Начальные иллюстрации

На лбу учительницы японского Сидзуки Хирацуки, читающей вслух моё сочинение, вздулись вены. Я понял, что мой писательский талант далёк от идеала. Мне казалось, что если накидать в текст побольше красивых слов, как это любят делать некоторые писатели, всё получится. Но этот дешёвый приёмчик не прокатил.

Кстати, она меня из-за моего сочинения вызвала? Да нет, это я уже понял.

Хирацука дочитала мой опус, взялась за голову и тяжело вздохнула:

— Хикигая. Что я вам задала на уроке?

— …Ну, сочинение на тему: «Моя жизнь в старшей школе».

— Вот именно. А ты что за прокламацию накатал? Ты что, террорист? Или просто идиот?

Она снова вздохнула и раздражённо запустила руку в волосы.

Кстати, если называть её не «учительница», а «госпожа», будет звучать более эротично. Я ухмыльнулся своим мыслям и тут же получил пачкой бумаги по голове.

— Слушай сюда!

— Слушаю.

— У тебя глаза, как у дохлой рыбы.

— Они так богаты омега-3 [1]?  Значит, я умный.

Уголки её губ дёрнулись вверх.

— Хикигая. Что это за бездарный опус? Хотелось бы услышать объяснение.

Её глаза, блеснув, остро укололи меня взглядом. Только проклятые красотой женщины могут так грозно смотреть, что просто подавляют тебя. Чес-слово, это и правда страшно.

— Это, ну… это же про старшую школу, так ведь? Нынче принято считать, что жизнь в старшей школе хороша! Я так и написал! — промямлил я. Всегда нервничаю, когда с кем-то разговариваю. Особенно с женщинами.

— Как правило, такие сочинения должны отражать твой собственный опыт, тебе не кажется?

— Тогда надо было чётче тему формулировать. Я бы так и написал. Не ваша ли тут вина, учитель?

— Мальчик, не надо быть таким педантом.

— Мальчик?.. Ну, по сравнению с вами, я, конечно, мальчик.

Щёку обдало порывом ветра. В миллиметре от неё просвистел мгновенно взметнувшийся кулак.

— В следующий раз не промахнусь, — она была совершенно серьёзна.

— Извините. Я перепишу сочинение.

Я тщательно подбирал слова, демонстрируя раскаяние. Но Хирацуку это не удовлетворило. Похоже, остаётся лишь пасть к её ногам.

Поправив брючину, я плавно опустился на колено. Быстрое и безупречное движение.

— Знаешь, я на тебя не сержусь.

…Вот до чего дошло. Они всегда так. «Я на тебя не сержусь, так что расскажи мне всё». Никогда не видел, чтобы так сказал человек, который в самом деле не сердится.

Хм, но она, кажется, и правда не злится. Ну, если не считать момента, когда я напомнил ей о возрасте.

Я поднялся с пола, следя за реакцией Хирацуки.

Та достала из кармана пачку дорогих сигарет, выщелкнула одну и постучала фильтром по столу. Прямо как старикашка. Щёлкнула зажигалкой, затянулась и серьёзно посмотрела на меня.

— Ты ведь ни в одном клубе не состоишь?

— Угу.

— …А друзья у тебя есть?

Вопрос прозвучал так, словно она абсолютно уверена, что друзей у меня нет.

— Н-ну, чтоб вы знали, я исповедую беспристрастность и потому не могу ни с кем заводить близкие отношения!

— То есть, друзей у тебя нет, так?

— Н-ну, в общем…

Хирацука просияла, хотя и заранее знала, как я отвечу.

— Вот, значит, как! У тебя и в самом деле нет друзей! Как я и думала. Достаточно было взглянуть на эти мёртвые глаза!

Так ты всё по глазам поняла? И зачем тогда было спрашивать?

Она кивнула, хмыкнула и глянула на меня.

— …А как насчёт девушки или чего-то в этом роде?

Что значит «в этом роде»? Что будете делать, если я скажу, что у меня бойфренд есть?

— Ну, сейчас нет…

На всякий случай я подчеркнул слово «сейчас».

— Понятно…

Она посмотрела на меня внимательнее, глаза её влажно блестели. Надеюсь, просто от сигаретного дыма.

Ну хватит уже пялиться на меня с такой жалостью. И что вообще означают все эти вопросы? Она что, из тех учителей-энтузиастов? Или собирается намекнуть про бочку мёда и ложку дёгтя? А может она была хулиганкой, которую выперли из школы, и теперь вернулась в неё учителем [2]?  …Серьёзно, она же не могла просто так вернуться?

Наконец Хирацука вздохнула и выпустила клуб дыма.

— Ладно, сделаем так. Сочинение перепишешь.

— Хорошо.

Ясен пень, перепишу. И на сей раз максимально безобидно. Как пишут в блогах модели или сейю. Что-нибудь вроде «Сегодня на обед был… карри!».

До сих пор всё шло так, как я и предполагал. Но того, что последует дальше, я и представить себе не мог.

— Но твоё бессердечное поведение меня задело. Тебя разве не учили, что нельзя говорить с женщиной о её возрасте? Так что теперь ты вступишь в клуб помощников. В конце концов, за каждым проступком должно следовать наказание.

Вообще-то, задетой она не выглядела. Наоборот, смотрелась веселее обычного. Кстати, слово «веселее» вдруг напомнило мне кое-что ещё… и мой взгляд упёрся в поднимающую блузку грудь [3]. Блин… Что за человек радуется, наказывая кого-то?

— Клуб помощников… И чем я там должен буду заниматься?

У меня возникло подозрение, что там меня могут послать чистить канализацию, а то и вовсе отправить кого-то похитить.

— Пошли.

Хирацука затушила сигарету в забитой пепельнице и поднялась. Пока я тупо стоял, не в силах уразуметь, что мне светит, учительница уже оказалась у дверей и оглянулась.

— Не тормози.

Я нахмурился и пошлёпал за ней.

× × ×

Старшая школа Соубу в Чибе имеет немного необычную форму. Сверху она выглядит как иероглиф «口» и немного как «ロ». Добавьте небольшое здание внизу, и получите полный вид. С одной стороны там расположены учебные классы, с другой — специализированные помещения. Оба здания соединяют коридоры на уровне второго этажа, замыкая квадрат.

Двор, со всех сторон окружённый зданиями, — любимое место для популярных типов. Они там обедают с девчонками, потом играют в бадминтон, чтобы лучше переваривалось. А после занятий, на фоне лучей заката, говорят о любви и смотрят на звёзды, ощущая солёный морской бриз.

Издеваетесь, да?

С точки зрения стороннего наблюдателя они смахивают на актёров, отыгрывающих свои роли. Бр-р. В этом спектакле мне может достаться разве что роль дерева.

Хирацука цокала каблуками по линолеуму, явно направляясь к спецкорпусу.

Я ощутил дурное предчувствие.

Хорошее место клубом помощников не назовут. Вряд ли это относится к обычным делам, тут больше похоже на запретную помощь. Ну, типа горничная, угождающая хозяину. Такая помощь и впрямь может обернуться весёлой тусовкой.

Но в реальности, конечно, такого не будет. Нет, можно, конечно, предложить хорошие деньги… Но если за деньги можно купить всё, что захочешь, даже такое, о чём вообще мечтать в этом гнилом мире? Нет, не может быть в слове «помощь» ничего хорошего.

Кстати, мы уже почти добрались до здания. Сейчас пошлют двигать рояль в классе музыки, драить биологическую лабораторию или разбирать книги в библиотеке. Надо подстраховаться.

— У меня, вообще-то, хроническая болячка в животе имеется. Как её… г… г… герпес, во.

— Полагаю, ты имел в виду грыжу. Не переживай, тяжести таскать я тебя просить не буду.

Хирацука презрительно посмотрела на меня.

Ясно. Какая-то канцелярия? Ещё более тупая работа, чем таскание тяжестей. Всё равно, что закапывать яму, чтобы тут же выкопать её снова.

— У меня такая болячка, что я прямо на пороге класса окочуриться могу.

— Какого же длинноносого снайпера мне это напоминает? Не того ли с «Соломенной шляпы» [4]?

Сенён-мангу читаем, да?

Ну и ладно, справлюсь как-нибудь. Переключить бы мозг в состояние «робот», и не было бы никаких проблем. И добиваться механического тела, чтобы в конце превратиться в болт [5].

— Пришли.

Самый обычный класс. Никаких надписей. Пока я разглядывал дверь, учительница энергично распахнула её. Внутри обнаружилась куча столов и стульев, сваленных у стены.

Наверно используют как кладовку. А так класс как класс, ничего особенного. Единственное, что в этой комнате выделялось — девушка.

Девушка сидела и читала книгу. И казалось, что настань сейчас конец света, она всё так же будет сидеть и читать. Словно это не реальность, а картина на стене.

Увидев её, я застыл, очарованный против своей воли.

Девушка заметила нас, сунула в книгу закладку и подняла взгляд.

— Госпожа Хирацука. Кажется, я просила вас стучаться…

Тонкие черты лица. Длинные и гладкие чёрные волосы. Форма вроде бы такая же, как у девчонок из моего класса, но выглядящая совсем по-другому.

— Даже если я стучу, ты всё равно не отвечаешь.

— Потому что вы входите быстрее, чем я успеваю ответить, — неодобрительно отреагировала девушка. — А это что за балбес с вами?

Я её узнал. Юкино Юкиносита, класс 11-J.

Конечно, только имя и облик — никогда с ней не разговаривал. Я вообще в школе практически ни с кем не разговариваю.

В школе Соубу, кроме девяти обычных классов, есть ещё один класс для талантливых учеников, способных в будущем сыграть значимую роль на международной арене. Там учат по академическим стандартам, раза в два-три лучше, чем в обычных классах. И учатся там в основном те, кто вернулся из-за границы или хочет поехать туда учиться.

В этом самом классе выделялась, а точнее привлекала всеобщее внимание, Юкино Юкиносита. Которая занимала первое место на всех экзаменах. Попросту говоря, самая безупречная и прекрасная девушка в школе, которую знали все.

А я же самый что ни на есть средний ученик. И нет смысла обижаться, что она меня не знает. Хотя слово «балбес» меня всё-таки задело. Задело достаточно, чтобы я отвлёкся на мысль, что есть конфеты с таким названием и что в последнее время их что-то не видно.

— Это Хикигая. Он хочет вступить в клуб.

Я кивнул. Наверно, пора и самому представиться.

— Я Хачиман Хикигая, класс 11-F. Это… ну… что значит вступить?

Куда вступить? В этот клуб?

Учительница сразу ответила, словно заранее знала, что я скажу:

— В качестве наказания ты вступишь в этот клуб. Отказываться, возражать, протестовать, спорить и задавать вопросы запрещено. Угомонись и подумай над своим поведением! — И, не давая мне никакой возможности возразить, припечатала. — Наверно, это и так сразу видно, но душа у него изрядно испорчена. Как результат — он жалкий одиночка.

Это и правда сразу видно?

Учительница развернулась к Юкиносите:

— Если ты сможешь научить его быть пообщительнее, он может немного исправиться. Я могу на тебя положиться? Чтобы выправить его порочную, затворническую личность.

— Раз так, может вам вбить в него понятие о дисциплине? — неохотно отреагировала Юкиносита.

…Ну и жестокость.

— Я бы вбила, но за это потом можно самой проблем огрести. Кстати, физическое насилие запрещено.

…Звучит как разрешение насилия психологического.

— Вынуждена отказаться. От его распутных глаз меня в дрожь бросает, — Юкиносита поправила воротничок, с которым и так всё было в порядке, и посмотрела на меня.

Да не смотрю я на твою плоскую грудь… Что? Нет, не смотрю я, точно не смотрю. Просто глянул и сразу отвёл взгляд.

— Не бойся, Юкиносита. Пусть у него распутные глаза и порченая душа, зато хорошо развит инстинкт самосохранения. Он всегда просчитывает баланс выгоды и риска. И не пойдёт на преступление, за которое можно загреметь за решётку. Шестёрка, не более того.

— Это совсем не комплимент… Вы не ошиблись? Вместо разговора об инстинкте самосохранения и балансе риск/выгода могли бы просто сказать, что я умею рассуждать здраво.

— Шестёрка… понятно… — пробормотала Юкиносита.

— Ты меня совсем не слушаешь, а с ней соглашаешься…

Это её Хирацука уговорила или моя роль шестёрки? В общем, хоть мне этого и не хотелось, она смотрела на меня так же, как и все остальные.

— Ну, раз это просьба учителя, отказать не могу… согласна, — в словах Юкиноситы звучало явное отвращение.

Учительница удовлетворённо улыбнулась, — Отлично, оставляю всё на тебя, — и стремительно испарилась.

Я остался стоять в одиночестве.

× × ×

Честно говоря, мне было бы куда легче, останься я действительно один. В привычном одиночестве мне гораздо спокойнее. Секундная стрелка часов ползла так медленно, что я отчётливо слышал громкое тиканье.

Стоп, это что, на самом деле? Такой неожиданный поворот романтической комедии? В комнате явно повисло напряжение. Нечего жаловаться на случившееся.

На меня вдруг нахлынули горько-сладкие воспоминания из средней школы.

После уроков. Мы вдвоём в классе. Лёгкий бриз колышет занавеску, в окна светит заходящее солнце. Мальчик собирает в кулак всё своё мужество и признаётся.

Я чётко вспомнил девчоночий голос: «Может, останемся просто друзьями?»

О нет, это плохие воспоминания. Мы остались друзьями, но с тех пор даже не разговаривали друг с другом. И я понял, что дружба — это такие отношения, когда с тобой даже не разговаривают.

В общем, я никак не мог остаться с красивой девушкой наедине в комнате, как это бывает в романтических комедиях. Я достаточно хорошо натренирован, чтобы не попадать в подобные ловушки.

Девушки интересуются популярными парнями. И втягивают их в непристойные отношения. От одной мысли об этом смех разбирает.

Иначе говоря, они мои враги.

До сих пор я прилагал все силы, чтобы такого никогда больше не случилось. А самый простой способ не вляпаться в романтическую комедию — быть ненавидимым. Проиграть битву, чтобы выиграть войну. Я сделаю всё, чтобы не пострадала моя гордость, так что на популярность мне начхать!

Выходит, Юкиноситу надо не поприветствовать, а напугать. Предстать в её глазах диким зверем!

— …Гр-р-р-р!

Юкиносита глянула на меня, как на мусор под ногами. Прищурилась и мрачно вздохнула. А затем заявила чистым, словно горный ручей, голосом:

— …Может, перестанешь уже стоять столбом и мерзко ворчать и сядешь?

— А? А, да. Извини.

…Что это за взгляд сейчас был? Дикого зверя?

Он мог бы пятерых разом уложить. Похлеще, чем было с тем певцом, Томоко Мацусимой, попавшимся в пасть леопарду. Это потому я инстинктивно извинился? Юкиносита воспринимает меня как врага и без моих попыток её напугать. Я подтянул стул и шлёпнулся на него, весь на нервах.

Больше Юкиносита внимания на меня не обращала. Снова раскрылась книжка, зашелестели перевёртываемые страницы. По обложке было не понять, что это за книга, но мне казалось, что Юкиносита наверняка читает какую-то серьёзную литературу. Вроде Сэлинджера, Хемингуэя или Толстого.

Юкиносита отличница, да ещё и красавица. И, как это обычно бывает с такими выдающимися личностями, она отрезана от всех социальных групп. Как и гласит её имя, «yuki no shita no yuki», «снег под снегом». Она красива, но неприкосновенна и недосягаема. Только и остаётся, что думать о её красоте.

Никак не думал, что всё вот так повернётся и я с ней познакомлюсь. Похвастайся я этим перед своими друзьями, они бы точно начали завидовать. Хотя хвастаться-то и не перед кем.

И что теперь мне делать с этой первой красавицей?

— В чём дело?

Юкиносита нахмурилась и искоса глянула на меня. Наверно, слишком долго на неё пялился.

— И-извини. Просто задумался обо всём этом.

— О чём?

— Ну, меня сюда притащили, а ничего объяснить не удосужились.

Она недовольно захлопнула книжку. Посмотрела на меня, как на насекомое, смиренно вздохнула и пробормотала:

— …Пожалуй, ты прав. Тогда давай сыграем.

— Сыграем?

— Да. Ты должен угадать, что это за клуб. Итак, что же это за клуб?

Играть наедине с красивой девушкой в закрытой комнате…

Вроде бы, тут должно быть что-то эротическое. Но исходящие от Юкиноситы флюиды, казалось, резали острее ножа. Проиграешь — и ты покойник. Какая уж тут романтическая комедия? Это больше на русскую рулетку смахивает.

Меня прошиб холодный пот. Я огляделся, пытаясь найти хоть какую-нибудь подсказку.

— Ещё кто-нибудь в клубе есть?

— Нет.

А это на самом деле клуб? Что-то сомневаюсь. Честно говоря, не вижу никаких намёков.

Стоп. Наоборот, только намёки и есть. Не хочу хвастаться, но в младшей школе я был очень неплох в одиночных играх, не имея друзей.

Я хорош в книгах-играх и загадках. Пожалуй, я даже смог бы выиграть одну из школьных викторин. Так, если этот клуб не набирает новых членов, значит, другие в его деятельности участвовать не могут. Это хорошая подсказка. Если обдумать всё заново, ответ должен стать очевиден.

— Литературный клуб?

— Правда?.. И почему ты так решил?

Юкиносита явно проявила интерес.

— Здесь нет никакого специального оборудования. Ты в клубе одна, а его до сих пор не распустили. Значит, он никаких дополнительных затрат не требует. К тому же, ты читаешь книгу. Ответ очевиден.

Безупречная логика. Даже без маленького очкарика с любимой фразой «Что, правда?» [6] и подсказок разобрался в два счёта.

Мисс Юкиносите следовало бы восхищённо отреагировать «Ну и ну».

— Неверно, — ехидно хмыкнула она.

…На моих нервах играешь, да? Ты сверхчеловек, что ли? Сверхдемон — вот ты кто [7].

— Ну и что тогда это за клуб?

Юкиносита напрочь проигнорировала моё раздражение и ясно дала понять, что игра продолжается:

— Ладно, дам подсказку. То, чем я тут занимаюсь, и есть деятельность клуба.

Подсказку она дала, как же. И что из неё можно извлечь? Только тот же вывод, что я уже высказал — литературный клуб.

Стоп. Успокойся и подумай. Остынь. Будь спокоен, Хачиман Хикигая.

Она сказала: «Кроме меня, других членов в клубе нет». Но клуб продолжает работать.

Иначе говоря, остальные члены клуба фантомные? Интересный поворот истории — фантомные члены и правда фантомы, привидения. И романтическая комедия закончится моим романом с прекрасной девушкой-привидением.

— Общество исследования потустороннего!

— Я же сказала, что это клуб…

— К-клуб исследования потустороннего!

— Нет… Смех один. Привидений не существует.

Юкиносита заявила это без всякого кокетства типа «П-привидений не бывает! И я говорю так не потому, что бо-бо-боюсь их!» Нет, она презрительно посмотрела на меня, словно говоря: «Идиотам место в могиле».

— Сдаюсь. Понятия не имею.

× × ×

Что б я понимал. Проще надо, проще. Типа «Вверху слёзы текут, а внизу дом горит, почему?»[8] Не потому ли, что твой дом горит? Это точно не игра в вопросы и ответы. Это загадка.

— Хикигая. Сколько лет назад ты последний раз разговаривал с девушкой?

Юкиносита задала неожиданный и неуместный вопрос, вдребезги разнёсший все мои логические цепочки. Наглая девчонка.

Я отлично умею хранить информацию. Я помню простой трёп, который обычно тут же забывается. До такой степени, что девчонки из моего класса начинают коситься на меня, как на преследователя. Так что мне несложно вспомнить, что последний раз я разговаривал с девочкой два года назад, в июне.

Она: Жарко сегодня, да?

Я: Скорее сыро, верно?

Она: Что?… Ой… Ну… Да, наверно.

Конец.

Вот так всё и было. Ну, если не принимать во внимание, что она на самом деле заговорила не со мной, а с девчонкой, сидевшей позади меня. Неприятные воспоминания обычно очень прочно сидят в памяти. Даже сейчас, когда я посреди ночи вдруг вспоминаю это, с воплем прячусь под одеяло.

И пока я всё это вспоминал, Юкиносита громко заявила:

— Те, кому много дано, делятся с теми, кто многого лишен. Это называют волонтёрством. Собрать помощь для развивающихся стран, накормить бездомных, позволить непопулярному мальчику поговорить с девушкой. Протянуть руку помощи тем, кто в ней нуждается. Этим и занимается наш клуб.

Юкиносита поднялась и посмотрела на меня сверху вниз. Правда.

— Добро пожаловать в клуб помощников. Я приглашаю тебя.

Сказано было прямо в лицо и не слишком-то гостеприимно. Аж слёзы на глаза навернулись. Она так сыпанула соль на мои раны, что окончательно вогнала в депрессию.

— Как говорит учитель Хирацука: «Тот, кто выше, должен помочь тому, кто влачит жалкое существование». Я сделаю то, о чём она просила, и приму на себя эту ответственность. Я решу твою проблему. Скажи спасибо.

Ну да, «noblesse oblige» [9].  Французское выражение, означающее, что дворяне должны демонстрировать безупречное поведение. От этой девчонки определённо веет таким духом. Вряд ли будет преувеличением назвать её дворянкой, учитывая внешность и успехи в учёбе.

— Зараза…

Стоп, хватит. Надо подобрать слова, чтобы показать, что я отнюдь не так жалок.

— …Не хочу себя хвалить, но на самом деле я очень хорош. Я занял третье место на экзаменах по японскому! У меня отличная внешность! И если не принимать в расчёт, что у меня нет ни девушки, ни друзей, я на вершине успеха!

— Хоть я и услышала под конец о фатальной проблеме… Просто удивительно, насколько ты самонадеян, извращенец. Меня от тебя в дрожь бросает.

— Заткнись. И слышать этого не хочу от такой ненормальной девчонки, как ты.

Она и правда странная. Как слухи говорят. А они до меня доходят, хоть я ни с кем и не разговариваю. Говорят, что Юкиносита совсем не такая, какой выглядит.

Надо полагать, имеется в виду так называемая холодная красота. Вон какая у неё сейчас улыбка леденящая. Садистская даже, если выражаться точнее.

— Хм… Судя по тому, что я вижу, твоё одиночество — результат твоей порочности и циничности, — уверенно подвела итог Юкиносита. — Во первых, я найду твоё место в обществе. Ты так жалок, что я просто не могу бросить тебя на произвол судьбы. Понимаешь? Найдя своё место, можно избегнуть трагической участи — сгореть дотла, превратясь в звезду.

— Звезда козодоя, да [10]?  Что за идиотизм.

Не будь я вундеркиндом, занявшим третье место на экзаменах по японскому, я бы эту отсылку мог и не понять. Но та история мне понравилась и запомнилась. Такая трагическая, что я аж разревелся. Она вообще всем нравится.

Юкиносита удивлённо распахнула глаза:

— …Просто поразительно. Никогда бы не подумала, что старшеклассник-неудачник будет читать Кендзи Миядзаву.

— Может, ты меня просто недооцениваешь?

— Извини. Наверно, я слегка преувеличила. Лучше будет сказать не «неудачник», а «ниже среднего».

— Ты хотела сказать «очень преувеличила»?! Не слышала, что я занял третье место на экзаменах?!

— Так гордиться третьим местом — жалкое зрелище. А выдавать результаты одного экзамена за остроту своего ума — ещё более жалкое.

…Ох уж эта девица. Как можно быть такой грубиянкой? Чтобы так смотреть на парня, как на низшую расу, у меня ума должно быть не больше, чем у принца саянов [11].

— Хотя «Звезда козодоя» прекрасно тебе подходит. Посмотри хотя бы на его внешность.

— Хочешь сказать, что я урод?..

— Нет, я просто хочу сказать, что порой правда ранит…

— А это не одно и то же?!

Юкиносита с серьёзным выражением лица положила руку мне на плечо:

— Не надо отворачиваться от правды. Посмотри в зеркало и увидишь реальность…

— Эй, погоди. Я очень даже красив, знаешь ли. Даже моя сестрёнка сказала: «Братик, если бы только ты молчал…» А это значит, что единственное хорошее, что во мне есть, это внешность.

Как и следовало ожидать от моей сестры. У неё острый глаз. Чего так не хватает девчонкам в этой школе!

Юкиносита схватилась за голову:

— Ты что, дурак? Человек не может сам судить о своей привлекательности. А раз тут нас всего двое, значит, единственное правильное мнение — моё.

— Н-ну, какие-то проблески смысла в этом есть…

— В первую очередь, твои глаза дохлой рыбы. Мерзкое зрелище. Я не про черты лица говорю, а про его выражение, оно отвратительно. Свидетельство твоей порочной натуры.

Милое у неё лицо, но вот то, что за ним кроется… Взгляд как у преступника. У нас обоих никакого обаяния.

…И что значит «рыбьи глаза»? Будь я девчонкой, я бы ещё мог интерпретировать это как комплимент, типа: «Что? Я на русалку похожа?».

Пока я размышлял, Юкиносита откинула волосы за спину и торжествующе заявила:

— Дело в том, что похваляться такими мелочами как хорошие оценки или внешность — это очень непривлекательно. Не говоря уже о твоих тухлых глазах.

— Хватит уже о моих глазах!

— И верно, тут сколько ни говори, всё равно ничего не изменится.

— Тебе следовало бы извиниться перед моими родителями.

Меня перекосило. Юкиносита задумалась:

— Пожалуй, я переборщила. Должно быть, это горе для твоих родителей.

— Ну хватит уже, хватит, это моя вина. Нет, моего лица, — взмолился я, чувствуя, что к глазам подступают слёзы. Юкиносита наконец замолчала. Я быстро сообразил, что лучше вообще ничего не говорить. И пока я представлял себя сидящим под деревом Будды и медитирующим во имя просветления, она продолжила.

— Пожалуй, эту имитацию разговора можно и закончить. Если ты смог разговаривать с девушкой вроде меня, сможешь с кем угодно. — Юкиносита с чувством выполненного долга пригладила волосы и улыбнулась. — Воспоминания об этом разговоре будут поддерживать тебя.

— А ты не принимаешь желаемое за действительное?

— Тогда просьба учителя останется невыполненной… Можно начать с простого… например, ты перестанешь ходить в школу.

— Это не решение, а поза страуса.

— А, так ты признаёшь, что зануден [12]?

— Потому что чувствую на себе вонючие взгляды, и все меня избегают? — безуспешно попытался я обыграть слова.

— …Какая досада.

Я хмыкнул на свою остроумную реплику. А Юкиносита глянула на меня, словно пытаясь сказать: «Почему ты ещё не сдох?». Её взгляд в самом деле пугает.

На комнату опустилась тишина. Аж уши заболели. Наверно потому, что я позволил Юкиносите говорить всё, что ей вздумается.

Но продлилось это недолго. Дверь с треском распахнулась.

× × ×

— Юкиносита, я вхожу.

— Я же просила стучаться, — вздохнула Юкиносита.

— Извини, извини. Не обращай на меня внимания. Я просто подумала, что мне стоит посмотреть, как ты с этим разбираешься. — Хирацука прислонилась к стене и широко улыбнулась Юкиносите, поглядывая на нас с ней.

— Просто прекрасно, когда двое так ладят между собой.

И с чего вы это взяли?

— Хикигая, сосредоточься на исправлении своей циничной натуры и разберись со своими тухлыми глазами. Я пойду. Не забудьте вовремя разойтись по домам.

— Подождите, пожалуйста! — я схватил учительницу за руку, пытаясь остановить её, но…

— Ай! Сдаюсь! Сдаюсь!

Она вывернула мне руку на залом. Я заорал и захлопал свободной рукой, признавая поражение.

— А, это всего лишь ты, Хикигая. Не подходи ко мне сзади так неосторожно, а то я рефлекторно могу взять тебя на приём.

— Вы что, Голго [13]?  И разве это не вы неосторожны? Не надо набрасываться так вдруг!

— А разве не ты? …Ладно, в чём проблема?

— В вас проблема… что значит «исправление»? Я вам что, малолетний преступник? Какого вообще чёрта?

Хирацука задумчиво поскребла подбородок:

— Разве Юкиносита тебе не объяснила? Основная задача этого клуба — помогать людям решать проблемы путём самосовершенствования. Тех, кто на мой взгляд в этом нуждается, я сюда и отправляю. Считай, что это камера ускоренного времени [14].  Или что ты в «Юной революционерке Утене», если так проще понять [15].

— Не проще, а сложнее. Это лишь подчёркивает ваш возраст.

— Что ты сказал?

— Ничего… — пробормотал я, приходя в себя от убийственного взгляда, которым она меня наградила.

Хирацука оглядела меня и вздохнула:

— Юкиносита. Похоже, непросто тебе приходится.

— Потому что он сам не признаёт свою проблему, —  холодно отреагировала Юкиносита.

…Это чувство… Я просто не выдерживаю. Как тогда, в шестом классе, когда родители нашли мою порнуху и устроили мне разнос.

Нет, надеюсь, не всё так плохо.

— Это… вы тут несли всякую чушь о моём исправлении, самосовершенствовании, юных революционерках и всём таком, а ведь я ни о чём вас не просил…

Хирацука задумчиво качнула головой.

— …Что ты такое говоришь? Если ты не изменишься, тебе будет очень непросто жить в обществе. — Юкиносита посмотрела на меня, словно заявляя: «Сдавайся, сопротивление бесполезно». — Ты же явно проигрываешь остальным. Разве ты не хочешь измениться?

— Это не так… Я не хочу, чтобы постоянно бубнящие, что я должен измениться, рассказывали мне, кто я есть. Измениться по чьему-то указанию - значит перестать быть самим собой, разве не так? Говорится же, личность…

— Личность не может объективно оценивать себя.

Юкиносита перехватила мою цитату из Декарта. Ну вот, только собрался щегольнуть умными словами…

— Ты просто уходишь от проблемы. Если не изменишься, не сможешь продвигаться вперёд, — жёстко отрезала она. Как можно всё время быть такой безжалостной и холодной? У неё что, крабы в родителях?

— Что плохого в том, чтобы уходить? И хватит талдычить мне, чтобы я менялся, будто ты и слов других не знаешь. Это всё равно, что посмотреть на солнце и сказать: «Заходящее солнце слишком ярко светит, перетащите его на восток, пожалуйста».

— Заблуждаешься. И не уходи от сути дела. Это не Солнце движется, а Земля вращается. Ты не знаешь теорию Коперника?

— Да это просто фигура речи! Ты сама заблуждаешься, когда говоришь, что я заблуждаюсь. Изменись я, я бы сделал это, чтобы уйти от проблемы. Так кто хочет уйти от неё на самом деле? Не уходя от проблемы, я не изменился бы и остался бы там, где я и есть. Почему ты не можешь просто принять мой прошлый и нынешний путь?

— …Так не решить никакую проблему и никого не спасти, — на слове «спасти» на лице Юкиноситы прорезалась буквально леденящая кровь ярость. Я вздрогнул, готовый уже начать извиняться. Ну не рассуждают школьники о спасении. Чего её так занесло, не понимаю.

— Успокойтесь оба, — спокойный голос Хирацуки немного остудил ставшую весьма неприятной (а точнее, и бывшую такой с самого начала) атмосферу. Судя по выражению лица, она радостно что-то предвкушала. — Это становится интересно. Люблю такие повороты событий. Это так же здорово, как в JUMP [16], не думаете?

Кажется, она вошла в раж. И глаза у неё горели, как у парня.

— С древних времён, когда двое борются во имя справедливости, как в сенён-манге, они сходятся в схватке до победного конца.

— Да мы вроде как не в манге… — но на мои слова никто и внимания не обратил.

Учительница громко захохотала, повернулась к нам и во весь голос заявила:

— Вот так мы и поступим. Отныне я буду направлять подопытных в этот клуб, где они попадут в ваши руки. Вы оба попытаетесь помочь им так, как сочтёте нужным. И тем самым будете доказывать друг другу правоту своих взглядов на жизнь. Битва Гандамов! Бой!

— Я отказываюсь, — сразу заявила Юкиносита. Глаза её были не менее холодны, чем недавно доставшийся мне взгляд. Я согласно кивнул. Гандамы — это вообще не наше поколение.

Учительница расстроенно прикусила палец:

— Может, лучше «робобитва», чтобы было понятнее… [17]

— Да не в том проблема…

Подобные игры вообще только для гиков…

— Учитель. Завязывайте с вашей детской гиперактивностью. В вашем возрасте это просто непристойно, — сложно сказать, успокоили ли эти холодные как сосульки слова Юкиноситы Хирацуку, но она заметно покраснела. И прокашлялась, словно маскируя свой прокол:

— В-всё равно! Свою правоту можно доказать только делом! Если я сказала, что будет схватка, значит будет схватка. И отказываться вы не вправе.

— Это просто тирания…

Она совсем как ребёнок! Единственное, что в ней есть от взрослого, — это грудь. Ну, такое глупое состязание можно просто слить и не париться. Ха. Но и награду за старания получить было бы неплохо. Пусть тогда от меня отстанут.

Но этот взрослый ребёнок с забитыми сенён-мангой мозгами продолжала выдавать дурацкие реплики:

— А чтобы вы сражались с полным напряжением сил, я добавлю вам мотивации. Как насчёт того, что проигравший будет обязан выполнить любое желание победителя?

— Абсолютно любое?!

Любое — это значит и то самое? Не может же быть, чтобы действительно любое…

Грохнул упавший стул. Отскочившая на пару метров Юкиносита прикрылась руками:

— Соревнование с этим типом несёт угрозу моей невинности. Я отказываюсь.

— Это предрассудки! Не все старшеклассники думают только о непристойностях! — есть ещё и много других вещей, вроде… вроде… мир во всём мире? Ничего больше в голову не приходит.

— Значит, даже Юкино Юкиносита чего-то боится… Боишься, что проиграешь? — грозно вопросила Хирацука. Юкиносита, кажется, слегка обиделась.

— …Ладно. Хотя меня немного раздражает, что приходится покупаться на такую дешёвую уловку. Я согласна. Вам же всё равно надо разобраться с этим типом.

Ого, а Юкиносита совсем проигрывать не умеет. Надо же, как легко её на «слабо» взяли. И что она имела в виду под «разобраться»? Ты и так страшная, так что хватит уже.

Хирацука широко ухмыльнулась, игнорируя взгляд Юкиноситы:

— Вот и договорились.

— Эй, а меня спросить…

— Да по твоей ухмылке сразу видно, что можно и не спрашивать.

Понятненько…

— Победителя буду определять я. Основываясь на своих впечатлениях и пристрастиях. Не слишком задумывайтесь об этом… просто действуйте по своему разумению и приложите все силы, — с этими словами Хирацука испарилась, оставив меня наедине с очень злой Юкиноситой.

Говорить, разумеется, было не о чем. Мы молчали, пока не зазвучал хриплый звонок, словно из сломанного радио. Юкиносита захлопнула свою книгу. Надо полагать, этот звонок означал конец учебного дня.

Юкиносита аккуратно положила книгу в сумку и поднялась. Мельком глянула на меня. И вышла, не проронив ни единого слова. Ни «увидимся», ни «пока», просто взяла и вышла. Такой холодный приём не оставлял ни единого шанса что-то сказать ей.

Я остался один в пустой комнате. Неудачный день сегодня, да? Меня вызвали в учительскую, заставили вступить в какой-то непонятный клуб, а потом девчонка, в которой из хорошего разве что её симпатичное личико, опустила меня ниже плинтуса. Ну и досталось же мне.

Разве беседа с девушкой не должна быть немного более приятной? Душа лишь глубже погрузилась в отчаяние.

Если всё так и должно происходить, лучше уж с плюшевыми игрушками разговаривать. Они хоть всегда приветливы и не ругаются на тебя. И почему я не родился закоренелым мазохистом?

И с какой радости на меня повесили это дурацкое соревнование? Ясно же, что у кого-кого, а у Юкиноситы не выиграешь. Никогда не думал, что в клубах всё вот так. Мне казалось что должно быть как в той анимешке, где девчонки свои DVD делают.

Сможем ли мы теперь поладить, раз уж всё так повернулось? Что-то сомневаюсь я. Наверняка она начнёт командовать равнодушным тоном, вроде «У тебя дыхание несвежее, так что будь добр, перестань дышать часа на три».

Я и не сомневался, что юность — это сплошной обман.

Проиграв соревнование по бейсболу в последнем классе, они льют слёзы, чтобы стать привлекательнее. Не признавшись человеку, который им нравится, отступают. Обманывают себя, говоря, что думают лишь о счастье того человека.

Вот что я скажу. Глупо рассчитывать на романтическую комедию с нелюдимой и раздражительной цундере. Нечего мне править в моём сочинении. Да, юность — это обман, ложь и надувательство.

-------------------------------------------------------

Примечания

[1] Полиненасыщенные жирные кислоты, которыми богата морская рыба

[2] Отсылка к «Yankee Bokou ni Kaeru»

[3] На японском слово «весёлый» — «kiki» — немного созвучно «chichi» — «грудь» (ну дурак он, дурак)

[4] Отсылка к «One Piece»

[5] Отсылка к «Galaxy 999 Express»

[6] Отсылка к «Детектив Конан»

[7] Отсылка к «Kinnikuman»

[8] Вариация на тему японской загадки «Сверху вода, а снизу огонь» (ванна)

[9] Положение обязывает (фр.)

[10] По японской легенде, если посмеяться над внешностью этой птицы, она улетает и умирает, превращаясь в звезду

[11] Отсылка к «Dragon Ball»

[12] Юкиносита использует слово «kusaimono», что значит и «вонючка», и «зануда»

[13] Профессиональный убийца из «Golgo 13»

[14] Отсылка к «Dragon Ball»

[15] Отсылка к «Revolutionary Girl Utena»

[16] Серия журналов манги для парней

[17] Отсылка к RPG «Medabots»

Покидая класс после классного часа, я обнаружил, что Хирацука устроила на меня засаду. Она стояла у дверей как тюремный охранник, совершенно неподвижно, скрестив руки на груди. Если одеть её в камуфляж и дать в руки хлыст, это пошло бы ей как нельзя лучше. Ну да, когда школу сравнивают с тюрьмой, это не просто игра воображения. Алькатрас это, а то и Кассандра. Поскорей бы пришёл Спаситель Столетия [1].

— Хикигая. Пора в клуб.

По спине пробежали мурашки. Чёрт. Кажется, меня сейчас арестуют. И если уволокут в комнату клуба — конец всем моим надеждам.

Высокомерная от природы Юкиносита не разговаривает, а словно ядом плюётся. Стерва она, а не красавица. Цундере? Ага, щаз. Натуральная ведьма.

Но надевшая равнодушную улыбочку Хирацука явно не собиралась позволить мне возражать.

— Пошли, — она попыталась схватить меня за руку. Я увернулся. Она попыталась снова, а я снова увернулся.

— Ну, понимаете… Наша система образования должна развивать в учениках независимость… поэтому я хотел бы возразить против такого принуждения…

— К твоему сожалению, школы и институты предназначены для того, чтобы готовить из учеников полноценных членов общества. Как только ты выйдешь во взрослую жизнь, твоё мнение никого волновать не будет. Так что лучше тебе начать привыкать заранее, — заявила учительница, сопровождая свои слова размашистым ударом.

Её кулак врезался мне в живот с такой силой, что показалось, будто в него вогнали сверло. Дыхание прервалось. Хирацука тут же ухватила меня за руку:

— Ты ведь догадываешься, что будет, если снова попытаешься сбежать? Лучше не провоцируй меня.

— И где вы такому научились…

Хуже некуда.

Хирацука вдруг хлопнула себя по лбу, словно что-то вспомнив:

— Кстати. Попытаешься сбежать — засчитаю поражение в соревновании с Юкиноситой. Возражения не принимаются. Плюс к тому даже не думай тогда, что сможешь закончить школу.

Никак не вырваться. И думать нечего. Хирацука тащила меня за руку, громко цокая каблуками по полу. При прочих обстоятельствах можно было бы представить, что переодетая учительницей хозяйка косплей-кафе ведёт меня в своё заведение.

Но кое-что этому мешает. Во-первых, я ей ничего не плачу. Во-вторых, она меня не за руку ведёт, а за локоть тащит. А в-третьих, мне это совсем не нравится и не возбуждает. Ну, если не считать того момента, что мой локоть касается её груди.

И единственное место, куда она может сейчас меня тащить — это комната клуба.

— Знаете, не надо меня тащить, не собираюсь я никуда бежать. Я и сам могу дойти. Ну, я всегда всё сам делаю. А то, когда меня тащат, я нервничаю.

— Ты меня обижаешь. Вместе дойдём, — учительница слегка вздохнула и улыбнулась. Эта улыбка так контрастировала с её вечно нахмурёнными на меня бровями, что мне стало страшно. — Если я позволю тебе сбежать, я сильно расстроюсь. Так что, чтобы этого не случилось, я тебя доведу.

— Это не оправдание!

— Видишь ли, мне и самой это надоело, но я тащу тебя, чтобы помочь тебе исправиться. Можешь считать это прекрасными узами любви между учителем и учеником.

— Это любовь? Да в гробу я такую любовь видал.

— Ну, это лишь доказывает, что ты и в самом деле испорчен, так ведь?.. Так что все артерии перекручены? Собираешься строить Мавзолей Святого Креста [2]?

Да ты и впрямь без ума от манги…

— Будь ты помягче, был бы гораздо симпатичнее. Как можно жить с таким перекрученным взглядом на мир?

— Мир отнюдь не полон света и любви. Если бы в обществе господствовало мнение, что надо всегда быть счастливым, Голливуд не снимал бы трагические фильмы, правда? Кто-то находит радость и в трагедиях.

— До чего ж типичное для тебя высказывание. Цинизм, конечно, не редкость в юношеском возрасте, но у тебя это уже болезнь. Болезнь одиннадцатого класса, конибьё [3].

Хирацука широко улыбнулась, заявляя о моём «нездоровье».

— Эй, а не слишком ли грубо меня больным обзывать? И что это ещё за «конибьё»?

— Тебе манга и аниме нравятся? — сменила она тему, не обращая внимания на мой вопрос.

— Ну, не буду утверждать, что не нравятся.

— И почему они тебе нравятся?

— Ну, потому что… это образец японской культуры. А также часть массовой культуры, признанная гордость Японии. Разве не было бы странно это отрицать? А учитывая увеличение внутреннего рынка, нельзя и экономику игнорировать.

— Понятно. А что насчёт литературы? Кейго Хигасино, Коутару Исака и им подобные?

— Я их читал. Но честно говоря, мне нравятся книги, что они написали до того, как стали популярными.

— А какие серии ранобе тебе нравятся?

— Гагага… и Коданса Бокс. Хотя не знаю, можно ли считать что публикации Коданса Бокс — это ранобе. А почему вы спрашиваете?

— Видишь ли… Ты в полной мере оправдал мои ожидания. И не в хорошем смысле. Великолепный образец конибьё.

— Да что это за конибьё такое?

— Конибьё — это просто конибьё. Такое состояние ума, встречающееся у старшеклассников. Они думают, что быть циничным — это круто. И выражают популярную в интернете точку зрения «будешь работать — проиграешь системе». Говоря о популярных писателях и мангака, они заявляют «мне нравятся книги, что они написали до того, как стали популярными». Они смеются над популярными вещами и хвалят неизвестные. И в довершение всего высмеивают отаку, хотя сами такие же. Делают вид, что всё понимают, но демонстрируют извращённую логику. Отвратительные типы, как правило.

— Отвратительные… Блин! Настолько всё в точку, что и возразить нечего!

— Нет, на самом деле я тебя не ругаю. Ученики в наше время весьма умны и принимают реальность без особых проблем. Я отнюдь не смеюсь над тобой. Я разговариваю с тобой как с взрослым, и мне кажется, что это правильно.

— Ученики в наше время, да? — я невольно усмехнулся. До чего ж избитая фраза. Раздосадованный, я думал, чем ответить. Но заметив, что учительница смотрит прямо мне в глаза, лишь пожал плечами.

— Кажется, ты собирался что-то сказать. Наверно, что-то характерное для конибьё.

— …Да ну.

— Не пойми неправильно, но я похвалила тебя на полном серьёзе. Мне нравятся люди, отстаивающие свои идеи. Пусть даже такие испорченные.

Слово «нравятся» меня просто ошарашило. И я начал пытаться подыскать слова, которыми можно ответить на столь непривычное заявление.

— И что ты, будучи таким испорченным, думаешь об Юкино Юкиносите?

— Стерва, — мгновенно отреагировал я. — Чтоб она о стену убилась.

— Понятно, — грустно улыбнулась Хирацука. — Хотя она на редкость прекрасная ученица. Ну, те, кому многое дано, порой от этого и страдают. Но вообще-то, она очень добрая.

Это с какой стороны? Я недоумённо помотал головой.

— Наверно, это тоже своего рода «болезнь». Она добрая и порой искренняя. Но общество ни добрым, ни искренним не назовёшь. Наверняка ей приходится непросто.

— О её доброте и искренности не будем, а насчёт остального, думаю, большинство с вами согласится, — отреагировал я. Хирацука посмотрела на меня с видом «я так и думала».

— Что и следовало ожидать — вы полные противоположности. Меня беспокоит то, что у вас обоих вряд ли получится хорошо вписаться в общество. Потому-то я и решила свести вас вместе.

— Как в медицинский изолятор, да?

— Пожалуй. Люблю наблюдать за такими, как вы. Это весело. А может, просто хочу, чтобы вы сошлись поближе. — Она весело расхохоталась.

И как обычно взяла меня на приём рестлинга. Тоже, наверно, из манги набралась. Мои локти противно хрустнули, упёршись в её грудь неслабых размеров.

… Блин. И не вырваться, как обычно. Раздражает, хотя давно пора было привыкнуть.

Да и уже, собственно.

Мелькнула мысль, что тут с полным правом можно говорить не «грудь», а «груди».

× × ×

Когда мы дошли до спецкорпуса, учительница меня отпустила. Наверно, перестала бояться, что я убегу. Но всё равно постоянно поглядывала в мою сторону. И отнюдь не с сочувствием или нежеланием расставаться. Нет, с недвусмысленным намёком «Ты же понимаешь, что с тобой будет, если сбежишь?»

Я криво усмехнулся, спускаясь в коридор.

Мёртвая тишина и холодный, бросающий в дрожь, воздух.

По идее тут должны быть и другие клубы, но никаких признаков их присутствия я не видел. Никакого шума. То ли из-за того, что это отдельное здание, то ли из-за неё. Из-за воздействия холодной ауры Юкины Юкиноситы.

Я взялся за ручку двери. Открывать её, честно говоря, не хотелось, но и мысль о побеге мне претила. Главное — не позволять, чтобы её слова меня задевали. И не думать, что мы с ней в одной комнате наедине. Нет, мы здесь каждый сам по себе.

А если никаких отношений между нами нет, то я и не должен чувствовать неловкость или неудобство.

Итак: первый способ не пугаться остаться с ней наедине — «если видишь незнакомца, думай о нём как о незнакомце». Кстати, других способов нет.

Смущение — это результат грызущих мозги мыслей типа «а если я ничего не скажу…» или «а если я не попытаюсь с ней поладить…» Всё равно, что сидеть с кем-то рядом в поезде и думать «Чёрт! Мы же наедине! Это так смущает!».

Если я об этом не забуду, я со всем справлюсь. Хорошо бы она просто молча сидела и читала.

Я открыл дверь. Юкиносита сидела в той же позе, что и вчера, и читала книгу.

— …

Хорошо, войти вошёл, а что сказать-то? В итоге просто кивнул и прошёл мимо.

Юкиносита мельком глянула на меня и снова уткнулась взглядом в книгу.

— Сидишь в такой дальней комнате… Тебя презирают?

Она полностью игнорировала меня, словно я невидим. Разве не это же я чувствую в классе?

— Странное приветствие. В каком племени такому учат?

— …Добрый день, — пробормотал я заученные ещё в младшей школе слова. Юкиносита улыбнулась.

Пожалуй, я впервые увидел улыбку Юкино Юкиноситы. Понял, что когда она улыбается, у неё появляются ямочки на щёках и выглядывают клыки. Нет, может, она и красавица, но меня это совершенно не интересует.

— Добрый день. Я уж думала, ты не придёшь, — нет, такая улыбка — это уже нечестная игра. Вроде «руки бога» Марадоны.

— Т-тоже мне, великое дело! Если бы я не пришёл, то проиграл бы, вот и всё! Т-так что не придумывай себе лишнего! — это уже немного смахивает на разговор из романтической комедии. Только в роли парня она, а в роли девчонки — я. Тьфу!

Мне не показалось, что моя реплика её задела. С другой стороны, она продолжила, словно вообще меня не слышала:

— Когда кому-то устраивают такой разнос, обычно он больше не приходит… Ты мазохист?

— Нет…

— Значит, преследователь?

— Опять мимо. С чего ты решила, что я здесь ради тебя?

— А разве нет?

Стерва. Она качнула головой и изобразила смущение на лице. На милом лице! Только я на это не куплюсь!

— Ага, щаз! Даже меня твоя самоуверенность пугает.

— Я так и думала, что тебе нравлюсь, — заявила она без всякого удивления. И снова надела свою неизменную холодную маску.

Конечно, Юкиносита красива. Настолько, что даже я, у которого нет друзей и который ни с кем не общается, знает о ней. Очевидно, что она самая красивая девушка в школе.

Но её самонадеянность — это что-то ненормальное.

× × ×

Как можно быть такой наивной? У тебя каждый день день рождения? Или твой любовник — Санта Клаус? Иначе не было бы этой иллюзии счастья.

Если так пойдёт и дальше, это может плохо кончиться. Лучше бы ей остановиться, прежде чем она пройдёт точку невозврата.

Кажется, во мне проснулось сострадание. Я решил тщательно подобрать слова и высказаться обиняками:

— Юкиносита. Ты ненормальная. Совсем психованная. Сделай себе лоботомию.

— Ты пытаешься заботиться о моём здоровье? — Юкиносита фыркнула и посмотрела на меня. Но её глаза не смеялись, они пугали.

Могла бы и спасибо сказать, что не назвал её бесполезным мусором. Чес-слово, не будь она такой милой, я бы ей врезал.

— Учитывая твоё социальное положение ниже плинтуса, я, конечно, могу показаться тебе странной. Но на самом деле думать, как думаю я — совершенно естественно. По опыту знаю.

Юкиносита хмыкнула, гордо пожимая плечами. И почему даже такой жест в её исполнении так здорово смотрится?

— По опыту, говоришь…

Должно быть, она намекает на опыт романтических отношений. Неудивительно, учитывая её внешность.

— Ты говоришь об очень весёлой школьной жизни… — со вздохом пробормотал я.

— Да, да. Вот именно. Правильнее было бы сказать, что я веду очень мирную жизнь, — ответила Юкиносита. Но почему-то отвела при этом взгляд, устремив его куда-то вдаль. И я увидел, как прекрасен гладкий контур от её подбородка к шее. Совершенно бесполезная информация, чёрт бы меня побрал.

И тут, кстати, я кое-что понял. То, что мог бы понять куда раньше, если бы смог сохранять хладнокровие. Не может эта прирождённая обитательница пьедестала поддерживать отношения с обычными людьми. А значит, и никакой мирной школьной жизни у неё быть не может.

Может, мне следовало бы спросить…

— Слушай, а друзья у тебя есть?

Юкиносита повернула голову:

— …Давай для начала определимся, кто такой друг.

— Достаточно. Так говорят те, у кого друзей нет.

Уж я-то это знаю.

Ну, если серьёзно, я даже не представляю, где та граница, за которой уже можно говорить «друг». Объяснил бы мне кто, чем друзья отличаются от знакомых. Может, тот, кого ты встретил однажды — друг, а с кем встречаешься каждый день — родственник? Мучает меня этот вопрос.

Для начала хорошо бы разобраться с границей между друзьями и знакомыми. Особенно это девчонок касается.

Всех учеников в классе можно разделить на одноклассников, друзей и лучших друзей. Значит, можно и разобраться, в чём тут разница. Но что-то я отвлёкся.

— Ну, я так и предполагал, что друзей у тебя нет, так что это нормально.

— Я не говорила, что у меня нет друзей. Хотя будь это так, в этом бы не было ничего плохого.

— А, ну да. Конечно, ты права, — быстро отреагировал я, заметив её презрительный взгляд. — Кстати, а почему у тебя нет друзей, тебя же вроде все любят?

Кажется, Юкиносита слегка рассердилась. Затем недовольно отвела глаза.

— …Тебе не понять. — И надулась.

Конечно, мы с ней совершенно разные люди. И я совершенно не понимаю, о чём она думает. Мне и слова-то её понять сложно. Да, наверно, никогда мы друг друга не поймём, сколько ни старайся.

Хотя, пожалуй, кое-что насчёт Юкиноситы я понять могу — её одиночество.

— Вряд ли я не пойму, что ты пытаешься сказать. Быть одиночкой значит иметь много свободного времени для себя. Можно сказать, не так уж это и плохо.

— …

Юкиносита глянула на меня, отвернулась и прикрыла глаза. Могу сказать по этому жесту, о чём она думает.

— Хоть тебе и нравится быть одиночкой, когда кто-то тебе сочувствует, это раздражает. Ну-ну.

— И почему ты ведёшь себя так, словно мы ровня? Вот это раздражает донельзя. — Юкиносита откинула волосы за спину, словно скрывая злость. — Ну, хоть мы и разного типа, но чувства в отношении одиночества, кажется, у нас более-менее схожи. Хоть это мне и не нравится. — И улыбнулась немного мрачно, но спокойно.

— Что значит разного типа… Быть одиночкой — это мой собственный выбор. Можешь называть меня королём одиночества. Хотя просто смешно, когда одиночкой меня зовёт кто-то вроде тебя.

— Это… смело смотреть в лицо обстоятельствам, даже зная, что это бесполезно… — Юкиносита изумлённо и немного ошарашено посмотрела на меня.

— Тебя все любят, а ты зовёшь себя одиночкой. Ты просто позор одиночек всего мира, — торжествующе заявил я.

Но Юкиносита презрительно расхохоталась:

— До чего упрощённый взгляд. Кажется, ты способен лишь на элементарные рефлексы, не затрагивающие мозг. Что ты можешь понять о ситуации, когда ты всем нравишься? Хотя и верно, такого ты никогда не испытывал. Извини, это я не учла.

— Если хочешь казаться вежливой, будь уж вежливой во всём, — это просто внешняя вежливость, да? Натуральная стерва. — И что же значит быть популярным?

Юкиносита прикрыла глаза, словно задумавшись о чём-то. Затем кашлянула и заговорила:

— Столь непопулярному человеку, как ты, слушать это будет немного неприятно.

— Я этим давно уже по горло сыт, так что не переживай.

Юкиносита вздохнула.

И так хуже некуда. Я в самом деле уже накушался нашими разговорами. Словно сожрал чёрт знает сколько рамена.

— Я всегда была красавицей, так что все парни, с которыми я общалась, влюблялись в меня.

Сдаюсь. Это ещё две порции овощей поверх моего рамена. Но надо сделать вид, что всё в порядке. Сейчас нельзя просто встать и уйти. Я собрался с силами и терпеливо ждал, пока она продолжит.

— Кажется, это началось на последнем году младшей школы. И с тех пор… — Выражение лица Юкиноситы изменилось. Теперь на нём читалась лёгкая тоска.

Уже чуть более пяти лет. И что, чёрт побери, такого в том, чтобы привлекать внимание противоположного пола?

Честно говоря, за мои шестнадцать с небольшим лет противоположный пол относился ко мне лишь с отвращением, так что мне никогда этого не понять. Я даже от матери на Валентинов день шоколада не получал. Не понимаю я этот мир. Кажется, она из тех победителей по жизни. И я просто слушаю её долбаное хвастовство?

Но в том-то и дело, так?

Хоть и разница тут как между положительным вектором и отрицательным, было слишком жестоко ударить её своими подлинными чувствами. Это всё равно, что оказаться голым посреди бушующего шторма. Всё равно, что издеваться над ней прямо в классе.

× × ×

Я помню, как меня поставили к доске, а весь класс орал «Из-ви-няй-ся! Из-ви-няй-ся!» и хлопал в ладоши. Чертовски похоже.

…Это и правда тяжёлые воспоминания. Тогда я в первый и последний раз разревелся в школе.

Но сейчас со мной уже всё в порядке.

— Когда тебя все любят, это лучше, чем когда все ненавидят. Избаловалась ты. Совсем избаловалась, — невольно пробормотал я, подгоняемый нахлынувшими воспоминаниями.

Юкиносита коротко вздохнула. Казалось, что она улыбается, но выражение лица было другим.

— Никогда не хотела, чтобы меня все любили, — и добавила, — Хотя если бы я действительно всем нравилась, это было бы хорошо.

— А? — невольно переспросил я.

Юкиносита серьёзно посмотрела на меня:

— Если бы у тебя был друг, донельзя популярный среди девушек, что бы ты делал?

— Глупый вопрос. Друзей у меня нет, так что нечего об этом и беспокоиться, — выдал я со всей убедительностью, как и положено мужику. Сам даже удивился, что так быстро отреагировал.

Кажется, Юкиносита тоже удивилась. Даже ненадолго потеряла дар речи.

— …На секунду мне показалось, что ты сказал что-то и правда крутое, — она положила руку на лоб и опустила голову. — Ну гипотетически представь себе такую ситуацию.

— Я бы его убил.

Не знаю, такого моментального ответа ждала Юкиносита от меня или нет, но она понимающе кивнула:

— Вот видишь, разве не попытался бы убрать такого человека? Как неразумное животное. Нет, в них было ещё меньше разума, чем в животных… В школе, в которую я ходила, было много таких. Жалкие типы, которые только тем и могут доказывать смысл своего существования. — Она коротко фыркнула.

Девушки, которых ненавидят другие девушки. Такие действительно существуют. Не впустую же я десять лет в школу ходил.

Я не был в центре всего этого, но изнутри всего и не разглядишь. Нет, именно потому, что я наблюдал извне, я и смог это понять.

Юкиносита наверняка была в центре и в результате враги окружали её со всех сторон. Могу представить, что она испытала.

— Когда я ходила в начальную школу, у меня раз шестьдесят крали школьные тапочки из шкафчика. И пятьдесят из них — девочки.

— А ещё десять?

— Три раза мальчишки. Два раза отбирал учитель. И ещё пять раз собаки.

— Что-то собак слишком много.

Я и представить себе такого не мог.

— Но это не самое неприятное.

— Я больше тебя не слушаю!

— В результате мне пришлось таскать сменную обувь домой. И флейту тоже, — устало сказала Юкиносита. Я посмотрел на выражение её лица и невольно ощутил симпатию к ней.

Может, потому что мне довелось испытать нечто похожее? Когда я приходил в класс в час, когда там никого не было, чтобы поменять мундштук.

Мне действительно просто было её жаль.

Это правда. Правда. Хачиман. Не. Врёт.

— Должно быть, тебе было непросто.

— Да, непросто. Всё потому, что я красавица.

На сей раз я заметил её ироническую усмешку и совсем не почувствовал раздражения.

— Но тут ничего не попишешь. Люди несовершенны. Слабы, мерзки и завистливы, терпеть не могут никого, кто лучше их. Как ни странно, выдающимся людям всегда непросто жить в этом мире. Разве нет? Вот почему я хочу изменить этот мир и живущих в нём людей. — Юкиносита была предельно серьёзна, её холодный взгляд словно пронзал насквозь.

— Не слишком ли безрассудно класть все силы на такую непомерную цель?

— Может быть. Но это всяко лучше, чем твоя цель скукожиться, увянуть и сдохнуть… Ненавижу, когда свои слабости пытаются выдать за достоинства.

Она уставилась в окно.

Юкино Юкиносита — красавица. Это чистая правда, которую я вынужден признать. Она безупречная ученица, отличница. Но у неё есть фатальная слабость — её характер, что уже совсем не так мило. И должна быть какая-то причина, из-за которой эта слабость и появилась.

Не собираюсь безрассудно верить всему, что говорит Хирацука, но у Юкиноситы при всех её достоинствах действительно есть проблемы.

Конечно, не так уж сложно было бы скрыть это, обманывая себя и окружающих. В большинстве своём люди так и поступают. Как те, кто хорошо учится, получают отличные оценки на экзаменах и говорят, что им просто повезло. Как плоские девицы, ревнующие к красавицам, называют тех уродливыми толстухами.

Но Юкиносита не такая.

Она никогда не обманывает себя.

Не могу не похвалить её за это. Потому что в этом плане мы одинаковы.

Юкиносита снова уткнулась взглядом в книгу.

Я смотрел на неё, и во мне поднималось странное чувство.

Мы с ней в чём-то похожи, я не мог этого не признать.

Окружающая нас тишина почему-то вдруг стала мне нравиться.

Моё сердце забилось быстрее. Казалось, оно сейчас обгонит секундную стрелку и унесётся куда-то вдаль.

Значит…

Мы с ней…

— Слушай, Юкиносита… Если хочешь, я могу быть твоим…

— Извини, ни за что.

— Что? Я же ещё не договорил!

Юкиносита безжалостно оборвала меня. И вдобавок этот презрительный взгляд.

Эта девица совсем не милая. И пусть романтические комедии и всё такое катятся ко всем чертям.

-----------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Fist of The North Star»

[2] Отсылка к «Fist of The North Star»

[3] Буквально «болезнь второго класса старшей школы», когда ученики становятся сверхзастенчивыми

— Получается, для тебя и класс кулинарии — невыносимые переживания?

Чтобы отчитаться за пропущенный урок кулинарии, я написал реферат по домоводству, но меня всё равно вызвали в учительскую.

Дежавю. Хирацука, что вы на меня снова бочку катите?

— Учитель, а вы разве не японский преподаёте?

— Я ещё и школьный психолог. Так что учительница Цуруми свалила это на меня.

Упомянутая Цуруми поливала цветок в углу. Хирацука мельком глянула на неё и опять повернулась ко мне.

— Для начала я хотела бы услышать причину, по которой ты пропустил урок кулинарии. Вкратце.

— Ну, я просто не понимаю, почему я должен заниматься этим вместе с остальными…

— Бессмысленный ответ, Хикигая. Почему ты не хочешь быть вместе со всеми? Может, потому что никто не хочет быть с тобой в паре?

— Разумеется, нет. Что вы такое говорите? Мы ведь об уроке кулинарии, так ведь? А урок должен быть максимально приближен к реальной жизни. Моя мама всегда готовит одна. Иначе говоря, готовкой надо заниматься в одиночестве! Вот и выходит, что тренироваться в готовке в группе — это ошибка!

— Мы с тобой говорим о разных вещах.

— Учитель! Вы хотите сказать, что моя любимая матушка неправа? Немыслимо! Я ухожу!

Я попытался развернуться и уйти.

— Стой! Не пытайся взять меня нахрапом, когда я так зла!

…Мой план провалился? Хирацука ухватила меня за шкирку как котёнка и снова поставила перед собой. Чёрт. Надо было сказать «Ой, дурак я» и придержать язык, может и пронесло бы.

Учительница вздохнула и похлопала рукой по реферату.

— «Как приготовить вкусный карри» — тут пока всё хорошо. Проблемы начинаются дальше. «1. Тонко порежьте лук, мелко нашинкуйте овощи. Как ограниченный человек легко попадает под чужое влияние, так и тонко нашинкованные овощи легко впитывают аромат»… Кто тебе сказал примешивать сюда сарказм? Мясо примешивать надо было, мясо [1].

— Учитель, не надо делать вид, будто это на самом деле смешной каламбур… Меня один ваш взгляд смущает.

— Даже я это читать не хочу. Наверно, ты и сам уже догадался, что придётся всё переделать.

Она со своей сигаретой в зубах действительно выглядела устрашающе.

— Готовить умеешь? — поинтересовалась Хирацука с почему-то удивлённым выражением лица, небрежно отбрасывая мой реферат.

Ну что за дела. В наши дни уж карри-то старшеклассники готовить умеют.

— Да. Это входит в мои планы на будущее, так что, конечно, я умею готовить.

— Ты собираешься начать жить отдельно от семьи?

— Нет, дело не в этом.

— Хм-м? — Она вопросительно посмотрела на меня.

— Готовка — это обязательный навык для домохозяйки.

Хирацука ошеломлённо похлопала густо накрашенными ресницами:

— Ты собираешься стать домохозяйкой?

— Ну, а почему бы и нет…

— О своей мечте не говорят с такими тухлыми глазами. Они должны как минимум возбуждённо блестеть… Кстати, а каковы вообще твои планы на будущее?

Хотелось сказать «Лучше о своём будущем позаботьтесь», но это была не лучшая идея.

— Собираюсь поступить в какой-нибудь колледж.

— Понятно. — Хирацука одобрительно кивнула. — А чем ты собираешься заняться после колледжа?

— Женюсь на какой-нибудь известной и красивой женщине, которая будет поддерживать меня до самой смерти.

— Я про работу спросила! Кем работать будешь?

— Я же уже сказал — домохозяйкой.

— Это называется альфонс! Кошмарная профессия! Сначала намекает на возможность женитьбы, не успеешь оглядеться, а он уже в твоём доме, и дубликат ключа сделать успел. Потом появляются чемоданы, а в один прекрасный момент он исчезает как последний бродяга вместе с мебелью!

Хирацука возбуждённо выплёскивала из себя все детали. Она учащённо дышала, на глаза навернулись слёзы.

Чёрт, мне её жалко… Так жалко, что даже утешить хочется.

— Да всё нормально, учитель! Не стану я таким. Я буду всю работу по дому делать и стану таким альфонсом, которому остальные альфонсы и в подмётки не годятся!

— Что это ещё за бред?!

Мои мечты под угрозой, надо подобрать аргументы получше.

— Мне не нравится, что вы зовёте меня альфонсом, но стать домохозяйкой — не такой уж и плохой выбор.

— Хм-м? — Хирацука откинулась на спинку скрипнувшего стула и упёрлась в меня взглядом. Вся её поза говорила «Ну давай, я тебя слушаю».

— В нашем обществе полового равноправия совершенно естественно, что женщины заметно продвинулись в социальном плане. Вот вы, к примеру, можете работать учителем.

— …Ну, в этом ты прав.

Кажется, я её заинтересовал. Можно продолжать.

— А дальше простая математика — если множество женщин занимают рабочие места, значит, столько же мужчин их теряют. Разве у нас не ограниченное количество рабочих мест?

— Ну…

— Возьмём для примера некую компанию пятьдесят лет назад, в которой работали сто человек и все мужчины. Если теперь работать в неё придут пятьдесят женщин, значит пятьдесят мужчин вынуждены будут искать работу где-то ещё. Всё очень просто. Если посмотреть на нынешнюю экономическую ситуацию, застрять в статусе безработных для этих мужчин — лишь вопрос времени.

— Продолжай. — Хирацука задумчиво покачала головой.

— Компаниям и самим по себе нужно уже меньше работников. Из-за широкого распространения компьютеров и интернета выросла производительность труда. В результате многие думают «Оно, конечно, хорошо, но всё-таки немного тревожно…» Плюс к тому совместительство и тому подобное.

— Ну да, есть такое мнение.

— С другой стороны, бытовая техника нынче стала куда более продвинутой и разнообразной. Ей может пользоваться кто угодно. Теперь и мужчине не составляет труда как положено делать всю работу по дому.

— Нет, погоди. — Учительница прочистила горло и уставилась на меня. — Не так уж просто понять, что и как использовать и что и куда положить, так что… Не всегда получается то, что хочешь…

— Ну, для вас это, наверно, так.

— Что?! — Крутанувшись на стуле, она пнула меня в голень. Чёрт, больно-то как. На меня уставились пылающие гневом глаза. Я поспешно попытался оправдаться:

— Е-если мы так старались построить общество, где можно и не работать, глупо переживать о работе или жаловаться, что не хватает рабочих мест!

Идеальный вывод. Работай — и ты проиграешь системе.

— …Ну да. Ты всё такой же испорченный тип. — Хирацука громко вздохнула. Затем широко улыбнулась и хмыкнула, словно подумав о чём-то:

— Если девушка хоть раз заставит тебя готовить, ты наверняка сразу передумаешь…

Она вскочила и потащила меня за плечо к двери.

— П-погодите! Что вы делаете? Ай! Больно же!

— Отправляйся в клуб помощников и не возвращайся, пока не начнёшь ценить работу, — и со всей силы вышвырнула меня за дверь.

Я было собрался развернуться и запротестовать, но дверь уже безжалостно захлопнулась. Надо полагать, это означает: «Отказываться, возражать, протестовать, спорить и задавать вопросы запрещено».

В какой-то момент я подумал было послать эту чёртову школу подальше, но в плече ещё пульсировала боль… Сбегу — изобьёт ведь.

Ужасный она человек, если так быстро вколотила в меня условный рефлекс.

Выбора не было, и я решил направить стопы в так называемый «клуб помощников», где, кажется, только загадками и балуются. Это претендует на название клуба, но я и понятия не имею, чем он на самом деле занимается. А президент клуба — это ещё большая загадка. Кто, чёрт побери, она такая?

× × ×

Юкиносита как всегда читала какую-то книжку.

Я поприветствовал её, подтащил стул и сел немного поодаль. Затем тоже полез в сумку за книгой.

Это уже не клуб помощников, а какой-то клуб юных читателей получается [2]. Нет, кроме шуток… Чем этот клуб занимается? И что это за поединок, в котором мы, по идее, участвуем?

Ответом послужил стук в дверь. Юкиносита захлопнула книжку, аккуратно заложив её закладкой, и повернулась к двери:

— Войдите.

— П-прошу прощения.

Немного возбуждённый голос. Или нервничающий? Дверь немного приоткрылась, и в щель скользнула девушка. Наверно, она не хотела, чтобы кто-нибудь заметил, что она входит сюда.

Свободно покачивающиеся каштановые волосы до плеч. И беспокойно осматривающие комнату глаза. Тут она встретилась со мной взглядом и взвизгнула.

Я тебе что, монстр какой-то?

— О-откуда здесь Хикки?!

— …Я, вообще-то, член этого клуба.

Или стоило лучше спросить «А чего это ты зовёшь меня Хикки»? И что это вообще за цыпочка?

Честно говоря, я понятия не имел. Но выглядела она как обычная старшеклассница — цветущая девушка, наслаждающаяся юностью. Я осмотрел её с ног до головы. Короткая юбка, блузка с тремя пуговицами, каштановые волосы, выдающаяся грудь и блестящее ожерелье на шее. Натуральный вызов школьным правилам.

Нет у меня никаких дел с такими девушками. Точнее, у меня вообще нет дел с девушками.

С другой стороны, она меня знает. Может, прямо спросить: «Пардон, а кто ты такая?»

На груди — красная лента. Это значит одиннадцатый класс, как и я.

…Нет, я не пялюсь на её грудь… Она сама в моё поле зрения влезла… Кстати, а она и вправду такая большая…

— Присаживайся. — Я небрежно пододвинул девушке стул. И не потому, что меня мучила совесть, а чтобы продемонстрировать свои добрые намерения. Я же всё-таки джентльмен, знаете ли. Посмотрите только на мою изысканную одежду.

— С-спасибо. — Она смущённо села.

Сидящая прямо перед ней Юкиносита подняла взгляд:

— Юи Юигахама, верно?

— Т-ты меня знаешь? — оживилась «Юи Юигахама». Как будто то, что Юкиносита её знает — это признак статуса.

— А ты и правда много знаешь… Всех в этой школе по именам помнишь, да? — поинтересовался я.

— Не всех. О твоём существовании я даже не подозревала.

— Вот как…

— Не переживай, это моя ошибка. Мой слабый разум отказывается признавать твоё неприметное существование.

— Это ты так утешаешь, да? Интересный такой способ. Да ещё и всё на меня под конец свалила.

— Я вовсе не пытаюсь тебя утешать. Это был просто сарказм. — Юкиносита равнодушно отбросила волосы за спину.

— Ого… кажись, весёлый у вас клубешник. — Юигахама смотрела на нас с Юкиноситой сверкающими глазами.

Ох уж эта девица… У неё что, одно веселье в голове?

— Не самое приятное замечание… С другой стороны, твоё недопонимание особенно неприятно, — холодно блеснула глазами Юкиносита.

— Ой, нет, как бы это… — Юигахама отчаянно замахала руками. — Я просто подумала, что вы тут очень натурально сценку разыгрываете! Ну, то есть, Хикки в классе совсем не такой. А он, оказывается, и разговаривать умеет.

— Конечно, умею. И заявлять такое — это немного… — неужели я в самом деле выгляжу так, словно вообще не умею общаться?

— А, верно. Юигахама тоже из класса 11-F.

— Что, правда? — переспросил я.

— Ты что, в самом деле этого не знал? — Юкиносита уставилась на меня. Юигахама вздрогнула.

Блин.

Я лучше кого бы то ни было знаю, как страдает человек, которого не узнают одноклассники. Так что лучше не усугублять и попытаться исправить ошибку.

— Н-ну, конечно, знал.

— А почему тогда глаза отводишь? — поинтересовалась Юкиносита.

Юигахама презрительно посмотрела на меня. — Потому-то у тебя и нет друзей в классе, Хикки, да? Потому что ты так странно себя ведёшь, и это просто противно.

Помню я этот презрительный взгляд. Конечно, другие девчонки в классе тоже смотрят на меня как на дерьмо. Наверняка она из той компании, что всё время крутится возле футбольного клуба.

Какого чёрта. Разве она не мой враг? Проявлять галантность — попусту тратить время.

— …Шлюха, — невольно выдохнул я.

— Что? Ты кого шлюхой назвал?! — взвилась Юигахама. — Да я всё ещё девств… Ай! Забудь! — она густо покраснела и отчаянно замахала руками. Редкостная дура.

Юкиносита заговорила, словно пытаясь погасить панику:

— Здесь нечего смущаться. В твоём возрасте совершенно нормально быть девств…

— А-ай, молчи! Что ты такое говоришь?! Как можно оставаться такой в одиннадцатом классе! Юкиносита, где твоя женственность?!

— …Совершенно бессмысленная вещь.

Ого. Не знаю уж почему, но холодность Юкиноситы усилилась многократно.

— Как по мне, твоя «женственность» и значит — шлюха, — добавил я.

— Ты опять! Называть человека шлюхой — это ни в какие ворота не лезет! Хикки, ты грубиян! — смешно прорычала Юигахама, глядя на меня мокрыми от слёз глазами.

— Называть тебя шлюхой ещё не значит быть грубияном. И не зови меня Хикки.

Это ведь всё равно, что «хикикомори» [3], да?.. Думаю, она хочет меня оскорбить. Наверняка это обидное прозвище, которое придумали мне в классе.

Не слишком ли? Я ведь уже разреветься готов.

Нет в сплетнях ничего хорошего.

Вот почему я говорю всё откровенно, чётко и ясно, прямо в лицо. А если не услышат непосредственно от меня, то и не пострадают.

— Шлюха.

— Т-ты! Достал уже! Грубиян! Сдохни к чёртовой матери!

Я человек мирный и раздражителен не больше, чем безопасная бритва, но и меня эти слова заставили потерять дар речи.

Некоторые слова вообще лучше не произносить вслух, особенно если это касается жизни и смерти. Если не умеешь оживлять людей, так и не говори подобных вещей. Так что после недолгого молчания я на полном серьёзе заявил, добавив ярости в голос:

— Будешь так легко говорить «сдохни» или «я тебя убью» — сама ласты склеишь.

— Это… и-извини, я не имела в виду… Стоп, что?! Ты же сам это сейчас сказал! Сказал, что убьёшь меня!

Юигахама совсем пустоголовая, заметили? Но она меня всё равно удивила. Кажется, она из тех девушек, которые умеют нормально извиняться.

Похоже, она не такая, какой выглядит. Я-то думал, что она такая же, как и остальные из её компании, как парни из футбольного клуба и все, окружающие их. Что её голова забита лишь сексом, наркотиками и развлечениями, как у героев Рюдзи Мираками [4].

Юигахама вздохнула. Тяжело, наверно, быть такой гиперактивной.

— Послушайте. Учитель Хирацука говорила мне, но… Этот клуб выполняет желания учеников, да? — нарушила она недолгую тишину.

— Правда? — А я-то был уверен, что это клуб вечного чтения.

Юкиносита проигнорировала мою реплику:

— Не совсем. Мы лишь помогаем ученикам. А сбудется твоё желание или нет, зависит только от тебя.

Холодный и резкий ответ.

— А в чём разница? — недоумевающе спросила Юигахама. Вот и мне хотелось бы знать.

— Дать голодному рыбу или научить его ловить рыбу? Вот в этом и разница. Помощники не результат обеспечивают, а учат. Думаю, точнее всего будет сказать «помогают обрести самостоятельность».

Речь, словно выдернутая из какого-то учебника по этике. Вроде того пустого принципа, что вколачивают все эти чёртовы школы — «клубы позволяют ученикам развивать своё умение действовать как самостоятельно, так и вместе с остальными». Моё новое понимание клубов. Кстати, учительница что-то там говорила о работе, значит, это должен быть клуб, который работает ради учеников.

— Потрясающе! — подпрыгнула Юигахама, словно ей буквально глаза открыли.

Ох. Как бы ей в будущем какие-нибудь сатанисты мозги не промыли.

Да, такие большегрудые девицы часто… Ну, есть такое мнение в обществе. И, думаю, Юигахама — блестящий тому пример.

С другой стороны… У Юкиноситы отточенный интеллект, проницательный ум и плоская как доска грудь.

— Не могу обещать, что выполню твоё желание, но чем могу, тем помогу.

Юигахама, кажется, вспомнила наконец, зачем она здесь.

— А, ага! Я тут думала печенек приготовить… — Она посмотрела на меня.

Я тебе не печенье, знаешь ли. Ну да, я знаю, что в классе на меня смотрят как на пустое место. Но это всё-таки не одно и то же [5].

— Хикигая. — Юкиносита дёрнула подбородком в сторону двери. Проваливай, стало быть. Могла бы и помягче сказать. Ну, вроде «Ты здесь как бельмо на глазу. Я была бы признательна, если бы ты больше не возвращался».

Если надо дать девушкам поговорить, ничего не попишешь. Бывают такое, что может обсуждаться только между девушками. Ну, типа «Физкультура», «Мужчины не допускаются», «Урок только для девушек». Как-то так.

Интересно, что же было на этих уроках? До сих пор меня этот вопрос мучает.

— …Пойду куплю «Sportop» [6].

Надо сказать, что я очень внимателен, чувствую ситуацию и действую очень благоразумно. Будь я девушкой, я бы в себя влюбился.

Когда я уже взялся за дверь, Юкиносита меня окликнула. Может, даже у неё есть какие-то чувства?

— Я буду «100 Strawberry Mix» от «Yasai Seikatsu».

Как она может так просто раздавать распоряжения… Юкиносита, всё-таки ты донельзя странная.

× × ×

Спуститься на первый этаж и вернуться на третий — от силы минут десять. Наверно, если плестись нога за ногу, они там успеют закончить.

И неважно, что Юигахама за человек, она наш первый клиент. Иными словами, её появление знаменует начало битвы между мной и Юкиноситой.

Ну, побеждать я не собираюсь, достаточно будет минимизировать потери.

Автомат стоит снаружи у столовой. Он торгует необычными напитками, каких не встретишь в обычных магазинах. Похоже, они отлично имитируют вкус, чем и вызвали мой интерес.

Особенно газировка под названием «Sportop». Со вкусом дешёвых леденцов, настоящий вызов нынешней моде «без сахара» и «0 калорий».

Я кинул в автомат две стоиеновые монеты. Оттуда, как из ледяной крепости, со скрежетом вывалились заказанные «Sportop» и «Yasai Seikatsu». Подумал, сунул ещё одну монету и ткнул в кнопку «Otoko no Café au Lait».

Было бы странно принести две коробочки, когда нас трое, так что я решил взять и на Юигахаму.

Триста иен, половина моих финансов. Я был слишком расточителен.

× × ×

— Ты опоздал, — заявила Юкиносита, выхватывая коробочку с соком у меня из рук. Сунула в неё соломинку и припала к ней. У меня остались «Sportop» и «Otoko no Café au Lait».

Похоже, Юигахама поняла, что «Otoko no Café au Lait» — это для неё.

— …Ой, сейчас, — пробормотала она, вытаскивая из кошелька стоиеновую монету.

— Брось.

Я в том плане, что Юкиносита и не подумала расплатиться. К тому же, я покупал всё это по своей собственной воле. Может, получить с Юкиноситы и стоило, но брать деньги с Юигахамы я не обязан. Так что я просто сунул коробочку ей в руки.

— Н-но я же не рассчиталась! — она упрямо пыталась сунуть мне монету. Мне это надоело, и я просто пошёл на своё место рядом с Юкиноситой.

Юигахама недовольно запихала деньги обратно в кошелёк.

— …Спасибо, — тихо сказала она и весело засмеялась, держа «Otoko no Café au Lait» обеими руками.

Меня за всю мою жизнь так здорово не благодарили. И обошлось мне это всего-то в сотню иен. Да эта улыбка, пожалуй, куда больше стоит.

— Вы уже закончили? — Я деликатно намекнул Юкиносите, что ей тоже неплохо было бы сказать спасибо.

— Да. Благодаря твоему отсутствию всё прошло замечательно. Спасибо.

Так фигово меня тоже никогда ещё не благодарили.

— Ну и хорошо. И что дальше?

— А дальше мы идём в кабинет домоводства. И ты тоже.

— Кабинет домоводства?

Обитая железом комната, где разбившиеся на группы ученики тренируются готовить какое-нибудь блюдо по собственному усмотрению. Натуральная пытка. Там же острые кухонные ножи и газовые горелки, к которым нельзя подпускать кого попало!

— И что мы там будем делать?

Наряду с физкультурой и экскурсиями кулинария входит в тройку самых травматичных психологически занятий в школе. И вряд ли хоть кому-то они доставляют удовольствие. Ну представьте себе, как ребята дружно что-то делают и весело треплются… И мгновенно замолкают, стоит лишь мне присоединиться к ним… Чёрт, это просто невыносимо.

— Печеньки… Я хочу испечь печеньки.

— Печеньки? — Понятия не имею, о чём она.

— Юигахама хочет для кого-то испечь печенье. Но сомневается в своих способностях и просит помочь. Потому к нам и пришла, — пояснила Юкиносита.

— А почему мы?.. Позвала бы своих друзей.

— Это… Ну… Я-я просто не хочу, чтобы они это видели. Они же смеяться будут… Не поддержат… — ответила Юигахама, отводя глаза.

Я вздохнул.

Честно говоря, лезть в чужие любовные дела — это лишнее. Мне куда полезнее ещё одно английское слово выучить, чем выяснять, кто там кого любит. Так что о помощи в таких делах и речи быть не может. Даже думать об этом неинтересно.

А ведь у них тут был серьёзный разговор… И должно быть о…

Хорошо, что меня не было.

Честно говоря, когда у кого-то любовные проблемы, надо лишь сказать «Не сдавайся! Всё будет хорошо!». А если хорошо не получается, то «Да козёл он просто, козёл!».

— Хе, — я невольно хмыкнул, встретившись взглядом с Юигахамой.

— Ха… — Та опустила взгляд. Пальцы вцепились в юбку, плечи затряслись. — Ха. Ха-ха. С-странно, да? Кто-то вроде меня пытается испечь печеньки… словно я стараюсь показаться домовитой девушкой… Извини, Юкиносита, не бери в голову.

— Ну, если ты и вправду хочешь, я не думаю… А, вот оно что. Если ты насчёт него беспокоишься, то не стоит. Его моральные принципы на обе ноги хромают, так что я его просто заставлю помочь.

Кажется, японская конституция на меня уже не распространяется. Что это за эксплуатация такая?

— Нет, всё нормально! Ну, я про то, что это действительно странно, что я пытаюсь сделать печеньки… И спрашивала Юмико и Мари, они сказали, что это давно уже из моды вышло… — Юигахама украдкой глянула на меня.

— … Да. Я действительно не ожидала, что такая расфуфыренная девица, как ты, займётся печеньками, — заявила Юкиносита, словно совсем пытаясь загнать в депрессию и без того приунывшую Юигахаму.

— Т-точно! Странно это, да? — Юигахама нервно рассмеялась. Её опущенный взгляд вдруг упёрся в меня, словно она ждала от меня какого-то ответа.

— …Ну, я не хочу сказать… что это странно или тебе не подходит. Меня это просто не волнует.

— Это ещё хуже! — Юигахама треснула кулаком по столу. — Хикки, я просто поверить не могу! Я в бешенстве! Я смогу, если очень постараюсь!

— А тебе-то откуда знать. Так мама обычно говорит со слезами на глазах: «Я всегда думала, что ты сможешь, если постараешься… А ты ничего не можешь» [7].

— Ну, кажется, твоя мама тебя уже забросила!

— Отличный вывод. — Юкиносита уверенно кивнула. А у Юигахамы уже слёзы на глаза наворачивались.

Ох, бросьте же уже наконец. Хотя, конечно, когда тебя бросают, это тоже невесело…

Юигахама явно твёрдо решила сделать печеньки, и я почувствовал себя старым брюзгой. И не надо, кстати, забывать о нашем с Юкиноситой поединке.

— Честно говоря, я только карри готовить и умею. Но помочь постараюсь, — неохотно согласился я.

— … С-спасибо, — Юигахама облегчённо вздохнула.

— Мы и не собираемся заставлять тебя демонстрировать свои кулинарные таланты. Мы просто хотим, чтобы ты попробовал печенье и высказал своё мнение.

Ну, раз Юкиносита говорит, что от меня требуется лишь выступить в роли дегустатора, это мне определённо по силам. Многие парни не любят сладкое, так что мужская консультация тут не помешает. А что я самый честный человек, когда надо сказать, вкусно что-то или нет, и упоминать не надо.

…Это же может пригодиться?

× × ×

Над кабинетом домоводства витал запах ванили.

Юкиносита уверенно полезла в холодильник и достала оттуда молоко и яйца. Подхватила весы, миску и какие-то ещё штуковины, затем начала готовить яйца. Пользуясь какой-то странной и неизвестной мне утварью.

Похоже, этот безупречный сверхчеловек ещё и в готовке виртуоз.

Она быстро всё подготовила и надела капроновый передник, словно говоря «Вот сейчас-то настоящая готовка и начнётся». Юигахама тоже натянула передник, но так, будто видела его впервые в жизни. Завязав на беспорядочный, запутанный узел.

— У тебя передник запутался. Ты что, даже не умеешь его надевать?

— Извини. Спасибо… Стоп, что?! Конечно, умею, знаешь ли!..

— Ну так и надень тогда как положено. Не будешь делать всё правильно, в конце концов скатишься за точку невозврата, как вот он.

— Не надо мной людей пугать — я вам что, намахаге [8] какой-то?

— Ну, ты же впервые в жизни оказался кому-то полезен, так что радуйся… Да, и не беспокойся — даже если я сравниваю тебя с намахаге, я ничего не имею против твоего скальпа.

— Да я и не беспокоюсь… Стоп. Хватит пялиться на мои волосы с такой сострадательной ухмылочкой.

Пытаясь избавиться от этой улыбочки, я откинул волосы назад. Никогда ещё не видел у неё такого выражения.

Юигахама захихикала. Неудивительно — вместо того, чтобы с передником разбираться, она исподтишка за нашей небольшой перепалкой наблюдала.

— Ты всё ещё его не завязала? Или не знаешь как? …Бог мой, иди сюда, я сама тебе завяжу. — Юкиносита закатила глаза и помахала рукой, подзывая к себе Юигахаму.

— …Да и так нормально, — пробормотала та, словно колеблясь, поглядывая на нас с Юкиноситой. Она выглядела сейчас как потерявшийся ребёнок.

— Быстро сюда, — холодный тон Юкиноситы враз положил конец колебаниям. Не знаю, злится она на самом деле или нет, но выглядит это и правда немного пугающе.

— И-и-извини, — пискнула Юигихама, придвигаясь к Юкиносите. Как маленький щенок.

Юкиносита развернула её спиной к себе и завязала лямки.

— Юкиносита… Ты сейчас прямо как моя старшая сестра.

— Моя младшая сестра не была бы такой неумехой, как ты. — Юкиносита недовольно вздохнула. А я, к своему собственному удивлению, согласился с Юигахамой.

Взрослая Юкиносита и Юигахама со своим детским лицом друг рядом с другом действительно смахивают на сестёр. Чертовски похоже, что есть тут какое-то семейное сходство.

Кстати, взрослые мужики считают, что передник на голое тело выглядит замечательно. А мне кажется, что передник поверх школьной формы — это ещё лучше.

Я почувствовал, что сердце от этой мысли застучало быстрее, и невольно ухмыльнулся.

— С-слушай, Хикки…

— Ч-чего тебе? — В моём голосе прорезалась хрипотца.

Чёрт… Наверно, у меня сейчас было грубое выражение лица. А нервный ответ лишь усилил эту грубость.

— Ч-что ты думаешь о девушках, которые хороши в работе по дому?

— Ну, не скажу, что они мне не нравятся. Хотя это не значит, что все парни считают их привлекательными.

— П-понятно. — Юигахама облегчённо улыбнулась. — Начали! — Она закатала рукава, вылила в миску яйца и начала их взбивать. Добавила муку, потом сахар, масло и какие-то специи, включая ваниль.

Даже я, отнюдь не эксперт в готовке, ясно видел, что кулинарные таланты Юигахамы весьма далеки от совершенства. Она наверняка считала, что печь печенье — это что-то неординарное. Но на самом деле это очень просто, и потому ничто не могло скрыть её неумелость. Все ошибки буквально бросались в глаза.

Во-первых, разбив яйца, она не удосужилась выловить остатки скорлупы. Во-вторых, специи кинула слипшиеся. В-третьих, масло сунула твёрдым, прямо из холодильника. А в довершение всего щедро посолила муку и бросила ваниль в молоко.

Я покосился на Юкиноситу. Та бледнела на глазах, схватившись за голову. Да, если уж даже такого неумелого повара, как я, в дрожь бросает, что говорить о наверняка весьма искушённой в этом деле девушке.

— Теперь нам надо… — пробормотала Юигахама, подхватывая растворимый кофе.

— Кофе? Ну да, если чем-нибудь запивать, еда должна проходить в желудок легче… Неплохая идея, да?

— А? Нет, это секретный ингредиент. Парни ведь не любят сладости, верно? — Юигахама повернулась ко мне. И не заметила, как чёрный порошок высыпался в миску, образовав приличную горку.

— Сдаётся мне, это уже не секретный ингредиент…

— Что? А. Ладно, просто добавлю немного муки. — Поверх чёрной горки выросла белая. А затем всё это захлестнула волна взбитых яиц, образуя адскую смесь.

Начну с выводов: кулинарные навыки у Юигахамы напрочь отсутствуют. И речь не о том, насколько они хороши — их просто нет и никогда не было. Это не банальная неуклюжесть, она не может сделать абсолютно обычные вещи. Пожалуй, она единственный человек, которого я ни за что не хотел бы видеть своим напарником по лабораторной работе — она настолько неумела, что запросто может угробить себя.

— П-почему? — Юигахама в ужасе глядела на лежащую перед ней гадость.

— Я просто не понимаю… Как можно наделать столько ошибок… — пробормотала Юкиносита. Интересно, она специально так тихо, чтобы Юигахама не услышала? Похоже, просто вырвалось.

Юигахама преодолела отвращение и разложила своё творение на тарелке:

— Может, выглядит и не очень, но… Не попробуем — не узнаем!

— Ты права. У нас даже есть тот, кто будет дегустировать.

Я рассмеялся:

— Юкиносита. Ты сильно ошибаешься… Это не дегустация, это тестирование отравы.

— Что? Какая ещё отрава?! …Отрава… А может, и отрава… — Юигахама склонила голову набок, словно спрашивая «А вы как думаете?»

Сказать тут точно было нечего. Я развернулся к Юкиносите:

— Слушай, я что, в самом деле должен это пробовать? Это же натуральный уголь.

— Всё будет нормально — мы не клали туда ничего несъедобного. Ну, почти. И… — Юкиносита сделала паузу и прошептала, — Я тоже попробую, так что всё в порядке.

— В самом деле? Ты такой хороший человек? Или ты меня любишь?

— …По второму пункту — сожри всё это сам и сдохни.

— Извини. Был так ошарашен, что выпалил, не подумав.

Как и следовало ожидать… Хотя не знаю, стоило ли вот так выказывать отвращение.

— Я просила тебя попробовать печенье, а не вот это. Более того, это я согласилась ей помочь. Значит, мне и нести ответственность. — Юкиносита придвинула к себе тарелку. — Если мы не разберёмся, что тут не так, не сможем исправить дело. Хотя это не означает, что надо рисковать просто ради знаний…

Она подхватила кусочек этой чёрной отравы, больше смахивающей на железную руду, и посмотрела на меня. На её глаза навернулись слёзы. — Мы ведь не умрём, правда?

— Я и сам хотел бы это знать… — Я перевёл взгляд на Юигахаму. Та смотрела на нас так, будто желала присоединиться к нам.

…Прекрасно. Пусть тоже попробует. Познает чужую боль.

× × ×

Мы с большим трудом съели печеньки Юигахамы. Будь это манга, думаю, мы бы уже просто взорвались. Они в самом деле были настолько отвратительны, что я предпочёл бы упасть в обморок. Да я лучше заболел бы, лишь бы никогда больше такого не пробовать.

Она что, туда рыбьих кишок напихала? Ну, по крайней мере живы остались. Хотя если смотреть в долгосрочной перспективе, странно было бы ожидать, что канцерогенный эффект проявится сразу же.

— Ох… Жёсткое и горькое… — со слезами на глазах пробормотала Юигахама, хрустя печеньем. Юкиносита тут же сунула ей чашку:

— Старайся глотать, не жуя. И не прикасайся к ним языком. В конце концов, это больше смахивает на сильный яд.

Чёрт побери, как можно так спокойно говорить такое.

Юкиносита взяла плюющийся паром чайник и заварила чай. Расправившись наконец с печеньем, сейчас мы пытались избавиться от мерзкого привкуса во рту. В конце концов это удалось, и я вздохнул с облегчением.

Затем Юкиносита заговорила, разрушая атмосферу расслабленности:

— Ну что ж, давайте теперь подумаем, как можно поправить дело.

— Как насчёт навсегда запретить ей готовить?

— Всё так плохо?!

— Хикигая, это мы рассмотрим как последнее средство.

— Последнее? Значит, такой вариант и в самом деле есть?! — Юигахама приуныла. Плечи опустились, она глубоко вздохнула. — Наверно, готовка — это не моё… Тут нужен талант, да? Талант, которого у меня нет.

Юкиносита коротко вздохнула:

— …Понятно. Есть у меня одна мысль насчёт решения проблемы.

— Ну так выскажи, — подтолкнул я её.

— Просто надо больше стараться, — спокойно ответила она.

— Ты называешь это решением? — Хуже некуда, на мой взгляд. Просто больше стараться, и никаких других вариантов. Собственно, вывод один — у нас уже ум за разум зашёл.

Откровенно говоря, это с самого начала было бессмысленно.

Было бы куда проще, скажи она «Хватит, это безнадёжно». Бесполезно стараться и тратить силы. Объясни она это Юигахаме, и та могла бы заняться другими делами — так было бы куда эффективнее.

— Больше стараться — это прекрасное решение, если мы приложим силы в правильном направлении, — заявила Юкиносита, словно прочитав мои мысли. Она что, телепатка? — Юигахама, ты говоришь, что у тебя нет таланта, так?

— А? Ну да.

— Избавься от этой мысли. Тот, кто не прилагает ни малейших усилий, не смеет завидовать таланту. Неумехи даже не представляют, сколько времени и сил тратят умехи, чтобы добиться цели. — Слова Юкиноситы были жестокими. И настолько верными, что не оставляли ни единого шанса опровергнуть их.

Юигахама потеряла дар речи. Её ещё никогда вот так не били правдой. На лице её промелькнули недоумение, паника и наконец появилась улыбка:

— Н-но, как бы сказать, нынче таким действительно не принято заниматься… Это и правда мне не подходит, совсем не подходит.

Как только отзвучал её тихий смешок, негромко клацнула поставленная на стол чашка. Тихий, но предельно чёткий звук буквально притянул взгляды в том направлении. Там сидела улыбающаяся Юкиносита.

— …Пожалуйста, перестань пытаться приспосабливаться под окружающих… Это очень неприятно. Тебе не стыдно сваливать своё неумение, неуклюжесть и глупость на других? — очень резко прозвучал её голос. В нём слышалось такое отвращение, что даже я, захваченный врасплох, негромко охнул вслух.

Юигахама замолчала. Она низко опустила голову, так что я не видел выражения её лица, но вцепившиеся в юбку пальцы выдавали её эмоции.

Она действительно была мастером общения — в конце концов, она болталась в компании популярных типов, а для этого нужны и внешность, и умение общаться с людьми. Иначе говоря, она умело подстраивалась под окружающих… Но это также могло означать, что ей не хватает смелости быть самой собой, если это влечёт за собой риск остаться в одиночестве.

Юкиносита же решительно шла своим собственным путём. В этом плане она была очень упряма.

Эти двое были совершенно разными людьми. И если посмотреть, кто сильнее, становится очевидно — Юкиносита. Это неоспоримо.

На глаза Юигахамы навернулись слёзы:

— Я-я…

Мне казалось, она пытается сказать «Я пойду домой». Этот слабый звук был больше похож на плач. Плечи её тряслись, голос тоже дрожал:

— Потрясающе…

— А?! — в один голос отреагировали мы с Юкиноситой. Какого чёрта она несёт?.. Мы невольно обменялись взглядами.

— Ты сказала это так прямо… И это было, ну… Это в самом деле круто… — Юигахама восхищённо уставилась на Юкиноситу. Та застыла, потом отступила на пару шагов.

— Ч-что ты такое говоришь… Ты меня слышала вообще? Я же тебе нагрубила.

— Нет! Ничего подобного! Ну, то есть, ты действительно высказалась резко, я была немного ошарашена.

Что есть, то есть… Честно говоря, не думал, что Юкиносита может сказать подобное кому-то из сверстниц.

И грубость — это ещё очень мягко сказано. Так что я, как и Юигахама, тоже был ошарашен. Правда, сдаётся мне, она была немножко больше, чем просто ошарашена.

— Но я в самом деле думаю, что ты просто была честна со мной. Ну, то есть, даже когда вы с Хикки просто треплетесь, вы говорите, что думаете. А я всегда пыталась говорить то, что от меня ожидают, так что такое со мной впервые…

Юигахама не убежала. — Извини. Теперь я всё сделаю правильно. — И подошла к Юкиносите с поднятой головой.

— … — К моему удивлению, на этот раз Юкиносита не нашлась, что сказать. Наверно, ей впервые довелось испытать такое. Очень мало кто умеет поступать правильно и искренне извиняться. Как правило они багровеют и злятся.

Юкиносита вдруг отвернулась и пригладила волосы. Это выдавало, что она судорожно ищет, что сказать, и ничего не может придумать. О боже… Она явно не сильна в импровизациях.

— …Подсказывай ей, как надо всё делать. Юигахама, а ты внимательно слушай, что тебе говорят, — пришлось нарушить мне наступившую тишину. Юкиносита коротко вздохнула и кивнула:

— Я покажу, как надо, а ты попытайся точно всё повторить.

Она разбила несколько яиц в миску и взбила их. Просеяла точно отмеренное количество муки и тщательно перемешала с яйцами. Затем добавила сахар, масло и специи.

Навыки её на порядок превосходили навыки Юигахамы. Она очень быстро приготовила тесто и нарезала формочками на кружки, звёздочки и сердечки. Аккуратно выложила всё на противень, уже покрытый бумагой для выпечки, и сунула его в разогретую духовку.

По комнате поплыл донельзя заманчивый запах. Несложно догадаться, что если всё было сделано как надо, то и результат получится отличный. Юкиносита вытащила уже готовые печеньки и выложила на тарелку. Они буквально радовали глаз.

Приятный светло-коричневый цвет, совсем как у моей тётушки получается. Сразу видно, что это настоящее печенье.

Я сунул печеньку в рот и невольно расплылся в улыбке.

— Здорово! Ты кондитер? — вырвалось у меня. Рука машинально потянулась за следующей. До чего же вкусно.

Наверно, больше мне не доведётся насладится собственноручно приготовленным девушкой печеньем, так что надо пользоваться моментом. (Творение Юигахамы печеньем считать нельзя, так что это не в счёт).

— В самом деле здорово… Юкиносита, ты просто мастер.

— Спасибо. — Юкиносита улыбнулась без всякого сарказма. — Видишь, я просто в точности следовала рецепту. Значит, и ты должна суметь всё повторить. Если не получится, значит, тут ещё какая-то причина тому есть.

— А могу я просто воспользоваться этими печеньками?

— Тогда ты ничему не научишься. Давай, Юигахама, постарайся.

— У-угу… Думаешь, у меня правда получится? Сделать как у тебя получается?

— Конечно. Если будешь точно следовать рецепту, — не забыла напомнить Юкиносита. Началась вторая попытка.

Юигахама повторяла все действия, словно копия Юкиноситы. Ну, она же действительно копирует печеньки… Хм, каламбурчик со вкусом. Надеюсь, печенье тоже вкусное выйдет… Что-то у меня сплошные каламбуры лезут.

Но…

— Юигахама, не так. Когда просеиваешь муку, старайся делать это круговыми движениями… Круговыми, говорю, круговыми. Понимаешь? Тебе в начальной школе объясняли, что такое круг?

— Когда перемешиваешь тесто, придерживай миску. А то она у тебя крутится, и в результате ничего не размешивается. Не суетись, работай аккуратнее.

— Нет, нет, так неправильно. Не надо сыпать столько специй. Персики можно будет в следующий раз положить. Когда добавляешь ингредиент, в котором столько жидкости, тесто расплывается. Это уже не исправишь.

Юкиносита, сама Юкино Юкиносита, пребывала в замешательстве. И в полном расстройстве.

Она тяжело вздохнула, когда тесто наконец отправилось в духовку. Её обычная самоуверенность испарилась без следа, по лбу градом тёк пот.

Открывшаяся духовка порадовала приятным запахом, сильно смахивающим на запах печенек Юкиноситы. Но…

— Они совсем не такие… — понурилась Юигахама.

На вкус они действительно были совсем не такие, как у Юкиноситы. Но всё же это уже с полным правом можно было назвать печеньем. Не сравнить с предыдущими углями… Честно говоря, я отнюдь не отказывался их попробовать.

— …Ну как мне объяснить, чтобы ты поняла? — Юкиносита озадаченно наклонила голову.

Посмотрев на неё, я понял, в чём тут дело. Она полный профан в плане учить кого-то.

Честно говоря, Юкиносита — гений. И потому просто не может понять, что чувствуют обычные люди. И что заставляет их ошибаться.

Рецепт — это как формула в математике. Если человек слаб в математике, он не понимает, что это за формула и как ей воспользоваться, чтобы найти ответ.

Юкиносита просто не может понять, почему Юигахама не понимает. Но если я скажу это ей, это может прозвучать так, будто я её обвиняю в ошибке. А это не так. Юкиносита старается изо всех сил, проблема в Юигахаме.

— Почему они не получаются?.. Я же делаю всё так, как ты мне сказала. — Юигахама непонимающе потянулась за печеньем.

Если вы думаете, что умный человек обязательно сможет научить другого, как бы ни был глуп ученик, вы заблуждаетесь. Что бы вы ни говорили идиоту, он так туп, что не поймёт. Можно сотни раз объяснять одно и то же, но его мозг останется девственно пуст.

— М-м… Они совсем не такие, как твои, — расстроено буркнула Юигахама. Юкиносита уронила голову на руки.

Глядя на это печальное зрелище, я потянулся за следующей печенькой:

— Слушайте, я вот тут думаю, зачем вы пытаетесь сделать вкусное печенье?

— Что? — Юигахама посмотрела на меня с выражением «Ну что ты такое несёшь, дурак». Честно говоря, эта снисходительность несколько раздражает.

— Ты такая шлюха, что совсем ничего не понимаешь? Дура, что ли?

— Перестань называть меня шлюхой!

— Ты абсолютно не понимаешь, как думают парни.

— Конечно, не понимаю! Я же ещё ни с кем никогда не встречалась! Ну, то есть, у многих моих подруг есть парни… Я просто делала как они, и вот как вышло… — голос Юигахамы становился всё тише и тише, пока не затих совсем.

Говори чётче, хорошо? Чётче. Ты пытаешься действовать как я, когда учитель шпыняет меня в классе?

— Мы здесь не нижнюю половину Юигахамы обсуждаем. К чему ты клонишь, Хикигая?

«Нижнюю половину», хм… Я даже на рекламных постерах такого выражения не встречал. Сколько тебе лет?

Я выдержал паузу для большего эффекта, затем хвастливо рассмеялся, вскидывая руки:

— Ха… Кажется, вы даже не знаете, что такое вкус настоящего печенья. Приходите через десять минут, и я вас угощу настоящими домашними печеньками.

— Что?.. Какая самоуверенность. Жду с нетерпением, знаешь ли!

Может, Юигахама и обиделась, что мне не понравилось её творение, но она подхватила Юкиноситу и исчезла вместе с ней за дверью.

Что ж, значит… Настала пора и мне сделать ход в нашем поединке. Иначе говоря, найти окончательное решение этой проблемы.

× × ×

Атмосфера в кабинете домоводства стала зловещей.

— Это и есть «настоящее домашнее печенье»? Что-то они кривоваты и кое-где подгорели. Они… — с сомнением смотрела на тарелку Юкиносита.

Юигихама наклонила голову и глянула на печенье сбоку. — Ха! Говорил много, а результат так себе. Смех один! Их даже есть нельзя! — Она ехидно засмеялась… точнее, насмешливо зарычала. Чёрт бы тебя побрал… Запомни эти слова.

— Ну, прежде чем что-то говорить, попробуйте. — Я спокойно улыбался, стараясь не кривиться. Показывая, что сделал всё безупречно и абсолютно уверен в своей победе.

— Ну, если уж дело зашло так далеко… — Юигахама цапнула печеньку и отправила её в рот. Юкиносита молча последовала её примеру.

Приятный хруст и тишина. Затишье перед бурей, разумеется.

— Э-это!.. — Юигахама выпучила глаза, словно подыскивая подходящие слова. — Ничего особенного в них нет… То есть, местами даже не разгрызть! Совершенно невкусные! — Удивление стремительно перешло в ярость. Может, у неё просто быстро меняется настроение, но… Она бросила на меня негодующий взгляд.

Юкиносита молча смотрела на меня с подозрением. Кажется, она о чём-то догадывается…

Я смиренно опустил глаза:

— Ясно. Значит, невкусные… А я так старался.

— А… Извини, — Юигахама смущённо потупилась.

— Что ж, тогда я их выброшу. — Я подхватил тарелку, разворачиваясь.

— П-погоди, — схватила она меня за руку.

— Что такое?

Она не ответила и не отпустила. Просто подхватила ещё одну печеньку и сунула в рот. С хрустом раскусила.

— Ну, не настолько они плохи, чтобы выбрасывать… И не такие противные, как я говорила.

— …Понятно. Значит, они тебе нравятся? — усмехнулся я. Юигахама молча кивнула, отводя взгляд. Заходящее солнце красило её лицо в красный цвет.

— Честно говоря, это то самое печенье, что ты сделала… — выложил я правду. Я же ни разу не сказал, что сам всё сделал, значит и не соврал.

— А? — недоумённо отреагировала она. Глаза полезли на лоб, челюсть отвисла… Совсем пустоголовая. — Ч-что? — Она захлопала ресницами. Мы с Юкиноситой обменялись взглядами. Похоже, Юигахама так ничего и не поняла.

— Хикигая, я не совсем понимаю, чего ты добиваешься… Зачем весь этот фарс? — Юкиносита недовольно уставилась на меня.

— Как говорится, «Если есть любовь, то всё хорошо!» — Я ослепительно улыбнулся и вскинул большой палец [9].

— Такое старое шоу… — тихо пробормотала Юигахама. Ну да, оно шло, когда я ещё в начальной школе был… Юкиносита недоумевающе наклонила голову. Кажется, она не поняла.

— Вы пытаетесь разом перемахнуть слишком много барьеров, — невольно ухмыльнулся я. Что за странное чувство превосходства? Словно я здесь единственный, кто знает ответ… Я не выдержу.

— Блин… Вам надо не через все препятствия перемахнуть, а к финишу быстрее прийти. Нет правила, что надо перепрыгивать через каждый барьер, вы… — невольно начал выкладывать я.

— Достаточно, я понимаю, что ты хочешь сказать.

«…можете просто отпихивать или ронять эти барьеры». Вот что я имел в виду.

— Ты хочешь сказать, что мы так стараемся, что путаем средство и цель, так?

Не совсем понимаю, что это значит, но похоже, она говорит о том же, что и я. Я кивнул и продолжил:

— Смысл ведь в том, что прикладывается масса сил, чтобы сделать эти печеньки. Если не подчеркнуть, что это ваших рук дело, то никакого толка не будет… С тем же успехом можно просто купить их в магазине. Так что можно сказать даже, будет лучше, если они окажутся не слишком вкусными.

— Не слишком вкусными? — Юигахама явно ничего не понимала.

— Если ты заставишь того, кому их подаришь, подумать «Да, они не слишком вкусные, но она очень старалась», он может решить «Она так старается ради меня…» Пусть даже это будет некое сострадание.

— Кажется, это всё непросто…

Юигахама с подозрением посмотрела на меня. Весь её вид говорил «Какого чёрта он тут несёт?»

Что ж, ничего не попишешь… Пожалуй, следующий аргумент должен быть более убедителен.

— …Это рассказал мне друг моего друга… Тогда он только перешёл в восьмой класс. Это было начало семестра, и надо было выбрать старосту. Естественно, никто в старосты не хотел, и пришлось бросать жребий. Жребий пал на друга моего друга, и учитель вручил ему бразды правления. Для начала надо было выбрать старосту от девушек. Сложная задача для застенчивого, неуверенного и необщительного парня.

— Эти слова означают одно и то же… И ты затянул со вступлением.

— Заткнись и слушай… И тогда свою кандидатуру предложила одна девушка. Красавица. Она посмотрела на друга моего друга и сказала: «С нетерпением жду, что мы будем весь год работать вместе». Они болтали обо всём, и он начал думать: «А может, я ей нравлюсь? Может, она потому и выдвинулась, что меня выбрали? Мы с ней болтаем обо всём, так что я наверняка ей нравлюсь». Ему потребовалось не слишком много времени, чтобы убедить себя в этом, где-то около недели.

— Ого! Быстро, — удивлённо кивнула Юигахама.

— Не глупи, у любви не бывает графика. Итак, однажды после уроков, когда они собирали распечатки для учителя, он собрался с силами, чтобы признаться.

«С-слушай, а тебе кто-нибудь нравится?»

«А? Нет, ни за что!»

«Значит, нравится! И кто он?»

«…А сам как думаешь?»

«Понятия не имею. Дай подсказку!»

«Да что-то не хочется…»

«Ну хоть первую букву скажи. Хоть имени, хоть фамилии, пожалуйста!»

«Ладно… Скажу».

«Правда?! Здорово! Ну и?»

«…Х.»

«Ха… Это значит… я?»

«Что? Что ты сказал? Да ни в жизнь! Какая гадость. Прекрати уже, а?»

«А… Ха-ха… Да, верно. Это была просто шутка».

«Хм… Что-то не похоже… Ладно, мы уже закончили, так что я пошла».

«У-угу, хорошо».

— Я остался один в пустом классе, глядя на закат сквозь текущие по лицу слёзы… И в довершение всего, на следующий день об этом знала уже вся школа.

— Так значит, это было с тобой… — пробормотала Юигахама, смущённо отводя взгляд.

— Стоп, что? Не глупи. Никто не говорил, что это было со мной. Это просто, знаешь ли, была фигура речи.

Юкиносита лишь раздражённо вздохнула. — Я сразу всё поняла, как только ты сказал «друг моего друга». У тебя вообще нет друзей.

— Что ты сказала?!

— Ладно, не будем о грустном. К чему ты всё это рассказал?

Хорошо кончиться это всё никак не могло… Девушки возненавидели меня ещё больше. Парни смеялись надо мной, дав прозвище «Наругая» [10]. Я с трудом обуздал воспоминания и продолжил:

— Ну, я просто пытался объяснить, что парни — существа очень простые. Даже обычный разговор может натолкнуть их на неправильную мысль, а уж получить собственноручно сделанное печенье — просто верх счастья. Так что… — Я сделал паузу и посмотрел на Юигахаму. — В этих печеньках и правда нет ничего особенного… Они немного жестковаты местами, но это всё равно замечательно, пусть даже они и невкусные.

— За-за-заткнись! — Юигахама побагровела от злости. В меня полетел пластиковый пакет и какая-то бумага. Хм. Она швыряется в меня, но тем, что мне повредить никак не может. Значит, она славная. Стоп… Может, я ей нравлюсь? Или это просто шутка? Нет, только не снова…

— Серьёзно, Хикки! Ты меня бесишь. Я ухожу! — Она зло поглядела на меня, подхватила сумку и двинулась к двери, фыркнув на прощание. Её плечи дрожали.

Вот дерьмо. Наверно, я ляпнул лишнего… Не стоило распускать свой поганый язык. Надо сказать что-нибудь хорошее.

— Это, знаешь… Если ты покажешь, что очень старалась, разве это не тронет мужское сердце?

Юигахама остановилась перед дверью и оглянулась через плечо. В бьющих сзади лучах заката я не мог разобрать выражения её лица.

— …Хикки, а тебя бы тронуло?

— А? Ну конечно, ещё бы! Я имею в виду, что если кто-то что-то мне подарит, я уже влюбиться готов. И не зови меня Хикки.

— А… Хорошо, — безразлично ответила Юигахама и снова двинулась к двери. Уже взялась за ручку, когда её окликнула Юкиносита:

— Юигахама, а что с твоей просьбой?

— А, всё нормально… Не переживай! В следующий раз я попробую сама. Спасибо, Юкиносита. — Юигахама повернулась к ней, улыбаясь. — Завтра увидимся. — Помахала рукой и вышла… по-прежнему в переднике.

— …На самом ли деле всё нормально… — пробормотала про себя Юкиносита, глядя на дверь. — Думаю, люди должны стараться достичь своего предела и превзойти его… Так в конечном счёте для Юигахамы будет лучше.

— Пожалуй, да. Старания никогда тебя не предадут… Хотя могут предать твои мечты.

— И в чём разница? — Юкиносита повернулась ко мне. Лёгкий ветерок играл её волосами.

— Чтобы мечты стали реальностью, одних стараний не всегда хватает… Собственно говоря, обычно так и случается. Но можно успокаивать себя тем, что ты очень старался.

— Это просто самооправдание.

— Ну, это же не значит предать себя.

— Какое самодовольство… Ты просто отвратителен.

— Общество, включая и тебя, слишком жестоко ко мне… Не мешай мне хотя бы самому себе нравиться. И вообще, я думаю, что всем надо помягче относиться друг к другу. Когда все неудачники, неудачников среди них нет.

— Впервые встречаю идеалиста-пессимиста… Воплотись твои идеи в реальность, и мир ждёт хаос, — Юкиносита была удивлена. Но мне нравился ход моих мыслей. Когда-нибудь отшельники создадут нацию отшельников для отшельников и ради отшельников… Хотя вряд ли она просуществует дольше нескольких дней.

× × ×

Я наконец понял, в чём заключается суть деятельности клуба — он даёт советы ученикам и помогает решать их проблемы. Правда, о нём мало кто знал. Я, к примеру, и не подозревал о его существовании. И не потому, что не знаю нашу школу.

Вам интересно, почему его нашла Юигахама? Потому что некто выступил посредником и направил её сюда. А конкретно — Хирацука.

Должно быть, она посылает учеников с проблемами и заботами сюда… В изолятор.

Я в этом санатории почитывал книжки. В конце концов, спрашивать совета означает демонстрировать свою уязвимость. Для эмоциональных старшеклассников это большая проблема.

Юигахама пришла сюда по направлению Хирацуки. И другого пути не существовало. В результате никаких посетителей не было, хотя клуб как обычно был открыт. И я и Юкиносита относимся к тем, кого молчание не напрягает, так что мы тихо и мирно погрузились в чтение в полной тишине.

Вот почему стук в дверь прозвучал так громко.

— Приветики! — в комнату  с дурацким приветствием влетела Юи Юигахама. Я с трудом оторвал взгляд от обнажённых ног под короткой юбкой, но он тут же упёрся в её изрядно открытую блузку. Нет, всё-таки она действительно натуральная шлюха.

Юкиносита подняла глаза, глубоко вздохнула и пробормотала, — …и чего тебе надо?

— А? Мне что, здесь не рады?.. Это, Юкиносита… Ты меня ненавидишь? — плечи Юигахамы затряслись.

Юкиосита снова вздохнула, словно размышляя над ответом. Потом спокойно заявила, — Да не то чтобы ненавижу… Просто с тобой сложно иметь дело.

— Когда девушка говорит  такое, это значит, что ненавидит!

Естественно, она не хотела, чтобы её ненавидели. Хоть она и выглядит как шлюха, но реакции у неё как у обычной девушки.

— Так что тебе надо?

— Ты в курсе, как я в готовке в последнее время?

— Нет, впервые слышу.

— Ну, я тут в качестве благодарности печенек напекла…

Юкиносита побледнела. При одной мысли о готовке Юигахамы сразу приходит в голову нечто, смахивающее на чёрную железную руду.

Даже меня передёрнуло, стоило лишь вспомнить её творения.

— Благодарю, но я сыта. Достаточно будет простого «спасибо». — Наверно, аппетит Юкиноситы пропал при одном упоминании печенек Юигахамы. Хотя по доброте своей вслух она этого не сказала.

Не обращая внимания на отказ, Юигахама выдернула из сумки шуршащий полиэтиленовый пакетик. Наверняка подгоревшее печенье в красивой упаковке.

— Попробуй, тебе понравится! А в следующий раз, глядишь, и обедик смастрячу. Кстати, Юкинон, давай вместе обедать.

— Нет, спасибо, я предпочитаю есть в одиночестве… И пожалуйста, не зови меня Юкинон, это отвратительно.

— Быть того не может! Ты что, одиночка? Юкинон, а где ты обычно обедаешь?

— Здесь, в клубе, но… Эй, ты вообще меня слушаешь?

— Ага, тогда… Я после уроков свободна, так что буду помогать вам в клубе. Ну, понимаешь, вроде… я возвращаю должок? Да, возвращаю должок, так что не беспокойтесь.

— …Ты меня слушаешь? — Юкиносита явно потеряла нить разговора. И посмотрела на меня, словно говоря «Да сделай же с ней что-нибудь».

Щаз, только шнурки поглажу… Ты вечно надо мной издеваешься, даже за сок, что я для тебя купил, не заплатила… И она твоя подруга.

Честно говоря, Юкиносита действительно искренне озаботилась проблемой Юигахамы, вот почему та так старается вернуть должок. А значит, Юкиносита может и обязана принять благодарность.

Тут лучше не встревать, так что я захлопнул книгу и поднялся. Тихо пробормотал «Пока…», чтобы они не услышали, и двинулся на выход.

— Эй, Хикки!

Я развернулся и рефлекторно поймал что-то чёрное, летящее прямо мне в лицо.

— Ты тоже помогал, так что и тебе спасибо.

Что-то чёрное в форме сердечка… Страшно. Но раз она решила отблагодарить меня, приму.

Да, и не зови меня Хикки.

_______________________________________

Примечания

[1] 皮肉 — сарказм, 肉 — мясо.

[2] Отсылка к «Seinen no Tame no Dokusho Club»

[3] Японский термин, обозначающий подростков и молодёжь, отказывающихся от социальной жизни и зачастую стремящихся к крайней степени изоляции и уединения вследствие разных личных и социальных факторов

[4] Отсылка к «Almost Transparent Blue»

[5] Cookie — печенье, kuuki — воздух (яп.).

[6] Популярный спортивный напиток

[7] Обыгрывается двусмысленность японской фразы, которую можно прочитать и как «ты можешь», и как «ты не можешь». Юигахама использует её в первом смысле, а Хикигая понимает во втором.

[8] Ками-ряженые, характерные для празднеств северо-востока Японии. Подробнее на Википедии

[9] Отсылка к кулинарному шоу «Apron of Love»

[10] «Нару» — нарцисс, самовлюблённый

Прозвучал звонок с четвёртого урока, вызвав у всех вздох облегчения. Одни побежали в буфет, другие полезли в столы за бенто, прочие разбрелись по другим классам.

Обычная суета большой перемены в классе 11-F.

Сегодня шёл дождь, так что я остался без своего любимого места для обеда. Оно у меня замечательное, но не под дождём.

Выбора не было, пришлось жевать свои бутерброды из круглосуточного прямо в классе.

Хорошо было бы в такой дождливый день почитать за обедом книжку или мангу, но все мои книжки остались дома. Может, следовало бы сгонять за ними на прошлой перемене…

Но поезд уже ушёл. Кажется, по-японски это называется «ato no matsuri». После драки кулаками… Нет, нет, должно быть «matsuri no ato»!

Так скучно, что я уже сам с собой комедийные сценки разыгрываю.

Знаете… Я себя контролирую, но когда много времени проводишь в одиночестве, такое само собой получается.

Когда ты сидишь дома один, ты всё чаще и чаще сам с собой разговариваешь. Потом начинаешь петь. Потом приходит твоя младшая сестра, а ты «MOTTO! MО… упс, привет». Сколько раз такое было. Но в классе я не пою.

И в результате частенько задумываюсь о многом.

В каком-то смысле одиночки — мастера размышлять. Говорят, что человек — это слабое животное, но он ещё и думающее животное. И сам не замечаешь, как начинаешь о чём-то размышлять. И задумываются одиночки глубже прочих, потому что мыслями с окружающими не делятся. Нейронные цепочки в наших одиноких мозгах позволяют нам думать иначе, чем думают обычные люди. И порой в голову нам приходят идеи, которые другим и не снились.

Очень сложно выразить неимоверное количество вселенской информации через речь. Это как компьютер — сравните время на загрузку огромного массива информации на сервер и на отправку мэйла. Это единственное, почему одиночки не сильны в общении.

Но я думаю, что не так уж это и плохо. Компьютеры не для мейлов делают — это ещё и интернет, и фотошоу [1]. Нельзя судить о человеке лишь с одной точки зрения.

Я тут о компьютерах заговорил, но на самом деле я в них не очень… Если вам нужны разбирающиеся в них люди, обратите внимание на тех вон, на первых партах.

Они сейчас режутся на PSP по беспроводному соединению. Как же их зовут… Ода… или Тахара… Как-то так, да?

— Молот бери, молот!

— Нафиг, мне и ган-ланса с запасом!

Кажется, им весело… Я тоже как-то гонял в эту игру, так что, откровенно говоря, какая-то часть меня была не прочь к ним присоединиться.

Когда-то давно манга, аниме и игры были уделом одиночек. Но теперь они стали ещё одним способом общения, и чтобы присоединиться к ним, надо обладать определённой коммуникабельностью.

Увы, у меня мало что получается, так что попытайся я сблизиться с ними, они будут за глаза звать меня нубом или лохом. И что, чёрт побери, мне делать?

Когда я ещё был в средней школе, я увидел, что несколько ребят треплются об аниме. Попытался было подключиться, но они сразу замолчали, как увидели меня. Это правда было тяжело… С тех пор я не лезу ни в какие компании.

И я никогда не был тем, кого хотят в свою команду. Это было ещё хуже. Когда мы играли в футбол или бейсбол, два самых крутых пацана разыгрывали в «камень-ножницы-бумага» право первого выбора. И меня всегда выбирали последним, знаете ли. Когда я вспоминаю себя десятилетнего, как я нервничал и переживал, когда они собирали команды… Аж в слёзы бросает, честно.

Именно поэтому у меня начались проблемы со спортом, хотя я отнюдь не слаб физически. Мне нравился бейсбол, но я не мог найти никого, кто согласился бы сыграть со мной… И я всегда играл у стенки или тренировался в поле. Я привык играть один, притворяться, что там в поле или с битой есть другие игроки.

Но в нашем классе есть и просто профессионалы в общении. Как вон те, что скучковались в конце класса.

Два парня из футбольной команды, три из баскетбольной и три девушки. Одного взгляда на непринуждённую атмосферу общения этой группы достаточно, чтобы понять, что они обитают на самом верху социальной лестницы класса. Юигахама, кстати, тоже среди них.

Но даже в этой группе двое выделяются среди остальных.

Хаято Хаяма.

Явный лидер группы. Нападающий футбольной команды, кандидат в её капитаны в следующем семестре. Отнюдь не из тех, кого мне приятно видеть.

Иначе говоря, элегантный красавчик. Чёрт бы тебя побрал.

— Не, сегодня не могу. У меня тренировка.

— Не можешь пропустить? Сегодня в Baskin Robbins [2] двойные порции по цене одной. Хочу шоко-шоколадное.

— А разве это не то же, что просто шоколадное?

— Что?! Нет, они совсем разные! И я сегодня голодная.

А это его девушка, Юмико Миура.

Светлые волосы, завитые в локоны. Школьная форма, спущенная на плечах, будто она выставляет их напоказ. Как проститутка, да? И очень короткая, почти ничего не прикрывающая юбка.

У неё красивая физиономия и хорошая фигура, но тупые манеры и броская одёжка, чего я терпеть не могу. Точнее, я её боюсь. Никогда не знаешь, что она тебе скажет.

Но Хаяма, насколько я видел, её не боялся, ему с ней было весело. Вот почему я совершенно не понимаю типов с верхушки социальной лестницы. Как ни посмотри, когда она болтает с Хаямой — весёлая девчонка. А заговори я с ней, убила бы одним взглядом.

Ну, вообще-то, разговаривать нам с ней в самом деле не о чем. И это замечательно.

Хаяма и Миура тем временем всё подшучивали друг над другом:

— Извини, но сегодня я пас.

Хаяма, кажется, провёл перегруппировку. Миура безучастно посмотрела на него. А он расплылся в улыбке:

— В конце концов, в этом году наша цель — Кокурицу!

А? Кокурицу, не Кунитачи? Не район Токио по линии Чуоу, а Кокурицу? Национальный чемпионат?

— Хе… — вырвался у меня смешок. Заявлять так гордо, словно нечто донельзя крутое, это… это… Я просто не мог это вынести. Кошмар какой-то.

— И знаешь, Юмико, если будешь слишком много есть, пожалеешь…

— Я никогда не толстею, сколько бы ни ела. И сегодня тоже покушаю как следует. Верно, Юи?

— Да, Юмико и правда классная… Слушай, мне сейчас надо…

— Я знаю! Сегодня я буду есть килограммами!

Вокруг засмеялись. Пустой хохот, как закадровый смех в комедии. Громко и больше ничего, как будто зажглось табло под экраном.

Я вовсе не подслушивал, просто они слишком громко трепались. Как отаку, те тоже всегда орут, когда собираются вместе. А я сидел в центре класса, рядом никого… Словно в глазе бури.

Хаяма широко улыбнулся. И эта улыбка ясно показала, что он душа компании, его все любят.

— Просто предупреждаю, не ешь так много, а то взорвёшься.

— Я. Же. Сказала. Сколько я ни ем, всё замечательно! Я не толстею. Верно, Юи?

— Да, Юмико просто потрясающая. И ножки классные. Но правда, мне надо…

— О, правда? Но у Юкиноситы тоже замечательные ножки, да?

— О да. У Юкинон такие ножки…

— …

— …Ну, я имею в виду, что Юмико гораздо лучше!

Юигахама заметила, что Миура нахмурилась, и быстро попыталась выкрутиться. Какого чёрта… Прямо королева и её горничная. Но похоже, задобрить королеву не удалось. Та с недовольным видом прищурилась.

— Ну, собственно, я тут подумал… Я могу пойти с тобой, но только после тренировки.

Хаяма, кажется, ощутил повисшее в воздухе напряжение и попытался разрядить атмосферу.

Королева улыбнулась. — Отлично, напиши, как освободишься.

Юигахама выпрямилась, расслабляясь.

О боже, она, кажется, в самом деле напугалась… Мы что, снова в средневековье? Если для высокого положения в обществе без такого не обойтись, спасибо, предпочитаю быть одиночкой.

Наши взгляды встретились. Юигахама посмотрела на меня и, кажется, собралась с мыслями. Глубоко вздохнула.

— Понимаешь, я… я хочу пообедать в другом месте, так что…

— Вот как? Тогда купи мне что-нибудь попить на обратном пути… лимонный чай, пожалуй. А то я сегодня с собой ничего не взяла. Плюс к тому еда у меня есть, так что без чая будет неприятно, правда ведь?

— Э-это, н-но я могу и не вернуться до конца перемены, так что я могу не успеть, и ну… знаешь…

Лицо Миуры мгновенно заледенело.

Выглядело всё так, будто её куснула одна из её собачек. Наверно, до сего дня Юигахама никогда ей не возражала и послушно выполняла всё, что Миура хотела от неё.

— А? Стоп, стоп, стоп, что происходит? Юи, ты ведь теперь начала оставаться после уроков? Мне кажется, или ты в самом деле в последнее время куда меньше с нами тусуешься?

— А, ну, понимаешь, это, у меня тут кое-какие дела, ну, это личное, я правда извиняюсь, но, это…

Юигахама совсем разнервничалась, но всё же постаралась ответить. Какого чёрта… Это что, босс свою секретаршу допрашивает?

Но её оправдания дали противоположный эффект. Миура раздражённо побарабанила пальцами по столу.

Неожиданный взрыв королевы заставил весь класс погрузиться в тишину. Даже Ода с Тахарой (или как их там) вырубили звук на своих PSP. Хаяма со своей свитой неловко опустили глаза.

Единственным звуком осталась дробь пальцев Миуры по столу.

— Ну и как мне понять, что тут происходит? Если хочешь что-то сказать, давай. Мы ведь подруги, верно? Скрывать что-то от друзей… Нехорошо, так ведь?

Юигахама быстро опустила взгляд.

На первый взгляд казалось, что Миура говорит правильные и справедливые вещи. И что это должно лишь укрепить их дружбу с Юигахамой.

Они друзья, товарищи и должны всем делиться друг с другом, вот что сказала Миура. Но был в её словах и другой смысл — «А если не хочешь делиться, значит, мы не друзья. Фактически, мы враги». Натуральная испанская инквизиция.

— Извини… — неуверенно извинилась Юигахама, по-прежнему уставившись в пол.

— Нет, нет, нет, я не это хотела услышать. Ты ведь что-то хотела мне сказать, так ведь?

Да никто в мире не смог бы сказать что-либо в такой ситуации. Миура не спрашивала и не поддерживала разговор. Она просто хотела заставить Юигахаму извиняться, чтобы снова наехать на неё.

Какая глупость… Если уж вам приспичило поубивать друг друга, делайте это не на публике.

Я отвернулся и снова взялся за свой бутерброд, бездумно играя телефоном. Откусил, прожевал, запил. Но почему-то… что-то колом встало в горле. И не бутерброд.

…Что за дела?

Еда должна доставлять радость. Как в «Kodoku no Gourmet».

Не поймите меня неправильно, я вовсе не хочу помогать этой девчонке. Просто она уже готова разрыдаться, а у меня от такого желудок крутит и весь аппетит пропадает. А я хочу наслаждаться своим обедом…

К тому же, огребать — это моё, а своё место я так легко уступать не собираюсь.

Да, и ещё кое-что: эта шлюха мне совсем не нравится.

Я отважно поднялся, заскрипев столом.

— Послушай…

— Заткнись.

…Прекрати. Вот что я хотел сказать. Но Миура оборвала меня на полуслове, метнув убийственный взгляд.

— …К-когда этот дождь прекратится? Ка-ка-кажется, не зря я с собой зонтик взял, ха-ха-ха…

Чёрт побери! Она что, анаконда?! Мне действительно захотелось начать за всё извиняться!

Я удручённо плюхнулся обратно на стул. Миура, похоже, тут же забыла о моём существовании, упёршись взглядом в поникшую Юигахаму.

— Знаешь, я говорю это ради тебя, но… Твои метания меня в самом деле раздражают.

Начала о благе Юигахамы, а кончила собственными чувствами. Сама себе противоречит. Но ей наплевать — в этой компании она королева, а в таком феодальном обществе лидер обладает абсолютной властью.

— …Прости.

— Ты опять?

В высокомерном фырканьи Миуры смешались гнев и смирение. Юигахама съёжилась ещё сильнее.

Да хватит уже, чёрт… Подумай об окружающих, кто всё это видит. Не могу больше выносить эту гнетущую атмосферу… Завязывай с этой драмой, что вы разыгрываете.

Я снова собрал все свои остатки мужества. В конце концов, больше чем сейчас, они меня не возненавидят… Можно спокойно лезть в драку, хуже уже не будет.

Начал подниматься, поворачиваясь к ним. Юигахама посмотрела на меня полными слёз глазами. А Миура, словно только этого и дожидаясь, холодно сказала:

— Юи, куда ты смотришь? Знаешь, ты тут всё извиняешься…

— …

— Не перед тем человеком извиняешься, Юигахама, — прозвучал ещё более ледяной и безжалостный голос, чем голос Миуры. Голос, заставляющий всех дрожать от страха. Голос, бьющий сильнее сибирской пурги, и при этом прекрасный, как утренняя заря.

Она стояла перед открытой дверью класса, притягивая к себе все взгляды, словно центр мироздания.

Разумеется, так говорить мог лишь один человек на всей планете. Юкино Юкиносита.

Я застыл, не успев подняться до конца. В сравнении с тем, что сейчас было, попытка Миуры меня запугать — это детские игры в песочнице. Когда твой противник — Юкино Юкиносита, ты даже испугаться не можешь. Это настолько сильнее обычного страха, что даже кажется прекрасным.

Весь класс был ошарашен явлением этой девушки. Прекратился даже стук пальцев Миуры по столу, настала полная тишина. Которую тут же расколол голос Юкиноситы:

— Юигахама… это немножко слишком. Ты просишь меня встретиться с тобой, а сама не появляешься в условленное время. Может стоило сообщить мне, что задерживаешься?

Юигахама облегчённо улыбнулась и повернулась к Юкиносите:

— …Прости. Но, это, у меня нет твоего номера…

— …Вот как? Да, наверное… Что ж, значит, ты виновата лишь отчасти. На сей раз закрою глаза.

Кажется, Юкиноситу совсем не волновало, что здесь происходит, она просто говорила, что хотела. Даже приятно глазу.

— П-погоди-ка! Мы тут разговариваем!

Похоже, Миура отошла наконец от паралича, яростно зыркнув на Юигахаму и Юкиноситу.

Гнев королевы огня нарастал, языки пламени пылали всё жарче и жарче.

— В чём дело? У меня нет времени болтать с тобой, я ещё не обедала.

— А? Появляешься вдруг невесть откуда, да ещё и заявляешь такое? Я с Юи разговариваю!

— Разговариваешь? Или просто кричишь? Это теперь называется разговор? Или мне только кажется, что ты её отчитываешь?

— Что?!

— Извини, что сразу не поняла… Не слишком знакома с экосистемой вашей компании, но больно уж это похоже на обезьянью драку за доминирование в стае.

Даже королева огня невольно застыла перед королевой льда.

— О-о-о-о…

Миура с нескрываемым гневом упёрлась взглядом в Юкиноситу. Но та даже внимания на это не обратила:

— Можешь кичиться, пыжиться и изображать из себя царя горы сколько влезет, но будь добра делать это не на людях. А то все твои потуги пойдут прахом, прямо как твоя косметика сейчас.

— …Что ты несёшь? Не понимаю.

В голосе Миуры звучало отчаяние проигравшего, она даже осела на стуле, покачивая локонами и яростно крутя в руках свой телефон.

Никто не пытался вмешаться в этот разговор. Даже Хаяма, обычно успешно разбирающийся со сложными ситуациями, лишь зевнул, пытаясь разрядить напряжение.

Юигахама стояла столбом, отчаянно вцепившись в свою юбку, словно желая что-то сказать. Должно быть, Юкиносита догадалась, чего та хочет, и двинулась к выходу.

— Я пойду.

— Я-я догоню…

— …Как хочешь.

Юигахама улыбнулась, но… Больше никто не улыбался.

Чёрт, что это за напряжённая атмосфера. На редкость неприятная, даже в классе оставаться невозможно. Я ещё не успел додумать до конца, а большая половина одноклассников уже испарилась под благовидными предлогами. Кроме компании Хаямы с Миурой остались лишь те, у кого любопытство подавило инстинкт самосохранения.

Пожалуй, мне тоже надо воспользоваться этим шансом и смыться. Нет, серьёзно… Если атмосфера станет ещё хоть чуть-чуть хуже, я просто задохнусь насмерть.

Я со всей доступной мне быстротой рванул к двери. И, проходя мимо Юигахамы, услышал тихий шёпот:

— Спасибо, что пытался меня защитить.

× × ×

Выйдя из класса, я увидел Юкиноситу. Она стояла рядом с дверью, прислонившись к стене, скрестив руки и закрыв глаза. Вся окутанная ледяной аурой, наверно, потому здесь больше никого и не было. Стояла тишина.

И в этой тишине был отлично слышен разговор за дверью:

— …Прости. Знаешь, я немного беспокоюсь, когда мне не удаётся ладить со всеми… Или вдруг начинаю смущаться… Может, это тебя раздражает.

— …

— Эм, ну, как бы это сказать… Я всегда была такой. Когда в детстве мы с подругами играли в Одзямадзё [3], я хотела быть Дореми или Онпу, но и другие девочки хотели того же, и я в итоге оказывалась Хазуки… Я росла в многоквартирном доме, где было много детей, наверно, потому я и думала, что так и надо поступать…

— Понятия не имею, что ты пытаешься сказать.

— Да, наверно, ха-ха. Ну, я и в самом деле не знаю, что сказать… Просто когда я познакомилась с Хикки и Юкинон, я кое-что поняла. Даже когда никого рядом нет, можно выглядеть так, будто тебе весело… Они говорят что думают, и хотя обычно не ладят, похоже, им всё равно хорошо…

Время от времени из класса доносились всхлипывания. И каждый раз плечи Юкиноситы вздрагивали. Она словно пыталась увидеть, что там происходит, не поворачивая головы. Дура, отсюда же не видно. Если тебя это так волнует, просто возьми и зайди в этот чёртов класс… Ох уж эта девчонка. Явно сама себя обманывает.

— И когда я это увидела, я подумала, что может и неправа, так отчаянно пытаясь поладить со всеми… Ну, то есть, честно говоря, Хикки есть Хикки. На перемене сидит один, читает книжки и хихикает… Вульгарно, но кажется, ему и в самом деле весело.

Вульгарно, говоришь… Юкиносита фыркнула:

— Я думала, ты только в клубе чудишь, но кажется, и в классе тоже. Это просто омерзительно. Прекрати.

— Могла бы и сразу сказать…

— Разумеется, не могла. Кто захочет разговаривать с таким отвратительным типом?

Надо вести себя поосторожнее. И перестать читать в школе всякие ранобе о злых богах.

— Так что я подумала, может не стоит так стараться и надо просто успокоиться… Или что-то вроде того. Но это не значит, что я тебя ненавижу. Мы же можем… остаться подругами… да?

— …Хмф. Понятно. Ну, почему бы и нет. Всё нормально.

Миура щёлкнула крышкой своего телефона.

— …Ещё раз прости. Спасибо.

Разговор оборвался, послышались шаги направляющейся к двери Юигахамы. Юкиносита оторвалась от стенки:

— …А она всё-таки может постоять за себя.

Я был ошеломлён, увидев мелькнувшую на её лице улыбку.

Настоящую улыбку, без примеси насмешки, сарказма или печали.

Но эта улыбка мгновенно испарилась, и лицо приобрело своё обычное холодное выражение. Юкиносита двинулась по коридору, больше не обращая на меня никакого внимания. Наверно, пошла туда, где они с Юигахамой договорились встретиться.

…Ну и что мне теперь делать? Только я собрался уйти, как дверь класса распахнулась.

— А? П-почему Хикки здесь?

Я застыл, поднимая правую руку в знак приветствия и надеясь как-то выпутаться из этой ситуации. Юигахама наливалась багрянцем:

— Ты слышал?

— Ч-что именно?..

— Ты всё слышал, да? Шпион! Маньяк! Преследователь! Извращенец! Это… это отвратительно! Поверить не могу! Ты просто отвратителен! Донельзя отвратителен!

— Да хватит уже! Успокойся!

Я имею в виду, что даже мне плохеет, когда такое говорят прямо в лицо. И не надо было делать такое серьёзное лицо на последних словах, зараза… Кажется, я ранен в самое сердце.

— Хмф, поздно уже мне успокаиваться. И кто во всём этом виноват? Дурак.

Юигахама продемонстрировала мне свой розовый язык и умчалась. Прямо как первоклашка, ё-моё. И не бегай по коридорам, чёрт тебя побери.

— Кто виноват… Юкиносита виновата, разве нет? — пробормотал я сам себе. Ну, я же одиночка, для меня это естественно.

Посмотрел на часы. До звонка осталось совсем немного. Эта кошмарная большая перемена заканчивалась. Наверно, надо пойти купить любимый Sportop, запить это жжение в глотке и в сердце.

Двинувшись к автомату, я вдруг подумал…

У отаку есть свои сообщества, они не одиночки.

А чтобы стать популярным, надо всерьёз озаботиться иерархией и балансом сил. Это очень непросто.

Выходит, я тут единственный одиночка. Хирацуке незачем изолировать меня, я и так в изоляции в своём классе. Бессмысленно пытаться изолировать меня ещё больше, запихивая в клуб помощников.

…Какой печальный вывод. Реальность так жестока.

И единственная сладость в моей жизни — это вкус любимого напитка.

________________________________________

Примечания

[1] Фотошоп, надо полагать

[2] Американская сеть закусочных-магазинов. Подробнее на Википедии

[3] Невезучая ведьма. Подробнее на Википедии

Наверно, уже немного поздно описывать суть деятельности клуба помощников, но предполагается, что мы выслушиваем проблемы учеников и стараемся им помочь.

Если я этого не скажу, я и сам забуду, что это за клуб. Потому как мы с Юкиноситой обычно просто читаем книги. А Юигахама играется со своим телефоном.

— Хм… Да, а почему ты опять здесь?

Юигахама так хорошо вписывалась в обстановку, что мы никогда не подвергали сомнению её право находиться здесь. Но это не означает, что она была членом клуба. Собственно, я не уверен что и сам член этого клуба. А я в самом деле член? Как бы то ни было, всё равно хочу уйти…

— А? Да у меня сегодня просто много свободного времени, ты в курсе?

— «В курсе»? Хоть ты и говоришь так, но я не в курсе. Кстати, ты что, из Хиросимы?

— А? Хиросимы? Я из Чибы.

На самом деле те, кто говорит на хиросимском диалекте, обычно добавляют вопрос в конец утверждения. И многие из них удивляются, услышав об этом от меня. Парни из Хиросимы говорят ужасно, но девушки с подлинным хиросимским акцентом очень милы. Фактически этот акцент входит в десятку моих любимых акцентов.

— Хмпф. Ты родилась в Чибе, но не думай, что этого достаточно, чтобы говорить «я из Чибы».

— Слушай, Хикигая. Я правда не понимаю, что ты пытаешься сказать… — Юкиносита презрительно посмотрела на меня. Я её проигнорировал:

— Поехали, Юигахама. Вопрос первый: как ты назовёшь внутреннее кровоизлияние после удара?

— Синячище!

— Хм… верно. Выходит, ты и диалект Чибы понимаешь. Ладно, второй вопрос. Если бы ты выбирала гарнир к обеду, что бы ты выбрала?

— Орешки мисо!

— Хм-м-м… Может, ты на самом деле из Чибы…

— Я так и сказала, ты в курсе? — Юигахама подбоченилась и склонила голову набок, словно говоря «Чего ты гонишь?» Сидящая рядом Юкиносита вздохнула:

— …Слушай, с чего это всё вдруг? Какой смысл в этих вопросах?

Да никакого, ясен пень.

— Просто транс-чибийская викторина [1]. Точнее, транс-… пожалуй, от Мацудо до Чоуси [2].

— Это всё не покрывает!

— Ладно, ладно, тогда от Савары до Татеямы.

— Так ты сверху вниз пошёл…

…Слушайте, ну что вы так к этим городам привязались? Вы правда так Чибу любите?

— Ладно, третий вопрос. Если ты едешь к Токе по линии Сотобоу, что назовёшь странным существом, которое (невесть почему) вдруг тут появляется?

— Кстати, насчёт Мацудо, Юкинон. Я слышала, что там полно магазинчиков с раменом. Давай туда смотаемся.

— Рамен… Я не любительница рамена, так что не знаю…

— Прекрасно! Я тоже не любительница!

— …А? Как это может быть прекрасно? Можешь объясниться?

— Хм, и ещё, что там насчёт Мацудо?.. Точно, там есть магазинчик под названием Нантока, говорят, просто замечательный…

— Ты слышишь, что тебе говорят?

— Хм? А, ну да, слышу. Кстати, тут рядом тоже есть хорошие магазинчики… Это всё рядом с моим домом, так что я тут всё знаю. Я всего в пяти минутах отсюда живу, знаешь ли. И здесь есть магазинчик, куда я всё время захожу, когда с собакой гуляю.

…Правильный ответ — «страус». Если вы едете на поезде и вдруг видите за окном страуса, думаю, вы не удивитесь, вы будете впечатлены.

Ох.

Я бросил прислушиваться к этому девчоночьему трёпу и снова уткнулся в книгу.

Нас здесь всего трое, а я по-прежнему одиночка. Какого чёрта?

Ну и ладно, проводя так время, я в самом деле ощущаю себя обычным старшеклассником. У старшеклассников больше свободы, чем в средней школе, и они по большей части интересуются модными шмотками и едой. Так что этот трёп о рамене и правда очень похож на обычный разговор старшеклассников.

…Хотя большинство старшеклассников и думать не думают о чём-то вроде транс-чибийской викторины.

× × ×

На следующий день я как обычно шёл в клуб и с удивлением обнаружил, что Юкиносита с Юигахамой застыли у двери. Я не понимал, чего они там торчат, пока не увидел, что дверь приоткрыта и они заглядывают в щель.

— И чего это вы тут делаете?

— Ай!

Они синхронно взвизгнули и подпрыгнули.

— Хикигая… Ты меня напугал…

— Это вы меня напугали…

Что это за реакция? Это мне напоминает, как я ночью в гостиной наступил нашему коту на хвост.

— Можно больше так неожиданно не окликать?

И раздражённый взгляд Юкиноситы тоже был очень похож на взгляд кота. Кстати, наш кот ко всем остальным членам семьи очень дружелюбен… И тут совсем как Юкиносита.

— Ну, извини. Так что вы тут делаете?

Юигахама как раз снова приоткрыла дверь и осторожно заглядывала в щель. Она и ответила:

— Там какой-то подозрительный тип.

— Кто тут подозрительный, так это вы обе…

— Ну хватит уже. Не будешь ли любезен зайти в комнату и выяснить, кто это такой? — раздражённо распорядилась Юкиносита.

Я, как и было велено, вышел вперёд, осторожно откатил дверь и вошёл.

Внутри нас встретил ветер.

Едва я открыл дверь, нас охватил бриз. Обычный морской бриз, овевающий стоящую у моря школу. Он вихрился по комнате, разнося по ней какие-то бумажные листы.

Это напомнило мне один цирковой трюк, когда из шёлковой шляпы фокусника взлетает множество белых голубей. И в центре этого белого вихря стоял человек.

— Ку-ку-ку, кто бы мог подумать, что мы встретимся в таком месте… Какой сюрприз. Я ждал тебя, Хачиман Хикигая.

— Ч-что?!

Он ждал меня и удивлён?… Какого чёрта? Если кому тут и удивляться, так это мне.

Я двинулся сквозь вихрящиеся белые листы, чтобы посмотреть на него поближе.

И увидел… Боже, только не это, только не это. Не хочу иметь дела с Ёшитеру Заимокузой.

Ну, честно говоря, я ни с кем в этой школе дела иметь не хочу. Но с этим типом — вдвойне.

Только посмотрите на него — пот градом, словно сейчас середина лета. А всё из-за его чёртова пальто и этих перчаток без пальцев.

Сделаю вид, что впервые его вижу.

— Хикигая, кажется, он тебя знает…

Прячущаяся за мной Юкиносита выглядывала из-за моего плеча и тут же скрывалась обратно. Заимокуза с некоторым замешательством посмотрел на эти странные манёвры, но тут же снова упёрся в меня взглядом. Скрестил руки на груди и рассмеялся басом. Демонстративно пожал плечами и неспешно тряхнул головой:

— Кто бы мог подумать, что ты забудешь старого партнёра… Как низко, Хачиман.

— Он зовёт тебя старым партнёром…

Юигахама бросила на меня холодный взгляд из серии «Чтоб ты сдох, сволочь».

— Разумеется, старый партнёр. Ты ведь помнишь, разве нет? Как мы вместе отважно встречали эти адские дни…

— Нас поставили в пару на физкультуре, — я не мог больше молчать. Заимокуза скривился:

— Хмф. Чёрт бы побрал эти идиотские традиции. Работать в паре с тем, кто тебе нравится, говорите? Ку-ку-ку, как будто этому недолговечному телу нужна дружба!.. Не знаю, когда оно угаснет, но любовь мне не нужна!

Он уставился в окно, глядя куда-то вдаль. Как будто в этом пустом небе парит прекрасная принцесса.

Думаю, теперь вы и сами поняли, что это за тип. Может, даже догадались, что он один из тех.

— Зачем пожаловал, Заимокуза?

— Ха, так ты всё-таки назвал имя, запечатлённое в моей душе… Разумеется, это я, повелитель мечей, Ёшитеру Заимокуза.

Он демонстративно тряхнул полами пальто и развернулся к нам с выражением вежливости на своей пухлой физиономии. Кажется, он полностью вошёл в придуманную им же самим роль повелителя мечей.

От одного взгляда на это существо в голове начинала пульсировать боль…

А может, не в голове, а в сердце. А взгляды Юкиноситы и Юигахамы ранили ещё сильнее.

— Послушай… Что всё это значит?

Юкиносита с явно недовольным… или лучше сказать раздражённым?.. видом уставилась на меня. О боже, ну почему именно на меня?

— Это Ёшитеру Заимокуза… Мы партнёры на физкультуре.

Честно, так оно и есть. Дальше этого наши с Заимокузой отношения не продвинулись… Хотя не будет так уж неверно сказать, что мы в каком-то смысле объединились, чтобы преодолеть эти ужасные времена.

И что традиция вставать в пару с друзьями просто ужасна, это тоже правда.

Заимокуза тоже прошёл через те же муки, и он тоже понимает, какой это кошмар.

С самого первого занятия, когда нас поставили в пару, потому что больше никого не оставалось, мы так и занимались вместе. Честно говоря, мне хотелось спихнуть этого чунибьютого дурачка кому-нибудь ещё, но так ничего и не получилось. Я подумывал объявиться свободным агентом, но мой уровень слишком высок, чтобы кто-то на меня позарился… Ну ладно, ладно, вру — мы с Заимокузой просто одиночки, у которых нет друзей.

Юкиносита выслушала меня, поглядывая то на меня, то на Заимокузу. Потом удовлетворённо кивнула:

— Одного поля ягоды, так ведь?

Разумеется, она пришла к абсолютно неверному выводу.

— Не ставь меня с ним на одну полку, дура… Я не такой ещё неудачник. Прежде всего, мы с ним даже не друзья, чёрт бы тебя побрал.

— Хмпф, не могу не согласиться. Разумеется, у меня нет друзей… Я настоящий одиночка, — грустно и немного иронично заявил Заимокуза. Хм, вроде снова к норме вернулся…

— Ладно, это неважно. Кажется, твой друг что-то от тебя хочет, так?

От слов Юкиноситы я едва не расплакался. Со средней школы слово «друг» меня так не ранило…

С тех самых пор, как там я услышал от Каори: «Хигигая, ты славный мальчик, но встречаться с тобой немного… Давай останемся просто друзьями?» На фиг мне сдались такие друзья…

— Буа-ха-ха, я стёр это из памяти. Кстати, Хачиман. Это ведь клуб помощников, так?

Заимокуза странно захохотал, снова войдя в роль, и посмотрел на меня.

И что такой смех должен означать? Никогда ещё такого не слышал.

— Да, это клуб помощников, — вместо меня ответила Юкиносита. Заимокуза мельком глянул на неё и снова упёрся взглядом в меня. И какого чёрта он именно на меня пялится?

— …В-вот как? Значит, если госпожа Хирацука меня не обманула, ты, Хачиман, должен исполнить моё желание, так? Сотни лет спустя ты снова будешь служить мне… Это будет достойно великого бога войны, Хачимана.

— Клуб помощников не исполняет желания… Мы просто немного помогаем.

— …Кхм. Тогда помоги мне, Хачиман. Хе-хе-хе, если подумать… Мы ведь равны, разве нет? И как в старину, весь мир ляжет у наших ног!

— Разве  ты не говорил, что я твой слуга? И какого чёрта ты только на меня пялишься?

— Ахем–ахем! Такие мелочи не должны волновать таких, как мы! Ради такого случая я сделаю исключение!

Заимокуза неестественно прокашлялся, наверно, пытаясь скрыть неловкость. И естественно, снова уставился на меня:

— Приношу свои извинения. Кажется, сердца людей уже не те, что в старину. О, как же я скорблю о чистых временах эпохи Муромачи… А ты разве нет, Хачиман?

— Ни в коем разе. Иди и сдохни.

— Ку-ку-ку. Как будто смерть может напугать меня… Она просто распахнёт передо мной новый мир, дабы я мог завоевать его!

Заимокуза вскинул руки, его пальто билось на ветру.

На редкость терпим к человеку, посоветовавшему ему сдохнуть…

И я был таким же… Когда привыкаешь к оскорблениям и насилию, становишься просто профессионалом в парировании или игнорировании подобных вещей. Очень невесело иметь такой навык… Аж плакать хочется.

— Ох…

Юкиносита явно ничего не понимала. Она даже побледнела немного.

— Хикигая, можно тебя на минуточку?.. — дёрнула она меня за рукав, шепча в самое ухо.

— Что происходит? Что это за повелитель мечей?

Её лицо оказалось совсем рядом с моим, я ощутил чарующий запах… Но вот в голосе не было ни намёка на очарование.

— Чунибьё это. Просто синдром восьмиклассника.

— Чу-ни-бьё?

Юкиносита озадаченно посмотрела на меня. Только сейчас я заметил, как красиво двигаются её губы… Странное открытие.

Пытающаяся расслышать нас Юигахама тоже подключилась:

— Это болезнь такая, да?

— Да не то чтобы болезнь… Жаргонное словечко.

Если вкратце, чунибьё — это склонность к странному, вычурному поведению, нередко встречающаяся в средней школе.

А Заимокуза даже на этом фоне выделялся не в лучшую сторону.

Всегда есть ребята, мечтающие заиметь силы и способности, увиденные ими в мангах, аниме, играх, и ведущие себя так, будто они этими способностями обладают. Ну и конечно, раз уж есть такие способности, должна быть и история, откуда они взялись. Так что такие ребята обычно притворяются реинкарнацией какого-нибудь легендарного воина, избранником богов, чьим-нибудь тайным агентом или кем-нибудь ещё. И ведут себя в соответствии с этой предысторией.

Почему, спрашиваете, они так поступают?

Да потому, что это круто.

Полагаю, что любой, кто прошёл среднюю школу, хоть раз, да подумывал об этом. Каждый, наверно, в какой-то момент вставал перед зеркалом и говорил что-то вроде «Добрый вечер всем, кто смотрит наше шоу. Сегодня в нашей программе новая песня о настоящей любви, к которой я написал слова…»

По сути, чунибьё — это крайне выраженное проявление такого поведения.

Похоже, Юкиноситу удовлетворило моё объяснение. Каждый раз буквально восхищаюсь, насколько быстро она умеет соображать. Не успеешь ещё закончить фразу, а она уже на десяток шагов впереди. Никогда ей не надо растолковывать всё в подробностях, чтобы она уловила суть дела.

— Не понимаю, что тут творится… — мрачно пробормотала Юигахама, в отличие от Юкиноситы отнюдь не выглядящая удовлетворённой. Ну, если по справедливости, я бы и сам вряд ли что понял из моего объяснения. Честно говоря, столь быстрое понимание Юкиноситы — вещь неординарная.

— То есть, он придумал себе какую-то историю и теперь притворяется этим человеком?

— В точку. Сейчас он Ёшитеру Асикаги, тринадцатый сегун сегуната Асикаги. Наверно, потому что имена у них одинаковые.

— А ты как попал к нему в компанию?

— Тоже из-за имени, надо полагать. Правители клана Минамото, к которому принадлежит род Асикаги, поклонялись богу войны Хачиману. Слышала про храм Хачимана в Камакуре?

Юкиносита вдруг замолчала. Что такое? Я повернулся к ней и увидел, что она ошеломлённо смотрит на меня.

— Я удивлена. Ты много знаешь.

— …Ну да.

Сразу всплыли нехорошие воспоминания. Я отвернулся и попробовал сменить тему:

— Манера Заимокузы докапываться до мелочей раздражает, конечно, но его фантазии хотя бы основаны на реальной истории.

Юкиносита бросила быстрый взгляд на Заимокузу и спросила с неподдельным недовольством:

— …Ты хочешь сказать, что бывают случаи ещё хуже, чем это?

— Конечно.

— Чисто из любопытства, какие же?

— Изначально в этом мире было семь богов. Три бога созидания — великий император Гарин, богиня-воин Митика и защитница душ Хиртия. Три бога разрушения — король дураков Орто, жрец затерянного храма Рогу и богиня ложных обвинений Лала. И был ещё вечно отсутствующий бог без имени. С начала времён эти семеро богов раз за разом сначала добивались процветания мира, а затем разрушали его. Шесть раз повторялся этот цикл, и наконец правительство Японии решило предотвратить разрушение мира, найдя реинкарнации богов. Главным среди этих семи богов был вечно отсутствующий бог без имени, чью силу невозможно представить, и я, Хачи… Блин, а ты умеешь задавать вопросы, да?! Ничего себе, ты едва не заставила меня проболтаться!

— Да ничего я тебя не заставляла…

— Отвратительно…

— Юигахама, следи за базаром. А не то тебя в один прекрасный день обнаружат покончившей с собой.

Юкиносита недовольно вздохнула, поглядывая то на меня, то на Заимокузу, и заговорила:

— Иначе говоря, Хигигая выступает в той же команде. Вот почему он всё знает, когда дело касается этого повелителя мечей или чего-то подобного.

— Нет, нет, нет, Юкиносита, что ты такое говоришь? Конечно же всё не так, Юкиносита. Что же до того, почему я столько знаю… это потому, что я увлекаюсь историей Японии, ты в курсе? Потому что я играю в «Стремление Нобунаги», ты в курсе [3]?

— Ну да…

Юкиносита с сомнением посмотрела на меня. Похоже, я считаюсь виновным, пока не докажу обратное.

Но я не сдамся. Я не такой, как Заимокуза, и я могу уверенно смотреть Юкиносите в глаза. Потому что её слова не совсем верны.

Конечно же, я не такой, как Заимокуза… теперь.

Хачиман — имя редкое, и в детстве я задавался вопросом, не особенный ли я. Мне нравились манга и аниме, так что вполне естественно было попасть под власть подобных иллюзий.

Валяясь на кровати, представлять себе, что во мне кроется невероятная сила и что в один прекрасный день она проснётся. И тогда я вступлю в битву, решающую судьбу мира. Готовясь к тому дню, вести дневник царства божьего и даже каждые три месяца писать отчёты правительству. Все ведь чем-то подобным балуются, да?.. Или нет?..

— Ну, как бы это сказать?.. Когда-то я был с ними, но уже ушёл.

— Хм, посмотрим…

Юкиносита ехидно ухмыльнулась и двинулась к Заимокузе.

Глядя ей в спину, я вдруг подумал, а на самом ли деле я не такой, как он?

Ответ — да.

Я отбросил свои дурацкие фантазии, не пишу дневники царства божьего и отчёты правительству. Единственное, что ещё осталось — это чёрный список. Разумеется, почётное первое место в нём занимает Юкиносита.

Я не играю с фигурками роботов, издавая всяческие звуки, и не валяю дурака с бельевыми прищепками в попытке создать сильнейшего робота в мире. Я не мастерю оружие из резинок и фольги. И я перестал наряжаться в отцовское пальто и мамины искусственные меха.

Я совсем не такой, как Заимокуза.

Пока я отгонял собственную нерешительность, добираясь до этого вывода, Юкиносита уже встала прямо перед Заимокузой. Юигахама громко прошептала «Юкинон, беги!» Бедный парень…

— Кажется, я поняла. Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе вылечиться, я права?

— …Хачиман. Я пришёл сюда, дабы познать, будешь ли ты верен клятве исполнять наши желания. Это всего лишь одно, но наивысшее желание.

Заимокуза отвернулся от Юкиноситы и уставился на меня. Он явно уже путает «я» и королевское «мы»… Так смущён?

Тут я кое-что сообразил. Каждый раз, как с ним заговаривала Юкиносита, он тут же поворачивался ко мне.

Понятно, не могу не посочувствовать… Прежде чем я понял, что Юкиносита за человек, я тоже каждый раз нервничал, как она со мной заговаривала. Я даже в глаза ей смотреть не мог.

Но Юкиносита чувствительностью не отличается. И она не из тех, кто будет потакать подобным мужским слабостям.

— Это я с тобой разговариваю. А когда с тобой разговаривают, ты должен смотреть на того, кто с тобой говорит, — холодно отрезала она, хватая Заимокузу за воротник и разворачивая к себе.

Разумеется. Собственные манеры её не волнуют, но она реально злится, когда дело касается чьих-то чужих манер. До такой степени, что мне приходится формально приветствовать её каждый раз, как я прихожу в клуб.

Юкиносита отпустила воротник Заимокузы. Тот откашлялся. Чес-слово, не лучший момент для того, чтобы оставаться в образе.

— М-мва-ха-ха-ха… Клянусь Юпитером…

— И говори нормально.

— …

Заимокуза подавленно упёрся взглядом в пол.

— Почему ты сейчас носишь пальто?

— …Хмпф. Этот плащ, как одна из двенадцати моих святых вещей, защищает меня от демонической энергии этого мира. И каждый раз, как я реинкарнируюсь, он позволяет мне выбрать наиболее подходящую форму. Буа-ха-ха-ха!

— Прекрати нести чушь.

— Хорошо…

— И зачем тебе перчатки без пальцев? Какой в них смысл? Они пальцы не защищают.

— …А, да. Ну… Это наследство от моей предыдущей инкарнации, ещё одна из двенадцати святых вещей. Это особая броня, стреляющая бриллиантами, и дабы проще было пользоваться её силой в бою, я оставляю пальцы открытыми… Вот именно! Буа-ха-ха-ха!

— Ты опять несёшь чушь.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха…

Бурный хохот быстро перетёк в печальный вздох. И Заимокуза снова замолчал.

Может, Юкиносита пожалела его в этот момент… Она сменила тон на добрый:

— Значит, мы можем просто сказать, что ты хочешь излечиться от этой болезни?

— … Да не болезнь это… — тихо промямлил Заимокуза, по-прежнему не глядя на Юкиноситу. Он опять смотрел на меня, и на лице его было написано отчаяние.

Он окончательно вернулся в нормальное состояние.

Кажется, он просто не мог оставаться в образе под сверкающим взглядом Юкиноситы.

Ох! Не могу больше на это смотреть! Жалко же его. Даже захотелось бросить спасательный круг.

Сначала надо отодвинуть Заимокузу от Юкиноситы. Я шагнул к ним… И почувствовал, что что-то попалось под ноги.

Это был один из листков, что недавно летали по комнате.

Я подобрал его и увидел столбцы корявых иероглифов. Этот листок бумаги полностью захватил моё внимание.

— Это…

Я осмотрелся. Листки разлетелись по всей комнате. Я подобрал их и разложил в правильном порядке.

— Хм, как и следовало ожидать… Мне не надо было ничего говорить, чтобы ты всё понял. Это поистине доказательство того, что не зря мы сражались в те адские дни.

В голосе Заимокузы бурлили эмоции, но я просто проигнорировал его. Юкиносита посмотрела на стопку бумаги в моих руках.

— Что это?

Я сунул листки ей. Юкиносита начала перелистывать их, изучая содержимое. Я буквально наяву увидел вопросительный знак, всплывший над её головой. Наконец она глубоко вздохнула и вернула всю пачку мне.

— Что это?

— Черновик ранобе… полагаю.

Заимокуза прочистил глотку:

— Спасибо, что смотрите в самую суть. Да, я написал ранобе. Я хочу послать его на конкурс молодых авторов, но у меня нет друзей, которые могли бы прочитать его и высказать своё мнение. Прочтите вы.

— Что-то у меня нехорошее предчувствие…

Можно сказать, что желание написать ранобе — это естественное следствие синдрома восьмиклассника. Ничего удивительного, что им хочется перенести свои фантазии в реальную жизнь. И нет ничего странного, что чунибьё с его раскрученным воображением считает, что из него получится хороший писатель. И конечно было бы здорово зарабатывать себе на жизнь тем, что тебе нравится.

Так что желание Заимокузы стать писателем — это нормально.

С другой стороны, манеру, в которой он продемонстрировал нам своё творение, нормальной не назовёшь.

— Полно сайтов, на которых можно выложить свою работу и прочитать отзывы. Не хочешь попробовать?

— Ни за что. Они безжалостны. Раскритикуют вусмерть. Я этого не переживу.

… Тряпка.

Но если честно, в интернете действительно не знают жалости. Они говорят всё, что хотят, в то время как твои друзья бережнее относятся к твоим чувствам и стараются высказываться помягче.

Вообще говоря, мы по идее действительно должны быть не слишком строги с Заимокузой. Трудно жёстко критиковать, глядя человеку прямо в глаза. Наверно, придётся сделать это более обтекаемо. Вот только…

— Но знаешь…

Я покосился на ничего не выражающее лицо Юкиноситы, встретившись с ней взглядом.

— …Скорее всего, Юкиносита раздраконит тебя похлеще, чем могли бы в интернете.

× × ×

Мы с Юкиноситой и Юигахамой взяли по копии опуса Заимокузы. И договорились прочитать его за ночь.

Доведись мне лепить ярлык на его творение, я назвал бы это похождениями сверхчеловека в школе.

Действие происходило в некоем маленьком японском городке. Там под покровом тьмы постоянно разыгрывались битвы между тайными организациями и сверхсильными реинкарнациями. В центре этого действа оказывается совершенно заурядный юнец, в котором дремлет скрытая сила. Сила пробуждается, и герой начинает штабелевать врагов одного за другим.

Я закончил читать, когда в окно уже светило восходящее солнце.

В результате спал на всех уроках. Но всё равно, как только закончились бесконечный шестой урок и короткий классный час, направился в клуб.

— Эй, подожди! — услышал я за спиной, подходя к спецкорпусу, и обернулся. Меня догоняла Юигахама с подпрыгивающим за плечами цветастым рюкзачком.

— Хикки, неважно выглядишь. Что с тобой?

— Да понимаешь, всю ночь читать эту фигню, кто угодно устанет… Совершенно не выспался. А вот почему ты так бодро выглядишь, если всё прочла?

— А?

Юигахама заморгала:

— …А… Н-ну да… Та-а-ак спать охота…

— Даже не открывала, да?

Юигахама уставилась в окно, делая вид, что не слышала. Она изображала невиновность, но я видел, как по щекам и шее побежали капли пота. Интересно, а если блузка промокнет, там что-нибудь будет видно?..

× × ×

Я открыл дверь и увидел редкое зрелище, как Юкиносита клюёт носом.

— Славно поработала.

Но Юкиносита не просыпалась, всё так же тихо и ровно дыша. Почти что улыбающееся лицо настолько не сочеталось с её обычным суровым и резким поведением, что у меня даже сердце забилось быстрее.

Мне хотелось вечно так стоять и смотреть, как она спит. Плавно покачивающиеся чёрные волосы, гладкая, почти прозрачная кожа, большие печальные глаза, изящно очерченные розовые губы…

Розовые губы зашевелились:

— …Удивительное дело. Один взгляд на тебя, и я моментально проснулась.

Ох… Кажется, я тоже проснулся. Она обманула меня своей красивой внешностью, и я почти потерял контроль. Как бы мне хотелось, чтобы эта девчонка заснула… навсегда.

Юкиносита зевнула как котёнок и грациозно потянулась, вскинув руки над головой:

— Судя по твоему виду, у тебя тоже была непростая ночь.

— Да, давненько я так всю ночь не пахал… И никогда не читал чего-то такого. Не думаю, что смогу заставить себя полюбить подобные вещи.

— Точно. И я думаю, что это дрянь.

— А ты вообще не читала. Садись и читай сейчас, чёрт бы тебя побрал.

Юигахама сердито фыркнула и полезла в сумку за рукописью — как новенькой, без единой складочки. И принялась стремительно перелистывать страницы.

Выглядела она при этом так, словно ей смертельно скучно… Я поглядел на это и не мог не высказаться:

— Не все ранобе такие. Среди них и хороших немало.

Я прекрасно понимал, как это звучит в отношении творения Заимокузы. Юкиносита вскинула голову:

— Вроде того, что ты постоянно здесь читаешь?

— Именно, это что надо. Рекомендую попробовать Гага…

— Как-нибудь, если время найдётся.

Ну да, именно так и говорят, когда читать вообще не собираются… В дверь постучали.

— Дозвольте войти…

В комнату ввалился опять перешедший на старомодные манеры Заимокуза.

— Ну что ж, излагайте ваши впечатления.

Он расположился на стуле, надменно скрестив руки. На лице его явно читалось невесть откуда взявшееся чувство превосходства. Потрясающая самоуверенность.

Юкиносита же выглядела необычно виновато:

— Прошу прощения. Я не слишком разбираюсь в подобных вещах, но…

Заимокуза отреагировал совершенно спокойно:

— Не возражаю. Даже таких, как я, интересует мнение простых смертных. Повествуй.

— Хорошо, — Юкиносита глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Скука смертная. Читать просто невозможно. В жизни такого занудства не встречала.

— О-о-о!

Заимокуза был сражён первым же ударом…

Стул качнулся и затрещал, но Заимокузе всё же удалось удержать равновесие и снова сесть прямо.

— Хм-м… На будущее, не будешь ли добра поведать мне, что именно здесь не так?

— Во-первых, построение предложений просто ужасно. Зачем тебе анастрофы? Ты не знаешь, что сначала должно идти подлежащее? Неужели в школе тебя этому не учили?

— Гх-х-х… Я думал, что так будет привлекательнее для читателей…

— Сначала надо хотя бы на минимальном уровне научиться писать на правильном японском, а потом уже думать о подобных вещах. К тому же у тебя слишком много сносок. Вот здесь в тексте у тебя написано «способности», а в сноске говорится о «силе». Это совсем разные вещи… А вот здесь ты пишешь «Genkou Hasen», что примерно означает «Багровый Убийца», а в сноске — «Кровавый Кошмар». Откуда вообще этот кошмар взялся?

— А-а-а! О-о-о… Ты ошибаешься! Во всех ранобе о сверхъестественном полно сносок…

— Это всё лишь для собственного удовлетворения, а не для кого-то другого. Ты в самом деле хочешь, чтобы книгу кто-то читал? Тогда сделай сюжет не таким предсказуемым. С первых же страниц ясно, куда всё повернётся, ни малейшей интриги нет. И зачем в этой сцене героиня обнажилась? Для этого же не было никакого повода.

— Гх-х-х-х… Н-но без таких сцен книги не продаются… так что ты должен… это…

— История слишком длинная, в тексте полно сложных иероглифов, так что его в самом деле тяжело читать. Да, и пожалуйста, воздержись давать другим читать незаконченные книги. Наверно, тебе стоит поднабраться здравого смысла, а потом можно будет поговорить и о твоём литературном стиле.

— А-а-а-а!

Заимокуза с воплем раскинул руки. Он задрал голову, уставившись в потолок, плечи содрогались. Такая реакция изрядно раздражает, так что надо бы завязать с этим…

— Давай на этом остановимся. Думаю, если ты выложишь всё единым махом, это может плохо кончиться.

— Я ещё не закончила… Хотя ладно. Юигахама, твой черёд.

— А?! Мой?!

Юигахама явно была ошарашена. Заимокуза умоляюще посмотрел на неё со слезами на глазах. Похоже, она пожалела беднягу и теперь судорожно пыталась придумать хоть какой-то комплимент, пялясь в никуда.

— Это… Похоже, ты знаешь много сложных слов…

— А-а-а-а-а!

— Всё, ты его добила.

Такие слова для начинающих авторов — абсолютное табу. Ведь если подумать… Выходит, это единственная хорошая вещь, которую Юигахама могла сказать о творении Заимокузы. На самом деле это общие слова, которые говорят автору, когда хотят от него отделаться. Они означают, что твоя работа никого не заинтересовала.

— Н-ну тогда… Хикки, давай ты.

Юигахама, кажется, готова была пуститься в бегство. Она вскочила и сунула мне свой стул. Я взял его и сел прямо перед Заимокузой, Юигахама пристроилась в сторонке.

Похоже, она не могла уже смотреть в глаза бледному и измученному парню.

— Г-х-х-г-х-х… Х-Хачиман. Ты ведь понимаешь меня, да? Мир, который я создал, это великолепие простора… Ты ведь понимаешь, да? Ты понимаешь величие моей истории, которое профаны и надеяться не могут оценить… Да?

Да… Я слишком хорошо его понимаю.

Я ободряюще кивнул. Устремлённый на меня взгляд Заимокузы светился абсолютным доверием.

Думаю, я должен ответить честно, это будет по-мужски. Я глубоко вздохнул и мягко сказал:

— Итак, у кого сюжет спёр?

— Гх-х-х?! Бнгх… Бульк…

Заимокуза рухнул на пол и начал кататься по нему. И остановился, лишь врезавшись в стену. Так и лежал дальше, не шевелясь. Остекленевшие глаза смотрели в потолок, по щеке катилась одинокая слеза. Казалось, он уже отдаёт концы.

— …А ты безжалостен. Это было определённо куда безжалостней того, что говорила я, — ошеломлённо пробормотала Юкиносита.

— …Слушай… — Юигахама ткнула меня локтем… Кажется, она хотела, чтобы я ещё что-то сказал. А что тут скажешь?.. Я призадумался и понял, что совсем забыл упомянуть важнейшую вещь для ранобе.

— Знаешь, текст — это ерунда. Главное — иллюстрации.

× × ×

Заимокуза несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и поднялся как новорождённый оленёнок на трясущихся ножках.

Отряхнулся и посмотрел прямо на меня:

— …Ты… прочитаешь мою новую книгу?

Я не верил своим ушам. Онемел, не в силах понять услышанное, но он повторил снова… На сей раз уже увереннее:

— Вы прочтёте мою новую книгу?

Он смотрел на нас с Юкиноситой горящими глазами.

— Ты…

— Ты что, конченый мазохист?

Спрятавшаяся за мной Юигахама посмотрела на него с отвращением. Её взгляд, казалось, говорил «Сдохни, извращенец». Нет, Юигахама… Это не так.

— Ты в самом деле хочешь снова пройти через всё то, через что прошёл сегодня?

— Конечно. Это была очень жестокая критика, я уж начал думать, что лучше бы мне умереть, что я непопулярен и у меня нет друзей… Точнее, мне хотелось кого-нибудь убить.

— Конечно, могу понять… Скажи мне кто-нибудь такое, мне бы тоже захотелось убить.

Заимокуза не обратил на это внимания.

— Но… Но я всё равно был счастлив. Что моя работа кому-то нужна, её кто-то прочитал, кто-то критикует… Это правда здорово. Я сейчас не очень понимаю, как это назвать… Но я действительно счастлив, что мою книгу прочитали.

Заимокуза улыбнулся.

И это была улыбка не повелителя мечей… Это была улыбка Ёшитеры Заимокузы.

А, вот оно что…

У него не просто синдром восьмиклассника. Он страдает ещё и тяжёлой формой графомании.

Он хочет писать, потому что у него есть что-то, что он хочет рассказать другим. И радуется, если его творение тронет чьё-то сердце. Так что он будет писать, писать и писать, снова и снова. Даже если никто его за это не поблагодарит, он всё равно будет писать. Это я и называю графоманией.

Так что единственное, что я мог на это ответить…

— Конечно, прочту.

Я не мог отказать. В конце концов, это и есть состояние, пришедшее в равновесие с его синдромом восьмиклассника. Даже если окружающие будут считать его больным, будут коситься на него, будут игнорировать или смеяться над ним, он никогда им не уступит, он не сдастся, он будет изо всех сил стараться воплотить свои грёзы в реальность.

— Как только напишу новую книгу, сразу вам принесу.

Заимокуза развернулся и широкими шагами двинулся к выходу.

Дверь неприятно блеснула, закрываясь.

Даже если он не совсем нормален, если он может высказать свои идеи, именно это он и должен делать.

Если бы он захотел измениться лишь потому что кто-то отверг его идеи, это значило бы, что они ничего не стоят и что он врёт самому себе. В этом плане с Заимокузой всё в порядке.

…Ну, за исключением некоторых неприятных черт его личности, разумеется.

× × ×

Прошло несколько дней.

Шёл шестой урок. Физкультура.

И как всегда я оказался в паре с Заимокузой. Ничего не изменилось.

— Хачиман. Как думаешь, кто из иллюстраторов сейчас самый лучший и самый популярный?

— Не беги вперёд лошади — выиграешь конкурс, тогда и будешь думать.

— Хм… Пожалуй. Важнее выбрать, где публиковаться…

— Ты что, всерьёз рассчитываешь выиграть?

— …Если будет хорошо продаваться, может, по ней снимут аниме, а я смогу жениться на сейю…

К этому сводились все наши с Заимокузой разговоры на физкультуре. Больше ничего не изменилось.

В общем, совершенно бессмысленный трёп… И не слишком весёлый, так что не смеялись мы, как бывало в других парах.

Не о крутых и модных вещах, а о какой-то ерунде.

Я правда думаю, что мы сглупили, взявшись за это дело. И чувствую, что всё это было совершенно бессмысленно.

Правда… Хотя бы уроки физкультуры больше не были мне противны.

Но это и всё.

_________________________________________

Примечания

[1] Пародия на викторину «Trans-America Ultra Quiz»

[2] Самый край префектуры Чиба, процентов двадцать территории

[3] Пошаговая стратегия, основанная на истории Японии

Моя младшая сестрёнка Комачи с тостом в руке полностью погрузилась в журнал мод. Я краем глаза наблюдал за ней, потягивая свой утренний кофе.

В статье то и дело попадались надоедливые фразы типа «как привлечь мужчину» и «супер модно». Казалось, из неё просто брызжет идиотизм. И тут я обнаружил, что мой рот приоткрыт и из него течёт кофе.

С Японией точно всё будет в порядке? Эта статья со всей очевидностью наименьший общий знаменатель, а моя сестра читает её и кивает. С чем она там соглашается?

«Heaventeen», кажется, популярнейший журнал мод для учениц средней школы. До такой степени, что его не просто принято читать — если ты не будешь его читать, станешь в школе отверженным.

— О-о-о, — протянула чем-то восхищённая Комачи. На журнал посыпались хлебные крошки. Ганзель и Гретель в одном лице?

Часы показывали семь сорок пять утра.

— Эй, пора уже.

Сестра никак не отрывалась от журнала, так что пришлось ткнуть её локтем в плечо, намекая, что пора бы и в школу собираться. Она вскинулась и посмотрела на часы.

— Ой, нет! — вскрикнула она и вскочила, захлопывая журнал.

— Стой, стой, стой — посмотри на свой рот, ты его чем-то запачкала.

— Правда? Мой рот чем-то смазан?

— Он что, винтовка? Надо говорить «измазан», а не «смазан».

— О нет! — она побежала дальше, на ходу вытирая рот рукавом пижамы. Знаете, порой моя сестрёнка ведёт себя как парень…

— Знаешь, братик, ты порой и сам не понимаешь, что говоришь.

— Это ты не понимаешь! Ты!

Но моя суетящаяся сестрёнка, кажется, меня даже не слышала, поспешно переодеваясь. Скинула пижаму, демонстрируя свою гладкую белую кожу, белый спортивный лифчик, белые трусики.

Чёрт, ну и к чему здесь этот стриптиз?

Младшие сёстры — странные существа. Какими бы милыми они ни были, к ним совершенно ничего не чувствуешь. Для меня бельё сестры — просто кусок ткани. Она определённо красавица, а я думаю лишь, что она и правда похожа на меня. Вот как оно бывает с настоящими младшими сёстрами.

Комачи, уже одетая в свою немодную школьную форму, продемонстрировала мне свои трусики под юбкой, хватая носки и натягивая их. Я видел это краем глаза, потянувшись за сахаром и молоком.

Она что, хочет большие сиськи отрастить? Столько молока в последнее время пьёт… Ну и ладно. Мне без разницы.

Я не затем за молоком полез, что его сестрёнка пьёт. Я просто хотел его себе в кофе добавить.

Как человек, родившийся и выросший в Чибе, принявший первую купель в MAX Coffee [1], росший на MAX Coffee вместо грудного молока, я обязательно должен добавлять в кофе сахар. А ещё лучше сгущённое молоко.

Но чёрный кофе тоже могу пить.

— Жизнь слишком горькая, хотя бы кофе должен быть сладким… — пробормотал я достойные рекламы MAX Coffee слова и принялся за уже сладкий кофе.

А что, и впрямь неплохо… такой слоган. Они обязательно должны его использовать.

— Братик! Я готова!

— А твой братик ещё не допил свой кофе… — ответил я слабым подобием «Kita no Kuni kara» [2]. Но Комачи, кажется, этого даже не заметила, начав напевать «Опоздаем, опоздаем». Она опоздать хочет или чтобы мы не опоздали?.. Даже не знаю.

Несколько месяцев назад эта дура проспала. И когда я понял, что она действительно не успевает, я посадил её на багажник своего велосипеда и отвёз в школу.

С тех пор мало-помалу она всё чаще и чаще стала добираться до школы именно таким образом.

Нет в мире ничего фальшивее девчоночьих слёз. И особенно это касается Комачи, в полной мере владеющей навыками младшей сестры. Она мастерски умеет манипулировать своим старшим братом. Противная девчонка… Это из-за неё я уверен, что все девчонки такие же, всегда используют парней ради собственной выгоды.

— Это ты виновата, что я больше не верю женщинам, знаешь ли. А что, если я так и не женюсь, когда вырасту?

— Ну тогда Комачи что-нибудь придумает.

Она улыбнулась. Я думал, что моя сестра всегда будет ребёнком, но от этого странно взрослого выражения на её лице сердце забилось чуть чаще.

— Я заработаю побольше денег и помещу тебя в дом престарелых.

Может, взрослая… А может, просто пытается казаться взрослой.

— …А ты в самом деле моя младшая сестра?..

Я невольно вздохнул.

Допил кофе и поднялся. Комачи тут же пихнула меня в спину:

— Братик тормозит, уже совсем поздно! Комачи опозда-а-а-а-ает!

— Зараза…

Не будь она моей младшей сестрой, дал бы ей уже пинка. Но в нашей семье всё через задницу. Мой папаша вдруг становится безмерно любящим родителем, как только речь заходит о моей сестре. И он заявил что убьёт любого парня, кто хоть пальцем её тронет, даже если это будет её старший брат. Тьфу. И если я дам ей пинка, то меня, скорее всего, пинком вышибут из семьи.

Короче говоря, я не только в школе пребываю на самой низкой ступени социальной лестницы. Но и в собственной семье.

Я вышел из дома и сел на велосипед. Комачи тут же пристроилась сзади, крепко обхватив меня руками.

— Поехали!

— Тебя никто не учил говорить «спасибо»?

Правила дорожного движения запрещают ездить на велосипеде вдвоём, но мозги у Комачи детские, так что будьте снисходительны…

Мы потихоньку тронулись в путь. Комачи тут же заметила:

— Только не попади в аварию, хорошо? Ты сегодня не один…

— А одному, выходит, и биться можно?..

— Нет, нет, нет. Братик, просто глаза у тебя порой становятся как у дохлой рыбки. Я волнуюсь. Это называют сестринской любовью, ты в курсе?

Комачи уткнулась лицом мне в спину. Опусти она первую часть, может, я и назвал бы её милой. Зараза.

Но честно говоря… Не хочу, чтобы моя семья переживала.

— …Ладно, буду осторожен.

— Особенно осторожен, когда Комачи на борту. Серьёзно.

— Хочешь, чтобы я самую ухабистую дорогу выбрал, да?

Естественно, я и сам не хочу, чтобы получилось, как в тот раз. Постоянно слышать за спиной «Ой, больно!», «Ай, моя попа!» и «Теперь меня никто замуж не возьмёт!»… Выберу дорогу поровнее. А то те её вопли мне такую репутацию у соседей создали, знаете ли…

Как бы то ни было, на первом месте безопасность.

Я попал в аварию в свой первый же день в нашей школе. Тогда я очень переживал, как всё сложится, и выехал на час раньше. Это судьба…

Кажется, было около семи утра. Какая-то девчонка выгуливала свою собаку, упустила её, и собака выскочила на дорогу. А там мчался какой-то дорогущий лимузин… Я и сам не понял, как рванул наперерез на полной скорости.

Меня на скорой отправили в больницу. И участь одиночки в школе оказалась мне предрешена.

Разбитый новенький велосипед и перелом золотой левой ноги.

Будь я футболистом, этот день стал бы чёрным днём японского футбола. Слава богу, я им не был.

Что хорошо, травмы оказались не слишком серьёзны.

Что не очень хорошо, в больнице меня навещали только мои родные.

Раз в три дня. Чёрт побери, могли бы и каждый день приходить…

После того случая сестра с родителями начали постоянно столоваться вне дома. Каждый раз, как сестра приходила и рассказывала, как они ели суши или корейское барбекю, мне хотелось добраться до неё и что-нибудь ей сломать.

— Но здорово, что ты так быстро поправился. Это наверняка пластырь помог. Пластырь — лучшее лекарство от ушибов!

— Не пластырь, а мазь, дура [3]. И не ушиб у меня был, а перелом.

— Опять братик говорит какую-то ерунду.

— Гр-р-р! Это ты ничего не понимаешь!

Но Комачи, казалось, даже не слушала меня. Она на зависть легко и непринуждённо умела менять тему:

— Знашь, братик…

— Хм? «Знашь»? Fuu Sepia наслушалась [4]? Ну ты и древность.

— Знаешь, братик… У тебя, похоже, проблемы с ушами.

— Это у тебя проблемы с языком…

— Знаешь, после того случая хозяйка собачки приходила сказать спасибо.

— Ничего об этом не слышал…

— Братик тогда спал. Да, и она конфет принесла. Очень вкусные.

— Что-то не припомню, чтобы мне хоть одна досталась. Всё втихаря сожрала?

Я оглянулся на Комачи и увидел, что она ехидно ухмыляется. Эта зараза реально меня достаёт…

— Но знаешь… Вы же в одной школе, неужели так и не встретились? Она сказала, что поблагодарит тебя там.

Я рефлекторно нажал на тормоз. — Ай! — cзади раздался визг, и Комачи зарылась лицом мне в спину.

— Что случилось?

— …Ты… Почему ты до сих пор этого не сказала? Ты хоть имя её спросила?

— А? Ну… «Девочка с конфетами», верно?..

— Прямо как «человек-паук»… Это тебе что, обон [5]? Как её звали?

— Хм-м, забыла… А, вот и моя школа! Комачи побежала!

Комачи спрыгнула с велосипеда и помчалась к школьным воротам.

— Зараза… — пробормотал я, глядя ей в спину. Но не добежав до школы, Комачи развернулась и быстро поклонилась:

— Я пошла, братик! Спасибо, что подвёз!

И с улыбкой мне помахала. Всё-таки она немного милая. Я помахал ей в ответ, но тут она добавила:

— И берегись машин!

Я смиренно вздохнул, и развернул велосипед, направляясь в свою старшую школу…

… Где должна учиться хозяйка собачки.

Не было у меня никаких планов, что делать, если встречу её. Мне просто было немного любопытно.

Но за весь год мы так и не встретились, значит, это ей и не нужно… Ну, оно и естественно. Я всего лишь сломал ногу, спасая её собаку. Так что вполне достаточно просто чем-нибудь отдариться.

Мой взгляд упал на переднюю корзину велосипеда, и я вдруг увидел там чёрную школьную сумку. Не мою.

— …Ох уж эта дура.

Я развернул велосипед и двинулся обратно. И увидел, что Комачи бежит ко мне со слезами на глазах.

× × ×

Занятия на физкультуре у нас меняются от месяца к месяцу.

Они в нашей школе общие сразу для трёх классов. Шесть десятков парней делятся на две группы.

В прошлом месяце можно было выбрать волейбол или бег. В этом — теннис или футбол.

Разумеется, мы с Заимокузой были отличными футболистами, но предпочитали оттачивать индивидуальные навыки. Так что включать нас в футбольную команду было бы контрпродуктивно. Мы выбрали теннис. Ну и, естественно… Я навсегда расстался с футболом из за старой травмы ноги. Не то, чтобы я в него играл…

Но похоже, слишком многие предпочли теннис. Героические усилия в «камень-ножницы-бумага», и я остаюсь в теннисной группе, а Заимокуза отправляется к футболистам.

— Хмф, Хачиман… Как жаль, что я не смогу продемонстрировать свою волшебную подкрутку. Без тебя… С кем мне отрабатывать передачи?..

Это произвело на меня впечатление: обычная самоуверенность вдруг сменилась отчаянием.

Кто, говоришь, согласиться быть твоим партнёром? А моим?

Занятия начались.

Я слегка размялся и стал слушать лекцию о теннисе Ацуги, нашего учителя физкультуры.

— Так, а теперь тренируем удары. Разбейтесь на пары.

Все тут же разделились на небольшие группы, расходясь по разные стороны сетки.

Как это они так быстро спарились? Даже не оглядевшись! Мастера паса пяткой, что ли?

Заработал мой радар одиночки, сигнализируя о повышении шанса остаться одному.

Не страшно, для таких случаев у меня разработан специальный приём:

— Учитель, я сегодня что-то неважно себя чувствую, можно я от стенки поотбиваю? А то партнёр со мной замучается.

И не дожидаясь ответа Ацуги, двинулся к стенке. Наверно, он понял, что возражать уже поздно, и спорить не стал.

Замечательно…

Сочетание аргументов «неважно себя чувствую» и «партнёр замучается» даёт великолепный эффект. А заодно и показывает, что я не сачкую, а очень хочу тренироваться.

Замечательный приём, отработанный на бесчисленном множестве уроков физкультуры, где говорили «сами выберите себе партнёра». Пожалуй, надо будет как-нибудь научить этому Заимокузу… Он просто разрыдается от радости.

Я встал у стенки и начал раз за разом посылать в неё мяч. Время шло…

Сзади слышался слитный шум множества ударов и топот ног других парней.

— Ого! Отличный удар! Потрясающе!

— Здорово! Такой никто бы не отбил! Великолепно!

Похоже, эта тренировка кому-то действительно в радость.

Заткнись и сдохни, подумал я, развернувшись и увидев Хаяму.

Пара Хаямы… точнее, их было четверо. Сам Хаяма, блондинчик, что всё время с ним в классе болтается, и ещё двое, которых я не узнал. Наверно, из какого-то другого класса… Как бы то ни было, они буквально излучали ауру стильности.

— Ого! — блондин не сумел отбить посланный Хаямой мяч. На них начали оборачиваться.

— Хаяма, это точно было что-то другое! Подкрутка? Подкрутка, да?

— А, наверно подрезал его невзначай… Извини, виноват.

Хаяма поднял руку, извиняясь. Но это лишь вызвало у блондина новый взрыв эмоций:

— Серьёзно?! Ты умеешь так подкручивать?! Хаяма, это круто! Очень круто!

— Ха-ха, правда?

Хаяма весело засмеялся. Перекидывающиеся мячом рядом с этой четвёркой тоже подали голос:

— А ты и в теннисе хорош, да? Эта подрезка… Научишь меня?

К Хаяме двинулся мягкий на вид парень с каштановыми волосами. Кажется, мы с ним в одном классе. Не помню, как его зовут, да и неважно.

В мгновение ока квартет Хаямы превратился в секстет. Теперь это была самая большая группа на корте… Кстати, «секстет» звучит почти как «сексароид», да? Хе-хе, как пошло…

Как бы то ни было, корт превратился в королевство Хаямы. Казалось, если ты не входишь в его группу, тебе здесь не место. Естественно, все остальные молчали. Прощай, свобода слова…

От группы Хаямы было много шума. Не от него самого, от окружающих. А самым шумным был тот блондинчик, сам себя выдвинувший на роль начальника штаба королевства Хаямы.

— Подрезка!

Вот видите? Орёт как псих.

И совсем это была не подрезка. Мяч от Хаямы отлетел в самый сырой и тёмный угол корта. То есть, ко мне.

— Извини, ошибся! Это… Хи… Хикитани? Хикитани, мяч не подкинешь?

Кто это тут Хикитани?

Но поправлять его я не стал. Просто поднял подкатившийся ко мне мяч и швырнул его обратно.

— Спасибо!

Я в ответ слегка поклонился.

…И какого чёрта я ему кланяюсь?

Видать, мне инстинктивно кажется, что он выше меня… Слишком смиренно даже по моим стандартам. И если я даже думать начинаю в терминах смиренности, я, пожалуй, кому угодно уступлю…

Отбрасывая эти мрачные мысли, я снова запустил мяч в стену.

Стены — естественные спутники юности.

…Интересно, почему «штукатуренная стена» обозначает «маленькая грудь»?

По одной теории такие стены — это духи тануки [6], а сама стена — это тануки, раскинувший гениталии. Какой она должна быть? По идее, удивительно мягкой… И значит, когда вы смеётесь над девушкой с маленькой грудью, называя её «штукатуренная стена», это означает, что вы говорите ей, что её грудь поразительно мягкая, так? Что и требовалось доказать. Идиоты.

Уверен, что Хаяма никогда не пришёл бы к такому выводу. Эта чудесная теория могла быть порождена лишь моим необычным негодованием.

Отлично, тогда… Упс, звонок.

× × ×

Большая перемена.

Я обедал на своём привычном месте. У первого этажа спецкорпуса, недалеко от медкабинета и наискосок от столовой. Подсказываю: это точка, с которой отлично видны теннисные корты.

Лениво жевал купленный в столовой хотдог.

И пребывал в мире и спокойствии.

Ритмичный стук мячей клонил меня в сон.

У девушек отдельное время для тренировки, в полдень. Они били по мячу, бежали и снова били.

Я смотрел на них, дожёвывая хотдог. Затем глотнул чая с лимоном из пакета, ощущая овевающий меня ветерок. Перемена шла к концу.

Направление ветра изменилось.

Оно меняется в зависимости от погоды, но поскольку школа стоит на берегу моря, оно меняется ещё и около полудня. Словно утренний морской бриз возвращается туда, откуда пришёл.

Сидеть вот так в одиночестве, чувствуя, как ветер гладит твою кожу — это совсем неплохо.

— А? Хикки, это ты?

Тот же самый ветер донёс до меня знакомый голос. Я обернулся и увидел Юигахаму, придерживающую рукой юбку от порывов ветра.

— Чего ты тут делаешь?

— Я всегда здесь обедаю.

— Хм, правда? А почему? Почему не в классе?

— …

Юигахама явно была озадачена, но я ничего не ответил. Если бы я мог, неужели ты думаешь, я бы ел тут? Будь повнимательнее, чёрт тебя подери.

Лучше сменим тему.

— Лучше скажи, почему ты здесь?

— А, да! По-правде говоря, я проиграла Юкиносите в камень-ножницы-бумагу, так что… это расплата за проигрыш, да?

— Расплата — разговор со мной?..

Чёрт… Аж сдохнуть захотелось…

— Нет, нет! Проигравший покупает сок! Вот и всё!

Юигахама отчаянно замахала руками. Какая радость, а то я был уже готов покончить с собой…

Она облегчённо вздохнула и плюхнулась рядом со мной.

— Юкинон поначалу вообще не хотела. «У меня собственный завтрак есть, что мне это даст, кроме победы в примитивном состязании?» Вот что она сказала.

Юигахама попыталась имитировать Юкиноситу. Очень неудачно.

— На неё похоже.

— Да, но я сказала, «А с чего ты взяла, что выиграешь?» И она сразу согласилась сыграть.

— …Точно на неё похоже.

Эта девушка — живое воплощение крутости, но если дело касается соревнования, она ненавидит проигрывать. Стоило Хирацуке чуть подначить её, и она сразу согласилась.

— А выиграв, победно вскинула руки… Очень милое зрелище…

Юигахама вздохнула с довольным видом:

— Пожалуй, я впервые радуюсь проигрышу.

— Ты и раньше играла?

Юигахама кивнула:

— Да, было дело несколько раз…

Я вдруг вспомнил. В конце большой перемены в углу класса каждый раз какие-то дуры орали про камень-ножницы-бумагу:

— Хе, да у вас тут настоящий приватный клуб образовался.

— Что за недовольство? Тебе такое не нравится?

— Разумеется. Терпеть не могу стаи и внутристайные шуточки… А, зато обожаю внутристайные драки. Потому что я не в стае!

— Это не только глупо, но и мелочно!

Заткнись и оставь меня в покое…

Юигахама улыбнулась, придерживая развеваемые ветром волосы. Она выглядела совсем не так, как когда болтает с Миурой и остальными в классе…

А, понятно. Кажется, она не так сильно накрашена. И выглядит более естественно. Наверно, она не первый день уже так, вот только нет у меня привычки на девчонок глазеть… Но всё-таки.

Она изменилась, пусть и не очень сильно.

Может, она просто меньше накрашена, но… Когда Юигахама улыбается, у неё такой спокойный взгляд. И она выглядит такой юной.

— Но мне кажется, у Хикки тоже есть свой «приватный клуб». В клубе вы с Юкинон всё время перешучиваетесь. Даже в разговор никак не влезть…

Юигахама обняла колени, уткнувшись в них лицом и искоса поглядывая на меня:

— Знаешь, я бы тоже хотела так поболтать… И ничего в этом странного нет, понял?! Я-я разговор с Юкинон имею в виду, понял?! Ты понял?!

— Да не бойся ты… С тобой такое вряд ли получится.

Юигахама вскинула голову, яростно сверкая глазами:

— Что ты имеешь в виду?!

Я замахал руками:

— Успокойся, успокойся, пожалуйста. Понимаешь, Юкиносита — это совсем другое дело. Она просто форс-мажор какой-то.

— Что это значит?

— А? Ну, форс-мажор — это когда не в человеческих силах справиться с кем-то или чем-то. Извини, что говорю такие сложные слова.

— Нет! Я знаю, что это такое, гр-р-р! Ты меня обижаешь! Я же в конце концов сдала вступительные экзамены в школу, как и ты!

Юигахама метко врезала мне по горлу. Прямо по адамову яблоку, заставив закашляться. Затем пристально посмотрела на меня и серьёзно спросила:

— …Кстати об экзаменах… Ты помнишь свой первый день в школе?

— Кхе-кхе-кхе… А? Нет, в тот день я в аварию попал.

— Аварию…

— Угу. В первый школьный день я пилил на велосипеде, а тут псина какого-то идиота с поводка сорвалась. И прямо под машину. Я за ней и рванул… Молниеносно, прямо как настоящий герой.

Может, я чуток и приукрашиваю, но об этом всё равно никто не знает… А раз не знает, значит, и не расскажет. В самый раз покрасоваться.

Лицо Юигахамы застыло:

— И-идиота, значит… Выходит, ты не запомнил, чья была собака?

— Знаешь, мне тогда очень больно было. Ну, и раз не запомнил, значит, и не было там ничего примечательного.

— (шёпотом) Ничего примечательного… Н-ну да, я же тогда была без косметики… И волосы некрашеные… И в пижаме какой-то… Ну да, пижама с мишками… Может, я и в самом деле выглядела как дура…

Я совершенно не слышал Юигахаму. Лишь видел, что она что-то бормочет, уставившись в пол. У неё что, живот вдруг заболел?

— Что такое?

— Ничего… Хикки вообще не помнит эту девушку, да?!

— Ну да, говорю же, не помню… Стоп, разве я сказал, что это была девушка?

— А?! К-конечно, сказал! Точно сказал! Ты только и говорил, «девушка то, девушка сё»!!!

— В самом деле?..

Юигахама фальшиво засмеялась и, не переставая улыбаться, уставилась на корты. Я тоже отвернулся.

Кажется, тренировка уже закончилась. Девушки уходили, утирая пот.

— Эй, Сай! — закричала Юигахама, маша руками. Наверно, заметила кого-то знакомого.

Одна из девушек побежала к нам.

— Привет. Тренируешься?

— Да. Наша команда сейчас не слишком хороша, так что надо тренироваться и на перемене… Мы не раз просили дозволения в это время пользоваться кортом, и наконец нам разрешили… А вы что тут делаете?

— Ну, да так…

Юигахама повернулась ко мне, будто спрашивая подтверждения. Ну, я обедаю, а ты бегала за соком, проиграв, так ведь? Птичья память…

— Понятно.

Девушка, Сай или как её там, улыбнулась.

— Сай, ты и на физкультуре в теннис играешь, и даже на перемене тренируешься… Тяжело это, наверно.

— А мне теннис нравится, так что всё нормально… Кстати, Хикигая, ты здорово играешь.

К моему удивлению, она обратилась прямо ко мне. Я, разумеется, промолчал. Впервые такое слышу. Кто она вообще такая? И откуда меня знает?

— Э-э…

Я хотел было уже спросить, но Юигахама меня опередила:

— Правда?

— Ага, он в очень хорошей форме.

— Ты меня смущаешь… (шёпотом) А кто это?

Я хотел, чтобы последние мои слова слышала только Юигахама. Но той на мои усилия было наплевать:

— Что?! Вы же одноклассники! Даже на физкультуре вместе! И ты не знаешь?! Поверить не могу!

— Конечно, знаю, дура! Просто забыл!.. И кстати, девушки на физкультуре отдельно занимаются!

Так старался быть тактичным, а эта… Теперь весь мир в курсе, что я не знаю, как зовут эту девушку. И она, наверно, в печали…

Я глянул на Сай и увидел слёзы на её глазах… Вот дерьмо. Совсем как чихуахуа. Или манчкин, если вы кошек предпочитаете… Такая милая и такая печальная.

— Ха-ха. Значит, ты и правда не знаешь, как меня зовут… Я Сайка Тоцука. Мы в одном классе.

— Э-э, извини. Классы недавно поменялись, и мне сложно запомнить… Хе-хе.

— В прошлом году мы тоже были в одном классе… Хе-хе, это всё моя неприметность, наверно…

— Да не… А, понял! Я просто не вожусь с девчонками! Я даже не знаю, как вот эту вот зовут!

— Заткнись и вспоминай! — Юигахама треснула меня по голове. Тоцука усмехнулась:

— Похоже, вы с Юигахамой близкие друзья…

— Ч-чего?! Да ни в жизнь! Мне этого типа прибить охота! Прибить Хикки и сдохнуть самой… Вот!

— Точно!.. И это просто кошмар! Настоящий кошмар! Любовное самоубийство?! Ни за что!

— А?! Совсем дурак?! Я ничего такого не имела в виду!

— Вы и в самом деле близки… — грустно пробормотала Тоцука и повернулась ко мне:

— И кстати, я мальчик… неужели я в самом деле так выгляжу?

— Что?

Я завис. И бросил взгляд на Юигахаму, спрашивая одними глазами, «Это ведь неправда, да?». Но та, всё ещё красная от злости, лишь уверенно кивнула.

Серьёзно? Не может быть… Это просто розыгрыш.

Тоцука увидела сомнение в моих глазах и покраснела. Опустила голову, глядя на меня исподлобья.

Её (его?) рука медленно потянулась к шортам. Пленяющее движение.

— …Могу доказать, если хочешь.

Мне что-то словно кольнуло в сердце.

На правом плече возник маленький чёртик Хачиман. «Здорово, давай, щас поглядим! Ну ты везунчик!» Ну да… Редчайшая возможность. «Стой!» А-а, вот и ангелочек Хачиман на другом плече нарисовался. «Спроси её сначала, может она и футболку снимет?» Какого чёрта… И это называется ангел?

В результате я решил прислушаться к собственному здравому смыслу.

Ну да, бывают такие женоподобные типы, что сразу пол и не определишь! Логика помогла мне успокоиться.

— Ладно… извини. Я правда не знал. Извини, если обидел.

Тоцука стряхнул слёзы, поднял голову и улыбнулся:

— Да всё нормально.

— Кстати, Тоцука… Я удивлён, что ты знаешь моё имя.

— Это… Ну, Хикигая здорово выделяется в классе.

Юигахама уставилась на меня:

— Пра-а-авда? Но он же такой невзрачный… Никогда бы такого не заметила.

— Конечно, я выделяюсь, дура! Как блистающее созвездие в ночном небе!

— И как именно? — поинтересовалась она, не моргнув глазом.

— …Ну, когда кто-то сидит в углу класса и разговаривает сам с собой, разве он не выделяется?..

— А, вот оно как… Ум-м… Мои соболезнования…

Юигахама отвернулась. Да, именно такое отношение и привело меня в уныние…

Атмосфера снова испортилась, и Тоцука попытался поправить дело:

— Хикигая в самом деле хорош в теннисе. Ты уже играл раньше?

— В младшей школе играл в видеоигру. В настоящий — никогда.

— О, в видеоигру все играли. И я тоже, знаешь ли. Играть вдвоём та-а-ак весело, правда?

— …Я всегда играл один.

— Э?.. А. Э-э, извини.

— Ты что, психолог какой-то или что? Тебе обязательно нужно по всем моим больным местам потоптаться?

— Да ты сплошное минное поле! Куда ни ступи — больное место!

Тоцука явно веселился, глядя на нашу с Юигахамой перебранку.

И тут прозвенел звонок.

— Пора в класс, — сказал Тоцука, разворачиваясь. Юигахама пошла вместе с ним.

Я глядел им вслед и вдруг ощутил что-то странное.

Понятно… Они в одном классе, так что идти вместе — совершенно естественно… Почему-то меня это задело.

— Хикки, а ты чего?

Юигахама озадачено развернулась ко мне. Тоцука тоже остановился и повернулся.

Они хотят, чтобы я пошёл с ними? Я хотел уже было спросить, но не стал этого делать.

И задал совсем другой вопрос:

— А как же сок, что ты должна была купить?

— А?.. А-а-а-а!!!

× × ×

Несколько дней спустя снова была физкультура.

Благодаря постоянным тренировкам я уже стал мастером игры со стенкой. И мог отбивать мяч весь урок, не сходя с одного места.

С завтрашнего урока должны начаться матчи. Иначе говоря, сегодня последний спокойный день.

Последняя свободная тренировка, которой я хотел воспользоваться по-полной. Но тут кто-то похлопал меня по плечу.

Какая-то фея, да? Со мной ведь никто не разговаривает, значит, это точно что-то сверхъестественное, верно?

Я начал поворачиваться, и тут в мою щёку уткнулся чей-то палец.

— Ха-ха, подловил.

Мне мило улыбнулся Сайка Тоцука.

Ох, что это за чувство?.. Сердце заколотилось. Будь он девушкой, я бы уже признался ей, и она бы тут же меня отшила. О, значит, я считаю, что меня бы отшили?

Ну, то есть, в обычной школьной форме Тоцука со всей очевидностью выглядел парнем. Но вот в форме физкультурной, одинаковой для парней и девушек, это уже было далеко не столь очевидно. Будь его носки чёрными и выше лодыжек, ничего бы вы не определили.

Стройная фигура, тонкие руки и ноги, белая кожа.

Ну, большой груди у него нет, это да. Но её и у Юкиноситы нет.

По спине почему-то побежали мурашки.

Я заставил себя успокоиться и поинтересовался у всё ещё улыбающегося Тоцуки:

— Чего тебе?

— А. Понимаешь, мой обычный партнёр сегодня не пришёл в школу. Так что… это, хочешь быть моим партнёром?

Вот только не надо глядеть на меня взглядом кота из Шрека. Это слишком мило получается. Так, главное — не краснеть.

— А, ладно. Я сегодня тоже свободен.

Прости стенка. Не судьба мне сегодня поработать с тобой…

Извиняясь перед стенкой, я услышал бормотание Тоцуки: «Фух, наконец-то».

Чёрт, он заставляет меня нервничать. Нет, он и правда слишком уж милый.

Юигахама проболталась, что за это некоторые девчонки в школе зовут его принцем. Ну, учитывая его миловидность, ему это очень даже подходит. К тому же, имя «принц» так и подталкивает захотеть защитить его.

Под эти размышления и началась наша с Тоцукой тренировка.

Он игрок теннисной команды, так что ничего удивительного, что он хорош в теннисе.

Легко принял мой фирменный, отработанный на стенке, удар и вернул мяч точно ко мне.

Мы повторяли это снова и снова. Тоцука даже начал болтать, словно ему стало скучно:

— Как я и думал, ты хорош.

Разговор шёл неспешно, потому что мы стояли далеко друг от друга.

— У стенки я просто великолепен, так что можешь считать меня мастером тенниса.

— Это уже не теннис, а сквош…

Другие пары промахивались, били в сетку, а мы всё продолжали перекидываться мячом.

А потом Тоцука поймал отскочивший перед ним мяч рукой.

— Давай прервёмся ненадолго.

— Хорошо.

Мы уселись на скамейку. И зачем ему было садиться совсем рядом со мной? Это не слишком странно? Разве парни не должны сидеть поодаль друг от друга? Он не слишком близко? Не слишком близко?

— Слушай, я хотел тебя кое о чём спросить… — сказал Тоцука с серьёзным выражением лица.

Понятно. Если он хочет спросить совета втайне, то потому он и сел так близко. Так ведь, да?

— Спросить?..

— Да. Это насчёт нашей теннисной команды… у нас и правда проблемы. Мало народу. А когда после следующего турнира закончат школу третьеклассники, будет ещё хуже. Новички есть, но они никогда раньше не играли… А из-за слабости команды их нечем мотивировать. Ну, то есть если не надо бороться за место в составе, то…

— Понятно.

В этом есть резон. Известная проблема слабых команд. Когда команда слаба, мало кто хочет в неё вступить. А когда не хватает игроков, нет и конкуренции.

Даже если халявишь или вообще пропускаешь тренировки, всё равно будешь играть, потому что больше некому. А пока играешь, остаёшься в команде. Не так уж мало тех, кто отнюдь не стремится выигрывать все матчи.

Такие игроки никогда ничего и не добьются. А значит, и нет надежды привлечь новых игроков. Замыкается порочный круг.

— Так что… не возражаешь вступить в нашу команду?

— …А?

С чего вдруг?..

Тоцука увидел моё замешательство. И съёжился, обняв колени и поглядывая на меня молящими глазами:

— Понимаешь, ты хорошо играешь, и будешь играть всё лучше и лучше. И сможешь, я думаю, мотивировать остальных. И… я тоже буду очень стараться вместе с тобой. Э-это… я не имею в виду ничего такого! Я-я просто хочу лучше играть в теннис!

— Тебе идёт быть слабым… Я защищу тебя.

— …Что?

— А, извини. Ошибся.

Я честно пытался быть серьёзным, но не смог удержаться. Всё-таки он слишком милый. Настолько милый, что я почти уже согласился вступить в теннисный клуб без всяких раздумий. С решительностью бросающегося в битву за последнее пирожное в кафе.

Но как бы мил он ни был, ответить на эту просьбу я не могу.

— …Извини. Не думаю, что смогу…

Я слишком хорошо себя знаю.

Не вижу смысла ходить каждый день в клуб. Равно как не вижу смысла в утренней зарядке. Это только старички в парке гимнастикой занимаются, так ведь? В конце концов «Хватит с меня» — это мой фирменный девиз.

И кончится это тем, что меня выпрут из команды. Даже моя первая подработка закончилась трёхдневным прогулом.

Если кто-то вроде меня окажется в теннисном клубе, Тоцуке точно светит депрессия.

— …Понимаю…

Тоцука выглядел расстроенным. Я попробовал подобрать нужные слова:

— Ты это… не переживай. Я попробую что-нибудь придумать.

Хотя ничего я не могу.

— Спасибо. Поговорил с тобой, и мне стало легче.

Тоцука улыбнулся. Но я понимал, что это ненадолго. И в то же время какая-то другая часть моего разума считала, что такое облегчение того стоило.

× × ×

— Невозможно.

Это первое, что мне сказала Юкиносита.

— Невозможно, хех… Но…

— Невозможно — значит невозможно.

И снова холодный отказ.

Всё началось с того, что я пересказал ей просьбу Тоцуки и спросил совета.

Я собирался повернуть разговор так, чтобы можно было уйти из клуба помощников и громко заявить о намерении вступить в теннисный клуб. А потом потихоньку там раствориться… Но всё пошло наперекосяк.

— Я понимаю, зачем Тоцука пригласил меня в теннисный клуб — если вкратце, чтобы побудить остальных больше стараться. Разве в конечном итоге не к этому ведёт приход нового человека?

— Ты в самом деле считаешь, что уживёшься с ними? Думаешь, они примут существо вроде тебя?

— Ну…

Верно… Меня не похвалили бы, если бы я просто ушёл, но увидь я, что остальные просто валяют дурака в клубе, я мог бы начать лупить их своей ракеткой.

Юкиносита то ли фыркнула, то ли вздохнула:

— Ты в самом деле не понимаешь, что значит быть в коллективе, так ведь? Ты закоренелый одиночка.

— Уж чья бы корова мычала…

Юкиносита просто проигнорировала мою реплику:

— Я допускаю, что они могут объединиться против общего врага вроде тебя… Но все эти усилия будут направлены на то, чтобы избавиться от тебя, и это никак не поможет им стать лучше. А значит, это не выход. Я — живое доказательство тому.

— Ясно… Стоп, живое доказательство?

— Да. Я вернулась из-за границы в среднюю школу, на новое место, но девочки в моём классе… Точнее, девочки во всей школе отчаянно пытались избавиться от меня. Но никто из них не попытался даже стать лучше, чтобы суметь справиться со мной. Идиотки…

Могу поклясться, что за спиной Юкиноситы полыхнуло чёрное пламя.

Блин, кажется, я только что наступил на мину…

— Э-э, наверно, в этом есть резон… Ну, то есть, когда девушка так красива, как ты, такое порой случается…

— …Д-да, пожалуй. Не будет преувеличением сказать, что я куда красивее остальных девушек. А эти остальные не настолько слабовольны, чтобы просто признать поражение, так что случившееся вполне можно назвать естественным исходом. При этом Ямашита и Шимамура тоже были довольно красивы… И весьма популярны среди мальчиков. Но это касалось только их внешности. В плане же учёбы, спорта, артистических способностей, даже этикета и силы духа они и в подмётки мне не годились. И если даже чудо не могло позволить им меня превзойти, то вполне естественно, что вместо этого они ставили мне подножки и пытались опустить до себя…

Юкиносита на мгновение запнулась, но тут же вернулась в прежний ритм, продолжая цветастое самовосхваление. Думаете, её речь текла плавно как река? Это больше смахивало на Ниагарский водопад… Высказать всё единым духом — это в самом деле впечатляет.

Или она так скрывала своё смущение? Может, у неё есть и хорошие стороны…

Юкиносита неровно дышала, наверно, из-за такой долгой речи. Лицо её слегка покраснело.

— … Можешь попытаться не говорить ничего странного? Меня просто трясёт от страха.

Какое облегчение… Как я и думал, ты совсем не милая.

Честно говоря, Тоцука куда милее всех девчонок, которых я знаю… Что за чёрт.

Да, кстати… Мы же тут о нём вроде как говорим.

— Но в самом деле было бы неплохо помочь Тоцуке сделать его команду немного сильнее.

Юкиносита удивлённо посмотрела на меня:

— Странно… С каких это пор ты вдруг стал беспокоиться о других?

— Слушай, меня впервые попросили помочь, так что…

В конце концов, я даже немного счастлив от этого. К тому же Тоцука такой милый… Я и сам не заметил, как стал расплываться в улыбке. Юкиносита тут же вмешалась, словно стремясь стереть эту улыбку с моего лица:

— Меня раньше часто просили дать совет по любовным делам.

Она гордо выпятила грудь, но лицо мало-помалу мрачнело.

— …Хотя, как правило, когда девушка спрашивает такой совет, это просто приём, чтобы отвадить остальных.

— А? Что ты имеешь в виду?

— Если я говорю, что мне кто-то нравится, окружающие становятся осторожнее, так ведь? Это всё равно, что пометить территорию. После того, как права заявлены, нарушителей посчитают ворами и выкинут из коллектива. Даже если парень сам тебе признался. Мне в самом деле надо было это всё рассказывать?..

За спиной Юкиноситы снова полыхнуло чёрное пламя. А ведь когда она сказала про девушек и советы в любовных делах я ожидал нечто не столь неприглядное.

Вот зачем ей надо топтать чистые мальчишечьи мечты? Ей что, это в радость?

Юкиносита вдруг мрачно засмеялась, словно стараясь стереть неприятные воспоминания:

— Короче говоря, выслушивать всех подряд и пытаться всем помочь — не самое лучшее занятие. Как там говорится? «Даже львы бросают своих львят в бездонную пропасть».

— Убивать их было бы бессмысленно…

И правильно говорить «Даже гоняясь за своими львятами, лев вкладывает полную силу».

— И что ты тогда будешь делать?

— Я?

Юкиносита озадаченно поморгала и погрузилась в раздумья:

— Заставлю их бегать до смерти, махать ракеткой до смерти, а затем играть до смерти.

И всё это она заявила с лёгкой улыбкой. Просто жуть.

Вдруг с грохотом открылась дверь. Я аж подпрыгнул на стуле от неожиданности.

— Приветики!

В комнату со своим обычным дурацким приветствием влетела как всегда беззаботная Юигахама. С неизменной глупой улыбочкой на физиономии.

А вот появившийся следом за ней был далеко не так бодр.

Неуверенная походка, вцепившаяся в куртку Юигахамы рука, опущенные глаза, бледное лицо. Словно видение, готовое развеяться в следующую же секунду.

— А… Хикигая!

Увидев меня, он улыбнулся, на лицо начал возвращаться цвет. И я наконец понял, кто это. Но почему он так невесел?..

— Тоцука…

Он мелкими шажками подбежал ко мне и ухватился за рукав. Эй, эй, это уже не по правилам… Хотя, наверно, он всё же парень.

— Хикигая, почему ты здесь?

— Я, вообще-то, член этого клуба… А ты почему здесь?

— Я нашла нам нового клиента, хе-хе-хе… — гордо заявила Юигахама, качнув своей большой грудью. Я вообще-то не тебя спрашивал. Я хочу услышать ответ из изящных губ Тоцуки…

— Слушайте. Я ведь тоже член клуба, правда? Вот я и подумала, что тоже должна что-то сделать. А Сай выглядел так, словно у него какая-то проблема, вот я его и притащила.

— Юигахама.

— Юкинон, не стоит благодарить меня. Я делаю то, что должна делать как член клуба.

— Юигахама, ты не член клуба…

— Не член?

Она не член? Какая неожиданность… Я был уверен, что она уже стала частью этого клуба.

— Да. Ты не писала заявление на вступление в клуб и тебя не привёл куратор, так что ты не член клуба.

Когда дело касается соблюдения правил, Юкиносита просто неумолима.

— Да напишу я! Хоть тысячу заявлений напишу! Только не прогоняй меня!

Она схватила листок и начала писать. «заявление о вступлении»… С заглавной буквы, тупица [7].

— Так, Сайка Тоцука… верно? Что ты от нас хочешь?

Юкиносита развернулась к Тоцуке. Тот задрожал, словно пронзённый насквозь её ледяным взглядом:

— Э-это… я хочу… чтобы теннисная команда… стала сильнее, да?..

Поначалу он смотрел на Юкиноситу, но потом стал постепенно поворачиваться ко мне, словно проверяя мою реакцию. Он был ниже ростом и смотрел на меня снизу вверх.

Пожалуйста, не надо на меня так глазеть… Смотри куда-нибудь в другую сторону, а то у меня сердце колотиться начинает.

Меня спасла заговорившая Юкиносита, хотя вряд ли именно этого она и хотела:

— Не знаю, сказала тебе Юигахама или нет, но клуб помощников — это не панацея от всех бед. Мы лишь помогаем справиться с проблемой. Станет твоя команда сильнее или нет, зависит только от тебя.

— Понимаю…

Тоцука сгорбился, явно расстроенный. Должно быть, Юигахама слишком много ему наобещала…

— Так, где печать, где моя печать… — бормотала та, роясь в сумке. Почувствовала мой взгляд и подняла голову:

— А? Что такое?

— Не надо было лапшу на уши вешать… Надавала невыполнимых обещаний, а в результате чаяния этого мальчика разбиты вдребезги, — безжалостно заявила Юкиносита. Но Юигахама лишь непонимающе качнула головой:

— Хм? Хм-м? Я просто подумала, что Юкинон и Хикки наверняка смогут что-то сделать… Что не так?

Совершенно беззаботный тон. Хотя при желании можно в её словах и подначку увидеть.

Увы, кое-кто их за подначку и принял.

— …Хмф. Раз уж ты так говоришь, Юигахама… Можно тут что-то сделать или нет, это другой вопрос, но я как подозреваю, ты хочешь меня проверить… — хмыкнула Юкиносита.

Кажется, сработал её внутренний триггер… Она из тех, кто бросается со всей силой на любой вызов — чёрт побери, да она бросается, даже если её никто не провоцирует. Она даже на закоренелого пацифиста вроде меня наброситься может.

— Ладно, Тоцука, мы принимаем твою заявку. Всё, что от нас требуется, это помочь тебе научиться лучше играть в теннис, так?

— У-угу. Е-если я стану лучше играть, думаю, остальные тоже подтянутся.

Не в силах, наверно, больше выносить взгляд Юкиноситы, Тоцука спрятался за меня, осторожно выглядывая из-за плеча. Я увидел страх в его глазах, прямо как у трясущегося кролика… И невольно представил его в костюме девочки-зайчика.

Ясен пень, когда Снежная Королева предлагает свою помощь, тут кто хочешь напугается. Могу даже представить себе, как Юкиносита говорит «Я помогу тебе, а за это ты отдашь мне свою душу». Может, она ведьма?

Мне захотелось как-то облегчить страдания Тоцуки, и я шагнул вперёд. Когда мы стояли рядом, я чувствовал его запах. Он пах совсем как обычная старшеклассница… Чёрт, да каким дурацким шампунем он пользуется?

— Ну, раз мы решили помочь, что будем делать?

— Я уже говорила. Забыл? Записывай, если у тебя такие проблемы с памятью.

— Стоп, только не говори мне, что ты всё это сказала всерьёз…

Я вспомнил намерения Юкиноситы загонять несчастных до полусмерти и увидел, что она с улыбочкой смотрит на меня… Словно прочитала мои мысли. Блин, от такой улыбки мороз по коже…

Белая кожа Тоцуки стала ещё бледнее, он задрожал:

— Я… умру?..

— Всё в порядке. Я защищу тебя, — сказал я, похлопав его по плечу. Тоцука покраснел и преданно посмотрел на меня:

— Хикигая… правда?

— Прости, нет… Мне просто захотелось так сказать.

Слова «Я защищу тебя» входят в первую тройку фраз, которые мечтают сказать парни. А номер один — «Иди, я с этим сам разберусь». Как бы то ни было, мне всё равно никого от Юкиноситы не защитить. Просто… если бы я ничего не сказал, он так бы и продолжал бояться.

Тоцука вздохнул и нахмурился:

— Я порой совершенно тебя не понимаю… но…

— Хм, Тоцука занимается теннисом после уроков, так? Значит, наши особые тренировки будут на большой перемене. Встретимся на корте.

Юкиносита беззастенчиво прервала Тоцуку и быстро изложила план занятий.

— Так точно! — вскочила Юигахама, дописавшая наконец своё заявление. Тоцука кивнул. То есть… это значит…

— Я что… тоже участвую?

— Разумеется. У тебя ведь никаких планов на большую перемену нет, да?

…Это уж точно.

× × ×

Вот так и было утверждено это безжалостное расписание. Со следующего дня.

Вот только я-то здесь каким боком?

Разве этот самый клуб помощников не заповедник для слабаков, где можно спокойно подремать? Не тихая заводь, где собираются никчёмные люди?

И чем всё это тогда отличается от «юности», которую я так презираю?

Конечно, Хирацука, должно быть, рассматривает его как изолятор, место, где можно собирать и лечить больных…

…Но если нашу болезнь можно так просто вылечить, значит, вовсе мы и не больны.

Возьмём, к примеру, Юкиноситу. Понятия не имею, что у неё на уме, но она из клуба так просто не уйдёт.

Единственное, что могло бы излечить мои раны, это если бы Тоцука был девушкой. Может, эти теннисные тренировки сблизили бы нас, возникли бы чувства и всё пошло бы по-другому…

Сайка Тоцука — самый милый человек на свете из всех, кого я знаю. Он честный, и что ещё важнее, он добр ко мне. Я бы вкладывал всё своё время и силы, растя взаимное чувство, и тоже возмужал бы.

…Но Тоцука, знаете ли, парень. Бог — просто идиот.

Я мрачно размышлял о всём этом, переодеваясь в спортивную форму и направляясь к корту. Есть всё-таки крошечный шанс, что Тоцука — девушка. Ради такого шанса я готов рискнуть всем на свете!

Спортивная форма нашей школы дурацкого голубого цвета, очень кричащего. Потому никто её не любит. И все надевают её исключительно на уроки физкультуры.

Так что все были одеты в нормальные спортивные костюмы. Один я выделялся как идиот в своей форме.

Потому-то меня и поймал один надоедливый тип.

— Ха-ха-ха-Хачиман!

— Не зови меня по имени, когда ржёшь…

Разумеется, во всей школе такой мерзкий смех только у одного человека. Ёшитеро Заимокузы. Скрестив руки, он возник у меня на пути:

— Какая удача повстречать тебя здесь. Я как раз собирался отнести вам свой новый роман. Возьми и услади свой взор!

— Извини, я сейчас занят.

Я ускользнул от сунутой мне толстой пачки бумаги, но Заимокуза ухватил меня за плечо:

— …Не лги мне прямо в глаза. Какие у тебя могут быть дела?

— Я и не вру… И вообще, кто бы говорил.

Ну почему все говорят мне одно и то же? Я что, действительно выгляжу человеком, которому нечем заняться? …Ну, не то, чтобы это было неправдой…

— Хмф, Хачиман, понимаю… Ты просто желаешь казаться крутым, потому и лжёшь. А потом, чтобы ложь не разоблачили, лжёшь снова. Но это замкнутый круг, вечный порочный круг обмана. Пойми, Хачиман, это путь в никуда. И вообще, все отношения ведут в никуда. Но ещё можно вытащить себя из бездны!.. Ты однажды помог мне, и теперь я желаю возвратить долг!

Вскинув большие пальцы рук, Заимокуза произнёс фразу со второго места в списке фраз, которые мечтает однажды сказать каждый парень. Его самоуверенность всё-таки чертовски раздражает…

— У меня и правда дела…

Я буквально чувствовал, как на лбу вздуваются вены, но больше сказать ничего не успел…

— Хикигая!

Я услышал высокий голос и почувствовал, что Тоцука буквально впрыгнул в мои объятья.

— Ты вовремя. Ну что, пошли?

— У-угу…

На левом плече Тоцуки висела сумка с ракетками, а правой рукой он зачем-то взял меня за руку. Какого чёрта…

— Х-Хачиман… К-кто это?..

Заимокуза ошарашенно смотрел на нас с Тоцукой. И почему-то выражение его лица становилось всё более знакомым… Театр Кабуки, да? Я будто даже услышал фирменный звуковой эффект, когда Заимокуза замер в странной позе.

— У-ублюдок! Ты предал меня!

— Что значит «предал»…

— Заткнись! Безголовый повеса! Урод! Я жалел тебя, потому что думал, что ты одинок, но теперь вижу, что ты просто наглец!

— «Безголовый»? «Урод»? Это уж слишком…

Хотя кое-чего отрицать не могу, я и правда одинок.

Заимокуза зарычал, яростно глядя на меня:

— Никогда тебя не прощу…

— Заимокуза, успокойся. Тоцука не девушка. Он парень… наверно.

— Не-не-не пудри мне мозги! Парни такими милыми не бывают!

Заимокуза явно почувствовал неуверенность в моих словах.

— Нет, Тоцука действительно милый мальчик.

— Э-э… когда тебя зовут милым… это немного…

Тоцука покраснел и повернулся ко мне:

— М-м… Это твой друг?

— Хороший вопрос…

— Хмф. Никогда не назову кого-то вроде тебя другом.

Заимокуза был в полнейшем расстройстве. Ох, как же он меня раздражает…

Но нельзя сказать, что я его не понимаю. Когда видишь, как парень, которому ты вроде бы мог симпатизировать, вдруг оказывается человеком с другими жизненными ценностями, тут и тоска будет, и мысли о предательстве.

И что мне сказать, чтобы вернуть всё на круги своя? Не знаю, мой опыт в этой области близок к нулю.

Мне тоже было немного грустно. Я-то думал, что мы с Заимокузой когда-нибудь сможем найти взаимопонимание…

Но кажется, этого уже никогда не будет.

Навещать кого-то, поддерживать, не терять связь, симпатизировать и наконец стать ближе друг к другу… Такая «дружба» и не дружба вовсе. Если это то, что называют «юность», мне и без этого хорошо.

Торчать в этих отстойных компаниях и вроде бы весело проводить время — просто самоублажение. Самообман, короче говоря. Мерзость.

…Ну вот, сами посмотрите: ревнующий Заимокуза — это просто кошмар какой-то.

Лишний раз убедился, что моё представление о жизненных ценностях меня не подводит, и снова пообещал себе не сходить с пути одиночки.

— Пошли, Тоцука.

Я потянул его за руку. Он кивнул, но не сдвинулся с места.

— Заимокуза… да?

Заимокуза нехотя кивнул.

— Если ты друг Хикигаи, то может… мы с тобой тоже станем друзьями? Я… я был бы рад. У меня немного друзей…

Тоцука смущённо улыбнулся.

— Ху… ку-ку-ку-ку. Разумеется, мы с Хачиманом близкие друзья… Нет, товарищи… Нет, нет, нет, я господин, а он слуга… Ну, раз ты так говоришь, похоже, выбора нет. Я… ум-м-м… дарую тебе свою дружбу. Мы можем даже стать любовниками.

— Э-э… не думаю, что это хорошая идея. Давай ограничимся дружбой.

— Хм, ясно… Слушай, Хачиман. Как думаешь, я ему нравлюсь? Это значит, я становлюсь популярным? Становлюсь, да? —  Заимокуза быстро наклонился ко мне, шепча прямо в ухо.

…Как я и думал, тип вроде Заимокузы не может быть моим другом.

Как может быть другом человек, который сразу отворачивается от тебя, если думает, что у тебя появилась девушка.

— …Тоцука, пошли уже… Если опоздаем, Юкиносита нас убьёт.

— Хм, печальная перспектива… Тогда побежали. Эта девушка… и правда пугает.

Заимокуза двинулся за нами с Тоцукой. Кажется, он тоже решил присоединиться к веселью… В результате мы так и потопали гуськом друг за другом, как отряд из «Dragon Quest». Ну, или… не из «Dragon Quest», а из «Momotetsu»…

× × ×

Юкиносита с Юигахамой уже ждали нас на корте. Первая по-прежнему в школьной форме, а вторая переоделась в спортивный костюм.

Похоже, они заодно и перекусить решили. Когда мы появились, они быстренько добили свои на редкость маленькие бенто.

— Ну-с, начнём.

— С-с нетерпением жду возможность позаниматься с тобой.

Тоцука отвесил Юкиносите поклон.

— Для начала надо накачать Тоцуке мышцы, а то больно они уж дряблые. Бицепсы, трицепсы, грудные мышцы, мышцы живота, а также косые, спинные и бедренные. Будем отжиматься и качать всё вместе… и не останавливаться, пока не окажетесь на краю гибели.

— Ничего себе, Юкинон такая умная… ой, на краю гибели?

— Да. Чем больше вы натрудите мышцы, тем интенсивнее они будут восстанавливаться, и с каждым разом мускульные волокна будут становиться всё сильнее и сильнее. Это то, что называют «суперкомпенсация». Иначе говоря, если будете работать до смерти, сможете накачаться очень быстро.

— Чёрт побери, мы же не саяны… [8]

— Ну, сразу так нарастить мускулы, пожалуй, не получится, но это ещё улучшает базовый метаболизм.

— Базовый метаболизм?

Я почти наяву увидел вопросительный знак над головой Юигахамы. Она правда не знает, что это такое? Юкиносита, похоже, была немного ошарашена. Но всё же решила, что лучше не ругаться, а просто вкратце кое-что объяснить.

— Тело становится лучше приспособлено к нагрузкам. Когда метаболизм улучшается, легче использовать калории. Попросту говоря, повышается эффективность использования энергии.

Юигахама кивнула. Вдруг её глаза вспыхнули:

— Легче использовать калории… это что, вес сбросить можно?

— …Думаю, да. Даже когда тело просто переваривает пищу, оно будет эффективнее использовать калории. Так что можно будет похудеть, даже просто живя обычной жизнью.

Глаза Юигахамы разгорелись ещё ярче. Казалось, она теперь мотивирована даже больше, чем Тоцука. Видя такую Юигахаму, тот крепко сжал кулаки, не желая отставать.

— Н-ну, попробуем.

— Я-я тоже буду заниматься!

Оба улеглись рядом и начали отжиматься.

— Кх… кх… фу-у… ха-а…

— О-о… кх… хах… кх…

Они тяжело, болезненно дышали. Лица были искажены, покрыты потом. Щёки покраснели. Наверно Тоцуке с его тонкими руками было особенно тяжело, он бросил на меня молящий взгляд. Когда он смотрит на меня из такой позиции… даже не знаю… чувствую себя как-то странно.

Пока Юигахама отжималась, у неё из-под воротника куртки мелькала блестящая полоска кожи. Нехорошо. Нельзя неприкрыто пялиться.

Мой пульс начал учащаться, грозя перейти в аритмию.

— Хачиман… что такое? Я почему-то совершенно спокоен.

— Какое совпадение. Я тоже.

Мы обменялись взглядами, и вдруг сзади раздался холодный голос, словно окативший нас ледяной водой:

— …Как насчёт и вам поупражняться, чтобы выкинуть грязные мысли из головы?

Я оглянулся, и увидел, что Юкиносита презрительно смотрит на меня. Грязные мысли… где она их нашла?..

— Главное правило воина — никогда не отставать на тренировках. Пожалуй, я тоже позанимаюсь!

— У-угу. Лучше не терять форму. А то диабет, подагра, цирроз или что ещё!

Мы рухнули на землю и начали отжиматься. Юкиносита обошла нас и встала передо мной:

— Знаешь, ты словно мне кланяешься.

Она фыркнула.

Что ты сказала, зараза? Даже в таком пацифисте, как я, от таких слов что-то просыпается. Хе… а что именно? Скорее всего, любовь к отжиманиям…

…И чем только мы здесь занимаемся?

Вы слышали фразу «Из многих пылинок складывается гора»? Или «Одна голова хорошо, а две лучше»? Иначе говоря, собираясь вместе, люди становятся сильнее и умнее.

А вот мы, компания неудачников, собрались вместе, чтобы дурью маяться.

В итоге мы так всю перемену и отжимались. А потом я всю ночь корчился на кровати от боли в мышцах.

-----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Сладкий кофейный напиток, продаётся только в Чибе

[2] Японский телесериал

[3] sekkou — пластырь, nankou — мазь.

[4] Fuubi Sepia — популярная в восьмидесятых группа

[5] японский трехдневный праздник поминовения усопших. Подробнее на Википедии

[6] Енотовидные собаки

[7] В оригинале она начала писать хираганой, это считается неформально и как-то по-детски

[8] Раса воинов из «Dragon Ball»

День шёл за днём, и мы вскоре перешли ко второй фазе тренировок.

Круто звучит, да? На самом деле мы покончили с базовыми тренировками и перешли к собственно теннису.

Я говорю «мы», но имею в виду Тоцуку. Именно он отрабатывал удары у стены под руководством безжалостного тренера Юкиноситы.

Ну а у нас, не входящих в теннисную команду, просто было свободное время.

Юкиносита сидела в тенёчке под ближайшим деревом и читала книжки. Иногда вспоминала о Тоцуке, проверяла, как он там, и отдавала новые распоряжения.

Юигахама поначалу тренировалась вместе с Тоцукой, но ей это быстро наскучило. И теперь она дремала рядом с Юкиноситой. Она чем-то смахивала на собачку, которую вывели на прогулку в парк, а та устала и плюхнулась в первую попавшуюся лужу.

Заимокуза же, разумеется, в своём фирменном стиле отрабатывал секретные магические приёмы. Чёрт, да хватит уже желудями кидаться. И кончай разрывать корт ракеткой.

Короче, натуральное скопище бездельников.

А что я делал, спрашиваете?

Я просто сидел в углу корта, наблюдая за муравьями. Это было очень весело.

Нет, без шуток, это и правда интересно.

Не знаю уж, что они там себе думают, снуя туда-сюда без устали, но они всю свою жизнь так вот суетятся. Будто я сижу в офисе в таком-то токийском небоскрёбе и смотрю вниз на улицу.

Суета этих созданий почему-то смахивала на суету служащих в своих одинаковых чёрных костюмах.

Стану ли я одной из этих чёрных точек, когда кто-то другой будет смотреть с небоскрёба? Что я об этом думаю?

Не то, чтобы мне не нравилась идея стать служащим. Это второй номер в списке предпочитаемых профессий, сразу за домохозяйкой. А третий — «пожарная машина». Что за чёрт, я что, хочу стать машиной?..

Разумеется, я прекрасно осознаю и негативные стороны работы служащего. Я всегда пугался, когда папа приходил домой с совершенно измученным видом. Замечательное зрелище, как он каждый день идёт на работу, даже когда ему нехорошо.

Я вдруг представил себе, что один из этих муравьёв — мой отец. И начал мысленно подбадривать его.

Давай, папа. Не сдавайся, папа. Не облысей, папа.

Мечтая о своём будущем, я начал беспокоиться за будущее моей шевелюры.

Наверно, мои молитвы дошли до адресата. Муравей побежал обратно к муравейнику. Наверняка его там ждёт тепло родного дома.

Отлично.

Я даже прослезился и всхлипнул.

И тут…

Фьють!

— Папа-а-а-а-а-а!!!

Просвистевший мяч походя стёр муравья с лица земли, улетая в дальний угол корта.

Я в бешенстве посмотрел туда, откуда он прилетел.

— Поднять облако пыли, вводя в заблуждение противника, и нанести неожиданный удар… кажется, мой магический приём стал совершеннее, правда? Магия земли даёт прекрасный результат! Удар Песчаной Бури!

Так это ты, Заимокуза… Что ты сотворил с моим отцом (в муравьиной версии)?.. Ну и ладно. В конце концов, это был всего лишь муравей. Я сложил перед собой ладони и вознёс краткую молитву.

Сам Заимокуза, кажется, был сильно впечатлён успехом своего нового приёма. Он помахал ракеткой, водрузил её на плечо и замер в гордой позе. Словно только что набрал несколько очков опыта.

Ну и фиг с ними. И с Заимокузой, и с муравьём.

…Может, мне удастся убить время, наблюдая за милашкой Тоцукой.

Я поглядел в ту сторону и обнаружил, что Юигахама уже проснулась. И теперь Юкиносита погнала её притащить корзинку с мячами.

Юигахама должна была кидать мячи Тоцуке, а Тоцука — стараться их отбить.

— Юигахама, старайся кидать так, чтобы сложнее было отбить. Вон туда, например, и туда. Иначе тренировка будет бесполезна.

Юкиносита была собранна и спокойна. А Тоцука тяжело дышал, гоняясь за мячами то к сетке, то к задней линии.

Да, она была серьёзна. Безумно серьёзна.

…Нет, она всерьёз взялась за тренировки. Чёрт, не надо на меня смотреть… Страшно же. Ты что, мысли мои читаешь?..

Мячи от Юигахамы летели в совершенно непредсказуемых направлениях. Тоцука отчаянно гонялся за ними, но где-то на втором десятке рухнул на землю.

— Ой, Сай, ты как там?

Юигахама побежала к сетке. Тоцука потёр ободранные колени и улыбнулся сквозь слёзы, стараясь показать, что с ним всё в порядке. Отважный малый.

— Нормально всё, давай дальше.

Юкиносита нахмурилась.

— Ты… в самом деле хочешь продолжить?

— Да… Вы так помогаете мне, я должен стараться изо всех сил.

— …Понятно. Ладно, Юигахама, оставляю всё на тебя.

Она развернулась и быстро двинулась к школьному зданию. Тоцука обеспокоенно посмотрел ей вслед.

— Я что… её разозлил?

— Да нет, она всегда такая. Судя по тому, что она не назвала тебя идиотом или бездарем, она сегодня в отличном настроении.

— А разве она не только Хикки так говорит?

Нет, Юигахама, она и в твой адрес постоянно так выражается… просто ты этого не замечаешь.

— А может… я просто её разочаровал?.. Я так и не стал играть лучше, и отжимаюсь только пять раз…

Тоцука понурился. Ну, не сказал бы, что это не в её духе…

Но…

— Не думаю. Юкинон никогда не бросает тех, кто пришёл к ней за помощью, — заявила Юигахама, крутя в руке мяч.

— Пожалуй. Она даже Юигахаме с готовкой помочь пыталась. Учитывая, что ты, Тоцука, небезнадёжен, не думаю, что Юкиносита тебя бросит.

— Что ты имеешь в виду?!

Юигахама швырнула в меня мячом. Тот с сочным звуком врезался мне прямо в голову. Чёрт побери, да она просто мастер. Не удивлюсь, если её возьмут в команду.

Я подобрал мяч и бросил его обратно Юигахаме.

— Наверно, она скоро вернётся. Продолжим?

— …Ага! — бодро ответил Тоцука и побежал к задней линии.

Какое-то время не было ни слёз, ни жалоб.

Тоцука старался изо всех сил.

— Фух, устала… Хикки, подмени меня.

На самом деле первой скисла Юигахама…

Ну, честно говоря, всё равно делать больше нечего.

Разве что за муравьями наблюдать можно было. Но Заимокуза их прикончил.

— Ладно, давай.

— Вау… Кстати, это уже после пяти бросков надоедает, так что будь внимательнее.

Пяти бросков?! Что-то слишком быстро. У неё так плохо с выносливостью?

Я двинулся к Юигахаме и увидел, что она вдруг помрачнела.

— Ой, здесь кто-то в теннис играет! В теннис!

Развернувшись на этот весёлый голос, я увидел, что к нам направляется большая группа учеников с Хаямой и Миурой во главе. Похоже, они прошли мимо Заимокузы и заметили нас с Юигахамой.

— А… Это Юи… — негромко сказала девушка рядом с Миурой.

Та мельком глянула на нас с Юигахамой и развернулась к Тоцуке. Заимокузу она даже взгляда не удостоила.

— Привет, Тоцука. Можно, мы тоже здесь поиграем?

— Миура… Я не играю… Я тренируюсь…

— А? Что? Ничего не слышу.

Тоцука говорил очень тихо, так что Миура, похоже, его не услышала. И заткнулся, услышав её реплику. Честно говоря, если бы меня спросили в таком тоне, я бы тоже заткнулся. Она и правда пугает.

Наконец Тоцука собрал всё мужество в кулак и попытался заговорить снова:

— Я-я тренируюсь…

Но Её Высочеству было наплевать.

— Хм-м, знаешь ли, эти типы здесь не из теннисного клуба. Так что не похоже, что этот корт зарезервирован за вашей командой, так?

— Н-ну да… но…

— Значит, мы тоже можем здесь поиграть? Почему бы и нет?

— …Но…

Тоцука умоляюще посмотрел на меня. Что, я?

Пожалуй, больше некому. Юкиноситы нет, Юигахама мрачно отвернулась, Заимокуза вообще никого не волнует… да, больше некому.

— Прошу прощения, но разрешение на этот корт дано только Тоцуке. Мы не можем никого сюда допустить.

— А? Но я же говорю, вы не из теннисного клуба и вы здесь.

— Ну, мы просто помогаем ему тренироваться. Аутсорсинг, понимаешь ли.

— А? Что ты несёшь? Фигня какая-то.

Чёрт, она просто не слушает, что ей говорят. Вот почему я ненавижу таких стерв. Как приматы могут не понимать человеческую речь? Да её даже собаки понимают.

— Давайте не будем ссориться, — вмешался Хаяма. — Это же веселее, когда все вместе играют. Почему бы нам не присоединиться?

Его слова стали последней каплей. Миура вскинула ружьё, а Хаяма спустил курок.

Что ж, получите выстрел в ответ:

— «Все» — это кто?..  Это когда ты канючишь у родителей «Купи, ну купи, всем уже купили»?… Кто такие эти «все»?.. У меня, к примеру, друзей нет, и я никогда так не говорил…

Двойной смысл, «выстрел» и «мрак»! Замечательная комбинация [1]!

Даже Хаяму проняло.

— Э-э… Я ничего такого не имел в виду. Ум-м… извини. Если у тебя проблемы, я всегда готов помочь.

Он тут же начал меня утешать.

Хаяма хороший парень. Я чуть не прослезился.

Но…

Если бы мне могло помочь такое дешёвое сочувствие, я бы никогда не стал на этот путь. Если бы несколько слов могли решить мои проблемы, у меня изначально не было бы этих проблем.

— …Хаяма, спасибо за предложение. Я знаю, ты хороший парень. Лидер футбольной команды. К тому же красавчик, разве нет? Уверен, ты очень популярен у девушек!

— Ч-чего это ты вдруг?..

Его явно потрясла моя неожиданная лесть. Давай, давай, зазнавайся.

Хаяма, держу пари, ты не в курсе.

Зачем, думаешь, кого-то так превозносят? Да затем, что чем выше ты задерёшь нос, тем легче поставить тебе подножку!

Это называют «убийство похвалой».

— У тебя есть всё, что только можно пожелать. А у нас нет ничего кроме этого корта. А ты теперь и его хочешь отобрать? Тебе самому-то не стыдно?

— Точно! Мистер Хаяма! Ваше поведение недостойнее некуда! Грядёт возмездие! — как всегда вычурно вмешался Заимокуза.

— Когда вы вместе, всё становится вдвойне печальнее… — пробормотала Юигахама. Хаяма поскрёб в затылке и вздохнул:

— Хм, это…

На моё лицо невольно наползла злая улыбка. Да. Хаяма не из тех, кто любит доставлять неприятности кому-либо. А сейчас в эти «кому-либо» входят он, я и Заимокуза. У него нет иного выбора, кроме как уступить большинству.

— Слушай, Хаято… — прозвучал ленивый голос, — Ну сколько можно стоять? Я хочу играть в теннис.

Прорезалась эта кучерявая дура. У неё что, совсем мозгов нет? Слушай, о чём люди говорят, тупица. Ты небось из тех, кто путает педали тормоза и газа?

Вот именно. Миура вместо тормоза нажала на газ.

Её вмешательство дало Хаяме немного дополнительного времени на раздумья. И этого оказалось достаточно, чтобы мозги включились.

— Хм, ладно, давайте сделаем так. Кто не входит в теннисный клуб, сыграют матч между собой. Кто победит, будет и дальше пользоваться этим кортом на большой перемене. И разумеется, будет помогать Тоцуке тренироваться. Тренироваться лучше ведь с тем, кто лучше играет, верно? И всем будет хорошо.

…Откуда у него такая безупречная логика? Он что, гений?

— Матч?.. Хм, звучит неплохо.

Миура продемонстрировала усмешку Королевы Огня.

А все вокруг с восторгом поддержали Хаяму.

Вот так, подгоняемые жаром грядущей битвы, подчиняясь хаосу и безумству, мы вынуждены были перейти к третьей фазе тренировок.

Круто звучит, да? На самом деле мы будем разыгрывать в матче этот самый корт.

И как всё так повернулось?..

× × ×

Я пытался иронизировать, говоря «хаос» и «безумство», но в итоге именно так оно и вышло.

Вокруг корта сгрудилась целая толпа.

Сотни две человек, если навскидку. Вся компания Хаямы, разумеется, и множество других, невесть откуда прослышавших о том, что тут происходит.

И большинство из них — друзья и фаны Хаямы. Большинство одиннадцатиклассники, но есть и несколько десятиклассников, и даже вроде я несколько двенадцатиклассников видел.

Кто же он, в самом-то деле? Он же популярнее тех политиков.

— ХА-Я-ТО, ДА-ВАЙ! ХА-Я-ТО, ДА-ВАЙ! — орали зрители, потом начали устраивать волну. Словно я вдруг оказался на концерте какого-то популярного певца. Хотя вряд ли все они такие уж фаны Хаямы, просто они пришли, потому что тут что-то необычное происходит… Правда ведь? Хотелось бы верить.

Как бы то ни было, от такого сборища у меня мурашки по спине. Словно это какой-то религиозный культ. Церковь юности — жуткая штука.

Хаято Хаяма покинул этот бурлящий котёл хаоса и уверенно пошёл на корт. И никакого волнения от такой огромной аудитории. Наверно, он к такому уже привык. К нему не только одноклассники липнут, но и парни с девицами из других классов.

Мы были полностью подавлены. Судорожно переглядывались друг с другом, потом я просто закрыл глаза, ощущая дурноту от этого раздирающего уши рёва.

Хаяма уже взял ракетку и вышел на корт. С интересом глядя на нас, кто же первым шагнёт вперёд.

— Хикки, что будем делать? — обеспокоенно спросила Юигахама.

— Что делать, хех…

Я мельком глянул на Тоцуку. Тот выглядел как перепуганный заяц, которого притащили в чужой лес.

Даже когда он со мной говорил, он смущался и подворачивал ноги внутрь. Чёрт побери, это просто безумно мило.

И я не один так думаю. Девчонки, увидев его таким, визжали «Сай!!! Принц!!!».

А он, услышав это, каждый раз вздрагивал. Но это только добавляло энтузиазма его фанам. Я и сам с трудом сдерживался.

— Думаю, Тоцука не может принимать участие в матче…

Хаяма напомнил, что это будет матч между теми, кто не входит в теннисный клуб. Иными словами, матч за корт и самого Тоцуку.

— …Заимокуза, ты играешь в теннис?

— Положись на меня. Я прочёл все тома и даже посмотрел мюзикл. Так что я настоящий эксперт, когда дело касается tennis [2].

— Глупо было спрашивать. И раз уж называешь теннис по-английски, говори «musical», а не мюзикл.

— Ну, значит, придётся тебе… и как ты говоришь будет «мюзикл»?

— Да, наверно, придётся…

— Как думаешь, у тебя хороший шанс на победу?.. Серьёзно, как будет «мюзикл»?

— Нет никаких шансов… и заткнись. Если не можешь этого понять, смени своего персонажа. Он всё равно у тебя уже ни к чёрту не годится.

— П-понимаю… Хачиман, ты очень умный, да?

Заимокуза был впечатлён. Его проблема оказалась решена. А вот моя — нет. Ох… что же делать-то?

Я скрестил руки и вдруг услышал раздражённый голос:

— Эй, нельзя ли побыстрее?

Бог мой, опять эта стерва. Я поднял голову и увидел Миуру с ракеткой в руках. Но удивился не только я, Хаяма словно прочитал мои мысли.

— Что? Ты тоже будешь играть?

— А? Ну разумеется. Это же я хотела играть в теннис, забыл уже?

— Я знаю, но… от другой команды наверняка выйдет парень. Ну, знаешь, этот… Хикитани, да? Да, он. Если ты выйдешь против него, это будет не слишком честно.

Это кто здесь Хикитани? Никакой Хикитани играть не будет. Играть будет Хикигая… наверно.

Миура задумалась, играя прядкой своих длинных волос.

— А давайте сыграем смешанными парами! Ой, какая я умная! Найдётся здесь девушка, которая хочет сыграть с Хикитани? Ха-ха-ха, вот веселье-то!

Миура засмеялась пронзительным, вульгарным смехом. Зрители её поддержали. Я и сам не мог не засмеяться.

Хи-хи-хи-хи-хи… ох, больно признавать, но это и в самом деле был эффективный приём. Меня словно стала затягивать бездонная трясина.

— Хачиман, дело плохо. У тебя нет ни одной подружки. И вряд ли кто из девушек согласится играть с таким отщепенцем, даже если попросишь. Что делать будешь?

Заткнись, Заимокуза. Хотя он совершенно прав, тут не поспоришь.

Дело дошло до момента, когда остаётся разве что сказать «Ха-ха-ха, прошу прощения. Давайте забудем обо всём». Я посмотрел на Заимокузу в поисках поддержки, но он неловко отвёл взгляд и начал что-то насвистывать.

Я вздохнул. Юигахама и Тоцука тоже вздохнули, как по команде.

— …

— Прости, Хикигая. Будь я девушкой, я был бы рад сыграть с тобой, но…

И в самом деле, ну почему Тоцука не девушка? Он такой милый…

— …Об этом не волнуйся, — я похлопал его по голове, стараясь не показать свою тревогу. — И вообще… не переживай. Если ты часть чего-то, ты должен защищать это место.

Плечи Юигахамы вздрогнули. Она прикусила губу и бросила на меня виноватый взгляд.

У неё есть своё место в классе. В отличие от меня, она умеет поддерживать отношения с другими. И очень хочет по-прежнему ладить с Миурой и остальными.

Я одиночка, но это не значит, что я завидую тем, кто заботится о себе. Я вовсе не желаю им всех бед… Нет, правда. Я не вру.

Мы не круг друзей, и никого из них я другом не назову. Мы просто компания случайных людей собравшихся здесь (или приведённых сюда) по какой-то причине.

Всё, чего я хотел — это доказать. Доказать, что одиночки не нуждаются в жалости, что они не хуже всех прочих.

Я прекрасно знаю, что думать так — это уход в себя. Но когда я был один, я был совершенно ушедшим в себя человеком. Чёрт побери, да когда я был один, я мог телепортироваться и выдыхать огонь.

Но я не отвергну ни прошлого себя, ни себя нынешнего. Я никогда не поверю, что пребывать в одиночестве — это грех или нечто постыдное.

А значит, я должен бороться ради моего личного чувства справедливости.

Я пошёл на корт. Один.

— …ю.

И услышал тихий, очень тихий, практически теряющийся в гомоне толпы вздох за спиной.

— А?

— Я сыграю, говорю! — негромко прорычала покрасневшая до ушей Юигахама.

— Юигахама? Дура. Совсем дура? Брось.

— Почему это я дура?!

— Зачем это тебе? Ты дура? Или запала на меня?

— Ч-чего? Ч-что ты сказал? Ты дурак? ТЫ ИДИО-О-О-ОТ!!!

Ещё сильнее покрасневшая Юигахама снова и снова обзывала меня идиотом, сверкая совершенно бешеными глазами. Выхватила у меня ракетку и замахнулась.

— И-и-и-и-извини! Прости меня!

Я тут же начал извиняться, уворачиваясь от её взмахов. Слышать свист проносящейся в миллиметре от уха ракетки — это, знаете ли, в самом деле очень страшно. Но я всё равно бросил на Юигахаму вопросительный взгляд, и она смущённо потупилась:

— …Ну, это, как бы выразиться… Я же тоже в клубе помощников… и нет тут ничего странного… Я тоже его часть.

— Погоди, успокойся. Подумай как следует. Ты же часть не только его, верно? Вон, смотри, девчонки из вашей компании уже пялятся на тебя.

— Что, серьёзно?

Юигахама застыла и посмотрела в сторону компании Хаямы. Я почти что наяву слышал скрип, с которым поворачивалась её голова. Даже захотелось посоветовать ей добавить масла в шарниры.

Девушки из окружения Хаямы с Миурой во главе смотрели на нас. Разумеется, смотрели, учитывая, как громко орала Юигахама.

Огромные, подведённые тушью и карандашом глаза Миуры горели враждебностью. Длинные спирали светлых волос раздражённо покачивались из стороны в сторону. Мадам Баттерфляй, да?

— Юи, выйдя по ту сторону, ты пойдёшь против нас. Ты уверена?

Миура по-королевски скрестила руки на груди, притопывая. Поза «королева в гневе». Под таким давлением Юигахама медленно опустила взгляд и вцепилась в края юбки. Но пальцы всё равно дрожали.

Любопытные зрители начали перешёптываться. Это уже смахивало на публичную казнь.

Но Юигахама подняла голову и твёрдо посмотрела на Миуру.

— …Это… не то, чего мне хотелось бы. Но клуб… клуб для меня тоже важен! Я должна так поступить.

— Хм-м… Понятно. Что ж, постарайся не опозориться, — коротко ответила та. Но я увидел, как на её лицо выползает улыбка. Улыбка, полная адского пламени.

— Тогда переоденемся. Я одолжу форму у женского теннисного клуба, пошли.

Миура махнула головой в сторону упомянутого клуба, комнаты рядом с кортами. Она, наверно, старалась продемонстрировать вежливость, но для меня это прозвучало как «Я тебя там задушу». Юигахама с застывшим лицом двинулась за ней. Все с сочувствием посмотрели им вслед.

Это… ну… ты была хорошим человеком…

— Слушай, Хикитани, — подал голос Хаяма. Должно быть, он мастер общения, раз уж заговорил со мной. Хоть фамилию и переврал.

— Что?

— Я не знаю здешних правил тенниса. Особенно для пар. Не возражаешь, если мы договоримся, как будем играть?

— Ну, это же теннис для начинающих. Будем просто перекидываться мячом и считать очки. Пойдёт? Примерно как в волейболе.

— А, это несложно. Я не возражаю. — Хаяма широко улыбнулся мне. Я недовольно скривился в ответ.

Вернулись переодевшиеся девушки. Красная Юигахама всё пыталась одёрнуть юбку.

— Эта форма немного… Она не слишком короткая?

— Но ты же всё время короткие юбки носишь.

— А?! Что это значит?! Т-ты подглядываешь! Развратник! Извращенец! Маньяк!

Юигахама яростно зыркнула на меня и вскинула ракетку.

— Да не подглядываю я! Я вообще на тебя не смотрю! Можешь не волноваться! Только драться не надо!

— Почему-то… это тоже неприятно… — пробормотала она, опуская ракетку.

Заимокуза демонстративно прокашлялся, привлекая внимание.

— Хм. Хачиман. Как насчёт стратегии?

— Ну, лучше всего будет играть на девушку, так ведь?

Эта девушка туповата, так что разобраться с ней будет несложно, правда? Наверняка она будет дырой в защите. И это куда эффективнее, чем пытаться пробить Хаяму.

Но Юигахама в панике запротестовала:

— А? Хикки, ты что, не знаешь? Юмико в средней школе входила в теннисную команду. И играла на кубок префектуры.

Я бросил взгляд на Мадам Баттерфляй, то бишь Юмико. Точно, стойка правильная, движения лёгкие и уверенные. Заимокуза тоже посмотрел в ту сторону и неуверенно пробормотал:

— Выходит, кудряшки у неё не для показухи…

— Это называется «локоны»…

Ну и наплевать.

× × ×

Матч начался, полетела пыль из-под ног.

Поначалу зрители взревели и завизжали, но быстро притихли, провожая мяч глазами. И разражаясь радостными криками или вздохами только по окончании розыгрыша очка. Прямо как на настоящем матче, что показывают по телевизору.

С каждым ударом, с каждым длинным розыгрышем очка во мне росло беспокойство.

В конце концов сложившееся поначалу хрупкое равновесие было нарушено подачей девицы с закрученными локонами.

Бам! Ракетка врезала по мячу. В следующее мгновение тот пулей просвистел мимо меня и скрылся позади.

Это что такое было?.. Я зевнул или у неё мяч тоже такой закрученный?

Выходит, Мадам Баттерфляй в самом деле классный игрок.

— Она невероятно хороша… — невольно пробормотал я.

— Я же тебе говорила.

В голосе Юигахамы звучала странная гордость. Она вообще на чьей стороне?

— Что-то ты давно уже до мяча не дотрагивалась.

— Ну, это, на самом деле… Я не слишком хорошо играю.

Юигахама нервно хихикнула.

— …Ты… Ты не умеешь играть и вышла на корт?

— Гх… Наверно, это была ошибка!

Иными словами, ты дура… Ты слишком хороший человек. Не умеешь играть в теннис, но всё же вышла на корт перед всей этой толпой ради Тоцуки… Не так-то просто так поступить. Было бы куда лучше, конечно, если бы ты и играть так же хорошо умела, но жизнь — это не сказка.

Я сражался изо всех сил, пуская в ход убойные подачи и лазерно-точные удары, отработанные на стенке, но разница в счёте всё росла и росла.

Потому что наши соперники сосредоточились на Юигахаме.

Должно быть они были удивлены тем, как хорошо я держусь, и сменили цель… Или просто как обычно не замечали моего существования.

— Юигахама, иди к сетке. А я буду играть сзади.

— Хорошо.

Мы заняли новые позиции.

Последовала мощная подача Хаямы. Мяч с ювелирной точностью лёг в самый угол, уходя в сторону. Я прыгнул туда, стараясь дотянуться, и изо всех сил отправил его обратно.

Но Мадам Баттерфляй явно была к этому готова. И отправила его в другой угол корта. Я даже не стал ждать удара, сразу рванувшись туда, куда по логике должен был отправиться мяч.

Ноги послушались приказа. Я успел добежать и на отскоке врезал по мячу, направляя его в угол корта.

Но Хаяма словно читал мои мысли. Он легко принял мяч и бросил укороченную свечку точно посередине между мной и Юигахамой.

Потеряв равновесие, я никак не успевал к этому мячу. Умоляюще посмотрел на Юигахаму, и она побежала, отправляя мяч обратно… Но тот высоко взмыл в воздух, опускаясь именно там, где стояла Мадам Баттерфляй.

Последовал сочный удар наотмашь, сопровождаемый садистской ухмылкой на лице. Мяч скользнул по щеке Юигахамы, улетая в дальний угол площадки.

— Ты как?

Не обращая внимания на мяч, спросил я у шлёпнувшейся на задницу Юигахамы.

— …Это было очень страшно…

Кажется, Мадам Баттерфляй даже забеспокоилась на мгновение, услышав плачущий голос бедняги.

— Юмико, ты ужасна.

— Что? Нет, нет! Для матча это нормально! Нет тут ничего ужасного!

— А-а, значит, ты просто садистка.

Хаяма и Мадам Баттерфляй перешучивались, улыбаясь. Зрители тоже начали хихикать.

— …Хикки, давай выиграем.

Юигахама поднялась и подобрала ракетку. — О-ой! — Я услышал тихий вскрик.

— Эй, что с тобой?

— Извини… Кажется, я потянула ногу.

Юигахама смущённо хихикнула. На глаза её навернулись слёзы.

— Если мы проиграем… у Сая будут проблемы… Ох, как плохо, совсем плохо… Если не выйдет, извинениями дело не поправишь… О-ох!

Она расстроенно прикусила губу.

— Ничего, что-нибудь придумаем. Если что, Заимокузу в платье нарядим.

— Да его в первую же секунду раскусят!

— Пожалуй… Тогда вот как… Просто стой на месте и не двигайся. А об остальном я позабочусь.

— …Как?

— Есть в теннисе запретный приём, известный с незапамятных времён. Называется «ракетка превращается в ракету».

— Это же нарушение правил!

— …Тогда, в крайнем случае, я стану серьёзен. А когда я очень серьёзен, я просто мастер просить пощады и целовать ботинки.

— Какая-то неправильная у тебя серьёзность…

Юигахама удивлённо вздохнула и улыбнулась. Её глаза покраснели от слёз. То ли нога так болела, то ли она до слёз смеялась. Эти красные глаза повернулись ко мне.

— Ох, Хикки просто дурак… И личность порочная, а особенно плох, когда дело доходит до сдачи. Не сдаётся даже тогда, когда… Выскочил как полный идиот и отвратительно заорал… Я всё помню.

— Что это ты бормо…

— Наверно, мне всё это просто надоело… — раздражённо прервала она меня, развернулась и побрела прочь с корта, разгоняя зрителей.

— …О чём она тут болтала?..

Я смотрел ей вслед, оставшись на площадке в одиночестве. И услышал раздражённый голос:

— Что там у вас? Поссорился с подружкой? Она тебя бросила?

— Не смеши меня… Я никогда ни с кем не ссорился. У меня просто нет друзей, с которыми можно было бы поссориться.

— Э-э…

Хаяма с Мадам Баттерфляй выглядели озадаченными.

Хм? Вообще-то, это была шутка…

А, понятно. Такой самоуничижительный юмор срабатывает только с тем, кто достаточно тебе близок…

Только Заимокуза пытался сдержать смех. Я щёлкнул языком, разворачиваясь к нему, и увидел, как он исчезает в толпе, сделав вид, что его кто-то позвал.

…Сбежал, зараза?.. Ну, в такой ситуации я бы тоже сделал вид, что я здесь не причём, и смылся бы. Тоцука расстроенно смотрел на меня.

Что ж… Время просить пощады? Сейчас я покажу, каким могу быть, когда серьёзен.

Надо отбросить гордость и подлизаться изо всех сил… Я горжусь тем, насколько хорошо я это умею.

Наверно, я здесь единственный, кому так жутко хочется избавиться от этой удушающей атмосферы… Зрители вдруг зашумели.

А затем толпа начала расступаться.

— Что тут за гам такой?

Это была Юкиносита. В теннисной форме. Очень недовольная. И с аптечкой в руке.

— Откуда ты взялась?.. И почему в таком виде?

— Сама толком не понимаю… Появилась Юигахама и попросила надеть это, — сказала она разворачиваясь к показавшейся позади неё Юигахаме в школьной форме Юкиноситы. Выходит, они поменялись одеждой. Где это они переодевались? Где-то снаружи? Хм-м-м-м…

— Проиграть было бы очень неприятно, так что за нас сыграет Юкинон.

— С чего мне это делать?..

— Ну, в конце концов, Юкинон — самый надёжный друг в мире!

Юкиносита аж подпрыгнула.

— Д-друг?

— Ага, друг.

Юигахама ни на мгновение не задумалась, отвечая. Погоди-ка, это было просто немного…

— Ты в самом деле просишь своих друзей о таких неприятных вещах? Сдаётся мне, ты просто её используешь…

— А? Только друзей о таком и можно просить. Не просить же о чём-то важном того, кто тебе безразличен?

Она ответила мне так, как будто речь идёт о чём-то абсолютно очевидном.

А, вот значит как…

В прошлом на меня, бывало, навешивали чужие дела вроде уборки класса, говоря «Разве мы не друзья?», так что я в самом деле не знаком с точкой зрения Юигахамы. Выходит, те ребята в самом деле были моими друзьями… Вроде бы.

Кажется, Юкиносита тоже так думала. Она приложила палец к губам, погрузившись в раздумья.

Её подозрения вполне естественны. Я тоже не слишком-то верю окружающим.

Но Юи Юигахама — это случай особый. В конце концов, она просто дура.

— Знаешь, она, думаю, не врёт. Для этого она слишком глупа, — сказал я Юкиносите. Та расслабилась и пригладила волосы. Ни лице появилась её обычная улыбочка.

— Будь любезен не считать меня столь легкомысленной… Может ты и не знаешь, но я людей насквозь вижу. Тот, кто хорошо относится к таким, как я и Хикигая, просто не может быть плохим человеком.

— Какая мрачная логика…

— Но это правда.

Ясен пень.

— Я хорошо играю в теннис, но… Можешь чуток подождать?

Юкиносита направилась к Тоцуке.

— Сам свои царапины обработать сумеешь?

— Э, ну, это…

Тот, немного смущённый, взял протянутую ему аптечку.

— Юкинон, так вот почему ты ушла… Ты в самом деле добрая.

— Вот как? А кое-кто за спиной зовёт меня Снежной Королевой…

— Откуда ты… А! Ты что, читала мой «Список тех, кого я никогда не прощу»?!

Вот дерьмо. Я же её там всеми известными мне ругательствами приложил.

— Я в шоке. Ты в самом деле так меня называешь?.. Впрочем, меня не волнует, как обо мне говорят.

Юкиносита повернулась ко мне. Но её лицо было не столь непроницаемо холодно, как обычно, на нём проглядывалась какая-то нерешительность. И голос не такой самоуверенный. Она вдруг отвела взгляд.

— …И… я не буду возражать, если вы будете считать меня своим другом… оба…

Я почти наяву услышал хлопок, с которым её щеки окрасились в красный цвет. Она забрала ракетку у Юигахамы и уставилась в пол.

В этот момент она была такой до невозможности милой, что тут же оказалась в объятьях… Юигахамы, разумеется.

— Юкинон!

— Прекрати… Ты же меня задушишь…

…А? Это что, было ути-пути в мой адрес? Или не мой, а Юигахамы? Мы что, в романтической комедии, где мальчики с мальчиками, а девочки с девочками?

Все боги романтической комедии — идиоты.

Юкиносита наконец отодрала от себя Юигахаму, прочистила горло и продолжила:

— Очень жаль, что придётся выступить в одной команде с ним, но… Кажется, у меня нет выбора, верно? Я принимаю твою заявку. Значит, от меня требуется лишь выиграть матч?

— Точно! …Да, я не могу помочь Хикки победить.

— Извини, что заставляем тебя поступать так.

Я склонил голову, но Юкиносита лишь холодно посмотрела на меня.

— …Не пойми превратно. Я делаю это не ради тебя.

— Ха-ха-ха, да ты просто цундере.

Ха-ха-ха, боже мой, ха-ха-ха… Как же давно я не слышал этого штампа.

— Цундере?.. Почему-то от этого слова у меня мороз по коже.

Да, без шуток… Думаю, понятно, что Юкиносита не знает, что такое цундере… Более того, она никогда не врёт. Она всегда говорит правду, как бы жестока та ни была. Так что вряд ли она врёт, когда говорит, что делает это не ради меня.

Ну и ладно, я и не хотел, чтобы я ей нравился.

— И кстати, покажешь мне потом тот свой список. Я его подкорректирую.

Юкиносита улыбнулась мне очаровательной улыбкой, похожей на распускающийся цветок. Но почему эта улыбка совсем меня не греет?..

Я чувствую лишь ужас. Словно вдруг оказался прямо перед тигром.

И если передо мной тигр… Хм, значит, позади волк. Или лошадь [3].

— Юкиносита… Заранее извиняюсь, но я не буду сдерживаться, кто бы ни был моим противником. Ты ведь из тех принцесс, да? Если не хочешь, чтобы тебе досталось, просто уйди.

Я обернулся и увидел, что Миура с самоуверенной ухмылкой смотрит на нас, покручивая свой локон. Миура, где твои мозги… Бросать Юкиносите вызов — это самоубийство…

— Не будь такой самоуверенной. Я легко разделаюсь с тобой. Размажу по этому корту всю твою дутую гордость, — ответила Юкиносита и улыбнулась неукротимой улыбкой. Как минимум, мне она неукротимой показалась.

Как враг она ужасна, но иметь её на своей стороне — это очень неплохо… Искренне сочувствую её врагам.

Хаяма и Миура заняли свои позиции. Юкиносита демонстрировала прекрасную улыбку, промораживающую до мозга костей.

— Ты задирала моих дру…

Она слегка покраснела. Наверно, это слово её смущало. Тряхнула головой и начала снова:

— …Ты задирала членов моего клуба. Готовься… Может, по моему виду и не скажешь, но я очень зла.

Скажешь, ещё как скажешь. На сто десять процентов.

× × ×

Теперь все участники были на месте. Матч наконец вступил в свою поистине финальную фазу.

Мяч был на стороне Хаямы и Миуры. Подавала Мадам Баттерфляй, она же девушка с кручёными локонами, она же Миура.

— Не знаю, в курсе ли ты, но я действительно хороша в теннисе, — заявила она, стуча мячом о землю почти как баскетболист, ведущий мяч. Юкиносита не шевельнулась, лишь взглядом предлагая продолжать.

Миура улыбнулась. И это была совсем не такая улыбка, какую только что демонстрировала Юкиносита. Это была улыбка дикого зверя.

— Не вини меня, если мяч оставит царапины на твоей физиономии.

…Чёрт, страшно же. Впервые в жизни слышу такое предсказание.

Не успел я додумать это, как услышал звук удара по мячу и свист рассекаемого воздуха.

Мяч летел слева от Юкиноситы. Та, будучи правшой, не могла до него дотянуться.

— …Легко.

Едва я услышал шёпот, Юкиносита готова была уже принять мяч. Она крутанулась на левой ноге на сто восемьдесят градусов, словно танцуя вальс, и бросила вперёд руку с ракеткой.

Ракетка свистнула как самурайский меч, отправляя мяч обратно.

Тот ударился у ног Миуры и улетел ей за спину. Миура негромко вскрикнула, застигнутая врасплох таким резким приёмом.

— Не знаю, в курсе ли ты, но я тоже хороша в теннисе.

Юкиносита держала ракетку перед собой, холодно глядя на Миуру словно на какое-то насекомое. Та отступила на шаг, её глаза светились страхом и враждебностью. Губы скривились, шепча проклятия. Довести Королеву Миуру до такого состояния… Юкиносита просто невероятна.

— …Неплохой приём.

Юкиносита никак не реагировала на выражение лица Миуры, глядя в одну точку.

— Она сильно похожа на тех, кто издевался надо мной. Я таких насквозь вижу.

Она торжествующе улыбнулась, готовясь к подаче.

Даже её защита была атакой. И не как в старой поговорке «лучшая защита — это нападение». Просто приём мяча превращался в атакующий удар. Она внимательно следила за соперниками, и любой посланный в её сторону мяч возвращался назад с удвоенной силой.

Зрители совсем вошли в раж от такого зрелища.

— Фуа-ха-ха-ха-ха! Мои подданные всесильны! Повергните их!

Почуявший запах победы Заимокуза уже успел вернуться и теперь бесновался вместе со всеми. Как же это меня бесит… Но сам факт того, что Заимокуза на нашей стороне, говорит, что дело приняло другой оборот.

Когда я играл с Юигахамой, создавалось полное впечатление, что играешь на чужом поле. Теперь же зрители постепенно переходили на сторону Юкиноситы. Я имею в виду, что парни бросали в её сторону очень горячие взгляды.

Ну, это правда, что Юкиносита другой породы и мало кто знает её настоящую личность. И конечно, она красавица. А ещё она окружена ореолом таинственности. Она оставляет впечатление недоступного цветка, растущего где-то высоко в горах. Она не кажется страшной, она кажется недоступным созданием, с которым никому не дозволено говорить.

Юигахама, должно быть, прилагает массу усилий, чтобы пробиться через этот барьер… и должно быть, она непроходимая дура.

Но её неизменная прямота и доброта задевают какие-то струнки в сердце Юкиноситы. Она была единственной, кто был уверен, что Юкиносита сегодня придёт. И Юкиносита выкладывается изо всех сил, чтобы не подвести Юигахаму. Вот если бы я её позвал, вряд ли она пришла бы.

Огромный разрыв в очках плавно таял.

Глядя, как Юкиносита бегает по корту, я не мог не подумать, что она похожа на фею. Её танцующие движения просто притягивали взгляд. Я тут теперь стал второстепенным персонажем. И каждый раз, когда я касался мяча, все смотрели на меня с видом «ну куда ты лезешь».

И желание зрителей исполнилось — подача перешла к Юкиносите.

Она высоко подбросила мяч. Тот почти растворился в голубом небе, летя к центру площадки. Туда, где Юкиносита никак не должна была его достать.

Должно быть, все подумали, что это ошибка, но…

Юкиносита взлетела.

Она шагнула правой ногой, оторвала от земли левую, сводя ноги вместе и наклоняясь. Это был лёгкий, стремительный шаг.

А затем грациозно взмыла в воздух. Её фигура напоминала скользящего в небе сокола, потрясая всех до единого зрителей. Она была быстра и прекрасна. Все смотрели не отрываясь, желая навечно запечатлеть это видение в своей памяти.

Пронзительный свист разрезаемого воздуха, и отскочивший от площадки мяч покатился по земле. Зрители, я, Хаяма, Миура… никто даже шевельнуться не смел.

— …П-подача в прыжке… — пробормотал я, теряя дар речи. Юкиносита сотворила невозможное, заставив меня отвесить челюсть.

Мы чертовски отставали, но она одна вытащила нас из этой пропасти. Сейчас мы уже на два очка впереди. Ещё одно, и мы выиграем этот матч.

— Ты просто невероятна. Продолжай так же, и победа у нас в кармане.

Я действительно верил в это, но Юкиносита вдруг нахмурилась:

— Я бы с радостью, но… Не получится.

Я хотел было спросить почему, но увидел, что Хаяма уже готов к подаче.

…Ладно… Вот примет следующий раз навылет, и мы выиграли. Я не расслабился, я просто был уверен в победе, готовясь принимать мяч.

Хаяма, кажется, потерял уже отчасти свой кураж и подавал не столь яростно, как раньше. Эта его подача была быстра, но всё же это была обычная подача. Мяч полетел между мной и Юкиноситой.

— Юкиносита.

Я решил оставить приём на неё, но ответа не было. Мяч сухо стукнулся о площадку между нами и улетел.

— Э-эй!

— Хикигая… Не возражаешь, если я немного похвастаюсь?

— А? Слушай, что это такое сейчас было?

Юкиносита проигнорировала мои слова и плюхнулась прямо посередине корта.

— Сколько себя помню, я всегда могла научиться чему угодно. И ничем подолгу не занималась.

— С чего ты это вдруг?

— Даже в теннисе уже через три дня занятий я обыграла человека, который привел меня на корт. Во всех видах спорта… да не только спорта, и в музыке тоже… я дня за три достигала совершенства.

— Ё-моё, прямо трёхдневный капитулянт наоборот [4]. Это и правда звучит как хвастовство! Или ты зачем-то ещё это рассказываешь?

— …Только есть одна проблема — выносливость.

Ещё один мяч стукнулся о площадку и просвистел мимо Юкиноситы.

Что ж ты раньше-то не сказала…

Раз она могла быстро стать мастером в чём угодно, ничем всерьёз она и не увлекалась. И не привыкла заниматься чем-то подолгу. А значит, выносливость — её ахиллесова пята. Ну да, и на наших тренировках на перемене она сама не занималась, только смотрела… Теперь-то понятно, почему. Вот когда ты чем-то увлечён и хочешь достичь совершенства, ты всё время тренируешься. А с тренировками и выносливость растёт.

Она же с самого начала становилась мастером. И не тренировалась. А нет тренировок — нет и выносливости.

— Слушай, а тебе не кажется, что не стоит заявлять об этом во весь голос?..

Я бросил взгляд на Хаяму с Миурой и увидел улыбку ярости на лице Королевы Диких Зверей.

— О, мы уже услышали всё, что нужно, — усмехнулась мне Миура. Кажется, её проблемы канули в Лету. Хаяма рядом с ней тоже фыркнул.

Дело принимает скверный оборот… Только что мы вели, и вот уже поровну.

Мы играли в необычный теннис, ведя счёт по-волейбольному. Для победы надо опередить соперника минимум на два очка.

Невероятная Юкиносита полностью выдохлась. Что ещё хуже, противники об этом знают. Моя подача преимущества не даёт — они легко её принимают. Дело пахнет керосином.

— Может она и хорошо играла, но теперь-то выдохлась, так ведь?

Я не знал, что ответить Миуре. Юкиносита тоже молчала… Да она просто клюёт носом. Совсем нулевая. Что за чёрт?

Миура высокомерно посмотрела на нас и гортанно засмеялась. Похоже, она хочет с нами покончить. Чувствую себя как кролик перед удавом… Чёрт, да у тебя что, анаконды в роду?

Хаяма ощутил растущее напряжение и решил вмешаться.

— С-слушайте, мы все хорошо играли… Не будем относиться к этому слишком серьёзно, это же просто развлечение. Может, согласимся на ничью?

— Что? Хаяма, что ты такое говоришь? Это  настоящий матч, мы должны выявить победителя.

Иначе говоря, она хочет выиграть матч и отобрать у Тоцуки корт. И зачистить территорию… Страшно. Что она хочет со мной сделать… Мне это не нравится… Больно будет? Не люблю, когда мне делают больно…

Кто-то рядом щёлкнул языком.

— Не могла бы ты немного помолчать? — недовольно заявила Юкиносита. И продолжила, не давая Миуре вставить слово, — Этот парень сейчас закончит матч, так что проиграйте достойно.

Никто ушам своим не поверил. Я тоже, ясен пень… На самом деле именно я и был больше всех ошарашен.

Все взгляды устремились на меня. До сих пор меня никто и замечать не хотел, а тут я вдруг ощутил, что стремительно оказываюсь в центре внимания.

Я посмотрел в глаза Заимокузе. Какого чёрта ты показываешь мне большой палец?

Я посмотрел в глаза Тоцуке. Какого чёрта ты смотришь на меня с такой надеждой?

Я посмотрел в глаза Юикахаме. Хватит уже так орать, чёрт тебя побери… Смущаешь же.

Я посмотрел в глаза Юкино… а, нет, она отвернулась. И кинула мне мяч.

— Ты ведь знаешь, да?.. Я могу ругаться и оскорблять, но я никогда не обманываю.

Ветер стих, и эти слова прозвучали предельно чётко.

Знаю, конечно… Вруны здесь только я и они.

× × ×

На корт опустилась неестественная тишина. Единственным звуком в ней остался стук мяча по площадке.

И в этой напряжённой атмосфере я заставлял себя сосредоточиться, сильно сосредоточиться.

Я смогу… Я смогу… Я должен верить в себя… Нет, я верю в себя.

В конце концов, у меня нет причин проигрывать.

Я человек, который живёт этой одинокой, унылой, мучительной школьной жизнью, который в одиночестве продирается через эту проклятую мучительную «юность». У меня нет причин проигрывать тем, кто на каждом шагу полагается на окружающих.

Большая перемена идёт к концу.

Обычно в это время я заканчиваю свой завтрак, сидя на ступеньках недалеко от кортов.

В голове мелькнуло воспоминание, как я болтал там с Юигахамой и впервые заговорил с Тоцукой.

Я напряг слух.

Я не слышал презрительного голоса Миуры, не слышал криков зрителей…

Но я слышал звук… Звук, который я и только я слушал весь год.

И ударил по мячу. Несильно, отправив его высоко в небо.

Я увидел, как Миура радостно рванулась к мячу. Увидел, как за ней последовал Хаяма. Увидел разочарованные взгляды зрителей. Мельком заметил, как Тоцука упёрся взглядом в землю. Не стал смотреть, как Заимокуза сжимает кулаки. Встретился взглядом с взмолившейся Юигахамой. И уловил торжествующую улыбку Юкиноситы.

Посланный мной мяч летел по неустойчивой, нестабильной траектории.

— Хья-а!!!

Миура с воплем разъярённой змеи ринулась туда, где он должен был упасть.

И именно в этот момент подул ветер.

Миура, ты, наверно, не знаешь…

…что эта школа уникальна в своём роде, что здесь в конце большой перемены дует морской бриз.

Подхваченный ветром мяч обогнул Миуру и ударился о самый край площадки. Теперь к нему рванулся Хаяма.

Хаяма, ты, наверно, не знаешь…

…что сейчас ветер ещё и направление меняет.

Об этом знаю только я. Я, кто целый год сидел здесь в одиночестве, ни с кем не разговаривая… И только ветер знал об этом чудесном одиноком времени.

Я и только я мог послать мяч по этой невероятной траектории.

Отскочивший мяч, подхваченный вторым порывом ветра, опустился в самый угол корта и покатился прочь.

Все молчали, изумлённо глядя на происходящее.

— О, я наслышан об этом… Навык, позволяющий повелевать ветром, «Наследник Ветра, Ойлен Сильфид»!

Единственным из зрителей, кто орал во весь голос, оказался Заимокуза.

И нечего моим приёмам всякие дурацкие имена давать, чёрт бы тебя побрал… Всё настроение порушил.

—Н-не может быть… — пробормотала совершенно ошарашенная Миура. Зрители зашумели, стали раздаваться выкрики «Ойлен Сильфид!», «Ойлен Сильфид!». Боже, только бы это не прижилось…

— Подловил… Это была совершенно невероятная траектория.

Хаяма широко улыбнулся мне. Так, как будто мы дружили уже не первый год… Поражённый этим навылет, я лишь крепче сжал в руке мяч.

Я правда не знаю, что надо отвечать в такой ситуации.

Поэтому я просто завязал пустую болтовню:

— Хаяма. Тебе доводилось играть в бейсбол?

— Ну да. Много раз… А что?

Он был явно озадачен моим вопросом, но всё же ответил. Наверно, он действительно хороший парень.

— Сколько человек для этого надо?

— А?.. Восемнадцать, иначе ничего не получится.

— Да, так я и думал… Знаешь, а я играл один.

— А? Что ты имеешь в виду?

Не думаю, что он поймёт, даже если я объясню ему.

Я ведь не просто про одиночный бейсбол.

Знаете, как непросто, когда в одиночестве гоняешь на велосипеде как дурак и душным летом, и леденящей зимой? Вы жалуетесь друг другу «слишком жарко, слишком холодно, просто ужас», а я иду через всё это один.

Как будто вы можете знать… Как будто вы можете понять тот страх, кого некого даже спросить о том, что будет на предстоящей контрольной, когда приходится учиться одному, а потом принимать последствия. Вы даже сравниваете ответы друг друга, сравниваете оценки, называете друг друга дураками или заучками, уходя от реальности, а я должен смотреть этой реальности прямо в лицо.

Как вам это нравится? Не думаете, что я сильнее?

Я отбросил эмоции, готовясь к подаче. Согнул одну ногу, выпрямив другую и изогнувшись как натянутый лук. Высоко подбросил мяч. Ухватил ракетку обеими руками, отводя её за голову.

Голубое небо, уходящая весна, наступающее лето… да пошло оно всё к чёрту.

— Юность, ЧТОБ ТЕБЯ!

И изо всех сил ударил снизу вверх.

Мяч с треском отскочил от ракетки и понёсся ввысь, тая в голубом небе.

Он поднимался всё выше и выше. Превращаясь в крохотную точку, меньше рисового зёрнышка.

— Э-это же… Дух разрушения, парящий в небесах, Удар Метеора! — заорал Заимокуза, наклонившись вперёд. Какого чёрта ты все мои теннисные приёмы именуешь?

«Удар Метеора», «Удар Метеора», забормотали зрители. Что, и вы все туда же?!

Делов-то… Просто игра «бей и лови».

Позвольте объяснить. Когда я был ребёнком, у меня не было друзей. И я изобрёл новый вид спорта — одиночный бейсбол. Я сам бросал мяч, сам отбивал его, сам ловил. И когда я пытался разработать схему, как сделать игру подольше, я понял, что лучший способ — это «бей и лови».

Если я сразу ловил мяч, бьющий оказывался в ауте. Если пропускал, но ловил до второго отскока, это считался хит. Если отбивал очень далеко — хоумран. Единственным слабым местом было то, что надо было однозначно решить, за кого ты — за отбивающего или за ловящего. Чтобы играть в такую игру, крайне важно играть честно, ну, словно сам с собой играешь в «камень-ножницы-бумага».  Ребята, не следуйте моему примеру, играйте в бейсбол с друзьями.

Но это было символом моего одиночества и моим сильнейшим оружием.

Молотом, который рухнет из ниоткуда и расплющит тех идиотов, что прославляют юность.

— К-какого чёрта?

Миура недоумевающе смотрела в небо. Хаяма тоже, но вдруг на его лице появилось паническое выражение.

— Юмико! Отбегай! — крикнул он по-прежнему ошеломлённо стоящей Миуре. Как и следовало ожидать, Хаяма понял, что происходит… Но было уже поздно.

Мяч по-прежнему поднимался, но всё медленнее и медленнее, тормозимый силой тяжести, пока наконец не остановился.

А затем сила тяжести потянула его вниз, переводя потенциальную энергию в кинетическую. Которая высвободится при ударе.

После долгого, очень долгого путешествия в небе мяч врезался в площадку, поднимая облако пыли, и снова взмыл вверх.

Миура побежала за ним сквозь эту пыль. А мяч летел прямо к сетчатому забору, огораживающему корт.

Вот дерьмо… Она же сейчас в забор врежется.

— Стой!

Хаяма отшвырнул ракетку и рванулся к Миуре.

Успеет? Не успеет?

Две фигуры скрылись в облаке пыли.

Наступила тишина.

В этой тишине кто-то сглотнул… Должно быть, я сам.

А затем пыль осела и все увидели это.

Хаяма врезался спиной в забор, держа Миуру в объятьях. А та, покраснев, крепко вцепилась в его футболку.

В следующую секунду зрители буквально взорвались бурей восторга и аплодисментами. Это была настоящая овация.

Хаяма осторожно гладил Миуру по голове. А Миура всё сильнее краснела.

Зрители продолжали орать:

— ХА-Я-ТО, ДА-ВАЙ! ХА-Я-ТО, ДА-ВАЙ!

Вместо торжественных фанфар прозвучал звонок на урок. Было полное ощущение того, что мы только что видели последнюю сцену с поцелуем, а теперь пошли титры.

Всех охватило чувство, словно они только что посмотрели замечательное кино или дочитали прекрасную романтическую комедию.

С криками «гип-гип-ура!» героев подняли на руки и исчезли с ними в здании школы.

КОНЕЦ.

Чёрт побери.

× × ×

На корте остались только мы.

— Пожалуй, можно сказать, что мы выиграли сражение, но проиграли войну? — безразлично пробормотала Юкиносита. Я невольно засмеялся.

— Не смеши меня… Я им изначально не ровня.

Те, кто прославляет юность, всегда в центре внимания.

— Да, пожалуй… Всё так повернулось, потому что здесь Хикки. Ты победил, а тебя все игнорируют… Какая жалость.

— Юигахама, думай, что говоришь. Ты должна соображать, что порой твои искренние чувства бьют больнее, чем злобная брань.

Я надменно посмотрел на неё, но она и не подумала извиняться.

Ну, думаю, сказала она чистую правду так что реальной причины извиняться и нет. Хаяму с Миурой с самого начала не слишком волновал матч, соревнование или ещё что подобное. Просто потрясающе, как они сумели превратить позорное поражение в замечательную страницу своей прекрасной юности.

Что это за фигня была? Юность, чтоб ты провалилась…

— Гр-р, чёрт бы побрал этого Хаяму… Если бы я родился и рос в других условиях, я бы тоже мог стать таким, чёрт…

— А ты бы не был тогда просто совсем другим человеком?.. Что ж, тебе определённо не помешала бы полная перезагрузка.

Юкиносита холодно посмотрела на меня, иносказательно предложив сдохнуть.

— …Н-но, я имею в виду, ум-м… То есть я рада, что это был Хикки, или, ум-м… Ну, это было бы неплохо, ум-м…

Юигахама что-то бормотала, я ничего не мог разобрать. Говори чётче, пожалуйста… А то прямо как я в магазине, когда ко мне продавец подходит.

Но Юкиносита, похоже, всё слышала. Она слегка улыбнулась и кивнула:

— Да, кое-кому ты помог своим извращённым способом… К сожалению.

Она вдруг посмотрела в сторону. Я проследил за её взглядом и увидел, что к нам медленно, оберегая пострадавшее колено, идёт Тоцука. А за ним Заимокуза, как какой-то мерзкий преследователь.

— Неплохо, Хачиман… Как и следовало ожидать от моего партнёра. Но увы, может настать день, когда мы должны будем уладить всё раз и навсегда…

Почему-то глаза Заимокузы остекленели и он начал разговаривать сам с собой. Я проигнорировал его и повернулся к Тоцуке.

— Колено не болит?

— Нет…

И тут я вдруг сообразил, что вокруг меня одни парни. Может это из-за явления Заимокузы, но Юкиносита с Юигахамой куда-то исчезли.

Хаяма, словно Джеймс Бонд, всегда окружён девушками. А вокруг меня одни парни ошиваются. Он получает концовку Бонда, а я — команды «А» [5]. Что за дисбаланс такой?

Романтические комедии — это просто городские легенды.

— Хикигая… спасибо.

Тоцука стоял передо мной, глядя прямо на меня. Сказал это и смущённо отвёл глаза. Мне даже захотелось обнять и поцеловать его, но я вовремя вспомнил, что он парень…

Совершенно неправильная романтическая комедия с этим парнем получается. И не того человека он благодарит.

— На самом деле я ничего такого и не сделал. Если хочешь поблагодарить, благодари их…

Я огляделся в поисках тех, о ком говорил. И увидел хвостики волос, покачивающиеся возле теннисного клуба.

Так вот они где?

Я направился туда, подумав, что надо хотя бы сказать «спасибо».

— Юкиноси… Ой.

Она как раз переодевалась.

Блузка была распахнута, под ней мелькнул светло-зелёный бюстгальтер. Юбка оставалась на месте, но это лишь усиливало впечатление от стройной, изящной фигуры.

— Чт… Что-что-что…

Ох, зачем так шуметь, когда я пытаюсь навеки запечатлеть этот образ в своей памяти? А, Юигахама, ты тоже здесь.

Она тоже переодевалась.

Кажется, она из тех, кто начинает застегиваться снизу. Широко распахнутая рубашка не скрывала розовый бюстгальтер и ложбинку между грудями. В руке была юбка, которую она протягивала Юкиносите… Ну, короче, она была без юбки.

Хорошо сложенную задницу обтягивали розовые трусики, на ногах оставались высокие тёмно-синие носки.

— Сдохни!

Бам! Она со всей силы врезала мне ракеткой между глаз.

…О да, вот это куда больше похоже на романтическую комедию.

Молодцы, боги. Всхлип.

___________________________________

Примечания

[1] В японском эти слова произносятся практически одинаково

[2] На самом деле Заимокуза говорит «мюзикл» в английском произношении, а «теннис» — в японском, хотя обычно принято наоборот

[3] Насчёт тигра и волка — японская поговорка, означает примерно «из огня да в полымя». Насчёт лошади — первое кандзи в этом слове то же, что и в слове «идиот»

[4] Японская идиома, имеется в виду человек, который быстро сдаётся и опускает руки

[5] Популярный американский комедийно-приключенческий телевизионный сериал

Юность.

Одно простое слово, но как сильно оно задевает человеческие сердца. Оно заставляет взрослых, независимых людей испытывать ностальгию, побуждает юных дев испытывать вечную жажду, а у людей вроде меня вызывает яростную ревность и ненависть.

Моя жизнь в старшей школе отнюдь не Эдемский сад, как я уже написал. Это испепелённый, мрачный, монохромный мир. В свой первый день в школе я попал в аварию, и разумеется, моя школьная жизнь сразу стала унылой. Я болтаюсь между домом и школой, а по выходным хожу в библиотеку. Я живу жизнью, которая очень далека от типичной мечты о жизни в старшей школе. В моём мире романтических комедий не существует вообще.

Но я ни капли об этом не сожалею. Можно даже сказать, что я горжусь собой.

Отправиться в библиотеку и дочитать ту длиннющую серию фантастики… Крутить радио ночью и наткнуться на станцию с берущими за душу рассказами… Найти райский остров в безбрежном электронном море… И всё это благодаря моему образу жизни.

Я тронут, я благодарен каждому из открытий и случайных встреч. Бывали и слёзы, но это не были слёзы горя.

Я никогда не откажусь от того времени, что провёл здесь, от того года школьной «юности», что я прожил. Нет, я всем сердцем приму его. И это решение уже не изменится, ни завтра, ни послезавтра.

Но хочу внести ясность: несмотря на это, я не отвергаю образ жизни остальных. Я не отвергаю путь тех, кто радуется юности.

Для тех, кто находится в расцвете юности, даже неудачи могут превратиться в прекрасные воспоминания. Даже ссоры, раздоры и неприятности станут лишь ещё одним моментом их юности.

Мир меняется, если смотреть на него сквозь их юношеские розовые очки.

В этом случае, может быть, и моя собственная юность получит оттенок романтической комедии. Может, не всё так плохо.

И может когда-нибудь и я увижу свет там, где пребываю, даже если увижу его остекленевшими глазами дохлой рыбы. Я чувствую, что что-то растёт во мне. И это позволяет по крайней мере надеяться, что так и будет.

Разумеется, это я понял в те дни, что провёл в клубе помощников.

Мой вывод таков:

Я оторвал ручку от бумаги.

И сладко, длинно потянулся. В этом классе, после уроков, я остался один.

Нет, надо мной не издеваются… Я просто переписываю сочинение, которое забраковала учитель Хирацука. Я это честно говорю, понятно? Меня не запугали, понятно?

Процесс шёл гладко, но я немного застрял на заключении, так что теперь уже довольно поздно.

Может, продолжить в клубе…

Подумал я, быстро сунул бумагу с ручкой в сумку и покинул пустой класс.

В коридоре, ведущем во второе здание, не было никого, но я слышал громкие крики спортсменов, тренирующихся снаружи.

Юкиносита наверняка опять сидит и читает… Значит, я могу спокойно дописать там. И никто меня не побеспокоит.

Иногда, очень иногда, к нам заявляются разные странные типы. Но очень редко. В большинстве все предпочитают обращаться к своим знакомым, тем, кому доверяют. Или решают свои проблемы самостоятельно.

Наверно, так и надо. Люди сами должны идти по своему пути. Но порой попадаются и те, кто на это не способен. Вроде меня, Юкиноситы, Юигахамы или Заимокузы.

Для большинства дружба, любовь, мечты — это замечательно. И даже те ситуации, когда у тебя проблемы или ты не знаешь, что делать, могут развернуться на сто восемьдесят и предстать в позитивном свете.

Именно это мы и называем «юность».

Но встречаются и ворчуны, которые смотрят на таких людей и думают, что те отравлены идеей «юности» и просто творят, что хотят. Как моя сестра сказала бы «Юность? Это что? Богиня какая-то? А, не, та Юнона». Аниме насмотрелась, да?

× × ×

Я открыл дверь в клубную комнату и увидел, что Юкиносита сидит на своём обычном месте и читает.

Та подняла голову:

— О… А я думала, что ты сегодня не придёшь.

Она сунула в книгу закладку. Явный прогресс — поначалу она и не думала от чтения отрываться.

— Угу… Я и сам так думал, но надо кое-что сделать.

Я взял стул и уселся наискосок от Юкиноситы. Как обычно. Достал свой листок и разложил на столе. Наблюдающая за мной Юкиносита нахмурилась:

— …Это тебе класс, что ли?

— Ну, ты же читаешь…

Она немного смущённо отвела взгляд. Кажется, сегодня сюда никто не приходил.

Негромко тикали часы. И услышав это, я вдруг сообразил, что тут давно уже не было такой тишины. Наверно, из-за некоего источника шума.

— А где Юигахама?

— Кажется, она сегодня с Миурой и остальными.

— Понятно…

Какой сюрприз… а может, и не сюрприз. Они же были подругами. И есть такое чувство, что после того теннисного матча Миура стала относиться к ней помягче. Должно быть потому, что Юигахама наконец-то смогла высказаться начистоту.

— Задам тебе такой же вопрос, Хикигая. Ты сегодня без своего партнёра?

— Тоцука тренируется. Может это после наших с ним занятий, но он в самом деле сейчас очень серьёзно к этому относится…

— Не Тоцука, другой.

— …Кто?

— Кто, спрашиваешь… Тот, кто всегда таится в твоей тени.

— Не пугай меня… Привидение какое-то?

— …Ох, не будь смешным… Привидений не существует.

Юкиносита со вздохом посмотрела на меня, словно говоря «Тебя, что ли, в привидение превратить…» А, мы как-то давно уже об этом говорили.

— Я про того человека. За… Заи… Зайца, да? Что-то вроде того…

— А, Заимокуза? Хотя он не мой партнёр.

Чёрт, даже не знаю, можно ли назвать его другом.

— Он сказал «У меня сейчас цейтнот… Извини, мне надо сегодня расставить свои дедлайны» и умчался домой.

— Говорит как настоящий писатель… — пробормотала Юкиносита с явно видимым отвращением на лице.

Ну давай, давай, выкажи мне хоть какое-то сочувствие — это же мне приходится читать его опусы. Ты в курсе, что он даже не черновики приносит, а наброски и сюжет? «Эй, Хачиман! У меня замечательная идея! Героиня резиновая, а у второй героини есть сила, которая её нейтрализует! Это будет настоящий хит!» Идиот. Дерьмо это, а не идея. Натуральный плагиат.

Но такое прохладное общение длится недолго, и в конечном счёте мы возвращаемся на своё место. Так что можно сказать, что эта компания — явление одноразовое.

А если вы спросите, то ли это место, где сейчас мы с Юкиноситой, я, пожалуй, скажу, что это не так.

Наш бесцельный и обрывистый разговор продолжался всё в той же обычной (немного неловкой) манере.

— Я вхожу.

Дверь вдруг распахнулась.

— …Ох.

Юкиносита вздохнула, взявшись рукой за голову. Она выглядела окончательно смирившейся. Понимаю… Когда сидишь в таком тихом месте и вдруг так резко распахивается дверь, невольно ждёшь неприятностей…

— Госпожа Хирацука… Стучитесь, пожалуйста, прежде чем заходить.

— А? Разве это не реплика Юкиноситы?

Слегка озадаченная Хирацука подтянула ближайший стул и уселась.

— Вы чего-то хотели? — поинтересовалась Юкиносита. Хирацука как обычно по-мальчишечьи блеснула глазами:

— У меня есть объявление по поводу игры!

— А, это…

Совсем забыл… Не помню, чтобы мы хоть одну чью-то проблему решили, понятно что забыл.

— Пока у вас ничья, два-два. Да, битвы равных соперников — это основа боевой манги… Хотя лично я предпочла бы увидеть, как Юкиносита пробуждается, преодолев смерть Хикигаи…

— Мою смерть? И как до такого дошло… Ум-м, и как это два-два? Что-то ни одной решённой проблемы не припоминаю. И у нас было только три клиента.

Она что, считать не умеет?

— А по моим подсчётам — четыре. Ты ведь слышал, что я говорила? Я вынесу решение по своему собственному разумению.

— Забавно играть по таким изменчивым правилам…

Прямо Джиан какой-то [1].

— Госпожа Хирацука… Не будете ли любезны объяснить правила, по которым ведётся счёт? Как кое-кто уж сказал, мы не решили ничьей проблемы из тех, кто приходил к нам.

— Хм…

Хирацука умолкла и призадумалась:

— Ну… Если посмотреть на кандзи «проблема», вы увидите значок «сердце» слева и рядом значок «плохой». Второй с крышечкой.

— Здравствуй, средняя школа…

— Я имею в виду, что истинные ваши проблемы кроются в вашем сердце. И то, насчет чего к вам приходят за советом, может и не быть их истинными проблемами.

— И в чём был смысл таких объяснений?

— Это было не слишком умно.

Безжалостно отрезали мы с Юкиноситой. Хирацука немного расстроилась:

— Ну вот… А я старалась, придумывала…

Ну, иначе говоря, победителя она определит по собственной прихоти. Хирацука насупленно поглядывала на нас:

— Ох… Вы так на меня вдвоём набросились… Прямо как старые друзья.

— Что за дела… Что-то не припомню, чтобы становилась другом этого типа. — Юкиносита пожала плечами. Я ждал, что она хоть мельком глянет на меня, но она и не подумала.

— Хикигая, не расстраивайся… Как говорится, иным жукам и навоз нравится. Дело вкуса.

Утешает она меня. А я и не расстраивался вовсе, чёрт бы вас побрал… И почему доброта у вас такая безжалостная?..

— Конечно…

К моему удивлению, Юкиносита не промолчала… Стоп, это же она главным образом вгоняет меня в депрессию.

Но она всегда говорит правду, она не будет врать о собственных чувствах. Должно быть, она поверила словам Хирацуки. И по-доброму мне улыбнулась:

— Я уверена, что в один прекрасный день найдётся насекомое, которому понравится Хикигая.

— Хотя бы животным миром ограничилась, чёрт тебя побери!

Не предложить ей сказать «человек» — это даже для меня слишком смиренно… Но эта наглая девчонка, сжимающая кулаки, кажется, очень гордилась собой.

Наверно, она просто счастлива, что сказала такое, вон как глаза сверкают.

А вот меня это совсем не радует. Разве разговор с девушкой не должен быть куда более «ути-пути-ла-ла-ла»? Что за фигня?

Я подумал, что должен записать, что чувствую сейчас, и схватился за ручку. Юкиносита присмотрелась, чем я занят:

— И что ты там всё время пишешь?

— Ничего. Заткнись.

И быстро настрочил последнюю фразу своего сочинения:

«Моя юношеская романтическая комедия оказалась неправильной, как я и предполагал»

----------------------------------------------

Примечания

[1] Хулиган из «Дораэмон»

Том 1 - Послесловие

Сколько лет, сколько зим. Это Ватару Ватари. Или приятно познакомиться. Я Ватару Ватари.

Это может показаться неожиданным, но «юность», которую обычно упоминают, это ошибочное понятие. Это наглая ложь.

Пойти в школьной форме на свидание с красивой девушкой в Лалапорт [1], оказаться приглашённым другом в другую школу пообедать с девушкой… такого не бывает. Это просто фантастика.

Когда вы читаете какую-нибудь юношескую романтическую комедию, вы обращаете внимание на примечание в конце?

Это произведение является вымыслом и не имеет отношения к реальным событиям, людям и организациям.

Иначе говоря, она наполнена ложью. Вас обманывают.

В реальности вы идёте из школы с другом-парнем, заваливаетесь в итальянское кафе и сидите там до вечера, ограничиваясь фокаччей [2] и напитками. Вот это и есть истинная картина юности. По собственному опыту говорю, так что я совершенно в этом уверен.

Но в то же время я отнюдь не ненавижу такую юность.

Увлечённо смешивать дынную газировку с апельсиновым соком, называя это меланж… отправляться на экскурсию и играть в маджонг с тремя другими парнями посреди дикой природы… терять дар речи, увидев, как девушка, которая тебе нравится, флиртует со своим парнем… вспоминая те времена, я каждое воспоминание могу назвать драгоценностью.

Простите, это тоже неправда. Я ненавидел такую юность. Я тоже хотел ходить на свидание с девушкой. Чёрт побери, я и сейчас хочу.

Всё, что я чувствовал тогда, я написал в этой книге. Надеюсь, она доставила вам удовольствие.

Ну и напоследок не могу не поблагодарить несколько человек.

Моего менеджера Хошино-сама. Я мог бы написать целую книгу о том, как он помогал мне, так что скажу коротко, он помогал мне во всех моих делах, от мала до велика. Огромное спасибо.

Понкан-сама. Каждый раз, как я падал духом, ваши невероятно милые иллюстрации придавали мне сил. Я искренне рад, что попросил вас помочь мне. Огромное спасибо.

Хочу поблагодарить своих друзей. Ребята, каждый раз, как мы встречались, вы говорили только о деньгах! Я был так расстроен! Чёрт, да поговорите же хоть немного о том, что у вас в жизни происходит!

Хочу поблагодарить всех своих читателей. Именно благодаря всем вам существует писатель Ватару Ватари. Ваши слова всегда были для меня источником вдохновения. Спасибо вам от всего сердца.

И напоследок спасибо мне прошлому, ученику старшей школы. Может, тебя однажды и назвали скучным и никчёмным, но именно благодаря тем злым словам и родилась эта книга. Гордись. Может, твоя юность и шла наперекосяк, но это определённо было правильно. Спасибо тебе.

Ну теперь и об этой истории. Продолжится она или нет, зависит от многих факторов, но я искренне верю, что мы снова встретимся. А потому, хоть я и обдумываю будущий сюжет, позвольте мне пока что отложить ручку.

В некий день февраля, из некоего места префектуры Чиба, ностальгируя о прошлом и прихлёбывая сладкий кофе…

Ватару Ватари

----------------------------------------------------

Примечания

[1] Торговый район в Токио

[2] итальянская пшеничная лепёшка. Подробнее на Википедии

Когда кончается Золотая неделя, с каждым днём становится всё жарче и жарче. А ученики, у которых слишком много свободного времени, доставляют много беспокойства. И возникает ощущение, что погода ещё жарче, чем на самом деле. А я хоть и крутой донельзя парень, но жара — это моё слабое место. Вот я и свернул в неизведанные воды в поисках местечка попрохладнее.

Нормальная температура человеческого тела — тридцать шесть по Цельсию. Исходя из данного факта, если болтаться вместе с другими, это уже больше похоже становится не на летний денёк, а на натуральную баню. Даже я не в силах выносить такую температуру и влажность.

Кстати, коты поступают так же, вы в курсе? Когда жарко, они уходят в уединённое местечко. Вот и я, намереваясь как-то защититься от жары, искал место, где никого нет. Только не подумайте, что я в классе чувствую себя некомфортно, или не вписываюсь, или что ещё — ничего подобного.

Это просто инстинктивное действие — или, выражаясь прямо, мои одноклассники, которые поступают иначе — просто неудачники среди живых существ. Они собираются в стада, потому что слабы. Только слабые сбиваются в кучу. Стадо травоядных готово пожертвовать одним из них, когда нападают хищники, и мои одноклассники не исключение. Они с невинным видом щиплют травку, пока их товарищей рвут на части.

О да. Сильные звери в стаде не нуждаются. Слышали выражение «одинокий волк»? Коты прекрасны, волки круты. Иначе говоря, одиночки прекрасны и круты.

Я брёл, с важным видом размышляя о подобных пустяках. Моей целью была лестница на крышу. Всё тут было заставлено столами, так что с трудом можно было протиснуться.

В обычный день дверь на крышу была бы заперта. Но сегодня висячий замок уже был отомкнут, покачиваясь на одной петле. Наверно, какие-то парни из другого класса уже залезли туда повыкаблучиваться и покрасоваться — знаете, что говорят о дыме, дураках и высоких местах?

Моим первым побуждением было устроить им подлянку, завалив проход столами и стульями. Моё умение принимать меры просто восхитило меня, как, впрочем, и всегда. Как мужественно. Ха-ха. Любите меня.

Но затем я понял, что за дверью поразительно тихо. Очень странно. Насколько я знаю, все популярные просто ненавидят тишину, что парни, что девчонки. Они считают, что молчание — скукота, и, чтобы их не сочли скучными, болтают, орут и хохочут. С другой стороны, общаясь со мной, они забывают о скуке и отвечают мне молчанием. Интересно, что это на самом деле значит… Нет, это не то, что вы думаете — я предпочитаю тишину.

Судя по этой тишине, никого из таких типов тут нет. Может, тут вообще никого нет?

Когда вокруг никого, становишься очень энергичным — таковы все одиночки. И я таков. Не потому, что шугаешься остальных или что-то вроде — это обычная внимательность или желание не стоять у них на дороге.

Я разобрал только что возведённую мной баррикаду и взялся за дверь. Волнуясь при этом, словно впервые зашёл в кафе на станции. А сердце колотилось так, будто я отправился из Чибы в Ёцукайдо покупать порнушку. Понимаете, потому что я был одиночкой, который может взять такую уникальную высоту.

За дверью меня ждало безбрежное голубое небо и бескрайний горизонт. Крыша школы стала для меня моей персональной крышей.

Богачи хотят персональные самолёты, персональные пляжи и тому подобное. Одиночки, у которых есть время на себя, всегда побеждают в жизни, а значит, одиночки должны иметь статус.

Столь просторное и солнечное небо словно обещало мне, что однажды я обрету свободу в этом сковывающем мире. Вроде шедевра на все времена «Побег из Шоушенка». Ну-у-у-у… Я его никогда не видел, но название говорит само за себя [1].

Смотреть на это далёкое, подёрнутое дымкой небо и заглядывать в будущее — для меня одно и тоже. Самое место, чтобы заполнить анкету насчёт экскурсии на предполагаемое место работы. Эта экскурсия висела надо мной как назначенная дата экзамена. Я тщательно расписал на выданном листочке свою предполагаемую карьеру и место, с которым я хотел бы, чтобы меня ознакомили, а также свои причины для этого. В своих планах я уже был абсолютно уверен и ни разу не запнулся, строча анкету. Мне хватило и пары минут.

…Но…

Дунул ветер. Ветер, который приносит цель, который предвещает роковую встречу после уроков. Бумажный листок с моими мечтами вырвался из моих рук и полетел навстречу судьбе, словно превратившись в бумажный самолётик.

Может, я слишком цветасто это описываю, но речь идёт о той анкете, что я только что заполнил. Чёрт бы тебя побрал, ветер, чтоб тебе пусто было.

Словно дразня меня, листок бумаги опустился на крышу, но, когда я решил, что он уже у меня в руках, снова взмыл в воздух.

…Хм, ну и фиг с ним. Напишу ещё раз. Мой любимый девиз «Попробовал и не вышло — наплюй», так что не стоит переживать. Кстати, можно ещё добавить «Станет трудно — откажись».

Я пожал плечами и повернулся, собираясь уйти, но…

— Это твоё? — услышал я вдруг чей-то голос. Хрипловатый и чуток ленивый. Огляделся, но вокруг никого не было. Вообще-то, для меня одиночество дело обычное, но сейчас я не то имею в виду. Я не мог найти на этой крыше даже следов чьего-либо присутствия.

— Куда смотришь? — насмешливо прозвучало сверху.

Ага, раз сверху, значит, понятно откуда. С того места, которое ещё дальше выдаётся с крыши в небо — лестницы, ведущей на водонапорный бак.

Обладательница голоса смотрела на меня, поигрывая дешёвой зажигалкой. Увидела, что я смотрю на неё, и сунула в карман.

Её длинные синеватые волосы свободно спадали по спине. Галстук она вообще развязала и сняла, расстегнув вдобавок воротник. Я чётко видел линии её груди и длинные стройные ноги. Но больше всего меня поразили её безучастные глаза, вяло уставившиеся куда-то вдаль. Мешки под ними лишь добавляли им безжизненности.

— Это твоё? — спросила девушка тем же тоном.

Я не знал, сколько ей лет, поэтому просто молча кивнул. Понимаете, если она старше меня, то надо обращаться официально, а если нет, официоз только в краску вгонит. Истинная сила держит карты закрытыми.

— Погоди секунду… — вздохнула она, берясь за лестницу и легко соскальзывая вниз.

…Но…

Дунул ветер. Ветер, который уносит прочь тьму, который решает чью-то судьбу. Полоска материи, несущая в себе мои мечты, уступила божественному ветру, словно навеки запечатлевшись в памяти.

Может, я слишком цветасто это описываю, но я увидел её трусики. Спасибо ветер, ты самый лучший ветер в мире!

Девушка спустилась до середины лестницы, спрыгнула, легко приземлилась и сунула мне мою анкету. Сначала сама в неё заглянув.

— …Ты — тормоз? — грубо поинтересовалась она, практически швыряя мне листок.

Едва я поймал его, девушка развернулась и покинула крышу, ни разу не обернувшись. Я остался в одиночестве, потеряв последний шанс сказать «Спасибо». Или «Что значит тормоз?». Или «Прости, что видел твои трусики».

Я поскреб в затылке, зажав в другой руке возвращённый листок. И тут прозвучал звонок на урок. Я понял, что это намёк, и тоже двинулся к двери.

— Чёрные кружева, хех… — пробормотал я, вздыхая. В моём вздохе смешались глубокое удовлетворение и глубокий ужас.

Интересно, разнесёт ли летний морской ветер эти слова по всему миру?

-----------------------------------------

Примечания

[1] Японское название фильма «Shawshank no Sora ni», что буквально означает «Небо Шоушенка»

Часть учительской была отведена для посетителей. Часть, отделённая от остальной комнаты чёрным кожаным диваном и стеклянным кофейным столиком. Через расположенное тут же окно открывался прекрасный вид на библиотеку.

В это открытое окно дунул прекрасный летний бриз, заставляя листки бумаги танцевать в воздухе. Заворожённый этим зрелищем, я следил, как один из них начинает падать. Плавно, очень плавно тот спланировал на пол.

И — покойся с миром. Стилет пронзил его, словно копьё.

Прямо передо мной красовалась пара стройных ног. Я не мог не отметить, насколько они стройные и изящные в колготках и обтягивающих брюках поверх.

Брючные костюмы — это стильно, но привлекательность их зачастую оставляет желать лучшего. Колготки удовлетворяют критериям привлекательности в паре с юбкой, но если ноги скрыты брюками, это получается как-то мужиковато и по-простецки. Если ноги у женщины тонкие и сексуально непривлекательные, нет смысла натягивать брюки — она будет выглядеть просто отвратительно.

Но ноги передо мной были другими. Идеально симметричными, просто золотое сечение во всей красе.

О, и это касается не только ног. Обтягивающий жилет демонстрировал плавные линии тела, и эти линии тянулись к роскошному бюсту… БОЖЕ, ЭТО ЧТО, ГОРА ФУДЗИ?! Великолепно настроенное с головы до ног тело, словно скрипка. И не просто скрипка, а скрипка, вышедшая из рук Страдивари.

Проблема только в том, что она ещё и приняла форму ужасного, злого Будды, высеченную гениальными руками. Ужасающую и с эстетической точки зрения, и с культурной, и с исторической.

Хирацука, моя учительница японского, рассеянно жевала фильтр своей сигареты, яростно взирая на меня:

— Хикигая. Ты ведь понимаешь, что к чему, так?

— К-кто знает…

Я быстро отвернулся от по-прежнему испепеляющего взгляда.

Хирацука начала похрустывать костяшками. Это был звук надвигающегося ужасного конца.

— Хочешь сказать, что не понимаешь?

— «К-кто знает? Я знаю!», вот что я хотел сказать! Вы ошиблись! Я всё прекрасно понимаю! Я перепишу! Только не бейте!

— И объяснять не пришлось. Чёрт… а я-то думала, ты хоть немного изменился.

— Мой девиз — добиться того, чего я намеревался добиться, вот и всё, — заявил я, криво улыбаясь.

На лбу Хирацуки вздулись вены:

— …Так что, остаётся лишь бить тебя да? В телепостановках ведь всегда бьют друг друга, когда надо развивать сюжет.

— Нет-нет-нет, не надо так с моим хрупким телом. И кстати, в последнее время в постановках нет никакого насилия, знаете ли. Ваши слова лишь свидетельствуют о вашем возрасте!

— Ах ты… Шокирующая Первая Пуля!

Бум. Её громкий крик не имел ничего общего с тем глухим звуком, с каким её кулак погрузился в мой живот.

— …кх.

Я с трудом поднял голову — вся жизнь пронеслась перед глазами — и увидел, что Хирацука мерзко хихикает:

— Если не хочешь познакомиться с Аннигилирующей Второй Пулей, лучше придержи язык.

— П-простите… — смиренно извинился я. — Давайте обойдёмся без Уничтожающей Последней Пули.

Хирацука удовлетворённо плюхнулась на свой стул. Широко ухмыльнулась, увидев, как быстро я сдался. Может, она из тех, кто не обращает внимания, как жалко выглядят её слова и дела, но внутри она прекрасный человек.

— s-Cry-ed — замечательная вещь, хех… [1] Хорошо, что ты так быстро схватываешь, Хикигая.

Поправка: она просто жалкая личность. Может смеяться лишь над своими собственными шутками.

В последнее время я начал изучать её хобби. Она предпочитает боевые мангу и аниме. Столько ненужного мне дерьма, о-о…

— Что ж, Хикигая. Спрошу просто на всякий случай. В чём смысл твоего дерьмового ответа?

— Вы не должны ругаться на учеников…

Было бы легче, придумай я что-нибудь. Но я уже выплеснул все свои мысли на тот листок бумаги, и больше ответов в рукаве у меня нет. А если она прочла и ничего не поняла, это её проблемы.

Хирацука выпустила клуб дыма и остро глянула на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли:

— Я понимаю, что у тебя порочная личность, но я думала, ты хоть немного исправился. Неужели проведённое в клубе помощников время совсем на тебя не повлияло?

— Угу… — ответил я, пытаясь вспомнить, как же я проводил время в этом так называемом клубе помощников.

Смысл его деятельности, попросту говоря, заключался в том, чтобы выслушивать беды других учеников и помогать им решать проблемы. Но в реальности это был просто изолятор, куда стекались все школьные отщепенцы. Меня сунули в ситуацию, где я должен был помогать другим, чтобы исправить свою порочную личность. Но поскольку всё это никак меня не касалось, моя привязанность к этому клубу стремилась к нулю. Что тут скажешь?

…Хотя Тоцука оказался очень мил. Да, было дело.

— Хикигая… твой взгляд вдруг стал совсем порочным. И слюни потекли.

— А?! О чёрт…

Я поспешно вытер рот рукавом. Это было опасно. Что-то вдруг во мне проснулось.

— Ты совсем не исправился, — после некоторой паузы сказала Хирацука. — Лишь стал ещё более жалким.

— Э-э, сдаётся мне, я далеко не так жалок, как вы, — пробормотал я. — Поминать s-Cry-ed — чего ещё ожидать от старой как…

— Уничтожающая…

— Я хочу сказать, что это очень подходит такой взрослой женщине, как вы! Я восхищаюсь вашим чувством долга в плане распространения классики! Правда! Вы потрясающая! — выпалил я, отчаянно пытаясь избежать удара.

Сработало. Хирацука опустила кулак. Но посмотрела на меня пронзающим взглядом, напоминающим взгляд бешеного зверя:

— Чёрт… Ладно, переписывай свою анкету. А потом все остальные анкеты рассортируешь. В наказание за то, что издевался над моими чувствами.

— …Так точно.

Передо мной высилась огромная стопка бумаги. Перебирать всю её по листочку — жуткое дело. Всё равно, что на хлебозаводе работать. Или охранником.

Пребывать наедине с учительницей — это отнюдь не волнующее приключение. И конечно, ударь она меня, я не упал бы на неё и не схватил бы невзначай за грудь. Всё это натуральное дерьмо. Враньё, и ничего больше! Требую извинений от всех авторов ранобе и симуляторов свиданий.

× × ×

В старшей школе Соубу на втором году обучения проводится такое мероприятие, как «экскурсия по рабочим местам».

Анкеты нужны для того, чтобы определить, каким родом деятельности интересуется ученик, и организовать ему экскурсию по соответствующему месту работы. Это часть новомодной программы обучения, призванной внушить каждому ученику желание работать на компанию. Дело обычное, наверно, в каждой школе есть что-то подобное.

Проблема в том, что проходит такая экскурсия сразу после экзаменов. Иначе говоря, сейчас я трачу на эту фигню своё драгоценное предэкзаменационное время.

— И почему я должен заниматься этим в такое время?.. — поёжился я.

Я сортировал анкеты по родам деятельности, а Хирацука сидела за столом и дымила сигаретой.

— Да потому что сейчас самое время, Хикигая. Не слышал, что сразу после летних каникул будешь выбирать направление обучения на третьем году?

— Никак нет, мэм.

— А должен был слышать на классном часе…

— Ну, меня там не было, вот я и не слышал.

Нет, правда, с чего вдруг «классный час»? Нет там ничего классного. Ненавижу. И вообще, тошнит меня от от этой системы заниматься своими делами в школе. Вам дают шанс встать перед классом и отдавать распоряжения, но мне хотелось бы, чтобы все перестали меня при этом игнорировать. Вот когда говорит кто-то вроде Хаямы, все внимательно слушают и улыбаются, прямо как в счастливой семье. А когда говорил я, никто и слова не сказал. Что за чёрт? Меня даже не освистали, все просто делали вид, что меня тут вообще нет.

— …Как бы то ни было, экскурсия состоится сразу после экзаменов, перед летними каникулами. Так что ты должен идти на экзамены с ясной целью, а не витая в облаках, — сообщила Хирацука. — Хотя сомневаюсь, что это сработает, — добавила она, выпуская клуб дыма.

Старшая школа Соубу, в которую я хожу, заточена под подготовку к поступлению в университет. По большей части ученики и надеются поступить, они и в самом деле вышли на следующий уровень и даже дальше. Они с самого момента поступления это в голове держат.

Может, потому, что я сразу прикинул, что университет — это просто четырёхлетний мораторий, но так называемых «перспектив на будущее» у меня не было. Я уже чётко подумал о том, чем собираюсь заниматься, когда вырасту. Идти работать определённо не хочу.

— Похоже, ты опять о какой-то ерунде думаешь… — закатила глаза Хирацука. — Ты в естественнонаучную группу идёшь или гуманитарную?

— Ну, понимаете, это, я…

— А, вот ты где! — прервал меня громкий голос.

Девушка гневно тряхнула головой, махнув светлыми волосами, собранными в шарик с одной стороны. На ней как обычно были короткая юбка и блузка с парой расстёгнутых пуговиц, демонстрирующая незаурядную грудь. Юи Юигахама, с которой я недавно познакомился. Да, недавно, несмотря на то, что мы в одном классе учимся. Сами видите мои таланты к общению.

— А, привет, Юигахама, — отреагировала Хирацука. — Извини, что позаимствовала у тебя Хикигаю.

— О-он вовсе не мой! В-всё нормально!

Юигахама отчаянно замахала руками, словно говоря: «Да нафиг он мне вообще сдался!». Такая бурная реакция задевает за живое, знаете ли.

— Чего тебе? — поинтересовался я.

Но ответила не Юигахама, а внезапно выросшая позади неё другая девушка. С затянутыми в два хвоста чёрными волосами, всё ещё подпрыгивающими от резкого движения.

— Ты не пришёл в клуб, и мы отправились тебя искать. Юигахама отправилась, я имею в виду.

— Хм, можно было и не добавлять. Я так и понял.

Черноволосая девушка, единственной привлекательной чертой которой является её внешность — это Юкино Юкиносита. Она красива как фарфоровая кукла, аж дух захватывает. Но и манеры её столь же холодны, как фарфор. Как вы уже должно быть поняли по её реакции на меня, мы отнюдь не лучшие друзья.

Мы с Юкиноситой состоим в одном клубе — клубе помощников, который она возглавляет. И по ходу дела постоянно готовы перегрызть друг другу глотку, лишь иногда ладить удаётся. Как правило идёт безнадёжная нескончаемая перепалка с активным посыпанием солью чужих ран.

Юигахама скрестила руки на груди и нахмурилась.

— Я бегала по школе и спрашивала всех, не видели ли они тебя, — пожаловалась она. — А все лишь говорили «Хикигая? А кто это такой?». Это та-а-а-ак странно…

— Вот этого говорить не стоило.

И как эта зараза ухитряется каждый раз всадить мне пулю в самое сердце? Она же даже не целится. Прирождённый снайпер, что ли?

— Это та-а-а-ак странно, — зачем-то повторила она, нахмурившись. Ну спасибо. Информация, что в школе меня никто не знает, второй раз вошла мне под рёбра.

Но не всё так плохо, особенно если сам в школе знаешь многих. Раз меня за всё это время никто не заметил, теперь я знаю, какая профессия мне подходит просто идеально. Ниндзя.

— Что? Ну извини. — Извини, что никто не знает о моём существовании. Впервые в жизни извиняюсь за нечто столь печальное.

Не будь у меня такая сила воли, слёзы фонтаном бы ударили.

— Н-не проблема, но… — Юигахама начала крутить пальцами. — Э-это, ну… — И смущённо надула щёки. — Д-дашь мне свой телефон? П-понимаешь, странно, когда приходится бегать и искать тебя повсюду… И всякий раз, когда начинают спрашивать о наших отношениях, это так смущает…

Она покраснела, словно одно то, что она отправилась искать меня, смущало её до невозможности. И отвернулась, скрестив руки на груди и поглядывая на меня краем глаза.

— Ну-у, делов-то…

Я достал свой мобильник. Юигахама тут же выхватила свой огромный блестящий телефон.

— Что общего у этого кирпича с мобильником?

— А? Ну разве не мило? — фыркнула она, демонстрируя мне аляповатый ремешок, на котором болталась и позвякивала какая-то побрякушка, напоминающая гриб.

— Меня не спрашивай. Я в эстетическом чувстве шлюх не разбираюсь. Так ты любишь блестяшки? Стекляшки, или суши, или что ещё?

— А? Суши? И не называй меня шлюхой!

Юигахама одарила меня взглядом разъярённого монстра.

— Хикигая. Если ты говоришь «блестяшки», значит, ты в самом деле не представляешь себе, что такое быть старшеклассником [2]. Никто не кладёт стекло в суши, — вмешалась Хирацука, блеснув глазами. — Но это просто суши.

Как же меня бесит её вид «Как здорово я сказала!»…

— Если ты не видишь красоты, может, дело в твоих глазах дохлой рыбы?

Репутация моих глаз всё сильнее и сильнее. Сдаюсь.

— Слушай, — сказала Юигахама, — можешь синхронизировать свой телефон с моим?

— Не-а. Не могу, у меня смартфон.

— А-а? Я что, набирать должна? Что за дела.

— Мне такая функция не нужна. Я вообще мобильники ненавижу. На.

Я сунул свой телефон Юигахаме. Та нервно его подхватила.

— Н-набираю, хех… готово. Стоп, ты так легко отдаёшь свой телефон в чужие руки? Поразительно.

— Ха, ну и что, если кто в него заглянет? Всё равно там только от сестры сообщения, да с Амазона.

— Ого! Серьёзно?! Погоди, Амазона?

Оставь меня в покое.

Юигахама начала набирать на телефоне с невероятной скоростью. Совсем не так, как я — быстро и точно. Дарую тебе титул Айртона Сенны мобильников.

— Ты так быстро набираешь…

— А? Да нормально я набираю. Может, у тебя просто пальцы закостенели, потому что ты никому не пишешь?

— Я оскорблён до глубины души, — заявил я. — Я всю среднюю школу с девочками переписывался.

Бум. Юигахама уронила мой телефон. Блин, что ты творишь с моими вещами?

— Не может быть…

× × ×

— Ты хоть понимаешь, как безжалостно это прозвучало? Или не понимаешь? Поработай над этим.

— …Ой, — дала задний ход Юигахама. — Я просто, ну, не могу представить тебя с девочкой, Хикки…

Она подобрала уроненный мобильник, смущённо улыбаясь.

— Глупая девчонка. Я превосходен. Позволь объяснить тебе, насколько я великолепен. Когда у нас тасовали классы и все обменивались номерами, я был настолько популярен, что просто стоял с телефоном в руке и смущённо оглядывался, а эта девочка подошла ко мне и сказала: «Ум-м, ладно, давай обменяемся».

— Она сказала «ладно». Доброта порой бывает жестока, — мягко улыбнулась Юкиносита.

— Избавь меня от своей жалости! Мы с ней после этого всё время переписывались.

Юигахама смотрела на телефон. — И что это была за девочка? — равнодушно поинтересовалась она. Но её быстро бегавшие пальцы вдруг почему-то замерли.

— Сдержанная и пышущая здоровьем.  Когда я писал ей в семь вечера, она отвечала только утром: «Извини, я спала. Увидимся в школе». Рано ложилась — берегла здоровье. И она была такая скромная и вежливая, что стеснялась говорить со мной в классе.

Юигахама приложила руку ко рту. — Ох, это значит… — сдавленно всхлипнула, на глаза навернулись слёзы.

Мне даже не пришлось объяснять ей, насколько жалок я был. Она и сама всё поняла.

— Она просто игнорировала твои  письма. Хикигая, прекрати отворачиваться от правды. Взгляни в лицо реальности.

Вы что-то сказали, госпожа Юкиносита? Чему вы так радуетесь, госпожа Юкиносита? Извольте сдохнуть, госпожа Юкиносита!

— …О реальности я знаю всё. Знаю столько, что впору писать Хикипедию.

Пф, ха-ха-ха! Сразу всплыли воспоминания. Тогда я был таким невинным. И не подозревал, что девочка обменялась со мной номерами из жалости. И из жалости же мне отвечала. Только через две недели я понял, что сколько бы я ей ни писал, ответа не будет. И бросил.

А потом однажды я услышал разговор девчонок:

— Это мне Хикигая написал. Хорошо бы он с этим завязал. Страшно.

— Держу пари, ты ему нравишься, Каори!..

— Бр-р-р, кошмар!

Мне хотелось сдохнуть на месте. И она правда, правда мне нравилась!

Теперь я жалею прежнего себя, набивавшего смайликами каждое послание. Мне казалось, что сердечки — это отвратительно, и я вставлял звёздочки, смайлики и музыкальные ноты. Как вспомню — мороз по коже.

— Хикигая… — сказала Хирацука, быстро поднимаясь. — Т-тогда обменяешься телефонами со мной? Обещаю, что буду отвечать. И не стану притворяться, что сплю.

Она выхватила телефон у Юигахамы и начала вколачивать свой номер. Её уровень жалости ко мне переходит все границы.

— З-знаете, не надо быть столь доброй ко мне…

Я имею в виду, что переписываться с учительницей — это очень грустно. Всё равно, что получать шоколад на Валентинов день от мамы. Чёрт бы побрал вашу жалость. В такой момент лучше уж безразличие Юкиноситы.

Эти двое вбили свои номера в мой телефон и вернули его мне. Добавилась лишь пара строчек, но мне почему-то показалось, что мобильник стал тяжелее. Это вес уз, хех?

…Очень тонких, правда. Просто смешно, сколь отчаянно цеплялся бы прошлый я за жалкие байты данных. Я подумал, насколько сейчас бесполезны эти воспоминания для меня нынешнего, и открыл список контактов. И увидел имя:

☆★ЮИ★☆

Бог мой, что это? Оно даже не с буквы начинается. И как ни посмотри, очень смахивает на спам. Идеально подходит Юигахаме с её замашками шлюхи. Смотреть дальше я не стал и закрыл телефон.

Анкет, которые я разбирал, осталось в стопке совсем немного — в случайных подработках я хорош. Я начал быстро сортировать их.

— Достаточно, Хикигая. Спасибо, что помог. Можешь идти, — сказала Хирацука, демонстративно прочистив горло и искоса взглянув на меня. И прикурила, даже не глядя на сигарету.

Это вспышка жалости так на неё подействовала? Хирацука — очень хороший человек. Или точнее будет сказать, что это всё относительно и что ведёт себя она как нормальный человек.

— Хорошо. Тогда я в клуб.

Я подхватил упавшую на пол сумку и надел её на плечо. Там лежали пачка учебников к экзаменам и манга, которую я собирался почитать в клубе.

Надеюсь, сегодня будет обычный пустой день, когда услуги клуба никому не понадобятся.

Я побрёл к двери, Юигахама плелась следом. Хватит преследовать меня, шла бы ты уже домой, чёрт побери… И тут сзади раздался голос:

— Кстати, Хикигая. Забыла тебе сказать, что экскурсия будет проходить группами по три человека. Группу себе можешь подобрать сам, подумай над этим.

Ушам своим поверить не могу.

Из меня словно выпустили воздух. Плечи опустились.

— …О боже. Я правда не хочу, чтобы одноклассники приходили на моё рабочее место.

— Так ты в самом деле хочешь провести экскурсию дома, а?..

Хирацуку передёрнуло перед лицом моей железной воли.

— Я глубоко презираю идею выбора собственной группы, — заявил я.

— А? Что за дерьмо ты…

Я резко развернулся, махнув волосами. И впился взглядом в лицо Хирацуки, напрягая глаза так, что они едва не вылезали из орбит. Блеснув заодно зубами:

— Боль одиночества — это ерунда! Я привык!

— Это в самом деле печально…

— Г-глупые вы. Супергерой всегда одиночка, чтоб вы знали. И супергерои круты. Иначе говоря, одиночки круты.

— Действительно, есть герои, которые говорят, что любовь и храбрость — их единственные друзья, — заметила Юкиносита.

— Вот именно. А у тебя есть здравый смысл.

— Да, меня интересует эта тема. Когда ты понял, что ты ребёнок, у которого нет ни любви, ни храбрости, ни друзей?

— Какой извращённый интерес…

Но Юкиносита попала в точку. У меня нет ни любви, ни храбрости, ни друзей. Это были просто красивые слова, приукрашивание правды приятной ложью. По сути чистая фантазия и эгоцентричное самоудовлетворение. Нет у меня друзей. И раз уж мы об этом говорим, нет, мяч не мой друг [3].

Доброта, сострадание, любовь, храбрость, друзья — и да, даже мяч — мне всё это не нужно.

× × ×

Четвёртый этаж спецкорпуса, восточная сторона — отсюда можно посмотреть сверху на землю, если вы этого хотите.

Из открытого окна доносились звуки юности. Голоса прилежных парней и девушек, занимающихся в своих клубах, проносились по комнате. Смешиваясь со звонким клацаньем металлических бит и пронзительными свистками, сопровождаемых кларнетами и трубами музыкального клуба.

И что происходило под все эти прекрасные звуки юности в клубе помощников? Абсолютно ничего. Я читал девчоночью мангу, которую позаимствовал у сестры. Юкиносита погрузилась в книжку карманного формата в кожаной обложке. А Юигахама вяло играла со своим мобильником.

Как обычно, когда приходит пора жить юностью по полной, нам выпадает зеро.

Что за дурацкий клуб был здесь, где мы убивали время? Что-то вроде клуба регби, превратившегося в клуб маджонга. Я слышал, что они играют до и после тренировки. И потому на следующий день всегда полно регби-койнов (Валюта, имеющая хождение в клубе регби. Это не настоящие деньги, хотя они очень похожи на японские монеты), рассыпанных в классе и в коридоре. Если спросите меня, я считаю, что это просто маджонг, но для  них это пик общения и сверкающая страница их юности.

Сколько человек из них начали играть в эти игры, даже не зная до того правил маджонга? Вряд ли найдётся много людей, которых можно было бы назвать экспертами в шанхайском или стрип-маджонге вроде меня. Я абсолютно уверен, что они учились друг у друга. Кстати, правила игры радикально отличаются от шанхайского маджонга, хотя кости используются те же. Иначе говоря, правила стрип-маджонга можно выучить лишь по одной причине. Когда на кону оказываются сиськи, это в самом деле придаёт массу сил.

Когда дело доходит до того, чтобы завести друзей, абсолютно необходимо иметь что-то общее. К такому виду относилась и Юи Юигахама.

Я размышлял обо всём этом, перелистывая последние страницы манги. Дочитал и посмотрел на Юигахаму. Она чуть улыбалась, сидя с телефоном в руке, но вдруг глубоко вздохнула. Тихо, очень тихо. Самого вздоха я не слышал, но увидел, как колыхнулась её грудь.

— Что случилось?

Это не я спросил, это Юкиносита. Кажется, она заметила странное поведение Юигахамы, даже не отрываясь от книги. Возможно, она сумела услышать этот вздох. Что и следовало ожидать от дьявола во плоти, чьи дьявольские уши — это уши ада [4].

— О, э… да ничего такого. Я просто какое-то странное письмо получила.

— Хикигая, немедленно прекрати рассылать свои похабные письма, если не хочешь попасть под суд.

— Это не я… Доказательства где? Доказательства покажи, говорю.

Юкиносита усмехнулась и смахнула волосы с плеча:

— Твои слова и есть доказательство. Именно так говорят преступники: «Где доказательства?», «Замечательная фантазия, не пробовали стать писателем?», «Стал бы я оставаться в той комнате, будь я убийцей».

— Последние слова больше смахивают на слова жертвы… — пробормотал я. Трупным запашком от них тянет.

— Может, ты и прав, — кивнула Юкиносита и перевернула страницу. Ну и ну, кажется, она детектив читает.

— Не, не думаю, что это Хикки, — заявила Юигахама с полуминутным запозданием.

Юкиносита замерла, не успев до конца перевернуть страницу. Где доказательства, спросила она одними глазами. О боже, она что, так сильно хочет, чтобы я оказался преступником?

— Хм-м, ну, понимаешь, тут о моём классе говорится. А значит, Хикки не имеет с этим ничего общего.

— Но я, вообще-то, тоже в твоём классе, — заметил я.

— Звучит разумно, — отреагировала Юкиносита. — В таком случае Хикигая не может быть преступником.

— И она принимает это как доказательство…

Всем привет, я Хачиман Хикигая из класса 11-F.

Я был так раздосадован, что мысленно представился, даже не осознавая этого. Но подозрения с меня сняли, так что, может быть, не так уж всё и плохо.

— Ну-у, порой такое случается, — с серьёзным видом сказала Юигахама, захлопывая телефон. — Меня это не слишком волнует.

Похоже, у неё уже есть серьёзный опыт в этом плане.

Ты говоришь «порой», но я никаких таких сообщений не получал, чтоб ты знала.

…Хорошо, что у меня нет друзей, ха-ха!

Нет, если серьёзно, у кого много друзей, тем приходится сталкиваться и с изрядным количеством дерьма. Это на тяжёлую работу смахивает, честно. А я свободен от позорных мирских идей, которыми очернены души моих одноклассников. Я глубокомысленен как сам Будда. Я велик.

Юигахама убрала телефон.

Не знаю, что было в том сообщении, но думаю, ничего хорошего. Юигахама, мягко говоря, дура. Но из тех дур, которые с душой нараспашку. Она всегда переживала за нас с Юкиноситой, и наверно, есть у неё сторона, которую подобные вещи повергают в уныние.

Она откинулась на спинку стула и потянулась, словно прогоняя подавленность:

— …Делать нечего.

× × ×

Перестав развлекаться с телефоном, Юигахама лениво откинулась на спинку стула, от чего её грудь стала выпирать ещё больше. Это зрелище распаляло меня, и я переключил своё внимание на Юкиноситу. Уж её-то грудь никаких подобных эмоций не вызывает.

Обладательница идеального воплощения безопасной груди захлопнула свою книжку.

— Если тебе нечего делать, почему ты тогда не занимаешься? — несколько неодобрительно поинтересовалась она. — Экзамены на носу, в конце концов.

Судя по её словам, она никакой нужды поспешать не испытывала. Для неё тут никаких проблем не было. Само собой — экзамены для Юкиноситы событие совершенно рядовое. Эта птичка — первый ученик по всем абсолютно предметам. Не стоит и говорить, что предстоящее испытание ничуть её не нервировало.

Юигахама недовольно отвернулась, словно и сама была в курсе.

— Какой смысл учиться? — пробубнила она, скривившись. — Всё равно всё это в реальной жизни бесполезно…

— Точно так и говорят все двоечники, — заявил я. Её слова были настолько предсказуемы, что застали меня врасплох. Неужели и в наши дни остались те, кто может ляпнуть такое?

Слово «двоечник» явно задело Юигахаму за живое:

— Я говорю, что учиться просто бессмысленно! Старшая школа — это просто такой способ время проводить! Мы живём только однажды, ты в курсе?

— Это значит, что ты просто не тянешь.

— Блин, ну ты и зануда!

— А разве ты не провалился в своей школьной жизни?.. — подала голос Юкиносита.

Ещё как. Нельзя быть победителем во всём. Стоп, погоди! Это она про мою жизнь? На английском это было бы «рассчитаться». Ой, нет, это когда ты из гостиницы выезжаешь.

— Что ты говоришь? Я не провалился… Я просто не такой, как все. Это моя индивидуальность! Я иду в ногу, а все остальные не в ногу!

— Д-да! Это моя индивидуальность! Отставать в учёбе — это часть моей индивидуальности!

Мы с Юигахамой синхронно отреагировали избитыми штампами. Удобное это слово — «индивидуальность».

— Я бы не удивилась, скажи вы даже «персональное достоинство», — вздохнула Юкиносита, прикладывая руку к виску. — Юигахама, то, что ты говоришь об учёбе — это бессмысленно и неверно. По сути, учёба есть поиск своего места в жизни. Поэтому у разных людей могут быть разные причины учиться, но не может быть причин отвергать учёбу вообще.

Это был громкий аргумент. Такой громкий, что на самом деле свистит  выше головы — иначе говоря, в одно ухо влетая, в другое вылетая. Даже обманчиво простая формулировка вроде «Что такое учёба?» возымела бы тот же эффект. Никто из тех, кто стремится стать взрослым в наши дни, этого не принял бы.

Нет, я не хвастаюсь опять, какой я умный, что пришёл к такому выводу. Кажется, единственная, кто искренне верит в подобное — это Юкиносита.

— Но ты такая умная, Юкинон… — тихо пробормотала Юигахама. — Я просто не гожусь для учёбы… И никто из нашей группы не годится…

Юкиносита вдруг прищурилась. Температура в комнате от её леденящего взгляда сразу упала на десяток градусов. Юигахама испуганно захлопнула рот. Кажется, она вспомнила, сколь неприятные слова Юкиносита ей уже однажды наговорила.

И капитулировала:

— Л-ладно, я всё поняла! Всё сделаю! Всё! Хикки, а ты учишься?!

О-о, так она решила стрелки перевести. Чтобы главный удар обрушился на меня. Неплохая попытка, Юигахама.

— Конечно, учусь.

— Предатель! Я думала, что ты тоже двоечник, как и я!

— Слушай, шлюха, я третий в школе по японскому. — Я сделал паузу для пущего эффекта. — И во всех остальных предметах тоже неплох.

— Не может быть… Я и понятия не имела…

Кстати, в нашей школе результаты экзаменов не обнародуются. Набранные баллы и итоговое место могут сказать только вам лично. В результате как правило никто не знает результатов друг друга. И уж точно никто не знает моих — мне просто некому о них рассказать. Никто меня об этом не спрашивал.

Разумеется, меня вообще никто и ни о чём не расспрашивает.

— Получается, ты на самом деле умный, Хикки?

— Не настолько, чтобы было чем хвастаться, — заметила Юкиносита.

— …А чего это ты за меня отвечаешь?

Разумеется, мои результаты с её не сравнить, но и от кошмарных они далеки.

Это значит, что среди нас троих главная и несомненная двоечница — это Юигахама.

— О-о-о, — застонала та. — Получается, я здесь самая глупая.

— Не надо сразу делать такие выводы, Юигахама.

Холодный тон и леденящее выражение лица Юкиноситы смягчились, глаза блеснули уверенностью.

Юигахама просияла, словно включённая лампочка:

— Ю-Юкинон!

— Ты не выдуманный персонаж. Твоя глупость — это просто черта характера.

— А-а-а-а!

Юигахама простёрла руки к Юкиносите.

Та коротко утомлённо вздохнула, словно не знала, как на это реагировать:

— Я просто пытаюсь сказать, что глупо оценивать достоинства человека лишь по оценкам на экзамене и занятому месту. И среди отличников попадаются на редкость паршивые типы.

— Эй, а чего это ты при этом на меня смотришь?

Теперь на мне скрестились все взгляды.

— На всякий случай спрошу, ты в курсе, что я хорошо учусь, потому что мне это нравится?

— Вот как…

— Потому что тебе больше делать нечего.

Синхронно отреагировали обе девицы. Юкиносита ограничилась кратким удивлением, а более длинно высказалась Юигахама. Они и сами не заметили, как уткнулись лбами друг в друга.

— Да, но и тебе тоже, — заметил я Юкиносите.

— Но ты не отрицаешь, — парировала она.

— Хватит уже! Вы меня совсем в тоску вгоните! — заорала Юигахама.

Юкиносита была холодна как всегда, но Юигахама просто фонтанировала эмоциями. И крепко обняла Юкиноситу, словно пытаясь исцелить раны в её сердце. На лице Юкиноситы было написано: «…не могу дышать!», но она ни словом не протестовала. А Юигахама продолжала крепко сжимать её в объятьях.

О, давай! А как насчёт меня?! У меня больше ничего не получается, кроме как учиться! думал я, прекрасно понимая, что мне такое не светит. Ну, и если подумать, случись такое, было бы очень неловко.

Нет, правда, почему эти популярные совершенно не стесняются? Эти обнимашки, что, настолько естественны? Или они думают, что они американцы? Дурью маются и стукают друг друга в шутку, но стоит чему случиться, сразу лезут обниматься друг с другом, будто умнее ничего и придумать нельзя. Случись им пилотировать Еву, они даже АТ-поле поставить не смогли бы. Нет предела их доброте [5].

× × ×

— Знаешь, Хикки, просто поразительно, что ты так упорно учишься, — подала голос Юигахама, не отпуская Юкиноситу.

— Не-а, я учусь не потому, что хочу выучиться, как все остальные. Я ни на какие летние курсы не хожу.

Школа Соубу заточена под подготовку учеников к вступительным экзаменам в университет. В результате конкурс там весьма высок. И те, кто осознали это, наверно, уже с лета второго года старшей школы к этим экзаменам готовятся. Они вот-вот начнут ходить на подготовительные курсы в Цунадуме или в центре подготовки Кавай, а то и в Инаге-Кайдан.

— Но есть один нюанс, — добавил я. — Я намереваюсь получить стипендию.

— …Стипендию? — переспросила Юигахама.

— В твоём случае намереваться нечего, ты уже достиг своего пика, — заявила Юкиносита. — Натуральный отброс.

— В чём дело, Юкиносита? Ты сегодня на редкость мила. Я уж думал, ты вообще не признаёшь моё право на жизнь.

— Отличный совет.

Юкиносита с отвращением на лице ткнула пальцем в лоб.

— Эй, слушайте, что такое стипендия?

Кажется, Юигахама даже этого не поняла. Что, правда?

— Стипендия — это когда тебе дают деньги на учёбу, — пояснила Юкиносита.

— В наше время тех, кто очень хорошо учится, освобождают от оплаты занятий. Стало быть, если я получу стипендию, то деньги, что мои родители платят за школу, пойдут мне в карман.

Когда я это сообразил, я в пляс пустился. Изобразил брейк-данс в своей комнате, вызывая отвращение у сестры.

Если я буду прилежно учиться, мои родители расслабятся и не буду беспокоиться о своих вложениях в моё образование. И я смогу прикарманить денежки. Просто гениальный план, не побоюсь этого слова.

Но обе девушки посмотрели на меня с сомнением.

— А это не жульничество?..

— Такое для него не проблема, учитывая ориентацию его родителей на результат учёбы, это всего лишь забота подготовительной школы, принимающей стипендиата. Учитывая порочную личность этого типа, сложно называть такое жульничеством, — язвительно заметила Юкиносита.

З-значит, всё путём? Маленькая невинная ложь никому ещё не вредила.

Юигахама посмотрела на меня.

— Вот, значит, как ты жить собираешься, хех… — пробормотала она и ещё крепче вцепилась в Юкиноситу.

Та, несколько напуганная такой пылкостью, озабоченно посмотрела на Юигахаму:

— Что такое?..

— Э, ум-м, ничего, просто… — пробормотала Юигахама. Но её нервный смешок никого не обманул. — Я просто подумала, что вы такие умные, вряд ли мы будем видеться, когда закончим школу.

— Разумеется… — с улыбочкой ответила Юкиносита. — С Хикигаей я уж точно видеться не собираюсь.

Я лишь пожал плечами, не говоря ни слова. Юкиносита, озадаченная моим молчанием, вопросительно на меня посмотрела. Отстань. Я совершенно с тобой согласен.

Да, такое случается — люди задницу рвут, чтобы поступить в самую элитную школу, подальше от своих бывших одноклассников. Они решают напрочь забыть прошлое и клянутся никогда больше с теми не встречаться. Насчёт этого Юигахама более-менее в точку попала.

Но есть и те, кто цепляется за возникшую дружбу, продолжая общаться. Современные технологии позволяют в какой-то мере сохранять близость. А тот, кто не хочет поддерживать отношения, как правило остаётся один. Я имею в виду, связываетесь вы с другими по телефону или письмами или не связываетесь вообще. Можете назвать это дружбой? Уверен, что да. Это значит, что число ваших друзей определяется списком контактов вашего мобильника.

Юигахама крепко вцепилась в свой мобильник и улыбнулась Юкиносите:

— Но раз у нас есть мобильники, это не проблема. Мы всегда будем на связи!

— Да, но мне бы хотелось, чтобы ты перестала писать мне каждый день…

— А? Т-тебе это не нравится?..

Юкиносита на мгновение замялась, подбирая слова:

— Порой это очень досаждает.

— Как грубо!

…Хотя эти двое и впрямь неплохо ладят. Когда они успели сдружиться вплоть до переписывания? Кстати, даже представить не могу, как выглядят письма Юкиноситы.

— И о чём вы друг другу каждый день пишете?

— Ну-у… — задумалась Юигахама. — Что-то вроде; «Сегодня ем пирожное со взбитыми сливками ☆».

— А я отвечаю «разумеется».

— Юкинон, а ты можешь сделать пирожное со взбитыми сливками?! Хочется в следующий раз попробовать!

— Хорошо.

— Блестящее умение общаться, Юкиносита…

Она виновато отвела взгляд:

— Не такое уж большое дело…

Грустно, что я знаю, что она чувствует.

Нет, правда, а что говорить в такой вот светской беседе? Обычная тема — погода, но тебе говорят: «Хорошая погода, да?», а ты отвечаешь: «Угу», и всё на этом заканчивается. Словно говоришь по телефону, и вдруг повисает неловкое молчание, когда сказать нечего.

— Да… не слишком я доверяю этим мобильникам, — пробормотал я. — Не лучшее средство связи.

Сдаётся мне, мобильники лишь подчёркивают одиночество. Ты можешь не брать трубку, когда тебе звонят, можешь заблокировать номера, можешь не отвечать на письма… Можешь общаться, а можешь и не общаться в зависимости от настроения.

— Вот именно, — кивнула Юкиносита. — Приходится отвечать на каждый звонок или письмо.

Если судить лишь по внешности, она очень даже неплоха. Потому, наверно, многие спрашивают у неё телефон или адрес почты.

Что же до меня, я лишь раз набрался смелости и спросил у девочки адрес. Когда ещё был невинным среднеклассником. А она сказала: «Извини, у меня батарейка села. Я потом тебе пришлю, ладно?». Оставалось загадкой, почему она не сказала адрес, а намеревалась его написать. Я долго ждал…

— Кроме того, я не смотрю письма, которые мне отвратительны, — словно машинально добавила Юкиносита.

— Хм-м-м? — Юигахама подпёрла подбородок пальцем, наклонив голову. — Это значит… мои письма тебе отвратительны?

— Я так не говорила. — До сих пор смотревшая на неё прямо Юкиносита отвела взгляд. — Просто надоедливы. — И покраснела. Очень милая реакция, мне кажется, но не имеющая ко мне никакого отношения.

— А, понимаю. Но мобильники не идеальны, да. — Юигахама крепко вцепилась в неё, словно переживая, как слаба их связь. — Я буду учиться изо всех сил, угу… хорошо бы поступить туда же, куда и ты, — тихо добавила она, опустив глаза. — Юкинон, ты собираешься в наш университет?

— Нет, не совсем. Я хочу пойти на научное отделение национального университета.

— Сильно сказано! Это… Хикки, а что насчёт тебя? Х-хочу и у тебя спросить.

— Гуманитарное отделение частного университета.

На лицо Юигахамы вернулась улыбка:

— Звучит выполнимо!

Бог мой, что за реакция?

— Я же уже говорил тебе, учиться на гуманитарном отделении частного университета — это не погулять выйти. Извинись перед гуманитарными отделениями всех ВУЗов страны. Мы даже не на одном уровне.

— О-о-о… значит, я буду очень стараться! — Юигахама отпустила Юкиноситу. — И вот что. С этой недели мы будем заниматься вместе! — громко продекларировала она.

— …Что ты имеешь в виду? — с подозрением поинтересовалась Юкиносита.

Юигахама напрочь проигнорировала вопрос и быстро начала составлять план:

— За неделю до экзаменов клуб закрывается, значит, днём у нас есть свободное время, так? А, вторник тоже хорошо, потому что на этой неделе учителя идут на экскурсию.

«Экскурсию»? Старшеклассница могла бы и нормально выразиться. Семинар в городском департаменте образования у них, а не экскурсия. А раз учителя обязаны на нём присутствовать, в этот день уроки должны быть сокращены, а клубы закрыты.

Что ж, не могу сказать, что согласен с планом Юигахамы. Юкиносита, первая ученица школы, собирающаяся поступать на научное отделение национального университета, и я, третий по японскому, мы вряд ли будем переживать перед экзаменами. Кроме того, я в определённой степени поуверенней моей дурной младшей сестры и прочих — сестры, которая не в состоянии получить мало-мальски приличную оценку. Когда она сталкивается с проблемой, с которой не может справиться, я и не думаю ей помогать.

Если есть что-то, что я особо ненавижу, так это когда меня лишают моего свободного времени. Я даже на празднование окончания спортивного фестиваля не ходил. И-и вовсе не потому, что меня никто не приглашал! Нет, я просто очень ценю своё время, и мне больно тратить его на кого-то ещё.

— Э-э… — Ну давай, давай, обломай же её наконец, подстёгивал я своё косноязычие.

— Значит, встречаемся в Сайзе [6]?

— Я не думаю… — начала Юкиносита. — Юигахама, ну, понимаешь…

Если я ничего не скажу, они в самом деле договорятся! Хватит уже ходить вокруг да около, подумал я и открыл рот.

— Мы же впервые пойдём куда-то вместе! Юкинон, только ты и я! —  опередила меня Юигахама.

— Хорошо, — ответила Юкиносита.

…

Так меня вообще никто никуда не звал.

— Хикки, ты что-то хотел сказать?

— Н-ничего… счастливо вам поучиться.

В одиночку всё равно учить эффективнее.

…И никакой я не неудачник.

--------------------------------------------------

Примечания

[1] Аниме, из которого Хирацука позаимствовала названия своих ударов

[2] «Блестяшки» означает так же «hikarimono», разновидность рыбы, которую используют в суши

[3] Отсылка к манге «Капитан Чубаса»

[4] Отсылка к «Devilman»

[5] Отсылка к Neon Genesis Evangelion. Чем больше на взводе пилот, тем сильнее АТ-поле, которое он может создать

[6] Сайзерия — сеть итальянских ресторанов в Японии

До экзаменов оставалось две недели.

Примерный старшеклассник — это тот, кто останавливается по дороге домой в семейном ресторанчике и продолжает заниматься. Я решил остановиться там в тот день, когда учителя отправились в городской департамент образования, так что уроки были сокращены, а клубы закрыты.

Я занимался несложным делом — снова и снова переписывал английские слова. Словно буддистский священник давних времён, можно даже сказать, словно Синран [1]. Синран, кстати, проповедовал доктрину «полагаться на других, чтобы достичь просветления». Он был великим человеком. Его учение произвело на меня неизгладимое впечатление, и я тоже решил сесть кому-нибудь на шею. Я думаю как буддист, значит, я натуральный Синран.

Через несколько минут я закончил свои записи и огляделся, допивая какао. Тогда-то это и произошло.

— Юкинон, извини, что не вышло с Сайзе, — сказала девушка. — Возьмём плов по-милански в следующий раз, ладно? А ещё я советую гамбургский бифштекс с овощным соусом…

— Меня не слишком волнует, куда мы идём. Там везде одно и то же, — ответила другая. — Кстати, разве гамбургский бифштекс относится к итальянской кухне?

Я услышал знакомые голоса.

— О! — воскликнул первый голос.

— …А, — пробормотал второй.

— Чёрт побери, — простонал я.

Мы встретились взглядом и потянулись друг к другу. Это что, как змея, лягушка и насекомое получается [2]? Сдаётся мне, насекомое тут я.

К моему ужасу, зашедшие в ресторанчик девушки в школьной форме оказались Юкино Юкиноситой и Юи Юигахамой, моими соклубницами (Это как соратницы, но в плане членства в клубе. Впервые воспользовался этим словом).

— Хикки, что ты здесь делаешь? — спросила Юигахама.

— Ну, это, учусь…

— О-о, не ожидала увидеть тебя здесь. Мы с Юкинон решили немного здесь позаниматься… так что, ум-м, хочешь с нами?

Юигахама поглядывала то на меня, то на Юкиноситу.

— Угу, почему бы и нет, — ответил я. — Займусь тем же, что и вы.

— …В самом деле, — отреагировала Юкиносита. — Твоё присутствие здесь ничего особо не изменит.

Изредка случается и такое, что мы не пытаемся перегрызть друг другу горло. Юигахама немного поудивлялась такому повороту событий, но быстро выкинула это из головы и рванула к моему столику.

Мы двинулись за напитками к бару самообслуживания. Юкиносита пристально рассматривала стойку. В правой руке у неё была кружка, а в левой она зачем-то держала монету.

— Слушай, Хикигая. Куда тут монету бросать?

— А?

Что ты меня за ногу дёргаешь? Несравненная госпожа Юкиносита не знает, как работает бар самообслуживания? В каком закрытом пансионе тебя воспитывали?

— Монеты здесь не нужны. Это просто, понимаешь… вроде буфета с напитками, да?

— …Япония — очень щедрая страна, — сказала Юкиносита с мрачной улыбкой на губах, отражающей какие-то непонятные мне эмоции. Встала рядом со мной и внимательно смотрела, как я беру свой напиток. Машина с жужжанием выплюнула в мою чашку порцию колы. У Юкиноситы засверкали глаза.

Я потерял дар речи. Просто чтобы убедиться, что мои глаза меня не обманули, сунул чашку под соседний кофейный автомат и нажал кнопку какао. Юкиносита тихо выдохнула, — О, вот как оно работает…

Дрожащей рукой она тоже наполнила свою чашку, и мы все вместе вернулись к столику. Настало время заниматься.

— Ладно, начали, — скомандовала Юигахама. Юкиносита как по сигналу надела наушники. Я искоса посмотрел на неё и достал свои.

— А? Вы слушаете музыку?

Юигахама с ужасом посмотрела на нас.

— Понимаешь, это очень удобно, когда занимаешься, — объяснил я. — Отсекает посторонние шумы.

— Вот именно, — добавила Юкиносита. — Тот факт, что я сосредотачиваюсь, когда убираются шумы, есть лучшее доказательство влияния этого на мою мотивацию.

Юигахама протестующе треснула кулаком по столу:

— Так нельзя! Это не совместные занятия!

Юкиносита в глубокой задумчивости взялась за подбородок.

— Ну и чем мы в таком случае сейчас должны заняться? — поинтересовалась она после определённой паузы.

— Ум-м, разберёмся, что будет на экзамене, поспрашиваем друг друга о том, чего не знаем… Конечно, будем делать перерывы, потом всё обсудим, обменяемся информацией. И… немного поболтаем, да?

— То есть, всё время так и будем болтать, — подытожил я.

Совместные занятия без малейшей примеси занятий. Разве это не пустая трата времени?

— Занятия всегда были делом индивидуальным, — сказала Юкиносита, словно поняв что-то. Я думал точно так же.

Иначе говоря, если ты одиночка, учёба тебе подходит просто идеально! И так далее. Слушай, так же пишут в тех мангах, что пытаются побудить тебя учиться.

Юигахама нахмурилась от мысли с самого начала взяться за учёбу. Но посмотрела, как мы с Юкиноситой занимаемся молча, покорно вздохнула и взялась за дело.

Прошло пять минут, десять, час.

Поглядывая на девушек, я видел, что лицо Юигахамы слегка перекосилось, а рука её время от времени замирает. Юкиносита же решала задачи без малейшего ропота.

Наконец Юигахама посмотрела на меня и заговорила, словно не в силах больше сохранять концентрацию.

— Это, ну… насчёт этого вопроса… — застенчиво спросила она, словно её гордость не справлялась со смущением от того, что вопрос приходится задавать мне.

— Эффект Допплера, хех… Я не слишком хорошо его знаю, в естественных науках я не очень. Вот если спросишь меня про «Baki the Grappler», это я могу объяснить, устроит [3]?

— Да ни за что на свете! Рестлинг вообще тут ни пришей ни пристегни!

Юигахама сдалась, захлопнула тетрадь с учебником и потянула холодный чай через соломинку. Огляделась и вдруг охнула, словно увидев что-то.

Меня это заинтересовало, и я поглядел туда же. Там стояла симпатичная девчонка в неряшливо надетой форме, хотя и в таком виде выглядящая весьма мило.

— Это моя младшая сестра…

Да, у кассы стояла моя младшая сестра Комачи, весело улыбаясь. А рядом с ней какой-то пацан в форме средней школы.

— Чёрт, подожди, — пробормотал я, поднимаясь со стула. Но они успели выйти, и когда я выскочил следом, их уже нигде не было видно.

Я разочарованно вернулся обратно, и Юигахама тут же встретила меня вопросом:

—  Так, э-э, только что тут была твоя сестра?

— Угх. Почему она в кафе с мальчиком?..

Это меня так потрясло, что я не мог вернуться к учёбе. Не может же быть, чтобы моя младшая сестрёнка шлялась по ресторанам с мальчиком, которого я не знаю.

— Наверно, у них свидание, — подытожила Юигахама.

— Что за чушь… быть того не может…

— Ты в самом деле так думаешь? Комачи красивая, чего удивляться, что у неё есть приятель?

— Я не потерплю, чтобы у моей младшей сестры был парень, когда у меня самого подружки нет! Я же старший брат! Младшие сёстры не должны опережать старших братьев!

Юкиносита сняла наушники и посмотрела на меня:

— Будь любезен, перестань визжать всякие глупости. Я тебя даже сквозь наушники слышу.

Мне даже показалось, что в руке у неё граната. Одно движение, и я покойник.

— Эм, нет. Просто… Кто бы мог подумать, что моя сестра окажется с каким-то загадочным парнем…

— Как ни посмотри, он всего лишь среднеклассник, — отреагировала Юигахама. — Я понимаю, что ты беспокоишься о Комачи, но если ты попытаешься следить за ней, я тебя возненавижу, понял? Недавно мой папаша так же у меня выспрашивал, а есть ли у меня парень. Просто кошмар какой-то.

— Ха-ха-ха. Твой папаша не в курсе! В нашей семье все верят, что у сестрёнки нет парня, никто её об этом и не спрашивает. Так что увидеть такое — просто стыд, честно говоря, — парировал я. — Кстати, а откуда ты знаешь, как её зовут?

Я никому не говорил, как зовут мою младшую сестру. Чёрт побери, да никто не знает даже как меня зовут, что уж говорить о ней.

— А?! Ум, это, ну… телефон, да? Я наверняка видела там её имя…

Юигахама почему-то отвела взгляд.

И точно, я же как-то давал ей свой мобильник. Должно быть, там и увидела.

— Вот как? Ладно. А то я уж думал, что стал одним из тех сестролюбов. Назвал её имя, даже не заметив этого, потому что так её люблю…

— Ты прямо как сестролюб…

Юигахама отодвинулась от меня.

— Ни в коем разе! Никакой я не сестролюб. Для меня она не сестра, а просто посторонняя девушка… гр-р, да шучу я, шучу. Хватит уже на меня так пялиться.

Юкиносита молча смотрела на меня со смесью ужаса и отвращения на лице, сжимая в руках нож и вилку. Она явно размышляла, не нашинковать ли меня мелкими ломтиками прямо здесь.

— Мне страшно, что я не могу понять, шутишь ты или нет, когда говоришь такое, — заметила она. И после паузы продолжила, — Если уж тебе так любопытно, почему бы не расспросить её дома?

И на этом они с Юигахамой вернулись к учёбе.

Но мои руки неподвижно лежали на столе. Я вспоминал, как Комачи называла меня братиком и говорила «Я обязательно выйду замуж за братика, когда вырасту!». И сколь неодобрительно потом отреагировал на это отец.

Да ладно, кого волнуют эти младшие сёстры?

Не буду я её ни о чём расспрашивать дома. И-и вовсе не потому, что боюсь, что она возненавидит меня за излишнее любопытство!

--------------------------------------

Примечания

[1] Японский буддийский монах, последователь амидаизма, основатель школы Дзёдо-синсю. Подробнее на Википедии

[2] Герои японского фольклора, каждый из которых сильнее одного и слабее второго

[3] Серия манги про рестлинг

Была перемена, но спокойно вздохнуть мне не удавалось.

В классе стоял шум. Освободившись от оков уроков, все трепались с друзьями о том, что будут делать после школы, что видели по телевизору, и так далее, и тому подобное. Слова в одно ухо влетали, из другого вылетали. Судя по тому, сколько я понимал из их разговоров, они болтали на каком-то иностранном языке. А может, меня тут и вообще не было.

Мне казалось, что сегодня их болтовня ещё живее, чем обычно. По всей вероятности потому, что учитель предупредил, что всем надо будет разбиться на группы для проведения экскурсии. И хотя это должно было произойти лишь на удлинённом классном часе послезавтра, мои одноклассники опережали события. Разговоры сводились главным образом не к «куда пойдёшь», а к «с кем пойти хочешь». Почти все строили хитрые планы, чтобы оказаться в группе именно с тем, с кем они хотели.

Оно и понятно. Школа — не просто место для занятий. По сути это срез общества, маленький заповедник, населённый всеми существующими в мире типами людей. Там есть свои войны, есть решение споров силой и, как в любом структурированном обществе, есть и своя иерархия. И разумеется, раз уж здесь демократия, здесь применимо и правило «сила в численности». Те, кто в большинстве, — у кого много друзей — те и правят.

Я лёг подбородком на руки и наблюдал за классом из-под полуопущенных век. Не потому, что не выспался, и не потому, что устал. Просто я именно так проводил большую перемену ещё с малолетства, и это уже превратилось в условный рефлекс.

Вдруг что-то заслонило свет и меня тряхнула пара маленьких рук. Я приподнял голову и увидел, что передо мной сидит Сайка Тоцука.

— Привет, — улыбнулся он мне.

Меня проняло.

— …Пожалуйста, готовь мне завтрак каждое утро.

— А?! Что ты…

— А, ничего. Задремал просто.

Вот дерьмо, ляпнул не подумав. Блин, ну почему он такой милый? Но он же парень! Парень! Парень? …Всё равно не будет по утрам он готовить мне завтрак.

— Так что? — поинтересовался я после некоторой паузы.

— Да ничего такого… Просто подумал, что надо сказать тебе «привет», раз уж ты здесь, Хикигая… Я не помешал?

— Нет, ничуть. Я не против, если ты со мной весь день разговаривать будешь.

На самом деле я был бы не против, если бы он весь день говорил, что любит меня.

— Тогда я должен весь день с тобой проводить.

Тоцука мило засмеялся, прикрыв рот рукой. А затем сложил ладони вместе и с волнением взглянул на меня:

— Хикигая, ты уже решил, куда пойдёшь на экскурсию?

— Что будет, то и будет, а чего не будет — того не будет.

Он ошеломлённо посмотрел на меня и слегка вскинул голову. Я заметил мелькнувшую полоску кожи на ключице под воротником его спортивного костюма и невольно отвёл глаза. Откуда у него такая прекрасная кожа? Каким мылом он моется?

— Ну, я имею в виду, что мне всё равно, куда идти, — пояснил я. — Если не домой, то всё остальное без разницы. Всё без толку.

— О, иногда ты так красиво говоришь.

Вообще-то, не припомню, чтобы я хоть одно красивое слово сказал. Но Тоцука был поражён, словно мои слова произвели на него глубокое впечатление.

Меня не покидало ощущение, что даже если он презрительно фыркнет, моя тяга к нему лишь усилится. Но сам факт того, что его привлекательность может расти, что бы он ни сказал, в определённом смысле пугает. Словно я на краю того, чтобы пойти путём, который не стоит называть.

— Так… ты уже решил, с кем пойдёшь?

Тоцука робко, но явно настойчиво посмотрел мне прямо в глаза.

Я не представлял, что мне ответить. Его слова прозвучали словно «Я хочу пойти с тобой, но раз уж ты решил, это грустно, да?». И этого было достаточно, чтобы заставить меня насторожиться.

Его неожиданный вопрос словно пробил брешь в глубины памяти. Да, что-то подобное уже было когда-то…

Понимаете, я тогда был тогда восьмиклассником, и меня назначили старостой. А помощником стала красивая девочка. Она улыбнулась мне и сказала «Давай как следует постараемся в этот год»…

Гр-р-р! Дерьмо! Опять меня едва не одурачили эти совершенно непостижимые слова. Не хочу снова страдать.

Я уже однажды прошёл через это. Опытный одиночка, обжёгшись на молоке, дует на воду. Признания в любви как расплата за проигрыш в «камень-ножницы-бумага», фальшивые любовные письма, написанные мальчишками под диктовку девочек — не хочу иметь с этим ничего общего. Я — ветеран войны. Никто не умеет проигрывать лучше, чем я.

Хорошо. Успокойся. В таких случаях надо использовать принцип зеркального отражения — это легче всего.

Так что я ответил вопросом на вопрос:

— А ты уже решил, с кем пойдёшь?

— Я-я? — Тоцука покраснел, ошеломлённый тем, что его же вопрос вернулся к нему. — Я, ну, да, решил. — Он прикрыл глаза и украдкой поглядывал на меня, ожидая реакции.

Что ж, такова жизнь. Тоцука — член теннисного клуба. А значит, у него есть своя компания и там неизбежно возникают связи. Разумеется, у него в классе есть друзья.

Я же вхожу в клуб, который служит изолятором для школьных отщепенцев и в котором друзей не заведёшь.

— Если подумать — да, собственно, тут и думать не надо — у меня нет друзей среди парней.

— Э-э… Хикигая… — совсем тихо сказал Тоцука. — Я парень, знаешь ли…

Он был таким милым, что я практически не разобрал его слова.

Но как бы то ни было, такое странное чувство, когда можно поговорить с кем-то в классе. Даже после той истории с теннисом мне сказали лишь пару слов. Можно ли назвать таких друзьями? Сомневаюсь. Когда идёт пустая болтовня, неважно насколько хорошо мы знакомы — тут можно быть и совсем посторонними людьми. Ну вроде как стоите вы в очереди за раменом и обмениваетесь фразами типа «Ну и толпа, а?» «Да, надоели уже эти очереди». Это же не значит, что вы друзья.

Друзья — они вот такие:

— Хаято, ты уже решил, куда пойдёшь?

— Подумываю насчёт СМИ или международных корпораций.

— Вау, да ты молодец! Хаято, ты просто супермен. Но мы ведь в таком возрасте, да? Я совсем предков зауважал.

— Пора браться за ум, да?

— Ну ты и сказанул. Только не забывай, что по сути мы всё ещё дети.

Разве это не дружеская атмосфера? Быть друзьями — значит иметь возможность болтать друг с другом, ни о чём не беспокоясь. Самому смешно, дружба мне недоступна. И что там за фигня насчёт уважения к родителям? Он что, просто трепач?

Хаято Хаяма как обычно сиял, окружённый тремя парнями. Все они были счастливы звать его «Хаято», и он тоже обращался к ним по именам. Донельзя трогательная сцена дружбы.

Но я видел, что они просто притворяются, обращаясь так друг к другу. Так делают в кино, манге или аниме. И они словно играли по сценарию. Просто подлизывались друг к другу.

…Но не вредно было бы и самому попробовать. Это будет интересно. (Ничего не имею против манги, которую не читал, и тех, кто её рисовал. Хотя если бы я попробовал её прочитать, и она бы мне не понравилась, врезал бы художнику со всей силы).

Ставим эксперимент: если назвать кого-то по имени, изменятся ли отношения между вами.

— Сайка.

Тоцука ничего не ответил. Он оцепенел. Глаза расширились, пару раз моргнув, челюсть отвисла.

Понимаете, что я имел в виду? Это не позволит вам лучше ладить друг с другом. Обычно, когда зовёшь по имени того, с кем не слишком близок, лишь раздражаешь его. Ну вроде того, как если Заимокуза зовёт меня «Хачиман», я напрочь его игнорирую. Я хочу сказать, что когда эти популярные свиньи (ХА!) поступают так, они лгут, притворяясь, что это их не бесит.

Кажется, надо извиниться перед Тоцукой.

— Слушай, прости…

— …Я так рад. Ты впервые назвал меня по имени.

— Я просто… Что?..

Тоцука широко улыбнулся мне, его взгляд горел глубокими эмоциями. Что за чёрт? Я что, начинаю жить полноценной жизнью? Да благословит господь этих популярных типов (моих спасителей!). Пелена упала с моих глаз.

Он поднял на меня взгляд и прочистил горло:

— Так, э-э… могу я звать тебя Хикки?

— Ни за что.

Только не это. Сейчас лишь один человек зовёт меня этим отвратительным прозвищем. Если их станет больше, мне совсем поплохеет.

Мой категорический отказ несколько расстроил Тоцуку, но он снова прочистил горло и попробовал ещё раз:

— Что насчёт… Хачиман?

…

БОМ! БОМ! БОМ! — прозвенело у меня в ушах.

— С-скажи ещё раз!

Тоцука недоумевающе улыбнулся. Он такой милый, даже когда в затруднении — не считая того, что в затруднении и я сам.

— …Хачиман, — застенчиво сказал он, глядя на меня сквозь пальцы.

— Хачиман? — повторил он вопросительно, качнув головой. И раздражённо добавил, надувшись:

— Хачиман! Ты меня слышишь?

Вид слегка разозлившегося Тоцуки привёл меня в чувство. Блин, как я позволил себя очаровать…

— Э-э, извини. О чём мы тут говорили?

Я сделал вид, что отвлёкся, хотя на самом деле мысленно фиксировал результаты эксперимента.

Вывод: Тоцука особенно мил, если звать его по имени.

× × ×

Был уже почти вечер, когда школьный шум затих. Из этой комнаты хорошо видны были последние лучи опускающегося в Токийский залив солнца, открывающего путь таящейся в далёком небе темноте.

— О-о… Настаёт час тьмы, а?..

Юноша сжал руку в кулак. Его браслет из искусственной кожи слегка скрипнул. Парень внимательно посмотрел на килограммовый утяжелитель на руке и вздохнул:

— Пришло время сбросить оковы…

Никто ему не ответил.

…Даже из тех троих, кто кроме него был в этой комнате.

На нас троих, явно ожидая, что мы ему что-нибудь скажем, смотрел Ёшитеру Заимокуза. Полностью игнорируя его, с молчаливым презрением читала книгу Юкино Юкиносита. С молчаливой мольбой на нас с Юкиноситой посматривала Юи Юигахама.

— Так чего ты хочешь, Заимокуза? — спросил я его. Юкиносита глубоко вздохнула и сурово посмотрела на меня. «Надо было его игнорировать», говорил её взгляд.

Да, но кто-то должен был это сделать.

На самом деле я не хотел с ним разговаривать, но он доставал нас своей болтовнёй уже добрых полчаса. Скверный момент «Ты должен» из «Dragon Quest V», да? Если бы я не заговорил, он бы никогда не унялся.

Заимокуза потёр кончик носа и захохотал, словно невероятно польщённый. Боже, как же этот тип меня раздражает.

— О, мои извинения. Когда мне на ум приходит хорошая фраза, я должен изречь её вслух, дабы ощутить ритм и вкус. О да, я творец до мозга костей… Я думаю о своём романе и засыпая, и восставая ото сна… Такова судьба писателя…

Мы с Юигахамой, истощённые вычурной манерой речи Заимокузы, обменялись усталыми взглядами. Юкиносита резко захлопнула книгу. Заимокуза вздрогнул.

— Мне кажется, что писатель — это тот, кто действительно что-то создал… — сказала она. — Ты что-то написал, я правильно поняла?

Заимокуза отшатнулся и издал сдавленный звук, словно у него что-то застряло в горле. И то, и другое чертовски раздражает.  Но что странно, сегодня он был мужественнее обычного. Быстро восстановил равновесие и преувеличенно откашлялся:

— …Кхем. Только сегодня… но я наконец исполнил своё желание. Я на пути в Эльдорадо!

— Ты выиграл приз? — поинтересовался я.

— Н-нет, пока нет… но это лишь вопрос времени! — нахально, но почему-то очень уверенно заявил Заимокуза.

Угу. И какая часть высказанного всего лишь пустое бахвальство? В таком случае и я могу сказать, что игра, которую я в состоянии сотворить с моими навыками ролевика-игродела, перевернёт всю японскую игровую индустрию.

Заимокуза величественно взмахнул плащом.

— Ха-ха-ха, внимайте и восхищайтесь! — рявкнул он с новой силой. — Пользуясь случаем, я принял решение отправиться на экскурсию в издательство! Иначе говоря — вы поняли, так ведь?

— Не-а, ни фига не поняли…

— Какая слабая логика, Хачиман. Иначе говоря, настало время раскрыть мой талант. Я заведу связи.

— Слушай, не морочь себе голову. — Я сделал паузу. — Ты как ребёнок, что крутится возле старших. Совершенно не умеешь сдерживать себя.

Заимокуза проигнорировал всё, что я ему сказал, рассеянно улыбаясь и бормоча про себя «студия… кастинг…». Просто отвратительно. И между прочим, паршивых издателей у нас тоже полно. Но если он видит своё будущее в столь ярких цветах, мне больше нечего ему сказать.

Кстати, тут есть ещё кое-что странное.

— Заимокуза, я потрясён, что твоя группа согласилась с твоим выбором.

— Что? Считаешь меня тряпкой… ну ладно. Я просто столкнулся с двумя так называемыми отаку. Я даже не сказал, что хочу в издательство, а они уже тоже решили пойти. Они и фыркали, и хихикали, и всё такое. Я совершенно уверен, что они увлечены яоем. Любовь побеждает всё, и я не стал возражать.

Юигахама старалась не смотреть на Заимокузу. — Надо было объединяться с такими же, как ты, — вздохнула она.

Но Заимокуза слишком далеко зашёл. Оказаться среди людей с тем же хобби для него недопустимо. Думаю, это уже что-то вроде религиозных войн.

— Понятно, экскурсия… — с волнением пробормотала Юигахама. Искоса глянула на меня и тут же отвела взгляд. Глаза блестели, словно она только что вылезла из бассейна, щёки слегка покраснели. Она что, простудилась?

— Ум-м, Хикки, а ты куда идёшь? — неуверенно спросила она.

— К себе домой.

— Да ну тебя, — Юигахама махнула на меня рукой.

Я до сих пор не готов отказаться от этой идеи. Но не хочу быть избитым Хирацукой, так что бог с ним. Перенесём поединок на потом.

— Ну ладно. Пойду туда, куда захотят пойти остальные ребята из моей группы.

— Ого, значит, ты сам так ничего и не выбрал?

— Не-а… Я уже как-то выбирал, и кончилось это плохо. Так что я потерял право голоса.

— Понимаю — ой, погоди. Ой. Извини.

Юигахама как обычно наступила на мину. Тоже мне, мастер-сапёр.

Это мне кое-что напомнило. На самом деле «объединитесь по трое» — ещё более ужасная команда, чем «разбейтесь на пары». В паре можно смириться и ничего не говорить. Но когда вас трое, и двое дружески болтают между собой, чувствуешь себя совершенно не в своей тарелке.

— Значит, ты так ничего и не решил… — в глубокой задумчивости пробормотала Юигахама.

— А ты уже решила, куда идти? — поинтересовалась у неё Юкиносита.

— Ага. Куда поближе.

— Это уровень мышления Хикигаи…

— Не надо загонять меня под ту же гребёнку, — возразил я. — Я решил отправиться к себе домой в строгом соответствии со своими убеждениями. Кстати, а ты куда собралась? В полицию? В суд? А может, в тюрьму?

— Неверно, — холодно фыркнула Юкиносита. — Кажется, ты знаешь, что я думаю.

Хе-хе-хе.

Понимаете, что я имел в виду? Её смех просто ужасает.

Если подумать, Юкиносита болезненно интеллектуальна, но только когда ты ей действительно не нравишься. Как ни странно, на самом деле она сама не рада говорить жестокие и бессердечные слова. Хе-хе-хе. Что это за ох-какой-невинный смех?

— Думаю, стоит отправиться в какой-нибудь мозговой центр — исследовательский институт. Из них и выберу.

Сам факт того, что Юкиносита уже решила, где хочет работать, лишь подтверждает её умение быстро принимать решения. Да и по одной позе можно оценить её серьёзность.

Кто-то потянул меня за рукав, грубо прерывая мои размышления. Да что ж ты творишь-то, зараза, подумал я, разворачиваясь.

Это оказалась Юигахама. Я и не заметил, как она придвинулась вплотную, её губы оказались у самого моего уха. От неё шёл странный запах, блестящие волосы щекотали мою шею. Она впервые оказалась настолько близко ко мне. При всём моём раздражении сердце начало сбоить.

— Х-Хикки… — мелодично выдохнула она. Этого оказалось достаточно, чтобы в груди у меня невыносимо заныло.

С такого расстояния я слышал, как колотится её сердце. Может ли быть… нет, погоди… это что, я слышу стук в её груди?..

— Что такое «мозговой центр»? Это какой-то склад для мозгов?

Она говорила так, как могла бы говорить какая-нибудь старушка.

Получается, её сердцебиение — просто какая-то аритмия или что-то вроде того.

— …Юигахама, — демонстративно вздохнула Юкиносита.

Та отскочила от меня.

— Понимаешь, мозговой центр — это…

Юигахама энергично кивнула, показывая, как внимательно она слушает. Начался импровизированный урок. Посматривая на них краем глаза, я перешёл к делу невероятной важности — снова взялся за девчачью мангу.

Пока Юкиносита во всех деталях растолковывала, что такое мозговой центр, прошла добрая четверть часа. Заходящее солнце висело уже у самой морской поверхности. Я видел, как она блестит вдали. Бейсбольный клуб подметал площадку, футбольный снимал ворота, бегуны и гимнасты уносили барьеры и маты и так далее.

Наступало время окончания клубных занятий. И как раз в тот момент, когда мой взгляд устремился к часам, Юкиносита захлопнула книжку. Заимокуза, кстати, от этого вздрогнул. Боже, как же легко его напугать.

Не знаю уж, как так получилось, поскольку мы ни о чём не договаривались, но закрытая книжка означала молчаливый сигнал о том, что на сегодня клубные дела закончены. Мы с Юигахамой с облегчением начали собираться домой.

В итоге, сегодня никто в наш клуб за помощью не пришёл. Почему-то единственным посетителем оказался Заимокуза, которого мы в самом деле не хотели здесь видеть.

А не взять ли мне рамена по пути домой…

Я подумал об ужине, и мне в голову пришла смутная мысль, что неплохо бы сходить в Хорайкен. Это раменная в Ниигате, но суп там — самый лучший суп в мире. Заимокуза рассказывал. Блин, я совсем слюни распустил.

Вдруг послышался короткий ритмичный стук в дверь. Кто может стучаться в такое время?.. Недовольный, что мои блаженные мечты о рамене прерваны, я мрачно посмотрел на часы.

Есть у меня привычка в подобных случаях делать вид, что меня нет дома. Я взглядом спросил у Юкиноситы, что будем делать, а она сказала: «Входите». Даже не посмотрев в мою сторону.

Наши посетители тоже не умеют ощущать возникающую в комнате атмосферу, но Юкиносите в этом просто нет равных. Она настоящий чемпион по нечувствительности.

— Прошу прощения, — прозвучал мужественный голос, звук которого мог успокоить мгновенно. Так значит это он лишил меня рамена…

Я зло глянул на дверь, но там меня ждал настоящий сюрприз. В проёме появился человек, которого я и в мыслях не мог представить пришедшим сюда.

× × ×

Это был настоящий красавчик. Иначе его просто и не назовёшь. Со свободными, слегка вьющимися каштановыми волосами.

Он без малейшей неловкости глянул прямо на меня сквозь стёкла своих модных очков и почему-то улыбнулся. Я неосознанно выдавил улыбку в ответ. И даже рефлекторно поклонился, настолько он был обаятелен.

— Прошу прощения, что пришёл в такое время. У меня к вам маленькая просьба.

Красавчик кинул свою фирменную сумку на пол и с совершенно естественным «Можно?» уселся прямо напротив Юкиноситы. Он буквально фонтанировал обаянием:

— Мне сложно отпроситься из клуба, а все клубы вот-вот закроются до экзаменов. Вот я и решил, что обязательно должен прийти сегодня. Ещё раз прошу прощения.

Кому что-то нужно — они все такие. Он даже не заметил, что я уже ухожу домой. Вот почему я ниндзя.

Он говорит, что клубы усиленно работают, но наш клуб не занимается ничем, потом тут и не пахнет. С его места почему-то поплыл освежающий лаймовый запах.

— Достаточно, — сухо сказала Юкиносита, прерывая его весёлую болтовню. Мне показалось, что она ведёт себя более резко, чем обычно.

— Ты пришёл сюда, потому что тебе что-то нужно, так ведь? Хаято Хаяма.

Тон Юкиноситы был весьма холоден, но улыбка Хаято Хаямы даже не дрогнула:

— Да, совершенно верно. Это ведь клуб помощников, да? Мне потребовался совет, и госпожа Хирацука сказала, чтобы я обратился к вам, так что…

Каждый раз, как Хаяма начинал говорить, в приоткрытое окно задувал освежающий морской бриз. Ё-моё, он что, и погодой управлять может?

— Прошу прощения за несвоевременный визит. Если у тебя, Юи и остальных какие-то дела, я приду в другое время…

Услышав своё имя, Юигахама натянуто улыбнулась. Похоже, даже стоящие выше меня на социальной лестнице не могут противостоять Хаяме.

— Пустяки, ничего страшного. Ты ведь будущий капитан футбольного клуба, Хаяма. Неудивительно, что ты пришёл так поздно!

Но кажется, так считала только она. Юкиносита отнюдь не была впечатлена, а Заимокуза сидел молча, с суровым и импозантным видом.

— О, я должен извиниться и перед тобой, Заимокуза.

— А?! Кхе-кхе! Э-э, не бери в голову… Ум-м, я, пожалуй, пойду…

Хаяма моментально рассеял неприязненную атмосферу. И после такой тонкой работы теперь казалось, что это Заимокуза сделал что-то не то.

Заимокуза демонстративно откашлялся. — Пока, Хачиман, — буркнул он и в самом деле двинулся к выходу. Но даже когда он убегал, его лицо расплывалось в улыбке.

…До боли понимаю, что он чувствует.

Не знаю уж почему, честно говоря, но школьные отщепенцы вроде меня всегда прогибаются перед популярными типами. Мы уступаем им дорогу в коридоре, а когда они заговаривают с нами, начинаем запинаться на каждом слове. И не потому, что ревнуем или ненавидим их. Когда они вспоминают твоё имя, ты просто счастлив.

Парень вроде Хаямы знает моё имя и знает, кто я такой. Понимание этого восстанавливает моё самоуважение.

— Хикитани, и ты прости, что отнимаю твоё время.

— …А, пустяки.

Вот только в моём имени он ошибся! О, бедное моё самоуважение…

— Так чего ты хочешь? — зло выпалил я. И вовсе не потому, что выплёскивал злость, что он неправильно назвал меня.

…Нет, правда! Мне в самом деле интересно, что за проблема у Хаямы. Просто невозможно представить, что у такого популярного парня, всеобщего любимчика, могут быть какие-то проблемы. И это не значит, что у меня есть какие-то скрытые мотивы вроде выяснить его слабое место и поиздеваться над ним.

— А. Да, я вот насчёт этого, — сказал Хаяма, доставая мобильник. Ловко нажимая на кнопки, вызвал на экран сообщение и продемонстрировал мне.

Сидящие рядом со мной Юкиносита и Юигахама вытянули шеи, вглядываясь в экран. У меня аж голова закружилась — мы втроём сгрудились у экранчика размером с ладонь. Эти двое так приятно пахнут. Но стоило мне отодвинуться, чтобы дать им всё рассмотреть, Юигахама тихонько охнула.

— Что такое? — поинтересовался я.

Она достала свой мобильник и показала мне. На нём было точно такое же сообщение.

Сообщение это без преувеличения можно было назвать оскорбительным. И не его одно — Юигахама прокручивала изображение, и по экрану плыла целая бесконечная простыня пышущих злобой фраз. Это всё со спамовых аккаунтов? И сообщение с каждого адреса поливало кого-то грязью.

Вроде «Тобе входит в банду, которая издевается над ребятами из Старшей Западной».

Или «Ямато — бабник, сразу с тремя встречается».

И даже «Оука в товарищеском матче намеренно покалечил лидера соперников».

Судя по всему, эти сомнительные письма появлялись снова и снова. И с очередного адреса, явно спамового, перенаправлялись на телефоны одноклассников.

— Слушай, это же…

Юигахама кивнула:

— Помнишь, я говорила вчера? Всё это ходит по классу…

— Понятно, цепные письма, — подала голос молчавшая до сих пор Юкиносита.

Цепные письма, как должно быть понятно из названия, это письма, распространяющиеся по принципу цепной реакции. Где-нибудь в конце у них есть приписка вроде «разошли это ещё пятерым». Ну, как «письма-проклятья» в былые времена — «Если в течение трёх дней не разошлёшь это письмо ещё пятерым, на тебя обрушится проклятье» и так далее. Дело известное.

Снова посмотрев на письма, Хаяма горько улыбнулся:

— С тех пор, как они начали появляться, атмосфера в классе становится всё более и более напряжённой. И меня бесит, что здесь говорится о моих друзьях.

Выражение его лица сильно смахивало на недавнее выражение лица Юигахамы. Оно много чего предвещало тем, кто за всем этим кроется.

Нет ничего хуже, чем зло, которое прячется. Если кто-то оскорбляет тебя прямо в лицо, ты можешь ответить ему тем же. Или направить накопленный гнев и стресс на что-то другое. Такие тяжёлые эмоции — это сильный источник энергии, которую можно использовать в мирных целях. Но когда злость, зависть, мелочность направлены не на тебя, ты не можешь испытать сильные эмоции. Ощущаешь лишь смутное беспокойство.

— Я хочу прекратить это. Оно уже ни в какие ворота не лезет, — сказал Хаяма. И тут же добавил, — Только я не хочу устраивать охоту на ведьм. Я хочу понять, как можно разобраться с этим тихо и мирно. Вы мне поможете?

Это оно. Хаяма только что продемонстрировал свой особый приём — «Зона».

Сейчас объясню. «Зона» — это приём, которым обладают лишь истинно популярные. Его главная черта — способность управлять окружением. В отличие от той мелочи, что крутится рядом и рисуется перед своими сверстниками, истинно популярные на самом деле довольны своим местом в реальном мире. Они ни на кого не смотрят свысока, и этим хороши для тех, на кого все так смотрят. Мне несложно различить одних и других, достаточно лишь ответить на вопрос, хорошо ли человек относится к Хачиману Хикигае. Думаю, Хаято Хаяма — отличный парень. Я имею в виду, что он разговаривает со мной (пусть даже путает при этом мою фамилию).

Короче говоря, «Зона» — это аура, которой обладают лишь хорошие, харизматичные люди. Будь я хорошим человеком, я бы сказал, что они умеют чувствовать атмосферу, хотя если так сказать, это значит, что у них нет своего собственного мнения. Будь я засранцем, я бы сказал, что они просто трусы. Но я всё же думаю, что они хорошие парни.

Попав под удар спецприёма Хаямы, Юкиносита задумчиво поскребла подбородок:

— Значит, ты главным образом хочешь установить истину?

— М-м, очень хочу.

— Тогда мы должны найти виновника, — заявила она.

× × ×

— Отлично, тогда я положусь на… — бодро начал Хаяма, и вдруг на его лице отразилось потрясение. — А?!

Но быстро взял себя в руки и улыбнулся.

— Хм, а зачем нам это? — спокойно поинтересовался он.

Холодное выражение лица Юкиноситы было полной противоположностью широкой улыбке Хаямы. Она медленно заговорила, словно тщательно подбирая слова:

— Рассылать такие письма… это гнуснейшее деяние, которое попирает чужое достоинство. Прячась за анонимностью, они клевещут на людей, причиняя им боль. Подобные клеветнические письма — это настоящая подлость. Здоровое любопытство — это одно, но продолжать рассылать такое… пока мы не выкорчуем это с корнем, мы ничего не добьёмся. По себе знаю.

— По горькому опыту?.. — уточнил я.

Мне хотелось, чтобы Юкиносита остановилась. Она говорила спокойно, но я видел, как из-под маски спокойствия вырывается чёрное пламя. Она буквально источала ауру злости.

— Правда, что может быть весёлого в том, чтобы рассылать письма, дабы показать свое презрение к кому-то. Не думаю, что в том, что делали Сагава или Симода, есть хоть что-то достойное…

— Так ты с ними разделалась… — пробормотала Юигахама со странной улыбкой.

Это лишний раз подтвердило, как изобретательна Юкиносита и как страшно иметь её во врагах.

— Ё-моё, да ваша средняя школа шла в ногу со временем, — заметил я. — В моей ничего подобного не было.

— …Потому что никто у тебя телефон не спрашивал.

— Дура! Я обязан хранить конфиденциальность! Ты не знаешь про закон о защите персональной информации?!

— Оригинальная трактовка закона…

Юкиносита удивлённо отбросила волосы с плеча.

Хотя да, я оказался в стороне от этой эпопеи с письмами именно по той причине, что она назвала. У меня никто номер телефона не спрашивал. Вот в чём разница между мной и Юкиноситой. Она была открыта для ненависти, а я нет. Подозреваю, случись такое со мной, я бы виновника не искал. Я побежал бы домой, плакаться в подушку.

— Как бы то ни было, тот, кто занимается этим гнусным делом, должен быть искоренён, — продолжила она. — Око за око, зуб за зуб — я исповедую возмездие.

Юигахама отреагировала так, словно слышала уже эту фразу:

— О, мы сегодня как раз что-то такое проходили на всемирной истории. Это из Великой хартии вольностей, да?

— Это из кодекса царя Хаммурапи, — спокойно уточнила Юкиносита. Потом повернулась к Хаяме:

— Я отыщу виновника. Заставлю его всё прекратить и поговорю с ним. Остальное — на твоё усмотрение. Это тебя устроит?

— …Хорошо, — безропотно ответил Хаяма.

На самом деле я думаю, что Юкиносита права. Раз виновник всего этого тратит силы, чтобы скрыть свой адрес, значит, он не хочет, чтобы его опознали, и боится, что его найдут. Если его анонимность будет раскрыта, скорее всего, он всё прекратит. Найти его — это быстрейший способ разобраться с проблемой.

Юкиносита пристально посмотрела на лежащий на столе телефон Юигахамы. И задумчиво взялась за подбородок:

— Когда стали приходить эти сообщения?

— В прошлые выходные. Да, Юи? — ответил Хаяма. Юигахама кивнула.

…Слушай, Хаяма. Ты только что назвал Юигахаму по имени. Не представляю, как этим популярным удаётся так непринуждённо общаться с девушками. У меня бы язык к нёбу присох. А Хаяма говорит такие смущающие вещи и при этом остаётся уважительным — это меня просто с ума сводит. Он что, американец какой-то?

— Значит, всё неожиданно началось на прошлой неделе, — размышляла Юкиносита. — Юигахама, Хаяма, в классе на прошлой неделе что-нибудь произошло?

— Ничего на ум не приходит, — ответил Хаяма.

— Угу… — добавила Юигахама. — Вроде всё как обычно.

Они посмотрели друг на друга.

— Спрошу просто из дотошности, Хикигая, — снова заговорила Юкиносита. — Ты ничего не заметил?

— Просто из дотошности, говоришь…

Ну спасибо, я ведь в том же классе. Хотя я смотрю с иной позиции, чем эти двое. Есть вещи, которые только я и могу заметить.

…На прошлой неделе, да? Значит, что-то недавно случилось. Что-то недавно случилось, что-то недавно случилось, повторял я про себя, но на ум ничего не приходило.

Сейчас я был переполнен воспоминаниями о том, как называл Тоцуку по имени. Это было вчера.

Сайка

такой милый

он мне разрешил

называть его по имени

вчера

Кстати, а почему я с ним вчера разговаривал, подумал я. И вспомнил.

— Вчера было дело. Народ трепался насчёт объединения в группы на экскурсию, — пробормотал я. (И как логичное дополнение — Тоцука был очень мил).

— А-а, так вот оно что. Дело в группах, — сделала неожиданный вывод Юигахама.

— А?

— В самом деле?

Мы с Хаямой отреагировали в унисон. Хаяма блеснул мне улыбкой:

— Какая синхронность.

Хотя меня это совершенно не волновало.

— Угу… — только и смог пробормотать я в ответ.

Парадоксально, Хаяма плюс Хачиман равняется крутые популярные парни. Что и требовалось доказать.

Хаяма повернулся к Юигахаме. Та смущённо хмыкнула:

— Ну, понимаете, когда формируются такие группы, это потом влияет на взаимоотношения. Некоторые относятся к такому очень серьёзно…

Хаяма и Юкиносита озадаченно посмотрели на слегка помрачневшую Юигахаму. Ну да, Хаяму никогда не бросали, а Юкиноситу такие веши не интересуют, вот они ничего и не поняли.

Но я-то понял, что она имела в виду. Именно потому, что это сказала Юигахама, которая всегда уделяла взаимоотношениям большое внимание и странным и сложным образом подстраивалась под других. Её словам можно верить.

Юкиносита кашлянула, возвращаясь к первоначальной теме разговора:

— Хаяма, ты сказал, что эти письма касаются твоих друзей. Как вы сгруппировались?

— А, ну… раз уж ты спрашиваешь, я ещё не решил. Наверно, пойду с кем-нибудь из них троих.

— Кажется, я знаю, кто виноват… — сказала чем-то удручённая Юигахама.

— Тебя не затруднит пояснить? — поинтересовалась Юкиносита.

— Ну, понимаешь, кто-то из них в группу не попадёт. Один из четверых останется за бортом. И ему будет очень неприятно.

Голос Юигахамы дрожал.

Все замолчали.

Если хочешь найти виновника, в первую очередь надо понять его мотив. Если мы сможем узнать, что толкнуло их на такое, мы сможем разобраться с ними.

В данном случае, надо полагать, они не хотели выпасть из группы. В компании Хаямы четыре человека, а в группу могут войти лишь трое, кому-то места не хватило бы. Если не хочешь такого допустить, нет иного выбора, кроме как выгнать кого-то из компании. Так, наверно, думал преступник.

— …Выходит, преступник — кто-то из этих троих, сомнений нет, — подвела итог Юкиносита. Хаяма взорвался:

— П-погоди-ка! Я и думать не хочу, что виноват кто-то из них. И разве в этих письмах не всех троих грязью поливают? Нет, это не они.

— Ха, ты что, тормоз? Или вчера родился? — поинтересовался я. — Очевидно же, что это лишь для того, чтобы никто не заподозрил виновника. А будь я на их месте, я бы одного из них оставил чистеньким, чтобы он и стал козлом отпущения.

— Хикки, это просто ужас… — пробормотала Юигахама.

Такова преступность в белых воротничках. Преступность в белых воротничках, говорю.

Хаяма раздражённо прикусил губу. Наверно, до сих пор он подобного и представить себе не мог, какая мерзость творится прямо перед его носом, какие чёрные чувства таятся за улыбками тех, кому он верил.

× × ×

— А теперь можешь рассказать, что ты знаешь о каждом из этой троицы? — начала допрос Юкиносита.

Хаяма решительно поднял взгляд. Глаза светились верой в своих друзей. Пожалуй, он свято верил, что может снять упавшие на них подозрения.

— Тобе из того же футбольного клуба, что и я. По причёске его можно принять за хулигана, но он лучше всех умеет поднимать настроение. Всегда участвует и в культурном фестивале, и в спортивном. Отличный парень.

— Легко возбудим, единственный талант — поднимать много шума. Понятно, — подытожила Юкиносита.

Хаяма потерял дар речи.

— Хм? В чём дело? Продолжай.

Юкиносита удивлённо посмотрела на внезапно замолчавшего Хаяму.

Тот пришёл в себя и перешёл к следующему персонажу:

— Ямато из  клуба регби. Очень спокойный, хорошо умеет слушать. Может успокоить остальных, ни слова не говоря. Молчаливый и заботливый. Отличный парень.

— Не только тормоз, но и не способен иметь собственное мнение… так.

Хаяму опять переклинило. Но он собрался, вздохнул и продолжил:

— Оука из бейсбольного клуба. Отлично ладит со всеми и постоянно помогает другим. Всегда вежлив и почтителен и со старшими, и с младшими. Отличный парень.

— Конъюнктурщик, заботящийся о своей репутации, ясно.

На сей раз дар речи потерял не только Хаяма. У нас с Юигахамой тоже беззвучно отвисли челюсти.

Юкиносита стёрла всех в порошок. Так я и думал, она просто родилась прокурором.

Но что самое страшное — совсем не факт, что эта девчонка ошиблась в своих выводах. На человека всегда можно смотреть с разных точек зрения. Хаяма старается всегда найти в людях хорошее, он пристрастен. Юкиносита же отвергает такую интерпретацию, естественно, она сурова. Её проблема в том, что она слишком сурова. Она бы и Клинта Иствуда до слёз довела.

Юкиносита задумчиво полистала свои записи:

— Не удивлюсь, если преступником окажется любой из них.

— Не потому ли, что ты сама мыслишь как преступник?

Она в ком угодно может увидеть плохое. Даже без малейшего намёка на доказательства. В каком-то смысле она ещё ужаснее того, кто пишет эти письма.

Юкиносита подбоченилась, демонстрируя гнев. Но судя по выражению лица, она была в ещё большей ярости, чем хотела показать.

— Я ни за что бы так не поступила. Я сокрушила бы своего врага лицом к лицу.

Смысл несколько иной, но эта девчонка не понимает, что «сокрушить врага» — по сути то же самое. Как на неё похоже даже не задумываться о возможности мирного решения.

Хаяма улыбнулся Юкиносите, в его улыбке смешались злость, печаль и беспокойство. У Юкиноситы своя точка зрения, но и у него есть своя. Возможно, он не видит правды в её словах. Хаяма хороший парень, он не хочет отрекаться от своих друзей, но его точка зрения слишком отличается от наших.

Кажется, Юкиносита тоже это поняла.

— Описания Хаямы недостаточно… Юигахама, Хикигая, — она пытливо посмотрела на нас, — а вы что о них думаете?

— Э-э, д-даже не знаю, что сказать… — ответила Юигахама.

— А я вообще их не знаю, — добавил я.

Вообще говоря, я в этой школе попросту никого по сути не знаю.  Друзей у меня нет, а знакомых — по пальцам пересчитать. Да, вот такой я и есть.

— Можешь тогда присмотреться к ним? — попросила Юкиносита Юигахаму. — Разбиение на группы будет послезавтра, так? Значит, у нас остался один день, чтобы всё выяснить.

— …Л-ладно.

Юигахаме явно было немного неловко.

Она всегда пыталась ладить со всеми, и думаю, такое было ей определённо не по вкусу. Вскрыть чей-то проступок означает подставиться под удар того человека. Рискованное дело для того, кто сам часть этой компании.

Похоже, Юкиносита и сама всё поняла. Она опустила взгляд:

— …Извини, это не самое приятное занятие. Забудь.

Когда так кому-то говоришь, тот, конечно же, ответит, что всё сделает. Уж это-то очевидно.

— Я этим займусь, — заявил я. — Меня не волнует, что обо мне в классе думают.

Юкиносита посмотрела на меня и чуть улыбнулась:

— Я тебя не прошу.

— Положись на меня. Искать в людях вину — один из ста восьми моих особых навыков. — Что до остальных моих навыков, они включают в себя игру в «кошачью колыбельку» [1]. Я почти что Нобута [2].

— П-погоди! Я тоже в деле! Я-я просто не могу допустить, чтобы Хикки разбирался с этим в одиночку! — вмешалась покрасневшая Юигахама. И сжала кулаки:

— И я никогда не откажу Юкинон, чего бы она ни попросила!

— …Понимаю, — коротко ответила Юкиносита, быстро отводя взгляд. Может, это из-за заходящего солнца, но щёки её порозовели.

Но чёрт побери, я же сказал, что разберусь. Почему эта девчонка так по-разному реагирует на Юигахаму и на меня, если мы по сути сказали одно и то же?

Хаяма смотрел на девушек, широко и добро улыбаясь:

— Какая замечательная дружба.

— А? Ну да. Эти двое хорошо ладят.

— Ты тоже, Хикитани.

Что он такое несёт?.. Нет в нашем клубе никакого Хикитани.

× × ×

На следующий день Юигахама в классе пылала энтузиазмом.

Вместо того, чтобы отправиться на перемене на своё обычное место, она пришла ко мне со своими бутербродами. И мы начали разрабатывать стратегию действий.

— Я сейчас тут поспрошаю… т-так что ты не лезь, Хикки. Тебе вообще ничего не надо делать.

— О, круто. Крайне признателен. Чего это ты такая целеустремлённая? — поинтересовался я. Она отвергала любые полумеры.

— Э-это не потому, понял? П-потому что Юкинон меня попросила, да!

Если она так предана Юкиносите, она действительно пойдёт до конца. Я даже просто смотреть на неё устал. Но меня терзало смутное предчувствие.

— Целеустремлённость — это хорошо, но что конкретно ты собираешься делать?

— Хм-м-м, попробую послушать девичьи сплетни. Когда дело касается таких вещей, как взаимоотношения в классе, девушки всегда в теме. Особенно когда речь заходит о том, кого вы оба недолюбливаете.

— Девичья болтовня — просто кошмар какой-то. Чёрт побери.

Враг моего врага — мой друг. Кто ж знал, что они пользуются такой хитрой тактикой?..

— Да ничего такого! Это просто трёп — или, скорее, обмен информацией?

— Дело не в том, что ты говоришь, а в том, как говоришь.

— Да ладно! Ты в этом ничего не понимаешь, Хикки. Просто положись на меня.

Но в её словах была доля истины. Честно говоря, не в моей натуре тащить из людей информацию, разговаривая с ними. Стоит мне заговорить, и они начинают относиться ко мне с подозрением. А стоит задать вопрос, сразу переспрашивают «А кто ты такой?».

У Юигахамы же есть в классе определённый статус. И её любят. И она общительная. Вот результат того, что она прокачивала свои навыки с детства. Умение постоянно оглядываться, дабы соответствовать обстановке, крайне полезно, сомневаться не приходится.

— Да, ты права… извини. Положусь на тебя. Удачи!

— М-м! Да!

Юигахама продемонстрировала боевой дух и двинулась к девушкам, обычно крутящимся около Хаямы. Подошла к Миуре с компанией.

— Извините, задержалась!

— А, Юи. И что тебя задержало? — лениво поинтересовалась Миура.

— Слушай, Тобе, Оука и Ямато в последнее время какие-то чудные. Они все как бы в своём роде, понимаешь. Я имею в виду…

О боже!  — мысленно фыркнул я.

Прямо в лоб! И кручёной подачей! Будь дело лишь в силе, Юигахаме не было бы равных. Но умение ей пользоваться ниже плинтуса.

— Ха… а ты, оказывается, сплетница, Юи… — ответила одна из девушек, немного отшатнувшись. Кажется, её зовут Эбина.

Миура искоса глянула на Юигахаму, её глаза заблестели:

— Слушай, Юи. Нехорошо говорить такое, понимаешь? Негоже сдавать друзей!

Она буквально излучала добродетель.

Точнее, это Юигахама оказалась в роли злодея. Что она творит?

Юигахама попыталась убедить девушек, что они её не так поняли:

— Нет! Вы не поняли! Мне просто, ну, интересно…

— Стоп, ты что, в кого-то втюрилась?

— Ни за что! Нет, ну есть кое-кто, кто мне интересен, но… ну… А?!

На лице Юигахамы было буквально написано «Вот чёрт!». Миура расплылась в понимающей улыбке:

— Ага… Так значит есть кто-то, кто тебе нравится, Юи? Колись, сестрёнка. Мы тебе поможем!

— Я же сказала! Не в том дело! Мне интересно, что с этой троицей, понимаете? Мне кажется, что они как-то странно ведут себя друг с другом!

— А, вот как? Это скучно.

Миура быстро потеряла интерес. Раскрыла свой мобильник и начала на нём играться.

Но Эбине явно скучно не было:

— Понимаю… Ты тоже этим интересуешься, Юи… И я!

— Ага, ага! Словно, ну, между ними что-то есть!

— И я так думаю, — серьёзно вздохнула Эбина. — Я думаю, Тобе любит подчиняться! А Ямато предпочитает сверху. А Оука определённо снизу. Вот что между ними происходит!

— О, ты поняла… Чего?!

— Но знаешь! Все трое наверняка нацелились на Хаято! И я чувствую, что только дружба их и сдерживает! Я вся горю!

Ого, серьёзно? Кто бы мог подумать, что Эбина — такая увлекающаяся натура. Аж кровь из носа пошла.

Совершенно ошарашенная Юигахама потеряла дар речи. А Миура кротко вздохнула:

— Ну вот, опять. Это её слабое место. Господи, Эбина, ты такая милашка, когда держишь язык за зубами. Так что закрой рот и вытри нос.

— Ха-ха-ха. — очень неловко засмеялась Юигахама. Заметила, что я смотрю, и сложила ладони, сигнализируя о неудаче. Извини!

…Да, чего уж тут удивляться, если она с самого начала накосячила. Даже не окажись там Эбины, добром бы это не кончилось.

В итоге за дело надо браться мне.

Смешаться с одноклассниками и спрашивать всех подряд — для меня это абсолютно не вариант. Как тогда выудить из них информацию?

Ответ очевиден — раскрыть глаза пошире. Если я не участвую в разговоре — нет, потому что я не участвую в разговоре, я должен воспользоваться некоторыми другими приёмами.

Говорят, что когда люди общаются, словами передаётся лишь тридцать процентов информации. Остальные семьдесят — через движения глаз и мелкую жестикуляцию. Фраза «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» идёт от понимания важности таких невербальных методов. Иначе говоря, одиночка, не умеющий разговаривать с людьми, благодаря некоему парадоксу может перехватить семьдесят процентов информации. Верно? Верно?

Ну так узрите же один из ста восьми моих особых навыков: «Слежка». Другой мой навык — стрельба. Вот почему я почти что Нобута.

Следить за людьми до смешного просто.

1. Надеваешь наушники, но музыку выключаешь, чтобы не мешала.

2. Делаешь вид, что замечтался, а сам внимательно рассматриваешь физиономии всех типов из компании Хаямы.

Вот и всё.

Хаяма и компания торчали у окна. Сам Хаяма привалился к стене, а Тобе, Ямато и Оука окружили его.

Это уже само по себе многое говорило. Сразу видно, что наибольшим влиянием в этой компании обладает Хаяма. Потому что он стоял спиной к стене, в самом защищённом месте, как и подобает королю. По всей вероятности, они и сами не понимали смысла своих действий. Но именно поэтому их бессознательные, а значит инстинктивные движения полностью их выдавали.

Мне было видно, что у всех троих есть чётко расписанные роли.

— Слушайте. Наш тренер начал кидаться мячами в клуб регби! Нехорошо! У них тоже крепкие шары!

— …Да, наш куратор смахнул его дерьмо.

— Кошмар! Знаете, клуб регби хорош. Наш футбольный клуб плох. О-о-о-очень плох. Особенно когда мяч улетает с поля. Быстро и яростно!

Оука начал шутку, Ямато подхватил, Тобе закончил. Словно смотришь хорошо отрепетированный спектакль. Шекспир говорил «Весь мир — театр», но он мог бы и сказать, что люди просто играют назначенные им роли.

А режиссёром и зрителем этого спектакля был Хаяма. Он время от времени смеялся над их рассказами, время от времени менял тему разговора и время от времени веселился вместе с ними. Наблюдая за ними, я многое понял.

Этот парень только что выразил недовольство так, что этого и не видно.

Вот этот замолкает каждый раз, как парень рядом начинает свою историю.

Вот этот со скучающим видом играется с мобильником, явно не врубаясь в тему.

А этот парень пошлым шуткам улыбается лишь чуть-чуть, прямо как девственница. Источник: я. (Интересно, почему, стоит кому-то пошло пошутить, люди делают вид, что выше этого, независимо от того, что на самом деле чувствуют?..)

…Сдаётся мне, последний клочок информации абсолютно бесполезен.

Маловато данных, чтобы делать выводы, подумал я и вздохнул.

— Прошу прощения.

Хаяма поднялся со стула и посмотрел в мою сторону. Кажется, я наблюдал так пристально, что он это заметил. От одной мысли, что он сейчас начнёт разборки типа «Чего пялишься? Подраться хочешь?», у меня заколотилось сердце.

Он подошёл ко мне. — Чего? — мрачно спросил я, напуганный собственными мыслями.

Но Хаяма не стал злиться, не стал хватать меня за грудки, не стал требовать мелочь. Он лишь широко улыбнулся:

— Да я просто хотел спросить, выяснил ли ты что-нибудь.

— Не…

Единственное, что я выяснил, это что Эбина — любительница яоя, а Оука — девственник. Подумав об этом, я глянул на Оуку и остальных и увидел неожиданную картину.

Все трое молча игрались со своими мобильниками. И время от времени бросали взгляды в направлении Хаямы.

И в этот момент я всё понял. Это была вспышка озарения, словно выстрел в шею из ружья с транквилизатором [3].

— Что-то случилось? — озадаченно переспросил Хаяма.

— Я всё разгадал, — в ответ усмехнулся я.

Объяснения, конечно же, последуют после рекламы.

× × ×

После уроков в клубе собрались трое — Юкиносита, Юигахама и я. А, ну и Хаяма, конечно же.

— И что вы выяснили? — потребовала Юкиносита у нас с Юигахамой доложить результаты.

Юигахама застенчиво засмеялась и смиренно извинилась:

— Извини! Я спрашивала у девушек, не знают ли они чего, и всё безрезультатно!

Да, но тут ничем не поможешь. Всё потому, что Эбина продолжала и продолжала трепаться о совершенно ненужных Юигахаме вещах вроде верхних, нижних и тому подобного. Попытка Юигахамы разжиться полезной информацией оказалась безрезультатной.

Юкиносита наклонила голову и посмотрела прямо на Юигахаму. Но особенно рассерженной она не выглядела:

— Вот как? Ничего страшного.

— А? Ты в самом деле не злишься?

— Наоборот, ты сегодня выяснила, что девушкам всё это неинтересно и что они к письмам отношения не имеют. Это в чистом виде проблема компании Хаямы. Юигахама, ты молодец.

— Ю-Юкинон…

В глазах Юигахамы заклубились эмоции.

Юкиносита ловко увернулась от её объятий. Юигахама с треском врезалась лбом в стену, на глаза навернулись слёзы.

Удивлённая Юкиносита принялась обрабатывать пострадавшее место. И посмотрела на меня:

— А у тебя как?

— Извини, личность преступника я не выяснил.

— …Понятно.

Я думал, она оторвёт мне голову, но Юкиносита лишь смиренно вздохнула. И донельзя сочувственно посмотрела на меня:

— Никто не стал с тобой разговаривать.

— Нет, это не так…

Ну да, у меня нет уверенности, что мне ответили бы, попытайся я заговорить. Сам факт разговора и поддержание темы — это большой расход духовных калорий. Как Магический Взрыв, пожирающий ману [4].

— Я не нашёл конкретного виновника, но зато кое-что понял.

Юкиносита, Юигахама, Хаяма подались вперёд. Сомневающийся взгляд, ждущий взгляд, заинтересованный взгляд — все они скрестились на мне. Я кашлянул.

— И что же ты понял? — тут же как по команде спросила Юкиносита.

— Это компания Хаямы.

— А? Америку открыл?

Юигахама отреагировала так резко, будто я полный идиот. Лишь в глазах светился вопрос «Кто этот девственник? Оука?». Слушай, оставь Оуку в покое.

— Хм… Хикитани, что ты имеешь в виду?

— Пожалуй, я неточно выразился. Я сказал «Хаяма» в притяжательном смысле. Иначе говоря, эта компания принадлежит Хаяме и существует только ради него.

— Нет, мне так не кажется… — отреагировал Хаяма. Но отрицал он это только потому, что не осознавал свою значимость. В таком случае, возможно, и те трое также не понимают сути дела.

Но я-то в их компанию не вхожу, и разница для меня ясна как день.

— Хаяма, ты видел этих троих, когда тебя нет рядом?

— Нет, никогда…

— Это и без слов понятно, — словно дураку, сказала мне Юкиносита. — Как можно что-то видеть, если тебя там нет?

Я кивнул:

— Это единственная причина, по которой Хаяма ничего не замечал. Как только они остаются втроём, компания сразу распадается. Попросту говоря, Хаяма для них друг, а остальные — друзья их друга.

На мои слова отреагировала только Юигахама:

— О. О-о-о-о. Я понимаю. Когда нет человека, который поддерживает разговор, это очень смущает. Никогда не знаешь, что сказать, и в конце концов начинаешь играться с мобильником…

Она опустила голову, словно вспомнив что-то неприятное.

Юкиносита наклонилась к ней. — Это… так и есть? — прошептала она Юигахаме в самое ухо, нерешительно дёргая за рукав. Юигахама скрестила руки и кивнула.

Да, Юкиносита — она такая. У неё нет опыта общения с друзьями и нет опыта общения с друзьями своих друзей.

Хаяма молчал, словно обдумывая мои слова. Но исправить он всё равно ничего не мог. Для него все трое действительно были его друзьями. Но между теми тремя таких отношений не было — им достаточно было терпеть друг друга.

Быть чьим-то другом — значит из кожи вон лезть ради него. Ни за что не соглашусь, что иметь много друзей хорошо. Достаточно посмотреть на влипнувшего в такую ситуацию Хаяму. С одной стороны, он окружён друзьями, а с другой — попал в окружение. И убегать некуда. Ситуация, которая в «Dragon Quest» называется «ты должен».

Но я знаю выход из неё.

— Если предположить, что ты прав, Хикигая, их мотивы становятся лишь сильнее.

Юкиносита в задумчивости взялась за подбородок.

— Пожалуй, сейчас не выяснить, кто из них троих всё это устроил. А если не убрать виновника, исправить дело не получится. Всё больше оснований подозревать эту троицу…

«Убрать»… Юкиносита пугает до дрожи. Интересно, Сагаву и Симоду в своё время она тоже убрала?

Выгонять человека из школы — дело очень нехорошее. И я предложил другой выход:

— Нет, виновника можно и не убирать. Есть способ лучше.

Юкиносита наклонила голову и вопросительно посмотрела на меня.

Да, убрать виновника, если совершено преступление — это правильно. Но есть и другой выход. Если речь идёт о краже драгоценностей, не будет камня — не будет и преступления. Снимите заранее драгоценность, которую могут украсть. Я, с моими навыками ниндзя, предпочёл путь призрачного вора пути детектива.

— Хаяма, если хочешь, ты можешь разобраться с этой проблемой. Ситуация не ухудшится, и тебе не придётся искать виновного. И те трое, быть может, станут лучшими друзьями.

Интересно, что за выражение сейчас прорезалось у меня на лице? Я же улыбнулся. И от моей широкой улыбки Юигахама шарахнулась в ужасе.

Я невольно засмеялся любимым смехом Заимокузы. Если существует дьявол, что охотится за людьми, предлагая им сделку, он, наверно, выглядит как я сейчас.

— Хочешь знать, как?

Хаяма, этот бедный заблудший агнец, выслушал предложение дьявола и яростно кивнул.

× × ×

Наступил следующий день, и Хаяма принял решение, определяющее его судьбу.

В классе на доске были написаны имена одноклассников. Про три имени в группе — это были группы для предстоящей экскурсии. Три девчонки, сидевшие рядом со мной, хихикнули, улыбнулись друг другу, вышли к доске и написали свои имена одно под другим. Они явно договорились заранее.

Что же до меня, я ни к кому не обращался. Просто сидел и наблюдал, словно меня здесь вообще нет. Как уже бывало, когда приходилось разбиваться на группы. Тут жизненно важно не сделать ни одного лишнего движения. Покойный Сингэн Такэда [5] как-то сказал «Неподвижен как гора». Он был совершенно прав. «Будь быстр как ветер, тих как лес, настойчив как огонь, неподвижен как гора». Это как раз про меня сейчас. Я просто сидел и ждал, когда дунет ветер удачи. Или когда войдёт классный руководитель и скажет, «Да, да, я знаю, что вы все ненавидите Хикигаю, но нехорошо бросать его! Нехорошо!».

(…эти слова я услышал в четвёртом классе. Никогда не прощу эту старую ведьму Исехару).

Как бы то ни было, как говорится, «счастье приходит к тем, кто умеет ждать». Одиночке остаётся лишь сидеть в полудрёме и ждать, пока двое одноклассников, которые никак не могут найти третьего, тебя не позовут. И вот она, счастливая группа!

…Блин, засыпаю.

Я воспользовался одним из ста восьми моих особых навыков — «притворный сон». Кстати, ещё один мой навык — «стать одним из хороших парней в конце серии». Я совсем как Гиан [6].

Едва я начал клевать носом, как меня похлопали по плечу. Даже сквозь одежду я ощутил мягкость этих изящных рук. А когда чей-то голос произнёс «Хачиман», в ушах у меня словно заиграла божественная музыка. Я медленно поднял веки, будто пробуждаясь в раю.

— Доброе утро, Хачиман.

— …Ангел? А, это ты, Тоцука.

Ну и сюрприз. Он был настолько мил, что я принял его за ангела. Тоцука хихикнул и уселся рядом, где раньше сидели девушки.

— В чём дело? — поинтересовался я.

Тоцука вцепился в рукава своего спортивного костюма и исподлобья посмотрел на меня.

— Н-насчёт группы… — нерешительно начал он.

— Хм? А, да. Ты правильно поступил.

Значит, Тоцука уже всё решил. Какая жалость.

Я потянулся и огляделся. Большинство групп уже были сформированы, наступало время выходить на сцену нам, одиночкам. Надо войти в импровизированную группу с другими одиночками. Даже тут есть свои подводные камни — если запоздаешь, придётся присоединяться к паре, которая хорошо ладит между собой. Пора искать одиночек, проверяя имена на доске.

Именно в этот момент на доске появилась ещё одна группа. Три имени, которые я мгновенно вспомнил.

Тобе, взбалмошный блондин.

Ямато, нерешительный дурак.

Оука, молчун-девственник.

Новые три мушкетёра! Я оказался невольным свидетелем рождения нового поколения легенды. Кстати, мой любимый персонаж — Оука, молчун-девственник. Он написал свою фамилию на доске, посмотрел на остальных и неловко засмеялся. Имени Хаямы нигде не было видно.

— Можно присесть? — неожиданно услышал я, пока наблюдал за этой троицей.

И новый визитёр, не дожидаясь моего ответа, уселся рядом с Тоцукой. Тот тревожно посмотрел в мою сторону и пробормотал «Э-э, ну…». С до невозможности милым видом.

— Благодаря тебе всё решилось миром. Спасибо.

Пришелец радостно улыбнулся. Это был Хаято Хаяма.

— Я ничего такого не делал. — возразил я. Какого чёрта он заговаривает со мной, будто мы давно знакомы? Он что, хороший человек? Реально?

— Не преуменьшай. Если бы не ты, у них могло и до драки дойти.

Хоть он и говорит так, я в самом деле ничего хорошего не сделал. Фактически всего лишь перетащил Хаяму в ряды одиночек.

Эти трое сцепились между собой потому, что каждый хотел оказаться вместе с Хаямой. Уберите первопричину, и вуаля. По сути надо было просто отделить Хаяму от его друзей. Одиночка — это как вечно нейтральное государство. Если ты не один, беда может прийти в твой дом, даже если ты ничего не делал. А если бы мир был населён исключительно одиночками, не было бы ни войн, ни дискриминации. Ого, да мне за это Нобелевская премия мира полагается.

— Я всегда хотел ладить со всеми, но теперь вижу, что и я могу стать причиной конфликта… — пробормотал Хаяма. Он впервые выглядел одиноко.

Не зная, что ответить, я уклончиво хмыкнул. Хаяма сам пришёл в клуб помощников, чтобы найти способ помочь своим друзьям, а я поставил его перед жестоким и горьким выбором.

И всё же он сам сказал это. Именно потому, что ему не нравилось видеть себя в таком свете.

— Они так удивились, когда я сказал, что не с ними. Думаю, для них это отличная возможность по-настоящему подружиться.

— …Да, наверно.

Честно говоря, я думал, что у любого столь симпатичного человека должна быть какая-то слабость. И отреагировал стандартным ответом:

— Спасибо. Да, кстати, я же остался без группы. Как насчёт нам с тобой объединиться?

Хаяма улыбнулся и протянул мне руку.

…А? Рукопожатие? С чего вдруг он так дружелюбен со мной? Блин, не надо так издеваться. Он что, американец?

— О-окей, приятель! — невольно ответил я в американском стиле и хлопнул (ой!) его по ладони. Хаяма снова улыбнулся. Может теперь, когда он стал одиночкой, как я, мы начнём лучше понимать друг друга.

Осталось завербовать ещё одного, и дело в шляпе.

Вдруг я услышал рядом стенания очаровательного существа.

— …Тоцука, в чём дело?

Я посмотрел на него. Полные слёз глаза и надувшееся лицо Тоцуки были просто невероятно милы.

— Хачиман… а как же я?

— Э, о, а? — недоумевающе поморгал я. — Я, это, думал, что ты уже решил насчёт группы.

— Я решил! — Тоцука качнулся ко мне и крепко вцепился в рукав. — Я с самого начала решил пойти вместе с тобой, Хачиман!

— Так вот что ты имел в виду…

Это был такой литературный приём? Но знаете, даже при великолепном умении одиночек читать подтекст, я даже не заметил, что он ни разу не сказал, с кем он хочет пойти. Я посмотрел на красного надувшегося Тоцуку и невольно улыбнулся. Тот поднял на меня взгляд и хихикнул.

С улыбкой смотревший на нас Хаяма поднялся и посмотрел через плечо:

— Отлично, пойду запишу нас. Куда вы хотите пойти?

— На твоё усмотрение, — сказал я. Тоцука кивнул.

Хаяма начал писать на доске.

«Хаяма», «Тоцука», «Хикигая». Ого, он знает, как пишется моя фамилия. Я просто счастлив. Интересно, могу я теперь считать их своими друзьями?

Он перешёл к пункту «место, куда мы хотим пойти». И тут…

— О-о, — подскочила какая-то девушка. — Я тоже пойду туда, куда Хаято.

— Не может быть, Хаяма собирается туда? — заявила другая. — Ой, я тоже поменяю, тоже поменяю!

— И я туда! — ещё одна.

— То что надо! Он просто супер-Хаято!

Одноклассники дружно набросились на Хаято. Весело болтая, они выбирали то же место, что и Хаяма, и записывались туда. Вскоре моя фамилия окончательно скрылась под горой фамилий, написанных поверх. Моё существование очередной раз осталось незамеченным.

Видите, вот почему я ниндзя. Мне следовало бы отправиться на экскурсию в Илгу или Коугу [7]. А теперь я опять ускользну незамеченным, дамы и господа.

Не стоит и говорить, что дружба — это такая штука, которая тоже может незаметно ускользнуть в любой момент.

----------------------------------------------

Примечания

[1] Игра появившаяся в племенах индейцев Навахо, представляет собой заплетание сложных узлов между пальцами

[2] Главный персонаж из «Doraemon». Отлично умеет играть в «кошачью колыбельку», но больше не умеет ничего

[3] Отсылка к «Detective Conan»

[4] Заклинание в «Dragon Quest», бьющее по всем противникам сразу и потребляющее всю оставшуюся у игрока ману

[5] Даймё и полководец Японии периода Сэнгоку. Подробнее на Википедии

[6] Отсылка к «Doraemon»

[7] Японские провинции, ассоциирующиеся с ниндзя

Экзамены были уже на носу.

Нередко бывает, что «время учёбы» означает семейный ресторанчик или библиотеку. Но практически невозможно заметить старшеклассника, отправляющегося на прогулку в одиннадцать вечера. Мне говорили, что в десять вечера уже выпирают из кафе. Поэтому если кто учится по ночам, то исключительно дома. Кстати, ночная учёба — это совсем не то же самое, что ночной рестлинг.

Часы показывали уже почти двенадцать. Я потянулся со стоном. И понял, что учить предстоит ещё целый час, а то и два. Может, кофе выпить? Тяжело ступая, я потащился вниз по лестнице, в гостиную. Кофе там, насколько я помню.

Когда так нагружаешь мозги, обязательно нужно снабдить их сахаром. Я имею в виду, что приторно-сладкому MAX Coffee пришла пора показать себя во всей красе.

(Внезапная мысль: MAX Coffee эротичен, когда добавляешь туда строго отмеренную порцию молока. Прежде всего, это выглядит до жути похоже на огромные груди. Кофе подмигивает тебе и говорит, «сегодня ночью тебе спать не придётся», или что-то вроде того. Пусть кто-нибудь нарисует это для меня на Pixiv… [1])

Размышляя о всякой фигне насчёт MAX Coffee, я ввалился в гостиную и увидел, что на диване дремлет моя сестрёнка Комачи. Экзамены у неё тогда же, когда и у меня, но ей как обычно на это наплевать.

Порывшись в поисках купленного мной кофе, я вспомнил, что банка уже открыта и надо просто вскипятить воды. Налил в чайник воды и щёлкнул выключателем. А затем, скучая в ожидании, пока вода закипит, присел на край дивана, на котором спала Комачи.

Она дрыхла, вызывающе обнажив живот.

Белая кожа поднималась и опускалась в такт её похрапыванию. Пупок мило подрагивал. Комачи что-то тихо промычала и пошевелилась, и я увидел, что она лежит в моей футболке. До того я этого не замечал, потому что она свернулась в клубок. Но почему в одном белье? Так же и простудиться недолго.

Я прикрыл её оказавшимся под рукой большим полотенцем. Комачи что-то пробормотала сквозь сон. Чайник тем временем дозрел, засвистел и щёлкнул выключателем, сообщая, что готов. Я сыпанул в кружку растворимого кофе и залил кипятком.

По комнате поплыл кофейный аромат. Я от души плеснул в кофе молока, добавил сахар и как следует размешал. Наконец-то мой любимый сладкий кофе готов. Источающий сладкий кофейный запах, смешивающийся с изумительным ароматом молока. Это будет просто здорово.

Унюхавшая запах Комачи для начала потянулась.

Затем поднялась, пару секунд молча глядя на меня. Секунды три, по-прежнему без единого слова, одёргивала футболку. И всё в той же тишине секунд пять широко раскрытыми глазами пялилась на часы. Всего ей потребовалось секунд десять, чтобы осознать, что к чему.

А потом она глубоко вздохнула и заорала во весь голос:

— Блин! Проспала! Хотела вздремнуть часок, а дрыхла пять!

— А, вот как. Значит, ты завалилась, как только домой пришла.

— Дурак! Я сначала душ приняла!

— Елки-палки, чего ты так злишься?

— Почему ты меня не разбудил?

Комачи почему-то сильно разозлилась на меня. Мне показалось, что для неё «я проспала» означает «я свинья».

— Да наплевать, но ради бога, натяни наконец какие-нибудь штаны. И кто дал тебе разрешение хватать мои шмотки?

— Хм? А, это. Замечательная ночнушка. Разве нет?

Она оттянула перед футболки.

Не тяни так, я же твой лифчик вижу. И не крутись — трусами сверкаешь.

— …Ладно, не буду больше брать, нытик.

— О, спасибо. Тогда подарю тебе какое-нибудь бельишко.

— Вау, премного благодарна!

Я отхлебнул кофе, мысленно клянясь в самом деле презентовать ей какую-нибудь старую тряпку. Комачи закатала рукава моей футболки, превратившейся в пижаму, и потопала на кухню разогревать молоко в микроволновке.

— Кстати, а что ты не спишь в этот час?

— К экзаменам готовлюсь. Решил передохнуть, вот и спустился.

Комачи удивлённо охнула. — А у меня никаких перерывов, знаешь ли. — И добавила после паузы, — Братик, клянусь, ты такой деловой, когда трудишься.

— Слушай, «деловой» не значит «работающий». Твой английский — отстой.

— Ни в коем разе, братик. Английский — это моя сильная сторона. Я просто гений. Я УМНИШЬКА, — заявила она, демонстрируя отнюдь не гениальные способности. Такого слова не существует, дура.

Микроволновка звякнула. Комачи взяла кружку с молоком обеими руками, подула на него, остужая, и двинулась ко мне.

— Пожалуй, я тоже позанимаюсь.

— Да ради бога. Тогда я пошёл дальше учить. Ты тоже не ленись.

Я одним глотком прикончил кофе и поднялся. Но Комачи дёрнула меня сзади за рубашку и квакнула как лягушка-вол. Я повернулся и увидел, что она широко мне улыбается:

— Ты сказал «ты тоже», так? Разве это обычно не значит «давай позанимаемся вместе»? У тебя проблемы с японским?

— Это у тебя проблемы с японским…

Ну, не страшно и поглупеть на какое-то время, поглядев, как моя недалёкая сестрёнка занимается, подумал я.

И начались наши совместные ночные занятия.

Мы сбегали в свои комнаты, притащили учебники и тетради и разложили их на столе в гостиной. Я решил сконцентрироваться на японской истории и углубился в группу вопросов по Ямакаве, листая учебник и делая выписки.

На стороне же Комачи лежал учебник английского для средней школы. Как будто он мог помочь с её отвратительным владением языком.

Мы прилежно трудились, не говоря ни слова. Я отвечал на вопросы и записывал обширные примечания в тех местах, где ошибался. Снова и снова. И когда наконец закончил список вопросов к экзамену, обнаружил, что Комачи смотрит на меня отсутствующим взглядом.

— …Чего?

— А? А, я просто подумала, что ты такой пуританин, братик.

— Смотришь на меня свысока? На трёпку нарываешься? Все волосы повыдергаю!

Но Комачи лишь рассмеялась:

— Ты только так говоришь, братик, но ни за что меня не ударишь.

— Чего? Тебе только кажется. Просто, ударь я тебя, мне от родителей достанется. Вот и всё. Не мни о себе лишнего.

— Хе-хе-хе. Покраснел, покраснел, — пропела она, демонстрируя «знак мира».

— З-заткнись…

Хорошо, что я не преминул щёлкнуть её по лбу. Точнее, я запустил ей в голову резинкой, включая процесс саморазрушения. Честно говоря, силу я не сдерживал.

— Ой!

Потирая след от резинки, Комачи посмотрела на меня со слезами на глазах:

— Хмф… А я-то хвалила тебя, что ты такой хороший ученик…

— Потому что чушь всякую несёшь. Берись уже за учёбу, чёрт тебя побери.

— Вот потому-то ты и пуританин. О боже, какие же разные бывают братья и сёстры. У меня есть друг, который ходит в ту же подготовительную школу, что и я. Так у него старшая сестра вконец распустилась, совсем ночевать домой не приходит.

— Угу…

Кажется, Комачи окончательно потеряла всякое желание учиться, уже успев захлопнуть свой учебник. И теперь мы по уши увязли в пустом трёпе.

Мудро игнорируя её болтовню, я продолжал повторять историю. Шесть-четыре-пять, реформы Тайка — Шестьсот сорок пятый год.

— Но знаешь, его сестра ходит в школу Соубу и раньше была примерной ученицей. Интересно, что могло с ней случиться.

— Вот как.

Слова Комачи в одно ухо влетали, из другого вылетали. Шесть-девять-четыре, Фудживара стала столицей в шестьсот девяносто четвёртом. Или семьсот девяносто четвёртом? Нет, это Хейан.

Меня уже клонило в сон. Люди с сильной волей могут противостоять препаратам. Иначе говоря, сколько бы кофеина я в себя ни влил, желание спать возьмёт верх.

— Но знаешь, это его семья, так что я действительно ничего не могу сказать. Мы в последнее время сблизились, и он откровенен со мной, но тут я не в силах что-то сделать. Да, его зовут Тайши Кавасаки, и он начал ходить в мою подготовительную школу в апреле.

— Комачи…

Ручка выпала из моих рук и с клацаньем покатилась по столу. Всю усталость как рукой сняло.

— Что у тебя за отношения с этим Тайши? Что значит «сблизились»?

— Ой, ты так страшно смотришь, братик…

Кажется, я серьёзно на неё посмотрел. Комачи даже немного испугалась. Но это же моя глупая сестрёнка. Если она не будет следить за собой, с ней бог знает что может случиться. Естественно, я, как член семьи, беспокоюсь. И если она спутается с каким-то парнем, ничего хорошего ей это не сулит.

Брат не может терпеть подобного.

— Хм. Если что-то тебя беспокоит, расскажи мне. Я уже говорил, но то, чем я занимаюсь в клубе помощников — и чем до сих пор не занимался, кстати — может быть, поможет тебе. Наверно.

Комачи надула щёки и улыбнулась:

— Братик, ты в самом деле такой пуританин!

× × ×

Настало утро. Расчирикались воробьи. Так это была так называемая «перемотка на завтра», которую так любят писатели.

Я открыл глаза и удивлённо поморгал. Незнакомый потолок. А, выходит, я в гостиной. Похоже, учился-учился и заснул. Последнее, что помню — допрос Комачи насчёт её отношений с мальчиком.

— Эй, Комачи. Утро уже.

И тут я сообразил, что сестры нигде не видно. Пару секунд осматривался в её поисках, потом посмотрел в окно. Солнце стояло уже высоко. Секунды за три я это осознал. У меня засосало под ложечкой, я покрылся холодным потом и посмотрел на часы. Они показывали девять утра. Я отвёл взгляд, потом посмотрел снова. По-прежнему девять утра. На всё про всё ушло пять секунд.

В следующие десять секунд на меня обрушилось понимание ситуации.

— Опоздал. Точно опоздал…

Я расстроенно понурился.

На столе стоял завтрак — тосты, ветчина и яйца. И лежала записка, оставленная Комачи:

"Дорогой братик, я ушла, потому что не хочу опоздать. Не беспокойся!

С.П. Не забудь позавтракать!!!"

— Дубина… ты что, секретная полиция? П.С. писать надо, как в Playstation.

Так или иначе, нет смысла злиться на то, что уже случилось. Я жевал завтрак и собирался в школу, бормоча себе под нос. Родители, похоже, тоже уже ушли. И папа, и мама работали, так что утро в доме Хикигая начиналось рано. Мама готовила завтрак, а за обед обычно отвечала Комачи.

И несмотря ни на что, ни одна сволочь не удосужилась меня разбудить. Я задумался, любят ли они меня вообще, и предпочёл счесть, что они просто по доброте душевной решили дать мне поспать.

Переоделся, покинул дом и проверил, хорошо ли захлопнулась дверь.

Лениво крутя педали по набережной, я глянул вверх и увидел гигантские колонны облаков, быстро ползущие по небу. Дорога сегодня была поразительно спокойна. Обычно тут разворачиваются настоящие гонки между ребятами из разных школ. Обогнать всех с криком «Давай! Магнум!» — просто замечательно. А то и вспылить и заорать что-то вроде «Я не уступлю! Сверхзвук!» [2].

Сегодня же тут соперничали дамы в возрасте, изо всех сил старающиеся сбросить вес, и старики, выгуливающие собак. На самом деле, ехать на велосипеде под голубым небом — это здорово. Расскажи кому про такое и предложи прогулять школу вместе с тобой — сработает в половине случаев.

И всё же, почему чем ближе я к школе, тем сильнее меня одолевает меланхолия?..

Но я не стал прокрадываться тайком. Просто вошёл как обычно. В это время учителя все в классах, они тебя ни за что не заметят. Нет смысла бояться. Я это прекрасно изучил за семьдесят два прошлых своих опоздания. Восьмой десяток идёт, так скоро будет побит школьный рекорд. На третьем году я нацеливался достичь двух сотен побед.

Войти в школу — это несложно. Проблема войти в класс. Я оставил велосипед на стоянке и рысцой двинулся к входу. И едва я зашёл на территорию школы, на меня словно обрушилось двойное тяготение. Планета Вегета, знаете ли [3].  Я затащил себя по лестнице и поволок по пустому коридору, пока не оказался наконец перед дверью своего класса на втором этаже.

Глубоко вздохнул. Взялся за ручку двери. И в этот момент у меня ёкнула селезёнка.

Дверь распахнулась.

Все уставились на меня, но никто ничего не сказал. В классе повисла тишина. В которой растворились и шепотки, и голос учителя.

Я не опаздывать ненавижу. Что я действительно ненавижу, так это вот эту атмосферу.

Вот опоздай, к примеру, Хаяма, его бы наверняка встретили как нибудь вроде «Привет, Хаяма! Давай в следующий раз ещё позже!» или «Хаяма, ну ты и тормоз!».

В моём же случае все молчат. А скрестившиеся на мне взгляды задают лишь один вопрос, «Что это за тип?». Я молчу и, тяжело ступая, захожу в класс. Сажусь на своё место, и на меня вдруг наваливается усталость.

Я невольно вздохнул. И для учительницы это стало последней каплей.

— Хикигая. Подойдёшь ко мне после урока.

Хирацука пристукнула кулаками по своему учительскому столу.

— Хорошо…

…Приплыли. Я опустил голову, ожидая ответного кивка, но Хирацука развернулась и продолжила писать на доске, покачивая своим белым плащом.

Стоп, осталось же всего пятнадцать минут!

Самое скверное, что эти пятнадцать минут пролетели в одно мгновение. Пока я лихорадочно перебирал в уме сотни возможных оправданий, наплевав на урок, уже зазвенел звонок.

— Урок окончен. Хикигая, иди сюда.

Хирацука нетерпеливо поманила меня.

Меня охватило непреодолимое желание убежать.

Она мрачно на меня посмотрела:

— Что ж, прежде чем врезать тебе, я всё-таки поинтересуюсь, почему ты опоздал, просто из доброты душевной.

Она уже решила мне врезать!

— Нет, вы ошибаетесь. Подождите. Вы слышали фразу «опоздание — это модно»? По сути я тренируюсь, как себя вести, когда стану большим начальником.

— А я думала, что ты собираешься стать домохозяйкой.

— Ох! — я качнулся, но сумел устоять на ногах. — Х-хорошо! Неправильно думать, что опоздание — это обязательно плохо, понимаете? Полиция всегда начинает расследование только после того, как что-то случится. Супергерои как правило появляются в последнее мгновение. Иначе говоря, они всегда опаздывают. Но винит ли их за это хоть кто-нибудь?! Да никто! Ирония в том, что опоздание есть справедливость!

Эти слова шли от самого сердца. Но Хирацука лишь холодно посмотрела на меня:

— …Хикигая. Позволь объяснить тебе одну вещь. Такая ничтожная справедливость ничем не отличается от зла.

— …Н-ничтожная справедливость лучш… стойте! Не бейте меня! Нет!

Aku Soku Zan [4].Кулак Хирацуки с убийственной точностью погрузился в мой живот. Я рухнул на пол, кашляя.

Хирацука удивленно вздохнула:

— Боже… в этом классе не детишки, а сплошные проблемы.

Но сказано это было без отвращения. Напротив, она выглядела скорее довольной.

— Ещё одна.

Не обращая внимания, что я валяюсь на полу, Хирацука зацокала каблуками к задней двери класса. Я посмотрел в том направлении прямо с пола и увидел одинокую старшеклассницу с школьной сумкой.

— Саки Кавасаки. Ты тоже считаешь, что опоздание — это модно?

Но поименованная Саки Кавасаки девушка лишь молча качнула головой. И прошла мимо моего распростёртого на полу тела, направляясь к своему месту.

Её длинные синеватые волосы свободно свисали по спине, запястья облегали пышные манжеты, длинные и стройные ноги казались буквально созданными для восхищения. Но больше всего меня поразили её флегматичные глаза, безучастно глядящие куда-то вдаль. Ну и, разумеется, чёрные кружева, словно вышитые мастером вручную.

Могу поклясться, что я её уже где-то видел… стоп, если она из моего класса, ясен пень, я её видел.

Я вытянул ноги и начал подниматься. Чтобы никто не заподозрил, что я с пола обозреваю девушку под юбкой.

И в этот момент что-то словно щёлкнуло у меня в голове.

— …Так ты девушка в чёрных кружевах?

Все сомнения мгновенно исчезли.

Я невольно вспомнил глубоко врезавшуюся в память сцену. И девушку, которая нечаянно подарила мне эту радость, встретившись мне на крыше.

Выходит, она в моём классе, ха? Пора ещё раз убедиться, что это та самая девушка, известная теперь мне как Саки Кавасаки.

Кавасаки остановилась и равнодушно посмотрела на меня через плечо.

— …Ты идиот? — поинтересовалась она. Не став ни бить, ни пинать меня. Не покраснев от смущения и не налившись кровью от гнева, словно всё это ей было глубоко безразлично. Она была лишь чуть раздосадована.

Если Юкино Юкиноситу можно назвать ледяной, то Саки Кавасаки — просто холодной. Разница как между сухим льдом и льдом обычным. Юкиносита могла обжечь любого, кто прикоснётся к ней.

Кавасаки с отвращением на лице отбросила прядь волос и пошла на своё место. Отодвинула стул от стола и уселась, рассеянно глядя в окно, словно ей было донельзя скучно. Будто она смотрит вдаль, потому что в классе ей смотреть просто не на что.

Никто в мире не смог бы не заметить её ауру «не заговаривайте со мной». Но это ещё не самая сильная аура. К примеру, даже включи я ауру «поговорите со мной, пожалуйста», никто и не подумал бы со мной заговорить.

— Саки Кавасаки, а?..

— Хикигая, кончай с таким чувством бормотать имя девушки, которую обозрел под юбкой.

Хирацука положила мне руку на плечо. Эта рука почему-то была жутко холодной.

— У нас ещё будет об этом большой разговор. После уроков явишься ко мне в учительскую.

× × ×

Перетерпев недолгую часовую нотацию от Хирацуки, я не пошёл прямо домой, а заглянул в книжный магазин в торговом центре Маринепия.

Обозрел полки и прикупил одну из книжек. Расплатившись тысячеиеновой купюрой и болтавшейся в кошельке мелочью.

А затем двинулся в кафе, решив позаниматься там. Но похоже, эта мысль пришла в голову не только мне — всё кафе было забито самыми разными учениками. И когда я осознал, что всё-таки придётся двигать домой, я вдруг заметил знакомые лица.

Сайка Тоцука, одетый в спортивный костюм, рассматривал витрину с печеньем. (В нашей школе разрешается ходить как в обычной форме, так и в спортивном костюме). Эта сцена выглядела слаще свежих сливок, и меня потянуло туда как муравья на сахар. Эй, я совсем как Златовласка.

— Хорошо, теперь твоя очередь задавать вопрос, Юкинон, — заявило знакомое лицо номер два.

Юигахама с Юкиноситой не тратили впустую время, пока стоят в очереди, они были поглощены учёбой.

— Хорошо, вопрос по японскому. Закончите фразу «Когда становится трудно…»

— …Поезда до Чибы не ходят?

Поправка: это просто викторина по Чибе. Но Юигахама всё равно ошиблась. Правильный ответ «Поезда ходят медленно, но всё-таки ходят».

Юкиносита слегка помрачнела, словно и ожидала неверный ответ:

— Неправильно… Тогда следующий вопрос. По географии. Назовите две местные достопримечательности Чибы.

Тик-так, тик-так, бежали стрелки часов. Юигахама сглотнула:

— Гороховая паста… и варёный горох?

Она была убийственно серьёзна.

— Слушай, ты что, в самом деле думаешь, что мы тут, в Чибе, только и делаем, что горох растим? — поинтересовался я.

— Ой! — Юигахама подпрыгнула. — А, это всего лишь ты, Хикки. А я-то думаю, что это за странный тип в разговор лезет…

Блин. Ведь хотел же прийти попозже, а теперь торчу в этой дурацкой длинной очереди. И всё потому, что полез исправлять ошибку Юигахамы. Чёрт! Как меня любовь к Чибе подвела!

Тоцука повернулся ко мне и просиял улыбкой:

— Хачиман! Так тебя тоже позвали позаниматься с нами!

Он улыбался, но на кислой физиономии Юигахамы было буквально написано «Никто его не звал, он сам влез». Да хватит уже, ты же будишь во мне воспоминания о дне рождения одноклассника в младшей школе. Хоть я и принёс подарок и всё такое, встретили меня на редкость холодно. Я был готов разреветься.

— Никто Хикигаю не приглашал, — заявила Юкиносита. — Чего тебе надо?

— Констатируешь факт исключительно чтобы обидеть?

Блин, не будь у меня такой силы воли, ты бы получила на десерт, стерва.

На самом деле я бы, наверно, заорал что-нибудь и треснул бы её стулом. Чтобы она извинилась перед моим невероятно сильным эго.

— Ну, то есть, я хотела позвать тебя, Хикки, но как-то из головы вылетело… — пояснила Юигахама.

— Да не извольте беспокоиться.

Я к такому давно привык.

— Ты тоже пришёл сюда готовиться к экзаменам, Хикигая? — поинтересовалась Юкиносита.

— Ну да. И вы тоже?

— Разумеется. До экзаменов ведь всего две недели осталось, — заявила Юигахама.

— Боже, прежде чем к экзаменам готовиться, освежи знания о Чибе. Не пролетела бы с последним вопросом.

— Не думаю, что нам бы это что-то дало… это скорее вопрос по географии. Назовите две местные достопримечательности Чибы.

Юкиносита скучно повторила вопрос, словно проверяя меня.

— Правильный ответ: Чиба знаменита песнями и танцами.

— Я же сказала «местные достопримечательности». Уверена, народных песен Чибы никто не знает.

Юкиносита выглядела ошарашенной. Нет, я просто уверен, что она их знает. Не может же она не идти в ногу со временем. (Кстати, их поют на Бон одори [5], и часто исполняют так, что это смахивает на современную гимнастику. Аборигены Чибы и петь, и танцевать умеют. Можно даже под гимнастику подпевать, хотя петь там не о чем).

Тем временем, подходила уже и наша очередь. Юигахама расплылась в улыбке:

— Хикки, я за тебя заплачу.

— А? Я же сказал, не стоит беспокоиться… а потом ты оденешься как моя бабушка? Бабушка-бабушка, почему у тебя такие большие зубы?

— Я тебе не серый волк! Я просто старалась быть вежливой, хотя вовсе не собиралась за тебя платить!

Сама себе яму роет? Не вижу никаких причин, с чего ей меня угощать.

Смотревшая на нас Юкиносита недовольно вздохнула:

— Прекрати, ты ведёшь себя недостойно. Мне такое не нравится. Презираю двуличных людей.

В кои-то веки я был с ней согласен.

— Да. Я тоже таких типов ненавижу.

— А?! Т-тогда не буду так говорить! — взвилась Юигахама.

— Не, когда так шутят с теми, кто тебе близок, это нормально, — сказал я. — Сказала бы ты так тем, кто входят в твой узкий круг?

— Да, разумеется, — ответила Юкиносита. — Но вы не в моём узком кругу, так что я и не думала шутить.

— Я просто убита, что ты не видишь меня частью узкого круга!

Юигахама посмотрела на Юкиноситу полными слёз глазами.

Подошла моя очередь. Я заказал кофе с молоком и расторопный продавец тут же его налил.

— С вас триста девяносто иен.

Я сунул руку в карман и только тут вспомнил. Купленная книжка. Тысячеиеновая купюра и вся мелочь… Больше денег у меня нет. А кофе уже налит, отказываться поздно.

Пришлось исподтишка заговорить со стоящими позади девчонками:

— Прошу прощения… Я сегодня без денег, хе-хе. Не заплатите за меня?

— …Недостойно сожаления.

Юкиносите и мгновения не потребовалось, чтобы посмотреть на меня как на мусор.

— Ничего не попишешь, — вздохнула поражённая Юигахама.

…Ю-Юигахама! Ты моя богиня! Я поклоняюсь тебе!

— Я возьму себе этот кофе, а ты будешь пить воду. Договорились?

…Демоница. Лилит [6]!

— Х-Хачиман, я за тебя заплачу! Не возражаешь? — по-доброму улыбнулся мне Тоцука.

Он настоящий ангел.

Я уже готов был обнять его, но холодный голос Юкиноситы словно вбил между нами клин:

— Если будешь его баловать, ничего хорошего это ему не принесёт.

— Будешь так говорить, когда хоть раз сделаешь для меня хоть что-то хорошее.

В итоге Тоцука всё-таки за меня заплатил. Я поблагодарил его и огляделся в поисках свободных мест. Это самое малое, что я мог сделать, пока остальные берут свои заказы.

Как раз с этот момент из-за одного из столиков поднялись сразу четверо. Я моментально скользнул туда, плюхнул поднос на стол и поспешно скинул сумку. И из-за этой спешки она улетела под соседний стул.

Сидящая там симпатичная школьница подала сумку мне. Я вежливо поклонился в ответ.

— О, да это же братик.

Симпатичная школьница оказалась моей сестрёнкой Комачи в форме средней школы. Она помахала мне, вспыхнув улыбкой.

На какое-то время я потерял дар речи, пока наконец не разродился вопросом:

— Что ты здесь делаешь?

— Тайши рассказывал мне о своих проблемах.

Комачи взглядом показала на противоположную сторону стола, где сидел парень, тоже в форме средней школы.

Тот быстро поклонился мне. Я бездумно смотрел на него. И почему он вместе с Комачи?..

— Это Тайши Кавасаки. Я вчера тебе о нём говорила. Тот мальчик, чья сестра пошла по кривой дорожке.

Да, вроде она о чём-то таком говорила. Почти всё прошло мимо ушей, потому что я тогда даты зубрил. Кстати, что там было в шестьсот девяносто четвёртом?..

— Так что он просто спрашивал меня, что делать, чтобы она снова стала такой, как прежде. Да, кстати. Ты тоже говорил, братик. Что я могу обращаться к тебе, если у меня будет какая-то проблема.

Может, я что-то такое и сболтнул. Что-нибудь вроде «положись на меня и не беспокойся». Да, я мог бы постараться ради сестрёнки, но честно говоря, мне совсем этого не хочется, когда речь идёт о её друзьях. Особенно о мальчике…

— Да, понятно. Но знаешь, мне кажется, что ему лучше будет безотлагательно поговорить с семьёй. Да и времени сейчас свободного нет, честно говоря.

Мне казалось, что если слепить несколько красивых слов, у меня получилось бы отвертеться. Тогда я мог бы отделаться от Комачи и смыться домой. Но пока я размышлял, этот самый Тайши уже заговорил, будто я был его семпаем или что-то вроде того.

— Ты, конечно, прав, но… В последнее время сестра приходит домой очень поздно. И совсем не слушает родителей. А когда я ей что-то говорю, она злится и заявляет, что это не моё дело…

Тайши повесил голову. Кажется, он над чем-то размышлял.

— …Так что только на тебя надежда и остаётся, братишка!

— Не смей звать меня братишкой!

— Что ты кричишь как упрямый папаша? — послышался холодный голос из-за спины.

Я обернулся и увидел, что Юкиносита с остальными уже подходят. Комачи мгновенно вычислила по той же форме, что это мои знакомые, и деловито улыбнулась.

— Привет! Я Комачи Хикигая. Спасибо, что заботитесь о моём братике. —  поприветствовала их она. Одна из характерных её черт — умение вписываться в ситуацию, зачастую просто феноменально.

Тайши же предпочёл не болтать лишнего. Он просто вежливо склонил голову и представился.

— Ты младшая сестра Хачимана? — вежливо спросил Тоцука. — Я Сайка Тоцука, учусь с ним в одном классе.

— О, как вежливо, как очаровательно. Просто милашка, да, братик?

— Он парень, — фыркнул я.

— Ха-ха! Смешная шутка! Ха-ха-ха, да что ты говоришь, дурачок?

— Это, ну… Я мальчик… — смущённо сказал Тоцука, покраснел и отвернулся.

…Матерь божья! Парень ли он в самом деле?

— Э-э… правда? — поинтересовалась Комачи, тыча меня локтем.

— Извини, полной уверенности у меня нет, но наверно мальчик. Хотя и милый, да.

— У-угу…

Не убеждённая до конца Комачи уставилась на Тоцуку, бормоча что-то вроде «какие длинные ресницы, какая замечательная кожа». Тот смущенно отвёл взгляд, явно чувствуя себя неуютно.

Мне хотелось смотреть и смотреть на него, но я встретился с ним взглядом и прочитал в его глазах «Спаси-и-и-и-ите…»

— Да хватит уже. — Я оторвал Комачи от Тоцуки. — Это Юигахама, а это Юкиносита.

Та наконец взглянула на девушек. Юигахама нервно хихикнула, встретившись с ней взглядом:

— Р-рада знакомству. Я Юи Юигахама, одноклассница Хикки.

— Ой, я тоже ра… — Комачи вдруг замерла, вперившись в Юигахаму. — А…

Под её взглядом Юигахама вся покрылась потом. Это что, кролик и удав? Пауза длилась секунды три, пока её не разорвал новый голос.

— …Вы уже закончили? — спокойно поинтересовалась выжидавшая всё это время Юкиносита.

Просто потрясающе, как одного звука её голоса оказалось достаточно, чтобы Комачи с Юигахамой забыли друг о друге и переключили всё внимание на неё. Хотя явно холодный голос был очень тих и спокоен. И всё же всё было слышно чисто и ясно. Это напоминало звук падающего на землю снега.

Пожалуй, правильнее будет сказать, что они не просто забыли друг о друге — они были восхищены Юкиноситой. Комачи широко распахнула глаза и застыла как вкопанная. Она была очарована Юкиноситой, как только увидела её.

— Рада знакомству. Я Юкино Юкиносита. Хикигая мой… кто же? Не мой одноклассник, не мой друг… Горестно признавать, но он мой знакомый, да?

— Почему такая неопределённость? И с чего вдруг ты стыдишься знакомства со мной?

— Понимаешь, я не уверена, что «знакомый» — это правильное слово. В конце концов, единственное, что я о тебе знаю, Хикигая, это твоё имя. А может, правильнее будет сказать, что больше ничего и знать не хочу. И всё же я буду звать тебя знакомым.

Какие жестокие слова. Но если подумать, определение «знакомый» тоже довольно расплывчато. Я даже не знаю, что такое друг, что уж говорить о знакомых. Можно ли с полным правом называть знакомым того, с кем встретился лишь однажды? Можно ли продолжать называть знакомым того, с кем виделся бессчётное множество раз? Можно ли называть кого-то знакомым вне зависимости от того, сколько ты о нём знаешь?

Ладно. Использовать столь неопределённый термин — не самая хорошая идея. Гораздо лучше опираться на конкретные факты.

— Вполне достаточно сказать что-то вроде «соученик».

— Пожалуй… тогда позвольте поправиться. Горестно признавать, но я его соученица Юкино Юкиносита.

— Ты опять стыдишься, что знаешь меня!

Знаешь что? Тогда и мне стыдно, что я знаю тебя.

— Но по другому тут и не скажешь.

— Ой, ум-м, всё нормально. Думаю, я прекрасно поняла, какие у вас с братиком отношения. — любезно сообщила Комачи слегка обеспокоенной Юкиносите. Я был благодарен сестрёнке за столь быстрое понимание, но всё же мне кажется, что сестринской любви ей остро недостаёт.

— …Прошу прощения, а мне что делать?

Я повернул голову.

— А? О-о…

Тайши был в замешательстве. Он открыл мне всю душу, но здесь он был всего лишь знакомым Комачи, и это делало всю ситуацию сложной и запутанной. Честно говоря, по сути он выступал в роли знакомого знакомого, и вряд ли мог следовать за странными поворотами разговора. Не говоря уже о том, что его окружали те, кто старше его. Он действительно оказался в тупике. Не в силах привлечь внимание, вмешиваясь в разговор, он попал в ситуацию, когда его начнут спрашивать, что с ним такое. «Чего молчишь» и тому подобное. Окажись я на его месте, мне хотелось бы сдохнуть. Единственное, что остаётся — кивать, иногда смеяться и смущённо улыбаться.

Если учесть всё это, сам факт, что он решился высказаться, демонстрирует его незаурядное умение общаться. Пожалуй, можно сказать, что у парня отличные перспективы. (Хотя это не значит, что я собираюсь позволить ему заботиться о Комачи).

— Прошу прощения, я Тайши Кавасаки. Моя сестра учится в старшей школе Соубу, в одиннадцатом… да, её зовут Саки Кавасаки. Сестра, как бы это сказать… Испортилась? Пошла по кривой дорожке?..

Кажется, это имя я уже недавно слышал, подумал я, размешивая молоко в кофе. И на меня обрушились воспоминания. Перед глазами словно сам собой всплыл контраст чёрного и белого.

…Точно! Девушка в чёрных кружевных трусиках!

— Ты имеешь в виду, что Саки Кавасаки в нашем классе?

— Саки Кавасаки… — пробормотала Юкиносита и слегка наклонила голову, показывая, как мало о ней знает.

Но Юигахама, узнав имя, хлопнула в ладоши, как и ожидалось:

— Кавасаки, да? Страшная такая, натуральная хулиганка.

— Вы не подруги? — поинтересовался я.

— Мы разговариваем, да, но по сути мы не друзья… — тактично объяснила Юигахама. — И слушай, не надо о таком девушек спрашивать. Это ставит их в неловкое положение.

Даже среди девушек есть свои группы, клики, союзы, объединения и всё прочее. А судя по словам Юигахамы, её группа вряд ли находится в очень уж хороших отношениях с Кавасаки.

— Никогда не видел, чтобы Кавасаки с кем-то корешилась, — заметил Тоцука. — Вечно сидит и смотрит в окно.

— …О, похоже, ей это нравится.

Я вспомнил Саки Кавасаки в классе. Одинокая девушка с серыми глазами, которая глядит на плывущие по небу облака. Если подумать, она вообще ни на что в классе не смотрит, лишь пялится куда-то вдаль.

— Так когда твоя сестра испортилась? — неожиданно спросила Юкиносита у Тайши.

— Д-да! — подпрыгнул тот.

Надо заметить, занервничал он не потому, что Юкиносита внушает страх, а потому, что с ним заговорила красавица старше него. Совершенно естественная реакция для пацана из средней школы. Наверно, будь я среднеклассником, вёл бы себя так же. Но став умудрённым жизнью старшеклассником, понимаешь, что она просто внушает страх.

— Это, ну… Наверно, когда она поступила в старшую школу. В средней школе она была очень прилежной ученицей. Хорошей она тогда была, часто готовила обед и всё такое. Да и на первом году старшей школы практически такой же оставалась… только недавно изменилась.

— То есть, когда пошла в одиннадцатый класс? — уточнил я. Тайши кивнул.

Юкиносита задумалась:

— Что могло поменяться, когда она перешла в одиннадцатый класс, как думаете?

— Самый простой ответ — поменялся класс. Всё случилось после того, как она перешла в класс «F».

— Иначе говоря, когда оказалась в одном классе с Хикигаей.

— Эй, эй, чего ты говоришь так, будто я всему виной? — вмешался я. — Я тебе что, вирус какой-то?

— Я ничего подобного не говорила. Твоя мания преследования слишком развилась, Хикроб.

— Ты же сама меня Хикробом назвала.

— Просто оговорилась.

Ну хватит уже, серьёзно. Очень печально вспоминать, как меня считали микробом. В начальной школе ребята слишком жестоки. «Это Хикроб!» «Поймал!» «А я в домике!» «Домик от Хикробов не защищает!» Насколько же сильны Хикробы?

Юигахама посмотрела на Тайши.

— Ты говоришь, что она поздно приходит, а когда именно? Я тоже не слишком рано домой заявляюсь. В старшей школе это дело обычное, ты в курсе?

— А, да, насчёт этого…

Тот нервно отвёл глаза.

Понимаю. Он смущается, потому что с ним разговаривает очень сексуальная девушка старше него. Естественная реакция для среднеклассника. Но став умудрённым жизнью старшеклассником, понимаешь, что она просто смахивает на шлюху.

— Но приходить домой около пяти утра всё-таки слишком поздно.

— Это уже не поздно вечером, а рано утром получается…

Ничего себе, вот почему она опаздывает. На сон у неё от силы пара часов остаётся.

— И твои родители ничего не говорят, когда она приходит в т-такое время? — озабоченно спросил Тоцука.

— Нет. Родители работают, оба. А ещё у нас младшие брат и сестра есть, так что они на неё не кричат. Плюс к тому в такое время они её и не видят почти… ну, когда столько детей, думаю, и без того проблем выше крыши, — уверенно отреагировал Тайши.

Хм. Среднеклассник вроде него ещё не осознаёт всего очарования Тоцуки. Но став умудрённым жизнью старшеклассником, понимаешь, что Тоцука чертовски мил.

— Каждый раз, как мы сталкиваемся, это заканчивается ссорой. Что бы я ни сказал, она упрямится и заявляет «это тебя не касается»…

Плечи Тайши поникли. Он был совсем сбит с толку.

— Семейные заморочки… — пробормотала Юкиносита. — В каждой семье что-то такое есть.

Она была такой грустной, какой я её до сих пор никогда не видел. Почти как Тайши, только что поведавший нам о своих проблемах. Ну, то есть она готова была расплакаться.

— Юкиносита…

Но едва я позвал её, набежали тучи, и опущенное лицо её оказалось в тени. Теперь я не мог чётко распознать его выражение. Но вздрогнувшие плечи сообщили, что она вздохнула.

— Ты что-то сказал? — ответила Юкиносита, поднимая голову. Теперь выражение её лица уже было обычным — холодным и пугающим.

Облака снова ушли — всё продолжалось лишь какую-то секунду. И что означал прозвучавший в этот краткий миг вздох, я и понятия не имел.

Случившееся с Юкиноситой заметил лишь я — Тайши и остальные разговаривали как обычно.

— И это ещё не всё… Ей звонят из какого-то странного места.

— Странного места?

Над головой Юигахамы словно всплыл вопросительный знак.

— М-м… Ангел-чего-то-там… Магазин какой-нибудь, наверно… менеджер с ней разговаривал.

— И что тут такого странного? — поинтересовался Тоцука.

Тайши треснул кулаком по столу:

— А ты подумай! Ангел?! Это чёрт знает что, а не магазин!

— Я ничего такого не ощущаю… — неуверенно сказала Юигахама. Но я-то ощущал.

Видите ли, сексуальная озабоченность среднеклассника — это дело такое. Попробуйте представить себе вывеску «Ангел» в районе красных фонарей Токио. Понимаете, что я имею в виду? Вероятность извращений подскакивает до пятидесяти процентов. И в этом плане слово «Супер» становится процентов на сорок эротичнее.

Сомнений нет, неприличное это место.

И этот пацан всё понял, как и следовало ожидать.

— Тайши, успокойся, — сказал я. — Я тебя понимаю.

В восторге от того, что его поняли, Тайши утёр скупую слезу и бросился на меня с объятиями:

— Б-братишка!

— Ха-ха-ха, зовёшь меня братишкой? Жить надоело?

Пока два парня сливались душами под взглядом бога по имени Эрос, девушки спокойно составляли план действий.

— Как бы то ни было, если она где-то работает, нам нужен хороший план, — сказала Юкиносита. — Даже если это не такое опасное место, как поверил этот идиот, сам факт того, что она вкалывает до рассвета — это нехорошо. Мы должны выяснить, куда она ходит, и остановить её.

— Да, но даже если мы её остановим, она может найти работу где-то ещё, понимаешь? — возразила Юигахама.

Комачи кивнула, соглашаясь. — Из огня да в в полынью.

— …вообще-то, в полымя, — поправила Юкиносита.

Ох уж эта сестрёнка. Умоляю, не позорь, пожалуйста, фамилию Хикигая. Смотри, даже Юкиносите за тебя стыдно.

— Иначе говоря, единственный выход — одновременно лечить симптомы и удалять корень проблемы, — подвела итог Юкиносита. Мне наконец-то удалось отодрать от себя Тайши.

— Эй, погоди. Ты хочешь сказать, что мы этим займёмся?

— Разумеется. Тайши Кавасаки – младший брат Саки Кавасаки, ученицы нашей школы. Не говоря уже о том, как он за неё беспокоится. Я считаю, что это дело вполне подходит клубу помощников.

— Да, но все клубы закрыты до экзаменов…

— Братик.

Кто-то постучал меня по спине. Я обернулся и увидел широко улыбающуюся Комачи.

Это была та самая улыбка, с которой она обычно у меня что-то просила. В своё время, когда она положила глаз на мой рождественский подарок, у неё было именно такое выражение. Зачем было просить у Санты карты «Love and Berry» [7]? Я никак не могу сопротивляться сестре, у которой в рукаве такой козырной туз, как симпатии родителей. Чёрт бы её побрал, заразу такую…

— Ладно… — неохотно пробормотал я.

Тайши поклонился с огромным энтузиазмом, словно машина на полных оборотах:

— С-спасибо! Извините что побеспокоил! Буду стараться изо всех сил!

× × ×

Программа реабилитации Саки Кавасаки стартовала на следующий день.

После уроков я направился в клуб, где уже поджидала Юкиносита.

— Приступим! — повелительно скомандовала она.

Мы с Юигахамой кивнули. Кстати, здесь почему-то был ещё и Тоцука.

— Тоцука, тебе совсем не обязательно заставлять себя приходить сюда.

Я имею в виду, что примириться с тиранией Юкиноситы очень непросто. Ясен пень, он был здесь только потому, что она наградила его убийственным взглядом.

Но Тоцука с улыбкой покачал головой:

— Нет, всё нормально. Я тоже в курсе насчёт того, что случилось. И мне интересно то, чем вы занимаетесь, Хачиман… И хочется быть вместе с вами, если не помешаю.

— П-понятно. Тогда… давай встречаться.

Это я машинально ляпнул под влиянием его обаяния. Понимаете, что ещё можно сказать, когда тебя хватают за рукав, смотрят на тебя снизу вверх и говорят, что хотят быть с тобой? Вот я и ответил как настоящий мужчина! …ох, Тоцука ведь парень. Чёрт.

Клубы до экзаменов закрылись, и школьный двор после уроков был пуст. Кроме нас в школе оставались лишь несколько учеников, у которых тут были дела. Вроде Кавасаки, которую очередной раз отчитывали за опоздание. (Кстати, в учительскую вызывают, только если опаздываешь больше пяти раз в месяц).

Хирацука, надо полагать, припёрла её к стене и вдумчиво с ней толковала, как у нас говорится.

— Я подумала и пришла к выводу, что Кавасаки должна сама справиться со своими проблемами, — заявила Юкиносита. — Если она сама разберётся, а не кто-то её заставит, риск рецидива стремится к нулю.

— В этом есть резон, — согласился я.

Действительно, когда кто-то начинает лезть в твои дела, это и правда раздражает. Например, когда кто-то близкий тебе пытается диктовать, что тебе делать, ты начинаешь обижаться. Ну вот представьте, что перед экзаменом мама говорит вам «Как насчёт оторвать задницу от дивана и позаниматься?». Самая естественная реакция — «Да ёлки-палки! Я как раз собирался! А теперь всё желание пропало!»

— Ладно, и что же конкретно мы предпримем?

— Слышал о терапии животными?

Терапия животными — это, попросту говоря, такой вид психотерапии, когда человек заботится о домашнем питомце, снимая тем самым стресс и проявляя свои позитивные черты. Юкиносита объяснила, а Юигахама захихикала. Зря. Неплохой метод на самом деле, мне кажется. Судя по тому, что сказал Тайши, Кавасаки — строгая, но добрая девушка. И это может пробудить её добрую сторону.

Но нарисовалась одна проблема.

— И где мы животное возьмём? — поинтересовался я.

— Насчёт этого… у кого-нибудь есть кошка? — ответила вопросом Юкиносита.

Тоцука расстроенно покачал головой. Смогу ли я удержаться? Он такой милашка. Просто супер!

— У меня собака есть, подойдёт?

Юигахама отогнула указательный палец и мизинец, а безымянный и средний сложила с большим. Вообще-то это лисица, а не собака [8].

— Кошки симпатичнее, — возразила Юкиносита.

— Честно говоря, не вижу разницы, — пробормотал я. — У тебя есть какие-нибудь научные обоснования?

— Ничего особенного. — Юкиносита ловко ушла от моего взгляда. — Но собаки всё равно не годятся.

— Это значит, что ты не любишь собак?

— Я никогда ничего подобного не говорила. Воздержись от поспешных выводов, — раздражённо парировала она.

Юигахама же как раз была специалистом по поспешным выводам:

— Не может быть, Юкинон. Ты ненавидишь собак? Как так?! Тебе не нравятся милые животные?!

— …Тебе так кажется, потому что ты любишь собак, Юигахама.

Голос Юкиноситы неожиданно увял.

У неё что, какая-то психологическая травма, связанная с собаками? Её в детстве покусали? Ну, если она их не любит, не стоит и предлагать. Просто порадуюсь, что узнал одно из её слабых мест.

— У нас есть кот, — сказал я. — Подойдёт?

— Да.

Я позвонил Комачи и услышал какую-то странную фоновую музыку. Что за дела? Чего её мобильник петь принялся?

— Да-а, Комачи слушает.

— Привет, Комачи. Ты сейчас дома?

— Угу. А что такое?

— Я насчёт кота. Не могла бы ты сейчас принести его к нам в школу?

— А? Зачем? Ка-кун тяжёлый, мне влом.

Ка-кун — это наш кот. Вообще-то, его зовут Камакура, но это слишком длинно. А назвали его так, потому что он круглый, как камакура [9].

— Ну, понимаешь, Юкиносита просила принести.

— Сейчас буду.

Короткие гудки.

(…А? Почему она вдруг передумала, стоило мне упомянуть Юкиноситу? А когда я её просил, не хотела).

Я удовлетворённо убрал телефон. Нашу школу в этом районе все знают, чай, не заблудится.

— Сказала, что сейчас придёт, — проинформировал я Юкиноситу. — Подождём снаружи?

За воротами школы мы ждали минут двадцать, пока наконец не появилась Комачи с корзиной в руке.

— Прости, что вызвала тебя сюда, — извинилась Юкиносита.

— Нет, нет, я только рада помочь, Юкино-сан.

Комачи улыбнулась, открывая корзину.

Изнутри на меня мрачно смотрел Камакура. На его морде буквально было написано «А? Ну чего пялишься, скотина?» Не самый симпатичный из котов.

— Ой какая прелесть!

Тоцука вытащил кота из корзины. Тот изогнулся, словно говоря «Эй, эй, успокойся! Погоди! Только не живот! Ай, гладь где хочешь!». Полностью попал под обаяние Тоцуки.

— И что мы с ним будем делать?

Я ухватил Камакуру за шкирку, принимая его из рук Тоцуки. (Кстати, так держать кота неправильно. Кота надо словно баюкать на руках).

— Сунем в картонную коробку и оставим перед Кавасаки, — объяснила Юкиносита. — Я уверена, он тронет её сердце, и она его подберёт.

— Она тебе не лидер местной банды [10].

Если она считает, что из «пошла по кривой дорожке» следует «любит кошек», то напрасно. Это какое-то ограниченное мышление.

Мы же даже не знаем Кавасаки как следует. Никто не гарантирует, что такой окольный путь сработает.

— Ладно, пойду поищу какую-нибудь коробку.

Я сунул кота стоящей рядом Юигахаме. Но та испуганно отшатнулась.

…Да бери же его уже. Я попробовал ещё раз, позвав теперь Юигахаму по имени. Но она снова шарахнулась в сторону.

— Какого чёрта…

— Ой. А, ну, ничего такого. — Она нервно потянулась к коту. Камакура посмотрел на неё и мяукнул. Юигахама вздрогнула и опустила руки.

— Не может быть… Ты боишься кошек?

— А-а?! Нет, конечно нет! Я на самом деле люблю их! Я-я имею в виду, котят маленьких. Мяу-мяу.

Её голос дрожал. Хотя никаких абсолютно причин пугаться не было.

— Комачи, тогда ты держи.

Я сунул Камакуру Комачи. И тот вдруг замурлыкал, словно пришёл в хорошее настроение. Вот дерьмо, меня даже кошки не любят.

— Ладно, я пошёл.

Какие-нибудь коробки должны быть в канцелярии, прикинул я. Есть коробки, которые коты ненавидят, а есть которые обожают. Но нашему коту практически любая пойдёт. Да, и он почему-то любит пластик. И частенько жуёт пластиковые обёртки моих книг. Интересно, они в самом деле такие аппетитные?

Кстати, а нет ли тут какого пластикового пакета? Пока я шастал вокруг, ища, чем порадовать кота, Юигахама быстро догнала меня.

— Ум-м, знаешь… Я правда не ненавижу кошек.

— А? Да, честно говоря, мне без разницы. Юкиносита, к примеру, собак ненавидит. А я не люблю жуков.

И людей тоже, если уж на то пошло.

— Нет, я имею в виду, что в самом деле не ненавижу кошек. Они милые.

— Вот как? Значит, у тебя аллергия или что-то вроде того?

— Нет… Понимаешь, моя кошка сбежала. Вот почему они меня так расстраивают.

Юигахама говорила тихо и спокойно, полная противоположность её обычному бодрому щебетанию. А в глазах стояла тоска. Она замедлила шаг, и я, естественно, тоже притормозил.

— Я привыкла жить в многоквартирном доме, знаешь ли. Было очень популярно прятать кошек и растить их у себя дома.

— Впервые слышу…

— Вот как это для ребёнка, который живёт в таком доме? Держать животных в квартире запрещено, ты в курсе? Вот я и подобрала бродячую кошку, ничего не сказав родителям. Но однажды она сбежала… — Юигахама  умолкла.

И потому она не ладит с кошками.

Юигахама засмеялась своим обычным глуповатым смехом. Я прикинул, как бы сам реагировал на такое в детстве. Наверно, она думала, что это очень милая кошечка, что они отлично ладят, и была в полной растерянности, когда та убежала. Пожалуй, это ощущается как предательство.

Но девушка, какой она стала ныне, знает, почему это случилось. Я слышал, что коты уходят из дома, когда готовятся умереть. Как теперь выросшая Юигахама смотрит на те переживания из-за разлуки? Наверно, сильно раскаивается.

Конечно, всё это всего лишь мои гипотезы. Правда может оказаться совершенно другой. Но всё равно, я чувствую, что и печаль Юигахамы, и её доброта — они настоящие.

В тишине, ни говоря ни слова друг другу, мы тащили вдвоём картонную коробку. Это даже было совсем не тяжело.

× × ×

Когда мы сунули Камакуру в коробку, он потянулся к передней стенке лапой. Ковырнул раза три и довольно замурлыкал, словно говоря «Хех… сойдёт».

Теперь осталось лишь ждать появления Саки Кавасаки. Проблема лишь в том, что мы и понятия не имели, когда это произойдёт. Продолжительность нотаций Хирацуки непредсказуема.

— Распределим обязанности, — начала распоряжаться Юкиносита.

Тоцука отправился следить за учительской, Юигахама двинулась к велосипедной парковке, Комачи послали на патрулирование. Мне было велено таскать коробку и бегать вокруг.

Если подумать, остальные заняты, но мне-то, пока не покажется Кавасаки, делать нечего. Так что я, тренируя свою невероятную силу воли, отправится покупать любимый Sportop к ближайшему автомату. Сунул в коробочку соломинку, сделал пару глотков и вернулся на свой пост.

— Мяу, — услышал я знакомое мяуканье Камакуры.

— Мяу, — прозвучало незнакомое девчоночье мяуканье.

Я рефлекторно огляделся, но никаких девчонок, кроме Юкиноситы, в пределах видимости не было. Так что я решил спросить её:

— …Чем занимаешься?

— Это ты о чём? — невинно ответила Юкиносита.

— Да ни о чём, просто ты же сейчас с котом разговаривала.

— Куда важнее то, что я дала тебе чёткие инструкции быть наготове. Но похоже, даже такая простая вещь тебе не по силам. Я учитывала твою некомпетентность, но, честно говоря, ты превзошёл все мои ожидания. Интересно, какие же слова надо подобрать, чтобы сумел понять тот, кто глупее даже первоклассника.

Голос Юкиноситы был раза в полтора холоднее и безжалостнее обычного. Её глаза недвусмысленно предупреждали, что вякни я хоть слово поперёк, я покойник.

— П-понял. Ухожу, ухожу, ухожу…

Едва я прислонился к забору, где должен был ждать команды, как зазвонил мобильник. Высветился незнакомый номер. Исходя из ситуации, связаться со мной могли или Юигахама, или Комачи, или Тоцука, в крайнем случае Юкиносита. Но номера Юигахамы и Комачи в телефоне были, а Юкиносита никак не могла звонить после того, что только что произошло.

…Получается, это Тоцука?!

— А-алло?

— А, братишка? Я спросил твой номер у Хикигаи.

— Я тебе не братишка и даже не шурин.

Я нажал сброс, но мобильник тут же снова зазвонил.

— Что ты трубку бросаешь?

— Чего тебе?

— Я тут просто услышал про кота. Понимаешь, у сестры на кошек аллергия.

Наш план полетел ко всем чертям.

— А раньше сказать не мог?

— Извини, только сейчас об этом услышал.

— Чёрт. Понял я, понял. Спасибо, что предупредил. Пока.

Я раздражённо захлопнул телефон и двинулся к Юкиносите. Та сидела перед Камакурой и чесала ему шею. Камакура свернулся в клубок.

Юкиносита отпустила кота и глянула на меня с выражением «Ну чего тебе ещё?». Блин, хватит уже так смотреть. Сразу вспоминается то, что было до того.

— Тайши звонил. Говорит, у Кавасаки аллергия на кошек. Так что она к коту и не притронется, даже если мы его здесь оставим.

— …Хм. Это проблема.

Она грустно погладила Камакуру по голове, прощаясь. Мяу.

Я сообщил Юигахаме, Комачи и Тоцуке, что операция отменяется, и те вернулись.

— Братик, тебе Кавасаки звонил? — поинтересовалась Комачи.

— Э-э, да. И не давай наши номера посторонним, мало ли что может случиться. Будь осторожнее, когда дело касается персональных данных.

— Да кому нужны твои персональные данные, — подколола меня Юкиносита. Но лишь наполовину в шутку.

— Это не ради меня, а ради Комачи. Ты поняла? Не раздавай свой номер направо и налево, хорошо? Особенно мальчикам.

— Не может быть, ты обо мне заботишься? — засмеялась Комачи.

Ну да, она из тех, кого мелочи не волнуют. Что не мешает ей наголову превосходить меня в подобных делах.

(Точнее говоря, это я от неё отстаю).

В итоге терапия животными провалилась и требовался новый план действий. Своих вариантов у меня не было, и я бросил взгляд на Юкиноситу. Та в ответ посмотрела на нас с Комачи и слегка вздохнула.

— …Вы так хорошо ладите, прямо как родные. — Она поколебалась. — Я немного ревную.

— А? Так обычно говорят те, кто единственный ребёнок в семье. Не такое уж это большое дело.

— Нет, я… — Юкиносита запнулась — редкость для неё. Обычно она выкладывала всё, что у неё на уме, даже если это могло кого-то ранить. — Нет, ничего.

Она что-то не то съела? Печеньки Юигахамы, что ли?

— Что дальше будем делать? Надо что-то придумать.

— Это, ну… — робко поднял руку Тоцука. И посмотрел на Юкиноситу с Юигахамой с непонятным выражением, словно хотел как-то помочь, но не знал как.

Ну давай же, выкладывай, подумал я. Даже если никто его не примет, я приму! К примеру, я бы принял даже неприемлемую любовь!

— Выкладывай, — сказала Юкиносита. — Я не возражаю, если ты скажешь, что думаешь. Это может нам помочь.

— Ну тогда… Может, нам рассказать об этом госпоже Хирацуке? Возможно, Кавасаки слишком близка со своими родителями, чтобы рассказать им о своих проблемах. Но может, она поделится своей бедой с другим взрослым?

О, замечательная идея. Конечно. Может, она потому и не может поговорить с родителями, что они её родители. К примеру, у меня не было бы ни малейшего желания разговаривать с родителями о порнушке или романтических увлечениях. И о том, как прихожу в школу и вижу рисунки на своём столе, я говорить бы не стал, и о мусоре в моём шкафчике для обуви, и о том, как получал любовные письма и радовался, а потом оказывалось, что это всего лишь шутка одноклассников.

Вот почему нужна третья сторона. Надёжный человек с большим жизненным опытом, который сможет взяться за дело и помочь. Но…

— Госпоже Хирацуке, говоришь…

Вот это тревожный момент. Можно ли относить эту жалкую личность к взрослым? Единственное, что у неё взрослое, это грудь.

— По сравнению с другими учителями она плотнее всего работает со своими учениками, — заявила Юкиносита. — Лучшей кандидатуры для этого дела и не подберёшь.

— Да, пожалуй.

Хирацука и впрямь постоянно работает с учениками. Направляет их в клуб помощников, да и вообще каждый день с ними общается. К тому же весьма наблюдательна, так что, наверно, сможет справиться с тем, чего мы от неё хотим.

— Тогда я попробую связаться с ней.

Я написал письмо, в котором кратко описал ситуацию с Кавасаки. Номер Хирацуки, который я считал абсолютно бесполезным для себя, вдруг взял и пригодился.

— Я добавил, что подробнее объясним здесь. Так что подождём.

После отправки письма мы ждали минут пять, пока не застучали каблуки, сообщая о её приближении.

— Хикигая, в целом ситуацию я поняла, — серьёзно сказала она. — Хотелось бы выслушать детали. — И сунула сигарету, которую курила, в карманную пепельницу.

Я рассказал всё, что мы знали. И даже то, что только предполагали. Хирацука всё внимательно выслушала и коротко вздохнула.

— Тот факт, что ученица нашей школы подрабатывает по ночам — дело серьёзное. Нам надо побыстрее со всем этим разобраться, пока дело не зашло слишком далеко. Сейчас этим и займусь. — Она фыркнула совсем не по-учительски. — Ну что вы смотрите? Я отпустила Кавасаки как раз перед тем, как прийти сюда. Через пару минут появится.

…Что это у меня за непонятное беспокойство возникло? От её манер так и тянет злорадством.

— Э-э, вы в курсе, что физическое насилие запрещено?

— Конечно… ты же понимаешь, что подобные методы я применяю только к тебе?

— Нет, это совершенно не романтично.

Тем временем, лениво перебирая ногами, у ворот появилась Саки Кавасаки. И смачно зевнула, совершенно ни на что вокруг не обращая внимания. На плече у неё вяло покачивалась школьная сумка.

— Кавасаки, задержись, — властно сказала ей в спину Хирацука. От такого голоса дрогнула земля.

Кавасаки остановилась, развернулась, чуть склонилась плавным движением и прищурилась.

Хирацука тоже была высокой, но до Кавасаки не дотягивала. Её длинные ноги в башмаках откидывали мелкие камешки.

— …Вы чего-то хотели? — агрессивно ответила Кавасаки хрипловатым голосом, всем видом показывая, что её это совершенно не интересует. Так резко, что даже пугало. Не как пугают хулиганы — «я из тебя всё дерьмо выбью!», а как старуха в задрипанном баре. Которая сидит с края стойки с виски и сигаретой.

С другой стороны, всё тело Хирацуки тоже буквально излучало похожую пугающую ауру. Как усталый старик, который с бутылкой пива и пятой порцией собы сидит в привокзальной китайской забегаловке в захудалом районе, смотрит бейсбол и орёт «Неудачник! Дерьмо ты, а не питчер!». Это что, битва титанов?

— Кавасаки, я слышала, что ты в последнее время поздно приходишь домой, аж поутру. Чем и где ты занимаешься?

— Кто вам это рассказал?

— Информация о клиенте строго конфиденциальна. Отвечай.

Хирацука говорила тоном, не допускающим возражений.

Кавасаки вяло вздохнула. Казалось, она смеётся над учительницей.

— А какая вам разница? Я никому проблем не доставляю.

— Но можешь в будущем. Ты не всегда будешь школьницей. Неужели не понимаешь, что люди за тебя беспокоятся? И твои родители, и я, — настаивала Хирацука.

Но Кавасаки лишь посмотрела на неё со скучающим выражением.

Теряя терпение, Хирацука взяла Кавасаки за руку.

— Ты никогда не думала, что чувствуют твои родители? — на полном серьёзе заявила она, вцепившись так, словно не собиралась никогда отпускать.

Наверно, это прикосновение было мягким и тёплым. Растопят ли столь пылкие чувства сердце Кавасаки?

— Учитель… — прошептала Кавасаки, прикасаясь к её руке.

И…

— Я знаю чувства своих родителей. А вот вам-то откуда о родительских чувствах знать, если вы никогда не были родителем? Сначала выйдите замуж, заведите своих детей, а потом уже и говорите такое.

— У-урк!

Кавасаки развернула ситуацию на сто восемьдесят градусов. Хирацука качнулась как боксёр, пропустивший убийственный удар. Она явно получила тяжкие повреждения и так и не смогла донести свои чувства.

— Госпожа Хирацука, сначала о своём будущем позаботьтесь, а потом уже о моём думайте. Замуж выйдите, что ли.

Тело Хирацуки потряс новый удар. Колени задрожали. До ног уже дошло, хех… Поражены оказались плечи, бёдра и всё остальное, включая речевой аппарат. Она захрипела, но так и не смогла ничего сказать. Из глаз потекли слёзы.

Безжалостная Кавасаки, не обращая на это никакого внимания, исчезла в направлении велосипедной парковки. Мы молча смотрели, не зная, что сказать. Юигахама и Комачи упёрлись взглядом в землю. Тоцука пробормотал про себя: «Бедная учительница…»

Юкиносита пригнулась. Словно изо всех сил стараясь стать незаметной.

Почему? Почему дело дошло до того, что я должен что-то сделать, думал я. Я просто чувствовал, что должен что-то сказать. Может… мне её жалко?

— Э, ну… учитель? — пробормотал я, подыскивая какие-то слова утешения.

Хирацука повернулась заторможенно, словно зомби. Шмыгнула носом. Сказала  тонким дрожащим голосом «Я домой…», утирая слёзы пальцами.

И, не дожидаясь моего ответа, пошатываясь, направилась к автомобильной стоянке.

Ты старалась изо всех сил. Пока я смотрел вслед её спотыкающейся одинокой фигуре, жаркое солнце высушило слёзы на моих глазах.

Женитесь кто-нибудь на ней, пожалуйста.

× × ×

Через час после того, как Хирацука растворилась в лучах заката, когда на небе загорелась первая звезда, мы были на станции Чиба.

Комачи понесла Камакуру домой. Рано ещё ей, среднекласснице, соваться в центральный деловой район Чибы. Ей больше подходит перекусить с подругами в четырнадцатом ресторанном дворике Йокадо. [11] А если серьёзно, на что среднекласснице там смотреть? Ненавижу Йокадо с тех пор, как мама брала меня с собой по магазинам. Матерям лучше куда-нибудь вроде Парка Матерей подаваться [12].

А стрелки часов тем временем приближались к половине восьмого вечера. Наступало время, когда город погружается в вечернюю суету.

— Похоже, здесь в центральном районе только два заведения, у которых в названии есть «Ангел» и которые работают заполночь, — сказал я.

— И это одно из них?

Юкиносита подозрительно посмотрела на сияющую неоновыми огнями вывеску, гласящую «Кафе горничных Ангел». Рядом с вывеской красовалась картинка с девушкой с кошачьими ушками, манящей к себе — «Добро пожаловать домой, гав».

На лице Юкиноситы большими буквами было написано: «Да что это вообще такое, чёрт побери?».

Я, собственно, чувствовал то же самое. Что это вообще такое? Добро пожаловать домой, гав, мяу? Они думают, что они тут кошки и собаки? И даже от названия «Ангел» разит глупостью. Не могут ангелы иметь ничего общего с подобным местом.

— Значит, в Чибе есть кафе горничных…

Юигахама недоверчиво посматривала на здание.

— Какая ты наивная, Юигахама. Нет ничего, чего не было бы в Чибе. Недопонимание тенденций и фиксация на них — это Чиба. Не самый лучший взгляд на жизнь. Такова она, Чиба.

Это так. Можно сказать, что Чиба — на редкость неудачливая префектура. Международный аэропорт Нарита, Токийская выставка игр, «Немецкая деревня», «Чибийская Сибуя» — все эти странные новшества не что иное, как результат фиксации Чибы на модных тенденциях, обычно под влиянием Токио. Приспосабливаться и добавлять — для Чибы это всё. Если вспомнить о «Сотне холмов», эксклюзивном жилом районе Чибы, можно сказать, что из-за этого Чиба уже играет вторую скрипку в остальном мире.

И здесь, в центре линии Кейсей-Чиба, собралась без разбору вся анимация, формируя сердце определённой чибийской субкультуры. Чиба рифмуется с Акиба, в конце концов. Чего ж удивляться, что здесь есть и кафе горничных.

— Я не слишком разбираюсь в таких вещах, но… что такое кафе горничных?

Тоцука снова и снова изучал вывеску, но никак не мог понять её смысла. Подозреваю, что он не понял бы, даже будь там написано «Хотите провести время с донельзя милыми горничными?». «Что такое провести время с горничными?», спросил бы он, «Это что, горничной поработать?».

— Ну, я никогда в таких не был, так что не берусь сказать… — признал я. — И потому пригласил специалиста по подобным вещам.

— Охо. Ты звал меня, Хачиман.

Как по заказу из-за турникета в центре появился Заимокуза. В пальто, несмотря на начало лета, со стекающими по лбу каплями пота и высокопарным смехом. Весь воротник его пальто был покрыт кристалликами соли. Будь мы сейчас в древнем Китае, за незаконную добычу соли ему снесли бы голову.

— Ого… — слегка скривилась Юигахама.

Но осуждать за это её не стоит. Потому что я скривился ещё сильнее.

— Что ты так смотришь, если сам позвал меня?

— Да вот, пришлось, понимаешь, но ты же такая заноза в заднице.

— Я понимаю, — заявил Заимокуза с дьявольским смехом. И от этого его голос стал ещё визгливее. Чтоб ты провалился. — Воистину, нелегко проявить подлинную силу, сражаясь с обречённым врагом. Ты должен снова и снова пестовать свою ненависть!

— Да, да. Вот потому-то ты и заноза в заднице.

Я действительно не хотел звать его, но из моих знакомых в таких вещах разбирались лишь двое — Заимокуза и Хирацука. Но Хирацука гораздо лучше разбиралась в сёнен-манге, чем в подобном, так что выбора не оставалось.

Все детали я уже описал Заимокузе в письме. И когда Саки Кавасаки возвращается домой, и что мы думаем, что она работает в заведении под названием «Ангел», и что она за личность. Ответил он коротко — «Кафе горничных Ангел».

— Заимокуза, ты уверен, что это то самое место?

— О, никаких сомнений.

Заимокуза потыкал в свой смартфон, демонстрируя незаурядное гугль-фу, и показал его театральным жестом. Смартфоны — штука удобная, но если пользоваться им по каждому пустяку, пальцы устают. Компания «Ubiquitous Computing Technology» даже разработала специальные подушечки для пальцев для тех, кто злоупотребляет своим смартфоном.

— Как видишь, здесь есть только два подходящих кандидата. И в случае Кавасаки мы можем определённо указать на это место. Мой дух слышит это [13].

Он был просто переполнен уверенностью.

Я сглотнул:

— Откуда ты знаешь?

Он что, невероятно проницателен? Заимокуза расплылся в улыбке до ушей.

А, у него же нет уверенности в себе, подумал я. Только убеждённость.

— Умолкни и следуй за мной… И горничные обиходят тебя, — заявил он, запахивая завернувшееся на ветру пальто.

Этот парень…

Раз он так говорит, надо идти за ним. Туда, в землю обетованную, переполненную молоком и мёдом, в королевство счастливого гарема [14]!

Чувствуя, как колотится сердце от предвкушения, что эти горничные будут делать со мной, я шагнул вперёд. Маленький шажок для всего человечества, огромный шаг для меня.

Кто-то дёрнул меня за куртку. Я обернулся и увидел, что на меня мрачно смотрит Юигахама.

Она молчала.

— …Что такое?

— Да ничего такого. Хотя я не думаю, что тебе надо ходить в подобные заведения, Хикки. — Она терзала пальцами мой рукав с непонятно мрачным выражением лица. — Плохое предчувствие.

Хватит меня дёргать. Куртку порвёшь.

— …Я даже не понял, что ты сказала. Говори как положено, подлежащее-сказуемое.

— Я имею в виду, разве это не место для парней? Что там делать нам, девушкам?

Хм. Да, если подумать, ходят ли девушки в кафе горничных? Я вопросительно посмотрел на приглашённого специалиста, Заимокузу. Тот скрестил руки с видом «положитесь на меня» и визгливым голосом заявил:

— Не бойтесь, мадмуазель!

— Мад… кто?

На самом деле я понял, что он сказал, только сознаваться в этом не хотел.

— Я предполагал что-то подобное, так что принёс маскировку для инфильтрации в это заведение.

Заимокуза выхватил из-за спины наряд горничной. И пластиковый пакет уборщика, набитый соответствующими предметами. Серьёзно, там даже металлическая палка и сковорода были.

— Хо-хо-хо. Сэр Тоцука, не изволите ли примерить?..

— А? Почему я…

Тоцука отступил на шаг, потом ещё на один перед неумолимо надвигающимся Заимокузой.

Откуда эта реакция из ужастика? В другой день я бы просто врезал Заимокузе в брюхо и спас бы Тоцуку как герой, но сегодня это было единственное, что я не мог себе позволить.

Я-я хочу посмотреть на него в костюме горничной…

Наконец Заимокуза припёр Тоцуку к стене. Падающий сзади свет превращал его в натурального монстра.

— А теперь, сэр Тоцука… Ты мой, моя прелесть!

Перед лицом надвигающегося на него чудовища, размахивающего костюмом горничной, Тоцука со слезами на глазах отчаянно замотал головой:

— Нет, нет… Пожалуйста…

Но даже понимая тщетность сопротивления, он отказывался принять реальность. На углах плотно зажмуренных глаз проступили крупные слёзы.

И тогда…

— Ладно, ладно, ла-а-а-а-адно! Я примерю! Он такой нарядный!

Юигахама выхватила костюм из руки Заимокузы.

— …Чёрт, — махнул рукой Заимокуза.

Она ответила ему таким же раздражённым жестом и посмотрела на него с видом «достал уже, жалкий девственник!».

— Эй, что за отношение? Ты меня бесишь.

В другой день Заимокуза демонстративно откашлялся бы и пустился бы в бегство, но сегодня сила нарядов горничных вернула ему самоуверенность.

— Хм, этого недостаточно, чтобы стать настоящей горничной. Вы считаете, что надел костюм, и всё готово. Но в вас нет духа.

— Какого чёрта? Понятия не имею, о чём ты…

Юигахама посмотрела на меня, ища поддержки. Но это была та ситуация, в которую лезть мне не с руки.

Видите ли, я прекрасно понимал, о чём говорит Заимокуза.

— Нет, я понял. Как бы это сказать… Даже если ты наденешь платье горничной, ты всё равно будешь выглядеть совершенно неуместно. Попробуй так одеться на танец на школьном фестивале, и ты только разозлишь окружающих.

Такие вещи делаются лишь для отаку, горничных и тех, кто крутится вокруг них. Интересно, что такого уж в нарядах горничных, чтобы поклоняться им и отдаваться без остатка? Приятно издалека посмотреть?

— Ты можешь надеть костюм, но твоё сердце он не затронет! Возвращайся, когда прочитаешь «Ширли» [15]! Типы вроде тебя лишь портят Комикет [16] и нервно курят в сторонке!

Юигахама отступила под яростным напором Заимокузы. Застонала вслух и нервно огляделась в поисках союзников. И спряталась за надёжную спину Юкиноситы.

Та, став щитом Юигахамы, лишь коротко вздохнула и ткнула пальцем в объявление у входа:

— Похоже, они и девушкам рады.

Я присмотрелся поближе. «Девушки приглашаются тоже! Нарядитесь горничной!»

Матерь божья, вывеска не врёт. Это и правда время горничных.

× × ×

Мы впятером зашли в кафе. Услышали стандартное: «Добро пожаловать, господин! Чувствуйте себя как дома!» и были препровождены к столику. Юигахама с Юкиноситой направились получать опыт работы горничной, так что мы с Тоцукой и Заимокузой остались втроём.

— Садитесь, пожалуйста, господин, — сказала девушка в очках в красной оправе и с кошачьими ушками и вручила нам меню.

В нём рукописным шрифтом перечислялись самые разные блюда типа «Ому-ому-омулет с рисом», «Белый карри ☆» и «Печение Кюрурун». А ниже шли всякие дополнения вроде «Моэ-моэ-камень-ножницы-бумага в варианте линии Токио-Чиба». Стоп, они что, берут деньги за «камень-ножницы-бумага»? Экономика мыльного пузыря в чистом виде.

Я решил оставить выбор одного из этих невразумительных вариантов на взгромоздившегося на свой стул Заимокузу и повернулся к нему. Тот, заметно побледнев, оглядывался вокруг и судорожно осушал свой стакан с водой. Так и не сказав ни единого слова.

— Эй, в чём дело?

— Хмф… Снаружи я был так уверен в себе, но сейчас боюсь, что не смогу нормально общаться с горничными.

— …Что так?

Рука Заимокузы со стаканом даже не дрожала, а натурально тряслась, и я решил оставить его в покое. И поговорить с ещё одним молчащим персонажем.

— Тоцука, ты в кафе горничных, знаешь ли.

Никакой реакции.

— Т-Тоцука?

Он опять меня проигнорировал. В иное время он бы сразу заговорил со мной и улыбнулся, сияя словно солнце. Но сейчас и кивка меня не удостоил.

— Слушай, ты что, злишься?

Я готов был уже воткнуть вилку себе в шею, если он и на сей раз не обратит на меня внимания.

Но Тоцука наконец подал голос:

— Ты меня не выручил, — сказал он, выдержав паузу.

— А? Это, ну, понимаешь, это…

— …Ты хотел, чтобы я натянул тот вычурный наряд, хотя я мальчик.

Тоцука посмотрел на меня, надувшись.

(…Он такой милый, когда злится).

Вот чёрт. Он мальчик. И мне к тому же не нравится, когда он злится на меня и говорит то, что могла бы сказать девушка. Пожалуй, надо придерживать себя за хлястик и больше не издеваться над ним.

— Это, ну, понимаешь, это шутка мужская такая. Вроде как бабники друг над другом подшучивают.

— …Правда?

— Правда. Клянусь честью мужчины.

Мне надо было дать ему мужественный толчок. Мужским разговором с упором на «мужчина».

— Т-тогда я прощу тебя, — сказал Тоцука наконец, покраснев.

— Прости. И в качестве извинения я закажу тебе капучино. Все итальянцы его пьют.

— Спасибо!

Мне удалось поднять ему настроение, твёрдо стоя на своём и апеллируя к его мужественности. А его лучезарная улыбка и моё настроение подняло до предела. И я тронул звонок на столе.

— Простите за ожидание, господин.

— О, спасибо, я возьму два капучино.

— Мы можем нарисовать вам кошечку на пенке. Хотите, господин?

— Э-э, нет, спасибо.

Горничная спокойно улыбнулась, не выказывая ни малейших признаков недовольства отказом:

— Я поняла. Одну секундочку.

Это как в кабаке услышать «Конечно, приятель!». Чего и следовало ожидать от профи. Всегда проворные и энергичные.

Кафе горничных столь популярны не из-за шаблонных словечек типа «моэ-моэ» или «господин», а из-за фансервисного духа «давайте сделаем всё, чтобы хорошо повеселиться». Игра с тобой в «камень-ножницы-бумага» или рисунки на рисовом омлете — это проявление их радушия.

Тем не менее, была среди них горничная, которая совершенно не вписывалась в эту ролевую игру. Дрожащие руки с подносом, пролитые чашки, нетвёрдый шаг. Такими темпами она скоро завалится на пол, сверкнув мне трусиками. Это я про Юигахаму, вообще говоря.

— П-простите за ожидание, — донельзя смущённо сказала она, ставя чашку на стол и покраснев до ушей. И добавила после долгой паузы, — г-господин.

Юигахама была одета в сравнительно простой, стандартный наряд горничной. Чёрно-белые оборки и короткая блузка, действительно подчёркивающая её бюст.

На какое-то время наступила тишина.

— М-мне идёт?

Она поставила поднос на стол и нарочито неторопливо крутанулась вокруг себя. Декоративные ленты и оборки затрепетали.

— Ого, ты такая красивая, Юигахама, — похвалил Тоцука. — Да, Хачиман?

— А? Ну да. Наверно, — уклончиво ответил я. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы Юигахама разулыбалась, словно я её похвалил:

— Понятно… приятно слышать… хе-хе-хе, спасибо.

Честно говоря, я был удивлён.

Она была неуклюжа как всегда. Но когда я видел, что она ведёт себя как официантка, с почему-то застенчивым выражением лица, это производило совершенно другое впечатление.

— Но знаешь, эта короткая юбка и чулки до колен… Как же трудно было тем, кто когда-то носил такое. Попробуй в этом убраться, и всё пыль на себя соберёшь.

Беру все свои слова назад. Это всего лишь Юи Юигахама.

— Ты была бы милой, если бы рот не открывала, — заметил я.

— Что? На что это ты намекаешь?!

Она врезала мне подносом. Подняла руку на господина, хех…

— Чем это вы тут развлекаетесь?.. — прозвучал холодный голос сзади, заставивший меня обернуться.

Позади меня стояла горничная из эпохи Британской империи.

Длинная юбка мшистого тёмно-зелёного цвета, длинные рукава, чёрная лента, завязанная аккуратным узлом. Мрачный вид девушки вкупе с простой одеждой буквально излучал величие.

— Ого, Юкинон, ты просто потрясающая! Тебе идёт до невозможности. Ты такая красивая…

Юигахама восхищённо вздохнула.

И правда, этот наряд очень шёл Юкиносите.

— Да, но ты больше похожа на Роттенмейер, чем на горничную… — Мне казалось, что это предельно понятная отсылка, но Юкиносита с Юигахамой лишь озадаченно посмотрели на меня. — Я имею в виду, что тебе идёт…

— Понятно, но думаю, это не имеет значения, — безразлично ответила Юкиносита.

Кстати, Роттенмейер — это пожилая экономка из «Хайди — девочка Альп». Наверно, её и горничной назвать можно. А ещё она выглядит как обитатель дома с привидениями.

— Похоже, Кавасаки здесь не появляется, — заметила Юкиносита.

— Выполнила задание, а?..

— Разумеется. Для того это и надела.

Юкиносита оказалась единственной, кто всерьёз отнёсся к операции по проникновению. Это было рождение горничной-детектива. И почему я думал только о настроении Тоцуки?..

— А может, у неё просто сегодня выходной? — спросила Юигахама.

Юкиносита покачала головой:

— Её вообще нет в рабочем графике. Учитывая, что звонили ей домой, мы можем исключить вариант, что она устроилась работать под чужим именем.

Если она зашла так далеко, она не обычная горничная. Она горничная-ниндзя.

— Получается, нам скормили липовую информацию.

Я покосился на сидящего рядом Заимокузу.

Тот покачал головой и застонал:

— Странно… Быть того не может…

— О чём это ты?

— Кхем-кхем. — Заимокуза прокашлялся. — Холодная девушка, втайне подрабатывающая в кафе горничных, подходит: «Мяу-мяу! Добро пожаловать, господин… а, что вы тут делаете?!» Вот как всё могло пойти — нет, так должно было пойти!

— Понятия не имею, чего ты несёшь.

Гроша ломаного не дам за его наклонности. Благодаря ему целый день впустую потратили. Было уже относительно поздно, и оставалось лишь идти домой, чтобы потом снова взяться за это дело.

Правда, Юигахама выглядела вполне довольной, что примерила наряд горничной. А я нашёл неплохое кафе. Вот пока что и всё.

× × ×

На следующий день в клубе было рекордно многолюдно. Мы все вместе вывихивали свои мозги, потому что, согласно Юкиносите, если лечение симптомов неэффективно, надо сменить тактику и перейти к устранению корня проблемы.

Я знаю, что мы с Юкиноситой — а может, и Юигахама тоже — члены клуба. В присутствии Тоцуки и Заимокузы тоже нет ничего загадочного — они заходят время от времени. Но был и ещё один человек, вполне вписывающийся в окружение, хотя присутствие его здесь оставалось необычным и загадочным.

— Каким ветром занесло, Хаяма? — поинтересовался я.

Тот читал книжку у окна. Ох, прекрати, подумал я. Он из тех, кто выглядит спортсменом, даже читая? Держу пари, это не единственное, на что он способен.

Хаяма закрыл книгу и скромно махнул рукой:

— Понимаешь, меня Юи позвала…

— Юигахама?

Я повернулся и увидел, что та почему-то гордо выпятила грудь:

— Ага, я тут поразмышляла. Не думаете, что есть какая-то причина, почему Кавасаки изменилась? Я подумала, что хорошо бы от этой причины избавиться, но это очень сложно, когда никто не говорит, что это за причина, да?

— Пожалуй.

Лишь и смог буркнуть я, поражённый тем маленьким чудом, что в словах Юигахамы была определённая логика. Юигахама выпятила грудь до такой степени, что её взгляд упёрся в потолок, могу поклясться.

— Правильно, да?! Вот почему нам надо придумать противодействие. Если она изменилась и стала плохой, мы сможем изменить её ещё раз, чтобы она стала хорошей.

Кажется, она из тех, кто считает, что одна ошибка исправляет другую. Она ещё хуже, чем тип, который придумал «Три бездельника».

— Ну и зачем надо было приглашать Хаяму? — почему-то раздражённо поинтересовалась Юкиносита. Словно она не слишком высоко оценивала способности Хаямы.

Но самого Хаяму, похоже, это не слишком заботило. Он по-прежнему смотрел на Юигахаму.

— Ты не понимаешь, Юкинон, — ответила та. — Есть только одна причина, по которой девушка может измениться.

— Причина, по которой девушка может измениться… Ты о возрастной деградации?

— Старость?! Т-ты всё неправильно поняла! Девушка всегда остаётся девушкой! Юкинон, вспомни про свою женственность!

— Только не это… — вздохнула Юкиносита. Да, есть у неё пунктик. Девушки, которые говорят о женственности, куда менее женственны, чем девушки, которых критикуют за отсутствие женственности.

— Причина, по которой девушка может измениться, это… любовь или что-то вроде того.

Поверить не могу, что эта девчонка оказалась способна выпалить нечто столь смущающее.

…Не говоря уже о том, что она сама смутилась сильнее всех.

— К-как бы то ни было! Когда в кого-нибудь влюбляешься, весь твой мир меняется! Я подумала, что нам нужен кто-то, кто может запустить такую реакцию… и позвала Хаято.

— Э-э, я всё равно не понимаю, почему ты подумала обо мне, — криво улыбнулся Хаяма.

От же зараза. Не знает он, видите ли, почему она о нём подумала. Вконец достал. Судя по тому, что Заимокуза взглянул на Хаяму синхронно со мной, чувствовал он то же самое.

— Я уверен, что есть масса других парней, которые умеют ладить с девушками. Даже среди нас… разве Тоцука не популярен?

О чёрт… так Хаяма в курсе насчёт своей популярности… То есть, ни за что не прощу этого мерзавца. Судя по тому, что Заимокуза взглянул на Хаяму синхронно со мной, чувствовал он то же самое.

— Я-я? Понятия не имею.

Тоцука покраснел и уткнулся взглядом в пол.

Юигахама посмотрела на него, скрестила руки и слегка задумалась:

— Хм-м. Сай, конечно, тоже милый, но мне кажется, он не подходит Кавасаки. А другой парень, посмотрим правде в глаза, Чуни есть чуни. Остаётся только Хаято.

— Эй, ты случайно меня забыла.

Она густо покраснела:

— О-о тебе вообще речь не идёт, Хикки!

Боже, не надо так на меня злиться…

Заимокуза, кстати, оказался в ещё более глубоком нокауте, чем я… Выходит, она зовёт его «Чуни»?

— Юигахама точно подметила, — повернулась ко мне Юкиносита. — Ты действительно веришь, что в классе есть кто-то, кто тебя замечает?

— Не-а.

Не могу не согласиться. Будь я девушкой, меня ни капли не интересовал бы одиночка вроде меня. Да, это мой талант ниндзя. Вы ничем не можете помочь, если ваше существование таится в тени. Бог мой, да я великий ниндзя. Поверьте…

— Ой, ну, я ничего такого не имела в виду. То есть, ты не настолько плох, просто, понимаешь, тут дело такое… В общем, я попросила Хаято помочь.

Пока я размышлял, не помогут ли мои навыки однажды стать Хокаге, Юигахама уже повернулась к Хаяме:

— Хаято, можешь нам помочь?

Она сложила руки перед грудью и склонила голову.

Нет на свете парня, который отказал бы, когда его так просят. Парни — они такие. Они счастливы, когда их кто-то о чём-то просит, у них возникает странное чувство в груди, когда кто-то вот так складывает ладони, они с самого детства мечтают стать героем и помогать другим. Целая куча мотивов, думаю.

И Хаяма ничем в этом плане не отличался.

— Я понял, — слегка пожал он плечами. — Если дело в этом, ничего не попишешь. Ничего не гарантирую, но сделаю всё, что смогу. — Он сделал паузу. — Ты тоже постарайся, Юи. — И хлопнул Юигахаму по плечу.

Стоп, разве не он должен стараться?

— Спа-спасибо… — смущённо ответила Юигахама.

Итак, план Юигахамы «Ромком жиголо Хаямы!» начал выполняться. Дурацкое название, кстати.

Суть его была проста.

Хаяма должен использовать все свои таланты жиголо, чтобы завоевать сердце Кавасаки. (Кстати, почему говорят «завоевать», когда дело касается чьего-то сердца? Выдрать сердце из груди может не только жиголо).

Выдвинувшись на велосипедную парковку, мы стали ждать появления Кавасаки. Разумеется, работать вместе с Хаямой для нас непривычно, и мы рассредоточились так, чтобы видеть всё, что будет происходить.

И наконец время пришло.

Кавасаки вяло волочила ноги, совсем как вчера. Зевнула, открыла замок велосипеда. И в этот момент появился Хаяма.

— Привет. Кажется, ты устала.

По идее, это была игра, но сказано было настолько естественно, что даже мы, наблюдающие со стороны, не могли не ответить «привет».

— Подрабатываешь? Не стоит откусывать больше, чем можешь съесть, да?

В голосе Хаямы звучала самая неподдельная забота.

Наполовину я не верил ему, но вторая моя половина готова была в него влюбиться.

А Кавасаки тем временем лишь раздражённо вздохнула:

— Спасибо за заботу. Пока. — И спокойно покатила велосипед к выходу.

Но её догнал тёплый голос, способный растопить самое ледяное сердце:

— Послушай…

Кавасаки остановилась и обернулась на Хаяму через плечо.

Их обдул освежающий морской бриз начала лета. Такое развитие событий заставило Юигахаму с огромным интересом податься вперёд, сжимая руки до пота на ладонях. Заимокуза же явно кипел ревностью и ненавистью, стискивая кулаки с определённо недружественными намерениями.

Когда ветерок утих, снова зазвучал голос Хаямы. Заблестели искры очарования, пахнуло феромонами:

— Не надо притворяться злюкой, хорошо?

Какую-то секунду оба молчали.

— Спасибо, но не стоит.

И Кавасаки покатила велосипед дальше.

А для забытого Хаято Хаямы время словно остановилось. Ему потребовался добрый десяток секунд, чтобы вернуться в тень, где мы его ждали.

— Похоже, меня отшили, — смущённо засмеялся он.

— Ох, не р-хр-р…

Я хотел как-то утешить его, но слова застряли в глотке. Незнакомое чувство словно ударило меня в живот. Чёрт! Мои бока! И пока я пытался задушить его, парень рядом словно взорвался:

— ХА-ХА-ХА! БУА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Т-тебя отшили! Отшили! Не так уж ты крут, раз отшили! Буа-ха-ха-ха-ха!

— За-заткнись, Заимокуза… хр-пш-ш… — прохрипел я.

— Слушайте, это не повод для смеха! — обругал нас Тоцука, и сам с огромным трудом сдерживающийся. Ржание Заимокузы оказалось на редкость заразно.

— Н-ну, понимаешь… Меня это и правда не волнует, — криво улыбнулся Хаяма.

…Бог мой, какой он славный парень. Взялся помочь нам, несмотря на все дурные предчувствия, и в результате сам оказался в унизительном положении. Но воспринял это с достоинством.

Заимокуза вполне предсказуемо задушил смех, сообразив, в какой ситуации оказался Хаяма, и перешёл на громкий кашель:

— Сэр Хаяма… не стоит делать вид, что вы такой крутой пф-ф-ф-ф… Ха-ха-ха-ха!

— Идиот! Заткнись уже, Заимокуза! Хватит меня смешить!

Юигахама мрачно смотрела, как мы с Заимокузой сгибаемся от смеха:

— Какие же вы придурки…

— Значит, снова неудача, — подала голос Юкиносита. — Ничего не попишешь. Завтра идём во второе заведение.

— Пожалуй… — прохрипел я. Это было весело.

Впервые я был рад, что вступил в клуб помощников. Точка.

× × ×

Стрелки моих наручных часов показывали восемь двадцать вечера. Я стоял, прислонившись к конусообразному монументу (известному также как «большое сверло» [17]) перед станцией Кайхин-Макухари, где мы договорились встретиться. Передо мной возвышался отель «Royal Okura», на верхнем этаже которого находился бар под названием «Лестница ангела».

Это было последнее заведение в Чибе, включающее в название слово «ангел» и работающее далеко заполночь. Его название было написано дважды — английскими буквами и иероглифами.

Я одёрнул свой тонкий неудобный пиджак, стараясь хоть немного привыкнуть к нему. Эту фирменную шмотку я без спроса позаимствовал из отцовского шкафа — мы с отцом были одного роста, так что пиджак пришёлся впору. А ещё натянул джинсы, цветную рубашку со стоячим воротником и длинноносые ботинки. Отнюдь не те вещи, что ношу каждый день.

Терпеть не могу подобный наряд, честно. Даже если не вспоминать, что джинсы тоже отцовские. И волосы с гелем уложены, дело рук Комачи Хикигая. Когда я попросил её подобрать мне что-нибудь, чтобы выглядеть по-взрослому, она весь дом вверх дном перевернула в поисках подходящих вещей.

(«Раз уж у тебя глаза задолбанного служащего, братик, и причёска, и одежда должны выглядеть как можно более взросло», заявила она. Мне это не слишком понравилось. Неужели у меня и правда настолько плохо с глазами?)

Первым на месте встречи появился Сайка Тоцука:

— Извини, давно ждёшь?

— Да нет, только что пришёл.

Он был одет в спортивный костюм, который отлично выглядит и на парнях, и на девушках. Широкие шорты и обтягивающая футболка. На голове — тонкая шерстяная шапка, которая совершенно не греет, на шее пара наушников, на ногах баскетбольные кроссовки. При каждом движении тускло поблёскивала и позвякивала цепочка бумажника.

Я впервые видел Тоцуку в неформенной одежде — чего удивляться, что я глазел на него, не отрываясь.Тоцука почему-то засмущался, вцепился в шапку и опустил глаза:

— Не надо на меня так смотреть… я-я странно выгляжу?

— Н-нет, совсем нет! З-замечательно выглядишь.

Всё это до жути напоминало свидание, но увы, не для того мы с Тоцукой здесь.

И это тут же доказал Заимокуза, продемонстрировав свою физиономию.

Он почему-то напялил какие-то монашеские шмотки и накрутил на голову белое полотенце. Я его проигнорировал.

— Хм-м. Кажется, это и есть заветное место… ба! Да разве это не Хачиман?!

Когда тебя кто-то настолько бесит, хочешь-не хочешь, а прокомментируешь:

— Что за прикид? И зачем тебе полотенце? Рамен готовить собрался?

— Хо-хо, ну и дела. Разве не ты сказал, что надо одеться подобающе взрослому? Вот я и выбрал это, чтобы выглядеть, как рабочий…

…А, так это он намеренно. Чёрт, если его так занесло, ничего уже не поделаешь. Хотя не стоило так перебарщивать.

Едва я пришёл к такому выводу, послышался топот ворвавшейся в поле зрения Юигахамы. Та беспокойно огляделась и полезла за мобильником. Она что, нас в упор не видит?

— Юигахама, — позвал я. Она на мгновение застыла. Потом с явно видимым страхом оглянулась. Чёрт побери, она же секунду назад на нас смотрела.

— Х-Хикки?! Ну да, Хикки. А я тебя и не узнала… и-из-за костюма, да?

— Хватит издеваться.

— Я-я совсем не издеваюсь! Просто ты так необычно выглядишь…

Она недоверчиво посмотрела на меня и понимающе кивнула:

— Одежду Комачи подбирала?

— Угу, быстро схватываешь.

— Я так и подумала…

Юигахама выглядела так, будто что-то поняла. Понятия не имею, что именно.

Раз уж она рассматривала меня как инспектор полиции моды, я решил вернуть должок и оглядел её с ног до головы.

Облегающий топик с виниловыми бретельками, одна из которых цеплялась за правое плечо, а другая соскользнула с левого. На шее ожерелье в форме сердечка, любит она, похоже, это дело. Джинсовый жакет с короткими рукавами. Чёрные хлопковые шорты с золочёной пуговицей. На ногах — босоножки, обхватывающие щиколотки как лианы. С подрагивающими при ходьбе ремешками.

— Почему-то особо взрослой ты мне не кажешься.

— А?! Чем именно?!

Юигахама в панике оглядела свои руки, потом ноги. Со всеми своими аксессуарами она тянула на студентку колледжа, мне кажется…

Теперь мы более-менее собрались. Не успел я подумать, что не хватает ещё одного человека, как услышал за спиной голос:

— Прошу прощения. Я не опоздала?

Её белое летнее платье бриллиантом сияло в ночной тьме. Я опустил взгляд и увидел гладкие линии тонких, стройных ног, обтянутых чёрными чулками. Маленькие, простые на вид босоножки облегали ноги, словно перчатки. Очень привлекательно. Она подняла руку, проверяя время, и розовый блеск часиков подчеркнул миловидность белой кожи. Тонкое женственное запястье обтягивал серебряный часовой браслет.

— Пора.

Юкино Юкиносита излучала холодное обаяние горного цветка, распустившегося в ночи.

— Т-точно…

И больше я ничего не мог из себя выдавить. Я вспомнил, как ошеломила меня её внешность, когда мы впервые встретились в клубе помощников.

Если бы ещё и характер соответствовал…

— Ты привидение Моттайнай [18]?

— Смешно. Привидений не существует, — спокойно парировала Юкиносита. И начала рассматривать нас, поворачиваясь.

— Хм-м… — Она по очереди показывала на нас, начав с Заимокузы:

— Неподходящая одежда.

— А?

— Неподходящая одежда.

— …Э?

— Неподходящая одежда.

— Что?

— Весь вид совершенно неподходящий.

— Слушай…

Почему-то она всем нам вынесла приговор. И почему-то мой приговор оказался не таким, как у остальных.

— Я сказала вам прийти в официальной одежде.

— Разве не просто одеться как взрослые?

— Там, куда мы идём, никто так не одевается. Мужчины должны быть в галстуках, и здравый смысл должен подсказать, что нужен ещё и пиджак.

— И-именно так?.. — переспросил Тоцука.

Юкиносита кивнула:

— Во многих сравнительно дорогих отелях и ресторанах такие правила. Лучше вам это запомнить.

— Звучит так, будто ты знаешь, о чём говоришь.

Рядовой старшеклассник такими знаниями не обладает, это уж точно. Единственные рестораны, где мы бывали, это Бамьян и Сайзе. Максимум Роял Хост.

Как бы то ни было, в пиджаке красовался лишь я. На Тоцуке была обычная одежда, а Заимокуза вообще смахивал на повара из раменной.

— А-а мой наряд тоже плох? — спросила Юигахама, дабы удостовериться.

Юкиносита почему-то смутилась:

— Для девушки вроде бы ничего… Но раз уж ты идёшь с Хикигаей, надо постараться быть построже.

Я одёрнул пиджак, напоминая о своём присутствии, но Юкиносита лишь хмыкнула:

— Может, одежда и придаёт тебе безопасный вид, но порочные глаза говорят иначе.

…В моих глазах и правда скрыта такая сила?

— Я не хотела бы доставлять тебе лишних затруднений, Юигахама. Поэтому предлагаю переодеться у меня.

— Ого, ты меня к себе домой приглашаешь?! Пойду, обязательно пойду! — Юигахама вдруг осеклась. — А мы никому в такой час не помешаем?

— Не стоит беспокоиться. Понимаешь, я живу одна.

— Ты такая умелая?

Юигахама ошеломлённо заморгала.

Интересные у неё выводы. Она думает, что в одиночку живут только умелые? Хотя в случае Юкиноситы не могу не согласиться. Готовит она замечательно. И, что ещё более важно, я просто не могу себе представить, чтобы она жила вместе с кем-то.

— Тогда пойдём? Это тут рядом.

Юкиносита оглянулась, поднимая взгляд к небу.

Весь этот район был застроен высотными многоквартирными зданиями, хорошо известными своей дороговизной. Я телевизор не смотрю, потому не знаю, сколько именно это стоит, но могу судить по упоминаниям в фильмах или случайным объявлениям. (Маленькая деталь: этот район часто служит местом действий в боевиках).

Юкиносита смотрела на слабый оранжевый свет, льющийся из окон особенно высокого небоскрёба. Интересно, выходит, она живёт на одном из верхних этажей. Ого. Ого… Так вот как живёт буржуазия… хотя я сомневаюсь, что даже они позволяют старшекласснице жить одной.

— Тоцука, — повернулась она к нам. — Извини, что отказала, хотя тебе пришлось приехать сюда.

— Да нет, всё нормально. Интересно было посмотреть на вас всех без формы, — улыбнулся он.

Его невероятная привлекательность едва не сподвигла меня тоже отправиться домой. Не хочу видеть, как он уходит.

— Ладно, пока Юигахама переодевается, мы перекусим. Как закончите, свяжитесь со мной.

— Обязательно!

Девушки покинули нас, и мы остались втроём, молча прислушиваясь к бурчанию желудков.

— Ну, что будем есть? — поинтересовался Заимокуза, потирая живот.

Мы с Тоцукой посмотрели друг на друга. И ответили в унисон:

— Рамен!

× × ×

Я расстался с Тоцукой и Заимокузой перед турникетами станции. Заимокузу в раменной то и дело путали с поваром и пытались заставить его принять заказ. Но я всё же сумел насладиться отличным раменом. Да и те двое выглядели удовлетворёнными.

Выйдя со станции, я остановился напротив отеля «Royal Okura». На этот раз мне предстояло встретиться лишь с  Юкиноситой и Юигахамой, только с ними двоими. И во второй раз оказавшись перед отелем, я поразился, какой же он огромный. Даже слабый свет, исходящий от здания, казался пробивающимся из другого мира. Это было явно не то место, куда ходят ученики старшей школы.

Едва я зашёл внутрь, моё сердце судорожно застучало. Здесь даже пол был другим. Под ногами простиралась ковровая дорожка. Это что, церемония вручения Оскара, что ли?

Дамы и джентльмены здесь вели себя в естественно-снобистской манере. Повсюду встречались иностранцы. Что действовало мне на нервы. Это уж слишком, прямо как в Макухари-сити [19].

Если верить сообщению Юигахамы, мы должны были встретиться у лифтов. Они-то мне не в новинку, но здесь двери мерцали огнями. И огромное зеркало. И диван, надо же. Побольше, чем у меня в гостиной. И такой мягкий, сидеть приятно. Ого, да ещё и горшки с цветами и всё такое вокруг.

Едва я развалился на диване, запищал мобильник:

— Мы пришли, ты уже здесь?

Она говорит, что уже здесь, но… Я нерешительно огляделся.

— И-извини, что пришлось ждать, — сказала прекрасная, источающая приятный аромат леди.

Малиновое платье, поддерживаемое уходящими за шею лентами, делало её похожей на русалку. Волосы были увязаны в пучок. Она искоса глянула на меня, и я сглотнул.

— Я как будто на фортепьянном концерте…

— А, это ты, Юигахама. Я тебя сразу и не узнал.

Честно говоря, опознал я её лишь по манере речи. Будь она посдержаннее, мог бы и не догадаться.

— Можно было сказать хотя бы, что ты словно на брачной церемонии? Я как-то совсем не уверена, что одежда этого уровня соответствует фортепьянному концерту, хотя… — заявила появившаяся следом красавица в чёрном платье.

Ткань этого платья словно сияла, дополняя красоту кожи, белой, словно нетронутый снег. Неровный подол до колен открывал прекрасно сложенные ноги. А сильнее всего очаровывали её изумительные, шёлковые чёрные волосы. Увязанные в хвост, опускающийся на грудь, словно орнамент.

Ошибиться было невозможно. Юкино Юкиносита собственной персоной.

— П-понимаешь, я впервые надела нечто подобное, — отреагировала Юигахама. — Ничего себе, кто же ты такая, Юкинон?

— Преувеличение. Эти платья просто подвернулись по случаю.

— Большинству людей такой случай вообще никогда не выпадает, — заметил я. — Где ты их прикупила? В Симамуре [20]?

— Симамура? Впервые слышу про такой бренд… — равнодушно ответила она.

Эта зараза даже не знает разницы между Симамурой и Юникло.

— Ну что, идём?

Юкиносита нажала на кнопку вызова лифта. Зажглась лампочка, звякнул звонок, бесшумно открылась дверь.

Из стеклянной кабины открывалась широкая панорама Токийского залива. Под ночным небом Макухари словно сиял россыпями бриллиантов — пассажирские суда, габаритные огни автомобилей, высотные здания.

Лифт добрался до последнего этажа, дверь открылась.

В неё полился мягкий, успокаивающий свет. Перед нами раскинулся просторный полутёмный бар, освещённый неяркими огоньками свечей.

— Эй… эй. Ого. Это…

Мы с очевидностью оказались там, где нам быть не положено. На освещённой лучами ламп сцене белокожая леди играла на рояле джаз. Наверно, американка. Иностранка — значит, американка, в конце концов.

Может, мне лучше отправиться домой, подумал я, косясь на Юигахаму. Та яростно кивнула, будто не могла сказать вслух.

Всё, что требовалось, чтобы почувствовать себя комфортно в этом месте, это деревенщина вроде Юигахамы. Но для Юкиноситы, дамы из высшего света, это было неприемлемо.

— Хватит озираться.

Она наступила мне на ногу.

— Ой! — невольно вскрикнул я. Какого чёрта у неё такие острые каблуки? Чуть насквозь ногу не проткнула. Прямо как хвост ската.

— Выпрямись, грудь вперёд. Челюсть подбери, — прошипела мне в ухо Юкиносита, незаметно хватая мой правый локоть. Её прекрасные тонкие пальцы крепко вцепились в мою руку.

— Э-э… Юкиносита? Что случилось?

— Не теряй голову. Юигахама, делай как я.

— Ч-что?

Совершенно озадаченная Юигахама выполнила команду по-взрослому выглядящей Юкиноситы. Если опустить подробности, ухватилась за мой левый локоть.

— Теперь пошли, — скомандовала Юкиносита уже мне.

И мы втроём медленно, шагая в ногу, двинулись вперёд. Прошли открытую тяжёлую деревянную дверь, и перед нами вырос официант. Я склонил голову.

— Сколько вас, сэр? Вы курите? — Я не мог вымолвить ни слова. Продолжая говорить, он шёл на полшага впереди, ведя нас к барной стойке у края окна.

Там, тщательно протирая стаканы, стояла барменша. Высокая и стройная, совершенно спокойная. Её  выражение лица и ясные глаза прекрасно гармонировали с этим полутёмным баром.

…Стоп, а это не Кавасаки?

Выражение лица у неё было совсем не таким, как в школе. Длинные волосы, увязанные в пучок, фрак, элегантные и точные движения. От вялости не осталось и следа.

Не поняв, кто мы такие, Кавасаки молча положила перед нами подложки, поставила на них стаканы и по-прежнему молча ждала. Я был уверен, что она положит перед нами меню и предложит что-то выбрать, но разумеется, ничего такого не произошло.

— Кавасаки, — негромко сказал я.

На её лице появилось лёгкое беспокойство:

— Прошу прощения. Кто вы?

— Я впечатлена. Хикигаю даже собственные одноклассники в лицо не помнят, — с восхищением заявила Юкиносита, усаживаясь на круглое сиденье.

— Ну, понимаешь… Мы сегодня в других костюмах, так что он не виноват, — заметила Юигахама, тоже размещаясь у стойки.

Мне осталось место между ними. Если это Отелло, я проиграл. Если Го… боже, я даже правил этой игры не знаю.

— Мы нашли тебя, Саки Кавасаки, — заявила Юкиносита.

Выражение лица Кавасаки изменилось:

— Юкиносита…

Это было выражение лица человека, случайно встретившего давнего врага. В нём чётко читалась враждебность.

Сомневаюсь, что эти двое уже встречались ранее. Но Юкиносита известна всей школе. Я понял, что есть люди, не слишком любезно относящиеся к ней ещё до знакомства с её характером.

— Добрый вечер.

Юкиносита холодно пробормотала стандартное приветствие, никак не показывая, заметила ли она отношение Кавасаки.

Две девушки, разнящиеся как день и ночь, обменялись взглядами. Мне показалось, что затрещали разряды и полетели искры. Страшно.

Кавасаки сурово прищурилась, наливая стакан Юигахаме. Они с Юкиноситой были из одной школы, а значит, видели друг друга насквозь.

— П-привет… — запинаясь, пробормотала Юигахама, словно не выдержав давления.

— Юигахама… Не сразу тебя узнала. Значит, этот тип тоже из старшей Соубу?

— У-угу. Это Хикки из нашего класса. Хачиман Хикигая.

Я кивнул, подтверждая. Кавасаки вздохнула и покорно улыбнулась:

— Значит, вы меня нашли.

Пожала плечами, словно не собиралась ничего скрывать. Скрестила руки и прислонилась спиной к стене. Судя по её поведению, раскрытие тайны беспокоило её больше, чем она старалась показать. Теперь она казалась такой же вялой, какой была в школе. Затем Кавасаки устало вздохнула и посмотрела на нас:

— …Что будете пить?

— Перье [21], — ответила Юкиносита. Понятия не имею, что это такое.

— М-мне то же самое! — Вообще-то, сейчас была моя очередь, но Юигахама влезла вперёд.

Я нервно вздохнул. И что мне заказать? Дом Периньон [22], Донпен или что ещё? (Кстати, Донпен — это маскот [23] клуба распродаж. Даже если его заказать, вряд ли он появится).

— Хикигая? Что насчёт тебя?

Этот самый Перри — наверно, что-то вроде командора, хех… И нет особой нужды говорить что-то вроде «Таунсенд Харрис» или «Эрнест Масон Сатоу». Значит, совсем не обязательно заказывать что-то, что поименовано чьим-то именем… [24]

— Я буду MAX Cof…

— Он будет сухой имбирный эль, — оборвала меня на полуслове Юкиносита.

— Понятно. — Кавасаки криво улыбнулась, выставила на стойку три высоких бокала и очень умело наполнила их. Почему-то ни говоря ни слова, мы трое синхронно поднесли бокалы к губам.

Затем, после некоторой паузы, Юкиносита подала голос, словно вспомнив что-то:

— Поверить не могу, что здесь подают MAX Coffee.

— Серьёзно?! Это же Чиба.

Чиба без MAX Coffee вообще не Чиба, так ведь? MAX Coffee даже в горах есть, как в префектуре Яманаши.

— …Ну, мы его подаём, — лениво пробормотала Кавасаки, заставив Юкиноситу остро глянуть на неё. И почему эти двое так не ладят? Страшно же. — Так зачем вы явились? Только не говори мне, что у тебя свидание с этим.

— Бог миловал. Если ты про то, что сидит рядом со мной, у тебя юмор очень невысокого пошиба.

— Ум-м… Вы же друг с другом ругаетесь, так что не будете ли столь любезны делать это без инсинуаций в мой адрес? — Мне почему-то очень не нравится, когда про меня говорят, как про какую-то вещь. И разговор этот ни к чему хорошему не приведёт, так что я решил взять быка за рога. — Кавасаки, я слышал, что в последнее время ты стала приходить домой очень поздно. Это из-за этой вот подработки, да? Твой братишка очень за тебя переживает.

Кавасаки улыбнулась чуть насмешливо, но больше с досадой:

— И вы пришли сюда только для того, чтобы сказать мне это? Неплохо. Неужели ты всерьёз думаешь, что я всё брошу только из-за того, что мне что-то сказал парень, которого я не знаю и который меня не волнует?

— Потрясающе. Даже одноклассники Хикки его не знают… — Юигахама выбрала странный момент, чтобы продемонстрировать своё изумление.

Ну, я тоже ничего о Кавасаки не знаю, так что тут мы на равных.

— О-о, а я-то думаю, что это в мои дела все кому не лень лезть начали. А это ваша работа, оказывается, — неожиданно продолжила Кавасаки. — Это вас Тайши уговорил? Не знаю, как он это провернул, но я с ним поговорю, так что не беспокойтесь. — Она сделала паузу. — Понимаете, не его это дело.

Она открыто посмотрела на меня. Нам практически прямым текстом было сказано, чтобы мы не совали нос в её дела. Но Юкиносита не из тех, кто пасует перед трудностями.

— Есть причина, чтобы ты всё это прекратила. — Юкиносита перевела взгляд с Кавасаки на свои наручные часы. — Без двадцати одиннадцать… Будь ты Золушкой, осталось бы меньше часа до того, как твои чары развеются.

— Если чары развеются, что меня ждёт, кроме счастливого конца?

— Вот и мне интересно, Русалочка. Подозреваю, что печальный конец.

Характер их беседы отбивал всякую охоту в неё вмешаться, словно вписываясь в общую атмосферу бара. Обмен саркастическими и язвительными репликами — это хобби элиты. Нет, правда, и чего они так не ладят? Разве они не впервые друг с другом заговорили? Страшно.

Кто-то нетерпеливо постучал меня по плечу и зашептал прямо в ухо, нарушая ход мыслей:

— …Слушай, Хикки. О чём это они?

А, Юигахама. Мне и правда спокойнее, когда рядом деревенщина вроде тебя…

Трудовой кодекс запрещает несовершеннолетним работать после десяти вечера. Чтобы устроиться на работу в столь поздний час, Кавасаки применила чары, известные как фальшивое удостоверение личности. И эти чары развеются, как только Юкиносита о них расскажет.

Но Кавасаки по-прежнему оставалась невозмутима.

— Так ты по-прежнему не собираешься уйти? — продолжала давить Юкиносита.

— Хм? Не-а, — беззаботно заявила Кавасаки, протирая полотенцем бутылку саке. И добавила после паузы. — Ну, даже если я решу уйти отсюда, я всегда могу устроиться где-то ещё.

Юкиносита нервно поболтала свой Перри (…или это Харрис?), словно немного обижаясь на позицию Кавасаки.

В этой беспокойной атмосфере враждебности робко подала голос Юигахама:

— Ум-м, понимаешь… Кавасаки, почему ты должна работать именно здесь? Ну, я имею в виду, что я тоже подрабатываю, когда у меня нет денег, но я не вру о своём возрасте и не работаю по ночам…

— Неважно… Мне просто нужны деньги. — Поставленная на полку бутылка саке негромко скрипнула по поверхности.

Ну, так я и думал. Деньги обычно и есть главная причина работать. Есть, конечно, и те, кто работает, потому что все остальные работают, и те, кто жить без этого не может, но таких я никогда не понимал.

— О да, я понимаю, что ты имеешь в виду, — начал я небрежно.

Лицо Кавасаки мгновенно застыло:

— Нет, не понимаешь… Что может понимать тот, кто пишет о таком дебильном выборе будущей карьеры.

Да, мы с Кавасаки однажды встретились на крыше. И она прочитала, что я написал в анкете о предполагаемом месте работы. Припомнила, да?

— Он не дебильный…

— Ха, если это не дебильный выбор, то я не знаю даже, какой дебильнее. Ты сильно недооцениваешь человеческую расу. — Кавасаки так хлопнула полотенцем по стойке, что потолок вздрогнул. — Ты… нет, не только ты. Юкиносита и Юигахама тоже не понимают. Я работаю не ради денег на развлечения. Не считайте, что я такая же, как этот идиот.

Она посмотрела на меня стальным взглядом. Не вставай мне поперёк дороги, грозно рычали её глаза. Но в этом рыке таился плач.

И всё же, всё сказанное и сделанное ей было признаком силы. Я далёк от мысли, что эти пылкие слова были признанием поражения, сигналом о том, что её не понимают и что втайне она хочет, чтобы её любили.

Возьмём, к примеру, Юкиноситу. Её никто не понимает, а она не сдаётся и не плачет. Но лишь потому, что уверена в своей силе воли.

Или Юигахаму. Когда она пытается кого-то понять, она не сдаётся и не отступает. Неважно, как на первый взгляд всё поворачивается, она старается навести мосты, надеясь, что что-то изменится.

— Да, но если ты не поговоришь с нами, ничего не изменится. Может, это даже сделает тебя сильнее… простой разговор может поднять настроение, так что… — Юигахама замолкла на середине фразы. Ледяной взгляд Кавасаки заставил её проглотить язык:

— Вы, ребята, действительно ничего не понимаете. Сделать сильнее? Поднять настроение? Ладно. Можете обеспечить меня деньгами? Сумеете подставить плечо под ту ношу, под которой надрываются мои родители?

Господи! Кавасаки пугает меня до дрожи в коленях. Её слова заставили Юигахаму пристыженно опустить голову. — Э-это… — с трудом пробормотала та.

— Достаточно, — холодно заявила Юкиносита. — Если и дальше будешь огрызаться… — её слова ещё более впечатляюще оборвали Юигахаму. У меня мороз пробежал по коже.

Кавасаки вздрогнула, как и я, но тут же повернулась к Юкиносите, слегка цокнув языком. — Кажется, твой папаша из префектурного собрания, да? Такой богатенькой выскочке никогда не понять меня… — сказала она тихо, почти шёпотом. С ноткой безнадёжности в голосе.

Послышался звон стекла.

Я повернулся на звук и увидел опрокинутый бокал и лужицу воды рядом. Юкиносита прикусила губу, упёршись взглядом в стойку. Я и не представлял, что она может вот так вот выглядеть. И ошарашенно смотрел на неё, не в силах собраться с мыслями.

— …Юкиносита?

Она начала приходить в себя. — А? О-о, прошу прощения, — сказала она своим обычным… нет, даже более бесстрастным тоном и спокойно вытерла лужу полотенцем.

Догадываюсь, что для Юкиноситы такая необычная реакция была под прямым запретом. Кстати, кажется, я как-то уже видел у неё такое выражение лица. И пока я вспоминал, когда именно я его видел, кто-то хлопнул по стойке.

— Перестань! Не примешивай к разговору семью Юкинон! — Юигахама говорила необычно грубо, зло уставившись на Кавасаки. И это не было шуткой или попыткой уладить дело — Юигахама была в бешенстве. Выходит, у неё может быть и такое страшное лицо, когда она злится.

То ли из-за такого контраста с обычной беззаботностью Юигахамы, то ли и сама поняв, что переборщила, но Кавасаки немного сбавила тон:

— …Тогда и вы мою семью не примешивайте.

И это был конец.

Ни я, ни Юигахама — ни, конечно, Юкиносита — ничего не могли поделать. Если Кавасаки как-то нарушала закон, то этим должны были озаботиться её родители и учителя, и она в конце концов понесла бы за то ответственность. Но мы, даже не её друзья, не могли поделать абсолютно ничего.

— Может, в твоих словах есть резон, но речь не об этом! Юкинон…

— Юигахама, успокойся, пожалуйста. Я всего лишь уронила бокал. Это всё тебя совершенно не касается, так что не беспокойся. — Юкиносита мягко придержала Юигахаму, которая уже навалилась на стойку. Голос её был холоднее обычного и каким-то безжизненным.

Несмотря на начало лета, атмосфера стала совсем уж холодной и удушающей. Вот как сегодня всё повернулось. И к этому привёл спокойный разговор Юкиноситы, Юигахамы и Кавасаки.

Пожалуй, я кое-что понял. Оставалось лишь сделать что-нибудь, чтобы исправить ситуацию.

— Давайте расходиться. Честно говоря, у меня глаза уже слипаются. Сейчас допью и пойду домой.

— Ты… — Юкиносита раздражённо вздохнула, явно готовясь что-то мне сказать, но Юигахама остановила её:

— Ладно, ладно. Юкинон, идём домой?

Мы с Юигахамой обменялись взглядами, и она слегка кивнула. Кажется, она поняла, что Юкиносита сейчас определённо не в себе.

— …Хорошо. Тогда позвольте откланяться.

Юкиносита каким-то чудом подчинилась мне, словно и сама сообразила, что ведёт себя странно. Спокойно положила несколько банкнот на стойку, даже не проверяя счёт, и поднялась. Юигахама тоже встала со стула.

— Юигахама, я тебе потом напишу, — сказал я ей в спину.

— …А? О, угу. Да, ум-м, хорошо. — В свете свечей я видел её совершенно покрасневшее лицо и суетящиеся перед грудью руки. Не вписывается это в атмосферу этого стильного заведения, так что лучше бы ей успокоиться. — Я подожду.

Убедившись, что Юкиносита с Юигахамой ушли, я покачал свой бокал и повернулся к Кавасаки. Немного утолил жажду и заговорил:

— Кавасаки. Удели мне немного времени завтра утром. Я буду ждать в Макдональдсе в полшестого. Договорились?

— А? Зачем? — её голос был даже холоднее, чем до того.

Уверен, следующие мои слова изменят её отношение:

— Хочу немного потолковать с тобой о Тайши.

— …Что?

Кавасаки подозрительно посмотрела на меня — нет, скорее даже враждебно. Уходя от этого взгляда, я допил бокал одним глотком и поднялся.

— Поговорим об этом завтра. Пока.

— Постой! — крикнула она мне.

Я проигнорировал её и с важным видом двинулся к выходу, вполне соответствуя атмосфере этого стильного заведения.

— Постой! Здесь недостаточно!

…Чёрт бы тебя побрал, Юкиносита. Не удосужилась за меня заплатить. Я молча полез в тощий бумажник и извлёк тысячеиеновую купюру. И получил шестьдесят иен сдачи. Чувствуя, что не должен спрашивать, почему.

Почти тысяча иен за бокал имбирного эля. Грабёж средь бела дня…

× × ×

Быстрая перемотка на следующее утро. Это, если не учитывать, что вместо спокойного сна я в пять утра сидел в Макдональдсе, клевал носом и допивал вторую порцию кофе. Небо уже посветлело, за окном бодро чирикали воробьи, клюя землю и снова взмывая в небо.

Покинув вчера отель, мы разошлись. Придя домой, я попросил Комачи сделать кое-что для меня и снова отправился на улицу убивать время. Может, лучше было поспать, но у меня не было никакой уверенности, что я смогу подняться в пять утра.

Была одна причина, по которой я торчал здесь.

— Пришла…

Распахнулись автоматические двери, и появилась Саки Кавасаки, вяло волоча ноги. — Чего ты хотел, — спросила она куда сердитее, чем обычно. Потому, возможно, что не выспалась.

Кавасаки была настолько сурова, что у меня даже мелькнула мысль пасть перед ней ниц. Но я отринул это побуждение и постарался вести себя так беспечно, как только мог.

— Привет, ругайся, — пробормотал я на редкость тактично. — То есть, я имел в виду, не ругайся.

Похоже, попытка вести себя беспечно оказалась большой ошибкой. Но это всё потому, что Кавасаки пугает меня до дрожи в ногах.

Зато эта оговорка позволила мне расслабиться, и следующие слова полились гладко:

— Остальные скоро придут. Так что подождём немного.

— Остальные?

Кавасаки озадаченно поглядела на меня, и в этот момент автоматическая дверь открылась снова, впуская Юкиноситу с Юигахамой.

Сразу после того, как мы вчера разделились, я отправил Юигахаме короткое письмо. Попросив её предупредить родителей, заночевать у Юкиноситы и прийти с ней в Макдональдс в пять утра. Вот и всё — простое и прагматичное письмо в трёх пунктах.

— Это опять вы? — раздражённо вздохнула Кавасаки.

Но она была отнюдь не единственной рассерженной личностью здесь.

Мрачная Юигахама упорно не хотела смотреть в мою сторону.

— Она что, не выспалась? — спросил я у Юкиноситы, но та лишь пожала плечами.

— Кто знает? Мне кажется, она нормально спала… Кстати, после того, как она получила твоё письмо, у неё явно испортилось настроение. Что за пошлятину ты ей написал?

— Слушай, может прекратишь уже делать из меня сексуального маньяка? Даже не представляю, как простые инструкции могли её так разозлить.

Мы с Юкиноситой посмотрели друг на друга. И тут неожиданно вмешалась Комачи:

— Да, мой братик, он такой! Ни малейшего представления о деликатности!

— А, Комачи. Когда уже ты прекратишь появляться невесть откуда, только чтобы обругать меня?

— Братик, обычно инструкции пишут, только когда общаются по работе. Инструкции в обычном письме в самом деле напрочь убивают желание разговаривать.

— Он и тебя позвал, сестрёнка? — поинтересовалась почему-то удивлённая Юкиносита.

— Ага, мне надо было сбегать и притащить его, понимаешь? — Комачи ткнула пальцем в сторону Тайши. Тот хмыкнул.

— Тайши… Что ты здесь делаешь в такой час? — Кавасаки смотрела на него со смесью удивления и гнева на лице.

Но тот оставался невозмутим:

— Это я должен тебя спрашивать, сестра. Чем ты занималась до самого утра?

— Не твоё дело… — отрезала Кавасаки.

Но её логика могла сработать лишь на остальных, никак не на Тайши, который тоже был членом её семьи. До сих пор они общались тет-а-тет, и у Кавасаки было множество путей к отступлению. Она могла просто волевым решением оборвать разговор и уйти. И делать всё, что хочет.

Но сейчас так поступить она не могла. Мы окружили её, не давая бежать — и более того, сейчас, утром, мы могли припереть её к стенке вне её работы.

— Это моё дело, — настаивал Тайши. — Я часть твоей семьи.

— …Я уже говорила, что тебе не надо это знать, — ответила Кавасаки немного мягче. Но по-прежнему не желая признаваться.

Я подумал, что она отворачивается от Тайши, потому что считает, что не может ему это рассказать.

— Кавасаки, позволь предположить, почему ты работаешь и зачем тебе деньги, — подал я голос. Кавасаки перевела взгляд на меня. Юкиносита с Юигахамой тоже повернулись ко мне с неподдельным интересом.

Причину, по которой Кавасаки начала подрабатывать, понятное дело, знает только она сама. Но если вдуматься, это само по себе ключ к разгадке.

Она испортилась на втором году старшей школы, если верить Тайши. Разумеется, с его точки зрения это так. Но с точки зрения Саки Кавасаки всё может выглядеть иначе.

С её точки зрения она начала подрабатывать, когда Тайши перешёл в последний класс средней школы. В таком случае причина укладывается в эти временные рамки.

— Тайши, что-нибудь поменялось, когда ты перешёл в последний класс средней школы?

— Э, ну… всё началось, когда я стал ходить на подготовительные курсы, да? — Тайши поскрёб голову в поисках других воспоминаний, но и этого оказалось достаточно. Кавасаки прикусила губу, словно догадываясь, что я скажу дальше.

— Я поняла, это чтобы платить за обучение братика, — вмешалась Юигахама, но я прервал её:

— Неверно. К апрелю, когда Тайши начал ходить на подготовительные курсы, плата уже была внесена. И за зачисление, и за учебные материалы. Это значит, что семья Кавасаки распланировала эти расходы заранее. С другой стороны, можно сказать, что запланирована была оплата только обучения Тайши.

— Я поняла, к чему ты ведёшь. — Юкиносита перевела взгляд на Кавасаки с полным пониманием и даже некоторой симпатией. — Действительно, не только за младшего брата надо платить.

Верно, школа Соуба заточена под подготовку учеников к поступлению в университет. Большинство ребят надеются поступить, и многие действительно поступают. В результате многие начинают думать о вступительных экзаменах уже на втором году в старшей школе и даже всерьёз рассматривают вопрос насчёт летних курсов.

Когда пытаешься поступить в университет, деньги нужны на каждом шагу.

— Всё как Тайши и говорил. Его сестра была прилежной и доброй. Собственно, такой она и осталась, — подвёл я итог.

Плечи Кавасаки поникли.

— Сестра… Я пошёл на подготовительные курсы, и…

— …Вот потому я и говорила, что не надо тебе это знать. — Кавасаки утешающе потрепала брата по голове.

Ох, прямо как завершение доброй сказки. Я имею в виду хороший конец. И жили они долго и счастливо. Мне так казалось, но потом Кавасаки поджала губы.

— Но я всё равно не могу бросить работу. Я собираюсь поступить в университет. И не хочу обременять этим родителей, Тайши. — Её голос был суров.

Она явно всё для себя решила, и её стальная воля заставила Тайши снова замолчать.

— Ум-м, можно мне кое-что сказать? — нарушил повисшую тишину беззаботный голос.

Это была Комачи. Кавасаки раздражённо повернулась к ней. И грубо и воинственно поинтересовалась:

— Что?

Но та спокойно парировала её гнев широкой улыбкой:

— Да вот. Наши родители тоже вечно на работе. И когда я была маленькой, я приходила домой, и там никого не было. Я говорила «я дома», но никто мне не отвечал.

— Если бы мне в пустом доме кто-то ответил, я бы испугался, — заметил я. — К чему этот трёп?

— И верно. Братик, захлопни пасть.

Она безапелляционно оборвала меня. Я пожал плечами, прикусил язык и развесил уши.

— Однажды мне совсем опротивело приходить в пустой дом, и я решила сбежать. И вернули меня не родители, а братик. С тех пор он всегда приходил домой раньше меня. Я очень ему за это благодарна.

Лучший брат в мире — да, это я, всё верно. От столь душевной истории (которую я совершенно не помню) у меня аж слёзы на глаза навернулись. Хотя тогда я и не думал о Комачи, у меня просто не было друзей, с которыми можно было бы поиграть. И я хотел посмотреть шестичасовое аниме по Токио ТВ.

Кавасаки повернулась и посмотрела на меня с каким-то появившимся уважением в глазах. У Юигахамы повлажнели глаза. Лишь Юкиносита слегка вздёрнула подбородок:

— Хикигая приходил рано просто потому, что у него никогда не было друзей, мне кажется.

— Эй, а тебе-то откуда знать? Ты что, Юкипедия?

— Ну да, я в курсе, — невозмутимо согласилась Комачи. — Но я подумала, что если я так скажу, это поднимет мои очки Комачи.

Юигахама не выдержала. — Ты и правда сестра Хикки, — мрачно пробормотала она.

— Эй, что ты имеешь в виду?.. — она говорит, что я такой же милый? Тогда не могу не согласиться.

— Ну и к чему это всё было? — раздражённо спросила Кавасаки.

Честно говоря, я едва не намочил штаны, но Комачи со своей обычной бодрой улыбкой посмотрела ей прямо в глаза, и не думая пугаться.

— Хоть мой братик и безнадёжен, он действительно старается не делать ничего, что обеспокоило бы меня, вот что я имела в виду. Он выручает меня даже в мелочах, и я очень этому рада, — она усмехнулась. — О, мои очки Комачи снова выросли.

— Последнее было совершенно лишним.

— Быть того не можешь, ты смущаешься. О, опять очки выросли.

— Да хватит уже.

Чёрт подери, если постоянно приходится иметь дело с той, кто несёт такую чушь, чего удивляться, что я не верю ни единому слову созданий, именуемых женщинами. Я посмотрел на Комачи как на занозу в заднице. Она обиженно надулась. Я не сдавался. Тогда сдалась она и снова повернулась к Кавасаки:

— По сути, как ты не хочешь быть обузой своей семье, Саки, так и Тайши не хочет создавать тебе проблем, понимаешь? Как младшая в семье, я была бы счастлива, если бы ты это поняла.

Тишина.

Кавасаки молчала. И я тоже.

…Чёрт возьми, я понятия не имел, что делать с возникшими у меня чувствами. И не мог поверить, что Комачи именно так обо мне думает. Я не понял этого, потому что она никогда не создавала проблем.

— …Ну, где-то так, наверно, — пробормотал Тайши, запинаясь. И отвернулся, покраснев.

Кавасаки нежно потрепала его по голове. И мягко улыбнулась, совсем не похоже на себя обычную.

Тем не менее, проблема ещё не решена. Единственное, что получилось, это что Кавасаки и Тайши снова нашли общий язык. Эмоциональное удовлетворение ещё не означает, что всё замечательно. Это не устраняет реальные проблемы и не делает их незначимыми. В конце концов, без денег всё равно не обойтись.

Деньги — весьма серьёзная проблема для старшеклассников. Те суммы, что можно заработать на подработке, ничто в масштабах реального мира. Если посчитать, сколько нужно так подрабатывать, чтобы заработать те миллионы иен, которые стоит обучение в частном университете, это сразу вгоняет в депрессию.

Если бы мы дали ей эти миллионы, мы бы выглядели очень круто. Но таких денег у нас нет, да и не вписывается это в принципы работы клуба помощников. Как однажды сказала Юкиносита, дай человеку рыбу, и он будет сыт сегодня. Научи его ловить рыбу, и он будет сыт всю жизнь.

И я решил поделиться одним из тактических приёмов моей схемы «как быстро разбогатеть»:

— Кавасаки. Ты знаешь, что такое стипендия?

× × ×

В половине шестого утра воздух оставался неприятно холоден. Я сдавленно зевнул и посмотрел вслед двум удаляющимся фигурам.

Они не сближались и не удалялись друг от друга. Если кто-то из них вдруг вырывался вперёд, он тут же сбавлял шаг, чтобы второй его нагнал. И время от времени их плечи вздрагивали от радостного смеха.

Юкиносита тоже посмотрела на них сквозь утренний туман. — Это и значит быть братьями и сёстрами, да?.. — прозвучал лёгкий вздох.

— Может быть. Зависит от самих людей. Еще их можно назвать самыми близкими чужаками.

На самом деле порой я так злюсь, что мне действительно хочется отдубасить свою сестрёнку. И тогда я чувствую, что сам на себя не похож. Но всё же случается, что на меня накатывают любовь и привязанность. Быть не в силах выразить это и всегда чувствовать стену между вами — вот что значит быть братьями и сёстрами.

Вот почему, как ни странно, уместно называть их самыми близкими чужаками. Они самые близкие для вас люди, но они чужаки. Они чужаки, но они самые близкие для вас люди.

— Самые близкие чужаки… понятно. Я очень хорошо это понимаю. — Юкиносита кивнула и опустила голову.

— Юкинон? — озадаченная Юигахама всмотрелась в её лицо.

Но Юкиносита снова вскинула голову и одарила Юигахаму улыбкой:

— Что ж, и нам пора. Через три часа в школу.

— А, ладно. — Юигахама не слишком разделяла позицию Юкиноситы на этот счёт, но кивнула и поправила сумку на плече.

Я разблокировал свой велосипед.

— Угу. Комачи, подъём.

Комачи сидела на парапете перед Макдональдсом и клевала носом. Я слегка потрепал её по щеке. Она неразборчиво что-то пробормотала и сонно открыла глаза. Поднялась, доплелась до велосипеда, словно зомби, и плюхнулась на багажник.

В обычный день сейчас бы она ещё спала. Ничего страшного. Дорога ровная, поеду медленно. Я сел на велосипед.

— Я домой. Славно сегодня потрудились.

— Ага, завтра увидимся. Нет, стоп. Сегодня увидимся, в школе. — Юигахама слегка махнула рукой, не поднимая её от груди.

Юкиносита какое-то время молчала, безучастно глядя на нас с Комачи, но когда я поставил ногу на педаль, негромко заговорила:

— Я бы не советовала вам ехать вдвоём… ты можешь снова попасть в аварию.

— Ага, пока, — ответил я и нажал на педали. Лишённый сна мозг отказывался работать нормально, сосредоточив практически всё внимание на дороге и встречных машинах. И потому я так небрежно отреагировал на слова Юкиноситы.

Лишь где-то в глубине мелькнуло смутное удивление, откуда она вообще знает об аварии.

Я медленно и осторожно двигался по прямой к перекрёстку с Четырнадцатым шоссе. Ветер, обычно бьющий в лицо, когда едешь в школу, сегодня дул нам в спину. Остановившись на светофоре, я учуял аппетитный запах из булочной неподалёку.

Живот голодно заурчал.

— …Комачи. Как насчёт зайти за хлебом по дороге домой?

— Че! Братик, ты дурак! Ты всегда проходишь мимо булочной, делая вид, что её не видишь. Ты просто проголодался!

Она ткнула меня в спину. Я развернулся к булочной и нажал на педали.

Комачи вздохнула. — Братик, ты действительно безнадёжен. Если бы я знала, что ты выкинешь этот трюк, никогда бы не сказала о тебе всё то хорошее, что сказала.

— Не-е, ты меня вообще не хвалишь. В конце концов, это ты у нас хороший ребёнок. И историю выдумала мастерски.

— Ну ладно, да. — она перестала тыкать в меня кулаком. И немного помолчала. — Но знаешь, насчёт благодарности я не врала.

Затем крепко обхватила меня руками и уткнулась головой в спину.

— Твои очки Комачи снова выросли?

— Хмф, раскусил, — но руки не разжала.

Приятный утренний бриз потихоньку остужал наши тела, стоило им разомкнуться. От тёплого прикосновения Комачи меня тянуло в сон. Подозреваю, что мы и сегодня опоздаем. Придя домой с таким чувством, я бы наверняка свернулся и заснул. Не так уж и плохо иногда опаздывать, когда так ладишь с сестрой.

— Но знаешь, я рада за тебя, — донёсся сзади голос Комачи. — Ты всё-таки с ней встретился.

— А? Это ты о ком?

Наверно, сейчас у меня на лице было написано полное непонимание. Но не подозревающая об этом Комачи продолжала беззаботно болтать.

— О девушке с конфетами, помнишь? Надо было сразу сказать, как мы встретились. Но всё равно, поздравляю, братик. Ценой всего лишь сломанной кости познакомился с милашкой Юи.

— Угу, наверно… — Я машинально крутил педали, не чувствуя ног.

Наверно, потому нога и сорвалась.

Всё тело резко встряхнуло. Голень пронзила острая боль. — Ай!

— О-ох… чего это ты вдруг? Впервые вижу, как кто-то промахивается по педали.

Скулёж Комачи доносился до меня словно откуда-то издалека.

Я не мог поверить её словам. Так девушка с конфетами — это Юигахама?

Для кого другого девушка с конфетами могла ассоциироваться с человеком, раздающим сладости во время фестиваля, может, с дружбой, но не делами любовными. А для меня она была напрямую связана с моей судьбой.

В первый же свой день в старшей школе я попал в аварию. Недалеко от школы какая-то девчонка выгуливала собачку, та сорвалась с поводка и выскочила на дорогу. А там мчался какой-то дорогущий лимузин. Я спас собаку ценой сломанной ноги. И три недели в больнице предопределили мою судьбу одиночки.

Именно хозяйку собаки и имела в виду Комачи, говоря о девушке с конфетами.

— Братик, что такое? — Комачи озабоченно вглядывалась в меня, но мне удалось лишь выдавить слабую улыбку. Просто задумался, мол, вот и всё.

А затем мои губы сами искривились в усмешке, в которой смешались разочарование и насмешка над собой.

— Ничего. Давай просто купим хлеба и домой. — Я снова нажал на педали, пытаясь вернуться в прежний ритм.

Но, как ни странно, тщетно. Педаль снова врезала мне по голени.

Примечания

[1] Японское онлайн сообщество для художников. Подробнее на Википедии

[2] Отсылка к старой манге про гонки «Bakusō Kyōdai Let’s & Go!!»

[3] Отсылка к «Dragon Ball Z»

[4] Букв. «искорени зло немедленно», девиз Синсэнгуми

[5] традиционный японский танец, исполняемый во время празднования Обон. Подробнее на Википедии

[6] Женщина-демон, нападающая на детей

[7] Коллекционные карточки для девочек

[8] Упомянутый жест см. здесь

[9] Снежные домики типа иглу, используются как алтари для молитв водным богам

[10] Таких в романах принято изображать крутыми ребятами с золотым сердцем

[11] Крупнейший ретейлер в Японии

[12] Тематический японский парк

[13] Цитата из «Ghost in the Shell»

[14] Отсылка к «Shinsei Motemote Oukoku»

[15] Манга Мори Каору, автора «Victorian Romance Emma», тоже про горничных

[16] самая большая ярмарка комиксов. Подробнее на Википедии

[17] Фото см. тут

[18] Привидение, которым родители детей пугают, «Не доешь, Моттайнай заберёт». Моттайнай, кстати, переводится как «не дай пропасть зря»

[19] Главный деловой район Чибы, построенный на отвоёванной у моря территории

[20] Сеть магазинов недорогой одежды в Японии

[21] французский бренд минеральной воды класса премиум. Подробнее на Википедии

[22] марка шампанского премиум-класса. Подробнее на Википедии

[23] практически любой узнаваемый персонаж олицетворяющий собой некий коллектив. Подробнее на Википедии

[24] Упоминаются самые знаменитые американцы в истории Японии. Командор Перри приложил руку к открытию японских портов для западных кораблей, Таунсенд Харрис — первый генеральный консул США в Японии, Эрнест Масон Сатоу — ключевая дипломатическая фигура начала девятнадцатого века.

Экзамены тянулись всю неделю, начиная с понедельника. Сегодня должны были объявить результаты.

В нашем классе всем вернули наши листы с ответами и отмеченными ошибками. И когда всё закончилось, Юигахама прибежала похвастаться:

— Хикки! У меня оценка по истории Японии поднялась! Совместная учёба — это здорово! — она радостно тараторила, а я каждый раз отвечал кратко и холодно:

— Рад за тебя.

— Ага! Это всё благодаря Юкинон… ой, и тебе тоже, Хикки.

Что бы она ни говорила, я ничего такого не делал.

Если будешь больше заниматься, оценки улучшатся. Точка. За её похвалой ничего не стоит. Я имею в виду, что Юигахама заработала свои баллы собственной упорной работой.

Что касается моих результатов, я, как обычно, отстоял своё третье место по японскому. А по математике набрал девять баллов из сотни. Стоп, опять дифференциальные уравнения? Я могу предположить, что означают эти слова, но для способа мышления среднеклассника это слишком.

Да, и сегодня день не только объявления результатов. Сегодня ещё и мероприятие, которое так долго довлело над нами — экскурсия по рабочим местам. Всех отправили по их собственному выбору.

Мы вышли на станции Кайхин-Макухари. Здесь полно офисов и на удивление много штаб-квартир. Понятно, что здесь творится в иной день, это настоящий улей. Макухари называют сердцем города не за красивые глаза. Можно сказать даже, что это столица Чибы наших дней.

В нашу группу входили Тоцука, Хаяма и я.

Точнее, так должно было быть.

Но на самом деле все как обычно сгрудились вокруг Хаямы. Он что, покойник? Ну, собственно говоря, я никогда и не собирался идти с ним. Я думал, что из этого может получиться замечательное свидание с Тоцукой — мы вдвоём, только он и я. Но оглядевшись в его поисках, я обнаружил, что он окружён целой стаей девчонок. Тоцука выглядел таким смятённым и ошарашенным, что не знай вы его хорошо, могли бы подумать, что над ним издеваются.

Вокруг Хаямы крутились три парня, которые по идее составляли другую группу. Там же была и Миура с компанией, там я увидел и фигуру Юигахамы. Попытался посчитать всех — похоже, там было групп пять.

Быть в компании с остальными и правда не самая сильная моя сторона. В те редкие праздники, когда я выходил на улицу, толпа народу вокруг всегда вызывала у меня сильнейшее желание немедленно уползти домой. Так что, естественно, я и сейчас от всех отстал. Разве я не великолепен, сам заняв позицию полководца? Будь я командующим в эпоху войн, всенепременнейше заслужил бы медаль.

Наша группа выбрала (я имею в виду, Хаяма выбрал) неизвестного мне производителя каких-то электронных устройств. И это место служило не просто офисным зданием и научно-исследовательским институтом, оно ещё было связано с музеем поблизости. Здесь было множество интерактивных  штучек, экраны на каждом квадратном сантиметре музея и так далее.

Если Хаяма выбрал это место, даже не зная, насколько оно хорошо, значит, у него есть хорошая черта — великолепное шестое чувство. И ещё, если он выбрал его, заранее зная, какая толпа здесь соберётся, то его уровень внимания к нуждам окружающих просто зашкаливает.

А самым интересным местом здесь были сборочные автоматы. Даже для одиночек вроде меня.

Я вжался лицом в стекло, восторженно взирая на жужжащие машины как ребёнок на новую игрушку. Даже просто посмотреть на них уже приводило меня в экстаз. «Мы не машины», кричат рабочие, протестуя против строгого контроля или тяжёлого труда, и это так и есть. Мы не машины. И потому порой люди теребят механизмы, не понимая, как с ними обращаться. Будь это мини-автомобиль, я бы разузнал в Tamiya Corporation [1].

Строго говоря, и у машин есть лишние детали. Обычно, как говорится, «шутки ради». Отсюда и лишние части велосипедной цепи, и лишние шестерни. Можно, пожалуй, сказать, что механическое тело, которое не напрягается, будет иметь более длинный срок службы. Как сказал сегодня один из рабочих, и людям, и машинам нужны свои забавы.

Ну, вряд ли кто-нибудь пригласит меня позабавиться…

Отойдя подальше, я обозрел группу машин. Впереди парни и девушки весело болтали друг с другом. Я оглянулся, но позади не было никого. Лишь болезненная, оглушающая тишина.

Но эта гробовая тишина вскоре была нарушена цоканьем каблуков по полу.

— Хикигая. Так ты всю дорогу здесь, а?

Хирацука сегодня была без своего обычного белого плаща. Иначе её всё время принимали бы за одного из рабочих.

— Осматриваетесь?

— Да, что-то вроде, — ответила она, хотя её взгляд не отрывался от замечательных машин. Она даже на учеников не смотрела. — Хех… Японская техника великолепна. — она помолчала. — Не удивлюсь, если ещё при моей жизни они создадут Гандам.

У неё и правда мозги пацана. Она сверкающими глазами пялилась на эти стальные тела. Нет, продолжайте, пожалуйста.

Я подумал, что это замечательный момент, чтобы смыться. Но Хирацука, похоже, засекла звук моих шагов и пошла рядом со мной.

— Кстати, Хикигая. Насчёт вашего состязания…

Состязания… это она про наше с Юкиноситой соревнование в клубе помощников, чьи методы помогать людям работают лучше. Победитель решит судьбу проигравшего.

Хирацука заколебалась, хотя сама подняла эту тему.

Я взглядом предложил ей продолжить.

И учительница изрекла новое своё решение:

— Слишком сильно влияют посторонние факторы. Нынешняя схема не в состоянии это компенсировать. Поэтому я предлагаю изменить одну деталь.

Оправдания того же типа, что любят использовать производители игр. Если отбросить словесную шелуху, похоже, её мозги не справляются и грозят зависнуть.

— Да мне как-то без разницы… — пробормотал я.

Что бы я ни делал, правила состязания устанавливает Хирацука. И если ей вдруг взбредёт в голову их поменять, она сделает это, что бы я ни сказал. Всё равно победу или поражение определяет она лично по своему собственному пристрастному суждению.

Сопротивление бесполезно.

— На самом деле всё уже решено, разве нет?

— Нет… — Хирацука поскребла затылок. — Есть ещё один человек, с которым непросто.

С которым непросто. Мне на ум сразу пришла Юигахама. Только она вступила в клуб после начала его деятельности — он предназначался только для нас с Юкиноситой.

Можно назвать это незаконным существованием. И «внешний фактор» тоже подходит. Не будучи частью изначального плана, она пробралась в самое сердце клуба помощников.

В таком случае, пожалуй, в состязании участвуют трое — я, Юкиносита и теперь ещё Юигахама.

— Хмф, похоже, это конец сюжетной линии Mecha Mecha Road. — (Блин, что ещё за Mecha Mecha Road такое?) — Если решите создать новый клуб помощников, не сочтите за труд меня известить. Не бойтесь, ничего плохого я не сделаю. — Хирацука сказала это с улыбкой, но прозвучало оно как обещание злодея…

И затем она вернулась к оригинальной Mecha Mecha Road. Я видел, как она, удаляясь, поворачивает к выходу.

Мы слишком долго разговаривали. Ни Хаямы, ни остальных уже не было. Самым громким звуком, который я слышал, был шелест летнего ветерка в пустынной бамбуковой чаще. Солнце катилось к закату, цвет неба уже начал меняться. Я посмотрел в сторону далёкого выхода.

И увидел знакомый подпрыгивающий шарик причёски. Сам того не желая, я нашёл её.

× × ×

Девушка сидела на парапете, обняв колени и играясь с мобильником. Пока я раздумывал, позвать её или нет, она сама меня заметила:

— Хикки, ты опоздал! Все уже ушли, знаешь ли!

— А, да. Виноват, автопилот заглючил… так куда все пошли?

— Сайзе.

Старшеклассники Чибы действительно любят Сайзе. Известнейший семейный ресторан Чибы, существующий с незапамятных времён… нет, это уже перебор. Хотя кормят там недорого и вкусно.

— А ты чего не пошла? — спросил я прямо в лоб.

— А? — Юигахама поморгала. — Ну, понимаешь, я решила тебя подождать. Потому что… я неловко себя чувствую, когда ты отстаёшь, знаешь ли.

Крутя пальцами, она нерешительно посмотрела на меня. Увидев её такой, я улыбнулся, сам того не сознавая:

— Юигахама, ты такая славная.

— А?! Ч-что?! Э-это совсем не так! — она отчаянно замахала руками. Всё лицо её было красным, наверно, от заходящего солнца.

Не понимаю, почему Юигахама это отрицает, но она действительно славная. Она хороший человек. Вот почему я должен сказать ей прямо.

— Знаешь, не стоит так заботиться обо мне. Я чисто случайно спас твою собаку. И в любом случае остался бы одиночкой, даже без этой аварии. Не стоит так переживать. Это я и сам себе всегда говорил.

На самом деле я так никогда не говорил, но я достаточно хорошо себя знаю, чтобы понимать, что это правда. У меня, наверно — нет, наверняка — не было бы друзей, даже если бы я добрался до школы нормально.

— Т-ты вспомнил, Хикки? — Юигахама смотрела на меня широко раскрывшимися глазами.

— Нет, не вспомнил, честно говоря. Просто ты как-то приходила к нам домой благодарить. Комачи мне об этом рассказала.

— Да, верно… Комачи рассказала… — она хмыкнула и слабо улыбнулась. И чуть опустила голову.

— Извини, похоже, ты так стараешься из-за меня. Не надо больше так за меня переживать. Я всегда был одиночкой, и авария тут совершенно не при чём. Не надо чувствовать себя виноватой или обязанной. — Я немного помолчал. — Если ты добра ко мне из-за беспокойства за мои чувства, перестань.

В этот момент я остро ощутил, насколько был груб. Я практически швырнул в неё эти слова. Не понимаю, почему. Не было же ничего, чтобы так злиться.

Я почесал голову, стараясь скрыть раздражение. Это было отчаянное хватание за соломинку. Снова наступила тишина, от которой мне было не по себе.

Впервые тишина оказалась для меня невыносима.

— Ну, это, ум-м…

Мы пытались найти слова, которые должны были произнести, но тщетно. Наши слова клацнули друг о друга, и Юигахама засмеялась фальшиво бодрым смехом.

— Ну, понимаешь, как бы это сказать… Это на самом деле не так. Понимаешь? — Она опустила взгляд, лицо её исказилось болью. — Я имею в виду, на самом деле это не так…

Я больше не видел выражения её лица, потому что Юигахама опустила голову. Продолжая бормотать слабым, дрожащим голосом:

— Это не… не так… совсем не так…

Юигахама всегда была славной девочкой и, наверно, будет такой всю жизнь. Если реальность — жестокая госпожа, то ложь — добрая.

А значит, доброта — это ложь.

— Ум-м, ну, понимаешь… — начала Юигахама.

Она вскинула голову и посмотрела на меня. Её глаза затуманились слезами, но она твёрдо смотрела на меня, не отводя взгляд. Первым отвёл глаза я.

— …ты дурак.

А затем развернулась и бросилась бежать. Но через пару метров вдруг замедлилась и поплелась, словно под тяжкой ношей.

Я смотрел ей вслед, пока она не исчезла из виду. А потом резко развернулся.

Должно быть, она отправится в Сайзе, где её ждут остальные. Но ко мне это не имеет никакого отношения.

Ненавижу быть среди людей.

И ненавижу славных девочек.

Они всегда рядом, куда бы ты ни пошёл, но они всегда недосягаемы, словно луна в ночном небе. И эта дистанция до них непреодолима.

Они просто поздороваются с тобой, а ты весь день не можешь перестать думать об этом. Пишешь им, и твоё сердце трепещет. Позвонят тебе, и тупо пялишься на список звонков весь день.

Но я знаю, что это такое. Это доброта. Я почти всегда забываю, что тот, кто добр к тебе, добр и к остальным. Это не значит, что я не чувствую доброту. Чувствую. Ещё как чувствую. И потому она вызывает аллергическую реакцию.

Однажды я уже прошёл через это. Опытный одиночка, обжёгшись на молоке, всегда дует на воду. Признание в любви как наказание за проигрыш в «камень-ножницы-бумага», фальшивые любовные письма, написанные пацанами под диктовку девчонок — не хочу иметь с этим ничего общего. Я ветеран войны. Никто не умеет проигрывать лучше, чем я.

Всегда ждать и всегда ошибаться — меня больше никогда не обманут ложные надежды.

И я всегда буду ненавидеть славных девочек.

----------------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Японский производитель пластиковых моделей машин и инструментов

Том 2 - Послесловие

Добрый день, это Ватару Ватари.

На сей раз я попытался пробудить свои воспоминания о том, что именуют юностью. Но они оказались настолько смутными, что это было очень непросто. А всё потому, что на ум приходят сплошь неприятные моменты, о которых не хотелось бы вспоминать. Наверно, эти моменты всё ещё слишком близки мне. Прошло уже много лет с тех пор, как я закончил школу, и я верю, что должен не ждать, а становиться другим человеком.

Когда бы я ни сравнивал себя прежнего и себя нынешнего, я замечаю много общего.

Я-старшеклассник. За три года я опаздывал добрых два десятка раз. Я опаздывал так много, что в школу вызывали моих родителей. Я хотел, когда вырасту, жениться на прекрасной богатой леди и жить развратной жизнью, потакая всем своим желаниям. Дождливый день с высокой вероятностью означал, что я прогуляю школу.

Я на середине третьего десятка лет жизни. Я опаздывал столько раз, что мой босс вызывал меня на ковёр. Я хочу, когда вырасту, жениться на прекрасной богатой леди и жить развратной жизнью, потакая всем своим желаниям. В дождливый день я не работаю над рукописью, даже когда проясняется.

…Я никогда не расстанусь с тем парнем, который живёт во мне.

Если подумать, пожалуй, можно сказать, что парень, сколько бы ему ни было лет, в глубине души всегда остаётся подростком. Ревность, разочарования, неловкость школьных дней не уйдут никогда. И с уверенностью, не имеющей под собой никаких оснований, тебя охватывает ядовитое и непонятное противоречие, известное как «Я лучше всех чувствую себя среди низших. Я превыше всех». Наверно, это и позволяет продолжать мечтать.

Конечно, кое-что на этом пути и теряется. (…Я хотел сходить на свидание с девушкой в школьной форме).

А теперь позвольте перейти к благодарностям.

Понкан-сама. Спасибо, что продолжаете создавать эти великолепные иллюстрации. Юи на обложке такая милая, что я визжал как девчонка. Молюсь на вас пять раз в день.

Хошино-сама, мой менеджер. Невзирая на все те проблемы, что я доставил вам на этот раз, вы помогали мне как могли. И поскольку я планирую и дальше доставлять вам хлопоты, пожалуйста, приложите все силы. Заранее спасибо вам огромное.

Манта Айсора. Хоть мы и не знакомы, спасибо вам за комментарии на обложке. И спасибо, что прислали мне шоколадный крем. Его вкус позволил мне продолжить писать.

Моя семья (и особенно папа). Вы тяжело трудились много лет. Работали на износ, и потому я сегодня могу работать писателем. Угомонитесь, пожалуйста, и проживите долгую, полноценную жизнь. Кстати, наш кот действительно точит на меня зуб или мне это только кажется?

Мои читатели. Спасибо вам за поддержку «Моя юношеская романтическая комедия оказалась неправильной, как я и предполагал» (сокр. Hamachi, оно же OreGairu). Я смог выпустить второй том. И я от этого действительно счастлив. Спасибо вам огромное. Я буду работать изо всех сил и обязательно напишу интересную книгу.

Позвольте на этом отложить ручку. Если я рвану вперёд, я не смогу остановиться — это «скорость» и «романтическая комедия» для вас. Я искренне надеюсь, что мы встретимся в следующем томе.

В некий день июня, из некоего места префектуры Чиба, с удовольствием лопая молочное итальянское мороженое…

Ватару Ватари.

Начальные иллюстрации

Я шлёпнул на стол толстую пачку листов бумаги. Их содержание было непостижимо как свитки Мёртвого моря.

— …Что это за фигня?

Стояло раннее утро. Едва мой взгляд упал на начертанные на странице слова, по спине пробежал странный холодок. Причиной этого противного дежавю, конечно же, был черновик следующего тома романа Ёшитеры Заимокузы, куда тот напихал надуманных подробностей. Ему что, закончить первый том, прежде чем начать следующий, смерти подобно?

В этом романе вообще не было никакого смысла, сюжет просто зиял нестыковками. Единственное, что мне нравилось, это что главный герой — одинокий мечник.

Те, кто выше остальных, одиноки уже по определению. Настоящие герои — одиночки. Быть одиночкой значит быть сильным. Если нет привязанностей,  нечего и защищать. А стремление защитить есть не что иное, как слабость. И древнегреческий герой Ахиллес, и самый сильный воин-монах Бенкей потерпели поражение только потому, что у них были слабые места. Не будь у них слабостей, они, несомненно, вошли бы в историю как победители.

Само собой разумеется, что тот, у кого нет слабостей, нет привязанностей, кому не нужно кого-то защищать — тот сильнее всех.

Иначе говоря, я сильнейший.

Весь паршивый сюжет Заимокузы крутился исключительно вокруг его сверхсильного мечника, прокачанного до уровня мясорубки. Всё остальное было натуральным дерьмом, что я и написал красным карандашом. Это. Всё. Дерьмо. …Ну вот, теперь всё в порядке.

Пока я наслаждался блаженным чувством удовлетворения от выполненной работы, моя младшая сестрёнка Комачи закончила готовить завтрак. В гостиной сейчас были лишь мы вдвоём — родители уже ушли на работу.

Комачи в переднике сервировала стол. Что за дурацкая идея надевать передник поверх майки и шорт? Создаётся впечатление, что кроме передника на ней ничего и нет.

Она пододвинула ко мне тарелку с коричневато-золотистыми сконами [1] и кофе. О, и баночка джема тут. Аппетитный запах хорошо пропечённых сконов смешался с ароматом искусно приготовленного кофе, словно прекрасная сюита. Плюс свита джемов разных сортов (поняли?) — настоящий завтрак Pretty Cure [2].

— Приятного аппетита, — сказал я.

— Да, да, время кушать, — пропела Комачи, — приятного всем аппетита.

Мы сложили ладони перед грудью, а потом принялись запихивать сконы в рот.

— Я сегодня приготовила нечто чуть более экзотическое. Сконы — это ингриш, так ведь?

— …Что такое «ингриш»? Новый убийственный приём?

— Не-а, это значит супер-английский.

— Серьёзно? Вообще-то, это называется британский.

— Заливаешь, братик. Нет такой страны — британ.

— …Англия — это часть Великобритании, известной также как Соединённое Королевство. Потому и британский. Так, мелкое замечание.

— Д-да ну! Ингриш — это нынче японское слово! Как great-o g’day-o!

…А это вообще ни на английский, ни на японский не похоже.

Я проигнорировал ламерские попытки Комачи оправдаться и потянулся за сгущёнкой. Кстати, можно сказать, что пить кофе со сгущёнкой в стиле MAX Coffee — это по-чибийски, сокращённо чибаш. А по телевизору тем временем началось Basquash [3], спортивно-фантастическое аниме.

— Знаешь, — заметил я, — если уж дело касается Англии, разве там не принято пить чай?

— Я знаю, братик, но ты больше любишь кофе. Вот я и подумала, что это поднимет мои очки Комачи.

— М-м. Пожалуй, немножко поднимет. Когда пользуешься балльной системой, она по идее должна быть сразу понятна, — пробормотал я, помешивая свой (фальшивый) MAX Coffee.

Гораздо лучше, когда тебе сразу говорят «да» или «нет». Тогда не случается никакого недопонимания. Услышал «нет» и сразу понял, что ты ей неинтересен. И спокойно уходишь в тень. Это ж чёрт знает сколько несчастных парней могло бы спасти, заверяю вас.

Комачи уронила булочку. Лицо её побледнело, плечи задрожали:

— Б-братик, ты так странно себя ведёшь…

— А?

— Странно! Обычно ты злишься и шпыняешь меня как дуру, когда я говорю такое. Но в этой ругани я чувствую твою любовь!

— И ты ещё меня называешь странным. — Что это у неё за чувствительность такая?

— Да ладно, шучу я.

Хоть она и говорит так, меня пугает, что я не могу понять, какова доля шутки в этой шутке. Если моя сестра — мазохистка, которая тащится от холодного к ней отношения, я вообще не знаю, как мне теперь с ней общаться. Выходит, если я её каждый день ругаю, это стабильно поднимает её очки. Что за извращённая братская любовь?

— Братик, ты в последнее время вообще ведёшь себя странно, ты в курсе? Никаких амбиций… Впрочем, для тебя это нормально. А, глаза как у дохлой рыбки?.. Да нет, они с самого начала такие. Шутки идиотские?.. А это вообще врождённое. Хм. Но ты всё равно ведёшь себя странно!

— Это ты заботишься обо мне или издеваешься? — Не могу понять, любит она меня или ненавидит.

— Знаешь, в последнее время очень сыро. Боюсь, как бы чего не испортилось. Твои глаза, к примеру, или характер.

— О-о, отлично сказано!

Хорошо, когда она обо мне заботится или мной восхищается. Я горделиво выпятил грудь. Комачи хмыкнула. Так это подколка была, да?

— Знаешь, нет в июне ничего хорошего, — продолжил я. — Никаких праздников, льёт постоянно, сырость. Говорят, что июнь — месяц радости, но что-то никакой радости я не вижу. Почему так?

— Ты просто отстой.

— П-понятно…

Неожиданно жёсткий вывод. Когда на свою гордую речь получаешь такой резкий отлуп, становится как-то неуютно. Я даже начинаю лучше понимать госпожу Хирацуку.

Кстати о Хирацуке, надо же срочно мчаться в школу. А то опоздаю, и она снова познакомит меня со своим железным кулаком. Я быстро прожевал остаток скона и заглотил свой кофе-чибаш.

— Я пошёл.

— Ой, я с тобой.

Комачи набила рот сконами так, что щёки раздулись, словно у хомяка, и начала поспешно переодеваться. Просил же её не заниматься этим передо мной.

— На улице подожду.

Она что-то невнятно промычала в ответ. Я открыл дверь и вышел на улицу. Противная жаркая сырость сезона дождей моментально облепила меня, словно мокрая простыня.

С самой экскурсии не припомню чистого неба над головой.

× × ×

Влажный воздух просочился и в школу. И это ещё неприятнее ощущается в толпе, которая поутру вваливается в двери.

Слово «одиночка» по идее подразумевает, что ты ныкаешься где-нибудь в тёмном уголке. Но когда достигаешь моего уровня, можешь уже носить своё одиночество как броню. Я имею в виду, что вокруг меня образуется пустое пространство, словно глаз бури.

Непросто, должно быть, сейчас тем, кто окружён толпой друзей. Их разогретые до тридцати шести градусов тела лишь добавляют температуры и влажности. Одиночкам в сезон дождей куда комфортнее. Можно жить мирной школьной жизнью, наслаждаясь хорошей вентиляцией.

Переобуваясь у своего шкафчика, я поднял глаза и увидел знакомое лицо.

— О… — Юигахама с туфлями в руке отвернулась. Она выглядела очень расстроенной.

Я же взгляд не отводил. И поприветствовал её как обычно:

— Привет.

— …У-угу…

И больше ничего не говоря, закинул сумку на плечо.

Слов не было, остались лишь звуки наших шагов по линолеуму. И эти звуки тонули в топоте остальных учеников.

Та неоднозначная ситуация, что возникла между нами на экскурсии, никуда не делась за субботу и воскресенье. И за последующие дни, а сегодня была уже пятница.

Юигахама больше не приветствовала меня во весь голос, мы не шли бок о бок до самого класса. Мы вернулись к обычной неприметной жизни, как оно было когда-то раньше.

Отлично. Я поступил как надо. Всё вернулось на круги своя.

Одиночка по определению не лезет в жизнь других людей. Он никого не ранит, если он ни с кем не связан. Одиночка — экологически чистый, самодостаточный организм.

Я восстановил мир в своей душе, нажав кнопку перезагрузки. А Юигахама может вернуться к своей обычной жизни популярного человека, не скованная больше чувством вины. По всем параметрам такой выбор не может быть плох. Можно даже сказать, что это был правильный выбор.

Не нужно быть доброй со мной за спасение её собаки. Это просто случайность. Поступок того же уровня, как вернуть кому-то оброненный бумажник или уступить место старшему. Потом можно улыбнуться себе и сказать «Вау, я совершил супер-добрый поступок! Теперь я знаю, как чувствуют себя эти выпендрёжники!»  Вот, собственно, и всё.

Незачем было переживать из-за такого пустяка. Я бы в любом случае стал одиночкой, так что для беспокойства за меня нет никаких оснований.

Короче говоря, я бы поставил на этом точку. Это лучше всего — нажать кнопку перезагрузки и вернуться к своей обычной жизни. В жизни такой кнопки нет, но можно перезагрузить отношения. Источник: я. Ни один мой одноклассник из средней школы не связывался со мной… стоп, это же удаление, а не перезагрузка. Хе.

× × ×

Надоевший мне до слёз шестой урок наконец закончился.

Как прилежный и спокойный ученик, я ни с кем во время урока не разговариваю, просто молчу. Кстати, этот самый шестой урок был уроком устного общения, так что мне пришлось заговорить на английском с сидящей рядом девчонкой. Лишь для того, чтобы та тут же принялась играться со своим мобильником. Я уж думал, что учительница меня отругает, но она не обратила на меня никакого внимания, спасибо моему уникальному навыку маскировать своё присутствие. Меньшего я от себя и не ожидал.

…Проблема лишь в том, что я не могу отключить этот навык.

Даже по окончании классного часа он продолжал функционировать безупречно. Я скромно собирал сумку, а никто на меня никакого внимания не обращал. Может, я шпион?

Чёрт. Тогда за мной придут агенты ЦРУ. А если я ошибаюсь, и вместо них явятся скауты AIC, я не буду жаловаться — я им продолжение Tenchi Muyo забабахаю [4].

Я лениво размышлял о всякой чепухе, а сзади нарастал шум, словно говоря мне, «Это юность!»

Члены спортивного клуба фонтанировали сплетнями о старших товарищах и кураторе, неспешно собираясь в клуб.

Члены культурного клуба мило улыбались друг другу и трепались о том, что они принесли сегодня на перекус.

Те, кто не входил ни в один клуб, обменивались мыслями, куда бы податься после уроков.

А кое-кто выделился особо громким голосом:

— У футбольного тренера сегодня выходной. Завидно!

Я искоса глянул в том направлении и увидел Хаяму с компанией, смешанную группу из семи человек. Они расселись в кружок и весело болтали.

Это Оука из бейсбольного клуба (молчун-девственник) выразил своё недовольство. Ямато из клуба регби (пустоголовый) согласно кивнул.

Тобе (задира) тут же вмешался:

— Чёрт! Вы с вашими клубами меня просто смешите! Блин. Что делать? Что делать?

— Сам решай, — равнодушно играющая с мобильником Миура дёрнула его за волосы. Позади неё сидели Эбина и Юигахама. Королева, как обычно, правит железной рукой.

Словно подстёгнутый Миурой, Тобе тут же выпалил:

— О! А Баскин-Роббинс или вроде того не пойдёт? Или не пойдёт?

Миура со щелчком захлопнула телефон:

— Хм? Не-а.

…И не думала она позволять ему самому решать!

Я и сам не заметил, как стал мысленно вставлять ехидные комментарии. Каждый день оттачиваю этот свой навык одиночки.

Мои глаза сами собой потянулись к Миуре с компанией. И встретились взглядом с Юигахамой, которая тоже там была.

Она ничего не сказала. Я тоже промолчал.

Даже зная о том, что мы рядом, мы не обменялись ни единым словом. Лишь украдкой переглянулись.

Прямо будто выходишь на своей станции и вдруг у выхода сталкиваешься с одноклассником из средней школы. И понимаешь: «Блин, это же Оофуна…» . А он: «Это… ты кто? Хи… Хики… да пофиг». Даже не пытался вспомнить, скотина.

Ладно, что было, то было. И-и не потому, что другие не знают, кто я такой — просто у меня отличная память. Мои мозги воистину великолепны. Одиночки всегда отлично запоминают имена. Потому что когда бы с ними ни заговорили, их сердца колотятся как сумасшедшие.

Моя память так хороша, что я даже помню, как звали ту девчонку, с которой я так ни разу и не поговорил. Я обратился к ней, а её перекосило от ужаса: «Откуда этот тип меня знает?.. Страшно…» Ладно, хватит уже об этом.

Как бы то ни было, наши отношения с Юигахамой смахивают на поединок опытных фехтовальщиков, которые тщательно выдерживают дистанцию. Тупик.

Возникшую неприятную атмосферу нарушила Миура:

— Мне кажется, нам стоит пойти в боулинг.

Эбина тут же яростно закивала, придя к абсолютно нелогичному выводу:

— Я поняла! Кегли действительно напоминают…

— Эбина, заткнись. И вытри кровь из носа, — с отвращением рявкнула Миура, протягивая ей платок. — Не выставляй свои наклонности напоказ.

На удивление добрый жест со стороны Миуры. Но всё же как ни посмотри, это один из тех платочков, что раздают на улицах, рекламируя службу знакомств. Деликатная ситуация.

— Боулинг — это здорово! Чёрт, да я уже ни о чём другом и думать не могу! — пылко согласился Тоби.

— Я знаю! — Миура победно крутанула локон.

Но Хаяма задумчиво погладил подбородок, словно ему так не казалось:

— Но мы там на прошлой неделе были… Почему бы не в дартс, сто лет уж не играли?

Миура мгновенно поменяла мнение:

— Раз уж ты так говоришь, Хаято. — Насколько же двуличной может она быть?

— Тогда пошли? — сказал Хаяма, поднимаясь. — Если не умеете играть, скажите мне, я научу.

Миура, Тобе и Эбина двинулись за ним. Но Миура тут же заметила, что кое-кто за ней не последовал, и развернулась:

— Юи, где ты там? Пошли.

— …А, э… ум-м, ладно! Иду!

Не принимавшая до сих пор участия в разговоре Юигахама вскочила, хватая сумку, и почти побежала. Но проходя мимо меня, замедлилась.

Хоть я и сказал ей, чтобы не беспокоилась, она всё равно разрывается между двумя мирами.

Так не годится. Одиночки никогда не должны доставлять проблем остальным.

И я решил уйти первым. Хачиман Хикигая уходит круто [5]. Даже слишком круто для школы, если хотите понять, насколько я крут.

КРУТО! КРУТО! КРУТО!

Изо всех сил стараясь не смотреть в сторону Юигахамы, я украдкой выскользнул из класса.

× × ×

В клубной комнате на четвёртом этаже на своём обычном месте, в самом сердце клуба помощников, сидела Юкино Юкиносита с обычным, неизменно холодным выражением лица.

Что было необычным, так это журнал мод в её руках вместо привычного романа. Очень нехарактерно для неё.

А если вас интересует, что поменялось ещё, она перешла на летнюю форму одежды. Вместо блейзера на ней был предписанный школьными правилами жилет. «Предписанный школьными правилами» — синоним слова «убогий», но Юкиносита в нём выглядела на удивление хорошо, словно источая ауру изысканности.

— Привет, — сказал я.

Юкиносита коротко вздохнула:

— А, это ты, Хикигая. — И снова уставилась в журнал.

— Не могла бы ты перестать реагировать как девчонка, рядом с которой меня посадили? Задевает, знаешь ли.

Смена мест в классе — весьма травмирующее событие. Она разрушает привычный образ жизни. Это не катастрофа, конечно, но очень неприятно, потому как проявляет истинную натуру людей.

И ежемесячная смена мест — прекрасный тому пример.

— Нет, правда, что они относятся ко мне как к вонючему бомжу, хотя я не сделал ещё ничего плохого? Тянут жребий, и кому выпадает сидеть рядом со мной, горько плачут о своей участи.

— Так ты признаёшь, что сидеть рядом с тобой крайне неприятно…

— Ничего такого я не говорил. Это ты сама себе придумала.

— Прошу прощения. К сожалению, я сказала, не подумав, — Юкиносита слегка хихикнула. (Хотя это тоже больно…) — Опять не подумала, так что не бери в голову. Я думала, ты говоришь о Юигахаме.

— А, вот значит как?

У Юкиноситы были на то определённые основания. Юигахама уже пять дней в клубе не показывалась. Наверно, Юкиносита надеялась, что она сегодня всё-таки придёт.

— Позавчера был срочный осмотр у ветеринара, вчера какие-то домашние дела… — тихо пробормотала Юкиносита, глядя на экран своего мобильника. Наверно, читала письма Юигахамы — письма, которых я никогда не получал.

Разумеется, я и сам задавался вопросом, придёт ли сегодня Юигахама в клуб. И если бы она пришла, она, конечно же, чувствовала бы себя со мной так же неловко, как сегодня утром.

Я слишком хорошо знаю, чем такое кончается. Мы постепенно отдаляемся друг от друга, не общаемся и в конце концов совсем перестаём видеться. Источник: я.

Мои одноклассники из начальной школы, из средней школы — со всеми ними было именно так. И так же, наверно, будет и с Юигахамой.

В клубе стояла тишина.

Её нарушал лишь лёгкий шелест, с которым Юкиносита переворачивала страницы своего журнала.

И это мне кое-что напомнило. В последнее время в клубе постоянно стоял гвалт. Но поначалу, когда мы с Юкиноситой были в клубе вдвоём, тут царила тишина. Лишь иногда нарушаемая нашей с ней перебранкой.

За месяц или два это ушло в прошлое. И пока я тупо смотрел на дверь, Юкиносита заговорила, словно видя меня насквозь:

— Если ты ждёшь Юигахаму, она сегодня не придёт. Я только что получила от неё письмо.

— П-понятно… и-и я её вовсе не жду!

— Не понимаю такую негативную реакцию…

Я расслабился, отвёл взгляд от двери и посмотрел на Юкиноситу. Та негромко вздохнула:

— Подозреваю, что Юигахама больше не хочет сюда приходить…

— Почему бы тебе не спросить её прямо?

Юигахама по-прежнему поддерживает связь с Юкиноситой, так что, наверно, ответит, если Юкиносита её спросит.

Но Юкиносита лишь чуть покачала головой:

— Я не стану заходить так далеко. Если я её спрошу, она, наверно, ответит, что придёт. Даже если не хочет приходить… всё равно придёт.

— Да, наверно…

Юи Юигахама — она такая. Собственные чувства у неё на последнем месте. Она может даже поговорить с одиночкой и прийти к тебе, если ты ей напишешь.

Но эти доброта и сочувствие не более чем проявление чувства долга. И их достаточно, чтобы неопытный парень понял её неправильно. «А? Н-неужели она в меня влюбилась?» Слишком легко стать для неё обузой. Хотелось бы мне, чтобы в таких вещах было проще разобраться.

Наверно, для всех было бы лучше, если бы письма от девушек генерировались бы какой-нибудь программой. На строгом, формальном японском. Тогда бы не пришлось парням мучиться нереальными надеждами.

…Стоп. На этом же можно неплохие деньги заработать.

Пока я фантазировал, как разом поймаю за хвост удачу, Юкиносита молча смотрела на меня. И под её пристальным взглядом моё сердце заколотилось. От страха.

— Ч-чего тебе?

— …Между тобой и Юигахамой что-то произошло?

— Нет, ничего, — поспешно отреагировал я.

— Не верю, что Юигахама перестала бы приходить, если бы ничего не произошло. Вы поссорились?

— Нет, мы не ссорились. Мне кажется, — я невольно прикусил язык.

Вообще-то, я не вру. Мне сложно судить, поссорились мы или нет. В первую очередь потому, что я никогда не был достаточно близок с кем-то, чтобы суметь поссориться. Одиночки — они пацифисты, знаете ли. Нет связей — нет и ссор. Если посмотреть в исторической перспективе, я самый настоящий Ганди.

Единственные ссоры, которые были мне знакомы до окончания младшей школы, это ссоры с сестрой. Но Комачи неизменно жаловалась отцу, и тот выбивал из меня дух даже прежде, чем ссора успевала начаться. А если отца вдруг не было дома, она доставала козырь из рукава (то бишь маму), и я всё равно оставался в проигрыше.

Родители могли отругать меня, но потом мы все вместе садились за обеденный стол, и это было концом родственной склоки.

Едва я успел обдумать всё это, как Юкиносита продолжила:

— Юигахама слишком прямолинейная и у неё нет чувства собственного достоинства. Она может выпалить что-то, совершенно не подумав, она постоянно лезет в чужое личное пространство, она врёт, чтобы выпутаться из неприятностей, и она очень шумная.

— Звучит так, будто это ты с ней поссорилась…

Юигахама наверняка разрыдалась бы, услышав это.

— Не прерывай меня. У неё много недостатков, но… но она хороший человек.

Юкиносита вполне предсказуемо сначала перечислила все недостатки Юигахамы, прежде чем сделать вывод, что она хороший человек и что эти недостатки не слишком серьёзны. Но когда я увидел, что она покраснела и украдкой отвела взгляд, я понял, что это наивысший комплимент, на который только Юкиносита способна. Юигахама наверняка разрыдалась бы, услышав это. От счастья.

— Я понимаю. Нет, мы не поссорились. Поссориться можно лишь с тем, с кем достаточно близок. Так что это не ссора, а, скорее…

Я замолк и почесал затылок. Юкиносита задумчиво взялась за подбородок:

— Может, споры?

— Близко, но не совсем. Хотя предположение неплохое.

— Тогда схватка?

— Холоднее.

— Война?

— Ты чем слушаешь? Совсем не в ту степь.

Почему она предполагает всё больше и больше насилия? Инстинкты у неё как у Оды Нобунаги [6].

— Значит… у вас проблемы с общением, да?

— Ну, примерно так.

Должно быть, так. Карта Масаюки [7]. Был как-то случай в средней школе, когда весь класс связывался по беспроводному соединению. И все недоумевали, «а 8man — это кто такой?»

Боже, как мне хотелось бы, чтобы функцию беспроводного соединения убрали из игр нафиг. Я спокойно могу играть по сети, но прямое соединение лицом к лицу — это в чистом виде «смерть одиночке». Из-за этого я не смог развивать своего покемона и завершить Покедекс.

— Понятно. Тут ничем не поможешь.

Юкиносита вздохнула и закрыла журнал. При всей беззаботности её слов выглядела она расстроенной.

Вопросы кончились, и мы вернулись на прежнюю привычную дистанцию друг от друга.

Наши манеры вот так держаться на дистанции, наверно, были очень похожи. Юкиносита практически никогда не сплетничала о чьей-либо личной жизни. И не фокусировалась на каком-то одном аспекте. «Сколько тебе лет», «где ты живёшь», «когда у тебя день рождения», «есть ли братья и сёстры», «где работают твои родители» — никогда не слышал, чтобы она спрашивала что-то подобное.

Могу предположить множество тому причин. Может, другие её не интересуют, а может, просто опасается наступить на какую-нибудь мину. Или просто не умеет задавать вопросы, как и положено одиночкам. Крайне неприятно что-то спрашивать, не имея для этого логических обоснований.

Без любопытства или желания потоптаться на чужих мозолях они оценивают друг друга как мечники на дуэли.

— Ну, ты же знаешь, как это бывает. Встреча, какая случается раз в жизни. Если есть встреча, всегда будет и разлука.

— Слова красивые, но ты путаешь их смысл, — возразила Юкиносита. Но жизнь-то на самом деле полна таких встреч.

Это как было в начальной школе. Когда мои одноклассники переходили в другую школу, они обещали всем писать. И я был единственным, кому они не отвечали. И я больше никогда не писал снова. Хотя Кендзи мне ответил…

Мудрец не ищет опасность, он не злоупотребляет радушием. Пожалуй, это единственный способ не рисковать проиграть.

— Всё же… на удивление непросто поддерживать отношения с людьми, — прошептала Юкиносита. — Ваша связь так легко может порваться от такого пустяка.

Её глаза были полны боли и обиды на себя.

И в этот момент дверь с треском распахнулась:

— Но ты легко можешь исправить этот пустяк, Юкиносита. Не время ещё сдаваться.

Трепеща белым плащом, в комнату ворвалась не кто иная, как мой заклятый враг Хирацука.

— Госпожа Хирацука, стучитесь, пожалуйста…

Хирацука напрочь проигнорировала слова Юкиноситы и обозрела комнату.

— Хм. Значит, Юигахама уже неделю не появляется, хех… Я думала, вы с этим что-нибудь уже сделали. Только не говорите мне, что до сих пор вам нездоровилось. Вроде тебя, — заявила она с неуместным удивлением.

— Учитель… чего вы хотите? — поинтересовался я.

— А, да. Хикигая, я тебе уже говорила — насчёт условий вашего состязания.

Ну да, припоминаю. Это насчёт того, кто лучше помогает людям, Юкиносита или я. Robattle [8]! Не Robonpon [9]. В манере, сильно напоминающей манеры разработчиков игр, Хирацука заявила, что собирается изменить правила игры. Наверно, она и явилась, чтобы сообщить о новых правилах.

— Я пришла, чтобы рассказать вам о новых правилах. — Хирацука скрестила руки на груди. Мы с Юкиноситой сели попрямее и изобразили внимание.

Хирацука посмотрела на нас по очереди и удовлетворённо вздохнула. Её спокойствие заставило меня насторожиться. Наступила такая тишина, что можно было бы услышать, как муха пролетит.

А потом Хирацука внушительно заявила:

— Вы будете убивать друг друга, пока не останется только один [10].

× × ×

— …Какая древность.

Этот фильм даже на пятничных показах уже не увидеть. Кстати, зачем они продолжают показывать «Лапуту»? У меня уже DVD есть. Ged oh Ged [11]. (На самом деле я его не купил).

Ну надо же, старшеклассники в наши дни даже не знают, что это за фильм, подумал я, глядя на Юкиноситу. Та холодно смотрела на Хирацуку, как могла бы смотреть на мусор на обочине.

Явно понимая, что означает этот пронзающий взгляд, Хирацука смущённо откашлялась:

— Кхе-кхе. К-как бы то ни было! Попросту говоря, мы переходим на правила королевской битвы. Тройственная битва — это надёжный способ продлить боевую мангу. Ну, как арки в Y@iba [12].

— Очередная классика…

— Ну и раз это тройственная королевская битва, естественно, будут и альянсы. Вы будете не только сражаться друг с другом, но и помогать друг другу.

Понятно. Действительно, объединиться со слабыми бойцами поначалу, а перебить их потом — классическая тактика королевской битвы.

— То есть, по сути вы говорите, что Хикигая всегда будет сражаться в меньшинстве…

— В точку, — я сразу и без сопротивления согласился с этим сценарием. Что бы там я ни думал, всё в конце концов сведётся к расстановке «я против двоих».

Но Хирацука, в противовес моему смирению, отважно улыбнулась:

— Расслабьтесь. На сей раз разрешён набор новых членов клуба. Разумеется, набирать их будете именно вы. Иначе говоря, вы сможете увеличить количество своих союзников. Берите их всех [13]! Цель — сто пятьдесят один!

Она была очень убедительна, но упомянутое ей количество союзников лишь демонстрирует её возраст. В наше время их число ближе к пяти сотням, знаете ли.

Но когда речь идёт о соратниках, легче сказать, чем сделать.

— Всё равно эти правила ставят Хикигаю в невыгодное положение, — заявила Юкиносита. — Он не годится для набора новых членов.

— Смешно слышать это от тебя… — отреагировал я.

— Пока я просто прошу вас найти ещё одного участника, — настаивала Хирацука. — Не думаю, что это так уж сложно.

Ну, если она так ставит вопрос… Тут не то что о лучших говорить не приходится, тут и просто способных на такое нету.

Единственной здесь, кто хороша в подобных делах, была Юигахама, но она больше не появляется. Словно тоже поняв это, Хирацука слегка помрачнела:

— Юигахама не приходит в клуб… это хорошая возможность. Вы должны воспользоваться своим шансом и найти нового члена клуба, даже если это значит занять её место.

Юкиносита удивлённо вскинула голову:

— Подождите. Юигахама никуда из клуба не…

— Если не появляется, это одно и то же. Я не потерплю фиктивное членство.

Спокойная атмосфера мгновенно испарилась. Мы с Юкиноситой подались назад под холодным, жёстким взглядом Хирацуки.

— Вы, ребятки, кое-что не понимаете, так ведь? — судя по тону, это был не вопрос. Это было прямое требование признать свою вину.

Мы с Юкиноситой молчали.

— Это вам не клуб для игры в товарищество. Своей юношеской чепухой занимайтесь где-нибудь в другом месте. Вы здесь для того, чтобы смогли измениться к лучшему. Это место не для самодовольства и вранья себе.

Тишина.

Юкиносита плотно поджала губы и отвела глаза, уходя от взгляда Хирацуки.

— Клуб помощников — это вам не игра. Это разрешённая клубная деятельность в старшей школе Соубу. И как вы, конечно, знаете, обязательное образование закончилось в средней школе. Сюда приходят мотивированные люди, по собственному желанию, и у кого нет преданности, тот уйдёт.

Мотивация и преданность, хех?..

— П-прошу прощения… У меня нет ни мотивации, ни преданности, можно я уйду?

— Думаешь, у тебя есть какой-то выбор, когда речь идёт о наказании? — Хирацука яростно глянула на меня, захрустев костяшками пальцев.

— П-понятно… — Хех, не судьба мне сбежать…

Запугав меня, Хирацука развернулась к Юкиносите:

— Но знаешь, благодаря Юигахаме я теперь поняла, что есть прямая связь между количеством участников в клубе и его активностью. Надо бы найти нового члена и восстановить баланс. А значит… у вас есть время до понедельника, чтобы найти мотивированного и преданного участника.

— Мотивированного и преданного до понедельника… суровый приказ…  а меня потом дикая кошка не сожрёт?

— Прямо как у Кэндзи Миядзавы… [14] — заметила Юкиносита.

Обмен репликами, возможный лишь для первого и третьего в школе учеников по японскому.

Если понедельник — крайний срок, значит у нас всего четыре дня, включая сегодняшний и сам понедельник. За такой отрезок времени найти кого-то мотивированного вступить в клуб помощников и преданного идее измениться к лучшему, как по мне, задача невероятно сложная. Это что, сказание о резчике бамбука [15]? А-а, так вот почему Хирацука не может выйти замуж. Как и принцесса Кагуя, она рано или поздно должна вернуться домой.

— Вы деспот… — мрачно пробормотал я. Эти слова выскочили сами собой.

Хирацука широко улыбнулась:

— Жаль, если ты так думаешь. Это мой способ быть добрым к тебе.

— Что-то никакой доброты не вижу…

— Не видишь, ну и ладно. Кстати, на сегодня деятельность клуба завершена. Время подумать, как выполнить задание.

Она толкнула нас с Юкиноситой к выходу. Вслед за нами вылетели наши сумки, и дверь  с треском захлопнулась.

Хирацука быстро заперла замок и бодрым шагом двинулась прочь.

— Госпожа Хирацука, — крикнула ей в спину Юкиносита. — Я правильно понимаю, что мы должны привлечь в клуб одного человека, неважно, кого именно?

— Совершенно верно, Юкиносита, — коротко ответила та и испарилась.

Лишь когда она напоследок бросила на нас взгляд через плечо, я увидел улыбку на её лице.

Мы с Юкиноситой посмотрели друг на друга.

— И как ты собираешься выполнять задание? — поинтересовался я.

— Кто знает. Я никогда никого в клуб не приглашала. Но зато я знаю того, кто хочет вступить.

— Кто это? Тоцука? Тоцука, да? Это должен быть Тоцука.

Никто другой на ум мне не приходил. И ни о чём другом я думать сейчас не мог, только о Тоцуке.

Но Юкиносита мою безграничную страсть восприняла довольно равнодушно.

— Неверно. Хотя он мог бы вступить, если его попросить, — размышляла она. — Но нет ли пути попроще?

Хоть она и говорит так, у нас не слишком много знакомых. Если подумать всерьёз… Хаято Хаяма, например, популярный до мозга костей. Наверно, попроси мы его, он мог бы нас выручить. Но насчёт мотивации и преданности меня берут сомнения. А ещё кто? Хм. Заимокуза? Забавная фамилия. Интересно, кто он теперь?

На этом мне стало неинтересно прикидывать дальше. Юкиносита посмотрела на меня и слегка вздохнула:

— Ещё не понял? Я говорила про Юигахаму.

— А? Н-но она же ушла, — ошарашенно ответил я.

Юкиносита отбросила волосы с плеча и посмотрела на меня стальным взглядом. От былого смирения не осталось и следа:

— И что? Нам всего лишь надо её вернуть. Хирацука ясно сказала, что нам подойдёт любой человек.

— Да, наверно…

Конечно, любой новый участник решит проблему. Но беда в том, что Юигахама потеряла мотивацию. И пока мы её не восстановим, в клуб Юигахама не вернётся.

Судя по тому, как неуверенно Юкиносита теребила подбородок, она и сама это понимала.

— Как бы то ни было, — сказала она после паузы, — я попытаюсь придумать, как вернуть Юигахаму в её обычное состояние.

— У неё была какая-то серьёзная мотивация, — сказал я, вызвав горькую усмешку Юкиноситы.

— Конечно. — Она помолчала. — Я только сейчас поняла, как привязалась к ней за последние два месяца.

У меня отвисла челюсть. Чтобы Юкиносита сказала такое…

Напуганная моим молчанием, она немного покраснела:

— Ч-что? У тебя такое странное лицо.

— А, нет. Ничего. И не было у меня странного лица.

— Было.

— Не было.

— Позволь поправиться. У тебя и сейчас странное лицо.

Юкиносита повернулась и пошла по коридору, словно отдав себе команду. На лице её больше не было никакой подавленности, лишь абсолютная самоуверенность. Прежняя Юкиносита вернулась.

--------------------------------------------------------

Примечания

[1] Плоская шотландская булочка

[2] Отсылка к «Suite Pretty Cure», аниме про девочек-волшебниц

[3] Аниме про игру в баскетбол при помощи роботов

[4] AIC — аниме-студия, «Tenchi Muyo» — классический гаремник

[5] Отсылка к «JoJo’s Bizarre Adventure»

[6] Один из самых выдающихся лидеров Японии, огнём и мечом объединявший страну

[7] Карта с редкими ресурсами в «Dragon Quest IX», на которую можно было выйти, воспользовавшись беспроводным соединением в Nintendo DS

[8] Отсылка к битвам в «Medabots»

[9] Отсылка к серии игр «Gameboy Color», где битвы сильно смахивают на поединки покемонов

[10] Цитата из «Королевской битвы»

[11] Отсылка к «Сказаниям Земноморья», которые снимала та же студия, что и «Лапуту»

[12] «Yaiba», старая сёнен-манга про самурая

[13] Слоган из «Покемонов»

[14] Речь идёт о книге «Ресторан, где много заказов»

[15] Японская сказка о принцессе Кагуя, прибывшей с Луны. Она должна была в конце концов вернуться туда, откуда пришла, и потому отвергала предложения о замужестве от богатых властителей и даже самого императора. А для этого придумывала для своих поклонников невыполнимые задания.

Через двадцать минут после получения деспотического задания я стоял на велосипедной парковке в полном недоумении.

Как и сказала Юкиносита, побудить Юигахаму вернуться в клуб помощников было нашей задачей номер один. Нет, у меня не было никаких возражений против её возвращения. Я уже нажал кнопку перезагрузки, и теперь между нами была соответствующая дистанция. Если я сумею эту дистанцию поддерживать, не будет никаких проблем.

И как мне мотивировать Юигахаму?

Накинуть на неё лассо и притащить силой? Не получится. Прямо попросить её вернуться? Возникнет неприятная атмосфера, а мне это действительно не нравится.

Тогда как?

Я ещё немного подумал. Но… не знаю. Может, мне надо извиниться? Нет, вроде я ничего плохого не сделал…

Мои ссоры с Комачи никогда ничем определённым не заканчивались. Но сейчас почему-то я чувствовал, что на сей раз само собой всё не уладится…

Я озадаченно почесал голову и вдруг услышал, как кто-то позвал меня:

— Хачиман? О, это действительно ты, Хачиман!

Обернувшись, я увидел Сайку Тоцуку, смущённо ёжащегося под яркими лучами вечернего солнца. В луче прямо над ним плясали пылинки — он выглядел как настоящий ангел.

Это зрелище мгновенно вогнало меня в экстаз, но я решил действовать так круто, как только может человек.

— Привет.

— И тебе привет, — Тоцука поднял руку, словно пытаясь подражать мне. Должно быть, этот резкий жест смутил его, потому что он застенчиво засмеялся и просиял робкой улыбкой. Проклятье, он слишком мил. — Ты тоже домой, Хачиман?

— Угу. А что, теннисный клуб на сегодня уже всё?

Одетый в спортивный костюм Тоцука поправил сумку с ракетками за спиной, немного подумал и помотал головой:

— Нет ещё, но у меня вечером занятия… Вот я и ушёл пораньше.

— Занятия?

Неужто он настолько мил, что ходит в окинавское актёрское училище и готовится стать певцом? Сотню его дисков куплю! Я имею в виду, буду покупать, пока не найду билет на личную встречу [1].

— Да, в теннисной школе. Понимаешь, здесь в клубе упор делается на практику.

— О-о… да ты настоящий профессионал.

— Д-да ерунда, правда… просто… это то, что я люблю.

— А? Прости, не мог бы ты повторить?

— Э-э… да ерунда?

— Нет, после этого.

— …Ч-что я люблю.

— Отлично.

Я мысленно нажал кнопку «запись» и запечатлел его слова в самом сердце.

И блаженно вздохнул. Тоцука озадаченно качнул головой. Ну и ладно, своего я добился. Миссия завершена.

— О, извини. Ты на занятия, да? Тогда пока, увидимся завтра.

Я небрежно помахал ему рукой и вскочил на велосипед, готовясь нажать на педали. И ощутил, что что-то тянет меня сзади. Оглянулся и увидел, что Тоцука схватил меня за рубашку.

— Ну, понимаешь… занятия у меня вечером. И у меня есть ещё немного времени… Это рядом со станцией, так что… Я могу сразу пойти туда… Ну, то есть, не хочешь немного прогуляться?

— Что…

— Ну, если не занят…

Вряд ли кто-то в целом мире смог бы отказать, когда его вот так просят. То есть, даже будь у меня сейчас подработка, я бы наверняка на неё наплевал. И бросил бы свою работу.

Если бы меня пригласила девушка, я перво-наперво осмотрелся бы, не видать ли поблизости её подруг, следящих, как она расплачивается за проигрыш в какой-то игре. И даже ничего не заметив, дал бы ей отлуп на всякий пожарный, но…

Тоцука парень.

…Парень, чёрт меня побери.

Но это и даёт мне ощущение абсолютной безопасности.

В его случае он может вести себя как хочет, без всякого недопонимания с моей стороны. Если я признаюсь ему со всей своей страстью, а он меня грубо отвергнет, мне будет не слишком больно. С другой стороны, признайся я парню, быть мне в обществе ниже плинтуса.

Но как бы то ни было, я не видел никаких причин ему отказывать.

— Конечно. Дома всё одно делать нечего, разве что книжки читать.

И нет в том ничего удивительного. Читать книжки, мангу, смотреть записанное аниме, в игры играть, уроки учить, когда всё наскучит — вот и все мои перспективы. Моя жизнь полна развлечений и игр, это моё проклятие.

— П-приятно слышать… т-так что, пойдём на станцию?

— Поедешь? — спросил я, похлопав по багажнику велосипеда.

Два парня на велосипеде — зрелище отнюдь не необычное. Даже тривиальное. Вот я и подумал, что не будет ничего странного, если Тоцука сядет сзади, обхватит меня руками и скажет «Хачиман… у тебя такая широкая спина».

Но Тоцука покачал головой:

— Понимаешь, я тяжёлый…

Когда он вот так смотрит искоса, это получается эффектнее, чем у девушек… Я хотел было так и сказать, но взял себя в руки и ограничился простым «Понятно». Тоцука действительно не любит, когда его воспринимают как девушку.

— Тут недалеко, так что давай просто прогуляемся. — Тоцука застенчиво улыбнулся и пошёл.

Я слез с велосипеда и двинулся вслед за ним.

Всю дорогу он поглядывал на меня, словно всматриваясь в выражение моего лица. Пять шагов и взгляд, ещё восемь и снова взгляд. Не надо так переживать, никуда я не убегу.

Мы молча повернули на углу парка напротив Сайзе и пошли на пешеходный мост. Словно среднеклассники на свидании, мы не могли вымолвить ни слова, лишь украдкой обмениваясь взглядами.

Это была сладкая мука. Моё сердце колотилось так, что казалось, я этого не переживу.

Мост через магистральное шоссе был двухуровневым — верхний уровень для машин, нижний для пешеходов. Прохладный ветерок обдувал нас и уносил выхлопные газы.

— Какой приятный бриз, Хачиман. — Как по заказу, Тоцука повернулся ко мне на пятом шаге.

Сделать бы фото его лучезарной улыбки и сохранить в JPEG — такая замечательная летняя сцена.

— М-м, пожалуй, — ответил я. — Неплохое местечко, чтобы вздремнуть после обеда.

— Хачиман, ты все перемены спишь и опять хочешь спать? — хихикнул Тоцука. Но он ошибался. Просто мне не с кем поговорить и нечего делать, вот я и притворяюсь, что сплю…

— Знаешь, в Испании есть такая традиция, сиеста называется. Если её соблюдать, сонливость и вялость пропадают, и после обеда работается куда веселее. Я слышал, там все так делают.

— Ого… да ты и впрямь всерьёз ко сну подходишь, Хачиман.

— Э-э, пожалуй.

Разумеется, нет. Я просто болтал всякую ерунду, но он всё равно так внимательно меня слушал. И это меня немного беспокоило. Я был озадачен, насколько он мне верит, судя по тому, как легко навешать лапши ему на уши. А что, если его однажды какой нибудь нехороший тип охмурит? Я должен защитить его!

× × ×

От моста до станции было совсем недалеко. Мы двигались прямо к ней всё тем же шагом. И когда она показалась перед глазами, Тоцука немного притормозил. Казалось, он не может решить, куда пойти.

— Куда идём? — поинтересовался я.

— М-м… куда-нибудь, где можно ненадолго расслабиться.

— …У тебя какой-то стресс, да?

Что это за парализующее чувство вины? О да, оно напомнило мне, как в своё время наш кот крутился возле меня, а я так его доставал, что он чуть не облысел… И из-за этого он по сей день мне в руки не даётся. Когда вы так питомцам докучаете, у них действительно стресс развивается, знаете ли. Лучше быть поосторожнее, когда дело касается Тоцуки.

— Э-э, ну, я не за себя беспокоюсь…

— Не понимаю, честно говоря, что ты имеешь в виду, но можно пойти в караоке или игровые автоматы.

— И то, и другое сгодится? — спросил Тоцука, колеблясь.

Это заставило меня призадуматься.

Караоке расслабляет, да. Молча заказываешь музыку, поёшь прекрасные песни от всей души и чувствуешь себя замечательно. Только уже на пятой песне и голос пропадает, и настроение не то, а когда заходит продавец напитков и видит тебя таким, это не передать, в какое уныние вгоняет. А возникающее в конце чувство «Чёрт, на что же я жизнь-то гроблю…» — это просто кошмар.

И автоматы расслабляют так же. Файтинги монополизированы ветеранами, любой другой — их лёгкая добыча. Но можно поразвлечься с викторинами. Интернет-соревнования нынче в моде, да и турниры национального уровня проводятся. Когда размазываешь по полу противников, бормоча «невежественное дурачьё», чувствуешь себя замечательно, да. Но часа через три приходит понимание, что замахнулся на что-то масштаба завоевания Шанхая или постройки великой китайской стены. И опять накатывает мощное «Чёрт, на что же я жизнь-то гроблю…».

В том-то и проблема, что куда ни сунься, встаёт вопрос, на что я свою жизнь гроблю.

Караоке или автоматы — это что-то в духе кулинарного шоу Dotch [2] получается, где надо выбрать что-то одно. Это Чиба, ребята. Я к такому готов:

— Ну, если мы пойдём в Большой Му, там есть и то, и другое.

Большой Му — это развлекательный центр. Разумеется, там есть и караоке-бар, и игровые автоматы, и даже боулинг, бильярдные и ресторан. Хотя игровые зоны всегда напичканы подозрительными типами, так что лучше заранее принять определённые меры предосторожности.

— Понятно… тогда давай в Большой Му.

И мы пошли в Большой Му.

Пристроив велосипед на стоянке и поднявшись на лифте на верхний этаж, мы двинулись к игровым автоматам, решив для начала посмотреть на них. Едва я вошёл в зал, на меня мгновенно обрушился водопад цветных вспышек и звуков — мигающие декоративные огни, поднимающийся вверх табачный дым, взрывы смеха, всё смешалось в настоящую какофонию.

Прямо перед нами стояли «краны».

Увидев парочку, развлекающуюся с одним из них с чертовски шумным хохотом, я сразу захотел домой. Чёрт, господа хулиганы, чего вы тянете? Разгоните уже этих, а заодно сделайте полиции одолжение и отлупите друг друга…

Кажется, парень был с такими автоматами не в ладах. Он поговорил с местным служащим, и тот вытащил ему одну из мягких игрушек. Похоже, в наши дни и такой сервис предусмотрен. Ленивых становится всё больше…

Мы с Тоцукой проскользнули мимо и развернулись к видеоиграм.

— Вау, ничего себе… — выпалил Тоцука.

Я-то к такому уже привык, но для Тоцуки, похоже, это зрелище было в новинку.

Прямо перед нами стояли файтинги, рядом автоматы с настольными играми вроде головоломок или маджонга, между ними стрелялки. Справа выстроились карточные игры. Они, кажется пользовались здесь повышенной популярностью. Файтинги и маджонг были умеренно популярны, у викторин болтались всего несколько человек. А вот к стрелялкам и головоломкам без охраны лучше не соваться. Там были и люди-зомби, для которых, кажется, идиотски высокие очки за игру стали единственной целью в жизни, и собравшиеся вокруг толпы зрителей.

— Хачиман, во что ты обычно играешь?

— Ну… викторины и Шанхай, пожалуй.

Как и следовало ожидать, стрип-маджонг я назвать не смог.

Ну, учитывая, что мы зашли просто повалять дурака, лучшим выбором были викторины. «Академия магии», в которую я обычно играл, стояла возле файтингов. — Тоцука, давай сюда, — крикнул я ему сквозь шум и махнул рукой.

Тоцука кивнул и вцепился в мой рукав. Ну, это… Пожалуй, раз он здесь впервые, он обязательно должен был так поступить, чтобы не потеряться. Угу, и нет в этом ничего неестественного. Это просто воплощение естественности. Супер-естественно.

Пробираясь мимо файтингов, я заметил знакомую фигуру в пальто. С высокомерно воздетыми руками с браслетами-утяжелителями на запястьях. Каждый раз, как этот тип разражался смехом, хвост его волос дёргался как припадочный.

Он вместе с толпой зрителей стоял у одного из файтингов. А иногда что-то шептал соседу, и они по-дружески трепались.

— Ум-м, Хачиман, — на лице Тоцуки было написано смущение. — Это не Заимо…

— Нет, это кто-то другой, — оборвал я его на полуслове.

Ну да, похож. Но мы друг друга не знаем.

Среди моих знакомых нет никого, кто вот так свободно мог бы болтать с кем-то. В конце концов, это тип, у которого нет друзей.

— А, понятно… А я подумал, что это Заимокуза…

— Чёрт тебя побери, Тоцука, не произноси это вслух.

— А? Кто-то воззвал ко мне… о боже! Это же Хачиман!

…Он всё-таки нас заметил.

× × ×

Одна их характерных черт одиночки — избыточно острая реакция на произнесённое вслух его имя. Как правило, никто к нему по имени и не обращается. Но если уж его имя произнесено, его так и тянет устроить из этого настоящее шоу. Источник: я. Одиночки могут продемонстрировать какую-нибудь идиотскую реакцию, изумлённо вскрикнуть, например. На рефлекторном уровне. Когда, к примеру, на линии Соуба по вагону объявляют «Следующая остановка — Икигая».

— Кто бы мог подумать, что я сойдусь с тобой в таком месте. Почему ты здесь? — Заимокуза сделал паузу. — Это поле боя. Место лишь для тех, кто готов расстаться  с жизнью.

— Да меня просто Тоцука пригласил, дело обычное. — Играть в дурацкие игры Заимокузы я категорически не хотел.

Заимокуза уставился на меня щенячьими глазами. Выглядело совсем не мило.

— Хачиман, у тебя здесь какая-то работа?

— Не-а, просто зашёл остудиться.

— Что?! Стоп. Вместе с сэром Тоцукой? — Заимокуза с выпученными глазами ткнул пальцем в Тоцуку. Тот вздрогнул и спрятался у меня за спиной.

— Ну, да.

— Ого, тогда я с вами. Сейчас. — Заимокуза, пошатываясь, отошёл с широкой, но неприятной ухмылкой на лице. Кажется, попрощаться с тем, с кем он до того разговаривал. И меньше чем через минуту вернулся, тяжело сопя. — Ну, пошли.

— М-м, ты же понимаешь, что мы тебя не приглашали…

Заимокуза, с чего-то решивший упасть к нам на хвост, пожал плечами, по-прежнему сопя. И вытер пот рукавом, словно не желая обсуждать мой вялый протест.

— Слушай, Заимокуза. Тот парень, с кем ты разговаривал, твой друг?

— Нет. Это Арканабро.

— Я вообще-то не прозвище его спрашивал, знаешь ли.

— Хм? Это не прозвище. Прозвище — Пепельный Бладхаунд.

— Вульгарщина…

— Когда он наконец выносит своих противников в Теккен, они приходят в ярость, пинают автомат и швыряют пепельницу. Пепельницы и сделали его печально известным. Он ветеран Большого Му. Его настоящего имени никто не знает. Все зовут его Пепел.

— А, понятно…

Ну и ну. Пожалуй, абсолютно бесполезная информация. Даже представить себе не могу ситуацию, в которой пригодилось бы знание настоящего имени Пепла.

— Ладно, а что значит Арканабро? — внимательно слушавший разговор Тоцука задал вопрос синхронно со мной.

Слушай, Заимокуза, перестань наконец считать, что мы понимаем твой жаргон. (Хотя мне отнюдь не до смерти интересно).

— Ну, это означает кого-то, играющего в одну с тобой игру. Можно использовать названия и места. К примеру, «Среди всех Арканабро самая дрянь — это Чибабро».

Чибабро, дрянь… Но слово «Чибабро» мне нравится. Главным образом из-за «Чиба».

— Так он твой друг? — уточнил я.

— Не-а, он Арканабро.

— Значит, он не твой друг…

Разговор с Заимокузой меня утомил. Вроде оба японцы, а говорим на разных языках. Какого чёрта? Из какого вообще языка это «Арканабро»? Ну, могу предположить, что оно обозначает человека из вашей компании.

Заимокуза немного задумался:

— Хм, интересный вопрос. Мы разговариваем, когда встречаемся, пишем друг другу письма с подсказками насчёт игр. Вместе ходим на мероприятия за пределами префектуры… Но я не знаю ни как его зовут на самом деле, ни где он живёт. Я говорю с ним только про игры и аниме. — Он помолчал. — С-слушай, назвал бы ты Пепла моим другом?

— Меня не спрашивай… Тебя разве не учили в школе не отвечать вопросом на вопрос?

— Хм-м, мне комфортнее называть его товарищем по играм, чем другом. Для меня это выше, чем слово «друг».

— Товарищ по играм, хех… Мне нравится, что это легко понять. Чётко определяет окружение.

Это явно точнее расплывчатого понятия «друзья», так что мне действительно отчасти понравилось.

В мире полно понятий, у которых нет чёткого определения, но которые постоянно используются в разговоре. Ну к примеру, было бы куда понятнее, если бы вместо «свадьба», «любовь», «роман» говорили бы «они ищут обоюдную выгоду», или «они хотят твои деньги», или «они хотят хорошо выглядеть в глазах общества», или «они хотят детей» и так далее. Хотя сказать, что хочешь кого-то за его деньги, это действительно ужасно.

— Разумеется, — заявил Заимокуза. — иными словами, можно сказать, что мы с тобой физбро, Хачиман.

— Думаешь?

Как-то непривлекательно это звучит. По сути он сказал что среди всех школбро Соубу самая дрянь — это физбро.

Хотя стоит его поблагодарить, что он чётко подчеркнул, что мы с ним не друзья. Мы просто разговариваем друг с другом, потому что мы физбро.

— Ясно, — сказал Тоцука. — Значит, если я в паре с тобой на физкультуре, Хачиман, мы с тобой тоже физбро.

— Д-думаешь?..

Значит, мы с Тоцукой не друзья, хех… Это удар.

Хотя мне надо всего лишь подождать. Если мы и не друзья, остаётся вероятность, что мы станем возлюбленными. Да, детка! Блин, в любом случае я в заднице.

— Знаешь, это просто потрясающе, сколько знакомых ты завёл по играм, — заметил Тоцука.

— Хм. В-вот как? — неуверенно ответил Заимокуза.

— Я тоже думаю, что это круто, — добавил я. — Мне казалось, это место больше подходит одиночкам.

— Не, никоим образом. Есть даже командные турниры по файтингам национального уровня вроде Гекидо. Очень сильные. В былых турнирах случалось, что воины сражались во имя своих павших товарищей по играм. Весь зал был впечатлён. Даже я прослезился.

— Звучит как про Косиэн [3].

— М-м, пожалуй.

Ну… выходит, даже этот тип нашёл сообщество, в которое вписался. Поразительно.

— Ого, круто! — Тоцука восторженно хлопнул в ладоши.

Заимокуза неожиданно начал увлекаться. Как только речь заходит о том, о чём мы, одиночки, много знаем, начинается болтовня. Это наша дурная черта.

— Разумеется! Игры — это изумительная вещь, и не только файтинги. В первую очередь, некоторые геймеры делают игры, в которые играют другие геймеры, а кое-то из них будет создавать игры следующего поколения. Разве этот цикл не прекрасен? Однажды и я встану в ряды создателей.

— А? Ты хочешь стать разработчиком игр, Заимокуза? Круто! — восхитился Тоцука.

— Р-разумеется! О-хо-хо-хо-хо!

…Чего?

— А как же твоя мечта стать писателем?

— А, это. Я бросил, — заявил он без малейших колебаний.

— Опять решил сменить профессию?..

— Ну, в конце концов, писатель — это свободная профессия. Никто не гарантирует, что ты не провалишься. Надо писать и писать, год за годом, до самой смерти. И сколько бы ты ни написал, никто не гарантирует, что ты на этом заработаешь, вот в чём проблема. Игровые компании в этом плане предпочтительнее, сидишь в офисе и гарантированно получаешь зарплату.

— Да ты просто о благе своём печёшься, зараза!

— Хмф! Как ты можешь так говорить, Хачиман!

Он прав. Потому как я вообще работать не хочу, предпочитая стать домохозяйкой. А это по сути то же самое.

— Но у тебя же нет никаких навыков игродела.

— Хмф. Тогда буду писать сценарии. И мои идеи в ход пойдут, и мой писательский талант. Я буду жить стабильной жизнью, занимаясь тем, что мне нравится, на деньги компании.

— П-понятно… Удачи…

Ну и наплевать. Если я хоть на секунду всерьёз задумаюсь о будущем этого типа, начну чувствовать себя идиотом.

× × ×

— Слушай, Хачиман, разве ты сюда не развлекаться пришёл? Это мой второй дом, так что я буду твоим экскурсоводом. Куда бы ты хотел пойти?

Заимокуза буквально фонтанировал энергией, словно чувствовал себя здесь как рыба в воде.

Поразительно бесполезное предложение. Если учесть, что я и сам могу более-менее здесь всё увидеть, стоит только осмотреться.

— Ой, я хочу попробовать автоматическое фото. — Тоцука, осматривающийся точно так же, как и я, показал в дальний левый угол, где сгрудились кабинки автоматической фотографии. — Хачиман, сфотографируешься со мной?

— Ну… Там вообще-то аршинными буквами написано «Только для девушек и парочек».

Похоже, для парней этот уголок под запретом. Туда можно войти, только если ты девушка или ты с подружкой. Вопиющая дискриминация. Возрождение апартеида. ООН следует как можно скорее с этим разобраться.

А наша компания — три парня. Ни под одно из условий мы не подпадаем.

— Д-да, наверно… Плохо, да?

— Ну, я бы не сказал, что это плохо…

Чёрт, когда он вот так спрашивает, куда сложнее сказать ему «нет».

— О-хо-хо-хо, не волнуйтесь. Хачиман, я же сказал тебе, что это мой второй дом. У меня здесь полный доступ как у постоянного посетителя.

— Ого, в самом деле? Поразительно. Надо быть очень ловким, чтобы организовать себе полный доступ.

Это было отнюдь не показное восхищение. Это было восхищение тем, как местные служащие и завсегдатаи извлекают взаимную выгоду. Заимокуза — он такой.

— Положитесь на меня. Пошли, — заявил Заимокуза двинувшись к углу с фотоавтоматами. Смотрелся он величаво и самоуверенно, ни малейших следов сомнений. В поистине королевской манере. Заимокуза — он такой.

И он первым подошёл к стойке перед автоматами.

— Прошу прощения, куда вы? Одиноким юношам сюда заходить не следует.

— Э-э, ум-м, а-а… и-извините.

В девяти случаях из десяти одной небрежной реплики служащего вполне достаточно, чтобы его остановить. Заимокуза — он такой.

Мы с Тоцукой переглянулись без всякого удивления. Именно этого и стоило ожидать.

— Как я и думал… — пробормотал я.

— …Ха-ха, да, он такой.

Но в следующий момент свершилось чудо.

— Прошу прощения, не стойте на дороге. Отойдите, пожалуйста, спасибо.

Служащий небрежно отпихнул Заимокузу, освобождая путь нам. Заимокуза безропотно отошёл без малейших попыток сопротивления, словно котёнок, которого тащат за шкирку.

— …Ч-что это значит? — причина, по которой Тоцука изумлённо распахнул глаза, была буквально написана на его лице.

— …Кто знает? Ну, раз уж нам дали дорогу, пошли.

— У-угу… — не совсем довольный Тоцука двинулся за мной.

За стойкой стояли фотоавтоматы всех типов, какие только можно себе представить. Огни так ярко и красиво мигали и переливались, что могло показаться, что это Кабукитё в Синдзюку [4].

Матерь божья, только посмотрите на эти образцы фотографий. Снимки смахивающих на модели людей были и на занавесках кабин, и на самих кабинках, и вообще повсюду. И все на одно лицо, просто жуть. Почему все эти цыпочки выглядят так похоже? Только по одежде и причёске и можно различить. Их что, по одному шаблону делали?

— Ну и ну… ну и распутство…

По сравнению с Юигахамой или Миурой фото словно испускали какие-то флюиды изящества и чистоты. Выходит, это люди из тех, кто «принадлежит иному миру», а? Мурашки по коже.

— Ладно, давай сюда, — сказал Тоцука. — Согласен, Хачиман?

— …Угу, согласен.

Всё страннее некуда, честно говоря.

Тоцука зашёл в кабинку и начал внимательно изучать инструкцию:

— Так, посмотрим. Выберите фон и… ага, вот так пойдёт. — Он схватил меня за руку и затащил внутрь.

— А-а? Что, уже? Что я должен сделать?! Ай, слепит!

Внезапно полыхнула вспышка. Стоп, а разве это не единственная способность Тьена Синхана [5]? Неужели Гоку может использовать и фотоавтоматы?

— И ещё раз… — наполнил кабинку синтезированный голос. Дай мне твою силу, Тьен Синхан!

— Вот и всё! Не забудьте добавить собственные детали, когда выйдете!

— Собственные детали?.. — пробормотал Тоцука. — И как мне это сделать?

Мы откинули занавеску и перешли в отдельную кабинку для редактирования снимков. На экране бежали цифры обратного отсчёта, показывающие, сколько на это осталось времени.

— Так, проверяем фото и… А-ай! Это п-п-привидение?! — Едва открыв снимок, Тоцука испуганно вцепился в мою руку.

Н-ничего себе! Пытаясь унять бешено заколотившееся сердце, я посмотрел на снимок с привидением и действительно увидел парня с сердитым лицом, видимого только наполовину.

И звали этого парня Заимокуза.

Я откинул занавески и увидел его, припавшего к полу.

— А, я понял, — облегчённо вздохнул Тоцука. — Это был Заимокуза, да?.. Слава богу.

— И что ты здесь делаешь? — поинтересовался я у Заимокузы.

— Хо-хо, я прополз сюда так, чтобы меня не обнаружили. Я подумал, что если ты устроил себе такой интимный момент с сэром Тоцукой, я разрушу его, появившись на фото собственной персоной! Вот тебе! Ваши воспоминания порушены моей рукой!

— Самому не больно так о себе говорить?

— …Хмф, вот когда была выставка снимков со школьной экскурсии, там были настоящие страдания. Девчонки просто рыдали, если я случайно оказывался на одном фото с ними.

Ого, а у этого типа тоже шрамов хватает…

— О. Ум-м, как бы это сказать… И-извини, что услышал это, Заимокуза.

Заимокуза возмущённо фыркнул:

— Меня это ни капельки не волнует. — И украдкой вытер проступившие в уголках глаз слёзы.

Вообще-то, он неплохой парень. Выставка фото — вот что настоящее зло.

— Но знаешь, эта система выставок — натуральное дерьмо, поскорее бы их запретили. Когда ты втайне покупаешь фото девочки, которая тебе нравится, а все об этом узнают и ржут над тобой, это полный отстой. Вот как оно работает.

— …Н-ну да, что-то похожее и со мной было.

— Х-Хачиман… Давай копить воспоминания. — Тоцука изо всех сил пытался утешить меня. — Я буду с тобой всегда, когда смогу.

Это было бы странно… хотя, пожалуй, будь он среднеклассником, в этом был бы смысл.

× × ×

Пока мы маялись фигнёй, время редактирования истекло, и фотографии ушли на печать.

— Моя кожа такая белая… — сказал Тоцука.

— Это из-за передержки… — заметил я.

— Конечно. — прокашлялся Заимокуза. — Но Хачиман сверкает так, что у меня мурашки по спине… сверкает, а глаза тухлые…

Ну, и без слов понятно, что передержанное фото — это результат включившейся настолько мощно вспышки. На Заимокузе сразу был виден осветляющий эффект. Что же до Тоцуки, его девичьи черты оказались подчёркнуты до такой степени, что его без натяжки можно было назвать бисёдзё [6].

— Ага, вот. Это тебе, Хачиман. — Тоцука протянул мне один из трёх листков, которые он аккуратно вытащил из лотка. — А это тебе, Заимокуза.

— О-о? Я могу взять?

— А? Ну да. — Тоцука улыбнулся такой яркой улыбкой, какую не создала бы никакая передержка.

Заимокуза вскинул голову:

— Хорошо. Т-тогда возьму. — Он принял листок, держа его как сокровище, и уткнулся в него взглядом, оцепенев от счастья.

Я ровно так же уставился на снимки в своей руке.

Времени на редактирование было немного, и надписи оказались только на трёх снимках. На одном из них было написано «Физбро», почему-то почерком Тоцуки. Мне нравится это прозвище. Оно такое милое…

На другом оказалось слово «накаёси» — приятели.

— Мы с Хачиманом не приятели, — фыркнул Заимокуза.

— В точку. Мы не приятели.

— Думаете? А мне кажется, что вы отлично ладите. — Тоцука загадочно покачал головой.

— Не-а, я больше фан Рибон, чем Накаёси [7].

— Конечно, — заявил Заимокуза. — Кодоча [8] очень хороша.

— Я правильно понял? Я прочитал мангу до самого конца.

— В самом деле? Аниме лучше.

Мы с Заимокузой раздражённо отвернулись друг от друга.

Я зарычал.

Он зарычал тоже.

С треском полетели искры.

Тоцука захихикал:

— А вы и правда приятели.

— А? В каком месте?.. — проворчал Заимокуза.

— Ну, как знаешь. Во имя сверхмилой улыбки Тоцуки я прощу тебя. В понедельник принесу тебе мангу, и лучше тебе прочитать её и написать мне эссе по ней.

— Хмф. Тогда я тоже принесу тебе DVD и лучше тебе приготовить полный отчёт по ним. — Заимокуза отвёл взгляд и затолкал фотографии в бумажник. — Честно говоря, Хачиман, не подними ты шум, я получил бы все обработанные фото. А так только два. В наказание в следующем месяце на физкультуре выберешь волейбол. А то я останусь в одиночестве.

— Да я с самого начала планировал волейбол, потому как выкладываться неохота. Стоп. Ты сказал два?

В самом деле? подумал я и хотел уж было пересчитать, но почувствовал, что что-то тянет меня за рукав. Обернулся и увидел Тоцуку, прикладывающего палец к губам.

Украдкой открыл последнее обработанное фото и смутился, увидев надпись — «Хачиман     Сайка».

Матерь божья, я точно покраснел.

— О, уже поздно, — сказал Тоцука. — Мне пора.

— А, теннисная школа.

И верно. Тоцука пришёл сюда убить время до занятий. Я ощутил неловкость, что не нашёл минутки подумать о том, чтобы он не скучал.

— Ладно, я пошёл. Кажется, ты немного взбодрился, Хачиман.

— А?

— В последнее время ты был каким-то подавленным. Вот я и подумал, что тебе надо сменить обстановку.

Ну да, вроде бы и Комачи сегодня утром о чём-то подобном говорила. Её слова меня не слишком волновали, потому как моя сестричка сама по себе ненормальная, но если то же самое говорит здравомыслящий человек вроде Тоцуки, это уже повод призадуматься.

— Не знаю, что с тобой случилось, но… мне больше нравится, когда ты остаёшься собой, Хачиман. — Тоцука посмотрел на свой мобильник, проверяя время. — Ладно, давайте как-нибудь снова погуляем! — И побежал. Перед тем, как скрыться из виду, он обернулся и помахал рукой.

Я тоже поднял руку в ответ.

— Сэр Тоцука так добр. Не то, чтобы стоило быть добрым к тебе, Хачиман… — проворчал Заимокуза.

— А? Что? Ты ещё здесь? И знаешь что, к тебе это больше относится.

— Хо-хо, этого и стоило ожидать от моего друга, сэра Тоцука. Какой великолепный воин.

— …Ты собираешься стать другом Тоцуки?

— Э-э, а-а разве я не его друг?

— Меня не спрашивай. И кончай так трястись.

Что-то ему в последнее время достаётся. С ним всё в порядке?

— Эй, что вы там делаете, а? Вам не разрешено тут находиться, — вмешался в разговор равнодушный голос служащего.

— Вот чёрт, — пробормотал Заимокуза. — Разбегаемся. Пока!

— Это вам не шведский стол…

И мы разбежались, сопровождаемые этим дурацким напутствием. Я ещё краем глаза заметил Заимокузу, окружённого служащими.

Как и сказал Тоцука, тяготиться и переживать — это не похоже на Хачимана Хикигаю. По умолчанию я действую в стиле «станет трудно — отступи». Лучше вести себя так, словно ничего не случилось. Менять позицию, если что-то произошло — это лицемерие, которого я не потерплю.

Перед тем, как сесть на велосипед, я втихаря спрятал фотографии в бумажник. Надо будет купить для них рамку.

-------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Подразумевается практика группы AKB48, состоящей из девушек, когда к некоторым дискам прилагается билет, позволяющий лично встретиться с членами группы

[2] Кулинарное шоу, в котором два повара готовят каждый по блюду из лучших ингредиентов. Но в конце шоу подаётся только одно, за которое проголосовало большинство дегустаторов, и только тем, кто за него проголосовал.

[3] Чемпионат Японии по бейсболу среди старших школ. Его даже по телевизору показывают.

[4] Квартал красных фонарей в районе Синдзюку в Токио

[5] Противник главного героя в «Dragon Ball», побочный персонаж в «Dragon Ball Z»

[6] Букв. «красивая девушка», обычно применяется к молодым девушкам, чаще школьницам

[7] Рибон и Накаёси — журналы для девочек

[8] Манга/аниме «Kodomo no Omocha», «Детская игрушка»

Из всех дней недели суббота, должно быть, величайший. Вы не трепещете перед её подавляющим превосходством? Это выходной, как и следующий день. Не хуже, чем распродажа саянов [1].

Люблю субботу всем сердцем и душой. И когда вырасту, хотел бы я каждый день проживать так, словно это суббота. Воскресенье гораздо тоскливее, потому что весь день думаешь про себя «Завтра опять на работу…»

Первое, что я делаю утром — лениво распечатываю газету. Лучшая её часть — «Кобо-тян» [2], как обычно. Точнее будет сказать, это единственное, что я читаю в газете.

Дочитав газету (ну, то есть мангу), проверил листок со скидками. Найдя там что-то дешёвое, я обводил это красным и показывал Комачи, а та записывала в свой список покупок. Закупками в нашей семье занимаются они с мамой.

А затем я заметил посреди листка очень яркий шрифт. Такой яркий, что можно даже назвать его фотоном. Это я о световых частицах, а не о человеке [3].

— Комачи! Гляди! — не задумываясь, я дёрнул её за руку. — В этом году тоже будет Токийская выставка кошек и собак!

Это было как в сцене из «Король лев». Я бы в итоге мог прокричать и боевой клич, тоже не задумываясь. У-РА-РА!!! Разве это не слоган Джеронимо [4]?

— Боже-боже-боже! Точно! Здорово! У тебя острый глаз, братик!

— Ха-ха-ха! Поклоняйся мне, плебейка!

— Вау, ты великолепен! Мой братик великолепен!

— …Заткнитесь, оба. Надоели уже, — с руганью из своей спальни выползла наша мама, сильно смахивающая на голема. Спутанные волосы, криво сидящие очки, тени под глазами.

— И-извини… — извинился я. Мама сухо кивнула и двинулась обратно в спальню. Кажется, сегодня она собиралась поспать подольше.

…Трудно быть деловой женщиной. Заранее жалею ту, что выйдет замуж за меня. Я был бы не просто человеком, который живёт на её зарплату — я был бы пустой тратой ресурса общества.

Уже взявшись за ручку двери спальни, мама посмотрела через плечо. — Слушай, можешь спокойно идти на улицу, но берегись машин. Сейчас сыро, в такую погоду машины часто скользят. Легко попасть в аварию. Не делай глупостей вроде езды вдвоём с Комачи на велосипеде.

— Да, да. Как будто я собираюсь подвергать её такой опасности.

Мои родители очень любят мою сестру. Да, потому что она девочка, но она ещё и работает по дому, у неё получается всё, за что она ни возьмётся, не говоря уже о том, что она та-а-а-а-ак очаровательна. Неудивительно, что они её так берегут.

Что же до её старшего брата, с другой стороны, я сомневаюсь, что к нему родители относятся так же.

Мама глубоко вздохнула и посмотрела на меня:

— Я же о тебе беспокоюсь, дурак.

— …А?

Я невольно остолбенел. Только подумать, она беспокоилась обо мне всё это время… Я был уверен в обратном, учитывая, что меня никогда не будили по утрам, совали монету в пять сотен иен вместо домашнего бенто, а однажды купили на редкость паршиво выглядящую рубашку в соседнем магазине. У моих родителей что, правда такой отвратительный вкус? Та рубашка была не просто плоха, она была вопиюще плоха. Готов поклясться, родители меня ненавидят.

Но… отношения между родителями и детьми — это прекрасно. Мои глаза повлажнели:

— М-мам…

— Я действительно беспокоюсь. Если твоя сестра из-за тебя пострадает, отец тебя убьёт.

— С-старик…

Я заставил себя заткнуться.

Упомянутый старик сейчас пребывал в стране грёз, наслаждаясь сном.

Честно говоря, когда папаша рядом, это всегда нехорошо. Он души не чает в Комачи, а на меня постоянно смотрит с подозрением, я знаю. И говорит мне только о том, что не имеет ко мне отношения. Например, что надо остерегаться шантажистов, которые могут разрушить репутацию. Или что женщины, которые заговаривают с тобой на улице, интересуются лишь твоим кошельком. Или что инвестирование в фонды развития — это как правило надувательство. Или что работать — значит проиграть. И что самое ужасное, почти всё это основано на его собственном опыте, так что игнорировать его нельзя.

Уходя из дома, он хлопает дверью со всей силы, выдёргивая меня из дрёмы.

— Не волнуйся, мы на автобусе поедем! — Комачи повернулась к маме, застенчиво засмеявшись. — Кстати, нам надо денег на билеты!

— Ладно, сколько стоит туда и обратно?

— М-м… — Комачи начала считать на пальцах. Хм, если в одну сторону сто пятьдесят иен, то туда-обратно — триста. Ума не приложу, зачем ей для таких подсчётов пальцы.

— Триста иен, — ответил я наконец, не дожидаясь, пока она досчитает.

— Ладно, — сказала мама, порылась в кошельке и выудила оттуда монетку. — Вот тебе триста иен.

— Спасибо! — отреагировала Комачи.

— Мама, извини, но я тоже еду, знаешь ли… — было в моих словах что-то неловкое, словно я Мацуо и разговариваю с Фуне [5].

— А, тебе тоже билет нужен? — мама снова полезла в кошелёк, словно только сейчас заметила, что я вообще существую.

— И мне надо будет перекусить, так что ещё и на обе-е-е-ед! — пропела Комачи.

— А? Ну, ничего не попишешь…

На попахивающее авантюризмом требование Комачи мама отреагировала целыми двумя банкнотами.

Ну Комачи даёт. Мне на обед выделяют всего пятьсот иен. Так почему, стоило попросить сестре, они трансформировались в тысячу? Не понимаю. Просвети меня, мама.

— Спасибо! Побежали, братик!

— М-м.

— Ладно, счастливо прогуляться, — мама вяло помахала нам рукой и исчезла в спальне. Сладких снов тебе, мама.

Выходя из дома, я изо всех сил хлопнул дверью, вкладывая в это всю душу без остатка.

А это тебе, папа. Проснись и пой!

× × ×

Минут за пятнадцать мы добрались до выставки кошек и собак, которая расположилась в Макухари. Интересно, почему её называют токийской, если проходит она в Чибе? Реши я по ошибке, что её проводят в токийском выставочном центре, я бы не пошёл — столько денег у меня не найдётся.

Народу здесь было довольно много. И много тех, кто привёл сюда своих питомцев.

Мы с Комачи машинально взялись за руки. Нет, не как это бывает на свидании. Просто мы так часто поступали так, когда гуляли ещё детьми, что теперь это уже вошло в привычку. Комачи что-то напевала, раскачивая мою руку. И чуть не вывихивая её.

Сегодня Комачи выглядела ярче и бодрее обычного. Может, из-за одежды — безрукавка, светло-розовая блузка с глубоким вырезом и шорты, напоминающие короткую юбку. Плюс широкая беззаботная улыбка на миллион долларов, словно разделяющая лицо надвое. Всякий раз, когда моя сестрёнка так расплывается в улыбке, она смотрится так, будто до жути гордится собой. По другим поводам она так не улыбается.

Как бы то ни было, может это и называется токийской выставкой кошек и собак, но выставка сия больше смахивала на распродажу с выставленными на витрине товарами (то бишь кошками и собаками). С другой стороны, я был приятно удивлён, что на этой витрине есть и некоторые редкие породы. И никакой платы за вход — бойтесь. Чиба воистину великолепна.

Едва мы вошли, Комачи сразу начала возбуждённо тыкать пальцем:

— Братик, смотри! Пингвины! Сколько здесь пингвинов гуляет! Восхитительно!

— Да, кстати. Я слышал, что слово «пингвин» происходит от латинского «толстый». Если подумать, они и впрямь смахивают на толстого служащего, вразвалку прогуливающегося возле офиса.

— Вау. Почему-то вдруг они уже не кажутся милыми… — Комачи удручённо опустила руку. Повернулась ко мне и обиженно посмотрела:

— Ну спасибо за мелкое замечание, братик. Теперь я каждый раз буду вспоминать слово «толстый», глядя на пингвинов… — недовольно пробормотала она вместо того, чтобы поблагодарить. А что я, обижайся на того, кто назвал пингвинов пингвинами.

— Знаешь, братик, ты не должен говорить такого на свидании. Если девушка говорит «восхитительно», ты должен ответить «да, но ты ещё восхитительнее».

— …Какая дурость.

Мне почему-то кажется, что даже живущие на южном полюсе пингвины могли бы простудиться от такого холодного разговора.

— Ладно, ладно. Я же не прошу тебя говорить это мне. Я и так знаю, что я восхитительна.

— Когда ты сама так говоришь, весь эффект пропадает…

Блестящая беседа на фоне кошек, собак и пингвинов.

— Спасибо за тупой комментарий! Слушай, смотри, смотри! Давай вон там глянем. — Комачи бросилась бежать, таща меня за руку.

— Стой, не беги ты так. Врежешься же во что-нибудь.

Так или иначе, но мы добрались до зала с птицами, напичканного попугаями всех форм и размеров. Перед нами раскрылся мир ослепительно ярких цветов. Жёлтый, красный, зелёный… здесь были все цвета. Настолько яркие, что даже смотреть больно. А когда птицы расправляли крылья и взмывали в воздух, их перья сияли как бриллианты.

И среди этого буйства ярких цветов вдруг обнаружилась голова с блестящими чёрными волосами.

Каждый раз, как обладательница этой головы зарывалась носом в путеводитель по выставке, затянутые в два хвоста волосы покачивались из стороны в сторону.

— А это не… Юкино-сан?

Похоже, Комачи тоже её узнала.

Серьёзно, не было тут никого другого, кто так выделялся бы. Девушка явно привлекала к себе всеобщее внимание. В короткой куртке и аккуратном свободном платье, подхваченном лентой чуть ниже груди она казалась ещё милее, чем обычно. Простые сандалии на ремешках на босу ногу звонко цокали по полу при ходьбе. Но эта самая девушка не обращала никакого внимания на чужие взгляды, оглядываясь с таким же каменным лицом, как и в клубной комнате.

Юкиносита изучила номер зала и уткнулась взглядом в путеводитель. Потом осмотрелась и снова заглянула в путеводитель. И наконец разочарованно вздохнула.

Что с ней такое? Она что, заблудилась?

Юкиносита захлопнула путеводитель, словно решившись на что-то, и бодрой походкой двинулась вперёд. Прямо к стене.

— Эй, там тупик, — сообщил я ей, не в силах больше молча на это смотреть.

Ответом послужил откровенно неприязненный взгляд. Блин.

Но тут она поняла, кто именно её позвал, и направилась к нам с загадочным выражением на лице:

— Так, что у нас здесь? Необычное животное, как я вижу.

— Не могла бы ты не именовать меня как хомо сапиенс сапиенс? Ты отрицаешь мою человечность.

— Я не права?

— В чём-то права, но упускаешь суть…

Первое, что она сделала, открыв рот, это поименовала меня как представителя семейства гоминидов из отряда приматов. С биологической точки зрения оно, конечно, так, но с человеческой худшего приветствия и придумать было нельзя.

— Так зачем тебе потребовался этот тупик?

— …Я заблудилась, — мрачно сообщила Юкиносита. И выражение её лица невозможно было описать иначе, чем… капитуляция. Казалось, она готова совершить харакири. Она снова открыла путеводитель и уткнулась в него раздражённым взглядом.

Так ты не умеешь ориентироваться… Ну, бывает, что и с картой можно заблудиться. Она не всегда спасает, особенно когда ты в сооружении, где все залы похожи один на другой. Вроде Комикета или подземного уровня станции Синдзюку. А на станции Умеда запросто попадёшь впросак, если не прихватишь миллиметровку и сам всё не нарисуешь.

— Добрый день, Юкино-сан!

— А, значит, ты тоже пришла, Комачи. Добрый день.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал я. — Пришла что-то посмотреть?

— …Ну, кое-что.

Кошек, надо полагать. Судя по тому, что угол с кошками обведён красным…

Заметив мой взгляд, Юкиносита спокойно закрыла путеводитель, словно ничего и не случилось.

— Хи… Хики… — Она пыталась казаться спокойной, но запиналась на каждом слове. — Кхе-кхе… А ты что здесь делаешь, Хикигая?

Я тоже старался сделать вид, что ничего такого не произошло. И изо всех сил сопротивлялся желанию посмеяться над ней. В конце концов, ляпни я что-нибудь не то, и она отомстит мне в пятикратном размере…

— Мы с сестрой каждый год сюда ходим.

— И здесь мы нашего кота нашли! — вставила слово Комачи.

Да, как Комачи и сказала, именно здесь мы впервые встретились с Камакурой. Может, он и наглый мошенник, но с родословной. И когда Комачи захотела его в питомцы, всё было решено. Даже жалко стало отца, которого позвали только для того, чтобы он расплатился.

Юкиносита посмотрела на нас с Комачи. На её лице явно нарисовалась улыбка. Только не снова. Видел я уже у неё такое выражение в своё время.

— …Вы как всегда отлично ладите, как я погляжу.

— Не совсем, это больше похоже на постоянное соревнование.

— Ясно, — пауза. — Тогда пока.

— Угу, пока, — коротко пробормотал я слова прощания, уходя от дальнейшего разговора.

— Погоди секундочку, Юкино-сан. Раз уж мы встретились, давайте болтаться здесь вместе! — Комачи ухватила Юкиноситу за рукав прежде, чем та успела уйти. — Стоит моему братцу открыть рот, он становится полным занудой. Я хочу повеселиться с тобой, Юкино-сан.

— В-вот как? — Юкиносита на полшага отступила под её напором.

Комачи яростно закивала:

— Ага, ага! Давай!

— А это нам не помешает?.. Хикигая, я имею в виду.

Меня опять отодвинули на второй план, как будто это самое естественное дело на свете.

— Стоп, что за чушь ты несёшь? Я всегда молчу, когда кругом люди, и никогда не путаюсь под ногами, слышишь?

— Иначе говоря, ты смешиваешься с окружением, понятно… В этом плане у тебя потрясающий талант…

Юкиносита не выглядела ни удивлённой, ни восхищённой. Но на самом деле, в компании и правда лучше помалкивать, тогда и относиться к тебе будут неплохо.

— …Что ж, давайте ходить вместе, — сказала Юкиносита. — Хочешь здесь чего-нибудь посмотреть? Е-если ничего такого…

— Посмотрим… — Комачи хлопнула себя по лбу, словно её осенило. — Раз уж мы здесь, давайте посмотрим на тех, на кого обычно не обращаем внимания!

— …Честно говоря, даже не понимаю, чувствуешь ты атмосферу или нет, — заметил я.

— А? Чего? — она озадаченно наклонила голову.

— …Полагаюсь на твой выбор, — смиренно вздохнула Юкиносита.

Даже не знаю, что тут сказать. Я мысленно извинился перед сестрой.

Когда дело касается редких животных, среди них не так много крупных, как можно ожидать. И судя по обстановке, птиц это касалось в полной мере. Потому, наверно, что редкие птицы много места не занимают.

Покинув зал с кричаще раскрашенными птицами южных стран, мы вышли к донельзя великолепному вольеру. Этот вольер, ограждённый стальным поручнем, служил домом для величественных птиц с изогнутыми клювами, острыми когтями и мощными крыльями.

— З-зацени, Комачи! Орлы! Соколы! Ястребы! Боже, хочу себе такого.

Как здорово… Я едва не остановился и не полез через ограду незаметно для себя. Если у меня и есть какой-то из симптомов чунибьё, так это моя неспособность противостоять такому потрясающему зрелищу. Наверно, так же смотрели бы американский солдат или полный чуни.

Но Комачи, неспособная оценить это великолепие, лишь фыркнула в ответ:

— А? Они совсем не милые. Это попахивает чуни.

— Боже, что ты несёшь? Разве не мило, как они поворачивают голову, видишь? — Я развернулся, намереваясь убеждать её и дальше, но Комачи уже пошла дальше, оставив меня. Как жестоко.

— Нет в этом ничего милого, — вместо жестокосердной сестры мне ответила Юкиносита. И добавила к моему удивлению. — Но я думаю, что они величественные и прекрасные.

Похоже, она не врёт. Юкиносита стояла рядом со мной, вцепившись в поручень, её взгляд не отрывался от пернатых хищников.

— Ого! Ты понимаешь их великолепие! В глубине души ты чуни!

— …Этого я не понимаю.

Увы, эта дама не понимает…

Вот чёрт. Ещё немного, и я начну разговаривать как Заимокуза.

Проклятый чунибьё

Эта неизлечимая болезнь

в твоём сердце

Хайку, автор Хачиман. Кстати «чунибьё» — это слово, которое означает, что приближается пора стихов. Чунибьё — это весна юности.

× × ×

Мы покинули птиц и вышли в зал с мелкими животными. Здесь располагались зверьки вроде хомяков, кроликов и хорьков.

Для Комачи этот зал воистину оказался залом любимцев. Она охала, ахала и отказывалась сдвинуться с места хоть на сантиметр. Юкиносита же после недолгой попытки погладить зверьков отвернулась от них. Кажется, ощущение оказалось совсем не тем, что она искала. И она была даже более раздражённой, чем я ожидал…

Кстати, стоило мне подойти к этим зверькам, они тут же сматывались. Чёрт. Только не говорите мне, что меня даже эта мелюзга ненавидит.

— Комачи, пошли уже…

— Ой, какие милые! Я почти в экстазе! А, да. Братик, ты можешь идти. А я ещё тут побуду.

— Вот как… — причина, по которой она думает, что они милые, совсем не милая. С этой девчонкой всё в порядке?

Но раз уж Комачи дала добро, я решил идти дальше. Если я правильно помню, сейчас будет зал собак, а за ним, кажется, кошки.

— Ладно, Юкиносита. Зал через один — это кошки. Извини, но не могла бы ты побыть с Комачи вместо меня?

— Я не против, но думаю, она достаточно взрослая, чтобы самой о себе позаботиться. Или у тебя синдром гиперопёки?

— Не-а. Просто надо следить, чтобы она не издевалась над животными.

— Я не издеваюсь, — вмешалась Комачи. — Юкино-сан, ты понимаешь, что можешь пойти и посмотреть на кошек, да?

— А, в-вот как? Н-ну, раз уж мы зашли так далеко… — Юкиносита поспешно поднялась. Это до чего же она хочет на этих чёртовых кошек посмотреть? — Ну, тогда позволь откланяться.

И, полностью игнорируя моё присутствие, бодро двинулась в неизведанные воды.

Но как только в поле её зрения вплыла надпись «Собаки», бодрость сразу улетучилась.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Нет, ничего…

Юкиносита притормозила, развернулась и зашла мне за спину, предоставляя мне всю инициативу. Чёрт, она сзади! Я в заднице! Подумал было я, но никакой угрозы от неё не исходило.

…А, ну да, собаки. Хех, она и правда их не любит.

— Уверен, ты уже в курсе, но пойми, это просто щенки.

Поскольку это не только выставка, но и продажа, самые популярные питомцы — кошки и собаки — представлены здесь котятами и щенками. Грустно, конечно, но бизнес есть бизнес.

Не знаю, дошли мои слова до неё или нет, но Юкиносита отвела взгляд:

— Щенки даже ху… Я-я говорю это, только чтобы внести ясность, но я отнюдь не боюсь собак, понимаешь? Это… это просто не самая сильная моя сторона, так сказать.

— Знаешь, по сути это одно и то же.

— Это в пределах ошибки.

В самом деле? Ну, раз уж она так говорит…

— Хикигая… ты собачник?

— Я нейтрал. Я решил не вступать ни в какие партии или фракции.

Настоящие воины не входят в команду. Одиночки всегда будут противостоять всему миру. «Я против всех», как в фильме Стивена Сигала. Я думаю как Сигал, значит, по сути я и есть он.

Но в выражении лица Юкиноситы не было и проблеска одобрения:

— Я так понимаю, это значит, что тебя никто не приглашает?

— В точку. Ладно, пошли.

Она была совершенно права, так что спорить я не стал. Словесная дуэль с Юкиноситой принесла бы только лишние раны и страдания, и я решил минимизировать ущерб.

— А я была совершенно уверена, что ты собачник… — пробормотала Юкиносита, трогаясь за мной.

— А? Почему? — спросил я через плечо.

Но ответ Юкиноситы абсолютно ничего не прояснил:

— Потому что ты был таким безрассудным.

Это где она меня таким видела? На ум приходит только одно. Наверно, это было в тот раз.

Теннисный матч за Тоцуку.

Ну да, тогда я был безрассуден. Я отчаянно сражался ради блага Тоцуки. Ну, я имею в виду, он такой милый. Кстати, он чем-то смахивает на чихуахуа, так что, пожалуй, можно считать меня собачником.

Тогда, наверно, можно сказать, что я был хозяином Тоцуки. Пожалуй, я его слишком люблю.

О, вот оно как, подумал я, почёсывая голову. Юкиносита постучала меня по плечу:

— Может, пойдём уже?

— А, ну да.

Подталкиваемый Юкиноситой, я прошёл дверь, на которой было написано «Зона гав-гав». Народу тут была просто туча. И кажется, масса покупателей — собаки привлекают много внимания. Самые популярные среди них — мелкие породы, чихуахуа, таксы, сиба ину и корги. Далее идут обычные породы, лабрадоры, золотистые ретриверы, гончие, бульдоги и так далее. Заводчик объяснял всё с такой властностью и уверенностью, словно у него самого была длинная родословная с кучей непонятных титулов, вроде «супер-чемпион», «номинант фестиваля», «мировой выбор» и «отличный дизайн».

С той самой секунды, как мы вошли в зону собак, Юкиносита и рта не открывала. Она вела себя настолько тихо, что мне показалось даже, что она уже не дышит. Да, полное молчание в таком гвалте действительно беспокоит. Серьёзно, тут очень много шума. Особенно от тех девчонок, что визжат и щёлкают фотоаппаратами.

…Стоп, там же среди них госпожа Хирацука. Учитель… сходили бы вы на свидание или ещё куда, если у вас выходной.

Блин, надо поскорее сваливать отсюда и двигаться к кошкам, подумал я, но в этот момент Юкиносита коротко вздохнула.

Прямо перед нами была секция, поименованная «Уголок украшений».

— Хм, это что? — поинтересовался я. — Здесь что, фотографии делают?

— Нет. Здесь стригут собак, вычёсывают шерсть, наводят глянец. Уход за животными — дело известное.

Уход… Как в Jaja Uma? Очень известная манга [6].

Пока я вспоминал четырёх сестёр на ранчо Ватарай, Юкиносита продолжила.

— Говоря доступными словами, это салон красоты для собак, — снисходительно пояснила она.

— Вот даже как? Экстравагантно. Пятый сёгун наверняка одобрил бы [7].

— Там не только обихаживают собак, там ещё ещё и курсы дрессировки проводят. Может, тебе стоило бы туда заглянуть?

Вот так, и глазом не моргнув, она опустила меня на один уровень с собаками. Ну и наплевать, я уже привык.

Пока мы толкли воду в ступе, похоже, одну из собак уже закончили обихаживать. Из этого салона красоты, зевая, выскочила длинношёрстная такса. Хм, а хозяин куда подевался?

— Соболь, стой! Плохой мальчик, ты же ещё не на поводке!

Освободившаяся такса лишь покрутила головой, весело игнорируя зов. И пулей рванулась к выходу — то есть, прямо на нас. Хотя это всего лишь собака.

— Х-Хикигая… Эта собака… — Юкиносита запаниковала, не зная, что делать. Она судорожно оглядывалась, отчаянно маша руками.

…Редко когда увидишь такую её реакцию. Замечательное зрелище. Мне хотелось так всё и оставить, но уж больно много от неё было шума.

— Смотри, — сказал я, хватая пса за шкирку. Я так каждый день кота ловлю, когда он на меня злится и пытается убежать. В этом плане у меня настоящий талант.

Пёс жалобно посмотрел на меня, но потом пришёл в себя, ткнулся в меня носом, обнюхал и с энтузиазмом принялся лизать мои пальцы. Я от неожиданности отпустил его.

— Упс, выскользнул…

— Идиот, — презрительно заявила Юкиносита. — Если ты его упустишь…

Но пёс убегать не стал. Покрутился у моих ног и лениво завалился на спину, высунув язык и подставляя мне живот.

Да что такое с этим псом?.. Он явно ко мне привязался.

— Эта собака… — Юкиносита внимательно всматривалась в пса из-за моей спины. Хм, да не так уж ужасна эта форма жизни, мне кажется…

— С-Соболь! Прошу прощения! — К нам подлетела хозяйка пса, подхватила его на руки и склонила голову, извиняясь. Её волосы, закрученные в шарик с одной стороны, подпрыгивали при каждом движении. — Простите, что Соболь…

— Бог мой, это же Юигахама, — пробормотала Юкиносита, заставляя хозяйку собаки с явным смущением на лице поднять взгляд.

Причёска, голос, осанка — ошибки быть не могло. Это Юигахама.

× × ×

— А? Ю-Юкинон? — затем она машинально повернулась ко мне. — О. О. А? Хикки? Ты с Юкинон? — в замешательстве бормотала Юигахама, глядя то на меня, то на Юкиноситу.

— Ага, — ответил я.

— О. Л-ладно…

Повисло до крайности неловкое молчание. Чёрт, до чего же неприятно…

Это молчание было нарушено весело гавкнувшим псом в руках Юигахамы. Юкиносита, всё это время прячущаяся за мной, вздрогнула и подалась поближе. Похоже, это её базовая реакция на опасность — воспользоваться мной как щитом.

— …Ой. Ум-м… — Юигахама слегка похлопала пса по голове, вперившись взглядом в пространство между мной и Юкиноситой. Она явно оценивала дистанцию.

— Не ожидала увидеть тебя здесь, — сказала Юкиносита. Юигахама вздрогнула:

— У-угу. Как вы с… Хикки вместе, Юкинон? Ну, то есть, вас редко когда можно увидеть вместе…

В голосе Юигахамы прозвучал холодок, словно они давно уже не виделись. Она крепко прижала собаку к груди, стараясь не встречаться с Юкиноситой взглядом.

Должно быть, она спрашивала, почему мы оказались вместе. Но никакой особой причины не было, чистой воды совпадение. Мы с Юкиноситой обменялись взглядом и синхронно открыли рот:

— Ну, понимаешь…

Но Юигахама тут же нас прервала:

— Ой, не берите в голову. Ну, то есть, всё нормально. Не надо ничего объяснять… почему бы вам и не быть вместе в выходной, так ведь? Да… Я, дура, ничего не замечала. Хотя была уверена, что уметь чувствовать настроение — единственная моя сильная сторона. — И натянуто улыбнулась. Прикрыла глаза и неестественно засмеялась.

Кажется, она всё не так поняла. Она в самом деле решила, что у нас с Юкиноситой свидание? Ну, подумай она немного, и могла бы понять, что это далеко от истины. Да и выскакивать и говорить что-то очевидное вроде «На самом деле мы не встречаемся», ну, как-то глупо. Я для этого слишком застенчив.

Недоразумения — это неверная интерпретация фактов. Это неправда. В таком случае лучше держать всё в себе. Меня не волнует, что обо мне думают другие. Стоп, чем больше недопонимания, тем больше вероятность того, что окажешься на неправильном пути. Всё равно сдаюсь.

Пёс в руках Юигахамы поднял взгляд на лицо хозяйки и слегка заскулил. Та погладила его по голове, успокоительно бормоча. Её лицо было опущено.

— П-пожалуй, я пойду.

Она двинулась, не отрывая взгляд от пола. И остановилась, когда Юкиносита позвала её:

— Юигахама.

В этой суматохе и толкотне голос Юкиноситы прозвучал очень чисто. Словно весь шум разом куда-то испарился. Юигахама невольно подняла на неё только что опущенный взгляд.

— Не могла бы ты прийти в клуб в понедельник? Мне надо кое-что тебе сказать.

— …Ох, ха-ха-ха… Я не уверена, что хочу слышать это… и какой смысл говорить об этом теперь, когда это не моё дело… — тихо пробормотала Юигахама. Несмотря на кривую улыбку на лице, в словах прозвучал явный отказ.

Юкиносита немного опустила взгляд в смятении от реакции Юигахамы. Уровень окружающего шума резко подпрыгнул — или, может быть, я сам себя обманывал, поверив в это. Юкиносита, захлёстываемая этим шумом, неуверенно подбирала слова.

— …Я не могла тебе это сказать, потому что я такая, какая есть. — Она помолчала, размышляя, что должна сказать. — Но я хочу поговорить с тобой начистоту.

Юигахама долгие секунды молчала, потом наконец глухо промычала «м-м-м» в ответ. Это не был ни отказ, ни согласие. Потом с подозрением искоса глянула на Юкиноситу и тут же отвела взгляд. А затем повернулась и пошла прочь. Мы с Юкиноситой молча смотрели ей вслед.

Только когда ссутулившаяся фигурка Юигахамы окончательно скрылась в толпе, я задал вопрос стоящей рядом Юкиносите:

— Слушай, о чём ты хочешь поговорить с Юигахамой?

— Восемнадцатое июня. Ты знаешь, что это за день? — ответила она вопросом на вопрос, глядя на меня снизу вверх.

Её лицо было настолько близко ко мне, что я рефлекторно отступил на полшага. И ответил с некоторым запозданием:

— Ну, точно уж не общенациональный праздник.

Удовлетворённая моим ответом, Юкиносита выпятила грудь.

— Это день рождения Юигахамы, — гордо заявила она. И добавила, — Я думаю.

— Правда?.. Стоп. Ты думаешь?

— Да, у неё в электронном адресе есть цифры «0618», вот почему.

— Значит, у неё ты не спрашивала… — вот так Юкиносита умеет общаться.

— Вот почему я хочу отпраздновать день рождения Юигахамы. Даже если она никогда больше не вернётся в клуб помощников… я хотела бы поблагодарить её за всё, что она сделала, — смущённо сказала Юкиносита, украдкой отводя глаза.

— Понятно…

Нет никаких сомнений, что для Юкиноситы с её сложным характером и немереными талантами, по-прежнему постоянно провоцирующими зависть, Юигахама была первым в жизни другом. И вряд ли стоит сомневаться в искренности её желания поблагодарить Юигахаму. Судя по признанию поражения, звучащему в её словах, она уже отчаялась сохранить эту дружбу.

…О-о-о-о. Так это всё из-за тех слов, что я сказал Юигахаме?

Чувствуя себя немного виноватым, я искоса глянул на Юкиноситу. Та отшатнулась, заметив мой взгляд. Наверно, опять скажет, чтобы я на неё не смотрел, потому что я отвратителен. Сообразив это, я быстро отвёл глаза, пока она не успела заговорить. Закашлялся и немного покраснел.

— Слушай, Хикигая…

— Чего?

Юкиносита повернулась, крепко прижимая руки к груди. Издала странный звук, словно сильно нервничая. И посмотрела на меня влажными глазами исподлобья, стараясь скрыть заливающиеся краской щёки.

Под этим взглядом и я тоже занервничал.

Следующие слова Юкиноситы прозвучали шёпотом, словно что-то застряло у неё в горле:

— Э-э, это… не мог бы ты встретиться со мной?

— …А?

-------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Dragon Ball»

[2] Манга, публикуемая с 1982 года и по сей день. Входит в двадцатку самых длинных.

[3] Японское слово «光子», «фотон», можно также прочитать как женское имя

[4] Персонаж из «Kinnikuman»

[5] Мацуо — персонаж из «Sazae-san», Фуне — его мать. Отношения у них не складываются.

[6] «Jaja Uma Grooming Up!», манга о лошадях

[7] Пятый сёгун, Цунаёши Токугава, был печально известен своей эксцентричностью и деспотизмом. И у него был бзик насчёт собак, за что его и прозвали «собачий император».

Воскресенье.

Стояла прекрасная погода, можно сказать, редкий солнечный денёк в сезон дождей. Это был день, когда я должен был встретиться с Юкиноситой.

Часы показывали без малого десять. Не рановато ли я пришёл? Кажется, всё это несколько выбило меня из колеи. Только подумать, сама Юкиносита попросила меня пойти с ней…

И что делать?.. Может, надо было ей отказать… в голове царил натуральный кавардак. Наверняка я потерял всё своё обычное здравомыслие из-за того, что Юкиносита сказала такое, чего я я представить себе не мог.

Я схватился за голову, давя в себе желание завыть от расстройства, и услышал за спиной голос:

— Извини, что заставила ждать.

Дунул холодный ветер, и я увидел, что Юкиносита неспешно подходит ко мне. Она была одета в светло-голубую безрукавку с классно выглядящим стоячим воротничком. Чёрные волосы были увязаны не так, как обычно, а в один хвост, спускающийся до талии и треплющийся на ветру словно шарф. Юбка до колен приплясывала на каждом шаге.

— Да я почти и не ждал, — пробормотал я.

— Вот как? Отлично. Тогда пойдём.

Юкиносита поправила свою ротанговую сумку и нервно оглянулась, словно высматривая кого-то.

— Если ты ищешь Комачи, она пошла в магазин, так что придётся немного подождать.

— Понятно, — Юкиносита немного помолчала. — Кажется, я должна извиниться, что попросила её встретиться со мной в выходной…

— Да ерунда. Если бы мы с тобой пошли выбирать подарок для Юигахамы вдвоём, я сильно сомневаюсь, что из этого вышло бы что-то путное. Кроме того, Комачи любит компанию, так что всё путём.

— Да, это прекрасно и замечательно, но…

А теперь позвольте мне объяснить нечто очевидное.

Когда Юкиносита сказала «не мог бы ты встретиться со мной», она просто хотела пойти за подарком для Юигахамы. И не я был ей нужен, а Комачи.

Грамотное решение, должен сказать. До сих пор в таких делах мы полагались на Юигахаму, но на сей раз, сами понимаете, рассчитывать на неё не могли. Вот и получается, что единственным человеком, на которого не слишком общительная Юкиносита могла положиться, оказалась Комачи.

Ещё пару минут мы провели в молчании, и наконец появилась Комачи.

Сегодня она постаралась одеться покрасивее. Потому, наверно, что должна была встретиться с Юкиноситой. Она надела летнюю блузку с рукавами до локтя, плиссированную юбку, чулки до колен и мягкие туфли. Выглядела как настоящая леди. Лишь несколько фривольная кепка на голове отчасти портила впечатление, придавая ей немного наглый вид. В руке она держала пластиковую бутылку с зелёным чаем.

— Привет, Юкино-сан! Хороший сегодня денёк!

— Извини, что позвала тебя в выходной.

Комачи широко улыбнулась:

— Ерунда. Я тоже хочу купить подарок для Юи-сан. И я с удовольствием проведу день с тобой, Юкино-сан.

Эта девчонка действительно всем сердцем любит Юкиноситу, так что думаю, так оно и есть. Подозреваю, что Юкиносита всех пустоголовых девиц притягивает. Она самая популярная персона среди девчонок после Хаямы, правда.

— Поезд сейчас подойдёт, пошли уже, — поторопил я их.

Мы прошли через турникеты. Сегодня мы направлялись в Лалапорт [1], весьма популярное место для свиданий, если верить слухам. Там полно разных магазинов и мест для фотографирования, можно сказать, лучшее место для развлечений во всей префектуре.

Поезд был изрядно набит. Минут пять мы крепко цеплялись за поручни, пока нас трясло и раскачивало. По всей вероятности, будь мы с Юкиноситой одни, мы бы просто молчали. Но сегодня с нами была Комачи, которая не упустила момент поболтать с Юкиноситой о том, сём и всём прочем:

— Юкино-сан, ты уже решила, что будешь покупать?

— …Нет, я посмотрю, что там есть, но я в этом не сильна. — Юкиносита слегка вздохнула.

Наверно, она и тот журнал в клубе читала, размышляя о подарке для Юигахамы. Сильно сомневаюсь, что у них одинаковые вкусы.

— И я сама никогда подарки от друзей на день рождения не получала… — призналась она, почему-то помрачнев.

Комачи тоже немного нахмурилась. Похоже, она не знала, что на это сказать.

В конце концов молчание прервал я:

— Значит, ты в самом деле такая. А я вот получал.

— А? Не врёшь?

Ошеломление Юкиноситы выглядело весьма невежливо.

— Нет, не вру. Какой мне смысл рисоваться перед тобой после всего.

Юкиносита кивнула, почему-то с восхищённым видом:

— Определённо так… Это я машинально сказала. Прошу прощения. Я не должна тебя подозревать. Отныне я буду абсолютно уверена в твоей никчёмности.

— Если ты хотела сказать комплимент, то у тебя не получилось.

— Так что ты получил? Просто из интереса.

— Кукурузу…

Юкиносита удивлённо заморгала.

— А? — переспросила она, словно не расслышала.

— К-кукурузу…

— Повтори?

— Да из фермерской семьи он был! И это было очень вкусно! Мама сварила её для меня!

— Б-братик, только не надо плакать…

Я не плачу. Даже и не думаю. Так, просто немного влаги на глазах выступило.

— Да, это было на летних каникулах в четвёртом классе…

— Братик иногда начинает сам с собой разговаривать… — сообщила Комачи, закатывая глаза.

Но Юкиносита слушала с интересом. И кивнула, приглашая меня продолжить.

— Наши мамы были подругами, и Такацу пришёл к нам. Впервые кто-то из одноклассников пришёл на мой день рождения, и я был очень рад. Я вышел его встречать. Он сидел на горном велосипеде. Сунул мне обёрнутый газетой пакет и переключился на пятую передачу. «Сегодня твой день рождения, да? Вот, мама велела тебе передать». «С-спасибо…» Он ничего не сказал. Тогда я спросил, «Зайдёшь?» «А? Ну, это… Я обещал поиграть с Син». «А, ладно…» ЧТО? ОН МЕНЯ НЕ ПОЗВАЛ? Я готов был разреветься, я-то думал, что хорошо лажу с Син. Он сказал «Пока!» и умчался. Я открыл пакет, там была кукуруза, вся мокрая от утренней росы. Когда я это понял, упала слеза, потом ещё одна…

Юкиносита слегка вздохнула:

— Значит, ты никогда не получал подарки от друзей.

— …Да, блин, да! Мы с Такацу не были друзьями!

Я понял это только семь лет спустя. Подозреваю, что Син тоже не была мне другом.

Юкиносита посмотрела куда-то вдаль отсутствующим взглядом.

— В самом деле, такое бывает, когда дружат только родители… — пробормотала она. — Мне правда хотелось бы, чтобы они перестали бросать детей на произвол судьбы, пока болтают друг с другом.

— Да, такое случается. Детские группы и детские сады — это непросто… Я даже с ребятами своего возраста не слишком лажу, не говоря уже об остальных, знаешь ли. Вечно читал книжки… хотя не так это и плохо, я нашёл массу хороших книг.

— Я тоже помню, что в основном читала книжки… хотя это было весело, я всегда любила читать и писать.

— Ого, ого-о-о-о! Смотрите, какая замечательная погода!

Комачи неожиданно уставилась в окно, разрушая эту мрачную, гнетущую атмосферу.

Там простиралось бесконечное голубое небо, возвещающее начало лета.

Похоже, день сегодня будет жаркий.

× × ×

Если немного пройти от станции Минами-Фунабаси, слева будет «Икея». Это не только огромный мебельный магазин, это ещё и популярное место времяпрепровождения. Когда-то давно здесь был настоящий лабиринт мест развлечений, потом горнолыжный комплекс. Конечно, сейчас ничего этого уже не было. Сколько же времени прошло. Я и сам не заметил, как вырос.

Слоган «лыжи без защиты» действительно пробуждает воспоминания. Сейчас, когда я слышу слова «без защиты», я думаю только о презервативах. Сколько же времени прошло. Я и сам не заметил, как вырос…

Мы прошли по пешеходному мосту и вышли ко входу в торговый район. Юкиносита в задумчивости скрестила руки и уставилась на схему.

— Удивительно… Какое огромное место.

— Угу, — сказала Комачи. — Нам лучше разделить зоны и выяснить, что же мы хотим.

Может, это место совсем недалеко от дома, но оно настоящая жемчужина торговых центров. Точный размер его я вам не скажу, но, пожалуй, потребуется целый день, чтобы просто пройти его из конца в конец. Если мы собираемся болтаться здесь, стоит наметить точный курс.

— Верно, для пущей эффективности мы должны обойти всё. Ладно, я пойду туда, — я показал на правую часть схемы.

— Конечно. Тогда я сюда, — Юкиносита показала налево.

Отлично, полдела сделано. Осталось только дать указания Комачи, и эффективность достигнет максимума.

— Так, Комачи, значит ты сю…

— Сто-о-оп, — пропела Комачи, выкручивая мой протянутый к схеме палец.

— Какого чёрта?.. Блин, больно же…

Она посмотрела на меня, глубоко вздохнула и пожала плечами. Классическая американская реакция «боже, он ничего не понимает». Чёрт побери, как же меня бесит такое отношение.

Похоже, это озадачило не только меня. Юкиносита вопросительно наклонила голову, глядя на Комачи:

— Какая-то проблема?

— Братик, Юкино-сан, хватит говорить как одиночки. Почему бы нам не пойти всем вместе, раз уж мы вместе сюда пришли? Тогда мы сможем друг другу советовать.

— Но тогда вряд ли мы сможем осмотреть всё…

— Невелика беда! По моему не слишком скромному мнению, у нас не будет никаких проблем, если мы будем исходить из интересов Юи-сан.

Комачи взяла лежащую под схемой брошюру и раскрыла её.

То место на схеме, куда она ткнула, находилось в центре первого этажа. Оно было испещрено названиями типа «Love Craft», ползущим с любовью, или «Lisa Lisa» — имя, которое может научить пользоваться Пульсацией [2]. Наверняка это место напичкано магазинами, нацеленными на юных девушек.

— Верно. Ну что, идём? — спросил я. Юкиносита кивнула, не возражая.

И мы пошли.

Зона для девушек была в двух-трёх блоках впереди. Здесь же была масса брендовых магазинов для парней и обоих полов. Там было столько всего, что я не мог не восхититься — действительно, и взглядом не охватишь. Я шёл впереди, но плохо ориентируясь в подобных торговых центрах, слабо представлял, куда идти дальше.

Юкиносита, как и я, тоже крутила головой, глазея по сторонам. Но на лице её застыла спокойная улыбка. Как минимум, она не волновалась. Иногда она останавливалась и рассматривала витрины. Но стоило продавцу направиться к ней, тут же засекала это и отскакивала.

…Да, я прекрасно понимаю, что она чувствует. Мне правда хочется, чтобы продавцы не заговаривали со мной, когда я выбираю одежду. Они должны чувствовать соответствующую ауру, исходящую от одиночек. Если бы они так и поступали, думаю, их продажи наверняка возросли бы.

Тем временем мы подошли к развилке, от которой можно было пойти в другой блок, налево или направо. И на каждом пути был идущий вверх эскалатор.

Вспоминая схему у входа, я повернулся к Комачи, показывая направо:

— Комачи, нам сюда?

Но её рядом не было.

— А-а?

Сколько я ни осматривался, её нигде не было видно. Вместо неё я увидел странную плюшевую панду со злыми глазами, острыми когтями и блестящими на свету клыками. Юкиносита с непонятным выражением лица тянула эту панду за щёки.

Весьма популярный персонаж из Токийского Диснейленда, панда Пан-сан. Аттракцион «Бамбуковая охота Пан-сана» очень популярен, очередь на два-три часа — дело обычное.

Токийский Диснейленд — это парк аттракционов, не требующий представления. Душа и гордость Чибы, влачащая униженное существование, попахивающее оскорблением — он называется «Токийский», хотя расположен в Чибе. Он находится у станции Майама, но изначальная причина этого в том, что её название напоминает Майами-бич, просто ужас. Да, это был сегодняшний урок по префектуре Чиба.

— Юкиносита, — позвал я её.

Она поспешно сунула игрушку обратно на полку и изящно отбросила волосы. «Что», спросила она одними глазами.

Э, ну… не то, чтобы я хотел сказать что-то конкретное… По вчерашнему инциденту с кошками уверен, что правильнее будет замять тему.

— Комачи не видела? Кажется, она где-то заплутала.

— Не видела… Если подумать, почему бы тебе ей не позвонить?

— Ладно.

Я быстро набрал номер Комачи. И опять заиграла какая-то странная, непостижимая музыка. Да что у этой девчонки мобильник всё время поёт?

Звонок прошёл нормально, но трубку Комачи не брала. Дождавшись ответа автомата, я сдался и сбросил вызов.

— Не берёт трубку…

Пока я звонил, поклажа Юкиноситы увеличилась. К ротанговой сумке добавился большой аляповатый пластиковый пакет. Хех, она всё-таки купила…

Заметив, наверно, что я смотрю на неё с некоторой досадой, Юкиносита запихала пакет в сумку, сделав вид, что не замечает меня.

— Наверно, что-то привлекло внимание Комачи, — небрежно заявила она. — Конечно, бывает, что ни с того, ни с сего что-то вдруг покупаешь.

— Ага, как у тебя, — я упёрся взглядом в её сумку.

Юкиносита кашлянула:

— Как бы то ни было, Комачи знает, куда мы идём, там мы и должны встретиться. Торчать здесь смысла нет.

— Да, наверно…

Я отправил Комачи сообщение «Позвони мне, дура. Я пошёл вперёд». И решил двигаться дальше.

— …Та-а-а-ак, сейчас направо, а потом прямо, да? — спросил я вслух, давая понять, что знаю, куда идти.

Юкиносита безучастно посмотрела в ответ:

— А не влево?

Правильный ответ был — вправо.

× × ×

Атмосфера стала праздничной. Вокруг смешивались яркие пастельные цвета, в воздухе носились ароматы цветов и шампуней. Мы точно пришли в место для девушек — магазины одежды, аксессуаров, обуви и всего прочего, вплоть до кухонных принадлежностей. Ну и, конечно же, нижнего белья. Передо мной открылось очень неуютное, потустороннее пространство.

— Похоже, это то самое место, — невозмутимо сказала Юкиносита.

Но я был совершенно измотан:

— О боже, четыре раза заблудиться… ты и правда не сильна в математике.

— Это больше тебя касается…

— Тому, кто собирается на гуманитарное отделение частного университета, математика не нужна. Я с самого начала на неё забил. И самые низкие оценки ничего для меня не значат.

— Самые низкие оценки, говоришь… а поточнее?

— Самые низкие — это девять баллов из ста. Источник: я.

— …И ты сумел перейти в следующий класс?

Да, через повторный экзамен после дополнительных занятий. На этих занятиях дают тесты с вопросами, которые будут и на экзамене, получается настоящая битва за заучивание. Ну, полагаю, оставлять ученика на второй год — это и учителям совершенно не в жилу, так что они приняли все возможные меры, чтобы помочь мне сдать.

— Ладно, так что ты собираешься купить?

— …Хм-м, наверно, что-нибудь прочное, чем можно долго пользоваться.

— Весьма окольный способ назвать канцелярские принадлежности.

Сомневаюсь, что это подходящий подарок для юной девушки.

— Я обдумывала этот вариант.

— Значит, в самом деле обдумывала, хех…

— Но вряд ли это обрадует Юигахаму… Разумеется, я не верю, что она обрадуется авторучке или набору инструментов.

— Какая проницательность…

Ну ещё бы. Просто не могу себе представить Юигахаму, восклицающую «Вау! Всё жизнь мечтала о наборе отвёрток! Ого, тут и шестигранники есть! Ничего себе! И даже монтировка! Юкинон, спасибо-о-о-о-о!» Хотя сдаётся мне, среди любительниц-механиков такая реакция — дело обычное.

— Та-а-ак, значит, ты решила найти что-то, что вписывается в интересы Юигахамы.

— Разумеется. Я хочу сделать всё, что могу, чтобы она была рада… — со спокойной улыбкой сказала Юкиносита. Если бы Юигахама это видела, думаю, она была бы вне себя от счастья.

— Тогда давай выбирать, а?

— Погоди. Что насчёт Комачи?

Точно, она же так мне и не позвонила. А кто ещё кроме неё даст нам обстоятельный совет? Может, она и сузила нам зону поиска, но мы не сможем ничего купить, если не знаем, что нам надо. Мне, конечно, нужна помощь в плане нюансов, но я хотя бы не столь далёк от круга интересов юных девушек, как Юкиносита. Авторучки и наборы инструментов я вычеркнул сразу.

Я посмотрел на мобильник — новых сообщений не было. Набрал номер Комачи, и снова услышал эту идиотскую музыку. Нет, серьёзно, чего у неё телефон всё время поёт?

— Алло-о-о-о!

— Где ты там шляешься? Мы уже на месте. И ждём тебя, так что поторопись.

— А? …Ой. Тут столько всего, что я хочу купить, что я совершенно забыла.

— Подумать только, до чего пустоголовая у меня сестра… Мне стыдно, что я твой родственник.

Ничего себе, я и не думал, что у неё настолько плохая память. Неудивительно, что она заваливает все предметы, где надо учить наизусть. Дойдя до этой мысли, я услышал в трубке донельзя насмешливый вздох:

— …Боже, ты совершенно не понимаешь намёков, да? Ну ладно. Думаю, я поболтаюсь здесь ещё часов пять, так что домой поеду одна. Удачи вам обоим!

— Эй, стой, погоди!

— Что, Юкино-сан нервничает, оставшись наедине с тобой? Не стоит беспокоиться… я думаю.

— Да на это мне наплевать, ты-то сама как? Я в том плане, что неподходящее это место для среднеклассницы…

Я имею в виду, что тут в выходные полно всякого народа. И можно влипнуть в какое-то происшествие. Не говоря уже о том, что Комачи ещё в средней школе. И она красивая, потому что моя сестра. Может, она и издевается надо мной и бесит меня, но я просто не могу за неё не беспокоиться.

Комачи какое-то время молчала.

— Боже, если бы ты и в остальном был таким заботливым… Со мной всё будет нормально. Мы же обо мне говорим.

— Вот именно, что о тебе говорим, потому и беспокоюсь.

Наверно, она пойдёт за кем угодно, если её поманят конфеткой или поблестят монетами…

— Братик, за кого ты меня принимаешь? Ты в курсе, что я твоя сестра?

Ого, она сказала нечто трогательное.

— Вот почему я прекрасно справлюсь сама! Ты же прямо оживаешь в одиночестве!

Но причина тому весьма печальна.

Но я и в самом деле оживаю в одиночестве, тут ничего не скажешь. Понимаете, я разговариваю, когда в игры играю или что-то вроде. Вроде «Нет, ни за что!», или «О, ты пришёл», или «Ринко, я тебя люблю». И из-за этого оказываюсь в неприятном положении, когда мама говорит «О, так у тебя друзья есть?»… А я, растерявшись, отвечаю «Э-э, да это я по телефону»… Небезопасно уже играть в «Love Plus» [3] дома.

— Хорошо… сразу звони, если что-нибудь случится. Нет, стоп, звони, даже если ничего не случится.

— Ладно, ладно. Всё, кладу трубку! Удачи, братик!

И она действительно нажала отбой, оставив в трубке лишь короткие гудки.

Зачем нужна удача, когда ходишь по магазинам…

Я закрыл телефон и повернулся к Юкиносите:

— Похоже, она побежала за покупками. И свалила самое сложное дело на нас.

— Понятно… Что ж, она и так пришла сюда в выходной, так что я не вправе жаловаться, — немного разочарованно ответила Юкиносита. — Мы знаем, что предпочитает Юигахама, так что давай выбирать, — добавила она, подстёгивая себя.

Чёрт, вот теперь я нервничаю.

Юкиносита, не обращая внимания на моё беспокойство, быстро двинулась к ближайшему магазину одежды. И, оказавшись внутри, принялась рассматривать и изучать выложенные товары. Я решил последовать за ней.

И тут же об этом пожалел.

Для начала очень неприятно, как все эти женщины уставились на парня, который просто вошёл. Как будто насекомое увидели. Что ещё хуже, продавщица напряглась, словно следя за каждым моим движением. И все просто сторонились меня.

Почему, чёрт побери?.. Я имею в виду, здесь же и другие парни есть! Опять дискриминация? Да?! В конце концов, все парни тут из популярных. В шарфах на шее, несмотря на тёплую погоду, и жилетках, словно на охоту вышли. Сразу видно — популярные. И что это за странные шнурки у них на штанах? Для чего они?

— Э-э, сэр… вы что-нибудь ищете?

Ко мне подошла продавщица, пряча свою обеспокоенность под натянутой улыбкой.

— Ум-м, нет, э-э… п-прошу прощения, — рефлекторно извинился я.

Это ненужное извинение только сильнее разожгло подозрительность продавщиц, потому как ко мне двинулась ещё одна. Блин, она союзников созывает! Это добром не кончится!

Если я и дальше буду тут болтаться, они ещё кого-нибудь позовут. Но пока я думал, как выпутаться, мне протянули руку помощи:

— Хикигая… что ты делаешь? Хочешь примерить женские вещи? Этим лучше заниматься дома.

— А ты вообще этим не занимаешься! Ничего я не делаю…

Ко мне подошла Юкиносита, высокомерно глядя на меня. И подозрительность стала покидать глаза продавщицы. Как от Юкиноситы и следовало ожидать. Заставлять людей отступать — в этом она мастер.

— А, понимаю, подружку ждёте. Будьте как дома, — понимающе сказала продавщица, разворачиваясь.

— Да никого я не жду…

— Не ждёте? Это очень подозрительно…

Её глаза из голубых стали красными! Я выбрал неправильный вариант! И теперь она переходит в атаку! Такими темпами меня ждёт плохая концовка.

— О боже… Хикигая, пошли.

Стараясь избавиться от излишнего внимания продавщиц, Юкиносита схватила меня за руку. Этого оказалось достаточно, чтобы они успокоились.

Но только когда мы оказались снаружи, напряжение спало окончательно.

— …Скажи, я что, в самом деле так подозрительно выгляжу?

Наверно, от такого напряжения мои глаза стали в миллион раз порочнее, чем обычно. Мега-порочными, если вспомнить английский.

Юкиносита не стала смеяться над моим подозрительным видом, наверно, так показывая свою симпатию:

— Одинокий мужчина здесь всегда выглядит подозрительно. Насколько я вижу, все парни здесь входят в парочки.

Теперь понятно. Это зона только для девушек и парочек, вроде тех фотоавтоматов. В таком случае я ничего не могу сделать. Мне не хватит ни мужества, ни решимости снова преодолеть этот барьер.

— …Ладно, тогда подожду здесь, — сказал я, показывая на скамейку неподалёку.

Этот магазин полон девушек. Болтаясь среди них в одиночку, я поймаю на себе массу подозрительных взглядов. Это не лучше, чем когда на меня странно смотрят в классе. Но если я сяду на скамейку в сторонке, никто не будет бить тревогу. И пока я не веду себя подозрительно, всё будет в порядке. Думаю. Может быть. Будет ли всё в порядке? Ладно, лучше приготовиться к худшему, подумал я, идя к скамейке.

— Подожди.

— А?

Я развернулся и увидел, что Юкиносита направляется ко мне с высоко поднятой головой.

— Ты хочешь полностью положиться на мой выбор? Не хочу хвастаться, но я смотрю на вещи совсем не так, как обычные школьницы.

— Так ты знала…

Ну, это же та самая девушка, которая совсем недавно подумывала купить в подарок набор инструментов.

— Так что, э-э… Я была бы признательна, если бы ты помог… — сказала Юкиносита с явным трудом, опустив голову. Её уткнувшийся в землю взгляд нервно метался из стороны в сторону.

Она действительно в замешательстве, раз уж решила попросить помощи у меня. Для ясности скажу, я ни разу в жизни не покупал подарок для девочки — во всяком случае, как положено. Насчёт попытаться преподнести себя и обломаться — такое случалось.

— Ну, я не прочь тебя выручить, но я всё равно не могу туда войти.

Юкиносита глубоко вздохнула, словно решаясь на что-то:

— В таком случае, ничего не попишешь. Держись рядом со мной, пожалуйста.

— А? Рядом?

Я ошарашенно уставился на неё.

Юкиносита раздражённо фыркнула:

— Надо объяснять? Если ты умеешь только вдыхать и выдыхать воздух, кондиционер куда полезнее тебя.

Разумеется. Очищать воздух и запасать энергию — это очень полезно. И был бы ещё полезнее, если бы мог улавливать напряжённость.

— Иначе говоря, я разрешаю тебе притвориться моим парнем. Только сегодня.

— Какая снисходительность.

Ну и стерва.

Кажется, моё раздражение было написано на лице, потому что Юкиносита злобно посмотрела на меня:

— Что-то не нравится?

— Нет, ничего.

— П-понятно…

Юкиносита выглядела явно удивлённой и даже обескураженной.

Но удивляться тут, в общем-то, нечему. Быть её парнем — это последнее, чего мне хотелось бы, но притвориться — никаких проблем. Юкиносита не врёт. Она чётко сказала «только сегодня», значит, ни минутой дольше. И ясно дала понять, что это только притворство, так что никакого недопонимания не возникнет.

Вот почему я без колебаний поддержал этот план.

Юкиносита свято верит в мою никчёмность, а я абсолютно уверен, что она не будет обращать на меня внимания. Интересно, можно ли назвать это доверием? Не чувствую я, чтобы мы поддерживали друг друга. Какого чёрта?

Осознав, что выглядит глупо, Юкиносита резко развернулась, пытаясь это скрыть.

— Я была уверена, что ты откажешься, — сказала она, обращаясь к стене.

— Нет, с чего мне отказываться? А что насчёт тебя? Сама-то уверена?

Юкиносита снова повернулась ко мне, уже с равнодушным выражением лица:

— Меня это не волнует. Никто из знакомых меня не увидит. А пока тут только посторонние, я могу не беспокоиться о всяких недопониманиях или слухах, которые могут привести к финансовым потерям.

Как небрежно она отнесла меня к посторонним. Ну и ладно.

— Ну что, идём? — сказала она, разворачиваясь к следующему магазину. Я пошёл рядом с ней.

Мы ничего друг от друга не ожидали, а как мне кажется, когда ничего не ждёшь, то и не напрягаешься. Я имею в виду, я так думаю. Была ли в ящике Пандоры вместе с бедами и надежда? Вот что значит чего-то ожидать. Надежда и беда.

× × ×

К моему удивлению, со следующего магазина, куда мы зашли, всё пошло гладко. Мир почему-то оказался проще, чем я думал — это всё равно, что отобрать конфетку у ребёнка. Увидеть, что парень с девушкой идут вместе — вот и всё, что требуется, чтобы предположить, что у них свидание. Кстати, если подумать, ко мне это тоже относится. Сколько раз я мысленно призывал проклятья на головы ребят, идущих вместе с девчонками. Когда продавцы оценивающе смотрели на меня, достаточно было просто пододвинуться поближе к Юкиносите, чтобы снять все их подозрения.

Девушка, заявившая, что все вокруг посторонние, с серьёзным лицом рассматривала вещи, обрывая пытающихся заговорить с ней продавщиц коротким «Спасибо, я сама». Время от времени что-то привлекало её внимание, тогда она мяла и растягивала вещь. Странный метод оценки, на мой взгляд.

— Пойдём в следующий? — Юкиносита ловко сложила одёжку, которую держала в руках, и сунула обратно на полку. Кажется, она сомневалась в её долговечности.

— Знаешь, я никогда в жизни не выбирал одежду по прочности материала. Да и сомневаюсь, что Юигахама хочет в подарок бронежилет.

Мне достаточно одежды, сделанной из обычной ткани. Монстры тут всё равно не водятся.

Юкиносита вздохнула:

— Ну, извини. Я умею оценивать вещи только по качеству ткани и швов. — Она немного помолчала. — Знаешь, я даже не представляю, что Юигахама любит или чем интересуется… совсем ничего про это не знаю.

И снова вздохнула, уже глубже. И так устало, как я никогда до сих пор не слышал. Наверно, сожалея о том, что ей так и не довелось узнать.

Если так, сожалеть бесполезно.

— Какая разница, если не знаешь? Я бы обиделся, если бы кто-то решил, что знает обо мне всё, на самом деле зная лишь то, что лежит на поверхности. Всё равно, что прислать жителю Чибы арахис из какого-то другого места.

— Это настолько чибануто, что никто не поймёт… — несколько озадаченно сказала Юкиносита.

Хмф, непонятно? Попросту говоря, жители Чибы по горло сыты арахисом. Мы совсем не гордимся, что у нас его больше всего в стране производится. Серьёзно, семьдесят процентов японского арахиса — это Чиба. Кстати, ещё двадцать — Ибараки. Нас называют арахисовым регионом.

— Если для дилетанта, это всё равно, что подарить сомелье вино, совершенно в нём не разбираясь.

— Звучит резонно… разумеется… — Юкиносита понимающе кивнула.

Знаете, мой папаша частенько так поступал, даря мне что-то на день рождения. Он путал Playstation и Sega Saturn и тому подобное. Super Famicon были распроданы, но Sega Genesis и 3DO для него пищали точно так же. Когда что-то даришь кому-то, мало что о нём зная, результат как правило получается не слишком удовлетворительный.

— …Твоя порочная мораль порой оказывается полезна, — несколько поражённо заявила Юкиносита, хотя это отнюдь не воспринималось как похвала. — В самом деле, невелики шансы на победу, если сражаешься с кем-то в области, в которой он мастер. Чтобы победить, надо пронзить его слабое место…

Она что, из семьи амазонок, что для неё выбор подарка — это битва?

— Да, ты можешь найти его слабое место, но у него может быть что-то, что эту слабость компенсирует. Это удовлетворяет условиям, о которых ты говоришь.

— Разумеется. — Юкиносита явно о чём-то задумалась. — В таком случае…

И посмотрела на следующий магазин.

Мы стояли у магазина нижнего белья, наискосок от магазина одежды. Юкиносита исчезла в следующей двери, магазине кухонных принадлежностей, бросив меня на произвол судьбы. Не один же я чувствую, что это не просто магазин женского белья, подчёркивающего женскую привлекательность и даже сексуальность. Даже просто стоя рядом возле такого магазина, окружённого магазинами вроде Йокадо [4], ощущаешь себя более извращённым, чем следовало бы. К тому же в июне они продают школьные купальники, что, на мой взгляд, ещё добавляет извращённости.

Но я отвлёкся.

В магазине кухонных принадлежностей среди кастрюль и сковородок матрёшками выстроились стопки тарелок, висели кухонные рукавицы, смахивающие на Маппетов [5].

— Понятно… — пробормотал я. — Это и правда слабое место Юигахамы.

В готовке Юигахама не слишком сильна. Точнее говоря, просто ужасна. Я как-то пробовал её собственноручно изготовленное печенье. Вкус настолько мерзкий, словно жуёшь древесный уголь, купленный в магазине Keiyo. Или Joyful Honda [6]. В общем, что видишь, то и получаешь — вкус не обманывает ожидания. Я сказал вкус, но на самом деле ощущение больше похоже на ожог. Да, и не только я это пробовал, Юкиносита тоже причастилась. Под её неусыпным руководством удалось поднять уровень до посредственного, но я сильно сомневаюсь, что что-то более сложное сможет пройти контроль качества.

Впрочем, магазин тут любопытный.

Стоп, что это за соусник? Я зачарованно представил себе как кладу туда специи, берусь за ручку… Чёрт, стою как идиот, рот разинув. Боже, тут не только классические кастрюли и сковородки, тут ещё и воки [7] есть. Блин, хоть плачь, хоть смейся. Это как в магазинах типа «Тысяча мелочей» — просто смотришь на всякие крутые приблуды, а у тебя сердце колотиться начинает.

— Хикигая, иди сюда, — услышал я голос.

Я подошёл и увидел Юкино Юкиноситу в переднике.

Этот тонкий тёмный передник с отпечатком кошачьей лапы на груди смотрелся на ней просто замечательно. А завязанные на спине ленты подчёркивали её тонкую талию.

Повертев головой и бёдрами, Юкиносита проверила, не стесняет ли он движения. И резко крутанувшись, словно в вальсе, встала передо мной:

— Ну как?

— Ты меня спрашиваешь, хех… Должен сказать, тебе очень идёт.

По другому и не скажешь. Этот скромный и аккуратный передник отлично подходил Юкиносите, наверно, и из-за её чёрных волос. Я прямо её похвалил, но она лишь поправила воротничок, завязки, рукава, сосредоточившись на своём внешнем виде и не глядя на меня. В этом действе участвовали только двое — сама Юкиносита и зеркало.

— …Спасибо. Но я не про себя спрашивала. Я имела в виду, как он будет смотреться на Юигахаме.

— Ей не пойдёт. Ей нужно что-то яркое, пушистое и глупое.

— Грубо, но справедливо. Даже не знаю… — Юкиносита сняла передник и начала аккуратно его складывать. — Пожалуй, надо посмотреть здесь что-нибудь другое.

Сжимая в руке сложенный передник, она принялась высматривать новую жертву. Теперь она проверяла количество карманов и качество материала. Точно, материал здесь очень важен. Лучше всего подойдёт асбест или ещё что-нибудь негорючее. Пожалуй, Юигахама оказывается в опасности каждый раз, как имеет дело с огнём.

В конце концов Юкиносита остановилась на маленьком разукрашенном переднике светло-розового цвета.

— Возьму вот этот.

На нём были два маленьких кармана по бокам и один большой посередине. Наверно, это в самый раз для Юигахамы, любительницы набивать карманы конфетами.

Юкиносита сложила розовый передник и пошла с ним к кассе. Прихватив с собой и тёмный.

— Знаешь, я ничего не говорил по поводу того панды, но сдаётся мне, ты втихаря сама решила тут прикупиться.

— …Чтоб ты знал, я не планировала покупать передник.

— Спонтанная покупка, да? Ну, когда ходишь по магазинам, такое частенько случается.

Юкиносита открыла было рот, чтобы возразить, но остановилась. Искоса глянула на меня, отвела взгляд и двинулась к кассе, не оглядываясь.

Значит, это не спонтанная покупка? Непостижимая девица. Но если я что о ней и знаю, так это то, что того странного панду она собиралась купить с самого начала.

× × ×

Я кое-что прикупил в магазине для животных и оплатил чек. Юкиноситы рядом не было.

Нет, она не бросила меня и не отправилась домой. Она не столь бессердечна. Она просто охотно согласилась заняться чем-нибудь другим, пока я схожу в магазин. Ладно, может, и бессердечна.

Я хотел было ей позвонить, но подумал, что здесь она может оказаться лишь в одном месте. И направился к клеткам с животными.

И что вы думаете? Именно там Юкиносита и была.

Она сидела на корточках у самого входа, играя с котёнком и гладя его. Но на сей раз не мяукала. Потому, наверно, что вокруг были люди.

Юкиносита настолько углубилась в общение, что я не решился её позвать. Но пока я размышлял, как же тогда быть, котёнок, с которым она играла, заметил меня и чуть заметно дёрнул ушами. Этого оказалось достаточно, чтобы она обернулась.

— А, ты быстро.

(Перевод: я хотела ещё с котёнком поиграть).

— Извини.

Я даже не знал, за что извиняться — то ли за то, что заставил её ждать, то ли за то, что слишком быстро вернулся. Поэтому не стал уточнять.

Юкиносита погладила котёнка на прощание, её губы сложились в беззвучное мяуканье. И неохотно поднялась:

— Так что ты купил? Хотя примерно представляю.

— Да, именно то, что ты думаешь.

— Понятно, — безразлично ответила она, хотя на лице было написано удовлетворение. — Хотя я всё равно удивлена. Только подумать, ты купил подарок для Юигахамы.

— …Да нет, — возразил я. — Это вполне естественно в контексте нашего «состязания». Я просто решил подыграть тебе на этот раз.

— Никогда не говори «никогда»… — Юкиносита удивлённо посмотрела на меня. — Ты не заболел?

Слушай, это обидно.

Но даже если речь идёт лишь о том, чтобы добавить мотивации Юигахаме, идея отпраздновать её день рождения отнюдь не плоха. Только для этого мне надо как-то разобраться с нашими отношениями. Потому что если всё останется как есть, то же самое повторится снова.

— Мне надо ещё кое-что сегодня сделать, так что по домам? — спросил я.

— Думаю, да.

Я посмотрел на часы, они показывали два. Как летит время. Пора заканчивать с магазинами и двигать прямо домой.

До самого выхода я шёл впереди. Мне казалось, что и на этот раз Юкиносита, тоже направляющаяся домой, если отстанет от меня, не сможет выбраться. Это настоящий гигантский старый лабиринт — но только для неё.

По пути нам попался игровой зал для семей и парочек.

Игры с призами, краны, стрелялки, гонки, где надо залезать в машину и надевать шлем, и конечно же, фотоавтоматы. Полный набор для тех, кто хочет повеселиться и хорошо провести время. Иначе говоря, не имеющий никакого отношения ко мне.

Я быстро пошёл дальше, но Юкиносита вдруг остановилась.

— Что такое? Хочешь сыграть?

— Игры меня не интересуют, — сказала она, не отрывая глаз от «кранов». Стоп, не просто от автоматов. Я проследил её взгляд, и понял, что смотрит она на совершенно конкретную машину.

Внутри которой лежала некая плюшевая игрушка.

С задумчивыми глазами, уставившимися во тьму этого мира, когтями, с одинаковой лёгкостью рвущими плоть и бамбук, и клыками, слабо блестящими в темноте.

Да, именно панда Пан-сан. Если вы видели, какое впечатление он производит, вы должны понять, почему я добавляю «сан» к имени.

— …Хочешь попробовать?

— Отстань. Я не играю в игры.

(Перевод: Я просто хочу эту игрушку).

Мне даже не надо глотать всякое странное желе, чтобы понять, что именно Юкиносита недоговаривает [8].

— Что ж, если хочешь его заполучить, придётся попробовать. Хотя я не думаю, что ты его достанешь.

— Хм, бросаешь мне вызов, да? Считаешь, что у меня нет шансов?

Кажется, я задел больное место. От Юкиноситы явственно пошла волна холода.

— Нет, я ничего о твоих руках не говорил. Просто с непривычки это очень непросто. Комачи как-то много раз пыталась, но так и не получила, что хотела.

Смотреть как кто-то спустил в машину почти всё содержимое своей копилки — душераздирающее зрелище.

Но пример Комачи лишь побудил движимую духом соперничества Юкиноситу сунуть тысячеиеновую купюру в разменный автомат.

— В таком случае мне просто надо привыкнуть, — сказала она, выгребая из лотка стоиеновые монеты, готовые исчезнуть одним махом.

И сунула первую монету в «кран». Тот идиотски зажужжал. Юкиносита, не шевелясь, уставилась на него, словно пытаясь что-то уразуметь.

Не говоря ни слова.

Выражение её лица было смертельно серьёзно, отражая её силу воли.

Эта девчонка… не может быть…

Она не знает, как с ним обращаться?..

— Правая кнопка двигает направо-налево, левая — вперёд-назад. Захват движется, пока ты жмёшь на кнопку. Отпустишь — останавливается.

— П-понятно… Спасибо.

Покрасневшая Юкиносита приступила к делу. Сначала она сдвинула захват вправо… хм, ну, неплохо получилось. Затем вперёд. Хм, вполне приличная позиция, на мой взгляд.

Вж-ж-ж — «кран» ухватил плюшевого панду. Ч-что такое с этой машиной? Такой милый звук…

— …Есть, — услышал я очень тихий голос. Бросил взгляд на Юкиноситу и увидел, что она чуть дрожит, крепко сжав кулаки.

Но автомат снова прожужжал, и захват, перед тем, как неспешно, словно крадясь, вернуться обратно, выронил игрушку.

Облом.

— Слушай, поначалу это очень непросто, знаешь ли, — сказал я, стараясь утешить Юкиноситу.

Та буквально впилась взглядом в «кран».

— …Прошу прощения, почему ты не подхватил его как положено? Как ты мог его выронить?

Юкиносита прессовала автомат, как обычно делала со мной. Она была так убедительна, что я просто стоял в сторонке и наблюдал.

— С-слушай. Ты вытащила его на место, где его легче подхватить. Похоже, фокус в том, чтобы двигать его мало-помалу.

Как минимум, такой совет был написан на экране.

— Понятно… Если не получается грубой силой, надо брать настойчивостью.

Юкиносита понимающе кивнула и сунула в щель новую монету.

Бж-ж-ж…

— …Только не снова.

Бж-ж-ж, бж-ж-ж…

— О боже…

Бж-ж-ж…

— Чёрт!

Всё, что я слышал далее, это ругань Юкиноситы в адрес автомата.

Её лицо было спокойным и сосредоточенным, но рука яростно загоняла монеты в щель. Как увлеклась, хех…

Но сколько бы раз Юкиносита ни пыталась, все усилия были тщетны.

— …Ты и правда неудачница.

— Хмф… Если ты меня критикуешь, значит, сам в этом хорош?

Юкиносита сердито посмотрела на меня.

— Угу, Комачи привыкла меня этим доставать. Благодаря ей, я стал настоящим мастером. Когда бы она ни попросила меня…

— Вот, значит, как…

И правда, когда это я оказался в полном распоряжении Комачи?.. Мои гордость и достоинство старшего брата упали ниже плинтуса.

— Сейчас увидишь. Я получу для тебя эту игрушку одним махом, — заявил я. Юкиносита неохотно отошла от машины, с большим подозрением глядя на меня. — Смотри, я покажу тебе свои грязные трюки.

А затем я очень медленно поднял руки. Держа их так высоко, как только мог.

Юкиносита смотрела на меня, ожидая, что сейчас что-то начнётся.

Ещё нет… ещё нет… тут самое главное — точно выбрать момент.

Краем глаза я увидел неожиданное движение.

Пора!

× × ×

— Э-э, прошу прощения, мне хотелось бы вот это…

— А, панду Пан-сан, говорите? Сейчас сделаем.

Бж-ж-ж… Автомат зажужжал, и что-то плюхнулось в приёмный лоток.

— Вот, пожалуйста, — сказала служительница зала, протягивая мне Пан-сана и радушно улыбаясь.

Обычный ныне сервис «получи что-то в обмен».

— Премного благодарен.

Девушка великодушно улыбнулась во всё лицо и вернулась на своё место.

Стоящая рядом Юкиносита посмотрела на меня мрачнее, чем обычно.

— Ч-что?..

— Ничего… И как тебе не стыдно жить на белом свете?

— Слушай, Юкиносита. Жизнь — это величайший дар. Разве не более стыдно думать, что это стыдно? Вот почему придурки, которые смотрят на меня и смеются «Фу! Какой стыд!» сами представляют собой пустое место.

— Ты пятнаешь свои хорошие стороны ненужной ненавистью… — Юкиносита коротко вздохнула, раздражённо отбрасывая волосы. — Бог мой… а я-то думала, что ты хоть раз подойдёшь к делу серьёзно, сам вытащишь…

— А я и не говорил, что выиграю его. Я сказал, что получу его для тебя. Вот, держи.

Я сунул Пан-сана в руки Юкиносите. Но она пихнула его мне обратно:

— Это ты его заполучил. Даже если ты воспользовался способом, который я не могу признать, я не могу не признать твоё достижение.

Юкиносита продолжала выполнять все формальности, хотя дело выеденного яйца не стоило. Вы можете сказать, что она серьёзна или, может быть, упряма. На самом деле нет, она просто зануда.

Но я не тот человек, которого остановит чьё-то упрямство.

— Не, мне он не нужен, понимаешь ли. К тому же ты воспользовалась своими собственными деньгами. Ты выплатила компенсацию. А значит, ты и обязана его забрать.

На сей раз сопротивление Юкиноситы ослабело и плюшевая игрушка уютно устроилась в её руках.

— П-понятно… — Она посмотрела на панду. Затем искоса глянула на меня. Помолчала. — Я его тебе не верну, знаешь ли.

— Я же сказал, что он мне не нужен.

Кому нужна такая уродливая игрушка. К тому же, я и не подумаю просить его вернуть, если Юкиносита держит его так, словно он для неё очень важен.

Значит, у неё тоже есть милая сторона. До сих пор я думал, что она более бесчувственная.

Тут я осознал, что с улыбкой смотрю на неё. Немного смущённая Юкиносита отвернулась, её щёки порозовели.

— …Тебе всё равно это не подходит. Такие вещи лучше вписываются в образ Юигахамы или Тоцуки.

— Насчёт первого думай как хочешь, а с последним могу согласиться.

Тоцуке с плюшевой игрушкой лучше всего подошли бы булочки с молоком.

— Честно говоря, я удивлён, что ты так любишь плюшевые игрушки, — выпалил я. Но Юкиносита не стала злиться, лишь неспешно похлопала панду:

— …Другие игрушки меня не интересуют, но Пан-сан мне нравится.

Юкиносита покрутила лапы панды. Когти на них мрачно заскрипели друг о друга. Если бы не этот звук, выглядело бы очень мило.

— Я долго собирала мягкие игрушки, но заполучить их удавалось только как призы, а не обычным способом. Я думала насчёт сетевых аукционов, но не решилась, потому что не знаю, как там эти вещи хранятся и не подделаны ли их фото…

П-причины совсем не милые…

Я невольно вздохнул. И машинально пробормотал, осознав её бессмысленную тягу к зверюшкам:

— Л-ладно, тебе и правда нравится этот Пан-сан.

Юкиносита, сама того не сознавая, посмотрела куда-то вдаль:

— …Разумеется. Мне подарили это, когда я была маленькой.

— Плюшевую игрушку?

— Нет, рукопись романа.

— А? Что значит романа? — озадаченно переспросил я.

Это оказалось ошибкой.

В следующую секунду Юкиносита заговорила, словно впав в транс:

— Панда Пан-сан. Изначальный заголовок был «Привет, мистер Панда». Потом его поменяли на «Сад панды». Там говорилось, что американский биолог Рэнд Макинтош начал писать его для своего сына, который всё никак не мог акклиматизироваться, когда вся их семья переехала в Китай, где Макинтош изучал панд [9].

— …Ну вот, опять Юкипедия включилась.

Юкиносита проигнорировала моё насмешливое замечание и продолжала:

— Диснеевская переработка лучше подчёркивает характеры, но оригинальный роман превосходен. Прекрасное объединение западных и восточных метафор в одно целенаправленное повествование. Там в каждой букве чувствуется любовь к сыну.

— А? Что это за роман такой? Я думал, это просто история про панду, который сказал «Хочу весь день есть бамбуковую траву», а потом поел её, опьянел и устроил пьяную драку.

— …Конечно, в диснеевской версии эта  сцена подчёркивается, тут ничего не скажешь, но в оригинальном романе она просто мелкий эпизод. Сам поймёшь, если прочитаешь. Перевод тоже хорош, но я всё-таки рекомендую читать оригинал.

Юкиносита никак не могла остановиться.

Ну да, вспоминается нечто подобное. Ты становишься таким, когда говоришь о том, что тебе нравится. В средней школе я как-то добрых полчаса рассказывал о своей любимой манге ребятам, с которыми, как я думал, я ладил. А они мне сказали «Хикигая, ты обычно помалкиваешь, но когда речь идёт о манге, тебе никак не заткнуться. Это… ну, ты понимаешь». И мне захотелось провалиться сквозь землю.

Но всё-таки, иметь возможность сколько угодно говорить о том, что тебе нравится, — это хорошо, на мой взгляд. Даже если оно что-то не слишком модное или не слишком приемлемое для большинства.

Хорошо, когда не надо думать, примут ли другие то, что тебе нравится. Или можно ли поладить с людьми, которым не очень нравишься ты.

Но сказав это, я окажусь в безвыходном положении, предложи она мне прочитать роман. Только бегло, через Индекс [10].

— Кстати, я тут подумал. Ты ещё в детстве умела читать на английском, хех.

— Отнюдь. Но именно поэтому я постоянно лазала в словарь, когда читала. Это было интересно, словно складываешь паззл. — Глаза Юкиноситы смягчились, словно она по-доброму вспоминала своё далёкое прошлое. Затем она тихо, почти шёпотом пробормотала, — Это был подарок на день рождения. Должно быть, именно потому я так к нему привязалась.

Она поколебалась.

— В-вот почему, ум-м… — Юкиносита смущённо зарылась лицом в игрушку, поглядывая на меня. — Вот почему… когда ты дал его мне…

— А-а? Юкино? О, Юкино, это в самом деле ты! — весёлый голос оборвал её на полуслове.

Увидев хозяйку почему-то знакомого, узнаваемого голоса, я потерял дар речи.

Блестящие чёрные волосы, гладкая, полупрозрачная белая кожа, не говоря уже об утончённых и элегантных чертах лица. Обаятельная внешность, женственность и милая улыбка, словно глазурь на и так великолепном пирожном.

Передо мной стояла невероятная красавица. Наверно, она была здесь с друзьями, потому как извиняюще хлопнула в ладоши и сказала «Простите, я вас догоню» многочисленной шумной компании парней и девушек позади.

Меня пронзило острое чувство дежавю. Но ещё сильнее — сильнее, чем что бы то ни было — меня мучила тревога.

× × ×

— Сестра…

Я развернулся, услышав голос Юкиноситы. Её прежнее беззащитное выражение лица сменилось ужасом. Она крепко прижала плюшевого панду к груди, плечи застыли.

— А? Что? Это твоя сестра?

Мой взгляд метался между Юкиноситой и стоящей передо мной девушкой, сравнивая их.

Насколько я разбираюсь в женском возрасте, этой девушке было около двадцати. Её белая одежда с бахромой на концах обыгрывала белую тему. Руки и ноги подчёркивали красоту кожи. Она буквально ослепляла, но странно, всё её тело словно источало ауру изысканности.

Она действительно была похожа на Юкиноситу. Если Юкиносита отличалась застывшей красотой, то эта девушка — красотой текучей, преисполненной обаяния.

— Что ты здесь делаешь? А-а-а! Свидание, да?! Должно быть, свидание! Хе-хе-хе!

Старшая Юкиносита дразнила младшую, то и дело подталкивая её локтем. Но Юкиносита сохраняла невозмутимое выражение лица, в котором лишь чуть-чуть проглядывалось раздражение.

Теперь я вижу. Они выглядят похоже, но характер у них совершенно разный.

Когда я немного освоился и присмотрелся поближе, я заметил массу различий.

Особенно грудь четвёртого размера. В отличие от более чем умеренной Юкиноситы, сестра отличалась великолепным телосложением. Прекрасно очерченная грудь на стройном теле — это просто заглядение.

Вот оно что! Меня выбил из колеи размер её груди! Э, ну, нет, конечно, не только это.

— Эй, Юкино, это твой парень? Вы встречаетесь?

— …Ни в коем случае. Мы соученики.

— Ну, ну! Не надо смущаться!

Юкиносита ничего не ответила.

Ого, если бы взгляд мог убивать… хотя и так под её взглядом кто угодно мог бы намочить штаны от страха. Но её сестра лишь усмехнулась, и не думая останавливаться.

— Я Харуно, сестра Юкино, — сказала мне девушка. — Обращайся с Юкино хорошо, договорились?

— Э-э. Я Хикигая. — Девушка представилась, так что я счёл должным представиться тоже.

Так, значит её зовут Харуно Юкиносита. Понятно.

— Хикигая… — Харуно на мгновение задумалась, меряя меня взглядом с головы до пят. — Понятно…

По спине побежали мурашки, я даже вздрогнул. И прирос к месту, словно скованный параличом.

Но она пропела, — Тогда я буду звать тебя на «ты». Отлично, приятно познакомиться.

Харуно сгладила напряжение широкой улыбкой. Что это сейчас было?.. Это потому, что на меня смотрит красивая девушка?

Она была яркой и весёлой, как и предполагало её имя [11]. Может, она внешне и напоминала Юкиноситу, но впечатление оставляла совершенно другое. В отличие от подавляющего образа холодной красавицы, выражение лица Харуно то и дело менялось. Кто знал, что может быть столько разных улыбок?

Я был поражён, насколько по-разному они используют схожие черты лица.

Теперь я понимал, почему они настолько разные, но всё-таки по спине снова прокатилось какое-то ощущение неуместности. Истинная причина моего дискомфорта, наверно, была не в их различии.

Я недоверчиво посмотрел на Харуно. Она на миг встретилась со мной взглядом и переключилась на Юкиноситу.

— Ой, это панда Пан-сан? — весело заявила она и потянулась к игрушке. — Мне нравится! Какой милый, такой мягкий. Я ревную, Юкино!

— Не трогай.

Голос Юкиноситы был настолько резок, что даже в ушах зазвенело. Она не повысила голос. Она просто отказала так громко и чётко, что больно было слышать.

Харуно, должно быть, испытала нечто подобное, потому что её неизменная улыбка застыла на лице. Какое-то время она молчала.

— О-ого, я даже испугалась, — сказала она наконец. — И-извини, Юкино, т-теперь дошло. Я немного туповата, что сразу не поняла, что это подарок твоего парня.

— Э-э, я не её парень, — заметил я.

— Хе-хе, скромником прикидываешься. Старшая сестра не простит тебя, если ты обидишь Юкино.

Харуно фыркнула, погрозила мне пальцем, а затем начала им больно тыкать мне в щёку. Ай, ой, стой, не приближайся так! (А она приятно пахнет).

Потрясающий талант к общению, мы же совсем не знакомы. Вплотную приблизившаяся ко мне Харуно и правда обладает невероятной силой.

— Сестра, хватит. Если тебе здесь нечего делать, мы пойдём, — вмешалась Юкиносита, но Харуно не обратила на это никакого внимания, продолжая доставать меня:

— Давай, расскажи мне! Как давно вы встречаетесь?

— Ай! Остановитесь, пожалуйста!

Она упрямо продолжала тыкать в меня пальцем, и я сам даже не заметил, как она прижалась ко мне. Сиськами! Нет, погоди, опять! Эти буфера, которые я уже успел оценить, снова и снова тыкались в меня! Блин, это как удар Мухаммеда Али…

— …Сестра, прекрати немедленно, — прозвучал низкий голос, от которого может содрогнуться земля. Юкиносита отбросила волосы, даже не пытаясь скрыть свою ярость, и пронзила Харуно презрительным взглядом.

— О… Извини, Юкино. Должно быть, я немного увлеклась, — бесцеремонно заявила Харуно, усмехнувшись. Как непрошибаемая старшая сестра, успокаивающая взвинченную младшую. А затем прошептала мне прямо в ухо (Я же сказал, не надо так близко!). — Извини, знаешь… Юкино очень чувствительная девочка… Лучше тебе поберечь её, Хикигая.

На сей раз на меня обрушилось уже совершенно чёткое ощущение тревоги. Я невольно вздрогнул. Харуно, словно озадаченная моей реакцией, склонила голову вправо, хныкнув при этом. Единственное, что при этом мог подумать стоящий рядом парень, так это какие милые у неё манеры.

— Я сделала что-то, за что ты меня возненавидел? Если так, прошу прощения, — и показала мне свой розовый язык.

Эта бесхитростность вызвала во мне сильное желание защитить её. И неожиданное чувство вины. Я должен извиниться!

— Э-э, нет, правда. Я имею в виду, ну, уши у меня чувствительные.

— Хикигая, прекрати демонстрировать свои фетиши первой встречной. Оглянуться не успеешь, как окажешься в суде.

Юкиносита приложила руку к виску, словно у неё от всего этого разболелась голова.

На лицо Харуно вернулась её фирменная улыбка. — Ага-а, — пропела она. — А ты смешной парень, Хикигая.

Понятия не имею, что в этом смешного, но Харуно весело расхохоталась, колотя меня по спине. (Сказал же, не надо так близко).

— О, кстати. Хикигая. Не хочешь выпить со мной чая, если не занят? Должна же я убедиться, что ты достаточно хорош, чтобы быть парнем Юкино.

Харуно выпятила грудь и чуть подмигнула.

— …Какая самоуверенность. Я же сказала, что мы просто соученики.

Голос был резок и суров, словно метель на северном полюсе. И пронизан глубоким чувством, вызванным шуточками Харуно. Юкиносита дала окончательный и бесповоротный отлуп.

Но Харуно лишь нахально улыбнулась в ответ. — Я имею в виду, что впервые вижу, чтобы ты гуляла с кем-то, Юкино. Разве не естественно подумать, что это твой парень? Я порадовалась за тебя. — Харуно странно фыркнула. — Ты уже взрослая девочка, так что вы можете славно повеселиться. Только не слишком увлекайся, ладно?

Она шутливо подбоченилась и наклонилась вперёд, поднимая палец. Придвинулась к уху Юкиноситы и тихо прошептала:

— В конце концов, мама всё ещё злится, что ты живёшь одна.

При слове «мама» всё тело Юкиноситы окаменело.

Повисло подавляющее молчание. Даже окружающие звуки стали тише, словно пошёл отлив, хотя в игровом зале всегда стоит гвалт.

Юкиносита обняла свою плюшевую игрушку, словно стараясь убедиться, что она никуда не делась.

— …Это тебя не касается, сестра, — пробормотала она, не глядя на Харуно, словно разговаривая с полом.

Это была Юкино Юкиносита, которая никогда не колебалась и не теряла достоинства — Юкиносита, которая никогда никого не боялась и не опускала взгляд.

Это меня несколько потрясло. Она из тех, кто может позволить себе быть подавленным, если нет посторонних глаз, но я никогда не видел, чтобы у неё подгибались колени, когда она с кем-то разговаривает.

Харуно усмехнулась уголками губ. — Да, ты права, — сказала она резко выпрямляясь, словно отскакивая. — Пока ты относишься к делу серьёзно, всё нормально, Юкино. Я просто пыталась помочь, но была слишком бесцеремонна. Извини.

На её лицо снова вернулась глуповатая улыбка. Харуно засмеялась и повернулась ко мне:

— Хикигая. Скажу тебе ещё раз: давай посидим за чаем, когда ты станешь парнем Юкино. Ладно, пока!

Она ослепительно улыбнулась, помахала рукой, прощаясь, и двинулась прочь.

Сражённый её сиянием, я не мог отвести глаз. И смотрел на неё, пока она окончательно не исчезла из виду.

× × ×

За неимением лучших вариантов, мы с Юкиноситой двинулись к выходу.

— Твоя сестра — это действительно нечто, — машинально пробормотал я.

Юкиносита кивнула:

— Да, все так о ней говорят.

— Могу понять.

— М-м. Притягательные лицо и фигура, студентка-отличница, специалист и в литературе, и в боевых искусствах, девушка с массой талантов — не говоря уже о добром и мягком характере… Сомневаюсь, что найдётся ещё кто-то столь совершенный. Все буквально осыпают её похвалами…

— А? Разве это принижает твои собственные достижения? — спросил я. — Что за самоунижение?

Юкиносита ошеломлённо уставилась на меня.

— …А?

— Когда я сказал, что она — это нечто, я говорил о… как бы точнее выразиться… Это как усиленный экзоскелет.

Усиленный экзоскелет — можете назвать его скафандром. Причина того чувства беспокойства, что вызывала во мне Харуно Юкиносита. Иначе говоря, прочная маска.

— По поведению твоя сестра — это просто мечта дурака. Она может поднять настроение разговором, у неё хорошие манеры, она всегда широко улыбается, она даже может нормально разговаривать со мной, а также, хм… можно даже сказать, что она открытая и вроде как мягкая на ощупь.

— Интересно, этот юноша осознаёт, какие вульгарности говорит…

— Н-не глупи! Я про её руки говорил, знаешь ли. Про руки! Прикосновение её рук!

Моих слов оказалось недостаточно, чтобы из взгляда Юкиноситы ушло презрение. Стараясь отвлечь её, я заговорил громче и увереннее:

— Идеалы — это идеалы. Никак не реальность. Вот почему всё это, похоже, фальшивка.

В конце концов, наверно, нет на свете таких одиночек-ботаников, которые были бы реалистами.

Ботаник-одиночка живёт по трём принципам: (не) надейся, (не) ухаживай, (не) болтай милые глупости. Эти принципы выгравированы в их сердцах. Они настоящие солдаты, денно и нощно ведущие войну с безжалостным врагом, именуемым реальностью. Вот почему их легко обмануть.

Может, на белом свете и есть «хорошие девушки», но «девушки, живущие ради тебя» — это утопия.

Хачиман Хикигая.

Думаю, звучит мудро, поэтому я навеки запечатлел эти слова в своём сердце.

Юкиносита бесстрастно посмотрела на меня. Немного подумала и сказала, — У тебя гнилой взгляд… хотя благодаря ему ты видишь кое-что насквозь.

— Это ты так меня хвалишь?

— Конечно. Это очень высокая похвала.

Почему-то мне так не показалось…

Юкиносита скрестила руки, задумчиво глядя куда-то вдаль:

— Как ты и сказал, это маска. Ты знаешь про мою семью? Как старшая дочь, сестра должна ходить на всякие связанные с работой вечеринки и приёмы. В результате она и обзавелась этой маской… Ты очень наблюдателен.

— А, этому научил меня мой папаша. Что я должен внимательно присматриваться к людям вроде дам, продающих картины на подозрительных выставках. Я всегда настороже, когда кто-то пытается вторгнуться в моё личное пространство, впервые заговорив со мной. В своё время папашу так обманули, и он влез в большие долги.

Само собой, мама так на него тогда разозлилась, что он едва жив остался.

Как бы то ни было, после специальной образовательной программы для одарённых учеников меня до сих пор ни разу не обманули. И сомневаюсь, что когда-нибудь обманут.

Юкиносита вздохнула и потёрла висок:

— Боже мой… какая дурацкая причина. Моя сестра просто не поверила бы, что из-за этого её и раскусили.

Она была не слишком впечатлена, но это не единственная моя причина так думать.

— Когда вы рядом, видно, что ваши лица похожи, но улыбаетесь вы совершенно по-разному.

Я знаю, как выглядит настоящая улыбка. Не кокетливая, не фальшивая, не отвлекающая — настоящая, искренняя улыбка.

Юкиносита двинулась вперёд, оставляя меня в нескольких шагах позади.

— Хмф… дурацкая причина.

Затем оглянулась на меня через плечо. Я увидел её обычное, неизменно холодное выражение лица.

— …Пошли по домам, — тихо сказала она.

Я кивнул.

И не обменявшись больше ни единым словом, мы направились в обратный путь.

Мне нечего было спросить у Юкиноситы. И она не показывала, что ей есть что мне сказать. Может быть, как раз настала пора спрашивать и разговаривать, но мы не стали наступать друг другу на мозоли, мы выбрали хорошо знакомое нам чувство отдалённости. И провели всё это время без какого-либо человеческого тепла, словно случайные попутчики, сидящие рядом друг с другом в поезде.

Когда поезд остановился на станции, Юкиносита поднялась со своего сиденья напротив меня. Я тоже встал.

Выйдя за турникеты, она вдруг остановилась. — Мне сюда, — сказала она, показывая в сторону южного выхода.

— А. Пока, — ответил я, разворачиваясь к северному.

И услышал за спиной тихий голос:

— Сегодня было весело. Пока.

Моим первым побуждением было не поверить собственным ушам. Я поспешно развернулся, но Юкиносита уже шла прочь. И не думая оборачиваться.

Я смотрел ей вслед, пока она окончательно не скрылась с глаз.

---------------------------------------------------------

Примечания

[1] Один из крупнейших торговых районов в Японии

[2] «Love Craft» — отсылка к Г.Ф. Лавкрафту, «ползущий с любовью» — к «Haiyore! Nyaruko-san», где масса отсылок к Лавкрафту, «Lisa Lisa» — к «JoJo’s Bizarre Adventure»

[3] Популярный симулятор свиданий

[4] Крупнейший ретейлер в Японии

[5] Известное кукольное шоу

[6] Keiyo и Joyful Honda — сетевые магазины, торгующие домашними принадлежностями

[7] Круглая глубокая китайская сковорода с выпуклым дном маленького диаметра

[8] Отсылка к «Дораэмон»

[9] Имена придуманы, но сама история сильно смахивает на историю написания «Винни Пуха»

[10] Отсылка к «Toaru Majutsu no Index»

[11] В имя «Харуно» входит иероглиф «солнце»

Понедельник. На французском – «Lundi». Произносится как «L-U-N-D-I». Звучит весьма извращённо, так что я не стал бы называть его самым счастливым днём недели. Нет, он заставляет вздыхать и думать «ещё неделю в школу ходить…» Взять бы выходной от школы, да и от жизни тоже, но вряд ли найдётся кто-нибудь, кто будет писать за меня конспекты и таскать мне домашние задания. А это со всей неизбежностью поднимает посещаемость.

Учитывая, что я даже школу прогулять хочу, за которую из собственного кармана платить надо, совершенно очевидно, что я и на работе за свой счёт выходные брать буду. А доставлять окружающим проблемы своим сачкованием не хочется. Вывод простой – с работой изначально лучше не связываться.

Вот кстати, чего эти популярные всякую фигню болтают типа «Боже, школа – это та-а-а-а-акой отстой! Ха-ха! Я на каникулах как бы случайно даже учебник потерял!», если они так эту школу любят? Каждый день ведь приходят. Быть может, говорить не то, что думаешь, и есть составная часть популярности. Иными словами, враньё – это путь к популярности.

Продираясь сквозь шум и болтовню, я вошёл в класс как раз, когда начинался утренний классный час.

Там можно было выделить несколько группировок. Популярные парни и девушки, ещё одна группа – популярные девушки, которые хотят со всеми дружить. Ещё есть спортсмены, которые входят в клуб, но ни во что не играют. Есть отаку, есть девчонки, которые думают, что весь мир крутится вокруг них, есть тихие девушки, которые не поднимают никакой суеты. Есть ещё немного одиночек. Среди них тоже есть разные типы, и… Что-то я увлёкся.

Я вошёл, но все были увлечены болтовнёй и никто вообще меня не заметил. Точнее говоря, не то чтобы не заметили. Правильнее будет сказать, не стали обращать внимания.

Пробираясь между многочисленными островками, я прошёл к своему месту. Правее следующей двери располагались лагерь популярных – и группа отаку.

Когда они вместе, они ругаются друг с другом. Но приходя слишком рано, говорят «Моих друзей ещё нет», нервно теребят мобильники и, отбрасывая волосы с глаз, то и дело искоса поглядывают на дверь.

Такого понимания дружбы и следует ожидать от отаку, они действительно практически не разговаривают с теми, кто не входит в их круг. Они никогда не смешиваются с другими группами по собственной воле. Натуральная дискриминация, если подумать.

Может, вы и не в курсе, но одиночки – большие филантропы. Когда ничего не любишь, это значит, что любишь всё одинаково. Чёрт, это всего лишь вопрос времени, когда они начнут называть меня «Мама Хикигая».

Первое, что я сделал, сев на своё место, это отключился от окружающей действительности. Когда рассеянно смотришь на свою руку, просто невозможно отделаться от бессмысленных мыслей типа «О да, ногти отросли» или «Вот я и ещё на шаг ближе к смерти», которые налетают одна за другой. В чистом виде пустая трата времени.

До чего бесполезный навык…

× × ×

Пока я мобилизовывал свои бесчисленные бесполезные навыки, уроки закончились, больше занятий сегодня не было. Держу пари, я довёл себя до предела и пробудил способность «Защитник» [1].

Не тратя времени на сборы, я поднялся со своего места. Как обычно, и словом не обменявшись с сидящей рядом девчонкой. В Японии скверные уроки английского – тебя в классе заставляют разговаривать с партнёром.

Когда я добрался до клуба помощников, убежавшая из класса раньше меня Юигахама была уже там. Нет, не внутри – она стояла перед дверью, глубоко вздыхая.

— … И что ты тут стоишь? — поинтересовался я.

Она взвизгнула:

— О, Х-Хикки. Ну, это, понимаешь… Тут вроде как розами пахнет…

И с неловкостью отвела взгляд.

— …

— …

Повисло молчание.

Мы оба опустили голову, не встречаясь друг с другом взглядом. В моём поле зрения оказалась немного приоткрытая дверь клуба. Я заглянул внутрь. Юкиносита сидела на своём обычном месте и как всегда читала книжку.

Похоже, Юигахама никак не решалась войти.

И не без причины. Она целую неделю не приходила.

Будь то в школе или на работе, если по какой-то причине вдруг пропускаешь денёк, потом не знаешь, с каким лицом возвращаться. Если я прогуливаю, поддавшись нехорошему импульсу, потом так насчёт этого переживаю, что вообще больше идти туда не хочу. Такое уже трижды случалось. Стоп, если учесть ещё случаи, когда я вообще ни разу не приходил, пять раз получается.

Вот почему я отлично понимаю, что чувствует Юигахама.

— Давай, пошли.

Я практически затащил её в комнату. Намеренно громко хлопнув дверью, привлекая внимание.

Юкиносита резко вскинула голову, словно раздражённая этим хлопком:

— Юигахама…

— П-привет, Юкинон… — преувеличенно бодро ответила Юигахама, неуверенно подняв руку.

Юкиносита снова уставилась в книгу, словно ничего и не произошло:

— Не стой в дверях, проходи. Клуб уже начал работу.

Наверно, она пыталась скрыть лицо. Но даже издалека было видно, что щёки у неё ярко-красные. И говорила она прямо как мама, ругающая детей за то, что убежали из дому…

— Х-хорошо… — пробормотала Юигахама, двигаясь к своему обычному месту. Но села несколько подальше от Юкиноситы. Теперь между ними вполне мог бы ещё один человек втиснуться.

А я как всегда разместился на углу, прямо напротив Юкиноситы.

Юигахама, обычно играющая со своим мобильником, сидела как-то неуверенно, сжатые в кулаки руки лежали на коленях. Юкиносита пыталась сделать вид, что не видит ничего необычного в её присутствии, но переигрывала. Это было заметно по тому, что она даже ни разу не шевельнулась с того момента, как Юигахама села рядом.

Это не было обычное ленивое молчание, это было молчание напряжённое. От такого молчания мурашки бегут по коже. Даже лёгкий кашель прогремел бы сейчас на всю комнату. Лишь негромко тикали часы, неспешно отсчитывая секунды.

Все молчали. Но стоило появиться хоть какому-то признаку, что кто-то хочет заговорить, мы напрягали слух, не в силах это игнорировать. Стоило кому-то вздохнуть, остальные сразу начинали на него коситься.

Это уже слишком затянулось, подумал было я… но, глянув на часы, обнаружил, что прошло всего три минуты. Какого чёрта? Это что, Камера Растяжения Времени? Даже земное тяготение и атмосферное давление, кажется, стали давить ещё сильнее.

Я уставился на стрелки часов. И когда секундная отмерила полный круг, послышался тихий голос.

— Юигахама, — медленно выдохнула Юкиносита, перед этим захлопнув свою книжку и вздохнув так глубоко, что даже плечи вздрогнули.

Она неуверенно повернулась к Юигахаме и открыла рот, словно собираясь что-то сказать. Но слов не последовало. Юигахама всем телом развернулась к Юкиносите, но уставилась при этом в пол. Их взгляды так и не встретились.

— Э-э, ну… Ю-Юкинон, ты хотела что-то сказать про тебя… и Хикки, да?

— Да, я хотела поговорить, что нам делать после…

Юигахама не дала ей договорить:

— Н-нет, если вы беспокоитесь обо мне, не надо. Я имею в виду, конечно, я удивилась и, ну, была ошарашена и всё такое… Но не надо за меня переживать, понимаешь? Всё хорошо, так что это можно отпраздновать и пожелать вам всего лучшего… ну что-то вроде…

— Т-ты весьма проницательна… Я действительно хочу устроить праздник. И потому ещё, ну, что я тебе благодарна.

— Н-не надо… Я же не сделала ничего, за что стоило бы благодарить… вообще ничего…

— Ты не осознаёшь собственную доброту, как это на тебя похоже. Но я всё равно благодарна… и знаешь, такие праздники не устраивают потому, что человек что-то сделал… Я поступаю так просто потому, что хочу так поступить.

— …Л-ладно.

Что-то мне подсказывало, что говорят они отнюдь не об одном и том же…

Обмениваясь отрывистыми фразами, они мысленно заполняли лакуны по собственному разумению. Юигахама старалась неопределёнными словами уйти от темы, а Юкиносита пыталась скрыть своё смущение. И обе говорили о разном, но впихивали чужие фразы в свой контекст.

Юкиносита, наконец сумевшая высказать своё чувство благодарности, которое обычно не в состоянии была выразить, похоже, покраснела от смущения. Юигахама же, глядя на выражение её лица, всё больше и больше мрачнела, маскируя это кривой улыбкой. Глаза её сузились, предвещая бурю.

— В-вот почему… это…

Юкиносита пыталась что-то сказать, но почему-то замолчала.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. На лицах были ожидание, злость, нервозность. Прошло от силы секунд десять, если посмотреть на часы, но и такого времени тяжёлой тишины нам было более чем достаточно. Мы отвели взгляды в разные стороны, словно придавленные этой гнетущей атмосферой.

— Ну, понимаешь… — заговорила Юигахама, словно решившись на что-то.

Тук-тук. Именно в этот момент послышался нетерпеливый стук в дверь. Юкиносита отодвинула свою книгу в сторону и повернулась на звук:

— Войдите.

Но ответа не было. Слышалось лишь сильное сопение, смешивающееся с тяжёлым дыханием.

Мы с Юкиноситой обменялись взглядами. И она коротко кивнула, намекая, что это моя работа – выяснить, что там. На секунду я подумал «Вот сама и посмотрела бы…», но заставлять девушку смотреть, кто это так страшно дышит, было как-то неловко.

С каждым моим шагом к двери загадочное дыхание тоже приближалось. В тишине комнаты слышались лишь звуки моих шагов и это самое дыхание.

Подойдя к двери, я сглотнул. Одна мысль о том, что от столкновения с чужим меня отделяет лишь эта тоненькая полоска дерева, вселяла в меня ужас и нервозность.

Я взялся за ручку двери и, полный страха, распахнул её.

× × ×

Едва я открыл дверь, на меня упала большая тень, разом проглатывая пространство между нами.

— Охо! Хачиму-у-у-у-ун!

— Заимокуза… блин, и хватит уже звать меня по имени.

Источником этой тени оказался Ёшитеру Заимокуза. Его тело было закутано в чёрное пальто, хотя на дворе стояла середина июня. Тяжело дыша от жары, он крепко вцепился в мои плечи.

— Хачимон, слушай! Они так жестоко со мной обошлись! — продолжил он, не обращая внимания на мои слова.

Чёрт бы побрал этого типа.

Он взбесил меня, и я решил жёстко его оттолкнуть.

— Извини, Заимокуза, но клуб помощников – это только мы трое. Верно, Джиан [2]?

— Я не совсем понимаю, почему ты смотришь на меня… — Юкиносита неприязненно глянула на меня, но я не придал этому значения.

— Слушай, Хачиман, подожди. Не время валять дурака. Хачимон, если тебя это не интересует, я обращусь к ниндзя Хаттори [3], так что выслушай меня.

— Я валяю дурака, потому что имею дело с парнем, который только этим и занимается…

Последующее стало для меня некоторой неожиданностью.

— Это мой шанс!

Заметив открытое пространство позади меня, Заимокуза проскользнул в комнату. Проделал он это мастерски, вот только пальто его было очень грязным.

— Хмф, никаких признаков врага… похоже, инфильтрация прошла успешно, — заявил он, осмотревшись. Затем, словно моментально отбросив личину тайного агента, он подтянул к себе ближайший стул и уселся на него как нормальный человек. Уж если собрался изображать какую-то фигню, нефиг бросать… — Итак, леди и джентльмены. Я вынужден обратиться к вам с проблемой.

— И слышать этого не хочу…

Нас троих синхронно перекосило. Юкиносита вернулась к чтению, будто слушать это ей надоело. Умеет она быстро переключаться.

Но Заимокуза широко усмехнулся и поднял руку, останавливая меня. Каждый раз этот его жест меня бесит.

— Ладно, ладно, слушайте. Я вам, кажется, уже говорил, что хочу стать сценаристом игр?

Ну да, вроде упоминал он что-то такое.

— А разве ты не ранобе занимался?.. — Юигахама озадаченно наклонила голову.

— Эк… ну да. Длинная история, но я отказался от мысли стать автором ранобе, потому что это не даёт стабильного дохода. И подумал, что лучше пойти на работу с постоянной занятостью.

— Не такая уж и длинная… ты в две фразы уложился. Меня это абсолютно не волнует, так что кончай на меня пялиться, когда говоришь.

Похоже, с девушками он по-прежнему общаться не умел. И смотрел только на меня.

Атмосфера в комнате разрядилась. Точнее, можно сказать, присутствие Заимокузы подействовало на всех угнетающе. Посреди прокатившейся по комнате волны апатии лишь он сам выглядел энергичным.

Заимокуза кашлянул:

— Так вот, насчёт сценариста игр…

— Если у тебя только фон и канва сюжета, даже смотреть не буду.

— Хо-хо-хо, совсем нет. Появились те, кто хочет сокрушить мои амбиции. Я сильно подозреваю, что они завидуют моему таланту…

— Что за?..

Я был зол. Нет, честно говоря, я был в бешенстве.

Этот тип несёт какую-то ахинею, что у него есть талант… Я даже подумал, не врезать ли ему.

— Хачиман, ты знаешь клуб UG [4]?

— А? Ю-Ги? Ю-Ги-О [5], что ли? — повторил я так странно прозвучавшую для моего уха аббревиатуру.

Читающая книжку Юкиносита перелистнула страницу и вставила своё слово:

— Это новый клуб, созданный в этом году. Аббревиатура означает «United Gamers», клуб игроков, хотя я слышала, что в их задачи входит изучение всех видов развлечений.

— А, иначе говоря, это клуб для тех, кто любит игры и тому подобное.

— Именно. В нашей школе не было клуба для ребят с общим хобби, так что они все влились в один клуб. Можно назвать его «клуб хобби», так легче понять их цели и задачи.

Значит, в нашей школе и такое имеется…

— Так чем занимается этот клуб UG? — с сомнением поинтересовалась Юигахама, сделав ударение на названии.

Заимокуза снова не упустил предоставившуюся возможность:

— О… кхе-кхе. Вчера мы играли в автоматах. Это не школа, там я могу разговаривать более-менее свободно, вот я и рассказал партнёрам о своей мечте, писать сценарии для игр.

Можно, конечно, и мечтой это назвать, но на самом деле это просто иллюзия… Должно быть, им тоже непросто было тебя слушать.

— И все, кто там были, преклонились перед моими великими стремлениями. «Постарайся!», «Мы будем болеть за тебя!», «Меньшего от мастера меча я и не ждал!», «Он легко может то, что нам не по силам!», «Потрясающе!», «Я в восхищении!» и так далее. Это была буря восхвалений.

Слушай, ты. Такое никто не говорит всерьёз. Тебе следовало воспринять всё как шутку. Непохоже, что я сумею произнести это вслух. Вспомнив недавнее и посмотрев на горящего энтузиазмом Заимокузу, я заколебался.

— Но-о-о-о-о! Там был один парень, который сказал, что это не-не-невозможно и что я просто г-г-грежу. Я уже взрослый, так что в такой ситуации я ответил «т-ты прав».

Это не круто, мистер Заимокуза. Совсем не круто. Заимокуза тяжело сопел, словно от этих воспоминаний в нём вскипел гнев. Он вытащил из сумки двухлитровую пластиковую бутылку, присосался к ней, увлажняя пересохшую глотку, и заговорил снова:

— Я не взрослый, который отступит, услышав такое!

— Так ты взрослый или нет? Выбери что-то одно, — с отвращением пробормотала Юкиносита.

На мгновение по лицу Заимокузы пробежала тень страха, но он поборол его и продолжил:

— И когда этот тип ушёл, я набросился на него в чате чибийских арканабро. Хо-хо, не сомневаюсь, он сейчас в бешенстве.

— Ого-о-о-о-о, — протянул я. — Ты настолько ужасен, что я не могу не обратить на это внимания… Я впечатлён.

— Хмф, потом выяснилось, что он ходит в ту же школу, что и я. Когда сегодня я открыл чат, выяснилось, что они придумали разрешить этот спор игрой. Все его подстрекали… Слушай, ты не думаешь, что он меня ненавидит?

— Откуда мне знать… Ну, если вы собрались решить вопрос игрой, разве это не лучший вариант? Разрешить проблему действием?

— Ха-ха-ха! Какой бесполезный совет. — Заимокуза помолчал. — В файтингах он сильнее меня.

— А? Разве ты не особенно хорош?

— Это, ну, обычному смертному, конечно, меня не одолеть. Но есть и посильнее меня. Хачиман, разве ты не в курсе? Среди высококлассных игроков есть и те, кто работает как профи.

— Профи… в самом деле?

— Конечно. Чем глубже ты туда погружаешься, тем больше проявляется зла – таков мир файтингов. Этот тип не на уровне профи, но он определённо сильнее меня, — мрачно заявил Заимокуза.

Юкиносита захлопнула книгу:

— Теперь я более-менее поняла. По сути ты просишь нас помочь тебе победить в файтингах или что-то вроде того.

— Нет! — вспылил Заимокуза. — Хачиман, ты идиот! Ты оскорбляешь файтинги, дубина! Ты поймёшь, когда до тебя дойдёт. Ты ничего не понимаешь в файтингах.

Я не очень понял, что он говорит, но ясно было, что он сильно зол. Хотелось бы мне объяснить, что я разозлился даже сильнее, чем он. Что ты мне всё это говоришь? Юкиносите скажи, чёрт бы тебя побрал.

Юкиносита смотрела на Заимокузу как на грязь под ногами. Юигахама сказала «ого» с явным отвращением.

— Воистину, когда я играю, я так хочу выиграть, что мне даже не надо играть. Так покажи же эти тайные средства, Хачимон.

— Даже не знаю, сколько ещё смогу мириться с этой твоей фигнёй…

Когда ты несёшь чушь, ты этого даже не замечаешь, но она жутко бесит тех, кто вынужден тебя слушать…

Заимокуза захихикал как манерный ребёнок. Подавив желание отоварить его стулом, я искоса глянул на Юкиноситу. Она вполне предсказуемо энергично покачала головой.

Ну, ничего удивительного.

— Извини, нет, — сказал я Заимокузе. — На сей раз ты сам виноват. Пока тебе не надрали задницу, терпи и разбирайся сам.

Клуб помощников не занимается спасением всех подряд. У нас нет волшебной палочки, способной исполнить любое желание, и мы не роботы, запрограммированные всех поддерживать. Мы просто помогаем тем, чем можем. И не собираемся протягивать руку помощи тому, кто получил по заслугам.

Звучит грубо, но я просто говорю, как есть.

Заимокуза на какое-то время замолчал. Может даже призадумался над собственными действиями.

— Хачиман…

Он произнёс моё имя, словно напряжённо над чем-то размышляя.

Что? Ответил я одними глазами. Заимокуза тяжело вздохнул. О, так это был вздох? Странный звук.

— Ох, ты изменился, Хачиман. Раньше ты бы воспылал энтузиазмом. — Он помолчал. — Со стороны твоё лицо всегда напоминало лезвие ножа, дрожащее, как тетива лука после выстрела [6].

— Хватит говорить таким фальцетом. Никогда я так не выглядел… И что ты вообще пытаешься сказать?

Заимокуза пожал плечами и фыркнул:

— О, не обращай внимания. Хихикай и смейся дальше с девчонками. В конце концов, это повествование тебе не уразуметь. Я сам всё сделаю, так что можешь цепенеть в своей пустой повседневной жизни. Рядом со мной нет места бойцам, которые разучились сражаться.

— Стоп. Не припомню, чтобы я смеялся или хихикал. И девушки у меня нет. О, хотя Тоцука смеётся и хихикает…

— Молчи, человек! — меня прервали суровые слова волчьего бога [7].

Когда утихли последние отзвуки, в комнате повисла тишина. И в этой тишине я уловил еле слышное бормотание:

— … А? У тебя нет девушки? … Э-э… Что?

— Отлично, Хачиман. Здесь я тебе уступлю. Мне будет больно, что я не могу больше ходить в автоматы. И когда вы с сэром Тоцукой соберётесь туда, вы окажетесь в затруднении, потому что я не буду вам там всё показывать.

О! Я-я понимаю! Я окажусь в затруднении! Я должен помочь Заимокузе победить!

… Разумеется, я так не думал.

— Нет, мне вовсе не нужно, чтобы ты там что-то показывал… неловко говорить, но ты лишь путался под ногами.

— Фу-ху, — странно хохотнул Заимокуза. Услышав это, Юкиносита с Юигахамой отодвинулись ещё дальше от него. И, незаметно для себя, оказались ближе друг к другу.

… Хех, я всегда думал, что Заимокуза хорош в плане порушить настроение и наговорить вздор, но он, оказывается, тут во всех смыслах мастер. Он не только хорошую атмосферу разрушает, но и плохую тоже.

Вряд ли он сделал это намеренно, но мне следует сказать ему за это спасибо, учитывая нынешнее состояние клуба помощников.

Если дать ему сейчас отлуп, получится как-то невежливо…

Словно интуитивно уловив мои колебания, Заимокуза повернулся ко мне с самодовольной ухмылкой:

— Бог мой, клуб помощников просто нелеп. Что это за помощь, если вы не можете помочь даже одному человеку, который пришёл к вам? Можете ли вы хоть кого спасти? Красивые слова не нужны – смотри по делам!

— Заимокуза, ты идиот…

Стояла середина лета, но у меня по спине вдруг пробежал холодок.

— …ты так думаешь? Тогда я покажу тебе, что мы можем.

Юкиносита пронзила Заимокузу ледяным взглядом. Я услышал слабый писк.

Смотри, смотри. Вот тебе твои хиханьки и хаханьки. На самом деле это очень страшно.

× × ×

Комната клуба игроков, как и клуба помощников, тоже находилась в спецкорпусе, только на другом этаже.

Наша комната на четвёртом, их на втором. Того же типа, такая же небольшая.

Только ещё совсем новая, о чём говорила прилепленная на дверь бумажка «Клуб игроков».

— Ну что, входим?..

Всё так повернулось, что мы все оказались здесь. Я оглянулся на Заимокузу, Юкиноситу и Юигахаму.

Высокий и толстый Заимокуза надменно фыркнул. Невозмутимая Юкиносита никак не отреагировала. Немного неуютно чувствующая себя Юигахама держалась чуть в стороне.

— … И что будешь делать? — спросил я на всякий случай Юигахаму, чувствуя, что она идёт по пятам.

Она несколько дней не появлялась в клубе, и всё сложилось так, что я не знал, хочет ли она пойти с нами. Если она намерена исчезнуть насовсем, то для её же блага лучше обойтись без принуждения.

— Я-я пойду… — Юигахама крепко стиснула руки. — Я пойду, но… слушай, Хикки, у тебя есть девушка?

Она задала настолько нелогичный вопрос, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Знаете, «но» – это парадоксальное слово. Оно выставляет связь между первой и второй частями предложения в странном свете.

— Нету у меня девушки.

— Какой глупый вопрос, Юигахама, — наставительным тоном заявила Юкиносита, слегка стукнув её по голове. — Этот юноша не в состоянии поддерживать нормальные отношения ни с кем, вне зависимости от пола.

— Оставьте меня в покое. Не нужна мне подружка. Для меня нет ничего мучительнее, чем когда у меня крадут моё время. Если бы она позвонила мне поплакаться посередь ночи, уверен, я бы тут же с ней порвал.

Почему все эти популярные так любят во всеуслышанье жаловаться на свои любовные проблемы? Как пожилой человек жалуется на здоровье или служащий хвастается своей работой. В этом хвастовстве столько мазохизма, что ты даже разозлиться не можешь. Мисаву из себя строят [8]?

— Ну ты вообще… — с отвращением сказала Юигахама. Но глаза её почему-то улыбались. — А. Н-но знаешь… Когда я вас с Юкинон вместе встретила… Что тогда это было?

— Это была выставка кошек и собак, мы просто случайно там столкнулись, — сказала Юкиносита. — Комачи предложила ходить вместе, вот и всё. Разве я тебе не говорила?

— Точно, — добавил я. — Меня это не волнует, но может, мы всё-таки войдём уже? А то Заимокуза от нечего делать даже в окно пялиться начал.

— П-погоди… — настаивала Юигахама. — Так это было не свидание или что-то вроде?

— Да щас…

Эта девчонка и правда всё поняла неправильно… а ведь достаточно было просто посмотреть, что у нас всё как обычно. Это дало бы ей подсказку.

Юкиносита посмотрела на неё с выражением отвращения на лице:

— Юигахама, ты знаешь, что есть вещи, которые даже я ненавижу?

Её слова буквально сочились холодной яростью.

— Ой, прости! Ничего такого. П-пошли уже, хорошо?

Юигахама прыгнула к двери и лихо в неё постучала. Её бодрое поведение было полной противоположностью кислому выражению Юкиноситы.

Из-за двери донеслось вялое «да-а».

Надо полагать, это означало разрешение войти.

Я открыл дверь. Комната оказалась забита какими-то коробками, книгами и пакетами, сваленными в кучи. Они смотрелись как барьер или полоса препятствий, образуя настоящий лабиринт.

Всё это мне сильно напоминало частную библиотеку библиофила, совмещённую со старомодным магазином игрушек.

— А? Это и есть клуб игроков?

Юигахама открыла одну из коробок поблизости и заглянула внутрь.

Это была коробка не первой свежести, разукрашенная розами и черепами. Сверху красовалась надпись на английском, так что ошибки быть не могло – прибыла она из-за границы.

— Как-то не очень на игру похоже… — сказала Юигахама, и не без причины. Обычно, когда речь заходит об играх, в первую очередь думаешь о игровых консолях или компьютерных играх.

— Думаешь? — возразила Юкиносита. — А я вот думаю, что это подходит для Т [9]. Ты, наверно, представляла себе такую пищащую штуковину.

— Пищащую штуковину? — влез в разговор я. — Ты прямо как старушка. Даже моя мама зовёт NES [10] по имени…

— Я имею в виду, разве они не попискивали?.. — недовольно буркнула Юкиносита. Хотя, насколько мне известно, игры тех лет не пищали.

— Похоже, ты не играешь в игры, Юкинон, — заметила Юигахама.

— А ты играешь, Юигахама?

— Ну-у-у, папа любит игры, а мне очень нравится смотреть, как он играет. И всегда кончается это тем, что я тоже немного играю. Вроде «Mario Kart» или «Puyo Puyo». А ещё я немного играла в игры вроде «Animal Crossing» или «Harvest Moon».

Наверно, она имеет в виду что-то вроде наладонников…

— А ты, оказывается, игроманка, — заметил я.

Юигахама отчаянно замотала головой:

— Ой, нет, правда нет… Ну, то есть, все же так делают.

Хотя в наше время во всех коммуникаторах игры есть. Наверно, Юигахама и иже с ней так ими и наслаждаются.

— Ой, и ещё вещи вроде последней «Final Fantasy». Это правда круть, там такая милая графика! Плюс я там даже разреветься могу, как на фильме. И чокобо [11] просто супер милые.

— Чушь!

Как только Заимокуза услышал слова Юигахамы, он сделал вид, что сплюнул. Ну, мы же в комнате, значит, сделал вид… или в самом деле сплюнул?

Парень, который никогда не разговаривал с девушками, вдруг взорвался прямо в лицо Юигахаме, так что она восхитилась его существованием… проще говоря, списала со счёта как ненадёжную личность.

— Ч-что? С-страшно…

Напуганная Юигахама спряталась за меня. Заимокуза же, образно выражаясь, её добил:

— …Нубьё.

— Ч-что?! Понятия не имею, что ты сказал, но это реально меня бесит…

— Успокойся, Заимокуза. Твои чувства бессмысленны. Но смотри на светлую сторону: так ты в самом деле утверждаешь своё чувство превосходства, «Я единственный, кто понимает меня, в том числе и мои обиды».

— Ого, Хачиман, да ты оптимист.

— Хотя я считаю, что это худшая часть человеческой натуры… — На лице Юкиноситы было написано отвращение. — Игры, ха. Они лежат вне пределов моего понимания.

— Вне пределов понимания, говоришь, — ответил я. — Да, это видно по вещам вроде Пан-сана.

— А? Пан-сан? С чего ты вдруг про него заговорил? — непонимающе спросила Юигахама.

Так она что, не знает, что Юкиносите нравится Пан-сан? Точнее даже будет сказать, не просто нравится, Юкиносита в этом плане натуральный маньяк, на мой взгляд.

— Видишь ли, это…

— Хикигая, о чём ты говоришь? — Юкиносита резко оборвала меня.

— А? Что ты…

— Я не понимаю, о чём ты… так что потом объяснишь мне всё в подробностях.

Бог мой, если бы взгляды могли убивать…

— Л-ладно…

Похоже, Юкиносита почему-то не хочет показывать, насколько ей нравится Пан-сан.

В чём дело? Она смущена? Я думал, она это не скрывает, если Пан-сан единственное, что она любит. И кстати, что это за «потом объяснишь мне всё в подробностях»? Она собирается вбить в меня необходимость держать её увлечение в тайне?

Понятия не имею. Что её так смутило – это выше моего понимания.

Так или иначе, упомянул я его без задней мысли. Меня в самом деле не волнует, если кто-то сплетничает о том, что мне нравится, и тому подобном. С чего бы обычным школьникам распускать слухи о том, кому что нравится?

Юигахама, шепчущая себе под нос «Пан-сан», похоже, была с этим не согласна.

— Не будем об этом. Где члены клуба? — спросила Юкиносита.

— О. То-о-о-чно, — отреагировал я. — Я имею в виду, нам же ответили.

Юигахама, как и я, переключилась в поисковый режим. Я видел, что ты там делала, Юкиносита.

Комната не слишком велика. Просто тут ничего не видно из-за куч коробок и небрежно понаставленных книжных полок.

Заимокуза кашлянул:

— Они высоко всё сложили. Должно быть, большую часть времени в укладку играли. А значит, если ты найдёшь самую высокую кучу, точно узнаешь, куда тебе идти.

— Ох, Заимокуза, какая осведомлённость. Но если уж у тебя есть время болтать, начни разговаривать с кем-нибудь ещё.

Грустно, что он только ко мне и обращается.

Но я всё же последовал его совету и нашёл самую высокую кучу.

И услышал за ней голоса. Их владельцев, правда, из-за громоздящихся на пути баррикад не видел.

Попробовал обойти вокруг и  нашёл двух парней.

— Прошу прощения, что прерываю, — обратился я к ним. — Я просто хотел поговорить.

Парни, предположительно члены клуба игроков, посмотрели друг на друга и кивнули. А затем уставились на меня. Ну да, мы же впервые встретились. Если бы к нам зашёл кто незнакомый, я бы тоже на него пялился.

Я решил ответить столь же пристальным взглядом.

И заметил, что их школьные тапочки жёлтые. Жёлтый – цвет учеников первого года обучения. Иначе говоря, это десятиклассники.

— Хмф, так вы ещё щенки-первогодки.

Едва Заимокуза понял, что они младше его, тут же стал очень дерзким. Не буду его осуждать. Я в самом деле ненавижу эту душащую возрастную иерархию, когда приходится уступать тем, кто старше меня. Но когда я получаю от неё профит, нет предела её совершенству!

Рядом с Заимокузой я постарался выглядеть таким высоким, сильным и увереным, каким только мог. Потому что, понимаете ли, это известный способ получить преимущество на переговорах. Вовсе не потому, что чувствовал себя рядом с ним недомерком – ни в малейшей степени.

— Слушайте, ребята. До меня дошло, что вы тут рассказываете всякую фигню про Заимокузу. — Я сделал драматическую паузу. — Расскажите мне побольше, интересно же.

— А-а-а?! Х-Хачеман?!

Заимокуза смотрел на меня так, словно его жизнь оказалась в моих руках, но это было совсем не так мило. Его социальное положение просто рухнуло, и неважно, сколь молоды остальные.

— … Что вы тут за клоунаду устроили? Выкладывайте всё и побыстрее. — Юкиносита метнула в мою сторону ледяной взгляд.

Заметившие её десятиклассники начали перешёптываться друг с другом:

— С-слушай, это же Юкиносита из старшего класса, да?..

— П-похоже на то…

Ого, это они всерьёз? Юкиносита настолько известна? Ну, это и хорошо, что они её узнали. Нет ничего необычного и в том, чтобы быть окутанным завесой тайны, и в том, чтобы быть известным другим годам обучения. Когда я был в средней школе, я тоже знал, как зовут одну милую девочку из старшего класса. Правда, это было всё, что я о ней знал.

— О. Так у вас, ребята, были какие-то дела с этим парнем?

Мне не требовалось указывать на Заимокузу – он сам вылез из-за моей спины.

— Мва-ха-ха-ха-ха! Наконец-то. Вы, должно быть, много говорили вчера, отпираться поздно! Сейчас я вас покараю – как старший по жизни и как старший по школе!

Заимокуза напирал на слово «старший», но члены клуба игроков были в некотором замешательстве.

— Слушай, чего он несёт? Фигня какая-то.

— А я знаю? Тут не на что смотреть [12].

От этих хиханек, а скорее глумления, Заимокуза задрожал:

— Э-э, Х-Хачиман. Я-я чего-то напортачил?

Он более-менее вернулся в норму.

— Не парься. Дело обычное. — Я похлопал его по плечу. — Так, ребята, мы из клуба помощников. В общем, мы выслушиваем беды и решаем проблемы. Заимокуза с вами поссорился, и мы пришли разобраться, что к чему… Так, кто из вас в этом замешан? — небрежно спросил я.

Один из парней робко поднял руку:

— Э-э, это я. Меня зовут Хатано. Десятый класс. А он…

— Сагами. Десятый класс.

Назвавшийся Хатано был настолько тонким, что даже казался немного горбатым. Его очки без оправы с трапециевидными остроугольными стёклами придавали взгляду остроту. Острый ум – остроумные идеи, надо полагать [13].

Второй парень, Сагами, со своей бледной кожей смахивал на среднеклассника. Он тоже выглядел тощим. Его очки с закруглёнными линзами создавали ощущение «Вдохновляя будущее» [14], вдыхающее жизнь в следующее поколение.

Как бы то ни было, запоминанием имён можно не заморачиваться, буду различать их по очкам.

— Итак, — сказал я. — Я слышал, что у вас игровая дуэль с этим парнем, но вы очень хороши в играх, так ведь? Это и без поединка ясно, так что можете предложить что-то другое?

Дурацкая идея, как на мой взгляд. Всё равно, что подойти к футболисту и сказать «плюнь на футбол, давай в бейсбол сыграем». Вряд ли противник захочет терять своё заведомое преимущество.

Разумеется, и без слов ясно, что на их лицах прорезалось недовольство. Соглашаться они и не думали.

— Можете хотя бы выбрать другую игру? Это всё, о чём я прошу. — Я показал на кучу коробок с играми.

— В таком случае… ладно.

— Думаю, пойдёт…

Несмотря на скромные слова, в их позах просматривалась уверенность. Гордость, что они ни в каких играх не проигрывают, была видна как на ладони. Похоже, они недаром назвались клубом игроков.

— Но перед тем, как мы сменим игру, нам надо кое о чём договориться… — застенчиво сказал Хатано.

Конечно, другая сторона тоже должна в чём-то уступить. Естественно, они постараются выравнять положение. Я кивнул.

— Тогда Заимокуза падёт к вашим ногам, хорошо? Если я проиграю, я приму ответственность и заставлю его извиниться, «меня занесло, прости, пожалуйста».

Это уже надоедает, так что пусть так и будет. Заимокуза вернулся в чувство и пробормотал «А? Я?» Не сказав ничего по делу.

— Ну, хорошо.

Члены клуба игроков скромно кивнули.

— Тогда оставляю выбор игры на вас. Только не выбирайте слишком сложную. Новичок не может сразу войти в игру, требующую высокого начального уровня, так что это не должен быть файтинг.

На самом деле мне кажется, что игры сейчас проще, чем раньше, и потому новичкам стало сложнее. Даже если найдёшь в автоматах игру, в которую хотелось бы сыграть, так крутится толпа жуликов, а заодно собираются ветераны прежних игр, и не подойдёшь. А если и подойдёшь, тебя вынесут с такой лёгкостью, что больше и играть не захочется. Им надо выделить отдельный уголок для случайных посетителей вроде меня.

— В таком случае… Могу предложить игру, о которой все немного знают.

— Хмф, давай. Как она называется? — спросил Заимокуза.

Парни поправили очки.

— Думаю, мы сыграем в Двойной Дайфуго.

Голос был обычным, но глаза их мрачно блеснули.

× × ×

Шурх-шурх. Комната заполнилась звуком тасуемых карт.

Дайфуго, она же Дайхинмин – карточная игра, в которую играют полной колодой.

— Э-э, правила все знают? — робко спросил Хатано.

Мы кивнули. Лишь Юкиносита в замешательстве вздёрнула подбородок:

— Я никогда в неё не играла… Вот будь это покер…

— О, тогда я вкратце объясню, — начал рассказывать Сагами. — Первое: карты раздаются всем игрокам поровну.

Хотя в реальной жизни карты отнюдь не поровну раздаются.

— Второе: начало игры. Первым ходит раздающий, он кладёт карту. Остальные по очереди кладут карты поверх.

В реальной жизни они всегда забывают про мой ход, всегда находится кто-то, кто влезает без очереди.

— Третье: у каждой карты своя сила. От слабейших к сильнейшим: тройка, четвёрка, пятёрка, шестёрка, семёрка, восьмёрка, девятка, десятка, валет, дама, король, туз, двойка. Джокер может заменить любую карту.

В реальной жизни сила определяется не только способностями, но ещё и вещами вроде связей или денег.

— Четвёртое: игрок может класть только те карты, которые сильнее уже лежащих. Если кто-то играет двумя картами, отвечать надо тоже двумя картами.

В реальной жизни ты сыграл бы слабыми картами, даже зная, что они не победят. Это вроде жертвы пешки. Или чтобы преподать кому-то урок.

— Пятое: если ты не можешь положить карту, можно пропустить ход.

В реальной жизни тебе не дадут пропустить ход.

— Шестое: после того, как все пропустили и ход вернулся к тому, кто положил последнюю карту, этот игрок заходит с новой карты. Карты, лежащие на столе, отбрасываются.

В реальной жизни прошлое никогда не отбрасывается.

— Седьмое: все этапы повторяются. Первый, избавившийся от всех своих карт, становится дайфуго (миллиардер), следующие – фуго (миллионер), хеймин (простолюдин), хинмин (бедняк) и дайхинмин (нищий).

Единственное, что соответствует реальной жизни. Как оно вообще работает? Это приводит меня в уныние.

— И ещё, перед началом новой игры дайфуго может забрать две сильнейшие карты у дайхинмина и отдать ему любые свои две.

Иными словами, эта игра – современная Япония в миниатюре, где победитель получает преимущество и может вечно эксплуатировать остальных.

…Боже, до чего дерьмовая игра.

— Ясно. Я более-менее поняла.

Юкиносита кивнула, словно ей достаточно было этих объяснений. Она всегда всё быстро схватывает.

— Стоп, а что насчёт домашних правил? — потребовал Заимокуза.

И верно. Хатано пожал плечами. Он определённо насмехался над Заимокузой.

— Среди нас есть новичок, так что достаточно общепринятых правил, — сказал я. — Как насчёт чибийских?

— Э-э… А что это за чибийские правила? — несколько обеспокоенно спросил Сагами.

А? Они что, не из Чибы? Ну и ладно. Вкратце объясню.

Что касается Дайфуго, домашних правил здесь больше, чем можно себе представить. Миллиарды правил, дополняющих базовые. И когда это соединяется воедино, ценность стратегии сильно возрастает.

— Так. В них входят Революция, Конечная Восьмёрка, Сброс с Десятки, Тройка Пик и Валет Наоборот. Не входят Деспотизм, Трико, Кайдан и Джокер за Две. Всё.

— В-в нашей школе тоже было нечто похожее, — сказала Юигахама.

Заимокуза фыркнул. — Значит, без Пятёрки Пропусков и Семёрки Проблем.

Если региональные правила не катят, всегда есть школьные правила. Когда становишься взрослым и начинаешь играть в Дайфуго, всегда возникает масса споров, какие правила использовать, так что лучше договориться с самого начала. Эти споры начинаются, как только ты назвал Дайфуго или Дайкинмин. Это как разница между «погоня» и «пятнашки».

— Хикигая, объясни.

Ладно. Думаю, все знают, о чём я говорил, но у Юкиноситы нет опыта игры в Дайфуго. Так что я вкратце объяснил.

«Революция» – это ход четырьмя картами одного достоинства, что переворачивает силу карт наоборот на весь раунд. «Конечная Восьмёрка» – восьмёрка завершает ход, выложивший её игрок начинает новый ход. «Сброс с Десятки» – походивший ей игрок получает право сбросить столько любых карт, сколько он выложил десяток. «Тройка Пик» – тройка пик бьёт джокера. «Валет Наоборот» – ход валетом переворачивает силу карт наоборот только на этот ход.

Юкиносита слушала, время от времени слегка кивая. Думаю, всё равно не поймёшь, пока сам не попробуешь. Это самый быстрый способ научиться.

— Мы принимаем эти правила.

— Тогда примем и правила Двойного Дайфуго.

Обе пары очков снова блеснули.

Я незаметно сглотнул, чувствуя какой-то подвох. Но в следующую секунду оба парня радостно улыбнулись:

— Мы так их называем, но правила те же, что и для обычного Дайфуго.

— Разница в том, что все играют в парах.

— В парах? Это значит, что мы можем обсуждать наши ходы друг с другом? — переспросил я.

Члены клуба игроков потрясающе синхронно замотали головами:

— Нет. Вы меняетесь каждый ход.

— Вы не можете обсуждать свои ходы друг с другом.

…Это значит, что надо читать не только мысли противника, надо ещё и читать мысли партнёра. Это незнакомый для меня уровень стратегии… а раз так, надо правильно выбрать партнёра.

Я посмотрел вбок.

— Хе-хе-хе, не думаю, что ты можешь подтасовать колоду…

Не хочу быть в паре с Заимокузой…

— Сильнейшая карта – джокер, говоришь. Понятно… А можно сыграть восьмёркой после джокера? — Юкиносита повторяла правила, словно спрашивая подтверждения.

Она быстро всё схватывает, но в Дайфуго она новичок. В первую очередь, невозможно прочитать её мысли, это серьёзная проблема. И если она проиграет, она наверняка скажет мне много разных слов.

Значит, остаётся Юигахама… она уже играла в Дайфуго, тем более, что правила соответствуют региональным. А что ещё важнее, она сравнительно туповата, так что прочитать её мысли будет несложно.

Я щенячьими глазами посмотрел на неё, надеясь встать с ней в пару, и наши взгляды встретились.

— Ю-Юкинон, давай играть вместе!

Юигахама поспешно отвела глаза и схватила Юкиноситу за плечо.

— О, хорошо. Конечно.

Такова жизнь.

Я ошибался, считая, что могу кого-то выбрать. Просто смешно думать, что человек, которого никто никогда не выбирал, может выбрать сам.

Теперь, когда определилась пара Юкиносита-Юигахама, естественно, определилась и моя пара. Как обычно. Стоящий передо мной Заимокуза, словно тоже осознав это, прижался спиной ко мне.

— Хачиман, — объявил он. — Последуешь ли ты за мной?

…А нельзя ли покончить с этим прямо сейчас?

× × ×

Хатано смахнул всё со стола. Сагами притащил три стула.

Это было поле нашей битвы.

Для первого хода за стол сели Сагами, я и Юигахама. Поскольку мы договорились меняться после каждого хода, партнёры встали позади нас, чтобы можно было проделать это без задержек. Не знаю, какая стратегия была у клуба игроков, но наверно опередить Юигахаму и не дать Юкиносите освоиться с правилами.

Сагами закончил тасовать и раздал карты. Пятьдесят четыре карты, по восемнадцать каждому.

— Мы начинаем матч по Дайфуго между клубом игроков и клубом помощников. Матч проходит в пять раундов. Положение после пятого раунда определяет исход матча, — объявил Хатано.

Мы взяли карты в руки и раскрыли веером.

— Поскольку по сути получается две команды против одной, первый ход за нами,  — дрожащим голосом заявил Сагами. Но движение, которым он кинул карту на стол, было очень уверенным.

Ну, в конце концов, тут действительно две наших пары, я-Заимокуза и Юкиносита-Юигахама. Достаточно, чтобы победила любая из них. По сути, лучшая стратегия – это сотрудничество. Так что честно будет уступить право первого хода.

Первый ход прошёл без всяких значимых событий.

Мы просто избавлялись от карт, от которых и надо избавляться. Наверно, просто присматривались друг к другу.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Наконец настал мой черёд! Я беру Карту Монстра!

Шумел только Заимокуза:

— Я призываю Десятку Клубов! В соответствии с Эффектом Карты, успешно призвав Десятку Клубов, я могу выбрать одну карту с моей руки и отправить её на Кладбище! Я кладу пятнадцать карт рубашкой вверх и завершаю ход…

Каждая из этих знакомых фраз будила давние воспоминания.

— Сразу вспоминаешь… Я тоже много играл в автоматические дуэли «Yu-Gi-Oh!»…

— Автоматические дуэли «Yu-Gi-Oh!»? — в замешательстве спросила Юкиносита. — Никогда такого раньше не слышала.

— Это как шахматные задачи. Потому что у меня нет друзей.

— Но шахматные задачи не для тех, у кого нет друзей…

Правда? А я был уверен, что это шахматы, в которые играешь сам с собой.

— У меня тоже зачастую наготове были две колоды. «Miracle of the Zone» и «Magic: The Gathering». Только играть было не с кем…

Заимокуза протянул мне руку, убитый повисшим в воздухе напряжением.

Карточные игры подразумевают игру с кем-то, и когда у тебя нет друзей, с которыми можно сыграть, это совсем не весело. Хотя, когда вышла программа Gameboy, я изрядно набрался опыта, играя с компьютером.

До сих пор шумевший Заимокуза утих, и игра пошла в молчании. Слышно было лишь лёгкое шуршание, когда кто-то доставал карту и клал её на стол.

Так прошли ещё несколько ходов, игра протекала спокойно. Пожалуй, благодаря Сбросу с Десятки и ходу в три карты теперь наше положение было очень неплохим.

Если говорить, у кого сколько карт осталось, у нас их было две. У команды Юигахамы четыре. У клуба игроков, к моему удивлению, оставалось пять карт.

По сравнению с тем, как они себя ставили, я не чувствовал какой-либо особенной силы в их игре. Они следовали вполне обыкновенной стратегии, в первую очередь избавляясь от слабых карт. Если так и дальше пойдёт, мы можем победить, даже не особо напрягаясь.

Юигахама зашла с шестёрки пик. Я бросил восьмёрку червей, прибережённую под конец. Осталась последняя карта.

— Заимокуза.

— Хмф.

Я поднялся, положив свою последнюю карту рубашкой вверх. Заимокуза плюхнулся на стул, во всю мощь рявкнув «наш ход!». Словно это не было и так очевидно.

— Я завершаю игру! Активирую Карту-Ловушку! …Шах и мат.

Он триумфально бросил на стол последнюю карту.

В довершение того, прибережённая Юкиноситой под конец карта оказалась двойкой треф. Она выложила её на стол, и когда клуб игроков пропустил, передала оставшиеся две карты Юигахаме, которая тут же пустила их в ход, завершая игру.

Карт на руках у нас не осталось. Члены клуба помощников заняли первое и второе места.

— Мва-ха-ха-ха-ха! Похоже вы, слабаки, не проблема! Как вам наша мощь?!

Заимокуза орал так, будто всё выиграл в одиночку.

Мне казалось, что это очень неприятно, когда тебя поносит такой фигляр, но ребята из клуба игроков выглядели вполне себе беззаботно:

— О не-е-е-ет, Хатано, мы проиграли! О боже!

— Проиграли, Сагами. Мы совершенно утратили бдительность!

Что бы они ни говорили, на их лицах я не видел ни малейших признаков беспокойства. Больше было похоже, что они развлекаются. Блин, что они себе думают?..

Учуяв подозрительный душок, я присмотрелся к этой парочке, и они расплылись в улыбке:

— Нас поимели, а?

— Конечно, поимели.

— Я имею в виду, если мы проигрываем, мы раздеваемся, — заявили они в унисон.

Не успев договорить, они размашисто скинули пиджаки, словно трансформируясь. Выглядело круто, но вот в самом действии было что-то извращённое.

— А?! Что это за правило такое?! — Юигахама протестующе грохнула кулаком по столу.

Но члены клуба игроков лишь ухмылялись:

— А? Разве это не обычное дело, раздеваться, когда проигрываешь?

— Да, да. Когда проигрываешь в камень-ножницы-бумага или маджонг, тоже раздеваешься.

Не, в камень-ножницы-бумага такого правила нет, если это не игра со штрафами. Вот если проигрываешь в маджонг – раздеваешься.

— Ну а теперь, — сказал Хатано, ловко сгребая карты со стола и начиная их тасовать, — приступим ко второму раунду.

— П-подожди! Слушай, постой! — Юигахама тщетно пыталась привлечь его внимание. Тот, не тратя времени даром, сразу начал раздавать карты. — Юкинон, пошли отсюда. Это просто глупо, играть с такими…

— Думаешь? Лично я не возражаю. В конце концов, всё будет нормально, если мы выиграем. И рисковать во время игры вполне естественно.

— А-а?! Я-я не хочу!

— Это не страшно. Конечно, несусветное количество домашних правил может и озадачить, но соотношение силы карт и их количество не меняются, так что основное направление стратегии остаётся тем же. Я уверена, если помнишь, какие карты вышли из игры, и представляешь, что на руках у противника, победа у тебя в кармане. Более того, есть множество победных тактик в эндшпиле, несложно выбрать подходящую, исходя из количества карт на руках противника.

— М-может и так, но… а-а-а-а… — застонала Юигахама со слезами на глазах.

Но сейчас её о чем-то просила сама Юкиносита. И перед лицом такого её энтузиазма Юигахама ничего не могла поделать.

Может, стоит вмешаться мне? Только вряд ли Юкиносита меня послушает.

— Давай! Скорее! Начинаем, да?!

Пока я размышлял, Заимокуза плюхнулся на стул и взял свои карты.

— Тогда приступим. — Юкиносита протянула руку, взяла карты и ловко развернула их веером. У стоящей позади неё Юигахамы вытянулось лицо.

— Сначала обменяем карты. — Хатано выбрал и протянул Заимокузе две своих карты. В Дайфуго перед началом второго раунда дайфуго и дайхинмин должны обменяться картами. Дайхинмин отдаёт две свои сильнейшие карты, а дайфуго любые две карты по своему выбору.

Нам пришли джокер и двойка червей. Отличные карты.

— Хо-хо. — Заимокуза, как и я, был весьма доволен. Он выбрал две карты и отдал противнику.

Короля пик и даму треф.

— А?! Стой, что ты творишь?! Почему не отдал ему слабые карты?! — набросился я на Заимокузу.

Он молча закрыл глаза. А потом напыщенно ответил:

— …Это рыцарское благородство.

Ну и тип… Неужели он просто хочет увидеть, как девушка раздевается?..

Парни из клуба игроков ухмыльнулись, увидев полученные от Заимокузы карты.

…Я-ясно. Теперь я понял…

Когда в противниках у них и парни, и девушки, правило игры на раздевание – это продвинутая психологическая тактика клуба игроков, направленная на раскол в стане оппонентов!

…Какие же они олухи.

× × ×

Я думал, что эти ребята из клуба игроков просто идиоты, но со второго раунда они начали демонстрировать стратегию, превосходящую все ожидания.

Совершенно не боясь риска, Хатано играл по три карты зараз и показывал другие эффектные трюки.

Сагами пользовался игровыми эффектами и заметно сокращал число карт в своей руке.

Из-за множества стратегий, постоянно применяемых ими, было совершенно невозможно предсказать их следующий ход. Уже вырисовывалась победа, потому что количество карт у них стремительно таяло. Я и заметить не успел, как у них осталось всего две карты.

Наша команда и команда Юкиноситы тоже скидывали одну карту за другой, словно держась из последних сил. И почему-то у них тоже остались две карты, а у нас четыре.

Юигахама неуверенно водила рукой. Исход раунда вот-вот должен был решиться, и она наверняка напряжённо размышляла над победной тактикой.

— П-пойду с этой, — решившись наконец, она кинула на стол карту, которую приберегала на последний ход – двойку пик.

К счастью для неё, оба джокера были у нас. Так что если мы пропустим, Юкиносита следующим ходом избавится от последней карты, и всё будет хорошо.

Отлично, тут никаких проблем не будет. Или мне только казалось. Потому что меня поджидала засада.

— Ой, нога поехала!

Заимокуза всей своей массой врезался в меня, и одна из карт вылетела из моей руки. Это был джокер.

Юигахама ракетой взлетела со своего стула:

— А?! Чуни, прекрати! Ты хочешь нас убить?!

Но Заимокуза лишь невинно свистнул. Так это он голову нам морочит, хех…

Сев за стол, он торжествующе и воодушевлённо зашёл с тройки пик. Хатано быстро припечатал её восьмёркой, а сменивший его Сагами кинул на стол свою последнюю карту, туза пик, первым закончив раунд.

Нам оставалось лишь выяснить, какая из наших пар, мы с Заимокузой или Юкиносита с Юигахамой будет устраивать стриптиз.

На заход с туза, к своей досаде, Юкиносита спасовала.

Ход вернулся ко мне.

— Хачиман… Я вверяю свою… нет, нашу судьбу в твои руки.

Я ощущал напряжённость по тому, как сильно Заимокуза сжимал моё плечо. Я посмотрел на него и увидел, что на его губах блуждает слабая улыбка, как у умирающего воина.

Неужели этот парень забыл, что если мы проиграем, ему придётся пасть к их ногам?

Ощущая плечом его неистовые ожидания, я раздвинул карты. Четвёрка пик и джокер.

Хатано вскинул в воздух сжатый кулак. Этот жест без всяких слов кричал «мы же товарищи!».

Сагами опустил глаза, крепко сжимая руки, словно в молитве. Я слышал его тихий шёпот «Господи, помоги…»

Я задумался, а когда-нибудь раньше на меня давил такой груз ожиданий? Нет. В этот момент я и правда мог чувствовать силу наших уз.

Мой палец коснулся джокера. С нетерпением наблюдающий Заимокуза заорал «Йес-с-с!».

Хатано и Сагами наклонились вперёд, едва не падая друг на друга. Их глаза горели ожиданием момента истины.

Кто-то тихо позвал меня:

— ХА-ЧИ-МАН… ХА-ЧИ-МАН…

Этот был тихий, очень тихий шёпот, но прежде, чем я узнал его, он сменился бурным восторгом. Будто бегун на олимпийском марафоне выбежал на стадион.

Вот только глаза Юкиноситы были так холодны, словно она намеревалась превратить меня в глыбу льда. На глазах Юигахамы были слёзы, губы плотно сжаты в линию, она беззвучно стонала. И обе они мрачно смотрели на меня.

Но ни Заимокуза, ни ребята из клуба игроков ни на что не обращали внимания, заходясь в восторге.

Дикий энтузиазм. Хаос. Бардак. Необузданный жар… Погоди-ка?

Ещё и неконтролируемый импульс моего собственного тела. Я не смог сдержать смех.

— Ха… ха-ха-ха-ха!

От моего громкого хохота все замолкли.

И в следующее мгновение я тихо прошептал «пас». Тихо, но этот шёпот услышали все.

— ЕСТЬ ОДНА ВЕЩЬ, КОТОРУЮ Я НЕНАВИЖУ БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ! ЭТО ДЕБИЛЬНЫЕ УЛОВКИ НА ВЕЧЕРИНКАХ ВРОДЕ ИГР СО ШТРАФАМИ, РАЗДЕВАНИЯ И ПРОЧЕЕ ДЕРЬМО! НЕТ, ЭТО ПРОСТО БЕСИТ МЕНЯ!

Мой голос прогремел в комнате как удар грома. И снова настала тишина. Пока Юкиносита устало и глубоко не вздохнула.

— Боже, какой фигляр… — пробормотала она с некоторым отвращением.

И сразу же раздался яростный рёв:

— Хачиман! Скотина, что ты творишь?! Это тебе не игрушки!

Заимокуза схватил меня за грудки.

— Успокойся, Заимокуза. Ты же сам сказал – это не игрушки.

— А? Пытаешься крутым выглядеть, да?

Игнорируя его вопрос, я бросил взгляд вбок.

— Э-э-эй, и что нам делать? Он такой неприятный.

— Ох, этот парень и правда не умеет чувствовать атмосферу… — шептали друг другу две тени – Хатано и Сагами.

— Не повезло, — сказал я. — Я действительно неприятный и действительно не умею чувствовать атмосферу. Так что ваши трюки не пройдут.

— Х-Хачиман, — пробормотал Заимокуза. — Про какие трюки ты говоришь?

— Этим своим правилом они не просто хотят заставить нас раздеваться. Они пользуются тем, что среди нас есть и парни, и девушки. Это психологический трюк, чтобы внести между нами разлад!

Верно, эти оковы в виде раздевания посеют семена раздора между парами я-Заимокуза и Юкиносита-Юигахама. Если мы обманем наших девушек, парни из клуба игроков останутся в выигрыше. А если и не обманем, они получат профит от потери доверия между нашими командами, что заставит нас совершать ошибки. План с двойным дном.

— П-понятно… — задумался Заимокуза. — О, теперь я вспоминаю, что уже слышал о таком! Это тайный колдовской ритуал сирен – умело стравить мужчин с трёхмерными девушками и раздуть пламя гражданской войны. Называется «медовая ловушка»! Да, чуть было не было. Трёхмерность – это сплошное дерьмо.

— Угу. В общем, основы ты уловил.

Немало взрослых попалось в медовую ловушку.

Как бы то ни было, если бы всё пошло по плану клуба игроков, Юкиносита с Юигахамой начали бы подозревать нас. И найти взаимопонимание было бы непросто.

А если бы Юкиносита с Юигахамой отказались играть, это стало бы нашим поражением, без вопросов.

Только подумать, эти типы из клуба игроков намеревались устроить противостояние не только между командами, но и между нашими парами… грозный противник.

Но их заговору приходит конец. Я с прищуром посмотрел на Хатано:

— Более того, вы даже спланировали надавить на меня, воспользовавшись психологией группы.

— Н-нас спалили.

— А я думал, что обмануть тебя будет несложно, потому что ты выглядел таким слабовольным! — добавил Сагами.

Я ткнул в их сторону пальцем. И громогласно заявил, — Психология группы на мне не работает… Потому, понимаете ли, что мне во всех группах отставку давали.

Повисло молчание.

Хатано и Сагами тихонько отвели глаза, на их губах играла двусмысленная улыбка. Смесь презрения и сочувствия. Иначе говоря, они считали меня донельзя жалким.

— Кхе-кхе, — решил сменить я тему. — В общем, ваши приёмчики на мне не сработают.

Ребята из клуба игроков обменялись взглядами:

— Понятно… похоже, нам придётся как следует постараться.

— Соберёмся… игры кончились.

Их негромкие смешки заставили меня содрогнуться.

…Они в этом игровом клубе не в игры играют, да?

× × ×

Насчёт собраться они не врали. Их приёмы стали ещё ловчее и грязнее, чем во втором раунде, и в результате мы оказались втянуты в безжалостную войну. Они пользовались своим преимуществом дайфуго, и сильные карты вроде джокеров и двоек слетали с их рук в каждый критический момент.

Я уже остался без носков и рубашки после поражения в третьем раунде. После четвёртого неохотно взялся за брюки. И остался в своих любимых трусах, последней линии обороны.

— Гр-р, пришла пора сбросить броню…

Заимокуза с мрачным видом скинул пальто.

До того он расстался с носками, перчатками без пальцев и браслетами. Штаны и рубашка остались на месте.

…Что за несправедливость? Почему я один в трусах оказался?

Я едва не расплакался, стараясь стянуть брюки так тихо и незаметно, как только мог. Почувствовал, что на меня явно кто-то смотрит, обернулся и встретился с унылым и виноватым взглядом Юигахамы.

— …А ты на что смотришь? Хватит уже меня разглядывать

— А-а?! В-вовсе я тебя не разглядываю! Это меня не интересует! Дурак, что ли?! — заорала она во весь голос, с размаху приложив меня об стол.

Ох, вот незачем так злиться и краснеть до ушей. Я просто пошутил, богом клянусь.

Юигахама надулась и приняла грозный вид, но быстро успокоилась и опустила глаза:

— …Ум-м, извини. И спасибо.

— Да ерунда… Не за что меня благодарить. Я делаю только то, что хочу сделать.

— Хмф, не то, чтобы меня это как-то волновало, но говоря такое в полуголом виде, ты выглядишь как извращенец без тормозов. — хихикнул Заимокуза.

Уж кто бы говорил про извращенцев, скотина…

О, кстати. Как только я начал раздеваться, Юкиносита начала делать вид, что меня не существует. Она не бросила ни единого взгляда в мою сторону, полностью игнорируя меня. Как на неё похоже.

× × ×

Карты для пятого раунда были розданы.

В этой игре у меня осталась всего одна жизнь: мои трусы. Иными словами, настало время битвы, которую я определённо не могу проиграть. Совсем не так, как в телевизоре, когда говорят «ни за что не проиграю», но почему-то всегда проигрывают.

— Всё нормально… Я должен победить…

Разумеется, я напрягся. И почувствовал, как по телу струится решимость.

— Бва-ха-ха-ха-ха! Этот парень в одних трусах старается выглядеть крутым! — громко заржал Заимокуза.

Я огляделся. Члены клуба игроков и Юигахама отчаянно пытались сдержать смех. При более внимательном рассмотрении выяснилось, что и плечи Юкиноситы слегка подрагивают.

Подлецы. Все подлецы.

Во мне начал подниматься гнев, как я и ожидал. — Эй, Заимокуза… — я позвал его по имени, и у меня дёрнулась щека.

Заимокуза неестественно откашлялся, словно тоже понял, насколько я взбешён:

— Успокойся, Хачиман, друг мой. Игры должны дарить радость. Не надо так нервничать.

— Слушай, ты…

Избавь меня от своего фарисейства, сволочь… Я готов был уже высказать ему всё, что он нём думаю – и даже пойти ещё дальше – но меня прервал чей-то вздох:

— Понятно. Вот, значит, как ты относишься к играм.

Я не сразу понял, что это голос Хатано. Он явно не был таким нервным и уж тем более слабым, каким казался до сих пор. В нём явно звучали агрессивные нотки.

— Это просто, ну, твой выбор, парень, — вмешался Сагами. — Осуждать не стану, но если ты и дальше собираешься так себя вести, ты дурак.

Это был высокомерный, презрительный голос, наводящий на мысль, что его владельцу нравится, как звучат его слова.

— Ук…

Заимокуза хотел что-то сказать, но, увидев их лица, оборвал себя. На них явно светилась насмешка.

Хатано фыркнул:

— Ну и ладно. Всё равно это конец сюжета.

— Давайте начинать, — добавил Сагами. — Последний раунд.

— Ладно.

Возражать никто из нас не стал.

Первый ход был за Заимокузой. Сначала он обменялся картами с клубом игроков.

Похоже, Хатано, подбирая карты, одновременно подбирал и слова. Наконец его рука взяла две карты и бросила их на стол. И когда за ними потянулся Заимокуза, Хатано заговорил:

— …Повелитель Мечей, почему ты хочешь делать игры?

Похоже, «Повелитель Мечей» – это имя, которым Заимокуза пользовался в автоматах. Он сам так себя назвал, однозначно (lol).

Подобранные карты выскользнули из руки Заимокузы и шлёпнулись обратно на стол.

— Хмф. Потому что мне нравятся игры. Я действительно верю, что можно сделать карьеру в той области, которая приносит тебе удовольствие, это естественный ход мыслей. Будучи на постоянной должности в игровой компании, я имел бы стабильный доход.

Заимокуза отвечал вроде бы спокойно, но под конец его настоящие  чувства стали весьма заметны.

— О, так это потому, что тебе нравятся игры? В последнее время много таких развелось – тех, кто любит игры,  а сам ничего не может. Ты тоже из них, Повелитель Мечей?

— Что ты хочешь сказать?

Должно быть, они действовали ему на нервы, потому что Заимокуза раздражённо хлопнул ладонью по столу, заходя с двух карт и заставляя стол и стулья вздрогнуть от глухого удара. И протянул мне руку.

Юкиносита, чья очередь была следующей, положила свою пару:

— Ты просто оправдываешь мечтой своё бегство от реальности…

— П-почему ты так…

Это было всё, что смог выдавить из себя Заимокуза, прежде чем замолчать.

Сагами бросил свои карты, нарушая наступившую тишину.

Я развернул карты веером. Если я тоже положу пару, это хорошая возможность сократить число карт в самом начале раунда. Прикидывая, что выбрать, я оглядел свои четырнадцать карт.

…Четырнадцать?

Сообразив, что карт не хватает, я заглянул под стол, не упали ли они. Конечно же, обе карты лежали там. Заимокуза просто забыл добавить их к своим. Но упали они не сразу, а когда он сильно хлопнул по столу, заходя. Я подобрал их и добавил в веер. Одна из них оказалась четвёркой бубен.

А другая – четвёртой шестёркой… Теперь я могу устроить Революцию.

Их надо приберечь на потом. Сыграю ими, когда получу ход где-нибудь в середине игры.

Примерно прикинув это, я положил две карты постарше. Юигахама и Хатано ответили тем же. Два туза, хех… похоже, никто не хочет их покрывать. Я спасовал, девушки тоже. Сагами положил на стол новую карту:

— Повелитель Мечей, ты такой ограниченный. Это не совсем то, о чём ты говорил раньше, но дело в том, что твоё мнение что-то значит лишь для тебя. Я могу только посмеяться над халтурщиками и мечтателями.

Ого, какая проницательность. Не потеряй её.

Мне даже захотелось поаплодировать Сагами. Не говоря уже о том, что Юкиносита подчёркнуто кивала, молчаливо соглашаясь.

— У-у-у-ук. — Заимокуза протянул мне руку, словно физически стараясь сдержаться.

Приняв от него карты, я сделал следующий ход без всякой показухи. Заимокуза тоже завязал со звуковыми эффектами из «Yu-Gi-Oh!», чем занимался до сих пор. Наверно, настроение его изрядно упало.

Юкиносита тоже сделала ход. Хатано искоса глянул на положенную ей карту, на его губах играла презрительная усмешка:

— Смех один, когда кто-то хочет сделать игру, ничего о ней не зная. Сейчас полно развелось дерьмовых игроделов. Они берутся за это, хотя сами играли разве что дома на приставке. Они жутко ограничены и не в состоянии придумать ничего нового. У них нет почвы, на которой родятся новые идеи. Ты никогда не сможешь сделать что-то лишь потому, что тебе это нравится.

Он с силой шлёпнул карту на стол, словно стараясь раздавить что-то.

— У-у-у-ук. — Стон Заимокузы отразился от потолка.

Прошло ещё несколько ходов, клуб игроков был в весьма благоприятном положении. Настала очередь Заимокузы. И пока он выбирал карту, Сагами заговорил с ним:

— Повелитель Мечей, у тебя ведь нет никаких навыков или достижений, которыми ты мог бы гордиться, правда? Вот почему ты так цепляешься за игры и тому подобное.

Под этим ехидным смехом Заимокуза не смог найти достойного ответа и мрачно сунул мне карты. Донельзя понятный способ сказать «пас», не произнося ни слова.

Я взял карты и сел за стол.

Слова Сагами продолжали звучать в моих ушах.

Я имею в виду, когда кто-то с таким неприкрытым наслаждением дразнит чуньбьё – это отвратительное зрелище, иначе и не скажешь. Рассказывая наивному парню о суровой реальности, ты становишься похож на усталого взрослого, измученного своим собственными жизненными неудачами.

Все спасовали, ход перешёл к клубу игроков.

Хатано лениво кинул на стол три карты по очереди – первый, второй, третий король. Естественно, нам играть было нечем, оставалось лишь пасовать. Юкиносита тоже спасовала.

— Кстати, Повелитель Мечей, а какой твой любимый фильм?

— Хмф, подумаем. Махо…

— Кроме аниме, я имею в виду.

— Что?

Как только аниме было выведено за скобки, Заимогуза погряз в молчании. О, и что мы тут имеем? Он явно в тупике… Хотя у меня вроде как тоже нет любимых фильмов, если не брать в расчёт аниме. Если бы на меня нажали, я бы сказал «Леон». Я тоже хочу юную девушку в ученики.

Посмеиваясь над замолкшим Заимокузой, Сагами отодвинул королей в сторону и открыл новую карту:

— Вот видишь, не можешь ничего сказать. А какая твоя любимая книга?

— …Хмф, недавно я взялся за Ore no Kano…

— Кроме ранобе.

— Ук!

Заимокуза резко заткнулся. Резко вскинул голову, глядя в потолок, не в силах прийти в себя. Будто он только что получил мощный аперкот.

Он был так потрясён, что с трудом поднялся на ноги, лицо исказилось мукой. Он что, один из тех – один из нынешних плакс, которые не могут держать удар?

Члены клуба игроков смотрели на него с презрением.

— Короче говоря, ты никто, — сказал Хатано. — Ты даже не понимаешь реальности игрового бизнеса. Мы сделали свою домашнюю работу по играм и индустрии развлечений. И когда тупица вроде тебя приходит и говорит, что он будет делать игры, это просто невыносимо.

Как он и сказал, комната действительно была забита играми. Когда я вижу эти кучи настольных игр, нагромождённые до потолка, разбросанные повсюду кубики (наверно, для настольных RPG), я легко могу представить, насколько глубоко эти парни из клуба игроков погрузились в своё увлечение.

Заимокузе же, с другой стороны, по большому счёту игры по барабану – просто он без ума от милых персонажей…

На том пути, которым он идёт сейчас, у него нет никаких шансов на победу. Он со всей очевидностью проиграет и будет страдать от последующего унижения.

Но это меня немного бесит.

Я не слишком возражаю, когда кто-то делает из Заимокузы дурака, и мне без разницы, если он окажется в проигрыше. Но то, что говорят эти парни, определённо не к месту.

Я просто не могу понять, почему я так раздражён.

× × ×

Приближался финал игры. У клуба игроков осталось пять карт, у команды Юкиноситы шесть, у нас восемь. По количеству карт разница невелика, но по правде говоря, тут уже важнее их качество. У клуба игроков был полученный от нас джокер. И чем ближе конец игры, тем сильнее изначальные различия силы карт сказываются на тактике.

Юигахама, должно быть, решила, что это удобный момент для атаки, потому что она переглянулась с Юкиноситой и выложила три карты. Как и следовало ожидать, судя по выбору момента, противостоять им никто не смог.

Юкиносита взяла карты и села за стол:

— Я выслушала обе стороны, и похоже, что позиция клуба игроков логичнее. Хикигая, если ты думаешь о, э-э, Заи… Заи… о нём, ты должен наставить его на путь истинный.

Она положила на стол карту. На её губах играла улыбка, словно она проверяла меня. Клуб игроков тоже сделал свой ход.

Ну, в общем-то, Юкиносита права. Если Заимокуза хочет стать писателем ранобе или создателем игр, ему для этого необходимо приложить определённые усилия. Он мог бы добиться желаемого, если бы не просто строчил свой «шедевральный роман» как ему заблагорассудится, а научился бы голливудской технике написания сценариев, изучив лучшие работы как библию.

Наверно, Хатано и Сагами следует хвалить за их старания, а Заимокузу критиковать и ругать за его манеру делать всё через задницу…

…Но это стало бы ошибкой.

Правильный путь – путь самостоятельный, что само по себе оправдывает его.

Следовать учебникам, подчиняться общепринятым правилам, слушать учителей…

Достаточно ли этого, чтобы добиться успеха? Не заковывают ли себя столь многие в натуральные кандалы, полагаясь лишь на чьи-то былые успехи и авторитет?

Нет, куда правильнее полагаться на собственное видение и понимание дела.

— Сдаётся мне, это не гарантирует, что путь клуба игроков правилен… да, и не подумайте, что я говорю так от беспокойства за Заимокузу.

— Ну что ж, — ответила Юкиносита. — Это определённо показывает, насколько ты переживаешь за своего друга.

— Э-э, он мне не друг.

Будь он моим другом, наверно, я заступился бы за него в такой момент. Хотя этот идиот сам роет себе такую глубокую могилу. Что бы я ему ни говорил. Даже весь его класс отвернулся от него, такой он дурак. Можно сказать, они даже от мысли побить его напрочь отказались.

Юигахама нерешительно открыла рот.

— Знаешь… — с сомнением сказала она. — Я действительно не разбираюсь в играх и всём таком, особенно в деталях, но…

Больше никто в разговор не вмешивался. Все смотрели на серьёзное, сосредоточенное выражение её лица.

Я ждал продолжения. Юигахама, прилипшая взглядом к картам, вдруг резко подняла голову.

И посмотрела мне прямо в глаза:

— Даже если неправильно так начинать, даже если не можешь довести дело до конца, пока это не ложь и не обман, нет ничего плохого в том, чтобы подчиняться чувству любви… Я так думаю.

Интересно, кому она это говорит.

Я услышал как кто-то топнул по полу.

— …Да. Всё как ты говоришь… ты прав, что мне нечем гордиться.

Заимокуза говорил очень нервно. Его голос дрожал так сильно, что казался жалким. Но хоть он и запинался, он продолжал, не останавливаясь даже на то, чтобы перевести дух.

— Но держу пари, я совсем не бесполезен! Вы ошибаетесь! — взвыл он. По лицу его текли сопли, плечи дрожали.

Как ни посмотри, эти слезящиеся глаза, которыми он смотрел на нас, этот тяжёлый хрип – признаки лузера.

Хатано и Сагами с отвращением смотрели на страдания Заимокузы. Нет, должно быть, не на него они смотрели, в нём они видели страдания прошлых себя.

… Я уверен, что даже они любили игры. И их мечты когда-то потерпели крах.

Эти мечты были слишком тяжелы, чтобы тащить их в одиночку.

Становясь взрослым, начинаешь смотреть в реальное будущее. И что тебя могут перестать травить – это лишь несбыточные мечты.

Зарплаты, не превышающие голого минимума двести тысяч иен. Ничтожный уровень занятости выпускников даже известных университетов. Уровень самоубийств. Рост налогов. И в довершение всего жалкая пенсия.

Ты приходишь к пониманию всего этого. Даже если ты ещё учишься в старшей школе, лишь наполовину став взрослым, ты уже всё отлично понимаешь.

Многие вроде бы в шутку заявляют, что работать – это проиграть системе, но не факт, что они ошибаются. В таком мире жизнь, в которой ты можешь лишь гнаться за несбыточной мечтой, горька и болезненна. От одной мысли об этом вздыхать хочется.

Неправильно подчиняться этому просто потому, что ты что-то любишь.

Вот почему они сами вознаграждают себя. Они наращивают свои знания и вдохновляются, наблюдая за теми, кто лишь мечтает.

… Потому что они ни в коем случае не хотят бросать. Сколько бы они это ни отрицали.

— … Ты не знаешь, как устроен настоящий мир. Идеалы и реальность – это не одно и то же, — заявили они.

— Давным-давно знаю! Мои товарищи по играм, становятся писателями и продолжают писать, подрабатывая при этом! Кто гордо отказывается от подработки, становятся нитами [15]!  Я знаю это, прекрасно знаю… — Заимокуза вскинул в воздух сжатый кулак. С такой силой, что ногти едва не пробили кожу. — Я знаю, что когда я говорю, что буду писателем ранобе, девяносто процентов ржут до упаду и думают «Что за идиотская мечта!» или «Не будь таким ребёнком! Взгляни в лицо реальности!» Но даже так…

…Он прав. Мы знаем, как устроен реальный мир.

Мы знаем, что на нас не нападут террористы в классе и что город не атакуют зомби, заставляя нас прятаться в торговом центре.

Если обычный человек слышит, что ты хочешь стать создателем игр или писателем ранобе, он будет думать об этом как о дурацкой мечте наравне с прочими глупыми иллюзиями. Никто тебя не будет поддерживать и не будет останавливать. Даже если ты серьёзно говоришь, что это твоя мечта, никто всерьёз тебя не воспринимает.

И ты сдаёшься, даже не успев это осознать. Тот, кто был мечтателем, теперь хочет смеяться над другими мечтателями. Ты хочешь смеяться и лгать самому себе.

Перед лицом всего этого, я поражаюсь, что этот парень по-прежнему может говорить о своих мечтах – пусть даже плача, с текущими по лицу соплями и дрожащим голосом:

— Сейчас я верю всем сердцем. Даже если я никогда не стану писателем или сценаристом, я смогу продолжать писать. Я пишу не потому, что хочу стать писателем! …Я пишу, потому что люблю писать.

Честно говоря, я ему завидую.

Одной фразой «потому что я люблю это» он выбрал свою судьбу с простодушной честностью, без каких-либо сомнений или цинизма. Его глупость слепа во всех смыслах.

От сподвигшей его на это силы мои веки вздрогнули. Потому, наверно, что я слишком далеко запрятал свою наивность, чтобы вот так сказать что-то без бравады или иронии.

Вот почему я задумался. Возможно, да, возможно этот матч сможет что-то решить. Если Заимокуза… нет, если мы победим, может быть, я смогу позволить себе поверить. (Конечно, если не проиграю).

— …Заимокуза. Твоя очередь.

Я сунул карты в прижатый к груди кулак. Заимокуза сначала подержал руку на месте, словно проверяя, бьётся ли ещё сердце, потом взял карты и шагнул к столу.

— …Кто бы и что бы мне ни говорили, я не сдамся, — шепнул он мне, проходя мимо. Его тихий голос звучал до невозможности круто. Хватит говорить со мной таким тоном – я же запомню.

Заимокуза длинно и глубоко вздохнул, восстанавливая контроль над плачущим, дрожащим голосом.

— …Хо-хо, простите, что заставил ждать. Почему бы нам сейчас не закончить поединок?..

У нас на руке оставалось восемь карт. Пиковый валет, трефовая восьмёрка, червовая тройка и бубновая четвёрка.

И четыре шестёрки.

— Получи! Удар Бесконечности!

Заимокуза с шелестом вытянул карту и – ВВАМ! Он сопроводил её собственным звуковым эффектом. Ладно, могу понять, что символ бесконечности – восьмёрка, положенная набок. А «удар» – это отсылка к правилу «Конечная Восьмёрка», да?

— Хачиман.

Окончательно взяв себя в руки, Заимокуза сунул мне карты.

Не говори это всем. Я и так отлично тебя понимаю.

Я уселся за стол и развернул карты веером.

Если я собираюсь этим воспользоваться, то именно сейчас. Потому что мы всё это время уступали – потому что мы всё время были слабыми и легче не стало – потому мы и можем сейчас этим воспользоваться.

Что есть сила воли? Упорство? Стойкость? Медленная и неуклонная победа в гонке?

Нет, я с самого начала нацелился на это. Я проиграл битвы, но выиграю войну.

Поражение не есть поражение, пока ты не признал его таковым. Я уверен, что стоящий за моей спиной человек ни на миг не признал бы своё поражение, как бы часто он ни уступал и ни ошибался. В таком случае он ближе всех к победе.

Даже когда всё кончено, когда твои надежды и мечтания не значат ничего – даже тогда продолжать рваться изо всех сил. Не опираясь ни на что, кроме простой силы воли, держась лишь на ней.

Вот тогда ты можешь называть это мечтой.

Кем бы ты ни был, она иллюзия, с которой трудно жить, и она драгоценность. Очень немногие могут ей похвастаться – в нашем мире мечты редко становятся реальностью.

Прежде, чем я понял это, время пришло. Что это за ощущение кульминации? С моих губ невольно сорвались слова:

— Я не…

— Нет, я не…

Мы встали, прижавшись спинами друг к другу, и в один голос провозгласили:

— Мы не проиграем!

× × ×

Четыре карты были сжаты в моей руке. Я шлёпнул их на стол:

— Конец Бытия, Т.М. Революция тип D [16]!

Заткнись, Заимокуза. Революция сама по себе хороша – незачем так выкаблучиваться. Хотя я чувствую его скрытый талант в подобных делах.

Юигахама криво усмехнулась. Юкиносита вздохнула, хотя вздох подозрительно напоминал фырканье. Сказала «пас» и пожала плечами.

Хатано и Сагами с обидой смотрели на Заимокузу, словно у них что-то застряло в глотке.

Ничего удивительного.

Я имею в виду, что эти парни, конечно же, давно уже играют в подобные игры. И всякого насмотревшись, должно быть, в один прекрасный день пришли к выводу, что просто любить что-то уже недостаточно. Так что они искали оправдания.

Было ли это недолгое колебание попыткой выбрать карту? Или они оглядывались на пройденный путь?

— Пас…

— Неплохо, Хачиман. В остальном положись на меня. — Даже не пытаясь скрыть написанное на лице возбуждение, Заимокуза выхватил у меня карты и расхохотался. — Меч Валета!.. Реверс!

Несмотря на цветастость речи, в виду имелся всего лишь пиковый валет.

— Стой, идиот! — рявкнул я. — Своим валетом ты только что сделал Революцию бесполезной!

Когда активирована Революция, валет неожиданно даёт обратный эффект. Как минус на минус даёт плюс. Иначе говоря, иерархия карт возвращается к обычной. Наше положение сейчас было таково, что нам надо было избавиться от слабых карт, вводя их в игру.

— А? — Заимокуза озадаченно поморгал и только потом понял свой ляп. — О!

Чёрт побери, красивое название приёма стоит выше в его списке приоритетов.

Безнадёжный позёр. Я сказал, что мы не проиграем, но теперь это под вопросом. У него же нет Режущей Тени. А у меня Разрывной Пули [17].

Слегка взвинченная Юигахама спасовала, а Сагами без паузы бросил двойку пик.

У клуба игроков не только ещё оставался джокер, но и эту карту нам нечем было перебить.

Хатано и Сагами переглянулись и облегчённо вздохнули.

Ход перешёл к ним. Революция продолжалась.

У клуба игроков на руке оставались три карты. У нас две, но раз ход за ними, формула победы, конечно же, буквально высечена на скрижалях.

— Восхищаюсь твоим энтузиазмом, Повелитель Мечей, — заявил Хатано, сжимая в пальцах две карты. — Это, ребята, реальность.

Движение карт напоминало взмах косы смерти.

Убойно, да… Если бы не тот маленький промах, мы бы выигрывали. Но поздно уже горевать.

Ничего не попишешь… Я задумался, придётся ли мне раздеться окончательно.

Но тут мои размышления оказались прерваны.

— Мы проиграли… Сколько я ни считала карты, шансов на победу нет, — простонала молчавшая до сих пор Юкиносита, приложив руку к виску. Хатано застыл, услышав, как заговорил человек, от которого он этого никак не ожидал.

— А… Юкинон, почему ты так решила? — спросила Юигахама.

— Поймёшь, когда посчитаешь все карты в игре. Тогда, отбросив наши карты, увидишь, что осталось у других. К тому же, дайфуго и дайкинмин обменялись картами. И раз сильные карты были отданы клубу игроков, список вариантов несложно ещё более сузить.

— Ты что, бабушка-компьютер [18]?

Как мило – она все карты в игре помнит. Ну да, старшеклассник вроде как должен об этом задумываться, но мало кто заходит так далеко. Даже просто запомнить карты – дело нетривиальное, не говоря уже о том, чтобы строить на этой базе свою стратегию. Более того, когда по уши уходишь в игру, такие вещи уже не отслеживаешь. И без того ясно, у кого там двойка, а у кого джокер.

…Она такая умная или такая глупая?

— Клуб игроков сыграет восьмёркой с джокером, сразу останавливая ход, а потом зайдёт с семёрки. У команды Хикигаи остались тройка червей и четвёрка бубей, так что наше поражение неизбежно.

Юкиносита раздражённо положила карты на стол и поднялась.

Ого, как она узнала мои карты? Она что, альтер-юзер [19]?

Юкиносита с досадой прикусила губу и, покраснев от смущения, взялась за жилет дрожащими от унижения руками. Мы ошарашенно смотрели на это.

Глубоко вздохнув и стиснув зубы, она крепче сжала тонкие длинные пальцы.

И медленно потянула жилет вверх. Начала открываться ранее скрытая блузка. Если присмотреться между пуговицами, можно было уловить проблеск белой кожи, гладкой как фарфор.

Моё взгляд помимо моей воли намертво прикипел к ней. Хотя не очень-то я и сопротивлялся.

Я сглотнул и услышал слабый звук.

Блин, хватит шуметь, это же отвлекает, подумал я, покосившись в ту сторону. Хатано уронил джокера.

Но похоже, сейчас это было меньшей из его проблем. — Прошу прощения, — извинился он, не подбирая карты. Он тоже смотрел только вперёд.

…Блин.

Ты не должен на это смотреть. Сейчас… Я попытался отвести взгляд, но вдруг поле моего зрения оказалось полностью перекрыто.

— Хватит. Достаточно уже.

На удивление мягкие девичьи руки закрыли мне глаза.

Я осторожно отвёл их. Юигахама смотрела на меня с презрением.

— Что это значит?.. — поинтересовался я.

Она мрачно молчала. Потом отвернулась. Пучок её волос недовольно дрожал:

— Юкинон, ты не должна раздеваться, понимаешь?

Юигахама схватила Юкиноситу за руки, останавливая её. Юкиносита постепенно начала расслабляться. И мягко сжала в ответ руки Юигахамы:

— …Но это состязание. Хотя прошу прощения, что втянула тебя.

— Ой, да не то… мы можем выиграть. — Юигахама подобрала карты со стола. — Смотри, тройка пик.

Эта карта била джокера. Которого уронил Хатано и который лежал на столе картинкой вверх в игровой зоне.

— Ук! — Хатано издал удивлённый возглас, словно персонаж из «The Romance of the Three Kingdoms» Мицутэру Ёкоямы [20].

— Ук! — также отреагировал и его партнёр. Его ошарашенное выражение напоминало «Kinnikuman» [21].

Тройка пик. Обычно тройка слабейшая карта, не способная ничего побить. Но по специальным правилам это единственное средство противостоять джокеру. Более того, по диктуемым Революцией условиям тройка становится сильнейшей картой.

В Дайфуко, игре, слепленной с современного общества, эта карта – блестящая и мимолётная надежда.

— Держи, Юкинон. — Юигахама радостно протянула последнюю карту ошеломлённой Юкиносите.

Юкиносита застенчиво приняла от неё и карту, и улыбку.

Богиня победы улыбнулась как королева. В этом слабеющем свете заката кое-кто добился маленькой виктории.

Момент триумфа промелькнул слишком быстро. И на фоне его привкуса (который и привкусом-то не назовёшь) я сказал клубу игроков:

— Любишь ты что-то или ненавидишь, никогда не знаешь, что может случиться… жизнь – это азартная игра.

Сбудется твоя мечта или нет – дело случая. Выиграешь ты или проиграешь – тоже дело случая. Источник: «Tottemo! Luckyman» [22]. Не было для победы никаких предпосылок. Почему так случилось? Вот потому-то, ну, сбудется мечта Заимокузы или нет, тоже дело случая.

Я слегка вздохнул. — Рано ещё ставить крест на своей мечте. — И улыбнулся Заимокузе и клубу помощников.

— Хикигая, — ответила Юкиносита. — Всё хорошо и замечательно. Но не мог бы ты быть любезен наконец одеться?

× × ×

Мы покинули клуб игроков. В открытый коридор задувал лёгкий ветерок. Мои плечи совершенно закостенели. От долгого напряжения, конечно же.

Я взялся рукой за плечо и с приятным хрустом покрутил шеей. Юигахама рядом потянулась, довольно вздохнув. Юкиносита подавила зевок:

— Э-э, прошу прощения.

— Давайте, смейтесь над нами.

Хатано и Сагами неуверенно и покорно склонили головы. Это извинение показывало, что чувства их идут от самого сердца.

Поэтому когда они услышали мечтания Заимокузы, конечно же, они не могли не высказаться на этот счёт. Может, это касается только их, но они всерьёз отнеслись к тому, что он сказал. Иначе они не набросились бы на него.

Хотя ко мне это отношения не имеет. Я всей душой считаю, что Заимокуза – круглый дурак, и потому в грош его не ставлю.

— О? — Заимокуза на секунду смутился, а потом разразился неловким смехом. — Наконец-то вы поняли! Подождите только несколько лет! Я, Ёшитеру Заимокуза, подарю миру самую замечательную на свете игру!

Его непомерное самомнение, конечно, достаёт, но ребята из клуба игроков лишь засмеялись:

— Ага, мы будем ждать твою игру, Повелитель Мечей.

— Хотя права будут принадлежать компании, так что это будет не совсем твоя игра, Повелитель Мечей.

Хохот Заимокузы вдруг увял:

— Э-э, чего? Что ты имеешь в виду?

Хатано с Сагами переглянулись. И деликатно объяснили некоторые неприятные детали:

— Всё, что ты пишешь для компании, становится собственностью компании.

— И все права ты должен передать компании.

— Ты подписываешь контракт, даже если работаешь как свободный художник.

— Когда ты продаёшь компании свою работу, ты не можешь получить больше контрактной суммы, как бы потом ни раскупалось твоё творение.

— В-вы что, в самом деле? — Заимокуза с шумом уронил свою сумку. — Т-тогда, думаю, я с этим завяжу… Да, я бросаю.

Этот тип… развернулся на сто восемьдесят и опять всё по-новой… Т-так и хочется ему врезать…

Я отчаянно удерживал свою руку, рвущуюся к его физиономии. Члены клуба игроков неопределённо улыбались. В этой слабой улыбке удивление смешивалось с отвращением.

— Хмф, если мне даже с супер-хита достанется лишь малая доля, в этом нет никакого смысла. Писатели ранобе лучше всех! Если я выбираю курс по прихоти, я могу оказаться на рифах. Надо поскорее начать работу над сюжетом…

Заимокуза подобрал свою сумку.

Воздел руки к небу и длинными шагами двинулся прочь.

— Прощай, Хачиман!

Не утруждаясь ответом вслух, я просто махнул ему рукой, чтобы проваливал поскорее. Он махнул в ответ, неисправимый оптимист.

…Закончилось одно из самых бесполезных дел клуба помощников с самого дня его основания.

— Ну и странные же вы, ребята, — слегка вздохнул Хатано.

— Я знаю, — ответил я. — Хотел бы я больше никогда его не видеть.

— Э-э, да вы все странные, мне кажется, — прохладно сказал Сагами.

— Слушай, ты, — ответил я. — Ты видишь перед собой самого здравомыслящего здесь парня, понял?

— Интересно, в какой культурной сфере твои идеи могут счесть здравым смыслом?.. Общение со странным типом вроде тебя изрядно утомляет, — холодно отреагировала Юкиносита.

— Э-э, Юкинон, ты и сама очень странная… — застенчиво хмыкнула Юигахама, глядя на неё.

Юкиносита и не подумала злиться. На её губах заиграла мягкая, добрая улыбка:

— Разумеется. Ни Хикигаю, ни меня нельзя отнести к совсем уж обычным, искренним людям. Так что если бы такой честный человек, как ты, Юигахама, остался бы с нами, это было бы отличной подмогой, я думаю.

Лицо Юкиноситы, подсвеченное закатом, слегка покраснело. Разинувшая рот Юигахама медленно, но неуклонно начала наливаться радостью. И со слегка увлажнившимися глазами вцепилась в руку Юкиноситы:

— …Х-хорошо!

Юкиносита тихо пробормотала «Не надо так близко», но даже не попыталась стряхнуть её руку.

— Ладно, давайте вернёмся в клуб, — сказал я и двинулся вперёд. Юкиносита с Юигахамой шли в нескольких шагах позади.

Как бы то ни было, хорошо, что они вернулись к прежним своим отношениям, мне кажется…

---------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «JoJo’s Bizarre Adventure»

[2] Отсылка к «Doraemon»

[3] Отсылка к «Ninja Hattori-kun», ещё одному детскому аниме

[4] На самом деле «Yuugi Club». «Yuugi» означает игры всех видов, включая карточные и настольные.

[5] Отсылка к манге/аниме «Yu-Gi-Oh!»

[6] Отсылка к эндингу «Princess Mononoke»

[7] Ещё одна отсылка к «Princess Mononoke»

[8] Jigoku no Misawa, известный автор в самом деле плохих работ

[9] Надо полагать, имеется в виду рейтинг «Teen» — от 13 и старше

[10] Nintendo Entertainment System, восьмибитная игровая консоль

[11] Ездовые птицы из «Final Fantasy»

[12] Мем, происходящий от стандартной фразы, которой полицейские отгоняют зевак от места происшествия — «проходите, тут не на что смотреть». Часто используется как эвфемизм для «да пошёл ты...»

[13] Слоган компании Sharp

[14] Слоган компании Hitachi

[15] NEET, «Not in Education, Employment or Training», нигде не учащийся и не работающий

[16] T.M. Revolution – дуэт, в котором выступал популярный поп-певец Дайсуке Асакура

[17] Особые способности двух главных героев «s-CRY-ed»

[18] «Бабушка-компьютер» — популярная детская песенка про бабушку, которая может всё на свете

[19] Очередная отсылка к «s-CRY-ed»

[20] Англопереводчик предполагает, что это очень характерная реакция персонажей этой древней манги.

[21] Ещё одна древняя манга

[22] Комедийная манга

Когда я добрался до клуба и посмотрел в окно, заходящее солнце медленно опускалось в Токийский залив. На восток тянулся чёрный занавес, словно смывая слабую голубизну.

— И что нам теперь делать?.. Я даже торт испекла, — вздохнула Юкиносита, тоже посмотрев на небо.

Она была права – уже вплотную подходило время покидать школу. Наверно, едва мы разрежем торт, прозвенит звонок.

Юигахама недоумевающе наклонила голову:

— Торт? Почему торт?

— Почему, спрашиваешь?.. А, я же тебе всё ещё не сказала. Я позвала тебя, чтобы отпраздновать твой день рождения.

— А?

— Юигахама, ты в последнее время не приходила в клуб… так что, э-э, я хотела сказать тебе, чтобы ты по-прежнему старалась, примерно так. — Юкиносита покраснела и кашлянула. — И ещё, ну… думаю, это можно назвать знаком моей благодарности.

Юкиносита замолкла. Юигахама прыгнула к ней, вцепляясь обеими руками:

— …Юкинон, ты помнишь мой день рождения!

Э-э, точнее будет сказать не «помнит», а «вычислила по адресу электронной почты».

Но Юигахаму, плавно впадающую в блаженное оцепенение, такие мелочи не интересовали.

— Но похоже, сегодня ничего не получится, — пробормотала Юкиносита, с обычной неловкостью пытаясь отодрать от себя Юигахаму.

Та сопротивлялась, но потом вдруг стукнула кулаком по ладони, словно что-то сообразив. Юкиносита воспользовалась предоставившейся возможностью и поспешно выскользнула из захвата.

— Тогда давайте пойдём куда-нибудь ещё, — сказала Юигахама. — Вне школы.

— Э? Вне школы, это что ты имеешь в виду?..

Юкиносита слегка запнулась от такого неожиданного предложения.

Но Юигахама лишь успокаивающе подняла руку и подмигнула, мол, положись на меня.

— Я уже всё заранее заказала, не переживай. Просто я жутко счастлива, что ты сделала торт для меня.

— Не только торт…

— Т-ты ещё и подарок приготовила?!

Юигахама посмотрела на Юкиноситу сияющими глазами. Та только что выскользнула из её объятий, но Юигахама опять приблизилась вплотную.

Юкиносита приготовилась уворачиваться. — Ну, да… и не только я. — Она искоса глянула на меня.

— Так… это значит…

Наверно, Юигахама поняла, что означают слова Юкиноситы. И неуверенно улыбнулась:

— О, ха-ха-ха… Никогда не думала, что Хикки тоже мне что-то подарит. Просто, знаешь, это как-то неловко… с того дня.

Наши взгляды встретились. Но мы тут же отвели глаза.

Юкиносита, будучи вместе с нами, могла просто делать вид, что не замечает этой неловкости, и оставлять всё как есть.

Но теперь, когда она с любопытством посмотрела на меня, я подумал, что стоит поспешить и решить проблему прямо сейчас. Обычно она держалась в стороне, но как ни странно, сейчас решила вмешаться.

Я вытащил из сумки небольшой пакет и небрежно бросил его Юигахаме.

И добавил. — …Знаешь, это не просто подарок на день рождения.

— А?

Даже в этой странно душащей атмосфере было достаточно заикнуться о чём-то, чтобы всё пошло в определённом направлении.

— Я вот что думаю. Как бы это сказать… Будем квиты, ладно? Я спас твою собаку, ты старалась ради меня – это уже дело прошлое, — сказал я Юигахаме. И продолжил, даже не глядя на её реакцию и не переводя дух. — Я имею в виду, незачем переживать обо мне. Я получил компенсацию от страховой компании того, кто меня сбил, плюс к тому адвокат и водитель приходили извиняться. Так что ты тут вообще не при делах. То же насчёт твоей симпатии или беспокойства.

С трудом выталкивая из себя слова, я ощущал невыносимое давление, словно невидимая рука сжимает моё сердце. Но если я не скажу то, что должен сказать, это никогда не кончится.

— Кроме того, Юигахама, я спасал твою собаку не ради тебя.

Юигахама на мгновение очень грустно посмотрела на меня, но тут же уставилась в пол.

— Я не делал ради тебя ничего такого, так что не надо считать себя должной. Но… ну, как бы это сказать… Я хочу отплатить тебе за всё, что ты сделала для меня. И мы будем квиты. Не надо больше заботиться обо мне. Покончим с этим.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как что-то сдавливает мне грудь.

Высказавшись начистоту, мы можем положить конец всему, включая болезненные недоразумения и неправильно срабатывающий рефлекс самозащиты. Хотя может это и были болезненные недоразумения и неправильно срабатывающий рефлекс самозащиты.

Не в силах всмотреться в выражение лица Юигахамы, я заметил лишь плотно стиснутые губы.

— …Почему ты так думаешь? Я никогда не считала, что я… что я чувствую свою вину и именно потому веду себя так. Я просто… Я…

Её тихий голос дрожал. Мы с Юкиноситой молча слушали. Мы просто не могли ничего сказать в ответ.

Угол комнаты начал погружаться в темноту. Должно быть, солнце уже совсем скоро сядет.

— Ну вот, как всё стало сложно, я уже и сама не понимаю… Я думала, всё будет гораздо проще…

Голос Юигахамы стал чуть бодрее. Но по тому усилию, с каким она выталкивала слова, казалось, что она беззвучно просит помощи.

— Всё не так сложно, как ты думаешь.

Юкиносита поднялась, стоя спиной к закату. Задувающий в открытое окно морской бриз шевелил её волосы.

— Хикигая не помнит, что помогал тебе. И ты, Юигахама, не помнишь, чтобы жалела его… С самого начала всё было неправильно.

— Ну да, — пробормотал я. Юкиносита кивнула:

— Конечно. Поэтому я считаю верным решение Хикигаи «покончить с этим».

Раз с самого начала всё пошло неправильно, само собой разумеется, что и результаты оказались не лучше. Что бы я ни чувствовал, этот ответ не изменится.

Подделка. Было бы точно так же, если бы эти чувства оказались подделкой. Даже если это что-то особенное.

Чувства, родившиеся из случайного происшествия, симпатия за самопожертвование, любовь, которая могла бы возникнуть, кто бы ей ни помог – я не могу всё это признать реальностью.

Если я спас её, не зная, кто она, то и она не знала, кто её спас. Её чувства и нежность адресовались не мне. Они адресовались тому, кто её спас.

Вот почему недоразумение – это последнее, чего мне хотелось бы.

Меня устраивает быть эгоистично названным и эгоистично разочарованным.

Я ничего не ожидал с самого начала и ничего не ожидаю впоследствии. Я ничего не ожидаю вплоть до дня моей смерти.

Юигахама долго молчала, потом несчастным голосом пробормотала:

— Но покончить с этим… Я не хочу.

— …Глупышка. Если что-то заканчивается, почему бы не начать это снова? Вы оба правы.

— А? — невольно переспросил я, потому что такие слова оказались для меня совершенно неожиданными.

Юкиносита невозмутимо отбросила волосы с плеча:

— Неважно, кто из вас кого спас, вы оба жертвы, так ведь? В таком случае вам надо всё забыть. И тогда…

Она на секунду прервалась. И в это мгновение мы с Юигахамой посмотрели друг на друга.

— Вы сможете начать всё правильно, с чистого листа… и не только между собой.

На губах Юкиноситы была мягкая, но почему-то одинокая улыбка.

В этом закатном свете я не мог понять, что отражается в её полуприкрытых глазах.

— Я должна сообщить госпоже Хирацуке, что мы заполнили вакансию, — сказала она, словно вдруг вспомнив что-то, и резко развернулась.

Её шаги были чуть быстрее, чем обычно. И она покинула комнату, ни разу не оглянувшись.

Мы с Юигахамой остались вдвоём. Думаю, хорошо, что Юкиносита сказала то, что хотела сказать. Но она не должна была оставлять нас в этой атмосфере неловкости.

Юигахама искоса взглянула на меня, подбирая нужный момент, и заговорила, словно мягко пытаясь подтвердить что-то:

— Э-э, ну, надеюсь, я тут полезно провожу время.

Она опустила голову, качнув пучком волос.

— А, угу… — Не представляю, о чём она говорит.

Что-то меня грызло. Словно меня подкалывает Юкиносита. Вообще-то, спор ради спора – это мой талант, вот только он куда-то подевался…

Напряжённо хохотнув, Юигахама ткнула меня в спину:

— …Слушай, можно я это открою?

— Да как хочешь.

Раз я уже отдал ей подарок, она может делать с ним всё, что хочет. Она предпочла спросить у меня разрешения.

Юигахама аккуратно развернула бумагу и удивлённо охнула:

— Ого…

Сплетение чёрных кожаных полосок с серебряной бляшкой в центре. Должно хорошо смотреться на каштановых волосах. Действительно хороший выбор, раз уж я сам так говорю. Меня никогда не надо было заставлять покупать подарки на день рождения Комачи, так что опыт имеется. У меня устойчивая репутация собачонки моей младшей сестры.

Юигахама нежно глядела на подарок, словно моё мастерство выбора удовлетворяло её само по себе.

— П-погоди-ка, — сказала она, разворачиваясь спиной ко мне. И трёх секунд не прошло, как она тронула волосы сзади и подняла голову. — М-мне идёт?

Она смущённо отвела глаза. Я увидел чёрную кожаную полоску на белой коже её шеи. Каштановые волосы, словно отражающие свет заходящего солнца, замечательно контрастировали с чёрным – да, смотрелось это просто великолепно.

Непросто сказать такое, но…

Ладно, лучше скажу прямо, раз уж всё так повернулось.

— Э-э… ну, это собачий ошейник, знаешь ли…

И почему на ней он так хорошо смотрится…

— А?

Юигахама покраснела до ушей.

И нахмурилась. — Т-так бы сразу и сказал! Идиот! — заорала она, швыряя в меня обёрткой.

Э-э, а что, сразу не видно? Ну и ладно, хоть примерила…

— Ладно… Мне надо позвонить туда, куда мы пойдём!

Разъярённая Юигахама сдёрнула ошейник и рванула прочь из класса. Но, открыв дверь, затормозила.

— …Спасибо, дурак, — бросила она, не глядя на меня, и с треском захлопнула дверь.

— …блин. — невольно вырвалось у меня.

Тяжело вздохнув, я посмотрел на окно пустой теперь комнаты. Совсем недавно там стояла Юкиносита.

Между её местом и стульями, на которых сидели мы с Юигахамой, не было и пары метров. Но почему-то это небольшое расстояние было очень трудно пересечь. Я буквально чувствовал прочерченную там невидимую линию.

Это было незадолго до того, как мы выяснили, что именно стояло между нами – точнее, можно сказать, правду.

Глава 6.5 - Bonus Track. Песня-поздравление для тебя

[прослушать бонус-трек (японский язык) можно на YouTube:

https://www.youtube.com/watch?v=o-pWsRdYVqU ]

День рождения.

Это не только день, в который ты родился. Это ещё и день начала новых страданий.

Например, празднования дня рождения, на которые только тебя и не приглашают. Или поздравительная песня, про которую ты думаешь, что она для тебя, а она для родившегося в тот же день одноклассника. Или торт, на котором твоё имя написано с ошибкой… стоп, это же маминых рук дело, да? Как она могла забыть имя собственного сына?

Вывод понятен. Новорожденный плачет не от глубоких эмоций насчёт его появления в мире. Нет, будучи разделён с матерью, он впервые испытывает одиночество.

Следовательно, день рождения — это начало одиночества.

Как говорится, леопарду никогда не избавиться от своих пятен.

И проводить день рождения в одиночку куда правильнее, чем отмечать его с друзьями… хотя в желании устроить кому-то праздник нет ничего плохого, мне кажется.

× × ×

Это случилось, когда я, Сидзука Хирацука, спустилась в холл спецкорпуса. В нескольких метрах впереди обнаружилась старшеклассница, что-то радостно мурлыкающая себе под нос. Её звали Юи Юигахама. Она всегда отличалась живостью, но сегодня выглядела ещё веселее, чем обычно.

— М-м-м, м-м-м, м-м-м…

— Привет, Юигахама, — позвала я её. — Похоже, ты сегодня в отличном настроении. Чтобы ты запела прямо в коридоре, должно было случиться что-то хорошее, а?

Юигахама остановилась.

— А, госпожа Хирацука, — она расплылась в улыбке. — Понимаете, сегодня мой день рождения… слышали про вечеринку на этот счёт? Её Юкиносита устраивает!

День рождения… ну да, в её возрасте ждёшь такое событие с нетерпением, но в моём — уже нет. Как бы то ни было, ей сейчас весело. Надо бы её поздравить.

Ведь никто не знает, сможет ли она рассчитывать на столь искренние поздравления, когда доживёт до моего возраста.

— А, день рождения, да? Поздравляю. Главное, что ты умеешь ладить с остальными. Юкиносита тоже определённо растёт в этом плане, но с другой стороны…

Я вздохнула, вспомнив некоего одинокого старшеклассника. Юигахама поморщилась и неуверенно улыбнулась, словно подумав о том же:

— …О-ох. Может, Хикки и непутёвый парень, но временами бывает очень хорошим. Я имею в виду, он тоже кое-что мне подарил.

Её реакция меня ошеломила.

— Вот как? Я вроде Хикигаю даже не упоминала.

— А?! Только не говорите мне, что это был вопрос с  подвохом! — Юигахама оказалась захвачена врасплох и занервничала. Хотя никакого подвоха тут не было.

— Можешь считать, что это был наводящий вопрос. Но ладно. Эти двое зависят от тебя. Им сложно уживаться с другими людьми, так что надеюсь, ты хорошо с ними поладишь.

Ха, я прямо как учительница говорю, подумала я, глядя на Юигахаму.

— Угу, ладно… — та на мгновение смутилась, но тут же неосторожно выпалила, — Учитель, вы прямо как мама.

— Ук! Я ещё не так стара, знаешь ли…

Меня пронзила острая боль, словно в сердце вогнали толстую иголку. Отчаянно стараясь не пошатнуться, я стиснула зубы и улыбнулась.

Юигахама тут же дала задний ход. — Э, ну, я совсем не то имела в виду! Вы, это, похожи на маму, вот! Как-то так. Э-э, да, в вас много материнского! Вы станете отличной мамой, учитель! Если замуж выйдете!

— Ох! Проклятье! Когда они так желают добра, это ещё хуже…

В самое уязвимое место… Не разработай я резервный план, читая «Бродягу Кэнсин» [1], я бы сейчас пала, не в силах противостоять этому удару…

Всё нормально. Она просто пыталась похвалить меня. Не время, ещё не время сдаваться!

Будь отважной, Сидзука!

Пока я брала себя в руки, Юигахама заговорила, словно подумав о чём-то:

— О, кстати! Вы придёте к нам на вечеринку, госпожа Хирацука?

— Хмф. Спасибо за приглашение, но я пас. Сегодня я на другую вечеринку иду.

— Тоже на день рождения?

— Н-не совсем… не рассказывать же, что иду на охоту за женихами. — Вторую часть фразы я пробормотала себе под нос. И прежде, чем она успела уточнить, сменила тему:

— И что же звезда вечеринки делает здесь? Заставляет остальных себя ждать?

— Ой, точно! До свидания, госпожа Хирацука!

— М-м, беги, веселись.

Поглядев вслед убегающей Юигахаме, я перевела взгляд на темнеющее небо за окном.

И вздохнула, — Женится ли на мне хоть кто-нибудь?

× × ×

В тихой комнате мы с Юкиноситой уткнулись в свои книжки. Вроде бы всё как обычно. Необычным и не совсем нормальным было то, что у нас обоих оставались планы на потом.

— Слушай, Юкиносита. Деятельность клуба на сегодня завершена, да? Хе, а если и нет, думаю, я всё равно буду просто книжку читать…

Юкиносита аккуратно перевернула очередную страницу романа и ответила, не глядя на меня:

— Разумеется. Мы будем отмечать день рождения Юигахамы, так что никаких дел брать не можем. Есть претензии?

— Да нет. Я и правда рад, что можно сделать перерыв. И ещё больше рад, что Юигахама появилась на свет! Благодаря ей мне не надо заморачиваться с клубными делами.

— Даже не знаю, серьёзный это разговор или нет, — вздохнула она. — Ты как всегда ведёшь себя как самый поверхностный на свете человек.

Юкиносита с отвращением захлопнула книгу. Но не меньшее отвращение испытывал и я. Ты не понимаешь, дражайшая Юкиносита. Ты не понимаешь.

— Дура, в глубине ничего хорошего нет.

— Это как? — с сомнением поинтересовалась она, как я и ожидал.

— Глубокая река быстро течёт, и ты не видишь дна, так что ты не можешь вступить в неё. Ирония в том, что эта моя поверхностность означает, что я добрый и чистосердечный человек, твёрдо стоящий на земле, — не без гордости фыркнул я.

Юкиносита была озадачена:

— Интересно, почему… это звучит так, словно ты стоящий человек.

— Интересно, почему… это звучит так, словно ты меня таковым не считаешь…

Разве это не странно? Думаю, я вполне цельный человек, спасибо тебе большое. Но Юкиносита слегка вскинула голову:

— Хм? В тебе нет ничего стоящего, разве не так?

— Чего так мило головой качаешь? Твои слова настолько отвратительны, что у меня начинается когнитивный диссонанс.

— Прошу прощения, — беззаботно заявила Юкиносита. — Но лгать не в моём характере.

— Не за то извиняешься… слушай! Если не брать в расчёт, что у меня нет ни друзей, ни подружки, мои характеристики высоки до невозможности, — снова объяснил я.

Юкиносита приложила руку к виску, словно у неё разболелась голова:

— Для большинства людей это фатальный недостаток… ну ладно. Я тоже против общепринятой мудрости.

— Как будет угодно. Говорить, что обязательно иметь много друзей и подружек, значит отвергать себя. Есть гении совсем без друзей, которых общество считает стоящими и влиятельными. Я имею в виду, ты гениальная девушка, которая может всё, и даже у тебя нет друзей.

— У-у меня есть подружка… — возразила покрасневшая Юкиносита.

Я тоже хорошо знаю, кого она имеет в виду.

— А, Юигахама. Но знаешь ли, слово «друзей» используется во множественном числе, значит, одной недостаточно. А ЗНАЧИТ, У ТЕБЯ НЕТ ДРУЗЕЙ!

— Вижу, опять к мелочам цепляешься…

Но не успела Юкиносита опять меня высмеять, как дверь распахнулась.

— Приветики! О чём треплемся? — Со своим дурацким приветствием в комнате появилась упомянутая Юи Юигахама.

— И тебе не хворать, Юигахама. Хикигая несёт чушь, будто он стоящий человек.

Юигахама захлопала в ладоши и громко расхохоталась:

— Ха-ха-ха-ха! Не может бы-ы-ы-ы-ыть!

— Хватит издеваться… успокойся. Дай мне по пунктам объяснить, почему я хорош. Во-первых, у меня симпатичная внешность. Плюс одно очко.

— У тебя тухлые глаза. Минус очко.

— И как можно говорить такое о себе…

— Чёрт! Ладно, дальше… Я учусь в хорошей школе. Ещё плюс очко.

— И рискуешь остаться на второй год. Минус очко, — холодно прокомментировала Юкиносита.

— …Ха-ха-ха… — нервно засмеялась Юигахама. — Тут мне слова не давали. Я на испытательном сроке.

Н-ну, до сих пор мои аргументы были не слишком весомы, знаете ли. Вы можете считать их несколько абстрактными или просто моим личным мнением. На сей раз я буду более убедителен, указывая лишь на неопровержимые факты.

— Тогда как насчёт такого? Что касается гуманитарных наук, я третий в школе по японскому. Плюс очко!

— Зато последний по математике со своими девятью баллами. Минус очко.

— О-о-о-о-ох. У меня двенадцать баллов… Я на испытательном сроке. — Юигахама готова была расплакаться.

Что ещё, что же ещё?..

— Гр-р-р-р… а-а ещё… я очень люблю свою сестру.

— Это называется «сестролюб».

Они обе посмотрели на меня. Их глаза буквально кричали «смерть извращенцам!»

— Минус два очка, — констатировала Юкиносита.

— Мухлюете с оценками!? Блин! Что ещё?.. С-сдаюсь. Ничего больше в голову не приходит…

Сколько я ни напрягался, ничего придумать не получалось. И пока я мучился, Юкиносита повернулась ко мне с милосердной улыбкой:

— Ты закончил, я правильно поняла? Я могу кое-что добавить.

— Ч-что ты говоришь?..

Наверно, опять какую-нибудь пакость про меня скажет… будто у неё записная книжка бога[2] в кармане. Юкиносита незаметно отвела взгляд и тихо пробормотала:

— Например… ты поздравил Юигахаму с днём рождения. Плюс очко… шутка.

— А? Ты что-то сказала?

— Нет, ничего. — Она холодно парировала мой вопрос и поднялась. — Что ж, пора начинать. Я сделала торт с фруктами. Лучше его съесть, пока они свежие.

— А, хорошо.

Мы с Юигахамой тоже поднялись.

— Ура! Торт! Юкинон, а что там за фрукты?! Арбузы?!

— Если это первое, что приходит тебе в голову, ты по-прежнему ничего не смыслишь в готовке… — пробормотала Юкиносита.

× × ×

Мы вышли из комнаты и двинулись по коридору. Добравшись до первого этажа, я вспомнил про послание от Комачи.

— Так куда мы идём? Комачи тоже хотела пойти, так что я позову её.

— Я не возражаю, — кивнула Юкиносита.

— В караоке-бар перед станцией, — ответила Юигахама. — Там после пяти свободное время. Рекомендую.

— Замётано. Сейчас напишу ей. Но… свободное время, да? Ненавижу этот мир.

В голове всплыли весьма неприятные воспоминания.

— А? Почему? — в замешательстве спросила Юигахама. — Это же свобода, да? Можешь делать всё, что хочешь — это замечательно.

— Свобода отнюдь не во всех ситуациях хороша. Когда ты свободен, никто о тебе не заботится и никто не защищает, — в своей фирменной манере заявила Юкиносита.

Я кивнул. — Она права. Школьные поездки, экскурсии, уроки плавания… прежний я переживал, когда объявляли свободное время. На уроках плавания мне было нечего делать, так что я проплывал полных два километра.

— По сути, это марафон, — сказала Юкиносита.

А то я не знаю? Все лимиты превзошёл. Это было непросто…

Я горько хмыкнул. — Во время школьной поездки мне надо было всего лишь скромно молчать и тащиться в трёх шагах позади остальных. Повезло.

— Ты пятнаешь образ идеальной женщины, — заметила Юкиносита.

Когда мы уже почти дошли до выхода, болтая всякую чушь, мне вдруг показалось, что откуда-то доносится громкий смех:

— Мва-ха-ха-ха-ха-ха! Хачиман!

…Или мне просто показалось?

— Но почему мы идём именно в караоке? — поинтересовался я.

— Э? Хе-хе-хе-хе, Хачиман…

— А? Они не возражают, если ты шумишь. И там можно брать сколько хочешь напитков, — пояснила Юигахама.

— Кхе-кхе… Х-Хачиман? Э-эй?

— К тому же, можно принести торт по случаю дня рождения, — добавила Юкиносита.

— Хотя об этом надо договариваться с владельцем бара, — уточнила Юигахама.

Мы втроём продолжали разговаривать так, словно этот громкий хохот нам просто мерещится.

— Понятно… Слушай, Юигахама, ты всё сама заказала, хотя это твой день рождения?

Юкиносита вздрогнула:

— Н-ничего не попишешь. Понимаешь, я в таких делах совершенно не разбираюсь.

— А-а, не переживай, хорошо? Я имею в виду, понимаешь, я правда рада, что вы меня поздравляете. И от одной мысли, что Юкинон полагается на меня… я счастлива.

— Юигахама…

— Хе-хе-хе…

Они улыбнулись друг другу и слегка покраснели от смущения.

И сразу же что-то разорвало воздух и тряхнуло землю! Чёрная тень!

— ПОДОЖДИТЕ-Е-Е-Е-Е! НЕ БРОСАЙТЕ МЕНЯ!

Юкиносита с Юигахамой съёжились от яростного рёва. Я тоже.

— Эк!

— Ай!

— Фух! Ты меня напугал! …А, это ты, Заимокуза. Ты что, был здесь?

Он был здесь? Правда?

— Горрум! Горрум! — ненатурально откашлялся он. — Прежде чем вы спросите, был ли я здесь, я должен действовать путём, доказывающим моё существование, да?

Донельзя претенциозно. Боже, до чего он меня достаёт.

— Ладно, хватит чушь молоть. В чём дело? Тебе чего-то надо? — поинтересовался я.

Он высокопарно вскинул руки:

— Кхем. Я просто пришёл с сеттингом нового ранобе, что значит… Я буду великодушен и позволю тебе взглянуть одним глазком.

— Что это за снисходительность?.. Не суй мне сеттинг или сюжет, приходи с готовым романом.

— Бва-ха-ха-ха-ха! Ерунда, на этот раз сеттинг — просто объедение! Давай, услади свои очи!

— Сейчас? Извини, у меня дела. Как насчёт следующего раза?

Я небрежно отпихнул пачку бумаги, что совал мне Заимокуза. Он начал нести чушь с отсутствующим видом:

— Харумф, не знаешь, что сказать? Лови момент. Это значит, не убегай…

Пауза.

— …Хмф? Слушай, Хачиман, когда говорят «лови момент», это рукой или ногой?

— Понятия не имею. И не говори слова, которых не понимаешь… Блин, если так торопишься, выложи в интернет, пусть там покритикуют.

— Этому совету я последовать не могу. «ROFL, этот тип так дерьмово пишет, LOL-LOL-тро-ло-ло, у него совсем нет таланта». Если другие ваннаби напишут такое, лучше мне умереть.

— Решил податься в литераторы — отращивай толстую кожу, хорошо? — мягко сказал я, инстинктивно чувствуя, какой же он лузер.

Юкиносита посмотрела на меня:

— Слушай, Хикигая, что такое «ваннаби»?

— Точно не знаю, но слышал, что так называют честолюбивых авторов ранобе.

Тут есть масса теорий, но я слышал, что это слово происходит от английского «I want to be», сокращённо «ваннаби». Хотя деталей я не знаю. А вот чего я совсем не знаю, так это почему Юигахама, которая глядит так, будто ничего не понимает, вздыхает с восхищением.

— А я думала, что это животные в зоопарке Чибы.

— …Но никаких валлаби в Чибийском зоопарке нет.

— Юигахама, ты говоришь о гигантских кенгуру, — серьёзным тоном уточнила Юкиносита.

— Я-я знаю, что такое кенгуру! — отмахнулась покрасневшая Юигахама. — Я имела в виду, ну, маленьких таких! Я их путаю!

— …Ты про миркатов [3], да?

— Точно! Есть, почти попала! …Ладно, следующий вопрос.

— Нет, даже близко не попала. И это не викторина о Чибе.

Кажется, эти двое чертовски много времени в Чибийском зоопарке проводят. Ну и ну.

— Эй! Что за фигня насчёт сумчатых?! — Заимокуза затряс рукой с рукописью. — На сей раз я верю в свою работу! Может, меня до сих пор и называют мерзким ваннаби, но лишь вопрос времени, когда я отброшу бесполезную часть…

Юкиносита взялась рукой за подбородок и восхищённо кивнула:

— Понимаю. И тебя будут называть просто мерзким.

— Так вот что ты выбрала… — пробормотал я.

Держу пари, Заимокуза имел в виду отбросить «мерзкий» и оставить просто «ваннаби». Но даже если избавишься от слова «мерзкий», всё равно ты останешься ваннаби…

Но сам Заимокуза лишь мужественно и доверчиво рассмеялся:

— Слушай, как только ты прочтёшь, ты всё поймёшь… хм-м? Кстати, Хачиман, а что за дела у тебя сегодня?

— Хм? А, у Юигахамы день рождения, так что мы слегка отметим.

— Что?! День рождения?! Это то, что по-английски называют «BIRTHDAY»?

— Ну да, наверно. Только английский тут совершенно излишен.

Заимокуза открыл рот, весь трясясь от переживаний:

— О-о, так древняя легенда не врала… в день, когда человеку исполняется семнадцать, его приходит поздравить Повелитель Мечей…

— Какой кошмар… — Юигахама вцепилась в меня и прикрылась мной как щитом.

— Старушки с ума сходят, когда слышат о дне рождения. Ну, потому, что жители Чибы осознают, что это такое.

— Правда? А я никогда внимания не обращала. — Юкиносита озадаченно наклонила голову.

— Вообще-то, в средних школах Чибы учеников рассаживают в соответствии с их днями рождения, — пояснил я.

— А! Да, точно! — вмешалась Юигахама. — Я сильно удивилась, когда в старшей школе всех рассадили по алфавиту.

— Верно. Похоже, по всей стране такое редко практикуется.

— Конечно, конечно. Ведь это может привести к трагедии…

— С чего вдруг, Заимокуза?

Его лицо с выражением «я всё знаю»  вдруг помрачнело.

— …Накануне они все отмечают день рождения сидящего впереди, а тремя днями спустя сидящего позади…

— А-а, теперь понятно, — сказал я.

— Они демонстративно тебя игнорировали, понимаю, — добавила Юкиносита.

Да, такое случается, когда день рождения приходится на учебное время. Слава богу, мой день рождения отмечается во время летних каникул, так что такого опыта я избежал. И честно это признаю.

— Если подумать, Чиба — суровое место для одиночек.

— Хо-хо, а как же «это не моя проблема», Хачиман?

— Хикигаю окружают лишь незнакомцы, так что никакие проблемы к нему не относятся, — заявила Юкиносита.

— И к чему эта милая улыбочка? Слышать от тебя этого не хочу. Это для тебя все вокруг незнакомцы, — парировал я.

Мои слова заставили её отбросить волосы с плеча и нацепить выражение самоуверенности:

— Разумеется. Меня окружают лишь незнаком…

— А-а-а-а-а?! — мгновенно приунывшая Юигахама начала тыкать Юкиноситу в спину.

— Юигахама, не могла бы ты оставить мою спину в покое?

— Гр-р-р-р… — Юигахама ещё больше помрачнела, но останавливаться не собиралась.

Юкиносита кашлянула, словно не в силах больше терпеть:

— Хм-м, поправлюсь. Могут быть редкие исключения, но большинство окружающих — незнакомцы.

— Юкинон! — Юигахама прыгнула на Юкиноситу с объятьями.

— Задушишь же… — вздохнула Юкиносита. В её голосе уныние смешивалось с радостью.

Я же тем временем решил распрощаться с Заимокузой:

— Заимокуза, сам видишь, сегодня ничего не выйдет. В следующий раз, договорились?

Мы втроём двинулись дальше, оставляя Заимокузу позади.

Но тут же услышали шаги за спиной.

— Хм-м, случайная встреча. Так уж вышло, что у меня на сегодня тоже нет никаких планов…

— Понятно. Хорошо, когда у тебя свободное время… Слушай, а что ты идёшь за нами? — спросил я, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Но Заимокуза сделал вид, что не расслышал.

— Свободное вре-е-е-емя, ох, свободное вре-е-е-емя. Раз у меня есть свободное время, я могу прогуляться. Бог мой, кстати, а к-куда вы идёте?

— К станции.

— Боже, какое совпадение! Я как раз сегодня намеревался пойти мимо станции. Наверно, это судьба… Понимаю, так вот каков единственный выбор в этом мире [4].

— Хмф…

Его маленький спектакль меня раздражал, и я решил не обращать на него внимания.

Погрузившись в раздумья, Заимокуза продолжал искоса на меня посматривать. Глядящая на это с отвращением Юигахама прошептала мне прямо в ухо:

— Слушай, Хикки, насчёт Чуни…

— Чуни, говоришь… Ты так Заимокузу зовёшь?

Не слишком приветливо, да? Но Юигахама не слишком заморачивалась по этому поводу:

— Угу. Так насчёт Чуни, он что, хочет, чтобы его пригласили?

— И ежу понятно, — ответил я. — Но…

— Вижу, ты всё осознаёшь… — Юкиносита пожала плечами и вздохнула. — Ты можешь пригласить его, если сам сочтёшь нужным, понимаешь? А то ведь так и будет таскаться за нами до скончания веков.

— Хм-м, и что делать?.. — призадумался я.

— Но если ты его пригласишь, сам будешь нянчиться с ним весь день.

— Ты что, моя мама? — Я повернулся к Юигахаме. — Слушай, Юигахама, можем мы его пригласить?

Она задумалась:

— Ум-м, ну, не то, чтобы я его не знала, и он друг Хикки… ладно.

— Спасибо. Хотя он не мой друг.

— Да, он не твой друг… — Юигахама неловко улыбнулась. Она не выглядела ни удивлённой, ни озадаченной.

Я повернулся к ней спиной и заговорил с Заимокузой:

— Заимокуза, пойдёшь с нами? На день рождения Юигахамы.

— Хм-м? Но у меня сроки… мне надо доделать сцену резни… хотя было бы грубо отклонить приглашение. Можем мы пойти вместе?

— Блин… так и хочется ему врезать…

Я не понимал, что он так выпендривается. Как обычно, сплошные разговоры.

Что характерно, глаза Юкиноситы тоже пылали жаждой крови. — Это раздражает куда сильнее, чем я могла себе представить…

— Н-ну, я рада, когда меня многие поздравляют… — сказала Юигахама.

— Не надо себя заставлять, — ответил я.

Она засмеялась, изо всех сил стараясь нас одурачить:

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха… о, а вот и Сай.

— Ч-что, Тоцука, говоришь? Эй, Юигахама. Ты говоришь, что чем больше поздравляют, тем лучше, да?! Да?!

— Э? Ну да, но… слушай, что ты делаешь?

Я почти не слышал недоверчивый вопрос Юигахамы, я помчался изо всех сил, словно боевой дворецкий [5]. Так быстро, что побил свой рекорд.

— Ну и рванул… — пробормотала Юкиносита.

— Тоцука-а-а-а-а-а! С-сегодня день рождения Юигахамы, м-мы будем его отмечать, так что… х-хочешь пойти с нами?

Когда мой голос отзвучал, могу поклясться, что услышал стон Заимокузы за спиной:

— Ох. Что-о-о-о? А почему на меня совсем другая реакция была? Эй, эй, а как же я-а-а-а-а-а?

× × ×

Вечером от станции шёл сплошной поток людей и машин. Шум достиг своего пика. Мы впятером пробирались сквозь всю эту суету и суматоху.

— Извини, Тоцука. Я тебя вроде как насильно с нами затащил.

— Нет, совсем нет. Я тоже думал купить подарок для Юигахамы. И я правда рад, что ты пригласил меня, Хачиман.

Я аж прослезился от его невероятной миловидности.

— Бу-ху-ху… Я так рад, что ты пришёл… ха! Нет, нет, нет, может, Тоцука и мил, но он парень. Будь спокоен, не сходи с ума, Хачиман Хикигая. Успокойся и сожми чувства в кулак, как монах. Не поддавайся искушению. — Я медленно вдохнул и выдохнул. — Держи дух под контролем. На пути к Будде не нужны женщины, на пути к Будде не нужны женщины… стоп, Тоцука же парень, так что это бессмысленно! Я не могу быть монахом!

— Что за ерунду ты там бормочешь?.. Мы уже пришли.

Холодный голос Юкиноситы выдернул меня в реальность. Мы прибыли на место.

Караоке — один из важнейших аспектов досуга старшеклассников. Школьники просто не могут не петь.

Например, состязания хоров. Стоп, а почему популярные борются за тренировки к таким состязаниям? Стандартная ситуация для подростков, одна из не поддающихся пониманию.

Но за кулисами…

— Боже, почему эта девчонка вдруг разревелась? ROFL.

— Не, я не столько ROFL, сколько в бешенстве.

— А я знаю! Это потому, что она хотела микрофон заграбастать.

— …Она не сказала, что потом вернётся? Может, нам пойти её поискать?

— А-а, вот ты про кого. Которая сказала, что мы должны пойти все вместе? Разве это не проявление нашей юности?

Такие вот идут разговоры. Ё-моё, они в самом деле столько болтают о том, как радуются юности! Просто поразительно!

Автоматическая дверь открылась, и мы окунулись в шумную атмосферу бара.

— А, братик.

Сидевшая на диване Комачи, должно быть, пришла раньше. Заметив нас, она вскочила и подбежала.

— О, Комачи, — ответил я. — Решила прийти пораньше?

— Приветик, Комачи! — сказала Юигахама.

— Привет. Спасибо, что пригласила.

— Нет, это тебе спасибо. Спасибо, что пришла.

— Нет, нет, Юи-сан. Когда я услышала про вечеринку, я просто не могла не прийти.

Юигахама с восхищением вздохнула:

— Комачи, ты такая милая… Как было бы весело иметь такую младшую сестру… Комачи, не хочешь стать моей сестрой?.. Э-э, я не про это, конечно.

— Д-дура! Ч-что ты несёшь?! — рявкнул я. — Комачи моя и только моя сестра. Никто её не получит.

Отдать её кому-то — это последнее, чего мне хотелось бы.

— Сестролюб во всей красе…

На сей раз Юигахама вздохнула совсем иначе.

— Прошу прощения за братика…

— Не беспокойся, это не твоя вина, Комачи…

Хм, мне начинает казаться, что я тут злодей. Пора дать задний ход.

— Что мы всё тут торчим. Я к стойке пойду.

Я двинулся вперёд и услышал позади голоса, смешивающиеся с фоновой музыкой.

— Я-я тоже пойду! — сказала Юигахама.

— Хмф, тогда и я, — добавил Заимокуза. — Потому что у меня до сих пор нет своего места!

— …Какая грустная причина мешать нам двоим, — пробормотала Юигахама.

× × ×

О да-а-а-а-а. Может, потом и случится что-нибудь странное, но пока я облегчённо вздохнула, видя, как старается Юи.

Когда братик с остальными двинулись к стойке, Юкино подошла ко мне и заговорила:

— Комачи, однажды ты нам помогла. Спасибо.

— Нет, нет. Это потому, что ты попросила, Юкино-сан. У вас постоянно проблемы с братиком, так что я всегда помогу, если вы не против.

Ну-у, может я и сказала, что помогу, но насколько я понимаю, это другая помощь, хе-хе-хе.

— Ты это о чём? — Тоцука так же безнадёжно мил, как и всегда… и тоже выглядит заинтересованным… нет, нельзя, нельзя.

— А, просто однажды мы с Юкино-сан и братиком ходили покупать подарок для Юигахамы.

— А, понял. Весело звучит. Мне бы тоже хотелось пойти вместе со всеми…

— Точно!.. Но мне почему-то кажется, что братику будет приятнее пойти с тобой одному… ох! Братика несет куда-то не туда — я переживаю!

Да, меня действительно беспокоит, что когда бы братик ни заговорил о школе, он всё время вспоминает Тоцуку. До такой степени, что даже сделал уголок «Тоцука сегодня».

— Я не очень понимаю, но тебе тоже непросто, — сказала Юкиносита. — Сочувствую…

— Раз уж мы зашли так далеко, я колеблюсь между Юкино-сан и Юи-сан…

Юкино считает его совершенно посторонним, но кажется, чего-то ожидает от меня?

— Я и Юигахама?.. Что ты имеешь в виду?.. Я не слишком доверяю телесным наказаниям.

— Прошу прощения. Я выберу путь без насилия.

— Верно. Моя сильная сторона — сокрушать его дух.

— Я в сомнениях… Говорить такое и так мило улыбаться…

× × ×

У стойки за кассой стоял хозяин.

— Заказ Юигахамы, да? Ваша комната 208. Микрофон и пульт управления там. Когда ваше время выйдет, я позвоню.

— Хорошо, спасибо.

Юигахама взяла корзинку с чеком. А Заимокуза решил заговорить со мной:

— Слушай, Хачиман.

— А? Чего тебе?

— Это была твоя сестра, да?

— Ну да…

Почему-то мне совсем не нравилось происходящее…

— …Понятно. Брат, а как зовут твою младшую сестру? Сколько ей лет, чем увлекается. В подробностях.

— И слова не скажу. А если ещё раз назовёшь меня «брат», я тебе врежу.

— Хмф. Как неприветливо, бро.

— «Бро» тоже нельзя!

× × ×

Затарившись напитками, мы наконец добрались до своей комнаты, каждый со своими стаканами.

Словно беспокоясь, что мы всё никак не начинаем, Тоцука высоко поднял свой стакан:

— Ум-м… ладно. Юигахама, с днём рождения!

Мы ответили тем же.

— С днём рождения!

— С днём рождения тебя!

— Хмф, с новым годом.

— Э-э, это поздравление, конечно, но не на день же рождения…

Юкиносита, Комачи и Заимокуза тоже высказались. Сегодняшняя именинница, Юи Юигахама, подняла руку, отвечая:

— Спасибо, ребята. А теперь я задую свечи. Вау.

— Да! — Когда Юигахама задула свечи, мы снова подняли стаканы. А затем захлопали. Как положено на дне рождения.

И наступила тишина…

— …

— А? Ч-что это за настроение? — удивлённо огляделась Юигахама.

Комачи тоже поморщилась:

— Ну да, будто на похоронах сидим.

Но мы с Юкиноситой спокойно воспринимали воцарившееся молчание.

— Я не привыкла к таким вещам, — сказала она.

— А я вообще не представляю, что делают на дне рождения, — добавил я, — так что многого не ждите.

— Всемерно согласен, — заявил Заимокуза. — По таинственному стечению обстоятельств меня никогда не приглашали на вечеринки.

— Я тоже никогда на них не бывал, не считая одного раза, — равнодушным тоном добавил я.

Почему-то Заимокуза счёл это своей победой и разразился громким хохотом:

— Мва-ха-ха-ха-ха-ха! Ты так слаб! Будь счастлив, что тебя хоть раз пригласили! Вряд ли это по-одиночески!

— Что ты сказал?!. Если не понял, объясню. Меня пригласили, потому что весь класс должен был прийти. И раз меня больше никуда не приглашали, должно быть, я допустил какую-то фатальную ошибку, верно? Ты никогда нигде не был, так что у тебя остаётся возможность повеселиться. Я на шаг впереди тебя!

— Ч-что?! М-да, не тягаться мне с одиночкой-профи…

— До чего неприятная перебранка… Меня приглашали постоянно, но я ни разу не пошла. Значит, победа за мной, так?

— Ук… опять она состязание устроила!

Не представляю, какое может быть состязание в таком разговоре, но кажется, выиграла Юкиносита.

Чувствуя странную атмосферу, вмешался Тоцука.

— Н-ну, это же день рождения всё-таки, давайте поговорим о чём-нибудь весёлом, ладно? Да, Юигахама?

— Э? А, да мне уже весело. До сих пор на мои дни рождения никогда столько народу не приходило, так что я в самом деле рада…

Юигахама была счастлива. И это счастье постепенно проявлялось в выражении её лица и спокойной улыбке на губах.

— Поразительно, — сказал я. — Я-то думал, у тебя круглый год «Ура! Давай! Вечеринка!»

— Какой-то непонятный английский… Стоп, а это английский? — вслух задумалась Юигахама.

— Э-э, даже не знаю… а ты что, больше не водишься с Миурой и девушками вроде неё? — спросил я.

Юигахама задумчиво потеребила подбородок:

— Хм-м, не то, чтобы у меня не было такой возможности, но они приходят только поздравить меня и многие тут же улетучиваются. Как только они понимают, что еда кончилась, кончается и вечеринка…

— Теперь понятно… а, э-э, извини.

Печальная история. Я машинально извинился, Юигахама неловко опустила взгляд:

— М-м-м… Да мне всё равно.

Мы замолчали. Тогда с натянутой улыбкой заговорила Комачи:

— …Опять кто-то помер… Я больше этого не вынесу! Юи-сан, давай колы выпьем!

— Д-давай!

— Да!

Юигахама с Комачи вскинули стаканы — лишь они — распространяя атмосферу лёгкости.

Я невольно вздохнул.

Честно говоря, такие сборища не относятся к моей сильной стороне.

Можно сказать, что я просто не привык, потому что меня не приглашали на такие вечеринки и собрания класса, но я не могу не чувствовать недоверие. Как по мне, они просто кричат в унисон, подхлёстывая друг друга изо всех сил. Держу пари, что все популярные, что парни, что девицы, просто не могут не начать переживать, если они не шумят. Если они будут вести себя тихо, их примут за скучных типов, какими по сути они и являются.

Вот почему они заставляют себя болтать, менять темы и преувеличенно друг друга подбадривать. Если они ещё немного надуются, это может плохо кончится.

Я вздохнул.

— Хачиман? Что такое? Ты всё время вздыхаешь.

Тоцука всмотрелся в моё лицо.

— О. Нет, я имею в виду, что с вечеринкой? Я просто не знаю, что надо делать в такой ситуации.

— Э-э, ну… еда, питьё, развлечения?.. И затем разрезание торта [6].

— Это на свадьбе…

— Ха-ха-ха, ну да. Но на вечеринке то же самое. — Он помолчал. — Так что… может, разрежем торт?

— …Я впервые в команде с Сайкой.

Я, не раздумывая, изобразил решимость.

— Х-Хачиман… Ты так вдруг назвал меня по имени…

— Стоп, стоп. Торт буду резать я. — неожиданно вмешалась Юигахама. Благодаря этому, мне удалось прийти в себя.

— …Ха! Чуть было не было! У меня в голове вдруг мелькнул образ Тоцуки в свадебном платье… странно. Он же парень, в конце концов.

— …Это и правда странно. И неприлично.

Я слегка улыбнулся на недовольное ворчание Юигахамы.

— Странно, я знаю. Но не неприлично. Тоцука парень, так что он должен быть в смокинге!

— Ты хочешь за него замуж?!

В этот момент от потолка отразился мощный удар.

— Ого! Видишь, Юигахама, когда ты кричишь, в соседней комнате начинают беситься.

— Прошу прощения… Странно, комнаты звукоизолированные… Ну ладно, — пробормотала Юигахама, взмахнув одолженным на кухне ножом. — Л-ладно, я… разрежу торт. Х-Хикки, можешь придержать тарелку? Э-это не значит, что мы вместе и тому подобное…

Последние слова она пробормотала так тихо, что я их почти не расслышал. Совсем как я, когда иду в парикмахерскую и у меня спрашивают, какую причёску я хочу, да? Говори громче, женщина.

— Не, это же твой день рождения, так что тебе не надо напрягаться. Разрежем мы с Тоцукой.

— Э. Э. Э-это будет нехорошо по отношению к Саю…

— А что это будет нехорошо по отношению ко мне, не думаешь?.. Ладно… Комачи.

— Э-э? После всего, что вы тут наговорили? Я все свои очки Комачи потеряю. Если бы мы были дома вдвоём, тогда да, а так я стесняюсь. О, вот и очки Комачи подросли.

— …Заткнись. Ладно, Заимокуза.

На сей раз придётся положиться на него.

— …Ух. — Юигахаму просто перекосило.

— Хм, такая реакция заставляет немного его пожалеть.

Пока я сопротивлялся неожиданной вспышке сочувствия, сидящий рядом Заимокуза вцепился в грудь и скривился от боли:

— …О-ох. Моя потайная дверь была открыта! Конечно, я проходил военную подготовку, когда учился в обычной младшей школе. По странному стечению обстоятельств, когда меня назначили раздавать пайки, одинокая валькирия в слезах отказалась от карри, которое я ей подал…

— Видишь, один удар по старой ране, и его характер начал расплываться…

— А, н-не то, чтобы меня отвергли, просто, понимаешь… Шёл бы ты в туалет или что-то вроде.

— А-а-а-а!

Визг Юигахамы заставил Заимокузу застыть. Глядящая на него со своим фирменным отвращением Юкиносита коротко вздохнула и подобрала нож:

— Я разрежу. Резать я умею.

— О да, резать ты умеешь — по живому режешь своей нетерпимостью.

— Разве это не твоя сильная сторона? Терпеть такое, я имею в виду.

— Что ты меня в страдальцы записываешь? В любом случае, я буддист. Я нацелен прервать своё земное существование и стать Буддой. Как у буддиста, у меня отличные перспективы.

— Опять эти отрывочные знания о буддизме… В своей основе буддизм не религия, связанная с перерождениями. Будда проповедует концепцию непосредственной причины.

— …Ну вот, Юкипедия включилась.

— Что за дурацкое прозвище?.. Ладно. Нам надо нарезать торт, так что держи тарелку.

— Так точно, мэм, — ответил я, осторожно берясь за блюдо.

Но тут вмешалась чем-то расстроенная Юигахама:

— П-погодите! Это моя работа! К тому же, если Хикки и Юкинон сделают это вместе, то…

Вторую часть я почти не расслышал. Это она совсем как я, когда ехал на велосипеде и меня остановил полицейский, чтобы проверить, не числится ли за мной что криминальное, да? Говори громче, женщина.

Но как бы то ни было, Юкиносита выглядела озадаченной, словно расслышала всё:

— Хм? Правда? Да пожалуйста во всех смыслах.

— О, да! Угу, угу, я этим займусь.

— Отлично. Тогда придержи тарелку, Юигахама.

— Я и Юкинон?! О-ох… У меня смешанное чувство.

× × ×

Юкиносита погрузила нож в торт.

— Какие аккуратные ломтики… — заметил я.

— Не совсем. Ничего особенного. — Юкиносита спокойно поставила перед нами тщательно порезанный на шесть частей торт.

— Ого, и в самом деле. Юкинон, у тебя группа крови A? — удивлённо посмотрела на неё Юигахама.

— С чего ты взяла?..

— Ну, ты такая методичная.

— Я бы её методичной не назвал, — сказал я. — Она привереда и перфекционистка, вот.

— Как грубо… и что за связь между группой крови и характером?

Не испытывающая, мягко говоря, энтузиазма насчёт предсказаний по группе крови Юкиносита продемонстрировала свою фирменную ледяную ауру. Тем теплее показался прозвучавший следом голос Тоцуки.

— Э-э, но у меня тоже группа А, знаешь ли. И мне кажется, я всегда зацикливаюсь на мелочах…

— Понятно. Тоцука, однажды из тебя выйдет замечательная невеста.

— Х-хватит дразнить меня, Хачиман… — Тоцука залился краской.

Юкиносита, сидящая рядом с ним, холодно посмотрела на меня:

— Не то, чтобы это имело какое-то значение, но мне кажется, ко мне ты отнёсся совсем по-другому…

Бог мой, как похолодало. В этой комнате что, встроенный климат-контроль имеется?

Повисшую атмосферу порушил наш штатный разрушитель настроения, мистер Заимокуза:

— Хрумф, не стоит заблуждаться. Хоть и говорится, что у людей с группой АВ две разных личности, но странно произносить это вслух. Моя вторая личность может пробудиться в любую секунду… о-о-ох! Только не сейчас! Остановись, моя правая рука!

— Не мог бы ты развлекаться своими глупостями где-нибудь в другом месте?.. — отреагировала Юкиносита. — Юигахама, а у тебя какая группа?

— У меня? Группа 0.

Комачи хлопнула её по руке, словно соглашаясь с чем-то.

— Жиденькая у тебя кровь Ох!

— Что это за каламбур? А что насчёт группы Эх?

— О боже… Если у Юигахамы действительно группа 0, то такой гороскоп демонстрирует свою состоятельность.

— Эй, погоди! Жиденькая?!

— Юи-сан, всё нормально, — успокоила её Комачи. — У меня тоже группа 0.

— Что значит «всё нормально»?..

— А? …Ну, например, я могу дать свою кровь для переливания.

Юкиноситу передёрнуло. — Соответствует… состоятельность возрастает…

— Так какая у тебя группа, Юкино-сан? — спросила Комачи. — В самом деле А?

— Нет, В, — с готовностью отреагировала Юкиносита.

— А. Теперь и я верю в гадание по группам крови, — сказал я.

— Что ты этим хочешь сказать?..

— Да просто ты всегда хочешь, чтобы всё было по-твоему. Ты эгоистичная и та-а-а-акая властная. Не могу с этим не согласиться.

— По такой логике у тебя тоже должна быть группа В.

— У братика группа А, ты в курсе? — сообщила Комачи.

Воздух в комнате мгновенно словно заиндевел.

— А?

— Что-о-о-о-о-о?!

— Подозреваю, ничего хорошего ваше удивление мне не сулит.

— О-О-О-ОГО! У Х-Хачимана группа ЭХ-Х-Х-Х-Х?! Не может быть, просто не может быть! Только подумать, у этого безответственного лодыря и завзятого одиночки группа А! Что бы ты ни думал, у тебя нет ни единого качества скромного фермера, спасибо большое.

— Вот дерьмо… Так и хочется ему врезать…

Пока я старался удержать свой кулак от рандеву с челюстью Заимокузы, подал голос разнервничавшийся Тоцука:

— П-прости, Хачиман… Я тоже немного удивлён.

— Т-Тоцука… — почти всхлипнул я.

— Н-но если что случиться, я могу отдать тебе свою кровь!

— Т-Тоцука! — взревел я от радости.

И рад оказался не только я — улыбка Юкиноситы тоже была полна счастья:

— Слава богу. Хикигая доказал, что гадание по группам крови — полная чушь.

— Я уже говорил — перестань выдавать такое с милой улыбочкой. Ты меня ранишь!

— О, прошу прощения… вполне возможно, что у тебя сложная ситуация в семье и что тебе солгали о твоей группе крови. Быть может, я была неосмотрительна. Приношу свои извинения.

Извинения Юкиноситы были густо приправлены воинственностью.

— Не смей говорить такое перед моей родной сестрой. Не будь я уверен, что мы родные, не знаю, что могло бы случиться.

Факт кровного родства меня останавливал, но не будь его, моя любовь могла бы и выплеснуться, серьёзно. Словно ощутив это, Юигахама взвыла как ошпаренная:

— Это уже не просто сестролюбство, это настоящее извращение!

— Ну, насколько я понимаю, это дело такое, — заметила Комачи. — О, а это может поднять мои очки Комачи?

— Это опускает твои очки репутации! Эта девчонка тоже полоумная! Они и в самом деле кровные родственники!

— Видишь, группы крови у нас разные, а характеры схожие. Так что это вопрос воспитания, не думаешь?

— Точно, точно, мы оба любим сельдерей и стараемся заграбастать его весь.

А ещё мы не любим лето и всегда стараемся найти компромисс.

— Это ж какое воспитание может до такого довести?.. Встретиться бы разок с вашими родителями…

— Да всегда пожалуйста! Если я представлю тебя, Юкино-сан, наши родители заплачут от радости, — прочирикала преисполненная счастья Комачи.

Юкиносита озадаченно наклонила голову:

— Хм? Почему вдруг?

— Ха, почему, спрашиваешь? Потому что ты братикова…

— Что Хикигаи?

— …хрм, ничего… странно, почему-то флаг не взвёлся… — тихо пробормотала Комачи.

Но Юигахама в ответ откашлялась, словно пытаясь взять разговор в свои руки:

— Кхем-кхем, ну, я бы тоже не прочь с ними встретиться. Н-наверно.

Глаза Комачи ярко блеснули:

— Юи-сан, конечно, выбирайся к нам когда угодно! Свершилось, свершилось, — тихо пробормотала она.

— Х-хорошо!

Кажется, Комачи с Юигахамой отлично ладят. Но они забыли кое-что важное.

— Стоп, у нас же кот есть. А ты с кошками не в ладах.

— Вот чёрт! Т-ты пра-а-а-а-ав!

Выражение лица Юигахамы явно увяло.

Реакция же Тоцуки на слово «кот» была совершенно обратной:

— Ой, у Хачимана такой милый кот!

— Думаешь? Он наглый, он лупит хвостом по полу, когда зовёшь его по имени, а когда он ночью пьёт, до жути смахивает на демона. Да, а когда приходишь домой, он обнюхивает твои вонючие ноги и фыркает.

Хм, тот, кто не привязан к кошкам, так всё воспринимать и будет. Хотя и среди кошек милые встречаются.

Кажется, Тоцука был именно из кошатников, потому как недовольно воспринял мои претензии.

— Ха-а? Но это же мило! Да. Я хочу ещё раз поиграться с ним… можно я к тебе как-нибудь зайду?

— У-угу… когда родителей не будет.

— Ого, а с чего вдруг такое условие?

Заимокуза, это и без слов ясно.

Пока мы с Тоцукой флиртовали, я краем глаза заметил, как застенчиво поёжилась Юкиносита:

— Х-Хикигая… Я, ну, я тоже…

— А? — переспросил я её, не расслышав толком.

Но Юкиносита лишь пожала плечами.

— Н-ничего. Слушайте, торт уже нарезан, давайте приступать.

— А. Точно. Комачи, передай мне вилку.

— Ла-а-а-а-адно.

Могу поклясться, что, беря вилку от Комачи, я услышал тихий шёпот:

— …кот.

× × ×

Юигахама набила рот тортом и блаженно вздохнула:

— М-м-м, торт Юкинон такой вкусный!

— Правда? Я рада, что тебе понравилось.

— И правда вкусно! — подтвердила Комачи. — Юкино-сан, тебе и замуж впору! Верно, бра… — Её оборвал громкий рёв из-за соседней двери. — Блин!

— Опять… — Я раздражённо возвёл глаза к потолку. — Они там здорово орут.

Но Тоцука лишь пожал плечами и натянуто улыбнулся:

— Ну да. Но в караоке всегда шумно, хочешь-не хочешь… О, это торт с персиками, да?

— Да. В магазинах уже начали появляться хорошие персики, — ответила Юкиносита.

Точно, именно отличными свежими персиками был щедро приправлен торт Юкиноситы. Распробовав его, Заимокуза разразился неспешной тирадой:

— Хачиман, в древнем Китае персики считались тайным средством поддержания вечной юности. Это поистине благоприятная снедь, понимаешь?

— Неплохая история, но почему ты рассказываешь это только мне? Хотя я вполне понимаю твои чувства.

— Как бы то ни было, Юкино-сан замечательно готовит, — сказала явно впечатлённая Комачи.

В холодном ответе Юкиноситы не чувствовалось ни важничания, ни скромности:

— Не до такой степени. В конце концов, Комачи, ты ведь сама у вас дома готовишь, да?

— Угу, родители работают, так что готовлю я. А пока я была маленькой, готовил братик.

Юигахама подпрыгнула на стуле:

— Что-о-о-о-о?! Хикки?!

— Ну да, — пояснил я. — Пока она не закончила младшую школу, было слишком опасно давать ей в руки нож и подпускать к огню. Вот почему я могу похвастаться самыми высокими кулинарными навыками среди всех шестиклассников страны.

— Сомнительный повод для гордости… — неуверенно заметила Юкиносита.

Он не сомнительный — это подвиг, достойный уважения.

— Только подумайте, я могу делать всю домашнюю работу на уровне шестиклассника. Я в любой момент готов стать домохозяйкой! Я не пойду работать! Пойти работать — это проиграть! — во весь голос заявил я.

Юкиносита аккуратно приложила руку к виску, словно от всего этого у неё разболелась голова:

— Опять ты заговорил с такими тухлыми глазами…

— Понятно, Хикки отлично готовит. — Юигахама перешла на тихое бормотание. — А я так и не подарила ему печеньки…

— Кстати о готовке. — Юкиносита с шуршанием вытащила что-то из своей сумки и сунула Юигахаме. — Вот, держи.

— А? Ч-что это?

— Подарок на день рождения. Я не знаю, соответствует ли он твоим интересам, но…

— А, — встрял я. — Та вещь, что ты так старательно искала, листая журнал для придурков, который не понимаешь и к которому обычно и близко не подошла бы.

— Избавь меня от лишних слов.

Юкиносита остро глянула на меня. Аж жуть берёт.

— Юкинон… ты даришь мне… спасибо. Можно я открою?

— О, конечно… как будет угодно.

Блеснув яркой улыбкой слегка смущённой Юкиносите, Юигахама развернула пакет.

— Передник… ой, спасибо! Я так признательна!

Глядя на искреннюю радость Юигахамы, Юкиносита с облегчением расслабилась:

— Я была бы гораздо счастливее, если бы ты пользовалась им, а не повесила куда-нибудь, показывая признательность.

— Замётано! Я докажу свою признательность, пользуясь им!

— Хорошо, теперь моя очередь. — Наблюдавший за переглядыванием девчонок Тоцука полез в свою сумку. — Вот. Юигахама, ты ведь всегда подвязываешь волосы, да? Это тебе заколка для волос.

— Сай, спасибо! Ой, какая милая! Ты больше разбираешься в девчоночьих вещах, чем я…

— А теперь я. — Выжидавшая, похоже, именно этого момента Комачи тоже вытащила аккуратно обёрнутый пакет из своей сумки. — Вот, это рамка для фотографий.

— И тебе спасибо, Комачи!

— Честно говоря, я и фотку туда хотела пристроить, но на всех наших фото у этого парня тухлые глаза… может, он не слишком фотогеничен?

— А-а, так у него и на фото глаза тухлые… стоп, да не нужна мне его фотка!

Несмотря на эти слова, Юигахама выглядела счастливой.

Оставшийся последним и молча за всем наблюдавший Заимокуза неожиданно почесал голову:

— Хмф. Ничего не попишешь. Для меня это было полной неожиданностью, и я не успел подготовиться.

Ну да, всё случилось как гром с ясного неба. По сути, было бы гораздо страшнее, если бы ты что-нибудь приготовил. Словно прочитав мои мысли, Юигахама слегка улыбнулась и ответила тёплыми словами.

— Не стоит беспокоиться, правда.

— И потому! Можешь подписать мою новую рукопись.

— Не стоит беспокоиться, правда…

Слова были те же, но температура опустилась до абсолютного нуля.

— О-ох, что за незадача. Ну тогда я дам тебе диск «Мой выбор — сотня песен из аниме».

Едва я услышал это, не раздумывая, схватил Заимокузу за плечи и тряхнул, останавливая:

— Прекрати, Заимокуза. Просто прекрати.

— П-почему? И откуда такое горестное выражение, это на тебя не похоже, — непонимающе пробормотал он, глядя на меня через плечо.

— Ничего не попишешь. Я тебе расскажу… историю, что случилась с другом моего друга…

— К-кажется… я такое уже слышала…

На лице Юигахамы прорезалось беспокойство.

И я начал свой рассказ:

— Это случилось в средней школе. Была там девочка, которая ему нравилась. Она была красивая, любила музыку, ходила в клуб духовых инструментов. В её день рождения мой друг собрал в кулак всё своё мужество и преподнёс девочке подарок. Он знал о её любви к музыке и ночь напролёт подбирал песни из аниме. Очень тщательно подбирал. Это не был выбор отаку, он даже предусмотрительно вставлял песни о любви из списка лучших во все времена.

— Хм-м, какое величие духа.

— Попахивает неприятным поворотом…

Пробормотали Заимокуза с Юкиноситой, но суть истории была ещё впереди.

— Девочка приняла подарок, и мой друг был счастлив до слёз. Но на следующий день случилось страшное. Когда на большой перемене по школьной радиосети крутили модные песни, ведущий объявил — «А-а-а теперь по просьбе Хачимана Отагая из 2-С (фырк) песня о любви (фырк) для Ямаситы-сан!»

— Хватит! Прекрати, Хачима-а-а-ан!

— А-а-а-а!

Заимокуза вцепился в меня обеими руками. Из моих глаз хлынули слёзы. Юигахама отвела глаза, не желая на это смотреть:

— Так это был Хикки…

— Дура! Не я это был! Это был Отагая!

Но мне никто не поверил. Даже на лице Юкиноситы недавняя симпатия сменилась чем-то, сильно смахивающим на страх:

— Я тебя переоценивала, Хикигая… ты даже более жалок, чем я только могла себе представить…

— Даже когда братик закончил школу, имя Отагая осталось на слуху, — сказала Комачи. — Мне непросто было притворяться, что это кто-то другой…

— Хачиман, ты стал легендой… — Добавил Тоцука.

Слушать эти негромкие голоса, смешивающиеся с моими тихими всхлипываниями, было слишком мучительно, чтобы что-нибудь говорить.

× × ×

— А-а-а, спасибо вам, спасибо! Это был мой лучший день рождения в жизни, — сказала Юигахама, глядя на гору подарков.

— Ты преувеличиваешь, — пожала плечами Юкиносита.

— Ничуть! Я правда счастлива. До сих пор я радовалась, когда папа с мамой праздновали вместе со мной, но… этот год и правда особенный… Спасибо, Юкинон.

— …Я-я всего лишь сделала то, что сделал бы каждый.

Юкиносита отвела взгляд.

Юигахама, как обычно, ей улыбалась. Должно быть, это и впрямь был хороший день рождения.

— Знаешь, Юигахама, тебе определённо везёт. Я в прошлом году получил на день рождения тысячу иен. И всё. Без всякого торта.

— Хмф, и у меня то же самое. Только вместо наличных меня сводили в KFC.

— П-правда?.. А у меня в семье сделали торт. А на следующее утро под подушкой лежал подарок…

— Наверно, с каким-то другим праздником спутали.

Но я слишком хорошо понимал, как хочется устроить Тоцуке замечательный день рождения. Его родители — молодцы.

Наша же семья, с другой стороны… едва я подумал об этом, заговорила Комачи:

— Если подумать, братик, ведь это только к тебе так относятся, да? В мой день рождения мы вместе ходили за подарками, вместе пообедали и по дороге домой купили торт.

— Наверно, лишь Хикигая нелюбим… — заявила Юкиносита.

— Слушай, ты! Хватит нести чушь! Я очень даже любим! Иначе у них будут проблемы, ведь им придётся заботиться обо мне ещё лет двадцать!

— Ну и сынок у твоих родителей… — с явным отвращением пробормотала Юигахама. А это больно.

Комачи поморщилась. — Ну, наши родители довольно непутёвые…

— Они настолько непутёвые, что я даже восхищаюсь.

— Как и положено… — всерьёз заявила Юкиносита. Но она просто не понимала.

— Я родился восьмого августа, и они без лишних заморочек назвали меня «Хачиман» [7].

— Они и в самом деле непутёвые!

А я о чём? Но Юкиносита была не согласна:

— А разве не так принято имена давать? И у меня так было. Меня назвали так потому, что шёл снег, когда я родилась [8].

О боже, оказывается, я не один такой. Но имя «Юкино» отлично соответствовало фамилии «Юкиносита», так что я промолчал. Зато высказалась Комачи, которая, кажется, тоже так считала:

— Но «Юкино» замечательное имя, ты в курсе?

— Спасибо. Я его тоже не ненавижу. На самом деле, мне даже очень нравится. А ещё я думаю, что «Комачи» — отличное имя, и оно очень тебе подходит.

— Ю-Юкино-сан…

— Эй, Юкиносита, завязывай соблазнять чужих сестёр. Дева Мария следит за тобой [9].

Казалось, атмосфера настолько душевна, что на заднем плане расцветают лилии. И порушил её, конечно же, Его Светлость Заимокуза:

— Кхем. Так вам всем родители имена давали.

— А что, у тебя не так? — поинтересовался я.

Заимокуза вдруг откинулся назад, едва не опрокинувшись:

— Моё имя пришло из глубины веков. Я понимаю, это сама судьба послала его моим родителям, чтобы они им назвали меня…

— Ве-е-е-ерно.

Как будто это кого-то волнует.

— Хмф. По стечению обстоятельств «судьба» следует читать как «дедушка».

— Так бы сразу и сказал…

До смерти бессмысленно. Едва я подумал это, в разговор вмешался Тоцука. И его информация была отнюдь не бессмысленной. Можно даже сказать, сверхсекретной:

— Ха-ха-ха, у меня, наверно, самое обычное имя из всех. Меня назвали так, чтобы моя жизнь добавляла всем цвета [10].

— О, твоё имя отражает твой характер. Тоцука, ты действительно добавил цвета в мою школьную жизнь.

— Чёрт, да хватит уже дразниться! Я на тебя разозлюсь, понимаешь?

Хочу, чтобы он на меня разозлился…

Пока я расплывался в блаженной улыбке, Тоцуке, кажется, что-то пришло в голову.

— О. Слушай, Юигахама, — заговорил он. — А почему тебя назвали Юи?

— А? Меня? — Она задумалась. — Ну-у, честно говоря, я никогда не спрашивала…

— Это же твой день рождения, так что почему бы тебе не спросить, когда придёшь домой? — предложила Юкиносита. — Раз твои родители так любят тебя, уверена, ты услышишь чудесную историю. Если тебе понравится, можешь и мне её пересказать.

— Юкинон…

— Э-эй, Юкиносита. На сей раз за тобой и Будда следит.

На сей раз на заднем плане я увидел ореол просвещения. Не слишком романтично.

— Слушайте, и у Хикки, и у Юкинон, и у Сая, и у Чуни имена со смыслом… ох. — Юигахама о чём-то задумалась.

— Что такое? — поинтересовался я.

Юигахама со слегка подавленным видом опустила голову:

— Н-ничего… Просто я вдруг поняла, что только у меня нет прозвища.

— Ну так только ты прозвища и раздаёшь. Мне моё, к примеру, совсем не нравится.

— Я тоже поначалу сопротивлялась, но всё оказалось бесполезно, и я в конце концов сдалась… — добавила Юкиносита.

— Когда тебя зовут «чуни», это немного неприятно, — фыркнул Заимокуза.

Но даже совместными усилиями убедить Юигахаму, похоже, не удалось.

— А? Почему? Я думала, это хорошие прозвища…

— А-а я не против, — вмешался Тоцука. — И мне кажется, «Хикки» звучит очень мило.

— А я про что! — обрадовалась Юигахама.

— Ну, в сравнении с тем, что было до того, оно не так уж и плохо, думаю…

— Говоря «до того», ты имеешь в виду, что у тебя уже были прозвища? — спросила Юкиносита.

— Угу. Включая Три Самых Противных Прозвища От Одноклассников.

— Вау, начинается что-то очень депрессивное… — На лице Юигахамы отразилась некоторая озабоченность.

Зато Комачи пришла в отличное настроение:

— Итак, это ваш помощник, Комачи! Мы начинаем презентацию трёх финалистов!

Дополняя её, я объявил порядок:

— Номер три.

— Дудум! — сымитировал фанфары Заимокуза. Я выдержал паузу:

— «Брат семиклассницы Хикигаи».

Юкиносита слегка помрачнела:

— Тебе подходит, чтобы тебя так звали одноклассники… они полностью отрицали твоё существование…

— Братик не виноват! — возразила Комачи. — Просто я слишком выделялась, так что это несчастное стечение обстоятельств.

Борясь с подступающими слезами, я перешёл к следующему пункту:

— Номер два.

— Дудум!

Все притихли.

— «Тот тип».

— Хмф, и я такое припоминаю. «Тот тип», «этот тип» и всё такое. Ну, должно быть, напрямую воззвать к великому имени вроде моего им не даёт благоговейный ужас, так что ничего не попишешь! — без всякого повода разразился комментарием Заимокуза.

Разумеется, Комачи продолжила презентацию:

— А теперь шокирующее первое место!

— Н-номер один…

— Дудум!

— Ох…

Все затаили дыхание, ожидая продолжения.

— Н-не хочу говорить…

Я и правда больше ничего не хотел говорить. Мои глаза сами собой наполнились слезами. Тоцука мягко похлопал меня по спине.

— Так вот что это значило… Х-Хачиман, не надо насиловать себя, ладно?

— Спасибо, Тоцука…

Пока я боролся со слезами, Юигахама безжалостно меня добила:

— Если знал, что всплывут старые раны, не надо было и начинать…

— Заткнись! Просто у тебя такая странная тяга к прозвищам, вот я и решил подложить тебе свинью!

— Хикигая, я верю, что ты особый случай…

Хоть Юкиносита и говорит так, думаю, каждый в какой-то мере это чувствует. Эти проклятые прозвища нафиг не нужны. Не знаю, уловила Комачи мои чувства или нет, но она высказала новое предложение.

— А давайте вот что. Придумаем Юи-сан замечательное имя.

— Комачи, ты просто молодец! Отлично, отныне ты у нас Маччи!

— Эк, Юи-сан, со вкусом на имена у тебя просто беда!

— Да быть того не может… я думала, что в этом я хороша. — Юигахама отшатнулась.

Сидящий рядом Тоцука всерьёз задумался.

— Хм, прозвище… как насчёт «Юха»?

— «Юха» — это от слова «шлюха»? Молодец, Тоцука. Теперь я могу спокойно звать её шлюхой.

— Я тебе говорила не называть меня шлюхой! Не пойдёт!

— Хм-м, а мои очки Комачи подрастут, если я буду звать тебя «сестричка Юи»?

— Нет! Это уже перебор — слишком смущает! Не пойдёт!

— Хо-хо… Чёрный Белый Тигр Чибы.

— Хм, тут у тебя одно с другим не вяжется… ты уж выбери, чёрный или белый.

— Даже говорить не надо, что не пойдёт!

Предложение Тоцуки (ну, оно же и моё) было отвергнуто. Предложения Комачи и Заимокузы постигла та же судьба. Дождавшись подходящего момента, в игру вступила Юкиносита:

— Тогда… что насчёт «Юинон»?

— А? Как-то это криво звучит…

Получив отлуп, Юкиносита понурилась:

— Кто бы говорил, с твоим-то вкусом на имена… Если ничего не нравится, предложи тогда сама.

Юигахама ненадолго задумалась:

— Как-то больно придумывать себе прозвище…

— Может, ты не понимаешь, но тебе и так уже больно… — парировала Юкиносита.

— Замолчи! Слушайте, ребята, мне совсем не больно — всё у меня как обычно.

Юкиносита закивала:

— Да, ты очень обычная, я бы даже сказала, совсем рядовой человек.

— Ты что, обидеть меня хочешь?!

— Это редкостная её похвала, — заметил я.

— Она так людей хвалит?!

— Не назвать тебя мусором или дерьмом — очень высокая похвала по стандартам Юкиноситы, — уточнил я. — Ладно, давайте уже что-нибудь придумаем.

— Хм-м, это непросто… О. — Кажется, Юигахаме пришла в голову идея.

Тоцука с надеждой посмотрел на неё.

— Что-нибудь придумала?

— Угу. — Юигахама выдержала паузу. — Я Юи Юигахама, так что… Ю-Юи-юи, думаю.

Я невольно фыркнул.

Она что, и правда так думает? Это же донельзя неловко.

— Э-эй, чего смеёшься?

Юигахама вспыхнула, но Юкиносита лишь озабоченно посмотрела на неё:

— Тебе не кажется, что придумать себе такое смущающее прозвище — это верх мазохизма? Если у тебя проблемы, стоит обратиться за помощью…

— Ты беспокоишься обо мне с таким невозмутимым видом?!

С другой стороны, Тоцуке и Комачи этот вариант, кажется, понравился.

— Очень неплохо, — сказал Тоцука. — Разве это не мило?

— Конечно, — добавила Комачи. — Очень подходит Юи-сан.

Эти слова вернули Юигахаме уверенность в себе:

— Я-я знаю, да? Мне совсем не больно!

— Когда ты сама так говоришь, это звучит как просьба о помощи.

— Она просто отводит взгляд с натянутой улыбкой! — Юигахама схватилась за голову, но тут прибыло подкрепление с неожиданной стороны.

— Хмф, но можно и привыкнуть. Когда я впервые принял имя Повелитель Мечей, оно казалось неуместным. Но дня три спустя во мне родилось чувство, что менять ничего не надо.

— Чуни, ты сказал что-то умное! Но не равняй меня с собой!

— У-у-ук!

Отправив на дно лодку Заимокузы, Юигахама развернулась к Юкиносите:

— Слушай, Юкинон, не могла бы ты попробовать так обратиться ко мне?

— Исключено.

— А-а-а. Какой мгновенный ответ, — Комачи даже вздрогнула.

— О-ох. — Явно расстроенная Юигахама переключилась на меня. — С-слушай, Хикки… н-не мог бы ты назвать меня так?..

— А-а? Не хочу я звать тебя таким вычурным прозвищем…

Нет, серьёзно, это сильно смущает. Пока я колебался, наши взгляды на мгновение встретились, но Юигахама тут же отвела глаза.

— …Ладно. Тогда просто Юи.

Кажется, её это тоже смущало. Она вцепилась в подол юбки и отвела глаза, немного покраснев.

— Тем самым ты выхолащиваешь само определение прозвища, — фыркнул Заимокуза.

— Чуни-сан, это было хорошо придумано, так что будь любезен заткнуться нафиг, — ответила Комачи.

— Т-так точно.

На краткий миг всё успокоилось. На комнату опустилась тишина.

— Слушай, Хикки…

Юигахама медленно подняла влажные глаза и серьёзно посмотрела на меня.

— Ю… Ю… гр-р, слушай, если мы говорим о прозвищах, почему бы тебе не придумать себе что-нибудь дурацкое вроде «Гахама» и на этом успокоиться?

— У тебя есть яйца, но ты не собираешься звать меня Юи?! — Она была ошеломлена.

— Мой братик ни на что не годен… — пробормотала Комачи, слегка насмехаясь над мной.

Э, ну, это же так смущает, в конце-то концов…

В результате ни одно из прозвищ так и не было выбрано. И наш лидер Юкиносита подвела итог:

— Ладно… нормально будет звать Юигахаму просто по имени?

— Этого достаточно…

× × ×

Тоцука обеими руками взял свой стакан и с хлюпаньем присосался к соломинке.

— Ой, у меня закончилось.

— Хм, ладно, принесу ещё.

Я подхватил вдобавок к своему ещё и его стакан и поднялся. Тоцука, поняв мои намерения, широко улыбнулся:

— Спасибо. Тогда я буду кофе.

— Замётано. Ещё кому-нибудь? — спросил я, оглядываясь.

Юкиносита быстро подняла свою чашку.

— Хикигая, я буду чай.

— Хорошо.

— А я — колу, — сказала Комачи.

— Будет. А что насчёт тебя, Гахама?

Гахама вздёрнула нос, отказываясь отвечать:

— …тц.

— Гахама?

— Ук! …Хмф!

После второй попытки Гахама со злостью повернулась ко мне, но тут же снова отвернулась. Я в некотором замешательстве поскрёб затылок. Делать нечего, придётся назвать её тем именем.

— Э-э… Будешь что-нибудь? Юи-юи.

— А, извини, не надо прозвищ… — Юи-юи хлопнула в ладоши.

— Да не стесняйся. Заказывай, Юи-юи.

— Прекрати, говорю! Я буду то же, что и Комачи!

— Замётано, будет кола, Юи.

— Хватит! …А?

Юигахама ошарашенно заморгала.

Ну, как бы это… Я только что выпалил её имя.

Следующим был Заимокуза.

— Заимокуза, а ты что будешь? Карри?

— За обжору меня держишь, деревенщина?.. Я буду Супер-Святую Воду [11].

— Сидр, значит. Понятно.

— Он и вправду понял… — прошептала Комачи. — Братик отлично ладит с Чуни-саном…

Собрав все заказы, я открыл дверь и покинул комнату.

× × ×

— Э-э… кофе, чай, кола и… а этому что? Карри?

Подбирая напитки один за другим, я слышал громкий шум и пение. Кажется, почему-то они доносились из соседней с нами комнаты.

— Ох, там рядом совсем чёрт знает что. Но, это, нехорошо же так взрываться и шуметь… наверно, стоит предупредить их…

Не знал я в тот момент, как потом об этом пожалею. Не увидь я того кошмарного зрелища, наверняка сумел бы вернуться домой в хорошем настроении. Лицезреть такое — это же настоящая трагедия…

Я подошёл к соседней двери и аккуратно постучал. Но похоже, мой стук утонул в громкой музыке.

— Хм? Не слышат? Ладно, пожалуй, надо заглянуть.

Повернув ручку двери, я приоткрыл её и заглянул в щель.

— Хирацука? Она здесь одна, но это точно она.

Она всегда более-менее сама по себе, так что ошибки быть не могло.

Сжимая микрофон, Хирацука безучастно смотрела на экран. Вид у неё был довольно измотанный.

— Песни о любви — это лишь обман, жульничество и ложь… Не хочу петь одна… А в соседней комнате, кажется, свадьба, они так радостно и весело шумят… Популярные, чтоб вам сдохнуть… — вздохнула она.

Едва услышав её, я резко захлопнул дверь. Но не смог отгородиться от этого плачущего голоса, пробивающегося сквозь щели.

И невольно всхлипнул сам:

— Г-госпожа Хирацука… ну женитесь же на ней хоть кто-нибудь… вот чёрт, она сюда идёт.

Наверно, она заметила, что кто-то открыл и закрыл дверь. Я поспешно отскочил и бросился к стойке с напитками, делая вид, что ничего и не было.

Хирацука с усталым выражением лица подошла сюда же.

— Пить охота… — вздохнула она. — О, Хикигая? Не ожидала встретить тебя здесь.

— П-продлённый день, хе. У-учитель, а почему вы здесь?

Хирацука на мгновение пришла в смятение, но быстро взяла себя в руки:

— Я, хех. Я, это… н-ну, это такой способ снять стресс. А ты… а, точно. День рождения Юигахамы, да? Здесь веселитесь?

— Ну да, надо полагать.

Хирацука совершенно неожиданно мягко улыбнулась.

— Понимаю, — сказала она после паузы. — А, извини, я покурю.

Она достала из нагрудного кармана сигарету и закурила. В воздухе заклубился выдохнутый дым.

— Ты немного изменился за это время. В прежние дни ты никогда не пришёл бы к кому-то на день рождения. Как твой учитель я горжусь тем, что это я подтолкнула тебя и вижу, как ты меняешься.

— Учитель…

— Ну, хоть я так и сказала, Хикигая, мы же говорим о тебе. Как бы то ни было, тебе, наверно, кажется, что обычная жизнь сплошной обман, и ты думаешь о ней, как о фальшивке. Сейчас это нормально. Глубина твоих сомнений доказывает, что ты думаешь об этом всерьёз. Мне нравится такая твоя черта. Нет нужды спешить. Однажды ты найдёшь ответ.

Эта женщина и впрямь меня отслеживает. Она не поощряет и не отвергает меня, она видит меня таким, какой я есть. От этой мысли в груди стало чуточку теплее.

— …Учитель. Если уж вы здесь, почему бы вам не зайти к нам?

— Хм? Спасибо за приглашение, но… — Хирацука перешла на бормотание. — Я сказала Юигахаме, что иду на другую вечеринку… если она узнает, что меня оттуда прогнали… — Она прочистила горло. — Извини, вынуждена отказаться. Если я вам помешаю, получится нехорошо.

— Вы не помешаете. У нас слишком разный возраст, и мы не узнаем ваших песен. Даже если вы их запоёте, это будет пустой тратой времени!

Я всего лишь хотел выказать участие, но Хирацука почему-то сжала кулаки:

— Хикигая, заткнись и получай. Шокирующая Первая Пуля-а-а-а-а-а-а!

× × ×

— Так значит, здесь тоже есть бар с напитками. Я была уверена, что такое встречается только в семейных ресторанчиках.

— Не, думаю, что-то вроде этого во всех караоке есть.

Юкиносита и Юигахамой разговаривали. В разговор влился голос Комачи:

— Но если подумать, почему тогда караоке? Если речь о том, чтобы пить, сколько хочешь, почему тогда не ресторанчик?

— Потому, что тут отдельные комнаты? — ответил Тоцука.

— А-а, понятно, — согласилась Комачи. — Слушайте, раз уж мы пришли сюда, я хочу петь.

В голосе Комачи звучало предложение. Почувствовав это, Юигахама взяла быка за рога.

— Ага, точно! Мне казалось, что сегодня никто петь не хочет, вот я и не лезла!

— Как обычно, Юигахама, ты ведёшь очень утомительную жизнь… не стоит сдерживаться, — сказала Юкиносита. — Тем более, сегодня твой день рождения. Можешь немного расслабиться.

— Юкинон… ладно.

Всё это я услышал, подходя к двери. И постучал в неё.

— Э-эй, откройте мне дверь!

— Братик, ты вернулся, — сказала Комачи.

— Хачиман, сейчас открою! — Тоцука подбежал к двери и распахнул её.

— Спасибо, Тоцука.

Наверно, в моём голосе слышался отзвук грусти, потому что Тоцука обеспокоенно посмотрел на меня.

— Х-Хачиман? Что-то не так? Случилось что-то печальное?

— Нет, ничего. Ничего не случилось. Ничего печального не было…

Да, ничего не случилось. Не было грустной учительницы, по-прежнему одинокой… Я усилием воли стёр воспоминания. Иначе я и сам грустить буду.

Я поставил поднос со стаканами на стол и услышал преувеличенно грозный голос Заимокузы:

— Хачиман! Ты так долго! Не бросай меня одного! Я машинально начал играться с мобильником!

— Утихни. Одиночке в такой момент лучше делом заниматься — так ты избавлен от жалостливых взглядов.

— Вау, какой гадкий способ поднять уровень.

Комачи обдала меня восхищением — разве что не по той причине, что я предполагал.

Заимокуза застонал, словно я убил его дух, и хлопнул себя по колену:

— Когда пойдёшь за напитками в следующий раз, можешь и меня пригласить! Дозволяю!

— Это что ещё за цундерятина? Юкиносита, вот твой чай.

Я передал чашку Юкиносите, та быстро её подхватила.

— Спасибо. — Она повернулась к Юигахаме. — Юигахама, так что ты хотела сказать?

— А, да. Юкинон, споёшь со мной? А то одной петь как-то неловко.

— Исключено.

И снова мгновенный ответ.

— А-а? Разве ты не говорила, что я могу просить тебя о чём угодно?

— Я не имела в виду такое…

— Слушай, Юигахама. Юкиносита не доверяет своему пению. Пойми.

— Вот как? — безучастно спросила Юигахама.

Юкиносита выпятила грудь и скрестила руки, демонстрируя самоуверенность:

— Хмф, я разочарована, что ты так меня недооцениваешь. Скрипка, рояль, Электон…[12] Мне любая музыка по силам.

— Рояль и Электон звучат одинаково…

Похоже, она хотела сказать, что в делах музыкальных она мастер.

— Я не питаю неприязни к пению как таковому. Но я не уверена, что мне хватит сил больше, чем на одну песню.

— Твоё отсутствие выносливости — это нечто…

И как она ещё живёт на белом свете?

Юигахама настойчиво подёргала Юкиноситу за рукав:

— Юкинон, Юкинон, если мы споём вместе, потребуется вдвое меньше сил, правда?

— Что это за уравнение такое?.. Впрочем, если ты так настаиваешь, я составлю тебе компанию на одну песню.

— Ура! — Юигахама пришла в полный восторг, добившись своего.

Комачи тем временем потянулась к пульту дистанционного управления.

— Тогда я после вас спою. Тоцука, а что насчёт тебя?

Они уставились на пульт. Тоцука нерешительно ткнул пальцем:

— М-м, мне хотелось бы спеть… вот.

— Это женский вокал, ты в курсе?

— Понимаю… мне интересно, смогу ли я взять эти ноты… — Тоцука выглядел несколько расстроенным.

— Да нет, мне без разницы… если ты нервничаешь, я тебе помогу, хорошо?

Тоцука просиял улыбкой:

— Правда? Спасибо. Мне было бы неловко петь одному…

— О-о-о, это… потому что я знаю, что братик от такого и голову потерять мог бы…

Точно, точно. Так она поняла, хех. Хотя я никогда не терял головы.

— Хмф, похоже, дело дошло до нас. — Заимокуза зачем-то придвинулся ко мне.

— А? Эй, эй, погоди-ка. Разве не положено петь в парах парень-девушка? И кто вообще сказал, что я буду петь с тобой?

Но он и не подумал меня слушать:

— Хех, кажется, моя папка песен из аниме прорвалась. Ну, с какой песни конца девяностых мы начнём наш штурм?

— Слушай, хоть мне и самому то время нравится, я не хочу петь с тобой!

— Ой, ой, говоря такое сейчас, ты ставишь меня в неудобное положение. Я не хочу петь один в этой ситуации! Если я запою, я вам всё настроение испорчу!

— По личному опыту, хех… в таком случае сдавайся. Просто сиди молча до самого конца и отстукивай ритм на коленях…

— Брось, что за фигня! Я спою! Нам потребуется лучшая Ультра-Оранжевая палочка!

— Да кого нафиг волнует цвет палочек [13]?!

Не говоря уже о том, что для нас, главных тут нытиков, об ультра-оранжевых палочках и речь не идёт.

Пока я разбирался с Заимокузой, остальные пары спокойно готовились.

— О, тогда мы с Юкинон споём вот эту.

— Знаешь, я плохо её помню, могу я для начала немного послушать?

Но Юигахама, словно не слыша её, уже вводила песню.

— Э-э… где тут кнопка «пуск»?..

— Вот она, вот.

Послышался ритмичный электронный писк.

— А, а-а, а-а-а, предстартовый отсчёт! Хмф, моё горло в отличном состоянии…

— П-погоди, пожалуйста! С Тоцукой — дай мне хотя бы спеть с Тоцукой!

Пока Заимокуза проверял свою глотку («ГА-ГА-ГА»), зазвучал безжизненный механический голос:

— Ваш номер сейчас начнётся.

— О боже, — коротко вздохнула Юкиносита.

— Юкинон, давай, давай! Начинается!

— Юигахама, передай микрофон.

— А ты на удивление пышешь энтузиазмом!

---------------------------------------

Исполнение песни: https://youtu.be/o-pWsRdYVqU?t=3712

---------------------------------------

…

Я пробился на вечеринку по случаю дня рождения, я разбередил старые раны, вспоминая прозвища, которыми меня награждали, и я спел дуэтом с парнем в караоке… м-моя романтическая комедия… идёт не так, как я ожидал…

× × ×

Автоматические двери распахнулись, и Юигахама потянулась, выходя на улицу:

— М-м-м! Ну я и напелась! Давно так не веселилась в караоке. Юкинон, нам надо будет снова сходить!

— Если я пойду с тобой, ты вынудишь меня петь без конца, так что меня вычеркни… надо же, пять песен спеть заставила… — устало пробормотала Юкиносита, выходя следом.

— А-а? Ну давай ещё сходим, ты была так хороша! — взмолилась Юигахама.

— Ой, и я, и я, — сказала Комачи. — Я тоже хочу пойти.

Она подскочила к Юкиносите. Та, зажатая с двух сторон, слегка покраснела:

— …Ну хорошо, иногда можно.

— Ага, спасибо. И за сегодня тоже, — сказала Юигахама. — Я так рада, что меня столько людей поздравляли…

— Не меня за это благодари. Вот он всех собрал.

— И-и верно… Х-Хикки, ум-м.

Я как раз вышел следом за ними, и Юигахама развернулась ко мне.

— Чего? — поинтересовался я.

— Ум-м, спасибо за сегод… — Она запнулась посреди слова, недоверчиво глядя мне за спину. Я оглянулся и тоже увидел, как автоматические двери раскрылись и появилась ещё одна фигура.

Под жужжание механизма на улицу вышла одинокая женщина.

— Опять я столько времени провела одна, — вздохнула она. — Ну, даже если я отправлюсь домой, я всё равно буду одна… хех.

Уставившись на насмехающуюся над собой женщину, Юигахама ошарашенно заговорила:

— Госпожа Хирацука? Разве вы не на вечеринке?

— Ю-Юигахама? В-вы всё ещё здесь?

Хирацука ошеломлённо смотрела на нас, переводя взгляд с одного на другого.

Сообразив, что имеется в виду под словом «вечеринка», я машинально заговорил:

— Ты случаем не вечеринку знакомств имеешь в ви…

— …Не сработало? — спросила Юкиносита с долей сочувствия.

Юигахама заговорила, стараясь утешить:

— У-учитель? Понимаете, ум-м. Замужество — это не всё! У вас есть ваша работа, и вы сильная, я уверена, сумеете позаботиться о себе. Не унывайте, пожалуйста!

Но глаза Хирацуки начали наполняться слезами.

— А-а-а-а-а-а-а… мне уже столько времени это говорят… — пробормотала она крайне печальные на мой взгляд слова.

И вдруг стремительно рванулась прочь.

— Убежала.

Голос Хирацуки возносился к ночному небу, дрожа, наверно, из-за эффекта Доплера:

— А-а-а… Я хочу замуж…

----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Манга о приключениях странствующего воина

[2] Отсылка к «Kamisama no Memochou»

[3] См. здесь, например

[4] Японский интернет-мем, обычно используется как преувеличенная реакция на депрессивный рассказ. Шире всего распространён среди чунибьё.

[5] Отсылка к «Hayate no Gotoku»

[6] Здесь использовано слово «入刀», которое означает разрезание исключительно свадебного торта

[7] В имя «Хачиман» входит иероглиф, означающий восьмёрку

[8] В имя «Юкино» входит иероглиф, означающий снег

[9] Отсылка к «Maria-sama ga Miteru»

[10] В имя «Сайка» входит иероглиф, означающий цвет

[11] Магическая вода из «Dragon Ball», добавляющая сил и снимающая отравление

[12] Клавишные электронные инструменты фирмы Yamaha

[13] Японская традиция — размахивать на концерте светящимися палочками

Начальные иллюстрации

— Б-блин… — простонал тихий голос.

Словно стараясь его заглушить, жужжал электрический вентилятор, поворачивая голову из стороны в сторону. Ровно с той же скоростью мотала головой и Комачи.

— Братик, это не пойдёт. Совсем не пойдёт… — Комачи осторожно положила на стол пожелтевший листок бумаги. — Я знаю, братик, что ты один из тех, но это сочинение не годится… Не годится.

— Заткнись. Это же ты решила у меня списать. Не нравится — не смотри. — Я резко выхватил листок. Потому что отчасти был разозлён такой реакцией, отчасти смущён, что кто-то читает то, что я написал чёрт знает когда.

— Ладно, ладно, извини. Кое-чем отсюда я могу воспользоваться, так что дай посмотреть, — пропела Комачи. — Хотя годного тут мало чего найдётся, — добавила она совершенно лишние слова, снова забрала листок и принялась что-то с него переписывать.

Так делается домашнее задание на летние каникулы, чёрт бы его побрал.

В начальной школе тебе дают учебные брошюры под названием «Друзья на летние каникулы», но, начиная со средней школы, такого нет. Иными словами, нет больше у тебя друзей на летних каникулах. А чтобы звучало круто, можно сказать Друг/Ноль. Здесь немного букв, кстати, хорошо подойдёт для художественного оформления.

Средняя школа, куда я ходил (и куда сейчас ходит Комачи), много на дом не задаёт — листки с упражнениями по английскому и математике, сборник упражнений по японскому с дополнительными кандзи, и самостоятельный исследовательский проект. Плюс сочинение или отчёт о прочитанной книге.

Глядя на Комачи, прекратившую писать и тихо застонавшую, я отхлебнул охлаждённого MAX Coffee. Сладость сгущённого молока крутанулась в горле и направилась прямо в голову. Обычным кофе с молоком такого не добиться. Рекомендую также кинуть пару кубиков льда.

Даже взрослые люди со взрослыми вкусами порой падки на сладкое. Нет иного кофе, кроме MAX Coffee.

Хорошая скрытая реклама, кстати, этому последнему писку моды. Хотя раз я ничего за этот слоган не получу, это очень скрытая реклама.

Весь стол был завален книгами. Дурная привычка раскидывать сразу все учебники, характерная для детишек, неспособных учиться, проявлялась во всей красе.

Я вытащил зарывшийся в эту кучу учебников листок, на котором прописными буквами было напечатано «ЗАДАНИЕ НА ЛЕТНИЕ КАНИКУЛЫ, 9 КЛАСС». Его содержание вполне соответствовало заголовку. Это было домашнее задание Комачи.

Мой взгляд упал на один из его пунктов.

— Слушай, тебе же не обязательно писать отчёт о прочитанной книге. Почему бы не написать обычное сочинение?

— А?

Комачи подняла глаза и наполовину приподнялась со стула, всматриваясь в листок в моих руках.

— Вот, смотри. Тут написано «отчёт о книге или сочинение насчёт налогов».

Очень часто те, кто плохо пишет отчёты по книгам, и читать не склонны. Если с чтением нелады, то и с письмом неизбежно аукнется. Комачи как раз из таких. Она обычно и книги не читает, и мало что пишет (если не считать SMS).

Для таких ребят, пожалуй, гораздо легче написать обычное сочинение, не требующее предварительного прочтения книги.

— Ха-ха, — нервно хихикнула Комачи. — Я ничего не знаю о налогах.

— Не суетись. Я что-то такое писал в средней школе.

Я полез в стоящую на столе картонную коробку.

В этой коробке лежали, попросту говоря, мои воспоминания. Старые сочинения, альбомы, научные проекты, которые мама свалила в одну кучу. Мы вытащили её, потому что Комачи сказала, что хочет посмотреть мой старый отчёт о прочитанном, который тоже лежал здесь.

Под руку попался листок, который, кажется, я и искал в этом хламе.

— Оно?

— Покажи, покажи!

Комачи прыгнула ко мне, обвилась вокруг руки и вместе со мной впилась взглядом в листок.

На тему налогов.

Класс 9-2

Хикигая Хачиман

Прогрессивное налогообложение — это зло.

Кто много зарабатывает, тот много и теряет через налоги без равноценного возмещения. Чем больше зарабатываешь, тем больше у тебя отбирают, и в ответ ты не получаешь вообще ничего.

Иным словами, работать — значит проиграть.

Если прогрессивный налог придуман с целью выравнять уровень счастья, не могу не назвать это глупостью. Такого понятия, как равное счастье, вообще не существует. Попытка оценить счастье в деньгах по сути своей мелка и непостижима. Имеет смысл обсудить систему прогрессивного налога на популярность, когда уровень налога определяется количеством друзей и любовников.

Прочитав начало, Комачи смяла листок в маленький бумажный комок. И коротко вздохнула.

— Буду писать отчёт о книге… — застенчиво пробормотала она.

— П-понимаю… Мне жаль.

— Это мне должно быть жаль…

Вентилятор продолжал жужжать, поворачиваясь.

Застрекотали цикады, словно вспомнив о собственном существовании.

— Н-ну, тогда вот что, — наконец сказал я. — Я помогу тебе с научным проектом. Договорились?

— Ладно, но ничего особенного я не жду, — ответила Комачи, возвращаясь к своим запискам.

Нет никакого смысла в домашних заданиях, если не делаешь их сам. И я помогаю Комачи не потому лишь, что она милая. Иначе и вопрос бы не стоял, помочь ей или нет и с отчётом по книге.

Комачи вздохнула:

— Ты должен заставить меня со всем этим разобраться. А ещё вступительные экзамены… У меня не хватит времени даже на пробные экзамены сразу после каникул!

— Это потому что у тебя всё накапливается.

— Ага, разве не хорошо я всё заштабелевала?

— Штабелевать непрочитанные книги — это прямо как Тетрис получается, хех…

Будь это Тетрис, ей бы уже выскочила надпись «GAME OVER».

Комачи — она такая. Даже перед вступительными экзаменами в старшую школу.

— Ты всерьёз говоришь, что хочешь сдавать экзамены в мою старшую школу? Просто спрашиваю.

Это и без слов должно быть ясно, но моя сестра — дура. Изумительная и впечатляющая дура.

— Серьёзно, богом клянусь. Иначе я не стала бы списывать твоё сочинение, братик, — на полном серьёзе ответила Комачи. Не то, чтобы меня это особо волновало, но это не то положение, когда просишь помощи.

Впрочем, если она сама решила, куда собирается, это замечательно. Проблема в её оценках.

— Слушай, ты слишком губу раскатала, — заметил я. — По оценкам твоё место в конце сотни.

— Ага, но я хочу ходить в ту же школу, что и ты, братик.

У меня отвисла челюсть. На краткий миг моя сестрёнка, обычно относящаяся ко мне без всякого уважения, неосторожно показала проблеск своей горячей любви. В уголках глаз зажгло, одинокая капля готова была пасть с небес.

— Если я пойду в ту же школу, что и ты, и скажу, что я твоя сестра, в сравнении с тобой я буду выглядеть невероятной милашкой! В средней школе на твоём фоне меня воспринимали просто превосходно! Как ангела! Я настоящий ангел!

Вряд ли можно найти более скверное обоснование своему желанию.

— … А, понятно.

О каком ангеле она говорит? Это был поистине дьявольский удар, богом клянусь. Комачи — натуральный демон.

— Ладно. Если постараешься, может, и получится.

— Угу. Постараюсь изо всех сил.

Комачи снова зачирикала своим механическим карандашом по бумаге.

Почему она сразу взялась писать отчёт, оставалось загадкой. Хоть бы прочитала эту чёртову книгу сначала. Или она из тех? Тех, кто самодовольно заявляет «Такая фигня, что я даже опенинга не дождался» или «Это дерьмо я на половине серии бросил», какое бы новое аниме ни началось?

Я повернулся к книжным полкам и поискал «Кокоро». Если я правильно помню, обложку рисовал известный мангака, почему, собственно, я и купил. Чтобы книга хорошо расходилась, нужна лишь новая обложка, и честно говоря, процентов девяносто обложек, за которые цепляется мой взгляд — это ранобе. Хотя Сосэки писал не ранобе.

Мои пальцы скользнули по корешкам. А взгляд упал на книгу под названием «Наука — это магия (стань душой компании)». Очень древнее издание, вышедшее ещё в дни юности моего папаши, прозябающего на должности служащего невысокого ранга.

Нельзя ограничить жизнь до такой степени, чтобы можно было сказать, что каждый человек в иерархической структуре общества — свободная душа. Я уверен, что мой папаша тщательно готовился на случай, если на новогодней вечеринке его кто-нибудь попросит «Хикигая, расскажи что-нибудь интересное» или «Фокус покажи, покажи фокус». Мне о таком беспокоиться незачем. Во-первых, меня никто никуда не пригласит. А если даже и пригласят, я буду сидеть и молчать, так что второй раз точно не позовут. Новогодняя вечеринка должна быть? Не надо об этом так просто забывать. И обо мне тоже не надо забывать, пожалуйста. (Пожалуйста?!)

Как бы то ни было, книжку эту я пока оставил в покое, прикидывая, не сгодится ли она для проекта Комачи. И вытащил «Кокоро», стоявшую полкой ниже.

— Вот, сначала прочитай, а потом уже пиши.

Я протянул книгу Комачи.

Та застонала, неохотно взяла её и принялась читать. Убедившись, что всё идёт как надо, я снова развернулся к «Наука — это магия». Попробовал полистать, но там попадались лишь фокусы вроде «Проткните сигарету зубочисткой, и с неё не будет падать пепел, когда прикурите» или «Суньте бумажку в стакан со спиртом и подожгите — будет гореть спирт, но не бумага». Если подумать, даже если и запомнишь всё это, вряд ли подвернётся случай такой фокус продемонстрировать.

Но странные научные советы непостижимым образом завораживали, и я и сам не заметил, как зачитался по-настоящему — как оно бывает, когда убираешься в комнате.

Едва сообразив это, я услышал тихое ритмичное похрапывание. Глянул на Комачи — её голова свесилась на грудь. Да, непросто быть учеником, которому предстоят важные экзамены.

Я убавил скорость вентилятора и осторожно накинул покрывало с дивана на её плечи.

Постарайся изо всех сил, Комачи.

× × ×

Июль уже подходил к концу. За окном дружным хором стрекотали цикады.

Не стоит ли мне на какое-то время заняться работой по дому, чтобы разгрузить Комачи? С этой мыслью я отправился по магазинам. Заодно можно и посмотреть что-нибудь подходящее для её научной работы. Ньютона, например, или ещё что научное — в самый раз будет.

Над асфальтом поднимался дрожащий горячий воздух. Единственными звуками в этот полуденный час были стрекотание цикад да шум проносящихся мимо машин. Прохожих встречалось очень немного. Видать, живущие в нашем районе и не думали казать нос на улицу в такое жаркое время.

Чёрт, стоило пойти, когда солнце немного опустится. Но я так давно не выходил из дома, что это даже не пришло мне в голову.

Моя цель на этих летних каникулах — ни шагу за порог дома. Ведь если подумать, летние каникулы существуют в первую очередь именно из-за жары. И этот фактор нельзя игнорировать. Доказательство очевидно — на Хоккайдо, где и зимой холодно, и летом не жарко, летние каникулы совсем короткие, а зимние, наоборот, длинные. Следовательно, длина каникул определяется именно погодными условиями.

Это означает, что цель летних каникул — защитить учеников от жары. И если следовать ей, выходить из дома не следует. Болтаться где-то значит лезть в запретную зону, понимаете?

Как прилежный ученик, неукоснительно следующий правилам и обычаям, я прилежно убивал время, замкнувшись в доме. И не надо называть это затворничеством. Впрочем, называйте как хотите. К злословию я ещё в средней школе привык.

Но всё же я могу рискнуть и ненадолго высунуться, если это ради блага моей младшей сестрёнки. Если меня погонит одолевающая меня любовь.

Возле станции, естественно, народу было больше. Я немного поторчал на остановке и минут через десять уже трясся в автобусе, направляющемся в Кайхин-Макухари. В ближайших супермаркетах хорошо с бакалеей, но когда речь заходит о книгах, разумнее двинуться в новый деловой центр с большими книжными магазинами.

Окрестности Кайхин-Макухари летом могут похвастаться оживлённой и суматошной атмосферой. Здесь проходит летний музыкальный фестиваль, бейсбольные игры, сопровождаемые ночными фейерверками. Популярны и водные виды спорта, потому как море рядом. Проблема в том, что, как ни крути, окружающая толпа достаёт донельзя.

Втискиваясь в эту назойливую толпу, ты стираешь само своё существование. И вот почему.

Оказавшись в толпе, ты становишься ещё более изолированным от остальных, чем пребывая в одиночестве. Ведь по сути одиночка — это не тот, вокруг кого никого нет, одиночество — это свойство личности. Как бы ты ни был физически близок к другому человеку, ты не в состоянии проникнуться этим, если не признаёшь вашу схожесть.

Люди, бродящие здесь с друзьями или семьёй, а то и с возлюбленными, делают это до боли медленно. Думают, куда пойти? Или так увлечены разговором, что забыли, что и ногами перебирать надо? Или хотят хоть чуть-чуть растянуть проведённое друг с другом время?

Блин! Хватит уже трепаться по дороге! Чёрт бы побрал эту троицу! Они что, из тех? Демонстрируют тактику «три в линию»? Действительно, непробиваемая оборона.

Я ловко проскользнул мимо этой троицы по краю с проворством фантазисты [1]. И мне сразу же перекрыли дорогу четыре старшеклассницы в школьной форме, построившие оборонительную позицию в стиле катеначчо. Но поскольку они всё время хохотали, разговаривая, и игрались с мобильниками, они еле плелись. Обогнать их не составило труда.

Сказать, что вам не хватает? Вот! Страсти, изящества, старательности, утончённости, проницательности, достоинства.

А самое главное…

ВЫ ТОРМОЗА [2]!

Мысленно бормоча всё это и тому подобное, я быстрым шагом обгонял фланирующих тут беспечных гуляк. Силой своего воображения отважный одиночка, у которого нет ни друзей, ни подружки, в любой момент может превратить весь мир в парк развлечений. Человек, гуляющий в одиночку, всё время о таком думает. Очень занимательно получается, скажу я вам.

Всячески тренируя своё воображение, я направился к торговой зоне, включающей Плена Макухари, торговый центр со множеством самых разных магазинов.

И неожиданно заметил зелёный джемпер. Очень знакомый. Я и сам всё время ношу такой на физкультуре.

Значит, это кто-то из нашей школы, да? Лучше, чтобы меня не заметили… Подумал я, стараясь отвести взгляд. Но мои глаза меня не послушались и упёрлись взглядом прямо в обнаружившуюся фигуру.

Короче говоря, это была судьба.

× × ×

У него были гладкие шёлковые волосы и блестящие на солнце белые руки. Поправив сумку с ракетками, висящую за спиной, он испустил лёгкий вздох, растворившийся в воздухе, рождая порыв ветра.

Сайка Тоцука собственной персоной. Не замечая меня, он вглядывался во что-то позади себя через плечо. Вау, как идол на сцене, да?

Разумеется, мне показалось, что это просто мираж в струящемся от асфальта горячем воздухе.

В мгновение ока вся проклятая толпа, которая так мне досаждала, ушла на задний план. Словно во всём мире остались лишь два человека — я и Тоцука. Моя челюсть не вынесла такого натиска эмоций и отпала.

Я был абсолютно уверен, что сумею его найти, куда бы он ни пошёл. То есть, верил в это всей душой.

— Тоцу-у… ух.

Зов застрял в глотке, вместо него получился какой-то странный вздох. Проходящее мимо семейство с подозрением посмотрело на меня и ускоренным шагом двинулось прочь.

Я молча смотрел на Тоцуку. Потому что кто-то бежал к нему, энергично размахивая рукой. Парень в таком же джемпере, с очень похожей сумкой за спиной.

Увидев, как хорошо они ладят, я и не смог позвать Тоцуку. Отсюда и этот странный вздох.

Добежав, второй парень сложил ладони перед собой, наверно, извиняясь за опоздание. Тоцука просто помотал головой. Даже издалека я прекрасно видел его смущённую улыбку.

Они обменялись несколькими словами и вместе направились к магазину. А я стоял и смотрел им вслед. И только когда они исчезли вдали, снова двинулся к Плена Макухари.

Какое-то время я перебирал ногами словно робот, ни о чём не думая.

… Понятно. У Тоцуки клубные дела. Вполне резонно, что у него есть друзья, входящие в тот же клуб. Верно. Сейчас летние каникулы, так что ничего удивительного, что он участвует в деятельности клуба. Нормально ли для него задержаться где-то по дороге домой? Должно быть, так. Вполне резонно, что среди его партнёров по теннису у него есть друзья и что он им улыбается.

Интересно, когда это я начал рассуждать так, словно он мой друг? И в начальной школе, и в средней были те, кто говорил мне, что надо ладить со всеми и иметь кучу друзей… Но даже если я думал, что они мои друзья, они так не думали. И если они были моими лучшими друзьями, я не был их лучшим другом. И так всё время.

Чёрт, меня так трясёт, что даже ноги в желе превращаются. Наверно, я был бы совсем неплох на вкус, если добавить специй.

Я кое-как добрался до эскалатора и вцепился в поручень. Эскалатор поволок меня наверх, не обращая внимания на моё оцепенение.

Неожиданно на эскалаторе, идущем вниз, я заметил знакомое лицо.

Только один человек из всех, кого я знаю, достаточно туп, чтобы носить пальто посреди лета. Лучше сделаю вид, что мы незнакомы.

Двое парней рядом с Заимокузой были его так называемыми товарищами по играм, с которыми он вёл задушевный разговор. Вот краткая выжимка их беседы:

— Шанс на Аркану. (Перевод: «Не хочешь сыграть в Аркане?»)

— Утвердительно. (Перевод: «Конечно»)

— Шанс. (Перевод: «Я тоже»)

— Шанс на Эйс. (Перевод: «А как насчёт смотаться в Эйс?»)

— Жертва. (Перевод: «Не, слишком далеко»)

— Измученный адмирал. (Перевод: «До жути устал»)

— Мусор. (Перевод: «Ребята, где ваша увлечённость?»)

— Полная жертва. (Перевод: «Да и бог с ним»)

— Шанс на жертву. (Перевода не будет, сам ни фига не понял)

Я перестал обращать на них внимание. Похоже, они разговаривают на языке, который никто кроме них не понимает. По отдельным ключевым словам уловить смысл не получилось. Слишком много двусмысленностей японского они использовали.

Нехорошо, если я порушу им всё веселье. Ещё хуже, если окружающие решат, что это мои друзья, так что я сделал вид, что не замечаю Заимокузу. Но в тот самый момент, когда они проезжали мимо, Заимокуза посмотрел на меня, и наши взгляды встретились.

— О?

— …Ха-а-а-ах.

Он что-то пробормотал, а я, не теряя времени, отвернулся и зевнул. Такой окольный способ сказать «я тебя не заметил». Умение уходить от взаимодействия — это моя сильная сторона.

Конечно же, эскалаторы останавливаться и не подумали. Заимокуза быстро унёсся вдаль, словно сцена утонула в темноте.

Эскалатор затащил меня на третий этаж. Я влился в поток покупателей и двинулся к книжному. Даже не заглядывая внутрь, я мог сказать, как там расставлены полки. Справа от входа манга, за ней ранобе. За проходом романы, за ними прочая художественная литература. Хех, отлично.

… А научная литература где?

Обычно я такие книги не читаю, поэтому на моей мысленной карте они никак не отмечены. Ясен пень, человек обращает внимание только на то, что ему интересно, и не видит ничего кроме этого. Спросить у продавщицы я никак не мог, так что решил поискать самостоятельно. Понимаете, это не потому, что у меня смелости не хватает, я просто не хотел беспокоить её всякими пустяками.

Магазин небольшой, осмотреть его весь — дело недолгое.

— …

Я вдруг ощутил, что кто-то смотрит на меня. Местный Джи-мен, да [3]?

Я ничего не сделал! Это не мои извращения, это для исследовательского проекта! Меня такое не интересует! Я развернулся, готовя оправдания, и встретился взглядом с человеком, которого никак не ожидал здесь увидеть.

На ней был кардиган и леггинсы под юбкой. Наверно, чтобы защититься от солнца. Она смотрелась не столь суровой, как в школьной форме, но мелкие аксессуары, вроде наручных часов и сумочки, выглядели очень элегантно, придавая её внешнему виду аккуратность и опрятность.

Это была Юкино Юкиносита. Председатель клуба, в который входил и я. Если я правильно помню, она живёт где-то неподалёку. Выходит, она тоже по книжным болтается, да?

— …

— …

Мы пару секунд смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Более чем достаточно для опознания.

Юкиносита незаметным движением вернула на полку книгу, которую держала в руках, и быстрым шагом покинула магазин.

Блин.

Она демонстративно меня проигнорировала. Бог мой, даже не проигнорировала — продемонстрировала молчаливое презрение. Сравнимое с Потсдамской декларацией [4]. Так творится история.

Хоть мы и смотрели друг другу в глаза с расстояния не больше метра, она напрочь меня проигнорировала. Когда бы мои одноклассники меня ни игнорировали, они делают это куда милее. Потому что я и сам себя игнорирую. Блин, до чего жестоко.

… Как бы то ни было, это в полной мере характеризует Юкиноситу. Зуб даю.

Криво усмехнувшись, я повернулся к полке, у которой до того стояла Юкиносита. И обнаружил там фотоальбомы. Так у неё тоже замашки девчоночьи, вроде альбома любимого актёра или идола, подумал я и пробежался взглядом по обложкам. Но там стояли лишь фотоальбомы с котами.

Заведи уже наконец себе кошку.

× × ×

В книжном я и себе почитать книжек понабрал, так что найдя кое-что подходящее для исследовательского проекта, с покупками завязал. И так казалось, что в сумке лежит тонна кирпичей. Это я из-за каникул так перестарался, да?

До каникул ты четыре месяца строишь грандиозные планы вроде прочитать все работы Рётаро Сибы  ,[5], завершить наполовину пройденную игру, устроиться на подработку или пуститься в одиночное путешествие. Но стоит каникулам начаться, и будьте любезны — «Отлично, ещё месяц. Нет, нет, двух недель вполне достаточно. О, за оставшуюся неделю я вполне сумею повеселиться… Что? Всего три дня осталось?». Время просто летит.

Я вышел на улицу, и на меня снова обрушилось солнце. Оно уже начало клониться к закату, но оставалось противно жарким. Да ещё поддувал липкий горячий ветерок. Сейчас разгар лета, но здесь, где нет живой земли и всё застроено небоскрёбами, стрекотание цикад слышалось очень издалека. Идя к автобусу, я едва не выронил сумку, выскальзывающую из потной руки.

Теперь накупленных книжек достаточно, чтобы всласть с ними поваляться. Возможность прочитать длинную серию в один присест — замечательное преимущество летних каникул. Рекомендую «Delfinia Senki», «The Twelve Kingdoms» и «Seirei no Moribito».

Валять дурака в компании и устраивать из этого большую суету — отнюдь не главная задача в летние каникулы. Почему все считают «лето — это пляж/бассейн/барбекю/фестиваль/фейерверк», будто это истина в последней инстанции?

Читать в одиночку в прохладной комнате, с криком «Вот это жизнь!» жрать фрукты и мороженое, вылезя из ванной, любоваться Летним Треугольником [6] посреди ночи, поджигать антикомариную спираль и восхищённо пялиться на неё, слушать качаемые ветром колокольчики, задрёмывая — вот лучшие летние воспоминания.

Лето лучше проводить в одиночку. Одиночество — это вообще хорошо. Жарко же, в конце концов.

Сегодня ещё один день, когда мир продолжает крутиться независимо от меня.

Я имею в виду чувство, что даже если бы Хачимана Хикигаи не существовало, мир всё так же продолжал бы крутиться. И помню это тихое спокойствие.

Незаменимость — это страшно. То есть, если ты что-то потеряешь, никогда уже не вернёшь. Потеря недопустима. Это точка невозвращения.

Собственно говоря, мне вполне нравятся отношения, которые я строю. Которые и отношениями-то не назовёшь. Если что-то случится, их можно легко порвать, и никто при этом не пострадает.

Я вполне могу иметь дело с ней, не сближаясь и не соприкасаясь…

— О, Хикки? — пробился голос сквозь шум толпы. Это был почти шёпот, но я расслышал его, потому что именно о ней и думал.

Я почти машинально сдвинулся в сторону, давая проход двум девушкам, одной из которых была Юи Юигахама. Со своей дурацкой причёской она выглядела как квинтэссенция лета — чёрная куртка, белый кардиган ручной вязки, короткие шорты и сандалии на ногах.

— Привет… — пробормотал я в ответ.

— Ага, давно не виделись!

Юигахама улыбнулась от уха до уха.

Должно быть, она болталась тут с подружкой, которая сейчас стояла позади. Юмико Миурой. Миура училась в моём классе, но помимо того была Королевой Огненного Ада и пребывала на вершине социальной иерархии школы Соубу.

Она красовалась в чёрном платье с открытой спиной. Весьма дорогие на вид туфли нетерпеливо притопывали по асфальту. Внимательно взглянувшие на меня глаза казались угольно-чёрными из-за туши на ресницах, подводки для глаз и теней для век, в результате чего Миура смахивала на Ореста Дестрадо [7]. У неё что, игра сегодня?

— А, это Хикио.

Только четыре буквы правильно и запомнила…

Хоть я невольно почувствовал, что она делает из меня дурака, обращаясь вот так, на самом деле всё было иначе. Стоящие на самом верху школьной иерархии не испытывают неприязни к нижестоящим. Нельзя испытывать неприязнь к тому, кто тебя совершенно не интересует. Разумеется, люди равнодушны к тому, что их не волнует.

— Юи, я позвоню Эбине, — сказала Миура и, не дожидаясь ответа Юигахамы, отошла на несколько шагов в сторону, в тенёк. Я её не интересовал, соответственно, и общаться со мной никаких причин у неё не было.

Очень хорошо, что популярные живут своей, никак не затрагивающей тебя жизнью. Такое положение гарантирует отсутствие конфликтов. Осложнения главным образом возникают по причине классовой борьбы. Конфликт зарождается, когда живущие в разных мирах люди оказываются в одной упряжке. Ведь если они изолированы друг от друга, они попросту никогда и не встретятся.

Отошедшая Миура прислонилась к стене и приложила к уху мобильник. А Юигахама заговорила, словно желая в чём-то убедиться:

— Я тут сегодня с Миурой и остальными гуляю… А ты, Хикки?

Мне потребовалось время на ответ.

— М-м, по магазинам?

Я аккуратно повернул сумку, демонстрируя её. Давно уже я не говорил ни с кем, кроме своей семьи. И не мог сразу подобрать нужные слова.

— А, понятно. Ни с кем не гуляешь?

— Не-а.

— А? Почему? Это же каникулы?

Почему, она спрашивает? Просто ужас, как легко она ставит знак равенства между понятиями «каникулы» и «гулять». Она что, из тех, кто впадает в депрессию, если день не занят чем-то полностью? Слова крутились у меня в голове, но никак не могли добраться до горла.

— Каникулы для отдыха.

Кое-как мне всё-таки удалось слепить воедино пару слов. Отлично, навык общения потихоньку восстанавливается. Попытался даже сказать сразу две фразы, но вынужден был сдерживать смех.

— …Э-э, что-то не так? — почему-то обеспокоенно поинтересовалась Юигахама.

× × ×

Наверно, её беспокоила моя неспособность связать несколько слов. Стоп! Если она действительно беспокоится обо мне, она не должна начинать с вопроса, что не так.

— Нет, ничего, — сказал я.

Юигахама по-прежнему смотрела на меня с сомнением.

…Ну, честно говоря, моё отношение сейчас немножко иное. Раньше я был настороже насчёт Юигахамы. Теперь же, когда мы нажали кнопку перезагрузки наших отношений, пожалуй, правильнее будет сказать, что я не знаю, как поддерживать дистанцию между нами.

Стараясь вспомнить наши прошлые разговоры, я решил общаться так легко, как только смогу.

— Я всегда такой, когда жарко, — наконец сказал я. — То есть, тормозить в разговоре начинаю. В жару и рельсы удлиняются, и собаки растягиваются. Слышала про температурное расширение?

— Собак это не касается. Хотя наша собака частенько растягивается.

— Значит, и собак касается… — Это мне кое о чём напомнило. — Кстати, напомни, как зовут твоего пса? Хорош на рискованных подачах… Саб… Сабуро?

— Соболь!

Соболь, да? А, точно, Сабуро — это бейсболист. В этом году он вернулся в «Lotte Marines», я много от него жду.

Понятно, значит, собаки тоже тянутся. И не только телом, но и языком. Кстати, Чиба-кун [8] с этим перегибает, весь год язык высовывает. Надо бы ему обратно его втянуть, а то пересохнет.

— Кстати, Хикки, почему ты не переносишь жару, если родился летом? — спросила Юигахама.

Я взялся рукой за подбородок и с некоторым снобизмом задал встречный вопрос:

— Интересно, откуда ты про это знаешь? Следишь за мной?

— Что?! Юкинон передразниваешь?! Здорово у тебя получается!

Юигахама взорвалась хохотом. Окажись рядом Юкиносита, тут бы нам и конец.

Здорово получается, да? Тренировки перед зеркалом в ванной каждый раз, как я моюсь, дали свои плоды. Боже, на что я свою жизнь гроблю?

— Нет, серьёзно, откуда ты знаешь? Страшно ведь.

— Не, ты же сам это говорил, когда мы в караоке ходили. Ты так пикапил.

— Д-дура! Я не пикапил! Я не пытался обиняками сообщить Тоцуке, когда у меня день рождения!

— Ты нацелился на Сая?! — пришла в ужас Юигахама.

Бог мой, а кого ещё я мог пикапить?

— Ну, в первую очередь, ты должна понимать, что такое родиться летом. Единственный раз, когда родители тебя избаловывают, это когда ты рождаешься. Так что я родился в палате с кондиционером и не знал, что такое жара. В результате у меня и сопротивляемость к ней низкая.

— А-а. Понятно, — почему-то Юигахама уверенно кивнула. Даже стало немного тревожно, что она так легко поверила в лапшу, что я навешал ей на уши. — Как бы то ни было, Хикки, у тебя скоро день рождения, давай устроим вечеринку!

— Нет. Отклоняется. Прекрати.

— Какой мгновенный отказ! Да ещё трижды!

— Я имею в виду, ну… Вообще говоря, очень неловко, когда девушка устраивает парню вечеринку на день рождения, хотя тот уже учится в старшей школе. Так что не надо.

Самое главное, я представления не имел, как себя держать, если вдруг такое случится. Улыбаться? В своё время, в средней школе, я репетировал преувеличенное удивление, когда думал, что мне готовят вечеринку-сюрприз. Но поняв, что такого никогда не случится, бросил это дело.

— Ну, если не хочешь вечеринку, давай все вместе погуляем где-нибудь, хорошо?

— Все вместе — это кто?

Если не выяснить всё заранее, попадаешь в очень неприятное положение. После поступления в среднюю школу был как-то случай, когда меня позвали поболтаться вместе с более разговорчивыми ребятами, чем я. Я там практически никого не знал. Плюс к тому, занятия ещё только начинались. А если ты не разговариваешь, молчишь, тебя сразу записывают в одиночки. В школьной жизни «поболтаемся вместе» означает своего рода сортировку. Тебя либо приглашают, либо нет. А если приглашают, твой ранг оценивают по твоим отношениям с остальными.

— Юкинон, Комачи и Сай? — предположила Юигахама.

Понятно. Значит, Заимокуза вычеркнут. Ну, вполне естественно, что он этим закончил. Я бы и сам первый его отфильтровал.

Несколько секунд я молчал.

Юигахама заговорила снова:

— Е-если тебе это не нравится, тогда… мы можем пойти вдвоём…

Она посмотрела на меня, крутя пальцами. Когда я увидел этот взгляд, у меня заколотилось сердце. Я отвёл глаза и поднял голову:

— Да не то, чтобы я был очень против. Я скорее обеими руками за, особенно насчёт Тоцуки.

— Это как же он тебе нравится?!

— Д-да не нравится он мне! Меня просто к нему тянет!

— Это почти одно и то же! — взвизгнула Юигахама, хватаясь за голову.

О боже… Я потерял концентрацию и пошёл в ногу с Юигахамой. Очень нехорошо, я ведь намеренно поддерживал дистанцию между нами.

Но погулять где-нибудь с Тоцукой — это замечательная идея. Сегодня я видел его всего в двух шагах и не сумел позвать. Блин! Я не мужик! Я тряпка! Мерзавец!

— Ну и что ты предлагаешь? — поинтересовался я.

— Фейерверк! — радостно ответила Юигахама. — Давай сходим на фейерверк!

— Морской фейерверк я и из дома посмотреть могу. Неохота куда-то переться.

— Эгоист! — Юигахама обличающе ткнула в меня пальцем, простонала и задумалась. — Тогда как насчёт проверки на смелость!

— Я привидений боюсь, так что нет.

— И это причина?!

Я имею в виду, в Чибе места с привидениями — это не шутка, собственно говоря… Я как-то заполночь натолкнулся на это дело в интернете, так заснуть потом не мог. Есть пруд Одзагайке, есть статуя Каннон возле Токио, есть кладбище Яхасира. Есть следы разрушения перед неким университетом, есть определённое место, где пропадают радиосигналы. Даже если бы Тоцука по некоему счастливому стечению обстоятельств обнял бы меня, я, скорее всего, сдрейфил бы.

Несмотря на мои отказы, Юигахама упорно не хотела сдаваться:

— Ладно, а что насчёт пляжа?.. Или, может, лучше в бассейн?

— …Э-э, ну, хм, понимаешь… Это очень смущает, давай лучше не надо.

— Угу… Меня тоже смущает…

Юигахама вздрогнула, покраснела и опустила взгляд. Боже, если это так тебя смущает, так и не предлагай. Хотя мне от этого полегче стало.

— Других предложений нет?

— Я знаю! Кемпинг!

— Ни за что, там насекомые. Насекомые исключаются, честно. Извини.

— Ты такой капризуля! И лежебока! Сдаюсь! Дурак!

Юигахама углубилась в свой невеликий словарный запас, ругая меня. Фыркнула, раздражённо развернулась ко мне спиной и потопала прочь.

— … Знаешь, мы вовсе не обязаны устраивать что-то, что принято делать летом. Можно что-нибудь совершенно обычное.

Она остановилась и глянула на меня через плечо. Гнев её сменился слабой улыбкой:

— А… понимаю. Ладно, увидимся.

— Угу, так ничем всё и не закончилось, — ответил я.

Юигахама уже бежала к Миуре. Миура, стоявшая с выражением крайней скуки на лице, явно была не слишком довольна. Но, когда Юигахама сложила руки перед грудью, извиняясь, сменила гнев на милость. Шутливо шлёпнула её по голове, и они обе пошли прочь.

Я посмотрел им вслед и направился к дому.

Гигантские колонны облаков над головой начали окрашиваться в красный цвет. Подул прохладный ветерок. Самое то, чтобы освежить моё горящее лицо. Я решил пройтись пешком, воспользовавшись принесённой вечерним бризом прохладой.

Сумерки — это смесь синего и тёмно-красного цветов. Кажется, пройдёт ещё какое-то время, прежде чем я смогу заглянуть в то, что лежит за пределом.

----------------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Форвард в футболе по-итальянски

[2] Цитата из аниме «s-CRY-ed»

[3] Отсылка к детективному сериалу «G-Men ’75»

[4] Декларация Великобритании, США и Китая от 26 июля 1945 года с требованием безоговорочной капитуляции Японии

[5] Один из самых популярных в Японии авторов, пишущих на исторические темы

[6] Хорошо видимая группа из трёх звёзд Вега-Денеб-Альтаир

[7] Известный темнокожий бейсболист

[8] Маскот перефектуры Чиба

С самого рассвета громко стрекотали цикады.

По телевизору сказали, что сегодня будет самый жаркий день лета. А не каждый ли день они такое говорят? Чем-то напоминает тех суперталантливых, появляющихся лишь раз в десятилетие артистов, которые почему-то всплывают каждый год.

Жара вгоняет меня в тоску, так что телевизор я предпочёл выключить. Завалился на диван и врубил свою игрушку. Не пойду сегодня на улицу, весь день буду дома торчать. Комачи, кажется, грызла гранит науки в своей комнате, так что в гостиной больше никого не было.

С начала летних каникул прошло две недели.

В каникулы мой стиль жизни неизменен. Сплю до полудня, смотрю «Энциклопедию животных» и «Летний фестиваль аниме», потом вдруг вспоминаю, что надо бы смотаться в книжный. После обеда читаю или играю, потом делаю домашние задания. Обожаю такую жизнь.

Летние каникулы – зона свободы для одиночек. Это вам не заповедник ангелов [1].

Никто не мешает, даже если весь день дурью маешься. Мне нет дела до остальных, так что ни к кому я не пристаю и никому не мешаю. До чего ж я славный парень.

И до меня никому нет дела. То есть, это полная свобода. Freedom, если выражаться по-английски. Гандам [2]. Я… нет, мы Гандамы [3].

Мне ничего не надо делать. Это просто замечательно. Сама суть моей судьбы. Правда, когда босс говорит тебе «больше ни за что не берись», это совсем не так здорово. Это грубо. Так грубо, что я увольняюсь.

Если подумать, давненько у меня уже подработок не было.

До того, как вступить в клуб помощников, я частенько подрабатывал… но, как правило, ни с кем не мог сработаться и уходил месяца через три. Причём так не хотелось идти возвращать форму, что я просто отсылал им деньги.

Кстати, этот самый клуб помощников изрядно отжирает моё время. Но в каникулы демонстрировать там своё присутствие не требуется. Мва-ха-ха-ха-ха-ха!

Я расхохотался и услышал, как запищал мой мобильник. Наверно, ещё одно письмо с Амазона. Или со склада в Ичикаве префектуры Чиба. Я подхватил телефон со стола и уставился на экран.

В мой почтовый ящик упало новое письмо.

Отправитель – госпожа Хирацука.

Я поспешно закрыл ящик.

Теперь надо просто вечерком ответить что-нибудь вроде «пардон, аккумулятор сел» или «наверно, я был вне зоны доступа». И повода ругаться у отправителя не будет. Источник: я. Помнится, порой в средней школе я, набравшись смелости, писал девочкам. В сорока процентах случаев они отвечали именно так. Ещё в тридцати процентах случаев не отвечали вообще. А в оставшихся тридцати процентах я получал ответы от какого-то иностранца по имени Mailer Demon [4]. И стараться не стоило.

Разобравшись с этим делом, я в отличном настроении вернулся на диван.

Подхватил свою игровую консоль и вывел её из режима сна. Здорово, что у современных консолей есть такой режим. Можно с умом тратить своё время. Проблема лишь в том, что эта модель слишком современная. И в ней полно функций, в которые мне не въехать. Функции связи – это одно, но вещи вроде тачпада на обратной стороне заставляют чесать репу. Не могу я в это врубиться.

Мобильник опять запищал.

Что такое? Что это за шквал спама сегодня? Не успел я дотянуться до телефона, как он запищал снова, и пищал до смешного долго. Судя по времени, прошедшему после предыдущего письма, это опять, должно быть, Хирацука.

Вряд ли кто-то обрадуется, получив письмо от учителя. Я не исключение. А если учесть, что предыдущее её сообщение я проигнорировал, ответь я сейчас, и она, вполне возможно, шкуру с меня спустит. Нафиг. Тем более, что телефон теперь молчит. Наверно, сдалась.

Но после небольшой паузы на мой ящик обрушился целый ливень сообщений.

Что за дела? Аж мороз по коже. Она и со своим парнем так же себя ведёт? Обуреваемый ужасом, я всё же решил взглянуть на письма.

Открыл самое верхнее – ну, то есть последнее пришедшее.

Отправитель: Сидзука Хирацука.

Тема: Это Сидзука Хирацука. Пожалуйста, свяжись со мной, как только это прочитаешь.

Текст: Хикигая, я бы хотела, чтобы ты связался со мной по поводу деятельности клуба помощников на летних каникулах. Срочно! Ты что, спишь там? (Ха-ха) Я уже и писала, и звонила чёрт знает сколько раз. Ты ведь читаешь это сейчас, да?

Скажи мне, что читаешь.

Возьми трубку [5].

Вот дерьмо! Чуть в штаны не наложил!

Кажется, я понял одну из причин, почему Хирацука никак не может выйти замуж. Чёрт, это она так меня любит? Жуть. Просто жуть.

Я быстро пролистал сообщения, все они были об одном и том же. О волонтёрской деятельности во время каникул.

Это не шутка. Это один из тех случаев, когда надо любой ценой симулировать неведение.

Я без колебаний вырубил телефон. Вы удивитесь, как ловко в такие моменты одиночки избегают контактов с остальными!

× × ×

Из своей комнаты спустилась Комачи, пришедшая наконец в сознание. Судя по её виду, до сих пор она главным образом дремала. На ней было лишь нижнее бельё и моя поношенная футболка.

— Решила сделать перерыв? — поинтересовался я.

— Ага. Почти всё закончила, кроме отчёта о прочитанном и научного исследования, — прощебетала она.

— Молодец. Пить хочешь? Кофе, ячменный чай, MAX Coffee?

— Значит, кофе и MAX Coffee – это разные вещи… Ладно, я буду ячменный чай.

MAX Coffee – это не просто кофе. Это очевидно. Café au lait [6] и MAX Coffee различаются как день и ночь. Насколько я понимаю, первый классифицируется как кофе, а MAX Coffee – как сгущённое молоко.

MAX Coffee – это аномалия мира кофе. Как, кстати, Gagaga Bunko [7] – аномалия мира ранобе.

Я пошёл на кухню, достал из холодильника приятно холодный ячменный чай и налил в чашку.

— Держи.

— Спасибо.

Комачи взяла чашку обеими руками и с наслаждением к ней прильнула. Удовлетворённо вздохнула и поставила чашку на стол.

— Знаешь, братик, — она неожиданно посерьёзнела. — Я очень, очень старалась.

— Да я думаю. Но ты ещё не всё сделала.

Ей ещё остались отчёт о прочитанном и научное исследование. Впрочем, когда речь идёт о подготовке к вступительным экзаменам, никакой конец ещё не конец – Золотой Реквием Опыта [8].

Хотя можно сказать, что она действительно хорошо поработала, сделав почти всё домашнее задание за пару дней.

— А раз я так старалась, думаю, мне неплохо бы себя вознаградить.

— Ты что, карьеристка?

Вообще-то, слова «себя вознаградить» попахивают тем, что могла бы сказать одинокая женщина. На краткий миг у меня в голове мелькнула физиономия Хирацуки.

— Всё равно мне причитается вознаграждение. Вот почему, братик, ты должен смотаться со мной в Чибу.

— Восхищаюсь твоей логикой. С такими скачками ты бы и конкурс «Человек-птица» [9] выиграть могла бы.

Комачи фыркнула и надулась. Кажется, принимать отказ она не желала.

— Ладно, я понял. Так что ты хочешь? Если это дорого, то я пас. У меня в кошельке всего четыре сотни остались.

— Ты пас, даже если дёшево… — пробормотала Комачи. — Мне не нужно, чтобы ты что-то покупал. Просто сходи со мной, братик. О, как мои очки Комачи подскочили!

— До чего ж ты надоедливая…

Но кажется, она действительно не требует что-нибудь ей покупать. Она хочет просто поболтаться со мной по городу. Конечно, было бы совсем неплохо, если бы она гуляла с подружками, но мне категорически не нравится мысль, что кто-нибудь в Чибе может попытаться её закадрить. Там рядом со станцией находится район развлечений, известный как «Бульвар пикапа». Когда-то по нему шлялись хулиганы с бандитами, и с тех пор я к тем местам не приближался.

Кроме того, если она решит странно поразвлечься с мальчиками, у меня не останется иного выбора, кроме как обагрить руки кровью. Лучше сразу её предупредить.

— Я не возражаю, только переоденься. Если ты выйдешь в таком виде, мне придётся брать на прицел всех, кто на тебя пялится. О, насколько подросли мои очки Хачимана?

— Понятия не имею… но такое сестролюбство пугает, честно говоря. Да и методы у тебя кошмарные.

Моя дражайшая сестрёнка отступила на пару шагов.

… Что, правда? Я-то думал, что получу тысяч восемьдесят очков [10]. Только для Хачимана – я тщательно спрятал её реакцию в своей душе. Потому что шкала Комачи очень жестока.

Живущие в Чибе имеют немалый шанс впасть в сестролюбство. Моя младшая сестра такая милая, у меня просто нет выбора [11]. Люди часто говорят что-то вроде «у меня есть младшая сестра, но она совсем не милая». Это говорит лишь о том, что она не кажется милой, потому что родственница.

— Понятия не имею, что нам делать в Чибе, но я не возражаю, — сказал я.

— Ой, спасибо. Ладно, я побежала собираться. Братик, ты тоже переоденься во что-нибудь, в чём легко двигаться.

Что-нибудь, в чём легко двигаться. Интересно, чем таким мы там заниматься собираемся?

Впрочем, как мне кажется, легче всего двигаться голым. Были такие люди в младшей школе, когда мы бегали на пятьдесят метров. Они говорили «сегодня я буду серьёзен» и разувались. Кстати, под «такие люди» я имею в виду себя.

Я скинул футболку, влез в джинсы и натянул рубашку. И уже надевал обувь, когда Комачи начала ставить дом вверх дном.

Куда только подевалась её хроническая лень? Она же всё время дурака валяет. Но должен признать, что сейчас она смахивала на маленькую зверюшку. И её миловидность просто зашкаливала.

Пока я ждал, бездумно глядя в потолок (один из моих особых навыков, кстати), Комачи переодевалась. Как обычно, прямо передо мной. И полностью меня игнорируя – даже слишком обычно.

Наконец она покрутилась перед зеркалом, взявшись рукой за подбородок. Да, да, ты мила до невозможности. Нельзя ли побыстрее?

Комачи натянула на голову кепку разносчика газет и повернулась ко мне:

— Отлично, двинулись!

Она подхватила свой багаж обеими руками. Две сумки, набитые до краёв и тяжёлые даже на вид. Я молча протянул руку, и Комачи радостно всучила одну из них мне. Можно бы и не так весело. Прямо как одна из беззаботных героинь, что так популярны в наши дни.

Я проверил, плотно ли захлопнулась дверь, и мы двинулись к станции.

— Боже, чего ты там набрала? — я показал на сумку, которую пёр. — Для чего я это тащу? Я что тебе, персональный носильщик?

Комачи приложила указательный палец к губам и пропела, — Э-то-сек-рет. — И подмигнула.

— До чего ж ты надоедливая…

— Слушай, братик. Женщина без тайны – это не женщина.

— Шерри цитируешь? Кажется, это из Конана…[12]

Такое случается с родственниками, когда дело касается манги. Особенно той, которой делятся в начальной школе. И вдвойне в случае, если манга популярна среди обоих полов. Естественно, отгадать такую отсылку несложно.

… Ну, когда я читал, она подглядывала. А мама, увидев это, говорила «Дай Комачи почитать». А однажды я слушал музыку через наушники, и она сказала «Дай Комачи второй наушник, пусть тоже послушает». Что за шутовство? Она думает, что мы влюблённая парочка, что ли? Или старшеклассники, возвращающиеся вместе домой на поезде. Если бы такое Эбина увидела, ей бы крышу снесло…

Я оттеснил играющуюся на ходу со своим мобильником Комачи подальше от дороги и оглядел тихую улицу. Солнце жарило вовсю. В тени от растущих вдоль дороги деревьев дремали бродячие кошки. Из ближайших двориков доносились звуки работающего телевизора и пахло антимоскитными препаратами.

Мы с Комачи шли бок о бок. Мимо пронеслась компания младшеклассников на велосипедах. Похоже, они веселятся вовсю. Мы с Комачи зачем-то проводили их взглядом. Я шёл медленнее, чем обычно, решив синхронизировать шаг с Комачи, пока не доберёмся до станции.

Добравшись до станции, я было двинулся к турникетам, но Комачи вдруг потянула меня за рукав:

— Братик, нам сюда! Сюда!

— А? Нам же в Чибу, значит, на поезд… — пробормотал я, оборачиваясь.

Комачи снова дёрнула меня за руку и ткнула пальцем. — Сюда! — И потащила меня к автобусному кольцу. Там стоял незнакомый минивен.

Перед водительской дверью возвышалась тёмная фигура. По очертаниям было понятно, что это женщина. В джинсовых шортах и обтягивающей чёрной футболке с закатанными рукавами. На ногах были башмаки, смахивающие на горные. Длинные чёрные волосы увязаны в хвост, на голове кепка цвета хаки. Выражения лица не было видно из-за тёмных очков. Но когда женщина повернулась ко мне, уголки её губ угрожающе опустились.

Меня начали терзать дурные предчувствия.

× × ×

— Ну что ж… Послушаем твои отмазки, почему ты не отвечал на мои звонки, Хачиман Хикигая.

И без слов ясно, что дама, приспустившая солнечные очки и глянувшая на меня поверх них, оказалась госпожой Хирацукой. Ого, до чего она зла…

— Э-э-э… Связь тут нестабильна. Думаю, есть определённая связь между количеством волос на голове президента компании и количеством антенн, которыми они обладают. Ну, как волосы-антенны Китаро.[13]. Должно быть, такая слабость проистекает из названия компании. Это Софтбанк во всём виноват! Прежде, чем креативно заниматься изданием, они должны были креативно подойти к вопросу качества связи! Хотя их книги мне нравятся [14]!

— Братик, ты оборвёшь связь… тебя посадят во имя правосудия…

Комачи озабоченно посмотрела на меня.

Я в порядке. Я очень хороший человек.

…Я ведь в порядке, да? Верните нашу связь, пожалуйста.

Хирацука вздохнула:

— Хватит. Я и не ждала от тебя извинений…

Ну так не надо было и спрашивать… готов был сказать я, но Хирацука с улыбкой продолжила:

— Что? Я просто рада, что ты не попал в аварию. После того, что с тобой уже было, я немного беспокоилась.

Я поёжился:

— Учитель…

Под «уже было» она наверняка имела в виду ту аварию, в которую я попал перед вступительной церемонией. Разумеется, как классный руководитель она знала, что случилось с одним из её учеников. Что тут скажешь?.. Добрый и преданный своему делу человек.

— Я потянула за кое-какие ниточки и вышла на связь с твоей сестрой, так что смогла вздохнуть спокойно.

— … Кошмар.

Её шквал писем и способ удостовериться в моей безопасности просто ужасают! Она совсем как преследователь! Теперь я понимаю весь ужас быть любимым. Мне это не нужно вовсе [15].

— Так в чём дело? Мы с сестрой едем в Чибу, так что… — сказал я. Хирацука озадаченно поморгала:

— Ты что, так и не прочитал мои сообщения? Наша поездка в Чибу – это работа клуба помощников.

— А?

Там было такое? Я открывал письма, но её необузданность меня напугала, и я выключил телефон. Надо сейчас посмотреть, подумал я, потянувшись за мобильником.

И тут же услышал голос за спиной:

— Хикки! Ты опоздал.

Я повернулся и увидел Юигахаму с набитым доверху пакетом в руках. На ней была ярко-розовая кепка с большим козырьком, футболка и короткие шорты, словно кричащие «мне нечего надеть». Такой прикид только для лета и годится. В наше время даже младшеклассники не носят шорты и футболки без рукавов.

За Юигахамой, словно прячась в её тени, стояла Юкиносита. В джинсах и рубашке с высоким воротничком. Хоть она и не выставляла кожу напоказ, в этой аккуратной и опрятной одежде выглядела она замечательно.

— А? Почему вы здесь? — озадаченно спросил я.

— Почему? Ради клуба помощников, разумеется, — небрежно сказала Юигахама. — И Комачи я позвала.

…Бог мой, теперь я более-менее понимаю. Хирацука пыталась пристегнуть меня к деятельности клуба. Но когда я её проигнорировал, она позвонила Юигахаме, а та в свою очередь связалась с Комачи.

Чёрт бы вас побрал! Так нечестно! Они воспользовались моей братской любовью, которая заставила меня радостно выскочить наружу по зову сестры! Они и правда хорошо меня изучили!

Но честно говоря, главный читер – это Комачи, заманившая меня сюда, скрыв правду. Из большой любви растёт большая ненависть. Я оказался бы в большой беде, люби я её сильнее.

Комачи, кстати, встретила появление девушек очень радостно и с большим энтузиазмом:

— Юи-сан! Приветики!

— Приветики, Комачи!

Такое приветствие что, последний писк моды? Хватит уже. У меня мозги отказывают.

— Юкино-сан! Приветики!

— При… — Юкиносита явно готова уже была ответить тем же, но вовремя себя одёрнула. — Добрый день, Комачи.

Она покраснела в мгновение ока.

Комачи крепко сжала руку Юигахамы:

— Я так рада, что ты и меня пригласила!

— Благодари Юкинон, — чирикнула Юигахама. — Она позвонила мне, но кажется, это госпожа Хирацука решила тебя пригласить.

Хмф. Иначе говоря, цепочка получается такая: Хирацука –> Юкиносита –> Юигахама –> Комачи –> я.

Услышав это, Комачи прыгнула на Юкиноситу с объятьями:

— Так вот как всё было! Спасибо огромное! Я люблю тебя, Юкино-сан!

Юкиносита аж вздрогнула от столь открытой демонстрации привязанности. Отвернулась и чопорно кашлянула:

— …Ну… Я просто решила, что нужен кто-то, кто будет присматривать за этой штукой.

Ну да, демонстрируй свою осведомлённость. Меня и правда зовут «эта штука».

— Вот почему не стоит меня благодарить, — добавила она после паузы. — Ты благодарна мне просто потому, что ты всегда меня ценишь.

И покраснела. Увидев это, Юигахама с Комачи улыбнулись, с обожанием глядя на неё.

О нет, так и Комачи может попасть под дурное влияние Юкиноситы. Юигахаму спасать уже поздно, но мне хотелось бы, чтобы Комачи шла верным путём. Я должен направить её!

— Комачи, не стоит их благодарить. Они просто решили, что за мной должна присматривать моя сестра. Так что скажи спасибо мне, что я такой непутёвый.

Хех, лучше и не скажешь. Теперь сестрёнка, конечно же, должна продемонстрировать мне благодарность, уважение и заслуженную родственную любовь.

— …

— …

— …

Или как-то так. Меня отблагодарили молчанием. Слышен был лишь шум поездов.

Юкиносита сладко улыбнулась. Давненько я не видел такую улыбочку.

— Позвать Комачи – это было правильное решение. Удачи в присмотре.

— Честно говоря, жду-не дождусь, чтобы сбагрить его кому-нибудь!

Даже моя собственная младшая сестра меня бросила.

Стараясь сдержать наворачивающиеся на глаза слёзы, я поднял взгляд к небу. Ох, как печёт солнце.

— Учитель, такая жара. Может, отправимся уже?

— Не спеши. Должен подойти ещё один человек.

В этот момент кто-то спустился со станции и двинулся к нам. И когда я увидел, как этот кто-то оглядывается, словно потерявшийся щенок, я сразу понял, кто это.

Сам того не осознавая, я вскинул руку.

Он заметил это и побежал ко мне.

— Хачиман!

Несмотря на одышку, Тоцука ярко и радостно улыбался мне.

Он сиял ярче, чем летнее солнце. Но, должно быть, он улыбался не мне, а другим… от одной этой мысли грудь пронзило болью. Что-то застряло в горле, становясь всё мучительнее. Раны в сердце закровоточили.

Но прелестная улыбка Тоцуки излечила меня за пару секунд. Если сказать по-английски, его SMILE была PRETTY и CURE [16]. Тоцука – это настоящий кавай. Тоцукавай, попросту говоря.

Стоящая рядом со мной Комачи подпрыгнула:

— Приветики, Тоцука-сан!

— А, приветики.

Чёрт, до чего же мило. Надо взять на вооружение.

— Так тебя тоже пригласили, Тоцука?

— Угу, потому что помощников маловато. Но… я точно могу поехать?

— Ну конечно же! – воскликнул я.

Стоп, если мы просто едем в Чибу, там вроде бы не о чем беспокоиться.

Но у госпожи Хирацуки отличный вкус, раз она позвала Тоцуку. Молодец. Теперь все на месте.

…Все?

Я беспокойно огляделся:

— А что насчёт Заимокузы?

Хирацука хмыкнула, будто припомнив что-то:

— Я и его приглашала, но он сказал «нет». Упоминал какие-то жестокие схватки, Комикет, дедлайн и всё такое.

Ого, в самом деле, Заимокуза? Не могу не позавидовать, что у него есть возможность отказаться. Сейчас он, наверно, дурака валяет со своими приятелями по игровым автоматам… и откуда у ваннабе вроде него дедлайн?

— Вот теперь можно отправляться, — сообщила нам Хирацука.

Мы полезли в минивен. Там обнаружились семь сидений – водительское, пассажирское рядом с ним, три в ряд сзади и два в середине.

— Юкинон, давай конфеты слопаем.

— Разве мы не решили оставить их на после приезда?

Кажется, Юкиносита с Юигахамой решили сесть вместе.

А это значит…

Ага. Иначе говоря, я оказываюсь между Тоцукой и Комачи. Победа за мной! Я уже было полез на задний ряд, но меня ухватили за шиворот.

— Хикигая, будешь сидеть рядом со мной, — заявила Хирацука.

— А? Зачем, почему?

Я попытался сопротивляться, но безуспешно. Хирацука прикрыла рукой покрасневшее лицо:

— Т-только не подумай лишнего! Э-это вовсе не потому, что я хочу сидеть рядом с тобой!

Ой, какая цундере. Если забыть о её возрасте, выглядит даже мило.

— Просто при ДТП чаще всего гибнут те, кто сидит на переднем сиденье.

— Вы меня пугаете! — дёрнулся я, пытаясь вырваться.

Хирацука неожиданно блеснула улыбкой:

— Да шучу я. Просто ехать далеко, а я не хочу скучать. Будешь со мной разговаривать.

— Понятно.

Эта спокойная и добрая улыбка лишила меня всяких сил сопротивляться. Я послушно уселся на пассажирское сиденье. Хирацука удовлетворённо кивнула.

Убедившись, что все расселись, мы с Хирацукой пристегнули ремни. Она включила зажигание и нажала на газ. Минивен двинулся прочь от знакомой станции. Если мы направляемся в Чибу, нет смысла тратить время, выезжая на Четырнадцатое шоссе.

Но Хирацука почему-то направила машину прямо к перекрёстку. Навигатор показывал на шоссе.

— Э-э, а разве мы не в Чибу едем?.. — поинтересовался я.

Хирацука усмехнулась:

— Позволь задать встречный вопрос. С чего ты взял, что мы едем на станцию Чиба?..

— Э-э, что значит, с чего взял? Обычно, когда говорят, что едут в Чибу, имеют в виду именно станцию Чиба.

— Станцию? А вот фиг тебе! Мы едем в деревню Чиба!

— И с чего столько радости?..

Те, кто не силён в социальных взаимодействиях, могут время от времени общаться с другими людьми. Но если это продолжается долго, почему-то быстро растут опасения. Так говорит учебник. Например, вспомнив на следующий день вчерашнее, ты можешь себя возненавидеть. Надеюсь, Хирацука завтра не впадёт в депрессию.

Значит, мы едем в деревню Чиба, да?.. Я о ней слышал… Интересно, на что это похоже.

-----------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к одноимённой манге

[2] ZGMF-X10A Freedom Gundam из «Gundam SEED»

[3] Любимая фраза героя «Gundam 00»

[4] Почтовый робот (англ.)

[5] Отсылка к ужастику про преследователя

[6] Кофе с молоком

[7] Издательство, в котором выходит OreGairu

[8] Мем из «JoJo’s Bizarre Adventure»

[9] Соревнование по запуску самодельных безмоторных аэродинамических летательных аппаратов с трамплина, расположенного над водой. Подробнее на Википедии.

[10] "Восемьдесят тысяч" по-японски произносится как "хачиман"

[11] Самое время упомянуть, что герои «Ore no Imouto ga Konna ni Kawaii Wake ga Nai» как раз из Чибы

[12] Манга/аниме «Detective Conan»

[13] Канонический персонаж фольклорной манги, чьи волосы работают как антенны, улавливая паранормальную активность

[14] SoftBank – японская телекоммуникационная компания, печально известная плохим качеством связи. У них есть дочерняя компания SB Creative Corp., которая выпускает ранобе под маркой «GA Bunko».

[15] Отсылка к японской романтической драме

[16] Отсылка к «Smile Pretty Cure!» – аниме про девочек-волшебниц

В поле зрения неожиданно появился горный кряж.

— Ого, — выдохнул я. — Это же горы.

— Разумеется, горы, — в унисон кивнули Юкиносита и Хирацука.

Жителям Чибы, обитающим на обширных и плоских равнинах региона Канто, редко доводится видеть горы. В ясный и солнечный день вдоль берега можно разглядеть вдали очертания горы Фудзи. Но посмотреть на вот такие горы, поросшие зеленью, просто негде.

Вот потому-то одного взгляда оказалось достаточно, чтобы немного загореться предвкушением. Даже Юкиносита, как правило безразличная к подобным вещам, восхищённо вздохнула.

В машине воцарилась тишина. Мы с Юкиноситой уставились на разворачивающийся перед нами пейзаж.

Юигахама тихонько похрапывала, пристроив голову на плечо Юкиноситы. Комачи с Тоцукой тоже дрыхли на заднем сиденье. Они с самого отъезда резались в карты и, кажется, переутомились. Что же до меня, я так и оставался в полном распоряжении Хирацуки… почему, ну почему мы должны были рассказывать друг другу об аниме из первой десятки своего рейтинга?

Раскрывающийся перед нами пейзаж вызывал какую-то странную ностальгию. Словно я еду на автобусе домой со школьной экскурсии или из летнего лагеря. Мои одноклассники молчали бы, выдохшись после бурного веселья. Но мне никогда не подворачивалась возможность потратить столько сил. Лишь взгляд мой был бы направлен за окно, будучи всегда начеку.

Горный кряж демонстрировал всё своё величие, вздымая высокие стены вдоль шоссе. После темноты туннеля засиял ослепительный оранжевый свет. Я снова посмотрел в окно и ощутил сильный приступ дежавю.

… И вдруг вспомнил:

— А, точно… Я же ездил в летний лагерь в деревне Чиба, когда учился в средней школе…

— Это центр отдыха города Чиба в префектуре Гумма, если я правильно помню, — вставила Юкиносита.

— О, так ты тоже была в деревне Чиба?

— С тех пор, как я вернулась, я никогда не была в летнем лагере. Знаю о нём только по выпускным альбомам.

— Вернулась? А где ты была? Точнее, зачем ты вернулась?

— По манере задавать вопросы я чувствую твою враждебность… Не то, чтобы я возражала. — Юкиносита отвернулась к окну. Я не мог разобрать выражения её лица, скрытого волосами, трепещущими под напором врывающегося через чуть приоткрытое окно воздуха. — Я ездила за границу по обмену. Возможно, я забыла об этом упомянуть. Емкость моей памяти сравнима с дискетой.

— Это совсем немного… и поосторожнее с магнитами. А то вообще всё забудешь.

— Ребята твоего возраста обычно понятия не имеют, что такое дискета,  — удивилась Хирацука.

Хотя в устаревших нынче компьютерах ещё были такие дисководы.

— Нет, сдаётся мне, когда я родился, они ещё были в ходу.

— У тебя отличная память. Прямо как МО [1]. — Хирацука радостно фыркнула на свою собственную шутку.

Но привести в пример МО-диски как пример накопителя высокой ёмкости – это с головой выдаёт её возраст.

— Нет, ребята нашего возраста обычно ничего не знают про МО…

— Предполагается, что я должна знать про МО… — вставила Юкиносита столь же обеспокоенным голосом, что и я.

Хирацука побледнела. — Только подумать, ты не знаешь про МО… Ох уж это молодое поколение… — жалобно простонала она.

Я почувствовал, что мне её немного жалко, и решил помочь. Вот такой я хороший.

— Слушайте, слушайте. МО-диски как правило использовались в бизнесе и больших компаниях, в обычном доме их не найдёшь. Дело совсем не в том, что вы старая.

— Так ты знал о них!

Хирацука вскинула кулак.

— Осторожно! Руль держите!

— Надеюсь, я не забуду припомнить тебе это, когда приедем…

— Только не записывайте это в МО вашей головы…

О боже, когда речь идёт о ёмкости, МО-диски кроют дискеты как бык овцу.

Наша машина летела стрелой прямо к деревне Чиба. Сегодня самый обычный день, но дорога просто кишела машинами. Иногда даже встречались километровые пробки.

— На удивление загруженная дорога, — заметил я.

— Потому что здесь полно кемпингов. Даже с горячими источниками. Думаю, это давняя традиция, вывозить среднеклассников из Чибы к горячим источникам района Саругакё.

— Ого, а я и не знал про эту традицию…

— Понятно… Наверно, потому что у тебя тогда остались плохие воспоминания… Неудивительно, что ты всё забыл.

— Не пятнайте чужие воспоминания, пожалуйста. Мне кажется, что мероприятия вроде школьной экскурсии – это отличный шанс.

— Ты прямо как фанат фестивалей. Думаю, очень многие школьники оживляются на таких мероприятиях.

— Да нет… Я имею в виду замечательную возможность проводить время без всяких мешающих мыслей…

Если вы посмотрите мой выпускной альбом, вы удивитесь, каким мёртвым выглядит моё лицо. Впрочем, одноклассники были удивлены ещё сильнее. Тем фактом, что среди них, оказывается, был и такой человек.

— Тут будет летний лагерь, так что планируй остаться на три дня и две ночи. Нормально?

— Три дня и две ночи? Ночи?! Я же ничего с собой не взял!

— Всё будет в порядке, — сообщила мне Юкиносита. — Похоже, Комачи собрала всё нужное.

Тут наконец до меня дошло. Так вот почему у Комачи были две сумки. Одна с её вещами, вторая с моими.

— Твоя сестра невероятно хорошо справляется с поставленными задачами, — восхищённо сказала Хирацука.

— Мне ли не знать? Моя сестра – это моя гордость, моя душа. Она обладательница Большой Тройки – миловидность, красота, очарование.

— По сути это одно и то же, — заметила Юкиносита. Выносящие мозг слова.

Покинув город, мы ещё дальше углубились в горы. Минивен мчался по сужающейся дороге без всяких помех.

× × ×

Покинув машину, я ощутил запах травы. Почему-то казалось, что и дышится здесь легче. Наверно, так себя чувствуешь и в густом зелёном лесу.

Рядом под открытым небом стояли несколько автобусов. Это была стоянка деревни Чиба, на которую Хирацука пристроила свою машину.

— М-м! Как здорово!

Юигахама тоже вылезла из машины и от души потянулась.

— Конечно, будешь себя хорошо чувствовать, если всю дорогу спишь, пользуясь кем-то как подушкой, — ядовито отреагировала Юкиносита.

— И-извини! Честно!

Юигахама сложила руки перед собой, извиняясь.

— Ого… мы в самом деле в горах, — запоздало восхитился пейзажем Тоцука.

Вполне естественно, что живущие на равнине обитатели Чибы восхищаются горными красотами. Даже Комачи, сказавшей, что она была тут в прошлом году, здесь очень нравилось. Судя по тому, как глубоко она вздохнула.

Может я и не Юигахама, но должен признать, что под освежающим ветерком с плато и пробивающимися сквозь кроны деревьев солнечными лучами чувствуешь себя просто превосходно. Как и остальные, я не возражал на какое-то время оказаться отрезанным от цивилизации. Хотя может, удастся заказать что-нибудь по почте.

— Хм, странный здесь воздух, — заявила Хирацука, закуривая. Интересно, как ей удаётся ощутить вкус воздуха с сигаретой в зубах. — Отсюда и пойдём. Разбирайте свои сумки. — И глубоко вздохнула с явно довольным видом.

Как только мы разобрали свои вещи, появился ещё один минивен. Я вздохнул. Кажется, сюда приезжают и обычные туристы. В общем, неудивительно, если учесть, сколько тут кемпингов. Общедоступное и недорогое место, можно даже сказать, скрытая жемчужина.

Из машины вышли четверо, две девушки и два парня.

От них сразу пахнуло спелыми фруктами и низкопробными любовными драмами. Такие способны устроить барбекю на речном берегу и назвать это «спасение» [2].

Не успел я подумать, что эти типы сунутся в горы в обычной одёжке, словно на пикник, и окажутся в беде, как один из них поднял руку, приветствуя меня:

— Привет, Хикитани.

— …Хаяма?

К моему удивлению, среди них оказался Хаяма. Приглядевшись, я обнаружил, что знаком мне здесь не только он. С ним была и почти вся его постоянная компания – Миура, взбалмошный блондин Тобе и матёрая яойщица Эбина.

…А? А где молчун-девственник Оука?

— Зачем вы здесь?.. На барбекю? — спросил я. — В таком случае рекомендую берег реки.

— Нет, не на барбекю, — усмехнулся Хаяма. — Ради барбекю мои родители сюда нас не повезли бы.

Выходит, я ошибся, хех. Тогда рекомендую заняться скалолазанием в обычной одежде, подумал я. Но тут Хирацука бросила окурок в траву и затоптала его.

— Хм. Кажется, теперь все собрались.

Говоря «все» она имела в виду, что присутствие Хаямы с компанией подразумевалось изначально?

— Вы в курсе, зачем я позвала вас сюда? — спросила нас Хирацука.

— Угу, думаю, помогать, — кивнул Тоцука.

— А? Разве это не летний лагерь? — озадаченно качнула головой Юигахама.

— Я слышала, что лагерь, — неуверенно сказала Комачи.

— А я вообще ничего не слышал, — заявил я.

Ну и какой же из ответов правильный? Этим ребятам в «испорченный телефон» поиграть бы.

Хаяма улыбнулся. — Я слышал, что за это нам неофициально дают дополнительные баллы, — натянуто хохотнул он.

— Ха. Я пришла только потому, что услышала, что здесь будет лагерь, понимаете? — Миура поиграла со своим локоном.

— Да? Блин, если это единственная причина, дело полный отстой, — Тобе поскрёб затылок.

— Как только я услышала, что Хаяма и Тобе едут в лагерь вместе, я звлсь.

Только у Эбины какая-то странная причина. И что она там в конце сказала?

Хирацука изобразила фейспалм и вздохнула:

— О боже. Ну, хотя бы суть вы уловили. Я хочу, чтобы вы немного поработали волонтёрами.

— И во что это выльется?.. — поинтересовался я.

— Почему-то директор распорядился, чтобы я занялась внешкольной деятельностью клуба помощников… вот я и притащила вас сюда. Вы поработаете вспомогательным персоналом в летнем лагере для младшеклассников. Будете исполнять роль местного персонала, помощников учителей, будете помогать детишкам. Попросту говоря, будете делать всё подряд. — Она сделала паузу. — По сути вы здесь рабы.

Хочу домой… могла бы и прямо сказать – потогонная система.

— Такая работа будет засчитана как летний лагерь клуба помощников. Кроме того, я готова начислить вам дополнительные баллы, как уже упоминал Хаяма. К тому же, у вас тут и свободное время будет.

А-а, вот оно что. Когда вот так разжёвывают, кто угодно понять может. А мы услышали только то, что нас заинтересовало, вот и всё.

— Пошли. Кинете вещи в главном здании, и вы уже на работе, — сказала Хирацука. Мы двинулись следом за ней.

Должен сказать, особой сплочённости наша компания не демонстрировала. Мы с Юкиноситой шли сразу за Хирацукой, Комачи с Тоцукой следом за нами. Затем Юигахама, а чуть поодаль Хаяма и остальные. Хотя за счёт оказавшейся в самом центре Юигахамы со стороны мы, может быть, и смотрелись как единая группа.

Асфальтированная дорожка вела нас от стоянки к главному зданию. И пока мы шли, с мрачным видом заговорила Юкиносита:

— Прошу прощения… не будет ли позволено мне осведомиться, почему с нами Хаяма и остальные?

— Хм? — глянула через плечо Хирацука. — А, ты меня спрашиваешь.

— А с кем ещё она так вежливо заговорила бы? — спросил я. Понятно, что подобный образ речи вызван высокими полномочиями Хирацуки. Но Юкиносита как-то странно радостно мне улыбнулась:

— Ну почему же, это совсем не обязательно. Даже если говоришь с кем-то, кто не выше тебя по положению, вполне можно использовать вежливость, чтобы держать человека на дистанции. Не так ли, уважаемый Хикигая? — хмыкнула она.

— Безусловно, госпожа Юкиносита, — фыркнул я.

Хирацука натянуто рассмеялась:

— А вы, ребята, не меняетесь. Значит, ты спрашиваешь, почему я пригласила группу Хаямы. Нам не хватает людей, вот я и повесила объявление на школьную доску объявлений. Хотя вы его, наверно, не видели. Честно говоря, я и не думала, что кто-то откликнется…

— А зачем тогда было объявление вешать?

— Формальность требует. Если бы я просто присматривала за вами, было бы не так интересно. Так что я пошла на это просто ради приличия. Я имею в виду, общаться с такими популярными красавчиками – не самая сильная моя сторона. Смотрю на них, и сердце разрывается.

Скорее у меня от таких слов сердце разорвётся. Ну женитесь же на ней кто-нибудь, пожалуйста!

— Но тем не менее, я учитель. Я должна обращаться со всеми так одинаково, как только это возможно.

— Должно быть, непросто быть учителем, — вздохнул я.

Если учитель выражает свою особенную доброжелательность ударом кулака, хотелось бы обойтись без этого.

— Вы учитель… нет, наверно, это для всех взрослых справедливо. Такое часто случается на работе, — добавил я.

По лицу Хирацуки пробежала тень.

Служить в какой-либо компании значит мириться и с неприятными сторонами. Когда подписываешь долгосрочный контракт, надо всегда думать о будущем. Тебе придётся работать вместе со всякими козлами, которых ты ненавидишь, и каждый день видеть их физиономии. Если хочешь этого избежать, единственный выход – стать домохозяйкой. Или NEET [3].

Получается, тебя не только вынуждают работать, но и взваливают на твои плечи бремя поддержания отношений с другими людьми? А как насчёт доплаты за эти неприятности? Странно, что таких доплат нет, очень странно. Это только укрепляет моё желание не работать.

Хирацука посмотрела через плечо на нас с Юкиноситой и улыбнулась:

— Это хорошая возможность и для вас. Вы должны научиться общаться с людьми из других сообществ.

— Нет уж, такого не будет. Я не смогу поладить с этими типами.

— Неверно, Хикигая. Тебе и не нужно с ними ладить. Я сказала «общаться». Учись не конфликтовать с ними и не игнорировать их, а просто общаться как с сослуживцами. Это и называется «адаптироваться в обществе».

— Проще сказать, чем сделать…

Если даже игнорировать их запрещено, значит, меня загнали в угол.

Все молчали.

Юкиносита ничего не сказала в ответ. Не последовало ни согласия, ни возражения, ни даже невнятного бормотания.

Хирацука криво усмехнулась:

— Наверно, как надо сейчас у вас не получится. Просто имейте в виду на будущее.

И дальше мы опять шли молча.

Общаться с людьми, хех…

Может быть, это не так сложно, как кажется. Ладить с кем-то или нет – это вопрос эмоций, но для общения достаточно обычного навыка.

Ты поднимаешь какую-то тему, разговариваешь с другим человеком и как-то высказываешь своё отношение. В процессе ты сужаешь зону возможного удара оппонента, тем самым косвенно показывая уровень собственной защиты. Так можно общаться достаточно эффективно.

Правда, я сомневаюсь в своей способности завязать гладкий разговор. Он очень быстро становится натянутым и неестественным. Должно быть, я неправильно отвечаю.

Но этот навык в конце концов можно наработать, если достаточно долго тренироваться. Как, собственно, и любой другой.

Как бы то ни было, процесс общения – это бесконечная цепочка. Ты обманываешь себя, обманываешь других, другие позволяют тебе обманывать их, ты позволяешь им обманывать себя. Дело обычное. В конце концов, ученики в школе именно так и общаются.

Этот навык необходим каждому, кто входит в какую-то организацию или группу. Единственное, что отличает учеников от взрослых – масштаб.

В конце концов, это всего лишь ложь и вероломство.

× × ×

Оставив вещи в главном здании, мы направились в место, поименованное «площадь встречи». Там нас ждала почти сотня младшеклассников.

Наверно, это шестиклашки, но в пёстрой толпе встречались особи самых разных габаритов. Будь они в форме, вроде старшеклассников или служащих в стандартных костюмах, было бы проще, можно было бы выделить унифицирующий элемент, сколько бы ребят тут ни было. Но пёстрая толпа одетых кто во что горазд младшеклассников просто сносила крышу.

И дело не только в одежде. Они все одновременно трепались, и это сильнее, чем что бы то ни было, увеличивало хаос.

Девчонки визжали, пацаны орали – шум стоял неимоверный.

Став старшеклассником, я редко видел компании младшеклассников вблизи. И их дурная сила (мягко говоря) застала меня врасплох. Что это за долбаный зоопарк?

Хотя сразу за младшеклассниками стояли учителя, не было никаких признаков, что что-то может измениться. Стоящая слева от меня Юигахама то и дело вздрагивала. Стоящая справа Юкиносита побледнела. Что же до меня, я просто намертво приклеился взглядом к своим наручным часам.

Ребятишки, должно быть, поняли, что происходит что-то не совсем обычное, потому что через пару минут шум стал утихать.

Стрекотали сверчки…

Могу поклясться, что видел, как пролетело перекати-поле.

— Хорошо, ребята. Вам потребовалось три минуты, чтобы замолчать.

Э-э-э-это они! Те легендарные слова, что так часто произносились перед началом выступлений на школьных линейках или классных собраниях. Чёрт побери, кто бы мог подумать, что я снова услышу их в таком возрасте…

Как и следовало ожидать, начал учитель с речи. Он рассказал об обычных процедурах, ожидающих детишек в летнем лагере. Помнится, мне тоже приходилось мириться с подобным, когда я учился в младшей школе.

Под конец были обнародованы планы на остальную часть пребывания в лагере.

Первым мероприятием было ориентирование. Это что-то вроде прогулки на скорость. Всем было предложено открыть методички и выслушать объяснения. Кстати, на обложках этих методичек были картинки в анимешном стиле. И похоже, нарисованные девчонкой. Бьюсь об заклад, это была самая талантливая девчонка («Я-я не против нарисовать…» сказала она тогда), а профит получила девица из оргкомитета. Когда-нибудь в далёком будущем она горько пожалеет о своём тёмном прошлом.

— И последнее, но не менее важное. Вот эти симпатичные ребята и девушки будут вам помогать. Давайте их вместе поприветствуем. Скажем «приятно познакомиться».

«Приятно познакомиться», хором пропела вся толпа детишек. Длинно так получилось, прямо как «и-та-да-ки-ма-а-а-ас» перед школьным обедом.

Всё происходящее чем-то смахивало на церемонию выпуска. Ну, вроде «это навсегда останется в моём сердце», меня ведь тоже эту фигню сказать заставили. Впрочем, полагаю, болезненные воспоминания действительно остаются в сердце навсегда.

Младшекласники с любопытством уставились на нас.

И Хаяма, словно по команде, быстро шагнул вперёд.

— Следующие три дня мы будем во всём вам помогать. Не бойтесь обращаться к нам, если вам что-нибудь нужно. Давайте сделаем этот летний лагерь незабываемым, договорились? Ждём с нетерпением.

Ребятишки разразились аплодисментами. Девчонки визжали и хихикали. Учителя тоже беззвучно похлопали.

Да уж, Хаяма – это нечто. Как будто он всю жизнь этим делом занимался. Просто поверить не могу, что кто-то может вот так сымпровизировать перед младшеклассниками, не подготовившись заранее.

Сомневаюсь, что Юкиносита может с ним тягаться.

— Ты же лидер клуба помощников, не хочешь тоже их поприветствовать?

— Я не очень люблю выступать перед кем-то.

Ничего удивительного. Я имею в виду, эта девчонка всё равно будет выделяться из толпы, что бы она ни делала. И кажется, это ей чем-то неприятно. Излишнее внимание её отнюдь не радует.

— Хотя мне нравится возвышаться над остальными…

Это точно…

— Внимание, начинаем ориентирование, — объявили учителя.

Младшеклассники разделились на группы по пять-шесть человек. Судя по тому, как быстро и гладко они это проделали, всё уже было решено заранее. Скорее всего, они весь лагерь такими группами проходить будут.

Вряд ли в начальной школе найдётся много учеников, у которых разбиение на группы вызывает отрицательные эмоции. Вон какие у всех весёлые физиономии. Они ещё не столкнулись вплотную с таким явлением, как школьные касты. Вот начиная со средней школы от этой жестокой реальности уже никуда не деться. Счастливое у них сейчас время. Бог мой, младшеклассники такие замечательные [4]!

Наша компания почему-то погрузилась в длительное молчание. Глядя на одну из групп младшеклассников, Тобе взъерошил волосы:

— Блин, они такие маленькие. Рядом с ними мы просто старые пердуны.

— Тобе, завязывай. Звучит так, будто ты считаешь меня старухой.

Миура угрожающе посмотрела на него. Тобе задрожал:

— Ай, нет, ничего такого! Вовсе я-я так не думаю!

Могу поклясться, в этот момент я ощутил устремлённый на нас взгляд Хирацуки. Хотя может быть, мне просто показалось.

— Знаете, когда я был в младшей школе, старшеклассники казались мне такими взрослыми, — сказал Тоцука, спровоцированный перепалкой Миуры с Тобе.

Комачи постучала себя пальцем по подбородку и наклонила голову:

— А мне они и сейчас взрослыми кажутся. Кроме моего братика.

— …Слушай, я уже взрослый. Я жалуюсь, стенаю, грязно вру и поступаю нечестно.

— Думать как эмо не значит быть взрослым, братик.

— Хикки, ну почему у тебя такой мрачный взгляд на взрослых?!

Тоже слышавший ехидные слова Комачи и Юигахамы Тоцука похлопал меня по спине:

— Не знаю уж, как там у тебя дома, Хачиман, но в школе ты выглядишь вполне взрослым. — Он хихикнул. — Ты такой спокойный и сдержанный.

— Т-Тоцука…

У меня на глаза навернулись слёзы.

И тут я услышал холодный голос, сопровождаемый презрительным смехом:

— Он так выглядит только потому, что ни с кем не разговаривает. На самом деле у него унылая и жалкая душа.

Я развернулся. Конечно же, это была она. Юкиносита. С ледяной улыбкой на лице. Я ответил ей точно такой же улыбочкой:

— … Интересно, откуда ты знаешь, как я веду себя в классе, а? Следишь за мной, что ли? А ты в курсе, что закон запрещает вторгаться в личную жизнь? Хочешь умереть для общества?

— У тебя теперь ещё лучше получается…

Юигахама восхищённо улыбнулась. Рядом с ней под чьей-то ногой хрустнула сухая ветка.

— …Ты… пытаешься кого-то имитировать?

Сейчас лето, но могу поклясться, что видел, как за спиной Юкиноситы взвихрилась вьюга.

Её подёргивающаяся улыбка испугала меня до потери пульса. Боже, прошу прощения!

Слушавший со стороны наш словесный поединок Хаяма пару раз кивнул, словно что-то сообразив:

— А, понимаю. Так эта девочка – младшая сестра Хикитани, да? А я сначала подумал, что она похожа на Тоцуку.

Хаяма остановился перед Комачи. Слушай, держись от неё подальше…

— Я Хаято Хаяма, одноклассник Хикитани. Рад познакомиться, Комачи.

— Ага, привет. Я тоже рада познакомиться. Спасибо, что помогаете моему братику.

Комачи отшатнулась и спряталась за Юигахамой. И уже из этой удобной позиции оглядела Хаяму с ног до головы.

— Хаято, она никак не могла оказаться младшей сестрой Сая, — сказала Юигахама. — По виду больше похоже, что она имеет какое-то отношение к Юкинон.

Разве что по волосам…

Хаяма помотал головой:

— Нет, я знаю, что у Юкиноситы нет младшей сестры.

— Ой, это… а? Откуда ты это знаешь, Хаято?

— Откуда, спрашиваешь…

Хаяма искоса глянул на Юкиноситу.

Та, избегая встречаться с ним взглядом, посмотрела на младшеклассников:

— Интересно, а что мы вообще должны делать?

— Хороший вопрос. Чуть погодя поговорю с госпожой Хирацукой.

Хаяма отступил, увидев знак опасности.

Юкиносита ощетинивается колючками в адрес Хаямы. Как и в мой, только в моём случае она орудует колючками как мечами. В отношении же Хаямы она более пассивна, словно пытается просто избегать его. Может быть, у неё тоже аллергия на популярных. Я имею в виду, что у меня такая аллергия проявляется во всей красе. Интересно, эффективны ли в подобных случаях антигистаминные препараты…

Комачи бочком придвинулась ко мне:

— Братик, плохие новости!

— Какие?

— Ты по всем статьям проигрываешь этому красавчику, братик! На всех индикаторах красный!

— Заткнись. И отвяжись от меня.

Моя тупая сестра проделала такой долгий путь лишь для того, чтобы сообщить это мне? Впрочем, у меня нет ни малейшего желания состязаться с ним в чём бы то ни было. Пока у него не обнаружатся слабые места, и смотреть в его сторону не буду.

Но тут на меня обрушился неожиданный удар. С той стороны, с которой я его меньше всего ожидал.

— Может, это действительно плохие новости… но у тебя очень сильная аура пассива. И я чувствую, что ты пассив-цундере, так что если бы Хаяма начал домогаться тебя, ты бы сразу подчинился.

— Э-э, хорошо… я буду настороже.

Если подумать, это мой первый разговор с Эбиной. Искренне надеюсь, что в следующий раз речь не пойдёт о скверных вещах. И что она имела в виду под аурой пассива? Нет у меня вообще никакой ауры.

Тем временем вернулся Хаяма с Хирацукой. И та объяснила нам, что за работа ждёт нас сегодня:

— Думаю, вы справитесь, пока проходит ориентирование. Ваша задача – подготовить перекус в конечном пункте. Накройте стол с бенто и напитками. Я подвезу их на машине.

— А нас вы подвезти не можете?

— Места в машине не хватит. Давайте быстрее. Вы должны оказаться там раньше детишек.

Мы действительно оказались бы в затруднительном положении, если бы опоздали, нам же ещё всё готовить. Уже много групп младшеклассников ушли на маршрут. Лучше всё закончить, пока ещё светит солнце.

× × ×

Ориентирование – это состязание, в котором надо пройти через установленные контрольные точки и добраться до финиша, не превысив лимит времени. Спорт такой.

В оригинальном варианте, когда бегают с картой и компасом, это дело более-менее серьёзное. Но в данном случае, с младшеклассниками, ориентирование больше смахивало на развлечение. Они небольшими командами шлялись между отмеченными на их картах контрольными пунктами и отвечали в них на определённые вопросы. Соревнование шло по общему затраченному времени и количеству правильных ответов.

Помнится, когда-то и я в таком участвовал. Из-за тех олухов из моей группы у нас были проблемы с вопросами. Я помню, что был единственным, кто знал правильные ответы, и что никто меня не слушал, когда я их шептал. В результате мы на все вопросы ответили неверно, а остальные над нами смеялись.

На горном плато даже в разгар лета не жарко. Время от времени задувал ветер, шелестя листьями. Поскольку мы не участвовали в соревновании, мы направились прямо к финишу. Огляделись в поисках указателя и заметили группу младшеклассников. Те лепили друг другу на лоб бумажки, стараясь решить задачу.

Ясен пень, главным образом они развлекались.

Каждый раз, как Хаяма с Миурой замечали ребятишек, они кричали «Удачи!», «Финиш ждёт!» и тому подобное. Глубоко вошли в роль волонтёров. Ну, что Хаяма так себя ведёт, это естественно, а вот Миура удивляет.

— Слушай, Хаято. Мне детишки и правда нравятся больше, чем я думала. Разве они не супер-милые?

…А, так это старое доброе «я милая, потому что в восторге от милого». У меня мелькнула было мысль и самому сказать что-то подобное. Но я же парень, меня тут же заклеймили бы лоликонщиком. Нет уж, обойдёмся.

Стоило Хаяме с Миурой ввести в моду обычай подбадривать младшеклассников, Тобе, Эбина, Тоцука и Юигахама тоже начали завязывать с ними разговоры. Какие они общительные. И в довершение всего ребятишки мгновенно начинали лезть к ним в друзья.

Мы часто сталкивались с такими группами. И кажется, с некоторыми из них по два или три раза. Хотя не поручусь, я в детишек близко не всматривался и разговоры не заводил. Нет, правда, очень непросто заговорить с младшеклассниками самому по себе. Они такие буйные и вместе с тем искренние. Единственное впечатление, которое они у меня оставили, так это что им очень весело.

У развилки дорожки мы встретили группу из пяти девчонок.

Это была особенно весёлая, живая группа. Как девчонки они шумно и очень по-девчачьи трепались друг с другом. У меня возникло ощущение, что приходя в среднюю школу, такие девчонки становятся своего рода светскими львицами. Зародыши популярных, я бы сказал.

Кажется, для таких девчонок старшеклассники – особенно столь яркие, как Хаяма и Миура – становятся объектами восхищения. Их даже не надо было подталкивать заговорить с нами. Они сразу подбежали вплотную. Увы, ни к Юкиносите, ни ко мне никто из них не подошёл. Как и следовало ожидать.

Я просто слушал. Начали они с приветствия, потом завели разговор о моде, спорте, средней школе и всякой прочей ерунде. Поддерживая разговор, в поисках контрольной точки они пошли вместе с нами.

— Хорошо, мы поможем вам найти эту точку. Только держите это в секрете от остальных, хорошо? — сказал Хаяма, вызвав тем самым у девчонок бурную реакцию.

Общий секрет. Есть у меня странное чувство, что это один из приёмов, помогающих ладить с другими.

Можно сказать, что эти девчонки были весёлыми и искренними, но кое-что меня беспокоило.

По пути мы встречали разные группы – и сплочённые, и не очень, и состоящие из отдельных компаний. Но в этой группе из пяти девчонок лишь одна из них плелась на целых два шага позади остальных.

У неё были сильные стройные ноги и длинные чёрные волосы с лёгким фиолетовым оттенком. Почему-то она казалась взрослее остальных. И одета была как-то более женственно. Честно говоря, смотрелась она до невозможности мило. Заметно привлекательнее остальных.

Но никого всё равно не волновало, что она в одиночестве тащится позади.

А остальные прекрасно это осознавали, уверен. Они время от времени оборачивались через плечо и тихо хихикали друг с другом.

Метровое расстояние между девчонками и не думало сокращаться. Если посмотреть со стороны, они казались единой группой, вроде ничего необычного. Но всё же была между ними какая-то стена, невидимая человеческому глазу.

На шее последней девочки висел цифровой фотоаппарат. Она время от времени тянулась к нему руками, но фотографировать, кажется, не собиралась.

Фотоаппарат, да? Когда я учился в младшей школе, цифровые камеры ещё не стали мейнстримом. В то время все пользовались одноразовыми камерами вроде QuickSnap и иже с ним. Надо было покупать такую штуку каждый раз, как ты куда-то собирался. Много друзей у меня не было, снимал я мало. А значит, никогда не использовал все двадцать четыре кадра. На большинстве моих снимков были Комачи или наша (в те времена) собачка. Я снимал их, возвращаясь домой, чтобы дощёлкать плёнку. Цифровые камеры намного удобнее. Им без разницы, сколько ты снимаешь.

Девочка шла в самом хвосте группы. И всё время отводила взгляд. Похоже, как владеющих способностью «Защитник» тянет друг к другу [5], так и мы, одиночки, сразу распознаём других одиночек.

На какое-то мгновение воцарилась тишина.

Юкиносита тихо вздохнула. Кажется, она тоже уловила ненормальность происходящего.

Ну, одиночество – это не так уж и плохо, правда. Каждый может испытать его раз или два в жизни. Нет, должен испытать его. Идея всегда оставаться прикованным к другому человеку куда более ненормальна и тревожаща. Нет иного выбора, кроме как познать одиночество. Уверен, некоторые вещи без него никогда не испытать.

Если есть то, чему можно научиться только с друзьями, должно быть и то, чему можно научиться, лишь не имея друзей. Две равноценные стороны одной медали.

Так что этот момент тоже важен для девочки.

Я сделал вид, что ничего не заметил. Не моё это дело. Таково моё убеждение.

Но знаете ли, многие его не разделяют.

— Нашла контрольную точку? — спросил кто-то у девочки.

Это был Хаяма.

— …Нет, — ответила она с натянутой улыбкой.

Хаяма же улыбнулся очень добродушно:

— Понятно. Тогда давай поищем вместе. Как тебя зовут?

— Руми Цуруми, — нерешительно ответила она.

— А я Хаято Хаяма, рад познакомится. Как думаешь, она где-то здесь спрятана? — показал Хаяма, похлопав девочку по спине.

…ХАЯМА, НУ ТЫ ВООБЩЕ!

— Видела? — спросил я. — Так спокойно взял и спросил, как её зовут.

— Видела. Этот подвиг тебе никогда в жизни не повторить.

В голосе Юкиноситы звучала насмешка.

Но затем её лицо посерьёзнело:

— Хотя я бы не сказала, что так поступать очень уж хорошо.

Хаяма подвёл Руми в самый центр её группы. Но она не казалась слишком уж этим довольной. Как и прежде, она ни на кого не смотрела, устремив взгляд в просвет между деревьями и небольшими валунами вдоль дороги.

И не слишком довольна была не только Руми.

Как только она подошла, в прежде весёлой группе мгновенно вспыхнуло напряжение. Искры вражды не сверкали, но Руми явно была здесь чужой.

Её не игнорировали в открытую. Девчонки не цокали языками недовольно, не пинали с раздражением землю. Они никак не показывали, что винят её за то, что подошла.

Но по атмосфере всё было видно.

Не нужны были какие-то резкие слова. Это была молчаливая, не физическая, пассивная агрессия. Подавление.

— Я так и думала… — расстроенно вздохнула Юкиносита.

— Выходит, такое и в начальной школе случается, — заметил я.

Она искоса посмотрела на меня:

— Между младшеклассниками и старшеклассниками нет никакой принципиальной разницы. Мы все люди, в конце концов.

Может, Руми и позволили один раз войти в круг, но вы и ахнуть не успеете, как она снова окажется вне группы.

Если ни ты ни с кем не разговариваешь, ни с тобой никто не заговаривает, ты естественным образом вылетаешь.

Я заметил, как Руми снова незаметно потрогала фотоаппарат.

Карта говорила, что контрольная точка где-то здесь. И когда её ищут столько взрослых, найдётся она скорее рано, чем поздно. Конечно же, довольно быстро мы обнаружили не очень чистую табличку. Когда-то она была белой, но после долгих лет противостояния солнцу, ветру и дождю стала совершенно коричневой. К ней был прилеплен белоснежный листок бумаги.

Нам оставалось лишь оставить младшеклассниц отвечать на начертанные на листке вопросы.

— Спасибо большое! — поблагодарили они нас, и мы разошлись.

Наверно, им предстоит искать ещё одну контрольную точку. А мы развернулись прямо к финишу.

Я оглянулся через плечо. Руми растворялась в тени деревьев, ровно в шаге позади остальных.

× × ×

Выйдя из леса, мы оказались на открытом месте. Похоже, финиш располагался на полпути до горы.

Здесь значит, да? Теперь нам надо всё подготовить.

— Бог мой, как вы поздно. Поторопитесь. Выгружайте всё из машины и накрывайте стол.

Хирацука вылезла из машины. Наверно, здесь маршрут ориентирования и выходил на дорогу.

Мы открыли дверцу и обнаружили гору коробок с бенто и напитки в упаковках. Из машины потёк прохладный воздух, освежая наши чуть вспотевшие тела.

Парни с натугой начали извлекать тяжёлые упаковки.

— Да, и холодные груши на десерт.

Хирацука ткнула пальцем через плечо. Оттуда доносилось журчание текущей воды. Наверно, в неё зачем-то груши и сунули.

— Вот ножи, почистите и порежете сами.

Она шлёпнула по корзине, в которой обнаружились ножи, воткнутые в разделочную доску. А ещё бумажные тарелки, зубочистки и набор для разделки фруктов.

Легко сказать… Почистить груши для каждой группы младшеклассников – это чёрт знает сколько работы. А ещё надо коробки с бенто рассортировать и столы накрыть.

— Кажется, нам стоит разделить работу, — сказал Хаяма, оценивая предстоящее нам дело.

— Насчёт готовки я пас, — внимательно изучила свои ногти Миура.

— Ага, я в этом плане тоже безнадёжен, — добавил Тобе.

— А у меня всё в порядке, — вступила в разговор Эбина.

Хаяма ненадолго задумался.

— Хм… Столы накрыть столько народу не нужно… Да, хватит четверых.

— Ладно, тогда мы займёмся грушами, — ответила Юигахама.

Наша компания разделилась на две группы.

— …А не лучше ли тебе было столом заняться? — спросил я у Юигахамы, пока мы шли доставать груши.

— А, почему? — недоумённо спросила она. Но быстро сообразила. — А, понятно! Ты хочешь сказать, что я не разбираюсь в готовке! Но груши мне по зубам, знаешь ли!

— Нет, я не про то…

Вообще-то, я просто имел в виду, что она хорошо ладит с Миурой и остальными. И может, ей стоило бы остаться с ними. Ай, ладно.

Мы притащили груши, подготовили ножи и взялись за работу. Я, Тоцука и Комачи решили расставлять тарелки и втыкать в кусочки груш зубочистки, оставив чистку и нарезку Юкиносите с Юигахамой.

Юкиносита чистила груши с потрясающей лёгкостью. Пышущая уверенностью Юигахама сделала вид, что закатывает рукава. Проблема лишь в том, что рукавов у её футболки не было.

— Хе-хе-хе, я на всякий случай прокачала навыки.

— Понятно, жду с нетерпением. Возможности посмотреть на твои навыки, я имею в виду.

Юкиносита посмотрела на Юигахаму, мягко улыбаясь… но в следующую секунду её лицо затуманилось.

У Юигахамы получались какие-то похабные фигурки в форме песочных часов. Это что, что-то вроде статуи Будды?.. Что за фигня?.. Прокачался только её антиталант к готовке…

— П-почему так?! Я же смотрела, как мама это делает!

— Так ты только смотрела, хех…

Повисла атмосфера безнадёжности. Но отвздыхавшись, Юкиносита решительно взяла нож и грушу. Груша быстро завертелась в её руках, теряя кожуру сплошной длинной лентой.

— Смотри, Юигахама, держишь нож неподвижно и крутишь грушу.

— В-вот так?

— Нет. Нож должен быть параллелен поверхности. Если угол слишком велик, ты всю мякоть срежешь. — Юкиносита помолчала. — И ты слишком медленная. Если не сделать всё быстро, груша от твоих рук нагреется и начнёт истекать соком.

— Ты что, моя свекровь?! Юкинон, нож – это страшная штука!

— Простите, что вмешиваюсь, но у нас мало времени. Урок кулинарии будет в следующий раз. — Я взял грушу и протянул её сестре. — Комачи.

— Так точно!

Комачи подхватила грушу и начала быстро и аккуратно срезать кожуру оставшимся фруктовым ножом.

— Мы разберёмся с грушами, — сказал я. — А ты займись зубочистками.

— А…

Не слишком убеждённая моими словами Юигахама неохотно протянула мне нож.

Теперь, когда мы обменялись местами, мне не хотелось показывать никакие свои слабые места. Работай тщательнее, сказал я сам себе.

Слои слетали один за другим, нерешительно, словно одежды невинной девы, обнажая сочный спелый фрукт. Держи мастерство! Держи мастерство! — мысленно подстёгивал я себя.

Отлично, руки не замедляются. Не собираюсь становиться домохозяйкой только для виду. Я никогда не жалел усилий, чтобы избавиться от необходимости работать.

Тоцука уставился на мои руки сверкающими глазами:

— Хачиман, ну ты даёшь. Ты просто великолепен.

— Ух! Он прав! — простонала Юигахама. — Хикки, ты слишком хорош… Отвратительно.

— Что ещё за «ух»?.. Что отвратительно?

Я был в шоке.

— …Вынуждена признать, что для парня ты весьма умел, — похвалила меня Юкиносита. Очень для неё нехарактерно.

Стоп, а не впервые ли это вообще? Я невольно повернулся к ней.

— …Но…

И увидел, что перед ней лежат груши, порезанные и сложенные в виде кроликов.

— Тебе ещё многому предстоит учиться.

Юкиносита ослепительно улыбнулась победной улыбкой. Она устроила столь вычурную декорацию за такое короткое время с единственной целью – продемонстрировать различие в уровне наших навыков… до чего же она азартна…

— У груш жёсткая кожура, их действительно удобнее есть чищенными… Понял уже. Сдаюсь.

— Бог мой, кто тебе сказал, что я собиралась с тобой соревноваться?

Сказать нечто подобное, когда я уже признал поражение – первое дело для Юкиноситы. И что бы она там ни говорила, в голосе явно звучала радость.

Во мне даже немножко поднялось раздражение. Но пока она в хорошем настроении, всё идёт гладко. Бог с ней.

Наверно, из-за возникшего между нами напряжения Юкиносита заговорила со стоящей рядом Комачи:

— Комачи, ты говорила, что собираешься сдавать вступительные экзамены в старшую школу в этом году, да? Тогда ответь на вопрос. Какая префектура выращивает больше всего груш?

— Яманаси [6]!

— Слушай, хватит отвечать, не думая. — Ответ Комачи поверг меня в уныние. — Старайся хоть чуть-чуть посоображать.

Она в самом деле в этом году экзамены сдавать собирается? Сдаётся мне, придётся ей налечь на учёбу, когда мы вернёмся.

Юкиносита посмотрела на Комачи с вымученной улыбкой:

— Что ж, тебе лучше это выучить. До экзаменов не так уж много времени осталось… Ладно. — И нанесла удар по пробудившемуся интересу Юигахамы. — Юигахама, каков правильный ответ?

— Хе-хе… Префектура Тоттори! — очень уверенно ответила Юигахама, явно ожидая подобного.

— Неверно. — сообщила Юкиносита. — Будь любезна вернуться в среднюю школу.

— Ты меня ещё сильнее, чем Комачи, опускаешь?!

Да потому, что ты уже в старшей школе учишься, а Комачи в средней… Ясен пень, Юкиносита не могла не обратить внимание на эту разницу. Хотя попадание близкое, Тоттори была лидером немногим более десяти лет назад. Сейчас она где-то месте на третьем.

Услышав ответ Юигахамы, Комачи негромко захихикала:

— Хе-хе-хе-хе. Теперь я поняла, какой ответ правильный. Если не Тоттори… методом исключения получаем префектуру Торине!

— Неверно. И я не понимаю, что ты имеешь в виду под методом исключения…

— Ну, звучит похоже. Тоттори, Торине…

Жители Чибы не слишком сильны в географии вне пределов региона Канто. И, говоря «география», я имею в виду, что они интересуются, какое место в Канто занимает Чиба. Первые два – это Токио и Канагава, а Чиба ведёт упорную борьбу за третье место с Сайтамой. Это жестокая битва.

— Юкиносита, а какой ответ правильный? — спросил Тоцука.

— Чиба, — сообщила Юкиносита.

— Как и следовало ожидать от госпожи Юкипедии. Или тебя лучше теперь звать Чибапедией?

— Так от моей фамилии вообще ничего не остаётся, — с отвращением отреагировала она.

Странно. А я имел в виду, что это высшая похвала.

— О-о, так Чиба первая, — с восхищением воскликнул Тоцука. — Значит, груши из Чибы знамениты?

Кажется, даже живущие в Чибе имеют о ней весьма одностороннее представление.

— В самом городе, может, и нет, но за его пределами – определённо. Я имею в виду, они настолько известны, что вас могут временно отстранить от занятий, если будете рвать груши без разрешения. Кстати, ходит слух, что если ты их съешь, могут и исключить.

— Такая информация о Чибе уж точно к экзаменам не относится…

Похоже, этого даже наша великая Чибапедия не знает.

Итак, звание победителя викторины по Чибе переходит ко мне.

Пока шёл этот пустой трёп, мы успели спокойно всё закончить. И вовремя, младшеклассники уже начали появляться один за другим.

Теперь у нас оставалась лишь одна задача – раздавать коробки с бенто и груши голодным детишкам.

----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Магнитооптические диски, технология девяностых годов прошлого века

[2] В японском «барбекю» и «спасение» пишутся одинаково

[3] NEET, «Not in Education, Employment or Training», нигде не учащийся и не работающий

[4] Фраза главного героя «Ro-Kyu-Bu!», ставшая интернет-мемом среди японских фанатов

[5] Отсылка к «JoJo's Bizarre Adventure»

[6] «Наси» – груша (яп.)

Когда речь идёт о летнем лагере, на ум первым делом приходит готовка карри.

Здравый смысл подсказывает, что начинающая домохозяйка может приготовить одну-две разновидности карри. На самом деле, что бы она ни пыталась сделать, она даже заметить не успеет, как в итоге всё равно получится карри. Фактически, соус карри что угодно превращает в карри, так что не будет преувеличением сказать, что абсолютно все блюда содержат ингредиенты карри. Если хочешь поесть карри в городе Чиба, там есть широко известный ресторан Ситар, но в деревне Чиба, ясен пень, готовить его надо самостоятельно. Кстати, я ещё не говорил, что Ситар действительно хорош?

И без слов ясно, что сегодня на ужин было фирменное блюдо летнего лагеря – карри.

Для начала Хирацука развела огонь в учительском очаге, показывая младшеклассникам, как это делается.

— Смотрите, как надо.

Она положила в очаг растопку и обрывки газет, а сверху насыпала угли. Потом чиркнула зажигалкой, и газеты вспыхнули.

Я думал, сейчас она начнёт раздувать огонь бумажным веером. Но Хирацука, кажется, решила, что это слишком скучно. И щедро плеснула в огонь масла.

Над очагом взметнулся настоящий столб огня. Не делайте так дома, чес-слово, это очень опасно.

Младшеклассники радостно заорали и завизжали. Хирацука невозмутимо извлекла непонятно откуда сигарету и с равнодушной улыбкой сунула её в рот. Затем наклонилась к огню и глубоко затянулась. Отодвинулась и глубоко, удовлетворённо вздохнула:

— Ну вот, примерно так оно и делается.

Она продемонстрировала быстрые и точные движения, не говоря уже о хитром трюке с салатным маслом.

— А у вас, похоже, здорово рука набита.

Хирацука устремила взгляд куда-то вдаль:

— Я набила руку, потому что всегда занималась этим, когда наш университетский клуб устраивал барбекю. Я разводила огонь, а у меня за спиной миловались парочки. — И нахмурилась. — Ну вот, всё настроение испортилось.

Она так шарахнулась от огня, словно в нём плясали её скверные воспоминания.

— Мальчики разжигают огонь, девочки занимаются продуктами, — заявила  Хирацука и пошла с девочками прочь.

Это она из-за своих горьких воспоминаний решила так детишек разделить? Правильно ли она поступает?

Тоцука, Хаяма, Тобе и я остались.

— Ну что, поехали?

Хаяма с Тобе натянули перчатки и насыпали уголь. Тоцука занимался растопкой и газетами.

…Чёрт, а меня отодвинули.

Всё шло штатно. Мне осталась самая тупая работа – раздувать огонь веером.

Поверить не могу, что мне не хватило духу, чтобы сидеть и ничего не делать. Честно говоря, будь здесь только Хаяма и Тобе, я бы мог спокойно сказать «ладно, полагаюсь на вас», но я боялся, что Тоцука может подумать понятно что.

Я смиренно натянул перчатки, взял бумажный веер и начал махать им, как обычно делают, когда жарят угрей в соевом соусе. Пух-пух-пух.

— Жарковато… — озабоченно сказал Тоцука.

— Я думаю…

В горах должно быть прохладно, но сейчас самый разгар лета. От жара разгорающихся углей с меня градом лил пот.

— Принесу всем попить, — крикнул Тоцука, убегая.

— Если потащишь на всех, я помогу, йо!

Тобе рванулся за ним. Вопреки моим ожиданиям, он может оказаться хорошим парнем. А может, это рыцарство, не позволить Тоцуке таскать тяжести его тонкими руками. Кхем. Иди и сверши сей подвиг вместо меня.

У очага остались только мы с Хаямой.

— …

Пух-пух-пух-пух.

— …

Пух-пух-пух-пух.

Я отключил эмоции и сосредоточился на раздувании огня, избавившись от мешающих мыслей. Через какое-то время стало интересно смотреть, как совершенно чёрные угли постепенно краснеют.

Вот только от жара огня и солнца мои глаза начали слезиться. Я протёр их перчаткой, поднял голову и встретился взглядом с Хаямой. Значит, он на меня смотрел. Будь здесь Эбина, мы вляпались бы в неприятности.

— …Что? — поинтересовался я.

— Нет, ничего, — уклончиво ответил Хаяма.

Молчание.

Не прекращая работу, я смотрел на Хаяму. Это заставило его открыть рот и выдавить ещё несколько уклончивых слов:

— Нет, правда ничего.

Ничего, ничего, вот заладил. У него что, пластинку заело? Никогда не видел, чтобы так на этом настаивал тот, у кого и правда ничего на уме нет.

Я упорно продолжал бросать взгляд на Хаяму каждые пять секунд. Хаяма пожал плечами и всё-таки заговорил:

— …Хикитани, насчёт Ю…

— Извини, что заставил ждать, Хачиман.

Тоцука прижал холодную картонную коробку к моей щеке, прерывая Хаяму. От такого ощущения у меня аж сердце подпрыгнуло.

Я поднял глаза и увидел чистую, невинную улыбку на его лице, радостном от удавшейся шалости. Он немного тяжеловато дышал, словно спешил обратно бегом. Раскрасневшиеся щёки были просто очаровательны. А если сказать не «привлекательность», а «божественность», это ещё лучше подчеркнёт его схожесть с ангелом.

Моё сердце, как всегда в таких ситуациях, яростно застучало. Я изо всех сил старался сдержать возбуждение. В конце концов сумел прийти в себя и тихо пробормотал:

— А, спасибо-о-о-о-о.

Мня так трясло, что благодарность немного растянулась. Тобе, за спиной Тоцуки сжимающий в руках несколько пластиковых бутылок, почему-то поморщился.

— …Давай я пораздуваю, — предложил Хаяма, блеснув улыбкой.

Он был так хорош, что я сразу принял его предложение поменяться местами. Отдал ему веер, стянул перчатки и взял ячменный чай от Тоцуки.

— Хорошо, полагаюсь на тебя. — Я помолчал. — Так о чём ты там говорил?

— Потом скажу.

Хаяма не стал обижаться. Он ярко улыбнулся и снова начал махать веером. Пух-пух-пух.

Блин, я устал уже.

Я отхлебнул чая и уставился на присевшего перед очагом Хаяму, размышляя, о чём он хотел поговорить. Ну, тут были два варианта. Но о чём именно он пытался спросить, я не понимал.

Шлёпнувшись на разогретую солнцем скамейку, я снова припал к чаю, отдыхая, как стандартный городской старшеклассник.

И тут как раз вернулись девушки.

Увидев, что огонь уже почти разожжён, Миура не преминула восхититься:

— Хаяма, ты лучший!

— О да. Хаято предпочитает на природе, — ещё сильнее восхитилась Эбина.

Затем они искоса глянули на меня. «А что это Хикитани бездельничает?», чётко ощутил я невысказанный вопрос.

— Хикитани отлично со всей работой справился.

Ого, какая небрежная реплика. Хаяма и в самом деле отличный парень.

Проблема лишь в том, что от такой реплики в воздухе повисло: «Хаяма такой замечательный, всегда заступается за других… хе-хе».

Ну, думаю, так оно на свете обычно и происходит.

— Хикки, ты молодец. Держи.

Вернувшаяся с Миурой и остальными Юигахама протянула мне бумажное полотенце для лица. В её голосе  не было и тени сарказма.

— Хачиман, ты действительно очень старался. Нет, правда, — вмешался Тоцука, прижимая к груди сжатые кулаки. Если подумать, пришедшие только что могли видеть лишь как я сачкую.

— Я точно могу сказать. Хикки, у тебя такой серьёзный взгляд. — Юигахама взорвалась смехом.

Стоящая позади неё Юкиносита уставилась на моё лицо:

— Вообще-то, это сразу видно. Перестань вытирать лицо перчатками. Это неприлично.

А, так я физиономию извазюкал. Сообразив, почему Юигахама дала мне полотенце, я с благодарностью вытер лицо:

— …Спасибо.

Но я чувствовал, что эта благодарность не обращена ни к кому конкретно.

× × ×

К нам шли Комачи и Хирацука с распухшими от овощей коробками. И, кажется, хихикали над чем-то забавным. Могу предположить, о чём они там говорят.

По всей вероятности, обо мне. Один из моих главных талантов – застенчивость, развившаяся до такой степени, что если я слышу смех в классе, мне кажется, что смеются надо мной. Так что такое предположение очень даже естественно. Блин, популярные типы так жестоки! …Жестоки, я говорю.

Ну вот, стоило поразмышлять над тем, что могла говорить Хирацука, я и впал в глубокое уныние.

— В чём дело, Хикигая? Что-то ты мрачен. Книжные мальчики не любят природу, я так понимаю?

— О каком ещё книжном мальчике вы говорите?.. — Ну да, я люблю читать, но это же не значит, что я пожираю книги [1]. — Слушай, Комачи, о чём вы там разговаривали?

— А? О всём, что ты для меня сделал. Ты такой замечательный, готовый помочь брат, который не оставляет меня в беде. Даже дал почитать своё старое сочинение, чтобы я могла написать отчёт о прочитанной книге. Да, и твоя помощь здорово подняла мои очки Комачи.

— Ладно. Я всё-всё понял. Это потому, что я заставил тебя плакать.

Этакая система баллов, да? Стоп, должно быть, она рассказывала о моих старых отчётах о прочитанном и сочинениях.

— Хоть я и говорю, что ты заботливый, братик, ты упорно этого не признаёшь, — недовольно проворчала Комачи.

Хирацука, кажется, очень хотела щёлкнуть Комачи по лбу, но удержалась.

— Ну, что-то вроде того. Больше половины – сентиментальные истории, касающиеся вас двоих. Мы расспрашивали друг друга о детских воспоминаниях.

— А-а-ай! Это, ну, нечестно… теперь мои очки Комачи вниз покатятся…

Комачи густо покраснела. Громко откашлялась и постаралась отвлечь нас от своих пылающих щёк, искоса глянув на меня:

— Ш-шучу просто… т-такая реакция поднимет мои очки Комачи?

— Ну ты и дурочка…

Вся моя злость рассеялась. Комачи просто до отвращения мила.

— Хватит уже чушь нести, берись за карри. И за рис тоже.

Если я с ней тут зависну, мы сегодня голодными останемся. Я отобрал коробку у Комачи и потащил на кухню.

Комачи немного помедлила, но потом чему-то энергично кивнула у меня за спиной.

То, что я назвал кухней, представляло из себя большую универсальную раковину. Здесь можно было промыть рис и порезать продукты.

Ингредиенты большим разнообразием не отличались. Даже моя общественная жизнь более разнообразна. В коробке лежали три куска свинины, морковка, картошка и лук. Я сразу же вспомнил рис с карри, подаваемый в каждом стандартном японском доме.

— Ну, если подумать, для шестиклассников самое то, чтобы готовить на природе.

Даже Юкиносита продемонстрировала совершенно стандартное мышление.

Может, это и не лучший выбор, но безопасный, не оставляющий много возможностей для пролёта.

— Да, пожалуй. Дома карри, который ты готовишь, может многое рассказать о твоём характере. В карри моей мамы полно всякой всячины, вроде жареного тофу и тому подобного.

— Хм, вот, значит, как.

Ответ Юкиноситы был холоден. Я имею в виду, она всегда холодна, но на сей раз вообще ограничилась уклончивым ответом. И выглядела она какой-то вялой.

— Угу, именно так, — ответил я. — Вроде нарезки из конниаку и дайкона. Берёшь и бросаешь в кастрюлю.

— Ага, или рыбные лепёшки, — неожиданно вмешался Тобе.

— А, ну да.

Я был так напуган, что даже не смог придумать нормальный ответ.

Слушай, не надо со мной так непринуждённо заговаривать. А то я могу подумать, что мы друзья, чёрт бы тебя побрал.

Но Тобе, кажется, не возражал, бормоча себе под нос что-то вроде «рыбные лепёшки и морепродукты». Может, он и в самом деле неплохой парень, если готов со мной разговаривать.

Впрочем, даже если он неплохой парень, разговоры лучше свернуть. Со мной много чего не так, и лучше с ним не трепаться, а то и ему достаться может.

Юигахама рядом со мной чистила картошку картофелечисткой, что-то бормоча под нос. Ага, ножом не пользуется, должно быть, разок попробовала и капитулировала.

— Но мы можем сделать что-то вроде маминого карри. Надо просто кинуть туда какие-то странные листья. Ну, я имею в виду, что мама такая растяпа.

Растяпа, значит. Сомнений нет – это наследственное. Убедительно прошу, счищай ростки с картошки. А то помрёшь от соланина [2].

— А, взгляните. Вот такой лист. — Юигахама отложила картофелечистку, протянула руку к ветке и оторвала один листок. Да, это лист! Фанфары! Примерно такое возникало от него ощущение.

…А может, это был лавровый лист? Готов поверить, специя довольно популярная.

— Кажется, такие листья у лавра, — заметила Юкиносита.

— Что? Лоли?

У меня в голове всплыла странная картинка.

«Ха-ха-ха… листик упал в карри…» — Лоли (шесть лет).

Надо будет поискать на Pixiv [3], когда вернусь…

Юкиносита искоса глянула на меня:

— На всякий случай поясню, лавр даёт лавровый лист. О чём думаешь, лоликонщик?

Я вздрогнул. Она что, мысли читать умеет?

Стоп, и с чего это вдруг я лоликонщик? Я сестролюб, знаешь ли…

— Знаю я, что такое лавр и лавровый лист.

Тоже мне капитан Очевидность.

А Юигахама, разумеется, этого не знала, потому что начала толкать меня локтем:

— Лавр, это что… салфетки такие?..

Это уже не наследственное. Это эволюция. Сверхскоростная Дигиволюция, если мне позволено будет добавить [4].

× × ×

У каждого из нас были свои обязанности, но мы также подготовили все продукты и промыли рис. А покончив с этим, взялись за готовку нашего собственного карри.

Я собрал кухонные принадлежности и поставил на огонь кастрюлю с мясом и овощами. По ходу дела Эбина бормотала что-то типа «Морковка смахивает на фаллос… какое бесстыдство», а Миура стучала её по голове. Может, Миура по-своему добрая, раз уж единственная старается держать Эбину в рамках? Но жестокие героини в наше время не слишком популярны. Не попадают они в мейнстрим.

Когда кастрюля закипела, я выбрал два типа соусов и добавил их. Жир придаст аромат мясу, а соус карри сделает его пряным. Осталось лишь аккуратно всё это сварить. Как и следовало ожидать от старшеклассников во главе с поваром-ветераном, всё шло как по маслу.

Я огляделся. Повсюду над кастрюлями поднимался парок. Для младшеклассников это была первая готовка на природе. И у некоторых групп явно начались проблемы.

— Если вам нечего делать, можете им помочь, хорошо? — сказала Хирацука, но в её словах чётко слышалось недосказанное «…и без меня, не моё это дело». И не моё тоже.

И почему этим популярным так нравится знакомства заводить? У них от этого аккумуляторы заряжаются?

— Ну, нечасто нам выпадает случай поговорить с младшеклассниками, — сказал Хаяма, словно приглашая этим заняться.

— Но у нас кастрюля кипит.

— Да. Поэтому далеко уходить не будем.

Вообще-то, я не это имел в виду… но почему-то он предполагал, что я с ним обязательно соглашусь. Если посмотреть с точки зрения обычного человека, я просто хотел сказать, что не пойду, потому что кастрюля кипит. Так ведь? Это я и имел в виду. Почему же мне кажется, что я пытался дать ему совет?

И я поспешил отказаться:

— Я послежу за кастрюлей…

— Не парься, Хикигая. Я присмотрю вместо тебя.

На моём пути встала ухмыляющаяся Хирацука.

Понятно. Тренировка для моего собственного блага, да?

Возглавив процессию, Хаяма направился к ближайшей группе. Не то, чтобы это сильно меня беспокоило, но этот тип производил впечатление главы клуба помощников. Отчасти.

Малыши встретили нас очень радостно, словно появление старшеклассников само по себе было для них выдающимся событием. Они объясняли нам, что такого особенного в их карри, и говорили друг другу, что их творение лучшее в мире. Хотя оно даже ещё не было готово. Ну, японское карри всегда лучше, чем исходные продукты, кто бы его ни делал. Не думаю, что может получиться что-то слишком уж странное.

Хаяма с ребятами оказались окружены толпой младшеклассников, и всё шло отлично. Да, в том числе и из-за его личных качеств как популярного парня, но не только. Младшеклассники всегда тянутся к тем, кто постарше. Они не понимают, как ведут себя взрослые, и не слишком переживают, с кем именно общаются. Источник: моё прошлое «я».

Они ничего не знают о ценности денег, значимости учёбы и сущности любви. Всё происходящее кажется им естественным, и они не понимают, откуда что берётся. В их возрасте они видят лишь поверхностное. А в средней школе они познают разочарование, сожаление, отчаяние и в конце концов до них доходит, что мир – это не просто место, где ты живёшь.

С другой стороны, проницательные дети, скорее всего, уже это знают.

Например, вон та девочка. Она единственная, кого отвергла её группа. И теперь она пребывает в тени, совсем одна.

Для этих младшеклассников девочка, проводящая время в одиночестве, наверно, зрелище обычное. И потому на неё не обращают особого внимания. Но человек вне их маленького пузыря определённо может заинтересоваться таким положением вещей.

— Любишь карри? — спросил Хаяма у Руми.

Увидевшая это Юкиносита тихо вздохнула – очень тихо, почти неслышно. Она думала так же, как и я.

Плохой ход со стороны Хаямы.

Если хочешь заговорить с одиночкой, изволь делать это втайне от всех. Проявив максимум предупредительности и убедившись, что вас никто не видит.

А разговор со старшеклассником, особенно столь выделяющимся среди всех, как Хаяма, только подчеркнул уникальность Руми среди остальных девчонок, усиливая её статус одиночки.

Попросту говоря, это всё равно, что оказаться в паре с учителем – ты чувствуешь себя куда более смущённым, чем если бы остался один. Такое сочувствие и жалость лишь ранят ещё сильнее. Прекрати так внимательно ко мне относиться, думаешь ты, игнорируй же меня, чёрт бы тебя побрал.

Вот почему ход Хаямы плох.

Когда Хаяма куда-то идёт, все окружающие идут вместе с ним. Когда фокус их внимания, «ох какой крутой старшеклассник», протягивает кому-то руку помощи, младшеклассники берут с него пример.

Руми словно оказалась одним махом в луче прожектора. Она буквально стала центром внимания.

Простая одиночка одним рывком вырвалась на стадион. Как здорово, прямо история Золушки. Сверхразмерная Золушка [5]. И жила она долго и счастливо.

Конечно же, всё не так.

Если я возьмусь предположить, что думают эти девчонки, то конечно же не «Ого! С Руми заговорил старшеклассник! Как круто! Пожалуйста, будь и моей подругой тоже!» Нет, скорей уж «А? Почему она?» Старшеклассники смотрят на неё с любопытством, а одноклассницы – с завистью и злостью. Руми оказалась между молотом и наковальней.

А точнее, в безвыходной ситуации.

× × ×

Как ни ответь Руми на вопрос Хаямы, ничего хорошего ей не светит. Если она ответит тепло, девчонки решат «Выпендривается!» Холодно – подумают «Да что с ней такое? Выпендривается!» Что бы она ни ответила, осуждения ей не избежать.

На лице Руми мелькнуло удивление, но…

— …Не особенно. Карри – это не моё, — коротко ответила она, изображая хладнокровие, и ускользнула из фокуса внимания.

Да, в такой ситуации тактическое отступление – это единственный вариант. У неё же нет никаких козырей в рукаве.

Максимум, что она могла, это скрыться от чужих глаз. Так что Руми вышла из кольца окружающих Хаяму – туда, где стоял я. Юкиносита, кстати, тоже держалась в стороне, несколько поодаль от меня, хотя и у той же стороны ограды.

У спесивых одиночек широкое персональное пространство, не говоря уже о том, что грозная аура Юкиноситы лучше всяких слов предостерегала не приближаться к ней. Можно уверенно назвать это особенностью характера. Чопорностью, одним словом. И почему я так мелодраматично выражаюсь? Это же просто реальный факт.

Руми остановилась в метре от меня, прямо между мной и Юкиноситой. Вполне достаточная дистанция, чтобы краем глаза следить за нами обоими.

Хаяма проводил её несколько озадаченным взглядом, тоскливо улыбаясь, но тут же вернулся к остальным младшеклассникам:

— Молодцы, ребята, славно поработали! Теперь можно добавить немного приправ! Кто что хочет?

Его голос был весёлым и обаятельным, привлекающим к себе всеобщее внимание.

Обиженные взгляды на Руми сразу прекратились.

Младшеклассники дружно вскинули руки, предлагая кофе, перец, шоколад и всё подряд.

— Ага-а-а-а! Лучше всего фрукты! Вроде персиков!

Это, кстати, высказалась Юигахама. И какого чёрта она туда полезла?.. Выражение лица Хаямы, как и следовало ожидать, немного застыло.

Она не только полезла в детские игры, её слова яснее некуда показали, что её кулинарные таланты ниже плинтуса.

Хаяма быстро пришёл в себя и что-то сказал. Не знаю уж, что именно, но Юигахама понурилась и медленно побрела к нам. Кажется, ей очень деликатно намекнули, что она здесь только мешает.

— Ну и дура… — пробормотал я.

И услышал тихий шёпот, — Честно говоря, все они дураки… — это был холодный голос Руми Цуруми. Всё ясно, отныне её прозвищем будет Руми-Руми. Она из Надесико [6]?

— Ну, большинство людей в мире дураки. Хорошо, что ты так быстро это поняла, — прокомментировал я.

Руми посмотрела на меня несколько озадаченно. И вместе с тем оценивающе, отчего я почувствовал себя немного неуютно.

Заметив, что Руми смотрит на меня, вмешалась Юкиносита:

— Ты тоже часть большинства.

— Не надо меня недооценивать. У меня потрясающий талант оставаться одиночкой, даже будучи частью большинства.

— Очень на тебя похоже – хвастаться подобными вещами. Ты превзошёл мои ожидания. Я даже не озадачена, я тебя презираю.

— А разве не принято уважать того, кто превосходит твои ожидания?

Руми молча слушала нашу перепалку, ни разу не улыбнувшись.

И заговорила с нами, чуть пододвинувшись:

— Имя.

— А? Что значит имя? — переспросил я, не понимая, что она имеет в виду. Руми надменно уточнила:

— Я спрашиваю, как тебя зовут. Что тут непонятного?

— …Сначала представься, а потом спрашивай имена у других.

Взгляд Юкиноситы был опасно резок. К сожалению для Руми, пожалуй, это был самый страшный её взгляд.

Юкиносита пристально – точнее, убийственно – смотрела на Руми. Похоже, она не собиралась принимать в расчёт, что говорит с ребёнком. И выглядела по сути ещё более суровой, чем обычно. Может быть, она вообще очень не любит детей.

Наверно, Руми испугалась, потому как поёжилась и отвела глаза.

— …Руми Цуруми, — пробормотала она уголком рта, но достаточно отчётливо. Юкиносита, похоже, тоже её услышала и сухо кивнула:

— Я Юкино Юкиносита. А этот тип… Хики… Хикига… Хикигушка, да?

— Эй, откуда ты знаешь моё прозвище из четвёртого класса? А потом они начали звать меня просто лягушкой.

Кажется, в какой-то момент они выкинули ассоциацию с моей фамилией и начали рассматривать меня как земноводное.

— Я Хачиман Хикигая, — во избежание повторения такого эффекта я предпочёл представиться сам. — А это Юи Юигахама. — Я ткнул пальцем в подходящую к нам Юигахаму.

— А? Ты меня звал? — Юигахама глянула на нас и, кажется, интуитивно сообразила, что к чему. — А, да, верно. Я Юи Юигахама. Ты Руми Цуруми, да? Приятно познакомиться.

Но Руми Цуруми лишь кивнула в ответ, избегая встречаться взглядом. И неуверенно заговорила, уставившись себе под ноги:

— Мне кажется, вы двое не такие, как остальные.

Понять, о ком она говорит, было не так просто. Но кажется, она имела в виду, что двое из нас – Юкиносита и я – отличаемся от тех типов, то бишь Хаямы с компанией.

Ну да, мы отличаемся. Если посмотреть на компанию, обозначенную «те типы», кажется, их больше всего на свете волновали их фирменные рецепты карри.

— Я тоже отличаюсь. От остальных, — сказала Руми, словно стараясь убедить в этом саму себя.

Юигахама помрачнела:

— Что ты имеешь в виду?

— Они все дети. Я больше не хотела играть с ними. И бросила эту бессмысленную затею. Лучше быть одной.

— Н-но… — Кажется, Юигахама не знала даже, что сказать. — Знаешь, друзья и воспоминания в младшей школе очень важны.

— Не нужны мне эти воспоминания… Вот пойду в среднюю школу и подружусь с теми, кто придёт из других школ.

Руми резко вскинула голову, уставившись в небо. Солнце уже садилось, и голубизна выцветала, постепенно сменяясь чернотой. В этой черноте кое-где поблёскивали звёзды.

Устремлённый вдаль взгляд Руми был ужасно грустным, но в то же время в нём светился прекрасный луч надежды.

Руми Цуруми всё ещё верила, всё ещё ждала. Она цеплялась за надежду, что в новом окружении всё может измениться.

Но эти надежды беспочвенны.

— Извини, что так говорю, но этого не будет.

Персоной, высказавшейся столь резко, конечно же, была Юкино Юкиносита.

Руми обиженно посмотрела на неё. Но Юкиносита не отвела взгляд:

— Те, с кем ты сейчас ходишь в младшую школу, пойдут в ту же среднюю школу, что и ты. И история повторится, — холодно сказала она, даже не пытаясь смягчить слова. — А те, кто придёт из других школ, к ним присоединятся.

У тех, кто переходит из местной начальной школы в местную же среднюю, отношения остаются неизменными. Ты вынужден начинать с тем багажом, что получил в начальной школе. И даже если ты заведёшь новых друзей, у тебя на пути могут встать старые долги.

Твоё прошлое будет беспощадно всплывать в форме забавных историй и шуток. И когда твою роль сведут к удобному средству связи для этих пацанов и девчонок, тебе конец.

Все молчали.

Я не мог ничего возразить. И не только я, Юигахама тоже недовольно молчала. Даже Руми ничего не сказала, ни единого слова.

— Ты ведь и сама отлично это понимаешь, так? — добавила Юкиносита, словно нанося завершающий удар.

Потом посмотрела на молчащую Руми и плотно сжала губы, словно борясь с чем-то. Может быть, она видела в стоящей перед ней девочке своё прошлое.

— Я понимаю… — сорвался с губ Руми покорный тихий шёпот. — Я и правда делала глупости, — пробормотала она, словно смеясь над собой.

— Что случилось? — мягко спросила Юигахама.

— Мы много раз выкидывали кого-то из компании… но в конце концов снова начинали с ними разговаривать. Это у нас было что-то вроде развлечения. Кто-то всегда предлагал сделать так, а остальные с ней соглашались.

Руми говорила спокойно, но от её слов по коже бежали мурашки. Что за история такая? Страшно же до чёртиков.

— Потом выкинули одну из самых популярных и разговорчивых девочек, и я тоже держалась от неё в стороне… но не успела даже ничего понять, как оказалась следующей. Я даже не сделала ничего плохого.

Уверен, тогда это казалось хорошей идеей. Нет, не потому, что на то была чёткая причина. Просто странное чувство, что поступить надо именно так.

— Понимаете, это потому, что я много чего наговорила той девочке.

Вчерашние друзья могут сделать из твоего секрета шутку, чтобы на следующий день повеселить остальных.

Когда ты уже в шестом классе, наверно, тебе уже довелось влюбиться. И хотелось поговорить с кем-то об этом незнакомом чувстве, с которым не можешь справиться. Но говорить об этом неловко, и ты признаёшься тому, кому доверяешь, в разговоре с глазу на глаз. Вот почему люди начинают распространять сплетни, сначала клятвенно уверив, что сохранят всё в тайне? Клуб Дачо [7] из себя корчат, что ли?

Сейчас я могу говорить об этом со смехом, но тогда казалось, что больнее ничего и быть не может.

Ты можешь верить кому-то и доверять ему свои секреты, но рано или поздно получишь удар в спину.

Не существует такого понятия, как стереотипный плохой человек. В обычных условиях каждый более-менее хорош, как минимум обычен. Но в трудную минуту он может внезапно измениться, проявляя свою истинную суть. И это самая пугающая человеческая черта. Надо всегда быть настороже.

Неожиданно всплыла в голове цитата из Нацумэ Сосэки.

Не существует людей, плохих от природы. Все в это верят, и я не исключение. Я не сомневаюсь в существовании добродетели.

И всё же люди, почуяв выгоду, обнажают клыки.

Люди рационализируют своё поведение, когда заражаются злом. Они не считают себя злыми. И чтобы сохранить свою искривлённую целостность, они искривляют весь мир.

Кто-то, кто вчера был «крутой», сегодня оказывается «выпендрёжник». Кто-то, уважаемый как «умный и знающий», сегодня презираем за «свысока смотрит на троечников». «Бодрый и энергичный» превращается в «доставучий и без тормозов».

Чтобы карать преступления в искривлённом мире, людям нужен меч правосудия. Не в силах утвердиться самостоятельно, они объединяются с другими заговорщиками. Они разговаривают друг с другом о беспринципности и греховности как о само собой разумеющемся. И вычищают культуру, исходя из собственного чувства справедливости. Они способны из мухи раздуть слона.

Если это не обман, тогда что это?

В том закрытом мирке ты дрожишь от одной мысли, что можешь оказаться следующим. И прежде, чем это может случиться, ищешь козла отпущения.

Затем цикл продолжается. Ему нет конца.

Какой смысл строить дружеские отношения, если тебя принесут в жертву ради чьего-то достоинства?

— А что, если… так будет и в средней школе?

Руми всхлипнула, её голос дрожал.

Словно заглушая её, раздался крик восторга. Он прозвучал даже не в десятке метров поодаль, он слышался словно из какой-то странной, далёкой земли.

× × ×

Ложка со стуком ударила в тарелку.

Проводив взглядом Руми, молча возвращающуюся к группе с застывшим на лице выражением частичной покорности, мы тут же вернулись к своей кастрюле.

Картошка в карри, за которым следила Хирацука, отлично смешалась с остальными продуктами. От кастрюли шёл аппетитный запах.

Рядом с кухней стоял длинный деревянный стол с посудой и две скамейки. Мы начали смотреть, где нам сесть.

Первой села Юкиносита. Она без колебаний выбрала себе место на углу. Следующей оказалась Комачи. Ясен пень, она пристроилась рядом с Юкиноситой. Затем опустилась на скамейку Юигахама. А следующей, как ни странно, Эбина. Миура расположилась на противоположном углу. Я думал, она захочет сесть в центре, но нет.

Потом места начали выбирать парни. Тобе сел перед Миурой. Прямо будто присматривать за ней собрался. Рядом с ним угнездился Хаяма.

Чтобы оказаться рядом с теми, с кем я сидеть не возражаю, я решил ждать, пока выберут все остальные. Если подумать, в подобных ситуациях я всегда жду до последнего. Вы знаете, кто я. Я великодушный парень, пропускающий свою очередь из благородства.

Кажется, за Хаямой могут расположиться Тоцука, Хирацука или я.

— Э-э… — Тоцука посмотрел на Хирацуку, потом на меня, явно погрузившись в глубокие раздумья. — Х-Хачиман, где ты хотел бы сесть?

— Да где угодно. Подожду, пока все сядут.

— Лучшее напоследок, да? — спросил Тоцука.

— Э-э, не совсем…

Это всё навалившиеся на меня обстоятельства. А не вопрос веры или нетривиальное мышление.

— Лучшее напоследок… Я поняла! Теперь я поняла. Я понимаю, как это… Я понимаю, как это должно быть, — пробормотала себе под нос Хирацука. С таким выражением лица, словно на неё только что снизошло божественное озарение. Слишком она болезненно реагирует на слово «последний» и иже с ним… О господи, кто-нибудь, женитесь на ней наконец.

— М-м, я сяду… — сказал я. — А ты где сядешь, Тоцука?

— Я не против быть рядом с тобой.

У меня даже язык отнялся.

Тоцука только что сказал нечто совершенно нелепое, мне требовалось время, чтобы прийти в себя. Он прижал руку к губам, словно сам только что сообразил, что он выпалил.

— Не-немного странно получилось. Я имею в виду, мы обед готовили, потом с детьми возились, так и не получилось поговорить, вот и всё… — объяснил он, хотя суть сказанного осталась неизменной. Сейчас он казался даже большим милашкой, чем раньше.

— Ну, как скажешь. Давай садиться.

От смущения, приправленного изрядной долей робости, я подтолкнул Тоцуку в спину, поторапливая.

Чёрт, и почему у него такая хрупкая спина? Я даже сопротивления никакого не почувствовал.

— Ладно, я пристроюсь здесь.

Он сел и приглашающе махнул мне рукой под столом, где никто не мог видеть.

— …Ага.

Убедившись, что глаза меня не обманывают, я сел рядом. У меня даже челюсть отвисла, пришлось прикрыть рот рукой, сделав вид, что зеваю.

— Ну что, приступим? — сказала Хирацука, усевшись с краю, рядом со мной.

И, словно по команде, все сложили перед собой ладони, «итадакима-а-ас».

Есть у меня чувство, что я уже очень давно не ел в такой большой компании. Хотя прошло от силы два года, казалось, это было очень давно.

— Прямо как школьный обед, — прошептал Тоцука мне прямо в ухо. Словно чувствовал то же самое.

— М-м, и то же карри в меню, — пробормотал я тривиальные слова, дрожа от ощущения, что мы сейчас куда ближе, чем обычно.

— Да уж, нравится мальчишкам карри, — ностальгически сказала Юигахама. — Стоит ему появиться в меню, они такую бучу поднимают.

Кажется, у нас имеется схожий опыт с школьными обедами, карри и шумными пацанами в начальной и средней школах.

— Да, да. А когда дежурный по столовой опрокидывает кастрюлю с карри, ему ой как за это достаётся.

— Точняк! — засмеялся Тобе, запихивая карри в рот.

— Он выслушивает всё от своего класса, знаете ли, потом ему приходится надеть белый халат и идти раздавать карри другим классам… а его собственную порцию крадут, его ругает дежурный учитель… он настолько жалок, что плачет в коридоре… а хуже всего, что пятна на его халате так и не сходят… и в следующее дежурство все хихикают, что халат воняет карри, и дают ему прозвище Карейсу [8]. Такое тоже случается.

— Нет, нет… — пробормотала Юигахама.

— Откуда такие подробности?.. Личный опыт? — поинтересовалась Юкиносита.

Руки с ложками замерли на полпути.

— Пятно действительно никак не отходило, так что я очень волновалась… — заявила Комачи.

Включился режим «Все жалеют Хикигаю». В наступившей тишине слышалось лишь стрекотание цикад.

Хаяма кашлянул, словно стараясь сгладить ситуацию:

— Ну, все любят карри, конечно, они вскипели бы. А ещё в столовой порой дают солодовое желе.

Чёрт, сразу ностальгия наваливается. Загадочное желе с характерным вкусом, почти как Мило [9]. Боже, именно то, что надо. Когда его давали на обед, ни у кого и мысли прогулять не возникало.

— Я спрашивал друзей из других префектур, — продолжил Хаяма, — но похоже, солодовое желе дают на обед только в школах Чибы.

— А?!

— Правда?!

— В-в самом деле?!

Юигахама, Миура и Комачи не смогли сдержать удивление.

— Слушай, а это не просто символ неудачи в регионах, которые не считаются префектурами?

Я едва не потерял надежду насчёт всей Японии.

Даже у Эбины челюсть отвисла. За столом начались суета и шум.

А всё из-за информации Хаямы насчёт Чибы.

Но такой уровень знаний – ещё не повод награждать его титулом Чибапедии. Любой другой сдался бы, но не я! Я не собираюсь уступать, когда дело касается Чибы!

— А вы знаете, что только в Чибе на школьных обедах подают гороховый мисо?

— Ну да, знаю.

— А кто этого не знает?

— Я имею в виду, только в Чибе едят его дома.

Какого-то интереса мои слова не вызвали. И да, я вижу, что компания мадам Миуры регулярно вкушает гороховый мисо дома. А у нас такого не бывает, чёрт побери.

× × ×

Тишину нарушил свист закипевшего чайника. И хотя чайник этот был просто огромен, свистел он тонко и пронзительно.

Комачи вскочила на ноги и начала разливать кипяток по бумажным стаканчикам с чайными пакетиками.

Ночи в горах не жаркие. Поужинавшие младшеклассники стали уходить, воцарилось спокойствие, и от этого, казалось, стало ещё прохладнее. Деревья слегка шумели на ветру, издалека доносилось журчание речки.

Должно быть, у детишек сейчас будет отбой. Только вряд ли они спокойно заснут, ночуя вместе с друзьями. Наверняка начнут драться подушками, выкладывать закуски на футон и трепаться допоздна.

Хотя кое-кто сразу ляжет спать. Кто не стал неотъемлемой частью группы, постарается заснуть пораньше, пусть даже ненадолго. Не потому, что они не переносят одиночества. Нет, просто они не смотрят на других и могут спокойно наслаждаться сном. Впрочем, этого всё равно никто не заметит.

Так может, перестанете издеваться над моим спящим телом и хихикать по этому поводу? Как насчёт прекратить меня фотографировать в такой ситуации? Не возражаете? Думаю, это можно засчитать как заботу о моём существовании.

Хаяма осторожно поставил свой стаканчик на стол. — Думаю, сейчас мы можем поговорить как ночью в школьной поездке. — Он словно вспоминал далёкое прошлое.

Наш класс пока ещё не побывал в такой поездке. Она запланирована на второй семестр. Моя задача в ней будет проста и привычна – ходить в трёх шагах позади остальных и сразу отправляться спать вечером.

Проста для меня, потому что я через такое уже прошёл. Но для того, кто крутится в этом водовороте сейчас, всё довольно утомительно.

— Что же с ней будет?.. — немного обеспокоенно спросила у меня Юигахама.

Мне не надо было переспрашивать, о ком идёт речь. О Руми Цуруми, надо полагать. Мы с Юкиноситой и Юигахамой, поговорившие с ней напрямую, были не единственными, кто понял, что она одинока. Это кто угодно может понять. Достаточно одного взгляда, чтобы осознать, в какой она ситуации.

Кто-то чиркнул спичкой. Огонёк осветил профиль Хирацуки. Она затянулась, по воздуху поплыл табачный дымок.

— Хмф. Что вы такие расстроенные?

— Да есть тут одна девочка-одиночка… — ответил Хаяма.

— Да, жалко её, — добавила Миура. Просто чтобы поддержать разговор, потому что это и так было очевидно.

У меня слегка кольнуло в груди.

— Ты ошибаешься, Хаяма. — Я сделал паузу. — Ты не понимаешь, в чём корень проблемы. В одиночестве самом по себе нет ничего плохого. Проблема в том, что её насильно загнали в изоляцию.

— А? Что не так? — спросила Миура. Я рассчитывал поговорить с Хаямой, но ответила она. Страшно.

— Есть люди, которым нравится быть в одиночестве, а есть, которым не нравится. Понимаешь?

— Ну да, пожалуй.

Вот почему идеальным решением было бы не концентрироваться на Руми, а разобраться с её окружением, которое и заставило её стать одиночкой.

— Ну и что будете делать? — спросила нас Хирацука.

— Ну…

Повисло молчание.

Что все хотят сделать? Да ничего, в общем-то. Просто поговорить об этом.

Чем-то такая ситуация смахивает на документальный фильм о войне или нищете по телевизору. Вы говорите «о нет!» или «мы должны сделать что-нибудь», а сами и пальцем не шевельнёте, валяясь на диване и пожирая всякие вкусняшки.

Никто, собственно, ничего делать и не собирается. Они лгут себе и остальным, «сегодня я понял, как счастлив, что мне повезло», и на этом всё. Ну, может быть, пожертвовать десяток или сотню иен, если кто-то собирает средства. Но не более.

Конечно, есть и те, кто хочет разобраться в проблеме и всерьёз пытается с ней справиться. Это и правда здорово, я уважаю и высоко оцениваю таких людей. Сборщики средств – большая подмога для нуждающихся.

Но мы другие. Я, Хаяма, Миура – мы ничего не можем сделать и ничего не хотим добиться. Даже будучи в курсе дела, неубедительно оправдываясь, мы просто хотим продемонстрировать остальным свою заботливость и чуткость.

Хоть это и не наше дело, мы не можем притворяться, что ничего не знаем. Но и сделать ничего не можем. Вот почему мы хотим хотя бы просто пожалеть её. Это прекрасное благородство и в то же время ужасное оправдание. Не что иное, как продолжение той лживой юности, которую я презираю.

— Я… — заговорил кто-то.

Это был Хаяма, разжавший плотно стиснутые губы.

— Я бы хотел как-нибудь помочь ей, если смогу.

Очень похоже на Хаяму. Очень добрые слова. Недобрые только по отношению к Руми. Для тех, кто близок к Хаяме, это действительно очень добрые слова.

Добрая ложь, которая никого не ранит. Дающая проблеск надежды, хотя в иносказаниях скрыто отчаяние. Невысказанная вероятность, что сделать ничего нельзя. И каждый волен интерпретировать эти слова так, как ему угодно.

— Ты ничего не можешь сделать. Так ведь, верно?

× × ×

Это был голос Юкиноситы, рассёкший неопределённые и успокаивающие слова Хаямы. Свет фонаря в ночи осветил её лицо. Юкиносита отбросила волосы с плеча, пронзая Хаяму холодным взглядом.

Слова прозвучали так, словно это был очевидный факт, не требующий объяснений. Она что, имела в виду тот разговор Хаямы с Руми?

На мгновение я уловил проблеск боли на лице Хаямы, словно изнутри его сжигал огонь.

— Это… Должно быть, так было. — Какое-то время он не мог говорить. — Но на сей раз всё будет иначе.

— Вот как. — Юкиносита с холодным неприятием пожала плечами.

Повисло тяжёлое молчание.

Я держал рот на замке, как и остальные, глядя на Хаяму и Юкиноситу. Я впервые почувствовал это, когда Хаяма пришёл в клуб помощников, но со столь жёстким отношением к Хаяме она казалась непохожей сама на себя.

Обычная холодность Юкиноситы была лишь проявлением сдержанности. Но за этими тяжёлыми словами крылся какой-то иной смысл.

Ясно как день, что между ними что-то произошло, не знаю уж что. Но не в том дело. Меня это и правда не волнует, но вот от столь неуютной атмосферы немного страшно. Ой.

— О боже… — Хирацука закурила новую сигарету, переключая внимание на себя. Медленно и лениво глубоко затянулась, раздавила сигарету в пепельнице и посмотрела на Юкиноситу. — А что насчёт тебя?

Юкиносита взялась рукой за подбородок. — Сначала кое-что хотелось бы уточнить, — сказала она, немного подумав.

— Что именно?

— Вы говорили, что эта поездка засчитывается за тренировочный лагерь клуба помощников. Будет ли помощь этой девочке рассматриваться как деятельность клуба?

Хирацука призадумалась:

— …М-м. Да, пожалуй. Я пригласила вас волонтёрами в этот летний лагерь в плане продолжения работы клуба. По идее данные обстоятельства тоже попадают в эту категорию.

— Понятно… — Юкиносита прикрыла глаза.

Шелестящий листвой ветер неуклонно слабел. Казалось, даже лес напрягает слух, отчаянно стараясь не пропустить ни единого её слова. Никто не издал ни звука, все просто ждали.

— Если эта девочка ищет помощи, мы окажем её всеми имеющимися у нас средствами, — решительно и уверенно заявила Юкиносита. За этими словами чувствовались бесстрастность и непоколебимость.

Ты слишком крута, Юкиносита. Я имею в виду, будь я девочкой, потерял бы от неё сейчас голову. Я имею в виду, ну, Юигахама с Комачи уже ей очарованы.

Такой ответ, похоже, удовлетворил даже энергично кивнувшую Хирацуку.

— Так ты думаешь, эта девочка ищет помощи?

— …Этого я не знаю.

Верно, ни о чём она нас не просила. И мы точно не знаем, чего она хочет.

Юигахама дёрнула Юкиноситу за рукав:

— Знаешь, Юкинон, не думаю, что она попросит о чём-то, даже если захочет.

— Ты имеешь в виду, что никто бы ей не поверил? — спросил я.

Юигахама немного заколебалась:

— Может и так тоже, но… Руми сама сказала, что они не раз выкидывали кого-то из компании. И она тоже в этом участвовала. Думаю, она не хочет оказаться единственной, кто в такой ситуации начал звать на помощь. И не думаю, что только у Руми проблема – остальные тоже… ну, они и хотели бы поговорить с ней и снова подружиться, но не могут выбрать подходящий момент. Зато чувствуют себя виноватыми…

Она замолчала. Перевела дух и немного смущённо засмеялась, меняя тему:

— А-а, говорить такое немного… ну, очень неловко. То есть, надо быть очень смелым, чтобы заговорить с тем, с кем никто не говорит.

Юкиносита смотрела на улыбку Юигахамы, её глаза блестели.

Это точно, в обычной ситуации, чтобы заговорить с одиночкой, без храбрости не обойтись. Юигахама тоже нервничала, когда собралась прийти в наш клуб. И всё же сумела преодолеть себя и заговорить с Юкиноситой и мной.

Наверно, отсюда и этот блеск глаз.

— Но знаете, что если компания Руми просто не может не мириться с этим? Ну, типа если я с ней заговорю, меня тоже выгонят, так что лучше буду пока держать её на расстоянии… Или мне сначала надо подготовиться, и тогда я тоже так закончу… о не-е-е-е-ет! Я сейчас сказала что-то ужасное, да?! Или нет?!

Юигахама тревожно подскочила и начала вглядываться в остальных, стараясь уловить их реакцию. Но никакой неприязни ни у кого не было. Все улыбались, и эти улыбки отражали сложную смесь эмоций – боль, удивление, сентиментальность.

Она и правда потрясающая. Будь я девчонкой, точно захотел бы стать её подругой.

— Всё будет хорошо. Думаю, твои слова очень точно тебя характеризуют…

Юкиносита ответила очень тихим шёпотом, но её голос всё равно выдавал глубокие эмоции.

Кажется, эти слова смутили Юигахаму, она замолчала и покраснела.

Хирацука улыбнулась им обоим. — Кто-нибудь не согласен с мнением Юкиноситы? — И обвела всех взглядом, ожидая реакции.

Но никто ничего не возразил. А если точнее, было у меня чувство, что никто не смел подать голос. Сказать что то вроде «Больно надо кому-то помогать! Я пошёл в свою комнату!» значило выбросить белый флаг.

— Отлично. Теперь обдумайте всё как следует. А я спать.

С этими словами Хирацука зевнула и поднялась.

× × ×

Через несколько минут после единогласного решения, что мы берёмся за дело, разговор начал расползаться по швам.

Тема дискуссии: Как нам помочь Руми Цуруми влиться в коллектив.

Началось всё с подачи Миуры:

— Слушайте, она же милашка, так пусть тусуется с другими милашками, что думаете? Слово за слово, и вы уже лучшие подруги. Проще простого, да?

— Ага, точно. Ты классная, Юмико!

— Ха, я знаю.

О да, Миура, о да-а-а-а-а. Настоящая логика представителя супер-элиты. И если старый добрый Тобе ухитряется с тобой ладить, значит, он отличный парень. Моё почтение такой логике.

— Т-такое только тебе и под силу, Юмико.

Как я и ожидал, Юигахама не согласилась.

Это кое-что объясняет. Значит, одна из причин, почему Миура тусуется с Юигахамой – это внешность. Ну да, признаю, глаз Юигахама радует. И фигура у неё что надо. Но всё же она беззащитная дурочка, за которой всё время надо присматривать.

— Может, она не очень точно выразилась, но про то, от чего нам надо отталкиваться, сказано верно. Хотя в такой ситуации поговорить – это и есть главная проблема.

Хаяма высказался в защиту Миуры, одновременно опровергая её слова. Умение дипломатично возразить во всей красе.

Миура чуть поморщилась, но подыграла. — И верно, — сказала она, давая задний ход.

Затем очень уверенно вскинула руку Эбина.

— Давай, Хина. — обратился к ней по имени Хаяма.

Погоди, кто? подумал я.

Тоцука потянул меня за рубашку:

— Эбину так зовут. Пишется кандзи «принцесса» и «брокколини».

Прошептал он мне прямо в ухо, должно быть, заметив моё недоумение. Его дыхание щекотало меня, обдавая приятным запахом. Вот чёрт! Ну почему это столь похожее на цветок существо – парень?

Значит, Эбину зовут Хина. Чи может вспомнить [10]. Хотя вряд ли это мне пригодится.

Эбина высказалась спокойно:

— Ничего страшного. Она может жить своими увлечениями. Когда отдаёшься своему хобби, начинаешь ходить на всякие мероприятия и заводишь там новых друзей, понимаете? Я уверена, она сможет найти место, которое с полным правом сможет назвать вторым домом. Поймёт, что на школе свет клином не сошёлся. И научится радоваться другим вещам.

Она меня удивила. Такого продуманного ответа я не ожидал. Особенно верно насчёт школы и света клином. Когда ты ходишь в начальную или среднюю школу, весь твой мир крутится вокруг школы и дома. И тот, кого там отторгают, воспринимает это как конец света. Но Эбина говорит, что всё не так, что надо быть дальновидным и искать место за пределами школы, где ты мог бы быть самим собой.

А, теперь я понял. Войди в другое сообщество, и ты сможешь найти своё место, твой мир расширится. Кстати, судя по манере говорить, Эбина такой опыт имеет.

— Так я нашла подруг-яойщиц! — продолжила та. — Не бывает девушек, яой ненавидящих [11]! Так что, Юкиносита, будь моей…

— Юмико, сходите с Хиной за чаем, — быстро оборвал её Хаяма.

Миура вскочила и подхватила Эбину под руку:

— Оки-доки, Хина, пошли.

— А-а-а! Но я ещё не обратила её!

Эбина попыталась сопротивляться, но Миура стукнула её по голове и потащила прочь.

Юкиносита смотрела, как они исчезают вдали. На её лице застыл ужас.

— Интересно, что она хотела мне порекомендовать…

— Лучше тебе не знать, Юкинон… — устало ответила Юигахама. Понятно, значит, Эбина и её в свою веру обратить пыталась.

А ещё, скажем, даже если заведёшь друзей с помощью яоя, получишь гарантированные холивары. Пытаясь подружиться с кем-то, кого считаешь яойщицей, никогда не найдёшь общего языка с обычными девушками-отаку. Нехорошо. Мир увлечений – это ещё одно место, где тебя может постичь горе.

Потом были высказаны ещё несколько мнений, но никаких реальных планов не появилось.

Без дополнительного стимулирования дискуссии количество совпадающих мнений соответственно падает. Источник: немотивированный класс. Почему они приходили к общему мнению, только когда обвиняли меня? Они вскидывали руки куда чаще, чем на уроках, чёрт бы их побрал.

В наступившей неловкой тишине Хаяма кое-что пробормотал, словно что-то поняв:

— …Если мы не придумаем, как всем поладить, справимся ли мы с корнем проблемы? — спросил он.

У меня невольно вырвался сухой смешок. Хаяма ответил суровым взглядом.

Но это тот единственный раз, когда я не буду отводить глаза или бормотать что-то уклончивое. Будучи абсолютно уверен, я смеялся над идеей Хаямы прямо ему в лицо.

Как и следовало ожидать, он совсем не понимает, в чём на самом деле кроется корень проблемы.

Слова «ладить со всеми» – главный виновник сами по себе. Проклятая фраза.

Они подчёркивают проблему. Это Гиас [12].

Ужасный закон, введённый учителями в их ограниченном мире. Ради его соблюдения они насильственно внедряют тактику закрывания глаз на неизбежно возникающие трения. Она сразу видна по тому, как они обращаются с теми, кто не придерживается господствующей тенденции. Бывает и такое, что приходится иметь дело с тем, кто тебе ненавистен. Если бы ты мог прямо сказать «я тебя на дух не переношу», всё могло бы сложиться иначе. Что-то могло бы улучшиться, о чём-то можно было бы поговорить. Но если ты лишь прячешь свои проблемы, чтобы они не проявлялись снаружи, такое становится просто невозможно.

Это просто молчаливое одобрение обмана. Вот почему я так отреагировал на слова Хаямы.

И не только я.

— Это невозможно. Ни единого шанса.

Более чем хладнокровные слова Юкиноситы, произнесённые бесстрастным тоном, подействовали на Хаяму сильнее, чем мой смех.

Он коротко, напряжённо вздохнул и отвёл взгляд.

Заметившая это Миура немедленно возмутилась:

— Слушай, Юкиносита! Что с тобой такое?

— Что ты имеешь в виду? — с безукоризненным хладнокровием отреагировала Юкиносита на грубый тон Миуры. От такого ответа Миура вскипела ещё сильнее:

— Я про твоё отношение. Все стараются быть дружелюбными, почему только ты такую фигню несёшь? Я, к примеру, терпеть тебя не могу, но сдерживаюсь, чтобы всё настроение от поездки не испортить.

– Д-да будет тебе, Юмико, — попыталась успокоить Юигахама дрожащую от злости Миуру.

Юкиносита же демонстрировала идеальную невозмутимость:

— О, как высоко ты меня оцениваешь. Впрочем, я тебя тоже на дух не переношу.

— Т-ты тоже успокойся, Юкинон.

Оказавшаяся между молотом и наковальней Юигахама на сей раз постаралась смягчить гнев Юкиноситы. Тут нужно мужество, малыш! Ты маленький пожарный [13]!

Но обычные методы тушения пожара не всегда срабатывают. Насколько я в курсе, при горении, вызванном химической реакцией, от воды пламя лишь сильнее разгорается.

Перед нами сейчас разворачивалась одна из таких ситуаций.

— Прошу прощения, Юи? — подняла бровь Королева Огня.

— …на чьей ты стороне? — холодно поинтересовалась Ледяная Ведьма.

Сами видите, на пару они гораздо сильнее. Это что, «медороа»? Даже великий Король Демонов Виан не мог бы чувствовать себя в безопасности [14].

Юигахама съёжилась от смертельного ужаса, дрожа всем телом.

О боже, до чего страшно.

— Замечательный чай, Тоцука. Кстати, интересно, чем сейчас занят Заимокуза. Надеюсь, с ним всё хорошо.

— Хачиман, вернись в реальность…

Ни за что, слишком страшно. Не заставляй меня.

Юкиносита и Миура яростно смотрели друг на друга. Но, к счастью, между ними сидели ещё трое, что не давало ситуации накалиться ещё сильнее. Приём разделения не ладящих друг с другом детишек отлично работает, правда. Если их рассадить в разные концы одного ряда, они даже взглядом встречаться не будут.

Из буферной зоны подала голос Комачи, словно вдруг что-то сообразив:

— Судя по тому, что я вижу, у Руми очень резкий характер. Даже если она войдёт в компанию других девочек, ей непросто будет с ними сойтись. Не думаете, что у неё всё получилось бы, будь она немного постарше?

Как Комачи и сказала, Руми, пожалуй, из тех, кто в будущем обязательно будет радоваться школьной жизни. Парни наверняка будут западать на неё, даже если её отношения с другими девочками не улучшатся. А некоторые девочки, заметив это, захотят с ней дружить. Чёрт побери, от одной мысли об этом кровь закипает.

Хаяма задумчиво кивнул, соглашаясь:

— Ну да, пожалуй, она безразличная и замкнутая.

— Безразличная? Разве она не смотрит на всех свысока? Вот потому-то её и сторонятся. Прямо как одну нашу знакомую.

Миура презрительно рассмеялась.

— У тебя просто мания преследования, — равнодушным тоном сообщила Юкиносита. Словно не о Миуре и говорила. — Ты просто чувствуешь, что ты хуже, и тебе мерещится, что на тебя смотрят свысока. Разве не так?

— Слушай, ты всё такую фигню несёшь…

Миура вскочила со скамейки.

— Юмико, хватит.

Негромкий голос Хаямы остановил её.

Его ранее шутливый тон сменился жёстким давлением. Честно говоря, он тоже страшный…

— Хаято… хмф!

На какой-то момент Миура, казалось, была ошеломлена таким отношением Хаямы. Но предпочла отступить без боя и потом вообще рта не открывала.

Повисла мрачная тишина. В итоге мы все больше были не в настроении обсуждать что-либо и решили отложить всё до завтра. Что ж, полагаю, так работает политика.

Ну, сами понимаете. Если старшеклассники даже между собой поладить не могут, заставить помириться младшеклассников нам точно не светит.

-----------------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к ранобе «Bungaku Shojo», где героиня в буквальном смысле пожирает книги

[2] Ядовитый алкалоид, образующийся в прорастающей картофелине

[3] Сайт, где выкладываются самопальные картинки в анимешном стиле

[4] Отсылка к детскому аниме «Digimon». Сверхскоростная Дигиволюция – это когда герой сразу выходит на высший уровень, без всяких промежуточных этапов.

[5] Отсылка к «Macross Frontier»

[6] Намёк на героиню «Martian Successor Nadesico» по прозвищу Рури-Рури с той же любимой фразой

[7] Популярное японское комедийное трио. Основная хохма - сказать «ни за что не сделаю ***» и в конце концов таки сделать.

[8] Запах старика (яп.)

[9] Энергетический напиток со специфическим вкусом

[10] Отсылка к «Chobits». Чи говорила так, когда что-то вспоминала, становясь более функциональным андроидом.

[11] Цитата из манги «Genshiken»

[12] Отсылка к «Code Geass»

[13] Цитата из манги «Firefighter! Daigo of Fire Company M»

[14] Отсылка к манге «Dragon Quest: The Adventure of Dai». «Медороа» - заклинание, объединяющее огонь и лёд.

Плюх, разнёсся звук по ванной. Интересно, откуда? Откуда он берётся?

Сполоснув голову, лицо и тело, я погрузился в горячую воду. Прямо как в горячем источнике. И остро почувствовал, как очищается моё тело.

Дело происходило в большой общественной бане. Как обычно делается в школьных поездках и летних лагерях, мальчикам и девочкам выделили разное время для мытья. Поскольку наши разговоры затянулись, похоже, в баню могла войти только одна группа. А нам нужно отдельное время для мальчиков, девочек и Тоцуки.

После некоторых переговоров парням разрешили воспользоваться внутренней ванной. Только один нюанс – она не слишком отличалась от обычной домашней ванной, так что мыться там можно было только по одному. Ну, если подумать, не так уж много парней, которые в восторге от совместного мытья, так что мне лично такой вариант в самый раз.

Не то, чтобы я не мог мыться вместе с Тоцукой, но… ну, в общем, понимаете. Если он почему-то вдруг окажется девушкой, мой Гэй Болг[1] непременно активируется. Если окажется парнем – тоже активируется. В общем, в любом варианте активируется.

Вот почему одиночный вариант мне в самый раз.

Времени на мытьё у меня было немного, только быстро окунуться. Конечно, мойся передо мной Тоцука, можно было бы и подольше помокнуть, но после Тобе и Хаямы задерживаться я не стал.

В раздевалке (тоже не слишком большой) я тщательно вытерся и полез в корзину, куда кинул свои шмотки.

— Так, трусы, мои трусы… А?

Едва я нашёл свои трусы, дверь распахнулась. Иначе говоря, натянуть я их не успел. О нет! Господин, это враги [2]!

В дверном проёме появился не кто иной, как Тоцука.

— Э-э, ну…

— …

ПЕРЕГРУЗКА МОЗГА. АВАРИЙНЫЙ СБРОС.

— …

И время вновь пошло [3].

— А-а-ай! И-и-извини!

— О-о-ой! Э-это я извиняюсь!

Разнервничавшийся Тоцука захлопнул дверь. Я поспешно начал одеваться. Мгновенно натянул трусы, затем футболку и шорты. Не думаю, что это заняло больше десяти секунд.

— Я-я готов, — громко сообщил я.

Дверь медленно приоткрылась сантиметра на три. Тоцука осторожно заглянул в щель, убеждаясь, что я уже одет. Потом облегчённо вздохнул и вошёл в раздевалку.

— И-извини. Я думал, ты уже вышел…

Тоцука склонил голову. Поднял её, встретился глазами со мной, тихо вскрикнул и быстро отвёл взгляд. И покраснел.

…Почему он краснеет? От этого и мне неловко становится.

— Л-ладно, теперь я помоюсь, — сообщил он.

— К-конечно.

Мы молча смотрели друг на друга.

— Э-э… Я сейчас раздеваться буду… — Тоцука укоризненно и со слезами на глазах посмотрел на меня, подёргивая рукава. — Если ты так и будешь на меня смотреть… это немного неловко.

— А, да. Тогда я пошёл.

Ну да, когда кто-то глазеет, как ты переодеваешься, всегда чувствуешь неловкость, даже если это другой парень.

Я закрыл дверь и пошёл прочь. За спиной послышался шум воды, до смешного меня взволновавший.

До чего же ситуация отличается от стандартного мероприятия «сходить с кем-то в баню», как я себе это представлял. Бог романтических комедий, уж прости, господи, но ты идиот.

Хоть бы местами поменяться… нет, всё равно глупость получается.

× × ×

Хаяма с Тобе уже сидели в бунгало.

Они игрались со своими мобильниками, словно не знали, чем себя занять. Палец Хаямы быстро бегал по экрану. Ну да, было в его крутых и стильных жестах что-то мужественное. Но повторю очередной раз: те, кто пользуется такими устройствами, не знают, как круто они выглядят. Хотя они должны понимать – круты не они сами, круты их мобильники.

У их ног валялись карты, но сыграть с ними мне всё равно не светило. Хаяма с Тобе время от времени начинали по-дружески трепаться, но только между собой.

Я взял на себя смелость расстелить свой футон в самом углу комнаты и, застолбив местечко, пристроился на него. Порылся в сумке, но ничего, что бы помогло убить время, там не обнаружилось. Даже собиравшая мои вещи Комачи не смогла заглянуть так далеко вперёд за столь короткий срок.

Впрочем, в наши дни много чем можно заняться, если у тебя есть мобильник. Я достал его и начал стучать по кнопкам, ожидая, пока подступит усталость.

Эти двое между тем завели очередной разговор.

— Йо, чё зыришь, Хаято? Порнушку?

— Нет, справочник. В PDF.

— Вау, как умно звучит!

Не вижу в этом трёпе ничего умного.

Ну да, справочники в PDF куда удобнее таскать с собой, чем натуральные книги. Представьте себе, как тяжело было бы быть ходячей энциклопедией. Я и одной-то книги содержание упомнить не могу.

— Какой ты умный, Хаяма.

Пробормотал я про себя, не заботясь, слышит меня кто-нибудь или нет. Стандартная манера разговаривать для одиночки.

Но Хаяма, воплощение ошибающейся доброты, просто не мог пропустить это мимо ушей.

— Я совсем не такой умный, знаешь ли.

— Погоди, Хаято, у тебя же жуткие оценки. Ты какой сейчас по японскому?

Думаю, обычно слово «жуткий» употребляется для обозначения чего-то плохого. Но нынешние юнцы используют его в обратном смысле. Это всё равно, что сказать «Я вовсе не люблю тебя, старший брат! [4]»

— Ну, полагаю, с оценками всё в порядке… — ответил Хаяма с лёгкой, но почему-то натянутой улыбкой.

Он что, один из тех? Кто изрекает всякую фигню вроде того, что интеллект и оценки на экзаменах – это две большие разницы?

— Всего лишь «в порядке»? Хаято, разве ты не царь горы?

— Юкиносита стоит выше, знаешь ли.

…

Ясно, я понял. Я всё понял.

Я понял, почему я всегда оказываюсь третьим.

Потому что первое и второе места навечно высечены на скрижалях.

Симпатичная внешность, характер и мозги… какой кошмар. Будто Гоку и Вегета провели слияние [5]. Почему этот тип ещё жив? Дал бы мне хоть в японском победить, чёрт тебя побери.

Как раз, когда я собрался лечь спать, дверь распахнулась. И я услышал вздох.

— Я вернулся из ванной…

Тоцука закрыл за собой дверь и подошёл вплотную ко мне, вытирая полотенцем всё ещё влажную голову и распространяя запах шампуня. Плюхнулся на пол, достал из сумки фен и начал сушить волосы.

Сочетание покрасневшей кожи и влажных волос давало странно чувственный эффект. Я как заворожённый уставился на Тоцуку, не в силах бороться с собой.

Наконец Тоцука щёлкнул пальцем по волосам, проверяя, высохли ли они, и удовлетворённо вздохнул.

— Ну вот и всё…

— Давайте тогда спать ложиться, — ответил ему Хаяма.

Тобе и Тоцука тоже начали готовиться. А мне не надо было – я уже раскатал футон. Должно быть, я экстрасенс.

Тоцука с трудом притащил свой футон, кинул его рядом со мной и искоса на меня глянул:

— Здесь… нормально будет?

— …Угу.

Мы уверенно посмотрели друг на друга, и я ощутил неловкость после случившегося в ванной. Даже думать об этом смущало. Тоцука видел меня во всей красе… я должен взять на себя ответственность.

Но Тоцука, похоже, не сильно об этом переживал, весело раскатывая футон. Ну, давай. В такой позиции, если он повернётся, мы поцелуемся.

Уже расстеливший футон Хаяма протянул руку к выключателю:

— Гашу свет.

Щелчок, и лампа погасла.

— Ёлы-палы, Хаято, — подал голос Тобе. — Прям как ночь в школьной поездке.

— Ага. Где-то так.

Весьма уклончивый ответ. Быть может, Хаяма тоже здорово устал.

— …Давайте поговорим, кто нам нравится, — предложил Тобе.

— Я не в настроении.

К моему удивлению, Хаяма отказался совершенно недвусмысленно.

— Ха-ха… это немного смущает, — тихо и неловко засмеялся Тоцука.

— Да вы чего?! Не стесняйтесь, выкладывайте, йо! А, ладно! Я первый!

Этот парень просто притворялся, что хочет послушать, на самом деле он о себе хотел поговорить…

Хаяма и Тоцука, похоже, пришли к тому же выводу. Я услышал вздох и сухой смешок.

— По правде говоря, я…

Ничего интересного. Сейчас он расскажет, что втрескался в Миуру.

— …думаю, что Эбина очень милая.

— …Серьёзно?! — невольно выпалил я, услышав столь неожиданный поворот.

— А?! — Тобе заколебался, отвечать ли мне, словно сразу не понял, чей это голос прозвучал. — У-угу. Точно, Хикитани слушает! А я думал, что ты спишь, потому что глаза закрыты!

— Да, но я тоже удивился, — сказал Тоцука. — Я думал, тебе Миура нравится.

— Не, Юмико нет… она меня пугает.

Выходит, он тоже думает, что Миура страшная. Если посчитать, получается, что её почти все парни боятся. Ого, разве это не значит, что теперь все в злых духов верят? Она так пугает, что у нас не класс получается, а класс с привидениями.

— Слушай, но ты же на самом деле разговариваешь с Миурой, разве нет? — спросил Тоцука.

— А, да… потому что должен, да? Как говорится, дочку сватать – за матушкой волочиться.

— Не думаю, что Миуре это понравится, — заметил я.

Но я его на редкость хорошо понимаю. Не иметь возможности разговаривать с девушкой, которая тебе нравится – такое все парни отлично понимают.

— Юи тоже очень красивая, но она какая-то пустоголовая, понимаете?

О да. Ещё какая пустоголовая. Вот только чья бы корова мычала.

— И конечно, она популярная, тут такая конкуренция.

— …

Ну да, наверно.

Красивые девушки популярны. Непопулярных и бестолковых парней тянет к ним так, что жуть просто. Со всеми потрохами. И закончишь ты как рыбка на крючке.

Вот почему я не буду поражён, не дрогну, не потеряю бдительность, не буду потрясён, не дрогну, не буду поражён. Какого чёрта? Я трясусь как осиновый лист.

Тобе продолжил, не обращая внимания на мой тихий вздох:

— Эбина же, ну, многих парней отпугивает, так что у меня правда шанс появляется, понимаете?

Это правда, что Эбина не только в высшую школьную касту входит, но ещё и хороша собой. И что её специфическое хобби заставляет парней держаться в стороне. Но секрета из своего увлечения она не делает, и это не может не вызвать подозрения, что её открытость – просто защитная тактика. Сдаётся мне, будь такое увлечение реальным, Эбина старалась бы держать его в секрете. Не, должно быть, я перебарщиваю.

Сообразивший, что разговор пока идёт только о нём, Тобе задал прямой вопрос:

— А что насчёт вас, пацаны?

— Ты имеешь в виду, какая девушка мне нравится? — Тоцука задумался. — Девушка, да? Хм. Да в общем-то особенно никто.

Тоцука не влюблён ни в одну из девушек. М-может, тогда он влюбился в парня? Моё сердце яростно заколотилось.

Тобе почему-то меня проигнорировал. — А ты, Хаяма? — спросил он.

— Ну, я… ай, забудь.

— Погоди-ка, Хаято. Так не пойдёт. Ты ведь втрескался, да? Давай, выкладывай.

Хаяма молчал.

— Ну хоть первую букву скажи.

Прозвучал вздох капитуляции. — Ю, — сказал Хаяма после долгой паузы.

— Ю, значит? Выходит…

— Хватит уже. Спать пора.

На сей раз в голосе Хаямы прозвучала злость, словно он больше не собирался позволять никаких расспросов. Чтобы столь добрый ко всем и каждому парень так разозлился – это редкое зрелище. Иначе говоря, его отношение к Тобе – показатель того, что он тоже человек.

— Я же спать теперь не смогу, так любопытно! Если я сдохну от бессонницы, ты виноват будешь, Хаято!

Тобе отмахнулся лёгкой шуткой. Эти ребята умеют так манипулировать настроением, чтобы ситуация не вышла за рамки. Хорошая шутка – стандартный приём, чтобы сбросить напряжение.

Какое-то время в этой тихой темноте я пялился в никуда.

Кто же такая эта «Ю», которую упомянул Хаяма?

У меня в голове всплыли несколько имён.

× × ×

Из-за того, что всё так странно мрачно повернулось, я никак не мог заснуть, хотя все остальные уже затихли.

Я повернулся набок и обнаружил прямо перед собой лицо Тоцуки. Услышал его ритмичное сонное дыхание.

— …о-о-ох… — вырвался у меня лёгкий вздох.

Пробивающийся через окно лунный свет освещал Тоцуку. Его соблазнительные губы прошептали чьё-то имя, он слегка изогнулся. Лицо расплылось в мягкой, счастливой улыбке.

Заметив это, я не мог не сосредоточиться на его губах. Остро услышал его тихое похрапывание и даже тихий шорох, когда он повернулся в постели.

Сдаётся мне, я так никогда не засну…

Я посмотрел на мобильник. К моему удивлению, он показал, что ещё нет и одиннадцати вечера. Похоже, чем дальше от города забираешься, тем медленнее течёт время. Шум поездов и мерцающие городские огни тоже остались где-то далеко. Это была тихая ночь.

Быть может, ощущение ночного ветерка на коже позволит мне успокоиться.

Я тихо поднялся, не тревожа остальных, и вышел на улицу.

Горная ночь. Медленно, но неуклонно тихая прохлада успокаивала меня.

Точнее, я на это надеялся, но здешняя ночь не успокаивала, а пугала. Почему-то я едва не вскрикнул от неожиданности, услышав уханье совы и шелест листьев.

С яростно колотящимся сердцем я огляделся. И почти интуитивно обнаружил смутный силуэт среди деревьев.

…Ого, это что, древесный дух?..

Кажется, звучит немного странно. Правильнее, пожалуй, было бы сказать «это просто моё воображение». Позвольте пояснить, древесных духов не называют «дриады» на английском. В первую очередь, я даже не знаю, английское ли слово «дриада».

Среди деревьев стояла девушка с длинными, спадающими к земле волосами.

Выглядело это как-то нереально, словно передо мной дух или фея. Должно быть, у меня галлюцинации.

Её бледная кожа буквально сияла под луной. Волосы танцевали вместе с ветерком. Купаясь в лунном свете, она начала петь – тихо, очень тихо. И этот тихий голос был на удивление приятен на слух.

Я смотрел, не двигаясь с места. Если сделаю хоть шаг, я могу разрушить мир, в котором существует только она. Я просто радовался мелодии.

Пожалуй, стоит вернуться…

Я медленно повернулся, собираясь уйти по своим следам. Но под ногой предательски хрустнула сухая ветка.

Пение резко оборвалось.

— …

— …

Прошла секунда, другая, третья – минимальное время, чтобы распознать чужое присутствие.

— …Кто здесь?

Это был голос обычной девушки – Юкино Юкиноситы. Если мяукнуть кошкой, можно получить в ответ «А, кошка?..» Но в случае Юкиноситы скорее получишь «А, эта мелочь?..»

Я сдался и продемонстрировал свою физиономию:

— …Это я.

Пауза.

— Кто?

— Зачем опять спрашивать? Мы же вроде как знакомы.

И не надо так голову наклонять, чёрт бы тебя побрал. То, что она красавица, бесит меня сильнее, чем должно бы.

— Что ты тут делаешь в такой час? Тебе следовало бы отойти к вечному сну.

— Не могла бы ты перестать желать моей смерти с таким милым видом?

Юкиносита отвела глаза, почти что сказавшие мне, как мало я ей интересен, и посмотрела на ночное небо. Я тоже поднял взгляд. Всё небо мерцало звёздами.

— Решила на звёзды посмотреть?

По сравнению с городом, тут с любой точки можно увидеть звёзды. В отсутствие других источников света они сияют, словно бриллианты. Кстати, в этом есть свой скрытый смысл – одиночки тоже сияют вдали от других людей. Блин, меня ждёт слишком яркое будущее.

— Не совсем.

Она что, во власти неба [6]?  Или потерянная собственность небес [7]?

Юкиносита мрачно вздохнула. — Я поцапалась с Миурой… — И подавленно опустила голову.

О, нечасто увидишь её потерявшей лицо. Чего и следовало ожидать от Миуры, та не просто кажется Королевой Огня.

— За полчаса я стёрла её в порошок, и она разревелась. Я вела себя очень неподобающе…

Снежная Королева слишком сильна. Ей даже показывать это не надо. Настоящий Король Демонов Шестого Неба [8], правда.

— В итоге ты почувствовала себя виноватой и сбежала.

— Именно. Никогда не думала, что она плакса… Юигахама сейчас её утешает.

Я уловил отблеск рефлексии. Выходит, даже великая Юкиносита не может устоять перед слезами. Хм, пожалуй, надо будет в следующий раз наплевать, что подумают другие, и разрыдаться. Хотя перспектива не лучшая.

Юкиносита пригладила волосы, словно давая сигнал сменить тему:

— Та девочка… нам надо что-то для неё сделать.

— Ты просто в лепёшку расшибиться готова ради девочки, которую даже не знаешь.

— Мы всё время только незнакомым и помогали. Я не протягиваю руку помощи только потому, что с кем-то знакома. Кроме того… тебе не кажется, что она чем-то напоминает Юигахаму?

— Думаешь?

Никогда о таком не задумывался. По сути здесь сейчас есть кое-кто, кого она напоминает ещё больше. Юкиносита посмотрела на меня с немного одиноким выражением лица.

— Я думаю… Юигахама однажды прошла через что-то подобное.

А, в таком плане я могу понять.

Конечно же, Юигахама втянута в политические течения в классе. Не хочу слишком над этим задумываться, но… Уверен, раз-другой она остальным подыгрывала.

И потому она знала. Знала, что такое чувство вины. Её доброта не материнская. Она ведёт себя так, потому что чётко осознаёт – в душе она отвратительный, жестокий и коварный человек. И всё равно обращается к доброте, не отводя глаз.

— А ещё… — уставившись себе под ноги, Юкиносита слегка пнула небольшой камешек. — Сомневаюсь, что Хаяма выбросит это из головы.

— Да, он наверняка что-то на этот счёт замышляет.

В этом плане он на позиции лидера. Повесть о лидере в конец столетия [9], можно сказать. В положении героя. Может даже он вырос на манге из «Shonen Jump» [10]. Ничего похожего на моё воспитание.

— Это не так… — неопределённо сказала Юкиносита.

Её слова утонули в звуках леса, и наступила тишина.

— Слушай, что случилось между вами с Хаямой?

Можно сказать, Юкиносита неприязненно относилась к Хаяме. Или холодно. Я ощутил это, ещё когда Хаяма в первый раз пришёл к нам в клуб. А здесь, в лагере, такое отношение проявилось ещё ярче.

Юкиносита ответила совершенно спокойно, как ни в чём не бывало:

— Мы учились в одной начальной школе, вот и всё. И родители наши знакомы. Его отец работает юрисконсультом в нашей компании. Кстати, его мама – врач.

Выходит, у этого красавчика из элитной семьи, разностороннего спортсмена с отличными оценками ещё и красивая девушка в друзьях детства.

Хмф… Трудно найти подходящие слова, но легко сдаваться я не собираюсь.

Всё, что у меня есть – довольно симпатичная физиономия, литературный талант, отвращение к командным видам спорта и самая милая младшая сестра в мире. Отлично, мы на равных! Пришло время ему отведать вкус поражения.

Если выяснится, что у этого типа ещё и младшая сестра есть, мне конец… это будет моя полная капитуляция.

— Смотрю, не любишь ты общаться с друзьями семьи.

— Пожалуй, да.

— Так говоришь, будто это не твоя забота…

— Я уже упоминала, что публичные мероприятия – это работа сестры. Я не более чем замена.

Дунул порыв ветра, тряхнув деревья. Шелест листьев в ночи стал громче.

Но даже сквозь этот шум я чётко слышал голос Юкиноситы:

— Но всё равно… Я рада, что приехала сюда. Думала, никогда не смогу.

— А? Почему?

Я бросил взгляд на Юкиноситу, не понимая смысла её слов. Но та недвижно смотрела в звёздное небо. Как будто мне всё только послышалось.

Но я всё равно ждал, что она что-нибудь скажет.

Раздражённо застрекотали цикады. Наверно, потому что стало холоднее, подул ветерок.

Юкиносита как по команде повернулась ко мне. Чуть улыбнулась, но ничего не сказала.

Она не ответила бы на вопрос, который я никогда не задавал. А потому мы оба молчали.

Когда это мгновение прошло, Юкиносита распрямилась:

— Пора идти спать.

— …А, верно. Увидимся.

— Именно. Спокойной ночи.

В конце концов, большего я и не просил. У меня нет привычки поднимать темы, на которые я не хочу говорить. Полагаю, будет лучше, если мы будем не слишком много знать друг о друге и поддерживать комфортные отношения, которых добились сами.

Юкиносита уверенно двинулась по тёмной тропинке. И быстро растворилась во тьме.

Оставшись один, я пристально посмотрел в ночное небо. В то самое, на которое смотрела Юкиносита.

Говорят, что звёздный свет – это реликт далёкого прошлого. Много месяцев и лет он летит от звёзд до нас. Мы видим свет давно минувших дней.

Каждый человек – раб своего прошлого. Как бы ты ни хотел уйти вперёд, вчерашние события будут тяготить тебя, как этот звёздный свет прошлых дней. Нельзя посмеяться над своим прошлым, как и избавиться от него. Ты всегда носишь его с собой, в уголке сердца, ожидая, что оно проявит себя в самый неподходящий момент.

Так происходит с Юигахамой, с Хаямой – и, наверно, с Юкиноситой.

----------------------------------------------------

Примечания

[1] Мистический кельтский дротик (или копьё)

[2] Цитата из эроге «Koihime Musou»

[3] Цитата из «JoJo’s Bizarre Adventure»

[4] Ранобе/манга/аниме, оно же «Oniichan no Koto Nanka Zenzen Suki Janain Dakara ne-!!» или попросту OniSuki

[5] Герои «Dragon Ball Z». При слиянии их силы объединяются.

[6] Манга так называется, «Sora no Manimani»

[7] Ещё одно название манги, «Sora no Otoshimono»

[8] Так называл себя Ода Нобунага, прославленный своей жестокостью

[9] Очередное название манги, «Seikimatsu Leader den Takeshi!»

[10] Еженедельный журнал, специализирующийся на сёнен-манге

Я видел сон.

Нежная и тонкая рука очень осторожно трясла меня за плечо. Сквозь тусклый туман сонного оцепенения я кожей чувствовал тепло чужого тела. Нежный голос с оттенком тревоги звал меня по имени.

Это был очень хороший сон.

Но я знал, что это только сон. Моя сестра обычно меня не будит, да и родители покидают дом прежде, чем я подниму веки. Меня неизменно вырывает из сна безжалостный и бесчеловечный зуммер моего сотового.

А потому душа и тело пришли к совместному выводу, что это всего лишь сон.

— Хачиман, утро уже, просыпайся… — снова и снова повторял голос.

Меня продолжали трясти, и мои глаза наконец открылись. Утренний свет показался ослепительным. В его луче мне явился Тоцука с почему-то немного озадаченной улыбкой.

— Ты наконец проснулся… Доброе утро, Хачиман.

Последовала долгая пауза.

— …Угу, — наконец ответил я.

Всё было настолько нереально, что я никак не мог стряхнуть ошеломление. В окно лился солнечный свет, на улице щебетали воробьи и жаворонки.

Неужели это одна из тех утренних сцен? Неужели я пересёк горизонт на границе пустоты [1], который никто не должен пересекать?!

Пока я пытался прийти в себя, Тоцука собрал покрывала и начал их сворачивать.

— Если не поторопишься, можешь остаться без завтрака.

Дополнительная информация помогла мне начать осознавать, что к чему. Точно, я же в летнем лагере. И нас поселили в эту комнату.

Выбравшись из постели, я последовал примеру Тоцуки и начал сворачивать футон.

— А где остальные?

— Хаяма с Тобе уже ушли. Ты никак не хотел просыпаться, Хачиман…

Он посмотрел на меня почему-то укоризненным взглядом.

Что это за чувство вины?.. Я никогда не извинялся как обычный японец за опоздание в школу или на работу, но на сей раз я просто как ГЕЙША-ХАРАКИРИ-ФУДЗИЯМА [2]. Я имею в виду, нельзя сказать «гейша», не сказав «гей», в конце концов.

— Извини…

Прямо извинился я, глубоко переживая за свои поступки. Но Тоцука продолжал хмуриться:

— Знаешь, Хачиман, в летние каникулы твой режим дня ни в какие ворота не лезет.

— У-угу. Ну да, наверно.

— Ты совсем не тренируешься.

— Угу, это да. Совсем не хочется. Жарко же.

— Разве это не вредно для тела? Тебе надо заняться каким-то спор… а, знаю. Давай как-нибудь в теннис сыграем, — радостно предложил Тоцука.

— Сыграть хочешь, да? Позвони, когда соберёшься.

Я выдал стереотипный ответ, как всегда говорят в ответ на приглашение. Когда живёшь почти вне общества, резонно предположить, что тебя приглашают исключительно из вежливости.

Ну, типа «а… идём?» Боже, хоть бы они так не делали. Мне это просто не нужно. И в итоге приходится давать равнодушный ответ опять же только из вежливости.

Маленькая деталь: тех, кто в ответ на приглашение говорит «позвони, когда соберёшься», никогда не приглашают снова. Источник: я.

Я нетерпеливо смотрел на Тоцуку, ожидая, когда сработает это правило.

— Отлично! Обязательно позвоню!

Но на сей раз, кажется, я вне подозрений. Ответ Тоцуки вдохнул в меня спокойствие.

Не могу найти никаких причин отказываться, получив приглашение от парня. Я имею в виду, если бы меня Заимокуза, скажем, куда позвал, это была бы совсем другая история. Но у меня нет никаких планов. И дел нет, если не считать помощь Комачи. Если бы проводился чемпионат мира по количеству свободного времени, я всех соперников стёр бы в порошок. Меня вообще очень редко куда-то приглашают. А уж я сам тем более никогда никого не звал потусоваться со мной, за исключением себя самого.

Я поклялся никого не звать, когда Ойсо в средней школе послал меня по телефону, сказав, что домашними делами занят. А когда я пошёл в игровые автоматы один, заметил, как они с Ниномией входят в караоке по соседству. Ну, вы понимаете. Очень неприятно, когда тебя посылают. Так что теперь я вот так проявляю свою тактичность.

— Ну что, пошли завтракать? — спросил я.

— Конечно. Только, ну… Хачиман, у меня твоего адреса нет…

А, точно. Совсем из головы вылетело, я же телефон только как игрушку да будильник использую. Мы с Тоцукой никогда адресами не обменивались.

Значит, я наконец-то разживусь его адресом, да?.. Захлёстнутый нахлынувшими чувствами, я выхватил телефон и мгновенно открыл экран регистрации.

— А?! Х-Хачиман, почему ты плачешь?!

— А, да ничего такого. Зевнул просто.

Похоже, меня пробило на слёзы.

— Ну да, точно. Ты же только что встал. Ладно, давай адрес.

— Вот.

Я показал ему свой адрес.

— Э-э…

Тоцука выставил свой телефон напротив моего и начал неуверенно тыкать в кнопки, бормоча что-то вроде «Так, что ли? Да? Или так?». Он явно не выглядел профи в этом деле, и это немного меня встревожило. Если он ошибётся, записывая мой адрес, моему горю не будет конца.

— Ну, вот и всё… кажется. Сейчас напишу тебе что-нибудь. — Тоцука снова начал мучительно медленно терзать свой телефон. В конце концов он наклонил голову, немного подумал и кивнул. — Всё, послал.

— Спасибо.

Через несколько секунд мой телефон запищал.

Адрес Тоцуки пойман [3]! (Дай пять!)

Боже, это прекрасно. Теперь осталось только сохранить его номер, подумал я, открывая сообщение.

Тема: привет это сайка

Сообщение: доброе утро, хачиман. это моё первое письмо. давай теперь будем лучшими друзьями!

Едва мой взгляд упал на эти строчки, с моим сердцем случилось что-то невероятное. Без всякого предупреждения на меня напал жесточайший кашель:

— Кхк-х-х-х!.. Кха-а-а-а!..

— Хачиман?! Ч-что с тобой?!

Тоцука бросился стучать меня по спине.

О-о-о, хоть его рука такая маленькая, она такая мягкая и тёплая…

— Н-нормально уже…

— Рад слышать…

Я кое-как поднялся на ноги. Тоцука с сомнением посмотрел на меня, явно не убеждённый моими словами. Я широко ему улыбнулся:

— Ну что, теперь идём завтракать?

И подтолкнул в спину, поторапливая.

Уверен, когда он наклонял голову, он думал о содержании своего письма. У него просто потрясающий литературный талант, раз он заставил такое короткое сообщение буквально сочиться привлекательностью. Вручите ему медаль.

Как бы то ни было, я обязан сохранить это сообщение для потомков. Да, и надо поставить отдельный рингтон для писем от Тоцуки. И папку для них отдельную завести. И на всякий случай всё на компьютере сдублировать.

× × ×

В столовой не было ни следа младшеклассников. Только Хирацука и обычная компания.

— Доброе утро.

— М-м. Доброе.

Хирацука звучно шлёпнула на стол свою газету.

Бог мой, в наше время редко когда такое увидишь. Меня охватила ностальгия по эпохе Сёва [4].

Мы с Тоцукой уселись на свободные места. Прямо перед нами оказалась Юигахама.

— О, Хикки. Доброе утро!

— М-м-м.

Она выдала стандартное «доброе утро». Получается, «приветики» – это не утреннее приветствие. Может, дневное.

Рядом с Юигахамой сидела Юкиносита, дальше Комачи. Комачи тоже нас поприветствовала, тут же вскочила и куда-то умчалась.

Что же до Юкиноситы, она сначала обменялась приветствиями с Тоцукой и только потом перевела взгляд на меня:

— Доброе утро. Значит, ты всё-таки проснулся…

— Хватит опускать глаза, будто ты этим разочарована. Доброе утро, — сухо ответил я. Такое чувство, что в её глазах я упал ниже плинтуса. Что ещё новенького?

Кто-то со стуком поставил рядом со мной поднос:

— Вот, прости, что заставила ждать. Тут и для Тоцуки тоже!

— Спасибо. — Похоже, Комачи принесла нам завтрак.

Я поблагодарил её, как обычно делают в Макдональдсе. Там обычно официант говорит «Могу я принять ваш заказ?», потом «Картошку фри будете?» и так далее, а в самом конце «Спасибо». Так заканчивается нудное объяснение.

— С-спасибо… ладно, итадакимас, — ответил Тоцука.

Следуя его примеру, я тоже сложил ладони перед собой. Это не упражнения или что-то вроде – просто стандартная благодарность за еду.

Завтрак выглядел очень по-домашнему – белый рис, суп мисо, жареная рыба с салатом, омлет, натто, заправка из водорослей, специи и апельсин на десерт. Почти идеальное соответствие моему представлению о гостиничном завтраке.

Молча поглощая еду, я быстро заметил, что риса маловато. Зато натто и заправки из водорослей целых две чашки. Плюс ещё чашка с яйцом, как делается в традиционных гостиницах.

Уставившись на свою почти пустую миску с рисом, я услышал голос Комачи:

— Братик, хочешь добавки?

— Не откажусь, спасибо.

Я протянул свою миску. Её почему-то взяла Юигахама.

— Я-я положу! — Она полезла за рисом в деревянный контейнер, что-то мурлыкая под нос, словно воспринимала всё как весёлую игру. — Вот, держи!

Ого. Она навалила мне целую гору риса, какую и в сказке не грех показать [5]. Ну и ладно. Я всё равно думал об ещё одной порции, так что жаловаться не буду.

— Спасибо…

Со всей торжественностью я позволил ложке упасть мне в руки и почтительно склонил голову. И только потом пошёл на второй круг.

Но (сюрприз, сюрприз!) на сей раз рис оказался чертовски хорош.

Когда всё закончилось, я смыл в желудок остатки, потягивая чай. Тоцука тоже отдал должное искусству повара и неспешно потянулся за чаем.

Пока мы лениво болтали, что было вчера и что будет сегодня, Хирацука свернула свою газету и перешла к инструктажу.

— Завтрак окончен. Теперь поговорим о планах на сегодня. — Она отхлебнула большой глоток чая. — У младшеклассников сегодня днём свободное время. Вечером испытание на храбрость и лагерный костёр. Вы должны всё подготовить.

Я вздохнул. — Лагерный костёр, да? — и поморщился от столь неприятных слов.

— А, это с народными танцами? — выпалила Юигахама, словно уже сталкивалась с таким.

Комачи тут же просияла:

— А! Это когда кричат «Вентра-Вентра-Пришельцы»!

— Кажется, ты имеешь в виду Оклахомский танец… хотя звучит совсем непохоже, — прокомментировала Юкиносита, не слишком удивлённая и не слишком расстроенная таким ляпом.

«Вентра-Вентра» – это когда ты посреди ночи в парке связываешься с пришельцами. Иначе говоря, с чужими.

— Да нет тут особой разницы. Партнёр по танцу – в чистом виде чужой.

— Не слишком ли ты мрачен, Хачиман?.. — осуждающе отреагировал Тоцука.

Но он ошибается. У меня есть на то причины!

— Да нет, не слишком. — Я глубоко вздохнул. — Начинается всё хорошо. Но когда уже четвёртая девочка говорит «за руки держаться совсем не обязательно», все остальные следуют её примеру и в итоге ты танцуешь с пустым местом…

— Хикигая, у тебя опять тухлые глаза… впрочем, для роли монстра в самый раз. Рассчитываю на тебя в сегодняшнем испытании на храбрость.

— Получается, наша работа – детей пугать?

Впрочем, это же стандартное мероприятие в летнем лагере. Хотя оставаться вечером в лесу куда страшнее.

— Да. Я имею в виду, всё было спланировано заранее, и у них есть готовые костюмы монстров. Хотя лучше опробовать их заранее. Что ж, пошли, я объясню, что вам надо подготовить.

Хирацука поднялась. Мы быстро собрали посуду и двинулись следом.

× × ×

Мы все собрались на площади.

Она выглядела как овал стадиона, только вместо ограды выступал лес. На краю торчало что-то вроде сарая.

Хирацука скомандовала парням готовить лагерный костёр. Тоцука с Тобе кололи и таскали дрова. Хаяма носил брёвнышки, а я выкладывал их колодцем.

— Вот выкладываешь тут их, молча, один – словно в дженгу играешь, — заметил я.

— А? Ты умеешь играть в дженгу один? — искренне удивился Хаяма.

А ты не умеешь? Я был уверен, что это из той же категории, что и карточные домики…

Что же до девушек, они рисовали белую линию вокруг будущего костра. Она потребуется для народных танцев.

Мы накололи, собрали и сложили дрова. Много времени всё это, конечно, не заняло, но физический труд под палящим солнцем дался нам нелегко.

Я вытер стекающий ручьями пот:

— Такая жарень меня убивает…

— Это точно…

Мы с Хаямой обменялись короткими репликами, словно нам уже это надоело.

— Молодцы. — Хирацука, пришедшая посмотреть, как продвигаются дела, протянула нам две банки сока. — Остальные тоже уже закончили. Теперь вам осталось только подготовиться к вечернему испытанию на храбрость. А пока можете быть свободны.

Оставались только мы с Хаямой, словно последние в очереди. И теперь мы тоже свободны.

Разворачиваясь, я напряг мозги, чем бы заняться.

— Я в комнату, а ты, Хикитани?

— А, я тоже, — начал было я, но тут меня осенило.

Если я сейчас пойду в комнату, придётся идти вместе с Хаямой. Дело невеликое, но что-то во мне странно тому сопротивлялось. Ну, представьте себе, что вы идёте домой с встречи однокашников в том же направлении, что и кто-то, с кем вы совсем не друзья. Это значит, что придётся заставлять себя поддерживать неловкий разговор. Что нужно сделать, чтобы такого избежать? Есть только один ответ.

— Только мне нужно ещё кое-куда забежать.

По правде говоря, никуда мне не надо было. Маленькая ложь, чтобы отсрочить возвращение. Некоторые, не умеющие читать между строк, начинают «А? Ты куда? Я тоже с тобой!», но проницательный человек предпочитает не любопытствовать. Уверен, Хаяма как раз из проницательных.

— Ладно, тогда я пошёл, — сказал Хаяма и, чуть отойдя, поднял руку.

Я тоже вяло махнул, глядя ему вслед.

Ну и чем теперь заняться?..

Если пойти в комнату, столкнусь там с Хаямой. И зачем тогда было стараться отделиться от него? Пожалуй, правильным вариантом будет где-нибудь поболтаться.

Лениво всё это обдумывая, я побрёл куда глаза глядят.

До меня донеслось журчание воды.

Точно, я же весь в поту… а вода в речке чистая, выше по течению никто не живёт. Можно спокойно будет умыться.

Я пошёл на звук и вышел к маленькому ручейку. Совсем маленькому, как мелкая канава. Должно быть, это приток. Если пойти вниз по течению, я должен выйти к речке. И смогу наконец умыться.

Большие деревья начали мало-помалу отступать. Журчание усилилось, лес сменился открытым пространством. Это была сухая часть речной долины.

— О-о-о, как здорово, — невольно пробормотал я про себя.

Сама речка была несколько метров шириной. Глубина и моих бёдер не достигала, но течение смотрелось плавным и спокойным. Замечательное место для купания.

Глядя на блестящую поверхность воды, я пошёл вдоль берега и…

— Хо-о-о-олодно!

— Здорово!

Тишину леса нарушили пронзительные радостные крики.

Я посмотрел на звук и увидел резвящихся в речке Юигахаму и Комачи. Даже отсюда было видно, что они в купальниках. Откуда, чёрт побери, они тут?..

— А, братик. Эй, давай к нам!

— …А? Хикки?

Пока я размышлял, не свалить ли мне, Комачи меня заметила. И теперь, когда она меня позвала, деваться некуда, придётся подойти. На самом деле не очень-то мне этого хотелось, не говоря уже о том, что я джентльмен, и лезть к девушкам в купальниках без их согласия не в моих принципах. Но раз позвали, тут уж ничего не попишешь – и да, надо же мне лицо умыть и всё такое. Чёрт, делать нечего, путь уж всё идёт как идёт.

— Что вы тут делаете? И почему в купальниках? — спросил я, рванув к ним с такой скоростью, что даже запыхался.

Комачи сложила руки лодочкой и…

— Спускаю воду!

…на меня обрушилось цунами. Голова совсем промокла, с волос капала вода.

И правда холодная…

Всё предвкушение разом куда-то испарилось. Чёрт тебя побери, как можно говорить такое не в своей приватной ванной…

Я мрачно уставился на Комачи, но моя младшая сестрёнка не демонстрировала никаких признаков раскаяния. — Жарко очень, вот мы и пошли купаться, — небрежно ответила она на мой первый вопрос.

— Что до купальников, так госпожа Хирацука сказала, что мы сможем порезвиться в речке… погоди, Хикки, а ты почему здесь?

Юигахама ответила вопросом на вопрос, прячась за Комачи, словно стесняясь своего купальника.

— Э, ну, я просто умы…

— Да какая разница. — Комачи оборвала меня на полуслове. — Смотри, смотри, братик! Зацени мой новый купальник!

Комачи демонстративно встала в позу, смысла которой я и правда не понимаю.

Кромки её жёлтого купальника были отделаны оборками, напоминая что-то тропическое. Сама ткань искрилась брызгами воды. Это что, Звезда Всплеска [6]? Комачи закончила принимать позы и уставилась на меня.

— Ну, что скажешь?

Я фыркнул:

— А. Ну да. Милашка из милашек.

Ну, понимаете, она и дома примерно в таком виде шляется…

— Как-то отстойно… — проворчала Комачи, недовольная моей реакцией, но потом её глаза шаловливо блеснули, словно она прячет за спиной какой-то сюрприз.

— Тогда… как насчёт Юи-сан?

— Эй! Комачи! Ай!

Комачи резко крутанулась и выпихнула вперёд таившуюся за ней Юигахаму. Та не успела отреагировать и оказалась прямо передо мной, прикрываясь руками.

Она смущённо теребила волосы и поглаживала юбочку своего бикини, буквально бросающегося в глаза ярко-синим цветом. Гладкая шелковистая кожа отлично гармонировала с ним, блестя на солнце скатывающимися капельками воды, следами недавнего купания. Мой взгляд скользнул по элегантным очертаниям шеи, на мгновение задержавшись в ямочке между ключицами, прежде чем опуститься к выдающейся груди.

Чёрт побери. Просто глаз не оторвать. Собрав всю волю в кулак, я всё же сумел отвести взгляд. Но каждый раз, как я неимоверным усилием поднимал его повыше, он тут же сам скатывался обратно. Вот, значит, как действует третий закон фисиськи… ну, спасибо вам, господин Грюдон.

— А, ну… э-э-э… — пока я мямлил, Юигахама краснела и отворачивалась. Но стоило мне замолчать, её нерешительный взгляд снова возвращался ко мне.

Если она ждёт от меня впечатлений, это слишком неловко. Какого чёрта? Мне хотелось сквозь землю провалиться.

Чуть успокоившись, я подобрал самые безопасные и невинные слова:

— Ну, э-э, выглядит отлично. Тебе идёт.

— А, ясно… спасибо.

Юигахама застенчиво улыбнулась.

Но заставить себя посмотреть ей в глаза я не мог. Чувствуя, что краснею, опустился на колени у самой воды и зачерпнул ладонями из речки. Чистая, освежающая холодная вода смягчала мою горящую кожу.

Снова и снова растирая лицо, я вдруг услышал знакомый голос:

— О боже, ты поклоняешься речке?

— Ни в коем случае. Молиться надо святой земле пять раз на дню…

Я рефлекторно обернулся на эти холодные, язвительные слова.

И забыл даже, что надо дышать.

× × ×

Как и говорит её имя, Юкино Юкиносита явилась мне олицетворением снега.

Просвечивающая белая кожа, прекрасные длинные ноги, чётко очерченные от лодыжек до бёдер, на удивление стройная талия и небольшая, но привлекательная грудь.

Хотя сейчас всё это скрывалось под парео. Ох, чуть было не было. Едва не помер от нехватки кислорода.

— Ты говорил, что практикующий буддист, верно?

— А, точно…

Верно, я же буддист. Я не дрогну перед таким уровнем обольщения. Не стоит недооценивать аскетичного монаха. Интересно, кстати, как сам Будда ухитрился детей завести?

— Что такое? Ты тоже пришёл, Хикигая? — похлопал кто-то меня сзади по плечу.

Я развернулся и увидел перед собой Хирацуку. Сразу за ней стояли Миура и Эбина.

Хирацука была в очаровательном белом бикини, демонстрирующем всем и каждому её длинные ноги и пышную грудь. Сильные конечности и стройный торс создавали ощущение грубой, атлетичной привлекательности.

— Отлично, госпожа Хирацука! По виду и не скажешь, что вам за тридцать!

— …Мне ещё нет тридцати. Заткнись и получи. Я расплющу твои кишки [7]!

— Ай!

От мощного удара в живот у меня подогнулись колени. Это значит не просто «терпи и смирись». Пока я стонал в муках, Миура и Эбина прошли мимо.

На Миуре был светло-пурпурный бикини из ламе [8]. Глаза блестели, фигура была близка к идеальной, подобающей королеве. Могу себе представить, сколько потребовалось приложить сил, чтобы добиться такой красоты. Она двигалась уверенными шагами, опираясь на результаты упорной работы. Её гордый вид ещё больше усиливал очарование.

Эбина же, с другой стороны, была в тёмно-синем закрытом купальнике. Этот строгий купальник очень шёл ей, подчёркивая стройность тела и его изящные изгибы. Перекрещивающиеся на спине лямки оттеняли красоту лопаток.

Проходя мимо Юкиноситы, Миура искоса рассмотрела её грудь. И лицо её озарилось улыбкой:

— Ха, я победила…

В её голосе звучало что-то, смахивающее на возбуждение.

— А? Что это было?

Юкиносита была несколько озадачена.

Она не понимала, почему Миура улыбается, но я мог предположить:

— А, ну да. В самом деле…

Наверно, в такие моменты я должен похлопать её по плечу и как-то приободрить. Но, понимаете, боязно мне как-то к её обнажённому плечу прикасаться. Я имею в виду, рука у меня вспотеть может.

— Ну, понимаешь, если вспомнить твою сестру, думаю, ты ещё расцветёшь, — сказал я.

— Сестру? А причём тут моя сестра?

Юкиносита нахмурилась. Но тут вмешалась Комачи:

— Юкино-сан, всё нормально! — Она вскинула большой палец. — Женская красота не этим определяется – тут есть своя изюминка! Я на твоей стороне, Юкино-сан!

— У-угу… спасибо… — нерешительно поблагодарила по-прежнему озадаченная Юкиносита. Но потом взяла себя в руки и забормотала, — Сестра… ещё расцветёшь… женская красота… изюминка, — словно вторя ходу своих мыслей. — …А.

Бам!

Меня пронзил яростный пылающий взгляд. Я в панике отвёл глаза. Спасите, страшно же!

И почему ты на меня уставилась? Это же Миура всю кашу заварила!

— Я хочу, чтобы вы знали, что это ни капельки меня не беспокоит, но нельзя засчитывать победу или поражение по таким поверхностным деталям, и если вы хотите вынести суждение о человеке по его внешности, следует делать это тет-а-тет и принимать в расчёт гармонию всех частей тела… — горячо высказалась Юкиносита. Её щёки слегка покраснели, наверно, от гнева.

Хирацука хлопнула её по плечу:

— Юкиносита, ещё не время сдаваться.

Юигахама тоже включилась, осыпая Юкиноситу похвалами:

— Ты очень красивая, Юкинон, не переживай на этот счёт!

— Я же сказала, что это меня совсем не беспокоит…

Несмотря на попытки приободрить её, Юкиносита держалась отчуждённо, но поглядывая на грудь Хирацуки и Юигахамы. — Меня это не беспокоит, — тихо пробормотала она ещё раз и почти неслышно вздохнула.

Выглядело всё как настоящий праздник жалости к Юкино Юкиносите. Стараясь как-то её развеселить, девушки забежали в речку и начали плескаться.

И в этом момент появились опоздавшие.

— Йо, подмога пришла!

— О, Хикитани, ты уже здесь.

— Ну да, в итоге оказался здесь, — фыркнул я.

Хаяма и Тобе были в плавках. Самых обычных плавках. Не на что тут смотреть, подумал я, собираясь отвернуться. И в этот момент заметил стоящего позади них Тоцуку.

Он вдруг выскочил прямо передо мной.

— Хачиман, а ты без плавок?

— Т-Тоцука!

Он буквально сиял белой кожей своих маленьких ступней, лодыжек, икр и бёдер. Его белая рубашка, похоже, была ему немного великовата. Из-за её размера и белизны она казалась надетой на голое тело. О чёрт.

Я увидел, как Тоцука сжимает свои тонкие руки в коротких рукавах, и моё сердце тоже сжалось.

Одежда делает человека. И ещё больше обаяния ему придаёт то, что осталось скрыто.

— Что-то не так?

Иногда глупость – это преступление. Когда он в своей рубашке вот так наклоняет голову, моё сердце начинает стучать в несколько раз чаще.

— Э-э, эта рубашка…

— А, рубашка? Это потому, что у меня слабая кожа. Я не хочу, чтобы она переохладилась.

Тоцука оттянул рубашку на груди. О нет, я просто не могу не смотреть.

— П-понятно… Да, лучше не простужаться, когда развлекаешься в свободное время.

— Ага, спасибо! — Он рванул к речке.

Я огляделся и обнаружил, что все уже там.

Девчонки развлекались, брызгая друг в друга водой и визжа. И таскали какого-то невесть откуда взявшегося надувного дельфина.

Парни, кажется, собрались ловить рыбу голыми руками – вполне нормально для тренировки.

А у меня плавок нет… Хотя я тоже не прочь побрызгаться в Тоцуку…

Если говорить о купальных принадлежностях, у меня есть только плавки, в которых я ходил на уроки плавания в средней школе. Никогда не собирался выбираться куда-то летом, потому с тех пор больше ничего и не покупал.

Не то, чтобы я сильно об этом жалел. Делать было нечего, и я решил посидеть под деревом. Дул прохладный ветерок, весело журчала вода. Пробивающиеся сквозь листву солнечные лучи приятно ласкали кожу.

Вы бы просто опустили руки в такой ситуации. Но я будучи с одноклассниками, только и делаю, что убиваю время.

Вариант А: Наблюдение за птицами.

Место для такого дела хорошее, птичек тут летает и чирикает много. Да, много, но я в них не разбираюсь, так что облом. Чёрт бы побрал этих голосистых пернатых.

Вариант Б: Игра в шарики.

Ты стреляешь камушками, как в игре B-Daman, стараясь поразить цель. Но уже в третьем раунде у меня заболел палец, так что я завязал. Слишком эти камешки твёрдые. Да и не та у меня сила духа, чтобы самому с собой играть.

Вариант В: Наблюдение за насекомыми.

Интересно, почему муравьи летом такие чёрные и огромные? Сдаётся мне, сейчас они гораздо сильнее, чем в другие времена года. Взрослеют, что ли? Хотя на вкус они как дерьмо. Источник: я. И зачем я в младшей школе жрал муравьёв и краски? Сынок, это мрамор! А это муравей! Э-э, нет, мрамор тоже есть не надо.

Но всё-таки младшеклассники – очень жестокие существа. Для них поиграть с муравьём означает наступить на него. Или залить муравейник водой. Или подпалить с помощью лупы. Ага, а поиграть с мокрицей означает свернуть её и пальнуть ею из духового ружья. Или спалить каким-нибудь ручным фейерверком.

Вот почему, что ни делай, в итоге ты всё равно вредишь всему живому.

× × ×

Муравьи мне быстро надоели, так что я прислонился к дереву и просто смотрел издали, как остальные развлекаются.

Юигахама с Комачи носились по воде, а Миура и Эбина просто стояли в своих шикарных купальниках. Если говорить о Хирацуке, подозреваю, она следила за остальными, хотя время от времени и поднимала огромные волны с криком «Получите!» Только Юкиносита, похоже, не знала, как ей реагировать на всё это веселье, и просто держалась немного поодаль.

Одиночкам сложно понять, зачем другие так выставляют себя дураками. В конце концов, мы, одиночки, не склонны следовать принципу «все побежали, и я побежал». И не потому что я стесняюсь. Я просто не могу так, потому что много чего прикидываю, например «не хочу мешать остальным», или «не хочу, чтобы что-то случилось», или «не хочу портить всем нестроение, влезая без спроса».

Но Юигахама ничем подобным не заморачивалась, судя по тому, как она плеснула в Юкиноситу.

Юкиносита резко рванулась в сторону, скользнув по воде словно сюрикен. И чётко, смачно отправила струю воды прямо Юигахаме в лоб.

Юигахама вскрикнула, Комачи тут же метнулась ей на помощь, переводя ситуацию в разряд «двое против одного». Но Юкиносита, ставшая совершенно серьёзной, легко обошла преграду.

Затем в Юкиноситу плеснула Миура, словно выстрелив Энергетическими Пулями [9], ухмыляясь во весь рот. Но движения Юкиноситы остались такими чётким, словно именно этого она и ожидала.

Потом подключилась Хирацука, оказывая поддержку с помощью водяного пистолета. Вообще-то, это уже читерство…

Должно быть, так думали и все остальные, потому что даже Эбина выступила за противоположную сторону, тоже выхватив водяной пистолет. Никто и глазом моргнуть не успел, как началась великая водная битва «все против всех». Надеюсь, они не простудятся.

Я уже начал было клевать носом, как на тропинке послышались чьи-то шаги.

Подняв взгляд, я увидел знакомую девочку. Руми Цуруми.

— Йо, — поприветствовал я её.

Руми молча кивнула.

И так же молча села рядом со мной.

Не говоря ни слова, мы вместе наблюдали, как остальные плещутся в речке.

Молчание продолжалось ещё какое-то время, пока Руми не заговорила, словно устав ждать:

— А ты почему сам по себе?

— Плавки не взял. А ты?

Она хмыкнула:

— У нас свободное время. Когда я вернулась в комнату после завтрака, там уже никого не было.

Ой-ёй-ёй…

Я однажды задремал в классе, а когда проснулся, никого не было. Как и она, я задался вопросом, специально ли меня бросили. Хотя просто никто не удосужился разбудить меня, когда мы должны были перейти в другой класс, вот и всё.

Вдруг обнаружить себя в одиночестве – это удивляет, да, удивляет. Просто удивительно, когда одноклассники, которых воспринимаешь просто как часть фона, исчезают без предупреждения.

Словно читаешь последний том хорошо нарисованной манги, и вдруг бум! Фонов нет.

Какое-то время мы с Руми просто глазели на речку.

Это заставило Юигахаму взглянуть в нашу сторону. Она что-то шепнула Юкиносите, и когда я уже думал, что сейчас начнётся болтовня, они двинулись к берегу. Подобрали лежащие там полотенца и, вытираясь на ходу, направились к нам.

Пока Юигахама аккуратно сушила полотенцем волосы, она оказалась совсем рядом.

— Ум… хочешь с нами поиграть, Руми?

Но Руми упрямо покачала головой, стараясь не встречаться с Юигахамой взглядом.

— П-понятно…

Юигахама уныло повесила голову.

— Я же тебе говорила, — сообщила заметившая это Юкиносита.

Ну, первым делом отказаться – это защитный барьер одиночки, в конце концов. Если тебя никто никогда никуда не приглашал и вдруг пригласили, вполне резонно предположить, что тому есть какая-то скрытая причина. Что, если тебя позвали только для того, чтобы ты служил мишенью для чьих-то шуток?

Есть ещё стандартный ответ «пойду, если получится». И в восьмидесяти процентах случаев ты никуда не идёшь. Источник: я.

Руми повернулась ко мне, явно боясь Юкиноситы:

— Слушай, Хачиман.

— Ты слишком фамильярничаешь…

— А? Тебя же зовут Хачиман, разве не так?

— Так, не в том дело.

По имени меня зовёт только Тоцука.

— Хачиман, у тебя остались друзья из начальной школы?

— Не-а… — Отрицать незачем, вообще-то, их у меня и до окончания школы не было. — Собственно, мне они и не нужны. И у большинства людей так. Лучше о них забыть. Вряд ли ты с кем-нибудь из них встретишься после выпуска.

— Э-это только ты один такой, Хикки! — возмутилась Юигахама.

— Я тоже ни с кем не встречаюсь, — не моргнув глазом проинформировала её Юкиносита.

Юигахама смиренно вздохнула и повернулась к Руми:

— Руми, эти двое у нас особенные, понимаешь?

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть особенным. По-французски меня назвали бы уникальным. Это лучше звучит, на мой взгляд.

— По-японски тебя надо называть странным… — ответила Юкиносита, почему-то с некоторым восхищением. У слова «уникальный» есть и другие значения, но когда дело касается одиночек, звучит оно замечательно.

Руми непонимающе смотрела на нашу перепалку. Кажется, она не могла принять нашу логику. В таком случае пора плеснуть масла в огонь.

× × ×

— Юигахама, со сколькими одноклассниками из начальной школы ты встречаешься сейчас? — спросил я.

Она подпёрла подбородок указательным пальцем и уставилась в небо:

— Зависит от того, как часто и зачем мы встречаемся, но… Если просто потусоваться, пожалуй, с двумя или тремя.

— А сколько всего ребят выпускалось?

— Три класса по тридцать человек.

— Девяносто человек, значит. Отсюда имеем вероятность остаться друзьями в первые пять лет после выпуска от трёх до шести процентов. И это мы о сладенькой Юигахаме говорим, которая ко всем подряд в друзья набивается.

— Сладенькой… — Юигахама хихикнула и покраснела.

— Юигахама, это была отнюдь не похвала. — Юкиносита выдернула мгновенно улетевшую в страну грёз Юигахаму обратно в реальность.

Лучше оставить их в покое.

— Если возьмём среднего ученика, который дружит не со всеми подряд, результаты надо делить на четыре, — продолжил я. — Получается… э-э-э…

— От ноль семьдесят пять до полутора процентов. Не вернуться ли тебе опять в начальную школу? — быстро ответила Юкиносита, пока я мучился над расчётом в уме. Она что, бабушка-компьютер [10]?

Между прочим, даже если я вернусь в начальную школу, я повторю тот же самый путь, уверен.

— Итого около процента. То есть, вероятность остаться друзьями через пять лет после окончания начальной школы составляет один процент. На уровне погрешности вычислений, я бы сказал. А значит, ей можно пренебречь. Ты ведь знаешь, как надо округлять, да? Хотя разница между четвёркой и пятёркой всего единица, четвёрка всегда отбрасывается. Подумай для разнообразия о чувствах четвёрки. А если взглянуть на всё с точки зрения четвёрки, получается, что один человек не имеет никакого значения. Что и требовалось доказать.

Это был безупречный вывод. Но Юкиносита приложила руку к виску:

— Этот юноша делает некий вывод из своих совершенно необоснованных предположений. Абсолютное невежество в математике…

— Даже младшеклассница вроде меня может сказать, что тут всё неправильно, — заявила Руми.

— О-о, пожалуй, ты пр… ой, нет! Это всё очень странно!

Юигахама на секунду почти поверила мне. Как и следовало ожидать от гуманитария.

Ну, собственно, я и не собирался просто позабавить всех арифметикой:

— Да кого волнуют цифры? Дело в перспективе.

— Твоё доказательство звучит как полная чушь, но выводы впечатляют… это какая-то загадка…

Юкиносита словно разрывалась между отвращением и восхищением.

— Хм-м… Хотя я не согласна. Я имею в виду, один процент – это тоже хорошо. Ладить со всеми довольно утомительно. — На лице Юигахамы отражались её подлинные чувства. Она повернулась к Руми и ободряюще улыбнулась. — Так что просто не расстраивайся, Руми.

Руми слабо улыбнулась, сжимая свой фотоаппарат:

— Да… но маме не понравится. Она всегда спрашивает, как у меня с друзьями. Дала этот фотоаппарат и сказала наснимать фоток в лагере…

Так вот откуда у неё фотоаппарат. Ну да, в этом есть резон, создать воспоминания на всю жизнь из школьной экскурсии или ещё какого мероприятия. Не так уж странно загореться такой идеей и ловить удобный случай.

— Понятно… она хорошая мама. Она беспокоится о тебе, Руми, — с облегчением сказала Юигахама.

Но тут же раздался неприятно холодный голос Юкиноситы. — Я вот думаю… не значит ли это, что она хочет манипулировать тобой, держать под контролем и тобой распоряжаться? — Её слова будили беспокойство. Некое ощущение, словно вступаешь на тонкий лёд.

Юигахама не смогла скрыть ошеломление, словно только что получила пощёчину:

— А?.. Да не может такого быть! К тому же… ты так говоришь, что…

— Юкиносита, — вмешался я. — Ты права – такое случается. Мама заставляет тебя делать что-то ненужное, и да, это похоже на работу. На рождество она выгнала меня из моей комнаты, убрала её и рассортировала мои книги на полке. Но она не будет держать тебя под контролем, если не любит тебя.

Верно, так что аккуратно сложить всю мою порнуху на столе – это тоже своего рода проявление любви. И молча кидать на меня убийственные взгляды, когда я сел за стол ужинать, тоже за такое проявление считается. Наверно. Потому что если я не буду в это верить, мой дух не сдюжит.

Юкиносита крепко прикусила губу, опустив глаза. Её взгляд был устремлён в пространство между нами.

— Да, ты прав. Обычно так и есть. — Она снова подняла голову, и выражение её лица было мягче обычного. Повернулась к Руми и склонила голову. — Искренне прошу прощения. Кажется, я была неправа. Сказала, не подумав.

— Ай, да ничего… это как-то сложно, и я правда не поняла, — нервно ответила Руми, озадаченная неожиданным извинением Юкиноситы.

Кстати, а не в первый ли раз вообще я вижу, как эта девица за что-то извиняется как положено? И у Юигахамы глаза на лоб полезли. Повисла мёртвая тишина, даже Руми стало неуютно.

— Ну-у-у, в общем как-то так, — сказал я. — Кстати, не хочешь пофотографировать? Меня, я имею в виду. Редчайшая возможность, обычно за это платить приходится.

— Нет, не надо, — быстро и невозмутимо ответила Руми.

— …Ну и ладно.

Но её невозмутимость тут же затрещала по швам:

— Станет ли лучше, когда я пойду в старшую школу…

— По крайней мере, если ты намерена остаться такой же, как сейчас, ничего не изменится.

Так держать, Юкиносита! Нечего миндальничать с этой девчонкой, перед которой ты только что извинялась!

— Вполне достаточно, если изменится твоё окружение, — заметил я. — Нет нужды заставлять себя общаться с остальными.

— Но Руми сейчас тяжело, и если мы что-нибудь не сделаем…

Юигахама посмотрела на Руми полными беспокойства глазами. Та чуть вздрогнула:

— Тяжело, говоришь… Мне это не нравится. Я выгляжу жалкой. И чувствую себя брошенной.

— О, — сказала Юигахама.

— Мне это не нравится. Но ничего поделать нельзя.

— Почему? — спросила Юкиносита.

Похоже, Руми было непросто о таком говорить. Но она всё же сумела найти нужные слова.

— Я… меня бросили. Я больше не могу дружить с ними. А даже если смогу, не знаю, когда всё начнётся снова. Если такое случается, может, мне так даже лучше. Я просто… — она сглотнула. — …не хочу быть жалкой.

А. Я понял.

Эта девочка устала. От себя самой и своего окружения.

Говорят «измени себя, и ты изменишь мир». Но это полная чушь.

Когда о тебе уже составили впечатление, непросто изменить сложившиеся отношения, добавив какую-то деталь. Когда люди оценивают друг друга, это не просто арифметическое сложение или вычитание. Они воспринимают тебя сквозь свои предубеждения.

Правда в том, что тебя не видят таким, какой ты на самом деле. Они видят только то, что хотят увидеть, реальность, которую они жаждут.

Если некий мерзкий тип из низшей касты рвёт ради чего-то задницу, вышестоящие лишь посмеются, мол, чего он так напрягается. И это будет конец. Если выделишься неподобающим образом, лишь станешь мишенью для насмешек. В идеальном мире могло бы получиться, но среди младшеклассников, к худу или к добру, дела обстоят именно так.

Популярные должны вести себя как популярные, одиночки обязаны быть одиночками, отаку следует действовать как отаку. Когда элита демонстрирует понимание нижестоящих, те выражают признательность за открытость и доброжелательность, но обратное недопустимо.

Таковы мерзкие законы детского королевства. И это действительно грустно.

Ты не можешь изменить мир, но можешь измениться сам. Какого чёрта? Адаптируясь и приспосабливаясь к жестокому и безразличному миру, ты понимаешь, что уже проиграл – так поступает раб. Обернуть эту ситуацию в красивые слова, чтобы обмануть даже себя – высшая форма лжи.

Что-то очень похожее на гнев вскипело глубоко внутри меня.

— Значит, не хочешь быть жалкой? — спросил я.

— …Да. — Руми кивнула, отчаянно борясь с хриплыми рыданиями. Слёзы готовы были хлынуть ручьём. Должно быть, для неё всё это было очень болезненно.

— …Надеюсь, испытание на храбрость выйдет что надо. — ответил я, поднимаясь на ноги.

Я уже всё решил.

Просто ответив на вопрос, который сам себе задал.

В. Мир неизменен. Но ты можешь изменить себя. Как ты изменишься?

О. Стану богом нового мира.

-------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Это название ранобе, «Kyoukai Senjou no Horizon»

[2] Самое стереотипное представление о Японии

[3] Пародия на сообщения в «Покемонах» - «покемон такой-то пойман!»

[4] С 25 декабря 1926 года по 7 января 1989 года, когда императором был Хирохито

[5] Отсылка к аниме «Manga Nippon Mukashibanashi», где герои поглощают рис в неимоверном количестве

[6] Отсылка к аниме «Futari wa Pretty Cure Splash Star»

[7] Цитата из манги «Busou Renkin»

[8] Ткань с вотканными в неё серебряными или золотыми нитями

[9] Один из приёмов в «Dragon Ball Z»

[10] Популярная детская песня про бабушку, которая может всё на свете

Как ни крути, испытание на храбрость – обязательное мероприятие летнего лагеря. Конечно, полноценный грим или спецэффекты мы использовать не можем. Как все более-менее помнят, дело несложное: готовишь буддийские сутры, крадёшься в глухой ночи трясти деревья и в маске гоняешься за кем-нибудь.

Должен сказать, ночью в лесу само по себе жутко. Шелестят листья – твои уши слышат голоса потустороннего мира. Дует ветерок – твою щёку гладит чья-то мёртвая рука.

В такую вот атмосферу мы оказались втянуты, проверяя трассу испытания и разрабатывая планы. Покончив с трассой, мы налепили множество талисманов из соломенной бумаги на метеобудку, замаскированную под храм. Младшеклассники должны были взять один из них и принести его обратно.

Хотя многое уже было сделано до нас, мы проверили все опасные места, чтобы детишки не сбились с пути и не заблудились. Расставили цветные конусы, перекрывая ответвления тропы, пометили места, где будем играть роль монстров. И просто ходили туда-сюда, не давая младшеклассникам сунуться в лес раньше времени.

В разговорах я участия не принимал, видя, что это пустая болтовня, просто мысленно фиксировал всё на карте.

Когда мы вернулись на исходную позицию, Юкиносита сделала первый ход:

— Ну, что будем делать?

Это самое «что будем делать» со всей очевидностью не имело никакого отношения к испытанию на храбрость.

Она спрашивала, как мы будем спасать Руми Цуруми от свалившейся на неё судьбы. Никто из тех, кто только что радостно высказывал своё мнение, ничего не ответил. Повисла тишина.

Это был очень непростой вопрос.

Если просто повторять «вы должны быть добры друг к другу» как мантру, из этого ничего не выйдет. Если мы попробуем сгладить ситуацию, диктуя им, что они должны делать, история вновь повторится. Если, скажем, Хаяма затащит Руми в их компанию, её воспримут как надоедливую помеху. Хаяма популярен, и ради него они могут сделать вид, что ладят. Но он не может всегда быть рядом. Нам надо что-то сделать с самым корнем проблемы.

Всё это время мы старательно обходили очевидный ответ.

Неторопливо и обдуманно заговорил Хаяма:

— Думаю, Руми надо со всеми поговорить. Мы поможем создать ситуацию, в которой у неё получится.

— Так ей может ещё сильнее достаться… — опустила глаза Юигахама.

Но Хаяма продолжал стоять на своём:

— Пусть поговорит с каждым по отдельности.

— Получится то же самое. С глазу на глаз они могут притворяться милыми, а за спиной всё начнётся по новой. Девочки куда страшнее, чем ты думаешь, Хаято, — передёрнула плечами Эбина.

Как и следовало ожидать, Хаято умолк.

— Что, в самом деле? Жуть какая!

Миура почему-то вздрогнула. Впрочем, она из тех, у кого что на уме, то и на языке. Королева может позволить себе не думать о закулисной политике, как бы удивительно это ни казалось.

Как бы то ни было, быть популярным не так уж просто. Быть может, завести друзей – не самая лучшая идея, тебе придётся делить с ними и их проблемы. Нет, в таком случае они выбирают козла отпущения, чтобы сохранить статус кво.

Только статус кво сам по себе и есть рассадник проблем.

Значит, именно с ним нам и надо что-то сделать.

— У меня есть идея.

— Отклоняется, — мгновенно отреагировала Юкиносита.

— Ты слишком торопишься с выводами… — таких нельзя подпускать к покупке дома или чему подобному. Ей стоило бы продумывать всё немножко тщательнее, на мой взгляд. — Ладно, слушайте. Мы рулим испытанием на храбрость. И можем этим воспользоваться.

— Как именно? — озадаченно наклонил голову Тоцука.

Ради его блага я решил смягчить свои слова так, как только возможно:

— Знаете, что, как говорится, может случиться в испытании на храбрость?

Всё оказались в замешательстве. Только Эбина выглядела так подозрительно, что я подумал, что сейчас она вмешается.

Юигахама, кивающая в такт своим мыслям, ударила себя по руке, словно до чего-то додумавшись:

— Сердца у всех начинают колотиться за счёт эффекта спасибо! И они могут подружиться, да?

— Подозреваю, ты имела в виду эффект плацебо, — с улыбкой сказал Хаяма. Его глаза блеснули жалостью.

— …Не говоря уже о том, что речь идёт об эффекте подвесного моста, — опустила глаза погрустневшая Юкиносита.

В какой-то момент атмосфера начала смахивать на погребальную церемонию Юи Юигахамы.

— П-поняла я уже! Но суть-то та же! — пробормотала Юигахама, заливаясь краской.

— Суть тоже неверна, — сказал я. — Подумайте, что часто случается во время испытания на храбрость.

— …Умирают от потрясения, полагаю. На самом деле никаких следов на теле не остаётся, и всё можно объяснить как несчастный случай. Думаю, бесчеловечно заходить так далеко, — укоризненно посмотрела на меня Юкиносита.

— Ошибаешься. Это мышление у тебя бесчеловечное… — Я кашлянул. — Правильный ответ – натыкаешься на хулиганов, когда пытаешься сфотографировать привидение, а потом они за тобой гоняются.

— Так не бывает, — в унисон отреагировали Хаяма и Юигахама.

— Заткнитесь, ещё как бывает.

И правда. Понимаете, это меня одна девчонка-неудачница спровоцировала, которая всё говорила, что может чувствовать привидения. Я подумал, что будет круто, если я и сам начну видеть призраков, и пошёл их фотографировать.

Но вместо привидений обнаружилась компания хулиганов. Они выскочили на меня в самый неудачный момент, как раз во время их собственного испытания на храбрость.

Они на меня разозлились, потому что я напугал их до потери пульса, потом они начали за мной охотиться… Впрочем, это уже совсем другая история.

Юкиносита с отвращением вздохнула:

— Ты, случаем, не пришёл к стереотипному выводу, что человек – это самая страшная вещь на свете?

— Хотя хулиганы и правда страшные… — мудро кивнула Комачи.

Но…

— Не совсем. Да, не будет ошибкой сказать, что человек – это самая страшная вещь на свете, но пугают не хулиганы.

— Что ты имеешь в виду?.. — поинтересовалась Юкиносита.

Я выдержал короткую паузу:

— Самые страшные – это те, кто рядом с тобой. Ты доверяешь им свою жизнь, и даже не думаешь, что можешь получить от них удар в спину. То, что тебя пугает, появляется неизвестно откуда. Как говорится, твой лучший друг может оказаться злейшим врагом.

Я пытался объяснять как можно проще, но всё равно все были озадачены.

— Объясню конкретнее. — не такая уж сложная это мысль. — Как правило, в сложных ситуациях люди проявляют своё истинное лицо. Когда они напуганы, они пойдут на всё, чтобы спасти свою шкуру. Они не способны думать о других. И готовы даже пожертвовать кем-то из близких, чтобы спасти себя. Ты никогда не будешь дружить с тем, чья неприятная сторона проявляется столь ярко. Вот как мы можем их разобщить.

Излагал я всё это равнодушным тоном, но реакция остальных была совсем другой. Они все нахмурились и замолчали.

— Если все станут одиночками, не будет никаких конфликтов.

Я очень осторожно подобрал последние слова.

× × ×

— Н-ничего себе… — с отвращением пробормотала Юигахама.

Юкиносита прищурилась до предела, глядя на меня как сквозь бойницы:

— Хикитани, эта твоя сторона просто отвратительна…

Даже Хаяма, никогда не говорящий ни о ком ничего плохого, так отреагировал. У меня аж слёзы на глаза навернулись. Я не чувствовал такого с тех самых пор, когда в начальной школе нашему классу поручили заботиться о животных, а один из наших раков сожрал другого. И меня позорили за это на общешкольном собрании.

Только Тоцука восхищённо кивнул. — Хачиман, ты наверняка думаешь о многом.

В других устах это прозвучало бы как сарказм, но Тоцука, могу поклясться, хвалил меня без всякой задней мысли. Будь хоть какой-то шанс, что его слова лживы, я готов был бы уничтожить весь этот мир.

Юкиносита призадумалась. — Ни у кого больше идей нет… — Она чуть помолчала. — В таком случае, у нас нет выбора. — Похоже, для себя она уже решила.

Сейчас или никогда. Вряд ли мы можем что-то ещё сделать.

Но Хаяма отнюдь не выглядел довольным. — Но это ведь не решит проблему, так? — спросил он напоследок.

Разумеется, так и есть. Это неправильный ответ. Ясно и без слов.

— Зато мы можем её уничтожить.

Я поднял голову, и Хаяма посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был настолько прям, что я нервно отвернулся.

Но он не ошибся.

Если ты переживаешь о своих отношениях, уничтожь их, и беспокойство испарится. Разорви порочный круг в самом начале. Только сильные люди думают, что нельзя убегать. Это неверно, потому что именно этого мир от тебя и добивается.

Слова «Ошибаюсь не я, ошибается мир» могут выглядеть как оправдание, но это определённо не так. Ты не можешь всегда ошибаться. Есть много случаев, когда заблуждаются окружающие тебя, общество и весь мир.

Если никто это не подтверждает, подтверждаю я.

Хаяма по-прежнему смотрел прямо на меня. И вдруг расплылся в улыбке:

— Вот, значит, как ты думаешь… Теперь я понимаю, почему она к тебе присматривается.

Я хотел было спросить, кого именно он имеет в виду, но Хаяма уже продолжил:

— Хорошо. Так и сделаем… Но держу пари, в беде они друг друга не бросят. Хочется верить, что такова их истинная натура. Уверен, в глубине души они добрые.

Его улыбка была настолько ослепительной, что я потерял дар речи. Хоть мы и согласились действовать вместе, насколько же мы расходимся во взглядах?

— А? Полный отстой, — заявила Миура.

— Блин, — поддержал её Тобе, — Я тоже пас.

Хаяма утихомирил их недовольство и развернулся ко мне:

— Будем действовать по плану Хикитани. Ты здесь аутёр [1].

— …Ладно.

Хотя Хаяме предстояло сыграть довольно неприятного типа, он настоял, что сделает это.

В таком случае, мне тоже надо бы поднапрячься.

И что значит «аутёр»? Интересно, что я должен делать.

× × ×

Когда мы разобрались с подготовкой испытания, Хирацука позвала нас в одну из комнат и сообщила наше следующее задание.

— Меня попросили, чтобы вы разыграли какую-нибудь историю о привидениях, чтобы создать соответствующее настроение для испытания на храбрость.

Ну да, в испытании на храбрость без историй о привидениях никак. Если мы сможем поднять напряжение такой историей, даже мы будем смахивать на призраков.

Говорят «истинная форма призрака – это высохшая серебряная трава», но поддаваясь эмоции, именуемой «страх», человек видит перед собой нечто странное и причудливое.

Можно сказать, что феномен привидений в значительной степени есть результат субъективных впечатлений и недоразумений. В общем, ощущение, что в банке кукурузного супа есть кукуруза, или движение миски, после того, как в неё налили горячий суп мисо – это тоже субъективные впечатления. Ты просто не понимаешь природу того, чего видишь. Нет в этом мире ничего таинственного.

— Кто знает какие-нибудь истории? — поинтересовалась Хирацука.

Мы обменялись взглядами.

Ну нет среди нас Сказочника Тамори [2], нет потому и кучи историй о привидениях под рукой. Так что кроме меня руку поднял лишь Тоцука.

— Хмф. Тоцука и… Хикигая. Меня от одного такого сочетания в ужас бросает. Ну, расскажите нам ваши истории.

Чтобы создать соответствующую атмосферу для испытания на храбрость, нам надо представить нашу историю перед двумя классами по тридцать человек – то есть перед шестью десятками зрителей. Ясен пень, мы не можем позволить себе нечто ужасно занудное.

Мы уселись в круг и даже приготовили свечи, чтобы создать соответствующее настроение.

Я переглянулся с Тоцукой, одними взглядами договариваясь, кто будет первым. И Тоцука нерешительно поднял руку:

— Хорошо, я начну…

Свет в комнате был уже погашен, её освещали лишь несколько свечей. Когда в приоткрытое окно задувал лёгкий ветерок, огоньки свечей начинали мерцать, тени плясали и искажались.

Это история про моего семпая. Он был уличным гонщиком.

Однажды он бросил вызов горному пику, как всегда в одиночестве. Но его остановила полиция. Он подумал, что это очень странно, потому что тогда он не превышал скорость. А вышедшая из патрульной машины женщина-полицейский сказала ему:

— Ездить вдвоём без шлема – это нарушение правил… А? А где девушка, сидевшая позади?

Семпай всегда ездил один, он никого не возил. Получается… Что же тогда видела эта женщина?.. А на следующий день…

Тоцука вытер пот со лба и громко сглотнул:

— Семпай танцевал с неудачей [3].

Скучно. Это что, ингриш? [4] Ему надо поменьше американских комиксов читать…

Все выглядели разочарованными. Но Тоцука продолжал рассказ. Не могу не восхититься его силой воли.

Ныне семпай отец двоих детей. Он бросил уличные гонки и пошёл работать. А потом женился на женщине из полиции, которая остановила его в тот день. И знаете, сейчас его жена страшнее любого привидения.

— Да кому нужны такие душещипательные истории? — с отвращением сказала Хирацука.

Ха, терпеть не могу, когда такое называют историей о привидениях. Сейчас я покажу вам, что такое настоящий страх.

— Теперь моя очередь.

Я подтянул подсвечник поближе к себе, проскрежетав им по полу. Пламя заколебалось, искажая тени. Я расскажу вам поистине страшную историю, уж поверьте!

— Это подлинная история…

После стандартного вступления шепотки прекратились. Я мог слышать дыхание каждого.

Это случилось в начальной школе, когда мы поехали в летний лагерь. Там решили провести ежегодное испытание на храбрость. Конечно же… происходило всё тихой ночью, совсем как сейчас.

Нас разделили на группы и дали задание принести бумажный талисман из маленького храма в глубине леса. Всё шло хорошо, когда наконец вызвали нашу группу. Ну, собственно, хоть это и называют испытанием на храбрость, но все уловки были подготовлены учителями. Никаких привидений там не было. Чучела и учителя, с головой завёрнутые в простыню, может и заставили нас немного поволноваться, но мы сумели забрать талисман из храма и вернуться.

Ничего особенного, просто весёлая тусовка с криками и визгами. Так мне казалось. Но тут неожиданно заговорил Ямасита, один из нашей группы:

— А кто взял талисман?

Этих слов хватило, чтобы в группе начался настоящий хаос. «Ты взял?» «Нет, не я» «И не я…» «Тогда кто?» Никто из них не мог вспомнить, кто взял талисман. Я был жутко напуган, знаете ли. Сердце в пятки ушло, я чуть не разревелся.

В конце концов…

Я сделал паузу.

Все смотрели на меня. Нет, наверно, не на меня, а на непроглядную тьму, сгустившуюся у меня за спиной.

…Никто и не заметил, что талисман взял я…

И я задул свечу.

В повисшей в комнате мёртвой тишине я услышал, как вздохнула Юигахама:

— Это просто история одиночки.

— Было бы гораздо страшнее, если бы Хикигая действительно поладил с теми, с кем проходил испытание на храбрость, — Юкиносита бросила на меня холодный взгляд.

Это она точно подметила, и не возразишь.

— Бог мой, и это всё, что вы можете? — Хирацука глубоко-глубоко вздохнула.

— Э-э, а чего вы ожидали, с бухты-барахты прося дилетантов рассказать какую-нибудь страшную историю?.. — поинтересовался я.

— Хмф… Между прочим, это очень востребованный навык среди работающих взрослых. Тебя просят «расскажи что-нибудь интересное» на вечеринке. И не стоит упускать возможность блеснуть талантами рассказчика. Тогда на работе у тебя всё пойдёт гладко.

Это повергло меня в шок. Д-даже не представляю…

— Что вы такое говорите?.. Это в такую ситуацию на работе можно вляпаться, да? Нут уж, раз у меня ничего не получается, я лучше не пойду работать.

— Ты слишком пессимистичен… Я покажу тебе, как это делается.

Хирацука зажгла одну из свечей.

Чем старше, тем мудрее – как-то так. В итоге мы услышим взрослую историю о привидениях. Мы с нетерпением (Она расскажет нам! Оригинальную историю, которая заставит нас трепетать!) повернулись к учительнице.

Хирацука, на которой скрестились наши взгляды, бесстрашно улыбнулась и не спеша начала рассказ:

У меня был кое-кто, кого можно было бы назвать моим лучшим другом. Назовём её Харука Киносита. Но пять лет назад она исчезла… единственное, что она сказала мне на прощание, «я пойду вперёд». И с тех пор мы больше не встречались…

Но несколько дней назад кое-что случилось. Передо мной появилась знакомая девушка. С усталым лицом и слабой улыбкой. Моя потерянная подруга. Я уже было хотела позвать её, но заметила за ней кое-что – улыбающееся лицо…

Хирацука побледнела. Должно быть, она вспомнила свой тогдашний страх. От мрачного выражения её лица у меня по спине побежали мурашки.

…Ребёнку у неё за спиной было уже три года. Это было очень страшно.

Она задула свечу, и комната погрузилась в темноту.

— Она просто вышла замуж и родила ребёнка, — машинально пробормотал я.

Ну женитесь же на ней хоть кто-нибудь, ради бога. Иначе я сам женюсь на ней из жалости.

В итоге никто из нас так и не сумел рассказать подходящую историю. И мы решили просто показать ребятишкам DVD «Истории о школьном привидении».

× × ×

Пока детишки смотрели фильм, мы спокойно завершали подготовку к испытанию на храбрость.

Юкиносита с остальными занимались собственно подготовкой, а Хаяма отозвал меня поговорить о наших планах. Уточнили суть и основные моменты, а потом перешли к деталям.

— Нам надо разобраться с группой Руми, так? — спросил он.

— Да, именно. На это уйдёт некоторое время, так что ты должен пустить их последними. Устроишь какой-нибудь фокус, когда они будут тянуть жребий?

— Не-а, нереально и долго. Просто будем вызывать группы сами, без всякого жребия. Да… скажем им, что это для пущей увлекательности, чтобы не давать время морально подготовиться.

Обсуждение шло без сучка и задоринки. Я всегда был высокого мнения о своём уме, но сейчас чувствовал, что Хаяма постоянно на шаг опережает меня. И странное дело, двусмысленные оправдания в его исполнении казались честными и справедливыми.

— В таком случае полагаюсь на тебя, — сказал я наконец.

— Замётано. Как мы их туда приведём?

— Переставлю цветные конусы и направлю их в тупик. Ты с остальными должны будете ждать там в засаде.

— Понял. Да, и насчёт Тобе с Юмико. Сомневаюсь, что они запомнят такие детальные инструкции.

Получается, с памятью у них не очень.

— Запиши подсказки им на телефоны. Пусть как бы играются с ним. Странно выглядеть это не будет, наоборот, скорее даже естественно.

— До такого я не додумался…

Хаяма быстро забегал пальцем по экрану, записывая детальные инструкции. Такой деловой подход просто восхищает.

Хорошо разговаривать о работе. Не надо мучиться, подыскивая тему, и нет нужды принимать в расчёт чужие чувства. Замечательно, когда тебя прощают за резкость, потому что это часть рабочего процесса.

— Вот так, да? Я передам инструкции Тобе с Юмико.

— Полагаюсь на тебя, — ответил я, хотя, наверно, можно было и без этого.

— Ладно, увидимся.

Хаяма пошёл общаться с Тобе и Миурой. А я решил помочь с подготовкой Юкиносите и остальным.

Хотя не такое уж и важное это дело. Нам надо будет просто крутиться вокруг и пугать детишек.

У нас же не полноценный дом с привидениями, здесь много игровых элементов. Младшеклассникам интереснее сами трюки, а не предыстория. Попросту говоря, им больше нравится, когда кто-то выскакивает на них из темноты, заставляя визжать от страха. Я помню своё испытание в начальной школе, там неизвестно откуда выскакивал Джейсон Вурхиз,[5] кое-где были развешаны буддистские сутры, а у финишной черты бесцельно слонялись призраки, с головой закутанные в простыню. Натуральный хаос.

Для всего этого в таких летних лагерях всегда есть костюмы монстров. Учителя сказали, что сами их для нас подготовят.

Они и подготовили. Но когда я увидел эти костюмы, невольно почесал в затылке:

— Костюм чёрта… кошачьи уши и хвост… белая юката… колпак и плащ ведьмы… наряд жрицы…

Оригинально, да, но не слишком ли? Больше подходит для Хэллоуина.

Как сказала Хирацука, костюмы готовил учитель из младшей школы. Как на результат его трудов ни смотри, вывод получается только один – он хотел посмотреть на старшеклассниц в косплейных костюмах. В таком случае я и сам не прочь стать учителем.

Эбина облачилась в наряд жрицы. Несмотря на участие в компании Миуры, выглядела она чисто и невинно. И в таком наряде смотрелась замечательно, правда, скоре загадочно, чем пугающе. Могла бы она вызвать жуткое чувство, появись в таком виде в храме?

Я бросил взгляд на остальных.

И увидел Тоцуку, примеряющего треугольную шляпу и поддёргивающего рукава своей мантии. — Интересно, можно ли считать магов монстрами… — пробормотал он.

— Ну, если очень обобщать, то да. — Если не считать того, что это костюм девушки-ведьмы, как бы ты в нём ни выглядел. Шаранра-а-а-ан [6].

— Но они же не страшные, правда?

— Страшные, страшные, всё нормально.

Ещё какие страшные. Того и гляди в концовку с Тоцукой влипну, так что жуть просто. Хех… где тот, кто применил ко мне запретное заклятье [7]?  Что это я сейчас сказал?

— Братик, братик.

Кто то похлопал меня по плечу – нет, ощущение мягче, чем от обычного похлопывания. Я глянул через плечо и увидел кошачью лапу, словно принадлежащую плюшевой игрушке, нетерпеливо манящую меня.

— Это что, монстрокот?

— Наверно…

Поначалу я думал, что передо мной герой мюзикла Театрального Товарищества «Сики»…[8], пока не понял, что это моя младшая сестра.

Комачи, закутанная в искусственную чёрную шкурку, с кошачьими ушами и хвостом.

— Не очень понимаю, но выглядит мило, я не против. — сказал я.

Красивая девушка будет красивой, что бы она ни надела. Даже мобильный доспех. Источник: Nobel Gundam из «G Gundam».

Пока Комачи поворачивалась и крутила огромными лапами, проверяя свободу действий, рядом невесть откуда возникло привидение в белом.

— …

Привидение осторожно потянулось к кошачьим ушам.

Гладь-гладь.

— Э-э… Юкино-сан?

Шлёп-шлёп.

Юкиносита потянулась к хвосту.

Жмяк-жмяк.

Затем кивнула. Какого чёрта? Что она хотела уразуметь? Хватит изображать из себя эксперта. Так и казалось, что сейчас она скажет «Неплохо выглядишь, старина».

— Очень хорошо, полагаю, — сказала она. — Отлично на тебе смотрится.

— Спасибо. Юкино-сан, ты тоже очень круто выглядишь. Правда, братик?

— Точно. Кимоно тебе отлично идёт. Настоящая Снежная Королева. Сколько трупов уже на счету?

— …Ты пытался сказать комплимент? — брови Юкиноситы резко поднялись. От неожиданно возникшей напряжённости по спине пробежал холодок.

— Ух, как похолодало. Ты и правда Снежная Королева. Точная копия.

Юкиносита отбросила волосы с плеча и посмотрела прямо на меня:

— Ты тоже настоящая копия, Хикигая. Отличный зомби. Грим просто голливудского уровня.

— Вообще-то, я без грима и не в костюме.

Я стеклянными глазами уставился на Юкиноситу, но когда она метнула взгляд в ответ, инстинктивно отвернулся.

И у меня перед глазами оказалась Юигахама, нервно вертящаяся в своём костюме чёрта перед зеркалом во весь рост.

Стоило мне подумать, что она сейчас расплывётся в улыбке, Юигахама резко помотала головой, словно передумав. А когда я решил, что сейчас она вздохнёт и повесит нос, она тут же изобразила бурную радость. Прямо как девчонка перед первым в жизни косплеем.

— Сдаётся мне, ты что-то нервничаешь, — сообщил я ей.

— А, Хикки…

Юигахама обхватила себя руками, словно стараясь прикрыться. На лице её тоже отражалась неуверенность.

— Ум-м, знаешь… — заговорил я.

— Э-э… ну как я выгляжу?

Она украдкой опустила глаза, ожидая, что я скажу.

— Если бы ты выглядела ужасно, я бы так и сказал и посмеялся бы над тобой… но увы, не могу.

Чего? Юигахама на пару секунд зависла, но потом состроила рожу и фыркнула, словно поняв смысл моих слов:

— Мог бы и прямо похвалить… дура-а-а-ак.

Она радостно обругала меня и снова повернулась к зеркалу. Уже в гораздо лучшем настроении, чем раньше.

Комачи, видевшая всё с начала до конца, довольно хмыкнула и улыбнулась:

— Братик, ты такой хинедере [9].

— Хватит придумывать мне дурацкие прозвища.

На меня нахлынуло ощущение, что всё это просто напрасная трата сил. И в этом момент вернулась компания Хаямы.

Миура и Тобе явно закончили подготовку к операции. Миура, хоть она и была без костюма монстра, производила весьма пугающее впечатление. Собственно говоря, она всегда его производила.

— Хаяма.

Он коротко кивнул мне в ответ:

— Да, обговорим в последний раз.

До начала испытания на храбрость осталось совсем немного времени.

Хотя все понимали, что от него останется нехорошее послевкусие и ничего хорошего не получится, никто не пытался ничего остановить. Всё шло своим ходом.

× × ×

У точки старта был разведён костёр, наверно, в попытке поднять настроение. Каждый раз, как поленья сдвигались, с треском летели искры.

— О-о-отлично! Следующая группа ваша!

Комачи показала на очередную группу, детишки радостно завизжали. С шумом вскочили на ноги, выстроились в линию и направились к точке старта.

Прошло уже полчаса с начала испытания. На маршрут ушло процентов семьдесят групп.

Всё шло гладко, строго по предложенному Хаямой плану – не тянуть жребий, а выбирать группы прямо по ходу дела. Младшеклассники, ожидающие своей очереди, кажется, немного нервничали. Хаяма же, убедившись, что всё нормально, облегчённо вздохнул. И прошептал что-то на ухо Миуре и Тобе. Должно быть, они собирались обговорить последние детали.

— Ваша задача – принести бумажный талисман из маленького храма в глубине леса.

Объяснил простые правила Тоцука, стоящий у входа в лес в своём костюме волшебницы. Поначалу он нервничал и путал слова, но потом, отправляя одну группу за другой, освоился. И теперь, как видите, действовал точно и уверенно.

Пожалуй, хорошо, что Тоцуку и Комачи оставили руководить здесь. К тому же с ними Хирацука, так что проблем возникнуть не должно.

Я украдкой двинулся в лес, пробираясь среди деревьев, чтобы младшеклассники меня не заметили. Пора посмотреть, как остальные справляются.

Ближайшей была позиция Юигахамы.

Дождавшись, пока ребятишки будут проходить мимо, она выскочила из тени деревьев.

— Гр-р! Я вас съем!

…Что за бездарные потуги? Под Гачапина работает [10]?

Ничуть не напуганные глупой девчонкой, ребята расхохотались и побежали прочь.

Глядя им вслед, Юигахама понурилась и шмыгнула носом:

— Ох… кажется, я выгляжу глупо…

Точно ох…

Я понял, что если подойду к ней, она разнервничается, так что пока что решил оставить её в покое. И срезал путь прямо через рощу.

По пути до меня доносились голоса младшеклассников.

Они в один голос со смехом говорили, как это было глупо и совсем не страшно. Интересно, в самом ли деле им не страшно. Потому что когда у меня под ногами зашелестела трава, они мигом притихли.

«Что это было?» «Кажется, я что-то видел…» «Да ничего тут нет…» Примерно такие реплики донеслись до меня.

Сильнее всего пугает то, чего не видишь. Стараясь не обнаружить себя, я поспешил к следующей точке.

В глубине леса было темно, и одного этого оказалось достаточно, чтобы по коже побежали мурашки. Впрочем, здесь, в горах, ночью прохладно, хоть сейчас и лето. И потому сложно было сказать, просто мне холодно или этот холодок – ощущение присутствия какого-то незнакомого существа.

Тропинку освещал лишь слабый свет луны и звёзд. И вскоре я добрался до места, где она раздваивалась.

Впереди смутно проступила белая фигура. Пробивающийся сквозь ветви лунный свет отражался от белой кожи. А белые одежды, чуть развеваемые ветерком, делали её похожей на иллюзию.

Я даже не мог найти слов.

И не потому, что был напуган. Я был так очарован этой яркой красотой, что по спине прокатилась дрожь. Казалось, просто немыслимо подойти ближе или заговорить, словно эта красота обозначала границу, которую строго запрещено пересекать.

Уверен такое в мире встречалось не раз. И рассказы о подобном, передаваясь из поколения в поколение, становятся историями о сверхъестественном. Такая мысль промелькнула у меня в голове.

Пока Юкино Юкиносита оставалась привидением, я мог лишь стоять на месте, словно застыв в трансе. Омываемый лунным светом и обдуваемый холодным ветерком, гладящим кожу.

Время словно замерло, хотя прошло уже несколько секунд.

Юкиносита развернулась, ощутив чужое присутствие. Её взгляд упал на меня, замершего в тени дерева.

— Ай!

От неожиданности она отпрыгнула на пару метров.

— …Хикигая?

Её взгляд быстро пробежался по мне, и она облегчённо вздохнула, положив руку на грудь.

Что это за реакция?.. Так я и покраснеть могу.

— Смотрю, стараешься изо всех сил.

— Я подумала, что ты привидение… у тебя взгляд как у зомби…

Блин, вот это уже совсем не мило. Я фыркнул в ответ:

— Разве не ты говорила, что привидений не существует?

— Конечно, я.

— А сейчас выглядела изрядно напуганной, собственно говоря.

Юкиносита возмутилась. Искоса глянула на меня и заговорила без остановок:

— Я не была напугана, ни в коем случае. Когда ты веришь, что такое существует, мозг произвольно связывает образ с центром распознавания. С медицинской точки зрения совершенно ясно, что мысли влияют на всё тело. Следовательно, привидений не существует. Иначе говоря, их не существует, если ты не веришь в то, что они существуют. Наверняка.

Это попахивает оправданием… особенно словечко «наверняка» в конце.

— Меня больше интересует, сколько ещё народу осталось, — заметила она.

— Процентов семьдесят уже прошло. Скоро закончим.

— …Понятно. Придётся ещё здесь поторчать.

Она вздохнула. Зашелестела трава. Плечи Юкиноситы напряглись. Хм, а ей и правда страшно.

Вот чёрт. Эти младшеклассники прут прямо на нас. Того и гляди, меня заметят. Я собрался было уже отступить за дерево, но что-то резко меня дёрнуло. Оглянувшись, я обнаружил, что в мой рукав вцепилась Юкиносита.

— Чего тебе?.. — поинтересовался я.

— А? Ой…

Должно быть, схватила меня она машинально, потому что растерялась, услышав мой вопрос. Осознав, что держится за меня, она отдёрнула руку как от огня и поспешно отвернулась:

— …Ничего. Тебе не пора спрятаться?

— Извини. Кажется, уже поздно.

Я не успел сдвинуться с места, как на тропинке появились младшеклассники. Идущий впереди парнишка уставился на меня.

Вид старшеклассника в обычной одежде может порушить всю атмосферу страха. Не хотелось бы обломать испытание.

Точнее, мне так казалось. Но глаза ребятишек расширились от ужаса.

— З-зомби?

— Нет, вурдалак!

— У него страшный взгляд! Бежим!

Младшеклассники рванули прочь что есть сил. Я, едва не плача, поднял глаза к звёздному небу.

Юкиносита широко улыбнулась и похлопала меня по плечу:

— Молодец. Отлично их встретил. Благодаря твоим тухлым глазам, у них останутся яркие воспоминания, правда.

— Ты понятия не имеешь, как надо людей утешать… — почему этой девчонке обязательно надо пнуть упавшего? — Ладно, я пойду.

— Хорошо. Увидимся.

Я двинулся дальше. У младшеклассников хорошая фора, но я могу срезать путь через лес.

Не обращая внимания на тропинки, я попёр прямо к костру, горящему у точки назначения.

Возле самопального храма размахивала свежесорванной веткой Эбина. Пыталась скастовать обаяние? Возможно.

— Молюсь за тебя во имя небес! — пропела она ритуальную синтоистскую молитву.

А она и правда вошла в роль. Во всяком случае, в плане молитвы. Хм, чувствую себя идиотом.

Ну, внезапное появление жрицы, когда ты расслабился, должно быть, и правда страшно. Особенно с молитвой. Просто жуть.

Я подошёл поближе. Эбина заметила меня и повернулась:

— Привет, Хикитани.

— Привет. Незачем так выкладываться.

— А я ещё и тексты оммёдо [11] знаю.

— Вот как…

Оммёдо, должно быть это… Сеймей х Доуман, что ли [12]?  Ничего другого в голову не приходит. Ясно одно: обычная Эбина куда страшнее, чем косплей жрицы.

Меня пронзил страх, и я изо всех сил рванул прочь, бросив стандартное «увидимся».

× × ×

Когда я вернулся к линии старта, там оставались ещё две или три группы.

Комачи вызвала очередную, тут же отправившуюся на маршрут. И вместе с ней, убедившись, что на них не смотрят, пришла в движение команда Хаямы.

— Хорошо, Хикитани. Мы выдвигаемся, всё остальное на тебе.

— Принято.

После этого короткого, делового разговора я проводил взглядом Хаяму и начал ждать, пока настанет очередь Руми.

Костёр трещал, языки пламени трепетали на ветру.

Издалека, из глубины леса, слышались визги и радостные крики.

Я отыскал взглядом Руми. Посреди всеобщего веселья только она не улыбалась, крепко сжимая губы. С точки зрения ближайшего учителя она сидела вместе со своей группой, но для самой девочки ощущение дистанции было предельно очевидно – она не с ними.

Понимая это, Руми старательно держалась на шаг в сторону от остальных. От одного вида, как она страдает ради других, у меня снова немного сжалось в груди.

Комачи вытащила из кармана мобильник, проверяя время.

— Отлично, — уверенно заявила она. — Следующая ваша группа!

Названная группа радостно завизжала. Последняя оставшаяся вздохнула, одновременно с разочарованием и облегчением.

По командам Комачи и Тоцуки предпоследняя группа ушла на трассу.

Увидев это, я тоже незаметно ускользнул в лес.

Моей целью было разветвление дорожки, где от неё отходила тропинка, ведущая к горам. Эту тропинку перекрывали разноцветные конусы. Я, как и в прошлый раз, углубился в лес, стараясь не столкнуться с младшеклассниками. С листьев капала холодная вечерняя роса. Воздух тоже постепенно остывал по мере приближения ночи.

Я проскочил мимо места, где караулила Юигахама, бесшумно проскользнул зону ответственности Юкиноситы. И вышел к точке, где дорожка разветвлялась на две – путь в горы и извилистую лесную тропинку к маленькому храму.

Поскольку я почти всю дорогу бежал, успел немного запыхаться. Восстановил дыхание и спрятался за ближайшим деревом. Не для того, чтобы напугать младшеклассников, а чтобы они меня не заметили.

Предпоследняя группа прошла мимо, их тонкие голоса стали удаляться. Убедившись, что ребятишки ушли достаточно далеко, я переставил конусы, загородив тропинку к храму и открыв ложный путь.

На этой тропинке сидели в засаде Хаяма, Миура и Тобе. Я добежал до них и коротко шепнул:

— Пора. Остальное за вами.

— Принято, — ответил сидящий на камне Хаяма. Миура и Тобе кивнули, ожидая от него указаний.

Убедившись, что эти трое готовы, я вернулся к перекрёстку и снова спрятался за деревом.

Я ждал группу Руми, считая минуты. Одна минута. Две. Почти уже пора.

Ночь приближалась, темнота в лесу сгустилась ещё сильнее. Я осторожно прикрыл глаза и напряг слух. До него доносились уханье сов и шелест веток.

Послышались новые звуки, заставив насторожиться.

Приближались несколько человек, я слышал их весёлые голоса. Голоса Руми среди них не было. Хотя когда девочки подошли достаточно близко, чтобы их стало видно, я убедился, что Руми тоже здесь. Она единственная из всех молчала, крепко стиснув зубы.

Но сегодня это должно закончиться.

Идущая первой девочка подошла к развилке. С интересом посмотрела на перекрытую конусами тропинку, но всё же свернула на открытый путь. Все остальные двинулись следом, не сомневаясь в её выборе.

Я выбрался из-за дерева и пошёл за ними, стараясь держаться подальше.

И в этот момент кто-то тихо позвал меня:

— Хикигая. Как тут дела?

Я обернулся и увидел стоящих рядом Юкиноситу с Юигахамой. Раз уж группа Руми была последней, они уже закончили изображать монстров.

— Сейчас они направляются к Хаяме с командой. Я хочу посмотреть. Вы пойдёте?

— Конечно, пойду, — сразу сказала Юкиносита.

— И я, — не отстала от неё Юигахама.

Они кивнули, я тоже. И мы втроём медленно и осторожно двинулись по тропинке.

Девчонки из команды Руми заговорили ещё громче и без остановки, стараясь прогнать страх темноты. И вдруг кто-то ахнул.

Перед ними стояли двое.

— А, это старшеклассники.

Сообразив, кто перед ними, девчонки подошли поближе.

— Даже костюмы не надели!

— Фигня какая-то!

— Могли бы и постараться!

— Это испытание совсем не страшное!

— Может, они и старшеклассники, но такие тупые!

Увидев знакомые лица, они, наверно, дали волю всей скопившейся нервозности. И начали бурно смеяться над компанией Хаямы.

Но стоило им приблизиться, Тобе резко развернулся:

— А? — агрессивно прорычал он. — На кого это ты тут наезжаешь?

— Не слишком ли вы обнаглели? Мы вам не приятели, соображаешь? — подключилась Миура.

Младшеклассницы резко замерли.

Они отчаянно пытались прийти в себя, чтобы понять, что им говорят. Но Миура продолжала, не давая им передышки:

— Погоди-ка, кто-то из вас назвал меня тупой, да? Кто это сказал?

Девчонки молчали, переглядываясь.

Миура разочарованно щёлкнула языком:

— Я спросила вас, кто это сказал. Кто? Что, язык отсох? Быстро признавайтесь.

— Извините… — пробормотала одна из девчонок.

Но Миуру это не волновало:

— Что? Не слышу.

— Издеваться над нами вздумали? А? — Тобе яростно посмотрел на девчонок, заставив их отступить на шаг.

Но там уже была Миура:

— Давай, Тобе, давай. Ты ведь понимаешь, что наша задача – преподать им урок вежливости.

Младшеклассницы оказались загнаны в угол, без какой-либо возможности сбежать. Они и ахнуть не успели, как оказались зажаты в треугольнике между Миурой, Тобе и Хаямой.

Тобе непосредственно угрожал расправой.

Миура вгоняла между ними клин своими резкими словами.

Хаяма же вызывал необъяснимый страх, молча и холодно глядя на них.

Сколь удивительная разница с их бодрым настроением всего полминуты назад. Наверно, они проклинали себя за беспечную высокомерность. Игры кончились – первый же удар поверг их в уныние.

Тобе демонстративно похрустел костяшками пальцев.

— Хаяма, может, я им наваляю? — сказал он, сжимая кулак. — Можно я вдолблю им манеры?

Стоило прозвучать имени Хаямы, как все младшеклассницы дружно посмотрели на него. Он тут самый славный, может, он нас спасёт? Наверняка же он сгладит ситуацию своей доброй улыбкой – эти ожидания просто читались на их лицах.

Но Хаяма лишь язвительно скривил губы и произнёс те слова, о которых мы с ним договаривались:

— Сделаем так. Половина из вас может идти, а половина останется. Кто остаётся, решите сами.

Его голос был холоден до жестокости.

В наступившей мёртвой тишине девчонки обменялись взглядами. Они без слов спрашивали друг друга, что им делать.

— …Мы правда, правда извиняемся, — сказала кто-то из них ещё смиреннее, чем раньше, почти сквозь слёзы.

Но Хаяма и не думал останавливаться. — Извинения мне не нужны. Я сказал, половина из вас останется. — Он сделал паузу. — Выбирайте.

От каждого из его холодных слов плечи девчонок резко вздрагивали.

— Эй, вы что, не слышали? — высказалась Миура. — Или решили, что можете нас игнорировать?

— Давайте уже, решайте. Кто остаётся, ты? — Тобе угрожающе пнул землю.

— Цуруми, ты остаёшься…

— …Да, ты.

Молчание.

После короткого перешёптывания они выбрали жертвенного агнца. Руми молчала, не соглашаясь, но и не отказываясь. Я знал, какой жребий выпадет ей, но кто окажется с ней в компании, оставалось только догадываться.

У меня невольно вырвался вздох. До сих пор всё шло по моему плану. Вопрос в том, пойдёт ли и дальше всё по сценарию.

Юкиносита рядом со мной тоже вздохнула. — Ты имел в виду, что случится дальше.

— Угу. Мы уничтожим все взаимоотношения вокруг Руми Цуруми.

— …Хорошо ли это… — тихо пробормотала слушающая наш шёпот Юигахама.

— Да, — сказал я. — Если их узы надуманные, они лопнут от первого же удара.

— Они разойдутся? — Юигахама обеспокоилась.

— Да, наверно, — слегка кивнул я. — А если они настоящие друзья, как сказал Хаяма, такого, пожалуй, не случится. И всё сейчас закончится. Но кажется, это не наш вариант.

— Конечно. Вокруг человека, которому в радость и удовольствие над кем-то издеваться, могут собраться лишь его единомышленники, — сказала Юкиносита, вглядываясь вдаль. Нет, она словно всматривалась в своё прошлое.

Конечно же, Юкиносита не ошиблась, ничего не закончилось.

Когда Руми вытолкали вперёд, по лицу Хаямы на мгновение пробежала боль, тут же сменившаяся холодной маской:

— Хорошо, одна есть. Ещё двое. Поторопитесь.

Ещё двое из пяти. Может, ещё одну они бы и выбрали, но нужны ещё двое. Кто неправ и кто должен понести ответственность? Начинается охота на ведьм:

— …Если бы Юка держала язык за зубами…

— Это Юка виновата.

— Точно…

Кто-то выбрал, остальные подхватили. Кто-то отправляет её на гильотину, кто-то перерезает верёвку, кто-то с нетерпением ждёт.

Но никто не будет смиренно принимать такую судьбу.

— Нет! Это Хитоми первая язык распустила!

— Я вообще молчала! И ничего плохого не делала! Это Мори всегда всем хамит! Даже учителям.

— Что? Я? Причём тут учителя? Это Хитоми начала, а Юка подхватила. Причём тут я? — взвилась Мори.

Казалось, ещё чуть-чуть, и она вцепится кому-нибудь в глотку. Атмосфера настолько накалилась, что даже у меня, наблюдающего всё это издали, перехватило горло.

— Да хватит уже. Давайте все извинимся…

Дело дошло до слёз – слёз страха и отчаяния, не ненависти, наверно. А может, эти слёзы должны были вызвать жалость.

Но Миура не дрогнула и перед лицом слёз. Наоборот, она с отвращением захлопнула мобильник, с которым играла. Её ярость вспыхнула с новой силой:

— Больше всего на свете ненавижу баб, которые думают, что плачем можно решить любую проблему. Хаято, что будем делать? Они просто повторяются.

— …Ещё двое. Выбирайте быстрее, — равнодушным голосом сказал Хаяма, задавивший все эмоции.

Тобе сделал несколько боксёрских движений:

— Хаято, будет быстрее просто отлупить этих соплячек.

— Я дам им тридцать секунд.

Хаяма установил крайний срок, словно поняв, что иначе всё так и будет продолжаться. Он жёстко наложил на девчонок оковы, известные как время.

— Он нас не отпустит, даже если мы извинимся… может, позвать учителя?

— Ну-ну, мне даже представить страшно, что может случиться, если наябедничаете. Я вас запомнил. — Тобе парой фраз зарубил идею на корню.

Девчонки замолчали, исчерпав все варианты. Лишь время продолжало идти.

— Осталось двадцать секунд. — в голосе Хаямы не было никаких эмоций.

После короткой паузы кто-то из девочек пробормотал:

— …Пусть будет Юка.

— Юка, ты останешься, — подхватил другой голос, погромче.

— …Я тоже думаю, что так будет правильно, — прозвучал спокойный третий голос.

Одна из девчонок вздрогнула, наверно, Юка. Её лицо побледнело. Она уставилась на девочку, которая до сих пор молчала.

Та опустила глаза и отвернулась:

— …Прости, у нас нет выбора.

У Юки задрожали губы, словно она не понимала, что происходит.

Юкиносита рядом со мной подавила вздох:

— Нет выбора, хех…

Верно, нет выбора.

Никто просто не может противостоять потоку. Потому, даже если у кого и были опасения, они всё равно ничего не могли сделать.

Ты не можешь противостоять общему мнению. Бывают моменты, когда у тебя нет иного выбора, кроме как поступить вопреки своим истинным чувствам.

Все так говорят, все так поступают, и если ты поведёшь себя иначе, ты уже не сможешь оставаться одним из всех.

Но не существует такого человека – «все». «Все» не разговаривают, «все» не бьют тебя. Они не сердятся и не смеются. «Все» – это иллюзия, созданная волшебством группового мышления. Это призрак, рождающийся сам по себе. Призрачный дух, призванный скрывать маленькое индивидуальное зло. Который за счёт чудовищной трансформации способен сожрать кого угодно, не входящего в их круг друзей, и даже проклясть своих собственных друзей. И бывшие друзья тоже становятся помехой.

Вот почему я это презираю.

Я презираю мир, обозначенный словом «все».

Я презираю мир, построенный на спинах козлов отпущения.

Я презираю пустые идеи, построенные исключительно на лжи, отвергающие даже доброту и справедливость, превращающие их в оппортунизм, постоянно тебя раздражающие.

Ты не можешь изменить прошлое и не можешь изменить мир. Ты не можешь изменить то, что уже произошло, ты не можешь изменить «всех». Но, как я уже говорил, ты не обязан становиться рабом системы.

Ты можешь отбросить прошлое, сокрушить под ногой мир и позволить всему пойти насмарку.

— Десять, девять… — продолжал обратный отсчёт Хаяма.

Руми крепко зажмурилась. Она сжимала в руках висящий у неё на шее фотоаппарат, словно свой защитный амулет. Наверно, в душе она будто молилась.

— Восемь, семь…

Младшеклассницы зло зарычали, всхлипывая. Тёмный лес поглотил их ненависть, уплотняя тьму.

Почти пора. У девчонок было более чем достаточно времени, чтобы осознать и себя, и намерения тех, кто рядом с тобой. Остаётся лишь выйти из тени и весело сказать «Мы вас разыграли!» Я предвижу, что меня ждут обвинения и ругань, но с этим я справлюсь. Эта мысль промелькнула у меня в голове, и я начал подниматься.

— Подожди.

Кто-то потянул меня за рубашку, воротник перехватил горло.

— Что? — просипел я.

И обернулся. Юигахама не отрываясь смотрела на Руми. Сообразив, что к чему, я тоже присел.

— Пять, четыре, три…

— Прошу прощения…

Руми подняла руку, останавливая Хаяму. Обратный отсчёт прервался. Хаяма посмотрел на неё, одними глазами спрашивая, в чём дело.

В этот момент всё и случилось.

Полыхнула яркая вспышка. Щёлк, щёлк, щёлк – послышались щелчки затвора. Поток света хлынул в ночную тьму, окрашивая всё вокруг ослепительной белизной, насколько видел глаз.

× × ×

— Бежать можете? Сюда! Быстрее!

Сквозь мерцание в глазах я услышал голос Руми, а затем топот пронёсшихся мимо меня шагов. Я понял, что произошло, но несколько погодя.

— Это сейчас… вспышка была, да? — Я потёр глаза, постепенно снова привыкающие к темноте.

Надо полагать, Руми воспользовалась висящим у неё на шее фотоаппаратом. Неожиданное срабатывание его вспышки подействовало не хуже шоковой гранаты.

Хаяма, Тобе и Миура тоже были вынуждены замереть на месте.

— Эта девочка всех спасла? — тихо прошептала Юкиносита… словно сама не веря в то, что сказала.

— Может, они в самом деле настоящие друзья? — с некоторой радостью в голосе спросила меня Юигахама.

— Нельзя дружить с тем, кто тебя презирает.

— И верно… — Юигахама разочарованно опустила глаза.

И всё же, несмотря ни на что, тут надо кое-что сказать.

— Но если она решила им помочь, даже зная, что друзья из них липовые, значит, у неё это по-настоящему, уверен.

Юкиносита кивнула, соглашаясь:

— …И я так думаю.

— Хотя точно сказать не могу.

— Какого чёрта? Взял и дал задний ход… — удручённо пробормотала Юигахама.

А что я могу сказать? Я и правда пока не знаю.

— Но всё-таки здорово, когда есть кто-то настоящий.

Юигахама улыбнулась.

— Не существует такого понятия, как стереотипный плохой человек. В обычных условиях каждый более-менее хорош, как минимум обычен. Но в трудную минуту он может внезапно измениться, проявляя свою истинную суть. И это самая пугающая человеческая черта. Надо всегда быть настороже, — процитировал я неожиданно всплывшие в голове слова.

— Что ты такое несёшь?.. Извращенец, — с подозрением посмотрела на меня Юигахама. Шлюха необразованная.

Но Юкиносита понимающе кивнула:

— Нацумэ Сосэки, понимаю.

— Да, это написал Сосэки. Но если посмотреть с другой стороны, нет такого понятия, как стереотипный хороший человек. Но в трудную минуту каждый может внезапно измениться, став хорошим. Мне так кажется.

Юигахама наклонила голову:

— Хм? Это значит, что нельзя понять, настоящий кто-то или нет?

— В точку. Объективная правда – это «В чаще».

— «В чаще» написал Рюноскэ Акутагава…

Как обычно мы втянулись в бессмысленный разговор двух экспертов по японскому. Но Юкиносита недовольно вздохнула, а Юигахама в замешательстве качнула головой. Пожалуй, мне стоит получше изучить Сосэки…

Пока я ломал голову, что бы такого крутого сказать о его книгах, подтянулась компания Хаямы.

— Вы хорошо поработали, — сказал нам Хаяма.

— Угу. И вы тоже, — поблагодарил я Тобе с Миурой. Не будь их здесь, ничего бы у нас не вышло, так что их вполне можно счесть ключевыми игроками.

— Блин, ни за что больше на такое не подряжусь, — заявил Тобе. — До сих пор глаза режет.

— Слушайте, можно нам на сегодня закруглиться? — спросила Миура.

— Можем мы оставить всё остальное на тебя? А то я тоже выдохся, — сказал Хаяма, и правда выглядящий утомлённым. Наверно, тому, кто привык быть добрым ко всем, непросто играть плохого парня. Это ему совсем не подходит.

— Ага, с остальным я разберусь. Тут ерунда осталась.

— Спасибо. Я этого не забуду.

Хаяма слабо улыбнулся и двинулся к дому вместе с Миурой и Тобе.

— Нам тоже надо переодеться, — сказала Юкиносита.

— А, точно. Длинный сегодня выдался денёк, — добавила Юигахама.

— Конечно, — ответил я. — Увидимся.

Раскланявшись с девушками, я направился к площади.

Глядя, как ярко пылает на ней костёр.

× × ×

Усевшись в кружок вокруг огромного костра, младшеклассники пели хором. Про друзей навсегда и всё такое. Для меня так просто кошмар какой-то.

Комачи, Тоцука и Эбина тоже отправились переодеваться, так что я тупо пялился на костёр в одиночестве.

Когда песня закончилась, настало время для возбуждающих и романтических народных танцев. Глядя на них со стороны, я подумал, что странно видеть что-то хорошее в том, что я так ненавидел.

Но все до единой девчонки из группы Руми были мрачны. И без слов ясно, почему – совсем недавно они продемонстрировали друг другу свои плохие стороны.

Они напрочь игнорировали друг друга. Но время от времени искоса поглядывали на Руми. Быть может, сегодня они начнут с ней мало-помалу заговаривать.

Мне по сути делать было нечего, так что я отправился искать Хирацуку. И обнаружил её разговаривающей с учителями из младшей школы. Когда я подошёл поближе, она тоже заметила меня. Прервала свою беседу и направилась ко мне.

— Вы хорошо поработали на испытании, так что можете сегодня отдохнуть. Я слышала, работы осталось немного, можете спокойно доделать всё завтра. Решили свою проблему?

— У-угу… ну, то есть, мне и самому интересно.

Пока я подбирал слова, к нам подошла уже переодевшаяся Юкиносита.

— Всё, что мы сделали – скопом набросились на девочек, довели их до слёз и посеяли семена раздора их дружбы.

— Ты прямо как о преступлении рассказываешь…

— Но ведь на самом деле так оно и было.

— Ты так говоришь, но… э-э…

Я не мог возразить. Если без обиняков, она права, и это заставило меня беспокоиться.

Хирацука качнула головой, словно не зная, что ответить:

— Я не совсем понимаю, но… судя по тому, что я вижу, это не изоляция. Больше похоже, что они вместе… ну ладно. Это для вас дело обычное.

Она улыбнулась, глядя, как танцуют младшеклассники. А потом вернулась к учителям.

Мы с Юкиноситой остались вдвоём. Она неуверенно обратилась ко мне, словно ей было трудно что-то сказать:

— Хикигая… ради кого на самом деле ты хотел решить эту проблему?

— Ради Руми-Руми, полагаю, — пожал я плечами.

Ну сами посмотрите. Нас ведь никто о таком не просил. Я взял на себя только один вопрос – разработать схему, способную примирить Руми Цуруми с её окружением.

И ничего иного я не хотел. Если даже кто-то что-то с этого для себя поимел, у меня и в мыслях такого не было. И не думаю, что я чего-то добился.

— …Ясно. Приятно слышать.

Юкиносита закончила с вопросами и повернулась к горящему в центре площади костру. Танцы закончились, приближалось время отбоя.

По бегущей рядом с нами дорожке шли младшеклассники.

Мне на глаза попалась Руми Цуруми.

Она узнала меня и отвела глаза. Прошла мимо, старательно избегая смотреть в мою сторону.

— И никакой благодарности, как я погляжу, — шутливо сказала Юкиносита.

— А я ничего хорошего для неё и не сделал. Будем реалистами. Я всего лишь напугал несколько девчонок и порушил их дружбу. Более того, использовал других людей в своих целях… худший метод из возможных. Тут не за что быть благодарным.

— Пожалуй, да. — Юкиносита помолчала. — Но избавиться от тех, кто издевается над тобой – это уже большое облегчение. Кроме того, эта девочка продвинулась за счёт своей силы воли, так? Может, ты действовал не совсем законно и плохо спланировал, но именно ты всё для этого подготовил, Хикигая.

Она выкладывала неприкрашенную правду, начистоту, прямо и честно. Такой уж она человек.

— И потому я думаю, что даже если никто тебя не похвалит, ты заслуживаешь прощения, если из этого выйдет что-то хорошее.

На сей раз Юкиносита не смотрела на меня свысока со своей жёсткостью и колючестью. Она мягко мне улыбалась. Но в какой-то момент её взгляд упал на что-то за моей спиной. Там показались Юигахама и все остальные.

Они тащили вёдра и фейерверки. Комачи с Тоцукой отловили Хирацуку, конфисковали её зажигалку и принялись играть с фейерверками. Сама Хирацука выглядела вполне довольной.

— Юкинон, прости, что запоздала, — подбежала Юигахама. — Вот, держи фейерверки.

— Спасибо, я посижу в сторонке. Поиграй с кем-нибудь ещё. А я просто посмотрю.

— О боже, а я так старалась, чтобы их купить… — недовольно проворчала Юигахама.

— У меня просто не осталось сил на развлечения, — утешила её Юкиносита. — И будь осторожнее с огнём.

Она уселась на скамейку чуть в стороне.

— Ты что, бабка старая?.. — спросил я.

Мы тоже одолжили у Хирацуки зажигалку и запалили свечку, чтобы поджигать от неё фейерверки.

Кажется, эти фейерверки были куплены в круглосуточном. Я поделился ими с Комачи и остальными.

Поджёг свою палочку, она затрещала, и из неё вырвалась зелёная струя огня. Какая прелесть.

…Хотя даже не знаю, как с ними развлекаться. Это вам не мокриц поджигать. Просто смотреть, что ли? Хотя будь это ракеты, можно было бы подключить воображение. Представить налёт бомбардировщиков. Я читал «Zukkoke Sannin-gumi» [13],  знаете ли.

— Юкинон, смотри! — закричала Юигахама. Она размахивала руками, зажав в каждой по четыре палочки. Стиль Балрога [14],  что ли? Ребята, ради бога, не повторяйте этого дома.

Юигахама танцевала, тёмное небо прорезали полосы света. Глядя, как Комачи и Тоцука крутятся со своими фейерверками, я задумался, так ли надо играть с ними. Они бы мгновенно вышли из моды, если использовать их столь безвкусным образом.

Я поджёг фейерверк, закрывая его всем телом от ветра. Рядом со мной уселась Юигахама, проделывая ту же процедуру. Палочка затрещала, выбрасывая оранжевое пламя.

Юигахама, только что так весело игравшая с фейерверками, загадочным образом затихла:

— …Как думаешь, с Руми и остальными всё будет хорошо?

— Это не от нас зависит.

— Но их ужасные развлечения наверняка прекратятся.

— И взамен они потеряли друзей, — сказал я, глядя, как из моей палочки выкатываются последние искры. Яркая оранжевая капля, смахивающая на расплавленное железо, упала на землю и быстро потухла.

Юигахама сунула мне бенгальский огонь.

— …Так всё проясняется, понимаешь? Если всё выходит на свет, это творит чудеса. Я так начала новую жизнь, можешь мне поверить.

Источник: Гахама, да? Звучит до некоторой степени убедительно. В таком случае, быть может, я могу позволить себе ей поверить.

Я сунул свой бенгальский огонь в пламя свечи. С шипением поднялся дымок, и на конце палочки вспыхнул огненный шарик.

Фейерверк в руке Юигахамы свистнул и погас. И она, словно ожидая, что случится дальше, тихо прошептала:

— Слушай, Хикки. Ты всё сделал, понимаешь?

— Что?

— Всё, о чём мы когда-то говорили. Мы не жарили барбекю, но мы готовили карри, не ходили в бассейн, но всё равно купались. Не ездили в лагерь для развлечения, но всё равно побывали в лагере. Прошли испытание на храбрость и рассказывали страшные истории.

— Ты правда думаешь, что всё это считается?

Мне так совсем не казалось. Но Юигахама просто выкинула догоревший фейерверк и взяла новый.

— Всё точно так же, так что да! — Она помолчала. — И мы вместе смотрели на фейерверки.

— Ну, это да.

— Всё обернулось правдой. А это значит… ты должен сделать правдой и ту часть, в которой мы гуляем вместе.

Потеряв дар речи, я уставился на Юигахаму, словно она подтолкнула меня. Наши взгляды встретились, и она засмеялась. Фейерверк вспыхнул.

Хоть она так и сказала, мой ответ был предрешён:

— …Думаю, в ближайшее время.

× × ×

Пока мы потом убирали фейерверки, стало уже поздно. Вчера мы закончили примерно в это же время.

Как и вчера, я помылся в административном здании и пошёл к бунгало, обдуваемый вечерним ветерком. Сегодня моя очередь была последней, так что я мог позволить себе не торопиться.

Свет в бунгало был уже погашен. Похоже, все легли спать.

Добравшись до футона, который Тоцука, наверно, расстелил для меня в углу, я невольно глубоко вздохнул.

…Пожалуйста, будь моей невестой.

— Хикитани…

— Хаяма? Я тебя разбудил?

— Нет, просто не спится, вот и всё.

Ну, тут кто угодно сразу не заснёт после того, что ему пришлось сделать сегодня. Я только смотрел со стороны, и то мне было не по себе.

— Извини, что заставил играть злодея.

— Да мне как-то побоку, об этом я не переживаю. Просто всплыли старые воспоминания… как когда-то я не сделал ничего, когда передо мной разыгрывалась такая сцена.

Хаяма говорил не в шутку и не удручённо, а с какой-то тоской.

Ничего не зная о прошлом Хаямы и Юкиноситы, я не представлял, что мне ответить. И вместо общих слов сделал единственное, что мог – притворился, что сплю.

— Всё могло бы повернуться лучше, будь Юкиносита похожа на свою сестру.

Ага, так он тоже знает Харуно. Наверно, встречал её у них дома или ещё что. Но раз мы оба её знаем, вынужден не согласиться.

— Не… не надо так. Когда пытаюсь представить себе Юкиноситу с хорошими социальными навыками, у меня волосы дыбом встают.

— Ха-ха, пожалуй, ты прав.

В темноте я не видел Хаяму, но по голосу несложно было представить его улыбку. Голос неожиданно затих, я слышал его лёгкое дыхание.

— …Слушай, интересно, как бы всё сложилось, если бы мы все учились в одной начальной школе.

С ответом я не задержался:

— Это очевидно. В вашей школе было бы одним одиночкой больше.

— Думаешь?

— Думаю.

В моём голосе звучала абсолютная уверенность.

Я услышал что Хаяма тихо смеётся. Стараясь скрыть смех, он слегка откашлялся:

— Думаю, многое могло бы сложиться по-другому. Просто… даже так…

Он замолчал, словно подбирая слова:

— Вряд ли я сдружился бы с тобой, Хикитани.

Тишина. Какое-то время после этих неожиданных слов я не мог думать ни о чём. Как Хаяма, способный поладить с кем угодно, мог сказать мне такое. Я немного помолчал, потом заговорил укоризненным голосом:

— …Иди ты в задницу. Совсем меня ошарашил.

— Это была шутка. Спокойной ночи.

— Угу. Спокойной ночи.

Должно быть, впервые я узнал Хаято Хаяму как человека. И Хаяма точно так же узнал Хачимана Хикигаю.

В голосе Хаямы была не только доброта. В глубине крылось что-то грубое и жёсткое.

Моя интуиция подсказывала мне, что Хаяма не врал. Ни в едином слове.

-------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Режиссёр авторского кино (фр.)

[2] Японская телезвезда, ведущий шоу о сверхъестественном «Yonimo Kimyō na Monogatari»

[3] Отсылка к манге про гонщиков «Kaze Densetsu Bukkomi no Taku»

[4] Английские слова в японском произношении

[5] Главный злодей фильмов из серии «Пятница, 13-е»

[6] Цитата из опенинга «Majokko Megu-chan»

[7] Цитата из песни «Mahou wo Kaketa no wa Kimi»

[8] Имеется в виду мюзикл по детской книжке Александра Ллойда «Кот, который хотел стать человеком»

[9] Это она по аналогии с «цундере» придумала. «Хине» - искажённый, перекрученный.

[10] Популярный персонаж детских телепрограмм, зелёный динозаврик

[11] Традиционное японское оккультное учение

[12] Сейман Доуман - мангака, известный эксцентричностью своих работ

[13] Серия книг для детей

[14] Персонаж из «Street Fighter»

По дороге домой в машине было тихо.

Заднее сиденье пребывало в полном отрубе. Не прошло и получаса, как все оказались в обычном для поездок на машине состоянии – то есть, начали дремать. Я, сидя рядом с водителем, тоже ощутил сонливость и начал клевать носом. Но если я засну, будет неудобно перед Хирацукой, так что лучше пободрствовать.

Шоссе пустовало. У нас, школьников, каникулы, но для всех остальных был обычный рабочий день. И не пришло ещё время фестиваля Обон, так что на дорогах Чибы никто не мешался.

Наверно, придётся потерпеть ещё два-три часа, пока не приедем.

— Я высажу вас у школы, хорошо? Развозить всех по домам немного напрягает.

Мне показалось, что у Хирацуки уже проработан маршрут до дома.

— Хорошо, всё нормально, —  кивнул я.

— Ты… на сей раз прошёл по самому краю, — заговорила Хирацука, не отрывая глаз от дороги. — Один неверный шаг, и можно было вляпаться в неприятности.

Не припомню, чтобы обсуждал это с ней, но похоже, у неё есть другие источники. Она определённо намекала на историю с Руми Цуруми.

— Прошу прощения, — вздохнул я.

— Я тебя не виню. Наверно, ты сделал то, что должен был сделать. По сути, я думаю, что ты хорошо справился за такое короткое время.

— Хотя метод был паршивый.

— Да. Паршивый ты человек.

— А что вы меня осуждаете?.. Мы же о методе говорим.

— Не будь ты паршивым, не смог бы придумать такой метод. Хотя именно потому, что ты такой, ты можешь найти подход к тем, кто погряз в отчаянии. Это очень ценная черта.

— Сомнительная какая-то похвала…

Я был утомлён до предела.

Но Хирацука, с другой стороны, радостно что-то напевала:

— Ну что-о-о-ож, кто же получит очко на сей раз.

— Это должна быть великая победа Хачимана.

В конце концов, это же я всё спланировал и срежиссировал. Э-э, ну, если говорить о результате и сделали ли мы что-то хорошее, это дело тонкое, но примите в расчёт мои намерения.

— Но если бы Юкиносита тебя не выслушала и не приняла бы решение, ничего бы ты не сделал, — фыркнула Хирацука. — Плюс к тому, если бы Юигахама тебя не убедила, ты бы вообще не взялся за это дело.

— Чёрт, так мы все лучшие…

— А когда это ты решил, что ты лучший?

— Только не снова…

— Ты с самого первого дня заноза в заднице. И за это я с тебя снимаю очко. Юкиносита и Юигахама получают по очку, ты получаешь ноль.

— Вообще-то, этого я и ждал…

— Но ты всё равно на сей раз хорошо поработал.

С водительского сиденья неожиданно протянулась рука. Держа руль одной рукой, второй Хирацука похлопала и погладила меня по голове.

— Как-то неловко, когда с тобой как с ребёнком обращаются. Прекратите, пожалуйста.

— Ой, да не смущайся.

Хирацука продолжала поглаживать меня по голове, словно ей нравилось меня дразнить.

— Да я не про себя говорю. Я имею в виду, это вам должно быть неловко. Нет, правда, сколько же вам лет, если старшеклассник для вас просто ребё…

— Хикигая. Лучше тебе поспать.

Её рука метнулась к моему горлу, словно меч.

— Ой.

И я обнаружил, что проваливаюсь в тёмный туннель, теряя сознание.

× × ×

Кто-то грубо тряс меня:

— Хикигая. Просыпайся, приехали.

— М-м.

Я продрал глаза и обнаружил знакомый пейзаж. Школу, в которую хожу каждый день.

Стрелки часов недавно миновали полдень.

Должно быть, я в самом деле устал, потому что дрых как ребёнок. Сколько же времени я спал? Проснулся совершенно свежим.

— Прошу прощения, сам не заметил, как заснул.

— Хм? — Хирацука словно что-то вспомнила. — А, да. Не беспокойся. Должно быть, ты и правда устал. Давай, выходи.

Понукаемый необычно доброй Хирацукой, я вылез из машины. И меня сразу облепила душная летняя жара. Обычное дело, когда море рядом. Прошло всего два или три дня, но всё же на меня остро нахлынула ностальгия.

Оказавшись на улице, мы все дружно потянулись, зевая.

Выволокли из машины сумки и принялись вяло собираться по домам. Дышащий жаром асфальт отнюдь не помогал прогнать эту вялость.

— Молодцы. Не забывайте, лагерь не кончился, пока вы не вернулись домой. Будьте осторожны по дороге. Отлично, можете быть свободны.

Почему-то на её лице читалось самодовольство. Сдаётся мне, она продумала все эти слова ещё до того, как мы отъехали.

Комачи поправила сумку за спиной и посмотрела на меня:

— Братик, как будем добираться?

— Думаю, автобусом линии Токио-Чиба. Заодно и в магазин по дороге зайдём.

— Так точно, сэр! — бодро отсалютовала мне она. — Если мы сядем на линию Токио-Чиба, разве Юкино-сан с нами не по пути?

— Конечно… Тогда я с вами, — решительно кивнула Юкиносита.

Юигахама с Тоцукой обменялись взглядами. — А, конечно. Увидимся. — Они попрощались и двинулись было прочь.

Но в этот самый момент с негромким низким рокотом к нам неспешно подкатил большой чёрный автомобиль.

Я внимательно рассмотрел его. За рулём, расположенным слева, сидел мужчина среднего возраста с серебристо-серыми волосами, в форменной фуражке. Задние окна были тонированы, и снаружи через них ничего не просматривалось.

— Смахивает на машину какого-то богатея… — заметил я.

На радиаторе красовалась какая-то блестящая золотом штуковина в форме летучей рыбы. Капот был тщательно отполирован, без единого пятнышка. На меня накатило чувство, что я всё это уже когда-то видел…

Пока я присматривался к машине, холёный водитель вышел из неё, вежливо поклонился нам и отработанным движением распахнул заднюю дверь.

Оттуда показалась дама, вызывающая какое-то ощущение комфорта мягкой осени, хотя стояла середина лета.

— Приве-е-ет, Юкино!

Из машины элегантно вышла Харуно Юкиносита в чисто белом платье.

— Сестра…

— Что, это… сестра Юкинон? — Юигахама поморгала, переводя взгляд с Харуно на Юкиноситу и обратно.

— Ого, а они похожи… — пробормотала Комачи.

Тоцука убеждённо кивнул. Да, они действительно похожи, хоть и полные противоположности. Как Нега и Пози [1].

— Юкино, ты говорила, что зайдёшь на каникулах, а тебя всё нет и нет. Твоя старшая сестрёнка за тебя волновалась и приехала за тобой!

— Откуда она узнала, что мы здесь?.. — спросил я. — Просто поразительно.

— Думаю, отслеживала меня по GPS в мобильнике. Она всегда выбирает самый скверный метод из всех возможных.

Пока я перешёптывался с Юкиноситой, вмешалась Харуно:

— О, это же Хикигая! Ого, так вы действительно встречаетесь! Хм? Это же свидание, верно? Точно свидание! Я та-а-ак завидую! Хорошо быть молодым!

— Только не снова… разве я не говорил вам, что вы ошибаетесь?

Она раз за разом подталкивала меня локтем – настоящая заноза в заднице. А мой сердитый взгляд не только не отпугнул её, но заставил прижаться вплотную. Она раздражала, была мягкой и приятно пахла. И честно говоря, возбуждала.

— П-прошу прощения! Но Хикки же неприятно!

Юигахама потянула меня за руку, отдёргивая от Харуно.

Харуно остановилась как по команде. И несколько озадаченно посмотрела на Юигахаму. Но я не мог упустить, что на долю секунды в этом взгляде промелькнуло раздражение.

Со спокойной улыбкой она повернулась к Юигахаме:

— Э-э… новый персонаж, да? Ты… подружка Хикигаи?

— Н-не подружка я! Мы не встречаемся!

— О, какое облегчение. А я уже начала прикидывать, что с тобой делать, если будешь мешать Юкино. Я Харуно Юкиносита, её старшая сестра.

— Приятно познакомиться… А я подружка Юкинон, Юи Юигахама.

— Подружка, хех… — Несмотря на улыбку, голос её был неприятно холоден. — О да, даже у Юкино есть друзья. Замечательно, какое облегчение.

Может, слова и тон и были мягкими, но чувствовалось в атмосфере что-то колючее.

— Но не тяни руки к Хикигае. Он принадлежит Юкино.

— Ещё чего, — почти в унисон выпалили мы с Юкиноситой.

— Вот это я и имею в виду! Даже отвечают в один голос!

Харуно весело захихикала.

Ей действительно весело нас дразнить, или это тоже притворство?

— Харуно, хватит уже, — подал кто-то голос.

Улыбка Харуно застыла:

— Давно не виделись, Сидзука.

— Не зови меня по имени.

Хирацука фыркнула и отвернулась, словно от смущения.

Удивлённый тем, что они знакомы, я спросил прямо в лоб:

— Учитель, вы её знаете?

— Бывшая ученица.

— Это значит… — Я хотел было напрямую спросить, что она имеет в виду, но Харуно прервала меня:

— Сидзука, мы ведь можем в другой раз поболтать, правда? Юкино, давай, нам уже пора.

Но Юкиносита не собиралась никуда идти. Она полностью игнорировала слова Харуно.

— Давай, мама ждёт.

Непоколебимо непокорная до сих пор Юкиносита вздрогнула.

Немного поколебалась, но потом покорно вздохнула и повернулась к нам с Комачи:

— Уважаемая Комачи, вынуждена принести извинения, что не могу принять ваше приглашение. Я не могу ехать с вами.

— Что? А, ну да… если это дела семейные… — неуверенно ответила Комачи, озадаченная столь формальными и холодными словами.

Юкиносита чуть улыбнулась, и тихо, почти неслышно, пробормотала, — …до свидания.

И исчезла в машине, затянутая туда Харуно.

— Хикагая, увидимся. Бай-бай! — Харуно энергично помахала мне и тоже села в машину. — К городскому дому, — скомандовала она водителю.

Тот поклонился, закрыл дверь и скользнул на своё место, не обращая внимания на нас. Похоже, тот поклон по приезду адресовался не нам, а Юкиносите.

Сквозь тонированное стекло ничего не было видно. Но я был уверен, что Юкиносита сидит прямо и неподвижно, двигается лишь её взгляд.

Мотор тихо зарычал, и машина уплыла прочь, двигаясь по прямой, пока не исчезла за углом.

Мы оцепенело проводили её глазами. Юигахама потянула меня за рукав:

— Слушай… эта машина…

— Ну, дорогие машины для меня все на одно лицо. И мне тогда было так больно, что я совсем не запомнил деталей.

Я соврал.

По правде говоря, я всё понял, как только увидел эту машину.

В эти летние каникулы я так больше и не встретился с Юкино Юкиноситой.

--------------------------------------------------------

Примечания

[1] Герои аниме «Creamy Mami, The Magic Angel». «Нега» - от «негативный», «Пози» - от «позитивный».

Том 4 - Послесловие

Привет, с вами Ватару Ватари.

Когда я пишу историю о середине лета в разгар зимы, остро чувствуя кармический жребий автора ранобе, меня интересует, как у вас дела. У меня всё хорошо, спасибо.

Лето – сезон сверкающей юности: скудные одежды, купальники и просвечивающие бюстгальтеры! Как только я это написал, я кое-что понял… эту книгу будет читать моя мама.

Как бы то ни было, давайте поговорим о лете. Когда дело касается романтической комедии, вы обязательно пребываете в ожидании лета [1].

Что же до меня, лето я всегда ненавидел и на дух не переносил. Это была жестокая и болезненная глава моей жизни.

Летом было настолько плохо, что меня запросто могли назвать «сакимори», потому что я готов был защищать свой угол в доме в рядах Сил Домообороны Японии [2]. И хотел даже добавить серию «Хранитель дома» в сериал «Хранитель духа» [3]. Вот до какой степени я не переносил лето.

А есть ещё такая жуткая дискриминация, как «пляжный день». Раз уж есть те, кто не ходит летом на пляж, их надо принять во внимание и сделать национальным праздником «домашний день». Понимаете? По сути я просто хочу побольше праздников.

Может, это время и называют летними каникулами, но когда речь заходит о работающих взрослых, никакие это не каникулы, понимаете? Когда начинаешь работать, твой летний отпуск составляет жалкие три дня или что-то около того. И разве это не просто фестиваль Обон? Я требую извинений от меня, который был счастлив, вроде «Летние каникулы! У меня длинный отдых! Ура каникулам! Ватару любит каникулы!»

А теперь я представляю вам четвёртый том «Yahari Ore no Seishun Love Come wa Machigatteiru». Ждите остальную часть летних каникул Хачимана Хикигая, которые ещё не закончились!

Дальше последуют благодарности, как говорят на английском, special thanks. На немецком это будет… danke schön, кажется.

Художнику Ponkan8: Я написал четвёртый том лишь потому, что хотел посмотреть на купальники, которые вы нарисуете. Вы отлично поработали над иллюстрациями. Спасибо огромное. Купальники получились отличные!

Уважаемому главному редактору Хосино: Я в восторге, как замечательно вы справились с Drama CD и иллюстрациями, превращая в реальность то, что мы обсуждали посреди пустого трёпа. Вы просто Шенрон [4]! Спасибо огромное.

Уважаемому Кендзи Иноэ [5]: Хоть мы и не знакомы, огромное вам спасибо за комментарии на обложке. Когда я, усталый как собака, пробивался от дедлайна к дедлайну, ваши слова дарили мне гигантскую поддержку.

Всем авторам: Спасибо, что создали алиби и прикрывали меня, когда я пил, сидя по уши в дедлайнах. С нетерпением жду возможности всё это повторить в следующий раз.

И наконец всем моим читателям: Похоже, благодаря вашей поддержке я могу жить и работать. Есть некоторые сложные моменты, но мне действительно нравится эта работа. Спасибо вам огромное, я имею в виду. Надеюсь, вы так же поддержите меня и в следующий раз.

А теперь пришла пора отложить ручку.

В некий день февраля, из некоего места префектуры Чиба, прихлёбывая тё-ё-ё-ёплый MAX Coffee,

Ватару Ватари.

----------------------------------------------

Примечания

[1] «В ожидании лета», «Ano Natsu de Matteru» - романтическое аниме

[2] Сакимори - солдаты, нёсшие службу в стратегических точках острова Кусю в древние времена. Силы Домообороны - аллюзия на японские Силы Самообороны.

[3] «Seirei no Moribito»

[4] Магический дракон из «Dragon Ball», умеющий исполнять желания

[5] Автор «Baka to Test to Shoukanjuu»

Начальные иллюстрации

Я стучал по клавиатуре своего ноутбука, валяясь на полу.

Исследовательский проект я уже почти закончил. Осталось лишь привести его в приличный вид.

Кстати, проект не мой. Мне на каникулы выдали сборник заданий по математике. А с ним я быстро разобрался, просто скопировав ответы. Всё равно я собираюсь после школы поступать в частный гуманитарный университет, так что математика мне не нужна. Не мой это проект, это проект моей младшей сестры, Комачи.

Упомянутая Комачи, кстати, лежала рядом со мной, отдыхая от подготовки к экзаменам. И высоко поднимала нашего любимого кота Камакуру, сжимая его лапы.

Соплячка… как ты можешь так развлекаться, когда рядом кто-то вкалывает как раб вместо тебя?.. Не заставляй меня сжать твои лапы [1]!

Вообще-то, я сам хотел, чтобы она сконцентрировалась на подготовке к экзаменам, так что пришлось помочь хотя бы с проектом. Разумеется, домашнее задание теряет всякий смысл, если ты не делаешь его сам. Но здравый смысл частенько пасует перед моей младшей сестрой. Значение слов «младшая сестра» включает в себя значения «женщина» и «конец», так что о морали и логике говорить не приходится.

Иначе говоря, начало и будущее женщин – быть младшими сёстрами, а в конце концов таким же будет и конец. Альфа и омега, как говорится.

От начала к концу. Это с полным правом можно назвать финальной формой женской эволюции. Оказаться на вершине среди женщин значит стать превыше всего человечества. Нет никакой возможности этому противостоять. Тем самым мы подтверждаем Окончательную Теорию Младших Сестёр.

Поэтому в итоге я доделываю проект за Комачи… «Поэтому» – это почему? Ну… Скажем, научить, как заводить личные связи и использовать людей в собственных интересах – это тоже форма обучения.

Под аккомпанемент этих идиотских мыслей, крутящихся в моей голове, я продолжал барабанить по клавиатуре. И дурацкий, но симпатичный отчёт был завершён.

…Осталось лишь вписать имя, «Комачи Хикигая».

И наконец «Клавиша ENTER, бум!»[2] и сохранить документ. Я подтолкнул ноутбук в сторону Комачи:

— Готово. Прочитать не забудь.

— М-м-м.

Комачи подкатилась ко мне, посмотрела на экран, кивнула и застыла.

— …Братик, — медленно заговорила она. Её голос был таким низким, каким я никогда его ещё не слышал. А улыбка внушала страх. — Что это такое?

— Э-э-э… Я подумал, что надо написать что-то в стиле Комачи, так что… — поспешно ответил я.

Плечи Комачи вздрогнули:

— В стиле Комачи… Б-братик, так вот какой ты считал меня всё это время?.. Я в шоке! Просто в шоке!

Она обхватила голову руками и со стоном покатилась по полу. Я смотрел на это милое действо, пока она не вскочила и не ткнула в меня пальцем.

— Как это вообще может быть похоже на меня?! Я имею в виду, два последних абзаца в чистом виде твои, братик!

Ну хорошо, догадываюсь, что вышло не очень… Нет, на самом деле мне и самому так показалось. Стоп, так первая часть всё-таки получилась в стиле Комачи? Это ещё удивительнее.

— Ладно, ладно, исправлю. Я просто обязан исправить, так? Хорошо, хорошо. Это даже не моя забота, но я просто помолчу и всё сделаю.

— Хватит! Не смей разговаривать со мной как начальник отдела с подчинённым! — Комачи в гневе подбоченилась, но потом покорно вздохнула. — …Ладно, всё-таки это моё домашнее задание, сама доделаю. Спасибо, что помог.

Стоило Комачи продемонстрировать, насколько она восхитительна, как мне и самому засвербело дописать отчёт как надо. Может, конечно, это не в моём характере, но наверно, стоило с самого начала подойти к делу всерьёз, как бы лень мне ни было.

— Ну, понимаешь… Просто надоело под конец, вот так и вышло… Извини, помогу всем, чем смогу.

Глаза Комачи блеснули. В этот момент она выглядела как «ямапикаря» [3].Это слово у нас означает ириомотскую кошку [4]. Ямапикаря!

— Я знала, что ты так скажешь, братик! Вот почему я тебя люблю!

— Да, да, я тоже люблю, люблю, люблю, я тебя люблю [5].

Она снова принялась за свои раздражающие разглагольствования насчёт очков Комачи, но я просто не обращал на них внимания. В конце концов, исследование делал я, мне его и завершать.

Пока я набивал одно пояснение за другим, приполз наш кот и молча уселся перед экраном.

Вот почему коты так любят садиться перед телевизором или на свежую газету, а?..

— Комачи.

— Так точно!

Комачи отдала честь и приступила к операции по удалению Камакуры.

Подхваченный кот замахал лапами, стараясь вырваться. Шерсть у него, кстати, мягкая и гладкая, прямо как волосы у некоторых.

Но Комачи быстро успокоила его, почесав шею. А потом начала гладить. От головы до хвоста, под радостное мурлыканье.

— Фу-фу-фу. Плохой котёнок, если думаешь, что можешь вставать у нас на пути.

— Если говорить о возрасте, он уже старик.

Сколько Камакуре, кстати? Он у нас уже четыре или пять лет живёт. Если переводить в человеческие годы, он примерно в возрасте Хирацуки. Надо бы их представить друг другу.

Я закончил проект и отдал его Комачи. Теперь, наконец, и собственными делами заняться можно.

Стрелки часов приближались к одиннадцати. Пора готовиться к моим летним курсам.

Пока я переодевался в форму, запищал домофон.

Повторная доставка с Амазона, что я затребовал? Сдаётся мне, ребята, вы так и целитесь на то время, когда меня дома нет. Под ниндзя косите?

Прихватив свою печать [6], я открыл дверь и обнаружил того, кого никак не ожидал здесь увидеть.

— П-приветики.

Перед дверью стояла светловолосая девушка в летней одежде. Юи Юигахама двумя руками держала большую спортивную сумку и настороженно оглядывалась.

— У-угу…

От неожиданности я застыл на месте. Мы молча смотрели друг на друга, пытаясь сообразить, что делать дальше.

До сих пор к нам приходили лишь сотрудники доставки да старушка соседка, которая порой появляется по местным оргвопросам. И мне трудно было принять факт, что на мою приватную территорию заявился кто-то из школы. Это всё равно, что вдруг обнаружить в аквариуме газель. Которая обитает лишь в саваннах, зоопарках и мире «Ultimate Muscle 2».

Стиснув дверь, я восстановил хладнокровие и заговорил:

— Тебе что-то нужно?

Должно быть, это второй раз, когда Юигахама приходит к нам в дом. В первый раз она зашла поблагодарить после той аварии. Но тогда я с ней не встречался, я в больнице лежал.

— Э-э… а Комачи дома?

Наверно, она чего-то пообещала Комачи.

— Комачи, твоя подруга пришла-а-а-а, — позвал я прямо как мама, и Комачи выскочила к двери. Я и не заметил, когда она успела переодеться. Разве ты не бегала только что в одной майке?

— А, Юи-сан, добро пожаловать. Заходи, заходи, не стесняйся.

— Спасибо. П-простите за беспокойство… — сказала Юигахама, явно не решаясь войти. Но вздохнула, собралась и шагнула через порог. Хм, вообще-то, наш дом на темницу не похож, незачем так трястись.

Войдя, она с любопытством огляделась. Боже, не надо трогать этого деревянного мишку.

Чужой дом не только загадка, это ещё и своего рода запретная зона. Уверен, попадая в другую культурную сферу, испытываешь определённое потрясение. Юигахама смотрела на совершенно обычные вещи – лестницу, окна, стены. И то и дело охала и ахала, играя мне на нервах…

Когда мы поднялись в гостиную на втором этаже, по-прежнему настороженно оглядывающаяся Юигахама заметила книжные полки. Уставилась на них, пробежала пальцами по корешкам и разинула рот:

— Ничего себе, сколько тут книг.

— И папа, и братик любят читать, так что их всё прибавляется, — отозвалась из кухни Комачи.

Да не так уж тут много книг, но она, кажется, не из читателей…

К нам очень редко кто-нибудь приходит.

Мы очень современная семья – родители оба работают и редко общаются с соседями. Разве что приветствиями обмениваются, встречаясь. Единственное, что мы с соседями друг о друге знаем – это наши имена.

Из-за этого я понятия не имею, как положено принимать гостей. Что ж тут поделаешь, если я такой невежественный дурак. Могу даже бросить пепел на надгробную табличку на похоронах отца [7]. Блин, я будто какая-то знаменитость. Кстати, бесполезная мысль: те, кто говорит «А Эдисон тоже плохо учился», плохи не только в учёбе, но и во всём остальном. Сами знаете.

— М-м-м…

Я с мычанием пододвинул стул и предложил Юигахаме сесть.

Неловко вышло, не привык я к такой приветливости. Прямо будто паренёк из глухой деревни в дождь предлагает зонтик городской девушке. Чёрт, да я даже мог бы ляпнуть потом «Ха-ха, у тебя не дом, а дом с привидениями!» [8]

— С-спасибо.

Юигахама села. Комачи притащила из кухни поднос. Каждому досталось по чашке ячменного чая со льдом.

— Так зачем ты здесь? —  поинтересовался я, не понимая реальной цели её прихода.

Юигахама продемонстрировала сумку, которую держала на коленях:

— Ну, я попросила Комачи присмотреть за Соболем…

И открыла её.

Оттуда выскочило непонятное, наглое и волосатое существо и рванулось ко мне. Светло-коричневая шерсть, симпатичные круглые глаза, короткие ноги и виляющий хвост. Самое породистое существо из всех, если ничего не изменилось. Пёс Юигахамы.

Соболь нацелился прямо на меня. Я тебе что, Фрискис [9], что ли? Работая лапами изо всех сил, даже не думая останавливаться.

СОБОЛЬ использует ЗАХВАТ! Очень эффективно! Хачиман теряет сознание [10]!

Он прыгнул на меня с неумеренной энергией, стараясь облизать с ног до головы. Я отодрал его от себя, поднял и посмотрел на бешено виляющий хвост.

— Что с ним такое?.. А? У него что, теперь шерсть короче стала?

Да, пару месяцев назад шерсть была гораздо длиннее. Он что, недавно Копьё Зверя применял [11]?

— А, ну да. У Соболя длинная шерсть, так что мы сделали ему летнюю стрижку.

— Ого…

Я имею в виду, всё прекрасно, будь то Кувырок, Апперкот или Крутящийся Копёр [12].

— И зачем ты принесла сюда эту дворнягу?

Я отпустил Соболя, но он продолжал крутиться у моих ног, не собираясь никуда уходить. Он был столь настойчив, что я просто не знал, что делать. И даже погавкал на него.

Но жалобный взгляд на Юигахаму сыграл свою роль.

— Соболь, ко мне, — скомандовала она. Подобрала подбежавшего пса и мягко его похлопала. — Моя семья отправляется в поездку.

Семейная поездка, да?.. Эти слова почему-то вызвали острый приступ ностальгии.

Не та это тема, на которую часто общаешься, став старшеклассником. Но мне вообще не с кем было об этом поговорить.

— У тебя очень дружная семья. Не то что моя…

— Просто братик предпочитал оставаться дома, так ведь? — мгновенно отреагировала Комачи.

— Хикки есть Хикки… — не без удивления пробормотала Юигахама.

Мне показалось, что она демонстрирует уважение. Чёрт побери, неужели у неё острый глаз на людей? Но нет, на самом деле смотрела она с жалостью.

— …Нет. Просто когда я учился в средней школе, я как-то раз сказал, что не поеду. И с тех пор перестал ездить.

Я ещё не был в переходном возрасте, но ехать с семьёй было почему-то неловко. Потому и отказался. А чёртов папаша только обрадовался…

Да ну и фиг с ним. Сейчас на повестке дня поездка Юигахамы.

— Так что с твоей поездкой?

— А, ну да, мы отправляемся в поездку, и нам надо бы ненадолго пристроить Соболя. — Юигахама вопросительно посмотрела на меня. — Ничего?

Хотя я японец, который умеет отвечать «нет» на большинство просьб [13], глядя на улыбающуюся до ушей Комачи, гладящую Соболя, я просто не мог отказать.

Но и сразу сказать «ладно, ладно» тоже не мог. Один раз дав ответ, его уже не переиграешь.

— …А почему ты решила оставить его именно у нас? Мы же так далеко живём.

Это же Юигахама, подруг у неё хватает, есть кого попросить. Да и гостиницы для животных в последнее время изрядно улучшились.

— Дело в том, что Юмико и Хина никогда не имели дела с питомцами. Поначалу я попробовала спросить Юкиноситу, но она сказала, что сильно занята дома, так что… — неуверенно пробормотала обеспокоенная Юигахама.

Да уж, Юкиносита не очень-то ладит с собаками. Уверен, она отказала бы, и не будь занята… А нет, она вполне могла сказать «положись на меня». И потом робко и боязливо пытаться накормить Соболя…

Пока я представлял себе это зрелище, заговорила Комачи, заметившая молчание Юигахамы:

— С Юкино-сан что-то случилось?

Юигахама вздрогнула. И нерешительно повернулась ко мне:

— В-верно… Хикки, ты поддерживаешь связь с Юкинон?

— Нет. У меня даже номера её нет.

И своего почтового голубя нет. Могу только запечатать письмо в бутылку и бросить в море, иначе мне с ней никак не связаться. Я вопросительно посмотрел на Комачи, но та отрицательно покачала головой.

— Ну, я ей много раз и писала, и звонила.

— И в чём тогда проблема?

— Когда бы я ни позвонила, отзывается автоответчик. А потом она присылает мне письмо. И на письма мои с большим запозданием отвечает… И её письма не такие энергичные, как раньше, тусклые какие-то… Когда бы я ни пригласила её погулять, она всегда занята…

— Ха-ха…

Да она просто избегает тебя. Я имею в виду, так вели себя все девчонки в средней школе, когда я им писал. Примерно так я хотел ответить, но одёрнул себя.

В конце концов, Юигахама просто не смогла бы не распознать ситуацию, когда кто-то хочет её оттолкнуть. Эксперт по угадыванию настроений и подстраиванию под них просто не мог бы не увидеть эту основу основ.

— Боюсь, не случилось ли чего с ней… — тихо засмеялась Юигахама.

— Не переживай. Может, у неё действительно дома много дел. Когда начнутся занятия, всё естественным образом вернётся на круги своя.

Хоть на меня и не похоже, но я всё же решил её успокоить. С апломбом заявлять нечто, не имеющее под собой никаких оснований – это моя специальность. Фраза «полон лжи» подразумевает 800 элементов лжи, я же хочу довести их количество до 80 000 [14].

Но по сути не такая уж это и ложь. Если у Юкиноситы и в самом деле дома проблемы, получается чистая правда.

…Это было в начале августа, две с лишним недели назад.

Мы тогда расстались после поездки в летний лагерь.

С тех пор, как Юкиноситу увезла её старшая сестра, Харуно, мы больше не встречались.

Но машина, которая увезла сестёр, пробудила во мне яркие воспоминания.

Больше года назад мы с Юигахамой попали в ДТП. И там фигурировала такая же машина. Не могу поклясться, что это была та же самая машина, которую я видел пару недель назад. У меня есть лишь не самые определённые воспоминания.

Нет никаких доказательств. Ни свидетельских показаний, ни заявлений, ни выводов экспертов, вообще ничего.

Шло лишь время в этой мрачной атмосфере.

Моё сомнительное приободрение не слишком успокоило Юигахаму.

— Т-ты так думаешь?..

— Да нет, понятия не имею.

— Какого чёрта? Это слишком запутанно,  — ошарашенно улыбнулась Юигахама.

Но я и правда ничего не знаю.

Я не знаю Юкино Юкиноситу.

Конечно, поверхностно я с ней знаком. Я знаю её имя, её внешность, её оценки, знаю, что она не сближается с окружающими, знаю, что она любит кошек и Пан-сана. Знаю, насколько она язвительна и какой она порой может быть неосторожной.

Но это и всё, что я о ней знаю.

Знать всё это ещё не значит знать человека. Точно так же окружающие не понимают меня, а я не понимаю их. Мне нельзя об этом забывать.

Что же именно нужно, чтобы можно было сказать, что знаешь человека?

На самой грани падения в лабиринт мыслей я услышал негромкий лай.

Лай повторился. Кажется, Соболь и Камакура затеяли потасовку, носясь вокруг Комачи.

Камакура всем своим видом словно возводил барьер, говорящий Соболю не приближаться, но тот пробивал его лучами нежности, несясь следом. Комачи радостно за всем этим наблюдала, даже не пытаясь прекратить безобразие.

И сколько ещё это будет продолжаться?.. Видимо, недовольство было написано у меня на лице, потому что Юигахама заговорила извиняющимся тоном:

— А-аха-ха, и-извини, мы и насчёт гостиницы для животных думали, но в сезон они переполнены.

— И тут появляемся мы, братик.

Комачи стукнула себя в грудь – «та-дам!» – и гордо фыркнула. Почему ты кажешься такой надёжной? Ты что, капитан корабля?

Хмф, ну, они с Юигахамой всё время переписываются, надо полагать, так предложение и появилось.

— Я имею в виду, если мы откажемся, больше никаких возможностей летом не будет. Это наш шанс! — тихо пробормотала Комачи.

Кажется, у неё блеснули глаза. Но меня больше беспокоило, что она пользуется любимым словечком Заимокузы «шанс». Это что, моё влияние сказывается? Надеюсь, это не станет известно… А то мне конец.

— …Ну, если Комачи не против, я тоже не возражаю.

Мы же говорим о моей умной младшей сестре. Она наверняка уже договорилась с мамой. И остался только папаша, любящий свою дочку до безумия.

У старшего сына в доме Хикигая нет права голоса, когда дело касается принятия решений. В иерархию входят мама, затем Комачи, потом папаша, последний – я. Да, а высшую позицию занимают кошки, вы в курсе? Они смотрят на людей как на слуг.

— Хорошо, мы за ним присмотрим, но чем его кормить? Пита Вуф? Фронтлайн? Только не говори, что Педигри – мы не настолько богаты, знаешь ли.

— Откуда ты всё это знаешь?.. Погоди, Фронтлайн – это же средство от блох! Что-то я беспокоюсь… — озабоченно пробормотала Юигахама.

Комачи улыбнулась:

— Не волнуйся, просто когда-то у нас был пёс.

— П-правда?

— Точно так, — подтвердил я. Правда, это очень старая история. Я уже не очень хорошо помню, но кажется, в основном за ним ухаживали родители или Комачи.

— О, вот это сюрприз, — тепло улыбнулась Юигахама.

— Братик и кошек, и собак любит. Он только людей ненавидит…

Я что, первый детектив потустороннего мира [15]?..

Но Комачи не так уж и ошибается. Я ни кошек, ни собак не ненавижу. А некоторые породы мне нравятся.

В частности, мне нравятся кошки.

Господа, мне нравятся кошки [16]. Господа, я люблю кошек. Мне нравятся американские короткошёрстные. Нравятся пёстрые. Сфинксы. Рэгдоллы. Шотландские вислоухие. Персидские. Сингапурские. Русские голубые.

В тёмном переулке, на подстилке, на кошачьей башне, под кроватью, на холодильнике, на перилах веранды, в картонной коробке, в бумажном пакете, на чьей-то спине, в футоне.

Мне нравятся кошки, где бы они ни были.

…А ублюдков, которые издеваются над кошками, я никогда не прощу. Я хочу, чтобы те, кто не ценит жизнь, сдохли. Я их ненавижу!

Юигахама облегчённо улыбнулась, прерывая мой горячий мысленный монолог:

— Думаю, я могу не беспокоиться. Да и Соболь к Хикки привязался.

— Не обольщайся. Я не из тех, кто заботится, я из тех, о ком заботятся. И в этом можешь считать меня профессионалом.

Меня так семнадцать лет растили, жить иначе я в принципе не могу. И тут уже ничего не исправишь.

Я потянулся к Соболю, который лежал рядом, подставив живот. Комачи тут же схватила его:

— Оставьте Соболя мне! Я в два счёта разберусь, он без меня потом вообще обходиться не сможет!

Она была полна желания заполучить Соболя в свои  руки.

— Э-э, что-то мне это не очень нравится, но…  Ладно, позаботься о нём за меня, — занервничавшая Юигахама всё же поклонилась. А потом глянула на свои наручные часы, которые носила на внутренней стороне запястья.

— Ой, мне пора. Семья ждёт.

— Конечно, конечно, я провожу.

Я проводил взглядом спускающихся по лестнице девчонок и полез в сумку, которую сунула мне Юигахама. Там был собачий корм и всякие штуки для ухода за Соболем. Корм, кстати – «Научная диета». Этот пёс живёт более здоровой жизнью, чем я…

Упомянутый Соболь бродил по гостиной, обнюхивая всё. Это он так на кошачий запах реагирует?

Кстати, а Камакура куда подевался? Я огляделся. Камакура лежал на холодильнике и смотрел на нас с Соболем сверху вниз полузакрытыми глазами. Он не злился на Соболя и не интересовался им. Он просто не знал, как с ним общаться, так что предпочёл отойти в сторону и переждать.

Его взгляд, в котором читалось, что он отступил на шаг, мне кое-что напомнил.

Потому что день рождения Юигахамы ещё не потускнел в моей памяти.

Краткий миг ясной погоды посреди сезона дождей. Девушка с одинокой улыбкой, красный цвет заката, падающий на неё со спины.

Тогда она чётко прочертила линию.

Линию, показывающую, что она отличается от нас, жертв.

Действительно ли это была пограничная черта?

Теперь я наконец начал понимать, что это было.

-------------------------------------------------------

Примечания

[1] Пародия на сингл «House of Wax» группы «Seikima II»

[2] Пародия на мангу «Джигоку но Мисава»

[3] Слово на яэямском наречии, буквально означает «тот, кто сияет на горе»

[4] Подвид бенгальской кошки, обитающий только на острове Ириомоте, самой южной точке архипелага Рюкю

[5] «Люблю, люблю, люблю, я тебя люблю» – роман Майдзё Отаро

[6] В Японии вместо подписи часто используется личная печать

[7] Так сделал Ода Нобунага

[8] Отсылка к «Tonari no Totoro»

[9] Кошачий корм

[10] Пародия на «Pokemons»

[11] Отсылка к «Ushio and Tora»

[12] Приёмы из «Street Fighter»

[13] Пародия на книжку «Япония, которая может сказать „нет“»

[14] Напоминаю, 80000 произносится как «хачиман»

[15] Отсылка к «Yu-Yu-Yu Hakusho»

[16] Пародия на монолог из «Hellsing», «Джентльмены, мне нравится война»

В летние каникулы, сразу после полудня, народу в поезде было меньше, чем обычно.

Мне надо было проехать несколько остановок и выйти на станции Цуданума. Я прошёл через турникет и повернул направо. Влился в тонкий ручеёк людей и двинулся дальше.

Я направлялся на семинар Сасаки при институте Цуданума, летние курсы, нацеленные на старшеклассников второго года обучения. Ученики, всерьёз нацелившиеся на поступление в университет, уже с этого времени засучив рукава берутся за подготовку к вступительным экзаменам.

Но одиннадцатый класс – это одиннадцатый класс. Аудитории заполняет атмосфера расслабленности.

Будь мы в двенадцатом, тут бы всё искрило. Могли бы даже выгнать бы из аудитории за то, что заснул посреди лекции.

Потом привели бы в какое-то место, напоминающее гостиную, и там лектор ругал бы тебя. А потом предостерегающе поинтересовался бы, не хочешь ли ты поменять курс. Во всяком случае, так пишут в интернете.

Аудитория, предназначенная для собравшихся поступать в частный университет одиннадцатиклассников, была почти пуста.

Занятия тут проходят пять раз в неделю. В расписание входят английский и современный японский, опционально – общественные дисциплины.

С последними я закончил несколько дней назад, так что теперь в моём расписании были лишь английский и японский.

Никто моего появления в аудитории не заметил, так что я пристроился поближе к передней двери.

Самые удобные места сзади обязательно займут самые популярные компании. Оказаться рядом с ним – сплошное расстройство, так что надо устраиваться либо в самом начале, либо где-нибудь в середине. Причём размещаться одиночкам следует с краю, в слепой зоне. Оттуда не так хорошо видна доска, зато легко сконцентрироваться. Потому что никто с тобой не заговаривает. Тоже плюс.

Я быстро достал учебники и тетради. И подпёр голову руками в ожидании начала занятия.

Терпеливо ожидая, я смотрел, как весело треплются компании приятелей.

Наверно, следующим летом такого мирного настроения уже не будет.

То же и с экзаменами в старшей школе.

Тех, кто сумел получить рекомендацию, злостно оскорбляют, тех, кто прошёл, проклинают за спиной. Сдаётся мне, на третьем году будет то же самое. И четыре года спустя, когда будешь искать работу, снова всё повторится. Три года, семь лет – человеческая природа не меняется.

Но сейчас мне надо сосредоточиться не на прошлом, а на предстоящем. На вступительных экзаменах в университет.

Кто рано начинает готовиться, всерьёз думает об экзаменах уже с этого лета. Первая цель – экзамены Национального Центра [1]. Целься в центр и возьмись за ум… Целься в центр и возьмись за ум… Целься в центр… Пока я занимался самогипнозом, глядя в никуда, в поле зрения кто-то появился. Я моментально вернулся в сознание, словно какой-то идиот перекрыл мне линию стрельбы.

Это была девушка с синеватыми волосами, увязанными в длинный, спадающий по спине хвост. Её высокая и стройная фигура привлекала внимание окружающих. На ней была футболка с длинными рукавами, закрывающими руки на три четверти, короткие шорты, леггинсы и болтающийся за плечами рюкзачок. Девушка лениво брела, шаркая сандалиями по полу.

Подойдя ко мне, она остановилась. Учуяв в этом нечто необычное, я уставился на неё.

— …Так ты тоже ходишь на курсы.

Сонный голос и холодный взгляд. Под глазом у неё я заметил родинку.

Почему-то эта девица кажется знакомой. Кто она такая?..

— Я должна тебе кое-что сказать. Спасибо.

Понятия не имею, за что она меня благодарит, но не похоже, чтобы она обозналась. С одиночками так просто не заговаривают. Никто не будет с ними общаться без важной на то причины.

— Помнишь, ты говорил мне о стипендии? Я сумела её получить. И с Тайши тоже всё в порядке.

Имя «Тайши» знакомо, но звучит как-то неприятно. Быстренько пробежавшись по своему списку «Ни за что не прощу», я обнаружил в нём Тайши Кавасаки. Хо-хо, так это то вредное насекомое, которое клеится к Комачи?

Эта девица с ним как-то связана?

Присмотревшись к синеватым волосам, я кое-что понял.

Тип крови – голубой [2]! Кава… Кавагое? Кавасима? Кавараги?.. Ладно пусть будет Кава-как-её-там!

Голубой цвет на секунду напомнил мне GaGaGa Bunko…[3]

— А, ну да, конечно. Хотя стипендии ты сама добилась.

По ходу разговора я вспомнил, как её зовут. Саки Кавасаки.

— Я знаю, но Тайши всё говорит о тебе… Ладно. В общем, спасибо я тебе сказала,  — заявила Кавасаки, словно выполнив обязанность, и отошла.

Короткий и грубоватый разговор, но вполне в стиле Саки Кавасаки. Она предпочитает одиночество, ни с кем не сближается и излучает лёгкую ауру хулиганки.

Эта девушка заговорила со мной по собственной инициативе. И отнеслась, как мне кажется, довольно доброжелательно. Заинтригованный такими изменениями, я обнаружил, что провожаю её взглядом.

Кавасаки села в трёх рядах позади меня, достала мобильник и заработала пальцами. Кажется, писала письмо.

А потом расплылась в улыбке.

…Хех, так она и улыбаться умеет… Я имею в виду, обычно она выглядит агрессивно или напористо. Во всяком случае, такое выражение лица в школе не увидишь. Хотя я даже не помню, чтобы видел её в школе. Основной принцип одиночек, знаете ли, не мешать друг другу.

Пока я размышлял, сколь редкое явление мне довелось лицезреть, наши взгляды встретились.

Покрасневшая до ушей Кавасаки уставилась на меня непостижимым взглядом. Боже, да что с ней такое? Просто ужас! Я судорожно тряхнул головой и попытался уйти от её глаз.

Нет уж, не стала она доброжелательнее. И вообще, ты на подготовительных курсах, здесь нельзя орать. Во всяком случае, громко. Скруглите ваши квадратные головы [4].

× × ×

После занятия по английскому настала короткая перемена. Я спустился по лестнице и купил в автомате банку MAX COFFEE. И вернулся в класс, прикладываясь к ней по дороге.

Все там занимались своими делами. Развлекались с мобильниками, читали книжки или пялились в учебник в преддверии занятия по современному японскому.

По большей части друг с другом никто не общался. Кажется, в отличие от обычной школы, тут одиночки в большинстве.

Когда я ходил в подготовительную школу, будучи в средней школе, там складывалась совсем другая обстановка.

Подготовительные школы были тогда не более чем продолжением школ обычных. В них лишь становилось очевиднее, что если у кого-то нет своего места в средней школе, его не будет и нигде. Все переносили свои отношения и на те занятия, в результате чего такие школы были очень неприятным местом.

Потому-то и начинаешь отчаянно рваться на более продвинутые занятия. На каждой новой ступени в классе становится спокойнее, а разнообразие и уровень занятий повышаются.

Если подумать, наверно, ребята тусовались тогда друг с другом только ради того, чтобы оправдать своё пребывание на низших уровнях.

Они использовали друзей как причину и искали дружбы для оправдания своего желания остаться в тёпленьком месте. В результате возникали ситуации типа парочек, желающих учиться в одной старшей школе. Или опускания уровня своих стандартов при выборе будущей школы.

Помнится, от разговоров, которые мне тогда доводилось слышать, меня пробирал озноб.

Если ты в самом деле о ком-то заботишься, ты не должен его тормозить и не должен ему потакать. А вы просто выбираете лёгкий путь, чтобы и дальше иметь возможность по-прежнему тупо развлекаться.

Более того, если пойдёт слушок, что все парочки распадаются через пару месяцев после того, как пошли в одну старшую школу, у вас не живот заболит, вы будете на полпути к перитониту. А пытаясь оправдаться, будете говорить, что слишком юны, да?

Наверно, это из-за того, что я смотрел на всё со стороны.  Но я ни на секунду не поверю в дружбу или любовь, которые только видимость. Я не верю в доброту, допускающую такое самопожертвование. Или в доброту, полную обмана.

Так что с подобной точки зрения нынешняя система в подготовительных школах хороша.

Учителя не давят на учеников, а сами ученики безразличны друг к другу. Устраняя ненужные для обучения процессы, такие школы смогли разработать оптимизированную и эффективную систему. Школа, в которую ходил я, будучи в средней школе, была неприятным местом потому, что учителя слишком фамильярничали с учениками… Они всех называли по именам, только меня по фамилии…

Конечно, учителя и ученики в подготовительных школах могут прекрасно уживаться друг с другом, если сами того хотят. Есть тут и система кураторов, как правило, студентов университета на подработке, которые поддерживают учеников. Они не только с занятиями помогают, они ещё и выступают в роли личных и профессиональных консультантов.

В общем, в подготовительных школах спокойная и прохладная атмосфера. Иногда даже холодная. Комфортное для меня место.

Конечно, везде есть и нормалфаги [5]. Если нарисовать карту их обитания, получится примерно как у мокриц или тараканов. Не понимаю, почему они хотят ещё чем-то стать, если везде в мире их уже полно.

Блин, их просто тучи… Лето, потому они так активны. Как насекомые. Ненавижу насекомых. Потому и лето недолюбливаю.

× × ×

Когда занятия закончились, на меня почему-то навалилось уныние. Наверно, потому что последние полтора часа я сосредотачивался.

В отличие от приятной усталости от спорта, усталость от учёбы мало-помалу тебя угнетает. В моей голове вся глюкоза израсходовалась. И если бы я не приложился к MAX COFFEE, было бы ещё хуже. Компании Кока-Кола следовало бы со сдающими экзамен проконсультироваться, продукты тогда влёт уходили бы.

Я начал собираться домой.

Одиночки всегда особенно энергичны, когда домой направляются.

К счастью, Цуданума – довольно гостеприимный район. Тут много книжных магазинов и игровых автоматов. Этот район не даст старшекласснику заскучать.

Размышляя, куда бы заглянуть по дороге, я вдруг услышал, как кто-то постучал по столу.

Глянул на звук и увидел, что рядом с сердитым видом стоит Саки Кавасаки. Что? Если что-то нужно, так и скажи. Или у тебя дятлы в родителях?

— …Ты что-то хочешь от меня?

Она явно излучала ауру «выслушай же меня, чёрт тебя побери», и я послушно решил спросить. Кавасаки неуверенно вздохнула. Блин, если у тебя такие проблемы со мной, тогда и не заговаривай. В чём дело?

— Ты сейчас свободен?

— Э-э, мне надо ещё кое-что сделать.

Я автоматически отреагировал стандартной фразой, какой обычно отказывал. Это было почти что инстинктивное действие, акт сохранения равновесия. В нынешнем обществе это столь же разумно, как и принцип «не отвечай на звонки с незнакомого номера».

В большинстве случаев мне отвечают «а, ну да, конечно» и отваливают. И это означает, что приглашали меня просто из вежливости. Чёрт, да у них на лице просто облегчение появляется, когда я отказываю. Блин, что, так сложно быть повнимательнее?! Порой лучше вообще не приглашать из доброты.

Но вряд ли Кавасаки пригласила меня просто так. Я даже не уверен, что эта девица в курсе, что такое вежливость. Она всегда высказывалась прямо. Особенно если учесть, что она умеет противостоять и Юкиносите,  и Хирацуке.

— А именно? — прищурилась Кавасаки.

— Ну, это, понимаешь… С моей младшей сестрой.

В отчаянии я уцепился за имя Комачи. Кавасаки слегка кивнула:

— А, вот оно что. Отлично. Не возражаешь немного пройтись со мной?

— А? — попросил я объяснений.

— У меня к тебе никаких дел нет, к тебе дело у Тайши. Он сейчас здесь, в Цудануме, — устало ответила Кавасаки.

А, понятно. Значит, это она со своим младшим братцем переписывалась. И судя по тому, как она в процессе улыбалась, у неё наверняка комплекс брата. Кстати, похоже, что у неё ещё и комплексы насчёт бюстгальтера. Если он слишком велик, это не добавляет привлекательности. Так говорит моя плоская сестра!

— Извини, но не вижу причины тратить на твоего младшего брата своё вре…

— Твоя младшая сестра с ним.

— Хорошо, куда нам идти? Это недалеко? За пять минут успеем дойти? Или лучше бегом?

С этого и надо было начинать.

— Ну, знаешь ли…

На мгновение на лице Кавасаки мелькнуло отвращение, но я уже вскочил, не обращая на неё внимания, и выбежал из аудитории. Кавасаки последовала за мной.

— Сайзерия [6], недалеко от выхода. Знаешь, где это?

— Не надо меня недооценивать. О Сайзерии я знаю всё, особенно рядом с линией Собу.

Чёрт, я даже знаю, где появилась самая первая Сайзерия. В Мотоявате. Хотя у них нет сейчас там никакого бизнеса, так написано на вывесках.

А мне от этого хочется на вывесках написать, что офис «Tora no Ana» и оптовые базы на самом деле находятся в Мотоявате.

Я выскочил из института на гнетуще жаркую улицу. Тут не было даже лёгкого ветерка. Прямо на меня обрушивались солнечные лучи, словно искажённые жарой.

Сейчас было время между занятиями. Когда люди идут на станцию и со станции, и когда плотность народа подскакивает неимоверно.

Мы с Кавасаки практически не обменивались словами, маневрируя между людскими потоками. Я как правило действую независимо, так как имею большой опыт находить просветы и лазейки в толпе. Время сиять «Скрытому Хикки» [7]!

Очевидно, Комачи и вредное насекомое сидят в ближайшей Сайзерии.

Как удобно. Там к моим услугам есть ножи, вилки, целая куча летального оружия. А лучше даже раскатать его физиономию в блин и натереть горячей-горячей Milano Doria. Надо только написать отзыв «Персонал здесь замечательно подаёт блюда», и всё будет в порядке. За это мне всё простят. А потом можно будет полить едким чёрным соусом его открытые раны.

Кажется, мой Самоцвет Души становится совершенно чёрным [8]. Ой, нехорошо. Так я быстро обернусь девочкой-волшебницей. Надо подумать о чём-нибудь радостном… Когда там у нас начинается «Девочка-волшебница Сайка ☆ Тоцука»?

Ожидая зелёный сигнал светофора, я готов был взорваться от нетерпения. А стоящая на шаг позади Кавасаки заговорила:

— Кстати, Юкиносита тоже ходит на летние курсы.

— …А, вот как.

Прозвучавшее имя заставило меня отреагировать с запозданием.

Насколько я помню, Юкиносита вроде как собиралась на естественнонаучные курсы. Кавасаки, надо полагать, тоже туда ходила. Ну, в этом году для нас естественно ещё окончательно не определиться, куда поступать после школы. Единственная причина, почему я выбрал гуманитарный курс, это что я полный ноль в математике. Впрочем, раз уж мы о том заговорили, мой единственный выбор – стать домохозяйкой.

— Я и раньше думала, но к ней действительно трудно подойти.

Кто бы говорил… Ты хоть понимаешь, что излучаешь такую пугающую ауру, что от тебя и девчонки, и даже парни шарахаются?

— Чего ты на меня смотришь?

— Да ничего…

Она прищурила свои равнодушные глаза и пронзила меня взглядом. Я поспешно отвернулся. Легко могу представить, как Юкиносита с Кавасаки будут вести себя в аудитории. Они привлекут всеобщее внимание, но ни одна живая душа к ним не подойдёт.

В этом они очень похожи, но причины тому совершенно разные. Агрессивность Кавасаки – следствие её неумения общаться. Все считают, что она не любит разговаривать. А я думаю, она просто не умеет. Если бы вы видели, как она любит своего младшего брата, вы бы это поняли.

Юкиносита же никогда не старалась быть агрессивной. Она сама по себе агрессия. Человек, чьё превосходство подавляет. Такие люди вызывают комплекс неполноценности и ревность. Именно поэтому её отторгают и ненавидят. Но что ещё хуже, Юкиносита принимает такую злобу в штыки и стремится стереть противников в порошок.

Кавасаки просто защищается, запугивая, а Юкиносита стремится к возмездию.

На светофоре загорелся зелёный.

Я двинулся вперёд, а Кавасаки сдержанно заговорила:

— …Слушай. Можешь поблагодарить её за меня? Мне так и не удалось выбрать момент, чтобы поговорить с ней.

— Сама ей скажи.

— Ну, я хотела бы, но понимаешь, это как-то неловко.

Её голос звучал как-то робко, и я взглянул на неё. Кавасаки опустила глаза и шла, уткнувшись взглядом под ноги.

— Всегда есть кто-то, с кем ты не можешь поладить, даже если вы оба не виноваты, верно?

— Угу.

Да. Именно так.

Вот почему максимальный компромисс, на который ты можешь пойти – не пересекаться друг с другом. Решение не ввязываться – это ещё и способ поддерживать отношения.

Держаться рядом, весело трепаться, болтаться и развлекаться вместе – это не только способ сдружиться. Это ещё и способ держаться на дистанции от остальных, чтобы тебя не ненавидели. Действие, заслуживающее похвалы.

Наверно, именно так Кавасаки и видит Юкиноситу.

Тебе остаётся только принять такой выбор, но ты всё равно не можешь сблизиться с этим человеком. Потому что понимаешь, что ничего хорошего из шага к нему не выйдет, ты уверен, что вы будете лишь ранить друг друга. Вот почему ты держишь дистанцию. Это не попытка убежать или уклониться, это реальный способ справиться с ситуацией, демонстрация уважения.

— И я не думаю, что мы встретимся в ближайшее время. На подготовительных курсах я её не вижу, дальше только начало занятий в школе, так? И в классах мы разных. А ты можешь встретиться с ней в клубе или ещё где, верно?

— Нет. Не думаю, что увижу её до начала занятий.

Как минимум, мы не встретимся по собственному желанию. Если подумать, у меня с Юкиноситой именно такие отношения. Пока нас не заставили, мы друг к другу не приближались. Да и номера её я всё равно не знаю.

Перейдя перекрёсток, мы начали спускаться по лестнице, которая вела под здание. Звуки шагов отдавались слабым эхом.

— И даже если мы встречаемся, ни о чём особо не разговариваем.

— Да. И мы ни о чём особо не разговариваем.

— Вот именно.

На самом деле, если ты заговариваешь со мной, я должен отвечать как положено. По сути я до тошноты учтив. Но если я знаю, что человек, с которым я говорю, одиночка вроде Кавасаки, я понимаю, что мы два сапога пара, и могу вести себя свободнее.

Спустившись по лестнице, мы оказались на первом подземном этаже и прошли через автоматические двери.

Комачи сидела за столиком рядом со стойкой с напитками. — А, братик, — замахала она рукой, увидев меня.

— Угу, — ответил я и сел рядом с ней. Напротив меня оказался среднеклассник с именем, напоминающим Сано Якуёке Дайши [9]. Я взглянул на него, и он наклонил голову:

— Привет, братишка. Извини, что побеспокоил.

— Не зови меня братишкой. Убью.

— Эй, ты что, на моего младшего брата наезжаешь?

Кавасаки уселась напротив, пылая гневом.

Боже, да она на меня волком смотрит! Девчонки с комплексом брата просто отвратительны. Втрескаться в кровного родственника – это отвратительно. Жутко отвратительно.

Пока Тайши успокаивал бурлящую Кавасаки, я позвонил в стоящий на столике звонок и сделал заказ.

Напитки без ограничений на двоих. И не буду, пожалуй, размазывать ему Milano Doria по физиономии, раз Кавасаки такая страшная.

Как принято в деловых кругах, я взял свою чашечку и отхлебнул кофе, прежде чем перейти к делу.

— Так ты чего-то хотел от меня?

— Да. Я хотел тебя расспросить о школе Соубу.

— Сестру свою расспроси, вон она сидит.

Кавасаки ходит в ту же школу, что и я, и даже в тот же класс. Надо напомнить себе об этом, а то, сдаётся мне, я опять её забуду.

— Я хочу знать, что об этом другой человек думает!

Тайши почему-то сжал кулаки. Почему это его так волнует?..

Он, конечно, может о чём угодно вопросы задавать, но вряд ли я смогу полно на них ответить.

— Да ничего особенного. Школа как школа, как и другие старшие школы. Разве что школьные мероприятия могут немного отличаться, вроде показухи на фестивале или уровня клубов.

Голову на отсечение, конечно, не дам, в других школах я не бывал, но впечатление складывается именно такое. Как минимум, программа обучения в школах стандартная, так что их вполне можно поместить в одну категорию. Не слишком-то все школы разнятся, если не брать в расчёт специализированные. По сути, мои представления о старшей школе до поступления в неё и после по большей части совпадают.

Единственный мой просчёт – это что я оказался в клубе помощников.

— М-м? Но если проходной балл на экзаменах разный, разве не должна отличаться и атмосфера в школе? — озадаченно наклонила голову Комачи.

— Ну, думаю, где выше оценки, там меньше хулиганов. Хотя это не влияет на число тех, кто хочет таким стать.

Я бросил взгляд наискосок от себя. Кавасаки заметила это и зыркнула в ответ:

— Что ты на меня смотришь?.. Ничего такого я не хочу.

Так я ошибся? Просто я почему-то был уверен, что она должна сказать что-то вроде «Не в лицо, в корпус работай, в корпус»…[10]

Я прокашлялся, скрывая то, что на меня давит взгляд Кавасаки, и начал заново:

— В общем, единственное, что меняется – что все из среднеклассников становятся старшеклассниками. И начинают корчить из себя старшеклассников, а это и правда раздражает.

— А, корчить из себя старшеклассников, да? — понимающе кивнул Тайши.

— Не знаю, на что ты надеешься, но когда доходит до дела, все стараются косить под некий идеальный образ «старшеклассника», почерпнутый из художественной литературы. А всё это по большей части поверхностное.

Уверен, существует неписаный кодекс «Как должен вести себя старшеклассник».

Правила поведения старшеклассника.

Первое. Старшеклассник должен иметь подружку (или парня).

Второе. Старшеклассник должен быть окружён множеством друзей и быть шумным до идиотизма.

Третье. Старшеклассник должен быть похож на «старшеклассника» в фильмах и романах.

Отказавшиеся следовать вышеупомянутым правилам должны убиться о стену.

Или как-то так.

Всё это подобно тому, как люди восхищаются Синсенгуми [11], в частности кодексом Тосизё Хиджиката, за их сходство с самураями, не зная, какими они были на самом деле.

Если ты хочешь воплотить идеалы в реальность, значит, ты хочешь невозможного.

Например, парни стараются стать популярными, шутя с девушками в письмах, угощая их при каждом удобном случае и обращаясь к ним как можно громче. Хотя если честно, по сути они просто подкаблучники.

Или как девушки, желающие поладить с другими, увлекаются последним писком моды (lol), шляются по множеству вечеринок и слушают последние поп-хиты. Хотя если честно, настоящие увлечения у них другие, более подходящие юным девушкам.

Но несмотря ни на что, они стремятся поступать именно так. Сделать всё возможное, чтобы не отклониться от понятия «обычный». Они не хотят оказаться вне массы, описываемой понятием «все».

— Упс… Кажется, я услышал то, что не хотел услышать… — Тайши помрачнел.

— Ну, это просто точка зрения нестандартного человека. Если ты действительно хочешь ладить с кем-то, лучше заранее будь готов чем-то пожертвовать.

Жить не так, как другие, очень непросто, но жить как все просто невыносимо. Жизнь трудна.

— Ой, кажется, все уже всё выпили.

Комачи замурлыкала какую-то мелодию себе под нос, разряжая гнетущую атмосферу, и собрала все чашки. Увидевшая это Кавасаки тоже поднялась:

— Я с тобой, а то ты всё не донесёшь.

Комачи не возражала, и они вдвоём направились к стойке.

Я задумчиво посмотрел им вслед.

Тайши вскинул голову, словно что-то вспомнив. С любопытством посмотрел на Кавасаки с Комачи и наклонился ко мне.

— Кхе-кхе… Неловко такое спрашивать… — прошептал он. — Но как там с девушками? Они симпатичные? Вроде Юкиноситы, она же красавица, правда?

…Хо-хо, так вот о чём он хотел поговорить. Он был так напорист с самого начала, потому что собирался спросить именно об этом.

Я задумался. Должен сказать, девушек в нашей школе определённо немало…

На самом деле, если что и производило на меня впечатление в школе, так это «милашки» и «незабываемо смешные рожи». Ни одной обычной девушки припомнить не могу.

— Ты прав, милашек там много. К примеру, класс по изучению международной культуры на девять десятых состоит из девушек. То есть девушек в школе много. А значит, и красавиц больше.

— О! Это натуральная мечта!

Причём тут слоган Bandai [12]? Это больше смахивает на натуральные иллюзии. Лучше сказать ему прямо.

— Слушай, Тайши… — я говорил неспешно, но доходчиво. — Ты же знаешь, как всегда говорят мамы. Может, тебе и нравится красотка, но это не значит, что ты нравишься ей.

— Т-ты открыл мне глаза!

Тайши распахнул глаза, словно током ударенный, явно прозрев. Куда только былой энтузиазм подевался.

— Самое главное – знать, когда надо сдаться. Если упёрся лбом в стену, сдавайся. Даже путь в тысячу ли начинается со сдачи [13], вот какой должна быть ментальность.

В наши дни ещё советуют «Познай врага, познай себя и ты сдашься в сотнях битв» [14].

— Кроме того, думаешь, ты сможешь поладить с кем-нибудь вроде Юкиноситы?

— И верно… Не, не думаю! Она страшно пугает!

На редкость честное мнение. Хотелось бы показать ему и другую точку зрения. Она не недосягаемый цветок, она цветок, расцветший на Гвианском плоскогорье.

Тех, кто не очень хорошо знает Юкино Юкиноситу, она пугает. Излишней властностью и может даже высокомерием.

Именно такой я впервые встретил её… Ну, то есть, если наша первая встреча состоялась в клубе.

— Школа Соубу… Страшное это место…

Тайши почему-то поёжился.

Это меня немного раздражало, и я решил его добить:

— Обстановка может измениться, но это не значит, что изменишься ты. Если ты считаешь, что что-то поменяется, когда ты пойдёшь в старшую школу, это не более чем иллюзия. Лучше сразу прекращай мечтать.

Сначала я разрушу все ваши извращённые иллюзии [15]! Ха-ха, ну ладно, у меня тоже когда-то были несбыточные ожидания. Но такое представление о старшей школе – это просто утопия. Проинформировать его о реальном положении дел есть проявление доброты.

— Слушай, хватит так жестоко над ним издеваться, — вернувшаяся от стойки Комачи сгрузила стаканы на стол и постучала меня по голове.

Ошиба-а-а-аешься! Я не издеваюсь над ним. Я просто поддразниваю его, вот и всё. Пробормотал я про себя, словно извиняющийся младшеклассник. Могу представить, кто такое говорит.

— Не принимай его всерьёз, Тайши… Лучше подумай, как поступать будешь.

Кавасаки села рядом с Тайши и глотнула из своей чашки.

Тайши вздрогнул и застонал.

— Что, какие-то проблемы?

— Честно говоря, он на грани. Вот почему я всегда говорила ему учиться… — ответила вместо него Кавасаки. Тайши ещё ниже опустил голову:

— У-у-у…

Комачи решила его подбодрить:

— Всё будет хорошо, Тайши. Даже если ты пойдёшь не в Соубу, а в совершенно другую школу, я всё равно останусь твоим другом! Что бы ни случилось, мы всегда будем друзьями!

— Ч-что бы ни случилось, будем друзьями… К-конечно…

— Ага, абсолютными друзьями! Приматными друзьями!

Последний гвоздь в крышку гроба… Как старший брат я был очень доволен, но как парень не мог не посочувствовать. Смотреть больно, как его загнали в угол.

— Слушай, а как насчёт цели? — сказал я. — Если тебе есть, ради чего стараться, ты будешь очень стараться.

— Цели? — поднял голову Тайши.

— Ага. Это не то, чем стоило бы хвастаться, но я выкладывался изо всех сил, стоило лишь подумать, что я иду туда, куда ни за что не попадут те типы из средней школы. Каждый год из нашей школы в Соубу попадал только один человек.

— Тебе действительно не стоит этим хвастаться…

Кавасаки горько улыбнулась. Это горечь от кофе, да?

— А я – потому что там братик!

— Да, да, мы знаем.

Я проигнорировал неуместное высказывание Комачи. А Тайши с серьёзным видом повернулся к Кавасаки:

— Сестра, а у тебя тоже была причина?

Она поставила чашку. — Я… не будем обо мне, — коротко ответила и отвернулась.

Но у меня есть мысль, что у неё за причина. Если донести её до Тайши, уверен, и у него мотивация поднимется…

— … Ну, когда ищешь хорошую, но недорогую школу, наша в самый раз.

— Слушай, не болтай лишнего!

Кавасаки яростно уставилась на меня, покраснев до ушей. Дура. Слабые глаза братолюбки не пугают.

— Угу… — кивнул проникшийся моими словами Тайши.

Уверен, тут были разные причины.

И не только для Саки Кавасаки, но и для остальных.

Есть те, кто выбирает наугад, но есть и те, кто не может решить иначе.

Не все ответы позитивны. Думаю, если кто-то на что-то решился, сколь бы трусливым и пессимистическим методом он не пользовался, это нормально.

— Я решил. Я собираюсь поступать в школу Соубу! — убеждённо сообщил мне Тайши.

— Что ж, постарайся как следует, — сказал я ему начистоту… Впрочем, если подумать, Комачи тоже собралась поступать в мою школу.

— …Если получится, я покажу тебе, как надо развлекаться. Я имею в виду поединок Сумо.

— Ты словно убить меня хочешь!

Кавасаки сурово посмотрела на меня, защищая напугавшегося Тайши. Я проглядел счёт.

— Ну что, всё? Нам уже почти что домой пора.

Часы показывали, что время идёт к обеду. Я достал из кошелька тысячеиеновую купюру, положил её на стол и поднялся.

Тайши утвердительно кивнул, тоже встал и поклонился:

— Братишка, спасибо тебе большое!

— Да хватит уже… Ты потерял все шансы звать меня братишкой.

— Что это значит?!

Наблюдающая за нашей перепалкой Комачи задумчиво наклонила голову, постукивая пальцем по подбородку:

— Хм-м? Но если Саки-сан выйдет замуж за братика, он вполне сможет звать тебя братишкой, правда? — в лоб заявила она.

Кавасаки вскочила как ужаленная:

— Т-ты что, дурак?! Что с твоей младшей сестрой?! Ни-ни-никогда такого не будет!

Последние слова прозвучали уже из-за двери кафе.

— Чертовски верно. Ни на ком не женюсь, пока не найду человека, который будет заботиться обо мне, — убедившись, что Кавасаки меня не слышит, с горькой усмешкой пробормотал я.

— Опять он начинает! Дебильная оборона братика!

— Хватит, не называй это обороной.

Что угодно, только не оборона. «Иметь кого-то, кто будет финансировать меня» лучше назвать абсолютным фронтом.

Сегодня как всегда.

На абсолютном фронте без перемен [16].

-----------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Стандартизованные экзамены, проходящие во всей стране в течение двух дней в середине января под руководством Национального Центра по вступительным экзаменам. Используются государственными и некоторыми частными университетами.

[2] Отсылка к «Neon Genesis Evangelion». Голубая кровь - характерный признак Ангелов.

[3] Издательство, которое в том числе печатает и OreGairu. Их книги отличаются голубыми корешками.

[4] Логотип подготовительных курсов

[5] Обычный человек. Употребляется в оскорбительном смысле, мол, слишком обычный, ничем не выделяющийся, следующий исключительно общепринятым канонам.

[6] Сеть семейных ресторанчиков в Японии

[7] Вариация на тему любимой фразы героини манги/аниме «Saki»

[8] Отсылка к «Mahou Shoujo Madoka Magica»

[9] Храм такой, он же Кавасаки Дайши

[10] Фраза из телесериала «Kinpachi-sensei»

[11] Военно-полицейский отряд, действовавший во времена сёгуната Токугава, с 1863 по 1869 год

[12] Японский производитель игрушек

[13] Вообще-то, Лао-цзы говорил «Даже путь в тысячу ли начинается с первого шага»

[14] Вообще-то, Сун-цзы говорил о победах

[15] Отсылка к «To Aru no Majutsu Index»

[16] Хикигая явно читал «На западном фронте без перемен» Ремарка

Как долго тебя могут звать мальчиком?

Давайте воспользуемся моментом и обсудим границу, именуемую зрелостью, которая отличает ребёнка от взрослого.

Это средняя школа? Старшая школа? Может, университет?

Или когда тебе переваливает за двадцать, и ты начинаешь работать? В таком случае я останусь мальчиком до конца дней своих.

Нет у меня ответа на эту головоломку. Но есть чувство, что меня надо называть мальчиком, потому что я валяюсь на диване и смотрю аниме.

Впрочем, можно ли называть человека ребёнком за просмотр аниме, если в мире столько взрослых, кто тоже его смотрит? Или даже вкалывает на работе, с ним связанной? Вот почему, если не будут покупать DVD, не будет и аниме. Конечно, это применимо ко вторым сезонам. Но чем больше съёживается индустрия аниме, тем сложнее создавать новые работы. Так что пожалуйста, ребята, прикладывайте все силы и покупайте блюреи и DVD.

Но я отвлёкся.

В общем, чувствую, по хобби отделить мужчин от мальчиков невозможно.

Что в таком случае следует понимать под словом «мальчик»?

Здесь я должен пояснить, почему занялся этой головоломной проблемой.

Причиной тому стало письмо с единственной строчкой.

Привет. Ты завтра свободен?

Никогда в жизни я не видел столь трогательной строчки. Я хотел читать её вслух. Я готов был её петь. Я даже мог бы получить награду за эту песню.

Вчера вечером Сайка Тоцука прислал мне письмо, которое и подвигло меня на решение загадки «мальчиков».

В какой степени ты мальчик? Звание, возраст, хобби не помогут найти решение. И теперь я пришёл к выводу, что и пол тут не помощник. Законы Вселенной ничего не значат [1].

Мне мучительно не хватает примеров, которые помогли бы мне раскрыть правду.

И я напрягся, чтобы получить необходимый мне материал.

Я послал ответ на добрые пять сотен знаков, включая смайлики, которыми никогда не воспользовался бы в иной ситуации. И, конечно же, постарался не забыть про вопросительный знак в конце.

В тот краткий момент, когда мы обменивались письмами, я был счастлив. Настолько счастлив, что вполне мог бы квалифицировать это как наркотик.

Итак, я пообещал потусоваться с Тоцукой.

Тайна тут непостижимая, загадка или что ещё – всё это уже неважно, правда ведь?!

× × ×

Время нашей встречи почти уже настало.

Августовское солнце обрушивало на меня свою недюжинную мощь. А тёплый такой ветерок вполне ему соответствовал.

Мой индекс дискомфорта готов был зашкалить.

Но, невзирая ни на что, я всё же заметил светящегося, искрящегося и блистающего человека. Он увидел меня и побежал, его благородное сердце снежило, падало и собиралось [2].

Под мерцающий и сияющий свет будущего я нашёл Тоцуку, став счастлив донельзя.

Тоцука пришёл!

— Привет, Хачиман! Извини, что опоздал!

По-мальчишечьи одетый Тоцука упёрся руками в колени, переводя дух.

— Не переживай. Это просто я слишком рано пришёл.

Да, я аж на три часа раньше пришёл, так что не беспокойся. Совсем.

— Ты не опоздал, так что можно было и не бежать так.

— А, ну да. Просто я увидел тебя.

Тоцука засмеялся, словно стараясь скрыть смущение.

Толи из-за яркого солнца, то ли нет, но он так сиял, что мне пришлось поспешно отвести глаза.

—  А. И чем мы теперь займёмся?

Обменявшись письмами, мы с Тоцукой просто договорились потусоваться вместе.

И в итоге решили, что сначала встретимся, а там уже подумаем, что делать дальше. А значит возможностей поразвлечься просто масса. Но в результате я всю ночь размышлял, а теперь страдал от недосыпа.

Что вообще означает «тусоваться» для старшеклассника? Я не в курсе нюансов подобного рода деятельности.

И потому не знал, что предложить.

Но рядом со станцией Кайхин-Макухари, где мы встретились, есть почти всё.

Игровые автоматы, караоке, кинотеатры и трассы для радиоуправляемых моделей. Множество кафе. Развлечения на любой вкус.

— Хм-м, я много о чём думал…

Тоцука задумался, не в силах ответить сразу.

— Но я не знаю, что тебе нравится, Хачиман.

Он склонил голову, явно всерьёз беспокоясь обо мне. Я уставился на него – это же такая редкость, чтобы у меня кто-то моё мнение спрашивал.

Во-первых, все, кого я знаю, эгоистичны. Юкиносита без вопросов, но и Юигахама, и Заимокуза, и даже Комачи становятся очень упрямы, когда речь идёт о том, чего они хотят. Посмотрите на Хирацуку, у неё голова лишь собственными желаниями забита, так ведь? Она уверенно идёт по своему пути, готовясь пополнить ряды разочаровавшихся учительниц.

Хотя какой смысл со мной обсуждать, если у меня и с интересами, и с хобби проблемы. Вряд ли я что интересное придумаю. Даже насчёт себя я не всё понимаю.

И на каникулах я главным образом бездельничаю… Я имею в виду, что просто ничего не делаю, правда. Сплю до полудня, а потом иду в книжный или библиотеку.

Чувствуя неловкость, что заставляю Тоцуку думать за себя, я поспешил высказаться:

— А почему бы нам для начала просто тут не осмотреться?

— Ну да, конечно. Пожалуй, получится быстрее, если мы вместе что-нибудь решим.

Услышав «вместе что-нибудь решим», я что-то почувствовал. До сего дня мне главным образом приходилось выбирать в одиночку, так что такое ощущение было для меня внове. Тоцука такой замечательный человек, что может быть, в итоге нам доведётся вместе выбирать имена нашим детям.

Мы неспешно пошли вдоль станции. Но в полдень тут царила такая жара, что лучше было поскорее куда-то зайти. Оставалось лишь решить, куда именно.

Магазины… Мне, в общем-то, ничего покупать не нужно, так что их пропускаем. Игровые автоматы… Хм, это может сработать. Впрочем, не знаю, насколько он интересуется играми, но заядлым геймером он не выглядит. Кажется, он больше интересуется чем-то вроде «кранов».

Так, что у нас остаётся… может, это?..

Я решил направиться к кинокомплексу Синеплекс Макухари. Там были игровые автоматы, которые я и имел в виду. Название Синеплекс похоже на Аниплекс, но им владеет группа Кадокава. Кроме кинотеатра с десятью залами там ещё есть игровые автоматы и все виды ресторанов.

Войдя в здание и пройдя вперёд, мы попали в зону, залитую декоративной подсветкой и всяческими звуковыми эффектами.

Тут были не видеоигры, а игры, больше заточенные под физическую активность – тиры, музыкальные игры, азартные и «краны». А ещё фотокабинки и дартс. Можно сказать, зал, нацеленный на активную молодёжь. Неудивительно, тут в окрестностях хватает старших школ и университетов. Что же до прочих развлечений, вплотную друг с другом размещались кинозалы и рестораны, создавая впечатление, что здесь ждут большой наплыв семейных посетителей.

Тоцука неожиданно остановился.

— Что такое? — спросил я, взглянув туда же, куда смотрел он. Там на стене висел рекламный плакат идущего сейчас фильма.

— Так они уже выпустили в прокат этот фильм, да?.. — с интересом уставился на него Тоцука.

— Значит, фильм?

— Ой, я согласен на всё, что тебе нравится, Хачиман!

Тоцука смутился и замахал руками:

— Да нет, давай фильм посмотрим. Если подумать, это же будет первый раз, когда я иду в кино не со своей семьёй. Должно быть интересно.

Однажды, когда я был помладше, я уже ходил в кино с кем-то. В кинотеатр Маринпия, которого больше нет. И только потому, что Комачи затащила меня туда, пока мама ходила по магазинам.

Перейдя в среднюю школу, в кино я уже ходил один. Оно было рядом с домом, и я мог заглядывать туда хоть каждый раз, как выходил на улицу.

Тоцука немного помолчал, потом застенчиво посмотрел на меня:

— Уверен?

Но я мог дать только один ответ:

— Угу.

Я решил. Моим первым партнёром будет Тоцука!

× × ×

К моему удивлению, Тоцуку привлёк фильм ужасов.

У кассы мы выбрали места и купили билеты.

25-E и 25-F. Я и Тоцука будем соседями в заднем ряду.

Мы закупились попкорном, колой, предъявили билеты и прошли в зал.

Хоть сейчас и летние каникулы, отдыхают лишь те, кто учится. Взрослые работают как обычно. Так что народу в зале было немного.

И, ясен пень, в основном ученики. Радостно резвящиеся гнусные парочки и поганые возлюбленные.

Вроде бы среди этого мусора я видел кого-то, смахивающего на Миуру. Показалось, наверное. Интересно, почему те, кто увлекается спортом, так похожи друг на друга? Мне их даже не различить. Они что, клоны?

И чем больше они выставляют напоказ свою индивидуальность, тем её у них меньше. Сами понимаете.

Что же до остальных, есть среди них и те, кто неправильно понимает суть индивидуальности и носит пальто посредине лета. Яркий представитель таких типов сидел на первом ряду, пыхтя, словно медведь гризли.

Мои инстинкты подали тревожный сигнал, что смотреть на него не следует. Я послушался и решил поискать наши места.

Перед началом фильма в зале царила тишина и лёгкая атмосфера нервозности. Я проверял ряд за рядом, но вошедший первым Тоцука первым же нашёл наши места и помахал мне. Должно быть, голос он подавать не стал, потому что мы в кинозале.

Я откинулся на спинку кресла и возложил руку на подлокотник. Это было великолепное действо, выполненное с дьявольской невозмутимостью.

Но подлокотник оказался тёплым и мягким.

— Ой, извини…

Услышав извинения, я понял, на что положил руку. Это была рука Тоцуки. Я только что прикоснулся к ангелу [3]!

— О-ой, не, это я виноват!

И мы оба поспешно отдёрнули руки.

— …

— …

Отвели взгляды и погрузились в смущённое молчание.

Я искоса глянул на Тоцуку. Тот опустил голову и немного съёжился. Спокойно, он же парень.

В зале работал кондиционер, так что очень лёгкое исходящее от него тепло словно щекотало меня. Спокойно, он же парень.

Мы обменялись взглядами, подыскивая момент заговорить. И Тоцука прошептал:

— Х-Хачиман, можешь спокойно класть руку на поручень.

— Э-э, я правша, так что свободно расслабляюсь на правой руке. Не обращай на меня внимания! Знаешь, как говорится, левой рукой только вещи носят [4]!

Почему-то я начал фонтанировать бесполезными отговорками.

— Ты такой странный, — хихикнул Тоцука. — Хорошо, давай его поделим.

Он пристроил локоть где-то на треть поручня.

— Л-ладно…

Я медленно и опасливо тоже положил на него руку.

А-а! Моя левая рука! Она совершенно счастлива!

Мир. Во. Всём. Мире [5].

Если в мире есть место сотням Тоцук, в нём никогда не будет войн. Торговцы оружием разорятся. Исчезнет всё, что вызывает стресс. Подобно эффекту лаванды.

И даже выскакивающая на экран реклама сегодня меня не раздражала.

× × ×

Фильм достиг своей кульминации.

Думаю… хотя не уверен. Фильм фильмом, но я даже не знаю, сколько прошло времени. Час? Два? Или всего десять минут?

Такие радостные моменты пролетают слишком быстро. На самом деле прошло не больше часа.

Представление о времени меняется в зависимости от наблюдателя.

— Ой!

Прямо на нас выскочило 3D-привидение в белом платье. Тоцука чуть вздрогнул и вцепился в мою куртку.

Боже, как страшно. У меня чуть сердце не разорвалось. Он такой милый…

Тоцука очень мил. Одним словом, Тоцукавай [6].

Потом привидение в белом платье выскакивало ещё несколько раз. Каждый раз у Тоцуки перехватывало дыхание, и он тихонько вскрикивал.

Но должен сказать, фильм действительно был страшен. Того и гляди я вместо выбора вариантов влечу прямо в концовку с Тоцукой. Это пугало. Если в конце концов он неожиданно прильнёт ко мне, моя талия может сдаться. И я склонюсь.

Моё сердце бешено колотилось, кровь бурлила, словно грязевые потоки в бурю. На худший случай надо бы подготовить ATM. А? Разве не ETC? EVA [7]? Да какая разница. Фильм уже почти закончился.

Чтобы отвлечься от нечестивых мыслей насчёт Тоцуки, я осмотрел зрительный зал. Поначалу я хотел посчитать простые числа, чтобы успокоиться. Но я собираюсь поступать в частный гуманитарный университет, а потому не в курсе, входит ли в их число ноль. Пришлось сдаться.

В этом кондиционируемом зале было темно и жутко холодно. Идеальная атмосфера для просмотра фильмов ужасов.

К моменту, когда по экрану побежали титры, я совсем запутался, что это за фильм.

Мы с Тоцукой смотрели до самого конца, потом поднялись.

И лениво пошли к выходу.

— Было очень весело! Я всё время кричал, так что у меня совсем в горле пересохло.

— Угу, аналогично.

Какое-то странное напряжение заставило моё горло пересохнуть, а плечи онеметь.

Вместе со всей толпой мы вышли из здания на ступеньки.

Опустившееся наконец солнце ушло за здания. В тени задувал освежающий ветерок.

— Не хочешь слегка перекусить?

Я показал на кафе внизу. Тоцука кивнул.

Хотя многие, покидающие кинотеатр, тоже заходили в кафе, места нам двоим хватило. Мы прошли прямо к стойке и быстро сделали заказ:

— Э-э, холодный кофе.

— О, и мне тоже.

— Вестимо, и мне должно взять холодный кофе.

Нам троим долго ждать не пришлось. Мы быстро получили заказанный кофе и сели за ближайший столик.

Для начала я насладился вкусом и ароматом чёрного кофе. Его резкая горечь помогла мне взбодриться. Затем добавил молока и сиропа. Это дало Black RX. О да, сладкий лучше!

Промочив горло, мы втроём дружно выдохнули.

Втроём?

— …Погоди-ка.

— Э?

— М-м?

Не мычи мне. Я с тобой разговариваю.

Незваный гость, смахивающий в своём пальто на медведя, сидел за столиком как ни в чём не бывало. Да. Вот почему он кажется знакомым.

— Э-э, кто ты такой? Синкиба?

— Это Заимокуза, Хачиман.

Тоцука ответил серьёзно…

— Ладно, Заимо… Заимокуя, неважно, какого чёрта ты припёрся? Ты что, вроде тех назойливых жучков, ну знаешь, кукурузных долгоносиков?

Или жучков-кожеедов?

Заимокуза смачно присосался к своей соломинке, потом поднял голову:

— Я уяснил, что должен поименовать себя, узрев вас обоих в кинозале. Но воспоследовав за вами, я прибыл сюда. Воистину, мой оптический камуфляж и сегодня великолепен.

— Абсолютно уверен, все просто притворяются, что не видят тебя.

Как минимум, я его не видел. Потому что был сосредоточен на Тоцуке.

— Привет, Заимокуза, давно не виделись, — заговорил с ним Тоцука.

— В-в самом деле, мо-ха-ха-ха!

Заимокуза нервно засмеялся. Тоцука действительно нечто, так просто взять и заговорить… Впрочем, раз он может говорить с кем-то вроде меня, значит, может и с Заимокузой.

— Смотрел фильм?

— Конечно. Но должен сказать, это полная чушь. Нет ни единой детали, которая делает японские ужастики уникальными. Сплошная американщина. Он потерял всю привлекательность, это просто жалкий мусор, результат оглупления для толпы. Уф! Но хоть я и сказал, что смотрю фильмы ужасов, я имею в виду не те, что штампуют в Голливуде на потеху толпе, а те, что экранизируют литературные произведения. Вроде тех, что могу написать я. Предполагаю, это влияние Лафкадио Хирна [8]. Дуф! Я немножко увлёкся. Как помпезно, фоканупо! Будто я похож на отаку. Но я определённо не такой, копо!!!

Ну, понесло… Эти чунибьё кажутся странно осведомлёнными о всяких оккультных вещах, и это действительно неприятно. Они мало что понимают в произведениях Коидзуми Якумо и Кёко Изуми или в фольклорных работах Кунио Янагиты и Синобу Орикити, но имеют дурную привычку щеголять своими куцыми знаниями.

Я бросил прислушиваться к словам Заимокузы ещё на середине, но Тоцука дослушал до конца. За такую доброту и плату не грех брать.

— Думаешь? А мне понравилось.

— Конечно, как и мне.

— А?!

Он мгновенно изменил позицию после короткого замечания. Так быстро, что просто нельзя было не восхититься.

— Ого, ну ты даёшь. Прямо как эти надутые политиканы…

— Заткнись. Хачиман, а ты что думаешь о фильме?

— Очень выпендрёжный и лёгкий для понимания. Хотя если говорить, насколько он интересен, это уже другая история.

Хоть я и смотрел на Тоцуку весь фильм, но представление, о чём он, имею.

— Угу. Помнишь, как привидение с воплем выскочило? Это было потрясно, я так напугался! Думал даже, что у меня сердце остановится.

Именно так я себя сейчас и чувствую. Глядя, как Тоцука машет руками, изо всех сил стараясь воспроизвести сцену из фильма, я ощущал, словно моё сердце перенапрягается и останавливается.

— Ну, для человека, коему неведом страх, это ничто. В сравнении с «тем, кого нельзя называть».

Заимокуза задрожал, не успев даже договорить. Прямо как Малфой, вспомнивший Волдеморта. Если говорить о том, кто мог до такой степени его напугать, на ум приходит только одна персона.

— Да, верно. Юкиносита определённо страшнее фильма.

— Хачиман, так нехорошо. Я имею в виду, конечно, поначалу, ум-м, она немного пугает… — Тоцука по-прежнему смотрел на меня с возмущением, но голос его начал ослабевать. — Может, она просто кажется страшной, потому что всегда серьёзная и искренняя.

— Безжалостная честность тоже пугает. Ты и предположить не можешь, что тебе скажут.

Ну, будь то фильм или что ещё, видеть одно и то же не значит получить одинаковое впечатление.

В лучшем случае схожее.

Мы всегда смотрим только на то, что хотим увидеть.

Интерпретация определяется лишь массой людей, и неважно, говорим мы о фильме или человеке.

Вот почему смешно истолковывать их или даже пытаться. Грех и зло думать, что ты понял.

Но не ведя себя так, будто ты понимаешь, мы просто не можем жить.

Понимать кого-то и быть понятым кем-то означает, что у вас обоих есть взаимное, не очень чёткое осознание друг друга. Вы не можете жить иначе, кроме как пересматривая его каждый раз и говоря об этом.

Иначе твоё «я» рассеется как утренний туман.

Это смутное и неопределённое «я». Подобно эффекту «Gestaltzerfall» [9], чем больше о чём-то думаешь, тем меньше понимаешь.

Каждый раз, как ты перестаёшь понимать, ты собираешь всю информацию и заново строишь образы себя и другого человека. Чем-то напоминает симулякр – что бы ты ни конструировал, образы получаются детские и примитивные.

Я бы назвал это ужасом.

В кондиционированном воздухе кафе по моей спине вдруг пробежал холодок. Я передёрнул плечами, останавливая дрожь.

Поднёс стакан ко рту, но оказалось, что он уже пуст. Поставил обратно, и в этот момент заговорил Заимокуза:

— Но это была хорошая передышка. Теперь я могу сконцентрироваться на своей рукописи. Ах да, Хачиман. Х-хочешь её прочитать?

Он уставился на меня, слегка покраснев. Выглядит совсем не мило.

— Только если она закончена. Она у тебя в самом деле сейчас с собой?

— Фу-му, разумеется. Писатель – это человек, который пишет везде и всегда. У меня всегда с собой ноутбук, планшет, смартфон и пишущие принадлежности.

О да, таких людей много. Инструменты их хорошо мотивируют.

Тоцука с восхищением посмотрел на излишне выпендривающегося Заимокузу:

— О, значит, Заимокуза всё время напряжённо работает, да?

— Да кто его знает.

Может, он так и говорит, но на самом деле наверняка нет. Он старается вести себя как писатель, спорит о литературе, но никогда не пишет сам. Надо предупредить Тоцуку, что он не слишком подходящий для восхищения объект. Пока мы тут, быть может, лучше было бы ткнуть его кухонным ножом.

Ощутив мою неприязнь, Заимокуза завёлся:

— Хапон. Чванливый глупец. Мне не нужны подобные тебе, чтобы сказать это. На себя посмотри, Хачиман, бьюсь об заклад, что ты сам ничем не занимаешься.

— М-м, тут ты прав. Единственное, чем я занимаюсь, это хожу на летние курсы. Ну и исследовательский проект сделал.

— А? Разве у нас есть такое задание? — обеспокоенно поинтересовался Тоцука. Судя по его реакции, он уже сделал все задания и расслабился.

— Нет, это для младшей сестры.

— Для Комачи? Ясно. Ты замечательный старший брат, Хачиман.

— Отнюдь. Действительно замечательный старший брат заставил бы младшую сестру делать домашнее задание самостоятельно.

— Так что за исследование?

— Да просто надёргал фактов из интернета и скомпилировал.

— А? И это всё, что ей было надо?

— Фуму. Раз это просто школьный проект, такого ей должно хватить. На самом деле, сколько бы сил и слёз ты ни вложил, на тебя всё равно всех собак спустят.

— Да, да. Комачи к тому же девушка. Лучше не принимай всё всерьёз.

У Комачи было только одно требование, чтобы проект не выделялся из всех остальных. Слушай, какое же это жестокое требование, если я выделяюсь больше даже, чем Дхалсим, умеющий летать [10]? Да я даже летать умею лучше до такой степени, что меня следовало бы звать «Космический Брат»…

Правда, если вспомнить мой собственный исследовательский проект, я получил в награду множество смешков. Как мне тогда хотелось, чтобы они прекратили свои хиханьки там, у шкафчиков в конце класса.

— Но сделать такое не очень-то просто. Я не могу так легко выдавать первое, что пришло в голову, — с лёгкой ностальгией заметил Тоцука.

Когда тебе говорят, что подойдёт что угодно, крайне непросто сразу что-то придумать. Думаешь, мы изобретатель Бой Канипан [11]?

— Думаю, это такой тест на IQ. Они проверяют не просто умение учиться, а способность что-то создавать.

— Тебе в самый раз, Заимокуза. Я имею в виду, ты же стремишься стать писателем.

— Хотя не слишком похоже, что у него высокий IQ.

— Хомун, конечно, если уж на то пошло, у меня выше EQ. Я очень чувствителен.

EQ – это доля эмоциональной составляющей.

Это, конечно, всего лишь моё мнение, но когда кто-то в разговоре про IQ выставляет EQ, IQ у него точно ниже плинтуса. Если ET, то это Спилберг [12]. Кстати, ED – это Пеле [13].

— Ах да, там ещё были ребята с Mini 4WD [14]. Говорили, что собираются их сделать.

Заимокуза подпрыгнул. И почему-то начал потеть.  Ты что, какой-то подвид японской жабы?

— А. Э?! Ум-м, Х-Х-Х-Хачиман, мы ходили в одну начальную школу?

— Я в самом деле слышу от тебя такое?.. Не надо переходить в нормальное состояние от такого пустяка.

Хотя будь у меня выбор, я бы предпочёл, чтобы он вернулся в своё гнездовье.

— А я тоже привык играть с Mini 4WD.

— Ничего себе…

— А? С чего вдруг? Я тоже мальчик, знаешь ли, — фыркнул Тоцука.

Я попытался представить Тоцуку в более юном возрасте, но на ум приходил почему-то лишь его образ в шляпе, футболке и гетрах. Уверен, он был очень мил. Стоп, поправлюсь. Он и сейчас мил. Если он был мил в прошлом и мил сейчас, его надо ввести в Истории Давно Минувших Дней [15] и изучать в школе.

— Хамон. Ничто не сравнится с моим Broken G. В конце концов, я вооружил его настоящим железным молотом. Любой противник, сошедшийся с ним в лоб, будет разнесён в пыль.

— Звучит как полный идиотизм… Тц, наверно, мне не стоит об этом говорить, потому что я сам приделал резак к своему Big Spider…

А ещё присобачил большую иглу из швейного набора к Ray Stinger.

— Опасные вы люди, — укоризненно сказал Тоцука.

Мы с Заимокузой обменялись взглядами.

— Всё нормально, я играл с ним в одиночестве.

— Конечно. Одиночки никого не ранят, только себя.

— Себя тоже не надо.

— Ладно…

Он пристально смотрел на меня с Заимокузой, заставив нас всерьёз задуматься над своими действиями.

— Н-ну да… Но я могу её чинить! По сравнению с остальными моя машинка быстрее ветра!

Я фыркнул в ответ:

— …Ха. Ты в самом деле думаешь, что мог бы выиграть у меня? У моего Big Spider? Специальные колёса малого диаметра, шины из пористой резины, доработанные скоростные передачи, открытый корпус, сочетающий воздушное охлаждение и малый вес, а на крайний случай – стабилизирующий шар, позволяющий быстро реагировать. Плюс откидывающийся алюминиевый роллер! Скорость выше теоретических пределов!

Хотя на самом деле я никогда не пробовал. То есть, трассу мне так и не купили. Я пробовал слепить её сам, из картона, но машинка всё время застревала на скотче и не хотела ехать как положено.

Заимокуза презрительно усмехнулся:

— Ку-ку-ку, откидывающийся роллер – это верх невежества… Дополнительный вес окажется фатален.

— Рассказывай больше. Мой Big Spider демонстрирует свою силу за счёт пониженного центра тяжести.

— Хо… Может, устроим поединок и выясним, кто сильнее?

Мы обменялись вызывающими взглядами. Ну, сейчас будет «Взять его! Магну-у-у-у-ум!». Стоп, это же Галактия Магнум, да?

Нашу молчаливую борьбу взглядов прервал невероятный голос:

— Как интересно! Давно этим не занимался, но тоже хочу попробовать. Мой Avante невероятно быстр, вы в курсе?

— Avante?!

Откуда такая разница поколений?! Имя явно выбрано со вкусом! Он не из фракций «Бумеранг» или «Император»!

…Но пожалуй, он вполне может участвовать.

Я уже несколько лет не прикасался к своим mini 4WD, но страсть не угасла. Я даже машу зонтиком как мечом, когда кончается дождь, спасая придуманный мир множество раз.

Вот почему, даже став взрослым, я всё буду помнить.

Пусть мы из разных поколений, но в глубине души есть то, что никогда не изменится.

И значит, я всегда буду оставаться мальчиком.

-----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Final Fantasy V»

[2] Отсылка к «Pretty Cure», равно как и следующий абзац

[3] Песня из «K-On!»

[4] Отсылка к манге/аниме «Slam Dunk»

[5] Отсылка к «Jinrui wa Suitai Shimashita»

[6] «Кавай» - милый (яп.)

[7] Вообще-то, AED - дефибриллятор

[8] Изначально американский журналист, принял японское имя Коидзуми Якумо, японское гражданство и написал несколько книг об Японии. Подробнее см. здесь.

[9] Эффект, связанный с нарушением распознавания символов кандзи. Если долго смотреть на символ, перестаёшь осознавать, что он означает.

[10] Персонаж серии игр «Street Fighter»

[11] Отсылка к аниме «Hatsumei Boy Kanipan»

[12] Фильм «E.T.», в нашем прокате «Инопланетянин»

[13] Зовут его так - Эд. Если полностью, Эдсон Арантис ду Насименту.

[14] Радиоуправляемые гоночные модели автомобилей с четырьмя ведущими колёсами

[15] «Konjaku Monogatari», сборник тысячи рассказов, написанных в период Хейан

Какая еда самая лучшая?

Карри, сябу-сябу, суши, соба, темпура, якинику или сладости?

Ответ: никакая из перечисленных.

Почему? Потому что самая лучшая еда – это рамен.

Рамен.

Один из множества деликатесов, какие может найти старшеклассник. Его лучший друг.

Что первое приходит на ум, когда хочется перекусить? Рамен.

Заглянуть в раменную после занятий? Приемлемо.

Поискать новое заведение после небольшой пробежки по магазинам? Приемлемо.

Приготовить рамен поздно вечером, когда голоден, и вычавкать его? Приемлемо.

Но ходить в раменную на свидание?

Неприемлемо.

Хватит балаболить у стойки. Что, потом не наговориться? Шли бы вы со своими слащавыми глупостями в свой любимый Старбакс [1]. Не надо болтать о своих любовных делах в раменной. Подумайте о тех, кто стоит позади вас и вынужден всё это слушать.

Вы понимаете, что такое рамен изначально? То, что надо есть в одиночестве.

Пока вы треплетесь, у вас суп остынет и вся лапша размякнет.

Это объясняет, почему «Система фокусировки на вкусе» в Ичиран [2] – где каждое место отделено от других, а спереди висит баннер, закрывающий вид на внутреннюю кухню – величайшее изобретение в мире рамена. Когда-то там висело объявление «Подана заявка на патент». Интересно, сумели ли они этот патент получить.

Но я отвлёкся.

В целом, рамен лучше всего подходит для человека моей комплекции.

Одна большая миска, излечивающая мою блюдущую уединение благородную душу.

Это называют рамен.

× × ×

Я пропустил завтрак, потому что проснулся позже, чем следовало. Обычное дело на летних каникулах.

А раз я нацелен стать домохозяйкой, я должен сам готовить себе еду.

Наивны те, кто так думает.

Настоящая домохозяйка сунула бы мужу пять сотен иен на обед, а на остальные шикарно покушала бы сама. Может, конечно, это мои предрассудки, но именно такой домохозяйкой я и хотел бы стать. И неплохо бы получить алименты после развода.

А потому мне стоит потренировать такое поведение и устроить себе шикарный перекус. Тем более, что нынче я богат за счёт маленькой алхимии со своей стипендией от подготовительной школы. Я настоящий алхимик небольших денег.

Сегодня у меня будет рамен. Я выбрал, и мой желудок больше не в настроении ни для чего другого.

Чиба – это родина конкурентоспособного рынка рамена.

Раменные сражаются за клиента у станций Мацуба, Чиба, Цуданума и Мотоявата. В последнее время появились и игроки послабее, вроде Такеока или Кацуура Тантан.

Такая битва делает район известной по всей стране горячей точкой.

«Раменные, которые знают все» очень стабильны, но как только ты начал к ним привыкать, лучше пойти и поискать что-нибудь новенькое.

Когда ты идёшь перекусить с кем-то, ты обязан сначала договориться, заявив что-то вроде «Слушай, я знаю отличное местечко, просто изумительное, а? Фу-хи-хи». Предпринять какую-то авантюру уже не выйдет.

Но когда ты один, подобная любезность совершенно излишня. Дух приключений ведёт тебя к новым открытиям и развитию своих кулинарных талантов.

Иначе говоря, одиночка – это человек с духом фронтира, современный искатель приключений с энергией и настроем первооткрывателя.

И потому сегодня я настроился на раменную в окрестностях, которые едва начал изучать. Как говорится, сложнее всего увидеть то, что у тебя под носом, а значит, покопаться в слепой зоне – отличная стратегия. Обратная логике жителей Токио, которые игнорируют Токийскую башню.

Я немного потрясся в автобусе.

И, прибыв в точку назначения, Кайхин-Макухари, пошёл прогуляться. Просто прогуляться.

По этому району я возвращался домой после школы. И в какой-то момент приметил здесь раменную. Новую раменную, которую и собирался сейчас исследовать. Я неспешно шёл к своей цели, поджариваемый лучами летнего солнца.

Душная влажность раздражала, но улицу вдруг заполнил освежающий звук.

Это был звон церковного колокола.

В этом районе много дорогих отелей с залами бракосочетаний. В одном из таких залов и проходила церемония.

Всё заполнилось атмосферой напыщенности, слышались поздравляющие голоса.

Я впервые в жизни видел свадьбу, так что решил остановиться и посмотреть.

На видимой мне картинке словно физически высвечивалось счастье. Хм, но с краю там какая-то чёрная клякса…

Я протёр глаза и напряг зрение. Не концентрируйся на одной точке, воспринимай сразу всё, это и называется «видеть»… Следуя учению Осу Такувана [3], я ещё раз глянул на эту кляксу.

Силуэт в чёрном был единственным, излучавшим ауру неудачника. Тёмные цвета впитывали окружающий свет, поглощая даже свет солнца. Внутри огромной сферы счастья эта единственная область была окутана чем-то, сильно смахивающим на зависть. Не говоря уже о том, что оттуда слышалось негромкое бормотание «Гори ты в аду, ами-и-и-инь».

Так, эта фигура мне определённо знакома…

— Теперь только тебе осталось со свадьбой поторопиться.

— Я уверена, следующей будет Сидзука!

— Слушай, Сидзука, я тут нашла ещё одного хорошего человека. Не хочешь попытаться с ним встретиться? Уверена, на этот раз всё получится.

— Знаешь, Сидзука, папа уже откладывает деньги для внуков…

С каждой услышанной фразой чёрная клякса вздрагивала. Её духовное давление… рассеялось?..[4]

Кажется, я стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Я быстро отвёл взгляд и сделал вид, что просто иду мимо.

Но кое-что не следует забывать.

…Когда вглядываешься в бездну, бездна тоже вглядывается в тебя…

— Х-Хикигая!

Чёрная клякса вдруг выкрикнула мою фамилию.

Не слишком молодая женатая парочка изучающе посмотрела на меня. Я инстинктивно поклонился в ответ. Они ответили тем же. Какого чёрта, это что, считается встречей с родителями? Мне остаётся лишь взять на себя ответственность и жениться?..

Чёрная клякса повернулась к парочке:

— О-о, это один из моих проблемных учеников. М-мне надо сейчас вернуться к работе, т-так что я вас покидаю!

И стремительно рванулась ко мне:

— Хикигая! До чего же ты вовремя! Ты мой спаситель!

При ближайшем рассмотрении клякса оказалась прекрасной дамой постарше меня в чёрном платье. Она схватила меня за руку и потащила прочь.

— А? Погодите, прошу прощения…

Когда красивая дама старше тебя хватает за руку, что ещё остаётся, кроме как послушно пойти с ней?

Какое-то время мы молча шли. И, свернув за угол в парк, наконец остановились.

— Фух… Кажется, улизнули…

Дама положила руку на грудь и облегчённо вздохнула.

Её чёрное платье изящной дугой подчёркивало линии её тела. Бледную шею охватывала пушистая накидка. Блестящие чёрные волосы в тон платью были аккуратно подвязаны. Схватившая меня рука в чёрной перчатке, очень гармонирующей с платьем, была на удивление мягкой.

— Э-э…

— Хм? А, мои извинения. Я тебя удивила, да?

Стильно выглядящая красотка подтолкнула меня к скамейке. Затем достала из сумки сигарету и начала её разминать.

Такой жест, больше подходящий пожилому мужчине, резко контрастировал с её обликом.

Дама щёлкнула дешёвой зажигалкой и неспешно прикурила сигарету.

Я невероятно удивился, насколько иной она выглядела секундой ранее, но ошибки быть не могло.

Это Сидзука Хирацука, куратор клуба помощников.

Ну и ну, а она и правда красавица, когда надевает платье…

— Э-э, а ничего, что вы так ушли? Разве это не свадебная церемония?

— Уверена, они не против. Я оставила им свой подарок.

— А разве потом не будет вечеринки?

— Да что с тобой такое? Чего это ты такой заботливый?

— Но это же очень важное событие, разве нет?

— …Ха. Это церемония моей двоюродной сестры, так что я им не нужна. — Хирацука мрачно отвела взгляд и забормотала, не выпуская сигарету изо рта. — Да и мне идти неохота, честно говоря… Там надо деликатно общаться с младшими кузинами, тёти обязательно заговорят о браке, а мои шумные родители… Какой смысл вручать подарок только для того, чтобы слушать жалобы родственников…

Она выплюнула сигарету, глубоко-глубоко вздохнув, и раздавила её.

Ну что тут скажешь…

Я молчал. Хирацука взяла себя в руки и повернулась ко мне:

— Ну так что ты тут делаешь?

— Рамена поесть собирался.

— Рамена? И почему я сама об этом не подумала?

Хирацука явно испытала неожиданный прилив энергии. Совсем недавно мёртвые глаза заискрились живым блеском:

— Очень кстати, со всеми этими церемониями я пропустила завтрак… Очень вовремя. Я иду с тобой.

— Ладно, я не возражаю.

Я двинулся вперёд, здраво рассудив, что именно мне надо показывать дорогу. Хирацука громко цокала каблуками сзади. Чёрт побери, она и правда роскошно выглядит! Вон сколько внимания привлекает!

Когда мы вышли на не очень запруженную народом улицу, все взгляды оказались устремлены на нас. Выглядела Хирацука броско, ну, и красиво, конечно, так что просто нельзя было на неё не смотреть.

Сама она, кажется, не возражала. И заговорила со мной как обычно:

— Я слышала, ты тут давал кое-какие советы будущему новичку. Не думала, что ты и в каникулы по делам клуба работать будешь. Это впечатляет.

— Вы всё не так поняли. Кстати, а откуда вы узнали?..

Честно говоря, такая осведомлённость пугает…

— Твоя младшая сестра рассказала.

— И когда вы успели так сблизиться?..

В окружении Комачи уже столько моих знакомых, что совсем не до смеха.

Это получается окружение АБВГ? Пора начинать беспокоиться? А – «а, дурочка» Юигахама. Б – «берсеркер» Хирацука, В – «восхитительная девушка» Комачи, Г – «голову даю на отсечение, опять не помню» Кава-как-её-там…

— Она замечательная младшая сестра. Порой я думаю, хорошо бы и у меня была такая. О, я ничего такого в виду не имею.

— Учитывая разницу в возрасте, вы бы больше на маму с дочкой смахивали…

— Хикигая…

Блин, сейчас врежет… Я рефлекторно закрыл глаза и напрягся.

Но удара не было. Я осторожно приоткрыл глаза и увидел, что Хирацука совсем подавлена:

— Такие шутки больно ранят…

— И-извините!

Кто-нибудь! Ну женитесь же на ней поскорее! Если никто не найдётся, дело кончится тем, что женюсь я! Сделайте же с ней что-нибудь!

× × ×

Близился конец августа, но выходить на улицу было всё ещё жарковато. На это намекала моя поджаривающаяся под солнцем кожа.

Но ветерок, продувающий этот примыкающий к побережью район, приносил некоторую прохладу.

И потому находиться снаружи было комфортнее, чем могло бы быть.

Чтобы отстоять очередь и попасть внутрь, придётся ещё подождать. Но это не проблема, уж время-то убивать я умею. А ещё у меня хорошо получается стыдить других и лопать пузырьки на упаковочной плёнке. А потому, боюсь, стоит мне влиться в общество, и я стану квалифицированным сокрушителем новичков. Но они же такие жалкие, так что я определённо не пойду работать.

Я пробежался взглядом по очереди. Увидел в самом начале парня, болтающего во весь голос, а за ним двоих студентов колледжа. Явно мужского пола, но почему-то испускающих ауру парочки на свидании. Отвернулся и попытался представить ситуацию «Я открыл раменную, и ко мне приехали тележурналисты брать интервью. Что мне им отвечать?»

…Для начала я запланировал представить свою технику как секретный родовой приём под названием «Цубаме Гаеси», требующий резко отряхивать лапшу, горизонтально и вертикально. А потом, когда моя раменная станет популярной, открою школу рамена и буду трясти деньги с тех, кто уходит из служащих, стремясь запустить свой бизнес.

Витая в облаках, я вдруг услышал тихий вздох, смахивающий на смешок.

— …Что такое? — я укоризненно посмотрел на Хирацуку. Та криво усмехнулась:

— Да ничего, просто я удивилась. Я думала, что ты ненавидишь толпу и очереди.

— Ну да. Хаотичную толпу ненавижу. Что же до очередей, ну, я же стою как положено, правда? Я не какой-нибудь лезущий без очереди идиот.

На самом деле не так уж у меня плохо с очередями. Думаю, по большей части очереди не любят за то, что считают их пустой потерей времени, не могут стоять на месте или не в состоянии поддержать нормальный разговор, когда стоят вместе с кем-то. Вспомним городскую легенду, что парочки, ходящие на свидание в Дестиниленд, распадаются. Не в раздражении ли от очередей тут дело?

Так что, имея немеряно свободного времени и обладая отлично развитым мышлением, я никогда не буду скучать в такие моменты. Я в основном самодостаточен. Такому пустяку, как очередь, не поколебать моё стальное сердце.

Что же до хаотичной толпы, она полна необузданных грубых зверей. Я не могу смотреть на них вблизи. И не выношу, даже если они просто проходят рядом.

— Ты на удивление чистая личность, да? — удивлённо заметила Хирацука.

— Отнюдь. Уборка – не самая сильная моя сторона.

Комната у меня и впрямь грязная. Её можно назвать «Урбанизация» или «Будущее Земли» и проводить по ней исследования.

— Я не про чистоплотность и не про гигиену говорю, а про твою этику. Этика – это то, что внутри тебя.

— А разве вы не называли меня эгоистичным и эгоцентричным болваном?

— На самом деле я тебя хвалила. Хорошо, что у тебя достаточно развит здравый смысл, чтобы правильно всё оценивать.

Она наградила меня чарующим взглядом, поставив в неловкое положение. Я имею в виду, никогда я так о себе не думал.

— На самом деле я просто не люблю шумных типов… —  пробормотал я, отводя глаза.

«Давай повеселимся, это момент, когда мы оттягиваемся по полной!» Кто это говорит и кто они такие, что пытаются себя рекламировать?

Тот, кто знает мирную радость тихого чтения книги в одиночестве или игр дома, тот может видеть, сколь тщетна их самореклама.

Ненавижу тех, кто считает, что радость определяется громкостью их голосов и количеством человек, с которыми они тусуются. Лучшее для них время показать себя – всякие мероприятия и огромные толпы, тогда они становятся особенно активны. Просто невыносимо смотреть на людей, которые обманывают себя и лгут себе.

Почему они сами не могут оценить свою радость?

Ты не можешь гордиться собой, когда не уверен. Где-то внутри тебя твоё «я» задаёт тебе вопрос «ты в самом деле этому радуешься?» Чтобы заглушить этот вопрос, ты облекаешь всё в слова, вроде «они весёлые», «это здорово», «мне сейчас лучше некуда» и так далее. Произносишь вслух. Повышаешь голос и начинаешь кричать.

Не хочу связываться с такими типами. Не хочу превратиться в обманывающего себя лицемера.

— Звучит так, будто ты не собираешься на фестиваль фейерверков, — прервала ход моих мыслей Хирацука.

— Фестиваль фейерверков?

— Да. Ты ведь знаешь о нём, верно? Фестиваль у портовой башни. Пойдёшь?

Теперь я понял. Если речь о фестивале у портовой башни, это традиционное летнее мероприятие в Чибе. Ходил я на него, когда был помладше. Хотя тогда моё внимание больше привлекали всякие ларьки, а не сами фейерверки.

Но живя здесь, видишь то фейерверки со стадиона, блин, то круглогодичные фейерверки в Дестиниленде, так что не такое уж это и благо.

— Да вообще-то, не собираюсь. А вы, учитель?

Хирацука глубоко вздохнула:

— Пожалуй, это можно назвать моей работой во время летних каникул. Но точнее будет сказать, что я собираюсь за людьми наблюдать, а не за фейерверками…

Я вопросительно посмотрел на неё, не понимая, о чём вообще речь.

— На меня повесили наблюдение за учениками. В том числе и во время фестивалей и тому подобного. Они всю основную работу стремятся на молодых свалить. Чёрт, ничего не попишешь, ха-ха-ха. В конце концов, понимаешь, я же молодая…

— Чему вы так радуетесь?..

Хирацука явно пришла в хорошее настроение и проигнорировала моё бормотание:

— Если кто-то из наших учеников что-то натворит, могут быть неприятности. Фестиваль – мероприятие муниципальное, будет много важных персон.

— Важных персон?

— Да, вроде семьи Юкиносита.

Точно, Юкиносита – местные знаменитости, семья с длинной родословной. Они входят в префектурное собрание и владеют местными компаниями. Вполне возможно, что они спонсируют фестиваль. А значит, их не могут не пригласить.

— Кстати, Харуно – ваша бывшая ученица?

— Хм? А. Ну да. Кажется, она закончила школу Соубу в тот год, когда ты поступил. Я отлично её помню.

Если она закончила, когда я поступил, значит, между нами три года разницы. Выходит, ей девятнадцать или двадцать. Закончила два года назад, да?..

— Вообще говоря, оценки у неё были отличные. И она справлялась со всем, что бы ей ни поручили. А учитывая её внешность, парни порой вообще считали её богиней.

Звучит так, словно мне о совсем другом человеке рассказывают. Не на богиню она смахивает, а на ведьму. Богиня и ведьма. Может быть, когда-то они были одинаковыми сущностями, но религия разделила их на правых и неправых. Короче говоря, воплощение обоих образов.

— Но… — Хирацука помолчала. А потом с недовольным лицом продолжила. — Выдающейся ученицей она не была.

— А звучит так, будто была.

— Была. Но только в плане оценок. Она шумела в классе, не следила за своей формой и вечно болталась на фестивалях вроде предстоящего. Можно сказать, тусовалась напропалую. Но потому у неё было много друзей.

…Легко представить. Яркая и эгоистичная, с вольным характером, она тянула к себе людей как магнитом.

— Конечно, это тоже… — Хирацука резко замолчала.

— Это тоже просто показуха, так? — продолжил я за неё.

— Хо, так ты заметил?

Хирацука выглядела впечатлённой. Точнее, она улыбнулась так, как всегда улыбалась, когда ей что-то было неприятно.

— С первого взгляда видно.

— У тебя острый глаз.

В точку. Талант говнюка, унаследованный от родичей.

— Но эта черта делает Харуно привлекательной. И раскусившие её благосклонно относятся к её уверенной и попустительской натуре.

— Это вы и называете быть харизматичным?

Хирацука кивнула:

— Когда она работала председателем оргкомитета фестиваля, она запрягла больше учеников, чем когда-либо. И не только учеников, даже учителя в стороне не отсиделись… А меня подрядила на бас-гитаре играть.

Учительница поморщилась, вспомнив что-то неприятное. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, её причёска действительно смахивала на причёску некоей басистки. Из Какого-то-там On [5].

— Но сёстры разительно друг от друга отличаются.

Если Юкиносита напоминает сосредоточившуюся на учёбе отличницу, Харуно смахивает на студентку университета, знающую всё (lol) обо всём.

Кстати, ненавижу фразы типа «знать всё», «войти в азарт», «вовлечь всех» и так далее. Подобными обожают фонтанировать нормалфаги. Лучше бы им поменьше такими шаблонами пользоваться, а то совсем слабо выглядят.

Хирацука кивнула, задумчиво скрестив руки:

— Верно… Но я не говорю, что ей надо стать похожей на Харуно. Её стоит просто быть собой и работать над своими хорошими сторонами.

— Хорошими сторонами…

— Я уже говорила тебе, что она добрая и правильная.

Ну да, именно так в своё время Хирацука и оценила Юкино Юкиноситу. И вдобавок сказала, что ей сложно, потому что мир отнюдь не назовёшь добрым и правильным.

Насчёт правильности по большому счёту спорить не буду. А вот насчёт доброты по-прежнему сомневаюсь. Хотя нельзя считать, что в ней нет доброты, только потому, что она не отличается мягкостью.

Не быть добрым со мной – это нормально, это я понимаю. Но воспринимать суровость как форму доброты? Нет, спасибо…

Ах да, данная персона тоже в таком ключе мыслит… Подумал я и глянул на Хирацуку. Та ответила мне тёплым взглядом:

— И ты такой же.

Она улыбнулась, но я не мог не уточнить:

— Что значит такой же?

— Ты тоже добрый и правильный за исключением того, что твоя доброта и правильность несовместимы с добротой и правильностью Юкиноситы.

Впервые в жизни я слышал нечто подобное. Но меня это не обрадовало. В конце концов, я и сам всегда верил в свою доброту и правильность. В-вот почему я со-со-совсем не радуюсь!

— Разве бывает несовместимая правильность? Знаете, Конан всегда говорит, что правда может быть только одна.

— Увы тебе, но я скорее мальчик из будущего, чем знаменитый детектив [6].

Хирацука ухмыльнулась, парируя мою попытку скрыть смущение.

Сколько же ей в самом деле лет?

× × ×

Сумев, наконец, попасть в раменную, мы купили в автомате талоны на рамен.

Я продемонстрировал свою галантность, пропустив Хирацуку вперёд. Когда идёшь куда-то, где небезопасно, или просто попадаешь куда-то впервые, обязательно надо проверить, всё ли там в порядке, пропустив даму вперёд.

Хирацука нажала на кнопку без малейших колебаний. Столь мужественно, что я подумал, что готов в неё влюбиться. Купив талон, она повернулась ко мне, не пряча кошелёк. Ну что стоим?

— Что предпочитаешь?

Она что, угостить меня намеревается? Теперь мне захотелось назвать её старшим братом. Я благодарен, конечно, за такое предложение, но принимать его было бы неправильно.

— Н-нет, спасибо, я сам за себя заплачу.

— Не стесняйся.

— Нет, я имею в виду, что у вас нет причины меня угощать,,— уточнил я.

Хирацука озадаченно наклонила голову:

— Хм? А мне казалось, ты достаточно испорчен, чтобы думать, что для женщины естественно платить за тебя…

Какие ужасные слова.

— Это значит просто быть паразитом… А я хочу стать домохозяйкой!

— Н-не вижу разницы…

Хирацука смутилась. Хотя, честно говоря, я тоже чёткой разницы не вижу. Но послушайте, домохозяйка – это же значительно лучше, чем паразит, правда? Как бы то ни было, не нравится мне, когда учитель платит за ученика. Отказаться – это хорошее предзнаменование.

Как и Хирацука, я выбрал тонкацу, подошёл к стойке и сел. Хирацука протянула свой талон и заказала лапшу потвёрже:

— Кона-отоши, пожалуйста.

— А мне тогда хари-гане, — сказал я. Но знаете… Женщины и правда так спокойно ведут себя в раменной?

Хотя видеть здесь такую стильную красоту – есть в этом что-то очаровательное.

Мы привлекали повышенное внимание, но Хирацуку это совершенно не беспокоило. Она с возбуждённым видом расстелила салфетку и подтвердила в числе специй перец, семена кунжута, листья горчицы и красный имбирь. Серьёзно, что ли? А она знает толк…

Заказ принесли быстро, так как долго варить нашу лапшу не требовалось.

Хирацука подхватила палочки и свела ладони вместе:

— Приятного аппетита.

— Приятного аппетита.

Так, сначала бульон. Поверхность рамена покрывала гладкая как белый фарфор плёнка масла, показывая, какой он жирный. Запах густого и наваристого тонкацу снимали травы.

Теперь лапша. В этом наваристом бульоне лапша оставалась тонкой и прямой. Хороший баланс между твёрдостью и разжёвываемостью.

— Угу, вкусно.

Мы без прикрас выразили своё впечатление и принялись заглатывать лапшу, запивая бульоном. Хрустящие кусочки грибов и зелёный лук делали рамен ещё вкуснее.

Хирацука заказала ещё немного лапши и повернулась ко мне:

— Мы тут не договорили…

— Да?

— Насчёт твоей чистоты.

Ей принесли лапшу. Хирацука добавила горчицы по своему вкусу и улыбнулась:

— Я верю, что когда-нибудь её примут.

— Ну да… — неохотно ответил я, добавляя чеснок.

— Это как рамен. — Хирацука гордо продемонстрировала свой особый рамен. — Когда ты юн, ты думаешь, что лучший рамен – тонкацу, и что жир – это вкусно. Но вырастая, ты постепенно принимаешь и солёный рамен, и соевый.

— Э-это уже старость…

— Что ты сказал?

— Ничего…

Она посмотрела на меня с отвращением…

Какое-то время Хирацука явно злилась, но потом вдруг расслабилась:

— Ну, ничего… Ничего, если тебя сейчас не принимают. Если когда-нибудь примут, это очень хорошо.

Возможно, она поняла мои проблемы и мои опасения. Но всё равно не дала обстоятельного ответа. Впрочем, моему нынешнему «я» и ответить-то нечего.

— Конечно, вряд ли приемлемым окажется всё. Я ненавижу помидоры, так что и по сей день не могу есть лапшу с ними.

— Значит, помидоры ненавидите…

— Вот именно. Не могу привыкнуть к их вялости и запаху.

Она что, ребёнок? Но я могу понять, что она хочет сказать. Липкость таких овощей, наверно, натуральная пытка для тех, кто её ненавидит. Гротеск.

— Потому я и огурцы ненавижу.

— Мне тоже огурцы не нравятся…

Хотя Кирю Баннатитэн [7] мне нравится. И огурцовый Пепси.

— Но если посыпать огурцами картофельный салат или сэндвич, это придаст вкус огурца…

И в суп мисо их можно добавлять. Но от сырых огурцов лучше держаться подальше. Когда режешь огурец на круглые ломтики, он словно оскаливает клыки… Они всему придают вкус огурца. И пищевая ценность у них невелика. Они смахивают на хищников растительного мира.

— Хотя маринованные овощи мне нравятся…

Хирацука высказалась совсем как любительница выпить. Впрочем, это мнение я разделял:

— Мне они наравне с вами нравятся.

Ну да, так и есть. Маринованные овощи – это здорово. Очень освежающий деликатес. Особенно вкусно, когда лопаешь их с чистым белым рисом.

— …

Разговор почему-то оборвался, наступила тишина. Из интереса я взглянул на Хирацуку и обнаружил, что она в прострации. Наши взгляды встретились, и она нервно отхлебнула воды:

— А, т-ты про маринованные овощи. Н-ну да. М-мне тоже нравятся.

— …Э-э… Вы своим смущением меня в краску вгоняете, хватит уже.

— О-о-о чём ты?! Так… что я хотела сказать?..

С ней всё нормально? Может, ей стоит потренировать мозги, повторяя таблицу умножения? Дадим отпор возрасту! Хотя не припомню, чтобы мы говорили о чём-то, кроме самих огурцов.

Настроение Хирацуки определённо поднялось, и она небрежно подняла палочки:

— Вот, держи свиное филе.

— Спасибо. Взамен поделюсь бамбуковыми ростками.

— Ху-ху, спасибо.

— Учитывая ваш возраст, вам надо следить за диетой.

— Не болтай лишнего.

— Ой.

Я потёр голову, по которой пришёлся удар.

Хирацука улыбнулась, явно удовлетворённая вкусом рамена в этом заведении:

— Раз уж ты показал показал мне такое хорошее место, думаю, мне надо будет как-нибудь взять тебя с собой.

— У вас есть, что посоветовать?

— Определённо. Когда я ещё училась, я покоряла все раменные в Чибе и окрестностях. Правда, учителю несколько неуместно так часто ходить куда-нибудь вместе с учеником. Так что, как только ты закончишь школу, я возьму тебя куда-нибудь.

— Да нет, не стоит утруждать себя, просто расскажите мне…

Хрусть.

В раменной было шумно, но этот звук я слышал совершенно отчётливо.

— Упс, палочки сломались.

— Пожалуйста, обязательно возьмите меня с собой…

Абсолютно уверен, просто так палочки не ломаются…

— Конечно. Жду с нетерпением.

Кажется, Хирацука снова пришла в хорошее настроение.

Не так уж и плохо есть рамен вместе с кем-то. Будь ты один или в компании, он всё равно остаётся вкусным.

Нет никаких сомнений, лучшая на свете еда – это рамен. Возражения не принимаются.

--------------------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Сеть кофеен

[2] Сеть раменных в Японии

[3] Герой манги «Vagabond»

[4] Отсылка к «Bleach»

[5] Мио Акияма из «K-On»

[6] Имеются в виду «Future Boy Conan» (1978) и «Detective Conan» (1994)

[7] Героиня «Mamotte Shugogetten!»

Шла уже вторая половина августа, и ощущение летних каникул стало потихоньку исчезать.

Когда я посчитал оставшиеся дни, на меня напала такая меланхолия, что я взвыл жутким голосом, словно героиня Банчо Сараяси [1]. Один де-е-е-е-ень, два дня-а-а-а-а-а… Двух ме-е-е-е-есяцев ма-а-а-а-ало. Если бы я мог попросить больше, мне бы хотелось три месяца.

До конца месяца осталось X дней, подумал я и начертил «X» на висящем на холодильнике календаре. Добавить ещё кружок, и получится Takoyaki Mantoman [2].

Каникулы закончатся через две с небольшим недели. Стоп, погоди, это что, временная петля [3]?

Да нет, шутка какая-то. Я что, неправильно дни посчитал? Я снова посмотрел на календарь и ощутил, как что-то ползает у моих ног.

— …Что такое?

Я посмотрел вниз. Там сидел Камакура, недовольно уставившись на меня.

Несколько секунд мы мерялись взглядами. Потом Камакура фыркнул и улёгся прямо мне на ноги. Совсем прохода не даёт.

Похоже, он хочет, чтобы я уделил ему внимание.

Последние несколько дней Комачи была целиком поглощена Соболем… Кажется, Камакура остался этим недоволен и припёрся ко мне.

Я лениво сел на пол и потянулся к Камакуре.

Для начала неспешно поглаживал его от головы до хвоста, пока тот не заурчал. А потом устроил ему небольшой массаж.

Камакура закрыл глаза и засопел. Он выглядел довольно измученным.

Да уж, я думаю. Стоит Соболю оказаться с ним в одной комнате, начинается погоня.

Соболь демонстрировал характерную для мелких собак активность, носясь по всему дому. И к тому же постоянно гонялся за Камакурой, приглашая его поиграть, словно впервые в жизни встретился с котом. А Камакура прятался от него в недоступных Соболю местах. На холодильнике, например, или за шкафом.

Так что теперь, когда Камакура лишился всегда игравшей с ним Комачи, у него не было иного выбора, кроме как пойти на компромисс и заявиться ко мне. Ну извини уж, что пришлось застрять со мной.

— Знаешь, просто смирись. Пусть уж сегодня он с Комачи повозится… Ты же старший брат, в конце концов, — сказал я Камакуре, вспомнив, что говорили мне, когда я был помладше. Не знаю, сколько Соболю лет, но Камакура в доме Хикигая живёт дольше, а значит, он и есть старший брат.

Выслушав мои объяснения, Камакура распластал хвост по полу и неохотно муркнул. Ну, извини уж.

Я продолжал гладить его, разминать лапы, похлопывать по животу, и в этот момент дверь гостиной отворилась.

— Братик… А? Редко когда увидишь вас вместе.

Я повернул голову на голос и увидел Комачи с Соболем в руках. Стоп, так увидеть хозяина вместе с его котом – это большая редкость?

— Я духовно близок с кошками, знаешь ли.

— Ну да, братик и правда на кота смахивает.

Понятия не имею, о чём она. Может, о том, как болезненно я отношусь к посягательствам на мою территорию? Впрочем, я могу повернуть всё в нужную сторону:

— В точку. Я царь зверей, если можно так выразиться.

— Угу… Ну да, почему бы и нет.

— Что это за пауза? И не надо так на меня смотреть. Ты в курсе, что львы вообще не работают?

— Ого, братик, да ты и впрямь царь зверей!

— Верно?

Я гордо улыбнулся. Соболь гавкнул в ответ с рук Комачи.

Лежащий на моих ногах Камакура фыркнул и поднялся. Зевнул, прямо как котобус [4] и быстро куда-то умчался.

На прощание он помахал хвостом как рукой. Я смотрел ему вслед с горькой улыбкой.

— Ну так что ты хотела? — спросил я у Комачи, поднимаясь на ноги.

— А, точно. Братик, одолжи смартфон.

— Да бери… А зачем тебе?

— Знаешь, вроде как есть приложение «Собачий переводчик» или что-то вроде того. Собака в него лает, а он показывает, что она думает!

— О, ты не говорила. У них уже и такое есть, да?

Как удобно. Интересно, а «Человеческий переводчик» они выпускать не собираются? Люди ведь тоже не всегда говорят то, что думают.

Подгоняемый Комачи, я отправился за валяющимся на столе смартфоном.

Потыкал пальцами в экран, выходя на сайт. Там рядом с «Собачьим переводчиком» красовался и «Кошачий переводчик».

— Слушай, можешь ещё и кошачий загрузить?

— Угу.

Я скачал оба переводчика.

— Вот.

Как только загрузка закончилась, я протянул смартфон Комачи. Та опустила Соболя на пол и принялась тестировать новую игрушку:

— Давай, Соболь, давай. Скажи что-нибудь.

— Гав! /Поиграй со мной!/

— Ну, как и следовало ожидать.

Высветившиеся на экране слова вполне соответствовали моим представлениям. Именно этого обычно собаки и хотят.

Мы решили попробовать ещё и снова подсунули Соболю смартфон. Столь же умело распознающий настроения, как и его хозяйка, пёс повернулся к экрану и охотно залаял.

— Гав! /Поиграй со мной!/

— Гав! /Поиграй со мной!/

— Гав! /Поиграй со мной!/

— Гав! /Поиграй со мной!/

…А? Это что, обычная копипаста?

— Братик, а ты уверен, что у тебя смартфон не сломался?

— Да не должен, я же им почти не пользуюсь…

Надо самому что-нибудь гавкнуть. Если результат изменится, значит, приложение работает.

Сказано-сделано.

— ГАУ-ГАУ! /Не хочу работать!/

Какая пугающая точность. Я и не думал, что этот чудесный переводчик на такое способен.

— Вроде не сломался.

— И верно. Похоже, это ты сломался, братик…

Комачи сейчас явно разочаровалась во мне. У неё на лице появилось выражение как у достигшего просветления монаха. Даже мне больно, когда кровные родственники смотрят на меня с такой жалостью. И хочется всей семье это рассказать.

— …Слушай, он хочет, чтобы с ним поиграли.

— М-м. Ладно, пойду погуляю с ним.

— Ага, давай.

Избавлюсь на какое-то время от его скулежа. Милый-то он милый, но когда эта милота весь день напролёт тут крутится, это немного проблематично.

— Отлично, тащи поводок!

— Да, да.

Как и было велено, я порылся в вещах Соболя, оставленных Юигахамой, и нашёл поводок.

— Спасибо. Можешь его пристегнуть? Я подержу Соболя.

Комачи придержала пса. Я выбрал удобный момент и пристегнул поводок.

— Пойдёт? — поинтересовался я, потряхивая свободным концом.

Комачи кивнула. — Ага, пошли! — и показала на дверь.

— …Ты хочешь, чтобы я его выгулял?

— Я хочу выгулять тебя, братик. А то так и будешь дома сидеть.

Ну, в этом ты права… Просто так Хикки не назовут…

Я глубоко вздохнул и попытался всем видом показать, что не хочу никуда идти. Но Комачи не обратила на мою демонстрацию никакого внимания и подтолкнула в спину:

— Давай, давай. Я тоже с тобой пойду, договорились?

× × ×

Солнце уже почти село. На тёмно-синем небе появился серп Луны.

Я жил в тихом городе – в районе, охватывающем одно поколение, какой можно в любом городе найти – с рекой, текущей вдоль дороги. А вдоль реки – широкие поля и множество домов людей, работающих в сельском хозяйстве.

Как рассказывала мама, давным-давно, когда она была юной, над рекой и полями привычно было видеть стаи светлячков. Больше их нигде нет. Братец, почему светлячки так быстро умирают?[5]

Вспомнив всё это, я посмотрел на рисовые поля, думая, что быть может, мы и их больше не увидим.

Ву-у-у-у-ух.

Рисовые стебли склонились перед подувшим ветром.

Ветер свистел между чудесно созревшими рисовыми колосками, весь день впитывавшими воду и питательные вещества, купаясь в солнечных лучах.

Когда я был ребёнком, я всегда думал, что это работа какого-то невидимого ёкая.

Но теперь я уже не могу видеть ни ёкаев, ни светлячков.

Почему люди начинают ностальгировать? Они говорят «когда-то давно было хорошо», «старые добрые времена», «совсем не как прежде» и с тоской вспоминают давно прошедшие дни.

Может быть, они хотят с ностальгией и нежностью вспомнить былые дни. Или просто скорбят по тому, как изменилось всё вокруг и как изменились они сами.

В таком случае, разве не должны естественные изменения вызывать у нас грусть?

Рост, прогресс, изменения – такие ли уж это радостные, правильные и замечательные вещи?

Даже если ты не меняешься, могут измениться твой мир, твоё окружение. Те, кто не хочет остаться позади, бросаются в отчаянную погоню, чтобы не отставать.

Если ты не меняешься, в этом нет никакой беды. Даже если ничего не случится, отсутствие изменений к худшему – это уже большое достижение, я чувствую. Если ты смотришь на свои финансы и не видишь красных меток, твою финансовую политику никак нельзя назвать неправильной.

Вот почему я не собираюсь отрицать, что я не меняюсь. Я не намерен отвергать ни себя прошлого, ни себя нынешнего.

Потому что в конечном счёте изменения – это не что иное, как бегство от статус-кво. Если ты принял решение не бежать, ты должен твёрдо оставаться неизменным.

Есть даже то, что можно заполучить, не меняясь. Подобно тому, как ты жмёшь кнопку «B», чтобы сбросить развитие, потому что можешь изучить новые навыки быстрее.

Однажды или даже когда-нибудь? Как-то, когда это казалось далёким будущим, я задался вопросом и нашёл ответ.

Комачи потянула за поводок, преодолевая сопротивление Соболя:

— Эй, эй, там опасно, там машины ездят.

Машина пронеслась совсем рядом с нами.

Соболь понюхал воздух, учуял запах травы и принялся аппетитно ей чавкать. Собаки и кошки часто едят траву, чтобы потом отрыгнуть её с катышками шерсти, так что важно им в этом не мешать. Поэтому мы с Комачи просто стояли и смотрели, как Соболь в буквальном смысле траву жрёт.

Комачи посмотрела на Соболя, потом на меня и радостно улыбнулась:

— Давненько я уж не гуляла с братиком.

— Это точно.

Она совершенно права. Я уже очень давно не выходил гулять просто так. Мне больше нравится оставаться дома, и чтобы выйти, мне нужна чёткая цель, вроде сходить в магазин или выгулять собаку. Вот почему я уже давно не гулял с Комачи.

Соболь дёрнул поводок, и Комачи улыбнулась ему. — Хороший мальчик, хороший. Пойдём.

Тот радостно взвизгнул и засеменил как миниатюрная такса.

Я двинулся за ними следом.

Небо на западе светилось вечерней зарёй. Горели уличные фонари и окна домов. Весь этот свет смешивался воедино.

В сумерках по всему городу текли потоки людей.

Служащие спешили домой, домохозяйки отправлялись в магазин за продуктами к ужину, младшеклассники гнали на велосипедах со своими друзьями, среднеклассники весело трепались, заходя в магазин по дороге из клуба, старшеклассники намеревались повеселиться. И наконец мамы собирали своих детишек.

Было в этом банальном зрелище что-то тёплое и ностальгичное.

— Хорошо, когда дома есть кому тебя поприветствовать, правда? — тихо прошептала Комачи.

— Пожалуй. Хотя не скажу, что это применимо к любой ситуации.

— Ну-у-у, ты натуральная заноза в заднице, — нахмурилась она.

Я имею в виду, из любого правила есть исключение… Сколько ни говорили бы «нет никого, кто меня поприветствовал бы», вряд ли меня порадовал бы маскот в странном костюме, поприветствовавший меня и порекомендовавший полоскание для рта…

— Но братик-заноза встречает меня дома, и я по-прежнему этим счастлива.

Комачи отвела взгляд от меня и посмотрела на Соболя.

Она притормозила, а я её обогнал. Со спины ей не увидеть выражения моего лица.

— Я поступаю так не ради тебя. Это просто побочный эффект. Побочный эффект, — ответил я ей от смущения резковато. Последовала короткая пауза.

— Но я всё равно от этого счастлива, — тепло сказала Комачи. Я обнаружил, что повернулся к ней.

Она положила руку на грудь, словно проверяя копящееся там тепло, и закрыла глаза. А потом медленно пробормотала, слово за словом:

— Это было милое обращение к тебе твоей замечательной и героической младшей сестры.

И продемонстрировала самую подозрительную улыбку за всё лето.

— Конечно, конечно…

Достала…

Я вскинул опустившиеся плечи и двинулся вперёд, оставляя Комачи с Соболем за спиной. Блин, никогда она не бывает милой, когда надо. А обычно милая, даже очень милая.

Комачи пнула камешек и посмотрела на уже слабо заблестевшие в небе звёзды:

— Когда братик попал в больницу, со мной оставался Ка-кун. Он даже встречал меня у дверей.

— А меня он не встречает. Просто смотрит со второго этажа.

— У него тоже перекрученная ласковость, вот почему, — Комачи засмеялась. — Очень непросто жить среди такой перекрученной доброты.

— Опять?.. Я ни с какой стороны не ласковый…

И не перекрученный. Зуб даю, вряд ли найдётся хоть один человек, который жил бы столь же прямо, как я. Просто сам мир искажён, и когда кто-то вроде меня живёт прямо и честно, это кажется перекрученным.

— Но знаешь, я даже от такого отношения, вроде твоего приветствия, счастлива.

На сей раз я насмешливо улыбнулся:

— Ха. Я не собираюсь всегда оставаться здесь ради тебя. Лучше тебе начать становиться независимой от брата.

— А?.. Братик, только не говори мне, что ты собираешься уйти из дома?

Комачи остановилась как вкопанная и повернулась ко мне. Но теперь на лице её не было прежней дразнящей улыбки, она словно с разгона налетела на стену.

— Конечно, нет. Я не собираюсь покидать дом, если у меня нет на то причины.

— …Слава богу.

— Кроме того, в доме очень уютно, лучше, чем где бы то ни было. Я собираюсь не работать столько, сколько смогу. Таково моё суждение.

— А может, и нет… Теперь я очень переживаю за твоё будущее.

Комачи озадаченно посмотрела на меня.

— Я сейчас езжу в школу из дома, и в университете намерен так же. Так что без особой на то причины в ближайшее время никуда я из дома не денусь.

До университетов в городе Чиба около часа езды, так что они вполне подходят. Хотя в Канагаву или Таму добираться посложнее… А если говорить о Токородзаве, тут без тяжёлого снаряжения не обойтись, такая это глухомань…

— Парню в твоём возрасте думать так немного странно… Разве не нормально, когда хочешь покинуть дом?

— Хмф, да нет. Наша семья исповедует принцип невмешательства, родители оба работают, так что я просто экономлю своё время. Да и неудобства никакого нет…

— Или он просто придумывает причины, а на самом деле без Комачи ему будет очень одиноко…

— Что за странный вывод?..

Ха-ха-ха, ну и глупость, ха-ха-ха.

— От того, что живёшь один, нет никакого профита. И деньги платить надо, и время на домашние дела тратить. А без вознаграждения я домашними делами не занимаюсь. Слышала про эквивалентный обмен?

В семье Хикигая отнюдь не плохие отношения. Папаша, конечно, то ещё дерьмо, но по сути это касается его манеры речи и мыслительного процесса. Во всём остальном это не проблема. Так что я на самом деле никогда об уходе из дома не задумывался. Нет у меня ни малейшего желания стать независимым.

Разумеется, если не появится весомая причина. Ну, думаю, у всех тех, кто живёт один, была своя весомая причина.

— О боже, тебе совсем одиноко без меня.

— А? Ты говоришь, одиноко? В Акихабаре полно всего, чем можно себя занять.

Нет у меня такого чувства. Я ценю своё проведённое в одиночестве время. Моё драгоценное что-то и есть одиночество.

— Хотя мне было бы одиноко.

Она совсем меня игнорирует. И вообще, мне кажется, что «одинокий» и «что-то» не слишком-то коррелируют.

У меня было чувство, словно я обошёл футболиста-профессионала и забил гол. И я решил поддержать разговор:

— …Ну, ты – может быть, но я…

— Я говорю не только о тебе, братик. Например, Юкино-сан, она ведь живёт одна, да? Интересно, как она это воспринимает… С ней всё в порядке?

Комачи будто намекнула, что даже Юкино Юкиносита испытывает одиночество. Она всегда ведёт себя безупречно, порой выглядит хрупкой, а может, эфемерной, но что-то я определённо чувствую. Правда, что это на самом деле значит, мне ещё предстоит понять.

— А ещё, — продолжила Комачи, — я думаю, что тот, кто остаётся, тоже чувствует одиночество.

…Да, это точно.

Почему я думал, что одиночество чувствует только тот, кто уходит? Очевидно же, что оставшийся будет испытывать то же самое. Уверен, если бы Комачи вышла замуж и покинула дом, я ударился бы в слёзы.

Комачи дёрнула Соболя за поводок, словно дрессируя его. Я взял поводок из её рук, словно принимая эстафету.

— Братик?

— Ты ведь устала, да? Я подержу за тебя.

Конечно, она никак не могла устать, выгуливая такую маленькую собачку. Выдохнуться тут могут только слабые девчонки.

Комачи странно посмотрела на меня, но потом широко улыбнулась:

— Хорошо, подержи. Тогда я буду уверена, что ты никуда не сбежишь.

Она сжала мою руку.

— Я никуда не уйду. Останусь дома, пока не стану невестой.

— …Твой план стать домохозяйкой?

— Ладно, пока не стану мужем.

— Хорошо. Хотя мне кажется, что это уже неважно…

Мы уже долго гуляем.

Пройдя по изменившемуся городу, давай направимся домой.

× × ×

Мы уже почти приготовили ужин, когда подал голос домофон. Комачи возилась с кастрюлями, и вместо неё подошёл я.

На экране Юигахама нервно поправляла причёску. Кажется, за Соболем пришла. Я двинулся к двери.

Открыл её, и Юигахама мне помахала:

— А, приветики.

— Привет.

— Вот, держи сувенир.

Она сунула мне бумажный пакет.

Судя по весу и размеру, это не деревянный меч. Чёрт… Если это какой-то брелок для ключей в виде меча, обвитого странным драконом, или светящегося в темноте скелета, я буду просто счастлив.

— Это местные деликатесы!

— О…

Я заглянул в пакет. Там действительно были местные сладости, как Юигахама и сказала. Ну да, весьма популярный выбор.

Она выбрала самый надёжный вариант. Такое и правда скорее понравится кому угодно, чем нет. Причём сладости были завёрнуты в несколько отдельных пакетиков, какими легко поделиться на работе или в школе. Сувенир, созданный с мыслью о других людях.

Но стоило взглянуть в этот пакет, как на меня навалились воспоминания:

— Вот как, да?..

— А? Ты такое не любишь? — Юигахама обеспокоенно заглянула в пакет.

— Да нет, я не про то… Девчонки всегда такие сувениры покупают, да? Блин, все девчонки в классе.

— Ну да, наверно. Хотя есть и те, кто не покупает. Вроде Юмико.

Миура, да? Королева есть королева. Не могу не уважать её мнение, что она по праву рождения должна подарки получать, а не дарить.

— Когда-то, давным-давно, в мой шкафчик для обуви набросали обёрток от подобных сладостей… Явно одна из девчонок из моего класса. Они даже не пытались скрыть свой проступок, и от этого было ещё больнее…

Из моей груди вырвался сухой смех.

Юигахама отчаянно попыталась меня успокоить:

— В-в-всё уже хорошо, не волнуйся! Больше такого не будет!

— Очень надеюсь.

— Всё будет хорошо! Никто тебя не замечает, чтобы так поступить!

— Ну да.

Юигахама стиснула кулаки, стараясь утешить меня.

Но она была столь ужасна в этом плане, что ничего не вышло. И я решил спустить всё на тормозах. Хорошо, что я решил развивать свою скрытность. На этом уровне я бы мог проскользнуть мимо короля муравьёв-химер [6].

Я ощутил облегчение, поняв, что смогу спокойно провести второй семестр. А Юигахама с любопытством огляделась:

— Ну как тут Соболь?

— Да всё нормально. Комачи!

В комнату вошла Комачи с Соболем в руках.

Соболь взвизгнул. Юигахама улыбнулась:

— Огромное спасибо, Комачи.

— Да не за что.

Она потрепала Соболя:

— Он тут не хулиганил?

— Нет, ничуть. Мы тут с «Собачьим переводчиком» развлекались и славно оттянулись.

— «Собачий переводчик»? А, знаю. Его уже давно сделали, да?

— Теперь они и для смартфона приложение сварганили.

Проще было показать. Я запустил приложение, и Юигахама уставилась на экран. А затем позвала Соболя, чтобы испытать его:

— Соболь, иди сюда. Сестрёнка вернулась!

Соболь озадаченно наклонил голову:

— Ав? /А ты кто?/

— Соболь?! —  Юигахама испустила вопль отчаяния. Соболь, словно напугавшись, взвизгнул и бросился к моим ногам. Я подхватил его.

Аккуратно запихнул в сумку, что Комачи поставила у входа, застегнул и протянул Юигахаме:

— Держи. Уверен, за пару дней он тебя вспомнит.

— У-у-у… Я предпочла бы, чтобы он меня не забывал, — плачущим голосом протянула Юигахама, принимая сумку.

Хоть я и мало с ним играл, но сейчас, разлучаясь, почему-то немного разволновался. И ещё больше потому, что не очень-то Соболь хотел возвращаться.

— Юи-сан, если что, не стесняйся опять его принести.

Комачи, ухаживавшая за Соболем последние три дня, с увлажнившимися глазами стиснула руки Юигахамы.

— Да, да, обязательно загляну!

— Конечно. Прихвати коробку печенья и приходи, когда наши родители будут дома. Познакомишься с ними.

— Ну, да, я же должна познакомится с ро… а? А!? Нет! Я пошутила, я не приду!

Глаза Комачи подозрительно блеснули. Но она тут же щёлкнула языком, возвращаясь к обычному виду:

— Всё равно, приходи как-нибудь, пожалуйста. Я буду ждать.

— Ага, спасибо.

Юигахама подхватила сумку с Соболем. Наверно, ей уже пора было домой.

И тут я кое-что вспомнил:

— Кстати, насчёт Юкиноситы. Может быть, она появится на фестивале фейерверков. Хирацука сказала, что это муниципальное мероприятие с местными спонсорами, так что пригласят много больших шишек с семьями. Как-то так.

— А, понятно… Хорошо. Попробую сходить… — Юигахама остановилась, словно ей в голову пришла какая-то мысль. Слегка вздохнула и повернулась ко мне. — У-ум-м… Слушайте, сходим на фестиваль вместе? Ну, вроде благодарности за Соболя, за мой счёт.

— Слышишь, Комачи? Давай.

Вариант «пойдём все вместе» был отвергнут сразу же. Раз это такая благодарность, думаю, правильнее будет, если пойдёт Комачи, она же всё время с Соболем возилась.

Комачи подбоченилась, видя мои намерения насквозь, и разочарованно вздохнула. В этом вздохе явственно прозвучало «О боже, что такое с этим дурным братиком?», но я не стал обращать на него внимания.

Затем она повернулась к Юигахаме и напустила на себя виноватый вид:

— Спасибо за приглашение, но понимаешь, у меня самый разгар экзаменов. Я бы очень хотела пойти с тобой, но сейчас никак не могу.

— А, понятно… Ничего не попишешь.

— Да. Извини. А! Но знаешь! Мне много чего купить бы надо, но… Гр-р, совсем времени нет! Много чего хочу, но совсем нет времени сходить купить! Что же делать, а? Мне много чего надо, Юи-сан одной будет тяжеловато, понимаешь?

Закончив свой монотонный монолог, Комачи уставилась на меня…

Юигахама, уловив скрытый смысл, подалась вперёд:

— О! В самом деле! Хикки! Почему бы нам вместе не купить всё это для Комачи? Ну, то есть, я же вам изрядно задолжала!

— А-а… э-э… нет, но… — я попытался закончить, но Юигахама уставилась прямо на меня.

— Девушке идти на фестиваль одной немного небезопасно… В конце концов, в наше время весь мир не очень безопасен… Боже, если бы только нашёлся подходящий парень… — слышал я шёпот Комачи за спиной.

— Э-это… Я имею в виду, если Хикки занят или собирается пойти с кем-то другим… ничего страшного…

Юигахама по-прежнему смотрела прямо на меня.

Нет у меня никаких планов. А значит, в день фестиваля я свободен.

Не стоит и говорить, что на такую манеру просить очень трудно ответить отказом. Когда внешний и внутренний рвы засыпаны, это получается вроде летней осады Осаки.

— …Ну, раз это ради Комачи… Позвони мне.

Я развернулся и направился в гостиную.

— Отлично, я тебе напишу! — догнал меня энергичный голос, прежде чем я успел закрыть дверь.

× × ×

Соболя больше не было здесь, в дом вернулся покой.

Было так тихо, что даже круглосуточный лай казался неправдой. Комнату наполнило звяканье моющейся посуды. А когда я закрыл кран, стал слышен стрёкот насекомых вдалеке.

Обычное тихое и спокойное время до возвращения родителей в доме Хикигая.

Из кухни я видел, что Комачи безжизненно осела на диване. Услышав её протяжный вздох, я налил чашку ячменного чая и принёс ей.

— Молодец.

Она взяла чашку и разом заглотнула. Удовлетворённо выдохнула и со стоном протянула чашку обратно:

— Не поверишь, как я устала… Словно отдаю своего собственного ребёнка.

— И правда…

Будто резко постаревшая Комачи смахивала на пожилую леди, рассеянно сидящую на лавочке у подъезда с мирным выражением лица.

— Но раз это Юи-сан, я могу быть спокойна и положиться на неё…

— Вообще-то, он никогда твоим и не был… Не слишком ли нагло с твоей стороны?..

Я неожиданно для себя вздохнул. А Комачи посмотрела на меня, наклонив голову:

— А?.. А, ты про Соболя.

— Что? Мы разве не про него говорим? Тогда что ты имела в виду?

— Ничего-о-о-о-о-о-о, — пропела приунывшая Комачи и улеглась на диван. Потянулась к подушке, чтобы подтащить её поближе, но там спал Камакура.

Он не выглядел столь же бдительным, как обычно, просто развалился и дрых. Кажется, после ухода Соболя он наконец-то смог расслабиться.

Полностью выставив свой мохнатое брюхо, он выглядел совершенно беззащитным. Такая беззаботность заставила бы устыдиться даже Южную Чёрную Пантеру, Рея Сефо.

Комачи посмотрела на Камакуру, и у неё заблестели глаза:

— Ка-а-а-а-а-а-а-а-кун!

Она прыгнула к нему, зарылась лицом в брюхо, стиснула лапы. Наконец-то они воссоединились. Кот замурлыкал.

— А! Может, получится понять, что Ка-кун говорит! Братик, «Кошачий переводчик»! Давай его скорее! Давай, давай!

— В-верно…

Я поспешно полез за телефоном. Запустил приложение и сунул мобильник Комачи. Та быстренько подсунула его к шее Камакуры.

— Мр-мр-мр-мр… /Больно, помогите… зудит. Вкусно./

— Ка-а-кун?!

С этим котом всё нормально? А с тем, кто переводчик писал? Он ведь точно больной, да?

Словно пытаясь забыть про одиночество, Комачи безжалостно и бездумно уткнулась в Камакуру. Кажется, за столь короткое время она сильно привязалась к Соболю.

Пока я смотрел, как Комачи милуется с Камакурой, она глянула на экран смартфона:

— Братик, твой мобильник сейчас сдохнет.

— М-м, ладно.

Я подхватил протянутый Комачи телефон.

Индикатор показывал, что заряда осталось всего несколько процентов. Мобильник мог вырубиться в любой момент. Кстати, часы на экране тоже бросились мне в глаза. Было уже почти пора.

— Пора. Давай, марш учиться.

— Ага-а-а-а.

Последний раз погладив Камакуру, Комачи встала с дивана и вышла из гостиной. Наверно, пошла в свою комнату готовиться к экзаменам.

Отпущенный наконец Камакура выглядел таким же усталым, как когда тут был Соболь. Он направился ко мне. Молодец, малыш.

Я искал зарядник для телефона, Камакура мурлыкал.

Продолжавший работать «Кошачий переводчик» высветил новый текст. Я прочитал его и расплылся в улыбке:

— О да, это уж точно.

Камакура снова что-то ответил мне, но экран уже окончательно погас.

---------------------------------------------------------

Примечания

[1] Японский роман про привидение

[2] Аниме такое

[3] Отсылка к «Бесконечной восьмёрке» из «Меланхолии Харухи Сузумии»

[4] Отсылка к «Tonari no Totoro»

[5] Отсылка к роману Акиюки Носаки «Могила светлячков»

[6] Отсылка к «Hunter × Hunter»

Нам часто доводится слышать замечания типа «мы больше не связаны с местным обществом» или «наши связи с соседями ослабли».

Ну да, так и есть. Если учесть, что эти слова слышу я, а у меня нет практически никаких связей ни с соседями, ни в школе, сомневаться не приходится.

Когда-то – хотя не берусь сказать, как давно это было – я и правда никогда не ощущал близости к чему-то вроде местного общества. Потому, наверно, что каждый раз, как кто-то его упоминал, я не понимал, что имеется в виду. Если говорили о президенте ассоциации соседей или мэре, я не мог никого вспомнить. В средней школе нас погнали на субботник под лозунгом «Уберём мусор ради местного общества». Но в результате он обернулся неспешной прогулкой в моё личное время, потому что я не видел ни единой причины делать что-то для людей, которых не знаю.

Но приходит время, когда мы наконец начинаем чувствовать, что это самое «местное общество» реально существует.

Наступает день вроде сегодняшнего.

Весь день я слышал какие-то далёкие хлопки. И весь город словно покачивался вперёд-назад, будто просыпаясь от долгого сна.

Выйдя из дома, я сразу ощутил буквально висящие в воздухе волнение и нетерпение, словно разливающиеся вместе с жестокими лучами летнего солнца.

Вместе со мной в направлении станции шли ещё множество людей. Женщины в юкатах выделялись в этой толпе как нарыв на пальце.

В поезде я оказался окружён сдружившимися компаниями и семьями, тащившими кулеры. Заткнув уши наушниками, я спокойно стоял, пока меня оттесняли всё дальше и дальше в угол. Теперь лишь вопрос времени, когда моё духовное давление окончательно пропадёт [1].

На несколько минут я так затаил дыхание, что меня никто не замечал. Поезд миновал несколько станций, и на следующей мне надо было выходить.

Я оказался единственным, вышедшим из вагона. Ввалилось же в него куда больше народа. Я посмотрел, как двери закрываются, и с трудом побрёл к турникетам.

Блин… Не могу отделаться от ощущения, что я зря сюда припёрся. От одной мысли, что надо будет снова лезть в такой же переполненный поезд, на меня депрессия наваливается…

Размышляя о том, как выплесну на неё всё своё недовольство, когда встретимся, я пробирался навстречу потоку прошедших через турникеты людей.

Прошла уже минута после назначенного времени.

Наверно, она уже здесь… Я огляделся, но не обнаружил никаких признаков её присутствия. Равно как и Бульбазара или Сквиртла [2].

Прислонившись к колонне, я увидел, как мимо прошли несколько ребят из нашей школы. Разумеется, ни я к ним не обращался, ни они ко мне, потому как мы незнакомы.

Парни и девушки были в джинбей и юкатах. Я проводил их взглядом и заметил спешащую ко мне от северного входа девушку, громко цокающую деревянными подмётками по полу.

Её персиковая юката, украшенная небольшими цветами и затянутая ярко-красным поясом, выглядела притягательно яркой. Волосы вместо обычного шарика были увязаны в хвост.

Кажется, она не привыкла к таким сандалиям и не очень уверенно перебирала ногами, словно вот-вот готовая шлёпнуться. Я даже обнаружил, что рефлекторно сделал несколько шагов навстречу.

— О, Хикки. Тут кое-что случилось… и я опоздала…

Она смущённо и виновато улыбнулась.

— Да ну, не переживай.

Почему-то мы оба молчали, стоя друг перед другом. Юигахама опустила глаза, теребя свои волосы. Ты что, Хамтаро [3]?

— Ну, это… юката у тебя красивая.

Какого чёрта я юкате комплименты делаю? Человека хвалить надо. Но кажется, можно и не поправляться, Юигахама и так поняла, что я имел в виду. — С-с-спасибо, — ответила она, беспорядочно бегая взглядом.

И опять молчание. Какого чёрта? Прямо фильм Сигала какой-то…[4]

Надо как-то разрушить эту неловкость:

— …Может, пойдём уже?

— …Угу.

Я двинулся вперёд и услышал звуки шагов позади.

Мы прошли турникеты и остановились, дожидаясь поезда. Юигахама упорно смотрела себе под ноги и молчала.

Вообще-то, я не из тех, кого молчание раздражает.

Но такое поведение Юигахамы меня беспокоило. Учитывая её обычно несколько досаждающую назойливость, я волновался, не злится ли она на меня за что-нибудь. И решил попробовать завязать какой-нибудь разговор:

— Слушай, а почему мы встречаемся на полпути, а не прямо на месте?

— Ну… в толпе трудно друг друга найти.

— У нас мобильники есть, знаешь ли.

— Трудно связаться, понимаешь?

Хм, ну да, слышал я, что в большой толпе не так просто воспользоваться мобильником. Самому мне из толпы звонить не доводилось, так что воспринимал я такие слухи скорее как городские легенды. Впрочем, не из толпы я тоже не звоню.

— И кроме того… от встречи на месте неприятный привкус остаётся…

— Да какая разница? Чай, не про еду говорим…

— Ч-чёрт, тебе что, так тяжело?! Хочешь ещё на что-нибудь пожаловаться?

— Нет…

Ну вот, разозлилась…

Мы снова замолчали. Но я вдруг понял, насколько близко мы друг к другу, и начал двигаться так, словно нащупывал путь в темноте. Хотя дело было средь бела дня.

— Ты…

— Ты…

Заговорили мы одновременно.

Юигахама судорожно показала, чтобы я начал первым.

— …Ты часто ходишь на фестивали?

— Ага. Обычно каждый год, с друзьями.

— А…

В этот момент подошёл поезд.

Он был набит людьми, по всей видимости тоже направляющимися на фестиваль. В юкатах, с пластиковыми подстилками и солнечными зонтиками.

Ехать нам было недолго, до следующей станции, поэтому мы остановились прямо у дверей. Они шумно захлопнулись, и поезд тронулся.

— Так что ты хотела сказать?

— А, да… Я хотела спросить, ходил ли ты уже на фестиваль. Мы об одном и том же думаем, да?

Это было так глупо, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Не могла бы ты перестать так смущённо улыбаться? А то твоё смущение жутко заразно, прямо как натуральная эпидемия.

Я отвёл взгляд и посмотрел на часы. Четыре пополудни, да?..

— Один раз с семьёй ходил. Когда в начальной школе учился.

— Понятно…

Мы опять замолчали.

Такой раздёрганный на куски разговор продолжался всю дорогу.

Когда впереди показалась портовая башня, машинист нажал на тормоза.

— Ай!

Короткий взвизг, клацанье деревянных подошв и лёгкий сладкий аромат. Я ощутил, как что-то мягкое навалилось на мои плечи.

Надо полагать, Юигахама просто не привыкла к такой обуви. Потеряла равновесие и повалилась на меня. Разумеется, я её поймал.

— …

— …

Наши лица оказались совсем рядом. Юигахама покраснела и торопливо отстранилась:

— Извини…

— Ну, толкучка же…

Я отвернулся, сделав вид, что смотрю в окно. Незаметно для Юигахамы вздохнул. И только теперь покрылся потом.

Д-до чего же по нервам бьёт… Фух, чуть было не было. Будь я другим человеком, точно бы в неё втюрился.

Но такого не будет. В конце концов, я не тот, кто станет неправильно понимать, ошибаться или предполагать большее. Это у непопулярных парней есть дурная привычка считать случайности и совпадения более значимыми, чем они есть на самом деле.

Я не верю в совпадения, участь или судьбу. Верю лишь в то, что компания будет мной распоряжаться. Я не считаю, что становиться взрослым – это хорошо. И да, я правда не хочу работать…

Станция, на которой мы вышли, была заполнена народом и шумом.

Огромная портовая башня Чибы блестела стенами как зеркалом, в несколько раз усиливая свет заходящего солнца и оживляя предвкушения тех, кто ждал начала фестиваля.

Все весело смеялись и радостно переглядывались.

На улицах было полно прилавков со стандартными такояки и окономияки. Круглосуточные и винные лавки выставили свои товары напоказ. Рестораны активно рекламировали себя, рассказывая, что фейерверк можно посмотреть прямо отсюда.

В общем, классическое японское лето.

Наверно, это прошито в генах, потому что даже я стал чувствовать возбуждение.

Занавес фестиваля фейерверков для жителей Чибы готов был подняться в любой момент.

× × ×

От станции до места проведения фестиваля было совсем недалеко. Парк почти вплотную к ней примыкал. Но в такой толпе мы не могли пройти вперёд так быстро, как надеялись.

На центральной площади народу обычно немного, и она всегда казалась мне широкой. Но сейчас даже издалека было видно, что она вся заполонена людьми.

Дующий с моря ветерок, прорывающийся в просветы в толпе, дарил приятные ощущения.

Я посмотрел на часы – шесть вечера. Фейерверк должен начаться в половине восьмого.

И что до тех пор делать?.. Я повернулся к Юигахаме:

— Слушай, тут ещё изрядно времени остаётся. Что будем делать? Домой поедем?

— Ещё чего! Как ты можешь так спокойно это предлагать?!

Упс, сработала моя вредная привычка – ещё от дома отойти не успеешь, как обратно тянет. Где бы и когда бы я ни оказался, первым делом думаю, как бы домой рвануть. Мда, не очень-то я на роль шпиона или ниндзя подхожу, должен заметить.

— Ну так что?

Едва я собрался добавить «Всё-таки домой?», как Юигахама вытащила из сумочки мобильник:

— Тут Комачи прислала мне список того, что она хочет получить в знак благодарности.

Она потыкала в кнопки и продемонстрировала его мне. Разукрашенный блестяшками и финтифлюшками корпус меня изрядно раздражал, но я сосредоточился на экране.

Покупки для Комачи:

Якисоба: 400 иен

Сладкая вата: 500 иен

Рамунэ: 300 иен

Такояки: 500 иен

Воспоминания о фейерверке: Бесценны [5]

И что это у неё в конце такое?..

Когда я представил себе, как она с торжествующим видом всё это набирает, братику стало немного неловко…

Юигахама уловила досаду на моём лице и смущённо засмеялась. Как неловко! Братику ТАК неловко!

Опять она суёт нос не в свои дела… Я подумал и решил, что Комачи пытается так проявлять свою заботу. Не настолько я туп, чтобы не понять, что у неё на уме.

Чувствительный я человек. Такой чувствительный, что склонен слишком близко к сердцу всё принимать.

Процентов восемьдесят парней подумали бы «А не втюрилась ли она в меня?»

И потому крайне необходимо держать себя в руках. Надо быть спокойным и собранным, чтобы взглянуть на себя со стороны и сказать себе «Шанс-то призрачный».

Я не слишком верю в других, но в себя я не верю вообще.

Вздохнув, я взял себя в руки:

— Ладно. Думаю, надо просто пойти и купить это всё…

— Угу.

Юигахама радостно зацокала деревянными подошвами. То ли послание Комачи помогло сбросить напряжение, то ли в ней проснулась любовь к фестивалям.

Даже в этой толпе я слышал, как она что-то мурлычет себе под нос.

Потоки людей продолжали стекаться к площади.

Вплотную друг к другу выстроились множество прилавков, у многих из них стояли очереди.

Я думал, что едой меня не удивишь, но эти прилавки, подсвеченные голыми лампочками, разожгли мой аппетит. В данном случае, соус и масло в якисобе придавали ей невероятную сочность. На секунду мне даже показалось, что я смотрю на Кабаю [6].

Юигахама потянула меня за рукав, блестя глазами:

— Слушай, что будем сначала? Яблоки в сахаре? Яблоки в сахаре, да?

— Их даже в списке нет…

Кажется, она не закупиться хотела, а перекусить.

Юигахама с мучительным стоном оторвала взгляд от яблок в сахаре и снова продемонстрировала мне свой мобильник:

— Что тогда будем брать сначала?

— Сначала надо брать то, что и холодное хорошо. А значит, мы…

— Ого! Здесь можно приставку выиграть!

Не успел я тронуться с места, как она снова дёрнула меня за рукав. На сей раз её вниманием завладел аттракцион «Вытяни сокровище». Там кроме приставки было ещё много чего интересного.

— Что-то сомневаюсь… Слушай, что я говорю.

— А? Но нити-то привязаны?

— Ну да, привязаны, надо полагать. Но мы понятия не имеем, какие именно.

Нити, привязанные к призам, сходились в один пучок, а затем снова расходились. Как именно всё тут устроено, нам знать не дано.

— Не забывай, когда такие дорогие вещи выставляют напоказ, это ловушка. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Не забывай про здравый смысл.

— Какой именно здравый смысл?.. Здравый смысл жуликов?

Пока мы мило беседовали, старик за прилавком пристально уставился на меня.

Я резко рванул прочь и двинулся к другому прилавку.

Думаю, надо начать со сладкой ваты.

На прилавке пыхтел сладко пахнущий агрегат, скручивая тонкие пушистые нити.

Они затем складывались в пакетики и запечатывались. Прямо как пакетики от компании Toei с напечатанными на них персонажами аниме.

Ничего с годами не меняется, подумал я, вспоминая себя в юном возрасте. Моя ровесница Юигахама тоже смотрела на сладкую вату с ностальгией:

— Слушай, как в старые добрые времена, да?! Какой возьмём?

— Да они все внутри одинаковые. Мне вот этот, пожалуйста.

Я ткнул пальцем в розовый пакетик и подал продавцу пять сотен иен.

Ну да, аниме для девочек меня не интересуют, я их не смотрю. Но Комачи как раз девочка, так что, сами понимаете, ей лучше купить что-нибудь из P-P-Precure [7], так ведь? Точно, меня самого это ни капли не интересует. Настолько, что я даже не вижу разницы между «Jewel Pets» и «Pretty Rhythm».

После сладкой ваты мы купили рамунэ и такояки.

— Так, теперь якисоба?

— Точно. Я тут видел её где-то неподалёку…

Я развернулся и обнаружил, что на нас смотрят несколько девушек. Они помахали руками и двинулись к нам:

— О, это же Юи.

— А, Сагамин.

Юигахама тоже слегка махнула рукой и сделала несколько шагов навстречу. Совсем как эти девчонки.

Ага, приём, который называют «зеркало». Копируя действия другой стороны, легче установить контакт. Видел я эту технику в «Mission Research» [8].

Но… кто это?

В такие моменты лучше слиться с фоном и не отсвечивать. Прикинусь деревом!

Но знаете что… Есть какая-то странная разница в том, как они друг к другу относятся. Юигахама была более-менее дружелюбна. А вот Сагамин или как её там явно держала дистанцию.

Так кто это?

Девчонки явно с этой же мыслью смотрели на Юигахаму, ожидая объяснений.

— Ум-м…

— А, да. Это Хикигая, наш одноклассник. А это Минами Сагами из нашего класса.

О-о, так она из нашего класса. Кажется, что-то такое припоминаю, подумал я и слегка поклонился.

На мгновение наши взгляды встретились.

— Пф-ф.

На лице Сагами мелькнула ухмылка:

— О, вот оно как! Так вы вместе, да? Бог мой, посмотри на нас, это же просто фестиваль, полный девушек [9]! А я тоже хочу радоваться юности!

— …Ха-ха-ха, что ты такое говоришь! Мы же не в бассейне! Не в тех мы отношениях!

Юигахама какое-то мгновение колебалась, но потом шагнула вперёд и рассмеялась.

Зато мне было совсем не смешно.

Та ухмылка на лице Сагами. Она мне слишком хорошо знакома.

Это не улыбка и не смех.

Это сигнал к началу издевательств.

Эта девчонка, посмотрев на «парня, с которым пришла Юи Юигахама», конечно же, принялась глумиться над ней:

— О боже, да что за ерунда? Это же лето, в конце концов, всё круто.

Её губы по-прежнему растягивались в улыбке, но она уловила момент смерить меня взглядом. И этого оказалось достаточно, чтобы понять – её радушие лишь маска, прикрывающая холодность, заставившую закоченеть моё сердце.

И чем сильнее застывало сердце, тем яснее становился разум.

Мысли становились всё более чёткими, словно на спину плеснули жидким азотом. Мои рассуждения, моя логика, мой опыт лоб в лоб столкнулись с моими эмоциями. И эмоции тут же капитулировали, не дожидаясь исхода стычки.

Я опять оказался на грани недопонимания.

Мы с Минами Сагами не общаемся. Мы вообще друг друга не знаем.

Каков быстрейший путь понять человека, которого не знаешь?

Налепить на него ярлык.

Чтобы понять человека вроде меня, ей надо понять, к какой касте я отношусь. Ясен пень, это не только Сагами касается, но и всех прочих.

Перед тем, как хотя бы попытаться кого-то понять, они начинают с выяснения его группы, его места, его позиции, его титула. Будь то в школе или обществе, дело совершенно обычное, когда твои человеческие качества оценивают лишь по этим параметрам. В последнее время я о таком не слышал, но когда ищешь работу, тебя пропускают через фильтр слухов о правдоподобии твоей зачётной ведомости.

У меня совсем вылетело из головы, что Юигахама, хоть и может общаться с кем-то вне своей группы, изначально принадлежит к топовой касте класса и даже школы.

А теперь посмотрите на меня – я отношусь к самому дну. Юкиноситу в расчёт брать не будем, она вообще стоит вне каст. С первого же взгляда ясно, что Юигахама никогда не общается с такими, как я, за исключением какой-либо благотворительности.

Вот дерьмо… Ясно же было, что на таком известном фестивале фейерверков обязательно появятся старшеклассники из ближайших школ. Я был недостаточно внимателен.

Прямо как сборище домохозяек получается. Человек, с которым они пришли – признак их статуса. А одежда и сумочка – индикаторы богатства.

Будь на моём месте Хаяма, конечно же реакция была бы совсем другой. Они, быть может, смотрели бы на Юигахаму как на сегодняшнюю звезду. Но со мной её ждёт судилище.

Живи мы в каком ином мире, всё могло бы быть замечательно, только представьте. А наш мир – сплошная боль, потому что мы так равнодушны.

Я могу улыбаться, но пока я здесь, Юигахама будет выглядеть жалкой.

— Кажется, там очередь за якисобой, так что я пошёл туда.

— А, хорошо. Я скоро догоню.

В голосе Юигахамы явно звучало извинение. Я развернулся и быстро пошёл прочь. Чем скорее я уберу причины, по которым над ней могут смеяться, тем лучше. Я слышал, как сзади болтают Юигахама и Сагами, но не обращал на них внимания и не останавливался.

Ориентируясь по памяти и по запаху, я быстро нашёл прилавок с якисобой.

Пакет с лапшой, затянутый резинкой, под светом голых ламп почему-то пробудил мой аппетит.

Пока я расплачивался, подошла Юигахама.

— Извини, — сказала она немного неловко. Хотя ей не за что было извиняться. И потому я не знал, что ей ответить.

— …Яблоко в сахаре.

— А?

Глаза Юигахамы блеснули.

— Ты ведь хотела купить яблоко в сахаре, так?

— Д-да! Конечно! Я половину тебе отдам, Хикки!

— Я не хочу.

Ну да, я не бы прочь получить половинку яблока, если бы можно было разрезать его ножом. Но делить его, откусывая, это как-то, понимаете…

Как бы то ни было, всё должно быть по списку.

До начала фейерверка осталось совсем немного. Мне не надо было смотреть на часы, достаточно ощутить, как растёт волнение окружающих.

× × ×

Солнце наконец нырнуло в Токийский залив, и небо начала заливать тёмно-синяя тьма. Луна поднялась так высоко, как только могла, словно с нетерпением ожидая залпов фейерверков.

Главным местом парка сейчас была заполненная народом площадь, на которой выстроились ряды прилавков.

Все свободные места были застелены подстилками, на которых сидели люди. Они обменивались чашками сакэ, тут и там раздавались громкие крики, где-то вдалеке плакал ребёнок.

Для нас тут просто не было места.

Будь я один, быть может, мне удалось бы найти, где можно присесть и посмотреть фейерверк издалека. Но мы были вдвоём, а это уже другая история.

Мы решили всё-таки попробовать найти, где можно сесть вместе, потому что стоять всё время – это не вариант.

Подстилки, кстати, у нас не было, только газета. Я не мог позволить Юигахаме сесть прямо на землю, потому что она в юкате. Думал было пристроиться на скамейках поблизости, но таких умных оказалось много – свободных мест не осталось.

Податься некуда. В точности как школьное мероприятие для меня, да?

— Ого сколько народу, да? — сказала Юигахама, напряжённо хохотнув. Вот это уж точно.

— Знай я заранее, как всё обернётся, прихватил бы подстилку.

— Ч-чёрт… Ты так сказал, будто это я виновата… Извини, я должна была предупредить, да?

— …Нет. Просто я к такому не привык, вот и не подумал. Моя вина.

Если бы я дал себе труд подумать, наверняка сумел бы предвидеть ситуацию. И теперь я был несколько подавлен собственной некомпетентностью.

Уверен, так называемые популярные могли бы быть очень внимательны к другим и хорошо подготовлены к подобным ситуациям. Умение разбираться с мелкими деталями куда важнее хорошей внешности.

К примеру, посылать искренние письма, проверять всё перед выходом или поддерживать интересный разговор в очереди.

…Э-э, что же это получается? Смахивает на сплошной головняк.

Если всё это нужно, чтобы быть популярным, лучше я останусь в тени. Серьёзно. И кстати, почему ухаживать всегда должен парень? Куда только равноправие полов девается?

…Стоп! А не потому ли они ухаживают, что они популярны?! Чёрт, какой пустой разговор. Но я всегда любил себя за то, что могу сказать такое.

Ну, вы понимаете. Разве не было бы ложью, если бы я заставил себя быть тем, кем обычно не являюсь?

Можно ли в самом деле назвать привязанность, которую ты заработал героическими усилиями, привязанностью к тебе самому, такому, какой ты есть на самом деле?

Не знаю, можно ли сказать, что ты всё ещё ты после того, как изменился так, чтобы иметь возможность любить и быть любимым. Если это то, что создано с помощью лжи и притворства, скорее всего, в конечном счёте тебя ждёт крах. А если в тебе изменилось что-то существенное, конечно же, ты уже не можешь назвать себя своим истинным «я».

Эти пронёсшиеся у меня в голове бесполезные мысли заставили меня устало вздохнуть. Придя в себя, я обнаружил, что невесть когда уткнулся взглядом под ноги, и поднял глаза.

И встретился взглядом с Юигахамой, которая молча пялилась на меня, разинув рот.

— Чего?..

— …Знаешь, Хикки, ты очень внимательный, да?

— А? Дура, что ли? Ещё какой внимательный. Как бы я иначе мог жить, абсолютно никого не беспокоя и никому не мешая?

Я ни с кем не разговариваю, иду позади остальных, а не рядом, избегаю приглашений, так что не путаю ничьи планы. Я такой мастер в этом плане, что легко мог бы выстрелить Шаром Духа [10].

— Ха-ха, да я не про то… Я имею в виду, ты, ну, добрый, да?

— Вот как? Хорошо, что ты заметила. Ты права, я добрый. Я через очень многое прошёл в жизни, но никогда никому не мстил. Будь я обычным человеком, миру уже пришёл бы конец. Так что смело можешь называть меня спасителем мира.

— Обычный человек не может разрушить мир! И ему не приходится проходить через очень многое!

Ого, да у неё здравомыслие прорезалось.

— Ну и ладно. Давай лучше туда пойдём, там вроде как посвободнее.

— Хорошо.

Мы пошли, но встретились с потоком людей, в последний момент пред началом фейерверка решивших сбегать к прилавку или в туалет.

В этой суматохе я словно плыл, проскальзывая в открывающиеся просветы.

Это уже стало привычкой. То есть, я хожу без лишнего шума.

Я непревзойдённый мастер в плане умения быть японцем, так что когда надо искать свободное место, такая толпа для меня не более, чем детская игра. Ха! Если речь о том, что идёт вразрез с тем, что все ожидают, я невероятно хорош! В конце концов, я всегда иду вразрез тенденциям мира, оставившего меня!

Я обходил накатывающиеся волны людей словно стоячие манекены. И только выйдя туда, где было посвободнее, сообразил, что Юигахама на такие фокусы не способна.

Чёрт, переборщил я с навыком, подумал я и обернулся, но беспокойство оказалось напрасно.

Юигахама проламывалась сквозь толпу, непрерывно извиняясь, «простите», «извините», «прошу прощения».

О, да её неугомонность просто потрясает…

— Что такое?

Добравшись до меня, она смущённо опустила голову:

— Ничего…

Ну, если подумать, к чему человек привык, в том он и хорош. Это не исключительная прерогатива Стелс-Хикки.

— Кажись, мы нашли местечко, где немного народу.

— А разве это не платная зона?..

Я огляделся и, конечно же, обнаружил натянутые жёлтые канаты, огораживающие зону.

Вся площадь окружена деревьями, и если сесть на обычное место, смотреть на фейерверки немного неудобно. Но эта платная зона располагалась на небольшом холме, и вид оттуда открывался отличный.

И её внимательно патрулировали охранники.

Если мы остановимся совсем рядом, нас точно отсюда прогонят.

— Наверно, надо поискать другое место…

Рядом с канатами народу было немного, так что я кивнул Юигахаме и двинулся вперёд.

— А-а? Это же Хикигая.

Тёмную синеву юкаты заполняла аура элегантности. И украшали лилии и осенние листья.

Эта юката красовалась на Харуно Юкиносите.

Харуно сидела в зоне, огороженной канатами.

Окружённая свитой, она чем-то напоминала императрицу, восседающую на троне.

× × ×

В семь сорок прозвучало объявление, что запланированное начало фестиваля фейерверков откладывается на десять минут.

Вспыхнули аплодисменты, где-то засвистели легковозбудимые типы. Будь они поближе, мне следовало бы надавать им по ушам. Процентов пятьдесят таких свистунов имеют наглость обычно прикидываться послушными, но в подобные моменты становятся шумными до невозможности.

Огороженная платная зона располагалась на склоне небольшого холма, обращённом к месту появления фейерверков. И потому деревья здесь совершенно не мешали смотреть.

Вообще-то, сюда пускали только по билетам, но по команде Харуно нас пропустили и так.

— Я здесь как заместитель отца. И это очень скучное дело. Очень хорошо, что ты появился, Хикигая.

— Понятно. Заместитель, да? Просто потрясающе.

Я нервно оглядывался, пропустив мимо ушей то, что она сказала в конце.

— Ху-ху, это место можно назвать VIP-ложей, — улыбнулась Харуно. — Просто так вы сюда бы не попали.

Она хвасталась с детской непосредственностью. Бывают случаи, когда неприкрытое хвастовство не заставляет тебя выглядеть высокомерным.

Думаю, такая её прямота непосредственно связана с харизмой. Ей хватило буквально несколько слов, «Прошу прощения, это мои друзья, они немного задержались», чтобы окружающие её люди отступили.

Более того, когда она велела нас пропустить, охрана безоговорочно послушалась, не требуя никаких подтверждений. Да уж, большие шишки – это нечто.

— Ого, да вы знаменитость… — пробормотала Юигахама, вздыхая со странной смесью восхищения и ошарашенности.

— Ага, — фыркнула Харуно. — Ты ведь знаешь, чем занимается мой отец, да? Он весьма влиятелен, когда дело касается такого рода мероприятий.

— Префектурное собрание в самом деле так влиятельно в городе?

— О, да ты знаток. Ты и правда нечто, Хикигая. Но должна сказать, это влияние больше связано с делами корпорации, чем с префектурным собранием.

Насколько я помню, их корпорация работает в строительной индустрии. Если она связана с предприятиями коммунального обслуживания, ясен пень, влияние будет. На давних выборах подчёркивалась важность трёх вещей – фонд, реклама, кошельки. И полагаю, все они тут присутствуют. Кстати, всё это подразумевает деньги, можно сказать, реальные деньги. Ну, как три вещи для жены – «оплата», «готовка», «мама». Речь о свадебной церемонии или как?

Когда мэр города или кто-то там из администрации начал толкать речь с поздравлениями и благодарностями всем причастным, Харуно предложила нам сесть рядом с ней.

Отказываться мы не стали. Поклонились и сели.

Мне хотелось устроиться поудобнее, но рядом с Харуно я никак не мог успокоиться. И это не просто нервозность, когда сидишь рядом с красивой девушкой. Тут было больше страха перед чем-то тёмным, что, и это чувствовалось, клубится внутри неё. Не силён я в подобных делах.

Харуно неожиданно наклонилась ко мне и зашептала в самое ухо:

— Знаешь… Заводить интрижки – дело не самое похвальное.

— Это не интрижка, — пробормотал я.

Теплота в голосе Харуно сменилась холодом:

— Так у вас всё всерьёз?.. Такого я тем более простить не могу.

— Ай-ай-ай!

Она схватила меня за ухо. Я попытался освободиться, стараясь избегнуть серьёзных травм. Но если она потянет ещё сильнее, это может плохо кончиться.

— Да шучу я…

Чёрт бы тебя побрал, мне не нравится боль, понимаешь? Как это может показаться интрижкой или даже чем-то серьёзным? Понятия не имею, с чего она, но ничего не было.

Тем временем городская шишка закруглилась с приветственной речью, и вот-вот должен был начаться первый раунд фейерверков.

Сопровождаемая музыкой, в ночном небе вспыхнула гигантская звезда, распускаясь огромным цветком. Красный, жёлтый, оранжевый слои, расширяясь, осветили темноту.

— Ого…

Расцветающий световой ореол отразился в зеркальных стёклах портовой башни, ещё больше усиливаясь. И кажется, планировалось ещё восемь тысяч разноцветных выстрелов.

Грохочущие звуки продолжались и продолжались. Словно слышишь Тао-Пай-Пая [11].

Под этот грохот Харуно уселась поудобнее.

— Ум-м! — с ней попыталась заговорить сидящая с другой стороны от меня Юигахама, всё выбиравшая удобный для этого момент.

— Э-э… — Харуно уставилась на неё, моргая своими большими глазами. — Ты Какая-то-там-гахама, да?

— Ю-Юигахама.

— А, точно. Прошу прощения.

Непохоже, что Харуно старалась обидеть Юигахаму. Но она определённо нарочно так сказала… Харуно не из тех, кто забывает имя, едва его услышав. В конце концов, способности у неё не хуже, чем у Юкиноситы, скорее даже лучше. Я не мог не понять, что за этой вроде бы тривиальной оговоркой таится что-то ещё.

Я уставился на Харуно, стараясь понять, что именно. Она хихикнула.

По спине пробежал холодок. Она улыбалась так, словно точно знала, что я думаю. А от её красоты становилось ещё страшнее.

— А Юкинон сегодня не с вами?

— Если ты ищешь Юкино, думаю, она сейчас дома. Публичные появления – это моя работа. Помнишь, я говорила, что выступаю как заместитель отца? Я сюда не развлекаться пришла. — Харуно улыбнулась, шутливо ткнув себя пальцем в грудь. — Посещать такие мероприятия – это моя работа как старшей дочери. Так уже давно решила наша мама.

Кажется, Юкиносита что-то такое уже говорила. Что посещать такие мероприятия – это работа старшей сестры, а она всего лишь замена.

Значит ли это, что Харуно – официальная наследница отца? Впрочем, вполне естественно, если семейный бизнес унаследует старшая дочь.

Но есть ещё какой-то нюанс.

— Это значит, Юкинон не может на них ходить?

Верно. Харуно в роли наследницы – это нормально. Но тут нет оснований не приходить Юкиносите.

Харуно с сомнением улыбнулась:

— М-м. Ну, так решила наша мама… Так понятнее будет, верно?

— Ну, вы похожи друг на друга, так что если придёт одна, считай, видел обоих, да, но… — сказала Юигахама. Но дело, думаю, не в этом.

Речь о том, как их будут воспринимать окружающие. Демонстрация факта, что наследница только одна, помогает избавиться от некоторых проблем. Меньше вероятность того, что заподозрят семейный конфликт по поводу наследования. Примерно как в самурайских домах…

Харуно приложила палец к щеке и тяжело вздохнула:

— Понимаешь, наша мама действительно очень волевая и пугающая.

— Пугающая? Даже сильнее Юкиноситы?

— Юкино? Пугающая?

Харуно пристально посмотрела на меня, а потом весело расхохоталась. Кажется, на сей раз она смеялась искренне.

Потом вытерла слёзы с глаз и довольно выдохнула. И прочистила горло, явно не забывая об окружающих:

— Бог мой, какой же ты грубиян, Хикигая. Вот, значит, какой ты видишь милую девочку.

Ещё раз хихикнула, придвинулась ко мне и прошептала в самое ухо:

— Моя мама страшнее меня.

— …Она вообще человек?

Ладно ещё Юкиносита, но страшнее Харуно? Совсем плохо, так ведь? Это уже не усиленный экзоскелет, это натуральный Гандам.

— Мама из тех, кто решает всё за других и пытается подогнуть их под себя, так что остаётся лишь искать компромисс… А у Юкино с этим неважно.

«Неважно» – не совсем верное слово. Стоило бы сказать «очень, очень, очень плохо».

— Вот почему для нас стало настоящим шоком, когда она, поступив в старшую школу, сказала, что хочет жить отдельно.

— Так Юкинон живёт одна с самого поступления?

— Да, да. Вообще-то, она не из эгоисток, но папа был рад и снял для неё квартиру.

Ох, и почему все на свете отцы так добры к своим дочерям?

— Мама противилась до самого конца. Уверена, она и сейчас с этим не смирилась…

— Должно быть, она хорошо ладит с вашим отцом.

— О, тестем интересуешься?

— Хм, не знаю даже, стоит ли говорить о Гифу отдельно от префектуры Сига [12]. Да и не интересуюсь я.

— М-м-м, двенадцать баллов.

Внешность у неё добрая, а вот оценки жёсткие.

— Не думаю, что слова «хорошо ладит» тут подходят. Мама в самом деле очень волевая женщина, полагаю, он просто с ней соглашается.

Схема «добрый полицейский – злой полицейский», да? Хотя понятнее будет сказать «кнут и пряник».

— Разумеется, мы с Юкино это понимаем, поэтому просто соблюдаем порядок.

— Какие коварные сёстры…

Харуно продолжала улыбаться, несмотря на мой удручённый ответ, но заговорила теперь с Юигахамой:

— Так у вас свидание, да? Если так, прошу прощения, что помешала.

— Н-нет, совсем нет…

Взгляд Харуно не упустил возможность внимательно изучить Юигахаму:

— О-о… как-то подозрительно ты смущаешься. Но если это действительно свидание…

Дразнящий тон.

От блеска фейерверков вечерняя темнота казалась ещё гуще. Я не мог разглядеть глаза Харуно. Но всё равно не было никаких сомнений, что они сейчас темнее ночного неба.

— …Юкино снова отвергли, да?

Тихое бормотание.

Снова грохнули фейерверки, словно отбрасывая шёпот Харуно.

Прерывистый, но неуклонно повторяющийся грохот и мерцающее небо.

Несомый ветром запах пороха и отблески на чёрных экранах.

И время от времени высвечивающаяся улыбка Харуно.

— Ум-м, это… — Юигахама попыталась было заговорить, но в этот момент опять взорвались фейерверки. Харуно радостно захлопала. А потом повернулась к ней.

— А? Что такое? — спросила она, будто до сих пор только и делала, что восторгалась фейерверком. И улыбнулась.

— А-а, нет, ум-м… нет, ничего. — Юигахама проглотила остаток вопроса, и разговор на этом закончился.

Фейерверки грохотали, в небе расцветали огненные цветы. Харуно невинно аплодировала им.

Юкиносита так никогда себя не вела… Хотя не знаю, играет Харуно на публику или намеренно ведёт себя естественно.

— Э-э… Госпожа Юкиносита, вы… — я немного поколебался, как к ней обращаться, но пока решил по фамилии. Мы недостаточно близко знакомы, чтобы звать её по имени.

— Хм? Зови меня Харуно, — она улыбнулась. — Или сестрёнкой. Мне так ещё больше нравится.

— Ха-ха-ха… — я рефлекторно сухо засмеялся. Щаз, только шнурки поглажу. — …Госпожа Юкиносита, вы…

— Ха-ха, экий ты упрямый. Просто милашка.

Чёрт, как же с ней тяжело дело иметь…

Те, кто ненамного старше тебя – они и есть самые страшные. Такая разница, как с Хирацукой, совсем другое дело – я воспринимаю её как по-настоящему взрослого человека. Но если кто-то всего на два-три года старше, они почему-то кажутся относящимися к другой культуре.

— Госпожа Юкиносита, вы нашу школу заканчивали, да?

— Хм-м-м, верно. Я на три года старше тебя, Хикигая, — небрежно сказала Харуно.

Юигахама с любопытством кивнула:

— Выходит, сестре Юкинон сейчас двадцать?

— Почти. Пока ещё девятнадцать. День рождения у меня позже… кстати, можешь звать меня Харуно. А то слишком длинно получается. А если хочешь, можешь звать меня Харунон!

Звучит прямо как грелка для рук, Харунон. Юигахама криво улыбнулась:

— Х-хорошо, тогда Харуно…

Фейерверки уже перешли к следующему этапу программы.

Они теперь выстреливались под музыку, рисуя сердечки. Наверно, это должно было что-то означать.

Какая-то классическая вещь – незнакомая мне, но похоже, входящая в свежие топы хитов – звучала энергично, а временами спокойно и торжественно.

Шары фейерверков стали появляться всё реже, словно настало время расслабиться. Зрители тут и там начали подниматься, отправляясь к прилавкам или в туалет.

Стали слышны обмены любезностями в платной зоне.

На столах появились лёгкие закуски. Как и следовало ожидать от VIP-мест.

Юигахама с Харуно весело трепались через мою голову:

— Значит, вы учитесь в университете, Харуно?

— Угу. Я пошла в ближайший государственный технический университет.

— Ого… Как круто… Сестра Юкинон есть сестра Юкинон…

— Правда, я хотела выбрать что-нибудь получше, но, понимаешь, родители сказали иначе.

Юигахама с восхищением смотрела на Харуно. А у той на лице появилась слабая и какая-то неоднозначная улыбка.

Конечно. Если собираешься занять пост в корпорации, местный университет – это лучший выбор.

Но странно, вообще-то. Обычно такая тема всплывает, когда разговаривают минимум трое. Что же до меня, как и до сих пор, я собирался открывать рот только для еды. Лучший выбор сейчас – есть молча. М-м, какая вкусная якисоба. Да, это определённо соус для парней [13].

— Ой, так вы обе решили в технический пойти?

Эта беззаботная реплика Юигахамы заставила Харуно на мгновение замереть. Неожиданное молчание рядом со мной под продолжающиеся хлопки фейерверков насторожило меня.

— … Так Юкино тоже в технический университет нацелилась, да?..

Её улыбка почему-то казалась насмешливой.

Должно быть, потому что я смотрел на Харуно сбоку. Наверняка она любит Юкиноситу.

Взгляд Юигахамы тоже сосредоточился на этой улыбке.

— Она совсем не изменилась, да?.. Всегда пыталась мне подражать, донашивала мои вещи…

Ностальгический, устремлённый вдаль взгляд и мягкий тон. Но в её словах ощущалось что-то непонятно пугающее.

Наверно, это всё моя дурная привычка инстинктивно пытаться понять, что кроется за словами.

Но в это краткое мгновение всё стало ощутимо не только для меня.

Сжатые в кулаки руки Юигахамы, лежащие на коленях, слегка вздрогнули.

— Ум-м…

— М-м?

Пока Юигахама собиралась с мыслями, Харуно невозмутимо наклонила голову.

— …Харуно… вы не любите Юкинон?

— Да что ты такое говоришь? Люблю, конечно. Я очень люблю Юкино.

Харуно ответила мгновенно, ни секунды не раздумывая. И слегка, но тепло улыбнулась.

Её слова и жест были идеально выверены по времени, не оставляя ни малейшей возможности прервать её.

И именно потому у меня возникло впечатление, будто она заранее знала, что у неё спросят.

— Как можно не любить свою миленькую младшую сестрёнку, которая старается всегда гнаться за тобой?

«Всегда гнаться за ней». Значит ли это, что Юкиносита продолжает проигрывать Харуно?

Это была жёсткость абсолютного победителя, свысока глядящего на своего глупого соперника и посмеивающегося над ним как над ребёнком.

С безупречным выражением лица, без малейших признаков жестокости Харуно улыбнулась Юигахаме:

— А как насчёт тебя, Юигахама? Ты её любишь?

От заданного в лоб вопроса Юигахама смутилась. Но собралась и ответила:

— Я-я правда её люблю! Она такая крутая, такая честная и такая надёжная. Ой, а ещё она бывает странной и милой, а когда клюёт носом, такая забавная. Да, её порой трудно понять, но она правда добрая… Ум-м, и, и… А-ха-ха. Я тут чего-то странного наговорила, да?

Очередная вспышка фейерверка осветила её смущённую улыбку.

— О… рада слышать.

На мгновение на лице Харуно появилось выражение, которое можно назвать любящим. И оно казалось там странно неуместным.

Но – и я бы сказал, вполне ожидаемо – в следующую секунду её глаза превратились в глаза демона.

— Поначалу все так говорят. Но потом начинается одно и то же. Они завидуют Юкино, ненавидят её, изгоняют и наконец начинают подвергать остракизму… Надеюсь, ты не такая, как они.

Её улыбка была сладкой до жестокости, даже пугающей.

— …Я… — сказала Юигахама, преодолевая давление. — …никогда не буду такой.

Она смело посмотрела в ответ, не отводя взгляд.

Харуно пожала плечами и посмотрела на меня:

— Хикигая, ты ведь понял, что я пытаюсь сказать, да?

— Да, более или менее.

Я просто не мог не понять.

Подобного я видел более чем достаточно. Любой, кто поднимается над толпой, подвергается остракизму. То, что выдаётся вперёд, не будет сломано. Оно будет вытащено и отброшено в сторону, гнить под дождём и ветром.

— Верно, верно, — сказала Харуно. — Мне правда нравится этот взгляд.

Я повернулся к ней, и наши глаза встретились. От её взгляда у меня по спине пробежал холодок. И вдруг она улыбнулась:

— Хе-хе, ты и правда нечто, Хикигая. Мне нравится твой необычный взгляд на  вещи.

Почему-то мне совсем не показалось, что это похвала.

Других вариантов просто быть не может. Потому что во всех её словах есть скрытый смысл.

Нельзя верить тем, кто берёт что-то положительное в тебе, сравнивает с другими и говорит, что ему это нравится. «Мне нравится твой здравый смысл» и «Мне это нравится. И твой здравый смысл тоже…» – совершенно разные вещи. Источник: я в средней школе. В такую ловушку я не попадусь.

— А что насчёт тебя, Хикигая? Любишь Юкино?

— Мама учила меня не говорить, что нравится, а что нет.

Харуно дружелюбно засмеялась.

Время потихоньку шло к ночи.

С неба опустился золотой занавес.

Завершением фестиваля стал золотой дождь фейерверков, встреченный громом аплодисментов.

— Что ж, фейерверк закончился, — сказала Харуно, поднимаясь. — Поеду домой, пока не началась суета.

Она спросила нас одним взглядом, что мы собираемся делать. Юигахама взглянула на неё, поднялась и повернулась ко  мне:

— Нам тоже надо идти.

— Точно.

Я представил себя в плотной толпе, и у меня волосы встали дыбом. Правильное решение – проводить Харуно и быстро отправляться домой.

И потому мы пошли втроём.

Прошли по узкой дорожке и вышли на парковку, примыкающую к платной зоне. Кажется, нам удалось избежать толкотни, неизбежной при возвращении через площадь.

К нам сразу же подкатил лимузин.

Харуно вызвала его заранее? Или у неё просто первоклассный водитель, предугадывающий её действия?

— Подбросить вас до дома?

— Э-э… — Юигахама нерешительно посмотрела на меня.

А я смотрел на машину, ничего не отвечая. Она была мне знакома. И, пожалуй, ошибки быть не может, это та самая машина.

— Сколько ни смотри, царапин ты на нём не найдёшь.

Харуно засмеялась.

Но ни я, ни Юигахама и не думали улыбаться. Смущённая нашим молчанием, Харуно оборвала смех:

— А? Юкино вам не говорила? Надеюсь, я её не подвела.

Извиняющийся голос. Кажется, она не врала, но чувствовалось глубокое безразличие.

— Так… значит… — услышал я тихий шёпот Юигахамы.

Я знаю, что она хочет сказать. Так значит, Юкиносита всё знала.

Харуно явно не ожидала такой нашей реакции и попыталась всё сгладить:

— Только не поймите неправильно. Юкино не виновата.

Я… знаю. В тот день Юкиносита не сделала ничего плохого. Потому что она всегда поступает правильно.

— Она была просто пассажиром и ни в чём не виновата. Ты ведь понимаешь, Хикигая? — сказала Харуно, словно подтверждая мои мысли.

Я впервые услышал эти слова, но они ничего не изменили. В какой бы степени ни была вовлечена Юкиносита, правда от этого не изменится.

— Конечно. Всё случилось не из-за неё. Она не виновата.

Мои слова прозвучали резче, чем я рассчитывал. Ночь была жаркой и влажной, но я чувствовал, что тепло покидает тело.

Деревянные подошвы клацнули, на шаг придвигаясь ко мне. Этот звук словно подтолкнул меня, и я попытался заговорить помягче:

— Всё равно дело уже прошлое! Мой принцип – не зацикливаться на том, что уже случилось, иначе моя жизнь была бы полным мраком, так что…

А? Разве это не прозвучало ещё резче? Страшное это дело, старые травмы…

— Ну и хорошо. Раз дело прошлое, проблем больше нет, да?

Харуно облегчённо вздохнула, положив руку на грудь. Ситуация несколько разрядилась.

— …Ладно, мы, пожалуй, пойдём, — сказал я.

— Конечно.

Она не пыталась нас остановить.

Заметив, что разговор закончился, водитель открыл дверь. Харуно коротко поблагодарила его и села в машину.

— Ладно, Хикигая, увидимся.

Она весело помахала мне. Но честно говоря, не тот она человек, с которым хотелось бы часто встречаться.

Водитель сел за руль, и машина неспешно тронулась.

Мы с Юигахамой молча пошли прочь. Пожалуй, должно пройти ещё какое-то время, прежде чем мы сможем что-то сказать.

× × ×

Мы ушли с фестиваля пораньше, но похоже, такая мысль посетила не нас одних. Народу на станции было изрядно.

Из-за фестиваля поезд немного запоздал. И нам с Юигахамой сидячих мест не досталось, мы встали у дверей.

Ближайшая к её дому станция следующая. Моя – через три остановки. Не так уж и далеко.

Меньше чем через пять минут прозвучало объявление, что поезд прибывает на станцию.

— …Слушай. — заговорила Юигахама, хотя до сих пор мы оба молчали. Я посмотрел на неё, и после паузы она продолжила:

— Хикки… Юкинон тебе не говорила?

Вопрос, ответ на который уже известен, но который всё равно должен быть задан.

— Нет, не говорила.

— Понятно. Э-э… ум-м…

Поезд остановился. Двери открылись, в вагон потёк прохладный вечерний воздух.

Юигахама смотрела то на двери, то на меня. Прозвучал сигнал, что сейчас двери закроются.

Времени раздумывать и колебаться не было. Я вздохнул и вышел на платформу. Юигахама выскочила следом, слегка удивлённая:

— Ты уверен, что тебе стоило выходить?

— Не люблю незаконченных разговоров… В чём дело? Специально этот момент выбрала?

— К-конечно, нет! Просто трудно было заговорить…

Судя по её нервному извинению, и правда не специально. Очень хитро. Вы очень хитрая, госпожа Юигахама.

— …Я тебя провожу.

— Спасибо…

Кажется, её дом не очень далеко от станции. Но к обуви с деревянными подмётками Юигахама явно не привыкла, так что шли мы медленно.

Звуки наших шагов далеко разносились в тишине.

Приближалась ночь, уличные жара и влажность уже не казались мучительными. Хотя может это и из-за ветерка.

— А тебе она что-нибудь говорила? — спросил я, продолжая начатый ранее разговор.

Юигахама слегка покачала головой:

— …Но знаешь… Думаю, бывают вещи, о которых ты просто не можешь рассказать. А когда упускаешь свой шанс, становится ещё сложнее… Я имею в виду, у меня тоже так было…

Это точно. В своей причастности Юигахама созналась в прошлом году, но только тогда, когда мне и самому уже стало известно.

— Когда пытаешься решиться или даже думаешь об этом, всё откладываешь и откладываешь.

Да, в какой-то мере могу понять. Такое случается, даже когда хочешь сказать что-то формальное.

А с извинениями ещё сложнее. Извиниться и так непросто, а чем больше тянешь, тем сложнее становится найти нужные слова. Но бывают и вещи, которые можешь сказать в запале.

— Кроме того, быть может, Юкинон не могла рассказать, потому что это связано с её семьёй. Хотя не знаю, что там творится. Харуно тоже пугает…

Юигахама её защищала.

Но что с таким окружением, как у Юкиноситы, и правда сложно что-то сказать, сомневаться не приходится. Длинная родословная, старшая сестра, превосходящая даже старшую сестру мать, на что эта самая сестра намекала.

Я чувствовал, что что-то должно произойти.

Но не дело посторонних соваться в чужие семейные отношения.

— Не думаю, что нам стоит лезть в чужие приватные дела, — сказал я.

Юигахама призадумалась:

— При… ват… А причём тут вата?

— Думай, о чём говоришь.

— Значит, не вата?

Ватой тут и не пахнет.

— Слушай. Почему бы нам не сделать вид, что мы ничего не знаем ни про ДТП, ни про её семью?

То есть, мы не должны затрагивать эти темы. Если Юкиносита не хочет об этом говорить, пусть всё идёт как идёт.

Вряд ли мы сможем понять друг друга. А просто притворяться – это раздражает. Бывают такие ситуации, когда стоит быть благодарным за безразличие.

Ну, к примеру, когда тащишься под дождём с большими сумками, или когда тебя отчитывают перед всем классом, тебе точно не захочется, чтобы с тобой потом об этом заговаривали.

Каждому стоило бы понять, что когда лезешь к людям со своей добротой и участием, только делаешь им больнее, но никак не спасаешь.

А бывает, что сострадание и милосердие просто добивают окончательно.

— Мы правда должны оставить всё как есть и притворяться, что не знаем?.. — Юигахама остановилась и уставилась себе под ноги, явно не убеждённая.

Я тоже остановился:

— Не думаю, что незнание – это плохо. Во многих знаниях многие печали.

Стремление узнать несёт в себе риск. Бывает, ты счастлив, только пока не знаешь о чём-то, на свете немало таких вещей. И самая очевидная из них, это что люди на самом деле чувствуют.

Все живут своей жизнью, в какой-то мере обманывая остальных.

Вот почему людям всегда больно от правды. Её единственное предназначение – разрушать чьё-то спокойствие.

Несколько секунд мы молчали.

И за это время Юигахама нашла свой собственный ответ:

— Но… я хочу знать больше… Я хочу, чтобы мы больше знали друг о друге и были ближе друг к другу. Если нас что-то беспокоит, я хочу иметь возможность помочь.

Она двинулась вперёд, словно ведя меня за собой.

Я пошёл следом, на шаг позади.

— Хикки. Если Юкинон попадёт в беду, помоги ей, хорошо?

— …

Я не знал, что на это ответить.

Думай я те же несколько секунд, вдвое или вдесятеро дольше, я всё равно не смогу дать тот же ответ, что и Юигахама.

Потому что я не собираюсь переступать очерченные себе границы. До сих пор не переступал и дальше не собираюсь.

— Не думаю, что такое случится.

Понимай как знаешь – то ли Юкиносита, попав в беду, не попросит о помощи, то ли я не переступлю свои границы.

Юигахама посмотрела на звёздное небо и пнула камушек под ногами, клацнув деревянной подошвой:

— Ты всё равно обязательно поможешь ей, Хикки.

— Откуда тебе это знать.

Прежде чем я успел спросить, почему она так уверена, Юигахама повернулась ко мне:

— Я имею в виду, мне же ты помог, правда?

— Я уже говорил. Это просто совпадение. Я понятия не имел, что помогаю тебе. Вот почему я тебе не помог.

Вот почему. Эта благодарность, это доверие или что ещё…

Всё это лишь результат недопонимания.

Не стоит оценивать меня по поступку, который мог бы совершить кто угодно. Оценивать действие и оценивать личность – это далеко не одно и то же. Нельзя считать человека хорошим за единственный хороший поступок. Равно как нельзя и оценивать меня по единственному эпизоду. А значит, сентиментальное доверие Юигахамы ко мне – это ошибка.

— Не жди от меня слишком многого.

Потому что ты обязательно будешь разочарована. Тебе с самого начала не надо было ничего от меня ожидать.

Мы с Юигахамой шли чуть поодаль друг от друга. Звуки наших шагов эхом разносились по ночному городу.

Они звучали не в такт, но расстояние между нами в один шаг оставалось неизменным.

И вдруг сократилось.

Юигахама резко остановилась. Я по инерции подался вперёд, оказавшись к ней вплотную.

Она развернулась ко мне, подсвеченная мягким лунным светом:

— Даже не будь той аварии, Хикки всё равно помог бы мне. И мы вот так же вместе пошли бы смотреть фейерверк.

— Нет… не помог бы… В первую очередь, у меня нет причин помогать тебе.

Нет смысла предполагать невозможное.

Нет в жизни никакого «если».

Жизнь – это только «тогда».

Но Юигахама слегка покачала головой. В уголках её влажных глаз отражался свет уличных фонарей.

— Это не так. Ты же сам говорил, Хикки. Даже не случись той аварии, ты стал бы одиночкой… А меня ты знаешь. В один прекрасный день я начала бы о чём-нибудь переживать, пришла бы в клуб помощников и встретилась бы с тобой, Хикки.

Эта несбыточная мечта, потенциально способная воплотиться, была настолько переплетена с реальностью, что я не мог просто отвергнуть её или как-то спорить. Если бы Юкиносита, Юигахама и я встретились в иных обстоятельствах, могли бы наши отношения сложиться по-другому?

Пока я размышлял, Юигахама с энтузиазмом продолжала:

— И тогда Хикки опять придумал бы что-нибудь никчёмное и глупое. И конечно, помог бы мне. И тогда…

Какой-то посторонний звук.

Может, от меня, а может, от неё. Словно кто-то сглотнул, а может, просто сильно забилось сердце.

Ненадолго повисло молчание.

Обеспокоенный им, я поднял глаза и встретился взглядом с Юигахамой.

— И тогда я бы обязательно…

Бз-з-з-з.

Я услышал, как завибрировал мобильник Юигахамы.

— А… — Юигахама посмотрела на свою сумочку. Но проигнорировала звонок и попыталась продолжить. — Я бы обязательно…

— Уверена, что не стоить ответить? — прервал я её.

Она опустила глаза, крепко стискивая сумочку. Но мгновением спустя достала телефон и смущённо засмеялась, поднимая голову:

— …Это мама.

Отошла на несколько шагов и ответила:

— Угу. Угу. Я совсем рядом. Угу. Хорошо. А? Да нормально всё! Не надо! Я почти уже дома, чёрт!

Юигахама дала отбой, немного посмотрела на телефон и сунула его обратно в сумочку.

— Мой дом совсем рядом, я одна дойду. Спасибо, что проводил… У-увидимся!

— Вот как…

— Угу. Спокойной ночи.

Она помахала мне руками, я тоже поднял руку в ответ:

— Ага, пока.

Юигахама порысила к дому, не дослушав мой ответ. Я немного беспокоился, не споткнётся ли она, но увидев, как она зашла в подъезд, двинулся прочь.

Я шёл домой через торговый район. По дороге встречались развлекающиеся поддатые компании парней и девушек, словно фестивальный пыл ещё не угас.

Обходя их, я равнодушно двигался вперёд. С каждым шагом суета и заторы на улице усиливались.

Когда пешеходов стало меньше, а здания выше, по улицам начали проноситься автомобили. Фары машин на встречной полосе светили настолько ярко, что я отвёл взгляд в сторону и остановился.

Но всего лишь на мгновение.

Мой отведённый взгляд снова должен устремится вперёд.

---------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Bleach»

[2] Покемоны

[3] Детская манга «Tottoko Hamutarō» про хомяка

[4] Почему-то в японских названиях большинства фильмов Сигала присутствует слово «沈黙», «молчание»

[5] Осталось лишь добавить «Для всего остального есть MasterCard»

[6] Японская кондитерская компания

[7] «Pretty Cure» проект студии Toei Animation, несколько аниме в жанре «махо-сёдзё». Автор с героем по ним фанатеют.

[8] Японская телепрограмма, рассказывающая об интересных, странных и непонятных явлениях

[9] Аллюзия на японскую телепрограмму «Бассейн, полный девушек»

[10] Приём из «Dragonball»

[11] Персонаж «Dragonball»

[12] Гифу - город в Японии. Также это слово означает «тесть».

[13] Отсылка к «Kodoku no Gourmet»

Календарь показывал самый конец лета.

Последний день летних каникул, завтра уже в школу. Гнусно, очень гнусно, донельзя гнусно стрекотали цикады. И похоже, из-за долгой жары это затянется до глубокой осени.

Последний августовский закат. Под красноватым светом садящегося солнца я собирал сумку для завтрашних занятий.

Сунул туда и домашнее задание на лето, законченное уже давно.

С ним лежали и материалы исследования Комачи. Должно быть, это она всё перемешала, когда распечатывала.

Я пробежался взглядом по строчкам про реакции окрашивания.

Именно такие реакции придают цвет фейерверкам.

Если внести металл или его соль в огонь, пламя окрасится в характерный цвет. И этот цвет изначально голубовато-белого пламени будет зависеть от внесённого элемента.

И с людьми точно так же.

Когда один человек общается с другим, они вступают в некую реакцию.

И такие реакции дают разный цвет. Если человек меняется, общаясь с кем-то, меняется и цвет реакции. Получатся совершенно разные цвета, прямо как в многоцветном фейерверке.

К примеру, Саки Кавасаки говорит, что к ней непросто подойти.

В этом они обе похожи, обе не подпускают к себе окружающих. А потому держатся в стороне друг от друга. Должно быть, такая форма взаимодействия идеальна для них.

А Тайши Кавасаки сказал, что она красивая, но пугающая.

На первый взгляд, точнее и не скажешь. С точки зрения постороннего она и впрямь смахивает на владычицу замёрзшего моря.

Встретившийся с ней Ёшитеру Заимокуза рассудил, что она исключительно честна, до такой степени, что не поколеблется причинить другому боль.

В точку, если рассматривать лишь эту её часть. Я же думаю, проблема не в том, колеблется она или нет. Вполне вероятно, что по-другому она просто не умеет.

Познакомившийся с ней Сайка Тоцука хвалил её как серьёзную и старательную.

Она в самом деле такая. Не изменяет своим правилам и принципам, заходя порой слишком далеко. Конечно же, это просто соответствует её понятиям о справедливости.

Общавшаяся с ней Комачи Хикигая чувствует, что она одинока.

Да, всё это время она живёт сама по себе, чувствуя одиночество. Как одиночество оставленного кем-то человека, так и одиночество оставившего кого-то. Хотя, конечно, это всего лишь взгляд со стороны. Никто не знает, что она чувствует на самом деле. Быть может, даже она сама.

С другой стороны, опекающая её Сидзука Хирацука верит, что она добрая и порой слишком правильная.

Хирацука говорит, что ей трудно жить в нашем отнюдь не добром и правильном мире. Если так, наверно, всё её ближайшее окружение – тяжкая ноша для неё. Быть может, её единственная надежда – найти так называемого «друга». Хотя десятки, нет, тысячи тех, кого именуют «друзьями», только мучают её.

А Харуно Юкиносита, дольше всех жившая с ней, равнодушно улыбается.

Харуно с жестокой улыбкой объясняет, как очаровательна и жалка её младшая сестра, которая тянется следом и не может догнать, которую всегда отвергают. Не знаю, как так случилось, что её не принимают. Друг, семья, родители, а может, и судьба? Но как бы то ни было, лишь самой сильной, Харуно Юкиносите, приходит в голову, что она может быть жалкой. Такая мысль не раз посещала меня.

Юи Юигахама, и сейчас пребывающая рядом с ней, кричит, что любит её.

В этих словах нет никакого преувеличения, лишь неуклюжесть и искренность. Признание выглядело так красиво, как я никогда не видел. И тем не менее, Юигахама упирается в стену. Но всё равно хочет стать ближе, и ради этого готова даже обратиться за помощью к такому, как я.

А что же тогда Хачиман Хикигая?

Неужели я до сих пор так ничего и не понял?

Бывало, конечно, что я мог понять почему она поступает именно так. Но это не значит суметь понять её чувства.

Всё потому, что наше положение настолько схоже,  что я мог провести аналогию между нами. Но это не более чем случайное совпадение.

Люди всегда видят только то, что хотят увидеть.

И сдаётся мне, я тоже выбирал лишь то, в чём мы схожи.

Умение держаться в стороне от остальных, придерживаться собственных понятий о справедливости, отбрасывать то, что невозможно понять – я пытался привить себе эти прекрасные, сверхчеловеческие качества, которыми она без сомнения обладала.

Я… не думаю, что я хотел знать о ней что-то ещё.

Юкино Юкиносита, на которую я всё это время смотрел.

Всегда прекрасная, всегда искренняя, никогда не лицемерящая и даже порой говорящая лишнее, она не нуждалась в чьей-нибудь поддержке.

Она напоминала замораживающее голубое пламя, хоть и грустно мимолётное.

Такова Юкино Юкиносита, которой я, конечно же, восхищался.

Тридцать первое августа и первое сентября.

Плавный переход без чёткого момента, когда один день превращается в другой.

Граница между обычным и сверхъестественным.

Когда сталкиваются будни и выходные, история Хачимана Хикигаи рвётся прийти к концу [1].

Конец каникул так переполнен энергией зла, что может направить мир на скверный путь [2].

Итак, сегодня снова начинаются занятия.

Улица, по которой я гнал свой велосипед, опять была запружена учениками, как и два месяца назад. И чем ближе я оказывался к школе, тем шумнее становилось вокруг. Конечно, каникулы кончились, теперь есть о чём поговорить.

Учась в этой школе больше года, я уже узнавал некоторые лица. Узнавал, но не более того.

Когда я видел Тобе или проезжал мимо Эбины, мы не здоровались и не заводили разговор.

Летний сон то или нет, но единственным случаем, когда мы разговаривали, был летний лагерь. Есть способы держать дистанцию как в школе, так и вне её.

Конечно же, я прекрасно это понимал.

И потому как обычно молчал, проскальзывая мимо всех, включая Кавасаки.

Если бы мне надо было уподобиться тем придуркам, пришлось бы хлопать по плечу тех, с кем даже не дружу, и спрашивать, где они так загорели. Но учитывая, что я даже не в курсе, какого цвета до того у них была кожа, честнее будет вообще не встречаться с ними взглядом.

У входа в школу собирались множество компаний, уж не знаю, так же они думали или нет.

Но стоило им заметить кого знакомого, тут же начинались бурные проявления радости.

Думаю, они так довольны, когда с ними заводят беседу, потому что это утоляет их жажду признания.

Быть узнанным, быть признанным, быть тем, с которым заговаривают – всё это помогает им поднять самооценку и вызывает бурную радость.

Вот почему, если я уверен в себе, мне не нужно тратить время на подобную фигню.

Можно сказать, быть одиночкой – это не значит жить в изоляции, это значит утверждать своё истинное «я».

Люблю я себя за такие мысли. Я самый лучший!

Я сам удовлетворяю свою жажду признания и сам обдаю себя любовью. Но её переизбыток может привести к интоксикации. Не значит ли это, что я оказываюсь на стороне, изливающей любовь в мир?.. Да я просто настоящий бог.

Прокручивая в голове всю эту ерунду (в реальном мире такое называют философствованием), я шёл по коридору.

Школьное здание, в котором я провёл уже половину своей жизни старшеклассника.

Вид, к которому я привык и который хронически забываю.

Но на этом привычном фоне обрисовался силуэт стоящего человека, который я, конечно же, забыть не могу.

На лестничной площадке, раскаляемой падающими сквозь стёкла окон солнечными лучами, витала пугающая атмосфера, не позволяющая никому приблизиться.

Там стояла Юкино Юкиносита.

Я шагнул на лестницу. Юкиносита заметила меня и повернулась:

— О, давно не виделись.

— Угу. Давно.

Я уже привык, что на меня смотрят сверху вниз.

Юкиносита поднималась тем же шагом, что и я, словно подстраиваясь под мой темп. Расстояние в пару шагов между нами оставалось неизменным.

— Хикигая. — Она обратилась ко мне, не оборачиваясь. Я молча кивнул.

Через несколько секунд она поняла, что моё молчание и есть ответ, и продолжила:

— …Говорят, ты с моей сестрой встретился.

Даже в этой утренней школьной суете я совершенно чётко слышал её голос.

— Да, случайно.

Слышит ли она меня так же чётко? Достигает ли её мой голос?

Но убедиться в этом я не успел. Лестница кончилась, и мы вышли на этаж, где располагались одиннадцатые классы.

Направо по коридору – классы от А до Н, в том числе и мой. Класс Юкиноситы, J, – налево.

В точке, в которой мы должны были разойтись в разные стороны, Юкиносита остановилась:

— Знаешь…

— …Клуб сегодня работает? — оборвал я её, наполовину повернувшись.

Она явно была озадачена, даже начала запинаться:

— Д-да… Должен…

— Добро. Тогда увидимся.

Я пошёл прочь, не успев даже договорить.

Спиной я чувствовал её взгляд. И понимал, что она переводит дыхание, готовая что-то сказать, но всё равно не мог остановиться.

В каждом классе, мимо которого я проходил, бурлила радость встречи.

И мой класс, 11-F, не был исключением. Моего появления никто не заметил.

Какое облегчение. Всё хорошо, я такой же, как всегда.

Я люблю себя.

Во мне нет ничего, за что я мог бы себя ненавидеть.

Мои отличные данные, моя симпатичная физиономия, мой пессимистичный, но реалистичный взгляд на жизнь – мне всё это нравится.

Но сейчас я впервые готов был себя возненавидеть.

Я сам создал себе идеал, я вёл себя так, будто всё понимал, и был эгоистично разочарован. Сколько раз уже такое случалось, но я так ничему и не научился.

Все врут, и Юкино Юкиносита не исключение.

А я, оказывается, не могу принять нечто столь банальное.

И за это я себя ненавижу.

--------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «To Aru Majutsu no Index»

[2] Очередная вариация на тему «Pretty Cure!»

Том 5 - Послесловие

Всем привет, здесь Ватару Ватари.

Наконец-то мы дожили до середины лета. Если запереться в доме, лениво глядеть аниме и читать мангу в своей комнате с кондиционером, оно воспринимается как оптимальный сезон.

Это не так. Вы ошибаетесь. Просто я повёрнут на здоровье, вот почему я пытаюсь избежать прямого контакта с солнечными лучами, чтобы не повышать вероятность заболеть раком кожи. А вовсе не потому, что мне нечего делать на улице, уж поверьте.

Нет, правда, будьте осторожнее. В конце концов, это время называют летними каникулами, и не оставаясь дома, вы рискуете выйти за рамки закона.

И других опасностей тоже немало. Бассейн, игровые автоматы, торговые центры, торговые районы, пригородные поезда и компании. А ещё компании и компании. И может быть, ещё компании. Сплошные компании.

Я только что видел их, когда ехал в поезде на работу, понимаете? Должно быть, это были компании юнцов, направляющиеся в Токийский Дестиниленд. И когда я отправляюсь домой, сжимая поручень и задрёмывая на ходу, я вижу парочки в мышиных ушках…

И когда я вижу всё это, я начинаю думать. Какой была моя школьная жизнь? Почему я работаю? Зачем я пошёл работать? Была ли у меня какая-то причина идти работать? В общем, о многом я думаю.

В эти дни я спал в среднем три часа в день. Теперь, когда пятый том закончен, похоже, я смогу наконец покончить с таким образом жизни… Я больше не буду так жить…

Прощайте, три часа сна в день!

Здравствуйте, полтора часа сна в день!

…Что это такое было?

Ну, как бы, понимаете, это был мой крик счастья для всех, кто с нетерпением ждал мою книгу… Как бы это сказать? Ну, просто я хочу спать немножко больше. Если кто-то чувствует себя так же, пожалуйста, возьмите меня. Просто напишите письмо в редакторский отдел издательства «GaGaGa». Я буду ждать.

Уверен, многие из вас думают, что это трудно, и беспокоятся, но я люблю писать, и со мной всё в порядке. Примерно как «М-мне совсем не нравится работать, да! Правда!». С-со мной всё хорошо, правда…

Мне ещё предстоит долгий путь, но я буду очень стараться!

Кстати, на обложке этого тома уже должно быть написано, но «Yahari Ore no Seishun Love Come ha Machigatteiru» становится аниме! Ура!

Когда-то я сказал бы «Какое первое место, когда оно по продажам с последнего выйти не может?», или «Если первое место занимает то, что вообще не продаётся, что такое первое место?», или «Концептуальное оружие, способное уничтожить концепцию первого места, Логический Разрушитель (Ватару Ватари)», но теперь оно становится аниме…

Я сумел зайти так далеко, чувствуя мощную поддержку множества людей. Только благодаря всем вам я сумел создать этот волшебный мир, который был не по силам мне одному. За счёт вашей поддержки. Спасибо вам огромное.

Моя признательность и радость – это моя мотивация, так давайте же двигаться дальше, «GaGaGa»!

В этом томе вы можете увидеть кое-какие намёки. Его сердце чуть-чуть сдвинулось с места. Его мир чуть-чуть двинулся вперёд и пошёл назад. Он колеблется, и хотя события происходят повсюду, это его и только его история. Интересно, как же всё повернётся в шестом томе?

В следующий раз я наверняка возьму вашу энергию! Я так воспользуюсь преимуществом общих усилий, что даже Синран [1] разрыдался бы в лугах!

А теперь время традиционных благодарностей.

Ваша божественность, Ponkan8. Вы так много работали не только над основными книгами, но и над специальными выпусками и всем прочим. Я безмерно признателен за это. И наконец-то на обложке появился Тоцука! Ура! Спасибо огромное!

Господин редактор Хосино. Э-это… Я-я правда и-извиняюсь… Нет, правда, вы неправильно всё поняли, это… Ох, но если я ещё что-то скажу, это будет звучать как оправдание… В любом случае, спасибо вам огромное!

Милейший Ватару Ватари. Огромное спасибо за замечательный комментарий, который я и не думал писать на обложке, неожиданно предложенной редакторами! Так, что это такое было?!

Уважаемые авторы. Огромное спасибо за предоставленное алиби перед редактором, давшее мне возможность пить сакэ и трепаться с вами, когда над головой нависает галактика дедлайнов. В следующий раз я тоже на вас рассчитываю.

Мои читатели. Я безмерно признателен вам за вашу постоянную поддержку. Каждый раз, как я читаю ваши дружеские комментарии, моя сонливость, боль в пояснице, усталость просто улетают. Это прямо как наркотик. В романе много ещё чего произойдёт, но я буду счастлив, если со мной останутся ваши неизменные поддержка и покровительство. Огромное вам спасибо. Остаюсь на вашем попечении.

Ну а теперь, с таким вот чувством, пришла пора остановиться.

В некий июньский день, из некоего места префектуры Чиба, браня себя за мысли, слаще, чем MAX COFFEE,

Ватару Ватари.

------------------------------------------

Примечания

[1] Японский буддийский монах, последователь амидаизма, основатель школы Дзёдо-синсю. Прозван «Великим учителем, видящим истину».

Начальные иллюстрации

…Изумительная история.

Вроде бы.

Я положил на стол прочитанный сценарий.

Он был не просто толстым, он будто сочился смутной, но очень характерной аурой. Если бы Некрономикон реально существовал, думаю, он выглядел бы именно так…

На обложке было начертано «Маленький Принц. Мюзикл». Странный титул, звучит как победитель теннисного турнира [1].

Сейчас стоит осень. А осень – это школьный фестиваль. А фестиваль – это совместная работа ради общей цели. Унылая пора для тех, кто держится поодаль от остальных.

Мой класс 11-F (хотя «мой» – это слишком сильно сказано, я к нему скорее приписан, чем принадлежу) сегодня по-настоящему начинал свою подготовку.

После некоторых споров было решено ставить спектакль. И раз так решило большинство, спорить не приходилось. Собственно, я всегда в меньшинстве.

Идей насчёт сценария было несколько, и одна из них победила.

«Маленький Принц».

«Маленький Принц» – это повесть Сент-Экзюпери. Думаю, многие знают это название, даже если не читали её. Можно подумать, что тут есть какая-то связь с «Принцем Карри»[2], но на самом деле всё совсем не так, не ошибитесь.

Если вкратце изложить сюжет…

Некий пилот, он же рассказчик, совершает аварийную посадку в пустыне Сахара и встречает там «маленького принца». Они о многом разговаривают и многому учатся друг у друга.

Отличный выбор для учеников старшей школы, можно сказать всемирно известный шедевр.

Но есть один нюанс… Сценарий поручили Эбине.

В том опусе, что она накропала, одного описания персонажей и конспекта сюжета оказалось достаточно, чтобы подорвать мой дух. Тем не менее, я собрался с силами и продолжил читать. Но дойдя до строк «На звезде, откуда я прибыл, есть сто восемь уровней, знаешь ли!» и «Некий пилот и принц хентая», сломался.

Что за мысли в голове этой девчонки крутятся?.. Я со страхом посмотрел на Эбину.

Она сделала вид, что стесняется. — Ой, я немного смущаюсь…

Да какое, блин, немного! Смущает так, что «немного» тут и не пахнет!

Я скомкал распечатку и зарёкся вообще с этим связываться.

Сегодняшний длинный классный час проходил в атмосфере уныния.

— Всем нравится? — спросил Хаяма, обводя взглядом класс, когда почти все дочитали. Вообще-то, спрашивать должен был староста, но этот наивный парень застыл над рукописью, не в силах понять, с чем столкнулся.

— Ум-м… так что будем делать? Если у кого-то есть вопросы или предложения… — очнулся староста.

Последнее имеет смысл…

Одна из девчонок подняла руку:

— А девушки тут будут участвовать?

— А? С чего вдруг? — озадаченно наклонила голову Эбина. Стоп, порочная фройляйн.

В «Маленьком Принце» нет женских персонажей в человеческом обличье. Но роза определённо подразумевается женщиной, так что с этим можно поработать. Да и не только роза, можно подумать и о лисе, и о змее. Может получиться что-то вроде «Короля Льва» в постановке театра Шики [3].

Поднялась ещё одна рука:

— А что насчёт общественной морали?

— Никаких проблем, подходит для всех возрастов!

Это с кем она возрастные ограничения обсуждала?..

Судя по реакции, большая часть класса была в замешательстве. Ода и Тахара, в определённой мере понимающие поклонниц яоя, натянуто улыбались. А девушки, за исключением некоторых, понявших, что происходит, были сбиты с толку.

И среди всех выделялся один человек, в радостном экстазе вскинувший кулак над головой:

— Не, звучит замечательно!

Отчаянная мольба, Тобе, да? Ох уж эта бесхитростность влюблённых пацанов. Хотя, наверно, все мы такие. И я не исключение. Помню, как в средней школе я старался уходить домой в одно время с девочкой, которая мне нравилась. А потом услышал, как она за спиной называет меня преследователем, и разревелся… Н-но ведь все так поступают, да? Я имею в виду, что не только я, так ведь?..

Тобе обвёл взглядом класс и завёлся ещё сильнее:

— Но ведь так интереснее! Куда веселее, чем если делать это как все, да!

Мои одноклассники переглянулись и задумались.

…Ну, определённый резон в его словах имеется. Всё ж таки не чистый яой, максимум мюзикл, да и название может поменять впечатление. Если это просто компания невоспитанных парней в странных костюмах, признающихся друг другу на сцене, смотреться будет как пародия.

В мероприятиях вроде школьного фестиваля главные принципы, которых надо придерживаться – это «весело» и «не так, как у других». Сценарий Эбины удовлетворяет обоим условиям. Если по большей части откинуть яойные мотивы и воззрения его автора, разве не получится то, что надо?

— Да, я тоже думаю, что мы можем работать в этом направлении. Кроме того, серьёзные вещи тут лучше не показывать… Как минимум, могу сказать, что это слишком!

Эбина не лишена благоразумия. С другой стороны, она придумала такой вот сценарий, и от этого меня ещё сильнее в дрожь бросает.

— Давайте тогда забудем, что здесь написано про персонажей… и начнём подчёркивать весёлые моменты, хорошо? — задал всем вопрос Хаяма.

Ни одного возражения не прозвучало.

Ну, для фестиваля в самый раз. Пожалуй, оно и правильно, не делать такое на полном серьёзе. Иначе всё может закончиться конфузом, а так всегда можно сказать «да мы просто для развлечения».

Да, лучше постараться включить подобные элементы.

— Отлично, значит, договорились, — заявил Хаяма и услышал в ответ взрыв аплодисментов. И звонок.

Потратив весь классный час, наш класс наконец выбрал своё мероприятие. Конечно, предстоит многое ещё решить, но уже можно начать работать.

До фестиваля остаётся месяц.

Я поднялся, ощущая лёгкую меланхолию.

----------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к манге «Принц тенниса»

[2] «Принц Карри»

[3] Один из крупнейших и известнейших театров Японии

Осенний ветер трепал занавеску, врываясь в чуть приоткрытое окно.

За ней то и дело мельком открывались залитые багрянцем кучевые облака.

Мои руки, перелистывающие страницы, замерли. Это постоянное мелькание на краю поля зрения изрядно раздражало. Совершенно невозможно было сосредоточиться.

Девушка же, сидящая наискосок от меня по другую сторону длинного стола, Юкино Юкиносита, не шевелилась.

Её взгляд, устремлённый на книгу в её руках, спокойно пробегал строчку за строчкой. Наверняка потому, что она сидела спиной к окну и трепещущая занавеска не попадалась ей на глаза.

Быть может, сидеть с той стороны было бы удобнее. Но наше расположение в этой комнате уже прочно устоялось.

Я по привычке выбрал место, где меньше солнца, подальше от окна. Юкиносита же обычно предпочитает подставлять спину прямым солнечным лучам.

Но под натиском осени солнца становится всё меньше. А дни короче.

Летние каникулы закончились, уже прошли несколько дней сентября. Остатки лета ещё держатся днём, но наступает сезон, когда по вечерам неминуемо будет дуть порывистый холодный ветер, прямо как сейчас.

Может, мы уже и во втором семестре, но больше ничего не меняется. Мы по-прежнему ходим в клуб. Хотя единственное, чем мы тут занимаемся – читаем. Точнее, мы с Юкиноситой читаем, а Юигахама надоедливо клацает кнопками своего дурацкого мобильника.

Новый, более сильный порыв ветра тряхнул всё окно.

Занавеска задёргалась, отвлекая от страницы, которую я собрался было прочесть. Занавеска-а-а-а-а! Твоя самоуверенность сейчас выйдет из-под контроля. Ты что, Бончу [1]?

Раздосадованный, я зло посмотрел на неё и щёлкнул языком. Ветер, конечно, и сам по себе изрядно раздражает, но тут ещё и занавески позволяют себя раздувать. Где ваше чувство собственного достоинства? Раздувать дозволено лишь девичьи юбки и Морской стадион.

О, я краем глаза заметил, как затрепетала юбка. Её хозяйка, Юигахама, поднялась со своего места (посередине стола, с моей стороны) и захлопнула окно. Столь смело развевающаяся юбка, позволяющая заподозрить, что под ней скрывается покемон, едва не заставила меня осмелиться пойти далее. Фух, чуть было мой собственный покемон не разбушевался…

— А ветер всё сильнее, правда?

Никто ничего не ответил.

Слышно было лишь постукивание оконной рамы.

Нисколько не огорчившись ответным молчанием, Юигахама продолжила:

— Я слышала, что надвигается тайфун.

Мы с Юкиноситой наконец оторвались от книг.

Юигахама облегчённо вздохнула.

— А на каникулах была такая хорошая погода.

— Правда? А мне почему-то кажется, что дни в основном были сумрачные.

Я задумчиво поднял голову, не в силах припомнить хорошие дни. Помню лишь погоду в DO-TEN P-KAN [2] и болезненно яркое солнце в те дни, когда я покидал дом.

— Хикки, да ты вообще из дома не выходишь. Конечно, ты не в курсе, — фыркнула Юигахама. Пожалуй.

— …Ну да. Нынешние солнечные занавески очень эффективны, потому и кажется, что темно.

— Они солнечные, но от них темно? — озадачилась Юигахама. Я обнаружил, что и сам озадачен.

— А?

— Э?

Мы с Юигахамой обменялись недоумевающими взглядами, и я понял, что она имеет в виду что-то не то. Эй, не всерьёз же она это спрашивает, правда? Боже, какая кошмарная девица.

Слушающая нашу невразумительную беседу Юкиносита захлопнула свою книжку и неуверенно подала голос:

— …На всякий случай объясню. Солнечные занавески – это такие штуки, которые блокируют солнечный свет.

— Э?.. А, т-точно! Угу… Я так и знала… — после недолгой изумлённой паузы ответила Юигахама, отводя взгляд. Я посмотрел на неё как на несмышлёного ребёнка и добавил:

— Знаешь, эта традиция тянется с давних времён. Даже древние глиняные фигурки изображают людей в тёмных очках. Мы не народ света.

Да, есть народ, который взвалил на плечи судьбу ненавидеть свет и любить тьму. И называется он «японцы». Ого, объяснение настоящего чуни.

Юкиносита приложила руку к виску, словно у неё разболелась голова и вздохнула:

— Там не тёмные очки, а что-то вроде устройств, что используют эскимосы, чтобы защищать глаза от блеска снега. Свет и тьма тут совершенно не при чём…

Её тихий голос напоминал слабый шёпот. Но в тишине слова звучали совершенно чётко.

— А, вот как? Хе-е…

Изображаемое смущение никак не вязалось с её торжествующим видом. Господи, никак нам нормально не поговорить. Даже поучающий тон звучит совсем не так, как раньше.

— …

— …

Юкиносита, похоже, не горела желанием продолжать разговор. И вернулась к чтению.

Я подпёр щёку одной рукой, другой переворачивая страницы.

Вдалеке посвистывал ветер. Такой звук, будто там пробирается шпион.

Кто-то кашлянул.

А затем единственным звуком, что я слышал, осталось тиканье часов.

Интересно, насколько синхронно люди осознают наступившую тишину?

Юигахама вздохнула, явно собираясь что-то сказать:

— Знаешь, Хикки, ну, тебе обязательно надо почаще выходить на улицу. Витамин C, понимаешь? Ты его наберёшься.

— Сдаётся мне, ты имеешь в виду витамин D. Ты что, лимон какой-нибудь, витамин C производить? В человеческом организме он не синтезируется.

— Правда?

— Ага. И кстати, чтоб ты знала, для получения нужной дозы витамина D достаточно побыть под солнцем дважды в неделю по полчаса. А значит, мне не нужно покидать дом, — с видом победителя объяснил я. Как гуманитарий, я особенно хорош, когда дело касается всяких пустяков. Пожалуй, это и в самом деле может оказаться характерной чертой гуманитариев.

Юигахама заколебалась, удивлённая моими глубокими познаниями. — Какого чёрта ты столько знаешь?.. Ты что, помешан на своём здоровье?.. Отвратительно… — ударили меня её жестокие слова.

— …Когда-то мои родители говорили нечто похожее, вот я и поинтересовался.

— Хех, а ты и правда не любишь из дома выходить…

— Как и следовало ожидать от Хикикомори.

— Заткнись…

Опять. Так откуда ты знаешь моё прозвище из средней школы?

Я хотел продолжить, но сразу остановился… Ну, нет ничего плохого в том, чтобы ничего не говорить. Понимаете? Просто сейчас правильнее будет помалкивать. Бывает такое. Когда кто-нибудь с тобой заговорит, а ты увлекаешься и выдаёшь реплику, на которую все отвечают молчанием. Неожиданно нахлынувшее воспоминание заставило меня мучительно съёжиться.

Но даже если ничего не говорить, всё равно повиснет молчание.

— …

— …

Юкиносита по-прежнему равнодушно смотрела в свою книгу. Её ресницы даже не дрогнули.

Такое безразличие явно беспокоило Юигахаму, попытавшуюся разрушить тишину смехом:

— Ха-ха-ха… Хикки, а ты и в самом деле хикки.

— Слушай, праведники живут так с древних времён. Даже глава всех богов японских легенд, великая Аматерасу, была затворницей.

Я следую заветам древних легенд. Я живу как бог, иначе говоря, я бог нового мира.

— В конце концов, по японским легендам боги отнюдь не были праведниками…

— Это как?

— Да вот так… Много там всего такого.

На самом деле там сплошная путаница. Если внимательно читать легенды, можно найти массу забавных историй.

— Когда я слышу «бог», я представляю себе нечто безупречное, — восхищённо простонала Юигахама.

Ну, будь это единый и всеобъемлющий бог, может, он и был бы таким. Но когда речь идёт о японских богах, о безупречности говорить не стоит. Множество богов – это легенда нашей страны. И они совсем не обязательно абсолютно праведные, всеведущие и всемогущие боги.

Дойдя до этой мысли, я проронил несколько слов:

— …Пожалуй, не только богов не стоит идеализировать.

Ответа я не ожидал. Это была всего лишь реплика под номером восемнадцать из списка моих семейных монологов. Но после долгой паузы сквозь шелест перелистываемых страниц пробился тихий голос:

— …Думаю, да.

Она высказала то же самое мнение, наверно, точно так же не ожидая ответа. Она ни на кого не смотрела и ни к кому не обращалась.

Ничего нельзя идеализировать.

Лишь от богов можно ожидать безупречия.

Ни от кого нельзя требовать быть идеальным.

Это слабость. Это зло, которое надо ненавидеть. Это небрежность, за которую надо наказывать. Это вредит не только тебе, но и окружающим.

Разочаровываться можно только в себе. Лишь себя можно ругать. Себя ненавидеть, если не следуешь своим идеалам.

Только себя нельзя прощать.

— …

— …

Разговор затих. Атмосфера застыла. Время шло. Окно было закрыто, но приостановившееся время словно уронило температуру.

— О-осень…

Юигахама посмотрела на Юкиноситу, на меня, вздрогнула и уронила плечи.

В последнее время все наши беседы шли только так.

Тут каждый бы попытался найти какой-то шанс завязать разговор.

Так продолжалось уже несколько дней. Даже Юигахама начала уставать.

Словно тоже пытаясь нарушить тишину, в окно с новой силой ударил ветер.

Стекло звякнуло, вздрогнул воздух в комнате. Юигахама посмотрела наружу, надеясь найти новый повод для разговора:

— К-кажется, погода всё хуже, а? Если закроют линию Кэйё, Юкинон будет не попасть домой, да?

— Да, именно так.

Насколько я помню, Юкиносита добиралась до школы именно по линии Кэйё.

Если упомянутый тайфун окажется таким большим и мощным, что накроет весь округ Канто, Чиба превратится в изолированный остров. После Кэйё приостановят движение по Собу, Дзюбан, Кейсей, Тоеи-Синдзюку и многим другим железнодорожным линиям. Мы окажемся отрезаны от всей остальной Японии и, конечно же, станем независимыми.

Да, в Чибе множество железных дорог. Кроме упомянутых есть ещё линии Чоуси Электрик и Коминато, обе захудалые в хорошем смысле этого слова. Есть и более крупные, вроде Учибо и Сотобо, но увы, их трудно различить, когда живёшь рядом с Токио. Иногда честно путаешься, и тогда орёшь как ревущий пожар. Гнев жителей Чибы – это пламя Рэкка [3]!

Как бы то ни было, если тайфун разгуляется, городской транспорт в значительной степени встанет. Даже Юкиноситу это затронет.

— Я знаю, да. Ну, мой дом вроде как совсем рядом…

Юигахама явно хотела сказать что-то ещё, но остановилась.

Я поднял глаза, обеспокоенный внезапной тишиной, и увидел что лицо Юкиноситы исказилось, словно от сильной боли:

— …Всё нормально. Я и пешком могу дойти.

— П-понятно. Ну да, наверно.

Ближайшая к дому Юкиноситы станция всего в двух перегонах отсюда. Вполне проходимая дистанция.

Юигахама повернулась ко мне:

— Хикки, а ты домой на велосипеде?

— Угу, — ответил я, выглядывая в окно. Слава богу, дождя пока не было. Я на всякий случай прихватил зонтик, но предпочёл бы обойтись без него посреди тайфуна.

— А почему ты хотя бы в такие дни на автобусе не ездишь?

— Они битком набиты, а я этого не люблю.

И ещё на них в основном ездят ученики из нашей школы. А когда я сталкиваюсь с одноклассниками, это большая проблема. Хорошо ещё если они делают мне одолжение и просто меня игнорируют. Хуже когда они проявляют какую-то странную заботливость и прекращают свой беззаботный трёп. И я начинаю чувствовать себя виноватым. Почти как у Дадзая, когда рефлекторно хочется извиниться, что появился на свет.

Ну и кроме того, ехать домой на автобусе в это время значит ехать вместе с Юигахамой. А Юигахама наверняка захочет как-то со мной поговорить.

…И это увидят.

А если Юигахаму увидят дружелюбно болтающей с кем-то, чей ранг ниже плинтуса, это вообще ни в какие ворота не лезет. Я не хочу, чтобы она снова прошла через то, что уже было на фейерверке.

Как бы то ни было, хорошо бы поскорее свалить домой, пока погода окончательно не испортилась…

В такую плохую погоду остальные клубы расходятся пораньше. Мы, конечно, можем ещё посидеть, но сильно сомневаюсь, что сегодня ещё появится хоть какой-то клиент, подумал я.

Дверь с треском распахнулась.

— Вы всё ещё здесь?

В комнату как обычно без стука ввалилась Хирацука, куратор клуба помощников.

— Остальные клубы уже разошлись. Давайте по домам, пока совсем погода не испортилась.

Юкиносита захлопнула свою книгу:

— Ну что, поставим на этом точку?

Всё небо уже затянули плотные облака, в комнате потемнело. В этой тени лицо Юкиноситы тоже казалось потемневшим.

— …Будьте осторожнее по дороге домой. — Хирацука внимательно посмотрела на Юкиноситу, но больше ничего не сказала и ушла.

Мы с Юигахамой тоже возражать не стали. Быстро собрались и все вместе покинули комнату.

— …Пойду сдам ключ, — сказала Юкиносита и двинулась по пустому коридору.

Я развернулся к выходу, не прощаясь. Юигахама в трёх шагах позади заколебалась, не зная, что ей делать.

До шкафчиков с обувью мы шли молча. Тишину нарушали лишь звуки наших шагов.

Переобувшись, я направился к двери.

— Я на велосипед.

— Угу. Пока. — Юигахама помахала рукой.

Насыщенный влагой южный ветер был ужасно тёплым.

× × ×

Я отчаянно жал на педали, пробиваясь сквозь встречный ветер. Велосипед, над которым я издевался весь год, жалобно стонал. Педали противно скрипели.

Но сколько бы я ни жал, я не чувствовал никакого прогресса. Казалось даже, что меня относит назад. Я был уже близок к отчаянию, но продолжал стараться изо всех сил.

Может, дни и стали короче, но наверху продолжает сиять солнце. Просто его прячут эти толстые облака.

Покачивающиеся фонари смутно освещали дорогу, по которой ветер гонял пустые банки и пластиковые пакеты.

В этой полутьме, пахнущей мокрой грязью, на асфальте стали появляться тёмные пятна.

Ещё одно, ещё и ещё. Капли громко барабанили по дороге.

В конце концов чёрные пятна расползлись на весь асфальт.

Дождь лил и лил, не обращая на меня внимания, шумел и шумел. Избиваемые каплями руки заболели.

Дождинки безжалостно растекались по всему телу, делая рубашку прозрачной. Я невольно пожалел, что поблизости нет девчонок-старшеклассниц.

…Что за дела, какого чёрта?.. пробормотал я про себя и потянул с велосипеда зонтик.

И раскрыл его, защищаясь от дождя.

Но в следующее мгновение мощный порыв ветра рванул зонтик, выворачивая его и превращая в парус. Меня потянуло как яхту.

Я потерял равновесие и отчаянно заработал ногами.

…Едва не грохнулся.

Утёр холодный пот и капли дождя, держа в руке сломанный зонтик.

Ну правда, что за дела?

Промокшая одежда высасывала тепло из тела и ложилась на плечи тяжёлым грузом. Зрение затуманилось.

Под этим дождём мои колёса, мои слова, мои мысли начали ускользать куда-то прочь.

Река Ханами впереди продолжала изрыгать чёрную воду, смывая всё.

Но посреди этого шторма не осталось ничего, кроме меня.

---------------------------------------------

Примечания

[1] Герой манги «Seikimatatsu Leader Den Takeshi!»

[2] Опенинг «Dragonball Z»

[3] Манга/Аниме «Recca no Honoo»

Как бы то ни было, из-за тайфуна занятия должны быть отменены.

Поначалу мне так казалось.

Но не успела даже пройти вся ночь, как тайфун ушёл и всё вернулось на круги своя.

И что в итоге? DO-TEN P-KAN, до боли ярко сияет солнце. IPPAI OPPAI, я полон энергии [1]. Ага, щаз.

Я был уверен, что можно будет опоздать в школу, сославшись на тайфун (нечестный приёмчик, да), и спать лёг сравнительно поздно. И теперь мучился от недосыпа. Чёрт, такой недосып сгодился бы для эндинга Kiteretsu [2].

Тайфуны в последнее время настолько хилые, что у меня из-за них сплошные проблемы.

Мне кое-как удалось добраться до школы вовремя, но сонливость одолевала весь день. Я и обычно на переменах либо сплю, либо притворяюсь, что сплю, но сегодня меня особенно клонило в сон.

И не только на переменах. На уроке тоже пришлось отчаянно воевать со сном. То есть я попытался найти лучшую позу для сна, повалившись на стол и примостив голову на скрещённые руки. Да, вот так нормально. Война – дело не самое хорошее, лучше уладить дело миром. Думаю, теперь мне удастся поладить с сонливостью.

И прежде, чем я понял это, урок уже закончился.

Вывод: лучшая поза для сна – это распластаться на столе и подложить руки под шею. Тогда никаких отпечатков на лице не остаётся. Единственная проблема – шея болит. И плечи. И спина.

Хоть я и сказал это, но мне не удалось урвать и мгновения сна. А из-за неестественной позы моя вялость достигла предела. Я чувствовал, что поспать мне не удастся, пока я не приму горизонтальное положение.

А значит, понятно, что нужно делать.

Я поднялся и, пошатываясь, двинулся к двери.

Но едва я её открыл…

— Ой!

— Э-э, извини.

Нет, это был не лобовой удар, просто я ощутил несильный толчок в грудь. Столкнувшись с кем-то, кто решил заменить меня в классе. Чёрт, что это за тип, которому «лучше не получать годовую лицензию на право не смотреть, куда идёшь» [3]?

Я хмуро посмотрел искоса на этого типа и переменился в лице. Это был хорошо знакомый мне невысокий парнишка, чуть пошатывающийся на ногах, что делало его особенно милым. Да, немного запыхавшись, в класс влетал «ты не должен получать лицензию, ты должен просто сидеть рядом со мной на пассажирском сиденье, пока я веду машину… весь год!», Сайка Тоцука.

— Ой, Хачиман. Извини…

— Н-нет! Это я виноват. Немного завитал в облаках…

Ещё как завитал на самом деле. Может, это и случайность, но Тоцука в моих объятьях… Фух, чуть было не было. Окажись у него в зубах кусок хлеба, пал бы перед ним на колени.

Тоцука понял, что мы как-то не так застыли и мягко отодвинулся от моей груди:

— Извини, я так торопился… Хачиман, а куда ты собрался? Сейчас же урок начнётся.

— Да ерунда.

Я прогуляю урок, чтобы покемарить в медпункте, но не говорить же о таком вслух. Это только в твиттере можно всякими незаконными делишками хвастаться.

Тоцука слегка наклонил голову:

— А не лучше остаться? На этом уроке мы будем решать, чем заниматься на фестивале.

— А, вот как?

Единственное, что мы сумели решить на недавнем классном часе, это определиться насчёт темы. А сейчас, надо полагать, будут обсасывать детали.

— …Ну, меня любой вариант устроит.

Всё равно я ничего делать не собираюсь. Буду как обычно просто присутствовать, существование ради существования.

Когда все начинают готовиться, единственное, что я могу, это стоять в сторонке, изображая из себя странный тотемный столб.

Что бы мне ни поручили, я всё равно ничего не смогу изменить.

Делать мне нечего, но в так называемом упреждающем стиле я буду просто стоять у кого-то за спиной, смотреть, что они делают, бормотать «Э-э… м-м-м» с лицом всезнайки и ждать, что мне скажут «не сделаешь вот это?»

— Просто выбери что-нибудь подходящее для меня.

Не знаю, угадал ли Тоцука мои мысли, но он посмотрел на меня с любопытством и кивнул. — Ладно, договорились.

Спасибо. Я помахал ему рукой и вышел из класса.

× × ×

Под звук звонка на урок я направился на первый этаж спецкорпуса, в медпункт.

Вокруг царила мёртвая тишина, никто не попадался на пути.

Добравшись до изолятора, я постучался, открыл дверь и ощутил запах антисептика.

Внутри какая-то старшеклассница трепалась с медсестрой. Но как только я вошёл, их разговор резко оборвался.

Эта старшеклассница, чьего имени я не знал, недовольно уткнулась в свой мобильник. Как будто я сделал что-то нехорошее. Ну, извини, хе-хе.

— Бог мой, ты не из ребят Сидзуки?

Школьная медсестра, молодая девушка в белом халате, внимательно посмотрела на меня.

Не уверен, что можно так сказать. Получается почти как о родителе и ребёнке, да? Кое-кто может просто взбеситься. Хирацука, главным образом. Если воспримет это как намёк на её возраст.

— Кажется, я простудился, — поспешно объяснил я. И, разумеется, постарался продемонстрировать, как нехорошо себя чувствую. Такие демонстрации – мой непревзойдённый навык. Не будет преувеличением назвать меня властелином простуд. Ба, как круто звучит. Хотя такое объединение слов «властелин» и «простуда» немножко попахивает чуни.

— Я никогда не доверяю суждениям дилетанта. Давай посмотрим.

Медсестра небрежно проигнорировала моё актёрство.

А чего ещё ожидать от школьной медсестры, ветерана разборок с прогульщиками. Сложно было хотя бы притвориться, что купилась на моё представление, что ли?

Она внимательно посмотрела на меня, словно стараясь проникнуть взглядом сквозь симуляцию. Нет, пожалуй, точнее будет сказать, что она буквально пожирала меня своим острым взглядом. Будь мы в мире покемонов, от моей защиты сейчас остались бы рожки да ножки.

— …Действительно простудился.

— Какой быстрый вывод…

Ну и что это за шарада?.. Я недовольно и вопросительно посмотрел на неё.

Медсестра засмеялась:

— Я имею в виду, достаточно посмотреть на твои хмурые глаза. И сразу ясно, что ты не можешь быть здоров.

Прозвучало так, будто я хронически чем-то страдаю. И что значит «хмурые»? Даже хмурый Лондон может стать Парижем, если погода поменяется. Каким я буду завтра [4]?

Она что-то у себя записала и снова посмотрела на меня:

— Ну? Хочешь здесь отдохнуть?

Вопрос прозвучал как предложение.

— Угу, хорошо.

— Тогда ложись на кровать, — коротко скомандовала она. Я послушался. Скользнул на аккуратно заправленную кровать за занавеской и улёгся.

Трёп за розовой занавеской снова возобновился. И я заснул, смутно слыша их голоса.

× × ×

Какого… чёрта…

Был уже конец перемены.

Не успев даже вернуться в класс, я оказался в оргкомитете фестиваля.

На доске было написано «Хикигая». Прямо под надписью «оргкомитет». Блин! Это заговор [5]?!

Ну да, допускаю, я действительно сказал «любой вариант». Всё равно, что бы мне ни поручили, ничего от этого не изменилось бы. Я готов был принять любую работу, какой бы тупой она ни была.

Н-но неужели они не чувствуют себя виноватыми, что подсунули кому-то работу лишь потому, что сами не хотели за неё браться?

Разве здравый смысл не требует, чтобы одиночке поручили какое-нибудь безвредное дело? До сих пор всегда так и было.

Метод «мы выбрали тебя в председатели, потому что ты спал (ха-ха-ха)» – это способ лидерам класса повеселиться, заставив кого-то сделать что-то забавное. Но вешать такое на индивидуума, принадлежащего к другой культуре!..

Это самая настоящая война!.. Не считается!.. Не считается [6]!..

Я ошеломлённо стоял перед доской и вдруг почувствовал, что кто-то похлопал меня по плечу.

— Надо объяснять?

Мне не надо было даже поворачиваться, чтобы понять, кто это.

Э-это она… незамужняя почти тридцатилетняя учительница, Сидзука Хирацука…

Я молча посмотрел на неё, ожидая объяснений.

Хирацука вздохнула и посмотрела на часы:

— Уже почти пора было следующий урок начинать, а они всё дурью маялись, выбрать не могли. Вот почему я выбрала тебя, Хикигая.

Стоп, госпожа учитель японского. Вы не можете говорить «вот почему». Тут нет логической связи.

— Учитель, что вы задумали?..

— Это ты о чём?

— Не вешайте мне лапшу на уши… За кого вы нас, одиночек, принимаете? Если заставлять нас участвовать в таких делах, это ведёт лишь к трагедиям, знаете ли!

Такие мероприятия в первую очередь рассчитаны на тех, что дружески относится друг к другу и радуется общению. Если туда попаду я, им придётся быть со мной деликатными! Поручите мне какое-нибудь бесполезное дело, где моё присутствие ни на что не повлияет, и обе стороны смогут мирно заниматься своими делами! Может я и не отстаиваю принцип мирного непротивления Ганди, но доктрину принципиального невмешательства поддерживаю однозначно, знаете ли!

— Я думала тебя подождать, но… Ты уверен, что нашёл бы убедительное возражение?

О-ох… Я подумал и вздохнул. Повернулся к классу и увидел, что Тоцука с извиняющимся видом поднял руки. Как мило. А-а, сложи ладони вместе. Молись, молись.

Я стоял, совершено сбитый с толку, а брови Хирацуки сходились всё ближе, пока не дошли до упора:

— Довольно. Пока ты тут торчишь, я не могу начать урок. Иди на своё место. Разбираться будешь после занятий.

× × ×

После занятий начался хаос.

Нам надо было решить, кто за что будет отвечать при подготовке к фестивалю. По идее со всем должны были разобраться на предыдущем уроке, но всё время отняли выборы представителя от парней в оргкомитете. В итоге Хирацука волевым решением спихнула эту должность на меня. В чистом виде то, что называют насилием… Гр-р! Если бы у меня было больше силы! Тогда я спихнул бы это на кого-то ещё! Очередное насилие… а чего вы ещё хотите от вертикально структурированного японского общества? Сегодня я в полной мере прочувствовал, что во мне живёт настоящий японец.

А теперь нам надо было выбрать представителя в оргкомитет от девушек.

За учительскую кафедру встал староста. Не знаю, как его фамилия. Всё равно все зовут таких старостами. Для девушек это не совсем так, но увы, он парень, так что «староста» вполне достаточно.

— Э-э, в общем, если кто-то из девушек хочет поработать в оргкомитете, поднимите руку, — сказал староста. И вздохнул, не дождавшись ответа. — Если никого не выберем, можно разыграть в камень-ножницы-бумага…

— Ха-а? — оборвала его Миура.

Староста запнулся от страха. Одним своим убийственным «ха-а» она могла заставить замолчать всех окружающих. В каком храме она росла? Вырасти в храме – это замечательно, невольно подумал я [7]. А потом спасённые провожают его словами «вырасти в храме – это замечательно».

После этого начало повторяться одно и то же. Все начинали трепаться о чём-то своём, староста спрашивал «ну так как?» и снова воцарялась тишина. Это повторялось снова и снова.

— …А это, ну, сложно там работать? — спросила Юигахама, явно не в силах больше на всё это смотреть.

Староста с облегчением вздохнул:

— Обычно не слишком сложно… Хотя на этот раз девочке может оказаться непросто.

Проклятый очкарик уставился на меня. Эта скотина недвусмысленно намекает, что я совершенно бесполезен. Но при этом он выглядел таким смущённым, что я даже не разозлился. Это моя вина, четырёхглазый. Ладно, ладно, купи себе очки [8].

— У… ху-у-ух… — пробормотала Юигахама, с некоторой тревогой глядя в мою сторону.

Староста решил, что она колеблется, и начал настаивать, словно цепляясь за последний шанс:

— Честно говоря, Юигахама, если ты возьмёшься за это, будет просто замечательно. Ты очень для этого подходишь – тебя многие знают, и я уверен, ты со всеми там сработаешься.

— Нет, я правда не… — Юигахама смущённо помотала головой. И в этот момент раздался ледяной голос:

— О-о, Юи, так ты решилась, да?

— Э? — Юигахама повернулась на этот голос.

Так, посмотрим. Это Сагами, кажется?

Сагами с тремя подружками сидела поодаль от Юигахамы. Группа Миуры располагалась со стороны окон, а Сагами с компанией с противоположной стороны, ближе к двери.

— Хорошо звучит, а? Два близких человека работают бок о бок, это так кру-у-у-уто… —  продолжила Сагами. Её подружки злобно захихикали.

Юигахама смущённо улыбнулась. — Нет, это не так…

Сагами многозначительно посмотрела на меня.

Омерзительная ухмылка. А в сочетании со смешками подружек ещё более мерзкая.

Что кроется в тех насмешках? Я не мог не понять.

Ровно то же, что и тогда, на фестивале перед фейерверком.

Испытующий взгляд на Юигахаму, входящую во внутренний круг, и меня, никогда к нему не принадлежащему. И презрение.

Этот смех эхом отдавался в моих ушах.

— Эй, погоди, — раздался высокомерный голос, разом обрывая начавший нарастать шум. Словно тараканы разбежались от включённого света. — Юи не может, мы с ней зазываем посетителей, — решительно и безоговорочно заявила Юмико Миура.

Сагами и её подружки запнулись и замолчали, словно подавленные силой этого голоса. Но сама Сагами продолжала улыбаться:

— О, да, дело тоже важное.

— Да, да, очень важное, — закивала Юигахама. И вдруг удивлённо вскинулась. — Э-э, а когда это мы так решили?

Я абсолютно уверен, что кроме выбора представителя в оргкомитет от парней не решили ещё ничего.

Такая реакция Юигахамы заставила Миуру по-своему занервничать:

— Э-э?.. Т-ты не хочешь работать со мной? Я-я ошиблась? Поторопилась?..

— Не беспокойся, Юмико. Ты не ошиблась. Такая реакция и делает тебя Юмико! — Эбина высунула язык, подмигнула и показала большой палец. Ну да, ты действительно что-то видишь в Миуре.

— Эбина, хватит мне льстить! Ты меня смущаешь!

Миура, я вижу, что ты покраснела и стукнула Эбину. Но извини, я не думаю, что это был комплимент.

Юигахама поникла. — Н-наверно, у меня нет выбора…

Заметила наконец? Не надо тебе в это лезть. А у меня даже права нет отказаться. Чёрт, от этого волюнтаристского решения Хирацуки у многих возникли дурные предчувствия. Я действительно нежеланный ребёнок.

Не видя никакого прогресса, староста вздохнул. Я буквально ощущал исходящую от него печальную ауру.

— Слушайте, — заговорил доселе молчавший Хаяма, даже не озаботившись поднять руку. Все дружно повернулись к нему. Даже в глазах старосты блеснула искра надежды. — Нам нужен человек, способный продемонстрировать качества лидера, так?

Очень разумно и обосновано. Да, опыт лидерства не помешает, когда несёшь за что-то ответственность. Хотя если всё так, как он сказал, есть одна проблема – у меня никаких навыков лидерства нет и не было никогда. Единственное, что у меня есть – холодные компрессы.

По сути, разговор шёл о том, что такую работу надо поручать входящим в высшую касту. Но так как место от парней уже было занято мной, девушки сразу заявили, что не желают браться за это дело.

Если посмотреть на всё это с общей точки зрения, когда люди из высшей касты не хотят брать на себя ответственность, она переходит к группе, стоящей ниже по положению.

Первым смысл сказанного Хаямой осознал Тобе:

— Ты имеешь в виду Сагами, да?

— Да, думаю, она с этим делом хорошо справится. — Хаяма выглядел совершенно в том уверенным, хотя был единственным, кто так считал.

Тобе гордо напыжился в своей обычной манере. Даже немного грустно смотреть, как он пытается выглядеть умным.

Упомянутая Сагами замахала руками. — Что? Я? Сомневаюсь, что смогу. Не, у меня никак не выйдет! — Но отказ её как-то не выглядел искренним.

Слушай, меня, ведущего специалиста по отказам, не проведёшь, понятно? Когда девушка действительно отказывает, она говорит «Эм, не мог бы ты прекратить?» с безразличным лицом и донельзя холодным взглядом. Получается так страшно, что у тебя чуть сердце не останавливается. И хочется умереть.

Уловив это, Хаяма сложил ладони вместе и на всякий случай посмотрел извиняющимся взглядом:

— Сагами, может, всё-таки возьмёшься?

— …Ну, если никто больше не хочет, то, наверно, придётся. Но-о-о-о я? — Сагами радостно покраснела. Ты что, Джигоку но Какая-то-там-сава [9]?

Пожалуй, она была сейчас в выгодном положении, раз её попросил Хаяма. Мол, «он меня уговорил».

— Ну хорошо, возьмусь, пожалуй, — демонстративно неохотно пробормотала она.

Староста облегчённо вздохнул, поправил очки и устало пробормотал, — Отлично, тогда на сегодня всё.

И все дружно рванули на выход.

× × ×

Оргкомитет должен был начать работать уже сегодня.

Часы показывали три сорок пять пополудни. Я прикинул план действий.

В школе надо не только держаться в стороне, но и уметь действовать самостоятельно. Переход из класса в класс, праздники, планы после уроков – надо всё чётко себе представлять. Потому что никто другой тебе этого не расскажет. Я особенно хорош в плане выискивания того, что относится к праздникам.

Время шло. И я двинулся к конференц-залу, где должен был работать оргкомитет.

Народ шёл туда же, кучкуясь в группы. Попадались и парочки, треплющиеся друг с другом по дороге. Бог мой, они что, в другом месте заняться этим не могут? Обязательно зрители нужны?

Для работы оргкомитета фестиваля был выделен конференц-зал. Комната размером с два обычных класса, заставленная столами и стульями. Похоже, здесь обычно собираются учителя.

Войдя в конференц-зал, я увидел, что он заполнен наполовину.

И Сагами уже была здесь. Наверно, направилась сюда раньше меня.

Она болтала с двумя девчонками. То ли они давно уже были подружками, то ли успели подружиться за такое короткое время.

— Слушай, я та-а-а-ак рада, что ты тоже здесь, Юкко. Меня запихнули сюда, и я так нервничаю.

Сагами вбросила мяч, остальные двое подхватили:

— А я здесь, потому что проиграла в камень-ножницы-бумага.

— И я тоже! Ой, Сагами, можно звать тебя Минами?

— Конечно, конечно. А как к тебе обращаться?

— Просто Харука.

— О, Харука? Ты в баскетбольном клубе вместе с Юкко?

— Ага.

— Звучит здорово. Может, мне тоже стоит вступить в ваш клуб. Мне жутко не повезло с классом.

— А, класс F – это тот, где Миура?

— Угу.

Мрачное выражение лица Сагами пугало, но девчонки, сразу вспомнившие Миуру по одной фразе «не повезло с классом», были в одной с ней лиге.

Когда девушка одна, в её разговорах обычно нет злобы, но стоит им собраться вместе, они тут же становятся сущим кошмаром, превращаясь в смертельный яд. Сильно смахивает на то, как рыба фугу накапливает микроскопические порции яда из других живых существ, превращая их в убийственный тетродотоксин.

— Но Хаяма тоже там, так что не всё так плохо.

— Конечно. Хаяма меня и выдвинул в оргкомитет. Я даже не знала, что делать.

Ты опять как Какая-то-там-сава? Сагамисава?

Я напряг слух, стараясь услышать какой-нибудь другой разговор.

Но народу всё прибывало, и разговоры сливались в один сплошной шум.

Чем больше приближалось начало собрания, тем больше становилось людей в комнате. Как только открывалась дверь, все смотрели на неё. И сразу отводили взгляд, убедившись, что это не их друг. До чего неприятные взгляды… Словно говорящие «тьфу на тебя, ты мне неинтересен».

Но когда вошёл следующий человек, всё было совсем иначе.

Как только открылась дверь, гул голосов мгновенно стих.

И, бесшумно шагая в этой неожиданной тишине, вошла девушка, Юкино Юкиносита. Её обычной властности не было и в помине. Все затаили дыхание, словно глядя на медленно тающий снег.

Заметив меня, Юкиносита на мгновение остановилась. Но тут же отвела взгляд, словно передумав, сделала ещё несколько шагов и уселась на ближайший стул.

От момента, как она вошла в дверь, прошло лишь несколько секунд, но на эти секунды время в конференц-зале словно замерло.

Я уже привык к её облику, но сейчас мой взгляд словно приклеился к ней. Может быть потому, что я впервые увидел её не там, где мы встречались обычно? Или в её участии в оргкомитете фестиваля было что-то удивительное?

Время двинулось дальше. Несмотря на некоторую сдержанность, шум голосов снова начал нарастать, словно морской прибой. Ещё чуть-чуть, и стрелки часов укажут на время начала собрания.

Снова послышался звук открывающейся двери, смешавшийся со звуком шагов и разговором.

В комнату вошла группа учеников с распечатками в руках. А вслед за ними появились Ацуги, учитель физкультуры, и Хирацука.

Почему она здесь… Я с недоумением посмотрел на неё. Наши взгляды встретились, и она улыбнулась. От этой улыбки она казалась моложе и милее, чем на самом деле.

Иначе говоря, было в этом что-то нехорошее.

Меня и правда обманули, да?..

Собравшиеся у входа ученики посмотрели на одну из них, симпатичную девушку. Та кивнула.

По этому сигналу двое парней, похоже, первогодки, начали раздавать всем распечатки. Девушка мягко поднялась:

— Что ж, давайте начнём наше собрание оргкомитета фестиваля.

Её спускающиеся до плеч волосы спереди были прихвачены заколкой, открывая прекрасный, бриллиантово блестящий лоб. Форма строго соответствовала школьным правилам, но цветные резинки для волос смотрелись очень привлекательно. Девушка посмотрела на всех, чуть прищурившись и улыбаясь, и мягко заговорила. Все сели по стойке «смирно».

— Ум-м, я президент школьного совета Мегури Сиромегури. Я буду счастлива, если мы сможем провести этот фестиваль без сбоев, помогая друг другу… Ум-м… Так давайте же постараемся изо всех сил! Да! — прозвучало это как боевой клич «Ура!».

Члены школьного совета зааплодировали ей. Остальные подхватили.

Мегури кивнула. — Спасибо. Давайте теперь выберем председателя оргкомитета.

Все зашумели.

Ну да. Я и сам был уверен, что президент школьного совета сама станет председателем оргкомитета.

Мегури натянуто улыбнулась:

— Я думаю, многие уже знают, но по традиции председатель оргкомитета выбирается из учеников одиннадцатых классов. А я, понимаете, уже в двенадцатом.

А-а, понятно. Ну да, двенадцатым классам в начале осени не до того. Им уже к экзаменам впору готовиться.

— Что ж, кто хочет попробовать себя в этой роли? — спросила Мегури. Но руки никто не поднял.

Оно и понятно. Не то, чтобы у всех не было никакого энтузиазма. Наверняка многие готовы задницу рвать ради фестиваля.

Просто желание показать себя, желание принять активное участие и желание приложить все силы лежит несколько в иной области.

Если что-то хочешь и можешь сделать, вполне естественно, когда хочешь заниматься этим со своим классом или клубом. Всем хочется поработать вместе с друзьями, порадоваться фестивалю со своей девушкой.

А тут, фактически, надо выкладываться в компании неудачников.

— Хочет кто-нибу-у-у-удь?

Голос Мегури стал озадаченным, но ответом по-прежнему служила лишь тишина.

Физкультурник Ацуги прочистил горло, словно издавая боевой клич:

— Какого чёрта? Больше энтузиазма! Где ваши амбиции? Слушайте, этот фестиваль проводится для всех вас.

Казалось даже, что он собирается завершить фразу словами «чёрт бы вас побрал!».

Похоже, Ацуги назначили куратором фестиваля. А Хирацука, скрестившая руки на груди рядом с ним, была в той же лодке.

Ацуги обвёл взглядом всех собравшихся, останавливаясь на каждом.

И этот бесцеремонный взгляд замер на Юкиносите:

— …О. Ты младшая сестра Юкиноситы?! Значит, можно надеяться, что фестиваль пройдёт не хуже, чем в тот раз, да?

Ясен пень, это был слегка завуалированный вопрос «Разумеется, председателем будешь ты, да?».

— А, так это младшая сестра Хару, — прошептала тоже заметившая Юкиноситу Мегури.

Меньшего я от Харуно Юкиноситы и не ожидал. Она оставила незабываемые воспоминания о себе и у учителей, и у учеников.

— Я сделаю, что смогу, в качестве рядового члена оргкомитета, — коротко, но вежливо ответила Юкиносита. Судя по движению бровей, она пребывала не в самом хорошем настроении.

Получивший столь холодный отлуп Ацуги недовольно пробурчал «ну ладно» и замолк.

Даже Мегури была в растерянности. Она скрестила руки и погрузилась в раздумья:

— Хм… а, знаю. В должности председателя есть свои преимущества, вы в курсе? Это будет отражено в вашей характеристике. Если кто хочет получить хорошую рекомендацию, ему в самый раз.

Она что, дура?..

В самом деле думает, что на это кто-то клюнет?.. Кроме того, если вызваться в председатели с такой целью, будет слишком заметно.

— Ум-м… Так как?

Мегури посмотрела прямо на Юкиноситу.

Поняла Юкиносита или нет, но она молчала, по-прежнему глядя в сторону Мегури.

Не любит она лезть вперёд остальных. Должность председателя не в её характере.

Но даже она под взглядом Мегури, сопровождаемом улыбкой, начала чувствовать себя неуютно и слегка поёжилась.

Эта чистая улыбка и невинный взгляд без каких-либо следов коварства давили очень сильно.

Пожалуй, ещё немного, и Юкиносита может сломаться.

Но именно в тот момент, когда она тяжело вздохнула, сдаваясь…

— Ум-м…

Тишину нарушил робкий голос, разбивая это странное напряжение:

— Ну, если никто не хочет, тогда я не против.

Обладательница этого голоса сидела в трёх стульях от меня. Это была Минами Сагами.

Мегури радостно хлопнула в ладоши:

— Правда? Ура! Хорошо, можешь представиться?

Сагами перевела дух:

— Я Минами Сагами из 11-F. Мне немного интересно такое… И я, ну, хочу вырасти над собой… Я не слишком это умею, и знаете, как говорится, «не умеешь – не берись», да! Но я, ну, хочу измениться, вот. Как бы сказать… Это такой шанс набраться опыта, так что я буду стараться изо всех сил.

…Какого чёрта я должен помогать тебе расти? Подумал я, но у остальных, похоже, таких сомнений не было.

— У, звучит замечательно. Это тоже важно. Шаг вперёд, то есть.

Послышались редкие хлопки, и вскоре по всей комнате прокатились аплодисменты.

Сагами немного смущённо наклонила голову и села на место.

Счастливая, что вопрос с председателем разрешился, Мегури тихо пробормотала «ура!», подхватила маркер со стола и написала на доске «Председатель оргкомитета: Сагами». Прямо как Е.Хонда [10] или вроде того…

Затем положила маркер обратно на стол и развернулась, взмахнув юбкой:

— Отлично, а теперь решим, кто за что отвечает. В листках, что вам раздали, всё расписано, так что прочитайте их. А через пять минут мы решим, кто что хочет делать.

Как было велено, я погрузился в изучение.

Реклама, работа с добровольцами, снабжение, охрана здоровья, бухгалтерия, подготовка отчётов… Ого, как всё раздуто.

Вообще-то, фестиваль в старшей школе не должен быть слишком уж переусложнён.

Моя младшая сестра, Комачи, работает в школьном совете и, похоже, не слишком такими вещами утруждается. В конце концов, это всего лишь школьное мероприятие. И нам надо лишь идти вдоль уже уложенных рельсов. Останься со мной [11].

Так, где тут поменьше работы будет?

Реклама. Ну, тут даже описание читать не надо. Что-то вроде наклеивания рекламных объявлений на окна магазинов. Но это означает разработку этих самых объявлений и ведение переговоров. Надо мной смеяться будут. Я пас.

Работа с добровольцами. Иначе говоря, надо плясать вокруг людей. Я тщательно всё обдумал, но в конечном итоге дело сведётся к контактам с представителями высшей касты. Будь это финансовое агентство, я бы подписался. А так – без шансов.

Снабжение. В основном – одалживать столы в разных классах и таскать всё подряд. Тяжело и утомительно. Хотя будь это просто игра с кастаньетами [12], я был бы не против. Игнорируем.

Охрана здоровья. А, надо полагать, собирать заявления на продукты и тому подобное. Сработало бы, иди речь о физическом здоровье. Воздержусь.

Бухгалтерия. Да, да, деньги и всё такое. Нет. Я не могу брать на себя ответственность за возникающие проблемы, это пахнет серьёзными неприятностями. Связаться с наличными и оказаться козлом отпущения – это последнее, чего мне хотелось бы. Ни в коем разе.

…Даже я сейчас подумал, что ни на что не годен, правда.

Получается, мне только одна работа подходит – подготовка отчётов. Короткие сухие описания и, надо полагать, фотографирование на фестивале. Значит, ничем другим меня в этот день занимать не будут. Должно быть, отличный способ убить время.

Придя к такому выводу, я слегка потянулся.

И посмотрел вокруг. Остальные в основном игрались со своими мобильниками или просто болтали. Значит, тоже уже выбрали.

Поблизости послышался особенно громкий голос:

— Я просто погорячилась насчёт председателя, боже, что мне делать!

— Да всё нормально! Сагами, у тебя обязательно всё получится.

— Пра-а-а-авда? Ой, неловко-то как. Я ведь никак не смогу, да?

— Да брось, всё хорошо. И мы тебе тоже поможем.

Две девушки дружно закивали.

— Да, да!

— В са-а-а-амом деле? Спасибо-о-о-о-о!

Какой трогательный разговор. Потрясающе. Прекрасное проявление дружбы на старте марафона.

…Кажется, что-то подобное я уже видел. Какого чёрта? Что это за дежавю? Или копипаст? А если и нет, эти всегда так говорят. Тема и слова могут быть разными, но в конце они всегда рассыпаются в комплиментах друг другу. Прямо как игра какая-то.

— Ну что, все готовы?

Голос Мегури был на удивление хорошо слышен. Может, потому что он был мягким и успокаивающим, он проникал во все уголки моего сознания.

Все дружно повернулись к ней. Не так, когда на тебя орут, а мирно и естественно. Похоже, это было не действием какого-то приёма, а естественным проявлением её характера.

— Думаю, все уже поняли, кто чем хочет заниматься. Отлично. Сагами, остальное за тобой.

— А, за мной?

— Угу, всё остальное – это работа председателя.

— Хорошо…

Сагами подошла к Мегури и села посреди группы школьного совета.

— Л-ладно, теперь мы решим…

Даже её затухающий голос был хорошо слышен в наступившей тишине.

Но в этой тишине не ощущалось стабильности.

Это было напряжённое спокойствие, которое только и ждёт чужой ошибки.

Неприятная, резкая тишина, тончайшей гранью отделённая от бури проклятий и презрения, стоит кому-то неуместно расхохотаться.

Только что непринуждённо трепавшаяся Сагами выглядела лишь тенью самой себя.

Голос её был совсем слаб:

— …Во-первых… кто хочет заняться рекламой…

И ни одной поднятой руки.

— Хорошо, реклама – это пиар. Вы понимаете, что такое реклама? Вы сможете сходить во множество мест, может даже на телевидение или радио, понимаете?

Настойчивые слова Мегури на миг заставили моё сердце затрепетать. Когда вы говорите о телевидении в Чибе, вы подразумеваете «Chiba TV», а когда о радио – «Bay FM». Если они ставят знаменитую «Fight! Fight! Chiba!» и объявляют, что вы можете встретиться с Ягуарами [13], я могу уцепиться за подвернувшуюся возможность, сам того не заметив.

Но встретиться с Ягуарами мне, пожалуй, не суждено, так что я сумел сдержать порыв. Кстати, я имею в виду не «Pyuu to Fuku!» [14], а героев Чибы.

Не знаю уж, сработала ли так странная тактика Мегури, но среди учеников началось шевеление. Поднялось несколько рук, и, набрав нужное число желающих, мы перешли к следующему пункту.

— Х-хорошо… Теперь работа с добровольцами.

Взметнулось множество рук, словно работа с добровольцами – главная часть фестиваля. Количество желающих превзошло все ожидания.

— Э-э… — Сагами явно растерялась.

Её тут же поддержала Мегури. — Как много! Как вас много! Камень-ножницы-бумага!

Масса энтузиазма и pika pika pikarin [15]. И начался розыгрыш мест в камень-ножницы-бумага.

* * *

Мегури разрешала одну проблему за другой с необъяснимым, но неподдельным энтузиазмом. То ли большой опыт ей помогал, то ли прирождённый талант, но она справлялась с любым хаосом.

И в таком стиле распределялись все роли. Хоть Мегури и не выглядит надёжной, но она настоящий президент школьного совета. Её талант помог правильно расставить всех по местам.

Кстати, мне всё-таки удалось пристроиться в группу подготовки отчётов.

Не знаю уж, из-за порядка распределения ролей всё или потому, что здесь собрались индивидуалисты с таким же как у меня складом ума, но эта группа оказалась настоящим кладбищем самоуверенности.

Все скучковались по своим группам, чтобы познакомиться друг с другом, но смотреть на это было невыносимо.

— Э-э, и что нам делать?

— Представиться, наверно?

— Точно?

— Ага.

— …

— …

— Ум-м, кто первый?

— Ну, давайте я.

Примерно так. Только изредка вспыхивали разговоры типа «слушай, даже у парикмахеров таких волос нет».

Как и следовало ожидать, Юкиносита тоже оказалась в этой группе.

Когда каждый назвал своё имя и класс, настало долгожданное время разыграть в камень-ножницы-бумага место руководителей групп.

Только не так, как разыгрывали места в группе работы с добровольцами – здесь руководителем становился проигравший.

Вначале споры, потом розыгрыш. В результате руководителем стал какой-то двенадцатиклассник, который тут же распустил нас по домам.

— Всего доброго.

И все стали расходиться, вежливо прощаясь. Юкиносита ушла первой. Я хотел было оседлать волну и тоже смыться, но…

В углу комнаты уныло сидела Сагами. В депрессии, что первый день работы председателем оргкомитета прошёл не так, как ожидалось, что ли? Рядом с ней были те две девчонки и почему-то ещё и Хирацука с Мегури. Кажется, они собирались обсудить, что делать дальше.

И когда я проходил мимо них, мои глаза встретились с глазами Хирацуки.

Она улыбнулась, подмигнула мне и помахала рукой, прощай, мол.

…Домой, скорее домой.

------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Опять «Dragonball Z»

[2] Манга «Kiteretsu Daihyakka»

[3] Фирменная фраза Судзуки из «Pani Poni Dash!»

[4] Это из эндинга «Ashita no Nadja»

[5] Отсылка к «Shinsei Motemote Oukoku»

[6] Отсылка к «Tobaku Mokushiroku Kaiji»

[7] Японский мем. В изначальной хохме речь шла про монаха, который появляется и спасает от злых духов криком «ха-а»

[8] Фраза из игры «Idolmaster»

[9] Джигоку но Мисава, мангака

[10] Персонаж серии игр «Street Fighter»

[11] Отсылка к фильму по повести Стивена Кинга

[12] Отсылка к «K-ON!»

[13] Популярная группа. «Fight! Fight! Chiba!» – их знаменитая песня

[14] Манга «Pyu to Fuku! Jaguar»

[15] Отсылка к аниме «Smile PreCure!»

До фестиваля оставалось меньше месяца. В школе царила натуральная истерия.

С сегодняшнего дня было разрешено оставаться после уроков для подготовки к фестивалю. Ребята из других классов таскали туда-сюда какие-то картонные коробки. Самые нетерпеливые уже начали праздновать, бегая со жратвой и напитками и крича «закуски!»

Класс 11-F тоже семимильными шагами двигался к фестивалю.

Хаяма стоял на месте учителя, призывая всех ко вниманию. — Так, давайте распределим штат и роли… Хина – сценарист, остальные… — И записывал на доске позиции, считающиеся необходимыми.

В результате получилось:

Директор – Хина Эбина.

Режиссёр – Хина Эбина.

Сценарист – Хина Эбина.

Итак, руководство было собрано. Не скажешь, что ещё кто-нибудь мог бы справиться с такой работой… будь он хоть директором студии или главным продюсером…

В поддержке этой креативной компании числились:

Ассистент режиссёра – Юи Юигахама.

Рекламный агент – Юмико Миура.

Важные члены группы были выбраны в рабочем порядке. Учитывая отсутствие женских ролей в постановке, вполне естественно было свалить на девушек всё остальное.

Но после этого начались настоящие проблемы.

Чтобы ставить спектакль, нужны актёры, и плюс к тому все они должны быть парнями. Чисто мужской кастинг. Натурально «Бум! Мальчики повсюду [1]!»

Поиск свободомыслящих личностей, желающих принять участие, результатов не дал. Ну, ничего удивительного – кто добровольно захочет играть такое?

— Слушайте, ребята, не надо так переживать из-за прошлого списка ролей, хорошо? Ничего такого мы определённо делать не будем.

Хоть Хаяма и старался всё приукрасить, но стереть ассоциирующийся со спектаклем образ он был не в состоянии. Повисло напряжённое молчание.

— Что ж, тогда придётся сделать так… — С порочной дёрзостью заявила девушка, протирая очки и поднимаясь на учительское место.

Владелицей списка кандидатов в ад была Хина Эбина.

Игнорируя нарастающий шум, она расписала на доске роли. Решив, похоже, в полной мере воспользоваться своим директорским положением.

Для начала Эбина распределила второстепенных персонажей.

Скрипя маркером по доске, она написала имена под «Роза», «Король», «Честолюбец» и так далее.

— Не-е-е-ет!

— Только не географ!

— Мой Маттерхорн!

Каждое написанное ей имя сопровождалось криками агонии. Перед нами разыгрывалась адская лотерея.

А затем настало время для главных ролей.

Маленький Принц: Хаяма.

Хаяма побелел и застыл. А девчонки, напротив, восторженно завизжали. Ну, в конце концов, это одна из главных ролей, вполне естественно ставить на неё того, кто может привлечь зрителей.

Осталась лишь одна роль.

Я смотрел, как оставляемые рукой Эбины линии складываются в слишком хорошо знакомые мне символы.

Рассказчик: Хикигая.

— Нет, ни в коем разе, — сорвалось с моих губ, едва я распознал написанное.

Обладающая острым слухом Эбина недоумённо посмотрела на меня:

— А?! Но журнал «Хая плюс Хачи» идёт нарасхват, ты в курсе?

О чём это она?..

— Маленький принц искусно обольщает злюку-пилота искренне тёплыми словами, вот в чём весь шарм этой вещи!

Слышать этого не хочу. Имей в виду, ты доведёшь французов до бешенства.

— Нет… Я в оргкомитете, так что…

— Д-да, верно. Хикитани наш представитель в оргкомитете. Учитывая, что нам надо будет репетировать, это не слишком разумно…

Спасибо за поддержку, Хаяма.

— О… Вот задница.

— Да, так почему бы тебе ещё раз всё не продумать?.. Например, роль Маленького Принца.

Так вот что ты задумал, а? Но не успел Хаяма договорить, как Эбина вновь взялась за маркер.

Маленький Принц: Тоцука.

Рассказчик: Хаяма.

— Той мрачности уже не будет, но думаю, это сработает…

— Получается, всё равно придётся играть… — пробормотал Хаяма, понурившись.

— О, какая угрюмость, здо-о-орово. — Эбина показала ему большой палец.

На Хаяму мне наплевать, но Тоцука в роли маленького принца – просто отличный выбор. Он очень близок этому образу. Просто сейчас выглядит сконфуженным. Наверно, не ожидал, что его выберут на эту роль:

— Кажется, это очень непросто… Я действительно подхожу?

— Да, думаю, отлично подходишь.

Эбина попала в точку, выбрав его, хотя в моих глазах кое-что прорезалось по иной причине…

— Понятно… Там много того, чего я не понимаю, надо будет поискать…

— Думаю, и без того всё получится. Чёрт, тебе, наверно, будет легче понять, если прочитаешь оригинал. То, что она написала – действительно плохая интерпретация.

В этом мире и правда есть множество вещей, о которых тебе лучше не знать. Если вдруг поиски Тоцуки приведут его на этот путь, не могу исключить возможность, что во мне тоже что-то пробудится. Такое мне всеми силами надо предотвратить.

— Хачиман, а ты уже это читал?

— …Угу.

Не могу сказать, что мне так уж не понравилось. Можно даже сказать, наоборот. Только есть там некоторые невразумительные моменты, из-за которых я не могу открыто хвалить эту повесть. Та часть, что мне сложно понять.

— Могу дать почитать, если хочешь.

— Правда? Спасибо!

Улыбка Тоцуки напоминала внезапно распустившийся цветок. Я так рад, что моё хобби – чтение… Эта мысль пришла мне в голову впервые в жизни.

Пока мы трепались, Тоцуку уже позвали на сбор исполнителей.

— Ладно, Хачиман, я побежал.

— Давай.

Я бросил взгляд на класс.

Кроме исполнителей ролей, там совещались ответственные за костюмы, шёл спор насчёт планов рекламной кампании, а заодно и обсуждалась погребальная церемония для актёров.

Я вышел из класса, наблюдая краем глаза, и услышал за спиной громкий топот. Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто это. На всём свете лишь двоих можно узнать по походке – это Тара-тян [2] и Юигахама.

— Хикки, ты в клуб? — позвала она сзади.

Я слегка притормозил.

— Да, есть ещё немного времени до заседания оргкомитета. К тому же, хочу сказать ей, что какое-то время не смогу ходить в клуб.

— Понятно, в этом есть резон… Я тоже. — Юигахама догнала меня.

Я искоса посмотрел на неё^

— А как же твоя работа?

— Да нормально. Вот когда начнутся репетиции, я буду занята.

— Вот как… — коротко ответил я и двинулся по направлению к клубу.

× × ×

Оргкомитет регулярно собирался в четыре вечера, так что было ещё немного свободного времени.

Человек вроде меня, которому ничего нельзя доверить, только мешался бы, если бы остался в классе. Вдобавок, раз уж я работаю в оргкомитете, я бы мог предложить помощь только по каким-то срочным делам. А тогда, уходя, пришлось бы передать это дело кому-то ещё, и возникли бы проблемы. Вот почему лучше изначально держаться подальше. В нашем мире немало существует вариантов, когда безделие приносит определённый профит.

…Если они запихнули меня в оргкомитет, потому что заранее всё предвидели, могу лишь сказать «в этом есть резон». С другой стороны, кому ещё лучше понимать меня, чем моим одноклассникам.

Неприкасаемость. Круто звучит, если подумать.

В школе Соубу клубы могут проводить лишь одно мероприятие. К примеру, музыкальный клуб может устроить концерт, а клуб любителей чая – чайную церемонию.

Как правило, в фестивале участвуют за очки в зачёт класса. В противном случае это проходит под маской «добровольцев».

До меня донеслись звуки музыки. Наверно, с репетиции оркестра таких вот добровольцев. Крутой гитарный перебор, перекрывающие его трубы, выдувающие с энергией Pocasukajan [3], играющее на разных инструментах гулко рокочущие пом-поко-пом-поко басы, словно возвещающие неизбежную войну тануки [4].

Но слышал их я, лишь пока я шёл от главного здания школы до спецкорпуса.

Тянущийся по спецкорпусу коридор был заполнен тишиной, оставаясь единственным спокойным местом во всей этой суете.

Я ощутил даже, что здесь холоднее на градус или даже два. Может, потому что этот коридор сейчас в тени.

Дверь клуба уже была отперта. От неё тянуло холодом, словно оттуда вот-вот выползет привидение.

Открыв дверь, я увидел Юкиноситу. Всё как всегда, никаких отклонений.

— Приветики! — поздоровалась Юигахама.

Юкиносита медленно подняла голову, посмотрела на дверь, словно на свет, и неохотно открыла рот:

— …Добрый день.

— Привет.

Мы обменялись обычными приветствиями и расселись по своим обычным местам.

— Так ты тоже в оргкомитете?

— А? Правда?

— Да… — коротко ответила Юкиносита, не отрывая взгляд от книги.

— Удивительно, что Юкинон занимается чем-то подобным.

— Вот как?.. Ну, наверно…

Она не из тех, кто лезет вперёд всех. Та Юкиносита, которую я знаю, не отличается самоуверенностью, она не любит выделяться.

— Гораздо удивительнее, что в оргкомитете оказался ты.

— А, я знаю, да? Это совершенно ему не подходит.

— Слушайте… Меня туда силой запихали… Хотя это значит, что мне не придётся связываться с мюзиклом. По сравнению с ним даже занудная работа не столь плоха. Всё хорошо, что хорошо кончается.

— На тебя похоже.

— Не могу сказать того же про тебя.

Слова словно ощетинились колючками.

Но не в адрес Юкиноситы. В мой собственный адрес. Я снова начал осознавать, что выдумываю образ других людей, и ощутил отвращение к себе.

— …

— …

Юкиносита полностью проигнорировала мои слова. Её взгляд по-прежнему был устремлён в книгу. Тишина всё сгущалась.

Слышно было лишь раздражающее тиканье старомодных часов на стене.

Юигахама глубоко вздохнула и посмотрела на часы:

— Ум-м… У вас сегодня тоже оргкомитет, да? Дело в том, что мне действительно надо поучаствовать в обсуждении в классе…

Я подхватил её слова, сам высказывая то, чем она собиралась продолжить:

— Да, верно. Я буду занят в оргкомитете, так что какое-то время не смогу появляться в клубе.

А может, точнее было бы «не буду появляться».

Юкиносита прикрыла глаза, словно размышляя над этим, и захлопнула книгу. А затем, впервые за сегодня, взглянула на меня.

— …Самое время. Я тоже хотела сегодня об этом поговорить. Думаю, мы приостановим деятельность клуба до окончания фестиваля.

— Что ж, звучит разумно.

— …М-м, хорошо, в этом есть резон. Так будет лучше, фестиваль всё-таки. — Юигахама немного подумала, но согласилась.

— Отлично. Тогда, думаю, на сегодня всё.

— …Угу. Хикки, ты тоже помогай нам в классе, когда у тебя будет свободное время.

Я чуть задумался. Если к моим обязанностям члена оргкомитета приплюсовать ещё и помощь в классе, это определённо будет весьма хлопотно. Двойная работа…

— …Если будет время… Ладно, мне пора.

Деликатно переформулировав «нет, ни за что», я поднялся, подхватывая сумку. Почему-то она, на самом деле лёгкая, казалась неподъёмной.

…Нет, не хочу туда идти…

Что за чувство на меня накатило? Это и правда так болезненно, идти на работу? Желудок буквально стремился вывернуться наизнанку. Мой разум превзошёл ограничения моего тела, мои убеждения начали менять саму реальность. Какой ужасный Благородный Фантазм [5].

Но работа есть работа, знаете ли. Я всё равно собираюсь идти.

У меня сам собой вырвался вздох. Я имею в виду, не хочу я идти, в конце-то концов [6].

Когда я уже протянул руку к двери, в неё постучали. Я прислушался и уловил хихиканье по ту сторону.

— Войдите, — ответила Юкиносита.

Дверь плавно распахнулась. Смех, напоминавший шелест опадающих листьев, стал даже громче.

— Прошу проще-е-е-ения.

Вошедшую в комнату девушку я знал.

Минами Сагами. Мы с ней в одном классе. И в оргкомитете тоже. К тому же, она председатель оргкомитета.

Позади неё оказались ещё две девушки. С одинаковыми слабыми улыбками на физиономиях.

Сагами прищурилась и посмотрела на нас:

— О, Юкиносита и Юи.

Ну и ну, а ты не забыла, что здесь ещё кое-кто имеется? И что этот парень в одном классе с тобой и в одном оргкомитете?

— Сагамин? Что случилось? — Юкиносита с любопытством посмотрела на девушку.

Вместо ответа Сагами развернулась, оглядывая комнату. — О-о, так клуб помощников – это Юкиносита и вы двое, да? — И посмотрела на нас с Юигахамой.

Мне стало немного страшно. В этом взгляде таилось змеиное коварство. Странное и неприятное ощущение, что её зрачки вот-вот превратятся в вертикальные прорези.

— Что у тебя за дело?

Тон Юкиноситы был как обычно резок, хотя обращалась она к не слишком знакомому ей человеку. И почему-то её голос казался холоднее обычного.

— Э-э… прошу прощения за неожиданный визит, — слегка забеспокоившаяся Сагами вспомнила об этикете. — Я пришла за консультацией… — Она переглянулась с подружками, избегая встречаться взглядом с Юкиноситой. — Я вроде как председатель оргкомитета, но не очень в себе уверена, понимаешь ли… В общем, мне нужна помощь.

Вот, значит, о чём она разговаривала с Хирацукой после вчерашнего заседания. А та имеет привычку отправлять людей с проблемами в клуб помощников.

Всё равно не понимаю, что она хочет сказать. Любому было бы страшно взяться за столь ответственную работу, особенно если это впервые. И судя по тому, что я вижу в классе, Сагами не из тех, кто уверенно хватается за такое дело.

Но вопрос в том, нужна ли в самом деле Сагами помощь.

Юкиносита помолчала, задумчиво глядя на Сагами. Та отвела глаза, неуютно чувствуя себя под её взглядом.

— …А это не помешает тебе вырасти над собой?

Всё верно, Сагами сама охотно вызвалась, заявив, что готова принять все тяготы ради того, чтобы вырасти над собой. И была выбрана председателем.

Сагами на мгновение смешалась, но тут же снова продемонстрировала всю ту же тонкую улыбку. — Ну да-а-а-а, но завалить работу и поставить в неловкое положение всех остальных тоже нехорошо, так ведь? Ну и кроме того, командная работа – это тоже часть моего роста.

Юкиносита молча слушала изливающуюся без пауз речь Сагами.

— И ещё, я ведь и часть моего класса, мне и им помочь хотелось бы, и та-а-а-ак обидно, что приходиться говорить, что не могу. Ве-е-ерно? — добавила та, поворачиваясь к Юигахаме.

— …Да, пожалуй. — Юигахама чуть помолчала, словно о чём-то задумавшись, но согласилась с Сагами.

— О, и я тоже. Мне нравится работать вместе со всеми…

— Я зна-а-аю. Я действительно хочу, чтобы всем на фестивале было лучше, и мы должны добиться успеха, да!

Подружки Сагами дружно закивали.

Но Юигахама немного хмурилась.

Оно и понятно. По сути Сагами просила Юкиноситу заняться её делами, чтобы освободиться самой.

Совсем как тогда, когда Заимокуза, придя в бешенство, призывал проклятья на голову компании, назвавшейся игровым клубом.

Главным для Сагами были не знания и опыт, которые может дать работа председателем оргкомитета фестиваля, а сам факт пребывания на должности. Если бы она действительно хотела работать, ей следовало бы просить помощи у членов оргкомитета, а не у посторонних. К примеру, Мегури была мастером совместной работы со своим ближним кругом. Хоть она и казалась не совсем надёжной, но она сумела объединить весь школьный совет, может быть, за счёт своего характера, и сделать его вполне компетентным школьным органом. Впрочем, не исключено, что именно её ненадёжность стала причиной такого единения.

Но Сагами совсем другая. Она стыдится показывать свои недостатки, нет, она хочет выглядеть уверенной перед остальными, потому и обратилась за помощью к посторонним. Вот как я это вижу.

Не слишком-то много отличий от недавнего Заимокузы.

Увы, но в такой помощи мы должны отказать. Пора уже всем принять тот факт, что, как правило, ничего хорошего из такого не выходит.

Вот когда ты ошибаешься, переживаешь и клянёшься себе, что никогда больше подобную ошибку не допустишь – это можно назвать ростом.

Соответственно, просьбу Сагами нам лучше отклонить.

И вообще, учитывая всё, о чём мы тут говорили, мы не должны так легко протягивать руку помощи. Мне лишняя работа не нужна.

Встревожённая долгим молчанием Юкиноситы Сагами удручённо посмотрела на неё.

Заметив, что от неё ждут ответа, Юкиносита медленно открыла рот, словно собираясь с мыслями, и уточнила:

— …Значит, если подвести итог, от нас требуется только помогать, так?

— Угу, так, так.

Сагами закивала, окончательно поняв, но выражение лица Юкиноситы по-прежнему оставалось холодным:

— Понятно… Я не возражаю. Я тоже в оргкомитете, и если дело ограничивается лишь помощью, помогу.

— Правда? Спасибо-о-о-о-о!

Явно обрадовавшаяся Сагами хлопнула в ладоши и подошла на пару шагов ближе к Юкиносите.

Юигахама же смотрела на Юкиноситу с некоторым удивлением.

Честно говоря, для меня это тоже оказалось неожиданностью. Я был совершенно уверен, что на подобные просьбы нам соглашаться не следует.

— Ладно, спасибо за помощь! — заявила несколько возбуждённая Сагами и покинула комнату вместе с подружками. Мы остались втроём. И настроение стало хуже.

Я снова собрался уйти, но…

Юигахама решительно встала перед Юкиноситой:

— …Разве ты не решила приостановить работу клуба?

Её голос прозвучал резче, чем обычно. Юкиносита вздрогнула, подняла было голову, но тут же отвела взгляд:

— …Я сама с этим разберусь. Вам обоим не о чем беспокоиться.

— Но раньше…

— И раньше так было… Разница невелика.

Юкиносита не дала Юигахаме договорить. Поняв, что ничего не добьётся, Юигахама слегка вздохнула, словно сдаваясь:

— …Мы должны хотя бы заняться этим все вместе…

— Всё нормально. Я знаю, как устроены подобные комитеты. У меня одной получится эффективнее.

— Эффективнее… Может быть, но всё равно… — пробормотала Юигахама.

Юкиносита холодно уставилась на обложку книги, которую держала. Недвусмысленно показывая, что она больше не хочет разговаривать на эту тему.

— …Но я всё равно думаю, что это странно, — сказала Юигахама, разворачиваясь. Ответа не последовало. — …Я в класс.

И вышла. Я стоял столбом, ошеломлённый этим разговором, но быстро пришёл в себя, подхватил сумку и выскочил следом за Юигахамой.

Закрывая дверь, я бросил взгляд в комнату.

Юкиносита сидела там в одиночестве.

Это было донельзя прекрасное, но ужасно грустное зрелище. Словно солнце, восходящее над руинами до основания разрушенного мира.

× × ×

Мягкие туфли резко шлёпали по линолеуму пола. Несмотря на их вялый вид.

— Блин! Блин! Что за блин, в самом деле!

— Слушай, погоди, успокойся, — сказал я, останавливая шагающую впереди Юигахаму.

Та развернулась ко мне:

— Что?

Судя по её мрачному и надутому виду, она явно была расстроена. Редко когда увидишь её в таком состоянии.

— Чего ты так взбеленилась?

— Не знаю! Это просто… У-у-у-у-у.

Кончай выть. Ты что, собака?

Юигахама мрачно уставилась себе под ноги. Немного разобралась в чувствах и мало-помалу заговорила:

— Это… Совсем не так, как всегда… Я имею в виду, Юкинон сама не своя.

— Ну да, наверно…

— И ты тоже.

Её голос напоминал удар кинжала.

— …

Я и сам понимал. Я изо всех сил старался вести себя как обычно. Но чувствовал, что у меня не выходит. Начав осознавать это, попытался подстроиться, но стало получаться ещё более неуклюже. Словно падение по спирали.

Надо полагать, ты с первого взгляда это видишь, да?

То ли приняв моё молчание за согласие, то ли решив, что я задумался над этим, Юигахама не стала и дальше загонять меня в угол. И на том спасибо.

— И ещё…

Юигахама поёжилась, словно не желая продолжать.

— …Слушай. Не возражаешь, если я скажу кое-что неприятное?

— А? — Равнодушно ответил я, недоумевая, что она хочет мне сказать.

Юигахама нервно упёрлась взглядом в пол:

— …Ты ведь не возненавидишь меня, да?

— Обещать не могу.

— Э-э, что же делать…

Юигахама застыла.

Может она и дура, но она не из тех, кто показывает лишь свою симпатичную сторону. Неожиданно всплывающая расчётливость у девчонок – это не то, с чем я могу иметь дело.

В любом случае, думаю, этот разговор ни к чему не приведёт. Мне не казалось, что что-то может измениться, что бы она ни сказала. Я почесал голову, нарушая повисшую тишину:

— …Да не боись ты. Я уже столько народу ненавижу, что по мелочам не обижаюсь.

— Какое-то невесёлое обоснование…

Она с сочувствием посмотрела на меня.

— Ладно, всё нормально. Так что за неприятный разговор? — подстегнул я её.

Юигахама глубоко вздохнула:

— Да… Ну, понимаешь, я не слишком лажу с Сагамин.

— Ну да. Так что за неприятный разговор?

— Э-это и есть неприятный разговор…

— Что? А чего тут неприятного?

— Ну понимаешь, что ты не умеешь ладить с людьми или что между девушками могут быть проблемы… Не думаю, что это так уж приятно…

Вот так значит, да? А мне кажется, обычный это разговор. Всё равно ничего позитивного на ум не приходит.

Не знаю уж, чего она там во мне увидела, но Юигахама сложила руки перед собой и начала вертеть пальцами, словно пытаясь построить вывернутый треугольник.

— …Я не хотела, чтобы ты видел и эту мою нехорошую сторону, — сказала она, косясь в сторону.

— Не глупи. — Это было настолько глупо, что я хмыкнул. Ничего от этого не изменится, дура. — Я с ней тоже не слишком лажу.

— Э-э, думаю, это немного не то. Не то, чтобы я совсем не ладила, но она мне не очень нравится. Но мы по-прежнему друзья, вот.

— Н-ну да… Так ты думаешь, что вы по-прежнему друзья?..

— Угу, по большей части я этого хочу.

Ничего не понимаю в девичьей дружбе. Как обычно.

— Но мне кажется, она думает иначе. Похоже, она меня ненавидит.

— Ага, похоже. Это с первого взгляда видно.

Не то, чтобы ненависть, но неприязнь и враждебность увидеть можно. Я посмотрел на Юигахаму, намереваясь добавить несколько слов.

Та замерла в странной позе:

— …Э-э, т-ты смотрел?

— Да шучу я. Не смотрел, совсем не смотрел. Просто в голову пришло.

Прости, ещё как смотрел, часто и внимательно. Прости за враньё.

Юигахама посмотрела куда-то вдаль:

— Понимаешь, я с первого года в одном классе с Сагамин.

— Ха, так вы ладите?

— Ну, по большей части.

На лице Юигахамы было какое-то странное выражение, что-то среднее между задумчивостью и обеспокоенностью.

— …Так значит, не ладите.

—  С чего ты это взял?!

— Значит, ладите?

— Угу, очень даже.

Опять это странное выражение…

— Иными словами, вы не ладили.

Юигахама устало вздохнула:

— …О боже, ну пусть так.

Путь или не пусть, но так оно и было. Девушки – одна сплошная загадка.

— Тогда, понимаешь, мы были в одной топ-компании. И похоже, Сагамин очень этим гордилась.

Сагами и Юигахама. Ну, наверно, там были и ещё кто-то, но этих двоих несложно представить в самом центре.

Юигахама симпатичная, да к тому же ещё и человек, который умеет ладить с остальными, умеет уступать. Вот почему она может вписаться в странную и броскую атмосферу.

С другой стороны, я чувствовал, что Сагами в такой компании была довольна своим положением. Даже в оргкомитете она быстро нашла себе подружек. Отличная коммуникабельность и умение себя подать.

Но когда они перешли в следующий класс, всё изменилось. Какая же кошка между ними пробежала? Надо полагать, дело в окружении…

И главный фактор здесь – Миура.

Попав в класс 11-F, она уже ассоциировалась с высшей кастой. И в процессе подбора членов своей компании руководствовалась безжалостным критерием «миловидности».

…Она действительно нечто. Она полностью разрывает связи между девушками и сама решает, с кем хочет быть. Хорошо это или плохо, но она и правда королева.

И тогда возник конфликт между Миурой и Сагами. Не знаю, правильно ли будет так сказать, но понятно, что дело в её принадлежности ко второй по значимости группе.

Это безусловно обидно для Сагами, которая высоко ценит положение в группе. Пусть у неё нет права претендовать на принадлежность к высшей касте, но с тем фактом, что там присутствует Юигахама, она смириться не могла.

Пожалуй, я начал немного понимать действия Сагами.

— Вот почему мне не нравится, что делает Сагами… И что Юкинон прислушалась к её просьбе, и что она пытается подружиться с Юкинон… — Юигахама покачала головой. А потом уверенно кивнула. — Думаю, я люблю Юкинон куда сильнее, чем мне казалось.

— Что ты несёшь?

Юру Юри [7], может, и ничего, но натуральное юри я оправдать не могу, знаешь ли.

— Да нет, я ничего такого не имею в виду!.. Думаю, мне просто не нравится, когда другие девушки пытаются подружиться с Юкинон… Я веду себя как ребёнок, да?

Юигахама покраснела и нервно взъерошила волосы.

В чистом виде желание владеть чем-то единолично. Такой вид эгоизма у девчонок раннего возраста не редкость. И моя сестра Комачи через это прошла. Человеческая натура не меняется. Просто с возрастом мы учимся обуздывать эти эмоции. И они лишь изредка проявляются внешне.

— Понимаешь, девушки – это сплошная головная боль. Так трудно с ними ладить.

Это чистосердечие выглядело настолько забавно, что я невольно рассмеялся:

— Знаешь, у парней всё то же самое. У нас так же образуются небольшие компании, когда мы друг с другом ладим. Так что девушки отнюдь не исключение.

— Правда?

— Абсолютная.

— А, понятно… Вообще люди – это сплошная головная боль, а? Ха-ха-ха, — засмеялась Юигахама.

Вот это в точку. Сплошная головная боль.

Потому что мне было неприятно, что я пустил всё на самотёк. Стремление делать вид, что ничего не произошло, отнюдь не было искренним.

— Пообещай мне, — сказала Юигахама. Я молча наклонил голову, не понимая, чего она от меня хочет. А она смотрела прямо на меня. — Пообещай, что поможешь Юкинон, если она попадёт в беду.

Кстати, когда мы возвращались с фейерверка, мы о чём-то подобном уже говорили.

И как и в тот раз, её настойчивость подавила меня. Вот почему я ответил так честно и откровенно, как только мог:

— Если чем-то смогу помочь – помогу.

— Это хорошо, — Юигахама улыбнулась.

Твоё безоговорочное доверие ставит меня в неловкое положение.

Кажется, такая краткость очень убедительна. Начни она объяснять причины, я бы мог поискать там расчётливость или противоречия. Но простой улыбке я сопротивляться не мог.

— Ладно, я в класс. Постарайся там, в оргкомитете.

Юигахама помахала мне рукой и помчалась прочь.

Я поднял руку в ответ и тоже двинулся по коридору.

× × ×

Я спустился вниз, направляясь к конференц-залу. Он находился на углу поворачивающего налево L-образного коридора. Ведущего от лестницы на третий этаж, где располагались наши одиннадцатые классы.

У подножия этой лестницы, в тёмном коридоре, путь мне заслонила некая фигура.

Очень знакомая фигура – в пальто, несмотря на жару, и перчатках без пальцев на скрещённых руках. Я проигнорировал её и двинулся дальше.

Фигура медленно извлекла мобильник и начала кому-то звонить.

И в этот момент завибрировал мой собственный сотовый.

Тот факт, что он не затруднился мне позвонить, хотя мы признаём существование друг друга, начал действовать мне на нервы. К тому же, эта фигура совершила нечто, что ещё более усилило раздражение:

— Фу-у-му. Кажется, не дошло. Я и не предполагал, что он может быть занят… Ха-ха-ха, если это Хачиман, сиё немыслимо. Согласен, Хачиман?

— Слышать этого от тебя не хочу…

Я просто больше не мог молчать. Будь это кто другой, я бы просто презрительно его проигнорировал. Но этому типу, Ёшитеру Заимокузе, моя гордыня не могла позволить говорить всё, что вздумается.

— Ну? И что ты тут делаешь? Бегаешь вверх-вниз по лестнице, чтобы вес сбросить?

— Хмф, какая ностальгия. Я уже как-то занимался этим. Но у меня закровоточили колени. Более того… разболелись старые раны. Да, мой больной пах.

Н-ну и ну… Тебе стоит получше следить за своим здоровьем.

Не обращая внимания на мои переживания, Заимокуза сунул мне невесть откуда появившуюся у него в руках стопку бумажных листов:

— Как бы то ни было, Хачиман, посмотри это. И изреки своё мнение.

— Что? Если это твой новый роман, и не подумаю.

В иных обстоятельствах я мог бы быть и поделикатнее, но сейчас у меня не было времени. Сейчас должно было начаться заседание оргкомитета, и у меня не было ни возможности, ни времени, ни интереса, ни желания возиться с Заимокузой.

— Нет! Это не роман!

Такое активное отрицание меня несколько заинтриговало. Если это не роман, то что? Я посмотрел на бумаги.

Заимокуза ухмыльнулся и встал в эффектную позу:

— Слушай и поражайся! Услади свои очи и преклонись! А затем… умри и восхищайся… Ты знаешь, что мой класс будет ставить спектакль?

— Понятия не имею… И с чего мне умереть и восхи… стоп, стоп, только ничего больше не говори…

— А ты знаешь, что нужно, когда ставишь спектакль? Нужен сценарий…

— Нет, стой, не забегай вперёд…

Но Заимокуза меня не слушал. Он вскинул кулак к небесам и запел себе хвалу. Честно говоря, он меня в самом деле достал.

— Слушай! Эти дураки болтают, что не хотят ставить обычный спектакль, знаешь ли. Они хотят оригинальный сценарий, мягко говоря.

— Эй, погоди.

Я знал, что он хочет мне сказать. Я знал, к чему это приведёт. Потому что однажды в средней школе я уже прошёл через такое.

Любительские сценарии допустимы только до начальной школы, чисто для забавы.

Нет, конечно, можно заняться этим и в школе. Если там проводятся художественные выставки или прощальные вечера, можно написать какой-нибудь комедийный сценарий. Чёрт, тебя даже похвалить могут. Но потом, стоит лишь перейти в среднюю школу, ты становишься мишенью для издёвок.

— Пфе, — сухо хмыкнул я.

— У? В чём дело, Хачиман?

Я посмотрел сквозь окно на небо:

— Ничего… Я просто подумал, как быстро все взрослеют.

— Ха, странный ты человек… Совершенно не понимаю, о чём ты. Ты спятил? Болтаешь всякую ерунду. Итак, мой оригинальный сценарий…

У меня было чувство, что в таком замешательстве он пробормотал что-то реально обидное. Надо либо дать ему добро, либо…

Но увы, он мой знакомый. Если я по-тихому отправлю его в могилу, меня будут мучить кошмары. И по доброте сердца я решил его предупредить:

— Ладно, я всё понял. Только не делай героиней девочку, которая тебе нравится. Чревато. Да, и даже не думай сам стать главной звездой.

— Гех?! Хачиман, ты что, телепат?!

— Нет. Ты понял? Я тебя предупредил.

Я не телепат, просто у меня опыт имеется. И с тех пор я твёрдо решил никогда и никому такого не показывать.

— Кхе-кхе, конечно, конечно. А что скажешь насчёт этого? — Заимокуза прочистил глотку. — Ныне модно главного героя делать злодеем, говорят, это круто. Так будет привлекательнее?

— Ты ничего не понял…

— А? Чего я не понял?

— Нет, сама по себе логика вовсе не неверна. В первом поколении PreCure [8] звездой была чёрная. Наверно, они собирались сделать цветовые коды для всех героинь. Ошибка – само твоё существование.

Последнее я постарался подчеркнуть, но Заимокуза как обычно умело пропустил это мимо ушей:

— Понятно, в этом есть резон. Значит, предлагаешь «Чёрную фракцию»… Может быть, может быть. Хе-хе, раз ты эксперт по PreCure…

— Эй, стоп. Хватит звать меня экспертом, это уж слишком. Кроме того, я принадлежу к Белой фракции.

Конечно, слишком. Я просто смотрю то, что мне нравится, и понятия не имею, кто там писал оригинальный сценарий. Чёрт, я даже жду блюреи вместо последних DVD. Но я и не подумаю называть себя отаку, лучше уж сдохнуть.

— Ху, какая реакция, может, так оно и есть?.. — Заимокуза немного отступил.

— Ладно, забудь всё, что я тут говорил. Мне нет дела до страданий и сожалений.

Что бы я ни сказал, всё бесполезно. Пусть сам через всё пройдёт, этого он уж точно не забудет. Только так и растёт человек. Когда ты ранен, когда на тебя смотрят свысока, когда тебя презирают, только тогда ты растёшь. Любовь, дружба, отвага людей не меняют.

Молюсь, чтобы ребята из 11-C устроили Заимокузе самое сильное переживание, какое он только может вынести.

— Кстати, ты пойдёшь смотреть полнометражку в октябре?

— Не глупи. Если я туда пойду, семьи с детишками в обморок попадают, будет одно расстройство… Просто куплю. Блюрей, я имею в виду.

— Ох, ты наступаешь себе на горло, хотя так хочешь посмотреть… Как это по-мужски!

Почему-то он пустил скупую мужскую слезу.

Вообще-то, это мне плакать впору. И с какой стати мне здесь трепаться с этим типом, если меня ждёт работа?

Я стряхнул с себя взгляд Заимокузы и двинулся к конференц-залу. Почему-то ноги казались тяжелее обычного.

-------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к яойной игре «Idol Harassment»

[2] Отсылка к манге «Sazae-san»

[3] Комедийное музыкальное трио

[4] Отсылка к полнометражке «Помпоко: Война тануки»

[5] Отсылка к манге/аниме «Fate/stay night»

[6] Перефраз реплики из манги «Attack No. 1»

[7] Манга/аниме «Yuru Yuri»

[8] Серия аниме «Pretty Cure»

Через несколько дней после визита Сагами в клуб помощников Юкиносита стала заместителем председателя оргкомитета.

Об этом радостно объявила Сагами перед началом очередного заседания.

Куратор Ацуги согласился, Мегури поддержала. И это было встречено весьма одобрительно.

Как ожидаемое и своевременное событие.

Группа подготовки отчётов, в которую я входил, потеряла одного своего члена. Но учитывая не слишком большой объём работы, критичных проблем от этого не ожидалось. Может, вообще больше не приходить, мелькнула было у меня мысль, но всё ж таки должность в группе позволяет избежать участия в подготовке моего класса. Что не роскошь, а насущная необходимость.

Сразу же после назначения Юкиносита с головой окунулась в работу.

Составив новый план работ и доведя его до оргкомитета, она собрала ежедневные отчёты всех групп и проверила их.

Работа шла без задержек.

Группа рекламщиков, корпевшая над вопросом, где размещать афиши, после анализа потоков движения по карте получила должные указания. Для группы работы с добровольцами, испытывающей серьёзные проблемы с привлечением этих самых добровольцев, были утверждены и выданы соответствующие вознаграждения.

Понятия не имею, как обычно работают комитеты, но уверен, что Юкиносита вкладывала в работу все силы.

Может, Минами Сагами и оставалась формальным председателем оргкомитета, но несложно понять, что практически всю ответственность несла на себе именно Юкиносита.

Дело уверенно продвигалось.

Между тем приближалось очередное заседание комитета.

Как и было запланировано, в четыре часа.

Сагами мельком глянула на собравшихся и заговорила:

— Что ж, начнём наше очередное заседание.

Все дружно поклонились.

Далее по плану были отчёты всех групп.

— Группа рекламы, вы первые.

Глава рекламщиков поднялся, готовый отрапортовать.

— Почтовая рассылка выполнена на семьдесят процентов, плакаты готовы наполовину.

— Правда? Похоже, мы укладываемся в график.

Сагами удовлетворённо кивнула.

Но тут же раздался холодный голос, словно нивелирующий её согласие:

— Нет, слишком медленно, — все зашумели, поворачиваясь. Но обладательница этого голоса, Юкино Юкиносита, нисколько не смущаясь, продолжила. — Фестиваль через три недели. Если мы не учтём, что нашим гостям нужно время, чтобы подкорректировать свои планы, и не поторопимся, у нас будут проблемы. Вы договорились о месте на сайте? Что-нибудь уже разместили?

— Нет ещё…

— Поторопитесь. На сайт частенько заглядывают учащиеся средних школ, которые собираются к нам поступать, и их родители.

— Х-хорошо.

Глава рекламщиков плюхнулся на свой стул.

Повисла тишина. Сагами, кажется, не понимала, что только что произошло. Разинув рот, она смотрела на сидящую рядом Юкиноситу.

— Сагами, продолжайте, пожалуйста, — поторопила та её.

— А, ну да. Теперь группа работы с добровольцами.

— …Да. Сейчас у нас есть десять групп добровольцев, — осторожно сообщил глава группы.

Сагами, тоже явно ощущая неловкость, кивнула:

— Уже десять, да? Наверно, это из-за объявленного вознаграждения. Следующие…

— Это только из нашей школы? А тех, кто живёт рядом, не спрашивали? Разыщите прошлогодние списки и попробуйте связаться с ними. Если мы будем поддерживать связь с местными жителями, сможем избежать уменьшения количества участников. Да, и ещё. Вы уже закончили распределять сценическое время? Что насчёт ожидаемого количества зрителей и технического персонала за кулисами? Соберите всё в единый график мероприятий и представьте его.

Последовала новая очередь вопросов. Демонстрация того, что к делу надо подходить на полном серьёзе.

Примерно так же всё проходило и с группой охраны здоровья, и с бухгалтерией. Юкиносита разбирала отчёты и раздавала указания.

— Теперь группа подготовки отчётов, — перешла она затем к нашей группе.

— Ничего особенного, — коротко ответил глава группы. И в самом деле, по сути вся наша работа начинается в день начала фестиваля, до того делать практически нечего.

Это председатель Сагами понимала. И попыталась закончить заседание:

— Тогда на сегодня…

— Отчётники, подготовьте график действий в день фестиваля и список требуемого оборудования. Имейте в виду, что аппаратура видеозаписи лимитирована, так что если какие-то организации добровольцев тоже планируют снимать фильм, договоритесь с ними, чтобы не пересекаться во времени. Чтобы оборудования всем хватило.

— Хорошо…

Юкиносита проинструктировала нашего главу без всяких скидок на то, что он старше её. Это впечатляло.

Группы отчитались, и на этом всё должно было закончиться. Все было вздохнули с облегчением, но зампредседателя и не думала останавливаться:

— Далее… Школьный совет может взять на себя приглашённых гостей?

— Угу, конечно, — немедленно ответила Мегури, не теряющая концентрации.

— Тогда оставляем это на вас. Если сможете обновить прошлогодний список гостей, это будет кстати. Что же до остальных приходящих, это работа группы охраны здоровья… Пожалуйста, передайте им список гостей заранее.

— Окей, сделаем, — Мегури весело кивнула. И выпалила, — Бог мой, Юкиносита, ты великолепна… Ты и правда сестра Хару.

— …Да ерунда, — скромно ответила Юкиносита.

И правда. У неё в самом деле потрясающие таланты. Я действительно думаю, что она просто нечто. Хотя это немного сомнительный способ вести дела.

В итоге, после обсуждения всех отчётов, выявления проблем и нахождения решений, был достигнут консенсус. Больше сегодня обсуждать, в общем-то, было нечего.

Все поняли, что дело идёт к концу, и расслабились. Кое-то даже потянулся со стоном.

Сообразив, что узурпировала роль ведущей, Юкиносита посмотрела на Сагами:

— Председатель.

— А, да. Ну, встретимся здесь завтра. Все молодцы.

И все начали подниматься со своих мест, бормоча «молодцы, молодцы».

Удивительно, но этот длинный день сильно меня утомил. Как будто я в самом деле работал.

Вокруг слышались голоса.

Все восхищались предусмотрительностью Юкиноситы. Она настолько впечатляла, что сплетники уже начали болтать, кто же тут на самом деле председатель. Даже ребята из школьного совета говорили о ней как о кандидате на следующих выборах.

Конечно, это Юкино Юкиносита.

Но в самом сложном положении оказалась Сагами. Это она должна была быть на её месте. Но руль неожиданно вырвали из её рук.

Кто-то провалился, а кто-то попытался заткнуть возникшую брешь.

Демонстрируй Юкиносита свои таланты сама по себе, это было бы другое дело. Но в непосредственном соседстве с Сагами их сравнение не в пользу той было неизбежно. Хвалить Юкиноситу – значит унижать Сагами.

Вот и сейчас Юкиносита предпочла остаться и продолжить работать. Сагами с компанией вышла и исчезла со сцены.

Конечно, теперь план действий оргкомитета ясен, работа будет оптимизирована. Квалификация Юкиноситы заслуживает всяческой похвалы.

Но заметила ли сама Юкиносита?

Что она никого и ничего не смогла спасти.

× × ×

После уроков, на следующий день после того, как Юкиносита пришла в невероятное возбуждение, стоп, нет, была очень активна на заседании оргкомитета, в классе 11-F Хина Эбина была очень активна, стоп, то есть, пребывала в невероятном возбуждении:

— Не та-а-а-ак! Когда завязываешь галстук делового человека, ты должен быть более обольстительным! Думаешь, для чего этот костюм, а?!

Что ещё за костюм?..

От рьяной режиссуры Эбины актёры были уже в слезах.

Хотя не все тут выглядели настолько жалко.

— Э-э, а не хватит уже? — смущённо сказал окружённый девушками Хаяма.

— Нет, нет!

— Настоящее дело только начинается!

Окружающие его девушки, напротив, демонстрировали бурный энтузиазм.

Гримировка актёров была в разгаре. Добиваясь живого облика, они пробовали, ошибались и снова пробовали. Сагами тоже была среди них… Ну, до заседания оргкомитета есть ещё время.

Ещё три девушки наводили марафет на совершенно оцепеневшего Тоцуку.

— Тоцука, у тебя та-а-а-акая замечательная кожа!

— Да, оставить её без косметики – это просто преступление.

— У-ум… Это же просто репетиция, не нужна мне никакая косметика.

Тоцука попробовал осторожно возразить, но его миловидность привела к обратному результату.

— Гримёрам тоже надо тренироваться!

— Точно!

Энтузиазм девушек вспыхнул ещё сильнее. В результате и Тоцука съёжился ещё больше:

— Л-ладно… Н-наверно. Да, тренировка нужна.

Смотреть на такого унылого Тоцуку немного жалко, но выглядит он ещё привлекательнее. Я с трудом сдержал свои эмоции, сам испугавшись слабости моего сердца.

Как бы то ни было, но разница в отношении гримёров к актёрам просто ужасна.

Я имею в виду, с Тобе и  Оукой девушки разделались минут за пять. Что же до старосты, он гримировался сам, никто и не подумал ему помочь. Кроме того, то, как привычно он это делал, заставило меня содрогнуться…

Но за гримировкой наблюдал не только я.

Миура смотрела на Хаяму с компанией. И заговорила, будто имея в виду нечто другое:

— Может, несколько фотографий сделать? Нам что, афиши не нужны?

Эбина услышала Миуру и метнулась к ней, вскидывая большой палец:

— Отлично, Юмико! Верно! Если мы хотим, чтобы о нашем мюзикле заговорили, мы должны выложить образы персонажей. И пикантные детали насчёт актёров. В нашем маломюзикле мы хотим, чтобы оригинал довёл нас только до определённого момента, а остальное пусть решит сила искусства!

Маломюзикл? Ты из какой вообще индустрии взялась?

Слова Эбины подтолкнули разговоры в классе в новом направлении:

— А что насчёт костюмов? Может, напрокат взять?

— Они же грязные будут.

Эбина развернулась к девушкам:

— Нет, нет, как минимум образ Маленького Принца должен быть цельным, обычные костюмы не подойдут. Хотя для остальных можно и взять.

— А так ли это важно? Вряд ли много кто наш спектакль увидит…

— Ты что, недооцениваешь пуристов?! Хочешь, чтобы всё провалилось?! — вскипела Эбина. Но тут раздался ещё один голос:

— М-м, если мы возьмём костюмы напрокат, мы выскребем наш бюджет до дна. Честно говоря, я думаю, что лучше бы потратить оставшиеся деньги на другие цели…

Юигахама почесала голову ручкой, потыкала в кнопки калькулятора и что-то записала в тетрадку. Ты прямо как домохозяйка, знаешь ли.

— А сами мы не можем сделать? — высказалась в ответ Королева.

Её подданные тут же начали это обсуждать.

— Кто-нибудь умеет шить?

— Я этим только на уроках занималась.

Ха, у них хороший баланс интересов, а? Я, впечатлённый, стоял у окна, и вдруг в моём поле зрения мелькнул хвост волос.

Кавагое. Наверно. Кавасима неожиданно бросила взгляд на девушек, вдруг проявив интерес к разговору. Заставив тем самым меня удивиться. Не думал что Симадзаки из тех, кто интересуется подобным.

Я решил присмотреться к Окадзаки повнимательнее. И обнаружил, что её внимание привлекают слова «сделать», «шить», «костюм».

Подумав, что такая реакция не очень вписывается в её образ, я подал голос:

— Слушай, если хочешь этим заняться, так прямо и скажи.

— Ч-что ты несёшь?! Больно надо!

Кавасаки едва не слетела со стула… В точку, а? Значит, правильный ответ – Кавасаки. Ладно, Окадзаки, должно быть, не при делах [1].

Я совершенно прав, но она наверняка будет отпираться, что бы я ни сказал. Ладно, зайдём с тыла.

— Слушай, Юигахама.

— Эй, ты чего! — Кавасаки дёрнула меня за рукав, прося остановиться. Это она зря, такое только раззадоривает мою садистскую жилку.

— Что такое? — откликнулась та, заложив свою красную ручку за ухо. Прямо как старик на ипподроме.

— Кавасаки говорит, что хочет попробовать.

— А-а?! Ч-что ты такое говоришь?! Я не умею. И мне такое не нравится! Ну, то есть, я никогда раньше не делала костюмы… Ум-м, я просто мешаться буду…

Так ты что-то другое делала?

Юигахама внимательно посмотрела на Кавасаки. Та передёрнулась и съёжилась. Взгляд Юигахамы упёрся в одну точку.

— Слушай, резинку ты сама делала? — поинтересовалась Юигахама. Кавасаки кивнула. — Можно посмотреть?

Юигахама протянула руку к волосам Кавасаки. Длинные волосы рассыпались.

Она посмотрела на резинку и восхищённо охнула. Эта кружевная резинка почему-то напомнила мне кружевные трусики, даже сердце пропустило удар.

— Хина, иди сюда.

— Иду.

Эбина с интересом посмотрела на резинку.

— Эта вручную сделана… А эту я делала на машинке.

Кавасаки достала из кармана ещё одну резинку. Тоже смахивающую на трусики.

— Хо-хо… Аккуратный шов, приятный цвет… Умеешь шить руками и на машинке… Отлично! Кавасаки, решено! Ты займёшься костюмами!

— Эй, пого… Ты же не можешь так просто…

Кавасаки нервно собрала волосы.

— Спокойно, спокойно, — успокоила её Юигахама. — Хина это не просто так решила. Кавасаки, ты же и пиджак подшивала, и блузку, и всё прочее, верно? Я думаю, она попросила тебя, потому что всё это заметила.

…Юигахама – она такая. Очень острый глаз, когда к кому-то надо присмотреться.

— А, ладно… — нерешительно ответила Кавасаки с рассеянным, но немного ошеломлённым выражением лица. Наверно, она была удивлена и рада, что заметили что-то столь тривиальное.

— Конечно! Мы должны использовать наши ограниченные ресурсы с максимальной эффективностью, и мы рады иметь технологию. Вот почему я хочу всё это доверить тебе. Не бойся! Если что-то случится, вся ответственность на мне!

Эбина похлопала себя по груди.

Она и вправду проблема, потому как продемонстрировала необычную для себя собранность. И почти заставила меня засомневаться, не притворство ли всё это, потому как обычно она хранит своё благоразумие в тайне.

— Ну, если так, наверно, я могу…

Эбина схватила покрасневшую Кавасаки за плечи.

— Угу, давай. Да, и ещё, мы собираемся подправить костюм для рассказчика. Надо сделать что-нибудь потрёпанное. Мы наставим на него пятен, которые никуда потом не денутся, хе-хе-хе.

В её порочном смехе не осталось и следа былого благоразумия. Вот совершенно её не понимаю…

Вопрос с костюмами решился, и больше никаких экстренных дел не осталось. Все занялись своей работой.

Я тоже ощутил, что жертвую собой, прикрывая остальных от нежеланной участи работать в оргкомитете.

И поволок свою тяжкую ношу к выходу.

Юигахама это заметила. Оглядела комнату и позвала Сагами:

— Сагамин, как насчёт оргкомитета?

— А? Да ерунда, всё будет в порядке.

— Но…

— …Да понимаешь, я там всё равно ничем не помогу,  только под ногами путаться буду.

— Нет, очень даже поможешь. Там полно работы. Думаю, лучше будет, если ты тоже поучаствуешь.

— Да ладно тебе. Юкиносита та-а-а-а-акая ответственная. Кроме того, мне ещё надо заявку на мероприятие нашего класса написать.

Слыша за спиной этот разговор, я аккуратно открыл дверь.

И тут же уткнулся в Хаяму.

— В оргкомитет?

Он вытирал руки салфеткой для снятия косметики. Должно быть, только что смывал грим.

— …Угу.

— Понятно. Не возражаешь, если я с тобой?

— …? — я изумился. — Зачем? Какого чёрта? Ну, то есть, ты, конечно, можешь пойти туда, но нам совсем не требуется идти вместе, так ведь? Правда, не нужно тебе этого. Может, объяснишь, зачем?

Хаяма улыбнулся:

— Заявление на вступление в добровольцы. Мне надо взять некоторые документы.

— А, вот оно что.

Обычное дело для Хаямы. Он прекрасно знает о своей популярности. А фестивалю такие нужны. Вот почему он счёл должным откликнуться.

Я больше ни о чём не стал спрашивать, и мы вместе вышли из класса. И ощутил пристальный взгляд в спину, хотя, наверно, ошибся. Да? Эбина?

× × ×

Покинув класс, мы двинулись к конференц-залу. Заседания оргкомитета сегодня не было, зато была кое-какая работа для отчётников. Неудача.

Другой неудачей было присутствие рядом Хаямы.

— …

— …

Мы не обменялись ни единым словом.

Наверно, он уловил мою ауру «не заговаривай со мной». Я краем глаза поглядывал на него, но он не выглядел ни встревоженным, ни обеспокоенным. Как обычно. Он просто думал о чём-то своём, не слишком озабоченный моим присутствием.

Поразительная беспечность.

Я же такой роскоши лишён.

Стоит мне подумать, что мы с ним здесь вдвоём, я сразу вспоминаю летний лагерь в деревне Чиба.

Те холодные слова, что он сказал в тот вечер, в той тёмной комнате. От одной мысли, что Хаято Хаяма может испытывать такие эмоции, у меня мурашки по спине. И не потому, что он страшный.

Страшна сама мысль, что даже Хаяма, живущий своей жизнью, может переживать такое.

Этот красавец, умеющий всё, великолепный со всех точек зрения. Тот самый Хаяма.

Так, молча, мы дошли до угла коридора.

Возле конференц-зала, у входа, сгрудилась целая толпа. Что-то случилось? Случаться что-то должно на сцене, а не в конференц-зале [2].

— Что стряслось? — беззаботно поинтересовался Хаяма.

Стоящая впереди девушка раздражённо повернулась, но осознав, кто именно её спрашивает, занервничала и начала заикаться. Стоп. А краснеть-то зачем, а?

Девушка начала что-то смущённо объяснять, но кажется, в этом уже нет необходимости. Можно просто сэкономить время, посмотрев всё самому. Я взялся за ручку двери, и все вокруг дружно уставились на меня.

Открыв дверь, я тут же об этом пожалел. Стоило последовать примеру остальных.

В конференц-зале ощущалось нешуточное напряжение.

Несколько человек забились в углы и наблюдали оттуда.

А в центре стояли трое.

Юкино Юкиносита.

Мегури Сиромегури.

И наконец Харуно Юкиносита.

Юкиносита и Харуно стояли лицом к лицу, шагах в трёх друг от друга. Нервничающая Мегури расположилась за спиной Харуно.

— Сестра, зачем ты здесь? — строго спросила Юкиносита.

— Бог мой, я пришла, потому что узнала, что требуются добровольцы. Ну и из-за OG из музыкального клуба.

OG… Я было подумал, что это она о супер-роботах [3], но вряд ли. Австралийское мясо [4]?  Тоже нет. «Old girl», старая дева? Хватит издеваться над госпожой Хирацукой.

Мегури вклинилась между ними:

— И-извини, это я её позвала. Мы случайно встретились в городе, разговорились, потому как давно не виделись, я вспомнила, что у нас не хватает добровольцев, ну и…

Случайно встретиться с Харуно Юкиноситой? Абсурд. И даже страшно, что я так думаю.

— Юкиносита, ты, конечно, не знаешь, потому что тебя здесь тогда ещё не было, но в двенадцатом классе Хару-сан играла в оркестре добровольцев. Это было потрясающе! Вот я и подумала, что стоит пригласить её…

Мегури скромно посмотрела на Юкиноситу, словно спрашивая «Ну как тебе это?».

— Я в курсе… Я была здесь и всё видела. Но…

Юкиносита упёрлась взглядом в пол, стиснув зубы. Стараясь не встречаться с тревожным взглядом Мегури. Повисла недолгая тишина.

Харуно со смущённым видом улыбнулась. — Ха-ха-ха, Мегури. Всё не так. Тогда я просто развлекалась. Но в этом году собираюсь поработать серьёзнее. Если бы мне дали такую возможность… Так будет хорошо, правда? Юкино. В конце концов, у вас же не хватает добровольцев… — она схватила Юкиноситу за плечи, словно стараясь подтолкнуть её. — Я просто хочу сделать всё возможное, чтобы помочь моей милой сестрёнке.

— Не шути так… Сестра, ты… — Юкиносита отбросила руки Харуно, отступила на шаг и посмотрела на неё.

— Я? Что я? — Харуно встретила взгляд Юкиноситы, не отводя глаз. И улыбаясь доброй улыбкой, от одного взгляда на которую хотелось забиться в угол.

— …Ты опять… — Юкиносита расстроенно прикусила губу и отвела взгляд. Упёршись им в меня.

— …! — от меня она тоже отвернулась. Наверно, снова уставившись в пол.

— А? Это же Хикигая! Хахалло! — Харуно тоже заметила меня и поприветствовала со странным энтузиазмом. Ты что, из Конца Столетия [5] с таким приветствием заявилась?

— Харуно… — рядом со мной встал вошедший следом Хаяма.

— Привет, Хаято! — весело подняла руку Харуно.

Хаяма слегка кивнул в ответ:

— Что тут у вас такое?

— Я просто подумала, что мне стоит пойти добровольцем в оркестр. Будет интересно, если мы соберём все OB, OG и всё прочее. Весело звучит, правда?

— Ты опять делаешь всё, что вздумается… — устало вздохнул Хаяма.

Я понял, что они уже знакомы, но было в этом что-то неуютное. Может, из-за тона разговора.

Знакомые, да?.. Я посмотрел на Хаяму с Харуно.

Харуно заметила это и сухо усмехнулась:

— М-м? А, Хаято мне как младший брат. Мы давным-давно друг друга знаем. Кстати, Хикигая, мы с тобой тоже знакомы, ты в курсе? Могу я звать тебя просто Хачиман? Хачиман?

— Ха-ха-ха, — сухо засмеялся я в ответ. Не делай этого, умоляю. Только мои родители и Тоцука могут звать меня так.

Довольная своей проказой, Харуно снова повернулась к Юкиносите:

— Юкино, так я могу прийти, да?

— Делай что хочешь… Всё равно не я тут решаю.

— А? Правда? Я была уверена, что ты председатель. Тебя никто не выдвигал?

Конечно, выдвигали. Именно потому, что она младшая сестра Харуно Юкиноситы.

Харуно фыркнула, будто всё поняв. Юкиносита смотрела в сторону.

— И кто тогда председатель? Мегури… нет, она в последнем классе. Хикигая?

Очень смешно. Я лишь пожал плечами.

Атмосфера по-прежнему оставалась необычно напряжённой. Но тут вдруг резко распахнулась дверь.

— Извини-и-и-ите, я задержалась в классе и потому опоздала.

И не думая смущаться, в комнату влетела Минами Сагами.

Ну, заседания сегодня нет, всё идёт по графику. Могу понять, почему она так расслабилась.

— Хару-сан, вот председатель, — сказала Мегури.

Харуно с любопытством посмотрела на Сагами.

Опять этот взгляд. Безжалостно оценивающий тебя.

— …Ой, я Минами Сагами.

Под давлением такого взгляда голос Сагами явно ослаб.

— Хм-м… — Харуно слегка вздохнула и шагнула поближе. — Председатель оргкомитета фестиваля опаздывает? Потому что решила задержаться в классе? Угу…

Её тон ужасал. Словно исходящий из глубин тела голос заставил Сагами съёжиться. Резкий переход Харуно от прежней весёлости к ледяному выражению лица выглядел особенно страшно. Это было настоящее запугивание, совсем не так, как с Юкиноситой. Она даже не пыталась скрыть свои тёмные эмоции.

Харуно явно продемонстрировала, что до определённого момента может быть дружелюбной, но решив нанести удар, придушит тебя без всякой жалости.

— Э-э, ну…

Сагами отчаянно пыталась найти оправдание.

А Харуно вдруг расплылась в улыбке:

— Конечно, именно таким и должен быть председатель, правда?! Только тот, кто может по-полной насладиться фестивалем, и есть настоящий председатель! Звучит замечательно! Ктототамгами, да? Амагами? Да какая разница. Председатель.

— С-спасибо…

Внезапный переход от суровости к улыбке смутил и оживил Сагами.

Пожалуй, это была первая её похвала с момента её появления здесь.

Сагами покраснела от радости. А Харуно продолжила:

— Да, я хочу кое-что спросить у вас, председатель. Я хочу принять участие в фестивале как доброволец. Вот. Я говорила об этом с Юкино, но ей это не нравится. Потому что она меня не любит…

Харуно изобразила горе и шмыгнула носом. Это было так обаятельно, что мне даже не хотелось порицать её за хитрость.

— Э-э… — Сагами посмотрела на Юкиноситу.

Мрачное выражение лица Юкиноситы по-прежнему никуда не исчезло. Она всё так же ни на кого не смотрела.

— …Почему бы и нет. У нас всё равно нехватка добровольцев, так что пусть учащиеся OG примут участие, мы же можем обратиться… ум-м, связаться с местными жителями?

Это были слова другого человека, но Сагами произнесла их как свои собственные.

— Кья-а, спасибо! — Харуно быстрым движением демонстративно обняла Сагами. — Да, да, просто замечательно, что я могу вернуться в свою альма матер после выпуска. Расскажу друзьям, пусть завидуют!

— Вот как?

— Ага, так. Мне действительно порой хочется прийти…

Слова Харуно заставили Сагами на секунду задуматься.

Хаяма и Юкиносита дружно вздохнули, словно капитулируя.

Не обращая на это внимания, Сагами хлопнула в ладоши:

— …А, понятно. А как насчёт пригласить и ваших друзей поучаствовать?

— О, замечательная идея! Ничего, если я им сейчас позвоню?

— Конечно, конечно.

Не успела Сагами договорить, как Харуно бодро схватилась за телефон.

Взволнованная Юкиносита попыталась остановить Сагами:

— Сагами, подожди.

Но Сагами отреагировала беззаботно и равнодушно.

— А что такое? У нас всё равно добровольцев не хватает. Вот мы и решаем эту проблему, связываясь с местными жителями, верно?

Сагами посмотрела с видом триумфатора, но поняла ли она? Что Харуно просто обманула её вместе с остальными.

— Не знаю, что там между вами, но фестиваль – это совсем другое дело, так ведь?

— …!

Одного взгляда на общение Харуно и Юкиноситы достаточно, чтобы понять, что они не очень ладят. И замечания Сагами оказалось достаточно, чтобы Юкиносита запнулась.

Сагами победно улыбнулась, впервые сумев одержать верх.

— Значит, всё так и повернулось… — пробормотал Хаяма. Я молча посмотрел на него. Его слова прозвучали так, словно он заранее знал, что произойдёт. Мне хотелось, чтобы он объяснил, что к чему, но Хаяма предпочёл этого не заметить. — Ладно, возьму документы да пойду обратно.

Он развернулся и вышел.

Теперь единственной аномалией в оргкомитете осталась Харуно Юкиносита.

Она закончила разговаривать по телефону, взяла пачку бланков и заговорила с Мегури, Сагами и её подружками.

Юкиносита всё так же упрямо отворачивалась.

Сагами с подружками явно оживились. Я присмотрелся. Они весело о чём-то трепались, Мегури слегка кивала. Затем Харуно поднялась и бросила взгляд в нашу сторону.

Подошла ко мне и неспешно уселась рядом.

— Работаешь, значит, юноша?

— …Да, по большей части.

— Я немного удивлена. Хикигая, твоя старшая сестрёнка думала, что тебя такое не интересует.

— Ха, вот и я так думал.

— У-у… Дело рук Сидзуки, да? — Харуно кивнула, сообразив, что к чему. Хотя в этом оргкомитете была ещё одна неожиданная личность.

— А вас не удивляет, что здесь ваша младшая сестра?

— Да? Я была уверена, что так она и поступит. — Я наклонил голову, не понимая. Харуно посмотрела на меня и добавила. — Держу пари, ей было слишком сложно оставаться в клубе. Не говоря уже о том, что я, её старшая сестра, в своё время была председателем оргкомитета. Этого более чем достаточно.

Я задумался над этими словами, сказанными чуть насмешливо. Да, нынешнюю атмосферу в клубе хорошей я бы не назвал. И кроме того, мне казалось, что я отчасти могу понять, что такое Харуно для Юкиноситы.

— Хотя первое не слишком-то хорошо, — добавила Харуно, улыбнувшись, будто увидела что-то очаровательное.

Отношения между сёстрами очень непросто понять, если смотреть на них со стороны.

Сестёр или братьев часто сравнивают друг с другом. Порой внимательно присматриваются к их относительным достоинствам и недостаткам. У меня самого есть младшая сестра. То ли потому, что мы разного пола, то ли потому, что притерпелись к недостаткам друг друга, пока росли, но мне и в голову не приходила мысль сравнивать себя с ней.

Но сёстры Юкиносита как близнецы.

Великолепная старшая сестра.

И не менее талантливая, но до сих пор не побеждавшая, великолепная младшая сестра.

Будь одна из них поглупее, не было бы такого соперничества. Хотя и это для кого-то из них могло добром не кончиться.

Юкиносита по-прежнему находится в плену иллюзии, что её старшая сестра непобедима. Ей было бы легче, если бы она могла сбежать, уступить Харуно. Но её гордость, её убеждения этого не позволят.

Если Харуно всё понимает, всё видит, может, она что-то хочет сделать? Найти какой-то другой способ войти в контакт со своей младшей сестрой.

— Ум-м… что вы задумали? — напрямую спросил я.

Что в Харуно ещё ужасно, помимо всего прочего, так это то, что невозможно понять, что она думает. Может, странно слышать это от меня, но даже мне, всю жизнь изучающему людей, такое не по зубам.

— А ты поверишь, если я скажу?

— …

Конечно, нет. Я уже представляю себе, кто такая Харуно Юкиносита. И даже если у неё есть убедительные аргументы, я не приму их за чистую монету.

Кажется, она поняла, что означает моё молчание.

— Пожалуй, не стоит об этом спрашивать, а?

Её голос был холоден. Даже если она пытается скрыть это или притворяется, мне кажется, эта холодность настоящая.

Затем Харуно замолчала.

У неё яркий образ, но сейчас она и правда похожа на Юкиноситу.

Она молчала, а шум вокруг нас начал нарастать.

Стали слышны разговоры вокруг. Сагами с подружками возбуждённо болтали и хихикали.

Набравшись энергии, Сагами заговорила во весь голос:

— Ребята, можете меня выслушать?

Шум разом затих.

Сагами всматривалась в собравшихся. Потом откашлялась и нервно заговорила:

— Э-э, я тут подумала… что оргкомитет тоже должен радоваться фестивалю. Ну, то есть, если мы не веселимся сами, мы и остальным радость доставить не сможем…

Примерно это я слышал совсем недавно…

— И чтобы по полной насладиться фестивалем, думаю, надо и вместе с классом побыть. Мы укладываемся в график, так что можно особо не напрягаться. Как вам?

Все задумались. Прогресс и правда был неплох. Благодаря усилиям Юкиноситы по преодолению проблемных мест мы продвигались в хорошем темпе.

Но у Юкиноситы было своё мнение на этот счёт:

— Сагами, ты ошибаешься. Нам надо работать в том же темпе, чтобы был резерв времени…

Её прервал бодрый, энергичный голос:

— О-о, что за ерунду ты несёшь. Когда я была председателем, у всех было время на свои дела.

Юкиносита неприязненно глянула на вспомнившую былое Харуно. Почувствовавшая поддержку Сагами снова заговорила.

— Вот видите, был уже прецедент. Кроме того… это же было круто, правда?

Юкиносита ничего не ответила. Сагами истолковала её молчание как согласие и продолжила:

— Мы должны попробовать воспользоваться хорошим опытом, та-а-ак? Учиться у предшественников, так это говорится? Ты должна больше думать об остальных и не примешивать к делу свои личные чувства.

Мегури смотрела на всё это с непонятным выражением лица.

С другой стороны, члены оргкомитета, переглянувшись, дружно поддержали предложение Сагами аплодисментами. Кажется, его можно считать принятым.

И Сагами предложила всем разойтись.

Все с удовольствием последовали совету, но Юкиносита не могла позволить себе остановиться. Она с холодным выражением лица вернулась к работе, не глядя на удовлетворённо улыбающуюся Сагами.

Сагами думает, что так и стоит себя вести председателю оргкомитета?

— Ты и правда хорошо говоришь. Верно, Хикигая? — повернулась ко мне сидящая рядом Харуно.

Она и тут что-то задумала? Хотя вряд ли есть смысл её подозревать.

С ней действительно очень сложно иметь дело.

× × ×

Изменения не заставили себя ждать.

В течение нескольких дней после появления в конференц-зале Харуно Юкиноситы начались спорадические пропадания то одного члена оргкомитета, то другого. Явное следствие предложения Сагами, со всей очевидностью нашедшего отклик в оргкомитете.

Кто на полчаса опаздывал, кто вообще предупреждал, что сегодня не придёт. Поначалу это не слишком влияло на работу.

Индивидуальная нагрузка возрастала, но вопрос решался посменной работой и перерывами.

Но добавлялись новые группы добровольцев, новые места размещения рекламы, постоянно требовал пересчёта бюджет. Нагрузка становилась всё тяжелее, стала заметна разница в объёме выполняемой работы.

Для группы охраны здоровья и отчётников, чья работа приходится главным образом на день фестиваля, пустые места в оргкомитете проблемой не были.

Но работающим с добровольцами, рекламщикам и бухгалтерам людей явно не хватало.

Чтобы как-то скомпенсировать это, в дело вступило руководство.

Члены школьного совета и Юкиносита.

Вмешательство Юкиноситы, конечно, было большим подспорьем, но всё накапливающийся объём работы упрямо не хотел уменьшаться.

На меня, помощника отчётника, тоже навалилось немало дел. Странно… Я был уверен, что столько работы было быть не должно…

— Ум-м… минутки не найдётся? — обратился ко мне глава группы.

Знакомые слова. Мой внутренний датчик сразу подал сигнал тревоги.

Но со мной такое уже бывало, и у меня была в запасе домашняя заготовка. Четыре приёма «как отвертеться, когда кто-то пытается свалить на тебя работу».

— Ум-м, могу я оставить это на тебя?

Приём номер раз: Игнорируй их, пока они не обратятся к тебе по имени.

— Слышишь?

Меня похлопали по плечу. Блин, облом.

— А, что, я?

— Я хочу попросить тебя помочь, если можешь.

Приём номер два: Если тебя о чём-то просят, сделай недовольное лицо.

Но глава и не подумал смутиться:

— …Спасибо.

У остальных выражение лица оказалось ещё более недовольным, так что этот раунд я проиграл. Чёрт, сплошное расстройство! Ладно, попробуем следующий приём.

— …Ох… …О-о-ох…

Приём номер три: Вздыхай, когда работаешь. Так их достанешь, что они больше не будут приставать и сдадут козырного туза – «Если не хочешь, можешь идти домой».

Когда я в своё время подрабатывал, меня в самом деле отправляли домой именно по этой причине. Выдающееся достижение.

Но на главу мои вздохи никакого впечатления не произвели. Он просто приподнял очки и поинтересовался, — Закончил уже?

Как ты можешь ждать, что я так быстро закончу… Если бы я умел так работать, я бы вообще с тобой не связался бы…

Настало время перейти к последнему приёму.

Приём номер четыре: Стучи по клавиатуре как можно громче, пока не достанешь их и они не отправят тебя домой.

На время подготовки к фестивалю у школьного советы были позаимствованы несколько компьютеров. Это повысило как эффективность работы, так и заметность моего раздражающего стука.

Тук-тук-тук. Ту-у-у-ук! (Enter)

Ну как вам? Если я показываю такое нежелание, вам уж точно не захочется подсовывать мне новую работу, верно?..

— Молодец, я пойду домой. Ты тоже можешь идти, когда всё закончишь. Если что непонятно, спроси у начальства.

— Мпф, хшш.

(Перевод: Ладно, тебе тоже счастливо поработать).

Хе-хе, похоже, я удачно отвертелся от дополнительной работы… Надо хотя бы эту доделать!

Я торжествующе посмотрел на стопку бумаг на столе… э-э… не-е-е-е-е-ет!

Он подсунул мне ещё кучу работы!

Чёрт побери, я же так старался показать ему, что работник из меня никудышный. А его «тоже можешь идти, когда всё закончишь» на самом деле означало «не уходи, пока всё не сделаешь», да? Не-е-е-ет!

Быть сотрудником компании и правда тяжело. Такого я себе даже не представлял…

Более того, слово «помощник» в названии моей должности начали понимать извращённо, начав наваливать на меня всякую ненужную работу.

— Э-э… ты же помощник отчётника, да? Могу я тебя попросить сделать и вот это?

— Ха, но это же…

— Фестиваль – время, когда все трудятся! Работа превыше всего! Мы должны помогать друг другу!

Этот тип был до смешного настойчив.

Слушай, копировать афиши точно не моё дело… И кроме того, а как ты мне помогаешь?..

Но старшему так просто в просьбе не откажешь. Во мне проснулись спящие рефлексы японца. Сколько раз в жизни я уже проклинал эту систему старшинства.

Несколько человек, тоже из старшего класса подняли свои чашки:

— Чаю.

— Ха…

Что, я ещё и официантом работать должен?.. Вы что, думаете, что можете требовать что угодно лишь потому, что человек, с которым вы имеете дело, ниже вас по положению? Вы забыли, что нижестоящие тоже люди?

Слушайте, такими темпами я стану отличным служащим. «Привыкай, карьерист [6]!»

Чёрт… Раньше надо было увольняться.

Настало время, когда старательные всегда вытаскивают короткую спичку. На меня навалили уже кучу дел, и за день-другой их не разгребёшь.

Я невольно вздохнул.

И услышал другой вздох, глубокий вздох.

Посмотрел на звук. Юкиносита приложила руку к виску, глаза её были закрыты. Голова разболелась?

Неподалёку от меня весело трепалась с Мегури, крутя в руках ручку, зачинщица всего этого безобразия. Харуно Юкиносита.

Харуно частенько заходила в школу по делам добровольческого оркестра, в котором намеревалась поучаствовать. И крутилась в оргкомитете, чувствуя себя здесь как рыба в воде.

— Хикигая, мне тоже чаю.

— Э-э, в работу помощника это не входит, мне кажется…

Я и сам не был уверен в своих словах, что бормотал, разливая чай и горюя о своём положении раба корпорации. Едва чашки наполнились, Юкиносита спокойно отложила ручку.

С поистине невероятным спокойствием.

— Сестра, если ты собираешься здесь мешать, иди домой.

Это проняло всех, но не Харуно. Та пропустила её слова мимо ушей, словно покрыв туза джокером.

— Не надо быть такой бессердечной. Давай помогу.

— У меня всё в порядке. Иди уже домой.

Но Харуно, отхлебнув чая, просто её проигнорировала, схватив ближайшую распечатку:

— Сейчас посмотрим. В благодарность за чай.

— Эй, подожди, не надо…

Но не успела Юкиносита её остановить, как Харуно быстро застучала по зажатому в руке калькулятору. И, испещрив распечатку красными метками, бросила её обратно:

— Баланс здесь не сходится.

— …Я собиралась потом всё проверить.

Юкиносита мрачно прищурилась, но говорила она на полном серьёзе.

— Хару, ты как всегда, а?

Мегури спокойно улыбнулась, глядя на сестёр Юкиносита.

От её улыбки даже мне стало спокойнее.

— Да ерунда, дело привычное. Почему бы мне и с остальным не разобраться?

Харуно сгребла лежащие рядом документы и приступила к делу.

На сей раз Юкиносита даже не попыталась остановить её.

Она просто поджала губы, с безразличным видом возвращаясь к своей работе.

------------------------------------------------------

Примечания

[1] Кавагое, Кавасима, Симадзаки, Окадзаки – японские города. Кавасаки, кстати, тоже город

[2] Фраза главного героя полицейского сериала «Bayside Shakedown»

[3] Серия игр «Super Robot Wars»

[4] На японском «oojii biifu»

[5] Манга «Кулак Полярной звезды»

[6] Отсылка к «Nareru! SE»

Что это такое, что всё делаешь и делаешь, а оно не кончается?

Работа.

Я тупо смотрел на экран компьютера, мысленно проводя мини-викторину.

Как я оказался ответственным за протоколы? Насколько я помню, им должен был быть некий двенадцатиклассник, глава отчётной группы.

— Отчётники. У нас нет ваших протоколов за прошлую неделю.

Всё началось с этих слов нашего великого зампредседателя оргкомитета.

Кто за них отвечает? Нету его, да? А за него кто? Тоже нету? А за него? А за него?..

И последним «за него» оказался я.

Когда на меня свалили это дело, я в натуре сказал «фухи» [1].

Совершенно не помню, что там было на прошлой неделе. Пришлось взять частично заполненные протоколы с их до нелепости туманными формулировками типа «последовательно проводится», «см. приложение», «соответствующим образом выполняется», «запланированы соответствующие мероприятия» и тому подобное, и аналогичным образом написать остальные. Дело невеликое, всё равно за это главе отвечать. Для того он и нужен.

И довольный таким экспромтом, отхлебнул собственноручно налитого чая.

Определённый прогресс есть, уже спокойнее, чем обычно, подумал я, оглядывая конференц-зал.

Здесь пахали от силы два десятка человек. Учитывая, что пятеро из них – это школьный совет, избранных от классов тут менее половины положенного. Таких должно быть три десятка, по два человека от класса.

Особенно старалась Юкиносита. Харуно сегодня не было, и она работала спокойно.

Вкалывала она сейчас больше и чаще обычного, наверно, из-за неприязненного отношения к Харуно.

Та добавила нам кой-какой работы.

Появление Харуно и её друзей, должно быть, послужило спусковым крючком, потому как количество добровольцев заметно возросло. И с этим избытком надо было разбираться.

Учитывая, как нас осталось мало, мы по идее не должны были справляться с работой. Но за счёт усилий школьного совета, профессионализма Юкиноситы и время от времени появляющейся Харуно, в качестве добровольца берущейся за какое-то дело, мы кое-как выкручивались.

Решив немного передохнуть, я оглядел конференц-зал и увидел, что тем же занимается кое-кто ещё.

Это была Мегури. Наши взгляды встретились, и она попыталась со мной заговорить:

— Э-э, ум-м…

Кажется, она не могла вспомнить моё имя. И я решил начать сам, не дожидаясь, пока она спросит «Извини, напомни, как тебя зовут?», вгоняя меня в депрессию:

— Спасибо, что так стараешься.

— Угу. Да, и тебе тоже.

Мегури улыбнулась. На её лице были заметны следы усталости. Но учитывая подскочившую нагрузку на каждого здесь присутствующего, это было неизбежно.

— Мне только кажется, или здесь и в самом деле стало меньше народу?

— … Да, похоже, остальные другим заняты.

Полупустой конференц-зал теперь казался шире, чем раньше.

— Н-но я уверена, что завтра придёт больше!

Хоть Мегури и говорит так, не очень в это верится.

Народу становится всё меньше и меньше. Стоит людям понять, что за отсутствие здесь им ничего не будет, как график посещаемости камнем идёт вниз.

Это называют теорией разбитого окна.

Представьте себе здание с разбитым окном. Если так его и оставить, это сначала вызывает безразличие, затем падение нравственности, рост преступности и  так далее.

Любой человек инстинктивно хочет облегчить себе жизнь.

Отнюдь не все жаждут работать в оргкомитете. Наверняка хватает и тех, кого запихнули сюда помимо их воли, вроде меня.

Работать их бы могло подвигнуть осознание того, что все вокруг трудятся, и соответствующие муки совести. Но убрать это осознание, эту движущую силу – это всё равно, что столкнуть камешек со скалы. Обвал неизбежен.

Потому что куда легче найти причину не работать, чем причину работать.

Такое каждому доводилось испытать на себе. Может, в плане учёбы, может, в плане диеты, тут без разницы. Погода, температура, настроение – всегда можно найти повод сачкануть.

И в какой-то момент надо уже принимать определённые меры.

Мегури должна хорошо это понимать.

Но никто не знал, какие именно это должны быть меры. В конце концов, даже председатель не соизволила прийти. А зампредседателя на поверку отлично компенсировала отсутствующих.

Мы с Мегури молчали, прихлёбывая чай.

Я радовался возможности отдохнуть на пару с Мегури (молча, конечно), но это не могло длиться вечно.

Учитывая нарастающую активность подготовки, дел становилось всё больше и больше.

И тут кто-то постучал в дверь.

Та-та-та-там, послышалось мне. Пятая симфония Бетховена, «Судьба стучится в дверь». В таком случае это должно быть что-то очень прямолинейное.

Скорее всего, к нам стучится человек, который притащил новую работу.

Иначе говоря, судьба есть работа. И человек вроде меня, старающийся жить, не работая – настоящий герой, бросающий вызов судьбе. Я верю что моя жизнь станет игрой, RPG «Сражение против участи трудиться». И хотел бы прожить всю оставшуюся жизнь на авторские отчисления, нигде больше не работая.

— Войдите! — подала голос Мегури, потому что больше никто не отреагировал.

— Прошу прощения. — в комнату вошёл человек.

Постучавшим в Небесную Дверь оказался Хаято Хаяма [2].

× × ×

— Я бы хотел записаться добровольцем… — сказал Хаяма, заметив Юкиноситу.

— Бланки заявлений справа на столе.

Не отрываться от клавиатуры, принимая посетителя – чистый ноль очков в сфере услуг. Но чего ещё ожидать от Юкиноситы. Вполне осознающий это Хаяма просто сказал «спасибо» и двинулся к бланкам.

Странно, он получил всё, что хотел, но уходить не торопился. И, разумеется, подошёл ко мне:

— … Так мало народу?

— Угу, что-то вроде.

— О…

Хаяма задумчиво пригладил волосы. Если тебя это волнует – плюнь. Как всегда, когда он рядом, меня это раздражает…

— … Тебе что-то надо? — спросил я его, не в силах больше терпеть.

Он широко улыбнулся:

— Нет, ничего особенного. Просто жду, пока проверят документы. Их смотрят на ошибки.

Да что ты говоришь…

Так почему рядом со мной?.. Подумал я, и вдруг понял, что это вообще для него характерно. Не знаю уж почему, но такие люди всегда ищут себе компанию, особенно когда больше делать нечего. Наверно, просто не могут удержаться, чтобы не подойти к знакомому. Буду сравнивать их со щенками, так от них раздражения меньше.

Посетители появлялись один за другим.

Заявления нужны не только добровольцам, они требуются ещё и для мероприятий классов и клубов. Добровольцами занимается соответствующая группа оргкомитета, включая вопросы времени выступления и распределения оборудования, вопросы насчёт еды передаются в группу охраны здоровья, но рассмотрение и приём заявок входит в компетенцию руководства.

Сегодня посетителей было много, крайний срок уже не за горами. На всех времени не хватало, и в результате начался хаос.

Одна из фигур выбралась из толпы.

Девчонка из десятого класса, явно смущённая, не удержалась, чтобы не подойти и не поговорить. С Хаямой… С Хаямой.

— Это… Насчёт добровольцев…

— Заявления принимают там.

Он ответил так естественно, словно сам был членом оргкомитета. Естественно, так это и было понято, и к нему потянулись и остальные со своими вопросами:

— Я не понимаю, как тут заполнять… Подскажешь?

— Конечно, если не возражаешь.

Абсолютно уверен – она задала вопрос только потому, что это Хаяма.

Пока он помогал ей всё заполнить, выстроилась целая очередь.

— Помоги немного.

— Ага.

Он так ловко запряг меня помогать, что я и отреагировать не успел… Чёрт, даже перенаправленная им девчонка этого не заметила.

Мы с Хаямой были вынуждены заниматься всей этой очередью. Мегури бросилась нам на помощь, и мы занимались заявлениями втроём, пока поток наконец не иссяк.

— Прошу прощения за всё это. Спасибо!

Когда всё успокоилось, Мегури налила чая. Хаяме… Хаяме.

Ну, наверно, она чувствует себя виноватой, что постороннему пришлось помогать нам. Просто, ну, я же ведь тоже вроде как помогал… хнык…

Хаяма поблагодарил Мегури, отхлебнул и заговорил:

— Народу-то вам хватает?

— Как дела в целом – без понятия. Нашей группе и своих забот выше крыши.

— Вашей группе?

— Я помощник отчётника, — пояснил я.

— А-а-а… — понимающе кивнул Хаяма. — Тебе в самый раз…

— …

На драку нарываешься?

Разобравшись в ситуации, Хаяма понимающе кивнул:

— Понятно. Много проблем, да?

— … Да нет, не особо.

Да, проблем не особо. С другой стороны работать некому, в том и проблема.

Сейчас Юкиносита тянет большую часть работы. Она не только способна на это, она ещё и зампредседателя, и у неё есть свободное время, потому что она не участвует в мероприятиях ни класса, ни клуба. Она работает за всех отсутствующих, хотя их почти полкомитета.

— Но как я вижу, большую часть работы делает Юкиносита.

Хаяма повернулся и посмотрел на Юкиноситу.

Та какое-то время молчала, но Хаяма мягко давил своим взглядом, побуждая заговорить.

— … Да, так получается более эффективно.

— Но совсем скоро ты перестанешь со всем справляться.

Нечасто доводится слышать, чтобы человек по имени Хаято Хаяма говорил так убедительно. Мегури подобралась, ощущая растущее напряжение.

В комнате было слышно лишь сухое клацанье клавиш.

Конечно, так и есть. Юкиносита это не опровергла.

— Будет лучше положиться на остальных, пока это ещё не случилось.

— В самом деле? Я так не думаю, — заявил я. Хаяма посмотрел на меня, ожидая продолжения. — Юкиносита и правда гораздо быстрее делает всё сама. Одно из преимуществ – мало ошибок. Кроме того, верить и доверять что-то другим – дело весьма неприятное. Особенно когда способности столь различны.

Мы, как минимум я, не можем верить и доверять что-то остальным.

Даже если всё обернётся плохо, пусть ругают меня, а не кого-то ещё. Когда кем-то возмущаешься, этому нет конца.

Это не доброта и не ответственность. Когда дело касается только тебя, ты можешь сдаться, а что, если нет? Тогда не сможешь.

Если бы он не подвёл, если бы он сделал как надо – жить с такими мыслями слишком тяжело, больно и противно.

Если так всё и повернётся, лучше уж делать всё в одиночку.

Если о чём-то сожалеешь, проще всего поплакать над этим и забыть.

Хаяма слегка прищурился и вздохнул, словно сочувствуя:

— … А получится ли?

— Что?

— Если всё пойдёт хорошо, то и замечательно. Но уже сейчас всё начинает трещать по швам, а если и нет, то совсем скоро затрещит. Вы же не хотите завалить дело, правда? Значит, вам надо поменять свой к нему подход.

— Блин…

Это сильный аргумент. Ты знаменитый производитель чая, да [3]? Так по-цейлонски, то бишь легко опроверг мои доводы. Я расстроился и услышал тихий голос:

— … Пожалуй, да.

Кажется, Юкиноситу тоже проняло. Её руки замерли над клавиатурой.

Но ей не на кого было положиться. Будь здесь Юигахама, была бы другая история.

— … Вот почему я хочу помочь, — сказал Хаяма.

— Но доверять дело постороннему… — пробормотала Мегури. Хаяма улыбнулся:

— Нет, я буду координировать добровольцев, и ничего более. Фактически, я буду выступать как их представитель.

Это было заманчивое предложение. Добровольцы не классы или клубы представляют, а отдельные команды. В каждой такой команде есть своя иерархия, своё планируемое мероприятие, и договариваться с каждой такой командой по отдельности – дело, конечно же, очень муторное.

Если такими вопросами займётся представитель самих добровольцев, это снизит нагрузку на оргкомитет. То есть по сути снимет изрядную ношу с плеч Юкиноситы.

И вообще, если добровольцы сами между собой будут координироваться, получается очень разумно.

Мегури немного подумала, но потом подняла голову и улыбнулась:

— Тогда ладно. Я буду рада, если ты сможешь взять это на себя…

— Ну как? — спросил Хаяма.

Юкиносита в задумчивости взялась за подбородок.

— Юкиносита, очень важно полагаться на других, — мягко увещевала её Мегури.

Всё, что говорят Мегури и Хаяма, конечно же, абсолютно верно. Это замечательно, это вдохновляюще, это прекрасная демонстрация товарищества.

Хорошо тем, кто привык, что им помогают.

Они без колебаний полагаются на других.

Объединить и приумножить свои силы. В глубоком смысле этих слов всё, конечно же, прекрасно.

Но я не собираюсь безрассудно восхвалять подобное.

Я имею в виду, тут стоит подумать.

Если делать что-то вместе хорошо и замечательно, значит ли это, что делать что-то в одиночку – это плохо?

Зачем отбрасывать людей, которые борются всю жизнь в одиночку?

Такого я допустить не могу.

— … Полагаться на кого-то – это важно и всё прочее, да, но есть люди, которые только этим и занимаются. Если они в самом деле нуждаются в помощи, всё нормально, но хватает и тех, кто просто хочет тобой воспользоваться.

Мои слова прозвучали куда более агрессивно, чем я себе представлял. Заметив, что Мегури побледнела, я решил перевести дело в шутку. Напугать такую красивую и милую девушку – это перебор.

— Точнее, э-э… ум-м… а, вот. Это я про тех, кто заваливает меня работой. Нет, правда, такого я простить не могу. Я не могу расслабиться, потому что это не в моей власти… и не могу простить тех, кто себе это позволяет!

— Ужасный ты человек, — весело ответила Мегури, приняв мои слова за шутку.

— Я и тебе помогу, — натянуто улыбнулся Хаяма.

Юкиносита вздохнула:

— Похоже, даже отчётникам уже изрядно достаётся, так что я перераспределю нагрузку. Да, и раз уж Мегури говорит, что это хорошо, я с радостью приму помощь… Прошу прощения.

Она уткнулась взглядом в экран. Непонятно было, перед кем она извиняется.

Это извинение легко можно принять за своего рода благодарность мне, но я, в общем-то, не пытался её защищать. Тут не за что извиняться. Я просто не могу простить тех, кому легче, чем мне. Больше ничего.

Я не выношу, когда задевают тех, кто честно работает. Я не могу закрывать глаза, когда на тех, кто старается изо всех сил, вешают всех собак.

Вот, собственно, и всё.

Ещё раз, никому я не помогал. Наоборот, только подкинул новую задачу – перераспределение нагрузки. В этом плане я был бесполезен.

— Отлично, давайте постараемся.

— Я попытаюсь связаться завтра, с кем смогу.

Хаяма улыбнулся. Мегури уверенно кивнула.

× × ×

— Кажется, народу ещё меньше…

Оргкомитет, следующая неделя. Да, народу ещё меньше. И сравнивать нечего. Здесь только Юкиносита и несколько ребят из школьного совета.

Мегури нервно вздохнула. — Я тоже пыталась связаться с ребятами. Надо мне было сразу обломать затею Сагами. — Должно быть, она имела в виду мнение Сагами «класс – это тоже важно».

Услышав извиняющиеся слова Мегури, перелистывающая документы Юкиносита остановилась:

— Это не проблема. Я просмотрю и приму заявки от всех подразделений. Пока мы их не одобрим, думаю, мы можем спокойно работать.

На первый взгляд, дело уверенно продвигалось, наверно, за счёт перераспределения работы.

Помнится, было какое-то аниме или манга, где утверждалось, что лишь двадцать процентов муравьёв относятся к работе серьёзно. Ещё двадцать себя не утруждают. Остальные шестьдесят занимают промежуточную позицию. Наверно, это применимо и к людям.

Иначе говоря, те, кто входит в эти шестьдесят процентов, примыкают к той или иной стороне по настроению. А может, склоняются к той или иной стороне до той степени, чтобы это не вызывало проблем. Вполне достаточно, чтобы оправдать себя.

С тем оргкомитетом, который есть сейчас, у рабочих муравьёв не самые лучшие перспективы.

И дело даже не в том, что никто не приходит. А в расползающемся по оргкомитету мнении «даже если я не приду, всё равно всё будет нормально».

В большой компании всегда легче. То самое чувство, что если поступаешь как все, всё будет хорошо.

Иначе говоря, нынешняя тенденция – «в оргкомитете работать не надо».

Я всегда и везде был частью меньшинства. И у меня такое чувство, что всё это предопределено свыше.

Но были ещё и те, кто пахал по-настоящему. Члены школьного совета, как и следовало ожидать, были едины и исполнительны. Они и своей обычной работой занимались, и обязанности членов руководства оргкомитета выполняли.

Может, это из-за харизмы их главы, Мегури. Сегодня, как и всегда, они напряжённо работали, чтобы поддержать своего хорошего, но несколько взбалмошного руководителя.

Мегури отвечала им тем же и помогала, чем могла. Она сделала свой ход, поговорив со всеми присутствующими:

— Дела не слишком хороши, но пока есть люди, которые обязательно приходят, мы должны работать изо всех сил. Мы рассчитываем на тебя, хорошо?

— Ха-ха-ха, спасибо…

Она и со мной не забыла поговорить. Слава богу… Окажись я единственным, которого она проигнорировала, я уже завтра распрощался бы с этим местом.

Я скинул с плеча сумку и прикинул работу на сегодня. Мало-помалу разгребая завал, я добился уже заметного прогресса. Если так и продолжу, скоро со всем разберусь.

Едва я взялся за дело, меня похлопали по плечу.

Я обернулся и увидел Хаяму с кучей папок в руках. Пока члены оргкомитета сачковали, Хаяма время от времени появлялся, даже беря на себя некоторые дела. Не каждый день, конечно, но когда у него образовывалось свободное время, он оказывался здесь.

Хаяма воистину великий человек.

— Извини, что отрываю от работы. Но мне надо полчаса твоего времени, чтобы разобраться с заявками на оборудование.

— Х-хорошо…

Он точно определил задачу и время, так что реальной причины отказываться не было. Неплохой способ подключить кого-то к работе.

Живое олицетворение босса.

И я оказался его подчинённым. Чтоб я сдох.

Мы молча трудились в тишине, когда раздался звук открывающейся двери. В почти пустом конференц-зале он был слышен очень чётко.

Все посмотрели туда. Появившаяся в дверях Хирацука махнула рукой и позвала, не входя:

— Юкиносита, минутка найдётся?

Юкиносита подняла голову от компьютера.

— Госпожа Хирацука… Я очень занята… Если не возражаете, я выслушаю вас прямо здесь.

Хирацука на мгновение задумалась. — Хм… Ладно, не стоит это откладывать. — Она вошла в комнату и подошла к Юкиносите. — Похоже, ты ещё не выбрала, по гуманитарной части ты собираешься идти или по естественнонаучной.

— … Прошу прощения. Сейчас не лучший момент.

Юкиносита смущённо опустила голову, сняла руки с клавиатуры и положила их на колени.

— Понятно… Я знаю, что оргкомитет отнимает у тебя много времени, но не переусердствуй.

— Я понимаю, — коротко ответила Юкиносита.

Хирацука улыбнулась, словно мягко увещевая её:

— Ум… Ладно, мы можем подождать, пока фестиваль не закончится. Раз уж ты в классе для талантливых учеников, на выбор класса это не повлияет. Есть ещё время. Ладно, это всего лишь анкета. Не стоит слишком этим заморачиваться.

Хирацука мягко похлопала Юкиноситу по голове, подняла руку и направилась к выходу. Юкиносита пригладила волосы и мрачно посмотрела ей вслед.

Просто невероятно, что эта Юкиносита может вот так чем-то манкировать. И так казалось не только мне, Хаяма тоже смотрел на неё с сомнением.

В результате наша работа остановилась.

— … Эй, а не пора уже?

Сложно заговорить, когда твой напарник молча вкалывает, но сейчас, когда оба мы ничего не делаем, я могу! Освободи меня наконец от этой работы!

Хаяма улыбнулся, возвращаясь в реальность:

— Да, извини. Давай продолжим.

Я, вообще-то, не про то говорил… Я имел в виду «пора заканчивать», а не «пора начинать».

Но улыбка Хаямы не дала мне возможности уточнить. Обещанные полчаса пока ещё не истекли… Ладно, пусть так.

Пока я загонял детали заявлений в экселевскую таблицу, работающая рядом Мегури заговорила с Юкиноситой:

— Юкиносита, так ты по гуманитарной части пойдёшь или по точным наукам?

— Я ещё не решила…

— А, понимаю, понимаю. Я знаю, каково это, когда никак не можешь решить. А по каким предметам ты хороша? По точным?

— … Не совсем.

Юкиносита не выглядела недовольной, но ответ почему-то оказался холоден.

Мегури заколебалась, продолжать ли ей разговор, но тут от компьютера оторвался Хаяма:

— Юкиносита и в гуманитарных предметах хороша.

— А, вот оно что.

Похоже, этот ответ удовлетворил Мегури.

… Верно, я не очень в курсе, но Юкиносита и в гуманитарных предметах, должно быть, хороша.

В этом году я был третьим в школе по японскому. Хаяма вторым, Юкиносита первой. Неизменная первая тройка, которая и должна оставаться таковой, если мы выберем гуманитарную специализацию.

Кроме того, она всё время книжки читает. И вообще очень похожа на гуманитария.

— Знаешь, я решила податься в гуманитарии. Если не знаешь, что выбрать, спрашивай о чём хочешь!

— Ха-а… Спасибо. Ценю твоё внимание.

Очень вежливый, как мне показалось, очень завуалированный, но отказ.

Но Мегури этого не поняла и бодро продолжала:

— Угу, угу. Ой, но в точных науках я не очень, так что, скорее всего, ответить не смогу. Может, тебе у Хару-сан спросить? Она как раз по этой части.

— … Это верно.

Юкиносита слегка помрачнела. Да, чтобы она о чём-то спросила Харуно, перспектива маловероятная.

Она замолчала, больше не произнеся ни слова. Мегури замолчала тоже, ощутив её нежелание продолжать разговор.

В тишине слышны были лишь перелистывание страниц да стук клавиш, смахивающий на непереводимую морзянку.

Кто-то тихо кашлянул. В такой тишине даже такой слабый звук заставил меня рефлекторно поднять на него глаза.

— … Представитель класса 11-F. Вы не заполнили заявление на ваше мероприятие.

Юкиносита вздохнула, держа в руке папку.

Кто-то до сих пор не позаботился заполнить заявку? О боже. Кто этот разгильдяй, чёрт побери?.. Блин, это же я! Мне глубоко наплевать на мой класс, так что это совершенно вылетело из головы.

Хотя я слышал, что заявку собиралась заполнить и подать Сагами… Ну, проверить всё равно не могу, она тут давно уже не появлялась.

— … Прошу прощения, я заполню.

Вряд ли есть смысл ждать, лучше написать самому.

— Хорошо… Сделай это сегодня.

Я забрал бланки у Юкиноситы и принялся их заполнять.

Количество человек, фамилия старосты, зарегистрированное название мероприятия, требуемое оборудование, фамилия классного руководителя… Что, они ещё и рисунки хотят? Вы уверены, что вам нужны мои каракули?

Я быстро пробежался по всем пунктам.

Не, понятия не имею.

Я держусь в стороне от классных мероприятий. И конечно же, даже зарегистрированного названия не знаю, не говоря уже о количестве участвующих.

Зато рядом есть этот парень. Собственно, именно для того он здесь и нужен.

— Хаяма, поясни мне вот эти детали.

Хаяма слегка задумался:

— Извини, я и сам не в курсе.

— Ну и ладно. Остальное напишу от балды.

— Так нельзя.

— Я всё слышу, — подала голос Юкиносита, не поднимая головы от компьютера.

Хаяма натянуто улыбнулся:

— Думаю, будет быстрее, если ты спросишь у девушек в классе.

Понятно.

Я сложил бланки, вышел из конференц-зала и направился в класс.

× × ×

Класс после уроков в период подготовки к фестивалю – это сплошной ор. Громкость криков и количество участников соответствуют степени завершённости подготовки.

Разговаривая с девушками, парни оценивают уровень своей популярности в очках юности (оЮ), берут второй показатель в очках юности (оЮ) по затраченному на работу времени и соревнуются друг с другом за звание первого парня на деревне, перемножая эти два показателя. Учитывая, что все единицы одинаковы, это и правда очень сложно понять.

Класс 11-F демонстрировал высокий уровень оЮ. Здесь была составленная из столов сцена, сваленные в одном углу костюмы и репетиция в другом.

— Чёрт побери, ребята, соберитесь!

Сагами ругала группу парней, включая Оуку.

Так она здесь крутится.

Ну, если ты не показываешься в оргкомитете, значит, тебе другое дело подсунут. Разница в способностях порой проявляется довольно жестоко.

Может, сказать ей, что и во оргкомитете не мешало бы появляться? подумал было я. Но первое же моё слово приведёт к том, что она начнёт трепаться у меня за спиной, «Этот, как его, Хикитани та-а-а-ак меня достал. Скотина. Насилие? Скорее, приставание, учитывая, какая он скотина (хи-хи). В суд на него подам (хи-хи). Он же даже не мой босс (хи-хи). Кто он вообще такой (хи-хи)?.. Кстати, действительно, а кто он такой?». Этот сценарий так ярко вспыхнул у меня в голове, словно у меня проснулись паранормальные способности и я научился видеть будущее.

Я оглядел класс и заметил, что мои одноклассники уже щеголяют не в школьной форме.

Они уже сделали их, да?..

Это страшное оружие унижения, классные футболки…

Классные футболки. Попросту говоря, это футболки, которые каждый класс готовит к фестивалю. Да чего объяснять, и так понятно.

Наверно, они должны демонстрировать единство класса, близость друг к другу, возбуждать фестивальный ажиотаж и служить впоследствии живым напоминанием о прекрасной юности.

Но на этих футболках на спине печатают прозвище каждого. Грустное это дело, по опыту говорю.

Всем пишут прозвища, и только мне настоящую фамилию, «Хикигая-КУН». Прозвища обычно пишут хираганой и катаканой, поэтому кандзи исключительно в моей фамилии просто бросается в глаза и смотрится крайне неуместно. Особенно с написанным катаканой хонорификом «КУН», который словно пытается как-то это прикрыть. И такая неуместная доброта заставляет меня чувствовать себя виноватым.

В прошлом году я изрядно переживал по этому поводу, но сейчас мне наплевать. Чёрт, да пусть хоть всё кандзи пишут. Ха, как только закончится фестиваль, эта футболка станет моей личной половой тряпкой. Она даже в пижамы не годится – материал паршивый.

Я начал высматривать Юигахаму.

Так, Гахама, Гахама… оп.

В моём поле зрения появилась прекрасная фигура.

Словно распространяющая вокруг себя мимолётное андрогинное обаяние.

Из слишком длинных мешковатых рукавов пальто высовывались только кончики пальцев. Тоцука уже был одет в костюм для «Маленького Принца». Сейчас ему как раз подгоняли брюки, из подвёрнутых мест торчали булавки.

Тоцука заметил меня, праздно стоящего у входа, высунул руку из рукава и замахал мне:

— А, Хачиман. Добро пожаловать.

— … Я дома.

Дома и в безопасности, как неловко! Я едва не поклонился в ответ. Если бы Тоцука каждый раз так приветствовал меня, я бы каждый день, приходя домой, был счастлив.

— А, сейчас. — Тоцука быстро куда-то побежал. Достал что-то из своей сумки и быстро вернулся. На мгновение мне показалось, что он сейчас наступит на своё пальто и упадёт прямо мне на грудь. Но увы, в жизни не всё так просто. Реальность всегда и везде жестока.

— Вот, спасибо, что одолжил.

Он протянул мне книгу.

«Маленький Принц», которого я давал ему почитать. Я сам перечитывал эту книгу много раз, поэтому она выглядела довольно потёртой. Даже немного неловко давать такую кому-то.

— Я подумал, что должен отплатить… — Тоцука резко кивнул, словно подстёгивая себя, и посмотрел прямо на меня. — Ум-м… Хачиман, а что тебе нравится?

Ты.

Я едва не проговорился. Даже уже начал было:

— Т… да особенно ничего, пожалуй.

Тоцука скрестил руки, занервничав:

— Л-ладно… А-а еда какая-нибудь нравится или книги? Какие-нибудь закуски… Я был бы рад, если бы ты сказал мне.

Ты.

Опять я едва не проговорился. Даже уже начал было:

— Ты… ты ставишь меня в неловкое положение… Ну, пожалуй, сладости.

MAX COFFEE, например. А ещё ореховый мисо, солодовое желе, сливки «Мамина ферма», даже ореховый пирог из Орандая.

— Сладости… Ладно, в следующий раз чего-нибудь принесу! — Тоцука улыбнулся, и в этот момент его позвали. Кажется, закончили подгонять его брюки. Тоцука ответил и повернулся ко мне. — Ладно, я побежал.

— Удачи, — ответил я на его взмах рукой и посмотрел вслед… Это тоже здорово. Хотел бы я его каждый день дома видеть. Чёрт, почему так тяжко смотреть, как его уводят, если никаких шансов всё равно нет?

Оставшись один, я снова оглядел класс.

Тоцука настолько мил, что я совсем забыл, зачем пришёл.

А-а, Гахама…

О, так вот же она.

— Юигахама.

Грызущая купленное где-то мороженое Юигахама склеивала какие-то бумажки. Увидев меня, она поднялась и подошла.

— Хикки, ты уже закончил работу?

— Чтобы уйти с работы, совсем необязательно, чтобы она закончилась.

— Что ты несёшь?

Юигахама посмотрела на меня как на дурака.

Чёрт, проблема общения с человеком из повёрнутой на работе среды… Почему я не объясняю ей все ужасы и беды положения раба корпорации? Нет, не могу позволить себе такую роскошь. Пусть ненависть к работе таится в моём сердце, сейчас надо поскорее разобраться со срочным делом.

— Я работаю. Извини, не могла бы ты объяснить, как вот это заполнять? Мне надо сдать бумаги сегодня.

— Это срочно? Кстати, Хаяма тоже там?

Под «там», надо полагать, она имела в виду оргкомитет.

— Угу.

— Ладно, пошли. Здесь слишком шумно. Я как раз собиралась сходить его позвать, заодно всё и обсудим.

За моей спиной раздался голос Сагами:

— Ой, мне надо в оргкомитет. Прошу прощения, ребята. Сейчас закончу это и двинусь.

× × ×

Мы вернулись в конференц-зал, и Юигахама начала мне всё объяснять.

Заполнили стандартные пункты вроде требуемого оборудования, количества участвующих и распределения бюджета. Записали и более абстрактные вещи вроде цели мероприятия и краткого конспекта. Кроме того, потребовалось даже нарисовать план, что я предпочёл бы замять, ограничившись текстом.

Разговор получается донельзя утомительный:

— Не так, говорю тебе! Это должно быть, понимаешь, как бу-у-у-у-ум! Всё должно быть ярким!

— Не понимаю…

Не так утомляет схему рисовать, как пытаться понять Юигахаму.

Почему все её объяснения такие театральные?.. До ужаса непонятно.

— И вот здесь ты неправильно написал количество участников.

— Какое унижение… Чтобы меня поправляла Юигахама…

— Что?! Быстро исправил!

Под напором неожиданной строгости я зацарапал ручкой по бумаге, постепенно приближаясь к финишу.

Сам вид старательно работающих учеников, похоже, стимулировал мирно улыбающуюся Мегури. Время мирно текло вперёд.

Пока спокойствие не разорвал скрипучий механический шум.

— Извини-и-и-ите, что опоздала! О, Хаяма, ты тоже здесь!

За Сагами следовали две её подружки. В кои-то веки соизволила явиться на работу. Она попыталась подойти к Хаяме, но у неё на пути возникла Юкиносита. Сагами вздрогнула, но ничуть не удивлённая Юкиносита сунула ей печать и документы:

— Сагами, здесь нужна твоя печать. С документами всё в порядке. Я всё проверила.

— … Правда? Спасибо!

С порога и прямо к делу.

То ли потому, что ей не дали заговорить с Хаямой, то ли потому, что ей сразу подсунули работу, Сагами помрачнела. Но тут же снова улыбнулась и взяла протянутые документы.

Она штамповала листы, даже не читая их, а Юкиносита проверяла, всё ли в порядке, и аккуратно складывала их в папочку. Ничего нового, но такая компания пахнет большими проблемами, а?

Я работаю в оргкомитете и понимаю, что происходит, а сторонние как? Я глянул на Юигахаму. Губы её были поджаты, взгляд опущен. Ну, наверно, у неё есть свои мысли на этот счёт. Клуб не работал, возникло странное чувство, что Юкиносита как-то отдалилась, а сейчас она прямо на глазах Юигахамы общалась с Сагами. Конечно, смотреть на это неприятно.

С другой стороны, второй человек не из оргкомитета, Хаяма, продолжал улыбаться. И даже ответил:

— Молодец, Сагами. Ты была в классе?

Сагами извернулась как горностай, поворачиваясь к Хаяме:

— Угу, точно.

— Понятно… И как всё идёт?

— Думаю, о-о-очень неплохо.

Хаяма замолчал на несколько секунд. И эта пауза ещё сильнее подчеркнула его следующие слова:

— Собственно, я не про класс спрашивал, а про оргкомитет. В классе всё идёт отлично, потому что этим занимается Юмико.

Намеренно или нет, но в его словах была определённая порция яда. И если намеренно, значит, за этим что-то кроется. Наверно, настоящий их смысл был «ты уверена, что забивать болт на работу в оргкомитете – это нормально?»

Но Сагами весь яд просто проигнорировала:

— А-а… Миура сейчас ку-у-уда бодрее обычного, она та-а-а-акая надёжная.

(Перевод: Эта чёртова Миура не только раздражает до невозможности, но и суёт нос, куда не просят).

— Ха-ха-ха, я думаю, она просто хочет нам всем помочь. Это не так уж плохо.

(Перевод: Ничего больше не говори, ладно?)

Должно быть, я уже объелся Желе Перевода [4].

Не то, чтобы я уделял этому особое внимание, но слова Сагами действительно были настолько злы, что я странным образом уловил их. И за словами хорошего парня Хаямы что-то крылось, даже я это почувствовал.

Пока я читал подсовываемые мне подсознанием субтитры, у меня перед глазами хлопнули в ладоши:

— Давай, заканчивай быстрее. Мне надо возвращаться.

— Погоди, в первую очередь это вообще не моё дело…

Вообще-то, я вспомнил, что заявку должна была заполнить Сагами. Почему этим должен заниматься я? Не понимаю. Я просто не… Я вам не Мяундер-в-маске… [5]

— … Сколько шума, — негромко пробормотала Юкиносита.

Мы с Юигахамой рефлекторно замолчали, но Сагами напрочь проигнорировала её слова, продолжая весело болтать с Хаямой:

— О нет, я та-а-а-ак хочу быть похожей на Миуру. Я правда восхищаюсь, как она умеет быть лидером!

(Перевод: Я та-а-а-ак хочу раздавить её и занять её место).

— Сагами, у тебя есть свои сильные стороны, разве этого недостаточно?

(Перевод: Разве я не просил тебя замолчать? Ты должна знать своё место, для твоего же блага, понятно?)

— А? Но что во мне хорошего!

(Перевод: Боже, я просто кокетничаю! Похвали меня! Похвали меня! Хаяма, похвали меня!)

— Все люди разные. Может, ты так и думаешь, но для других есть то, что видят только они.

(Перевод: Нет уж, извини, я не из таких, так что просто сообщу общепринятое мнение).

В своё время такие субтитры выскакивали внизу экрана в иностранных фильмах, и это ужасно отвлекает. Фильмы с синхронным дубляжом гораздо лучше.

Мои мысли прервал щелчок захлопнутого телефона:

— Хикки, ты опять остановился. У нас ещё собрание по поводу спектакля будет, так что давай сделаем всё как следует, хорошо?

— До конца рабочего времени всего двадцать минут…

Давление на меня всё нарастает…

— Ну, раз не получается, ничего страшного в небольшой задержке не будет, правда? — вмешался Хаяма.

Хороший он парень. Хотя мне не пришлось бы так суетиться, дай ты сведения с самого начала. Но это работа комитета, так что уж, что вышло, то вышло. Надо просто выдержать…

— Я председатель оргкомитета, знаешь ли, и ты кое-что должен для меня сделать. Спасибо.

(Перевод: Работай, негр, солнце ещё высоко. Тьфу).

Надо выдержать… Потом я ей отплачу вдвойне. Я что, просто теряю терпение?

Затратив уйму времени, в конце концов мы закончили заполнять документы.

— Вот и всё, наконец…

— Точно. — изнеможённо вздохнула Юигахама.

— Прости за всё. Ты здорово помогла. Спасибо.

— А? Да всё нормально. Хикки так редко просит меня о чём-то.

— Это да. Я даже не думал, что такое когда-нибудь случится.

— За дуру меня держишь?!

Я проигнорировал возмущение Юигахамы и потащил бумаги Юкиносите. Та проверила первую страницу, вторую… Прочитав всё, сложила листы вместе и положила их на стол.

— Похоже, всё нормально, спасибо.

Не глядя на меня, она выравнивала стопку документов.

— А что насчёт печати?

— … А. Верно, — коротко ответила она и снова взяла бумаги.

Мелкая, но всё же небрежность.

Вот почему она казалась столь неуместной.

— Сагами. Нужна твоя печать. — сказала Юкиносита.

Сагами взяла документы.

— А, конечно. Знаешь, я просто дам тебе печать, и ты сможешь всё делать сама, хорошо?

— Сагами, ты далековато заходишь. — не пропустила мимо ушей это Мегури.

Но Сагами и не подумала смущаться:

— Э-э? Но разве так не будет эффективнее? Я думаю, важнее, чтобы дело делалось, а не какие-то формальности, ве-е-ерно? Это называется траст, да?

Звучало это так, словно она излагала изумительную теорию. Но для дела, конечно, будет гораздо лучше, если печать окажется в руках Юкиноситы, а не Сагами. Мегури, наверно, думала так же, потому что лишь вздохнула, не став возражать.

— Ну, если Юкиносита согласна…

Мегури посмотрела на Юкиноситу.

Та невозмутимо кивнула. — Я не возражаю. В таком случае, я сама буду всё утверждать. — и принялась быстро штамповать бумаги.

И на этом рабочее время закончилось. Именно в этот момент прозвенел звонок.

— Ладно, на сегодня всё. Комнату я закрою, так что можете идти. Школьный совет, проверьте пожалуйста, все ли ушли.

Мегури отдала распоряжения, и члены совета быстро разбежались. Оргкомитет, установивший время окончания работы, и сам не может игнорировать свои предписания.

Мы быстро собрались и покинули конференц-зал.

По пути к выходу болтавшая с подружками Сагами решила с нами заговорить:

— Никто не хочет после всего этого зайти куда-нибудь перекусить? А?

Смотрела она при этом исключительно на Хаяму…

Хаяма и Юигахама повели глазами. Словно вспоминая, какие у них были планы. Юигахама посмотрела на Юкиноситу.

— У меня ещё есть работа. — безразлично ответила та, словно поняв, что этот взгляд означает.

Это не было предлогом, у неё действительно оставалась работа. Особенно если учесть, что печать Сагами теперь была в её распоряжении.

Соответственно, возросли и ответственность, и нагрузка.

— О-о, поня-а-а-атно, ничего страшного.

(Перевод: Вообще-то, тебя я и не приглашала).

Субтитры продолжали выскакивать, и теперь я легко мог увидеть недосказанное. Не стоит недооценивать силу Дурного Глаза…

Вслед за Юкиноситой отказался и я:

— Я домой.

— Понятно.

(Перевод: У тебя всё равно билета нет!)

Я знаю, что меня и не звали, но одна из моих замечательных сторон, что я в любом случае отказываюсь. Я имею в виду, что когда тебе говорят «Э-э, слушай, а ты куда? Не надо с нами, хорошо?» – это очень неприятно. Всё равно никто бы этому не обрадовался. Кроме того, зачем мне ещё куда-то переться после работы, а?

Сагами не нас с Юкиноситой приглашала, а других двоих.

Юигахама сдержано заговорила, явно заранее подготовившись:

— Сегодня мне надо на встречу по поводу спектакля. Не пойти туда, это для меня…

— Э-э? Юи не хочет идти? Давай, пошли!

(Перевод: Эй, эй, если ты не пойдёшь, Хаяма тоже откажется, ты это понимаешь? Ты надо мной издеваешься?)

Ого, на сей раз ответ был совсем другой. Очень прозрачный. Ты просто открыла свои мысли нараспашку, знаешь ли.

— Встреча по поводу спектакля, да? Я тоже пойду.

(Перевод: На этом и закончим разговор).

Хаяма ловко воспользовался подвернувшимся поводом отказаться.

Сагами неохотно согласилась:

— Ладно, понимаю. У всех есть свои планы. Может, в следующий раз.

(Перевод: Ну, если Хаяма не идёт, то и никого не надо!)

Я понимал, что в том, чтобы видеть людей насквозь, нет ничего хорошего, но просто не мог не читать субтитры.

Моя замечательная индивидуальность зашла так далеко, что получила особую способность.

Пока мы не разделились, субтитры Сагами так и не исчезали. Кажется и она, и остальные намеревались идти вместе с Хаямой, пока им по дороге, потому что вышли они все вместе, продолжая свой бесконечный трёп.

Я переобулся и тоже вышел следом.

Был уже вечер, темнело.

— Я пойду, — коротко сказала Юкиносита и двинулась к дому. Поправляя сумку на плече, тяжёлую от тех документов, что она прихватила с собой, чтобы поработать с ними дома.

— Ладно, Хикки, увидимся. — Юигахама хлопнула меня по плечу и убежала. У неё ещё встреча, да? Ей тоже непросто.

Я выкатил свой велосипед с пустой парковки.

Уличные фонари неприятно блестели. Слишком уж я сегодня глаза перенапряг. Эти субтитры в самом деле очень утомительны.

Среди никчемных мыслей, крутящихся в моей голове, появилась ещё одна.

Кстати, для остальных эти субтитры не появлялись, а?

------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к герою эроге «IdolMaster». Он так фыркает, когда возбуждается

[2] Песня Боба Дилана «Knockin’ on Heaven’s Door»

[3] Японская игра слов. «Аргумент» – «正論», «сейрон», звучит почти как Цейлон

[4] Отсылка к «Doraemon», раз начал их понимать

[5] Отсылка к «Mighty Cat Masked Niyandar»

Что это такое, когда всё работаешь и работаешь, а легче не становится?

Моя жизнь.

Даже Такубоку Исикава [1] согласился бы с такими словами. Для среднего человека, вроде меня, они просто святая истина. На этом замечательном суждении я остановился и обнаружил, что укоризненно смотрю на свои работающие руки. В результате они остановились, и заставить их снова работать становилось с каждым разом всё труднее. Что за дефляционная спираль?

Как и почему мы оказались так заняты? Я огляделся, пытаясь решить эту головоломку. Во-первых, здесь слишком мало народу.

Члены школьного совета утонули в ворохе проблем. Харуно здесь не было. Хаяма в одиночку тащил свою часть работы, решая вопросы с добровольцами. Но натянутость его неизменной улыбки недвусмысленно говорила, что даже он устал.

В последнее время нам как-то удавалось справляться с работой и таким составом.

Но в отличие от всех прочих дней, сегодня не было и Юкиноситы. Она всегда приходила в конференц-зал первой, а уходила последней.

Сегодня её нигде не было видно.

— Что случилось с Юкиноситой?

— Кто знает… — я не мог ответить Мегури. И не только я, никто из оргкомитета тоже этого не знал.

Дверь с треском распахнулась. В комнату без стука, по своей дурной привычке, вошла Хирацука.

— Хикигая.

— Что?

Хирацука подошла ко мне с нехарактерно для себя мягким выражением лица:

— Насчёт Юкиноситы. Она неважно себя чувствует и сегодня не придёт. В школу она сообщила, но кажется, до оргкомитета эта информация не дошла…

Правильно кажется.

В конце концов, здесь нет никого, кто поддерживал бы с ней связь.

Неважно себя чувствует, да? Я в курсе, что физической выносливостью она не отличается, но мне казалось, что она из тех, кто следит за своим здоровьем. Хотя она была по уши в работе и вчера делала элементарные ошибки, так что, должно быть, и впрямь сильно выдохлась.

…Всё ли с ней в порядке? Она ведь живёт одна.

Хаяма понимающе поднял голову:

— Юкиносита живёт одна, так что, думаю, кому-нибудь надо зайти к ней.

— А, понимаю… Хорошо. Пусть кто-нибудь сходит проверит, как она там. Мы с ребятами из совета будем держать оборону здесь. — сказала Мегури, глядя на нас с Хаямой.

— Может, ты сама? — спросил в ответ Хаяма.

Мегури нахмурилась. Но её обычная добрая улыбка тут же вернулась:

— Хм-м… Конечно. Как только я разберусь, наверно, я смогу что-то сделать.

Особой уверенности в её словах не было, но улыбка по-прежнему оставляла ощущение надёжности.

Наверно, вопрос с Юкиноситой лучше было бы поручить нам с Хаямой, оставив административные дела членам школьного совета. Они более эффективно с ними разберутся, чем мы, помощник отчётника и доброволец.

Мегури единственная здесь, кто видит всю картину в целом.

Она сказала «спасибо» и собралась вернуться к работе.

— Президент!

Бам! Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел один из членов школьного совета.

— Что случилось?!

— Ну, тут, похоже, новые жалобы на слоган…

— Чёрт! Как не вовремя!

Кажется, это что-то серьёзное. Мегури выскочила из комнаты и побежала разбираться.

Мы остались, не совсем понимая, что происходит.

— …И что нам делать? — спросил Хаяма. — Я не против пойти.

Эти слова прозвучали на удивление провоцирующе.

Если я, нет, даже если я пойду, не факт, что нам найдётся, о чём поговорить.

Если Хаяма решил пойти, я хотел бы его проводить. С другой стороны, если он не пойдёт, тогда собрался бы я.

— Ну… будет лучше, если пойдёшь ты, верно? В данном случае полезнее будет кто-нибудь внимательный и способный.

Хаяма поморгал:

— …Я удивлён. Не думал, что услышу от тебя такое.

— Ты же всё равно собираешься. А я просто слегка подлизываюсь.

Хаяма повернулся ко мне и криво усмехнулся:

— Понятно. Но в таком случае не лучше ли, если кто-нибудь внимательный и способный останется?

Тоже верно. Учитывая нашу нехватку людей, куда лучше оставить человека, много чего умеющего. Когда некому работать, эффективнее прибегнуть к помощи героя высокого уровня.

— Ну, если ты так ставишь вопрос, ты прав. — почесал я голову.

Взгляд Хаямы столкнулся с моим:

— Пока есть такая возможность, хочу сказать, что ты отнюдь не балласт. Ты всем группам помогал, так что никто не сможет сказать, что ты бесполезен.

…Это я здесь удивлён. Не думал, что услышу от тебя такое.

— Ну так что будешь делать? — снова поинтересовался Хаяма.

Хачиман Хикигая не может победить Хаято Хаяму. Это все знают. И я сам думаю, что так оно и есть. На самом деле, наверно, нет ни одной области, в которой я мог бы взять верх.

Забавно получается. Чем способнее и добрее человек, тем меньше у него возможностей жить так, как он хочет. На него всегда полагаются, а значит, он должен быть таким, каким его видят. И в конце концов это становится частью их жизни. Такие люди даже могут протянуть руку такому как я, забившемуся в угол.

— …Тогда я пойду. Что бы кто ни думал, тебе лучше остаться здесь. Твои способности всем нужны.

— Я не против. Если, конечно, ты имеешь в виду именно то, что сказал.

Хаяма как-то одиноко улыбнулся. Он хороший парень, но из-за своей доброты он не может никого и ничего выбрать. Для него всё важно. Я только сейчас понял, как на самом деле это тяжело.

— …Вот как. Тогда я пошёл.

Я повернулся к Хирацуке.

Та улыбнулась:

— Понятно… Ладно, иди. Только я не имею права раскрывать домашние адреса учеников…

— А, всё нормально.

Может, я и не знаю адреса Юкиноситы, но кое-кто точно знает. Девчонка, которая с пары слов может броситься как в омут головой.

Я собрал вещи и поднялся. Мой взгляд встретился с прищуренным, резким взглядом Хаямы.

— Спасибо. Харуно я сообщу.

— …Угу, это кстати. Спасибо.

Закинув сумку на плечо, я покинул конференц-зал.

Направляясь к выходу, полез за мобильником. Позвонить и на ходу можно.

Один гудок, второй, третий… На седьмом я уже готов был дать отбой, когда мне наконец ответили:

— Ч-что случилось? Звонишь мне так вдруг…

— Ты знаешь, что Юкиносита сегодня не пришла в школу?

— …Э, нет… не знаю.

— Кажется, она немного приболела.

Я слышал, как она там сглотнула. Приболеть – обычно не такое уж большое дело. Но учитывая поведение Юкиноситы в последние дни и то, что она живет одна, нельзя не встревожиться.

Она набрала воздуху в грудь:

— Я пойду навещу её.

И не сомневался, что она это скажет.

— Я тоже иду. Встретимся у школьных ворот?

— Хорошо.

Я сунул телефон обратно в карман.

Было ещё светло, но солнце уже клонилось к закату. Пока доберёмся, будет уже почти что вечер.

× × ×

По дороге мы в основном молчали.

Как только мы встретились, Юигахама буквально забросала меня вопросами насчёт здоровья Юкиноситы, но мне нечего было ответить.

Юкиносита живёт в широко известном небоскрёбе, здании даже для этого района высококлассном.

А раз оно высокого класса, там строгая охрана. Проникнуть внутрь отнюдь не просто.

От входа мы позвонили в квартиру Юкиноситы по домофону.

Юигахама уже и звонила ей по дороге, и сообщения посылала, но Юкиносита не отвечала. Так что я не был уверен, что мы встретимся с ней, даже если зайдём.

Юигахама ещё раз нажала звонок, потом ещё.

— Притворяется, что её нет дома?

— Хорошо, если так. А если ей так плохо, что она даже подняться не может?..

Это тебя немного заносит, подумал я, но смеяться как-то не хотелось.

Юигахама подождала немного и снова нажала на кнопку.

Домофон зажужжал.

— …Да? — ответил слабый голос.

Юигахама буквально прыгнула к домофону:

— Юкинон?! Это я, Юи. Ты там живая?

— …Да, я в порядке, так что…

Что значит «так что»? «Так что иди домой»? Это она хотела сказать?

— Открывай уже.

— …Почему ты здесь?

Наверно, она думала, что Юигахама пришла одна. И мой голос её удивил.

— Разговор есть.

— …Можете подождать минут десять?

— Хорошо.

Мы уселись на диванчики у входа и стали ждать. Наверно, только в дорогих домах в вестибюле есть диванчики, а?..

Юигахама, не отрываясь, смотрела на телефон. Судя по тому, что её пальцы не двигались, уставилась она на часы.

Потом вскочила. Подошла к домофону и нажала кнопку.

— Да…

— Десять минут прошло.

— …Заходите.

Автоматическая дверь открылась.

Юигахама без колебаний двинулась вперёд. Я за ней. Мы вошли в лифт, и она нажала кнопку пятнадцатого этажа.

Лифт поднимался быстрее, чем я мог себе вообразить. Числа на индикаторе стремительно мелькали, и «15» появилось очень скоро.

Снаружи было множество дверей, но на той, перед которой мы остановились, таблички не было.

Юигахама крепко сжала кулаки, словно решаясь на что-то, и потянулась пальцем к звонку.

Не могу ничего сказать о качестве звонка, но прозвучал он не механически, а как музыкальный инструмент. Мы немного подождали. Не было никаких признаков, что в здании ещё кто-то есть, наверно, из-за хорошей звукоизоляции. Через несколько секунд мы услышали звук открывающегося замка. Ещё несколько секунд занял сам процесс отпирания.

Дверь плавно и бесшумно отворилась. За ней показалась Юкиносита:

— Входите.

В квартире витал слабый запах мыла.

Юкиносита выглядела совсем не так, как обычно. На ней был изящно связанный белый свитер, казавшийся великоватым на её стройном теле. Рукава его опускались до ладоней. Через воротник были хорошо видны ключицы и шея. Чёрные волосы, увязанные в хвост, опускались на грудь, словно прикрывая глубокий вырез. Длинная юбка скрывала ноги до самых лодыжек.

От входа были видны несколько дверей. Минимум три из них явно вели в спальни. Остальные, похоже, в ванну и туалет. Дальше по коридору располагались большая гостиная и столовая. Так это и есть та самая 3LDK [2] квартира.

И в таких просторных апартаментах Юкиносита жила одна.

Вслед за ней мы прошли по коридору в гостиную.

Снаружи оказался выступающий балкон. За окном открывалось сумеречное небо и вид на новый городской центр. На западе горели отблески вечерней зари.

На маленьком стеклянном столике стоял закрытый ноутбук. Рядом лежала папка с документами. Похоже, Юкиносита и прошлой ночью работала.

Дизайн гостиной был прост, словно хозяйка не ждала никаких гостей. Он напоминал бизнес-отель – минимум мебели, максимум функциональности. Рядом со столиком стоял тёплый диванчик, накрытый покрывалом кремового цвета.

Перед диваном стояла стойка с телевизором. Я был немного удивлён, что у Юкиноситы такой большой телевизор, но при ближайшем рассмотрении на нижней полке обнаружились выстроившиеся в ряд игрушки из Дестиниленда [3], в том числе и панда Пан-сан. Надеюсь, она не ради них купила такой шикарный аппарат…

— Присаживайтесь.

Мы с Юигахамой молча сели.

Я смотрел, что Юкиносита будет делать, но она просто прислонилась к стене. И на вопрос Юигахамы «А почему ты не сядешь?» лишь покачала головой:

— Так о чём вы хотели поговорить?

Лицо её было обращено к нам, но взгляд устремлён куда-то вдаль. И даже глаза блестели как-то тускло.

Юигахама подбирала слова, я молчал.

— Ну, это… Юкинон, я услышала, что ты сегодня не пришла. Вот я и беспокоюсь, всё ли с тобой в порядке.

— Да. Вы слишком много беспокоитесь из-за одного дня. Школу я предупредила.

— Ты же живёшь одна, конечно, все беспокоятся.

— Разве ты не устала? Всё ещё такая бледная. — сказала Юигахама.

Юкиносита опустила голову, словно пряча лицо:

— Немного устала, вот и всё. Это не проблема.

— …Разве? — переспросила Юигахама.

Юкиносита молчала. Да, Юигахама попала в самое больное место. Чтобы всё успеть, Юкиносита даже дома не отдыхала.

Она сейчас казалась ещё более хрупкой, чем раньше. И по-прежнему не поднимала головы.

— Юкинон, ты не должна всё делать сама. Есть и другие.

— Я понимаю. Вот почему я распределила работу, чтобы…

— Неправда. — оборвала её Юигахама.

Голос Юигахамы был негромким, но горячим и настойчивым. Он заглушал всё остальное, оставляя слышными лишь её слова.

— Я немного зла на тебя, понимаешь? — сказала Юигахама. Плечи Юкиноситы вздрогнули.

Да, у Юигахамы были причины расстраиваться. Юкиносита отвергала любую помощь, взваливая всё на себя и доведя себя в конце концов до изнеможения.

Я вздохнул. Юигахама перевела взгляд на меня:

— Я и на тебя тоже зла, Хикки. Я же говорила тебе, чтобы ты помог ей, если она окажется в беде…

Так вот почему она молчала, пока мы сюда добирались. Я и правда виноват. И правда, что я оказался бесполезен. Я стыдливо потупился.

— …Я и не жду, что помощник отчётника будет делать что-то кроме того, о чём его просят. Вполне достаточно, чтобы он выполнял свои обязанности.

— Но…

— Всё нормально. У нас есть ещё время. Я работаю дома, так что отстать мы не должны. Юигахама, не надо об этом беспокоиться.

— Но это просто странно.

— Да?.. — Юкиносита не поднимала взгляд. — …Что ты думаешь?

Я не сразу понял, что спрашивает она меня. Стена, к которой она прислонялась, уходила в тёмную кухню, и при слабом свете разобрать выражение лица не удавалось.

Я должен сказать ей, что она поступает неправильно.

Это не то, что говорил Хаяма. Так я сказать не могу.

И это не доброта, как у Юигахамы. Я её печатью не отмечен.

Но я знаю, в чём Юкиносита ошибается:

— «Полагайся на других», «все должны помогать и поддерживать друг друга». Это чистая правда. Идеальное решение.

— Понятно… — вяло и безразлично ответила она, бессильно уронив руки.

— Но это идеализм. Так не бывает. Всегда найдётся тот, кто вытащит короткую соломинку и на кого всё свалят. Кто-то должен нести ответственность. Такова реальность. Вот почему я не собираюсь советовать тебе полагаться на кого-то или с кем-то объединяться.

Я слышал тихий вздох Юкиноситы, но не понимал, что за ним кроется.

— Но то, что ты делаешь – это неправильно.

— …Тогда… ты знаешь, как правильно?

Её голос дрожал.

— Не знаю. Но сейчас ты ведёшь себя совсем не так, как раньше.

До сих пор она поступала последовательно. Она не бросалась очертя голову спасать кого-то только потому, что её попросили о помощи. Как максимум, она помогала, всегда оставляя последнее действие за попросившим.

А на сей раз всё было иначе. Юкиносита бралась за все дела лишь потому, что её об этом просят, и наверно, как-то справлялась бы до самого конца. Это вполне соответствует духу фестиваля, не будем о том, все ли от такого счастливы.

Но это входит в противоречие с теми идеалами, что она исповедует.

Юкиносита ничего не ответила.

В комнате повисла тишина.

— …

— …

Комната застыла. Казалось холоднее, пожалуй, чем есть на самом деле.

Юигахама чихнула. И шмыгнула носом, будто заплакав.

Осознав, что здесь всё холодает, Юкиносита оторвалась от стены:

— Прошу прощения. Я даже не налила чаю…

— В-всё путём, не надо… Я-я сама сделаю…

— Не надо беспокоиться за моё самочувствие. Я отдохнула и чувствую себя гораздо лучше.

— Твоё самочувствие, хех?

Эти тривиальные слова привлекли моё внимание.

Юигахама открыла было рот, но запнулась. Перевела дыхание. Немного помолчала и медленно заговорила:

— Знаешь… Я вот что думаю, Юкинон. Положись на нас с Хикки. Не на кого-то… на нас, понимаешь? Я, ум-м… я вряд ли могу чем-то помочь, но Хикки…

— …Заварю чёрный, хорошо?

Юкиносита повернулась спиной и исчезла в кухне, не слушая. Голос Юигахамы больше не дотягивался до этого полутёмного пространства.

Они всегда жили в разных мирах.

Это высокое, очень высокое здание напоминало вавилонскую башню, в которой люди не понимали друг друга.

Юкиносита принесла чай.

Настало время молчаливого чаепития.

Юигахама держала чашку обеими руками и дула на чай, остужая его.

Юкиносита стояла с чашкой в руках и смотрела в окно.

Я молча поднёс чашку к губам и выхлебал одним глотком.

Обсуждать больше было нечего.

Я поставил чашку на поднос и поднялся:

— Ладно, я домой.

— Э-э, я-я тоже…

Юигахама тоже встала, и мы направились к выходу. Юкиносита нас не останавливала.

Тем не менее, она, нетвёрдо ступая, тоже пошла следом, словно сопровождая нас.

Когда Юигахама надевала туфли, Юкиносита осторожно прикоснулась к её шее:

— Юигахама.

— Д-да?!

Юигахама вздрогнула и попыталась обернуться, но Юкиносита мягко её остановила:

— Ум-м… Так сразу я не могу. Но когда-нибудь обязательно доверюсь тебе. Так что спасибо…

— Юкинон…

Улыбка Юкиноситы была совсем незаметной. Но щёки её слегка покраснели:

— Мне нужно ещё подумать, так что…

— Хорошо…

Не оборачиваясь, Юигахама положила свою руку на лежащую на её шее руку Юкиноситы.

— Юигахама, оставляю всё на тебя.

— Эй, подо…

Я не дослушал её и закрыл дверь.

Извини, но всё остальное на тебе.

Юигахама сделала всё, что должна была сделать. И так, как могла только она.

Но это не решит проблему.

Значит, решение остаётся за мной.

Говорят, что время всё лечит. Враньё. Оно лишь затуманивает всё. Делает всё бессмысленным и бесполезным, маскируя реальные проблемы.

Говорят «изменись, и ты изменишь мир». Тоже враньё. Чистое надувательство. Мир всегда пытается опустить тебя и превратить в карикатуру на самого себя, вырывая всё, что выделяется из общего ряда. И в конце концов ты перестаёшь думать. Мир, твоё окружение, лишь промывает тебе мозги, заставляя поверить в тезис «я изменюсь, и это изменит мир».

Мир, твоё окружение – это глыба, которую не изменит чей-то пылкий и сентиментальный идеализм.

Я покажу тебе, как на самом деле изменить мир.

× × ×

С девизом фестиваля у нас проблемы.

Да. Я знаю, кто собирается появиться из ниоткуда и сообщить об этом.

Весело! Это так весело! Я могу слышать морской бриз. Фестиваль старшей школы Соубу.

…Разумеется, так не пойдёт. Я имею в виду, это слоган «100000 сладостей» из Сайтамы, вряд ли к нему доброжелательно отнесутся в Чибе [4].

Ладно, не будем о Чибе. Говорили, что этим слоганом не слишком законно пользуются много где, так что в итоге он не прошёл.

Все собрались, чтобы решить столь насущную проблему.

Здесь были и Харуно с Хаямой, добровольцы, часто появляющиеся в последнее время. И ещё это было свидетельство всё нарастающего развала оргкомитета.

Члены школьного совета и Юкиносита были измотаны. До сих пор им как-то удавалось справляться с делами, несмотря на всё уменьшающееся количество работающих. Но эпизод со слоганом стал той соломинкой, которая грозила сломать спину верблюду.

Не было никаких признаков, что собрание сейчас начнётся.

В конференц-зале стоял шум. Сагами, которая по идее должна была всем руководить, весело болтала у доски с подружками, выбранными в секретари.

Мегури, не в силах больше оставаться спокойной, подала голос:

— Сагами, Юкиносита, все уже собрались.

Сагами замолчала и посмотрела на Юкиноситу.

И все тоже посмотрели на неё. Но Юкиносита по-прежнему смотрела на бумаги в своих руках отсутствующим взглядом.

— Юкиносита? — сказала Сагами.

Юкиносита вскинула голову. — Э?.. — но тут же разобралась в ситуации. — Что ж, начнём наше заседание. Как уже сообщила уважаемая Сиромегури, сегодня мы будем обсуждать девиз нашего фестиваля.

Для начала следовало поднять руку и высказать предложение. Но для столь пассивной команды это оказалось непосильной задачей. Ни у кого не было мотивации. Все опять начали болтать друг с другом.

Сидящий рядом со мной Хаяма поднял руку:

— Думаю, высказаться вслух – это слишком сложно. Почему бы не написать предложения на бумаге? А пояснить и потом можно.

— Наверно… Так и сделаем.

Всем раздали бумагу. Теперь у каждого был свой листок, но вот об идеях такого не скажешь. До такой степени, что все начинают друг с другом перешучиваться и хихикать.

Они и не думали что-то писать.

Хотя и в этом болоте были люди, которые старались, пусть это и не бросалось в глаза. И те, кто работал, пока мог не оказываться на видном месте. Те, кто поддерживал оргкомитет до сих пор. И теперь, похоже, им снова предстояло отдуваться за всех.

Написанные на листках девизы были переписаны на доску.

Дружба – Труд – Победа.

Верно. Большинство девизов об этом и были.

Один из них гласил «Весь мир под одной крышей» [5]. Ого, кажется, я знаю, кто это написал…

Ещё один привлёк всеобщее внимание.

«ОДИН ЗА ВСЕХ».

Когда этот девиз появился на доске, Хаяма тихо охнул:

— Просто замечательно.

Кажется, это пришлось ему по вкусу. Ну да, он из тех, кому такое нравится. Даже написано прописными буквами.

Я коротко фыркнул, мол, «правда?»

Хаяма пожал плечами:

— Один старается ради всех. Мне такое действительно очень нравится.

— А, так вот что ты имел в виду. Ясное дело.

— А?

Ха-ха, даже Хаяма не в силах понять мою мысль. Что ж, дорогой сэр, позвольте вам объяснить:

— Свали всю ношу на одного и погоняй его… Один старается ради всех. Такое частенько случается, а?

…Особенно, если учесть, что все здесь именно так и поступают.

— Хикигая… Ты…

Хаяма выглядел так, словно получил неожиданный удар, но его взгляд постепенно становился всё жёстче. Он всем телом повернулся ко мне.

Должно быть, это выглядело так, словно мы боролись взглядами.

Гомон вокруг нас ненадолго затих.

Мы молчали, поэтому окружающие лишь перешёптывались.

Наше молчаливое противостояние продолжалось несколько секунд. Потому что я быстро отвёл взгляд.

Нет, не потому, что испугался.

Потому что всеобщее внимание обратилось к доске, так что я не был единственным.

Сагами перемолвилась со своими подружками-секретарями и поднялась:

— Хорошо, последний вариант. От нас. «Узы – Фестиваль, где все помогают друг другу».

— Ух ты… — рефлекторно высказался я, услышав такие слова от Сагами. Она что, Фермой Ханабатаки [6] заведует? Карамельками нас кормит?

Моя реакция взбудоражила окружающих. И этот насмешливый шум натолкнул Сагами на неверную мысль. Она решила меня отчитать, видя что я, нижестоящий по положению, оказался причиной этого беспорядка;

— …В чём дело? Я сказала что-то странное?

Она улыбалась, но подёргивающаяся щека выдавала её злость.

— Да нет, не особенно…

Скажи что-нибудь и остановись, но чтобы твои слова прозвучали так, будто ты недоволен. Это определённо самая раздражающая реакция. Я, бессознательно ведя себя так, потерял немало приятелей, так что сомневаться не приходится.

Донеси действием то, что не можешь донести словами.

Я знаю, как это делается. Как показать свои намерения, ничего об этом не говоря.

Потому что я никогда до сих пор нормально не разговаривал.

Притворяться спящим на перемене, делать недовольное лицо, когда тебя о чём-то спрашивают, вздыхать во время работы.

Мне не нужны слова, чтобы показать, чего я хочу.

Я знаю метод… И я действительно знаю, как воспользоваться им в скверной ситуации.

— Уверен, что не хочешь ничего сказать?

— Нет. Ну, не особо.

Сагами недовольно посмотрела на меня:

— Во-о-от как? Если не нравится, предложи что-то сам.

И тут я выпалил!

«Человек – Присмотрись поближе, и ты увидишь, как кое-кто пинает болт».

Вот так!

…Мне показалось, что весь мир замер.

Все молчали. Ни Сагами, ни Мегури, ни Хаяма не произнесли ни слова. Они были просто ошарашены. Можно сказать, до потери дара речи.

Повисла тишина.

Даже Юкиносита застыла, разинув рот.

И эту тишину взорвал громкий хохот.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Какой идиот! Настоящий идиот! Восхитительно! Хе-хе-хе… ой. Бог мой, даже живот заболел. — во весь голос расхохоталась Харуно.

Хирацука мрачно посмотрела на меня. Страшно, мэм. Вдвойне страшно, мэм. И толкнула Харуно локтем:

— …Харуно, хватит уже.

— Ха-ха-ха, ха… кхе-кхе. — Харуно прекратила смеяться и прокашлялась, заметив, что все вокруг застыли. — Я имею в виду, замечательная идея. Как минимум, интересная, так что я за!

— Хикигая… Объяснись… — потребовала почему-то ошеломлённая Хирацука.

— Ну, говорят, что кандзи «人», «человек», показывает людей, поддерживающих друг друга, но по сути один просто опирается на другого. Это подтекст кем-то жертвовать. Вот почему такой символ очень подходит этому фестивалю. И его оргкомитету.

— И кто же тут жертва? — в какой-то момент Хирацука ожила.

— Посмотрите на меня. Я и есть самая настоящая жертва. На меня навалили кучу работы. И наваливают ещё. Это и есть то самое «помогают друг другу», о котором говорила председатель? Мне никто не помогает, так что я могу и ошибаться.

Все уставились на Сагами. Та задрожала.

Потом все повернулись друг к другу.

Шум быстро нарастал.

Волна голосов прокатилась от одного края до другого.

Дошла до меня и вернулась к центру, словно откатившись от берега.

И затем всё остановилось в центре.

Там, где сидело руководство оргкомитета и зампредседателя Юкино Юкиносита.

Всё разом затихло.

Юкиносита напоминала снежную королеву, правящую абсолютно самодержавно и не брезгающую крутыми мерами с самой коронации. Все смотрели на неё, гадая, какое же возмездие последует за такое глупое сумасбродство.

Она подняла зажатые в руках смятые листки, закрывая лицо.

Её плечи тряслись. Она прилегла на стол, спина её тоже вздрагивала.

Все молча смотрели на это странное зрелище. Казалось, продлись такая тишина ещё немного, и она начнёт резать уши.

Секундой спустя Юкиносита коротко вздохнула и подняла голову:

— Хикигая.

Её взгляд столкнулся с моим.

Казалось, прошло чёрт знает сколько времени с того момента, когда она так назвала моё имя и я увидел эти прозрачные голубые глаза.

Её щёки слегка порозовели.

Губы сложились в улыбку.

Потом эти прекрасные светло-вишнёвые губы шевельнулись.

Сверкая улыбкой, напоминающей распускающийся цветок, она огласила свой вердикт:

— Отклоняется.

Вернувшись в деловой режим, Юкиносита выпрямилась и кашлянула:

— Сагами. Думаю, на сегодня достаточно. Вряд ли мы сейчас придумаем что-либо стоящее.

— А? Но…

— Не стоит впустую тратить время. Все подумают над девизом, и завтра мы примем решение. Что же до остальной работы, мы сможем всё наверстать, если никто не будет отлынивать. — Юкиносита обвела всех присутствующих строгим взглядом. — Похоже, никто не возражает.

Никто не высказал недовольства. В эту секунду никто не смел с ней спорить.

Сагами не была исключением.

— Хорошо. Встретимся здесь завтра. Всем спасибо за работу.

Группами по два-три человека все начали подниматься со своих мест.

Хаяма тоже встал и вышел, не глядя на меня.

Проходя мимо, все бросали на меня неприязненные, колющие взгляды. Я даже услышал шепоток «да что с ним такое». Действительно, что с ним такое? Ой, это же обо мне.

Когда все вышли, как обычно, осталось лишь руководство.

И среди них один человек с вытянувшимся лицом.

Мегури.

Она поднялась и подошла ко мне без своей обычной уютной улыбки:

— Я разочарована… Я-то думала, что ты серьёзный человек…

— …

Я не знал, что ответить на этот мрачный шёпот.

Вот почему я не хочу работать. Когда стараешься, от тебя многого ждут. И в какой-то момент твоя маленькая ошибка приводит к разочарованию.

Я вздохнул, отбрасывая сожаления.

И поднял себя со стула.

Подойдя к двери, я обнаружил там Юкиноситу.

— Ты как после этого?

— После чего? — переспросил я, но она не ответила.

— Думаю, тебе лучше объяснить это недоразумение.

— Не могу. Решение найдено, проблема исчерпана. Нечего тут больше объяснять.

Вот именно, недоразумение это и было. Таков мой ответ.

Разочарование не отменишь, и от клейма тоже не отделаешься.

Юкиносита с прищуром посмотрела на меня:

— …Ты оправдываешься за разные пустяки, а как доходит до серьёзных дел – пас. Это смахивает на малодушие. Если так себя вести, никто тебя не простит.

— Извиняться бессмысленно. Люди всё равно действуют по своему усмотрению.

— …Пожалуй. Должно быть, так. Извинения бессмысленны. — пробормотала Юкиносита, словно размышляя над этим.

Нельзя взять назад уже данный ответ. Нет смысла плакать над убежавшим молоком. Разбитое яйцо не склеишь обратно. Кавалерия и солдаты короля никогда к нему не вернутся.

Без разницы, что было сказано. Плохое впечатление никогда уже не изменить.

Хотя обратное куда проще. Одно слово, и тебя возненавидят. Одно действие, и тебя снова возненавидят.

Вот почему извинения бессмысленны. Тебя даже за них возненавидят.

Юкиносита стояла расслабленно, но не прислоняясь к стене. Потом подобралась и подняла голову:

— …Значит, я должна спросить ещё раз.

Это было открытое и сильное желание, способное затмить даже враждебность. Её прекрасные глаза ярко горели, словно звёзды.

Они будто говорили мне, «Я не буду оправдываться. Просто смотри на меня».

Её взгляд стал немного теплее:

— Что это было?

— Что именно?

— Твой дурацкий девиз. Полная безвкусица.

— Да уж получше твоего… Ты что, энциклопедия?

Юкиносита демонстративно вздохнула:

— Увы, ты всё такой же…

— Люди так просто не меняются.

— Ты с самого начала был очень странным.

— Эй, а вот это уже лишнее.

Юкиносита фыркнула:

— Вот смотрю на тебя и думаю, глупо заставлять кого-то измениться.

Она развернулась, даже не успев договорить. Подошла к своему столу, взяла сумку и молча показала на дверь. Выходи, мол.

Мы вышли из конференц-зала, и она заперла дверь.

— Ладно, пойду сдам ключ.

— Угу, увидимся.

— До свидания. — она взялась за подбородок, немного заколебавшись. И добавила, — …Пока, увидимся. — Отняла руку от подбородка, приподняла перед грудью и слегка помахала полуоткрытой ладонью.

— Угу, пока.

Мы развернулись и разошлись в разные стороны.

Через несколько шагов мне захотелось обернуться, но она не останавливалась. Значит, и я не буду.

Можем ли мы остаться такими, какие мы есть, не оглядываясь?

Могу ли я спросить ещё раз?

В жизни ничего нельзя вернуть.

Все допущенные ошибки так всегда и будут оставаться ошибками.

Если хочешь загладить их, надо придумать что-то новое.

Вот почему я спрошу ещё раз.

Чтобы понять, каков же правильный ответ.

× × ×

Девиз фестиваля был утверждён на оргкомитете на следующий день.

В возрождённом комитете одна за другой шли жаркие дискуссии. Долго, пока мозги совсем не перестали работать и не сформировалась одна общая идея.

Девиз этого фестиваля оказался таким.

«Чиба славится танцами и фестивалями! Если мы чибанутые, давайте танцевать и песни петь!»

Хорош ли он на самом деле?

Я немного беспокоился на этот счёт, но так решил оргкомитет. Не сказать, чтобы девиз мне совсем не нравился. В конце концов, песни и танцы Чибы широко известны.

Все ещё спорили друг с другом, пора было уже заканчивать пустые разговоры.

Стремясь подстегнуть всех к работе, Юкиносита тихо прошептала на ухо Сагами, — Сагами. Теперь нам надо везде поменять девиз.

— А, хорошо… Внимание всем, измените девиз на тот, что мы утвердили.

И оргкомитет фестиваля снова погрузился в работу.

Выбор лозунга, должно быть, как одна из традиций, углубил единство комитета. Все прямо горели желанием работать.

— Так, парни, переделаем наши плакаты! — рявкнул глава рекламщиков.

— Погоди! Мы ещё бюджет не согласовали! — вскочил лидер бухгалтеров.

— Со счётами потом поиграешься, балда! Сейчас или никогда!

— Не забудьте кнопки забрать, когда плакаты исправите! Они все на счету!

И так далее. Даже ответственные за реквизит не остались в стороне.

Все дружно обменивались идеями. Сложно было поверить, что это те же члены комитета, что и раньше.

Что же до меня, меня ругали за моей спиной и игнорировали. Но это не издевательство. В нашей школе издевательства нет.

Даже когда мне давали работу, мне не говорили ни слова, просто бросали документы на стол. Удивительно, даже в такой ситуации заставляют больше работать. Боссы, я имею в виду.

Поспешно набивая сегодняшние протоколы в вордовский документ, я услышал сверху бодрый голос:

— Привет, всё работаешь?

Сейчас, когда оргкомитет работал всерьёз, у Харуно стало появляться свободное время. И сейчас у неё как раз был перерыв. Она подошла ко мне и потрепала по голове.

— …Как видите.

Харуно присмотрелась к экрану моего ноутбука из-за спины. Ум-м, ты слишком близко. Это что, духи? Очень приятный запах, так что отойди, пожалуйста…

— А-а… Не, не работаешь.

С чего вдруг? Работаю я…

Я укоризненно посмотрел на Харуно своими тухлыми глазами, и она изобразила удивление:

— А что такое?.. Я имею в виду, в этих протоколах не указаны никакие твои заслуги.

— …

Я промолчал.

Харуно посмотрела на меня и высокомерно улыбнулась:

— Хикигая, время викторины! Что лучше всего сплачивает людей?

— Жестокий лидер?

— Не прикидывайся. Ты же сам знаешь ответ. Хотя я не могу сказать, что твой ответ мне не нравится. — Она по-прежнему улыбалась, но глаза её похолодели. — А правильный ответ… общий враг.

Холодная улыбка выдавала её истинные намерения.

Кто-то когда-то сказал «Настоящий лидер, способный всех объединить – это враг».

Ну, просто выставить кого-то, чтобы он стал всеобщим врагом, сразу отношения не изменит. Это невозможно.

Но увеличьте количество людей до четырёх-пяти человек, и эмоции начнут умножаться как кролики.

Говорят, что человек – существо, обладающее эмпатией. Ну, это как кто-то у тебя на глазах зевает, и тебе тоже зевнуть хочется.

Жажда разрушения, фанатизм, ненависть распространяются особенно легко.

Рекламные кампании и религиозные проповеди – это вещи одного порядка.

Каждый чувствует себя лучше, если он не один.

Учения и проповеди следуют той же логике. Если они могут заставить тебя думать «они хотят, чтобы я выглядел круто», они своего добились.

Ситуации определяются численностью.

Массы определяются численностью.

Войны определяются численностью.

Увеличь численность, и люди начнут присоединяться. По сути это победа. Миром движет не лидер с невероятной харизмой. Миром движет абсолютное большинство или чаяния этого большинства.

Остальное просто.

Если есть абсолютный лузер вроде «Хикитани@сачок», общее мнение, в массе своей – не быть таким, как он.

Все хотят быть крутыми. Все не хотят быть как Хикитани.

И пока такой ярлык существует, все будут стараться.

Харуно фыркнула и посмотрела на меня:

— Хотя и враг из тебя так себе.

Оставь меня в покое.

— Но сейчас все веселы и активны, думаю, это хорошо.

— Угу, и из-за этого у меня уйма работы.

Вот почему ты должна отстать от меня. Именно это я хотел до неё донести, но она просто проигнорировала мои потуги.

— Всё замечательно. Если нехороший человек вроде тебя прилежно трудится, это всё время будет их раздражать. В конце концов, они не будут расти, если враг их не объединит. Борьба – это ключ к развитию.

Харуно объясняла всё это, прикрыв глаза и покачивая пальцем. Блин, до чего же раздражает.

Но взгляд её открывшихся глаз вдруг устремился к Юкиносите.

И меня осенило:

— Неужели вы…

Она прижала к моим губам свой палец:

— Не люблю слишком догадливых.

Наличие врага – простейший способ стимулировать человека развиваться.

Неужели она специально действовала так, чтобы её восприняли как врага? Так мне показалось, хотя никаких доказательств тому не было.

Харуно улыбнулась и сказала «Шучу», по прежнему прижимая палец к моим губам.

Это была безупречная улыбка, до того замечательная, что могла бы одурачить меня.

Я застыл, не в силах ничего сказать. А потом сзади раздался резкий голос:

— Помощник, не бездельничай.

Бум. Передо мной шлёпнулась стопка документов.

Я поднял взгляд. Юкиносита смотрела на меня сверху вниз реально пугающими, холодными глазами.

— Переделай всё с новым девизом. Ещё протоколы… что ты сейчас и делаешь… — она взялась за подбородок и задумчиво подняла голову. — …Тогда разошлёшь всем группам извещение о новом девизе.

— Эй, ты же только что это придумала, да?

Она ведь сейчас сказала «тогда», правда ведь? Выходит, ты просто притворяешься, что ничего не задумала.

— Меня тоже иногда осеняет. В конце концов, это признак мудрости. Да, и заодно соберёшь все заявления на мероприятия и загрузишь их на сервер.

Она только что упомянула нечто совершенно непостижимое. Совсем не умеет извиняться. На самом деле она ещё больше на меня работы навалила, да? Разве «заодно» не значит, что тебе дополнительную работу подсовывают? Я же не ошибаюсь?

Я с сомнением посмотрел на неё, но был подавлен ответным взглядом:

— Всё надо сделать сегодня.

— Невозможно…

С Юкиноситой всякое желание работать пропадает. До такой степени, что не идёшь на работу, отключаешь мобильник и кричишь маме «Не подходи к телефону!».

Но я в школе и не могу остановиться…

Пока я тонул в пучине безнадёжности, Харуно подняла руку и помахала ей, привлекая внимание Юкиноситы:

— А мне чем помочь?

— Сестра, ты мешаешь, иди домой.

Глаза Харуно тут же наполнились слезами:

— Злюка! Юкино, ты такая злюка!.. Ладно, раз делать нечего, всё равно помогу. Хикигая, давай половину.

Харуно потянулась к документам. Юкиносита приложила руку к виску:

— …О боже. Я собиралась пересмотреть бюджет, так что если ищешь, чем заняться, можешь помочь.

— Хм? Хе-хе… Ла-а-а-адно!

На лице Харуно мелькнула подозрительная улыбка, но она тут же вернулась к обычному стилю поведения. Подтолкнула Юкиноситу сзади и повела. Наверно, бюджет обсуждать.

Когда всё было сказано и сделано, Харуно взялась за свою работу.

Не уверен, что кто-то столь занятый, как Харуно, может так часто появляться здесь просто как доброволец. Не может быть, чтобы у неё других дел не было. Тогда почему она приходит? Но наверно, не об этом мне стоит думать.

Лучше подумать о том, как разобраться с лежащими передо мной бумагами.

Хе-хе. Рабов корпорации так и зовут потому, что они ничего не могут с этим поделать…

× × ×

По мере приближения фестиваля в школе Соубу становилось всё жарче, несмотря на падающую температуру.

В классе 11-F с самого утра стоял шум.

Подготовка к фестивалю сегодня будет продолжаться весь день.

Столы были составлены вместе, образуя сцену.

Под руководством старосты Ода или Тахара или как их ещё там поднимали и устанавливали сделанные из фанеры и картона задники.

Тобе, Ямато и девственник Оука с дружным уханьем и неподдельным энтузиазмом тащили самолётные пропеллеры.

Кавасаки слушала наушники, приводя в порядок костюмы. Миура с Юигахамой болтали, мастеря искусственные красные цветы.

Похоже, цветов оказалось недостаточно, и девушки теперь делали ещё. Должно быть, это одна из тех штуковин. Берёшь пять листков папиросной бумаги, складываешь их, прихватываешь в центре резинкой и вырезаешь лепестки. Угу, точно. Такое частенько можно увидеть на фестивалях.

Тоцука и Хаяма репетировали свои роли.

Что же до меня, я лениво сидел в уголке, ничем не занятый.

— Сегодня… ты не должен приходить.

— Мы всегда будем вместе.

«Рассказчик» изливал свои чувства, словно пытаясь словами поддержать ранимого маленького принца.

Я знал, что вижу всего лишь сцену из спектакля, но не мог не стиснуть зубы… Чёрт, если бы я знал, что могут остаться такие воспоминания, я бы на это подписался.

Ох, не могу больше на них смотреть… Я отвёл взгляд и упёрся им в продюсера Эбину. Та широко улыбалась:

— ТЫ, иди сюда!

Изображаешь шишку из «Кто-то там и Ко»[7]? Пожалуйста, не устраивай тут «Эбина и Ко».

— Прошу прощения, мне надо в оргкомитет.

Эбина хлопнула себя по плечу свёрнутым в трубку сценарием:

— А. Лентяй. Из вас тоже получилась бы замечательная пара – Хикитани в роли «рассказчика» и Хаято в роли маленького принца. Вот сейчас ты смотришь, как они репетируют, и тебя охватывает пламя ревности… О! Это называется «рога наставлять»?! Ха-ха!

Из её носа брызнула кровь. Её придурь и правда пугает.

— Боже, она опять. Эбина. Давай, вытри нос.

Миура обратила внимание на шум и прижала бумагу, из которой делала цветы, к носу Эбины. Кажется, та всегда забывает нос вытирать, когда у неё кровь идёт.

Насмотревшись на всё это, я встал и вышел.

Все классы, мимо которых я проходил, фонтанировали энергией.

Пожалуй, очень непростая обстановка для одиночек. Будь дело после уроков, можно тихо исчезнуть, и никто этого не заметит. Точнее, сделают вид, что не заметили. Но когда всё начинается с самого утра, так не выходит.

Получается что-то между «подождём распоряжений» и «просто постоим».

Обычно я так и поступал, но на сей раз я в оргкомитете фестиваля.

Я спустился по лестнице, повернул в коридор и двинулся дальше уже привычным путём.

В оргкомитете царила беготня. Обычно закрытая дверь сегодня весь день оставалась нараспашку.

Юкиносита была по уши в делах. Рядом с ней куклой сидела Сагами. Харуно крутилась на стуле, что-то обсуждая с Мегури. Не то, чтобы меня это волновало, но у Харуно полно свободного времени, да?

Я зашёл в конференц-зал и проверил график действий помощника отчётника на завтра и послезавтра. В комнату то и дело кто-то забегал.

— Зампредседателя, тестовое обновление домашней страницы завершено.

— Понятно… Сагами, подтверди.

Хоть она и обратилась к Сагами, проверила она всё сама.

— Хорошо. Выглядит неплохо.

— Да. Загрузите данные на сайт.

Она завершала одно дело за другим.

— Юкиносита, добровольцам не хватает оснащения!

— Группа работы с добровольцами обсудит это с представителем добровольцев. И обратитесь к группе материального обеспечения. Потом предоставите отчёт.

Только моментально раздав распоряжения, Юкиносита обратила внимание на сидящую рядом:

— Сагами, всё в порядке, мы идём в графике.

— А, понятно. Звучит неплохо.

Даже когда всё идёт хорошо, возникают срочные дела. Но эти дела быстро разрешались, и оргкомитет фестиваля работал без сбоев.

И главную роль здесь играла Юкиносита.

— Репетиция добровольцев отстаёт от графика, так что мы передвинем её после репетиции церемонии открытия. — Юкиносита отдала очередное распоряжение и перевела дух.

Харуно подкралась сзади и обняла её:

— Это моя Юкино!

— Отойди, не лезь ко мне, иди домой, — холодно отбивалась от неё Юкиносита, не отрываясь от ноутбука.

Харуно отпустила её и положила руки ей на плечи:

— Юкино, у тебя всё замечательно получается. Совсем как у меня тогда.

— Угу, точно. Всё благодаря тебе, Юкиносита.

Мегури тоже похвалила её.

— Не совсем. Нечем тут восхищаться…

Словно пытаясь скрыть смущение, Юкиносита громче застучала по клавишам.

— Неправда. Ты очень много сделала, Юкиносита, — сказала Мегури.

Члены руководства комитета дружно закивали, соглашаясь. Те, кто прошёл с ней огонь и воду. Конечно, они чувствовали это куда сильнее.

Только один человек сидел с застывшей натянутой улыбкой. Сагами молчала.

— Вот каким должен быть оргкомитет! Ах, я сейчас так рада!

Все закивали словам Харуно. Все были довольны. Они понимали, что выполняют свои обязанности членов оргкомитета.

Вот почему никто не видел, что кроется за этими словами.

Они говорили о том, что ранее отвергал оргкомитет. И осуждали его главу, Сагами.

Только те, у кого порочная личность, могли это заметить.

Сагами комкала под столом листок бумаги.

Харуно улыбнулась:

— Завтра будет весело… Верно?

Она смотрела на меня. И я не был уверен, какое будущее видят эти тёмные глаза.

Совсем немного оставалось до открытия фестиваля, полного варварского пафоса, юности, обмана и фальшивок.

Завтра наконец начнётся школьный фестиваль.

---------------------------------------------------------

Примечания

[1] Японский поэт. Первые строчки – пародия на его поэму «пригоршня песка»

[2] LDK – гостиная, столовая, кухня. Число впереди означает количество дополнительных комнат

[3] Так они токийский Диснейленд обзывают

[4] Оригинальный слоган звучит как «Это вкусно! Это так вкусно!»

[5] Политический слоган, популярный в Японии до Второй мировой войны

[6] Магазин, в котором производятся все сорта карамели

[7] Японское идол-агенство «Johnny & Associates»

В темноте слышался гомон зрителей. Наверно, каждый отдельный голос говорил что-то осмысленное, но все вместе эти голоса сбивались в бессмысленный гвалт.

Аккуратно повешенный занавес полностью скрывал сцену. В темноте светились лишь знак аварийного выхода да мобильники зрителей, способные осветить максимум чью-то ладошку.

Больше ничего не было видно.

И это был тот самый момент, когда во тьме все сливаются воедино.

Солнце ярко высвечивает все наши различия, заставляя понять, насколько мы безнадёжно разные. Но в такой тьме, когда видны лишь смутные силуэты, стирается та грань, которая отличает одного человека от другого.

Да, вот почему перед началом мероприятия всё затемняют.

По сути это значит, что человек, оказавшийся в луче света посреди этой тьмы, тем самым показывает, что он отличается от всех остальных.

А значит, тот, кто окажется в центре сцены, должен быть кем-то особенным.

Голоса понемногу затихали.

Часы на моём запястье показывали без трёх минут десять.

Уже почти пора начинать.

Я нажал кнопку переговорника, тот пискнул. Микрофон включается с небольшой задержкой, так что я выждал пару секунд, прежде чем заговорить:

— Три минуты до начала. Три минуты до начала.

Секунду в наушниках был слышен лишь шум.

— Здесь Юкиносита. Всем отрапортовать. Мы идём в графике. О любых проблемах сообщайте немедленно.

Спокойный голос замолк, передача прекратилась.

Снова шум.

— Осветители, всё в порядке.

— Звукооператор. Никаких проблем.

— Кулисы. Актёры немного задерживаются. Но к выходу должны быть готовы.

Группы рапортовали одна за другой. Честно говоря, я и сам уже толком не понимал, что именно входит в мои обязанности. У помощника отчётника куча дел во время фестиваля. В том числе и во время церемоний открытия и закрытия. Моя сегодняшняя задача – следить за графиком церемонии. Дело несложное, всего лишь сообщать «почти пора!» или «остаётся ещё немного времени». Да и в любом случае я не могу игнорировать приказы руководства.

Все рапорты стекались к центру управления, Юкиносите.

— Поняла. Всем быть в готовности и ждать сигнала.

Я стоял у края сцены и смотрел на часы.

С каждой секундой становилось всё тише.

За маленьким окошком открывался физкультурный зал, полный зрителей. Он напоминал гигантское существо, ворочающееся во тьме. Вроде Ньярлатотепа [1]. Таинственный бог с тысячью лиц…  А? Стоп, нет. Это у Миля Маракаса [2] тысяча лиц. Да какая разница…

До начала осталась минута. Зал погрузился в тишину.

Все жили ожиданием, забыв даже перешёптываться, не говоря уже о том, чтобы болтать вслух.

Я нажал кнопку переговорника:

— Десять секунд.

И не отпускал её.

— Девять.

Мой взгляд был прикован к часам.

— Восемь.

Я вдохнул.

— Семь.

Выдохнул между отсчётами.

— Шесть.

На мгновение перевёл дух.

— Пять секунд.

Кое-кто подхватил отсчёт:

— Четыре.

Это был очень спокойный, даже холодный голос.

— Три.

Голос затих.

Но кто-то наверняка отсчитал «два» на пальцах.

Юкиносита смотрела на сцену из окна звукооператорской, расположенной на втором этаже над сценой, её было видно с края сцены.

Затем финальный отсчёт, «один», беззвучно прозвучал в наших головах.

Сцена мгновенно взорвалась ослепляющим блеском.

— Привет, ребята! Вы не от мира сего?!

— Да-а-а-а-а-а-а-а-а!

Появившаяся на сцене Мегури была встречена рёвом зала.

— Чиба славится танцами и…

— Фестива-а-а-а-а-а-а-а-алями!

Все уже знают этот слоган?..

— Если мы чибанутые, давайте плясать и…

— Песни пе-е-е-е-е-е-е-е-еть!

Непостижимые призывы Мегури привели зрителей в экстаз.

И без паузы заиграла танцевальная музыка.

Это было начало открытия.

— Совместное выступление танцевального клуба и группы поддержки! — с энтузиазмом объявила Мегури в микрофон. Выскочившие на сцену танцоры плясали, кувыркались и подкидывали друг друга, разжигая энтузиазм.

…Ну и глупость. До чего же дурацкая школа.

И что это за фигня «не от мира сего»? Ну да, ну да.

Упс. Некогда мне на них смотреть.

Работать, работать…

— Это звукооператор. Песня скоро закончится.

Рапорт звукооператора.

— Поняла. Председатель Сагами, приготовиться.

Юкиносита выслушала рапорт и отдала новое распоряжение. Мегури, ведущая, тоже должна была его услышать.

Танцевальная группа ушла со сцены за левую кулису. Из-за правой появилась Мегури:

— А теперь слово предоставляется председателю оргкомитета фестиваля.

Сагами с застывшим лицом вышла на сцену. На ней скрестились тысяча взглядов.

Не дойдя до центра, она застыла. Её рука с зажатым в ней беспроводным микрофоном дрожала.

Сагами подняла эту негнущуюся руку и заговорила в микрофон.

Тот отозвался пронзительным воем.

Это было настолько в тему, что зрители взорвались хохотом.

Я сразу понял, что они это не со зла. В конце концов, надо мной всю жизнь смеются. Виды смеха я нутром чую.

Но оцепенело стоящей на сцене Сагами, пытающейся справиться с волнением, это вряд ли могло прийти на ум.

Даже когда вой стих, она по-прежнему молчала.

Мегури с волнением подняла микрофон, стараясь помочь:

— …Хорошо, давайте ещё раз. Председатель оргкомитета, вам слово!

Её голос заставил Сагами зашевелиться и начать разворачивать зажатый в руке листок с речью. Но тот выскользнул из непослушных пальцев и упал на сцену, вызвав новый взрыв смеха.

Красная до ушей Сагами подобрала листок. Из зала крикнули «Постарайся!». Вряд ли они хотели её обидеть. Но я сильно сомневаюсь, что это её воодушевило. Нет таких слов, которые помогли бы тем, кто так мучается. Единственное, что им хочется – это чтобы было тихо как в пустыне. Они просто хотят, чтобы их оставили в покое, как лежащий на обочине камень.

Несмотря на то, что речь была написана на бумаге, Сагами то и дело запиналась, путая строчки.

Как следящий за временем, я начал махать ей рукой круговым движением, показывая, чтобы она закруглялась, потому что она уже перебрала свой лимит. Но Сагами, едва не падающая в обморок, просто не замечала моих сигналов.

— Хикигая. Сигнализируй ей закругляться. — услышал я в наушниках пробившийся сквозь шум голос Юкиноситы. Поднял взгляд на окно звукооператорской и увидел, что она показывает мне скрещённые руки.

— Давно уже сигнализирую. Похоже, она меня не видит.

— Понятно… Может, зря я тебе эту работу поручила.

— Издеваешься над моей незаметностью?

— Я ничего такого не говорила. Кстати, а ты сейчас где? В зале?

— …Нет, ты точно издеваешься. Ты же прямо на меня смотришь. — машинально ответил я. Кажется, так быстро, что переговорник не уловил начало фразы.

— Э-э, зампредседателя, вас все слышат… — услышал я другой голос в наушниках.

…Верно. Переговоры слышат все, так ведь? Я только что заполучил невероятно обидное и смущающее воспоминание.

Несколько секунд в наушниках был слышен только шум.

— …Будем продолжать, как запланировано по графику. Всем иметь это в виду. — высказалась она после длинной паузы и оборвала связь.

Речь председателя наконец завершилась, и мы перешли к следующему этапу.

Эта церемония открытия была полна мрачных перспектив.

× × ×

После церемонии открытия наконец начался сам фестиваль.

Он должен был продолжаться два дня, но посторонних пускали только на второй день. Первый – исключительно для своих.

Это мой уже второй фестиваль в старшей школе, но в нём не было ничего, что стоило бы отметить. Просто типичный школьный фестиваль.

Каждый класс проводил свои мероприятия, клубы изучения культуры устраивали выставки и представления, добровольцы играли в оркестре.

Еда и напитки, приготовленные не прямо здесь, всё равно продавались под таким видом. Ночевать в школе, как было во время подготовки, больше не разрешали.

Но всё равно все оставались очень оживлёнными, словно фестиваль – это нечто. Фестиваль для всех был своего рода иконой, радовались не столько его размаху и качеству подготовки, сколько его непохожести на обычные дни.

Вот чего можно ждать от фестиваля.

Разумеется, этот пылкий энтузиазм не обошёл и мой класс, 11-F.

В коридорах разгорелись битвы за посетителей, так что просто пройти стало не самой лёгкой задачей. Там раздавали листовки, маршировали группы с плакатами, типы в костюмах разносчиков еды, купленных в каком-то Дон Кихоте [3], носились как угорелые. Раздражает.

Когда закончилась уборка после церемонии открытия, я направился в свой класс. И добравшись, обнаружил, что там царит хаос. Последние приготовления к самому первому показу спектакля были в разгаре.

— Что ты делаешь? Что это за грим? Он слишком тонкий!

— Чёрт возьми, ну что ты так кипятишься? Ты та-а-акая забавная, правда. Всё равно все придут посмотреть на Хаято. Не хочешь расслабиться?

Эбина орала во весь голос, а Миура бодро болтала то с одним, то с другим. И хоть вроде ничего такого она не говорила, все потихоньку начали успокаиваться.

Я посмотрел на своих одноклассников, увлечённых работой. Они стали ближе друг к другу за последние полтора месяца?

Они могут смеяться, могут плакать… Быть может, даже кричать друг на друга… Быть в полушаге от драки, но всё равно понять чувства другого и стать наконец единым целым… быть может… Ну, не знаю, меня же тут не было.

Делать мне было нечего, и я просто болтался неподалёку от двери, делая вид, что очень занят, и бормоча «ах да, точно…»

— Делаешь вид, что работаешь, а на самом деле ничем не занят?

Так мог бы сказать тебе твой босс. Я развернулся и увидел, конечно же, босса. Ну, босса нашего мюзикла, Эбину.

— Если тебе нечего делать, можешь поработать справочной? Или хочешь сыграть в спектакле?

Нет уж, нет уж. Я помотал головой.

— Вот и договорились. Будешь сообщать желающим, когда спектакль. Всё, что от тебя требуется, это отвечать на все вопросы.

— Погоди, я же сам не знаю, когда спектакль. И вообще ничего не знаю.

— Не страшно. У входа висит плакат. Но когда никто не сидит, чтобы отвечать на вопросы, это как-то нехорошо. Можешь просто сидеть и всё.

Серьёзно, просто сидеть? Работа мечты? Обязательно надо набраться опыта, чтобы потом им воспользоваться в своей будущей профессии.

Я вышел из класса, как было велено, и конечно же, обнаружил лежащие тут длинный раскладной стол и раскладные стулья. Хмф. Ну что ж, сейчас всё сделаем.

Я разложил стол, пристроил его на ножки, потом разложил стулья. Всё, работа окончена. До чего же круто! Может, это из-за моей мужской натуры, но мне действительно нравится собирать всякие штуки. И разбирать тоже. В классе я порой машинально разбираю и собираю свою ручку.

На стене висел плакат со временами всех показов, написанными крупными буквами. Прямо за моей спиной, так что не думаю, что кто-то меня будет о чём-то спрашивать.

До начала оставалось минут пять. В классе начал нарастать шум. Я решил полюбопытствовать, что же там такое случилось.

— Да, да, да! Давайте, собирайтесь! — орал Тобе.

Остальные ворчали «да ну» или «на фига?», но начали собираться все вместе. Будь это перемена, могло бы показаться что они решили сыграть в «Какую-то там корзину» [4]. В круг ставятся стулья на всех, кроме одного. Игроки делятся на группы, каждой присваивается название какого-нибудь фрукта. Один выходит в центр и называет фрукт. Все игроки названной группы должны при этом поменяться местами, стоящий в центре тоже старается успеть сесть на освободившееся место. Оставшийся без стула выходит в центр и всё повторяется.

— Вот что, никуда мы не продвинемся, пока сюда не выйдет Эбина. Давай, иди сюда. Прямо в центр!

Откуда у толпы центр, подумал я, но Тобе показал на место рядом с собой. Так он мог бы естественным образом оказаться бок о бок с Эбиной. А ты наглец, Тобе. Настоящий стратег.

Миура потянула Эбину за руку, словно поддерживая стратега. — Давай, Эбина. Шевели булками.

Её затянули в толпу, в самую середину. Сердце толпы. Все окружили её. Ну, Тобе…

Эбина повернулась, оглядывая всех. И взгляд её остановился на одной точке:

— Кавасаки, ты тоже давай сюда.

— Я-я? Мне и здесь хорошо…

— О боже, опять ты… Ты делала костюмы, тебе и нести ответственность, так?

— А?.. А разве не ты сказала, что сделаешь? — пробормотала Кавасаки, подходя ко всем.

Собрались все, кроме меня. Юигахама посмотрела на меня через плечо. Я улыбнулся и покачал головой. Юигахама надулась.

Мне и здесь хорошо, ё-моё. Лучше я не пойду. Лезть туда, когда я ничего для класса не сделал, ещё более неловко, чем оставаться в стороне.

Сагами, тоже стоящая в этой толпе, очень уж весёлой не выглядела. Наверно, вспоминает, как напортачила на церемонии открытия, а может, беспокоится, что не принимала участия.

Люди, привыкшие расставлять остальных по рангам, на всё смотрят сквозь эту призму. И мне кажется, что видит она сейчас свой ранг на уровне человека, который далёк от Миуры, Хаямы и остальных, который вообще находится в стороне.

Разница в мышлении проявляется и в реальности.

В таком случае Эбина, стоящая сейчас в центре, без сомнения, самое сердце фестиваля.

Эбина крикнула, остальные подхватили.

Как ни странно, наблюдать за этим со стороны оказалось не так уж и неприятно.

× × ×

Класс, разделённый чёрным занавесом, был полон.

Эбина прикинула, что больше народу сюда не влезет, и велела мне повесить на дверь класса табличку, что мест больше нет.

Я так и сделал. И перегородил дверь столом, чтобы больше никто не вошёл.

А потом начал наблюдать за происходящим через чуть приоткрытую дверь.

Наконец настало время поднять занавес.

Первый акт спектакля начинался с монолога «рассказчика», которого играл Хаяма.

Его фигура оказалась в луче прожектора.

Зрители взвыли от восторга. Кажется, здесь главным образом собрались его друзья и фаны.

На фоне пустыни лежал пропеллер. То, о чём говорил рассказчик, тут же разыгрывали появляющиеся на сцене парни в мультяшных костюмах. Двое из них изобразили, как удав кого-то душит. Это вызвало в зале взрыв хохота.

Длинный монолог Хаямы продолжался.

А потом…

— Прости, не мог бы ты нарисовать мне барашка?

На сцене появилась тень Тоцуки.

— Э? Что это было?

Хаяма оглянулся.

— Пожалуйста, нарисуй мне барашка.

Прожектор высветил стоящего у края сцены Тоцуку. Его милый костюм и внешность вызвали оживлённую реакцию зала.

Теперь, когда они наконец встретились, сюжет двинулся вперёд.

Когда Маленький принц начал рассказывать о розе на своей планете, на сцену выскочил парень в обтягивающем зелёном трико, с красной банной шапочкой на голове и жеманным голосом. Отсюда это выглядело особенно противно.

История Маленького принца главным образом состояла из его визитов на разные астероиды. Эти сценки разыгрывались как маленькие скетчи.

Король, стремящийся сохранить и продемонстрировать свою власть, был завёрнут во множество экстравагантных пледов, притащенных из дома. Ямато изнывал от жары.

Костюм честолюбца, жаждущего восхищения и преклонения от остальных, был сделан из алюминиевой фольги. Тобе буквально сверкал.

Пьяница, топящий стыд в алкоголе, был окружён большими бутылками и коробками из-под саке «Demon Slayer». Ода или Тахара или как его там был такой красный от страха перед сценой, будто и в самом деле наклюкался.

Бизнесмен, декламирующий числа и кричащий «Смотри, какой я важный!». За счёт хорошего руководства Эбины эта роль замечательно подходила старосте.

Фонарщик, преданный своей работе и постоянно зажигающий и гасящий фонарь, был одет в испачканный и потрёпанный комбинезон. Оппортунист Оука отлично вписался в образ.

Географ, носа не кажущий за пределы своего кабинета, записывающий рассказы путешественников, но сам ничего не видевший, был окружён картами и глобусами. Ода или Тахара или как его там читал книги и смотрелся как школьник.

За счёт совместной работы над идеей (наверно) и стараний Кавасаки (наверняка) костюмы явно произвели большое впечатление на зрителей (ура).

И затем, на сцене, Маленький принц опустился на Землю.

Он приземлился в пустыне, встретился со змеёй, увидел множество роз. Именно тогда он понял, что у него, по сути, ничего и не было.

Зрители всхлипывали, слушая печальный рассказ Тоцуки. Тоцука был таким милым… то есть Маленький принц был таким несчастным, что мне захотелось рвануться к нему и заключить в объятья.

На сцене появился парень в пальто и лисьей маске.

О, а этот эпизод мне нравится.

Маленький принц позвал Лиса:

— Поиграй со мной. Мне сейчас так грустно…

Тоцука произносил свой текст, потупившись. О да, это и правда хорошо. Кстати, в первом варианте сценария Эбины тут было написано «Займёмся этим [5]?»  Какого чёрта она себе думала?..

Лис ответил:

— Я не могу играть с тобой… Я не приручен.

Эта фраза, «я не приручен», привлекла моё внимание. Она кратко и реалистично описывает идею «ладить».

Ладить – это по существу ситуация, когда всё у тебя приручено, приручено так, что ты можешь ладить с кем-то или даже со всеми без каких бы то ни было проблем. В какой-то момент даже твои обстоятельства и твой разум оказываются прирученными. Твои клыки вырваны, когти сломаны, шипы выщипаны. С тобой будут обращаться бережно, словно пытаясь прикоснуться к опухоли так, чтобы не повредить её, а то и будучи не в силах повредить. Нравится мне такая сатирическая интерпретация понятия «ладить».

Эпизод на сцене сменился следующим, прерывая мои раздумья.

— Сначала ты должен сесть поодаль от меня, например, вот здесь, на травке. Я буду искоса на тебя поглядывать, а ты молчи. Слова только мешают понимать друг друга.

Маленький принц и Лис говорили снова и снова.

И наконец они приручили друг друга.

На прощание Лис открыл Маленькому принцу секрет. Наверно, этот эпизод и сделал «Маленького принца» всемирно известным.

…Самого главного глазами не увидишь.

Расставшись с Лисом, Маленький принц посетил ещё несколько мест, и действие вновь вернулось в пустыню.

«Рассказчик» и Маленький принц искали в ней воду.

— Прекрасной пустыню делает то, что в ней скрыто.

Зал вздохнул. Это тоже была крылатая строчка из «Маленького принца». Наверно, многие её знали.

В конце концов, «рассказчик» и Маленький принц, провёдшие много времени вместе, много разговаривавшие и сблизившиеся, должны были расстаться. Кстати, в первом варианте сценария Эбины была пометка «губы и тела прижимаются друг к другу». В самом деле, что с ней такое?..

— Маленький принц… Мне нравится, как ты смеёшься…

Реплика Хаямы заставила девчонок завизжать. Думаю, если я её запишу, такая запись должна принести мне определённый профит.

— Мы всегда будем вместе…

От ещё одной реплики Хаямы зал удовлетворённо выдохнул. Точно. Мы должны записать диск с интимными фразами и приложить подушку во весь рост. Чую простор для бизнеса.

И наконец настало время сцены расставания.

Маленький принц, укушенный змеёй, повалился без звука. Тоцука играл так, что зрители, кажется, даже дышать забыли.

Затемнение.

И одинокий луч прожектора, высвечивающий Хаяму.

Финальная сцена завершилась монологом «рассказчика».

Когда спектакль закончился, зал взорвался аплодисментами.

Самое первое представление маломюзикла (Мюзикл «Маленький принц») прошло при полном аншлаге.

Вообще-то, странно называть его мюзиклом. Это скорее спектакль… Ни песен, ни танцев.

× × ×

Когда спектакль не шёл, дверь класса была закрыта.

Похоже, работа справочной включает в себя и роль сторожа. Я сидел перед дверью на раскладном стуле, пока мои одноклассники отдыхали или шлялись по мероприятиям других классов.

Завтра я буду болтаться по школе как отчётник оргкомитета, так что быть с классом я могу только сегодня. А значит, учитывая, что я и в подготовке участия не принимал, и завтра меня здесь не будет, получается вполне честно. Чёрт, да мне спасибо сказать надо одноклассникам, если они не поленились подготовить эту работу для меня как форму моего участия.

Хотя таких заботливых у нас не пруд пруди. Есть у меня мысль, кто мог такое предложить.

— Хорошая работа.

Передо мной на стол шумно шлёпнулся пластиковый пакет. Я поднял взгляд и увидел перед собой Юигахаму.

Она взяла прислонённый к стене раскладной стул, раскрыла и – «уф-ф…» – плюхнулась на него. Ты что, старушка?

— Ну как оно?

— Да вроде неплохо. Во всяком случае, зрителям понравилось.

Если не принимать в расчёт, что этот спектакль нельзя рассматривать как полноценный, зал он завёл как надо. Продюсерские взгляды Эбины по-прежнему для меня загадка, но в качестве развлечения он вполне годится, включая идею Тобе «повеселиться».

Тут не на что жаловаться, особенно если учесть, что это школьный фестиваль. Поставить популярных в соцсетях ребят вроде Хаямы, Тобе и Оуки в актёры – не кумовство, а расчёт на дополнительную популярность в их кругах общения.

Посмотреть, как твой приятель изображает кого-то другого, а потом как он возвращается в обычное состояние – это дополнительное развлечение, делающее спектакль ещё веселее.

Вот потому мюзикл и хорош. И потому, что ещё важнее, что Тоцука настолько мил.

— Ребята и правда массу времени на него потратили.

Юигахама откинулась на спинку стула и со стоном потянулась. Её тон говорил о тех проблемах, которые им всем пришлось преодолеть. Вы хорошо поработали, правда… И хватит уже потягиваться передо мной в этой футболке, я же не могу не пялиться на твою грудь и пупок.

— Да, я понял. Не сомневаюсь. Просто меня-то тут не было, так что я не в курсе.

— Ну да, ты же в оргкомитете. И-и ещё… ты правда не переживаешь, что не оказался в общем кругу?

Юигахама свела указательные пальцы и посмотрела на меня исподлобья. Как всегда, когда спрашивает о чём-то чувствительном. Опять о пустяках беспокоится.

— Ни в коем разе. И я же ничего не сделал, так что звать меня туда – это неправильно.

Это не отменяет того, что она обо мне заботится. Я ответил честно, что для меня редкость.

Юигахама вздохнула с недоверчивой улыбкой:

— Я знала, что так ты и скажешь.

— Э-это как?..

Немного неловко, когда кто-то заранее знает, что я собираюсь сказать. Хватит, пожалуйста.

Юигахама откинулась на спинку стула. Та скрипнула, словно смущённо хмыкнув.

— Да так. Ты действительно странный. Я поняла это, пока наблюдала за тобой.

— Ты наблюдала за мной?..

Стул удивлённо взвизгнул. Я глянул и увидел, что наполовину вскочившая Юигахама отчаянно машет рукой:

— Ай, шучу я. Забудь, что я только что сказала. Не наблюдаю я за тобой. Я вообще отворачиваюсь.

— Ну, не то, чтобы я это запрещал…

Я почесал голову.

Мы замолчали. Шум со стороны соседних классов стал нарастать.

Словно классы 11-E и 11-G представляют настоящие хиты.

Особенно 11-E. Они устроили что-то вроде американских горок, и туда выстроилась длинная очередь.

Те, кому надоело ждать, начали скандалить. И ребята из 11-E не могли с этим справиться.

Как ни странно, очередь как правило буквально притягивает к себе людей. И это касается не только очередей. Хорошо продающиеся вещи начинают продаваться ещё лучше. По сути удвоение продаж работает как реклама, и продажи ещё больше возрастают.

Класс 11-E не исключение. Это видно по тому, как растёт очередь.

— Ого, там становится горячо, — удивилась Юигахама.

— Если и дальше так пойдёт, начнётся полный бардак.

Судя по тому, что я вижу, классу 11-E не хватает людей, и они просто не могут достаточно быстро пропускать очередь. Теперь заварушка в коридоре лишь вопрос времени.

Но в этот момент прозвучал громкий свисток.

Я посмотрел на звук и увидел Мегури.

— Разберитесь с этим, — скомандовала Мегури, хотя рядом никого не было. Но тут же неизвестно откуда возникли другие члены школьного совета. Они принялись организовывать очередь и отводить лишних в хвост. Вы что, персонал комикета?

— Староста класса здесь?

Тут же нарисовалась и Юкиносита. Она быстро выловила старосту, выслушала объяснения и проинструктировала, как справляться с ситуацией.

— Юкинон такая крутая…

— Точно. Хотя парень из 11-E явно напуган.

Мы-то видели, что Юкиносита такая же, как и всегда, но не слишком знакомых с ней её холодный напор пугал.

— Но сейчас она смотрится намного лучше.

— …Верно.

Юкиносита слегка вздохнула, закончив общаться со старостой. Подняла голову, и её взгляд на мгновение встретился с моим. Но тут же отвернулась и пошла прочь. Наверно, у неё ещё другие дела есть.

Пока мы смотрели ей вслед, я спросил Юигахаму:

— Слушай, можно тебя кое о чём спросить?

— А? О чём? — она ответила, подперев подбородок обеими руками и не поворачиваясь ко мне.

— Когда мы заходили к Юкиносите, о чём вы там потом разговаривали?

Юигахама немного подумала:

— Да ни о чём.

— А?

— Когда ты ушёл, мы приготовили ужин, потому что проголодались. Потом кино посмотрели. Потом я пошла домой… Так что ни о чём, что ты хотел бы узнать, я её не спрашивала.

Последняя фраза прозвучала почти что как отказ говорить.

— …Ну, ничего такого я узнать и не хотел.

— Правда? А я вот хотела бы узнать кое-что.

— А? Так почему…

…Ты её не спросила. Хотел было я задать вопрос, но посмотрел на профиль Юигахамы и замолк. Она смотрела вслед исчезающей Юкиносите, и выражение её лица было таким искренним, что я не решился продолжить.

— Знаешь, я решила подождать Юкинон. Думаю, она изо всех сил старается сблизиться с нами… Вот почему я буду её ждать.

Такого ответа от неё и можно было ожидать.

Юигахама обязательно будет ждать. Потому что она всё время пыталась сблизиться. Юкиносита это поняла, вот почему она старается сделать шаг навстречу.

— Но я не буду ждать того, кто не собирается ничего делать.

— А? Ну да, нет смысла ждать такого человека.

Юигахама слегка улыбнулась, взялась руками за щёки и повернулась ко мне.

Народу перед нашим пустым классом стало больше. Ученики бегали туда-сюда, кто-то направлялся по своим делам, кто-то пытался завлечь посетителей. И все звуки сливались воедино. Это был просто фон, звуки окружающей среды.

Вот почему я так чётко слышал её голос, который был куда спокойнее и сдержаннее обычного:

— Нет. Я не буду ждать… Я пойду сама.

Моё сердце дёрнулось.

Я посмотрел на увлажнившиеся глаза Юигахамы, и мне захотелось подумать над смыслом её слов. Но если я это сделаю, я приду к плохой концовке. И в конечном счёте, наверно, ошибусь. Я уже много в чём ошибался. Но на сей раз я точно ошибиться не хочу.

Вот почему мне нечего было ей ответить.

— В самом деле…

— Угу, в самом деле.

Я ответил туманно и уклончиво. Юигахама робко улыбнулась. Эта её застенчивая улыбка намекала, что разговор окончен.

Мы оба вздохнули и отвели взгляд.

Мне на глаза попался пластиковый пакет на столе.

— А что это у тебя такое?

— А, совсем забыла. Ты же сегодня не обедал, да?

Она зашуршала пластиковым пакетом и извлекла из него пакет бумажный. Из того достала что-то ещё. Ха, натуральная матрёшка, подумал я, но конечно, это было что-то другое.

Что-то вроде хлеба. Толстая, прямоугольная буханка хлеба.

Эта буханка была обмазана сливками, облита шоколадным сиропом и посыпана блестящими шоколадными крошками. Но по сути она оставалась хлебом. Толстой прямоугольной буханкой хлеба. Всего лишь буханкой хлеба. Обед? Больше смахивает на буханку хлеба.

Но Юигахама гордо подняла эту буханку как фирменное ресторанное блюдо:

— Тада! Медовый тост!

…О-о, прославленный медовый тост из «Всеми Любимого Караоке Пасела»…[6]  Приз за сотрудничество? Или я ошибаюсь? Это не сотрудничество? А специально для нас приготовленного напитка с подставкой не будет? Каратецу [7] тоже приглашается!

В моём взгляде прорезался определённый энтузиазм. И потому, наверно, Юигахама устало вздохнула:

— Да ерунда. Пасела и в Чибе есть.

— Хм, я в караоке не хожу, знаешь ли.

Но медовый тост такого качества можно ожидать лишь от дилетанта. Профессионал, конечно же, сделал бы настоящий тост. Я имею в виду, что это просто хлеб, правда. Что, нельзя было постараться, чтобы он не так смахивал на хлеб? Это же именно хлеб. Самый натуральный хлеб.

— Так-с, — энергично заявила Юигахама, чего я от неё не ожидал, и принялась делить хлеб и раскладывать его на бумажные тарелки. Голыми руками… Ладно, сойдёт.

Я взял себе оторванный кусок медового тоста.

— Здорово! — Юигахама набила рот хлебом со сливками. Сладкоежка. Она выглядела очень довольной.

Пока я смотрел на неё, мне стало казаться, что в конце концов этот медовый тост и мне самому понравится.

Я в предвкушении разинул рот.

…Какой чёрствый… Совсем мёдом не пропитался.

И сливок совсем нету, как бы он на полдороге не застрял… Опасная у неё идея была, выбрать такое на обед.

Но сама Юигахама выглядела вполне довольной. Неужели ей нравится?

— Сливки такие вкусные!

Эй… Погоди… Так тут сливки должны были быть? Ты что, всю мою порцию слямзила?

Я подумал было устроить скандал, но потом решил не мешать ей наслаждаться. Мы прикончили хлеб и допили чай.

…Ну ладно. Может, не так уж и плохо, а?

Юигахама взяла салфетку и вытерла сливки со рта. Её губы блестели, ярко отражая солнце. Мне пришлось отвести глаза.

Медовый тост был большой, а мы весь его умяли на пару. Целую буханку хлеба…

Должно быть, дорогой. Не бурито, чай.

— Кстати, сколько с меня?

Я полез в карман за бумажником. Юигахама меня остановила:

— Нисколько. Это ерунда.

— Нет, я должен отдать.

— Говорю же, не должен!

Она упрямо отказывалась. Так мы и будем пихаться…

— Я не против поддержки, но благотворительности не потерплю!

— Что за дурацкая гордыня?! — вздохнула Юигахама и призадумалась. А затем тихо прошептала, — Блин. Ты такая проблема, Хикки… Ладно. В следующий раз ты меня медовым тостом угостишь… Скажем, в Пасела.

— Ты и место выбирать собираешься? — мрачно пробормотал я. Но даже я понимал, что за этим кроется.

Я в самом деле думаю, что мы стали ближе, чем раньше. Я не столь наивен, чтобы тупо это отрицать.

Достаточно вспомнить подачу заявки. Если бы мне требовалось только выяснить, как её заполнять, я бы мог спросить кого угодно.

Но я предпочёл найти Юигахаму и даже положиться на неё.

Это я так решил.

Мне действительно было легко положиться на неё.

Но.

Вот почему я должен держать себя в руках.

Слепо полагаться на кого-то – это зависимость.

Я не должен полагаться на доброту Юигахамы. Я не должен позволять этой доброте ранить меня.

От её доброты остаются болезненные воспоминания, заставляющие тебя беспокоиться и страдать, а потом избавляться от них. Я всё это знаю. Вот почему я не должен так легко доверять ей.

Если есть даже крошечный шанс, что всё это не из-за её доброты, а из-за совсем других эмоций, я должен быть ещё осторожнее. Потому что это означает просто воспользоваться чужой слабостью.

Эмоции надо держать в узде.

И поддерживать соответствующую дистанцию.

…Так могу ли я позволить себе сделать ещё один шажок?

Фестиваль есть фестиваль. Это не обычный день.

И эта необычность заставляет тебя мыслить менее здраво. Ладно, если я и ошибусь, сегодня не страшно.

— …Как насчёт другого места?

— У-угу, конечно. — Юигахама улыбнулась. — Так когда пойдём?

За её улыбкой крылась какая-то странная напряжённость.

— Э-э, извини. Могу я ещё немного подумать?.. — я вдруг обнаружил, что говорю весьма вежливо.

Юигахама вздохнула и неохотно кивнула.

Прошёл всего лишь один день фестиваля.

Но когда-нибудь и весь фестиваль наверняка закончится.

Часы отсчитывали секунду за секундой, намекая, что этот момент обязательно наступит.

----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Воплощение хаоса у Лавкрафта

[2] Известный мексиканский рестлер

[3] Сеть магазинов со скидками, торгующих всем на свете

[4] Детская игра «Корзина фруктов»

[5] «やらないか», японский мем

[6] Караоке-бар

[7] Тоже караоке-бар

Настал второй день фестиваля.

Сегодня фестиваль был открыт для всех, а это означает большой наплыв посетителей – живущие поблизости, друзья из других школ, собирающиеся сюда поступать. Суббота у многих выходной, так что народу было полно.

Соответственно, по сравнению с первым днём проблемы заключаются главным образом в атмосфере повторения происходящего и внутреннем волнении.

Но на второй день, когда задействуется поддержка всего оргкомитета, это безопасно, тяжёлый день или нет [1].

И кстати, сегодня оргкомитет собирался занять меня на целый день.

На фестиваль заявилось много народу с ребятами из соседних средних школ – семьи, соседи и детишки по принципу «понятия не имею, что там делается, но всё равно пойду».

По идее нам надо было зафиксировать всех пришедших, но судя по тому, что я видел, затея дурацкая. Честно говоря, меня не покидало чувство, что из-за моего отсутствия в классе меня просто забудут отметить.

Группа охраны здоровья во главе с учителем физкультуры была по уши занята приёмом посетителей за длинным столом перед воротами школы. Так что здесь внутри не должно оказаться никого подозрительного.

Моя задача во всём этом хаосе сейчас заключалась в том, чтобы делать фотографии.

Заснять мероприятия классов, как чувствуют себя там посетители, сделать фото, которые бы сохранили атмосферу фестиваля.

Фотографировать. Я рассчитывал разделаться с этой работой, наделав снимков тут и там, но дело как-то не слишком продвигалось.

Причина? Едва я наводил аппарат, как мне говорили «ум-м, не мог бы ты быть любезен не снимать?» Очень неприятно…

И каждый раз я показывал свою повязку члена оргкомитета и почему-то начинал извиняться.

Когда мне наконец удалось сделать несколько снимков, меня вдруг кто-то хлопнул по спине.

— Братик!

— А, Комачи.

Я повернулся, и Комачи меня обняла. Не так плохо быть старшим братом, когда она такая ласковая. Ха-ха, моя сестрёнка та-а-а-акая милая…

— Объятия после долгожданного воссоединения… Должно быть, это масса очков Комачи.

— Что это было? Мы что, в аэропорту Хитроу?

Сдаётся мне, иностранцы в аэропортах слишком много обнимаются.

Комачи вела себя очень нахально, так что я отодвинул её. Она лукаво ойкнула.

Сегодня по идее у неё выходной, но она была в своей школьной форме. Кстати, почему старшеклассницы всегда ходят в форме? Сегодня выходной, но здесь полно народу в форме. Может, так проще, не надо думать, что надеть.

Комачи расправила воротничок, слегка съехавший от прыжка на меня. Глядя на неё, я ощутил странную тревогу.

Точно. Все пришли сюда с кем-то, а она была одна, эту неправильность я и почувствовал:

— Ты одна пришла?

— Ага. Только для того, чтобы повидаться с тобой, братик. Это масса очков Комачи. — Но заметив мой недоверчивый взгляд, Комачи демонстративно прочистила горло. — Ну, на самом деле приглашать друзей, когда они так переживают насчёт предстоящих экзаменов, было бы немного неудобно.

Совершенно забыл, насколько она глупа. Но мы же говорим о Комачи. У неё тоже экзамены. И старшая школа Соубу для неё вариант номер один.

Ну, если хочешь просто прийти и посмотреть на школу, в которую собираешься поступать, фестиваль тут действительно может помочь. Но может и надавить на тебя. Вот только вряд ли она об этом задумывается.

Комачи беспокойно огляделась, словно что-то высматривая:

— А где Юи-сан и Юкино-сан?

— Юигахама, наверно, в классе. Где Юкиносита – понятия не имею.

— А ты почему не в классе, братик? Места не нашлось?

Так небрежно и так жестоко. И грубо. Есть у меня место. Стол и стул, специально для меня выделенные. Но поскольку мою парту реквизировали на время фестиваля, я стал бродягой. Скитальцем.

— …Блудной одинокой душе не нужна обитель.

— Вау, как круто. — безразличным тоном заявила Комачи. — Так чем ты занят?

— Работаю…

Она ошеломлённо заморгала:

— Чем ты занят?

— Говорю же, работаю.

Какого чёрта переспрашивать? Не вынуждай меня писать тебе в табель замечание «Слушай, когда тебе говорят».

— Чем ты занят?

— У тебя что, пластинку заело? Не заставляй меня мыть тебе уши с мылом. Работаю я, серьёзно.

— Братик работает… — взволнованно пробормотала Комачи, поняв наконец с третьего раза.

— Мой братик не может работать долго, обычно он сачкует, придумывает всякие смешные отговорки типа «ой, родители так беспокоятся о моих оценках» и просто уходит. Чтобы братик в самом деле работал… — её глаза блеснули. — Ты не представляешь, как я счастлива… Но вообще-то это странно. Словно братик зашёл настолько далеко, что я и не знаю, как объяснить это сложное чувство.

Слушай, можно не смотреть на меня такими материнскими глазами? Это жутко смущает. Такими темпами братик перевернёт всю свою жизнь с ног на голову и начнёт жить исключительно ради блага семьи.

Стараясь избавиться от этого трогательного взгляда, я решил уточнить положение дел:

— Ну, понимаешь, я говорю работаю, но на самом деле это вроде мальчика на побегушках. С такой работой кто угодно справится.

— А, это логично.

Зараза, вот незачем было так кивать. Я горько усмехнулся:

— Знаю. Это и для меня логично.

Должно быть, я действительно выгляжу, как подчинённый, если и Хаяма, и даже моя младшая сестра с этим согласны. Но не поймите меня неправильно, я думаю, мои глаза – это глаза подчинённого пиратов, грабителей, бандитов.

Мы с Комачи двинулись по коридору.

В этой толпе она отошла на несколько шагов, рассматривая выставки и форму учеников, явно удивлённая их энергичностью.

А потом впечатлённо вздохнула:

— …В старшей школе всё совсем по-другому, да?

— Ну, в средних школах фестивалей не проводят.

— Точно, точно. У нас только хоры состязаются.

От этих слов у меня в голове вспыхнули неприятные воспоминания.

Какого дьявола эти типы сразу решают, что кто-то не поёт? Пою я, чёрт бы вас побрал. Или что? Вы не знаете, как звучит мой голос, потому что никогда со мной не разговаривали? Вы после записи решили, что это голос привидения?

Комачи остановилась.

Преувеличенно потянулась, приложила руку ко лбу и вгляделась вдаль. Или мне так показалось, но она скрестила руки и задумалась.

— Пойду посмотрю тут всё. Увидимся, братик.

Не успев даже договорить, она сорвалась с места, помчалась к повороту коридора и взлетела по лестнице.

— Л-ладно…

Я вдруг остался один. И машинально ответил, даже понимая, что она уже не слышит. Девицы из другой школы, проходящие мимо, от удивления отпрыгнули на полметра.

Должен сказать, моя младшая сестра – очень странная девчонка.

Комачи уверенно вписывается в окружение, но на удивление любит делать всё в одиночку. Продвинутая версия одиночки следующего поколения. Она умеет учиться на ошибках предшественников. Пока она росла, у неё перед глазами всё время был профессиональный одиночка, я, и она сумела понять все достоинства и недостатки этого режима.

Ну, с братьями и сёстрами много чего происходит.

Если старший брат, вроде меня, не в состоянии работать по общим правилам, младшей сестре вдруг становится намного легче.

Ей не придётся переживать, когда их будут сравнивать.

Но будь я великолепен во всех отношениях, каким бы Комачи видела меня?

Наверно, я начал размышлять над этим, потому что впереди я заметил её.

Даже в такой толпе.

Юкино Юкиносита шла от одного класса к другому, всматриваясь в них.

Её взгляд был немного мягче, чем обычно.

Если оставить в стороне причины и детали, именно благодаря Юкиносите фестиваль проходил так гладко. Скорее всего, она это понимала и этим гордилась. Конечно, когда над чем-то напряжённо трудишься и оно хорошо получается, начинаешь смотреть немного добрее.

Взгляд Юкиноситы скользнул к следующему классу.

А затем выхватил из толпы мою фигуру.

Выражение её лица стало немного ошарашенным, но взгляд похолодел. Почему? Она подошла ко мне с подозрительным блеском в глазах:

— Похоже, сегодня ты один.

— Ну, дело обычное. Кстати, недавно со мной была Комачи.

— Понятно, Комачи тоже пришла. Вы не вместе ходить собираетесь?

— Она куда-то убежала. Может, решила не мешать мне работать?

— …Работать? — Юкиносита с удивлением наклонила голову.

— А ты не видишь?..

— Потому и спрашиваю, — небрежно заявила Юкиносита.

Значит, ты не видишь, что я работаю?.. Хачиман немного ошеломлён. Хотя, строго говоря, сейчас я действительно не работаю…

— А ты что? Работаешь?

— Да. Классы проверяю.

— Вчера это не сделала? А что насчёт твоего класса?

— …Я лучше этим заниматься буду, чем в том участие принимать.

Юкиносита заметно помрачнела.

Точно, кажется, она говорила, что 11-J устраивает показ мод. В этом классе, обучающем по международной программе, девяносто процентов учеников – девушки. Для них быстрейший способ привлечения посетителей – это продемонстрировать и подчеркнуть свою красоту. И разумеется, им хотелось бы задействовать Юкиноситу. Ну да, а она, конечно, это дело ненавидит. Хотя я бы соврал, если бы сказал, что не хочу хоть одним глазком посмотреть, как её одевают в шикарный наряд, а она отбивается.

Юкиносита продолжала своё патрулирование, постоянно и пристально всматриваясь в разные места.

На одном из классов её взгляд остановился:

— …Этот класс. Они делают не то, что написали в заявке.

На стене возле класса 12-B висела вывеска с изображением какой-то пещеры и надписью «Трамвай», начертанной шрифтом «Индиана Джонс».

— А что они должны представлять?

— Ты хотя бы в общих чертах должен знать, что все классы представляют.

Ну вот, взяла и сказала нечто обидное…

Юкиносита достала из нагрудного кармана аккуратно переплетённый проспект фестиваля и протянула его мне.

Я молча взял его и раскрыл. Честно говоря, оставшееся в нём тепло меня возбуждало, так что лучше бы ей воздержаться от таких поступков.

И быстро начал искать детали мероприятия класса 12-B, стараясь изгнать мирские желания. Так, 12-B, 12-B…

Вот оно. «Показ диорамы с орнаментом изнутри из медленно движущегося трамвая». Вообще-то, похоже.

Но из класса донёсся визг.

А затем металлическое клацанье.

Явно американские горки… Наверно, они резко сменили направленность, услышав восторженные отзывы об американских горках класса 11-E. Приспособленцы.

Но зампредседателя решила не спускать это с рук и быстро вызвала старосту:

— Староста здесь? Это совсем не то, что у вас в заявке написано.

Цвет лиц девушек из класса 12-B резко изменился.

— Вот дерьмо!

— Нас раскрыли!

— Д-давай её сюда! Загладим дело!

Девушки зашумели, схватили Юкиноситу за руки и потащили в трамвай.

— Э-эй!

Сопротивляющаяся Юкиносита бросила взгляд на меня. Кажется, она просила о помощи.

Но это дало обратный эффект.

— …Он тоже из оргкомитета?

— У него повязка!

— Давай и его тоже!

Меня схватили грубые парни. Эй! Почему не девушки? Так нечестно!

И затащили в класс. Эй! Кто это был? Кто мою задницу трогал?! Класс внутри был разукрашен под внутренность пещеры. Подсвеченные светодиодами минералы, хрустальные кристаллы, скалы из пенополистирола и летающие над всем этим летучие мыши на леске.

Меня моментально зажали и запихнули в трамвай, сделанный из разукрашенной тележки. Эй! Кто это опять? Кто меня по заднице гладил?!

Последний толчок заставил меня влететь внутрь. И едва не столкнуться с уже запиханной туда Юкиноситой, мы едва не повалились друг на друга.

Последним усилием мне как-то удалось этого избежать, но мы оказались вплотную друг к другу.

…Она так близко, так близко. Мы с Юкиноситой шарахнулись в разные концы узкой кабинки.

— Ум-м, спасибо, что воспользовались нашим трамваем. Раскройте ваши сердца красотам загадочного подземного мира.

Как только приветствие закончилось, трамвай рывком сдвинулся с места. Его толкали четыре парня крепкого телосложения в чёрной одежде. При ближайшем рассмотрении обнаружились ещё двое, которые им помогали.

Трамвай быстро разгонялся. Путь, собранный из парт, длинных столов, листов железа и досок, трещал и гремел. Мы всем телом ощущали сильную тряску.

Очень страшно… А ещё страшнее было осознание, что толкающие вагон ребята не шутят…

Я вдруг почувствовал, что что-то тянет меня за куртку. Посмотрел и обнаружил, что это Юкиносита вцепилась в мой рукав.

Бросаемый вперёд и назад, вверх и вниз, я начал понимать, как чувствует себя бельё в стиральной машине.

Наконец трамвай остановился.

Юкиносита, не отлипая от стенки, облегчённо вздохнула.

— Как вам понравилось путешествие в недра земли? Приходите в любое время.

Голос пробудил нас к жизни. Мы с Юкиноситой посмотрели друг на друга. Она быстро отпустила мой рукав.

Из класса мы вылетели пулей. После царящей внутри темноты солнечный свет показался ослепительно ярким.

— Ну и что вы думаете о нашем аттракционе? — гордо спросил парень, которого поначалу тут не было. Похоже, староста 12-B.

Немного ошеломлённая Юкиносита наградила его холодным взглядом. Но то, что она нетвёрдо держалась на ногах, несколько нивелировало эффект.

— Тут и думать нечего, это не то, что у вас в заявке написано…

— Совсем чуть-чуть! Мы просто немножко расширили представление!

Что называется, «понесло»… Когда кого-то несёт, ругай его, не ругай, слушать он не будет. Это не вина старосты, это просто психология группы. Стоит им решить, что делать, и начать действовать, к окружающим они уже не прислушиваются. Нам надо просто немного подправить направление их действий.

— Ну, если народ радуется, не такое уж это большое дело, — сказал я. — Во всяком случае, пока оно безопасно.

Юкиносита призадумалась:

— Пожалуй… В таком случае оформите дополнительную заявку и подайте её в оргкомитет. И объясняйте всё посетителям поподробнее. На входе и перед началом поездки.

— Э-э… Если только это, хорошо.

— Спасибо.

Юкиносита поклонилась и двинулась прочь. Чуть отойдя, она глянула на меня через плечо. С недовольным выражением лица. И с немного покрасневшими щёками, наверно, от солнечного света.

— …Отчётник, про свою работу не забывай. Или… тебе нужен кто-то, кто будет следить, чтобы ты не отлынивал?

— Не нужен…

Не надо смотреть на меня свысока. Можешь следить за мной, сколько хочешь, но когда придёт время сачковать, я буду сачковать. Это и делает меня мной.

× × ×

В итоге я был взят под жёсткий контроль Юкиноситой и под её чутким руководством наделал множество снимков.

Её патрулирование и моё фотографирование вполне уживались между собой.

Юкиносита остановилась у класса 12-E, недалеко от физкультурного зала.

«Мяу Гав Питомцы всех видов».

Похоже, ребята притащили сюда своих домашних любимцев.

На стене были развешаны фотографии. Помимо обычных собак, кошек, кроликов, хомячков тут были и хорьки, горностаи, ласки, змеи, черепахи… В общем, много всего.

Юкиносита уставилась на одну из фотографий.

А? Рэгдолл? Регдоллы – это такие кошки. Большие и очень пушистые. Их так называют, рэгдоллы. Наверно, это от слова «doll» – кукла, но к куклам для взрослых это никакого отношения не имеет. Есть ещё и мелкие породы, вроде сингапуров или манчкинов. Хоть я и говорю «пура-пура» или «манч-манч», но в этом нет ничего непристойного.

Юкиносита снова и снова всматривалась вглубь класса и возвращалась к фото.

…А. Это безнадёжно. Та же самая безнадёжная ситуация. Вижу я, к чему дело идёт.

— Ты и войти можешь, знаешь ли, — сказал я ей, уверенный, как дальше будут развиваться события.

Но, к моему удивлению, Юкиносита разочарованно покачала головой:

— …Там собаки.

А, точно, она же не выносит собак, да? Никаких шансов.

— И к тому же… меня увидят, так что… — смущённо добавила она. Покраснела и опустила взгляд.

Ну, пожалуй. Я имею в виду, если посмотреть, как нежно она обращается с кошками, это действительно может показаться странным. Она не будет тискать их или кричать «какая милашка!», она будет действительно очень бережна и нежна с ними. От своего она не отступит. В этом она мастер. И если зампредседателя оргкомитета увидят такой, её достоинство упадёт ниже плинтуса.

Не те условия, как в том зоомагазине «Monster Hunter», здесь она не может так поступить. Тут и посторонние глаза имеются.

— Тогда просто как-нибудь сходи в «Перекрёсток». Там хороший зоомагазин.

— Я знаю, часто туда захожу.

Вот как?.. Так ты там уже была…

— Тогда с этим всё, да?

Но Юкиносита, кажется, не могла сдвинуться с места. Она просто показала мне на дверь;

— Отчётник, работай.

Ты что, Мистер Попо [2], что ли? Смени словарь!

Но железная воля Юкиноситы и кошки перед ней приковали её к месту так, что и ломом не сковырнёшь.

Я зашёл внутрь и начал снимать. Так, хорошо, хорошо. А теперь лапки приподними.

И за несколько минут разделался с этой дурацкой работой.

— Слушай, а есть смысл столько кошек снимать?

Хотя не такое уж это великое дело…

Юкиносита выхватила у меня цифровой фотоаппарат и уставилась на дисплей. Пролистала многочисленные фото чучел-мяучел, что я наделал, повинуясь её подаваемым издали командам, устало вздохнула и удовлетворённо улыбнулась.

Я смотрел на неё, размышляя, не опасно ли пялиться на фотки на ходу. Но все шли в том же направлении, и как ни странно, мне не пришлось беспокоиться, что она в кого-то врежется.

Дальше был физкультурный зал, встретивший нас открытыми дверями. Внутри было полно народу.

Все чему-то очень радовались. Юкиносита вернула мне фотоаппарат:

— …Сейчас начнётся.

— Что? — спросил я, но она не ответила.

Она молча, решительным шагом направилась в зал, словно собираясь найти там какой-то ответ.

И позвала меня, не оборачиваясь:

— Хикигая. Идём.

— А, угу.

Какая, собственно разница. Я всё равно работаю как помощник отчётника, так что возражать не стану. Зампредседателя сама командует мне, что фотографировать, поэтому криков «не надо снимать!» больше быть не должно. Мне же легче.

И я двинулся в зал вслед за Юкиноситой.

Все кресла были заняты.

Кому мест не хватило, стояли позади плечом к плечу. Судя по количеству народа, наверно, было какое-то объявление, которое я прозевал.

— А, Юкиносита. Ты вовремя. — к нам подошёл ответственный за зал. — У нас тут не хватает стульев, многие стоят, не лучше ли выстроить их рядами?

— Все будет нормально.

— А не слишком шумно?

— …Очень скоро станет тихо.

Разумеется, как Юкиносита и сказала, шум утих. Потому что все почувствовали, что вот-вот начнётся? Или так повлияли установленные на сцене инструменты?

Прежде, чем всё начнётся, мы двинулись к последнему ряду стоящих зрителей. И как только мы подошли, зрители заволновались.

Я посмотрел на сцену и увидел, как там появляются девушки в шикарных платьях, с разными инструментами в руках. Их встречали аплодисментами.

Последней на сцену неспешно вышла Харуно Юкиносита.

Тонкое длинное платье в этом ослепительном свете подчёркивало все изгибы её тела. Тёмная материя колыхалась на каждом шагу, завораживая всех, кто смотрел на неё. Приколотая к груди чёрная роза, уложенные волосы и аура роскоши, даже издалека блистающие жемчуг и блёстки делали Харуно ещё более ослепительной.

Харуно придержала подол юбки и изящно поклонилась.

На своих высоких каблуках поднялась на возвышение и взяла дирижёрскую палочку.

Слегка приподняла её и замерла. Это элегантное движение заставило всех затаить дыхание.

И затем взмахнула палочкой, словно рапирой.

Зал наполнила музыка.

Слитный и сильный звук медных труб, резкий и острый как стрела тембр смычковых и, словно в противовес им, дрожащий как вечерний вечер звук флейт.

Харуно резким движением разорвала пространство перед собой.

Скрипачи поднялись, и виртуозно провели смычками по струнам.

Затем шагнули вперёд флейты, пикколо, гобои, аккомпанируя изящной мелодии. Взметнулись в воздух кларнеты и фаготы. Поднялись трубы и тромбоны, ярко блестя на свету. Провернулся контрабас, и в такт ему ударили литавры.

Это было живое музыкальное вступление, никак не сочетающееся с классическими костюмами музыкантов. И уж тем более с ними контрастировали нешаблонные, броские и сильные движения.

Зрители были ошеломлены.

Но узнаваемые ритм и мелодия возбуждали и вызывали ощущение сродства с музыкантами, заставляя внимательно вслушиваться, наклонясь вперёд. Поняв, зрители начинали отбивать такт на коленях.

Что это за мелодия? Я её уже слышал раньше. Мне кажется, это пьеса, которую часто играл музыкальный клуб.

Когда ответ уже крутился на языке, Харуно вдруг вскинула палочку и махнула ей вправо и влево.

Необычное движение для дирижёра. Все смотрели на палочку. Длинные тонкие пальцы начали обратный отсчёт.

Моих ушей коснулась знакомая фраза. Все в зале знали эту пьесу.

Харуно снова повернулась. Палочкой к оркестру, второй рукой к залу. И энергично взмахнула обеими руками.

По этому сигналу все синхронно вскочили и закричали:

— Мамбо!

Это был краткий миг, в который невозможно различить оркестр и зрителей.

Даже взрослые, как и Харуно, закончившие уже школу, живо подчинились ей.

Все были взбудоражены словно в клубе или на дискотеке.

Никто не мог оставаться в стороне. Возбуждение дошло до предела. Все буквально должны были затащить сюда своих друзей. И тем, кто добился этого, умело дирижируя оркестром, была Харуно Юкиносита.

Я стоял в самом конце и потому мог спокойно на всё это смотреть. Но окажись я в толпе, я мог бы превратиться в нечто пугающее. Скорее всего, я просто сидел бы, не чувствуя настроения и мрачно хмурясь.

Музыка продолжалась, стремясь к последнему фрагменту.

— …обычно, — услышал я голос рядом. Такой тихий, что он обязан был утонуть в этом невероятном представлении.

— А?

Поднял я голову и повернулся к Юкиносите ухом, потому что полностью её не расслышал.

Она чуть придвинулась:

— Я говорю, великолепна как обычно.

Тихий шёпот посреди накатывающихся волн музыки подсказал мне, насколько близко мы стоим друг к другу в этой темноте. Мягкий запах свежести заставил меня рефлекторно отшатнуться.

Я взял себя в руки и придвинулся на полшага. Ничего страшного, наши лица не вплотную, нечего так нервничать.

— Просто удивительно услышать, как ты кого-то хвалишь.

— …Правда? Может, это не видно, но я отношусь к сестре с большим уважением, знаешь ли.

Чем ближе друг к другу мы стояли, тем яснее слышны были наши голоса. Но последние слова Юкиноситы оказались настолько тихи, что были почти неразличимы:

— Думаю, я хочу быть такой, как она.

Её взгляд был устремлён на сцену. Там, свободно взмахивая палочкой, словно в танце с мечом, сияла Харуно.

На высокой сцене и даже ещё выше, на дирижёрском подиуме. Купаясь во всеобщем внимании. Это и правда было нечто очень ей подобающее.

— …Тебе не надо быть похожей на неё. Просто оставайся такой, какая ты есть.

Едва я успел это прошептать, раздался взрыв аплодисментов и криков. Ответа Юкиноситы я не услышал.

--------------------------------------------

Примечания

[1] Слоган из рекламы прокладок

[2] Персонаж «Dragon Ball»

На подмостках сцены я сменил батарейку камеры и проверил оставшееся место на флешке. Одна из обязанностей помощника отчётника – документировать деятельность организаций добровольцев. Плюс к тому надо отредактировать видео в Final Cut Pro или ещё какой программе на Маке школьного совета. Меня немного учили как ей пользоваться, но мне быстро надоело. И я даже не могу просто работать на Маке, потому как привык к Windows. Максимум, что в моих силах – это субтитры отредактировать.

У нас, кстати, отличное оборудование, что Мак возьми, что Final Cut Pro. Первоклассная камера, спасибо школьным деньгам, и чувствительность микрофона отличная. Я коснулся дисплея и убедился, что с камерой всё в порядке.

Когда концерт закончился, началась подготовка церемонии закрытия. По сравнению со вчерашним днём, сегодня было легко – смена заканчивается, как только завершишь все задания.

Я спустился с подмостков прямо на крыло сцены.

Хаяма с его группой отвечали за завершение фестиваля, выступление добровольцев непосредственно перед церемонией закрытия. За кулисами мы начали готовиться к этой самой церемонии.

И потому там царила суета.

— Гр-р… ох дерьмо, как я нервничаю, — пробормотала Миура, хватаясь за голову. Кажется, она тоже выступает вместе с группой.

Я посмотрел на остальных. Хаяма бренькал на отключённой гитаре. Тобе колотил палочками по невидимым барабанам. Ямато с бас-гитарой застыл недвижимо. Оука, не отрываясь, смотрел на клавиши.

В этой компании Хаяма оставался единственным, кто сохранял хладнокровие. Тобе мотал головой ещё сильнее, чем своими палочками.

Вокруг них бродил ещё кое-кто.

— Ум-м, напитки для сцены… А, наверно, проще пить через соломинку.

— Юи, просто проткни крышку ножницами. А потом покрути. Получится аккуратная дырочка, куда можно сунуть соломинку.

— Вау, Хина, ты потрясающая.

Вы что, их менеджеры, что ли?

Зарядившая и подготовившая несколько гарнитур Юкиносита расхаживала туда-сюда, и это весьма нервировало.

— Тебе что-то нужно? — поинтересовался я.

Захваченная врасплох Юкиносита ответила вопросом на вопрос:

— Слушай… Ты Сагами не видел?

Я огляделся. Точно, не припомню, чтобы я её здесь видел.

— Я хотела напоследок переговорить с ней перед церемонией закрытия.

— Я попробую ей позвонить, — Мегури достала мобильник, набрала номер и нахмурилась. — …Вне зоны обслуживания. Или у неё сел аккумулятор. Попробую спросить у других.

Она позвонила ещё несколько раз, но безуспешно.

— Кто-нибудь здесь?

— Мы здесь.

Из-за занавески бесшумно появились члены школьного совета.

Вы что, ниндзя? Или ассасины?

— Можете поискать Сагами? Держите меня в курсе.

— Как прикажете.

Ну точно, ниндзя.

Члены школьного совета рванули на поиски.

Ниндзя легко выяснили, где была Сагами с утра, но потом её следы терялись. Все усилия оказались безуспешны.

Как только закончит выступать группа Хаямы, должна начаться церемония закрытия. Если надо что-то сделать до неё, времени осталось немного.

Юкиносита скрестила руки и мрачно закрыла глаза. Юигахама увидела это и сразу подбежала:

— Юкинон, что случилось?

— Не знаешь, где Сагами? — ответила вопросом Юкиносита.

Юигахама помотала головой:

— Сагами? Я её не видела… А она очень нужна? — Юкиносита кивнула, и Юигахама взялась за телефон. — Хм-м. Попробую связаться.

Пока она звонила, я внёс встречное предложение:

— Как насчёт объявить по радио?

— Пожалуй.

Мы поднялись в радиорубку и сделали объявление по всей школе, но ответа не было.

— Юкиносита.

От заднего входа бесшумно появилась Хирацука, по всей видимости, услышавшая объявление.

— Сагами не объявилась?

Юкиносита покачала головой.

— …Понятно. Учителя более-менее поняли ситуацию после вашего объявления. Если они найдут её, мне сообщат, но… — мрачно сказала Хирацука. Словно давая нам понять, чтобы мы не слишком на это надеялись.

Зрители пылали энтузиазмом, а вот за кулисами явно похолодало. Время шло, и отсутствие председателя оргкомитета становилось всё более угрожающим.

— Это проблема… Если и дальше так пойдёт, мы не сможем провести церемонию закрытия.

— Верно, — обеспокоенно кивнула Мегури.

Озабоченная их мрачным видом, Юигахама спросила, — Это так плохо, что Сагамин нет?

— Да. Её задача – произнести речь, высказать своё мнение о фестивале и назвать победителей.

Как и любого председателя оргкомитета. И неважно, в каком состоянии Сагами, это её работа.

— …На крайний случай нам нужна замена, — предложила выход Мегури.

В таком случае заменить Сагами может либо она сама, либо Юкиносита. Учитывая их должности, мы вполне можем это оправдать. Хотя выглядеть ситуация всё равно будет весьма неприглядно.

Но Юкиносита тут же зарезала эту идею:

— Не всё так просто. Только Сагами знает результаты голосования…

В конференц-зале голоса считали все члены оргкомитета, каждый свою часть. И потому каждый знал только часть результатов, общая картина была только у Сагами.

— А если перенести объявление победителей на другой день? — предложил я.

Юкиносита кивнула. Но выражение её лица оставалось непреклонным:

— Это самый крайний случай. Но если мы не объявим сегодня, это очень плохо.

Фестиваль проводится для поддержки связей с общественностью. И перенести присуждение самой первой награды для добровольцев, новой награды, учреждённой только на этом фестивале, на другой день – не слишком хорошая ему реклама.

Как бы то ни было, найти Сагами надо обязательно.

Но выйти с ней на связь никак не удавалось.

Юкиносита плотно сжала губы.

— Что-то не так? — сдержанно спросил Хаяма. Он подошёл, хотя выступление его группы должно было вот-вот начаться. Наверно, уловил возникшую напряжённость.

— Ну, мы никак не можем связаться с Сагами… — объяснила ему Мегури.

Хаяма тут же начал действовать:

— Зампредседателя, мы ходатайствуем об изменении программы. Можем мы добавить ещё одну песню?.. Времени на формальности нет, так что обойдёмся устным согласием, хорошо?

— А вы сможете?

— Да… Юмико, можешь спеть ещё одну песню?

— Что, ещё одну? Ты серьёзно? Нет, нет, нет, ни за что. Правда! У меня уже и так крыша едет!

Втянутая в разговор напряжённая Миура продемонстрировала неподдельное удивление.

— Пожалуйста… — улыбнулся ей Хаяма. Миура застонала и схватилась за голову. Это выглядело даже немного мило.

Юкиносита шагнула к ней.

— …Если мы можем попросить, ты бы сильно нас выручила.

— …Ох… Ты, наверно, шутишь… — вздохнула Миура и подняла голову, поворачиваясь к Юкиносите. — Я не ради тебя это делаю, понятно?

Не пытаясь скрыть смущение, она бросила явно враждебный взгляд и развернулась.

— Тобе, Оука, Ямато, давайте. Встали, парни, — Миура постучала их по головам и отважно направилась на сцену.

— Серьёзно?

— Вот дерьмо.

— Ты, должно быть, шутишь.

Но все трое послушно последовали за ней.

Эти четверо были готовы выйти на сцену и выиграть время новой песней.

Хаяма достал свой смартфон и энергично на нём заработал. Он не только сообщения писал, он и другие приложения задействовал – списки рассылки, социальные сети, фейсбук и так далее. А потом ещё сделал несколько звонков.

И, наконец, выдохнул.

— …Весьма признательна.

— Не переживай. Я сегодня тоже хочу покрасоваться. Как бы то ни было… сейчас мы выйдем на сцену, но это даст не больше десяти минут. Вам надо успеть её найти.

— Да.

— …

Всего десять минут… Она не берёт трубку и не ответила на объявление, явно скрывается. Найти за такое время того, кто прячется, просто невозможно.

— Я тоже попробую поискать, — сказала Юигахама, намереваясь уйти.

— Искать где попало просто бессмысленно, — остановил я её.

Члены школьного совета уже искали её так. Мы задействовали серьёзные ресурсы, но всё равно её не нашли. Даже если и Юигахама отправится искать, уверен, она вернётся с пустыми руками.

И если мы предполагаем, что Сагами не придёт, мы должны использовать это время с пользой и придумать другое решение.

— Проще всего заменить её и объявить результаты голосования наугад. Их всё равно никто в зале не знает.

Всех аж перекосило.

— Хикигая…

— Это чересчур…

— Это немного…

— Думаю, это не лучшая идея.

Хирацука, Мегури, Юигахама и Хаяма продемонстрировали свою добросовестность… Не лучшая идея, да? А как по мне, вполне реалистичная.

Юкиносита, которая по идее должна была бы первой отвергнуть моё предложение, молчала. Я с любопытством посмотрел на неё. Она в задумчивости взялась рукой за подбородок:

— …Хикигая.

— Что?

Я ждал, что она, всё обдумав, сейчас выдаст гениальную идею, но она посмотрела прямо на меня:

— Если мы выиграем ещё десять минут, как думаешь, ты сможешь найти её?

— Сложно сказать…

Хотя есть такая возможность.

Что касается времени, пока Миура с остальными на сцене. Они исполняют одну дополнительную песню. Могут ещё сказать что-нибудь до и после, да? Плюс время, чтобы выйти на сцену и уйти с неё. Плюс время, пока зрители будут спокойно ждать начала церемонии закрытия. И есть шанс, что случится ещё что-нибудь непредвиденное, что тоже может занять время.

Учитывая всё это, у нас есть ещё семь-восемь минут.

Если добавить ещё десять, у меня будет порядка пятнадцати минут на всё про всё. Значит, я успею проверить только одно место. И если Сагами там не окажется, игра окончена. Вот почему я могу рассчитывать только на один шанс.

— …Не знаю. Вот всё, что я могу сказать.

— Понимаю. Но ты не сказал «невозможно». Этого более чем достаточно.

На мой уклончивый ответ Юкиносита ответила вполне определённо.

И достала свой мобильник. Глубоко вздохнула, держа его в руке. И, словно решившись на что-то, нажала на кнопку:

— Сестра? Подойди сейчас за кулисы.

Как можно выиграть ещё десять минут? Юкиносита нашла ответ на этот вопрос.

× × ×

Упомянутая персона тут же появилась.

— Приветик, Юкино. Тебе что-то нужно? Я тоже хочу посмотреть выступление группы, знаешь ли. Сейчас выйдет Хаято.

Улыбка Харуно Юкиноситы была пугающе спокойна. Она явно смотрела выступления всех групп. И телефонный звонок был не так уж необходим, потому что она была совсем рядом.

Юкиносита перешла прямо к делу, проигнорировав ответ Харуно:

— Сестра, нужна твоя помощь.

От такой откровенности выражение глаз Харуно изменилось. Она молча смотрела на Юкиноситу холодным взглядом.

Но Юкиносита не отводила глаз. И её взгляд светился нешуточной убеждённостью.

Эта молчаливая стычка так замораживала всё вокруг, словно здесь разлился жидкий азот.

Харуно хмыкнула, широко ухмыльнувшись холодной улыбкой:

— О-о… вот как. Юкино впервые просит меня о чём-то. Так что на сей раз я выслушаю твою просьбу.

Слова, произнесённые высокомерным тоном, звучали вроде бы доброжелательно, но в них не было и следа доброты. Они были ещё более неумолимы, чем прямой отказ.

Но Юкиносита лишь наклонила голову и неожиданно улыбнулась:

— …Просьбу? Кажется, ты неправильно меня поняла. Это внутреннее распоряжение оргкомитета. Неужели не видела его структуру? Ты должна понимать, что в его иерархии я стою выше тебя. Представители добровольцев должны подчиняться оргкомитету, даже если они не являются учениками школы.

В не менее высокомерном ответе Юкиноситы звучала абсолютная уверенность. Может, это именно она просила о помощи, но с позиции превосходства, и отступать от неё не собиралась ни на шаг.

Я сразу вспомнил её полгода назад.

Она не потакала остальным, она как мечом разила врагов своей превосходной безупречностью. Такова была Юкино Юкиносита.

Её противник, Харуно Юкиносита, захихикала и рассмеялась, явно наслаждаясь происходящим:

— Ну и как же ты меня накажешь, если я откажусь выполнить приказ? У тебя ведь нет никаких легальных способов заставить меня подчиняться, верно? Ты могла бы запретить мне выходить на сцену, но я уже выступила. Что будешь делать? Учителю пожалуешься?

Она словно осмеивала детскую веру в справедливость, словно смеялась над этим миниатюрным садом правосудия.

Но её слова оказались настолько болезненно реалистичны, что опровергнуть их было невозможно.

Слова Юкиноситы подразумевали, что они основаны на фундаментальных истинах и правилах. И зависели от них. Иначе говоря, её можно назвать идеалисткой.

Прагматичная позиция Харуно несовместима с Юкиноситой.

Нехорошо. Здесь у Харуно определённое преимущество. Реалисту должен противостоять нигилист вроде меня.

Юкиносита почувствовала, что я собираюсь что-то сказать, и мягко подняла руку, останавливая меня. Слегка повернула голову и чуть улыбнулась.

«Всё хорошо. Я по-прежнему сильна». Это было сказано всего одной улыбкой.

Она снова посмотрела на Харуно и с напором сказала:

— Наказания не будет… Но ты упустишь выгоду.

— Какую? — с интересом хмыкнула Харуно.

Юкиносита проигнорировала давление, которым сочилась ухмылка Харуно, и положила руку на грудь:

— За мной будет должок. Воспользуешься, когда понадобится.

— Угу… — Харуно больше не смеялась. Но смотрела на Юкиноситу по-прежнему холодно. — …А ты выросла, Юкино.

— Нет. — Юкиносита, в противоположность ей, улыбнулась. — Я всегда была такой. Мы прожили вместе семнадцать лет, но ты так и не заметила?

— Понятно… — коротко ответила Харуно и полуприкрыла глаза. Из-за этого я не мог понять, о чём она думает.

— Хе… — невольно хмыкнул я.

— …Что?

— Да нет, ничего…

Юкиносита мельком глянула на меня, и я снова засмеялся.

…Она абсолютно права. Юкино Юкиносита именно такой человек.

Харуно скрестила руки. Совсем как Юкиносита.

— И что ты хочешь сделать?

— Добавить номер на сцену, — прямо сказала Юкиносита. Хотя это не ответ.

— И какой именно? — слегка возмущённо переспросила Харуно.

— Я, ты… и ещё двое, вместе что-нибудь сумеем. Если возможно, ещё один человек.

Юкиносита посмотрела на лежащие тут же инструменты. Мне стало примерно понятно, что она задумала.

— Слушай, Юкиносита, ты же не всерьёз? — удивлённо спросил я.

Харуно тоже поняла и широко усмехнулась:

— Ага, забавная задумка. Ну, что за песня?

— Репетиций у нас не было, так что мы можем выйти лишь с тем, что в силах исполнить. Ты ещё помнишь песню, которую когда-то играла на фестивале?

Харуно начала напевать, наверно, ту самую песню. Я должен был знать, потому что это Харуно Юкиносита, но вдруг обнаружил, что вслушиваюсь в её напев. Юигахама сказала «А, эта песня», слушая с удовольствием. Эту песню даже я знал. Разумеется, Юигахама должна была знать тем более.

Харуно замолчала и уверено улыбнулась:

— Ну как? Вопрос в том, сможешь ли ты, Юкино?

— Что по силам сестре, скорее всего, я тоже смогу.

…Она действительно пробовала втайне от сестры, сомнений нет.

Харуно кивнула:

— И правда. Ладно, ещё один человек, и мы готовы.

Мы посмотрели друг на друга. Нет, нет, Юкиносита же сказала, что нужны ещё двое, забыла? Фиг бы с ней, арифметикой, но проблема-то остаётся… Подумал было я, но услышал рядом громкий глубокий вздох.

Харуно позвала вздохнувшую по имени:

— Сидзука.

— …Думаю, я смогу. Я возьму бас. Если это та песня, которую исполняла Харуно, я ещё помню ноты.

Кстати, когда мы встретились летом, она говорила, что Харуно на фестивале затащила её в группу или что-то вроде того…

Харуно развернулась в другую сторону:

— Мегури, ты ведь можешь подыграть на клавишах, да?

— Конечно, положитесь на меня! — энергично ответила Мегури, сжимая кулаки.

Она видела выступление Харуно вживую и к тому же привыкла выступать перед публикой. В её ответе не было и следа нерешительности.

— Теперь нам нужна вокалистка? — спросила Харуно.

— …Юигахама, — задумчиво сказала Юкиносита.

— А?!

Судя по всему, Юигахама не видела, к чему всё идёт. И всерьёз удивилась.

Юкиносита шагнула к ней:

— Ничего, если я положусь на тебя?

— Э-э, ну… Я не уверена… Я имею в виду, не знаю, сумею ли, я могу сбиться, так что… — смущённо забормотала Юигахама, сжимая пальцы и отводя взгляд.

— Но… — она оборвала себя и стиснула руки Юкиноситы. — …Я ждала, что ты это скажешь.

Юкиносита мягко вернула пожатие:

— Спасибо.

— Угу… Но я не очень дружу со словами, ничего? Не жди от меня слишком многого, договорились?!

— Правильно говорить «нечётко помню». Вот теперь я волнуюсь…

— Юкинон, а ты не слишком придираешься?!

Юигахама протестующе задёргала Юкиноситу за руку.

Та улыбнулась:

— Да шучу я. Если что, я тоже могу петь. Вот почему, ум-м, я не возражаю, если ты положишься на меня, так что…

Юкиносита покраснела так, что это было видно даже в царящей здесь полутьме.

— …Отлично!

Насмотревшись на этих двоих, я тихо направился к выходу из зала. Тихо и тайно я приступил к своей операции.

— Хикигая, — неожиданно услышал я за спиной, — мы рассчитываем на тебя.

— Хикки, постарайся.

Я сдержался и не стал отвечать. Просто поднял руку и двинулся прямо к двери.

Настал мой час. Эти десять минут – только мои десять минут.

Мне предстоит выйти не на ту сцену, что в лучах прожекторов.

Моя сцена – это безлюдная дорога, путь, начинающийся от слабо светящегося выхода.

Сцена для сольного выступления Хачимана Хикигая.

× × ×

Спортзал примыкал непосредственно к зданию школы.

Каждый год по школьной традиции фестиваль завершался выступлением в нём оркестра добровольцев, привлекающим больше всего зрителей. Так переход к церемонии закрытия получается более эффективным.

Иначе говоря, сейчас в школьном здании никого не должно быть.

Скоро начнётся церемония закрытия. И раз уж всё равно предстоит идти в зал, все предпочитают заодно побывать на выступлении оркестра.

Пустое здание – это то, что надо.

Очень удобно, когда каждый человек сразу бросается в глаза как столб посреди поля, как бы далеко он ни был. Просто идеальная обстановка для того, чтобы разнюхать местоположение врага, Сагами.

Но я не могу позволить себе роскошь обшаривать все места. Время крайне ограничено. Даже просто посмотреть на часы – уже расточительство.

Время не пойдёт медленнее.

Я не могу бегать быстрее, чем я могу.

Единственное, что мне сейчас по силам, это напрячь мозги.

Думай.

Есть у одиночек то, чем они могут похвастаться. Это интенсивность мышления. Ресурсы, которые должны были бы быть направлены на общение с другими, расходуются на себя. Постоянные личные переживания, анализ собственных действий, сожаления, мечты, воображение – всё это развивает бесполезное умение думать до такой степени, что оно становится идеологией, философией. Воспользовавшись им, я рассмотрю все варианты, опровергну все мыслимые возможности и отвергну их.

Чтобы остался лишь один вариант, я докажу это всеми фибрами моей души, словно речь идёт о моей собственной жизни.

Судить других и оправдывать себя – вот истинное достоинство Хачимана Хикигая.

Мне надо лишь всё повторить, и я приду к ответу.

Задача проста.

Сейчас Сагами, скорее всего, одна.

Мне всего лишь надо восстановить ход её мыслей.

В конце концов, если речь идёт о том, что такое быть одиночкой, я на голову, нет, на тысячу голов выше. Я не день и не два с этим делом знаком, я настоящий ветеран.

Меня не напаришь.

Сагами очень самолюбива. На первом году она была лидером самой значимой компании, она привыкла к такому окружению и такой иерархии. Но на следующий год появление Миуры спихнуло её с вершины социальной пирамиды. Разумеется, это Сагами, мягко говоря, не обрадовало. Но поделать она ничего не могла.

Тогда она начала искать тех, кто ниже её по положению. Чтобы, как минимум, стать лидером второй по значимости группы. Должно быть, это ей удалось. Но примириться с ролью лучшей из худших, после того, как побывала лучшей из лучших, было не так-то просто.

Сагами начала искать альтернативу.

И тут как раз подвернулся школьный фестиваль.

Достаточно ли было стать председателем оргкомитета фестиваля? Должно быть, да. Более того, она попала в оргкомитет по рекомендации Хаямы. Её похвалила легендарная Харуно Юкиносита. И наконец, для реальной работы она заполучила великолепную Юкино Юкиноситу.

Но всё пошло не так, как планировалось.

Пожалуй, она не смогла получить то, что хотела. И пожалуй, её заместитель её затмила.

Из-за оргкомитета Сагами не могла участвовать в подготовке класса столько, сколько хотела. А когда она поняла, что это её не устраивает, и занялась подготовкой к фестивалю с классом, оказалось, что есть кто-то, кто может делать всё, что она могла бы делать в оргкомитете, и даже больше. Тем самым полностью заменив её. И более того, это признали даже Хаяма и Харуно, основа её уверенности в себе.

Учтите гордость, самоуважение и самолюбие Сагами.

Я понимал её горечь, как будто сам отведал этого блюда.

Это путь, который проходили все.

Ты наивна, Сагами. Я через такое уже прошёл.

Я помню, как сообщал в школу, что пропущу занятия.

Тогда я был так несчастен и расстроен, так хотел, чтобы на меня обратили внимание, что не выдержал.

Вот почему я могу понять.

Чего ты хотела добиться. Почему ты так поступила.

И наверно, почему ты не хочешь этого.

Ты опоздала лет на пять.

Я уже прошёл через это в начальной школе.

И я могу вычислить, куда она пошла.

Когда человек теряет своё место, чего он хочет? Чтобы кто-то нашёл ему место. Если он не может найти место сам, остаётся лишь ждать, что это сделает кто-то другой.

Просто надо мысленно составить карту.

Сагами хочет, чтобы её нашли, значит, она в школе. И это должно быть приметное место. Значит, она не будет сидеть в каком-нибудь пустом классе, не говоря уже о том, что они закрыты и заперты.

И есть ещё один нюанс.

Это должно быть место, где она может остаться в одиночестве. Спрятаться в толпе означает, что её никогда не найдут. Если она переживает за свою никчёмность, она должна понимать, что среди других людей она просто растворится.

Она не окажется в каком-либо недоступном месте. И не уйдёт слишком далеко.

Что тогда остаётся?

Всё ещё слишком много вариантов.

Мне надо ещё немного информации, которая может послужить доказательством или даже опровержением.

Если это взрыв эгоизма, есть у меня ещё один человек на примете, кроме меня самого.

Я быстро полез за мобильником.

И позвонил по последнему номеру в моей жалкой истории принятых звонков.

— Это я.

Он ответил мгновенно. Заимокуза – он такой. Он не тянет резину, потому что вообще немного склонен помогать. Я даже захотел похвалить его, но не мог позволить себе такой роскоши. И сразу взял быка за рога:

— Заимокуза, где ты обычно болтаешься в школе?

— Хо, чего это ты вдруг? Я всегда в подвешенном состоянии.

— Просто ответь, я тороплюсь.

— …Ты что, серьёзно?

— Блин. Кладу трубку.

— Стой, стой, стой! В медпункте или на балконе! Иногда в библиотеке торчу! Или наверху спецкорпуса.

Медпункт не пуст, балконом все классы пользуются. Библиотека закрыта, туда никого не пустят.

Верх спецкорпуса… Крыша, да?

— Если интересуют места, где обычно никого нет, есть ещё место между пристройкой и зданием клубов. Там прохладно и тихо, солнце туда не попадает. Это успокаивает разум… Ищешь кого-то?

— Да, председателя оргкомитета.

— Ха, девушку, что выступала перед нами? Похоже, тебе потребуются мои силы…

— Хочешь помочь?

— Обязательно. Где мне искать?

— Можешь проверить возле пристройки? Спасибо! Люблю тебя, Заимокуза!

— Конечно, и я тебя!

— Заткнись, пошляк!

Я резко оборвал связь.

У меня было чувство, что моя цель на крыше.

Я изо всех сил рванул к своему классу. Пустой коридор – удобная беговая дорожка.

Но чем меньше здесь народу, тем больше шансов, что человек, которого я ищу, здесь.

Давай, пожалуйста, окажись там…

Я взлетел по лестнице, едва не потеряв равновесие. К счастью, кое-кто сидел на раскладном стуле перед нашим классом.

Девушка с хвостом синеватых волос, недовольно скрестившая ноги и рассеянно глазеющая в окно коридора.

Я позвал её, отчаянно стараясь восстановить дыхание:

— Кавасаки…

— Чего ты так запыхался?.. Оргкомитет что-то поручил?

Я проигнорировал её вопрос:

— Ты в своё время ходила на крышу, так?

— А? Чего ты болтаешь?

— Отвечай.

Времени было мало, а голос у меня охрип. В итоге это прозвучало довольно грубо.

— Н-не надо т-так злиться…

Кавасаки задрожала, на глаза навернулись слёзы.

Успокоившись, я медленно выдохнул:

— Я не злюсь. Просто очень спешу, срочное задание оргкомитета.

— Х-хорошо…

Кавасаки прижала руки к груди. Она на редкость легко поддавалась давлению. Ох, плохо, сейчас на первом месте крыша.

— Так ты бывала на крыше, да? Как ты туда попадала?

— У тебя и правда хорошая память… — прошептала она ностальгическим тоном. И смущённо на меня посмотрела.

Я же сказал, что спешу… Прочитав это у меня на лице, Кавасаки занервничала и попыталась вернуться к теме:

— Э-э, на двери на крышу со средней лестницы сломан замок. Это все девчонки знают.

…Правда? Значит, Сагами наверняка тоже об этом знает. И это то самое место, о котором и другие осведомлены.

— А в чём дело? — переспросила меня Кавасаки, не понимая, почему я молчу. Но мои ноги уже пришли в движение, не давая даже ответить.

Впрочем, хоть я и тороплюсь, надо же хотя бы поблагодарить её.

— Спасибо! Люблю тебя, Кавасаки! — крикнул я, срываясь с места.

За спиной раздался пронзительный визг.

× × ×

Взбежать по лестнице, ведущей на крышу, было не так-то просто, потому что её на время фестиваля превратили в склад.

Но узкие проходы тут всё-таки оставались, так что можно было протиснуться.

И скорее всего, Сагами оставила здесь свой след. С каждым моим шагом усиливалось чувство, что я к ней приближаюсь.

Наверно, она хотела быть похожей на Юкиноситу или Юигахаму. Стать человеком, которого уважают, которого ищут, на которого полагаются.

Вот почему она ухватилась за эту должность.

Она хотела набить себе цену, получив звание председателя. Хотела убедиться в своём превосходстве, расклеивая ярлыки на всех остальных и глядя на них сверху вниз.

Это и была суть того «роста над собой», о котором она говорила.

Но рост – это совсем не то.

Не надо путать с ним простое изменение.

Я не хочу называть простое изменение и компромиссное решение ростом. Я не хочу притворяться, что «стать взрослым» означает отказаться от своей судьбы.

Как будто человек может сильно измениться за несколько месяцев. Люди не трансформеры.

Если бы я мог стать кем-то, кем хотел бы стать, то точно не таким образом.

Ты должен измениться, я изменюсь, я должен измениться, я меняюсь.

Ложь и снова ложь.

Почему ты так легко принимаешь, что нынешний ты не такой, каким должен быть? Почему ты отвергаешь прошлого себя? Почему ты не можешь сказать спасибо за то, что ты сейчас такой, какой есть? Почему ты веришь лишь в будущего себя?

Если ты не можешь признать себя, когда тебе хуже всего, когда ты на самом дне, как ты сможешь признать кого-то другого? Если ты собираешься отвергнуть себя, какой ты сейчас и каким ты был раньше, сможешь ли ты одобрить себя, каким ты будешь дальше?

Не думай, что ты можешь измениться, отвергая и переделывая себя.

Держаться за звание от начала и до конца, стать высокомерным, получив подтверждение, опьянеть от собственной важности, кричать, какой ты значительный, играть по собственным правилам, не видеть ничего вокруг, пока тебе прямо не скажут – не смей называть это ростом.

Почему ты не можешь сказать, что не должен меняться, что ты хорош такой, какой есть?

По мере того, как я поднимался по ведущей на крышу лестнице, коробок и свёртков становилось всё меньше.

И наконец показалась пустая площадка.

За дверью был тупик, конец пути.

Игра в прятки окончена.

× × ×

Висячий замок на двери был сломан, как и сказала Кавасаки. Я взял его и покрутил в руках. Попробовал закрыть. Хоть он и выглядел при этом закрытым, но открывался даже от лёгкого усилия. Проникнуть на крышу с таким замком – легче некуда.

Я толкнул тонкую, слегка заржавевшую дверь. Она с противным скрипом распахнулась.

Меня обдал лёгкий ветерок. Впереди открылось голубое небо.

По идее, поднявшись, я должен был оказаться ближе к небу, но когда не с чем сравнивать, оно кажется ещё дальше, чем обычно.

Сагами стояла, прислонившись к перилам и глядя в мою сторону.

Удивление на её лице быстро сменилось разочарованием.

Ну а чего ты ожидал? Сагами хотела, чтобы её нашёл не я. Само собой разумеется, она даже не ожидала, кто тут появится кто-то вроде меня.

Я чувствовал себя виноватым, что не оправдал её ожидания, но я тоже не хотел её искать. Так что будем считать, что мы квиты.

Как бы то ни было, мы в одном и том же положении.

А значит, можем начать разговор на равных.

— Церемония закрытия вот-вот начнётся, — кратко сообщил я ей, по какому делу пришёл.

Сагами недовольно нахмурилась.

— Не похоже, чтобы я была вам нужна, — она отвернулась, явно не собираясь дальше слушать меня.

— Извини, но есть некоторые вопросы, которые нам не решить. Времени совсем не осталось. Ты можешь избавить нас от определённой проблемы, если поскорее вернёшься.

Хотя мне кажется, мои слова не очень убедительны.

Но я всё равно тщательно подбирал их, чтобы не сказать ей то, что она хочет услышать.

— Времени… А? Разве церемония закрытия не должна была уже начаться?

Так она всё понимает. Это меня немного задело:

— Да, должна была. Но сейчас мы тянем время. Так что…

— Угу, и кто это мы?

— Ладно. Миура, Юкиносита и много ещё кто.

Скорее всего, выступление группы Миуры уже закончилось. Настала очередь Юкиноситы.

Сагами крепко вцепилась в перила:

— Понятно…

— Если понятно, тогда пошли.

— Вот пусть Юкиносита и выступает. Она же всё может.

— А? Не в том проблема. Нам нужны результаты голосования, которые у тебя.

Как я и ожидал, Сагами выпалила нечто весьма неприятное, что только усилило моё раздражение. Не было даже времени успокоиться и ответить тем же…

— Ну, вы можете просто заново всё пересчитать. Если все разом возьмутся, быстро справитесь…

— Не получится. Сейчас все заняты.

— Тогда сам забирай эти результаты!

Сагами хлопнула по перилам листком с результатами.

Какую-то секунду я всерьёз подумывал забрать эту бумагу и вернуться.

Но поступить так было нельзя.

Юкиносита (ещё в клубе помощников) согласилась помочь Сагами с её работой в качестве председателя оргкомитета фестиваля. То есть, мы должны были обеспечить, чтобы Минами Сагами в полной мере выполняла свои обязанности.

Не будь этой просьбы, меня бы сейчас здесь не было. И Юкиносита не стала бы заместителем председателя. Пойти наперекор этой просьбе означает перечеркнуть всё, что Юкиносита уже сделала до сего момента.

Вот почему мне нужно, чтобы Сагами пришла на церемонию закрытия. Чтобы она вышла на сцену как председатель оргкомитета. Чтобы она была вознаграждена славой председателя. И конечно, горечью и отчаянием от этой должности.

Как этого добиться?

Честно говоря, если бы я сказал Сагами те слова, которые она хочет услышать, вопрос был бы решён.

Увы, я не могу так поступить.

Я могу попытаться её убедить, но Сагами будет упрямо отворачиваться.

Связаться с кем-то и попросить прийти сюда? С кем? У меня есть номера только Юигахамы и Хирацуки, а они точно уже на сцене. И мне кажется, что появись здесь Тоцука и Заимокуза, ничего они не изменят.

Кто бы мог подумать, что моё одиночество нанесёт мне удар в спину в такой момент.

Зайти так далеко и застрять, хех?..

От отчаяния я невольно с силой сжал кулаки.

И именно в этот момент…

За спиной заскрипела дверь.

Мы с Сагами резко развернулись.

— Так вот ты где… Мы тебя искали.

Из двери показался Хаято Хаяма. А за ним две подружки Сагами из оргкомитета. Наверно, их привёл Хаяма.

— Хаяма… И вы…

Сагами отвела взгляд. Кажется, именно такого развития событий она и ожидала.

Словно оправдывая ожидания, Хаяма шаг за шагом двинулся к ней:

— Мы очень забеспокоились, когда не смогли связаться с тобой. Расспрашивали всех, и нашлись первогодки, которые видели, как ты поднималась по лестнице.

Похоже, воспользовавшись личными связями, Хаяма прошёл по следу и нашёл это место. Меньшего я от него и не ожидал.

Но Сагами, в противоположность Хаяме, продолжала упрямиться:

— Извини, но…

— Почему бы тебе не вернуться? Все тебя ждут. Хорошо?

— Да!

— Мы правда беспокоились!

Хаяма прекрасно понимал, что времени у нас нет. Он искренне говорил Сагами то, что она надеялась услышать, стараясь убедить её.

Сопротивление Сагами начало слабеть. Она сжала руки подружек, чувствуя их тепло.

Но этого всё ещё было недостаточно.

— Но если я сейчас вернусь…

— Неправда, все ждут тебя.

— Вернёмся вместе, хорошо?

Хаяма слушал их разговор, не отрывая взгляд от часов. Он тоже спешил:

— Верно. Все тоже очень стараются ради тебя, Сагами.

Может, это был последний толчок, может, нет, но Хаяма пускал в ход все слова, какими мог бы убедить её.

— Но я доставила всем столько неприятностей, как мне смотреть им в глаза…

На глаза Сагами навернулись слёзы, она всхлипнула. Остальные пытались утешить её, но её ноги словно приросли к месту.

Единственное, что сейчас двигалось – это стрелки часов.

Выходит, присутствие Хаямы тоже эффекта не возымело, хех?..

Время продолжало идти, секунда за секундой.

До истечения лимита его практически не осталось.

Какой самый короткий и быстрый способ заставить Сагами уйти отсюда?

Силой?

Нет.

Будь мы с Хаямой вдвоём, могло бы и прокатить. Но подружки Сагами точно вмешаются.

И ещё.

Это точно не тот путь, который предпочла бы Юкиносита. Мы должны заставить Сагами пойти на своих ногах, по собственному желанию.

Юкиносита предпочла бы атаковать в лоб, сделав ставку на её гордость и приложив все силы. Это её способ решать проблемы.

В таком случае, у меня нет выбора.

Нет иного выбора, кроме как прибегнуть к моему собственному способу.

Я буду действовать честно и справедливо, прямо, подло, злонамеренно и исподтишка.

Как мне правильно поговорить с Сагами?

Есть два варианта общения людей из нижнего слоя общества.

Один – зализывать друг другу раны. Второй – отвешивать друг другу пинки.

Сейчас применим только один.

Я посмотрел на Сагами, потом на Хаяму.

Хаяма по-прежнему пытался подбодрить Сагами добрыми словами, подходя всё ближе и ближе:

— Всё в порядке, идём.

— Я неудачница… — пробормотала Сагами, вновь остановившись.

Настал самый подходящий момент. Блин, мне действительно было противно. Противно, что только я могу так поступить и что я, к моему собственному удивлению, это не ненавижу.

Я издал глубокий вздох, смешанный с раздражением:

— Ха-а-а… Ещё какая неудачница.

От этих слов все замерли, потеряв дар речи.

Их взгляды сосредоточились на мне.

Меня слушали четверо.

Такой человек, как я, о большем не смеет и просить.

— Сагами. Единственное, чего ты в самом деле хочешь, это чтобы тебе потакали. Ты ведёшь себя так, потому что хочешь, чтобы о тебе заботились, верно?  Сейчас ты жаждешь, чтобы тебя начали уговаривать, что это не так. Ясно же, что такого человека никогда не станут воспринимать как председателя. Ты и правда неудачница.

— Ч-что ты такое говоришь?..

Я прервал дрожащий голос Сагами:

— Я абсолютно уверен, что все уже поняли это. Даже такой человек как я, который ничего о тебе не знает, смог всё понять.

— Не ставь меня на одну доску с собой…

— Мы одинаковы. Мы оба из низов общества.

На лице Сагами больше не было слёз. Сухие глаза горели ненавистью.

Я тщательно подбирал слова, не давая ей ни единого шанса возразить. Всё, что я сказал до того, было субъективной действительностью, которую я видел. Единственное, чего я мог этим добиться, это злости Сагами.

— Подумай вот о чём. Мне на тебя плевать, но именно я первым нашёл тебя.

Когда высказана объективная истина, ситуация начинает меняться.

— Не значит ли это… что никто всерьёз тебя и не искал?

Сагами побледнела. Гнев и ненависть, которыми она пылала, сменились шоком и отчаянием. Её лицо исказилось. Не в силах подавить эмоции, она мучительно прикусила губу.

— Неужели ты сама не поняла? Ты просто…

Но договорить я не успел. Шею сдавило как обручем.

— Хикигая, помолчи немного.

Хаяма правой рукой схватил меня за воротник и с силой прижал к стене.

От удара о стену воздух вырвался из моих лёгких.

— …Кх.

Скрывая это, я отчаянно усмехнулся. Рука Хаямы, крепко сжимающая мой воротник, дрожала. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь успокоиться.

Наши взгляды скрестились на несколько секунд.

Девушки, до сих пор пребывавшие в ступоре, рванулись останавливать его:

— Хаяма, не надо, не надо больше! Просто оставь его и пошли. Ладно? Ладно?

Сагами положила руку на спину Хаямы.

Хаяма выдохнул и отпустил мой воротник, словно отбрасывая его. Отвернулся, больше не глядя на меня, и поторопил девушек:

— …Давайте поскорее вернёмся.

Сагами покинула крышу в сопровождении своих подружек, словно эскортирующих её.

— Сагамин, ты в порядке?

— Да, идём.

— Что это за тип? Просто кошмар какой-то.

— Не знаю. Что с ним такое?

Вслед за ними крышу покинул и Хаяма.

— …Ну почему все проблемы ты решаешь именно так? — услышал я его негромкое бормотание.

Я остался один. Соскользнул по стене и сел на землю.

Надо мной простиралось далёкое небо.

Хаяма, я рад, что ты действительно честный и хороший человек.

Ты не был бы Хаямой, если бы не разозлился.

Хаяма, я рад, что ты не можешь спокойно смотреть, когда кому-то рядом делают больно. Я рад, что ты человек, который не может простить того, кто ранит других.

Видишь, всё просто… Теперь в этом мире никто не страдает.

Я уверен, что Хаяма прав, так поступать не стоит.

Но это всё равно единственный известный мне путь.

Хотя сдаётся мне, даже такой, как я, в конце концов изменится.

Однажды я обязательно изменюсь. Я буду меняться.

И неважно, каким я был, моё видение, моё понимание, мои суждения обязательно будут меняться.

Если этот изменчивый мир продолжает меняться, моё окружение, обстановка, моя координатная система будут искажаться и меняться, будет меняться и моя суть.

Вот почему…

…Я не изменюсь.

— Блин… — глубоко вздохнул я.

…Сейчас уже начнётся церемония закрытия.

Я послал Заимокузе короткое сообщение «проблема решена», с трудом поднял своё тяжёлое тело и покинул крышу.

× × ×

Разумеется, я побрёл в спортзал.

Не потому, что хотел узнать, как там дела. Честно говоря, меня абсолютно не волновало, что случилось с Сагами.

Просто все, кто встречался мне в коридоре, стремились туда.

Низкие басы, слышные даже в коридоре, побуждали искать источник этих звуков. И всех как магнитом тянуло к спортзалу.

Эти медленные, низкие звуки растекались по всей школе. Словно рокот барабанов и бас-гитары.

Но в моём животе отдавались не только эти вибрации.

Там были ещё и радостные крики.

Хлопанье в ладоши и топанье ногами, сливающиеся в единый живой ритм.

Эта ритмичная дрожь словно сотрясала всю школу.

В самом здании было очень мало народу.

Все собрались в спортзале на церемонию закрытия.

Я взялся за дверную ручку.

Едва я открыл дверь, оттуда хлынула волна света и звуков.

Лучи подсветки плясали и подпрыгивали, зеркальный шар на потолке раскидывал отблески по всему залу.

В вихре света на сцене стояли девушки.

Басистка энергично лупила по струнам.

Барабанщица причудливо крутила палочками, подчёркивая своё присутствие.

Гитаристка великолепно и точно вела всю композицию, словно сдерживая зрителей ритмом, дающим им всё, что они хотят.

И беззаботная вокалистка. Она иногда чуть запиналась, но пела и пела, нота за нотой, строчка за строчкой.

Гитаристка шагнула к центру, встав рядом с вокалисткой. Они, переодетые в одинаковые футболки, вместе сплетали песню, словно поддерживая друг друга.

Зрители махали руками, вскидывали головы, трясли слабо светящимися, словно морские лилии, мобильниками, вскакивали с мест.

Потому что это профессиональное… нет, это любительское исполнение пылало энтузиазмом.

Если барабанщица провокационно ускорялась, гитаристка отставала, словно бросая вызов перебором струн. И когда казалось, что всё вот-вот рухнет, гулкие хлопки басов ставили всё на место.

А затем вокалистка вскинула руки, словно держа что-то прижатым к груди, и запела во всю силу.

Середина песни, призывы вокалистки находили отклик у аудитории. Словно бушующие волны, катящиеся справа налево. Светящиеся палочки ярко сияли, словно звёзды.

Это был тот краткий миг, когда в этом полутёмном зале все чувствовали себя единым целым.

Никто из них не заметил, как я вошёл.

Те, кто на сцене, тем более.

Среди этого жаркого, раздражающего энтузиазма я прислонился к стене.

Все старались пробраться поближе к сцене, так что сзади было пусто. И вокруг меня тоже.

Это был финальный этап долгого, очень долгого фестиваля. На нём всё и закончится.

Кстати, я ведь помощник отчётника, разве не так?

Так что я хотя бы запомню.

Наверно, я никогда не забуду это зрелище. Я не смогу забыть.

Может, я не на этой сверкающей сцене.

Может, я не часть этого прыгающего зала.

Может, я просто смотрю в одиночестве, из-за спин.

Но я никогда этого не забуду.

Церемония закрытия прошла без сбоев.

Хотя выступление Сагами смотрелось очень неприглядно.

Она то и дело запиналась, содержание речи не выдерживало никакой критики, и она ошиблась, объявляя победителей.

Юкиносита спокойно держала карточки с подсказками.

Под конец из глаз Сагами покатились слёзы.

Те, кто видел это, кричали «ты молодец», «отличный получился фестиваль», «спасибо».

Но я ни на секунду не сомневаюсь, что слёзы были не те, о каких думали зрители. Это были слёзы досады на то, как жалко она выглядела, на то, что ей пришлось испытать.

Хотя те слёзы, что текли после её речи, думаю, действительно были от того, что она сильно расстроилась.

Только пройдя через неприятные переживания, можно воспринять добрые слова. Конечно, раз уж именно я заставил её всё это пережить, я чувствовал себя очень виноватым.

Сагами вернулась за кулисы. Она выглядела совершенно измождённой, её косметика потекла. Подружки сразу подбежали поддержать её, словно она только что пробежала марафон.

— Ты как?

— Всё было бы замечательно, если бы тот тип не наговорил тебе гадостей.

— Он тебе весь настрой сбил.

Судя по бросаемым на меня взглядам членов оргкомитета, эта история уже широко обсуждалась.

Более того, слухи и до моего класса дошли. Все ребята из 11-F смотрели на меня и перешёптывались.

Очень неприятно быть в таком месте.

В общем шуме прорезались знакомые голоса:

— Слышали? Хикитани просто ужас! И в летнем лагере тоже такое было!

Будь ты проклят, Тобе…

— …Ну, он просто грубиян. Если с ним поговорить, на самом деле он не такой.

— Хаято такой добрый…

— Хаято защищает Хикитани… Вчерашние враги становятся любо…

— Боже, Эбина, тебе и правда стоит помолчать… Смотри, у тебя опять кровь. На, вытри нос.

Юигахама криво улыбалась, а Тоцука с тревогой смотрел на меня.

Я улыбнулся ему, намекая, что это всё ерунда, и посмотрел вслед уходящим одноклассникам.

Даже когда все классы уже ушли, у оргкомитета оставались дела.

Надо было убрать сцену, кулисы, аудио и видеоаппаратуру. Чем весь оргкомитет и занимался. Посмотрев на это со стороны, я подумал, что комитет стал гораздо сплочённее. Странная мысль, ведь я тоже его член.

— Так, оргкомитет, подойдите сюда, — крикнул учитель физкультуры Ацуги, ответственный за фестиваль, когда работа по большей части была закончена. Все не спеша собрались перед ним.

— У вас ещё немало работы, но вы молодцы. Фестиваль вышел не самым плохим, судя по тому, что я видел. Когда будете это отмечать на вечеринке, не напивайтесь, иначе у вас будут проблемы, поняли? Держите себя в руках.

Голос был властный, но слова добрые.

Все захлопали и закричали «ура». Это была финальная буря эмоций, когда все становятся единым целым, благодаря друг друга за старание. Мегури подтолкнула стоящую чуть в стороне Сагами:

— Лови свой шанс, председатель.

— Э? Но…

Мегури хотела, чтобы Сагами сказала всем пару слов. Сагами поняла это и заколебалась. Конечно, не слишком удачно провести церемонию открытия, устроить хаос в разгаре дела, наплевать на свои обязанности на церемонии закрытия и разреветься под конец – тут будешь колебаться.

— Ты же председатель, разве нет? — суровым тоном констатировала Юкиносита.

Если провалы и переживания председателя достаются Сагами, слава и похвалы должны достаться ей же.

— …Верно, — сказала Сагами, слегка кивнув. — Ум-м, я прошу прощения за все те проблемы, что я вам доставила. Но я очень рада, что всё кончилось хорошо… Спасибо всем, что вы так старались.

Все дружно поклонились напоследок и разошлись. Девчонки обнимались, парни хлопали друг друга по рукам. Сагами повернулась к Юкиносите и слегка склонила голову.

Вот наконец и всё…

Я покинул круг оргкомитета и вздохнул.

Все расходились по своим классам, болтая друг с другом. Они обсуждали предстоящую вечеринку. И похоже, приглашать меня на неё не собирались. А если бы и пригласили, то не из доброты, а по формальным причинам, потому что нехорошо бросать кого-то одного. Хотя даже если бы я пошёл, единственное, что мне удалось бы, это забиться в какой-нибудь тёмный угол…

Из-за неожиданно навалившейся усталости я едва ноги волочил.

Все меня обгоняли.

Когда мимо меня проходили Сагами с подружками, их разговор на секунду прервался. Они старательно смотрели прямо перед собой, чтобы даже случайно не удостоить меня взглядом.

Ты и в самом деле наивная, Сагами. Если всерьёз хочешь кого-то игнорировать, действовать надо так, чтобы всё выглядело естественно.

Среди проходящих мимо я увидел и Мегури.

Она заметила меня и подошла:

— …Спасибо за работу.

— Тебе тоже.

Выражение её лица было мрачным:

— Ты действительно лицемер, а?

Это она от Сагами наслушалась или от её подружек? Впрочем, какая разница, всё равно у неё обо мне не самое лучшее мнение. Как говорится, возразить нечего, остаётся лишь извиниться.

— Прошу прощения…

— …Но я славно повеселилась. Я действительно рада, что мой последний фестиваль получился таким замечательным. Спасибо! — сказала Мегури, улыбнувшись своей уютной улыбкой. Махнула рукой, попрощалась и ушла.

Для неё это действительно был самый последний фестиваль. Думаю, как президент школьного совета, она не хотела уступить предшественникам. Как минимум, она была рада, что обошлось без сколь-нибудь серьёзных проблем.

Это чувство мне немного помогло.

— У тебя всё нормально?

Ответ на этот прозвучавший из-за спины вопрос был у меня всегда под рукой.

— Да, всё замечательно.

— Понятно…

Ты не можешь избавиться от недопонимания. Зато можешь спросить что-нибудь новое. Может, это и не совсем правильный ответ на твой вопрос, но люблю я так отвечать. Вот почему всё замечательно.

Я замедлил шаг.

Спортзал был уже практически пуст, и я прекрасно слышал ничуть не изменившуюся походку за спиной.

Догнала меня и пошла рядом не кто иная, как Юкино Юкиносита.

— …Ты действительно стараешься спасти всех, да?

—  Чего? — переспросил я, не понимая, что она имеет в виду.

— Вообще-то, не следовало бы прощать Сагами за то, что она наплевала на свои обязанности и сбежала. Но вернувшись сюда, после твоих грубых слов она выглядела как жертва. Тем более, что ей пришлось выслушать их при Хаяме и подружках. Самая натуральная жертва.

— Ты слишком глубоко копаешь. Так далеко я не заглядывал.

— Правда? Но результат есть результат, к тому и пришло. Вот почему я решила сказать, что ты её спас.

Нет, это не так. Мои деяния такой похвалы не заслуживают. За такое нельзя хвалить, такое надо осуждать и ругать.

Пока мы шли к выходу, я всё-таки сумел найти адекватный ответ:

— Ну, предположим, что это так. Но сработало оно только потому, что там был Хаяма. Так что ты не можешь говорить, что всё лишь благодаря мне, верно?

Юкиносита замолчала, слегка помрачнев.

— О, ты опять скромничаешь, — услышал я голос, похожий на голос Юкиноситы.

Я посмотрел на неё. Она мотнула головой, показывая, что ничего не говорила. И только несколько секунд спустя я понял, чей это был голос.

— …Сестра, ты всё ещё здесь? Почему не ушла домой?

Рядом с дверью спортзала обнаружились Харуно Юкиносита и Хирацука с сигаретой в руке.

Кажется, они собирались уходить.

Харуно похлопала меня по плечу:

— Бог мой, Хикигая, ты просто великолепен. Мне рассказали, что там произошло, знаешь ли. Я в экстазе от твоего героизма. Быть может, это даже слишком для Юкино.

— Что тут слишком, так это  время, что я трачу на разговор с тобой, сестра. Иди уже домой. — заявила Юкиносита, не принимая слова Харуно всерьёз.

Та изобразила обиду:

— Ты такая злюка, Юкино… Разве мы с тобой после выступления в одной группе не вась-вась? Даже как сёстры вась-вась?

Юкиносита подняла брови, словно это её задело:

— Это только ты так говоришь. Кого понесло не в ту степь во время выступления? И кому, как думаешь, пришлось за тобой тянуться?

— Бог мой, что за беда? Я просто завела всех, вот и всё. Так ведь, Хикигая?

— Ну, врать не буду, заводило до безумия, — сказал я.

Юкиносита пару раз моргнула:

— …Ты смотрел?

Кажется, это для неё стало неожиданностью. Но я не могу её винить – я вернулся в самый последний момент. К тому же она была на сцене и, конечно же, не могла меня заметить.

— Только в конце… Ну, что можно сказать? Было чертовски здорово. Я, ну, правда впечатлён.

Уверен, есть тысячи слов, которыми можно было бы её похвалить. Но я не сумел их найти. Лишь высказал обрывочные впечатления.

Юкиносита резко отвела взгляд:

— Э-это… это выступление было далеко от идеала. Не то, чтобы я наделала ошибок, но получилась сплошная путаница. Всё прошло гладко только потому, что все были заведены. В более спокойной обстановке, уверена, слушать нас было бы неприятно, а главная проблема – это отсутствие репетиций, и потому мы плохо синхронизировались друг с другом, но поскольку я должна была вести основную мелодию, я не смогла лидировать всю песню и в результате…

— Ну и ну, только посмотрите, как она смущена. Ты такая милашка, Юкино, — вмешалась Харуно.

Юкиносита прочистила горло и сурово посмотрела на неё:

— …Сестра, почему ты не идёшь домой?

— Ладно, ладно. Иду уже, иду. Ещё увидимся. Славно я оттянулась. Держу пари мама сильно удивится, когда услышит, что было сегодня.

Харуно ехидно улыбнулась, словно проверяя Юкиноситу. Лицо той застыло. А потом развернулась и двинулась прочь. Понятия не имею, о чём подумала Юкиносита, услышав её слова. Их отношения для меня по-прежнему тёмный лес.

Когда Харуно отошла подальше, Хирацука поддёрнула рукав и посмотрела на часы:

— Сейчас уже классный час начнётся. Идите по классам.

— Понятно. Увидимся, — ответила Юкиносита, отмёрзнув. Слегка поклонилась Хирацуке и пошла.

— Ладно, я тоже пойду.

Я двинулся следом.

— Хикигая.

Суровый голос заставил меня остановиться.

Я обернулся и увидел, что Хирацука чуть улыбается:

— Как бы это сказать… Сначала слоган, потом история с Сагами. Я думаю, что ты сделал очень много для конечного успеха. Заставил оргкомитет работать, а потом стал козлом отпущения для Сагами.

Она прервалась. Видимо, давая время к чему-то подготовиться. Не себе, мне.

— Но честно говоря, я не могу тебя похвалить, — она взяла моё лицо в свои ладони. И мягко придержала, не давая отвести взгляд. — Хикигая. Помощь другим ещё не повод вредить себе.

Слабый запах табака и мягкость пальцев. Её глаза слегка увлажнились, будто она видела моё сердце насквозь.

— И вовсе я себе не вредил…

— …Даже если ты притерпелся к боли, ты должен понять, что есть люди, которым больно видеть твои страдания, — она хлопнула меня по плечам. — Поучение окончено. Вперёд.

— Хорошо…

Я попрощался с ней одним словом и направился в класс. Но даже отвернувшись, я чувствовал, что её добрые глаза смотрят на меня.

× × ×

В классе царил шум. Фестивальный энтузиазм требовал выхода.

В такой день классный час – простая формальность, так что как только староста подвёл итог, все разговоры переключились на предстоящую вечеринку.

А она ко мне отношения не имеет. Чёрт, даже этого молчаливого давления достаточно, чтобы я понял, что меня там не ждут.

Я быстро собрал вещи. Неприятно будет отказываться от приглашения, которое, конечно же, будет обращено ко всем присутствующим.

Хотя на мгновение без особого смысла задумался, будет Сагами с классом отмечать или с оргкомитетом.

Остатки дружбы и энтузиазма остались за дверью.

Завтра воскресенье, выходной. Понедельник — праздник. Всё утро вторника займёт уборка после фестиваля. К тому времени всё станет лишь воспоминанием. И после уборки нас будут ждать новые события нашей юности.

Наверно, я буду убираться с классом. Потому как с сегодняшнего дня я уже не член оргкомитета.

…Ну, впрочем, кой-какая работа ещё осталась.

Я поправил сумку на плече.

Там лежали черновики отчётов, которые надо было привести в порядок. В мою задачу входило свести записки, переданные мне другими отчётниками, в единый отчёт. И прежде чем забивать всё в компьютер, надо выудить из них нужную информацию.

Если я займусь этим дома, скорее всего, засну. В ресторанчиках наверняка народу полно, к тому же там, скорее всего, школьники время до вечеринки убивать будут. Так что такой вариант тоже вычёркиваем.

Мои ноги сами понесли меня в тихое место, где можно сосредоточиться.

Спецкорпус был пуст. Я спустился в коридор и обратил внимание, как холоден воздух. Начиналась глубокая осень.

Уже полгода минуло, как я впервые прошёл по этому коридору и начал ходить в клуб.

Я подошёл к клубу помощников и взялся за дверь. И только тут вспомнил, что у меня нет ключа. Обычно я этим не заморачивался, потому что Юкиносита всегда приходила первой. Но сегодня ей здесь вроде как делать нечего.

Я подумал было, что впору сдаться и идти домой.

Но ручка двери повернулась на удивление легко.

Я открыл дверь.

За ней была неизменная, на редкость обычная классная комната.

Если в ней и было нечто неуместное, так это одинокая девушка внутри.

Освещённая заходящим солнцем, она быстро двигала ручкой по бумаге.

И казалось, что даже если вдруг наступит конец света, она всё так же будет сидеть в этой комнате.

Я оцепенел, все мысли тоже застыли.

…Вопреки здравому смыслу я оказался очарован.

Заметив, что я стою столбом, Юкиносита положила ручку на стол:

— Добро пожаловать, господин всеобщий враг.

— Нарываешься?..

— А как же вечеринка? Не пойдёшь?

— Не спрашивай того, на что сама знаешь ответ.

Юкиносита весело улыбнулась. Наверно, собиралась с этой улыбочкой сказать ещё какую-нибудь гадость.

— Ну и каково это, когда тебя все так ненавидят?

— Ха, любая известность хороша.

Она приложила руку к виску, словно у неё разболелась голова, и вздохнула:

— Даже не знаю, восхищаться тобой или озадачиваться… Ты в самом деле странный… Но я отнюдь не презираю твоё умение разоблачать людские слабости.

— Да, мне это тоже нравится. Можно сказать, люблю я эту свою черту.

Да-а-а-а, я лучший. Я собираюсь начать работать, несмотря на всю ругань в мой адрес. Я немеряно крут. Если бы я не подхлёстывал себя всю дорогу, у меня сердце могло бы остановиться.

Я вытащил из сумки заметки и начал их раскладывать. Едва не забыл, зачем пришёл.

Кстати, а Юкиносита почему здесь?

— Ну и что ты тут делаешь?

— Заполняю анкету о планах на будущее. Из-за подготовки к фестивалю совсем времени не было. А теперь наконец всё успокоилось, — Юкиносита вернулась к анкете. Но рука оставалась неподвижной. Вместо неё зашевелились губы. — А ты зачем пришёл?

— Разобраться с отчётами. Искал тихое место, где можно сосредоточиться, — я заработал ручкой.

Юкиносита посмотрела на мою руку. — понятно… Мыслим мы одинаково.

— У нас не такой уж большой выбор, в первую очередь. Двое одиночек на путях конвергентной эволюции [1]. Это ещё не значит, что мы похожи.

Скорее всего, мы оба пришли сюда, потому что искали тихую заводь. Таких мест у нас немного. Просто мы оба здесь обитаем, вот и пересеклись. На самом деле, хоть мы и живём недалеко друг от друга, мы ни разу не сталкивались. Тут мы смогли встретиться только потому, что мы в школе.

Хоть мы с Юкиноситой одиночки по схожим причинам, мы совершенно разные.

Верно.

Мы совсем разные.

Может быть, именно потому. Может быть, именно потому, когда мы вот так разговариваем, я ощущаю поток свежести.

Я чувствую, как во мне нарастают остатки фестивального энтузиазма. Я снова задаю вопрос и получаю новый ответ.

Так может быть…

Так может быть мы с ней…

— …Слушай, Юкиносита. Мы можем…

— Извини, это невозможно.

— Блин! Я даже договорить не успел, чёрт бы тебя побрал.

Юкиносита решительно отказала мне. И хмыкнула, почему-то решив, что это смешно.

— Разве я не говорила? Мы никогда не станем друзьями.

— Вот как?..

— Именно. В конце концов, я никогда не вру.

Конечно, зато грубишь и хамишь.

Но я не мог игнорировать её слова. Я решил не подгонять других под свои идеалы. И подумал, что это хорошая возможность нам с Юкиноситой освободиться от того проклятья.

— Да нет, ври, сколько хочешь. Я, например, то и дело вру. — Ну да, я вру, вру и вру всё время. Я такой [2]. — Ничего страшного, если притворяешься, что чего-то не знаешь. Гораздо нелепее заставлять себя врать в одном и не прощать другое.

До неё должно дойти.

Вот, собственно, о чём я говорю.

Утро школьной церемонии поступления.

В свой первый день в старшей школе я попал под машину. Просто мне так повезло, что в тот день я вышел так рано, как только мог, легкомысленно мечтая, что могу начать свою школьную жизнь заново.

Было около семи утра. Юигахама неподалёку от школы выгуливала свою собаку, упустила поводок, та выбежала на дорогу, по которой, как на грех, мчался лимузин семейства Юкиносита.

Вот так всё и случилось.

Вот откуда Юкино Юкиносита знала Хачимана Хикигая.

Но она всё равно сказала, что не знает меня. Она ни разу не упоминала об этом происшествии. Она, девушка, которая всегда говорит куда больше, чем следовало бы.

Повисло долгое, очень долгое молчание.

Юкиносита не шевелилась и не поднимала взгляд.

И наконец я услышал её голос:

— …Я не врала. Я имею в виду, я совсем тебя не знала.

Она словно продолжала разговор, который был у нас когда-то.

Но потом пришло другое время.

Юкиносита подняла голову. Посмотрела на меня, прямо на меня, и улыбнулась:

— …Но теперь я тебя знаю.

Я увидел выражение её лица и наконец понял:

— В самом деле…

— Да, в самом деле, — победно заявила она.

Чёрт, мне никогда её не победить. Если она что-то мне говорит с таким милым видом, разве я могу возразить?

Вдруг я вспомнил слова Лиса:

«Слова только мешают понимать друг друга».

До чего же верно.

Ты не можешь избавиться от недопонимания. В жизни всегда будут вещи, которые нельзя отменить. Твои ошибочные ответы будут оставаться такими, какие они есть.

Вот почему надо отказаться от них и поставить вопрос снова.

Ради того, чтобы найти новый, правильный ответ.

Мы с Юкиноситой не знали друг друга.

Что надо называть «знание»? Мы не понимали этого.

Если бы мы просто наблюдали друг за другом, наверно, тоже поняли бы. Самого главного глазами не увидишь. И потому мы отводили бы глаза.

Я бы отводил.

Мы бы отводили.

Почти за полгода мы наконец сумели признать друг друга.

Наши представления складывались из имён и отрывочных впечатлений как мозаика, добавляя один фрагмент за другим, пока мы наконец не смогли создать виртуальные образы друг друга.

И наверняка эти образы были не слишком реальными.

Впрочем, сейчас оно и неважно.

С концом длинных каникул и короткого фестиваля вернулись бесполезные и безнадёжные дни обычной жизни.

За дверью послышались шаги, словно к нам топала эта самая обычная жизнь.

— Приветики!

В дверном проёме показалась Юи Юигахама.

Но я не мог понять, зачем она пришла сюда. Разве не должна она сейчас быть где-то на вечеринке?

— Юигахама? Тебе что-то нужно?

— Отлично поработали на фестивале! Идём на гулянку!

— Не собираюсь. А что это за гулянка? — буркнул я.

— Даже не знаешь, но отказываешься?! Давай, Юкинон, пошли!

Юигахама плюхнулась на своё обычное место рядом с Юкиноситой и начала трясти её как избалованный ребёнок. Юкиносита выглядела немного недовольной, но Юигахаму не отталкивала.

— Я не совсем в курсе. Так что это за гулянка? — поинтересовалась она.

Юигахама подняла взгляд к потолку:

— Э-это… Что-то вроде большой вечеринки по случаю конца фестиваля…

— Да ты даже сама не знаешь… — бросил я в ответ на неопределённые объяснения. Юкиносита взялась за подбородок.

— Судя по твоим словам, получается что-то вроде открытия фестиваля наоборот?

— Точно! — Юигахама ткнула в сторону Юкиноситы пальцем. Неужели из такого объяснения можно что-то понять?.. — Хаяма с ребятами собираются устроить вечеринку в заведении с живой музыкой у станции! — внятности в её словах не прибавилось. — Они начали говорить насчёт пригласить побольше народу и не только из нашего класса, понимаешь…

— Понимаю. Так вот почему ты решила пригласить и Хикигаю.

— Не-а, я тоже часть класса. Значит, включён по первому критерию. Верно?

Надо всё-таки удостовериться.

— Угу, примерно. Хаято сказал, чтобы Хикки тоже пригласили.

— Что значит «примерно»?.. Примерно часть класса или примерно не часть? А, забудь, я всё равно собирался отказаться. Не нужно мне покровительство Хаямы.

Не настолько я жалок, чтобы нуждаться в приглашениях из жалости. Пора бы уже покончить с этими обязательными формальностями, которые обеим сторонам лишь неприятности доставляют.

Юкиносита, словно стараясь меня успокоить, заговорила мягко и поучительно:

— Не надо быть таким упрямым. Это же замечательное приглашение, правда? Почему бы не принять его, Хикифон?

— Слушай, хватит уже коверкать мою фамилию. И что это ещё за «Хикифон»? Не считай меня частью фона только потому, что тебе так кажется, договорились?

В первую очередь, не собираюсь я служить фоном для кого-то. Максимум соглашусь на роль персонажа второго плана или злобного помощника. И вообще я больше не актёр.

— Д-да ладно… Это же здорово, пошли.

— Мне и здесь хорошо. Даже если я пойду, всё равно приткнусь где-нибудь в углу. Быть человеком, который всё настроение порушит, меня не привлекает, — пробурчал я, возвращаясь к отчётам.

Работа – это хорошо… Удобный повод отказаться. Если я стану рабом корпорации, моя одинокая жизнь выйдет на новый уровень.

— …Верно. Кроме того, это мероприятие не входит в обязанности оргкомитета, так что я не вижу причины идти.

— Что-о?! Ну ладно ещё Хикки, у него всё-таки работа есть, но Юкинон…

Юкиносита тоже принялась строчить на бумаге.

— Юкинон, а ты что пишешь?

— Анкету о планах на будущее.

— О-ох… Ладно, подожду, пока вы закончите!

— Я не говорила, что пойду…

Похоже, Юигахама вознамерилась ждать. Юкиносита продемонстрировала недоумение, но Юигахама лишь с улыбкой смотрела на неё. Явно нацелилась утащить с собой… Если сказала, что будет ждать, значит, будет ждать. Как преданный пёс.

Комнату заливал красный цвет заката.

Фестиваль завершился.

Что кончилось, то кончилось.

В жизни ничего нельзя повторить заново. В конце концов и над этим безнадёжным действием опустится занавес.

Но прекрасно понимая, что однажды я пожалел бы о том, что потерял, я закруглился с отчётами.

-----------------------------------------

Примечания

[1] Схождение признаков неблизкородственных групп организмов в результате существования в сходных условиях и одинаково направленного естественного отбора

[2] Отсылка к опенингу «Tottemo! Luckyman»

ТОМ 6.5 - Начальные иллюстрации

От переводчика

Доброго времени суток!

Хочу предупредить, что данный текст, строго говоря, не является переводом тома 6.5 в том виде, в каком он был издан. Оригинальный том 6.5 представляет собой урезанную сборку коротких томов 6.25, 6.50 и 6.75, которые шли бонусом к BD первого сезона Oregairu. В переводе же из него взяты первая глава и Bonus Track. Главы 2-4 – это главы 2-4 тома 6.25, а главы 5-8 – это том 6.50 как он есть. Равно как и главы 9-12 – том 6.75. То есть полный текст, не урезанный, как в 6.5.

Почему так? Да потому, что именно так том оказался переведён на английский, с которого перевод на русский и идёт. Увы, но из японского переводчик знает всего несколько слов, да и те на слух.

Если кто-то знает, где взять английский текст оригинальных глав из 6.5 - сообщайте, будем посмотреть. Хотя надеюсь, что некоторая избыточность текста вас не слишком расстроит.

Засим откланиваюсь и передаю слово уважаемому Ватару Ватари.

Т6.5 - Глава 2

Глаза чем-то напоминают рот. В смысле, они могут говорить. Если точнее, чужие взгляды могут доставать сильнее, чем слова.

Уроки кончились, и настал короткий классный час, после которого нас отпустят. В терминологии младшеклассника время собрать всех, чтобы распустить. Насчёт классного часа понять сложнее. Когда я в первый раз услышал про него, у меня даже возникла мысль, что речь идёт о какой-то американской гонке.

Очередной раз ощутив на себе взгляды, я обернулся посмотреть, кто же там так пялится. Обычно на меня вообще никто не смотрит, поэтому такие вещи я ощущаю довольно остро. Печальный какой-то навык получается.

В общем, я обернулся.

На меня уставились девчонки из нашего класса. Ну и ну, а я и не знал, что так популярен у девушек… Хотя на самом деле, конечно, всё не так.

В их глазах, прищуренных до полумесяца, светились презрение и пренебрежение. Я отвернулся и услышал сзади визгливый смешок.

От этих взглядов, в которых любопытство смешивалось с отвращением, у меня уже начинал гореть затылок.

Надо сказать, что хоть это и были девчонки из нашего класса, в высшую касту, банду Миуры, они не входили. Это была компания рангом пониже. И во главе её стояла Минами Сагами. У той и сегодня был опущенный взгляд и страдальческое выражение на лице.

Не скажу, что мы совсем не пересекаемся, но всё же между мной и Сагами была определённая дистанция. Нет, конечно, я и от прочих далёк, но там никаких особых причин для того нет. В случае же Сагами, она руководствуется обидами и злобой. А такое доставляет куда больше проблем.

Когда двое просто не слишком знакомы, они легко могут игнорировать друг друга. Если дистанция между ними не вызвана какими-то особыми обстоятельствами, они могут без проблем её поддерживать, соблюдая этакий статус-кво.

Но всё меняется, когда в дело вступают эмоции. Как бы тебе ни хотелось держать дистанцию, всё равно где-нибудь и когда-нибудь столкнёшься с этим человеком. Если не хочешь, чтобы так вышло, нет другого выхода, кроме как игнорировать его. В общем-то, это столь же естественно, как дышать.

Ровно то же можно сказать и в случае ненависти.

Если решишь развязать с кем-то конфликт, отдача не заставит себя долго ждать. И принципами «враг моего врага – мой друг» и «друг моего друга – мой друг» дело не ограничивается. Ссоры и свары неизбежны, и тут все быстро понимают, кто им друг, а кто враг.

На текущий момент, хоть мы с Миурой и в не слишком дружественных отношениях, наши мнения по поводу поведения Сагами всё больше и больше совпадают.

Сагами, в таких делах ты слишком наивна. Открытая враждебность к кому-то приведёт к тому, что поднимут голову все твои потенциальные враги. Впрочем, учить её я не собираюсь.

Классный час тем временем кончился, и все начали вставать со своих мест, не обращая особого внимания на учителя. Кто сразу убегал, кто оставался поболтать с друзьями, кто очень неспешно собирался.

Что же до меня, для выполнения просьбы Миуры требовалось собрать побольше информации. Так что я оставался на месте, делая вид, что чем-то занят. Прямо как обычный старшеклассник.

Одна из групп тоже задерживалась в классе. Хаяма, Тобе, Миура и вся их компания.

— Ладно, мне пора в клуб.

— Ага, осторожнее там. Кстати, Юи, я в субботу по магазинам собираюсь.

— А, ладно. Я тоже пойду. Пока.

Юигахама ловко увильнула от обязанности тоже собирать информацию, связанную с просьбой Миуры. Кстати, приглашение Миуры сейчас прозвучало довольно грубовато… Прямо как я кого-нибудь прошу. Впрочем, ничего не попишешь, ей можно, она королева. Хм, получается, я – король? Угу, голый.

Юигахама помахала на прощание рукой и вышла. Надо полагать, двинет сейчас прямо в клуб. Миура улыбнулась, глядя ей вслед. Наверно, она тоже понимала, чем Юигахама будет там заниматься. И вообще стала лучше понимать её с тех пор, как Юигахама прямо высказала свои желания. Так-с, я уже на шаг ближе к пониманию Миуры.

Миура стояла, прислонившись к стене, рядом с Эбиной. Хаяме с ребятами наверно тоже надо было в клуб. Они уже собрались и пока что лениво о чём-то болтали.

В нашем классе две двери, передняя и задняя. Хаяма с компанией стоял у задней, разумеется, попадаясь на глаза всем, кто выходил через неё. Они перекидывались парой приветственных и прощальных слов. Это что, типа как домой с работы, что ли?

Впрочем, всё это касалось только тех, кто был с Хаямой в хороших отношениях. Не попадающие в эту категорию быстро исчезали через переднюю дверь.

Моё внимание привлекла ещё одна покидающая класс персона. Кава… Саки? Да, наверно, Кавасаки. Она что, всё ещё на подработку ходит?

Проходя мимо меня, Кавасаки вдруг ускорилась, перейдя на трусцу. А отдалившись от меня, вернулась в прежний ритм. И оглянулась, выходя в дверь. Наши взгляды встретились. Кавасаки замычала, словно у неё слова застряли в горле, опустила голову и быстро выскочила из класса.

Попрощаться хотела, что ли? Дура, это надо было делать, когда мимо проходила.

Мимо меня прошла ещё одна персона. На сей раз Сагами. Наверно, пользуется передней дверью, чтобы держаться подальше от Миуры и её компании. Значит, уже знает, что с Миурой иметь дело непросто.

Впрочем, такое поведение, пожалуй, тоже действует Миуре на нервы. Миура не любит неопределённости и может разозлиться, как было когда-то в случае с Юигахамой.

Что ж, в целом я ситуацию уяснил.

Суть в том, что Сагами должна вести себя так, чтобы не раздражать Миуру. Теперь надо понять, как именно.

Пожалуй, самым эффективным методом для них было бы подождать. Просто игнорировать друг друга, пока в конце года не перетасуют классы. Собственно, этот вариант с самого начала был очевиден, но Юкиносита хочет решить проблему немедленно. Значит, требуется что-то другое.

Обдумывая собранную сегодня информацию, я лениво побрёл в направлении клуба.

× × ×

Там, как обычно, шло чаепитие. Кажется, группа скоро уже выступать готова будет [1].

Когда я вошёл в комнату, девушки уже сидели перед компьютером. Прихлёбывали чай, хрустели печеньками и в глубокой задумчивости смотрели на экран.

Я уселся на своё обычное место, рассеянно слушая их трёп. Поскольку чая мне и сегодня никто не предлагал, я припал к банке MAX Coffee, предусмотрительно купленной по дороге сюда. Осень – преддверие зимы, самое время для MAX Coffee. Кстати, запотевшая баночка охлаждённого MAX Coffee будет в самый раз для поздней весны, переходящей в лето. Хм, почему бы просто не сказать, что MAX Coffee хорош в любое время года?

Кстати, сегодня в роли печенек выступали рисовые крекеры. Фирменный продукт города Тёси в префектуре Чиба. Интересен тем, что производит его местная железнодорожная компания «Choushi Railway» [2]. Впрочем, это все знают. Чиба вообще знаменита производством риса. А ещё соевого соуса. Рис с соусом – просто мечта. Кстати, крекеры я рекомендую есть, обжарив их в микроволновке, полив майонезом и добавив острых специй.

…Впрочем, если вы спросите, как сочетаются такие крекеры и MAX Coffee, пожалуй, я лишь улыбнусь и скажу: «Я очень люблю Чибу».

Пока я пускал слюнки на фирменные продукты Чибы, Юкиносита хмыкнула и задумчиво скрестила руки:

— И что будем с этим делать?

— Ну, это…

Сидящая рядом Юигахама тоже погрузилась в задумчивость. Кажется, их несколько озадачило новое письмо.

«Консультации по почте для префектуры Чиба». Загадочная работа, совсем недавно появившаяся в списке наших заданий.

Я поднялся, сунул в рот крекер и тоже посмотрел на экран, любопытствуя, что же там такое пришло.

«Мегури☆Мегури»

<Нужны идеи, как сделать спортивный фестиваль более запоминающимся. И ещё, это мой последний год в школе, так что я обязательно должна выиграть!>

Дочитав, я заглотил крекер одним глотком, ощутив, как меня охватило изумление.

…Впервые кто-то обратился к нам с нормальной просьбой. Что ж, если я удивляюсь такому, не значит ли это, что с нашим клубом что-то не то?

— Значит, спортивный фестиваль… — меланхолично вздохнула Юкиносита.

— Хм… Уже, да?

Кстати, а ведь на классном часе нас всех как раз разделили на красных и белых. По чётным и нечётным номерам в классном журнале.

Обычно спортивные фестивали проводят весной, но в нашей школе он проходил осенью. Когда он закончится, зима уже будет совсем на носу. А значит, совсем на носу будет и школьная поездка для одиннадцатых классов.

Ничего удивительного, что для всех спортивный фестиваль – весьма значимое событие. Какое хвалёная юность видит, наверно, в весёлом свете. Особенно ребята из спортивных клубов, которые наконец-то с полным правом могут покрасоваться перед девушками. Они думают, что у них после этого подружка появится. И парней, страдающих такими иллюзиями, не один и не два.

Но девушки смотрели на фестиваль по-другому. Они с отвращением поморщились, особенно Юкиносита;

— …Ненавижу межклассные эстафеты.

Ну да, ну да. Помню, было такое в средней школе.

— Верно, такое незримое давление… — невольно пробормотал я, вспомнив былое. Юигахама закивала и подхватила:

— Я быстро бегать не умела, так тяжело было…

— Угу, вот и я про то. Нагаяма из футбольного клуба жутко злился, когда кто из нашего класса проигрывал.

— Это ещё кто?! Ты и имя запомнил?!

Юигахама удивлённо повернулась ко мне. Не знаешь Нагаяму? Мой одноклассник из средней школы. Ладно, не будем об этом. Лучше тебе его и не знать.

До сих пор этого типа ненавижу. Подозреваю, и он меня тоже.

Впрочем, ненавижу я не только его. Упоминание межклассных эстафет разбередило старые раны.

— А девчонки отказывались брать у меня эстафетную палочку. Чего они кричали «поверить не могу», если знали, что им следующий этап бежать? Цундерили?

Наверняка они так хотели привлечь моё внимание. Сколько ни думай, другого варианта нет. Они любят играть с эмоциями тех, кто им нравится? Иначе говоря, как ни парадоксально прозвучит, я был жутко популярен. Разве нет?

Я невольно горько усмехнулся. Юигахама натянуто засмеялась:

— Нет, видишь ли…

Мда. Жалостливый взгляд Юигахамы – это больно. Порой доброта и сочувствие ранят очень сильно.

— Думаю, что ты и сам всё понимаешь, поэтому не скажу прямо. Когда девушки говорят, что кого-то ненавидят, они обычно именно это и имеют в виду.

Госпожа Юкиносита, не вы ли говорили, что лучше уж жестокая правда?

— И это по-твоему не прямо? Тогда возьми словарь и посмотри значение этого слова. А что касается спортивного фестиваля, это ещё не всё.

— Ещё что-то?.. —  Юигахама натянуто улыбнулась. Дура, у меня столько воспоминаний о таких фестивалях, что тебе и не снилось. Хочешь послушать?

— Угу. К примеру, групповая гимнастика. Когда не можешь найти пару и приходится вставать вместе с учителем. А для «веера» вообще никогда никого не находилось…

Да, да, все 80000 Хачиманов в моей голове со мной согласны [3]. Но Юкиносита с Юигахамой непонимающе посмотрели на меня.

— Веер?.. — вопросительно пробормотала Юигахама.

Вы не знаете, что такое «веер»? Нет, к сети магазинов «Ougiya Jasuko» это отношения не имеет. Кстати, нынче они называются «EON». И очень популярны в Михамаку, что в префектуре Чиба.

Мне даже захотелось сообщить девушкам сию жизненно важную информацию. Но я вовремя сообразил, что вряд ли они этим заинтересуются, и перешёл сразу к упражнению «веер» в групповой гимнастике:

— Веер – это одно из базовых упражнений. Выглядит примерно так:

\                  |                     /

я     другой одиночка     физрук

Я энергично жестикулировал руками и всем телом, объясняя, но девушки не реагировали. Наверно, у них никогда такого не было, вот и не поняли.

— В общем, этим гимнастика не ограничивается. И в большинстве упражнений приходилось вставать в пару с учителем. И потому оказываться в центре внимания.

— Жалко родителей, которым на такое смотреть приходится… — Юкиносита с мрачным видом приложила руку к виску. Спасибо, конечно, что ты за моих родителей беспокоишься, но они за меня совсем не переживали. Поржали, тут же забыли обо мне и пошли снимать Комачи.

Такова участь старших братьев. Они даже обедать начинают последними.

Я погрузился в братскую грусть и боль. Юигахаму, кажется, тоже что-то задело, потому что отреагировала она довольно резко:

— У девушек тоже проблем хватает. Придумать собственный танец, например…

— Да кому вообще нужно эти танцы? — сухо фыркнула Юкиносита. — Хотя должна сказать, что они – один из лучших способов забыть былое.

В её голосе явно звучала досада. Юигахама энергично закивала, соглашаясь.

Верно, дело непростое. Помню, с каким отвращением девчонки этим занимались. И помню, как я хохотал, глядя на них. Молодой был, глупый. Сейчас я бы иначе смотрел на то, как они танцуют с красными от смущения лицами. И хотел бы, чтобы прошлый я тоже взглянул на них другим взглядом.

Надо полагать, и для Юкиноситы, и для Юигахамы эти воспоминания были отвратительны. В комнате повисло тяжёлое молчание. И поскольку началось всё с меня, я решил как-то их подбодрить:

— Ну, танцы у жителей Чибы в крови, тут уж ничего не попишешь. Как, впрочем, и гимнастика.

— Это нас совсем не утешает… — зло буркнула Юигахама.

Моя попытка поднять настроение провалилась. И именно в этот момент раздался ритмичный стук в дверь. Не очень громкий, но в тишине комнаты он был слышен очень отчётливо.

Мы дружно посмотрели на дверь.

После «войдите» Юкиноситы она открылась, и в комнате появилась уже знакомая мне девушка.

— Прошу прощения.

Её словно окутывала атмосфера тепла. Девушка огляделась, качнулись хвостики волос. На чёлке блеснула заколка, в прекрасных глазах отразилось заходящее солнце. Всё вместе производило впечатление веселья и радости, что вполне соответствовало её натуре.

Мегури Сиромегури, двенадцатый класс. Президент школьного совета школы Соубу. Мы с Юкиноситой познакомились с ней, работая в оргкомитете школьного фестиваля.

Мегури с любопытством оглядела комнату и улыбнулась:

— Значит, это и есть клуб помощников? Я послала вам письмо насчёт спортивного фестиваля. Но ответа не дождалась и решила зайти сама.

Мы дружно повернулись к компьютеру.

«Мегури☆Мегури»

Ясно, значит, это её письмо. И насчёт спортивного фестиваля, и «последний год в школе», всё соответствует.

— Значит, это письмо… — Юигахама посмотрела на Мегури, на экран, снова на Мегури. Та ткнула себя в грудь пальцем.

— Ага, наверно, это моё. — Она быстро подошла к нам. — Я хочу, чтобы спортивный фестиваль прошёл так же весело, как и школьный. Могу я на вас рассчитывать? Юкиносита и…

Мегури уставилась на меня и нахмурилась, явно не в силах вспомнить, как меня зовут. Юигахама прошептала ей, словно сообщая страшный секрет:

— Хикигая, Хикигая.

Мегури хлопнула в ладоши и улыбнулась ей:

— А, значит, ты Хикигая. Хикигая и…

Она снова уставилась на меня. Юигахама поспешно её поправила:

— Нет, я Юигахама. А он – Хикигая.

— А, понятно, — кивнула Мегури.

— Угу… И вообще, называть его Хикигаей как-то… — Юигахама отвела взгляд. Её голос становился всё тише и тише, и в конце я уже не мог разобрать слов.

Ну и хорошо, а то не знал бы, как реагировать.

— Ну надо же, от одного имени такие проблемы, — восхищённо кивнула Юкиносита. — Оно точно из табуированных. Меньшего я от тебя и не ожидала, Хикигая.

Не надо так! Нельзя смеяться над чужими фамилиями! Не надо называть Кондо кондомом. Зовите меня Хикки. Хотя, если подумать, прозвище тоже очень обидное.

— Прошу прощения, я плохо запоминаю имена, — склонила голову Мегури.

— Не принимай близко к сердцу, — утешила её Юкиносита. — Просто его сильная сторона – что никто не помнит, как его зовут.

— Странно слышать такое от тебя. Хотя ты не слишком ошибаешься.

По правде говоря, ко мне обращаются в основном «ты» или «слушай». Я начинаю подозревать, что они в самом деле не помнят, как меня зовут.

— А разве не так? Разве ты не особенно хорош ещё и в умении растворяться в толпе?

Юкиносита улыбнулась. Не понимаю, что она имеет в виду под «разве не так». Не говоря уже о «ещё и». Впрочем, факт есть факт, увы, отрицать не могу.

— Да нет же!

Отрицание пришло с неожиданной стороны. В наш разговор вклинилась Юигахама:

— Наоборот, в классе он очень даже выделяется, всегда один!

— Странные у тебя методы утешения…

Которые совсем меня не утешают. Ты кому вообще помочь решила? Или просто меня троллишь?

Мегури хихикнула, глядя на нас. А потом вдруг шагнула ко мне, сокращая дистанцию:

— Хикигая.

— Д-да.

Увидев, что на меня смотрят в упор, я рефлекторно отшатнулся. Мегури довольно кивнула:

— Значит, тебя зовут Хикигая. Очень хорошо, я запомнила. Когда вы помогали нам готовить школьный фестиваль, ты хорошо поработал. На тебя можно положиться.

Перед лицом такой невинной улыбки я подумал, что забыть фамилию, в общем-то, пустяк. Точнее, неправильно меня называть стало уже делом обычным. Более того, я был тронут тем, что кто-то запомнил, как я работал в оргкомитете фестиваля. И, конечно же, смутился.

Хотя наши лица были почти вплотную друг к другу, Мегури продолжала тепло улыбаться, ни о чём не беспокоясь.

Я невольно отвёл взгляд:

— Ха-ха… Ну, я помогу…

И увидел резко помрачневшую и надувшуюся физиономию.

— М-м-м…

Ты что, под иглобрюха косишь? Или врага увидела? Где?

Из-за мрачной Юигахамы послышался холодный голос:

— Мегури, его лучше просто не замечать. Будь любезна, поясни нам свою просьбу поподробнее.

Как и следовало ожидать, с приближением зимы она становится ещё холоднее… У меня от такого голоса аж мурашки по коже побежали. Мегури тут же убрала с лица улыбку, ойкнула, словно что-то вспомнив, и хлопнула в ладоши:

— А, точно. Я бы хотела, чтобы вы подумали, как сделать спортивный фестиваль запоминающимся и радующим глаз.

Она вскинула большой палец:

— Радующим глаз…

В моей голове почему-то всплыл образ пронзительно визжащего монстра в виде глаза [4].  Мои волосы на затылке растопырились, словно антенны.

Очень неопределённая просьба, заставляющая воображение пускаться во все тяжкие. Примерно как когда на подработке во время перерыва тебя просят рассказать что-нибудь интересное. А когда расскажешь, заявляют: «Скукота одна». А если скажешь, что рассказывать нечего, начинают насмехаться, мол, какой ты скучный тип. Ну и как им угодить? Те, кто такое просят, сами скучны до невозможности. Лучше бы их всех поувольняли нафиг!

Хоть я и чувствую, что Мегури не подпадает под данную категорию, конкретики ей явно не хватает. Совершенно непонятно, что тут делать.

И так казалось не только мне. Юигахама задумчиво подняла руку:

— Что ты имеешь в виду?

— Кстати, а что у нас было в прошлом году? — скрестила руки на груди Юкиносита.

— Лично я ничего не помню

Сколько я ни рылся в памяти, так ничего и не всплыло. Будто сидишь и ни о чём не думаешь. Наверняка ведь в чём-то участвовал, но совершенно не помню.

Вот что я помню, это что ребята из спортивных клубов говорили что-то вроде «да нафига оно нам, мы же уже старшеклассники». Но потом всё-таки приняли участие и, кажется, получили массу удовольствия. Возвращаясь с поля, они хлопались с девушками руками. А я просто пялился на девичьи ноги в носках.

— Люди всегда стараются избавиться от самых болезненных воспоминаний, — вздохнула Юкиносита, словно сочувствуя мне.

— Хватит считать спортивный фестиваль самой чёрной страницей моей жизни. Если я так легко всё забыл, значит, не так уж плохо там было. Кстати, ты же и сама ничего вспомнить не можешь.

— Разве не говорят, что отбросить прошлое – это путь в будущее?

С чего вдруг этот вид победителя?

— Чего? Не делай вид, будто всё понимаешь. И фраза, между прочим, дурацкая.

— Ха-ха-ха… А я вот тоже ничего не помню.

Хоть Юигахама вроде как и постаралась подстроиться под нас, бьюсь об заклад, она на самом деле всё забыла. Мегури понурилась, поняв, что никто из нас ничего не запомнил.

— Я так и думала, что вы не помните… А Cosp-race? Бег в косплейных костюмах.

Кажется, я что-то такое слышал… Или это Comp-Ace вспоминается [5]?

Нет, не помню. Не, если бы я увидел нашу высшую касту в косплейных костюмах, с шутками и прибаутками, мне бы точно поплохело. И сейчас в том уверен.

Юкиносите с Юигахамой такие детали тоже явно не помогли ничего вспомнить.

Мегури горько усмехнулась, пробормотала «вот как», и продолжила более бодро, словно ей в голову пришла новая идея:

— Раньше спортивные фестивали были простенькими, а в этом году я хочу устроить что-нибудь яркое.

В её взгляде были огонь и решимость. Наверно, именно этот энтузиазм заставил Юигахаму и Юкиноситу отступить на шаг:

— Я-ясненько…

— Ситуацию я поняла. Когда тебе нужны идеи?

Мегури схватила Юкиноситу за руку:

— Давайте сходим на заседание оргкомитета!

— А? Д-да, хорошо… Ну, это, моя рука… Не могла бы ты отпустить…

От такого неожиданного физического контакта Юкиносита пришла в полное замешательство. Я думал, что она к такому уже немного привыкла, потому что Юигахама всё время её хватает, но, кажется, ошибался. Может, она не к тем юрийным поползновениям привыкла, а к самой Юигахаме? Ох уж эта девчонка.

Но Мегури и не думала её отпускать. Напротив, она шагнула ещё ближе:

— По правде говоря, мы ещё не выбрали председателя оргкомитета… Юкиносита, возьмёшься?

Под пристальным взглядом Мегури Юкиносита покраснела, но всё же собралась с силами и аккуратно высвободила руку:

— Я отказываюсь.

— Я так и думала…

Мегури грустно опустила голову, но дальше настаивать не стала. Потом блеснула глазами и посмотрела на Юигахаму:

— Тогда как насчёт Юигахамы?

— Чего?! — та аж подпрыгнула и отчаянно замахала руками.

— Не-не-не, ни за что!

— Тоже ожидаемо. Такая неожиданная просьба кого угодно озадачит.

Мегури улыбнулась, но её плечи бессильно поникли. Юигахама, видя такое, тяжело вздохнула:

— Извини…

— Всё нормально. Не переживай. Просто я была бы рада, если бы ты согласилась. Спасибо за участие.

Мегури погладила Юигахаму по голове. И продолжала гладить, несмотря на удивление той.

Впрочем, если у них до сих пор председатель не выбран, это и правда серьёзная проблема. Как бы им всё дело не запороть.

Разумеется, Мегури тоже понимала угрозу. Она оставила в покое Юигахаму, скрестила руки, слегка наклонилась и прикрыла глаза:

— Не суметь выбрать председателя – это, конечно, плохо… Если так и пойдёт…

Если так и пойдёт… Так, надо подумать. Если так и пойдёт, будет вот что. Следующий на очереди – я. Раз Юкиноситу и Юигахаму она уже спрашивала, теперь должна спросить меня. Если она возьмёт меня за руку и погладит по голове, не думаю, что смогу отказать.

Ох, плохо, очень плохо.

Я начал размышлять, как вывернуться из такой ситуации. Но не успел ещё ничего придумать, как Мегури уже подвела итог:

— Если так и пойдёт, остаётся лишь попробовать придумать новые идеи.

И покивала, угукая сама себе.

…Чего? Смотрите сюда! Есть же ещё один человек, которого Мегури не спрашивала! Смотрите, это же я! Я!

Я?

Но мой мысленный крик она не уловила, явно сильно озабоченная проблемой председателя оргкомитета. У-у… А я так хотел, чтобы Мегури погладила меня по голове… Ну, понимаете, младшая сестра у меня есть, а вот старшей нет. Вот я по таким вещам и тоскую.

— Всё ещё не выбрали председателя… — тихо пробормотала Юкиносита.

И задумалась, взявшись рукой за подбородок. Что-то, похоже, придумала и подняла взгляд на Мегури:

— Кто именно будет председателем, не так уж важно, верно?

Мегури поморгала от неожиданности, но быстро просекла суть:

— А? Нет, не то, чтобы совсем не важно. Нужен человек, который будет относиться к работе серьёзно и со всем старанием, на которого можно положиться.

Хм. А я что, отношусь к работе несерьёзно? И на меня нельзя положиться?

Впрочем, на роль председателя оргкомитета нужен ответственный и волевой человек. Это я понимал и потому промолчал.

Но Юкиносита покачала головой, не соглашаясь:

— Нет, вопрос не в его личных качествах. Важнее сработанность и квалификация тех, кто под его началом.

Теперь Мегури верно уловила, что крылось за вопросом:

— А-а, вот ты о чём. Нет, с этим проблем не будет. По правде говоря, мы пытались пригласить некоторых кандидатов, но все отказались…

— Так вы уже кого-то искали? А я и не знала, — удивлённо вздохнула Юигахама. Мегури запнулась.

Ну и ну, прямо в лицо сказать, что они там невесть чем занимаются… Конечно, в словах Юигахамы не было никакого скрытого смысла, но всё равно…

— Никто не знал… — нахмурилась Мегури. — Наверно… наверно мы не смогли правильно всех проинформировать. Мы повесили объявления, написали на домашней страничке школы. Раздавали листовки, просили учителей тоже рассказывать. Я даже в своём блоге написала…

Ничего себе, я и понятия не имел, что у неё есть свой блог. Она что, поп-звезда?.. Хм, но вообще-то, очень мило с её стороны. Хе-хе.

— Ой, извини! Я ничего такого не смотрю! Я даже не знаю, где у нас доска объявлений! Но теперь обязательно буду смотреть!

Юигахама попыталась загладить свой ляп, но Мегури молча подняла руку, останавливая её. Потёрла глаза и улыбнулась:

— Ничего, всё нормально. Я сама виновата, теперь буду писать в твиттер.

— Не думаю, что проблема именно в этом… — машинально буркнул я.

Ёлки-палки, разве можно так разговаривать со старшими?! Мелькнула у меня мысль, но я чувствовал, что Мегури на такое не обидится.

И она действительно не обиделась:

— Угу, я ещё и LINE воспользуюсь!

Да нет, я же не про то… Впрочем, таким оптимизмом нельзя не восхититься.

— Мегури, в этом нет необходимости, — немного удивлённо заговорила Юкиносита. Потёрла лоб и вздохнула.

— Что ты имеешь в виду?

Мегури чуть наклонила голову. Юкиносита ответила совершенно прямо:

— У меня есть кандидатура на эту должность.

— А? Кто? Что за человек?

Мегури с явным интересом подалась вперёд. Юкиносита медленно заговорила, словно тщательно подбирая слова:

— Человек, который имеет опыт подобной работы. Который хочет поправить репутацию и заработать авторитет. Иначе говоря, она захочет работать.

Мегури аж захлопала в ладоши от такого набора качеств. А вот мне стало не по себе.

Всплывшее в моей голове имя идеально укладывалось в сказанное Юкиноситой. Я вообще хорош в разгадывании загадок. Помнится, я так замечательно ответил на вопрос, как будет «перчатка» наоборот, что тут же получил свои шесть тумаков [6].  Куда только их воспитание подевалось?

В общем, мой великолепный мозг уже выдал ответ. И этот ответ мне сильно не нравился.

— Слушай, Юкиносита… Только не говори мне…

Надо полагать, она сразу поняла, что я догадался. Взглянула на меня и одними губами прошептала «именно так».

Ого, да её губы просто очаровательны, мелькнула мысль у меня в голове, чтобы тут же смениться расстройством. Хоть и не очень сильным.

Юигахама с Мегури озадаченно смотрели на нашу пантомиму, не понимая, что тут к чему. Впрочем, наверно, и они отреагируют как я, когда услышат ответ. Её губы просто очаровательны… Впрочем, о таком они вряд ли подумают.

— Юкиносита, так кто это?

Юкиносита снова взглянула на Мегури.

— Ученица класса 2-F, председатель оргкомитета школьного фестиваля, Минами Сагами.

— Что-что?! — удивлённо охнула Юигахама. Наверно, у неё и мысли такой не возникало. Мегури тоже была удивлена, но тут же лицо её похолодело:

— А. Вот оно что… И что делать?

Она определённо колебалась, так что я расшифровал её слова за неё:

— Юкиносита, что ты задумала?

— Выправить психологическую травму. Когда что-то недавно провалил, надо взяться за дело того же уровня или ещё серьёзнее, чтобы всё скомпенсировать. Разве не так?

Если она так ставит вопрос, могу её понять. Ну да, она из тех, кто просто спихивает не умеющего плавать в бассейн и называет это тренировкой.

Иначе говоря, поставив Сагами на пост председателя оргкомитета спортивного фестиваля, она даёт ей возможность вернуть уверенность в себе, точнее, заработать авторитет. Если всё пройдёт гладко, Сагами успокоится, все её переживания улетучатся.

Ну и, надо полагать, атмосфера в классе 2-F тоже изменится к лучшему. Потому что испортилась она именно из-за Сагами. Впрочем, не буду отрицать, что и я к тому руку приложил.

— Думаешь, стоит заходить так далеко?

— Да, — со сталью в голосе отрезала Юкиносита. В её взгляде светилась решимость.

Мда, когда она в таком состоянии, переубедить её очень тяжело. Да это и само по себе задачка непростая.

К тому же, её идею беспочвенной не назовёшь. Определённая логика в ней присутствует. Хотя я могу понять лишь причину, почему Юкиносита выдвинула именно Сагами. Иначе говоря, почему в фокусе проблемы оказалась именно Сагами, а не сама должность председателя оргкомитета.

Но Мегури ещё только предстоит убедить в правильности такого решения.

— Сагами, значит? — пробормотала та, нахмурившись.

— Я считаю, что очень важно дать человеку второй шанс, — настаивала Юкиносита.

— Да, я тоже так считаю, — кивнула Мегури, прикрыв глаза.

А потом медленно подняла голову и взглянула прямо на Юкиноситу:

— Но это серьёзная работа. Если относиться к ней спустя рукава, будут проблемы.

Её взгляд недвусмысленно говорил, что она не хочет повторения того, что было при подготовке к школьному фестивалю. Тёплый, но жёсткий и непреклонный. Совсем не характерный для той доброй Мегури, которую я знал. Теперь она куда больше вписывалась в роль президента школьного совета.

— …

Хоть этот взгляд и не казался неодолимым, Юкиносита замолчала.

Да, Мегури права. Сагами уже показала себя не с лучшей стороны. Перекладывание ответственности на других и саботирование работы оргкомитета так просто не прощают.

— Я тоже против.

Люди так просто не меняются. Если бы для этого было достаточно слов благодарности, доброты и сочувствия или просто дешёвой декларации своей решимости, на улицах было бы не протолкнуться от супергероев.

Не думаю, что провал на фестивале помог Сагами хоть сколько-нибудь вырасти. Иначе она бы не ненавидела меня и не искала бы сочувствия у остальных.

Люди не меняются. Точнее, есть только один способ измениться.

Только раз за разом проходя через болезненные переживания, когда страдания навеки оставляют свой отпечаток в твоём сердце, не зная покоя из-за мук, в конце концов можно измениться.

Сагами ещё не вышла на этот этап.

А значит, и на посту председателя оргкомитета спортивного фестиваля ей не место.

— Сагамин, как бы это сказать… Если она поведёт себя как в прошлый раз…

В точку, Юигахама. Боюсь, именно так она себя и поведёт.

— Такого не будет. Я сама прослежу, — уверенно заявила Юкиносита.

Но мне такая уверенность казалась опасной:

— Ты что, дура? Хочешь, чтобы снова всё повторилось как в прошлый раз? Собираешься опять загнать себя до потери пульса?

Услышав мои слова, Юкиносита застыла от удивления, разинув рот.

— Что?..

— А, нет, ничего. Просто удивилась немного, — тихо пробормотала она. Смутилась, наверно, что так отреагировала. Чуть покраснела и кашлянула.

— Ваши опасения безосновательны. Спортивный фестиваль – мероприятие закрытое и всего лишь однодневное. На подготовку уйдёт меньше сил, соответственно, и на меня нагрузка будет меньше. К тому же, у Сагами будет возможность исправить свои ошибки.

Аргументы Юкиноситы лились сплошным потоком, нам с Юигахамой оставалось лишь молча слушать. Но Юигахама вдруг вскинулась:

— Это что, получается, что Юкинон будет вкалывать в оргкомитете?

Под её пристальным взглядом Юкиносита смутилась и запнулась:

— Ю-Юигахама, нам же надо выполнить её просьбу, как и просьбу Миуры…

Юигахама надулась и вздохнула. Но потом подняла голову и улыбнулась Юкиносите:

— Я тоже помогу. Ты должна поручить мне какую-нибудь работу.

— Юигахама… — с облегчением тихо прошептала Юкиносита. — Спасибо…

— Да не за что.

Юигахама шагнула к ней и мягко взяла за руку. Чувствуя тепло друг друга. Они выглядели так гармонично, что нельзя было не восхититься.

На меня они внимания просто не обращали, так что оставалось лишь смотреть со стороны.

Впрочем, здесь была ещё одна персона. Вздохнувшая, глядя на всё это:

— Если Юкиносита берётся помогать, никаких проблем быть не должно.

В её словах прозвучало облегчение. Впрочем, во время подготовки к школьному фестивалю именно такое доверие подложило нам большую свинью.

— Я бы не был так уверен. Она же не всесильна. Так что слишком уж на неё полагаться я бы не стал.

Мегури ответила мне улыбкой:

— Всё нормально. Есть же ещё и Юигахама.

Согласен, это несколько успокаивает. Если на сей раз рядом будет Юигахама, она не даст Юкиносите загнать себя. А если не будет проблем с Юкиноситой, не будет проблем и с подготовкой фестиваля.

— Пожалуй.

Услышав мой короткий ответ, Мегури вдруг придвинулась вплотную и зашептала прямо в ухо, словно открывая страшную тайну:

— Ты ведь тоже будешь рядом, да?

Её дыхание пощекотало моё ухо, я уловил сладкий аромат. И оцепенел. Мегури отодвинулась.

И, улыбаясь, ждала моего ответа.

— …Угу, в конце концов, это моя работа.

Я отвернулся к окну, не в силах встречаться с ней взглядом. Но всё равно услышал её довольный смешок.

— Отлично! Значит, решено! — громко провозгласила она, хлопнув в ладоши. — Пора нанести визит Сагами. Думаю, лучше будет, если с ней поговорим мы с Юкиноситой, так ведь?

— Да. Завтра сходим, — кивнула Юкиносита. Хотя её характер для такого рода дел не очень-то подходит…

— А, я тоже пойду!

А вот дополнять её и сглаживать углы как раз задача Юигахамы. Что ж, в таком случае всё должно пройти нормально.

— Хорошо, тогда завтра увидимся. Рассчитываю на вас!

Мегури развернулась было к двери, но тут же повернулась обратно, словно вспомнив что-то. Её юбка затрепетала от резких движений:

— Кстати, а вы в какой команде? Вас уже разделили? Я в красной.

Наверно, она имела в виду вторую часть своей просьбы, «это мой последний год в школе, так что я обязательно должна выиграть».

Ну тут никакого секрета нет, так что я ответил сразу:

— Красная.

И взглянул на Юигахаму.

— Красная.

Юигахама посмотрела на Юкиноситу.

— Красная.

Юкиносита подняла взгляд на Мегури.

Тройное повторение словно придало той сил. Мегури удовлетворённо посмотрела на нас и вскинула кулаки:

— Значит, мы все в одной команде. Отлично! Отдадим все силы ради победы!

Мы недоумённо переглянулись. С чего вдруг такой энтузиазм?

Видя, что мы никак не реагируем, Мегури снова вскинула руку:

— Приложим все силы!

Ой-ой. Прямо как король из «Dragon Quest 5» или сёстры-ведущие из «Hero show». Которые повторяют одно и то же, пока им не ответят как положено.

Кажется, Юигахама тоже это поняла и искоса глянула на меня.

— О-о…

Мы ней очень осторожно подняли руки, словно манэки-нэко [7].

Удовлетворённая Мегури вышла.

…Странная ситуация, я бы сказал.

-------------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «K-on»

[2] Причём доход от крекеров у них вдвое выше, чем даёт собственно железная дорога. Так, к слову

[3] 80000 на японском произносится как «хачиман»

[4] Отсылка к «GeGeGe no Kitarō»

[5] Журнал, посвящёный компьютерным играм и манге

[6] Если прочитать наоборот, как раз и получится «ударь меня шесть раз»

[7] Он же «манящий кот», статуэтка кошки с поднятой лапой

Т 6.5 - Глава 3

На следующий день после того, как в клуб помощников заявилась Мегури, я торчал там один-одинёшенек.

В открытое окно задувал освежающий осенний бриз. Стояла тишина, лишь тикали часы да шелестели перелистываемые страницы.

Сидеть здесь в одиночестве было несколько непривычно. Я же всегда приходил последним, девушки уже были здесь. Но не сегодня.

Сегодня, как и решили вчера с Мегури, Юкиносита с Юигахамой отправились уговаривать Сагами стать председателем оргкомитета спортивного фестиваля.

Может, и мне следовало пойти, раз уж это работа клуба помощников. Но учитывая, что мы с Сагами на ножах, моё присутствие могло бы только ухудшить дело. Я прекрасно это понимал.

А потому остался здесь присматривать за комнатой.

В тишине и прохладе читать было весьма приятно. Пробегая глазами строчки, одну за другой, я и не заметил, как добрался до последней страницы. Натуральная камера ускоренного времени [1].

Я удовлетворённо зевнул, чувствуя лёгкую усталость. Прошло уже полчаса, как я сижу здесь.

Наверно, разговор с Сагами зашёл в тупик.

Я, конечно, мастер убивать время, тут проблем нет, но мне всё же интересно, как у них там дела. Если Сагами откажется, должность председателя естественным образом перейдёт к нам. Мне занять её не светит, так что остаются Юкиносита с Юигахамой. Сагами рекомендовала именно Юкиносита, ей и нести ответственность, получается. А если председателем станет Юкиносита, Юигахама благородно вызовется её заменить.

И в итоге я обязательно окажусь втянут в эту канитель. По всей вероятности, Хирацука только рада будет швырнуть меня в столь мутный омут.

Если отказаться от порученного дела нельзя, следует подключиться к распределению работы с самого начала. И попытаться занять наиболее выгодную позицию, чтобы работать пришлось как можно меньше.

В наше время и король демонов вынужден работать [2]. Быть может, работать придётся даже мне. А если такой день придёт, надо постараться выбить себе наиболее благоприятные условия. Но лучше всего, конечно, без такого обойтись.

Чтобы заранее подготовиться к худшему, надо бы разузнать, как там идут переговоры. Пожалуй, стоит пойти посмотреть.

Но едва я поднялся, за дверью послышались приглушённые голоса.

И она резко распахнулась.

— Ох, устала.

— …Вот же блин.

И Юкиносита, и Юигахама принялись жаловаться, едва успев зайти.

— Спасибо за нелёгкий труд.

Услышав мои слова, девушки дружно вздохнули и не менее дружно кивнули. Кажется, они и в самом деле устали. И их усталость почему-то начала передаваться мне. Точнее, я начал впадать в депрессию. Атмосфера в комнате стала действительно невыносимой.

Но затем комнату словно окатила волна тёплого воздуха.

— Спасибо вам обоим. И Хикигае тоже, — ослепительно улыбаясь, сказала Мегури. Надо полагать, она пошла вместе с девушками после переговоров.

Эта улыбка и добрые слова будто вернули меня к жизни.

Ясно, обитатели высших сфер и в самом деле ведут себя так, как можно от них ожидать. Даже если работа не окончена, наверно, они не станут говорить подчинённым: «Что, уже уходите?», давя на них, чтобы они остались дорабатывать.

Кстати, если бы Мегури действительно сказала бы такое, это воспринималось бы как: «Давай побудем вместе ещё немного…». Уверен, все не только не стали бы протестовать, но были бы просто счастливы остаться и поработать сверхурочно.

У меня просто великолепное воображение. Я даже представил, как признаюсь ей после такого недопонимания, а она мягко отказывает мне с доброй улыбкой. И я ухожу, не в силах оставаться с ней рядом.

У таких милых и добрых девушек шанс нарваться на признание какого-нибудь тупицы просто невероятно высок.

Но холодный голос Юкиноситы быстро опустил меня с небес на землю, словно окатив ледяной водой из ведра:

— Сиромегури, этот тип совершенно не устал, так что не стоит обращать на него внимания.

Но-но. Хотя насчёт «не устал» она права.

— Юкинон, она же просто поздоровалась, так что всё нормально.

В точку, Юигахама! Я так и знал! Хотя не стоило говорить это вслух. Кстати, а к чему это «всё нормально»? Не понимаю.

Впрочем, есть вопрос и поважнее:

— Так что там с Сагами?

Юигахама опустила плечи и поморщилась:

— С Сагами очень сложно дело иметь… Она поначалу не хотела, много чего наговорила…

— Много чего, значит.

Надо полагать, в этих словах крылся определённый смысл. Юигахама кивнула:

— Да, понимаешь, как бы это сказать… Нам словно пришлось тащить паланкин.

Надо полагать, она имеет в виду «подлизываться». Я-то уже насобачился переводить Юигахаму на японский, а вот Мегури озадаченно качнула головой:

— Ну, нам пришлось немного подлизаться, так что хоть она и не слишком точно выразилась, но в целом верно… [3]

— Как-то так, — быстро пояснила Юкиносита. Ну нет, это всё-таки разные вещи.

— А твои отношения с Юигахамой изрядно потеплели в последнее время, да?

Это уже юри-юри начинается, да? От какого издателя? Уже пора?

Юкиносита озадачилась, не понимая, что я имею в виду:

— Да ничего подобного, всё нормально.

— Точно?

Увидев в моём взгляде глубокое сомнение, она опустила глаза:

— …Прошу прощения, Хикигая, но ты никогда ни с кем нормально не общался, так что просто не в курсе. Запомни, это и называется «нормально».

О боже, значит, это нормально. Какое мирное слово.

Ну и наплевать. Сейчас не до их юрийных отношений, не до их насмешек и не до моих прав человека. Вопрос в том, согласилась ли Сагами занять пост председателя оргкомитета.

— Так чем всё кончилось?

— Она более-менее согласилась, — без энтузиазма взглянула на меня Юкиносита.

— Более-менее? — озадаченно качнул я головой.

Юкиносита обречённо вздохнула и уставилась в окно:

— Да. После того, как мы, точнее, Хаяма, её упрашивали. Так, пожалуй, будет вернее.

— Значит, вы воспользовались Хаямой? Умно.

Для Сагами страсть к Хаяме, можно сказать, является основой её существования. Конечно, его слова звучат куда авторитетнее, чем слова Юкиноситы или Юигахамы. Да, Хаяма может быть полезен, но только в такие моменты.

Но вообще говоря, странно, что Юкиносита попросила о помощи Хаяму. Может, так завтра и тайфун начнётся? Или встанет линия Кэйё?

— Точнее, мне кажется, Хаяма вмешался, потому что не мог больше смотреть на наши мучения, — добавила Юигахама.

Я живо представил себе эту картину. Как Сагами кочевряжится, пока наконец не соглашается, счастливая донельзя. Люди так просто не меняются.

— Ну, по крайней мере она согласилась.

В разговор вступила Мегури, сглаживая углы. Ну да, определённый результат достигнут, и как именно это происходило, уже не столь важно. Отсутствие председателя оргкомитета, скверная атмосфера в классе 2-F – эти проблемы сдвинулись с мёртвой точки. Точнее, можно сказать, заложен фундамент для их решения. Хорошо бы, конечно, чтобы дальше всё шло гладко, но что-то я в этом сомневаюсь…

Мегури, кажется, хотела вздохнуть, но сдержалась и продолжила:

— Значит, можно начинать… Пошли.

— Куда? — спросила Юигахама. Мегури улыбнулась:

— На заседание оргкомитета спортивного фестиваля, конечно.

Заседание… Кажется, прозвучало это противное слово.

Но улыбке Мегури просто невозможно было сопротивляться. Даже Юкиносита с Юигахамой кивнули и поднялись.

Похоже, выбора у меня нет… Я тоже встал и побрёл вслед за остальными.

× × ×

Заседание оргкомитета спортивного фестиваля проходило в том же конференц-зале, в котором раньше работал оргкомитет фестиваля школьного. Именно там все члены комитета и собирались каждый день.

Давненько я тут не бывал. Конференц-зал, кстати, выглядел аккуратным и прибранным, совсем не так, как тогда.

Ребята здесь скучковались группками по два-три человека. Главным образом члены школьного совета. Надо полагать, именно они и составляли ядро оргкомитета.

— Спасибо за работу, — поприветствовала собравшихся Мегури. Члены школьного совета поклонились и отступили в стороны, открывая ей проход. Она что, ниндзя?

Кроме членов школьного совета здесь были ребята в спортивной форме. Судя по ауре и телосложению – из разных спортивных клубов.

Мне стало любопытно, почему они здесь, и Мегури зашептала мне прямо в ухо:

— Я попросила все спортивные клубы прислать кого-нибудь в помощь. А то работы больше, чем людей.

А, вот оно что… Хоть заседать должен оргкомитет, сюда пришли и члены школьного совета, и мы, и прочие добровольные помощники. Короче говоря, образовались две команды, управляющая и исполнительная. Мы, надо полагать, будем в собственно оргкомитете, генерировать идеи и разрабатывать планы.

В исполнительной команде мелькнуло знакомое лицо.

Она тоже меня заметила и начала перешёптываться с окружающими. Я точно её уже видел.

Если судить по форме и стоящей на столе спортивной сумке… Она из баскетбольного клуба, да?

Где же я её видел… Но на ум ничего не приходило.

Впрочем, всяких незначительных личностей я и правда не запоминаю. Для того, чтобы кто-то врезался мне в память, нужна серьёзная провокация, дающая мощную ответную реакцию. Вроде чёрных кружевных трусиков Кавы-как-её-там.

Не обращая больше ни на кого внимания, я бросил взгляд в переднюю часть конференц-зала, куда пошла Мегури.

Там, в самом дальнем углу, скрестив ноги, сидела женщина в белой блузке, листающая какие-то документы.

— Госпожа Хирацука… — уныло пробормотал я. Хирацука кажется, услышала и посмотрела на нас:

— О, я смотрю, ты сумела их притащить.

Она улыбнулась. Мегури ответила тем же:

— Да, как вы и сказали, никого лучше не найти.

— Так это опять ваших рук дело…

Заметив мой тухлый взгляд, Хирацука весело рассмеялась:

— Я уже начинаю ненавидеть спортивный фестиваль. Одно и то же каждый год. Очень надеюсь, что вы что-нибудь придумаете.

— Кажется, ей весело… — без обиняков брякнула Юигахама.

Ну да, если раз за разом повторяется одно и тоже, оно конечно же надоест. Сколько уже спортивных фестивалей прошло?

Хирацука, надо полагать, прошла через все, и всё же не теряла своей бодрости. Юкиносита вдруг кивнула, словно что-то сообразив и желая в этом убедиться:

— Так вы и за спортивный фестиваль отвечаете, госпожа Хирацука?

— Угу. Такую работу поручают молодым, а я молода, я молода.

Надо же, дважды повторила. Видать, это очень для неё важно.

Хирацука говорила таким радостным тоном, что мы невольно ей посочувствовали. И никто из нас ничего не ответил. Женитесь же на ней кто-нибудь! Хватайте свой шанс на счастье, пока она молода!

Мы грустно молчали. Хирацука, кажется, уловила смену настроения, прочистила горло и заговорила снова:

— Кстати, что насчёт председателя оргкомитета? Уже выбрали?

— Юкиносита отказалась, — неопределённо улыбнулась Мегури. — Но она рекомендовала кое-кого, кого я и попросила поработать председателем.

— Вот как? Порекомендовала?..

Хирацука искоса глянула на нас, побуждая Мегури продолжить. Мегури поняла и кивнула:

— Да. Мы решили поручить эту работу Сагами.

— Сагами? Вот как… Понятно… — Хирацука о чём-то задумалась, скрестив руки. — Что ж, раз вы сами её выбрали, так тому и быть. А где она, кстати? Похоже, ещё не  пришла…

Хирацука выпрямилась, словно выглядывая кого-то за нашими спинами. Напрасно, Сагами всё равно тут нет. А почему, кстати? Хотя, на мой взгляд, оно и хорошо.

Я вопросительно посмотрел на Юкиноситу.

— Сагами скоро будет, — уверенно ответила она.

— Вот как… — Хирацука посмотрела на дверь. — Тогда начнём, когда она подойдёт.

Мы тоже уставились на дверь. Но никто так и не вошёл.

× × ×

Мы по-прежнему торчали в конференц-зале.

Вокруг слышалась беззаботная болтовня и покашливания. Время от времени наступала тишина, словно антракт в спектакле. Всё это повторялось снова и снова.

Я посмотрел на висящие на стене часы. Назначенное время почти уже наступило.

Но совещание всё равно не могло бы начаться, потому что Сагами опаздывала.

Впрочем, пять-десять минут – это ерунда, дело житейское. Пара минут сверх того тоже не страшна.

Но пятнадцать минут уже серьёзное опоздание. В конце концов, на работе это именно та грань, которая определяет, на месте человек или прогуливает.

В конце концов все начали поглядывать на оргкомитет с видом: «Начнёте вы когда-нибудь или нет?». Словно они ждали игру, которую должны были выпустить в продажу зимой, а вышла она только весной.

Выбора не было, оставалось лишь ждать. Юигахама послала СМСку, попробовала дозвониться, но ответа не получила. И устало вздохнула.

Это вздох словно спровоцировал волну вздохов по всей комнате.

Ощущая такое настроение, я начал чувствовать себя всё более и более неуютно. И развернулся к сидящим рядом Юигахаме с Юкиноситой:

— Может, пойти её поискать?

— Наверно… — тихо пробормотала Юкиносита, взглянув на часы.

— Ага, тогда я пойду и…

Едва Юигахама собралась встать, дверь распахнулась. Все дружно повернулись в ту сторону.

— Извиняюсь за опоздание.

В комнату неспешно вошла Сагами, явно не чувствующая за собой никакой вины.

Не дожидаясь ответа, она уверенно прошла к стулу в центре, ничуть не сомневаясь, что это место предназначено для неё.

По дороге она заметила кого-то из знакомых и помахала им рукой. Я полюбопытствовал, кто это такие, и понял, что этих второстепенных персонажей я уже видел раньше.

— Харука и Юкко тоже входят в оргкомитет. Пожалуйста, позаботьтесь о них.

— …Э-э, пожалуйста, позаботьтесь о нас.

Девушки с почему-то натянутыми лицами помахали в ответ.

Я вдруг вспомнил, где уже слышал эти имена.

Это те самые второстепенные персонажи, что всё время были вместе с Сагами, когда готовили школьный фестиваль. Они из баскетбольного клуба и потому, наверно, вошли в оргкомитет.

Словно ощутив облегчение, что её подружки здесь, Сагами стала более уверенной. Сдаётся мне, из-за того, что мы уговаривали её стать председателем оргкомитета, она теперь мнит себя пупом земли.

Впрочем, об этом мало кто знал. Остальные, похоже, были заметно разочарованы.

Усевшись на своё место, Сагами ощутила на себе неприязненные взгляды и чуть вздрогнула.

— Прошу прощения… Я председатель оргкомитета Минами Сагами, — сообщила она, немного запнувшись, и поклонилась. Теперь заседание наконец-то могло начаться.

Словно убеждаясь в этом, Хирацука обвела взглядом зал:

— Сиромегури, давай начинать.

Мегури кивнула и спокойно заговорила:

— Да, начнём заседание. Сагами.

— Д-да.

Сагами, кажется, немного занервничала, вдруг услышав свою фамилию.

— Сегодня мы будем вести заседание вместе. Дальше этим займёшься ты.

Правильное решение. Судя по виду Сагами, сильно сомневаюсь, что она в состоянии провести совещание нормально. Опять всё закончится как в тот раз. А потому, чем позволять ей запинаться и тормозить, самые важные моменты лучше проработать под своим контролем.

Мегури поднялась и вышла к доске. Рядом с ней встала девушка из школьного совета с маркером.

— Сегодня мы должны обсудить главные мероприятия спортивного фестиваля.

Она взяла маркер у девушки и написала сказанное большими аккуратными иероглифами. И хлопнула по доске:

— Прошу предлагать. У кого есть идеи, поднимайте руку.

Мегури обвела взглядом зал. Сидящие в нём начали молча переглядываться, но руки тянуть не спешили.

Руку подняла Юигахама.

— Да! Юигахама, говори!

В такие моменты важно, чтобы кто-нибудь начал, настроение сразу изменится. Неважно, насколько хорошим будет предложение, надо просто разжечь огонь. Иначе говоря, чем глупее оно будет, тем лучше.

Юигахама, можно сказать, наш козырь на такой случай. Как и следовало ожидать от девицы, легко читающей настроение окружающих с первого взгляда. Она всегда беспокойно оглядывается, и потому нашла единственный способ… прекрасно.

Она определённо растёт… Я увидел её выражение лица, и на глаза у меня навернулись слёзы. Она радостно бормотала что-то вроде: «Это неплохо, а это ещё лучше», ещё не решив, кажется, а что же она будет предлагать.

Что ж, этого и следовало ожидать. Она не из тех, кто тщательно продумывает стратегию заранее.

Юигахама продолжала бормотать: «И это хочется, и это тоже», а потом заявила очень бодрым голосом:

— Межклубная эстафета!

— Тогда не смогут участвовать те, кто не состоит в клубах. Они будут очень злы… — прокомментировала Хирацука.

Написанные на доске слова «межклубная эстафета» тут же оказались перечёркнуты.

Просто мгновенный отказ. Даже не знаю, что тут делать…

Удручённая Юигахама села на место. Не слишком согласная с таким решением Юкиносита похлопала её по плечу, утешая, и покачала головой.

— Пожалуйста, не стесняйтесь, предлагайте! — бодро сказала Мегури.

На сей раз руку подняла Юкиносита.

— Хорошо! Юкиносита!

— Классика, поедание хлеба на скорость, — спокойно предложила она.

— Боюсь, фракция любителей риса будет очень недовольна.

Хирацука отреагировала практически мгновенно. Что это за загадочное выражение у неё на лице? Фракционные разногласия – это так серьёзно?

Наверно, фракция любителей риса – это поклонники боевых искусств. Что же они за монстры такие? Вроде рисового монстра Паппа?

— Тогда как насчёт поедания риса? Онигири, например, — предложила Мегури.

Я подумал, что её вариант отклонят на аналогичном основании. Собственно, так оно и произошло.

Мегури задумчиво помычала и хлопнула в ладоши:

— Может, тогда соревнование по поеданию моти [4]?  Они так прикольно к лицу приклеиваются, очень весело смотреть!

— Так ведь и насмерть задохнуться можно…

Хирацука с дрожью посмотрела на Мегури. Да, Мегури и правда пугает… Может, это из-за её невинного вида? Да, ужас, прячущийся под маской невинности – это нечто.

— Очень жаль… — пробормотала Мегури, вычёркивая все три строчки.

Теперь даже её лицо немного затуманилось, но она тут же вскинула голову и заговорила ещё энергичнее:

— Давайте соберёмся и попробуем ещё раз! Следующий!

Но руку не смел поднять никто. Впрочем, Юигахама по-прежнему не могла усидеть на месте. Она рявкнула: «Я!» и вскинула руку.

— Отлично! Юигахама!

— Охота на мусор [5]!

— Подумай о тех учениках, чьи родители в долгах… — очередной раз возразила Хирацука.

Да она просто монстр претензий… Но он придёт! Охотник на монстров [6]!

Впрочем, тут ничего не попишешь. Долги – это сурово. Я и сам заметить не успел, как оказался по уши в долгах перед родителями и Комачи. Хотя тут дело семейное, можно и дефолт объявить.

Строчка насчёт охоты, разумеется, тоже была вычеркнута.

Доска представляла собой совсем грустное зрелище, даже все идеи Юигахамы с Юкиноситой оказались вычеркнуты.

— Мы здесь только о толерантности и думаем… — раздражённо проворчала Юкиносита, переводя взгляд с доски на Хирацуку.

— В последнее время очень много жалоб… Сплошные ограничения…

Хирацука, похоже, тоже не слишком тому радовалась. Понимаю, если она одобрит что-нибудь рискованное, может нарваться на разнос начальства или родителей… Тяжко работать в среднем звене.

Энтузиазм собравшихся явно шёл на убыль. Мегури попыталась ещё раз всех расшевелить:

— Ребята, соберёмся и ещё раз подумаем! Давайте же, предлагайте!

В определённой мере ей это удалось. Юигахама, Юкиносита, члены школьного совета снова начали предлагать свои варианты. Один за другим.

И все они были отвергнуты всё тем же голосом.

На доске царил настоящий хаос:

«Бросание мяча»

«Толкание мяча»

«Бег с препятствиями»

«Поедание на скорость»

«Декатлон»

«Декамелон»

«Ботичелли» [7].

А дальше идёт просто бред:

«Чим-Чим-Черри»

«Оука-Черри»

Все до единой строчки были зачёркнуты.

Это что, у нас уже игра в ассоциации началась? Или магические заклинания пошли? И хватит шутить над девственником Оукой! В девственности нет ничего плохого!

Если так и будет продолжаться, мы точно ни к чему не придём.

Даже если я сам чего-то предложу, боюсь, мой вариант постигнет та же участь. В совещаниях есть такая вещь, как общий настрой. Если он позитивный, идеи и предложения проходят на ура. А если негативный, они будут отвергнуты или раскритикованы, как бы хороши ни были сами по себе.

Люди – существа социальные. Они легко поддаются влиянию царящего вокруг настроения. Изменится настроение – изменятся и люди.

Вот почему никто не в силах идти против этого потока.

Такая попытка вызовет раздор. Если только это не человек вроде меня, со стальной решимостью никогда не отступать. Я словно бетонная дамба, защищающая одинокий остров. Никто другой не пойдёт против потока.

А кто попытается, будет им просто снесён.

— Ребята, давайте, предлагайте.

Это заговорила глава нашего совещания, Сагами.

Голос её прозвучал совсем негромко. Хоть она формально и возглавляла совещание, в основном за неё работала Мегури. Думаю, саму Сагами мало кто заметил.

Хотя кое-кто всё же обратил на неё внимание.

Знакомые голоса легче улавливаются слухом. Не потому, что ухо на них настроено, а потому, что они связаны с определёнными ассоциативными цепочками в мозгу. А значит, услышали Сагами только те, кто достаточно хорошо с ней знаком.

Совещание вот-вот заглохнет, а эта вялая персона тут только безответственные реплики кидает. Тоже мне… Ничего не сделала, а имеет наглость что-то требовать… Прямо как начальник!

Но подумать я это подумал, а вот вслух не сказал. Я сам как начальник!

Нет, конечно, хорошо бы когда-нибудь стать начальником. Вот только сдаётся мне, мои подчинённые быстро оказались бы в весьма плачевном состоянии. Значит, я и не должен работать. Нигде и никогда. Работать – значит проиграть.

Добавив в список ещё одну причину не работать, я от безделья принялся пялиться в окно.

× × ×

Солнце за окном уже садилось. Осень неуклонно шла вперёд, дни становились всё короче.

Раз дни короче, значит, и на улице холоднее. А вот может ли стать ещё хуже настроение в этом конференц-зале, даже сказать не берусь.

Длинные совещания всегда всех утомляют.

Усталые начинают играться с телефонами, тупо пялиться в пустоту или обмахиваться распечатками. Руководство комитета выглядело не лучше.

— У-у-у… Если есть ещё предложения, говорите… Любые… — устало пробормотала Мегури. Но ответы были редкими и вялыми. На «Есть ещё предложения?» Сагами вообще никто не отреагировал. Хирацука просто хранила молчание, скрестив руки и прикрыв глаза.

Но тут, словно услышав мои мысли, Хирацука вдруг открыла глаза, посмотрела на меня и сделала какой-то странный жест подбородком, словно подавая тайный сигнал.

Наверно, хочет, чтобы я что-нибудь придумал. Я невольно вздохнул:

— Так мы ни к чему не придём…

— Да. Идей куда меньше, чем я ожидала… — Юкиносита прижала ладонь ко лбу и тоже устало вздохнула.

— Что бы мы ни предложили, всё отметается…

Да, Юигахама несколько раз высказывала свои идеи, но их не только Хирацука отвергала, но и все остальные. Целой лавиной доводов.

Кажется, эти двое уже поддались общему настроению и капитулировали.

Когда поток течёт не в ту сторону, даже хорошие предложения не возымеют должного эффекта. Пора сворачивать это бесполезное совещание.

— Есть предел тому, что мы можем придумать. Самим нам и дальше ломать голову бесполезно.

Хирацука уставилась на меня. Юкиносита с Юигахамой тоже.

Ну и ну… Так вы всё-таки ещё не сдались…

— И что ты предлагаешь? — спросила Юигахама.

Я задумался.

Одни мы справиться с задачей не можем. Значит, надо найти кого-то, кто может. Или заставить кого-то, кто не может. Быть может, они справятся в срок. В общем, я должен найти кого-то, кто сделает работу за меня.

Последуем учению Синрана [8]. Буду ждать, что остальные станут помогать мне изо всех сил. Да, я настоящий буддист. Хотя уверен, что Синран совсем не это имел в виду.

— Как говорится, надо подобрать для работы правильного исполнителя. Нам нужен человек с нестандартным мышлением.

— Хороший ход мыслей, — кивнула Юкиносита.

Ну ещё бы он не был хорошим.

Где бы ты ни работал, стоит раз продемонстрировать свой талант в какой-то области, и с этих пор всю подобную работу будут вешать на тебя. Возьмите хотя бы магазин. Парень нарисует пару иллюстраций, и его тут же попросят оформить вывеску. Владелец скажет что-то вроде: «Ты же неплохо рисуешь, значит и с вывеской быстро справишься, так ведь? Полагаюсь на тебя». Хотя если кто-то может что-то сделать, это отнюдь не значит, что он жаждет этим заниматься. Людям стоило бы почаще принимать это во внимание.

Вспомнив былое, я продолжил:

— Ну, попросту говоря, из способных людей система все соки выпивает. Но зарплату им не повышают, и они выглядят как идиоты, продолжая работать.

— Да! Да, да, да, ты чертовски прав!

Я повернулся на громкий крик. Хирацука стучала себя по коленке и яростно кивала.

— Госпожа Хирацука, мне не кажется, что вы должны с ним соглашаться…

Холодный взгляд Юкиноситы сильно выделялся из жалостливых взглядов остальных ребят, которыми они наградили Хирацуку. Просто удивительно, что она может говорить такое. У меня на глаза навернулись слёзы, всё вокруг затуманилось. Если кто-нибудь не женится на ней, боюсь, сам начну об этом подумывать. Женитесь же на ней поскорее! Пожалуйста!

Аккуратно стерев слёзы, я вернулся к теме:

— Неспособным даже пытаться бесполезно. Лучше сразу обратиться к эксперту в этой области.

— Ты что, предлагаешь отказаться от просьбы?

Юкиносита удивлённо посмотрела на меня. Но я гордо заявил:

— Ничуть. Распределение нагрузки. Ротация кадров. Аутсорсинг.

Юигахама издала какой-то удивлённый звук:

— Ничего не поняла, но звучит впечатляюще.

Спасибо за комплимент. Сдаётся мне, этой девчонке очень несложно навешать лапшу на уши, так что ей стоит быть поосторожнее. А то будет покупать разрекламированные пищевые добавки или свяжется с какой-нибудь финансовой пирамидой.

А вот Юкиносита выглядела изрядно обеспокоенной. Знаешь, мне кажется, если ты научишься больше доверять другим, тебе будет легче жить.

— Я впечатлена, сколько ты можешь выдавать терминов с одним и тем же значением… Просто поразительно…

Юкиносита вздохнула. Сидящая рядом с ней Мегури подалась вперёд:

— Но если так можно решить проблему, это же здорово! Другим тоже надо доверять!

Мощная поддержка. Я кивнул Мегури и посмотрел на Юкиноситу:

— Юкиносита.

— Да, да.

Она ответила сразу же. Должно быть, уловила мою мысль. Я повернулся к Мегури и поднял руку:

— Сиромегури, как внештатный сотрудник, я хотел бы привлечь адвизоров [9].

Мегури озадаченно заморгала:

— А-до-би-зо…

— …Би-зо…

И повторила по слогам, наклонив голову. Ей эхом отозвалась Юигахама.

— На собственные силы полагаться бессмысленно, потому что мы не можем найти нужный вариант. Может, выслушаем мнение профессионалов?

Услышав моё пояснение, Мегури улыбнулась:

— Конечно. Я только рада буду, если они придут помочь. Верно, Сагами?

Всё-таки председатель оргкомитета, пусть сегодня и номинальный, именно Сагами. А значит, требуется её подтверждение. Мегури уже поверила, что всё пойдёт хорошо, но Сагами, наверно, всё ещё боялась остаться в стороне и ответила довольно взволнованно:

— Да, да, вот и я говорю. Нет хороших идей…

Она уже поняла, что к чему, и возражений, надо полагать, у неё не было. Как, подозреваю, и у всех здесь присутствующих.

А как только Сагами замолчала, до моих ушей донёсся слабый голос. Тихий, словно капля чернил, упавшая в воду, прозвучавший без малейшей вибрации голосовых связок. Оставивший ощущение эха, не будучи эхом.

— Учитель.

Но стоило Мегури заговорить, он тут же прекратился. А Мегури посмотрела на Хирацуку.

— Хорошо, — кивнула та. — Я хотела бы побыстрее с этим разобраться… Пш-ш-шик, и всё, как-то так.

Она что, вместо «адвизор» услышала «Будвайзер» [10]?  Так тут окромя последней буквы всё не то. Только объяснять я всё равно не буду. Нет смысла её баловать.

Хирацука недовольно взглянула на меня, но я её проигнорировал. Она немного подумала и снова заговорила:

— Так всё же, кого ты звать собрался? Хочу поскорее закончить и поесть.

Аперитив, «Appetizer», тоже звучит похоже на «adviser» значит. Наверно. Нет, тоже неверно. Пожалуй, понять и правда было сложно.

Разумеется, объяснять я не собираюсь. Хе-хе, накорми бродячую кошку, и она за тобой увяжется.

— Да есть у меня кое-кто на примете.

Поняв, что я не куплюсь, Хирацука прищурилась:

— Ладно, это последнее слияние, так что поступай, как знаешь.

— …

Гаогайгар, надо полагать. Опять мимо кассы. Хотя некоторая схожесть чувствуется. Как и следовало ожидать от Короля Храбрецов [11].

Я быстро проглотил всё, что едва не сказал, и утёр пот со лба. Фух, чуть было не было…

Хирацука выглядела несколько одинокой. Неприятно, конечно, видеть её такой, но сначала надо с программой фестиваля разобраться. А ей я как-нибудь потом время уделю, когда оно будет.

Отведя он неё взгляд, я развернулся к Юигахаме:

— Юигахама, теперь дело за тобой.

— За мной? — она озадаченно ткнула себя в грудь.

Я поманил её рукой. Юигахама придвинула свой стул и наклонилась ко мне.

Ближе, чем я ожидал…

Моё обоняние пощекотал лёгкий аромат духов и шампуня. Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. Не понимающая причину такой паузы Юигахама с любопытством взглянула на меня. А вот нечего было соваться так близко.

Наши взгляды встретились на такой короткой дистанции, что мы невольно смутились и отвели глаза.

Я начал шептать ей инструкции, стараясь не смотреть на неё. Её прикрытые светлыми волосами уши слегка покраснели. Хотя, наверно, так просто казалось из-за заката за окном.

Дослушав, Юигахама вскинула голову:

— Ясно. Пойду их позову.

И поспешила к двери, держа в руке мобильник.

Я посмотрел ей вслед и устало откинулся на спинку стула.

× × ×

Консультанты прибыли довольно быстро.

— Это они? — взглянула на появившуюся в дверях парочку Юкиносита.

— Так зачем меня позвали?

— Фу-му?

Эбина без энтузиазма смотрела на нас. Как, впрочем и… Заимокуза.

Даже я испытал какое-то странное чувство, словно не понимая, откуда он взялся.

— Почему тут Заимокуза? Кто его позвал?

— Глупый вопрос. Где Хачиман, там и я. Когда Хачиман думает обо мне, я сразу появляюсь.

Совершенно его не понимаю… Какие отвратительные слова… Это и есть финальное слияние? Ха. Ни за что не стал бы сливаться с Заимокузой. Особенно на глазах у Эбины.

Сама Эбина, по-прежнему не понимая, повернулась к Юигахаме:

— Слушай, Юи, так зачем ты меня позвала?

Кажется, в её сердце нет места для «Зай+Хачи». Замечательно… Нет, точнее, всё это просто отвратительно.

— Нам надо кое-что обсудить. — ответила Юигахама, возвращаясь к теме, которую я едва не забыл. Слишком уж большое облегчение испытал, поняв, что Эбина не собирается спаривать меня с Заимокузой. Потому что «Зай+Хачи» выглядит как остракизм [12]?

— Обсудить? — качнула головой Эбина, оглядевшись. Ну да, никакого отношения к оргкомитету спортивного фестиваля она действительно не имеет. Сколько ни пытайся что-нибудь придумать.

— Да, а именно…

— На спортивном фестивале должны быть какие-то главные состязания. Нам надо придумать что-то нетривиальное и запоминающееся, но не хватает идей… Вот мы и хотим, чтобы на помощь пришла твоя креативность.

Объяснить я не успел, инициативу перехватила Юкиносита, вкратце всё растолковав.

— Ну, делать мне сейчас всё равно нечего, так что я не против… Но почему именно я?

— Ну, это, потому что так Хикки сказал, — пробормотала Юигахама.

Эбина с интересом посмотрела на меня.

— Избранная Хикигаей… Хех, — не без удивления прокомментировала она.

— А разве «Маленький Принц» не стал хитом на школьном фестивале? Думаю, у тебя достаточно нетривиальных идей, чтобы на тебя можно было положиться.

Честно говоря, Эбина более чем заслуживает уважения за свою креативность.

Есть такие продюсеры, которые способны из нуля сделать единицу, а потом превратить её в десятку. Хотя есть и те, у кого способность работает в обратном направлении. Способные десятку довести до нуля. Похоже, Заимокуза как раз из таких.

Эбина и в направлении, и в управлении хороша, она как раз может получить десятку из ничего. В области планирования и руководства на неё вполне можно положиться, во время подготовки к школьному фестивалю она это в полной мере доказала. Плюс к тому у неё тесные связи с топовой кастой школы, Хаямой с компанией. Пожалуй, продюсера лучше неё в школе Соубу не найти.

— Что ж, раз вы так много от меня ждёте, давайте все вместе как следует постараемся, — негромко засмеялась Эбина.

Стоящий рядом Заимокуза искоса глянул на неё:

— Хачиман! Я тоже! Я тоже буду стараться!

— Да-да-да.

Он начал умолять меня, дёргая за рукав, и я попытался поскорее его успокоить:

— В общем, надо придумать какое-нибудь захватывающее состязание. Мы на вас полагаемся.

— Захватывающее… — быстрым жестом поправила очки Эбина. — Иначе говоря, возбуждающее?

— Ну, в общем, да.

— То есть все должны возбудиться? В любом варианте?

На лице Эбины появилась задумчивость, но тут же она рассмеялась. Что такое? И что значит «в любом варианте»? Нет, она меня пугает… очень пугает…

Заимокуза зачем-то повернулся ко мне. Что? Странный он какой-то…

— Слушай, Хачиман. Даруй и мне право… Если все придут в ярость от возбуждения, это же неважно?

— Да, никаких проблем. Действуй.

Он по-прежнему был до невозможности назойлив, так что я отделался коротким ответом. И услышал хлопок в ладоши.

— Замечательно, значит, мы можем на вас положиться. Тогда вы поможете нам придумать главное состязание? — подытожила Мегури. Эбина и Заимокуза дружно кивнули:

— Я что-нибудь придумаю.

— Положитесь на Ёшитеру.

И посмотрели друг на друга.

— Что ж, постараемся. Да, За… За… Зазажук?

И почему меня это не удивляет?

Но Ёшитеру Зазажук обиженно вскинул кулаки:

— Погоди смеяться! Это состязание я выиграю! И-и-и не зови меня Зазажук! Са-сама креветка [13]!

Продемонстрировав слог, достойный первоклассника, Заимокуза умчался прочь.

И что это было? Кажется, он воспринял Эбину как соперницу… Гордость идиота-отаку не даёт проиграть яойщице? Нехорошо. Но не суть важно.

— И когда это превратилось в состязание… — озадаченно пробормотала Юкиносита.

— Понятия не имею. Но оно, может, и к лучшему, потому что он теперь из кожи вон лезть будет.

— Тут ты прав.

Ну ещё бы. Юкиносита и сама что угодно готова воспринять как состязание. Видит всё в чёрно-белом цвете. Может, именно потому она так любит Пан-сана? Он ведь тоже чёрно-белый.

Итак, состязание между Зазажуком и креветкой началось…

-----------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Dragonball Z»

[2] Отсылка к «Hataraku Maō-sama!»

[3] Слова «поднять паланкин» можно перевести и как «лестью убедить занять пост»

[4] Лепёшки из толчёного клейкого риса

[5] Это не уборка, это игра такая, в которой надо как можно быстрее найти определённые предметы

[6] Отсылка к серии игр «Monster Hunter»

[7] Игра, в которой надо загадать задуманную знаменитую личность, задавая вопросы

[8] https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B8%D0%BD%D1%80%D0%B0%D0%BD

[9] Adviser - консультант, советник (анг.). Любит Хачиман нетривиальным словечком щегольнуть

[10] Марка пива

[11] Отсылка к «Король храбрецов Гаогайгар»

[12] На японском действительно пишется похоже. Очередная игра слов

[13] «Эби» - креветка (яп.)

Т6.5 - Глава 4

С момента, когда Заимокуза объявил войну Эбине, прошло не так много времени.

Сегодня после уроков конференц-зал окутала странная атмосфера. Настал момент состязания.

В красном углу – Ёшитеру Заимокуза.

В синем – Хина Эбина.

Паршивый ваннабе-отаку против конченой яойщицы. Центральное событие ночи кошмаров.

Всё, что требовалось для этого неожиданного поединка, мы подготовили. Повесили экран, прогрели проектор, проверили подключение к компьютеру, настроили всё по стандарту.

А пока мы этим занимались, из-на наших спин выглянула Хирацука:

— О, цифровой проектор? Нынешние старшеклассники хорошо разбираются в технике, как я погляжу.

— Разве это не обычное дело? — удивилась Юигахама. — На листке бумаги крупно не нарисуешь.

— Нет, когда я училась, мы пользовались OHP.

— …OHP? А что это такое? — озадаченно качнула головой Юкиносита, услышав незнакомый термин.

На лице Хирацуки застыла кривая улыбка:

— Нет, ничего. Не обращайте внимания, работайте.

И она плюхнулась на свой стул.

— Вот как… Никто из нынешних детей не знает… — тихо пробормотала она, словно не хотела, чтобы кто-то её слышал. Всё хорошо! Я знаю!

Позвольте объяснить. OHP – это не OPP в OPPAI [1],  а аббревиатура для «overhead projector», эпидиаскопа. Вы пишете или рисуете что-нибудь на прозрачном пластиковом листке, а этот агрегат потом проецирует нарисованное. Такую технику в своё время в начальной школе использовали, так что кое-какие воспоминания у меня остались.

Хирацука сидела с лицом, смахивающим на прогоревший до пепла очаг. И пока она приходила в себя, мы закончили всю подготовку.

Юкиносита включила и выключила лазерную указку, убедилась, что она работает, и посмотрела на Мегури:

— Мегури, с нашей стороны всё готово.

— Спасибо, — улыбнулась та и развернулась к Сагами. — Тогда начнём… Так, Сагами?

— Ага, ну да…

Голос Сагами немного дрожал. Наверно, с этого момента ей предстояло вести совещание самостоятельно. И судя по выражению её лица, она испытывала скорее страх, чем волнение.

Впрочем, вряд ли она боялась своей роли председателя оргкомитета. Скорее страх внушала стоящая рядом с ней Эбина, полная энергии.

— Тогда… Хина и… и ты, я рассчитываю на вас…

— Положитесь на меня!

— Я-ху-у!

Оба тут же вскочили, взволнованные и возбуждённые, и подошли к экрану. Посмотрели друг на друга и провокационно улыбнулись.

Презентация-состязание началась.

× × ×

Как ни странно, первым в атаку перешёл Заимокуза.

Собственно, я чувствовал, что в такого рода состязаниях начавший первым как правило проигрывает… В мангах про кулинарию это дело обычное.

— РУ-ФУН! — во весь голос кашлянул Заимокуза, стоя перед экраном.

Склонил голову в поклоне и занялся компьютером, запуская Powerpoint со своей презентацией. Заголовок, гласящий «Предложения по состязаниям для спортивного фестиваля», выглядел на удивление нормальным. В нём не было ничего неуместного, кроме разве что выбранного шрифта, выглядящего как рукопись.

«Чем проще, тем лучше» – так часто оправдывают свою лень. Я тоже люблю пользоваться этой фразой.

Что ж, какое содержание ждёт нас за этим простым названием? Все дружно уставились на экран, затаив дыхание.

В наступившей тишине был слышен лишь писк какого-то залетевшего комара.

Но Заимокуза, кажется, не собирался начинать.

— ……………………………… вот.

Он глубоко вздохнул, ещё раз поклонился и отступил.

Что?! Уже всё?! Неужели этот комариный писк на самом деле был голосом Заимокузы?!

— Он ничего не смог сказать, потому что слишком нервничал, — спокойно проанализировала ситуацию Юкиносита.

Охотно верю, что к такому Заимокуза не привык. Да и выступать перед большой аудиторией далеко не так просто. Ты в любой момент можешь оказаться объектом насмешек. Выйдя на трибуну, будь готов получить в ответ шквал критики и неодобрения.

— Хикки.

Я знал, что хочет сказать Юигахама. Раз уж мы его пригласили, надо помогать ему до конца, пусть даже это всего лишь Заимокуза. Знать, что нужно сделать, и не делать этого – самая худшая трусость. Хорошо сказал старик [2].

— Я?.. Что ж, следовало ожидать. Ничего не попишешь…

Что самое грустное, единственный, кто способен общаться с Заимокузой – это я. Будто с Ому… [3]

Я вздохнул, поднялся и заговорил с замершим как статуя Заимокузой.

— Слушай, давай повторим, а я тебе помогу.

Гы-гы-гы… Гы-гы… Заимокуза медленно повернулся ко мне, издавая какие-то звуки в стиле Мусуби [4]. Стоило ему зацепиться за меня взглядом, как напряжение на его лице начало таять, словно лёд. Ох уж этот тип. Прямо как Юкитоки получается [5].

— …Ф-фу-му. Пусть так.

Кажется, он успокоился, возвращаясь к своему обычному поведению. До чего же раздражает.

— Тогда начнём… — слегка кивнул я, запуская Powerpoint. — Пожалуйста, взгляните на суть данного предложения. Оно называется «Кавалерийская битва жителей Чибы»… Что это за чертовщина?

Я невольно глянул на Заимокузу. Тот, совсем уже придя в себя, замахал на меня руками.

— Кавалерийская битва жителей Чибы! —  рявкнул он. — Иначе говоря, ЧИБАЛЕРИЯ!!!

С этого бы и начал, не было бы таких проблем.

— Всё равно не понял, что за фигня?

— А-хем. В давние времена тут сражались кланы Ходжо и Сатоми. Эта замечательная игра учитывает нашу историю.

— Сдаётся мне, в те времена тут плескалось море. Ладно, какие правила?

Я потянулся перелистнуть следующий слайд, но Заимокуза бросился ко мне:

— Нет, Хачиман, подожди! Следующий слайд не доделан, там только набросок! Просто каракули! Я не-не-не успел!

Он вцепился в мою руку с недюжинной силой, но и правда чуть-чуть не успел. Кнопка уже была нажата.

— ЧЁ-Ё-Ё-Ё-ЁРТ!

Синхронно с воплем Заимокузы на экране появилось новое изображение. Обычное фото игры «кавалерийская битва» [6],  в котором на «всадников» кто-то накопипастил брони со всякой фигнёй. Причём настолько топорно, что всё это выглядело творением какого-то идиота.

Видя, что все уставились на картинку, Заимокуза снова застыл. А я тем временем продолжил объяснения:

— Гм. Правила схожи с обычными, но здесь главную роль играют «генералы» в соответствующих костюмах. Количество очков определяется количеством «генералов» противника, которых удалось одолеть. То есть, в игре присутствуют элементы стратегии, плюс к тому всё это смотрится более впечатляюще… Ну и ну, а правила-то на удивление нормальные.

Написанные в конце слова «Буря романтики в Тайшо Сакура (LOL)» я, конечно же, читать вслух не стал. Хотя, честно говоря, трудно было скрыть удивление, что Замокуза может подходить к делу на полном серьёзе.

— В-вот как?

Заимокуза явно не ожидал одобрительных замечаний.

— Хорошая картинка, всё понятно, — кивнула Мегури, хлопнув в ладоши. Судя по всему, этого слайда оказалось вполне достаточно, чтобы всё объяснить. Вслед за ней захлопали и все остальные.

В общем, как бы сказать… Даже если сделать хорошую презентацию, если выступишь плохо, одобрения тебе не видать. Собственно, я просто хотел показать ему, как это делается. Так моральная травма получается не столь тяжёлой.

Аплодисменты Заимокузу явно удивили. Он судорожно и нервно оглядывался:

— Х-Хачиман, что это значит…

— Ну, твоя идея неплоха. Молодец.

Я слегка похлопал его по плечу и вернулся на место.

— Д-ду-фу…

Он удовлетворённо засмеялся. Аплодисменты мгновенно стихли, сменившись шепотками «фу, вульгарщина».

Да, лучше бы он без смеха обошёлся…

× × ×

Теперь настала очередь Эбины.

За плечами у неё была постановка «Маленького Принца» на фестивале, вхождение в топовую касту школы, так что начала она вполне уверенно:

— Ну, я тут вот что придумала.

Нажатие клавиши, и на экране начали появляться слайды.

На первом из них светилось название, «Опрокинь столб».

На удивление нормально… А представляет вроде как Эбина… Может, это не Хина Эбина, а Вигна Гина [7]?

— В этом состязании тоже важную роль играют «генералы». Но в отличие от предыдущей презентации, тут важнее их харизма, а не стратегические моменты.

Эбина продолжала объяснения, напрочь игнорируя мой полный подозрения взгляд. Она и впрямь мастер. Во всём, от креативности до лидерских навыков. Настоящая жемчужина.

— У нас есть президент футбольного клуба Хаято Хаяма, который очень популярен среди учеников. Сделав его генералом в данном состязании, мы привлечём всеобщее внимание.

Ещё одно нажатие на клавишу, и появляется новый слайд. Фото очаровательно и беззаботно улыбающегося Хаямы. Какого чёрта…

У меня оно не вызвало никакого энтузиазма. А вот девчонки из спортивных клубов восторженно завизжали. Супер-эффективно!

— Похоже, будет очень весело!

А для Сагами – особенно. Кажется, она уже руками и ногами «за».

Если так, от остальных девчонок стоит ждать такой же реакции. Кастинг Эбины великолепен. Если хочешь с успехом провести какое-то состязание, выбери кого-то, кто привлечёт всеобщее внимание. Безупречная идея.

Но кажется, без подводных камней тут не обошлось. Потому что лицо Эбины слегка затуманилось:

— Но Хаято выступает за команду белых. Надо найти и кого-то из красных, кто мог бы стать генералом. Есть тут кто-нибудь подходящий?

Эбина бросила взгляд на председателя оргкомитета Сагами.

— Даже и не знаю…

Сагами покачала головой. Тогда Мегури обратилась ко всем присутствующим:

— Есть здесь кто-нибудь из красной команды? Было бы хорошо, если бы кто-нибудь из вас предложил кандидата.

Присутствующие в принадлежности к команде сознавались, но никто никого так и не предложил. Мегури задумалась и вдруг ахнула:

— Юкиносита и члены её клуба тоже из красной команды. Может, вы кого-нибудь предложите?

— О!!! Хикитани из красных?!

Эбина немедленно набросилась на эту новость. Точнее, на меня:

— Тогда точно Хикитани! Красно-белая парочка генералов! И мы сможем сегодня поесть красного риса! Наконец-то [8]!

Нет, не надо, ни в коем случае.

— ФУ-МУ. Хачиман, так ты в красной команде?

Заимокуза улыбнулся до ушей. Значит, он тоже за красных… Вот пусть тогда и будет генералом. Мелькнула у меня такая мысль, но если человек не будет соответствовать уровню Хаямы, провал неизбежен. А если с самого начала на провал настраиваться, лучше уж тогда вообще сразу отказаться от такого состязания.

Разумеется, я тоже на роль генерала не подхожу. По той же самой причине. Тут нужен человек того же типа, что и Хаяма. Достаточно популярный и способный получить поддержку у остальных.

Но Эбина, окончательно вошедшая в роль яойщицы, продолжала буйствовать:

— Как бы то ни было, Эбина-Эбина будет продолжать в безразличной манере, не скрывая удивления, замешательства и радости. Белые-белые это Хаято, красные-красные – Хикитани, ХА-ХА-ХА [8]!

Эбина откинула голову и замерла. Осознав угрозу, Мегури кивнула ребятам из школьного совета. Те тут же подскочили, схватили Эбину за руки и поволокли за дверь. Прямо Розуэлльский инцидент.

Надо этим воспользоваться и в зародыше гробануть идею сделать меня красным генералом. Впрочем, даже если я промолчу, остальные всё равно с моей кандидатурой не согласятся.

— Я уже подключился к работе оргкомитета, так что не выйдет. Найдите другую кандидатуру.

— Хм, верно… В любом случае, нам надо решить, какое состязание мы выберем, — кивнула Мегури. — Сагами, давай голосовать.

— Хорошо. Кто считает, что «чибалерия» – это хорошая идея?

Поднялось несколько рук.

— А кто за «опрокинь столб»?

Сагами первая вскинула руку. В целом рук поднялось примерно столько же, сколько и в первый раз. Примерно, но всё же «опрокинь столб» оказалась чуть впереди. Ну ещё бы, с Хаямой-то во главе.

Ни Юкиносита, ни Юигахама, ни я ни за один из вариантов не голосовали. Нас же изначально просили только предлагать варианты, а не выбирать из них.

— Примерно одинаково… — пробормотала Мегури, посчитав руки.

Ничего страшного, если выбрали «опрокинь столб». Для случая, где победа определяется большинством, дело обычное. Мнение меньшинства, даже если оно уступает совсем немного, отвергается. Если людей много, всегда найдутся те, кто будет отвергнут.

Таково правило большинства. И у этой системы есть фатальный изъян. То есть, проблема. Иначе говоря, нам следует переключиться на правило меньшинства. Попросту говоря, разве те, кто в меньшинстве, вроде меня, разве не бывают обычно правы? Понимаю, я и есть справедливость.

— Значит, мальчики будут соревноваться в «опрокинь столб»… — без особых раздумий подытожила Сагами. — Может, тогда сделаем «чибалерию» главным соревнованием для девочек?

— А! Хорошая мысль!

Мегури хлопнула в ладоши и посмотрела на Хирацуку. Та кивнула.

Может, ей просто уже всё надоело. Но кажется, такое предложение её в самом деле устраивает.

— А вы что думаете?

Мегури обвела взглядом всех собравшихся в конференц-зале.

Хм, вполне логично. Оба предложения набрали примерно поровну сторонников. Так что никто возражать не стал.

В ситуации, когда по правилу большинства отброшено мнение почти половины, крайне важно выправить настроение, иначе потом начнутся проблемы. Одного этого момента вполне достаточно для меня, чтобы одобрить такое решение.

Не думаю, что в нём есть что-то плохое. По идее и креативности «чибалерия» практически не уступает «опрокинь столб». Да и школьный совет, ядро оргкомитета, её одобрил.

Но энтузиазма у собравшихся в конференц-зале не чувствовалось.

Напротив, начала витать какая-то неприязнь. По залу пошли тихие шепотки.

Чувствительные к подобным вещам Юкиносита с Юигахамой тоже это ощутили.

— …

Юкиносита покосилась на источник беспокойства. А вот Сагами ухудшения атмосферы даже не заметила:

— Что ж, раз возражений нет, решено. Девочки будут участвовать в «чибалерии». А теперь нам надо распределить работу.

Вдохновлённая тем, что её предложение принято, она явно пребывала в хорошем расположении духа:

— Сейчас вам раздадут бланки. Пожалуйста, напишите, какой работой вы хотели бы заняться.

Ребята из школьного совета начали раздавать листки. Осталось поразмыслить и заполнить форму.

— В день мероприятия вы будете работать в руководстве комитета, это несложно.

— Да. Тогда надо распределить работу по подразделениям, — кивнула Юкиносита.

— Ну да, надо…

— Так, где Сагамин…

Юигахама начала высматривать Сагами.

Впрочем, в одной комнате скрыться с глаз довольно сложно. Так что обнаружилась та довольно быстро.

— Что будем решать с ответственными за состязания? Я хотела бы заняться «опрокинь столб». Харука, Юкко, давайте!

Сагами стояла рядом с Харукой и Юкко, теми же девицами, которые были вместе с ней в оргкомитете школьного фестиваля. Ничего удивительного, что они и тут пересеклись.

Но вот дистанция между ними на сей раз ощущалась совсем другая.

Харука и Юкко обменялись взглядами, словно сигнализируя друг другу о чём-то, и дружно заговорили:

— Видишь ли, мы…

— Мы заняты в клубах, так что такая работа нам сильно помешала бы…

Кажется, Сагами была сбита с толку. Но ошеломление тут же сменилось улыбкой:

— А?.. Но ведь так не годится?

Девушки снова дружно заговорили, словно заранее всё обсудив:

— Ну, да, но у нас собрания и всё такое…

— Мы заняты, и время никак выкроить не получается. Такие большие мероприятия как-то…

— Но Сагами не нужно переживать, просто делай всё, что хочешь.

Сагами пребывала в замешательстве. Они снова и снова говорили о проблемах с клубом, пока наконец не поставили жирную точку в разговоре.

Чем-то всё это напоминало партию в сёги [9].

— П-понятно. Жаль! — Сагами улыбнулась, словно не придавая их разговору большого значения.

— Извини! — А девушки извинились так, будто в самом деле переживали на этот счёт.

И на сём разговор закончился.

К Сагами подошла Юигахама:

— Сагамин, пора начинать.

— А, угу. Иду. Ладно, мне пора.

Сагами помахала девушкам и пошла к своему месту.

— Хачиман. А мне что делать?

— Чего? Ты ещё здесь? Свободен, иди уже.

Я аж подпрыгнул, когда Заимокуза заговорил со мной. Какого чёрта он до сих пор тут ошивается?

— Нет, думаю, лучше ему пока остаться, — возразила Юкиносита.

— Правда? Что-то я сомневаюсь, что он нам пригодится. Или ты хочешь воспользоваться им как обогревателем или увлажнителем воздуха?

Не думаю, что он пригоден на что-то большее.

— Что-то дышать тяжелее стало… — задержала дыхание Юигахама.

— Ты что, дурак? — Юкиносита вздохнула так, словно потеряла дар речи. — Нам надо в подробностях расписать правила и спецификации «чибалерии», поэтому автора идеи лучше держать под рукой.

— А, вот ты про что.

Значит, Эбина тоже останется… Опять это место в какую-то Зону 51 превращается.

Сагами тем временем вернулась на своё место, и заседание исполкома оргкомитета началось.

Они составили список работ и решили, кто за что отвечает. Заморочек хватало. Надо было организовать трансляцию, расставить пункты первой помощи с аптечками, подобрать инвентарь для каждого состязания и так далее. Одному исполкому всё это было не по зубам, значит, надо было распределить задачи на всех тут присутствующих.

Мегури показала и рассказала, как всё было в прошлом году. Сагами кивнула:

— Что нам тогда ещё надо…

— Главные состязания охватывают всю школу, так что тут потребуется полная мобилизация. Можем мы подключить всех ребят?

— А, это можно.

Сагами кивнула Юкиносите и поднялась. Задания всем уже были розданы, но теперь надо было рассказать про полный объём предстоящей работы.

— Прошу прощения. Чтобы подготовить главные состязания, нам потребуется ваша помощь. Пожалуйста, напишите на бланках, что вы можете ещё сделать, помимо той работы, которая вам уже поручена.

Конференц-зал недовольно загудел, в шуме в основном слышались возражения. Энтузиазма определённо не просматривалось.

Я обратил внимание на парочку, прервавшую в этот момент свою работу.

Это были те самые девушки, с которыми недавно разговаривала Сагами. Харука и Юкко. Они о чём-то пошептались, кивнули друг к другу и дружно шагнули вперёд:

— Сагами, мы против.

Не заметил, кто из них заговорил, но слова моментально разошлись по всему конференц-залу, словно волны на воде.

— А…

Услышав такой прямой отказ, Сагами словно лишилась дара речи. Будто даже не поняла, что они хотят сказать. Хотя, честно говоря, вряд ли хоть кто-то в полной мере понимал происходящее.

— Лучше бы кого другого пахать заставили, а не нас, больше толку было бы… — послышался другой голос. Сагами переменилась в лице:

— Н-но все же решили… Правда?

— Но у всех есть свои дела в клубах… И нам ещё другая работа поручена…

— Быстро всё не сделаешь. Это слишком большая нагрузка.

Получив такой спаренный ответ, Сагами замолчала.

Большая часть оргкомитета – это ребята из спортивных клубов. Ничего удивительного, что они не слишком ладят с исполкомом, к котором в основном ребята из школьного совета.

Мегури тоже выглядела обеспокоенной:

— Но у нас действительно серьёзная проблема. Могу я всё-таки попросить вас о помощи?

Услышав просьбу президента школьного совета, Харука и Юкко отвели глаза и промолчали. Но сдаваться определённо не собирались.

Видя такое упорство, Мегури криво усмехнулась.

Разница интересов была очевидна.

По идее просьба исполкома должна бы восприниматься как приказ. Но беда в том, что нужная для того иерархия просто отсутствовала.

Председатель оргкомитета по сути выполняет роль координатора для остальных участников. Она не может отдавать распоряжения, а остальные не обязаны выполнять её просьбы.

Это изъян самой структуры.

И тут уже главную роль играет не иерархия, а доверие. Если такое доверие есть, просьбы почти наверняка будут выполняться. Думаю, у Мегури, как и у её предшественников, так оно и было.

А вот между Сагами и этой парочкой такого доверия не было. Нет, точнее будет сказать, пожалуй, что оно оказалось утрачено.

Они втроём были на одной стороне во время школьного фестиваля и сильно сблизились друг с другом. Но сейчас они оказались на разных позициях и хорошо видели разницу между нагрузками, которые им приходится нести.

Предзнаменования действительно существуют.

Те шепотки, что возникли во время выступления Сагами, надо полагать, от этой парочки и пошли. О том, что она не понимает ситуацию и не обращает внимания на остальных. А потом эти шепотки переросли в неприязнь.

То, что держалось так долго, теперь рухнуло.

— Давайте на этом остановимся, — прозвучал громкий и резкий голос.

Хирацука поднялась и резко распахнула дверь.

— Уже поздно, так что расходимся. Продолжим в следующий раз.

Хоть исполком и остальные члены оргкомитета занимают разное положение, и те, и другие остаются учениками. Они ничего не могут сделать в такой ситуации, пока не вмешается кто-то вышестоящий. Только Хирацука и могла всё остановить.

Харука и Юкко переглянулись, подхватили свои сумки и вышли из конференц-зала. Вслед за ними потянулись и остальные.

Остался только исполком, члены школьного совета, мы и Сагами.

— Сиромегури, можешь подойти на минуточку?.. — позвала Хирацука.

— Сейчас…

Мегури тоже вышла. В конференц-зале повисла тишина.

Недвижно стоявшая до сих пор Сагами рухнула на ближайший стул.

В окна били лучи заходящего солнца.

Под их давлением Сагами не оставалось ничего иного, кроме как опустить глаза.

----------------------------------------------------

Примечания

[1] Сиськи (яп.)

[2] Конфуций

[3] Отсылка к «Навсикая из Долины ветров»

[4] Отсылка к «Hadashi no Gen»

[5] Опенинг первого сезона «OreGairu»

[6] Если кто не в курсе, что это такое, и не смотрел первый сезон OreGairu, гуглите «kibasen»

[7] Отсылка к «Mobile Suit Gundam F91»

[8] Красный рис едят по случаю праздника или какого-то очень радостного события

[8] Пародия на манеру речи Мисак-Мисак из «Toaru Majutsu no Index». Их озвучивает та же сейю, что и Эбину

[9] Логическая игра типа шахмат

Т6.5 - Глава 5

Заходящее солнце окрашивало небо в багровый цвет. Накатывающиеся с востока, со стороны моря облака словно горели огнём.

Суша же потихоньку тонула во мраке. И настроение в конференц-зале витало довольно мрачное.

После того, как Хирацука объявила о том, что заседание окончено, ничего не произошло. Харука и Юкко первыми покинули комнату. Остальные тоже разошлись по клубам. А мы ждали, пока вернутся Хирацука и Мегури.

Заимокуза глубоко вздохнул и изогнулся в отвратительной позе. Словно по команде, вздохнули и Юигахама с ребятами из школьного совета.

Юкиносита же вздыхать не собиралась. Она сидела очень прямо, прикрыв глаза и сохраняя серьёзное выражение лица. Зато кроме неё все остальные пребывали в растерянности. Поглядывая на одного и того же человека.

На Минами Сагами.

Та была председателем оргкомитета школьного фестиваля, а теперь председатель оргкомитета фестиваля спортивного. Хотя сдаётся мне, своему посту она совершенно не соответствует.

Сагами прилегла на стол, ни слова не говоря. Слышны были лишь попискивания, когда её пальцы работали со смартфоном.

Со своего места я не мог рассмотреть выражения её лица, но подозреваю, счастливым оно не было.

Подруги, ранее помогавшие ей, теперь определённо её не одобряли. И даже открыто выступили против неё. Ещё один сильный удар.

Именно узы, связывающие человека с другими, сильно ранят его, когда рвутся.

Не уверен, что она заслужила такое. Точнее, я её жалел.

Они никогда не были особо близки, но разрыв отношений явно оказался болезненным. Такая нестойкость уз между людьми не может не беспокоить. Порой они возвращаются, но риск всё равно слишком велик.

«Привет, подружка!» – вот как выглядит эта поверхностная дружба. Надо будет как-нибудь объяснить это Комачи.

Быть может, они могли бы стать хорошими подругами. Но сейчас они не более чем знакомые. Говорят друг другу «Привет!», встречаясь в школе, может, порой обмениваются парой шуток. Такие вот отношения.

Эти отношения отличаются от тех, что возникают в классе или клубе.

Оргкомитеты фестивалей – вот где можно встретить их типичный образец. Ну, порой ещё на подработке.

Можно ли с полным правом называть их друзьями? Не думаешь, что установила слишком низкую планку для тех, кого считала подругами?

Сагами ошиблась, считая, что эти самые «Привет, подружка!» Харука и Юкко обязательно окажутся на её стороне. Ведь их положение сейчас заметно разнилось. Сагами – председатель оргкомитета, можно сказать, верхушка руководства, а Харука и Юкко – рядовые члены.

Уже одно это вполне способно вызвать определённые трения между ними. Окажись они в схожих условиях, как было на школьном фестивале, наверно, ладили бы как и прежде.

Председатель из неё ужасный, работой себя не утруждает. Только и знает, что просить других поработать, а сама и пальцем не шевельнёт. Так, наверно, говорили друг другу эти девушки. И к чему могут привести такие сплетни, отнюдь не очевидно.

Общий опыт, общие воспоминания. Зачастую они сближают людей.

А ещё один нередко встречающийся фактор сближения – желание узнать чужие слабости. Достаточно открыто показать свою неприязнь к кому-то и обменяться с собеседником соответствующей информацией. И можно на пару всласть о ком-нибудь позлословить.

Сплетни – это сила. Их одних достаточно, чтобы наладить с кем-то отношения.

Но человек, о котором сплетничают, не сможет выдержать такой удар.

Дружба, завязавшаяся на базе принесения кого-то в жертву, будет постоянно требовать новых жертв. А если жертвенные агнцы вдруг кончатся, следующей жертвой станет кто-то из внутреннего круга.

Как только девушки оказались на разных позициях, положение Сагами стало проигрышным. А если учесть соотношение сил, двое против одной, не было у неё иных вариантов, кроме как оказаться в роли того самого жертвенного агнца.

Харука с Юкко наверняка уже все косточки Сагами перемыли на тему руководства оргкомитетом.

Её и правда было жалко. Особенно если взглянуть, с какой силой сжимает она телефон, словно стараясь ухватиться за ускользающие отношения.

Конечно же, так думал не я один.

Юигахама плотно сжимала губы, не отрывая взгляд от Сагами.

Каковы бы ни были наши намерения, именно мы затащили её в кресло председателя оргкомитета. И потому я просто не мог не чувствовать себя виноватым.

— Что-то Мегури задерживается… — пробормотала Юигахама, ни к кому не обращаясь. Но настроение в конференц-зале начало чуть-чуть улучшаться.

— Да… — неожиданно ответила Юкиносита, открыв глаза.

— Может, сходить посмотреть, что там? — спросил один из членов школьного совета, поднимаясь. Но Юкиносита помотала головой:

— Думаю, они ещё не договорили. Даже если мы выйдем, ничего не изменится.

Её спокойный и уверенный тон заставил парня кивнуть и сесть на место.

Но понятно было, что напряжение всех оставшихся тут растёт. Разговор Хирацуки с Мегури длился дольше, чем я ожидал. Прошло уже минут двадцать, прежде чем они вернулись.

Хирацука выглядела более серьёзной, чем обычно. Да и Мегури, хотя, быть может, мне только так кажется, смотрелась весьма унылой.

— Простите, что заставила ждать.

Вошедшая в конференц-зал Хирацука уселась на своё место в углу. А Мегури прошла к центру стола.

Хирацука убедилась, что все взгляды сконцентрировались на ней, и заговорила:

— Мы с Сиромегури поговорили и решили, что на завтрашний день оргкомитет приостанавливает свою работу.

— Мы хотим дать всем время успокоиться, — добавила Мегури.

Пожалуй, здравая мысль. Других способов снять напряжение нет, остаётся лишь позволить паузе сгладить его, чтобы всё совсем не пошло в разнос.

Хотя я чувствовал, что этого недостаточно.

— Но если это всего на день или два, мы можем что-то сделать… — пробормотала Юигахама.

— Сомневаюсь.

Гнев – это не та эмоция, что может держаться долго. Через какое-то время он уйдёт.

Но даже если уйдёт гнев, всё равно останется обида. Она будет продолжать жечь, как горящие угли под слоем пепла.

А что ещё хуже, презрение, пренебрежение и насмешки будут длиться ещё дольше. Смотреть на остальных свысока куда проще, чем хвалить их. А если добавить чуток остроумия, получается ещё приятнее. Ни о чём не беспокоясь, можно насмехаться и дальше, считая, что это всего лишь шутки. Насмешки не гнев и даже не обида, они могут продолжаться долго, очень долго, потому что насмехающийся не чувствует себя за то виноватым.

Есть вероятность, что через несколько дней всё станет только хуже.

— Но думаю, всё же лучше нам отложить совещание, — с некоторой неловкостью сказала Хирацука, словно чувствуя моё беспокойство.

Разумеется, если они встретятся завтра, вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Видно же по выражению лица Сагами.

Сагами сидела молча, кусая губы.

— Не возражаешь? — спросила у неё Хирацука. Сагами кивнула.

— Всё нормально… — запинаясь, пробормотала она, не поднимая головы.

Не отрывавшая от неё взгляд Юкиносита вдруг повернулась к Мегури:

— Тогда надо сообщить всем остальным о временной приостановке работы?

— Да. Этим займётся школьный совет.

Ребята из совета, словно получив приказ, дружно закивали. Не знаю уж, будут они письма рассылать или завтра утром всем скажут, но, судя по их уверенности, с задачей они справятся без особых проблем.

— Тогда, полагаю, на сегодня закончим, — сообщила Хирацука, убедившись, что тут всё в порядке.

Все хором попрощались с ней и принялись собираться.

— Ладно, пока, Хачиман.

Сидевший рядом со мной Заимокуза собрался, вскочил и быстро покинул комнату. Члены школьного совета тоже задерживаться не собирались. Я тоже встал, подхватил сумку и услышал сзади голос:

— Хикигая, можешь немного задержаться?

— А. Вообще-то, у меня сегодня дела…

Несмотря на мой протест, ни к кому другому Хирацука обращаться не стала. Юкиносита, судя по её невозмутимости, заранее всё предвидела и даже не пыталась встать. А Юигахама просто стояла рядом.

Судя по всему, что клуб помощников задерживается тут – дело решённое. Поняв, что сопротивление бесполезно, я неохотно плюхнулся обратно на стул.

Ладно, послушаем, чего она скажет. А Хирацука тем временем выхватила взглядом ещё одну фигуру:

— Сагами, ты тоже останься.

Сагами вздрогнула, но сопротивляться не стала, лишь тихо буркнула «хорошо».

Хирацука обвела взглядом меня, Юкиноситу, Юигахаму, Сагами и Мегури и заговорила:

— Так. Что будем делать?

Мы с Юигахамой переглянулись, не понимая, что кроется за её словами. Хотя вряд ли такой обмен взглядами поможет. А вот Юкиносита, кажется, всё поняла и взглянула на Хирацуку:

— То есть, как дальше должен работать оргкомитет? Вы в этом смысле?

— Ну, примерно так. Но не только… — не слишком определённо ответила Хирацука, снова взглянув на Сагами.

— Сагами, что собираешься делать дальше?

— Ну… — Сагами, кажется, не ожидала такого вопроса и ненадолго задумалась. — Если вы так спрашиваете, полагаю, нам остаётся лишь продолжать работать, — туманно ответила она, запинаясь.

Не уверен, что это можно считать ответом, но она наверно уже поняла, что дальше так продолжаться не может. Хирацука спрашивала её не только, что она будет делать, но и понимает ли она суть возникшей проблемы. Не слишком ли задавать подобные вопросы Сагами, когда она в таком состоянии?

Хирацука не вздохнула, лишь серьёзно кивнула. И медленно заговорила:

— Понятно. Давай начнём с главного.

Сагами надо было разобраться в ситуации и выделить главные моменты. Судя по всему, Хирацука хотела, чтобы Сагами сама нашла решение своей проблемы. Вполне в её стиле.

Сагами нервно огляделась, беззвучно открыла и закрыла рот. Похоже, она не знала, с чего начать. Посмотрела на нас и снова отвела глаза. Хоть её взгляд и не встретился с моим, на её лице появилась гримаса стыда и раздражения.

Мы молча ждали, пока она заговорит.

Сагами неуверенно открыла рот, словно ощущая давление на себя:

— Ну… думаю, мы можем попросить присутствующих.

— …

Вот, значит, как ты собираешься действовать. Не скажу, что это было неожиданно, скорее, понятно. Мы молчали. Только Мегури натянуто засмеялась:

— Да… понимаю. Хоть это просто спортивный фестиваль, чтобы организовать что-то захватывающее, нам нужна помощь ребят из спортивных клубов. Но лишнего времени ни у кого нет, так что организовать всё – задача непростая… Это ты имела в виду?

— Д-да! — быстро ответила Сагами. Хотя мне кажется, она не совсем поняла смысл тех слов, что сказала Мегури.

Но всё равно всё нормально.

Сагами – председатель оргкомитета, ей и принимать окончательное решение. А значит, дать ей самой обдумать проблему было верным выбором.

Иначе говоря, пока Сагами сама принимает решение, всё хорошо.

А наша задача – её к такому решению подвести.

Юкиносита, кажется, всё это понимала. Она немного помолчала и повернулась к Мегури:

— Значит, надо договориться и скоординировать действия с клубами… Узнать их графики подготовки и в соответствие с ними разделить задачи.

В точку.

Узнать причины отказа Харуки и Юкко, точнее, как опровергнуть аргументы, которыми они прикрываются.

Но этого недостаточно.

Логическим путём можно убедить только тех, кто сам руководствуется логикой.

— Вряд ли они согласятся…

— Угу… наверно, — тихо согласилась Юигахама. Юкиносита, похоже, тоже понимала суть проблемы.

— Поясни, — повернулась ко мне Хирацука.

— Остальные настроены отрицательно. Пока они не поменяют своё мнение, они ничего не будут делать.

Люди руководствуются эмоциями.

Их решения основываются не только на логике, они в значительной степени определяются эмоциями. И ещё, действия, совершённые в порыве гнева, могут стать основой для дальнейших действий.

Совершив что-то отвратительное даже для себя самого, человек будет всячески искать себе оправдания.

Как бы логично ни было объяснение, вывод всё равно будет другим. Даже не нужно приводить примеры. В ссорах всегда объективное смешивается с субъективным.

— Я не понимаю… — нервно пробормотала Сагами.

…А я ведь о тебе говорю.

Мне бы хотелось объяснить ещё понятнее, но ей явно не хватает понимания себя, чтобы всё осознать. Надо было быть более саркастичным с ней, тогда бы она поняла. Нет смысла объяснять дальше, если человеку не хватает самосознания. Чего не знаешь, то для тебя не существует.

Впрочем, подробные объяснения – это, конечно, хорошо, но спорить с Сагами сейчас совсем не к месту. Поэтому я решил воздержаться от конкретных примеров.

— Если они нам не рады, сколько логических доводов им ни приводи, они всё равно будут действовать на эмоциях и отказываться.

Очень простой ответ. Едва ли не тянущий на звание абсолютной истины. Возражать тут нечего.

Мои слова заставили всех замолчать, погрузив конференц-зал в тишину. Потому что они подкрепляются доказательствами. Пример Сагами во время школьного фестиваля достаточно убедителен. Быть может, все о том и подумали, потому и молчали.

Хирацука вздохнула и заговорила:

— Если Сагами останется председателем оргкомитета, проблема никуда не денется.

Вполне естественная точка зрения.

Если доверие потеряно, так просто его не вернёшь.

С другой стороны, потерять доверие очень легко.

Сагами потерпела неудачу. А наш мир очень жесток к тем, кто терпит неудачу.

В первые недели в старшей школе или университете неудача может оказаться фатальной. Как неудача в решающем матче может покрыть тебя несмываемым позором на всю жизнь.

Тот, кто преуспел, может похвалиться своей неудачей, но это не более чем примечание в истории успеха, вывод, призванный скрыть то, что было на самом деле.

Нет смысла рассказывать о причине неудачи. Это лишь заставит остальных чувствовать, что таких причин нет.

Неудачу может превозносить только тот, кто преуспел. Кто не преуспел, должен закрыть рот на замок, потому что преуспевшие не поверят их сладким словам.

Сагами, кажется, поняла, что она провалилась. Она слушала Хирацуку, кусая губы.

И заметила смысл, кроющийся в её словах:

— Вы хотите сказать, что было бы лучше, если бы я отказалась?

— Я такого не говорила. Я сказала, что надо наладить отношения с остальными, а это теперь будет непросто. Надеюсь, ты это понимаешь, — уклончиво ответила Хирацука. Слишком уж уклончиво.

Хоть и нельзя сказать, что за неудачей не может последовать успех, на самом деле тут всё не так просто, как считают старшие или те, кто преуспел. Как правило за неудачей следуют лишь новые неудачи.

Если так и продолжится, Сагами может покатиться по спирали, терпя провал за провалом. Короче говоря, ей придётся отбросить своё прошлое, свои привязанности, отбросить всё и отправиться жить на другую планету.

Хирацука пристально посмотрела на Сагами, проверяя, наверно, её решимость. Сагами выглядела слегка напуганной:

— Ну, это…

Услышав Сагами, Юкиносита тоже на неё посмотрела.

Это был взгляд человека, ищущего ответ. Но на мой взгляд, тут крылась большая ошибка. Я бы сказал, что она ищет ответ не у того человека. Ей надо искать того, кто может дать верный ответ.

На лице Юкиноситы было обычное спокойное выражение, но тон, которым она заговорила с Сагами, оказался заметно холоднее обычного:

— Ничего страшного, если ты уйдёшь. Ты заняла пост председателя по нашей просьбе, а не по своему желанию. Нет нужды оставаться, если ты этого не хочешь.

— Н-но…

Юкиносита не дала Сагами договорить:

— Я просила тебя об одолжении. Я и приму на себя всю ответственность.

Иначе говоря, она сказала, что возьмёт обязанности председателя оргкомитета на себя.

Звучит реалистично. Юкиносита и правда гораздо лучше подходит для такой роли, чем Сагами. Доказано школьным фестивалем.

Есть кому занять пост, то есть решена проблема, удерживающая Сагами от ухода.

— Что будешь делать, Сагами? — серьёзным тоном спросила её Хирацука.

— Я-я…

Начала Сагами дрожащим голосом. Наверно, она хотела, чтобы кто-нибудь её поддержал, кто-нибудь утешил. А она, воспользовавшись этим, спихнула бы свою ответственность на других.

Точнее, чтобы на неё посмотрели с жалостью, что она вынуждена отказаться от собственного решения, и не увидели, что она просто сбегает. Так она могла бы защитить свою гордость.

Но Юкино Юкиносита ей этого не позволила.

Рискованная игра.

Теперь, чтобы выполнить просьбы, принятые клубом помощников, чтобы изменить настроение в классе 2-F, чтобы помочь Сагами обрести уверенность в себе, начисто стереть негативные эмоции, надо отрезать Сагами путь к отступлению.

Если она сбежит, она снова свалит ответственность на других. И снова начнёт поливать остальных грязью, поддерживая тем самым свою гордость.

Если так и произойдёт, Сагами ничуть не изменится. Равно как и не изменится атмосфера в классе. Нет, Сагами начнёт так спасать свою гордость, что всё станет ещё хуже. А чтобы такого не случилось, она должна принять решение сама. Сама должна заявить, что хочет быть председателем оргкомитета и тем самым отрезать себе тропинку к бегству.

— …

Сагами замолчала.

Я немного удивился. Отказ от поста председателя не нёс в себе никаких рисков. Всё, что надо было сделать Сагами – это найти козла отпущения ниже её в социальной иерархии и свалить на него всю вину, защищая собственную гордость. Пусть даже это окажется Харука или Юкко. В конце концов отношения у них довольно поверхностные, их разрыв должен оказаться не слишком болезненным. Покинув школу, они смогут спокойно себе болтать, будто ничего не случилось.

Единственное, что могло её беспокоить – это что она согласилась стать председателем после уговоров Хаямы. Но Хаяма никогда никого не осуждает, так что тут её гордости ничего не грозит.

Не самая благоприятная для нас ситуация.

Но раз Юкиносита это предложила, значит, определённые шансы на победу имеются. Юкино Юкиносита ненавидит проигрывать, и она не настолько безрассудна, чтобы ввязаться в заведомо проигрышный поединок.

Юкиносита пристально следила за каждым движением Сагами, даже за дыханием.

Сагами тоже это заметила и искоса глянула на неё, не поднимая головы.

Их взгляды встретились.

— …Потом не надо будет ни о чём беспокоиться. Положись на меня. — прозвучали слова Юкиноситы, словно сверкнув обнажённым клинком.

На первый взгляд они казались заботливыми, но сдаётся мне, в них звучал намёк, что Сагами оказывается никому больше не нужна. Не виляние по кустам, а прямое утверждение, что она никак не будет больше влиять на действия оргкомитета.

Лицо Сагами шевельнулось. Уголки губ застыли в натянутой улыбке.

Понятно, это тоже часть плана Юкиноситы?

Обойтись без жёсткости и грубости, но найти такие слова, чтобы Сагами сама всё поняла. А потом ждать, пока она пробудится. Как-то так. Конечно, когда ругаешь себя сам, это гораздо мучительнее, чем когда тебя ругают другие.

Когда кто-то злословит в твой адрес, ты можешь ответить ему тем же. Но когда замечаешь, что ранишь себя, и начинаешь себя упрекать, наверно, ты уже не сможешь плохо говорить о других.

Юкиносита выбрала очень сложный, но верный путь.

Но есть тут одна небольшая проблема.

Такой метод эффективен против тех, у кого есть мотивация, есть надежда. Против тех, кто умеет лишь перекладывать ответственность на других, он не работает. И не только. Если перекрыть ей путь к отступлению, она лишь укрепится в решении сдаться.

Сагами была совсем разбита, её взгляд упёрся в стол.

Но Юкиносита и не думала ослаблять хватку. И, кажется, собралась продолжить словесный напор:

— Сагами, ты…

— Юкиносита, остановись, пожалуйста.

Я не дал ей договорить.

Она глянула на меня, но возражать не стала. Зато все остальные с удивлением уставились на меня, ожидая объяснений.

Что ж, думаю, надо объяснить, раз уж вмешался. Я не стал смотреть на Сагами, я смотрел на Юкиноситу:

— Даже если ты ещё что-нибудь скажешь, ни к чему хорошему это не приведёт. Люди не те существа, которых можно изменить словами.

Сколько умных слов ни говори, они могут подействовать только на тех, кто сам хочет слушать. Если бы слова могли менять чью-то жизнь, мы ПРЕКРАСНО ЖИЛИ бы в ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМ МИРЕ.

Кто преуспел, выслушав мудрые слова, наверно, преуспел бы в любом случае, вне зависимости от того, что послужило толчком.

Сами по себе слова бессильны. Они влияют только на тех, кто готов их принять. Сагами же из тех, на кого они не действуют. Да и не только Сагами. Я и сам из таких.

Моё вмешательство заставило конференц-зал снова погрузиться в тишину.

И в этой тишине словно комариный писк прозвучал слабый голос:

— …Я всё сделаю.

Высокий и вместе с тем хриплый. Словно застрявший где-то глубоко в горле и с трудом оттуда вырывающийся. Его владелица не отрывала глаз от стола, крепко стискивая подол юбки дрожащими кулаками.

Но всё-таки это без всякого сомнения был ответ Минами Сагами.

Хирацука опустила ранее скрещённые руки, положила их на стол и глубоко и с облегчением вздохнула:

— Вот как. В таком случае мы оставляем всё под твою ответственность.

Но я облегчения не чувствовал. Напротив, мне было очень неуютно. Почему Минами Сагами решила остаться председателем оргкомитета?

Мне казалось, что она из тех, кто не преминет дать дёру, если представится такая возможность. Кто без раздумий рванёт к паутинке и полезет на неё [1].

Более того, тут не было ни Хаямы, ни кого ещё из 2-F, кто мог бы её защитить. Все здесь относились к ней враждебно. Ну, как минимум недружественно.

Самая доброжелательная из них, Мегури, поднялась и подошла к Сагами:

— Тогда первое, что ты должна сделать, это наладить отношения с ними.

— Да, пожалуй… — пробормотала та без особой уверенности.

— Думаю, если ты всё им объяснишь, они поймут.

Мегури похлопала её по плечу. Хм. Однажды премьер-министр пробовал всё объяснить. Исход оказался печален… [2]

Хирацука, наблюдавшая за их разговором, вдруг развернулась к нам. Подумала, наверно, что Мегури лучше с Сагами справится.

— Значит, общую координацию можно оставить за Сагами…

— А мы будем отвечать за координацию разных групп. Надо будет кое-что рассказать и объяснить до начала следующего совещания. — моментально ответила Юкиносита. Хирацука удовлетворённо кивнула. Юкиносита достала блокнот и шариковую ручку:

— Проверим расписание всех групп на мероприятии. Я займусь составлением списка и распределением работы.

Она принялась быстро строчить в блокноте. Юигахама подвинулась к ней вместе со стулом:

— Разговоры с президентами спортивных клубов оставь мне. Я же их всех знаю.

— Хорошо, в этом положусь на тебя.

В ответ на улыбку Юкиноситы Юигахама гордо фыркнула. Кажется, она была безмерно счастлива, что на неё полагаются.

— Далее нам надо разобраться с подготовкой «чибалерии».

Юкиносита приложила ручку к подбородку и задумалась. А потом глянула на меня.

— Чего?

— Есть один человек с пустыми руками, ничем не занятый.

— А, нет, это…

Я машинально посмотрел на свои руки. Странно, никакой пустоты не ощущаю. И даже дырки не вижу, которая могла бы демонов всасывать [3].

— Что ж, тогда Хикигая и будет отвечать за снижение затрат на «чибалерию». «Опрокинь столб» дополнительной подготовки не требует, так что тут всё в порядке.

Она продолжила свои инструкции, даже не дав мне времени обдумать ответ.

— Неразумно давать мне подобные поручения. Не ставь меня на работу, на которой нужно договариваться с другими. Я из тех, кто тихо сидит в уголке и сосредоточенно ваяет цветочки. Или украшает торт вишенкой.

А ещё по-тихому читаю журналы в магазине, чтобы не брать тот, который не понравился.

Нет, для такой работы я никак не подхожу.

— Ты же вроде как сама говорила, что для работы нужен подходящий исполнитель.

Вообще-то, эти великолепные слова недавно произнёс я. Но Юкиносита определённо не намерена была со мной соглашаться.

— Да. Именно потому только ты и можешь справиться с этой работой. Там же надо будет общаться с За… Зай… Зайцу, да?

Тут она, конечно, права. Но фамилию стоило бы запомнить!

— Нечего мне ему говорить… Этот тип вообще никого не слушает.

Я попытался возразить, но безуспешно.

— Понимаешь, кроме того мы обе всё равно языком чунибьё не владеем, — продолжила Юкиносита.

— Я, между прочим, тоже. И контактов друг друга у нас нет.

Я тут номер телефона сменил, а Заимокузе его не сказал. Упс, да, облажался. Какая дурацкая невнимательность (и язык показать). Только хотел ему СМСку с новым номером отправить, а тут какой-то баг прорезался, и письмо не ушло. Думаю, сотовым операторам надо тщательнее следить за своим программным обеспечением.

А ещё по невнимательности где-то старательно посеял его адрес. Впрочем, такая невнимательность чем-то сродни тайной любви.

В общем, после смены номера наших контактов друг у друга не было, что обеспечило мне прекрасное оправдание. Никакой прокурор не подкопается!

Но не успел я испытать облегчение, как Хирацука покачала головой:

— Сомневаюсь. Я сообщила Заимокузе твой номер.

— Так это ваших рук дело…

Получается, это она устроила, что Заимокуза вдруг начал звонить и писать мне? Интересно, а про закон о защите персональных данных она хоть что-то слышала?

— Значит, всё-таки есть, — удивилась Юигахама.

Но у меня есть оправдание. Ненавижу писать сообщения.

Они заставляют меня ощущать себя потерянным, потому я их и ненавижу. Кто придумал неписанный закон, что парни должны писать первыми? Из-за этого загадочного правила уровень сложности возрастает многократно. А что делать, если на моё сообщение нет ответа? Вы понимаете, как я от того страдаю? Из-за этого в моих письмах ни одного вопросительного знака ещё со средней школы нет.

Впрочем, раз уж сейчас речь идёт о Заимокузе, всё должно быть нормально. Даже если ко мне относились хуже, чем к мусору, всё равно всё нормально, можно успокоиться.

— Ладно уж, займусь… — неохотно пробормотал я.

— Значит, тут я полагаюсь на тебя, — кивнула Юкиносита.

— Угу.

Собственно, я уже привык обламывать планы Заимокузы. Могу даже прямо сказать, что его план – дерьмо и никуда не годится.

На этом распределение обязанностей закончилось.

Юкиносита взяла на себя расписание и координацию изменений, Юигахама – переговоры с капитанами спортивных клубов. А мне предстояло урезать расходы. Всё по делу, надо сказать.

Пусть нагрузка на меня и возрастёт, ничего страшного. Я должен быть удовлетворён своей работой. Иначе говоря, расслабиться и получать удовольствие.

Но стоит ли безоглядно доверять им всё остальное?

Больше всего проблем будет у Юигахамы. С оргкомитетом у спортивных клубов отношения натянутые, так что наладить взаимодействие будет непросто. Значит, нужен кто-то, кто сможет облегчить её бремя. Высококлассный спец. А я никого из президентов клубов не знаю, как мне помочь Юигахаме? А-А-А-А-А-А-А-А!!! Стоп, а разве я никого не знаю? Я же знаю одного. Президента теннисного клуба, Тоцуку. И вообще он мой знакомый. Да, одного знаю.

Меня начали грызть совесть и сочувствие. Да, именно сочувствие.

Я начал листать субъёктивные причины. Это может оказаться важным.

Сам с собой обсудил всё и подвёл итог. А затем, делая вид, что только что сообразил, кашлянул и заговорил.

— Слушай, Юигахама. У меня есть контакты Тоцуки, так что если не возражаешь, я мог бы связаться с ним вместо тебя. Понимаешь, тут уже непринципиально, с одним связываться или с двоими. А то тяжело ведь тебе будет со всеми дело иметь. Мне это несложно, так что беспокоиться не о чем.

Объективные причины тоже очень важны!

Но Юигахама смущённо посмотрела на меня и замахала руками:

— А? Да нет, не нужно. Извини, у меня уже есть контакты Тоцуки. Это моя работа, так что положись на меня!

Юигахама прижала к груди стиснутые в кулаки руки, показывая, что ей можно довериться. Мне и возразить-то было нечего. Да нет, я не то имел в виду…

Она немного отвернулась и искоса глянула на меня:

— Но… всё равно спасибо.

— Не стоит благодарности…

Иначе ответить я не мог, хотя, в общем-то, и не собирался ей помогать. Эх, такой шанс написать Тоцуке упущен. Лишь скрытые мотивы напоказ вышли, какая неприятность.

Пока я боролся с угрызениями совести, заговорила Хирацука:

— Что ж, планы составлены. Думаю, на сегодня можно заканчивать.

Она быстро встала и повернулась к Мегури:

— Сиромегури, я закрою, так что можешь идти.

— А, хорошо, — подняла руку в ответ разговаривающая с Сагами Мегури. А потом хлопнула Сагами по спине, словно поторапливая:

— Ладно, Сагами, продолжим на следующей неделе.

— …Угу.

Та ответила без особого энтузиазма, подхватывая сумку. И вышла вслед за Мегури.

Теперь и нам, оставшимся последними, можно было уходить.

Мы похватали свои сумки и двинулись к двери. Хирацука щёлкнула выключателем, лампы погасли. И сказала нам вслед:

— Опять я втянула вас в неприятности.

Я оглянулся. Заходящее солнце светило Хирацуке в спину. Выражение её лица разобрать не удавалось, но голос был необычно мягким.

— Да ничего страшного. Я очень рада.

— Кроме того, это входит в обязанности клуба.

Ответили ей весёлый и вежливый голоса.

— А вы всегда нас о чём-то таком просите.

Услышав третий голос, унылый, Хирацука весело улыбнулась.

× × ×

Осень продолжала наступать. А от пустоты вестибюля в нём казалось ещё холоднее.

В его тишине звучали лишь наши шаги. Одни ритмично, другие бодро. А третьи так, словно человек не только ноги волочил, но и всё тело.

Юигахама надела туфли и подошла ко мне таким шагом, словно собиралась пуститься в пляс. Повернулась и посмотрела на меня:

— Здорово, что Сагами смогла остаться председателем оргкомитета.

— Кто знает… Мне кажется, если бы она сдалась, всем нам было бы легче, — пробормотал я, натягивая брошенные на пол башмаки. К нам подошла Юкиносита.

— С точки зрения перспектив оргкомитета так оно и есть.

— Но если бы она ушла, она бы не изменилась, — помотала головой Юигахама.

Ну да, верно. Они обе правы.

Клуб помощников принял две просьбы.

Первая – помочь хорошо провести спортивный фестиваль. Вторая – повысить рейтинг Сагами, помочь ей обрести уверенность в себе и улучшить настроение в классе.

Сейчас действительно есть хорошая возможность выполнить сразу обе. Но вместе с тем эти две просьбы создали две большие проблемы.

Самое узкое место – Минами Сагами. Мы не можем избавиться от неё и не можем ей управлять.

— Слушай, а почему ты всё-таки воспользовалась таким методом? — взглянул я на Юкиноситу. — Он же обычно не срабатывает. Я на её месте точно ноги бы сделал.

Такой метод хорош для тех, кто сам не хочет уходить. Иначе не стоит и суетиться.

Как бы то ни было, Юкиносита определённо из тех, кто всегда возится с новичками.

Но она лишь приложила палец к подбородку и небрежно заговорила:

— А разве я не сказала правду?

— Пусть даже это и правда…

Я же не Конан [4], чтобы все эти правды знать.

Но я слышал, что в современном обществе доминирует точка зрения, что наставник не должен быть слишком строг к новичкам и не должен их доставать. Если переборщить, могут быть неприятные последствия.

В ответ на мой подозрительный взгляд Юкиносита небрежным жестом отбросила волосы с плеча:

— Даже мышь, загнанная в угол, бросается на кота. Разве не так?

— …

У неё такие методы обучения? Если уж говорить о кошках, твой способ больше сродни толканию Сагами в пасть тигра или льва. Это тебе не кошка с мышкой, это лев.

Лев сбрасывает львёнка в бездонную пропасть, убивая. Лев бьёт со всей силы, даже если перед ним всего лишь кролик, убивая. Лев изгоняет из себя глистов, убивая [5].  Хотелось бы никогда с таким не сталкиваться.

Я потерял дар речи, да и Юигахама натянуто засмеялась. И решила сменить тему:

— …А-ха-ха. А Сагамин и правда ненавидит Хикки.

— Разумеется.

— Чего ты так гордишься?!

А чего ты так удивляешься?

И не только сейчас, я давно уже об этом в курсе. Я имею в виду, что разочаровался бы в человеческой расе, если бы нашёлся человек, кому понравились мои действия. Вроде Хаямы, к примеру.

Сагами отнюдь не единственная, кто меня ненавидит.

— Ты неправильно ставишь вопрос. Не только Сагами, но и все остальные.

Юигахама немного задумалась, прежде чем ответить:

— Я говорю не о том, что тебя не любят. Я про Сагами. Похоже, её больше всего раздражает, что Хикки смотрит на неё как на дуру. Когда Хикки попросил остановиться, она так зло на тебя зыркнула…

— Пожалуй, так и есть. Когда на тебя свысока смотрит кто-то ниже по социальному статусу… Не удивлюсь, если у неё мелькнула мысль меня прикончить.

– Да нет… наверно, не до такой степени.

Она немного удивилась. Но для человека вполне естественно хотеть кого-то убить. Так что никогда не стоит терять бдительности.

А значит, всегда лучше сначала думать, а потом уже говорить.

Причём тут даже важнее, кто твой собеседник, чем само содержание разговора. Даже одни и те же слова могут восприниматься совершенно по-разному в зависимости от социального статуса, титула и касты. И потому тот, которого всё это не волнует, может спокойно высказывать все свои мысли.

Будучи одиночкой, ты можешь говорить совершенно свободно. А вот входящие в топовую касту зачастую вынуждены подстраиваться под других. В какой мрачной стране ныне подавляется свобода речи? Получается, одиночки – это высокоразвитая нация.

Я наслаждался очередной своей победой над топовой кастой. А Юигахама тем временем отвела взгляд и хлопнула в ладоши, словно что-то сообразив:

— Ага, значит, после этого у Сагамин появилась какая-то мотивация?

— Ха?

Судя по её бестолковому голосу, она по-прежнему не понимала проблему.

Юигахама подошла к Юкиносите и искоса глянула на неё:

— Слушай, Юкинон… Ты так сказала, потому что поняла, что Хикки имел в виду, да?

— Кто знает… — коротко ответила та и откланялась. Мы с Юигахамой невольно переглянулись. И она гордо хмыкнула.

Чего? Я сильно сомневаюсь, что ты разгадала её намерения.

Заходящее солнце окрашивало школьное здание, двор и всё вокруг в красный цвет. Потому, наверно, и моё лицо сейчас было красным.

---------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к рассказу «Паутинка» Рюноскэ Акутагавы

[2] Инцидент 15 мая 1932 года

[3] Отсылка к «Sengoku Otogizōshi Inuyasha»

[4]«Detective Conan»

[5]Три пословицы, к которым Хачиман добавляет слово «убивая»

Т6.5 - Глава 6

В открытое окно врывались порывы ветра. С приближением ночи заметно похолодало. Где-то вдалеке стрекотали насекомые.

Я отложил книжку и пошёл в гостиную. Спать совсем не хотелось. Завтра выходной. В школу не надо, так что можно дрыхнуть хоть до полудня.

Ошибки нет. Благословенный выходной. Настоящая СВОБОДА.

Значит, можно себе позволить выпить чашечку кофе и насладиться этим долгим осенним вечером. Я вышел из комнаты в коридор, стараясь не потревожить родителей, которые уже легли спать. Впрочем, можно было и не осторожничать. Оба так устают на работе, что уже храпят во всё горло. Их сейчас и пушкой не разбудишь.

В гостиной было темно и тихо, но совсем не одиноко.

Иногда здесь собирается на обед вся семья Хикигая. Но редко. Родители оба работают, домой приходят в разное время. Даже на выходных. Комачи готовится к вступительным экзаменам, она и днём, и вечером на подготовительных курсах. А потому лопает бенто, которое берёт с собой, или покупает чего прямо там.

Хоть я и нормально обедаю дома, в одиночестве, от одной мысли, что Комачи часто ест одна (как и я сам, когда к экзаменам готовился), на глаза сами собой наворачиваются слёзы.

Впрочем, всё это не значит, что у нас в семье плохие взаимоотношения. По утрам здесь, в гостиной, царит настоящая суматоха. Родители собираются на работу, мы с Комачи на занятия. И все вместе разговариваем друг с другом.

Завтра выходной, значит, я всё просплю. И пусть я пропущу утро, это с лихвой компенсируется бодростью вечером.

Что-то я разнюнился. Нельзя же так проводить весь длинный осенний вечер, пусть осень и сезон сентиментальности.

Стараясь взбодриться, я начал напевать себе под нос, нащупывая выключатель. Вспыхнувший в гостиной свет осветил и выходящую в неё кухню. Вполне достаточно, чтобы вскипятить себе чайник.

Открыв кран, я налил в электрический чайник воды и включил его. И стал ждать, пока он закипит.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Я подумал, что пришла Комачи, но бросив взгляд, убедился, что там никого нет. Наверно, сквозняк из окна в моей комнате, которое так и осталось открытым.

Выбросив это из головы, я снова уставился на чайник. Нет, не потому, что так он якобы быстрее вскипает. Просто так же прилипаешь взглядом к крутящемуся белью в стиральной машине, например. Или раз за разом жмёшь кнопку светофора на пешеходном переходе. Быстрее он, конечно, от этого не переключится, но всё равно такое действие входит в привычку. А потом начинаешь так же жать на кнопку лифта, отчего он едет даже медленнее. Нет, от такой привычки надо как-то избавляться.

Чайник слегка зашумел. И в этот шумок вплелись звуки плещущейся воды.

Плюх-плюх.

Плюх-плюх.

От этого идущего из-за спины в темноте кухни звука я аж вздрогнул. Чёрт, что там такое?

Бр-р-р – ненавижу. Странно. Непонятно. Страшно. Эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове, и мне стало очень неуютно. Стоп, это же странно. Откуда здесь может взяться плеск воды? Может, мне просто показалось? Я прислушался повнимательнее.

Нет, не показалось, плеск слышался сзади. Плюх-плюх-плюх-плюх.

Ох, как нехорошо. Там точно что-то есть. Я осторожно обернулся.

И увидел в темноте два огонька.

Кошачьи глаза.

Должно быть, это скука заставила меня придумать себе ужасы Юндзи Хикигавы [1]. Потому что, обернувшись, я увидел всего лишь, как наш кот Камакура лакает воду. Стоп, если он пьёт по ночам, издавая такие звуки, он и в самом деле монстр, а не кот.

Чайник ещё не вскипел, и я решил пока немного потеребить Камакуру.

Присел рядом с ним и начал поглаживать, заурчав сам. Погладил ему спину, плечи, шею и горло. Камакура уставился на меня как на досадную помеху. Как мило.

Этот тип никогда не пытается проявить дружелюбность ко мне. Вечно держится на почтительном расстоянии. Зато к Комачи так и липнет, трётся у ног, мяукает и даже частенько спит с ней.

Стоп, получается, если Камакура проснулся, значит, Комачи скорее всего тоже встала.

Я оставил его в покое и поднялся.

Выключил чайник, долил в него воды и снова включил. Отлично, теперь должно хватить. Собрался было вернуться к Камакуре, но тот скользнул по моим ногам и выскочил в гостиную. И что это было? Демон – любитель подножек?

Мог бы и подольше составить мне компанию. Хотел бы я усвоить такое отношение и стать духом. Мог бы тогда избавиться от работы и жить за счёт остальных!

Собака и ножницы могут пригодиться [2], но кот бесполезен. Я оставил в покое Камакуру и снова уставился на чайник. Рядом больше не было никого, и я начал размышлять о сегодняшних событиях.

О Минами Сагами.

О Харуке и Юкко.

Нельзя сказать, что они не имеют никакого отношения к сложившейся ситуации. Что от работы мне не избавиться, я уже понял, так что теперь надо сообразить, как уменьшить её объём.

Формально мне поручено взаимодействие с Заимокузой, но это лишь одна из задач.

По мере того, как будет нарастать активность оргкомитета, будут появляться и побочные дела. И все они запросто могут свалиться на меня. А их объём просто удивляет.

Если судить по опыту школьного фестиваля, не стану ли я в каждой бочке затычкой? Неужто быть мне новичком в потогонной системе?

Если учесть, как Сагами относится к работе, нагрузка на Юкиноситу возрастёт. А значит, и на меня тоже.

Тут главное не подпускать Юкиноситу к распределению работ. Боюсь, правда, что задача эта из разряда невыполнимых.

Пока Сагами остаётся председателем оргкомитета, останутся и проблемы. Собственно, об этом я в конференц-зале и говорил.

Но есть одно «но». Сколько бы нам ни встретилось отчаявшихся людей, если им нужна помощь, они её получат. Таков главный принцип работы клуба помощников по мнению Юкиноситы.

Если им нужна помощь, мы должны найти способ помочь им. Проблема в том, чтобы найти этот самый способ.

Пока я размышлял, чайник свистнул, сигнализируя, что он уже вскипел.

Что ж, пока мы не увидим, как поведёт себя Сагами на следующей неделе, сделать мы ничего не можем. А вдруг они снова начнут становиться приятельницами.

Отставив подобные мысли в сторону, я насыпал себе в кружку растворимого кофе и залил кипятком. Поднялся парок, несущий аромат кофе. Я отхлебнул из кружки и отставил её в сторону.

Потянулся было ко второй кружке, и в этот момент тихонько открылась дверь.

— Что такое, братик?

При ближайшем рассмотрении в дверях обнаружилась Комачи. Её волосы были прихвачены пересекающей лоб лентой. Оказавшийся уже возле её ног Камакура лениво потянулся.

— Да ничего, просто решил кофе выпить. Будешь?

— Конечно! — тут же ответила Комачи и уселась на диван. За ней последовал и Камакура. Я быстренько налил ещё одну кружку, добавил молока, несколько кусочков сахара и отнёс Комачи:

— Держи.

— Спасибо.

Комачи подула на кофе, остужая, и поднесла к губам. Я стоял рядом и смотрел на неё.

— Как себя чувствуешь?

— Ну, более-менее.

Более-менее, да? Значит, не слишком хорошо… Когда эта девчонка в порядке, она постоянно ищет моего внимания и достаёт меня.

— А ты как, братик?

— Я? Просто великолепно. Регулярных контрольных по-прежнему нет.

— Вот как?

Из-за предстоящих в школе мероприятий контрольные на какое-то время отменили. Обычно ученики такому радуются. Хотя я отнюдь не против этих регулярных контрольных. Комачи словно прочла мои мысли и заговорила, будто что-то вспомнив:

— Да, у вас же спортивный фестиваль будет.

— Угу. А ты откуда знаешь?

— Юигахама написала.

— Вот как?

Ну и ну, они и правда здорово сдружились.

Я вздохнул, криво усмехнувшись. Комачи тоже вздохнула:

— Это так здорово, Комачи тоже хочет пойти…

— У нас не так, как в начальной и средней школе. Это закрытое мероприятие.

Если бы в задачи оргкомитета входило ещё и взаимодействие с родителями, ситуация стала бы совсем безнадёжной.

— И тебе в любом случае надо учиться.

— Да, пожалуй, — глубоко вздохнула Комачи. — Учиться… учиться… учить… ся…

Она вдруг замолчала, словно её покинули все силы. Должно быть, учиться ей и правда непросто.

Не совсем уместно, конечно, сейчас об этом говорить, но Комачи – дура. Хотя она хорошо плывёт по течению, сообразительна, прекрасно читает настроение, милая, умеет делать всё по дому и хорошо готовит. Хм. Откуда вдруг это чувство гордости, когда я говорю о своей сестре?

В общем, если говорить о способностях Комачи, учеба для неё не должна быть проблемой. Хотя до сих пор оценки у неё были ниже среднего, но только потому, что она не слишком старается. А самое главное, она неорганизованна.

— Слушай, Комачи. Не нужно вкладывать все силы в каждый предмет. Тебе надо прикинуть, насколько ты в этих предметах разбираешься, и, исходя из этого, рассчитать время, которое на каждый их них следует выделить. Именно так надо планировать стратегию подготовки, иначе ты будешь впустую тратить время.

— Братик-сенсей… — жалобно проскулила Комачи, словно слыша от меня это в тысячный раз, и помотала головой.

Да что такое с этой девчонкой?

Впрочем, я и сам не горю желанием рассуждать абстрактно. Если предложенное не слишком выполнимо, это всё равно что самому с собой разговаривать. Тут нужен совет по самой насущной и конкретной проблеме.

— И что у тебя сейчас не идёт?

— Японский… — понурилась Комачи. — Я же никогда им всерьёз не занималась, так что даже не знаю, как его учить.

Я с самого детства любил читать, и потому, наверно, у меня никогда не было проблем с экзаменами по японскому. Легко улавливая чувства и мысли автора, я также могу уловить чувства и мысли составителя вопросов на экзамене. Остаётся лишь запомнить иероглифы, грамматику и синтаксис старояпонского. И больше никаких проблем с ответами. Так что я действительно не могу понять, с какими проблемами сталкивается Комачи. Не знаю я, откуда они у неё взялись. Извини, братик не всесилен.

Что-нибудь ещё? Я снова взглянул на Комачи, и она подняла руку:

— Общественные науки.

— Просто заучивай.

Да, тут кроме памяти ничего не требуется. История Японии, мировая история, обществоведение – везде сплошное зазубривание. Хотя в старшей школе иногда требуют ещё и объяснить, тому, кто всё помнит, это никакого труда не составит.

— Естественные науки.

— Тоже заучивай.

Естественные науки – это в первую очередь физика и химия. Хоть их и называют точными и расчётными, в плане экзаменов в старшей школе это в чистом виде предметы для заучивания. Конечно, могут попасться вопросы о пружинах, наклоне оси звезды, массе химических соединений и тому подобные. Но если запомнить, как находить ответ, тот же метод можно применить и здесь. И механически на них отвечать.

Отлично, с японским не вышло, зато с двумя другими предметами помог. Я посмотрел на Комачи, но она почему-то отвела глаза. А? Что такое? Комачи?

Комачи обречённо вздохнула и пробормотала:

— Английский…

— Ещё один предмет для заучивания.

Чтобы сдавать экзамены по английскому в старшей школе, надо заучить некоторое количество слов, несколько коротких фраз и запомнить грамматическую структуру. И больше не будет никаких проблем. Способ довольно мучительный, но зато можно быть уверенным, что на экзаменах всё будет хорошо.

Честно говоря, в плане образования такой метод кажется довольно странным. Так изучая английский, на нем не заговоришь. И с иностранцами не пообщаешься. Хотя японцы и на японском не слишком-то хорошо общаться умеют. Интересно, что об этом думает министерство образования.

Комачи окончательно перестала меня слушать и принялась играть с Камакурой.

— Грм, Комачи?

— Ты уже всё? Тогда математика. — небрежно бросила она. Но увы, тут я при всём желании не отвечу.

— С математикой ничем помочь не могу.

По математике у меня всего девять баллов. Худший результат из всех одиннадцатиклассников. Почему опять математика? Звучит как мазохизм. Не случайно, уча математику, я всегда чувствовал себя мазохистом.

— Совершенно бесполезен, да?.. Верно, Ка-кун? — сообщила Комачи, продолжая играть с Камакурой. Тот фыркнул в ответ.

СОВЕРШЕННО. БЕСПОЛЕЗЕН.

Мне казалось, что я ей хоть немного помог, а в ответ получил такие вот слова. Но Комачи почему-то вдруг тепло на меня посмотрела:

— Хотя не скажу, что не понимаю братика. Ладно, не обращай внимания. Комачи всегда будет доброй и заботливой со своим бесполезным братиком. Я отнюдь не не люблю тебя. Ой, это же очень много очков Комачи.

Её взгляд стал ласковым и сочувствующим. Плюс к тому, она ещё и очки за это насчитала. Хотя даже с последней фразой всё равно получилось милее, чем раньше. В последнее время мне кажется, что у неё даже хитрость и коварство очень мило получаются. Настоящая проблема.

Донельзя милая Комачи наклонилась ко мне, обнимая Камакуру:

— Не волнуйся, даже если я провалю математику, я всё равно смогу поступить в старшую школу Соубу.

— Ну да, верно…

В средней школе я учил математику, но она определённо не мой конёк. Как только я понял, что гуманитарные предметы мне интереснее, я её забросил.

В конце концов, после дополнительных занятий мне всё равно удаётся сдать экзамены и перевестись в следующий класс.

Делай что-то только тогда, когда это тебе нужно. Не нужно – не делай.

В жизни, наверно, тоже так. Жить – значит сталкиваться с тем, что тебе ненавистно. Иначе говоря, сама жизнь есть что-то ненавистное, но не стоит из-за этого отказываться жить.

Как же тогда обойти такие неприятные препятствия? Если твои мысли крутятся вокруг этого, способ всплывёт сам собой. Собственно, на таком принципе построено всё искусство обучения.

Итак, вот как я разбирался с математикой.

— Что ж, есть метод для тех, кто не разбирается в математике.

Комачи медленно повернулась ко мне:

— Вот как? Расскажешь?

Вроде не должно быть ничего страшного, если расскажу… Ай, ладно.

По идее это должно быть основой основ, но кажется, она не в курсе. Поэтому придётся вернуться к истокам.

— Не заставляй себя корпеть над вопросами, которых ты не знаешь. Просто положись на инстинкт. Главное – безупречно ответить на остальные вопросы. Сложные можно просто отбросить, потому что остальные ребята далеко не всегда правильно на них отвечают. В первую очередь смотри, чтобы не ошибиться на тех вопросах, которые знаешь. Вот и всё.

Надо с самого начала смириться, что именно так и будешь себя вести. Это важно.

В общем-то, к такому решению и прямо на экзамене прийти можно. Но если заранее подготовиться, это даст лучший эффект.

Ничего сложного, подумал я, взглянув на Комачи. Та искоса глянула на меня и смахнула несуществующие слёзы:

— Братик, Комачи с самого начала ждала такого совета…

Притворяясь плачущей, она покивала, словно что-то поняла. Что ж, кажется, мне удалось решить её проблемы.

От долгих речей у меня пересохло в горле, так что я отхлебнул кофе. Комачи поднесла кружку к губам синхронно со мной. А затем подняла голову и взглянула на меня:

— Но знаешь, братик, было бы лучше, если бы ты учил математику как положено.

Резонно. Но всё равно это не более чем твоё мнение. Если не можешь продемонстрировать на практике то, что проповедуешь, сложно будет кого-нибудь убедить.

Хотя есть в мире то, что не объяснишь и не решишь логикой.

И потому я сказал лишь одно:

— Я… уже сдался в плане математики.

— Ого, как круто! Словно оптимистичный способ сказать, что отказался от своей мечты!

Глаза Комачи засверкали.

— Да знаю я. Это же как уйти с бейсбольного поля, получив травму, но не сдаться и потом снова вернуться в бейсбол, верно?

— Угу. Правая рука покалечена – лови левой. Левая тоже – просись в отбивающие. И правда круто.

Ясненько. Круто, да? Очень-очень круто, да?

— Ха-ха-ха!

— А-ха-ха-ха!

Мы с Комачи дружно расхохотались.

…Что у нас за дурная семейка?

Наверно, мы так беззаботно хохотали, потому что был уже поздний вечер. Потом смех утих, вернулась тишина. Тоже признак позднего вечера, кстати. Отсмеявшись, мы не менее дружно прильнули к своим кружкам.

— Кстати, а кроме нашей школы, что насчёт остальных?

Сидеть в тишине совсем неплохо, но больно уж редко в последнее время выпадает такая возможность поговорить. Мне хотелось узнать планы Комачи на будущее, а заодно подсказать лучший вариант. А то наши родители постоянно заняты, так что обсудить такие вопросы по сути не с кем. В своё время я сам решал, в какую старшую школу поступать буду.

Вот и получается, что я должен в такие моменты вести себя как старший брат и как положено обговорить всё с сестрёнкой, разве не так?

— Остальных… Ты имеешь в виду, какие у меня ещё варианты?

— Именно.

— Папа с мамой меня тоже об этом спрашивали.

Вот как, спрашивали? Значит, не только я? Ой-ой, мы в самом деле о моих родителях говорим? Нет, стоп, не суетись. Быть может, со мной они не говорили, потому что я пользуюсь их доверием. Потому меня и не спрашивали. Ха-ха, это ж как они меня любят.

Впрочем, есть ещё один нюанс. Даже если бы они у меня спросили, мой ответ не изменился бы. И даже если бы они стали возражать, я бы их не послушал. Мои родители и правда хорошо меня понимают, как и следовало ожидать.

Ладно, сейчас мы не обо мне говорим, а о Комачи.

Она начала загибать пальцы:

— Дзююей и Мотонара. Ещё женская Эдо.

С моей точки зрения, вполне достойный выбор.

— Женская Эдо… Женская Эдо… Давай в женскую Эдо. Нет, погоди, думаю, лучше записаться в женскую Эдо.

— В точности, как сказал папа… — удивлённо улыбнулась Комачи.

Как и следовало от него ожидать. Если подумать, о школах с совместным обучением и речь не идёт. В них процентов девяносто парней хотят завести себе подружку (по моим наблюдениям). Я просто не могу отпустить Комачи в такую среду. Потому что, не будь она моей сестрой, даже я признался бы ей. И получил бы отлуп.

Конечно, такому не бывать, потому что она моя сестра, но для брата вполне естественно беспокоиться о своей сестрёнке.

Комачи слегка улыбнулась, словно видя меня насквозь:

— Но я слышала, что если учишься в женской старшей школе и у тебя нет парня, тебя почти наверняка потащат на смешанную вечеринку или будут подсовывать потенциальных бойфрендов.

Хм, она и правда меня понимает. Но всё равно не надо так говорить.

— …Что ж, в таком случае, думаю, тебе лучше постараться как следует и поступить в нашу школу.

У меня будет ещё как минимум год, пока я могу втайне за ней присматривать. А если остальные узнают, что у Комачи такой отвратительный брат, вряд ли кто из парней к ней сунется. Вау, да это же просто великолепный план. Но с другой стороны, тогда она и подружек завести на сможет. Палка о двух концах получается.

Комачи задумчиво помычала:

— Даже если бы ты так не сказал, я всё равно пошла бы в Соубу.

— Будет здорово, если ты поступишь.

Не знаю, на каком сейчас уровне знания у Комачи, но судя по промежуточным контрольным, до проходного балла она ещё не дотягивает. Я задумался, чем тут можно помочь, и мне вдруг пришла в голову мысль.

— А что насчёт рекомендаций? Разве ты не член школьного совета?

Кажется, она работает в школьном совете. Вроде бы она что-то такое говорила, когда мы ездили в летний лагерь.

А если она член школьного совета, она должна набрать хорошие очки GPA [3]. Насколько я понимаю, работа в школьном совете приносит дополнительные очки. и попасть под критерии, дающие возможность получить рекомендацию. Честно говоря, добрая половина среднеклассников только затем в школьный совет и идут. Вторая половина попадает туда под влиянием манги и аниме. Они многого ждут, но быстро понимают, что реальность крайне далека от их фантазий, и разочаровываются.

— Поскольку умом ты не блещешь, не лучше ли не делать ставку на экзамены, а попробовать пройти отбор, где учеников оценивают по характеристикам?

Комачи громко расхохоталась:

— Ха-ха-ха. Братик… У Комачи плохие оценки, потому что она дура, верно?

Почему у неё такой самодовольный вид?

Не успел я удивиться, как Комачи обхватила себя руками, словно её собственные слова её ранили, и заговорила срывающимся голосом:

— Поэтому у меня всё ещё не хватает очков для рекомендации…

И расплакалась. Чёрт, ну вот, до слёз довёл. Но может, она всё-таки нацелится на рекомендацию…

Впрочем, переживать за прошлое не в духе семьи Хикигая. Я и сам уже отбросил изрядную часть своего жизненного опыта. И Комачи, конечно же, в определённой мере этот дух унаследовала. Она быстро вскинула голову и заговорила как ни в чём не бывало:

— У братика тоже оценки только на промежуточных экзаменах хорошие. Тебе тоже не помешало бы получить рекомендацию.

— Хм. Ты в самом деле дура. Ко мне и в классе плохо относятся, и у учителей впечатление не лучше. Я с самого начала ни за чем подобным не гнался.

Интересно, почему я это заявил с таким триумфом? Наверно, загадочное воодушевление этого позднего вечера всё ещё не выветрилось.

— Вот, значит, как… — кивнула Комачи. Слушай, что это за отношение? Твоему братику от него больно, знаешь ли.

Впрочем, как ни крути, тебя всё равно раскусят. Не надо и говорить, какое удручающее впечатление я производил на практических занятиях. Если с основными пятью предметами мне по силам справиться, то на физкультуре, рисовании, музыке и домоводстве я и правда беспомощен. Идиотская ведь тут система действует, когда победить может только любимчик учителя. Если учитель по совместительству курирует какой-то клуб, он будет благоволить его членам. Равно как и красивым девушкам, и прочим любимчикам, высокие оценки им гарантированы. Я не наследник дьявола, чтобы выживать в таком окружении [4], так что на эти предметы я просто уже махнул рукой.

Старшая школа Соубу – это школа, заточенная под подготовку к поступлению в университеты. Чтобы получить рекомендацию, надо набрать не меньше сорока баллов. Учитывая, что предметов всего девять и максимально возможная сумма, соответственно, сорок пять балов, планка очень высока. Не говоря уже о том, что я с самого начала даже не думал про рекомендацию.

Не эффективнее ли будет вкалывать как проклятому последние полгода, чем два с половиной идеально себя вести и отслеживать оценки в табеле?

Как качество иллюстраций не влияет на решение сделать аниме, так и оценки в табеле не сказываются на результатах выпускных экзаменов. Имейте это в виду!

Короче говоря, конечный результат важнее, чем сам процесс.

— В общем, тебе просто нужно получить хорошие оценки на экзамене. Постарайся.

Хлопнуть Комачи по плечу мне было не дотянуться, так что я просто отсалютовал ей кружкой. Она ответила тем же:

— Ага, постараюсь!

Из моих уст такие слова звучат по-дурацки, но когда их произносит Комачи, это просто замечательно.

Что ж, можно уже и отправиться в свою комнату, почитать книжку на сон грядущий. Я одним глотком допил кофе и пошёл на кухню мыть кружку.

— Ладно, я спать пойду.

— Отлично! Пора начинать! Братик!

— А? Что ты хочешь начать?

Ночную войну, что ли? Твой братик спать уже хочет…

Камакура неспешно зевнул, лениво потянулся и вышел из гостиной.

× × ×

На столе валялись учебники по разным предметам и листки с прошлогодними вопросами. Хоть время и подходило уже к полуночи, похоже, Комачи собралась заниматься.

Она сбегала к себе в комнату и притащила целый ворох подобного добра. Я посмотрел на всё это и налил себе вторую чашку кофе.

Смотрелось всё, собственно, как и всегда, «не могу я учиться». Но вот мотивация Комачи, похоже, несколько отличалась.

Она с довольным видом схватила механический карандаш:

— Братик, Комачи кое-что сообразила. Можно применить небольшой трюк, вроде того, про который ты говорил.

— Ого, это явное продвижение.

Может, спросить её, почему она до сих пор это не сообразила? Впрочем, наверно, все люди такие. Даже получив на уроке какие-то знания, они по-прежнему не понимают, каким методом их можно получить. И даже придя на тот же самый урок к тому же самому учителю, наверно, они не сразу бы это заметили.

Сейчас у Комачи шла активная фаза метода проб и ошибок.

— А есть какой-нибудь трюк, чтобы всё запоминать, ведь есть же?

Я вспомнил свой собственный метод. Да, она не ошиблась. Беда в том, что кое-кто счёл бы его отвратительным, так что мне не хотелось бы про него говорить…

— Ну, есть что-то такое. Но этот метод хорош для меня, не уверен, что он тебе подойдёт…

— Да обязательно подойдёт!

Откуда у неё столько уверенности?

Я пытался ответить не слишком определённо, но теперь отступать было поздно. Комачи с ожиданием смотрела на меня сверкающими глазами. Да, придётся рассказать…

— Ну, этот трюк… Лучше тебе как следует запомнить, что я сейчас скажу.

— Конкретнее! — серьёзным тоном скомандовала она. Ну и ну, ты уже в старшие выбилась?.. Когда что-то объясняешь или рассказываешь, всегда надо сначала думать, а потом говорить, понимаешь?

Я взял валяющийся рядом со мной учебник истории и начал листать его:

— Посмотрим… Вот, для примера, всемирная история.

Пока я пролистывал учебник до современной истории, Комачи подвинула стул и уселась рядом со мной. Её локоть был совсем рядом, а лицо ещё ближе. Ну и как мне теперь объяснять… Ай, ладно.

— Исторические даты запоминаются как поток событий.

— Чего? Поток событий?

Судя по её лицу, она ничего не поняла. Метод довольно тривиальный, но если не объяснить его в деталях, сложно будет уловить суть.

Я пару раз кашлянул и заговорил. Негромко и плавно:

— Давным-давно жили-были две девушки, Советский Союз и Америка.

— Что с моим братиком?

Комачи шарахнулась от меня вместе со стулом. А я всего лишь сказал кое-что отвратительное. Ну ты, мелкая… Сама же просила объяснить.

— Заткнись и слушай. Я учу тебя, как надо запоминать.

— Ладно, ладно…

Комачи выпрямилась и серьёзно взглянула на меня. Но обратно придвигаться не стала. Братику немного грустно, знаешь ли.

Мучимый печалью, я продолжил чуть ли не плачущим голосом.

— Советский Союз была крутая и прекрасная шлюха, Америка – шлюха симпатичная и беспечная.

— Шлюха?

— Да, шлюха.

Всё равно ж они вымышленные персонажи. Хотя если ЦРУ или КГБ меня прикончат, я буду знать, за что.

Главное тут – история этих шлюх.

— Они учились в одном классе. И соперничали за звание королевы красоты. Обе рвались к вершине, что часто приводило к ссорам.

— Дело обычное.

Это – дело обычное?.. Девушки в самом деле меня пугают. Я постарался скрыть дрожь, но голос всё равно подрагивал и запинался.

— Ну, может быть. Им хотелось развязать открытую войну, но при посторонних, а может, на глазах парней это было непросто. А потому Советский Союз и Америка занялись информационной войной высокого уровня. Для этого каждая из них собрала себе группировку.

— Информационная война… — пробормотала Комачи. Кажется, для неё это были не просто слова.

— Верно. Типа «эта девица гуляет со студентом университета». Или «они не хотят больше с нами здороваться». Или «C85Nano уже распродано» [5].  Ну, и так далее.

— Опять дело обычное…

Что, и это тоже? Так, хватит, не хочу больше ничего знать о классе Комачи. Надо собраться с духом и продолжить.

— Это была война между коммунистической страной и демократической. Иначе говоря, холодная война.

Услышав знакомые термины, Комачи бодро закивала. Что ж, раз до сих пор всё понятно, едем дальше:

— Ввязавшись в такую войну, и Советский Союз, и Америка обладали тайнами такой силы, что могли начисто уничтожить друг друга. Они держали друг друга за горло. Что думаешь?

— Они ничего не могли сделать друг с другом…

— Верно. Пусть каждая из них могла уничтожить другую, но с риском получить ответный удар и взаимно аннигилировать. Если бы такое произошло, весь класс мог бы перестать существовать. С точки зрения современной истории речь идёт о ядерном оружии.

Обе стороны могут уничтожить друг друга. Обе стороны прекрасно это понимают. Это называется взаимное гарантированное уничтожение.

— Вот и всё.

— О-о… Вроде поняла, а вроде и нет…

Я уже закончил свой рассказ про холодную войну, но внятной реакции от Комачи так и не дождался. Впрочем, тут нужно не с холодной войной разобраться, а с методикой запоминания.

— В общем, я уже максимально просто всё описал. Через персонификацию ты это делаешь или ещё как, всё надо запоминать как поток событий. Первым делом придумываешь скелет, а потом лепишь на него «мясо» из событий. Такой вот способ запомнить. Если просто заучивать, получается очень неэффективно.

Именно так можно запоминать исторические события. Отвечая на вопрос, вспоминаешь придуманный скелет, и события начинают всплывать в памяти одно за другим. Рекомендую. Хотя даже и не знаю, кому я мог бы рекомендовать этот метод кроме Комачи.

Комачи задумчиво протянула «Ха-а», словно мало-помалу начиная понимать, а потом бодро закивала:

— Главное – это новеллизировать учебник, так?

— По сути да. Хотя мой метод не единственный. Было бы здорово, если бы ты могла придумать свой.

Теперь можно отправиться к себе и лечь спать. Я от души потянулся и сквозь проступившие слёзы увидел, что карандаш Комачи быстро бегает по бумаге.

…Что ж, пожалуй, можно посидеть с ней ещё немного.

В тишине комнаты слышался лишь скрип карандаша по бумаге. Комачи перелистывала страницы, время от времени хватала резинку и порой даже что-то рисовала маркером.

— Комачи, сумеешь поступить?

— Не знаю. Хорошо бы суметь, — ответила она, не останавливаясь.

Это был не ответ. Это было лишь её желание.

Чем-то похоже на время, когда я учился в начальной и средней школе. Мы тогда не особо общались. В конце концов она не та, кем я мог бы похвастаться. Даже если я ей гордился, не было никого, кому я мог бы её продемонстрировать.

Особого резона учиться в одной старшей школе нет. Но если Комачи хочет поступить именно в мою школу, это тоже хорошо.

Комачи остановилась и отвела взгляд от своих заметок. Казалось, она смотрит в будущее, которое совсем скоро наступит.

— …Да, есть кое-что, что мне хотелось бы сделать.

— Хотелось бы сделать? Что-то вроде клуба?

— Угу. Ну, что-то вроде.

— И в какой клуб ты хотела бы вступить?

Клубов в нашей школе много, даже слишком много. Нет, честно, столько клубов, что все и не упомнить. Кстати, а клуб «Плевал я на все ваши клубы» не самый ли активный из всех?

Но Комачи явно рассказывать не собиралась:

— Хе-хе, это секрет.

Она вскинула указательный палец и подмигнула мне. Ого, так мило получилось, что даже раздражает немного.

— Если ты про клуб помощников, забудь. Понятия не имею, сколько он ещё просуществует.

Выражение лица Комачи почему-то напомнило мне сдувшийся шарик. Её улыбка и витающее вокруг ощущение радости мгновенно испарились.

Я хлебнул кофе, стараясь протолкнуть застрявшие в глотке слова обратно внутрь. И, намертво запечатав их, заговорил:

— Я понятия не имею, как я в нём оказался. И Юигахама тоже. Насчёт Юкиноситы не скажу. Вот почему, если что-то случится, он может очень быстро распасться.

Нас в клубе всего трое. Плюс к тому мы уже одиннадцатиклассники. Хоть у нас и нет чёткого срока, когда надо его покинуть, как в спортивных клубах, дольше нашего окончания школы он не проживёт. А может и мгновенно распасться по причине, ничего общего с временным фактором не имеющей.

Что же может оказаться такой причиной?

Комачи одним глотком допила кофе и поморщилась:

— Братик, когда ты сказал «если что-то случится», что ты имел в виду?

— Кто знает… — отделался я неопределёнными словами.

Наверно, я уже заметил. И в полной мере осознал.

Юкино Юкиносита, Хачиман Хикигая, Юи Юигахама. Объединяющий их клуб однажды перестанет существовать. А всё остальное у нас разное – наше положение, наше окружение, наши характеры. И отношения между нами однажды прервутся.

Это касается не только нас. Отношения между людьми вообще слабы. Слабее, наверно, чем я мог себе представить.

Приходя в себя, я уткнулся взглядом в кофе. Его чёрная поверхность, чернее зрачка, поблёскивала лёгкой рябью.

— Братик?

— Слушаю я, слушаю. Что ты сейчас сказала? — рефлекторно отреагировал я.

— Ты даже не слушал… — недовольно буркнула Комачи. Но тут же взбодрилась и схватила свой карандаш:

— Мне остаётся лишь постараться изо всех сил и поступить в Соубу.

— Конечно. Постарайся.

Я сдержал смех и допил свой кофе.

-----------------------------------------------------

Примечания

[1] Вообще-то, популярного режиссёра фильмов ужасов зовут Юндзи Инагава

[2] Название ранобе Сюнсукэ Сарая

[3] Очки, начисляемые за хорошее знание каждого из предметов, максимум пять очков на предмет. Важный критерий при поступлении в старшую школу

[4] Отсылка к игре «Shin Megami Tensei: Devil Survivor»

[5] Отсылка к франшизе «Magical Girl Lyrical Nanoha», связанные с которой вещи и правда быстро распродаются. Поэтому желающие купить зачастую обмениваются информацией в соцсетях, «продано - не продано», так больше шансов на успех

Т6.5 - Глава 7

На большой перемене в классе оставалось на редкость много народу. Сходившие купить себе обед массово возвращались.

Одним из них был я.

Достав из пакета булочку, я развернул её и положил на стол. Обычно я предпочитаю обедать на открытом воздухе, но не сегодня.

За окном летели капельки, по стёклам струилась вода.

Дождь сегодня начался с самого утра. Он не усиливался, но и прекращаться явно не собирался. Моросил себе и моросил.

Это не был осенний ливень. Как и не был дождь, символизирующий переход осени в зиму. Обычный дождь, заставляющий меня слегка ёжиться от холода.

Впрочем, сегодня всё в классе было холоднее.

Мне казалось, что мрачная атмосфера в передней части комнаты вызвана дождём. Но там и сегодня продолжался театр одного актёра. Трагический спектакль в блестящем исполнении Сагамин.

Я прекрасно всё видел, хотя сидел не слишком близко. Кажется, сегодня давалась премьера: «Кое-кто уговорил меня стать председателем оргкомитета спортивного фестиваля, а кое-кто очень неприятный меня отругал. Бедная я, бедная». Хм, какое-то слишком длинное название. Может, его подсократить?

Сагами сегодня была необычно мрачна. Сидящая впереди девушка развернулась к ней, другая стояла рядом, обеспокоенно на неё глядя.

— Ну вот, он окольным путём попросил меня кое-что сделать.

— Ого, даже так?

Я ощутил, что они взглянули на меня. Ой-ой, если вы и дальше будете так посматривать, я решу, что вы в меня втрескались.

Умение ощущать презрительные и пренебрежительные взгляды – норма для одиночек. Если ты одиночка, это означает, что во врагах у тебя весь мир. Твоя жизнь – сплошное поле боя, вот ты и развиваешь такие навыки, чтобы защититься. Точно так же, как эта элита распознаёт чужие враждебные намерения или присутствие посторонних. Хм-м, что-то не так? Или я ошибаюсь?

Если знаешь, что что-то должно случиться, обязан подготовиться. К примеру, если знаешь, что сегодня будет дождливо, берёшь с собой зонтик. Хотя и при наличии зонтика под дождём можно промокнуть.

— У меня не слишком получилось, простите, но…

— Ничего подобного. Кто ошибается, так это Са…

Мрачность Сагами стремительно нарастала. Эта аура всё расширялась, захватывая всех, проходящих мимо.

— Блин, ну и льёт. До костей промок, пока в магазин бегал.

На сей раз в неё попал Тобе, тащивший в обеих руках пакеты со жратвой. Наверно, за какой-то проигрыш расплачивался. Едва он влетел в класс, беспечный, как всегда, как тут же оказался под прицелом.

— Эй, Тобе, а ты слышал?

— Чего? — переспросил он, разворачивая пакет. Девчонка сунулась к нему вплотную… Чего-чего? Кажется, она покраснела. Она что, какую-то глупость Тобе ляпнуть собирается? Типа признаться ему? Ох уж этот Тобе.

Я уставился на Тобе Мистическим Глазом Восприятия Смерти [1]. Он вскинул голову и хлопнул себя по лбу:

— Во даёт. Хикитани слишком серьёзен.

— Да тихо ты, не ори так…

Не успел я начать обдумывать возможную любовную историю Тобе, как понял, что ошибался. Разговор шёл обо мне. А это уже совсем нехорошо.

— А. Не, так нехорошо. Но Хикитани так бы не поступил…

Кю. Опять то же самое… Хватит уже повторять одно и то же… Впрочем, если им так нравится, ничего не попишешь. Хотя говорить об одном и том же быстро надоедает, так ведь?

Тобе поставил пакет на стол, кажется, вознамерившись с головой уйти в разговор. Хм, а разве ты за этой жратвой не для кого-то там бегал? Не успел я подумать так, как услышал стук ногтей по столу.

К источнику ауры скверного настроения приближалось что-то грозное.

Я оглянулся и увидел раздражение на лице Миуры. Её глаза метали молнии. Ну вот, я же сказал грозное…

— Ой-ой! Тобеччи, давай быстрее! — замахала рукой Юигахама, ощутив недовольство Миуры. Тобе тоже махнул в ответ.

— Ага, сейчас… Извините, меня зовут.

Неприятная компания не возражала. Может, им не обязательно был нужен Тобе, чтобы посплетничать, может, они тоже уловили настроение Миуры. Скорее всего, и то, и другое. А раздражение Миуры только усилилось.

— Простите, — извинился Тобе, выкладывая на стол принесённое. Хаяма с компанией сказали «спасибо», а вот Миура искоса на него глянула, явно не слишком довольная.

— Тормозишь, — буркнула она, не в силах скрыть раздражение. Но стоило ей потянуться к столу, настроение начало меняться. Подхватив трубочку с шоколадным кремом, она засмеялась. Проголодалась, что ли?

Впрочем, не стоит на них пялиться. А то Юигахама уже исподволь на меня поглядывает. Думаю, надо быстренько доесть и свалить в библиотеку.

В классе мы с Юигахамой практически не разговариваем. Во всяком случае, у всех на виду.

Пусть мы об этом не договаривались, но друг друга сейчас, пожалуй, понимаем. Не в смертельной зоне [2]. Юигахама, должно быть заметила, что если она со мной не заговорит, я тоже не буду брать на себя инициативу.

Ну, учитывая враждебность со стороны компании Сагами, наши разговоры могли бы лишь усилить её. Не стоит призывать дождь, когда он уже идёт.

Пожалуй, удерживать нынешнее положение дел удаётся за счёт способностей Юигахамы. Её умение читать настроение и правда очень полезно. Наверно, ей бы в самый раз продавцом в магазине одежды работать.

Хотя вряд ли найдётся кто-нибудь ещё с такой способностью.

Вдруг в мою ауру «Не надо со мной разговаривать» вторглась тень направляющегося ко мне человека… Хм, вообще-то, в современной Японии сложно выжить, не умея читать настроение. Для человека просто ужас какой-то.

Но тому, кто спешил ко мне, ничего не грозило. Он человеком не был.

— Хачиман.

Ничего не попишешь, Тоцука – настоящий ангел. Они живут по иным правилам и законам, нежели мы, люди. Словно танцуя под дождём без зонтика. Вот что значит быть свободным [3].

— Ч-чего?

— А, нет, ничего. Я просто подумал, что странно видеть тебя здесь в такое время.

Он плюхнул на мой стол свой бенто. Упс, это что приманка? Пока я соображал, он уже подтянул ближайший стул и уселся прямо напротив меня.

Увидев, что я тупо пялюсь на него, он удивлённо поднял голову:

— Что-то не так?

Почему же он подошёл ко мне? Пожалуй, в нынешней ситуации тому может быть лишь одна причина. Я восстановил дыхание и заговорил своим обычным, надеюсь, голосом:

— …Может, тогда перекусим вместе?

Если бы он сейчас сказал что-то вроде «А… да что-то неохота…», клянусь, больше бы я в эту школу ни ногой. Но Тоцука отреагировал весьма оживлённо:

— Угу! Хачиман всегда обедает один и снаружи. А у меня всё время были тренировки, так что никак вместе поесть не получалось. Здорово, что выпал такой случай.

В противовес его легкомысленной улыбке моё сердце словно ворвалось в сезон дождей. На него словно хлынул ливень гиалуроновой кислоты и глюкозаминовых сладостей!

…Дождь великолепен! Так держать!

Пока я возносил хвалу небесам, Тоцука опустил взгляд.

— И ещё… — его руки остановились, и он тихо продолжил, — Ты не слишком хорошо выглядишь.

— …

Я потерял дар речи от столь неожиданного продолжения. А Тоцука вдруг вскинул голову и посмотрел прямо на меня:

— Я мало что могу… Но хотя бы это в моих силах.

Теперь я понял. Тоцука беспокоился обо мне.

Ну да, вся ситуация в классе тому способствовала, особенно компания Сагами старалась. Как ни пропускай всё мимо ушей, Тоцука просто не мог этого не заметить.

И боюсь, моё поведение тоже несколько отличалось от обычного.

Хоть мне и хотелось относиться ко всему спокойно, ненависть неосознанно всё же копится. И естественно, отражается на поведении. Хоть мне и хотелось бы сказать, что я совершенно иммунен к такому давлению, не могу утверждать, что совсем ничего не чувствую.

Даже капля воды точит камень.

Вот почему, когда в такие моменты я случайно замечаю доброту в свой адрес, хотелось бы на неё положиться. Но боюсь, тогда будут проблемы. Честно, очень боюсь.

Я не хочу, чтобы на плечи столь доброго человека легла тяжкая ноша. Положиться я могу лишь на свою семью.

Я не могу просить других облегчить мою ношу. Я вообще не знаю, как это делается, и научиться сейчас очень сложно. Кроме того, лучше уж страдать в одиночку, чем втягивать в это дело ещё кого-то.

Тревожные и тёплые слова Тоцуки были для меня словно проблеском солнца из-за дождливых туч. Но мне хотелось бы стать одиночкой, который может петь и танцевать под дождём, а не тупо ждать хорошей погоды.

— …Прости, что побеспокоил. Со мной всё в порядке.

Я засмеялся. В моём ответе звучали самоирония и угодничество, но голос ни разу не дрогнул.

Впрочем, хоть я и сказал, что со мной всё в порядке, мне не хотелось, чтобы Тоцука только потому перестал обо мне заботиться.

— Рад слышать… Но я слышал ещё, что подготовка к спортивному фестивалю идёт не очень гладко… — улыбнулся он.

— Спортивному фестивалю?

Я озадачено заморгал, а Тоцука непонимающе качнул головой:

— А разве Хачиман сейчас не работает в оргкомитете фестиваля? Я думал, ты такой вялый, потому что устаёшь сильно…

Гхм. Значит, он говорил про спортивный фестиваль. А я подумал, что его беспокоит моё положение в классе.

Откуда такая самонадеянность? Хочется сквозь землю провалиться… Только подумать, что я себе измыслил по такому тривиальному поводу. ГР-Р-Р-Р!!! ЧЁРТ МЕНЯ ПОБЕРИ!!!

Я скрючился, грызя себя поедом. Тоцука обеспокоенно похлопал меня по спине:

— Х-Хачиман! Что с тобой?

— Н-ничего… Просто поперхнулся, — демонстративно покашлял я. Тоцука недоверчиво посмотрел на мою булочку.

— Ты ж ещё и есть-то не начинал.

— Ну, это, слюной…

— Так голоден? Тогда ешь поскорее.

— Угу…

Всё верно, как ни странно, люди обычно не беспокоятся о других. Для того, кто много думал над этим вопросом, всё очевидно.

…Впрочем, Тоцука свободен от таких оков. Потому что для всех он что-то вроде талисмана. И парней, и девушек так и тянет испортить такого милого мальчика, так что мне бы хотелось защитить его от столкновения с тёмными сторонами человеческой души. Хотя не знаю, лучшее ли это решение для него.

Ладно, какие теории ни строй, что Тоцука заботится обо мне – неоспоримый факт. А значит, и вывод может быть только один. Чтобы не заставлять его ещё сильнее волноваться, мне надо вести себя соответствующим образом.

Я вгрызся в свой итальянский рулет и запил чаем:

— В общем, насчёт спортивного фестиваля не переживай. Что будет, то и будет.

— Вот как? Впрочем, раз уж за дело взялся Хачиман, проблем и правда быть не должно.

Как-то неудобно, когда в тебя так безоглядно верят.

И что мне делать? Услышав такое, одиночка обычно заявляет  «Да ерунда». И печальный исход в итоге не так уж редок. Но хоть и зная это, я всё равно ответил рефлекторно:

— А что, всё так плохо выглядит?

— Ну… Теннисный клуб выделил несколько ребят в помощь… Как бы это сказать…

Тоцука, кажется, хотел что-то обойти. Ну да, он не из тех, кто любит злословить в чей-то адрес. И в этом он полная моя противоположность. То есть мы прекрасно совместимы друг с другом, а значит, просто не можем не пожениться. Нет, не то.

Главное в другом. Судя по нерешительности Тоцуки, на ребят из теннисного клуба наш оргкомитет произвёл не слишком хорошее впечатление.

— Боюсь, что проблемы до самого конца фестиваля будут. И у теннисного клуба тоже.

— Ничего страшно. Но всё равно, если я могу чем-то помочь…

— Ты уже прислал ребят из клуба помогать, этого вполне достаточно. Всё равно я и сам тут ничего поделать не могу.

— Всё так плохо?

Тоцука удивился, а потом рассмеялся. Глядя на его смех, я и сам почувствовал себя лучше.

Но всё-таки есть один нюанс, который сильно мешает радоваться.

Судя по словам Тоцуки, негативный образ оргкомитета усилиями ребят из клубов успел уже изрядно распространиться. То есть, несложно представить, что неприязнь со стороны помощников и дальше будет лишь возрастать.

Те, кого там не было, обязательно будут поливать грязью.

Теннисный клуб возглавляет мягкий президент. То есть можно предположить, что этот клуб один из самых миролюбивых в школе. И уж если даже они отзываются неодобрительно, с остальными спортивными клубами дело наверняка обстоит ещё хуже.

Хоть Мегури и просила восстановить отношения, задача это непростая. Тот факт, что никто кроме Сагами заняться этим не может, оптимизма отнюдь не добавляет. А значит, на меня опять ляжет дополнительная нагрузка. Не ради Сагами, а из-за её ошибки. Не слишком радужные перспективы.

Задумавшись о своём мрачном будущем, я глубоко вздохнул.

— А я всё равно с нетерпением жду спортивный фестиваль.

Подняв голову, я увидел ослепительную улыбку Тоцуки. И французские роллы в его руках. Как бы мне хотелось его покормить…

Я откусил от своей булочки. Сочувствую, но надеюсь, что он всё-таки не ждёт слишком многого.

— Наверно, будет так же, как и раньше. Школьные мероприятия всегда одинаковы.

— Вот как? А я думал, будет веселее, чем в прошлом году. Понимаешь, в прошлом году…

Тоцука опустил голову, его голос совсем затих. Сайка, что такое? Почему ты вдруг так помрачнел?

— В чём дело? — полюбопытствовал я.

— Ну… Меня заставили надеть такой странный костюм…

Его глаза словно начали гаснуть. А? Было такое? Что же случилось в прошлом году… Понятия не имею. Может, потому что в прошлом году я не очень-то обращал внимание на спортивный фестиваль?

Прошлый год, спортивный фестиваль, странный костюм… А? Косплей?

— Так ты из-за этого?

— Меня семпай заставил… — кивнул Тоцука.

Голос его был очень тих. Се-се-се-семпай бу-бу-бу-бу. Это была похабщина? Не может быть. Неужели насилие? Робобитва не может начаться, пока обе стороны не согласятся [4].

И вообще, почему я не помню? Никто не показывал мне фото? Впрочем, даже если кто и сделал такую фотографию, друзей у меня всё равно нет, посмотреть не у кого. Какая жалость.

Я уже внутренне смирился, но в моих словах всё же проскользнуло сожаление:

— Даже не представляю, что там было…

— …Лучше тебе не вспоминать, — резко помотал головой Тоцука.

В кого же он был одет… Горничная или медсестра – слишком банально. Матроска для школьника тоже дело обычное. Получается, китайское платье? Как мне кажется, платье, обтягивающее грудь и с высоким разрезом, лучше всего подошло бы Тоцуке. А если ещё ему волосы в хвостик увязать…

Стоп.

Китайское платье подчеркнёт его юность, так что насчёт него тоже не факт. Иначе говоря, Тоцука в нём казался бы ещё милее обычного.

Я уставился на Тоцуку:

— Что же за костюм такой…

— Хватит! Не думай об этом! Прекрати!

Надувшийся и очень злой Тоцука треснул по столу, обрывая мои размышления.

— А, нет, я просто насчёт этого года думаю.

Тоцука отвернулся, не отвечая мне. Чёрт побери, он даже злится до невозможности мило. Прямо хоть говори «Здорово! Приходи и узнаешь!». Но я не девочка любви Хачиманна [5]. Скорей уж я воин печального образа.

Я знаю, что Тоцуке не нравится, когда на него смотрят как на девушку. И я не могу допустить, чтобы он меня возненавидел. Почему он отворачивается? Но несмотря на всё моё желание, Тоцука по-прежнему не смотрел на меня.

Мы молчали. Тоцука искоса поглядывал на меня, словно хотел что-то сказать, но не решался. Прямо как напуганная белка. Даже захотелось спросить, не запугал ли я его.

— Пойду сладенького куплю. Тоцука, ты будешь?

— Нет, нет.

— Ладно. А кофе?

Насколько я помнил, Тоцука любит кофе.

Мы оба искали компромисс. Что ж, так и надо договариваться. Впрочем, это срабатывает, только если обе стороны хотят договориться.

К счастью, Тоцука договориться хотел, а потому нерешительно кивнул.

— …Разве что кофе, — сказал он, смущённо улыбаясь. Мне тоже хотелось улыбнуться, но я сдержался. Потому что скорее всего вместо улыбки получилась бы самодовольная ухмылка.

— Тогда я пошёл.

— А, угу. Давай.

Я поднялся, слегка махнув ему. Хоть нормально пообедать с Тоцукой и не получилось, но так тоже очень неплохо. Этакая беспричинная радость.

И кажется, всё это мне обеспечил дождь. Вот бы он шёл каждый день…

× × ×

На большой перемене в коридорах всегда полно народу. А сегодня, когда на улице делать нечего, всё смотрелось ещё более суматошно. Кое-кто поддался настроению и уже играл в прятки. Впрочем, их дурацкие выходки только раскочегаривали остальных… Дождь – это такое беспокойство. Понизить бы ещё температуру на пару градусов.

Выйдя из класса, я ощутил на себе чужие взгляды. Чувство, что окружающие посмеиваются, да плюс к тому высокая влажность удовольствия отнюдь не доставляли.

Ученики этой школы питают нездоровое пристрастие к идее «пни того, кто ниже». Выделяться нехорошо, но быть ниже остальных – это значит выделиться и попасть под удар.

Самое главное тут – не лезть вперёд остальных и не уступать. Пока ты не признаёшь, что разбит, ты не разбит. Если не считаешь проблему проблемой, она и не будет проблемой.

Быть признанным неудачником значит получить сильнейший удар. Ведь если справедливость побеждает, это значит, что проигравшие – зло. А со злом можно обращаться как угодно.

Таково железное правило и школы, и всего общества.

Относящихся к низшей касте и неудачников все презирают, а значит, и ведут себя с ними соответственно. Школа – это место, где выносят заочный приговор.

Здесь все истцы и все обвиняемые. А также прокуроры, адвокаты и присяжные. И судьи здесь тоже все. Здесь каждый попадает в такую категорию «все».

Боюсь, день, когда такая принадлежность исчезнет, не наступит никогда.

Как ни странно, быть может, популярные так бодро общаются с остальными, именно чтобы избежать такого заочного суда. Чтобы не получить удар в спину исподтишка.

Игнорируя чужие взгляды и время от времени поворачивая голову, чтобы отпугнуть всех своим страшным видом, я добрался до автоматов на первом этаже.

Да, я пришёл сюда за сладеньким, но для жителей Чибы сладенькое в первую очередь означает MAX Coffee. Сунув в щель монеты, я нажал чёрно-жёлтую кнопку, смахивающую на пчелу. Банка со стуком ссыпалась в лоток, и я задумался.

Теперь надо было купить кофе для Тоцуки.

Что ж, пожалуй, MAX Coffee пьют все, кто живёт в Чибе. MAX Coffee всесилен.

Я без колебаний потянулся к кнопке и вдруг услышал позади быстрые шаги. Наверно, кто-то тоже, как и я, решил взять себе попить. Или печенек каких.

Забрав банку из лотка, я быстро отодвинулся в сторону. Я прекрасно умею не вставать у других на пути.

Но шаги неожиданно затихли.

Что случилось? Кто-то не решается приблизиться ко мне? Я оглянулся.

И увидел Хаято Хаяму с горькой усмешкой на лице.

Заметив, что я ничего говорить не собираюсь, он слегка кивнул и подошёл к автомату. Слегка поколебался и нажал кнопку чёрного кофе. Слушай, ты что, драку провоцируешь, покупая его на моих глазах вместо MAX Coffee?

Я открыл свою банку. А Хаяма продолжил меня провоцировать:

— …Кажется, всё идёт не слишком гладко.

— Ха?

Он меня провоцирует или уговаривает? Не понимаю. Но тот, кто знает Хаяму, сразу сообразит, что тот говорит не о себе. Сам стиль жизни у него такой – не создавать проблем.

— Когда привлекается много людей, будут и проблемы. Это естественно.

Для меня, а может, и для Хаямы тоже, такое было совершенно естественным. Наоборот, если бы между исполкомом и исполнителями сложились бы прекрасные отношения, это воспринималось бы как настоящее чудо. Да одного количества ребят достаточно, чтобы возникли трения. Так что я презрительно хмыкнул, мол, о чём тут ещё говорить. Но Хаяма смеяться не собирался:

— Я не про комитет. Я про класс.

Хм, а я думал, он про оргкомитет фестиваля. Класс… он имеет в виду Сагами? Миура, наверно, тоже насчёт неё беспокоится.

Впрочем, от этого ничего не меняется.

— Ответ тот же.

Равно как и источник проблемы. Тут важно, способен ли человек справляться со своей работой. В конце концов, человеческие взаимоотношения – это всегда непросто. С какой точки зрения ни смотри.

А значит, и ответ не изменится.

— Когда дело поворачивается плохо, вряд ли удастся вернуть всё в исходное состояние.

Кажется, Хаяма не понял мой ответ. Он даже пить свой кофе не стал, лишь укоризненно посмотрел на меня.

— …Вот как?

— Наверно.

Я развернулся, собираясь вернуться в класс. И услышал голос за спиной:

— Извини за спортивный фестиваль.

— Ха?

Я обернулся. Хаяма опустил глаза:

— Я уговорил Сагами занять пост, не подумав как следует.

— Нет, я уже решил, что Сагами станет председателем. Если бы ты не уговорил её, это бы сделал я. И ты очень помог, что мне не пришлось этим заниматься. Так что ты тут ни при чём.

Когда Хаяма видит, что вот-вот начнётся ссора, он обязательно вмешается, чтобы погасить конфликт. Такова его натура. А я злоупотребил этой его чертой. Так что извиняться передо мной совершенно нелогично.

— Но я поддержал идею, чтобы Сагами стала председателем оргкомитета спортивного фестиваля. Так что если есть какие проблемы, я готов помочь.

— Э-э, ну…

Не так-то легко их перечислить. Хаяма понял и улыбнулся:

— Я кое-что слышал со стороны клубов.

Хм, новости уже расползлись? Впрочем, если и Тоцука беспокоится, Хаяма точно должен быть в курсе.

Мда, столкновение оказалось куда серьёзнее, чем я предполагал. Если уж даже до футбольного клуба во главе с донельзя харизматичным Хаямой дошло. И в теннисном клубе, и в футбольном ребята должны быть спокойные и неконфликтные.

Значит, в других клубах ситуация должна быть ещё хуже. Может, они даже больше не захотят сотрудничать. А те, кто распространяет злобные сплетни, тем самым консолидируют общественное мнение. И в дальнейшем станут ревностными приверженцами этого самого всеобщего мнения. Чем больше людей в нём укрепляются, тем незыблемее становится печальное положение дел.

Ясен пень, разыграть в такой ситуации карту Хаямы – это действенный вариант.

Хаяма не только лидер, способный сформировать общественное мнение, он ещё и пользуется безоговорочной поддержкой футбольного клуба. Если он возьмётся за дело, спортивный фестиваль пройдёт гладко и без проблем.

Беда в том, что такое решение поднимет авторитет Хаямы, но никак не добавит плюсов Сагами. Опять получится как на прошлом фестивале, когда её пост фактически заняла Юкиносита.

…Пожалуй, сама Сагами была бы рада получить помощь Хаямы.

Но если Хаяма и Сагами начнут сближаться, настроение Миуры ещё больше ухудшится, их взаимная неприязнь с Сагами начнёт нарастать. Атмосфера в классе покатится вниз по спирали. От противостояния этой парочки сплошные проблемы.

Нет, погоди. Если оргкомитет примет помощь Хаямы, Сагами точно станет ещё более раздражающей. Значит, соглашаться не стоит…

И Хаяма, и Юкиносита – джокеры, но эффективно воспользоваться такой картой не так-то просто. Сейчас в первую очередь надо принимать в расчёт Сагами.

Прикидывая возможные ходы, я услышал нерешительный голос:

— В чём дело?

Хаяма смотрел на меня, удивляясь моему молчанию.

— Нет, ничего… Ну, это, у нас всё в порядке. Не нужно беспокоиться.

— …Точно?

— Ну, если будут какие проблемы, сразу скажу.

Развернувшись, я пошёл прочь. Хаяма явно хотел что-то ещё мне сказать, но видя, что я не намерен его слушать, молча помахал мне вслед рукой.

Я быстро шёл по коридору.

Хаяма – это козырь против антисагамовского или антиисполкомовского альянса. Но им нельзя воспользоваться сразу против обоих. Если Сагами и оргкомитет столкнутся лоб в лоб, мирный характер Хаямы тут вряд ли поможет. Более того, его вмешательство может даже усугубить ситуацию.

В первую очередь надо думать, как снять трения между Сагами и помощниками из клубов.

Есть определённые планы на сегодняшнее заседание. И кое-какая подготовка уже проведена.

Да, даже так.

«Когда дело поворачивается плохо, вряд ли удастся вернуть всё в исходное состояние».

Сказанные мной слова продолжали крутиться у меня в голове.

× × ×

Шаги входящих в конференц-зал звучали необычно тяжело.

Как и следовало ожидать после того, что случилось на прошлом заседании. Хоть оно было ещё до выходных, но неприязнь за прошедшее время всё равно не рассосалась. И я чувствовал себя одним из её объектов.

Потому и народу сегодня было поменьше, чем в тот раз. Большая часть пришла к самом началу, а то и с небольшим опозданием. В итоге начало заседания задержалось минут на пять.

Смотревшая всё время на дверь Мегури глянула на часы и повернулась к Сагами:

— Сагами, давай начинать.

— …Да, — ответила та, но вставать не стала.

— Я-я тоже…

Юигахама хотела было встать сама, словно подбадривая Сагами, но Юкиносита молча удержала её на месте. Юигахама неохотно подчинилась.

Всё верно.

После случившегося Сагами надо пройти церемонию очищения. Остальных это не касается. Наверно, сосредоточившиеся на ней взгляды кажутся Сагами невыносимыми.

Сагами глубоко вздохнула и решительно встала. Потяни она ещё время, наверняка кто-нибудь встал бы вместо неё. Наверно, ей хотелось этого избежать. Такое вот проявление гордости, нет, скорее, тщеславия. Да, именно демонстрация тщеславия.

Вставала она медленно, но потом вдруг пошла быстрым шагом. К задней части конференц-зала, где скучковались помощники.

Там же сидели и Харука с Юкко.

Они смотрели на Сагами. В их взглядах было презрение или пренебрежение, а может, и просто сомнение.

Зачем Сагами подошла к ним, она скажет сама.

— Могу я отвлечь вас ненадолго?

Харука с Юкко обменялись взглядами, дружно вскинули головы и посмотрели на Сагами.

— Нет проблем… Сейчас?

— А подождать нельзя?

Сагами выровняла дыхание:

— …Лучше сейчас.

Девушки ответили, уже не переглядываясь:

— Ну… тогда говори.

— Заседание уже началось, надо ли говорить сейчас?

— А…

Кажется, услышав столь спокойное напоминание, Сагами потеряла дар речи.

Из рядов помощников послышался негромкий смешок. Но остальные молча слушали, что будет дальше.

Это и правда была самая настоящая церемония очищения. И одновременно наказание.

Под направленными на неё взглядами Сагами покраснела, её плечи вздрогнули.

А затем она начала выдавливать слова, одно за другим:

— Это, ну, прошу прощения… Я думала, как бы сделать спортивный фестиваль более радостным мероприятием. Я только об этом и думала.

Харука, Юкко и все остальные молча слушали этот слабый и тихий голос.

Словно она раскрывалась перед всеми.

Но тот, кто несёт на себе всю тяжесть вины, и должен предстать перед гневом окружающих. Когда случается что-то нехорошее, виновника находят и обрушивают на него насмешки и презрение. Таковы правила общества. Поэтому и всем находящимся здесь надо было, чтобы Сагами перед всеми признала свою вину.

И Сагами сейчас выполнила их требование.

Харука и Юкко, немного озадаченные, поиграли пальцами:

— …Ничего страшного. Мы тоже слишком много думали о своём клубе. Извини.

Кажется, остальные ребята тоже так думали, потому что послышались одобрительные возгласы «угу» и «точно».

Услышав их, Сагами заговорила более гладко и спокойно:

— Угу… Это, я… Я хочу, чтобы всем было весело, и приложу к тому все силы. Вот почему я была бы рада, если бы вы мне помогли… Конечно, я постараюсь, чтобы работа не мешала вам заниматься в клубах.

Сагами уверенно подняла голову. А помощники медленно опустили глаза.

Но всё равно все всё поняли. Снова послышались голоса:

— …Мы тоже постараемся как можем.

— Спасибо. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

На этом Сагами и закончила. Коротко поклонилась, развернулась и вернулась на своё место. Глядевшая на неё Мегури облегчённо вздохнула.

— Наконец-то мы с этим разобрались, — улыбнулась она мне.

— Конечно, — кивнул я, сглатывая беспокойство, засевшее в груди словно рыбья кость в горле.

На первый взгляд и правда кажется, что всё решено. Но если присмотреться повнимательнее, видно, что нерешённые проблемы всё ещё остаются.

Такова уж привычка матёрых одиночек.

На мой взгляд, речь Сагами была попыткой защитить себя, в то же время обвиняя остальных. Сагами очень ловко воспользовалась клубными делами Харуки и Юкко, вставив их в свои извинения и тем самым заставив тех сказать нужные слова.

Какая неприятная мысль.

Но увы, все мои неприятные мысли имеют обыкновение оборачиваться правдой. Иногда меня даже посещает дурацкое ощущение, будто я могу предвидеть будущее.

Я сидел и молчал, ожидая начала заседания и надеясь, что ошибаюсь.

× × ×

Пришли последние опоздавшие, и заседание наконец началось.

Под взглядом курирующей мероприятие Хирацуки первой заговорила Мегури. Наверно, она чувствовала себя виноватой, что свалила сейчас всё на Сагами.

— Итак, начнём наше заседание. Во-первых, в соответствие с выводами, к которым мы пришли на прошлом заседании, у меня есть некоторые мысли, как улучшить предложения. Юкиносита, пожалуйста.

— Да.

Юкиносита поднялась. Обвела взглядом членов школьного совета, и те дружно вскочили со своих мест. Это когда она успела так их выдрессировать?

Члены совета раздали всем распечатки. Юкиносита тоже взяла такой листок и начала объяснять:

— Мы собрали информацию с клубов, у которых были проблемы с графиком. И перестроили графики для всех клубов вплоть до дня фестиваля. Мы учли в расписании подготовки график каждого клуба. Пожалуйста, проверьте и подтвердите, что всё верно.

Слушая её слова и глядя на розданные листки, помощники явно пришли в замешательство. Такого они определённо не ожидали.

Потому, наверно, что мы составляли расписание, глядя со своей точки зрения. Но их реакция оказалась вполне ожидаемой.

— Это только предварительные наброски, не окончательный вариант. Если что-то не так, мы можем всё поправить. Я уже говорила с президентами клубов, так что больших проблем быть не должно, — быстро добавила Юкиносита.

Она из высшей касты, так что выйти на связь с президентами клубов и договориться с ними о взаимодействии дело несложное. Все присутствующие должны были как минимум это понять.

— Что до «чибалерии», мы решили изменить часть правил и упростить костюмы, чтобы легче было подготовиться. Так мы, пожалуй, сможем снизить нагрузку и уменьшить потребность в живой силе для достижения целей, поставленных на прошлом заседании, — продолжила она.

Что за живая сила? Что-то вроде неба любви? Нет, это значит небо ниндзя [6].

Вообще-то, такие безапелляционные объяснения больше смахивали на угрозу.

Юкиносита провела детальное сравнение старого и нового графика. Не знаю уж, по жизни она такая быстрая или ей просто стало скучно. Наверно, и то, и другое. А может, она просто не хотела, чтобы кто-то жаловался на задержку. Зло во плоти.

Но нужного результата она добилась – никто возражать не стал.

Юкиносита оглядела молчащий конференц-зал и села на своё место. Наверно, решила передать эстафету председателю оргкомитета.

Увидев это, Мегури поторопила Сагами:

— Теперь то, о чём говорили в прошлый раз.

— Да, да. Давайте теперь распределим работу, основываясь на новом расписании.

Я сбоку смотрел на Сагами, пристроив подбородок на руки. До сего момента всё шло хорошо.

Новое расписание было принято, поддержка спортивных клубов получена. По самому важному вопросу, «чибалерии», высказали несколько предложений, как уменьшить затраты.

А кроме того, Сагами помирилась с Харукой и Юкко, лидерами помощников.

Ничего другого в данной ситуации и не требовалось. План «Б» по восстановлению взаимоотношений оказался более чем эффективен.

Но мои глаза всё равно двигались сами по себе, выискивая причины для беспокойства.

Моя способность придумывать самый худший сценарий никуда не делась.

Впрочем, это всё равно не поможет ничего предотвратить. Я мог только продумывать планы на случай, если что-то такое произойдёт. И даже сам себя жалел.

Потому что, понимаете ли, разве одинаково страдают тот, кто всё знает, и тот, кто не знает? Не стоит пребывать в самоуверенности, меньше знаешь – меньше страдаешь. А чем меньше ущерб, тем меньше времени нужно на восстановление. Такова одна из житейских мудростей.

В конференц-зале шло официальное распределение заданий. И больших проблем тут быть не должно.

Сагами уверенно справлялась с работой. Мегури сидела рядом. А присутствие тут Хирацуки не давало никому поднимать шум.

На первый взгляд никаких конфликтов.

Но именно в этот момент я увидел глаза.

Глаза Харуки и Юкко, вышедших к доске написать свои имена. Мимо Сагами они прошли с ничего не выражающими лицами. А потом кивнули друг другу:

— Слушай…

— Слушай…

Я услышал, как они зашушукались. Наверно, что-то обсуждали, не знаю что.

Что ж, извинения прозвучали совсем недавно. Не думаю, что возникшая неловкость к чему-то такому приведёт.

Бросив наблюдать и размышлять, я откинулся на спинку стула и потянулся. Стул скрипнул.

Откинувшись до предела, я оглянулся.

По оконным стёклам по-прежнему струилась вода. Дождь и не думал останавливаться.

-------------------------------------------------

Примечания

[1] Способность во вселенной Type-Moon

[2] «В смертельной зоне» - фильм Стивена Сигала

[3] Отсылка к «The Big O»

[4] Отсылка к «Medabots»

[5] Отсылка к «Ai Shoujo Pollyanna Monogatari»

[6] Очередная игра слов – «人工» («рабочая сила»), «恋空» («Небо любви», японский фильм) и «忍空» («Небо ниндзя», манга Кодзи Кириямы). Первое и третье одинаково произносятся, а второе и третье очень похоже пишутся

Т6.5 - Глава 8

С последнего заседания прошло несколько дней, и оргкомитет наконец приступил к работе.

Но я бы не сказал, чтобы всё шло так уж гладко. Пусть задания и перераспределили по новому графику, эффективность работы была невысока. Заблуждением будет считать, что одного такого перераспределения достаточно, чтобы все так и рвались работать.

Мы не машины, нам и отдыхать надо. Бывает, что всё просто валится из рук, а бывает, просто очень устал и тебе нужна передышка.

Юкиносита снова подкорректировала график, дав всем возможность передохнуть.

Но кое-чего даже так было не избежать.

Перепланирование – это чётко зафиксированное распределение работ. А получив свой участок работы, человек словно давал обещание или даже клятву не выходить за него и не помогать остальным.

Полностью распределить работу, иначе говоря, означает жёстко зафиксировать для каждого свой участок и его границы.

Ирония в том, что эти самые границы превращались в оковы и становились причиной нежелания работать.

Что ж, не скажу, что не понимаю такого.

А? Не моя это работа… Такие слова – норма для нашего мира. Странен тот, кто работает, не получая за то вознаграждения. Воистину так!

…Интересно, и почему при всём том меня переполняет желание работать?

Я готовил программы, глядя, как ребята кладут на стол свои бумаги, проходя мимо меня.

— Что на сей раз? — пробормотал я, листая очередной документ. Это оказалась заявка на инвентарь для состязаний.

Я почесал голову и поднялся.

Надо на что-то другое переключиться. Лучше всего отправиться домой, принять ванну, пообедать и лечь спать. Да, поменять настрой – это очень важное дело.

Решив сходить купить кофе, я направился к выходу. Мой путь пролегал мимо Юигахамы.

— А, Хикки, ты как раз мне нужен.

Ей была поручена подготовка церемонии открытия. А перерывчик сделать не хочешь, подумал я, вопросительно качнув головой.

— Тут рабочих рук не хватает. Хикки, помогай.

— Не-а, у меня своих дел полно… А помощники где?

— В клубах заняты… — беспомощно улыбнулась Юигахама.

— Опять?..

В последнее время такое случалось всё чаще и чаще. Пользуясь обещанием Сагами «я постараюсь, чтобы работа не мешала вам заниматься в клубах», кто начал уходить раньше, а кто и вовсе отлынивать. В итоге помощников с каждым днём оказывалось всё меньше. Энтузиазм падал, равно как и эффективность работы.

У всех есть свои задачи, но не каждый готов работать всё время и в состоянии справиться. А если появляется такая дыра, нужен кто-то, кто может её заткнуть.

Но когда каждый думает лишь о своём задании, затыкать дыры просто некому. Даже если есть кое-какие резервы на такой случай, они не бесконечны.

Вот потому-то к работе подключился весь исполком.

Особенно Юигахама, которая, кажется, появляется сразу во всех местах одновременно и деловито подключается к распределению работ.

Впрочем, если посмотреть на это здраво, исходя из современных стандартов, Юигахама не слишком-то для такой работы подходит… Отчасти потому, что она девушка, но гораздо важнее, что у неё нет способностей к созиданию, судя по её кулинарным навыкам. Она не только добавляет новые проблемы, но и тормозит работу.

Устав от сидячей работы, я подумал, что прогуляться – не такая уж плохая идея. А тогда, оттуда, потом… ай, ладно.

— …Давай немного помогу. Мне всё равно надо чуток отвлечься.

— Угу! Спасибо.

Юигахама радостно подтолкнула меня в спину. Спина охотно ей повиновалась.

Хм. Как ни посмотри, такой настрой на смену работы означает, что мне всё ещё хочется вкалывать… Меня начало охватывать чувство безнадёжности.

Пройдя по коридору и спустившись по лестнице, мы добрались до большой комнаты. Понятия не имею, что это за место, но сейчас оно смахивало на какую-то приёмную. Я думал, тут будут только помощники из спортклубов, но здесь оказались и несколько ребят из школьного совета, которые с шумом что-то пилили. Остальные же валяли дурака, время от времени поглядывая на часы.

— Какого чёрта тут происходит?..

— А-ха-ха…

Юигахама попыталась смехом сгладить ситуацию, но на самом деле ей определённо было не до смеха. Спортивный фестиваль уже на носу, времени осталось немного. И при всём том мы видим такое.

Хоть я и был морально готов, но от такого зрелища, увиденного собственными глазами, буквально сердце разрывалось. Раз тут всё так обстоит, пожалуй, мне тоже стоит сделать перерывчик.

— …Чес-слово, они совсем как я, когда подрабатывал.

— Хикки, просто удивляюсь, как тебя не выгнали с таким отношением…

Я тоже думаю, что это было настоящее чудо. Почему меня не выгнали, когда я работал спустя рукава? Я же этого хотел. В результате так и привык дурака валять.

Работодатели знают, что нанимать на работу школьников – это риск. С другой стороны легко найти кого-нибудь на замену.

Но вот заменить кого-то из оргкомитета уже не так просто. Конечно, можно попробовать договориться с клубами, чтобы они прислали новых помощников. Но у нас туго со временем. И договариваться некому, все заняты.

Самое умное, что можно сделать – это попытаться договориться с теми, кто уже здесь.

Я ещё раз окинул комнату своим тухлым взглядом.

И не обнаружил никого, кто хотел бы работать. Если даже я, отнюдь не горящий подобным желанием, это вижу, то ситуация в самом деле паршивая.

Пока я размышлял, как могло дойти  до такого, стоящая рядом Юигахама провела рукой по щеке и криво усмехнулась:

— Я пыталась их как-то мотивировать, но тут такое настроение…

— Нет, это нормально.

В такой ситуации когда кто-то чересчур энергичен, это лишь вызывает подспудный протест. Поздно уже кого-то мотивировать.

Все с самого начала были безразличны друг другу. Каждый делал лишь то, что ему поручено, и в своём собственном темпе. Если человек не хочет чего-то делать, он и не будет, что ему ни говори.

Похоже, тут ещё много недоделанной работы. И раз я уже здесь, могу помочь что-нибудь закончить.

Мы двинулись к мелькнувшему в толпе знакомому лицу, члену школьного совета. При ближайшем рассмотрении рядом с ним обнаружились ещё несколько отдыхающих парней. У них что, посменная работа?

— Я вам помощника привела, — сообщила Юигахама, ткнув в меня пальцем. Члены школьного совета облегчённо вздохнули.

…Хм. Постараюсь самостоятельно сделать что могу. Я молча протянул руку. Ребята быстро сообразили и так же молча сунули мне молоток. Я кивнул. Они тоже кивнули и сели в сторонке.

Члены школьного совета – это серьёзная сила. Заставить их работать проблематично. Лучше отдохните, ребята.

Я помахал молотком, наклонился над досками и собрался с силами:

— Ну, поехали.

— Угу… — ответила Юигахама и присела напротив меня, придерживая доску. Нет, погоди, ты же так свои трусики засветишь… Спортивный костюм надо было надевать! Да! А то я теперь не знаю, куда и смотреть!

Я снова помахал молотком, стараясь прогнать посторонние мысли. Если не сосредоточусь, точно себе по пальцу врежу.

Стоило нам погрузиться в работу, лодыри вокруг нас, кажется, почувствовали себя немного неуютно. Они начали подниматься, бормоча что-то вроде «И мы поможем».

И принялись за работу там, где мы могли их видеть. Почувствовали, наверно, что мы за ними следим. Но это ненадолго.

Я продолжал забивать гвозди, поглядывая на них.

Через какое-то время, кто-то нас позвал. Точнее, ясен пень, не меня.

— Э-э, Юигахама…

— Что такое?

Юигахама повернулась на голос. Планка, которую она придерживала до того, потеряла равновесие, и я едва не врезал себе по пальцу. Уф, чуть было не было. А то наверняка заорал бы «Куги!» [1].

Обязательно было ставить меня под удар? Нельзя было подержать как положено? Я собрался было высказать ей всё это, но заметил, что она повернула голову и смотрит куда-то в сторону. Наверно, на того, кто с ней заговорил.

— А нормально так работать?

— Ага, всё путём! Хотя не совсем уверена…

Не совсем уверена… До чего легкомысленная девчонка… Едва член школьного совета отошёл, подбежал один из помощников:

— Спасибо, вы нам очень помогли. Кстати, не могли ли мы обменяться контактами? А то мне порой не всё понятно, вопросы возникают…

— Нет проблем.

Юигахама вскочила, отобрала телефон у одного из членов школьного совета и быстро обменялась контактами с парнем.

— С-спасибо… — с трудом пробормотал тот, выглядя совершенно потерянным.

…Да, есть и такие люди. Пытаются закадрить девушку под предлогом вопросов по мероприятию. Что ж, ничего не попишешь.

Игнорируй, игнорируй. Я не должен думать о таких вещах.

Сегодня я просто рабочий, который должен забивать гвозди так быстро, как только может. И больше ничего меня не волнует.

Я пытался ничего не замечать, но голос звучал всё так же чисто и ясно. Странно. Должно быть, это одно из трёх чудес большой семёрки [2]. Нет, всего получается двадцать одно чудо!

— А что ты делаешь в выходные?

Я знал, что спрашивают не у меня, но всё равно бросил взгляд на говорящего.

Парень бросил работать, полностью переключившись на разговор. Ой-ой, а вот Емико Каминума в своём кулинарном шоу и работает, и говорит одновременно. Иди у неё поучись.

Впрочем, такое продолжение разговора вполне естественно. Юигахама из тех, кто может реагировать совершенно нормально:

— А? Да то же, что и всегда. Только много забот насчёт фестиваля. И сегодня тоже.

— А как насчёт помочь вам в выходные, когда наш клуб закончится? Дай мне твои контакты.

Ну да, как же. Если бы ты в самом деле помочь хотел, ты бы сейчас не сачковал. Мои руки вдруг покрылись потом. Очень для меня характерно. Помнится, когда у нас была школьная поездка во втором классе начальной школы, нас заставляли держаться за руки. И от меня все шарахались, потому что у меня всё время руки потели. Они и сейчас так вспотели, что молоток выскальзывает. Может, он выскользнет прямо этому типу в башку? Хе-хе-хе.

Но не успел я поднять голову, прицеливаясь, как Юигахама заговорила:

— О, ну да, отлично. Но если мы на этой неделе поработаем как надо, в выходные работать не придётся. А то мне на выходных погулять охота, поразвлечься.

Она попыталась сменить тему, но парень не поддался. Экий он упорный:

— Погулять и поразвлечься. И где?

— А? Ну, наверно, это Юмико скажет… Да, положусь на Юмико.

— А, Миура… Миура…

Голос парня становился всё тише и тише.

Это свидетельство моей сосредоточенности? Наверняка. Когда я делаю уроки, слушая музыку, и сосредотачиваюсь, я перестаю её слышать. Сейчас, наверно, то же самое.

Сосредоточься, сосредоточься. На доске сосредоточься. Некогда сейчас на всё постороннее отвлекаться. Понимаете, я так люблю работать…

…Тем более, что надо поскорее закончить и свалить отсюда.

Я продолжал сколачивать доски. С таким настроением, будто пришёл в храм в два часа ночи. Вгоняя гвозди в доски так, словно это была соломенная кукла. Выплёскивая на них всю свою боль и ненависть [3].

Вогнав гвоздь по шляпку, я потянулся за следующим и обнаружил, что коробка пуста.

— …Гвозди кончились.

Длинный гвоздь… Нет, тут обычный нужен.

— Держи.

Подняв голову, я увидел, что Юигахама протягивает мне гвоздь.

— Угу.

Я осторожно взял его, стараясь не коснуться её руки. А то бывает, неосторожно возьмёшь в магазине сдачу и в результате втюришься в симпатичную кассиршу. Парням надо всячески избегать подобных контактов с девушками.

— Всё нормально?

— Чего?

Юигахама удивлённо на меня посмотрела.

— Да ничего, нормально так нормально.

Она и правда очень популярна у парней.

Я уже слышал это от Тобе. Летом, в деревне Чиба. Мне он такого не говорил, но я слышал его слова.

Вполне естественно.

Если говорить о внешности, она довольно симпатичная. Вежлива со всеми. Плюс к тому входит в высшую касту школы, что делает её ещё более желанной.

А самое главное – она очень добрая.

Пусть в голове у неё свистит ветер, но в глазах окружающих, пожалуй, это лишь преимущество.

Наверно, поддаваясь иллюзии, будто школьное мероприятие поможет навести мосты между полами, к ней лезут незнакомые парни. Это естественно. И, пожалуй, не только на таких мероприятиях.

Я лишний раз это понял, увидев всё своими собственными глазами.

Этот парень какой-то необычный. Как и следовало ожидать от высшей касты. Хочет, чтобы всё выглядело естественно? Зачем сбегать с такой скоростью, если до того был так настойчив? Странный парень.

Вдруг я заметил, что вокруг стало как-то очень тихо. Огляделся и увидел лишь отдыхающих ребят из школьного совета. И стоящую прямо передо мной Юигахаму.

— Ха? Куда это все подевались?

— Дела у них в клубах, наверно… А может, из-за Юмико.

…Хм, получается, этот тип засмущался своего поведения и рванул прятаться?

Сдаётся мне, Юигахама намеренно упомянула Миуру, чтобы от него избавиться. И по внешности, и по манере разговора Миура выглядит очень внушительно. Она прекрасный политик, точнее, её навыки в манипулировании классом на высшем уровне. Если сумеешь набрать девяносто балов из ста за политику, считай, ты с ней сравнялся. А по лидерским навыкам и все девяносто пять будут. Отпугивать парней её именем – убойная тактика. Нет, я честно понимаю, что чувствуют эти парни. Миура кого хочешь напугает.

Впрочем, для Юигахамы дать им свои контакты должно быть несложно. Тут наверно есть ещё какие-то причины. Хотя задумываться о таком не стоит, слишком легко впасть в депрессию. Лучше обо всём забыть.

Я собрался и снова подхватил молоток:

— Ладно, продолжим.

— Ага! — бодро отреагировала Юигахама, вскинув руку. Ну ещё бы, работать-то всё равно мне.

Молоток снова застучал.

Стук разносился на весь двор. Издалека доносились звуки тренировки бейсболистов, футболистов, регбистов, смешиваясь со свистками с легкоатлетических дорожек.

Я вбил ещё пару гвоздей и вдруг ощутил, что на меня внимательно смотрят.

— Чего?

Если будешь на меня так пялиться, я и работать не смогу. Юигахама поспешно замахала руками. А доску придерживать кто будет?

— Нет, ничего… Знаешь, Хикки, а у тебя здорово получается.

— Сдаётся мне, такое все умеют.

Парни любят возиться с игрушечными машинками, а значит, должны уметь работать с инструментами. Отвёртки, плоскогубцы, ручные тиски и так далее.

И дело не только в машинках, парням всегда хочется сделать что-то самим. Можно смастрячить какую безделушку из дерева. А можно и из картонной коробки.

Хорошо у нас получается или нет, не столь важно, такая простая работа нам по силам. Особенно тем, у кого нет никаких других талантов.

Девушки, с другой стороны, вряд ли такое умеют. Если им снова понадобится что-то подобное, лучше, если это сделаю я. А ещё лучше, чтобы и не понадобилось.

Я играл молотком, углубившись в размышления, и вдруг услышал бормотание Юигахамы:

— Знаешь… а ведь неплохо, тебе не кажется?

— Что неплохо?

Чего-то я не улавливаю… Если подумать, сейчас надо сделать работу, и то, чем мы занимаемся, именно работой и называется. Странно… Готов поклясться, что есть что-то ещё…

Что она такое говорит… Я протестующе посмотрел на Юигахаму, но она улыбнулась, словно поняв что-то важное:

— Думаю, это позволяет чувствовать себя юным.

— …Дура. Это заставляет меня чувствовать себя корпоративным рабом.

Торчать тут и вкалывать – это юность? Не говоря уже о том, что эту работу свалили на меня помимо моих прямых обязанностей. Если такое называть юностью, получится, что все служащие насквозь ёй пропитаны. Как минимум, когда мой папаша полумёртвый приползает домой с работы, он никогда не забывает высказаться, как он ненавидит и компанию, где работает, и общество. Что-то я не вижу тут ничего близкого к юности.

— Сдаётся мне, юность, о которой ты говоришь – это бессмысленное сверкание, всякие глупости и любовь ко внезапным сюрпризам.

— С чего ты взял? Я ничего такого не говорила.

Я что, ошибаюсь? А мне казалось, что ей всё такое нравится.

Юигахама глубоко вздохнула:

— Перед школьным фестивалем я только с классом готовилась. И ничем вам обоим не помогала.

Хм. Ну да, верно. Точнее будет сказать, что мероприятие нашего класса хорошо получилось именно потому, что в подготовке активно участвовала Юигахама. Хоть эта девчонка и не блещет знаниями, распоряжаться бюджетом она умеет отлично.

Но такое участие тоже вряд ли можно назвать проявлением юности.

— Тебе не хватало юности в классе? К тому же ты даже на сцене вместе с Юкиноситой выступила. Имей совесть, тебе этого более чем достаточно.

— Да нет же…

Юигахама отвернулась, её лицо было немного красным. Со стороны спецкорпуса светило заходящее солнце, и я обратил внимание, что весь двор окрасился багровыми оттенками.

Предполагаю, что для неё юность означает делать всякое такое с Юкиноситой, ну, в общем, некая такая любовь.

Пожалуй, стоит её предупредить:

— Если будешь продолжать липнуть к другим, им будет непросто. И самое важное, что это будет особо утомительно, когда знаешь, что это утомительно.

— Хватит нести всякую чушь… — буркнула Юигахама с отвращением на лице.

Хватит так отшатываться, ты доску за собой тянешь. Держи её как надо, тогда и отшатывайся сколько влезет.

Я поправил доску и вколотил последний гвоздь.

Фух. Вот, пожалуй, и всё. Теперь надо отпилить лишнее. С пилой жители Чибы хорошо знакомы, потому что тут есть гора Нокогири [4].

Я поднялся и, оглядываясь в поисках пилы, увидел, что Юигахама совсем помрачнела:

— Я совсем не то хотела сказать…

— Ладно, забудь.

Взявшись за пилу второй рукой, я прижал ногой доску. И сосредоточенно всмотрелся в место реза, чтобы не сбиться.

— Мне надо сделать это вне зависимости от странных дел клуба. Если бы мы не сделали это вместе, я бы в любом случае это сделала.

Пила шумно повизгивала. Я пилил и пилил.

— …Да, именно так.

Но как бы она ни визжала, это было бессмысленно. Потому что я по-прежнему совершенно чётко слышал голос Юигахамы.

«Я бы в любом случае это сделала». Такие слова…

Такие слова заставляют меня терять уверенность в себе сильнее, чем что-либо ещё.

Лучше считать, что следующего раза не будет. Я не могу об этом думать. Отношения между людьми куда опаснее, чем я себе представлял. И наши взаимоотношения тоже.

Лишние кусочки отваливались один за другим, пол покрывался опилками. Пила в моих руках двигалась всё легче и легче, и наконец раздался стук упавшего на пол последнего куска.

× × ×

Закончив дело, всё остальное я оставил на Юигахаму и членов школьного совета. Меня ждала моя собственная работа.

Едва я вошёл в конференц-зал, Юкиносита подняла голову и посмотрела на меня:

— А, ты всё-таки здесь. Я уж думала, что сбежал… Сделал документы, что я просила?

— Как сделаю, сразу отдам.

Не задавай глупых вопросов! И так же ясно, если хоть чуточку напрячь мозги. Мне тоже, знаешь ли, хочется поскорее с этими бумагами разделаться. Так что как только сделаю, сразу и отдам.

Я уставился на Юкиноситу. Она небрежным жестом отбросила волосы с плеча:

— Я тебя сейчас не спрашивала, сделал ли ты свою работу, я на тебя давила, чтобы ты её сделал.

— Вот как?..

Ну да, когда начальник спрашивает у тебя «Ну что, готово?», единственный ответ – «Сейчас сделаю». В такой ситуации на работе просто невозможно сказать «нет».

Ничего не попишешь, придётся сделать. Не могу я противостоять, когда на меня так давят. У Юкиноситы соответствующая репутация не на пустом месте появилась. Она и сама, наверно, под постоянным давлением. И росла, стараясь такому давлению сопротивляться.

Мысленно побурчав, я уныло плюхнулся на стул рядом с Юкиноситой и взялся за работу. Потянулся за бумагами, скопившимися на краю стола, чтобы провести сверку.

Один лист. Два. Три… Четыре. Упс.

Мне опять добавили работы.

Я уставился на Юкиноситу грустными как у Бантё Сараясики [5]  глазами. Та развернулась к Мегури, не удостоив меня и единым словом.

…Ну да, Мегури это Мегури.

Впрочем, сейчас она тоже занята. А скоро ей начинать готовиться к экзаменам в университет, значит, все прочие дела перейдут к кому-то другому. То есть, нас ждут выборы президента школьного совета… Она не может уйти, не передав дела преемнику.

Как минимум, должен найтись кто-то, кто снимет с неё часть нагрузки.

Я помотал головой и с улучшившимся настроением вернулся к бумагам.

Где ученики должны сидеть, куда двигаться, где ждать начала следующего состязания, положение старта и финиша, отметки, указатели, потом всё согласовать и перепроверить…

До чего же рутинная работа.

— Помоги и с этим, пожалуйста.

На мою гору документов легла очередная бумага. Вернее, даже не бумага, а целая папка. Слушай, мой стол тебе не Dropbox, нельзя сюда пихать, что вздумается. А то мне реально поплохеет.

Я покосился на Юкиноситу и увидел, что она что-то печатает на компьютере.

Она и правда работает. Я так и думал… А когда все вокруг работают, меня тоже поработать тянет. Ох уж этот эффект среды.

Но увы, на помощниках этот эффект не работает. Среди них царит атмосфера «да плевать мне на всё».

Эту часть работы придётся делать нам.

Я прекрасно это понимал. Равно как и то, что если не поплачусь, начинаю чувствовать себя неуютно. И заговорил, не прерывая работы:

— И почему мне кажется, что я только и делаю, что вкалываю всё время.

— Какая неожиданность, — холодно ответила Юкиносита. Разумеется, не отрываясь от работы. Я по-прежнему слышал стук клавиш.

Она права, и правда неожиданно. Никогда не думал, что придётся заниматься такой работой.

— Верно. Мой папаша в обморок рухнет, если услышит, что я действительно работаю.

— Я не про то… Хотя это тоже неожиданно. Могу предположить, что для твоего папы тоже.

Юкиносита удивлённо вздохнула. Впрочем, всё можно объяснить одной фразой:

— Он же мой папаша.

— Убедительно… Впрочем, меня куда больше удивляет Сагами.

Я с изумлением повернулся к ней. Юкиносита смотрела на Сагами, работающую наискосок от неё.

— Она на удивление серьёзно относится к работе.

— Это уж слишком…

На удивление… Сама же протолкнула её на этот пост.

Впрочем, я тоже немного удивлён. Я был уверен, что она совсем потеряла интерес к делу. Но она и правда серьёзно подходит к работе.

Что ж, наверно, для неё сейчас настал критический момент.

Если она и сейчас завалит дело, свой авторитет ей будет уже не спасти. И ей останется лишь издеваться над теми, кто ниже её, в попытке отстоять самоуважение.

Гордость и тщеславие – очень чувствительные моменты.

Но было бы здорово, если бы она действительно ко всему относилась серьёзно. Реальность показывает обратное.

Юкиносита, кажется и сама это понимала. И потому добавила несколько слов:

— Хотя она действительно не столь хороша. Как ни прискорбно, свою работу я бы ей не доверила.

— Какой смысл сравнивать её с тобой.

Если в качестве точки отсчёта брать Юкиноситу, кто угодно некомпетентным покажется.

Юкиносита с укоризной глянула на меня:

— Не во мне дело. Есть другие, кто сами по себе замечательные личности.

— Ну, если ты так вопрос ставишь…

Конечно, есть и те, кто может с ней сравниться. Вроде Харуно или Хаямы, надо полагать.

— И ещё… — тихо продолжила она.

Я и не заметил, как её пальцы перестали бегать по клавиатуре. Она сжала руку в кулак:

— …Меня нельзя считать выдающейся. Наш график уже на грани краха.

Юкиносита с силой нажала на клавиши. Кажется, она снова правила график.

Но не её вина в том, что задачи приходится корректировать. Не будь этого графика, никто бы вообще ничего не сделал.

— Ты в этом не виновата.

— Это тебе так кажется…

— Ты не виновата. Это общество виновато, общество.

— Когда дело касается увиливания от ответственности, тебе просто нет равных, — хмыкнула Юкиносита, взглянув на меня как на идиота. Выпрямилась и снова заработала на компьютере. Её пальцы легко и стремительно запорхали над клавишами, словно стремясь скомпенсировать потраченное на разговор время.

Кажется, она чувствует себя в ответе за сложившуюся ситуацию. Но в наших проблемах нет её вины.

Не графики и не распределение задач стали причиной задержек.

Мотивация.

Пусть бойкота как такового уже нет, но даже сейчас противостояние тормозит работу под предлогом «чтобы работа не мешала заниматься в клубах».

В такой ситуации приходящие нам помочь, надо полагать, не испытывают никакого желания что-то делать.

Значит, нам приходится распределять всю работу на отдельные задания. Но так мы теряем гибкость планирования. Недостаток рабочих рук приходится компенсировать членами исполкома.

В итоге мы вынуждены постоянно тратить лишнее время на всякую текучку. Плюс к тому есть много разных факторов, которые приводят к тому, что недоделанные дела зависают в воздухе.

Судя по тому, как всё продвигается, эти самые факторы в ближайшем будущем приведут к полному провалу.

× × ×

Голосов болтающих поутру ребят оказалось достаточно, чтобы испортить мне настроение.

День только начался, но у меня было чувство, что он уже кончился. Ужасное чувство.

Ребята из других классов оживлённо трепались по дороге, и от этого атмосфера в классе казалась ещё более подавленной.

В близких отношениях с другими нет ничего плохого, но всё же надо держать некоторую дистанцию.

Приятели.

В прошлом году они были в одном классе, но со временем разошлись.

Члены клуба.

Столкнувшись с незнакомыми лицами, они надевают маску. Которая, конечно же, отличается от истинной личности.

Все изо дня в день обманывают друг друга. А значит, единственный вариант – это оставаться одному. Я и только я, от начала и до конца.

Я всегда чувствовал, что прямота в отношениях с этим миром принесёт мне огромный профит.

Погрузившись в мысли, я перестал слышать шум вокруг, ловко лавируя в толпе и уклоняясь, словно боксёр. А подойдя к своему шкафчику для обуви, прошептал «Макуноти! Макуноти!» и резко выбросил руку вперёд [6]. Нет, не нанося удар, а просто потянувшись за туфлями. Даже самому грустно, что меня радуют такие бессмысленные иллюзии.

Но вместо туфель моя рука наткнулась на что-то шуршащее.

Да что там такое? Надо посмотреть… Ого. Кто-то сыпанул в мой шкафчик мусора?

Там оказались разорванные бумажные обёртки от каких-то сладостей.

Это что, издевательство такое?

Надо проверить, нет ли там ещё чего. Я быстро осмотрел свой шкафчик и заглянул в соседние. Нет, мусор был только в моём.

…И что это должно означать?

Увиденное погрузило меня в некоторое уныние. По всему телу словно прокатилась волна усталости.

Не скажу, что я был взбешён или зол. Нет, это больше походило на ощущение обречённости.

Меня не волнует, когда меня игнорируют или сторонятся, я к такому давно привык. И сплетни за спиной могу понять.

Чего я не понимаю, так это такого вот ребячества. Какой в этом смысл и какой может быть от этого профит?

Утруждать себя подобными пустяками – напрасная трата времени и сил. Можно даже сказать, полная бессмыслица.

Наша школа готовит к поступлению в университет, так что я надеялся, что тут будет мало идиотов. Но конечно же, нет правил без исключений.

Такие действия не слишком-то лучше прямого насилия. Впрочем, бумажки сухие, так что можно считать, что мне в какой-то мере повезло.

Учитывая, сколько вообще идиотов в мире, иметь именно такого в противниках – тоже в какой-то мере везение.

Я уже выучил урок – если человек упал, все будут его топтать. Любому понравится издеваться над тем, над кем уже издеваются.

Время на секунду замерло.

Какой бы ни стала школа, я должен был всё это понимать и потому быть к такому готовым. Но всё равно оказался потрясён, что такое может случиться. И смутился, что на мгновение разволновался от такого ребячества.

Впрочем, есть способ противодействия таким фокусам.

Я быстро собрался и выгреб мусор из шкафчика. Просканировал обстановку вокруг… Отлично, мой навык скрытности всё ещё работает. И я в состоянии им воспользоваться, даже когда вокруг полно народу.

Убедившись, что никто в мою сторону не смотрит, я начал соображать где тут чей шкафчик.

В классе нас рассаживали по алфавиту. Передо мной сидит Хаяма, перед ним Тобе, перед Тобе Тоцука.

Шкафчики распределялись в соответствие с рассадкой в классе. Стало быть, так они тут и расположены.

Должно быть, это знамение свыше!

Я скомкал мусор и швырнул его в стоящий поблизости шкафчик Тобе.

…Тобе, ты уж прости.

Как я стал жертвой чьей-то шуточки, так кто-то должен стать моей жертвой.

Впрочем, лучше назвать это самообороной. Такой метод не всегда и не против всех эффективен, но сейчас в самый раз.

Я потёр ладони, стряхивая остатки мусора, и бодро двинулся прочь.

И услышал позади усилившийся шум. Наверно, это заявился Тобе после утренней тренировки.

Я оглянулся. Поприветствовав проходящих мимо знакомых, он сунул руку в шкафчик.

— Привет! А?

Кажется, он что-то нащупал и на мгновение замер. И нервно выхватил из шкафчика свои туфли.

— А… Что?! Серьёзно?! А?! ЧТО-О-О?!

Его вопли тут же привлекли всеобщее внимание. Кто-то смотрел издалека, а кто был с ним на короткой ноге подошли и разразились смехом.

— Тобе, что это за фигня?

— Ха-ха-ха, над тобой что, издеваться начали?

Услышав такое, Тобе резко развернулся:

— Погодь! Мне тут всякой дряни нафигачили, это что, издевательство?! Надо мной что, кто-то реально издевается?!

Даже сквозь шум я расслышал в его крике трагические нотки. В груди кольнуло ощущение вины. У-у, прости, Тобе.

Пока я мысленно извинялся, из окружающей Тобе толпы выбрался Хаяма. Наверно, как и Тобе, вернулся с утренней тренировки.

— Тобе, чего ты так орёшь…

Он выглядел весьма мрачно, словно вопли Тобе его достали. Зато настроение Тобе, наоборот, начало улучшаться. Если тебе достаточно просто посмотреть на Хаяму, чтобы поднять настроение, ты в него втюрился, не иначе…

— Слышь, Хаяма, я ж вправду. Кто-то мне мусора в шкафчик нафигачил! Обёрток от шоколадных палочек и печенек каких-то!

— …

Лицо Хаямы затвердело. Он молча сунул руку в свой шкафчик и немного постоял так. А потом пристально всмотрелся внутрь.

Но длилось это совсем недолго.

Он вытащил свои туфли, натянул их и улыбнулся Тобе. От недавнего застывшего выражения не осталось и следа.

— Просто почисти свой шкафчик, а то его уже с мусорной корзиной путать начали. И туфли хоть иногда домой бери, помыть.

— Слышь, Хаяма! Это уж слишком!

— Да шучу я. Если такое повторится, тогда и подумаем. А пока пошли в клуб, вещи положим.

Хаяма хлопнул Тобе по лбу и похлопал по плечу. Тот поднял глаза к потолку и вздохнул.

— Погоди, слышь, я правда удивился. А типы из министерства образования говорили, что в этой школе ничего такого не бывает. Ненавижу правительство.

Тобе побежал следом за Хаямой.

Как и следовало от него ожидать.

Люди, способные поднять столько крика, когда их чем-то задевают, встречаются нечасто. Теперь он привлечёт к себе массу внимания, и новости распространятся очень быстро.

Я отнюдь не ненавижу Тобе. И вообще сейчас нет смысла говорить о ненависти или приязни. Я не из ненависти мусор ему в шкафчик подбросил, а исключительно в целях самозащиты. Он такой шум вокруг этого поднимет, что вряд ли кто захочет повторить такое в мой адрес. Авторам подлянки даже не надо быть очевидцами происходящего, Тобе стольким обо всём расскажет, что до них слух очень быстро доберётся. Полностью быть в том уверенным я, конечно, не мог, но я верил в Тобе.

В глубине души он слаб. Быть может, ему частенько доставалось, но ему по плечу поднять большой шум ради самозащиты. А потому случившееся будет восприниматься не как издевательство, а как шутка.

У меня были две причины так думать.

Первая – что Тобе не отличается умом и сообразительностью. Ему наверняка захотелось бы направить всё в более интересном направлении.

Вторая – его положение в школе.

Тобе входит в высшую касту, а значит, он и думать не должен, что над ним издеваются. А что ещё важнее, буде такое случится, ему гарантирована мощная поддержка. Значит, всё должно быть воспринято как шутка. Точнее, его гордость не должна была позволить дать окружающим понять, что он стал жертвой издевательств.

Впрочем, не суть важно. Пожалуй, я впервые должен быть ему благодарен.

Когда слух расползётся, моим противникам будет не так просто сделать свой ход. И нет нужды искать виновника, мне это ничего не даст.

Вполне достаточно, если всё прекратится. Или пусть ищут другого козла отпущения.

Ха-ха-ха! Такой коварный метод весьма эффективен, но я втрое коварнее! И я реально подлый!

…Фу.

Но всё-таки, неужели кто-то настолько меня ненавидит, чтобы прибегать к подобным трюкам? Я и правда озадачен. Или это единственный способ наехать на меня, потому что я ни с кем отношений не поддерживаю? Хотя мне не кажется, что такое будет повторяться.

Прикидывая возможные меры противодействия в будущем, я направился в класс. Поднялся по лестнице, свернул за угол и вышел в ведущий к нему коридор.

И удивился, насколько тут тихо. Обычно здесь стоит гвалт, а сейчас царила тишина.

Все осторожно поглядывали в одну и ту же сторону, быстро отводили взгляд и перешёптывались.

Я тоже глянул в направлении центра беспокойства.

Там стояла Минами Сагами.

А ещё Харука с Юкко.

Вокруг них скучковались ещё несколько человек. Кто-то стоял на стороне Харуки и Юкко, кто-то старался занять нейтральную позицию. Были и те, кто стоял на стороне Сагами. Среди них я заметил Юигахаму.

Что тут творится… Юигахама тоже заметила меня и поспешила подойти.

— Что тут такое?

Она наклонилась к моему уху. Слишком близко…

— Кажется, Сагами с ними поздоровалась, а они её проигнорировали. Ну и началось…

Юигахама устало вздохнула. Её дыхание пощекотало моё ухо, по шее побежали мурашки. Впрочем, сейчас не до того…

Сагами сверлила взглядом Харуку с Юкко. Судя по всему, встретились они здесь случайно. А теперь все трое перекрывали дверь класса, заставив и остальных столпиться в коридоре.

Опять проблемы начались…

И как их теперь растащить? Я в замешательстве посмотрел на Юигахаму. Кажется, она тоже не могла ничего придумать.

Если я вмешаюсь, авторитет оргкомитета упадёт ниже плинтуса. Без разницы, Сагами я поддержу или Харуку с Юкко.

Остаётся лишь не лезть к ним и тупо ждать, пока они успокоятся и разойдутся.

Я уже готов был сдаться, но появление ещё одной персоны радикально изменило ситуацию.

— Слушайте, не стойте на дороге, — сообщила Юмико Миура, рассекая толпу и шагая к замершей перед дверью троице. Она недовольно тряхнула светлыми локонами и мрачно уставилась на девушек.

Сагами, Харука и Юкко отступили друг от друга и воспользовались подвернувшейся возможностью, чтобы разойтись. Как мальки шарахаются в стороны от проплывающей крупной рыбы.

Миура заставила их заткнуться и разойтись без каких-либо уговоров или угроз. Она просто невероятна…

Благодаря ей, утренние проблемы подошли к концу.

Но их искры никуда не исчезли.

Они продолжают гореть, словно тлеющие угли под слоем пепла. И они обязательно разгорятся в ревущий пожар, стоит лишь смениться ветру.

------------------------------------------------------

Примечания

[1] Прозвище сейю Риэ Кугимии, королевы цундере. А заодно и «гвоздь» на японском

[2] «Большая семёрка» - семь ведущих кинокомпаний Голливуда

[3] Имеется в виду древний обряд - если хочешь кого-то проклясть, надо прийти к храму в два часа ночи и длинными гвоздями прибить к ближайшему дереву соломенную куклу

[4] «Ногокири» = «пила» Никакой другой связи нет

[5] Отсылка к «The Dish Mansion at Banchō»

[6] Отсылка к манге «Hajime no Ippo» про боксёра

Том 6.5 - Глава 9 - Мегури Сиромегури всё равно присматривает

Начался первый урок. Я покрутил головой, разминая шею и плечи, и краем глаза заметил фигуру, смахивающую на Сагами.

Присмотрелся поближе. Сагами сгорбилась, уставившись себе под ноги. И не шевелилась.

Это недавняя стычка так на неё подействовала? Надо бы разобраться.

До сих пор все свары ограничивались оргкомитетом спортивного фестиваля, но вот теперь выплеснулись в повседневную жизнь. Точнее, в повседневную жизнь Сагами. До сих пор она просто ждала, когда же наконец закончится это мероприятие, чтобы забыть его как страшный сон и жить дальше как ни в чём не бывало. Но такой поворот событий оказался для неё весьма болезненным.

Сомневаться не приходится. Обычные негромкие голоса «какая же она жалкая» пошли на спад. И с первого взгляда было видно, что она в глубокой депрессии.

Впрочем, я не думаю, что стоит её презирать или смеяться над ней.

Раньше я не обращал на неё особого внимания. Пусть мне самому довелось оказаться жертвой её злости, но этим всё и ограничилось.

Мы с самого начала шли разными путями. И в дальнейшем я вряд ли с ней пересекусь.

Кроме того, за ней стоит понаблюдать. Причина очевидна и очень проста.

Попросту говоря, Сагами очень похожа на среднего человека. Точнее, она больше похожа на человека, чем кто-либо ещё из тех, кого я знаю.

Хоть в ней и можно найти определённые анималистические черты чистоты, наивности или привлекательности, её коварство – характерный отличительный знак человечества. Решать свои проблемы ложью, хвастовством и позёрством – на такое способен только человек.

Впрочем, её методы заводить друзей, а также манеры общения больше подошли бы какому-либо зверю. А значит, можно рассматривать её как высокоразвитое животное.

Возьмём, к примеру, бонобо или шимпанзе. У них есть стайная иерархия. Встречаясь с препятствиями, они умело их обходят. А оказавшись в опасности, начинают возбуждённо орать.

Общаясь с окружающими, человек зачастую ограничен своим социальным статусом. Или всегда настороже, чтобы не выйти за рамки. Минами Сагами как раз из таких людей.

Существуют и иные способы заводить друзей. Возьмём, к примеру, Юмико Миуру.

Её манеры смахивают на манеры тигра. Установив отношения, она впускает новых друзей на свою территорию, защищая их и растя как собственных детей.

Ну да, такое поведение смахивает на заботливую мамочку или даже богородицу, но для прочих зверей она свирепый противник с бритвенно острыми клыками и когтями. Я имею в виду, она и правда меня пугает…

И у Миуры, и у Сагами есть друзья. Но их друзья совершенно разные.

Тут нельзя сказать, что кто-то прав, а кто-то нет. Обе они правы. У разных людей могут быть разные сильные стороны и разные позиции. Да и критерии правоты частенько меняются.

Впрочем, есть у них и общее. Они обе считают, что одиночество – это зло.

Наверно, остальные тоже думали о чём-то подобном, потому что атмосфера в классе образовалась какая-то глухая. Как буш в саванне (лес, ясен пень, а не один известный президент). Кстати, лес – это не певец, который бесперечь ругается со своим песенником, а место, где деревья растут. И духовная бомба тут не причём, хотя не будет ошибкой сказать, что там можно изрядно подзарядиться энергией [1].

В нашем высокоразвитом и цивилизованном обществе спокойный и уравновешенный человек вроде меня может лишь молча наблюдать за проявлением такой опасной, дикой и чужеродной среды. Боже, это и правда дико. Будто прямо передо мной разыгрывается сюжет из жизни дикой природы вроде показываемых по каналу «National Geographic». Блин, да даже звери в зоопарках куда спокойнее и дружелюбнее. Сдаётся мне, даже просто оставаться здесь опасно для жизни. Кажется, и все остальные тоже чувствовали эту витающую в воздухе жажду крови.

А причина такому напряжению – сегодняшний утренний инцидент. Точнее, Миура и Сагами. Они по-прежнему не сходились лицом к лицу, но разница в силах стала ещё более явной.

Тигр – король джунглей. А обезьяна лишь рядовой их обитатель. Простые жители и мечтать не могут сравниться с величием блистающего короля.

В обычные дни непрестанная болтовня даже на уроке не прекращается. Но сегодня царила полная тишина. Её нарушало лишь постукивание ногтей Миуры по столу. Да кое-кто порой покашливал, лишь добавляя нервозности.

Никто даже не смотрел ни в сторону Миуры, ни в сторону объекта её гнева, Сагами. Никто не хотел оказаться хоть как-то с ними связанным. И все считали за благо не накалять обстановку ещё сильнее.

Особенно это касалось Хаямы, Юигахамы и Эбины, которые лучше прочих знали, что делать в такой ситуации. Потому что они друзья Миуры. А потому никто даже не пытался заговорить с ней.

Ну да, спрашивать взбешённого человека, почему он так бесится, значит лишь подливать масла в огонь. Даже если он знает, что ты всего лишь переживаешь и беспокоишься за него.

Умный в гору не пойдёт, как говорится. Мудрый человек не будет соваться к кому бы то ни было без веской на то причины. Идти на контакт с остальными значит искать неприятности на свою голову. Вот и получается, что одиночки мудры.

Время по ходу дела шло своим чередом, и настала перемена. В классе в той или иной мере возобновилась привычная болтовня. Точнее, все просто хотели, чтобы всё вернулось в привычную колею, и потому делали вид, что ничего не случилось.

Такой самообман – дело важное. Но мне оно не нужно. Я чувствовал всеобщую подавленность, вплоть до мурашек по коже.

Хорошее отношение у разных людей проявляется по-разному. Но те, кто действительно был близок к Сагами, своё беспокойство не проявляли. Заботу выказывали не слишком близкие ей, но даже они не пытались подойти или завести разговор. Можно сказать, что она пребывала в одиночестве отчасти из-за чужой доброты. А может, и не отчасти.

Думаю, со временем класс неизбежно вернётся в своё обычное состояние. Миура уже стала прежней, вяло болтая с Юигахамой и Эбиной.

Заметив это, я быстро окинул класс взглядом.

Сагами молча ушла. Хоть урок и закончился, похоже, сегодня она была не в настроении сплетничать и злословить с подружками. Не далее как утром она сцепилась с Харукой и Юкко, да ещё у всех на виду. Надо полагать, это был сильный удар по её гордости.

Каждого порой тянет побыть одному. Вот только не слишком ли эгоистично искать одиночества каждый раз, когда тебе этого хочется, если ты обычно смеёшься над одиночками или смотришь на них свысока?

Те, кто действительно ищет одиночества, делают это по-своему. Во всяком случае, они поступают так не для того, чтобы их пожалели или им помогли. Это лишь уронило бы их самооценку. Получилось бы, что если их никто не признаёт, то у них нет вообще никакой причины жить на белом свете.

Подружки необычно молчаливой сегодня Сагами попытались было завести с ней обычный беззаботный трёп. Но Сагами ответила им лишь беспомощной улыбкой.

— Мне… надо кое-что сделать, — сказала она и тихо ушла.

Это совершенно не вязалось с её обычным поведением.

Держаться на расстоянии от остальных, дистанцироваться от них.

Это было так не похоже на Сагами, которая до сих пор постоянно старалась привлечь внимание остальных и ждала от них поддержки, что я был совершенно ошарашен. Лишь ловил взглядом каждое её движение.

Позвольте ещё раз напомнить вам, люди так просто не меняются.

В этом я совершенно убеждён. Если кто-то вдруг так легко изменился по какой-то пустяковой причине, значит, он и прежде был ненастоящим.

Люди эгоистичные, равно как и самосознательные, всегда сопротивляются переменам. Всем на свете по определению хочется сохранить свою личность.

Может быть лишь одна причина, заставляющая человека захотеть измениться.

Если он разбился в лепёшку, рухнув с большой высоты, и впервые испытал настоящую боль. Вот тогда он инстинктивно захочет стать другим, чтобы не испытать такого снова.

Человек ведёт себя так, чтобы заставить остальных думать, что он вырос. И это получится, если повторять снова и снова. Мы ведь можем судить о человеке лишь по его действиям. А значит, он инстинктивно будет действовать так, чтобы изменить мнение остальных о себе. Даже если его настоящий характер ничуть не изменился.

Как там было? Мать Тереза?

Вера превращается в мысли, мысли переходят в слова, слова в действия, действия в привычку, привычки становятся ценностями, ценности – судьбой.

Слова, достойные Матери! Великие слова. Материнское Ранчо [2] прекрасно! А мягкое мороженое великолепно!

Мы судим о человеке по внешним проявлениям. Словам, поступкам, привычкам.

Вот почему мне хотелось бы знать, что означают эти перемены в действиях Сагами.

× × ×

Сегодня должно было состояться общее заседание оргкомитета. Чтобы оценить ход подготовки к фестивалю и обсудить проблемы, которые могут возникнуть. Но после того, что случилось утром, меня не оставляло беспокойство. Было у меня предчувствие, что это заседание добром не кончится. Такое предчувствие, что даже волосы так и норовили встать дыбом.

Уроки кончились, и я побрёл в сторону оргкомитета. Народу вокруг было неожиданно много, быть может потому, что рядом располагались учительская и библиотека.

Быть может, топающие тут ученики даже не знают, что совсем рядом, за стенкой, обсуждается подготовка спортивного фестиваля. Хотя было бы странно, если бы никто даже не слышал об оргкомитете.

Как бы то ни было, я предпочту скрыть своё присутствие. Такой уж у меня характер.

Меня с уверенностью можно звать «ниндзя Хикигая». Хотя правильнее будет сказать не что я хорошо скрываюсь, а что я никому не интересен. Хачиман прекрасно это знает. Очень мирный одиночка прекрасно ладит со всеми (потому что по сути ему надо поладить лишь с самим собой).

Впрочем, даже когда я ликвидирую все следы собственного существования, кое-кто всё равно способен меня заметить. А именно, Хирацука, которая вышла из учительской и направилась в мою сторону. Увидев меня, она помахала рукой. Я кивнул в ответ.

Мы подошли поближе друг к другу, и Хирацука заговорила:

— Хикигая, сегодня совещание оргкомитета?

— А, угу.

Я покосился в сторону комнаты оргкомитета. Хирацука немного помолчала.

— …Извини, у меня сегодня дела, так что меня там не будет.

— Понятно.

Мы теряем ещё одного человека, который способен контролировать всю толпу. Мои неприятные предчувствия лишь усилились. Радар Хачимана показывал уже все три палки. Хм, хотя «три палки» – это, пожалуй, уже неактуально. Нынче на всех смартфонах в индикаторе приёма не меньше пяти палок. Хотя этот самый индикатор совсем не обязательно отражает, будет здесь нормальный приём или нет. Что за дела?..

— Сейчас у второгодок полно дел, да? И у меня работы по горло. Надо проработать вопросы по поводу школьной экскурсии. А там и ещё одно мероприятие ждёт… Ну почему они всё на меня сваливают?..

Хирацука устало вздохнула. Верный признак, да? Что она собирается выпалить что-то вроде «Я ещё молода, вот потому-то всю работу…»?

Нет, не могу такого позволить. Потому что каждый раз, как слышу от неё что-то подобное, меня охватывает чувство вины. Замечу ещё, что когда она высказывает что-то в этом роде, выглядит она очень мило. А значит, надо ей воспрепятствовать.

И я решил перехватить инициативу:

— Послушайте, учитель, не надо перенапрягаться…

«…Потому что вы уже немолоды». Но об этом промолчу, жить мне ещё не надоело.

Сарказма в моих словах она не уловила. Наоборот, восприняла их как заботу:

— Бог мой, редко когда услышишь от тебя такие замечательные слова. Я это запомню.

И улыбнулась мне… Ну, думаю, она и сама знает, что перегружена. Да и не слишком-то я за её здоровье переживал, так что поправлять её не стоит. Но смотреть на её улыбку я не мог. Отвёл глаза и уставился на дверь комнаты оргкомитета.

— …Ладно, мне пора.

— Хорошо. Береги себя.

От таких слов на меня накатило странное смущение.

Проходя мимо, Хирацука похлопала меня по плечу:

— И тоже не слишком себя заставляй.

Не понимая, что кроется за её словами, я посмотрел ей вслед. И увидел лишь, как Хирацука уверенным шагом уходит всё дальше. А затем она, не оборачиваясь, подняла руку и помахала мне, словно знала, что я провожаю её взглядом.

…Не надо слишком уж за меня переживать. В конце концов, вы уже немолоды.

× × ×

В конференц-зале было шумнее обычного. Наверно, сказывалось отсутствие Хирацуки. Хотя все члены оргкомитета молчали, трепались только помощники.

Поболтать перед заседанием – дело обычное. Как и после него. Удручало лишь то, что заседание уже началось.

Будто никакого совещания вообще нет. Понятно, конечно, что для старшеклассников, как бы мала ни была мотивация, самый минимум – это прийти на него. Но вот избежать волны разговорчиков было невозможно.

В центре событий оказались Харука и Юкко. Второстепенные персонажи, не берусь даже одну от другой отличить. А окружившая их толпа делала их ещё незначительнее. И они это чувствуют.

В отличие от членов оргкомитета, сидящих за П-образным столом, помощники скучковались в две плотные группы. Чем-то это смахивало на противостояние кланов.

— Э-э… Пусть каждый класс доложит, как у них всё продвигается… — заговорила сквозь шум голосов Сагами. Но никакого ответа не последовало.

— …Для начала давайте послушаем, что у нас с декорациями. Как дела с входной аркой?

Это уже вмешалась Мегури, не в силах больше смотреть на происходящее.

Увы, когда другая сторона совершенно не мотивирована, неважно уже, как задаётся вопрос. Мотивированный человек сделает всё как полагается. В такой же экстремальной ситуации, если вопрос не задан кому-то конкретному, никто на него отвечать не будет.

Вопрос Мегури адресовался толпе помощников, но поднялась со своего места Юигахама:

— Это, вот. Каркас более-менее готов. Теперь надо его раскрасить и украсить… Ну, как-то так.

— Понятно. Спасибо.

Мегури улыбнулась в ответ, но лицо её всё равно оставалось суровым. Ничего удивительного. Подготовка декораций была поручена помощникам, среди них был назначен ответственный. Он и должен был отвечать.

Но ответа не последовало, хотя они должны были помогать оргкомитету. И должен сказать, я понимаю, что они чувствуют. В конце концов, на них свалили эту работу в разгар подготовки к спортивному фестивалю.

Можно ли сказать, что мы вошли в нисходящую спираль? Уже не только мотивации нет, начало исчезать и чувство ответственности. В воздухе буквально витало «Не хочешь делать сам – свали на кого-нибудь».

Абсолютно уверен, что помощники сейчас думали что-то вроде «нас заставляют» или «только за ваш счёт». В общем, они занимали позицию, что это мы просим их о помощи. И пытались заставить нас прочувствовать, что ради нас они отрывают драгоценное время от своей клубной деятельности.

Не надо объяснять, на чьей стороне в таком случае преимущество. Свети им какая-либо материальная награда, быть может, настроение немного изменилось бы. Но такие обещания давать мы не могли. Такова участь всех спортивных клубов в нашей школе, да? Их год за годом просят помочь со спортивным фестивалем.

А когда о награде и речи не идёт, ясен пень, обеспечить мотивацию очень сложно.

Я всей кожей ощущал нависшее напряжение. Но совещание должно было продолжаться.

— Далее, насчёт финальных состязаний… Как идёт подготовка?

Мегури бросила взгляд в сторону Юкиноситы. Наверно, эта часть оргкомитетом уже выполнена. Хотя сделать всё как следует с учётом постоянно всплывающих дополнительных задач – натуральный подвиг.

— С финальным состязанием для парней мы более-менее разобрались. Что касается капитана для «Опрокинь столб», команда белых с ним уже определилась. Свяжитесь, пожалуйста, с Хаямой для подтверждения, — спокойным голосом ответила Юкиносита. Ну да, «Опрокинь столб» большой подготовки не требует. Да и правила просты. Надо лишь выбрать капитана, вот и всё.

Следующий вопрос – Чибалерия.

— Хм-м, что касается состязания для девушек…

Едва Юкиносита заговорила, из толпы помощников послышался какой-то шум. Я глянул туда и увидел, что несколько девушек перешёптываются друг с другом. А затем одна из них слегка подняла руку.

Убедившись, что рука действительно поднята, Юкиносита кивнула:

— Какие-то проблемы? Я слушаю.

Присмотревшись, я заметил, что пытающейся заговорить девушкой оказалась Харука.

— Ну… Состязание под названием «Чибалерия»? Оно немного…

Харука не смотрела на Юкиноситу, она наблюдала за реакцией своих подруг, выдавливая слово за словом. Наверно, они вместе придумали это возражение.

Сидящая рядом Юигахама вдруг вздохнула. Какое совпадение! И я чувствую то же самое.

Судя по тому, как говорила Харука, она была настроена любой ценой отвергнуть идею. Но никак не могла облечь свою причину в слова. Скверный признак. Уж я-то знаю, потому что большинство из тех, кто общается со мной, имеют те же проблемы. Да, тяжело быть эспером. Может, её папаша заставлял её работать обнажённой моделью [3]?

Интересно, что она скажет дальше. Суть была примерно ясна, но Юкиносита всё же решила её поторопить:

— Немного что?

Её обычный острый взгляд в сочетании с ледяным голосом буквально заморозил атмосферу вокруг. Харука испуганно съёжилась и застыла. Но всё же сбивчиво заговорила, чувствуя, наверно, поддержку подруг:

— Ну, «Чибалерия». Это, типа, немного опасно… Тут ведь фестиваль на носу. А ещё и занятия в клубе, легко можно травмироваться, так что я не хочу в этом участвовать…

Она замолчала и сглотнула.

Наступила тишина, словно все ждали, что кто-то ответит. Мы просто не знали, что сказать. Как ни странно, первой отреагировала Сагами. Она вскочила, отталкивая стул:

— П-почему ты сейчас об этом говоришь!..

Её рот открывался и закрывался, но больше от неё не доносилось ни звука. Она смотрела на Харуку и Юкко, её плечи слегка дрожали.

— Мы уже давно об этом думаем…

— …В конце концов, у нас ещё и клуб.

Харука с Юкко отвели взгляд. Ну да, у них есть законная причина. Заключая временное перемирие с Сагами, они заставили её согласиться, что клубная деятельность будет в приоритете. И заявили, что сделают всё возможное, чтобы помочь нам. Тем самым добившись более снисходительного отношения как от Сагами, так и от всего оргкомитета. Короче говоря, совершенно законным способом получили одобрение своих действий. Надо было с самого начала им отказать. Теперь же ту снисходительность они воспринимают как должное и пытаются добиться большего.

Сейчас их надо решительно поставить на место. Страна, утверждающая себя в роли мирового жандарма, заявляет, что с террористами нельзя договариваться. И я не вижу в том ничего плохого. В конце концов, нельзя добиваться выполнения своих эгоистичных желаний, не стесняясь в методах.

Я искоса глянул на Мегури, пытаясь понять, последует ли ответ исполкома. Заметив мой взгляд, она улыбнулась и кивнула мне. А затем посмотрела на Сагами.

Кажется, именно Сагами она и доверила принимать решение.

Та прикусила губу.

— Но мы это уже решили… — пробормотала она, не желая соглашаться. Но голос её с каждым словом становился всё тише и тише. Харука и Юкко глянули на неё и отвели глаза.

Затем переглянулись и снова посмотрели на Сагами.

— Да, решили. Но сама идея изначально плоха. Думаю, мы сейчас можем всё поправить.

— Вот именно. Я подумала и считаю, что так мы и должны поступить.

Прозвучало так, будто они заранее всё продумали. Нет, держу пари, что именно так и было.

Именно потому они так расселись. Чтобы иметь возможность посадить рядом тех, кто думает так же. И тем самым обеспечить необходимую массовость.

А перед совещанием или даже во время его надо просто начать жаловаться на то, что им кажется неправильным. И мало-помалу сагитировать и других на свою сторону. Это всё вполне естественно.

Многим может не нравиться как лично Сагами, так и оргкомитет в целом. Люди вообще не любят, когда им кажется, что их как-то используют.

Деструктивная сила злословия обладает мультипликативным эффектом. Как в тех игрушках, где сложность прохождения нарастает экспоненциально. Пожалуй, этот эффект можно назвать синергетическим. Даже если недовольство каждого невелико, не стоит недооценивать суммарный итог. Люди начинают казаться себе какими-то революционерами или рыцарями в белых одеждах, которые исправляют чужие ошибки.

Если знаешь, что кто-то рядом думает так же, как ты, ты укрепляешься в своём мнении, даже если оно ошибочно. Если так же думают и остальные, будешь слепо верить в свою правоту.

Именно это сейчас и происходило.

Потому что те двое воспользовались своими прежними замечаниями, выступая против наших предложений. И это стимулирует остальных, кто чему-то не рад, тоже высказать своё недовольство. Так можно продемонстрировать, что есть и другие недовольные, и перетянуть их на свою сторону.

Чтобы такого не случилось, оргкомитет обязан продемонстрировать свои лидерские амбиции и поставить Харуку с Юкко на место. Как вожак волчьей стаи доказывает всем, что он здесь главный.

Юкиносита, пожалуй, могла бы с этим справиться. Как бы неоднозначны ни были её слова, она быстро поставила бы всех на место. Юигахама бы улыбнулась, сглаживая ситуацию, сказала бы что-то вроде «А» и «Ну, я думаю, что…» и начала бы искать возможность договориться. Методы у них разные, но обе они могли бы совладать с такой ситуацией.

Но прежде, чем кто-то мог вмешаться, подала голос Сагами:

— Хоть вы и говорите так, но сейчас…

Выглядела она удручающе. Качнулась, едва не падая, и села на место. Сцена была готова.

При виде того, как глава оргкомитета не выдерживает давления, ропот начал распространяться по всему залу, словно рябь на воде.

— «Чибалерия» опасна, — негромко сказал кто-то. Я не заметил, кто именно, но точно не Харука и не Юкко. Затем послышались и другие голоса:

— Мало времени…

— Не успеем костюмы приготовить.

— Если будут травмы, кто понесёт ответственность?

Голоса доносились с разных мест. Чем-то это напоминало раздуваемый ветром пожар, когда маленький уголёк превращается в ревущий огненный ад. Кто хотел что-то сказать сам или просто поддержать других, все высказывались. Ситуация вышла из-под контроля.

И тогда среди всех этих жалоб и вопросов вдруг прозвучал громкий хлопок:

— Тихо! Внимание!

Судя по всему, это Мегури хлопнула в ладоши. Она поднялась со стула:

— Мы поняли ваши сомнения. И подумаем над решением.

В зале неожиданно воцарилась тишина.

Что и следовало ожидать от той, кому такое не впервой! Она мгновенно приняла решение и моментально разрядила обстановку. Ну, как говорится, лучше предупреждать болезнь, чем лечить её.

Бардак лучше прекращать как можно раньше. Наверно, Мегури хотела посмотреть, как будет действовать Сагами, потому и молчала до сих пор. Стоп, получается, мы думаем одинаково… И у меня нет причин возмущаться её вмешательством…

— Ребята, занимайтесь пока остальными делами. — добавила Мегури, стараясь предотвратить дальнейшие возражения. Но шепотки и переглядывания продолжались. Наверно, многие хотели продолжить обсуждение. Я с подозрением покосился на неё.

Ясен пень, Харука с Юкко сейчас хитрили. Но всё же не берусь сказать, что их возражения совершенно беспочвенны. Оргкомитет должен заботиться о безопасности. А событие предстоит масштабное, опасения можно понять.

С другой стороны, в таком разе мы вообще ни одно спортивное состязание провести не в состоянии…

Когда идёшь, когда бежишь, когда едешь, всегда можно во что-то впилиться. Что ни делай, риск пораниться всегда остаётся. Пока ты жив, ран тебе не избежать.

С другой стороны, говорить о таком идеализме бессмысленно. Если мы прямо сейчас как-то не успокоим опасения, всё так и будет продолжаться.

Все в зале смотрели на нас. В этих взглядах читались недовольство, неуважение и даже презрение. Хоть мы и обещали подумать над вопросом, если не дадим им чёткий ответ, как справиться с проблемой, они так и будут считать нас пустым местом. Если будем сосредотачиваться на мелких деталях, не решая важных вопросов, лидеры из нас получатся никакие.

Впрочем, не советую нас недооценивать. Есть среди нас человек, который ненавидит проигрывать и который воспринимает такие вещи всерьёз. К тому же, она очень талантлива.

До сих пор Юкиносита молча сидела, скрестив руки. Но сейчас её рука взметнулась вверх.

— Да, Юкиносита, слушаем, — сообщила Мегури. Юкиносита аккуратно отодвинула стул и молча поднялась. А затем подошла к доске и взяла маркер.

— Что касается нынешней ситуации, есть несколько эффективных мер.

Все уставились на неё, ожидая продолжения. Маркер заскрипел по доске.

— В первую очередь нам надо выделить несколько человек для оказания первой помощи. Они должны будут наладить контакт с местными спасателями. Кроме того, они будут следить за строгим соблюдением правил и наказывать нарушителей. Разумеется, для этого нам потребуется дополнительная рабочая сила…

Она продолжала писать. Все слушали, разинув рот. Потому, наверно, что она выглядела совершенно безразличной к тому, что только что тут было.

Юкиносита поставила последнюю точку и повернулась к залу.

— Кандидатуры тех, кто будет оказывать первую помощь, мы обсудим с учителем физкультуры. Что же до контакта со спасателями, думаю, этим должна заняться школа, подготовив официальное обращение, так?

Мегури посмотрела на неё и кивнула. Удовлетворённая Юкиносита быстро продолжила, не давая никому себя перебивать.

— Что касается правил, мы должны чётко сформулировать их и поставить всех в известность до начала фестиваля. Кроме того, мы заручимся помощью учителей. Думаю, этого будет достаточно для того, чтобы пресечь любые опасные игры, которые могут затеять ученики…

Она разжевала всё шаг за шагом в своём фирменном стиле. Шепотки прекратились, все изучали написанные на доске пункты.

— Ну так как?

— Ну, если так…

— Впрочем…

— Хм-м…

— Но…

Все не столько обменивались мнениями, сколько пытались разобраться в сложившейся ситуации, улавливая настроение и соответственно реагируя. В итоге взгляды скрестились на главных оппозиционерах, Харуке и Юкко.

Те переглянулись, и на сей раз голос подала Юкко:

— Но это не даст полной гарантии…

Похоже она побаивалась Юкиноситы. Уставилась ей под ноги, избегая встречаться взглядом.

Юкиносита же, нисколько не смущаясь всеобщего внимания, холодно смотрела на Юкко. Та не собиралась отказываться от своей позиции, но голос её постепенно слабел, переходя практически в шёпот.

Одной логикой вопрос не решить. Даже если распутать узел, если останется петля, он снова может затянуться.

Наступило молчание. Ненадолго, хотя из-за висящего в воздухе напряжения так не казалось. Харука, даже не глядя на часы, негромко сказала «Время уже». И все начали смотреть на свои часы.

— Ну, это, раз у нас уже есть план, тогда… — подёргала Юкиноситу за рукав Юигахама.

— …Разумеется. Мы ещё подумаем, как можно увеличить безопасность.

— Тогда расходимся. Всем спасибо за работу. У кого есть ещё невыполненные поручения, останьтесь, пожалуйста.

Подхватила реплику Юкиноситы Мегури. Её приятный голос мгновенно рассеял скопившееся напряжение. Тех, у кого ещё оставалась работа, словно окутала аура лени. Харука с Юкко мгновенно испарились. За ними последовали ещё несколько человек. У них был золотой пропуск «Не мешать клубной деятельности», и мы не могли их задерживать. Оставшиеся смотрели им вслед.

Члены оргкомитета вздохнули. Но это не был вздох облегчения, скорее, в нём звучала покорность судьбе.

Всё оказалось серьёзнее, чем я мог себе представить.

Время совещания вышло, а мы так и не решили ни единой проблемы. Оргкомитету и так приходилось непросто. Учитывая оставшееся время, нехватку рабочей силы, а теперь ещё и вопросы безопасности, сильно сомневаюсь, что мы сможем успеть всё в срок.

Народу в зале стало меньше, и мы ощутили, как прохладный осенний ветер врывается в открытое окно. Если он может так свободно гулять по залу, значит ли это, что народу осталось совсем мало, подумал я, мрачно оглядывая своё жалкое рабочее место.

-----------------------------------------------

Примечания

[1] Буш – заросли кустарника в саванне, а президента США Джорджа Буша, думаю, многие ещё помнят. Певец – Синьити Мори («мори» по-японски «лес»). Насчёт места, где растут деревья и духовной бомбы – это ещё одна игра слов с отсылкой к «Dragon Ball Z»

[2] Тематический парк в Чибе

[3] Отсылка к старой манге «Esper Mami»

Том 6.5 - Глава 10 - Саки Кавасаки потихоньку наводит справки

Мы продолжали мастерить входную арку, доску объявлений, готовили флагштоки, верёвки и всё прочее. Закончив с каким-то делом, вычёркивали его из списка. Работа в основном несложная, но всё равно приятно было видеть, что мало-помалу мы движемся к финалу. Особенно с учётом всех наших сложностей.

Настоящие проблемы начались, когда мы столкнулись с задачей, с которой было непонятно как разбираться.

Дописанное вручную задание в самом конце листа. «Обеспечение безопасности Чибалерии».

Взглянув на эти слова, я нахмурился. И не только я, практически у всех была та же реакция.

— Ну и что будем с этим делать?.. — мрачно вопросила Мегури. Юигахама скрестила руки и наклонила голову, явно думая о том же. Потом сдалась и вздохнула:

— Думаю, того, что предложила Юкинон, вполне достаточно. Тут и добавить-то нечего…

— Согласен. Честно говоря, мне кажется, если мы не сможем заставить их согласиться, нам придётся отменить состязание, — подал голос я, соглашаясь с Юигахамой. Наверно, только Юкиносите по силам разработать такой чёткий план за столь короткое время. Деяние, достойное восхищения. Но если даже это предложение не может склонить к согласию другую сторону, дело уже не в нём самом.

Дело в негативных эмоциях, выросших из неприязни к Сагами и к оргкомитету в целом.

Хоть подобные проблемы и могут показаться детскими, но такова уж человеческая природа. Эмоции очень сложно контролировать. Бывает, что какое-то импульсивное действие приводит к катастрофе. Любопытство кошку сгубило, а эмоции губят людей.

Сагами вдруг бросила свою работу и негромко заговорила:

— Может, мне лучше уйти из оргкомитета…

Неожиданно слышать такое от неё. На сей раз её слова прозвучали куда искреннее, чем раньше. Быть может, потому что она не обращалась ни к кому конкретно, а просто размышляла вслух. Не чувствовалось в них желания самоутвердиться.

Никто ей не ответил.

В тишине слышен был лишь шорох одежды скрестившей руки Юигахамы:

— …Может быть. Но лучше решать проблемы по мере их поступления.

В своё время Юкиносита уже говорила такое.

Но сейчас в голосе Юигахамы не было и следа раздражения. Она говорила мягко, словно переживая за Сагами. Та, наверно, тоже это почувствовала и криво усмехнулась. Будто чувствуя полную свою беспомощность в этом деле.

— Ну да…

— Пусть на этот раз у тебя не вышло, это ещё не значит, что в следующий раз не получится. Может быть, однажды они поймут…

— Я понимаю…

Сагами удручённо повесила голову. Наверно, не поверила.

Она уже сдалась. Не верила и в то, что может быть председателем, и в то, что сможет заставить Харуку и Юкко понять её.

Если даже она сама так думает, тут уж ничего не попишешь.

В первую очередь, нет в ней того, что позволило бы подняться над остальными. Это стало мне ясно уже после школьного фестиваля.

Мы, клуб помощников, приняли просьбу помочь успешно провести спортивный фестиваль. И восстановить нормальную атмосферу в классе 11-F.

Если Сагами расстроена, наверно, ей потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Разумеется, потом она, скорее всего, опять начнёт злословить в чей-то адрес, чтобы оправдать свои действия. Если учесть характер Сагами, по всей видимости так оно и будет.

Хотя мы должны суметь заставить её на какое-то время придержать язык.

Приняв отставку Сагами, нам придётся включиться на полную мощность, стараясь спасти спортивный фестиваль и тем самым выполнить принятую просьбу. Путь не лучший, но по крайней мере приемлемый.

Собственно, в той ситуации, в которой мы оказались, наверно, других вариантов у нас и нет.

Я вдруг услышал звук отодвигаемого стула. Покосился в ту сторону и увидел, что Юкиносита, до сих пор сидевшая, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, выпрямилась и развернулась к Сагами:

— …А ты уверена, что так будет лучше?

— …А?

Сагами ошеломлённо вскинула голову. Похоже, она не поняла, о чём сказала Юкиносита. Но та продолжала говорить:

— Ведь никакого «в следующий раз» или «однажды» может и не оказаться.

— …

Её слова были холодными и острыми, словно бритва, но голос оставался мягким. И потому Сагами оставалось лишь промолчать. Ведь скажи она что-то резкое, можно нарваться на безжалостный ответ.

Когда тебе сочувствуют, ничего уже нельзя поделать. Потому что все видели твою боль и страдание. Потому что их поведение лишь показывает, насколько ты жалок. Сагами уже поняла, что она человек, которого спасла лишь доброта окружающих. Человек, который ничего не может сделать.

Вместо того, чтобы брать всё на себя, было бы лучше, наверно, спихнуть ответственность на других, которые не понимают, что происходит.

Сагами прикусила губу. Тот факт, что она не могла раньше сказать, что хочет уйти, говорит о том, что она ещё недостаточно повзрослела. Но в то же время она не сказала и  что хочет остаться, а значит, она в полной мере осознаёт сложившуюся ситуацию.

Честно говоря, сейчас уже дело даже не в том, уйдёт ли Сагами с поста председателя. Это будет всего лишь минус одна пара рабочих рук. Проблема гораздо сложнее, и требуется намного больше, чем просто лидерские способности, чтобы решить её. Проще говоря, это значит, что больше уже не имеет значения, председатель Сагами или нет.

И само собой, если Сагами уйдёт, это не значит, что дальше всё пойдёт как по маслу. Уже слишком поздно.

Может быть, её уход и добавил бы настроения оппонентам. Если бы дело ограничивалось лишь неприязнью к Сагами, проблема бы решалась просто.

Но их странные требования всё осложняют.

Безопасность и клубная деятельность.

Если мы попытаемся спросить их «А почему вы заговорили об этом только сейчас», они нас возненавидят. И выдвинут новые эмоциональные аргументы.

В таких аргументах, основанных на эмоциях, нет реальной подоплёки. Оппоненты просто придумывают их лишь потому, что испытывают неприязнь к Сагами или ко всем нам.

Да, возразить им несложно. Но если мы не развяжем узел проблемы, нас просто не будут слушать.

Более того, эмоциональные аргументы в их руках означают, что добиться никакого мирного договора будет невозможно. Начнётся бесконечная война злословия.

— Я…

Сагами попыталась что-то сказать, не поднимая головы. Но затихла после первого же слова. Никто не высказывался, все ждали продолжения. Юкиносита молча прикрыла глаза. Юигахама серьёзно смотрела на Сагами. Я пригладил волосы, думая о всяких пустяках, типа не слишком ли у меня ногти отросли.

Только один человек повёл себя не так, как ожидалось.

Мегури кашлянула, привлекая к себе внимание, и неспешно заговорила:

— Думаю, что Сагами проделала неплохую работу.

— А?

Сагами удивлённо вскинула голову. Юкиносита с Юигахамой отреагировали аналогично. Слишком непосредственная реакция, но тут уж ничего не попишешь.. В конце концов, у того, кто видел всё, что Сагами делала до сих пор, язык не повернётся назвать её работу неплохой.

Мегури, кажется, немного занервничала и слегка замахала рукой:

— Ну, это, понимаете… Конечно, у неё не очень получалось… но наверно, даже у меня могло выйти не лучше. Вот почему я понимаю, что ты очень старалась.

Немного неожиданно, но не так уж невероятно. Действительно, опыт Мегури в подобных делах в лучшем случае несколько выше среднего. Да и лидерские способности в глаза не бросаются.

Наверно, Мегури и сама это понимала, потому что отвела взгляд и смущённо потёрла щёку:

— Знаете… Есть много тех, кто лучше меня. Например, Харуно.

Услышав это имя, Юкиносита нахмурилась. Ну да, Харуно Юкиносита во многом отличается от обычного человека. Её способность справиться с любой ситуацией выше всяких похвал. С другой стороны, её умение видеть человека насквозь и манипулировать людьми пугают до дрожи в коленках. Она возглавляет список тех, стать кем можно лишь мечтать.

— Меня часто называют легкомысленной. Наверно, так оно и есть… Ха-ха, если бы мне не помогали ребята из школьного совета, я бы не справилась.

Ребята из школьного совета утёрли слёзы умиления. Наверно, их тронуло бы, даже если бы Мегури сказала что-нибудь вроде «эй-эй». До какой же степени они её обожают?

Тем не менее, по такой реакции ясно, что у Мегури хватает обаяния. Зато у Сагами его нет совсем. Ладно, не будем больше об этом.

— Вот почему я говорю, что Сагами проделала неплохую работу. А раз она до сих пор так старалась, почему бы не продолжить?

Мегури застенчиво улыбнулась. Учитывая её миловидную внешность и умение ладить со всеми, выглядело это до невозможности обаятельно.

Хотя было ясно, что никто не заинтересован, чтобы Сагами оставалась председателем оргкомитета, Мегури честно объяснила ей, в чём та изменилась. И почему она решила позволить Сагами продолжать работать. Да, вот почему ребята из школьного совета так её обожают и вот почему она остаётся президентом.

Лицо Сагами странно изменилось. Наверно, никто не говорил ей ничего подобного с самого школьного фестиваля. И когда Мегури спросила «Ну так как?», Сагами молча кивнула.

Юигахама и ребята из школьного совета слегка вздохнули. Юкиносита не улыбнулась, но с её лица вроде бы ушло напряжение.

Впрочем, не думаю, что стоит праздновать победу.

Надо полагать, теперь Сагами ждут ещё более сложные испытания. Она ещё вспомнит, что не стоит и надеяться справиться с задачей безболезненно.

Доброта – это яд. С одной стороны Сагами утешили, с другой – поставили в очень сложное положение. Чтобы больше не страдать, правильнее было бы уйти со своего поста. Теперь же тяжесть всех возможных последствий ляжет на её плечи. Даже если дальше всё пойдёт гладко, былая неприязнь всё равно никуда не денется.

Мы все прекрасно это знаем. Обмен ударами не приводит к дружбе. Даже если замаскировать злобу доброжелательством, сама по себе она никуда не денется. В самый неожиданный момент шелуха притворства слетит и злоба с ненавистью снова вырвутся на свободу.

Вот почему в решимости Сагами больше нет особого смысла.

Но если кто-то, зная это, всё равно встаёт во главе, в этом смысл есть.

Чтобы бороться с невежеством, пойти против толпы.

Я не буду отказываться от тех, кто выбрал путь одиночки. И не буду отвергать то, что сейчас произошло передо мной, что было вызвано добротой и к тому же несколько раздражает.

— Так что дальше будем делать? — подал я голос, решив оставить своё мнение при себе.

В первую очередь, я не имею права отговаривать её от такого решения. Я к ней в советчики не нанимался. Да и саму Сагами моё мнение вряд ли интересует. Она уже решила остаться председателем. А значит, надо выяснить, как мы дальше будем реализовывать наши планы и какие по этому поводу есть конкретные предложения.

— Ну, раз мы не можем заставить одну сторону сдаться, остаётся лишь вынудить другую сторону уступить, — тут же отреагировала Юкиносита.

Спокойна как всегда… Такой план основан на решении Сагами. И раз уж мы решили поддержать его, не остаётся иного выбора, кроме как сокрушить оппонентов.

Я не возражаю.

— Но…

Слова Юкиноситы заставили Сагами нахмуриться. Но продолжать она не стала. Её слова подхватила Мегури:

— Как заставить остальных подчиняться?

В том-то и проблема. Ни у меня, ни у Юкиноситы не было конкретного плана. После короткого молчания робко подняла руку Юигахама:

— Э-э… как-то у-убедить их?

Уверенности в её голосе не было. Ну да, убеждение – довольно распространённый метод. Но в нашем нынешнем положении хорошей идеей он не кажется.

— Мы так много их убеждали, что в итоге и оказались в такой ситуации…

Мы с самого начала старались всех уговорить. Подстраивали под них график, корректировали его. Но сколько бы ни шли на компромисс, всё равно оказались в таком грустном положении. Мегури, которая тоже со всем этим была знакома не понаслышке, согласно кивнула мне:

— Да. Как минимум, мотивация у них пока ещё есть. Если мы и дальше будем уговаривать, они могут окончательно потерять интерес.

Возразить Юигахаме было нечего. Она нахмурилась и скрестила руки на груди.

А вот я кое-чего не понял. Прозвучало слово «мотивация». Почему Мегури решила, что ребята её ещё не утратили?

Я не собираюсь ни помогать Сагами, ни поддерживать Харуку с Юкко. Потому что неправы обе стороны. Обеим позициям требуется коррекция.

— …Мы могли бы прогнать всех нынешних помощников. А потом набрать новых, — полушутливо заявил я. То есть, наполовину всерьёз.

Отношения всё равно уже испорчены. Так как сами мы уходить не собираемся, следует разогнать оппонентов. Элементарная логика. Почему бы не начать с чистого листа, вместо того, чтобы закладывать фундамент будущих проблем?

— …Хм. Не думаю, что у нас есть на это время.

На лбу Мегури прорезались морщинки, особенно между бровей. Ну да, некоторое время у нас ещё есть, но если учесть, что по выходным мы не работаем, его не настолько много, чтобы всё начинать сначала.

Я и сам понимал, что такая идея не сработает. Но в нашей нынешней ситуации ничего другого в голову не приходило.

Неожиданно заговорила Юкиносита:

— …Нам нужны новые люди. С другой стороны, не думаю, что возможно кого-то выгнать. Но нет никакого смысла в том, чтобы мы позволяли им оставаться просто так.

— То есть, хорошо бы найти кого-то, кто присоединился бы к нам, да?

Юкиносита кивнула, взялась за подбородок и начала объяснять:

— Да. Нам надо думать о том, чтобы ускорить подготовку, учитывая, что нынешние помощники только тормозят нас своими оправданиями и увиливаниями.

То есть, даже если у нас появятся новые помощники, остаётся проблема со старыми.

— Нам надо что-то сделать, чтобы они с нами сотрудничали, — подняла палец Юигахама.

— Но мне кажется, что они не собираются помогать нам, — с виноватым выражением лица ответила Сагами.

— Это потому, что они прекрасно понимают, что нехватка рабочей силы – наша главная слабость, — вздохнула Юкиносита, прикладывая руку к виску.

Слабость, да?

Разумеется. И раз мы не можем заменить помощников, мы должны искать с ними сотрудничество. Если они не будут нам помогать, мы ничего не сможем сделать.

Иначе говоря, успех спортивного фестиваля зависит от них. Именно потому их позиция сильна.

Они знают, что без них мы беспомощны, потому и могут нам угрожать, что ничего не будут делать, мол, им это по барабану. Ясен пень, так не один и не два человека думают. Та сладкая парочка нашла единомышленников и сагитировала всех остальных.

Если кто-то хочет добиться доминирования над другими за счёт численного превосходства, этот человек – мой враг.

Если мы не уступим их требованиям, они не будут нам помогать. Вот такая у них сейчас высокомерная позиция.

Вот почему они так, а? Я ведь тоже жертвую своим свободным временем, чтобы помогать здесь. Какое право они имеют говорить и делать всё, что заблагорассудится? Смотрят на нас сверху вниз? Не сметь так высокомерно взирать на руководство среднего уровня!

Ненавижу, когда на правду не отвечают взаимностью и когда разумные доводы просто игнорируются. И ненавижу себя за то, что ищу причину, позволяющую лучше понять их действия.

Если оппоненты не желают прислушаться к голосу разума, не надо искать аргументы. Если бы могла сработать грубая сила, не было бы нужды что-то объяснять.

Они взяли в заложники спортивный фестиваль и своими действиями показали, что если мы их не послушаемся, они не будут помогать нам с подготовкой. Может, изначально они этого не хотели, но сейчас их намерения именно таковы.

В таком случае решение есть только одно.

— Давайте применим против них их же тактику…

— Что ты имеешь в виду? — Вопросительно посмотрела на меня Юигахама, слегка наклонив голову.

— Они борются с нами за лидерство и для этого используют саботаж. Они взяли открытие спортивного фестиваля в заложники.

— …Саботаж?

Ну что ты всё за мной повторяешь? Юигахама о чём-то глубоко задумалась. Кажется, она совершенно меня не поняла… Нет, саботаж – это тебе не каботаж и даже не ажиотаж. Звучит похоже, но означает совсем не то.

Юкиносита тем временем нахмурилась и холодно взглянула на меня. Что? Хочешь, чтобы я сразу взял быка за рога?

— Так. И что же ты предлагаешь?

В моей голове вдруг всплыла известная фраза, которая тут же сорвалась у меня с языка:

— Взаимное гарантированное уничтожение.

Её оказалось достаточно, чтобы Юкиносита более-менее поняла, что я имею в виду. Она уставилась на меня широко открытыми глазами и глубоко вздохнула:

— Ну и ну… Даже не думала, что ты выскажешь такую идею. Считать её прямой и честной закулисной игрой или откровенно злонамеренной?..

— Пытаешься сделать мне комплимент? — невольно выпалил я. Юкиносита ошарашенно заморгала:

— Что, сам не можешь сказать?

— Не могу…

Выражение лица Юкиноситы изменилось, теперь она выглядела до невозможности довольной:

— Наверно, нет. Это не похвала.

Разумеется. Если подумать, она никогда не была щедра на похвалы. Впрочем, умение говорить комплименты с двойным дном быстро не освоишь. Наверно, она больше другими вещами занята была… Но вслух я этого говорить не стал, лишь мысленно выругался.

Юкиносита засмеялась. Так тихо, что и не услышишь, если не прислушиваться.

— Но сама идея не так уж и плоха.

Она улыбалась, источая победную ауру. Ещё бы, идти в атаку куда больше в её стиле, чем сидеть в обороне.

— Если мы хотим действовать именно так, нам надо кое-что подготовить… — пробормотала Юкиносита, взявшись рукой за подбородок и погружаясь в размышления. Кажется, она готова была усмехнуться. У меня по спине побежали мурашки…

Страшно было смотреть, как она радостно продумывает стратегию. Ещё страшнее, что ей оказалось достаточно всего трёх слов, чтобы в полной мере понять мою идею. А вот остальные, кажется, ничего не поняли и смотрели на нас с недоумением.

— Хикигая, не мог бы ты пояснить своё предложение? — спросила меня Мегури. Я взглянул на неё:

— Нам тоже надо взять спортивный фестиваль в заложники.

— А?

На лице Сагами удивление смешивалось с презрением. Как же эта девица меня бесит… Манера речи у ней такая, манера речи.

Но не стоит вести сейчас себя как младшеклассник. Не могу же я на ушко объяснить всё Мегури, а Сагами заявить «А тебе ничего не скажу, вот». Потому что она взбесится. И ей будет реально больно… Если не хотите, чтобы я что-то слышал, так и не шепчитесь прямо передо мной. О боже, некоторые младшеклассники ведут себя совершенно дико.

Я больше не юнец. Нет, я во всех смыслах выдающийся старшеклассник. А значит, надо всё растолковать иносказательно. Я просто не понимаю, как можно объяснить это Сагами напрямую.

— Отобрать у них и разрушить спортивный фестиваль, которого они ждут и на который надеются. Если их это устраивает, пожалуйста, пусть творят что хотят.

Не слишком ли иносказательно получилось? Похоже, никто меня не понял. Ошарашенной выглядела не только Сагами, но и Мегури. Юигахама, кстати, тоже.

Мегури и Сагами переглянулись, словно спрашивая друг друга, о чём это я. Мегури, кажется, пребывала в затруднении, а Сагами переспросить меня гордость не позволяла.

Положиться они могли лишь на одного человека.

— Ч-что ты имеешь в виду? — подёргала меня за пиджак Юигахама. Слушай, не надо так смущаться, а то я окажусь в очень неловком положении… Я слегка дёрнулся, стряхивая её руку, и продолжил:

— Если они, не говоря этого вслух, требуют, чтобы ушла Сагами, мы потребуем, чтобы они сами ушли. Если мы хотим победить числом, нам надо подготовить большое поле боя.

Если они пытаются добиться абсолютного господства, мы займёмся тем же. Если они собираются победить за счёт численного превосходства, мы поступим так же.

Наверно, так будет понятнее.

— Всё просто. Око за око, зуб за зуб.

Юигахама хлопнула в ладоши, поняв, наконец:

— Я… я понимаю… Я поняла! Это вроде…

Но её голос затих прежде, чем она продолжила.

Что ж, действия зачастую оказываются доходчивее слов. Я обменялся парой фраз с закончившей свои размышления Юкиноситой, уточняя что мы будем делать дальше. Затем объяснил остальным, чем именно мы займёмся, а также рассказал возможные меры противодействия. Каких-то сверхусилий от нас не требовалось, но кое-что надо было подготовить.

Мегури вздохнула и уставилась на меня.

— …Чего? — невольно спросил я. Она слегка покачала головой.

— Да ничего… Хикигая, а ты и правда негодяй.

По её губам скользнула озорная улыбка.

× × ×

Пока мы готовились к следующему совещанию, вставали и новые вопросы, требующие решения. Начинался уже полный бардак. Если оргкомитет не будет действовать дружно и согласованно, о спортивном фестивале можно будет забыть.

Темой совещания на следующий день должны были стать главные состязания.

И тут были две больших проблемы.

Первая – костюмы для «Чибалерии». Требовалось найти способ урезать расходы и трудозатраты. В общих чертах я обсудил это по электронной почте с Заимокузой. И сразу после уроков, перед совещанием, принялся за дело. Пока она домой не свалила. А то одиночки с этим делом не затягивают. Быстры как Симакадзе,[✱]Отсылка к «Kancolle». «Симакадзе» - самый быстрый и юркий эсминец в игре. можно сказать.

Намереваясь поговорить с ней, я двинулся к её месту. Она как раз закончила собирать вещи. Её голубоватые волосы, стянутые рукодельной резинкой, покачивались при каждом движении.

Как обычно, она выглядела утомлённой. Посмотрела на дверь и прищурилась, словно была чем-то недовольна.

Я бесшумно переставлял ноги, даже не представляя, как с ней заговорить.

С чего начать? Просто «эй»? Да грубовато как-то… Небрежное «привет»? Да не настолько мы близки… Наверно, лучше что-то вроде «ум-м», «э-э» или «ну». Хотя будет выглядеть так, словно я имя её забыл. Но и прямо обращаться к ней «Кавасаки» довольно рискованно. Тем более, что я не совсем уверен, как правильно. Этот иероглиф можно ведь и как «саки», и как «заки» прочитать. Ну и дела. Когда у нас наконец всё однозначно читаться будет?

Углубившись в раздумья, я невольно замычал. И Кавасаки тут же меня заметила.

— …Ай!

Она удивлённо взвизгнула и отскочила на пару шагов. На её лице буквально было написано «Ниндзя?! Откуда тут ниндзя?!». Слушай, это не слишком, а?..

Кажется, от такого она и сама смутилась. Немного покраснела и взглянула на меня:

— …Что такое?

— Нет, ничего.

Как я могу ещё что-то сказать, когда ты так смотришь на меня? Она ведь и правда пугает… Хотя могла бы быть очень милой девушкой, если бы вот так не реагировала. Стараясь успокоиться, я судорожно подыскивал нужные слова:

— Уже уходишь?

Кавасаки удивилась, оглянулась зачем-то и тихо ответила:

— …Д-да.

— Точно?

— …У-угу.

Она теребила манжету рукава, не глядя на меня. Но уходить не спешила, так что мы так и стояли молча.

Ну и что дальше? Почему мне кажется, что я вообще больше ничего сказать не в состоянии?!

Как люди вообще темы разговора меняют?.. И что это за атмосфера такая?..

Просто молчать – это не дело. Мои тупые «уже уходишь?» и «точно?», наверно, выглядят просто отвратительно.

Кавасаки оказалась более тактичной. Она искоса глянула на меня и заговорила:

— Т-ты что-то хотел спросить?

— А, да. У тебя время найдётся?

Слава богу, она сама меня спросила. Иначе, наверно, я бы никогда не смог к делу перейти.

Кавасаки отвернулась и задумалась. А потом чуть слышно заговорила:

— …Угу, найдётся.

Вот и замечательно. А то, учитывая её подработку, подготовительную школу и домашние хлопоты, я боялся, что она ответит, что занята.

Что ж, теперь будет проще, Хотя, учитывая ответственность дела, легкомысленный тон тут не годится. Я кашлянул и заговорил более серьёзным голосом, чем обычно:

— …Можешь помочь мне с одеждой?

Наступила долгая пауза. Казалось, время совсем остановилось.

У Кавасаки отвисла челюсть, она удивлённо заморгала. И через несколько секунд, кажется, осознала, что я сказал:

— …А? П-помочь? С т-твоей одеждой? Ч-что случилось?..

Она смутилась и замахала руками, не зная, что делать.

Я что, недостаточно ясно выразился? Хотел ведь оставить детали на потом. Ладно, придётся пояснить:

— Нет, не с моей. С костюмами для одного из состязаний спортивного фестиваля. Не для всех. Если что, можешь просто объяснить мне, как это делается.

— …А, для фестиваля. А я подумала…

Кавасаки глубоко вздохнула, явно чувствуя облегчение.

— …Да, ты же ведь в оргкомитете, верно?

Её тревога ушла, сменившись обычным безразличием. В голосе не чувствовалось абсолютно никакого интереса. Хм, а ведь состав оргкомитета публично не объявлялся. Я-то его знаю, потому что сам там присутствую, а вот остальные знать не должны.

— Ты в курсе?

— От Тайши слышала, — устало ответила Кавасаки.

Судя по всему, все сведения обо мне идут через Комачи. Её умение распространять информацию просто пугает. И то, что между братом и сестрой могут быть такие отношения, как в семейке Кавасаки, пугает тоже. Зачем на такие скучные темы заговаривать?

— Чего ещё ждать от братолюбки… — пробормотал я, передёрнувшись. Смотревшая в сторону Кавасаки вдруг повернулась и уставилась прямо на меня.

— Сейчас как врежу…

— И-извини.

Её низкий рык и яростный блеск в глазах заставили меня немедленно извиниться. Просто ужас, насколько она серьёзна, когда речь заходит о её брате. Эта её братолюбская черта пугает до дрожи.

Кавасаки пожала плечами и отбросила упавшие на них волосы:

— Оргкомитет, хех… Никогда бы не подумала, что ты сунешься в такое хлопотное дело.

— Это работа клуба, — вздохнул я.

— А…

Разговор прервался. Словно не в силах оставаться в тишине, Кавасаки снова принялась теребить манжету. А затем заговорила обычным усталым голосом, не поднимая глаз:

— …Только поэтому?

— А? Да других причин и нет, — ответил я, не задумываясь. Кавасаки ненадолго прикрыла глаза:

— Вот как…

Голос её прозвучал ещё более уныло, чем раньше. Но меня уже разобрало любопытство, с чего она вдруг этим интересуется.

— А почему ты спрашиваешь?

— Да так. Я просто не понимала.

Ничего удивительного. Другого человека вообще понять невозможно, тут Кавасаки совершенно права. А что особенно важно, если остальные вдруг начнут тебя понимать, будут проблемы. Не могу принять чьё-то беспокойство и понимание, когда никто не знает ответ. В первую очередь, я вообще о понимании не просил. Впрочем, Кавасаки со своими странными вопросами вообще куда-то не в ту степь разговор увела.

— Так вот, насчёт костюмов…

— Всё нормально. Никаких проблем. Я сейчас не подрабатываю, так что совершенно свободна, — тут же отреагировала Кавасаки.

— Правда? Это нам здорово поможет… Тогда приходи в конференц-зал через час.

— Погоди, сегодня? — удивлённо распахнула она глаза.

— Ну да. Ты же сказала, что свободна, так?

— Да, но… Ладно, я поняла.

Кавасаки успокоилась, вздохнула и недовольно согласилась. Может, вот так вдруг просить её помочь прямо сегодня немного чересчур? Но у нас совсем мало времени. Извини, но я очень надеюсь, что ты придёшь и поможешь.

— Прости, как-нибудь потом я тебя отблагодарю.

— …Да не стоит.

Хоть это и был редкий случай, когда я говорил совершенно искренне, Кавасаки отвернулась.

× × ×

Кавасаки сказала, что пока займётся своими делами, и мы разошлись. Я направился в конференц-зал. Все основные участники совещания уже собрались. Председатель Сагами, Мегури, Юкиносита с Юигахамой и ребята из школьного совета.

Главной нашей задачей на сегодня было утвердить капитанов для «Опрокинь столб».

Команда белых уже решила, что самый подходящий кандидат – это Хаяма. Надо было ещё договориться с ним самим, но Хаято Хаяма такой человек, что всегда готов помочь. Он не откажет тем, кто просит его об одолжении. И доказал это, когда мы организовали тот дурацкий турнир по дзюдо, потом на школьном фестивале, а ещё когда помогал уговаривать Сагами стать председателем оргкомитета.

Значит, остаётся выбрать капитана команды красных.

И тут нужна помощь вот этой персоны.

В зале появилась Хина Эбина, идеолог и куратор состязания.

— Халло-халло, — небрежно бросила она, заходя.

— Хина, приветики! — помахала ей рукой Юигахама. Эбина подошла, взяла стул и села рядом.

— Извини, что отрываем тебя, — извиняющимся тоном сказала Мегури.

— Ой, да ничего такого. Мы же сегодня выбираем капитанов, верно? — улыбнулась Эбина.

Юкиносита подняла взгляд на неё и быстро перевела разговор в деловое русло.

— Да. Никто не возражает, чтобы Хаяма стал капитаном? Если так, мы можем направить ему официальную просьбу.

— О, это же здорово, — кивнула Эбина. — Но я не уверена, что Хаяма захочет стать капитаном.

— Х-Хаяма не захочет? — послышался неуверенный голос Сагами.

— Да… — неопределённо улыбнулась Эбина. — Ну, я думаю, он обязательно согласится. Но официальная просьба всё равно нужна.

— Обязательно согласится, это же Хаяма.

Услышав мои слова, Эбина с заблестевшими глазами подалась вперёд, сглатывая слюну:

— Вау, какая уверенность…

— Это не то, что ты думаешь… — парировал я, наполовину удивлённо, наполовину с отвращением. Да, это действительно не то, о чём она думает. Точнее даже будет сказать, совершенно противоположное.

Я уверен, Хаяма из тех, кто всегда хочет решать вопросы мирным путём. Потому, наверно, он и обладает этим таинственным навыком под названием «Зона».

То есть, он человек, который всеми способами старается избегать конфликтов. А значит, скорее всего, предложение он примет.

Впрочем, не вижу смысла объяснять всё это Эбине. От её блеска в глазах у меня всегда мурашки по коже.

Так что я просто решил подвести черту и повторить то, что в прошлый раз сказал Хаяма:

— Он сказал, что поможет, если потребуется его помощь. А потому он, скорее всего, согласится.

— Похоже, ты уже заполучил его, — кивнула Юкиносита.

Слушай, у тебя просто ужасная манера выражаться. С чего ты взяла, что я его заполучил?

Но Юкиносита не дала мне и слово вставить:

— Убедиться несложно. Юигахама, можешь сейчас с ним связаться?

— Угу.

Юигахама выхватила мобильник и принялась набирать сообщение. С такой горячей линией и вопросов не возникает, что Хаяма станет капитаном команды белых.

До сих пор всё шло так, как я и предполагал.

Проблемой остаётся второй капитан.

Юкиносита снова скрестила руки, упёршись взглядом в стол. Там лежал список членов обоих команд, подготовленный кем-то из школьного совета.

— Теперь кандидат в капитаны красных… — пробормотала она, внимательно изучая листок.

— Ну, если мы как-то собираемся противостоять Хаяме, нам в капитаны нужен кто-то вроде него, — буркнул я, покосившись на неё.

В этом состязании должны участвовать все парни школы. И лучше в капитанах иметь того, кого знают и за кем пойдут. Хаяма для такой роли подходит как нельзя лучше. А вот найти ещё кого-то вроде него – та ещё задача.

Эбина задумчиво помычала, затем пронзила кулаком воздух и крикнула «Да!!!». И, тяжело задышав, заговорила:

— Хикитани очень сбалансирован! Отличный баланс между нападением и овладением!

Ха. Ха. Ха. Мыслено хохотнул я. Ничего подобного. Не будем обращать на неё внимания.

— Есть у нас ещё кто-то вроде Хаямы?

Я действительно не знаю ситуацию в школе. Точнее, я ей просто не интересуюсь. Так что я уставился на Юигахаму, уж она-то наверняка лучше всех в этом разбирается.

— Хм-м… — задумалась она. — Кто-то, кто выделялся бы… Тобе?

— Он больше на бельмо на глазу смахивает, — мгновенно отреагировала Юкиносита. Боже, как грубо.

Хоть Тобе и совершенно бесполезный тип, да ещё и болтается с такими же, сам по себе он парень не такой уж плохой. Я имею в виду, он стал моим козлом отпущения (не по своей воле). Но говорить о том, что Хаяма и Тобе на одном уровне, просто смешно. Да к тому же он в команде белых. Блин, теперь им и не воспользоваться.

Так, кто у нас ещё есть из красных…

Я пробежал глазами по списку и заметил знакомое имя. Ёшитеру Заимокуза. Он выделяется, ещё как, вот только не в ту сторону. Тут с ним разве что Суперстар [1]. Косит под Супермена, но не обладает никакими способностями кроме смазливой внешности. сравниться может.

Да уж, если сравнивать Заимокузу с Хаямой, он слишком по многим параметрам уступает. Особенно в части здравомыслия. Значит, Заимокузу вычёркиваем. Да я бы его и из памяти с удовольствием вычеркнул бы, если бы мог.

Я снова принялся изучать список. Тут подала голос занимавшаяся тем же Сагами:

— Семпай, а может, пригласить в капитаны двенадцатиклассника?

— Не думаю, — покачала головой Мегури. — Все ребята с моего года на лидеров не тянут… Кого-то вроде Хаямы найти очень нелегко.

Если говорить о выдающихся качествах Хаямы, спорить не приходится. Учитывая его обаятельную внешность, хороший характер, атлетичную фигуру и популярность. Не знаю даже, найдётся ли на всём белом свете ещё кто-то вроде него.

Наверно, Хаяма из тех людей, кого можно встретить лишь раз в десять лет. Он как выдержанное вино против всяких Божоле-нуво, например что льются рекой вскоре после сбора урожая. И даже если не обращать внимания на его существование, нельзя не признать его незаурядные способности.

Если ему нет альтернативы даже среди двенадцатиклассников, значит, надо искать кого-то среди первогодок. Хотя вряд ли они могут быть хорошо известны в школе, так что их тоже вычёркиваем.

У меня варианты закончились. А вот Юигахама вдруг хлопнула в ладоши, явно что-то придумав:

— Хаяма ведь капитан футбольного клуба, да? Почему бы нам не поискать среди капитанов других клубов из красных? Получится что-то вроде поединка между капитанами. Разве так не увлекательнее?

— Поединок между капитанами…

О. Если иметь в виду определённую концепцию, вполне можно выбрать человека, который изначально не очень-то для этой роли подходил. Будем искать по должностям, да?

Как и следовало ожидать от Юигахамы. В конце концов, она же не просто шлюха. Судя по всему, с придумыванием планов, как поразвлечься или поднять настроение, у неё тоже всё хорошо.

— Звучит резонно, — довольно кивнула Юкиносита, берясь за ручку. — Так, из капитанов среди красных у нас…

— Лёгкая атлетика, пинг-понг и теннис, — сообщила Мегури, пробежавшись глазами по колонке с пометками.

— Кто-то из них, кто напоминает Хаяму… — задумчиво пробормотала Сагами, изучая список. И тут же заговорила Юигахама:

— О, Сайка же тоже в команде красных.

— Т-Тоцука?!

Я невольно вздрогнул, услышав его имя. Эбина, не обращая на меня внимания, тоже подала голос:

— Ага, понятно. Тоцука был партнёром Хаямы на школьном фестивале. Думаю, они неплохая парочка.

Что ещё за парочка? Такую постановку вопроса я категорически не приемлю.

— Нет, Тоцука не пойдёт… — сумел лишь выдавить я, собравшись с силами.

— Почему нет? — не поняла меня Юигахама.

Тебе ещё обоснование нужно? Да у меня мурашки по коже от одной только мысли, что Тоцука окажется целью стольких парней. Кто ответственен за группировку? Распределяющая Шляпа? А что, если Тоцука окажется в опасности? Только не говорите мне, что всё будет решено одним выкриком «Гриффиндор!».

Но если я выскажу всё это вслух, выглядеть будет просто отвратительно. Быть может, одно то, что я думаю об этом, означает, что я уже сбился с пути истинного.

Значит, надо придумать другую причину.

— С-сама посуди. Что, если Тоцука получит травму? Теннисисты физической силой не отличаются.

Если Тоцука получит травму в этом состязании и не сможет больше играть, у меня не останется выбора, кроме как вступить в теннисный клуб во искупление… Стоп, а звучит-то неплохо, да? И вместо fifteen-love может получиться самая настоящая love [2]. Но это же невозможно? Невозможно, да?

— Хикигая, подобные аргументы всех кандидатов касаются, — с усмешкой посмотрела на меня Мегури.

— А, ну да…

Вот как? Я поддаюсь эмоциям? Я, всегда спокойный и собранный, падаю на уровень Харуки и Юкко, как только речь заходит о Тоцуке? Страшный он человек.

В эмоциональных аргументах нет никакой логики. Даже треть их не достигнет остальных, как сказано в эндинге «Rurouni Kenshin». Иначе говоря, чтобы тебя поняли, любовь должна быть трёхкратной. До чего же логично! Я просто гений!

…Идиот.

— Ты слишком переживаешь. Тоцука же парень, — ошарашенно пробормотала Юигахама, пока я мысленно бичевал себя.

— Кроме того, чтобы ничего подобного не случилось, мы прорабатываем строгие правила, которые позволят обеспечить безопасность.

Юкиносита права. Но всё равно остаётся вероятность, что кто-то их нарушит. Я по-прежнему беспокоюсь… Не в силах больше держать эмоции в узде, я заговорил простив собственной воли:

— Но это не даёт гарантию…

— Х-Хикигая? Ты серьёзно?..

Мегури надулась, и смотрелось это очень мило. А пока я успокаивался под действием Мегури-эффекта (основные показатели: повышение здоровья и снятие напряжение, плюс баф старшей сестры), Эбина открыла мне ещё одну истину:

— Капитан – это тот, кого вся команда защищает. Так что нет нужды так переживать, верно?

…Защищает? Я буду защищать Тоцуку? Я стану его рыцарем? Понятно. Неплохо. Я бы даже сказал, отлично. Так и сделаем! Ставлю этой идее лайк!

— Да, верно… — не слишком воодушевлённо признала Юкиносита, поправляя свою стопку бумаг. — Тогда обратимся к Тоцуке с просьбой.

— Поддерживаю! — тут же отреагировала Юигахама.

Никто возражать не стал. Даже послышались чьи-то аплодисменты.

И под эти хлопки кто-то постучался в дверь

Судя по всему, пришла Кавасаки, как мы и договаривались.

Теперь нам предстоит решить, как мы будем делать костюмы для «Чибалерии», она нам с этим поможет. И можно будет считать, что с основными состязаниями мы в целом разобрались.

Подготовка завершена.

Наступает время ответного удара.

-------------------------------------------------

Примечания

[1] Персонаж шоу «To the max! Lucky Man»

[2] «fifteen-love» — общепринятое объявление счёта 15-0 в теннисе. «love» — любовь (англ.)

Том 6.5 - Глава 11 - Наконец-то начинается последнее совещание

Через несколько дней оргкомитет собрался на ещё одно заседание. Наверно, последнее перед фестивалем. Наш последний шанс развернуть ход событий в нужную нам сторону. Времени осталось совсем мало, и если мы не получим полную поддержку главных состязаний, будет крайне непросто претворить их в реальность.

Более того, если мы сейчас уступим, нас вообще никто слушать не будет.

Критический момент. Как говорится, со щитом или на щите.

Когда мы готовились к совещанию, появилась Хирацука:

— Ну как тут у вас дела?

— Так…

— Хм-м? Исчерпывающий ответ.

Мои слова явно не подняли ей настроения. Но ничего другого я сказать и не мог.

— Ну, на сей раз я ничего не могу сделать, так что…

Да, как я и сказал, на этом совещании я ничего не смогу сделать. Иначе говоря, ничего не делать – это моя работа. Работа мечты…

Хирацука явно что-то учуяла по моим неопределённым ответам. Оглядела комнату и упёрлась взглядом в остальных членов оргкомитета:

— Вот как? Значит, мне стоит спросить Юкиноситу и Юигахаму?

— Они скажут вам то же самое. Потому что сами не до конца контролируют ситуацию.

— Хм-м. И как же до такого дошло?

Всё верно. Мы трое на сей раз будем играть пассивную роль. Всё, что нам надо было сделать, мы уже сделали. Главный удар должен принять на себя кое-кто другой. Точнее, эта персона с самого начала должна была занять такую позицию. Я посмотрел на упомянутую персону, сидящую в стороне от меня. Она как раз рылась в своих бумагах.

— На этот раз мы оставим всё на мисс Председатель.

— О…

Хирацука прищурилась, устремив взгляд на главное действующее лицо, Минами Сагами. Кажется, она немного заволновалась.

Если мы сейчас не сможем в полной мере продемонстрировать, что Сагами умеет работать председателем, оргкомитет уже ничего не спасёт. Если бы речь шла только о том, чтобы заставить помощников подчиняться, мы, а точнее, Юкиносита, разобрались бы с ними без проблем. Но тогда их неприязнь к Сагами никуда бы не делась. Раз уж мы решили, что Сагами не уйдёт со своего поста, и действовали, исходя из этого, у нас просто нет иного выхода, кроме как положиться на неё. Как бы мы по этому поводу ни переживали.

Потому что только так все, включая саму Сагами, смогут пересмотреть своё мнение о ней.

Попросту говоря, это азартная игра. С очень высокими ставками. Человек, не отличающийся деликатностью, заносчивый, думающий только о себе, нервничающий и пугающийся, когда дело доходит до большой сцены, вряд ли годится на должность председателя.

Нету у клуба помощников других вариантов, как можно выполнить принятые им просьбы. А чтобы немножко повысить шансы на успех, мы кое-что подготовили. Теперь осталось просто наблюдать, как всё будет происходить… Нервничая…

— Так что именно вы собираетесь сделать?.. Впрочем, я сама посмотрю, что вы умеете.

Хирацука довольно улыбнулась, прошествовала к своему стулу и села. Совещание вот-вот должно было начаться.

Я тоже вернулся на своё место.

Члены оргкомитета расположились справа-спереди от меня. Рядом со мной устроилась Юигахама. Юкиносита сидела ближе к центру П-образного стола. В самом центре восседала Сагами. За ней Мегури, дальше члены школьного совета.

Я глянул на Юкиноситу:

— Уже пора.

— Да.

Она бросила рыться в бумагах и взглянула на часы. Я тоже проверил время и добавил:

— Всё самое важное будет под твоим контролем. Постарайся сохранять спокойствие.

— М-м, — коротко ответила она.

Собственно, этого можно было не говорить. Юкиносита крайне редко теряет самообладание. Это было видно и по школьному фестивалю, и по прошлым заседаниям оргкомитета. Уверен, она и на этот раз справится с ситуацией.

— В конце концов, мы в более выгодном положении, — продолжил я. — Нам не надо отвечать на их сомнения. Важнее не дать им увидеть, что ты нервничаешь.

— Ты это кому-то ещё говоришь? — недовольно глянула на меня Юкиносита.

— Угу.

Я криво усмехнулся на столь типичный для неё ответ. Ясен пень, Юкиносите это не нужно. Это больше нужно нашей мисс Председатель, которая так напряглась, что даже шевельнуться не может. Сегодня она должна занять несгибаемую позицию, чтобы дать отпор антисагамиевским настроениям. Вот я и выбрал такой нехарактерный для себя способ окольным путём кое-что ей посоветовать. Я имею в виду, напрямую разговаривать со мной она вряд ли захотела бы, так ведь?..

Впрочем, скорее всего, она всё равно меня не услышала.

Сагами изначально была глуха к моим словам. До сих пор она упрямо меня игнорировала. И вряд ли вдруг прислушалась бы, особенно сегодня.

Сейчас всё зависит от неё. Что ещё нужно было подготовить, всё сделано.

На столах лежат более тысячи распечаток. Их сделали и напечатали члены школьного совета, специально для сегодняшнего совещания. Как и во время школьного фестиваля, эти ребята всё время нам помогают.

Готовы предварительные макеты костюмов, которые успела сотворить Кавасаки. Вчера она получила наброски дизайна от Заимокузы, несколько советов от Эбины и вот на скорую руку сделала эти макеты.

Не знаю, можно ли считать её способности исключительными, но Кавасаки нельзя не восхищаться. У неё ведь, не считая Тайши, ещё двое мелких на попечении. Стоило мне подумать, как она готовит макеты, когда её всё время теребит и дёргает эта мелочь, я ощутил, что моё суровое лицо смягчается на глазах.

Я мысленно пробежался по списку необходимых приготовлений и принялся молча ждать начала совещания. В конференц-зал уже потихоньку начали втягиваться наши помощники. Не слишком довольные результатами прошлого совещания, сегодня они пришли практически все.

Хотя кого-то ещё не хватало, Мегури взглянула на часы и кивнула Сагами.

— …Время. Давайте начнём совещание, — негромко пробормотала Сагами. Итак, решающая встреча началась.

× × ×

Первым пунктом повестки дня шли доклады, кто что успел сделать. Правда, после предыдущего совещания прошло совсем немного времени, так что ничего особенного в этих докладах не было. Всё шло гладко.

Хоть в отчётах и не было ничего заслуживающего внимания, поведение помощников отнюдь не радовало. Кто внаглую игрался со своими мобильником, кто дремал, развалившись на столе. В общем, они недвусмысленно показывали, как к нам относятся, даже не пытаясь хоть для порядка как-то изобразить видимость деловой обстановки. А может, это была намеренная демонстрация отношения.

Такое поведение вполне отражает их неприязнь к оргкомитету. Они все приняли эту позицию, и тем самым лишь укрепляют своё чувство единства. Хотя такой мятеж может показаться детским и зловредным, его результат на удивление хорош. С Харуко и Юкко в первых рядах негативное отношение лишь крепнет. Пока лидеры остаются во главе, к ним присоединяется всё больше народу.

Что-то похожее уже происходило на школьном фестивале. Только теперь Сагами и Харука с Юкко оказались по разные стороны баррикад.

Сейчас, раз уж оргкомитет и помощники сошлись в открытой войне, общего врага искать не надо. Он уже имеется. Нам лишь надо создать такую ситуацию, в которой им придётся драться самим с собой.

А значит, и план на сей раз другой.

Пока нынешнее совещание шло ровно так же, как и предыдущее. И атмосфера его была по-прежнему удручающей.

Интересно, слышат ли сейчас Сагами. Сдаётся мне, лучше бы не слышали. Она вела совещание, не выказывая никакого интереса.

Переходя к следующему пункту повестки дня, Сагами кашлянула и помолчала, успокаивая себя.

— Теперь нам надо обсудить главные состязания, о которых мы говорили в прошлый раз.

Бездельничавшие до сих пор помощники бросили развлекаться и навострили уши. Было ясно как день, что именно этот пункт повестки сегодня главный.

И главная их мишень.

Наша, что характерно, тоже.

Мегури обеспокоенно посмотрела на Сагами. Лежащая на столе рука Юигахамы начала нервно подрагивать.

Под скрестившимися на Сагами взглядами та продолжила:

— Что касается безопасности во время проведение «Чибалерии», мы сделаем всё, о чём говорили в прошлый раз. Пропишем суровое наказание за нарушение правил, подключим местных спасателей и организуем группы первой помощи.

Юкиносита прикрыла глаза и выпрямилась, молча слушая. Сидящая со скрещёнными руками Хирацука остро глянула на Сагами. Этот взгляд выдавал, что она заинтересована и ждёт, что же будет сказано дальше.

— Чтобы уменьшить расходы, мы разобрались с костюмами, — продолжила Сагами под неприязненное молчание помощников. — Посмотрите розданные вам распечатки. С такими костюмами состязание будет достаточно безопасным. Да и сделать их, как видите, будет несложно.

Она продемонстрировала одну из распечаток с эскизами костюмов.

Это были эскизы, подготовленные Кавасаки. С использованием материалов, которые должны обезопасить участников. Каждый костюм состоял из отдельных частей, которые несложно было соединить в единое целое конвейерным методом.

То есть, для создания костюма высокой квалификации не требовалось. Достаточно было просто поручить работу над каждой частью отдельным группам. Тут всё было отлично продумано, от эффективности производства до практического использования. Великолепная разработка. Странный подход с точки зрения портного, да, но разработка великолепная.

Впрочем, сомневаюсь, что все остальные думали так же.

А значит, не надо забывать включать правовую оговорку типа «данный дизайн представлен лишь для ознакомления». Это позволяет в дальнейшем вносить массу изменений по своему усмотрению. Выходит, лучше к каждой фразе добавлять «это лишь моё мнение», да? Стоп, это значит, что можно говорить вообще всё что вздумается, так получается?

Харука и Юкко переглянулись. Слегка кивнули друг другу и вскинули руки:

— Это значит, что с прошлого раза ничего не изменилось…

— В конце концов, идея по-прежнему не совсем безопасна…

Этого-то я и ждал. Можно сказать, целью всего, что говорила Сагами, было как раз спровоцировать их на подобные высказывания. И весь тот шум в конференц-зале, что подняли сейчас слова Харуки и Юкки, был вполне ожидаем.

— Фестиваль совсем скоро…

— Председатель лишь повторяет одно и тоже. Просто отвратительно, да?

— Ага! Она просто хочет заставить нас пахать на неё.

Голоса звучали достаточно громко, чтобы их все слышали. Сагами занервничала сильнее, бросая взгляды на Мегури и Юкиноситу в поисках поддержки. Сколько бы раз мы ни говорили с ней до того, она всё равно побаивалась такого протеста.

Но и Мегури, и Юкиносита кивнули ей в ответ, заставляя успокоиться. Сагами верила им и сейчас просто стояла и ждала, не шевелясь. Не произносила ни слова, не бегала взглядом, не меняла позу. Лишь слегка подрагивала рука, сжимающая пачку распечаток.

Вскоре основное недовольство выплеснулось, шум стал затихать. На молчащую Сагами начали поглядывать с некоторым подозрением.

Что самое удивительное, это как быстро все заткнулись. И начали посматривать друг на друга, стараясь понять, что же дальше.

На какой-то момент комната погрузилась в полную тишину. И тогда заговорила только того и ждавшая Сагами:

— Это наше последнее предложение. Если оно по-прежнему вас не устраивает и вы боитесь, что что-то может случиться…

Она сделала паузу, как мы с ней и договаривались. А затем продолжила:

— Если хотите участвовать в спортивном фестивале, вы возьмёте на себя ответственность за всё, что может там произойти.

Её слова оказалось не так-то просто понять. Помощники недоумённо хмыкали. А вот сидящая в уголке Хирацука, судя по всему, была ошарашена.

— …Это значит, что если кому-то не нравится такое предложение, он не будет участвовать в спортивном фестивале? — переспросила она, уточняя, правильно ли всё поняла.

Хоть вопрос куратора и не был полной неожиданностью, Сагами немедленно ответить не смогла. И тогда поспешно заговорила Юкиносита:

— Что-то может случиться не только во время «Чибалерии», но и в любом другом состязании. А потому мы считаем, что чем меньше людей будет участвовать, тем меньше риск. Мы думаем, что это вполне резонный подход.

— Ну да, но…

— И ещё, — снова заговорила Сагами, не обращая внимания на о чём-то задумавшуюся Хирацуку. Потому что главное ещё не было сказано. — Посторонние не будут допущены на фестиваль. В том числе и в качестве поддержки или зрителей.

На эти слова отреагировали сразу, не понять их было невозможно. Помощники зашумели:

— Какого чёрта?.. Как до такого дошло?

— Что это значит?..

Конференц-зал погрузился в хаос недовольных воплей.

На самом деле реальной причины поступать так не было, мы всего лишь устроили дымовую завесу. Хотя уговорить Сагами было не очень просто, это не в её характере. Это моя специализация.

— Спортивный фестиваль – мероприятие внутришкольное. Родители, опекуны, друзья из других школ на него не допускаются. Иначе говоря, на фестивале не должно быть никого постороннего.

Даже я понимал, насколько такая аргументация натянута. Когда все успокоятся, они обязательно заявят что-то вроде: «Слушайте, что за фигню вы несёте?». Но в воцарившемся хаосе ни одного голоса разума не прозвучало.

Кроме оргкомитета только Хирацука сохраняла спокойствие. Судя по всему, она размышляла над тем, что сказала Сагами. Потёрла подбородок и вскинула руку, останавливая шум:

— Стоп, стоп. А что вы намерены делать с теми, кто не хочет участвовать в фестивале? Только не говорите мне, что мы должны просто разрешить им остаться дома.

— Мы ведь можем применить тот же подход, как и для школьных экскурсий? Кто не хочет идти на неё, просто приходит в школу и занимается самостоятельно, — пробурчал я.

А это ещё большая натяжка. Спортивный фестиваль вообще ничего общего с экскурсией не имеет. Разве что и то, и другое школа проводит. Так у нас ничего не выйдет. Должны быть какие-то более подходящие решения.

— Можем?.. Или нет? Кто должен такие вопросы решать? Завуч? Учитель физкультуры? Департамент образования? Директор? Но спортивный фестиваль ведь только физической подготовки касается…

Давайте не будем обращать внимания на ошарашенную Хирацуку, пока она всю вертикаль управления перебирает, и продолжим заседание.

Сагами оглядела всех собравшихся и заговорила, подводя черту под решением оргкомитета:

— Поскольку мы не можем гарантировать всем абсолютную безопасность, у нас нет иного выбора.

Вот такой вот итог обсуждения вопросов безопасности.

Все наш планы, которые мы обсуждали до того, строились на этой основе. Как показывает практика, это самый лучший способ заставить остальных согласиться с твоим мнением. Мало кто решится выступить против идеи обеспечить безопасность.

Никто не может противостоять руководству школы, озабоченному безопасностью, ни мы, ни помощники. Мы просто повернули против наших оппонентов их же оружие. И добавили ограничения, основанные на идее безопасности. Размахивая этой дубинкой, мы сможем повернуть дискуссию в ту сторону, в которую нам нужно.

— Получается, те, кто против, не смогут пойти на фестиваль?

— Нет, я думаю, это значит, кто хочет пойти, тот пойдёт.

— Но если мы против «Чибалерии», нас и на всё остальное не пустят.

Помощники продолжали обсуждать услышанное:

— Да они просто рехнулись.

— Нечего их слушать.

— Угу, решать они будут, кого пускать, а кого не пускать.

Их постепенно подхватывала волна собственной злости. Кажется, они были потрясены даже сильнее, чем я предполагал.

Что ж, настало время нанести решающий удар.

Я поднялся, собрал листки, лежащие перед членами школьного совета и сунул всю стопку Юкиносите. Та быстро подхватила их и передала Сагами.

Сагами спокойно взяла стопку и слегка вздохнула:

— Это лучшее, что мы можем сделать в плане обеспечения безопасности. Других вариантов у нас нет. Если вы по-прежнему против, мы выслушаем не вас, а всю школу.

Она продемонстрировала толщину стопки. Там было не меньше тысячи листов.

— Это опросник, который мы сделали. Для каждого ученика школы.

Хирацука поднялась, взяла верхний листок и пробежалась по нему взглядом. И у неё отвисла челюсть:

— Хотите ли вы участвовать в спортивном фестивале… Впервые вижу, чтобы такое у учеников спрашивали…

Она криво усмехнулась и махнула листком.

— И что вы скажете ученикам?

— Всё…

— А?

Хирацука ошарашенно заморгала. Подавшая на сей раз голос Юкиносита быстро добавила:

— Мы всё объяснили. Совершенно честно. Указали на возможную опасность и предложили меры по снижению риска. Но всё равно не нашли понимания с помощниками и потому нам нужно мнение всей школы. Так всем и скажем.

Нет. На самом деле это просто предлог. По сути мы хотим вытащить на всеобщий обзор действия наших помощников. То есть, на всеобщий позор.

Когда реальные действия прячутся за словами «некоторая деятельность», обязательно найдутся те, кто заинтересуется истинным положением дел. И всегда найдутся те, кто выступит против, будь то из вредности, любопытства или чувства справедливости.

Наверно, спортивный фестиваль – не то событие, которое ждут как школьный фестиваль или школьную поездку. Но для желающих насладиться тем, что именуют юностью, это одно из самых ярких событий, способное расцветить их школьную жизнь. И если у них по произволу попытаются его отнять, всегда найдётся кто-то, кто попытается что-то с этим сделать. Причём не один, таких будет много.

Для первогодок это первый их спортивный фестиваль в старшей школе. Для выпускных классов – последний. Даже среди нас, одиннадцатиклассников, наверно, немало тех, у кого такие мероприятия вызывают какое-то сентиментальное чувство.

Да, есть те, кто желал бы спортивному фестивалю сгинуть в нетях. Но тех, кто хочет, чтобы он состоялся, куда больше. И если всё пойдёт наперекосяк, ребят из спортивных клубов ждёт не слишком-то любезный приём. Одной мысли об этом может оказаться достаточно, чтобы пропало всякое желание противостоять оргкомитету.

На самом деле опрашивать всю школу мы и не собирались. Опросники были подготовлены для того, чтобы убедить помощников, что мы готовы и можем начать действовать в любой момент.

Вряд ли, конечно, такое случится, но пока они уверены, что мы на это пойдём, всё будет нормально.

И пусть случившееся будет уроком тем, кто полагается на численное превосходство. Взгляните, насколько ничтожно то, во что вы верите. Тряситесь в страхе, что вы окажетесь в меньшинстве.

Разумеется, найдутся и те, кто по-прежнему будет возражать.

— Н-но всё равно, может, было бы лучше не проводить «Чибалерию»?

— Не надо так со всем спортивным фестивалем…

Но в голосах Харуки и Юкко, равно как и их соратников, явно звучала подавленность. Опасаясь публичного позора, они предпочли занять выжидательную позицию.

Что ж, думаю, пора поставить шах и мат. И окончательно заставить их заткнуться.

— Я бы ещё хотела поговорить о «Чибалерии». Хотя все здесь присутствующие в своё время её одобрили, похоже, сейчас многие вдруг стали против.

— Надо же, сначала одобрили, а потом вдруг резко передумали… Если такая информация просочится, быть может, пятно ляжет на весь оргкомитет… Хех… — подхватила с очень серьёзным видом Юкиносита, стоило лишь Сагами замолчать. Интересно, насколько это наигранно. Потому что методы у нас были не слишком честные, а Юкиносита такое ненавидит.

Впрочем, рискну утверждать, что именно из-за её колебаний её слова достигли желаемого эффекта. Озабоченность выдающейся, талантливой девушки, которая до сих пор по сути и выполняла работу председателя, более чем наглядно демонстрировала всю ненормальность сложившейся ситуации.

Гомон в конференц-зале усилился.

Сказанное нами должно было показать оппонентам, что мы осознаём все свои проблемы и выдвигаем предложения, направленные на их решение. Если они хотят взять в заложники спортивный фестиваль и всех, кто хочет в нём участвовать, мы можем ответить тем же. Мы тоже можем поддерживать такую иллюзию.

У обеих сторон есть в руках большая красная кнопка, способная уничтожить идеальный по мнению другой стороны фестиваль.

Это и есть взаимное гарантированное уничтожение, о котором я говорил.

Харука с Юкко задрожали.

— Что… Да как…

— Это уж слишком.

— Мы должны слушать тебя только потому, что ты председатель? Фигня какая-то.

В адрес Сагами послышались неприязненные возгласы. Разумеется. Именно на неё с самого начала приходился главный удар. Именно она была мишенью для всех критических стрел. Ей остаётся лишь терпеть.

Путь тех, кто наверху, отнюдь не выстлан лепестками роз. Это всё равно, что быть на фронте. Они и страдают больше остальных, проливая больше крови.

Если невозможно решить вопрос мирно, остаётся лишь сразить оппонентов либо пасть самому. У тех, кто наверху, иного выбора нет. Непростое положение, но председателю оргкомитета всё же немножко легче терпеть поток неприязни.

Впрочем, в большинстве случаев неприязнь становится личной. Да, сам человек и занимаемый им пост – это далеко не одно и то же. Но с объективной точки зрения они неразрывно связаны.

Иначе говоря, если так и будет продолжаться, всё перерастёт в личную ненависть к Сагами.

— Ты совершенно не можешь работать как положено. Почему ты только сейчас ведёшь себя как председатель?

— Уму непостижимо… Ты же и на этот раз опоздала…

Выкрики постепенно переходили с неприязни к председателю к персональным нападкам на Сагами. Ядром нападающих выступали Харука и Юкко, знающие её как облупленную. Будучи её подругами, они отлично понимали, где у неё слабые места.

— Слушайте, хватит уже.

— Да, да, успокойтесь, пожалуйста.

Хирацука и Юигахама пытались всех успокоить, но та парочка дошла почти до истерики. Ударившая в голову кровь не давала им остановиться. И голоса их становились всё громче:

— На школьном фестивале Сагами относилась к работе спустя рукава. С чего вдруг такая перемена?

— Э-это…

Голос Сагами стал затихать. Да уж, от школьного фестиваля у неё, скорее всего, остались отнюдь не радужные воспоминания. Но увы, когда проявилось слабое место противника, бить и дальше будут именно в него. Словесные нападки Харуки и Юкко не прекращались:

— Тогда мы все сошлись на том, что этот парень просто псих. С чего вдруг сейчас он оказался у тебя в союзниках?

— Вот именно, разве не мы были твоими подругами? Почему ты помогаешь этому омерзительному типу?

Выходит, даже такие обычно спокойные люди, как Харука и Юкко, могут превратиться в настоящих фурий, поддавшись эмоциям. Источаемое ими напряжение не давало окружающим и слова сказать. Мне, ясен пень, тоже.

— Эй, слушайте, придержите лошадей. Хикки не такой, — попыталась притушить страсти Юигахама. Но мне очень не нравится, когда кто-то другой защищает меня от льющейся на меня грязи.

Я поднялся и заговорил, обращаясь к Харуке с Юкко и тщательно подбирая слова:

— Да, тогда Сагами так себя и вела, но сейчас…

— Заткнись.

Меня оборвали на полуслове. Я взглянул на голос и увидел, что Сагами опустила голову. Это она, да? Пытаясь понять, я шагнул к ней. Сагами вскинула голову и заговорила снова:

— Заткнись к чёртовой матери. Достал. Чего ты добиваешься?

В её голосе звучала неприкрытая враждебность. Ну да, она с самого школьного фестиваля на меня злится. Что ж, думаю, стоит ответить ей тем же. Но не успел я открыть рот, как кто-то шагнул ко мне.

Юкиносита откинула волосы с плеча и сердито посмотрела на Сагами:

— Сагами, твои слова…

— ЗАТКНИСЬ!

Но не желающая ничего слушать Сагами ответила ей тем же, что и мне. И начала свой собственный обвинительный монолог:

— Вы всё решаете сами. Никто не хочет даже выслушать меня. Почему вы считаете, что я ничего не понимаю?

Она судорожно втянула воздух, словно задыхаясь, с трудом выдавливая слово за словом:

— Разве я не старалась?..

А почему ты к нам обращаешься? Или этот плачущий голос адресован не только нам, но и Харуке с Юкко?

— Разве я не старалась на этот раз изо всех сил?! Почему вы не видите этого?! Я же уже извинилась и поняла, что ошибалась…

Сагами опустила голову, так что выражения её лица было не разобрать. Но было ясно как день, что у неё вовсю текут слёзы. Её голос затих, но никто ничего не ответил. В тишине снова послышалось хриплое, раскаивающееся бормотание:

— Вот почему я сказала, что в следующий раз всё сделаю как положено, вот почему…

Продолжить Сагами уже не смогла. Дальше слышны были лишь всхлипывания.

Мегури погладила её по спине, мягко заговорив с ней. Но тело Сагами продолжало судорожно содрогаться от рыданий.

— Сиромегури. Можешь отвести её куда-нибудь и успокоить? — подала голос Хирацука.

Мегури кивнула, обняла Сагами и помогла ей подняться. А затем повела её прочь.

Оставшиеся в конференц-зале молча смотрели им вслед.

Никто не знал, что сказать, все молчали. Даже Харука с Юкко. Стихли даже не прекращавшиеся до сих пор перешёптывания.

Такой поворот событий оказался настоящим сюрпризом. Он превзошёл все мои ожидания. Тому не было никакой причины. В нём не было ни логики, ни смысла. Крик и рыдания Сагами – это чистые эмоции.

Получилось совсем не то, что я планировал, не позволяя ей уйти от ответственности. Иначе говоря, я просчитался. Не вышло никакого взаимного гарантированного уничтожения.

Ладно, я понял. Ты кричишь и рыдаешь. И не только.

Признаю своё поражение.

Нет, правда, признаю.

Такой дурацкий, тупой, вульгарный и примитивный метод. Почему я не увидел столь простого решения?

Вся проблема изначально выросла из эмоций. И чтобы радикально её решить, мы тоже должны были основывать наши аргументы на эмоциях.

Отвечать злостью на злость, ударом на удар.

В такой войне злословия, кто первым потеряет хладнокровие, тот и проиграл. Сагами уже покинула конференц-зал. С другой стороны, Харуке, Юкко и примкнувшим к ним потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Словно смущаясь направленных на них взглядов, они молча сели на место.

В неуютной тишине, когда и шевельнуться-то страшно, слегка кашлянула Хирацука. Наверно, только она и могла прекратить весь этот хаос.

— Позвольте задать один вопрос, — заговорила она, обведя всех взглядом. — Кто-нибудь возражает против предложения председателя?

Возрази кто сейчас, на него посмотрели бы, наверно, как на последнего подонка. Кто осмелится напасть на человека, только что буквально вывернувшего перед всеми душу наизнанку?

Не поднялось ни одной руки.

— Отлично, значит, решено, — удовлетворённо кивнула Хирацука.

— Теперь позвольте объяснить, чем мы займёмся дальше.

Вместо Сагами совещание повела Юкиносита. Её невозмутимый и уверенный голос словно возвращал всем спокойствие после пролетевшего шторма.

Я тяжело откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул.

× × ×

На следующий день после совещания все наконец занялись своим делом. Не всё ещё было решено, оставаясь в подвешенном состоянии. Но большинство ребят вернулись к работе, понимая, что иного выбора у них нет.

Мотивация вернулась не ко всем, но всё же необходимого минимума мы добились. Правда, надо было ещё и наверстать упущенное, так что оргкомитету тоже пришлось засучить рукава.

Костюмы для «Чибалерии» легли на плечи Кавасаки и Эбины. Несколько девушек с Юкиноситой во главе уселись за швейные машинки, строча детали для них. Раскрой был доверен тем, кто в нём разбирался.

Заимокуза с ребятами из школьного совета резали картон и пенополистирол, мастеря броню и шлемы. Как и следовало ожидать, эти самые ребята из школьного совета смогли поладить даже с Заимокузой.

Сагами в основном занималась бумагами на пару с Мегури. Ну да, после такой демонстрации своей неприглядной стороны ей было бы непросто работать вместе с остальными.

Что же до меня, я занимался привычным делом. Постоянного поручения у меня не было, и я выступал в роли разнорабочего. Ну, то есть, как бы это получше назвать… Фрилансера? Странника? Да, так звучало бы круче…

Сегодня мы разбирались с документами, касающимися свежепридуманных групп первой помощи. Надо было выяснить, что должно быть в аптечках и где мы можем устроить пункт приёма. И наладить связь со скорой помощью на случай, если вдруг чего стрясётся… Так, стоп. А кто в эти группы входить будет?.. Небось опять нам поручат, да?..

Чёрт, опять я думаю о том, что мне не надо.

Тут какая-то закономерность, да? Некий шаблон, по которому, стоит тебе устроиться на работу, как на тебя накатывает снежный ком проблем. Один из законов, который заставляет тебя всегда трудиться в поте лица. Дьявольская система, которая тут же обеспечивает тебя новой работой, как только ты закончишь старую. А что самое страшное, вероятность влипнуть в такую группу скорой помощи крайне высока.

Даже если я захочу заняться чем-то другим, на переднем крае у нас сейчас ребята из школьного совета. И у всех тех, кому я мог бы доверять, своя работа имеется. Рабочих рук у нас и правда маловато.

Даже если я сосватаю в группы первой помощи кое-кого из нынешних помощников, потребуется кто-то из оргкомитета, кто возьмёт на себя руководство, Сагами и Мегури, надо полагать, будут по уши заняты общей координацией. Это значит…

Чёрт, и зачем я это заметил? Слушком уж я умный…

Я уже начал впадать в отчаяние, когда дверь конференц-зала вдруг резко распахнулась.

— Приветики!

Тут по одному голосу сразу ясно, кто это. Точнее, никто больше таким дурацким приветствием не пользуется. Прищурившись, я взглянул на идущую ко мне Юигахаму.

— …Ты где была?

— А?

Юигахама озадаченно поморгала и почему-то вдруг начала краснеть:

— В классе… Ты хочешь сказать, что заметил, что меня нет, и искал меня? Это так неожиданно… Но неожиданно в хорошем смысле.

— Слушай, я спрашивал, почему ты делом не занята.

О чём это она?.. И не могла бы ты выражаться поконкретнее? А то как бы мне смущаться не начать, если над её словами задумаюсь.

— А, вот ты про что… Извини! Всё, что мне поручено, я делаю как надо, знаешь ли!

Кажется, она немного смутилась, что неправильно истолковала мои слова, и тут же разозлилась. Всё как всегда, вечно шумная и жизнерадостная.

Её злость оказалась для меня несколько неожиданной, так что я решил уточнить:

— И чем же ты сейчас занята?

Выражение лица Юигахамы тут же изменилось, и она радостно затараторила:

— А, какие у нас последние дела нарисовались? Ну, я тут посмотрела и заметила, что трансляцией только один человек занимается. Вот и подумала, что это немного странно.

— Чего же тут странного? Ему всего-то надо музыку ставить да победителей объявлять. Одного тут более чем достаточно.

Юигахама удивлённо замерла.

— …Вот как?

— Угу.

— И правда…

Она разочарованно понурилась.

— Что такое? — нервно спросил я, испугавшись, что она опять что-то натворила. Юигахама смущённо засмеялась и потёрла свой пучок волос.

— Ну, я просто подумала, что нам нужен кто-то, кто комментировал бы проходящие состязания, как-то так.

— Это всего лишь спортивный фестиваль старшей школы. Комментаторы тут вообще не сдались.

— Т-точно?

— Ага.

Я просто высказал своё мнение. А Юигахама, кажется, немного занервничала, словно хотела что-то сказать, но никак не решалась. Я терпеливо ждал.

— …Но я уже договорилась с ней, — наконец тихо пробормотала она. — И привела сюда.

— Ну так отошли её обратно.

— Что?!

— Не чтокай мне. Лишняя работа нам не нужна.

— П-погоди!

Юигахама выхватила из кармана мобильник и набрала номер.

— Алло? Это я…

Она отошла немного в сторону. Интересно, кому это она звонит? Я взглянул на неё, но она уже дала отбой.

— Юкинон сказала, что нет проблем! Значит можно, да?

…Что она строит из себя ребёнка, подобравшего заблудившегося щенка? Впрочем, если Юкиносита не возражает, значит, тому есть причины. Настаивай только Юигахама, я бы подумал, что это просто проявление её наивности. Но раз уж и Юкиносита согласна, не вижу смысла спорить.

— Что ж, если никто не будет возражать, я тоже не против.

— Сейчас спрошу!

Юигахама метнулась к Сагами с Мегури. Думаю, ей не откажут. Все так к ней добры…

Разумеется, вскоре она уже просигнализировала мне, что всё в порядке. Да я как-то и не сомневался.

А затем Юигахама открыла дверь и завела в зал упомянутую персону. Эта самая персона недовольно крутила свои светлые локоны и оглядывалась по сторонам.

— Но почему именно Миура? — спросил я очень тихо, чтобы та не слышала.

— Потому что Юмико отлично это умеет, — таким же тихим шёпотом ответила Юигахама. — И если она возьмётся за это дело, и Тобе подключится, и много кто ещё.

Что ж, такую точку зрения я понять могу. Если Миура с друзьями станут комментаторами, их наверняка воспримут весьма благосклонно. Это Юигахама хорошо придумала.

— А кроме того, — добавила та с озорной улыбкой, — когда я говорила с Хиной о делах оргкомитета, Юмико надулась, потому что не могла подключиться к разговору.

Даже не думал, что Миура такой человек. Как мило! И будоражит воображение.

Впрочем, сейчас она милой совсем не выглядела. Я бы даже сказал, что она пугала.

Миура посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но промолчала. Что? Хочешь спросить насчёт зарплаты? Но видишь ли, тут вся работа делается на сугубо добровольной основе. Даже подарков не дают. Можешь рассчитывать разве что на «спасибо».

— …Э-э, прошу прощения, в таком случае мы рассчитываем на тебя.

Я даже поблагодарил её. Уникальный для меня случай. Наверно, результат того обучения манерам, которым постоянно занимается Юкиносита. Или она просто меня выдрессировала?

— Ничего такого, — холодно отреагировала Миура, недовольно взглянув на меня. — Меня просто Юи пригласила. Хотя я ещё не решила, буду ли этим заниматься.

— А?! Ты же только что говорила, что будешь! — удивилась Юигахама.

Миура отвела взгляд. Что ж, ничего не попишешь. Королевы – они такие, в два счёта передумать могут.

Кажется, сейчас её взгляд помимо воли был устремлён в одну точку. Точнее, она уставилась на Сагами. Та уже заметила Миуру и теперь шла к нам. Хочет поприветствовать одноклассницу? Или просто чувствует, что из-за того, что было, должна сделать это хотя бы формально?

— Миура-сан?

Миура кивнула в ответ.

— Миура-сан хочет помочь нам?..

Судя по всему, Сагами испытывала сложные чувства к Миуре. И голос её прозвучал так, словно она не знала, что сказать. Миуре же, судя по холодному ответу, такое отношение явно не понравилось.

— Я. Сказала. Что. Ещё не решила, хочу ли я этим заниматься.

— Д-да.

Сагами съёжилась под суровым взглядом Миуры. Миуру, кажется, это ещё больше разозлило. Она вздохнула и скрестила руки на груди.

Обычное дело в нашем классе.

Но сейчас всё было немного иначе.

Несмотря на натянутость улыбки, Сагами выдала нечто совершенно неожиданное:

— Нам не хватает рабочих рук. Если бы Миура-сан взялась за это дело, фестиваль бы наверняка стал ярче. Не согласишься ли ты помочь нам? Пожалуйста.

И она склонила голову.

Было в её действиях что-то раболепское. Но было и что-то такое, чего в отношениях Сагами и Миуры до сих пор не было никогда. Миура явно тоже это заметила. Она опустила руки, отвернулась и принялась крутить локоны, которыми так гордилась. Судя по всему, она размышляла над ответом.

— …Хм-м, правда? — без энтузиазма пробормотала Миура.

— Это значит, что она согласна, — с улыбкой перевела Юигахама.

— Эй! Я ещё ничего не сказала!

Сагами улыбнулась, глядя на их шутливую перебранку. Кажется, в её отношениях с Миурой наметился определённый прогресс.

Общаясь друг с другом, люди определяют дистанцию между собой и своё положение. Сагами этот конфликт с Харукой и Юккой позволил найти ту дистанцию, которая не даёт ранить друг друга.

Как ни посмотри, это то самое действие, которое предпринимают, чтобы защититься от боли. И доказательство того, что Сагами изменилась.

Впрочем, хоть она и научилась держать определённую дистанцию с Миурой, не берусь утверждать, что то же справедливо в отношении Харуки и Юкко.

Но раз уж она сумела высказать всем всё начистоту и держит эту не слишком красивую смущённую улыбку, быть может, всё у неё получится.

Том 6.5 - Глава 12 - Их фестиваль всё не кончается

Ветер гонял пыль по полю. А я топал к палатке оргкомитета, красуясь багряной нарукавной повязкой члена отряда первой помощи. Все вокруг о чём-то активно трепались и даже немного суетились. Некоторые были уже в спортивных костюмах, кое-кто держал в руках красную или белую налобную повязку. Другие уже нацепили её на голову, а кто-то даже намотал на шею.

Кто пылал энтузиазмом, кто бурчал, что этот фестиваль – сплошная тягомотина. Кстати, Тобе, а кто тебе так элегантно повязку-то завязал?

Погода, слава богу, сегодня оказалась хорошей. Дул приятный освежающий ветерок. Отличное время для спорта. Даже простая прогулка к палатке доставляла удовольствие.

Идеальный момент для спортивного фестиваля.

Не будь я в оргкомитете, в такую замечательную погоду, скорее всего, не преминул бы вздремнуть на открытом воздухе. Время от времени на глаза мне попадались бы девушки в шортах на беговой дорожке, и мне выпадала бы возможность оценить их фигуры, когда они мчатся со всех ног. Или восхититься Тоцукой в спортивном костюме. Жаль, что ничего из этого не выйдет.

Сегодня мне придётся выполнять обязанности члена оргкомитета. И торчать в пункте первой помощи на случай, если чего произойдёт. Значит, я не смогу посмотреть, как Тоцука бежит изо всех сил. Или приседает на старте. Или цепляется за барьер во время бега с препятствиями.

Как я и думал, работать – значит проиграть.

Важна не победа, важно участие.

Так в одной из своих речей сказал Пьер де Кубертен, создатель современных олимпийских игр. Эти его слова стали крылатыми, и теперь ими пользуются как дубинкой, чтобы заставить принять участие в чём-то. Хотя на свете полно случаев, когда участие бесполезно. А если участие важно, значит, должно быть важно и участие в неучастии. Если во всём есть смысл, он должен быть и в получении опыта неполучения опыта. Можно сказать, что если ты что-то не испытываешь, то то, что ты при этом испытываешь, само по себе бесценный опыт.

— Опять он за своё.

Я повернулся и обнаружил, что на меня удивлённо уставилась незаметно подошедшая Юигахама. Кажется, я опять начал размышлять вслух.

— Логики никакой, но звучит на удивление убедительно, — вздохнула Юкиносита.

Судя по всему, она подошла вместе с Юигахамой. Кстати, впервые вижу её в спортивном костюме. Совершенно не похоже на её обычный образ, но при всём том ей очень идёт. Странно даже.

Ладно, не будем об этом. Лучше выскажу свою точку зрения:

— Нет, погоди, тут не я виноват, виновато общество. Можно сказать, я есть необходимое зло.

Хорошие парни существует лишь потому, что есть на свете парни плохие. Только благодаря таким как я, облажавшимся со своей юностью, остальные могут оценить её великолепие. Люди всегда любят сравнивать себя с другими. И решив, что они лучше, могут испытать настоящее блаженство. Чужая беда сладка как мёд, как говаривал Катце [1]!  В точку!

— Обычно необходимым злом зовут себя преступники, — пренебрежительно отмахнулась Юкиносита.

— Угу. Очень странно называть это необходимым.

Судя по тому, как выразилась Юигахама, она говорит не о плохих типах в целом, а конкретно обо мне. Что это ещё за отношение «зло убивают сразу» [2]?  Печально…

— Слушайте, девушки, не заставляйте меня думать, что в моём существовании нет вообще никакого смысла.

Из палатки донёсся весёлый смех. Это смеялась Мегури. Кажется, она была по уши в работе.

Мегури явно сильно радовалась фестивалю. Она подошла к нам и подхватила Юкиноситу с Юигахамой под руки.

— Вы трое – настоящая команда!

На наших лицах появилось одинаковое выражение «Ага, как же…». Но Мегури это ничуть не волновало:

— Отлично! Постараемся! Эй-эй-о!

— О-о!..

И чего она так завелась?.. Но захваченные её энтузиазмом, мы её поддержали. Мегури удовлетворённо кивнула.

А затем потянула Юкиноситу с Юигахамой поближе к себе. Юигахама покраснела, а Юкиносита дёрнулась, пытаясь вырваться из захвата.

Мегури прикрыла глаза и пододвинулась ещё ближе, так, что их лица едва не соприкоснулись. И медленно заговорила:

— Спасибо. Благодаря вам, я сейчас до невозможности счастлива.

Весёлое оживление ушло куда-то прочь.

Да, такова была изначальная просьба Мегури. Для неё это последний спортивный фестиваль, да и, наверно, вообще последнее мероприятие, которое она организует как президент школьного совета. Именно потому ей хотелось добиться грандиозного успеха.

Мегури была переполнена эмоциями. Но Юкиносита аккуратно сняла её руку и спокойно заговорила:

— Нет. Ещё ничего не закончилось, Сиромегури.

— А? — удивилась Мегури.

— Есть ещё и вторая половина просьбы, которую мы должны выполнить.

Верно, так оно и есть. Не стоит забывать о тех словах, что Мегури добавила в самом конце.

— Точно! — хлопнула её по руке Юигахама. — Мы преодолели столько преград, чтобы организовать этот фестиваль. Так давайте же выиграем его!

«Я хочу выиграть». Именно так Мегури и написала в своём письме.

И именно в этом пункте мы не слишком-то уверены. В конце концов, в победе немалую роль играет удача. Пока все состязания не завершились, никто не знает, кто станет окончательным победителем. Если мы полностью отдадимся борьбе, быть может, шанс на победу вырастет.

Мегури снова посмотрела на нас. И когда наши взгляды встретились, я заметил, как блестят её глаза.

— …Отлично. Постараемся!

Она вытерла уголки глаз и тепло засмеялась.

× × ×

Впрочем, как бы мы ни желали победы, нынешняя ситуация не слишком для нас благоприятна.

После всех заморочек с открытием мне всё-таки удалось передохнуть, когда стартовали первые забеги. Наконец-то спортивный фестиваль начался.

Единственное состязание, в котором я должен был участвовать – это бег. А всё остальное время мне следовало торчать в пункте первой помощи и ждать. Как ни посмотри, красная команда была не в самом хорошем положении.

Поначалу мне казалось, что набранные нами очки вполне приемлемы. Но к полудню мы уже заметно отстали.

Кажется, вся красная команда уже смирилась с поражением. А это мотивации отнюдь не добавляло. Кто-то действовал в стиле «Ну и не буду выкладываться на полную… да что там, даже стараться не буду», кто-то просто работал на публику.

Если эти типы, что пытаются всех рассмешить, и в обычной жизни ведут себя как клоуны, их по крайней мере можно понять. Хотя всё равно это глупо.

Проблема-то на самом деле серьёзная, когда оказываются затронуты твои знакомые, равно как и их друзья. Противно смотреть, когда загнанным в угол кричат что-то вроде «ну ты и неудачник». Хоть я и ответственен за первую помощь, исцелить душевные раны мне не по силам…

В фестиваль вовлечена вся школа, и тут несложно заниматься тем, что тебе больше всего подходит. Самое простое – полностью отдаться состязаниям. Надо сказать, если ты делаешь то же, что и остальные, но при этом у тебя получается увлекательнее и лучше, чем у остальных, все почувствуют, что у тебя незаурядная индивидуальность.

А эксцентричность – это далеко не то же самое, что и индивидуальность.

Это в полной мере доказывал капитан команды белых, Хаято Хаяма.

Он ведь не делал ничего особенного. Просто легко выиграл эстафету и бег с препятствиями. Ну ладно, может, это как раз и правда особенное.

Он выигрывал все состязания, в которых принимал участие.

А девушки, видя это, приходили в экстаз.

Где бы ни вышел на старт  главный поставщик очков команды белых, вокруг тут же скапливалась толпа девиц с напряжёнными улыбками. Меня это не слишком раздражало потому, наверно, что там же радостно крутились и Тобе с компанией.

Впрочем, смотреть на всё это с улыбкой удавалось разве что посторонним вроде меня да друзьям Хаямы. Иначе говоря – всей команде белых.

Парни же из команды красных поглядывали на Хаяму с ненавистью. Особенно Заимокуза. Его глаза стали такими же тухлыми, как у меня.

Бодрость Хаямы резко контрастировала с унынием, воцарившемся в команде красных. Все уже по сути капитулировали, потому что было ясно, что белые будут удерживать своё превосходство от начала и до конца.

Почти все состязания остались позади. Я бросил взгляд на табло возле школьного окна. Оно демонстрировало более чем существенный разрыв в очках.

Полтораста очков у команды белых. Ровно сотня у красных.

Наверно, это конец.

Я ещё раз посмотрел на далёкое табло и вздохнул. И услышал ещё один столь же печальный вздох. Повернулся и обнаружил рядом с собой Юигахаму.

Что ж, могу понять, что она чувствует. Наши недавние декларации оказались несколько опрометчивы…

Тут я заметил ещё одну фигуру, с ещё более серьёзным видом изучающую табло. Юкиносита скрестила руки на груди и прочистила горло:

— …Какие ещё остались состязания?

В её голосе звучало такое напряжение, что я невольно ответил как на духу:

— А. Ещё два главных, «Чибалерия» и «Опрокинь столб».

— Действительно…

Она замолчала. Мы с Юигахамой переглянулись и кивнули друг другу.

Как всегда, да?

Тихо горящее голубое пламя куда жарче ревущего красного. Как Юкиносита сейчас.

Она не сдалась. Она и сейчас искала путь к победе. Блестящий пример человека, ненавидящего проигрывать.

× × ×

После недолгого перерыва мы начали готовиться к главным состязаниям. Наездницы переодевались, зрители подтягивались поближе. Даже я, теоретически прикованный к пункту первой помощи, не мог пропустить столь масштабное событие.

Почему-то явился помогать и Заимокуза, которого никто не приглашал.

На его рукаве красовалась повязка «Режиссёр-постановщик», на которую всё равно никто не обращал внимания. То ли он её нацепил из чувства ответственности, то ли просто развлекался. Скорее последнее, потому что ни о чём таком мы и слыхом не слыхивали.

Заимокуза, ребята из школьного совета и часть помощников занялись зрителями, направляя их на место. И вдруг из толпы послышались радостные вопли.

Я повернулся и обнаружил, что Эбина ведёт к нам наездниц. Юкиносита заговорила с ней, поправляя повязку на голове:

— Все готовы?

— Угу.

Эбина махнула рукой, словно предлагая взглянуть самой. Осталось лишь выйти на поле, это не проблема. Но вот кое-что меня удивило. Надо бы спросить.

— …Что это за наряд такой?

— Вот и мне хотелось бы знать, — вздохнула Юкиносита.

На ней было надето броское и слегка провоцирующее бронеплатье. Материал не блистал, но пластины на руках расходились, открывая кожу. Плечи и верхняя часть спины тоже были открыты, смотрелось замечательно. Броня на руках и груди выглядела весомо, зато юбка казалась очень мягкой и лёгкой, трепеща на ветру.

Готовилось всё в спешке, но получилось очень неплохо. Хотя кое-что выглядело странным.

Да, странно… Когда я смотрел эскизы, я был уверен, что всё делается в японском стиле. Как же дошло до такого?.. Должно быть, за кулисами творилось немало тёмных дел…

Юкиносита изучила свои руки, ноги, шею. Кажется, она и сама недоумевала, как же так получилось.

Интересно, что о таком дизайне думают остальные. Я огляделся в поисках Юигахамы. Гахама, Гахама… а, вот же она.

Юигахама потрогала нагрудник, броню на руках, слегка одёрнула юбку. И покраснела:

— У-у, так неловко…

Ещё бы. Такой косплей на глазах у всей школы… Восхищённая Эбина буквально пожирала смущённую Юигахаму взглядом. Рядом с ней стояла Кавасаки. Ну да, Кавасаки тоже пришлось влезть в такой же наряд. И кажется, ей это не очень-то нравится…

Она не хотела так наряжаться? Я задумчиво посмотрел на неё. Заметив мой взгляд, Кавасаки покраснела и яростно зыркнула в ответ:

— …Что?

Ярость в её голосе пугала не на шутку. Но если я отвечу стандартным своим «ничего», она, наверно, так в плохом настроении и останется. Надо как-то её подбодрить.

— Ну, тебе очень идёт.

— …На драку нарываешься? — ответила она ещё суровее. Слушай, я же комплимент тебе делаю… А, вот оно что. Извини, не смотрю я больше на тебя, не смотрю, не надо так зыркать…

Я отвёл глаза и упёрся взглядом в Эбину. Та была одета в точно такое же платье и ничуть того не смущалась.

— …Почему мы должны так одеваться? — с сомнением в голосе пробормотала Юигахама, постучав себя по нагрудной пластине. Крепивший её шнурок начал развязываться. Кавасаки заметила это, вздохнула, подошла к Юигахаме и начала помогать его завязывать.

Эбина похлопала Юигахаму по плечу, словно стараясь успокоить.

— Это совместная битва. Наездники должны носить броню как положено.

— А, ну да, — пробормотала Юигахама, разворачиваясь.

— Не дёргайся! — суровая команда Кавасаки заставила Юигахаму замереть.

— Но одеваться в такое на соревнованиях немного… — уныло буркнула она. Но Эбину это ничуть не волновало:

— Всё просто замечательно! Это же специальный костюм, разработанный под моим руководством и изготовленный Саки-Саки!

— Не зови меня Саки-Саки!

Бог мой, как вы замечательно ладите… Сдаётся мне, со школьного фестиваля дистанция между Эбиной и Кавасаки заметно сократилась.

Кавасаки придирчиво проверила все костюмы и кивнула. Юкиносита крутанулась, прикидывая, удобно ли сидит платье. Эта девчонка всерьёз думает о победе. Даже проверяет, не мешает ли что движениям… А вот Юигахама к своему наряду привыкать, кажется, не собиралась. Она с любопытством изучила его и вздохнула.

Юкиносита тоже вздохнула:

— Но всё-таки… почему западный стиль?

— Угу… Разве мы не должны выглядеть как самураи? — тут же добавила Юигахама.

Ну да. Так кто всё-таки предложил западный стиль? Я вопросительно посмотрел на автора исходной идеи, Заимокузу. Кавасаки с подозрением уставилась на Эбину.

Заимокуза с Эбиной синхронно поправили очки, одновременно блеснули стёклами и ответили в один голос:

— Разве непонятно? Потому что мне так нравится!

А, теперь всё ясно. Против такого аргумента не попрёшь…

Наверно, так оно всегда и происходит. Чья-то идея берётся за основу, но после добавления идей всех остальных на выходе может получиться нечто совершенно неожиданное.

Но даже если им кажется, что всё замечательно, люди, носящие эти костюмы, вряд ли с ними согласятся. Во всяком случае, Юкиносита с Юигахамой смотрели на Эбину с Заимокузой с презрением.

Одетая точно так же Мегури, увидев выражение их лиц, направилась к ним. Её широкая улыбка недвусмысленно давала понять, что она очень довольна.

Мегури обняла Юкиноситу с Юигахамой за плечи и снова радостно улыбнулась:

— Ну, ну, разве не здорово, что мы так оживились?! Давайте начнём отыгрываться!

И слегка подтолкнула их. Действительно, пора уже было выходить на поле. Эбина с Кавасаки направились к команде белых. Я же махнул рукой Мегури и Юкиносите с Юигахамой.

На какой-то момент наши пути пересеклись.

— Если выиграем, получим тридцать очков.

— Хм, значит, надо просто будет и парням выиграть, тогда победа у нас в кармане.

Юкиносита с Юигахамой обернулись и посмотрели на меня. Да понял я, понял. Победа в каждом из главных состязаний даёт тридцать очков. Если мы выигрываем оба, команда красных обойдёт белых.

— Легко сказать…

Всё равно нет никакой гарантии, что в этих состязаниях мы выиграем. До сих пор команда белых нас превосходила. Иначе говоря, шанс на победу тут даже ниже.

И что ещё важнее, у белых в капитанах Хаяма. Со своими невероятными способностями и харизмой, поднимающей дух команды. А у красных мотивация на нуле…

Победить в таких условиях практически невозможно.

Ясен пень, Юкиносита и сама прекрасно это понимала. Но всё равно продолжала смотреть на меня.

— …Потому что ты сдержишь своё обещание, — бросила она и пошла дальше. Юигахама махнула мне рукой и бодро улыбнулась.

— Не думаю, что это можно назвать обещанием, потому что я его не давал… — пробормотал я, прекрасно понимая, что она меня не услышит.

× × ×

Обе команды выстроились на поле. Смотрелись они замечательно. Особенно генералы.

В команде красных генералами были Юкиносита, Юигахама и Мегури. У белых – Миура, Кавасаки и Эбина. По правде говоря, у нас не нашлось даже времени, чтобы обсудить кандидатуры. А значит, они выбирались банально по степени близости к делам оргкомитета.

Насчёт Мегури вопросов нет. Юкиносита и Миура хорошо известны всей школе, тут тоже всё путём. Кавасаки не столь популярна, но приветствовали её не хуже.

Эбина, кажется, участвовать совсем не рвалась, но в конце концов согласилась.

Генералы заняли свои места. Всё было готово к началу.

И в этом момент из динамиков послышались воющие звуки.

— А-А, А!..

Кто-то проверял микрофон.

До сих пор в роли комментаторов выступали главным образом Миура и Эбина. И у них отлично получалось. Но раз уж в «Чибалерии» должны участвовать все девушки, разумеется, их пришлось заменить.

Быть может, так распорядилась Миура, но на её месте оказалась троица придурков. Они мёртвой хваткой вцепились в свои микрофоны.

— Итак, спортивный фестиваль близится к концу. Лидирует команда белых. Благодаря героическим усилиям Хаято Хаямы мы набрали огромное количество очков, и всё складывается в нашу пользу.

Странно, конечно, член команды белых в роли комментатора… И что это ещё за «в нашу пользу»?.. Чего и стоило ожидать от девственника Оуки. Даже не пытается изобразить непредвзятость.

— Но всё же окончательный победитель ещё не определился…

С другой стороны, серьёзность в голосе Ямато несколько порадовала красных.

Хоть эта парочка и была явно взволнована, голоса их звучали очень громко.

— И наконец начинаются главные состязания нашего спортивного фестиваля. На поле лицом к лицу сходятся девушки из Чибы. Иначе говоря, Чибалерия! — пронеслось над полем загадочное объяснение Тобе. И к чему он вдруг Чибалерию помянул…

— Итак, генералы и их армии заняли исходные позиции. Победителем станет тот, кто одолеет больше генералов противника.

Оука вкратце объяснил правила. У каждой армии три генерала. Надо сорвать головные повязки с генералов противника, защищая при этом своих.

Противники уставились друг на друга. В воздухе повисло напряжение.

Сигнал к началу битвы предстояло дать донельзя бодрой и радостной Хирацуке, стоящей с большой раковиной в руке. Хм, а она, кажись, и правда очень любит такое…

Хирацука набрала в грудь воздуха и дунула в раковину.

Над полем пронёсся низкий гудящий звук, и обе армии бросились вперёд.

— Пламя Чибалерии вспыхнуло!

Краем уха слушая комментарии Оуки, я следил за каждым движением команд. Команда белых, судя по всему, пошла на решительный штурм с генералами во главе. Каждый из них выбрал свою цель.

На острие удара оказалась Кавасаки. Не обращая внимания на окружающих, она бросилась в атаку, выбрав своей целью Мегури.

Должно быть, среди всех генералов красных она казалась самой лёгкой мишенью. Учитывая её неизменное спокойствие и мягкость, можно было подумать, что она опрокинется от первого же толчка. Хотя на самом деле всё было совсем не так.

Да! Не так!

Поняв, что собирается сделать Кавасаки, она на какое-то мгновение занервничала, но тут же вернула самообладание. И сказала стоящим рядом: «Девочки, полагаюсь на вас».

Те быстро сформировали стену, перекрывая бросок Кавасаки. Между ней и Мегури вырос непреодолимый барьер.

Да, это фирменный приём Мегури. У Кавасаки не было и шанса добраться до неё.

— …Цк.

Кавасаки разочарованно щёлкнула языком, на какое-то время отступая.

Кажется, опасность пока что миновала… Но едва я расслабился, с центра поля донеслись какие-то странные крики и вой.

— У-фу-фу-фу-фу, Ю-И!

Странные крики издавала Эбина. Оседлав весьма атлетических девиц, она рвалась вперёд, вздымая клубы пыли.

— А-а-а, сейчас что-то будет!

Вой доносился от Юигахамы, которую перевозбуждённая Эбина выбрала своей жертвой. Увидев такую атаку, Юигахама с плачем бросилась удирать, мотаясь на руках своих носильщиц. Эбина гналась за ней.

Эта парочка мелькала то тут, то там. Кажется, они даже не смотрели особо, куда бегут.

Патовое положение какое-то… Ладно, пока Юигахама удирает, можно чуток расслабиться.

Зрители отчаянно орали, поддерживая генералов, идущих в атаку в первых рядах.

— Генералы продолжают рваться в бой. О, а вот сейчас, кажется, будет схватка двух генералов!

Зрители снова разразились воплями. Всё внимание сконцентрировалось на двух оставшихся генералах.

Юкиносита со своими носильщицами легко рысили по полю, ювелирными движениями срывая повязки с пытающихся преградить путь. И вышли на приготовившуюся к схватке Миуру.

Даже не отрывая глаз от Юкиноситы, та легко расправлялась с нападающими на неё. И вот эти двое сошлись наконец лицом к лицу.

Они неотрывно смотрели друг на друга. Миура ухмылялась. Юкиносита оставалась холодной и невозмутимой.

Стиль боя у них заметно различался. И схватка между ними не могла не привлечь всеобщее внимание.

Словно заранее договорившись, они синхронно рванулись вперёд. Миура яростно завопила. Юкиносита же хранила молчание, словно падающий в тишине снег.

Пришло время жестокой схватки.

Когда они проносились друг мимо друга, Миура слегка качнулась.

Издалека казалось, что их тела просто скользнули друг мимо друга. Но перед этим мне почудилось ещё какое-то движение.

Движение, позволяющее отбросить соперника, даже не прикасаясь к нему. То, на чём специализируется Юкиносита.

— В-воздушный удар… Она что, Мастер Азия? Умрёт на заре [3]?

Я напрягся. «Лошади» Миуры потеряли равновесие и рухнули вместе с ней. А после падения Миуры капитулировала и вся команда белых.

Победитель был ясен. Хирацука снова дунула в раковину.

— Какая прекрасная техника! Побеждает команда красных!

Зрители разразились бурей аплодисментов.

Эта девчонка и правда победила…

Я тоже похлопал в ладоши, проникаясь увиденным и глядя на возвращающихся с поля девушек. Юкиносита тяжело дышала, совсем вымотавшись. А Юигахама едва волочила ноги, ментально истощённая долгой и страшной погоней.

— Молодцы.

Я поднял руку, приветствуя их. Юкиносита с Юигахамой хлопнули меня по ладони, проходя мимо.

— Остальное за тобой.

— Хикки, мы рассчитываем на тебя.

— Легко сказать…

Я посмотрел вслед уходящим к палатке оргкомитета девушкам и перевёл взгляд на свою руку.

× × ×

До «Опрокинь столб» оставалось ещё какое-то время, и я ненадолго вернулся в палатку первой помощи.

Что ж, это на крайний случай. Я быстро нашёл, что искал, и сунул в карман.

И тут же услышал голос Миуры. Значит, комментаторы уже сменились.

— Теперь состязание среди парней «Опрокинь столб».

Ясно, пора идти.

Правила предстоящего состязания очень просты. На базе каждой команды ставится столб. Кто чужой столб повалит, тот и выиграл.

Идея Эбины оказалась на удивление нормальной, так что я даже испытал некоторое разочарование. Но не успел я подумать об этом, как услышал из динамиков голос с пошлыми интонациями:

— У-фу-фу-фу. Мальчики сцепляются, дёргая друг у друга палочку. К-какое бесстыдство…

И вслед за ним смачный хлопок. Наверно, Миура треснула Эбину по голове, потому что дальше послышался громкий вой.

До чего же всё-таки Эбина странная…

Рассеянно слушая банальные комментарии, я пристроился в хвост собравшимся, ожидая возможности выйти на поле. Но похоже, вход был совершенно забит, так что толпа совсем не продвигалась. «Что за фигня», подумал я, и вдруг обнаружил рядом знакомую фигуру.

— О-о, разве это не Хачиман?

По какому-то дурацкому стечению обстоятельств мне выпало столкнуться с Заимокузой.

— Почему не движемся?

Быть может, он в курсе, всё-таки раньше меня пришёл. Но Заимокуза лишь покачал головой:

— Понятия не имею. Может, там что-то случилось.

— Хм-м.

Ну и ладно. Всё равно тут шум, гам и бардак. Полезу вперёд.

Впереди обнаружилось пустое пространство. С одинокой фигурой посреди.

Присмотревшись, я понял, что это Тоцука в чём-то, напоминающем школьную форму. Но почему именно школьную?.. Вознеся хвалу богам за такую удачу, я двинулся к нему. Тоцука тоже меня заметил.

— Хачиман!

Он улыбнулся и побежал навстречу, хлопая по бокам чуть великоватой формой.

— Тоцука, твой костюм…

Он слишком мил! Я рванулся вперёд, словно желая убедиться, что глаза меня не обманывают. Как, почему, откуда? Человек, придумавший такую комбинацию, настоящий гений, правда? Нарядить Тоцуку в школьную форму – решение простое и изящное, как колумбово яйцо… Даже не представляю, правильно это или нет. Мне даже показалось, что причинно-следственные взаимосвязи вывернулись наизнанку и заработал Закон Циклов [4].

Кажется, Тоцука и сам не знал, что ответить.

— Н-ну, это… Капитаны же должны выделяться… Вот меня и попросили так одеться… Это странно?

Он потеребил слишком длинные рукава, увидел, что все смотрят на него, и съёжился, словно стараясь стать незаметным. Кажется, костюм делался в спешке и оказался великоват для его стройной фигуры. Но это было прекрасно.

— Тебе очень идёт. И совсем не странно.

Так и есть, не странно. А донельзя мило…

— Хм. Впервые вижу, как кто-то мгновенно теряет голову от любви.

Заимокуза содрогнулся, но я совершенно не слушал его. Потому что Тоцука был просто до невозможности мил…

× × ×

Обе команды наконец вышли на поле. До начала состязания оставалось совсем немного.

— Для начала позвольте представить вам генералов. У белых это капитан футбольной команды Хаято Хаяма. У красных – капитан команды теннисистов Сайка Тоцука, — раздался голос Эбины из динамиков. Все уставились на генералов. Услышавший вдруг своё имя по радио Тоцука, кажется, немного занервничал. Хаяма же совершенно спокойно поднял руку и помахал зрителям, разразившимся восторженными криками.

Его спокойствие, судя по всему, действовало и на окружающих. Моральный дух команды белых оставался невероятно высок. Они столпились вокруг Хаямы, создавая впечатление, что юность – это действительно что-то хорошее.

А вот в команде красных с мотивацией была просто беда. Все выглядели какими-то ослабленными, что лишь усугублялось их мрачным настроением.

Мотивированным, пожалуй, оставался лишь бормочущий что-то про себя Заимокуза. Наверно, опять погрузился в свои фантазии. Похоже, чунькам вроде него такие состязания в радость. А может, для него это как война, где он может всем рассказать о всякой фигне вроде гьёрина, какуйоку или рюкитосанряку [5].

Нет, так нам никогда не победить… Я вздохнул, предчувствуя неминуемое поражение.

Но какой-то шанс всё же остаётся. Я задумчиво посмотрел на свои руки. Всё можно изменить, если правильно разыграть доставшиеся с раздачи карты.

— Заимокуза. У меня есть тайный план.

— Тайный план?.. — вздрогнул Заимокуза. — И ты хочешь посоветоваться со своим генералом? Что ж, я тебя выслушаю.

Всё, попался. Этот тип просто обожает тайные планы. И хоть мне не нравится, что ты изображаешь из себя моего начальника, сегодня я тебя прощаю. Ад я тебе устрою потом.

Я прошептал ему несколько слов. Заимокуза аж подпрыгнул от удивления:

— …Что? Я?

Он моментально вернулся в своё обычное состояние. Хотя оно тоже не сахар.

— А больше некому. Ты сейчас вроде Гуань Юя периода Троецарствия. А Тоцука – Лю Бэй. Значит, только ты можешь объединить и возглавить всю армию.

Я беззастенчиво воспользовался «Хрониками Троецарствия». Заимокуза задумчиво помычал и хлопнул себя по колену:

— Ладно, я понял. Положись на меня.

Судя по всему, я сумел переключить его в режим чунибьё. Теперь он уже не боится. Чуньки порой способны выдерживать огромное давление. Без сильного самосознания, разрушающего общепринятые представления, они просто не могли бы рассказывать окружающим свои фантазии или, к примеру, носить пальто посреди лета.

Заимокуза встал перед командой, демонстративно откашлялся и громко заговорил:

— Восслышьте же, мужи. Генерал желает слово молвить.

Тоцука ошарашенно посмотрел на Заимокузу, явно не ожидая такого подвоха. Потом всё же нерешительно вышел и встал рядом.

— Э-э… Я генерал команды красных, Сайка Тоцука. Р-ребята, давайте постараемся.

Он стиснул свои маленькие руки перед грудью. Выглядело всё так, будто он себя подбадривает, а не команду. Но несмотря на всю его неуверенность, казалось, что он готов отдать всего себя.

…Я хочу защитить его улыбку.

Заимокуза снова шагнул вперёд:

— Наш главный и единственный враг – это Хаято Хаяма! Остальная мелочь не в счёт! Слушайте! Настал момент, которого мы так долго ждали. Как мы можем позволить выиграть такому омерзительному красавчику?! Ненавижу! Просто ненавижу! Не хочу больше грустных воспоминаний! Не хочу уходить в сторону, встретившись с ним в коридоре! Не хочу заставлять себя улыбаться, когда он заговаривает со мной! Не хочу сразу замолкать, когда он оказывается рядом! А вы?!

На середине речи крик Заимокузы почти что перешёл во всхлипывания. Кажется, он слишком вошёл в роль, и его слова действительно больно ранят. Вся команда красных ощущала мощное давление печалей Заимокузы. А белые искоса на него посматривали. Он оказался в центре внимания.

— О… О-О… — послышались одобрительные возгласы команды.

— Так что же нам делать?! Победить! Время пробудиться! Восстаньте же, мои соратники!

— О!

Кажется, речь Заимокузы чуток мотивации добавила. Особенно хорош был голос Тоцуки. Незаметно для себя я, как и все остальные, преисполнился желания сделать всё возможное ради него.

Заимокуза удовлетворённо оглядел команду и покосился на меня:

— Ну как?

— Хм. Неплохо. Омерзительно и захватывающе. В остальном полагаюсь на тебя.

— О-омерзительно?

Кажется он был в некотором шоке. Да нет, ты всегда отвратителен… Потому что излучаешь какое-то непонятное давление. И это давление заставляет слушать тебя. А когда моральный дух низок, надо сказать что-то такое, что пробудит интерес.

Заимокуза, надо отметить, справился с этим замечательно. Быть может, по пути домой он теперь будет корчиться от стыда, пытаясь понять, зачем он всё это сказал.

Когда чем-то слишком увлекаешься, очень просто заработать неизгладимый шрам на всю жизнь.

Теперь, благодаря неоценимой жертве Заимокузы и улыбке Тоцуки, подготовка завершена. Я глянул на флаг команды белых. Под ним стоял их генерал, Хаято Хаяма. Хоть я и был далеко, он увидел мой взгляд и улыбнулся в ответ.

Что ж, разрешим наше противостояние самым честным, справедливым, подлым и низким способом, каким только возможно.

× × ×

Едва прозвучал сигнал к началу, как обе команды пришли в движение. Подбадривающие возгласы с зрительских мест смешивались с криками парней на поле. Атмосфера явно оживилась.

Эбина, судя по её комментариям, тоже пребывала в прекрасном настроении:

— Итак, началось! Мальчики лезут на мальчиков, чтобы уронить их палочку! Атака и оборона! Одна армия плотно входит в другую! Атакуют белые!

Её дурацкие фразочки только мешали тем, кто пытался прислушаться к ним. Разумеется, дух команды белых был выше. И потому, что генералом у них Хаято Хаяма, и потому, что с навыками у них получше. Они сконцентрировались на атаке, выискивая слабое место, через которое можно прорваться. Ясен пень, не сыгранная и не выстроенная команда красных быстро была рассеяна и оттеснена к своему столбу.

Его защищали Тоцука и ещё несколько парней, к которым прорвались белые.

— Ух, ой…

Тоцука присел, видя эту яростную атаку (получилось очень мило). Если пройдут и его, защитить столб будет уже некому. Все оказавшиеся рядом красные бросились на помощь.

Ему удалось уйти от какого-то белого, пытавшегося схватить его. Но защищающаяся команда всё равно несла потери.

Разумеется, Тоцуке тут же бросились на помощь.

— И-извините!

— Нет! Всё ради нашего генерала!

Тоцука застенчиво улыбнулся:

— Спасибо…

Лицо парня из красных застыло, и он рухнул наземь, сражённый улыбкой Тоцуки в упор.

— В команде красных собрались одни идиоты… — пробормотал я про себя, постепенно продвигаясь вперёд. Хоть всей ситуации на поле я не видел, но не видел и никаких проблем оставить оборону нашего столба на Тоцуку и остальных. И когда я почти добрался до центра, из гущи схватки послышался мучительный вопль.

— Уа-а-а-а-а-а!

Дёргающийся Заимокуза, весь покрытый пылью, двигался вперёд, демонстративно приветствуя грядущую гибель:

— Уа-а-а-а! Даже если Заимокуза погибнет, нашей виктории быть! Я ни о чём не жалею больше в этой жизни… Я-я свободен…

Видя такой спектакль, к нему не рисковали приближаться ни свои, ни противники. Его окружала пелена пыли, волосы пребывали в полном беспорядке. Дёргаясь как припадочный и бубня без перерыва, он постепенно продвигался вперёд.

Невыносим как всегда… Но благодаря тому, что он отвлёк всё внимание на себя, я могу теперь сделать то, что собирался.

Вопли Заимокузы доносились издалека. Команда красных отчаянно отбивалась от противников. А значит, никто не обратит внимания, что я сейчас сделаю.

Узрите же мою способность, отточенную годами одиночества. Хикки-невидимка!

Я достал из кармана бинт и быстро обмотал голову. Теперь я смахивал на парня из команды белых. И мне не составит труда просочиться в их лагерь. Точнее, я спокойно дойду до него.

Все продолжали пялиться на вопящего Заимокузу. Если он и дальше будет их отвлекать… Столб команды белых красовался прямо передо мной. Осталось лишь подкрасться и опрокинуть его. Быстро прикидывая примерный уровень последней линии обороны, я вдруг услышал голос:

— Привет. Я так и знал, что ты придёшь.

— Хаяма…

Хаято Хаяма улыбался своей обычной бодрой улыбкой. Я невольно усмехнулся в ответ. И даже заметить не успел, как оказался окружён ребятами из его команды.

— Что за повязка? — постучал Хаяма пальцем по голове. — Поранился?

— Ну, говорят, что с головой у меня по жизни беда…

Он словно мягко журил ребёнка-озорника за очередную проделку. Даже мне стало как-то неудобно. И я быстро сбросил бинт.

Хаяма посмотрел на Заимокузу. Тот изображал истекающего кровью, дёргаясь и что-то крича.

— Воспользовался Заимокузой как приманкой? Неплохая идея. Но…

Его улыбка испарилась, он очень серьёзно взглянул на меня:

— Я бы ни за что не оставил тебя без надзора.

— Ты слишком высокого мнения обо мне… Не такую уж важную я играю роль.

Я быстро огляделся. Хаяма и его ребята постепенно приближались ко мне.

Выхода не было. Но Хаяма заметил мой взгляд:

— Не пытайся что-то выкинуть. На твои фирменные трюки мы отвечаем командной игрой.

— Это просто тирания большинства.

— Не надо таких громких слов. Мы всего лишь пользуемся численным превосходством.

Хаяма снова усмехнулся. Должно быть, он и правда в хорошем настроении, раз может улыбаться в такой ситуации. Тоже в своём роде перекрученный тип. Впрочем, не время сейчас обсуждать его характер.

Я медленно поднял руки.

— Сдаёшься? — с некоторым недоумением поинтересовался Хаяма.

Ну да, наверно, единственно возможная интерпретация моих действий в моём положении. Вот только очень далёкая от правды.

— Да нет… Заимокуза!

Я махнул рукой в направлении столба.

— О!

Корчившийся на земле и изображавший адские муки Заимокуза моментально вскочил и пулей метнулся к столбу.

— На ваше численное превосходство мы ответим весовым! — мерзко ухмыльнувшись, пояснил я ребятам из команды белых, которые ещё не поняли, что происходит. Быстрее всех отреагировал ошеломлённый Хаяма.

— Двойная приманка? Чёрт! Остановите его!

Тобе, Ямато и Оука рванулись наперерез Заимокузе.

— Не пройдёшь!

— Только попробуй!

— Сейчас мы тебя!

Они выставили руки, встав у него на пути. Но Заимокуза без страха рвался вперёд:

— Хо-хо-хо-хо-хо! Прочь с дороги!

Его вес, помноженный на скорость, не давал и тени шанса остановить его. Он опрокинул преградивших ему путь и продрался к столбу.

Тот качнулся. Зрители затаили дыхание. Столб закачался сильнее. Все широко раскрытыми глазами молча следили за его движением.

Бабах!

Одновременно с ударом столба о землю зрители разразились восторженными криками. А Заимокуза задрал голову к небу и испустил победный рёв, полностью их заглушив.

× × ×

Осень приближалась, гуляющий по клубной комнате ветерок стал холоднее. И потому стоящий на столе MAX Coffee казался ещё более вкусным. Из носика недавно вскипевшего чайника поднимался парок.

Казалось, я уже очень давно не убивал здесь время после уроков. Спортивный фестиваль закончился несколько дней назад, и клуб помощников возобновил свою обычную деятельность. То есть мы с Юкиноситой читали книжки, а Юигахама игралась со своим мобильником.

Но всё же от фестиваля остался некоторый осадок.

Юкиносита с шумом захлопнула книжку.

— Поверить не могу, что мы именно так проиграли…

— Да… Было совершенно неожиданно, что нас дисквалифицировали за нарушение правил.

Пробормотали девушки, потянувшись к своим чашкам. Их слова резали мне слух.

— Если бы не кое-чей идиотский трюк с повязкой, могли бы и выиграть…

Юкиносита искоса глянула на меня. Кажется, она была несколько недовольна итогами фестиваля. Что ж, иного от неё и ожидать не стоило.

— Да ладно, успокойся. Тут не только Хикки виноват.

Юигахама почуяла, что атмосфера начала накаляться, и тут же встала на мою защиту. Кстати, а ведь если подумать, «Юкинон» и «опасность» звучат похоже [6]. Может, отсюда корни у её прозвища и растут?

Опасная персона вдруг вздохнула и устремила взгляд куда-то вдаль:

— Что ж, что сделано, то сделано…

Так и есть, спортивный фестиваль завершился поражением команды красных. А причина тому – нарушение правил на «Опрокинь столб». Когда об этом объявили на церемонии закрытия, была целая буря эмоций.

Результаты оглашала председатель оргкомитета фестиваля, Сагами:

— Ввиду небезопасных действий обеих команд во время состязания «Опрокинь столб» его результаты  аннулируются. Таким образом, очки за него не присуждаются ни одной из команд. Подробности будут объявлены дополнительно.

Это означало, что в фестивале победила команда белых.

Проблема в том, что проверить, что каждый из участников делал на поле, было невозможно. Слишком уж их было много.

Может, кто-то по-тихому поднялся, будучи повален на землю. Может, кто-то действовал слишком жёстко. Может, кто-то подменил головную повязку.

Разумеется, тут же началось возмущение. Все хотели знать, кто и как именно нарушил правила.

Но дать подробный отчёт по всем нарушениям было практически невозможно. Когда столько народу на поле, за каждым не уследишь. Это всё равно, что требовать предоставить неопровержимые доказательства существования духов или, скажем, йети. За соблюдением правил должен был следить оргкомитет, и раз уж они не в курсе, то знать правду вообще никому не дано.

А значит, о моём нарушении никто никогда не узнает. Нет никаких доказательств, что я единственный, кто нарушал правила.

— Тебя не устраивает то, что сказала наша госпожа председатель?

— Кажется, тебе надо как следует подумать над своим поведением… — холодно посмотрела на меня Юкиносита.

Я потерял дар речи. Кажется, и Юигахама, и Юкиносита знали, как я нарушил правила. И были уверены, что Сагами говорила именно обо мне.

Понятия не имею, как всё выплыло на свет божий. Мне даже больше ничего скрывать не хотелось.

— Ну простите уж… Не думал, что на меня кто-то смотреть будет… — кое-как извинился я. Юигахама вскинула палец, словно намереваясь прочитать мне нотацию:

— Да именно на тебя все и смотрели.

— Верно. Я ещё подумала, что ты собираешься с этим бинтом делать, когда ты достал его из кармана, — вздохнула Юкиносита.

Правда? Ты заметила? Эта девчонка ещё тогда заметила, что я правила нарушал, надо же…

— Так Юкинон тоже на него смотрела? — вдруг развернулась к ней Юигахама. Юкиносита отвела глаза.

— Случайно заметила… — пробормотала она, снова утыкаясь в книжку.

— Так вы всё видели…

Ну да, я понимаю, что в такого рода состязаниях проще следить за действиями того, кто тебе знаком. Я ведь и сам во время «Чибалерии» на них всю дорогу пялился. Так что мой голос прозвучал не очень-то и сердито.

— Знаете, а ведь Мегури и правда была счастлива! — даже более бодрым, чем обычно, голосом заявила Юигахама, заметившая, что атмосфера в комнате становится какой-то угрюмой.

Ну да, только это и утешает.

Хоть команда красных и проиграла, у Мегури остались очень радостные воспоминания. Конечно, она надеялась победить. Но не все надежды сбываются.

— Да, — тепло улыбнулась Юкиносита. — Сагами тоже, наверно, это понимала, потому так и высказалась.

— Кто знает…

Ну не верится мне, что эта девица может вырасти или как-то измениться. Напротив, я уверен, что её истинная натура никогда не изменится.

Думаю, люди как максимум могут просто соблюдать приличия. Изображать видимость. Чтобы научиться держать соответствующую дистанцию. А чтобы не ненавидеть друг друга, будут что-то скрывать или делать вид, что не видят. Даже не берусь сказать, правильно ли это.

— Должна заметить, проигрыш на спортивном фестивале на удивление удручает. Даже не думала, что будет именно так.

Кажется, ненавидящая проигрывать Юкиносита снова вспомнила фестиваль.

— Так давайте в следующем году выиграем! — бодро заявила Юигахама.

— …Да, давайте, — тепло улыбнулась ей Юкиносита.

— А кто вам сказал, что мы и в следующем году будем в одной команде? — поинтересовался я.

— Опять ты за своё?

Юигахама надулась. А Юкиносита спокойно улыбнулась:

— Да, думаю, сражаться против Хикигаи будет ещё интереснее.

— Откуда столько энтузиазма?

Я невольно усмехнулся, наблюдая за их шутливой пикировкой. Пожалуй, именно после фестивалей со всех их проблемами ты и испытываешь ностальгию по такой вот обычной обстановке.

Наверно, можно сказать, что вся обычная жизнь состоит из потерь и обретений. Я допил остатки кофе одним большим глотком и прислушался к своему желудку.

И тихо поднялся, искоса глянув на девушек.

— Пойду ещё кофе возьму, — сообщил я и вышел, не дожидаясь ответа.

По коридорам спецкорпуса гулял осенний ветер. Из-за окон доносились крики ребят из спортивных клубов. Спортивный фестиваль закончился, и они вернулись к своей обычной жизни.

Неприятные воспоминания Харуки и Юкко о спортивном фестивале, равно как и их неприязнь к Сагами, размоются со временем. Вскоре они забудут, что там было и чем кончилось. Всё унесёт ветер.

Я неторопливо шагал по пустому школьному коридору.

И, спустившись на этаж, едва в кого-то не врезался.

Кто это? Чуть было не было. Я поднял голову и увидел перед собой Минами Сагами.

Она держала в руках большую пачку бумаг, на одной из которых я заметил слова «спортивный фестиваль». Судя по всему, у оргкомитета ещё остались какие-то дела.

— …

— …

Мы оба молча отвели глаза. Затем Сагами вдруг подала голос:

— Не загораживай дорогу.

Она по-прежнему не смотрела на меня. Всё как всегда, мы существуем параллельно и друг с другом не пересекаемся. Я молча отодвинулся.

И услышал звук удаляющихся шагов.

Но всё равно, как бы это сказать… Мы с ней наверняка сможем установить нормальные отношения двух чужих друг другу людей, пусть даже сейчас это невозможно.

Прислушиваясь к её шагам, я двинулся дальше.

Фестиваль после фестиваля завершился. Уже слишком поздно.

Есть то, что нельзя отменить. Но дни будут идти за днями, в печали или в радости, до самого конца старшей школы.

Вот почему их фестиваль ещё не окончен.

----------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Gatchaman Crowds Insight»

[2] Отсылка к манге «Бродяга Кэнсин», один из девизов синсэнгуми

[3] Отсылка к «Mobile Fighter G Gundam»

[4] Отсылка к «Mahou Shoujo Madoka Magica»

[5] Первые два - воинские построения на поле битвы, последнее - отсылка к двум китайским трактатам об искусстве войны

[6] «Опасность» произносится как «кен нон»

Том 6.5 - Послесловие

Добрый вечер, я всё работаю. Никакой ошибки, я Ватару Ватари.

У меня было такое сложное время, что я совсем об этом забыл. Обо мне, я имею в виду.

Вот и подошёл к концу последний том, выпускаемый вместе со специальным изданием DVD. Где мой праздник?

В последние месяцы я написал несколько коротких томов в дополнение к тому 7.5. Затем поработал редактором сценария игры, которая должна появится в сентябре. А в ноябре должен выйти восьмой том. Такое ощущение, что я пишу список дедлайнов для журнала «Ежемесячный Ватару Ватари». И почему это звучит как какое-то туристское издание [1]?

И в довершение всего, я по-прежнему должен оставаться корпоративным рабом. Ну и тяжёлая же у меня жизнь.

Впрочем, хоть мне сейчас и непросто, моя работа очень востребована. Не думаю, что я ещё когда-то был настолько счастлив.

Раньше мне казалось, что очень тяжело быть школьником. Я думал, что когда повзрослею, что-то изменится. Но все те сложности, страдания и переживания, что я испытывал тогда, остались со мной и сейчас, просто в немножко другой форме.

Какая жалость, товарищи школьники! Все ваши нынешние проблемы никуда не денутся! Ха-ха-ха!

Несмотря на все горечи, время неумолимо движется вперёд. Прожитые дни становятся прошлым. И будучи школьником, и работая как взрослый, я потерпел множество неудач. Что на экзаменах, что делая какой-то жизненный выбор. А самая главная моя неудача, наверно, это человеческие отношения.

Какие-то неудачи я забыл, к каким-то привык, какие-то преодолел. Но все они неизбежно оставляли неизгладимый след.

Можно даже сказать, что неудачи – это доказательство того, что ты жив.

А значит, все так и продолжат жить, терпя неудачи.

Ну а теперь мои благодарности.

Ваша божественность, Ponkan8.

То! Цука! То! Цука! Какая чудесная и на сей раз вышла обложка. Спасибо вам огромное. Я крайне признателен, что вы бок о бок со мной прошли весь этот ад публикаций. Давайте же и дальше трудиться вместе!

Уважаемый главный редактор Хосино.

Каждый раз мне приходится извиняться. И кто только придумал эти чёртовы сроки?.. Спасибо, что вы заботитесь о ранобе, равно как и другой медиа-продукции. Я и дальше останусь под вашей опёкой. Позвольте Ватару Ватари и в следующий раз пройти через ад.

Исполнительный продюсер Хосимура и все, кто работал над аниме.

Вас, наверно, раздражают мои постоянные благодарности, но вы действительно проделали просто фантастическую работу по анимации. Благодаря вам этот роман оказался экранизированным. И каждую неделю я с нетерпением жду выхода в эфир новой серии. А ведь будут ещё и диски, позаботьтесь, пожалуйста и о них. Спасибо вам огромное.

Такуя Эгучи и остальные сейю.

Уже два года прошло с момента выхода диска с бонус-треком. Это получается, мы столько времени не общались? Н-не поймите превратно! Я вовсе не это имею в виду! Я как раз писал второй том, когда пришёл на голосовые пробы. Какая ностальгия. Если подумать, именно тогда я понял, что сколько бы у меня ещё ни было идей насчёт персонажей, основные их черты надо закрепить навечно. Спасибо, что позволили мне выразить мысли героев романа, и за те мимолётные разговоры, что мы вели. Надеюсь, мы и дальше будем работать вместе, сколько бы времени не ждало нас впереди.

Производственный комитет и все те, кто связан с Oregairu.

Вы заботитесь об очень многих вещах – создании аниме, другой медиа-продукции, рекламе, продажах. Создать аниме по роману, который не слишком-то для этого подходит, показать всё миру в новой форме – это тяжёлый труд, заслуживающий искренней благодарности. Особенно меня радует возможность излить свои горести в официальном твиттере. Возникающее у меня чувство «могу делать всё, что хочу», чем-то сродни всему роману. Да и дополнительные тома добавляют нагрузки тем, кто занимается CD и DVD. Благодарю вас за то, что возитесь со мной и делаете всё необходимое. Спасибо вам огромное.

Ну а теперь все мои читатели.

Всё, что связано с Oregairu, будь то ранобе, манга, аниме или игра, не могло появиться бы на свет без вашей поддержки. Вы так замечательно поддерживаете меня, что мне даже кажется порой, что мы пишем этот роман все вместе. Ранобе продолжается. Я счастлив, что мы можем оставаться вместе. Будьте и дальше со мной и с романом. Радовать вас – это большая честь для меня. Спасибо вам огромное.

Вот на этом я и откладываю ручку в сторону.

Увидимся снова в восьмом томе!

В некий день сентября, где-то в Чибе, глубоким вечером, с блаженной усталостью прихлёбывая MAX coffee,

Ватару Ватари

----------------------------------------------------

Примечания

[1]«Ватари» на японском означает буквально «вояж», «путешествие»

Том 6.5 - Bonus Track. Когда огоньки рождественских свечей мерцают…

-------------------------------------------------------------

ПРИМЕЧАНИЕ: События трека по хронологии происходят после окончания Тома 9

[прослушать аудиотрек, включая исполнение песни можно на YouTube

https://www.youtube.com/watch?v=dcKWIc3vcAY]

-------------------------------------------------------------

Рождество.

Это праздничный город, набитый парочками и парадами юности, кричащей «ве-е-е-ей, ве-е-е-ей» [1]. Страшное дело. Для тех, кто отвергнут обществом, нет ничего более ненавистного.

Но стоп. Погодите-ка.

Проклинающие Рождество, берите выше.

Не надо валять дурака в интернете и писать что-нибудь вроде «кто согласен, что с Рождеством нужно покончить, ретвитните». Это просто суета лузера.

Не Рождество вы должны проклинать, а тех, кто весь год без причины орёт «вей, вей». Праздничный город и фривольные парочки всегда достают, Рождество это или нет. Эти болваны с их «вей, вей» с началом весны бесят ещё больше.

Отвергающие Рождество, берите выше.

Не нужны глупые оправдания вроде «а я буддист». Это не более чем слабость.

Упоминать бога и Будду и при этом отвергать Рождество — это не что иное, как высокомерие.

Если ты настоящий одиночка, ты не должен полагаться даже на людей, не говоря уже о богах.

Не надо обвинять бога, даже не зная, существует ли он на самом деле. Отвергайте Рождество всей стойкостью своего духа.

Не молитесь, дабы не лишиться сердца. Не требуй, но будь триумфатором [2]. По деяниям твоим да воздастся тебе.

У домашнего скота нет богов. И у корпоративных рабов тоже.

Будь ты один или вместе с кем-то, Рождество придёт и в этом году.

Иначе говоря, Рождество…

Оно… Ум-м, иными словами, это такая штука, да. Как бы выразиться… это в самом деле плохо… До сего дня я ни разу как положено не отмечал Рождество и не знаю, как это делается. И что, чёрт побери, мне теперь делать?..

× × ×

Начались зимние каникулы, и школа пустовала.

Солнце за окном уже село. Оттуда же, снаружи, слабо доносились голоса тренирующихся спортсменов.

Уличные фонари и слабый свет, падающий из окон школьного здания и физкультурного зала, разгоняли тьму на площадках. Едва освещённый и совершенно безлюдный школьный двор смахивал на мрачную пустыню. Дующий с моря промозглый ветер потряхивал окно.

Но в нашей комнате было теплее.

— Ха-а-а… Замечательный чай, — облегчённо вздохнула сидящая наискосок от меня Юигахама и осторожно поставила чашку на стол.

Мы с Юкиноситой кивнули и снова взялись за чай. Да, да, наше главное сокровище — это время чаепития [3].

— Хорошо, что рождественское празднество прошло как надо… — сказала Юигахама, явно испытывающая облегчение от завершённой работы.

Юкиносита улыбнулась:

— Пожалуй. Я не была уверена, как всё повернётся, но сейчас словно гора с плеч.

— Ну да. Такое чувство, что уже чёрт знает сколько не выпадал момент расслабиться…

В самом деле, последнее время выдалось беспокойным, словно нас всё время что-то подгоняло.

Культурный фестиваль, спортивный, школьная поездка, выборы школьного совета и, наконец, подготовка к Рождеству. Дни появлялись и исчезали, блёкли и разгорались… А плавающих фонариков там не было[4]? Я не умер, нет?

Размышляя об этом, я допил остатки чая. Чашка опустела, но была ещё немного тёплой.

Я вздохнул. Три наших вздоха слились воедино.

Юкиносита слегка подняла голову и показала на кружку Юигахамы:

— Юигахама, хочешь ещё чая?

— Ага, спасибо, — та радостно протянула кружку.

— Хикигая, давай свою чашку.

— М-м, — я безропотно протянул чашку. Мне только кажется или со мной обращаются совершенно по-другому?

— …Э-э, а нет ли здесь некоторого неравенства? Не думаешь, что как-то оно немножко заметно? — поинтересовался я.

Юкиносита бросила взгляд на стоящую на столе коробку. И заговорила, наливая чай:

— Тут ещё осталось немного печенья. Не могла бы я попросить вас обоих с ним расправиться?

— Совершенно меня не слушаешь… Ладно, займусь печеньем. Нас ведь какое-то время в школе не будет, пропадёт же.

Я полез за сваленным в коробку печеньем. Юигахама тоже заглянула в неё:

— Я два возьму!

— Конечно, бери, сколько хочешь.

— Вау! Юкинон такие вкусные печеньки делает!

Юкиносита слегка улыбнулась. Юигахама радостно вгрызлась в её печенье. Но словно вдруг что-то осознав, резко вскочила со стула.

— Ой, не-е-е-ет! — разнёсся её голос в тишине комнаты.

— Чего ты прыгаешь?

— Чай прольёшь.

Мы, давно знакомые с её манерами, отреагировали достаточно спокойно. Чёрт, Юкиносита вообще ведёт себя как её мама.

Юигахама, недовольная нашей реакцией, уставилась на нас:

— Чего тормозите! Разве нам не надо поговорить, что делать дальше?!

Юкиносита наклонила голову, вспоминая:

— Кстати, и правда ведь собирались…

— Да, да! Рождество же, что будем делать? Такой редкий случай, давайте замутим что-нибудь безумное! — Добившись наконец нужного ответа, Юигахама закивала и резко раскинула руки.

Но мы по-прежнему пребывали в некотором недоумении. Я машинально поскрёб голову:

— Хоть ты и предлагаешь… Я рассчитывал нормально провести Рождество, дома.

— Э-э? Ра-а-азве это нормально? Разве Рождество — это не когда все чувствуют ПАН и ПАН-ПАКА-ПАН [5], а?

— Что чувствуют? Первый раз слышу…

Особенно «ПАН-ПАКА-ПАН». Что это вообще такое?

Юкиносита задумчиво взялась за подбородок:

— Не думаю, что в том, чтобы провести Рождество дома, есть что-то ненормальное. На западе отмечать его в кругу семьи — дело обычное.

— Но мы же в Японии… — недовольно пробормотала Юигахама, но я её остановил:

— Погоди, успокойся. Так сказали европейские основоположники. Поэтому правильный ответ — смиренно провести Рождество со своей семьёй. Вот почему говорят, что оно ГЛОБАЛИЗОВАНО по МИРОВЫМ СТАНДАРТАМ [6].

Юигахама довольно безразлично отнеслась к моим аргументам, махнув руками:

— Нет-нет, не знаю, что такое МИР и что такое СТАНДАРТЫ, но какая разница? Все же ему радуются, даже если мало чего о нём знают.

— …Верно, после локализации оно превратилось в уникальный элемент японской культуры, — сказала Юкиносита, немного подумав. Редко она вот так поддаётся уговорам. Но кое-что удивляло ещё больше.

— Юигахама неожиданно привела логичный аргумент…

— Хе-хе, — упомянутая девушка гордо продемонстрировала победную улыбку.

— Ладно. Предположим, что Юигахама права. И как же тогда правильно отмечать Рождество в Японии?

А теперь она озадаченно наклонила голову:

— Э-э, ну, как я и сказала, нормально…

— Для меня нормально проводить Рождество дома. Я никогда ещё не отмечал его с кем-то не из семьи. Что именно мы должны делать? Просто кричать «вей-вей»? Так мы не перед станцией колледжа в апреле…

Юкиносита кивнула. Похоже, она была согласна.

— Верно, в апреле у станций вблизи колледжей весьма неприятно.

— Они такие… Эти парни точно будут кричать «вей-вей, йо-йо». Особенно в Рождество. Как же это бесит, век бы их не видеть…

Одна мысль об этих типах, устраивающих такой шум что в начале года, что в конце, вгоняет меня в депрессию.

Юигахама протестующе замахала руками:

— Нет-нет, не кричат они ничего такого.

— Кричат-кричат. Тобе уж точно, — тут же отреагировал я.

Юигахама не знала, что ответить:

— А, Тобеччи, он… Но это же Тобеччи, тут ничего не попишешь…

Эк ты его приложила. И улыбка твоя тут не поможет.

Слушающая нас Юкиносита наклонила голову и, разумеется, нанесла удар с другой стороны:

— Мне нет дела до Тобе, но… э-э, что значит «вей» и «йо-йо»?

Похоже, этот вопрос интересовал её куда больше, чем Тобе. Юигахама озадаченно качнула головой.

— Кто знает? Может… может, это английский? — простодушно заявила она. Я невольно усмехнулся и заговорил как о ребёнке:

— Верно. Юигахама любое незнакомое слово считает английским. Всё нормально, она иначе не умеет.

— Твои любезные манеры меня бесят! — мрачно пробормотала Юигахама. Но сама посмотри, это ведь та же самая логика, по которой все иностранцы — американцы. Так чего ты ожидала? Я просто не мог не счесть тебя ребёнком.

Юкиносита же задумалась, приняв реплику Юигахамы за чистую монету:

— Значит, «вей» — это английский… может быть, это «wait», то есть «подожди»…

— Не, я абсолютно уверен, что всё совсем не так.

Скорее всего, они совершенно не знают английский, у них и с японским-то не очень. Но очевидно, что это никак не влияет на способность разговаривать и коммуникативные навыки. На самом деле умение общаться у них развито до смешного сильно, раз им для этого достаточно ограниченного словаря вроде «дерьмо», «а то», «ну да», «точно» и так далее. Просто супер-контекстная культура. Что лишний раз подчёркивает, до чего же мы разные.

Пока я размышлял, Юкиносита напряжённо посмотрела на меня:

— Хикигая, вей. Stand, house [7].

— За собачку меня держишь?..

Насмерть стоять на своём решила? Как у тебя всё сложно.

— Не переживай, я уже давно домой собираюсь…

Я поднялся, чтобы, как и было велено, отправиться домой, но Юигахама ухватила меня за рукав и усадила обратно:

— Стой, стой! Не спеши! Мы пока ещё ничего не решили.

— Да, но… Хорошо, ты предлагаешь отметить Рождество вместе. И что мы будем делать?

Хоть я и остался, но никаких признаков прогресса не просматривалось. Как всегда, понятия не имею, что в таких случаях делать положено. Хоть бы руководство кто написал. И включил в Дайдзисен [8]. Нутром чую, много вокруг тех, кто не в состоянии справиться с делом, не получив пошаговых инструкций.

Ну, раз руководства нет, остаётся учиться по рассказам и под руководством тех, кто в курсе дела.

Юигахама, так и живущая, кивала в такт своим мыслям:

— Обалдеть!.. Это Хикки, наверно, не понравится… Иллюминация? Так он опять просто скажет, что и сам может посмотреть… Ум-м, ум-м…

Я невольно восхитился ею:

— Ничего себе, вперёд заглядывает… Кажется, Юигахама наконец-то повзрослела.

— Зато мы не видим, чтобы повзрослел Хикигая… Ты же всё равно с нами идти собираешься, так почему сопротивляешься? Ничему ты не учишься, — заявила Юкиносита, всем видом демонстрируя удивление. Но мне было что ответить.

— Кто бы говорил. Ты сама ничему не учишься. А будешь так говорить, вообще с вами не пойду…

— Не думай, что можешь смотреть на меня сверху вниз. Я уверена, что учусь. — Юкиносита продемонстрировала жёсткую улыбку. Но эта жёсткость быстро пропала. — …Может, по виду и не скажешь, но Юигахама действительно бывает упряма. В такие моменты бесполезно пытаться её останавливать.

— Это называется не «научилась», это называется «сдалась»…

Ну, её немного нездоровые отношения с Юигахамой развиваются своим путём. Так что всё в порядке, да.

Юигахама вскинула руки:

— А, знаю!

— Кажется, ты что-то придумала. Можем мы это услышать?

Окончательно капитулировавшая Юкиносита изъявила готовность слушать. Юигахама подняла палец. Покрутила им и не очень уверенно заговорила:

— Ум-м… М-мы можем вместе цыплят поесть или что-то вроде того!

— Мы в любой день это можем, разве нет?..

— По такой логике в лавках якитори [9] каждый день Рождество. К тому же у меня дома и так цыплята.

Юкиносита с улыбкой повернулась ко мне:

— Цыплята дома? Это ты, случаем, не про себя?

— Слушай, не путай меня с цыплятами. Их очень удобно есть, костей совсем нет. На семью нам две головы надо. Расточительные мы, если с другими сравнивать. Кстати, цыплят можно по головам считать?

— Если они ещё живые, то да.

— Не говори «ещё живые»! Это ни в какие ворота! Я же больше цыплят есть не смогу! — испустила душераздирающий вопль Юигахама. Выходит, её предложение уже не считается.

— Если ты не собираешься кушать цыплят, значит, и вечеринка не нужна. Задача решена.

— Хикки, ты интриган! — буркнула Юигахама, запнулась, но продолжила. — Л-ладно, цыплята не пойдут, значит… Давайте торт поедим, торт!

— Торт, хех…

Я призадумался. Честно говоря, мы только что целую кучу тортов наготовили, так что не уверен, стоит ли браться за ещё один. Да и что курицу, что торт мы в любой день слопать можем. Условие «в Рождество» как-то не очень тут вписывается.

Хм-м.

Юигахама с опаской посмотрела на меня:

— Ха, похоже, тебе это неинтересно… Хикки, ты не любишь сладости?

Едва я собрался ответить, как меня опередили:

— Вовсе нет. Разумеется, он их любит.

— А чего это ты за меня отвечаешь, Юкиносита?.. Мы на викторине, что ли? Хотя сладости я действительно люблю.

Юкиносита отбросила волосы с плеча и посмотрела на меня с непонятным выражением лица:

— Тут и гадать не нужно. Если бы ты не обожал сладости, то просто не смог бы пить кофе с таким количеством сахара.

— Ты сильно недооцениваешь MAX Coffee. Сладкий он или нет, я пью его, потому что так надо. Фермеры Чибы его вообще оптом закупают. Когда надо силы восстановить — самое то.

Фермеры Чибы в самом деле и MAX Coffee оптом закупают, и даже журналы с ёнкомой [10]. Я на внеклассном уроке в начальной школе это видел, когда нас на ферму водили, так что сомневаться не приходится. Когда выдыхаешься, хочется чего-нибудь сладкого. Наверно, в Чибе все сильно устают, раз столько MAX Coffee потребляют.

Я уже решил было просветить девчонок насчёт замечательных качеств MAX Coffee, но Юигахама меня опередила:

— Хикки, ты же вроде не выглядишь усталым… У меня постоянно такое впечатление, что ты бережёшь энергию… экономишь или, может, не тратишь. Как-то так.

— Чтоб ты знала, беречь и экономить энергию ещё не значит не напрягаться.

— Так ты понимаешь, что всегда срезаешь угол… Но незнакомым с тобой людям из-за твоих тухлых глаз кажется, что ты устал. Хотя ты и полон сил… Твой взгляд как всегда пугает.

— Ничего подобного, и вообще, я устал от этого разговора. Можно я уйду уже домой?

— Я же сказала, что нет! Ай, ладно! Сейчас что-нибудь придумаем! Что-нибудь!

— Какой напор…

«Это и есть то самое загадочное упорство, которому уступила Юкиносита?» — мрачно подумал я. Юигахама опустила голову.

— Если в самом деле не хочешь, ну и ладно… — пробормотала она, поглядывая на меня исподлобья.

— Э-э, нет, не то чтобы я не хотел, но когда я слышу «Рождество», я думаю о куче деталей, которых мне не уразуметь…

Глядя на выражение её лица, я невольно почувствовал себя очень виноватым. Но если я уступлю насчёт той штуки, что именуют Рождеством, сдаётся мне, Юигахама и по другим поводам приставать будет. Пока мы не очертим допустимые границы, ничего не получится… О-ох, этот тип — сплошная головная боль. Это я про себя.

Юкиносита, наблюдавшая за нашим диалогом, коротко вздохнула:

— Не надо так переживать. Думайте об этом не как о Рождестве, а как о простой вечеринке. Я составлю компанию Юигахаме.

Юигахама, услышав это, мгновенно просияла и прыгнула на Юкиноситу:

— Юкинон, спасибо! Точно! Наверно, обычная вечеринка будет лучше. Ироха и остальные, наверно, в школьном совете заняты. Кроме того, так мы сможем отблагодарить Сая и Комачи за их помощь.

— Да, если думать о ней как о благодарности за помощь, думаю, это вполне достаточная причина пойти, — ответила Юкиносита, отдирая от себя Юигахаму. Я слушал и прикидывал:

— …Понятно, в этом есть резон… Но сегодня я не могу.

— Почему?

Юигахама отлипла от Юкиноситы и посмотрела на меня.

Пока мы обсуждали цыплят и торт, я вспомнил, что мне надо сходить за нашим праздничным набором.

— Набор из KFC забрать надо. Кроме того, как минимум сегодня обед готовлю я, а не Комачи.

На её лице прорезалось удивление:

— Внезапно ты стал заботливым супругом?..

— Да, какие-то планы у Хикигаи — большая редкость.

Я невольно горько усмехнулся на слова Юкиноситы. Она абсолютно права. По большей части нет у меня никаких планов. Но когда дело касается семьи, особенно Комачи, я не могу это игнорировать.

— Прошу прощения, но так уж получается, сегодня я не пойду.

— Понятно… Раз у тебя дела, думаю, ничего не попишешь…

Юигахама покорно кивнула. Грустно хмыкнула и тихо вздохнула.

Может, это немного неожиданный вывод, но, скорее всего, у неё и свои планы на Рождество есть. Друзей у неё много. Вот почему я чувствую себя виноватым, когда она так насчёт меня переживает.

Юкиносита посмотрела на неё с беспокойством, наверно, чувствуя то же самое. Затем перевела взгляд на меня:

— Если сегодня не получается, как насчёт завтра?

— …Ну, завтра мне особо делать нечего. — Я почесал голову.

Сообразив, что это значит, Юигахама глянула на Юкиноситу, потом на меня, и хлопнула в ладоши:

— Э, а, ну, ага, понятно! Ладно, давайте завтра! Значит, завтра все мы будем готовы, купим подарки и всё такое!

Юкиносита спокойно посмотрела на энергичную Юигахаму и кивнула:

— Конечно. Думаю, так будет нормально. Сегодня я немного устала…

Похоже, она чувствовала облегчение. Но благодаря этому наш разговор закончился на хорошей ноте, и я наконец поднялся со стула. Теперь за набором и домой…

— …Ладно, договорились.

Я взялся за ручку двери. А-а, точно. Надо же сказать на всякий случай. Я повернулся к девушкам:

— Завтра увидимся.

Юкиносита слегка удивилась, но быстро пришла в себя и коротко улыбнулась. Юигахама энергично замахала руками:

— Да, завтра увидимся.

— Ага, до завтра!

Эти слова полетели мне уже в спину, и я вышел из комнаты. Чувствуя себя так, словно чёрт знает сколько времени не имел возможности обменяться таким обыденным прощанием.

× × ×

Забрав праздничный набор, я направился прямо домой.

— Я до-о-ома, — провозгласил я и открыл двери гостиной. Валявшаяся на диване Комачи вскочила и подбежала:

— Добро пожаловать, братик!

— Ага, вот. Цыплята.

Я сунул ей бочонок. Она аккуратно подхватила его и отнесла на кухню.

— Спасибо. Мама тоже скоро придёт.

— А папаша?

Я снял куртку и бросил её на диван.

Комачи подобрала её и пристроила на вешалку.

— Кто знает…

Какая холодная реакция… Папаша, что ты на этот раз натворил, раз Комачи тебя возненавидела?

Какой же ты жалкий, папаша. Ничего не можешь сделать с ненавистью дочери, да ещё и должен работать даже в такой день. Корпоративные рабы такие жалкие…

— Слушай, а тебе не следует сейчас быть с Юкино-сан и Юи-сан?

— В сочельник приоритет семьи выше.

Комачи изобразила странную гримасу:

— М-м-м. Ты прямо как девочка, которая отказывает, не говоря прямо «нет».

— …Э? Девушки так отказывают? Боже, парни, честно думающие: «Она такая хорошая, проводит время с семьёй…» — такие жалкие… Зачем ты всегда выдаёшь мне такую бесполезную информацию?

Ужасные… Девушки такие ужасные… Теперь просто не могу не заподозрить, что почти все девчонки тогда имели в виду что-то другое. Ты думаешь: «Она такая милая, дала мне пастилку от кашля». А она имеет в виду: «Ты такой зануда, заткнись, вот, займи рот конфеткой». В каком же классе средней школы со мной это было?

Пока я трепетал от ужаса, Комачи подбоченилась и выпятила грудь:

— Ты не только донельзя циничен, ты ещё и мечтатель. Я просто подумала, что должна мало-помалу развеять твои иллюзии. Это сестринская любовь, понимаешь?

— Ну спасибо…

Хотя на фига мне Убийца Иллюзий?.. [11]

Заметив моё уныние, Комачи глянула в кухню и снова обеспокоенно посмотрела на меня:

— Братик, не надо переживать. Ты должен просто радоваться Рождеству, понимаешь?

— Да не. Мы просто перенесли встречу на завтра, вот и всё. Купим подарки и устроим что-нибудь вроде вечеринки.

— Правда? Какого чёрта, я тоже хочу пойти! — выпалила Комачи, наклоняясь ко мне. Я сразу кое-что вспомнил:

— А-а, кстати, они хотели поблагодарить тебя за помощь… Но у тебя экзамены в разгаре…

— О боже, если я на денёк-другой оторвусь от учёбы, это ничего не изменит. Надо просто перенести дела на другой день!

— Это называют дурным предзнаменованием. «У меня всё нормально», «ещё немного, и справлюсь», «думаю, всё получится» — ты себя успокаиваешь, а время идёт. И приходит дедлайн [12]. Слушай, Комачи. Ты можешь отодвинуть свои дедлайны, но не можешь передвинуть экзамены.

— Обычно и дедлайны отодвинуть нельзя, братик… — протянула Комачи, жалобно глядя на меня.

Ха-ха-ха… Ты права. Нельзя… От воспоминаний о совместной подготовке рождественского мероприятия мне кошмары снятся. Ох, и зачем в этом мире вообще существуют дедлайны?.. Ведь есть же те, кто и без них обходится… Эту страшную вещь, дедлайн, заставляющую людей страдать, нельзя расценивать иначе, чем зло. А значит уничтожение этого грозного врага есть справедливость. Но я отвлёкся.

Сейчас проблема не в дедлайнах, а в Комачи. Дедлайны важны. Но младшая сестра важнее.

— Но валять дурака в такое время…

Хорошо ли это? В интересах ли это Комачи? Но сама Комачи выглядела спокойной и даже беспечной:

— Не волнуйся, не волнуйся. Понимаешь, если я буду думать: «А чем сейчас братик занят? Что он делает?», — я не смогу сосредоточиться.

— Ну, я понимаю, о чём ты…

У меня точно так же. «Как там Комачи?» «Надеюсь, с ней ничего такого…» «Тайши Кавасаки не прижал же её к стене, да? Иначе я прикончу эту сволочь…» От таких мыслей руки сами в кулаки сжимаются.

Видя, что я поддаюсь, Комачи усилила напор:

— А пока Комачи переживает, говорить ей, чтобы училась — только весь настрой сбивать.

— Да. Именно. Совершенно верно. Абсолютно точно. Только так, и никак иначе. — Я рефлекторно ткнул пальцем в Комачи. — Когда тебе велят учиться или работать, эффективность сразу падает, как ни странно.

Я изнеможённо вздохнул. Комачи с улыбкой меня подтолкнула:

— Да-а?! И. Вот. Почему…

— Ну, если мы не будем слишком задерживаться…

— Да! Я лучше подумаю, какие подарки купить! — Комачи радостно вскинула руки. Но мне стоит её предупредить. Если она из-за этого завалит экзамены, я не смогу смотреть ей в глаза.

— Ты лучше учись. А, да. Совсем про подарок забыл.

Я полез в брошенную на диван сумку, достал оттуда пакетик и шлёпнул его Комачи на голову.

— Вот. С Рождеством.

Комачи подхватила пакетик и с любопытством посмотрела на него. И расплылась в улыбке до ушей:

— Это… мне? Братик, спасибо! Можно открыть?

— Давай. Хотя я просто купил это по совету Юкиноситы с Юигахамой. Так что их благодари.

Руки Комачи замерли, не раскрыв пакетик:

— …А? Вы вместе выбирали?

— Ну, случается и такое.

Комачи ехидно ухмыльнулась:

— О-о, во-о-от как? Вместе, понима-а-аю.

— …Что это за тон и улыбочка?

На нервы действует. Я уставился на Комачи, но она всё с той же ухмылкой невозмутимо посмотрела в ответ:

— Нет-нет, я просто очень счастлива, вот и всё. То, что ты мне сейчас сказал, — самый лучший рождественский подарок.

— Вот как? Ну, раз ты счастлива, тогда пока, — бросил я ей через плечо. Но Комачи наставительно подняла палец:

— Но вот что я скажу тебе, братик. Когда что-то даришь девушке, никогда не упоминай, что выбирал подарок вместе с другой девушкой. И раз Комачи обеспокоена, это даёт очень мало очков Комачи. Ну, впрочем, я твоя сестра, так что это неважно. На самом деле я очень рада. Понимаешь, братик, Юкино-сан и Юи-сан вместе — это самое лучшее, что я видела в жизни.

— Да-да. Вообще-то, я крайне редко кому-то подарки дарю, но на всякий случай запомню. Ладно, пойду обед готовить.

— Ага! А, вот. Лучше напишу Юи-сан насчёт завтра.

Прокручивая в голове совет Комачи, я направился в кухню.

Отлично, первым делом Рождество в доме Хикигая. Покажем им, что я умею… Точнее, кроме курицы это в основном просто гарниры.

× × ×

Вслед за сочельником наступило Рождество.

Мы с Комачи направились в торговый комплекс, где все договорились встретиться. Улицы в Рождество были красиво подсвечены и разукрашены, повсюду бодро сновали люди.

А самой бодрой среди них была моя младшая сестрёнка, Комачи Хикигая. Она давно уже что-то напевала.

— Бодрячком с самого утра, да? — поинтересовался я.

Идущая немного впереди Комачи резко развернулась ко мне:

— А то, это ж Рождество, не заметил? И мы идём по магазинам с Юкино-сан и Юи-сан, понимаешь? А потом вечеринка и обмен подарками, понимаешь? Конечно, я бодрячком!

Похоже, она в курсе наших планов. Чёрт, может, даже больше, чем я.

— Вот как? Ну, сдаётся мне, девушки любят подарками обмениваться и всё такое. Каждый раз, как слышу об обмене подарками, кончается тем, что вспоминаю энциклопедию, которую не заполнил, и тех, кого не успел развить… [13].

Меня охватила ностальгическая тоска. Комачи попыталась меня подбодрить:

— Братик, отныне всё обязательно будет намного лучше… Смотри, даже Рубин и Сапфир [13+]  переделали, знаешь ли!

— Странные у тебя аргументы. И мне больше оригинал по вкусу…

Ну, если они добавят Волшебный Обмен [14], множество проблем решится. Тогда Комачи опять чем-нибудь со мной обменяется… Я посмотрел на неё.

Комачи похлопала меня по плечу и показала на вход:

— Не волнуйся о мелочах. Смотри, братик, мы пришли. А, и они уже здесь.

Я увидел, что Юкиносита с Юигахамой уже стоят у входа. Кажется, они нас тоже заметили. Юигахама яростно замахала рукой:

— Приветики!

— Приветики, Юи-сан! Юкино-сан, приветики?

— Добрый день.

Комачи обменивалась приветствиями с Юигахамой и Юкиноситой, но мне бы хотелось, чтобы они поскорее с этим завязали… Немного смущает. Я вдруг обнаружил, что нервно оглядываюсь.

— Рано вы. Ну что, все здесь? Тогда побежали.

Сегодня Рождество, так что народу много. Очень неуютно ходить в такой толпе. Чем скорее с этим разделаемся, тем лучше.

Но Юигахама меня остановила:

— Не спеши. Я и Сая пригласила.

— Правда? Давайте ждать Тоцуку до упора.

— Ладно, но что-то меня это беспокоит… — пробормотала она.

— Юкино-сан, Юи-сан, спасибо за рождественский подарок, — подала голос Комачи.

— Не стоит благодарности. Если ты рада, это замечательно, — улыбнулась Юкиносита, тряхнув головой. Юигахама закивала.

— Я имею в виду, что не знала, чего ждать от братика с его вкусами, но я рада, что подарок для меня выбрали вы!

Я кивнул. Нет, правда, меня же избавили от проблемы самостоятельного выбора. Ну и, пожалуй, Комачи больше радуется тому факту, что выбирали они, чем самому подарку.

Глядя на улыбающуюся Комачи, Юигахама и сама улыбнулась:

— Видишь ли… Мы дали пару советов, но в итоге подарок выбирал Хикки.

— Верно. Хотя он обычно совсем не думает, тут до самого конца беспокоился… — подтвердила Юкиносита, наматывая свои длинные волосы на палец.

У Комачи отвисла челюсть:

— …А? Серьёзно?

— Э-э, вот не надо было об этом вспоминать… Хватит уже…

Я думал, что круто выгляжу, так небрежно выбрав подарок. Но на самом деле и правда сильно переживал на этот счёт, а это очень смущает. Под взглядом Комачи мне было весьма неуютно, и я решил перевести стрелки.

— И что это за «он обычно совсем не думает»? Чтоб ты знала, мало кто на свете думает больше меня. Мне бронзовый памятник ставить впору.

Юкиносита прикрыла рот рукой, пряча улыбку:

— О? Прошу прощения. Ты не думаешь ни о чём дельном, так будет точнее.

— Тут ты не ошиблась, поэтому на сей раз соглашусь.

— Так ты не против… — заговорила Юигахама. — Ха-ха-ха… Но знаешь, Комачи, тут Хикки реально много думал… Э-э… Комачи?

Пребывавшая в остолбенении Комачи пришла в себя:

— …Ха! Ну и ну! Братик опять почти одурачил меня своим хинедере [15]! К-как бы то ни было, спасибо вам обеим. И… братику тоже.

Это кто тут одурачен?.. Это ты вечно дурачишь меня своей миловидностью. Мы с Комачи смущённо отвели взгляды.

— М-м. Да ерунда это. Не переживай.

— Точно, точно. — Юигахама фыркнула, глядя на нас.

Юкиносита спокойно наблюдала за нами, но, словно сообразив что-то, заговорила:

— Комачи, я знаю, что сейчас у тебя экзамены, так что прошу прощения, что позвали. Ты действительно не против? Если это тебе не нравится…

— Нет, всё нормально. Нужно порой и расслабляться.

Острый взгляд Юкиноситы упёрся в меня:

— Если только и делаешь, что отдыхаешь, не только ты сам расслабляешься, но и твои знания тоже.

— Ох, прямо по больному месту…

Конечно, «сделать перерыв» или «сменить передачу» — это зачастую просто оправдание лени.

Явно задетая этими словами, Комачи тихо пробормотала:

— Может, Юкино-сан скорее Строгая Мама… Надёжная старшая сестра… Хотела бы я, чтобы однажды она стала мне сестрой. — Её глаза блеснули.

— Юкинон, всё будет хорошо. Комачи очень ответственная, так что не надо так переживать.

Конечно, очень ответственная.

Явно воодушевлённая этими словами, Комачи прошептала:

— Наверно, Юи-сан скорее Мудрая Жена, Хорошая Мама [16], да? Добрая старшая сестра… Хотела бы я, чтобы она в конце концов стала мне сестрой. — Её глаза блеснули.

— Что ты там бормочешь?..

— Это секрет! — подмигнула мне Комачи, помахивая пальцем.

…Черт побери, эта девчонка до того мила, что даже раздражает, правда.

— Ну, как бы то ни было, нам не о чем беспокоиться, верно? Кроме того, смотрите, даже я сдала экзамены! — Юигахама слегка хлопнула себя по груди.

Юкиносита задумалась:

— Если ты так ставишь вопрос, тут и возразить нечего…

— Скажи что-нибудь! Ты не должна была соглашаться!

Плачущий голос Юигахамы был прерван спокойным тоном Юкиноситы:

— Тогда ответь на вопрос. Какая префектура на первом месте по выращиванию сацумо-имо [17]? Префектура Ибараки на втором.

— Э-э?! — Юигахама запаниковала, ошарашенная неожиданным вопросом.

Тут действительно и думать нечего…

— Не слишком лёгкий?.. У тебя есть большая подсказка.

— Лёгкий… Большая… Бататы, Ибараки… А! Это Чиба!

— Неверно. Я сказала сацумо, слышала?.. Правильный ответ — Кагосима. Кстати, Чиба на третьем месте.

— Юкинон, вопросы с подвохом — это нечестно!

— Не было никакого подвоха. Вопрос и правда несложный… — удивлённо ответила Юкиносита. Юигахама застонала.

Чёрт побери, откуда она Чибу взяла? Ты считаешь, что Чиба такая же, как Ибараки, только потому, что там бататы выращивают? Может, хватит унижать Чибу?

Слышавшая всё это Комачи смущённо спросила:

— …Юи-сан, а как ты вообще сдать сумела?

— Чудом и волшебством, верно? Ну, у Комачи с экзаменами всё будет в порядке. Раз она моя младшая сестра, значит, отлично умеет решать проблемы. Она дурочка, но разбирается во всём хорошо.

— Твоё желание показать, как здорово ты решаешь проблемы, немного раздражает, но я могу понять, что ты хочешь сказать. — Юкиносита кивнула, явно соглашаясь с моим мнением. Хотя что это там за «раздражает»?..

Комачи нахмурилась, недовольная такой оценкой:

— М-м, как-то не похоже на комплимент…

— Вот-вот. Когда тебе говорят «хорошо разбираешься», такое чувство, будто ты жульничаешь, — высказалась Юигахама.

Хо, оказывается, это её тревожит. Так ведь чистая правда, что она хорошо разбирается. Сразу видно по её манере поддерживать подходящую дистанцию с остальными. Ничего странного, если в результате она услышала пару неприятных высказываний. Девичья компания — это просто ужас, в конце концов.

— Понятно. Тогда иначе… Умеешь подлизываться или что-то вроде.

— Это же ещё хуже?!

Юкиносита взялась рукой за подбородок, не обращая внимания на удивлённую Юигахаму, немного подумала и величаво открыла рот:

— Немного наглая… или вроде того.

— Юкинон, ты прямо как босс уровня!

Я совершенно не понимал, почему Юигахама смотрит на Юкиноситу с восхищением. Комачи подмигнула со словами:

— Маленький дьявол!

— Это ты про себя?!

А-а, нет, Комачи просто такая девчонка. Так что и за счёт этого она хорошо умеет разбираться. И если мы хотим сказать это иными словами…

— Комачи милая, как-то так.

Юигахама с отвращением поморщилась:

— Сестролюб… Хорошо, что вы ладите, но Хикки так болезненно реагирует…

— Нет, ничуть. Даже если она меня передразнивает.

— Это ж насколько ты её любишь?! — шарахнулась от меня Юигахама.

Но шарахнулась не только она, но и кое-кто, стоящий рядом со мной.

— Братик, даже мне кажется, что это было немного неприлично. Дома сколько угодно, но вне его лучше не надо.

— Значит, дома сколько угодно…

— А-аха-ха-ха…

Юкиносита отреагировала отчасти удивлённо, отчасти восхищённо. Примерно так же засмеялась и Юигахама. Затем Юигахама кого-то заметила и замахала рукой:

— А, вот и Сай. Э-эй, сюда!

Я посмотрел туда же и увидел бегущего к нам Тоцуку.

— Хачима-ан!

— О-о, Тоцука, ты пришёл!

Шагнул вперёд, готовый поймать его в объятья, но тут увидел толстого борова, несущегося следом, словно накатывающаяся штормовая волна.

— Хачима-а-а-а-ан!

— А-а… Заимокуза, и ты здесь.

Пока Заимокуза тяжело переводил дух, Юигахама заговорила с Тоцукой:

— Сай, приветики!

— Угу, приветики!

Какое бодрящее приветствие. Просто замечательное. Очень мило.

Не успел я додумать, как оклемавшийся Заимокуза повернулся ко мне и поднял руку:

— Конечно, Хачиман. Приветик!

До чего же смущает… И почему он только ко мне обращается?

— Угу… Так, кто позвал Заимокузу? — тихо спросил я у Юкиноситы с Юигахамой. Те пришли в замешательство.

— Э? А разве не ты, Хикки?

— Я была уверена, что он — твоя забота…

— Нет, я его не звал…

Но даже в этом есть кое-что хорошее — можно отбросить любые сомнения и свалить все косяки на Заимокузу. И неважно, так оно на самом деле или нет. Иначе говоря, будь что будет!

— …Ну и ладно. Я всё равно собирался как-нибудь его поблагодарить.

— Воистину. Если не хочешь облысеть, не переживай по пустякам. Кстати, какая причина собрала нас сегодня? — встрял Заимокуза.

Комачи посмотрела на Юигахаму с Юкиноситой:

— Ум-м… Мы собираемся устроить рождественскую вечеринку, но сначала надо пройтись по магазинам и купить подарки. Я права?

— Пожалуй. Давайте побыстрее разберёмся с этим, — сказала Юкиносита, направляясь ко входу.

Мы двинулись следом.

× × ×

Подарки. Своего рода христианские фуми-э [18].

Если даришь кому-то что-то посредственное, тому сразу на ум приходит «А-а, этот тип считает меня человеком, которому такое понравится, у-у».

Предвидение. Вкус. Щедрость. Находчивость. Не будет преувеличением сказать, что все эти качества просто необходимы… Ну, может, и будет. Наверно, будет… Просто замечательно, если это преувеличение. Ну, я просто на всякий случай себя накручиваю.

Торговый комплекс был полон народу. Повсюду рождественские песни и люди с огромными сумками. Все магазины, коих здесь было множество, разукрашены серпантином и мишурой.

— О-о. Моя нога не ступала сюда ни разу с самого открытия комплекса. Но тут столько всего…

Я оглядывался, впервые здесь оказавшись. Юкиносита тоже беспокойно всё рассматривала:

— Какой большой, а?.. И народу столько, Рождество же… Даже просто ходить проблема…

Ей, не отличающейся выносливостью, тоже было некомфортно в такой толпе. В каждом её слове сквозила безысходность. Юигахама же реагировала совсем иначе:

— Точно! Всё так оживлённо, наверняка это будет весело! Ой, смотри, тут Санта!

Заряжаясь царящей здесь праздничной атмосферой, она с ликованием показала на человека в костюме Санта-Клауса, раздающего воздушные шарики. Затем дёрнула меня за рукав:

— Слушай, Хикки, а ты долго верил в Санта-Клауса?

— Пожалуй, до начальной школы.

— О, ну и ну. — Она удивлённо разинула рот.

Стоп, а чему тут удивляться? Даже я когда-то был чистым, наивным ребёнком. Но прежде, чем я успел высказаться, заговорила спокойно стоявшая рядом Комачи.

— Братик, когда был помладше, был та-а-аким миленьким, знаешь. Особенно на фотках и домашнем видео… И глаза у него тогда не были тухлыми.

— Чего? Ой, как интересно!

Кажется, печально глядящая куда-то в бесконечность Комачи не слышала Юигахаму. Она словно оплакивала это далёкое прошлое. И-извини, ладно? Прости, что твой братик стал таким…

Юкиносита взглянула на Юигахаму с Комачи и сострадательно улыбнулась:

— И как он свернул на такую дорожку?.. Время порой бывает очень жестоко.

— Правильно понимаешь. Время во всём и виновато.

— А-а, как обычно… — разочарованно вздохнула Юигахама.

Ну да, и в этом время виновато. Не я же.

— Ладно Хикки, но ты, Юкинон, веришь в Санта-Клауса?

Юкиносита устремила взгляд куда-то вдаль:

— Когда я была уже достаточно большой, чтобы понять, сестра рассказала мне…

— А-а, да, она такая…

Бедная Юкинон, бедная Юкинон… Мы с Юигахамой невольно с сочувствием посмотрели на неё. Но это же Харуно, что Юкиносита могла сделать. Хотя, может быть, всё сложилось бы иначе, если бы она выпалила: «Это твоя сестричка!» [19] — и вцепилась в неё.

— Хачиман, в эти проклятые времена я никогда не верил в Санту! В этом мире для меня нет ни бога, ни Санты, ни Будды, ни подру-у-у-ужки! — заорал Заимокуза, стискивая кулаки.

— Я тебя понимаю, но зачем ты мне это говоришь?.. Потолкуй о столь важных вещах с остальными, ладно?

Не могу отрицать тот факт, что существование подружек столь же сомнительно, как и богов, Будды или Санты. Только это и придавало смысл выслушиванию мнения Заимокузы.

Обнаружив, что столько людей не верили в Санту с детства, Юигахама смущённо хохотнула:

— Ха-ха, кажется, большинство в раннем детстве это поняли? А я до третьего класса начальной школы верила…

— Ха-ха, — точно так же хохотнула Комачи. — Ты такая шутница, Юи-сан.

— Ха-ха, я знаю. Я была немного глуповата…

Да нет, не только была, ты и сейчас такая…

Но я не успел это сказать: Комачи треснула меня кулаком, блеснула глазами и мило улыбнулась:

— Нет-нет, Санта существует. Это было очень много очков Комачи.

— Опять! Эта сомнительная улыбочка!

Глаза Комачи по-прежнему блестели:

— Ну, Комачи всегда такая… Но нам надо завязывать с этим разговором. Здесь могут быть те, кто всё ещё верит в Санта-Клауса… Вроде Тоцуки.

— Ха! Сай может…

Мы уставились на Тоцуку. Тот отчаянно замахал руками:

— Б-бог мой, даже я в него больше не верю. Но… думаю, было бы хорошо, если бы он на самом деле существовал.

Глядя прямо на смущённо засмеявшегося Тоцуку, Комачи вскинула голову:

— Вау, как ярко! Тоцука такой яркий!

— Я-я стану све-е-е-етом! — Заимокуза тоже это заметил.

Боже, они оказались совершенно не готовы… А ведь такой уровень сияния естественен для Тоцуки.

— Хм, сомневаюсь, что могу превратиться в свет… Тогда я стану Сантой для Тоцуки.

— Что ты сказал?.. — недоверчиво переспросила Юигахама.

Ха! Чёрт! Я же должен был оставаться невозмутимым, а сам не заметил, как повёлся…

— Этот комплекс такой большой, что непонятно, откуда нам начинать, — заявила Юкиносита, оглядываясь.

Ну, отсутствие чувства направления — твоя характерная черта…

Комачи задумчиво помычала:

— Так, посмотрим. Что бы вы хотели купить?

— Я думал насчёт безделушек или чего-то вроде, но… Что ещё предлагаете?

— Когда слышишь «Рождество», думаешь об игрушках. А когда слышишь «игрушки», думаешь про «R Us» [20]! — неожиданно отозвался Заимокуза.

— А-а, у них замечательная песня в рекламе. Она и правда заставляет относиться к ним с симпатией.

— Что за песня? — поинтересовался Тоцука. Я попробовал ему напеть. Ох… Ну, думаю, как-то так…

— Я хочу остава-а-а-аться ребёнком, фун-фу-фу-фу — фун-фу-фу? Нет, не так. Ня? Ня-ня-ня… Я не хочу становиться взрослым, не хочу работать…

Напевая, я чувствовал, как настроение становится всё хуже и хуже. А? Неужели это настолько депрессивная песня?

Тоцука немного натянуто улыбнулся, удивляясь тому же, что и я.

— Ч-что за дела?.. Большую часть придумываешь на ходу, а финал помнишь великолепно… Кстати, а вон и «R Us».

— Конечно. Давайте зайдём.

— Звучит неплохо. А то голова уже кружиться начинает.

Парни двинулись к двери, но Юигахама недовольно поморщилась:

— Э-э, мы что, действительно пойдём туда?

Комачи успокаивающе взяла её за руку:

— Давай, давай, там и для вечеринки что-нибудь найтись может, почему бы не посмотреть?

Юкиносита подумала и кивнула:

— Пожалуй. Интересно, есть ли у них хлопушки?

— Да, давайте посмотрим, — тоже согласился Тоцука.

Он направился в магазин, мы за ним.

…Хлопушки, значит? А ты и впрямь с нетерпением ждёшь вечеринку, да?.. Впрочем, в этом нет ничего плохого.

× × ×

Развешанные внутри рождественские постеры создавали уникальную атмосферу магазина игрушек, превращая его в маленькую страну грёз и волшебства. Даже ранее недовольная Юигахама восхищённо охнула.

Такие магазины — это действительно место, где ты можешь вернуться в детство. Нет, правда, я не хочу становиться взрослым, не хочу работать…

А ещё внутри мы заметили знакомую личность. Она стояла перед полками с пластиковыми моделями.

Это была Хирацука.

Пока я стоял столбом, лишившись дара речи, Хирацука тоже меня заметила:

— О, Хикигая…

— У-учитель…

— Ой, это же госпожа Хирацука.

— А, Юигахама и ребята тоже с тобой.

Появившиеся следом за мной Юигахама и остальные тоже её заметили:

— Что вы делаете в таком месте?

— В-верно. По сути… Р-работаю.

Ну да, как же… Бормочете еле-еле, и руки вспотели, хотя здесь отнюдь не жарко. Но Юигахама продолжала невинно смотреть на неё:

— Ха-а, должно быть, это тяжело. Хотя сегодня и Рождество.

— Э-э, м-м, д-да, ну, это же работа, в конце концов… Это часть моей работы как школьного психолога. Нехорошо, если ученики в каникулы будут слишком много валять дурака и создавать проблемы. А-а, облом. Вы же знаете, что сейчас говорят о личной жизни и работе. В последнее время даже разговоры за ужином всё о работе. Ха-ха-ха…

— Учитель, ваши глаза не смеются. — Тоцука испуганно смотрел на Хирацуку, шокированный её смехом.

Отсмеявшись, Хирацука вновь стала невозмутимой, будто что-то внутри неё выдохлось:

— …Итак, я работаю, а вы чем заняты?

— Мы решили устроить вечеринку и зашли прикупиться. А, кстати. Учитель, не хотите с нами? — ответила Юигахама.

Хирацука скрестила руки и задумалась:

— Хе-хе… Ну, немного оттянуться не помешает. Может, я вас немного побеспокою. Всё равно делать нечего… — тихо добавила она.

Комачи вопросительно наклонила голову:

— А как же ваша работа?..

— Комачи, стоп. Не спрашивай.

Я мягко взял её за плечи, останавливая. К счастью, Хирацука ничего не услышала, потому что начала энергично рыться на полках.

— Решено! Я так взволнована! Хикигая, смотри! Тут куча весёлых игрушек!

— Как она неожиданно взбодрилась… — пробормотала Юкиносита, глядя на неё.

— Тормоза слетели, наверно…

Ну, хорошо, когда можешь так резко переключаться! Пока я пытался объяснить её поведение в позитивном плане, Хирацука с широкой улыбкой показала мне то, что сгребла с полок:

— Смотри, Хикигая, что насчёт этой модельки внедорожника? Повзрослев, буквально с ума сходишь. А вот ещё B-Daman, Гипер-йо-йо, Бейблейд… Но, пожалуй, я по-прежнему предпочитаю Трансформеров. Нет, без Зойдс тоже сложно. А, ну и про коллекционные карточные игры забывать нельзя, конечно.

К разговору, близкому чувствам парней, подключился Заимокуза.

— Воистину, здесь продаются «Драгоценные воспоминания» с золотыми картами с автографами и новыми иллюстрациями от Movic!

— Что это вдруг за реклама?..

Я был удивлён его неожиданно приятным голосом.

Тоцука кивнул:

— Но карточные игры — это очень весело. Я привык уже играть… Давайте договоримся о правилах и устроим весёлую дуэль [21]!

— Ты жаждешь! Но для мужчин настоящее дело — это Чогокин [22]! Станем све-е-е-е-етом [23]!

— Слушай, от твоих криков даже мне его захотелось…

Я неожиданно обнаружил, что наклонился к полке и тоже изучаю игрушки.

Девушки же отошли в сторону и холодно взирали на нас.

— …Ха-а, любят мальчишки такие штуки, да? — буркнула Юигахама.

— Мальчишки есть мальчишки, где бы они ни были, — попыталась успокоить её Комачи.

— А почему госпожа Хирацука там с ними?.. — вопросительно наклонила голову Юкиносита.

Ну, тут нет ничего необычного. Я имею в виду, это же Хирацука, в конце концов. Нет в этом мире ничего таинственного [24].

Мы, парни, вместе с Хирацукой, снова обратились к полкам «R Us». Тоцука потянул меня за рукав (как мило):

— Хачиман, смотри, смотри. Сколько здесь Ганпла [25].

Я посмотрел и обнаружил, что этих коробок на полках действительно выше крыши.

— О. В самом деле. Интересуешься?

Учитывая обычный образ Тоцуки, это ему не очень соответствовало. Учитывая его телосложение и черты лица (хоть он и ходит в спортивный клуб), трудно было предположить, что ему такое нравится.

Тоцука смущённо уткнулся взглядом в пол и тихо угукнул.

— …Я-я тоже!

— А?

Он озадаченно посмотрел на меня.

Ох, нехорошо, нехорошо. Едва не выплеснул своё возбуждение. Лучше поправиться.

— А-а, нет, извини. Я тебя не расслышал, вот и отреагировал так странно. Не мог бы ты повторить ещё пять раз?

— Хачиман! Стой! — Заимокуза схватил меня за плечи, приводя в чувство.

Ч-чуть было не было. Как он краснеет и отворачивается, пытаясь подобрать нужные слова, — это одно, но как он с удивлением и замешательством слегка приподнимает голову, как прищуривается — это едва не столкнуло меня во что-то странное. Спасибо, Заимокуза! Я бросил на него взгляд и увидел, как он, подняв очки, тычет пальцами в свой смартфон:

— Дай мне немного времени, я сейчас запишу!

— Положись на меня!

Какой он молодец! Я бы никогда не догадался записать голос Тоцуки и поставить его на будильник! Отвратительный тип! Но я не возражаю! Только никаких выкладываний в сеть! Я хочу владеть им единолично!

Но не успел я открыть рот в попытке выиграть время, как со вздохом вмешалась Комачи. План провалился!

— Ох, ну что вы за разгильдяи… Братик, а ты в своё время много таких собирал, — сказала она поднимая коробку с детальками робота.

— Ага, а ты их всё время ломала… Ну, такова судьба старшего брата.

Да уж, если у тебя есть младший брат или сестра, пластиковым моделькам долго не жить. Кстати, к сохранённым данным это тоже относится. Обычное дело, когда чьи-то шаловливые ручки дотягиваются до консоли. Чёрт, хочешь просмотреть какую-то сцену в игре снова, и выясняется «я хотела игру заново начать, вот и переписала слот». Аж слёзы на глаза наворачиваются.

Погрузившись в детские воспоминания, я услышал милый голос Тоцуки:

— Хачиман, так ты тоже их собирал? И я. Хотя сначала ими папа увлёкся.

— Хе-е. И правда удивительно, — ответил я, будучи полностью под впечатлением от Тоцуки. Чтобы он оказался под влиянием его милого… то есть его отца — это несколько неожиданно.

Тоцука прикрыл рот рукой и хихикнул:

— Правда? Я имею в виду, я же мальчик, ты в курсе?

Он слегка наклонил голову и посмотрел снизу вверх, словно испытывая меня. Он был так близко, что я потерял дар речи. Заимокуза повторил действия Тоцуки. С чего вдруг?

— Воистину так, Хачиман. Этот милашка не может быть девочкой!

— Э-э, ну да, он же парень…

К нам подошла Хирацука, услышавшая наш бессмысленный разговор. И посмотрела на коробку из серии «Master Grade», что держала в руке:

— О, Ганпла? Я слышала, что в последнее время девочки тоже этим увлекаются… В будущем такое хобби может оказаться удивительно популярным.

— Серьёзно? Теперь и мне стало интересно… Кирара ☆.

Глаза Комачи блеснули. Хирацука провокационно засмеялась:

— А, младшая сестра Хикигаи. Хочешь поединок?

Почему-то тут же рядом нарисовалась Юкиносита:

— Если речь идёт о поединке, поражение недопустимо.

— Что, слово «поединок» зацепило? Хотя ты всегда была Ярукинайнен [26]. Не любишь проигрывать…

Интересно, как они себе это представляют… Поединок по мастерству сборки? Комачи это не волновало, она была готова действовать. Бесстрашно улыбнулась и ткнула пальцем в Хирацуку и Юкиноситу.

— Ха-ха-ха! Отлично! Тогда устроим поединок! Если вы одолеете меня, призом будет… я подарю вам братика!

— Хо-хо… — Хирацука пристально посмотрела на Комачи.

Блин, эти глаза не шутят!

— …Погоди, Комачи. Не могла бы ты перестать маскировать свои попытки избавиться от обузы? Просто скажу на всякий случай, но это…

— Нет, нельзя! Ни в коем случае! — прервала меня Юигахама. И то, как она это сделала, заставило меня посмотреть в её сторону.

— У-угу… Ну, они и правда не могут так поступить…

— Э-э… Ум-м, не то чтобы они не могли…

Наши взгляды встретились, и мы оба отвели глаза.

— …

— …

Мы молчали. Какого чёрта это было? Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Комачи посмотрела на нас.

— А? А? Мне кажется, или это незнакомое настроение… Неужели это… — Её глаза вспыхнули.

Комачи, не надо смотреть на братика таким взглядом… Наблюдавший за нами Заимокуза заговорил на редкость унылым голосом:

— Хачима-а-ан, меня это, конечно, не волнует, но, может, я пойду уже выбирать Ганпла, а-а?

— Э-э, а, ну да. Я тоже пойду посмотрю.

Я направился к нему и услышал, как Комачи позади недовольно щёлкнула языком:

— Этот чёртов чуни… Так хорошо всё складывалось…

— Хе, я так понимаю, поединок отменяется. Ну, почему бы тогда и нам не посмотреть? — сказала Хирацука. Все разбрелись по магазину.

Я пристроился к Заимокузе с Тоцукой, рассматривающим модельки.

— Что-то я вдруг утомился…

— А, Хачиман. Почему ничего не выбираешь? — Тоцука услышал мой смешавшийся со вздохом голос и повернулся ко мне.

— Я не в курсе, какие они сейчас. И не уверен, сумею ли хорошо их собрать…

— Всё нормально, не переживай. С Ганпла можно спокойно делать всё, что только придёт в голову!

Тоцука улыбался, его глаза ярко сияли:

— Когда ты так говоришь, мне и в самом деле хочется что-то построить… Ладно, может, вот это подойдёт.

Присмотревшись к коробкам, я протянул руку к той, что меня зацепила.

Заимокуза преувеличенно вздохнул:

— А-а, Хачиман, ты что, хочешь э-э-это взять? В самом деле?

— Э-э, а что, это плохо? — Я посмотрел на него.

— Нет, не то чтобы плохо… Не то чтобы плохо, но… Это…

— Ты меня раздражаешь… Вечно с вами, отаку, сплошные проблемы… Ну и ладно, мне пойдёт. С этой моделью я… я стану супер-пилотом, — вежливо заявил я. Заимокуза изобразил ненужную решимость.

— Хо-хо-хо, тогда я я возьму вот эту, которая ярко сияет в оке бури, и отплачу вдвойне-е-е-е-е-е!

Мы неприязненно улыбнулись друг другу.

В этот момент вмешалась Юигахама, хлопнув в ладоши:

— Всё, хватит, хватит. Вы не знаете, кому какой подарок достанется… Хикки, чуни, вам надо получше над этим подумать.

— М-м, ладно.

Мы послушно сунули коробки обратно на полки. Может, более традиционный Ганпла сгодится… Я протянул руку к другой коробке, но Юигахама остановила меня:

— Выбери что-то другое! Один подарок на человека!

— Ты что, маму мою из себя строишь?..

Издалека наблюдавшая за этой ужасной сценой Комачи тяжело вздохнула и немного призадумалась. А затем хлопнула в ладоши:

— Похоже, если мы будем ходить с братиком и остальными, мы мало что купим. Ничего, если мы будем смотреть отдельно?

— Угу, думаю, так будет лучше, — кивнул Тоцука.

Юигахама подняла руку:

— Ладно! Когда закончите, встретимся перед кондитерской.

— Да, скоро увидимся.

Слова Юкиноситы словно послужили сигналом. И все разбились на маленькие группки.

…А теперь надо купить кое-какие подарки.

× × ×

Покинув «R Us», я бесцельно блуждал по комплексу. Магазинов тут было много, но с первого же взгляда становилось ясно, что это не то. К тому же ко мне сразу бросались продавцы, заставляя шарахаться от них.

Наконец я нашёл универсальный магазинчик, в котором продавец подходить не стал. Но по-прежнему не знал, что купить.

— Они сказали выбрать подарок, но… Мы даже не будем знать, кому что достанется… Выбрать что-то, что могло бы оказаться полезным, а не неприятным для кого угодно, задачка не из простых… — пробормотал я себе под нос (мой особый навык), приводя мысли в порядок. И заметил некую личность, тихо стоящую позади.

— Хе-хе-хе, кажется, у тебя проблема.

— А, Комачи. Ну да, так и есть.

Я обернулся. Комачи наставительно подняла палец:

— В таких случаях хороши одноразовые вещи, братик.

Что значит «одноразовые»? Что-то это подозрительно…

Я вопросительно наклонил голову. Комачи продолжила:

— Ну, не будешь переживать, если ничего не останется. И выбросить не проблема.

— Н-ну да… Исходя из предположения, что это выбросят, хех…

Вот почему эта зараза говорит такие ужасные вещи?.. Но я понял, что она имела в виду. Одноразовые вещи, короче говоря, что-то расходуемое? Конфеты, чай, всякие повседневности, да? Понятно, от них, как и сказала Комачи, легко избавиться.

Я кивнул. Комачи продолжила:

— То, что можно носить, просто дороговато. Вроде аксессуаров или украшений.

— Кошмар… Моя младшая сестра показывает женскую натуру… Ну, я понял, что искать.

— Ага, удачи. Увидимся.

— Угу.

Комачи умчалась, словно что-то задумав. Я помахал ей вслед и почесал голову:

— «То, что можно носить, дороговато», да? Что ж, звучит здраво…

Дорогие вещи создают проблему не только тем, кто дарит, но и тем, кто получает подарок, в конце концов.

— Отлично, поищем что-то, что может обрадовать Тоцуку… что может обрадовать Тоцуку… или что-то вроде…

Я собрался с силами и решительно направился к ближайшему магазину.

× × ×

Внутри было спокойно, не то что в переполненном комплексе. Войдя, я как обычно оглядел витрины.

Похоже, это был магазин домашних принадлежностей, со множеством предметов интерьера, разными аксессуарами и посудой.

На ассортимент жаловаться тут не приходилось, но чем больше у человека выбор, тем менее он способен принять решение. В результате я вполне предсказуемо оказался в затруднительном положении.

— А-а… Что же купить… Сколько уже смотрю, а всё никак не выбрать… — пробормотал я. И услышал голос от другой витрины:

— А, Хикки. Тоже решил здесь посмотреть?

— М-м, Юигахама. Ну да, хотя даже не представляю, в каком магазине может быть что-нибудь подходящее.

Я аккуратно поставил некую непостижимую вещицу в азиатском стиле обратно на полку.

Подошедшая Юигахама криво усмехнулась:

— Согласна. Выбрать-то можно что угодно, вот глаза и разбегаются…

— Не думаю, что покупать подарок от балды — это хорошая идея. Можно ошибиться в выборе и подарить то, что человеку не нравится.

И это касается не только подарков. Если не можешь найти консенсус, это всегда заканчивается спорами. Особенно, когда нам нужен КОНСЕНСУС ПО ОБЩЕМУ ДИЗАЙНУ и ИННОВАЦИОННЫЕ ВЗАИМОВЫГОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ. Чёрт, опять эта фигня в башку лезет.

— Не надо так напрягаться. Тут важнее чувства. Ну, то есть, ты счастлив уже потому, что кто-то озаботился подарком для тебя… Вот почему сам подарок не так важен. — Юигахама свела вместе указательные пальцы.

Ну, насчёт чувств понять несложно.

Но чего стоят невыраженные чувства и невысказанные мысли? Да и «они обо мне подумали» — это ещё не всё.

Я вздохнул:

— Именно это и заставляет задуматься… Ну вот, к примеру, если бы тебе подарили Ганпла, ты бы не знала, что делать, верно?

Юигахама поморгала и немного отвела взгляд:

— А-а… это, ну, наверно… Может, даже я забеспокоилась бы, что вообще обо мне думают.

— Вот видишь? При покупке подарка приходится быть очень осторожным. И чтобы всё так не повернулось, я и должен как следует подумать над выбором.

Когда вручаешь что-то, а человек после некоторой паузы с явным усилием выдавливает из себя «с-спасибо…», сквозь землю провалиться хочется. Я живо представил себе это и с отвращением посмотрел на витрины.

Юигахама расплылась в улыбке:

— Ты с таким серьёзным видом рассуждаешь о чудных вещах… Пожалуй, мне тоже стоит получше призадуматься над выбором.

— Вот именно. В конце концов, мы не знаем, кому что достанется.

— Пожалуй.

Мы поставили обратно то, что держали в руках. И Юигахама нерешительно заговорила:

— …Но было бы хорошо, если бы подарок достался тому, кому надо. Ну, это, я ведь в благодарность за свой день рождения ничего так Хикки и не подарила, поэтому…

— А? — переспросил я, хотя понял, что она имеет в виду. Казалось, всё это было очень давно, хотя на самом деле прошло всего полгода. Надо полагать, это она про мой тогдашний подарок. Но его я вручил просто в качестве извинения за свой эгоизм, воспользовавшись её днём рождения как прикрытием.

— А-а, нет, это было совсем не то, ты не думай. Я просто отдариться хотел. Если мы так и будем канат перетягивать, это никогда не кончится.

Тоже проявление моего эгоизма, я это чувствовал. Но других доводов у меня не было.

Юигахама, не глядя на меня, тихо прошептала:

— Не думаю, что всё должно на этом закончиться…

Её слова кольнули меня в самое сердце.

— …Наверно.

— …У-угу.

Мы замолчали.

Я и представить себе не мог отношения, которые не заканчиваются. Наверно, это просто мечта, иллюзия, может быть, идеал. Нечто, что просто не может быть реальностью.

Это было и прекрасно, и больно. И я не мог найти ответных слов.

Юигахама широко улыбнулась:

— А, точно. Совсем скоро же день рождения Юкинон.

— И правда, я слышал об этом.

Дату не помню, но он точно зимой.

Юигахама схватила что-то с полки, повертела и поставила обратно. Несколько раз. А потом взглянула на меня:

— В мой день рождения, ну, подарок… ты с Юкинон ходил его покупать, да?

— Точно. Хотя Комачи тоже с нами была.

— У-угу, — небрежно ответила она. Снова повертела что-то в руках, вернула на полку и уставилась на неё. — Знаешь, было бы неплохо, е-если бы ты со мной пошёл… Ну, то есть по магазинам…

Я посмотрел на полку и тоже поигрался со штуковиной, которую только что вертела Юигахама.

Это же просто поход по магазинам, нет резона отказываться. Цель ясна, как и тогда, с Юкиноситой.

Мы действительно как-то договаривались сходить куда-нибудь вместе, но сейчас речь не о том. Значит, в этом плане можно быть спокойным.

Я тихо, незаметно вздохнул и поднял голову:

— М-м… По магазинам, да?.. Ну, если просто по магазинам, почему бы и нет.

— Хорошо… — ответила Юигахама, смущённо отводя взгляд. И заметила Юкиноситу, тоже зашедшую в магазин в поисках подарка. — Ой, это же Юкинон. Ладно, после поговорим, — быстро пробормотала она и рванулась к Юкиносите. — Юкино-о-о-он!

— А, Юигахама и Хикигая.

Юигахама взяла развернувшуюся Юкиноситу за плечи:

— Юкинон, ты уже решила, что будешь покупать?

— Ещё нет. Комачи дала несколько советов, но…

Да что ты говоришь. Так Юкиносита ходила вместе с Комачи?

— Что-то я её здесь не вижу…

— Она там, — показала Юкиносита.

Я посмотрел. Комачи действительно была там. Но… немного странная.

— А, вот ты где. Слушай, Комачи… Ты чего делаешь?

Комачи разлеглась на огромной подушке и, похоже, ушла в астрал. Глаза смотрели в никуда. Но заметив, что я обращаюсь к ней, она быстро пришла в чувство:

— А, братик. Здорово! Этот диван превращает людей в бездельников! Поразительно, вирус бездельничества уже захватывает меня. Ой, Комачи, нехорошо, такими темпами я быстро… — пробормотала она, утопая в диване. Что это за диван такой, что людей в бездельников превращать может?

— Он настолько хорош?.. Теперь и мне интересно стало.

Я тоже хочу попробовать. Я представил себе, как вместе с Комачи валяюсь на этом диване после обеда, и шагнул к нему. Но голос за спиной меня остановил:

— А разве на Хикигаю подействует? Ты ведь и без того бездельник.

Я развернулся и видел, что Юкиносита улыбается.

— Хватит так мило лыбиться. Ты не в курсе, что минус на минус даёт плюс?

— А если не умножать, а складывать, получишь ещё больший минус. Всю арифметику в средней школе прогулял?

— Нет, погоди. Подумай вот о чём. Мы можем рассматривать этот диван как нечто, меняющее знак. Смотри, Юкиносита, если кто-то был бездельником, значит, он бездельником быть перестанет.

Юкиносита глубоко вздохнула:

— Опять извращённый подход, всё как обычно. Как я и думала, этот диван тебе уже не нужен.

Слушавшая наш дурацкий спор Комачи наконец поднялась:

— Фух. Раз-два-встали… Ну, я вот что думаю. Моему братику нужно что-то семейное. И Комачи хочет, чтобы ему достался не диван, превращающий людей в бездельников, а жена, которая сделает из него бездельника. Намёк, намёк, намёк!

— А?! Э-э, нет, ум-м, просто, м-м…

Стоявшая рядом с кривой усмешкой Юигахама попыталась что-то сказать, но безуспешно. Ну и хорошо… Сдаётся мне, услышь я что-нибудь прямо сейчас, тут мне и конец…

Юкиносита же просто пожала плечами:

— Увы, Комачи, я не верю, что твоё желание исполнится. Для Хикигаи такое просто немыслимо.

— Э-э, правда? Какая досада. Мне в самом деле хочется, чтобы кто-то пришёл мне на смену…

М-м, Комачи, ты в последнее время очень стараешься избавиться от меня, да? Но было бы хорошо, если бы ты не слишком торопилась с нашим неизбежным расставанием, договорились?

Хорошо, что Юкиносита раскритиковала её бессмысленное заявление. Но вот сами слова её мне не слишком нравятся.

— Слушай, не могла бы ты перестать парой слов разбивать чужие мечты?

Юкиносита холодно посмотрела на меня:

— Ты всё время так говоришь, но сам-то всё до конца доводишь, не бросаешь, разве нет?

— А-а, понимаю. Хикки, кажется, ты и правда всё время работаешь, хоть и жалуешься то и дело.

Комачи повернулась ко мне:

— Так и есть, братик.

На ум пришёл неприятный образ.

— Нет, правда, я просто не могу войти в настроение… Наверно, буду работать за посредственную зарплату, проклиная компанию. Буду вкалывать сверхурочно, доводя заработок до среднего. Когда привыкну — сдамся, решив, что такая жизнь, может, не слишком-то и плоха. И проживу жизнь обычного корпоративного раба. Меня очень волнует, что всё может вот так закончиться… Нет, правда, меня серьёзно беспокоит моё будущее.

— Его воображение на удивление реалистично…

— Не о том он беспокоится…

Юигахама с Юкиноситой помрачнели. У меня действительно не было никаких надежд.

— Вот почему я хочу хотя бы помечтать. Что обязательно стану домохозяйкой…

— Не могу не поразиться, как человек со столь богатым воображением приходит к таким дебильным выводам… — демонстративно вздохнула Юкиносита.

— Слушайте, вы же отлично знаете, что мой братик — такой вот человек. Вы бы мне очень помогли, если бы не стали ожидать от него слишком многого, — поддержала меня Комачи не слишком ободряющими словами.

— Пожалуй, да. Я уже сдалась.

— А-аха-ха-ха… Ну, это безнадёжный случай.

Юигахама с Юкиноситой отреагировали грубовато, но Комачи радостно всматривалась в моё лицо:

— Слышишь?! Разве это не здорово, братик?!

— Нет-нет, это совсем не здорово. Они сдались и думают, что я — безнадёжный случай, знаешь ли.

Не надо глумиться над этим ощущением безнадёжности. Рассмотрим вариант с подработкой. Тот случай, когда от тебя ничего не ожидают, — «А-а-а, не надо больше ничего делать».

Комачи, тем не менее, продолжала улыбаться:

— М-м? Ну, не знаю. Хотя мне кажется, что это неплохо… Ха-ха, ладно. Так нам не нужен этот диван?

— Точно. Вместо него у нас есть крутящийся в доме мохнатый шарик.

Комачи согласно кивнула:

— А-а, Ка-кун, да? Но держу пари, он тоже порадовался бы этому дивану. На нём он мог бы весь день дремать.

Угу-угу, это точно. И почему котам так нравятся диваны и футоны? Но это явно не только к котам относится.

Юигахама хлопнула в ладоши, что-то себе представив:

— Точно! Соболь тоже с удовольствием на этом диване попрыгал бы. Может, мне стоит его купить?

— Не, Соболь в нём просто утонет… Хотя если наш кот на этот диван ляжет, он тоже утонет.

Юкиносита резко остановилась:

— …Если кот пурристроится на диване? Это так мило…

…К-каламбур такой, что ли?.. Нет, сказано было так тихо, что я, должно быть, ослышался. Я посмотрел на Юкиноситу.

Она повернулась ко мне с заботливым выражением на лице:

— Слушай, Хикигая, ты уверен, что не хочешь купить этот диван? В конце концов, питомцы — тоже часть семьи, и если вы проводите Рождество вместе, это будет прекрасный подарок, правда?

— Не могла бы ты перестать демонстрировать такую застенчивую радость с видом «Это же абсолютно логично!»? В твоей теории дыр как в решете…

Может, потому она и стесняется… Как мне отвертеться-то?

Комачи потянула меня за рукав:

— Слушай, братик. У этого дивана и маленький вариант есть. Такой размер подойдёт?

Я посмотрел, куда она показала, и обнаружил точно такую же подушку, но поменьше.

Юкиносита осторожно погладила её и кивнула:

— Думаю, для кота размер в самый раз. Верно? Хикигая.

— Твои критерии становятся совершенно котоцентричными… Ладно, подумаю. Пойду пока ещё чего посмотрю.

Меня не покидало чувство, что чем дольше я тут торчу, тем ближе покупка дивана персонально для кота. Вот я и закончил такими словами. Кажется, Юигахаме и остальным тоже ещё надо было кое-что прикупить.

— Ладно, потом увидимся.

Заметив, что все покинули магазин, я тоже вышел.

× × ×

Купив наконец то, что нужно было для обмена подарками, а также кое-что ещё, я решил направиться в кафе, назначенное местом встречи.

Поудобнее перехватил бумажный пакет с подарком и посмотрел на часы.

— Фух… Подарки наконец-то купил… Можно никуда больше не ходить. Да и почти пора уже.

Сейчас и остальные должны подойти. Я решил постоять и подождать. И, играясь со своим смартфоном, услышал безразличный голос, какой можно услышать от подрабатывающих в магазинах.

— Дбро пжаловать, дбро пжаловать…

— А? Какой-то знакомо противный голос…

Ну ты и орёшь. Я недовольно посмотрел в ту сторону. Тип в костюме Санты, похоже, продавал тортики перед магазином.

— Дбро пжаловать, дбро пжаловать…

Достал уже. Хотя я так и подумал, но с места не сдвинулся. Попытался было не обращать на этого типа внимания, но слишком уж он был доставуч. Снова посмотрел в ту сторону и встретился взглядом с этим безразличным Сантой.

— …О. Ё-моё? Хикитани, что ли?

Санта заговорил со мной. А-а, ну точно, он и есть. Это был Тобе.

— О, ну и ну… Тобе?.. Не окрикивай меня так, а то едва не показалось, что ты мне друг…

Его фамильярность вызывала у меня неприязнь. Но Тобе это было до лампочки:

— Слушай, это же не совпадение, что мы встретились, да? Я тут торты продавать пытаюсь, но это до жути скучно.

— А-а, так вот почему ты Санта… Стоп, а чего это ты дурака валяешь, а не работаешь?..

— Да никто покупать не подходит. Блин, до чего же скучно. — Тобе лениво подёргал себя за волосы.

Всё равно я его развлекать не собираюсь. И потому ограничился сухим безразличным ответом.

— Вот как?

— Ага, именно так.

— А…

— Да-а-а-а, так скучно-о-о-о-о-о…

— Понимаю…

Посреди этого пустого трёпа Тобе вдруг запнулся:

— …А… Эм. Хикитани, а что ты тут делаешь?

Должно быть, он просто заставил себя поднять этот вопрос. Уж извини, что пришлось обратить на меня внимание, хорошо?

— Да просто по магазинам пройтись надо было.

Раз он сменил тему, надо ответить.

Обрадовавшись, что можно трепаться и дальше, Тобе подался ко мне:

— Правда? По магазинам? В натуре? Ты чё, тоже по магазинам ходишь? Интересно!

Ну, даже я порой по магазинам хожу… За кого он меня принимает?..

Блин, что же делать? Не хочу я об этом с ним разговаривать. И вообще разговаривать с ним не хочу… Пока я судорожно соображал, как быть, кто-то остановился рядом.

— Хикигая, что-то не так?

— А, Юкиносита. Ничего, просто с Тобе пересёкся.

Раз Юкиносита здесь, значит, уже время всем собираться.

Услышав «Тобе», она непонимающе наклонила голову. Нет, Тобе это просто Тобе. Чего тут непонятного? Ты с ним не знакома?

Но сам Тобе так же непонимающе наклонил голову, с удивлением глядя на нас:

— А? А? Юкиносита? Вы вместе ходите по магазинам?.. А! Угу-у!

— Слушай, что это за «угу»? Чего ты там себе навоображал? — попробовал я остановить его.

Но Тобе, похоже, уже пришёл к каким-то выводам. Он продолжал угукать, глядя на нас с Юкиноситой.

Юкиносита поёжилась под его любопытствующим взглядом:

— …Кажется, ты всё неправильно понял, это не так, то есть…

Поначалу она напряжённо смотрела на него, но потом её голос увял, и я не разобрал её последние слова.

Но Тобе, как обычно, совершенно не слушал. Он хлопнул меня по плечу:

— Слушай, чувак, так надо было просто сказать, мы не стали бы вам мешать, вдвоём бы в Дестини оставили.

— Нет, всё не так, — сказал я, догадываясь, что он имеет в виду. Но Тобе и меня слушать не стал.

Юкиносита мрачно смотрела на него:

— …Не возражаете, если я пойду?

— А, угу. Хотя это ты со мной первая заговорила.

Я посмотрел на неё, спрашивая взглядом, не надо ли ей чего от меня.

Юкиносита запнулась и резко отвела взгляд.

— А, да. Тобе был в костюме Санты, и я его не заметила. Я просто… — Она замолчала, по-прежнему глядя в сторону.

Посмотрев туда же, я увидел приближающуюся Юигахаму. Она заметила нас и помахала рукой:

— Хикки, Юкинон. Что такое?.. А? Это же Тобеччи.

Стоящий рядом со мной Тобе был удивлён не меньше её:

— А? Юи тоже здесь?.. О! Угу-у.

— Опять ты себе что-то напридумывал?

Тобе снова подёргал себя за волосы и хлопнул по лбу:

— Ну и ну! Сразу с двумя девчонками по магазинам шляться! Хикитани, ну ты нормальный мужик! Настоящий Серинормитани. Слушай, можно тебя звать Серитани?

— Нельзя. Понятия не имею, что это может значить. И кстати, меня никогда не звали Хикитани, — возразил я, но он, как обычно, ничего не слышал. Лишь гнусно хихикал.

В разговор вмешалась Юигахама:

— Тобеччи, ты тут подрабатываешь? А мы сюда пришли закупиться на рождественскую вечеринку.

— А, вот как…

Кажется, это убедило Тобе. Он кивнул, и тут появились Тоцука с Комачи.

— А-а, это Тобе.

— Вау, давно не виделись!

Возбуждённый появлением новых знакомых лиц Тобе продемонстрировал любимый жест Стена Хансена [31].

— О-о! Тоцука и сестрёнка Хикитани! Ве-е-е-ей!

— Это что, приветствие? Гадость какая.

— А-ага… Ну, это же Тобеччи… — безнадёжно пробормотала Юигахама. Юкиносита уставилась на Тобе.

— Смахивает на приветствие каких-то дикарей… Ни слова из того, что он говорит, не понимаю…

— Угу, от попыток понять голова болит. — Я равнодушно посмотрел на Тобе, но тому было наплевать.

— Рождества! Ве-е-е-ей!

— Слушай, он опять виз… — Но не успел я договорить, как Комачи ответила ему тем же.

— Ве-е-е-ей! Рождества!

Подстёгнутый её энтузиазмом, Тоцука немного смущённо присоединился:

— В-ве-е-ей!

— Ве-е-е-ей!

— А?! Даже Хикки?!

Блин! Я же машинально… Н-но знаете, если Тоцука и Комачи здесь, как ни удивительно, это может сработать, ве-ей.

Ошалевший от радости Тобе смотрел на нас со счастливой улыбкой:

— Что так, что так? Я что, реально крут, ага? Ой, и Заимокузаки тут? Заимокузаки, ве-е-ей!

Кто такой Заимокузаки? Наверно, всё-таки Заимокуза. И где он тут? Тобе, у тебя хорошее зрение… Я посмотрел в ту же сторону и увидел озадаченного Заимокузу.

— Вей? Вей-вей?! Вей-ве-е-ей?!

— Тц. Чтоб он сдох со своими «вей».

— Братик, ты дурак.

Нет, Комачи, ты понимаешь? Если что-то раздражает, оно раздражает. Источник этого раздражения, Заимокуза, что-то смущённо бормотал:

— Вей, ви, ту… Эйтман? По-японски Хачиман?!

— А?!

— Что это? Кто это? Что это за человек?

— Да Тобе из моего класса. Доставучий, но неплохой парень, — коротко пояснил я.

— Понятно, понятно. И в самом деле доставучий. Особенно длинными волосами, громким голосом и фамильярностью.

— Это брошенный тобой бумеранг…

Твои слова в полной мере и к тебе применимы, знаешь ли…

— И откуда этот полукровка знает моё имя?.. Он даже превратил его в псевдоним… Ха?! Он из организации?!

— Конечно. В отличие от тебя, он входит в компанию, так что можно назвать его человеком из другой организации.

— Да-да, я никуда не вхожу… Э-э, э-э-э-э-э-эй! Хачима-а-а-а-ан!

Он треснул меня в грудь. Это что, театр одного актёра?

С другой стороны, Заимокуза ещё более доставуч… В сравнении с ним даже голос Тобе не так уж плох. Кстати о Тобе, ему, кажется, что-то пришло на ум.

— Слушайте, ребята, так вы рождественскую вечеринку забабахать решили?

— Угу, точно.

— Это, а прикупите тогда тортики? Это магазин моего семпая, понимаете. Он попросил меня помочь. Будет глупо выглядеть, если я ничего не продам.

— М-м, тортики? И что делать?

Неожиданно прозвучал громкий голос:

— Я всё слышала!

— А? Госпожа Хирацука?

Хирацука в развевающемся без всякого ветра пальто подходила к смущённому Тобе, громко цокая каблуками по полу.

— Похоже, у вас проблемы с продажей.

— Точно. Ещё какие проблемы… — Тобе посмотрел на горку тортиков.

Хирацука кивнула, сочувственно глядя на них:

— Понимаю… Я всё куплю… Те, которые не проданы, очень одиноки, в конце концов.

— Погодите, давайте не приписывать тортикам чувства, хорошо?

— Тобеччи, это не считается, понимаешь? — быстро сказала Тобе Юигахама, понимая, что таким макаром все тортики и правда будут проданы.

— Если мы купим все, нам их не съесть.

— А если мы купим один, это ничего не изменит.

Слова Комачи и Юкиноситы вогнали Тобе в депрессию, и он жалостно забормотал:

— Нет, серьёзно, если мы их не продадим, это будет очень плохо. Семпай будет зол. Как бы это сказать… Физическое наказание или вроде того? Так вы мне не поможете?

Тоцука качнул головой:

— Значит, ты хочешь их все распродать?

— Блин… А мы-то что можем сделать? — буркнул я. Юигахама энергично вскинула руки.

— Слушай!

— А, Юигахама. Ну, слушаю.

— Сделай на них скидку!

— Ну, может сработать.

Тобе кивнул в ответ на прямой и простой рецепт Юигахамы.

Заимокуза тоже подумал и уверенно прочистил горло:

— Кхем, и добавь особый бонус! Вот, мы можем использовать мой новый роман…

— Это точно не сработает.

Американский жест Тобе, вскинувшего обе руки, немного раздражал, но задумчивое лицо Тоцуки заставило об этом забыть.

Кажется, Тоцуке пришла в голову мысль, и он заговорил:

— Как насчёт дополнительного сервиса? Написать имя на тортике, ну, как для дня рождения?

— Ну да, реально.

Внимательно слушавшая Юкиносита кивнула:

— Может, следует пометить их как ограниченное предложение?

— А можно, — ответил Тобе.

Ему что угодно пойдёт, да?.. Нет, сдаётся мне, если положиться на его мнение, это ни к чему хорошему не приведёт.

— Но всё не так просто, правда? Мы ограничены тем, что разрешает руководство магазина. Если не хочешь получить по шапке, почему бы просто не бросить эту работу?

— Не, Хикитани, не выйдет. Мне же потом по ушам надают. Лучше какую идею предложи!

Тобе умоляюще сложил руки. Честно говоря, холодно ему отказывать мне и самому не хотелось. Я посмотрел на тележку с тортиками, прикидывая, что он может сделать, и заметил стикеры возле кассы… Ну, почти уже пора.

— М-м… А как насчёт такого? Если тортики пойдут за полцены, почему бы это не разрекламировать? Смотри, тут и стикеры подходящие есть.

На это предложение вместо Тобе почему-то отреагировала Хирацука:

— У-у, полцены… Да, знаю… Когда тебе двадцать четыре, это уже полцены… А в двадцать пять тебя уже готовы выбросить…

— Это о тортиках, да? Мы же о рождественских тортиках говорим, верно? — попытался я уточнить, но Хирацука меня не слушала:

— Почему они не продаются, это же так выгодно?.. А-а-а…

Она потянулась к скидочным стикерам.

— Блин, она их сейчас на себя налепит. Быстрее! Возьмите её кто-нибудь замуж!

Юигахама тоже попыталась остановить Хирацуку:

— У-учитель, всё в порядке! Полцены — это здорово! Ведь растёт налог с продаж!

— Одно из другого не следует, знаешь ли…

— Верно, налог на потребление подразумевает новые запросы, с госпожой Хирацукой ситуация другая.

Юкиносита! Прекрати! Не загоняй её в угол! Кто-нибудь, купите её! Возьмите её! Самая лучшая цена!

Мне и правда хотелось, чтобы кто-нибудь на ней женился. А то не ровён час эта обязанность на меня свалится. Нет, ну почему она никак замуж выйти не может?.. Одна из трёх главных тайн семи чудес света, в самом деле.

— Ну, единственное, что мы можем сделать в такой ситуации, это зазвать покупателей.

— Зазвать, хех… Только если мы можем чем-то привлечь их внимание.

На идею Юкиноситы Тобе отреагировал:

— А, вот это точно может сработать! Так, у нас есть ещё несколько костюмов Санты. И оленьи рога!

Он вытащил костюмы из-за кассы.

Юигахама внимательно изучила их.

— Нет, девушкам это не пойдёт.

— Значит, их должны надеть парни, — заявила Юкиносита.

Тобе посмотрел на нас.

— Не, на Заимокузаки не налезет… Тоцука?

— Т-ты хочешь, чтобы я это надел? — Тоцука был удивлён. Я, кстати, тоже.

— А почему это меня игнорируют?

— Не думаю, что заставлять братика напрямую работать с покупателями — хорошая идея, так что ничего не попишешь… Тоцука, пожалуйста!

Комачи похлопала меня по плечу и улыбнулась Тоцуке.

— Л-ладно, попробую…

Мотивация была серьёзная — его восприняли как парня. Он взял костюм Санты и побежал за кассу переодеваться.

— М-м… Поехали.

Шелест одежды и нежный голос. Наверно, Тоцука стеснялся одеваться перед всеми, вот и спрятался.

Переодевшись, он появился снова.

— Н-ну как вам?..

— О-о-о… — невольно выдохнул я, глядя, как Тоцука смущённо поёживается.

Куртка Санты была ему великовата и смахивала на короткое платье. А то, как Тоцука её одёргивал, выглядело очень мило.

Смущаясь под нашими взглядами, Тоцука попытался прикрыться шапкой. Сочетание покрасневших щёк с белой кожей смотрелось просто восхитительно.

Молодчи-и-и-и-ина, Тобе! Может, он и правда неплохой человек… Наверно, мы даже можем стать хорошими друзьями. Хотя, скорее всего, через неделю я это забуду. Тобе забуду, я имею в виду…

Тобе удовлетворённо кивнул:

— О-о, разве не здорово? Отлично, начнём зазывать вместе. Бро жаловать тортогоспода?

Он попытался показать, как это делается, но демонстрация оставляла желать лучшего. Даже Юкиносита нахмурилась:

— Что он говорит? Ничего не понимаю…

— Жаргон круглосуточных понять непросто… В переводе, наверно, это значит «Добро пожаловать, не хотите ли тортик». Мне так кажется, — сообщил я.

Тоцука посмотрел на меня блестящими глазами:

— Хачиман, ты и вправду понял… Л-ладно, попробую. Д-добро пожаловать. Т-тортик. Не хотите ли тортик?

Результат был мгновенным.

— Фу-ху, все семь триллионов тортиков, я приму их из твоих рук!

— О, прошу прощения, можно мне тоже тортик?

Я рефлекторно встал в очередь за Заимокузой и полез за кошельком.

— Почему ты тоже решил купить?.. — удивлённо вздохнула Юкиносита.

— О, действительно. Не устоял перед такой красотой…

— Кажется, сейчас здесь будет много народу…

Бродящие по комплексу посетители потянулись к нам, заинтересовавшись, что тут за шум такой. Смотрели на витрину, на прейскурант, на горку тортиков. Кажется, кто-то уже собирался купить.

Если так и дальше пойдёт, всё быстро будет распродано.

Сообразивший то же самое Тобе быстро прибавил в уверенности.

— Ну-у, реально работает. Конечно, с красивыми-то девчонками!

— Красивыми девчонками?! Фу-фу-фу… — мгновенно отреагировала Хирацука со счастливой улыбкой.

— У-у, аж слёзы на глаза наворачиваются… — подала голос Комачи. — Верно, учитель тоже девушка, в конце концов. Да, понимаю. Женщина всегда в душе остаётся девочкой.

Видя покупателей, рассматривающих витрину, проходящие мимо тоже останавливались.

От такого поворота дел Тобе радостно засмеялся:

— О-о, это настоящее спасение. Такими темпами мы всё продадим.

— Да не проблема. Хотя, в общем-то, мы ничего и не делали…

Чистая правда, ничего особенного мы не сделали.

Оглядевшись, Хирацука заговорила:

— Ху-ху, как говорится, очередь создаёт новую очередь. Это как в раменной.

— А что это ловушка, не говорят?..

Ну, ловушка это или нет, проблема Тобе решена, вот и славно… Я посмотрел на него: судя по его виду, цель достигнута.

Тобе поблагодарил нас и достал из витрины тортик.

— Хикитани, ты и остальные на рождественскую вечеринку собрались, да? Вот, возьмите тортик в благодарность. Я даже свечки добавил.

— Зачем нам свечки на рождественском торте?..

Почему-то он мне подмигнул. Достал уже…

Ну ладно, раз дают, грех отказываться. Я взял тортик.

— Тобеччи, спасибо! — поблагодарила Юигахама.

— Не, ну, вы мне помогли, так что всё нормально. Веселье! Вечеринка! Да! — Тобе вскинул большой палец.

Раздражает, но он хороший парень. Хотя и раздражает.

— Совсем не понимаю, что ты говоришь, но всё равно спасибо. — Комачи тоже поблагодарила его.

Мы попрощались и спокойно двинулись прочь. Теперь здесь мы только мешать будем.

Тоцука помахал рукой:

— Пока, Тобе, увидимся.

— Ве-е-ей, пока! — Тобе помахал нам обеими руками. Слишком громко.

— …Блин, я ревную. Я тоже хочу в следующем году гулять с Эбиной… А? В следующем году экзамены? Бе-е. Ё-моё, до чего ж паршиво.

Под это бормотание мы покинули торговый комплекс.

× × ×

Под руководством Юигахамы мы добрались до караоке возле станции. Вошли в заказанную комнату и достали хлопушки.

Наши взгляды встретились. «Поехали», — тихо скомандовала Юигахама, и голоса с бабаханьем хлопушек слились воедино.

— С Рождеством!

Послышался звук открываемых бутылочек с чанмери [27] и тосты. Всё радовались Рождеству.

Я же обнаружил, что внимательно рассматриваю комнату.

— А почему опять караоке? — спросил я.

Расставляющая тарелки Юигахама ответила:

— Если бы мы пошли к Юкинон, там бы соседи ругались на шум. К тому же сюда и торты приносить разрешают.

— Э-э, ну, не то чтобы здесь было что-то плохое, только… — начал было я, но Юкиносита меня перебила:

— Я нарезала торты. Не думала, что он даст нам целых три штуки.

— Тобе хороший парень, правда? — кивнула Комачи.

— Мне кажется, или ты просто считаешь его удобным?

Ну, Тобе действительно неплохой парень, но не более того. Даже как-то неловко за него. Не говоря уж о том, как его гоняет Ишшики.

— Держи, Хачиман. Цыплёнок.

— О-о, спасибо.

Сидящий рядом Заимокуза расплылся в счастливой улыбке. Хирацука наискосок от меня весело разливала напитки.

— Хачиман, мясо — это хорошо. Очень хорошо… Обжаренное во фритюре, оно греет сердце…

— Давайте выпьем, давайте! Хоть это всего лишь чанмери.

Каждый радовался Рождеству по-своему. Мы ели курицу, торт, болтали друг с другом, поднимали стаканы…

Но стоп. Погодите.

Это и правда Рождество?.. Сомнения меня не покидали.

Я медленно поставил стакан на стол. Кубики льда в нём стукнулись один о другой.

— Слушай, можно вопрос?..

— Что?

Жующая торт Юигахама посмотрела на меня.

Я взглянул ей в глаза и медленно спросил:

— И чем это отличается от вечеринки по случаю дня рождения?

— Э? — Юигахама замерла.

— Я имею в виду, мы опять в караоке, опять едим, опять торты, опять тосты… Правильно ли так проводить Рождество? Не вижу никаких отличий от пресловутого «вей, вей» и начинаю уже бояться за свою личность…

— Э-это, ну… — Юигахама запнулась, отводя взгляд. Комачи недовольно поморщилась.

— А-а, братик, ты такая заноза в заднице. Натуральная заноза.

Но я не один был такой непонятливый. Юкиносита отложила торт и прищурилась:

— Действительно. В чём именно разница?..

— Ха! Нехорошо. Заноз становится больше! — с опаской заявила Комачи. Хирацука засмеялась.

— Хикигая, ты прямо как Чита… Стоит мне подумать, что ты сделал шаг вперёд, как ты тут же делаешь два шага назад… [28] — Она самодовольно усмехнулась.

Юигахама наклонилась к уху Юкиноситы:

— Юкинон, а гепарды действительно так ходят [29]?

— Р-разве? Никогда про такое не слышала… — покачала головой профессор по кошкам.

Хирацука громко застонала:

— Н-не объяснила, хех… Наверно… Наше поколение совсем другое… Ха-а… — И она утонула в пропасти между поколениями.

— А-а-а! Не знаю, что происходит, но заноз в заднице всё больше и больше! — завизжала Комачи.

Зато Тоцука, кажется, что-то понял:

— А, слушай, Хачиман. Мы ещё должны подарками обменяться, это уж точно будет как в Рождество!

— О-о, тут ты прав.

Понятно, обмен подарками — это по-рождественски. В отличие от дня рождения, где всё дарят одному, тут подарки получают все.

Комачи сжала кулак:

— Отлично! Молодец, Тоцука! Как и было сказано, обмен пода-а-а-а-а-арками! Отлично! Доставайте ваши подарки! Складывайте их на стол!

Она начала раздавать команды, пытаясь поднять подувядшее настроение.

— Вот, здесь нормально?

Первым выложил свой подарок Тоцука, остальные последовали его примеру. Комачи проверила, всё ли на месте.

— Отлично! Теперь перемешаем!

— Время разда-а-а-а-а-а-а-ачи [30]!

Под крик Заимокузы Комачи перемешала подарки и начала объяснять правила.

— Вот, передаём их по кругу, и как только музыка останавливается, каждый получает свой подарок. Что же до остального, по ходу разберётесь.

— Девочка пытается быть тактичной, но порой её объяснения весьма непродуманны… — отреагировала Юкиносита.

Вот именно, я тоже ничего не понял из объяснений Комачи. Не умеешь обращаться с новичками — не лезь.

— Ну, быстрее будет показать на практике. Музыка! — заявила Хирацука, нажимая кнопку на пульте дистанционного управления.

Похоже, тут и такие вечеринки предусмотрены. Как удобен этот мир.

Под заигравшую музыку все начали передавать подарки друг другу справа налево. Не говоря ни слова.

Заметив, что атмосфера стала напряжённой, Юкиносита неохотно заговорила:

— Что это за странное молчание?..

— Всё куда тривиальней, чем ожидалось… Юигахама, так всё должно быть?

— Ум-м… Ну, вроде бы. Удивительно, но рождественская часть не такая уж и захватывающая…

— Сдаётся мне, тут что-то не то… О, музыка остановилась.

— Хорошо-о-о-о. Начнём с подарка братика!

Я взял лежащий передо мной подарок и начал его разворачивать.

— С моего, да? Посмотрим… А, это… флешка.

— Гефукон, гефукон. Похоже, тебе достался мой подарок, — странно откашлявшись, заявил Заимокуза. Да и кашель ли это вообще… Флешка — его подарок?.. Поразительно.

— О-о, твой, значит? На редкость практично для тебя… Что с тобой стряслось? — поинтересовался я, застигнутый врасплох тем, что он купил нечто полезное.

Заимокуза поправил очки и радостно улыбнулся:

— Не волнуйся, Хачиман. Я записал на неё свои романы.

— Да на фига они мне сдались.

— Фуа-ха-ха-ха! Побалуй себя зимой, прочти их! Так, а от кого мой подарок? — Заимокуза принялся разворачивать свой подарок, игнорируя мои протесты. — Э-э, что это, что это? Неужели та вещь, именуемая подушкой?

В руках Заимокузы была пушистая подушка.

Юигахама присмотрелась к ней:

— А-а, это одна из тех, что людей в бездельников превращают.

— Получается, это подарок от Хикигаи? — спросила Юкиносита.

— Ну да, — ответил я. — Диван слишком большой и дорогой, так что я решил ограничиться подушкой.

В итоге я так и не смог решить, какой подарок будет лучше, и на сей раз последовал их совету.

Заимокуза повертел подушку в руках, оценивая качество:

— Неплохо, неплохо. Отныне я буду почивать с ней в обнимку.

— Слушай, хватит вульгарщины.

Не обращая внимания на мои слова, он положил подушку на стол и пристроил на неё голову.

— Хм, попробуем… О? Уху-ху… Д-да! — Его глаза распахнулись. — Эта теплота, эта пушистая мягкость, всё, что мне надо… Больше не могу… Отруба-а-а-а-аюсь… Всё. — Заимокуза затих.

— …О-о, замолчал. И в самом деле полезная штука.

Забив на вырубившегося Заимокузу, мы продолжили разбираться с подарками.

— Ладно. Следующая госпожа Хирацука? — сказала Комачи.

Та кивнула и взяла подарок:

— Ум-м, какая милая упаковка… М-м, крем для рук, да?

Пока я оглядывался, соображая, кто мог такое подарить, подал голос Тоцука:

— А, да. Зимой кожа сильно сохнет. Он содержит тунговое масло и очень хорошо увлажняет. Я всё время им пользуюсь, когда хожу в клуб.

— С-Сай, ты потрясающий…

— Непревзойдённая девичья сила…

Юигахама с Комачи были ошеломлены. Я, разумеется, тоже. А Хирацука — нет.

— Понятно, значит, это девичья сила… Значит, им я смогу увеличить свою… Ха-а, могу воспользоваться увлажнителем… Потому что совсем высохла… — Она продолжала твердить «высохла, высохла» словно проклятие.

Атмосфера в комнате тоже стала суховата. Комачи уловила это и вмешалась.

— Ха! Блин! Опять какие-то занозы! Ла-а-адно, теперь Комачи! О, как интересно завёрнуто… А внутри… чай. Значит, это от Юкино-сан!

Внутри оказалась прямоугольная коробка. Что-то похожее я уже видел в клубе.

Юкиносита улыбнулась:

— Да. Я старалась найти не слишком крепкий. — На её лице прорезалось беспокойство. — Просто…

— Просто? — переспросила Комачи.

Юкиносита искоса глянула на меня.

— Я подумала, что Комачи, может быть, больше нравится кофе.

А-а, ну да. Я не раз при ней пил кофе. Даже в клубе я пью MAX Coffee. Вот она и подумала, что раз мы с Комачи живём вместе, возможно, она тоже кофе предпочитает. Понятно, откуда это беспокойство.

Но волноваться тут не о чем… Комачи радостно прижала к груди коробку.

— Не-а, ничуть. Хотя я действительно часто пью кофе с братиком. Но, может быть, теперь он поймёт всю прелесть чая!

— Угу, получить подарок, который расширяет твои интересы — это очень кстати, — сказала Хирацука, вертя в руках свой крем.

Комачи кивнула:

— Точно! Хорошо, Юкино-сан, почему бы теперь тебе не открыть свой подарок?

— Конечно.

Юкиносита потянулась к лежащему перед ней подарку. Юигахама расплылась в улыбке:

— А, это мой!

— О, соль для ванной? И упаковка красивая… Очень похоже на тебя, Юигахама. Прекрасный подарок.

— Точно! А ещё ей можно со скрабом пользоваться.

Я взглянул на эту парочку. Непостижимый девчоночий разговор…

Хирацука ударила себя по колену:

— Проклятье, соль для ванной, да?.. Похоже, я пересеклась с Юигахамой…

— Э-э, учитель, а вы тоже купили что-то вроде этого? — удивлённо спросил я.

— Вот чёрт… — пробормотала она, схватившись за голову. — Да, кто бы мог подумать, что у меня вкусы, как у сегодняшней старшеклассницы, а? Чёрт, что же делать-то?

— Она почему-то выглядит по-настоящему счастливой…

Подарок, перехлестнувшийся с подарком старшеклассницы, определённо лежал перед Тоцукой, к которому я и повернулся.

Юигахама тоже смотрела на этот пакет сверкающими глазами:

— Э-э, и что же там? До жути интересно. Давай, Сай, открывай.

— Ладно. Сейчас… Ум-м, это…

Из-под обёртки показалась коробка.

— О-о-о… — в замешательстве протянула Юигахама.

— Набор для горячего источника…

— Туда наверняка входит соль для ванной… Но всё-таки это совсем не то… — Юкиносита потёрла висок.

Комачи с запинками прокомментировала:

— М-м, это походит скорее не на девушку, а на… на стар… о, на взрослого!

— У-у, не могу не оценить тактичность…

Готовая разрыдаться Хирацука вытерла глаза.

Тоцука быстро продемонстрировал улыбку, похожую на распускающийся цветок:

— Но мне нравятся горячие источники, так что я рад.

В-вот оно как… Ладно, важно лишь то, что Тоцука счастлив. Хоть моё мнение и было несколько другим, я всё же согласился с Тоцукой:

— Эм, да. Парни такое любят.

— П-правда? Вам ещё слишком рано, но пиво после долгой ванны — это просто великолепно! — заявила Хирацука совсем по-мужски, отшатнувшись.

— Кажется, я понимаю, почему учитель не может выйти замуж, — грустно сказала Комачи. — В ней больше мужественности, чем в сидящих здесь парнях.

Ну да, Хирацука действительно слишком крута для женщины. Мы, парни, в сравнении с ней какие-то совсем робкие…

— Ладно, остался только мой.

Юигахама потянулась к лежащему перед ней пакету.

— Значит, это от меня!

— От Комачи? Ха, очень любопытно. Можно открыть?

— Конечно, конечно!

Она развернула пакет.

— О, мыло! Спасибо! Одно из самых популярных сейчас!

— Точно! Я сама им пользуюсь, и оно отлично пахнет!

Хо. Так вот какие подарки девчонки дарят… Но что-то меня царапнуло.

— …А? Пользуешься этим мылом? Никогда его у тебя не видел.

— Ну да. Я беру его только тогда, когда ванну принимаю. В смысле, я не хочу, чтобы братик или папа его брали. Это было бы неприлично.

— Э-э?.. Э-это не слишком? Братик в шоке…

Неприлично?.. Боже, ну чего неприличного в том, что я воспользуюсь мылом? Я не мог не расстроиться.

Юигахама хлопнула в ладоши, словно что-то сообразив:

— О, вот что. Юкинон, давай сегодня воспользуемся им вместе. О, и солью тоже! Дождаться не могу!

— Я не против, но… Эм, ты же не собираешься мыться со мной, правда?

— А? Но иначе мы не сможем вместе им воспользоваться…

Юигахама с Юкиноситой ошарашенно уставились друг на друга. Я тоже был ошеломлён. М-мыться вместе? Не говори о таком прямо здесь! Это наводит меня на кое-какие мысли!

— Слушай, Юригахама, то есть Юигахама. Разговаривай о таком после того, как вернёшься домой, после… Потому что, понимаешь… Ну, просто потому что.

Я попытался донести до неё окольными словами. Юигахама поначалу не понимала, но потом начала заливаться краской:

— …А-а, ну да.

— Юигахама, ты тупица, — умирающим голосом сказала Юкиносита. Слушай, ты так покраснела, что даже мне неловко стало… И ещё более неловко оттого, что Комачи смотрит на нас с ухмылкой.

— Гефун, гефун, морусу… Фу-му… Что это за странная атмосфера перед моими разверзшимися очами?..

— А, чуни, ты уже проснулся? Лучше бы ты и дальше спал, — с улыбкой сказала Комачи озадаченно наклонившему голову Заимокузе и хихикнула. Но это действительно пугало…

Как бы то ни было, главное сегодняшнее мероприятие, обмен подарками, успешно завершилось. И что нам делать дальше?

— Итак, обмен подарками завершён. И я не вижу больше ничего, связанного с Рождеством…

Юигахама с Комачи застонали и задумались.

— Ха! — неожиданно вскинула голову Комачи. — В Рождество нужно обязательно спеть рождественский гимн!

— Т-точно! — подтвердила Юигахама. Комачи кивнула.

— Всё равно мне больше ничего не придумать!

Правда?

Я был не единственным, кто так подумал. Юкиносита нахмурилась.

— Одной песни достаточно, чтобы почувствовать, что это Рождество?.. — скептически поинтересовалась она.

Тоцука о чём-то задумался:

— В рождественском гимне много образов. Просто слушаешь и приходишь в соответствующее настроение.

— Точно. Тематическая песня, можно сказать, должна быть лицом продукта! Настоящим лицом! Она разыгрывает целый спектакль перед твоими глазами. — Заимокуза важно кивнул, решив, что сказал что-то хорошее.

С другой стороны, Хирацука, кажется, уже завелась. Она смеялась, блуждая взглядом по комнате:

— Петь будем, да? Отлично, петь, петь! Если вы не хотите, тогда я спою!

— Она что, пьяна?.. — сказала Юкиносита. — Но здесь не должно быть никакого алкоголя.

Конечно, никакого алкоголя. Наверно, её пьянит сама атмосфера.

Подстёгнутая энтузиазмом Хирацуки, Юигахама схватила микрофон и поднялась:

— Ладно! Поёт Юи Юигахама!.. И Юкинон тоже.

— Э-э, постой, почему я?..

Юкиносита попыталась оттолкнуть сунутый ей микрофон, но, загнанная в угол улыбкой Юигахамы, неохотно взяла его.

— Ве-е-е-е-ей!

Комачи тряхнула тамбуринами, заводя певиц.

Ну, не подвернись нам этот случай, мы бы такой дуэт не услышали. А значит, ну, мы можем рассматривать его как специфичное для рождественской вечеринки мероприятие.

А если так, получается, это наш собственный способ отмечать Рождество.

[исполнение песни -

https://youtu.be/dcKWIc3vcAY?t=3786 ]

× × ×

Вдоль идущей от станции улицы дул холодный ветер.

Когда вечеринка закончилась и мы покинули караоке, солнце уже село. Пешеходов, по сравнению с днём, было намного меньше.

Рождество тоже близилось к концу. Мы шли по вечерней улице, ощущая повисшее в воздухе лёгкое чувство одиночества.

Юигахама потянулась:

— М-м, напелись от души.

— И в итоге всё превратилось в караоке?.. — спросил я.

И что это за вечеринка такая была?

— Ч-что за ерунда?! — запнулась Юигахама. — Весело же было.

— Достаточно ли было этого, чтобы отблагодарить Комачи и остальных… — несколько обеспокоенно пробормотала Юкиносита. Верно, у меня тоже было ощущение, что Комачи с компанией играли здесь главную роль. Но, судя по их поведению, беспокоиться не о чем.

— Они вроде славно повеселились, так что всё нормально.

— Угу, надеюсь. Слушай, Хикки, а ничего, что ты пошёл нас провожать? Я знаю, что Комачи так велела, но ты вовсе не обязан.

— Верно. Мой дом совсем рядом, — сказала Юкиносита, взглянув вперёд. Да, дом, где она живёт, рядом. Совсем недалеко от станции, так что провожать было не обязательно. Но Комачи настояла.

— …Ну, тут торт и всё такое. Дело невеликое.

— Понятно. Тогда ты здорово помог. Торта осталось много.

— Но замечательно же, что у нас остался целый торт! Это моя мечта! Съесть его целиком! — в экстазе заявила Юигахама. Юкиносита холодно посмотрела на неё.

— Съесть целый торт… Не самый приятный процесс на самом деле.

— Значит, ты уже как-то пробовала…

Под такой трёп мы прошли по парку и вышли к главной улице. Дом Юкиноситы был в паре шагов отсюда.

— А, дом Юкинон уже виден.

— Да. Хикигая, этого достаточно.

Мы остановились перед перекрёстком.

— Вот как? Ладно, держи торт.

— Угу-у-у.

Я передал Юигахаме торт, который нёс всю дорогу.

— …И вот это ещё с собой не прихватите? — И достал из сумки два пакетика.

Юигахама с Юкиноситой с удивлением взяли их. А сообразив, что к чему, поспешили переспросить:

— А? Это… рождественские подарки?

— Для нас обеих, — удивлённо выдохнула Юкиносита.

Почему-то мне было неловко смотреть на их удивлённые лица.

— Ну, это вроде благодарности за чашку, — сказал я, отводя взгляд в сторону.

— …Ничего, если мы их откроем?

— М-м, конечно, — ответил я на их смущённо заданный вопрос. Стоило мне подумать, как они отреагируют, когда откроют, и мои руки вспотели, несмотря на зимний холод.

Я услышал, как ветер треплет развязанные ленточки. А потом тихий вздох.

— Ва-а…

— Резинки для волос…

Реакция девушек казалась тёплой и искренней, и я ощутил облегчение.

— У нас с Юкинон пара! — сказала Юигахама, переводя взгляд на резинку Юкиноситы. Её голос был полон радости.

— Юигахаме голубую, а мне розовую?.. Разве не должно быть наоборот?

— Нет, всё правильно, ну, я так думаю…

Совершенно не могу объяснить, почему я вдруг решил так поступить. Спросите меня, и я окажусь в замешательстве. Но я был уверен, что так правильно, потому что это можно считать моим собственным путём — единственное заключение, к которому я пришёл. Всё хорошо, даже если я не понимаю, почему. Думаю, подарки — дело такое.

— Понятно… — тихо сказала Юкиносита, больше ничего не спрашивая. Подняла взгляд от своей ладони и улыбнулась. — Если это такая форма благодарности, с радостью приму.

— Да, Хикки… Спасибо. Я буду беречь её. — Юигахама мягко прижала руку с резинкой к груди. От смущения я не мог прямо смотреть на неё.

— Угу. Теперь это ваша забота… — пробормотал я. Красный свет на переходе сменился зелёным. — Л-ладно, пока, — поторопил я их.

— Ага, пока!.. Спокойной ночи.

Юигахама с Юкиноситой кивнули друг другу и быстро пошли прочь.

Я посмотрел им вслед и тоже развернулся.

— Отлично… — выдохнул я и поднял взгляд к небу.

Зимнее небо было чистым. Я прекрасно видел созвездие Ориона. Наверняка там были и другие, но Орион — единственное созвездие, которое я знаю.

Думаю, на свете много всего, что ты видишь, но распознать не в состоянии. Смогу ли я когда-нибудь замечать то, на что в своё время не обращал внимания?

Ведомый звёздами и уличными фонарями, я двинулся вперёд.

— Хикигая.

— А?

Я развернулся и увидел стоящую на середине перехода Юкиноситу. Юигахама уже успела перейти и теперь смотрела на неё с некоторым любопытством.

Юкиносита стояла, собрав рукой волосы вместе. Но когда наши взгляды встретились, мягко пропустила их сквозь пальцы.

Розовая резинка на глянцевых чёрных волосах ярко выделялась даже в ночи.

Юкиносита остановила руку, словно колеблясь. Но, бросив взгляд на счётчик оставшегося времени зелёного сигнала, быстро набрала воздуха в грудь. А затем приоткрыла ладошку и слегка ей помахала:

— …Счастливого Рождества.

— …А-ага… Счастливого Рождества.

Я был захвачен врасплох, но всё же как-то сумел ответить.

Юкиносита хихикнула, улыбнулась и быстро побежала к ждущей её Юигахаме.

Они обменялись несколькими словами. Юигахама подняла руку и размашисто ей помахала. На её запястье виднелась голубая резинка.

Дождавшись, когда они пойдут дальше, я снова развернулся.

— Пора домой, пожалуй…

Как ни странно, хоть я весь день провёл на ногах, шагалось легко. Я даже обнаружил, что начал мурлыкать себе под нос.

Город был укрыт пологом ночи, ветер холодил щёки. Но городские огни казались тёплыми, словно свечи. Они озаряли Рождество, которое скоро уже закончится.

Конечно, есть молитвы, которые не достигают цели, и желания, которые не сбываются.

Но с тихо выдохнутыми всё будет хорошо, по крайней мере сегодня.

Наверняка где-то есть это дыхание, колеблющее чей-то свет.

Будь ты один или с кем-то, Рождество придёт и в этом году.

Вот почему я говорю всем — счастливого Рождества…

----------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Project ARMS»

[2] Цитата из «Eureka Seven»

[3] Отсылка к Конго из «Kancolle»

[4] Фестиваль Обон — японская традиция почитания предков. Поздно ночью на реку спускают плавающие фонарики, и она несёт их вниз по течению

[5] Любимые словечки Атаго из «Kancolle». Её та же сейю озвучивает, что и Юи

[6] Здесь Хачиман английские словечки вставляет, видать, не совсем ещё от тех совещаний отошёл (см. 9 том). А Юигахама, ясен пень, их не знает

[7] Стоять, домой (англ.)

[8] Большая японская энциклопедия, рассчитанная в первую очередь на школьников и студентов

[9] Куриные шашлыки

[10] Манга из 4 кадров

[11] «Imagine Breaker», способность ГГ из «Toaru Majutsu no Index»

[12] Крайний срок завершения работы

[13] Игры «Pokémon Ruby Version» и «Pokémon Sapphire Version»

[13+] Сдаётся мне, это он про покемонов

[14] Фича из игр «Pokémon X» и «Pokémon Y», позволяющая обмен между игроками

[15] Это она придумала по аналогии с «цундере». «Хине» — искажённый, искривлённый

[16] Восточный идеал женщины

[17] Японский батат

[18] Таблички с изображением Христа или девы Марии, применявшиеся для выявления христиан во время гонений на них. Отказавшегося наступить на такую табличку отправляли в Нагасаки на пытки

[19] Отсылка к «Love Live!»

[20] Крупная американская фирма по продаже игрушек и товаров для подростков

[21] Отсылка к «Yu-Gi-Oh!»

[22] Серия металлических игрушечных роботов

[23] Отсылка к «GaoGaiGar»

[24] Цитата из сборника рассказов Нацухико Кёгоку

[25] Пластиковые модельки Гандамов

[26] Юкиноситу в аниме озвучивает та же сейю, Саори Хаями, что и героиню «Gundam Build Fighters»

[27] Безалкогольный напиток для детских праздников

[28] Отсылка к дебютному синглу Сюйдзендзи Кийоко (Читы) «The 365-Step March»

[29] Чита (cheetah) в переводе означает «гепард»

[30] Отсылка к игре «Persona 3»

[31] Профессиональный рестлер. Жест известен у нас как «коза» или «распальцовка».

Том 7 - Глава 0 - Начальные иллюстрации

Том 7 - Глава 1

Разве девушки не милее, когда они тепло одеты? Такое направление моих мыслей недвусмысленно говорит, какое сейчас время года.

Школьный фестиваль остался позади. Спортивный фестиваль прошёл без происшествий. До конца года меньше двух месяцев.

Жара быстро и незаметно сменилась холодом. Прохладный ветер превратился в леденящий. В нашей стоящей на побережье школе иного не стоило и ожидать.

Стоит упомянуть, что от моего окружения тоже веяло холодом.

Пространство вокруг меня, сидящего прямо в центре класса, смахивало на глаз бури. На пустоту, к которой никто не смел приближаться. Может, это национальная особенность японцев, но мы любим стенки и углы. Когда едешь на поезде или в автобусе, тебя так и тянет забиться в уголок. Сделай мисс Стенку и мистера Уголка персонажами, и они окажутся до жути популярными.

В результате вокруг меня было пусто.

Как, впрочем, и обычно. Единственное, что было необычным – это взгляды.

Не то, чтобы на меня не обращали внимания. Напротив, смотрели с видом «ты что, здесь?». Или кидали быстрый взгляд, словно готовые разразиться хохотом.

Когда я оглядывался, ища источник взгляда, наши глаза встречались.

Это сразу заставляло меня отворачиваться. Фирменный «стиль Хикигаи».

Впрочем, обычно они тоже отворачивались.

Так всё и было до сих пор.

Но теперь они могут смотреть на меня свысока. Теперь наши взгляды встречаются на добрую пару секунд, и они фыркают «Он на нас пялится (lol)», «Что с ним такое (lol)», «Вульгарщина (lol)». Остроумие на марше.

Знаете, я чувствую себя как Пан-сан. Ну, может, и не совсем. Может, как аксолотль или артемия. Бог мой, милые же зверюшки, да? Отвратительные, но милые, правда ведь?

…Надо же себя хоть как-то подбодрить, а то, чую, совсем поплохеет.

Уверен, вы и сами разрыдались бы, ложась спать, когда поняли бы, что потерь у вас уже через край. Если говорить о твёрдости сверхлюдей, я как алмаз. Алмаз практически невозможно поцарапать, но под ударом молотка он разлетится на куски. Некоторые думают, что алмаз несокрушим. Ага, щаззз.

К счастью, похоже, анти-Хикигайные настроения ушли в прошлое. Меня просто перестали замечать, переключаясь на что-нибудь более интересное. Говорят, что слухи живут семьдесят пять дней. Кажется, так оно и есть. Всё равно, что менять «вайфу» [1].

Издевательства надо мной плавно упали до такого уровня, что меня даже не позвали бы на передачу «Каков он сейчас?!» [2]. Вот так и живу.

Миру на меня наплевать. Есть вещи поинтереснее.

Сегодня, как и обычно, класс был полон беззаботного трёпа.

С задних парт доносились громкие голоса, звучащие так, словно горилла колотит себя в грудь. Достаточно громкие, чтобы привлечь внимание к разговору.

Они трепались обо всём подряд, словно стараясь заявить всему классу о своём присутствии. Я бросил взгляд в ту сторону и увидел знакомую троицу – Тобе, Оуку и Ямато, рассевшихся на столах. Стульями пользоваться разучились, да?

— Ну, чо на экскурсии делать бум? — Перешёл на новую тему Тобе.

— Киото, да? Знать, USJ. U! S! J [3]!  —  Вскинул руки Оука.

— Рази он не в Осаке? — странно низким голосом усомнился Ямато.

— Верняк! Точно подметил! — весело запрыгал Тобе.

…Ну и ну.

Каждый раз, как слушаю их трёп, хочется свалить куда подальше. Будь здесь настоящий кансаец, он бы из них быстро всю дурь выбил.

Выходить из себя, слыша безграмотную имитацию диалекта – фирменная фишка кансайцев. Это Конан сказал, знашь ли [4].

Для меня это всё – тёмный лес, но троица продолжала весело болтать. Будто бы невзначай с натянутыми улыбками развернувшись к девчонкам, словно говоря им «Ну посмотрите же, какие крутые разговоры мы тут ведём».

— Знаешь, отправиться в Осаку было бы совсем некстати.

— Да брось.

Оука удовлетворённо посмотрел на лохматящего волосы Тобе. Затем подключился тугодум Ямато. Уловив суть, он какое-то время размышлял, потом подал голос:

— …Тобе, ты и сам в Осаку смотаться можешь.

— Да ну! Избавиться от меня хочешь?! Я тебе что, Как-его-там-тани, да?!

Взрыв смеха.

Сидящие рядом Ода и Тахара пытались сдержаться, играясь с мобильниками, но плечи у них тряслись.

Да, да, очень смешно. Щаз прямо уписаюсь со смеху.

Вот так нынче всё и идёт. Они голову сломать готовы, лишь бы ещё какую хохмочку придумать.

Кстати, в нашей школе издеваются лишь в шутливой форме. Типа «Я не издевался, я просто пошутил». Как бы жестоко тебе ни досталось – «это просто шутка», и сразу всё как бы в порядке. Очень удобно. Кто бы ни наезжал – «Смейся, Вегета», и ты не можешь не засмеяться [5].

Если они не могут с чем-то справиться, тут же обращают всё в шутку. Иначе таким компаниям с неожиданностями не сладить.

Началось всё в нашем классе с сочувствующих Сагами, вставших за неё горой. На их взгляды в мой адрес и чудесный дух товарищества с Сагами стоило посмотреть. Но потом легкомысленность нынешних старшеклассников взяла своё. К концу спортивного фестиваля идею «Бедняжка Сагами» напрочь вытеснил новый тренд, «Посмеёмся над Хикитани». Любимую игрушку себе нашли, знаете ли.

О самой Сагами, корне всех бед, благополучно забыли. А издевательства над Хачиманом Хикигая превратились в своего рода обычай.

Обычаи, знаете ли, штука сродни религиозным ритуалам, понять их невозможно. Конечно, когда-то такие ритуалы проводились с определённой целью, но со временем их смысл оказался навсегда утерян. Возьмите, к примеру, рождество или праздник Обон. Все радуются, принимая их как есть и совершенно не интересуясь, как и откуда они появились. Праздник быстро становится частью культуры, и люди видят себя в новом свете.

Хотя интерес ко мне всё равно скоро пропадёт.

Сейчас на максимум вышло бурное обсуждение предстоящей поездки.

Все кучкуются группами и рассказывают, что, где и как они собираются делать. Обязательный ритуал, ясен пень, когда тебе нужна «сила компании».

Тобе с приятелями то и дело меняли тему, периодически выдавая очередное «Как-его-там-тани». Меня, вообще-то, не Хикитани зовут, знаете ли…

— А знаете, нехорошее это дело – экскурсия, — почесал стриженую голову Оука.

— Это точно, — кивнул Ямато.

Чего это? Но спросить я не мог. Нехорошо – значит нехорошо. Что нехорошо, то и в самом деле нехорошо. Разговор зашёл в тупик, но вмешаться я не мог. Нехорошо.

— А, кстати. Тобе, с тем что делать будешь? — беспокойно заёрзал Оука.

Тобе почему-то смутился:

— Интересно, да? Сказать, да? Ну, это, понимаешь… Всё решено.

Он кашлянул и запнулся.

— …То есть, будет решено.

Его лицо застыло. Оука с Ямато восхищённо вздохнули. Они, случаем, не наркоту попробовать собрались? Сложно понять по таким обрывкам, но кажется, у них словно гора с плеч упала.

Троица перешла на шёпот. Похоже, они не хотели, чтобы их кто-то слышал.

Теперь все в классе сосредоточились на собственных разговорах, на меня больше никто не смотрел. Я огляделся, убедился в этом, расслабился, поудобнее откинулся на спинку стула и бездумно уставился в потолок. Выдохнул и медленно прикрыл глаза.

Все погрузились в разговоры о предстоящей поездке. А я, благодаря этому, избавлен от ехидных и неприятных взглядов.

Неожиданно свет померк. Что за чудеса, подумал я, открыл глаза и увидел знакомую грудь. Ну, то есть, знакомое лицо.

— Приветики!

На меня сверху вниз смотрела Юигахама.

— Угу…

Я едва не грохнулся со стула от неожиданности, но сдержался и ответил спокойно:

— В клуб сегодня идёшь?

— Угу.

— Понятно. Тогда там и увидимся.

Она говорила со мной шёпотом. Отличная конспирация, должен заметить. Подошла в тот единственный момент, когда на меня никто не обращал внимания.

Слегка помахала мне рукой и двинулась к Миуре. Та озадаченно взглянула на меня, а затем снова уткнулась в свой мобильник.

Чего и следовало ожидать от королевы, идущей своим дьявольским, жестоким путём. Простолюдины её совершенно не интересуют. Для неё они не враги, не союзники и даже не нейтралы. Но я благодарен ей за такое отношение.

Больше похоже, что не на меня она хотела посмотреть, а просто беспокоилась насчёт Юигахамы.

В такой атмосфере заговорить со мной – весьма рискованное мероприятие. Но умение Юигахамы чувствовать общее настроение и не создавать никому проблем – не то, над чем стоит смеяться.

Может показаться, что она за свою репутацию беспокоится. Но нет, она просто хотела избавить меня от лишних насмешек.

Те, кого ненавидят, но кому надо удержаться в компании, должны сделать всё возможное, чтобы избавиться от факторов, которые могут быть использованы против них. Есть три главных правила: не ошибайся, скрывай промахи, прячь слабости. Хотя по сути это одно и то же, да?

А ещё не следует демонстрировать своё превосходство, это тоже может боком выйти. И значит, лучше всего ничего не делать. Ведь если ничего не делаешь, то и не ошибёшься.

И конечно, ни с кем не надо сходиться.

Потому как вами двумя дело не ограничится, вы неизбежно привлечёте внимание остальных. А особенно осторожным надо быть с теми, кто у всех на виду.

Так что лучше мне поостеречься. Тесные контакты – это совсем не то, что мне надо.

Юигахама, близкая к вершине пищевой цепочки, сумела поговорить со мной, но такой наивности стоит опасаться.

Хорошо, что до сих пор мне удавалось прикинуться шлангом и не отсвечивать, но может, стоить принять более радикальные меры? Например, выйти из класса, уткнувшись взглядом в мобильник. Или даже сделать вид, что мне кто-то звонит… нет, сразу раскусят. Моментально сообразят, что звонить мне некому.

Ладно, буду и дальше делать вид, что сплю.

Перемена подходила к концу, народу всё прибывало. Кто в другие классы отходил, кто был в туалете, кто за напитками мотался – все возвращались на свои места.

Я приоткрыл веки и краем глаза заметил трепещущий длинный хвост волос.

Девушка с блестящими синеватыми волосами, собранными в простую причёску, то и дело строила рожи своему мобильнику, тут же снова изображая скуку.

Эта братолюбка опять младшему своему письмо строчит? Мне стоит быть поосторожнее, когда я пишу Комачи. А то сестролюбом звать будут. И я им «Sister Princess» [6] устрою. Стоп, это уже перебор.

Кава-как-её-там-саки, коротко Кавасаки, настороженно огляделась. Явно беспокоясь, не видел ли кто её гримасничанье.

Наши взгляды столкнулись.

— Эк!

Кавасаки аж подпрыгнула, чуть взвизгнув. Покраснела, быстро отвернулась и опустила голову.

Она с самого фестиваля так себя ведёт. Старается не приближаться ко мне, а когда наши взгляды встречаются, сразу отворачивается.

Хорошо, очень хорошо, именно то, что надо. Будем держаться на дистанции друг от друга – оба сможем жить спокойно.

Некоторые имеют наглость утверждать, что только люди убивают себе подобных. Чушь. И животные могут убивать друг друга, сражаясь за свою территорию. Школа – это тоже набор своего рода территорий, и вполне естественно, что за них идёт соперничество.

Кроме того, мы, старшеклассники, входим в разные компании, иерархию которых можно трактовать как иерархию разных рас.

Мы все разные.

Доказательство этого шаг за шагом подходило ко мне. Разве можно воспринимать его как человека той же расы?

— Хачиман, — прозвучал с небес мелодичный голос, ноги попирали облака, фигура казалась воплощением ангела.

Тоцука и в самом деле ангел.

Настоящий ангел, не то, что эти людишки. Потому что он подошёл поговорить со мной, не обращая внимания на настроения остальных.

— На классном часе наверняка будем решать, как разобьёмся на группы в поездке.

Тоцука поделился со мной информацией, которой где-то разжился. На той неделе нас ждёт экскурсия на три дня и четыре ночи. Первый день весь класс проведёт вместе, второй – разбившись на группы, ну а третий полностью свободен. Все действия первого дня буквально высечены на скрижалях, так что разговоры в классе крутятся вокруг второго и третьего.

Короче говоря, на классном часе будем решать, кто с кем в этой поездке скучкуется. А поскольку две трети класса насчет этого уже договорились, нас ждёт эпическая битва.

Впрочем, меня это не касается. Мне всё равно предстоит тащиться за теми, кто остался без группы.

— …Понятно. Но большинство уже всё решило, так ведь?

— Ну да… Впрочем, я ещё нет, — тихо пробормотал Тоцука. Наверно, его смущало, что он так и не выбрал, куда и с кем пойти, хотя остальные всё уже решили.

— …

Повисло странное молчание. Заметив это, Тоцука поднял голову и улыбнулся, словно стараясь сделать вид, что всё хорошо.

…Я хочу защитить его улыбку.

Как правило я не склонен кого-то приглашать, но это же школьная поездка, в конце-то концов. Можно и постараться. Хотя стараться ради парня – это как-то не совсем правильно.

— …Ладно, давай будем вместе.

— Угу!

Я ощутил, как счастье и энергия его улыбки переполняют меня. Будь я неупокоенным призраком, мгновенно взлетел бы на небеса. Да я сейчас даже в силы самообороны записаться готов.

— Нужны ещё двое. Что делать будем?

— Группы по четыре человека, да… Просто состыкуемся с такой же парой, и всё.

Не самое важное дело для оставшихся.

— Точно! Надо ещё решить, куда пойдём…

— Хм, да мне всё равно.

Похоже, до звонка осталось совсем мало времени. Я подтолкнул погрузившегося в размышления Тоцуку к его парте. И слегка коснулся его плеч напоследок.

Тоцука кивнул, слегка помахал рукой и пошёл на своё место.

Окружающие мельком покосились на Тоцуку, но неприязни в этих взглядах не читалось. Скорее, равнодушие. Кажется, он занимает несколько иное положение в обществе.

Не стоит привлекать к себе лишнее внимание.

Буду вести себя так же, как и раньше. Никто не собирается не то, что разговаривать со мной, но даже подходить.

Надо просто держать дистанцию от остальных, и всё будет хорошо. Пока я помню об этом, ничего не случится.

Как и раньше, я решил сделать вид, что сплю. Во имя собственного спокойствия это действо следует выполнять без ошибок.

Пристроил голову на левую руку и вдруг увидел на редкость неожиданную компанию.

Перед самым началом урока в класс вместе вернулись Хаяма и Эбина. Я часто видел их рядом в общей компании, но вот чтобы они разговаривали наедине…

Точно, их же какое-то время в классе не было.

Со стороны Хаяма с Эбиной смотрелись так, будто втайне о чём-то договариваются. Они обменялись парой слов и разошлись.

Эбина направилась к Миуре и Юигахаме, радостно их приветствуя. Те ответили не менее весело.

А вот выражение лица Хаямы было каким-то неопределённым.

Улыбка почему-то казалась вымученной, что большая редкость для такого парня. Словно его что-то сильно беспокоило.

Уж если я, не будучи его другом, это заметил, думаю, заметили и остальные.

Первым его окликнул Тобе:

— Куда мотался, Хаято? Решил записаться в одиночки вроде Как-его-там-тани?

— Да нет. Уж в туалете-то мне спутники не нужны. И завязывал бы ты с этой шуточкой. Перебарщиваешь.

По-прежнему улыбаясь, Хаяма шлёпнул Тобе по голове.

— Бе-е.

От такого ответа Тобе молча выдохнул, но потом, чтобы не оказаться в дураках перед Хаямой, Ямато и Оукой, добавил:

— Точно. Если переборщишь, можно и протупить.

— ПроТОБить, ты хотел сказать.

— Что, за меня принялся?! Кончай!

По классу разнёсся смех.

Шуточки типа «тобить – не тобить» и прочие вариации на тему фамилии Тобе быстро стали новым трендом всего класса.

Меньшего от компании Хаямы, по-прежнему задающей тон, и ждать не стоило. Хохма про Хикитани ушла в далёкое прошлое.

И теперь я живу в мире и спокойствии.

В прекрасной и неизменной изоляции.

По сути, мне кажется, дистанция между мной и остальными ещё больше выросла. Я словно погрузился во тьму.

Сейчас я чувствую себя ниндзя. Вас приветствует ниндзя Хикигая.

Дождаться не могу, когда пойдём в храм Кинкаку в Киото…

------------------------------------------------------

Примечания

[1] От английского «wife» - «жена». Имеются в виду сезоны аниме, в каждом из которых можно выбрать себе новую виртуальную подружку. каждый сезон

[2] Телепередача о нынешней жизни звёзд прошлых лет

[3] Один из четырёх тематических парков USJ Co., Ltd., расположенный в Осаке

[4] Тут Хикки и сам на кансайский перешёл. А Конан – это детектив Конан из «Detective Conan»

[5] Отсылка к «Dragonball»

[6] Манга/аниме/игры про парня, который попал на остров, где живут 12 принцесс

Том 7 - Глава 2

Чайник, который в своё время кто-то принёс в комнату клуба, закипел. Услышавшая его свист Юкиносита аккуратно загнула страницу журнала, который читала. Такой метод называют «собачьи уши». Хотя наша любительница кошек наверняка сказала бы «Это не собачьи уши, это уши шотландской вислоухой». Для справки: есть такая редкая порода кошек, у которой уши смахивают на собачьи.

Юкиносита положила журнал на стол, поднялась и двинулась к чайнику.

Игравшаяся с мобильником Юигахама посмотрела на неё полными ожидания глазами:

— Вау! Перекус!

Пока Юкиносита заваривала чай, Юигахама порылась в сумке и торжественно извлекла коробку с кексами.

На столе появилась изящная чашка с блюдцем. И кружка с нарисованной на ней сонной собакой.

Чем ближе к концу осени, тем больше видишь признаков наступающей зимы. Читая свою книгу, я краем глаза наблюдал за Юкиноситой, заваривающей чай.

Она налила в чашку кипятка, в воде заплясали чаинки, словно снежинки в «снежном шаре». А затем начали плавно оседать на дно.

Вслед за чашкой свою порцию получила и кружка. Потом Юкиносита задумалась, в одной руке держа чайник, а другой взявшись за подбородок. Тщательно что-то обдумав, достала картонный стаканчик и тоже его наполнила.

Потом холодно на него посмотрела, словно была не уверена, правильно ли она поступила. Сменила заварку в фарфоровом чайнике и закрыла его колпаком, сохраняя тепло.

Подхватила чашку с блюдцем и вернулась на своё место. Юигахама тоже забрала свою кружку, не отрываясь от мобильника.

На столе остался одинокий картонный стаканчик, над которым медленно и нерешительно поднимался к потолку пар.

— Чай… остынет же.

— …У меня язык чувствительный, не люблю горячее.

До меня далеко не сразу дошло, что это она мне налила. Но я не настолько упрям, чтобы отказывать кому-то, кто старался ради меня.

Я потянулся за стаканчиком, делая вид, что наконец-то он достаточно остыл.

Подул на чай и отхлебнул глоток. Заговорила Юигахама, держащая свою кружку обеими руками и дующая на неё:

— Кстати, скоро уже экскурсия.

У Юкиноситы дрогнули брови. Ну вот, эта заполонившая класс дурь и до моего клуба добралась.

— Уже решили, куда пойдёте?

— Скоро решим.

— Зависит от того, куда захотят ребята из моей группы.

Для меня эта поездка – не более чем принудительная передислокация. Всё равно парни из моей группы наплюют на моё мнение и будут смотреть на меня как на пустое место. А я буду молча за ними таскаться.

Не то, чтобы меня это не устраивало – так проще, но всё-таки весельем такое не назовёшь.

Белая ворона – это белая ворона, как ни крути. Конечно, если попадётся приличная группа с дружелюбными парнями, к твоему мнению могут и прислушаться. Но в конечном счёте от тебя всё равно попытаются избавиться.

Для меня, как весьма опытного в подобных вещах человека, это очевидно. Да и Юкиносите, пожалуй, такого опыта не занимать.

— Кстати, Юкиносита. А ты что будешь делать в поездке? — с любопытством поинтересовался я. Юкиносита, не опуская кружку, вопросительно на меня посмотрела:

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя ведь нет друзей в классе, так?

Со стороны могло бы показаться, что это весьма бестактный вопрос, но Юкиносита восприняла его спокойно. И безразличным тоном ответила:

— Да. И что?

— Да ничего. Просто интересно, как у тебя с группой.

Кажется, Юкиносита поняла, о чём я спрашиваю. Она поставила чашку на стол и уверенно ответила:

— …А-а, вот ты о чём. Меня приглашали, но я пока не дала ответа.

— П-приглашали? — ошарашенно переспросил я. Юкиносита немного помрачнела:

— Не знаю уж, какой ты меня себе представляешь, но когда речь идёт о разбиении на группы, у меня, как правило, проблем нет. Обязательно подходят девушки из какой-то группы.

Она раздражённо отбросила волосы с плеча. Внимательно слушавшая нас Юигахама поднесла кружку с чаем к губам и подняла голову:

— А-а, я всё поняла. В её классе много девушек, наверняка кому-то из них нравится Юкинон, она же такая крутая.

— А, понятно… Ну, в её-то классе да.

Юкиносита училась в классе J, заточенном под изучение международной культуры. В отличие от обычных классов, девушек там было процентов девяносто, и предметы там преподавались несколько другие, что создавало в нём некую атмосферу женской школы. Проходя мимо этого класса, я всегда чуял хороший запах. Ну,  точнее говоря, там столько хороших запахов смешивалось, что аж тошнить начинало. К тому же, зимой девушки частенько надевают тёплое бельё и развлекаются, задирая друг другу юбки. Очень весело наблюдать за ними издалека.

Благодаря такому засилию девушек, в классе Юкиноситы, надо полагать, комфортно, уютно и можно спокойно заниматься всем, чем хочешь. Да, и на компании в таких условиях проще разбиваться.

Одно из преимуществ отсутствия особей противоположного пола.

Будь там побольше парней, они наверняка начали бы выпендриваться перед девчонками. Как сегодня Тобе сотоварищи. Или как «плохие парни». Или как страдающие синдромом восьмиклассника, он же чунибьё. Ну и я, сами понимаете, не исключение.

Да и девушки, надо полагать, в этом плане не отстают.

Уверен, Юкиносите найдётся, что об этом рассказать. Если собрать в одном месте парней с девчонками, обязательно много чего произойдёт. А значит, и в отдельных группах парней или девчонок тоже много чего происходить будет. В жизни всегда что-нибудь происходит, даже на пенсии.

— Ха-а. Вот съездить бы сейчас на Окинаву…

Юигахама откинулась на стуле, устремив взгляд в потолок.

— В такое-то время года?.. Я бы не советовала.

Юкиносита посмотрела в окно. Там задувал пронизывающий ветер. Окинава, конечно, южнее, но не настолько, чтобы зимой радостно бегать с криками «Море!» «Солнце!» «Пляж!».

— Э? А в Киото чего делать? Одни храмы да святилища. Захоти я в храм сходить, я бы и поближе чего нашла… Храм Асама в Инаге, к примеру…

Начистоту и прямо в лоб, вполне в стиле Юигахамы. Аж голова заболела. Юкиносита приложила руку к виску, видимо, испытав нечто похожее.

— Ты совсем не понимаешь важности исторического и культурного наследия… — со вздохом пробормотала она.

Юигахама недовольно уставилась на неё:

— Да я даже не представляю, что в этих храмах делать-то…

Ну, не то, чтобы я её не понимал. Кому буддистские храмы и святилища неинтересны, те подобными вещами и не заморачиваются. Похоже, большинство старшеклассников ходят в храм лишь на Новый год да во время семейных обрядов.

— Много чего. В первую очередь, мы не развлекаться едем, а учиться. Это не только истории касается, конечно, это возможность своими руками прикоснуться к культуре страны…

— Думаю, дело не в этом, — прервал я излияния Юкиноситы.

— О. Что ж, будь любезен пояснить, зачем нужны такие экскурсии?

Раздражённая моим вмешательством Юкиносита с вызовом уставилась на меня. Госпожа, вы меня немного пугаете. Впрочем, я не сдамся.

— Я вот что думаю… По сути такие поездки есть имитация жизни в обществе.

— …Понятно. В этом есть свой резон. Поездка на экспрессе, посещение достопримечательностей, ночёвки…

Юкиносита задумчиво скрестила руки на груди, глядя куда-то вверх. Но я ещё не закончил:

— Ты отправляешься туда, куда не хочешь ехать, ты должен встречаться с людьми старше тебя по положению, с которыми встречаться не хочешь, ты должен отмечаться, куда бы ты ни пошёл. Где жить и что есть – решают за тебя. Кроме того, даже во время обмена идеями твоё мнение игнорируют, и тебе остаётся лишь соглашаться, соглашаться и соглашаться. Да ещё со своим тощим кошельком всё время голову ломаешь, кому хороший сувенир привезти, кому попроще, а кто и вовсе обойдётся. Этакая школа жизни. В которой учат, что далеко не всегда всё идёт так, как хотелось бы. И что для того, чтобы поразвлечься, надо идти на уступки и самообман.

Юигахама с сочувствием посмотрела на меня:

— Ничего себе… Кажется, повеселиться в поездке Хикки совсем не светит…

— Если ты такой пессимист, никаких планов на будущее тебе не построить, — с некоторым беспокойством заявила Юкиносита.

Юигахама охнула, словно что-то вдруг вспомнив:

— Н-но даже если всё так, как сказал Хикки, всё ведь зависит от нас, так ведь?

— Хм, наверно…

И правда, как и куда бы тебя ни гоняли, тебе самому решать, что с этим делать и как к этому относиться.

Юкиносита вдруг одобрительно улыбнулась:

— Пожалуй…  Даже у Хикигаи найдётся что-то, что ему нравится, верно?

— Угу…

Быть в одной комнате с Тоцукой… Купаться с Тоцукой… Есть с Тоцукой… Кажется, я уже жду с нетерпением.

— Хикки, так тебе что-то нравится?

— Не, ну… Во всяком случае, Киото я люблю.

Юкиносита уставилась на меня:

— Какой сюрприз… Я думала, что традиции и социальные условности ты и в грош не ставишь.

А вот это грубость. Впрочем, к такому я уже привык.

— В конце концов, для гуманитарных школ, специализирующихся на японской истории и японском языке, Киото – одно из священных мест.

Кстати об истории. Рётаро Сиба [1] весьма интересовался книгами вроде недавней «Сказ о четырёх с половиной татами», так что Киото в самом деле цеплял меня за живое.

— Хотя это же школьная экскурсия, всё равно не попадёшь во все места, куда хотел бы зайти. Как-нибудь сам туда смотаюсь.

— Как-то не слишком весело ездить одному… — пробормотала Юигахама.

Ошибаешься, очень даже весело. Когда ты один, тебе не надо ни с кем встречаться, и это замечательно.

Одиночка со схожим образом мыслей, Юкиносита, согласно кивнула:

— Ты неправа. Когда едешь одна, можешь осматривать всё столько, сколько захочешь.

— Точно, точно. Не говоря уже о том, что можешь полностью погрузиться в атмосферу. И если я вижу толпу крикливой школоты в саду камней Рёандзи, я могу просто подобрать один из камней и надавать им по башке.

— Я бы не стала… В конце концов, храм внесён в список ЮНЕСКО.

Юкиносита выглядела не слишком довольной моей репликой. Вот только причину какую-то слишком академичную назвала. Где твой гуманизм?

— А как насчёт вас? Сами-то куда собрались?

— Да я ещё не смотрела… А, во, храм Киёмидзу-дэра посмотреть хочу. Он же знаменитый.

— Всё за модой гоняешься… — машинально буркнул я.

Юигахама надулась:

— Да ну тебя. А, ещё Киотскую башню.

— В Чибе тоже башня есть, знаешь ли.

— Это же портовая башня?

Названия похожи, да. Но только названия.

Вполне естественно быть привязанным к достопримечательностям родного города. Нравится мне эта портовая башня. Хотя я туда с самого фейерверка так и не выбрался.

Юкиносита не преминула тут же нанести удар по моей привязанности:

— Если уж о портовых башнях говорить, башня в Кобе поизвестнее будет.

— Ну и хорошо. А в Чибе – выше.

— Не понимаю, что в этом хорошего…

Юкиносита снова схватилась за висок, словно опять голова разболелась.

— Ну так что? Что-нибудь решила?

Она задумалась:

— Ну… Рёан-дзи и Киёмидзу-дэра, что вы с Юигахамой упоминали. А ещё Рокуон-дзи, Дзисё-дзи, они тоже знаменитые.

Юигахама ошарашенно заморгала, должно быть, впервые в жизни услышав эти названия:

— Рокуондзисёдзи…

— Не смешивай их… Хотя звучит внушительно, правда?

Рокуондзисёдзи. Смахивает на имя великого монаха.

— Может, мне следовало воспользоваться более известными названиями? Это Кинкаку и Гинкаку.

— С-с этого и надо было начинать! Я сама в Кинкаку собираюсь. И Юмико тоже хотела посмотреть.

— Ей очень подходит…

Более чем подходит. Великолепная Миура в окружении золотых орнаментов.

Юкиносита продолжила:

— А ещё там есть Тропа Философов. Можно посмотреть на цветущую сакуру, впрочем, уже осень. Хотелось бы ещё ночью храмы посмотреть, если в расписание впишемся… Хотя в тёмное время могут и не отпустить.

Удивлённая столь широкими познаниями Юигахама уставилась на Юкиноситу:

— Ничего себе…

— Ты что, уже «Jalan» [2] почитать успела?

Не слишком ли они ждут эту экскурсию?

— Да нет… Это общая информация, её все знать должны.

Юкиносита вдруг надулась, отвернулась и потянулась за журналом. При ближайшем рассмотрении это оказался именно «Jalan».

Никогда бы не подумал, что она будет так простодушно готовиться.

Я отвернулся, отчаянно стараясь сдержать смех. И увидел, что Юигахама старается ещё отчаяннее. Встретившись взглядами, мы не удержались и фыркнули.

— …В чём дело?

— Н-ни в чём! Совсем ни в чём!

Юкиносита пронзила нас ледяным взглядом. Запаниковавшая Юигахама отчаянно замахала руками. Но должного впечатления на Юкиноситу это не произвело. Она продолжала смотреть на нас с холодным безразличием.

— А-ха-ха… А, да. Юкинон, давай в третий день гулять вместе! — предложила Юигахама, одновременно смеясь и ёжась под пронизывающим взглядом. Юкиносита озадаченно наклонила голову:

— Вместе?

— Ага, вместе!

Юигахама расплылась в улыбке. Юкиносита задумалась. Прежде, чем она открыла рот, я понял, что она сейчас скажет.

— Но…

— Юкиносита в другом классе, — опередил я её. Юигахама уверенно кивнула:

— Ага. Но на третий день мы можем пойти, куда захотим. Так что я тебе позвоню, и мы славно повеселимся!

— Не думаю, что такое разрешается…

— А? Да нормально всё будет, правда?! Хотя не уверена.

До чего беспечная девчонка…

Но если нам можно ходить, куда хотим, пожалуй, я поброжу по городу. Всегда хотел заглянуть в казармы Синсенгуми и в Икедаю. Хотя в Икедае сейчас бар сделали. Сдаётся мне, побродить в одиночку по историческим местам то ещё приключение получится.

Пока я витал мыслями в облаках, Юигахама продолжила:

— Я имею в виду, не вылезая из расписания. Ну как?

— Даже не знаю…

— Да! Договорились!

Сияющая Юигахама вплотную подскочила к Юкиносите вместе со стулом. Та отвела взгляд.

И что она находит в такой близости? Впрочем, хоть они и из разных классов, пусть развлекаются вместе, в этом ничего плохого нет.

— Хикки, давай и ты с нами!

— Э-э… м-м…

Юигахама уставилась на меня своими большими глазами. У меня слова застряли в глотке.

Пока я судорожно соображал, что же ответить, тишину нарушил стук в дверь.

— Войдите, — ответила Юкиносита.

Дверь распахнулась. За ней обнаружилась совершенно неожиданные посетители. В принципе, сюда и так обычно заявляются те, кого никак здесь увидеть не ожидаешь. Но чтобы такая компания забрела – это вообще ни в какие ворота…

И тем не менее, именно они и стояли у порога.

Хаяма, за ним Тобе, Ямато и Оука.

Да, вся четвёрка. Не знаю, в хороших они отношениях или нет, но со стороны они выглядели хорошими друзьями.

Уже бывавший здесь Хаяма уверенно двинулся вперёд. Остальные же вошли осторожно, оглядываясь по сторонам.

И, разумеется, уставились на меня.

И без слов ясно, о чём они думают. На лицах всех троих появилось странное выражение. Они переглянулись и снова посмотрели на меня.

Не могу винить их за столь бесцеремонное разглядывание, я и сам на них пялился.

И каким ветром их сюда занесло?

Разумеется, это интересовало не только меня, Юкиносита с Юигахамой думали о том же.

— Вам что-то нужно? — холодно поинтересовалась Юкиносита. Юигахама кивнула.

Хаяма посмотрел на Тобе, словно спрашивая о чём-то. Тот на удивление противно ерошил волосы.

— Э-э, ему нужен кое-какой совет, вот я и привёл его, но… — сдержанно сказал Хаяма. Понятно, помощь нужна не ему, а одному из тех, кого он привёл.

— Давай, Тобе.

— Выкладывай.

Поторопили его Ямато и Оука. Тобе открыл рот, снова закрыл, застонал и задумался. Что это ещё за чудеса?

Поразмышляв, Тобе замотал головой. Его длинные волосы заметались, словно шерсть у отряхивающейся собаки.

— Не, ни за что. Ничё не скажу, пока тут Хикитани.

…Чего? Что за дела? Ты торговаться сюда заявился?

Моё сочувствие моментально сменилось гневом. Но я погасил его, глубоко вздохнув, и посмотрел на остальных. Ямато с Оукой хихикали и кивали, давая понять, что солидарны с Тобе. Хаяма вздохнул. У Юигахамы отвисла челюсть. Юкиносита плотно сжала губы.

Повисшую в комнате гнетущую тишину нарушил Хаяма:

— Тобе. Это мы пришли сюда за помощью.

— Ну да, но, понимаешь, не могу же я говорить об этом при Хикитани. Ну, ненадёжный он.

Они признали моё существование, продемонстрировав свою неприязнь. Вот уж не думал, что такое случится именно здесь.

Гости замолчали, в комнате снова повисла тишина. И потому я прекрасно услышал голос:

— Достал уже…

Спасибо, Юигахама, что озвучила мои мысли. Только ты-то чего так завелась?

— Тобе, так нельзя, понимаешь? Можно быть и повежливее.

— Ну да, но…

Хорошо, что ему посоветовали держать язык на привязи, но Юигахаме в это дело лучше не втягиваться.

Я задумался, что делать дальше. Но тут в разговор вступила Юкиносита:

— Что ж, если проблема в Хикигае, делать нечего. Как и следовало ожидать… Прошу прощения, не могли бы вы закрыть дверь с той стороны?

Звучит резонно. Если они не могут говорить из-за меня, мне лучше уйти.

— Хорошо, позовёшь, когда закончите.

Я начал подниматься, но Юкиносита меня остановила:

— Стоп. Куда ты собрался?

— А? На выход…

Я посмотрел на Юкиноситу. Она медленно перевела взгляд на Тобе сотоварищи.

— Уйти придётся им.

— А?

Переклинило не только меня, но и Тобе с компанией. Юкиносита же продолжала:

— Нам незачем тратить время на тех, кто хамит и не имеет ни малейшего понятия о приличиях. Вам лучше покинуть нас незамедлительно.

Голос её был как обычно спокоен. А вот в выражении лица явно читалась неприязнь. Под её ледяным взглядом Тобе словно прирос к полу.

— Ужас какой…

Довершили картину слова Юигахамы.

Не знаю уж, остановилось ли время, но спина быстро напомнила мне, что я так и торчу, поднявшись со стула наполовину.

Пора бы уже решить, кто уходит, а кто остаётся.

А может, просто объявить конец клубных дел на сегодня и разойтись всем? Так пойдёт?

— …Что ж, мы сами виноваты. Тобе, давай ещё раз всё обговорим. Мы сами должны с этим разобраться, — вздохнул Хаяма. Кажется, он сдался. Да, да, валите уже поскорее.

Но похоже, слова Хаямы вывели Тобе из ступора. И он снова принялся ерошить волосы:

— Не, не могу я отступить… Кроме того, я разговаривал с Хикитани на летних каникулах, так что всё путём.

— …Понятно.

Видя решимость Тобе, Хаяма дал задний ход.

Удивительно, что Тобе не послушался Хаяму. Хотя вполне возможно, что благородный, великодушный и справедливый Хаяма просто проверял, насколько Тобе серьёзен. Изначально он его подбадривал, так что не так уж это было бы и странно. Блин, ничего уже не понимаю.

В общем, не знаю, специально Хаяма это или нет, но Тобе, кажется, всё равно ничего не понял. Судя по выражению лица, сказать ему предстояло что-то, о чём говорить непросто. Слушай, может я уже домой пойду, раз ты всё в молчанку играешь?

— Э-э… — подал наконец голос Тобе. Мы молча слушали, хотя не слишком-то нас это и интересовало.

— Э-э-э…

Так будешь ты говорить или нет? Хватит уже над нами издеваться. Пошлых комедий насмотрелся, что ли?

Сколько можно одно и то же повторять? Тебя что, во временной петле заклинило? Из-за тебя я по телевизору ничего посмотреть не успею, кроме вечернего аниме.

— Ну, по правде говоря, я…

После долгой паузы перешёл он наконец к делу:

— Насчёт Эбины, я думаю, она очень хорошая, понимаете? Ну и, это, я хочу кое-что сделать на экскурсии, — начал он обиняками.

— Серьёзно?!

У Юигахамы заблестели глаза. Да и у меня возникли схожие мысли.

Выходит, тогда, в деревне Чиба, он говорил на полном серьёзе.

Зная подоплёку, я более-менее понимал, к чему он клонит, но вот Юкиносита явно была озадачена.

Юигахама, заметив это, придвинулась и зашептала ей прямо в ухо.

Юкиносита закивала и, уловив суть, замерла. И снова наклонила голову с непонятным выражением лица. А я решил уточнить основные пункты:

— То есть, ты хочешь признаться Эбине и начать с ней встречаться. Так?

Неловкие слова для парня в подростковом возрасте. Тобе повернулся, очередной раз взъерошил волосы и ткнул в меня пальцем.

— Да, да, именно. И очень не хочу, чтобы меня отвергли. А ты быстро схватываешь, Хикитани!

Какая неожиданная перемена отношения… Впрочем, для таких типов это дело обычное. Помнится, он и летом ни с того, ни с сего со мной заговаривал.

Но…

— Значит, не хочешь оказаться отвергнутым, да?

Не будь таким наивным. Как только ты обратился ко мне, считай, тебя уже отвергли. А потом всё на меня свалишь, да?

Я положил руку на стол и прилёг, устроив на ней голову.

Несколько озадаченная Юкиносита, оказавшаяся в моём поле зрения, о чём-то размышляла, взявшись рукой за подбородок.

Зато Юигахаму открывшиеся перспективы привели в восторг. Одного упоминания о делах любовных оказалось достаточно, чтобы у неё загорелись глаза. Она шумно вскочила, готовая броситься в эту историю с головой:

— Отлично, всё просто отлично! Я  на твоей стороне!

Юкиносита же по-прежнему пребывала в раздумьях:

— И что конкретно ты собираешься предпринять?

С места в карьер, хех… Девушки явно были готовы взяться за дело, но меня такая перспектива не радовала.

С того самого момента, как Тобе обратился за помощью, он обречён.

В старших классах начальной школы о подобном сплетничали больше всего. И я ни разу не видел, чтобы в делах амурных чья-то помощь приводила к успеху. К подобным вещам всегда возникает повышенный интерес. Бывает, что просто спросишь совета и сразу становишься объектом насмешек. Не говоря уже о том, что совсем не обязательно тебе собирались помогать, может, просто хотели разжиться информацией. Чтобы потом использовать её против тебя же. Или с кем-нибудь обменяться, выясняя, кто кому нравится. Не стоит недооценивать информационные войны в младшей школе, господа.

Вот потому-то я и не хочу ни помогать ему, ни подбадривать. Слишком уж неприятные воспоминания всплывают.

Увидев мою мрачную физиономию, Хаяма повернулся ко мне со столь же горькой улыбкой:

— Догадываюсь, это будет непросто.

— Ну да… — неожиданно даже для себя ответил я. Отвернулся и встретился взглядом с Юкиноситой.

«Ну?», словно спрашивала она, наклонив голову.

«Не, безнадёга», я сконцентрировался, постарался сделать взгляд ещё более тухлым и чуть покачал головой.

«Ясно…», едва заметно кивнула она и заговорила:

— Прошу прощения, но я не думаю, что мы сможем чем-нибудь помочь.

— Угу.

Вот и всё.

— …Понятно. Что ж, следовало ожидать.

Хаяма кивнул, соглашаясь, и молча уставился себе под ноги. Похоже, те, кто приходит к нам за помощью, наверно, даже Хаяма, считают, что нам любая проблема по зубам.

Невозможного в этом мире куда больше, чем возможного, это закон природы. Увы и ах, ничем помочь не могу. Ну, я имею в виду, что мне и правда жаль. У меня самого девушки нет, так что, да, должно быть, это… ум-м, и правда проблема из проблем, да.

Но нашёлся человек, убеждённый в обратном.

— Ну что же вы, давайте, протянем руку помощи!

Юигахама дёрнула Юкиноситу за куртку. Та, захваченная врасплох, глянула на меня и снова уставилась на Юигахаму. Тогда та тоже повернулась ко мне.

Эй, что вы творите, не заставляйте меня решать… Я же только что сказал «нет», чёрт вас побери.

Тобе, словно уловив смысл наших переглядываний, шагнул вперёд. И с широкой улыбкой повернулся ко мне:

— Хикитани… нет, уважаемый Хикитани, вверяю свою судьбу в ваши руки!

Нет, нет, нет, может, тебе это и кажется учтивым, но ты груб. Ты даже фамилию мою переврал.

— Да-а, Тобе всегда так говорил.

— Мы тоже тебя просим.

Со смехом подключились Ямато и Оука. Каждый раз я в меньшинстве оказываюсь.

— Юкинон, Тобеччи и правда нужна помощь.

— …Ну, если ты так настаиваешь, подумаем, что можно сделать.

Перед мольбой Юигахамы со слезами на глазах Юкиносита не устояла. Госпожа Юкиносита, а не слишком ли вы ей потакаете в последнее время?

Ясно. Стенания и крики «не хочу, не буду, не хочу» ни к чему не приведут. Я везде и всегда буду в рядах проигрывающего меньшинства. Мнение меньшинства могут принять во внимание, но не более того. Это я ещё в младшей школе понял, на уроках обществоведения. Так что придётся смириться.

— Ладно, займёмся…

— Спасибо, ребята. Госпожа Юкиносита, Юи, огромное вам спасибо.

Эй, а я?.. Что насчёт меня?

Ну и фиг с ним. Не ради его благодарности я в это дело лезу. Просто такая уж у меня работа.

И выполнять я её буду неплохо, не более, но и не менее. Таков мой девиз. Задницу рвать не стану, но постараюсь, чтобы дело двигалось. Так, как научился в оргкомитете фестиваля. Делай ровно столько, чтобы недовольные тебя не линчевали.

— Ладно… Так чего конкретно ты от нас хочешь?

— Я ж сказал. Признаться хочу, понимаешь? Можете как-нибудь меня поддержать?

Услышав слово «признаться», Юигахама охнула, прижала руку к губам и глубоко вздохнула. Взвинчивай себя, взвинчивай, вот только я уверен, что добром это не кончится. И кстати, я о конкретике спрашивал.

— Я понимаю твои чувства. С другой стороны, только это я и понимаю. Но думаю, ты и сам догадываешься, какой тут есть риск, верно?

Тобе перестал дёргать себя за волосы.

— Риск? А, ну да, риск, конечно, риск. Риск.

Сомневаюсь, что он понял, о чём идёт речь… Я не про кошачий корм говорю, слышишь? И не про питомца Литтбарски, игравшего когда-то за JEF, дошло?

Ладно, не будем больше про сообразительность Тобе. Даже Юигахама недоумевающе повернулась ко мне:

— Что за риск?

— Риск – это вероятность, что ты проиграешь или окажешься в беде, — Отчеканила Юкиносита, словно Pokedex [3].

— Я в курсе, что это слово значит! Я спрашиваю, в чём именно тут риск!

Юкиносита ехидно посмотрела на Юигахаму. Кажется, она просто таким образом её поддразнивает…

Ладно, услышав всё, что нужно, я благословлю его на симпатии общества. Объясню всё с самого начала.

— Вот представь, первым делом ты ей признаёшься. Она тебя отшивает…

— Ты уже решил, что его отошьют?!

— Дура, это не единственный вариант. Другие тоже потом рассмотрим.

Что-то ты слишком уж торопишься удивляться. Это только начало. Отвергнутые отлично это знают. Как бы низко ты ни пал, всегда найдётся, куда падать дальше. Жизнь – бездонная яма, падать можно бесконечно…

— На следующий день о твоём признании будет знать весь класс. И если бы только знать… Ты всё время будешь слышать шепотки за спиной.

«Похоже, Хикигая вчера признался Каори».

«У-у-у, вот ей не повезло…» Что значит «не повезло»?..

«Я слышала, он ей письмо об этом написал».

«Что? Ужас какой. И разве можно признаваться письмом?»

«Вот именно».

«Хорошо, что я ему свой номер не дала».

«Не боись, тебе он признаваться на станет (lol)».

«На что это ты намекаешь (lol)?»

Примерно такие милые шуточки начинают гулять по классу. Наслушался я их выше крыши.

Контрольный выстрел, понимаете ли. Ты страдаешь от разбитого сердца, а окружающие пытаются тебя добить для большего удовольствия.

— Ещё одна история из жизни Хикки… — негромко пробормотала Юигахама. Ну и зачем было это говорить? Конечно, моей, чьей же ещё. С другими-то я незнаком.

Ох, нехорошо, совсем нехорошо. Как начну излагать, так никак закончить не могу. Фух, до чего же я устал…

Остальные молчали, словно моя страстная речь их тронула.

— …Дошло? — нарушил я тишину. Юкиносита приложила руку к виску:

— …А не потому ли всё это, что речь идёт именно о тебе?

— Не, просто я много чего в средней школе пережил…

Но Тобе, похоже, таким опытом похвастаться не мог. И потому пропустил мои слова мимо ушей, не уловив сути.

— Ладно, ладно, не буду СМСкой признаваться, и всё путём. Да мне вообще всё пофиг.

Тобе ткнул себе в грудь большим пальцем. Оука с Ямато пришли в восторг:

— Признаться в лицо, ну ты крут!

— Настоящий мужик…

— Не, все мужики так могут.

Они не унимались. Тобе, кстати, можно было бы и не краснеть… Не хотелось мне спускать его с небес на землю, но есть и другие риски.

— …Знаешь, это не единственная проблема.

— Что, опять? — возмущённо вскинулась Юигахама.

— Естественно.  Их ещё много. Например, как вам сохранить хорошие отношения после признания.

— Хватит, хватит, мы уже поняли.

Хаяма похлопал меня по плечу, словно стараясь утешить.

— …Мы всё поняли, так что постараемся.

Мне оставалось лишь молча кивнуть. Хаяма не я, ему по силам направить всё в нужную сторону. Не думаю, что мне стоит беспокоиться.

Но, подняв глаза, он стал не совсем похож на себя обычного. Он посмотрел на этих трёх идиотов, и его улыбка стала горькой:

— У меня ещё в клубе дела, так что оставляю всё на вас… Тобе, не слишком тут задерживайся.

С этими словами Хаяма вышел из комнаты.

— А, я, пожалуй, тоже пойду.

— И у меня тренировка.

Оука и Ямато выскочили вслед за ним. Похоже, они просто пришли с ним за компанию и не собирались обсуждать с нами план действий. Решили всё на нас свалить.

— Ладно, ладно, я скоро.

Тобе махнул им рукой на прощание и повернулся к нам:

— Ну, удачи вам, ребята.

Удачи? В чём? Когда так говорят, становится как-то невесело. И Механический Доктор вспоминается [4]. А может, это слёзы прощания! Отвага пожелать удачи!

— Ну и что нам теперь делать… — растерянно пробормотала Юкиносита со вздохом.

Да уж, не спецы мы по делам любовным. Быть может, не к тем ты обратился. Вокруг же полно людей, которые с удовольствием тебе подскажут.

— Тобе, почему ты пришёл именно к нам?

— А? Ну, так Хаято предложил. И буквально притащил меня сюда.

— Я не об этом… Разве Хаяма не мог сам с этим разобраться? — поинтересовался я. Тобе немного потупился:

— Ну, понимаешь, как бы это… Хаято крутой. И обаятельный, понимаешь? У него таких проблем не бывает…

Можно было и не объяснять. Окружающие Хаяму люди считают, что ему совершенно не о чем беспокоиться.

«Хочу быть таким популярным» – такое чувство возникает, когда смотришь на красавчика. И делиться своими бедами и печалями ему совсем не просто.

Сам же Хаяма готов принять любого, он просто не может иначе. Такой добрый, что слов нет.

У него приятная внешность и хороший характер. Не думаю, что найдётся кто-нибудь, кто в состоянии возненавидеть его.

Но в том-то всё и дело. Именно потому, что в нём нечего ненавидеть, люди и отдаляются от него. Его безупречность сама по себе мощное оружие, сомневаться не приходится.

Кстати, Юкино Юкиносита во многом похожа на Хаяму. Но характер у неё, не знаю уж, к счастью или к несчастью, совершенно другой. Её манеры напрочь нивелируют её совершенство в прочих областях.

Хаяма же совершенен.

Дело не только во внешности. Но и в манере поведения, умении понимать окружающих, массе эмоций… Перечислять можно до бесконечности.

И потому находиться рядом с ним – настоящая пытка.

Та часть сознания, что оценивает его, без труда одолевает ту, что оценивает тебя самого. И согласен ты с ней или нет, тебе всё равно больно.

Вот и получается, что единственным недостатком Хаямы является он сам.

Даже я, глядящий на него со стороны, это понимаю. Уверен, те, кто близко с ним общается, понимают это намного лучше.

Вот и сейчас в улыбке Юигахамы прорезалась горечь:

— Да… По его виду не скажешь, что у него много проблем.

— А я о чём, — согласился Тобе.

Юкиносита кивнула. И вдруг, ослепительно улыбнувшись, развернулась ко мне:

— Понятно. Вот, значит, почему ты пришёл за помощью к Хикигае.

— Слушай, это звучит так, словно я профессиональный неудачник в делах амурных.

Я просто не мог не возразить, глядя на выражение её лица.

Но Юкиносита с Юигахамой лишь отвели глаза.

— …Хм.

— А-а…

Юкиносита сочувственно вздохнула. Юигахама утвердительно выдохнула. И обе они замолчали.

— Хватит уже отворачиваться… От этого только хуже становится.

Тобе похлопал меня по плечу:

— В общем, вот так. Я рассчитываю на тебя, Хикитани.

Когда ты наконец мою фамилию выучишь…

----------------------------------------------

Примечания

[1] Один из самых популярных в Японии авторов, пишущих на исторические темы

[2] Компания, занимающаяся путеводителями по Японии. У них ещё и сайт свой есть

[3] Энциклопедия Покемонов

[4] Отсылка к манге/аниме «Yorishiku Mechadoc»

Том 7 - Глава 3

На следующий день мы запланировали обговорить детали и расписать дальнейшие действия.

Честно говоря, мне жутко хотелось бросить это дело.

Как ни крути, над тревогами и делами амурными совершенно посторонних людей лишь смеяться охота. Да к тому же просьба исходит от Тобе. М-да, заняться этим может оказаться даже сложнее, чем мне казалось поначалу.

Ладно, посмотрим, что мы имеем.

Тобе будет признаваться Эбине, а мы – его поддерживать.

Что за фигня… Звучит как рекламный слоган шоколадных конфет.

Вчера мы приняли этот заказ, и наши завтрашние действия зависят от того, до чего мы додумаемся сегодня.

Юкиносита перетасовала в руках какие-то бумажки и повернулась к нам:

— Что ж, оценим текущее положение дел. Когда соберём всю необходимую информацию, сможем подумать над решением проблемы.

О да, вполне в её стиле. Правда, как уверяет спортивная манга, те, кто собирает информацию, изначально обречены на провал. Это немного меня беспокоило.

— Для начала расспросим самого Тобе.

— И верно. Как говорили в старину, «познай своего врага, познай себя, и ты сдашься в сотнях битв».

— Уже готов сдаться…

Не, ну правда же, нам лучше сдаться прямо сейчас… Я имею в виду, было бы ради кого стараться…

Я вздохнул и посмотрел на парня, сидящего по ту сторону стола.

— Хорошо, тогда для начала представься, — сказала Юкиносита. Тот улыбнулся:

— Лады. Я Какеру Тобе из класса 11-F. Член футбольного клуба.

После уроков Тобе заявился к нам в клуб в бодром настроении и принял участие в обсуждении. Что ж, если есть возможность расспросить виновника торжества, глядишь, побыстрее дело пойдёт.

— А как же твой футбольный клуб?

— Да всё путём. Все старшеклассники уже ушли из него. Теперь капитан у нас Хаято, так что всё зашибись.

Тебе на всё наплевать, как я погляжу, хе-хе.

— Давайте рассмотрим положительные черты Тобе. Если мы донесём их до Эбины, она наверняка воспримет его всерьёз.

Та-та-та-та-а-а.

Комната погрузилась в тишину. Все молча размышляли, пока Тобе наконец не охнул и не вскинул руку. Молодец, Тобе. Выкладывай.

— …Я кореш Хаямы.

— И сразу полагается на других… — пробормотала Юигахама, словно готовая уже сдаться.

Ясен пень, когда вас спрашивают о ваших хороших чертах, вам совсем не просто их перечислить. Вы же не я. У меня бездна хороших качеств, да и вообще я замечательная личность.

Ладно, лучше послушаем, что думает о нём достаточно близко знакомый с ним человек.

— Юигахама, что скажешь?

Юигахама задумчиво скрестила руки. А потом вдруг хлопнула в ладоши, словно её осенило:

— Ну, он такой яркий, да?

— Определяйся популярность яркостью, вершину пищевой цепочки оккупировали бы лысые.

Лампочки тоже были бы всеобщими любимцами. Хотя, если подумать… Если Пикачу [1] так популярен, сделает ли голова в форме Пикачу тебя популярным? Подозреваю, что нет.

Так, если довольно близкий к нашему герою человек не может больше ничего придумать, пора менять тактику. Может, по первому впечатлению удастся выцепить что-то позитивное?

— Юкиносита?

— Посмотрим…

Юкиносита кивнула и взялась за подбородок:

— Громкий… Нет, суетливый? Шумный… Наверно, энергичный.

В конце она улыбнулась, но весь ход мыслей был продемонстрирован как на ладони.

— …Хорошо, я всё понял.

Я действительно понял, что гордиться этому типу просто нечем. Юкиносите же моя реакция явно не понравилась:

— А сам-то что думаешь?

— Не вижу смысла размышлять над тем, чего вообще нет.

— Это мотивации у тебя нет.

Верно, чего нет, того нет.

Лучше помолчу, а то чувствую себя немного виноватым перед ним. Я более чем уверен, что он мне неинтересен, а значит, от меня может быть больше вреда, чем пользы.

Но если мы так и будем считать, что в Тобе нет ничего хорошего, ни к чему мы не придём. Так что я решил подумать ещё. Так, для прикрытия.

Во-первых, я вообще ничего не знаю о Тобе. Я и имя-то его услышал всего пару минут назад.

Парень как парень, обычный, один из многих.

Как говорил Хаяма, он не слишком хорош на вид, зато умеет поднять настроение. И вообще хороший человек.

С точки же зрения Юкиноситы он шумный, некомпетентный и несдержанный.

Что ж, в общем и целом соглашусь. Не выставляй он время от времени себя напоказ, его никто бы и не замечал.

Обо всех остальных чертах персоны, именуемой Тобе, можно судить лишь по его внешнему виду.

Правда, сейчас я знал о нём немножко больше, чем в начале учебного года. Тогда он был для меня лишь одним из приятелей Хаямы.

Всё-таки мы провели жаркую летнюю ночь под одной крышей. Только лишнего не подумайте, мы просто ездили в летний лагерь. И теперь я могу кое-что предположить.

Он хочет быть популярным, потому и выпендривается. Пожелав завести подружку – тем более. А если подружку заведёт кто-то из его друзей, будет завидовать.

Вот такой он человек.

Не слишком хорошая характеристика. Обычный парень, каких вокруг полно.

Самый обычный, средний и ничем не выдающийся из всех, кого я знаю.

Мне кажется, что я весьма здравомыслящий человек. И от имени совести всей Чибы (самореклама, да) могу заявить, что я самый обычный старшеклассник (в хорошем смысле). Но обычность Тобе кроет мою как бык овцу.

Иначе говоря, к самому его существованию просто напрашивается эпитет «бесполезное».

Углублённый анализ не помог, ничего хорошего про Тобе придумать не удалось. Но Юкиносита и Юигахама подстёгивали меня взглядами. А Тобе пялился на меня с выражением «ну сейчас-то ты скажешь мне что-то хорошее, правда?».

— Положительные качества Тобе… Сдаётся мне, быстрее будет разобраться с предпочтениями Эбины. Зацепить её за слабое место. Наверняка есть что-то, перед чем она не устоит.

Не то у меня положение, чтобы обсуждать качества человека выше меня по статусу (скромный я, да). Разверну беседу в другую сторону. Ясен пень, лучше обсуждать реальные перспективы, чем ломать голову над тем, чего вообще не существует!

— О-о, понимаю.

В голосе Юигахамы звучало неодобрение, но всё же она согласилась. Вот и замечательно, нравятся мне такие простачки.

Юкиносита же одобрительно кивнула:

— Значит, мы должны бить в её слабое место. Как всегда, когда дело касается грязных приёмчиков, тебе нет равных.

— Странная какая-то похвала…

И совсем меня не радующая. Да и сам факт того, что ты меня хвалишь, выглядит крайне подозрительно.

— Ну так какая она? Эбина, я имею в виду.

Яркая она девица. И в таком возрасте, когда мысли просто переполнены делами амурными. Супердевушка, смахивающая на цветок, если переходить к аналогиям. Увлекаться любовными историями – дело для юных девиц совершенно естественное.

Надеясь, что так оно и есть, я посмотрел на Юигахаму. Та подняла голову.

— Ум-м… Ну, что касается Хины… Больше похоже, что ей не сами парни нравятся, а когда они друг с другом…

…Ну, раффлезия – это тоже цветок [2].  Гнилой, но цветок же. Потому, кстати, и сравним с Эбиной, что гнилой.

— Не, понимаете, ну, личность у неё такая, понимаете?  Черта характера или странность, это уже не изменить, понимаете?

Молодец, Тобе, ты всё понял. Как говорится, любовь слепа.

Но раз он так ответил, пожалуй, его и впрямь к ней сильно тянет. И я его понимаю. Если кто-то, к примеру, нагрубит Тоцуке или Комачи, наверно, я выйду из себя.

Молча слушавшая нас Юкиносита кивнула с некоторым одобрением, значит, тоже поняла. Но затем развернулась к нам:

— Не будем о чувствах Тобе… Что сама Эбина о нём думает?

— П-правда?

Юигахама аж подпрыгнула от такого простого вопроса. Ого, кажется, ответ у нас уже есть. Готов сам с собой поспорить на своего Супер-Хитоши, что я правильно всё понял.

— Блин, я тоже хочу знать! — неожиданно взвился Тобе, наклоняясь вперёд.

— …Уверен? Пути назад не будет, знаешь ли.

— Не, ежели не спросить, ничего и не узнаешь!

— Понятно…

Что ж, вам слово, госпожа Юигахама.

Юигахама посмотрела на нас и нерешительно угукнула:

— …Она, наверно, думает, что ты хороший человек.

И сразу отвела взгляд.

Блин… Хоть плачь…

Хороший человек.

В устах девушек это со стопроцентной вероятностью означает «он для меня никто». В лучшем случае «подручный».

Иначе говоря, полная безнадёга.

Единственный, кто победно хмыкнул, услышав это – Тобе.

— …Это же плюс, правда?

Единственный плюс тут – это твоё непонимание… Или шарик, который у тебя в башке за ролик заехал.

Спустить бы его с небес на землю, но увы, я не мог придумать, что сказать.

Тупость парня по фамилии Тобе превзошла все мои ожидания.

— С-слушайте, если она его не ненавидит, это уже хорошо! — попыталась ухватиться за соломинку Юигахама. Но мы с Юкиноситой уже выкинули белый флаг.

— Пожалуй, тут мы ничего сделать не можем…

— Угу, слишком велика пропасть между Тобе и Эбиной.

Сами видите, Тобе шумный и беспечный весельчак. А Эбина, при всей своей миловидности и опрятности, глубоко порочная личность.

И в данном случае проблема именно в Эбине.

Явные яойщицы у вершины социальной иерархии – это большая редкость. А тайные вообще стараются держаться от неё подальше. Их тянет к красивым и энергичным девушкам. Источник: манга. Я и «801-тян» [3]  читал, и «Genshiken» [4], так что не сомневайтесь.

Тобе и Эбина находятся на разных уровнях социальной иерархии. Тобе может запросто выделиться, просто повыпендривавшись в своей компании. Эбина же, несмотря на всю свою миловидность, всегда остаётся в тени Миуры.

По общему мнению, Эбина из тех девушек, о ком говорят «Она красавица, но этого никто, кроме меня, не замечает». Пребывая на нижних уровнях иерархии, она крутится возле топовых компаний. А это ведёт к тому, что парни с нижних и средних уровней начинают думать «А не замутить ли мне с ней?». Чёрт, будь мы в средней школе, я и сам мог бы в неё втюриться.

Но это мнение с успехом разрушала наша Большая Сестра, Юмико Миура.

Где бы она, броская и крутая, ни появлялась, она собирала вокруг себя компании симпатичных девчонок. Она плевала на общепринятые критерии миловидности и устанавливала их по собственному разумению. Хм, интересно, а почему Кавасаки в эту компанию не входит? Она же красивая. И будет ещё лучше, если избавится от зацикленности на брате и нелюдимости.

Так что раз уж Миура умеет разрушать общепринятое мнение, она могла бы здорово нам помочь.

Оказывается, такая идея пришла в голову не только мне, но и Юигахаме:

— Может, нам ещё кого-нибудь попросить помочь? Юмико, например.

— Точно, в давние времена говорили «если хочешь одолеть вражеского генерала, сначала сдайся ему».

— Ты опять о сдаче? — удивлённо ответила она. Но на сей раз у меня была веская причина:

— Лучше сразу сдаться… Тем более, что вряд ли Миура захочет нам помогать.

— У-ум-м… Но Юмико такие дела и правда нравятся.

— …Брось.

Юигахама с удивлением на меня посмотрела.

Мои слова и правда прозвучали холоднее, чем я хотел.

Думаю, вероятность нашего успеха в этом деле стремится к нулю.

А когда оно закончится крахом, Эбина быстро узнает, что раскручивали всё Юигахама с Миурой.

Правда это или нет, но всё будет выглядеть именно так.

Будь Юигахама одна, всегда можно было бы сослаться, что она действовала всего лишь как член клуба помощников. И мы с Юкиноситой, уверен, смогли бы её прикрыть, нам-то терять нечего.

Но если в дело вступит Миура, инициатива Юигахамы станет более чем очевидной. И если всё так и обернётся, вряд ли Эбина будет испытывать к Юигахаме тёплые чувства.

Вот этого я не хочу.

Возможный профит не стоит такого риска.

— В общем, пока не суетись.

— Угу… Ладно, я поняла.

Разъяснений Юигахама просить не стала. Вот и славно. Я всё равно ничего путного не придумал бы. Это же чистые эмоции, пытаться подпереть их логикой глупо и бесперспективно.

— Получается, мы зашли в тупик, — устало вздохнула Юкиносита.

Получается. Вся информация, которую мы собрали, буквально кричит о нашем поражении. Совершенно ничего позитивного.

— Может, всё-таки отступишь? — равнодушно спросил я у Тобе. Тот хлопнул себя по лбу и опустил плечи:

— Блин. Тяжёлый ты тип, Хикитани. Прав был Хаято насчёт твоего злого языка… А, точно. Ты как тот персонаж, который всегда гадости говорит?

— Вообще-то, я серьёзно спрашивал…

Но Тобе меня не слушал. Он резко развернулся ко мне:

— Знаешь, как говорят? Противоположность любви – безразличие. Получается, на самом деле ты хочешь мне помочь, да?

В-вот блин…

Несёт всякую фигню… Он меня уже раздражает как бы не похлеще, чем Заимокуза.

И кстати, противоположность любви не безразличие, а ненависть.

Когда тебя игнорируют, тебя не пытаются оценивать. Но знакомясь с кем-то, неизбежно относишь его к одной из двух категорий – «нравится» или «не нравится». И когда что-то попадает в категорию, которую ты ненавидишь, ты так и будешь ненавидеть это до скончания веков. Так что противоположность любви – ненависть, желание убить.

Тобе не понимал, о чём я думаю. Уставился в окно и снова подал голос:

— Я ведь на полном серьёзе… Ямато с Оукой поддерживают меня, но только потому, что им кажется, будто это весело… — Он запнулся и смущённо потеребил нос. — Вот почему я рад, что ты всерьёз пытаешься меня остановить, Хикитани.

— …

А вот и нет. Хватит придумывать дурацкие объяснения моим поступкам. Серьёзно, завязывай.

— Вот и Эбина, она тоже какая-то такая. Иногда, ну, я типа мельком на неё гляжу, а она совсем не такая. Это круто. Блин, стыдно же такое рассказывать!

Словно пытаясь избавиться от смущения, Тобе начал дёргать себя за волосы.

Ну спасибо, что так радостно объяснил мне то, что меня совершенно не интересует. И хватит уже хихикать и патлы свои крутить. Постригся бы лучше.

Но, как бы это сказать… он и правда внимательно наблюдает за Эбиной.

Я сам давно уже только лишь и наблюдаю. Поэтому более-менее понял, что Эбина – отнюдь не обычная милашка, какой выглядит. Даже она что-то скрывает в глубине души.

Вряд ли Тобе осознавал это в полной мере, но, с симпатией наблюдая за ней, он мог кое о чём догадаться.

Это начало занимать его мысли. Он и сам не заметил, как начал следить за ней всё чаще, и в конце концов увидел её с новой стороны и втюрился по уши. Дело обычное… Помнится, я и сам через такое прошёл.

И почему парни такие идиоты, а? Даже видя, что всё идёт наперекосяк, упорно не желают отступать. Дураки, что тут скажешь.

Тобе сейчас влюблён, как и я когда-то. И неважно, что он реальщик, что входит в топовую компанию – сейчас он просто влюблённый парень.

— Ну, ты с самого начала вёл себя неправильно…

Если ты хочешь приложить все усилия, я тебе помогу. Такова идеология клуба помощников, в конце концов.

— Просто помоги, чтобы хуже не стало!

Тобе сложил ладони перед грудью. Я отмахнулся и услышал звук его мобильника.

— Ага, это я. Что?.. Ой, нет, извини! Бегу!

Он поспешно сунул телефон в карман и подхватил сумку.

— Что случилось? — спросила Юигахама у спины уносящегося Тобе.

— Клуб! Мне говорили сегодня не опаздывать, или я сильно об этом пожалею! Ладно, пока!

Тобе исчез за дверью, оставив её нараспашку.

— До чего же он шумный… — пробормотала Юкиносита, направляясь закрыть дверь.

С уходом Тобе в комнате воцарилась тишина.

Всё успокоилось. И начала возвращаться скука. Мы все занялись своими делами.

Юкиносита обеспокоилась чаем. Я потянулся за своей книжкой. Юигахама принялась рыться в журнале.

Затем Юигахама остановилась и уставилась на раскрытую страницу, буквально пожирая её взглядом. Она выглядела столь необычно серьёзной, что я просто не мог не заинтересоваться и не подглядеть:

— Что ты там изучаешь?.. А, сватовство.

— Просто смотрю, нет ли тут хороших благословений, ну, для Тобеччи, — ответила она, не отрываясь от журнала. Юкиносита разобралась с чаем и тоже подала голос:

— В Киото много буддистских храмов, раздающих благословения. Большинство экскурсий вокруг них и крутятся. Но добиваться благосклонности девушки с помощью молитвы – это довольно странный метод…

— Точно. И на этот случай есть старая поговорка, «забудь о боге, если попал в беду».

Забыть о боге – это всё равно, что сдаться, забыв о боге. Опять сдаться, хех… Даже как-то грустно становится, когда никто не возражает.

Я посмотрел на Юигахаму. У неё почему-то вдруг загорелись глаза:

— …Вот оно!

— Что?

Решила забыть о боге, что ли? Вообще-то, даже меня самого от таких слов коробит, не советую.

— Да не, не то. В Киото будет отличное настроение! Это для нас как манна небесная! Хина говорила, что тоже любит Киото!

Иначе говоря, на школу надежды нет. Остаётся лишь ждать поездку, где атмосфера будет гораздо лучше. Как-то так.

Поездка рассчитана на три дня и четыре ночи. «Добиться любви за три дня и четыре ночи» – звучит прямо как название американского фильма. С Хью Грантом и Кемерон Диас в главных ролях.

Как бы то ни было, за столь короткий срок мы должны создать ситуацию, в которой Тобе покажется Эбине привлекательным. Миссия невыполнима?

— Значит, в первую очередь, нам надо, чтобы Тобе и Эбина оказались вместе, — сказала Юкиносита, разливая чай. Юигахама цапнула свою кружку, осушила её одним глотком и подняла голову:

— В первый день это не проблема, мы будем ходить всем классом. Думаю, я буду в группе с Хиной и Юмико.

Разумно. Они и так всегда вместе, так что остаётся лишь найти ещё одного человека. Даже не буду думать, как это повлияет.

Что же касается Тобе… Юигахама меня опередила:

— Так, что касается мальчиков, хорошо бы Хикки попал в одну группу с Тобеччи. И если мы выберем одно и тоже место для экскурсии, окажемся вместе.

— …А? Я уже договорился с Тоцукой, — замахал я руками.

Помощь пришла со стороны Юкиноситы:

— Группа Тобе уже сформирована. Если запихнуть туда Хикигаю, ни к чему хорошему это не приведёт и никого не обрадует.

По идее за поддержку её стоило бы поблагодарить. Вот только почему-то никакой благодарности я не чувствовал.

— Ну да, но если мы синхронизируем планы Хикки с моими, на второй день всё равно будем болтаться рядом. Действовать вдвоём будет гораздо удобнее.

Юигахама продолжала фонтанировать идеями. Я ошарашенно пялился на неё и упустил момент возразить…

Юкиносита кивнула:

— Понятно. Что ж, если Оука и Ямато не поленились прийти сюда, они нас поддержат, если мы им всё объясним.

— Лады. Как разберёмся с группами, я с ними поговорю.

Чёрт, это уж слишком далеко зашло. Того и гляди влипну в одну компанию с Хаямой и его приятелями. Надо хотя бы от этого отвертеться!

— Погодите, вот что я…

Юигахама громко хлопнула в ладоши, не давая мне договорить:

— Так, ещё насчёт групп. Можно разбить их четвёрку на пары и объединить с Саем и Хикки.

…Прекрасно. Просто прекрасно. Давайте.

× × ×

В классе 11-F всегда было более шумно, чем в остальных. В первую очередь потому, что с нами учились Хаято Хаяма и Юмико Миура. Когда их шумная компания собиралась вместе, они буквально затапливали всё вокруг своим смехом и яркими улыбками.

Но сегодня уровень шума грозил побить рекорд.

Всё из-за разбиения на группы для школьной поездки. На это выделили целый час, но по правде говоря, столько времени не требовалось.

Те, кто дружат между собой, сгруппировались мгновенно. Так что этот час по сути лишь любезное одолжение и вместе с тем пытка для одиночек. Для тех, кто не в состоянии решить, с кем объединиться и куда пойти на экскурсию.

Юигахама, как и собиралась, поговорила с Ямато и Оукой. Их группа разделилась на пары, и я оказался в одной компании с Тоцукой, Хаямой и Тобе. Как, собственно, уже было летом.

Большинство групп были уже сформированы, и настало время пустого трёпа.

Неподалёку от меня группа Юигахамы решала последние вопросы.

— Нам нужен ещё один человек, — сказала Юигахама. Миура накрутила локон на палец.

— А может, останемся втроём?

Должно быть, она устала от попыток найти четвёртого. Сзади потенциальную нарушительницу правил похлопала по плечу Эбина.

— Приве-е-ет.

— А, Хина. Насчёт группы…

Мы с Юигахамой повернулись на голос. И увидели рядом с ней человека, которого никак не ожидали увидеть.

— Как насчёт Саки-Саки?

Что это ещё за маджонговское имя? Поименованная так Кавасаки смущёно поёжилась:

— Н-нет, правда… Не надо меня так называть.

— Кавасаки, если ты не против, почему бы тебе не присоединиться к нам? …Только имей в виду, мы с теми мальчиками ходить собираемся, — объяснила Юигахама, бросив взгляд в нашу сторону.

— А, понятно, — ответила Эбина вместо Кавасаки. И тоже посмотрела на нас, внимательно оглядывая всю нашу группу. Глаза её подозрительно блестели.

— Вы правда собираетесь ходить с ними? — уточнила Кавасаки.

— Конечно, конечно! Мы сможем вживую наблюдать за Хаяма-Хикитани сколько захотим! ХаяХачи в Киото!

Снова подала голос Эбина, булькающе постанывая. Она явно пришла в сильное возбуждение.

Так вот зачем мы ей. Ох уж эта девчонка…

— Ты о чём? К тому же, Хикитани… — устало сказала Кавасаки, бросая взгляд на меня. И мгновенно развернулась к Эбине:

— Х-Хикитани из этих? Н-нет, нет, не может быть!

— Хо-хо. Поначалу никто в эту парочку не верит, но если присмотреться, иначе и быть не может! К этому всё и должно прийти. Обрати внимание, как мечтательно на него смотрит Хаято, когда смущается.

— Да кого волнует Хаято!

Из-за спины Кавасаки раздался звук отбрасываемого стула.

— А? Что ты сказала?

Ситуация резко обострилась. Похоже, эти слова вызвали гнев королевы Миуры.

Но Кавасаки тоже уже вошла в боевой режим. Она отбросила волосы и резко развернулась к Миуре.

И, как и в своё время Юкиносита, первой нанесла удар:

— Я сказала «кого волнует Хаято»! Может, тебе стоит уши прочистить?

— Ха?

— А?

Финальная битва, финальная битва, решающая финальная битва! До чего же страшно…

— П-погодите, погодите. Т-так что с группой-то решим? — вклинилась Юигахама, изо всех сил стараясь разнять задир.

А-а, теперь всё ясно. Вот почему Кавасаки, хоть и милашка, не входит в компанию Миуры. С их вспыльчивостью всё неизбежно заканчивается стычкой.

Что-то не хочется мне отправляться в поездку вместе с ними…

-------------------------------------------------

Примечания

[1] Покемон из серии игр «Pokémon»

[2] Растение-паразит, не имеющее листьев. Его цветки видом и запахом похожи на куски гниющего мяса, так оно насекомых привлекает

[3] «Tonari no 801-chan», манга про парня-отаку и его соседку-яойщицу

[4] Манга/аниме про университетский клуб отаку

Том 7 - Глава 4

Завтра наконец начинается школьная поездка.

Мы в последний перед ней раз собрались в клубе помощников.

Этап формирования групп прошёл без проблем. Изначальный план подстроить дело так, чтобы Тобе и Эбина оказались рядом, увенчался успехом.

Хотя это и так бы случилось, естественным образом, даже без нашей помощи. Разве что без моего присутствия обошлось бы. Вот только я сильно сомневаюсь, что оно хоть как-то на что-нибудь может повлиять.

Теперь нам надо разработать план, который поможет Тобе продемонстрировать всё своё обаяние. Сделать из него звезду. Он будет звездой, господа продюсеры!

Мы уже собрали всю информацию из «Jalan», «Rurubi», «Tabelog» и даже «Gnavi» [1].   И теперь можем поискать самые романтические места.

— Ну что, давайте поразмышляем!

Юигахама вывалила на стол кучу путеводителей и журналов для туристов.

— Откуда ты всё это притащила?..

— А? Что-то Юкинон принесла, что-то из библиотеки, что-то Хирацука дала.

А с последней-то что такое? Она так ждёт эту поездку?.. Хотя ничего странного. Честно говоря, я и сам жду её с нетерпением. И ждал бы ещё сильнее, не будь она школьной.

Я взял ближайший журнал и перелистнул несколько страниц. Что за фигня? Сплошь красноватые и розовые девчачьи цвета. Что, тут нет ничего покруче? Чего-нибудь в более тёмных тонах, вроде «Одиночное путешествие в Киото» или специального издания «Десятки отважных»? Ну хоть ностальгического издания?

Ладно. Я проглядел информацию о самых популярных достопримечательностях, старательно игнорируя то и дело подворачивающуюся информацию для гурманов. Это струя [2]!

Изначально предполагалось вовлечь в заговор всех участников наших групп. Теперь же Юигахама среди девушек, а я среди парней должны были изобразить вмешательство самой судьбы. Типа «О, и вы туда же идёте? Какое совпадение!». Будто кто-нибудь на это купится…

— Если мы вот так столкнёмся друг с другом, это будет рука судьбы! — выпалила Юигахама.

Без шансов. Ты что, романтик? Брось! Нельзя быть такой романтичной! Понимаешь, раз уж у нас свобода перемещений, мы, парни, столкнувшись с девушками, обязательно подумаем «блин, отойду-ка я в сторону, чтобы они меня не заподозрили». И побежим вперёд или вообще дадим крюка на другой маршрут. Не стоит недооценивать стеснительность парней.

Но ни фига в этом не смыслящая Юигахама продолжала копаться в журналах, бормоча под нос:

— Вот хорошее местечко…

Она стремительно пролистывала страницы, не обращая особого внимания на их содержимое. Очень на неё похоже. Сдаётся мне, где-то я уже видел такое скорочтение.

Юкиносита смотрелась полной ей противоположностью. Она словно в каждую букву вчитывалась:

— Так… Сейчас осень, значит стоит сходить в Арасияму [3] и Тофуку [4].  А если мы пойдём в Тофуку, там рядом Фусими Инари… [5]

— Какие подробности… Ты уже бывала там? — Поинтересовался я. Юкиносита озадаченно на меня посмотрела.

— Нет, а что?

— Значит, тщательно изучала, да?

— Я впервые туда еду, потому и изучаю. Мы ведь все вместе едем, так что лучше провести время повеселее, верно?

Она улыбнулась.

Я невольно фыркнул, поражённый её безудержным оптимизмом.

Юкиносита явно смягчилась в последнее время. Уверен, главным образом это заслуга Юигахамы. И ничего плохого в том я не вижу. Просто я был бы очень признателен, если бы ты выказывала это более понятным образом. А то всё грубишь и грубишь. Да, именно ты.

— Ой, смотри, смотри, Хикки. Замечательное местечко.

— Тебе просто охота туда сходить…

Пока мы вот так трепались, листая журналы, в дверь вдруг постучали. Очень неуверенно, поначалу мы даже не расслышали. Но стук не прекращался.

— Войдите, — обратилась к двери хозяйка этой комнаты, Юкиносита.

— Пршу прщения, — промямлили из-за двери, открывая её.

В комнату вошла девушка небольшого роста.

Её чёрные волосы спадали до плеч. На носу сидели очки в красной оправе. За стойкой библиотекаря она смотрелась бы просто великолепно.

— Ой, это же Хина.

Юигахама поднялась, скрипнув стулом. Эбина её заметила.

— Хелло-хелло, Юи!

— Приветики!

…Дикарские приветствия в полный рост, да? Я начинаю уважать Миуру, которой приходится терпеть это каждый день.

— О, Юкиносита и Хикитани. Хелло-хелло.

— Здорово, — ответил я в стиле персонажей NHK. Юкиносита же отреагировала совершенно спокойно:

— Давно не виделись. Присаживайся, пожалуйста.

Эбина уселась на ближайший стул и с любопытством огляделась.

Она ездила вместе с нами в летний лагерь и помогала решить возникшую там проблему. А значит, должна знать, чем занимается клуб помощников. Хотя бы в общих чертах.

— Хм-м, значит, это и есть клуб помощников.

Эбина кивнула и резко повернулась к Юкиносите.

– Мне надо кое-что обсудить, вот я и пришла…

Так ты здесь с просьбой. Это уже интересно. Я думал, она не из тех, кто будет о чём-то сильно переживать или просить других о помощи. Она всегда казалась очень сдержанной.

Кажется, Юкиносита с Юигахамой думали точно так же. Так что мы повернулись к Эбине и приготовились внимательно её выслушать.

— Э-э, понимаете…

Под нашими взглядами она отвела глаза и покраснела. Но всё равно продолжила:

— Я хочу поговорить насчёт Тобеччи…

— Ч-ч-что?! То-Тобеччи?!

Разумеется, Юигахама не могла не вскинуться от таких слов. Ведь совсем недавно Тобе рассказывал, а точнее изливал нам свои чувства к Эбине.

Интересно, что она о нём скажет. Особенно, учитывая её сдержанность и скрытность.

Мы уставились на Эбину. Она покраснела ещё сильнее.

— Н-ну, мне неловко об этом говорить, но…

Эбина опустила глаза и принялась теребить юбку, пытаясь подобрать нужные слова. Э-э, неловко об этом говорить, но я просто не могу не пялиться на такое. Прекрати, будь любезна.

Если всегда энергичная девушка так смущается и не может найти слов, о чём же она хочет с нами поговорить?

…Неужели Тобе светит великая победа? Не позволю!

— Насчёт Тобеччи…

— Что насчёт Тобеччи?! — Юигахама отреагировала мгновенно, словно подстёгивая Эбину. Та явно приготовилась к худшему. Перевела дыхание, распахнула глаза и выплеснула на нас свои чувства.

— Тобеччи, ну, в последнее время вроде как слишком хорошо ладит с Хаято и Хикитани, так что Оука с Ямато просто о-о-о-о-о-очень расстроены. Я хочу видеть более страстные отношения! Иначе совсем, полностью, совершенно моё «Треугольное сердце» [6] пропадёт!

…Опадёт… адёт… дёт… ёт…

В тишине комнаты звучало лишь эхо слов Эбины. Мы уставились в никуда, не в силах что-либо ответить.

Мы и правда потеряли дар речи. Тут не то что пять-семь слогов хайку, тут и один-то не выдавить.

Первой пришла в себя Юигахама. Надо полагать, сказался опыт долгого общения с Эбиной.

— Э-э… И что это значит?

Эбина уверенно кивнула:

— В последнее время Тобе всё время общается с Хикитани, ты в курсе? Это совершено необычно. И они такими взглядами обмениваются, ху-ху-ху…

Честно говоря, от этого хихиканья у меня мурашки по коже.

— Ой, нехорошо, нехорошо…

Эбина пришла в себя и вытерла слюни. Кажется, без Миуры, способной держать её в рамках, её фантазии превзошли все границы. Наверно, у Миуры материнский инстинкт срабатывает, хех… Должно быть, с ней что-то не то, если она дружит с больной на всю голову Эбиной и не отличающейся сообразительностью Юигахамой. Мне её даже жалко стало.

Но сейчас не время уходить от реальности. Рассказ Эбины в самом разгаре. Я взглядом предложил ей продолжить, она мило улыбнулась:

— Не знаю, почему вы вдруг так сдружились, но… Я просто заметила, как растёт дистанция между вами и Ямато с Оукой.

Понятно, с чего она это взяла. Четвёрка Хаямы распалась на две пары, и к одной из них тут же приклеились мы с Тоцукой. И наверно, эту странность заметила не только Эбина.

— А, ну, это, в общем…

И как мне это объяснить? Оука и Ямато в курсе нашего плана, но Эбине-то про него не расскажешь. Я просто не мог найти слов.

Но Эбина помотала головой, словно говоря, что я не должен ничего говорить при посторонних.

— Хикитани. Уж если решил заняться соблазнением, соблазняй их всех. А потом их всех прими. Честно говоря, я хочу, чтобы у тебя всё получилось.

— Нет… Ни за что…

Это прозвучало так отчаянно, что я инстинктивно замотал головой. И сразу налетела безысходность на пару порядков сильнее обычной. Хоть плачь.

Словно осознав моё ошеломление, Эбина слегка расстроилась:

— Понятно… Наверно, так.

Поняла, значит, хех.

— Ты не добровольный пассив, ты принуждённый пассив. Извини, не хотела задеть твои чувства.

— Нет, нет, нет, всё совсем не так. Тебя вообще не туда занесло.

Это всё уже вышло за пределы понимания. И не только моего. Юигахама тоже безнадёжно вздохнула.

На плаву оставалась лишь Юкиносита. Она потёрла виски, закрыв глаза, и заговорила:

— Так что именно ты имеешь в виду?.. Я была бы признательна, если бы ты объяснила.

С измученным видом попыталась она получить разъяснения. Девушка, которая так старается – это потрясающе. Кстати, я и сам уже перестал что-либо понимать, так что объяснения отнюдь не помешают.

— Хм-м-м, я просто чувствую, что наша компания в последнее время стала какой-то не такой…

В голосе Эбины звучала тревога. Юигахама попробовала её успокоить:

— А, вот оно что. Ну, у Оуки с Ямато, наверно, всё непросто… такие мужские отношения.

— Непростые мужские отношения… Боже, Юи, ты такая испорченная…

— Я что, сказала что-то не так?

— Нет, всё так. Ты молодец.

Вот кто здесь точно не молодец, так это Эбина. Какого чёрта она краснеет?

— Ну, тут много чего происходит. Не могу сказать, что понимаю других. Можно ни с кем не общаться и оставаться в хороших отношениях.

— Ну да. Но всё-таки что-то не так. Я не хочу, чтобы всё так и оставалось.

Эбина улыбнулась:

— Я хочу ладить со всеми, как это было раньше.

В её улыбке не было ни следа испорченности или неприязни.

Похоже, Эбина довольна своим нынешним положением в классе. И не только как яойщица, но и как обычная девчонка.

Ладить со всеми.

Я ненавижу эти слова. Хотя есть и те, кто жаждет такого Но так ли всё просто, как кажется, в её случае? Совершенно не понимаю, о чём думает человек по имени Хина Эбина.

Надо повнимательнее порыться в её словах и понять настоящие помыслы.

…Нет, стоп. Дурная это привычка – выискивать скрытое, что прячется за словами.

Эбина собралась с мыслями:

— Если Хикитани вошёл в компанию, было бы хорошо, если бы ты со всеми поладил. Моим глазам стало бы полегче.

— Если тебя глаза беспокоят, поешь черники.

На твои глаза мне наплевать, но поладить с кем-то…

Эбина хихикнула и поднялась:

— В общем, вот так. С нетерпением жду, что же такого увижу на экскурсии.

Она едва снова не распустила слюни, но всё же сдержалась. Повернулась ко мне и подмигнула:

— Хикитани, рассчитываю на тебя.

Мы проводили взглядами вышедшую из комнаты Эбину и переглянулись.

— И что это было?.. — озвучила совершенно естественный вопрос Юкиносита.

— Понятия не имею. В общем, надо просто свести их поближе. Хотя подозреваю, что нам вообще ничего не надо делать, они и сами справятся.

Разделение группы Тобе ситуацию не улучшило. И вообще, такое поведение Эбины говорит, что они хорошие друзья.

Юигахама кивнула, кажется, тоже поняв:

— Верно. Кстати, я правда не понимаю, как парни друг с другом ладят… Хикки, как вы ладите между собой?

Прежде, чем я успел ответить, Юкиносита похлопала её по плечу:

— Я думаю, задавать такие вопросы Хикки немножко жестоко. Юигахама, тебе надо быть потактичнее, не находишь? Договорились?

— В точку. Будь потактичнее, знаешь ли.

От такой доброты ещё больнее делается.

Ну и ладно, завтра уже начинается поездка. Клуб помощников займётся делами Тобе. Волноваться не о чем.

Но слова Эбины продолжали звучать у меня в ушах.

× × ×

Придя домой, я занялся подготовкой к завтрашней поездке.

Точнее, всего лишь решил собрать запасную одёжку. А разве надо что-то ещё?

Думать я ни о чём не мог, так что побрёл к шкафу и начал выгребать первые попавшиеся под руку шмотки. Если набрать побольше трусов и носков, на несколько дней хватит.

Умывальные принадлежности… А нужны они в гостинице? Ладно, возьму на всякий случай.

Вот, пожалуй, и всё. Одной сумки за глаза.

Ого! Я словно каждый день по экскурсиям езжу! Круто! UNO [7], карты, маджонг – тяжело, наверно, всё это таскать. А кое-кто с собой ещё и игровые приставки берёт, вот кто главные дураки.

В нынешние времена достаточно только самого необходимого. А если что и забудешь, можно на месте раздобыть. Особенно когда у тебя мобильник есть, через который всё что угодно найти можно. Удобно стало путешествовать, хоть и есть в этом что-то неправильное.

Я вытащил свою сумку в гостиную и кинул на пол.

Завтра рано вставать, так что лечь сегодня тоже лучше пораньше. Место сбора – вокзал Токио. Оттуда двинем экспрессом в Киото.

Кто опоздал, тот остаётся.

В принципе, на экспресс я и сам сесть могу. И мобильник у меня при себе. Цена билета, правда, кусается, но разве без этого не обойтись? И вообще, если уж мы сами билеты покупаем, почему мы не можем и время отправления сами выбрать? Что за дела? Где любовь к детям?

Может, оно и лучше опоздать. И в ожидании поезда уминать продающийся на станции перекус.

От такой мысли мне вдруг захотелось забить на ранний подъём.

Я плюхнулся на диван, размышляя, не выпить ли мне кофе (MAX, ясен пень). И увидел рысящую ко мне Комачи. Вот не надо тут бегать, дом не настолько велик.

— Братик, ты кое-что забыл.

Она помахала якобы забытой вещью на ремешке.

— …Не нужен мне фотоаппарат.

Не будет у меня возможности им воспользоваться. А виды Киото снимать незачем, их в любом альбоме посмотреть можно.

— А Vita? [8]

Комачи сумела запихнуть приставку в чехол и прицепить ремешок.

— Vita будет за домом присматривать. Составь ей компанию, Комачи.

— Добро.

Комачи очень смиренно кивнула, засовывая приставку в нагрудный карман… Ты же вернёшь её, правда? Я просто тебе её одолжил, договорились? Ты ведь не пойдёшь по пути тех младших сестёр, кто одалживает у братьев электронные словари, а потом начинает считать их своими собственными?

Я подавил желание сразу уточнить судьбу приставки. А не подозревающая о моих мыслях Комачи ткнула себя пальцем в щёку и повернула голову:

— А ты что с собой берёшь? Ты же один будешь, надо же тебе как-то время убивать…

Я счастлив, что ты так заботишься обо мне. Но не слишком ли ты недооцениваешь своего братика?

— Электронные книги – нынче наше всё. Не волнуйся.

Напрасно ты смотришь на меня сверху вниз, малышка Комачи. На уроках мне одного телефона с лихвой хватает, чтобы убить время.

Да, твой братик может спокойно посреди урока развлекаться. Но младшей сестрёнке я это ни за что не расскажу!

— К тому же, я не развлекаться еду.

Комачи с подозрением на меня посмотрела:

— …А зачем тогда?

— Учиться смирению, надо полагать…

Я невольно уставился вдаль отсутствующим взглядом. Каждый раз, как остальные безуспешно пытаются разжиться бесполезными воспоминаниями об экскурсии, я представляю себе безмолвную 72-часовую гонку на выносливость. Конечно же, я в ней победитель.

Пока я молчал, погружаясь в прошлое, Комачи хлопнула в ладоши, словно что-то придумав:

— О, чуть не забыла. Вот, держи.

Она сунула мне что-то белое. Трусы, что ли? Нет, не трусы. Бумажка. Ну и хорошо, а то даже не знаю, как отреагировал бы, окажись это трусы. Знаешь, наверно, сказал бы что-нибудь тактичное и подходящее к ситуации.

Впрочем, хоть моя сестрёнка и глуповата, на такое она не пойдёт. Кстати, листок-то совсем по-девчоночьи сложен.

Напоминает бриллиант. Так складывают, когда хотят передать записку по партам в классе.

Помнится, как-то в средней школе через меня передали вот так вот сложенную бумажку. Я и не знал, что в ней написаны всякие гадости про меня. И не понимал, чего это за спиной так хихикают. Так что пожалуйста, не надо больше так складывать.

Едва я развернул листок, мне в глаза бросились розовый и жёлтый цвета. Словно я не записку читаю, а запустил свободный режим в Dragon Quest.

Рекомендации Комачи!

Список сувениров!

3! Тесто с корицей (из супермаркета, магазина-изготовителя, филиала – неважно).

2! Косметические салфетки от Yojiya (и для мамы тоже).

1! Извещение после просмотра!

…До чего же раздражающая нумерация.

— Что это за фигня под первым номером?..

— Сувенир номер один – это рассказ о потрясающих воспоминаниях братика.

Комачи хихикнула и улыбнулась. До чего же мило…

— Там, кстати, полно храмов, посвящённых браку. Так что если у тебя кто есть, не щёлкай клювом!

— Хватит лезть не в свои дела. Марш уроки делать.

— Ла-а-адно. Да, и передай всем от меня привет.

— Замётано.

Кажется, число обязательных для посещения мест ещё возросло… Впрочем, тесто я и на станции купить могу… О косметике Yojiya что-то слышал, наверно, тоже на станции купить можно.

Получается, последнее место, куда надо сходить…

…Загляну-ка я к богу-покровителю учащихся.

-----------------------------------------------------

Примечания

[1] Сетевые журналы, сайты, туристические агенства

[2] Любимая фраза героя «Yu-Gi-Oh!: Zexal»

[3] Район Киото, славящийся красотой природы

[4] Храмовый комплекс, знаменитый своими клёнами, красные листья которых становятся очень живописны осенью

[5] Храм богини изобилия Инари, известный также как «тысяча алых ворот»

[6] Вероятно, отсылка к эроге «Треугольное сердце» с тремя главными героями

[7] Игра, для которой нужна специальная колода карт карты

[8] Игровая консоль от PlayStation

Том 7 - Глава 5

Йо! Я Хачиман! Я собрался в Токио!

Да, сейчас я направляюсь в Токио. Там мы сядем на экспресс до Киото.

Я проснулся раньше обычного. И вышел пораньше. А когда прощался с родителями, они попросили привезти сувениров (плюс список Комачи). Только знаешь, папаша, я ещё несовершеннолетний, саке мне не продадут, даже если я скажу, что оно для тебя. Но деньги на него давай, возьму с удовольствием!

От Чибы до Токио совсем недалеко. Можно сказать, это ближайшая к Токио префектура. Иначе говоря, ближайшая префектура к столице, так что можно назвать её столичной. Великолепно. Чиба просто великолепна.

До Токио без пересадок можно добраться по скоростной линии Собу. Или по линии Кэйё. Быстро. Чиба очень быстрая.

Но на платформах скоростной линии Собу и линии Кэйё ужасный сервис. С платформы Собу выбираешься по туннелю. Такому глубокому, что думаешь при этом «ну вы и зарылись, прям будто нефть ищете». А в случае Кэйё – «да можно ли вообще назвать это токийской станцией?..» Так она далеко. Далеко. Чиба очень далёкая.

Получается, для пересадки на экспресс удобнее всего Синагава, хоть до неё и дальше добираться.

В какой же глуши ты находишься, Токио, что так далёк от Чибы? Получается, ещё более далёкий Киото – это вообще захолустье?

Я направился на местную линию, чтобы пересесть на скоростную линию Собу в Цудануме.

Влетел в поезд перед самым отправлением и облегчённо вздохнул, когда двери закрылись. Радостно расслабился, и поймал на себе взгляд голубых глаз.

— …

— …

Мы оба молчали.

Девушка с голубыми глазами отвернулась и уставилась в окно, взмахнув хвостом волос.

Саки Кавасаки, пробормотал я про себя, вспомнив наконец.

Точно, помнится, она живёт совсем недалеко от меня. Точнее, по другую сторону от магистрали, потому и средние школы были разные, но станция-то ближайшая одна. А учитывая, что мы направляемся в одно и то же место, ничего удивительного, что мы оказались в одном вагоне.

— …

Кавасаки быстро глянула в мою сторону. Наши взгляды снова встретились. Она мгновенно отвернулась и уставилась в окно.

Чёрт побери…

Я упустил момент поздороваться. Если теперь отойду, она обязательно это заметит, и мне станет совсем неловко. Придётся торчать на месте.

В результате мы с Кавасаки так и стояли, прислонившись к дверям, все сорок пять минут до Токио.

Выйдя из поезда, я обнаружил, что вся станция пестрит формой школы Соубу.

Похоже, все условились встретиться заранее и ехать вместе. Хмф, деревня, даже до Токио самостоятельно добраться не в состоянии. Учитесь у меня. Я один приехал, понимаете? Не ждут ли меня в Токио сбывшиеся мечты и большой успех?

Поднявшись по бесконечным лестницам, я наконец выбрался на поверхность. Условную поверхность, конечно, под крышей, где не видны ни солнце, ни небо, ни Луна… Больше смахивает на бетонные джунгли.

В этой жаркой столице везде бесконечные толпы людей. Я уже ностальгирую по Чибе. Домой хочу.

Мы влились в людское море, направляясь на платформу экспресса. Здесь даже шаг не сбавить, сразу налетать начинают.

У входа на платформу роилась толпа учеников нашей школы. А с учётом густонаселённости Токио шум стоял просто неимоверный. С точки зрения одиночки по имени Хачиман – настоящее людское рагу.

— Хачиман! — раздался из толпы голос, позвавший меня по имени. Не так уж много одноклассников зовут меня Хачиманом. Они и фамилию-то Хикигая запомнить не в состоянии.

Единственный человек, который вкладывает всё дружеское участие, зовя меня по имени, это…

— Хачиман… Столица востока пробуждает во мне такую ностальгию, осмелюсь сказать… Здесь родилась моя душа. Перерождение, перерождение.

…Ах да, этот тип тоже зовёт меня Хачиманом.

Заимокуза как-то странно кашлянул и неспешно подошёл ко мне.

— Тебе чего-то надо?

— Ху-ху, ничего особенного. Просто моя DS [1] разрядилась, и я думаю, как убить время.

— Ясно. А чего ты столько с собой набрал? Намерен пожить отшельником в горах?

На его спине висел неимоверно раздутый туристический рюкзак. Чего он туда понапихал?

Заимокуза похлопал по рюкзаку и поправил очки средним пальцем:

— Разумеется. Буду возносить своё искусство меча на горе Курама.

— Курама, хех. Далековато будет.

Место популярное, да. Но от Киото она довольно далеко, добраться туда непросто.

— Конечно, конечно. Ну, окончательно я ещё не решил, но возможность потренироваться с тэнгу [2] может послужить великим утешением.

— В Кибунэ тоже собираешься? Куда удобнее, когда не надо самому решать, куда пойти, верно?

— Нет, понимаешь ли. Я подробно изложил им свои чаяния. Есть в мире нечто, что можно поименовать «магазин, в который хотелось бы сходить». Но не будем об этом. Не мог бы ты оценить созданный мной сеттинг и дать ответ? А то как-то одиноко.

Заимокуза недовольно надулся. Нет уж, разбирать твой чунибьютый сеттинг – это пустая трата времени, ты всё равно всё мимо ушей пропустишь. Не собираюсь я доставлять тебе такое удовольствие.

— Хочешь куда-то сходить, просто возьми и сходи. У нас же экскурсия, веселись себе.

— Ху-хум. А ты сам куда вознацелился, Хачиман?

— Не знаю, есть тут кое-какие дела. Мы пока ещё не решили, куда пойдём на третий день.

— Третий день – это вольные странствования. Ру-фун, ты волен сопроводить нас в поход за сувенирами в «магазин, в который хотелось бы сходить».

— Звучит неплохо, но…

Болтаться по магазинам с Заимокузой – это как-то, знаете ли… Хотя против самого похода по магазинам я не возражаю. Вот только есть у клуба помощников задача, которую мы как раз на третий день и будем решать. Так что лучше пока никаких планов не строить.

— Кажется, пора уже собираться.

— Настало время одиночества. Конечно! Пока, Хачиман, увидимся в Киото.

— Что-то я сомневаюсь, что увидимся…

Мы разошлись, и я огляделся, высматривая место сбора нашего класса.

Надо смотреть у входа на платформы, там должны быть знаки, где какой класс собирается. Сканируя эту зону, в шумной толпе я обнаружил знакомое лицо.

Вот дерьмо! Это действительно мой класс.

Компания Хаямы была ядром, вокруг которого собирались остальные. Отлично, вот так кольцом и стойте. Я активировал свой навык «Тень». Он делает меня незаметным для окружающих. Хотя в последнее время усилился настолько, что даже начал мне мешать. Поползли шепотки типа «Знаешь, этот парень может так влезть в твои дела, что ты и не заметишь». Похоже, в результате замечать меня стали чаще. А значит, моя аура усиливается.

Вскоре подошло время отправления.

Рассеянные по перрону компании собрались и выстроились в идеальную линию.

После переклички дали команду выдвигаться на посадку. Строем. Это вам что, спортивный фестиваль, что ли?

Мы тоже устроили перекличку в своей группе. И я наконец смог встретиться с Тоцукой. Случайная встреча в космосе [3]!

— Хачиман!

На сей раз это настоящее счастье… Какое облегчение…

— Доброе утро, Тоцука.

— Ага, доброе, Хачиман.

Болтая, мы вышли на платформу экспресса. Поезд, в который нам предстояло сесть, уже подали.

Каждый класс садился в свой вагон.

Сиденья в экспрессе организованы весьма специфически. По пять в линию, три с одной стороны прохода, два с другой. Группам по четыре человека очень непросто решить, как тут размещаться. Можно разбиться на группы по двое, а в случае трое плюс одиночка – сесть втроём, отправив одиночку за проход. А в случае «три человека на два места» пожертвовать кем-то, посадив его на другую сторону. В первых двух случаях остаются довольны все, но вот в последнем… Оказавшийся по другую сторону быстро заскучает и начнёт громко трепаться с остальными двумя через проход, доставая тем самым весь вагон.

Такова конструкция экспресса, ничего не попишешь, хоть она и ведёт к таким трагедиям. Мудрее будет самим сейчас выбрать, как будем размещаться.

Тоцука со мной, а Хаяма с Тобе. Так будет правильнее.

Но это же общеклассное мероприятие, а значит, начинает вмешиваться множество дополнительных факторов. Сначала все рассматривают, как тут места расположены, а потом уже решают, где разместиться. В вагон уже весь класс загрузился, а все ещё стоят и осматриваются. Классическая ситуация «кто не успел, тот опоздал».

— Вот дерьмо. Что экспресс, что самолёт, вечно всё не в жилу.

По проходу шумного перед отправлением вагона рысил Тобе, оглядываясь.

— Никогда не летал на самолёте.

— А я впервые в экспрессе.

Следом поспешали Оука с Ямато. Ясен пень, как скучковались ещё на платформе, так и не разлучались. За ними топали ещё двое из их группы.

Дальше по проходу собралась ещё одна компания. Три неразлучных подружки и одиночка. Миура, Юигахама, Эбина и Кавасаки.

— Я хочу у окна, — недвусмысленно высказала своё желание блондинка с витыми локонами. Приняв эти слова как руководство к действию, рыжеволосая начала руководить группой.

— Хорошо, тогда я рядом с проходом. А вы, девочки?

Коротко стриженая брюнетка слегка задумалась и повернулась к девушке с длинным хвостом волос.

— Хм-м… Саки, окно или проход… с кем из них предпочитаешь?

— Да мне как-то без разницы… чего?

Саки была явно ошарашена странным вопросом. А Эбина, кажется, готова была слюни распустить.

— Эбина. Рот закрой.

Миура подтолкнула отвисшую челюсть Эбины. Юигахама натянуто засмеялась.

Четвёрка девиц продолжила свой трёп. Всё как обычно. Хорошо, что ты сумела найти друзей, Кавасаки. Твой брат готов разрыдаться.

Поняв, кажется, что процесс рассаживания грозит затянуться до конца маршрута, Хаяма вышел в проход и спокойно заговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— А почему мы не садимся? Если что, можно будет и поменяться.

И уселся на ближайшее к нему кресло. У окна, в трёхместном ряду.

— О, в самом деле!

Тобе плюхнулся рядом с Хаямой.

— Отлично, тогда я у окна.

Миура проскользнула к креслу у окна напротив Хаямы. Как на неё похоже – поступает как хочет, ни на кого не оглядываясь.

— Ну, давайте. Юи, Эбина.

Она скрестила длинные ноги и похлопала по сиденью рядом с собой. Чёрт, а это и правда круто выглядит.

— Юмико здесь, Тобе здесь, и… — почти неслышно бормотала Юигахама, размышляя о чём-то. Но прежде, чем она привела свои мысли в порядок, Эбина подтолкнула её в спину.

— Ладно, ладно. Юи здесь, а я здесь.

— Хина, пого…

Не обращая внимания на протесты Юигахамы, Эбина схватила Кавасаки за руку и показала на сиденье напротив:

— Кавасаки сядет здесь.

— Подожди, я и в другом месте могу…

Кавасаки замотала головой. Но Эбина дёрнула её за руку, и Кавасаки села, не в силах сопротивляться. На удивление нестойкая к давлению девчонка.

— Не бойся, не бойся.

Эбина улыбнулась. Как быстро она всех рассадила. В результате в одном ряду оказались Миура, Юигахама и сама Эбина, а напротив – Хаяма, Тобе и Кавасаки.

Не сумевшая откреститься от чести сидеть рядом с Тобе Кавасаки излучала недовольство. Она подпёрла подбородок руками, словно готовая задремать. Слушай, Тобе и так от страха не знает, куда деваться. Не могла бы вести себя чуток подружелюбнее? Неужели такое можно назвать романтической комедией?

Убедившись, что Хаяма с компанией уже разместились, Оука с Ямато и ещё двое из их группы устроились на парных местах через проход.

А вслед за ними и все остальные начали быстро рассаживаться по местам.

Пока я глазел на этот процесс, кто-то осторожно потянул меня за рукав. Тоцука огляделся и уставился на меня.

— Хачиман, что будем делать?

Не вынеся мощного заряда невинности в этом взгляде, я смущённо отвернулся. И решил подойти к делу всерьёз.

Одиночке в таких ситуациях лучше сразу сесть куда-нибудь в уголок. Это своего рода ритуал, показывающий остальным, что это место лучше обойти стороной. А если протормозишь, придётся по всему поезду подходящее местечко искать.

На сей раз Хаяма занял место прямо в середине вагона. А значит, начало и конец оставались сравнительно свободными.

— …Ну, вроде в начале свободно, давай туда.

— Ага, давай.

Я двинулся вперёд. Тоцука без вопросов последовал за мной. Как бы из-за такой доверчивости его в какое-нибудь преступление не втянули. Я должен защитить его… Ощущая, как это чувство бурлит в моей груди, я подошёл к пустому трёхместному ряду в голове вагона.

Самые первые места наверняка окажутся забиты, поэтому мы устроились чуть поодаль. Я закинул свою сумку на багажную полку. Шмоток у меня немного, так что места там оставалось ещё до фига. Ну, одна сумка или две – разница невелика.

— Давай.

Я протянул Тоцуке руку, чтобы взять у него сумку и закинуть на полку. Но он удивлённо наклонил голову и медленно протянул свою руку, взявшись за мою.

Она такая маленькая, гладкая и мягкая…

— Э-э, я не про то, я про сумку…

Чёрт побери, это не рукопожатие. Но какая же она гладкая, как это бодрит…

— …А. И-извини.

Тоцука покраснел и отдёрнул руку. Передал мне сумку и тихо сказал «спасибо».

Я закинул сумку на полку. Сейчас мне безумно хотелось никогда с ним не расставаться. Хочу забрать его домой [4]!

Посадив всё ещё смущённого этим маленьким недоразумением Тоцуку у окна, я сел рядом.

И сразу же заиграла музыка, говорящая об отправлении поезда.

Вперёд, в славный день [5]!

× × ×

Я выплыл из глубокой дрёмы.

Должно быть, сегодня я слишком рано встал. И сонливость навалилась на меня просто непреодолимо.

Потянулся и вдруг услышал насмешливый голос с соседнего кресла:

— Ну ты и засоня.

— Блин! Ты меня напугала…

Я аж подскочил от неожиданности.

— Что за реакция такая… Грубиян…

На меня недовольно смотрела надувшаяся Юигахама.

— Да кто угодно спросонья перепугается, если его так неожиданно позовут…

Хватит. Очень неловко, знаешь ли, когда кто-то видит твою сонную физиономию. Я машинально вытер рот на случай, если распустил во сне слюни.

Юигахама хихикнула, словно я сделал что-то смешное:

— Не волнуйся. Ты очень спокойно спал, с закрытым ртом.

Приятно слышать. Но таки да, всё же неловко.

Кстати, а чего ты здесь сидишь?.. Рука судьбы уже посадила рядом со мной Тоцуку… Я посмотрел на него и услышал его сонное бормотание.

Но мой громкий голос уже его разбудил. Тоцука негромко помычал и потёр глаза.

Блин! Ну и ляп! Я же мог надеть ему кольцо на безымянный палец левой руки, пока он спал. А когда он заметит это, протирая глаза, сделать ему предложение. Я столько сил положил, готовя стратегию под кодовым названием «Когда она проснётся… бриллиант невиданного блеска»! Хачиман Хикигая, это самая страшная ошибка в твоей жизни! Я упустил единственный шанс жениться!

Тоцука зевнул, прикрывая рот рукой:

— …Прошу прощения, я, кажется, заснул.

— Да не проблема. Можешь ещё поспать, если хочешь. Когда приедем, я тебя разбужу. Готов подставить своё плечо.

А также руки. И колени.

— Н-ни за что! Хачиман, лучше ты поспи, а я тебя разбужу.

Ха-ха-ха, ты такой милый. Кажется, во мне ещё что-то проснуться готово, знаешь ли.

Если каждый из нас не может решить, спать ему или нет, может, оба поспим? Наблюдающая за нами Юигахама вздохнула:

— Нет-нет-нет, вы оба слишком много спите. Экскурсия только началась, а вы уже без сознания валитесь. Дальше-то что делать будете?

— И правда, стоит побольше веселиться.

Слова Юигахамы подстегнули Тоцуку. В самом деле, ещё только первый день идёт. Немного рановато с ног от усталости валиться.

Хотя сама Юигахама как раз выглядела усталой.

— А с тобой что такое? Что-то случилось?

Она обмякла:

— Ну, понимаешь… Юмико с Хаято вели себя как обычно… Но Кавасаки была в таком плохом настроении, что Тобе совсем перепугался, даже разговаривать не мог.

— Понятно… А что Эбина?

— Да как всегда… Даже хуже… Немного перевозбудилась от этой поездки.

Могу представить, судя по твоему тону.

Тобе тоже то ещё несчастье. Скорее всего, этот горластый парень пришёлся Кавасаки не по нраву. А будучи слюнтяем, совладать с ней не мог. К тому же, Эбина заперлась в крепости не слабее Звезды Смерти. И не владеющему Силой Тобе прорваться туда не светило.

В общем, пока мы в экспрессе, ждать развития событий не стоит. Едва сев на своё место, ты оказался обречён.

Когда человек присутствует просто ради присутствия, так оно и будет, вне зависимости от ситуации. Не обстановку нам надо подстраивать, а взаимоотношения налаживать.

— Если бы они остались наедине…

— Сомневаюсь, что от этого что-нибудь изменилось бы.

— Верно…

Слушающий нас Тоцука ударил себя по руке.

— А, Тобе же…

— А? Сай, ты что-то знаешь?

— Угу. Слышал летом в деревне Чиба.

— А, ясно. Просто я сама совсем недавно об этом узнала. Надеюсь, всё у них получится. Если Сай в курсе, почему бы и тебе не помочь?

— Да я не против. Надеюсь, всё будет хорошо.

Несмотря на уверенную улыбку Тоцуки, дело было непростое.

Хоть я и не отношусь к тем, кто жаждет осчастливить окружающих, но несчастья я им тоже не желаю. Разве что страданий кое-кому, кто мне не нравится… но к Тобе это не относится.

Но глянув на кивающую в раздумьях и что-то бормочущую себе под нос Юигахаму, я почувствовал, что мне тоже стоило бы поразмышлять.

Тем временем скрестивший руки и тоже кивающий Тоцука вдруг тихо ахнул.

— Что-то придумал?

Тоцука ткнул пальцем в окно:

— Хачиман, смотри, гора Фудзи.

— О, получается, мы почти на месте. Давай посмотрим.

— Тебе оттуда не видно, да?

Тоцука прижался к окну и кивнул мне. Кажется, он хотел, чтобы я пододвинулся поближе. Я не преминул воспользоваться его предложением.

Его лицо оказалось совсем рядом. Он съёжился, вжимаясь в угол, немного повернул голову, но его взгляд по-прежнему не отрывался от Фудзи. Стекло немного запотело от его дыхания.

О-о, так вот, какова она, гора Фудзи… Кажется, сейчас и моя Фудзи вздымется…

Я похолодел от страха, но тут что-то обрушилось на меня.

— Я-я тоже хочу посмотреть!

Юигахама прижалась к моей спине, вцепившись руками в плечи, словно стараясь меня оседлать.

От неожиданности между лопаток пробежал холодок. По воздуху поплыл лёгкий запах духов.

Это же нечестно – вот так меня трогать…

Но мне не хватало хладнокровия, чтобы оттолкнуть её или отстраниться самому. Пришлось так и застыть в неловкой позе.

— …

Захваченная открывшимся видом Юигахама какое-то время молчала. Лишь её лёгкое дыхание щекотало мне ухо.

— О-о. Фудзи действительно впечатляет. Ладно, хорошего понемножку.

Удовлетворившись, она наконец отлипла от моей спины и уселась на место.

— Спасибо, Хикки.

— …Угу.

Я ухитрился ответить спокойно, хотя моё сердце колотилось как сумасшедшее. Какого чёрта ты творишь, а? Слышишь? Такие невинные действия заставляют парней неправильно всё понимать, загоняя потом их в могилу, соображаешь? Если да, завязывай со всякими штуками вроде «просто прикоснуться», «посидеть на стуле парня на перемене», «одолжить что-то, если своё забыла» и тому подобным.

Стараясь скрыть побагровевшую физиономию, я повернулся к Юигахаме, намереваясь высказать ей всё это.

— Л-ладно, я на своё место пойду!

Запаниковав, она вскочила и стремительно рванула прочь.

Сбежала… Я был раздражён, возмущён, недоволен, но вместе с тем чувствовал облегчение.

Похоже, добром всё это не кончится. Я невольно вздохнул.

И услышал голос, смахивающий на чириканье зажатой в руках птички.

— Э-э… Хачиман… ты уже насмотрелся?

Я обнаружил, что по-прежнему прижимаюсь к Тоцуке. Тот, смущённый, сидел в неловкой позе.

— И-извини!

В панике шарахнувшись на своё место, я налетел спиной на поручень.

— Ох…

— Х-Хачиман, ты как?

— Да нормально всё, не волнуйся.

Я успокаивающе махнул Тоцуке рукой и потрогал спину. Она не болела, но никак не проходящее ощущение тепла вызывало некоторое беспокойство.

× × ×

Поездка на экспрессе заняла порядка двух часов.

Мы вышли на вокзале Киото и двинулись к автобусной остановке сквозь осенний холод.

Поздней осенью в Киото совсем прохладно.

И кажется, станет ещё холоднее.

Киото находится словно в чаше, поэтому лето здесь жаркое, а зима холодная. Впрочем, такие перемены климата придают временам года дополнительное очарование.

Весной на горных хребтах светло-розово цветёт сакура. Летом, когда всё вокруг зелено, приятно смотреть на течение реки Камогава. Осенью горы окрашиваются в багрянец. И наконец зимой падающий снег окутывает всё белым покрывалом.

Конец осени уже недалёк. Скоро наступит сезон, когда в воздухе запляшут снежинки.

Сегодня у нас в расписании посещение храма Киёмидзу.

Один класс за другим грузились в автобус.

Сиденья в нём стояли примерно так же, как в экспрессе. Хаяма и Тобе сели рядом, в том же ряду устроились Миура с Юигахамой. Перед ними уселись Оука с Ямато, следом Кавасаки с Эбиной. Конечно, самое главное – это держать в уме, чтобы сесть рядом с Тоцукой.

Вряд ли Тобе с Эбиной добьются здесь какого-то развития отношений. Тут не так много вариантов выбора мест, как в экспрессе, и в довершение всего храм Киёмидзу совсем недалеко. И пешком дойти не проблема, просто автобусом быстрее.

Автобусы выехали из центра города, несколько раз повернули и подъехали к склону холма.

Наше транспортное средство остановилось на большой открытой парковке, уже забитой другими туристскими автобусами. Здесь всегда народу полно – это одна из главных достопримечательностей Киото.

За воротами Дева устроили групповое фотографирование. Увы, это обязательное мероприятие, и уклониться от него возможности не было. Друзья в таких случаях кучкуются вместе, а волкам-одиночкам приходится размышлять, что им теперь делать.

Основных тактик три.

Первая – отдаление.

Ей очень несложно научиться. Можно сказать, приём для начинающих. Правда, надо учитывать, что при всей своей простоте такая тактика может повлечь за собой весьма неприятные последствия. Ты просто отходишь от остальных корпусов этак на пять. Но будьте уверены, урон последует буквально ужасающий. Основная его часть достанется родителям, когда они будут рассматривать фотографии. А всё остальное вам, когда вы впоследствии будете об этом вспоминать. Рекомендую поскорее избавляться от ежегодных альбомов и памятных фото. Но будьте аккуратны, если вы просто выбросите их в мусор, их, скорее всего, найдёт мама. Она ничего не скажет и спрячет их от вас, но сама будет над ними плакать. В общем, рискованный способ.

Вторая тактика – партизанщина.

Задача – смешаться с весело болтающими одноклассниками, натянуть на лицо застывшую улыбку и делать вид, что вы давно знакомы, стараясь отпускать шуточки. Такой метод позволяет избежать одиночества на фото. Но при этом ты можешь услышать «Этот тип только фотографироваться подходит, хе-хе?», и твоё сердце сразу сжимается в ожидании последующих издёвок.

Третий приём – скрытность.

Ты нагло подходишь вплотную к одноклассникам, оказываясь скрытым за кем-то. Разумеется, полностью ты на фотографии не получишься. Но и того, что там окажется, будет достаточно для того, чтобы мама не переживала из-за этих снимков. Есть своя прелесть в том, чтобы не получиться на фото. Опасаться надо лишь слишком наглого фотографа. Ну, типа «ребята в первом ряду, расступитесь, вы задних загораживаете».

Решив прибегнуть к третьему варианту, я быстро осмотрелся, ища подходящее место. Хм, Ямато по комплекции вполне подойдёт.

Протиснувшись между ребятами, я занял позицию, слегка высунувшись из-за него.

Затвор несколько раз щёлкнул. И пришло время двигаться всем классом.

Поднявшись по каменным ступеням и пройдя через врата, мы оказались перед ошеломляющей пятиэтажной пагодой. Да и на очертания города с такой высоты посмотреть было здорово.

За гостевыми воротами уже толпились туристы и школьники. Мы наконец добрались до места, но похоже, придётся потратить ещё изрядно времени. Ко входу выстроилась длинная очередь.

Я встал в неё и почти уже отключился от происходящего, когда услышал зовущий меня голос:

— Хикки!

Ко мне топала Юигахама.

— В чём дело? Встань в очередь, или лишишься своего места. Такова жизнь.

— Ты преувеличиваешь… Знаешь, похоже, эта бодяга надолго. Я тут нашла кое-что поинтереснее, пошли.

— Может, попозже.

Многозадачный режим не для меня. Я всегда хочу сначала решить непосредственно передо мной стоящую задачу, а потом уже двигаться дальше. Можете считать, что самое неприятное я оставляю на потом.

Кажется, Юигахаме это не понравилось. Она надулась:

— …Ты про нашу задачу не забыл?

— Я хочу забыть про неё хотя бы на экскурсии…

Юигахама проигнорировала моё желание и ухватила меня за рукав:

— Я уже позвала Тобеччи и Хину. Давай, пошевеливайся!

Меня поволокли к небольшому храму в стороне от входа.

Как только проходишь главные врата, он сразу попадает в поле зрения. Но по сравнению с главным храмом это здание настолько невелико, что мало кого привлекает. Такое здесь не редкость. Тут так много буддистских храмов и святилищ, что если какой не покорил тебя сразу, неизгладимого впечатления он уже не оставит.

Единственное, что может выделить какой-то из храмов – это какой-нибудь полный энтузиазма старичок, старающийся всеми способами привлечь внимание.

Вход в храм был черен. Ясен пень, если ты вошёл в столь непроглядную тьму и сумел вернуться, на тебе лежит божье благословение.

Как и сказала Юигахама, Эбина с Тобе уже стояли перед храмом, забрасывая старичка вопросами. Кстати, здесь же были и Миура с Хаямой.

— Почему они здесь? — поинтересовался я тихим голосом, чтобы они не услышали. Юигахама придвинулась к моему уху.

— Если бы я позвала только двоих, это выглядело бы странно.

— Хм, и верно…

В самом деле, окажись Тобе с Эбиной вдвоём, они бы начали всё неправильно понимать. Тобе разнервничался бы вусмерть, а Эбина ещё больше насторожилась бы.

— Давай, давай, пошли уже.

Юигахама не сбавляла напор. Мы скинули обувь и заплатили по сотне иен. Вы что, в самом деле деньги за это берёте?

Я бросил взгляд на подножие лестницы. Конечно же, там было темно. Словно в каком-то подземелье из ролевой игры.

— М-м, ладно, Юмико с Хаято могут пойти первыми. А остальные следом, — предложила Юигахама.

— Времени у нас мало, так что долго не ждите.

Ответ Хаямы был полон здравого смысла. Правильный вариант, если учесть, что мы бросили очередь и заявились сюда. Хотя самым правильным вариантом, мне кажется, было бы «мы не спеша пойдём сразу за вами»… Хаяма, правда, особого энтузиазма не проявлял, но это никого не волновало.

— И пра-а-авда, — согласилась с ним Эбина. Блин, кажется, о Хаяме только я здесь и думаю. До чего же неловко.

— Ага, мы быстренько, так что не надо париться. Да, Эбина? Хаято?

Эбина скрестила руки на груди и наклонила голову. Тобе вдруг засмеялся, приглаживая свои длинные волосы.

— Да. Но поторопиться на всякий случай – это хорошая идея, — с горькой улыбкой ответил Хаяма. Миура ухватила его за руку:

— Хаято, пошли уже. Тут интересно. Мы первые.

Они с Хаямой двинулись вниз по ступенькам.

— Чёрт, там так темно, что я весь мандражу.

— Хм-м… Хех, такая темнота… Хаято с Хикитани должны были пойти вместе…

Тобе с Эбиной направились следом. Просто здорово… Я рад, что оказался подальше от Хаямы…

— Ладно, Хикки, пошли и мы.

— Угу.

Когда мы спустились и повернули за угол, нас окутала тьма. Ещё через несколько шагов исчезли последние отблески света.

Главное было не отпускать обмотанный чётками поручень, иначе, боюсь, мы сразу же потеряли бы всякое чувство направления.

Хоть открывай глаза, хоть не открывай, ничего не менялось. Настоящая тьма бездны. На каждом шагу мы осторожно ощупывали ногой место, куда ступаем. Наверно, со стороны мы смахивали на пингвинов.

Когда отказывает зрение, обостряются все остальные чувства.

В нескольких шагах впереди слышались голоса Миуры и остальных.

Миура бессвязно повторяла одни и те же слова, словно буддистскую мантру. И от этого становилось ещё страшнее.

— …Боже, как темно, как темно, ка-а-ак темно, как темно…

— Это потрясающе, —  сказал Хаяма. То ли отвечая Миуре, то ли самому себе.

— Вау, как тут темно, ну ваще, теперь совсем темно… — бормотал Тобе, словно стараясь сам себя подбодрить. — Ну да, ну да, — Отвечал ему кто-то. На секунду мне показалось, что я слышу Бульбазавра [6], но наверно, это всё-таки была Эбина.

Обострился не только слух. Осязание тоже.

Мы шли наощупь.

Наши босые ноги пронзал холод. Но мурашки по коже бежали не от него. Это был настоящий страх. То, что не можешь увидеть, не можешь понять, не можешь постичь, не можешь определить – всё это вызывает страх и беспокойство.

Охваченные непривычными чувствами, мы продвигались вперёд, держась за поручень с чётками. Вдруг моя рука легла на что-то тёплое. Я невольно остановился, и кто-то уткнулся в меня сзади.

— Ай! Извини. Ничего тут не вижу.

Это был голос Юигахамы. Ничего не видя, она потрогала мою руку и спину, убеждаясь, что я здесь.

— Ничего. Я и сам тут ничего не вижу…

Да, мы бредём в кромешной тьме. И ничего не можем поделать. И в такой темноте, когда охватывает беспокойство, схватиться за чью-то одежду или руку – дело совершенно естественное. Да и не так уж давно я держался за руку с Комачи, так что это совсем, совсем-совсем меня не раздражает. Я очень терпелив.

— Хикки, ты всё время молчал, вот я и подумала, что ты заблудился.

— Обычно так оно и случается, — небрежно заявил я.

И потому у меня просто огромный опыт. И потому скорость, с которой я иду домой, и моя ментальная защита крайне высоки. В ответ прозвучал сдавленный смешок. Или просто горький.

Я воспринял его как сигнал двигаться дальше. Правда, меня по-прежнему что-то тянуло за рукав.

После нескольких поворотов в непроглядной тьме впереди наконец что-то замаячило.

Смутный, неясный белый свет. Словно светящийся камень.

Мы подошли к этому камню, и я наконец сумел разглядеть лицо Юигахамы.

— Кажется, мы должны загадать желание и повернуть камень.

— Хм-м.

Мне, в общем, и желать-то нечего. Стабильный доход, хороший дом, крепкое здоровье – вот, собственно, и всё. Впрочем, и это уже немало.

Но просить у Будды и богов что-то материальное не совсем правильно. Упорный труд, как правило, позволяет и самому этого добиться. Надо просить то, чего сам добиться не в состоянии, так ведь?

Лучше всего просить кому-то что-то даровать. Или кого-то чего-то лишить.

— Ты уже решил, чего пожелаешь?

Голос Юигахамы оборвал мои пустые рассуждения.

— Угу, — ответил я, хотя на самом деле ничего не решил… Ладно, пожалуй, загадаю, чтобы Комачи сдала вступительные экзамены.

— Хорошо. Давай повернём его вместе.

Мы вдвоём повернули круглый китайский столик с камнем на нём. Юигахама с очень серьёзным видом плотно зажмурилась.

И дважды хлопнула в ладоши. Дура, так перед храмовыми алтарями делают.

— Отлично, пошли!

Почему-то она вдруг стала очень энергичной. И я, подталкиваемый в спину, был вынужден снова ступить во тьму.

Правда, очень скоро впереди замаячил выход. Словно камень был кульминацией путешествия.

Поднявшись по ступенькам, мы окунулись в долгожданный свет.

И вместе с уже вышедшими до нас с облегчением вздохнули и от души потянулись.

— Ну как? Словно переродился, верно? — спросил старичок у входа с кансайским акцентом. У Тобе спросил.

— Ну-у, типа за горизонт прогулялся. Это и зовут перерождением, ага?

Ого, переродившийся Тобе ничем не отличается от прежнего.

Я глянул на часы. Но времени прошло совсем немного. Минут пять от силы.

Я не настолько глуп, чтобы думать, что могу переродиться за пять минут. Да я не перерожусь, даже если съезжу в Индию или залезу на гору Фудзи. И даже переродившись, я не смогу изменить всё, что накопилось до сей поры. Как бы ни изменилась моя душа, это не изменит ни моего окружения, ни прошлых неудач, ни того, что я не в силах исправить.

Такова история человечества. Личность формирует полученный жизненный опыт. Переродиться – значит стереть всю свою историю, полностью уничтожить её. Но в реальности такое невозможно. Вот почему всё, что тебе остаётся – продолжать жить со всеми своими шрамами, неся груз всех своих грехов и не жаждая перерождения.

Твоё желание начать жизнь заново никто никогда не услышит.

Интересно, сколько неудач потерпел Тобе до сего дня? Если столько же, сколько и я, и при этом сумел сохранить свой оптимизм и непосредственность, это достойно уважения.

Хотя дело, наверно, не в этом.

Точнее, я хотел бы, чтобы дело было не в этом… Не хочу, чтобы у столь беззаботного, уступчивого парня обнаружились старые раны. Не хочу, чтобы он оказался человеком, который преодолел былые проблемы и стал весёлым и крутым…

— Эй, погодите, это же кошмар! Кажется, все уже ушли! — запаниковала Юигахама, глянув в сторону очереди.

— Да ну, мы тут всего ничего были. — заявил Тобе. Но не факт, что он прав. Было видно, что вдалеке школьники в чёрной форме начали медленно продвигаться вперёд.

— Давайте, быстрее! — поторопила Юигахама. И мы побежали к очереди.

× × ×

Мы успели вовремя. И вместе со всем классом вошли в главный храм через парадные врата. Взгляд так и цеплялся за экспонаты вроде статуи бога здоровья или железных сандалий и посоха паломника. Но при таком количестве народа протолкаться к ним было очень непросто.

Чуть дальше находилась обзорная площадка.

Очень популярное место даже в пределах храма Киёмидзу. Туда рвались не только школьники, но и обычные туристы, жаждущие нащёлкать себе фото на память.

— Потрясающе…

Юигахама, взявшись руками за перила, осматривала всё вокруг. Замечательное зрелище окрашенных в цвета осени горных склонов и очертаний Киото. Интересно, как это всё выглядело тысячи лет назад? Город, конечно же, изменился, но пьянящее ощущение от взгляда с этой верхотуры наверняка осталось тем же.

Киото – это город, в котором гармонично сочетаются то, что меняется, и то, что остаётся неизменным.

Теперь я понимаю, почему для школьной поездки выбран именно он, хоть причина и не кажется очень уж веской.

Я стоял в ошеломлении, пока меня не позвала Юигахама:

— А, вот что. Хикки, давай сфоткаемся!

Она быстро извлекла из кармана цифровой фотоаппарат. Маленький и розовый, совершенно в её стиле.

— Фото? Добро, давай камеру.

— А?

Юигахама в замешательстве протянула мне фотоаппарат. Я отступил на несколько шагов и навёл фокус на Юигахаму.

— Скажи ара-а-ахис, — и нажал кнопку. Непосредственно перед вспышкой Юигахама неуверенно изобразила перевёрнутый знак победы.

— Гляди. Отличный снимок, спасибо моим непревзойдённым навыкам.

Я протянул камеру Юигахаме, и та тут же уставилась на изображение. Цифровые камеры тем и хороши, что сразу же видишь результат. Но учтите, если напортачите, придётся снимать заново.

— Правда? А, и впрямь мило. Нет, погоди, что за фигню ты только что сказал?

— А ты не в курсе? Жители Чибы всегда так говорят, когда снимают.

— Врать-то зачем…

Да не так уж я и вру. Просто подумал, что было бы круто, стань это новой модой. Ладно, ребята, когда будете сниматься, говорите «арахис»!

— И вообще я не про то… Я имею в виду, раз уж выпала такая редкая возможность, давай снимемся вместе.

От такого прямого предложения отвертеться непросто. Да, собственно, и смысла отказываться нет. Пожалуй, я мог бы навешать лапши на уши, будто боюсь, что фотоаппарат пожрёт мою душу. Но это и правда редкая возможность. Раз уж я свой аппарат не взял, остаётся лишь чужим пользоваться.

— Ладно, нет проблем. Пойду попрошу кого-нибудь снять нас.

— Да мы и сами справимся.

Юигахама встала рядом со мной. Повернула аппарат объективом к нам, навела и положила палец на кнопку.

— Пожалуй, надо встать немного поближе, а то в кадр не влезем…

Она медленно придвинулась вплотную. Наши руки соприкоснулись.

— Вот так. Скажи «сы-ы-ы-ыр».

Фотоаппарат тихо щёлкнул.

Мой взгляд ушёл совсем в другую сторону от Юигахамы. Наверно, из-за этого мои глаза выглядели ещё более тухлыми, чем обычно. Прямо как фото призрака.

Юигахама вдруг отодвинулась от меня.

Отошла на пару шагов, негромко шлёпая по деревянному полу, и повернула голову ко мне:

— Спасибо.

— Тут не за что благодарить.

Так и есть, сфотографироваться – дело совершено обычное.

Я огляделся и обнаружил, что многие вот так встают друг рядом с другом и поднимают перед собой камеры. Наверно, так принято у нынешних старшеклассников. Всего лишь одно фото на память, нечего делать из мухи слона. Кто угодно так сняться может, да и парни с девушками – тоже отнюдь не редкость. Нет в этом ничего необычного.

Просто я слишком много об этом думаю.

— Эй, Юмико, Хина, давайте снимемся!

Юигахама подтащила к себе Миуру и Эбину. Счастливая троица.

— Хаято и вы, ребята, давайте тоже!

Все сбились в кучу. Тобе с Оукой и Ямато тоже восприняли это как команду.

— О-о, ага, давайте.

— А-а, верно… Только так толпа получается, — с беспокойным смешком посмотрел на одноклассников Хаяма.

— Почему бы нам тогда на группы не разбиться… — предложила Юигахама, но её никто не послушал. Потому что Хаяма с фотоаппаратом в руках двинулся ко мне.

— Можешь нас снять?

— …Разумеется.

Я взял камеру, и за Хаямой моментально выстроилась очередь.

— И на мой тоже.

— Хикитани, можешь и мне…

— И мне тоже.

— А-а, и мне.

Погодите-ка. Я же только сказал, что сниму на камеру Хаямы, так?.. Миура, Тобе, Эбина, Оука… эй, куда мне столько аппаратов?

Нагруженный фотоаппаратами, я в конце концов со вздохом принял и остальные камеры.

— Прости, Хачиман, можешь снять и моим?

— Конечно, положись на меня!

Это будет уникальный снимок. В который я вложу всю свою душу. Молотом её впечатаю! Оставлю отпечаток своего занудного и язвительного духа. Ё-моё, что-то мрачно получается.

— …Хикки, извини. Можешь и на мой тоже…

Ко мне подошла расстроенная Юигахама, протягивая камеру.

Ну понятно, она хотела, чтобы Тобе с Эбиной снялись вместе, потому и предложила… Стоило ожидать, зная наших одноклассников. Не говоря уже о том, как сложно перекрыть чьё-то предложение сделать групповой снимок.

Принимая её камеру, я обронил несколько слов:

— Ладно. Ничего, завтра постараешься.

— Угу…

Коротко ответила Юигахама и пошла к остальным, вставшим у перил. Я приготовился снимать.

Чёрт, сколько же у меня камер. Почти десяток.

О да, нынче я просто супер популярен.

И вообще, почему бы не сделать один снимок и разослать его почтой или расшарить в фейсбуке, чёрт бы вас побрал? В наше-то время пора бы вам уже, ребята, научиться пользоваться чудом под названием интернет.

— Хорошо, снимаю… Скажите «ара-а-а-ахис»…

Хорошо, хорошо, арахис, арахис… Я снимал и снимал.

И по ходу дела не мог не заметить, насколько ярко выглядит Юигахама. Она старалась веселиться на полную, и на каждом фото это отражалось в выражении лица и жестах. Хорошо, что у этих цифровых камер есть функция автофокуса. Иначе, есть у меня такое подозрение, все остальные получились бы размытыми.

Миура позировала так, будто каждый день этим занимается. Выражение лица оставалось неизменным, какую бы позу она ни принимала.

Хаяма вёл себя естественно, не пытаясь выкаблучиваться, и выглядел таким, каким его все привыкли видеть. То есть, хорошо выглядел.

Тобе тоже вёл себя естественно. Куча демонстративных поз из журналов вполне отражала его истинную сущность. Быть может, он слышал шёпот Гайи на ухо «Сияй!» [7].

Эбина же всё время улыбалась. Улыбочкой, которую я уже привык видеть в последнее время. Просто сейчас, когда она была главной звездой снимков, меня не отпускало смутное чувство страха.

Покончив с фотографированием, мы покинули главный храм и пошли дальше.

Вся группа двинулась к храму Дзисю.

Он находится на территории Киёмидзу. Этот храм посвящён хорошо известному богу любви и свадеб, а потому очень популярен. Первое, что делает молодёжь, придя в Киёмидзу, это, конечно же, бежит сюда.

И разумеется, без него не обходится ни одна школьная поездка. От визгов и болтовни шум стоял просто невыносимый.

Посетив храм, каждый собирается с духом, покупает амулет, а потом тянет бумажку с предсказанием.

Мне ничего тут покупать не хотелось, так что я активировал свой особый навык, «Незаметное следование». Нет, от предсказания я не отказался бы, но ведь по сути это получается представление, когда ты демонстрируешь свой результат остальным, понимаете? Вот потому-то я и не горю энтузиазмом насчёт подобного.

Я тихо проскользнул внутрь в самом хвосте и бросил взгляд на одноклассников. Самым популярным аттракционом у них, разумеется, стал «Камень удачи в любви».

Я подошёл посмотреть. Девушки одна за другой бросали вызов судьбе. Их подруги выступали в роли охранников, не давая остальным помешать. И как только путь оказывался свободен, слышалось «ну, я пошла».

В стороне от этого камня удачи стоял ещё один камень. Сумеете пройти с закрытыми глазами от одного камня до другого, и любовь вам гарантирована. Чем-то напоминает старое телешоу, в котором ведущие кричали «Сделайте это, и миллион иен ваш!».

В общем, помощь в любви оказывается по той же схеме, что и помощь в разбивании арбуза.

Присмотревшись поближе, я увидел, как женщина в белом халате поверх костюма добралась до второго камня и была встречена аплодисментами. Удивительная у нас классная руководительница…

Вслед за ней одна за другой двинулись старшеклассницы. А парни на них посматривали. Когда интересующая их девушка выходила на старт, они, наверно, думали «Чёрт побери, ей кто-то нравится, да?.. Хорошо бы, это был я». И сердца их колотились как сумасшедшие. Стоп, кажется, и я этого не избежал. Впрочем, не так уж плохо иметь надежду. Пока никто не поднимает шум на этот счёт, никто и не пострадает.

Вместе с носителями надежд, рассчитывающими узнать о ситуации побольше, тут были и те, кто предпочёл посмотреть со стороны. Чувствуете мужскую любвеобильность?

Так я думал, пока не увидел в очереди Тобе. Стоял он вроде бы спокойно, но избытком скромности явно не страдал.

— Чёрт, щаз я в один момент разберусь! — сообщил он всему миру. Пришедшие в храм вместе с ним Оука и Ямато зааплодировали. Тобе принял мужественную позу, закрыл глаза и походкой зомби двинулся к цели.

— Блин, не знаю, куда топать! А? Мне что, прямо надо? Э?

Он ждал от Оуки с Ямато совета, но те решили пошутить:

— Прямо давай, прямо!

— Тобе, сзади!

— А?! Сзади?!

Тобе рефлекторно развернулся.

— Какой смысл разворачиваться, если глаза всё равно закрыты… — со вздохом разочарования пробормотал Хаяма. По храму разнёсся смех. До чего ж приятная атмосфера.

Хорошо, что всем весело. Пока ребята в хороших отношениях, волноваться Эбине не о чем.

Пока я пялился на этих трёх придурков, Юигахама, кажется, пришла к тому же выводу. И похлопала Эбину по плечу:

— Смотри, Хина, как здорово они ладят. Теперь ты спокойна?

— Да, наверно… Но я не буду терять бдительность до самого конца.

Эбина опустила взгляд. Мне не было видно, что кроется в её глазах, спрятанных за стёклами очков. Я лишь заметил, что тон её голоса изменился.

Юигахама в замешательстве уставилась на неё. Редко когда можно было увидеть Эбину в столь подавленном состоянии.

— Э? Что это значит?..

Словно пытаясь её прервать, Эбина напряжённо вскинула голову, подняла сжатый кулак и гнусаво крикнула:

— Вперёд! В этой поездке мы должны зайти так далеко, как только можем!

Это куда ты зайти собираешься?..

А, кажется, Хаяма всё-таки помог Тобе, когда тот едва не упал.

Наигравшись с камнем, все принялись тянуть бумажки с предсказаниями.

— Есть!

Лучащаяся радостью Миура приняла донельзя пафосную позу. Юигахама вгляделась в её ладонь и удивлённо вскрикнула:

— Ого! Юмико, ты великолепна!

— Большая удача, хех… — похлопала тоже подошедшая к Миуре Эбина.

— Бог мой, зачем столько эмоций? Это же всего лишь бумажка с предсказанием, понимаете? Не надо воспринимать всё всерьёз.

Несмотря на демонстративное хладнокровие, Миура с очень счастливым видом тщательно сложила бумажку и спрятала её в кошелёк.

— Знашь, это… Может, ты и хапнула большую удачу, но это не слишком хорошо, понимашь? Это просто значит, что дальше будет только хуже.

— А?

Миура наградила Тобе убийственным взглядом. Она и правда пугает, чес-слово.

Ясен пень, Тобё съёжился в страхе за свою шкуру и забормотал что-то вроде «Ага, большая удача – это большая редкость».

Да, бывают такие люди. Которые топчут чужое счастье и намеренно расстраивают окружающих. Помнится, когда в начальной школе мы ездили в Никко, я сказал то же самое. И все меня возненавидели.

Но если предположить, что эта бумажка была пиком удачи, то слова Тобе недалеки от правды.

Впрочем, обратное тоже справедливо.

— А-а, я неудачу вытянула… — расстроенно пожаловалась Эбина

— Знашь, это… Теперь дальше будет только лучше.

Закончив дразнить Миуру, Тобе переключился на Эбину, словно вдруг подружившись с логикой.

Ну-ну, он и без нас неплохо справляется, верно?

…Пожалуй, стоит быть потактичнее и поддержать его.

— Если вытянула неудачу, лучше поместить её повыше, верно? Ну, понимаешь, это вроде как более благочестиво.

Попахивает суеверием. Особенно если учесть, где мы находимся. Но я и правда знаком с такой легендой.

Тобе с Эбиной беспокойно огляделись, не понимая, откуда раздался голос. Нет, это не бог, это я. Это я, Варио [8].  Стоп, я же не Варио.

Они наконец заметили меня, и я продолжил:

— Бумажку лучше поместить повыше. Не хочешь её привязать?

Я посмотрел на Тобе. Тот понимающе кивнул и протянул руку Эбине:

— А, в-верно. Давай помогу.

— С-спасибо. Вот что значит парень.

Эбина протянула Тобе свою бумажку со жребием. Но если это «вот что значит парень» означает «удачно под руку подвернулся», ему можно лишь посочувствовать.

Я искоса глянул на вставшего на цыпочки и привязывающего бумажку Тобе и покинул храм с чувством выполненного долга.

Остаётся лишь смешаться с остальными посетителями.

Бесцельно бродя, я вышел на дорожку, связывающую храм с водопадами Отова.

Эти водопады и дали имя храму Киёмидзу. Говорят, что в них течёт чудодейственная вода.

К трём струям водопадов выстроились длиннющие очереди.

Они тянулись по всей площадке. Прямо как в Диснейленд. А льготного прохода тут нет?

Ошеломлённо глядя на эту толпу, я вдруг получил шлепок по голове:

— Не убегай от нас!

— Подумаешь. Сегодня можно и не в группе ходить…

Потирая ушибленное место, я посмотрел на Юигахаму и увидел за ней Миуру с остальными.

— О, вода течёт. Аж тремя струями.

Спасибо за пояснение для дебилов, Тобе.

— Это водопад Отова, — небрежно бросил Хаяма. Юигахама полезла в свой путеводитель.

— Так, три струи – благословение на учёбу, любовь и долголетие соответственно.

…Теперь понятно, почему Хирацука пристроилась в очередь с бутылкой из-под Дайгоро [9]. Хочет домой побольше увезти…

Интересно, это в самом деле так? Что-то на табличке с пояснениями я ничего подобного не вижу. Там написано лишь «Вода во всех трёх струях совершенно одинакова!».

Но все без лишних жалоб встали в очередь. И я, конечно, тоже.

Минут через пятнадцать мы наконец добрались до цели. Хирацуку, кстати, предупредили, что набирать столько воды нельзя.

Все весело болтали, по очереди отпивая по глотку из ковшика.

Стоящая передо мной Юигахама нацелилась на среднюю струю. Протянула ковшик на длинной ручке и зачерпнула воды. Заправила волосы за ухо и припала к ковшику, опустошая его большими глотками.

— Потрясающе. Она такая вкусная… — облегчённо вздохнула она, напившись. Эту знаменитую воду завещали нам предки. Её долгая история и придаёт ей вкус. Хотя в принципе это обычная ключевая вода. А вкусной она кажется потому, что сейчас осень, вода холодная и хорошо освежает пересохшее горло.

Я взял ковшик и потянулся к полке с обеззараживающими средствами.

— Держи, Хикки.

Юигахама остановила меня и протянула свой ковшик.

— Нет, это немного… ну, как-то…

Порой она по-женски скурпулёзна, а порой ведёт себя как дура. Сейчас и не понять.

Но кажется, она предлагает мне ковшик просто по доброте душевной.

Сообразив, что к чему, Юигахама покраснела:

— А…

— Угу…

Вот такие пироги.

Я взял обеззараженный ковшик, зачерпнул воды из ближайшей струи и осушил одним глотком. И правда холодная и вкусная.

— Н-не раздувай из мухи слона…

…Для меня это натуральный слон. Пей я из твоего ковшика, вкуса воды и не почувствовал бы.

--------------------------------------------

Примечания

[1] Карманная игровая приставка Nintendo DS

[2] Буквально «Небесная собака», существо из японской мифологии

[3] Подзаголовок третьего фильма про Гандамов (1982)

[4] Любимая фраза Рены Рюгу из «Higurashi no Naku Koro ni»

[5] Сингл Томоэ Ямамути, ставший гимном японской железной дороги

[6] Отсылка к «Pokemon»

[7] Слоган из мужского журнала мод «MEN’s KNUCKLE»

[8] Персонаж из серии игр «Super Mario», основной оппонент главного героя

[9] Они большие, на 2-4 литра

Том 7 - Глава 6

Очнувшись, я обнаружил, что лежу на футоне.

— Незнакомый потолок…[1]

Я покопался в памяти. Ну да, сегодня началась школьная поездка.

Сначала мы поехали в Киёмидзу, потом в Нандзэн. Потом зачем-то двинулись в Гинкаку. Впрочем, на здешнюю осень стоит посмотреть, так что даже прогулка вдоль канала по Тропе Философов оказалась хорошим упражнением. Да и Тобе с Эбиной на этом неспешном променаде вроде как неплохо между собой ладили.

После чего сегодняшние планы оказались исчерпаны. Мы прибыли в гостиницу, пообедали и всё.

И почему я тогда здесь валяюсь?

— Хачиман, ты уже проснулся?

Сидевший рядом со мной, обняв колени, Тоцука встал, опустился на колени и всмотрелся в моё лицо.

— Ага. Нет, погоди, что тут происходит?

Я что, призвал короля Кримсона, и уже началась концовка «Моя семейная жизнь с Тоцукой» [2]?

Конечно, нет. Иначе не доносились бы откуда-то эти громкие звуки и возбуждённые голоса.

— Гр-р. Он меня насквозь видит.

— Хаято силён!

Я посмотрел, откуда доносятся эти голоса. Там вовсю веселились ребята из моего класса.

Так, кажется, я понимаю, что тут происходит.

Мой план немного вздремнуть после такого нарушения привычного распорядка дня пошёл прахом. Весь день мы где-то болтались. И как только пришли в гостиницу и от души налопались, я отправился в свою комнату и там вырубился.

— Время купания уже вышло, но учительница сказала, что ты можешь сходить в здешнюю ванную.

— Ч-что?!

Я что, упустил свой шанс посидеть в бассейне с моим драгоценным Тоцукой?!

Поражённый до глубины души, я вскочил на ноги и в расстройстве заскрежетал зубами. Ну всё, богу теперь несдобровать…

Тоцука уверенно показал на дверь.

Ч-что это значит?! Он что, хочет сказать «Хачиман, ты извращенец. Марш в сад, купайся там в пруду в одиночестве»? Да не извращенец я и не принц… [3]

От такой перспективы меня прошиб холодный пот. Но Тоцука мягко продолжил:

— Ванная там.

— Спасибо.

Хорошо бы, конечно, помыться вместе с Тоцукой, но ладно, оставлю эту радость на завтра. Я имею в виду, что поездка длится три дня и четыре ночи. Значит, у меня есть ещё два шанса. К тому же, мы поедем в гостиницу в Арасияме, а там будут горячие источники. Ванна под открытым небом. Это будет просто праздник.

Полный предвкушений, я отправился в душ.

А выйдя, встретился взглядом с валяющимся на полу Тобе. Кажется, после жестокого поражения он напрочь лишился мотивации. Но нет, он тут же вскочил на ноги.

— А, Хикитани. Проснулся, да? Как насчёт маджонга? Заценишь, насколько парни сильны.

Ты что, приглашаешь меня потому, что я не кажусь хорошим игроком, и рассчитываешь на лёгкую победу? Да?

Но знаете, мне кажется, что умение заговорить с кем угодно и пригласить кого угодно – одна из его хороших черт. Хотя я не из тех, кто поплывёт по течению и легко объединится с остальными.

— Извини. Я в этой системе подсчёта очков не разбираюсь.

Настаивать Тобе не стал, лишь буркнул «Серьёзно?» и вернулся к остальным игрокам.

А я и правда не знаю, как там очки считаются. Когда играешь на компьютере, он сам всё подсчитывает.

Тоцука тоже подключился к игрокам, кажется, изучая правила. Но увидев меня, замахал рукой.

И что теперь делать? Я подумал, не лечь ли мне спать, но мои мысли прервал резкий стук открывшейся двери.

— Хачима-а-ан, давай забудем о тривиальной повседневности и сразимся в UNO! — воззвал Заимокуза, прямо как Накадзима, приглашающий Исоно [4].

— …Со своим классом нечем заняться, что ли? —  поинтересовался я, потому как он ввалился в комнату, словно так и должно быть. Заимокуза полез ко мне с объятьями. Я отпихнул его и посадил на пол.

— Слушай, Хачимон. Они просто ужасны. Они говорят «Извини, Заимокуза, это игра на четверых», и я должен ждать своей очереди как последний лузер.

А чего тут ненормального? Кроме того, ты так можешь сойтись с ними, и это очень хорошо. Просто начинай ладить с людьми.

— А в какую игру вы играли? — спросил Тоцука. Заимокуза выпятил грудь:

— Нпака, нпака! Yume no Dokapon Oukaku!

Не пытайся изображать Crayon Oukaku [5].

— …В школьной поездке играть в игру, разрушающую дружбу?

Будь то Dokapon или Momotetsu, эти игры пробуждают в человеке демона. Должно быть, это чей-то хитрый план. Отличное средство получилось драку провоцировать.

Проблема в той ужасной атмосфере, когда играешь с компанией озлобленных людей. Дружба начинает трещать по швам. Уцелеть удаётся лишь тому, кто, потеряв мотивацию, говорит остальным «сыграйте кто-нибудь за меня» и берётся за мангу.

Помню, как-то случалось такое в начальной школе.

— Вот я и говорю, давайте играть в UNO.

— Звучит неплохо. Они пытались научить меня правилам маджонга, но я так ничего и не понял.

Заимокуза извлёк колоду карт UNO из нагрудного кармана и перетасовал их движениями фокусника.

Затем начал раздавать.

— Первый ход за мной, — заявил он и неожиданно выложил серию R-карт.

— Риба-риба-риба-риба-риба!

До чего же раздражает. Ты чего, «Somebody Tonight» поёшь, что ли?

Реверсная карта Заимокузы перевернула порядок ходов, теперь ход Тоцуки был после моего. А дальше всё шло, как оно обычно в UNO и бывает. Я сбросил карту, пропустил ход, нарвался на карту «возьми две», на которую ответил «возьми четыре» того цвета, которого по моим расчётам у них не было.

Когда я осознал, что игра достигла кульминации, у меня оставалось только две карты. У Заимокузы и Тоцуки по пять – выигрышное для меня положение.

Ход снова дошёл до меня. Но когда я уже собирался выложить одну из своих карт, Заимокуза вдруг тихо простонал и заговорил со мной:

— Слушай, Хачиман, вы куда завтра собираетесь?

— А? Не лезь с посторонними вопросами в разгар игры.

Блин, и угораздило же его задать самый неприятный вопрос. Во мне вспыхнула жажда крови, но Заимокуза вдруг повернулся к Тоцуке:

— Ну и ладно. А вы куда собираетесь, сэр Тоцука?

— М-м, наверно, в Эйгамуру и храм Рёан. Потом…

Тоцука положил карты на колено и задумчиво уставился в потолок. Это смотрелось настолько мило, что я невольно и сам подключился к разговору.

— Потом в храмы Нинна и Кинкаку.

— А, точно.

В это мгновение Заимокуза вскочил на ноги и торжествующе ткнул в меня пальцем:

— Хачиман, ты не сказал UNO-O-O-O-O-O!

— Кх-х…

Но осознал я свою ошибку слишком поздно. Тоцука уже успел сбросить карту.

— Йа-а-а!

— Йа-а-а-а!

Заимокуза победно закричал и вскинул руки. Тоцука тоже, и они хлопнулись ладошками.

Какого чёрта, так они это на пару устроили? Блин, я тоже хочу вот так с Тоцукой…

Грязный трюк, Заимокуза, очень грязный.

Он заговорил со мной в самый неподходящий момент. Очень нечестный приём…

Но восхитительная радость Тоцуки это компенсирует:

— Хачиман, расплата, расплата!

— Вот именно, Хачиман! Расплата! Жди, пока мы решим, какова она будет!

Эта парочка была в отличном настроении. Побочный эффект приподнятой атмосферы ночёвки на экскурсии.

Игроки в маджонг, кстати, бурно обсуждали ту же идею расплаты.

— Значит, главный проигравший… — заявил Ямато, уставившись на Оуку. — Пойдёт в комнату к девушкам и принесёт конфет!

— Да ну, бросьте!

Да уж… Предложение сходить к девушкам вполне соответствует этой компании. Но Хаяма попытался несколько приглушить энтузиазм:

— Имейте в виду, на лестнице Ацуги караулит.

— Да ну…

Ямато захлопнул рот.

Наш физкультурник Ацуги излучал устрашающую ауру. И из-за его загадочного хиросимского диалекта ты просто не мог не дрожать под его суровым взглядом. К тому же, как учитель физкультуры он зачастую пересекался со спортивными клубами, и их члены предпочитали лишний раз не иметь с ним дела. И я, конечно, тоже.

— Тогда признание в любви! Поехали! — тут же выдвинул новое предложение Оука. Тобе с Ямато недовольно замычали. Хаяма горько усмехнулся, раздавая фишки.

Они пропускали цумо один за другим, и когда очередь дошла до Тобе, он заговорил:

— А, цумо.

Он сбросил фишку. Все вздохнули.

— Ну и зачем ты это ляпнул, неудачник? Быстро признавайся.

— Мы тя прибьём. Живо выдал признание, лузер.

Обрушились на него Оука с Ямато.

— Йо, чо за наезды?! — парировал Тобе. Хаяма рассмеялся и бросил фишки:

— Знаешь, Тобе, ты и правда лузер. Почему бы тебе в наказание не купить нам всем чего-нибудь попить?

— Хоть я и не проиграл?! А, ладно, всё равно и самому пить охота!

Значит, всё-таки пойдёшь… Какой честный парнишка… Хаяма ему очень великодушное наказание придумал, хотя было в этом какое-то манипуляторство…

— Нам ведь тоже вроде как пить хочется, да? — пробормотал Тоцука, увидев выходящего из комнаты Тобе.

— Вот именно. Хачиман, твоя расплата будет такой же. Купишь нам попить.

— Ладно. Чего изволите? Заимокузе рамен, да?

— Хмф, какое привлекательное предложение…

— Попробуй головой подумать…

Заимокуза надолго задумался. Я посмотрел на Тоцуку. Тот улыбнулся:

— На твой вкус, Хачиман.

— Замётано.

Я поднялся и вышел из комнаты.

× × ×

По лестнице разносился звук моих шагов.

На этаже над нашим располагались комнаты девушек. По слухам, там у лестницы караулил Ацуги, чтобы туда не совались парни, но идти проверять было лень.

Автоматы по продаже напитков стояли в вестибюле, на первом этаже.

Спускаться сюда разрешалось до самого отбоя. Но все предпочитали общаться с друзьями в своих номерах, и вестибюль был пуст. Появлялись здесь лишь те, кто вроде нас с Тобе был вынужден покупать что-то в качестве расплаты за проигрыш.

В углу вестибюля перед автоматом стоял Тобе.

Он выгреб банку из лотка и снова сунул монету. А когда я подошёл поближе, он меня заметил.

— А, Хикитани, молодец.

— Угу.

Он всегда так здоровался, будь то утро или вечер. Это вроде «приветики» Юигахамы. Мы поменялись местами, и я оказался перед автоматом.

Но ощутив колющий спину взгляд, я обернулся.

Странно, но Тобе всё ещё не ушёл, хотя уже разобрался со своим заданием.

— Что такое? — с подозрением поинтересовался я. Тобе хмыкнул:

— Да не… Хикитани, ты так стараешься ради меня. Я должен тебя поблагодарить, да? Ну, типа «спасибо за помощь».

Чтоб ты знал, если не добьёшься своего, вся моя помощь окажется бесполезна.

— Да я почти ничего и не сделал. Это Юигахама старается. Её благодари.

— А-а, её тоже собираюсь. Но подумал, что и тебе надо спасибо сказать. Благодаря вам двоим я уже почти готов признаться, понимаешь? Но завтра я на вас тоже рассчитываю!

И Тобе быстро убежал.

Хм, наверно, он неплохой парень. Всегда плывёт по течению, будь то хорошо или плохо. Раб атмосферы, короче говоря…

Но пожалуй, именно из-за такого характера у него с Эбиной ничего и не выходит. Ясен пень, он не может продвинуться, потому что следует за любым изменением настроения окружающих.

Ухабистый будет путь…

Признание, да? Это непросто, но надеюсь, у него всё получится.

На меня вдруг навалилась усталость. И я решил избавиться от неё, выпив сладкого MAX Coffee.

Пробежался глазами по стоящим в автомате банкам сверху донизу.

…?

Пробежался ещё раз, снизу доверху.

Словно выискивая книжки издательства GaGaGa в книжном, внимательно перечитал все надписи. Когда я быстро пробегаюсь, меня начинает мучить ощущение, что я пропустил заветный голубой корешок.

Но банки сахара, она же MAX Coffee, нигде не было видно.

Э-э… что тут творится?

Я искал снова и снова, но здесь был лишь MAX Pachimon!

Вот вам и Киото… Чего ещё ожидать от тысячелетнего императорского замка…

Пришлось взять кофе с молоком. По размеру вроде как похоже.

Я открыл банку и плюхнулся на диван в уголке.

Хоть я и должен был купить напитки в качестве расплаты за проигрыш, но возвращаться в комнату, ставшую залом для игры в маджонг, мне не хотелось.

Отпив глоточек не слишком сладкого кофе, я вдруг увидел в вестибюле знакомую фигуру.

По нему быстро и величественно шествовала Юкино Юкиносита.

Выглядела она попроще обычного, волосы стянуты в узел на затылке, словно только что вышла из ванной. Нечасто такое увидишь.

В таком вот виде она и двинулась к витрине с сувенирами.

И внимательно уставилась на одну из полок… Ну, если Юкиносита что-то так пристально разглядывает, значит, собирается купить.

Она прижала руку к губам, немного подумала и потянулась к полке. И именно в этот момент наконец обратила внимание на окружающее.

Конечно же, наши взгляды встретились, потому как всё это время я смотрел на неё.

Юкиносита резко отдёрнула руку, сделала вид, что просто проходила мимо и двинулась обратно.

…Старая знакомая схема действий. Я мысленно пожелал ей спокойной ночи и припал к банке с кофе.

Но нет, Юкиносита быстрым шагом направилась ко мне.

Встала передо мной, скрестив руки, и посмотрела сверху вниз:

— Какое совпадение, увидеть тебя в столь поздний час.

— Могла бы с самого начала это сказать…

Честно говоря, я удивился, что она не сочла за труд подойти и заговорить. Что случилось с этой девчонкой? И зачем столько высокомерия?..

— В чём дело? Сбежал, потому что больше не мог оставаться в комнате?

— Ребята просто доверили мне миссию, вот и всё. А ты?

Юкиносита устало вздохнула:

— …Одноклассницы втянули меня в разговор. Почему они так любят об этом говорить?

Э-это о чём же таком они там разговаривали? Не то, чтобы мне было интересно, но лучше вообще не спрашивать, а то разозлится. Но во имя собственного спокойствия что-нибудь сказать надо.

— Ну, лучше заранее въехать в тему на случай, если тебя спросят, верно?

— Ты так говоришь, словно совершенно не при чём. А на фестивале ты…

Её взгляд стал настолько острым, что буквально пронзал насквозь.

— Я-я?.. Нет, погоди. Я и правда не при чём.

Не понимаю, о чём она, но уверен, надо стоять на своём. Юкиносита сжала пальцами виски и закрыла глаза:

— Ладно, забудь. Так что ты тут делаешь?

— Чуток отдыхаю от веселья. А ты? Разве ты не собиралась купить сувенир?

— Ничуть. Просто глаз зацепился, вот и всё.

Юкиносита отвела взгляд, слегка вздохнув.

Вот как? Я был уверен, что раз она так пристально смотрит, значит покупать собирается. И скорее всего киотскую версию Пан-сана [6].

— А ты не покупаешь сувениры?

— Чтобы их с собой таскать? На обратном пути куплю.

— Понятно. Уже решил, что покупать будешь?

— Разумеется. Точнее, Комачи выдала мне список. Кстати, нет ли тут поблизости алтаря бога-покровителя учащихся? — решил я спросить. Не подведи, госпожа Юкипедия. Юкиносита моргнула и повернула голову:

— Хочешь помолиться за успехи Комачи?

— Угу.

Она улыбнулась. Как старший брат не могу не порадоваться, что Комачи столь многие любят.

— …Посмотрим.

Юкиносита села рядом со мной и задумалась. Ну да, разговаривать стоя несколько утомительно. Я чуть отодвинулся.

— Есть очень известный храм, Китано Тэмман.

— Тэмман, значит. Буду иметь в виду.

Надо будет на третий день туда сбегать. И хорошо бы амулет купить, вот только молитва наверняка тоже не бесплатная. Да и тащить домой хамайю [7] неохота… И будет ли благословлён человек, если не он сам писал табличку [8]?

— …Хорошо, что ты беспокоишься о Комачи, но что насчёт нашей задачи?

Вот чёрт, совсем в свои мысли погрузился.

— Не то, чтобы хорошо, но и не так, чтобы плохо.

Юкиносита виновато отвела взгляд:

— Извини, что мало помогаю, я же в другом классе.

— Не переживай. Я в одном классе с ними и всё равно мало что делаю.

— Тебе стоило бы отнестись к делу немного посерьёзнее…

Пока мы разговаривали, мимо прошла Хирацука. В плаще поверх костюма и почему-то в солнечных очках, хотя на улице уже стемнело.

Заметив нас, она явно смутилась:

— П-почему вы здесь?

— Лично я за напитками пришёл. А вы почему здесь в столь поздний час?

— М-м-м… Н-не говорите никому, хорошо? Держите всё в тайне, договорились?

Хирацука была весьма настойчива и выглядела женственнее обычного, у меня даже сердце чаще застучало. В голове само собой всплыло слово «Сидзукавай»… [9] Но тут Хирацука всё испортила:

— Э-это… Н-ну… Я просто хотела рамена поесть.

Она неисправима. Беру назад всё своё восхищение.

Мы с Юкиноситой безнадёжно смотрели на Хирацуку. Но тут она скрестила руки и выпрямилась, словно ей что-то пришло в голову:

— Хм. Ну, раз это вы, всё должно быть в порядке.

— Что?

Юкиносита повернула голову, пытаясь разгадать смысл услышанного.

Хирацука ослепительно ей улыбнулась, потом перевела взгляд на меня и наградила ехидной усмешкой:

— В молчании Юкиноситы я уверена, но увы, не могу сказать того же про Хикигаю.

— Как жестоко…

Теперь точно всё расскажу. Как только найду, кому.

Уловив мой бунтарский дух, Хирацука кашлянула и добавила:

— Предлагаю миску за молчание. Как насчёт рамена?

…Рамен, говоришь? То есть пойти с тобой, да?

Никогда не пробовал киотский рамен. Мой желудок уже и так готов был принять новую дозу пищи, наверно, побочный эффект юности. А слово «рамен» взбудоражило его ещё сильнее.

— Ну, раз уж вы предлагаете…

Хирацука удовлетворённо кивнула.

А-а, не могу дождаться киотского рамена, пронеслось у меня в голове. Сидящая рядом Юкиносита быстро поднялась:

— Ну а я возвращаюсь к себе.

Она изящно поклонилась Хирацуке и двинулась к лестнице. Но Хирацука окликнула её:

— Юкиносита, ты тоже с нами.

— Нет, это…

Юкиносита наполовину повернулась к нам и растерянно уткнулась взглядом в пол. Хирацука усмехнулась:

— Можешь считать это внеклассным занятием. Да и не так уж сейчас поздно.

— Но я не одета.

Юкиносита стиснула свободные концы рукавов и продемонстрировала нам свой наряд, словно кланяясь. Хирацука скинула с себя плащ и бросила неохотно поймавшей его Юкиносите:

— Можешь надеть это.

Бог мой, что это с ней? До чего же круто. Так я, не ровён час, паду к её ногам. Слово «Сидзукавай» в голове сменилось словом «Сидзукаккой» [10].

— Значит, отказы не принимаются…

— Похоже на то.

Юкиносита смиренно вздохнула и надела плащ.

— А теперь пошли.

Хирацука развернулась и, громко цокая каблуками, смело направилась в вечерний Киото.

× × ×

На улице нас ждал неуютно холодный ветер. Должен заметить, что я тоже без верхней одежды…

— В Киото не жарко.

Хирацука посмотрела на мою одёжку и усмехнулась.

Подойдя к краю тротуара, она подняла руку. Возле нас тут же затормозило небольшое такси.

— Давай, Юкиносита.

Та кивнула наставнице и села в машину, придерживая плащ. Хирацука повернулась ко мне:

— Ты тоже, Хикигая.

— После вас, учитель, — возразил я. Хирацука удивлённо и с некоторым впечатлением посмотрела на меня:

— О, так ты из галантных кавалеров? Растёшь. Но за меня беспокоиться не стоит.

— Э-э… С-сколько бы вам ни было лет, вы всё равно женщина! Больше уверенности в себе!

Хирацука с застывшей на лице улыбкой схватила меня за голову:

— Это потому, что сидящие в центре чаще погибают в аварии, видишь ли…

— Ай-ай-ай!

Пойманный в стальной захват, я был буквально вброшен в такси. Кажется, она разнообразила свои приёмы, больше не ограничиваясь простыми ударами. Вот такая обоюдная демонстрация роста.

— …Идиотизм.

— Заткнись. Так я свою доброту проявляю.

— Какое-то странное у вас представление о доброте…

Хирацука уселась рядом со мной. Я думал, что втроём на одном сиденье будет тесно, но Юкиносита и Хирацука полнотой не отличались и было достаточно свободно. Фух… а иначе я и не знал даже, что мне делать.

— В Ичидзёдзи, — скомандовала Хирацука, и такси сорвалось с места.

Ичидзёдзи. Знакомое местечко для тех, кому нравится Мусаси Миямото. Именно там, в сосняке, насмерть сражались школы Мусаси и Ёсиока. Правда, скорее всего, это не реальная история а литературный вымысел.

Но всё же Ичидзёдзи весьма знаменитое и популярное у любителей рамена место. Достаточно посмотреть, сколько ресторанчиков стоят тут вплотную друг к другу.

Об этом мы в основном и говорили, пока не приехали. Быстро приехали. Быстрее саламандры [11].

Мы вылезли из такси, и я испытал настоящее потрясение:

— Э-это же Тенка Иппин…

Да, Тенка Иппин, лучший во всём мире. И я не об его красоте. Ранее мне доводилось лишь слышать об этом месте. Здесь варят такой суп, что он идеально обволакивает лапшу и буквально засасывает в себя палочки для еды.

Пока я дрожал от восторга, из-за спины подала голос Юкиносита:

— Он так знаменит?

— Конечно. Они по всей стране есть.

— И зачем тогда нам было тащиться сюда?..

В общем-то она права. Но у меня всё же есть причина восторгаться:

— Понимаешь… в Чибе такого ресторана почему-то нет. Во всём регионе Канто только в Чибе его нет…

Если судить по моей долгой и бурной жизни (целых семнадцать лет), Чиба – это земля обетованная (для меня). Но идеалом я всё же назвать её не могу. И причиной тому именно этот ресторан, Тенка Иппин.

— Ну, когда-то он в Чибе был.

— В-вот она! Единственная и неповторимая раменпедия Чибы! Нет, я имею в виду, единственная и одинокая!

— Неверно ты поправляешься, Хикигая.

— Ой-ой-ой…

Голос её был весел, но череп убедился, что это обман.

— Рестораны по всей Японии есть, но только главный вызывает такой восторг. В филиале настоящий вкус не узнаешь. Я всегда хотела здесь пообедать.

Хирацука отпустила наконец мою голову и полными обожания глазами уставилась на ресторан:

— Пошли.

К счастью, свободных мест было в достатке.

Мы сели у стойки. Хирацука, дальше Юкиносита и последний я.

— Коттери, —  заказала Хирацука, даже не заглядывая в меню. Ну, я и сам хотел здешний коттери попробовать. Наслышан о нём, знаете ли.

— Мне то же самое.

— …

Юкиносита промолчала, и я посмотрел на неё. И невольно потерял дар речи, увидев, как она нервно оглядывается.

Она потянула меня за рукав:

— …Слушай, это суп?

По её виду казалось, будто она страшно напугана. А может, так оно и было на самом деле. И как ты собираешься есть в таком состоянии? Ну да, этот наритаке такой наваристый, что не очень похож на суп. И он очень вкусный.

Хирацука фыркнула, глядя на Юкиноситу, и сунула ей раскрытое меню:

— Здесь и ассари есть. Может, он тебе больше понравится.

— Э-э, нет, спасибо. Я от одного вида сыта.

Юкиносита так удивлённо и напуганно замотала головой, что стала напоминать кошку.

— Да? Может, тебе порцию поменьше заказать, чтобы ты хотя бы попробовала?

Она неохотно кивнула, хотя всё ещё выглядела испуганной.

Через некоторое время нам принесли заказ.

Я взял палочки и сложил ладони вместе:

— Приятного аппетита.

О да! Этот жир, остающийся на палочках! Ещё хочу, ещё!

Бульон плотно обволакивал лапшу. Такую густую структуру супа в Чибе встретишь разве что в местечках вроде Тора но Ария.

Ну до чего же вкусно!

— Давай, Юкиносита.

Хирацука поставила перед ней небольшую миску. Юкиносита казалась несколько растерянной, но собралась с духом и взяла палочки и ложку. Аккуратно заправила волосы за уши и отправила ложку в рот. Выглядело это настолько очаровательно, что я невольно отвёл глаза.

Облизав губы, Юкиносита нахмурилась:

— Какой суровый вкус.

Точнее и не скажешь.

Наслаждаясь вкусом рамена, я невольно подумал, а правильно ли мы поступаем. И высказал это вслух:

— Слушайте, а учителю можно так себя вести?

Но Хирацука оставалась невозмутима:

— Конечно, нет. Потому я и плачу вам за молчание.

— Разве это не ещё хуже для учителя?..

Юкиносита была шокирована. Но Хирацука, ничуть не беспокоясь, продолжала наворачивать рамен:

— Учителя тоже люди. Мы, как и все, можем ошибаться, осознанно или неосознанно.

— А вас не накажут, если поймают?

Тогда, наверно, и мне достанется.

— Да ничего не будет. В худшем случае слегка поругают для проформы, вот и всё.

— И это называется выговор?..

Не могу не согласиться с Юкиноситой.

Хирацука допила суп, аккуратно вытерла рот салфеткой и повернулась к нам:

— Это не одно и то же. Когда тебя просят не создавать проблем и когда тебя просят решить проблему – это совсем разные вещи.

— Не понимаю.

— …Я тоже. Может, потому что нам никогда не устраивали выговор?

Юкиносита взялась руками за подбородок и погрузилась в воспоминания. Хирацука кивнула, глядя на неё:

— Понятно. Может, устроить вам выговор сейчас? Я, вообще-то, не собиралась, но кажется, я была слишком наивна.

— Спасибо, лучше не надо.

Я замахал руками, отказываясь. Если она мне ещё врежет и переведёт в разряд подержанных товаров, ей придётся взять ответственность на себя и меня в мужья. Стоп, это же и есть моя изначальная цель…

Юкиносита же оставалась совершенно спокойной:

— Меня никогда раньше не ругали, так что я не возражаю.

— Юкиносита, если тебя ругают, это не обязательно плохо. Это значит, что кто-то о тебе беспокоится.

Юкиносита немного обмякла от этих слов. Опустила голову и уткнулась взглядом в пол. Чего она там могла увидеть такого?

Хирацука мягко похлопала её по плечу:

— Не переживай. Я присматриваю за тобой, так что ошибайся, сколько хочешь.

× × ×

Такси довезло нас назад, и мы вышли. Хирацука направилась в другую сторону:

— Хочу купить саке и славно оттянуться. Пока. Будьте внимательны по дороге.

А это нормально?

Хирацука помахала нам рукой, мы махнули в ответ. Развернулись и двинулись к гостинице. Молча, но это для нас дело совершенно обычное.

— …

— …

Юкиносита шла в нескольких шагах впереди.

И вдруг остановилась, беспокойно оглядываясь.

…Если хотите, назовите это опытом, но я почему-то сразу понял, что у неё за проблема.

— …Направо.

— П-понятно…

Она поправила плащ, который так и не вернула Хирацуке, и прикрыла лицо от ветра.

Я горько усмехнулся, слегка вздохнул и обогнал Юкиноситу. Надо хотя бы показать ей дорогу назад.

Звук её шагов замедлился, показывая, что она меня поняла.

И вдруг стал отдаляться.

Я обернулся и увидел, что расстояние между нами заметно увеличилось.

— Если отстанешь от меня, опять заблудишься…

— Нет… это…

Внятного ответа я не получил. Она подтянула плащ и зарылась лицом в воротник, глушащий её голос.

Не понимаю, что она хочет сказать. Но не хочу, чтобы она отстала и в итоге заблудилась. Поэтому я решил её подождать.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Что, чёрт побери, вообще происходит?..

Наконец Юкиносита сдалась и вздохнула.

— Я не возражаю, если ты пойдёшь один… — пробормотала она, неохотно подходя ко мне. Будто я подманил бродячего котёнка.

— Думаю, это уже неважно. Тут совсем рядом, — столь же неопределённо ответил я. Правила хорошего тона – если собеседник говорит так неуверенно, сделай вид, что не расслышал.

— …Для тебя может быть, но не для меня.

— В чём дело?

— Ну… поздно уже… мы вместе, это как-то…

Выходит, Юкиносита прятала лицо в плащ не только из-за холода.

— …П-понятно.

Я спокойно обдумал сложившуюся ситуацию. Мы всего лишь встретились поздно вечером.

И нечего тут волноваться, ничего в этом такого нет. Совсем ничего.

Кстати, впервые вижу Юкиноситу в таком состоянии.

Она то и дело смотрела на мои ноги, чтобы не потеряться, и настороженно оглядывалась.

Никогда раньше не видел, чтобы она так смущённо прятала глаза и слегка тянула ко мне руки, чтобы я не уходил слишком далеко, тут же их отдёргивая.

Такое поведение оказалось заразительным. Я тоже невольно стал двигать руками и ногами ей в унисон. В результате мы пошли ещё медленнее.

Мы не шли рядом друг с другом. Мы шли не так, чтобы близко друг к другу, но и не так, чтобы далеко.

Когда мы наконец зашли в вестибюль гостиницы, на меня вдруг навалилась усталость.

Тут нам обязательно кто-нибудь навстречу попадётся. И если Юкиноситу это так беспокоит, лучше нам разделиться прямо здесь.

— Пока.

— …И тебе пока, спокойной ночи… Спасибо, что проводил…

Юкиносита двинулась к лестнице. Она даже здесь, внутри, по-прежнему не снимала плащ. И шла настолько быстро, что полы этого плаща развевались.

Интересно, собирается она возвращать этот плащ или нет, лениво подумал я, возвращаясь в свою комнату.

Там по-прежнему играли в маджонг.

— А, Хачиман, с возвращением.

А Тоцука с Заимокузой играли в «старую деву».

— Ты где был? Столько времени прошло.

Ну да, почти два часа.

— И где моя снедь и рамен?

— А.

Точно, меня же за напитками посылали.

— Или ты забыл?

Заимокуза посмотрел на меня как на дурака. Я проигнорировал его взгляд. И решил подколоть в ответ:

— …Хфм, щаз. Всё на месте… Вот тут.

Я хлопнул себя по животу. Заимокуза побледнел:

— Ч-что?! Ты всё сожрал?.. Страшный тип…

Он утёр пот со лба и с уважением посмотрел на меня. До чего же просто.

Но кое-кто на это не купился.

— Значит, придётся ещё раз сходить, да?

Тоцука улыбнулся, давая новое задание. Страшный он человек…

-----------------------------------------------------

Примечания

[1] Фраза из «Neon Genesis Evangelion»

[2] Отсылка к «JoJo’s Bizarre Adventure»

[3] Отсылка к «Hentai Ouji to Warawanai Neko»

[4] Отсылка на «Sazae-san», самое длинное аниме

[5] Отсылка к «Yume no Crayon Oukaku». Dokapon – игра для консоли

[6] Игрушечная панда с пятном в форме звезды вокруг левого глаза

[7] Амулет в виде деревянной стрелы

[8] Благословение получают, написав пожелание на табличке и повесив её в отведённом для этого месте

[9] «Кавай» – милый, красивый (яп.)

[10]«Каккой» – крутой (яп.)

[11] Отсылка к игре «Bahamut Lagoon»

Том 7 - Глава 7

Настал второй день поездки.

Сегодня все должны были ходить группами. Мы собирались сходить в Удзумасу, потом в Ракусей.

Наша первая цель – киносъёмочная деревня Удзумаса. Отличный тематический парк, где часто снимают фильмы на историческую тему. Тут всегда полно туристов, которых привлекают не только воссозданные улицы Ёсивара и район Икедая, но и масса аттракционов вроде дома с привидениями или особняка ниндзя, где актёры помогут ощутить историю на себе.

От гостиницы до Удзумасу мы добрались городским автобусом.

Дневной проездной – настоящий друг туристов и школьников. Всего за пять сотен иен можно колесить автобусами по городу сколько душе угодно. Настоящий пропуск в страну грёз. Особенно если учесть, что сеть маршрутов позволяет до любого аттракциона добраться.

Но есть в этом и неприятная сторона.

В разгар осени автобусы забиты до невозможности. Я бы сказал, на автобус стремится процентов этак сто пятьдесят обитающих здесь. Плюс туристы, которые тоже считали, что автобус – это удобно. Моё сердце буквально разрывалось от плотности толпы едущих на работу. Никогда не пойду работать. Никогда…

Если я каждый раз буду испытывать это ужасное чувство, к чёрту работу!

Жуткая давка заставляла меня переживать за хрупких девушек и Тоцуку. Парни сами разберутся.

Но жёсткие действия Миуры и Кавасаки привели к тому, что образовалась своего рода горячая зона, надёжно прикрывшая Эбину с Юигахамой. Да уж, к этим двоим лучше не приближаться…

Что же до Тоцуки, он тоже спрятался в надёжном месте.

— Х-Хачиман, ты как? Всё нормально?

Он виновато посмотрел на меня, стоя между моими руками.

— Не страшно. Подумаешь, локтями тыкают да на ноги наступают, ерунда.

— Извини! Хикитани, извини! Но что поделаешь? Тут такая толпень…

Чёрт бы тебя побрал, Тобе… Но тот ухитрялся стоять на ногах, хотя его толкали с боков и давили сзади. Не злиться же на него, что его локоть мне в бок тычет.

— Не забудьте, на следующей выходим, — объявил Хаяма. Даже в такой толкучке об остальных заботится.

Наконец автобус остановился возле Удзумасы.

Туристы и школьники повалили наружу, словно автобус их выплюнул.

Вот так. Мы ещё до парка не добрались, а уже вымотались вдрызг.

Я бы предпочёл сейчас передохнуть в ближайшем кафе и выпить кофе с корицей, но Тобе уже рванул за билетами:

— Держи, Эбина.

— Спасибо.

Понятно. Решил поскорее купить билеты, чтобы получить возможность подойти к ней. Кстати, пока я ворон считал, Хаяма с остальными тоже успели билетами затариться.

— Да, и ты держи, Хикитани.

— …Угу.

Кажется, он очень даже мотивирован. Пожалуй, и мне стоит немного постараться.

Мы вошли в деревню. От самых ворот я заметил Pretty Cure [1], но подойти не решился – возраст не тот. Пока посмотрим парк, а Pretty Cure на потом оставим, когда я один сюда приду.

Тут и там были воссозданы копии улиц Эдо. Время от времени попадались люди, одетые как самураи. Наверно, работники парка.

Здесь можно было найти Улицу Куртизанок или увидеть внезапно начавшийся учебный бой на мечах. Или вдруг выскочившего из пруда милого динозаврика… Много чего здесь было, и это даже начало мне нравиться.

Пруд, кстати, выглядел так, что и сам наводил на мысль, что из него может что-то выскочить. А когда динозавр появлялся в облаке густого дыма, ты падал на колени. Медленно рассеивающийся дым придавал аттракциону странный оттенок сюрреализма.

Динозаврик уполз обратно в пруд, и воцарилась тишина. Всё это было так сюрреалистично, что никто и пальцем пошевелить не мог.

— …Пошли дальше, — c улыбкой предложил Хаяма.

— У-угу! Пошли, пошли! — радостно запрыгал Тобе.

— Почему бы нам туда не зайти? — Юигахама показала на исторического вида дом с привидениями. Сдаётся мне, она с самого начала его заприметила.

Ясен пень. Подозреваю, она прикидывала разные варианты насчёт Тобе и Эбины. Кажется, это называется «эффект подвесного моста».

От дома с привидениями можно ждать большего, чем от того странного динозавра.

К нему не стоит относиться легкомысленно. Это всё-таки студия Toei. Тут не просто чучела с особым тщанием делают, тут и сами работники студии монстров играют.

Кое-кому идея не понравилась, но никто и слова против не сказал. И мы встали в очередь.

— Ха-а-а-аято, это та-а-а-а-ак страшно! — решила пококетничать Миура, цепляясь за Хаяму. Но знаешь, Миура, тебе больше идёт образ матери, заботящейся о детях. Рекомендую пересмотреть свои методы.

— У-угу, мне тоже такое не очень, — смущённо засмеялся Хаяма, уходя от опасной темы. У меня даже сердце немного сжалось от столь редкого проявления слабости.

Наша очередь подошла довольно скоро. Идти ввосьмером – это перебор, и мы решили разбиться на две группы по четыре человека.

Когда группа Хаямы растворилась в глубине дома, настала и моя очередь.

Сначала была вводная часть. Нам показали видео с предупреждением не бить и не пинать актёров, играющих монстров. Сюрреализма всё больше…

Это смахивало на спойлер. Но декорации производили впечатление сделанных со всем тщанием, не покидала меня мысль…

Едва мы вошли в дом, нас окружила незнакомая атмосфера.

Лейтмотив – эпоха Эдо, сомневаться не приходится.

Вокруг была непроглядная тьма, разбавленная лишь самым минимумом света. Но этот свет навёл наши взгляды на символ причудливого вида. А когда поле зрения ещё больше сузилось, обнаружился инструмент, который должен был вылетать, пугая людей.

Я успокоился и оценил ситуацию. Страшно. Что страшно, то страшно.

То и дело доносящиеся до нас молитвы и чьи-то голоса мешали понять на слух, как далеко от нас другая группа, группа Хаямы. А уж на зрение и подавно рассчитывать не приходилось.

Почему я решил, что это группа Хаямы? Да по характерному поведению.

— Чёрт, чёрт, чёрт, чё-о-о-о-о-орт!

Податливый Тобе был настолько поглощён и напуган царящей внутри атмосферой, что с самого начала не отлипал от Хаямы. А видящая это Эбина очень гнусно хихикала.

— Ай! Что за странный голос…

Шедшая позади меня Кавасаки с перепугу намертво вцепилась в мой рукав. Хватит уже, ты так с меня всю одежду сорвёшь. Это же просто Эбина, это не стра… Ладно, это и правда страшно.

Я глянул на ближайшую бутафорию. Она явно изображала сцену убийства в доме эпохи Эдо.

Дело для домов с привидениями обычное, но очень уж в тему. Шедшая рядом со мной Юигахама остановилась и, удерживаясь на подгибающихся ногах, схватилась за моё плечо:

— М-мне тут как-то не по себе…

Она нервно огляделась, опасаясь, что из темноты может что-то выскочить.

— Привидения в таких домах совсем не страшные. Люди гораздо страшнее.

— Ну вот, опять завёл пластинку… Хотя в чём-то ты прав.

Юигахама глупо хихикнула, потихоньку проникаясь моей идеей. Но знаете, именно людей и надо бояться.

— …А самое страшное — что люди придумали дома с привидениями, чтобы людей пугать.

— О боже, он неисправим! Совсем бред понёс!

Ну знаешь, я, вообще-то, тоже сейчас напуган. Приди я сюда один, дело закончилось бы стремительной беготнёй по коридорам и громкими воплями, чтобы прогнать страх. И в конце концов я бы здесь безнадёжно заплутал.

Хорошо, что остальные такие шумные. В результате я не так напуган, как мог бы.

Тоцуке, наверно, это тоже помогало. Он совсем не выглядел испуганным. Скорее даже довольным.

— Тоцука, а ты, кажется только радуешься…

— Ага. Люблю я такие вещи.

Даже тьма не смогла скрыть от меня его радостную улыбку. На секунду я подумал, что такое сияние могло бы решить энергетические проблемы всего мира. Нам нужны улыбки, а не нефть!

Мы двинулись дальше. И какое-то время спустя на нас с воплем выпрыгнул монстр (актёр). Кавасаки на мгновение застыла, а потом рванула прочь так, словно её жизнь висела на волоске. Напугав заодно Тоцуку, который тоже бросился наутёк.

Я, несмотря на всё своё спокойствие, тоже занервничал.

Рефлекторно съёжился и столкнулся с Юигахамой.

Наши головы врезались друг в друга с такой силой, что по коридору прокатилось эхо.

— Уй…

— Ой…

Мы присели на корточки, потирая пострадавшие места.

— И-извини…

— Нет, это я виноват, перепугался…

Я повернулся к Юкигахаме, у которой на глаза навернулись слёзы. Она протянула ко мне руки. Коснулась головы, словно убеждаясь, что та никуда не делась, и начала поглаживать:

— Не больно?

— Да больно, честно говоря.

Вообще-то, ты меня сильно смущаешь, так что перестань, пожалуйста. Я вскинул голову и поднялся, уходя от её рук. Юигахама осталась сидеть на корточках.

— Пора бы нам и двигаться. А то отстанем ещё.

Я протянул ей руку. Кажется, автоматически включился навык, отработанный мной на Комачи.

— А?

Юигахама непонятно посмотрела на мою руку. Стоп, она же не моя младшая сестра. Я решил спрятать руку в карман.

— Спасибо.

Но не успел, Юигахама схватила её раньше. Ну, это можно назвать добротой или сочувствием. Джентльменским поступком. Обычное дело для того, кто считает себя мужчиной. А я ещё и джентльмен, а потому…

А потому просто не могу стряхнуть руку Юигахамы.

— Ладно, пошли к финишу.

Юигахама радостно улыбнулась, отпуская мою руку. И потащила меня за плечо, не давая даже подумать, стоит ли этого стесняться:

— Быстрее!

Мы шли сквозь промозглую тьму залитого кровью дома с привидениями, а за нами гнались обезглавленные солдаты разбитой армии…

— Кажется, выход здесь.

Из-за последней двери сочился свет. Мы вышли, и нам в лицо дунул свежий ветер.

— Вот и всё наконец… было жутко страшно…

Юигахама мгновенно обмякла, словно из неё выпустили воздух, и, заметив неподалёку скамейку, поплелась к ней. Там уже сидели вышедшие раньше нас Хаяма с Тоцукой.

Я двинулся следом. Боже, до чего же я вымотался. Сердце жутко колотится. Кажется, это называют аритмией? Давай, сердце, соберись.

Плюхнувшись на скамейку, я устало выдохнул. Тоцука повернулся ко мне:

— Хачиман, весело было, да?

От его улыбки у меня всё поплыло перед глазами. Ну вот, теперь ещё и головокружение.

Но улыбка оказалась настолько милой, что тут же исцелила меня. Я занервничал, осознавая, что мои чувства готовы выйти на новый уровень, как звёздная группа на сцену.

— Такое ощущение, что переиграл и валишься с ног. Пошли дальше.

Хаяма оглядел всю компанию. Кажется, никто не возражал. Тоже сидевшая на скамейке Миура бодро вскочила на ноги.

— Ладно, пойду позову Эбину.

Она быстро пошла к киоску с сувенирами. Я обратил внимание, что здесь все, кроме Тобе с Эбиной. Глянул в сторону киоска и увидел их там. Эбина бурно восторгалась товарами Синсэнгуми, а Тобе бормотал что-то вроде «о-о, деревянный меч, дорогу-у-ущий».

У-угу… Получается, дом с привидениями сработал, да?

× × ×

Нашей следующей целью был район Ракусей. Добираться до него от Удзумасы предполагалось на автобусе.

Но в Ракусей находились и храм Кинкаку, и много других популярных у туристов мест. Плюс к тому сейчас разгар осени, так что народу в автобусах было полно.

А если учесть, сколько туристов возвращается из Удзумасы, стало ясно, что возможности сесть в автобус придётся подождать. Я смотрел на проезжающие автобусы и чувствовал, что моё терпение вот-вот лопнет.

Ненавижу набитый транспорт. Как-то мне надо было съездить в местный колледж, но на половине пути я не выдержал и сдался. Потому что в это время поезда были битком набиты школьниками. Вот такая история о человеке, не сдавшем пробный экзамен.

И потому мне хотелось любой ценой отвертеться от поездки на городском автобусе.

Я сел на скамейку и начал обдумывать возможные альтернативы и лазейки. Огляделся и заметил неподалёку стоянку такси.

Хмф.

Как ни странно, стоит человеку найти более подходящую альтернативу, и он тут же начинает потакать своим желаниям.

Я похлопал по плечу стоящую рядом Юигахаму. Судя по вялой реакции, она была здорово вымотана. И повернула ко мне лишь голову:

— Что?

— Давай поедем на такси.

— Такси? Это же дорого. Не, не пойдёт.

И снова принялась ждать автобуса.

Блин, что это с ней? Прямо как домохозяйка… Собственно, и на школьном фестивале она вела себя так же. Получается, она вообще очень строга в плане финансов.

Но я и сам будущий домохозяин. А значит, не могу позволить себе проиграть.

Маленькое отступление: я не могу запятнать свою честь, изображая трюкача, достающего деньги из воздуха.

— Нет, послушай. Это столица, как говорят, дорогой город, а здесь, в Киото, всё куда дешевле. К тому же, маленькие такси – это мейнстрим. Мы скорее потеряем деньги, если не будем брать такси. А если поделить оплату на всех, получится совсем недорого.

— Э-э-э…

Хм-м, не хочет сдаваться. Я рассчитывал давить логикой, но кажется, воздействовать надо на эмоции. Что ж, сменим тактику:

— Погоди, успокойся. Если мы так и будем терять здесь время, у нас могут возникнуть проблемы.

— Какие?

Кажется, так она просто убивает время, дожидаясь автобуса. Чёрт бы её побрал…

Сейчас в первую очередь надо задеть её интересы.

— Тебе нравится Диснейленд?

— Ну да, а что?..

На сей раз она повернула ко мне не только голову, но наполовину повернулась сама. Как любой житель Чибы я много знаю о своём городе. И про Диснейленд, разумеется, тоже. Пожалуй, только что-то с ним связанное может зацепить Юигахаму за живое. Потому я и перешёл в наступление именно в этом направлении.

— Ты и сама знаешь, что это популярное место для свиданий.

— Угу, так и есть, — кивнула Юигахама.

— Но есть и плохие новости.

— Что?

Теперь она повернулась ко мне всем телом, словно разговор полностью захватил её. Отлично.

— Парочки, которые ходят на свидания в Диснейленд, распадаются.

— Да, я слышала. Проклятье, да?

— Конечно. Но если подумать, причина становится очевидна.

Ясен пень, нет тут ничего сверхъестественного. Всего лишь банальная психология.

— Когда слишком долго стоишь в очереди на аттракцион, волей-неволей начинаешь нервничать. Даже разговаривать неохота. В тебе копится раздражение, да и партнёр скучать начинает. По сути получается эффект, обратный эффекту подвесного моста.

— Ха-а, понимаю, понимаю…

Юигахама восхищённо закивала. Кажется, я её убедил. Что ж, нанесём завершающий удар.

— Не думаешь, что мы сейчас в точно такой же ситуации?

— Мы с тобой? Это вряд ли, — озадаченно ответила она. Слушай, соображай быстрее, мне уже надоело всё тебе разжёвывать.

— Да нет, конечно… Я про Тобе с Эбиной.

— А, т-точно…

Юигахама смущённо потупилась.

— Сама посмотри.

Я ткнул пальцем в направлении упомянутой парочки.

Они явно скучали. Эбина с Миурой игрались со своими мобильниками, время от времени перебрасываясь словами. Тобе же отошёл в сторонку, размахивая деревянным мечом. Стоп, он что, всё-таки купил его?

— Н-ну да…

Явно не лучшая ситуация. Юигахама обеспокоенно скрестила руки.

Ну а теперь контрольный выстрел.

— Могу добавить, что такси сродни маленькому закрытому помещению. Получится довольно интимно.

А в «Конане» обязательно кто-нибудь ласты склеил бы.

— П-понятно… Пойду спрошу.

Она подошла к остальным и махнула рукой.

— Ребята, не хотите взять такси?

Энтузиазма это предложение не вызвало. Ну да, старшеклассники такси не любят. Потому, наверно, что в головах прочно сидит мысль «такси – это дорого». И не о такси они будут думать в первую очередь, если им надо куда-то добраться. А потому я подумал, что мне тоже стоит их поуговаривать. Не хочу больше лезть в переполненный автобус.

— Если возьмём маленькое такси, получится недорого, если разделить всю сумму на четверых.

— Пожалуй.

Моментально ухвативший суть Хаяма – это большое подспорье. Стоит получить одобрение признанного лидера, и остальные не заставят себя ждать. Миура и Тобе возражать не стали. Эбина согласно кивнула и отправилась ловить Кавасаки. Тоцука тоже продемонстрировал, что согласен.

Мы покинули очередь и направились к стоянке такси.

Раз нас восемь человек, логично разбиться на две группы по четыре.

Впереди шли Хаяма с Миурой, следом Кавасаки с Тоцукой. Я вклинился сразу за ними, играя роль стены, отделяющей первую четвёрку от оставшейся троицы. В итоге, когда мы подошли к стоянке, одна из групп состояла из меня, Юигахамы, Тобе и Эбины. Тут роль стены трудно переоценить. В играх с мячом я, конечно же, оказался бы в защите. У защиты есть свои стандарты.

Хаяма повёл свою группу к машине.

— Ладно, садимся, — сказал он, выйдя вперёд. Хорошо бы всё сейчас пошло своим чередом.

— Давай, Юмико.

— Ага-а-а.

Миура быстро залезла в такси. Хаяма продолжал командовать, стоя у двери:

— Тобе, теперь ты.

Тот отреагировал моментально.

— Та-а-а-ак точно. Эбина, пошли.

— Ладно, ладно. Юи, Саки-Саки, мы вперёд, а вы догоняйте.

Тобе с Эбиной тоже загрузились в машину. Эбина на прощание махнула Юигахаме и Кавасаки.

— Ага, мы скоро.

— Не зови меня Саки-Саки.

Юигахама тоже махнула в ответ. А Саки-Саки покраснела и нахмурилась.

Хаяма открыл переднюю дверь.

— …Ну, мы поехали, — сказал он, не удостоив меня даже взгляда. Надо было бы что-то ответить, но хлопок закрывшейся двери не дал мне этого сделать.

— Теперь мы? — спросил Тоцука. Думаю, мне надо сесть спереди.

— Да, я на переднее сиденье. А вы трое сзади.

Убедившись, что они залезли в машину, я открыл переднюю дверь, сел и пристегнулся.

— К храму Нинна, пожалуйста, — коротко сказал я. Добродушного вида водитель улыбнулся и повторил.

Машина быстро помчалась вперёд.

Остановившись на светофоре, водитель решил завязать разговор:

— На экскурсию приехали?

— Да, именно, — коротко ответил я, мельком глянув в сторону водителя. Не хотелось показаться неприветливым, но я просто не привык к таким пустым разговорам.

— И откуда?

— С токийского направления.

Маленькая информация о жителях Чибы. Когда они отправляются куда-то на периферию и их спрашивают, откуда они, они всегда отвечают «с токийского направления». Так банально проще, чем пытаться объяснить, что такое Чиба… Ну как живущие в префектуре Канагава точно так же упоминают Йокогаму.

Так мы с водителем и перебрасывались отрывочными фразами. Есть в такси и такая засада…

А заднее сиденье тонуло в девчачьем трёпе.

— Ну да. И только мы собрались всерьёз подраться подушками, Юмико расплакалась.

— Не стоило этого говорить…

В зеркало заднего вида было видно, что Юигахама весело болтает, а мрачная Кавасаки раздражённо двигает туда-сюда скрещёнными ногами. Кстати, Миура что-то много плачет… Тоцука хихикнул и перевёл разговор на дела нашей комнаты:

— Да, битва на подушках – это и правда весело. А мы в маджонг и UNO играли. А Хачиман проиграл и даже расплатиться забыл.

Наши сиденья совсем рядом, но разговор казался каким-то очень далёким.

Хорошо они там оттягиваются.

Что же до меня, водитель оказался на удивление понимающим и свёл разговоры к минимуму. А я отключился, глядя на проплывающий мимо городской пейзаж.

× × ×

Храм Нинна широко известен благодаря упоминанию в пятьдесят второй главе Цурезурегусы. Там ещё смущённый монах есть, который часто появляется в учебниках.

Этот храм пользуется гораздо большей популярностью весной, а не осенью. Причина очевидна – именно весной цветёт сакура.

Но и осенью тут есть на что посмотреть, так что туристов в храмах и садах при них хватает. Беда в том, что мы всего лишь обычные юнцы-старшеклассники.

Получалось выдавить из себя лишь что-то вроде «здорово», «ага, потрясно» и «ну, круто». Куда девалась вся наша энергия, так бурлившая в Удзумасе?..

Кстати, я и сам не слишком в храмах разбираюсь. Удалось лишь пробормотать: «Хо-о, так вот это знаменитое место из Цурезурегусы…». И конечно же, про себя. Впрочем, в пятьдесят второй главе в центре внимания совсем не храм был.

Быстренько пробежавшись по зданиям и садам, мы дружно начали излучать ауру «а не пора ли нам сваливать».

И чувствительная Юигахама, конечно, её уловила:

— Ну что, давайте дальше!

И мы следом за Юигахамой побежали к выходу. Откуда только энергия появилась…

Теперь наш путь лежал к храму Рёан. Он не только крутым именем знаменит, но и своим садом камней. Тот ещё круче. Кстати, храм Тэнрю почти так же крут именем, как и Рёан. Хотя победителями в этом плане можно считать идущие ноздря в ноздрю храмы Конкай-Комё и Кёо-Гококу. Храм Адасино-Нэнбуцу тянет от силы на статиста.

От Нинна до Рёан даже пешком топать не больше десяти минут.

И мы пошлёпали вдоль дороги.

В воздухе крутились красные осенние листья, плавно оседая на землю.

Я по привычке шёл сзади, чуть поотстав от всех. Но и заметить не успел, как Юигахама, которая по идее должна была идти в первых рядах, сбавила шаг и оказалась рядом.

— Не слишком-то хорошо всё складывается, да? — пробормотала она, опустив взгляд. Должно быть, насчёт Тобе с Эбиной.

— В точку. Достало уже всё время быть настороже. Сдаётся мне, с кем угодно проще было бы.

— …Ну… да.

— А кроме того…

— Кроме того?

Кроме того, причиной наших неудач в значительной степени является сама Юигахама. Не стоит приукрашивать правду.

Одна проблема – характер Тобе. Другая – что сам Тобе Эбине совсем неинтересен. Но главная беда – непостижимое поведение некоей персоны.

Именно эта персона и есть одна из преград на нашем пути.

Никто не понимает, почему эта персона так себя ведёт. А высказывать вслух то, в чём сомневаешься, не стоит. Сомнения и подозрения надо держать при себе, не озвучивая. Особенно нехорошие. Если выскажешь нехорошее подозрение, а оно вдруг обернётся правдой, считай, ты проиграл.

В конце концов, если не высказывать подозрения, никто и не окажется виноват.

Я снова заговорил с ждущей продолжения Юигахамой:

— Постарайся не быть слишком напористой. Что невозможно, то невозможно.

— Но я хочу все силы приложить.

Она чуть опустила плечи, ещё притормозила и пнула опавший лист.

— Не переусердствуй. Если Эбина всё это возненавидит, будет совсем плохо.

— Понятно…

— Видишь ли… Всё получается гораздо эффективнее, когда человеку и самому нравится.

— Хм-м… — уныло пробормотала Юигахама. Нет, правда, я и сам не в восторге, что оно так работает.

Обсуждая наши дела, мы заметно отстали от остальных. Хаяма с компанией уже ждали нас. Кажется, мы добрались до храма Рёан.

Отметившись на регистрации посетителей, мы вошли в храм. И первым делом нам на глаза попался большой пруд. Он называется Кёёчи и занимает добрую половину общей площади храмового комплекса. Именно на его берегах, конечно же, развлекались рыбалкой дворяне периода Хэйан.

Мы прошли вдоль бамбуковых оград и поднялись по каменной лестнице.

Вошли в строение Ходзё, по сути собственно храм, и наконец вышли к саду камней, Каресансуй.

Это сад, в котором совсем нет воды. Лишь камни и минералы.

Надо полагать, воду здесь изображает песок. Ага, ясно. А камни, значит, выступают центрами ряби на поверхности. Наверно.

Устав от прогулки, ребята предпочли присесть, рассеянно уставившись на этот самый сад камней. Я решил от них не отставать и побрёл к ближайшей скамейке.

Сидящая на ней персона подвинулась, давая мне место. Я продемонстрировал жест благодарности, словно мне вручили приз, и услышал голос:

— О, какое совпадение.

А? Я повернулся к упомянутой персоне и обнаружил, что это Юкино Юкиносита.

— А-а, вы тоже сюда пришли.

— Именно так.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что Юкиносита здесь не одна. За ней сидела небольшая компания симпатичных девушек. Под их подозрительными взглядами мне стало немного неуютно… Ну да, не могу отрицать, что любые наши с Юкиноситой контакты, сами по себе редкие, могут показаться странными.

Хотя, насколько я вижу, Юкиносита и сама сейчас куда страннее, чем обычно.

Даже если не брать во внимание, что у неё есть подруги в классе (хотя может, и нет), она совсем не против ходить в группе. Правда, если с Юигахамой она держится на равных, то эта её группа больше похожа на компанию девчонок, преклоняющихся перед кем-то издалека.

Хотя, конечно, всё зависит от точки зрения.

Хороший пример – этот сад камней. С какого места на него ни посмотри, все пятнадцать камней тебе не разглядеть. Так что со сменой позиции будет меняться и картина, которую ты видишь.

Уверен, что создатель этого парка имел в виду нечто более возвышенное и философское, но столь недалёкий человек, как я, не может не воспринимать всё куда приземлённее.

Мир полон непостижимых вещей. Суть этого сада камней, истинное лицо другого человека, путь, которым он идёт…

Пока я размышлял, глядя на сад, Юкиносита поднялась и тут же снова села.

Напрашивается вопрос, зачем она вставала… но она заметила мой взгляд и опередила меня:

— Этот сад ещё называют «Тропа тигра». Мне стало интересно, что здесь олицетворяет тигра.

А-а, вот оно что. Тигры ведь в определённом плане тоже кошки. Ещё бы ей не заинтересоваться.

Тропа тигра, хех… Я тоже встал посмотреть, где там тигр.

Понятно. Что ничего не понятно.

Но Юкиносита спокойно смотрела на сад, словно что-то уразумев.

Может, это один из тех моментов, когда надо сказать «как глубоко»? Но в моих устах это «глубоко» прозвучит феноменально мелко.

Какое-то время мы просто смотрели на сад.

— А, Юкинон.

И в какой-то момент рядом вдруг обнаружилась Юигахама. Заметив Юкиноситу, она прицелилась сесть между нами.

Увидев её, Юкиносита поднялась и криво улыбнулась:

— Отойдём куда-нибудь?

— Ладно, там и поговорим.

Юкиносита отбросила волосы и развернулась к своим одноклассницам:

— Прошу прощения. Я ненадолго отойду. Можете пока идти без меня.

Девчонки из класса «J» послушно кивнули, с восхищением глядя на Юкиноситу. Прямо как отношения старших и младших… Вряд ли стоит называть это близостью.

Пока я размышлял об их взаимоотношениях, раздался глас свыше:

— Чего сидишь? Пошли уже.

А-а. Значит, я тоже с вами. Я поднялся, увидел, как одноклассницы Юкиноситы смотрят на меня, и мне стало страшно. Меня ведь её поклонницы не прирежут, правда? Или всё-таки приготовить на завтра траурный костюм?

Покинув Ходзё, мы пошли по обычному саду. Девушки впереди, я немного сзади.

— Как дела с просьбой?

— М-м-м… Становится всё сложнее.

Юигахама кратко обрисовала ситуацию. Юкиносита виновато опустила взгляд:

— Понятно. Простите, что свалила всё на вас.

— Ерунда. Не переживай.

Юигахама замахала руками перед грудью. Юкиносита облегчённо улыбнулась:

— На полноценный вклад, конечно, не потянет, но я всё-таки кое о чём со своей стороны подумала.

— О чём? — поинтересовался я. Юкиносита повернулась ко мне.

— О местах в Киото, которые нравятся девушкам. Я подумала, что завтра можно будет в них заглянуть.

— О-о, Юкинон есть Юкинон. Кстати, а почему бы нам завтра не пойти вместе?

— С Тобе?

Не думаю, что это может что-то изменить.

— Нет, нет. Я имею в виду, мы пойдём следом за ними и сможем помочь, если что.

— Не назвал бы этот метод красивым.

За слежку ни одна её жертва никогда не похвалит.

— Так. О слежке пока не будем, но кое-что могу предложить. Они включают предложенное место в свои планы на завтра, а мы, если что, прямо туда и подойдём.

Навязывание свидания предложением места, да? Ну, а мы будем поблизости, и если что пойдёт не так, они смогут связаться с нами. И мы попытаемся что-нибудь сделать.

— Не самый надёжный план, но большего мы всё равно сделать не можем.

Решено. Хотя даже не представляю, что каждый из нас будет делать и как это поможет Тобе.

Описав круг по саду, мы вернулись к главному входу.

— Кстати, мы теперь в Кинкаку отправляемся.

— Тогда я возвращаюсь.

— Ладно, тогда до завтра.

— Да, до завтра.

Расставшись с Юкиноситой, мы нашли Хаяму и остальных. Наш сегодняшний маршрут ещё не был исчерпан.

От Рёан мы прошли через невысокий холм к университету Рицумейкан. А от него шла прямая дорога к Кинкаку.

В Кинкаку мы задержались надолго.

Когда вышли, было уже пять вечера. Оставалось лишь дождаться автобуса и вернуться в гостиницу.

Хаяма, как главный в нашей группе, позвонил и сообщил, что мы задерживаемся. В итоге, когда мы добрались до гостиницы, банное время для мальчиков уже истекло.

Мне второй раз пришлось воспользоваться ванной.

Нет, не всё ещё потеряно. Впереди третий день. Рано ещё выбрасывать полотенце!

× × ×

В обеденном зале было очень оживлённо.

Откуда пошла эта дурная традиция – на школьной экскурсии на обеде самим накладывать себе еду, прямо как в старых романах?

Никак из-за этого не могу нормально поесть.

В комнатах вот-вот начнётся очередной турнир по маджонгу. За обедом все только и болтали, как провели вчерашний вечер. И кажется, в каждой комнате рубились в маджонг.

И из-за этого сильнейший в сегодняшнем маджонге станет королём положения.

Если вернуться сейчас, меня обязательно втянут в эту рубиловку. Я в очередной раз упущу возможность окунуться в бассейн. И все мои шансы невзначай встретиться там с Тоцукой рассеются как дым.

Выход прост. Надо всего лишь немного задержаться.

Пытаясь угомонить голодный желудок, я бесцельно бродил вокруг гостиницы. Если меня засекут, устроят нагоняй, ясен пень, но тут должен работать включённый режим незаметности.

Ни у кого не вызывая абсолютно никаких подозрений, я спокойно дошёл до магазина у поворота.

Теперь на какое-то время можно заняться привычным делом, побродить вдоль стоек с журналами.

Так, Sunday GX, Sunday GX…

Выискивая нужный журнал, я вдруг услышал жёсткий голос:

— О, только посмотрите, кто здесь, это же Хикио.

Меня обнаружили прежде, чем я нашёл любимый журнал, который по беспечности забыл купить.

Учитывая столь нелюбезное обращение, я постарался сделать взгляд потухлее, поворачиваясь к девушке.

Но назвавшая меня «Хикио» Юмико Миура и глазом не повела, спокойно рассматривая свой журнал. Ну и зачем было меня звать?..

Для неё я находился на одном уровне с явлениями природы. Ровно тем же тоном она могла бы сказать «о, дождь начался», увидев капли на стёклах.

И такая дистанция между нами меня более чем устраивала. Если она не будет обращать на меня внимание, то и я на неё не буду.

Не глядя на Миуру, я взял в руки найденный Sunday GX. Мы синхронно перелистнули страницы.

— Слушай… что вы там задумали? — неожиданно снова подала голос она. У меня по спине пробежали мурашки.

У неё всегда такой пугающий голос, что колени подгибаются… Но когда я повернулся к ней, она спокойно разглядывала свой журнал мод.

Словно заметив, что я смотрю на неё, она напористо продолжила:

— Не могли бы вы перестать лезть в дела Хины?

Её взгляд по-прежнему не отрывался от журнала. Словно она забыла, чему с самого детства учат – когда с кем-то разговариваешь, повернись к нему.

Миура перелистнула страницу:

— Ты слушаешь?

Я хотел было ответить, что это моя реплика, но я ведь на самом деле вообще ещё ничего не сказал, да?

— Слушаю… Не лезем мы в её дела.

— Лезете. Я же вижу.

Миура захлопнула журнал. Кажется, она готова была поговорить со мной напрямую.

— И это, знаешь ли, меня беспокоит, — добавила она и потянулась к соседнему журналу. Аккуратно сняла с него ленту и раскрыла. Не думаю, что стоило так поступать, подумал я, но вслух не сказал, потому что проделал то же самое. Тем более, что это Миура, ей я такое никогда сказать не рискну.

— Беспокоит, говоришь. Но есть люди, которые хотят, чтобы мы так действовали. Известная проблема, что одному хорошо, то другому плохо. Просто смирись. Тем более, что напрямую это тебя никак не задевает.

— А?

Впервые за весь этот обмен недружелюбными репликами, который и разговором-то не назовёшь, Миура посмотрела на меня:

— Это всех нас заденет.

— …

Я был ошеломлён. Такого я от неё не ожидал. Это же Миура. Как бы её ни беспокоила возникшая проблема, я был уверен, что решать её она будет напором и диктатом. Снося все преграды на своём пути и заставляя оппонента убраться с дороги.

Мой шаблон затрещал по всем швам. Не думал, что она вот так заговорит, в будущем времени.

Миура посмотрела на меня, словно выражение моего лица её забавляло:

— Слушай, если ты встречаешься с Юи, ты должен понимать, что из себя представляет Эбина.

— В-в-вовсе мы не встречаемся… — торопливо отреагировал я, будучи поставлен в известность о незнакомых мне нюансах моей личной жизни. Блин, что с Миурой? Почему она вдруг такое ляпнула? Не-не-не встречаюсь я с той девчонкой!

Меня даже пот прошиб. А Миура посмотрела на меня и от души расхохоталась:

— Что ты там себе напридумывал? Извращенец. Как будто Юи и Хикио могут встречаться. Я не про то. Я имела в виду, что вы общаетесь. Извращенец.

…А вот второй раз словечко можно было и не добавлять.

Она просто говорила не о межполовых отношениях, а о дружеских.

Но есть ещё одна проблема. Я никак не могу уразуметь, что Миура хочет мне сказать.

— Что это значит? Не думаю, что они хоть чем-то похожи.

— Ну, характеры у них совсем разные…

Взгляд Миуры заметно смягчился:

— Понимаешь, Юи из тех, кто всегда подстраивается под обстановку. Хотя в последнее время она стала немного чаще высказывать своё мнение.

Так оно и есть. За то недолгое время, что я знаком с Юигахамой, я убедился, что она хорошо чувствует атмосферу и окружающих её людей. И подстраивается под них так, чтобы ей оставалось местечко.

— Хм, ну да…

— Эбина похожа на неё. Похожа, но она другая.

Миура поставила журнал на полку. В её улыбке мелькнул проблеск одиночества:

— Она старается встроиться, не обращая внимания на атмосферу.

Эбина такая же, как Юигахама, но совсем другая. Она пытается встроиться в группу, не обращая внимания на настроения окружающих. До жути подходящее ей описание.

— А, теперь понял.

— Хорошо. Вот почему всё это может оказаться небезопасным. Эбина очень даже себе на уме.

Иначе говоря, Эбина позволяет окружающим считать себя такой, чтобы держаться от них на удобной для себя дистанции. Она не странная, её просто считают странной.

— Когда Эбина молчит, парни один за другим просят меня их с ней познакомить. Хотя она всегда им отказывает, — настойчиво продолжала Миура. — Поначалу я думала, что она просто стесняется, и полезла к ней с советами. Что, думаешь она сказала в ответ?

— Понятия не имею.

Без подсказок мне такую задачку никогда не решить. Миура пожала плечами и чуть качнула головой:

— «А, да, конечно». И засмеялась. Как будто разговаривала с незнакомцем.

Я вдруг ощутил описанное так, словно сам был тому свидетелем. Тон, выражение лица, холодный пронзительный взгляд. Отказ простить человека, переступившего обозначенную ей вокруг себя черту.

— Эбина ничего о себе не рассказывает, а я не спрашиваю. Но уверена, что это ей не нравится.

Пожалуй, это не совсем так. Если возникнет угроза что-то потерять, Эбина скорее пожертвует собой. Если попытка что-то защитить будет грозить жертвами, она от этого откажется.

То же и с её нынешними взаимоотношениями.

— Знаешь, мне нравится, как всё обстоит сейчас. Но если Эбина уйдёт, мы не сможем больше оставаться такими. Мы не сможем больше заниматься вместе всякими глупостями. — голос Миуры дрожал. — Так что не могли бы вы уйти и не лезть к Эбине?

Сейчас, кажется, она впервые смотрела на меня как надо (в лучшем смысле слова).

В её глазах чётко отражалось то, что она таила в себе.

Вот почему я ответил так искренне, как только мог:

— В таком случае можешь не волноваться.

— Почему ты так думаешь? — спросила Миура, словно сомнения сами собой подразумевались. В общем-то, неудивительно. У Миуры нет оснований мне верить. Когда речь идёт о вере или доверии, всё начинается со взаимопонимания. Оно должно развиваться с обеих сторон, шаг за шагом. И только когда оно превзойдёт некий уровень, можно будет уже говорить о доверии.

А уровень нашего с Миурой взаимопонимания лежит глубоко ниже плинтуса.

Но я всё же смог уверенно ответить:

— Потому что Хаяма сказал, что как-нибудь разберётся.

— Что за чёрт. Ну ладно, раз Хаяма так сказал, значит, всё в порядке, — сказала Миура и засмеялась.

------------------------------------------------------

Примечания

[1] Махо-сёдзё-франшиза студии Toei, владеющей парком

Том 7 - Глава 8

Наступило утро третьего дня школьной поездки.

Пришёл свободный день, когда каждый может заниматься всем, чем хочет. Вовсе не обязательно оставаться с одноклассниками или ребятами из своей группы. Вполне можно провести весь день с кем-нибудь ещё, например, с товарищами по клубу. Парочкам тоже не возбраняется весь день обхаживать друг друга. А можно смотаться в Осаку или Нару, пределами Киото никто не ограничивает. Когда тебе дана полная свобода, всё хорошо. В том числе и оставаться одному.

Такое ощущение эйфории заставило меня вчера быстро заснуть.

Смутно помню, как Тоцука пытался меня разбудить. А я ответил «Иди, я догоню». Хм, а круто получилось.

В итоге Хаяма, Тобе и Тоцука отправились на завтрак втроём. А я решил прихватить ещё немного сна.

Но выспаться всё равно не удалось. И не из-за пропущенного завтрака, а потому, что мы сегодня переезжаем. А значит, надо собрать вещи и выставить их в вестибюль, чтобы их перевезли.

Я попрощался с маленьким футоном, так мило потакавшим моей лени, поднялся и собрал вещи. Сходил умылся, оделся и окончательно упаковал сумку.

…Ну вот, осталось перекусить, вернуться за вещами и я готов. С мыслью об ожидающем меня завтраке я зевнул и вышел из комнаты.

— Доброе утро, Хикки!

— Угу.

Мой мозг ещё не проснулся, так что я не стал задаваться вопросом, почему под дверью обнаружилась Юигахама.

— Давай, побежали!

С самого утра чертовски бодрая.

— Э-э, мне надо на завтрак… Кажется, он в банкетном зале. Второй этаж, да?

— Нет, нет, завтрак я отменила.

— Отменила… Что?

Неожиданные слова привели наконец меня в чувство. Что значит «завтрак я отменила»? Так, у нас же здесь не файтинг, надеюсь, я смогу спуститься и без драки.

— Отменила? Завтрак людей на весь день энергией обеспечивает, что б ты знала. Пропускать его вредно для здоровья.

— Ты как всегда по пустякам переживаешь…

Кажется, Юигахама поняла, что ей меня не переспорить. И силой запихнула меня обратно в комнату:

— Давай, давай, пакуйся и вперёд.

— Слушай, я вообще не понимаю, что происходит…

Хорошо, что у меня мало вещей и что я их уже собрал. Осталось лишь послушаться и подхватить сумку.

— Отлично, тащи её в вестибюль и побежали.

— Ладно, ладно, но что насчёт еды?

Но Юигахама, явно возбуждённая предстоящим походом по городу, меня не слушала. Она уже помчалась вперёд, что-то мурлыча под нос.

Э-э… а как же еда?

× × ×

В последнее время гостиницы, особенно в популярных у туристов местах, стали заметно удобнее. Они предлагали услугу транспортировки багажа в новое место проживания. В школьной поездке такое тоже весьма удобно, так что мы воспользовались именно этим сервисом, отправляя багаж в гостиницу, в которой должны были остановиться на третий день.

Эта гостиница располагалась в Арасияме, самом известном и красивом районе Киото.

И благодаря такому сервису беззаботные ученики могли в полной мере наслаждаться своей свободой.

Хотя должен отметить, что кроме рук у меня был пуст и желудок. Следствие пропущенного завтрака.

Выйдя из гостиницы, мы какое-то время шли пешком. Часто говорят, что пересечения улиц Киото напоминают доску для игры в Го. Так оно и есть, улицы тянутся по прямой и пересекаются с другими улицами под прямым углом. Наверно, именно потому Юигахама до сих пор не заблудилась.

Среди прочих зданий обнаружилось белое кафе. А рядом с ним здание в более японском стиле. Но судя по вывескам, принадлежали они одной фирме.

— Так, должно быть, здесь.

— Что?..

— Здесь мы будем завтракать.

— А почему в гостинице не позавтракали?

— Я же сказала, я поговорила с учителем и отменила завтрак.

Юигахама решительно зашагала к кафе. Ей что, дозволено отменять мероприятия? Нет, я понимаю, конечно, что сегодня нам разрешили делать, что мы хотим, но не чересчур ли это?

В здании японского стиля внутри обнаружился дворик с террасой. Туда мы и направились.  За одним из столиков элегантно пила кофе девушка. Юкиносита.

— Вы изрядно припозднились.

— Что? Что вообще происходит?

Я попытался оценить ситуацию. Но в голову пришла единственная, да и то бесполезная, мысль, что Юкиносите очень идёт пить кофе на террасе.

— Morning.

— Ну да, доброе утро.

Юкиносита невозмутимо и небрежно провела краткий тест по английскому. Ну уж это-то слово я знаю.

— Я не про то. Я имею в виду, что сейчас в кафе morning set и morning service [1].

— А-а, знаменитая фича Нагои.

А ещё Нагоя славится теммусу [2]  и горами. А её жители любят заканчивать фразы «ня-а». Наверно, Юкиносита считает, что это очень по-кошачьи.

— …Ну, если ты хоть это знаешь, уже хорошо.

— Думаю, Киото тоже есть чем похвастаться.

— Угу. Вроде как это место тоже весьма популярно.

Юигахама подозвала официантку и быстро сделала заказ.

И верно, при столь изящном внешнем виде это кафе наверняка весьма известно среди девчонок. А, должно быть, именно его Юкиносита имела в виду, когда говорила о местах, которые нравятся девушкам.

— Я видела, как Эбина подходила к одному из старинных зданий. Наверно, они и сюда заглянут.

— А, получается, Тобеччи тоже уже на маршруте, да?

Понятно. Теперь-то я понял, какая идея за всем этим кроется. И почему Юкиносита сказала, что поищет места, которые нравятся девушкам.

Наверняка она довела информацию до Юигахамы, а та передала её Тобе. Теперь Тобе должен пригласить сюда Эбину, так они здесь и окажутся. Хмф, надеюсь, парень старается как следует.

Пока я собирал клочки информации воедино, мне уже принесли мой заказ.

В «morning set» входили хлеб с ветчиной, омлет с салатом, а ещё кофе и апельсиновый сок. Вроде ничего необычного, но так красиво разложено, что аппетит разгорается.

— Может, сначала выразим нашу благодарность?

— Ага, итадакима-ас.

— Итадакима-а-ас.

Мы сложили ладони вместе. Немного странно смотрится, завтрак-то у нас в западном стиле.

Пока мы завтракали, Юкиносита излагала нам наши планы:

— Для начала пойдём в Фусими Инари.

— А-а, тропа тории, да [3]?

— О, её часто по телевизору показывают, — добавила Юигахама. Юкиносита кивнула. Ну да, бесконечные багряные арки выглядят очень величественно. Понятно, почему это место столь знаменито среди девушек.

— Потом в храм Тофуку. Заглянем туда, когда будем возвращаться из Фусими Инари.

— Никогда о нём не слышал.

Моя база данных по истории Японии о нём молчит. И список всемирного наследия о нём, кажется, не в курсе.

Юкиносита поставила чашку на стол и задумчиво приложила палец к губам:

— Что ж, ничего удивительного. Полагаю, он редко попадает в программу школьных экскурсий…

Так и есть, в школьной поездке список мест, куда ты собираешься пойти, как правило предопределён. В первый день, разумеется, Киёмидзу, а затем выбираются места, которые наиболее полно раскрывают Киото.

Обычно это самые знаменитые достопримечательности или объекты всемирного наследия ЮНЕСКО. Что же до всего остального, тут важна связь с историей. Ясен пень, было бы интересно посетить места, связанные с Бакумацу или Синсенгуми. Но с другой стороны Хонно сильно разочаровывает, и такого следует опасаться.

— И чем же храм Тофуку знаменит?

— Там и увидишь.

Юкиносита слегка улыбнулась. На что-то намекаешь, да?

— А потом пойдём в Китано Тэмман.

…Она запомнила тот наш пустой трёп?

— Извините.

— Это ведь ради Комачи, да?

— Что, что такое? Причём тут Комачи? — спросила Юигахама, чавкая бутербродом.

— Будем молиться за успех Комачи на экзаменах.

— Сестролюб…

Будь любезна называть это заботливостью.

× × ×

Мы смотрели на освещённый ярким солнцем Киото с тропы храма Фусими Инари. Все три дня погода нас не подводила.

— О-о-о, здорово! — высказала вслух своё восхищение Юигахама.

Измотанная Юкиносита, сидящая на скамейке неподалёку, глубоко вздохнула.

Ясное дело. Тропа тории храма Фусими Инари с самого начала идёт вверх. По высоте и крутизне подъёма это смахивает на восхождение на гору.

И наша остановка здесь – только начало. Бесчисленные врата тории ведут всё выше и выше. Хотя желающих карабкаться на такую верхотуру для лучшего обзора совсем немного. Даже дойдя досюда, многие считают, что уже совершили подвиг, и разворачиваются обратно.

Собственно, и мы планировали поступить так же. Потому что у нас просто нет времени ползти к вершине.

Не говоря уже о том, что среди нас есть человек с такой слабой выносливостью, что просто не в состоянии идти дальше.

— Почему бы нам немного не передохнуть?

— И то верно…

Я сел на скамейку и налил себе чая. Немного разгорячённое от подъёма тело постепенно остывало под обдувающим его ветерком.

Пока мы отдыхали, посетителей начало прибавляться.

Юкиносита окинула их взглядом и неспешно заговорила:

— А почему мы не начинаем спускаться?

— Ты уже в порядке?

— Дух перевела, так что всё будет нормально.

И мы начали спускаться. Как и следовало ожидать, это тоже оказалось не очень просто. Время приближалось к полудню, и навстречу нам шло всё больше народу.

«Ну наконец-то», подумал я, спустившись к подножию.

— Сколько тут народу… — устало выдохнула Юкиносита. Ну да, людей вокруг стало побольше, и от этого начинаешь чувствовать себя неуютно.

— Думаю, и дальше будет примерно то же самое.

— …

Она ничего не ответила, но по недовольному лицу было видно, что ситуация начинает её тяготить. Кажется, я сегодня получу от неё сертификат единомыслия третьей степени.

Очевидно это или нет, но следующее место нашего визита, Тофуку, тоже было полно народу.

Тофуку – одна из главных достопримечательностей Киото в осенний период.

Ясен пень, это место весьма популярно у туристов. Но увы, храм находится довольно далеко от центра города, и приехавшим в Киото на экскурсию школьникам не так-то просто до него добраться.

Популярность его связана не только с осенней красотой здешних мест, но и с мостом Цутэн.

Этот мост перекрывает небольшую речку и соединяет два здания. С него открывается прекрасный вид на воду, плавно переходящую в берега. Сразу невольно начинаешь думать, как элегантно всё это смотрится.

Середина осени, должно быть, лучшее время для любования здешними красотами, была уже позади. Но народу у моста всё равно было изрядно.

— А, это Тобеччи.

Среди прочих зевак обнаружились и Тобе с Эбиной.

Они фотографировались друг с другом на фоне осенних пейзажей. Снимал их Хаято Хаяма. Поразительно бодрый, несмотря на толпу народа вокруг. На мгновение мне вдруг показалось, что его зубы ярко блеснули. Но нет, это была вспышка фотоаппарата.

— Хаяма и остальные тоже с ними…

— Утром, за завтраком, мы их не видели. Должно быть, они сразу пошли вместе.

— Ну да, вдвоём им было бы очень неловко, с Хаято и остальными как-то спокойнее.

— …И в результате всё как обычно.

За исключением того, что сейчас они развлекаются вчетвером. Если к ним в группу влезет некий сомнительный элемент вроде меня, а Юигахама опять займётся сводничеством, это в большей или меньшей степени раздробит компанию, но…

— Но мы же не можем их разделить?

Голос Юкиноситы оборвал мои мысли. И наша принцесса, конечно же, была права.

— Вот именно. Совсем ни к чему, чтобы Эбина обо всём догадалась.

Дело не только в её застенчивости. Мы не хотим, чтобы она стала ещё более настороженной. Мы хотим обмануть её ожидания и вместе с тем оправдать их. Фундаментальный базис любого представления.

— Как только кто-то собирается признаться тебе, это сразу видно по поведению тех, кто тебя окружает. Сплошные смешки, поддразнивания и всё такое. Обычный аккомпанемент приглашению на свидание.

— Личный опыт, хех…

А ведь красавица Юкиносита весьма популярна.

— И это просто невыносимо.

— О-о.

— Словно тебя публично унижают. Крайне неприятно.

Кажется, у Юкиноситы прорвались затаённые в глубине души чувства.

Уверен, Эбине тоже довелось испытать нечто подобное. В конце концов, она аккуратная красивая черноволосая девушка, наверняка в неё влюблялись парни. В таком случае ничего удивительного, что с парнями ей неуютно.

— Но не можем же мы ничего не делать…

Хм, даже если мы соберёмся что-то сделать, там ещё и Хаяма с компанией.

Хаяма с компанией заметили нас и замахали руками.

Мы с Юкиноситой проигнорировали их жестикуляцию, но Юигахама крикнула «хе-е-е-ей» и помахала в ответ.

Их четвёрка сразу подошла к нам, словно это махание было каким-то сигналом.

— Привет.

Кажется, его приветствие было адресовано нам с Юкиноситой. Но та молча посмотрела на меня. Слушай, я тебе не переводчик, знаешь ли…

— Не ожидал вас здесь встретить. Куда-то ещё собираетесь? — спросил я для порядка. Вместо Хаямы ответил Тобе.

— Да вот, на Арасияму думаем.

— А, понятно. Мы тоже туда потом собирались, — совершенно естественным тоном поддержала разговор Юигахама, Ох уж эта девчонка… разве не она сама всё спланировала?.. Не стоит недооценивать девушек.

Хаяма, Тобе и Юигахама были в хорошем настроении, но с другой от меня стороны словно наступила зима.

— …

— …

Миура и Юкиносита молча обменялись взглядами. Может, мне только кажется, но вроде бы даже опавшие листья начали от них разлетаться.

Домой хочу. У меня от них крышу сносит…

Я отвёл глаза и встретился взглядом с кем-то.

— Хикитани.

Мелодичный, но несерьёзный голос. Совершенно расстроенный и вместе с тем весёлый. Я наконец понял, что это Эбина. Точнее, я понял это по манере, в которой она ко мне обратилась.

Будь она в обычном состоянии, я бы её вообще не заметил. Не говоря уже об её мрачном взгляде.

Окликнув меня, она не остановилась.

Кажется, она хочет пройти по мосту Цутен к саду. Она быстро протискивалась между людьми, не оглядываясь, грозя в любую секунду исчезнуть в толпе.

Похоже, она хочет, чтобы я шёл за ней.

В таком случае остаётся лишь подчиниться.

Сад был окрашен в прекрасные цвета осени. Люди останавливались, чтобы запечатлеть его на снимках.

Для человека вроде меня, чей навык избегать людей включается на автомате, такая толпа проблемы не представляет. Вот только этот навык отнюдь не гарантирует, что я сумею найти тут Эбину.

Иначе говоря, у неё те же самые привычки, что и у меня.

Эбина остановилась в конце моста, где туристы проходят без задержек,. Смотрела на них и ждала меня с застывшей на лице улыбкой.

Добравшись до неё, я встал рядом и тоже стал рассматривать идущих мимо.

— Ты не забыл про мою просьбу, так ведь?

Она шагнула ко мне, сокращая дистанцию. Маленьким, почти незаметным шажком.

Я невольно чуть отступил. Эбина снова заговорила, словно её не устраивало повисшее между нами молчание:

— Ну, ну что? Как вы, парни, поживаете? Поладили как следует?

Сомнений больше нет. Это Эбина. Та Хина Эбина, которую я знаю. Хина Эбина, которую знают все.

— …Да путём всё. В маджонг вот вечером играли.

Она ждала от меня совсем другого, но я понял, что должен ответить именно так. Эбина надулась:

— Но я же этого не видела! Как прикажешь тогда наслаждаться?! Я имею в виду, крепите узы там, где я могу это видеть!

Даже этих слов было достаточно, чтобы я точно понял, что именно она хотела сказать.

Именно потому она и в клуб помощников с просьбой пришла.

Впрочем, при всём своём понимании я совершенно не представлял, что с этим делать. По крайней мере, сейчас.

— Ну, мы тоже собираемся в Арасияму, может, там…

Я постарался, чтобы это не прозвучало так, словно я просто тяну время. Во всяком случае, всё решится в ближайшие часы.

— Полагаюсь на тебя.

Её слова тяжёлым грузом легли мне на плечи.

× × ×

Группа Хаямы отправилась из храма Тофуку в Арасияму первой, потому что у нас был намечен другой маршрут. Мне надо было заглянуть в Китано Тэмман.

Там мы помолились, купили амулеты и написали на табличках свои желания.

Точнее, Юкиноситу с Юигахамой я попросил подождать меня снаружи. Потому что был уверен – увидев, как я пишу на табличке своё желание, они снова назовут меня сестролюбом. И убедить их в обратном мне не удастся.

— Простите, что заставил ждать.

— Да ерунда.

— Поехали в Арасияму?

Арасияма – одно из прекраснейших мест Киото.

Она демонстрирует великолепие всех четырёх времён года – весенний розовый цвет сакуры, сочную зелень лета, яркие краски осени и белизну зимы, когда снег накрывает всё вокруг белым покрывалом. Можно было бы ещё горячие источники добавить, но и без них Арасияма отлично отображает основные черты Японии.

До Арасиямы мы добирались по ветке Кейфуку. Старинный дизайн вагона помог мне ощутить всю прелесть путешествия.

На станции Катабира-но-Цудзи мы вышли и пересели на другую линию.

Выйдя из поезда, мы увидели осеннюю мозаику листьев и расплывающиеся очертания гор.

Понимаю. Вот почему взрослые сюда так стремятся. От восторга у меня даже дыхание перехватило.

— …

Даже Юкиносита забыла, что нужно дышать.

Мы сделали небольшой крюк к мосту Тогецу. Быстро пробежались по музею шарманок и двинулись в направлении Сагано.

Улица, по которой туда-сюда сновали рикши, вывела нас на другую, а та – на третью, где было полно всяких кафешек и магазинчиков.

Эта улица выглядела причудливой, но чистой. А кафешки, судя по их виду, обещали не самую здоровую пищу. И пока мы шли, наше внимание привлёк приятный запах.

Точнее, он привлёк внимание Юигахамы.

Она тут же затарилась фрикадельками, жареной курицей и мандзю [4]. Н-ну, всё-таки мы с полудня не ели, что уж тут поделаешь. Будем считать это лёгким перекусом.

Юкиносита воззрилась на Юигахаму с ужасом, явно не в силах молчать. Сдержанно вздохнула и заговорила:

— Ты же так за обедом ничего съесть не сможешь…

Юигахама удивилась, что Юкиносита отчитала её как мама. И тут же сунула мне часть своей порции:

— Э-э-э… Хикки, тогда ты возьми.

— Да не хочу я…

Что она мне всякие огрызки суёт?.. Отдай она половину, я бы не возражал.

Юигахама уставилась на фрикадельки и мандзю в своих руках и беспомощно посмотрела на Юкиноситу.

— И что мне делать, Юкинон?

— Хе… Ладно, немножко можно.

Юкиноситу, аккуратно обкусывающую еду, редко когда увидишь, от силы раз в месяц. Я невольно прилип к ней взглядом. Чем-то это всё напоминало процесс приручения белки, не слишком комфортно чувствующей себя среди людей.

Она коротко глянула на меня:

— Ты тоже помогай.

— Ха. И что можно взять?

— А. Вот.

Юигахама разломила мандзю и сунула мне половину. Ну, пусть так. Я не стал спорить и сунул мандзю в рот. Юигахама выдохнула.

Затем разломила фрикадельку и сунула мне половину уже увереннее. Такое чувство, что меня кормят. Впрочем, оно и неплохо. На халяву всё вкусным получается.

Жуя по дороге, мы направились к улице Арасияма.

На улицу, ведущую к храму Тэнрю, поворачивать не стали.

Справа налетел короткий порыв ветра, послышался шум.

Я поднял взгляд и увидел плотные зелёные заросли бамбука. Шумели его листья.

Понятия не имею, сколько тут бамбука, но дорога смотрелась как бесконечный бамбуковый туннель, заставляя нас идти плечом к плечу.

Пробивающийся сквозь заросли солнечный свет внушал ощущение умиротворения. Окружённая тихими звуками природы тропа словно тонула в атмосфере расслабленности.

Это была знаменитая тропа сквозь бамбуковый лес, о которой пишут во всех путеводителях и которую нередко показывают по телевизору.

Тропа всё не кончалась, бамбуковый лес словно стремился поглотить нас. Конца ему нигде не было видно, и у меня возникло чувство, что я смотрю вглубь огромного лабиринта.

— Вау, ничего себе…

Юигахама остановилась и подняла взгляд. Сквозь небольшие щели в бамбуковой листве пробивались солнечные лучи, и она медленно закрыла глаза.

— Вот. Посмотри внизу.

Юкиносита подошла к кустарниковой изгороди вдоль тропы, оказавшись в тени и зашуршав опавшими листьями, и показала себе под ноги.

— Фонарики, да?

— Верно. Когда темнеет, вся тропа подсвечивается.

Сочная зелень бамбукового леса и тёплый свет фонариков. Должно быть, за счёт такого контраста Арасияма в ночи поистине великолепна. Я вспомнил фотографии из туристических журналов, которые как-то попались мне на глаза.

Юигахама запрыгала от радости. Кажется, это всё произвело на неё не меньшее впечатление:

— Вот это место! Думаю, оно подойдёт! Наверно!

— Для чего?

О чём она вообще? Не только упомянуть забыла, но ещё и «наверно» добавила.

Юигахама резко замерла и смущённо опустила голову:

— Н-ну, чтобы тебе признались в любви.

А почему в страдательном залоге?..

Юкиносита посмотрела на Юигахаму и улыбнулась:

— Атмосфера здесь замечательная. Из всех мест это подходит больше всего.

— Я-я знаю!

— Значит, Тобе испытает судьбу здесь, да?

Вечер уже недалёк. Если Юкиносита права, вся тропа будет подсвечена бесчисленными фонариками.

По бамбуковому лесу пронёсся порыв холодного осеннего ветра.

× × ×

Покончив с последним обедом в этой школьной поездке, я вернулся в комнату.

Всё повернулось так, что нашему классу выпало купаться именно сейчас. Но бамбуковый лес не всё время подсвечивают. Если мы туда собираемся, придётся пропустить купание и выскользнуть наружу.

Тобе был весь на нервах:

— Ва-а-а, чёрт. Как меня трясёт, чёрт.

Ямато хлопнул его по спине. Тобе раскашлялся, словно ему врезали со всей силы. Ямато сурово на него посмотрел:

— Всё будет нормально.

— Тобе с подружкой, да? Мы уже не сможем так же тусоваться, как раньше, — пробормотал Оука, глянув на Тобе. Тот машинально ответил:

— Да ну. И вообще, нашёл время, чёрт.

И снова разнервничался. Ямато хлопнул его ещё раз:

— Всё будет нормально.

Того и гляди в бесконечный цикл войдут. Впрочем, кажется, им очень даже весело.

— Что-то я тоже нервничать начинаю.

Хороший ты парень, Тоцука. Честно говоря, я и сам немного нервничаю. Попадётся комар – прибью на месте.

Молчавший до сей поры Хаяма медленно поднялся на ноги:

— …Слушай, Тобе.

— Чего, Хаято? Я типа на нервах весь.

— Нет, ничего…

Тупой разговор начал превращаться в пустой трёп.

— Да что такое?

— Просто удачи пожелать хотел. Но посмотрел на тебя и подумал, что оно и не нужно.

— Издеваешься?! Ай, погоди, вроде полегче стало.

Хаяма вышел из комнаты, стараясь, чтобы Тобе не видел его мрачную физиономию.

…Впрочем, даже если он остался бы, его позиция никак бы не изменилась.

Всю поездку, а может и до того, Хаяма вёл себя странно. Он всегда старался избегать неприятностей и потому, возможно, сам не замечал этого. Но на сей раз всё было предельно очевидно. Настолько очевидно, что даже я это заметил.

Я вышел из шумной комнаты и двинулся следом.

Хаяма шёл к берегу реки. Я окликнул его. И пусть скажет спасибо, ведь с моей стороны это в буквальном смысле работа.

— Ты совсем не в команде.

— Вот как? — ответил он, не оборачиваясь. Кажется, он ждал, что я пойду за ним. И его равнодушие начало меня злить.

— Именно так. Словно ты хочешь им помешать.

Как минимум, тот Хаято Хаяма, которого я знал, всегда и везде выбрал бы самый близкий к правильному ответ. Он был настолько верен своим убеждениям, что они ограничивали его. Или мне так казалось.

Вот почему я ощутил, что что-то тут не так, когда он решил не подбадривать своего друга.

— На самом деле я этого не хочу.

Хаяма натянуто засмеялся, поворачиваясь. Врёт и не краснеет.

— Чего же ты тогда хочешь?

— …Мне нравится, как оно сейчас. Мне правда нравится проводить время с Тобе, Хиной и всеми остальными, — уверенно ответил он без следа смущения.

— Вот почему…

И запнулся.

Я уже знаю, что он хочет сказать, даже если он и не собирается договаривать до конца. И твёрдо знаю, что хочу ему ответить:

— …Если твои отношения покатятся под откос лишь из-за этого, значит, не те это отношения, какими они тебе казались.

— Может, ты и прав. Но… то, что теряешь, никогда потом не возвращается.

Хаяма сказал это так, словно уже испытывал нечто подобное. Не буду спрашивать, что кроется за его словами. Что там с ним в своё время происходило, меня совершенно не волнует.

Он, кажется, и сам не хотел раскрывать дальше эту тему. И попытался скрыть это смехом:

— Мы можем просто сделать вид, что ничего не случилось. Такое мы умеем, в конце-то концов.

— Это не значит, что всё пройдёт без следа, — быстро ответил я. Сам не поняв, сколько осуждения в моих словах.

Случается порой, что ты не можешь забыть то, о чём сожалеешь.

Есть даже выражение «сделанного не воротишь».

Ещё вчера мы нормально разговаривали друг с другом, а сегодня между нами вдруг выросла стена. И больше мы не сказали друг другу ни единого слова. Даже перестали обмениваться письмами, хотя раньше всё время так делали.

Само по себе всё было не так уж и плохо. Мы не просто натянуто улыбались друг другу, мы ещё и старались вложить в эти улыбки «ничего страшного, мы же по-прежнему друзья, да?».

Но таящееся в глубине ощущение, что это неправда, никуда не уходило. И от натянутости мы никак не могли избавиться. Постепенно мы расходились всё дальше и дальше, и в итоге всё кончилось.

Хаяма прикрыл глаза и заговорил:

— Всё так, как ты говоришь. Уверен, Хина думает то же самое.

— Разумеется. Если вы рассчитываете после всей этой суеты и дальше веселиться, как ни в чём не бывало, то зря.

В некотором приступе злости я слегка пнул подвернувшийся под ногу камешек. Он отлетел к Хаяме. Хаяма медленно поднял камешек и уставился на него. Словно стараясь не смотреть в мою сторону.

— Не знаю… не думаю, что это так. Для меня главное – те отношения, что между нами сейчас.

— Да нет, именно так. И что думает об этом Тобе? Он ведь так старается. Его мнение ты учитывать не собираешься?

Получив такой удар, Хаяма стиснул камешек в кулаке.

— Я много раз советовал ему сдаться. Потому что не думаю, что Хина сейчас готова открыться ему… Всё равно нам не предсказать, что произойдёт дальше. Потому я и не хочу, чтобы он торопил события.

Хаяма развернулся к реке и швырнул камешек. Тот несколько раз отскочил от поверхности воды, прежде чем нырнуть на дно.

— То, что ты не хочешь потерять, куда важнее того, что ты можешь приобрести.

Он смотрел на воду, словно стараясь увидеть брошенный им камешек. И продолжал всматриваться, прекрасно зная, что найти его невозможно.

Вот мы и дошли до разговора о возможных потерях. Хаяма сказал несколько вещей.

Он совершенно уверен, что люди всё время что-то теряют. И отношения тоже имеют свойство заканчиваться. Если они действительно так важны для него, как он говорит, он сделает всё возможное, чтобы их не потерять. Вот что он по сути заявил.

Но это всего лишь софистика.

— Говорить ты мастер. Насколько я вижу, заботишься ты исключительно о себе.

— А что!..

Хаяма глядел на меня с явной злобой, голос его дрожал. Я ответил ему столь же неприязненным взглядом.

Получив такой ответ, он глубоко вздохнул, словно пытаясь скрыть неловкость за такую резкую реакцию. И с расстановкой заговорил:

— А что бы сделал ты? Что бы сделал ты, окажись на нашем месте?

— Не пытайся свалить всё на меня…

Если бы на их месте был я, я бы… или нет. Нет смысла думать об этом. Я не Хаяма. И конечно, не Тобе.

Пытаться решить, что бы на их месте сделал я – пустая трата сил. Вот почему я не хочу об этом говорить.

— Значит, ты не хочешь, что бы что-то изменилось.

— …Да, именно так.

Хаяма буквально выплюнул эти слова. Его голос сочился столь нехарактерными для него болью и раздражением.

Да.

Нежелание, чтобы что-то менялось.

Как минимум, его я могу понять.

Я имею в виду, должен понять.

Когда хочешь донести до кого-то свои чувства, не обязательно рассказывать историю всей своей жизни.

Отношения, когда ты не можешь продвинуться дальше. Отношения, когда ты не можешь простить человека, лезущего не в своё дело. Отношения, когда ты не можешь простить того, кто не считается с тобой.

В пьесах и мангах того, кто преодолел этот барьер, ждёт счастливый конец. Но реальность не так добра. Она куда более жестока и равнодушна.

Нет ничего более важного. В момент, когда ты теряешь что-то незаменимое, ты понимаешь, что потерял это навсегда.

И потому я не могу назвать Хаяму трусом. Не говоря уже о том, чтобы посмеяться над ним.

Можно сказать, что нежелание двигаться дальше – это правильный выбор. Пусть, если это ради его счастья.

Я не находил слов, которыми мог бы опровергнуть цельность его ответа.

И не мог найти какую-либо ошибку в нём.

Видя, что я не спорю и не возражаю, Хаяма тихонько вздохнул:

— Ты совершенно прав… Это просто мой эгоизм.

Он мрачно усмехнулся.

Но эта усмешка подействовала на меня не так, как он хотел.

— Не смотри на меня свысока, Хаяма. Я не из тех, кто легко верит чужим словам.

Я из тех, кто смотрит на то, что скрыто за словами. Вот такая вот бесполезная у меня особенность.

— Вот почему я ни на секунду не поверил тебе, когда ты заговорил про свой эгоизм.

— Хикигая…

Он был ошарашен. Хотя, в общем-то, не из-за чего.

Есть те, кто хочет того же, что и он.

Есть люди вроде меня.

Есть девушки, которые врут и прячутся за маской, чтобы защитить что-то.

Хаято Хаяма хочет не навредить никому. Он не может действовать, потому что знает, что этим ранит кого-то, с кем связан.

Любой его шаг причинит кому-то жестокую боль и тем самым что-то разрушит.

Кто вправе отвергать решение того, кто мучительно хочет что-то защитить?

Мы все живём в смехотворно узком мирке, причём не так уж и долго.

Кто вправе критиковать того, кто старается ценить оставшееся ему недолгое время?

Желание не потерять ничего более чем естественно.

Что я должен сделать, уже решено.

Хаято Хаяма не может ничего выбрать. У него слишком много того, что ему дорого.

Хачиман Хикигая не может ничего выбрать. Потому что выбор только один, и альтернативы ему нет.

Как бы иронично это ни было, в неспособности выбрать мы с ним схожи, а в остальном совершенно разные.

Хаяма хочет защитить то, что я не в силах понять.

Но так даже лучше. Потому-то я и способен на то, чего не могут другие.

Я развернулся, уходя. Хаяма окликнул меня в спину:

— Я правда не хотел и это на тебя взваливать…

Я тем более этого не хотел, скотина.

Любовь и дружба – это то, чему поклоняются массы. Но достаются они лишь победителям.

Плача проигравших никто не слышит.

Раз так, я возьму всё на себя. Буду петь изо всех своих сил.

Балладу о тех, кто страдает молча.

Реквием тем, кто может лишь притворяться, даже если их тянет к кому-то.

-----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Утреннее меню и утреннее обслуживание (англ.)

[2] Маленькие рисовые шарики с жареными морепродуктами

[3] Тории – ритуальные врата, два столба, соединённые вверху двумя перекладинами. Коридор тории – длинный подъём, весь уставленный такими вратами. Каждые врата спонсируются своей фирмой, потому как Инари с древних времён считается покровителем бизнеса

[4] Японский пирожок с начинкой из говядины

Том 7 - Глава 9

Протянувшаяся по бамбуковому лесу тропа была озарена светом расположенных в шахматном порядке фонариков.

Их тусклое белое свечение через каждую пару шагов отражалось на зелёных зарослях бамбука. Солнце уже ушло ниже горизонта, и на небо карабкалась луна, освещая всё своим слабым светом.

Будь доброта видна невооружённым глазом, именно так она и должна была бы выглядеть.

Эта сцена представляла собой драматическое смешение совпадения и счастливого случая. Они так замечательно переплетались между собой, что иначе как добротой её и не назовёшь.

И подготовлена сцена была для одного человека – Тобе.

Чтобы добиться нужного результата, каждый немного соврал.

За появление здесь Эбины отвечала Юигахама. Не знаю уж, что за причину она для того придумала.

Оука с Ямато тоже честностью не отметились. Точнее, их намерения были не совсем чисты. Не поддержать друга они пришли, а повеселиться. Но пока, судя по кроткому выражению лиц, они себя сдерживали.

Миуры здесь не было. Она притворилась, что вообще не в курсе дела. Ничего не спрашивала, не пыталась нас остановить и попросту не обращала внимания.

Хаяма не мог бы поддержать друга, даже если хотел бы этого. Но всё равно пришёл.

Врали все.

Но в компанию лжецов затесался один человек, который не врал. Юкиносита тоже была с нами. С ещё более холодным, чем обычно, выражением лица.

Мы ждали Эбину, укрывшись в бамбуковых зарослях, поближе к тропе.

Хаято, Оука и Ямато заняли место, с которого могли помешать появиться здесь кому-либо постороннему. Тобе напряжённо дышал, не отрывая взгляд от конца тропы. В ожидании Эбины он совершенно оцепенел.

— Тобе, — позвал я его.

— Хи… Хикитани… Чё-то паршиво мне… Совсем разнервничался.

Он неловко улыбнулся.

— Слушай, а что ты будешь делать, если она тебе откажет?

— Ну знаешь, ляпать такое под руку – это жестоко. Ой, вроде полегчало… А, дошло, это ты опять меня проверял?

— Да без разницы, просто ответь. Эбина вот-вот появится.

Я хотел показать тоном, что посторонние разговоры мне неинтересны. Получилось неожиданно жёстко. Лицо Тобе застыло:

— …Ну, наверно, сдамся.

Он не отрывал взгляд от тропы.

— Знаешь, я такой несерьёзный, да? Потому только и делаю, что тусуюсь с кем-то. Но на этот раз я серьёзней некуда.

Этих слов мне было более чем достаточно. Вот почему я сумел ответить ему тоном, который не попахивал ложью:

— …Понятно. В таком случае борись до самого конца.

— О-о! Хикитани, я знал, что ты отличный парень!

— Не в том дело, болван.

Я увернулся от руки Тобе, вознамерившегося хлопнуть меня по спине, и вернулся на свою изначальную позицию. Здесь тропа поворачивала, так что Эбина не должна была нас заметить.

Юигахама с Юкиноситой повернулись ко мне.

— Хикки, а в тебе всё-таки есть что-то хорошее.

— Интересно, с чего бы это?

Они обе улыбались, явно поддразнивая меня.

— Отнюдь. И не в том дело. Боюсь, Тобе ждёт отлуп.

Девушки немного помрачнели.

— Может и так.

— Угу… Так…

Но у меня уже было наготове продолжение:

— Есть у меня мысль, как мирно всё разрешить.

— Как?

Юигахама вопросительно наклонила голову. Но мне и правда не хотелось об этом говорить. Юкиносита, должно быть, заметила мои колебания. Коротко вздохнула и чуть улыбнулась:

— …Что ж, положимся на тебя.

Юигахама молча кивнула. Как же хорошо, что они не стали расспрашивать.

Тем временем на тропе появился силуэт Эбины.

Мы выпихнули Тобе из кустов.

Эбина проходила один фонарь за другим и наконец поравнялась с нами.

На лице Тобе было написано беспокойство.

— Э-э… — промямлил он вместо приветствия.

— Угу… — без энтузиазма ответила Эбина.

На них даже смотреть было больно.

Уже было ясно, что Тобе ничего не светит.

А потом, в классе, они начнут отводить взгляд друг от друга. Неестественно смеяться и мало-помалу возводить разделяющую их стену, стараясь поменьше общаться. Могут даже попробовать перевестись в другой класс. Но это ничего не изменит.

Но что, если при всей безнадёжности положения у будущего есть кое-что в запасе?

Осознаёт ли это Тобе? Понимает ли он в полной мере, что рискует потерять все нынешние свои отношения?

Скорее всего, он к такому готов.

Но это лишь одна сторона медали.

Не только Тобе печётся о своих нынешних отношениях.

Беспокоятся и другие из компании, в которую входят и он, и Эбина.

Вот почему она просила.

Вот почему он страдал.

Миура по сути просила лишь об одном. Она не хотела ничего терять. Может, они и думают о разном, но сохранить хотят одно и то же.

— Я, ну, это…

— …

Эбина ничего не ответила. Она молча слушала Тобе, скрестив руки. От неё явственно веяло холодом.

Да, именно этого я и ожидал.

Если я хочу что-нибудь сделать, у меня есть только один путь.

Мне надо добиться, чтобы Эбина отказала Тобе не напрямую. Так отношения в их компании не испортятся и они все останутся друзьями.

В таком случае вариант у меня только один.

Главное – выбрать момент. И удар будет впечатляющ.

Надо нанести его из слепой зоны. Сделать нечто, что перевернёт ситуацию с ног на голову. Придумать что-то, что полностью захватит их внимание. Что перехватит инициативу и мгновенно изменит атмосферу.

Блин, самому противно, что в голову приходит лишь такой грязный приём. Не говоря уже о том, что научился ему я у Заимокузы. И одна мысль, что я буду чем-то обязан этому типу, приводит меня в бешенство.

— Ну, это, понимаешь, я…

Кажется, Тобе решился.

Всё пришло в движение.

Плечи Эбины вздрогнули.

Ещё десяток шагов.

Тобе запнулся, глядя на Эбину.

Получится ли вовремя?

Эбина опустила взгляд на фонарик под ногами.

Пора.

— Ты давно уже мне нравишься. Давай встречаться.

Услышав это, Эбина изумлённо подняла глаза.

Вполне естественная реакция. Даже я удивился.

И даже Тобе.

Он был ошеломлён. Потому что слова, которые намеревался сказать он, прозвучали из моих уст.

Моё неожиданное признание озадачило Эбину, но в конце концов она дала верный ответ:

— Извини. Сейчас я не хочу вообще ни с кем встречаться. Кто бы мне ни признался, я ему откажу. Если это всё, я пойду.

Тобе застыл с открытым ртом, не в силах сдвинуться с места. Даже вымолвить ничего не мог, будучи совершенно сбит с толку. Услышанное повергло его в шок. Но голова его медленно, сантиметр за сантиметром, поворачивалась ко мне.

— Ты её слышал.

Я пожал плечами. Тобе откинул волосы и с ревностью посмотрел на меня:

— Хикитани… Так же нельзя… Я имею в виду, она меня не отшила, но…

Он всё повторял «так нельзя», словно попугай, которого только этим словам и научили.

Располагавшийся неподалёку Хаяма всё прекрасно видел. Он подошёл к Тобе и ткнул его в голову:

— Это всего лишь значит, что время ещё не пришло. Радуйся пока тому, что имеешь сейчас.

— Пожалуй… Стоп, ты сказал «время ещё не пришло»?

Тобе вздохнул.

А затем развернулся ко мне и слегка ткнул в грудь кулаком:

— Хикитани, прости, но я не сдамся.

Он обаятельно улыбнулся и пошёл прочь, явно чем-то довольный. Его ждали стоящие плечом к плечу Оука и Ямато. Они похлопали Тобе по спине, словно поздравляя с боевым крещением.

Хаяма последовал за ним.

И, проходя мимо меня, прошептал так тихо, что расслышал его только я:

— Прости.

— Не надо извиняться.

— Я прекрасно понимаю, что только так ты мог что-то сделать… Прости.

На его лице читалась жалость. Не злорадство, не насмешка. Жалость и симпатия.

Меня охватили такие стыд и гнев, что пришлось напрячься, чтобы сдержаться и не ударить его.

Хаяма ушёл, но это его лицо по-прежнему стояло у меня перед глазами.

Как только все парни покинули место действия, я ощутил, что витавшее в воздухе напряжение испарилось.

На тропе остались лишь Юкиносита, Юигахама и я.

Мы стояли не так далеко друг от друга. Теперь всё закончилось, и на меня накатила волна облегчения. Я направился к девушкам, жаждая вернуться в гостиницу.

Но Юкиносита словно приросла к земле. Она молчала и смотрела на меня.

Смотрела с вопросом. И так холодно, что у меня начали подкашиваться ноги. Слушай, хватит надо мной издеваться. От Хаямы и остальных мне и так уже выше крыши досталось.

Но рассказать об этом я никак не мог.

Холод из взгляда Юкиноситы не уходил ни на мгновение. Стоящая рядом с ней Юигахама опустила голову, не зная, что делать.

Только когда я подошёл к ним, Юкиносита заговорила:

— …Ненавижу твои методы.

Она скрестила руки на груди, по-прежнему глядя на меня.

Её взгляд горел непонятно на что направленным гневом.

— Не могу объяснить почему, и это здорово раздражает, но… Я действительно ненавижу твои методы.

— Юкинон…

Юигахама подняла глаза на Юкиноситу. Потом словно проглотила что-то и снова уткнулась взглядом в землю.

Я стоял и молчал. Юкиносита пыталась сказать что-то ещё, словно я так возражал ей, но не находила нужных слов. Она плотно стиснула губы, словно прикусив их.

На ветру танцевали красные листья. Юкиносита отвела от меня взгляд, словно следуя за ними.

— …Я пойду, — холодно сказала она и развернулась. А потом пошла таким быстрым шагом, словно стремилась покинуть это место как можно быстрее.

Мы остались вдвоём. Юигахама тихо засмеялась:

— М-может тоже пойдём?

Она пыталась сказать это по-обычному энергично, но тщетно. И осознание этого мне сильно помогло.

— …Конечно, — ответил я, трогаясь с места. Юигахама двинулась следом, но медленнее. И, стараясь разрушить повисшую тишину, попробовала поддержать разговор.

— Ну да, я тоже думаю, что это было не здорово. Я имею в виду, ты и меня ошарашил, и Эбина не знала, что сказать.

— Угу.

— Но я правда удивилась. На секунду мне даже показалось, что ты всерьёз это сказал.

— Ага, щаз.

— Да знаю я. Ха-ха-ха…

Мы подошли к выходу с тропы. Звук шагов Юигахамы затих.

— Но.

Её голос так неожиданно оборвался, что я невольно замер. Почувствовал, что меня тянут за рукав, и рефлекторно обернулся.

— Но знаешь… не делай так никогда больше.

Не надо так улыбаться. Твоя улыбка выглядит так мучительно и душераздирающе, что я просто не могу на неё смотреть. Я поспешно отвёл взгляд.

Жалость. Гнев. И такая вот улыбка. Я всё выдержал.

— Это был самый эффективный способ. Вот и всё.

Только и сказал я. Я мог бы логично всё объяснить. Уверен даже, что мог бы сказать множество красивых слов, оправдывая свои действия. Но все эти слова распадались, не в силах прозвучать.

— Дело не в эффективности.

Юигахама не поднимала головы, но я очень чётко слышал её голос.

— Были люди, которые хотели, чтобы проблема разрешилась. Были и те, кто хотел, чтобы всё оставалось как раньше. Всем угодить невозможно. А значит, нужен был компромисс.

Мои слова заставили меня окончательно всё осознать. Это просто софистика. Отговорка за всё мной сделанное перед кем-то несуществующим. Липовые доводы. То, что я ненавижу больше всего на свете. Обман.

Но Юигахаме этого не понять.

Я услышал что-то, сильно смахивающее на всхлипывания.

— Тобеччи не получил отлуп и может как обычно тусоваться с Хаямой и остальными. И о Хине ему беспокоиться не надо будет… С завтрашнего дня всё снова будет как всегда. Может даже им и без перемен хорошо.

Её дрожащий голос не давал мне возразить. Подрагивающие пальцы не позволяли двигаться.

И взглянуть ей прямо в лицо я не мог. Мог лишь стоять и молчать.

— Н-но знаешь…

Её рука соскользнула с моего рукава. Но тут же ухватилась снова, уже сильнее.

— Тебе надо больше задумываться, что чувствуют другие…

Юигахама прервалась. Слышно было лишь её лёгкое дыхание.

— …Почему ты понимаешь всё, кроме этого?

Да понимаю я. Если что-то изменилось, прежним оно уже не станет.

Как бы всё ни повернулось, обратно оно не вернётся. Гарантирую.

Но рукав, за который держалась Юигахама, почему-то был страшно тяжёлым.

Она почти не прикладывала сил, но казалось, что на плечах лежит ужасная тяжесть. Чуть расслаблюсь, и меня сотрёт в порошок.

— Мне такое не нравится, — пробормотала Юигахама тонким, детским голосом и отпустила меня.

Сделала шаг, потом другой, отдаляясь всё больше и больше.

Но идти за ней было немыслимо.

Для меня.

Я поднял взгляд к небу.

Голубовато-белый свет, освещающий бамбуковый лес за моей спиной, словно застыл во времени.

Луны больше не было видно.

× × ×

С крыши вокзала был виден весь Киото.

Современные здания, храмы, буддистские монастыри и всё прочее. Между зданиями мельтешили люди.

Может, сам город и не менялся уже много лет, но этот вид меняется постоянно.

Прославленный вечный императорский дворец тоже меняется. Но лежащий передо мной город любим за то, что его основа неизменна. Его ядро, не вырождаясь и не рассыпаясь, остаётся всё таким же крепким. Именно за это люди и ценят город.

Иначе говоря, как бы ни изменился этот город, он так и останется неизменным.

А значит, человеческая натура тоже не меняется. Люди не могут измениться. Это вековечная истина.

Но бывает, что не меняться – это правильное решение. Во всяком случае, хотелось бы в это верить.

Подходил к концу последний день нашей школьной поездки.

До экспресса оставалось ещё немного времени. Я ждал кое-кого в магазине сувениров, не обращая внимания на сами сувениры.

Человека, не поленившегося забраться сюда по такой длинной лестнице. Персону, шепнувшую мне пару слов в автобусе, когда мы ехали на вокзал.

— Хелло-хелло. Заставила тебя ждать?

Я повернулся на голос.

Чёрные волосы до плеч и очки в красной оправе. Небольшие глаза за линзами очков и маленькая стройная фигура. За библиотечной стойкой она смотрелась бы великолепно.

Это была девушка, приходившая к нам с просьбой. Хина Эбина.

— Я подумала, что должна сказать тебе спасибо.

— Не должна. Твою просьбу мы так и не выполнили. — быстро ответил я, снова переводя взгляд на панораму Киото. Но слышать её голос, конечно же, не перестал.

— С виду так. Но главное они поняли, верно?

— …

В ответ я промолчал.

Эбина казалась мне какой-то неправильной.

Потому что, несмотря на её демонстративное веселье, я по привычке ищу скрытый подтекст её слов. Скромные с виду девушки, способные спокойно заговорить с кем угодно, даже со мной, мгновенно заставляли меня насторожиться. Потому что опыт общения с такими девчонками в средней школе перерос в привычку всегда искать скрытый смысл в их словах.

Вот почему я просто не могу не чувствовать беспокойство рядом с этой девицей, выставляющей себя яойщицей. Если она хочет помощи, я должен разобраться в её мотивах.

Просьба помочь парням лучше ладить друг с другом по сути выражала её желание держаться немного поодаль от них. Более того, она хотела так отвертеться от признания Тобе, чтобы это не вызвало далеко идущих последствий.

И похоже, хотела этого не только она. Хаяма по сути просил о том же.

Вот почему он так переживал и вот почему он ничего не мог сделать.

— Спасибо. Ты в самом деле мне здорово помог.

Я повернулся на её бодрый голос. Эбина облегчённо улыбалась. Ну, если ты можешь так улыбаться, ты и на многое другое способна. Так я подумал, и с моих губ сорвались слова, которым лучше было бы оставаться непроизнесёнными.

— …Может Тобе и бесполезный тип, но он хороший парень.

— Нет, нет. Хикитани, ты ведь понимаешь, да? Ну, что такая, как сейчас, я ни с кем не смогу нормально встречаться.

— Это…

— Это правда.

Она не дала мне ничего сказать в ответ.

— Я же испорченная.

Эти слова, сопровождаемые холодной улыбкой, прозвучали как оправдание.

— …Думаю, ничего не попишешь.

— Вот именно. Меня никто не сможет понять, да и сама я этого не хочу. Вот почему я ни с кем не смогу нормально встречаться.

Это она о своём хобби или о себе самой? Впрочем, не так уж и важно.

Мы слегка улыбнулись друг другу, и Эбина аккуратно поправила очки. Выражение её глаз, скрытых отблёскивающими линзами, оставалось для меня загадкой.

Она шумно выдохнула и подняла голову. Щёки слегка покраснели, губы сложились в обычную яркую улыбку:

— Будь это ты, Хикитани, у нас могло бы и получиться.

— Не надо так шутить. А то я в самом деле могу в тебя влюбиться.

Со стороны это наверно прозвучало как дурацкая шутка. Плечи Эбины затряслись от смеха:

— Мне нравятся люди вроде тебя, которые ничего такого не думают и могут честно высказываться.

— Какое совпадение. Мне тоже эта моя черта нравится.

— И мне. А ещё нравится моя безжалостная способность начистоту выкладывать всё, что захочется.

Мы обменялись слабыми улыбками.

— Понимаешь, мне в самом деле нравится, какая я сейчас. И нравится моё окружение. Мне давно не было так хорошо, и я подумала, что обидно было бы это потерять. Правда, и я такая себе нравлюсь, и люди, которые со мной рядом.

Она повернулась и пошла к лестницу, устремив взгляд куда-то вдаль. Не знаю, что у неё сейчас перед глазами, но уверен, совсем не то, что перед ней.

Опустив потом взгляд на пол и спустившись уже на пару ступенек, она бросила ещё несколько слов:

— Вот потому я себя и ненавижу.

Я смотрел, как она всё дальше и дальше уходит от меня.

Пытался придумать, что можно сказать в ответ, но ничего не приходило в голову.

Когда ты привираешь, что у тебя всё хорошо, ты не похваляешься и не ругаешь себя.

Потому что это для тебя важно. Потому что ты не хочешь это потерять.

Ты пытаешься скрывать и притворяться.

Но именно потому в итоге и теряешь.

А потеряв, будешь рыдать над потерей. Если заранее знаешь, что потеряешь, лучше вообще с этим не связываться. Если потеря чего-то принесёт тебе смертельные муки, лучше сразу это отбросить.

Наверно, в нашем изменчивом мире есть отношения, основанные на желании измениться. Как есть и то, что однажды будучи сломанным, остаётся таким навсегда.

Вот почему все врут.

…А самый большой лжец – это я.

БОНУСНЫЙ ТРЕК – Девушки раскачают вас

(перевод - Halaster)

---------------------------------------

Хронология: События в главе происходят сразу после окончания культурного фестиваля в школе Соубу, т.е. фактически - после окончания 6 тома ранобэ. Впервые текст был представлен  в виде аудиофайла - приложения к 7 тому.

Прослушать трек можно на YouTube

https://youtu.be/NiQ2Wehwku4

---------------------------------------

Окончание всякого мероприятия знаменует вечеринка. Этакая отвальная.

Как по мне, слово совершенно не подходит для такого случая. Что откуда отваливается-то [1]?

В этом мире все устроено так, что чем выше взлетел – тем больнее падать. Из этого следует вывод, что придя на такую вечеринку, вы рискуете погрузиться в бездну отчаяния.

В древнегреческом мифе Икар летал, используя крылья, сделанные из птичьих перьев и воска. Его спутником была только его собственная храбрость. Но, как многим известно, история закончилась его падением и гибелью.

Стремление к вершинам предвещает только смерть, а полет без понимания пределов возможного – не храбрость, а глупость. Он делает вас не героем, а идиотом.

Настоящий герой знает о своих страхах и не станет участвовать в вечеринках.

Из сказанного можно сделать вывод: мудрый человек не боится одиночества и прекрасно понимает, что не должен никуда идти.

Вот и я не пойду. Не пойду – значит, вообще не пойду. Я вам слово даю, понятно?!

* * *

Школьный фестиваль наконец-то завершился, и казалось, что длился он куда дольше, чем это было на самом деле. Вот только завершился он для рядовых учеников. А я, как участник комитета по организации, должен был еще написать отчет о проделанной работе.

До сих пор не понимаю, почему именно я должен это делать. Принцип, конечно, понятен. Руководство сказало делать – я делаю. Даже не стоит вопроса, могу ли я это сделать. Я просто должен.

Задание виделось мне бессмысленным и несправедливым, но свет в конце тоннеля уже показался. Какой же я молодец, даже самому страшно становится.

- Вот и все… - сказал я сам себе, придя к выводу, что сейчас добавить нечего и отложив ручку.

- Хикки, ты дописал отчет? – тут же обратилась ко мне Юигахама.

- В целом, да. Допишу дома.

Убедившись в завершении моей части, Юигахама посмотрела на Юкиноситу.

- А ты, Юкинон? У тебя еще профориентационная анкета оставалась.

- Я тоже закончила, – сказала Юкиносита. – Нужно только сдать ее.

- Отлично! - Юигахама подскочила с места. – Теперь можно отмечать окончание!

- Делать мне нечего.

- Я воздержусь.

Наши с Юкиноситой ответы удивительным образом совпали, а следом наступили пара секунд тишины, пока Юигахама усаживалась обратно и неверяще нас оглядывала.

- В-вы на самом деле не пойдете?

- Я так и сказал. Если приду, то только испорчу атмосферу в коллективе.

- Мне, пожалуй, стоит потратить часть клубного бюджета на очиститель атмосферы, – радостно предложила Юкиносита.

- Эй, не шути такими вещами. Я сразу вспоминаю, как в средней школе девчонки пшикали в меня дезодорантом 8x4 [2].

Никогда этого не забуду. Дело было в конце зимы, у нас только закончился урок физкультуры и мой одноклассник Суга, сидевший рядом… впрочем, не важно. Мне от таких воспоминаний только хуже становится.

- Ужасно, конечно… - Юигахама, чувствительная к настроению, уловила мой посыл. – Но ведь они могли пшикать и из Febreze [3]!  Я часто пшикаю им, когда папа проходит мимо.

- Мне от этого не лучше, а теперь еще и твоего отца жалко. Могла бы его хоть немного пожалеть.

Жалеть надо было меня, а вместо того я сам кого-то жалею. Как же тяжело быть отцом девочки-подростка. Правильно говорят, что дети совершенно не понимают родителей и этот пример подходит как нельзя лучше.

- В общем, я не иду. Везде, где собирается толпа, мне делать нечего, только зря время потрачу.

- Зря время потратишь? Вовсе нет.

Юигахама продолжала протестовать, но Юкиносита со мной согласилась.

- Все верно. Даже если я и Хикигая придем, то делать там нам совершенно нечего. Мы просто потратим время на пребывание там.

- Да ла-а-адно! Я же буду с вами!

- И в этом половина беды.

- Что? – Юигахама удивленно моргнула.

- Допустим, я приду, потому что меня пригласил человек, с которым я дружу. Но если этот человек дружит со мной, значит, у него есть куча других друзей. На него существует спрос, и пока он разговаривает то с одним, то с другим, я остаюсь один. Придется занимать время едой, потому что больше делать все равно нечего.

- Формальные вечеринки – неизбежная часть социальной жизни, – добавила Юкиносита. – Что, конечно, делает их чуть менее стрессовыми.

- Мне как-то не по себе. Ты словно уже испытала что-то неприятное в таких случаях.

- Понимаешь, Юигахама, ни я, ни Хикигая не горим энтузиазмом, но если у тебя остались хорошие аргументы, то почему бы не рассмотреть их.

- Да, говори уже, если есть, что сказать.

- Ну… если пойдем втроем, весело же будет?

- Крайне субъективное и неубедительное мнение, – прямо заметила Юкиносита.

- Ладно, ладно… Тогда, когда ешь в компании, еда кажется вкуснее!

- Не до еды будет, в такой-то толпе нужно быть очень осторожным.

На этот раз аргумент отверг я.

- Веселиться с друзьями… это правильно?

- Так ли уж правильно получать психологические травмы?

Юкиносита была по-прежнему рациональна.

- Но зато будет, что вспомнить!

- Вспомнить о своих страданиях?

Теперь у Юигахамы идеи закончились, казалось, что она готова расплакаться.

- У-у-у… э-э-эх… погодите, я еще что-нибудь придумаю!

Нет, похоже, еще не сдалась.

- Что ж, Хикигая, пока ждем, можем высказаться насчет недостатков похода на вечеринку. – Юкиносита с доброй улыбкой выдвинула крайне злобное предложение.

Я же решил поддержать ее, пусть это и делало меня плохим парнем.

- Ну, во-первых, это стоит денег.

- Жмот… - грустно пробормотала Юигахама.

Юкиносита же продолжала улыбаться. Ага, я понимаю, куда это идет.

- Сразу к финансовым аргументам? Меньшего я от тебя не ожидала.

- Да. Домохозяин должен уметь управлять деньгами, – гордо ответил я.

- Это был сарказм…

- Хикки отчасти прав, по стоимости выйдет не так уж мало, даже если не идти в какой-нибудь ресторан. Даже если просто устроить вече-хо, вече-та или вече-ка.

Что? Что это за набор звуков она издала? Этим вопросом, как выяснилось, задался не только я.

- Что? Прости, но я ни слова из сказанного тобой не поняла. На каком это языке?

- Это сокращения от вечеринка с такояки [4], вечеринка с карри и вечеринка с хого [5].

- А какое отношение эти блюда имеют к вечеринкам? Украшаете блюдо с карри свечами?

- Мы собираемся у кого-нибудь дома, готовим и едим! – радостно пояснила Юигахама.

И это все?

- Готовите все вместе? И ты тоже? – Юкиноситу заинтересовала другая сторона вопроса. – Пожалуйста, никогда не приглашай меня на такие вечеринки.

- Не переживай! Я отвечаю за напитки!

- По крайней мере, ты признаешь, что ужасно готовишь, – пробормотал я себе под нос. Но мы отвлеклись. – В общем, платить за то, чтобы прийти и быть несчастным – плохая идея. И я не шучу.

- Л-ладно…

Юигахама снова погрузилась в размышления, а Юкиносита посмотрела на меня.

- Тебе ведь еще есть, что сказать, Хикигая?

- Конечно. Можно попытаться заговорить с другими участниками вечеринки и в итоге сказать что-то лишнее.

- Ох… - Юигахама вздрогнула. – Это я понимаю… особенно, когда говоришь с кем-то, кого плохо знаешь.

- Она понемногу переходит на нашу сторону, – заметила Юкиносита.

- Там мы можем сделать вывод, что никуда не идем?

- Конечно.

- Что?!

Юкиносита со мной согласилась, и большинством голосов было решено, что ни в каких вечеринках мы не участвуем. Юигахама, однако, никак не сдавалась и продолжала ломать голову.

- Ну есть же еще что-то… есть же… А! Вот! Я буду счастлива, если вы пойдете!

- …

- …

Мы с Юкиноситой промолчали, что было истолковано как отказ.

- Эх… я поняла…

- Что ж, стоит признать, что аргумент нашелся, – с мягкой улыбкой согласилась Юкиносита.

- Так ты пойдешь, Юкинон?

- Да, но ненадолго.

Коли они идут, то переживать не о чем. Мне было бы неловко, окажись, что они считают, словно должны нянчиться со мной. А если я не пойду, то все будет в порядке.

- Я воздержусь. Меня и вовсе не приглашали. А вы идите и веселитесь.

- Но как же ты будешь… - Юигахама опустила руки на колени и с тревогой посмотрела на меня.

- Вовсе не о чем переживать.

- Л-ладно…

- Я пойду, пожалуй. Комачи, должно быть, уже приготовила ужин. - Чтобы избежать лишнего стресса я решил поскорее уйти.

- Привет ей передавай, – напутствовала меня Юигахама.

- Угу, передам.

- Чего?! Ты, в самом деле, уходишь?!

- Да. Пока.

Я отодвинул дверь и вышел в коридор, залитый светом садящегося солнца. Вот так на школьный фестиваль опустился занавес. Безумие последних дней осталось позади, и жар переживаний понемногу начал остывать. Начинало казаться, что такой конец фестиваля – не самый плохой вариант.

Жизнь – любовное кино, но какое-то не то...

А пока я уходил…

- Т-ты думаешь, я так все и оставлю?!

- Ты просто не понимаешь, когда надо сдаться…

Кажется, сказано было что-то такое…

* * *

Придя домой, я поплелся по лестнице на второй этаж. Тем временем, из гостиной выглянула Комачи.

- Вернулся?

- Да. Ужин уже готов?

- Ужин? Мне казалось, вы сегодня празднуете окончание фестиваля, и я не стала ничего готовить.

- Чего это? Я ведь всегда иду прямо домой, что бы там не происходило. Я и со дня совершеннолетия также прямо домой направлюсь [6].

- Но в этот-то раз ты так много работал.

По какой-то причине Комачи продолжала сомневаться, но я был совершенно уверен в своем выборе.

- И именно поэтому я не собираюсь идти ни на какие вечеринки. Я не хочу устать еще больше.

- Ага, вот это уже похоже на тебя. Хм, ладно. Сейчас подумаю, чем будем ужинать.

Комачи задумалась, но ее быстро отвлек завибрировавший телефон.

- Тебе звонят.

- Да, слышу. Алло?

«Комачи? Привет, это я.» - Для меня голос в телефоне едва доносился и дальнейший разговор я слышал только с одной стороны.

- Привет. Да, спасибо, ты меня всегда выручаешь.

- Ты как с коллегой общаешься, – заметил я ей.

А ведь Комачи понадобится работа, чтобы и дальше поддерживать меня.

- Заткнись, видишь ведь, что я разговариваю. – Комачи резко вела мне помалкивать. – Да. Ого. А-ха-ха. Хорошо, я поняла, все сделаю.

Комачи завершила разговор и тут же принялась что-то писать в телефоне.

- Едва поговорила и тут же пишешь?

- Надо делать все сразу, а то потом забудешь. И… отправить!

- Я высоко ценю, что ты не забываешь про ужин для брата.

- Поскольку я ничего не готовила, мы куда-нибудь пойдем и поедим.

- А дома нельзя? Если ты не хочешь, я могу и сам приготовить.

Мне было лень снова куда-то идти, хотелось остаться в родных стенах.

- Ни в коем случае. Ты трудился, и теперь пришло время отдыхать. Думай об этом как о награде.

- В таком случае для меня твоя домашняя еда была бы лучшей наградой.

Я сделал замечание, принесшее мне немало Хатиман-баллов, а Комачи заметно засомневалась, но продолжала стоять на своем.

- Дурак! С каких это пор ты научился таким вещам? Начнем с того, что ты и так безнадежен, но если научишься воздействовать на женские сердца, то станешь очередным альфонсом.

- И вот так ты говоришь о брате…

- Решение в любом случае принято. Шевелись!

Комачи воспользовалась мгновением моей слабости, и с мечтой о домашнем ужине пришлось распрощаться.

* * *

- Вот сюда можно зайти, – сказала Комачи, пока мы бродили по городу в поисках подходящего места.

- Мы просто вернулись почти к самой моей школе. И что здесь можно съесть? Рамен? Карри?

- Сегодня особенный день и ужин должен быть особенным!

Пока мы впустую обсуждали выбор блюда на ужин, нам преградили дорогу.

- Я не могу оставить это замечание без внимания.

- Учительница Хирацука?

Учительница красиво влезла в разговор, но тут же все испортила.

- Рамен – особенная еда. Фактически – краеугольный камень всей японской кулинарии. Параграф первый: мягкость превыше всего. Параграф второй: цените три составляющие – лапшу, бульон и мясо.

- Вы о чем? О раменной конституции семнадцати статей [7]?

А ведь она могла далеко пойти, если бы не вот такие заскоки.

- Учительница Хирацука, вы опоздали.

- Виновата, надо было разобраться с парой вопросов по фестивалю.

- Комачи вас, что, пригласила? – поинтересовался я.

- Кома-а-ачи!

Следом раздался голос, зовущий ее, и Комачи повернулась к нему.

- Юи, Юкино! Приветики!

- Приветики!

- Добрый вечер. – В отличие от Комачи и Юигахамы Юкиносита держалась сдержанно.

- Юкиносита и Юигахама? Вы все еще не ушли на вечеринку?

- Мы ходили, всех поздравили и ушли пораньше, – пояснила мне Юигахама.

- И у вас все в порядке?

- Конечно! Там была куча народу, всех и не упомнят, разве что тех, кто сидел рядом в начале и в конце.

- Она иногда говорит жуткие вещи, – прошептала Юкиносита

Да, я тоже так думаю.

- Ну ладно, а сюда-то зачем пришли?

С этим вопросом я не обращался ни к кому конкретному, а к нам, судя по звуку шагов, приближался еще кто-то.

- Хатиман!

- Тоцука? А ты-то, что здесь забыл?

Может ли это быть та самая судьбоносная встреча? Меня терзали сомнения, но Юигахама быстро их разрешила.

- Сай повстречался нам по пути, так что я и его пригласила!

- Пригласила? Куда? Он, что, тоже был на этой вашей вечеринке?

- Да, я решил не задерживаться и тоже уйти. Так что хорошо, что она меня позвала.

- Знай я, что ты там будешь, то тоже пришел бы.

Как же так? Я хочу оказаться прижатым к Тоцуке на танцполе под ярким светом и оглушающими звуками.

- Ты тоже хотел на вечеринку? – Тоцука меня пожалел. – Тогда я должен был задержаться.

- Не переживай, что сделано, то сделано. Так почему все здесь собираются?

Но ответу на этот вопрос помешал следующий участник сборища.

- Ха-ха! Повелитель мечей Ёситеру явился к назначенному времени!

- Заткнись, видишь ведь, что я занят… э-э-э, а Займокуза откуда взялся? Так, кто всех пригласил?

И, что самое важное, Займокузу здесь никто из присутствующих явно не ждал увидеть.

- Что ты обо мне думаешь?! Куда ты – туда и я, Хатиман!

- Кошмар какой. Ты слишком мной одержим. Комачи, зачем ты их всех собрала?

- Потому что настоящая вечеринка начинается сейчас! Долой усталость!

- Чтобы избавиться от усталости я иду домой.

А вечеринки от усталости не избавляют, а только привносят ее еще больше. Но вслед за Комачи за меня принялась Юигахама.

- Да ла-а-адно, здорово же будет! Своя собственная частная вечеринка!

- Тьфу. – Я ясно выразил свое мнение.

- Почему бы тебе не сдаться? – предложила Юкиносита, которую я поначалу видел на своей стороне. – Просто соглашаешься, а потом пораньше уходишь.

- Эх…

Что ж, коли решение принято, то мне ничего не остается, кроме как подчинится. Буду плыть по течению, и стараться не привлекать к себе внимания.

Так мы и побрели, куда глаза глядят, пока у Юигахамы не появился вопрос.

- Так что делать-то будем?

- А ты заранее не подумала?

Надо же. Какая безалаберность.

- Так можно просто в какое-нибудь кафе зайти? – предложил Тоцука.

- Допустим. И что будем есть? – ответила вопросом на вопрос Комачи.

- Какое мясо выберешь ты, Хатиман? – следом влез и Займокуза.

- Уже за всех решил, что мясо?

- Мне без разницы! Будь то говядина, свинина, курица, шашлык, конина, птица, оленина или баранина!

- Ты мясоманьяк. А птица и курица – это одно и то же.

Еще и шашлык впихнул в ряд видов мяса, словно надо угадать, что здесь лишнее. Лишний здесь, кстати, я!

Мне казалось, что предложение Займокузы не найдет отклика среди собравшихся, но вышло наоборот.

- Комачи согласна с мясом!

- Я тоже, тоже! Мясо!

Комачи и Юигахама мигом вошли в мясное настроение. Юкиносита, им в противоположность, оставалась спокойной.

- Я бы предпочла что-нибудь из морепродуктов. Например, колючего лангуста [8].

- А я не откажусь от овощей.

- Согласна. Овощи помогают сохранить молодость.

- Вы воспринимаете это слишком серьезно. Там мы к консенсусу не придем.

О компромиссах в нашей компании и не думали. Сам я продолжал оставаться наблюдателем, пока моего мнения не спросила Юкиносита.

- А ты что предпочитаешь?

- Ах, да, действительно. Моего мнения в компаниях обычно не спрашивают – вот я и молчу.

- Это печально, но сегодня, полагаю, ты можешь высказаться.

Не ждал, что Юкиносита вдруг захочет узнать, что я думаю, но раз уж разрешение получено, придется им воспользоваться.

- Хорошо. Тогда я выбираю что-нибудь питательное.

- Итак, – решила подвести итог учительница - Мясо, морепродукты, овощи и что-нибудь питательное. Дайте-ка подумать…

Пусть взрослый человек сделает выбор без лишней суеты.

- Если мы останемся в этом районе, то можем встретить кого-нибудь из школы. – Заметила меж тем Юкиносита. – Стоит пойти куда-то, где не так людно.

- Правильно. – Согласился я с ней. – Не хочу оказаться в ситуации, когда вынужден смотреть на кого-то и при этом не могу ничего сделать.

- Незачем так драматизировать. – Устало проговорила Юигахама, но затем быстро собралась. – Должны же быть здесь места, которые достаточно хороши, но при этом малоизвестны?

- Я знаю того, кто знает о таких местах. – Ответила учительница, которой что-то пришло в голову. – Подождите немного, сейчас позвоню.

Она чуть отошла о нас и стала звонить.

- Интересно, о ком она говорила? – Задумался Тоцука, глядя на учительницу.

- Откуда нам знать? Должно быть человек, который постоянно пропадает на тусовках. В общем, ничего хорошего можно не ждать.

- Ты все слишком усложняешь… - мой комментарий огорчил Юигахаму.

- Но так и есть,– согласилась с ней Юкиносита, покосившись на меня. – А от некоторых ничего хорошего можно не ждать, даже несмотря на то, что они никуда не ходят. Не будем называть имен, конечно же.

Как будто ни чего не понятно, да.

- Вот только не надо так насмешливо улыбаться.

Тем временем, учительница закончила говорить и вернулась к нам.

- Есть хорошее место за станцией. Там подают все, что вы называли. Столик я уже забронировала.

Вот так мы и последовали за учительницей и вскоре оказались пред заведением, чьи окна были закрыты традиционными занавесками.

- Вот и оно. Сейчас узнаю насчет столика.

Учительница отодвинула занавеску и зашла внутрь, а мы остались изучать заведение снаружи.

- Хм-м-м, «Окономияки и монджаяки от Йосие». – Займокуза прочитал название, написанное на занавесках.

- Стало быть, заправляет здесь некий Йосие.

Делать мне было нечего, и я снизошел до разговора с Займокузой.

- Ну а кто еще, если так написано? – Юигахама, по-видимому, поняла не больше меня.

Пока мы были заняты бесполезными разговорами, к нам вернулась учительница, что-то обсуждавшая внутри с человеком, предложившим ей это место.

- Похоже кто-то пришел перед нами, – заметил Тоцука.

- Тогда и нам пора заходить, – предложила Юкиносита.

- Так пошли!

Комачи двинулась первой и остальные пошли за ней. Я же плелся позади и закрыл за нами дверь, после чего уперся в впередиидущего, потому что Юкиносита неожиданно остановилась.

Что там случилось-то? Я выглянул из-за спин и обнаружил Юкиноситу Харуно, махавшую нам рукой.

- Юкиночка-а-а!

Младшая Юкиносита представляла собой полною противоположность сестре.

- Что ты здесь забыла?

- Сидзука меня пригласила!

- …

Несмотря на объяснение, взгляд Юкиноситы ничуть не потеплел.

- Не надо так на меня смотреть, мне же обидно. Сегодня особенный день, так давай будем хорошими сестричками.

- Только сегодня..?

- Да, сегодня.

Харуно улыбалась, но ее глаза были прикованы к глазам сестры.

- Что ж, хорошо.

Юкиносита согласилась, и все худо-бедно вернулось на круги своя. Но неужели они не могли заниматься такими делами у себя дома?

Мы прошли вглубь заведения и Харуно по очереди нас приветствовала.

- Привет, Харуно, – первой в очереди была Юигахама.

- Приветики, Гахама!

Получив в ответ свое собственное приветствие, Юигахама заметно стушевалась.

- П-приветики, Харуно.

- Пытаешься быть вежливой, а? – прошептал я.

Идя за Юигахамой, я оказался следующим, кому досталось внимания Харуно.

- И тебе приветики, Хикигая!

- Привет, – кивнул я ей, а Комачи тут же толкнула меня в спину, словно ей не терпелось принять свою очередь.

- Мы первый раз толком разговариваем, но спасибо, что находите возможным уделять внимание моему брату. Я его сестра – Комачи. А это Тоцука и еще какой-то долбанутый.

- Это я должна благодарить, что дружите с Юкиночкой. Я ее сестра – Харуно, как понимаете.

Харуно также вежливо поздоровалась с Комачи, после того как та представила Тоцуку и Займокузу, хотя насчет Займокузы можно было усомниться.

- З-здравствуйте…

В ответ на неловкие слова Тоцуки Харуно отнеслась к нему по-доброму.

- Привет, надеюсь ты хорошо ладишь с Юкиночкой.

А затем пришел черед Займокузы, которого в ту же секунду понесло.

- Ха-ха! Несомненно, мой глаз прежде не обозревал сие место! Я Займокуза Ёситеру - Повелитель мечей, воистину достойный преклонения!

- А-ха-ха! У вас в школе и такие люди есть! Посмотрим, посмотрим, что ты из себя представляешь!

Ого… не могу не удивиться, как она с ним справилась.

- Уделение внимания – уже честь для меня! – Займокуза был вне себя от восторга.

- Твоя сестра идеально играет роль в любой ситуации, – сказал я Юкиносите, видя, как рад Займокуза тому, что его увивания восприняли как должное. – Я вот не могу с ним так управляться.

- О, конечно, она не может не впечатлить, если я могу так говорить о собственной сестре.

Не могу однозначно сказать, была ли в ее словах ирония.

- Х-х-хатиман! Се чудо господне!

Займокуза, тем временем, уже пыхтел возле нас.

- Такому ничтожному существу, как я, было даровано лицезреть сошествие ангела! Это ведь неспроста, скажи?!

- Уймись, Займокуза. Если перевести ее слова на современный японский, то получится… получится, что ты головой повредился. Немного с тобой поговорить еще можно, но никак не больше того. Смирись с этим.

Мой комментарий, похоже, слегка охладил его голову и Займокуза сумел вернуться к объективной реальности.

- Разве это не идеальный перевод?! Истинный, словно печать Соломона!

- Не тащи сюда свои мечты о сверхспособностях. Это всего лишь заблуждение, подобное тому, что люди вроде тебя и меня испытывали, когда учились в средней школе.

- Но и правда, Харуно так легко со всеми управляется. – Восхитилась Комачи. – Такой и должна быть сестра Юкино… А ты молодец, братик, еще одну невесту себе нашел!

- С чего это я молодец?

- Ну, я просто собираю все больше и больше кандидаток. Помимо присутствующих здесь, в список можно включить еще сестру Тайти. Кава… Кава… Кава-как-ее-там [9].

- Уж ты-то должна помнить, как ее зовут.

Помнить, да… Кава… Кава… Кавабата. И так сойдет.

Но внимание Комачи уже вернулось в Харуно.

- Чем больше кандидаток – тем лучше! Я бы хотела, чтобы у меня была такая сестра!

- Смотри-ка, Хикигая, какая забавная девочка. Но вторая младшая сестра… даже не знаю. Пожалуй, вполне можно забрать ее с собой.

Харуно погладила Комачи по голове и тут же крепко ее обняла.

- Здесь мягко и я счастлива… - Комачи млела и происходящее ее абсолютно устраивало.

- Так, поставь мою сестру, где взяла.

Как старший брат, я должен был положить конец этому непотребству и вернуть Комачи себе.

- Предлагаешь отпустить ее и приняться за тебя?

Вопрос оказался не таким простым, но нужно было сохранять спокойствие.

- Смотря как именно примешься. Например, пинать меня разрешается только учительнице Хирацуке.

- И он уже с этим смирился, – раздраженно заметила Юкиносита.

- О-о-о, чего-то такого я и ожидала, но все равно впечатлена.

Тем временем, к нам очень кстати вернулась учительница.

- Ну что, все поздоровались с Харуно? Я поговорила насчет столика и, похоже, подходящее место здесь есть. Так что проходите и садитесь.

Хорошо, когда есть человек, на которого можно положиться и который договорится обо всем. Надеюсь, все же, она не станет меня бить.

Когда все расселись по местам, учительница Хирацука подняла свой стакан, и мы последовали ее примеру.

- Что ж, фестиваль успешно завершился, с чем я вас и поздравляю!

- Ура!

Основным блюдом за нашим столом служило монджаяки [10]. Можно сказать, что само по себе блюдо было не таким уж основным, но, учитывая его дешевизну и возможность использовать при готовке всевозможные вкусовые добавки, вполне соответствовало представлениям о вечеринке старшеклассников. Хотя мне откуда знать, что обычно едят на таких вечеринках?

Блюдо предельно простое. Обжариваете начинку в форме пончика, затем заливаете в его середину жидкое тесто, чуть ждете и перемешиваете. Выглядит не слишком аппетитно, но вкус на самом деле куда лучше, чем может показаться.

Монджаяки может многому научить. Например, тому, что не стоит судить человека по одной только внешности. Или тому, что не надо делать выводы о книге по одному ее названию. Или… впрочем, это, пожалуй, все.

Пока я размышлял, до моего носа донесся пряный аромат. Похоже монджаяки готово.

- Готово. Налетайте, – скомандовала учительница Хирацука и мы, вооружившись ложками, набросились на блюдо.

- Ничего себе, как вкусно! – вскричала Юигахама. – А по виду и не скажешь!

- Не говори о внешнем виде, – заметил я ей. – Если долго смотреть на монджаяки, не сможешь его потом есть.

- Ты и так что-то мало ешь, – сказал мне Харуно, и подалась поближе. – Давай-ка, я тебе помогу. Скажи а-а-а.

Харуно придавила меня и поднесла ко рту ложку.

- Я и сам могу справиться.

- Не робей, Хикигая! Ты столько работал, что я могу тебя побаловать. Давай, скажи а-а-а.

Сколько бы я не отнекивался, она продолжала и продолжала давить. Она, конечно, была вся такая мягкая и приятно пахла и… и не надо меня лапать!

- Харуно, если его баловать, ничего хорошего не выйдет, так что лучше перестань.

Юкиносита вмешалась, когда я уже начал сомневался в собственных силах. Следом ее поддержала и Юигахама.

- Д-да… это как-то…

- Гахама, ты тоже хочешь присоединиться? Вот так уже интереснее будет.

Харуно чуть отстранилась, но затем хитро улыбнулась. И, как оказалось, за столом был еще один человек, улыбавшийся точно также.

- И точно! Так Комачи будет на что посмотреть.

- Не будет ничего интересного, – возразил я. – Станет только хуже.

Харуно и Комачи – опасное сочетание. Поставьте их рядом и получите двадцать миллионов особых способностей [11]. А если смешать черный с черным, то станет только чернее [12].

- И, вообще, разве это может считаться вечеринкой? Мы просто сидим и едим.

Задав вопрос, я отправил в рот кусок монджаяки.

- Даже не знаю… - протянула Юигахама.

Так она тоже не знает..?

- Что же полагается делать в таких случаях? - задала встречный вопрос Юкиносита.

В подобных делах надо приводить конкретные примеры и ориентироваться на них. В последнее время случалась только общешкольная вечеринка по окончанию фестиваля – с нее и есть смысл начать.

- Вот вы только что были на общей вечеринке. Что там происходило?

Юигахама словно уставилась в никуда и издала странный звук.

- Ну-у-у… там все собрались в таком месте с живой музыкой и веселились.

- Объяснение, которое не дает нам ничего.

Каких-то деталей не последовало, и мы по-прежнему блуждали во тьме. Стоило спросить вторую участницу того мероприятия, с чем я и посмотрел на Юкиноситу.

- Дали выступить и тем, кто выступал во время фестиваля.

- Был диджей, а остальные просто танцевали, – добавил Тоцука.

Танцевали, значит.

- Ясно. Хорошо, что я не пришел.

- Все было так, как должно быть, – прокомментировала Харуно, кивая с важным и понимающим видом. – Когда повзрослеете, все такие события сведутся к одному пьянству.

- Неужели?

Я с трудом в это верил и посмотрел на учительницу, прося подтвердить или опровергнуть сказанное.

- Все верно, – сказала учительница. – Сначала обходишь всех присутствующих, здороваешься, а затем наполняешь свой бокал и следишь, чтобы чужие бокалы также не пустели.

- Как же так можно?

Юигахама удивилась, не очень искренне, ведь она как раз уделяла немало внимания тому, как следует вести себя в обществе. Я вот так не могу и буду только обузой для своих коллег. Пожалуй, правильно будет вообще не работать. Безработица – одна из форм доброты по отношению к другим людям.

- Не так уж все плохо, – продолжала говорить учительница. – Еще бывают конкурсы. Еще бинго или секретный санта.

- Конкурсы! – По какой-то причине Займокуза отреагировал именно на это слово.

- Да, некоторые радуются от одного упоминания этой части, – прокомментировала Харуно.

- Если с призами, то я бы поучаствовала! – следом не смолчала и Комачи.

Это, получается, если будет материальная выгода?

- Это весело, только если ты не входишь в число организаторов. Иначе это ад.

- А чего? – машинально переспросил я.

Учительница немного помолчала, а затем подозвала официанта.

- Виски с содовой, пожалуйста.

Когда заказ принесли, она опустошила бокал одним залпом и начала говорить.

- Во-первых, надо брать на себя общение с персоналом кафе. От гардероба до официантов. Надо помогать всем участникам вечеринки, пока они подходят, следить за их вещами, чтобы ничего не пропало. Когда эта часть ваших обязанностей будет счерпана, вечеринка уже окажется в самом разгаре. А, повторите виски с содовой, пожалуйста.

- Вы слишком быстро пьете… - Тоцука очень мило испугался.

- И это еще не все, – учительница не обратила ни малейшего внимания на тревогу Тоцуки и отхлебнула из бокала.

- Не все?

Как будто мы мало выслушали. Алкоголь уже повлиял на учительницу, и останавливаться она не собиралась.

- Когда гости начнут расходиться, все повторится в обратном направлении. Никто ведь не следит за своими вещами, пока что-то не теряется. Одновременно надо заказать столик для тех, кто решил продолжить гулянку. Начальству надо вызвать такси. А потерянное до сих пор не найдено. Повторите виски с содовой, пожалуйста.

Учительница опустошала бокалы с удивительной скоростью.

- Сидзука, ты слишком много пьешь, – упрекнула ее Харуно.

- Это всего лишь личные жалобы. – Юкиноситу сказанное скорее утомило.

Я же, напротив, считал возможным учительницу пожалеть.

- Пусть выговорится. Уверен, в обычный день она такого не скажет.

- А ты хорошо все понимаешь, – немного удивилась учительница.

Было бы чему удивляться. Система поработила меня, пока я находился в комитете по организации, и уж кое-что можно было понять.

Не сомневаюсь, учительнице в такие моменты хотелось сказать, что она обо всем этом думает. Но когда вы жалуетесь, люди отвечают, что тяжело не только вам. А мне-то что? Если всем тяжело, то и я должен страдать?

- У вас завтра выходной, – говорила учительница, прикурив сигарету. – А мне идти на работу.

- Вы и в самом деле много стонете. – В итоге и мне это поднадоело, но после моих слов учительница неожиданно оживилась.

- Отлично, давайте начнем.

- Что начнем?

- Три фразы начальства, которые я терпеть не могу.

Кроме учительницы никто не воодушевился и я тоже не собирался ей потакать.

- Мы в этом не участвуем. Мы в этом не участвуем.

Это будет настолько печально, что я еще больше разочаруюсь в перспективе когда-либо работать.

Учительница, тем временем, расходилась все больше.

- На третьем месте…

- Итак, нашего мнения никто не спрашивал, – резюмировала Юкиносита.

- На третьем месте фраза «Если ты не делаешь записи, то тебе уже все понятно?».

- Ого… мне на подработке также говорили… - Воспоминаниям Юигахамы был нанесен критический урон.

- Если подумать, то и мне, – согласился я. – А когда я наоборот все подряд записывал, то почему-то злил начальство еще больше.

Настроение за столом упало, а учительница не обращала на это внимания, спеша представить нам второе место.

- На втором месте фраза «Завтра у меня будет к тебе важный разговор. Найди возможность выделить достаточно времени».

Да, за столом стало еще хуже.

- Пусть вежливо, но так еще страшнее, – сказал Тоцука.

- Только об этом и будешь думать, так еще и работать не сможешь, – поддержала его Юигахама.

- Могут назначить конкретное время, но тему разговора сразу не скажут. – И даже Юкиносита не осталась в стороне.

Учительница ненадолго вернулась в режим правильной учительницы и повела себя, словно стояла перед классом.

- Вам следует быть осторожными в таких случаях, а то проведете всю следующую ночь, думая, не стоит ли завтра прогулять работу. Вот и я думаю, чем бы мне завтра заняться?

- А, вам так сказали сегодня? – поняла Комачи.

- Хватит! Достаточно реальной жизни! – Юигахама в итоге не выдержала. – Это слишком грустно!

- А-ха-ха! Это еще мелочи. Теперь пришел черед первого места!

Мне тоже хватило уже услышанного.

- Первого места? Куда уж хуже?

- Вряд ли кто-то хочет это услышать.

Как и сказала Юкиносита, желающих знать правду не нашлось. Иначе все могли расстаться с мыслями о будущей работе.

Учительница, однако, и не думала останавливаться.

- На первом месте фразы «Я же говорил, если тебе что-то не понятно – спроси», «Ты же можешь обдумать это сам» и «Почему ты сделал это, не проконсультировавшись со мной?».

Три прозвучавшие фразы сформировали в моей голове кольцо, словно змей, кусающий себя за хвост.

- Получается, как бы ты не поступил, все равно найдется к чему придраться.

Запредельная неблокируемая тройная атака! - вскричал Займокуза. – Атака, защита и магия в один прием [13]!

Жертвами тройной атаки становилась половина всех новичков.

Пока дарованное откровение вгоняло нас в отчаяние, единственным непострадавшим человеком оставалась Харуно.

- Не ищите логики в жизни, все равно не найдете.

- Я не хочу работать… - простонал я следом.

Мы увидели неприглядную сторону нахождения в обществе, и Харуно поспешила нас приободрить.

- Раз все такие мрачные, давайте-ка сыграем!

- Давайте! – Комачи первой приняла предложение.

Мне же казалось, что это не слишком хорошая идея.

- Только не они вдвоем…

Но мой шепот пропал впустую, никто не заметил приближающейся опасности.

- А во что? – спросил Тоцука, полный любопытства.

- Ага, хороший вопрос, – указала на него Харуно.

- Обычно играют в королевскую игру [14], - пояснила учительница, успевшая немного успокоиться.

- Это вариант для людей среднего возраста, – влезла Юигахама и после такого комментария учительница мигом притихла. Я же краем глаза заметил, что Займокуза вдруг начал дрожать.

- Королевская игра с девушками… мечты сбываются… неужели это обеспечил наш спонсор?

- Успокойся, Бандай [15] нас не спонсирует.

Хотя спонсоры нам бы не помешали. Время еще есть!

- Если мы сражаемся за трон, то я должна победить. - Название игры не ускользнуло от внимания Юкиноситы. – Могу я узнать правила?

- Я объясню, – вызвалась учительница, вновь оклемавшаяся. – Мы одновременно тянем соломинки, одна из которых отмечена. Тот, кто ее получил, становится королем и может отдать приказ. Все поняли? Сейчас узнаем, кто король!

- Она с головой в игру ушла.

- И приказывать можно что угодно? Отлично! – Энтузиазм узнавшей правила Комачи только усилился.

Моя сестра явно что-то замышляет. Хотя, с другой стороны…

- Если можно приказывать что угодно, то Тоцука…

- Такой шанс! – вскричал Займокуза, не дав мне договорить.

Но все и так понятно, очарование Тоцуки ценится повсеместно. Он, конечно, был немного напуган, но это только делало его милее еще на сорок процентов.

- Даже не знаю, а если…

- Согласна. Кое-кто среди нас может отдать неприличный приказ, – сказала Юкиносита и посмотрела в мою сторону.

- Ну, знаешь ли. Завязывай с этими поглядываниями.

- Ну ладно. – Поскольку мнения разошлись, Харуно выдвинула другую идею. – Вместо королевской игры давайте сыграем в линию Яманоте [16].

- Вот, с этим я согласна, – тут же одобрила Юигахама.

А вот я, как житель Тибы, с предложенной игрой знаком не был.

- Я редко езжу по линии Яманоте и ее станций не знаю.

- Так сыграем в линию Собу. Какая разница, принцип тот же. Все знают правила? – уточнила Харуно.

- Конечно, – уверенно ответила Юкиносита.

- Отлично, поехали! Играем в линию Собу! – скомандовала учительница, убедившись, что все ее слушают.

- Радуется, как ребенок, – прошептал я сам себе. – Даже смотреть приятно.

- Кто ездит по линии Собу?

- Мы точно все правильно делаем? – засомневалась Юигахама.

- Так, я езжу.

- Равно, как и я, Хатиман.

- Вы так и будете продолжать?!

Погодите-ка, игра действительно не так должна идти. Я ведь прав? Вон, Юигахама так же считает.

- И на королевскую игру совершенно не похоже, – с подозрением спросила Юкиносита.

Точно, происходящее далеко от того, что мы обсуждали.

- Ну ладно, похоже, правила все-таки придется объяснить, – решила Харуно, глядя, как все, включая меня, плавают в правилах.

- Ассистент, прошу вас.

Кого-то уже назначили ассистентом?

- Ассистент Комачи в деле! – подняла руку Комачи. – Если коротко, то правила таковы: ведущий задает вопрос, а участники отвечают в нужном порядке.

- Это как-то слишком коротко. Ты словно запрограммировать все пытаешься.

Но сделанное замечание нисколько не смутило Комачи.

- Да просто же все. Сами, в общем, разберетесь. Давайте начинать уже!

- Для начала, выберем тему.

- Вот так сходу сложно что-то придумать, – задумался Тоцука.

- Когда играют в компаниях, то обычно выбирают тему, которую можно продолжать обсуждать даже по завершении игры, – добавила учительница.

- Ого… век живи – век учись, – покивала Комачи.

- Что-то я сомневаюсь, что она сама пользуется этим советом. – Пробормотал я, размышляя о том, почему учительница, несмотря на такие познания, до сих пор не может выйти замуж. Так недолго и расплакаться от жалости к ней.

- Так какая тема подпадает под эти условия? – спросила Юкиносита, не обращая внимания на мои терзания.

- Увлечения или любимая еда всегда оставляют место для дальнейшего разговора. Например, если человеку нравится рыбалка, то всегда можно сказать, то тоже мечтаешь порыбачить. Вот все в таком духе.

- Ого, у вас так естественно получилось! – восхитилась учительницей Юигахама.

- Печально, что она такая сообразительная, но толку с этого нет ни малейшего…

Если она в курсе того, как общаться в таких ситуациях, то почему не до сих пор не замужем?

- Ну да ладно, тема – увлечения.

- Поехали! – скомандовала Комачи, когда Харуно выбрала вариант из предложенных учительницей.

- Увлечение, которое занимает вас прямо сейчас – это…

- Караоке! – сказала Комачи, бывшая первой.

Все хлопнули в ладоши, и ход перешел к Юигахаме.

- Готовка!

Неужели? Ладно, дальше на очереди Юкиносита.

- Верховая езда.

Да, у нее весьма широкий кругозор. Но ход уже у Тоцуки.

- Теннис!

И моя ракетка с мячами тоже… впрочем, я не должен этого говорить, потому что со следующим хлопком ход у Займокузы.

- Писательство.

Ну да, я в курсе. Впрочем, какая разница, чем он увлечен?

Настал черед учительницы Хирацуки.

- Автогонки.

Ого, круто. И легко представляю ее в таком образе.

Еще один хлопок и ход у Харуно.

- Путешествия.

У студентов есть на это время?

Все хлопнули еще раз и посмотрели на меня.

- Что? Уже моя очередь? Хм… н-наблюдение за людьми.

- …

Ну чего они? Мне больно от этого молчания.

- Ты проиграл, Хикигая, – вынесла вердикт учительница.

- Что? Почему? Наблюдение за людьми – это полноценное увлечение!

Я поспешил возразить, но остальные игроки не приняли это во внимание и также отнеслись ко мне критически.

- Это значит, что ты только смотришь и ничего на самом деле не делаешь, – уточнила Юигахама.

- К тому же в твоем случае это поведенческий паттерн, а не увлечение, – добавила Юкиносита. – Это следует из самой твоей сути.

- Не говори о людях, как о животных. И если я проиграл, то что уж говорить о Юигахаме? Готовка уж точно не ее увлечение!

- Вот не надо хамить! – возмутилась Юигахама. – Я люблю смотреть, как люди готовят!

- Смотреть, как люди готовят? Это что-то новенькое… - выбор Юигахамы удивил Юкиноситу.

- Я даже не знаю, можно ли считать наблюдение за людьми увлечением, – посмеялась надо мной Харуно. – Во всяком случае, в моем окружении я о таких интересах никогда не слышала.

- Еще бы. Если человек любит наблюдать за другими людьми, значит, у него нет друзей. Это иной уровень, доступных лишь избранным, – с гордостью решил пояснить я.

- Это всего лишь плохая привычка, – оспорила мое мнение Юкиносита.

- Что? Наблюдать за людьми… плохо?

Пока я боролся с потрясением, Комачи тоже решила меня упрекнуть.

- Братик, если ты собираешься перебороть свое одиночество, то тебе придется найти более подходящее увлечение.

- Не стоит, тем более, я не собираюсь перестать быть одиночкой. Как вы вообще можете думать, что быть одному – это что-то плохое?

- Снова за свое… - простонала Юигахама.

- Выводы сами по себе не так уж ошибочны. Но ты не подходящий человек, чтобы их делать, – схожим с Юигахамой голосом сказала Юкиносита.

- Послушайте старшую сестренку! – хлопнула в ладоши Харуно. – Иметь увлечение очень хорошо.

- Харуно, ты постоянно говоришь разумные вещи, пока не оказывается, что у них есть и второй смысл.

- Сидзука, не надо на меня наговаривать!

- Но она права, – поддержала учительницу Юкиносита.

- Юкиночка, и ты туда же! Но ведь я только забочусь о Хикигае!

- Ты? Заботишься? Если вздумала шутить – шути так, чтобы было смешно.

- Но я серьезно говорю! Сами посмотрите, он ведь собирается провести всю жизнь наедине с собой. Так пусть это одиночество будет хотя бы интересным благодаря какому-нибудь увлечению!

- Так, завязывай, а то гадость какая-то выходит. Харуно раза в три хуже тебя, Юкиносита. И что, все так и будут смотреть, как эти сестры надо мной глумятся?

Я окинул взглядом собравшихся и нашел утешение в Тоцуке.

- Но разве не здорово, если есть с кем поделиться увлечением? – сказал он.

- Так, быстро придумали мне увлечение. Раз-два, раз-два, шевелитесь!

- А чего это ты раскомандовался? – надулась Юигахама.

А как мне не командовать? Если у меня будет одно с Тоцукой увлечение, то это все равно, что полцарства получить.

Вся компания ушла в глубокие размышления, пытаясь придумать подходящий для меня вариант. Хорошо, кода есть на кого положиться.

- Самый безопасный вариант – чтение.

Первой высказалась Юкиносита, но Юигахама быстро все испортила.

- Но это же тупо?

- Тупо..? Мне кажется, это интересно.

Неосторожно брошенное мнение ранило Юкиноситу, и Юигахама тут же поспешила отыграть назад.

- Тебе оно полностью подходит, Юкинон, полностью!

- Ого, расстроила Юкиночку, Гахама.

Харуно даже удивилась.

- Так ей подходит, а если читать начну я, то это будет тупо?

- Но активные увлечение в самом деле лучше смотрятся в глазах других людей. – Комачи в чем-то была согласна с Юигахамой.

- Тогда тебе нужен страйкбол, – высокомерно возвестил Займокуза.

- Стра… что?

Для Юкиноситы слово оказалась незнакомым, и учительница решила ей пояснить.

- Командная военно-тактическая игра, Юкиносита. Фактически – бои с использованием специального пневматического оружия.

- Ясно. – Юкиносита понимающе улыбнулась. – Ты можешь найти там себя, Хикигая. Будешь снайпером и станешь стрелять в спину.

- Не надо смеяться над моей незаметностью.

- В самом деле, Юкиночка, не надо смеяться.

Сразу видно кто здесь старший. Сейчас Харуно покажет младшей сестре, как надо себя вести.

- Прежде всего, Хикигая не сможет собрать достаточно людей, чтобы сформировать команду. Не надо давать ему несбыточных надежд.

- Что у одной юмор черный, что у другой!

Пока я страдал от особенностей характера семейства Юкиноситы, свой вариант решила предложить учительница Хирацука.

- Тогда стоит вернуться к рыбалке. Ей можно заниматься одному, у меня хватает опыта. Если хочешь, могу научить.

- Как и я… если ты попадешься на эту наживку!

- Да, да, как скажешь, – я отмахнулся от Займокузы. – Давайте следующий вариант.

- Но для школьника подойдет что-то, не требующее больших затрат на ту же экипировку, – высказалась Юигахама.

Она упирает в деньги, но поспорить трудно.

- Тогда надо придумать нечто такое, что станет продолжением его текущего образа жизни, – согласилась Юкиносита.

Мой текущий образ жизни… Ага, он у меня… ну…

- А что ты обычно дома делаешь, Хатиман? – спросил вдруг Тоцука.

- Что делаю? Ничего особенного… ничего, стоящего упоминания…

Да, ничего такого, что можно упомянуть среди присутствующих. Я старался не развивать неудобную тему, но Харуно быстро сделала соответствующие выводы.

- Комачи, можешь пояснить?

- Да! – Влезла Юигахама. – Кхм… пожалуйста, Комачи!

- А вот это будет интересно, – даже учительница проявила интерес.

- Так, получается… - Комачи начала вспоминать мое типичное времяпрепровождение.

- Не надо, Комачи.

Конечно же, моя просьба пропала впустую.

- Дома братик валяется перед телевизором и смотрит классическое аниме на телеканале Тибы, после чего делает уроки у себя в комнате, либо читает или играет в видеоигры.

- Скукота какая, – прокомментировала Юигахама.

- А тебе-то что? Меня все устраивает.

- Я по выходным занят примерно тем же.

Что ж, следовало ожидать, что уж кто-кто, а Займокуза меня поймет. Он оказался один такой, все прочие были в ужасе.

- Ну, у него школа и клуб, так что ничего не поделаешь, – сказал Тоцука Комачи. – А по выходным?

- По выходным он смотрит сначала Супергеройское время [17], а потом – Precure [18], что трогает его до слез.

- В его-то возрасте?

Возражаю! Все такой вид приняли, словно сами эти сериалы не смотрят. Даже детсадовцы в этом вас опередили! Не позволяйте оставлять себя позади.

- Иногда он ходит в библиотеку или по книжным магазинам, но это все равно обыденность.

- Не будем расстраиваться, если ему все нравится, – с жалостью добавила Юкиносита.

- Вот не тебе меня судить. Ты-то чем отличаешься? У тебя тоже нет друзей, и ты любишь читать.

- Это совершенно разные вещи, – презрительно отмела мои возражения Юкиносита. – Потому что я…

- Ха-ха. Видите ли, когда Юкиночка жила у нас дома, она…

- Харуно, не надо. – Юкиносита буквально заледенела. – Не надо.

Но она теперь попала в ту же ситуацию, что и я минутами ранее. А Харуно так не остановить.

- Да ну, тебе это ничем не грозит. Так вот, по выходным Юкиночка заваривала себе чай и читала в гостиной. По случаю могла поиграть на рояле.

- Это то, что можно ожидать от Юкинон.

- Не вижу ничего смущающего, – одобрил Тоцука. – Это стильно и красиво.

- Так и есть, – согласился я. – Это то, что может делать девушка из богатой семьи. Тебе идет.

- В-вы так считаете? Для меня это обычно, но я не знаю, как может показаться со стороны.

Под всеобщим одобрением Юкиносита чувствовала себя не в своей тарелке и немного покраснела, хотя старалась держаться собрано.

- Но и правда здорово! – поддержала ее Комачи.

- А то! – продолжала Харуно. – Но действительно здорово становилось, когда Юкиночка возвращалась в свою комнату.

- Так, хватит. Откуда ты это знаешь? Пожалуйста, перестань, Харуно.

Юкиносита сделалась куда более серьезной, но любые просьбы только больше заставляли Харуно всё рассказать.

- У себя в комнате она обнимает подушку с пандой Паном и смотрит видео с котиками с таким видом, словно в жизни не видела ничего более серьезного.

- Кхм… - во вздохе Юкиноситы смешались стыд и печаль.

- М-м-м… ну…. - Юигахама пыталась найти слова поддержки.

- Что ж, если я на самом деле… допустим, теоретически… да, теоретически… так что с того?

- Ого, она выдержала, – прошептал я сам себе. – Вот у кого железные нервы.

- Если говорить о кошках, то братик тоже иногда играет с нашим котом. Может, кошки будут его увлечением, как у Юкино?

- Что за увлечение такое? Что-то из рекомендаций ведущих заводчиков?

- Кошки… - повторила Юкиносита, среагировав на единственное слово Комачи.

- Хикки! Собаки тоже подойдут!

- Кошки…

- Собаки!

Юкиносита и Юигахаму замолчали и посмотрели друг на друга. Битва продолжилась при помощи гляделок, как вдруг взгляды устремились ко мне.

- Хикигая, согласись, кошки.

- Хикки, собаки!

- Меня не спрашивайте. И из-за кошек Юкиносита сейчас упрется.

Они отстали от меня и вернулись к тому, с чего начали.

- Собаки!

- Кошки…

Видя, как они столкнулись, Комачи и Харуно тут же вскочили на ноги.

- Извечное противостояние!

- Юкиночка, уделай ее!

- А теперь время для известного сериала «Мои друзья и знакомые слишком много ссорятся [19]» с комментариями Хикигаи Комачи. Кошатники и собачники устроили собачьи бои. Или кошачьи бои… Впрочем, какая разница?

И тут был нанесен удар с неожиданной стороны.

- Хикки, тебе же нравится Тибик [20]? Он – собака, а значит Хикки – собачник!

- Хм, действительно. Тибик – собака, а раз так, то может ты и права.

- Вот это удар! – комментаторы не отставали. – Сейчас учительница Хирацука даст нам свой комментарий.

- Манипулирование на основе его любви к Тибе – очень хитрый ход.

- Очень неплохо, Юигахама. – Юкиносита не собиралась сдаваться. – Но с собакой надо гулять, а значит, выходить из дома. С кошкой же он может сидеть взаперти сколько угодно.

- Это правда, я редко куда-то выхожу.

- Как она контратаковала! Что скажет секундант Харуно?

- Моя сестра умеет подвести оппонента под удар. Иного и ждать не стоило.

- Ни одна из сторон не собирается уступать и никто не может сказать, чем же все закончится!

Никогда еще не видел такого низкопробного комментария. Проводимый ими анализ ничуть не лучше.

- Комачи, а ты на чьей стороне?

- Глупый вопрос, братик. Комачи на твоей стороне.

Здорово, конечно, но как же бесит… Я собирался сказать ей все, что об этом думаю, но меня перебил Тоцука, потянув за руку и предлагая наклониться к нему.

- Хм? Что у тебя, Тоцука?

- Кролики, – прошептал Тоцука мне на ухо.

От близости к Тоцуке я его едва слышал, но вот Комачи как раз услышала все.

- Ага! У нас третий участник! И его вариант – кролики!

- Да, Хатиман, кролики!

Как по мне, так сам Тоцука куда лучше любого кролика, но нельзя говорить это во всеуслышание.

- Точно так, Хатиман! Кролик всегда готов увести тебя в новый мир!

А ведь Займокуза прав.

- Да, верно. Такое милое существо способно открыть передо мной новый мир.

- Ты понял! Узнай, как глубока кроличья нора! [21]

- Хватит дышать мне в ухо, Займокуза!

- Держать дома кролика очень интересно, Хатиман, – продолжал Тоцука, пока я отбивался от Займокузы. – Кролик пушистый, тихий и такой забавный, когда ест!

- Кролики круты, Хатиман! И они несут возмездие во имя луны! Еще и с фансервисом! [22]

- Знаешь, Займокуза, когда ты так агитируешь, мой энтузиазм куда-то пропадает.

Но на стороне кроликов оказалось уже два человека и это подлило масла в огонь.

- У нас практически королевская битва!

- Если битва командная, то я на стороне кошек, – объявила учительница. – Подумываю завести себе в ближайшем будущем.

- Сидзука, этим ты практически обрекаешь себя на вечное одиночество [23]. В таком случае, я выберу собак. Они верные и готовы подчиняться.

- Ничего себе причина… - прошептал я. И это ж надо, говорить такие вещи с таким радостным видом.

А конца спорам видно так и не было.

- Кошки…

- Собаки!

- Кролики.

- Хикигая, - это был приказ, не оставлявший места для отказа.

- Хикки. – упрашивающе проговорила Юигахама.

- Хатиман, – голос Тоцуки пробуждал желание защитить его.

- Братик, выбирай.

Комачи продолжала на меня давить, не оставляя пути к отступлению если промолчу – сделаю только хуже.

- Я… выбираю… Тоцуку…

- Ты не человека должен был выбрать!

- Выбери животное.

Юигахама с Юкиноситой потребовали скорректировать выбор.

- К-кролики…

- Отлично, Хатиман, обязательно как-нибудь сходим посмотреть на кроликов!

И на этом опустим занавес за этим представлением.

- Итак, победитель – Тоцука! – возвестила Комачи. – Так Тоцука - твое увлечение?

- И преотличное – По неизвестным мне причинам Займокуза категорически его одобрил.

Битва завершилась, а Харуно решила вернуться к тому, с чего начинали.

- Хорошее увлечение найти сложно. Вот у меня много знакомых, увлеченных автомобилями или мотоциклами…

- У меня и прав-то нет.

- Действительно… или фотографией и музыкой.

- Музыка – отличный вариант, – одобрила Юигахама.

- Можно просто слушать, но Юигахама, похоже, имеет в виду игру на каком-нибудь инструменте, – заметила Юкиносита. – Пианино или гитара – классические варианты.

- Братик, тебе стоит научиться на чем-нибудь играть. Музыка – это круто!

- Вот еще. И тебе-то откуда знать, что это круто?

- Комачи умеет петь и танцевать, или же петь и сражаться [24]!

- С каких это пор?

- Будет здорово, если ты научишься играть на гитаре. – Комачи агрессивно на меня давила, выбрав наиболее притягательный для нее вариант.

- Не собираюсь я учиться. Я уже в одиннадцатом классе и будет странно учиться играть на гитаре так поздно.

- Даже не знаю… - усомнился Тоцука.

- А ты подумай. Все сразу подумают, что ты решил таким способом привлечь внимание девчонок.

- Мне так совсем не кажется, – не согласилась со мной Юигахама.

- Но так и есть! По моим наблюдениям, когда школьник начинает играть на гитаре, то в восьми случаях из десяти он делает это ради внимания.

- У нас дома, кстати, была гитара, – вспомнила Комачи.

- Именно. Это символ надежд молодости, что я перенял от отца – наследственная гитара Хикигаи.

- Но я не помню, чтобы на ней кто-то играл.

- Еще бы ты помнила. Чтобы играть перед кем-то, с целью привлечь внимание, надо играть хорошо.

- Пример того, как не делается ничего, чтобы стать лучше, – с грустью сказала Юкиносита.

- Он самый. Весь энтузиазм пропадает, когда не можешь взять аккорд F. Это я вам по своему опыту говорю.

- Позорище… - прошептала Юигахама.

Но невозможное потому так и зовется. Оно попросту невозможно.

- Ну а как его взять-то? Там на ладах надо правило левой руки Флеминга изобразить [25]. Для гуманитария это нереально.

Вот и конец их аргументам. Теперь никто не сможет убедить меня учиться играть на гитаре.

- У-у-у… Но мы так никогда не найдем подходящее тебе увлечение, Хикки, – простонала Юигахама, пока я продолжал гордиться одержанной победой.

- Хикигая никогда не устает удивлять, – продолжила Юкиносита. – Никто лучше тебя не сумеет отвергнуть любую идею.

- Ты так говоришь, словно это моя вина. Словно вся проблема в моем характере.

- Не переживай слишком сильно, Хикигая, – утешила меня учительница. – Не стоит насильно себя куда-то тянуть. Тем более, ты больше всего не любишь, когда тебя к чему-то принуждают.

- Да, это так.

- Если хочешь чем-то заняться, просто осмотрись вокруг. В твоей жизни сейчас столько всего интересного.

Я был искренне тронут. В самом ли деле я сумею найти что-то интересное?

- Учительница, вы…

Но трогательный момент был испорчен Харуно.

- Да, да, жизнь полна всяких волнительных моментов. А говоря о музыке, Сидзука играет на бас-гитаре.

- Харуно, тебя не спрашивали. И ты сейчас все испортила.

- Но концерт получился замечательный [26],  – восхитился Тоцука. – Вы выглядели так круто.

- А я уже ушла домой и все пропустила. – расстроилась Комачи.

- Пропустила? – удивился я. – Впрочем, я сам видел только концовку.

- Я тоже, Хатиман!

- Да, да. Ты-то куда лезешь? – на Займокузу можно было внимания не обращать.

- Комачи хотела бы послушать, как поют Юи и Юкино…

- Да, я тоже хочу еще раз увидеть эту сторону Юкиночки!

- Ни в коем случае, – отказалась Юкиносита.

Юигахама также не горела желанием повторять.

- Было здорово, конечно, но уж очень не по себе.

- Да и вряд ли здесь есть возможность как-то выпустить, – подвела итог учительница.

- Если дело только в возможности, то она есть, – нехорошо ухмыльнулась Харуно.

* * *

Мы зашли в пустой зал, единственным звуком в котором был звук наших шагов.

- Похоже, вечеринка уже закончилась, – сказала Юигахама, шедшая передо мной. – И все уже разошлись.

- Это сюда вы ходили вначале? Вроде уже все убрано.

- Да, сюда.

- А сцена еще осталась.

Как и сказал Тоцука, сцена с инструментами оставалась на своем месте.

- Потому что я просила оставить ее для нас, – пояснила Харуно, зашедшая следом и проследовавшая сразу к сцене.

- Харуно, откуда все это? – спросила Юкиносита, следовавшая за сестрой.

- Я со своей компанией часто здесь бываю, вот и попросила.

Харуно поднялась на сцену и ознакомилась с инструментами.

- Кажется, все в порядке. Можете приступать.

- Если уж пришлось потрудиться, чтобы это организовать, то… ладно! - Учительница нашла себе новую цель и прошла на сцену.

- Что, я тоже? – уточнила Юкиносита.

- Ты так нервничаешь от того, что Хикигая будет на тебя смотреть?

- Было бы из-за чего. Он просто будет стоять с невозмутимым видом и все. Кто из-за этого станет нервничать?

- Вот это верно. Он скорее будет успокаивать.

- Я чувствую, что это был выпад в мой адрес.

- Давай, готовься, Юкиночка.

- Не надо меня подталкивать, я сама пойду.

Харуно втащила сестру на сцену, и мало-помалу все было готово.

- Чувство перед началом концерта ни с чем не сравнится. – Тоцука не скрывал своего восхищения.

- Не то слово! Вроде бы еще ничего не происходит, а ты все больше распаляешься, – ответила ему Комачи, пребывавшая в не меньшем восторге.

- Хо-хо! Я люблю живые выступления! Так, добудьте мне светящиеся палочки [27]!

- Вы слишком много внимания уделяете деталям.

- А насколько важен размер светящихся палочек [28]?

- Откуда мне-то знать? Спроси организаторов.

С меня хватило общения с Займокузой, и я решил пока оставить их, отойдя в дальнюю часть зала.

- Хатиман, ты куда?!

- Я всегда смотрю из задних рядов, хоть в кино, хоть на концертах.

Дойдя до дальней стены, я прислонился к ней, прислушиваясь к доносившимся издалека звукам гитары и барабанов.

- Хикки. – В тихом зале звук шагов был хорошо слышан, и вскоре ко мне присоединилась Юигахама.

- Что? Вы еще не закончили настраивать?

- Нет, да и я сама ни на чем не играю. Ты говорил, что почти не смотрел наше выступление на фестивале?

- Да, говорил.

Юигахама сделала паузу.

- Тогда на этот раз смотри хорошенько.

- Я и так здесь для того стою, но хорошо.

- Смотри у меня, я проверю!

Полагаю, это все, что она могла себе позволить сказать сейчас. Юигахама развернулась и вскоре скрылась на сцене.

- И незачем было говорить так прямо, – прошептал я, поскольку сам был готов сказать ей еще меньше.

* * *

Микрофоны на сцене были включены не на полную громкость, но я все равно мог их слышать.

- Так, все готово, простите за задержку. И, Юкинон, я уже забыла часть текста.

- Не переживай, Гахама. Юкиночка тоже будет петь.

- Если ты на самом деле так думаешь, то глубоко заблуждаешься. Нельзя постоянно позволять на себя полагаться, это только расслабляет человека.

Юкиносита выглядела сердитой, но я знал, что она все равно поможет Юигахаме.

- Просто пойте вдвоем, – сказала им учительница Хирацука. – Здесь хорошая акустика и вас будет слышно во всем зале.

С этими словами он посмотрела в мою сторону, как и остальные.

- Эх…

- Хорошо!

- Похоже, они закончили готовиться, – сказал Тоцука.

- Наконец-то, я уже заждалась! – поддержала его Комачи.

Периферическим зрением я подметил раскачивавшегося Займокузу, размахивавшего при этом светящейся палочкой.

Сам я прислонился к стене и посмотрел на сцену. Я же сказал, что буду смотреть внимательно.

[прослушать аудиофайл, включая исполнение песни можно на YouTube

https://www.youtube.com/watch?v=NiQ2Wehwku4]

* * *

И вот, что сделано – то сделано и теперь-то фестиваль точно завершился. Когда что-то загорается – будь то фейерверк или ракетный двигатель – пути назад нет. Но фейерверки запоминаются, а ракета взмывает в небеса, все это оставляет что-то за собой. Вот и я достал гитару и принялся наигрывать что-то пустяковое. Нет, во мне ничего не изменилось, просто я посчитал это уместным.

Но пока я перебирал струны, дверь в мою комнату вдруг распахнулась.

- Братик, задолбал бренчать, умолкни! – крикнула Комачи и тут же захлопнула дверь.

Я остался сидеть, где сидел, пребывая в некотором замешательстве.

- Ты же сама говорила, что у меня должно быть увлечение…

----------------------------------------------------------

Примечания

[1] В оригинале обыгрывалось слово uchiage. Непереводимая игра слов.

[2] Марка дезодоранта

[3] Бренд средств для устранения неприятного запаха

[4] Шарики из жидкого теста с начинкой из отварного осьминога и других ингредиентов

[5] https://ru.wikipedia.org/wiki/Хого Переводчику не нравится этот вариант, но гугление привело именно сюда

[6] Государственный японский праздник, который отмечается во второй понедельник января

[7] Конституция семнадцати статей - старейший законодательный акт Японии, заключённый принцем Сётоку в 604 году. Содержит 17 статей, созданных на буддийской и конфуцианской идеологической основе

[8] https://ru.wikipedia.org/wiki/Настоящие_лангусты

[9] Переводчик не понимает, почему Комачи не может вспомнить, как зовут Кавасаки, но возможно это просто такая шутка с передразниванием, которую не идеально положили на английский

[10] Этакая жареная лепешка с добавлением различных жидких ингредиентов

[11] Отсылка на Kinnikuman

[12] А это отсылка на Detective Conan

[13] Здесь была отсылка на Dragon Quest: Dai no Daibouken

[14] В играющей компании выбирается один «король», дающий задание, которое надо выполнить. Затем король меняется. Это несколько упрощенно, но принцип понятен

[15] Японская компания, специализирующаяся на производстве игрушек и видеоигр

[16] Яманоте – кольцевая линия городских поездов в Токио. Также - японская алкозабава. По очереди называются станции на данной линии. Если допускается ошибка, то полагается выпить. Также можно играть не со станциями, а с любой другой категорией, позволяющей перечисление

[17] Super Hero Time - программный блок японской телекомпании TV Asahi, в котором демонстрируются новые эпизоды из телесериалов Super Sentai и Kamen Rider Series

[18] https://ru.wikipedia.org/wiki/Pretty_Cure

[19] Отсылка на Ore no Kanojo to Osananajimi ga Shuraba Sugiru

[20] Маскот Тибы. Красная собака

[21] Возможно, здесь была иная отсылка, но я ее не узнаю, поэтому слегка адаптировано

[22] Очевиднейшая отсылка на Sailor Moon

[23] Если кто не понял, то Харуно намекает на сильную женщину и ее сорок кошек

[24] Переводчик подозревает здесь отсылку, но не представляет на что

[25] Визуальная мнемоника, показывающая направление движения в электрическом двигателе, или направление тока в электрическом генераторе

[26] Еще раз напомню, что хронологически только что завершился фестиваль шестого тома

[27] Если кто не в теме – такие штуки, выдающиеся на концертах. Бывают как химические (которые для свечения надо надломить), так и электрические

[28] Очень важный вопрос, ибо фанклубы порой регулируют участие на концертах – каким именно цветом махать и какие именно кричалки кричать. Наверняка список правил этим не ограничивается

Послесловие автора

Всем привет, с вами Ватару Ватари.

Уже почти весна, правда ведь? А весна — это сезон встреч и расставаний.

Прощайте, полтора часа сна в сутки! Здравствуйте, сердечная аритмия и медобследование! Да, это был стресс, но уже всё в порядке. Я и сегодня готов не спать всю ночь!

Итак, вы прочитали седьмой том «Моя юношеская романтическая комедия оказалась неправильной, как я и предполагал».

В момент, когда вы думаете, что эта история не имеет к ним никакого отношения, на самом деле это их история, и по правде говоря, если копнуть глубже, это их история с самого начала. Что-то я и сам не понял, что сказал.

И потому отныне история движется урывками.

Ну а теперь благодарности.

Святой Понкан. Наверно, мне пора придумать титул покруче! Как насчёт Supreme Kai?  Ваша работа как в основной серии, так и в спецвыпусках просто потрясающа. Спасибо вам огромное.

Со Сагара. Спасибо за замечательные рецензии, что вы написали в то напряжённое время, когда одновременно транслировалось аниме. Кстати, заодно и кое-что прорекламирую: с апреля на телеэкраны выходит аниме «Моя юношеская романтическая комедия оказалась неправильной, как я и предполагал»! Не забудьте посмотреть!

Сотрудники, участвовавшие в подготовке бонусного CD. Я очень извиняюсь, что навязал вам такой кошмарный график. Ваша работа сделала этот диск по-настоящему увлекательным. Честное слово, большое вам спасибо.

Актёры. Вы вдохнули жизнь в персонажей, сделав их ещё ближе моему сердцу. На каждом сеансе озвучки меня просто переполняли эмоции! Большое вам спасибо.

Писатели. Вы никогда не приглашали меня выпить. Но это потому, что мне и не надо ждать, когда меня пригласят, да? Большое спасибо за внимание, что вы мне оказали.

Все, кто связан с медиа-франшизой. Я чувствую себя очень виноватым перед вами за все проблемы, что я продолжаю вам доставлять. Я правда с нетерпением жду новых адаптаций в разных медиа-формах. Огромное вам спасибо. Я очень благодарен за вашу постоянную поддержку.

И наконец мои читатели. Мы наконец добрались до второй половины битвы. Я очень вам благодарен, ведь именно ваша поддержка помогает мне продолжать писать. Огромное вам спасибо. Надеюсь, вы и дальше останетесь со мной.

На этой ноте я и отложу перо.

В некий день февраля, кое-где в Чибе, потягивая горя-я-ячий MAX Coffee

Ватару Ватари.

--------------------------------------------------

Примечания

[1] Верховный божественный ранг в «Dragonball»

Том 7.5 - Начальные иллюстрации

Том 7.5

Начался пик сезона чтения. В такое время мы обычно с головой уходим в книги. Так было бы и сегодня, не притащи Хирацука ноутбук, на экран которого мы уставились.

— Консультации по почте для префектуры Чиба… — равнодушно прочитал я заголовок. Юигахама захлопала в ладоши.

Юкиносита прекратила перелистывать свою книжку в мягкой обложке и с недоумением посмотрела на меня.

— …Слушай, откуда это?

— Госпожа Хирацука подсуетилась, надо полагать…

Недавно Хирацука ни с того, ни с сего повесила на клуб помощников обязанность отвечать на письма желающих получить консультацию по разным проблемам. И письма эти явно были от школьников.

Юигахама уставилась на экран, читая вслух.

— Так, сегодня первое письмо… Письмо от жителя Чибы, псевдоним «Мастер Меча».

И какой смысл в таком псевдониме, а?.. Мне в голову не только реальное имя отправителя сразу пришло, но и его реальный облик.

<Мастер Меча>

У меня синдром восьмиклассника, но я всё равно хочу любить [1]. Ответ почти дословно повторяет вопрос:

<Клуб помощников>

Чудачество любви не помеха. Почему бы тебе не собрать всю волю в кулак и не признаться? Тебе должны ответить «Извини».

— …Его уже отвергли?! — с некоторым запозданием заметила читавшая ответ Юигахама. Что ж, неразделённая любовь и разбитое сердце – тоже неплохой результат, понимаешь?

Но знаете, как правило к нам приходили письма с какими-то дурацкими и скучными проблемами, вроде этого. И, несмотря на слово «префектура» в названии, исключительно из города Чиба.

Как бы то ни было, с одним разобрались. Я подтолкнул взглядом Юигахаму, чтобы не задерживалась.

— А, ладно. Читаю следующее. Э-э… Псевдоним «Обеспеченный учитель, ищу супруга».

Опять то же самое. Ну какой смысл в таких псевдонимах? Не говоря уже о том, что выглядит здесь такое воззвание крайне отвратительно. Она вообще всерьёз, а? Да тут по одному псевдониму видно, в чём корень проблемы.

<Обеспеченный учитель, ищу супруга>

Как бы это ни смущало, я не слишком хороша в домашних делах. И в готовке, конечно, тоже. Не могу не беспокоиться, что же будет, когда выйду замуж (lol). Конечно, в первую очередь меня волнует, когда же я выйду замуж (lol), но хочется попытаться научиться готовить хоть какое-нибудь особенное блюдо. Что-нибудь, популярное у мужчин (lol), и при этом несложное, популярное у мужчин, ой, я два раза написала, да (lol)? Ладно, так есть что-нибудь несложное и способное произвести впечатление на мужчину?

— У школьников о таком не спрашивают, правда?..

Жуть. Она до того серьёзна, что жуть просто. А от кучи этих мазохистских лолов аж страшно… Жуть. Но девушки беззаботно болтали, ничуть не разделяя моего страха.

— Может, тушёное мясо с картошкой? Или что-то домашнее?

— Если чуть поменять рецепт японской котлеты, получится совсем другой вкус, правда?

Что ж, чувствуется хорошая подготовка. Но именно она их и подводит.

— Придержите коней. Если замахнуться на что-то сложное, результат выйдет жуткий.

Женщины, берущиеся за такие блюда, склонны думать «пока я это готовлю, дело в шляпе (lol), парни такие простаки (lol)». Такие мне не по душе. Сплошные стереотипы.

— Тогда что по твоему мнению будет хорошо?

— М-мне тоже немного интересно.

Юкиносита уставилась на меня. А Юигахама нервно взглянула и отвела глаза.

— Сдаётся мне, вы не понимаете истинного значения слов «вкус домашней еды». Слушайте. Матери обращаются с сыновьями и дочерьми совершенно по-разному. И для мужчин вкус домашней еды – это в первую очередь…

Я сделал паузу. Юигахама всем телом подалась ко мне. Хм, вообще-то, я ничего такого не сказал…

— Просто нормально обжаренное мясо и белый рис. Вот вкус домашней еды.

— …Слушая тебя, чувствую себя дурой.

— А я-то думала, что-нибудь умное скажешь…

Удивились обе. Но знаете ли, я сказал это не просто так.

— Дело в том, что желудок у парней простой. А когда дело касается замужества, готовить придётся каждый день, понимаете?

Юкиносита задумчиво взялась рукой за подбородок.

— И правда. Раз речь об ежедневной готовке, мы должны придумать список блюд, которые не надоедают…

— Не, что-то сложное – это лишние заморочки. Чем проще, тем лучше.

— Это ты как домохозяйка думаешь?! Очень уж приземлённо…

— …Ладно, просто будем иметь в виду. Как насчёт такого ответа?

<Клуб помощников>

Главными блюдами пусть будут тушёная картошка с мясом и японская котлета, но сильнее всего напомнит мужчине мамину готовку жареная свинина с имбирём. Только, госпожа Хирацука, не следует ли сначала найти этого самого мужчину?

…В псевдонимах и правда нет никакого смысла.

Женитесь уже на ней, хоть кто-нибудь. Пожалуйста.

--------------------------------------------------

Примечания

[1] «Chuunibyou demo Koi ga Shitai».

Том 7.5

Брак. Кладбище жизни.

Абсолютно все, вступившие в него, поют ему хвалу.

Они счастливы, что есть кто-то, кому можно сказать «я дома», возвращаясь. Или просто посмотреть на лицо спящего ребёнка.

Но придержите лошадей.

Ты точно так же можешь сказать «я дома», возвращаясь в дом своих родителей. А если нет, можешь изложить то же самое крышке своего полоскания для рта. И если ты видишь своего ребёнка спящим, это значит, что ты вкалывал сверхурочно и заявился домой чёрт знает когда.

Можно ли это на самом деле называть счастьем?

Глаза тех, кто защищает такое счастье, такие же тухлые, как мои. Словно они зомби, пытающиеся затянуть людей в своё болото.

Спрошу ещё раз. Вы по-прежнему готовы называть это счастьем?

Счастье – это, к примеру… ну… как бы сказать… Может, когда смотришь, как твоя младшая сестрёнка в фартуке утром готовит завтрак, мурлыча что-то себе под нос?

Глядя на Комачи, я зевнул и принялся спокойно ждать, когда она закончит.

Вот это и следует называть счастьем. И не нужен нам никакой брак!

Мои работающие родители уже свалили из дома с утра пораньше. Такие они занятые. Нет, правда, они действительно прошли через массу проблем. Именно благодаря им я могу вести такую полноценную жизнь.

В конечном итоге я собираюсь стать домохозяйкой. Но браки нынче имеют тенденцию становиться всё более поздними, а процент их падает, так что достигнуть цели может оказаться не так уж просто. Да и разводы на подъёме.

Быть может, тот стиль жизни, на который я нацелен, не слишком-то приветствуется современным обществом. Но ведь было же время, когда он оказывался вполне приемлем? Может, в эпоху Хэйан [1]?

Учитывая вероятность того, что я не смогу жениться, я был бы счастлив, если бы мои родители могли бы работать вечно. Мне кажется, они так напряжённо трудятся не только, чтобы самим стоять на ногах, но главным образом, чтобы держать меня на плаву.

В моей груди бурлили эмоции Хачимана Хикигаи. Тем временем из кухни появилась Комачи, приготовившая наконец завтрак. Она быстро притащила на стол поднос с тарелками.

— Извини, что пришлось ждать.

— Не, как раз вовремя.

Комачи поставила поднос на стол и села напротив меня. В сегодняшнем меню оказались тосты, салат, омлет… и кофе, да? Скорее американский завтрак, я бы сказал. Или нагойский. Выглядит просто замечательно.

Домашними делами Комачи начала заниматься, ещё когда училась в начальной школе. И особенно продвинулась в готовке. Далеко обошла меня и вплотную подобралась к маминому пьедесталу.

Родителей, надо полагать, глубоко трогает, когда их дети превосходят их самих. И я чувствую, что в ближайшем будущем могу стать ещё большим отбросом, чем мой папаша.

— Извини, что не помогаю.

— Братик, ты обещал больше так не говорить.

Пообщавшись в родственном стиле, мы сложили ладоши и возблагодарили богов за дарованную нам еду. Для живого имущества крайне важно возносить благодарности, этому я из «Silver Spoon» научился. Да, и ещё рабы корпорации должны приобрести «Kansha Kangeki Ame Arashi» [2].  Мы сегодня можем так хорошо поесть, потому что папа с мамой работают. До чего же вкусна еда, за которую не надо работать. Невероятно вкусна.

Но как бы она ни была вкусна, увы, и в ней встречаются противные продукты.

— Ненавижу помидоры.

Как бы ни сладка была халява, их я вкусными ни за что не назову. Я брезгливо пошевелил помидор вилкой, но Комачи это ничуть не обеспокоило.

— Угу, потому я их и положила, — беззастенчиво заявила она и принялась наворачивать салат… С чего вдруг? Разве это не странно?

Родители тебя не учили не делать то, что другим не нравится?.. Кстати, меня тоже не учили. Как и следовало от них ожидать. Всё их обучение сводится к «смотри и запоминай». Профессионалы в дрессировке новичков, да?

Вот почему я должен как старший брат объяснить моей младшей сестре, в чём тут дело.

— Нет, слушай сюда… Комачи?

— Братик много чего любит и ненавидит, что в людях, что в еде, — ответила она, переходя от салата к омлету.

Хо, раз ты так говоришь, мне тоже есть что сказать. Пора научить тебя правде жизни. Я подхватил свою чашку кофе, отхлебнул и гордо надул щёки:

— Не так уж это и плохо. Если заставлять себя делать то, что не нравится, в конце концов плохо будет всем причастным.

— Мда-а… Похоже, не доведётся мне увидеть братика женатым.

Комачи вздохнула с видом «боже, какая глупость». Что за отношение, а? Что я такого неправильного сказал? Я, в общем-то, и сам уверен, что жениться мне не светит, так что не могла бы ты не поднимать эту тему? Потому как братик каждый день мысленно повторяет себе, что станет домохозяйкой, чтобы это намертво впечаталось в его подсознание.

Не тот я человек, чтобы ради женитьбы пытаться стать тем, кем я не являюсь.

Не стоит обманывать себя подобно типам с иными моральными критериями.

Нельзя отвергать свои предпочтения. Если в браке ты должен уступать и насиловать себя, чтобы быть с кем-то рядом, далеко не факт, что такой брак сделает тебя счастливым.

Прокручивая всё это в голове, я взялся за омлет. Угу, вкусно.

— Вот кетчуп.

Ясен пень, если есть омлет, к нему должен и кетчуп быть. Или что-то другое? Может, ты любитель майонеза? Любительница-а-а-а? Или Синоха-а-а-а-а-ара? Сверхрасслабленная, да [3]?

Как привычно, когда Комачи чего-то не знает. Я поднял голову и увидел прямо перед собой её лицо.

Комачи посмотрела на меня, наклонилась вперёд и мягко коснулась моей щеки кончиками пальцев.

Что?.. А, наверно, у меня кетчуп на лице. Лучше бы просто сказала. А то твоё лицо так близко, это раздражает и смущает. Прямо как новобрачная, хватит уже. Я протестующе посмотрел на Комачи, но она лишь усмехнулась:

— Это сразу много очков Комачи!

— Было бы, если бы промолчала, — пробормотал я и налёг на салат.

Не такая уж она и милая младшая сестра, в конце концов… Не будь таких заскоков, была бы милой. На лицо невольно выползла горькая усмешка. И от такой усмешки даже помидоры стали казаться горькими.

Что ж, как я знаю хорошие и плохие стороны Комачи, так и она знает меня. Удобная это штука – семья, должен сказать.

В общем, примерно так. Даже если ты не женился, всё хорошо, если у тебя есть младшая сестра. Сейчас производители не ленятся диски в товар добавлять в качестве бонуса, так лучше бы младших сестёр прилагали. У них бы сразу всю продукцию до пустых полок вымели бы.

× × ×

Сегодня было обычное утро, обычные уроки и обычные дела после них.

Необычной оказалась поступившая к нам просьба.

С ней заявилась Хирацука, разложив кое-что на столе.

Юкиносита с Юигахамой переглянулись и уставились на эти самые журналы и брошюры. Юкиносита с сомнением и подозрением, а Юигахама просто с любопытством, без всякой задней мысли.

Что бы это ни было, оно явно имело отношение к просьбе. Так что я тоже счёл должным полюбопытствовать, что же там такое.

На обложке журнала, который рассеянно разглядывала Юигахама, обнаружились знакомые пейзажи и слова. «Чиба», конечно же. Должно быть, это один из так называемых местных журналов. Хм, может, там есть какая-нибудь дополнительная информация о Чибе? Не стоит ли мне на него подписаться?

С другой стороны, в распечатке, которую читала Юкиносита, в заголовке красовалось слово «проект». Наверно, какой-нибудь план.

— Ум-м-м-м… «Браки и свадьбы в Чибе», — с интересом прочитала вслух Юигахама.

Что за дурацкое название?.. От накативших чувств мне стало не по себе, и я присмотрелся к тексту, который читала Юигахама.

Там описывались романтика и невероятное счастье брака. Я невольно поморщился. Совершенно уверен, брак далеко не так хорош, как его тут расписывают…

— Спецвыпуск для молодёжи о семье и браке, да?.. — пробормотал я не без отвращения.

Но похоже, Хирацука в этом плане отрицательных эмоций не испытывала. Она наставительно подняла палец и объяснила поподробнее:

— Верно. Они собираются начать выпускать новый местный журнал как часть программы по оздоровлению региона. Делать его хотят в кооперации с администрацией, местными брачными агентствами, отелями с залами бракосочетаний и так далее. Чтобы молодое поколение лучше понимало, что такое брак.

Хм. Кооперация частников и правительства, значит. А этот журнал, что принесла Хирацука – образец.

Юкиносита, слушая объяснения, бегала глазами по строчкам проекта. Потёрла висок и шлёпнула бумаги на стол:

— …Ну а мы тут причём?

И после заметной паузы уставилась на Хирацуку. Та пристыженно отвела глаза:

— Н-ну, это, понимаете… Большие шишки решили зачем-то подключить к проекту школу, а школа свалила всё на меня, так что…

Под пронзительным взглядом Юкиноситы Хирацука замялась.

— Почему нашу школу? Почему именно мы? — со вздохом проворчал я. Хирацука поморгала и вдруг уставилась куда-то вдаль:

— Почему, спрашиваешь? Ну… Не ищи логику в приказах начальства. Такова уж суть работы.

— Не хочу это слышать, совершенно не хочу…

Остатки желания пойти работать мгновенно испарились… Просто загадка… Когда теряешь побуждение работать, желание вступить в брак (то есть стать зависимым) неуклонно растёт… Должно быть, если все начнут думать, что нуждаются в поддержке, количество браков взлетит до небес.

Пока я приветствовал линкор зависимости в порту моих мыслей, Юкиносита заговорила снова:

— Вопрос в том, почему этим должны заниматься именно мы.

— А, верно. Это же вроде как работа госпожи Хирацуки…

Юигахама оторвалась от журнала, которым до сих пор была поглощена, и с любопытством посмотрела на Хирацуку.

Та под её невинным взглядом как-то съёжилась. Застонала и забормотала плачущим и дрожащим голосом:

— Я-я… Я-я просто не знаю, что делать, когда речь заходит о браке…

И в итоге просто разрыдалась.

…Ай-яй-яй, довели учительницу до слёз.

Я посмотрел на Юигахаму, та на Юкиноситу.

— Юкинон…

Нет, ты тоже виновата, знаешь ли… Перед лицом плачущей Хирацуки и под беспомощным взглядом Юигахамы Юкиносита вздохнула и капитулировала:

— Ох… Мы в подобных материях не эксперты, но постараемся помочь.

— …Ага, спасибо, — поблагодарила Хирацука, вытирая слёзы и шмыгая носом. Смотрелось это неожиданно мило и совсем не соответствовало её возрасту.

Скорее! Скорее, кто-нибудь, женитесь на ней! Или это сделаю я!

× × ×

Мы заварили Хирацуке чаю, чтобы она успокоилась, и принялись изучать план.

Если без подробностей, нам выделялась страница в журнале, на которую нам надо было написать статью.

— И что делать, а?

Юигахама хмыкнула и скрестила руки.

Знаете, совершенно неожиданно получить такое задание – это полная задница. Хирацука, надо полагать, просто не знала, что делать, потому и обратилась к нам.

Основа явно уже определена планом, за его рамки мы выходить не можем. А значит, наши возможности ограничены.

— Сейчас мы можем лишь написать что-то соответствующее. А, ещё можем пустить эту страницу под рекламу. И напрягаться не надо, и денег заработаем.

— Хикигая… Так нехорошо.

Хирацука удручённо покачала головой. Не пойдёт, да?.. Жаль, идея была хорошая. Разделаться с заданием окольным путём и получить профит.

— Проблема в сроках… Сколько у нас времени?

Юкиносита со стуком поставила чашку на стол и посмотрела на календарь. Хирацука взглянула туда же.

— На следующей неделе журнал должен уйти в печать. И неделю надо оставить на корректуру.

— То есть времени совсем нет, так?

Юкиносита обвиняюще посмотрела на Хирацуку. Но та лишь горько и устало улыбнулась:

— Работа имеет обыкновение сваливаться как снег на голову… А сложнее всего всегда заставить себя за неё взяться.

— А-а, это точно.

Да уж, что верно, то верно. Когда теряешь мотивацию, задача постепенно уходит на задний план, пока вдруг не наступит крайний срок. Вот почему лучше браться за дело как можно быстрее, чтобы не висело над душой. Кстати, в мире полно грязной работы, а значит, должны быть и те, кто её сделает. Страшно до ужаса. Не хочу ничем таким заниматься. Так и знал, что работы стоит избегать.

О комиссионных у нас тут речь не идёт. И о качестве говорить не будем.

— Может, просто что-нибудь от балды написать? — предложил я. Юкиносита помотала головой:

— Страница, вся заполненная словами – некрасиво, так ведь?

— Значит, надо поработать с дизайном?

Дизайн – великая сила. Я имею в виду, как в аниме, понимаете? Разделить текст какими-нибудь круто выглядящими подзаголовками с картинками. Конечно, есть подозрение, что они тоже могут оказаться не готовы к сроку, но давайте мыслить позитивно.

— Будь у нас время, можно было бы попробовать. Хотя дело само по себе непростое. Ты уверен, что у дилетантов вроде нас получится?

— А в издательстве нет старых шаблонов? Налепить их на страницу и заполнить пустоты текстом.

Юкиносита с мрачным видом задумалась. А совсем растерявшаяся Юигахама, дрожа, потянула Хирацуку за рукав:

— У-учитель, они оба такие страшные…

— Они просто надёжные. Хотя и ведут себя не как обычные старшеклассники…

Хирацука грустно улыбнулась. А Юкиносита, кажется, пришла к какому-то заключению. Она потёрла висок и вздохнула:

— Ты настоящий специалист, когда дело касается увиливания от работы…

— Я просто делаю упор на эффективность, вот и всё.

— В любом случае, отклоняется. Наша задача – сделать статью с точки зрения старшеклассников.

Ну, в этом она совершенно права. Если бы её могли слепить профи, нас бы привлекать не стали.

Значит, с точки зрения старшеклассников, да?.. А что эти большие шишки, давшие такое задание, понимают под точкой зрения старшеклассника? Оригинальное мнение старшеклассника-бейсболиста? Или распутные мысли девчонки, живущей лишь сегодняшним днём?

Я оценил себя и бросил взгляд на Юкиноситу:

— В таком случае ничем порадовать не могу. Мы с тобой не слишком-то похожи на обычных старшеклассников.

— …Верно. — Юкиносита опустила плечи и отвела глаза.

— Обычно сначала думают, что будут делать. С места в карьер решать, как заполнить место… Какие же вы оба перекрученные?

Хирацука посмотрела на нас со смесью удивления и восхищения. Но мы оба и так прекрасно это знали, так что просто вздохнули.

Нет, погоди.

Кто-то… Кто-то, кто очень подходит под понятие самого обычного старшеклассника… Меня осенило, и я поднял голову:

— Юигахама, пришла пора задействовать твою обычность.

— Знаешь, ты меня просто бесишь!

Юигахама обиженно нахмурилась, но Юкиносита с серьёзным видом подхватила:

— Юигахама, можем мы попросить тебя о помощи?

— Просить о таком! Я даже и не знаю…

Несмотря на полученную возможность что-то сделать, Юигахама застонала, словно разрываясь напополам. Ну, вообще-то, я думаю, что твоя обычность – штука очень полезная. Уверен, Юкиносита тоже считает, что это сильно помогает. Для Юигахамы и правда хорошо быть обычной.

Юигахама недовольно застонала. Юкиносита молча на неё смотрела. Юигахама снова застонала, даже более длинно, словно собираясь с мыслями.

Юигахама скрестила руки.

Юигахама наклонила голову.

Юигахама рассеянно уставилась в никуда.

Наконец её голова не выдержала столь напряжённых раздумий. Юигахама шумно выдохнула с таким выражением лица, словно это её душа покидает бренное тело. Но тут же вдруг хлопнула в ладоши:

— А давайте устроим конкурс идей на фасон свадебного платья!

— Вряд ли найдётся много тех, кто может нарисовать эскиз.

Я и сам о таком думал, но дело это очень непростое. Да и найти тех, кто может придумать дизайн платья, тоже сплошная проблема. Не в том мы положении, чтобы бегать и спрашивать всех подряд.

Юигахама задумчиво пригладила волосы и вдруг резко подалась вперёд:

— А давайте тогда просто конкурс свадебных платьев забацаем!

— Упираемся во время. Крайне сложно успеть опросить всю школу.

Юкиносита спокойно отклонила идею. Да, учитывая, что статью надо сдать на следующей неделе, мы ни опросить всех не успеем, ни мероприятие какое подготовить. Даже если попробовать урезать время на корректуру, всё равно не получится.

Жаль Юигахаму, она так старалась что-нибудь придумать, но мир взрослых не так-то легко одолеть. Хотя мир взрослых – это в первую очередь дедлайны. Давно пора ликвидировать эту систему крайних сроков.

Юигахама пыталась ещё что-то придумать, но потом скрестила руки, словно сдаваясь:

— Брак, брак, брак… Кажется, я его не понимаю. Не чувствуется он настоящим, как-то так.

— Ну, в нашем возрасте это нормально.

По закону я буду иметь право жениться через год, но как реальность это совсем не воспринимается. И девчонки, ясен пень, в той же ситуации.

Но тут прозвучал громкий и мрачный голос:

— Наверно… В вашем возрасте я тоже особо об этом не думала…

Мы с Юигахамой замолчали и покосились в сторону.

— …

— …

Ну и что вы теперь будете делать с этой тяжёлой атмосферой? Не время пялиться в окно, госпожа Хирацука.

Единственной молчащей по совершенно другой причине оказалась Юкиносита. Она в глубокой задумчивости держалась за подбородок:

— Если подумать…

— А?

Юкиносита кивнула, словно убедившись в чём-то:

— Раз уж у нас ничего не получается придумать, мы можем сделать опрос и получить дополнительный материал.

— И правда… Может здорово выйти, если мы попросим всех заполнить анкету.

Юигахама восхищённо охнула и хлопнула в ладоши.

Обзор с анкетами, да? Вполне разумный способ заполнить страницу. Как в выпускных альбомах, типа «назови трёх лучших в классе». А? Почему вы пишете только тех, кто по вашему мнению в будущем до гендиректора дослужиться способен? Почему бы не подумать о тех, чьи имена нигде не перечислены? От такой доброты больно делается, знаете ли. И почему в конце моего альбома сплошь пустые страницы? Я их пропустил?

Почему бы нам и для этого местного журнала не обойтись пустой страницей? Накидать там фразочек вроде «Вперёд, к браку ПО ЛЮБВИ!» и добавить список имён? Приплюсовать ещё что-нибудь вроде «всё, как у тебя!», наверняка кто-нибудь купится.

Пока я как обычно думал о всякой ерунде, Юкиносита размышляла всерьёз:

— На всю школу или даже на один год обучения уйдёт слишком много времени. Наверно, лучше будет обойтись одним классом…

— Не уверен, что это даст хорошую статистику.

Один класс – это уровень выпускных альбомов. Такой опрос будет весьма далёк от эффективной статистики. Впрочем, серьёзного исследования от нас и не требуется. Конечно, Юкиносита тоже это понимала.

— В такой ситуации у нас нет выбора. Скомпонуем страницу, добавим колонку текста, и всё должно быть в порядке.

— Хе-хе, колонку, да? — подала голос до того просто наблюдавшая за нами Хирацука. — Похоже, пришло время блеснуть Хикигае.

— А почему мне?..

Тут же ещё двое имеются… Ладно, писательские таланты Юигахамы уже произвели такое впечатление, что её лучше сразу отбросить. А вот Юкиносита наверняка напишет очень неплохо. Но это отнюдь не значит, что я не уверен в том же насчёт себя! И вообще, это же изначально работа учителя, так ведь?

В слова «почему мне» я вложил изрядную часть души. Но Хирацука совершенно невозмутимо объяснила:

— Потому что ты вечно всякую чушь в сочинениях пишешь. Так что такая задачка для тебя – раз плюнуть.

И вы после таких слов хотите, чтобы кто-то на вас работал?

Должно быть, у меня было очень недовольное лицо, потому что Хирацука посмотрела на меня, прищурив один глаз, и отбросила волосы в сторону:

— На самом деле у тебя отлично получается, если не брать в расчёт, что именно ты пишешь.

Перед такими словами и такой улыбкой отказываться сложно.

— …Э-э, я всё равно не хочу этим заниматься. — Покраснев от смущения, я отвёл глаза и наткнулся взглядом на Юкиноситу, почему-то взявшуюся за висок.

— Кажется, редактору предстоит куча работы…

А тебя я вообще не спрашивал… И не бралась бы ты за такое, а то наверняка весь текст красным карандашом исчиркаешь. Давайте лучше редактор меня хвалить будет!

Хирацука уловила вздох Юкиноситы и дразняще улыбнулась:

— О? Юкиносита, ты берёшь всё на себя? Тогда мне не о чем волноваться.

— …Ну, если этим и ограничится, я не против. — Та недовольно отвернулась и поправила воротничок. Я же сказал, я тебя не спрашивал… А? Или ты уже замахнулась на роль главного редактора?

— Так, теперь надо подумать над вопросами анкеты, да? — заговорила Юигахама, поёрзав. Что ж, раз цель ясна, можно и приступать. Хирацука снова повернулась к нам:

— Что ж, прежде чем всех спрашивать, давайте сначала опробуем на себе.

Мы разобрали листки бумаги и задумались над вопросами. Юкиносита собрала плоды наших раздумий и составила общий список. Хирацука размножила его, раздала нам, и мы начали писать ответы.

Собрав заполненные анкеты, Хирацука посмотрела на нас. — Так, и что же мы имеем? — Она взяла верхний листок из стопки.

В. Сколько должен зарабатывать в год ваш супруг?

О. Не менее 10 000 000 иен.

— Хикигая…

— Хикки…

Юкиносита с Юигахамой осуждающе глянули на меня.

— Погодите-ка. С чего вы взяли, что это я?

— Почерк знакомый…

Юигахама грустно посмотрела на меня. Юкиносита отбросила волосы с плеча:

— Он что, в самом деле думает, что столько стоит? Друзей нет, учится отвратно, шансы устроиться на работу ниже плинтуса, перспективы мрачные. Плюс к тому глаза как у дохлой рыбы…

— Заткнись. В мире полно олухов, которые написали бы то же самое.

Такое на каждом шагу встретить можно. Например, в тех вечерних передачах для желающих выйти замуж. Женщины за тридцать, которые ходят на такие мероприятия, наверняка ответили бы так же. Блин, да те, кто подходит под такие требования, весьма популярны и, конечно же, там не появляются. Тут даже не о завышенных мечтаниях говорить стоит, а о полном отрыве от реальности.

— Н-ну что тут можно сказать? Высокие цели – это хорошо, да.

Редчайший случай, Хирацука встала на мою сторону. Спасибо, учитель! Так что вы там написали на листочке, который теперь за спиной прячете, а?

— Л-ладно! Анкеты есть, давайте ответы собирать!

Хирацука энергично вскочила со стула, словно заметив мой гнилой взгляд.

× × ×

Собрать анкеты вызвалась Юигахама, а мы просто её ждали. Хирацука что-то задумчиво бурчала себе под нос, разглядывая свои собственные ответы.

Юкиносита как обычно читала книжку. И вдруг резко захлопнула её и пожала плечами.

В тот же момент дверь с грохотом распахнулась.

— Здесь ещё кое-кто болтался, так что я попросила их заполнить анкеты!

В комнату влетела Юигахама, торжествующе размахивая пачкой листков. Что это было? У Юкиноситы проснулись особые способности? Прямо как наш кот, когда Комачи возвращается…

— Спасибо. Извини, что взвалила это на тебя, — сказала ей Юкиносита. Юигахама шлёпнулась на своё обычное место.

— Нет, нет, всё путём. Похоже, тут только наши одноклассники и шляются.

Судя по её словам, в этой пачке анкет заполнено не так уж и много. Но всё равно на такое достижение только Юигахама и способна.

— Ну, если бы пошёл спрашивать я, мне бы вообще никто не ответил.

— Думаю, да. Если бы пошёл спрашивать Хикигая, его приняли бы за проповедника какой-то религиозной секты.

— Верно. Моя невероятная харизма инакомыслящего слишком опасна.

Я ответил шуткой на шутку, и Юкиносита удивлённо вздохнула.

— Тебя страшно даже представить в роли основателя секты… — мрачно пробормотала Хирацука. Стоп, что это за серьёзный взгляд?.. Если бы с анкетами пошла Юкиносита, ей бы мягко отказывали, потому как слишком её опасаются.

Я хотел было вздохнуть, но «давайте же, давайте» Юигахамы разрядило ситуацию.

— Ну что, посмотрим?

Мы разложили анкеты на столе. Юигахама взяла одну из них и начала зачитывать:

В. Кем должен работать ваш супруг?

О. Хочу жениться на сейю!

Мне и секунды не потребовалось, чтобы понять, кто это написал.

— Ладно, давай следующую. Он даже не из нашего класса.

Ответы Заимокузы тут же были отвергнуты, и мы принялись изучать следующие анкеты, одну за другой.

В. Что вас беспокоит в плане брака?

О. Совершенно не хочу готовить. И убираться. И не буду.

О. Отношения со свекровью, будем жить вместе или отдельно, вопросы наследства. Потому что у меня много братьев и сестёр.

О. Меня беспокоит будущее пейринга Хаято-Хачиман.

Должен сказать, ответы меня немного раздражали. Особенно последний. Анонимность идёт лесом, тут с первого взгляда видно, кто что написал…

— Легко понять, кто писал…

— Ну, они же из нашего класса.

Верно, Юигахама права. Со всей очевидностью тут отвечали девчонки из нашего класса. Миура, Кава-как-её-там и Эбина…

Ответ Миуры вполне характерен для неё, ничего плохого сказать не могу. Этого от королевы и стоило ожидать.

Что до Кавы-как-её-там… Грубовато, да… Чем-то она смахивает на Уско Сачи [4], Что называется, «тридцать три несчастья». так что, надеюсь, у неё получится ухватить свой кусочек счастья.

Эбина просто без вопросов.

— Как думаешь, сгодится?

Юкиносита задумчиво наклонила голову. Да чего тут думать, и так ясно, что не пойдёт… И так, похоже, считал не только я. Хирацука перевернула анкеты и застонала:

— Как я и думала, очень далеко от реальности.

— Вам ли об этом судить?.. — машинально ответил я, уставившись на неё. Юигахама скрестила руки и заговорила, не обращая на меня внимания:

— Сложно отвечать, мы же не знаем что в браке хорошего и плохого.  Ни у кого из нас опыта нет, так что мы многого не понимаем…

Ну да, единственный пример для нас – наши родители, и то мы по сути этого не осознаём. Могло бы быть иначе, попытайся мы взглянуть на них с другой стороны, но поставить себя на чьё-то место и пытаться думать как он очень сложно. Особенно в разгар переходного возраста, когда самооценка раздувается выше крыши.

Как ни старайся, ты не сможешь стать кем-то другим.

И родители тоже это чувствуют. На самом деле жить с кем-то в браке наверняка куда сложнее, чем мы можем себе представить.

Пока я погружался в раздумья, заговорила Юкиносита, словно ей пришла в голову какая-то идея:

— Мне кажется, я знаю человека столь же юного, но обладающего схожим опытом.

— А? Правда? — возбуждённо спросила Юигахама. Юкиносита улыбнулась:

— Да. У неё большой опыт заботы о пустом балласте, она знает, что это за боль. Уверена, она вполне компетентна.

Детально объяснила она. От таких слов у меня заблестели глаза.

Ты в самом деле знаешь такого человека? Нет, правда? Кого-то, кто может поддерживать меня всю жизнь? Назови же её имя. И мне светит великая победа.

… Точнее, мне так казалось.

Не прошло и часа, как прибыла упомянутая Юкиноситой персона. Которую я видел уже неоднократно. Последний раз – сегодня утром.

× × ×

— Почему Комачи?

Мой взгляд сам собой стал тухлым. От прежнего блеска в глазах не осталось и следа. Появившаяся же в дверях Комачи, напротив, улыбалась до ушей.

— Ты не слушал меня? Она та, кто прошла через боль заботы о пустом балласте.

Может ли быть, что… Да что тут размышлять, и так ясно, что «пустой балласт» – это про меня… Впрочем, «бесполезным неудачником» она меня не назвала, очень для себя мягко высказалась. В хорошем настроении сегодня, да?

Юкиносита обрисовала Комачи ситуацию, и та радостно кивнула:

— Покажите мне эти анкеты.

Приняла аккуратно переданную ей Юкиноситой стопку анкет и закивала, быстро их просматривая.

— …Ясно. Думаю, я поняла, о чём главным образом все беспокоятся.

Сестрёнка у меня одарённая, моментально схватывает и мгновенно адаптируется. Вот и сейчас быстро всё поняла. Впрочем, если не брать в расчёт Заимокузу, предмет беспокойства Миуры и Кавасаки вполне понятен. Заморочки Эбины обсуждать смысла нет.

Мы быстро объяснили Комачи, в чём суть нашей проблемы.

— Мы просто не знаем, что делать дальше.

— В таком виде в статью это вставлять нельзя… Если у тебя есть какие-нибудь идеи, это бы очень нам помогло.

Высказались Юигахама с Юкиноситой. Комачи ткнула себя пальцем в висок, напряжённо размышляя.

— Ху-ху… Ха! Комачи осенило!

Она хлопнула в ладоши. Сомнительная какая-то театральность… Совсем я не уверен, что она что-то путное придумала… Но остальные трое смотрели на неё глазами, полными надежды. Под этими взглядами Комачи вскинула указательный палец и заговорила с видом триумфатора:

— Судя по этим анкетам, им всем остро не хватает очков жены. Вот их нам и надо начать поднимать.

— Что ещё за очки жены?..

— Не зацикливайся на мелочах. По сути нам надо поменять направление плана на то, как стать хорошей невестой!

Она напрочь проигнорировала мой вопрос, да ещё и план менять собралась. Но Хирацука, выслушав эти бодрые слова, тоже подала голос:

— Хе-хе, получается что-то вроде состязания невест.

— Отлично сказано! Комачи это позаимствует!

Комачи продемонстрировала какой-то странный жест, словно записывая что-то на ладошке. Затем поднялась и заявила во весь голос:

— Без лишних слов… Мы начинаем состязание невест! Бум, бум! Проверяем очки жены! Дон-дон!

Юкиносита, Хирацука и я ошарашенно уставились на неё. А Юигахама почему-то с энтузиазмом захлопала в ладоши.

— Я же спросил, что ещё за очки жены?..

Кажется, ответ мне придётся ждать до бесконечности.

× × ×

Проверку очков жены, что бы это ни было, назначили на следующий день, потому что Комачи надо было подготовиться.

И этот день настал. Я пришёл в комнату клуба, как велела Комачи, но девушек нигде не было видно.

Теперь мне надо было сидеть и ждать, пока они со мной свяжутся.

Я и сидел в пустой комнате в одиночестве, убивая время. Впрочем, не так уж это и плохо. Я с давних пор невероятно хорош в подобных ситуациях, когда все меня бросают.

Завибрировал мой мобильник, отрывая меня от чтения. Это оказалась СМСка от Комачи.

…На фига ей собирать всех в кабинете домоводства? Впрочем, когда дело касается просьб моей сестры, я обычно их выполняю.

Так что я покинул клуб и направился по указанному адресу.

После занятий коридоры были пусты – очень уютно. Они тонули в тишине, вместо обычного бурного гвалта.

Но по мере приближения к кабинету домоводства становилось странно шумнее. Ещё издалека я услышал какие-то визги, разносящиеся по коридору.

Слушайте… Что-то мне страшновато заходить…

Но дверь уже была передо мной. Собрав в кулак всё своё мужество, я распахнул её.

И увидел ждущую меня Комачи в переднике.

— А, пришёл наконец. Отлично, братик, начинаем.

— Начинаем что?..

Комачи угрожающе подбоченилась.

— Состязание невест! Бум-бум! Проверку очков жены! — громко провозгласила она, извлекая из-за спины поварёшку. Это кого ты сейчас пытаешься изобразить?

И резко развернулась, держа поварёшку как микрофон.

— Первое испытание – готовка!

Передо мной обнаружились ещё трое в точно таких же передниках, как и Комачи – Юкиносита, Юигахама и Хирацука. А за стоящим в стороне столом я заметил ещё две знакомые физиономии.

— Мы ждём решения наших арбитров!

Один из сидящих за столом помахал рукой:

— Не очень понимаю, почему меня позвали, но… Всем удачи!

— Ху-ху, чем меньше ты объясняешь, тем всё таинственнее. Отлично! Мастер Меча сыграет в ваши игры!

Это были Тоцука и Заимокуза. Их Комачи позвала? Пока я соображал, что к чему, Комачи показала на стул у стола:

— Братик, займи своё место среди арбитров.

Надо полагать, те, кто в передниках, будут готовить, а те, кто за столом – оценивать результаты. Мне это несколько не по душе, но если я заартачусь, Комачи пустит в ход все доступные ей методы принуждения.

Так что я счёл за благо подчиниться и сел за стол.

Честно говоря, меня мучили сомнения. И особенно один момент, который я решил уточнить у Комачи:

— А Тоцука точно должен среди судей сидеть? Точно?

Но Комачи просто меня проигнорировала, разворачиваясь к девушкам. Погоди, тебе не кажется, что так со мной поступать не совсем хорошо?

— Тема – блюда, рассчитанные на парней. Первая участница – Юи-сан!

Юигахама шагнула вперёд, держа в руках тарелку, закрытую металлической крышкой. Могу поклясться, что такое я видел лишь в высококлассных ресторанах.

— Итак, сегодня в меню…

— Японская котлета! — подхватила Юигахама. Сняла крышку и с потрясающей уверенностью продемонстрировала нам своё блюдо, словно какой-то артефакт. Но реакция взглянувшей на него Комачи позитивом не отличалась.

— …Э-э…

Точнее говоря, Комачи была совершенно сбита с толку. И я её понимаю.

С угольно-чёрной массы капал соус. Вокруг были набросаны прожаренные до тёмно-коричневого цвета овощи и обрывки зелёного лука.

…Японская? В каком месте? В этом блюде не было ничего японского, оно скорее смахивало на жерло вулкана… Можете представить себе, как всё выглядело, если вспомните вулкан Килауэа [5]. Где здесь котлета? И съедобно ли это вообще?

Не обращая внимания на мою реакцию, Заимокуза галантно протянул руку, явно подстёгиваемый мыслью, что сейчас будет есть что-то, что девушка приготовила своими собственными руками.

— Горам-горам. Нано-нано-Найдзиро! Как говорили многие века назад, нельзя судить лишь по внешнему виду. Быть может, в глубине этого блюда сокрыто истинное великолепие…

Сегодня он был необычно многословен, хотя ничего путного не сказал, сплошной пустой трёп.

Заимокуза сунул кусок котлеты в рот. Что-то промычал и выпучил глаза, словно на него снизошло божественное озарение.

А затем утробно простонал и рухнул на стол. И больше не подавал признаков жизни. В кабинете домоводства повисла мёртвая тишина.

Преступник кто-то из нас…

Комачи уставилась на Заимокузу. Убедилась, что он не собирается возвращаться в наш мир, и развернулась ко мне:

— Э-э-э, раз Чуни вырубился, следующий… братик.

— А?

Пока я приходил в себя после такого заявления, мне на глаза попалось творение Юигахамы.

— Ох…

Я замолчал, увидев, что этот ужас словно смотрит на меня.

Пусть Заимокуза и известен своей нелепым и раздражающим актёрством, вид недвижно распластавшегося тела не давал мне собраться с духом. Я оцепенело сидел на стуле, а Юигахама погладила свой шарик волос и засмеялась, стараясь сгладить ситуацию:

— Х-Хикки, со-совсем не обязательно заставлять себя…

Она отвела опущенный взгляд и снова натянуто засмеялась. Нет, если бы я мог, я бы не стал себя насиловать. Но, как говорится, «где правит сила, бессильно право».

Да и нельзя мне полотенце выбрасывать. Я должен выразить благодарность за дарованную жизнь. Не говоря о том, что Заимокуза уже сыграл роль жертвы и, ну, это, в общем, вы понимаете. Не так часто выпадает такая возможность.

Я просто не могу позволить Тоцуке это попробовать.

Стараясь собраться с духом, я покосился на сидящего рядом Тоцуку.

— Хачиман? Что-то не так?

Тоцука качнул головой и улыбнулся, словно в моём неожиданном взгляде было что-то странное.

Я должен защитить эту улыбку…

Сейчас никто, кроме меня, не сможет этого сделать. Пришла сила, прочь, справедливость.

Напрягая свою железную волю, я взял палочки. А затем подхватил тарелку и отправил всё её содержимое в рот.

Теперь надо разжевать и проглотить. После первого же движения челюстями передо мной словно распахнулась бездна адского вкуса.

— Хикки…

Я чувствовал, что Юигахама смотрит на меня со слезами на глазах. Честно говоря, я сам весь был в слезах, но сказать что-то вслух просто не мог.

Все смотрели на меня, затаив дыхание. А я напрягся и как-то сумел всё проглотить.

В мёртвой тишине, повисшей в кабинете домоводства, разнёсся стук положенных мной палочек.

Я выдохнул и медленно заговорил:

— Да-а… Ну, как бы сказать? Если подготовиться и как-то это в себя запихать, получается не совсем несъедобно…

Абсолютный ноль человеческих очков, не говоря уже об очках жены.

— Это уж слишком! — испустила душераздирающий крик Юигахама. Знаешь, чем так кричать, лучше бы получше старалась… Я же старался.

— Даже не знаю, что и думать, ты так посинел… — несколько удивлённо сказала Юкиносита. Комачи тут же развернулась к ней:

— Следующая – Юкино-сан!

Юкиносита принесла своё блюдо. На такой же тарелке, что и Юигахама, закрытой металлической крышкой.

— Что у нас в меню?

— Я сделала паэлью…

Под крышкой на тарелке оказалась прекрасная паэлья. Увидевшая её Юигахама не смогла сдержать восхищение:

— О, итальянская кухня…

— Паэлья – испанское блюдо.

— Что? Но её подают в Сайзерии…[6]  А?

Юигахама смутилась. Могу понять, в Сайзерии действительно предлагают паэлью. Там в меню так и написано – «средиземноморский плов (паэлья)».

Паэлья была представлена на наш суд. Морепродукты, мясо, овощи, рис с шафраном – словно и в самом деле повеял средиземноморский бриз.

…Впрочем, на Средиземном море я никогда не был.

Измученный творением Юигахамы, я уступил честь продегустировать паэлью Тоцуке. Раз уж её готовила Юкиносита, волноваться тут не о чем.

Тоцука радостно улыбнулся и быстро схватил ложку. А затем попробовал паэлью.

— Ого, Юкиносита, да ты отлично готовишь!

— Да ничего особенного. Просто опыт.

Это высказалась та часть Юкиноситы, которая и правда так думала. Как всегда невозмутимо.

Вслед за Тоцукой отведал паэльи и я. Правильно приготовленный рис, отличный баланс ингредиентов, у меня даже аппетит проснулся. Никаких претензий. Просто какое-то не очень свадебное это блюдо…

— Нормальный хороший вкус, даже как-то сложно комментировать…

Я не знал, что ещё сказать. Юигахама вскинула руку:

— Я тоже! Я тоже хочу попробовать!

— Ладно, ладно, вот когда закончим, тогда всё и доедим! — остановила её Комачи.

— Итак, следующая Комачи. Тушёное мясо с картошкой.

Она не выглядела слишком уж уверенной, но мне ли не знать, как Комачи готовит. Как всегда, было очень вкусно. Вот только зачем ей в этом состязании участвовать? Какой смысл набирать очки жены, если она пока что всё равно замуж не собирается?

— Да. Неплохо, знаешь ли. Как всегда. И ты перестаралась с выбором.

— Блин, вот не повезло с родственничком в жюри…

— Но ведь и правда вкусно?

В словах Тоцуки было столько искренности и теплоты, что у Комачи на глаза навернулись слёзы:

— У-у-у, Тоцука, ты просто замечательный человек… У тебя такие высокие очки жены…

— Вот и мне так кажется…

Честно говоря, он здесь безусловный фаворит. Мы с Комачи дружно вздохнули, каждый по своему поводу.

Но она тут же помотала головой и вернулась к своим обязанностям ведущей:

— Ха, нехорошо, нехорошо. А теперь наша звезда, госпожа Хирацука!

Полная уверенности в себе Хирацука бесстрашно улыбнулась и гордо вышла вперёд. Как и следовало ожидать.

— И что же она приготовила?

— Хе-хе-хе, вот!

Та-да! Под серебряной крышкой обнаружилась тарелка, полная хорошо прожаренного мяса. Гора мяса с бобовыми ростками и большая порция белого риса.

Мясо, мясо, мясо – оно обнажает инстинкты, пробуждая жестокую, животную натуру. И аромат чабера, стимулирующий аппетит вплоть до звериного голода.

Такая комбинация мне знакома, сомнений нет.

— Это оно?! Жареное мясо и бобовые ростки под соусом якинику!

— А это можно вообще называть блюдом?.. — с сомнением пробормотала Юкиносита. Но полная уверенности в себе Хирацука смотрела только на меня.

— Ну что скажешь, Хикигая?

Как неохота отвечать! Хотя не могу не признать, что вкусно!

Как ни прискорбно, выхода нет, придётся хвалить…

— Вкусно… Очень вкусно… Соус якинику великолепен…

— Хвали меня…

Хирацука угрожающе уставилась на меня, на её лбу вздулись вены. Но знаете ли, такое сложно называть блюдом, оно даже мне по силам… С таким меню ваши очки жены крайне низки, понимаете?

× × ×

В итоге, не в силах оценить очки жены лишь по готовке, мы перешли к следующему пункту программы.

— А теперь у нас викторина «Как бы вы поступили на месте жены»! — громко заявила Комачи, усаживая девушек за длинный стол и ничего при этом не объясняя. Тоцука остался за столом жюри. Тело Заимокузы по-прежнему валялось на столе. Ну да, раз мы сами позвали Комачи на помощь, нет у нас иного выбора, кроме как послушно выполнять её указания.

— Я буду задавать вопросы, а вы – писать ответы, как бы вы поступили на месте жены.

Хе-хе, это у нас обучение через викторину получается, да? А те, кто сидит за длинным столом – её участники. Понятно. В таком случаем моё место тоже там.

— Так что не будем тянуть и… Э-э, братик, а ты что тут делаешь?..

— Я же собираюсь стать домохозяйкой.

Ответ очевиден. В кулинарном конкурсе я участвовать не мог, потому что выступал в роли арбитра, но уверен, мои очки жены куда выше, чем у этих девиц. Я научу их, что значит быть женой.

— Хачиман, давай! — крикнул Тоцука, помахав мне рукой. Комачи улыбнулась и капитулировала:

— Ну ладно. Итак, начинаем! Вопрос: вашей свекрови не нравится, как вы убираетесь в доме. Что вы сделаете в этой ситуации? Напишите ответ на табличке.

На табличке, да? И правда, они тут под рукой лежат. Это всё Комачи приготовила?..

Я, не моргнув глазом, мгновенно накатал ответ. И поскольку время ещё осталось, решил взглянуть на остальных. Юигахама стенала, Юкиносита невозмутимо строчила. Хирацука что-то мычала себе под нос.

Убедившись, что все закончили, Комачи отдала новую команду:

— А теперь ваши ответы!

По мере того, как она по очереди указывала на нас, в воздух поднимались таблички.

Первой была Юигахама.

Извинюсь и переделаю.

Типичный для неё ответ. Но в телесериалах свекрови имеют обыкновение не принимать никакие извинения, если вы с ними не ладите, так что вариант не из лучших… Сдаётся мне, ей придётся туго…

Затем свою табличку равнодушно подняла Юкиносита.

Объясню, насколько разумны мои методы уборки.

О да, Юкиносита во всей красе. Полагаю, с ней всё будет хорошо, потому что ей найдётся что ответить на любые аргументы свекрови. Другой вопрос, что она не только свекровь на место ставить будет, но и мужа тоже, а это уже печально… Для тех, кто будет рядом с ней.

Хирацука, поднимая свою табличку, захихикала.

За меня поговорят кулаки.

М-м. Сразу силовые методы, да? Должно быть, так. Решение всех проблем грубой силой. Если бы мне надо было максимально позитивно охарактеризовать такую манеру, я бы сказал что это способ достичь согласия через конфронтацию и заключение мира. Но здравый смысл подсказывает, что она больше похожа на «чё ты там сейчас вякнул, а?»

И наконец настала моя очередь. Я быстро вскинул табличку.

Пересолю ей суп.

Маленькая пакость помогает справиться со стрессом. Более того, переключившись на новую проблему, свекровь и думать забудет о твоей уборке. Это один из способов отомстить, когда не складывается. Просто сыпь соль на рану, пока не победишь…

— Хо-о, какие индивидуалистические ответы… Ну, учитель и братик выбывают сразу.

Комачи быстро пробежала глазами ответы и, криво улыбнувшись, изобразила пальцами крест. Хм, нехорошо. Что ж, пожалуй, пересолить – не лучший вариант. Лучше сахару добавить, сладость заметнее будет.

Пожалуй, из такой викторины ничего путного не выйдет, подумал я и увидел, как Комачи выхватила из-за спины табличку. Кажется, она заранее подготовила эталонный ответ.

— Ответ по версии Комачи – «Пожалуюсь маме и завтра постараюсь получше».

— Не слишком ли нереально?! — немного расстроенно пробормотала Юигахама. Это уж точно. Тебя обругали, а ты прямо пышешь желанием постараться ещё сильнее. Встречаются ли такие в реальных семьях?

Несмотря на тяжесть своего ответа, Комачи ничуть не переживала на этот счёт и не теряла бодрости.

— Продолжим. Вот следующий вопрос.

Она заговорила актёрским тоном:

— Завтра рождество. Но из-за вашего муженька-неудачника с финансами у вас сейчас напряг…

Комачи шмыгнула носом и помрачнела.

— Кого-то мне это напоминает, — пробормотала Юкиносита.

— Это точно, — кивнула Юигахама.

— Слушайте, бывают и такие мужчины. Хорошие жёны должны их поддерживать, — на полном серьёзе отреагировала Хирацука.

Слушайте, а можно при этом не пялиться на меня?

Прерванная на середине фразы Комачи подбоченилась и нахмурилась.

— Я ещё не закончила… Что в такой ситуации вы подарите своему ребёнку? — договорила вопрос и мило кивнула. По этому сигналу все дружно принялись строчить на табличках.

В комнате слышны были лишь тиканье настенных часов и скрип фломастеров. Через какое-то время Комачи снова подала голос:

— Вре-е-е-емя вы-ы-ы-ышло. А теперь ваши ответы!

Как и раньше, первой оказалась Юигахама.

Дешёвую игрушку.

У ребёнка что, оценки упали? Ну, наверно, довольно безопасный выбор. Понимаете, дети гораздо лучше осведомлены о ценах на игрушки, чем взрослые. И конечно же, они свяжут происходящее с плохими оценками. В итоге она может вырастить ребёнка, который будет очень чувствителен к настроению.

Следующей была Юкиносита.

Книгу.

Понятно. Зависит от книжки, конечно, но хорошее чтение дарит радость, которую ничто не заменит. Вполне удовлетворительный ответ с учётом ограничения по цене. И очень подходит заядлой читательнице.

Дальше с улыбочкой отвечала Хирацука.

Комплект блюреев классического аниме.

Вы же сами их смотреть будете, верно?

Что ж, теперь моя очередь.

Объясню, что Санта к непослушным детям не приходит.

…Именно так говорил мне мой папаша. Скотина… Как можно было говорить это такому пацану, каким я тогда был? Хорошо ещё, что мама потом мне кое-что подарила, а то я уже собрался было открыть охоту на Санту…

Прочитав ответы, Комачи постучала по виску:

— А-а, кажется, вы не поняли сути вопроса. Дело не в том, что именно вы подарите, а в том, как вы решите проблему.

Она наставительно вскинула палец.

— Кстати, по мнению Комачи правильный ответ должен быть таким.

Комачи продемонстрировала табличку и прочитала её вслух:

— Попрошу помощи у родителей.

— А хорошо ли это?..

Удивлённая Юкиносита холодно посмотрела на Комачи, но та лишь щёлкнула языком и покачала пальцем:

— Конечно. Бабушки с дедушками только рады внучат побаловать. Источник: Комачи.

Я посмотрел на ткнувшую себя в грудь Комачи и вспомнил. Вообще говоря, она права. Когда я был ещё растерянным малышом, и бабушка, и дедушка были очень добры ко мне.

— Ну да, верно. Но они больше рады малышам.

— Ревность старшего, да? — не упустила случая подколоть меня Хирацука и засмеялась. Нет, нет, совсем это не ревность. Я имею в виду, даже сейчас я больше всех в семье Комачи балую.

Упомянутая Комачи развернулась к судейскому столику:

— Э-э, и что же думает про ответы уважаемый Тоцука?

Тоцука ненадолго задумался и вдруг улыбнулся:

— Получить книжку в подарок – это здорово.

Отлично, я уже знаю, что буду дарить в этом году.

Какую же книгу выбрать… Он в теннисном клубе, значит, неплохо бы что-нибудь про теннис. Или классическую фэнтэзи, а может даже легенду. Мой личный выбор – «Маленький Принц». О, выберу сразу и то, и то – «Принц тенниса»!

Кажется, пока я размышлял, Тоцука уже закончил, и Комачи снова начала командовать:

— Отлично, спасибо. Что ж, последний вопрос.

Она снова начала немножко играть:

— В последне время ваш муж начал приходить домой поздно… Может, он вам изменяет? Что делать в такой ситуации? Пишите ответы!

Юигахама стонала. Юкиносита широко улыбалась, делая вид, что её это не волнует. Хирацука что-то бормотала, сжимая кулаки и отчётливо похрустывая пальцами. Поздно уже говорить, конечно, но сидеть здесь мне определённо не нравится…

Я быстро настрочил ответ, надеясь, что всё сейчас закончится, и Комачи объявила, что время на раздумья истекло.

— Пора-а. А теперь все разом покажите ваши ответы.

Комачи вскинула руки, и все дружно подняли таблички, повторяя написанное вслух.

— Забеспокоюсь.

Судя по голосу Юигахамы, она уже беспокоится.

— Устрою на него охоту.

Тон Юкиноситы был острее ножа.

— Врежу ему.

Хирацука стиснула кулак.

— Отсужу компенсацию, алименты на детей и разведусь.

Последним высказался я. Комачи кивнула:

— Кажется, все высказались…

Я по её примеру пробежался глазами по табличкам. И на одной из них мой взгляд задержался:

— Что значит «устрою на него охоту»?.. Просто ужас какой-то…

Юкиносита с непроницаемым лицом наклонила голову:

— Должно быть, я ошиблась. Надо было написать «устрою ему допрос». Хотя по сути это одно и тоже.

Она улыбнулась. Страшно. Что с ней такое? Страшно. И шокирован оказался не только я. И Тоцуку, и Юигахаму, и, конечно, Хирацуку тоже проняло.

Но кажется, Комачи отнюдь не считала такой ответ недопустимым.

— Если не брать в расчёт ответ братика, остальные на правильном пути. Но-о-о… правильный ответ по мнению Комачи должен быть таким.

Она подняла свою табличку.

— «Поверю ему». Вы даже не представляете, сколько это очков Комачи.

Девушки восхищённо охнули. Только подумайте, она в средней школе и так смотрит на вещи. Точнее, наоборот, именно потому, что она в средней школе, она и витает в облаках. Так или иначе, с таким взглядом на жизнь ей придётся пройти через тяжёлые испытания, когда её предадут.

Не думаю, что поверить – это единственное решение во всех ситуациях. Не верить, иначе говоря, подозревать – это защитный механизм твоей души. Отказаться от такой брони все равно что самому всадить себе нож в сердце.

— Ты уверена, что это правильный ответ? — с сомнением спросил я. Комачи мило наклонила голову:

— М-м-м, человек, которого Комачи полюбит, не станет мне изменять. Он будет честным до невозможности, как и хинедере [7], и потому мне не о чем беспокоиться.

— …А такие вообще существуют?

Она что, дура?.. Непостижимый парень, честный до невозможности и при этом ещё и перекрученный, определённо не окажется кем-то достойным. Нацеливайся на человека получше.

— Ты бы удивился.

Комачи смущённо улыбнулась, но тут же вернулась в обычное бодрое настроение:

— А теперь долгожданная финальная схватка!

Финальный этап захватывающей Проверки Очков Жены.

Да что же это за очки жены, чёрт бы их побрал?

× × ×

Я рассеянно сидел в кабинете домоводства и ждал.

Похоже, Тоцуку выдернули прямо с середины тренировки, так что он уже ушёл. На прощанье он сказал, что очень расстроен, что не может посмотреть на девушек в свадебных платьях. Хотя мне бы больше хотелось посмотреть на него самого в таком наряде… Нет, по такому случаю я не прочь посмотреть на него и в смокинге! И вообще, хочу и то, и другое одновременно!

Пока я погружался в свои одинокие эмоции, дверь со стуком распахнулась, и появилась Комачи.

Я взглянул на неё и обнаружил, что она тоже в свадебном платье.

В нетривиальном платье, с мини-юбкой. И не чисто белом, а желтоватом, создающим ощущение здоровья, чистоты и миловидности.

Похоже, новый наряд придал ей ещё больше бодрости.

— Радостный и смущающий показ свадебных платьев! По такому случаю Комачи тоже переоделась! Смотри, братик, смотри!

— Да, да, милашка из милашек.

Плечи Комачи опустились, бодрости в голосе поубавилось:

— Ну вот опять. Что хочет, то и болтает. Ну ладно. Первая участница – Юи-сан.

Комачи повернулась к двери, и та очень осторожно приоткрылась с явственным шорохом.

В проём высунулась голова Юигахамы, нервно оглядевшая комнату. И только после этого собравшаяся с духом Юигахама появилась целиком.

Розоватое платье с блёстками отлично сочеталось с её волосами. Короткая расширенная юбка подчёркивала стройность ног, а смело приоткрытая грудь буквально бросалась в глаза. Честно говоря, даже трудно было прямо смотреть на неё.

То ли Юигахама сильно нервничала, то ли не привыкла к такому платью, но двигалась она неуверенно и скованно. А встретившись со мной взглядом, покраснела, будто свадебное платье смущало её до невозможности. Я и сам смутился, словно заразившись от неё. Не надо больше на меня смотреть…

Добравшись до Комачи, Юигахама тут же спряталась у неё за спиной.

— Э-э… Ко-Комачи, а где ты взяла эти платья?

— А-а, это секрет, — подмигнула Комачи, отмахиваясь. Наверно, одолжила их у какого-то из конкурирующих агентств, включённых в план. Моя младшая сестра ни одной детали не упускает.

— Отлично, следующая – Юкино-са-а-ан!

Дверь открылась бесшумно. И в комнату без единого звука изящно вступила Юкиносита.

Все рефлекторно затаили дыхание.

Чисто белое платье изящно облегало её, подчёркивая линии тела. На груди был изображён цветочный орнамент, а мягко спускающиеся к ногам складки смахивали на плавник русалки. Белая вуаль лежала на чёрных волосах, словно снежное покрывало. Белизна платья не скрывала, а только подчёркивала белизну кожи, словно стараясь выставить её красоту напоказ.

Скрытая под вуалью, Юкиносита прикрыла глаза и медленно подошла, словно пряча лицо.

— …Почему и я? — услышал я тихое бормотание из-под вуали.

Кажется, она была расстроена. Пусть она и не могла сейчас продемонстрировать жёсткость, но по ауре всё было видно. Когда вуаль вздрагивала, за ней можно было видеть недовольный блеск щёк, смешанный с краской смущения.

— О-о, да она явно не в настроении… Даже вуаль не может скрыть её истинную натуру…

— …Чего-чего?

Холодный взгляд из-под вуали словно пронзил меня насквозь. Как белое кимоно подразумевает свадебную причёску, так и вуаль к платью должна обладать подобным эффектом. Вот только на Юкиноситу это совсем не действовало.

Юкиносита встала рядом с Юигахамой. Комачи повернулась и удовлетворённо оглядела их обеих. В показе свадебных мод осталась всего одна участница.

— А теперь наша последняя соперница, госпожа Хирацука!

На сей раз Комачи казалась более расслабленной, чем когда представляла предыдущую парочку. И во мне проснулось любопытство, почему вдруг «последняя соперница» прозвучало как «последняя проигравшая».

Дверь плавно отворилась. Комнату заполнило спокойствие, от которого все даже дышать забыли.

В комнату шагнула прекрасная дама, изящно прикрыв глаза и двигаясь невероятно плавно.

Повернувшаяся к двери Комачи, сама вызвавшая эту даму, оцепенела от изумления.

— … Кто? — выдавила она единственное слово. Собственно, я подумал то же самое…

Её всегда распущенные чёрные волосы на сей раз были увязаны в узел. Вуаль, опускающаяся на обнажённую спину, не в силах была скрыть её изящные очертания от затылка до лопаток.

Платье, выполненное в традиционном, классическом стиле, подчёркивало красоту каждой части тела. На руках были тонкие белые перчатки. Расширяющаяся от талии юбка до пола демонстрировала крутизну бёдер. А верхняя обтягивающая часть выделяла мелкие детали и объёмную грудь.

— К-как ей идёт…

— Ей надо всё время такое носить…

Удивлённо и восхищённо заговорили Юигахама с Юкиноситой, потрясённые представшим перед ними зрелищем, хоть они и относились к тому же полу.

— Хикигая… Ну как? Я хороша, правда? — повернулась ко мне Хирацука с хвастливым смехом. На лице играла невинная улыбка, словно она удачно кого-то разыграла, забравшись в бесхозное платье.

Ну да, мне тоже следовало бы сказать что-нибудь тактичное, но слишком уж я был захвачен разворачивающимся спектаклем. Стараясь скрыть смущение, я почесал щёку.

— А-а… ну… это… вам очень идёт, — сумел наконец выдавить я из себя. Хирацука похлопала ресницами.

— П-понятно… С-спасибо. — пробормотала она, зарываясь лицом в букет цветов. Такая попытка скрыть залившую её до ушей краску совершенно не вязалась с её возрастом и очень ей шла. Нет, правда, почему она до сих пор не замужем?

Теперь, когда все трое были в сборе, показ свадебных нарядов подошёл к своему завершению. И Комачи громко провозгласила:

— Объявляю результаты!

Хлопнула в ладоши, и мы тоже немного поаплодировали.

Потом Комачи обвела взглядом кабинет.

Посмотрела на лежащие в раковине тарелки, таблички с фломастерами и наконец на девушек в свадебных платьях.

И наконец криво усмехнулась:

— А-а, все не слишком хороши… По всей видимости, победила Кома…

— …

Но прежде, чем она успела договорить, на неё обрушился давящий взгляд. В нём чувствовалась сильнейшая воля, не дающая и слова сказать. Я поискал глазами его источник и обнаружил, что Хирацука пышет жутко смертоносной аурой.

Комачи всё равно попыталась снова:

— П-победила…

— ……

Словно пытаясь избежать давления, она отвела глаза. На лбу выступил пот.

— П-победила…

— ………!

Под таким ошеломляющим напором Комачи дрогнула, её плечи поникли. И безжизненно пробормотала слабеющим голосом:

— П-победила… госпожа Хирацука, да…

Хирацука широко улыбнулась. Слишком уж она счастлива…

— М-м? В-в самом деле? Только подумайте, я победила! Быть может, свадьба уже совсем рядом, а?..

Юигахама натужно засмеялась на такую бесстыжую похвальбу, а тихо изумляющаяся Юкиносита лишь коротко вздохнула. Комачи подбежала ко мне, хныча, шмыгая носом и утирая слёзы:

— Я испугалась… Я та-а-ак испугалась…

Я погладил Комачи по голове, утешая, и тут меня осенило. Точно. Вот из-за такой стороны своей натуры Хирацука до сих пор и не замужем…

Глядя на поздравляющую себя Хирацуку, Юигахама вдруг хлопнула в ладоши, словно что-то придумав:

— Слушайте, мы через такое прошли, а давайте вместе сфотографируемся!

— Звучит здорово! Пошли, братик.

Комачи вдруг расплылась в улыбке. Я знаю, конечно, что она просто притворялась плачущей, но могла бы и получше постараться… И теперь она начала пихать меня в спину.

— Не толкайся…

Я оказался выжат к окну, под лучи заходящего солнца. Стоявшая там Юкиносита двинулась в сторону, словно стараясь оказаться подальше от меня. И попыталась тихо исчезнуть.

— Я воздержусь.

Но её поймала заранее просчитавшая всё Юигахама.

— Не-а, Юкинон тоже.

— Не липни ко мне…

Юигахама затолкала её обратно. А потом потянула меня за рукав.

— Не тяни меня…

— Ладно, ладно!

Она весело улыбнулась, подхватывая нас с Юкиноситой под руки.

— Все готовы? Снимаю!

Комачи настроила таймер камеры своего мобильника и подбежала к нам.

— Порой получается совсем неплохо, верно? — добродушно сказала Хирацука, стоящая позади меня, положив руку мне на плечо. Ну, разве что порой. Да, и надо не забыть послать снимок Тоцуке.

В кабинете домоводства прозвучал негромкий щелчок затвора.

× × ×

Дело было поздним вечером пятницы, через несколько дней после состязания невест.

Мы уже поужинали и сейчас оставались вдвоём с Комачи. Родители сразу отправились спать.

Я скрючился на диване в гостиной, уставившись на экран своего ноутбука и слушая, как Комачи на кухне моет посуду. Совершенно вылетело из головы, что мне надо написать колонку для нашей страницы в журнале. Завтра начинаются выходные, так что если я сейчас сконцентрируюсь, смогу покончить с ней уже сегодня.

Теоретически млекопитающие по натуре звери ночные. Я млекопитающее, так что именно ночью должен быть более активен.

Я смотрел на статью, в которой не было пока ни единого слова и думал, что же мне написать. До крайнего срока осталось совсем немного времени. Какого чёрта мы до сих пор занимались чем угодно, но только не этим? Ничего в голову не приходит, понимаете? Вы понимаете это чувство, а? И вам тоже? Мне-то точно нет. А надо бы поскорее уже что-нибудь написать.

Я писал и удалял написанное, удалял и писал снова. Останавливался, размышляя, что же написать. Сдаётся мне, я уже больше дурью маюсь, чем печатаю.

Кажется, сегодня я уже сделал всё, что мог…

Когда я уже был готов всё бросить, завибрировал мой валяющийся на дальнем конце стола мобильник. Блин, а мне и руки не поднять.

Я уж было решил не обращать на него внимания, но в этот момент Комачи со скрипом закрыла кран в кухне и появилась в гостиной, на ходу вытирая руки полотенцем. По дороге она подхватила мой сотовый и бросила его мне:

— Братик, телефон.

— М-м.

Телефон со шлепком упал мне в руки. Теперь вообще никаких поводов не отвечать не осталось. Я глянул на экран – звонила Юигахама. Догадываюсь, зачем. И прижал телефон плечом к щеке, продолжая стучать по клавишам:

— Да?

— Хикки, ты уже закончил?

В яблочко. Конечно же, она про статью. Блин, если бы сделал, давно бы уже отправил.

— Будто это так просто. А вы уже закончили?

— Угу, я делаю картинки, Юкинон всё размещает. Осталась твоя статья, и всё будет готово.

Юкиносита занимается редактурой и компоновкой, а Юигахама обрезает картинки. От каждого по способностям.

От осознания, что ждут только меня, мои руки совсем остановились… Я замер, чувствуя себя немного виноватым, и услышал в трубке тихий отзвук голоса:

— Он уже закончил?

Явно Юкиносита. Получается, Юигахама осталась у неё ночевать? Они уже не разлей вода, да?..

— А? Ладно. Она спрашивает, закончил ли ты.

Это уже чёткий голос Юигахамы. Кажется, Юкиносита там рядом, раз её слышно.

— Ещё нет.

— Он говорит, что ещё нет. А, ладно, спрошу.

Похоже, это Юигахама с Юкиноситой разговаривает. Последовала маленькая пауза.

— Она спрашивает, когда закончишь.

— Понятия не имею… Вам ещё не надоело в испорченный телефон играть?

В трубке послышалось «Сама с ним поговори», «Ладно, давай».

— Алло.

— Йо.

Это была Юкиносита. Кстати, должно быть, мы с ней впервые по телефону разговариваем. И она сразу взяла быка за рога:

— Когда закончишь?

Я аж вздрогнул от её обычного, неизменно холодного тона. Даже через телефон ощущалось её мощное давление.

— Н-на этой неделе…

Я запнулся, снова ощутив себя немного виноватым, и услышал в трубке короткий вздох:

— Сегодня пятница, так что под «на этой неделе» ты подразумеваешь сегодня, верно? Ты в курсе, когда у нас дедлайн?

— В-в понедельник…

— Это называется следующая неделя. Мы оставим место под твою колонку и пойдём дальше. Как только закончишь, присылай.

— Ладно. Да, ты имеешь в виду…

— Пока.

Она дала отбой, даже не удосужившись дослушать меня. Запищали короткие гудки.

— Ну и как я тебе что-то пошлю, если не знаю твоего адреса? — пробормотал я, глядя на телефон.

Это значит, как ни старайся, передача статьи откладывается на понедельник. Ничего не попишешь. Юкиносита сама виновата, что не дослушала меня… Ну, мы в равной степени виноваты, что она не получит статью до самого дедлайна, да.

Я вздохнул, чувствуя облегчение, что этот разговор закончился. Отбросил телефон и покрутил плечами.

Осталось совсем немного времени. И эта статья в самом деле та ещё головная боль, так что лучше побыстрее с ней разобраться.

Я снова повернулся к ноутбуку и обнаружил перед глазами чашку кофе.

Поднял взгляд и увидел Комачи с двумя чашками в руках.

Разумеется, кофе я принял с благодарностью. А Комачи уселась рядом со мной. Кажется, ложиться спать она пока что не собиралась.

— Тебе совсем не обязательно ждать, пока я закончу.

Потому что я понятия не имею, сколько мне времени потребуется. Может до самого утра. Но Комачи помотала головой:

— Не-а. Я хочу прочитать, что ты напишешь, так что подожду.

— …Ну как знаешь.

Впрочем, завтра выходной. Ничего страшного, если ляжешь попозже. Я хлебнул кофе и снова забарабанил по клавиатуре.

Работать в одиночестве было бы спокойнее, но раз меня ждут, придётся поднапрячься.

Стараясь закончить побыстрее, я стучал и стучал по клавишам. В ночной тишине разносились лишь эти звуки. Да ещё время от времени капала вода в кухне.

Через какое-то время к ним добавилось сонное сопение.

Я как раз подумал, что большую часть я уже написал, осталось немного. Покосился на Комачи и увидел, что она задремала.

Ощущая приятную усталость, я и сам на секунду прикрыл глаза.

Но лишь на секунду.

Не будя Комачи, я тихо настучал последний абзац, вспыхнувший в моей голове.

Говорим мы о свадьбе или о будущем, никто не знает, что ждёт его впереди.

Здравый смысл подсказывает нам готовиться к новым горестям.

Но все мы имеем право ждать счастья.

И должны стараться, чтобы оно пришло. В завершение хочу отметить, что прекрасным дамам всего мира стоит нацелиться на мужа-домохозяйку, пока ещё не поздно. Воистину так.

-------------------------------------------------------

Примечания

[1] С 794 до 1185 года

[2] Сингл группы Arashi

[3] Томое Синохара и её песня «Ultra Relax»

[4] Выдуманный персонаж японских телешоу

[5] Действующий вулкан на Гавайских островах, один из самых активных на планете

[6] Японская сеть семейных ресторанов

[7] См. четвёртый том, седьмая глава, сцена примерки костюмов

Том 7.5

Осень набирала обороты, листва кое-где уже начала краснеть. Симптомы перемен были заметны невооружённым глазом. Клуб, к которому я принадлежал, в последнее время тоже немного изменился.

— Консультации по почте для префектуры Чиба!

Юигахама пребывала в необъяснимо приподнятом настроении. Она бодро прочитала заголовок, постукивая по столу, и сама себе зааплодировала. Мы же с Юкиноситой отнюдь не пылали энтузиазмом.

Да, именно про это изменение я и говорил. Хирацука взвалила на нас консультации по электронной почте. Очередная её дурацкая импровизация.

По-прежнему бодрая Юигахама начала зачитывать новое письмо вслух:

— М-м, первое письмо сегодня от жителя Чибы. Псевдоним «Я беспокоюсь».

Автор не знает, что такое псевдоним? Это больше на тему письма смахивает. Инструкции из разряда «Прочтите, пожалуйста, внимательно и до конца», конечно же, были нами написаны, но автор, похоже, не из тех, кто заморачивается подобными мелочами.

<Я беспокоюсь>

Выпускники покинули наш теннисный клуб, и теперь мне придётся взять на себя должность его главы. Как мне повести остальных за собой? Если есть что-то, чего стоит опасаться, пожалуйста, подскажите мне. С нетерпением жду ответа.

…А-а, понятно. Значит, он просто с милой непосредственностью перепутал тему и псевдоним. Какая восхитительная мелкая оплошность. Конечно же, этот милый автор и правда всерьёз обеспокоен.

— Отлично, давайте отвечать!

— Эк ты завёлся…

Юигахама была удивлена и даже немного ошарашена. Но я быстро перевёл разговор в конструктивное русло поиска решения.

— Так, первое слово Юкиносите как главе клуба. Что скажешь?

— …Ну, если тебя интересуют мои мысли на этот счёт, примерно так.

Углубившаяся в книгу и не слишком интересующаяся происходящим Юкиносита после прямого вопроса захлопнула книжку и слегка задумалась.

— Первый шаг – это продемонстрировать своё превосходство. Как только ты оказываешься на вершине, применяется подавление, манипулирование информацией и тщательные политические чистки. Если удастся сохранить власть в течение года, этого вполне достаточно, чтобы никто больше не пытался высунуться.

Она мило улыбнулась. Страшноватая у тебя улыбочка, знаешь ли…

— М-м-м, но в реальности-то… Можно, конечно, назвать это лидерством, но если зайти так далеко, у такого главы весь клуб разбежится.

— Это точно. Я имею в виду, когда глава некоего клуба творит, что вздумается, порой даже чересчур властно, это не имеет ничего общего с лидерством. Не говоря уже о том, что она совсем непопулярная.

— Не мог бы ты при этом перестать смотреть на меня?..

Юкиносита нахмурилась. Удивительно, но она, похоже, осознаёт свой характер и быть может даже переживает по этому поводу в своей неповторимой манере… Если переживаешь, так исправляйся.

— Д-давайте просто скажем, что от лидера много чего требуется! — попыталась сгладить ситуацию Юигахама. И принялась строчить ответ.

<Клуб помощников>

Глава клуба не просто стоит во главе и тянет всех за собой. Разве не должен он ещё и поддерживать всех? Но если зайти слишком далеко, можно оттолкнуть от себя участников, не забывай. Постарайся изо всех сил!

Отлично, дело закрыто. Юигахама принялась читать вслух новое послание.

— Э-э-э, следующее письмо… Следующее письмо от жителя Чибы, псевдоним «Мастер Меча».

Опять он… Прямо как постоянный посетитель. Я ведь так и радоваться твоим письмам начать могу, так что завязывай.

<Мастер Меча>

Давечь я слышал в сети что ежели писать на японском возьмёшь приз лучшему молодому автору года но это точно не так. Источник я. Объясните пападробнее как мне стать первым.

Юкиносита была несколько озадачена:

— Может, ему стоит сначала свои ошибки в письме исправить?..

— Да всё равно он какую-то чушь несёт… — добавила Юигахама. Но я уверен, что японский он знает не хуже вас обоих.

— Короче говоря, вопрос в том, как ему дебютировать, чтобы получить премию лучшего молодого автора года, — уточнил я, быстро глянув на Юигахаму. Мой взгляд спрашивал её мнение, но она лишь резко поморщилась.

— Э-э? Разве не Хикки спец в подобных вещах? Тебе и отвечать.

Юкиносита согласно кивнула:

— Если ответить жёстко, это тоже форма доброты.

Она вернулась к своей книжке и снова углубилась в чтение.

Хе-хе. Тогда как насчёт такого? Я придвинул ноутбук к себе и забарабанил по клавишам.

<Клуб помощников>

Всё дело в читателях и редакторах, которые не понимают тебя. Верь в себя и продолжай. Следуй за своей мечтой, не сдаваясь, до последнего вздоха.

И удовлетворённо вздохнул. Фишка в том, что я деликатно ему намекнул насчёт последнего вздоха.

— О-о, Хикки такой замечательный, — наивно удивилась Юигахама.

— …Доброта жестока. — Юкиносита отвела определённо погрустневшие глаза.

Что ж, назовём это обратной стороной доброты.

Том 7.5

Разве мы рождены не играть? Разве мы рождены не развлекаться?

Так сказано в «Ryoujin Hishou» [1]. Значит, жизнь даруется человеку для игры. И всё в мире создано для игры.

Но что в таком случае подразумевается под игрой?

Под словом «игра» скрывается множество значений, его толкование туманно и отнюдь не является руководством к действию.

К примеру «Эй, детка, давай повеселимся!» Слышишь такое и думаешь, что нормалфагам следует сдохнуть. Или «Хочешь поразвлечься со мной, а?» И за это тоже.

Когда что-то готовишь в таком несерьёзном расположении духа, обычно это ведёт к беде. А когда что-то не получается, достаточно сказать «да я просто дурачился».

Иначе говоря, в развлечениях нет абсолютно ничего хорошего.

Замечу ещё, что если цель жизни – развлечения, а в них нет ничего хорошего, то и смысла в такой жизни попросту нет.

Но можно себе представить, как жизнь этих развлекающихся типов становится ужасной – это «Ryoujin Hishou». Император-отшельник Го-Сиракава не от развлечений полысел, а от тягот. Если поставить рядом с ним Брюса Уиллиса и Николаса Кейджа, этих троих можно назвать «Три величайшие лысины мира».

Быть лысым круто, быть лысым – это статус. Сдаётся мне, скорее всё к этому сведётся, чем волосы на голове вырастут.

Впрочем, я отвлёкся. Подводя итог, само слово «играть» и все его значения должны быть поставлены под сомнение.

Что случится, если все начнут играть? Не слишком сложно и до апокалипсиса докатиться.

Впрочем, как учит история, «к двадцатому уровню играющие могут и помудреть».

Вот почему, ну, понимаете… Порой немного развлечься не так уж и плохо…

× × ×

Вечеринка по случаю дня рождения Юигахамы завязалась с обычного предложения. Точнее, с последовательности событий.

Сначала были Юигахама с Юкиноситой. Потом Тоцука, которого мы встретили по дороге, и Комачи, ждавшая нас в условленном месте. Потом ещё Заимокуза, которого мы прихватили из соображений гуманности. Ну и я, конечно. Мы все отправились в караоке, где я и увидел то, что мне видеть не следовало бы.

Одинокую учительницу за тридцать, которую выперли с вечеринки по поиску женихов и которая в одиночестве убивала время в караоке. Она ещё и Енку поёт…

И когда эта учительница за тридцать столкнулась с нами, она закричала рыдающим голосом и убежала.

Духота сезона дождей спала к вечеру, когда задул освежающий ветерок.

И этот ветерок разносил душераздирающий вопль, который я не мог не услышать.

— Я хочу замуж…

До невозможности простое и открытое желание, звучащее над вечерним городом.

Понятия не имею, эффект Допплера это или что ещё, но её голос по-прежнему звучал в моих ушах. На глаза навернулись слёзы, заныло сердце. Какого чёрта? Прямо как отрава какая-то.

И я был не единственным, у кого заныло в груди. Мы все смотрели туда, где растаяла фигура Хирацуки.

И молчали, пока обеспокоенно не заговорил самый рассудительный из нас, Тоцука.

— Г-госпожа Хирацука расплакалась и убежала. Как думаете, с ней всё хорошо?..

Тоцука такой добрый. Я правда так подумал. Когда он смотрел вслед Хирацуке, он казался до невозможности добрым (в первую очередь мне).

А вот в ответ прозвучал резкий и холодный голос.

— Она взрослый человек, должна справиться, — спокойно сказала Юкиносита, отбросив с плеча волосы. А ведь тоже могла бы показаться мне доброй, если бы молчала… Впрочем, она не ошибается. И я не могу с ней не согласиться.

— Вот именно. Она совершенно взрослый человек, в её-то возрасте.

Я имею в виду, что она совершенно взрослая, так что женитесь уже на ней хоть кто-нибудь.

— Ху-ху, какие отважные слова, прямо смех над угрозой… Гимн человечеству и гимн отваге! — выпалил Заимокуза, утирая пот со лба. Сейчас он казался ещё более раздражающим и надоедливым, чем раньше.

— Ну, если не брать это в расчёт, день рождения получился весёлым. — умело увела разговор в сторону Комачи. Как и следовало ожидать от главного специалиста семьи Хикигая по общению. На пару порядков уступающий ей в подобных делах Заимокуза оказался задвинут в сторону.

На лице Юигахамы, ещё одной специалистки по общению, появилась улыбка.

— Спасибо за сегодня, Комачи. И всем тоже спасибо.

Комачи улыбнулась в ответ, и в глазах смотрящей на них Юкиноситы прорезалось облегчение. Ну, она тоже по-своему переживала.

Отлично сработано.

Я тоже хотел было бросить на неё одобрительный взгляд. Но подумал, а вдруг у неё от этого настроение испортится, и воздержался.

Если Юигахама всем довольна, ну и хорошо. Да и я, честно говоря, не скучал.

— Было так весело, что мы забыли о времени, да?

Мы с Заимокузой синхронно посмотрели на часы.

— Воистину так, поздно уже. Скоро нас накроет время тьмы…

Заимокуза почему-то недружелюбно покосился на садящееся солнце, окрашивающее запад в багровый цвет. Я тоже бросил на него взгляд. Солнце как солнце, ничего особенного.

— Ну да. Ладно, я домой. Пока.

— Ага, пока. Увидимся.

Юигахама неуверенно помахала мне рукой. Я поднял руку в ответ и краем глаза заметил зачем-то подкрадывающуюся к ней Комачи.

— Юи-сан! Улыбнись!

Юигахама охнула от неожиданности, но Комачи тут же негромко заговорила. Что она задумала?.. Меня охватило тревожное предчувствие, и я медленно двинулся прочь. Хотя каждое слово Комачи я всё равно слышал очень отчётливо.

— И ты позволишь нам так просто разойтись?.. Может, я как младшая сестра и не должна такое говорить, но мой братик крайне редко выходит из дома… В следующий раз он выйдет…

Излагающая всё это каким-то странным тоном Комачи глянула на меня. Юигахама задумалась, махая всё медленнее. И вдруг её рука замерла.

— В следующий раз, в следующий раз… Погоди. Посто-о-ой!

Она с топотом догнала меня.

— Д-давай ещё потусуемся!

— Э-э-э… У меня строгий комендантский час.

Пригласили – откажись. Действие одиночки во имя сохранения баланса и инстинкт уклонения. Я имею в виду, если ответишь «ладно, пойду», а окажется, что это была лишь формальная вежливость с их стороны, получится очень неловко. Прямо как на вечеринке в средней школе, когда они натужно смеются и говорят «а, так ты тоже идёшь?..» На любезность надо отвечать любезностью, это и называется этикет.

Но кажется, со стороны Юигахамы была не просто любезность, потому что она решила проверить правдивость моих слов у Комачи:

— Комачи, это правда?

— Не-а, у нас в доме таких правил нет.

Комачи помотала головой. Ну да, у нас в семье практикуют политику невмешательства. Собственно говоря, наши родители сильно заняты и так рано домой не возвращаются.

Я услышал негромкий вздох.

— Врать, зная, что младшая сестра тебя тут же разоблачит… Я даже не знаю, примитивность это, бравада или что ещё… Тебя так редко приглашают, почему бы с благодарностью не согласиться? — заявила Юкиносита с долей удивления. Да кто ж в здравом уме согласится, услышав такое?.. Это ж до какой степени ты приглашать людей не умеешь, а?

— Ну, я имею в виду, у нас ещё и кот есть. Мне надо пойти о нём позаботиться.

Какое приглашение, такой и отказ.

Юкиносита вдруг замерла. И на долю секунды заколебалась.

Послышалось тихое «мяу». То ли это она фокусничает, то ли мне просто показалось.

И затем Юкиносита кивнула:

— Понятно. Раз ради кота, ничего не попишешь.

— Она поверила?! Е-если ты за кота беспокоишься, ничего с ним не случится! Н-ну понимаешь, говорят, что питомцы на своих хозяев похожи, так что ему и одному неплохо!

— Знаешь, это уже перебор.

По сути она права, и я, и Комачи спокойно переносим одиночество и прекрасно себя чувствуем наедине с собой. Но прозвучало это так, словно мы полные неудачники, неспособные влиться в общество.

Но Юигахама не обратила на мои слова никакого внимания. Она лишь мрачно смотрела на меня, вцепившись в рукав Юкиноситы:

— Ну давайте потусуемся ещё-о-о-о! Я имею в виду, все вместе.

— А с чего ты решила, что все пойдут?.. Стоп, что, и я тоже?

Юкиносита запротестовала против такого произвола. А Юигахама выпятила грудь, будто это дело совершенно обычное.

— Ага! — уверенно заявила она. Юкиносита моргнула и медленно отвернулась.

— П-понятно…

Юигахама всмотрелась в её лицо, явно озадаченная такой реакцией, и тихо пробормотала…

— …Может, ты не хочешь?

— Да нет… Просто это немного неожиданно.

Юкиносита подняла голову и слегка ей тряхнула. Её прелестные гладкие чёрные волосы рассыпались, прикрывая краснеющие щёки.

Но от стоящей вплотную Юигахамы, надо полагать, ничего не укрылось. Та слегка вздохнула, словно очарованная таким поведением.

…Полная капитуляция Юкиноситы. Бог мой, какая девичья атмосфера, прямо юри-юри какое-то.

— Значит, Юкино-сан тоже идёт, да?! Сколько же это очков Комачи сразу! — с возбуждением поинтересовалась Комачи. Но Юкиносита ответила совершенно спокойно.

— Да. Раз уж дело касается Юигахамы, она бы сильно расстроилась, если бы я отказала. Я составлю вам компанию.

— Ура! И Хикки тоже, давайте тусоваться!

Заполучив союзника в лице Юкиноситы, Юигахама буквально фонтанировала энергией.

Более того, к ней пришла поддержка и с неожиданной стороны.

— Верно, Хачиман! Решайся! Если ты пойдёшь, я тоже пойду!

— Слишком уж ты меня любишь…

Что-то в последнее время Заимокуза слишком дружелюбен ко мне, аж страшно делается. Чего доброго дойдёт до того, что я признаю его существование.

Но я, знаете ли, мужчина. У меня есть гордость. У меня есть чувство собственного достоинства. У меня есть убеждения.

Я не могу взять назад слова, которые уже сказал. Мужчины от своих слов не отказываются. Если я не хочу чего-то делать, я и не делаю. А бывает, что если даже говорю, что сделаю, всё равно не делаю.

Если меня переоценивают, это может стать проблемой. Надо бы подобные поползновения прекратить, пока хуже не стало. А значит, надо хотя бы изложить свои доводы Юигахаме:

— Слушай, Юигахама. Что конкретно ты понимаешь под словом «тусоваться»? Если у тебя нет конкретных целей в жизни, ты и заметить не успеешь, как такая жизнь закончится. Понимаешь?

— Ну вот, взял и начал нотации читать…

Юигахама немного надулась. Но тут лучше радоваться, что дело обошлось лишь словами. Впрочем, кажется, я всё-таки сумел привести её в замешательство.

Едва я подумал, что оказался в стороне, как Юкиносита слегка наклонила голову и взялась за подбородок.

— …Но так оно и есть. Слово «тусоваться» не означает ничего конкретного.

Её бормотание услышала Комачи, вскинувшая палец и задумчиво уставившаяся в небо.

— Ну, когда я слышу «тусоваться», мне представляются прятки или салочки. Это так невинно, что мои очки Комачи…

— Очки то, очки это, захлопни уже варежку. Ты что, кассир в круглосуточном, который бонусы высчитывает? Так я бонусную карту забыл, чёрт бы её побрал.

И когда тебе об этом говорят, чувствуешь себя виноватым, что пришёл без карты. Не говоря уже, что если скажешь «а, нет, спасибо», тебе тут же предложат её завести. Очень любезно по отношению к человеку, который только что уже сказал «а, нет, спасибо». И зачем тут «а»? Разве есть какое-то правило, предписывающее совать в начало фразы словесный мусор?

Пока я опять тонул в размышлениях о всякой ерунде…

— Простые салки, салки «замри», салки «король горы»… А другие…

Бормотал загибающий пальцы Тоцука, старательно что-то припоминая. Кажется, он пытался ответить на вопрос «что значит тусоваться», набирая статистику примеров. Выделив среди них общее, можно добраться до сути. И правда отличный метод. Тоцука в глубокой задумчивости, с приоткрытым ртом, смотрелся просто великолепно. Вот почему я решил протянуть ему руку помощи.

— А ещё «полицейские и воры» и «воры и полицейские».

— Разве это не одно и то же? — с любопытством спросила Юигахама, приоткрыв рот.

Что с ней такое? Чего она рот разинула? Лучше закрой, пока я туда какую-нибудь дрянь не закинул.

Пока я сверлил Юигахаму своим тухлым взглядом, Юкиносита похлопала её по плечу:

— Юигахама. Хикигае нечасто выпадала возможность выйти поиграть, откуда ж ему знать. Отнесись с пониманием.

Осознав сказанное, Юигахама принялась извиняться:

— А, п-понимаю… извини…

— Вот только не надо с таким серьёзным видом высказываться. Я же почти справился со своим прошлым, чёрт побери.

И ещё, Юкиносита, ты ведь только притворялась, что защищаешь меня, так ведь? Что это у тебя за сладенькая улыбочка, а?

— Но братик, ты ведь в самом деле почти из дома не выходил, верно?

— Заткнись. Прошлое – это дело прошлое. А я живу ради будущего!

Встряв в разговор при первой же возможности, Комачи тут же припомнила кое-что из моей цветущей юности. Впрочем, такая юность больше на проклятье смахивает, чем на цветение.

Снова подключилась Юкиносита с широкой радостной улыбкой:

— Игры на свежем воздухе не то, чем можно заниматься в одиночку. А-а, так вот почему тебя зовут Хикки. Это указывает на твою натуру. Что ж, очень точно подмечено.

Как сладенько. Почти как MAX Coffee. Впрочем, если речь о сладости, мне хватит и мороженого из Сайзерии. Кстати, почему MAX Coffee такой сладкий?

— Ха, не смотри на одиночек свысока. Мы с лёгкостью можем играть  без партнёров.

— Точно-точно, братик всегда боксирует с тенью или кидает носки как мяч в корзину для белья.

Комачи, ну кто тебя просил такое рассказывать? Видишь, как Юкиносита расстроилась?

— Так ты и сейчас этим занимаешься?.. Совсем дурак?..

— Ну, как-то попробовал, получилось весело, что тут поделаешь?

На самом деле становится всё веселее и веселее. В последнее время я выполняю носками бейсбольные подачи. Когда представляю себе, как выхожу на подачу в девятом ининге и уверенно удерживаю противника, это жутко весело. Кстати, последняя подача – это наклбол.

Я уж было собрался объяснить всё поподробнее, представляя себе их реакции, но не стал. Потому как даже моя единственная и неповторимая младшая сестра сменила тему, не обращая на меня внимания.

— Ладно, давайте просто договоримся, что будем веселиться… Братик, пошли!

— Э-э-э…

У меня было ощущение, что меня куда-то заманивают. Но тут ко мне тихонько подобрался Тоцука.

— Ум-м, я тоже хочу пойти. И был бы рад, если бы Хачиман остался с нами.

— Так, куда идём? Чем займёмся? Давайте оторвёмся на полную, только без нарушения законов!

Какого чёрта?! С этого и надо было начинать! Мне сразу весело стало!

— Ху-ху. Какое стремительное изменение. Воистину сверхскоростная трансформация… Безнадёжно круто!

Заимокуза продемонстрировал мне большой палец. Я и сам был уже готов провернуть то же самое, но, посмотрев на Заимокузу, вовремя себя одёрнул. Спасибо, Заимокуза.

— Что-то мне это не нравится… Ладно, договорились!

Несколько недовольно наблюдавшая наш с Тоцукой разговор Юигахама всё же кивнула и хлопнула в ладоши.

Юкиносита же задумчиво наклонила голову.

— И чем же конкретно мы займёмся, когда будем «тусоваться»? Мне кажется, что игра в прятки нам не совсем по возрасту…

— Дело несложное… Нормалфаги в классе вечно в семью играют.

Занимающиеся этим по сути играют роли, которые для каждого предрешены. Если они общаются, ничего ещё не зная, наверно, они могут быть счастливы. Но тех, кто уже осознал, что такое шаблонные разговоры и повседневная жизнь, стоит пожалеть. Потому что им до конца дней своих придётся жить с этим осознанием. Только те, кто узнал такое чувство, могут симпатизировать друг другу, но это же само по себе не даёт им друг с другом сосуществовать.

Юкиносита, скорее всего, тоже всё это понимала, потому что неожиданно фыркнула:

— Немного необычно слышать такое от тебя. Ты всегда видишь всё по-другому, как и стоит ожидать от того, кто всегда в классе в прятки играет.

— В точку. Я с давних пор отлично играю в прятки. Даже в начальной школе, когда я прятался, все просто в конце концов уходили домой.

— Какой печальный навык… — удивлённо вздохнула Юкиносита, прикладывая руку к виску. Вот видишь, никак мы сосуществовать не можем. Юигахама – дело другое.

— Но Хикки, ты же в классе совсем не прячешься. Более того, ты выделяешься своим дурным взглядом.

— Вокруг меня одни злопыхатели собрались…

Они становятся такими, даже не взглянув на меня… Хачиман, ты ведь понимаешь, да? В классе 11-F все очень дружелюбны друг к другу! За исключением тебя.

— В-всё хорошо, Хачиман. На этот раз я рядом. И давайте решим, куда пойдём, ладно?

Хачиман, узри! Ко мне воззвал ангел… а, нет, это Тоцука. Но он настолько добросердечен, что я едва не улетел в нирвану…

— Ху-ху, если ничто не приходит на ум, тогда игровые автоматы. Это одна из моих суперрекомендованных рекомендаций.

Пока я приходил в себя, рядом что-то провозгласил чей-то громкий голос. Плевать, нам, как и сказал Тоцука, надо решить, куда пойдём.

— Ну что, куда пойдём?

— Ха! Игровые автоматы! Они тут тоже есть! Да! Комачи согласна!

Задумавшаяся было Комачи вскинула руку, словно её осенило.

— Неплохая идея, они тут рядом. Мы с Хачиманом как-то там уже были, только поиграть толком не получилось.

— Отлично, раз Тоцука сказал автоматы, значит, автоматы. Возражения не принимаются.

Я согласился с Тоцукой, согласившимся с Комачи. Юкиносита с Юигахамой тоже кивнули, не возражая.

— А-а? Что такое? Разве я не то же самое предложил?

Только один человек недовольно застонал. Но мы быстро его успокоили и двинулись к ближайшему игровому центру.

Поход в автоматы с Тоцукой! Хорошо бы нам с ним сфотографироваться вдвоём!

× × ×

Игровые автоматы.

Место, знакомое любому старшекласснику. Из-за царящего там шума голоса милующихся парочек и веселых дружеских компаний тебя совсем не беспокоят. Это помогает оставаться одному даже среди толпы. Начав ощущать себя частью пространства, даже парни вроде меня чувствуют себя в своей тарелке.

— Как здесь шумно… И что мы тут будем делать?

Юкиносита нервно оглядывалась, словно такие места ей незнакомы. Впрочем, насколько я помню, автоматы, в которые мы заходили в прошлый раз, в Лалапорте [2], были рассчитаны на семейных посетителей. Скорее на лёгкое времяпрепровождение, чем на популярность. Так что столь шумное и дымное место, как автоматы, в которые мы заявились сейчас, должно быть и правда для неё в новинку.

— Давайте для начала осмотримся.

Стоять на месте смысла нет, так что мы просто решили пройтись и посмотреть. И по ходу этой неторопливой прогулки Юигахама что-то заметила.

— А вот это, кажется, неплохо.

— А, и правда здорово!

Я посмотрел, куда показывали Юигахама с Комачи.

— Ху-ху, Бойцовый Клуб Маджонга?

— Хм, в него с кем угодно в стране сыграть можно, через интернет.

Все современные игры ориентированы на сеть. Было бы неплохо, будь они более предупредительны к тем, у кого нет друзей, но кто хочет собрать призы. Или кто сидит в лесу и которому некуда пойти.

— Ну что? Комачи, хочешь попробовать сыграть?

— Ага, в режиме национального турнира! Я буду в команде с Юи-сан!

— Не пойдёт. Слишком у вас сильная команда получается.

Ну да, а старшей сестре Юкиноситы, Харуно, всегда хорошие кости приходят. А Кава-как-её-там до смешного сильна в розыгрыше. У каждого есть свои сильные стороны…

Не знающая о моих размышлениях Юкиносита уставилась на автомат, бормоча себе под нос.

— Разве маджонг – женская игра? Никогда бы не подумала.

— Пожалуй. В него парни играть любят. Это так круто и мужественно…

Как Тоцука и сказал, легче представить себе играющих парней. Особенно по вечерам в школьной поездке.

Собственно, и я умею играть в маджонг. Точнее, знаю выигрышные комбинации, а вот насчёт подсчёта очков не уверен – мне просто не с кем играть. Впрочем, с момента появления компьютеров это не проблема.

Упс, кажется, я так и пялюсь на столь знакомую мне машину. И тут же заметившая мой взгляд Комачи по-кошачьи улыбнулась.

— А, это тот маджонг, в который любит играть братик, да? Ну, на раздевание.

— Хватит, дура, не при всех же. Тоцука услышать может, чёрт бы тебя побрал!

Не надо распространять слухи, что братик играет в нездоровые игры, договорились?

А то чего доброго кончится тем, что Тоцука меня возненавидит. И скажет, покраснев, что-то вроде «Н-ну, ничего не попишешь, Х-Хачиман же парень…» И что мне тогда делать? Прямо хоть сквозь землю проваливайся. Сразу перед глазами встал бы образ милой девочки, верящей в аистов и капусту, но брошенной в жёсткое порно.

Но, к счастью, Тоцука этих слов не слышал. Но не успел я расслабиться, как мне в спину ударил ледяной голос Юкиноситы.

— …О нас тоже не забывай.

В её взгляде читались то ли злость, то ли отвращение. Аж мороз по коже. Я поспешно отвёл глаза и увидел, что Юигахама машет мне рукой.

— Смотри, смотри. Похоже, женщины тоже играют, видишь?..

Я посмотрел, куда она показывала, и увидел знакомую спину, буквально сочащуюся отчаянием.

— О, какой хороший расклад. Кости меня любят. Почему же парни-то не любят, а? О, Пон, Кан, Шин…[3] ха-ха, шучу, ха-ха-ха…

Вырвавшийся густой дым, сопровождаемый глубоким вздохом, не давал рассмотреть лицо, но ошибиться всё равно было невозможно.

— Хи. Ра. Цу. Ка, — пробормотала Юигахама, вздрагивая.

Похоже, убежавшая Хирацука просто не знала, куда ей податься, и заявилась сюда, поиграть в маджонг с горя. Заимокуза положил руку на грудь и поправил пальто, словно демонстрируя траур. Тоцука грустно отвёл взгляд.

Здесь царила атмосфера горести, резко контрастирующая со всеобщим оживлением.

У-у-у, не хочу с ней заговаривать.

Пока я колебался, подойти к Хирацуке или просто пройти мимо, Юкиносита подтолкнула меня в спину:

— Слушай, она же твой классный руководитель, верно?

— Не толкайся. И не сваливай что-то на меня только потому, что можешь это сделать.

Ты уже всё решила, да? Если попытаться ей помочь, она опять всякую чушь нести начнёт. А я этого не хочу, понимаешь?

В этот момент я услышал какое-то бормотание за спиной:

— Одинокая учительница с разбитым сердцем… Ха! Может получиться! Насколько Комачи понимает, это шанс! Чем больше кандидатов, тем лучше…

Я обернулся и увидел, что Комачи что-то считает на пальцах. Придя к какому-то выводу, она вскинула руки и решительно двинулась вперёд.

— Положитесь на Комачи!

И рванула к Хирацуке.

— Что-то она слишком широко улыбается…

Это Юкиносита точно подметила, Комачи улыбалась до ушей. Знакомая такая улыбочка.

— Такая ухмылка ничего хорошего не сулит…

— А-а, понятно… — криво улыбнулась Юигахама. Уж извини, что от моей сестрёнки сплошное беспокойство.

— Да?.. Хотя от этого она ещё милее становится.

— Опять ты за своё, сестролюб.

Юигахама поморщилась. Но она ошибается. Я не сестролюб, я просто так свою любовь к сестре демонстрирую.

Моя любимая сестрёнка подобралась к Хирацуке и позвала её, вкладывая в голос всю свою бодрость.

— Учи-и-и-итель…

— М-м? Ой, сестра Хикигаи… Ч-что такое?

Хирацука резко откинулась назад, заскрежетав сиденьем. Она явно не ожидала, что к ней кто-то обратится. Линии её прогнувшейся спины буквально заставили меня представить её стройный позвоночник. Совершенно не к месту, но выглядело всё очень эротично.

Как у братика в сердце живёт лишь любовь к сестрёнке, так верно и обратное. Комачи быстро заговорила, размахивая руками:

— Нет, нет, ничего такого. Просто Комачи с ребятами зашли сюда поиграть, так что присоединяйтесь. Должен же кто-нибудь присматривать за моим братиком.

— Ху… ху-ху. Вот как… Что ж, придётся принять предложение.

— Кажется, они договорились, — тихо вздохнула Юкиносита.

— Что ж, давайте наконец повеселимся!

Сказала Юигахама, срываясь с места к Хирацуке и Комачи. Тоцука потрусил за ней, следом громко затопал Заимокуза. Мы с Юкиноситой, оставшиеся позади, обменялись взглядами, дружно вздохнули и послушно двинулись за остальными.

× × ×

Ещё один незапланированный круг по автоматам.

Яркие экраны в затемнённом зале буквально бросались в глаза. Слышалась громкая фоновая музыка, смешивающаяся с голосами персонажей.

И среди этого шума громко зазвучали фанфары.

— О, здорово! Скачки, Великолепные Звёздные Скачки! — во весь голос завопил Заимокуза. Должно быть, именно из-за этого вопля я ответил слишком подавленно.

— Скачки, да?..

— О, кажется, тебе неинтересно. Хотя обычно неудачники любят азартные игры, — удивлённо заметила Хирацука.

— Я уже решил с ними не связываться. И вовсе я не неудачник…

Оценки у меня неплохие, в школе я тих и прилежен, вы в курсе? Ну не разговариваю ни с кем, это да. Из-за этого и с общением в группе на уроках английского проблемы. Почему? Да потому что те, с кем я оказываюсь в группе, сразу же начинают играться со своими мобильниками. И это никуда не годится. Могли бы меня сначала спросить! Хотя бы сказали что-то вроде «нам ведь сегодня ничего делать не нужно, да?» Нет, так тоже нехорошо. Звучит так, будто мой японский хуже моего английского.

Я начал чувствовать себя ещё большим неудачником. И явно не я один, потому что Юкиносита вдруг ухмыльнулась, словно насмехаясь надо мной:

— В твоём случае вся жизнь – это азартная игра. С очень низкими шансами.

— Не меряй чужую жизнь в процентах. Быть домохозяйкой – это суперстабильно.

— Это суперрискованно… — совершенно искренне пробормотала Юигахама, вздрагивая.

Да нет же… Просто я ещё не встретил ту, что мне предназначена…

Да, я не ошибаюсь. Судьба существует.

— Тогда как насчёт этого?

А? Это моя суженая? Но нет, это оказался Тоцука. И показал он на слот-машины. Ну, знаете, куда бросаешь жетон и ловишь нужную комбинацию. Не из тех, что дают приз за выигрыш в «камень-ножницы-бумага», а из тех, что называют «однорукие бандиты».

В общем, игра интуитивная, так что как с ней обращаться, понять несложно. В такие часто парочки играют.

Иначе говоря, очень лёгкая и популярная игра.

И потому Заимокуза демонстративно откашлялся и торжественно заговорил.

— Ху-ху. Слот-машина, да? Слишком наивно, слишком наивно. Человеку моего калибра не доставят радости такие детские развлечения!

— Иначе говоря, это игра, в которую бросаешь жетон, и там крутятся колёса. Очень просто, да?

Кажется, Юкиносите стало интересно. Она явно вспомнила детство.

— Ладно, ладно, давайте хотя бы попробуем. Может, она и простая, но затягивает просто на удивление, — с горькой усмешкой вынесла вердикт Хирацука, выслушав обоих.

Ну, а почему бы разок не попробовать…

× × ×

Внутри негромко играла музыка, снаружи приглушённо доносились звуки взрывов и весёлые юные голоса.

А прямо передо мной звенели выпадающие из автомата жетоны.

Отовсюду слышался шум, но казалось, что тут тихо. Должно быть, потому что никто и рта не раскрывал.

— …

— …

И говорливый Заимокуза, и Юкиносита молчали. Двигались лишь их глаза. А пальцы сжимали очередной жетон, готовясь вбросить его в автомат.

— А-а, а-а-а, почти получилось. Гр-р-р, ну почему не выпало-о-о-о-о?

— Юигахама, тише.

Хм, не стоит так серьёзно, знаешь ли… Юигахама немного неловкая, неужто тебе её не жалко?

Впрочем, тут был ещё один жалкий тип.

— …Ху-ху. Не смотри свысока на силу дурного глаза… Я вижу! А-а, а-а-а-у-у… Не вышло… Гх, остаточное изображение, да?..

— Да не можешь ты ничего видеть…

Кажется, у тебя совсем с головой плохо. Не ты ли утверждал, что это детская забава? А сам оттягиваешься по полной.

Но в раж вошёл не только Заимокуза.

— …Тц, только подумать, позволила ускользнуть джекпоту, как же я ошиблась…

Юкиносита азартный человек, стоит ей втянуться в игру. Вот и сейчас она яростно сжимала кулаки, явно готовая на что угодно. Кажется, она так быстро втянулась, потому что здесь автомат не только заглатывает жетоны, но и высыпает иногда…

— В-все так ушли в игру, да?.. И Юкиносита правила уже запомнила.

— Кажется, она начинает жаждать крови…

Не столь увлечённые Тоцука и Комачи на какое-то время остановились и откинулись назад, наблюдая за остальными. Но полностью поглощённые игрой Юкиносита с Юигахамой даже не замечали этого.

— Юкинон, я одолжу у тебя жетон…

Но протянутая рука Юигахамы оказалась перехвачена Юкиноситой.

— Погоди-ка. Как ты собираешься их возвращать? Ты просто кидаешь жетоны, ни о чём не думая.

— У-у…

Юигахама застыла. Она определённо в момент спустила все свои жетоны. Таких просто нельзя подпускать к азартным играм. Юкиносита, явно разделяющая это мнение, подняла указательный палец и принялась отчитывать Юигахаму всерьёз:

— В первую очередь, Юигахама, с умением думать о будущем у тебя давно уже проблемы…

— У-у-у…

Пара слов, и Юигахама отпрянула. А раз Юкиносита ограничилась одними словами, помочь тут никто не мог.

— Комачи, дай жетон.

— Братик есть братик, даже не попытался притвориться, что одалживает…

На лице Комачи вместо удивления отразилось понимание. А что такое? Я его отдавать и не собирался, так что «дай» будет правильнее. Честность и ничего более.

Пока я пытался по-родственному объяснить всё Комачи одним взглядом, раздался голос от соседнего автомата.

— Хикигая, хочешь я тебе дам?

Хирацука поигрывала парой жетонов. Только я подумал, как мне повезло, и протянул руку, как Комачи её отбросила.

Да ну тебя, Хирацука же не против… Я обиженно посмотрел на Комачи, но та в ответ погрозила мне пальцем.

— Не могли бы вы не баловать моего братика? Так он станет ещё большим неудачником. А если в итоге окажется финансово зависимым, страдать будем я и его жена. А Комачи хочет, чтобы братик жил добропорядочной и счастливой жизнью.

— П-понимаю… К-какая глубокая мысль для среднеклассницы…

Вот это точно, чертовски глубокая. И как Комачи ухитрилась стать такой потрясающей? За счёт того, что в семье имеется неудачник? В общем, скажи спасибо дурному примеру.

× × ×

То ли потому, что у нас с самого начала было мало жетонов, то ли потому, что мы делили их на всех, но закончились они на удивление быстро.

— Ну, что будем делать дальше? — Комачи посмотрела на нас по очереди и заговорила снова. — Так, жетоны кончились, времени осталось мало, так что давайте сыграем в последнюю игру.

— Последнюю игру? Что ты задумала?

У нас есть ещё какие-то планы? Я, честно говоря, думал, что пора расходиться по домам. Но Комачи под скрестившимися не ней вопросительными взглядами бодро провозгласила.

— Универсальная викторина по префектуре Чиба!

Мы были ошеломлены. А Комачи развернулась к автомату за ней.

— Как вы уже поняли, мы устроим соревнование, кто лучше всего знает Чибу, с помощью этой игры, «Загадки Магической Чибадемии» [4]!

Одна из викторин, в которые я обычно играл… Предлагает ли кто-то такое, кроме Чибы?

— Итак, Загадки Магической Чибадемии, пришло время игры!

Комачи сунула жетон в машину. Та звякнула, сигнализируя о готовности. Кажется, всё уже решено, нас никто спрашивать не собирается.

— Учитель, пожалуйста, будьте ведущей и арбитром.

— Я не возражаю.

Хирацука с явным удовольствием согласилась. Запустила игру, быстро ввела начальные данные, и тут возникла проблема.

— Но это же одиночная игра, так ведь? Просто созданная для меня, да? — поинтересовался я. Комачи засмеялась.

— Вот почему у нас будет командное соревнование. Разделимся на команды и будем отвечать. Правила… Ну, разберётесь по ходу дела.

— Не очень-то ей хочется объяснять, да?..

Юкиносита приложила руку к виску. «Разберётесь по ходу дела» – это что за фигня? Японский стиль жизни?

Ну, машин тут две, так что остаётся лишь разбиться на две команды и вперёд.

— Как будем на команды делиться?

Беспокойно спросил Тоцука. Юигахама медленно подняла руку. Такая нерешительность заставляет что-то заподозрить.

— Я-я буду в команде с Х-Хикки… Он много знает о Чибе…

Что ж, разумный выбор. Когда дело касается Чибы, мне нет равных. Команда со мной обязательно победит… Всё будет хорошо, если мы не станем пытаться скооперироваться.

Но Комачи помотала головой, давая понять, что такой вариант не вписывается в её планы.

— Нет, мы разделимся на команду парней и команду девушек.

Хм, в этом есть резон. Значит, в нашей команде будем я, Заимокуза и… Тоцука? А ничего, что он в нашей команде?

Я по привычке готов был уже всерьёз над этим задуматься, но увидел радостную улыбку Тоцуки и перестал о чём-либо беспокоиться.

— Значит, мы в одной команде, Хачиман?

— Ага. Давай разобьём их, Тоцука.

Отлично, приложим все силы!

С одной стороны я был переполнен мотивацией, а с другой… А с другой стороны послышался подавленный голос.

— Э? Э-э-э…

Комачи подскочила к недовольной Юигахаме.

— Юи-сан, у меня есть задумка.

— В-вот как… Страшноватая у тебя улыбочка…

Комачи резко отскочила от Юигахамы и развернулась к нам. Всё всегда начинается с этой подозрительной ухмылки.

— Хе-хе-хе… Итак, мы начинаем! Проигравшая команда должна будет выполнить штрафное задание!

И продемонстрировала свою фирменную улыбку.

× × ×

В атмосфере небывалого напряжения Хирацука встала перед двумя машинами. На кону наша гордость и штрафное задание. Вот-вот начнётся схватка.

И с моей любовью к Чибе я просто не могу проиграть.

Хирацука посмотрела на нас и глубоко вздохнула. А потом заговорила.

— Хотите побывать в Королевстве Страусов?

— Да-а-а-а!

— Да-а-а-а!

— Да-а!

Дружно и возбуждённо отреагировали Комачи, Тоцука и Заимокуза. Юкиносита же с Юигахамой озадаченно наклонили головы.

— Королевство Страусов – это что такое?

— Звучит как место, куда совсем не хочется…

Эти двое, что, не знают о Королевстве Страусов?..

— Это очень весело. А сашими из страуса очень вкусное.

— Ты можешь есть страусов…

На лице Юигахамы удивление смешивалось с отвращением. Но в мясе страуса много белка, мало калорий и оно очень вкусное. А у яиц резкий вкус.

Пока я соображал насчёт страусов, игра уже началась. Хирацука начала вслух зачитывать вопросы.

— Вопрос. Маскот Чибы…

Она ещё не договорила, а Заимокуза уже нажал кнопку.

— Ху-ху, положитесь на меня.

Заявил он донельзя самоуверенно. Взмахнул пальто, поправил его и ткнул пальцем в Хирацуку.

— Неистовый красный пёс, ЧИ-БА-КУН!

Что это за прозвище?..

Хирацука помотала головой, нажимая кнопку ошибки. Похоже, она ещё не успела задать вопрос.

— ЧИ-БА-КУН…

— Это была ловушка!

Заимокуза раздражённо врезал по кнопке. Вообще-то, здравый смысл подсказывает, что никакая это не ловушка. Просто во всех вопросах викторины есть ключевой момент. Так говорится в манге «Nanamaru Sanbatsu».

— Заимокуза, ты…

Он высунул язык и постучал себя по голове.

— Хе-хе-хе…

— Блин, ты правда меня бесишь…

Пока я пытался раздавить его взглядом, недовольная нашей перепалкой Хирацука продолжила.

— Дочитываю остаток вопроса. Маскот Чибы, ЧИ-БА-КУН, какого он цвета?

На сей раз ключевой момент прозвучал. Тут-то мне и следовало бы нажать на кнопку, но Комачи меня опередила.

— Моё! Ответ – красный!

Замигали огоньки, заиграла мелодия, подтверждая правильность ответа. Под это мигание Комачи крутанулась и изобразила пару танцевальных па. Ну, вопрос-то был элементарный… Ладно, будем считать это разминкой.

Комачи с Юигахамой хлопнулись в ладоши, а Юкиносита задумчиво пробормотала…

— …Интересно, почему ЧИ-БА-КУН красный?

— К-кто знает… Даже я не в курсе…

И в самом деле, почему, а? Уверен, в Чибе нет ничего, что ассоциировалось бы с красным цветом… Уж точно не потому, что люди от натуги краснеют…

— Ну что, переходим к следующему вопросу? —  спросила Хирацука. — Назовите самый первый искусственный пляж Японии, расположенный в Чибе.

О, а вот это уже потруднее. Никто не спешил нажимать на кнопку. Пока к ней в задумчивости не потянулся Тоцука.

— Э-э… П-пляж Кудзукюки?

Опять прозвучал зуммер неверного ответа.

Подавленный Тоцука сложил перед грудью ладони и повернулся ко мне.

— Прости, Хачиман.

— Всё хорошо, мой маленький пожарный. Не попытавшись, мы никогда не дадим правильного ответа. Всё нормально, не переживай.

Я уж думал невзначай обнять его за плечо, но между нами вдруг выросла тень.

— Х-Хачиман! А как же я? Я же тоже старался!

Какого чёрта этот тип так липнет ко мне в последнее время? Сенбернара из себя изображаешь? Хотя ты больше на мастифа смахиваешь.

— Да, да, я тебя слышал. В остальном положись на меня.

Быстро отделавшись от Заимокузы, я снова повернулся к автомату. Надо дать правильный ответ, чтобы загладить ошибку Тоцуки.

Загипнотизировал взглядом кнопку и с абсолютной уверенностью нажал её.

Прозвучал зуммер, Хирацука ухмыльнулась.

— Ху-ху, Хикигая. Ну, давай.

— Ответ… пляж Инаге.

Кто-то сглотнул. Может быть, даже я. Наступила недолгая тишина.

Зазвучала мелодия правильного ответа, словно аплодируя победителю.

— Хмф, когда дело касается Чибы, ты хорош.

Я, конечно, рад успеху, но что это за вопрос для фанатов? Хотя если тебя не переполняет любовь к Чибе, ты на него не ответишь.

Хирацука кивнула и вскинула обе руки, подняв на каждой по пальцу.

— Итак, счёт сравнялся. Продолжаем!

Она сжала руку в кулак, а я вдруг понял, что включился на полную. Положил руку на кнопку и приготовился.

— Вопрос. Местный деликатес Чибы?

— Кацу тантан-мен [5]!

— Вопрос. Фирменный ресторан в Бусу?

— Орандая.

— Вопрос. Хоть это и в Чибе?

— Токийская Немецкая Деревня [6].

— Вопрос. Самая известная персона в Чибе?

— Тадатака Ино [7].

Я мгновенно выстреливал ответы, не тратя времени на раздумья. Такой поток после недавнего поражения начал всех восхищать.

— Хачиман, ты великолепен!

— Конечно. Хачиман, ты номер один.

Тоцука захлопал в ладоши, улыбаясь мне, а Заимокуза триумфально засмеялся и похлопал меня по плечу. Но великолепен не я.

— Нет. Не я номер один. Номер один – это Чиба. Хоть она и третья в регионе Канто.

Незыблемое третье место за Токио и Канагавой, Чиба. Можно также считать её третьей по всей стране. А с учётом нового делового центра Макухари можно даже назвать столицей.

Команда парней веселилась, уверенная в своей победе, а вот девушки совсем приуныли. Даже Комачи в расстройстве скрипела зубами.

— Братик есть братик, он от Чибы без ума…

— Такими темпами мы проиграем команде Хикки… — вырвалось у Юигахамы. До сих пор не слишком интересовавшаяся соревнованием Юкиносита резко дёрнулась.

— Проиграть… Проиграть Хикигае… — недовольно пробормотала она, открыла глаза и потянулась к кнопке, загораясь боевым духом.

— Ю-Юкинон загорелась…

Юигахама аж вздрогнула от такого напора. Хирацука, которой такой поворот явно понравился, усмехнулась и перешла к следующему вопросу.

— Вопрос. Известный сувенирный продукт в Чибе…

Моё! Даже если Юкиносита решила всерьёз включиться в игру, если дело касается Чибы, это моё поле, мой сад, по сути мой дом. Я могу пролететь на экзаменах, но здесь у меня нет причин уступать. Абсолютно уверенный в себе, я нажал кнопку, давая мгновенный ответ.

— Влажные рисовые крекеры!

Хирацука вдруг ухмыльнулась.

— Крекеры, но я ещё не задала вопрос.

— Вот дерьмо…

Сам прокололся, подстёгнутый амбициями Юкиноситы… Заимокуза недовольно покосился на меня, раздражающе хмыкая.

Я отвернулся от него и стал слушать дальше.

— Влажные рисовые крекеры, как их рекомендуется есть?

— Да кто может такое знать?!

Раздражённо рявкнула Юигахама и зарычала. Но кое-кто рядом с ней уже нажал на кнопку.

— Положитесь на Комачи!

А вот это плохо… Мы с Комачи всё время едим такие крекеры, конечно, она знает правильный ответ.

— Обжарить в духовке и добавить шичими [8]!

Юигахама поморщилась, Юкиносита нахмурилась.

— Это же чёрт знает сколько калорий…

— Рисовые крекеры в самом деле можно обжаривать?..

Конечно, можно. Они такими вкусными становятся… Хотя насчёт калорий спорить не буду.

Прозвучали фанфары правильного ответа.

— И это даже верный ответ…

Удивилась Юигахама. Знаешь, тебе стоит хоть раз попробовать.

Комачи фыркнула, гордясь своей правотой.

— Когда дело касается всяких пустяков насчёт Чибы, можете положиться на меня. Кто ещё выслушивает всё то, что братик говорит о Чибе!

— Ну и ну, два сапога пара…

А? Юигахама? Что на уме, то и на языке? Что за ерунда. Мы просто хорошо ладим, вот и всё. Я было хотел возразить, но Хирацука уже начала зачитывать следующий вопрос.

— Вопрос. Морепродукт, которым Чиба снабжает всю страну – это…

Как только отзвучал вопрос, кнопка оказалась молниеносно нажата.

— Лангусты, — высокомерно ответила Юкиносита. Что это было? Совершенно без задержки…

— Откуда Юкинон знает?! Она тоже немного странная! — отреагировала Юигахама, но не стоит так удивляться. Вопрос касается экономической географии, а если учесть, чем занимается отец Юкиноситы, вполне возможно, кое-что о Чибе она знает.

Рядовому человеку такого знать не дано. Даже Тоцука впечатлился.

— Лангусты в Чибе? Да ещё на всю страну…

И я лишний раз убедился, сколь высоки загадочные таланты Юкиноситы.

— Не так уж это и удивительно, мисс Юкипедия.

— Не мог бы ты перестать меня так называть?

Она отбросила волосы с плеча и пронзила меня холодным взглядом. Комачи тут же попыталась этим воспользоваться.

— Верно, братик, ты должен звать её просто Юкино.

— Чего?.. Ни за что… Мне ещё жить не надоело.

Меня пробрал такой ужас, что последние слова я выдавливал едва ли не шёпотом, отведя взгляд. Юкиносита тоже почему-то отвернулась.

— В-верно… Если бы ты так меня называл, было бы непросто.

— А-а, ну что, наговорились уже?

Последние слова Юкиноситы утонули во вздохе Хирацуки, так что до конца я их не расслышал.

Хирацука кашлянула, прочищая горло.

— …Последний вопрос – это золотой шанс!

— Шанс!

Заимокуза почему-то отреагировал лишь на последнее слово.

Но Хирацука проигнорировала его реплику и начала объяснять.

— Если вы правильно ответите на последний вопрос, получите десять тысяч очков.

— Какой тогда смысл во всех предыдущих вопросах?.. Я старался, отвечал, а теперь выгляжу идиотом. Краткое изложение сути жизни, да?

Ты можешь раз за разом всё делать как надо, но совсем не факт, что добьёшься успеха. Связи, отношения, прихоти больших шишек и оценки начальства в один миг могут всё перевернуть, превращая твои достижения в ничто.

Мне открылась ещё одна истина об этом мире…

Но именно потому я и не могу проиграть. Когда дело касается моего благополучия, какими бы подлыми и дрянными ни были правила, какими бы перекрученными ни оказались законы, позволяющие всем, кроме меня, прильнуть к сладкому нектару, я выстою.

Словно ощущая то же самое, Заимокуза повернулся ко мне и сжал кулак.

— Хачиман, полагаюсь на тебя. Воспользуйся этим златным шансом!

— Л-ладно… Вообще-то, золотым.

Получится ли? Хорошая ли это идея? Ну, как говорится, решать проблемы надо по мере их поступления. Пока что это не проблема.

Последний вопрос. Длительная битва с последним вопросом в конце. И этот вопрос решает исход всего сражения? Правильно ли это?

— Вопрос. Каково по опросу ста старшеклассниц Чибы самое популярное место для свиданий?

Я дождался ключевого момента и аккуратно нажал на кнопку.

Первая задача решена – я всех опередил. Как говорится, побеждает тот, кто нанесёт удар первым.

Осталось немного потянуть время, и я смогу найти ответ.

Существа, именуемые старшеклассницами, не слишком отличаются в разных регионах. Они же не покемоны, тут дело не в месте обитания.

Кроме того, старшеклассницы – это существа, склонные гнаться за модой, они всегда будут действовать в рамках мейнстрима. А значит, ограничивающее условие «из Чибы» здесь значения не имеет.

Вдобавок, слова «место для свиданий» говорят о том, что это просто личные предпочтения старшеклассниц. Так сказать, мнения влюблённых девчонок.

А если сказать больше, условие «старшеклассниц» подразумевает их наивность и юность, или иначе, чистоту и преклонение перед взрослыми.

Подытоживая всё это, ответ будет…

Есть! Я понял! Но говорить это вслух как-то неловко…

— …Д-дома у парня?

Зуммер ошибки.

И неожиданно повисшая тишина.

Все переглядывались, пока наконец не заговорили девушки.

— На удивление честный ответ… — пробормотала Юигахама, которой явно хотелось сбежать куда-нибудь подальше.

— …На это ты и надеешься, Хикигая? — с серьёзным видом спросила Хирацука.

— Самое печальное, насколько реальна для него эта иллюзия, — нанесла завершающий удар Юкиносита. Зависит от ситуации, конечно, но добивание – это тоже форма доброты!

— Блин, до чего же неловко… Убейте меня! Просто убейте меня!

Пока я выплёскивал своё отчаяние, подключились Тоцука с Заимокузой.

— Н-не переживай, Хачиман. Ты просто об этом думаешь, и когда девушки поймут, они будут счастливы.

— Верно, Хачиман. Я тоже часто об этом думаю. Тут нечего стыдиться.

— Я-я знаю. Мы же парни, в конце-то концов. Нет тут ничего странного!

Тоцука настоящий ангел. Я бы не возражал, если бы он пришёл ко мне домой. Но от заблуждений Заимокузы просто мурашки по коже!

Тем не менее, угроза оказаться в одной категории с Заимокузой помогла немного успокоиться. А Комачи похлопала меня по плечу, широко улыбаясь.

— Слушай, что за беда? Комачи в любом случае дома, так что это сразу много очков Комачи.

— Не надо меня утешать. Не надо смотреть с такой жалостью. И не надо считать очки. От этого только хуже делается.

Кроме того, раз Комачи дома, значит, я на правильном пути. Она будет моей подружкой, и у нас каждый день будет свидание в доме. Блин, что это за чибийское аниме [9]?

Я опозорился, жизнь ушла в ноль. Просто Реквием Зеро [10]. Но я и кое-что ещё потерял.

— Команда ответила неправильно, право на золотой шанс переходит к другой команде.

Золотой шанс безжалостно отобран другой командой. Ну, здравый смысл говорит, что если ты в этом мире упускаешь свой шанс, тебе конец.

У девушек теперь право на атаку [11].

— Юигахама, всё в твоих руках.

— Юи-сан, давай!

Не слишком сведущая в таких вопросах Юкиносита спихнула право ответа на Юигахаму. А Комачи подбадривала ту, сжав кулаки.

— Л-ладно… — Юигахама нервно нажала на кнопку. — Ну… тогда… Токийский Дестиниленд!

Зазвучали фанфары правильного ответа.

× × ×

В автоматах всё вернулось на круги своя, стало даже шумнее. Комачи подала голос.

— Время подвести итог!

И отошла, уступая место Хирацуке. Та кивнула и ухмыльнулась.

— Набрав десять тысяч три очка, победила команда девушек!

— Мне это совсем не нравится…

Но жаловаться бессмысленно. Мир всегда и везде жесток, хотя порой и забавен. Ценность усилий ничто в сравнении с ценностью чуда.

Вот почему единственное, что остаётся проигравшим – это поздравить победителей, кто сумел ухватить за хвост такое чудо. И такое действо само по себе делает итоговый результат правдой.

Мы поаплодировали, а довольные девчонки сбились в кучку. Наверно, решали, каким будет штрафное задание.

— Мы победили благодаря Юи-сан, ей и решать, чего она хочет.

— Думаю, да. Так будет правильно. Раз мы победили, у меня нет никаких претензий. И мне просто нечего у них просить.

Комачи и Юкиносита самоустранились, а Юигахама занервничала. Ну да, нечасто ей доводится принимать решения самостоятельно, неудивительно, что она смутилась.

— Э-э, как-то всё так неожиданно… — Вздохнула она. И тут же к ней подкралась Комачи.

— Юи-сан, Юи-сан, наклонись ко мне.

— А? Зачем?

Юигахама повернулась к Комачи, и та что-то зашептала ей в самое ухо.

— Шу-шу-шу-шу-шу-шу…

— …Угу… угу… э-э? Это так неловко…

Не знаю уж, что там Комачи ей наговорила, но Юигахама покраснела до ушей. Наконец они договорились, кивнули, и Хирацука повернулась к нам.

— Что ж, пришло время обнародовать штрафное задание.

А затем взглянула на Юигахаму.

— З-знаешь… Хикки…

Юигахама неожиданно замолчала и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Восстановила дыхание и посмотрела на меня исподлобья.

— …Давай ещё раз сходим поиграть?

Шаг вперёд. Но только один, нет, может быть, даже полшага. Скорее даже прощупывание почвы.

От силы несколько сантиметров, если выражать в цифрах.

Это слабое ощущение дистанции, работающее как защитный буфер против конфликтов и усталости, сейчас очень кстати для нас. И потому я сумел быстро найти золотую середину и ответить как надо.

— …Ну, раз уж это штрафное задание, не буду отказываться.

Верно, если это наказание за проигрыш, у меня нет права голоса.

Юигахама чуть вздрогнула и слегка вздохнула. А затем улыбнулась так, словно с её плеч свалился тяжкий груз. И я неожиданно заметил, что тоже смущённо отвожу глаза.

И натыкаюсь взглядом на кивающую Комачи. И почему-то это действует мне на нервы.

Замысел моей сестрёнки был ясен как день. Равно как и её чувства на этот счёт, потому я просто не мог сердиться на неё. Я почесал голову, размышляя, как теперь будет развиваться ситуация, и вдруг услышал совершенно неожиданный голос.

— Точно, может получиться здорово! Мы должны ещё раз потусоваться!

Воистину ангельский голос.

— …Хм? — сразу помрачнела Комачи.

Я развернулся и увидел улыбку Тоцуки, буквально кричащую «Дождаться не могу!» И рефлекторно, не задумываясь, ответил, — Да! Конечно! Обязательно!

— А? Т-Тоцука? Насколько Комачи понимает, вопрос касался не всех…

Комачи в панике попыталась вклиниться между нами, но ей преградила путь большая смутная тень.

— Ху-ху. Я тоже тебя провожу. Э-э, я имел в виду сопровожу, когда пойдём тусоваться, да! Н-не пойми неправильно, Хачиман!

— И не думал. Что бы ты ни сказал, такого никогда не случится.

Опять этот чёртов Заимокуза со своими мольбами… Кажется, моё отвращение передалось грустно засмеявшейся Юигахаме.

— Ну… Такого я не ожидала, но раз получается так весело, ладно.

Юигахама повернулась к Юкиносите и улыбнулась. Поняв, что кроется за этой улыбкой, Юкиносита слегка вздохнула и кивнула.

— Понимаю. Я не слишком хороша в компании, но если ты не против, пойду с тобой. Когда время будет.

Юигахама подняла на неё взгляд.

— Ты обещала. Юкинон, я тебя люблю!

— Слушай, а можно на меня не вешаться? Я всего лишь сказала, когда время будет.

Юкиносита попыталась вырваться, но Юигахама её не отпускала. Хирацука смотрела на них отсутствующим взглядом.

— Хорошо быть молодым…

Скорее! Кто-нибудь, женитесь на ней наконец!

За этой парочкой наблюдала ещё одна персона. Со сложным выражением на лице.

— О-о-ох, непредсказуемая коварная атака… Супер план Комачи… Юношеская романтическая комедия братика идёт наперекосяк, как и следовало ожидать…

Ха-ха, какой позор, а, Комачи?

Как бы ни был хорош твой план, твой братик – человек, который теряет голову, когда его приглашает другой парень.

…Кажется, именно братик сейчас и опозорился.

-------------------------------------------

Примечания

[1] Антология японской поэзии

[2] Третий том, четвёртая глава

[3] «Пон» и «Кан» - термины маджонга, «Шин» - популярное мужское имя в Японии

[4] Вариация на тему «Quiz Magic Academy»

[5] Лапша в бульоне с мясным фаршем

[6] Тематический парк в Чибе

[7] Известный японский путешественник и картограф, создатель первой полной карты Японии

[8] Приправа, смесь семи специй и майонез!

[9] «Ore no Imōto ga Konna ni Kawaii Wake ga Nai», разумеется

[10] Отсылка к «Code Geass», насколько я понимаю

[11] Отсылка к японскому игровому телешоу «Panel Quiz Attack 25»

Том 7.5

Школьный фестиваль закончился. Осень была в разгаре, и по комнате клуба помощников гулял холодный ветерок. Причина тому – «Консультации по почте для префектуры Чиба».

Сегодня мы как обычно занимались дурацкими письмами. Читавшая их Юигахама тихо охнула.

<Мастер Меча>

Глубокоуважаемый Хачиман… (дрожащим голосом) Как мне написать хорошо продаваемое ранобе?

Она прочитала письмо вслух. Юкиносита выслушала и заговорила, не отрываясь от книжки.

— Хикигая. Кажется, это вопрос персонально для тебя.

Спасибо, что обратились ко мне! Я Хачиман!

Если не возьму себя в руки, у меня скоро сердце разорвётся. Неужели нельзя так всё настроить, чтобы подобные письма просто не принимались? Кипя раздражением на тьму IT-мира, я яростно забарабанил по клавишам.

<Клуб помощников>

Чтобы ранобе хорошо продавалось, надо выполнить четыре условия.

Первое – иллюстрации.

Второе – название.

Третьего и четвёртого не существует.

Пятое – пробей себе дорогу.

Вот что думаю лично я. Не забывай об этом с самого начала и приложи все силы.

Юкиносита прочитала мой ответ одним махом. С сомнением прищурилась и покачала головой.

— И к чему автор должен прилагать силы?

— К третьему и четвёртому условиям, ясен пень.

Юигахама тоже с сомнением изучила мой текст и подняла голову.

— …А разве можно так ничего не отвечать?

— Если речь идёт о продажах – можно. Он же спрашивал меня насчёт хорошо продаваемого ранобе, а не интересного. Это далеко не одно и то же.

— Ого, — впечатлилась Юигахама. Юкиносита согласно кивнула. Конечно же, «продаваемое» и «интересное» – не синонимы. Вот почему я люблю ранобе издательства GaGaGa [1]! С нетерпением жду работу, где не надо беспокоиться о продажах!

Словно обрадовавшись тому, что один вопрос решён, точнее, решён вопрос, с которым она не хотела связываться, Юкиносита неожиданно начала самолично зачитывать следующее письмо:

— Ну что, следующее? От жителя Чибы, псевдоним «Это консультация, так что мне не надо писать имя, да?».

<Это консультация, так что мне не надо писать имя, верно?>

Мой младший брат в этом году сдаёт вступительные экзамены в старшую школу. Подскажите какие-нибудь эффективные методы учёбы.

Ехидный псевдоним и переход прямо к делу. Не говоря уже о младшем брате. В голове сразу всплыло знакомое лицо.

— Юкиносита, ты же по этой части спец, верно?

Она задумчиво взялась за подбородок.

— Эффективные… Никогда о таком не задумывалась. Просто учусь, вот и всё… И кроме того, всякие хитрости ведь по твоей части?

— Могла бы сказать, что я в этом хорош… Впрочем, ничем таким я не занимаюсь. Просто беру вопросы с прошлого экзамена и смотрю, что не понимаю. В итоге просто запоминаю всё.

— На удивление честно для тебя…

Юкиносита, кажется, всерьёз удивилась. Впрочем, эта девица вообще деликатностью не отличается, так ведь?.. Не скажу, чтобы я совсем о всяких хитростях не думал, но учиться в самом деле стараюсь.

— Ну, какие бы методики подготовки к экзаменам ни применялись, всё равно всё сводится к заучиванию.

— Говорят, в учёбе нет лёгких путей, — напыщенно подытожила она. Что ж, к такому выводу ты и должна была прийти.

— Ладно, учту в ответе.

Я хотел было уже взяться за клавиатуру, но стоящая рядом Юигахама вдруг взорвалась, не в силах больше сдерживаться.

— Погодите, а почему вы меня не спрашиваете?! Я тоже сдавала экзамены! И сдала!

Юкиносита не обратила на этот крик души никакого внимания, вглядываясь в экран.

— Стоп, тут ещё приписка есть. «А ещё хотелось бы знать, как лучше отдохнуть от учёбы».

— Вот и пришло твоё время, Юигахама! В плане отдыха мы рассчитываем на тебя!

— Хикки, твоя улыбочка меня бесит! Я тоже правильные мысли выдавала!

Пылая гневом, Юигахама выхватила у меня ноутбук и принялась стучать по клавишам, запинаясь.

<Клуб помощников>

Как насчёт поучиться вместе с ним? Если ты просто говоришь ему «садись и учи», у него в конце концов всякое желание пропадёт. А если ты, Кавасаки, будешь учиться вместе с ним, он подумает «не хочу отставать». Да, и если ты объяснишь ему то, что он не понимает, это тоже будет очень кстати. А когда закончите, расскажи ему парочку забавных историй про старшую школу, это отличный отдых! Приложи все силы!

Закончив, она хвастливо хихикнула… Что ж, могу понять, почему она так собой гордится. Даже я несколько удивился, прочитав её ответ. И Юкиносита, кажется, тоже.

— …Редко когда увидишь от тебя такой честный ответ.

— Скорее, необычно разумный…

— Что значит «редко когда»?!

Я покосился на девчонок и увидел, как Юигахама стучит Юкиноситу кулачками в грудь, то ли крича, то ли плача. Что ж, если такое и в самом деле считается разумным ответом, этому клубу ничего уже не поможет.

----------------------------------------\

Примечания

[1] Если кто забыл, в нём OreGairu и печатается

Том 7.5

Промежуточные экзамены закончились, и наступил сезон дождей.

Затяжных дождей не было, но внезапно обрушивающиеся ливни словно специально выбирали время, когда надо возвращаться из школы домой. Из-за них весь воздух был насыщен липнущей к телу влагой.

Особенно это касалось стоящей на побережье школы Соуба, где к влажности дождей в полной мере добавлялась влажность морская. Солоноватый бриз покрывал всё белой плёнкой, заставляя выцветать краски и ржаветь железную ограду и наши велосипеды.

Но как ни странно, вместе с сыростью рос и энтузиазм.

А всё потому, что в это время года все ждали начала летних каникул. И не только нормалфаги, строящие уже планы, как они будут попусту тратить время. Но и одиночки, которым светила перспектива оживиться, вырвавшись из ада, именуемого школой.

Можно ли это назвать «очарование лета»?

Между прочим, жара может сводить с ума.

А потому и я вёл себя немного необычно. Столь нетипичное для меня поведение даже мне самому не могло не показаться странным.

Место между тыльной стеной главного школьного здания и спецкорпусом находилось в тени, а значит, тут было немного прохладнее. В отличие от главного здания, охватывающего территорию квадратом, спецкорпус популярностью у учеников не пользовался. Правда, в нём находилось школьное додзё, куда ходили наши спортсмены, но сейчас, в большую перемену, никого здесь не было.

Никого, кроме меня и ещё одной персоны.

Ученики, веселящиеся на перемене в ожидании лета.

Слабый запах соли, приносимый ветром.

Тыльная стена школьного здания, куда никто не заглянет.

Тайные минуты, которые мы проводим вместе.

Смахивает на романтическую историю из школьной юности, да? Ага, разбежались.

— Ку-ку-ку, будь славен, что пришёл. Мой извечный враг. Хачиман!

Речи в до идиотизма театральной, раздражающей манере ответил вялый голос, напрочь лишённый энтузиазма:

— Я наконе-е-е-ец загнал тебя в уго-о-ол, Мастер Меча-а-а-а-а.

Будь я актёром, за такой монотонный ответ режиссер бы немедленно велел бы всё переснять. А Заимокуза прямо передо мной лишь спокойно принял очередную позу.

Да, именно такова и была реальность.

В этой реальности мы с Заимокузой нашли себе убежище в тенёчке, там, где никто не мог нас увидеть. И кстати, я был уверен, что этот запах соли – на самом деле вонь пота. Страшное это дело, хитрые формулировки!

По сути я просто обедал на своём обычном месте, издалека наблюдая за тренирующимся на корте Тоцукой, а Заимокуза застал меня врасплох.

Я и охнуть не успел, как был вынужден читать очередные наброски его романа. И даже сам не понял, как в эту изнурительную жару оказался втянут в его чунибьютое фиглярство.

Такова была моя реальность лета второго года старшей школы. Нет, лето в Японии – это не лето Кинчо [1].

— Ху-ху-у… Хачиман. Смею ли я заметить, что с твоим настроением что-то не так?! Почему ты не встаёшь в стойку?! Так ты не сможешь стимулировать моё воображение!

Заимокуза шумно затопал ногами.

Хоть ты так говоришь… Стоило мне ляпнуть, что не понимаю, о чём он пишет, как Заимокуза тут же принялся демонстрировать мне это вживую. Я и охнуть не успел, как и сам оказался втянут в это действо.

Но словами ему ничего не объяснишь, Заимокуза непрошибаем. Это его фирменная фишка. На него надо давить эмоциями, а не логикой.

Я насмешливо улыбнулся:

— …Стойку, да?.. Это и есть Аморфная Стойка. Пряча свою силу, я могу противостоять любым атакам.

— Что за чёрт? Это круто!

Хм, я ляпнул кое-что, подсмотренное в RuroKen [2], а Заимокуза проглотил и не поморщился. И сразу начал тыкать в свой смартфон, соображая, лучше ли эта стойка его Вселенской.

— Ху-фу, сначала уклониться от атаки, нейтрализовав её, а затем встречный удар. Это может стать популярным… — бормотал он, но я не обращал на него никакого внимания, прислонившись к стене. Что ж, похоже, проблему его я решил, на мысль навёл и теперь могу быть свободен.

От участия в этом дурацком спектакле я вспотел. Ветерок приятно остужал мои горящие щёки.

Я буквально купался в этом дующем прямо на меня ветре. И пока изворачивался, пытаясь изобразить руками что-то похожее на T.M.Revolution [3], мне на глаза попалось странное зрелище.

Компания парней в костюмах дзюдоистов, уныло бредущая к школе. По идее форма должна была придавать им вид бойцов, но выглядели они какими-то совсем хрупкими.

Я думал, только МОЙ АНГЕЛ Тоцука тренируется на большой перемене, а получается, клуб дзюдо тоже? Ах, МОЙ АНГЕЛ Тоцука. Надо бы решить эту загадку и разыскать его.

Тоцука мил и свеж, когда весело и мило тренируется днём, не то что эти дзюдоисты.

Ну, ничего удивительного. Он же особенный. Особенный Тоцука, сокращённо Тоцукубецу. И милый, Тоцукавай. «Тоцукубецу Тоцукавай» – прямо скороговорка какая-то получилась [4].

А эти дзюдоисты, совсем не милые и не похожие на Тоцуку, плелись походкой зомби и выглядели совершенно измождёнными… Вы что, ребята, служащими устроились?!

По-прежнему прислоняясь к стене, я сполз в сидячее положение, искоса на них посматривая.

Заимокуза, кажется, тоже заметил дзюдоистов, судя по тому, как он задумчиво наклонил голову и хмыкнул:

— Очень подозрительная компания, да?

— Да если с тобой сравнивать, то не особенно…

Пальто летом только извращенцы вроде Блэк Джека [5] носят, знаешь ли…

— Ру-фу. Ну, раз уж ты со мной, ты уже Мастер Меча…

Он гордо фыркнул, явно считая свои слова комплиментом. Если позитивно перевести их на японский, разве не получится «гнусный, ничего не понимающий ублюдок»?

Но объяснять что-либо ему бесполезно.

Я перевёл взгляд с Заимокузы на заворачивающих за угол дзюдоистов, и мне в голову пришла мысль:

— Кстати, ты сам кендо выбрал, да?

В этом году нам на физкультуре начали давать боевые искусства. Можно было выбирать кендо или дзюдо.

Но всё снаряжение надо было покупать самим. Комплект для кендо стоит весьма дорого, поэтому я выбрал дзюдо. А родителям сказал «Не знаю пока, что выбрать, но деньги давайте на кендо». Я настоящий алхимик небольших денег.

Что характерно, Заимокузу на занятиях дзюдо я не встречал. А значит, он выбрал кендо. Хотя есть вероятность, что от него просто избавились.

— Ху-му, разумеется. Совершенно естественно, что я выбрал кендо. А почему ты спрашиваешь?

— Да так… Просто стало жалко тех, кто с тобой в паре окажется.

Заимокуза в спортзале – это всегда головная боль. А уж в кендо, где он на своём поле – вдвойне.

— Не переживай. Смешно даже предположить, что я воспользуюсь своей силой против обычных людей. Я держу истинную мощь под контролем.

— А-а, вот как…

В переводе это значит «Я-я слишком смущаюсь выкаблучиваться перед остальными… И потому не рыпаюсь. Х-Хачиман, ты единственный, кому я могу показать всё!» Как-то так.

Какого чёрта? Отвратительно.

Ну, пока Заимокуза не мешает другим, всё нормально. Одиночкам дозволяется существовать потому, что они не беспокоят остальных. Если глухарь не будет токовать, его не застрелят. Но глухарь, который не токует – это не глухарь. Если существование никого не затрагивает, оно и не нужно. Можно ли ненавидеть то, что не существует или на что можно не обращать внимания? Как бы то ни было, если это «Another» [6], оно мертво.

— Хачиман, а что выбирают подобные тебе? — надувшись, поинтересовался недовольный моим отношением Заимокуза. Но мой ответ предельно прост. Удивляться тут абсолютно нечему.

— Ребята из клуба дзюдо тренируются со мной. Остальные отрабатывают падения.

— Ху-му… Ты хотел сказать, не с тобой, а на тебе, так ведь?.. — уточнил Заимокуза, утирая пот со лба.

Нечему тут удивляться. Всегда есть кто-то, кто вытаскивает короткую соломинку. На ком показывают приёмы и кто должен готовить и убирать снаряжение. Спокойное отношение к подобным вещам есть тьма спортивного мира. Что-то мне подсказывало, что именно спортивные клубы готовят будущих рабов корпораций.

Вот почему ребята из спортклуба не оставляют меня в покое… Потому они и ругаются, да? Извините, ладно?

Но сколько об этом ни думай, традиции не изменятся. Не могу я сходить со своего пути и только из-за этого прогуливать уроки. Никто не поможет одиночке, придётся и дальше ходить.

Так что извините уж, ребята-дзюдоисты, я и дальше буду вам досаждать.

Едва я утвердился в своей решимости, как прозвенел звонок на урок. Я поднялся, отряхиваясь.

— Ладно, я в класс, — бросил я, двинулся к школе и услышал за спиной топот, словно так и должно было быть.

— Ха-мон. Воистину, я тебя сопровожу.

Что? Вместе возвращаться? Вообще-то, я имел в виду, что один пойду. Я с сомнением посмотрел на Заимокузу, но тот не обратил на мой взгляд никакого внимания, лишь надменно хмыкнул:

— Чего копаешься? Давай, шевели ногами! Ай, тормоз! Я буду первым!

И величественно ткнул пальцем в сторону школьного здания. Что в переводе означало «Что случилось? Давай вернёмся побыстрее… Но если нас заметят вместе, поползут слухи… Это так неловко…»

Это меня даже не злило. Просто вызывало отвращение.

× × ×

Когда закончился последний урок, я направился в клуб.

В наш технологический век классы оборудованы кондиционерами, так что на уроках и летом комфортно. Вот за пределами класса – дело другое.

Но даже в столь жаркий день, приближаясь к комнате клуба помощников, расположенной в недрах спецкорпуса, я ощущал какой-то холодок. То ли эта комната находилась в тени, то ли хорошо работала вентиляция. То ли из этой самой комнаты истекала аура главы клуба. Уверен, что мои мурашки по спине вызваны именно последним фактором. Хм, и от её плоской груди тоже в дрожь бросает.

Размышляя о всякой ерунде, я распахнул дверь и получил в ответ быстрый и конечно же холодный взгляд.

— …Впечатляет, — невольно пробормотал я, заметив убийственный блеск в глазах Юкино Юкиноситы. Чего она так злится? Мысли мои подслушала, что ли? Если она эспер, а я активный телепат, нас ждёт второй раунд полномасштабной войны.

— … А, это Хикигая. Ты такой мокрый, что я было подумала, будто в комнату какое-то земноводное лезет.

— Ну да, так юности радуюсь, что аж взопрел весь, ничего тут не попишешь. Только Хирацуке не говори, а то переживать будет.

Обменявшись нашими обычными приветствиями, я сел на своё привычное место прямо напротив Юкиноситы.

Она с недовольным видом уткнулась взглядом в свою книжку, не говоря больше ни слова.

Сегодня Юкиносита явно была не в настроении, но похоже, не из-за меня. Потому как иначе она не поленилась бы бросить ещё несколько саркастических замечаний. И вообще, в обычном состоянии она несколько более словоохотлива.

Если причина не во мне, то в чём тогда? Хватит уже, ты всю атмосферу в комнате портишь.

Впрочем, сделать я всё равно ничего не мог, так что просто полез в сумку за книжкой. Достал её и начал перелистывать страницы, искоса посматривая на Юкиноситу. Но она всё читала, время от времени вздыхая, словно  всё больше и больше расстраиваясь. Неужто такая скучная книжка? Так просто кончай её читать, и всё…

Бессмысленно говорить что-то тем, кто сам подстёгивает своё раздражение. Лишь они сами могут с этим справиться.

Оставив её наедине с её тараканами, я вернулся к своей книжке. Но не успел углубиться в чтение, как грохнула резко распахнувшаяся дверь.

— Приветики!

С дурацким приветствием в комнату влетела Юи Юигахама. И шумно протопала к своему обычному месту.

В последнее время её юбка сильно укоротилась. Длинные носки сменились на короткие. А рукава блузки оказались закатаны. В общем, Юигахама перешла на летнюю форму одежды, значительно больше открывающую руки и ноги. Не то, чтобы я пристально её изучал, просто когда видишься каждый день, рано или поздно заметишь. Не стоит недооценивать наблюдательность одиночек.

— Ну и жарень!

Юигахама плюхнулась на стул, схватила блузку в районе груди и начала её трясти.  Прекрати. Ты же понимаешь, что я не могу на такое не смотреть.

Кстати, хоть и жарко, но более открытую блузку она не носит. Немного неожиданно. Может, считает, что с лентой эта лучше смотрится?

Надеясь оторвать взгляд от Юигахамы, я сосредоточился на книжке в своих руках. Блин, а страницы от сырости слипаются, пробуешь перевернуть – мнутся.

А-а, ладно, потом дочитаю. Не хочу так издеваться над хорошей книжкой. Вот ещё один минус этого неприятного сезона.

Конечно, дело не в Юигахаме, дело во мне. Смотреть на неё было немного неловко, но доля её вины в том есть. А потому, как бы нечестно это ни было, я просто не мог не бросить на неё укоризненный взгляд. Не потому, что она помахивает блузкой на груди. И не потому, что у неё длинные ноги. А просто чтобы выразить свой протест. Хотя, если честно, оправдание довольно жалкое.

Впрочем, не стоило и беспокоиться. Юигахама не обратила никакого внимания на мой взгляд, сразу сосредоточившись на Юкиносите.

— Юкинон, что-то случилось?

Никто другой и не подумал бы заговорить с Юкиноситой, когда она в плохом настроении. Это и в обычном-то её состоянии непросто.

Но нынешняя Юигахама на такое способна.

Раньше она не стала бы заходить так далеко и ограничилась бы каким-нибудь нейтральным вопросом. А сейчас спросила прямо, и это значит, что они стали ближе друг к другу. Я ещё со дня рождения Юигахамы ощутил, что пустых разговоров и обиняков между ними стало меньше.

Юкиносита замерла, наверно, размышляя, что ответить. Но когда дело касается Юигахамы, она старается отвечать честно.

— Просто сейчас такая ужасная влажность, что всё слипается… — вздохнула она, погладив книжку.

— А-а, влажность, да? Я тоже чувствую, даже волосы трудно укладывать. Жутко раздражает. — Юигахама потрогала свои волосы.

— Укладывать? Наоборот. Намокают и слипаются… Очень неприятно.

— А? Да быть того не может.

Юигахама вскочила и обошла вокруг Юкиноситу. И осторожно потрогала её волосы, не обращая внимания на озадаченное выражение её лица.

— Очень шелковистые. А-а, но так наверно жарковато, да?

— …Юигахама, ты что?

— М-м-м. Понятно.

Юигахама порылась в карманах и что-то оттуда выудила. Намотала на пальцы и покрутила в воздухе. Кажется, это была лента для волос.

Затем полезла в сумку, достала расчёску и начала медленно и аккуратно расчёсывать длинные чёрные волосы Юкиноситы. Свела их в пучок, подняла и обвязала лентой.

— Летом длинные волосы задерживают тепло, лучше держать их так, правда?

— Н-ну да. Верно… — смущённо ответила Юкиносита. Она явно не привыкла, чтобы кто-нибудь развлекался с её волосами. Редкое зрелище.

— Ум-м… Юигахама? Зачем ты… Э-э, ты меня слушаешь?

Разумеется, Юигахама её не слушала.

Что-то мурлыкая себе под нос, она собирала готовые вырваться и рассыпаться волосы Юкиноситы в шарик. А затем закрепила его извлечённой из нагрудного кармана заколкой.

— Готово!.. Мы теперь одинаковые!

Она радостно захихикала, осматривая готовую причёску. Ну да, в этом плане они теперь и правда похожи.

— Как-то больше на подделку смахивает, — заметил я.

— Следи что несёшь! — рявкнула на меня Юигахама. Кажется, она гордилась своим творением.

Да говори что хочешь… Другого мнения у меня и быть не может… Всё равно, что «Adidas» и «Abibas». Что тут ещё скажешь?

— …На плохую копию?

— Это то же самое!

Как правило я тщательно слова подбираю, чтобы не было недопонимания… Даже не знаю, что ещё сказать. Ну не похожи они, и пытаться сделать их похожими – это ещё хуже, чем подделка.

— Кстати а тебя не волнует, что причёски у вас одинаковые?

Старшеклассницы обожают болтать о своей индивидуальности, особенно когда дело касается моды. Так ли это на самом деле? Или когда постоянно подстраиваешься под остальных, как Юигахама, получается как у Мисудзу Канэко, «Все вместе и всё замечательно» [7]?

Юигахама задумчиво подняла голову и помычала, но несмотря на долгие размышления, ответ оказался предельно прост:

— Ну, если мы ладим, это и неважно, правда?

А-а, понятно… Они в самом деле отлично ладят… Я не без удивления вздохнул и снова вернулся к своей книге.

Заговорила Юкиносита, всё это время молчавшая:

— Э-э… И как это выглядит?

Юигахама вытащила карманное зеркальце.

— Вот, держи.

— Спасибо.

Юкиносита положила свою книгу на стол и взяла зеркальце.

Открыла его, обозрела себя и озадаченно прищурилась. Затем закрыла и недоумённо посмотрела на Юигахаму.

— …Юигахама, а зачем ты это сделала?

Та непонимающе заморгала:

— А? Ты же сказала, что у тебя волосы слипаются и раздражают.

— Я говорила про страницы. — Юкиносита ткнула пальцем в лежащую на столе книгу. — От влажности книги портятся, их сушить надо, а это время… Вот и всё.

— Так вот ты о чём… А я подумала…

Юигахама засмеялась, почёсывая голову.

Не различаешь волосы и страницы, да? Понятно… Боже, зачем ты наводишь меня на такие дурацкие мысли?

Ну да, Юигахама читать не любит, и услышав «ками» [8], сразу подумала про волосы. Другая область интересов.

Юкиносита же наоборот, хоть и не безразлична к моде, книги всё-таки любит больше. А читателям летняя влажность и правда сильно мешает. Плюс к тому, руки потеют. Постоянно. От пота страницы ещё сильнее слипаются. А уж если он на бумагу капнет, вообще хоть «караул» кричи.

Юигахама попыталась смехом сгладить неловкость, и вдруг резко вскочила, словно что-то сообразив:

— Ай, и-извини! Сделаю всё как было!

— Да ерунда…

Юкиносита отвела глаза. Похоже, новая причёска её всё-таки заинтересовала. Она снова открыла зеркальце и принялась рассматривать себя в разных сторон, трогая шарик волос.

— …Так свежее, — добавила она, но покрасневшие щёки выдавали её с головой. Значит, Юкиносите понравилась новая причёска, да?..

Увидевшая это Юигахама бросилась на неё:

— Правда, правда?!

— Жарко же…

Юкиносита старалась выглядеть суровой, но кажется, только чтобы скрыть смущение. Хотя мне было как-то совсем не весело…

Раз уж Юкиносита пришла в хорошее настроение, лучше будет оставить их вдвоём и отправиться домой. Да, так и сделаю!

Я сунул книгу в сумку и тихонько поднялся. Но стоило мне шагнуть к двери, как в неё постучали.

— Войдите, — тут же отреагировала Юкиносита.

— Прошу прощения…

С невнятным приветствием в комнату вошли трое мрачных парней. Смахивающих на картошку, батат и таро [9].

Сейчас и так жарко, но с появлением этой троицы мне стало ещё жарче. Кажется, моя температура подскочила раза в три.

× × ×

Трое парней стояли по стойке «смирно». Внешностью они отличались, но впечатление производили одинаковое.

Один из них, смахивающий на картошку, показался мне знакомым. И кажется, он тоже меня узнал, потому что заговорил со мной.

— А. Э-э, на физкультуре…

— Угу… — коротко ответил я, подняв руку. Хороший он парень, из дзюдоистов, всегда возится со мной на физкультуре. Особо не выкладывается, но парень хороший. Хотя как его зовут, всё равно не помню.

Значит, остальные двое тоже из клуба дзюдо? Пока я рассматривал их, Юигахама с Юкиноситой уставились на меня.

— Друг?

— Знакомый?

А вопросы-то разные. Значит, Юкиносита и мысли не допускает, что у меня могут быть друзья, да?.. Впрочем, не скажу, что она неправа.

— Нет, даже не знаю, как его зовут. Мы были в паре на физкультуре.

— Вы вместе занимались, но ты даже не знаешь… — изумилась Юигахама. Нет, есть, конечно, люди, которые почему-то радуются, если вспоминаешь, как их зовут… Но я никогда не стараюсь запоминать имена. В средней школе меня называли отвратительным только за то, что я помнил, как зовут всех в классе. Тогда я впервые понял, как опасна может быть хорошая память. И с тех пор запоминаю лишь приблизительно. Как Каву-как-её-там.

Я старался говорить тихо, но кажется, меня всё-таки услышали. Смахивающий на картошку парень грустно улыбнулся. Но раз он тоже не может вспомнить, как меня зовут, тут мы на равных.

Он заговорил звучным голосом, более низким, чем можно было от него ожидать:

— Я Сирояма из клуба дзюдо. А это мои подопечные.

— Цукуи, да.

— Фудзино, да.

Огромное спасибо за столь страстное и звучное представление. Но всё равно они мало чем друг от друга отличаются, так что вряд ли я запомню. Пусть уж так и остаются картошкой, бататом и таро. Дарую им звание братцев-клубнеплодов.

— Я глава клуба, Юкиносита. А это Юигахама, тоже из клуба.

Юкиносита повела рукой в сторону Юигахамы, представляя её. Хм, мне почему-то казалось, что в клубе есть кое-кто ещё.

Но Юкиносита не стала заморачиваться такими деталями. И перешла прямо к делу:

— Могу я предположить, что вы понимаете, в какой клуб пришли?

— Да. Госпожа Хирацука сказала, что вы разбираетесь со школьными проблемами…

Сказал картошка Сирояма, короче Картояма.

Опять Хирацука, да?.. И опять невнятное объяснение. Сдаётся мне, мы приобретаем славу специалистов по любым проблемам.

Ответ Картоямы заставил Юкиноситу приложить руку к виску:

— Строго говоря, это немного…

— По сути так и есть, — заявила Юигахама с отсутствующим взглядом.

Ну, она так наш клуб и воспринимает. Юкиносита его слишком идеализирует, но со стороны он выглядит именно как консультация по любым проблемам.

Выходит, братья-клубнеплоды с какой-то проблемой к нам и заявились.

— И что же у вас за дело? — поинтересовался я. Батат и таро открыли было рты, но Картояма их остановил. Похоже, он решил взять объяснения на себя. Хороший семпай, должен сказать.

— Ну, в общем, не так просто объяснить, но… В последнее время многие собираются покинуть клуб. Вот, я прихватил с собой их заявления.

Судя по тону, он глава клуба дзюдо.

А неплохо иметь возможность отказаться от клуба… Я тоже не прочь уйти, но мне запрещено, знаете ли. Будто я уже стал натуральным рабом корпорации.

Глава рабовладельческой корпорации задумчиво взялась за подбородок:

— Желающих уйти могли бы заменить новички… У вас есть кто-нибудь на примете?

— Ну… — пробормотал Сирояма. Честно говоря, не о том стоило бы спрашивать.

— Это же клуб дзюдо, всё-таки. Тяжело, больно, изрядно воняет и очень шумно. И ничего с этим не поделать, верно? — сообщил я. Батат и таро яростно бросились на защиту клуба.

— В-вовсе там не воняет, да!

— Но там и правда тяжело и больно, да!

Цукуи и Фудзино. Не знаю, кто из них кто, но батат чувствителен к запахам, а таро в поджилках слабоват.

— Заткнитесь.

— Так точно!

По команде Картоямы оба замолчали. Спортсмены же, значит, хорошо вымуштрованы.

— Хикигая, ты тоже пока помолчи.

— Так точно, мэм…

Юкиносита холодно глянула на меня, и я послушно замолк. Я тоже хорошо вымуштрован.

— Так вы говорите, кто-нибудь на примете, да? — вернулся к прежней теме Сирояма.

— Да, да, — махнула ему Юигахама, подгоняя.

— Я, собственно, насчёт нашего семпая, который закончил школу в прошлом году… Сейчас он в колледже учится, но недавно начал приходить посмотреть на наши тренировки. Беда в том, что он, ну, как бы немного странный…

— Это ужасно, да!

— Просто жуть, да!

Теперь в их голосах звучал оттенок трагедии, и даже Сирояма не мог их остановить. Они продолжали рассказывать, перебивая друг друга:

— Он говорит, что мир жесток, и прогоняет нас через жуткие тренировки! Очень жестоко нас бросает!

— А первого же проигравшего гонит в магазин! И потом лопает мясо прямо перед всеми, да!

— А если мы пытаемся применить к нему приём, он просто бесится, да!

— Это страшно нечестно!

Они так громко и страстно всё излагали, что совсем запыхались и теперь шумно переводили дух. А когда готовы были продолжить, Юкиносита холодно посмотрела на них, и они тут же сдулись и замолчали. Потом она выдержала паузу и заговорила сама:

— Ситуацию я поняла. Вы хотите, чтобы мы что-нибудь сделали с вашим семпаем, так?

Собственно, я и сам подумал, что именно в семпае корень всех проблем. Во всяком случае, батат и таро не слишком его жаловали. Равно, надо полагать, как и решившие покинуть клуб.

В таком случае ампутация больного органа – это самый быстрый способ со всем разобраться.

Но Сирояма помотал головой и мрачно заговорил.

— …Нет, это невозможно.

— Невозможно? Почему? — озадаченно наклонила голову Юигахама.

— Если бы он хоть кого-то слушал, всё не зашло бы так далеко… А слова тех, кто не из клуба, обычно всерьёз не воспринимаются, верно?

Кажется, Сирояма уже пытался поговорить. Хотя не уверен. Такое впечатление, что он пытается не упоминать ничего, что прямо указывало бы на семпая, тщательно подбирая слова. То ли из осторожности, то ли из уважения.

Клуб – не единственное место, где посторонним сложно высказываться. Люди зачастую хотят заткнуть кого-либо, и понятия не имея о том, что такое сочувствие. И даже если им привести весомые аргументы, они не будут слушать чисто из упрямства.

В таком случае, пожалуй, лучше напрямую выслушать заинтересованную сторону.

— Так в чём проблема? — спросил я Сирояму. Тот понурился:

— Наш куратор не разбирается в дзюдо. Вот почему в итоге он пригласил семпая, чтобы тот учил нас вместо него.

— А что насчёт двенадцатиклассников? — поинтересовалась Юигахама.

— Они все ушли после последнего соревнования, — мгновенно ответил Сирояма. Похоже, он и сам уже прикидывал разные варианты. И сдался, поняв, что ничего не может сделать.

— Не думаю, что семпай станет кого-то слушать, — подытожил он. — Он же ещё и сильный. Даже когда мы проигрывали командные соревнования, он всегда выигрывал одиночные. Его и в колледж взяли за успехи в дзюдо.

Сирояма посмотрел куда-то вдаль, словно вспоминая прошлое.

— Ого… В колледж за успехи в спорте, да? Ничего себе.

Понятно. Если математика меня не подводит, он был в двенадцатом, когда мы поступили в десятый. Даже знакомому с ним Сирояме непросто с ним разговаривать.

Я уж не говорю об его силе. Даже двенадцатиклассники вряд ли смогли бы ему противостоять, что уж говорить о кураторе-дилетанте.

Ясно. Не было иного варианта, кроме как смириться с семпаем. Стаж плюс сила – в таком раскладе иерархию так просто не преодолеешь.

Молча слушавшая до сих пор Юкиносита сняла руку с подбородка:

— Если речь не о вашем семпае, значит, проблема набрать новых членов, как я понимаю?

— Да. Не думаю, что клуб распустят, но такими темпами мы не сможем набрать команду на соревнования.

— Новых членов… Это не мобильниками торговать, думаю, набрать новичков будет не так-то просто…

Особенно если речь о клубе дзюдо. Надо действительно любить дзюдо, чтобы в него записаться. Может, немного странно слышать это из моих уст, но среди старшеклассников клуб дзюдо не очень популярен.

— А если уговорить уходящих остаться? — предложила Юигахама.

Юкиносита задумчиво хмыкнула и скрестила руки:

— Пожалуй. Если учесть склонности среднего ученика, шанс заполучить обратно ушедшего гораздо выше, чем найти нового.

Юигахама вдруг прыгнула на неё, безумно счастливая, что Юкиносита с ней согласилась.

— Да, да! Кроме того, ну, если они вместе справятся с этой проблемой, станут ещё дружнее!

Несмотря на такую назойливость, Юкиносита не стала резко её отталкивать. Лишь попыталась удержать некоторую дистанцию, высвобождая руки. А если ещё и на похожие причёски посмотреть, просто нельзя не подумать, насколько же близки они стали.

Да, я и правда думаю, что они сильно сблизились. С тех самых пор, как Юигахама покинула клуб и вернулась обратно, в их отношениях виден заметный прогресс.

Но дело не в том случае. Просто в клубе помощников очень расслабляющая атмосфера. А может, они просто сошлись характерами. Ну, так мне кажется.

— Как правило те, кто ушли, не возвращаются.

— Ну…

Юигахама перестала обнимать Юкиноситу, теперь просто поглаживая её плечи. Но Юкиносита всё равно выглядела немного недовольной.

Может, перестанете такими вещами заниматься, когда у нас посетители, а?

Отвлекая внимание дзюдоистов, я решил заговорить с Сироямой.

— Ну так что? Как думаешь, сможешь их вернуть?

— …Это может оказаться непросто, — быстро ответил тот, слегка покачав головой.

Вот и я так думаю. Вернуть ушедшего не так-то просто. Это в клубе помощников атмосфера расслабляющая, а в других клубах другие порядки.

У спортсменов своя собственная этика. К примеру, жёсткая иерархическая структура и дух товарищества. В этом есть свои плюсы, но и минусов тоже хватает.

Узы – это ещё и оковы.

Потому что отношение к тем, кто перестал быть товарищем, становится жёстче. Того, кто уходил и вернулся, могут начать считать предателем.

Да и если ребята ушли из-за жестоких тренировок семпая, пока тот не исчезнет из клуба, рассчитывать на их возвращение бессмысленно.

— …Как бы то ни было, мы не сможем в полной мере разобраться в ситуации, пока не увидим всё собственными глазами.

— И то верно. Мнения у всех разные. Можем мы посмотреть на вашу тренировку?

Не стоит исключать возможности, что тренировки просто сложные и уходят из клуба бесхребетные слабаки. Есть ведь и те, кто выдержал и остаётся в клубе.

— Конечно. Сегодня семпая не будет, как насчёт завтра?

Ну, у меня-то планов никаких нет, так что решать Юкиносите с Юигахамой. Я вопросительно посмотрел на них. Юигахама тоже не возражала и в свою очередь посмотрела на Юкиноситу.

— Да. Мы не возражаем, — ответила та.

— Хорошо, значит завтра.

Юкиносита в прощальном жесте подняла руку, показывая, что разговор окончен.

— Спасибо за помощь, — вежливо поблагодарил Картояма и вместе с двумя остальными клубнеплодами покинул комнату.

Мы остались втроём. Я посмотрел в окно.

Лето только началось, но солнце стояло высоко, несмотря на приближение вечера. Оно ярко сияло в небе, и я невольно задумался, как же жарко сейчас в додзё.

× × ×

Наступил следующий день после визита Сироямы с компанией. Мы втроём направились посмотреть на тренировку клуба дзюдо.

Додзё располагалось под спортзалом. Там было много окон на уровне наших ног, чтобы вентиляция была получше. Мы бродили вокруг, незаметно в них поглядывая.

Когда думаешь о клубах в старшей школе, на ум сразу приходят радостные образы.

Блестящие капельки пота. Весёлые крики. И слёзы радости.

Но реальность, конечно же, не такова.

Ручьи пота. Угрюмые крики. И слёзы без радости.

Несколько членов клуба дзюдо тренировались столь яростно, что меня аж затошнило.

Как-то это совсем не весело…

И главной причиной тому был вышеупомянутый семпай.

Суровый парень в форме дзюдоиста. Явно превосходящий телосложением всех остальных.

Он сидел на почётном месте в импозантной позе и наблюдал за тренировкой.

Точнее, на тренировку это не очень походило. Все просто бегали по залу кругами.

И Сирояма, и двое тех, кто приходил с ним вчера, и все остальные наворачивали круг за кругом. Хм, разве дзюдо требует бегать именно в помещении? Не знаю, но даже смотреть, как они выкладываются в душном и жарком до уровня теплового удара додзё, было непросто.

Семпай или как его там глянул на часы и поднялся.

— Достаточно. Опоздавшие будут бегать столько, на сколько они опоздали. А теперь начнём поединки.

— Ого, выглядит чертовски тяжело, — буркнула Юигахама, оглянувшись.

— Пожалуй. Со стороны смотрится тяжело, но ничего сверхординарного или опасного я не вижу… — ответила идущая за ней Юкиносита.

В общем, она права. Некоторые сомнения ещё остаются, но пока тренировка выглядела на удивление нормальной. Хотя поучаствовать в ней меня совсем не тянуло. От одних слов «спортивный клуб» мне сразу хочется прикинуться ветошью и отвалить куда подальше.

Мы понаблюдали ещё немного и заметили, что как только начались поединки, обстановка явно изменилась.

— Безнадёга! Марш бегать, пока не сдохнешь! — яростно прорычал голос.

— Одного раза недостаточно, чтобы научить вас, понятно? Даже мой семпай так меня учил. Если тело не запомнит, никакого толку не будет!

Это была односторонняя демонстрация его приёмов.

— Если будете реветь по пустякам, ничего не добьётесь в жизни. В клубе всё просто. Мир куда более жесток.

И бесконечная нотация.

Мы с Юигахамой и Юкиноситой молчали.

Честно говоря, смотрелось всё это как нечто из другого измерения. Конечно, где-то наверняка есть такие клубы, где ещё тяжелее и больнее, чем в этом клубе дзюдо.

Но самым ненормальным казалось то, что никто из членов клуба не сказал и слова протеста.

Взгляд на них вызывал не самое приятное чувство.

Лично я считаю, что людям, как и всем живым существам, свойственно инстинктивное стремление избегать неприятностей и непонятных ситуаций.

Вот почему нельзя винить тех, кто выбрал бегство. Ругать надо тех, кто винит убегающих от проблемы.

А значит, план вернуть в клуб уходящих идёт лесом.

— Думаю, достаточно, — сказал я, развернулся и пошёл прочь от додзё. Девушки кивнули и двинулись следом.

Лишь напоследок я оглянулся.

И увидел через окно молча тренирующегося Сирояму. С отвращением отвернулся и направился в наш клуб.

Как бы то ни было, суть ситуации в клубе дзюдо мы уловили.

Теперь осталось лишь придумать план.

× × ×

Вернувшись в свой клуб, мы наконец смогли расслабиться. В прохладной комнате было куда уютнее, чем снаружи.

Наверно, когда служащий возвращается из командировки в свою компанию, он чувствует себя как в раю. И это лучшее доказательство, что он стал рабом корпорации. Я бы рекомендовал срочную консультацию со специалистами по гигиене труда.

Я отхлебнул MAX Coffee, купленного по дороге. Сейчас нам первым делом надо было упорядочить наши впечатления о клубе дзюдо.

— Если говорить без экивоков, что думаете?

— Ну, если ты так ставишь вопрос… Никогда раньше не видела клубы дзюдо, так что сравнивать не с чем, но обстановка там здоровой не кажется, — после некоторого размышления заговорила Юкиносита, тщательно подбирая слова. Нет, иметь возможность сравнить – это неплохо, но вряд ли другой клуб можно было бы воспринимать как эталон. Так что просто примем это мнение как есть.

Ответ же Юигахамы был прост:

— Я бы с таким ни за что не справилась…

Кратко, но ёмко. Надо полагать, подразумевались соревнования, дзюдоисты, семпай и даже само зрелище тренировки. Не знаю, можно ли так обобщать, но пожалуй, её мнение охватывало сразу всё.

— А ты что скажешь, Хикки?

— Не скажу, что это мне нравится.

То есть, примерно то же, что сказала Юкиносита.

Я, знаете ли, своей жизнью живу, со спортом не связанной. Потому что там требуется работать в команде, понимаете? Поэтому и спортивный опыт мой невелик, и понимание спорта ненамного выше плинтуса.

Вот почему не возьмусь утверждать, что моя точка зрения на клуб дзюдо школы Соубу авторитетна, но происходящее там не вписывается в мои моральные критерии.

— Редкий случай, чтобы наши мнения совпадали.

Как и сказала Юкиносита, мнения всех троих позитивом не отличались. Значит, надо двигаться дальше.

— Я думала, что надо просто помочь набрать новых членов, но… — лишний раз подтвердила Юигахама. Ну да, именно на такую задачу мы и подписались. И именно она должна быть для нас на первом месте.

— Значит, нам нужно найти способ заинтересовать людей.

— В таком случае мы должны улучшить образ клуба.

Если мы не донесём до людей, что в дзюдо много хорошего, не ограничиваясь клубом школы Соубу, вряд ли у нас получится кого-нибудь привлечь.

Даже если мы будем действовать последовательно, всё равно нужен яркий образ.

Мы втроём погрузились в размышления. Юигахама вдруг хлопнула в ладоши:

— А если мы начнём рассказывать, что дзюдо поможет стать популярным?

Какая недалёкость… Но глаза Юигахамы заблестели.

— Ты сама-то в это веришь? — поинтересовался я.

— …Считай, что я ничего не говорила.

Она немедленно взяла свои слова назад и понурилась.

Собственно, когда начинаешь чем-то заниматься, первая причина, что приходит на ум – «так я могу стать популярным». Но будьте рациональны. Нельзя стать популярным, занимаясь спортом или играя в группе.

Популярные становятся популярными, чем бы они ни занимались. Собственно, даже не занимайся они ничем, всё равно стали бы популярными. И непопулярные отлично это знают, на такой крючок их не зацепишь.

Пока я размышлял насчёт других крючков, высказалась Юкиносита:

— Может, диета?

— Они же всерьёз работают, много сил тратят. Еда для них как часть тренировки.

В спорте самый главный актив – это твоё тело. Чтобы оно стало крепким, надо много калорий, а значит, надо много есть. В мире спорта умение много есть – это само по себе талант.

Юигахама с отвращением поморщилась.

— Ну тогда нарастить мускулы…

Ну и кому нужны эти мускулы, если на них такая реакция…

Кто хочет мускулы нарастить, тому куда проще всякие протеиновые коктейли тоннами наворачивать.

Мы продолжали мучительно размышлять, не в силах выдать ни одной стоящей идеи. Лишь время продолжало идти.

Когда большая стрелка часов повернулась на девяносто градусов, сидевшая со скрещёнными руками Юкиносита развела их и слегка потянулась. Прямо как кошка, уставшая дрыхнуть весь день напролёт.

— С улучшением образа ничего не получится, если мы не начнём с самого клуба, — констатировала она. Иными словами, капитулировала. И это было неизбежно. Уж если сами занимающиеся дзюдо ничего придумать не смогли, хоть и ломали головы всерьёз, нам за такое короткое время это тем паче не по зубам.

Даже если мы придумаем что-то новое, у нас нет никакой поддержки. И распространить идею нашими силами было бы сложно.

— Не так-то просто менять установившиеся традиции.

— Хм-м… Думаю, тогда нам надо прямо народ приглашать, — пробормотала в ответ на мои слова Юигахама.

Ну, возможно, это правильный путь. Беда в том, что правильный путь не всегда приводит к правильному результату.

— Если просто приглашать, никто не пойдёт. Иначе от желающих уже отбоя бы не было.

Не думаю, что у нас в школе мало интересующихся дзюдо. Просто у них либо подталкивающей их причины нет, либо они уже плотно строились в окружение, и сделать первый шаг им сложно.

— К тому же, встраиваться в уже действующий клуб совсем непросто.

— …Пожалуй, да. — согласно кивнула Юигахама.

И так всегда.

На подработке то же самое. Сплошной страх, что лезешь в уже сложившиеся отношения. Пусть они и устраивают приветственную вечеринку для новичков, но на самом деле это они для самих себя. Зачем она вообще нужна? Хотят прямо сказать, что для меня места нет, что ли? Умение читать настроение и заставило меня с той подработки уйти, чёрт бы её побрал!

Влезать на полпути сложно, и дело не только во взаимоотношениях. Есть и другие причины.

— И ещё одна деталь. Когда дело касается спорта, тут сразу видно, что ты можешь, а что нет. Потому многие и колеблются.

Юкиносита задумчиво хмыкнула и скрестила руки:

— Иначе говоря, ты хочешь подчеркнуть, что так они покажут себя сильными.

— Не совсем. Я хочу подчеркнуть, что нет ничего постыдного в том, чтобы вступить в клуб посреди учебного года.

— Может сработать. И окружающих тоже зацепит…

Спасибо за поддержку. Юигахама не любит, когда рядом слишком остро реагируют, поэтому подошла к этой идее с точки зрения здравого смысла. Очень кстати.

Зато Юкиносита впечатлилась так, как я, пожалуй, никогда ещё не видел:

— Понятно. Хикигая есть Хикигая. Когда дело касается потаённых причин человеческих поступков, тебе нет равных. Ты очень проницателен.

— А? За словами следи, договорились? Потому что мне нет равных, понимаешь?

Я настолько хорош, что рикошетом и мне самому достаётся. Как на той подработке, когда я делал всё очень быстро, а они из-за этого косо на меня поглядывали.

Но Юкиносита пропустила мои слова мимо ушей и начала подводить итоги:

— Получается, нам надо заманить народ так, чтобы это показалось привлекательным даже посреди учебного года. Мы хотим подчеркнуть, что выдающимися качествами дзюдоисты не блещут и что они совсем нетренированы и недисциплинированны.

По сути, конечно, так, но как-то больно уж грубо звучит…

Итак, нам удалось вычленить суть, но до окончательного решения было ещё далеко. Слишком уж сложные условия оказались.

Чтобы в них вписаться, потребуются неординарные меры. Может, лучше решать проблемы по очереди?

Так, проблема в том, как привлечь учеников. А я в таких делах абсолютный ноль.

Пока я напряжённо размышлял, Юигахама вдруг вскинула руку:

— Ага, вот! Вот, вот!

— …Да, что такое? — несколько удивлённо отреагировала Юкиносита. Юигахама вскочила, почему-то улыбаясь до ушей.

— Как насчёт мероприятия? Ну, понимаете, клубы обычно такие спарри устраивают. Провернём что-нибудь в том же духе, народ и соберётся, — быстро затараторила она, на в силах сдержать возбуждение. Суть её речи я уловил, но вот слова оказались знакомы не все.

Кажется, и для Юкиноситы тоже.

— Спарри?.. Какое-то специальное карри?

Она озадаченно наклонила голову. Да, именно это слово и меня интересовало.

Коко-ичи, Спарри, Кар-ичи [10]. Вроде как всё на месте, ничего не выпадает. А, кстати, звучит совсем как прозвище сейю, обожающего карри [11]. Спарри, я имею в виду.

Юигахама замотала головой:

— Да нет же! Это, ну, как его… когда клубы из разных колледжей встречаются, во! Кажется…

Она почему-то растеряла всю уверенность. Зато Юкиносита понимающе кивнула:

— Надо полагать, ты имеешь в виду межколледжные соревнования…

Как и следовало ожидать от нашей Юкипедии. Такие вещи ты тоже знаешь, да?

— Да, да. Ну, типа, клуб встречается с такими же клубами из других колледжей. И если ограничиваться только студентами, очень трудно собрать много народу, понимаете? Так что они разные мероприятия проводят. Я слышала, они даже старшеклассников зазывают.

Юигахама беззаботно балаболила о весьма страшных вещах… Неужто студенты таким занимаются? Вместо того чтобы веселиться, не ленятся зазывать старшеклассников. Боже, какой ужас. Наверно, там полно всяких странных типов и шлюх. Неужели Юигахама тоже одна из них, что так уверенно рассказывает?

Должно быть, у меня на лице нарисовалось отвращение. А с губ сорвался вздох.

Юигахама заметила, покраснела до ушей и отчаянно замахала на меня руками:

— Я-я никогда на таком не бывала, честно! Только слышала от девчонок из других школ!

Я с сомнением посмотрел на неё, не в силах поверить такой вспышке. Юигахама смущённо отвернулась и очень тихо добавила:

— Очень страшно пойти в такое место…

Ну так и не надо ходить. Есть, наверно, те, кто попусту волнуется, услышав такое. Слава богу, моя ненависть к вещам, связанным с подобными спарри, выплеснулась, и настроение немножко поднялось. Ну, если они заботятся только о том, чтобы собрать побольше народу, надо будет взять всё это на карандаш.

— И чем занимаются на таких мероприятиях? — поинтересовался я. Юигахама задумалась:

— Ну, например, теннисный клуб организует про-о-о-о-остенький такой турнирчик, чтобы привлечь начинающих. Или боулинг, или даже барбекю.

— Боулинг? Э-э… про какой клуб ты там говорила?

— Теннисный.

Теннисисты ещё и в боулинг играют?.. Или они так запястья тренируют для фирменных ударов?..

Так я и думал, страшное дело эти спарри.

Меня передёрнуло. Юигахама продолжила, не обращая на это внимания:

— Ну вот, понимаете, нам и по дзюдо надо устроить такой развлекательный турнирчик. Конечно, надо и членов клуба задействовать, но чтобы не в полную силу боролись.

Развлекательный, да?

Такой турнир и правда может привлечь интересующихся дзюдо. А если мы предупредим членов клуба, разница в силах в глаза бросаться не будет.

И в самом деле может сработать.

Юкиносита тоже согласно покачивала головой. И вдруг остановилась:

— А школа даст разрешение?..

Кажется, с её стороны возражений нет. Она лишь задумалась, получится ли у нас. Ну, это она зря беспокоится.

— Наша школа весьма снисходительна к клубам, так что тут проблем быть не должно.

Разумеется, это в полной мере и к клубу помощников применимо. Потому как мы постоянно оказываемся втянуты в какие-то непостижимые и загадочные игрища.

Нормальным клубам, конечно, тоже такое разрешается. К примеру, чайный клуб частенько устраивает чайные церемонии и приглашает на них всех желающих.

Юкиносита согласилась со мной, но лицо её по-прежнему оставалось напряжённым:

— Думаю, найти новых участников не проблема… Просто те, кто придёт из интереса, так же быстро и уйдут, верно?

— …Пожалуй.

— Пожалуй, да?.. — непонимающе посмотрела на меня Юигахама.

Но тут всё просто. И вполне ожидаемо. Если уж клуб покидают даже те, кто в нём с самого начала был, новички тем паче не задержатся. И нам надо думать, как это предотвратить.

— Вот почему нам ещё и с обстановкой в клубе разобраться надо.

Юкиносита сразу поняла, к чему я клоню.

— Значит, мы должны убрать семпая.

Конечно. Я кивнул.

Пока не будет убран источник всех бед, проблемы будут продолжаться. Более того, если по школе поползут слухи, к клубу дзюдо никто и близко не подойдёт.

Всё было ясно как день. Но Юигахама по-прежнему выглядела озабоченной:

— Но ребята из клуба дзюдо… точнее, их президент не настроен с нами сотрудничать.

— Ну да, он своим семпаем восхищается…

— Это не восхищение, а слепая вера.

Слепая вера Сироямы, скорее всего, не на семпая как на личность направлена. А на принципы внутренней иерархии и товарищества. Он признаёт, что несправедливость – неотъемлемая часть жизни.

На уроках истории мы усвоили, как трудно порой бывает отбросить собственные убеждения. А значит, надо исходить из того, что Сирояма с нами сотрудничать не станет. По правде говоря, он не оставляет нам выбора.

— Избавиться от семпая без помощи клуба дзюдо… — пробормотал я. Юкиносита медленно прикрыла глаза. Юигахама же начала раскачиваться на стуле, глядя в потолок.

А потом остановилась, вскинула палец и заговорила:

— Может, с учителями поговорить? Или даже с кем повыше?

— Вряд ли школе понравится, если это дело станет достоянием гласности.

Наша школа готовит к поступлению в университет. И если всплывет такая проблема с клубом, ей будет совершенно не в жилу. Даже если довести проблему до руководства, максимум проведут официальное разбирательство. И запросто могут сделать вывод, что серьёзных проблем нет, а мелкие недочёты со школой не связаны и будут устранены со временем.

Юкиносита слегка поморщилась, тоже не соглашаясь с таким вариантом:

— Полагаю, они максимум слегка пожурят куратора.

— А в худшем случае клуб дзюдо просто распустят.

И это не единственный неприятный вариант. Если они решат, что такое поведение укладывается в допустимые границы, эффект может получится обратным. Ещё и официальное разрешение выдадут. Боевые искусства – это не шутка, и слушать будут не нас, профанов в дзюдо, а опытного семпая, если он скажет, что о безопасности ребят печётся.

Нет, с такими рискованными играми лучше не связываться.

— Получается, нам надо заставить его уйти добровольно…

Да, ничего лучшего тут не придумаешь.

Но и Юигахама, и Юкиносита посмотрели на меня с сомнением.

— Но он ведь не станет слушать посторонних, верно? — слегка недоумевающе улыбнулась Юигахама.

— Единственный вариант – привлечь кого-то поавторитетнее семпая или куратора. Если у нас получится. — добавила Юкиносита с иронией с оттенком капитуляции. Но кое-что, пожалуй, мы всё-таки можем.

— В таком случае, думаю, нам надо кое-кого пригласить…

— А?

Юигахама удивлённо распахнула глаза. А Юкиносита взглянула на меня с подозрением:

— У тебя даже знакомых нет, не говоря уже о друзьях. Но есть кто-то на примете?

Вот последней фразой и надо было ограничиться. Почему эта девчонка обожает неприятные предисловия? Хотя не скажу, что она неправа.

— Есть. Точнее, будет. Но сначала надо организовать мероприятие.

— Планируешь кого-то на него позвать? Кого? — с любопытством наклонилась ко мне Юигахама. Я криво усмехнулся и ответил голосом, подводящим черту:

— Самого авторитетного постороннего в мире, именуемого обществом.

Она хмыкнула, я даже не понял, сообразила она или нет. Может, для неё это сложновато?..

А Юкиносита удовлетворённо улыбнулась:

— Значит, всё-таки не из знакомых.

… Верно. Знакомство у нас одностороннее. Другая сторона ничего обо мне не знает.

× × ×

Нам следующий день мы начали подготовку к мероприятию.

Для начала надо было объяснить Сирояме с компанией всё, касающееся клуба дзюдо. Дело несложное. «Устроим показуху, чтобы привлечь внимание» – и план прошёл на ура.

Но про всё остальное, про то, что мы хотим, чтобы семпай добровольно ушёл, мы умолчали. Ещё не хватало, чтобы нам устроили саботаж.

Затем последовали переговоры с руководством школы.

Соревнование же надо провести на территории школы, организовать сбор заявок. Такое от внимания учителей не укроется, так что лучше договориться заранее, чем рисковать, что турнир прервут в самом разгаре.

Сперва договорились с куратором клуба дзюдо. Точнее, договаривались не мы, с ним общался Сирояма, пояснивший, что это просто демонстрация для привлечения новых членов.

Хоть он и оставался куратором лишь формально, но о падении численности клуба был осведомлён и потому дал добро без лишних вопросов. Разумеется, от нас требовалось обеспечить безопасность, но мы отговорились тем, что будет участвовать весь клуб дзюдо.

Забронировали под мероприятие додзё, и о месте проведения больше могли не беспокоиться.

Пока всё шло замечательно.

Осталось набрать участников.

И не только зрителей, но и бойцов, чтобы турнир действительно получился турниром.

Юкиносита сварганила и распечатала рекламные объявления. И мы с помощью членов клуба дзюдо расклеили их по всей школе.

Но одними объявлениями много людей не соберёшь. Такое даже оркестру или чайному клубу не по зубам. В основном приходят по знакомству.

Увы, в плане личных связей и мне, и Юкиносите похвастаться было нечем. Да и на ослабшие связи клуба дзюдо рассчитывать не приходилось. Оставалась Юигахама, но на весь турнир её связей не хватит.

А значит, надо было найти способ поэффективнее.

И такой способ был.

Конечно, не без спорных моментов, но сам по себе турнир по дзюдо мало кого привлечёт. Завлекать надо другим.

И к счастью, мы знали человека, способного привлечь внимание всей школы.

Так что мы с Юигахамой отправились на переговоры. Ну, точнее, она отправилась.

Как обычно, в классе 11-F на перемене было шумно. Потому что летние каникулы стояли уже у самого порога, поднимая всем настроение.

Даже я сам остался в классе, а не покинул его, как обычно.

А всё потому, что мы намеревались завербовать нового претендента, Хаято Хаяму, для участия в турнире школы Соубу по дзюдо «S1 Grand Prix». Кстати, это я такое название придумал.

Даже неожиданное участие Хаямы может привлечь массу зрителей. Совсем как недавно, во время импровизированного теннисного матча [12]. А если мы заранее объявим об его участии, получится ещё лучше. Он – важнейшая деталь нашего плана.

Но разговаривать с ним должны была Юигахама, а не я.

— М-м, ладно, постараюсь поговорить. — сказала она мне, прикупив плюшек на обед и возвращаясь к своей компании в отличном расположении духа.

Я посмотрел ей вслед и уселся на своё место.

Теперь мне надо внимательно всё отслеживать и навострить уши.

Если Юигахама провалит дело, я должен суметь его подхватить. Хоть это совсем непросто.

Но она не стала терять ни секунды, сразу перейдя к делу:

— Слушайте, говорят, что клуб дзюдо устраивает открытый турнир.

— У-угу… — без всякого интереса пробормотала жующая плюшку Миура. Ответила на совершено неинтересную ей тему… Быть может, не такая уж она и плохая.

Кстати, в одной руке у неё была плюшка, а в другой – мобильник. Я даже заволновался, не перепутает ли она их и не вопьётся ли зубами в свой сотовый. Не надо играться с телефоном, когда обедаешь, хорошо? Особенно когда не одна. Такое только одиночкам позволительно, понимаешь?

Юигахаму такое отношение Миуры отнюдь не сбило с темы:

— Ну, вроде как они собираются выяснить, кто в школе сильнейший, да?

— А-а, ну да, видел я их объявление, — тут же вступил в разговор Хаяма. Ну да, как и следовало ожидать, он прислушивается к тому, что говорят вокруг. Должно быть, именно на это Юигахама и рассчитывала. И тут же переключилась на самого Хаяму:

— Хаято, почему бы тебе не поучаствовать, это же в твоём стиле?

Ну что за небрежность… Совсем не в его стиле…

— А? В-вот, значит, каким ты меня видишь?

Ну да, понимаю. Он немного растерян. Потому как дзюдо никак не вязалось с устаканившимся образом Хаямы. И конечно же, так думал не только я.

— Са-а-а-авсем не в стиле, Хаяма и дзюдо, ну ты ваще! — громко расхохотался Тобе. Ямато и Оука подхватили смех.

А Юигахама сделала следующий ход:

— А как насчёт тебя, Тобеччи? Ты же вроде как сильный. Почему бы вместе с Хаято не попробовать? Турнир-то командный, по три человека.

— Э-э… Ну не, дзюдо – это немного…

Хе-хе. Так это стратегия по удалению препятствий с пути Хаямы? Похоже, Юигахама ведёт разговор по продуманному плану. Небрежно болтая вроде бы явную чушь, легко втянула Тобе… Наверно. Да нет, не может быть. Такое чувство, что говорит первое, что приходит в голову.

Понятия не имею, есть у неё план или нет. Её просто невозможно просчитать.

— …Вместе, д-дзюдо?.. Здорово!

Эбина отреагировала немного замедленно, словно обдумывая каждое слово.

— Эбина, держи платок.

У неё снова закапала кровь из носа, и Миура бросила ей платок. Эбина поблагодарила, вытерла нос и с прежним жаром продолжила:

— Здорово! Дзюдо – это здорово!

— Не, дзюдо просто… Я не слишком уверен…

Стоило Эбине вскинуть большой палец, как Тобе переменил мнение. Странные какие-то нюансы в его словах прорезались… Японский – непростой язык, да…

— М-мальчишки будут хватать друг друга, когда упадут? Кто там будет? Хикитани тоже будет падать?!

А вот меня впутывать не надо… Ощутив на себе пристальный взгляд, я в панике отвёл глаза. А разговор продолжался.

Пока меня передёргивало, Тобе переполнился мотивацией и хлопнул Хаяму по спине:

— Давай, Хаято!

— М-м… Ну, вряд ли ещё такая возможность подвернётся.

Как и следовало ожидать, двойному напору Юигахамы и Тобе Хаяме противостоять было сложно.

Такова участь владеющих навыком «Зона»? Чувствуя атмосферу, он не может позволить себе разрушить её.

И тогда последовал завершающий удар:

— Если Хаято будет участвовать, я приду посмотреть.

Когда и совершенно не интересовавшаяся до того темой Миура подала голос, Хаяма явно решился.

— Ладно, запишусь, — ответил он, бодро улыбнувшись.

Что ж, цель достигнута. Раз мы уговорили Хаяму, значит, зрителей будет много. Да и желающих поучаствовать добавится.

— Отлично, мы тоже в деле…

— Верно.

Ямато с Оукой тоже решили включиться, словно захваченные эффектом толпы. Ну, для парней вполне естественно интересоваться боевыми искусствами. Нет, не любить, но интересоваться. Титул сильнейшего хоть раз, но не может не поманить их.

Итак, вся компания Хаямы, сам Хаяма, Тобе, Ямато и Оука решили участвовать. А присутствие на трибуне Миуры интереса ещё добавит.

Тут Хаяма словно что-то сообразил.

— Но в команде могут быть только трое… — тихо пробормотал он, поднялся и пошёл. Отслеживая его движения, я вдруг замер. Он же не ко мне идёт, да?..

Пока я размышлял, кто из сидящих рядом со мной ему понадобился, Хаяма подошёл ко мне.

Остановился и улыбнулся, блеснув белыми зубами:

— Хикитани, не хочешь поучаствовать в турнире по дзюдо со мной?

Что за чушь он вдруг понёс?..

Я понимаю, что он говорит, но не понимаю почему. Впрочем, раз приглашение прозвучало, надо что-то ответить.

— Э-э, нет, я имею в виду, у меня не получится. Дзюдо мне не по зубам.

Когда приглашают, надо отвечать «нет». Именно таков правильный ответ на пустую формальность.

— Понятно. Но раз Тобе с ребятами уже в команде, я вроде как один остался.

— А, ну да. Наверно… — ответил я на странно открытый его взгляд. Хаяма пожал плечами:

— Ну так что?.. Ты ведь сам как-то такое предлагал, верно?

А-а, так вот ты о чём. Вспомнил, как мы выдернули его из группы перед экскурсией на будущее место работы [13].

Но он прав. Именно я тогда предложил развести Хаяму и остальных ребят из его компании по разным группам. И раз уж тогда он согласился, резонно и сейчас не разбивать их команду. Ясен пень, теперь моя очередь идти ему навстречу.

Выбора нет, надо принимать предложение. Кроме того, если из-за моего отказа он не станет участвовать в турнире, у нас возникнут серьёзные проблемы.

— …Всё равно ещё одного не хватает.

Хаяма вдруг улыбнулся:

— Тогда почему бы тебе не пригласить третьего?

— У меня друзей нет, некого приглашать.

Что бы ты об этом ни думал, куда быстрее получится, если ты сам кого-нибудь пригласишь. Я попробовал намекнуть ему взглядом, но он ловко увернулся.

— Один есть, так ведь? Я имею в виду того парня.

Того парня… Про кого это он? Т-Тоцука? Тоцука, да?! Я в этом уверен.

— А-а… Его, да?

— Вот именно, Заимокузу. Он довольно силён и вполне подойдёт.

А, вот ты про кого…

Если других вариантов нет, придётся поговорить с Заимокузой. Хаяма для нас сейчас незаменим. Придётся удовлетворить его требование, чтобы он всё-таки поучаствовал в турнире. Выбора нет…

Я понурился. Хаяма принял это за согласный кивок и кивнул в ответ:

— Отлично, полагаюсь на тебя.

И с этими словами он вернулся на своё место.

Иметь дело с Заимокузой очень непросто, но если уж такая задача входит в работу клуба помощников, ничего не попишешь. Я рассчитывал, что Хаяма просто привлечёт внимание, но раз он решил действовать вместе с нами, наверно, так даже лучше.

Итак, всё пока более-менее идёт по плану.

Вопрос теперь лишь в том, насколько хорошо мы сумеем подготовиться и насколько нам повезёт в день турнира.

× × ×

Немного спорта для развлечения.

Для столь несерьёзного мероприятия участников и зрителей оказалось на удивление много.

Назначен турнир по дзюдо был перед самыми каникулами, но для нас это и лучше. Потому что потом мы месяц сможем отдыхать от школы.

Для всех учеников это был последний небольшой повод всласть побеситься.

Школьное додзё большими размерами похвастаться не могло, и зрителям пришлось потесниться. Но оно и к лучшему.

Стоящий рядом с почётным местом Сирояма оглядел весь зал. Он, вообще-то, всегда старается выглядеть бесстрастным, но на сей раз у него прорезались эмоции:

— Я даже не думал, что столько народу придёт. Вы нам здорово помогли, спасибо.

Вообще-то, мы ещё ничего не сделали и никому не помогли.

Сейчас всё только начиналось. И сдаётся мне, когда всё кончится, вряд ли он захочет нас поблагодарить.

Вот почему я предпочёл перевести разговор на другую тему:

— А семпай сегодня придёт?

— Угу, мы его позвали. Думаю, скоро появится.

Хорошо, если так. Тут у нас права голоса нет, так что оставалось лишь рассчитывать на Сирояму. А появится семпай или нет – это очень важно для нашего плана.

Значит, благодаря Сирояме, он увидит весь турнир. Интересно, какая будет реакция? Понятия не имею, как он относится к дзюдо ради развлечения.

— Он что-нибудь про турнир говорил?

— …Нет. Хотя вроде как не злился.

Хорошо. Значит, семпай не против. Он прилагает все силы, чтобы ходить в клуб, который покинул. Может, конечно, старые привычки сказываются, но не до такой же степени.

Ну, как бы то ни было, цель набрать новых членов никуда не делась. Как минимум, она на виду.

— Понятно. Это хорошо. Вы должны показать ему, как ваш клуб старается.

— … Пожалуй.

Кажется, Сирояма немного смутился. Хотя по его картофелеобразному лицу сложно было что-то сказать.

— Угу, было бы неплохо. Ладно, пока.

Я покинул Сирояму и направился к дверям. Там стоял длинный стол, за которым регистрировали участников. Сейчас за ним сидела Юигахама, а Юкиносита у неё за спиной чертила на ватмане турнирную сетку.

Всего команд было восемь.

Одна – мы с Хаямой и Заимокузой. Ещё одна от клуба дзюдо. Остальные комплектовались по принципу «кто первый встал, того и тапочки» из всех желающих.

Будь команд слишком много, мы рисковали бы потерять контроль над турниром. И что хуже всего, было бы скучно.

В таких делах чем быстрее, тем лучше. Надо всё делать быстро и интенсивно, тогда получится весело. Такой вот парадокс.

Ну и ещё, это, сами понимаете, с таким ажиотажем хочется поскорее закончить.

— Ну что, скоро начинаем? — спросил я у Юигахамы, которая от скуки возилась со своим мобильником. Та ответила, не поднимая головы:

— Угу. Думаю, как Хаято придёт, так все и соберутся, верно?

Ну да, вспоминаю, Хаяма говорил, что забежит ненадолго в футбольный клуб. А Тобе с компанией наверняка с ним увязался. Как придут, так наши команды и будут в сборе.

Я посмотрел на турнирную сетку.

Юкиносита как раз заносила в неё названия команд. Наша команда оказалась на противоположном конце от команды клуба дзюдо. Значит, до финала мы не встретимся.

— Хикигая, — не оборачиваясь, заговорила заметившая меня Юкиносита.

— Чего?

— Как ты и просил, я развела ваши команды по разным концам сетки. Но если ты не дойдёшь до финала, всё пойдёт наперекосяк, верно?

— …Ну, есть такое дело.

— Очередная безрассудная авантюра…

Юкиносита вздохнула. Но у меня и на такой случай была задумка:

— Если проиграем, можно провернуть всё на награждении. Всё равно добьёмся желаемого. От нашего выступления мало что зависит.

— Пожалуй… Но всё равно останется неприятный осадок.

Последний раз скрипнув маркером, Юкиносита наконец повернулась ко мне. И мило улыбнулась:

— Хоть меня лично это и не касается, но будет неприятно, если моя команда позорно провалится. Постарайся хотя бы проиграть достойно.

— Да хватит уже на наш проигрыш намекать…

Вся моя мотивация куда-то испарилась. Ну почему она такие вещи всегда с улыбочкой излагает?

Впрочем, в поражении и правда нет ничего страшного.

Более того, с появлением семпая на турнире план будет выполнен процентов на восемьдесят.

Первая часть плана – провести сам турнир для привлечения новых членов. Турнир будет, и новые члены тоже.

Вторая – убрать семпая.

Нам надо разрушить его авторитет. Если это удастся до такой степени, что семпаю будет неловко показаться в школе, всё в порядке.

Есть много способов добиться желаемого. Только обязательно надо учитывать, что с высокой вероятностью может оказаться задет и сам клуб дзюдо, чего хотелось бы избежать.

Самый лучший вариант – спровоцировать семпая на участие в турнире и побить его на его собственном поле.

Правда, реалистичной такую перспективу назвать сложно.

В конце концов, семпая даже в колледж взяли за успехи в дзюдо. Лучше сразу исходить из того, что новичку он не по зубам. А потому стоит выбрать иной вариант.

— Почти уже пора… — сообщила взглянувшая на часы Юигахама. Я тоже посмотрел на часы – она права.

Именно в этот момент у входа послышался шум. Судя по всему, прибыл Хаяма с компанией.

— Ух, как я на взводе! — услышал я громкий голос Тобе. Глянул в сторону входа и увидел ещё и Миуру, Эбину и остальных.

Хаяма увидел меня и сразу подошёл:

— Извини, опоздал немного.

— Да нет, как раз вовремя.

Я показал на часы, и Хаяма облегчённо вздохнул.

— Вот как? Хорошо. Он тоже пришёл.

Хаяма показал на типа, смахивающего на спустившегося с гор в город медведя, настороженно оглядывающегося:

— У-у-у… Что это за шум?

Тип время от времени вздыхал, взявшись рукой за челюсть.

— Ты опоздал, — сообщил я замершему на пороге, словно напуганный зверёк, Заимокузе. Тот дёрнулся было, но поняв, что это я, немного расслабился.

— А, Хачиман… Я примчался на твой зов, но что здесь творится?

— Турнир по дзюдо. Ты в моей команде.

— Э?! Погоди?! Мистер Хачиман?! — завопил он, не понимая, что происходит. Разве я ему не говорил? Ну и ладно.

— Давай быстрее, матчи сейчас начнутся.

— Матчи?

Он огляделся и уставился на турнирную сетку.

— Фу-му-у… Если бы я знал, что меня ждёт… Будь это дуэль, я бы мог что-нибудь сделать, но…

— А это и есть дуэль. В японском стиле.

— Нет, ты определённо лжёшь мне, суши [14].

Я не стал больше препираться и просто затащил начавшего обливаться потом Заимокузу в додзё.

Подключился и Хаяма, ухвативший Заимокузу с другой стороны. Какой он хороший парень. Хотя действительно хороший парень не стал бы помогать мне тащить Заимокузу на расправу.

— Будем партнёрами, Заимокуза.

Всегда бодрый и свежий, Хаяма бодро поприветствовал Заимокузу, подталкивая его.

— А. Ну да…

Заимокуза же как обычно смахивал на душные тропические джунгли. Так и не сумев ответить как положено, он забормотал что-то вроде «Какой-то-там-гаши? Сам Хаяма Какой-то-там-гаши…»

Что ж, как бы то ни было, теперь наша команда в сборе.

Я бросил взгляд на стол и увидел, что Юигахама изобразила руками круг. Кажется, остальные команды тоже на месте.

Затем посмотрел на турнирную сетку. Юкиносита кивнула и показала на часы.

Не без проблем, но подготовка окончена.

И напоследок глянул в сторону почётного места, где стоял Сирояма.

Он даже не заметил, что я смотрю на него. Потому что приветствовал только что прибывшего семпая. Клубнеплоды-первогодки Цукуи и Фудзино тоже склонились с негромким «ос!».

Что ж, все актёры в сборе.

И мы как минимум определим, кто же сильнейший в школе Соубу. «S1 Grand Prix» начинается…

× × ×

Официальный распорядитель турнира, Сирояма, открыл его короткой речью.

Говорил он своим обычным суровым тоном, но пребывающие в хорошем настроении зрители встретили его слова аплодисментами и криками «ура!»

А потом начались поединки.

Сначала прошёл матч клуба дзюдо с какой-то непонятной компанией.

Дзюдоисты выиграли легко и даже как-то небрежно. Видимо это повлияло и на остальных, потому что во втором и третьем матчах борьбы тоже не получилось.

Команда Тобе легко вышла в следующий круг. Меня результаты не особо волновали, потому что команд восемь, а значит, в первую восьмёрку мы уже вошли.

И наконец настало время четвёртого матча. Нашего.

Переодевшись в одолженную форму, мы выдвинулись к татами.

А Заимокуза всё время ныл:

— Хачиман… Слушай, что на самом деле это такое?..

— Ну ты и зануда. Дзюдо это, чёрт тебя побери.

— Ты же говорил про дуэль в японском стиле…

— А так оно примерно и есть. Слушай, подумай лучше, что потом сможешь вставить этот эпизод в свои романы.

— М-м… Конечно.

Я выпалил первое, что пришло мне в голову. Но Заимокуза, к моему удивлению, согласно кивнул и довольно захихикал. Хм, нормальные люди такие звуки не издают, когда кивают.

Кажется, он готов врубить свой чунибьютый режим – слишком уж нервничает перед таким скоплением народа. Того и гляди начнёт корчить из себя Мастера Меча. Тогда зрители перестанут его беспокоить. И он впишет очередную страницу в печальную историю своей жизни.

Мы выстроились на татами.

В роли судьи выступал один из клубнеплодов. Цукуи? Или Фудзино? В общем, кто-то из них, не суть важно.

Мы по команде поклонились противникам. А потом двое из них отступили назад, на татами остался только один. Кажется, они уже решили, в каком порядке будут бороться.

— Ну, кто первый?

Порядок определяется стратегией. Для победы не надо выигрывать все схватки, достаточно успеха в двух поединках.

Собственно, я спрашивал Хаяму, но ответил почему-то Заимокуза.

— Фу-му, я выступлю авангардом. Честь стать наконечником копья я не уступлю никому.

— Я не возражаю. — гуманизм Хаямы, согласившегося с нелепым предложением Заимокузы, проявился во всей красе. — Тогда я буду вторым. Право решающего поединка мы доверим Хикитани.

— Уверен?

С чего бы мне такая честь?

— На таком месте мне удобнее. Постарайся, Заимокуза. — Хаяма улыбнулся и слегка хлопнул Заимокузу по спине.

— А, да, конечно.

Это прикосновение оказалось последней каплей. По телу Заимокузы заструились ручьи пота. Ты до такой степени нервничаешь? Или тебе просто Хаяма нравится?

— Извините уж, что втянул вас во всё это. Полагаюсь на вас.

— Экий ты крутой. Ладно, положись на меня.

Не знаю уж почему, но столь вежливо ответивший Заимокуза вдруг показался мне надёжным. Я повторил жест Хаямы, слегка хлопнув его по спине. Блин, до чего же скользкий.

…У него что, амфибии в роду затесались? Пот у него такой? На секунду мне показалось, что Заимокуза вазелином намазался. Ощутить такое и не показать ни каких признаков отвращения… Хаяма просто великолепен.

Заимокуза вышел на татами, и первый поединок начался.

По первому впечатлению Заимокуза оказался на удивление быстр. Но соперник оказался ещё быстрее и сразу ухватил Заимокузу за рукав.

Его лицо тут же исказилось страхом и отвращением. Он судорожно бросил рукав и в ужасе уставился на свою руку.

Ну вот и ещё один вляпался… В это потное болото Заимокузы…

Такая заминка от Заимокузы не ускользнула. Он тут же вцепился противнику в воротник и рванул изо всех сил.

За счёт разницы в весе тот просто улетел с татами.

— П-победа?

Почему-то с вопросом объявил судья.

Зрители тихо охнули. Да и аплодисменты громкостью не блистали.

Но победа есть победа.

Заимокуза спокойно вернулся к нам.

— Ну как, Хачиман?

— Да, просто потрясающе.

Это я про твой пот, если что… В былые времена ты бы пошёл под суд за нелегальное производство соли. Смотри, сколько времени гробят ребята из клуба дзюдо, чтобы оттереть твой пот с татами. Даже как-то неловко перед ними…

— Что ж, теперь моя очередь, да?

Хаяма спокойно вышел в центр татами.

И зал тут же взорвался аплодисментами. И криками:

— ХА-Я-ТО! ХА-Я-ТО!

И как у них так синхронно получается? Они что, специально тренировались?

— Хаято-о-о-о!

Среди всех криков выделялся пронзительный голос Миуры. Она орала и размахивала веером. Неужели она тоже из фанатов? Во время предыдущих матчей она вела себя совершенно спокойно, обмахиваясь веером и жалуясь на жару… Кстати, не суть важно, но вопли Тобе жутко раздражают.

Отнюдь не растерявшийся от всех этих криков Хаяма слегка поднял руку в ответ. Он был до противного спокоен. А вот противник явно оказался выбит из колеи.

Исход поединка оказался решён ещё до его начала.

И закончился он поразительно быстро. Едва схватка началась, как Хаяма поймал противника за руку и безукоризненно выполнил бросок через плечо.

Зал снова взорвался криками. А Хаяма спокойно вернулся к нам:

— Ну вот, мы выиграли.

— П-пожалуй…

Честно говоря, меня немного смущало то, что я ничего для победы не сделал. Хотя всё равно ей радовался.

Да уж, Хаяма – это что-то… Кстати, я не так давно кое-кто обыграл его в теннис, вы в курсе? Впрочем, тогда мы выиграли матч, но проиграли схватку… Стоп, погоди. Я сказал "мы выиграли", но на сей раз я вообще ничего не сделал. Победил, не прилагая никаких усилий. Ещё один камушек в копилку аргументов, почему мне в будущем не нужно работать.

Но хоть в будущем работать не надо, сейчас я должен кое-что сделать.

— До следующего матча есть ещё время. Займитесь пока чем-нибудь, — сказал я Хаяме и Заимокузе и оставил их.

И направился к почётному месту додзё.

Матчи тем временем продолжались. Как раз сейчас должен был начаться полуфинал между командой Тобе и командой клуба дзюдо. Хаяма наверняка будет смотреть его вместе с Миурой и остальными. А Заимокуза не знает, куда ему приткнуться.

А человек на почётном месте смотрел на дзюдоистов. И скучал.

Это был семпай клуба дзюдо. Не знаю, как его зовут. И знать не хочу. Нас не связывают никакие отношения, и я не считаю его своим семпаем. Но нам надо поговорить.

— Семпай, — обратился к нему я, встав рядом.

Тот недовольно повернулся ко мне. Увидев незнакомое лицо, на мгновение смутился, но быстро взял себя в руки и не слишком приветливо ответил:

— Ну…

— Как оно? Как турнир?

— …Как? Да неплохо. В старшей школе в самый раз так подурачиться. — сказал он, помахивая веером.

Вот, значит, как он всё воспринимает, да? Я понял, что сложившееся о нём по тренировке впечатление не изменится, и заговорил снова:

— Пожалуй… Мы разговаривали с Сироямой на этот счёт, но и сами подумали, что развлечься не помешает, потому и собрали столько народу.

Семпай пару раз моргнул, глядя на меня:

— …А-а, так это вы постарались? Но это просто развлечение, а не тренировка. Не стоит баловать Сирояму. Мир куда более жесток, чем вы себе это представляете. Если сейчас не тренироваться и не учиться как следует, ничего потом не добьёшься.

Он закрыл веер с таким хлопком, что мне захотелось сломать его. Но я сдержался:

— Да. Пожалуй, что так. Семпай, не хочешь разок побороться?

— …А? Н-ну… Я подумаю.

— Если захочешь, я это организую.

Я развернулся и пошёл прочь, чувствуя спиной недоумённый взгляд, словно в моих словах было что-то раздражающее.

Наш матч уже вот-вот должен был начаться. Впрочем, не так уж я тут и нужен, всё равно они вдвоём выиграют.

— …О чём ты говорил с семпаем?

Стоявший неподалёку Сирояма, конечно же, беспокоился о семпае и не мог упустить из виду моё появление здесь.

— Ничего особенного. Просто кое о чём договорились, вот и всё.

— Кое о чём?

— Ну да. Впрочем, тебе тоже стоит знать. Когда я буду бороться с семпаем в финале, ты будешь судьёй.

— Я не возражаю, но…

— Вот и отлично. Рассчитываю на тебя.

— Хм?

Сирояма озадаченно качнул головой.

× × ×

В полуфинале очередь до меня тоже не дошла. Единственное, что я сделал – подал ребятам из клуба дзюдо швабру, чтобы они вытерли татами после Заимокузы.

Заимокуза и Хаяма снова выиграли свои поединки. Ручьям пота Заимокузы и броску через плечо Хаямы противник не смог ничего противопоставить. И мы вышли в финал без каких-либо усилий с моей стороны.

В финале нашим соперником будет команда клуба дзюдо, разгромившая команду Тобе. Когда это, кстати, они успели?

Кстати, поскольку Сирояма был главой клуба дзюдо, для выравнивания шансов команд было решено, что сам он бороться не будет. Так что за команду дзюдоистов выступали Цукуи, Фудзино и ещё один тип. Понятия не имею, как его зовут, так что я решил называть его ямс [15].

Глядя, как разминаются трое братцев-клубнеплодов, мы тоже начали готовиться к финалу.

Я разминался, пока передо мной неожиданно не появились Юигахама с Юкиноситой.

— Чего вам надо? Перед схваткой разговаривать не принято.

Юкиносита отреагировала совершенно спокойно, никак не затронутая всеобщим энтузиазмом:

— На этот раз тебе придётся бороться.

— Вполне возможно. И что с того?

Её сарказм я проигнорировал. А ответила Юигахама, вскинув руку:

— Мы просто пришли поддержать тебя перед финалом.

— А-а. Спасибо. Если, конечно, до меня дойдёт очередь.

Я глянул на Заимокузу с Хаямой. Как ни удивительно, с этой парочкой мы и выиграть можем.

— Тебе придётся. Иначе ничего не решится. — сказала Юкиносита, словно видя меня насквозь. Не знаю уж, насколько у неё это получается, но когда она что-то говорит, найти возражение очень непросто. Ну да, вот и сейчас она права.

— … Пожалуй, да.

— Да, да! Постарайся, ради клуба дзюдо!

Юигахама радостно вскинула руки. А вот я отнюдь такой радости не испытывал.

— Я не ради них это делаю.

— А?

На её лице был буквально написан вопрос «А ради кого тогда?». Но ответить я не успел – начался матч.

× × ×

С первого же поединка финал развивался стремительно.

Не прошло и пяти секунд после взаимных поклонов, как раздался громкий шлепок и сдавленный стон. Ну, как бывает, когда врежешься в стену в «Dragon Quest».

Я глянул, что же там произошло, и увидел валяющуюся на татами тушу, смахивающую на выползшего на берег морского льва. Кажется, Заимокуза пропустил бросок и теперь лежал совершенно недвижимо.

— Чтобы Заимокуза так проиграл…

Невероятно. Чтобы гордящийся своей неимоверной силой Заимокуза так легко проиграл…

— Должно быть, клуб дзюдо специально к нему готовился, — пояснила сидящая по-японски рядом со мной Юкиносита.

— Выходит, потливость против него сыграла, да?!

— Отвратительно… — добавила обнимающая свои колени Юигахама. А вот поверженных пинать нехорошо.

Распластавшегося на татами Заимокузу с трудом уволокли прочь и положили в сторонке. Весь пропитанный потом, он смахивал на огромного слизня.

Зрители шумели. Мгновенное и позорное поражение Заимокузы выглядело сенсацией. Но наступало время следующего поединка, зазвучали подбадривающие девчоночьи голоса, и шум стал утихать.

Впечатление от первой схватки было перекрыто прозвучавшим именем Хаямы.

Это финал. И схватка, которую нам никак нельзя проигрывать. Потому что счёт уже не равный и второе поражение будет означать проигрыш всего матча.

Зрители снова оживились. Ухмыляющаяся весь турнир Эбина что-то подбадривающе орала. Миура, если Хаяма победит, просто из штанов выпрыгнет… Парни только этого и ждут. Да, а Тобе по-прежнему раздражал.

— Хикитани.

Голос поднимающегося Хаямы даже в этом шуме слышался совершенно чётко.

— А?

— Пожалуй, тебе лучше размяться, — добавил он, выходя в центр татами. Очень скромно так заявил о своей будущей победе. И это до противного ему идёт. Ладно, пусть это меня немного раздражает, но раз он собирается победить, лучше промолчу.

Я вдруг заметил, что не слышу больше голоса Эбины. Обернулся и увидел, что она лежит головой на коленях Миуры, прикрыв лицо платком. Это что же такое она узрела, а? Что ей в голову пришло?..

Хаяма встал напротив своего соперника, и…

Дверь додзё с грохотом распахнулась.

— А! Наконец-то я тебя нашла-а! Хаяма, бежим в клу-уб! — зазвенел дурацкий голос, ничуть не затронутый повисшим в зале напряжением. В додзё ворвалась девчонка в розовой футболке с льняными волосами до плеч. Совершенно не обращая внимание на происходящее, она метнулась прямо к Хаяме.

Все были просто ошарашены. А Хаяма, увидев её, аж вздрогнул:

— И-Ироха…

— Хаямы нету, и первогодки не знают, что им дела-а-а-а-ать.

— А, ну да. Нет, погоди, сейчас немного…

Хаяма попытался было возразить, но Ироха или как её там не стала ничего слушать и вцепилась в его рукав.

Да что это за девчонка?..

Среди зрителей поднялся Тобе:

— Извини, Ирохасу. Давай я схожу, отпусти Хаято, ага?

— Да тебе и здесь хорошо, Тобе.

Получив такой отлуп с милой улыбкой, Тобе лишь пробормотал «ну да…» и уселся обратно.

— Знакомая Хаямы и Тобе? — спросил я у Юкиноситы с Юигахамой. Юкиносита отрицательно покачала головой, будучи не в курсе, но Юигахама определённо знала эту девчонку.

— А-а, это Ироха Ишшики. Первогодка, менеджер футбольного клуба.

Хм, Ироха Ишшики. Блин, надо запомнить. Опасное создание.

…Нехорошо. Эта девчонка определённо опасна. Внутренний голос подсказывает мне, что лучше держаться подальше от таких симпатичных, беззаботных и легкомысленных девиц.

Милая менеджер футбольного клуба, от которой недвусмысленно попахивало опасностью, схватила Хаяму и поволокла его прочь.

Это была демонстрация такого великолепного эгоизма, что никто даже не попытался её остановить.

— Может, стоит их задержать?

Единственной сохранившей способность действовать оказалась Юкиносита. Но и она сначала спросила меня, не будучи полностью уверенной.

— Нет, нам лучше не вмешиваться.

— Вот как?

Она с сомнением посмотрела на меня. Но ты ведь и сама даже не думала подняться, так ведь?..

Впрочем, наверно, оно и к лучшему, если Снежная Королева не сцепится с Беззаботной Принцессой. А то вообще чёрт знает что случиться может.

— Эй, слушай, ты…

Среди зрителей поднялась Миура.

— Хаято сейчас и правда занят, ты что, не видишь?

От такого тона уши в трубочку сворачиваются. Но на Беззаботную Принцессу он не произвёл абсолютно никакого впечатления.

— А? Но в клубе сейчас барда-а-ак…

— Что?!

От беззаботного возражения Ишшики Миура вспылила ещё сильнее.

— С-спокойно, спокойно, — вмешался Хаяма, сообразивший, что всё может повернуться совсем нехорошо, и попытавшийся успокоить Миуру. Застенчиво тискавшая подол юбки Ишшики тут же спряталась у него за спиной.

Такой непосредственный финт окончательно взбесил Миуру. Она опустила голову и глубоко вздохнула, словно надувая надувной матрац:

— … Хаято, иди в клуб. А мне надо поговорить с этой девицей.

— Э?! — нервно вскрикнул Хаяма, застыв на месте. Его глаза не отрывались от вновь поднятого лица Миуры.

— Постарайся там, в клубе, хорошо?

Она улыбнулась лучшей улыбкой из всех, которые я когда-либо у неё видел.

А затем схватила Ишшики и поволокла за собой. Ишшики завизжала «Хаяма-а-а-а-а-а!», но Миура не обратила на это никакого внимания.

Хаяма быстро сообразил, что их нельзя оставлять наедине.

— Извини, Хикитани! Я сейчас вернусь!

Он сложил ладони перед грудью и тут же умчался следом.

Хм, абсолютно уверен, что сейчас вернуться у него не получится… На то, что там будет происходить, вся школа сбежится…

Зрители зашумели, не совсем понимая, что происходит.

Ну надо же, оказаться таким ненадёжным, когда мы на него так рассчитывали… Впрочем, ему надо сказать спасибо за то, что дотащил нас до финала.

Осталось теперь решить, что делать со вторым поединком.

— И-и что теперь будет? — По-прежнему обнимающая колени Юигахама подалась ко мне.

— Поражение за неявку? Тогда наступит моя очередь…

— Если засчитают второе поражение, матч на этом и закончится.

Ну да, она права. И что делать в такой ситуации? Я почесал голову и услышал рядом спокойный голос:

— Поражения за неявку не будет.

Юкипедия во всей красе. Правила дзюдо назубок.

— Просто я выйду на замену.

Юкиносита спокойно поднялась. Слушай, ну ты немного перебарщиваешь…

— Не, так не пойдёт.

— Да! Девушки в турнире не участвуют.

Мы попытались её остановить, но Юкиносита нас не слушала:

— В правилах никаких таких ограничений нет. Это же не официальный турнир. Никто не возражает, верно?

— Да нет же! Ты не можешь! Никак!

Холодной логике Юигахама противопоставила взрыв эмоций, и Юкиносита немного заколебалась.

Пусть противники входят в клуб дзюдо, но они первогодки, что ямс, что батат. Может, даже мне что-нибудь удалось бы. Я бросил на них взгляд и увидел, что все трое клубнеплодов перешёптываются. А потом они посмотрели на Юкиноситу и слегка покраснели.

Хо-хо, а не чересчур ли нагло для картошки, а?

— Сейчас выйду я. А Хаяма будет третьим, если успеет.

Вероятность успеха не слишком высока, но пожалуй, это лучший вариант.

Я начал подниматься, но Юкиносита с неожиданной силой потянула меня за рукав. Моя голова мотнулась назад.

— Кхе, ой… Ч-что такое?

Едва я подавил неожиданный приступ кашля, как Юкиносита посмотрела на меня спокойным взглядом. Точнее, откровенным.

— И какой в этом смысл?

— А? — раздражённо переспросил я. Юкиносита спокойно объяснила:

— Может, в твоём плане и полно дыр, но ты уже столько сделал, чтобы заманить семпая в ловушку, так ведь?

— …

Ну да, она совершенно права. Последние несколько дней, этот турнир, это место, эта сцена – всё ради того, чтобы вызвать семпая и заставить его облажаться. Перечеркнуть сейчас все усилия – не самое умное решение.

Потому что именно на этой сцене план даст наибольший эффект. Есть много разных способов добиться цели, но максимальную вероятность успеха сулит участие Юкиноситы.

По спине пробежал холодок. А Юкиносита добавила, словно окатывая меня ведром холодной воды:

— Кроме того, ты напрасно за меня беспокоишься. — она смерила взглядом улыбающегося ей противника. — Мне ведь надо всего лишь не дать ему меня схватить, верно?

— В том-то и проблема… Хотя бы переоденься, ладно? — сквозь слёзы пробормотала Юигахама, отчаявшись уже переубедить Юкиноситу. Та кивнула.

— …И верно.

— Отлично, побежали!

Приняв решение, Юигахама уже не колебалась. Она схватила Юкиноситу за руку, утащила за собой, и минут через десять они уже вернулись.

Юкиносита оказалась наряжена в тёмно-синие хакама [16]  и заправленную в них широкую рубаху. А волосы её были подвязаны и собраны в шарик, как ей недавно делала Юигахама.

— Это что за прикид?..

— У кендоисток одолжили!

Несмотря на тяжёлое дыхание, голос Юигахамы звучал довольно бодро.

Юкиносита изогнулась, потянулась и поправила воротник, словно проверяя одежду.

— Ну что, начнём? — сказала она, выходя в центр татами.

Зрители разразились аплодисментами.

Судья Сирояма покачал головой, не понимая, что происходит. Наши глаза встретились, он немного подумал и кивнул.

Он явно решил, что именно об этом мы с семпаем и договаривались. Нет, это только прелюдия…

Итак, начался второй поединок, Юкиносита против ямса. Или батата? Неважно. Противники встали напротив друг друга и посмотрели друг другу в глаза. Судя по блеску в глазах, Юкиносита уже победила.

Судья взмахнул флажком и крикнул «хаджиме!» [17].

Противник Юкиноситы рванулся вперёд. Конечно, ему же противостоит девушка. Надо всего лишь её схватить, а дальше он просто задавит её силой.

Но такая стратегия могла бы сработать лишь против обычной девчонки.

Он хоть знает, кто ему противостоит? Сама Юкино Юкиносита. По способностям она лучшая во всей префектуре. Великолепная находчивость, стратегическое мышление, храбрость, прекрасная внешность. А ещё несносный характер и ужасная тяга к справедливости. Плюс к тому она непобедима, бесподобна и жутко не любит проигрывать. Когда дело доходит до поединков, ей нет равных.

Мальку не дозволено даже прикасаться к ней.

Разумеется, Юкиносита не оставила сопернику и тени шанса схватить себя.

Она прочитала его выдох и тут же просчитала вдох и движения ног. Осталось лишь самым оптимальным образом уйти от противника. Молниеносным танцевальным движением она провела его мимо себя, словно матадор быка.

Его руки схватили лишь пустоту. И исход схватки был предрешён.

Послышался сочный шлепок тела на татами, и Юкиносита устало выдохнула.

Никто больше не издал ни звука. В додзё повисла мёртвая тишина.

Судья взмахнул флажком и объявил победителя.

Зрители, ставшие свидетелями уникального зрелища, радостно заорали и зааплодировали.

И сквозь эти крики Юкиносита прошла к месту, где мы сидели.

Юигахама сразу прыгнула на неё:

— Вау, потрясающе! Ты такая крутая!

— Слушай… Задушишь же… — пожаловалась Юкиносита, но отталкивать Юигахаму не стала. Да уж, с этим даже ей не справиться. И кажется, ей даже было приятно.

Швырнуть дзюдоиста на татами одним уклонением… Что это вообще было? Она что, учитель Кеничи [18]?

Она победила, и пальцем соперника не тронув.

— Ты просто невероятна, — сообщил я ей. Юкиносита дразняще улыбнулась:

— Да, пожалуй. Слушай, я не слишком зрителей разогрела перед финальной схваткой?

— А вот дразниться нехорошо, знаешь ли.

Я встал и от души потянулся:

— Ну всё, пора…

Вообще-то, сказал я эти слова самому себе, но мне ответили оба голоса.

— Сделай его!

— Соберись.

Что это ещё за мамочкины напутствия?

× × ×

Настало время долгожданной финальной схватки. Ей заканчивался турнир со смешным названием «S1 Grand Prix».

Зрителей уже поубавилось.

Честно говоря, удивительного тут ничего нет. Мой поединок – не более чем дополнение к основному блюду. Зрители посмотрели на Хаяму, на его выступления, на акробатику Юкиноситы и по большей части должны быть довольны.

Вот почему с этого момента я пойду своим собственным путём. Я много чего ради этого сделал. И пусть мне простят мой маленький эгоизм.

Я вышел в центр татами, мой соперник собрался было проделать то же самое, не помню уж, Цукуи это или Фудзино. Но я поднял руку, останавливая его.

И повернулся к почётному месту:

— Семпай, ну так что?

Подумав, должно быть, что ослышался, тот посмотрел на меня раз, другой. Но прецедент с заменой борца только что был создан. Правила такое больше не ограничивали.

Вот почему остановить его мог только стыд.

Обычно таким макаром сами дзюдоисты вытаскивают ребят себе на потеху. На «слабо» берут.

Но я развернул приём в обратную сторону, и у семпая попросту не было выбора.

Финальный поединок перед возбуждёнными зрителями – отказ станет настоящим позором. Но и выйти на схватку наверняка тоже стыдно.

Что перевесит, мог знать только сам семпай.

Но я был уверен, что он предпочтёт избежать позора.

Зрители затаили дыхание. Семпай неспешно поднялся. Взял форму дзюдоиста и начал переодеваться.

Зал дружно охнул, предвкушая дальнейшее.

Судья же Сирояма был невозмутим:

— …Семпай силён, вообще-то.

— Не сомневаюсь. Вот почему я жду многого от этой схватки, — ответил я, проверяя пояс, воротник, рукава. Сирояма озадаченно наклонил голову.

Несмотря на его внешность, он отнюдь не дурак. И потому наверняка задумался над моими словами. Ведь прежде, чем обратиться к нам, он и сам пытался найти разумное и справедливое решение.

Вот почему я сейчас жду многого.

Сирояма не дурак и наверняка может догадаться, что тут что-то кроется. Но не более того.

Есть у меня в запасе один ход. Впрочем, это скорее страховка. Если получится справиться без него, тем лучше.

Семпай умело и быстро переоделся и вышел на татами. Отодвинул рукой первогодку и встал прямо передо мной.

Он смерил меня взглядом, полным гнева и стыда. Впрочем, когда дело касается проницательности, я не проигрываю. Я в любом бриллианте могу найти изъян.

И потому сейчас я могу видеть семпая насквозь.

— Поклон… Хаджиме! — низким голосом скомандовал Сирояма.

С самого начала мы с семпаем выдерживали дистанцию, то чуть сходясь, то снова расходясь. Он не делал никаких опрометчивых движений. Я, разумеется, тоже.

Дзюдо – это броски. А броски – это падения. Вот почему на уроках физкультуры я только и делал, что отрабатывал падения. Каждый божий день.

В падениях я великолепен. До такой степени, что вся моя жизнь – одно сплошное падение.

Сражайся я честно, у меня не было бы ни единого шанса победить семпая. Не настолько я самоуверен. Вот почему я держал дистанцию, выбирая нужный момент для заранее подготовленного действа.

Но опыт борца позволяет видеть наивные мысли новичка насквозь. Как только семпай понял, что я не собираюсь с ним сближаться, он резко шагнул вперёд, разрушая сложившееся равновесие.

Упс. Я и сообразить ничего не успел, как он зацепил мою опорную ногу. Пол больно ударил меня по спине.

— …Ох, — невольно выдохнул я. Что это за скорость, а?.. Совершенно не тот уровень, на котором я могу воспользоваться своими навыками безопасного падения…

Абсолютно уверенный в своей победе, семпай вернулся в центр татами.

Зрители тоже вздохнули, явно готовые подняться и покинуть зал.

Да, настало время пустить в ход свой трюк.

— Ну что за дела. Трудно было татами протереть, что ли? Скользко же, — совершенно бесстыдно заявил я.

Все с недоумением посмотрели на меня. Семпай, зрители, Юкиносита с Юигахамой, все уставились на меня. Да даже мне самому захотелось так поступить. Трудно рассчитывать, что такой трюк прокатит.

Но Сирояма не поднял флаг и не объявил победителя. А потому я счёл нужным добавить:

— Я так понимаю, поскользнуться не считается?

Сирояма помолчал, пристально посмотрел на меня и кивнул:

— Соперники, вернитесь на исходные позиции.

Зрители возмутились. Семпай, разумеется, тоже. Он развернулся и придвинулся вплотную к Сирояме:

— Слушай, это же чистая победа была! Что за фигня насчёт «поскользнулся»?..

Он посмотрел себе под ноги. Но там чётко просматривался мокрый след, оставшийся, когда с татами уволакивали Заимокузу. Все так увлеклись перипетиями замены Хаямы на Юкиноситу, что забыли его вытереть. Хотя обычно протирали татами после каждой схватки.

— Всё равно надо засчитывать!

Семпай вспылил ещё сильнее. Но решение принято, и его нельзя переиграть. Или можно? Сирояма задумался.

Хотя одно даже я, будучи не особо сведущ в спорте, знал чётко. Ошибки судьи признаются крайне редко. Что на любительских соревнованиях, что на профессиональных, что даже на международных.

Это самое универсальное правило.

— За спор с судьёй засчитывается поражение.

— Что?!

Семпай отвернулся от Сироямы и уставился на меня. Его взгляд смахивал на взгляд дикого зверя. Честно говоря, пугал он до ужаса. Мой голос едва не пустил петуха, но всё же я собрался и пожал плечами:

— Так оно и бывает, верно? Мир жесток.

Семпай с отвращением посмотрел на меня, явно вспомнив, что и сам мне такое говорил. И сдался.

— Соперники, вернитесь на исходные позиции, — повторил Сирояма. Семпай неохотно подчинился. И уставился на меня налившимися кровью глазами.

Плохо. Очень плохо.

Второй раз такой трюк не пройдёт, это и к гадалке не ходи. Такого ни семпай не простит, ни зрители. Да и Сирояме собственное решение не слишком понравилось. Он даже немного побледнел, явно сильно разнервничавшись.

— Хаджиме.

И даже голос его звучал заметно слабее, чем раньше.

Даже голоса зрителей стали затихать. Некоторые даже вставали и уходили.

И потому семпай должен был отлично слышать мой голос:

— Странная штука получается, а, семпай?

Он озадачился, явно не ожидая, что кто-то заговорит с ним посреди схватки. Зрители тоже заметили, что происходит нечто неожиданное. Я ощутил, что на нас концентрируется всеобщее внимание.

— Хоть тебя и взяли в колледж за успехи в спорте, у тебя достаточно свободного времени, чтобы ходить в наш клуб дзюдо, да?

Он резко замер. Я чётко видел, что его ноги остановились.

— …Захлопни свою поганую пасть. Хватит болтать.

И вцепился в мой воротник с удвоенной силой.

Но взгляд его скользнул в сторону. Мне за спину, потом вправо и влево. Иначе говоря, семпай смотрел на зрителей.

Те зашумели, не понимая, почему мы остановились. Или заинтересовавшись, о чём мы тут можем разговаривать.

Семпай видимо решил, что они слышат наш разговор.

А я продолжил, следя за каждым его движением:

— По сравнению с колледжем здесь куда легче, верно? Только в школе ты можешь всласть оттянуться.

— Заткнись.

Он шагнул ко мне, переходя в атаку. Ему явно хотелось поскорее закончить поединок и заткнуть мне рот.

Но я отступил назад, сохраняя дистанцию. И слегка хмыкнул:

— Мир и правда жесток.

Интересно, слышат ли меня зрители?

Их стало заметно меньше, чем перед началом схватки. Но немало и осталось.

Впрочем, не так уж важно, слышат они меня или нет. Если семпай подозревает, что слышат, этого вполне достаточно.

— Всё как ты и сказал. Потому ты и вернулся сюда?

— …

Да, именно так он и сказал. Произнёс эти самые слова.

А значит, я достиг своей цели.

Выставил его слабым. Прошёлся по его гордости и достоинству.

Главное, что он сам поверил, будто многие услышали мои слова. А так оно на самом деле или нет, уже неважно.

Если мы заставим его задуматься, может ли он выставлять напоказ свою судьбу, этого достаточно.

И без разницы, как закончится поединок.

Глаза семпая метались в разные стороны. Ему казалось, что все смотрят на него, и ни о чём другом он думать уже не мог. Задав свой вопрос, я нутром это почувствовал. А кое-какие признаки были заметны с самого начала.

Если прославляешь прошлое, это признак того, что тебе не хватает мужества.

Если кичишься прошлыми победами, это свидетельство, что в настоящем тебе гордиться нечем.

Если тебе нравится подминать тех, кто слабее тебя, ты сам слабак.

Похоже, в колледже у семпая всё складывается не так, как хотелось бы. Он потерял свою гордость, уверенность и всё остальное. Вот почему он прячется здесь.

Быть может, он и сам того не осознавал. Просто зашёл разок, ощутил, что здесь ему куда уютнее, и понемногу пристрастился.

Но это не значит, что так и должно продолжаться. С точки зрения тех, кто ниже его, от него сплошные неприятности.

Мир не настолько добр, чтобы заботиться о тех, кто бежит от своих проблем.

Вот почему мы должны разобраться с семпаем. Изгнать его. Подвергнуть остракизму.

Да, всё именно так, как ты и сказал. Мир жесток.

Семпай прикусил губу. В его руках, вцепившихся в меня, уже не чувствовалось силы.

Вряд ли он появится здесь снова. Кто бежит от своих проблем, будет бежать и дальше.

Надо просто поставить последние точки над «ё».

А для этого я должен победить.

Проиграть новичку вроде меня на глазах у всех – это самое сильное унижение. Оно окончательно его уничтожит.

Вот почему я нанёс завершающий удар:

— Ты не вернулся в школу, ты сюда бежал.

Кажется, теперь я могу спустить курок.

Судя по выражению лица, семпай окончательно разбит.

Я ухватил его за рукав и потянул, почти не ощущая сопротивления. Моя провокация удалась?

Да, без сомнения.

Я знаю, с чего начать, в какой момент приложить силу и как всё закончить.

Меня столько раз бросали на физкультуре, что я и сам понял, как это делается. Занятия не прошли даром.

Недостаток техники я покрою силой рук.

Надо просто поставить семпая в позицию, из которой я смогу его бросить. А затем положиться на земную гравитацию, законы инерции и мои бойцовские инстинкты.

Я развернулся, намереваясь швырнуть его через плечо, и вдруг услышал спокойный голос, выплюнувший несколько слов:

— Заткнись. Я и сам всё это знаю.

Бросок.

Взметнувшийся флаг судьи.

Взрыв аплодисментов, приветствующий победителя. Прокатывающееся по додзё эхо.

Чистый и чёткий голос Сироямы, объявляющий победителя.

И слабый и жалкий стон распластавшегося на татами проигравшего:

— …О-о-ох…

× × ×

Прошло несколько дней после той шумихи перед летними каникулами. И я наконец смог с некоторым воодушевлением смотреть в будущее.

Потому что можно будет на законных основаниях не появляться в клубе помощников, куда меня и в самом деле не тянуло.

Сколько там ещё ночей осталось? Каждый день дни считаю.

Я открыл дверь и вошёл. В клубе всё шло как обычно. Юкиносита читала книжку, сидя у окна. Юигахама в позе ленивой собаки распласталась на столе, развлекаясь со своим мобильником. Век бы этого не видеть.

— Привет, — поприветствовал я их как обычно и уселся на свой привычное место, прямо напротив Юкиноситы.

Она оторвалась от чтения:

— О, поясница уже прошла?

— Нет. Но зато можно не ходить на физкультуру.

Теперь голову подняла и Юигахама:

— Дзюдо, да? А ты держишь слово, я смотрю.

— Ничуть. Просто удачное совпадение.

В самом конце турнира по дзюдо, пока я хватался за пострадавшую от броска семпая поясницу, с меня как проигравшего взяли обещание.

Обещание, что я не буду иметь никаких дел с клубом дзюдо. Кажется, семпай решил, что я сбиваю дзюдоистов с пути истинного. Что я плохо на них влияю и что я вообще проклятие для дзюдо. В общем, мне было сказано много разных слов.

В результате мечта стать олимпийским чемпионом по дзюдо растаяла как дым. Слава богу, что оно меня совершенно не интересует.

Что ж, ценой поясницы я достиг своей цели. Но меня это не слишком обрадовало. Больно было так, что я даже сквозь сон бормотал «больно, больно, больно, больно».

И сейчас ещё немного болит. Но если учесть, что можно не ходить на физкультуру, плюсы компенсируют минусы… Хотя не оставляет чувство, что минусов всё же больше, неужто я настолько плох в математике?

— Ну, радуйся, что всё хуже не обернулось. Скажи спасибо Сирояме.

— Точно, точно. Семпай так на тебя смотрел, Хикки, словно и впрямь убить собирался.

Дружно сообщили они мне. И я кое-что вспомнил:

— М-м, Сирояма, да?

С тех пор я ни разу не разговаривал с Картоямой.

Обещание меня вынудил дать семпай, но наверно, мы просто показывали так своё отношение друг к другу. Потому как странно просить меня не делать то, что я и так делать не собирался. Что тут скажешь? Я и правда чувствовал себя не очень хорошо из-за того, что сотворил с семпаем. И раз уж так вышло, мне бы хотелось больше не встречаться с ним, чтобы не пробуждать скверные воспоминания. Ничего более доброго я предложить не могу.

— Ну и как там сейчас клуб дзюдо? — поинтересовался я.

Ясен пень, после того, как ко мне применили Гиасс [19] с запретом там появляться, сам я этого узнать никак не мог.

Юигахама, как и следовало ожидать с её связями, была в курсе. Она потыкала кнопки своего телефона, словно переписываясь с кем-то насчёт этого случая.

— Ум-м, новичков они не набрали, но ушедшие вроде бы вернулись.

— Вот как…

Ну, если бы подобной показухи хватало бы для набора новичков, клуб не оказался бы в такой беде. Главными звёздами выступали Хаяма, Заимокуза и Юкиносита, а в самом клубе дзюдо смотреть особенно не на что.

— Вернулись не все. Но те кто вернулись, поступили так, потому что перестал приходить семпай, — добавила Юкиносита, перелистывая страницу.

— А, точно. Странно, да? Он же победил в финале, так что я была уверена, что он начнёт совсем крутого из себя корчить.

— Да ну, такого просто быть не могло.

Юигахама так глупо махала руками, что я невольно усмехнулся. А заинтересовавшаяся моими словами Юкиносита сунула в книжку закладку и захлопнула её:

— Не поручусь, но не потому ли ты проиграл, что знал, как всё повернётся?

— Да нет, я и правда собирался победить, знаешь ли…

На самом деле в конце схватки я уже был уверен в своей победе.

— П-позорище…

Госпожа Юигахама, а не слишком ли вы прямолинейны, а?

— Вот как… А казалось, что ты просто его провоцируешь. Я была уверена, что ты собираешься отдать ему победу, вытребовав что-то взамен.

А госпожа Юкиносита, напротив, продумывает слишком сложные схемы. Впрочем, для неё это характерно.

— Да по сути неважно было, выиграю я или проиграю. Победа просто давала чуть больше шансов, что семпай в школе больше не появится.

— Что ты имеешь в виду?

Юигахама наморщила лоб, размышляя.

— Да ничего особенного. «Тебе тут не место!». Если чётко донести эту мысль, всё хорошо.

Она нахмурилась. Кажется, до неё я мысль не донёс.

Но Юкиносита неожиданно улыбнулась:

— …Понятно.

И снова вернулась к чтению. Такая реакция разозлила Юигахаму, которая принялась трясти Юкиноситу:

— Ну что это значит? Что?

Юкиносита явно была недовольна, но из упрямства продолжала молча читать. И обе они при этом очень забавно гримасничали.

Последовав её примеру, я достал из сумки книжку и открыл её на закладке.

Но сколько бы я ни скользил глазами по строчками, их содержание до меня не доходило. И я закрыл книжку.

Для семпая, конечно же, школа – это место, куда хочется вернуться. Ностальгичное, уютное и радостное. Настолько, что он возвращается чисто инстинктивно.

Но правда в том, что чем больше ты убегаешь, тем сложнее тебе становится. И стресс гонит тебя всё дальше и дальше. Бесконечная петля эскапизма.

Это всё равно, что смотреться в зеркало. Пока ты не осознаешь, что общество и боги всё время видят тебя, ты не поймёшь правду.

И в конце концов до тебя дойдёт, что ты должен справляться сам.

Продолжит ли семпай убегать или вернётся и встретит свои проблемы лицом к лицу? Что он решил?

Впрочем, это неважно. Его последние слова во время схватки продолжали звучать у меня в ушах.

Я посмотрел за окно.

Вдалеке по небу плыли гигантские колонны облаков. Слышались крики тренирующихся спортсменов, звуки репетирующего духового оркестра и весёлые голоса двух девушек в комнате.

Однажды и со мной случится такое.

Найдётся ли тогда место и для меня? Такое место, куда мне захочется вернуться.

Эта мысль не давала мне покоя.

-------------------------------------------------

Примечания

[1] Пародия на рекламу антикомариных спиралей «Лето в Японии – это лето Кинчо»

[2] «Rurouni Kenshin»

[3] Он же Таканори Нисикава, японский певец и актёр

[4] «Токубецу» – особенный, «кавай» – милый (яп.)

[5] Он же Куро Хадзама, персонаж манги «Black Jack»

[6] Роман Юкито Аяцудзи, по нему сделаны манга и аниме

[7] Мисудзу Канэко – японская поэтесса. Тут обыгрывается название фильма «Kaneko Misuzu Monogatari – Minna Chigatte, Minna Ii», «Все разные и всё замечательно»

[8] В японском «волосы» и «бумага» пишутся по-разному, но произносятся одинаково

[9] Все эти растения клубнеплодные, клубни используются в пищу

[10] Рестораны карри

[11] Сейю Хачимана в аниме и правда обожает карри

[12] Первый том, седьмая глава

[13] Второй том, третья глава

[14] Отсылка к «Final Fantasy 11»

[15] Ещё один тропический клубнеплод

[16] Длинные и широкие штаны в складку

[17] «Сходитесь» (яп.) – стандартная команда к началу схватки

[18] Отсылка к «Shijou Saikyou no Deshi Kenichi»

[19] Отсылка к «Code Geass»

Том 7.5

Шло время года, когда освежающий ветер сменяется холодным.

— Консультации по почте для префектуры Чиба-а-а-а… — протянул я тихим как шелест осеннего ветра голосом. Юигахама захлопала в ладоши. Но под неодобрительным взглядом Юкиноситы эти хлопки быстро увяли.

Юигахама повернулась к ноутбуку и раскрыла список писем.

— Э-э, первое письмо сегодня от жителя Чибы, псевдоним «Мастер Меча».

<Мастер Меча>

Дедлайн лидера индустрии близок. Нужен надёжный и быстрый способ.

…Этот тип всё пишет и пишет. Просто ужас, всё равно что нарваться на непрошибаемого бота в твиттере, который завяжет с тобой разговор.

— Что это значит? — недоумевающе качнула головой Юигахама. Юкиносита вздохнула.

— Хикигая.

— Да понял уже, понял.

Ты зашёл так далеко, что дедушка чувствует, что должен заботиться о тебе. Всё хорошо, я буду с тобой до самого конца… Войдя в нужное состояние доброты, точнее, просветления, я быстро настучал ответ.

<Клуб помощников>

Не будь столь эгоистичен, не замахивайся сразу на лидера отрасли. Согласись на GaGaGa. Это же почти уровень Shoggakan, верно? Только имей в виду, что авторы GaGaGa обычно не женятся на сейю.

— Что ж, с одним разобрались. Юигахама, давай следующее, — с довольным видом скомандовала Юкиносита, сама и пальцем не шевельнувшая. Но Юигахама восприняла это как должное.

— Э-э-э, следующее письмо. От жительницы Чибы, псевдоним «Братикова сестрёнка».

<Братикова сестрёнка>

В последнее время похолодало, и наш кот все время лезет прямо ко мне в футон и пользуется моей рукой как подушкой. Я тоже хочу так с братиком (это просто ужас сколько очков Комачи)! А мне из-за этого не повернуться, и он сопит прямо Комачи в ухо. Что мне делать?

Юкиносита и Юигахама странно и неодобрительно покосились на меня.

— Такие дела, братик.

— Опять ты за своё, братик.

— Заткнитесь. И не зовите меня братиком.

Звать меня братиком дозволено Комачи и только Комачи. А если вы будете так меня звать, как бы хентаем не запахло.

— …Кстати, а что, к-кошки действительно, ну, могут спать с тобой вместе? Н-на руке?

Почему-то смутившаяся Юкиносита поглядывала на меня исподлобья. Выглядело бы очень мило, не сжимай она при этом кулаки изо всех сил.

— Нет, когда кот со мной, он сразу на живот пристраивается.

Юигахама ехидно ухмыльнулась.

— Значит, предпочитает смотреть на тебя сверху вниз? Камакура Хикки ни во что не ставит.

— Не равняй меня со своим псом.

— Кошки как правило живут одиночками и иерархию не выстраивают. А если такое и случается, это больше семью напоминает, чем стаю. Должно быть, он воспринимает Комачи как маму-кошку.

Она не только всё чётко проанализировала, она ещё и весьма разговорчивой стала… Мы с Юигахамой поёжились.

— Юкипедия знает всё, да?..

— Не мог бы ты не называть меня так?

Юкиносита бросила на меня негодующий взгляд. Кажется, она и правда не всё знает. Что ж, если так ей не нравится, конкретизируем.

— Прошу прощения, Котопедия.

— Хорошо, что ты понял.

— И тебя это устраивает?!

Кажется, так нормально. Потому что Юкиносита проигнорировала удивление Юигахамы и довольно кивнула.

А благодаря её лекции я стал лучше понимать котов.

— …Получается, это моя бьющая через край аура домохозяйки завлекает его на мой живот.

Вот так. Даже коты меня как домохозяйку воспринимают. Чувствую, когда-нибудь мне предстоит прожить жизнь кота.

Но Юкиносита холодно улыбнулась, нанося удар по моим амбициям.

— Вполне возможно, он устраивается у тебя на животе, потому что относится к тебе как к своему котёнку. Тебе так не кажется?

— Да просто держит его за ребёнка.

— …Хе, выходит, он просто чувствует моё желание, чтобы обо мне заботились, а?

Обо мне даже коты заботятся. Просто великолепно.

— Это ж насколько позитивно надо всё воспринимать?

— Когда ты заходишь так далеко, это больше похоже на образ мыслей маньяка, чем на позитивное мышление… Надеюсь, кое-какие уроки ты извлечёшь, — сообщила мне Юкиносита, повернулась к ноутбуку и быстро набрала ответ.

<Клуб помощников>

Раз уж тебе выпала возможность спать с кошкой, как минимум смирись с этим.

Да заведи ты себе наконец кошку…

Том 7.5 - Послесловие

Всем привет, я Ватару Ватари.

Повсюду в мире уже летние каникулы. Где моё лето?

Когда говоришь «летние каникулы», думаешь о замечательном времени года, где можно обогатиться хорошими воспоминаниями. Но когда становишься взрослым, понимаешь, что в памяти странно засели лишь какие-то мероприятия и обычная бессмысленная повседневность.

В общем, то, что помечено как «обычный день». И для тех, кто так и живёт, это действительно может быть захватывающе.

Любовные истории, отношения, даже просто вкусная еда. Самые обычные вещи, если взглянуть со стороны, нечто совершенно естественное. Но именно они  могут послужить толчком, побуждающим изменить свою жизнь.

Потому вы и увидели эту небольшую коллекцию коротких воспоминаний.

Если говорить об обычной жизни и моей повседневной жизни, в последнее время я живу своей жизнью как герой некоего ранобе, где моя повседневная жизнь есть просто повседневная жизнь.

А теперь мои благодарности.

Ваша божественность, Ponkan8. А? Как ни посмотри, это же Миура, да? Я хотел обложку с Миурой, но она так мила, что даже страшно. На этот раз тоже получилось восхитительно! Отличная работа. Спасибо вам огромное.

Уважаемый редактор Хосино. Спасибо, что вы не только книгой занимаетесь, но и всем с ней связанным. Мы уже прошли долгий путь до этого Адского Марша [1]. И будем продолжать сей Адский Парад. В общем, отличная работа. Спасибо вам огромное.

Художники аниме, актёры и все к тому причастные. Благодаря вам всем мы смогли успешно завершить показ сериала. Всем вам было непросто, но я вам безмерно признателен. Спасибо вам огромное.

И наконец мои читатели. Огромное спасибо, что вы поддерживаете книгу, аниме и всё с этим связанное. Благодаря вашей постоянной поддержке, я знаю всё и безмерно счастлив. Отныне я собираюсь работать всё больше и больше. Я буду счастлив, если вы не оставите меня на этом пути.

Что ж, отведённое мне место исчерпано, на сём и остановлюсь.

Встретимся снова в восьмом томе!

В некий июльский день, из некоего места префектуры Чиба, поздно вечером, готовясь купить MAX Coffee,

Ватару Ватари.

----------------------------------------------------------------

Примечания

[1] «Hell March», заглавная композиция игры «Command & Conquer: Red Alert».

Том 8 - Начальные иллюстрации

Том 8 - Глава 1

«Что, если?»

Классический сценарий «что, если?».

Что, если бы жизнь была игрой, в которой можно сохраниться и потом вернуться в точку, где ты должен сделать выбор? Изменилась бы она?

Ответ – безусловное «нет».

Профит получат только те, у кого есть возможность выбирать. Тем же, кто такой возможности лишён, этот сценарий не поможет никак.

А значит, нет смысла сожалеть. Точнее, жизнь и есть сплошная последовательность сожалений.

Такие вот дела.

А есть ещё сценарий «слишком поздно». Ввязавшись в сценарий «что, если», ты никогда его не завершишь. От твоего ответа ничего не изменится. Приняв решение, поздно уже пытаться его изменить.

Нет в нашем мире условных операторов, параллельных потоков и циклов. Жизнь линейна. Рассказывать о вариантах – затея бессмысленная.

Я прекрасно осознаю, как я ошибался. Но мир виновен в том поболее меня.

Он полон войн, нищеты, дискриминации и прочих не самых приятных вещей. Поиск работы запросто может оказаться совершенно безрезультатным. И даже случайная подработка может ударить по кошельку, если ты вынужден покрывать недостачу из собственного кармана.

Так существует ли в этом мире правда? Правду, основанную на прегрешениях мира, и правдой-то называть не стоит.

С другой стороны, правдой может оказаться и то, что всё в мире неправильно.

Но есть ли смысл пытаться продлить то, что неизбежно закончится?

В конце концов ты потеряешь всё. Это и есть самая настоящая правда.

Но пусть даже так.

В неизбежной потере всего есть своя красота.

В неизбежном конце всего есть смысл. Даже временная передышка, застой и неопределённость в жизни когда-нибудь закончатся.

И ты должен смириться с такой правдой.

Уверен, когда-нибудь ты посмотришь на свои потери как на бесценные свои сокровища. Это будет подобно тихой радости, накатывающей на тебя, когда ты пьёшь сакэ в одиночестве.

× × ×

Какое неприятное утро.

Чистое небо сопровождалось пронизывающим ветром, от которого слегка подрагивали оконные стёкла. Комната казалась на редкость уютным местом, в котором так и тянет вздремнуть.

В самом деле, до чего же неприятное утро.

Утро первого понедельника после возвращения из школьной поездки.

По понедельникам всегда накатывает меланхолия. Я силой выволок не желающее слушаться тело из постели и потащился в ванную.

Посмотрел в зеркало полуоткрывшимися глазами. Там отражался я.

…Хмф, всё как всегда.

Разумеется, я не меняюсь. Совершенно и абсолютно.

И всё остальное, отражающееся в зеркале, тоже было моим. Желание не ходить в школу, стремление весь день сидеть дома и ничего не делать и предвкушение ностальгии по дому, наваливающейся, стоит мне переступить порог.

Но кое-что всё-таки изменилось. Вода, которой я поплескал себе в лицо, оказалась холоднее обычного.

Осень закончилась, с уверенностью можно уже сказать, что наступила зима. Ноябрь был на исходе, до конца года оставался всего один месяц.

Родители как всегда уже ушли на работу, избегая часа пик. Наступало время, когда все бегут на работу в последнюю минуту, а то и опаздывают – отсюда и избыточные толпы. Как и следовало ожидать, даже став взрослыми, люди остаются слабы перед зимним утром. Всем хочется до последней секунды не вылезать из тёплой постели.

И всё равно, у них у всех есть причины ходить на работу.

Конечно, есть те, которым это просто нравится. Но есть и те, кто идёт на работу только потому, что этого требует общество. Чтобы не стать белыми воронами, они плывут по течению, убедившись, что иных вариантов нет.

Иначе говоря, люди всегда стараются что-то заполучить и ничего не потерять.

Моя отражающаяся в зеркале физиономия была столь же обычной, как и у всех остальных. Только глядящие на меня из зеркала глаза отличались. Такого тухлого взгляда вы ни во одной старшей школе не найдёте.

Но именно этот взгляд делал меня мной. Делал меня Хачиманом Хикигая.

Удовлетворённый своей неизменностью, я вышел из ванной.

Вошёл в гостиную и заметил в кухне свою сестрёнку Комачи. Она стояла перед чайником в позе укротителя.

Родители завтракают рано, а значит, меню уже определено. Зато стоит Комачи принести чай, как завтрак уже готов.

Едва я плюхнулся на стул, как чайник закипел. Комачи залила кипяток в заварочный чайник и подняла голову:

— Доброе утро, братик.

— Угу, доброе…

Мы обменялись обычными утренними приветствиями, и Комачи переключилась на озабоченный тон:

— …Кажется, ты сегодня совсем проснувшийся.

Я озадаченно качнул головой. Неужели обычно я по утрам сонный? Впрочем, если подумать, конечно, по утрам я вяловат. Давление крови слабостью у меня не отличается, но вот про мотивацию такого не скажу. К тому же, насчёт меня Комачи никогда не ошибается. Совершенно верно, сегодня я на редкость бодр.

— …А-а, ну да, вода сегодня сильно холодная оказалась, когда умывался. — выпалил я первое, что пришло в голову. Комачи с сомнением на меня посмотрела:

— Угу… Хотя я совершенно уверена, что вода сегодня обычная.

— А я говорю, холоднее… Ладно, давай завтракать и в школу.

— Ага.

Шлёпая тапками, она притащила с кухни заварочный чайник. Похоже, чай «Аятака» [1] моя семья не жалует.

Рассевшись по местам, мы сложили ладони перед собой и вознесли благодарность за еду.

Зимой традиционный завтрак семьи Хикигая включает в себя горячие блюда и суп мисо. Этот самый суп разогревает тело перед выходом из дома. Проявление горячей маминой любви, надо полагать.

Я подул на суп мисо, остужая его – не переношу слишком горячее. Комачи последовала моему примеру, и наши глаза встретились.

Она аккуратно поставила чашку на стол и медленно заговорила:

— …Слушай.

— Хм?

Я подстегнул её взглядом, предлагая продолжить. А Комачи спросила, словно прощупывая меня:

— Что-то случилось?

— Да нет… Слушай, со мной за всю мою жизнь почти ничего не случилось. Лучше подумай вот о чём. Говорят, и во зле может таиться добро. Если исходить из этого, пусть уж лучше что-нибудь случится. Например, если подцепишь какую-нибудь хроническую болячку, загремишь в больницу. Но в итоге вылечишься и останешься совсем здоров. В этом плане, если ничего не случается, значит, вскоре может разразиться буря.

Я выплеснул всю речь на одном дыхании. А Комачи моргнула и с удивлением на меня посмотрела:

— Так что случилось, братик?

Как обычно. Совершенно обычная реакция.

Никаких признаков, что мои слова её хоть чуть-чуть зацепили. Нет, я, конечно, бред нёс, но можно же было хоть как-то отреагировать?

Я ведь напрягался, придумывал…

Нет, понедельник и правда день тяжёлый.

— Ну, понимаешь… В общем, ничего не случилось.

Я быстро подцепил палочками глазунью и сунул её в рот. Кстати, западное она блюдо или японское?

Мои слова Комачи не убедили.

Она отодвинула свой поднос, наклонилась вперёд и впилась взглядом в моё лицо:

— Зна-а-а-аешь что?

— Чего? Мамесибу [2] изображаешь?

Или бродячую кошку, которая на самом деле принцесса. А может, рисового монстра Паппу [3], как-никак сейчас у нас завтрак. Точно не Толстую Панду [4] – Комачи ни с какой стороны не толстая. Кстати, когда она вот так наклоняется, это подчёркивает её грудь, вот там добавить объёма не помешало бы. Нет, не нужно, на самом-то деле. Она и такая, как сейчас, донельзя милая.

Комачи вздохнула:

— Братик, ты всегда чушь несёшь, но когда что-то не так, она у тебя совсем кондовая получается…

— А-а, ну да…

Критика как всегда безжалостная. Когда тебе говорят, что ты чушь несёшь, сложно найти, что ответить. Впрочем, тут она права. Но так точно вычислять меня по словам и поведению… Она что, в психоаналитики подалась?

— Знаешь…

Комачи ткнула в салат палочками, явно собираясь что-то ещё сказать, но заколебалась и остановилась. Лишь покатала палочками помидор.

Я примерно понимал, что она не решилась сказать – кровное родство сказывается. Или просто сам понял то же, что и она.

Комачи аккуратно положила палочки и посмотрела на меня:

— Что-то произошло… между тобой и Юи-сан с Юкино-сан?

Я молча продолжал завтракать. В конце концов, меня учили не разговаривать во время еды. Разжевал, проглотил и запил супом мисо, обуреваемый разнообразными чувствами.

— …Они тебе что-то говорили?

— Не-а.

Комачи слегка покачала головой на мой вопрос:

— Они не из тех, кто будет о таком говорить. Да ты и сам прекрасно это знаешь, верно?

Ответить мне было нечего.

Что Юкиносита, что Юигахама, хоть и слишком переживают по пустякам, не стали бы болтать на такие темы с чьей-то сестрой.

— Я просто подумала, что что-то случилось, — сказала Комачи, следя за моей реакцией.

Когда долго живёшь вместе, хочешь-не хочешь, а научишься многое друг в друге подмечать. И хорошее, и плохое.

Но бывает, тебе не хочется, чтобы в тебе что-то подмечали.

— Понятно, — ушёл я от ответа и посмотрел на настенные часы. Подхватил свои палочки и продолжил завтрак.

Комачи же медлила.

— Жуй тщательнее. Как бы то ни было…

Кажется, она хотела продолжить разговор. И похоже, предвидела, что я постараюсь поскорее его оборвать.

Она посмотрела куда-то вдаль, словно вдруг что-то вспомнив:

— Такое ведь уже случалось?

— В самом деле?

Хотя я прекрасно понял, что она имеет в виду. Тот случай в июне. Кстати, кажется, Комачи тогда вела себя точно так же - что-то мне втолковывала.

О да. Я ничуть не изменился. Хачиман Хигигая во всей красе.

Никаких признаков взросления, никаких следов изменений. Вообще никаких.

Комачи обхватила свою чашку с чаем, словно согревая руки. Хотя чаинка не всплыла, я чётко всё видел [5].

— …Но мне кажется, сейчас всё немного по-другому.

— Конечно. Люди со временем становятся другими. Даже клетки заменяются. Пять-семь лет, и человек изменится, скорее всего. В общем, люди, знаешь ли…

— Ладно, ладно. — Комачи улыбнулась, словно капитулируя, отпустила чашку и положила руки на колени. — …Так что ты натворил?

— С чего ты взяла, что это я что-то натворил?

Комачи молча посмотрела на меня. Ясно давая понять, что очередной мой бред её не интересует.

Я поскрёб затылок и отвёл глаза:

— …Да не было ничего. Совсем ничего.

Она вздохнула:

— Даже если братик не понимает, всё равно может оказаться, что он сделал что-то не то. Ладно… Давай рассказывай всё по порядку.

— По порядку, говоришь…

Я призадумался.

После возвращения из Киото прошло всего несколько дней, но поразмышлять мне довелось немало. Я сам себя спрашивал, что я мог сделать не то или не так. И внимательно прошёлся по всем своим действиям.

Но сколько ни думай, моё решение было самым эффективным и гарантированно безопасным способом добиться желаемого. Учитывая, что вариантов у нас было немного, полученный результат вполне его оправдывает.

Худшего мы избежали, вторую просьбу выполнили. Заслуживаем ли мы похвалы за свои методы – вопрос спорный, но что сделано – то сделано.

Но вряд ли стоит рассказывать Комачи все детали. Я в своей правоте уверен, и этого вполне достаточно.

— Нет, ничего, не обращай внимания.

Я набил рот, показывая, что разговор окончен.

Но Комачи по-прежнему смотрела прямо на меня.

— Опять увиливаешь. Так что всё-таки случилось? — хмыкнула она, качнула головой и подпёрла подбородок руками.

Поза её выглядела очень мило, но за ней крылись вполне серьёзные намерения. Она означала, что Комачи не намерена позволять мне уйти от ответа.

И это уже начало меня немного раздражать.

Обычно болтовня Комачи меня не достаёт. Как правило я лишь посмеиваюсь над ней и ляпаю что-нибудь невпопад, просто чтобы смутить.

Но обычно и Комачи не настолько упряма.

Я попытался вести себя как всегда, но от этого только сильнее разозлился:

— …Достала. Хватит уже.

— …

К её удивлению, мои слова прозвучали довольно грубо. Но ошеломление длилось недолго, меньше чем через секунду её плечи задрожали:

— …Ч-что это за тон?!

— Тон как тон. Ты меня в самом деле достала, лезешь не в своё дело.

Не хотел я так говорить. Я хотел просто как-то сгладить ситуацию. Но сказанного не воротишь.

Впрочем, равно как не воротишь и сделанного.

Комачи прищурилась, глядя на меня. Но в конце концов опустила взгляд:

— …Ладно. Хорошо, не буду больше спрашивать.

— Будь любезна.

И на этом разговоры за столом закончились.

Мы ели в полном молчании. И даже время словно застыло, так медленно оно тянулось.

Комачи допила свой суп мисо и встала. Быстро собрала свои тарелки и чашки и отнесла на кухню в раковину.

Затем торопливо подошла к двери и бросила через плечо, не глядя на меня:

— Я пошла. Не забудь запереть дверь.

— Угу, — буркнул я. Комачи вышла, громко хлопнув дверью.

Но за мгновение до хлопка я услышал тихий голос:

— …Что-то всё-таки случилось.

Оставшись один, я потянулся к своему чаю. Тот уже остыл и был чуть тёплым.

Я уже несколько лет не видел Комачи в таком состоянии. Поздно уже думать, конечно, но если я её разозлил… Нехорошо.

Комачи очень редко злится. Но уж если такое случается, это надолго. Плюс к тому она девчонка в расцвете переходного возраста. Даже не знаю, что от неё ждать, когда она вернётся домой.

Хоть она и моя сестра, всё равно не знаю.

До чего же трудно ладить с людьми.

× × ×

Дорога в школу была окрашена в цвета осени.

Листва растущих вдоль велосипедной дорожки улицы Ханамигава деревьев уже массово сыпалась на землю. Над головой теперь во всю ширь простиралось небо. А дующий вдоль дорожки морской бриз выдавливал остатки летнего тепла.

Все эти вроде бы мелкие детали недвусмысленно дают понять, что время года меняется. Переход от лета к осени, к примеру, видно сразу. А когда наступает поздняя осень, в ней уже чётко начинают прослеживаются зимние цвета.

Смена сезонов, пожалуй, единственное время, когда своими глазами видишь самые разные преображения.

Что осенью могут делать соседи?

Спрашивается в известном хайку.

Именно осенние меланхолия, печаль и даже проблески одиночества приводят к тому, что люди начинают интересоваться, что же там могут делать соседи.

Именно одиночество заставляет любопытствовать, всё ли там хорошо с другими. Ты беспокоишься о них, стараясь избавиться от этого чувства.

Но если взглянуть со стороны, ты на самом деле беспокоишься о себе.

Как говорится, по другую сторону зеркала всегда стоит незнакомец. Но на самом деле этот незнакомец и есть сам человек. Только он и останется, если убрать явный обман, который называют фильтром.

А значит, люди беспокоятся только о себе.

Когда люди интересуются, всё ли в порядке с другими, на самом деле они сравнивают их с собой. Просто они так самоутверждаются.

Пользоваться другими, чтобы утвердить своё собственное положение – это совершенно бесчестно. Так поступать нельзя.

А значит, изоляция – это и справедливое, и верное решение.

Велосипед подо мной поскрипывал. Наверно, ржавчина сказывается. Но я жал на педали, ничуть об этом не беспокоясь.

Судя по всему, я не опоздаю. Но в классе появлюсь в самый последний момент.

Как, впрочем, и всегда.

Когда я ставил велосипед на парковку, другие уже вовсю торопились в школьное здание.

Пристегнув двухколёсного друга, я поспешил следом. Когда я один, я всегда хожу быстро. Навык, наработанный за счёт того, что почти всегда я именно один и хожу. Такими темпами мне светит попадание в олимпийскую команду по спортивной ходьбе. О да.

Спокойствие главного входа просто радовало глаз.

Коридоры и лестницы были заполнены утренними приветствиями, суетой и пустым трёпом.

Крупнейшее школьное мероприятие, поездка в Киото, наконец закончилось, и все вернулись к обычной школьной жизни.

Как, собственно, и наш класс.

Под гул разговоров я бесшумно проскользнул к своему месту, сел и откинулся на спинку стула.

И принялся молча ждать начала классного часа.

Несмотря на все попытки отключиться, глаза и уши продолжали сами собой ловить информацию.

Раз одноклассники на моё появление не отреагировали, значит, то признание не стало достоянием гласности. Впрочем, так и должно быть. Если подумать логически, слухи просто некому распространять.

Ни Тобе, ни Эбина, ни даже Хаяма не слишком обрадовались бы, стань в школе обо всём известно.

Атмосфера в классе была совершенно обычной. Даже, пожалуй, немного получше обычного.

Надо полагать, трудности школьной поездки лишь углубили связи. Но суть не в том.

Наверно, свою роль играет оставшееся время.

Экскурсия в прохладный Киото – одно из главных событий школьной жизни. И там все мы своими глазами увидели смену сезонов. А значит, более-менее осознали, что происходит.

Ноябрь уже на исходе. В середине декабря начнутся каникулы, которые прихватят весь конец года и продлятся в январе. Затем будет февраль, самый короткий месяц, а за ним март, заканчивающийся весенними каникулами. Время неуклонно движется вперёд, час за часом. Иначе говоря, в нынешнем составе классу осталось существовать около трёх месяцев.

Вот почему они дорожили этим моментом.

Но что именно они ценили? Как минимум, не друзей.

Нет, они ценили свою юность. Именно нынешние её моменты. Можно даже назвать всё это нарциссизмом.

Я пронаблюдал, проанализировал и сделал вывод. И зевнул.

Раз я думаю о такой ерунде, значит, я устал.

Выходные только закончились, а меня уже гнетёт земное тяготение.

Сбрасывая тяжесть с плеч, я покрутил головой.

Перед глазами проплывали знакомые лица оживлённо болтающих одноклассников. Некто с длинным хвостом волос пялился в окно.

Кавасаки в классе и почему-то кажется взволнованной. А с другой стороны, спокойной и неизменной.

Перед ней обнаружились девчонки, показывающие друг другу фото с поездки. И довольная Сагами среди них. Редкий случай – она совершенно не изменилась, несмотря на всё случившееся. Впрочем, меня это совершенно не волнует. Не хочу больше иметь с ней ничего общего. Никто в мой адрес не ругается (наверно, благодаря школьной поездке), и ладно.

Поездку не только компания Сагами обсуждала. Были в классе и другие, занятые ровно тем же.

Но вся эта болтовня в конце концов превратится в воспоминания и утонет в куче прочих воспоминаний. Они быстро нахлынут, стоит лишь взглянуть на фото, и столь же быстро сменятся другими.

И применимо это не только к самой поездке. Но и к этому самому её обсуждению, уверен.

Конечно, были в классе и те, кто всё понимал. Быть может, они и сами это уже заметили и просто понуждали себя веселиться.

Мало-помалу и все начнут вести себя так, словно ничего не замечают и не понимают.

Наверно, все они одинаковы.

Продолжая оглядывать класс, я обернулся назад.

Всё та же неизменная сцена.

— А потом мы рванули в Чибу, да? На линии Кейё уже вовсю к рождеству готовятся, я аж испугался. А реклама Диснейленда ваще какая-то двинутая! — заявил играющийся со своими волосами Тобе. Столь же весёлый и энергичный, как и до поездки.

— Диснейленд своего не упустит!

— Точно.

Оука и Ямадо как обычно поддакивали ему.

— Диснейленд, да? — подала голос Миура, поигрывая своими светлыми локонами. Будь она одной из тех девчонок, что стараются быть похожими на диснеевских принцесс, была бы поженственнее.

— Самое время… — с улыбкой во всю физиономию заявил Хаяма, пристроивший подбородок на руки. Слушающая их Юигахама, подпирая пальцем челюсть, подняла взгляд к потолку и заговорила, словно что-то припоминая:

— Кстати, я слышала, там открылся новый аттракцион.

Эбина скрестила руки и задумалась:

— Да? Который? Порой трудно понять… кто из них сверху, а кто снизу.

— Эбина, хватит.

Миура стукнула её по голове и улыбнулась.

В компании Хаямы всё как обычно.

И поняв это, я ощутил некоторое облегчение.

Это тот мир, которого они хотят. Застывший мир, который никогда не меняется.

Их мир когда-нибудь разложится и сгниёт. И не поручусь, что уже не начал. Быть может, его истинная форма именно такова.

Ни Хаяма, ни Эбина не пытаются на это повлиять.

И это правильно. Если они хотят, чтобы их отношения оставались такими же, как до поездки, им надо вести себя друг с другом по-прежнему. Но это также значит, что расстояние между мной и ними так и останется непреодолимым.

Тупо глазея на них, я вдруг встретился взглядом с Юигахамой.

— …

— …

Прошло всего несколько секунд, но мне показалось, куда больше. Мы словно испытывали друг друга взглядом. И я недовольно отвернулся.

Пристроил голову на левую руку и закрыл глаза. Но уши по-прежнему продолжали ловить чужой разговор:

— Ну так что? Давайте все в Диснейленд рванём!

— Да?

— Угу.

Ничего серьёзного в этом трёпе не было, но они всё продолжали болтать.

К общему смеху подключился и смех Юигахамы. Кажется, она потирала грудь, испытав облегчение.

…Но никакого второго дна в их разговоре и правда не было.

Было бы нехорошо, если бы они трепались, только чтобы поддержать настроение.

Быть может, они просто старательно обходят главный вопрос. Или разыгрывают спектакль, чтобы убедить себя, что после поездки ничего не изменилось.

Как бы то ни было, иметь друзей – это красиво. Поддерживать друг друга и защищать друг друга – это красиво. Они замечательно умеют делать вид, что ничего не было. Конечно же, это красиво.

В общем, формула складывается из самых простых элементов – быть в хороших отношениях равняется красота равняется поддерживать и защищать друг друга. Мда, как и следовало ожидать, с математикой у меня просто беда. Кстати, как утверждается в одной научной теории, законченные формулы тоже красивы. И я понимаю, почему. Есть некое чувство безопасности в истине, определённой навечно. Впрочем, если я буду так возбуждаться от математических формул, начну смахивать на извращенца от науки. Нет, всё-таки математика и наука отвратительны.

Лениво размышляя о пустяках, чтобы убить время, я приоткрыл глаза и взглянул на часы. Скоро звонок…

За дверью послышались шаги торопящегося не опоздать. Он явно спешил, хотя сами шаги казались лёгкими.

Дверь осторожно приоткрылась, и в класс заглянул Тоцука. Убедился, что всё в порядке, и вздохнул. Вытер пот со лба и посмотрел на часы.

— Ух, успел…

Он облегчённо кивнул и поприветствовал одноклассников, направляясь к своему месту. Должно быть, решил поутру потренироваться, потому что в его остановившемся на мне взгляде читалась усталость.

— Доброе утро, Хачиман.

— …Ага, доброе, — поприветствовал я его, прочистив горло, чтобы не перенервничать. Но при всём своём спокойствии я всё же был на себя не похож. Впрочем, ответил как положено.

Тоцука молчал, озадаченно глядя на меня. Начавшие было подниматься руки застыли на полпути.

— …

— Что такое?

Тоцука махнул руками, словно не зная, куда их деть, и улыбнулся:

— Да ничего. Просто подумал, что ты нормально поздоровался.

— …

Я мысленно отмотал назад и прогнал в памяти все свои действия. И что тут необычного?

Переключился обратно и заговорил:

— А-а… Ну да, верно. Нормально. А ты что, тренировался с утречка?

— Угу. Так увлёкся, что про время забыл. А ты ещё от поездки не отошёл?

Я постарался припомнить, что было на обратном пути. В экспрессе я почти всю дорогу спал. Должно быть, это он и имеет в виду. Собственно, я не совсем спал, просто был не в настроении ни с кем разговаривать… В скверном настроении я был и не хотел показывать Тоцуке эту свою сторону, понимаете?

В общем, перед Тоцукой я хотел выглядеть крутым Хачиманом Хикигая. Что он там сказал?

— А, ну да, всё в порядке.

— Ясно. Это хорошо, — улыбнулся он мне, и в ту же секунду зазвенел звонок. Тоцука махнул мне рукой и отправился на своё место. Я тоже по-доброму улыбнулся ему в ответ.

Верно, я совсем не устал. Точнее, гнетущую меня усталость только что как рукой сняло.

× × ×

Уроки текли один за другим, я начал ощущать вялость. И по привычке принялся считать оставшееся время.

Когда закончился второй классный час, закончился и мой обратный отсчёт.

Время вышло.

Я подхватил сумку, в которой не было ничего важного, и поднялся.

Все быстро покидали класс, спеша кто в клубы, кто домой. Мою спину кололи чьи-то взгляды, но я отмахнулся от них, захлопнув за собой дверь.

Коридор был полон атмосферы расслабленности. И в одну, и в другую сторону неспешно шествовали ученики. Несмотря на ленивую походку, останавливаться никто не собирался.

Я предпочёл держаться той стороны коридора, которая в тени и попрохладнее.

Спустился по лестнице в вестибюль и заметил, что народу тут не так много, как обычно. Наверно, у кого-то ещё классный час не кончился.

Пока я шёл к дверям, никто меня не окликал и никто ни о чём не спрашивал.

Теперь я мог бы переобуться и направиться на парковку за велосипедом. Сесть на него и двинуть домой. И очень быстро оказаться в тишине и безопасности.

Но тогда это был бы не я.

А я есть я. Самый обычный я. А значит, и вести себя я должен как обычно.

Я вышел и посмотрел на автомат с напитками. Пора переключать режим. Возьму, пожалуй, кофе. И опять же не «Аятака».

— …Горький же.

Я допил кофе и бросил пустую банку в урну. Во рту по-прежнему оставалась горечь. Наверно, даже если побегать решу, никуда она не денется.

Как обычно, ноги не хотели идти. И как обычно, усилием воли я заставил их шевелиться. На сей раз я направился в клуб другим путём, не так, как хожу обычно.

Когда поднимался по лестнице, на меня начали наваливаться беспокойные мысли, заставив вздохнуть.

Но через какое-то время я уже стоял перед клубной комнатой.

Глубоко вздохнул и взялся за ручку двери.

И услышал изнутри голоса. Слов было не разобрать, но девушки явно уже на месте.

Я распахнул дверь. Разговор сразу же прервался.

— …

Мы, все трое, молчали. Юкиносита с Юигахамой с удивлением смотрели на меня.

Они, наверно, решили, что раз я до сих пор не пришёл, не приду вообще. Отчасти они правы. Идти сюда мне совершенно не хотелось.

Упрямился я просто, вот и всё. Как упрямится человек, пострадавший от недоброжелательства и равнодушия окружающих.

Не хотел поступаться своим прошлым, своими поступками, своими убеждениями.

Я кивнул девушкам и прошёл на своё место.

Выдвинул стул, примостился на него и достал из сумки недочитанную книжку. Закладка в ней лежала на том же месте, что и до поездки.

Начал читать, и остановившееся было время снова пошло.

На столе лежал стёганый чехол от заварочного чайника. А ещё печеньки и шоколадки. Рядом стояли чайная чашка и кружка, над которыми поднимался парок.

В комнате было тепло и слегка пахло чаем. Должно быть, чайник только что вскипел.

Но тепло мало-помалу улетучивалось, я чётко это ощущал.

Юкиносита бросила на меня холодный, пронзающий взгляд:

— …Значит, всё-таки пришёл.

— Да, как видишь, — небрежно ответил я и перелистнул страницу. Хотя и наполовину её не прочитал.

Юкиносита замолчала.

Юигахама украдкой посматривала на меня, но тоже молча, лишь время от времени поднося кружку с чаем ко рту.

Но атмосфера в комнате оставалась крайне неприятной. Меня словно молча спрашивали, зачем я пришёл.

Осуждающее молчание продолжалось.

Мой взгляд бегал по строчкам. Я откинулся на стуле и расслабил плечи, перелистывая страницы. Начинался тот неприятный этап, когда я невольно считаю страницы до конца книжки и минуты до момента, когда можно пойти домой.

Кто-то кашлянул, зашелестел одеждой, заёрзал на стуле.

Слышно было даже тиканье настенных часов.

И словно по команде Юигахама вздохнула и заговорила:

— Кстати, все ведут себя как обычно. Ну, это… все…

Она замялась, не договорив, словно здешняя мрачная атмосфера её раздавила. Но мы с Юкиноситой смотрели прямо на неё.

Надо полагать, она имела в виду Тобе, Эбину, Хаяму и даже Миуру.

Но она права. После поездки эта компания совсем не изменилась. С первого взгляда видно, что они по-прежнему в хороших отношениях.

— …Верно, я раз на них взглянул и сразу понял, что всё в порядке.

Не то чтобы я гордился тем, что сделал. Наверно, моё решение даже можно назвать худшим из всех возможных. Выручает то, что я ничего не поломал.

И потому всё это можно рассматривать как моё честное мнение.

— …Понятно. Значит, всё хорошо, — сказала Юкиносита, скользнув кончиками пальцев по ободку своей чашки. Но по её выражению лица и устремлённому на поверхность чая взгляду чувствовалось, что не слишком-то мы её убедили.

Юигахама, словно собравшись с силами, искренне засмеялась, поглаживая свой пучок волос:

— Я имею в виду, я правда боялась, но тут не о чем беспокоиться. Все просто… обычные.

Но собранные силы моментально иссякли. Она мрачно опустила голову и пробормотала несколько слов напоследок:

— …Я больше не понимаю, о чём они думают.

Про кого это она? Я вздрогнул от мысли, что её слова затрагивают не только Хаяму с компанией.

Пока я молчал, заговорила Юкиносита:

— …Оно всегда так. Нам не дано понять, что думают другие.

От таких резких слов Юигахама замолчала. Кружка с чаем, которую она сжимала в руках, давно остыла.

Юкиносита продолжила, заметив, что её слова ранили Юигахаму:

— Даже если человек знает, что думает другой, поймёт он это или нет – вопрос отдельный.

Она протянула руку к чашке с чаем, от которой не отрывала глаз. Медленно и аккуратно допила остывший уже чай и осторожно, совершенно беззвучно поставила чашку на блюдце. Словно сейчас ей был ненавистен любой звук.

Наступившая тишина словно спрашивала меня. Насчёт смысла прозвучавших слов, конечно.

— Звучит резонно.

О чём тут думать, если всё очевидно? Юкиносита сказала совершенно верно, нет смысла придираться. Это и есть правда.

Я вздохнул и потянулся:

— Не надо так уж переживать. Думаю, лучше всего, если мы будем вести себя как обычно, верно?

Если мы хотим, чтобы ничего не менялось, нам и относиться к нашему окружению надо так же. Узы между людьми – штука хрупкая. Сложная комбинация внутренних и внешних факторов.

Юигахама медленно повторила за мной:

— Вести себя как обычно… да…

Она неуверенно кивнула, отнюдь не выглядя убеждённой.

Я тоже кивнул в ответ.

Это наше решение.

Нет, это моё решение.

Но ещё одна персона не спешила соглашаться. Юкино Юкиносита смотрела прямо на меня. И давя на меня этим взглядом, заговорила:

— Как обычно, да?..  Верно. Для тебя это обычно.

— …Верно.

Юкиносита вздохнула:

— …Ничего не изменится, да?

Кажется, я уже слышал эти слова. Но их смысл сейчас был иным. В них чувствовалась покорность и ощущение, будто что-то закончилось. И ни капли тепла.

Они больно кололи мою грудь.

— Ты… ну…

Юкиносита пыталась что-то сказать, но её голос вдруг оборвался. Она металась взглядом по комнате, словно судорожно ища нужные слова.

…А. Наверно, это продолжение того разговора. Она хочет сказать мне то, что не договорила тогда.

Я расслабил незаметно для меня закостеневшее тело и ждал.

Юкиносита вцепилась в свою юбку. Её плечи слегка вздрагивали. Наконец она решилась, губы зашевелились.

Но слова по-прежнему не покидали глотку.

— Ю-Юкинон! Э-это, ну, понимаешь…

Юигахама грохнула кружку на стол и вмешалась в разговор. Словно поняла, что Юкиносита хочет сказать то, что говорить не должна.

Но это не более чем оттяжка времени. По тому, как она делала вид, что ничего не замечает, было ясно, что она изо всех сил старается сохранить какой-то секрет.

Обе девушки пытались что-то сказать, но в комнате всё равно царила тишина. И единственное, что шевелилось – секундная стрелка часов.

Сколько времени они уже ищут нужные слова? Речь определённо не о каком-то пустяке.

И тут раздался стук в дверь, словно кто-то специально выбрал момент.

Мы повернулись к двери, но никто не проронил ни слова.

Стук повторился.

— Войдите, — подал я голос. Не слишком громко, но меня услышали.

Дверь со стуком распахнулась.

— Вхожу, — сказала появившаяся на пороге Хирацука.

----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Бутилированный чай от компании Coca-Cola

[2] Рекламный персонаж, вроде боба с собачьей физиономией

[3] Маскот японского производителя риса

[4] Отсылка к аниме «Panda no Tapu Tapu»

[5] Примета такая. Чаинка всплыла - к удаче

Том 8 - Глава 2

Из распахнутой двери потянул сквозняк.

Он заставил затрепетать чёрные блестящие волосы Хирацуки. Та досадливо отбросила их и вошла, громко цокая каблуками по полу.

— У меня для вас задание, но…

Хирацука посмотрела на нас и озадаченно качнула головой:

— Что-то случилось?

Мы молчали. Юигахама с неловкостью отвела взгляд. Юкиносита сидела совершенно неподвижно, закрыв глаза.

Такое странное молчание заставило Хирацуку снова покачать головой. А затем она недоумённо уставилась на меня.

— Нет, ничего, — ответил я, не в силах противостоять этому взгляду.

Так коротко, как только мог, но Хирацука горько усмехнулась. Кажется, она в какой-то степени поняла, что происходит. Ну да, с такими тихими Юкиноситой и Юигахамой кто угодно поймёт, что тут что-то не так.

— Может, мне попозже зайти?

— Как хотите.

Всё равно ничего не изменится, вот что означал мой ответ. Хоть завтра, хоть послезавтра, вас всё равно встретит такое же мёртвое молчание.

— …Понятно.

Кажется, она уловила мой посыл. И тихо вздохнула.

— Учитель, так что вы хотели? — попыталась как-то разрядить обстановку Юигахама.

— А, верно… Заходите.

Позвала Хирацука, повернувшись к двери. Прозвучало негромкое «прошу прощения», и в комнате появилась знакомая особа. С волосами, заплетёнными в косички, и открывающей красивый лоб чёлкой.

Президент школьного совета, Мегури.

А за ней появилась незнакомая мне девчонка.

— У нас есть просьба…

Мегури замолчала и повернулась к девчонке. Та чуть поколебалась и шагнула вперёд.

Её льняные волосы до плеч (кажется, натурального цвета) слегка качнулись. Ногти блеснули в лучах закатного солнца. Со своими огромными глазами и светлыми волосами она смахивала на милую маленькую зверушку. Форма её казалась слегка поношенной, а сама она сжимала манжеты почему-то грубоватого вида кардиган

Пока я пялился на эту девчонку, пытаясь сообразить, кто же она такая, та повернулась к нам с застенчивой улыбкой.

В это мгновение у меня резко закололо в груди. Нет, не любовь с первого взгляда. Предчувствие опасности.

— А, Ироха, — заговорила Юигахама. Упомянутая Ироха или как её там чуть наклонила голову и легкомысленно ответила.

— Юи, привет.

— Приветики!

И обе слегка помахали рукой перед грудью.

— А, так вы уже знакомы с Ишшики. Значит, представление можно опустить? — кивнула Мегури.

Ироха Ишшики. Это имя я где-то уже слышал.

Точно, первогодка, менеджер футбольного клуба. Девчонка, которая заявилась за Хаямой на тот показательный турнир по дзюдо перед летними каникулами. Кстати, вот интересно, как же они с Миурой тогда разобрались…[1]

Но не время сейчас рыться в прошлом. Кажется, наше нынешнее задание связано именно с Ирохой Ишшики.

Но почему с ней президент школьного совета?

Я посмотрел на Мегури, спрашивая её взглядом. Та кивнула и заговорила:

— Вы знаете о предстоящих выборах в школьный совет?

Понятия не имею, о чём она. На такие мероприятия силком не гонят, значит, и время на них тратить смысла нет.

Не поворачивая головы, я искоса глянул, как будут реагировать девушки. Юигахама молча покачала головой.

Ну, не такое уж это важное дело, чтобы из-за него переживать. Ладно ещё если твой друг баллотируется. А обычным старшеклассникам крайне редко доводится с членами совета дело иметь.

С точки зрения рядового ученика школьный совет – это компания типов, которые непонятно чем там занимаются. А значит, и выборы в этот самый совет вызывают такое же отсутствие интереса.

И у меня, разумеется, тоже, если бы меня не затаскивали в оргкомитеты фестивалей. И у Юигахамы.

Но про одну персону из нашего клуба такого не скажешь. Про Юкино Юкиноситу.

— Да. О выборах уже объявляли. Думаю, и выдвижение кандидатов идёт полным ходом.

— Я была уверена, что ты в курсе, Юкиносита. Да, все кандидаты, за исключением секретаря, уже известны. — Мегури радостно похлопала в ладоши. — Давно надо было выборы провести, но из-за отсутствия кандидатов всё откладывали. А без подходящего преемника и мне не уйти на покой… — И затем сделала вид, что плачет.

— Короче, школа свалила всё на Сиромегури. То есть, перевыборы предполагались к спортивному фестивалю, но… — обеспокоенно посмотрела на неё Хирацука.

— Да нормально всё! Железная рекомендация у меня уже есть, так что экзамены не так уж и важны.

Мегури замахала руками, улыбаясь.

Ну да, она же на последнем году обучения. Еще несколько месяцев, и она покинет школу.

Я посмотрел на Мегури, понимая, что та тёплая, характерная лишь для неё атмосфера уходит в прошлое. А Мегури вспомнила, что не договорила:

— А, точно. Я же должна всё объяснить, да? Моё последнее дело в роли президента – участие в избирательной комиссии вместе со всем школьным советом.

Иначе говоря, никто из нынешнего состава совета на выборы не идёт, да?..

Что ж, могу понять. Нынешние члены совета видели смысл в своей работе, только пока рядом была Мегури. Они её просто обожали. А может, их здорово вымотала работа с нами во время фестивалей (нет, я ни на что не намекаю)…

— Ну вот, эдикт по поводу выборов уже был, но…

— Эдикт?.. — тихо пробормотала Юигахама, но никто ей ничего не объяснил. Обычно этим занималась Юкиносита, но сейчас она пребывала в глубокой задумчивости, взявшись за подбородок.

— В нашей школе эдиктом называют объявление даты выборов и списков кандидатов. Примерно то, о чём ты и подумала. — Хирацука не упустила из виду затруднения Юигахамы.

— С-спасибо. Ха-ха… — поблагодарила та, смущённо засмеявшись. — Т-так в чём там дело?

Мегури посмотрела на Ишшики:

— Ишшики – кандидат в президенты школьного совета.

О-о, вот это вот в президенты, да?.. Хотя, честно говоря, Ироха Ишшики не казалась человеком, интересующимся должностью президента школьного совета.

И почему ты тогда в президенты метишь? Я бросил на неё взгляд. Она заметила и поняла, кажется, что этот взгляд означает. И посмотрела на меня, удивлённо моргая.

Ну вот, она наконец осознала, что я существую. Стоп, нет, она же смотрела уже на меня… А, наверно, приняла за часть интерьера. Типа памятника неизвестному читателю…

Но сейчас в её взгляде не было и следа презрения или отвращения. Напротив, словно что-то поняв, она постучала пальцем по своим губам и улыбнулась:

— Думаешь, я не гожусь в президенты?

— А, н-нет, н-не думаю. Н-ни в коем разе, — прозаикался я.

Ну да, она намекает, что не стоит судить о книге по обложке. И отправлять в корзину аниме только из-за дизайна персонажей. Я отвёл глаза, пытаясь отправить в корзину своё предвзятое мнение.

Ишшики подбоченилась и немного наклонилась вперёд, слегка надувшись:

— Просто мне та-а-а-ак часто это говорят, что я уже заранее знаю, что услышу. Что я выгляжу слишком тупой и тому подобное.

Ага, а вот и плохие вести.

Смотрится эта девчонка довольно беззаботно и вполне вписывается в образ типичной старшеклассницы. Лёгкий и выглядящий естественно макияж, юбка чуть выше колен, мешковатый кардиган кремового цвета, распахнутый ворот блузки под свободно болтающейся лентой, куда так и тянет заглянуть.

Несмотря на кажущуюся простоватость, она знает Юигахаму из старшего класса, и отношения у них вполне дружелюбные. И дружелюбность эта наверняка родилась не на пустом месте.

…Как я и думал, она опасна.

Она не просто комфортно чувствует себя в центре внимания, она буквально выставляет напоказ свой статус старшеклассницы. На первый взгляд она мягкохарактерная и женственная, но понять, что под этим что-то кроется, труда не составляет.

Весь мой прошлый опыт буквально кричал, что эта девушка – натуральное минное поле.

Точно так же те, кто зовут себя весельчаками или циниками, зачастую оказываются просто мерзавцами, если без экивоков. Те, кто сами себя рекомендуют, когда их никто не спрашивает, оказываются никчёмными пустышками. Самопровозглашённые балбесы, короче говоря.

Кстати, заявляющие «люблю поспорить» тоже обычно оказываются идиотами из той же категории. Которые лезут в разговор со своим «не, погоди». А потом выдают «Ну и? Ну и? Ну и?» с тупой ухмылочкой. От них у меня просто мороз по коже. Бесят до невозможности. «Я лезу к другим, значит, я интересен». Таких полно вокруг, они не просто достают, а вусмерть из себя выводят. Стоп, меня что, опять понесло?

В общем, как-то так. Неоднозначное у меня от Ирохи Ишшики впечатление.

Но кажется, никто меня в этом не поддерживает. Быть может, я излишне мнителен.

— …Могу я поинтересоваться, в чём именно проблема? — спросила Юкиносита замолчавшую Ишшики, положив руки на стол. Наверно, устала ждать, потому что раздражение в голосе заметно было невооружённым ухом.

Мегури быстро заговорила, сообразив, что до сути дела она так и не дошла:

— Ишшики кандидат в президенты, но, ну, как бы это сказать… В общем, она не хочет, чтобы её выбрали.

Ну да, как-то не очень понятно прозвучало. Ишшики баллотируется в президенты, но не хочет, чтобы её выбрали. Я призадумался.

— Хм… Получается, она хочет проиграть выборы?

Если сопоставить все факты, иного варианта не остаётся. Мегури кивнула. Юигахама озадаченно хмыкнула и качнула головой.

— Э-э… Так ты не хочешь быть президентом?

— А, ну да. Верно, — беззаботно заявила Ишшики без тени смущения. Наверно, потому что они знакомы.

Что-то тут не то, как ни посмотри. Ну не ведут себя так решившие выдвинуться на пост президента. Ни при каких условиях.

— …Так почему ты тогда стала кандидатом? — осуждающе поинтересовалась Юкиносита. Ишшики вздрогнула.

— Ну, это, я не хотела, меня просто вынудили…

Под поп-идола работаешь?

Её почему-то застенчивый ответ заставил меня в значительной степени потерять интерес к делу. Впрочем Ишшики насчёт моего отношения была не в курсе. Как, собственно и насчёт моего существования. Она взялась ладонями за щёки и задумалась:

— Я вроде как здо-о-орово выделяюсь, понимаете? Всё время слышу, что только и кручусь вокруг Хаямы и других из старших классов. А я менеджер футбольного клуба, и такой образ ко мне словно прилип.

Сколько ни пытался расшифровать её слова, никак не понять, к чему она ведёт. Но было в них кое-что, что меня беспокоило.

— …Над тобой издеваются?

— Я бы не сказала, но как-то слишком не так относятся. Будто тебя все окружили и пальцами тычут. — Ишшики побарабанила пальцами по подбородку.

У меня от её словесных выкрутасов уже голова болеть начинает. Что, чёрт побери, она имеет в виду?..

— Ну и сейчас как-то примерно так же получается…

Я окончательно понял, что ничего не понимаю.

Не понимаю, но если подытожить, получается так. «Человек, который слишком много на себя берёт, которого занесло и который вдруг оказался кандидатом в президенты». Или что-то вроде. Хм, прямо как одно из супердлинных названий новомодных книжек…

Дело обычное – кто-то не позаботился подумать над последствиями своих поступков, его заносит и он оказывается в неприятной ситуации. На сей раз, похоже, к такому результату привели ошибки юности.

Но должен сказать, она из тех.

…Из тех, кого другие девчонки ненавидят.

Это даже я понял. Окончательно и бесповоротно.

Она из тех шлюх, кто пытается скрыть свою глупую и легкомысленную натуру. Кому комфортно среди остальных. В средней школе таких было много. Да, тех, кто водил парней за нос. Тогда я считал их фокусницами.

Даже Великий Мусаши не попался бы на этот крючок [2]. Он сам кого хочешь заловит.

Как бы тебя ни заносило, тут должна была и изрядная порция злобы примешаться.

— А разве можно против воли кого-то выдвигать? — подняла руку Юигахама.

Хирацука скрестила руки и вздохнула:

— Когда комиссия принимала документы на кандидатов, их просто не проверили…

— Эх… Если бы наши ребята были повнимательнее… — смущённо пробормотала Мегури, повесив нос. Ну да, за подготовку выборов именно избирательная комиссия отвечает. Муцу, Нагато и Конго здесь не при чём [3].

Хирацука похлопала её по плечу.

— Ну, такой подлянки никто не ожидал. Слишком жестоко во всём винить комиссию, правда?

— Хотя мы даже лист утвердителей проверили. — унылым тоном сообщила Мегури. Я не преминул поинтересоваться незнакомым мне термином:

— Лист утвердителей?

— Угу. Чтобы стать кандидатом, надо собрать определённое количество подписей в свою поддержку. Условие было выполнено.

Хм, значит, для начала нужны подписи в поддержку.

Резонно. Я имею в виду, никому не нужно, чтобы в кандидатах оказалась куча людей с нулевой популярностью. Простая система, позволяющая сразу отсеять слабых кандидатов.

То есть, чтобы подать заявление на участие в выборах, к нему нужно приложить лист с подписями в свою поддержку. Иначе его просто не примут.

Учитывая отсутствие амбиций у нынешних членов совета, легко представить, что у них и в мыслях не было, будто кто-то может сыграть злую шутку с фальшивым заявлением.

Хотя в нашем мире такие идиоты встречаются, что даже страшно становится.

— А ведь это не так просто. Нужно не менее тридцати подписей.

Кажется, страшно стало не только мне, но и Юкиносите. Она даже говорить тише стала.

— Так много? Как им удалось… — пробормотала Юигахама наполовину удивлённо, наполовину испуганно.

Но удивляться тут нечему.

Это просто означает, что собирать подписи со злыми намерениями легче, чем с добрыми. Проверни они это с целью линчевать беспомощную Ишшики, тоже сработало бы. Написать чьё-то имя на листке бумаги не сложнее, чем ретвитнуть в твиттере. Слактивизм [4]. Деятельность в поддержку чего-либо при условии, что для неё требуются лишь самые минимальные усилия. Вроде нажать на кнопку «Мне нравится». в худшем его проявлении.

Хирацука немного смущённо отвела взгляд:

— Конечно, все фамилии мы проверили, все оказались подлинными.

— Они что, идиоты, настоящими именами подписываться?

— Скорее всего, просто не думали, что это может вылиться во что-то серьёзное. Думаю, им банально не хватает воображения, — грустно усмехнулась она.

Собственно, так и есть. Много таких в последнее время развелось. Любителей закинуть в сеть фото, как сидишь в холодильнике на подработке. Или твитнуть картинку, как путаешь местами продукты в магазине. А кое-кто свидетельства своих выходок настоящим именем и фото сопровождает. Будто им неймётся увидеть эти фото в объявлении «разыскивается».

— А нельзя ли как-нибудь просто это отменить? — спросила Юигахама. — Ну, вроде процедуры снятия кандидата?

Ишшики шагнула вперёд и разразилась пылкой речью:

— Понимаете, моему классному руководителю идея очень понравилась. Я ему сказала, что не хочу, а он в ответ подбадривать меня начал… А в классе даже никого не найдётся, кто с рекомендательной речью выступил бы, так что даже не знаю… Ну, я имею в виду, главное, что меня учитель поддерживает, вот и всё.

А-а, ну да, так оно и бывает. Когда, к примеру, говоришь боссу, что хочешь уйти, а он страстно уговаривает тебя остаться. «Давай постараемся! Вместе и навсегда!» А ему просто лишнюю пару рабочих рук терять неохота, вот и пытается тебя удержать самым добрым способом.Чуть дашь слабину – изобразит что жутко расстроен и что без тебя тут всё развалится, начнёт наставлять…

В итоге ты теряешь свой шанс уйти с работы. И в глазах всех остальных всё выглядит так, будто ты просто пытался сбежать от ответственности.

Хирацука мрачно потёрла щёку:

— Я пыталась с ним поговорить, но… он из тех, кто никого не слушает.

— А-а, понятно… — сообщил я, более-менее разобравшись в ситуации. Хирацука мрачно смотрела себе под ноги:

— Он уже целую историю с этими выборами придумал… Как не самая популярная ученица при поддержке одноклассников и учителя становится президентом школьного совета… И что эту историю будут передавать из поколения в поколение…

А-а, значит, он из тех… Кто, делая что-то хорошее, и в других усомниться не в состоянии.

— Ну вот, с этой проблемой Ишшики и пришла к Сиромегури.

Дальнейшее и так понятно. Мегури ничего придумать не смогла и пришла к Хирацуке. А та привела их к нам.

— Сдаётся мне, снять кандидатуру с выборов – дело непростое.

Надо полагать, классный руководитель Ишшики вообще не в курсе. Но проблема не только в нём. Мегури беспокойно покрутила свои косички.

— Угу… Ну… я вообще не уверена, возможно ли такое…

— Ха…

Я задумался, с чего бы так. Но Юкиносита взялась за подбородок и, собравшись с мыслями, медленно заговорила:

— Я так понимаю, снятие кандидата вообще не прописано в школьных правилах, да?

Мегури ошеломлённо поморгала:

— Юкиносита, ну ты даёшь… Верно. Об этом в правилах ничего не сказано.

Ясно. Ну, в общем, если человек решил избираться в школьный совет, он, конечно же, полон амбиций. Никто и не подумал, что вдруг может потребоваться процедура снятия кандидатуры. Но Юкипедия во всей красе, это да. Знает всё и обо всём.

— А может, просто сказать, что она не может быть президентом, потому что первогодка? — подняла руку Юигахама.

Но Юкиносита мрачно покачала головой:

— …Не пойдёт.

— А? Почему? — удивилась Юигахама.

Мегури устало улыбнулась:

— Такого нет в правилах… Нигде не прописано, что занимать должность можно лишь с одиннадцатого класса.

— То, что обычно избираются одиннадцатиклассники, не более чем традиция, — добавила Юкиносита, добивая предложение Юигахамы. И нахмурилась.

Если традиция не зафиксирована в официальных правилах, как предлогом для снятия кандидата ей не воспользуешься.

Ну, раз уж мы не можем найти дыру в правилах, остаётся действовать в их рамках по ходу выборов.

— Если она не хочет становиться президентом, ей надо просто проиграть выборы. По сути, это единственный вариант.

И беспроигрышный. Как бы ты ни хотел стать президентом, ты им не станешь, пока не выиграешь выборы. Значит, самый эффективный вариант не стать президентом – выборы проиграть.

Но Мегури опустила глаза:

— Э-э… На самом деле других кандидатов просто нет, проигрывать некому…

— А значит, будет голосование доверия, — продолжила за неё Юкиносита.

— Да, поэтому всё уже практически решено…

Голосование доверия применяется, когда кандидат только один. Тут надо не из нескольких персон выбирать, а просто поставить галочку в поле «да» или «нет», отвечая, согласен ли ты, чтобы указанный кандидат стал президентом школьного совета.

Как правило, все без лишних раздумий отвечают «да». Конечно, есть и те, кто говорит «нет», чисто из интереса, а что из этого выйдет. Но пока всё решает большинство, изменить исход дела могут лишь какие-нибудь экстраординарные обстоятельства.

Но всё равно.

— Ну, проиграть всё равно можно. Есть один способ… — пробормотал я, размышляя. Ишшики надулась, мои слова её явно не вдохновляли:

— Не, погоди, проиграть по доверию это та-а-акой позор! Да и голосование доверия – это совсем не круто… Слишком стыдно. Не пойдёт!

Эгоизм в полный рост. Ты хоть понимаешь, что именно из-за него и оказалась в такой ситуации? Подумал было я, но по правде говоря, не Ишшики виновата в том, что её бросили на амбразуру. Если оставить в стороне детали, оказаться выдвинутой в президенты школьного совета и проиграть голосование доверия – это мощный повод для насмешек. Так что вполне могу её понять. Кому приятно, когда большинство против тебя.

Вот почему просто поражение не годится.

— Обнародуются только имена кандидатов, да? — уточнил я у Мегури, собираясь с мыслями.

— А? Ну да.

— Это значит, что никто не знает, кто будет выступать с рекомендательной речью.

— Да, верно.

Мегури посмотрела на меня и кивнула. Но я почти наяву видел всплывший над её головой вопросительный знак – она не понимала, к чему я клоню.

Не страшно. Всю необходимую информацию я уже получил.

— В таком случае есть один простой и надёжный способ.

— Что ты имеешь в виду?

Я начал последовательно излагать факты:

— Если Ишшики проиграет голосование доверия, но саму её это не заденет, цель достигнута. По сути нам надо убедить всех, что проиграла она не по своей вине. Этого более чем достаточно.

— А у тебя получится? — спросила молчавшая всё это время Юигахама. Я кивнул.

— Если причиной поражения окажется рекомендательная речь, в центре внимания будет отнюдь не Ишшики.

Нам надо просто выставить другого виновника поражения. А для того есть несколько возможностей.

Перед тем, как перейти к деталям моего плана, я сделал паузу.

Мне надо было собраться с мыслями. Перевести дух и направить разговор в нужное русло. Но замолчал я не потому.

А потому, что заметил, что в комнате повисло тяжёлое молчание.

Юигахама посмотрела на меня неподвижными, полными боли глазами и опустила голову, словно хлебнула чего-то очень горького. Взгляд заметившей это Мегури в замешательстве метался между ней и мной. Чувствительной, судя по всему, к настроению Ишшики явно было очень неловко.

Что-то негромко клацнуло.

Я машинально повернулся на звук и увидел, что Юкиносита положила руки на стол. Наверно, это клацнули пуговки на манжетах её блейзера.

В такой мёртвой тишине звук оказался куда громче, чем должен бы.

И затем тишину нарушил холодный голос Юкиноситы:

— Не могу согласиться с таким методом.

— Есть основания? — поднял я брови.

— …Есть.

Я не хотел на неё давить, но реплика прозвучала излишне резко. Юкиносита на мгновение отвела взгляд. Её длинные ресницы задрожали.

Но длилось это очень недолго. Она снова посмотрела на меня, и в её взгляде чувствовалась жёсткая воля:

— …Потому что результат не гарантирован. И дело не только в том, что ей выскажут недоверие. Если произнести плохую рекомендательную речь, чтобы Ишшики проиграла, это лишь добавит ей проблем. Ты думаешь, школа станет устраивать новые выборы лишь потому, что кандидату не выказали доверие? Хотя такого никогда не случалось? И ещё… Выборы в школьный совет мало кому интересны, так что никто ничего не заподозрит, если просто выдать нужный результат без подсчёта голосов… Мы всегда можем вернуться к этому варианту, если других способов не останется.

Юкиносита не отрывала от меня взгляд. Казалось, она старается разом выдать всё, что пришло ей на ум.

— Юкиносита, — мягко остановила её Хирацука.

— …Это было грубо. Беру свои слова назад, — выдавила из себя та. Понурившаяся было Мегури улыбнулась и покачала головой.

Ну да, есть такое дело. Предполагать «если школе не понравится результат, подтасует как надо» несколько грубовато звучит в отношении Мегури, председателя избирательной комиссии.

Рядом со мной скрипнул стул.

Я глянул на звук и увидел, что Юигахама повернулась ко мне. Но взгляды наши не встретились.

— Слушай, насчёт этой рекомендательной речи… Кто будет её произносить? Мне это не нравится.

Её тихий голос неприятно остался звучать в моих ушах.

— Ну… да в общем-то, без разницы, — пробормотал я. Хотя было предельно ясно, кто лучше всего подходит для такой работы. Совершенно не обязательно произносить вслух имя человека, чьи шансы на успех максимальны.

Солнце катилось к закату, тени в комнате потихоньку начали удлиняться. Искусственное освещение стало заметнее.

Юкиносита, до сих пор не отрывавшая взгляд от пола, вдруг подняла голову:

— Сиромегури. Чтобы Ишшики не выиграла выборы, вам потребуется другой кандидат, так?

— Ну да…

Юкиносита слегка вздохнула:

— Значит, остаётся лишь найти другого кандидата и помочь ему выиграть.

— Будь у нас желающие, они бы уже стали кандидатами. Не выйдет. Или ты собираешься ходить по школе и просить каждого?

— Ну, это, мы могли бы поговорить с теми, кто мог бы нам помочь, тогда… — путано ответила Юигахама, размышляя на ходу.

— …Отлично. Допустим, мы найдём того, кто захочет. Но сможет ли он выиграть у этой первогодки? Ты же должна понимать, что на выборах в школьный совет многое зависит от популярности.

Я посмотрел на Ишшики.

Её будет на удивление непросто превзойти.

С первого же взгляда видно, что она очень симпатичная. Можно даже сказать, красавица. Игривая, весёлая, добрая, яркая – наверняка у неё масса поклонников в школе.

На выборах в школьный совет главную роль играют отнюдь не программа или предвыборные обещания.

Какие бы грядущие перемены вам ни расписывали, все отлично понимают, что скорее всего всё это так обещаниями и останется. На каждых выборах говорят о разрешении приходить в школу без формы, смягчении школьных правил или даже свободном доступе на крышу. Но ещё не было ни одного случая, чтобы что-то из обещаний было выполнено.

А значит, нужно одно из двух – либо популярность кандидата, либо его умение заставить всех проголосовать за себя.

Когда слышишь слово «популярность», на ум сразу приходят Хаяма и Миура. Но Хаяма в футбольном клубе, даже возглавляет его. Что же до Миуры, должность президента совершенно не вписывается в её образ.

Значит, придётся чуток понизить планку, подыскивая подходящую кандидатуру. Но тогда и шансы на успех заметно падают.

Не говоря уже о том, что просто найти человека недостаточно.

Есть ещё одна серьёзная проблема.

— До выборов надо ещё успеть подобрать членов совета, организовать кампанию и много ещё чего. Думаешь, справишься? А заниматься этим нужно как следует, чтобы суметь победить. Если есть на уме что попроще, милости прошу. Но в данной ситуации твой план не сработает.

Я абсолютно был в том уверен. И чем спокойнее пытался говорить, тем серьёзнее становился мой тон. Я не пытался ничего критиковать, но мой голос ясно говорил об обратном.

— Хикигая?

Мегури удивлённо посмотрела на меня. И только тогда я понял, насколько раздражён.

— …

Юкиносита с Юигахамой молчали.

Они обе осознавали, что кроется в моих словах, сказал я это вслух или нет. Достаточно немного понимать, как делаются дела в школе, чтобы стало ясно, что к чему.

Но мы продолжали молчать, потому что нужного решения у нас не было.

Комната наполнилась атмосферой неловкости.

Краем глаза я заметил, что Ишшики устало вздыхает. Она ясно давала понять, что не хочет здесь оставаться.

Когда смотришь на кого-то уставшего, и сам начинаешь чувствовать изнеможение. Я тоже невольно вздохнул в этой тишине.

— Похоже, сейчас нам проблему не решить, — подала голос Хирацука, прислонявшаяся к стене всё это время. И энергичным движением от неё оторвалась. Мы, словно по сигналу, пошевелили скрещёнными ногами и слегка потянулись.

Юкиносита повернулась к Мегури:

— …Сиромегури, можешь зайти в другой раз?

— А, э-э, ну да… Да, конечно.

Хирацука подтолкнула несколько смущённую Мегури к выходу.

— Хорошо, как-нибудь потом заглянем. Сиромегури, Ишшики, пошли.

Когда они готовы были уже покинуть комнату, подала голос Юкиносита. С более холодным, чем обычно, выражением лица – казалось, что она на взводе:

— Госпожа Хирацука. Не задержитесь ненадолго?

— А, мы тогда пойдём.

Сообразив, что происходит, Мегури с Ишшики вышли. Хирацука посмотрела им вслед и повернулась к нам:

— Что ж, послушаю, что вы скажете.

Она уселась на стул и закинула ногу на ногу.

× × ×

Ещё немного, и в комнате начнёт темнеть. Небо за окном окрасилось багрянцем.

До зимнего солнцестояния с каждым днём вечер будет наступать всё раньше.

Хирацука молча ждала, пока Юкиносита заговорит.

Стоящий на столе чай уже совсем остыл. А сладости остались нетронутыми.

Стрелки часов продолжали свой бег. Кто-то устало вздохнул. Не знаю уж, сколько прошло времени, когда Юкиносита наконец подала голос:

— Я тут кое-что вспомнила.

— А? Что именно?

Юкиносита проигнорировала мой вопрос, развернувшись к Хирацуке:

— Победитель уже известен?

— Победитель?

Хирацука озадаченно моргнула. Мы с Юигахамой тоже, не понимая, о чём идёт речь.

Но я быстро сообразил, что имеется в виду. Победитель в том состязании, что Хирацука объявила некоторое время назад.

Кто из нас решит больше проблем. Другими словами, кто из нас лучше помогает людям. И победитель имеет право потребовать от проигравшего всё что угодно.

Я оказался вовлечён в это состязание, как только попал в клуб.

— Э-э… победитель? — переспросила Юигахама, озадаченно глядя на нас.

Кстати, не так давно было добавлено новое правило.

— В состязании, кто лучше помогает людям. Иными словами, кто решит больше проблем. Кто тебе в этом помогает, неважно. Если победишь, проигравший должен будет выполнить любое твоё желание. — вкратце объяснил я. В голосе Юигахамы удивление смешалось со смущением:

— Так вот оно что…

Похоже, Хирацука себя объяснениями утруждать не стала. Догадываюсь, почему.

Я посмотрел на затеявшую всё это особу. Та определённо занервничала:

— В-верно…

Она скрестила руки и покрутила головой:

— Д-думаю… Ну, понимаете, вы все много раз работали вместе. Угу. Все молодцы, да.

— …

Юкиносита по-прежнему молча и всё так же холодно смотрела на Хирацуку.

Та устало вздохнула. Попытка сменить тему не удалась, и Хирацука под таким холодным напором капитулировала. Но ведь по сути так оно и есть. Во многих делах очень сложно определить победителя. Большинство проблем решал весь клуб, а не кто-то один.

Но Юкиноситу всё равно такая неопределённость категорически не устраивала. Хирацука повернулась к ней:

— Если не брать в расчёт первое дело, во всех остальных случаях вы действовали без меня. Собственно, мне сложно дать правильный ответ прямо сейчас. Это просто…

— …Просто? — переспросила Юкиносита, когда Хирацука неожиданно остановилась. Та посмотрела на всех нас по очереди и медленно заговорила:

— Просто моё личное пристрастное мнение, базирующееся лишь на ваших действиях.

— Я не возражаю… Вы тоже, так ведь?

Юкиносита искоса глянула на нас с Юигахамой.

Я не возражал. Юигахама, кажется, не очень понимала, что к чему, но всё-таки кивнула.

Хирацука тоже кивнула в ответ.

— Если брать в расчёт только результаты, Хикигая на шаг впереди. Если учесть сам процесс и что было потом, впереди Юкиносита. И много чего не получилось бы, если бы не помощь Юигахамы, но…

Удивительная оценка. Никак не ожидал.

Если подумать, во многих случаях я был на подхвате. Так что никак не рассчитывал услышать такое.

Я посмотрел на девушек, как они отреагируют. Юигахама молчала, погрузившись в глубокие раздумья.

Юкиносита же сидела совершенно неподвижно, закрыв глаза. А потом заговорила монотонным, но эмоциональным голосом:

— …Это значит, исход состязания ещё не решён.

— К тому всё и сводится, — подтвердила Хирацука.

— Если борьба продолжается, не будет проблемой, если мы сейчас разделимся, верно? — с нажимом уточнила Юкиносита.

— …Э-э, что ты имеешь в виду? — поёжившись, спросила Юигахама.

Я тоже не понял, о чём говорит Юкиносита, и ждал продолжения.

Та посмотрела на Юигахаму, обойдя взглядом меня, и заговорила:

— Я имею в виду, что нам с ним необязательно действовать одинаково.

Так оно и есть. Нас никто не заставляет работать вместе. Собственно, ещё ни одного случая не было, чтобы у нас хорошо это получилось. Видно, так уж мы устроены.

— Звучит резонно. Нам нет никакого смысла заставлять себя работать вместе.

— …Да, — коротко ответила Юкиносита, и на том разговор закончился. Хирацука немного поразмышляла ещё над нашими словами, но в итоге покорно вздохнула:

— Что ж, ничего не попишешь. Действуйте, как сочтёте нужным. А что с клубом, пока вы разбираетесь с проблемой?

Юкиносита ответила мгновенно и без колебаний, словно заранее всё решила:

— Посещение по желанию.

— Что ж, так будет правильно.

Хирацуку она определённо убедила. Что ж, раз уж у нас ничего не клеится, нам нет смысла и дальше молча сидеть в этой комнате. Если мы будем действовать самостоятельно, нет нужды тут собираться. А потому сомнений насчёт этого решения я не испытывал.

Я подхватил сумку и встал со своего обычного места на другом конце стола:

— Я домой.

— П-погоди!

Юигахама вскочила, скрежетнув стулом по полу. Кажется, она хотела подойти ко мне. Но я её остановил:

— …Тебе стоит подумать, что будешь делать ты.

— Э…

Юигахама застыла. Поняла ли она, что я ей сказал? А то всякие случаи бывали.

Совершенно очевидно, нам всем нужно подумать над тем, что будет дальше.

Я развернулся и направился к двери.

За спиной раздался вздох:

— Мы оба больше всего ненавидели притворную дружелюбность…

Я повернул голову, услышав голос Юкиноситы.

Но не зная, что ответить на эту явно грустную улыбку без единого следа самоосуждения, тихо закрыл за собой дверь.

× × ×

Поправив на плече тяжёлую сумку, я побрёл по пустому коридору. Звук моих шагов красиво отдавался эхом.

За окном, на школьном дворе можно было видеть ребят из спортивных клубов.

Они уже начали прибираться после тренировки. Большой двор постепенно погружался в тень.

Пока я глазел в окно, сзади послышались быстрые шаги.

— Хикигая.

Я остановился. Этот голос я знал, поэтому даже не стал оборачиваться.

Хирацука быстро подошла и встала рядом:

— Я понимаю, что спрашивать бесполезно, но…

Она поправила волосы. Вот такая вот у меня учительница, всё заранее знает.

Но спросить она всё равно должна. Мы начали спускаться по лестнице.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, ничего.

Сколько раз я уже отвечал сегодня на этот вопрос? Сам со счёта сбился.

Если я буду раз за разом повторять одни и те же слова, вряд ли я поверю, что так оно и есть. Скорее, начну в них сомневаться.

Не знаю уж, поняла мои мысли Хирацука или нет, но она грустно улыбнулась:

— Понятно. Ну и ладно. Я и не рассчитывала, что ты ответишь честно.

Больше она ни о чём не спрашивала. Мы молча спустились в коридор. За угол – в учительскую, прямо – в вестибюль.

Когда мы дошли до места, где нам предстояло разойтись, я ничего не успел сказать. Хирацука меня опередила:

— А ты всё-таки добрый… Тоже много кому помог.

— Нет, это…

Это немного не так, думаю. Доброта и помощь другим – не моё. Я на такое не способен.

Кроме того, люди не помогают другим просто так. Они начинают действовать, когда видят кого-то ниже себя по положению и пребывают в настроении помочь. То есть, по сути помогают они ради собственного удовольствия.

Вот почему я ничем таким не занимаюсь.

Я хотел было уже возразить, но Хирацука вдруг подмигнула мне:

— Говорю по той самой оценке.

— …Чересчур высокой, вам не кажется? — возразил я, но Хирацука гордо выпятила грудь:

— Может, по мне и не скажешь, но у меня есть любимчики.

— А учителям такое дозволяется?

— Я так хвалю, понимаешь ли, — заявила она без тени смущения. Вот, значит, как… И не припомню, чтобы меня столько хвалили…

— Понять непросто… — пожал я плечами. Хирацука улыбнулась:

— Конечно, я же и ругаю тебя не меньше.

Школьное здание, смахивающее на корабль, было освещено лучами закатного солнца. Тихий коридор был залит его мягким светом. Но солнечный свет ещё не означает тепло.

Между мной и окном стояла Хирацука, перекрывая свет.

А затем она пошла в другую сторону, к учительской. И проходя мимо меня, похлопала по плечу:

— С твоими методами, когда ты встретишь человека, которому действительно захочешь помочь, ты не сможешь ничего сделать.

По коридору разносился стук её каблуков.

И этот звук уходил всё дальше и дальше.

----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Том 7.5, сторона Б, если кто забыл

[2] Отсылка к «Grander Musashi» - манге/аниме о спортивной рыбалке

[3] В японском «избирательная комиссия» произносится так же, как и «линкор». Муцу, Нагато и Конго – японские линкоры

[4] От английского «slacker» – лентяй

Том 8 - Глава 3

Велосипед пытался догнать свою собственную тень.

Уже наступил вечер, и улица под деревьями начала темнеть. Я крутил педали, а позади в Токийский залив опускалось солнце.

С завтрашнего дня я смогу отправляться домой пораньше. В клуб помощников ходить пока не обязательно.

По-прежнему действует правило «королевской битвы». И раз уж я смотрю на вещи иначе, чем эта парочка из клуба, совсем не обязательно заставлять себя работать вместе. Я уже знаю, что собираюсь сделать, и никакая подготовка мне не нужна. Надо просто что-нибудь устроить в день выборов.

А единственное, что я могу сделать до того, это не вставать на пути тех двоих.

Даже более того.

Даже если я ничего не сделаю, а они сделают, всё хорошо. Не сомневаюсь, что они справятся лучше меня.

И я, и они не должны мешать друг другу.

Не надо ходить по тонкой проволоке в попытках сблизиться. В конце концов, один из способов ладить с другими – держаться от них на расстоянии.

Я решил выкинуть из головы все мысли о клубе.

Но люди – загадочные существа. Стараясь не думать о чём-то, в итоге только об этом и думаешь.

Пытаясь выкинуть из головы мысли о школе, я начал думать о доме. И конечно, же вспомнил об утренней ссоре с Комачи.

Наверно, она всё ещё злится…

Злое выражение на её физиономии выглядит мило, но если она начинает игнорировать окружающих, значит, она в самом деле в ярости. Мой папаша даже на маму наорал, когда Комачи на него внимания не обращала.

Родители как всегда придут поздно. А значит, мы с Комачи будем в доме вдвоём.

Обычно моё сердце в такой ситуации начинает трепетать. Ну да, может, это и в самом деле не совсем нормально.

Но сегодня будет тяжеловато смотреть друг другу в глаза.

Наверно, лучше будет вернуться попозже, дать ей время успокоиться.

И потому я повернул направо.

Если повернуть на шоссе с улицы, по которой я езжу из школы домой, я попаду в Чибу. В город, где есть кинотеатры с книжными магазинами, игровые автоматы, манга-кафе [1]. В общем, всё, чтобы славно убить время.

В школьной поездке у меня практически не было возможности насладиться спокойной прогулкой наедине с самим собой. А выходные я просто провалялся на диване.

Но теперь я наконец-то могу расправить крылья. В конце концов, мне всегда нравилось одиночество.

Размышляя, куда бы податься, я потихоньку расслабился.

И напевая «принцесса, принцесса, принцесса», нажал на педали и помчался по длинному шоссе [2].

× × ×

Пока я добирался до Чибы, солнце уже село. Город начал демонстрировать своё ночное лицо. Я двинулся по Четырнадцатому шоссе в направлении центральной станции.

Здесь полно мест, где можно убить время – Animate, Tora no Ana [3], кинотеатры и тому подобное.

Я прошёлся по магазинам, купил пару книжек и уставился на афишу кинотеатра.

Интересующий меня фильм начнётся через час. Значит, пока надо убить время. Лучше всего посидеть где-нибудь за чашечкой кофе.

Рядом был Старбакс [4].  Я подумал, не зайти ли туда, но как там что заказывать, я так и не разобрался. Да и, честно говоря, атмосфера там мне не по душе. Нет, лучше выбрать что-то другое. Слов нет, как злит, когда модный очкарик выстукивает что-то на своём Макбуке. До уровня «Я сейчас эту яблочную фигню вместе с твоей башкой разнесу, четырёхглазый».

Наискосок от кинотеатра есть пышечная, там и перекусить можно. И взять café au lait [5]. Сладкий café au lait – это очень даже по-чибийски получается. Цени время вечернего чая!

Я зашёл в пышечную и заказал café au lait со старомодным французским хворостом. А потом направился на второй этаж, подыскивая уютный уголок.

Боже, какое блаженство читать книгу, похрустывая печеньками и запивая их сладким café au lait. Даже поп-идолы так считают. Если тебя обидели, съешь сладостей и развеселись [6]!

Оглядываясь в поисках подходящего места, я вдруг краем глаза заметил знакомую фигуру.

— О, какие люди. Редко когда тебя здесь увидишь.

Я повернулся на голос. Девушка сняла наушники, улыбнулась мне и помахала рукой.

На ней была белая блузка со стоячим воротничком, прикрытая кардиганом грубой вязки, и длинная юбка, под которой виднелись длинные стройные ноги. Наряд вроде бы зимний, но почему-то девушка казалась легко одетой. Наверно, сказывается то ощущение легкомысленности, которое она оставляла раньше.

Просто идеальная девушка, не только превосходящая главу клуба помощников Юкино Юкиноситу, но и являющаяся её старшей сестрой. Харуно Юкиносита.

Как-то её образ не очень вяжется с этой пышечной. А вот за столиком у витрины Старбакса смотрелась бы она очень естественно.

Я невольно застыл. Никак не ожидал встретить её в таком месте.

На столике перед Харуно были разложены книги. В основном в мягкой обложке, но в центре лежал большой разукрашенный том в твёрдом переплёте. На первый взгляд словарь, но может и что-то западное.

— …А, привет.

Я поздоровался и быстро сел подальше от Харуно. И зачем начинать с «а», а? Попытка перейти на английский?

Как бы то ни было, французский хворост я проглотил моментально.

Чёрт побери… Откуда ты здесь взялась… Надо было брать на вынос… Какой ляп… Надо же было сначала всё проверить на наличие знакомых и только потом заходить.

Ладно, теперь остаётся лишь побыстрее заглотить всё и свалить.

Но увы, café au lait оказался для меня слишком горяч. И пока я отчаянно пытался остудить его, Харуно уже уселась рядом с подносом в руке.

— Не надо так убегать. Бог мой, как грубо!

— А, ну, нет, я просто подумал, что не стоит мешать.

Можно назвать это предупредительностью одиночки. Ну, как встречаешь в городе знакомого, обмениваешься несколькими фразами, потом становится неловко и просто не знаешь, как побыстрее закруглить разговор и свалить. То же чувство вины, которое бывает, когда испортишь всем настроение.

Надо немедленно исчезнуть во избежание непредвиденных последствий. Отбросить гордость и взять ноги в руки.

Но у людей с очень маленьким личным пространством, вроде Харуно, другой тип мышления. Она взяла и уселась рядом со мной с книжкой в руке. И быстро пролистала её до страницы, на которой остановилась.

И зачем было пересаживаться, если она всё равно читать собирается?..

Вот уж действительно вольная личность, подумал я, глядя на неё. Харуно заговорила, не отрывая глаз от книжки:

— Чем занят?

— …Решил кино посмотреть, время убить.

— Ну надо же, и я тоже.

— …Собрались в кино? — невольно пробормотал я мрачным тоном. Что ж, ничего не попишешь. Если она на тот же фильм собирается, разойтись сейчас и снова встретиться в зале будет ещё более неловко…

Но беспокоился я зря.

— М-м? А, нет. Просто убиваю время до встречи с друзьями.

Кстати, университет, в котором учится Харуно, где-то рядом. В западной Чибе, кажется. Кафе там вроде бы немного, но бары точно есть. Хочешь хорошо пообедать, двигай в центр. Кстати о вкусняшках… может, наритаке? Этот слой жира, покрывающий всё словно снег! До чего же вкусно!

— А, с друзьями. Ладно, пойду, не буду вам мешать.

— Это позже. Ну давай, помоги мне убить время!

Она пододвинулась ко мне вместе со стулом. Слишком близко, слишком близко, так мягко, слишком близко, запах духов, слишком близко… Она пододвигалась, я отодвигался. Но стоило ей заметить просвет между нами, она тут же его сокращала.

И затем прошептала мне прямо в ухо:

— Хикигая, такие как ты лучше всех.

По спине тут же пробежал холодок. И это был не просто страх. Словно падаешь вниз, смотришь и видишь, что тебе ещё падать и падать. Этакое извращённое удовольствие. Мягкое ощущение её пальцев на своих плечах, искушающие нотки в голосе, блестящие губы.

Я рефлекторно отдёрнулся и уставился на Харуно. Наши взгляды встретились. На её губах играла подозрительная улыбка. Мне даже на миг захотелось позволить ей и дальше творить, что вздумается и дразнить меня, но такая реакция наверняка её тоже порадовала бы.

Всё стало очевидно, когда она откинулась назад и от души расхохоталась:

— То есть ты тихо сидишь и ни с кем не разговариваешь. Но если к тебе обратиться, ты ответишь, да? О да, очень удобно. С тобой лучше всего время убивать.

Что-то никакой похвалы я в её словах не чувствую… Такие таланты даже до современных браузерных игрушек не дотягивают. Кстати, даже когда их бросаешь, они упорно продолжают о себе напоминать. Вроде Kancolle [7].

— Обычно парни чересчур стараются поддержать разговор. Это не слишком весело, понимаешь?

…А-а, теперь понятно…

Ну да, как правило, парни стараются произвести впечатление на девушку, болтая о всём подряд. Обычно они помалкивают, но заполучив шанс, резко смелеют и начинают беспрестанно нести всякую чушь, перескакивая с темы на тему. Ну и, конечно – БАМ – всё, приплыли. Да, это и правда очень грустно. В каком там классе средней школы я так себя вёл?

Как бы то ни было, из-за Харуно я упустил подходящий момент уйти. Придётся ждать, пока выпадет следующий шанс.

Надо просто сидеть и молчать. Тогда всё будет в порядке. Уж что-что, а молчать я мастер.

Как-то так. Молчуны лучше всех остальных, как и следовало ожидать.

Оно наступает… Время. Время одиночек. Отныне парни, не умеющие завести разговор, будут преуспевать (я не про общепринятый смысл).

Пока я молчу, никакого разговора не будет.

Время шло вполне для меня комфортно.

Если подумать, последний раз я встречался с Харуно на школьном фестивале.

Но сейчас она производила совсем другое впечатление. Наверно, потому что вела себя спокойнее. Нет, точнее будет сказать, более по-взрослому.

Ясно, если рядом нет Юкиноситы, Харуно ведёт себя не столь бесцеремонно. Наоборот, она спокойна. Интересно, настолько она любит младшую сестру? Я-то свою очень люблю, понимаете? Хотя боюсь, с сегодняшнего утра она меня ненавидит…

Неожиданно вспомнив утреннюю ссору с Комачи, я несколько помрачнел. Надо подумать о чём-нибудь другом, должно помочь.

А-а, плюшки такие вкусные… Но в café au lait сладости маловато. Я что, молоко туда добавить забыл? Вместо молока я вытряхнул в чашку пакетик сахара, отпил и краем глаза глянул на Харуно.

На столе перед ней были разложены книги. Время от времени она тянулась за кофе, подпирая подбородок рукой.

Сейчас она и правда сильно смахивала на Юкиноситу.

Перелистывающие страницы пальцы, слабый блеск белой шеи, когда она отпивала кофе, прищуренные глаза,  когда высматривала какое-то слово на странице.

Да, она была похожа на девушку, которую я знал почти полгода, Юкино Юкиноситу.

Харуно вдруг заметила, что я смотрю на неё, слегка приподняла голову и вопросительно хмыкнула.

Я помотал головой:

— …Э-э, я просто ещё кофе попросить хотел.

— М-м, давай.

Она пододвинула мне чашку. И я попросил ближайшего официанта ещё по порции кофе и café au lait. Он забрал пустую чашку и поставил полную перед Харуно, не беспокоя её.

Я подумал, что всё время пялиться на Харуно немного странно, и полез за одной из свежекупленных книжек.

Теперь слышен был лишь шелест перелистываемых страниц.

Даже звучащая в кафе песня была незаметна. Впрочем, её слова и так оставались непостижимыми. Что значит «вы все пончики»? Но если не вслушиваться, получалось неплохо.

Наконец принесли и мой тёплый café au lait. Я отхлебнул из чашки и перелистнул очередную страницу.

— Хикигая, — вдруг заговорила Харуно.

— Да?

Взгляды от книжек мы не отрывали.

— Расскажи что-нибудь интересное, пожа-а-а-алуйста.

— …

Я невольно замолк. Уверен, моя физиономия в полной мере отражает, как мне сейчас неприятно. Да что она за человек такой, подумал я, посмотрел на Харуно и увидел, что она улыбается во весь рот:

— Какая бурная реакция… Бог мой, я так и знала!

Она расхохоталась. Могла бы и не говорить, раз всё заранее знала…

Стоило мне подумать, что она ведёт себя спокойнее, как она опять начала выкаблучиваться.

Простая и невинная, раскованная до невозможности, быть может, даже властная.

Угомонить её мне нечем, не приходят в голову нужные слова. Мне с ней не справиться.

Похоже, Харуно дошла до удобного места в тексте, где можно прерваться, потому что она захлопнула книжку. И сладко потянулась. Такая поза заставила меня немного заинтересоваться… Той частью тела, которой обделена её младшая сестра, я имею в виду.

— Как там Юкино? — спросила Харуно, дотянувшись до своей чашки и поглаживая её ободок.

— Да всё как обычно, полагаю.

— Ясно. Это хорошо, — равнодушно ответила она, складывая книги в сумку. Хотя сама задавала вопрос. Затем поставила локти на освободившийся стол и примостила подбородок на скрещённые пальцы. Под какого командира косите, командир [8]?

Затем она повернулась ко мне:

— Ну… И что было потом?

— Ха…

— Есть прогресс?

Сложно понять, что имеется в виду, когда спрашивающий не уточняет. Я поинтересовался, о чём она вообще, и Харуно с недоумением посмотрела на меня:

— Разве ты не был в школьной поездке?

— А, так вы уже в курсе.

Ну да, она же нашу школу заканчивала, так что должна примерно представлять, когда у нас поездка. Но слишком уж точное попадание.

Заметив моё удивление, Харуно заговорила, словно раскрывая секрет фокуса:

— Мне прислали сувенир.

Юкиносита прислала, надо полагать. А лично встречаться не стала.

— Значит, не поленилась пересылкой озаботиться…

Дура, что ли? Она же ничего серьёзного не покупала. Да и до дома ей всего несколько станций.

Харуно обеими руками взялась за кружку и тоскливо вздохнула:

— Наверно, не хотела дома показываться.

— Но сувенир всё равно купила… Честная она…

Я сам удивился, что сказал такое. Потому что всё это отлично вписывается в образ Юкиноситы. Но Харуно отвернулась, словно не соглашаясь со мной:

— А-а, я так не думаю.

Она так странно возразила, что я не удержался и искоса глянул на Харуно. Юкиносита крайне придирчива в плане манер и очень честная, в этом я лично убедился. Или я в чём-то ошибся?

Харуно качнула чашку, глядя, как колышется в ней кофе.

— Она это ненавидит, хотя ненавидеть не хочет… — сказала она тихим, добрым и сострадательным голосом. Явно обращённым к той, которой здесь нет.

Я нутром ощутил, что если начну сейчас её спрашивать, она мне не простит. И промолчал.

Харуно это заметила, поставила чашку на стол и демонстративно развернулась ко мне:

— Поездка закончилась, крупных событий больше не будет. Только учёба. Не заскучаешь?

Пришлось включиться в разговор:

— Не совсем. Ещё выборы школьного совета.

— Выборы? А разве они ещё не прошли?

Она озадаченно посмотрела на меня, наклонив голову. Ну да, наша выпускница есть наша выпускница. Наверняка сейчас роется в памяти.

— Всё затянулось из-за проблем с кандидатами.

— О-о. Значит, Мегури уходит, да?

Почему-то прозвучали эти слова довольно эмоционально. Для меня же Мегури была просто надёжной старшеклассницей, хотя стоп, нет. Она на меня рассчитывала, что придавало ей определённое очарование семпая. А для Харуно она была милым кохаем. И знаете что? Она с любой точки зрения очаровательна. Мегури, ты очаровательна! Мегурин!

Харуно засмеялась, словно что-то вспомнив:

— Если мы говорим о Мегури, держу пари, что пост президента школьного совета она предложила Юкино.

— Да вообще-то, нет.

— Бог мой, как скучно.

Она разочарованно хлопнула себя по ногам:

— Так Юкино не собирается баллотироваться на президента.

— …Думаю, так и есть.

Сейчас она собирается поддерживать другого кандидата. Понятия не имею, кто это будет, но дело определённо не из простых. Если учесть, сколько потребуется сил и времени, эффективным такой план назвать сложно.

Пока я соображал, как она собирается всё это провернуть, сидящая рядом персона, судя по дыханию, тоже погрузилась в раздумья.

— Хм-м…

Вряд ли этот вздох что-то значит, но внимание моё почему-то привлёк. И не потому, что в нём было что-то сексуальное или очаровательное. Просто слабая улыбка, с которой Харуно смотрела в окно, казалась зловещей.

— …Э-э, а что такое? — спросил я после паузы, и Харуно продемонстрировала мне свою обычную чарующую улыбку:

— Хм-м? А, понимаешь, дело в том, что я сама таким никогда не занималась.

— Вот как? Никогда бы не подумал.

Я был уверен, что она хваталась за любой пост, который ей подворачивался. Была же она председателем оргкомитета фестиваля, в конце концов.

— Правда? — безразлично ответила Харуно. — Просто слишком уж большая это морока. Работа президента, я имею в виду.

— А-а, вот оно что.

Убедила.

Работа в школьном совете, на мой взгляд, сложностью не отличается. Зато когда проходит какое-то большое мероприятие, можно возглавить его и провести, как сочтёшь нужным. Например, школьный фестиваль.

А есть и ещё более простые дела, не выходящие на всеобщее обозрение. Вроде нынешней подготовки выборов. По сути обычная офисная работа.

Кроме того, по большей части они бьют баклуши в комнате школьного совета, попивая чаёк и заедая его плюшками. Но если возникает какая-то проблема, на неё надо тут же отреагировать. В довершение всего, члены совета обязаны подавать пример остальным ученикам. Прямо как государственные служащие. Служить и защищать, знаете ли.

А Харуно любит шик и удовольствия. В школьном совете ей было бы скучно, ей гораздо больше подходят крупные и яркие мероприятия вроде школьного фестиваля.

Хотя её яркость я по-прежнему всерьёз не воспринимаю.

— …Ску-у-у-учно… — протянула Харуно холодным тоном. И хихикнула. В этом слове есть какой-то скрытый смысл?

Пока я размышлял, спросить у неё или нет, вдруг послышался голос с другой стороны:

— А? Хикигая?

Я повернулся на голос и увидел двух старшеклассниц.

У одной из них была короткая стрижка, а у другой удивлённый взгляд, надо полагать, она меня и окликнула.

Окликнувшая меня девушка была в форме школы Кайхин Согу, что недалеко от моего дома. А её сумка – одной из частных старших школ.

Поначалу я её не узнал, но потом понял, кто она.

— …Оримото… — пробормотали мои губы.

Я думал, что моя бытность в средней школе надёжно упрятана в глубины памяти.

Но имя Каори Оримото всплыло самом собой.

× × ×

Эта неожиданная встреча заставила меня застыть.

Мы ещё раз взглянули друг на друга, чтобы убедиться, что не обознались.

В моей голове замелькали события двух-трёхлетней давности. На скальпе неспешно начали открываться потовые железы. Я ощутил, что капельки пота стекают и по спине.

Рядом с Оримото, скорее всего, её подруга. Девушка в такой же форме старшей школы Кайхин Согу, скромно посматривающая на меня.

Эта самая подруга особого интереса ко мне не проявила. Но Оримото, не обращая на то внимания, хлопнула меня по плечу:

— Какая ностальгия! Ты ж у нас редкая птичка, да?

Они беззастенчиво пялились на меня, и я в ответ сумел лишь натянуто улыбнуться.

Верно. Если вспомнить среднюю школу, шанс встретиться со мной где-либо был крайне невелик. В первую очередь потому, что узнавание – процесс обоюдный. Если я заметил кого-то, это ещё не значит, что этот кто-то заметил меня.

Хотя если что и называть редкостью, так главным образом то, что Оримото узнала и окликнула меня. Совсем как в средней школе.

Она из тех, кого зовут самозваными старшими сёстрами. Она легко могла заговорить с кем угодно и стараться по максимуму с ним сблизиться.

Оримото с любопытством посмотрела на меня:

— Хикигая, так ты ходишь в старшую Соубу?

— Угу.

Я тоже бросил взгляд на свою форму. Ну да, такие пиджаки только в моей школе и носят. Тут одного взгляда достаточно, чтобы понять, кто откуда.

Кажется, Оримото думала о том же. Она с изумлением выдохнула:

— О-о. Удивительно. Ты, значит, и правда умный! Хотя я никогда твоих оценок не видела. Я имею в виду, Хикигая, ты же ни с кем не разговаривал.

Как обычно, что хочет, то  болтает. Всегда идёт напролом, так что никакой стены между вами не чувствуется. Хочет, наверно, дружелюбной выглядеть.

А затем её интерес переключился на сидящую радом со мной Харуно, словно так оно и должно быть.

— Твоя девушка? — с любопытством спросила она, сравнивая нас взглядом. Мне сразу стало неуютно, и я невольно понизил голос:

— Нет…

— Я так и думала! Так не бывает!

Оримото захихикала. Её подруга прикрыла рот рукой, словно стараясь сдержать смех.

В те времена её смех казался мне беззаботным. Я думал, что она так показывает свою доброту и открытость.

— Ха-ха-ха…

Ну а я зачем из себя смех выдавливаю? Отвратительно.

Такое ощущение, что те давние события вот-вот ярко вспыхнут в моей памяти. И я сухо засмеялся, словно стараясь от них отвлечься.

Харуно, наблюдавшая за нашей беседой со стороны, вдруг всмотрелась в моё лицо:

— Твои подружки, Хикигая?

Почему-то спросила она так, словно имела в виду «бывшие подружки». А может, мне просто показалось.

Хотя насчёт Оримото ответить «нет» было не так просто.

Но на такой случай у меня давно был заготовлен наиболее безопасный ответ:

— Одноклассница из средней школы.

Да, да, так правильнее всего. В конце концов, ребята, которых я считал своими друзьями, представили бы меня так же.

Оримото повернулась к Харуно и слегка поклонилась:

— Меня зовут Каори Оримото.

Харуно окинула её своим обычным оценивающим взглядом:

— Хм-м… А, я Харуно Юкиносита. Я Хикигае… Хикигае… слушай, а кто я тебе?

— Да мне-то откуда знать?

Зачем ты опять ко мне липнешь? И прекрати уже вот так смотреть на меня снизу вверх.

— Странно было бы назвать нас друзьями. Может, старшая сестра? Или свояченица?

Харуно задумчиво постукивала пальцем по подбородку, вглядываясь в меня. И ухмыльнулась в ответ на мой равнодушный взгляд:

— Слушай, а как насчёт назойливой подружки.

Блин, это что, признание в любви?

Она совсем дура? Как можно перейти в подружки из старшей сестры? Ну как? Хотя стоп, вот если заменить старшую сестру на младшую… Впрочем, это просто невозможно.

Харуно вела себя так открыто, что это запросто могло привести к недопониманию. Но это же помогло мне успокоиться и непринуждённо ответить:

— Почему бы вам просто не сказать, что вы моя старшая соученица?

— Скучный ты.

Она обиженно надула щёки. Мне даже захотелось потыкать в них пальцами, но я просто пожал плечами.

Харуно наверняка притворяется, но хорошо, что она оказалась здесь. Это помогает отвлечься от ненужных мыслей. Хм, пожалуй, я впервые ей благодарен.

Столкнись я с Оримото в одиночестве, наверняка быстро впал бы в уныние. Настолько, что потом весь вечер головой о стенку бился бы.

Каори Оримото – это человек из периода средней школы, упоминания о котором следует всячески избегать.

Я надеялся отделаться от неё до того, как всплывут неприятные моменты моего прошлого. Но увы, Оримото уже заговорила с Харуно:

— У вас такие классные отношения семпай-кохай!

— А то! Но это ещё не всё!

— А? А что ещё?!

Они всё трепались, а подружка Оримото время от времени кивала…

Я молча сидел, слушая этот бесконечный поток слов.

Харуно с Оримото непринуждённо перескакивали с темы на тему, и конца-краю этому не было видно.

Единственное, что я мог делать в такой ситуации, так это дышать и отхлёбывать свой café au lait.

Меня не покидало ощущение, что я бреду по минному полю.

И вдруг разговор стих.

Слишком уж долгий трёп для первого знакомства. Самое время поставить точку и разойтись. Я, во всяком случае, на это рассчитывал.

Но Харуно с достоинством скрестила руки на груди, слегка улыбнулась и заговорила снова:

— Так значит, вы с Хикигаей ходили в одну среднюю школу? Расскажешь что-нибудь интересное?

Эти слова снова запустили разговор. Оримото протянула «ну-у-у», копаясь в воспоминаниях.

На меня накатили дурные предчувствия. Точнее, я знал, что сейчас случится нечто ужасное.

— Бог мой, ведь было же что-то, да? Вроде любовных историй! — Харуно радостно улыбнулась. — Сестричка хочет послушать про любовные истории Хикигаи!

По моей спине снова покатились струйки пота. И я едва истерически не расхохотался от вернувшихся чувств времён средней школы. Точнее, они были буквально впрессованы в мою душу. Блин, просто кошмар, что люди гораздо лучше помнят плохое, чем хорошее.

Будь у меня хоть какой-то навык общения, я бы и сам всё рассказал. С кривой усмешкой.

Но увы, пока я соображал и колебался, стало уже поздно.

Оримото провела рукой по волосам и смущённо засмеялась:

— А, ну да. Хикигая как-то мне признался!

Как легко она это выложила.

— Не может бы-ы-ы-ыть!

— Ой как интересно!

Тут же не только Харуно отреагировала. Подружка Оримото тоже радостно включилась в разговор.

Да уж, такая тема не могла не вызвать интерес. И Оримото возбуждёно продолжила:

— До того мы ни разу не разговаривали, и мне было о-о-о-очень не по себе.

Но мы разговаривали. Точно разговаривали.

Оримото, наверно, просто не запомнила. Точнее, не распознала меня, когда разговаривала.

Но это ещё не всё. Я и сообщения ей посылал.

То ли из жалости, то ли из сострадания мне дали её адрес. Я всю голову сломал, не зная, что же ей написать. И написал в итоге какую-то фигню. Потом в нетерпении ждал ответа, а когда он пришёл, это оказалось сообщение от одного из журналов. И я в ярости аннулировал подписку.

Не могла она обо всём не знать. Значит, просто не запомнила.

Тогда влюблённые не интересовались никем, кто не входил в их ближний круг. Напротив, такие люди становились мишенью для шуток. После чего о них тут же забывали.

Слова Оримото вызвали у меня целую волну воспоминаний и всплеск эмоций.

Тот случай, который я считал высмеянным и забытым, отозвался словно удар кинжала.

Застыв, я глубоко вздохнул и нацепил на физиономию кривую улыбку.

— Ну надо же, Хикигая признался, — удивлённо отреагировала Харуно. Но в её довольном взгляде прорезалось что-то садистское. Подозреваю, это моя реакция на Оримото заставила её заинтересоваться, что же там между нами было.

Уставившись в пол, я кое-как выдавил несколько слов:

— Ну, давно дело было…

— Точно! Так давно, что уже и неважно!

Должно быть, мы вкладываем разный смысл в одни и те же слова.

Всё было давно, со всем уже разобрались и всё уже кончилось. Наверно, именно потому Оримото может так спокойно об этом говорить и так невинно смеяться.

Надо полагать, тут нет злого умысла. Она хочет просто весело поболтать. Как и её подружка с Харуно. Они смеялись, как смеются над чем-то приятным.

Совсем как в тот раз.

Когда я признавался, мы были наедине, но на следующее утро об этом знал весь класс. И я со всех сторон слышал смешки. Прямо как сейчас.

Нет ничего страшного в том, что на твоё признание отвечают отказом.

Мне и тогда несложно было понять, что со временем это становится просто забавной историей.

Гораздо хуже то, что я сам разочаровался в предмете своей любви. Я ведь тоже виноват, что многого не замечал и не понимал. Не могу же я смеяться над своим незрелым, детским «я».

Разговор продолжался, но я его уже не слышал. Должно быть, так ушёл в прошлое, что выпал из реальности.

— А, точно, Хикигая.

— М-м?

Моё прозвучавшее имя привело меня в чувство.

Оримото, похоже, забыла уже про предыдущую тему, полностью переключившись на новую:

— Слушай, раз ты ходишь в старшую Соубу, значит, должен знать Хаяму?

— Хаяму… — машинально повторил я. Оримото вдруг наклонилась вперёд:

— Да, Хаяму! Он в футбольном клубе!

Такой информации оказалось вполне достаточно, чтобы сообразить, что она имеет в виду именно Хаято Хаяму.

— А-а, ну да.

— Правда?! Знаешь, с ним многие девушки хотели бы встретиться! Вот эта, например!

Она ткнула пальцем в свою подружку:

— Это Чика Накамачи из моей школы.

Накамачи или как её там, сидящая рядом с Оримото, слегка кивнула, чуть улыбаясь. Оримото потыкала её локтем:

— Давай, Чика, тебе выпал шанс познакомиться с Хаямой!

— Э-э-э… Да не надо.

Несмотря на такой ответ, Накамачи определённо приободрилась, явно чего-то ожидая.

Но увы тебе, я не настолько близок с Хаямой. Мы даже номера телефонов друг друга не знаем.

— Погоди. Я не особо с ним знаком…

Оримото отреагировала скорее уверенно, чем разочарованно:

— А, ну да. Вы совсем друг другу не подходите.

— Ха-ха-ха…

Я снова натянуто засмеялся. Точно что-то в горле застряло.

Прочистив глотку, я услышал шёпот временно ушедшей в тень Харуно:

— …Хм-м, это может оказаться интересно.

— А?

Я повернулся и увидел подозрительный блеск в её глазах. Она вдруг вскинула руку:

— Ла-а-а-адно, сестричка вас с ним познакомит!

Мы с Оримото недоумённо посмотрели на неё. Но Харуно неожиданно достала свой телефон и набрала номер.

Она постукивала кулаком по стойке в такт гудкам, ожидая, пока на том конце возьмут трубку. Три гудка. И дождавшись ответа, быстро заговорила:

— Хаято? Можешь подойти сейчас? Да, просто приходи.

Высказала всё, что хотела, и тут же оборвала связь.

— Что вы творите?..

— Хм-м-м.

Она улыбалась во весь рот. Ей бы всё шуточки…

× × ×

Пока мы ждали Хаяму, я рассеянно глазел в окно.

Солнце уже закатывалось, и город постепенно переключался в ночное обличье.

Вывеска караоке неподалёку замерцала неоновыми огнями. А выше можно было различить разрезающий тьму монорельс. Улицы заполнились молодёжью.

Довольно скоро послышались шаги поднимающегося в пышечную человека.

— О, вот, кажется, и он.

Харуно развернулась и уставилась на вход. И там сразу же появился Хаято Хаяма.

Кажется, он только что из клуба. По-прежнему в школьной форме, с глянцевой сумкой на плече. Заметив нас, он устало ослабил свой галстук.

— Харуно. В чём дело?

Хаяма посмотрел на Харуно, затем на Оримото с подругой. А потом остановился взглядом на мне.

— Хаято, тут девочки хотят с тобой познакомиться.

Харуно вытянула руки, показывая на Оримото с подругой.

Те явно и представить себе не могли встретить Хаяму собственной персоной и теперь возбуждённо хихикали. Они подались друг к другу, о чём-то перешёптываясь.

— …Понятно.

Хаяма коротко, почти незаметно вздохнул, но тут же бодро улыбнулся:

— Приятно познакомиться. Я Хаято Хаяма.

Он моментально переключился в режим обычного Хаямы, словно щёлкнув тумблером. Естественным тоном представился и завёл разговор. Оримото с Накамачи поддержали его. И даже как-то похорошели.

Теперь, когда они переключились на Хаяму, я наконец мог свободно вздохнуть. И атмосфера в кафе стала какой-то уютной.

Раз он пришёл, я спокойно могу оставить их развлекаться, а сам двинуть домой… Вряд ли меня ещё и на кино хватит. Сдаётся мне, если я сейчас пойду в кино, вырублюсь, как только сяду.

Я закрыл недочитанную книгу и сунул её в сумку. Но пока ждал подходящего для прощания момента, все четверо только оживлялись.

— А не хочешь, ну, типа сходить куда-нибудь поразвлечься в следующий раз? — предложили Оримото с Накамачи.

— Звучит неплохо, — с улыбкой кивнул Хаяма.

Вероятность такого допустил, но не сказал ни да, ни нет. Таким навыком только красавчики и обладают. Скажи такое обычный парень, его бы назвали мямлей, а то и просто проигнорировали бы.

— Ага, хорошая идея, давайте все сходим, — серьёзным тоном заговорила Харуно, скрестив руки.

Получив дополнительную поддержку, Оримото с подругой начали возбуждённо обсуждать, куда можно пойти.

И тут я понял. Харуно сказала «все», но это «все» не подразумевало меня, да?..

Что ж, волне естественно.

Насколько я понимаю, я не более чем жертва, принесённая ради призыва Хаямы. Чтобы выйти на монстра пятого уровня, надо отправить в могилу моба слабее. Другого пути нет. Чтобы славно повеселиться, правила надо соблюдать!

Учитывая, что я уже в могиле, мне остаётся лишь наблюдать, как будут разворачиваться события.

Разговор моментально стал любезнее. Не прошло и пятнадцати минут, а Хаяма уже тактично увильнул от предложения подружиться с девушками и умело подготовил себе лазейку.

— Ну, мне уже пора…

— Ага. Пока, Хаяма, увидимся! Мы тебе напишем!

Оримото с Накамачи помахали ему рукой, и Хаяма тоже поднял руку в ответ. Уходя, они всё перебрасывались фразочками типа «о боже», «он такой крутой» и «обидно». Спустились по лестнице, и их голоса растаяли вдали.

Пока я смотрел им вслед, всё время улыбавшийся Хаяма нахмурился и холодно посмотрел на Харуно:

— …И зачем ты это устроила?

— Так весело же, — улыбнулась Харуно без тени смущения. Но простодушием или невинной шуткой тут и не пахло. В чистом виде злой умысел.

Хаяма вздохнул:

— Опять ты… А он почему здесь? Он же явно тут не к месту.

— А вот и нет! Та девчонка, ну, та, что с завивкой. Ну вот, Хикигая когда-то был в неё влюблён. Интересно же, да? Представляю, какое лицо будет у Юкино, когда она узнает… Да, Хикигая?

Харуно на сей раз улыбнулась и мне. Но радовалась лишь она одна.

Понятно, что мне было совсем невесело. Но Хаяма почему-то тоже помрачнел.

— …

И мы с ним оба молчали.

Разговор оборвался, и Харуно скучающе вздохнула. Поднялась и похлопала Хаяму по плечу:

— Ну а почему бы тебе не потусоваться с ними? Может, для тебя это чем хорошим обернётся.

Хаяма поник и уставился на пол между своими ногами и ногами Харуно. Это явно касалось лишь их двоих.

— Ничего не получится… — тихо пробормотал он.

— Да? Уверен? — непринуждённо брякнула Харуно. Поддёрнула рукав и взглянула на серебряно-розовые часики.

— Так, приятно убить время удалось, мне пора, — протараторила она и быстро собралась. — Хикигая, спасибо, что остался со мной, — прошептала она в самое ухо, придвинувшись вплотную. Я ощутил свежий цветочный запах, её дыхание пощекотало мою ушную раковину. Я невольно съёжился. Чувствительные у меня уши, чёрт бы тебя побрал, хватит уже!

Я сделал пару шагов назад, разрывая дистанцию, а Харуно быстро побежала к лестнице.

По дороге она повернула голову и помахала рукой:

— Если будет какой-то прогресс, дайте знать!

Прозвучало так, словно она обращается именно ко мне. Но прогресса не будет, знаешь ли! Меня никуда не приглашали! Подумал я, кивая ей вслед.

Буйная девица удалилась, и в пышечной повисло молчание.

Остались лишь мы с Хаямой. А значит, нет никакого смысла и дальше тут торчать. Нам просто не о чем говорить.

Когда-то мы с ним разговаривали, но потом завязали. Сколь бы ни было схожи наши цели, как бы ни были близки идеалы, мы чётко понимаем, что ничего из этого не выйдет.

Кажется, отныне мы больше не будем пересекаться. По сегодняшнему утру это ясно совершенно отчётливо. И таково не только моё решение, но и Хаямы.

Я подхватил свою сумку и двинулся к выходу.

— Ты… — прозвучал сзади тихий, едва ли не исчезающий голос.

У меня не было никаких причин общаться с Хаямой. Но я рефлекторно остановился. И ждал продолжения, не оборачиваясь.

— …Похоже, ты сильно нравишься Харуно.

— А?

Совершенно неожиданные слова заставили меня повернуться.

Наши взгляды встретились, и Хаяма улыбнулся. Я чувствовал, что за этой улыбкой что-то кроется, и бросил несколько слов, снова разворачиваясь к выходу:

— Не будь идиотом. Она просто дурака валяла.

— Как минимум, она заинтересована, — сообщил Хаяма моей спине. И тут же его тон изменился. — Если ей что-то неинтересно, она так бесцеремонно себя не ведёт… Она вообще ничего не делает. С тем, что ей нравится, она до смерти возиться может. А что ненавидит, сокрушит любой ценой.

Это совет или предупреждение? Слова Хаямы прозвучали более резко, чем обычно. Мне очень хотелось взглянуть на выражение его лица, но я всё равно не стал оборачиваться.

— …Просто жуть, — вполне искренне сказал я. И уже понимая, что он не врёт, молча вышел.

× × ×

Я гнал и гнал велосипед по шоссе и в конце концов добрался до дома. День ещё не закончился, а я уже истосковался по нему.

За дверью к моему удивлению меня встретил Камакура. Он бесстрастно муркнул и потёрся о мои ноги. Хватит уже мою форму шерстью пачкать.

— В чём дело? Что-то случилось? — поинтересовался я, но Камакура вместо обычного мурчания кашлянул. Это такое кошачье приветствие, что ли? «Мяуинг» [9]?

— Ладно, пошли.

Позвал я его, поднимаясь по лестнице.

Свет на втором этаже был выключен.

Ну, родители в такое время обычно ещё не возвращаются. Но похоже, Комачи тоже нет. Наверно, она на подготовительных курсах. Экзамены всего через три месяца.

Форма моя и правда оказалась в шерсти, так что я решил переодеться в домашнее.

Кинул форму в своей комнате и направился в гостиную. С пончиками в руках. Надо же хоть чем-то себя побаловать.

Но у лестницы передо мной опять с мурлыканьем возник Камакура.

— Чего ты хочешь?

Камакура снова муркнул и повёл меня в кухню. Там стояла миска с приклеенными деревянными буквами, складывающимися в слово «КАМАКУРА». С первого взгляда её можно было принять за продукцию КАДОКАВА [10], но нет, это была миска Камакуры, заботливо подготовленная для него Комачи.

В миске лежало лишь несколько крошек, оставшихся от предыдущей порции.

— …Есть нечего, да?

Теперь всё ясно. Ты не встречать меня вышел. Ты пришёл сообщить «мне жрать нечего, чёрт бы тебя побрал». Не слишком-то мило, а?

Я открыл шкаф, достал до боли знакомый пакет сухого корма, к которому часто прилагается серебряная ложка, и сыпанул из него в миску. Кстати, если залить молоком, будет смахивать на шоколад, да?

Камакура сунулся в миску, когда я ещё не успел наполнить её. И теперь я даже не видел, сыплю я куда надо или ему на голову.

— Жуй, жуй, не торопись.

Я погладил его по голове, стряхивая крошки, и направился в гостиную. Добрёл до дивана и рухнул на него.

И вздохнул.

И так и продолжал глубоко вздыхать.

Пока я валялся как труп, подошёл Камакура и снова потёрся о мои ноги.

Я думал, он пришёл сказать, что всё съёл, но Камакура просто забрался мне на ноги. Удовлетворённо вздохнул и заурчал.

— …А ты на удивление тактичен, да?

Я был почти наверняка уверен, что ему просто холодно и он пользуется мной как грелкой. Но ладно уж, на сей раз дадим волю сомнениям.

Взяв расчёску, я причесал Камакуре спину. И почувствовал, что мои веки тяжелеют.

Какой длинный день.

И очень утомительный.

-----------------------------------------------------

Примечания

[1] Кафе, где можно почитать мангу. Оплата почасовая

[2] Отсылка к «Yowamushi Pedal»

[3] Магазины для отаку

[4] Американская фирма, владелец международной сети кофеен

[5] Кофе с молоком

[6] Отсылка к лирике из игры «The Idolmaster»

[7] Kantai Collection

[8] Юкикадзе из Kantai Collection

[9] Отсылка к «Non Non Biyori»

[10] Издательский концерн

Том 8 - Глава 4

Меня разбудил холод.

— …Ну и колотун.

Я перебрался в сидячее положение, и с меня сползло одеяло.

Значит, вчера вечером я заснул прямо на диване. Смутно помню, мама мне что-то говорила. Что-то вроде «будешь спать на диване – простудишься».

Но действия это не возымело, и она оставила меня как есть. Может я даже что-то ответил, плохо помню, но в итоге скорее всего опять заснул. Моего товарища по дивану, Камакуры, нигде не было видно. Наверняка пошёл спать туда, где потеплее.

Я размял шею, плечи, поясницу и поднялся. На столе стоял завтрак.

Пока завтракал, огляделся. Родители явно уже ушли. Комачи, похоже, тоже отправилась в школу. В доме остался лишь я один.

Ещё на столе лежал пакет с пончиками, который я притащил вчера, только он определённо похудел. Кто-то уже поживился его содержимым.

Переодеваясь, я ощутил, что день ото дня становится всё холоднее.

Неужто я всё-таки простыл?.. Или это оттого, что я дрых на диване и не выспался?

Ещё и голова немного болит. Где-то у нас должно быть обезболивающее… Я порылся в шкафчике с лекарствами и схватил первое же подходящее.

О да-а-а-а-а-а-а-а-а! Медицина – это ве-е-е-е-е-е-ещь [1]!

Хмф, без этого никакая медицина не подействует.

Я вышел из дома, оседлал велосипед и двинул в школу, бормоча под нос «холодно, холодно, холодно».

Вчера был первый день после школьной поездки, и класс был странно неугомонен. Но как только начались уроки, всё вернулось на круги своя.

Ворота школы, парковка велосипедов, главный вход – за два года, что я учусь здесь, я ко всему этому привык. Но не привязался, и это вызывало какое-то странное чувство.

У главного входа я столкнулся с Юигахамой.

— А… Д-доброе утро.

— Угу.

Коротко поприветствовал я её и направился в класс. Шаги за спиной звучали как-то скованнее обычного.

Юигахама время от времени вздыхала так, словно что-то просилось ей на язык. Но я старался не обращать на это внимания.

По мере приближения к лестнице народу вокруг становилось всё меньше и меньше. Заметив это, Юигахама прибавила шаг и начала подниматься бок о бок со мной.

— С-слушай, насчёт сегодня… Ты… в клуб собираешься?.. — спросила она не слишком уверенно, но настойчиво. Но я уже знал, что ответить.

— Нет, не собираюсь.

Юигахама попыталась засмеяться, словно тоже знала, что я отвечу:

— Н-ну да… С-слушай, мы хотим ещё раз поговорить с Ирохой, чтобы лучше понять, что нам делать.

Судя по тону, Юигахама уже решила работать вместе с Юкиноситой. Наверно, они договорились, когда я уже отправился домой.

Пока она говорила, мы успели подняться всего на несколько ступенек.

— Понимаешь, я просто подумала, что ты этого не знаешь…

«Это» – понятие растяжимое. Оно заставляет тебя любопытствовать, что же за ним кроется, и вызывает желание докопаться до истины. Я глянул на Юигахаму и понял, что она ещё много чего хочет мне сказать.

Привычная лестница казалась мне длиннее, чем обычно.

— А ты… — неожиданно сорвалось с моих губ.

— Что?

— …Нет, ничего.

«Ты не злишься?» Вот какой вопрос я не задал. Противно. До невозможности.

Какой смысл притворяться?

Юигахама хотела, чтобы всё шло как раньше.

Собственно, того же хотел и я.

Держать мысли при себе и делать вид, что ничего не случилось. День за днём. И в конце концов ты об этом забудешь. Ностальгически оглянешься в прошлое и поймёшь, что всё ушло, оставив лишь тень сожаления. Что теперь это не более чем горькие воспоминания.

— Что ж, послушать её имеет смысл, — сказал я, когда мы наконец поднялись. И быстро свернул в коридор, не дожидаясь ответа.

× × ×

Когда уроки закончились, ребята парами-тройками начали покидать класс. Не все, конечно, некоторые оставались в классе поболтать друг с другом. Оставались и те, кто ждал момента пойти в свой клуб.

Я быстро собрался и перевёл дух. Можно ведь и прямо домой направиться.

Раз уж в клубе добровольцев объявлено посещение по желанию, меня ничего не обязывает идти туда. Но после того, что утром сказала Юигахама, надо бы всё-таки сходить, послушать, что скажет Ишшики.

Честно говоря, мои планы не изменятся, что бы она ни сказала. Так что только ради этого идти в клуб вовсе не обязательно.

Но слова Ишшики могут повлиять на задумки Юкиноситы с Юигахамой.

Получается, надо пойти послушать именно их.

Насколько далеко я готов зайти в противостоянии с Юкиноситой? Мы с самой первой встречи при первой же возможности спорили по поводу наших методов. Точнее, добрую половину времени она просто меня критиковала.

Верно. Если посмотреть с такой точки зрения, всё опять повторяется. Юкиносита и на этот раз не согласна с предложенным мной способом. А значит, между нами всё остаётся по-прежнему, без всяких намёков на какие-либо изменения.

А раз ничего не меняется, никаких проблем быть не должно.

Я поднялся и оглядел класс. Трепавшиеся друг с другом уже ушли. Да и Юигахамы нигде не было видно, надо полагать, убежала в клуб.

Выйдя в коридор, я направился в спецкорпус.

Уроки закончились совсем недавно, но вокруг было тихо. Клубы уже должны были начать свои занятия.

Хм, а ведь год назад я по этому коридору не ходил. И только сейчас понял, как холодно здесь поздней осенью.

Добравшись до клуба помощников, я без колебаний распахнул дверь.

— Он и правда пришёл… — с облегчением посмотрела на меня Юигахама. Кроме неё в комнате были ещё двое.

Юкиносита лишь мельком глянула на меня. Потому, наверно, что что-то писала, когда я появился. Глянула и тут же снова вернулась к своей бумажке.

Ироха Ишшики сидела перед Юкиноситой и Юигахамой. Она развернулась на стуле и посмотрела на меня. Сделала физиономию «Кто он вообще такой? Наверно, лучше улыбнуться», улыбнулась и слегка кивнула.

Ну да, могу её понять. Для неё я никто. Обычно она крутится рядом с парнями вроде Хаямы, так что наверняка обитает в районе топа социальной иерархии.

Даже сейчас она, хоть и не игнорировала меня открыто, но определённо распространяла вокруг себя ауру успеха. В своё время мне такого хватило бы, чтобы втрескаться в неё по уши. С другой стороны, девушки такое лукавство ненавидят, из-за чего нам теперь и приходится разбираться с её проблемой.

Я слегка кивнул Ишшики в ответ и уселся на своё обычное место.

— Ну что, начнём? — подала голос Юкиносита.

Они что, ни о чём ещё не поговорили? Я быстро глянул на часы – с окончания уроков прошло уже не так мало времени. Должно быть, Юигахама запомнила мои утренние слова и настояла подождать меня.

— …Прошу прощения, что задержался.

— …Ничего страшного, — ответила Юкиносита с закрытыми глазами, не глядя на меня. И больше ничего не говорила.

В комнате повисло такое молчание, словно что-то вдруг сломалось. Юигахама неестественно засмеялась и повернулась к Ишшики:

— Э-э, извини, что попросили прийти. Ты в клубе не занята?

— Нет, совсем нет! Я сказала Хаяме, что у меня важное дело, и он меня отпустил, — бодро ответила та и наклонилась вперёд. — Кстати, Юи, ты ведь в одном классе с Хаямой, да? Вы обо мне ещё не говорили?

— А?.. Да нет, вроде как.

Юигахама наклонила голову и приоткрыла рот. Она явно пыталась припомнить, но судя по всему безрезультатно. Ишшики помрачнела:

— …Понятно. Он так спокойно меня отпустил, вот я и подумала, что он мог тебе что-то сказать.

А-а, вот оно что. Судя по голосу, Ишшики влюбилась в Хаяму.

Тогда её вопрос на самом деле означал «Он так просто отпустил меня, потому что знает о моих обстоятельствах, а не потому, что я ему не нужна, верно?». Что ж, с такими чувствами я хорошо знаком, так что комментировать не буду.

И вообще, надо завязывать так глубоко всматриваться в чужие слова и дела, да! От правды и больно бывает.

Уж если я понял, о чём задумалась Ишшики, то Юигахаме такое тем более по зубам. Она определённо чертыхнулась про себя и быстро заговорила:

— Но если мы с Хаято о тебе не говорили, это ещё не значит, что он ничего не знает, он и сам мог всё узнать, так что не надо так переживать… ладно?

— Т-точно!

Юкиносита следила за ними без особого интереса. И дождавшись паузы, заговорила сама:

— Юигахама, давай начнём.

— Ага, хорошая мысль. Значит, нам надо решить, что мы будем делать, так что мы тебя немножко поспрашиваем, хорошо?

Юигахама вернулась к теме, и Ишшики ответила по-идиотски прозвучавшим «да-а-а».

— Ироха, сейчас мы собираемся найти другого кандидата, который выступит против тебя на выборах. И в финальном голосовании ты ему проиграешь. Мы думаем, так будет лучше всего. Не возражаешь?

— Ну да, это прямо как борьба получается. Только, если можно, хотелось бы проиграть кому-то крутому. Мне так хочется! — уверенно ответила Ишшики, не задумавшись ни на секунду.

Хоть этот план и объясняла Юигахама, зародился он наверняка вчера в голове Юкиноситы. Тогда же они сами всё обговорили, а сегодня решили узнать, что о нём думает Ишшики. И перейти к следующему этапу.

Звучит всё замечательно. Но есть один нюанс.

— Вы уже нашли кандидата?

— Пока нет… — пробормотала Юигахама и отвернулась. Оно и понятно, за один день его не найти. Вопрос в том, когда они смогут кого-то отыскать.

— И когда крайний срок выставления кандидата?

— В понедельник через две недели. Вообще-то, срок уже прошёл, но сейчас назначен новый. Единственный день, когда будут приниматься заявки. Голосование пройдёт на той же неделе в четверг.

Спрашивал я у Юигахамы, но неожиданно ответила Юкиносита. Она по-прежнему смотрела на листок в своих руках, сухо и безэмоционально выдавая минимум информации.

Я скрестил руки и занялся арифметикой.

Сегодня вторник, причём уроки уже закончились. Значит, начать реализацию своего плана они смогут не раньше завтра. А если учесть ещё и выходные, времени на раскачку совсем не остаётся.

Плюс к тому надо ещё написать заявку и собрать подписи в поддержку, на это нужно время. А кандидата ещё и раскрутить надо.

— То есть, вам надо найти кандидата, уговорить его и собрать три десятка подписей. А потом провести избирательную кампанию…

— Мы сами понимаем, как мало у нас времени, — холодно отреагировала на мою реплику Юкиносита. Подняла наконец голову и заговорила с Ишшики:

— Поэтому мы должны заранее всё продумать… Ишшики.

— У-угу, — взволнованно ответила та. Должно быть, она не слишком хороша в общении со столь пунктуальными людьми, как Юкиносита. Ишшики подтянулась и села попрямее. Поправила юбку и сжала пальцами потрёпанные манжеты. Нервозности в её движениях уже не было.

Затем она посмотрела на Юкиноситу, всем видом показывая, что готова слушать. Юкиносита встретилась с ней взглядом и заговорила:

— В любом случае, кто-то должен будет произнести рекомендательную речь.

— Ха-а, ну, это вроде как не проблема…

Похоже, она привыкла находиться в центре внимания.

Но слова её прозвучали так, словно она ничего не поняла. Нехорошо. Так у меня могут начаться проблемы. Если события будут развиваться по плану Юкиноситы, моя задумка произнести речь самому пойдёт лесом.

— В основе речи должны лежать предвыборные обещания. Хотя не думаю, что кто-нибудь воспримет их всерьёз…

В словах Юкиноситы чувствовалась самоирония. Но вдуматься в них она не дала, продолжая говорить:

— Второму кандидату лучше иметь другую предвыборную платформу. Иначе выборы банально сведутся к вопросу, кто из кандидатов популярнее. Такой заметной разницы между платформами мы и хотим добиться.

Если надо всего лишь выбрать одну из платформ, всё хорошо. Но если вопрос сведётся к тому, кто популярнее, без жестокой битвы не обойтись.

Если оба кандидата обещают одно и то же, всё решит умение работать на публику. В центре внимания будет сам говорящий, а не то, что он говорит.

Ишшики с Юигахамой кивнули. По их лицам было неясно, понимают они всё это или нет.

Но Юкиносита, не уделяя особого внимания их реакции, протянула листки бумаги:

— Я продумала детали платформы и речи, вот, посмотрите. Если придумаете что-то своё по образцу, это мне сильно поможет.

Ишшики схватила листок и уставилась на него.

— …И это всё? — удивлённо сказала она, быстро пробежав бумагу глазами. Ну да, стиль Юкиноситы своеобразен. Да и написано было немного.

Обещаний оказалось всего два.

Создание подготовительного центра для поступления в университет и ослабление ограничений на получение денег клубами.

Насчёт клубов расписано всё было просто. А вот насчёт подготовительного центра я понял не сразу.

В школе планировалось создать базу данных, куда бы заносились все экзаменационные работы и допущенные на них ошибки. С которыми мог бы ознакомится каждый желающий. Разумеется, речь шла не просто об ещё одном читальном зале. Основная мысль – собрать вместе всё, что касается экзаменов. Желающим получить рекомендацию в университет такая база могла бы помочь поднять уверенность в себе и лучше сдать экзамены.

То есть, платформа была рассчитана как на тех, для кого на первом месте учёба, так и на тех, кто предпочитает оттягиваться в клубах.

Ишшики внимательно и удивлённо изучила листок, но кроме этих двух пунктов там больше ничего не было.

Юигахама посмотрела на неё, поглаживая свой пучок волос:

— Знаешь, когда я это увидела, я тоже подумала, что маловато.

— Дело не в количестве пунктов. Хватило бы и одного. — улыбнулась ей Юкиносита. Она казалась как-то мягче и взрослее обычного.

Я понял, что она хотела сказать. На самом деле речь лишь обозначает интересующее тебя направление. Если ты много чего наговоришь, вряд ли кто будет всё это внимательно выслушивать. Главное тут донести свою мысль до каждого.

Как ни странно, казалось, что для Юкиноситы всё это дело привычное. И я невольно задумался о её семье.

Если я не путаю, отец Юкиноситы – член префектурного собрания или что-то вроде того. Должно быть, она хорошо знакома с выборами и предвыборными речами.

Вот почему с предвыборными обещаниями у неё всё замечательно.

Но вот то, что будет дальше, меня беспокоило.

— Кампанию продумываете и ведёте вы. Значит, кандидат будет не более чем марионеткой. Вас это устраивает?

— …

Улыбка Юкиноситы увяла, и она промолчала. Очевидно, я попал в самое слабое место её плана.

Юигахама с Ишшики с вопросом смотрели на меня, ожидая объяснений.

— Если всё пройдёт хорошо, ладно. Но в реальности всё не так просто… Допустим, ваш кандидат выиграет. Как он будет руководить школьным советом? Вы собираетесь и дальше ему помогать? До бесконечности?

Я не хотел критиковать Юкиноситу, но каждое слово резало словно нож. Вмешалась Юигахама:

— П-поэтому мы и хотим сначала найти подходящего кандидата.

— Ты только осложняешь дело. Надо думать и о будущем. Не самая лучшая идея.

Я имел в виду не только выборы, но и последующую работу школьного совета. Этот вопрос в плане Юкиноситы никак не учитывается.

И я никак не мог понять, что за всем этим кроется.

Юкиносита опустила глаза. И я ничего не мог понять по выражению её лица. Она не шевелилась. Не двигалось ни её опущенное лицо, ни переплетённые пальцы, ни тонкие плечи.

А потом послышался короткий вздох и слабый, дрожащий голос:

— …А в чём суть твоих методов?

Я не смог ответить сразу. Несмотря на всю очевидность и даже запоздалость такого вопроса, мне пришлось задуматься.

В чём суть моих методов?

Да нет её.

За ними вообще ничего не стоит. Я просто убирал проблему с глаз долой и ждал, пока само рассосётся. Вполне в моём стиле. И не страшно, если меня ткнут в это носом, я и сам в курсе.

Но есть случаи, когда других способов решить проблему нет. Когда мои методы наиболее эффективны.

Такова правда.

И сейчас всё точно так же. А значит, мой ответ предопределён:

— На сей раз я решил уйти в сторону. После поражения в голосовании доверия можно провести новые выборы. Таков правильный ответ.

— На сей раз? Ошибаешься.

Голос Юкиноситы больше не был слабым. В нём прорезалась холодная сталь.

Юкиносита, до сих пор не отрывавшая взгляд от стола, подняла голову.

Её голубые глаза буквально пылали. И этот свет не давал мне отвести взгляд. Словно мне к горлу приставили острое ледяное лезвие. Он не отпускал меня, не давал отвернуться.

Я нервно сглотнул.

Юкиносита прикусила губу, словно стараясь замолчать. Но слова продолжали рваться наружу:

— …Ты всегда старался уйти в сторону.

Её голос был тих. Настолько тих, что больно ударил по ушам.

Он дрожал. Отдаваясь дрожью в моей голове.

Яркий голубой лунный свет, заливающий бамбуковый лес. И холодный ветер, треплющий листья и ветки. Такой образ вспыхнул у меня в голове.

Пытаясь отбросить его прочь, я машинально взъерошил волосы:

— И… в чём проблема?

Та проблема во время школьной поездки не была решена.

Она была загнана под спуд. Уход от проблемы никого не может убедить. Собственно, моя задача в том и состояла, чтобы никого ни в чём не убеждать.

Вот почему никто не критиковал те мои действия.

Кроме Юкино Юкиноситы.

Её взгляд с прежней силой давил на меня.

Сжатые губы дрожали.

— Не ты ли сказал, что нет смысла притворяться?..

В этом холодном негромком голосе звучало какое-то одиночество. Я невольно отвёл глаза.

Мне нечего было ответить на эти пронзающие душу слова.

Наверно, это единственное убеждение, которое разделяют Хачиман Хикигая и Юкино Юкиносита.

Я молчал. Юкиносита вздохнула, словно капитулируя:

— Ты ведь не собираешься меняться, да?

— …Конечно, — ответил я без колебаний.

Я не изменюсь. Я просто не могу измениться.

— Э-э… — подала голос Юигахама, стараясь разрядить эту напряжённую атмосферу. Но что сказать, она не знала. Её взгляд метался между мной и Юкиноситой.

Часы продолжали отсчитывать секунды словно застывшего времени. Мы с Юкиноситой молчали.

Ишшики умоляюще посмотрела на Юигахаму. Единственного знакомого ей человека здесь, в этой напряжённой атмосфере.

Но прежде чем Юигахама нашла нужные слова, я поднялся:

— …Я домой. Суть дела я уже уяснил.

Оставаться тут бессмысленно, потому что это ничего не даст.

Скорее, можно что-то потерять, если я останусь.

Мои шаги гулко прозвучали в тишине. Никто больше даже не шевелился.

Путь до двери далёким не показался. Потому, наверно, что я ни о чём не думал. Или думал так напряжённо, что потерял ощущение времени.

Закрыв за собой дверь, я двинулся по коридору. Но далеко уйти не успел, дверь вновь открылась. В тишине этот звук был слышен очень отчётливо.

Я машинально обернулся и увидел перед собой Ироху Ишшики. И немного расслабился. Она выглядела скорее уверенной, чем подавленной. Не знаю даже, смогу ли я сейчас поддержать нормальный разговор.

Ишшики подошла ко мне и заговорила. Негромко, помня, наверно, о клубе за спиной.

— Ум-м, ничего, если я оставлю всё на вас?

В её голосе прорезалось беспокойство. Что ж, её можно понять. Пришла к нам с просьбой, а вместо решения проблемы оказалась в центре перебранки, которую и спором-то не назовёшь.

— Если появится кто-то надёжный, мне же легче будет…

— Кроме Хаямы никто в голову и не приходит…

— Только не Хаяма!

Ну да, так я и думал… Впрочем, вряд ли он согласился бы…

— …Ну, если что, я что-нибудь сделаю. Придумаю что-нибудь в день голосования…

— Ха-а, просто проигрывать мне тоже неохота…

Я сказал, что мог, но по неопределённому ответу Ишшики было ясно, что она всё-таки беспокоится. Хотя и старается это скрыть.

Ишшики сложила ладони перед грудью и мило улыбнулась:

— Но вы и правда мне помогли. Никто другой помогать бы не захотел. Только на семпаев и можно положиться!

Хороший жест, хорошие слова. Не слишком знающему её тут же захотелось бы её защитить. Но у знакомого с этой её чертой и мысли такой не возникнет.

В отличие от девчонок типа Каори Оримото, она выставляла себя аутсайдером. Или так вела себя та её часть, что парнями интересуется.

Её мягкое и легкомысленное «я» или крутое и бодрое «я».

Она пользуется этими масками в зависимости от ситуации. И совсем тем не заморачивается. А иначе будет виден лишь её эгоизм.

Вот почему она так же ведёт себя и со мной. Просто нет смысла вести себя иначе.

Словно в доказательство того (ну, не прямое, но всё же) Ишшики сказала «а», словно вспомнив что-то. Сложила ладони перед грудью и сделала пару шагов назад.

— Мне ещё в клуб надо, так что прошу прощения. Спасибо за помощь.

Она слегка махнула рукой и бодро двинулась прочь. В её движениях читалось полное отсутствие интереса ко мне.

А ведь в своё время я обязательно подумал бы, что эти пустые разговоры определённо что-то значат.

Блин, ну почему я развиваюсь самым неприятным путём? Я невольно засмеялся над собой.

------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Фраза из эроге Нанкоцу Мисакуры

Том 8 - Глава 5

После разговора в клубе прошло уже несколько дней.

В эти дни вся моя жизнь свелась к походам в школу и обратно. Даже дома я практически не видел Комачи и не разговаривал с ней. Моим единственным собеседником был наш кот, Камакура.

Наверно, я и сегодня после классного часа сразу пойду домой, не заходя в клуб.

Слова классного руководителя я просто пропускал мимо ушей. Впрочем, классный час быстро закончился.

Я подхватил сумку и поднялся. Юигахама ещё оставалась в классе, её голос был слышен среди других. Я уставился себе под ноги, чтобы не смотреть в её сторону, и быстро двинулся к выходу.

Но перед самой дверью кто-то похлопал меня по плечу.

— Можно с тобой поговорить?

Я повернулся и обнаружил перед собой Хаяму с его неизменной бодрой улыбкой.

— …Чего тебе?

Хаяма огляделся и поманил меня к себе. Явно хочет поговорить без посторонних.

Но придвигаться поближе к Хаяме меня совсем не тянуло. Да и Эбина здесь, знаете ли… Как-то это… немного неловко…

Ну и ладно. Мы никогда толком и не разговаривали, так что вряд ли речь пойдёт о чём-то секретном.

Хотя была определённая тема, касающаяся недавней школьной поездки. Но мы вроде как решили её не поднимать.

Я остался на месте, взглядом предлагая Хаяме поговорить так.

Он напряжённо засмеялся, но сдался и пожал плечами:

— Я насчёт Оримото и Накамачи.

— Угу.

Ну да, Харуно подловила его, познакомив с этой парочкой. Надо полагать, проблемы с ухаживанием. Вынужден разочаровать, тут ничем помочь не могу.

Впрочем, вряд ли Хаяма будет со мной на этот счёт разговаривать.

— Я хотел поговорить насчёт субботы.

— Угу.

Суббота, да? Суббота. Перед временем супергероев, да? Должно быть, речь пойдёт о «Jewelpet Sunshine» и «Pretty Rhythm». Хочешь узнать, когда их показывают? Утром же, ясен пень. Мог бы и не трудиться меня спрашивать.

Нет, конечно, об этом он спрашивать не будет.

А в чём тогда дело?..

Хаяма с удивлением посмотрел на меня:

— Они что, тебя не позвали? Мне пришло письмо насчёт потусоваться в Чибе в субботу.

— Да нет, никто меня никуда не звал…

Потусоваться? Впервые слышу…

Никаких писем я не получал. И адрес свой не менял. Впрочем, я его никому и не давал.

Тогда всё понятно! У них моего адреса нет, потому они и не написали! Ох уж эти застенчивые девчонки!

Ну да, может быть когда-нибудь. Не в этой жизни.

И так ясно, что меня просто не хотели приглашать.

Но Хаяма непонимающе качнул головой:

— Ясно… А я думал, что они имели в виду всех, когда предлагали потусоваться.

Может, с его точки зрения так оно и есть. С его-то девизом «давайте жить дружно».

— Ежу понятно, что это лишь предлог. Заявляться без приглашения – наглость чистой воды. А ты поступай как знаешь.

— Без приглашения, да? — Хаяма кивнул и улыбнулся. — А если я тебя приглашу? Лучше ведь, когда с обоих сторон поровну.

— Да чего я там забыл…

Он что, совсем дурак? Если заявиться без приглашения, тебя и воспримут как незваного гостя. И как только меня увидят, сразу состроят гримасу «а этот чего припёрся?».

К тому же, дело не только в их реакции.

— Ты что, в самом деле думаешь, что я пойду с тобой тусоваться?

Хаяма стёр улыбку с лица и посерьёзнел. Я, наверно, тоже был мрачен.

Учитывая, в каких разных мирах и на сколь разных ступенях социальной иерархии мы пребываем, и представить нельзя, что мы добровольно друг с другом встретимся где-то вне школы. Да и в школе, собственно, тоже. Нынешняя ситуация сама по себе какая-то нереальная.

Хоть объективно её рассматривай, хоть субъективно, мы никак не можем оказаться вместе.

Я ещё не забыл жалость в его взгляде в тот раз.

Наши зоны обитания были чётко определены в тот момент, когда выяснилась дистанция между нами. Меня не пустят в чужую зону, равно как я не пущу Хаяму в свою.

Так постановили и мир, и я.

Если посмотреть со стороны, мы просто молча меряли друг друга взглядом.

Молчание нарушил Хаяма:

— А ты можешь пойти, засчитав это как помощь мне?

К моему удивлению, Хаяма склонил голову. Я не видел выражения его лица, но, судя по сжатым кулакам, вряд ли он улыбался.

Не могу понять, о чём он там думает, раз уж до такого дошло. Но я всё равно был не в настроении его слушать:

— Вряд ли я чем-то тебе помогу. Неужто у тебя нет друзей, которых можно об этом попросить?

Хаяма слегка дёрнул плечами, но голову по-прежнему не поднимал.

— …К тому же суббота выходной, а по выходным я никуда не хожу. А, вот что. Как насчёт привести своих друзей и всех познакомить? И всё будет в ажуре.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и вышел.

— Понятно… — услышал я тихий голос за спиной, закрывая дверь.

× × ×

До позднего вечера я валял дурака. Бормотал включённый телевизор, повсюду были разбросаны книжки, а я играл на мобильнике. Система Чудесной Торговли [1] – самое богоугодное дело для одиночек.

Родители вернулись поздно. Слегка на меня поругались, но слыша в ответ лишь «угу» и «конечно», бросили эту затею.

Обычно я сразу залезаю в постель или берусь за книжку, но в последнее время меня как-то ничто не привлекает.

Время подходило к полуночи, и меня наконец потянуло в сон.

Сидя на диване, я от души зевнул и потянулся, и в этот момент распахнулась дверь в гостиную.

Я было подумал, что это насобачившийся открывать её самостоятельно Камакура, но на пороге обнаружилась раздражённая Комачи в пижаме и ночном чепчике.

Пока я соображал, что сказать, она уже заговорила сама.

— Братик. Телефон.

— А?

Я с удивлением схватил свой мобильник и уставился на него. Входящих звонков нет, сообщений нет, батарея на издыхании. Ненавижу этот телефон.

Что она имела в виду? Я повернулся к Комачи и увидел летящий прямо в лицо мобильник. И еле успел его поймать. Присмотревшись, понял, что это телефон Комачи.

— Комачи пошла спать. Закончишь – просто оставь его здесь, — быстро сообщила она и направилась обратно в свою комнату.

— А, ладно.

Я посмотрел на экран. Там светилась надпись «звонок на удержании».

Пожалуй, надо ответить. Не знаю, кто там, но раз телефон передала Комачи, значит, человек хороший.

Я ткнул пальцем в кнопку и поднёс телефон к уху. Хотя в сон по-прежнему клонило.

— …Алло?

— Привет! — раздался оттуда громкий и бодрый голос, вызвавший острое желание тут же повесить трубку. Я отдёрнул телефон от уха и снова посмотрел на экран. На нём значилось «Харуно Юкиносита».

Зачем она мне звонит? Точнее, откуда номер Комачи знает?.. Полный подозрений, я ещё раз взглянул на телефон. Оттуда донеслось «э-эй!».

Раз я уже ответил, придётся продолжить разговор, выбора нет. Я поднёс мобильник к уху.

— Чем могу помочь?

— Ты что, с сестрёнкой поссорился?

На мой вопрос она неожиданно ответила своим. Комачи ей что-то сказала, или она просто догадывается? Наверно, сказался её опыт долгой вражды с сестрой. Хм, от взгляда на себя со стороны сразу живот крутить начинает, так и хочется всё бросить.

— По сравнению с вашими отношениями это и ссорой-то не назовёшь, — саркастически ответил я. Харуно засмеялась:

— Ха-ха, понятно.

— И откуда у вас телефон Комачи?

— Помнишь, я её после школьного фестиваля встретила? Тогда-то мы номерами и обменялись.

Так вот когда… Должно быть, они тогда впервые встретились друг с другом, но тут же обменялись телефонами. Круг знакомых моей сестры расширяется всё больше. Стоп, это что, у неё уже больше контактов, чем у меня?

— Я, собственно, не об этом. Тут до меня один слух дошёл. Ты уверен, что не хочешь пойти на свидание, куда тебя приглашали?

— Никуда меня не приглашали…

Что с ней такое? Звонит только чтобы поиздеваться? Стоп, ей что, Хаяма всё рассказал? Вот это он зря…

Пока я размышлял, как втолковать ей, что меня не приглашали, из трубки послышался немного смягчившийся голос:

— Хаяма же тебя пригласил? Так почему ты не хочешь идти?

— Да не пойду я никуда…

Это просто абсурд какой-то. Если я там появлюсь, девчонки тут же гримасы скорчат, безмолвно вопрошая Хаяму, какого чёрта я припёрся. И у меня, честно говоря, будет тот же самый вопрос. Так что я просто сказал бы «Ничего страшного, не надо себя заставлять! Всегда есть следующий раз!» и свалил бы домой, облегчая им общение. А что такого? На какой, кстати, встрече выпускников такое уже было?

— Бог мой, разве не романтично пойти на свидание с девушкой, которая когда-то тебе нравилась? — дразняще засмеялась Харуно.

— Я бы не назвал это «нравилась».

— Это почему?

На мой быстрый ответ не менее быстро последовал новый вопрос. Но размышлять над ним мне не надо было. Я с самой средней школы об этом думал. Слова полились сами собой:

— Там было всего лишь недопонимание, так что я не стал бы считать это чем-то настоящим.

Просто она со мной разговаривала и порой обращала на меня внимание. А я в конце концов сам себя накрутил и убедил, что она в меня влюбилась. И что в итоге? Не более чем недопонимание. Ну нравится мне думать, что кто-то в меня влюблён. Обычный эгоизм, ничего общего с любовью не имеющий.

Сам процесс признания был помечен словом «нравится», что и дало название чувству. Но так ли оно на самом деле? Не уверен, что смогу ответить на этот вопрос. Даже сейчас.

В трубке послышался вздох.

А после некоторой паузы – фырканье. Я не видел сейчас Харуно, но легко мог представить, как её губы складываются в чарующую улыбку.

Зато голос слышал совершенно чётко и ясно:

— Да ты просто монстр логики.

— С чего вдруг? Ничего подобного, — хмыкнул я, получив новое крутое прозвище.

— Ясно. Значит, монстр самосознания?

В голосе Харуно не чувствовалось насмешки. Я понял, что она говорила искренне.

И быть может потому ощутил, что в её словах что-то кроется.

Ну да, самосознания у меня выше крыши, я её даже контролировать не могу. Так сказать, самосознание, способное подавить мое собственное самосознание. Монстр, дремлющий в глубинах лабиринта. Думаю, когда-нибудь найдётся герой, который убьёт его.

Я уж было начал тонуть в потоке мыслей, но меня выдернул оттуда особенно бодро прозвучавший голос:

— Ладно! Так ты идёшь на свидание, договорились?

— Ни за что, этот день мне немного не подходит.

Хоть я и косил под тормоза, но тут отреагировал мгновенно. Рефлекс.

— Вот почему всё перенесли на пятницу. Ты ведь в выходные не хотел, да?

Противник очень хитёр. На мою увёртку Харуно отреагировала моментально. Стоп, а откуда она знает, что я говорил? Что, Хаяма ей и это рассказал? И с какой стати она сама всё за всех решает?

— Э-э, пятница тоже немного…

— …Но ты ведь уже ходил с Юкино? И даже с Гахамой.

Я сразу вспомнил начало лета и каникулы.

Точно, она же оба раза на нас натыкалась. Везучая, должно быть. Из тех, кто так и притягивает к себе веселье. Избранная, можно сказать, такие редко встречаются.

Но всё же это были не свидания. Не в том смысле мы встречались.

Я и сам не знаю, как их правильно назвать. А потому надо попробовать как-то выкрутиться.

— Да я просто в походе по магазинам помогал.

— А сейчас пойдёшь потусоваться, лады? Будешь просто сопровождать Хаято. Можешь даже сказать, что случайно на них наткнулся.

Теперь даже я не знаю что ответить. Если искать скрытый смысл в понятии «потусоваться», придётся так же отнестись к предыдущему «ходить по магазинам».

Гр-р-р… Я запнулся, и Харуно надавила ещё сильнее:

— Или… ты чего-то особого ждал?

— Ага, щаззз.

Как будто я могу чего-то ждать. В трубке послышался весёлый смех:

— Тогда всё в порядке. Кстати, Хаято не из тех, кто просит о чём-то, склонив голову, чтоб ты знал.

— Вот как? Да он всё время о чём-то просит.

— Но голову не склоняет. А это явно говорит о том, какой он гордый.

Вот, значит, как?

— Имей в виду, если не пойдёшь, я заявлюсь к тебе домой и силой потащу!

Блин, ты что, подруга детства? И откуда ты знаешь, где я живу? Жуть какая. Кстати, сёстры Юкиносита и Хаяма с детства знакомы.

Пока я отвлекался на посторонние мысли, Харуно оборвала связь. Донельзя эгоистичная девица, что хочет, то и говорит. Впрочем, именно это и делает её Харуно Юкиноситой.

Как и велела Комачи, телефон я оставил на столе. Можно было бы, конечно, и ей в комнату отнести, но вряд ли меня там ждёт тёплый приём. Кроме того, она сказала, что спать идёт, так что едва ли откликнется… Даже если не спит, притворится спящей.

Длинный разговор с Харуно изрядно меня утомил.

Я плюхнулся на диван и снова задумался. Пожалуй, так я опять могу уснуть прямо здесь. Лучше в свою комнату пойду. Да и Комачи так проще будет свой телефон забрать.

В тишине дома за мной хлопнула дверь. Я добрался до своей комнаты и повалился на кровать, уставившись в потолок.

Если посмотреть на всё со стороны, я собираюсь тусоваться с девушками. Не говоря уже о том, что одной из них я когда-то признался.

Ладно, не стоит заморачиваться. Просто буду держаться в тени и ждать, когда всё закончится. Как манекен в витрине. Его единственная задача – стоять и ждать.

Вот таким манекеном я и буду. Как не более чем сопровождающий Хаяму. Добавка. В бенто я стал бы маринованными овощами. Даже до Барана не дотянул бы. И до Драконьего Рыцаря. О Драконьей Ауре даже упоминать не стоит [2].

× × ×

До назначенного дня со мной так никто и не связался. Конечно, моего номера у них не было, но всё-таки… Такое чувство, что я всего лишь дополнение. А из всех дополнений так грубо только с пищевыми добавками обращаются, да?

До школы я доехал как обычно, слился с фоном и направился в класс.

Всё случилось за несколько мгновений до того, как я добрался до своего места.

Как всегда, Хаяма со своей компанией, то бишь с Тобе, Миурой, Юигахамой и так далее, торчал в задней части класса. Болтал с ними как обычно. Хоть он и строил планы сегодня пойти прогуляться с девушками, по нему это было совершенно незаметно.

Должно быть, он к такому просто привык. Это я, дополнение, всё жду, когда мне позвонят, и нервничаю…

Должно быть, Хаяма заметил эту нервозность, потому что начал пробираться между столов в моём направлении.

Оказавшись передо мной, он какое-то время думал, с чего начать. Но потом спокойно и кратко бросил:

— Когда сегодня пойдёшь?

Что-то в этом вопросе не то… Уж не собираешься ли ты пойти вместе со мной?..

— А что насчёт твоего клуба?

Сегодня же обычный будний день, Хаяме надо в клуб. Или он подразумевает, что я должен его дождаться? Нет уж.

Но Хаяма с ответом не задержался:

— А у нас сегодня выходной. Когда на спортплощадку слишком много народу претендует, мы выходной устраиваем.

Ну да, школьная спортплощадка не слишком велика. А претендующих много – футболисты, бейсболисты, легкоатлеты, регбисты. Есть резон время от времени выходные устраивать.

— А-а, понятно… Тогда просто объясни, где мы встретимся.

Всё равно нет смысла добираться до Чибы вместе. Вполне достаточно встретиться прямо там.

Кроме того, я не в настроении поддерживать разговор. Я заметил, что на нас уже Юигахама поглядывает, так что надо поскорее закругляться.

Хаяма, кажется, это понял и потянул из кармана телефон:

— Ясно… Дашь свой телефон?

— Угу.

Я быстро написал номер на листке. Помнил я его наизусть, потому как не раз терял свой мобильник дома и приходилось набирать его с домашнего, чтобы найти по звонку…

— Только номер – очень на тебя похоже, — хмыкнул Хаяма, вбивая номер в свой сотовый. Отвали. Письмами я с тобой обмениваться всё равно не собираюсь.

— Ладно, увидимся.

Он развернулся и пошёл на своё место. Я молча опустил голову на руки и закрыл глаза.

До поездки в Чибу осталось девять часов. Всё окончательно решено, но идти на эту дурацкую встречу хочется всё меньше и меньше.

Кажется, мне сегодня на весь день светит мрачное настроение.

× × ×

Как только прозвенел последний звонок, я первым покинул класс.

В Чибе мы должны были встретиться под табло перед станцией. Оримото с подружкой скорее всего приедут на поезде, так что это хороший выбор.

Но вот долго ждать там неудобно.

Смывшись из школы сразу после уроков, я приехал где-то за час до назначенного времени. Пристегнул велосипед на парковке и решил убить время в ближайшем кафе.

Зашёл, заказал кофе и уселся у окна.

Здесь было не очень тепло, но под свежим ветерком с улицы кофе казался вкуснее.

Кофе вообще вкуснее холодный. MAX coffee – это всегда хорошо, но в такое время года особенно.

Впрочем, осенью и другие марки идут неплохо… Кофе – он горький.

Я сунул в уши наушники и открыл книжку. Простота и даже некоторая невзрачность кафе действовала на меня расслабляюще.

Песни сменяли друг друга, а пальцы пролистывали страницу за страницей.

Чашка с кофе, к которой я потянулся, уже заметно остыла.

Я поддёрнул рукав и посмотрел на часы. Время до встречи ещё оставалось. Пока я рассеянно размышлял, чем бы ещё заняться, свет уличного фонаря вдруг померк.

По стеклу окна что-то забарабанило.

Я повернулся к окну и увидел в нём машущую мне рукой Харуно Юкиноситу… Какого чёрта она здесь делает?

Она что-то мне говорила, но сквозь стекло ничего не было слышно. Я покачал головой. Харуно пожала плечами и направилась ко входу в кафе.

Хоть между нами и было стекло, я прекрасно понимал, какое внимание может привлечь Харуно Юкиносита. Прохожие бросали на неё взгляды, словно говорящие «ой, какая милашка». И даже войдя в кафе, она продолжала притягивать внимание.

Харуно купила кофе у стойки и уселась напротив меня.

— Что вы тут делаете… — непроизвольно вырвалось у меня.

Харуно добавила в свой кофе молоко и сахар и размешала. А затем на редкость довольно и ехидно ухмыльнулась. Хм, такое выражение лица смотрится чернее кофе.

— Пришла посмотреть на свидание того, кто мне как младший брат, и будущего зятя, конечно. Не может же такое не заинтересовать старшую сестру, верно?

— Вообще-то, я вам не зять…

«Кто мне как младший брат» – это, надо полагать, Хаяма. И впрямь похож, учитывая, что Харуно на три года старше. Но можно было хотя бы не создавать впечатление своими словами, что у меня именно с ним свидание?.. — мрачно подумал я. А Харуно добавила, словно про себя:

— Кроме того… Мне немного любопытно, почему он зашёл так далеко, чтобы притащить тебя с собой.

Она снова улыбнулась, ещё хитрее и пугающе, чем до того.

Но тот, кто видел Хаяму в школе, тот поймёт, в чём дело. Ему просто неловко, что кто-то остался в стороне. Я был на их первой встрече, а меня не пригласили. Наверно, ему это не понравилось.

Так что Харуно волноваться не о чем. Это мне надо бы насчёт неё побольше уяснить…

— Гляжу, у вас полно свободного времени… — озвучил я свою мысль. Харуно небрежно отмахнулась:

— Для студентки-отличницы с деньгами дело обычное.

Блин, она ещё и хвастается.

Значит, у студентов много свободного времени… Ну, это у тех, наверно, кто не озабочен подработкой, исследованиями или домашними заданиями.

Здорово, конечно, но чем тогда они занимаются? Студентам же даже на занятия ходить не обязательно. Весной они на цветущую сакуру любуются, летом на барбекю ездят, осенью для Хеллоуина наряжаются, а зимой устраивают вечеринки вокруг горшка. Весь год к алкоголю прикладываются – вот какой у меня образ студента получается. Обитают они главным образом в чьей-нибудь квартире поблизости от университета, игровых автоматах, казино или даже заведениях для игры в маджонг. Если так оно и есть, сдаётся мне, я в такое не впишусь…

Впрочем, и Харуно в такой образ не вписывается. Но тогда сразу напрашивается вопрос, чем же она обычно занимается… Задумавшись над этой загадкой, я вдруг кое-что осознал и не удержался от вопроса:

— У вас мало друзей, да?

— О да. Только Хикигая и уделяет мне время…

Она притворилась, что плачет. Блин, до чего ж она меня раздражает.

Хотя на шутку это не очень-то походило.

Харуно из тех, кто и в одиночестве нормально себя чувствует. Кроме того, она же сестра Юкиноситы, так что ничего неожиданного тут нет.

Её боготворят. Из-за прекрасной внешности не без чёрной стороны она пользуется уважением. Наверняка нашлось уже немало тех, кто пробовал её закадрить. Я ведь видел её в компании.

Но вряд ли найдётся много тех, с кем она общалась бы на равных.

Быть может, потому она и держится так всё время с младшей сестрой, что та подобралась к ней вплотную.

Заметив, что я неожиданно замолчал, Харуно грустно усмехнулась:

— Да шучу я. Ладно, в твои дела сегодня я вмешиваться не собираюсь, так что можешь не беспокоиться.

Резко выдернутый в реальность, я тут же отреагировал:

— А, конечно. Впрочем, поступайте, как хотите.

— О, какой неожиданный ответ.

Харуно удивлённо поморгала. Но удивляться тут нечему. Я ничуть не возражал бы, если бы она нам помешала. А ещё лучше, если бы расстроила это свидание нафиг. Можно было бы пораньше домой смыться.

— Хм-м, в таком случае, я воспользуюсь твоим предложением. Кстати, тебе уже пора.

Она посмотрела на часы. Я тоже. И правда, пора. Если выйду сейчас, буду на месте точно вовремя. Можно собираться.

Я быстро собрал свои аккуратно разложенные вещи и поднялся. Харуно усмехнулась:

— Постарайся как следует!

— Конечно. Постараюсь никому не мешать.

Разумеется, со мной идти она не собиралась. Наверно, будет держаться поблизости и наблюдать.

— Счастливо!

Харуно помахала мне руками. Я слегка повернул голову, кивнул и вышел.

× × ×

Солнце опускалось за горизонт. Город начал принимать ночной облик. Перед станцией многие, как и я, стояли и ждали кого-то.

Вечер пятницы. Наверно, многие собрались сегодня пропустить рюмочку.

Встретившиеся парочки обменивались несколькими словами и удалялись рука об руку.

Я поддёрнул рукав и посмотрел на часы. Считай, уже пять. Время, на которое назначена встреча. Когда приходишь первым, создаётся впечатление, что ждёшь её с нетерпением. И мне это не нравится. Но если опоздать, остальным пришлось бы ждать невесть зачем к ним примазавшегося.

Куда ни кинь, всюду клин. Надо не соваться вперёд, а встать в сторонке и никому не мешать. Похоже, ближайшие несколько часов мне будет очень непросто.

Первым появился Хаяма, всего за несколько секунд до пяти. Наверно, он приехал на поезде, потому что выскочил из толпы, повалившей через турникеты. Но и в этой толпе он был очень даже заметен.

Хаяма поправил галстук, огляделся и заметил меня. Поднял руку и направился ко мне.

— Извини, опоздал.

— Да нет, как раз вовремя.

Минута-другая – это в пределах допустимой ошибки. Я не настолько пунктуален, чтобы раздражаться по такому поводу.

Теперь должны появиться девушки… Я просматривал близлежащую территорию. Стоящий рядом Хаяма занимался тем же самым. С таким видом, словно хочет что-то мне сказать, но не решается.

— …Извини, что притащил тебя. Ты в самом деле мне помог, спасибо.

— Фигня. Я пришёл лишь потому, что меня старшая Юкиносита запугала. Её благодари.

По правде говоря, не позвони мне Харуно, я бы и не подумал прийти. Может, это не слишком важно, но мне сложно устоять, когда девушки старше меня мной командуют. Ну и перед младшими сёстрами устоять не могу, конечно. Да даже если одноклассница меня попросит, я долго колебаться не буду. Боже, до чего страшные существа эти девушки.

А ведь Хаяма меня за слабое место зацепил. Его немеряное приятельство меня пугает. Что ж, отпугнуть я его вряд ли отпугну, но пожалуюсь обязательно.

— Ё-моё, ты действительно её попросил, только чтобы…

— А, вот и они, — перебил меня Хаяма, показывая вперёд. Там вдалеке действительно показались Оримото с подругой.

Заметив нас, они перешли на бег.

— Извините, что пришлось ждать!

— Простите за опоздание…

Оримото весело вскинула руку. Похоже, пустяками вроде пунктуальности она не заморачивалась. А вот её подружка, Накамачи или как её там, смущённо опустила голову.

— Да ерунда… Ну что, пошли?

Хаяма улыбнулся и двинулся вперёд. Девушки направились следом за ним. Должно быть, он заранее всё им объяснил, потому что моё присутствие никакого удивления у них не вызвало.

— Ну что, сначала в кино?

Хаяма немного притормозил и обернулся. Девушки догнали его и завязали разговор.

Я шёл за ними в шаге позади.

Нет, я не благовоспитанная девушка. Конечно, со стороны похоже, что я предупредительно стараюсь им не мешать, но у меня есть на то более серьёзная причина.

Когда мы встретились с Оримото и её подругой, мне стало не по себе.

Я испытывал что-то вроде разочарования «что так оно и должно быть?». Какой бы формальной ни была прогулка с девушками, для старшеклассника это серьёзное событие.

И потому я решил, что удивляться тут нечему.

Даже весной и на каникулах всё было по-другому. Тогда я всё время напоминал себе, что нельзя эту ситуацию толковать превратно. Но сегодня мне беспокоиться не о чем.

И вообще не знаю, что тут думать…

Да я на появление Хаямы сильнее отреагировал. Ага, щаззз.

Я молча слушал их разговор.

Что до планов на сегодня, за кино должен был последовать поход по магазинам. Затем заглянуть в игровые автоматы, перекусить и на этом закруглиться.

Всё совершенно стандартно.

Прошло уже пятнадцать минут.

Всё моё общение ограничивалось словами «угу», «нет», «ну», «а-а», «вот как» и «ясно». Да даже герои шутеров более разговорчивы…

С другой стороны, раз мне хватает для общения всего нескольких слов, значит, мои коммуникационные навыки крайне высоки, разве нет? А те, кто со мной не разговаривает – идиоты, не умеющие и двух слов связать.

Вот так, болтая обо всём и время от времени где-нибудь останавливаясь, мы наконец добрались до кинотеатра. В одиночку можно дойти минут за пять, но вчетвером получилось в разы дольше.

В общем, первый пункт плана – фильм.

Право выбора фильма досталось девушкам. И я, конечно же, никак не мог на них повлиять. Но к счастью, они выбрали тот самый фильм, который я так и не смог посмотреть в понедельник.

Хаяма быстро разжился билетами. Ну, Хаяма есть Хаяма, надёжен как всегда.

Наверно, в такие моменты я тоже должен что-то предпринимать, но я здесь всего лишь поддержка. Дополнение, призванное выровнять количество гуляющих. Не ждите от меня слишком многого.

Наверно, расписание сеансов они изучили заранее, потому что мы сразу прошли в зал. Ждать не пришлось.

Хаяма сел между девушками, а я рядом с Оримото. Собственно, его место в центре никто и не собирался оспаривать, так что этот момент прошёл гладко. А я оказался слева от Оримото, потому что мы считались знакомыми.

Мы расселись, но фильм ещё не начался. Вокруг оживлённо болтали, точнее, не вокруг, а сразу справа от меня. Бодрым, энергичным шёпотом.

Я перенёс вес тела на левый подлокотник, и оно естественным образом развернулось вправо. Классическая медитативная позу Мироку, известная также как «Да, да, я слушаю».[✱]Бодхисаттва. Позу см. здесь, например. Так очень легко сделать вид, что я тоже участвую в разговоре. И мне не надо к ним лезть, и со мной никто заговаривать не будет.

В конце концов свет в зале померк. Все затихли.

По тёмному залу пополз видеопират. Обычное дело в кинотеатрах в последнее время. Как только на экране появился знакомый персонаж, послышались смешки.

Пока я пялился на экран, кто-то постучал по правому подлокотнику. Я искоса глянул туда. Оримото, прикрыв рот рукой, тихо прошептала:

— В кино с Хикигаей, а? Держу пари, в средней школе все с ума бы посходили.

— Наверно…

— Да точно!

Оримото фыркнула, но подавила смех.

Чертовски верно. Эти типы из средней школы точно бы офонарели.

Честно говоря, и я тоже.

Да, тот, кем я был, точно офонарел бы. Он бы не обрадовался, он бы сам вырыл себе яму и прыгнул туда. Бормоча непонятные извинения. «Да не, в самом деле. Неохота идти, правда». И действительно не пошёл бы. Не понимаю логику той загадочной невинности в мои среднешкольные годы.

Ну, не скажу, что всё изменилось радикально, но раз я здесь, значит, в определённом плане вырос.

Как минимум, я избавился от недопониманий и не делаю неправильных выводов.

Даже если кто-то сидит рядом со мной, даже если её лицо так близко ко мне, никакие странные идеи у меня не появятся.

Оримото скопировала мою позу, опёршись о правый от меня подлокотник.

Такое ощущение близости даже ностальгию вызывает. Словно вернулся в среднюю школу. Хотя, как бы тривиальна эта ситуация ни была, мы с Оримото никогда не оказывались так близко друг к другу. Но для Каори Оримото совершенно естественно так себя вести с тем, кто ей неинтересен. Вот и всё.

И я чувствую, что сейчас могу закончить то, что никогда по сути и не начиналось.

× × ×

Едва мы вышли из кинотеатра, мои щёки обдал холодный ветер.

За два часа, что мы там сидели, заметно похолодало.

Что касается фильма, он оказался совсем неплох. Полно спецэффектов, мне было совсем не скучно. Настоящий Голливуд.

Под впечатлением был не только я. Остальные тоже активно обсуждали фильм. Тут вот ведь в чём дело. Сходить в кино на свидании хорошо потому, что потом у вас будет о чём поговорить. В Hot-Dog PRESS [3] давно уже должны были это напечатать.

Накамачи взахлёб рассказывала, насколько фильм хорош. Хаяма улыбался и кивал. Оримото тоже вступила в разговор:

— Не, правда, как там рвануло, а? Хикигая так задёргался! Чуть не померла со смеху!

— Ну, рвануло и правда громче, чем я думал…

Меня всё-таки втянули в разговор. Нехорошо игнорировать человека, когда он о тебе говорит. Ладно, главное сегодня – не мешать.

После моих слов заговорил и Хаяма:

— А, ну да, я тоже немного испугался.

— Но ты же был очень спокоен, Хаяма, — сказала Накамачи, встав рядом с Хаямой и глядя прямо на него. Не желающая проигрывать Оримото тоже встала рядом и хлопнула в ладоши.

— Ну я думаю! Я тоже немного напугалась, но Хаяма здорово себя вёл! А вот Х-Хигигая…

Она затряслась от смеха. Накамачи посмотрела на меня и тоже захихикала.

«Н-ну да… К-кого-то порадовала моя клоунада?» – спрашивал мой мрачный взгляд.

Ладно, пусть смеются над дополнением. Пока я никому не мешаю, всё нормально.

Хаяма с кривой улыбкой посмотрел на девушек, потом глянул на часы и заговорил:

— Нам лучше поторопиться, а то никуда не успеем.

— А, точно. Когда там магазины закрываются? — спросила Оримото. Я, конечно же, понятия не имел. Я даже не в курсе, в какие именно магазины мы собираемся, знаешь ли…

Накамачи застучала пальцем по своему мобильнику. Наверно, полезла узнавать.

— Говорят, в полдевятого.

— Не может быть! Вот чёрт! У нас что, совсем времени нет?

Оримото выхватила свой мобильник и посмотрела на время. Было около полвосьмого. Не знаю, сколько времени эти девицы привыкли проводить в магазинах, но раскачиваться им, пожалуй, некогда.

Все прибавили шаг.

Судя по тому, куда Хаяма ведёт нас, мы с улицы Нампа переходим к торговому центру PARCO.

Ужасное это название – Нампа [4]. А в Кайхин-Макухари есть мост Нампа. Чиба, что с тобой?

Поглядывая в витрины, мы вышли к широкому перекрёстку. По другую сторону открылся большой парк, где танцевала и каталась на скейтах молодёжь.

Следующим пунктом нашего расписания был поход по магазинам.

Пока мы поднимались на эскалаторе, шёл трёп про то, какие вещи подходят к зимней форме, о шарфах, рукавицах и тому подобном, так что я в нём не участвовал.

С эскалатора мы вышли на второй этаж.

Тут было полно магазинчиков, где старшеклассницы могут радостно убить время – с одеждой, аксессуарами и товарами для дома.

В последних стояли множество диванов и кроватей, где можно было присесть и расслабиться. А если вдвоём сесть на один диванчик, можно сблизиться, если взглянуть с точки зрения Hot-Dog PRESS.

Но в одежде и аксессуарах я совершенно не разбираюсь.

И как парням коротать время в таких ситуациях?

Когда я в прошлый раз оказался в женском отделе, стыдно было до невозможности… А, вспомнил.

Тогда я притворялся, что просто валяю дурака. Но сегодня можно и без этого обойтись.

Это из-за Хаямы или из-за того, что мы вроде как две пары? Продавщицы на нас даже не косятся.

Выбирай мы кому подарок, может, я и сумел бы что-то подсказать. Но вкус этих девушек совершенно не представляю.

В результате просто тупо торчу возле Хаямы.

— Хаяма, как тебе это?

— А это?

Оримото с Накамачи устроили Хаяме натуральный показ мод. Кажется, он будет плотно занят.

С другой стороны, я оказался совершенно свободен. И решил просто повалять дурака, представляя себя телохранителем какой-то важной особы. Внимательно оглядывал всё вокруг в поисках позиции снайпера и время от времени прикладывал ладонь к уху, словно связываясь с кем-то по рации.

И заметил кое-что интересное. Знакомые голоса:

— Слушай, шмотки примерять – это, конечно, хорошо, но мы же всё равно всё время форму носим.

— Ты же сама захотела сапожки посмотреть, Юмико…

Я осторожно глянул на голоса и в магазинчике наискосок от нашего заметил фигуры одноклассниц.

Юмико Миура крутилась перед зеркалом с выражением неуверенности на лице, а Хина Эбина покорно ждала.

— Может, чёрные? — пробормотала Миура про себя, цапнула чёрные кожаные сапожки и натянула на ноги. И снова задумчиво встала перед зеркалом. Эбина вдруг хлопнула в ладоши и улыбнулась до ушей, словно ей пришло что-то в голову.

— Ну разве не здорово? В чёрных сапогах с формой ты прямо как любительница садо-мазо смотришься.

— …Да ни фига. Ещё раз скажешь такое, и я тебя отпинаю.

Вот-вот, прямо этими сапогами.

Миура начала недовольно стягивать сапоги. Она пыталась изобразить злость, но видно было, что ей просто весело.

Ну, раз им весело, значит, всё хорошо. Странно только, что с ними Юигахамы нет. Они же всегда втроём болтаются. Дела небось у неё какие-то.

— Замшевые, наверно, лучше подойдут.

Эбина взяла что-то с другой полки и повернулась к Миуре. И в этот момент её взгляд встретился с моим.

— А…

В последний раз мы общались друг с другом во время школьной поездки. И пока соображали, что сказать, повисло молчание.

Ощутив странную тишину, Миура тоже повернулась.

— Эбина, что такое?

И в этот момент заметила меня. Точнее, не меня, а Хаяму в глубине магазинчика. И девушек рядом с ним.

— Ха-Ха-Хая…

Она резко вскочила, тряхнув своими светлыми локонами. Но запнулась о не до конца снятые сапожки и завалилась назад.

Трусики! Розовые! Кто бы мог подумать!

Ну и ну. Я едва не решил «как здорово, что я всё-таки пришёл сегодня».

— Юмико! Ты как?!

Эбина поспешно подскочила к Миуре и поддержала её.

Миура застонала от боли, на глаза навернулись слёзы. Кажется, копчик отбила, судя по тому, как за него схватилась. Эбина заметила это и начала осторожно потирать пострадавшее место. Ну и сцена.

— У-у-у, Ха-Ха-Хая…

Миура полными слёз глазами смотрела на Хаяму.

Да уж, боли тут не занимать. И физической, и душевной.

Но увидеть обычно уверенную в себе и волевую девушку в слезах – это что-то!

Хотя не время сейчас наслаждаться зрелищем. Миура, ясен пень, ещё какое-то время будет приходить в себя. Но потом наверняка подскочит к Хаяме и сцепится с Оримото и её подружкой. Если это будет выглядеть как в своё время с Ишшики, плохи мои дела. Скорое возвращение домой скорее всего накроется медным тазом.

Я быстро подобрался к Хаяме со спины и зашептал ему:

— Хаяма. Пожалуй, нам лучше уйти отсюда.

— А?

Хаяма посмотрел на часы. Да не про время я говорю, тут кое-что пострашнее надвигается.

Но и этого ему оказалось достаточно. — Да, верно, — прошептал он в ответ и повернулся к девушкам:

— Мне тут ещё хотелось бы кое-что посмотреть.

Оримото с Накамачи быстро вернули все вещи на место.

— Конечно. Куда идём?

— Там увидите, — увильнул Хаяма от ответа и повёл девушек за собой.

От Миуры с Эбиной мы отделались. Пришло время шопинга Хаямы.

А моего, похоже, не предвидится. Впрочем, мне ничего и не нужно. Я имею в виду, меня только книжный интересует, а туда я и в одиночку зайти могу.

— Хочу костюм для сноубординга посмотреть, — пояснил Хаяма, направляясь к эскалатору. Спортивные товары продавались на шестом этаже.

Со спускающегося эскалатора послышались громкие голоса:

— Ирохасу. Я же сказал, в  «Мурасаки Спортс» всё есть, понимаешь?

— Нет, не всё. Кстати, там у западного входа не «Лайонс Спортс»?

— Так он же для бейсбола. Спорт там только в названии.

Нам навстречу двигались двое – девушка с короткими льняными волосами и парень с длинными каштановыми патлами. В руках у них были пакеты из спортивного магазина, в который мы как раз направлялись.

— Вау, это же Хаято? — заметил Хаяму сошедший с эскалатора Тобе. И заорал во весь голос, — Йо, Хая-я-я-я-ято!

— Что такое, Тобе? — несколько сконфуженно спросил Хаяма подскочившего к нему парня. Тобе скорчил недовольную мину, подёргал себя за волосы и начал жаловаться.

— Слушай, тут Ирохасу новый спортивный костюм захотела, потащила меня в магазин, а там только о протеине и говорила…

Заметив вдруг Оримото с подругой, он запнулся и отступил на пару шагов. Наверняка о двойном свидании подумал, ха-ха.

— Э-э… Я что помешал, да? Виноват, виноват! Тогда мы пошли. Да, Ирохасу?

Занервничавший Тобе повернулся было к Ишшики, но на прежнем месте её не оказалось.

Потому что она уже стояла рядом со мной.

Ну и ну! До чего она быстрая! Кошмар!

— Семпай, что тако-о-о-ое? А, развлекаешься? — весело заговорила она. Казалось бы, самые обычные слова. Но за ними чувствовалось нечто другое.

Вроде «Совсем о моей просьбе забыл и имеешь наглость с девушками развлекаться, да?». Нет, ничего я не забыл. И давно всё обдумал в своей неповторимой манере, так что…

— Да не развлекаюсь я…

Пока я соображал, как всё объяснить, она тянула меня за рукав и смотрела снизу вверх как маленький зверёк. Какого дьявола? Она такая милая, чёрт побери.

Мои подозрения росли, а Ишшики всё тянула меня за рукав. Её неожиданная сила заставила меня опустить плечи и податься вперёд.

Наши лица оказались на одном уровне. Ишшики весело улыбнулась. Её нежно-розовые губы дрогнули и зашевелились:

— И кто эта девушка? А! Твоя подружка, да? Хм, погоди, но их же двое… Что же у вас за отношения, а?

Страшно… До жути.

Как можно говорить таким холодным голосом с такой весёлой улыбкой?..

— Не, ну, понимаешь…

Пока соображал, как выпутаться из этой ситуации, заговорил Хаяма:

— Ироха, извини. Это я его позвал.

— А-а, так вот оно что. Слушай, мне тут надо кое-куда зайти, не хочешь вместе?

Ишшики быстро отпустила мой рукав и развернулась к Хаяме. До чего настойчивая особа.

Слава богу, вырвался… Теперь до неё попытался достучаться Тобе:

— Слушай, Ирохасу. Нам уже пора. Ага?

— Вы тут закупаетесь, да? Ладно, Тобе, Ироха, увидимся.

Хаяма поднял руку. Ишшики тоже подняла руку и помахала ему.

— Ла-а-а-адно. Увидимся.

Затем она помахала и мне:

— Семпай, потом расскажешь мне всё в деталях, договорились?

Ни фига я не вырвался. Теперь она меня наизнанку вывернет…

Впрочем, наверно, в следующий раз мы встретимся уже в день выборов. Нет, всё-таки придётся разок свидеться до того.

Произнести такую речь, чтобы Ишшики проиграла голосование доверия – дело несложное. Но если всё не продумать как следует, можно подорвать её репутацию. А ещё есть небольшой шанс, что за Ишшики всё равно проголосуют, насколько бы провальной ни оказалась речь. Но просчитать его настолько сложно, что лучше вообще не учитывать.

Как бы то ни было, всё это надо обсудить. Попробую поговорить с ней в начале следующей недели… Ну и как я буду объяснять сегодняшнее?

Пока я размышлял, сколько на мне ненужных и неприятных дел теперь висит, Ишшики с Тобе двинулись прочь.

Тобе всё пытался подбодрить её своими «Отлично!», «Погнали!» и тому подобным. Славный парень.

— Отлично! Погнали в «Лайонс Спортс», Ирохасу!

— А, ладно. Хотя он же для бейсболистов.

— Э?

И его жалко…

— …Она и правда нечто. — высказался я, провожая их взглядом. Хаяма криво усмехнулся:

— Да. С ней действительно полно хлопот.

— И не говори…

Чего? Хвастаешься? Подумал было я, но Хаяма вдруг сказал то, чего я совсем не ожидал:

— Значит, Ироха и с тобой так себя ведёт, да?..

— А? — переспросил я, не понимая, что он имеет в виду. Хаяма вдруг посерьёзнел.

— …Не скажу, что она только со мной такая, но Ироха обычно старается показывать остальным свою милую сторону. Я уверен, что у неё есть некий свой образ, который она старается защитить. Она хочет, чтобы её любили. Вот почему она редко бывает столь искренней.

Получается, она не хочет, чтобы я её любил?..

Когда спускающиеся на эскалаторе Тобе и Ишшики исчезли из виду, Оримото с Накамачи подошли поближе. Они так свою предупредительность проявляли? Или просто не хотели приближаться к патлатому Тобе и подозрительной Ишшики?

На эскалаторах мы поднялись до шестого этажа. И зашли в спортивный магазин, оказавшийся прямо перед нами.

— Это были твои друзья? — спросила Накамачи.

— Да, мы вместе в футбольном клубе.

Оримото тут же влезла в разговор:

— А я сразу поняла! По ним видно было!

Вот как?.. Вообще-то, Тобе на футболиста не похож. Хотя если спросите меня, на кого тогда он похож, я не отвечу. Это мне просто неинтересно.

Но вряд ли Оримото заинтересовалась Тобе.

— Хаяма, а по тебе сразу видно, что ты футболист. А раньше ты играл?

Собственно, к этому она и вела.

— Да. Но всерьёз занялся лишь в средней школе.

Хо. Неожиданно. А я думал, в младшей. Вслух я этого не сказал, но кажется, Хаяма всё понял по моему лицу. Он криво усмехнулся и добавил:

— Ну, в младшей я много чем занимался, но только не футболом.

Ясно, подумал я и кивнул. Хм, со стороны выглядит, будто я больше Хаямой интересуюсь, чем девушками. Впрочем, наплевать. Всё равно я их слушаю только потому, что больше делать нечего.

Но всё равно почему-то стало неловко, и я предпочёл отвлечься, перебирая развешанные спортивные костюмы.

Если подумать, Хаяма – человек, полный загадок. Не то, чтобы я что-то пытался о нём разузнать, но он никогда о себе не рассказывает. Чем-то в этом плане он на Юкиноситу похож. В высших кругах такое сдержанностью называют, да?

— О-о. У вас сильная команда в средней школе была, да?

— Ого. А в нашей средней школе клуб совсем слабенький был. Правда?

Оримото повернулась ко мне, спрашивая подтверждения. Высмеивать собственное окружение, чтобы польстить вышестоящим – ну, назовём это скромностью среднего класса. Я кивнул.

А Оримото ахнула, словно вдруг что-то вспомнив:

— Кстати, Хикигая. Ты ни в каком клубе не был, но какой-то приз за спортивный тест взял, да?

— Угу.

Ну да, было дело… На том так называемом «спортивном тесте» все сами свои результаты записывали. Что хочешь, то и лепишь. А мой соперник после первых же двух десятков метров челночного бега всякую мотивацию потерял. Потому я и пятёрку получил. Впрочем, там многие пятёрки получили, нормативы были просто никакие.

Уверен, Хаяма тоже может этим похвастаться.

Хаяма потянулся за каким-то костюмом и тоже подал голос, словно пытаясь вспомнить.

— За это же вроде должны медаль давать, да?

И заставил тем всё вспомнить меня.

— Да, да! Когда на церемонии закрытия Хикигая вышел её получать, все чуть от смеха не померли!

Оримото разразилась хохотом. Накамачи тоже захихикала, прикрывая рот рукой, явно представляя себе, как это было.

Ха-ха. Я тоже выдавил сухой смешок.

Так оно и бывает, когда обычно ничем не выделяющийся человек вдруг оказывается в центре внимания. Примерно как когда тебя вызывают читать вслух на японском или английском. Характерно для низов общества.

Девицы отсмеялись и принялись хватать разные комбинезоны, которые по их мнению подошли бы Хаяме. Приговаривая «сноубординг – это здорово».

Пока я смотрел на них, отступив на пару шагов, Хаяма тихонько придвинулся ко мне.

— …Странная у тебя жизнь была в средней школе.

— Отвали.

Ничего не странная. Уверен, такое многим довелось пережить. И вообще, самый странный тут ты.

Но Хаяма лишь пожал плечами, явно имея в виду что-то другое.

— Я не про то… Значит, она тебе нравилась в средней школе? — Он посмотрел на Оримото. — Таков, значит, твой вкус? Не ожидал…

— Достал уже…

Его улыбка выглядела так, словно он надо мной насмехается. Вообще-то, он всегда улыбается, манеры у него такие, но сейчас я впервые видел его в столь хорошем настроении.

Впрочем, мог бы и не говорить. Я уже в курсе.

Осмелюсь даже назвать это ошибкой молодости.

Даже если я попытаюсь всё забыть, никуда не денется тот факт, что я думал, будто Оримото мне нравится. И что я ей признался. Но это не значит, что Оримото была для меня единственной и неповторимой.

— Не только Оримото. Нет, не так. Мне нра… я предпочитал самых тихих или самых шумных девушек.

Немного неловко произносить это слово вслух. Даже не сразу сообразил, как его обойти.

— Никогда бы не подумал.

Хаяма криво усмехнулся. Такой взрослый подход меня просто бесил, раздражение готово было выплеснуться. Но я взял себя в руки и с расстановкой сказал.

— …Кроме того, если так оно и было, это ещё не значит, что сейчас всё так же.

— …Верно.

Он кивнул. На том наш разговор и завершился.

Но Хаяма так от меня и не отошёл.

Мы молча слушали играющую фоном музыку и беззаботную болтовню девушек.

— То есть… — неожиданно заговорил он.

Но голос оборвался, словно ему было трудно говорить. Я посмотрел на него, и Хаяма молча отвёл взгляд, устремившийся куда-то вдаль.

— То есть, тебе никто по-настоящему не нравился, да?

Эти слова словно ударили меня под дых. Даже дыхание перехватило. Я не мог ничего ответить. Потому что никогда раньше об этом не думал.

Инстинктивно ощущая, что молчать нельзя, я открыл рот. Но ни одно слово так его и не покинуло.

Хаяма усмехнулся, словно смеясь над самим собой:

— …Как и мне.

Он посмотрел вверх, словно ища взглядом небо. Казалось, что он в чём-то раскаивается.

— Вот почему я ошибся.

Его тихий шёпот бесследно растаял в воздухе.

— Хаяма, как тебе этот? — донёсся голос Оримото. Хаяма с силой зажмурился и быстро открыл глаза. Теперь это был обычный, спокойный и улыбающийся Хаяма.

— Который?

Он двинулся к Оримото с подругой. Тот Хаято Хаяма, которого я знал.

Но у недавнего Хаято Хаямы, которого я не знал, был такой печальный вид, словно он вот-вот заплачет.

× × ×

Пока они выбирали комбинезон, магазин уже начал готовиться к закрытию. А значит, мы выходим на последний этап моей долгой работы в роли дополнения. На улице было уже и темно, и холодно.

Хаяма посмотрел на часы и повернулся к девушкам:

— Проголодались?

— Ага! — тут же ответила Оримото. Хаяма криво усмехнулся. Ну да, не будет же он отказывать в такой ситуации.

— Ладно, что будем есть?

Накамачи на секунду задумалась, но тут же скромно ответила:

— Да мне всё пойдёт.

— Что будем?..

Оримото развернулась и уставилась на меня. В её глазах блестели искорки веселья.

Ну, раз меня спрашивают, надо ответить. Назову местечко поближе, чтобы пораньше свалить. Совсем рядом.

— Может, в Сайзерию зайдём?

В Чибе в Сайзерии много чего есть. На любой вкус. Так что долго я не колебался. Но Накамачи отнеслась к моему предложению явно без энтузиазма.

— …Э-э.

Разве ты не сказала, что всё пойдёт?.. И что тебе не нравится? Сайзерия? Или я?

Ладно, я не в счёт, но извинись перед Сайзерией. Даже если ненавидишь меня, не надо ненавидеть Сайзерию!

Оримото же тряслась от хохота, повторяя «Сай…, Сайзе…, Сай… зе… рия» и хватаясь за живот. Я подумал было, что так мы никуда вообще не пойдём, но в дело вступил Хаяма:

— Думаю, плотно ужинать мы не собираемся. Почему бы тогда нам не зайти вон в то кафе.

Он показал на кафе наискосок через улицу. Выглядело оно модно и элегантно, так что девушки дружно кивнули. Или это потому, что его Хаяма предложил?.. Скажи я такое вслух, и о мирном сосуществовании даже мечтать не придётся. Не ты становишься популярным, вступив в музыкальную группу, а группа становится популярной, когда в неё вступает популярный парень. Как-то так.

Как бы то ни было, мы перешли улицу и зашли в кафе.

Внутри было достаточно тепло. А неяркий свет только добавлял уюта.

Сделав заказ, мы поднялись на второй этаж. Народу в кафе почти не было. Потому что поздно уже, надо полагать.

Несколько человек сидело у лестницы, ещё одна фигура виднелась у окна. Столики дальше были пусты. Туда мы и направились.

Я заметил прозрачную перегородку, отделяющую места для курящих от основного зала.

И за ней сидела девушка в надвинутой на лицо шляпке и с наушниками в ушах. Пепельницы перед ней не было.

Так она всё-таки пришла…

Харуна Юкиносита помахала мне рукой. Незаметно, чтобы кроме меня никто этого не видел.

Впрочем, вмешиваться она наверно не собирается, так что не будем обращать внимания… Во всяком случае, до сих пор не вмешивалась.

Хаяма, кстати, тоже должен был её заметить. Но молчит, значит, игнорирует.

Оримото с подругой, естественно, на Харуно внимания не обратили. Ничего удивительного. Им и в голову не придёт, что студентка университета заявится посмотреть, как проходит свидание её друга, который ей как младший брат. Мне бы точно не пришло.

Более того, девушки сейчас были полностью поглощены разговором с Хаямой. И ничего вокруг не замечали. Да, включая меня.

Теплые напитки помогали им говорить без перерыва. А я молча слушал. Точнее, изредка отвечал, когда ко мне обращались, и продолжал дуть на свой кофе.

Когда кофе достаточно остыл и я поднял голову, разговор вдруг прервался.

Оримото смотрела на меня, словно не зная, что сказать. А? От меня чего-то ждут? На мгновение меня охватила тревога. Но всё повернулось иначе.

— Не, но Сайзерия – это вообще ни в какие ворота, — засмеялась она.

— Ага, точно.

В такт ей хмыкнула Накамачи.

…Хо. Прошу прощения, Как-вас-там-мачи, как вас зовут?

Могу понять, почему надо мной Оримото насмехается – она знает, каким я был в средней школе. Вполне естественно. Но что тем же самым занимается её подруга, это уже немного странно…

Однажды взглянув на кого-то сверху вниз, ты получаешь право говорить о нём всё что угодно. Я и оглянуться не успел, как меня заклеймили персонажем, с которым даже делать что угодно можно.

Тут во весь рост проявляется характер Оримото, а точнее, мой прошлый характер. Что ж, ничего не попишешь.

Я уже привык с этим мириться. Ох, и кофе горький, и жизнь не слаще.

Едва я выдавил из себя кривую улыбку, как сидящий рядом Хаяма поставил чашку на стол:

— Знаете, мне это не нравится…

— Ну да, точно! — поддакнула Накамачи, как будто понимала, о чём он.

— А-а, я совсем не про то.

Хаяма улыбнулся. Его голос был слаще шоколада, словно он пытался неразумных детишек наставить на путь истинный.

— Я говорю про вас, — добавил он голосом светлее солнца.

— Э-э… — смущённо протянули Оримото с Накамачи, словно смысл его слов до них не доходил. Собственно говоря, до меня он не доходил тоже.

Всё молчали. Даже тихо играющая фоном музыка казалась громче обычного.

С лестницы послышался звук шагов. А потом эти шаги направились в нашу сторону.

— …А вот и они, — пробормотал Хаяма, поднимаясь.

Затем он вскинул руку, показывая на появившихся Юкиноситу с Юигахамой. Они были в школьной форме и с сумками, наверно, направлялись домой.

Я рефлекторно вскочил на ноги.

— Вы…

— Хикки…

Юигахама криво улыбнулась, теребя ремни болтающегося за спиной рюкзака.

Юкиносита лишь молча стояла, властно глядя на нас. Тем холодным безэмоциональным взглядом, которым всегда отвечала на мой.

Смотреть на них было невыносимо, и я невольно отвернулся.

— Почему вы здесь?..

На сорвавшийся с моих губ вопрос ответил Хаяма:

— Это я их позвал.

Я с удивлением взглянул на него. Оримото с подружкой тоже были ошарашены. Судя по всему, они совершенно не понимали, что происходит. К резким словам Хаямы добавилось появление незнакомых им девушек. Которых, как выясняется, позвал сам Хаяма.

Хаяма развернулся к Оримото:

— Хикигая не такой, как вы о нём думаете.

От улыбки на его лице не осталось и следа. В голосе явно слышалась неприязнь. Оримото с подругой словно окаменели под его острым взглядом.

— Он отлично ладит с девушками, которые куда лучше вас. — Хаяма показал на Юкиноситу с Юигахамой. Оримото с подругой тоже посмотрели на них. — Так что перестаньте говорить о нём всё что в голову придёт, судя лишь по внешности.

Послышался тоскливый вздох. Но слов не было. То ли потому, что девушки разочаровались в Хаято Хаяме, то ли просто были напуганы и смущены.

Повисла тишина. Все молча ждали их ответа.

Все, кроме одного человека.

Мне показалось, или я действительно слышал смешок с мест для курящих?

Наконец Оримото глубоко вздохнула.

— Прошу прощения, мне пора домой.

Она поднялась, подхватывая сумку. Накамачи торопливо последовала её примеру.

— У-угу. И-извините, мне тоже…

Они направились к лестнице. На полдороге, возле Юкиноситы с Юигахамой, Оримото приостановилась и пристально посмотрела на них.

Юкиносита по-прежнему смотрела на нас с Хаямой, не обращая на неё никакого внимания. А Юигахама смущённо отвела взгляд.

— Понятно, — пробормотала Оримото и двинулась дальше. Накамачи, начав уже спускаться по лестнице, обернулась было на Хаяму но тут же снова отвернулась.

Когда они исчезли из виду, Юкиносита слегка вздохнула. А потом негромко заговорила:

— А мне казалось, мы собираемся обсудить выборы.

Она остро глянула на Хаяму. Блеск в её глазах укорял его сильнее любых слов. Тот не нашёл, что ответить, и отвернулся.

— Вы насчёт выборов в школьный совет? — спросил я.

Юкиносита проигнорировала мой вопрос. Хаяма слегка кивнул. Юигахама же попыталась как-то сгладить ситуацию и заговорила, запинаясь:

— Э-это, понимаешь, мы с Юкинон говорили, что может быть получится привлечь к выборам Хаяму, ну вот, сегодня мы собирались с ним поговорить и… и…

Она говорила быстро и горячо, но в конце концов слова у неё иссякли.

Как и следовало ожидать, Юкиносита с Юигахамой решили выдвинуть Хаяму в качестве кандидата. Тут никакой загадки нет. Можно даже сказать, это правильное решение. Но странно, что Хаяма с ним согласился. Как бы он ни был неспособен отказать просящему помощи, он всё-таки в клубе. Более того, он его глава. Взявшись сразу за две работы, он завалит обе. И Хаяма должен отлично это понимать. А значит, он никак не мог так легко принять это предложение.

Я молча посмотрел на Хаяму, не понимая его истинных намерений. Тот тихо ответил:

— Я просто хотел сделать всё, что могу.

На его слова ответил не я.

— Хм-м, понятно, понятно.

Сидевшая всё это время в уголке для курящих девушка поднялась. Сняла шляпу и подошла к нам.

— Харуно…

Юкиносита вздрогнула. Наверно, никак не ожидала увидеть её здесь. Харуно заметила это и неприятно ухмыльнулась:

— Так Юкино не собирается выдвигаться в президенты школьного совета? А я была уверена, что будешь.

Она медленно, шаг за шагом, подходила к Юкиносите, пока не остановилось вплотную. Та прикусила губу, опуская взгляд.

Но даже отведя глаза, она не могла не слушать.

— Перекладываешь всё на других, совсем как мама.

На эти слова Юкиносите нечего было ответить. Она лишь стиснула кулаки. Харуно придвинулась ещё ближе и мягко погладила её по затылку.

— Что ж, это действительно тебе подходит, Юкино. Тебе и не надо ничего делать самой. Всегда найдётся кто-то, кто сделает всё за тебя, так ведь?

Потом провела своими длинными, гибкими пальцами по белой шее. Словно нацеливаясь сдавить её, пережимая артерии.

Но едва пальцы коснулись горла, Юкиносита отбросила руки Харуно.

Несколько секунд они стояли друг против друга. Никто не смел вмешаться.

— Понятно. Вот, значит, как, — пробормотала Юкиносита, бросая взгляд на Хаяму. Тот глубоко вздохнул и закрыл глаза. Харуно бесстрашно улыбнулась.

Юкиносита поправила сумку на плече и развернулась.

— Если ничего больше не хотите сказать, я ухожу, — бросила она через плечо и двинулась к лестнице.

Замёрзшее было время снова пошло. К нам вернулась способность дышать. Юигахама пришла в себя и бросилась за Юкиноситой.

— П-подожди, Юкинон!

Их шаги растаяли на лестнице. Здесь остались лишь я, Хаяма и Харуно.

— И зачем нужно было говорить Юкиносите такое? — спросил я. Харуно вздохнула, жестокая усмешка исчезла с её лица:

— Надо ли спрашивать? У нас всегда так.

— Это уже не просто назойливость, это уже чересчур, как по мне.

До сих пор Харуно всегда дразнила Юкиноситу. Но сегодня определённо было иначе. В её провокационных словах явно чувствовалась агрессия. Мне хотелось знать, почему так, потому и спросил. Но Харуно лишь мило качнула головой и начала валять дурака.

— Думаешь?

Даже братья и сёстры… Нет, именно братья и сёстры всегда в чём-то не ладят. Особенно это заметно, когда смотришь на двух сестёр, которых вечно сравнивают друг с другом. Неудивительно, что Юкиносита так относится к Харуно. Но и саму Харуно это касается не меньше. Естественно будет думать, что и она придерживается о сестре ровно такого же мнения.

— Да. У меня самого есть младшая сестра, так что я вижу, когда между родственниками происходит что-то не то.

Вот почему я мог произнести эти слова с такой уверенностью.

Но Харуно улыбнулась в ответ. И это была совсем не такая улыбка, как тогда, в пышечной. В ней не было и следа той спокойной уверенности.

— Выходит, ты у нас всё понимаешь, да, Хикигая?

Её слова буквально сочились сарказмом, подчёркивающим всю глубину моей ограниченности. И в то же время они словно возводили жёсткий барьер перед всеми посторонними.

Давление её незаметной улыбки было столь сильно, что у меня по коже побежали мурашки.

— …

Харуно прищурилась, видя такую мою реакцию. Её взгляд подобрел, равно как и голос:

— Не надо делать такое лицо. Я правда впечатлена.

— И на том спасибо…

Я провёл руками по одежде, прогоняя мурашки.

Направленный на меня взгляд Харуно был на удивление мягок.

— Ты и правда интересный. Всегда стараешься увидеть то, что стоит за словами и поступками. Мне это очень нравится.

От её неожиданных слов, сопровождаемых улыбкой, мои собственные слова застряли в горле. Харуно добавила:

— А ещё нравится смотреть, как шарахаются от угрозы.

В садистском выражении её лица не было и намёка на любовь. Всё куда проще. Она смотрела так, как смотрят на домашнего питомца. Затем её взгляд скользнул вбок.

— Кто всё делает безупречно, совсем не интересен, правда?

Молчавший всё это время Хаяма испустил вздох, смахивающий на кашель. Мне даже не надо было спрашивать, кого она имеет в виду. Я знал.

Мы с Хаямой стояли и молчали. Харуно слегка пожала плечами. И пошла собирать оставленные на столе вещи.

— Ладно, я узнала, что хотела, так что пойду домой, — бросила она, не оборачиваясь, и направилась к лестнице. — Тут мне больше делать нечего.

Такое умение уходить характерно для свободных людей вроде неё. Вряд ли найдётся кто-то, способный её остановить.

Здесь остался лишь слабый запах её духов. И мы с Хаямой.

Мне хотелось поскорее покончить с этой неприятной ситуацией. Я подхватил сумку.

Но в горле у меня стояли несколько слов. И они вырвались, несмотря не все попытки их сдержать:

— …Не суй нос, куда не следует.

Я, собственно, злился не на Хаяму. Я злился на то, что Юкиносита с Юигахамой увидели меня с Оримото и её подругой.

И хоть какая-то часть меня уже это поняла, во мне всё равно кипело раздражение.

Хаяма самоуничижающе хмыкнул и опустил плечи, словно съёживаясь на глазах.

— Извини. Я не думал, что всё так повернётся… Я лишь сделал то, что хотел.

— Ты… о том, что сказал Оримото?

Да, от Хаямы я такого не ожидал. Как не ожидал от Харуно Юкиноситы жестокой усмешки. При всей красоте и яркости, была в её улыбке какая-то пустота.

Я понимал, что Хаяма хотел просто защитить меня. Но не понимал, почему он не побоялся испортить свой образ в чужих глазах.

— …И каково тебе после такого? После всего, что ты сделал?

— …Хуже некуда. Не хочу больше такое повторять.

Хаяма прикусил губу.

— Вот и не надо было.

Что за дела. Просто не понимаю, о чём думают такие, как он. Которые так хотят со всеми ладить, что выносят на свет божий чужие проблемы, пытаясь их решить. Я тебя об этом не просил.

Хаяма плюхнулся обратно на стул и посмотрел на меня, предлагая последовать его примеру. Я же молча стоял и ждал его слов.

Он вздохнул и наклонился вперёд, водрузив на стол локти и переплетя пальцы:

— …Я всегда думал, как мне восстановить то, что было разрушено.

— А?

Я не понимал, о чём это он.

Но судя по уклончивости слов, он явно хотел что-то обойти. И я догадался, к чему он клонит.

— Я… в самом деле надеялся на тебя. И хотя понимал, чем всё обернётся, всё равно просил тебя о помощи. Из-за этого…

— Эй.

Не надо больше ничего говорить.

Я перебил Хаяму более жёстко, чем обычно. Не хочу больше касаться того, о чём он говорит. Всё уже кончено и ушло в прошлое, а он готов разворошить старые могилы.

Хаяма и сам, кажется, того не хотел, потому что моментально замолк. И сразу перешёл к заключению:

— Ты должен знать себе цену… И не только ты, но и все вокруг.

— Что ты сказал?.. Ха?

Он меня своими сюрпризами заикой сделает.

— Но это очень непросто… Наверно, можно было найти способ и получше… Но ничего другого я не придумал, — с самоуничижением сказал он, криво улыбаясь. Но потом эта улыбка исчезла, и он посмотрел на меня донельзя печальным взглядом.

— …Наверно, ты до сих пор именно так и поступал. Может, перестанешь приносить себя в жертву?

— …Не путай меня с собой, — вырвались застрявшие у меня в горле слова. Мой голос эхом отдался в кафе. В нём смешивались раздражение, гнев и немного печали, что замечал только я.

…А-а, я и правда зол. Смешанное такое чувство.

Пусть ты был рядом, пусть ты всё видел, но вмешиваться зачем?

Я просто хотел знать правду. Что Хаяма, быть может, всё понял.

Но нет.

Не смотри на меня сверху вниз и не сочувствуй мне. Не надо меня жалеть.

Хаяма не понимает. Я помог ему, потому что пожалел. Но меня ему жалеть незачем.

Из меня сам собой хлынул поток непонятных эмоций:

— В жертву? Не смеши меня. Для меня это совершенно естественно.

Хаяма молча слушал. И лишь изображал, что впечатлён, что ещё больше меня злило.

— Потому что я всегда один. Если с чем-то нужно разобраться, это могу сделать только я. Это совершенно очевидно.

В моём мире есть только я. И разбираться, кроме меня, просто некому.

— Вот почему мне наплевать на всё, что вокруг меня. Что бы там ни происходило, с этим могу справиться я и только я. Не надо всё неправильно толковать и совать нос не в своё дело.

Мир – это моё эго.

Если решу что-то сделать и у меня не получится, ничего страшного. Но если кто-то посторонний попытается присвоить себе результат, это уже другой разговор.

В истории полно узурпаторов, считавших себя спасителями.

Я зло посмотрел на Хаяму, и он ответил мне таким же взглядом.

В какой-то момент, похоже, сам того не заметив, он сжал кулаки. И вдруг разжал их и опустил глаза:

— Ты… ты помогаешь людям, потому что хочешь, чтобы они помогли  тебе, да?

Всё.

Этот парень так ничего и не понял.

Кажется, он считает, что я что-то делаю исключительно ради собственной выгоды.

Но допустим, что Хачиман Хикигая именно таков.

Тогда он не позволит никому вроде него говорить что-то подобное.

Ни я, ни она до сих пор ни перед кем не притворялись.

— Нет.

Я больше не смотрел на него.

Показные доброта и жалость мне не нужны. От подростковой драмы со слезогонкой просто блевать охота.

В такой драме, каков бы ни был её сценарий, всегда есть проигравший. Это неизбежно. Есть вероятность, что в какой-то момент им стану я. И даже Хаяма от такого не застрахован.

Это игра с нулевой суммой. Если кто-то вытянет длинную соломинку, кому-то обязательно достанется короткая. И никак иначе. Даже если ты восторгаешься своей юностью, всего одна ошибка может всё перевернуть с ног на голову.

Хватит навешивать ярлыки на тех, на кого смотрите сверху вниз.

Не надо показывать своё сочувствие. Не надо демонстрировать свою жалость. Вы делаете это только ради себя.

Я подхватил свою одиноко лежащую сумку.

— Хватит выказывать мне своё мерзкое сочувствие. Не смей сам решать, что меня надо пожалеть. От ярлыков одни неприятности, — выплюнул я напоследок, развернулся к Хаяме спиной и двинулся вниз по лестнице.

Быстро выскочил из кафе и не останавливался, пока не добрался до станции. За мной никто не гнался, но я всё равно почти бежал.

И остановился лишь на парковке, где оставил свой велосипед.

Посмотрел на небо, мерцающее множеством звёзд.

Многие велосипеды валялись на земле, наверно, опрокинутые порывом холодного ветра. Мой лежал в самом низу кучи. И пока я его вытаскивал, с моих губ сорвались слова:

— …Не лезьте ко мне.

Кому они были адресованы?

Я никому не позволю называть это самопожертвованием. Не дам звать жертвой того, кто выбирает самый эффективный вариант из возможных. Это позор. Преступление против того, кто отчаянно пытается выжить.

Чёрта с два я стану жертвой ради таких ублюдков, как вы.

Пусть оно неопределённо, пусть не слышно в моём голосе, пусть не выражается словами.

Но то, во что я верил, определённо было.

Быть может, только оно и объединяло меня с другим человеком.

И этой веры я теперь лишился.

-----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Система обмена покемонами между игроками в «Pokémon X» и «Pokémon Y»

[2] Термины из «Dragon Quest»

[3] Женский журнал

[4] На сленге – пикап (процесс, а не машина)

Том 8 - Глава 6

Проводить выходные в безделье – дело обычно, но в эти два дня всё было ещё хуже.

Я дрых до полудня, завтракал, валился на диван, задрёмывал, а когда просыпался, был уже вечер. Ужинал, вяло ждал, пока снова накатит сонливость, и ложился спать.

Так продолжалось два дня, а потом выходные закончились.

Во рту оставался привкус таблеток. Эта горечь и шершавость никак не хотела исчезать.

Ничего не изменилось, и когда настал понедельник. Настроение даже ещё мрачнее стало.

Небо затянули тучи, велосипедную дорожку на пути в школу продувал холодный ветер. Даже давить на педали было тяжелее обычного.

Когда я добрался до школы, потяжелели ноги. В ботинки заползал промозглый холод.

Зато в классе было столько народу, что казалось теплее.

Но всё равно, это из-за погоды тут сегодня такое мрачное настроение? Вроде все на месте, но обычного оживления не чувствуется.

Причина тому наверняка кроется в ядре класса.

Их голоса с задних парт сегодня звучали не столь громко, как обычно.

Даже всегда шумный Тобе старался сдерживаться:

— Хаято, так что там с клубом?

— Посмотрим. Думаю, лучше подойти пораньше.

Голос Хаямы звучал так же, как и всегда. Но лаконичность слов будто натуральным образом заражала всех окружающих.

— Точно, у футбольного клуба выходной же в пятницу был, да? — мимоходом спросил Оука. Ямато кивнул. Все спортивные клубы занимались на одном стадионе, так что, конечно же, это заметили.

Где-то по ходу разговора переклинило Миуру. — Пятница… — бессвязно бормотала она раз за разом.

Заметившая эту перемену настроения Эбина хлопнула ладонями по столу и с шумом вскочила:

— Ю-Юмико! О нет! «Пятница» и «понедельник» с одной буквы начинаются, так что я не могу понять, кто из них сверху, а кто снизу!

— Пятница… — теперь уже пробормотала Юигахама.

— О-отлично! Ты считаешь, что пятница сверху! А ты, Тобеччи?

Такой неожиданный поворот разговора ошеломил Тобе:

— Это, ну, пятница это… а!

Словно что-то сообразив, он резко вскочил, опрокинув стул:

— Чёрт, понедельник же! Сегодня мы должны всех рвать, рвать и рвать!

— Д-да! Т-точно!

Тобе и Эбина хлопнулись в ладоши с Оукой и Ямато.

— Вау!

— Йо-о!

Выдохнули они. Но Хаяма лишь слегка улыбнулся, а Миура с Юигахамой продолжали потихоньку вздыхать.

…Сколько им усилий прикладывать приходится.

Но иначе нельзя, а то станет ещё хуже.

Потому что именно они хотели сохранить такие взаимоотношения.

× × ×

Первый и второй уроки прошли как обычно. Третий тоже, и сейчас должен был начаться четвёртый.

После него будет большая перемена. И атмосфера скорее всего будет как утром. Мне без разницы, я не здесь обедаю, но раньше наш класс считался самым шумным в школе. Как воспримут остальные эту нынешнюю мрачность?

К моему удивлению, никто ничего не заметил. Даже ведущие уроки учителя не видели ничего необычного.

Четвёртым уроком у нас был современный японский.

Как только прозвенел звонок, в класс вошла Хирацука. Оглядела всех и качнула головой:

— …Хм. Какие вы сегодня тихие. Что ж, оно и к лучшему. Начнём урок.

Весьма наблюдательна, как и следовало ожидать.

Хирацука назвала страницу из учебника и начала читать её вслух, одновременно записывая на доске.

Я открыл учебник и подпёр подбородок руками.

Мой взгляд механически бегал между учебником, доской и тетрадкой. Но смысл слов уловить никак не удавалось.

На этом уроке я так ничего и не усвоил. Как, впрочем, и на остальных.

В голове продолжали крутиться вопросы, ответов на которые у меня не было. Случившееся в пятницу заставляло мои мысли метаться в разные стороны.

Что думала Оримото, глядя на тех двоих? Не отыгралась ли она на Накамачи?

Что хотела спросить Ишшики? И надо что-то делать с выборами.

Надо ли отчитаться перед Мегури?

Что до Миуры, с ней и Эбина справится. А Тобе поможет. Быть может, это станет тем толчком, который сведёт их вместе.

Стоит ли купить шоколадный круассан для Комачи? Она ведь по-прежнему со мной не разговаривает.

И наконец, о чём на самом деле думает Харуно? Не понимаю я этих отношений между сёстрами. И даже сейчас ничуть к пониманию не приблизился.

Хаяма хоть и не похож на себя, может улыбаться. Ну и парень. Может, случившееся его вообще не задело? Если да, он и правда венец природы. Я что, один по каждому пустяку беспокоюсь? Если да, противно же такое самокопание до невозможности.

…И ещё. О чём сейчас думают эти двое?

Скрип маркера по доске вдруг прекратился. Я поднял голову, и мой взгляд столкнулся с взглядом Хирацуки.

— Хикигая.

— Д-да?

Я вздрогнул от неожиданности. Хирацука глубоко вздохнула:

— Зайди в учительскую.

Она развернулась и вышла из класса.

А как же урок?.. Я огляделся и увидел, что все убирают учебники и тетради и достают вместо них коробки с бенто.

Получается, я так ушёл в себя, что даже звонка не слышал.

Я тоже сложил свои вещи и встал.

«Зайди в учительскую». Значит, она хочет видеть меня сейчас, на большой перемене. Лучше сразу с этим разобраться, а то пообедать времени не останется.

Я выскочил в коридор и догнал неторопливо шагающую Хирацуку. И пошёл к учительской следом за ней.

Но хоть мы и были рядом друг с другом, она не произнесла ни слова. Её спина словно говорила мне «молчи и следуй за мной».

Только когда мы зашли в учительскую, она наконец подала голос:

— Зайдём подальше?

Подальше располагалась приёмная, выгороженная внутри учительской.

В ней стояли стеклянный стол и пара чёрных кожаных диванчиков. Здесь мне уже не раз бывать доводилось.

— Садись, — показала на диван Хирацука. Я сел.

Сама она села на противоположный диванчик. На правый край, оказавшись наискосок от меня.

Достала сигарету и закурила. Поставила на край стола пепельницу и кивнула. Пару раз затянулась и стряхнула пепел.

— Кажется, ты сегодня совсем не слушал.

— Ну… Так ведь ничего сложного не было, всё и так понятно.

Хирацука слегка поморщилась.

— Хорошие оценки на экзаменах ещё не значат, что можно на уроках дурака валять. — Она выпустила клуб дыма и немного помолчала. — …Утром я разговаривала с Юкиноситой.

Она вызвала меня в учительскую. Значит, речь о чём-то важном. Я напрягся и навострил уши.

Хирацука снова стряхнула пепел в пепельницу.

— Она нашла кандидата на пост президента школьного совета.

— И кого?

— Себя, — мгновенно ответила она.

Моё сердце яростно заколотилось.

Юкиносита собирается баллотироваться на пост президента школьного совета.

Во моей голове бился лишь один вопрос – почему. Юкиносита не любит выделяться, она сама это говорила. Даже от поста председателя оргкомитета фестиваля упорно отказывалась. К тому же, она глава клуба помощников.

Это Харуно её спровоцировала? Неужели жёсткое противостояние между сёстрами настолько важно для неё?

Пока я тонул в размышлениях, Хирацука кое-что добавила:

— С рекомендательной речью, судя по всему, выступит Хаяма.

— Вот как…

Хаяма, значит…

Ну да, если речь идёт о выборах, он самый подходящий кандидат. Но только если ты с ним никак не связан. Не знаю уж, что там у них случилось в прошлом. Но судя по реакции на него Юкиноситы, такой выбор не очень-то вяжется с её принципами.

Выходит, за выходные Юкиносита решила выставить свою кандидатуру, связалась с Хаямой и заручилась его согласием, да? Мотивацию я её не понимаю, но действует она превосходно. Можно сказать, вполне в своём стиле.

Хирацука затушила сигарету и подняла взгляд:

— Что будешь делать, Хикигая?

— Ничего. Я же не могу вмешиваться в их планы.

Кроме того, если посмотреть на ситуацию со стороны, Юкиносита в роли президента – это идеальный вариант. И не надо искать никаких других кандидатов. Всё просто безукоризненно.

Я стиснул зубы, сам того не сознавая:

— …Если судить по способностям, она идеальный кандидат.

И почему мы сразу об этом не подумали? Я неосознанно отметал такую возможность.

Та обстановка, то время легко могли исчезнуть в любой момент. Я должен был это понимать.

Хирацука кивнула, выслушав моё бормотание:

— Пожалуй… Лучше никого нет. Уверена, другие учителя только обрадовались бы.

Это точно. И не только учителя. Мегури тоже обрадовалась бы. Узнай они всё, выборы станут не нужны. За явным преимуществом.

— Вы никому ещё не говорили?

— Нет.

Хирацука улыбнулась и закурила очередную сигарету. С силой выдохнула дым и ткнула в меня пальцем:

— Спрошу ещё раз. Что будешь делать, Хикигая?

Я задумался.

Не могу согласиться с таким решением Юкиноситы.

Потому что, какие бы обоснования ни были высказаны, дело не в них. Но в конечном итоге она постарается оправдать ожидания. А как она это делает, я уже знаю. Опять взвалит всю работу на себя, и закончится всё как в оргкомитете фестиваля.

Не приемлю я её методы. Давно уже.

А раз так, и на сей раз решение будет то же.

— …Госпожа Хирацука, ключ от комнаты у вас?

Та качнула рукой.

— Его как обычно забрала Юкиносита.

Значит, она по-прежнему обедает там.

Если она станет кандидатом в президенты школьного совета, отыграть назад уже не выйдет. А буду я её останавливать или нет, решу, когда поговорю с ней.

Я поднялся. Хирацука посмотрела в окно:

— Хоть посещение клуба и стало необязательным, она всё равно каждый день приходила за ключом.

— …Ясно. Прошу прощения, мне надо идти.

Она махнула рукой в ответ на мой поклон, даже не глядя на меня. Над ней как обычно клубился дым.

Покинув учительскую, я направился прямо в клуб.

По лестнице спецкорпуса, затем по коридору. Вокруг не было ни души, и потому выглядело всё мрачно и пугающе. Но я не обращал внимания даже на холод.

Добравшись до места, я резко распахнул дверь.

Внутри обнаружились Юкиносита с Юигахамой. Перед ними стояли коробки с бенто.

Юигахама уставилась на меня, озадаченная, наверно, моим неожиданным появлением. Юкиносита же лишь бросила на меня тот же холодный взгляд, что и раньше, и ничего не сказала.

— Юкиносита, ты собираешься баллотироваться сама?

— …Да, — коротко ответила она и опустила взгляд.

— А? — удивлённо уставилась на неё Юигахама.

— Она тебе не сказала?

— Н-нет…

Юигахама понурилась. Юкиносита виновато на неё посмотрела:

— …Я как раз собиралась всё с тобой обсудить.

Но взгляд при этих словах отвела в сторону.

— Это нельзя назвать обсуждением. Ты небось сама уже всё решила.

Сама решила и сама начала действовать. Быть может, она и правда хотела всё обсудить. Возможно, давно собиралась. Но не уверен, что сейчас, а не как-нибудь потом.

— Это… из-за того, что тебе сестра наговорила?

В голове сразу всплыли вчерашние события [1]. Но Юкиносита даже не посмотрела в мою сторону:

— Моя сестра тут совершенно не причём. Её слова я всерьёз не воспринимаю. Я сама так решила.

Чес-слово, не понимаю. Чем больше я узнаю о взаимоотношениях сестёр Юкиносита, тем меньше в них понимаю. Но я и не думал, что смогу как-то повлиять на её решение, затрагивая этот вопрос.

Надо сменить тему:

— А почему не Хаяма?

— У него клуб. А других подходящих людей в школе нет, — ответила Юкиносита, уставившись на свои лежащие на столе руки. Юигахама неуверенно подала голос:

— Юкинон, но ведь у тебя тоже клуб…

Юкиносита улыбнулась на эти робкие и смущённые слова:

— Всё будет хорошо. Наш клуб не так загружен, как футбольный. И я знаю, как работает школьный совет, так что не думаю, что это будет очень уж обременительно.

Но так ли всё на самом деле?

Ну да, и сейчас в школе есть те, кто занят и в школьном совете, и в клубе. Если учесть таланты Юкиноситы, она вполне на такое способна. Но оба прошедших фестиваля ясно показали, что нельзя быть уверенным, пока не попробуешь.

Могу понять, почему они отказались от кандидатуры Хаямы. Футбольный клуб даже среди спортивных клубов самый знаменитый в нашей школе. И главе клуба негоже слишком часто пропускать тренировки. Вот почему ему не до школьного совета. И вот почему я с самого начала отказался от кандидатуры Хаямы.

Но это не объясняет, почему кандидатом решила стать Юкиносита.

— Есть ли возможность найти другого кандидата, кроме Хаямы?

— Мне кажется, ты сам её отверг, — холодно ответила Юкиносита.

Ну да, в условиях ограниченного времени очень сложно найти человека, достаточно квалифицированного для поста президента школьного совета, уговорить его и протащить через выборы. Именно я об этом и говорил.

Кто бы мог подумать, что моя импульсивная манера критиковать других по мне же и ударит рикошетом. Я невольно поскрёб в затылке.

— И потому ты решила выдвинуться сама?

Я нашёл всего несколько слов, и потому они прозвучали очень резко. Плечи Юигахамы вздрогнули. Но Юкиносита по-прежнему невозмутимо, нет, даже безжалостно продолжала ронять холодные слова:

— Объективно говоря, моя кандидатура лучшая. Уверена, Ишшики я могу обойти без проблем. Раз выдвигаюсь я, можно пропустить этап убеждения. Моя кандидатура добавит мотивации другим членам школьного совета. В отличие от предыдущих событий, мы можем провести всё гладко и эффективно… Кроме того, я сама не возражаю.

Юкиносита выдохнула и опустила взгляд, словно показывая, что разговор закончен. Её лицо отражало смесь крайней печали и трагичной решимости.

Эффективно, да?

Это слово меня сильно задело. Не только она печётся об эффективности. Есть ещё кое-кто, кто руководствуется тем же принципом.

Вот почему, если нужны эффективные методы, они должны быть другими.

— Это может сработать. Но есть и другие способы, не требующие участия в выборах.

Юкиносита подняла голову:

— Ты говоришь о своём предложении?

Она остро уколола меня взглядом. Опять эти глаза.

Но отступать я не собирался. И потому ответил ей таким же взглядом:

— Да.

У меня нет полной уверенности в успехе своего плана. Но всё же, среди всех протянутых рук есть самая надёжная. Именно в неё я и собирался вцепиться.

Я уже почти ощущал её в своих руках.

Юкиносита вздохнула и на мгновение отвела взгляд.

А затем снова уставилась на меня. Я буквально ощущал враждебное давление.

— Ты слишком высокого мнения о себе, если считаешь, что твои слова способны подвигнуть на что-то всю школу. Не думаю, что так удастся что-то решить.

Она ударила по самому больному месту.

Всё так, как она сказала. К влиятельным персонам меня не отнесёшь. Будь передо мной маленький комитет, я бы как минимум сумел внести некоторый разлад.

Но если тебя никто не знает, то никто и не поддержит, никуда ты не продвинешься. Даже если в школе и есть нестандартные ученики, на которых можно повлиять, никто не знает, сколько их, честно говоря. Если кто-то меня и ненавидел, вряд ли они меня запомнили. Нет у меня никакой уверенности, что я мог бы произвести такое впечатление, которое надолго осталось бы в памяти. Кроме того, есть ещё вероятность, что негатив может перекинуться на Ишшики.

Но в таком случае надо лишь тщательно проверить исходные условия и выдать такое представление, которое превзойдёт все ожидания.

— Значит, надо просто придумать, что можно добавить.

Если малодушия и неприязни недостаточно, надо просто пробудить злобу и ненависть. Есть разные способы добиться ненависти и отвращения.

Людям не нужна причина, чтобы кого-то возненавидеть. Вполне достаточно обоснований типа «он меня бесит», «он мне не нравится» или «он противный».

Мои губы сами по себе сложились в кривую усмешку. И я взглянул на Юкиноситу.

Увидев меня таким, Юкиносита прикусила губу и отвела взгляд:

— …Ты слишком много о себе мнишь, если думаешь, что сможешь стать объектом всеобщей ненависти.

Эти несколько слов ударили меня сильнее, чем любой логический довод.

Монстр самоуверенности уполз ещё глубже в лабиринт.

Мне нечего было ей возразить.

Разговор прервался. Слышно было лишь тихое постукивание окна под напором ветра. Этот холодный северный ветер выстужал комнату.

— …У нас разные методы.

Юкиносита опустила голову. Её кулаки крепко сжались, плечи дрожали от холода. Она тихо пробормотала лишь несколько слов. И только с этими словами я мог согласиться.

— Пожалуй…

Они и правда разные. И дело не в том, кто прав, а кто нет, дело в разнице наших побуждений. Именно эта разница и определяет дистанцию между нами.

Всё это время Юигахама молча слушала нас. Наверно, думала.

— Понятно, — пробормотала она вяло, словно душа её уже покинула тело. — Значит, Юкинон идёт в кандидаты…

И в комнате воцарилась тишина.

Мне даже показалось, что само время стало вязким. Юкиносита взглянула на меня:

— Что-нибудь ещё?

— …Нет, я просто хотел удостовериться насчёт тебя, вот и всё.

Даже не знаю, в чём именно я хотел удостовериться. Когда я выступил против методов Юкиноситы в тот раз, всё было иначе. Сейчас я не могу так просто их отвергнуть. Не думаю, что её метод лучший, но запасным вариантом его считать можно.

— …А, — то ли ответила, то ли вздохнула она. И принялась собирать бенто, хотя там ещё много чего оставалось.

Я развернулся и пошёл к выходу.

Щелчок захлопнувшейся за мной двери эхом разнёсся в тишине.

Я побрёл по коридору спецкорпуса, далеко не так быстро, как шёл сюда. И увидел идущего навстречу Хаяму. Тот заметил меня и слегка поднял руку.

— Ты тоже пришёл?

Если он в настроении разговаривать, он и правда нечто. Стоило мне подумать, что он хочет высказаться начистоту, как Хаяма состроил совершенно безмятежное лицо. И как только ему это удаётся… От Харуно научился, что ли?

— …

Я же разговаривать был не в настроении, потому спросил его одним взглядом, что он здесь забыл. Хаяма пожал плечами:

— Меня пригласили на встречу.

— Ясно.

Коротко ответил я и двинулся дальше. И когда я проходил мимо Хаямы, тот заговорил:

— Я буду помогать Юкиносите… А что будешь делать ты?

— Ничего, — бросил я и пошёл по коридору, не оглядываясь. Кажется, за спиной прозвучал вздох.

Тут, правда, скорее стоит сказать «ничего не смогу», а не «ничего не буду».

В голову не приходило ничего, чем можно было бы возразить Юкиносите. Её аргументы куда логичнее.

А что важнее всего, я даже не уверен, что стоит ей возражать.

Потому что не вижу причины.

Стоит Юкиносите выставить свою кандидатуру, как она тут же станет главным претендентом. Исход выборов будет совершенно ясен. Она и сама много что может, а тут ещё на её стороне выступит Хаяма.

Бездумно возвращаясь в класс, я вдруг осознал, что так и не пообедал.

× × ×

На последующих уроках я вообще не усваивал никаких объяснений учителя, мучимый голодом. Не уверен даже, что я их вообще слышал.

Весь урок я смотрел строго перед собой. Потому что стоит мне обернуться, как на глаза попадутся Юигахама с Хаямой. И в голову полезут всякие мысли.

Думать об уроках я просто перестал. И просто убивал время, то притворяясь спящим, то задрёмывая по-настоящему.

Так прошли пятый и шестой уроки, и наконец настал завершающий классный час.

В такие дни лучше сразу отправляться прямо домой.

Последнее объявление учителя, и мы наконец свободны.

Поднявшийся обычный галдёж доносился до меня словно из какого-то другого мира. Не желая принимать в нём участия, я быстро собрался и встал.

Вышел в коридор и двинулся уже было к вестибюлю, но сзади раздался знакомый голос:

— П-подожди!

Я обернулся и увидел, что Юигахама бежит ко мне. Взволнованно отдышавшись, она неуверенно заговорила:

— Э-э… Не против пойти домой вместе?

— Я на велосипеде. И домой нам в разные стороны, — без каких бы то ни было эмоций проинформировал я её и замолчал. Но Юигахама не сдавалась.

— Угу. Поэтому… давай пойдём туда, — показала она в неизвестном мне направлении.

Мда, судя по выражению лица, отступать она не собирается.

Что ж, крюк невелик. А дома мне всё равно делать нечего.

Кроме того, я знаю, о чём она хочет поговорить. Я и сам хочу того же.

— …Подожди, я за велосипедом схожу, — показал я на парковку и пошёл, не дожидаясь ответа.

— Я с тобой, — Юигахама тут же меня догнала.

— Не, не надо, — остановил я её и быстро пошёл к парковке. Как-то неловко идти вдвоём, когда вокруг ещё полно народу. Юигахама же выделяется из толпы. И на велосипеде в школу не ездит, так что на парковке ей делать нечего. И популярная она у парней. Нехорошо, если нас здесь вместе увидят.

Быстро отомкнув велосипед, я двинулся к воротам.

Там меня ждала Юигахама. Заметила моё приближение и подняла руку. Я же говорил, не выделяться она не может.

Я подкатил велосипед и кивнул, показывая, что готов. Она кивнула в ответ, и мы двинулись.

Куда она показывала, я ещё не забыл.

От станции до её дома можно добраться за несколько минут. Быстрее всего на велосипеде или автобусе. Остановка совсем рядом, так что именно на автобусе она в школу и ездит.

Мы решили дойти до расположенного неподалёку от школы парка и через него выйти к станции.

Вся листва с деревьев уже облетела. И играющих детишек не видно было.

Я молча вёл велосипед. Юигахама так же молча шла рядом.

Кажется, мы оба выбирали момент, чтобы начать разговор.

В этом неуютном молчании мы свернули с изогнутой улицы, бегущей вдоль многоквартирных домов. Тени зданий остались позади, и на нас хлынул солнечный свет.

Под этим вялым осенним солнцем подул северный ветер, заставляя ёжиться от холода.

Юигахама вдруг заговорила:

— Слушай, значит, Юкинон идёт на выборы, да?

— Угу.

Всё верно, именно это нас сейчас и беспокоило. Юкиносита даже Юигахаме не рассказала о своём решении. О чём она думает, и что в связи с этим нам делать?

Именно об этом я и думал поговорить. Но Юигахама меня огорошила:

— …Я тоже. Я тоже хочу попробовать.

— А?

Я с недоумением повернулся к ней. Но Юигахама плотно сжала губы и с решимостью на лице уставилась себе под ноги. Что же она имела в виду?

«Я тоже хочу попробовать». На шутку не похоже. Надо полагать, она тоже собирается выдвинуть свою кандидатуру, как и Юкиносита.

— Почему?

Мне кажется, Юигахама не из тех, кто захочет взвалить на себя должность президента школьного совета. Да и не вписывается это в её характер, честно говоря.

Услышав мой вопрос, Юигахама пнула лежащий под ногами камушек. Тот подпрыгнул и улетел в канаву.

— Понимаешь, у меня ничего нет. Того, что бы я хотела сделать, того, что бы смогла, ничего этого нет. Может быть, эта работа в самом деле мне поможет.

Она подняла голову и неуверенно улыбнулась, словно сама была смущена серьёзностью своих слов.

Пока я соображал, что сказать, улыбка с её лица исчезла.

— Мне поможет… Как эгоистично.

— Совсем не эгоистично.

Юигахама остановилась. Голова её была опущена, и я не мог разобрать выражение её лица. Но ответила она резко. Впервые вижу, чтобы она так говорила.

— Эгоистично себя кое-кто другой ведёт.

Голос звучал негромко, но в нём слышалась спокойная злость.

Верно, нет у меня права так говорить. Во время школьной поездки я сам вёл себя эгоистично. И Юкиносита сейчас, решив стать кандидатом, поступила так же. Мы руководствовались лишь своими собственными побуждениями.

Но всё же, этого недостаточно для такого решения Юигахамы.

— Ты хорошо подумала? — спросил я.

Юигахама кивнула, по-прежнему глядя себе под ноги.

— Да. И я не вижу другого выхода… — дрожащим голосом сказала она и вцепилась в лямки своего рюкзака. — На этот раз действовать будем мы. Мы поняли, что до сих пор сваливали всё на Хикки.

— Я ничего не сделал.

— В самом деле?..

Юигахама слегка покачала головой, на её губах мелькнула улыбка.

— В самом деле. И потому вам не надо напрягаться.

Только это я и мог сказать.

Я же в самом деле ничего не сделал. Ну, как минимум, ничего хорошего. Не сделал ничего, за что меня стоило бы хвалить. Лишь выставлял напоказ свои эгоцентричные теории, вот и всё.

— Дело не только в этом.

Взгляд Юигахамы устремился к далёкой школе:

— Если Юкинон станет председателем школьного совета, его делами, наверно, она и будет заниматься. Пожалуй, она станет лучшим в истории президентом… Но клуб мы потеряем, так ведь?

— Не обязательно.

Я не намеревался врать. Клуб помощников никуда не денется.

Но Юигахама лишь покачала головой. На её не слишком длинных волосах блеснуло вечернее солнце.

— Мы обязательно его потеряем. Всё будет как при подготовке к фестивалям. Ты сам должен знать, что Юкиносита сосредотачивается лишь на чём-то одном, правда?

— …

Я отлично это знал. Стоило появиться просьбе, затрагивающей какое-либо крупное мероприятие, и мы невольно отдавались ей полностью.

Даже способностям Юкиноситы есть предел. Конечно, он куда больше, чем у рядового ученика, но он существует. У президента школьного совета весь год есть работа, и совмещать её с клубом вряд ли получится.

Пока я погружался в размышления, Юигахама шагнула ко мне:

— Понимаешь, в чём дело…

Она резко развернулась, её юбка затрепетала. Завела руки за спину и остановилась:

— …Я люблю наш клуб.

«Вот почему я хочу его защитить», понял я недосказанное.

— …Я правда люблю его, — повторила она. В уголках её глаз набухли слёзы.

Увидев их, я потерял дар речи.

Да и что я мог сказать? В голове крутились лишь неподходящие мысли, нужные слова не появлялись.

Я стоял и молчал. Юигахама судорожно вздохнула и поспешно вытерла слёзы рукавом. Затем выдавила натужную улыбку:

— Н-ну, понимаешь… Если я стану президентом, думаю, у меня получится сохранить клуб таким, какой он сейчас. Это же я, в конце концов. На меня всё равно никто не рассчитывает.

— Нет, всё равно…

Юигахама не дала мне договорить. Она шагнула ко мне и положила руку на грудь, словно намекая, чтобы я молчал.

Её лицо было совсем рядом с моим. Хоть я его и не видел, потому что она опустила голову. Я молча стоял, не в силах сдвинуться с места.

Юигахама медленно подняла голову:

— …Вот почему я обойду Юкинон.

В её глазах больше не было слёз. А во взгляде чувствовалась твёрдая решимость.

Я уже готов был позвать её по имени, но Юигахама быстро отступила на шаг.

Огляделась, поправила рюкзак на плечах и торопливо заговорила:

— А. Дальше я сама… Хикки, увидимся!

— Ладно… увидимся, — ответил я в быстро удаляющуюся спину. Словно услышав мои слова. Юигахама обернулась и помахала мне рукой:

— Пока, Хикки!

Я стоял под лучами садящегося солнца и смотрел, как улыбающаяся Юигахама уходит туда, куда мне не дотянуться. Место, которого она коснулась, кольнуло болью.

Подняв руку, я взялся за велосипед и вывел его на улицу, с которой мы свернули. Взгромоздился в седло и поехал.

И, давя на педали, начал размышлять всерьёз.

Юигахама хочет стать президентом школьного совета, чтобы защитить клуб помощников.

Пожалуй, если кто и может выиграть у Юкиноситы, так это она.

Она входит в высшую касту школы. И связи у неё не чета связям Юкиноситы. Ей по силам отобрать те голоса в поддержку, которые мог бы собрать Хаяма. К тому же, неизвестно ещё, как поведут себя Миура и остальные.

В довершение всего, Юигахама – чудесная девушка.

Вот почему не будет ничего странного, если она станет президентом школьного совета.

Юкино Юкиносита и Юи Юигахама.

Голоса, ясен пень, разделятся между ними. И кто бы из них ни победил, Ироха Ишшики сможет сохранить лицо.

Лучше метода и не придумаешь.

Просьбу Ишшики мы выполним.

Но…

Но клубу скорее всего каюк.

Что бы Юигахама сейчас ни говорила, с обязанностями президента школьного совета она наверняка справится. Поначалу она сможет совмещать их с клубом, но в конце концов упрётся в свой предел.

С первого же взгляда видно, что она прилежная и заботится об остальных. Конечно же, она станет идеальным президентом для других членов школьного совета. И не сможет их предать. А значит, будет заниматься делами совета в полной мере. И ей уже станет сложно появляться в клубе.

Вот почему нынешнему клубу придёт конец.

От него останутся лишь название и комната. И он преобразится в нечто совершенно иное.

Я и раньше это понимал. И не только я, но и девушки тоже.

Если это их осознанное решение, я не возражаю. Моё личное мнение всё равно ни на что не повлияет.

Такие вот дела.

Но всё равно…

Очень больно спихивать на кого-то свою роль.

Пытаясь защитить то, что тебе дорого, ты потеряешь то, чего хотел добиться. Больно видеть, как кто-то проходит через такое.

Без жертвы не получится никакой подростковой драмы. Я знаю это.

Я не стал жертвой, так что не нужны мне жалость и сострадание. Пусть даже это высокомерно заявляю я сам.

Что за жестокое противоречие.

В небе вечерний сумрак смешивался с чернотой ночи. Холодный ветер колол мне пальцы. Сам того не замечая, я прекратил крутить педали.

------------------------------------------------------

Примечания

[1] События, конечно, не вчерашние, а третьего дня. Но написано именно так. То ли Хикки так ярко их вспомнил, что ум за разум зашёл, то ли автора склероз одолел

Том 8 - Глава 7

К концу ноября вечера стали заметно холоднее.

Но несмотря на это, я был весь в поту, потому что полдороги отчаянно жал на педали.

Тяжело дыша, я ворвался в дом.

Сразу побежал в ванную, скинул форму и залез под душ.

Горячая вода больно обжигала моё промёрзшее тело.

Но сколько бы я ни торчал в ванной, смыть дурное настроение не удавалось. В итоге я сдался и закрыл кран.

В зеркале отражалась моя мокрая физиономия. Как обычно, донельзя мрачная.

Я вылез из ванны, вытерся и оделся в домашнее.

Поднялся в гостиную. Там не было никого, кроме нашего кота, Камакуры. Он дрых на диване, свернувшись в клубок.

Когда сильно устаёшь, нет ничего лучше терапии животными. Я слишком быстро гнал велосипед, и накопившаяся в организме молочная кислота делала чувство усталости просто невыносимым.

Я плюхнулся на диван, развернул Камакуру, вытянул его во всю длину, потрепал уши, пожал лапы и зарылся лицом в мохнатое брюхо. До чего же здорово.

Сердитый до невозможности Камакура мрачно смотрел на меня. В его взгляде читалось «Ну что ты за скотина, а?..» Что, не нравится? Экий ты смешной.

— Ха-ха-ха… Ха-а…

Мой смех сам собой перешёл во вздох.

— Извини.

Я похлопал Камакуру и извинился, но тот лишь отвернулся и спрыгнул с дивана. Подошёл к двери, прыгнул на ручку, умелым движением открыл дверь и исчез из гостиной. А закрыть за собой, а? Не лето на улице, чай. Холодно же.

Теперь я остался совершенно один.

Обычно я высоко ценил такие моменты, расслабляясь и бездельничая. Но сейчас в голове продолжали крутиться всё те же мысли о грядущих выборах в школьный совет. Со счёту уже сбился, сколько раз задавал сам себе вопросы и отвечал на них.

Юкиносита и Юигахама. Что случится, если одна из них станет президентом? Мы потеряем клуб. Ничего страшного. Всё равно это неизбежно произойдёт. Раньше или позже, но произойдёт обязательно. Даже если ничего не случится, стоит нам закончить школу, как клуба не станет.

Так в чём тогда дело? Я знаю, что клуб перестанет существовать. В чём проблема?

Стоп, а почему я вообще вижу в этом проблему? Это же само по себе может стать проблемой.

Хоть всерьёз я размышлял, хоть нет, ответов не было.

Я поднял взгляд к потолку и глубоко вздохнул.

Если я не понимаю саму проблему, ответа мне не видать.

Главная деталь – у меня нет причины.

Причины шевелиться, причины что-то делать. Причины решать задачу.

А раз нет причины, значит, не должно быть и проблемы.

Появление Юкиноситы и Юигахамы в кандидатах практически выполнит просьбу Ишшики. Можно даже сказать, их план просто великолепен и по сути гарантирует успех.

В таком случае делать мне нечего.

С точки зрения просьбы Ишшики мне нет смысла выступать против этой парочки.

Но меня не оставляло чувство, что я должен что-то сделать. Раз за разом в голове всплывал вопрос «А хорошо ли это?». Я отбрасывал его, а он снова всплывал, повторяя бесконечный цикл.

Чёрт, до чего же паршивая ситуация. Останавливаться на полдороге – это тоже плохо.

Большинство встававших до сих пор проблем оказались решены непонятно как. В первую очередь, мне не с кем было их обсудить. А если бы и было, я бы всё равно не стал обсуждать.

Люди обращаются к тем, кто рядом с ними или кто их поддерживает.

Но если перейти границу, вашим отношениям конец. Попросите, к примеру, друга выступить поручителем вашего крупного займа.

А значит, круг тех, на кого я могу рассчитывать, крайне узок.

Если ты не поддерживаешь других, не проси их поддержать тебя.

Потерпеть поражение в такой ситуации значит растоптать доброту того, кто протянул тебе руку помощи. Если такое случится со мной, я растопчу доверие тех, кто на меня рассчитывает.

Живи и не мешай остальным – таково кредо одиночек. Они гордятся тем, что не доставляют никому лишних проблем. А значит, и мне надо гордиться тем, как я обычно веду себя.

А потому и я не буду на кого-то полагаться, и другим не позволю полагаться на себя.

Если и есть исключение из этого правила, так это семья.

Членов семьи можно дёргать сколько угодно. И я не стану возмущаться, если они будут дёргать меня.

Их доброта и доверие позволяют протянуть тебе руку помощи, какой бы ситуация ни была.

Пусть папаша та ещё скотина, пусть мама слишком энергична и временами изрядно раздражает, пусть я сам ни на что не гожусь, пусть моя милая и порой немного подлая младшая сестрёнка туповата.

Нашим отношениям не нужна какая-то особая причина.

Вполне достаточно аргумента «потому что они семья».

И даже если ты кого-то не можешь простить или ненавидишь, ничего не изменится.

Если я решу на кого-то положиться, почему бы не на человека из своей семьи?

Это, ну, не совсем та тема, на которую я могу говорить с родителями… Польза от них, конечно, есть. Они для того и существуют, чтобы растить меня, иногда ругать и дарить мне свою любовь, так ведь? Лучше сначала о своём возрасте и здоровье позаботьтесь, чем обо мне печься, ё-моё.

Скрипнула открывающаяся дверь.

Опять Камакура, подумал было я, поворачиваясь. Но нет, в гостиную вошла Комачи в свитере не по росту.

Судя по тому, как она сразу сунулась в холодильник, не обращая на меня никакого внимания, она решила сделать перерывчик в учёбе и спуститься попить. Но ничего подходящего там не нашла. Закрыла холодильник и двинулась к выходу.

Я невольно окликнул её:

— Комачи.

— …Чего?

Она повернула голову, искоса глянув на меня. Всё ещё злится… Быть может, сейчас не лучший момент для разговора. Но если я ей ничего не скажу, только хуже станет.

— Э-э… кофе хочешь?

Комачи кивнула:

— …Конечно.

— …Принято.

Я поднялся и взялся за дело. Налил воды в чайник и включил его. А пока закипает, достал две чашки и растворимый кофе.

Комачи в ожидании опёрлась о кухонную стойку и примостила подбородок на ладонях.

Я тоже ждал, не говоря ни слова.

Наконец чайник вскипел, и я разлил кипяток по кружкам. Пахнуло теплом и запахом кофе. Я развернул чашку ручной к Комачи и придвинул к ней:

— Вот.

— Угу.

Она взяла чашку и направилась к двери. Явно собираясь обратно к себе.

Все её движения буквально приказывали не разговаривать с ней, пока всё между нами не уляжется. Но я не послушался:

— Слушай, Комачи…

— …

Она остановилась перед дверью. И молча ждала продолжения, не оборачиваясь.

Думает, что я ещё не сдался, хоть и заговорил с ней?

— …Мне надо кое-что с тобой обсудить.

— М-м. Ну, давай, — тут же ответила она, прислонившись к стене.

Мы впервые за всю неделю оказались лицом друг к другу. Посмотрели друг на друга и засмеялись.

Но Комачи тут же оборвала смех и слегка откашлялась:

— Но сначала ты должен кое-что мне сказать, так?

Так и есть. Ещё секунду назад мы были в ссоре, и сразу лезть со своими проблемами будет слишком эгоистично. Я поскрёб в затылке, подыскивая нужные слова:

— …Ну, понимаешь… Прости за то, что так с тобой говорил.

Комачи надулась:

— И не только. Ещё за своё отношение, свой характер и свои глаза.

— Наверно…

Я не стал возражать. А Комачи продолжила:

— Кроме того, что бы там ни случилось, виноват ты.

— А-а, это точно.

Возразить опять было нечего. Но Комачи не унималась:

— И ты так и не извинился.

— М-м… Ну да.

Пожалуй, сказанное мной и впрямь извинением не назовёшь.

Пока я соображал, как всё надо сказать по-новой, Комачи покорно вздохнула и по-доброму улыбнулась:

— Впрочем, это же братик, так что Комачи достаточно. Я же твоя младшая сестра, в конце-то концов. Ладно уж, прощу.

— Ну, спасибо…

Пусть я её и разозлил, но не слишком ли нахально она себя ведёт?.. Уверен, моё недовольство и на лице отразилось, и в голосе прорезалось. Разумеется, Комачи это заметила, так что я отвернулся и кашлянул.

— Ну… Комачи тоже просит прощения.

Она страшно вежливо поклонилась. Я невольно усмехнулся:

— Никаких проблем. Я тоже тебя прощу. Я же твой старший брат, в конце-то концов.

— Боже, как высокомерно!

Мы дружно фыркнули. И отхлебнули кофе. Даже без сахара, молока и сгущёнки он казался вкусным.

Комачи поставила кружку на стол.

— Так что случилось?

— Долгая история.

— …Ну и хорошо.

Она подошла к дивану и уселась рядом со мной.

× × ×

Мой длинный, очень длинный рассказ подошёл к концу. Я рассказал, что случилось в школьной поездке и о предстоящих выборах в школьный совет.

Комачи принесла из кухни ещё кофе и поставила на стол перед диваном.

— Понятно… Ну да, на тебя похоже. Но знаешь, только я тебя понять и могу. Потому что мы так долго живём вместе, что я уже научилась понимать.

Я потянулся за кружкой. Комачи не пожалела в кофе сахара и молока, так что он был уже не горячим, а тёплым.

Она села рядом и отхлебнула кофе. А затем подняла голову:

— Иначе я подумала бы, что ты дурак, и посмеялась бы. Даже подумала бы, что ты безнадёжен, но… Мне было бы немного грустно.

Комачи подтянула ноги на диван и обняла колени.

— Но другие тебя не поймут. Они вообще ничего не поймут, но я думаю, им тоже будет больно.

Я и не ищу ни у кого понимания. Пожалуй, это можно назвать самодовольством. По правде говоря, я ведь не ради кого-то действовал. Конечно, никто не поймёт и не посочувствует.

Единственное исключение – моя младшая сестра Комачи. Грустно улыбающаяся.

— Ты добр ко мне, но только потому, что я твоя сестра… Не будь я твоей сестрой, ты бы и не подумал со мной сблизиться.

— Не, даже не знаю…

Я задумался.

Комачи, которая мне не сестра… Ого, кто эта прекрасная, изумительная девушка с такими талантами? Сразу представляется, как я кончаю с собой после её мгновенного отказа. Точно, от такой надо держаться подальше…

Понятно. Но такого никогда бы не случилось. В первую очередь, я даже представить себе не могу, чтобы Комачи не была моей сестрой. Да и я вообще ни с кем не схожусь, сестра мне Комачи или нет…

Нет, Комачи есть Комачи. Не никакого смысла предполагать, что она не была бы мне сестрой.

— Ладно, не будем об этом. Хотя я рад, что ты моя младшая сестра. О, а это сразу много очков Хачимана.

— Б-братик!..

Комачи закрыла лицо руками, словно пытаясь скрыть повлажневшие глаза. И даже носом шмыгнула. Но тут же перестала притворяться и переключилась на сарказм:

— Ну, не будь ты моим братиком, я бы к тебе и близко не подошла, не говоря уже о всём прочем.

…Э? Она всё ещё злится? Хватит, это уже на домашнее насилие смахивает.

— Нет, погоди, но ведь есть же во мне что-то хорошее, а?

— Не-а, совсем ничего. Боже, надоело уже. Достал.

Не надо было так далеко заходить… Ты совсем своего старшего братика расстроила. Да ещё с такой серьёзной физиономией.

Нет, совсем она не милая…

Я мрачно щёлкнул языком, а Комачи вдруг улыбнулась и пихнула меня локтем в бок:

— Но так мы просто показываем друг другу свою любовь после пятнадцати лет вместе. Ого, сколько это очков Комачи!

Было бы, если бы не всё, что ты наговорила до того.

Но как ни странно, слова Комачи почему-то казались убедительными.

— …Ну да, после пятнадцати-то лет…

Конечно, это серьёзное время. Как минимум, для не моей не слишком милой сестрёнки, которая так их ценит.

Моё плечо вдруг ощутило тяжесть. Я глянул на Комачи и увидел, что она привалилась ко мне.

— И ещё пятнадцать лет. Нет, гораздо больше.

Это определённо о перспективах. Если я пятнадцать лет лажу с Комачи, есть вероятность, что найдётся кто-то, с кем я тоже смогу поладить.

Нет, сейчас для меня это фантастика.

— Завязывай с софистикой.

— А я твою софистику сколько слушала? — сердито буркнула Комачи. А затем ткнула меня в щёку пальцем. — Слушай, есть сейчас и есть потом! Понял?!

— У-угу…

Она удовлетворённо кивнула и убрала палец. А затем помрачнела:

— …Всё это касается не только тебя, но и Комачи. Мне в самом деле нравятся Юи-сан и Юкино-сан. Вот почему я очень не хочу, чтобы клуб распался. Потому что тогда мы все разойдёмся в разные стороны.

Если ты каждый день с кем-то видишься, это ещё не значит, что вы ладите. А если не видеться с тем, с кем ладишь, вы друг от друга отдалитесь. Не могу объяснить эту обратную пропорциональность отношений, основанных на чувствах.

Лёжа головой на моём плече, Комачи негромко заговорила:

— Так можно что-то сделать ради меня, ради моих друзей?

— …Ну как откажешь своей младшей сестрёнке.

Я замечательный старший брат, который ради сестры в лепёшку расшибиться готов.

Комачи дала мне ответ.

Не будь его, я бы, наверно, ничего и не делал.

Она дала мне причину, которую я искал. Причина, по которой я хочу защитить это место и это время.

Комачи улыбнулась:

— Угу, всё ради Комачи. Комачи такая эгоистка. Ты просто не можешь сказать «нет»!

— И правда.

Я с силой потрепал её по голове. Комачи взвизгнула и замотала головой вместе с моими руками.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — гордо ответила она. Я убрал руки и посмотрел на часы.

— Пожалуй, спать пора. Поздно уже.

— Ладно, спокойной ночи.

— Угу, спокойной ночи.

Комачи поднялась и ушла в свою комнату.

Я проводил её взглядом и снова завалился на диван.

Проблему и причину с ней разбираться я теперь понимаю.

Но по-прежнему не понимаю намерения Юкиноситы. Потому и не мог до сих пор ничего сказать.

Я не согласен с методом Юигахамы. Хотя и могу понять – он похож на мои.

Мои действия не требуют самопожертвования. Не надо заблуждаться.

Я оказываю ограниченную помощь, сконцентрировавшись на эффективности, и стараюсь изо всех сил. Что-то из этого определённо получается.

Вот почему с моей субъективной точки зрения мои методы превосходны.

Но если есть объективная альтернатива, от превосходства не остаётся и следа.

Даже во взглядах сочувствия и жалости отражается обычный нарциссизм. Жалость и сочувствие позволяют смотреть на человека сверху вниз. А жалея самого себя, ты сам себя и унижаешь. И то, и другое мерзко и отвратительно.

Но есть и нечто более объективное, чем сочувствие и жалость.

Только буквально уткнувшись носом, я это понял.

Я просто не хочу, чтобы кто-то страдал.

И это совсем иное чувство, нежели жалость или сочувствие.

Поэтому я ни за что не назову её действия самопожертвованием. И другим не позволю.

Так что же может сделать Хачиман Хикигая, чтобы Юкино Юкиносита и Юи Юигахама не становились председателями школьного совета?

× × ×

Настало следующее утро после примирения с Комачи.

И с самого утра я размышлял. О том, что же может сделать Хачиман Хикигая.

Но придумать ничего не получалось, и я даже испугался, что так серьёзно к этому отношусь. А? С-странно… Вечером мне казалось, что я могу всё…

Если подумать, роскоши большого выбора в данной ситуации нет.

К примеру, предположим, что я сам выдвинусь кандидатом в президенты школьного совета. И что тогда? А ничего – мне даже подписей в поддержку не собрать.

Попытаться помешать их кампании? Бессмысленно, если заниматься этим самому. К тому же, клевета и злословие на листовках – это не то, что просто бросить несколько неприязненных слов. Не хочу никого обманывать и подставлять девушек под удар.

Только две вещи приходят на ум, и одна из них – мешать им действовать… Просто удивительно, как мало я могу.

Человек моего калибра совершенно не сочетается с выборами, где всё решает большинство.

Впрочем, сам виноват. Просить помощи мне не у кого. Нет у меня до сих пор ни с кем настолько близких отношений.

Моё прошлое тяжким грузом висит на моём настоящем. А моё настоящее повиснет тяжким грузом на моём будущем.

В школе я тоже думал, думал и думал, но ничего в голову не приходило. Хотя у меня наконец-то появилась чёткая цель.

К полудню я всё ещё ничего не придумал. А времени до выборов оставалось совсем немного. Голосование будет на следующей неделе, в четверг. Сегодня вторник.

Немногим больше недели, а заниматься этим делом я могу лишь в одиночку. В довершение всего, у меня даже плана действий не было.

Не дать стать председателем школьного совета Ирохе Ишшики. Равно как и Юкиносите с Юигахамой. Я невольно начал думать, что какой бы хитрый план я ни измыслил, миссия невыполнима.

Единственная возможность что-то сделать – это выставить нового кандидата. Но я с самого начала её забраковал.

Отсрочить голосование? Или разрушить всю систему выборов изнутри?

Нет, совершенно нереально. Тупик.

Но я всё равно должен что-то сделать.

В поисках способа сделать что-то в одиночку я отправился в библиотеку.

На большой перемене она почти пуста.

Обедать тут нельзя, от классных комнат она далеко, так что никто сюда не суётся. Тут только перед экзаменами толпа.

Я изучал полки, выискивая что-нибудь из области гражданских прав, истории школы Соубу и документов, имеющих хоть какое-то отношение к выборам школьного совета.

Предположим, они обе нацелены выиграть выборы. Значит, они должны задуматься об избирательной платформе и предвыборной речи. Если в моих поисках мне что-то придёт в голову – удача. Если найду лазейку в процедуре выборов – бинго.

Но ничего подходящего не попадалось, и я снова и снова шлялся вдоль полок. Замечу что подходящее – сразу выдерну.

Я потянулся к верхней полке. Но пальцы за что-то зацепились, и книга выскользнула из них.

Голову из-под падающей книги я убрать успел, и та врезалась мне в грудь. Я закашлялся, задыхаясь от попавшей в трахею слюны.

Пока я кашлял, выдернутая толстая книга на полке заставила соседние книжки потоньше потерять равновесие. И те, следуя эффекту домино, шумно посыпались на пол.

Стук падающих книг и мой судорожный кашель гулко прозвучали в библиотечной тишине. Немногие читающие здесь неодобрительно покосились на меня. Да, да, я вас понимаю. Идиоты в библиотеке и меня раздражают.

Так что я кое-как утихомирил кашель и принялся возвращать книжной полке первоначальный вид.

Рассыпавшиеся книги под ногами и повалившиеся на полке. Блин, и что теперь со всем этим делать?

Я фыркнул, присел и начал подбирать книжки. Из-за моей согбенной спины послышался властный пронзительный голос:

— Какое презренное зрелище, Хачиман Хикигая. Ва-ха-ха-ха!

Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Позади меня громко хохотал Ёшитеру Заимокуза.

— Хватит чушь нести. Презренность у меня по умолчанию включена. Чего надо?

— Какой дурацкий вопрос. Большую перемену я обычно пребываю здесь. И узрев тебя, решил выразить свои чувства.

Чёрт бы тебя подрал, доставучая заноза в заднице. Всего пара реплик, и сразу наваливается усталость. К согбенной спине добавились опустившиеся плечи.

Заимокуза посмотрел на меня и неожиданно присел рядом:

— …Хм? В чём дело, Хачиман? Тебя что-то беспокоит?

— …Да нет, так, ерунда.

Не та тема, чтобы о ней с другими разговаривать. Но Заимокуза поправил очки и заговорил снова:

— А ты расскажи.

— Да нет, нормально всё. Незачем заставлять других такое слушать.

— Не глупи. Сколько раз до сей поры ты слушал мой пустой трёп?.. Я выслушаю твой рассказ… Хмф, как я крут, протягивая руку помощи слабому.

Ты что, от самого себя балдеешь? Слабому, говоришь… Или? Ты что, из тех, кто мечтает помогать слабой больной девочке выздороветь и окрепнуть? Это я могу понять.

Но невзирая на причины, таких слов от Заимокузы я не ожидал. На моё лицо выползла улыбка:

— …Был бы, не добавь последнюю фразу. Под кого на сей раз косишь?

Заимокуза гордо ухмыльнулся:

— Ни под кого. Это я сам.

— Идиот. Нефиг так круто выражаться.

Я был отчасти впечатлён, отчасти расстроен.

Но всё же, Заимокуза… До сих пор я даже мельком о нём не думал. Но пожалуй, на него можно положиться.

А если так, значит…

Точно. Уж его-то я могу напрягать без малейших угрызений совести. И не надо думать, не повредит ли это ему – он сам себе вредит сверх всякой меры. Он человек, неспособный ни от чего отречься. Иначе говоря, мы с ним похожи.

Да уж, что тут говорить о ненадёжности. Он любое настроение разрушить может, что хорошее, что плохое. К тому же, на физкультуре мы в паре. Хотя какая-то совсем бесполезная из нас пара получается.

— …Заимокуза, у меня есть просьба.

— Хо-хо, отлично. Ну? С чего начнём?

Его мгновенный ответ меня удивил. Я ведь так ещё и не придумал, о чём его попросить.

— Посмотрим… Для начала помоги всё это убрать.

— Л-ладно… Может, соглашаться и не стоило…

Наверно, он ожидал чего-то покруче. Но побурчав, послушно принялся расставлять книги на полке.

Сожалею, но к тому, что нравится Заимокузе, всё это никак прийти не могло. Разве что к печальному концу. Мы же с ним в паре, а значит, тут и гадать не приходится.

× × ×

Я вкратце изложил Заимокузе историю с выборами в школьный совет, а разработку плана действий оставил на после уроков.

На уроках после большой перемены я размышлял, как мне сыграть фигурой по имени Заимокуза. Надо говорить, что безрезультатно, или и так всё ясно? Ничего на ум не пришло. Мы с ним хоть что-то вообще можем сделать, а?

Придумать ничего не удавалось, а времени до конца уроков оставалось всё меньше. А потом меня ждёт встреча с Заимокузой. Сам его попросил, дурак, сам теперь и расхлёбывай.

Классный час закончился, одноклассники двинулись на выход. Кто в клуб, кто домой, то развлекаться. В общем, кто куда.

Хотя некая дружная группа покидать класс не спешила. Блондинка, брюнетка и шатенка, привлекающие всеобщее внимание.

Юигахама теребила свои светло-каштановые волосы и задумчиво мычала:

— Хм-хм, хм-хм, м-м-м-м…

В руке её был зажат механический карандаш. Но оставлять какие-то следы на бумаге он явно не спешил.

Сидящую рядом с ней и покручивающую светлые локоны Миуру вдруг словно осенило:

— А, как насчёт приходить в школу в обычной одежде?

— Точно! — ткнула в её сторону карандашом Юигахама и быстро забегала им по бумаге. Но вскоре остановилась и снова впала в задумчивость.

Расположившаяся наискосок от неё Эбина тоже пригладила свои чёрные волосы и пожаловалась:

— Обыски бы отменить! То и дело в сумке копаются. Мешает же до жути. Я из-за этого не могу с собой додзинси брать, что у друзей одалживаю.

— Это только тебя и касается, Эбина, — прокомментировала Миура. Та захихикала.

— Хм-м-м, л-ладно, тоже запишу.

— Не надо это записывать. Кстати, а я ещё на крыше есть хочу.

— И я тоже!

Ясно, думают над избирательной платформой и речью. Хаяма с остальными по клубам разбежались и помочь не могут. Впрочем, Хаяма с Юкиноситой речь готовит, так что Юигахаме всё равно не помог бы.

С тех пор, как Миуре довелось лицезреть любезничание Хаямы с Оримото и её подружкой, она стала нервной и рассеянной. Но в отсутствие упомянутой персоны о нём не думала и неплохо проводила время.

— И автобус вечно набит. Достаёт.

Миура снова покрутила локоны и скрестила длинные ноги… Нет, всё-таки выглядит она хуже обычного.

— А что, школьный совет и и такими делами заниматься должен?.. Ладно, тоже запишу.

Юигахама задумчиво потыкала карандашом в голову, но всё-таки записала. Эбина тут же хлопнула в ладоши:

— Ой, я ещё планшет в художественный кабинет хочу!

— Планшет… Не понимаю, но всё равно запишу!

Насмотревшись на них, я поднялся.

…Юигахама всерьёз выборами озаботилась, да? И готовится к ним в своей неповторимой манере.

× × ×

Когда я добрался до Сайзерии у станции, Заимокуза был уже там. Чем он хорош, так своей заметностью. Не нужно всё заведение обыскивать, чтобы его найти. Так что я направился прямо к его столику, отодвинул стул и сел.

— Извини, что задержался.

Заимокуза махнул рукой. Он быстро что-то дожёвывал, а на столе стояла опустевшая тарелка. Точно чего-то лопал. И судя по следам муки на тарелке – фокачча, итальянская пшеничная лепёшка. Рядом стоял открытый сироп гумми. Фокачча с гумми, да? Вкусно, должно быть.

Кстати, я сегодня так и не перекусил, так что не грех и самому что-нибудь заказать, подумал я и потянулся за меню. И уже открыв его, вдруг кое-что осознал. Даже с помощью Заимокузы вряд ли удастся так просто найти решение. Дело может затянуться надолго. Так что, пожалуй, надо разобраться с обедом.

Я достал мобильник и набрал Комачи. Вместо обычных гудков заиграла незнакомая мелодия. И почему каждый раз, как я ей звоню, у неё музыка играет, подумал было я, но тут Комачи ответила:

— Да-да?

— На меня обед не готовь.

— Почему это?

— Да у меня тут с Заимокузой встреча… Ну, это, в общем, дела кой-какие.

— …Хм-м, и где ты обедаешь?

— В Сайзерии, недалеко от школы.

— Принято!

— М-м.

Короткие гудки. Как хорошо, когда можно донести мысль меньше чем за тридцать секунд, ограничившись минимумом слов.

Заимокуза искоса глянул на меня, отхлебнул колы и решительно заговорил:

— Ну что, Хачиман, начнём?.. Хотя я не очень понимаю, что именно.

Понимать он не понимает, но решимостью просто бурлит. Вместо ощущения его надёжности во мне зашевелилось беспокойство.

— Не возражаешь, если я сначала перекушу? А то проголодался.

— Хмф, жаждешь наполнить желудок? Будь любезен.

— Премного благодарен.

Я нажал кнопку вызова официанта. Как профессиональному посетителю Сайзерии мне не надо было долго думать над тем, что заказать. Основную часть меню я знал наизусть и заглядывал туда лишь проверить новые блюда и всякие сезонные предложения. И пока официантка шла к столику, я уже всё решил.

Так что когда она встала у стола, я был готов.

— Дория по-милански, жаркое-ассорти и напитки.

Планшетка в руках официантки начала попискивать, когда та записывала заказ. Заимокуза слегка поднял руку:

— Э-э, могу я попросить цыплёнка со специями… Да, и рубленую куркуму.

Опять жрать собираешься?.. Впрочем, ничего страшного. Вкусно же. Цыплёнок, я имею в виду.

× × ×

Примерно через час, набив животы, мы решили перейти к основному вопросу. Я отхлебнул кофе и посмотрел на Заимокузу:

— Ну что, понял насчёт выборов?

— Конечно. Значит, наша цель – не допустить, чтобы выбрали этих двоих, верно?

Заимокуза уверенно кивнул. Но чуть подумав, снова подал голос:

— Однако…

— Что?

— А зачем нам это?

Наивно спросил он, склонив голову набок. Что ж, вопрос напрашивающийся. Мало кто стал бы возражать, если изберут кого-то из них. Точнее, большинству вообще без разницы, кого там изберут.

У меня была своя причина. Но честно объяснить её я не решался. Да и не уверен, что смог бы доходчиво это сделать.

Так что на вопрос я ответил встречным вопросом:

— Если президентом станет Юкиносита или Юигахама, как думаешь, какой станет школа?

— Боюсь, не очень приветливой для людей вроде меня…

С его брови упала капля пота.

— Этого вполне достаточно.

На самом деле даже с Юкиноситой или Юигахамой в роли президента школа вряд ли сильно изменится. Не так сильна власть школьного совета, чтобы перевернуть всё с ног на голову. Так что мои слова были очередной софистикой. Не думаю, что они убедят Заимокузу на все сто, но мне же надо как-то привлечь его к делу.

— Вопрос в том, что именно мы будем делать…

Меня прервал завибрировавший мобильник. Доставая его, я подумал, что это очередное письмо с Амазона, но на экране значился вызов от Комачи. Я слегка поднял руку, извиняясь перед Заимокузой, и нажал кнопку.

— Алло?

— А, вот он где.

Но голос раздался не из телефона, а из-за моей спины.

Я обернулся и увидел Комачи в школьной форме.

— …В чём дело?

— Я услышала, что ты кое с кем встречаешься… и вот я здесь!

С чего вдруг «и вот я здесь»? Я же тебя не звал… Но возмутиться я не успел, потому что у неё за спиной нарисовался совершенно неожиданный человек.

— Мы вам не помешали?

Человек в знакомой спортивной форме, с теннисной сумкой на плече. Смущённо улыбнувшись, он стал больше похож на ангела, чем ангел на висящей на стене картине.

— То… То-То…

То-То-То-Тоцука! Я был так ошеломлён, что у меня слова в горле застряли.

Обычно мы не встречаемся, и увидев его столь неожиданно, я подумал было, что он и есть моя предопределённая любовь. Хотя, если подумать, всё это Комачи провернула, так что любовь получается фальшивая [1]. Какое облегчение. Можно строить Гандам и вступать в бой [2].

Тоцука заметил мои затруднения и с беспокойством посмотрел на меня. Стараясь успокоить его, я быстро заговорил:

— Нет, ничего такого. Присядешь?

Я быстро убрал свои вещи со стула рядом с собой и выдвинул его. Совершенно законный способ оказаться рядом с Тоцукой. Я гений, да?

— Не хочешь чего-нибудь перекусить?

Демонстрируя свои джентльменские навыки, поинтересовался я у картины на стене. Ой, перепутал! Они же оба ангелы! Какого чёрта вообще картина с ангелом делает в Сайзерии?

— А, ладно…

Тоцука невинно уселся рядом со мной. Заимокуза фыркнул, передавая ему меню. Фыркнул, а не хмыкнул как обычно, нервничает, видать. Да уж, мы с ним два сапога пара.

— Может, пепперони взять… А, нет, там чеснок… Хм-м… — несколько забеспокоился Тоцука, изучая меню. На сей раз к кнопке я даже не притрагивался. Выбирай что хочешь и сколько хочешь. Хоть пепперони, хоть что ещё.

Пока он размышлял, я подошёл к Комачи и зашептал ей прямо в ухо:

— Комачи, что происходит?

— Если братик старается ради Комачи, Комачи тоже должна постараться, верно?

О-о, ты и правда постаралась. Я протянул руку погладить её по голове, но она увернулась и шагнула назад. А затем гордо выпятила грудь.

— Я нашла нам помощников! — голосом шоумена провозгласила она и повела рукой, показывая на что-то.

Там, куда она показывала обнаружилась Кава… Кавакучико? Нет, Яманакако? В общем, Кава-как-её-там. Комачи, у тебя даже номер её есть? А я даже как её зовут не помню, знаешь ли.

Кава-как-её-там сунула руки в карманы и недовольно надулась, взглянув на меня.

— Зачем я… — тихо пробормотала она. Встретилась со мной взглядом, запнулась и отвернулась. Ну извини. Что пришлось прийти сюда, хоть ты и не хотела.

Впрочем, понятно почему она здесь – мы из одной школы. У неё тоже есть право голоса, так что нельзя сказать, что она тут не причём.

Зато ещё один человек тут совсем не к месту.

— А это что здесь делает? — спросил я у Комачи, но очень бурно отреагировало именно это:

— Я тебе не «это»! Я Тайши Кавасаки!

Опять он под ногами путается… Чего? Пришёл сказать, что фамилия Кавы-как-её-там на самом деле Кавасаки? Вот спасибо!

Но дело было явно не в том, потому что Комачи почесала голову и улыбнулась:

— Понимаешь, даже у Комачи нет номера Саки-сан.

— А-а, вот оно что.

Да, тут есть резон.

— Ну, раз ты уже связалась с ней, это нам больше не нужно, так ведь?

— Я тебе не «это»! Я Тайши Кавасаки! — снова воззвал ко мне Тайши, ничуть не приуныв. Если бы его сестра так ко мне обращалась, я бы её фамилию не забывал. Не успел я подумать это, как Кавасаки яростно зыркнула на меня:

— Ты хочешь сказать, что он нам не нужен?

— Нет, ну, конечно нужен…

Исключительно ради её спокойствия. Не надо смотреть на меня так, будто раздумываешь, убить меня прямо сейчас или чуть погодя. Прямо «Kill La Kill» какой-то.

— Почему бы нам не сесть? — предложила Комачи, разряжая ситуацию, и мы двинулись к столику. Кавасаки с Тайши сели у стены, а Комачи пристроилась рядом со мной. Сидеть у прохода её совершенно не смущает.

Все разобрались с заказами, поставили напитки на стол, и Комачи взяла быка за рога:

— Итак, начинаем разработку плана «Устроим саботаж Юкино-сан и Юи-сан»!

Тоцука с Тайши зааплодировали, Заимокуза кивнул.

Тоцука и Кавасаки, наверно, были уже во всё посвящены, потому что никаких вопросов не задавали. Какая у меня способная младшая сестра. Зато Кавасаки, пристроив подбородок на руки и отвернувшись, решила возразить:

— И какой был смысл звать меня?

— Ты тоже учишься в школе Соубу, Саки-сан, а значит, нам и твоя помощь нужна.

Комачи хихикнула, улыбаясь во весь рот, и потёрла руки. Но Кавасаки не обратила на её смущение никакого внимания:

— Хмф, не думаю, что смогу чем-то помочь.

— Нет, даже просто твоё мнение будет большой подмогой.

Кавасаки быстро глянула на меня, но тут же снова отвернулась:

— …Не нужно тебе моё мнение.

Нет, учитывая наше положение, твоё мнение вполне можно принять за базовое.

В социальной иерархии школы я в самом низу пребываю, то есть и оценивать Юкиноситу с Юигахамой с такой позиции буду. А значит, предвзято. Кавасаки же находится ближе к середине, её мнение будет объективнее. Объективность же просто необходима, когда что-то оцениваешь.

Я только собрался всё объяснить, как нам принесли наши заказы.

Мы подождали, пока официантка уйдёт, но эта пауза в разговоре вызвала у меня ощущение, что мы просто теряем время. И я ограничился кратким выводом:

— Оно мне нужно.

Кавасаки удивлённо моргнула:

— П-понятно… Ну, раз ты так говоришь…

Она подтянула к себе свою чашку чая со льдом и припала к соломинке. Из пустой чашки послышался шум воздуха, но Кавасаки будто его не слышала. Устала, может?

Даже неловко как-то стало, что мы её во всё это втянули.

— Извини.

Кавасаки поставила чашку на стол и снова примостила подбородок на руки. Немного подумала, посмотрела на меня и заговорила:

— Всё нормально. Тот клуб… как-то очень тебе подходит.

— Ха? Чем это?

Не понимаю, что мне может подходить в таком клубе. То, что описывается словами «помощь», «труд», «работа», я просто ненавижу.

— Н-ничем. Просто я подумала, что в последнее время ты совсем не такой, как обычно.

Как и следовало ожидать от одиночки, наблюдательность выше всяких похвал. Глаза Будды. Наблюдение за людьми – навык всех одиночек.

«Как обычно», да?

Но и то, что я сейчас устраиваю, тоже не слишком-то вписывается в моё «как обычно». Я не отказался от клуба, напротив, я хочу его защитить. Что бы я там ни думал, это совершенно на меня не похоже.

Окружающие, правда, могут воспринять всё иначе. Сидящая рядом Комачи фыркнула, улыбаясь:

— Кажется, братик на сей раз не собирается трепыхаться попусту, да?

А-а, это точно.

Даже если мне не оставят никакого выхода, я всё равно буду бороться. Не бесполезное это трепыхание. Меня не волнует, если я пострадаю. Даже зная, что проиграю, я постараюсь нанести удар-другой и подпортить настроение противнику.

Вот это на меня похоже.

Давайте уж попробуем по-моему.

Для начала, у нас есть свежий пример.

Я повернулся к Комачи. Она вроде как в школьном совете своей средней школы, а значит, имеет опыт прохождения через выборы. И в избирательной кампании должна была участвовать. Вот её и спросим:

— Комачи, как ты выиграла свои выборы?

Она помычала, призадумавшись:

— Я выиграла голосование доверия, вряд ли это тут поможет…

— Сойдёт. У тебя была какая-то стратегия?

— Ладно. Ну… Я ещё до того, как выдвинуться, частенько говорила, что хочу это сделать. Ну и когда выдвинулась, никто со мной соперничать как-то не рвался.

— Ясно…

Хоть это и не совсем та история, когда выигрывает сделавший первый ход, но если опередить остальных и ограничить им возможность манёвра, они могут и заколебаться. Моя младшая сестра очень хитра, как и следовало ожидать.

Я посмотрел на неё, молча спрашивая, не расскажет ли она что-нибудь ещё. Комачи скрестила руки на груди:

— И ещё… У парней в такие моменты должно быть преимущество. Ну, у надёжных и популярных, конечно.

— Ну, это да. Парням, должно быть, немного неловко голосовать за девочку. Средняя школа всё-таки.

— М-м-м, ну да, тоже верно, — не очень понятно отреагировала Комачи и туманно улыбнулась.

— Ты это к чему?

Комачи подняла указательный палец:

— Будучи девочкой, ты можешь стать врагом половины всех девчонок в школе.

О-о… Моя маленькая сестрёнка стала полноценным членом женского общества, а я этого даже не заметил. Братик рад, что Комачи выросла, но всё же немного грустно.

Сидящий наискосок от меня Тайши немного отшатнулся и опустил голову, бормоча:

— Такая чёрная… Хикигая, ты такая чёрная…

— Не называй чью-то младшую сестру чёрной.

Уж кто здесь чёрный, так это твоя старшая сестра. Как её трусики.

Во всяком случае, на кое-какие детали истории Комачи можно опереться.

— Воспользоваться девичьим антагонизмом, хех…

— Стратегия «Два тигра становятся врагами»! [3] — неожиданно подал голос Заимокуза. Тоцука качнул головой:

— Получается, мы сделаем Юкиноситу и Юигахаму врагами?

— Верно… И если все войдут в раж, начнётся такая война, что мало никому не покажется… — на полном серьёзе сказала Комачи. Это ведь просто общие соображения, да? С тобой ведь ничего такого не случалось, правда? Что-то я волнуюсь…

Но в общем-то да. Тут есть насчёт чего волноваться. Представляю себе, как в эту войну втягивается Миура… Юкиносита, конечно, ответит ей сторицей, и Миура расплачется… Нет, лишних жертв и разрушений стоит избегать.

Я качнул головой, спрашивая остальных насчёт других вариантов. Заимокуза с Тайши подняли руки:

— Я предлагаю стратегию «Пустой замок»!

— Может, можно найти какого-то другого кандидата?

Тайши, ты великолепен. Полностью проигнорировал Заимокузу. Не говоря уже о том, что высказался, будучи явным аутсайдером. Может, он и правда крутой парень. Но Юкиносита с Юигахамой уже такое предлагали, и я был против.

— Я уже думал об этом. Но если новый кандидат их не превзойдёт, ему не выиграть.

По правде говоря, единственный, кто может отобрать у них голоса – это Хаяма. Но сейчас его потенциальные голоса уйдут Юкиносите, а голоса девушек из его компании – Юигахаме. Никакому другому кандидату влезть в соперничество с ними не светит.

Тайши снова задумался:

— Если не может выиграть один, как насчёт многих кандидатов?

— О-о! Поток флуда! — хлопнула себя по коленям Комачи.

Зафлудить выборы потоком кандидатов… Так мы, пожалуй, и правда сумеем отобрать у этой парочки немало голосов. Ну и что с того? Победит тот, у кого их больше останется. То есть явно кто-то из них двоих.

Если выставление соперника или зафлуживание выборов не годятся, значит, надо думать в другом направлении.

— Способ обыграть Юкиноситу с Юигахамой… — пробормотал я. Заговорила молчавшая до сих пор Кавасаки:

— Меня, конечно, не слишком волнует, но если не выиграют Юкиносита или Юигахама, кто тогда остаётся?

— …А.

Вот дерьмо, совсем забыл про Ишшики.

— Ну ты и… — разочарованно вздохнула Кавасаки. Не надо, мне и самому стыдно.

Если мы не дадим Юкиносите с Юигахамой стать президентом школьного совета, пост достанется Ишшики. Нехорошо. Пока кандидатов трое, обуза ляжет на кого-то из них. Вот это и называется безвыходным положением.

Я почесал голову и начал обдумывать всё заново, теперь держа в уме и Ишшики. Но тут мне в уши ворвался хорошо поставленный голос:

— Ху-му, раз уж всё зашло так далеко, наша линия обороны…

Мой взгляд столкнулся с взглядом Заимокузы.

— Заимокуза…

— Конечно.

Он удовлетворённо кивнул. Чёрт, ну ты и… Я невольно улыбнулся:

— Я тебе за многое благодарен. И очень ценю твои чувства. Прости уж, что приходится так говорить, но ты в последнее время здорово действуешь мне на нервы.

— Кхух!

Заимокуза был ошарашен. Эти его пародии на Троецарствие изрядно достают… Но он из тех, кто поднимется, как на него ни дави. «Это пшеница! Станет пшеницей!», сказал бы Гэн [4].

— А-хем, разве не ты меня призвал? Али не потому я здесь, что ты жаждешь мои тактику и стратегию?

Он поправил очки, уставившись на меня.

— Вообще-то, их не ты придумал.

— Безмолвствуй! Хачиман, твои шансы одолеть этих двоих близки к нулю. Одна лишь стратегия не дарует тебе победу. А стало быть, пришла пора обратиться к тактике.

Такое ощущение, что он говорит нечто совершенно естественное…

— А в чём разница? — озадаченно наклонил голову Тоцука.

— А? Ну… Разницу можешь посмотреть в словаре!

Заимокуза отмахнулся от вопроса и снова уставился на меня:

— Бороться с этими двумя – изначально порочная идея.

— Ну да, но…

Жутко обидно, но возразить нечего. Всё верно, не мне с ними биться и тем паче побеждать. Сражаться бесполезно, точнее говоря, бесполезно даже начинать схватку. Мы не то что в силе уступаем, нас вообще на поле боя нет.

А ситуация-то ещё хуже, чем я думал.

Я почесал голову и услышал голос Комачи:

— Братик.

— А?

— А Чуни-сан ведь дело говорит.

— Ну да, братик тоже понимает, но видишь ли, Комачи…

Дай мне как следует подумать, ладно? Как с маленьким ребёнком с ней говорю.

Кажется, это Сунь Цзы говорил о победе без боя. Может, если я стану Сунь Цзы, я что-нибудь придумаю. Я Сунь Цзы, я Сунь Цзы, я тот, кого зовут Сунь Цзы, Сунь Цзы – это я… Абико [5]?   Так можно прочитать последнее сочетание иероглифов. Выходит, Чиба побеждает без боя, потому что у неё есть Абико… Я так и думал, Чиба сильнее всех.

Меня понесло совсем не в ту степь, но Комачи подёргала меня за рукав:

— Комачи не хочет, чтобы братик выигрывал выборы.

— Ха? Но если мы не выиграем…

Если мы не выиграем, кто-то из троих станет президентом школьного совета.

— Ты даже не кандидат, так что о победе или поражении речь вообще не идёт, — вздохнула Кавасаки, словно объясняя нечто совершенно очевидное. Весомо… Нет, оно так и есть, но…

— Ха-ха, Хачиман не из тех, кто будет слепо подчиняться правилам.

Тоцука смущённо засмеялся, словно пытаясь разрядить ситуацию. Настоящий ангел. Может, тогда пора перестать обращать внимание на второй параграф четвёртой главы Гражданского кодекса [6]?

Я буквально исцелился. А Комачи силой развернула меня к себе:

— Комачи хочет, чтобы Юкино-сан и Юи-сан остались в клубе помощников. А выборы, честно говоря, мне до лампочки.

— Ну да… Но есть же ещё и Ишшики…

Всё ж таки я принял её просьбу и не могу так просто сбрасывать её со счетов. За такое ни Юкиносита, ни Юигахама, ни Хирацука, ни Мегури не похвалят.

Комачи посмотрела прямо на меня:

— Братик, эта самая Ишшики для тебя важнее всех?

— Да нет, конечно.

— Тогда почему ты так за неё переживаешь?

— Ну, понимаешь, она же обратилась в клуб с просьбой…

Комачи сжала моё лицо руками:

— Тебе что важнее, Комачи или работа?

— Комачи, разумеется. Работать мне абсолютно не хочется. — уверенно и нежно ответил я, отстраняя её руки.

— Метод исключения, хех… — удивлённо засмеялся Тоцука. Ох, иди речь о нём, я бы его мгновенно выбрал, на уровне рефлексов.

Комачи надулась, но всё же улыбнулась:

— Не очень-то меня твоя честность радует, но… ладно. Братик, так что мы будем делать?

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но я не собираюсь заставлять Ишшики становиться президентом школьного совета.

Это будет именно то, что называют самопожертвованием. И потому я на такое не пойду. Дело тут не в Ирохе Ишшики, а во мне самом. Слишком эгоистично ставить её в безвыходное положение. Никто не имеет права заставлять человека принести себя в жертву.

— …Ладно, поняла. Ну, братик есть братик.

Комачи опустила погрустневшие глаза, но тут же улыбнулась.

— Ну да, Хачиман есть Хачиман, — улыбнулся вслед за ней Тоцука.

— Хм-м…

Улыбнулась и Кавасаки, выглядящая слегка удивлённой и заинтригованной. Но встретившись со мной взглядом, тут же отвернулась и вцепилась зубами в соломинку. Затем украдкой глянула на меня и заговорила:

— Всё хорошо, но… что ты будешь делать?

— Дайте подумать.

Я молча закрыл глаза.

Перетасовал условия, выведя на первый план просьбу Комачи и отказ Юкиноситы с Юигахамой от участия в выборах. В таком случае Ирохи Ишшики остаётся единственным кандидатом. Шанс появления других кандидатов настолько мал, что им можно пренебречь.

Значит, кто-то должен взять всё на себя.

В чём тогда проблема?

В желании или нежелании этого кого-то. И только.

Значит, надо понять, как изменить нежелание на желание.

Иначе говоря, надо убрать все причины, по которым она не хочет становиться председателем школьного совета.

Дойдя до этого пункта, я открыл глаза:

— Короче говоря, мы с самого начала действовали совершенно неправильно.

И не только я, но и Юкиносита с Юигахамой.

— В таком случае, единственное, что я могу сделать – это поговорить с Ишшики.

— Если она захочет с тобой разговаривать… Ты ведь о девушке говоришь, да? Поймёт ли она тебя? — пробормотал Заимокуза. Причина несколько странная, но по сути он прав, я оказался в несколько затруднительном положении. Сидящий рядом с ним Тайши чему-то кивал. Плюс к тому и проявил любопытство:

— А что за человек эта Ишшики?

— Ну…

Ироха Ишшики. Она старается демонстрировать, что она добрая и весёлая, но это лишь холодный расчёт. Разница между тем, как она ведёт себя с Хаямой, и как с теми, кого в расчёт не принимает, вроде меня или Тобе, просто ошеломительна.

Но словами объяснить это очень сложно. Может, так попробовать?

— Примерно как не слишком красивая и не слишком милая версия Комачи.

— О, так плохо, да? — отреагировал Тайши.

— Братик, и как это понимать?..

Улыбка Комачи меня пугала.

— Как-то так. Это значит, что ты очень милая Комачи. — подобрал я подходящие слова и погладил её по голове. — Думаю, она меня поймёт. Всё будет в порядке.

Я в этом практически уверен. Если Ироха Ишшики просчитывает своё поведение, значит, с ней можно договориться. Если она тщательно взвешивает все риски и выгоды, с ней вполне можно торговаться. Всё зависит от того, что я ей скажу.

А значит, сейчас нам надо найти козыри и набить ими рукава.

Нет, точнее, не найти, а создать.

Как бы то ни было, в целом идея ясна. Осталось проработать детали. А для этого нам надо немного больше информации.

— Кавасаки, кто по твоему мнению мог бы стать хорошим президентом школьного совета?

— А?

Она неверяще показала на себя и озадаченно моргнула. Затем задумалась:

— Н-ну ты вдруг и спросил…

— Можешь подумать, не торопись.

На самом деле это мне нужно было время, чтобы привести мысли в порядок.

— В таком случае… — она качнула головой и начала выдавать имена. — Думаю, Юкиносита с Юигахамой вполне. Ещё Хаяма, так его, кажется? Парень с неприятно сверкающей аурой.

Вполне резонно. Юкиносита с Юигахамой наверняка уже начали собирать голоса утвердителей, так что в мою идею они не вписываются. Но чтобы Хаяма казался ей таким…

Кавасаки ещё немного подумала:

— Эбина… Она подошла бы, но такая работа ей не подходит.

Согласен. Эбина очень ценит свою свободу. Но раз Кавасаки так быстро её назвала, значит, они уже заметно сблизились. Какая честность…

Кавасаки вдруг тихо ахнула и вполголоса добавила:

— Ещё Миура, но не думаю, что ей подойдёт.

Они на ножах, но Кавасаки всё-таки её назвала. Значит, трезво её оценивает.

Пока Кавасаки перечисляла тех, кто в школе у всех на виду. Популярных. И выглядело это совершенно естественно.

Но вот следующая фамилия оказалась для меня неожиданностью:

— Ещё Сагами, пожалуй…

— А? Сагами?

Я невольно помрачнел. Кавасаки нахмурилась:

— Чего морщишься? Сам же спросил.

— А, извини. Я не хотел… Но почему она?

— Потому что она была председателем оргкомитетов обоих фестивалей. Так что ничего странного, если она станет и председателем школьного совета.

— Понятно…

С моей точки зрения она совершенно непригодна, так что её имя даже в голову мне не пришло. Но для тех, кто не знает, что происходило за кулисами, она человек, который успешно справился с работой. Она даже у первогодок с выпускниками успех иметь должна, не говоря уже про наш год.

Невероятная тёмная лошадка. Более того, если я воспользуюсь Сагами, совесть меня не потревожит. Можно и Тобе тем же макаром включить. Ну, славный же парень, да?

Что ж, теперь всё ясно. Осталось лишь тщательно всё спланировать. Я повернулся к Кавасаки поблагодарить её, но её губы шевельнулись, словно она хотела ещё что-то сказать. И на мой вопросительный взгляд она добавила:

— Ну… и ты.

— О-о, было бы интересно. Но три десятка подписей мне не собрать.

— Я знаю, просто подумала, что надо сказать.

Кавасаки резко отвернулась. Ну и не надо было говорить, если сама знаешь, ё-моё. А то у меня аж сердце засбоило, знаешь ли.

Что ж, все детали собраны. Я подвёл итог:

— Итак, Хаяма, Эбина, Миура, Сагами и до кучи Тобе. Да, ещё Ишшики. Они у нас будут кандидатами.

Комачи с недоумением посмотрела на меня:

— Э? Ты же хотел оставить в кандидатах лишь Ишшики?

— Ну да, в итоге так оно и будет. Остальные будут техническими кандидатами, средством имитации борьбы.

Вообще-то настоящая цель немного иная, но с объяснениями лучше не торопиться. Комачи и так не выглядит убеждённой, так что будем продвигаться постепенно.

— Технические кандидаты… Вряд ли они на такое согласятся… Братик, ты что, прямо так их и попросишь?

— Ха-ха-ха! В точку. Вот потому-то мы и воспользуемся их именами без разрешения. И попробуем собрать столько подписей в поддержку, сколько сможем.

И для этого мне нужен ещё один человек, которого я сейчас и попрошу.

— Тоцука, можешь одолжить мне свою фамилию?

Тот ошарашенно заморгал, никак не ожидая такого вопроса:

— Э?.. Я не понимаю…

Он смущённо поёжился, опуская взгляд. Какое-то время молча смотрел на пол, потом взглянул на меня исподлобья:

— …Ничего плохого не сделаешь?

— Обещаю.

Ничего плохого не сделаю, но могу сделать что-то, относящееся к любви. А может, уже сделал.

Тоцука тепло улыбнулся:

— …Тогда конечно. Можешь взять мою фамилию.

— Спасибо.

В-в таком случае я и правда возьму твою фамилию… Хачиман Тоцука – звучит замечательно! Прямо как название синтоистского храма.

Теперь все детали на месте. И даже в сердце моём поселился покой, спасибо Тоцуке. Казалось даже, что всё вокруг заполнено миром и любовью.

Пока я излучал самодовольство, заговорила сидящая рядом Комачи:

— Но даже если ты позаимствуешь чьё-то имя, а хозяин откажется, мы не сможем объявить его кандидатом, так?

Так и есть. Пока человек не согласится, объявить его кандидатом не выйдет. После случая с Ишшики следить за этим будут строго.

— Ничего страшного. Точнее, это просто не нужно. Нам достаточно собрать подписи в поддержку.

— …?

Не только Комачи озадаченно наклонила голову, остальные тоже смотрели на меня с немым вопросом в глазах.

— Что будет с человеком, если он соберёт подписи всей школы?

— Ну, выиграет, конечно, — уверенно кивнула Комачи. Я тоже кивнул:

— Разумеется, выиграет. Точнее, остальные даже не смогут выставить свою кандидатуру. Подписавшись за кого-то, ты уже не станешь подписываться за другого.

— Хо, только подумать, прийти к такому выводу… Это уже прямо над законом… — восхитился Заимокуза. Вообще-то я не про то. И фильм Сигала тут не при чём.

— Собственно говоря, я не уверен, что такое прописано в правилах. Но я сильно сомневаюсь, что рядовой ученик вообще знает эти правила. А уже отдав свою подпись, ты вряд ли станешь отдавать её кому-то ещё.

Именно незнание правил и заставит всех руководствоваться собственным здравым смыслом.

А если считать, что подпись можно отдать только один раз, их сбор приобретает и дополнительное значение.

Это не только процесс отсеивания заведомо слабых кандидатов, но и некие предварительные выборы. То есть, условие «не менее тридцати подписей в поддержку» можно и расширить. Никто не запрещает собирать больше.

— Вот почему мы зафлудим выборы дополнительными кандидатурами и соберём за них как можно больше подписей.

— Если мы соберём все подписи, остальные даже не смогут зарегистрироваться кандидатами, точно!

Тайши сверкающими глазами с восхищением посмотрел на меня. Но извини уж, не так всё просто, как кажется.

— Ну, если упростить, так и есть, но вряд ли такое реализуемо. Мы просто стараемся выиграть время. Если претендентов будет много, народ начнёт размышлять, кому отдать свою подпись. И торопиться никто не будет.

Ничего серьёзного, но тех двоих это придержит. Только придержит, правда, исход дела так не решить.

Нам нужен ещё один ход.

— …Эй.

Услышал я вдруг, размышляя над ним. Поднял глаза и увидел, что Кавасаки с серьёзным видом смотрит на меня. Немного сердито, но для неё это дело обычное.

— Не будем о том, сработает оно или нет. Что случится, если они узнают, что ты воспользовался их именами без разрешения?

Её младший братец согласно кивнул:

— Точно, из братишки котлету сделают, котлету.

— Не зови меня братишкой.

Я задумался, не сделать ли котлету из него. Но сидящая рядом с ним Кавасаки слишком пугала, пришлось от этой затеи отказаться.

А сидящая рядом со мной Комачи дёрнула меня за рукав:

— Братик.

Уголки её губ недовольно опустились. Да знаю я, знаю. Они не хотят, чтобы я поступал в своей обычной манере.

— Да понимаю я. И светиться не собираюсь.

Иначе в том никакого смысла не будет.

Нужно быть донельзя самонадеянным, чтобы считать, будто я могу вертеть всей школой как хочу, просто заставив себя ненавидеть. Если посмотреть на ситуацию объективно, тут нужен иной подход.

— И кто тогда этим займётся? — спросил Тоцука. Я понурился:

— Не думаю, что стоит взваливать такое на кого-то ещё.

Не хочу никого подставлять. И не хочу никого пускать на своё место. Мне на нём удобно, и я не хочу его терять.

— Вот почему этим займётся не человек.

Все удивлённо уставились на меня. Пожалуй, стоит объяснить всё на пальцах…

— Заимокуза.

— Эй, я же тоже человек.

Он нервно замахал руками. На лице его было написано «нет, не может быть, не хочу». Такая искренняя реакция заставила меня криво усмехнуться:

— Знаю. Я просто назвал твоё имя. Ты сейчас Твиттером пользуешься?

— Пу-пу-пу, у меня есть основной аккаунт, аккаунт для сомнительных дел, заблокированный, запасной и кое-что ещё. Я за многое в ответе, смею сказать. Твиттер оставьте мне. Мой род славит меня как великого компьютерного гуру.

Что это за странный гогот? Вот твоя родня посмеялась бы, услышав такое.

Впрочем, если Заимокуза знаком с Твиттером, всё ещё проще. Я быстро объяснил суть Твиттера остальным, показывая примеры на своём смартфоне.

— В общем, Твиттер – это что-то вроде социальной сети или миниблога. Не знаю точно, к чему его отнести, но там можно писать сообщения длиной до ста сорока символов. Вот, смотрите, а это фолловеры… в общем, можно что-то сообщать своим читателям. Они могут тебе отвечать, в общем, получается что-то вроде разговора.

Ладно, остальное пусть сами гуглят, пора переходить к сути.

— Что в нём особенно ценно, так это что информация очень быстро распространяется. Когда тебя начинают ретвитить, она разлетается повсюду.

Когда я закончил своё донельзя примитивное объяснение, все смотрели так, будто уже сто лет с Твиттером знакомы. Как и следовало ожидать от нынешней молодёжи. В принципе, сейчас он и так на слуху. Утечки информации, тролли, флейм и всё такое. Говорю, будто я сам в курсе.

— Ну так и чего ты хочешь от Твиттера? — поторопил меня Заимокуза. Ну да, не вылезающему из Твиттера слушать такое, конечно, скучно.

— Мы сделаем фейковые аккаунты. Так, чтобы казалось, будто за ними кто-то стоит. Этот фиктивный владелец и будет собирать голоса в поддержку.

— Фиктивный владелец… — пробормотала Комачи. Судя по её виду, она всё поняла, но ей это не понравилось.

Я кивнул.

Ну да, эта экстренная мера как минимум один раз закон нарушает.

Но на сей раз ей можно воспользоваться.

— Разве это не нарушение правил?

Комачи скептически взглянула на меня.

Если говорить о правилах выборов в школьный совет, там нет никаких запретов на проведение онлайн-кампании нет. Впрочем, когда они разрабатывались, интернет оставался всего лишь концепцией.

Так что никакими правилами такие действия не ограничиваются.

— Мы же не станем на самом деле кандидата регистрировать, так что всё будет нормально.

— Ну-ну.

Она скрестила руки на груди и покачала головой. Но я потрепал её по голове и продолжил:

— Ну, а если что не сработает, все жалобы и претензии будут высказываться в адрес фиктивного владельца. Мы можем весь удар обиженных кандидатов и тех, кто их поддерживает, на него направить. Так они смогут лицо сохранить. Никто не пострадает.

Не бывает такого мира, в котором никто не страдает.

А если и есть, значит, в нём все страдают одинаково.

Если понимаешь, насколько нелогичен мир, в котором никто не страдает, но ненавидишь саму идею заставить кого-то страдать, значит, тебе надо найти козла отпущения.

Совсем не обязательно выбирать кого-то реального. Достаточно иметь нечто, что примет на себя удар. Пожалуй, это мой единственный козырь. Не слишком эффективный и требующий больших затрат времени, но с его помощью можно обойтись без причинения вреда.

— Братишка, ну ты даёшь… — бесхитростно пробормотал Тайши со слегка натянутой улыбкой.

— Ха-ха-ха, не надо меня захваливать. И не зови меня братишкой.

Вместо него мне резко ответила Кавасаки:

— Это был вовсе не комплимент.

Э? Правда? Он что, просто офигел?

— Н-но будет здорово, если всё сработает, — вмешался Тоцука, словно стараясь сгладить ситуацию. Но Комачи вздохнула и укоризненно на меня посмотрела:

— Это если сработает…

Обычно, когда я говорю что-то в этом роде, Комачи реагирует жёстко. Но сейчас у неё как-то замедленно получается.

— Тебе идея не нравится? — с беспокойством спросил я.

— М-м, да не то чтобы не нравится… А вот хорошо ли это для братика… Я совсем не уверена, — раздражённо ответила она, опустив взгляд. Кажется, она и сама не может толком объяснить.

Впрочем, такой метод даже я считаю трусливым и коварным.

— Не попробуем – не узнаем. Других вариантов всё равно нет.

Заимокуза прав. Наши возможности ограничены. Дуэль сильнейших противников неизбежна. Они сами стали тому причиной.

— Ну и как мы всё провернём? Аккаунт создать не проблема, но фолловеров нам это не даст. И ретвитов не будет.

— Будем фолловить ребят из нашей школы одного за другим. Если кто-то нас зафолловит в ответ, за ним и другие потянутся. И ещё… когда тебя фолловят, есть в этом какое-то давление. Девушки должны особенно хорошо это чувствовать.

Заимокуза хлопнул себя по коленям:

— Так вот какую игру ты затеял. В общих чертах понятно. Если приветствуя кого-то, ты дашь понять, что из той же школы, тем самым просто вынудишь их зафолловить тебя. Так?

Как и следовало ожидать от великого компьютерного гуру. В таких делах он отлично разбирается.

Когда обмениваешься твитами с ребятами из своей школы, у тебя волей-неволей возникает некое чувство обязанности. И если кто-то из них зафолловит тебя, эмпатия побудит ответить тем же, даже если ты не близко с ним знаком. А как только они зафолловят фейковый аккаунт, твиты с него появятся в их ленте.

— В общем, имя и содержание твитов должны выглядеть примерно так.

Я достал из сумки ручку, взял со стола салфетку и быстро набросал несколько строк:

ИМЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: Аккаунт поддержки __________

[Только для старшей школы Соубу] Этот человек станет председателем школьного совета! Сейчас мы ищем утвердителей для него! Оставьте свою фамилию, если его поддерживаете! Максимальный перепост!

Именно такой шаблон я сформировал, проверив его на своём смартфоне.

— В общем, постим это через равные промежутки времени и собираем ретвиты. Заретвитившие должны будут оставить в списке свои фамилии.

Надо ещё продумать профиль для этого аккаунта. Самое сложное – как всё представить. Информация не должна быть подробной, но нам надо создать ощущение, что за этим аккаунтом реально кто-то стоит. Придётся как следует потрудиться…

Какое-то время все молча изучали мой образец. Хорошо, что нас здесь много – чем больше людей его проверят, тем точнее всё получится.

Наконец Тайши поднял руку:

— А если сами кандидаты увидят? Что ты будешь делать, если они попробуют всё опровергнуть?

Понятно. Вопрос не праздный, увидеть и правда могут… Я немного подумал и заговорил:

— Тогда так. Можно добавить в наши твиты что-то вроде «только ему самому не говорите». И положиться на поддерживающих.

Вслед за Тайши руку поднял Тоцука. Давай, я слушаю.

— Хачиман, а что это за имя такое? Как-то на реальное не похоже, это нормально?

— Ага. Кто хочет – настоящее имя пишет, кто не хочет – псевдоним придумывает. Это в порядке вещей.

— Да кто на такое пойдёт…

Ого, Кавасаки, да ты всегда настороже, да? Знаешь, я девушек за такое не ненавижу. В конце концов, я и сам всегда настороже. Не светиться – это дело важное.

Даже я не настолько глуп, чтобы сообщать своё настоящее имя, когда его вдруг спрашивают. Плавали, знаем.

— Ну, честно говоря, псевдонима должно быть вполне достаточно. Это же не официальный список утвердителей. Подавать комиссии мы его не будем, значит, он не засветится. Он заставит людей задуматься, за кого им голосовать. И нам даже на руку, если они решат поддержать кого-то ещё.

— И этого достаточно? — с удивлением спросила Комачи. Я кивнул:

— Это даст нам отличный козырь на переговорах.

— Переговорах… — тихо пробормотала она. Ну, может, и правда слишком чопорно прозвучало.

Хотя именно для того и нужны эти фейковые аккаунты.

Подставная фигура не для того главным образом создаётся, чтобы отобрать голоса у Юкиноситы с Юигахамой. Это вторичная цель.

Главная задача – собрать голоса.

Эти голоса станут козырем в разговоре с Ишшики.

А в следующем разговоре козырем станет она сама.

Теперь, когда все высказались и неясные моменты разрешены, самое сложное позади.

Осталось лишь решить, кто непосредственно всем этим займётся.

Впрочем, и так ясно – мы с Заимокузой.

— Заимокуза, возьмёшь на себя половину работы с аккаунтами?

— Отлично.

Он пренебрежительно засмеялся. Когда дело касается того, в чём ты специалист, ты становишься донельзя самоуверен, да? Такая самоуверенность меня пугает. Предупрежу-ка я его на всякий случай.

— Постарайся, чтобы тебя не вычислили. Надо просто дурачить их эти три дня.

— Положись на меня. В своё время я жутко боялся, что меня найдут по IP.

Ну у него и прошлое… Что ж, если он и правда был так напуган, глупить, наверно, не будет.

Я подумал было, что можно уже и начинать, но Кавасаки постучала по столу. Это что, морзянка? Судя во всему, она хочет привлечь моё внимание. Хотя могла бы и по имени назвать. Или ты моё имя забыла? Кава-как-её-там так жестока!

— Что такое?

Кавасаки искоса глянула на Заимокузу и тихо спросила:

— А писать от лица девушки это сможет?

— Должен. Это же его специальность.

Заимокуза вскинул большой палец и подмигнул:

— Конечно, положитесь на мой литературный талант!

— Да нет… Найти подходящий аккаунт и скопипастить оттуда фразы, слегка переделав. Или хотя бы стиль скопировать. Ты же именно в таких делах специалист, да?

— Осмелюсь заметить, именно это я и имел в виду, нин-нин.

Он неожиданно засмеялся с оттенком самоосуждения. Ну, очень важно иметь такой талант, береги его, ладно?

Итак, первый шаг сделан. Я отхлебнул кофе, который уже успел остыть. Все дружно вздохнули, атмосфера потеплела.

Лишь один человек остался в мрачном настроении. Комачи.

— В чём дело, Комачи? — тихо спросил я, так, чтобы никто больше не слышал. Она ответила ещё тише:

— Сработает ли?

— Обязательно. Я до самого конца буду наносить последние штрихи. Положись на меня.

— Ладно…

Но глаза она по-прежнему не поднимала. Лишь пристроила голову на руки и побарабанила пальцами:

— Братик, только обязательно поговори обо всём с Юкино-сан и Юи-сан, обещаешь?

Она сжала мои руки.

— Хорошо, поговорю. Только сейчас я всё равно их ни в чём не смогу убедить. Поговорю, когда всё подготовлю.

— Братик такой рассудительный, но я всё равно беспокоюсь, что ты многое упустишь.

— Всё нормально.

Я что-нибудь придумаю.

Да, это обходной путь, но он единственный, который вписывается во все условия. А значит, других вариантов нет.

У меня есть причина, я сформулировал проблему и теперь нашёл решение.

Осталось лишь претворить его в жизнь.

--------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Nisekoi»

[2] Отсылка к «Gundam Build Fighters»

[3] Отсылка к «Three Kingdoms»

[4] Отсылка на мангу «Босоногий Гэн»

[5] Городок в префектуре Чиба

[6] Правила заключения браков

Том 8 - Глава 8

Был поздний вечер. Я сидел за домашним компьютером и проверял те фейковые аккаунты, что были на моём попечении.

Я возился с ними почти три дня. И большую часть этого времени потратил на твиты.

Но, как и следовало ожидать, далеко не все в школе пользовались Твиттером. И не все, кто им пользовался, интересовались выборами в школьный совет. Были дохлые аккаунты, было много тех, кто просто нас игнорировал. Было время, когда поток ретвитов начал слабеть. Тогда в качестве экстренной меры мы создали второй аккаунт поддержки Хаямы.

Охватить всю тысячу с лишним учеников, конечно, было нереально, но с помощью нового аккаунта мы всё же добрались до намеченных цифр. Будь славен наш добрый спаситель Хаяма.

Теперь я наконец могу поговорить с Ирохой Ишшики, что поможет мне подготовиться к разговору с Юкиноситой и Юигахамой.

Осталось ещё несколько штрихов.

Я оставил компьютер и потянулся за мобильником.

Интересно, есть ли у меня его номер? Я посмотрел свой список контактов и, конечно же, искомого абонента не обнаружил.

— А-а-а…

Вот интересно. Я не записал его, потому что не собирался никогда звонить? Или просто стёр?.. Совершенно не помню.

А, он может оказаться в истории вызовов.

Осенённый, я полез в историю. Почти всю её занимали разговоры с Комачи, но когда я домотал до времени школьного фестиваля, там обнаружился незнакомый номер. А-а, точно, я же один раз ему звонил, да?..

Надо воспеть хвалу моему смартфону, что он умеет хранить историю, которую не так просто стереть. Пусть даже он у меня главным образом работает будильником.

Я нажал вызов по этому номеру.

Не успел даже отзвучать первый гудок, как там сняли трубку.

— Внимаю.

Только один человек может так отвечать по телефону.

— Заимокуза, это ты?

— Конечно. Чего ты жаждешь? Ибо ныне я поглощён игрой на телефоне и грежу, дабы беседа окончилась поскорее.

А-а, так вот почему он так быстро отреагировал. Фух, а я уж было перепугался, что он ждёт моего звонка. Впрочем, я тоже тянуть резину не хочу. Разберёмся по-быстрому.

— Извини. У меня к тебе дело насчёт твиттерных аккаунтов.

— Фу-му?

Не могу понять, это значит «да» или «нет». Впрочем, оно и неважно. Я быстро изложил ему свою просьбу.

В ней не было ничего сложного. Просто поменять некоторые настройки.

Для великого компьютерного гуру это пустяк, он мне не откажет. Но ответил Заимокуза весьма невнятно:

— Ну да, такие настройки можно изменить в любой момент, но…

— Значит, разберись с аккаунтами, которые ты ведёшь. Своими я займусь сам.

— Да не проблема, но… Хачиман, ты уверен?

Такое тактичное отношение ко мне – большая редкость для Заимокузы. Но ответил я ему так хладнокровно, как только мог.

— А что?

— …Сей метод не заслуживает похвалы… Держишь курс в опасные ты воды… — серьёзным тоном заговорил он после нескольких секунд молчания. Несмотря на дурацкие слова, в дыхании, слышащемся в телефоне, ощущалась искренность.

Пока я размышлял, что же ему ответить, из мобильника раздался очень громкий голос:

— Постой. Не восприми превратно. Не в беспокойстве за тебя я пребываю, но опасаюсь, дабы ноша ответственности не возлегла на мои плечи, а за ней не воспоследовала бы и кара. Но ежели что, я всенепременнейше призову тебя разделить со мной сию участь.

— А ты забавный говнюк, да? — невольно рассмеялся я. То ли он всерьёз это сказал, толи пытался обиняками намекнуть, его не так-то просто понять.

— Не волнуйся. Об истинной природе этих аккаунтов кроме нас никто не знает. А если кто и узнает, за ними всё равно никто не стоит. Никто и не пострадает.

— Может и так…

В его голосе по-прежнему звучало сомнение, и я решил его немного приободрить:

— Знаешь, Заимокуза… Пока ты сам не создашь себе проблем, их и не будет.

— …Ну и скотина же ты, Хачиман, — сообщил он мне серьёзным тоном.

— Слышать этого от тебя не хочу. Ладно, я на тебя рассчитываю.

— Хмф. Видать, выбора у меня нет. И всё-таки ещё раз прошу не сваливать всё на меня! Серьёзно!

— Да понял я, понял… Пока.

Я дал отбой, не дожидаясь ответа. Он что, под конец уже визжал, да?..

Но боится Заимокуза зря. Как бы всё ни повернулось, ничего сваливать на него я не буду.

Я обновил страничку в браузере и убедился, что он уже внёс изменения.

Осталось теперь всё это распечатать.

А пока принтер трудится, можно и отдохнуть. Я повалился на диван и уставился в потолок.

× × ×

Наступило утро пятницы. Дня решающей схватки.

Хотя выборы ещё не сегодня. Их вообще быть не должно. Сегодняшний день должен их отменить. Поэтому точнее будет сказать не день решающей схватки, а день окончательного решения.

Но спокойно я мог об этом рассуждать только до третьего урока. На четвёртом сохранять спокойствие уже не удавалось.

Потому что после него меня ждала рискованная игра.

Весь четвёртый урок и только я мог думать, как мне повысить шанс на успех. Нет, думать – не очень подходящее слово. Я раз за разом крутил в голове игры слов и логические головоломки, стараясь сбросить напряжение.

Время ужасно тянулось. Я то и дело поглядывал на часы, высчитывая оставшиеся минуты.

Но в конце концов закончился и этот урок. Я вылетел из класса одновременно со звонком. Убедившись лишь, что не забыл приготовленную вчера папочку.

Моей целью был класс 10-С. Класс, в котором учится Ироха Ишшики.

Понятия не имею, куда она может податься на большой перемене. Равно как и где она предпочитает перекусывать. Вот почему единственным вариантом перехватить её было появиться у её класса сразу после звонка.

Я ещё раз прокрутил в голове несколько сценариев, как я её зову или как прошу кого-то её позвать. Всё должно пройти нормально. Я же перед зеркалом тренировался, никаких проблем быть не должно… наверно… Что-то я нервничаю…

Но не успев даже углубиться в переживания, я быстро оказался возле класса 10-С.

Осторожно заглянул внутрь через открытую дверь. Даже такая простая вещь заставила меня ощущать себя весьма подозрительным типом. Первогодки косились на меня, словно ребята из старших классов здесь вообще не появляются… Надо бы побыстрее закруглиться, пока на меня не настучали!

Ишшики пристраивалась перекусить с подружками в задней части класса, возле окна… Кажется, придётся просить кого-то её позвать. Ничего, ничего, я же тренировался… Хачиман, ты можешь! (голосом Тоцуки) Да, я могу.

Неподалёку от входа торчали трое парнишек-очкариков. Я обратился к ним:

— Э-э… Минутки не найдётся?

Я пытался говорить спокойно, но получился какой-то странный, низкий голос.

— Д-да… — ответил один из них. Двое остальных, перешёптываясь, встали рядом. Что ж, вполне разумно с их стороны. Ладно, попрём напролом.

— Можешь позвать Ишшики?

— А-а… — без всякого энтузиазма ответил парнишка, немного поколебался, но всё же отправился за Ишшики. Та быстро повернулась ко мне, но в следующее мгновение в неё на лице мелькнула гримаса разочарования. Что ж, извини, что это всего лишь я.

Впрочем, подбежала она ко мне довольно весело. И даже улыбнулась как положено:

— Семпай, в чём дело-о?

— Помощь твоя нужна. Это насчёт выборов в школьный совет.

Ишшики недовольно повела плечами:

— А-а… Может, после уроков? Есть же хочется…

Я был уверен, что она попробует отказаться, и заранее подготовился. Потому выпучил свои тухлые глаза и ответил самым мрачным голосом:

— Никак нельзя.

— Никак… — простонала она скрестив руки на груди. Но в конце концов, похоже, решилась.

— Ла-а-а-адно. Подожди, я сейчас.

Она прыгнула к своей парте, быстро сгребла бенто и подлетела ко мне.

— Ну, так что надо?

— Можешь пройти со мной в библиотеку? Надо некоторые бумаги заполнить.

— Ха-а… Ну, придётся, наверно.

В этот момент на её лице появилось очень недовольное выражение.

× × ×

На большой перемене в библиотеке стояла мёртвая тишина. Потому что сюда мало кто ходит в такое время. Особенно осенью, когда тут довольно холодно.

Эти тишину нарушил негромкий вздох. Источник которого сидел прямо передо мной.

— Ха-а…

Ишшики ещё раз демонстративно вздохнула и уставилась на меня:

— Семпа-а-а-ай, а без меня никак?

— Ну, понимаешь, ты же не хочешь становиться президентом… А больше просить мне некого, так что пока есть время, мало-помалу…

Ишшики недовольно надулась. Ну ты и нахалка…

— …Ну ладно. Но переписывать всё это та-а-а-ак тяжело…

Ну да, я попросил Ишшики транскрибировать и переписать фамилии с распечаток ретвитов на бланки голосов утвердителей. Геморрой ещё тот…

Транскрибировать фамилии – работа несложная, но скучная. Это я точно знаю, потому что и сам вместе с ней тем же занимаюсь.

Эту скуку Ишшики пыталась отогнать пустым трёпом. А может, ей было просто неловко оставаться со мной наедине, и она болтала, чтобы не упустить ситуацию из-под контроля. Вряд ли разговор со мной доставляет ей удовольствие.

Что ж, за таким трёпом и скорость работы падает. Неплохая тенденция.

— А, кстати, девица, с которой ты тогда болтался, это подружка Хаямы?

— Понятия не имею.

— Ну-у, мне-то можно сказать, а?

— Когда всё закончим.

— Впрочем, не такой уж это уровень, чтобы стать большой проблемой. Всё должно получиться…

Страшноватые словечки она бросает… Будь сейчас перед ней Хаяма, она бы так себя не вела. Девушки зачастую держат себя открыто с парнями, которые им совершенно безразличны. Просто чтобы подразнить. (источник: я) А ещё девушки зачастую держатся с парнями настороже, и парням кажется, что к ним питают чувство. Но на самом деле это чувство – ненависть. (источник: я)

Ишшики продолжала болтать, борясь со скукой:

— Семпай, а ты, значит, дружишь с Хаямой?

— Ничего это не значит. Просто совпадение. Меня попросили его сопровождать, вот и всё.

— Семпай, а давай тогда вместе потусуемся. И Хаяму пригласим.

— Делать мне больше нечего…

Сколько раз мной уже пользовались как поводом куда-то пойти? Так я скоро окажусь на одном уровне с морской капустой и полосатым тунцом.

Впрочем, это удобный момент, чтобы наконец перевести разговор на Хаяму. Так мне проще будет.

— Кстати, насчёт Хаямы… что ты о нём думаешь?

Не очень определённо спросил я. Слишком уж неловко юному и невинному Хачиману Хикигая произносить слово «нравится». Ишшики открыла рот и нервно опустила голову, словно мой вопрос получился реально жутковатым:

— А? Т-ты чего это? Клинья подбиваешь? Извини, не выйдет. У меня уже есть любимый человек.

Самым естественным тоном. Мгновенное убийство… Ты что, Рамен-мэн [1]? Я же вообще ещё ничего не сказал…

— Да ну тебя… Я просто спросил, что ты о нём думаешь.

— М-м, что я о нём думаю, да? Мне кажется, он вполне мне подходит.

— А-а, ну да, подходит, хех…

— Да, вот думаю, неплохо бы с ним позаигр… Ну, там, за руки подержаться, понимаешь?

Она ведь хотела сказать «позаигрывать», да?.. Хитрая шлюха…

Но я сумел спросить, что хотел.

И теперь со всей уверенностью могу начинать переговоры с Ирохой Ишшики.

До сего момента я не мог понять, что же она за человек. Не только потому, что мы знакомы совсем недолго, но в первую очередь потому, что мы живём в совершенно разном окружении. И кроме того, я не мог понять её суть.

Но теперь не представляет особого труда собрать всю головоломку, все части у меня уже есть. Отчасти из предыдущих разговоров с ней, отчасти из собственного опыта.

В ней есть коварство, она умело пользуется своей юностью и невинностью. Этим она напоминает мою младшую сестру, Комачи. Правда, без той красоты и обаяния. А значит, Ироха Ишшики – это не слишком милая Комачи.

Раз уж речь пошла о внешности и коварстве, нельзя не вспомнить Харуно Юкиноситу. Хотя до Харуно она далеко не дотягивает. А значит, Ирохи Ишшики – ухудшенный вариант Харуно.

Аура мягкости. Этим она напоминает Мегури, но по сути они совершенно разные. А значит, Ироха Ишшики – фальшивая Мегури.

Желанием, чтобы ей потакали, она сильно смахивает на Сагами. Но, в отличие от той, куда лучше умеет претворять его в жизнь. А значит, Ироха Ишшики – усиленный вариант Сагами.

А ещё она придумала себе образ и старательно его поддерживает, прямо как Каори Оримото. А значит, Ироха Ишшики – Оримото другого типа.

Держа в уме все эти модели поведения, я могу просчитать стремления Ирохи Ишшики и разработать меры противодействия.

Не скажу, что у неё переизбыток гордости. Она запросто может подольститься к кому-то, когда нужно, и вести себя так, чтобы её любили. Но при этом постарается не повредить своему образу и не продешевить. Если подвести итог, получается, что в первую очередь она хочет защитить свой образ.

Вот почему ей не нравится сама идея голосования доверия. Она боится, что оно может повредить созданному образу. Куда надёжнее иметь серьёзного противника.

Ход её мыслей похож на ход мыслей менеджера в какой-нибудь корпорации с закостеневшими традициями.

А значит, с ней вполне можно вести деловые переговоры.

Пока я молчал, Ишшики снова заговорила льстивым голосом, словно опять заскучав:

— Слу-у-у-ушай, семпа-а-а-ай, а зачем мы всё это делаем? Даже вручную всё переписываем…

— Ну, может, затем, а может, и низачем…

— Как-то очень уж туманно…

Ишшики посмотрела на меня влажными глазами.

— Понимаешь, даже если ты всё это сделаешь, все равно победит или Юкиносита, или Юигахама. В этом плане работа бесполезна… Что бы ты ни делала, Ишшики, тебе их не победить.

— Э-э, а не грубовато ли? Впрочем, оно и неважно, даже если проиграю.

Ишшики перевела всё в шутку и засмеялась. Я же ответил честно и на полном серьёзе:

— Не беспокойся. Ты ни за что не выиграешь. Я обещаю.

Брови Ишшики на мгновение дрогнули.

— Я-я знаю. Но-о было бы как-то странно, если бы я выиграла.

Я покачал головой и продолжил, не выдавая интереса:

— Речь за Юкиноситу готовит Хаяма.

— А-а, понятно.

— А у Юигахамы есть Миура.

— А-а, Миура…

Судя по её голосу, всё идёт как надо. Я знал, что с Миурой она на ножах, и рассчитывал, что спокойной она не останется.

— Юигахама отлично ладит с Хаямой. А Юкиносите он друг детства.

— Ну да… Что? Друг детства?

Судя по столь бурной реакции, Ишшики этого не знала.

— Они не из тех, кто проигрывает, это с первого взгляда видно. Так что тебе против них ничего не светит.

— Ну да, конечно… — вздохнула Ишшики. Собственно, и я так думаю.

Уверен, девушки лучше этих двоих не найти. Хоть всё обыщи.

Заметив, что Ишшики становится всё более молчаливой, я усилил нажим:

— Знаешь, Ишшики, я уверен, что даже те, кто подписался за тебя как утвердители, не стали бы за тебя голосовать.

— Ха…

— Наверно, они сейчас смеются над тобой. И будут хохотать ещё сильнее, когда ты проиграешь.

— …

На сей раз Ишшики промолчала. Я же продолжал, не обращая на это внимания:

— Это тебя реально бесит, верно?

Единственным ответом мне стал резкий хруст грифеля механического карандаша.

— На тебя им, наверно, наплевать, что бы ты им ни говорила. Они просто хотели сыграть с тобой шутку, подразнить да посмеяться.

Рука Ишшики остановилась. Её взгляд был прикован к зажатому в ней карандашу.

— Думаю, неплохо было бы им отплатить…

— …Ха-а, ну да, было бы неплохо, если бы мы могли.

Она опять вздохнула. Я ответил совершенно честно:

— Мы можем.

Плечи Ишшики вздрогнули. Заметив это, я заговорил медленно и серьёзно:

— Они действуют так, потому что хотят смотреть на тебя сверху вниз, хотят, чтобы тебе было неуютно. Всё, что тебе нужно, это отплатить той же монетой. Добиться такого результата, чтобы они разозлились до невозможности.

Если. Если её ненавидит половина девчонок. И если Ироха Ишшики действительно влюблена в Хаято Хаяму.

На это я и должен давить. На женскую гордость Ирохи Ишшики.

— Юкиносита, поддерживаемая Хаямой, и Юигахама, поддерживаемая Миурой. Неужели ты не хочешь их победить?

Ишшики вскинула голову.

Но тут же снова нацепила на лицо деловую улыбку:

— Но мне ведь не победить, так? Ну, и если я выиграю, это само по себе проблема.

Ироха Ишшики умна. Она знает себе цену и ведёт себя так, чтобы и остальные признали её. А значит, будет лукавить.

К тому же, она поняла разницу между собой и Юкиноситой с Юигахамой. Но если я сброшу эти оковы, она не станет убегать от них.

— Как думаешь, что мы сейчас пишем?

— Списки утвердителей, так?

— Да… Списки утвердителей Ирохи Ишшики.

— Ха? А-а… Э-э?

Не надо повторять два раза.

Я потянул из папки пачку листков.

На них были ретвиты, распечатанные из «аккаунта поддержки Ирохи Ишшики». Я выкладывал перед Ишшики один лист за другим.

— М-м, но у меня уже есть утвердители…

— Правила требуют собрать не менее тридцати. Но верхнего предела нет, собирай, сколько хочешь.

Ишшики взяла распечатку и уставилась на неё. Тогда я добавил:

— Чуть более четырёх сотен. Столько людей поддерживают Ироху Ишшики.

— …

Что она молчит, пересчитывает, что ли? Ну то есть, пытается сообразить, что это значит? Наконец Ишшики что-то сообразила и отбросила листок.

— Х-хоть ты так и говоришь, я не могу! Я-я имею в виду, не знаю даже, как речь готовить.

— У тебя осталась бумажка, на которой Юкиносита писала тебе платформу? — поинтересовался я. Ишшики смутилась:

— А? Ну да, наверно.

— Отлично, ей и воспользуемся.

Ишшики задумчиво помычала:

— Разве я тогда не становлюсь марионеткой?

— Нет, не становишься.

Ишшики с сомнением качнула головой. На моё лицо сама собой наползла неприятная широкая усмешка.

— Потому что ты не будешь делать то, что там написано. Если ты не слушаешь чужих указаний, значит, ты не марионетка. Никто не будет требовать выполнения этой платформы и тем более чего-то от неё ожидать.

— Это же ещё хуже… — ошарашенно пробормотала она. Но тут же улыбнулась. — …Знаешь, даже если я стану президентом, не думаю, что у меня получится. Нет у меня никакой уверенности в себе. Да ещё и клуб…

Вполне естественное беспокойство.

Если она беспечно решит стать президентом школьного совета и провалится, это повредит её образу. Она взвешивает риски и колеблется.

А значит, надо показать, как можно недостатки превратить в достоинства.

— Конечно, работать сразу на двух постах не очень просто… Но и отдача будет велика. Как думаешь, какая?

— А?.. Ну, что-то вроде полученного опыта или записи в характеристику… Но знаешь, семпай, ты сейчас прямо как учитель говоришь.

Ишшики равнодушно посмотрела на меня. Явно намекая, что скучные нотации её не интересуют.

Вот только зря она меня недооценивает.

— …Ничего подобного. Отдача будет «Я такая замечательная, что одновременно и клубом занимаюсь, и президентом школьного совета работаю!».

Я старался произнести это таким восхищёнными тоном, каким только мог. Но Ишшики лишь пробормотала «ого»… И что это значит? Титул слишком длинный, что ли?

Но следующие мои слова, произнесённые уже обычным голосом, вызвали таки у Ишшики нужную реакцию.

— Ты первогодка, тебе многое простят, даже если будешь ошибаться. Хотя разница в способностях между первым и вторым годом совсем не так велика.

Ишшики быстро глянула на меня. И когда наши взгляды встретились, я подтолкнул её ещё раз:

— А раз ты будешь заниматься и тем, и другим, всегда сможешь свалить из совета, сославшись на клуб. И наоборот… Такого преимущества нет ни у кого другого.

— Но сложные-то дела сложными и останутся… как-то так.

Ишшики нервно пожала плечами. Реакция самая положительная.

Как она и говорила, став президентом сейчас, она окажется марионеткой. Нет, даже хуже. Вряд ли у неё самой что-то получится. Но именно потому она и подходит на этот пост. Ей нужны будут помощь и поддержка, и она сможет просить об этом самых разных людей, включая Хаяму. И сможет тем самым заслужить хорошее к себе отношение. Однозначный плюс для неё. И если я ей сейчас прямо всё объясню, так оно и будет.

— В таких случаях можешь просить совета у Хаямы. А если хочешь, то и помощи. Он весь год будет о тебе заботиться. Можно будет поговорить с ним, перекусывая после клуба. Можешь даже попросить проводить тебя домой, — вывалил я всё на одном дыхании. Ишшики ошеломлённо заморгала:

— …Семпай, ты что, в самом деле умный?

— Типа того.

Зато злой и характер не сахар.

Ишшики вдруг вздохнула:

— Ну… Раз меня столько людей поддерживают, ничего не попишешь. И предложение твоё очень уж заманчивое… Не люблю, когда одноклассницы мне в спину хихикают…

Она продемонстрировала на редкость злую ухмылку:

— Мы в одной лодке, семпай.

Просто какая-то загадка.

Я невольно подумал, что такая её улыбка куда милее.

× × ×

Я медленно шёл по коридору спецкорпуса. Прошло всего-то несколько дней, но ностальгия наваливалась с невиданной силой.

Шорох складываемых в сумку учебников, гомон учеников, крики спортивных клубов за окном, звуки репетиции духового оркестра… В какой-то момент всё это стало вызывать её.

Остановившись перед дверью клуба помощников, я взялся за ручку. Кажется, не заперто. Наверно, девушки там. Я набрал в грудь воздуха и вошёл.

В комнате витал слабый аромат чёрного чая.

Юкиносита с Юигахамой сидели на своих обычных места. Но обе молчали.

Обычно читавшая книгу Юкиносита сейчас просто сидела и молчала Обычно игравшаяся с мобильником Юигахама сейчас тоже просто сидела и опасливо на неё посматривала.

Оно и понятно.

Слух, что Юкиносита и Юигахама выдвигают свои кандидатуры на пост президента школьного совета, разлетелся уже по всей школе. Я сам видел, как об этом болтают в Твиттере.

Юкиносита, конечно же, тоже в курсе насчёт выдвижения Юигахамы. И теперь Юигахама не знает, что ей сказать.

Но сегодня всё это должно закончиться. Даже не сегодня, а прямо сейчас.

— Простите, что задержался, — сказал я, выдвигая стул и усаживаясь на своё обычное место.

Юкиносита мрачно посмотрела на меня:

— Редчайший случай, чтобы ты сам нас позвал.

— Да нет, я просто подумал, что надо попробовать найти окончательное решение.

Она немного удивлённо взглянула на меня, а затем опустила глаза. И медленно повторила, словно размышляя:

— Окончательное решение?..

— Да.

Я глянул на Юигахаму. Она молча смотрела на меня, ожидая продолжения.

— Может, наши персональные методы и различаются, но как клуб, мы должны прийти к одному решению. Особенно когда есть только одна попытка, как сейчас.

Выборы в школьный совет проводятся лишь один раз. Метод проб и ошибок здесь недопустим. Попытка будет только одна. А значит, лучше прийти к общему решению.

— Вы, я так понимаю, передумывать не собираетесь?

Я понимал, каким будет ответ, но хотел удостовериться окончательно.

Юкиносита с суровым блеском в глазах посмотрела на меня и ответила без всякой паузы:

— Я – нет. Это лучшее решение.

Её ровный голос словно пронзил меня насквозь.

Его сила заставила меня поперхнуться. В комнате воцарилась тишина.

Эту тишину нарушил другой негромкий голос, полный эмоций:

— …Я тоже.

Юигахама уставилась на стол, не глядя на нас. Её поза словно излучала решимость. Юкиносита прикусила губу:

— Юигахама, тебе совсем не нужно идти на выборы…

— Я пойду. И не собираюсь проигрывать.

В её голосе звучало упрямство без малейших намёков на капитуляцию. Я не мог разобрать выражения её опущенного лица.

Юкиносита заговорила с ней негромким, но напряжённым голосом. Она словно смотрела на что-то очень грустное. Эта печаль была видна даже сквозь прищур глаз.

— Почему ты тоже…

— …Потому что если Юкинон уйдёт, мы всё потеряем… Я не хочу этого… — ответила Юигахама дрожащим голосом. Юкиносита медленно ответила:

— Я ведь уже говорила. Такого не будет. Тебе совсем не обязательно идти на выборы.

— Но…!…

Юигахама вскинула голову, намереваясь возразить. Но встретившись взглядом с Юкиноситой, растеряла все слова.

Эстафету подхватил я:

— На самом деле участвовать в выборах совсем не нужно… И не только Юигахаме, но и тебе, Юкиносита.

— …Что ты имеешь в виду?

Юкиносита посмотрела на меня, остро прищурившись:

— Кажется, я уже отвергла твоё предложение.

Верно. Моё предложение она безоговорочно отвергла. Я был слишком тщеславен, думая, что так могу чего-то добиться. Хаяма потом объяснил мне, что люди примут решение, основываясь на том, каким они меня видят. Вне зависимости от моих намерений. Впрочем, нашлись и те, кто заметил, что это ещё не всё.

— …Угу. Вот почему я сейчас говорю о другом. То предложение… я от него отказался.

Именно так, мой новый вариант действий сильно отличается. Он более рискованный и требует гораздо больше усилий. И выполнения определённых условий.

— …

Юкиносита замолчала, немного смущённая. Наверно, размышляла, что для меня так вдруг отступать очень нехарактерно.

— Так почему нам не обязательно участвовать? — робко спросила Юигахама. Она смотрела на меня, опасаясь продолжения. Но ответ мой был совершенно нормальным. И совсем простым:

— Ишшики решила бороться за пост президента. Её просьба отменяется.

Юкиносита с Юигахамой выглядели ошарашенными. Юкиносита с подозрением спросила:

— Почему это вдруг?..

— Совсем не вдруг. Просто мы исходили из неправильной предпосылки.

Ошибался не только я, но и они.

Если человек чего-то не хочет, можно помочь ему отказаться. Это первый путь.

Но есть и второй. Сделать так, чтобы он захотел. И тогда проблема исчезнет сама собой.

— Не то, чтобы Ишшики не хотела стать президентом школьного совета. Она не хотела становиться неполноценным президентом, выбранным голосованием доверия, когда победитель ясен заранее.

Те, кто не слушает остальных, сами придумывают истории своего успеха. Есть те, кто не согласится с такой историей, если она не в точности соответствует их ожиданиям.

Точно так же есть и те, кто будет стараться сохранить тщательно созданный образ.

Ишшики просто не хотела, чтобы такие предопределённые выборы причинили вред её образу. Вот почему нам надо было всего лишь превратить этот вред в пользу.

— Вот почему, если убрать все эти условия, она станет президентом школьного совета.

Смущённо слушавшая меня Юигахама задала вопрос:

— Н-но если мы не будем участвовать в выборах, разве они не превратятся снова в голосование доверия?

— Конечно, превратятся. Но и в голосовании доверия есть смысл, так что всё нормально. Если оно не повредит образу Ирохи Ишшики, это совсем другой коленкор.

Девушки слишком уж убеждёнными не выглядели и взглядами понукали меня продолжать.

Но куда быстрее будет показать, чем рассказать. Я полез в свою сумку.

— Вот почему я занялся поиском этого смысла.

И вытащил папку. С тем же, что я показывал Ишшики. С распечатанным списком тех, кто ретвитнул посты с фейковых аккаунтов.

— Что это? — спросила Юигахама, рассматривая один из листков.

— Аккаунт поддержки в Твиттере. Ну, там был не только аккаунт Ишшики, были и аккаунты поддержки других кандидатов.

Просто поразительно, как непринуждённо я это сказал, учитывая, что сам же всё это и провернул. Впрочем, среди моих слов не было ни одного лживого.

Юкиносита посмотрела на распечатки и в замешательстве пробормотала:

— Сбор утвердителей в интернете…

— Это ещё не всё. Большинство ретвитов относились именно к Ишшики.

— То есть, по сути получились предварительные выборы…

Я кивнул.

Происходило всё в Твиттере, но слухи могут дойти и до реала. Тот факт, что есть и другие кандидаты, влияет на предварительные выборы, заставляя людей задуматься, что  именно они поддерживают того или иного. Это хорошо. Даже если всё прошло не слишком гладко, пока этого достаточно, чтобы удовлетворить эго Ишшики и заставить её действовать, всё замечательно.

Юкиносита быстро просмотрела все страницы, одну за другой. И глубоко вздохнула:

— Понятно, вот оно что… Вот почему, когда я заговаривала с ребятами насчёт подписей, они так вяло реагировали…

Быть может, те, с кем она разговаривала, сами и не ретвитили. Но сама цепь ретвитов в поддержку вполне могла повлиять на их мысли.

Оказавшись перед необходимостью сделать один выбор из многих, они начинали колебаться.

Даже если, передаваясь от одного к другому, эти колебания станут утихать, суммарная потеря времени будет огромной. Примерно как всего один сломавшийся на трассе автомобиль может вызвать большую пробку.

Зашуршала бумага.

Юкиносита так стиснула лист, что он смялся. Потом передала его мне и спросила:

— …Твоих рук дело?

— Наверно, какой-то доброволец постарался. Хотя не знаю, кто именно.

— …Понятно.

Больше ни о чём она не спрашивала.

Наверно, поняла всю бесполезность вопросов. Я ничего не скажу, а в персональной информации аккаунтов нет никаких деталей.

— Как их тут много, а? — изумлённо пробормотала Юигахама.

— Да, очень много. Около четырёх сотен, — ответил я, глядя на распечатку «акакунта поддержки Ирохи Ишшики».

Аккаунты поддержки Хаямы, Миуры, Эбины, Ишшики, Тоцуки, Сагами, Тобе и вторично добавленный аккаунт Хаямы. Суммарное число ретвитов по всем восьми аккаунтам превышало четыре сотни. И большинство из них набрал Хаяма. Если считать, что один пост собирал два десятка ретвитов, примерно столько и получается.

Верно. Четыре сотни – это по всем восьми аккаунтам.

Столько набрала не Ишшики.

В школе Соубу нет столько сидящих в Твиттере, чтобы Ироха Ишшики получила такую поддержку.

Поэтому тут кроется одна ложь.

Логин на английском сменить нельзя, но вот японское имя в профиле – запросто.

И прошлым вечером японские имена всех восьми аккаунтов были изменены на «акакунт поддержки Ирохи Ишшики».

Их сменил стоящий за каждым из аккаунтов владелец, сколько бы их ни было и существовали ли они вообще.

Если смотреть внимательно, конечно, можно заметить разные логины. Но их создавали на английском, вроде «kaicyou» или «ouen» [2], и ни с кем конкретно они не ассоциировались. Поэтому объяснять их можно было как угодно.

Юкиносита с Юигахамой смотрели на распечатки.

Если присмотреться повнимательнее, можно заметить, что все аккаунты – дубликаты. Конечно, там есть до чёрта псевдонимов.

Всё это лишь самый обычный блеф.

Но если сейчас прокатит, всё хорошо.

Юигахама положила распечатку на стол и молча полезла за мобильником.

У меня по спине пробежал холодок. Она что, полезет в интернет проверять?

Но её рука остановилась, словно капитулируя. Юигахама лишь тронула экран и вернула мобильник на его законное место.

Логины аккаунтов остались такими, какими и были. Если проверить сейчас, содержимое аккаунтов должно быть таким же, как и на распечатках.

Но манёвр рискованный, потому что у аккаунтов есть фолловеры.

Зато у Твиттера есть такая особенность: пока ты ничего не пишешь, в ленте твоих фолловеров ничего не появляется.

Сегодня мы ничего не постили, и смена имён в профиле должна была оставаться незамеченной. А ленты продолжают обновляться. И потому посты с фейковых аккаунтов должны постепенно опуститься в самый низ и там пропасть без следа.

Конечно, некоторые из фолловеров могли заметить смену имён.

Но если мне удастся обманывать этих двоих до конца сегодняшнего дня, потом можно будет просто удалить аккаунты. И всё исчезнет.

Эти фейковые аккаунты были созданы по двум причинам.

Первая – добавить Ирохе Ишшики мотивации.

Вторая – придержать Юкиноситу. Они затормозили её сбор подписей, и одновременно показали, что Ироха Ишшики может выиграть. А если Юкиносита откажется от участия в выборах, откажется и Юигахама.

— Понятно… Более четырёхсот, значит… — пробормотала Юкиносита и вздохнула, глядя на лист.

В школе учатся тысяча двести человек. То есть, с учётом трёх кандидатов, для победы как раз надо набрать более четырёх сотен голосов.

Это и доказывает, что Ироха Ишшики может выиграть выборы.

Кажется, я всё уже объяснил. Я собрал распечатки, выровнял стопку и убрал обратно в сумку.

— Все преграды, мешающие Ишшики стать президентом школьного совета, убраны. Вот почему… — я посмотрел на Юкиноситу с Юигахамой и с расстановкой закончил. — Вам нет нужды участвовать в выборах.

Потребовалось немало времени, чтобы я смог наконец сказать эти простые слова. Но таково было моё решение. Никто не пострадает, никого не обвинят в преступлении, никто не будет осуждён. Все нападки, вся боль исчезнут вместе с данными этих фейковых аккаунтов.

Юигахама вдруг вздохнула:

— Здорово… Значит, всё разрешилось…

Она расслабилась, будто сбрасывая усталость, и наконец улыбнулась.

Я покрутил шеей, чувствуя, как уходит напряжение из моих плеч.

И в этот момент мой взгляд кое на что наткнулся.

На одного человека.

Юкино Юкиносита молчала.

Она не издавала ни единого звука, словно искусно выполненная фарфоровая кукла. Её глаза смахивали на стекло или драгоценный камень, взгляд был донельзя холоден.

Должно быть, это и есть настоящая Юкиносита. Всегда спокойная, всегда собранная, всегда молчаливая и, можно сказать, прекрасная.

Но сейчас это выглядело как нечто мимолётное, готовое исчезнуть от первого же прикосновения.

— …Ясно, — вздохнула она и подняла голову. Но взгляд её не был направлен ни на меня, ни на Юигахаму.

— Значит… Проблемы больше нет, и мне не нужно баллотироваться…

Она смотрела куда-то вдаль, за окно.

— Надо полагать…

Я посмотрел туда же, куда и она, но там не было ничего необычного. Ровно то же, что и всегда. Тусклое солнце и прозрачное небо. Ну, ещё листья, одиноко опадающие с дрожащих веток.

— …Да, — коротко ответив, Юкиносита отвернулась от окна и закрыла глаза, словно засыпая. — Я-то думала, что всё предельно понятно…

Она не обращалась ни к кому из нас. Вот почему её голос прозвучал без ответа.

Эти слова заставили заколотиться моё сердце.

Но они слишком напоминали тоску по чему-то и сожаление, что что-то кончилось. И это не давало мне переспросить.

Юкиносита тихо поднялась.

— …Пойду сообщу обо всём госпоже Хирацуке и Мегури.

— А, мы тоже пойдём.

Юигахама с шумом вскочила, но Юкиносита, мягко улыбнувшись, остановила её:

— Одного человека вполне достаточно… Если объяснение затянется и я задержусь, можете идти домой. Ключ я сдам.

И с этими словами она вышла из комнаты.

Её отношение и обращённая к Юигахаме улыбка не изменились.

Но почему я пытаюсь заглянуть за них, словно они стали другими?

Моё сердце снова заколотилось. Слова Юкиноситы продолжали звучать в моих ушах.

И в этот момент на меня впервые обрушился вопрос.

А что, если…

Что если её настоящие намерения были иными?

Хоть и поздно, но эта мысль пришла мне в голову.

Юкиносита в деталях знала правила проведения выборов. Я думал, что это просто демонстрация её всезнания и премудрости.

Она сказала, что сама не против. Я думал, что это проявление того же, что на школьном фестивале. Когда она сопротивлялась старшей сестре и концентрировалась на одной задаче.

Но что если…

Что если это были её настоящие намерения?

Что если я отвёл взгляд, пряча их под горой слов?

Что если я дал рациональное объяснение её поведению и принял желаемое за действительное?

Есть люди, которые не будут действовать, пока не разберутся в сути проблемы, не найдут причину.

Если кроме определённости присутствует ещё и неопределённость, это не даст им взяться за дело.

Я прекрасно это знаю. Логично предположить, что есть и другие такие же.

Но несмотря ни на что, я всё же отбросил эту возможность.

Честно, я не понимаю.

Не то, чтобы я не мог ничего сказать. Я просто не понимал, что говорю.

Именно так.

На меня навалилось сомнение, не ошибся ли я.

× × ×

В комнату врывались лучи заходящего солнца.

Мы ждали возвращения Юкиноситы. Но кажется, как она и сказала, объяснения затягивались. Хотя не возьмусь судить, правда это или нет.

Сейчас в комнате были лишь мы с Юигахамой.

Я держал в руках открытую книгу, но читать не мог. Юигахама уставилась на экран своего мобильника, но её пальцы не шевелились.

Мельком глянув на висящие на стене часы, я убедился, что скоро пора по домам.

Отворачиваясь от часов, я вдруг натолкнулся на взгляд Юигахамы. Кажется, мы посмотрели на них одновременно. Юигахама неожиданно заговорила:

— Юкинон задерживается…

— …Угу, — коротко ответил я и снова уставился на книгу.

Но поняв всю бесполезность этого, закрыл её.

Меня несколько беспокоило чувство, что я должен что-то сказать. Так что я почесал в затылке и подал голос:

— …Э-э, извини за всё, что было.

— А? П-почему ты извиняешься?

Юигахама оцепенела, словно испугавшись.

— Ну, понимаешь, ты же готовилась, да? Платформу готовила, речь…

— А-а, ты об этом…

Она расслабилась:

— Всё уже нормально.

И успокаивающе улыбнулась.

На сердце стало немного легче. Если не брать в расчёт её общительность и популярность, она плохо подходила для такой роли, но всё равно напряжённо готовилась. И пустить все её усилия псу под хвост было немного неприятно. Я слегка вздохнул.

— Хикки тоже много чего сделал, верно? Вон, смотри, волосы совсем растрепались.

Юигахама быстро поднялась.

— Давай поправлю.

— Да не надо, ёлки-палки.

— Ладно, ладно, — пробормотала она, не обращая внимания на мои слова, и быстро подошла ко мне со спины.

Её тёплые руки мягко прошлись по моим волосам. Я попытался стряхнуть их, но она не поддалась.

— Хикки тоже очень старался.

— Да нет…

Её руки, касающиеся моих волос, остановились, а на затылок что-то мягко надавило, словно меня обнимают. От неожиданности я застыл.

Если я шевельнусь, наш контакт излишне усилится. И это будет очень плохо. Я сидел, стараясь оставаться абсолютно неподвижным, и услышал негромкий голос:

— Ты защитил важнейшее для меня место.

Эти очень мягкие слова заставили меня закрыть глаза. А слабое тепло, что я ощущал, побудило навострить уши.

Юигахама слегка вздохнула:

— Знаешь… Я ведь поняла. Поняла, что мне, наверно, не выиграть у Юкиноситы. И даже если вдруг выиграю, я не смогу больше появляться в клубе.

Она говорила застенчиво, но на полном серьёзе. Вот почему я молча её слушал.

— Вот почему, — продолжила она, — это всё благодаря Хикки.

Но как бы ни были добры её слова, я не мог их принять.

— …Ничего подобного.

Я не пытался что-то сделать. Я даже не знал, что можно сделать. Но были те, кто всё мне объяснили. Именно они и заслужили эти добрые слова.

— Волосы уже в порядке, да?

Я как мог мягко отвёл её руки. Юигахама ещё немного постояла у меня за спиной, потом слегка улыбнулась, подтянула стул и села рядом.

Смотреть ей в лицо я не мог и потому безучастно отвернулся.

— Хикки здорово постарался! — неожиданно крикнула она во весь голос.

— С чего это ты вдруг?

Я рефлекторно повернулся к ней, она кивнула. И так же громко повторила:

— Хикки здорово постарался!

— Хватит. Я в самом деле ничего не сделал.

И правда, я всего-то запостил кое-что в Твиттере и поговорил с Ишшики. По сути, ничего существенного. Мне даже кажется, что я только мешал всем.

Должно быть, отзвуки этих размышлений отразились в моём голосе. Юигахама слегка кивнула и чуть улыбнулась:

— …Да, пожалуй. Ты не сделал ничего, что видели бы остальные.

Я кивнул. Но Юигахама покачала головой:

— Но если бы это можно было увидеть, думаю, там было бы много неприглядного. Даже если ты захочешь изменить свои методы, ты не сможешь.

Она словно бы поняла, что я сделал. Или догадалась, что кроется за этими аккаунтами? В любом случае, такой метод похвальным не назовёшь. Особенно если учесть, что я всё скрыл.

Но если никто ничего не видит и не знает, всё нормально.

— Если ты не видишь, значит, и не узнаешь, что я сделал.

А потому покончим с этим делом. Похороним его навсегда.

Вот что я на самом деле пытался сказать.

Но Юигахама продолжала, не отводя глаз:

— Но даже если никто не видит и не ругает, не будет ли думать об этом сам Хикки?

— Нет, это…

— …Чувство вины никуда от тебя не денется, — оборвала она меня на полуслове.

Да, верно. Никуда оно не денется.

Конечно же, я в чём-то ошибся. И теперь мне придётся жить с чувством тревоги.

Что бы я ни делал, чувство вины обязательно вернётся.

— Я… ничего не могла сделать, но… Я всё равно начинаю задумываться, хорошо ли это. А Хикки должен задумываться ещё больше, — мягко сказала Юигахама и грустно улыбнулась. Она всё равно заботилась обо мне.

Вот почему эта доброта больно ранит. Хотя мне кажется, что я не хотел никакой боли. Но даже такие простые желания не сбываются.

— …Мы ведь не ошиблись, да?

Я не мог ответить на этот её вопрос. Хотя и знал ответ.

Просто сидел и молчал. А Юигахама с чувством продолжила:

— Теперь мы сможем вернуть всё так, как было всегда?

— …Не знаю, — честно ответил я.

Сказанные Юкиноситой слова по-прежнему никуда не исчезали.

Считать, что тебя понимают – приятная иллюзия. Но если поддаться ей, она станет настоящей трясиной. Насколько приятнее будет влезть в неё до упора?

Взаимопонимание – очень страшная иллюзия.

Я даже не знаю, сколько отчаяния испытает тот, кто очнётся от неё.

Малейший дискомфорт – и сомнение ощетинивается шипами, заставляя всё идти насмарку.

Я должен был это заметить.

Я хочу не просто дружить с кем-то.

Я хочу чего-то настоящего. И ничто другое мне не нужно.

Когда тебя слышат без слов, понимают без действий, прощают, даже если что-то случится.

Глупая и далёкая от реальности, но прекрасная иллюзия.

Мы с ней оба жаждем такого настоящего.

----------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Kinnikuman»

[2] «Председатель» и «поддержка»

Том 8 - Глава 9 - В этой комнате больше не пахнет чаем

С началом декабря в повседневной жизни начали ощущаться отзвуки Нового года. Словно само время торопило его приход.

До конца года оставалось около трёх недель.

Школу заполняло новогоднее настроение. В отличие от прошлых лет, выборы в школьный совет заметно задержались. И в предновогодней атмосфере прошли тихо и незаметно.

Ишшики слёзно упрашивала Хаяму написать ей речь. В результате та оказалась полностью содранной с платформы Юкиноситы. И после подсчёта голосов Ироха Ишшики была объявлена новым президентом школьного совета.

Новый совет начинал работу сегодня.

Но рядовых учеников это совершенно не интересовало. У них всё шло как обычно.

И у меня тоже. Жизнь вернулась в привычную колею.

Я как обычно сидел на уроках и даже не заметил, как они кончились.

Классный час завершился, и я вышел из класса.

Зима уже окончательно вытеснила осень, и даже сквозь окно небо казалось очень холодным.

Я спустился по лестнице и повернул в коридор. Впереди виднелась комната школьного совета и снующие туда-сюда ученики.

Среди них была и Ироха Ишшики.

Увидев меня, она улыбнулась и помахала руками перед грудью.

Я слегка кивнул в ответ и поспешил дальше.

— Семпа-а-а-ай! — позвала она слащавым голосом.

Ну да, дело известное. Я обернусь, а окажется, что она зовёт какого-то другого семпая.

Так что я проигнорировал зов и двинулся дальше, но сзади раздался топот. Я обернулся и обнаружил перед собой надувшуюся Ишшики.

— Чего ты меня игнорируешь?

— Да я думал, ты кого-то другого зовёшь… Уже вся в работе?

Ишшики гордо выпятила грудь:

— Точно… Хотя боюсь, что не всё гладко пойдёт.

На первых словах она просто светилась самоуверенностью, но к концу фразы вся её бодрость куда-то испарилась. Ну, вполне естественно беспокоиться, когда тебя закидывает в кресло президента школьного совета. Наверняка ошибок наделает.

Но эти ошибки можно будет исправить, так что нечего ей переживать. Я невольно улыбнулся, немного завидуя:

— Ну от школьного совета всё равно никто ничего не ждёт, так что можешь не беспокоиться.

— И что это должно означать?..

Она мрачно посмотрела на меня. Ну, не то, чтобы я совсем ничего не ждал… Просто если надо подобрать какие-то ободряющие слова, то…

— …В следующем году в нашу школу поступит моя сестра.

— А? Слушай, вступительные экзамены ещё и не начинались.

Она замахала руками и глянула на меня, словно говоря «что за чушь он несёт». Заткнись, я уже решил, что Комачи поступит.

— Так что сделай школу хорошим местом.

— …

Рот Ишшики приоткрылся. Но затем, без всякого стеснения или флирта, она выбросила руки вперёд, словно отталкивая мои слова:

— Ты что делаешь? Подкатываешь ко мне? Извини, но ты слишком высоко замахнулся. Это отвратительно и вообще невозможно.

…На сей раз у неё новая причина для отказа, да?

— Знаешь, тебе куда больше идёт, когда ты говоришь честно… Уверен, и Хаяме это бы понравилось.

— Правда? Где ты такое слышал?

Глаза Ишшики вдруг заблестели, она явно заглотила наживку. Да нигде я не слышал. Просто хотел объяснить, что её маска ей не идёт. Но разжёвывать это не хотелось, так что лучше оставить её в покое.

— Просто мне так кажется. Ладно, удачи.

— Ага… Нет, погоди! Мы сейчас как раз комнату совета перестраиваем. Семпай, хочешь посмотреть?

Перестраиваете… А что в комнате совета можно перестроить?..

Ишшики схватила меня за рукав и потащила. Решила, наверно, что я ей помогать буду, хех…

Впрочем, у меня всё равно никаких срочных дел нет. Раз уж я загнал её в кресло президента, надо хотя бы немного помочь.

Когда мы подошли к комнате школьного совета, оттуда послышался голос:

— Ирохасу, а с этим что делать?.. Ирохасу?

Какой знакомый голос… Я заглянул внутрь, и как ни странно, там действительно обнаружился Тобе.

Вокруг довольно холодно, а он был в одной футболке и с полотенцем на голове. Прямо как на подработке в раменной… Тобе обеими руками держал какую-то коробку и продолжал звать Ишшики. Я присмотрелся, что же он держит. Это оказался холодильник…

— Ишшики, а это хорошая идея? — повернулся я к ней. Она ответила весьма бодро.

— Ну, это же моя комната с сегодняшнего дня. Почему бы немножко не покапризничать!

— А, понятно…

Вообще-то, я тебя не про холодильник спрашивал, а хорошо ли так игнорировать Тобе… Он давно уже тебя зовёт…

— Ирохасу? А обогреватель куда?.. — снова послышался крик Тобе. Я заглянул в комнату – теперь он держал галогенный обогреватель.

— Ишшики, а это хорошая идея? — снова спросил я. Она сцепила руки, согревая их.

— Я ведь тоже к холоду чувствительна…

— А, понятно…

Будто я и сам должен был знать… Вообще-то, я насчёт Тобе спрашивал… А, ладно, это всего лишь Тобе…

Но всё ли хорошо с новым школьным советом будет?.. Что-то я беспокоиться начинаю. Поздно, конечно, но лучше уж поздно, чем никогда.

— Ирохасу?

Из двери высунулась голова окончательно потерявшего терпение Тобе:

— О-о, и кто это тут? Хикитани, тоже помочь пришёл?

— Да нет… Просто мимо проходил.

— Правда? Блин, если Хаято сейчас не появится, у меня совсем крышу снесёт.

В наш обмен репликами влезла Ишшики:

— Слушай, Тобе, холодильник не здесь стоять должен. Я хотела его дальше поставить. А обогреватель возле стола.

— Н-ну да… Собственно, я и хотел спросить…

Тобе поморщился. Ишшики улыбнулась, словно говоря «ну давай, не сачкуй», и Тобе неохотно вернулся к работе.

Ишшики проводила его взглядом, развернулась ко мне и заговорила так, словно её только что осенило:

— А, семпай тоже должен помочь!

— Ну…

Не такая уж большая комната у школьного совета. И несколько человек будут только мешать друг другу. Если тебе нужна помощь, одного Тобе вполне достаточно. И остальные новоизбранные члены совета тут шастают, так что я домой, договорились?

Но во всей этой компании вдруг обнаружилось ещё одно знакомое лицо.

Мегури с пыхтением тащила тяжёлую на вид картонную коробку. Увидела меня и весело улыбнулась. Попыталась махнуть рукой, вспомнила, что руки заняты, и слегка запаниковала.

…Впрочем, срочных дел у меня всё равно нет.

— …Только если немножко.

— Правда?! Спасибо!

Я пропустил слова Ишшики мимо ушей, зашёл в комнату и подхватил груз из рук Мегури, когда она готова была уже потерять равновесие.

— Давай я донесу.

— А? С-спасибо.

Повинуясь указаниям Мегури, я потащил коробку к двери. Выволок в коридор, аккуратно поставил на пол и выдохнул.

— Ха-ха, извини уж, Хикигая.

— Да всё нормально, рад помочь.

Звучит круто, но больно уж коробка тяжёлая…

Даже руки устали. Я машинально на них посмотрел, и Мегури немного смущённо улыбнулась:

— У меня тут оказалось больше личных вещей, чем я думала. Особенно когда я их все вместе собрала.

— Это всё личные вещи, да?

Такие слова меня несколько заинтересовали. А у вас что, сердце не колотится, когда вы слышите «личные вещи девушки»? Ну вот, у меня сердце колотится, а Мегури совершенно спокойна. И даже серьёзна.

— Комната теперь кажется другой… — пробормотала она.

Мегури целый год была на посту президента. И этот год она провела в комнате школьного совета. А сегодня должна уступить место Ишшики. Конечно, эстафету она передаст не сразу, но комната, к которой она привыкла, уже стала немного другой. И люди в ней другие суетятся.

Мегури окинула их взглядом и улыбнулась:

— …Честно говоря, я надеялась на нечто иное.

Я не стал спрашивать. А Мегури как обычно неспешно продолжила:

— Что Юкиносита станет президентом. А Юигахама – вице-президентом. А Хикигая… Хикигая занялся бы хозяйственными вопросами.

— А почему меня в завхозы?..

Я что, ни на что больше не годен?

Мегури весело рассмеялась:

— А потом, уже после выпуска, я иногда приходила бы в комнату школьного совета просто так… И мы говорили бы, как весело было на школьных фестивалях.

Она невинно улыбнулась, словно была младше меня, и закончила:

— …Мне правда хотелось, чтобы всё так и было.

Возможно ли вообще такое?

Было возможно.

Но стало несбыточной мечтой, надеждой, которой не суждено исполниться.

Что сделано, того не отменишь. Можно лишь переделать. Но порой и такое невозможно.

Мегури нежно погладила дверь комнаты школьного совета.

А затем уверенно кивнула и вскинула голову:

— Лучше буду учить Ишшики. Да, постараюсь как следует!

— …Ладно, я тогда пойду.

— Угу…

Подойдя к двери, я обернулся. И поклонился:

— Спасибо за работу.

— …Спасибо. И тебе тоже спасибо за работу! — догнал меня добрый голос, когда я уже выходил из комнаты.

× × ×

Покинув комнату школьного совета, я направился по коридору, ведущему в спецкорпус.

С того дня, когда Юкиносита и Юигахама решили не участвовать в выборах, прошла неделя. Тогда мы ждали возвращения Юкиноситы, но она появилась в самый последний момент и толком поговорить нам так и не удалось.

Но клуб работал как обычно. Всё шло как и раньше. Даже я читал как обычно. Или просто лениво ничего не делал.

Подойдя к двери, я взялся за ручку и спокойно её распахнул.

— Привет, — поприветствовал я уткнувшуюся лицом в стол Юигахаму. Та немного оживилась:

— Хикки, опаздываешь!

— Да, кое-какие дела подвернулись. Извини.

Я взял свой стул и уселся. И услышал негромкий голос с места чуть дальше обычного:

— Ничего страшного. Всё равно мы сейчас ничем не заняты.

Юкиносита вела себя совсем как обычно. И голос её был очень спокоен. Взгляд устремлён на книгу, пальцы неспешно перелистывают страницы.

Юигахама собралась было пожаловаться, но делать и правда было нечего, так что она снова принялась играться с телефоном:

— Ну да, у нас и правда сейчас свободное время.

— Как замечательно звучит – свободное время. Говорят, что бедняки не могут позволить себе такой роскоши, так что свободное время – это прекрасно. А значит, если зайти с другой стороны, не трудоустроенный человек может стать богачом. Как я и думал, работать – значит проиграть.

— Рассуждение вполне в твоём духе, — спокойно прокомментировала Юкиносита, переворачивая страницу. Я тоже вытащил книгу из сумки и раскрыл на месте, до которого даже не дочитал.

— Скоро каникулы начинаются, да? — без какой-либо логики заявила Юигахама и хлопнула в ладоши, словно ей что-то пришло в голову. — А давайте рождественскую вечеринку устроим! Я пиццу хочу!

— Юигахама, ты в любой момент можешь пиццы поесть, — отозвалась Юкиносита, как обычно, не отрываясь от книжки. Юигахама растерялась:

— Э? Правда? А у нас в доме её только по особым дням едят…

— Ну, у нас её тоже только по особым дням заказывают. Когда тайфун, например, или снегом всё завалило.

— Это семья у тебя такая, Хикки… Бедные разносчики…

Что бы она ни говорила, работа у них такая, тут уж ничего не попишешь. Если хотят кого-то ненавидеть, пусть лучше само понятие работы ненавидят. Впрочем, есть у меня припасённый аргумент.

— А в Рождество им ещё хуже, так ведь? Сплошные заказы. А значит, кто заказывает, когда заказов мало, так проявляет свою заботу.

— Наверно…

Юигахама задумалась, не слишком убеждённая, но тут ей снова что-то пришло в голову:

— А! Точно! Вот почему вечеринка! Слушайте, а может, дома у Юкинон?

— Звучит неплохо… Но не получится, прошу прощения. На каникулах я буду у родителей.

Но Юигахама не сдавалась:

— А, понятно. Может, тогда сходим куда-нибудь?

— Конечно. Правда, я пока не знаю, какие у меня будут планы, — улыбнулась ей Юкиносита.

— …Ладно. Скажешь тогда, когда прояснится, хорошо?

Что подумала Юигахама, увидев эту улыбку?

Садящееся солнце окончательно утонуло в море. Небо ещё багровело закатом, но солнечного света уже нигде не было видно. Лишь одиночество и тоска по уходящему дню.

— А дни короче стали… — пробормотала Юкиносита, явно глянувшая в окно, как и я.

До зимнего солнцестояния оставалось совсем недолго. Тёмные ночи постепенно и неуклонно удлинялись. Порой казалось даже, что рассвет так никогда и не наступит.

— Может, закончим на сегодня? — сказала она, закрывая книгу и убирая её в сумку. Мы кивнули и поднялись.

И так проходила вся неделя.

Юкиносита выглядела такой же, как перед школьной поездкой.

Нет, точнее, она вела себя так же, как и тогда. Думаю, это всем ясно.

Она была молчалива, но нормально отвечала и порой мягко улыбалась Юигахаме.

Но это была ужасная улыбка. Словно мысль о потерянном, словно взгляд на ребёнка, словно тоска по чему-то, чего уже не вернуть. Такая улыбка разрывала сердце тому, кому была адресована.

И за это ругать Юкиноситу нельзя.

Потому что мы с Юигахамой с этим мирились. Мы один за другим заводили пустые разговоры, только чтобы не молчать.

Бессмысленное времяпрепровождение, затягивающая пустота поверхностности. Демонстрация показного дружелюбия – то, что и я, и она ненавидели больше всего на свете.

Около месяца я цеплялся за это.

Я снова и снова спрашивал себя, не ошибся ли я.

Может, я сам себя обманывал? Потакал собственной самоуверенности? Увлёкся собственными мыслями? Может, мне надо было поступить как-то иначе и не лезть слишком далеко?

Причина, по которой я не мог найти ответ, конечно же, крылась во мне самом.

Меня называют монстром логики.

Но логика прямо противоположна эмоциям.

А значит, монстр логики уступает тем, кто просто не понимает эмоций. Разве мне это не говорили? Что такой монстр логики ниже любого человека, что он не видит в людях людей и вынужден всегда оставаться рабом своего самосознания?

Выходя из комнаты, я оглянулся.

Люди здесь собираются те же, но комната ощущается совсем по-другому.

Здесь больше не пахнет чаем.

× × ×

«Что, если?»

Классический сценарий «что, если?».

Что, если бы жизнь была игрой, в которой можно сохраниться и потом вернуться в точку, где ты должен сделать выбор? Изменилась бы она?

Ответ – безусловное «нет».

Профит получат только те, у кого есть возможность выбирать. Тем же, кто такой возможности лишён, этот сценарий не поможет никак.

А значит, нет смысла сожалеть. Точнее, жизнь и есть сплошная последовательность сожалений.

Теперь я понимаю, что хотел защитить что-то. Но что именно я хотел защитить?

Том 8 - Послесловие

Всем привет, я Работа. Ой, извините, ошибся! В последнее время я очень много работал и в итоге спутал иероглифы «работа» и «Ватару Ватари». Ещё раз всем привет, я Ватару Ватари.

У меня и правда было столько работы, что вне её и встретиться-то ни с кем не выходило. Меня время от времени приглашают то на обед, то на вечеринку, и почтой, и по телефону, но желаемый ответ обычно дать не получается.

Ну, «я занят» – отличный повод отказывать всем надоедливым. Но поскольку он так удобен, я пользовался им чаще, чем рассчитывал. Когда я действительно хочу куда-то пойти, я просто бросаю работу!

Так и люди часто врут другим. И даже себе. Но что касается меня, моя занятость – это не ложь. Это просто практичность.

Но бывает и так, что даже искренние обещания становятся ложью. «Если не затянется до завтра, дело в шляпе, га-га-га» для меня значит то же самое, что и спокойное «может, на следующей неделе?». Даже если что-то было сказано неумышленно или неопределённо,  в конце концов оно становится ложью.

Вот почему и он, и она, и остальные… включая разумеется и меня, писателя, мы все лжём. Нет, наверно, всё-таки не так. Когда мы определяем что-то как ложь, слова могут стать ложью.

Вот почему я не могу так просто сказать «в следующий раз обязательно закончу пораньше, фу-ха-ха!». Лучше молчать и ничего не говорить. Потому что есть то, что можно сказать, а сказанное может оказаться как правдой, так и ложью. Принять это значит предать самого себя.

В общем, перед вами восьмой том «Yahari ore no Seishun Rabu Kome ha Machigatteiru». Встретимся снова в девятом томе! Ага, и это может быть ложь! Да шучу я! Ха-ха-ха!

А теперь мои благодарности. И-и это не ложь, честно!

Уважаемый Ponkan8. Спасибо, что так напряжённо работаете над иллюстрациями и со мной. Вы лучше всех!  Ощущение «да, это она, героиня»  на этот раз было чудесным! Огромное вам спасибо!

Уважаемый редактор Хосино. На сей раз вам выпала тяжкая ноша. Ну, понимаете, я задержался, потому что… это не я виноват, это общество!

Те, кто помогал с подбором иллюстраций. Я ужасно счастлив тем, сколько вы отразили самых разных аспектов мира OreGairu и его персонажей. Вы усладили и мой взор, и мою душу. Мои израненные голубым светом монитора глаза исцелены. Огромное вам спасибо.

И наконец, мои читатели. Простите, что пришлось столько ждать после выхода седьмого тома. Эта неправильная романтическая комедия продлится ещё немного. Я буду счастлив, если вы останетесь со мной до самого конца.

Что ж, я исчерпал отведённое место, так что на сём и остановлюсь.

В некий день октября, длинной холодной ночью, попивая тё-ё-ё-ёплый MAX coffee

Ватари Ватару.

Начальные иллюстрации

Том 9 - Глава 0.1 - Как бы то ни было, в этой комнате так и разыгрывается нескончаемая повседневность

Ветер бился в окна. Ничто не ослабляло его: море было совсем близко, высоких зданий здесь не строили, и он изо всех сил набрасывался на стекло.

Этот стук привлёк моё внимание, и я машинально глянул на улицу.

Сухой ветер гнал облака пыли и тряс ветви деревьев, теряющих последние листья. Немногочисленные прохожие поднимали воротники пальто и втягивали головы в плечи.

Зима наконец добралась и до нашей школы. В прошлом году она тоже приходила, но я даже не подозревал, каким холодным может быть этот ветер.

С его шумом смешивались несколько голосов:

— Понимаешь, сейчас же страшная сухость, да? Ну вот, Юмико притащила маленький увлажнитель, и он натурально задымил на уроке. А ещё на нём есть USJ… USA? Ну, такая штука, где электричество, от которой заряжаться можно!

Юигахама энергично ёрзала на стуле и активно жестикулировала. Глядящая на неё Юкиносита улыбнулась и кивнула:

— Понятно. Удобно, должно быть.

Разговорчивостью она не отличалась, так что такие короткие ответы для неё были делом обычным. Но на эту улыбку я просто не мог смотреть.

Я медленно оторвал взгляд от пола. И увидел, как ноги Юигахамы повернулись ко мне:

— А то! Вот я и подумала, что нам в комнате тоже такой не помешает. Верно, Хикки? …Хикки?

Похоже, она всем телом развернулась ко мне и переспросила, требуя ответа. Я с ним немного запоздал, погрузившись в размышления. Вздохнул, заполняя паузу, и ответил:

— …Да слышу я. USB это называется. Зачем нам от Америки заряжаться?

— А, точно!

Юигахама хлопнула в ладоши. И, не дожидаясь ответа ни от меня, ни от Юкиноситы, быстро продолжила:

— Сейчас мобильники прямо от этого USB заряжать можно, очень удобно, да. А в моём в последнее время очень быстро батарейка садится!

И тут же перескочила на новые модели телефонов.

В результате паузы в разговоре не возникло. Вот только говорила практически одна Юигахама. И о всяких пустяках.

Интересно, мне от дрожащих под холодным ветром деревьев за окном всё это кажется прогулкой по дрейфующему льду? Один неверный шаг — и падёшь в пучину вод.

Хоть в комнате и не было календаря, я прекрасно знал, какой сегодня день. Взгляд на календарь почему-то немного смахивает на подсчёт оставшихся лет жизни.

Уже середина декабря. До Нового Года осталось чуть больше двух недель. Этот год подходит к концу.

Всё закончится, и былые дни уже никогда не вернутся.

Даже заходящее солнце, на которое я бросил взгляд, словно говорило об этом.

Конечно, и солнце каждый день садится, и год не в первый раз заканчивается. Спросите, отличается ли сегодняшнее солнце от вчерашнего, и ответ будет отрицательным. В конце концов, это то же самое солнце. Меняется лишь точка зрения глядящих на него.

Я… нет, мы. Все мы видим, что остаётся в прошлом, и потому даже самый обычный закат вызывает у нас сентиментальные чувства.

Вокруг время продолжает свой бег, но в нашей комнате оно остановилось.

С выборов в школьный совет не изменилось совершенно ничего. Мы заводим разговоры, чтобы не чувствовать пустоту, и словно шагаем по тонкому льду.

— Я тут подумала, как сейчас холодно, и это напомнило мне кое о чём. Рождество ведь совсем скоро… — опять перескочила на новую тему Юигахама.

Мы с Юкиноситой отделывались ничего не значащими фразами вроде «ну да, холодно», «очень холодно» и «а завтра ещё холоднее будет». Юигахама заметила, что дальше этого дело не зайдёт, и решительно двинула вперёд:

— А! Может, попросим у госпожи Хирацуки обогреватель для нашей комнаты?!

— Думаю, это будет не так просто.

Юкиносита, не тронутая таким энтузиазмом, лишь натянуто улыбнулась:

— Наверняка ведь сначала потребует у нас что-нибудь взамен.

Подозреваю, что сильнее всего она хочет кому-нибудь себя презентовать. Женитесь уже наконец на ней кто-нибудь, в самом-то деле.

Юигахама была деморализована нашими удручёнными ответами:

— Понятно… Ну, наверно…

Она повесила голову.

Как будто пологий склон внезапно закончился обрывом, да?

Мы с Юкиноситой не из разговорчивых и первыми никакие темы обычно не поднимаем. Вот почему в последнее время разговоры заводила именно Юигахама.

Обычно о всяких безобидных пустяках. Не самый простой способ убить время.

Думаю, у неё это получается всё лучше и лучше.

Нет, пожалуй, я не совсем прав.

Ещё до появления в клубе помощников она с таким отлично справлялась. И тщательно оттачивала эту способность. Способность улавливать настроение, заполнять неуютную тишину, сглаживать все неприятные ситуации.

Сродни тому, как я открываю книгу, но не для чтения.

Время шло, болтовня продолжалась. Изредка вставляя реплики, я бросил взгляд на часы.

Если всё пойдёт как и раньше, сейчас Юкиносита предложит нам разойтись по домам.

Юигахама, словно уловив мою мысль, посмотрела на небо за окном:

— Уже совсем темно, а?

— …Пожалуй. Ну что, расходимся?

Услышав слова Юигахамы, Юкиносита, как по команде, закрыла книгу и сунула её в сумку. Мы тоже быстро собрались и встали.

Щёлкнул выключатель, и комната мгновенно погрузилась во тьму. За дверью нас ждал такой же мрак. Мы молча прошли по пустому коридору и вышли через главный вход.

Солнце уже село. Со стороны школьного здания лился ненадёжный, мерцающий свет. Вечерняя заря уже не могла разогнать темноту тени, отбрасываемой зданием. Место, где мы стояли, погрузилось в ночную тьму.

— Ладно, я на автобус! — громко сообщила Юигахама, махнув рукой.

— Угу, — коротко ответил я, разворачиваясь к велосипедной парковке.

— До свидания, — Юкиносита проводила нас взглядом.

В темноте я не мог толком разобрать выражение её лица. Но, скорее всего, на нём была всё та же улыбка. Юкиносита невозмутимо поправила сумку и разгладила шарф на шее. Судя по её безмятежности, она ни на йоту не изменилась.

— Увидимся, — попрощался я с ней, отвёл взгляд и устремился к парковке.

Но сколько бы я ни отворачивался, выражение её лица упрямо стояло перед глазами, никак не желая исчезать.

Улыбка, так и не изменившаяся с того самого дня.

Я с силой жал на педали, стараясь умчаться прочь.

Ты привыкаешь ей пользоваться, изображаешь дружелюбие и становишься лишь тенью прежнего себя.

В конце концов нынешние дни уйдут в глубины памяти. И ты, конечно же, постараешься оправдаться тем, что это всего лишь воспоминания.

Говорят, время лечит.

Но это не так. Время есть не что иное, как медленно действующий яд. Нечто, полагающее конец, заставляющее сдаваться, медленно истачивающее прошлое.

Летя по городу, я заметил, что почти все здания украшали светящиеся гирлянды. Как и сказала Юигахама, совсем скоро Рождество.

Когда я был маленьким, оно было для меня днём получения долгожданных подарков. Ну, типа облегчённой версии дня рождения.

Но сейчас всё иначе. Я уже не ребёнок, и никто не готовит подарки для меня.

А самое главное.

То, что я хотел и желал, уже потеряно для меня.

Уверен, мне даже не дозволено желать.

— …Она что, дура? — невольно вырвалось у меня бурчание незадолго до начала урока.

В моей сумке обнаружился листок бумаги, исписанный знакомым почерком. Со всей очевидностью — записка от моей сестрёнки Комачи.

С симпатичными украшениями в рождественских цветах, сверкающими, как снег, и на редкость дубовым списком пожеланий насчёт подарка.

Наверно, главное здесь — чтобы я по дороге домой купил моющее средство. А всё остальное — такая её фирменная шуточка… да? А если нет, мне ведь ничего не грозит, правда? Блин, моя сестрёнка меня пугает.

Так, первые три пункта игнорируем, моющее средство по дороге покупаем.

Но увы, только эту часть игнорировать и получается. От остального ноет в груди.

…Моё счастье.

Что же это такое?

Что есть счастье?.. Вкусный соевый соус дома [1]? Он у меня есть! Как здорово, что я родился в Чибе!!! Соевые соусы из Чибы — номер один во всей Японии (по объёму производства)!

О-ох, чуть было не было. А ведь не родись я в Чибе, вопрос «что есть счастье» так и крутился бы в моей голове. И я оказался бы в полной заднице. Спасибо, Киккоман [2]. И что значит «кикко»? Семнадцать навсегда [3]? Ну-ну.

Ну ладно. Не могу я хвастаться Чибой, не подтрунивая слегка, а то как-то слишком неловко получается. Комачи, наверно, тоже что-то подобное испытывает, потому столько ненужных слов в записку и лепит. Мы же родственники, два сапога пара.

Но раз Комачи написала мне письмо, значит, что-то замышляет.

Выборы в школьный совет её тогда озаботили. Точнее, это я попросил её о помощи.

До сих пор не знаю, было ли это правильно.

Комачи не выспрашивала у меня детали, словно понимая, что я чувствую. Впрочем, даже если бы она и стала расспрашивать, не уверен, что сумел бы толком всё объяснить. Только разозлился бы. А поссорься мы снова, мне точно ничего не светило бы.

Думаю, и Комачи это прекрасно понимала. И таким не очевидным способом проявляла свою заботу. Просто идеальная младшая сестра.

Ради её желания я готов горы свернуть, но, увы, с деньгами туговато. К тому же, как бы я ни старался, я не смогу исполнить это прикрытое шуткой желание.

Счастье Хачимана Хикигаи, желания Хачимана Хикигаи, мечты Хачимана Хикигаи.

До сегодняшнего дня я не слишком о них задумывался.

В чём моё счастье и чего я хочу? И сейчас понятия не имею.

Если бы я что-то мог пожелать, как Комачи для меня. Если бы моё желание услышали. И если бы мне позволили.

Я бы…

…Я бы пожелал счастья Комачи, да! Заряд Счастья от Кюа [4]!

Раз уж она моя милая младшая сестрёнка, не стоит её сейчас беспокоить. У неё же экзамены.

Не хочу, чтобы она зазря тревожилась и отрывалась от учёбы в такой важный момент.

Решив отложить вопросы о моём счастье и всём прочем на потом, я сложил записку и сунул её в карман. Она словно согревала меня. Что такое? Думаете, я слишком люблю свою младшую сестру? Не проблема, она же моя сестра, всё нормально. И ничего такого я в виду не имею, ясно?

Нехорошо расплываться в улыбке, увидев письмо от сестрёнки, так что я сел попрямее и поправил воротник.

Да, именно так. Лучше поддерживать свой образ хладнокровного человека. Кстати, зачастую там, где ты сам видишь хладнокровие, окружающие видят лишь мрачность, так что надо быть поосторожнее. Из личного опыта.

Пока я разбирался с запиской Комачи, подошло время утреннего классного часа. В помещение стремительно врывались запоздавшие.

Среди этой суетящейся толпы выделялась фигура неспешно шагающей девушки, не обращающей никакого внимания на мелочи вроде звонка. Её длинные голубоватые волосы колыхались в такт шагам.

Кава-как-её-там… Нет, Яма-как-её-там? Или Ютака-как-её-там? Ладно, пусть будет Кава-как-её-там. Эта самая Кава-как-её-там направлялась к своему месту, не замечая происходящее в классе. На полпути её спокойный, холодный взгляд столкнулся с моим.

Мы молчали. И почему-то застыли.

Хоть мы и не слишком знакомы, поздороваться надо бы. Вот только не помню, как её зовут. А я ведь у неё в долгу за помощь во время выборов в школьный совет. Но так её и не поблагодарил. Даже сейчас не знаю, как с ней заговорить.

— А-а… Ну, понимаешь… — выдавил я из себя пару слов, надеясь хоть как-то завести разговор. Кажется, девушка тоже была в замешательстве. Её губы дрогнули, и она тихо заговорила:

— …Доброе утро.

— У-угу.

Холодное выражение её лица не изменилось, и у меня не получилось придумать ответ получше.

Потеряв в итоге опору под ногами, я не смог сказать ничего дельного, так что просто сидел и молчал. Разговор не заладился, и девушка поспешила к своей парте в задней части класса.

Ну да, длинные паузы всегда неловкость вызывают. И лучше всего в такой момент сделать ноги. Ей, конечно, потому что я уже сидел на своём месте.

Добравшись до своей парты, девушка села и распласталась на столе. То ли не выспалась, то ли ничего делать не хотелось. Глядя на неё, я спокойно прокрутил в памяти наш короткий разговор.

…Эй, в самом деле? Кава-как-её-там поприветствовала меня? Разве это не огромный прогресс для тех, кто даже имени друг друга не помнит?

Впрочем, здороваться ещё в младшей школе учат. Даже с подозрительными типами. Здороваясь первым, тем самым намекаешь, что этот человек подозрителен. Типа «чего пялишься, дубина, ты с какой средней школы?».

Что ж, вполне естественно кольнуть сомнительного типа, расплывшегося от письма своей младшей сестры. Так, стоп. Если память мне не изменяет, эта девица и сама лыбится, получив послание от младшего братика, Тайши Кавасаки. А, точно, Кавасаки.

…Боже, ну и подозрительная же девчонка. В следующий раз тоже её поприветствую и буду настороже.

Важное это дело — приветствия, правда?

Теперь в нашем мире надо опасаться тех, кто тебя приветствует, а не того, какие недопонимания (типа сблизиться с тобой хотят) могут из-за этого возникнуть. POISON [5].

Проводив взглядом Кавасаки, я пристроил подбородок на руки и оглядел весь класс.

Ученики выглядели как всегда, но обстановка чуток изменилась.

Шкафчики в задней части класса были забиты куртками и шарфами. Кто-то даже чайник приволок. Девушки накинули на колени пледики, почти полностью укрывающие их ноги.

Но одна из девушек выставляла свои длинные ноги напоказ. Юмико Миура.

Накручивая на палец свои светлые локоны, она неспешно поменяла местами скрещённые ноги, и края короткой юбки, едва их скрывавшей, заколыхались.

Я машинально напряг всю силу воли, чтобы мой взгляд туда не соскальзывал. И преуспел настолько, что видел всё теперь лишь краем глаза. Не могу же я себя сдерживать, раз уже смотрел, верно? А, стоп! Если она сидит, значит, ослабила бдительность, и можно будет увидеть… Но вокруг Миуры заклубился дымок. Это что, цензура? А на блюреях её уберут?

Обычно я держу глаза полуоткрытыми, но, быть может, если я прищурюсь, получится увидеть что-нибудь (розовое). Прищурился и увидел сквозь дым маленький приборчик, его испускающий. А-а, так это и есть тот увлажнитель, о котором говорила Юигахама. И впрямь дымит. Будто из этого дыма вот-вот появится вражеский персонаж.

Миура, как обычно, вела себя по-королевски. А рядом с ней опять околачивались её приближённые, Юигахама и Эбина.

— Юмико, тебе не холодно? — заботливо поинтересовалась Эбина. Миура уверенно улыбнулась, отбрасывая локон:

— Да не-е-е. В самый раз, верно?

И тут же чихнула. Эбина и Юигахама посмотрели на смутившуюся Миуру и тепло улыбнулись. Угу, угу, так и мне самому теплее.

В отличие от щеголяющей голыми ногами Миуры, Эбина с Юигахамой надели под юбки вязаные рейтузы. Эй, подумайте о тех, кто на всё это смотрит. Вы же так весь энтузиазм на ноль помножите.

…Нет, погодите. Если учесть, что так одеваются лишь старшеклассницы, в том есть своя прелесть. Такое сочетание порождает замечательную тайну. Разве не то, что скрыто от глаз, позволяет распахнуть крылья воображения? Вы мои крылья! Не надо недооценивать мужскую фантазию!

Но стоящих рядом парней, кажется, такое зрелище совершенно не интересовало. О боже, у нынешних юнцов совсем нет воображения. Впрочем, девушки и не жаждут, чтобы на них пялились, так что всё нормально.

Впрочем, присмотревшись повнимательнее, я понял, что дело тут не в недостатке воображения.

Не совсем уверен, но, похоже, Тобе было не по себе. Он то и дело покачивался, ероша волосы на затылке и дёргая их, и поглядывал в сторону своей компании.

Он посмотрел на Хаяму, потом на Миуру с девушками и повернулся к Оуке с Ямато.

— Слушайте, холодно-то как.

— Ага, — кивнул Оука. Ямато тяжело вздохнул:

— Да, какой клуб в такую погоду.

— А-а. Ну да, это тоже.

Так будет у них тренировка или нет?.. Я идентифицировал эти варианты как равнозначные и задумался, не управляет ли нашими миром Закон Цикла [6].

Тобе легкомысленно улыбнулся и посмотрел на остальных, надеясь, что они тоже как-то отреагируют.

Хаяма улыбнулся в ответ, но промолчал.

Миура заметила этот обмен взглядами. Искоса глянула на Хаяму, но тоже ничего не сказала.

Если смотреть со стороны, то ничего необычного, наверное, не произошло. Если бы я не обратил внимания на этот их разговор, пожалуй, я и сам бы ничего не понял.

Но в их компании определённо образовалась трещина.

Хотя и парни, и девушки оставались рядом друг с другом, они совсем не общались.

Я наконец сообразил, что дело не в том, что Тобе с парнями не волнуются за Миуру и других девчонок. Как раз наоборот, беспокоятся и потому делают вид, что ничего не случилось.

Может, они все и смотрятся как обычно, но что-то тут явно не так.

Наверно, сказывается неуютная дистанция между главными центрами притяжения, Хаямой и Миурой. Если появился раскол между лидерами, он и на их группах неизбежно отразится.

Никто не будет об этом говорить.

Но именно это молчание и покажет, насколько они отдалились друг от друга. И лишь усугубит раскол.

Что же у них там произошло? Неужели на Тобе не обращают внимания, потому что Миура его ненавидит? Ох, бедолага! Совсем как я!

Хотя дело, конечно, не в Тобе. Наверняка всё из-за того, что Миура переживает по поводу того двойного свидания. Впрочем, если хорошо подумать, проблема в Хаяме. Я-то думал, что ничего страшного, если он поболтается с девчонками из другой школы. Но остальные определённо воспринимают это иначе.

Да, Хаяму к донжуанам не отнесёшь. С не слишком знакомыми ему девушками он всегда держит дистанцию.

Быть может, потому Миура и переживает, застукав его там.

Наверно, я и Миура по-разному видим Хаяму. Другими словами, она считала его человеком, на такое не способным.

…Ну, понимаете, мне и самому от всего этого как-то не по себе. Хаяма ведь из-за меня то свидание устроил, так что тут есть доля и моей вины. Но я же помимо воли оказался втянут, так что не надо всё валить на меня. И ничего плохого я Миуре не сделал… Ну, трусики её увидел (розовые). И оттого ещё больше себя виноватым чувствую.

Как и следовало ожидать, когда Миура такая вялая, и вся её группа в мрачном настроении пребывает. Но не только она здесь не в своей тарелке.

Юигахама тоже отличается от себя обычной.

Она улыбается, слушая Тобе и остальных, и переключается на Миуру с Эбиной, стоит им заговорить.

Но всё совсем не так, как было в клубе.

Она не пытается подтолкнуть разговор и не завязывает новый. А главное, она не старается вчитаться в выражения лиц остальных.

Быть может, с Миурой и компанией ей спокойнее. Клуб перестал быть местом, где можно расслабиться.

И это тяжким грузом лежит у меня на сердце.

Разговор в компании Хаямы прервался. Но Тобе сдержал вздох и попытался начать заново:

— …Знаете… Такая холодина сейчас. До костей промораживает.

Тобе! Ты опять! Опять о том же самом! Ну да, погода — это универсальная тема для завязки разговора, но ты перебарщиваешь… Прямо «Гондо, Гондо, дождь, Гондо» получается [6].

Ответы Ямато и Оуки почти не изменились.

— Ну так зима уже.

— Точно.

Тобе с компанией продолжали разговор, словно доказывая, что всё в мире идёт по кругу, а не по принципу предустановленной гармонии [7]. Но сегодняшний Тобе был каким-то другим. Впрочем, я даже не знаю, какой он обычно. Ну не интересуюсь я им, простите.

— Кстати, а чем в Рождество заняться собираетесь?

Тобе спросил вроде бы у Хаямы, но уши его явно повернулись к Эбине.

Она это заметила и перехватила инициативу:

— Думаю, буду готовиться к новому году.

А-а, точно. Будет же зимний фестиваль.

Не интересовавшаяся до сих пор разговором Миура вдруг вздрогнула и перестала играться с волосами:

— Рождество, да?.. Ну, Эбина понятно… А остальные что будут делать?

Она бросила быстрый взгляд на Хаяму, но тут же его отвела. Её руки под столом беспокойно теребили подол юбки. Её щёки окрасились… розовым.

О-о, молодец, девчонка! Давай, Миура!.. Стоп, а чего это я за неё болею? Хотя и на Тобе мне наплевать.

Но Хаяма качнул головой, и вся моя поддержка пропала втуне.

— Я немного занят…

— А? — голос Миуры едва заметно задрожал. — Х-Хаято… У-у тебя уже есть какие-то планы?

— Хм?.. А, ну да, кое-какие дела домашние.

Из улыбки Хаямы наконец исчезла обеспокоенность. Напротив, в неё вернулась прежняя теплота.

— Хм-м-м-м…

Миура отвернулась и вновь принялась крутить свои локоны, демонстрируя безразличие. Ей явно хотелось ещё что-то спросить, но она не решилась.

Стоило им умолкнуть, как девушки опять отделились от парней. И разговоры пошли на разные темы. Парни трепались насчёт клуба зимой, а девушки — что купить на Рождество.

Тобе такая ситуация определённо не устраивала. Он вскинул палец и обвёл всех взглядом:

— Слушайте, а давайте в храм вместе сходим!

Кажется, он изо всех сил старается вернуть беседу в прежнее русло. Я не поверил, когда Хаяма говорил, что Тобе умеет поднять настроение, но, похоже, так и есть… Он хоть и выглядит пустоголовым, но к окружающим на удивление внимателен. Или он просто понял, что дальнейшее углубление раскола грозит большими неприятностями. Наверно, он привык плыть по течению, потому и чувствителен так к его завихрениям.

— М-м, вообще-то я Новый год с семьёй провести собираюсь…

Несмотря на все его усилия, Эбина опять ловко увернулась. Тобе сразу понурился.

Но Эбина задумчиво приложила палец к щеке:

— Но если в другой день… Было бы неплохо сходить всем вместе.

Слово «всем» она выделила особо, и Миура сразу вскинула голову:

— Звучит прекрасно.

— Ага, — согласилась Юигахама. Ямато с Оукой кивнули. Тобе обвёл всех полным надежды взглядом. Хаяма широко улыбнулся:

— …Конечно.

— Да?! Ну, ну, ну, когда пойдём? Хаяма, у тебя же полно времени? У меня, кстати, тоже.

— А клуб?..

Хаяма вздохнул, сдаваясь. Слушавшая их Миура скучающе спросила:

— Ну, так когда?.. Я совершено свободна.

Голос её был равнодушен, но сама она выглядела как-то взволнованно, внимательно рассматривая на свету свои ногти. Убедившись, что все согласны, Миура хихикнула.

Эбина мягко улыбнулась, глядя на неё.

Наконец-то они снова смогли разговаривать по-дружески. Юигахама облегчённо вздохнула.

— Прошу прощения, — извинилась она перед остальными и отошла. Носик попудрить собралась, что ли? Интересно, а что парням в таком случае говорить надо? «Пойду на оленя поохочусь»? А что, круто звучит.

Но нет, я ошибся. Юигахама подошла к шкафчикам и покопалась там. А потом почему-то направилась не к Миуре и остальным, а ко мне.

— Хикки.

Я повернулся к ней. Юигахама поёжилась и неохотно заговорила:

— Ты всё на нас пялишься…

— Да ничего я не пялюсь… — машинально пробормотал я. Ну да, пялюсь, но нельзя же такое прямо в лоб заявлять. Я собирался продолжить, но Юигахама оборвала мои объяснения, замахав руками, и вздохнула:

— Нет, нет, именно пялишься. У Хикки такой странный взгляд. Честно говоря, это просто ох.

Ох?.. И что бы это значило?

— Ну, так и не смотри на меня…

— А?! Ну знаешь ли! Неприятно же! Как будто в жар бросило или холодок по спине пробежал…

Это совсем разные вещи, вообще-то… Ну да ладно. Машущая руками и панически оправдывающаяся Юигахама вдруг добавила:

— Так чего ты на нас смотрел? Тебе что-то надо?

Я вроде бы без всякой задней мысли за ними наблюдал, но этот вопрос меня неожиданно зацепил. Действительно, а зачем я на них смотрел?

— …Да нет, ничего такого… Просто вы слишком уж выделяетесь.

— У-угу…

Кажется, до конца я её не убедил. Но сказал-то я правду. Они действительно выделялись. А всё, что выделяется, невольно притягивает взгляд. Вот почему тут нет ничего странного.

Но таращился я на них не только поэтому.

Как удержать то, что ускользает от тебя?

Я чувствовал, что компания Хаямы поможет мне найти ответ.

За людьми наблюдают не потому, что на них хочется смотреть. А чтобы научиться у них тому, что может изменить твою собственную жизнь.

Должно быть, я потому и смотрел на компанию Хаямы, что их нынешние поверхностные и натянутые отношения чем-то схожи с моей ситуацией.

Тобе, может, действует неосознанно, просто чувствуя дискомфорт, но Эбина намерено старается законопатить возникший разлом.

Мало-помалу смиряясь с некоторой разницей во мнениях и ощущением дискомфорта, Миура, Хаяма, Тобе и Эбина смогут наладить отношения, найти приемлемый для всех компромисс. Вот как я это видел.

Существуют и такие отношения.

Люди сомневаются, волнуются и пытаются найти точки соприкосновения.

…Что же в таком случае следует считать фальшивкой?

— Хикки?

Голос Юигахамы удержал меня от погружения в пучину мыслей. Я поднял голову и увидел её немного взволнованное лицо. И даже не сразу понял, насколько мы близко друг к другу. Я чётко чувствовал её тёплое дыхание и ощущал на себе взгляд блестящих глаз.

Резко дёрнувшись назад, я немного отодвинулся вместе со стулом. Не надо делать такое лицо, а то она волноваться начнёт. Её ведь тоже приводит в замешательство ситуация, сложившаяся в клубе помощников. Я же сам всему причиной, надо хотя бы вести себя как положено.

Лучше отбросить пока эти мысли в сторону. Поразмышляю в свободное время. Уж его-то у меня в достатке. Вот почему удобно быть одиночкой.

Я быстро сменил тему разговора:

— Вам бы стоило вести себя потише, если не хотите, чтобы на вас пялились. Держу пари, процентов сорок глядящих на вас так намекают, что вы их достали.

— Ну, наверно… Только тут Тобеччи, так что ничего не получится.

А вот это жестоко. Да, Тобе неприятен и доставуч, но есть у него и свои хорошие стороны. Крепкие волосы, например. И как он их только не выдрал ещё…

Ну, отвлечься можно даже от шумного собеседника. Вот и сейчас, разговаривая с Юигахамой, я блуждал взглядом по классу.

А когда у тебя перед глазами что-то движется, оно невольно притягивает к себе внимание, так ведь? Особенно, если движется что-то милое и симпатичное.

Быть может, именно потому мой взгляд сам собой приклеился к открывшейся двери.

В проёме показался человек в спортивном костюме. Сайка Тоцука. Он резко выдохнул, словно промёрз в коридоре. Я машинально вдохнул. О-о, я дышу воздухом, который выдохнул Тоцука… Ладно, даже на мой взгляд это отвратительно.

Тоцука заметил нас с Юигахамой и подошёл.

— Доброе утро.

Его улыбка напоминала распускающийся цветок. Как я и думал, здороваться друг с другом — дело очень важное… М-да, было бы грустно, если бы такие приветствия использовались только для предотвращения преступлений.

— Привет, Сай.

— Ага, привет.

Услышав наши с Юигахамой ответные приветствия, он совсем по-детски моргнул. Какой он милый… А нет, не то. Почему он так мило удивляется? Это мне здесь надо удивляться, что он такой милый.

— Что-то не так, Тоцука? Мы сказали что-то странное?

Но он отрицательно помахал перед собой руками:

— Я просто подумал, что в классе вас редко заметишь вместе.

— П-правда? — удивилась Юигахама. Тоцука поспешно добавил:

— Просто я не ожидал такое увидеть.

А ведь так оно и есть. Юигахама действительно редко со мной в классе заговаривает.

Кстати, когда она к шкафчикам подходила, так ничего оттуда и не достала же. Если бы она сразу сунулась ко мне, все бы удивились и пристали потом с расспросами. Вот и пришлось ей провернуть такой финт. Как и следовало от неё ожидать…

Впрочем, даже при такой предусмотрительности, если на нас обратят внимание, сразу заметят необычность ситуации.

— …Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Тоцука, глядя на нас.

— Да нет, ничего!.. Просто, ну, клубные дела обсуждаем.

— А-а, вот оно что.

Паническое бормотание Юигахамы, кажется, убедило Тоцуку, и он хлопнул в ладоши. Да уж, неумение подозревать остальных — это настоящая добродетель. Думаю, если кто попробует обмануть столь чистое существо, того насмерть собственная совесть замучит.

— Но я рад, что вы можете, как и раньше, ходить в клуб.

Тоцука улыбнулся, похоже, он сказал это безо всякой задней мысли. Он ведь тоже участвовал в тех событиях во время выборов в школьный совет. И раз мы с Юигахамой разговариваем о клубе, со стороны кажется, что там всё нормально.

Но лицо Юигахамы застыло:

— У-угу… А, вот что! Сай, если у тебя будут какие проблемы, приходи к нам!

— …Ага.

Она запнулась было, но тут же выправилась и улыбнулась.

Не уверен, что слова «как и раньше» тут приемлемы. Мы, конечно, разговариваем с Юкиноситой, и серьёзной ситуацию не назовёшь. Мы не игнорируем друг друга и не ругаемся.

Вроде бы всё ничего.

Нет, вообще ничего. Пустота. В том-то всё и дело.

Тоцука с сомнением посмотрел на нас, качнув головой. Его взгляд словно спрашивал нас, что же всё-таки случилось. Но я чувствовал, что толком мне не объяснить, поэтому быстро сменил направление разговора:

— Не, ну смотри в чём дело. Если ничего не случается, мы готовимся к тому, что может случиться! Мы справимся с любой проблемой!

— Откуда столько энтузиазма?!

Юигахама ошарашенно уставилась на меня. Я что, обычно совсем безразличным выгляжу?..

— А-ха-ха. Хорошо, если что вдруг приключится, я сразу к вам. — Тоцука весело улыбнулся и посмотрел на часы. Учитель должен был вот-вот прийти. — Кажется, классный час скоро начнётся.

— А, точно. Тогда мы пойдём.

Тоцука с Юигахамой двинулись к своим местам. Но…

— …Да, кстати, Хикки.

Юигахама резко развернулась и придвинулась к самому моему уху.

На меня нахлынул слабый цветочный аромат, и мягкое дыхание защекотало кожу. Я вдруг ощутил то же тепло, что чувствовал в холодной клубной комнате, когда кое-чему пришёл конец.

Моё сердце заколотилось. Юигахама тихо прошептала:

— …Пойдём в клуб вместе, договорились?

И тут же побежала к своему месту, не дожидаясь ответа. Я смотрел ей вслед, непроизвольно схватившись за сердце.

Оно уже не просто колотилось. Оно билось так, словно стремилось вырваться из груди. И я с трудом удерживал его на месте.

Юигахама переступила через себя, говоря это, потому что ей тяжело было ходить в клуб.

И я чувствовал то же самое. Мне совершенно не хотелось туда идти.

Хоть мы и приходили в клуб каждый день, чувствовалась в этом какая-то жестокость. Мы все трое приходили, хотя ни один из нас этого не хотел.

Но не хотели мы и признать, что будем ходить всё равно. Потому что просто не желали осознавать, сколь многое мы потеряли.

А может, мы ходим из чувства долга, словно хотим сохранить и удержать клуб, как животные стараются сохранить свой вид и самих себя.

Дни, когда ты просто стараешься не убегать.

Дни, когда ты оплакиваешь мёртвых.

Чтобы не оправдываться за то, что потерял. Чтобы не признавать абсурдность ситуации. Вот почему мы держим себя в руках и изо всех сил стараемся вести себя как обычно.

Конечно же, это обман.

Но именно я его выбрал.

Изменить свой выбор невозможно. Время нельзя повернуть вспять, и многое уже невозможно восстановить. Горевать значит предать прошлого себя.

Если о чём-то сожалеешь, выходит, оно много для тебя значило. Вот почему я не буду горевать. На самом деле я вцепился во что-то, что обычно мне не по силам удержать. Уже это должно служить достаточным утешением.

Если привыкнуть к везению и счастью, они станут обыденностью, повседневностью. И когда они кончатся, тогда ты и ощутишь себя несчастным.

А если я не буду ни к чему тянуться, моя жизнь станет нормальной.

Как минимум, этого надо добиться так, чтобы не отвергать прошлого себя.

Так я и проведу остаток своих дней.

× × ×

Грустно признавать, но на сегодняшних уроках я снова ничего не усвоил. Быстро собрался и первым двинул на выход. У самой двери глянул в сторону Юигахамы: кажется, она по-прежнему о чём-то трепалась с Миурой и остальными.

Ну, раз мы договорились идти в клуб вместе, я должен её подождать. Но совсем не обязательно делать это у всех на виду.

Я вышел в коридор, отошёл на несколько шагов и прислонился к стене.

Прошло не меньше минуты, пока из класса не вылетела Юигахама. Она нервно огляделась, но тут же заметила меня и подошла с недовольным видом:

— Чего ты один ушёл?

— Я не ушёл. Видишь же, жду.

— Да вижу!.. А? Ну ладно.

Успокоившись, она слегка вздохнула и бодро поправила рюкзак:

— …Ну что, пошли?

— Угу.

Переглянувшись, мы двинули к спецкорпусу.

Обмениваемся взглядами, будто мы соучастники преступления, м-да.

Я шёл медленнее, чем обычно. Думаю, за моим нормальным шагом Юигахама бы не поспела.

Здесь было заметно холоднее, чем в классе.

Никого больше тут не было, лишь звуки наших шагов эхом разносились по пустому коридору. Мы шли молча.

В классе Юигахама выглядела очень оживлённой, но сейчас как воды в рот набрала. Видимо, случившееся её тяготило.

Но когда мы уже подходили к клубу, она заговорила, не в силах больше терпеть тишину:

— Слушай…

— М-м?

Но тут же легонько покачала головой:

— …Нет, ничего.

— Ясно.

И снова наступила тишина. За следующим поворотом уже будет клуб. Для меня быть там — просто часть обычного распорядка дня, а для Юигахамы? Она, должно быть, и сейчас ходит обедать вместе с Юкиноситой. Неожиданно проснувшийся интерес подтолкнул меня спросить.

— Кстати, а что ты на обеде делаешь?

— А? М-м, да то же, что и всегда, — криво улыбнулась она, немного подумав.

— …Ясно.

Вот теперь я уверен. Наверняка болтают о всяких пустяках. Юигахама что-то тараторит, Юкиносита отвечает. Привычная картина.

Собственно, с виду ничего не изменилось. Потому-то Юигахама и задумалась.

Те же люди там же проводят время вместе. Но даже мысли не возникает, что всё так же, как и раньше.

С того самого дня я искал ошибку, которую совершил. Но так и не найдя ответ, взялся за ручку двери.

Было уже открыто.

Хоть мы и пошли сюда сразу же после классного часа, хозяйка комнаты всё равно нас опередила.

Я распахнул дверь, вошёл и ощутил себя как в пустыне. Найдётся ли ещё хоть один столь же пустой клуб? Те же столы и стулья, те же чайник и чашки, которыми в последнее время совсем никто не пользуется.

А ещё неизменная Юкино Юкиносита.

— Добрый вечер.

— Юкинон! Приветики!

Юигахама бодро ответила на приветствие и плюхнулась на свой привычный стул. Я кивнул и двинулся к своему. Наши стулья никогда не сдвигались с места, словно были приколочены к полу.

Сидящая с совершенно прямой спиной Юкиносита вернулась к чтению. Юигахама вытащила свой мобильник. Я полез в сумку за книжкой.

Словно ритуал, которого мы непременно придерживаемся. Мне даже казалось, что так мы сможем вернуть былые дни. Но увы, как строго его ни выполняй, это невозможно. От этой поверхностной имитации всё станет только хуже.

Но вздох у меня так и не вырвался.

— Знаешь, сегодня Сай… — неожиданно заговорила Юигахама. Словно маленький ребёнок, пытающийся заговорить с мамой. Но это, конечно, не так. Она пытается хоть что-то сделать с этой затхлой атмосферой.

Словно прежняя Юигахама, умеющая читать между строк, но неспособная сказать то, что ей хочется на самом деле.

Заметив это, я тоже решил подключиться к разговору.

Бесконечный обмен репликами. Как долго ещё это будет продолжаться? И как долго оно сможет продолжаться? И что случится, когда оно подойдёт к концу?

Уверен, сегодня всё будет так же, как и вчера.

И, наверно, ничего не изменится и завтра. И послезавтра.

В этом замкнутом мире нет покоя, лишь застой и тупик. Единственная дорога разбита и давно заброшена.

Когда у Юигахамы закончились темы, разговор прекратился. На комнату опустилась вязкая тишина.

И в этот момент, словно взбаламутив застоявшееся болото и открывая выход из тупика, раздался стук в дверь.

× × ×

Стук повторился.

Мы машинально переглянулись: посетителей у нас давненько уже не было. Понятия не имею, что девушки думают о столь неожиданном визите. Юигахама с удивлением смотрела на дверь, а выражение лица Юкиноситы ничуть не изменилось. Я же прикусил губу, сам того не замечая.

— Войдите, — сказала Юкиносита. Дверь распахнулась.

— Семпа-а-а-а-ай…

В комнату ввалилась утирающая слёзы девушка в мешковатом кардигане, тряхнув своими льняными волосами.

Президент школьного совета старшей школы Соубу, Ироха Ишшики. Хоть и стала президентом, а форма всё в таком же беспорядке.

На лице Юигахамы вновь прорезалось удивление. Юкиносита искоса глянула на меня. Меня, наверно, просто перекосило. Ишшики же только что стала президентом, чего она опять заявилась? Вряд ли просто так пришла…

Она двинулась ко мне, взывая милым, навязчивым и даже жалостливым голосом, демонстративно утирая слёзы и не обращая внимания на наши подозрительные взгляды:

— Семпай, всё так плохо, так плохо…

Притворщица несчастная… Хватит пытаться пробудить во мне желание защитить, пожалуйста… Я ведь так и захотеть помочь могу, чёрт бы тебя побрал. Да я бы уже бросился на помощь, не будь это Ишшики.

— Ироха, что случилось? Давай, садись.

— Спасибо, Юи.

Ишшики уселась на предложенный стул столь невозмутимо, словно не она тут только что хныкала.

Глядя на всё это, подала голос Юкиносита:

— Почему бы тебе нам всё теперь не рассказать?

Её голос был совершенно обычным, без каких-либо намёков на злость. Я почувствовал облегчение. И вместе с тем какой-то дискомфорт.

Почему я почувствовал облегчение?

Но прежде чем я разгадал истинную причину своего неудобства, Ишшики заговорила:

— Ну, дело в том, что… На прошлой неделе школьный совет получил первое задание.

— А, уже работаете? Быстро вы!

Ишшики кивнула Юигахаме и продолжила:

— Но это така-а-а-а-ая плохая работа…

От её энергичности разом не осталось и следа. Явно вспомнила какие-то детали. Всё настолько ужасно?.. Надо бы уточнить, пока она совсем меня не запугала.

— И что там такого плохого?

Ишшики вскинула голову:

— Понимаешь, скоро Рождество-о-о-о.

— А-а, ну да… Чего? Ты зачем на другую тему перескакиваешь?

Она меня удивляет… Что это ещё за бозонный прыжок [7]? Хотя Рождество действительно скоро.

Ишшики мрачно надулась:

— Никуда я не перескакиваю. Дослушай до конца!

— Точно, Хикки.

Ей на помощь пришла Юигахама, почему-то тоже надувшись. Э? Я что, где-то накосячил? У вас весьма специфическая манера разговаривать, знаете ли. И вы хотите, чтобы я всё понимал с полуслова?

Я взглянул на них, показывая, что всё понял, и предлагая продолжить. Ишшики снова заговорила:

— Ну так вот, насчёт Рождества. Поступило предложение провести совместное мероприятие с соседней старшей школой для нашего района. Что-то вроде праздника для старичков и детишек…

— О-о, и с кем работаете?

— С Кайхин Сого.

А-а, с ними… Весьма известная школа неподалёку от нас, готовит к поступлению в университет. Образовалась сравнительно недавно при слиянии трёх школ. Большой бюджет, шикарные здания, много учеников. Даже новомодные веяния имеются, вроде лифтов или электронных ученических билетов. Подробностей не знаю, но у них там какая-то особая система обучения, стимулирующая лидерские качества. Должно быть, эту школу высоко ставят.

Лично я не вижу у них ничего общего с нашей школой. И потому такое совместное предприятие выглядит по меньшей мере странно.

— …И кто это всё предложил?

Ишшики улыбнулась с таким видом, будто я несу полную чушь. И ответила негромко, секретничая, чтобы понял только я:

— Та школа, конечно. Не я же.

— Да уж понятно…

Похоже, эта девчонка недооценивает свою работу. Держу пари, она только путается у всех под ногами. Говорят, что нужно учиться на чужих ошибках. А значит, никогда не пойду работать, чтобы никому не мешать.

И как она только на это дело подписалась?.. Я устало посмотрел на неё. Ишшики продолжила, вновь начиная злиться и вместе с тем стараясь не выходить из милого образа:

— Я бы отказалась, конечно. У меня то-о-оже есть планы на Рождество.

— Отказалась бы?..

— Как-то слишком эгоистично…

Её слова удивили нас с Юигахамой. Даже не знаю, психика это у Ишшики такая крепкая, или она просто не знает, что такое страх… Она же не такая испорченная, как я? Чувствуется в нас какое-то родство. Сдаётся мне, один неверный шаг, и я в неё втрескаюсь, так что лучше бы ей остановиться.

Но вряд ли страх ей неведом, потому что на следующих словах она явно съёжилась:

— Но госпожа Хирацука велела этим заняться, вот и…

А, понятно. Вот, значит, кто за всем этим стоит. Выходит, если Ишшики тоже не может противостоять Хирацуке, наша с ней схожесть лишь возрастает.

— В общем, мы за это взялись, но… Как-то ничего толком начать не получается…

На сей раз она действительно выглядела подавленной. Не то, чтобы она очень уж старалась в школьном совете, но, похоже, за дело всё же переживает. Стоит похвалить её хотя бы за то, что она всё-таки пытается что-то сделать. Не наплевала на свои обязанности, а пришла к нам за помощью. Она ведь не совсем по своей воле стала президентом, тут и я руку приложил. И теперь чувствую определённую вину, поэтому я смягчился:

— Если уж работаете вместе с другой школой, значит, так тому и быть. Не переживай.

— Ну да, наверно…

Ишшики качнула головой и посмотрела на меня исподлобья, глаза её светились надеждой. Слишком притворно и совсем не мило… У Комачи куда лучше получается.

Ладно, что мы имеем в сухом остатке?

Похоже, первой работой школьному совету выпала организация рождественского мероприятия, эдакий общественный вклад. Причём совместно с Кайхин Сого.

Сложное задание, обычно совет занимается делами попроще. И дело не только в том, что надо кооперироваться с другой школой. Состав совета сменился, никто друг друга не знает. Для новичков такая ноша тяжеловата.

Если учесть оставшееся до Рождества время, не было ли всё решено ещё до того, как Ишшики стала президентом? Тогда получается, что это наследство от предыдущего совета.

Такое иногда случается. Когда твой предшественник просто забил на какое-то поручение. Был у меня такой случай на подработке. Работаешь себе и вдруг, словно на мину, нарываешься на что-то, что нужно сделать, и ты понятия не имеешь как. И даже если спросить у предшественника, он ничем не поможет, потому как дело давнее и хорошо забытое. И что тогда? В общем, уволившись, я с чистой совестью оставил это дело на следующего. Так что работать я никогда и не пойду, дабы не напарываться на подобные порочные цепочки.

Впрочем, не обо мне разговор. Нас интересует Ишшики и её предшественница.

— А не стоило ли тебе сначала к Сиромегури подойти?

Мегури Сиромегури, обладательница силы Мегу-Мегу-Мегурин. Предыдущий президент школьного совета. Милая, и с ней уютно. Эй, что за странное описание?

Пост президента совета, по идее, должен быть ещё в процессе передачи. А значит, куда логичнее было бы сначала обсудить всё с Мегури. Почему тогда Ишшики здесь, а Мегури нет? Мегури, Конкон, Кой Ироха[8]? Не то чтобы я на самом деле её звал…

Ишшики отвела взгляд:

— Ну да, но… Не могу же я мешать ей к экзаменам готовиться, правда?

Вообще-то не слишком Мегури сейчас и занята, у неё уже есть персональное приглашение… Может, Ишшики просто не по зубам с ней общаться? Должно быть, личина милой простушки не выдерживает столкновения с настоящей милой простушкой. Настоящее всегда сияет ярче, никакой подделке его не переплюнуть. Могу понять, почему Ишшики не хочет смотреть в лицо реальности.

— Кроме вас, мне больше некого просить!

Мы с Юигахамой вздохнули. И вовсе не от удивления. Сами понимаете, от чего.

На комнату опустилась тишина.

И не только из-за нас.

Молчала и Юкиносита, которая в былые времена выспрашивала все детали.

Я взглянул на неё.

Она смотрела на Ишшики сквозь опущенные длинные ресницы… Нет, смотрела на всех нас. Спокойными, как озёрная гладь, глазами.

И я вдруг понял, почему так неуютно себя чувствовал.

То ощущение, возникшее, когда в комнату вошла Ишшики, и последующее облегчение. Потому что ничего не случилось, когда Ишшики и Юкиносита оказались лицом к лицу.

Что, если Юкиносита правда хотела стать президентом школьного совета?

Ведь помешали ей Ишшики и в первую очередь я.

Не слишком ли жестока в таком случае эта просьба?

Если мы её примем, то станем как бы временной заменой президенту.

Не знаю, что Юкиносита чувствует на самом деле, но просить её о помощи совету просто бессердечно. Словно поманить её чем-то желанным, но недосягаемым.

Стоит ли принимать такую просьбу? Пока я размышлял, Ишшики не выдержала наступившей тишины:

— Что мне де-е-е-елать?

Кажется, она готова просить помощи в открытую. Но мне интересно, что скажет Юкиносита. Я ждал, но она по-прежнему молчала.

Правда, почувствовав на себе наши с Юигахамой взгляды, она приложила палец к подбородку и задумалась:

— Ясно… В целом картина мне понятна, но…

Времени всё обдумать у неё было вполне достаточно, но к какому-либо выводу она так и не пришла. И высказалась весьма неопределённо.

А затем посмотрела на нас Юигахамой:

— Что скажете?

По-моему, её впервые интересует наше мнение по поводу принятия просьбы. Раньше она всё решала сама.

Если смотреть на вещи позитивно, она идёт на компромисс. Но я чувствовал, что всё совсем не так.

Юигахама же, напротив, ответила без тени сомнения:

— Почему бы и нет? Давайте возьмёмся.

Юкиносита посмотрела на неё с немым вопросом в глазах.

— Это, к нам давно уже никто не приходил, правда ведь? Ну, то есть в последнее время. И мы вроде как не заняты, так что…

Под спокойным взглядом Юкиноситы Юигахама всё говорила и говорила:

— Вот я и подумала, что мы можем постараться, совсем как раньше…

Эти слова, «как раньше», укололи меня.

Должно быть, Юигахама хотела использовать их как детонатор. Детонатор, который взорвёт эту тухлую атмосферу и позволит нам сконцентрироваться на решении проблемы.

— Понятно. В таком случае, я не возражаю.

Но спокойный голос Юкиноситы показал всю тщетность этой попытки.

Её слабая улыбка говорила не о компромиссе.

Это была капитуляция. Заявление об отставке. Передача другому права выбора.

— …Не думаю, что нам стоит так поступать, — вырвалось у меня само собой.

Не думаю, что клуб помощников в его нынешнем состоянии на что-то способен. Более того, не стоит напоминать Юкиносите о должности президента. Не знаю, чего она хотела на самом деле, но чувствую, что я недалёк от истины.

Не могу позволить этой комнате и дальше деградировать. Мы не должны рисковать.

Раз уж я взялся её защищать, я буду защищать её до конца. Даже если я не знаю, ни как это делать, ни когда наступит конец.

Юкиносита посмотрела на меня, не говоря ни слова. А вот Юигахама молчать не стала:

— Но почему?

— Это работа школьного совета. Кроме того, Ишшики не стоит до такой степени полагаться на других, — изложил я свою гражданскую позицию.

— Да, но ведь…

Юигахама задумалась, потирая свои стянутые в небольшой шарик волосы. Пусть это всего лишь мнение обычного гражданина, но оно вполне логично. И такой причины достаточно для отказа.

Но ещё одну персону я, похоже, не убедил.

— А-а? Что за дела-а-а-а?

Ишшики немедленно принялась жаловаться. Впрочем, я в том и не сомневался.

— Мы не занимаемся всем подряд. Мы протягиваем руку помощи, а не делаем за других их работу. Пахать за других — получить кучу проблем на свою голову. Договор о субподряде есть? Вот и у меня нет. В общем, это твоя работа, Ишшики. Понятно? Так что дерзай, — решительно заявил я, поднимаясь с места и заставляя её тоже подняться. А затем подтолкнул в спину, направляя к двери.

Ишшики неохотно подчинилась, не преминув надавить на меня в ответ:

— Я стала президентом только потому, что ты мне сказал. Так что сделай что-нибу-у-удь…

Я ощутил слабость в ногах.

Всё верно, я за неё отвечаю. Потому что именно я пропихнул её в президенты. А значит, должен вместе с ней нести ответственность.

Поэтому я уже решил, что буду делать дальше.

Я вытолкал Ишшики из комнаты и вышел следом. Не поворачиваясь, закрыл дверь и отошёл на несколько шагов. Со вздохом повернулся к явно недовольной Ишшики:

— …Клуб тебе помогать не станет. Но не возражаешь, если помогу я?

— А?

Судя по её реакции, она не совсем меня поняла. Ну да, я же ей только что безоговорочно отказал. Вполне естественное недоумение. Так что надо объяснить поподробнее:

— Я помогу тебе лично. Без Юкиноситы и Юигахамы. Думаю, этого будет достаточно.

Ишшики прищурилась, задумавшись, но тут же кивнула:

— …Ну, и так пойдёт. К тому же, с тобой будет прощ… то есть спокойнее и надёжнее.

Могла бы и не поправляться.

— Значит, договорились?

— Ага! — бодро ответила она.

Что ж, сделаю всё, что в моих силах. Не знаю, правда, много ли смогу, но уж разобраться в проблемах Ишшики мне должно быть по плечу.

Может, на первый взгляд она и выглядит глуповатой, но на самом деле это не так. Хотя если бы сама со своей работой справилась, не полагаясь на нас, стала бы хорошим президентом…

А, кстати, насчёт полагаться. Помнится, говорил я кое о чём, уговаривая её стать президентом. Вряд ли, конечно, оно сейчас к месту, но на всякий случай спросить стоит.

— А что насчёт Хаямы? Это же идеальный повод попросить его о помощи.

Ишшики слегка покраснела и отвернулась:

— …Ну, дело неприятное, так что я подумала, не стоит Хаяму в него втягивать.

А меня, значит, можно?.. Впрочем, ладно.

Не хочет его беспокоить… Так она действительно похожа на влюблённую девушку. Не могу не восхититься.

Но Ироха тут же ехидно усмехнулась:

— И разве не милее получается, когда напутаешь в чём-то простеньком? Ведь если на кого-то реальную обузу вешаешь, на тебя уже без особой радости смотреть будут, пра-а-а-авда?

— А, вот оно что…

Хм, ну просто прелестный характер… Беру своё восхищение обратно! Ты даже не демон, ты натуральный повелитель зла! Людоед! Дьявол! Редактор!

Дьяволица не обратила никакого внимания на моё скакнувшее вниз настроение и тут же перешла к делу:

— Ладно, семпай, давай встретимся у ворот. Я скоро подойду.

— Что, прямо сегодня?..

Она посмотрела на меня извиняющимся взглядом:

— Извини, времени мало осталось…

Выходит, поначалу она сама старалась что-то сделать, и только потом обратилась к нам. Такое даже похвалы достойно.

— Ладно, всё путём. Только давай не у ворот. А то неловко получится, если среди друзей слушок пойдёт, что я тебя домой провожаю…

— А?

Ишшики посерьёзнела. Она, похоже, из другого поколения, раз не сообразила. Судя по всему, у неё даже мысли не возникло спросить что-то вроде «да откуда у тебя друзья». Эта девушка абсолютно серьёзна.

Она удивлённо вздохнула:

— Ну ладно… Знаешь спортивно-развлекательный центр у станции? Заседания проходят там. Давай тогда у него и встретимся.

— А-а, этот?

Много раз проходил мимо него по дороге на станцию. Помнится, там ещё и дневные ясли имеются. Понятно. Значит, вот где соберут детишек и стариков и проведут мероприятие.

Ладно, с деталями потом разберёмся. Пока надо смыться из школы.

— Замётано. Как освобожусь, прямо туда.

— Ага. В общем, полагаюсь на тебя.

Ишшики улыбнулась и поклонилась. Вот это и называется коварство. Чёрт.

× × ×

Проводив Ишшики до поворота, я вернулся в клуб. Надо ещё чуток подготовиться.

Едва я открыл дверь, Юигахама с Юкиноситой уставились на меня.

— А что Ироха? — поинтересовалась Юигахама, но ответ у меня уже был готов.

— Много плакалась, но в итоге, кажется, я её убедил.

— Понятно…

Юигахама удручённо понурилась. А затем негромко заговорила, посматривая на Юкиноситу:

— Просто… Я думала, что неплохо бы нам чем-нибудь наконец заняться…

— Ну, когда-нибудь что-то да подвернётся.

И что я скажу, если это время придёт? Не знаю, потому ответил неопределённо.

Юкиносита коротко вздохнула:

— …Может, и лучше, что нет никаких просьб. Спокойное время куда приятнее.

Она посмотрела за окно. Наверное, сейчас в её глазах отражалось небо, окрашенное багрянцем заката.

— …Может, и так, — ответил я затухающему голосу Юкиноситы. И быстро добавил, чтобы не затягивать. — Вряд ли сегодня кто-то ещё придёт.

— Пожалуй…

Юкиносита закрыла книжку. Видимо, сочла мой аргумент достаточно убедительным. Я подхватил свою сумку.

— Тогда я домой.

— А, ладно, можно и закруглиться.

Юигахама с Юкиноситой начали шумно собираться. Я развернулся и первым вышел из комнаты.

Я уже давно кое-что понял. Добиваться чего-то — это не всегда правильно. Бывает, всё приходит к самому худшему результату, даже если считаешь, что всё было сделано идеально. И порой нельзя ничего вернуть на круги своя.

А если так, то чем же я…

Чем мы до сих пор занимались?

--------------------------------------------------

Примечания

[1] Пародия на рекламу

[2] Производитель соевых соусов из Чибы

[3] Намёк на сейю Кикуко Иноуэ, которая называет себя «всегда семнадцатилетней»

[4] Отсылка к «Happiness Charge Precure!»

[5] Отсылка к песне «POISON. Мир, в котором нельзя сказать то, что ты хочешь»

[6] Отсылка к «Mahou Shoujo Madoka Magica»

[7] Отсылка к аниме «Martian Successor Nadesico»

[8] Японский мем о бейсболисте, который не выходил на поле в дождливые дни

[9] Философская теория Лейбница, что элементы мироздания не взаимодействуют друг с другом, а ведут себя согласно изначально установленным правилам

[10] Отсылка к «Inari, Konkon, Koi Iroha»

До спортивно-развлекательного центра, где мы с Ишшики договорились встретиться, от школы было рукой подать. Дорога заняла всего несколько минут на велосипеде.

Честно говоря, я в нём ещё ни разу не был. Но снаружи видел очень часто, так что нашёл без проблем.

Прямо рядом со станцией находился большой бизнес-центр Маринпия, или попросту Мари-Пин. По вечерам тут собирается множество домохозяек. И школьников тоже. Здесь можно неплохо поразвлечься по пути домой. Я и сам порой заходил в здешние книжные магазины, игровые центры и даже бейсбольные залы.

Добравшись до места, я пристроил велосипед на соответствующую парковку.

Быстро огляделся, но Ишшики нигде не было видно. Впрочем, насчёт точного времени мы и не договаривались.

Может, стоило сразу вместе пойти…

Но иначе не получилось бы ничего скрыть от Юкиноситы с Юигахамой. Принимать просьбу, касающуюся дел школьного совета, на глазах Юкиноситы было бы сейчас слишком жестоко. А отказываться от неё — безответственно. Был ещё вариант заняться проблемой только вдвоём с Юигахамой, но это уже на предательство смахивает. Так что, учитывая нынешнее состояние клуба помощников, приняться за просьбу лично — лучший выбор.

Лишний раз уверившись в своём решении, я уселся на ступеньки около входа.

И не без удивления заметил появившуюся из магазина на другой стороне улицы Ишшики. С какими-то увесистыми пакетами. Она заметила меня и перешла на рысь.

— Извини-и-и-и, что заставила ждать. Надо было кое-что прикупи-и-и-ить…

Она выдохнула, словно пакеты и правда были тяжёлыми.

— …Да всё путём.

Я повернулся к Ишшики и протянул руку. Она почему-то пристально посмотрела на меня, наклонив голову, словно не понимая моего жеста:

— Ха?

— Что за недовольство? Ты разве не собиралась мне эти пакеты всучить?

Ишшики пригладила волосы и отвела взгляд. И слегка покраснела, то ли от удивления, то ли от смущения:

— А-а… Да нет, я и сама могу.

Так, значит? Она же в парнях лишь рабочую силу видит, вот я и подумал… Сделала же она из Тобе мальчика на побегушках.

Ишшики на мгновение застыла и вдруг отшатнулась от меня, словно что-то сообразив:

— А! Так ты просто ко мне подкатываешь! Извини, это меня немного тронуло, конечно, но ничего у тебя не выйдет.

— Ясно…

И сколько ещё раз эта девчонка будет мне отказывать? Это уже надоедать начинает…

Впрочем, если даже это её тронуло, ей лучше быть поосторожнее с поездками. Не захватит же у неё дух, когда стюардесса её багаж подхватит, а?.. Конечно, захватит (поправка стюардессы). Нет, стоп. Тут и стюардессы не надо — и простой рабочей девушки хватит… Да, рабочие девушки великолепны! (поправка будущего домохозяина)

— Да ладно тебе.

Не обращая внимания на слова Ишшики, я просто выдернул пакеты у неё из рук.

— А… Спасибо…

Она сжала рукава кардигана и склонила голову. Потому я не мог видеть выражения её лица, но такая неожиданная вежливость смутила меня.

— …Да нормально всё. Это же часть моих обязанностей.

Если она каждый раз так благодарить будет, того и гляди подхватит привычку Комачи говорить «спасибо, братик, я тебя люблю», чёрт побери. Я просто хотел ей намекнуть, что совсем незачем так остро всё переживать, но тут же пожалел об этом.

— Ва-а! Какой молоде-е-е-ец! Рассчитываю на тебя и в следующий раз.

Ишшики сцепила руки перед грудью и лучезарно улыбнулась.

Чёрт, пакеты сразу же потяжелели… Что она вообще купила-то?

Я заглянул внутрь. Там оказались всякие закуски с напитками. Обычное дело для подобных собраний.

Когда разговоры затухают, все заполняют тишину, жуя что-нибудь и попивая чай. Чем-то напоминает ситуацию, когда посреди разговора собеседник вдруг сухо смеётся и закидывает в рот Frisk [1]. И ты невольно думаешь, что ему донельзя скучно с тобой разговаривать…

Кстати, имейте в виду, если кто вдруг предлагает вам Frisk, это намёк, что у вас изо рта плохо пахнет! Будьте настороже! Возможно, у вас проблемы с внутренними органами! Такого же надо опасаться, верно?

Знаете, закуски не так просто подобрать правильно. Хрустящие и сильно пахнущие будут мешать. Так что стоит проинспектировать накупленное.

Хм. Маленькие шоколадки, фруктовые леденцы и мягкие рисовые крекеры… Что ж, неплохой выбор. И все в отдельных обёртках, тоже плюс, даже не один. И тарелки ставить не надо, и руки не пачкаются. Да и убирать несложно.

— Хо-о, а ты на удивление предусмотрительная, — впечатлённо заявил я. Ишшики недовольно надулась:

— Что значит «на удивление»? Я очень предусмотрительная, чтоб ты знал. Впрочем, они то-о-о-оже что-нибудь принесут.

— А нам тогда зачем покупать? Пусть они тратятся, а мы всё съедим.

— Так же нельзя…

Лицо Ишшики застыло.

Понятно. Она во всех смыслах предусмотрительная. Если партнёры что-то приготовили, мы тоже не можем прийти с пустыми руками. Как-то так.

Такое напрягало бы, будь мы просто гостями. Но если мы участвуем в подготовке на равных правах, паритет стоит соблюдать даже в таких мелочах.

Сплошные проблемы от этих совместных мероприятий. При мысли о том, как всё может обернуться непосредственно во время работы, сумки ещё больше потяжелели.

× × ×

Вслед за Ишшики я вошёл в здание центра.

Я тут первый раз и понятия не имею, чем здесь занимаются. Восстанавливают силы музыкой типа «Тен-тен-терорин» [2]? Что это за монстроцентр?

Внутри центр смахивал на правительственное учреждение, тут царила такая же холодная и спокойная атмосфера, словно предостерегающая от громких криков. Быть может, из-за расположенной на первом этаже библиотеки.

Мы поднялись на второй этаж, и атмосфера немного изменилась. Здесь уже слышалась музыка и чьи-то голоса.

Лестница вела дальше. Музыка играла этажом выше.

«Чем они там занимаются?» — подумал я, глядя вверх. Ишшики тоже подняла взгляд.

— На третьем этаже большой зал. Наверно, мероприятие там и проведут.

— Хо-о…

Судя по доносящемуся топоту, там танцуют. Или спортом занимаются.

Хм… В общем, не слишком всё отличается от государственных центров. Местное население собирается здесь для участия в каких-либо мероприятиях. В чём тогда разница? В масштабе?

Не слишком знакомый с этим зданием, я беспокойно оглядывался. Ишшики же уверенно двигалась вперёд и остановилась перед одной из дверей.

На ней висела табличка «учебное помещение». Надо полагать, именно эту комнату для наших собраний и выделили.

Ишшики постучалась.

— Да-а, заходите, — раздалось изнутри. Ишшики глубоко вздохнула и нажала на ручку двери.

Из открывшейся комнаты хлынул шум голосов. Внутри обнаружились столы и стулья, из-за которых это помещение было очень похоже на обычный школьный класс.

— Спасибо за работу, — бодро поздоровалась со всеми Ишшики, заходя в комнату. Я последовал за ней, но болтовня не прекратилась. Более того, на меня никто даже не взглянул. Все были поглощены своими разговорами.

Зато Ишшики, похоже, узнали, потому что со стороны одной из компаний её окликнули. Поднявший руку парень был в форме школы Кайхин Сого.

— Ироха, давай сюда!

— А-а, до-о-обрый день.

Ишшики тоже помахала руками, направляясь к ним. Я, естественно, двинулся следом. И когда оказался перед парнем, тот с недоумением посмотрел на меня и тихо спросил у девушки:

— Это кто?

— А-а, один из наших помощников.

Несколько грубоватые слова для такой широкой улыбки, а, Ишшики? Но парень впечатлённо охнул и развернулся ко мне:

— Я Таманава, президент школьного совета Кайхин Сого. Приятно познакомиться!

— …Угу, взаимно.

После такого уверенного представления я несколько заколебался, следует ли назваться самому, но Таманава заговорил снова. Похоже, моё имя его не интересовало.

— Я рад, что мы работаем вместе со старшей школой Соубу. Я как раз думал, что нам необходимо такое ПАРТНЁРСТВО, которое при взаимном УВАЖЕНИИ приведёт к СИНЕРГЕТИЧЕСКОМУ эффекту в нашей работе [3].

…Парень, нельзя же так, сразу с места в карьер. Половина его слов просвистела у меня мимо ушей, но, похоже, организатор здесь он. Такое впечатление у меня складывается.

Слова президента школьного совета привлекли к разговору всех остальных. Они тоже представились, но, честно говоря, я никого не запомнил. Впрочем, когда мероприятие закончится, мы больше уже не встретимся, так что незачем забивать голову всякими пустяками.

Даже просто видеть перед собой столько лиц жутко утомляет. Я невольно вздохнул. Вверил всё остальное Ишшики, сел в сторонке и принялся наблюдать.

И обнаружил в этой толпе персону, уставившуюся прямо на меня. Персона удивлённо поморгала, поднялась и двинулась ко мне:

— Хикигая?

— …Угу.

От испуга я ответил с некоторым запозданием. По спине покатились капельки пота.

Персона в слегка помятой форме Кайхин Сого пригладила свои чёрные кудряшки.

Каори Оримото.

Девушка, с которой я учился в средней школе и которой в своё время признался. С которой неожиданно встретился совсем недавно, угодив в результате в совершенно неожиданную ситуацию. Ни те, ни другие воспоминания к приятным не отнесёшь.

Точно, она же в Кайхин Сого поступила… И раз она здесь, получается, как-то связана со школьным советом?..

Кажется, мысли наши были схожи, потому что в её голосе слышалось удивление:

— Хикигая, ты в школьном совете?

— Да нет…

Оримото уверено кивнула:

— А-а, понятно. Значит, мы в одной лодке. Я здесь только потому, что подруга позвала.

Она заглянула мне за спину и огляделась вокруг. Чего она ищет?

— Ты что, один?

— Ну да, как всегда.

Оримото расхохоталась, хватаясь за живот:

— Смех-то какой!

— Да никакой…

Вообще ничего смешного не вижу…

Впрочем, благодаря Оримото я немного разобрался в составе пришедших. Хоть это и была, по идее, встреча школьных советов Кайхин Сого и Соубу, добровольцы здесь тоже присутствовали.

— Это у вас людей так мало? Или просто у нас много?

— Кто знает…

Я же здесь впервые, с ситуацией не особо знаком. Но если присмотреться, от Кайхин Сого здесь человек десять. От Соубу же…

А? Где наш школьный совет?.. А, вон они, в уголке скучковались. Так, в нашей форме тут раз, два… четверо? Да ещё и габаритами пожиже. Позор какой-то.

— И верно, нас тут немного…

— Да это сразу видно… Ладно, неважно.

Оримото, кажется, потеряла ко мне интерес и быстро двинулась на своё место. Зато тут же появилась Ишшики. Пристально посмотрев в спину Оримото, она поинтересовалась:

— Семпай, это твоя знакомая?

Звучит будто «у тебя что, и знакомые есть?». Завязывай, Ирохасу. Тем более, ты её уже видела. Впрочем, тогда она далековато стояла, наверное, потому Ишшики и не помнит.

Что на такое сказать, я толком не представлял, так что ограничился обычным своим ответом.

— Угу. В одной средней школе учились.

— Хе-е…

Хоть она и спросила меня сама, ответ её, кажется, не интересовал. Так что Ишшики села и начала выкладывать еду из своих пакетов. Видя это, ребята из Кайхин Сого тоже начали разбирать свои сумки.

Похоже, совещание может начаться в любую минуту.

Все расселись вдоль столов, выстроенных буквой «П». И в каком уголке мне пристроиться?.. Буду защищать свой угол как один из четырёх Священных Зверей…[4] Но тут меня дёрнули за рукав:

— Семпай, садись сюда.

— Да мне и в уголке неплохо…

Но Ишшики не отпускала мой рукав, несмотря на все мои попытки освободиться. Откуда у неё столько сил? Держит с таким милым видом, но не вырвешься…

— Давай, давай, сейчас уже всё начнётся.

Она ещё сильнее потянула меня.

— Ладно, ладно, а то оторвёшь ещё.

Всё равно молчать буду, где бы ни сидел, так что невелика разница. И место рядом с едой меня вполне устраивает. Так что я неохотно сдался и сел рядом с Ишшики.

Несмотря на симметричность расположения столов, в самом центре восседал Таманава. Справа от него разместились ребята из Кайхин Сого, слева мы.

Я глянул на другую сторону. Как и сказала Оримото, народу там было куда больше. Раза в два, хотя разница казалась гораздо более существенной. Наверно, из-за шума, что они создавали. Они вели себя очень оживлённо, и наша сторона на их фоне выглядела просто мёртвой.

Что ж, разница в мотивации у предложивших идею и вынужденных её принять очевидна, ничего тут не попишешь. Одни организаторы, другие не более чем помощники. Распределение мест наглядно демонстрирует это неравенство.

Судя по тому, что я вижу, баланс сильно смещён в сторону Кайхин Сого. Они во многих вопросах лидеры, школа Соубу — ведомые.

Убедившись, что все заняли свои места, Таманава хлопнул в ладоши:

— Итак, начнём наше совещание. Рад работать вместе с вами.

Похоже, ему такое не впервой. Все дружно поклонились.

Совещание наконец началось.

Таманава вызвал одного из своих, и тот подошёл к белой доске. Когда послышался скрип маркера, президент окинул всех взглядом и заговорил:

— Как и раньше, давайте устроим МОЗГОВОЙ ШТУРМ.

Какого чёрта? Слишком уж круто у него получается. Хотя мне такому научиться всё равно не светит. Такая мысль посетила мою голову, но лишь на мгновение. Он же всего лишь мозговой штурм упомянул. Значений у термина несколько, но как правило это означает, что все свободно высказывают свои идеи.

— Продолжим то, что было в прошлый раз. Нам нужны ИДЕИ насчёт КОНЦЕПТА и содержания праздника…

Ребята из Кайхин Сого начали один за другим поднимать руки и высказываться на заданную тему.

Я просто наблюдал. Ну, понимаете, выкладывать свои соображения, когда ты ещё совершенно не въехал в ситуацию, ни к чему хорошему не приведёт. Я не мухлюю и не увиливаю, я просто тактичность проявляю!

Подал голос один из ребят с той стороны:

— Учитывая запросы к старшеклассникам, нам нужны ИННОВАЦИИ в области, касающейся ОБРАЗА МЫСЛЕЙ молодёжи.

Ху-ху, понятно. Хорошая мысль.

Заговорил ещё один:

— В таком случае, нам обязательно надо будет подумать, как установить ВЗАИМОВЫГОДНЫЕ отношения с местным КОМЬЮНИТИ.

Л-ладно. Ну, в общем понятно.

Поднял руку и третий:

— Если так, пожалуй, необходимо обсудить ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЗАТРАТ. И мы сможем прийти к КОНСЕНСУСУ.

У-угу. Есть резон.

И тут меня как обухом по голове ударило.

…Что это за совещание такое?

Я не понимал не только, что они делают, но даже о чём вообще речь идёт. Неужели я просто дурак, раз никак не могу сообразить?

Сидящая рядом Ишшики кивала и время от времени восхищённо охала. А ты всё понимаешь, да? Так, звонок другу [5].

А то чем же я помогу, если ни фига не въезжаю в тему? Я тихо осведомился у неё:

— Ишшики, что они делают?

Она слегка повернулась ко мне и мило качнула головой:

— А?.. Да кто их знает…

Только не говори мне…

Эта девчонка так себя ведёт, ничего не понимая? Я ошарашенно уставился на неё, но Ишшики и ухом не повела. Лишь слегка улыбнулась, словно говоря «да не переживай ты, всё путём».

— Ну, они высказывают свои идеи.

— Хм-м-м…

Значит, они всё придумывают, а нам останется лишь придуманное реализовать… Что ж, в таком случае меня одного должно хватить.

Не могу сказать, что ненавижу обычную тяжёлую работу. Бесконечное механическое повторение одних и тех же действий подрывает дух, но мой и так давно уже подорван дальше некуда. Если не надо будет заботиться о других и включать голову, я окажусь в своего рода раю.

М-м, ладно, послушаю-ка я лучше. Глядишь, пойму, что от меня потребуется. Хотя, сдаётся мне, из такой дискуссии фиг что выудишь…

Похоже, ведущий совещание Таманава и сам это понял.

— Слушайте, вам не кажется, что есть кое-что поважнее? — внушительно продекларировал он. У меня по спине промаршировали мурашки. Величественен, как и положено истинному президенту школьного совета. Все обратились в слух.

Таманава оглядел комнату, странно двигая руками, словно вращая гончарный круг:

— Нам нужно воспользоваться ЛОГИЧЕСКИМ МЫШЛЕНИЕМ, чтобы логически обо всём поразмыслить.

Слушай, а это не тавтология? И сколько раз ты размышлять собираешься?

— Нам надо встать на ТОЧКУ ЗРЕНИЯ ПОТРЕБИТЕЛЯ, чтобы посмотреть с точки зрения потребителя.

Опять повторяешься? Ты на скольких посетителей рассчитываешь?

Я ощутил, что на лицо невольно наползает кривая усмешка. Но все с выражением полного понимания блестящими глазами смотрели на Таманаву.

…Нехорошо. Кажется, и президент, и вся его команда действуют по одной схеме.

Точнее, это было сборище похожих друг на друга людей. Или людей, по какой-то причине глядящих в одну сторону.

Совещание и дальше катилось всё по той же колее.

— Мы должны ещё рассмотреть варианты АУТСОРСИНГА.

— Но с нашими текущими МЕТОДАМИ это не так просто вписать в СХЕМУ.

— Ясно. Возможно, нам потребуется РЕШЕДУЛИРОВАНИЕ [6].

Что ещё за РЕШЕДУЛИРОВАНИЕ? Ресторан, где подают вкусные бычьи языки [7]? Какого чёрта вы столько английских словечек в свою речь пихаете? Рю Ошиба [8]?

Инновационные ИННОВАЦИИ! Обсуждение ОБСУЖДЕНИЯ! Решение РЕШЕНИЯ! Тавтологии продолжали сыпаться. Сдаётся мне, идеи у них не хип-хоп, потому что с мозгами не тип-топ.

Фу-у-у… Моё сознание на высоте… Совсем уже куда-то улетает…

× × ×

Куда мы идём и откуда пришли[9]?

Такую мысль навеяло наше собрание. Откуда взялось это совещание и куда оно катится?

В конце концов встреча так и завершилась без каких-либо намёков на окончательные выводы.

Впрочем, мозговой штурм так обычно и происходит. Все вываливают свои идеи. Ради того, чтобы продвинуться вперёд. Что ж, возможно, это совещание не так уж было и бесполезно.

Но кое-что в нём меня зацепило: практически все предложения исходили со стороны Кайхин Сого. Школа Соубу хоть и присутствовала, но никак себя не проявляла. Впрочем, от таких «высоко сознательных деклараций» кто угодно нервничать начнёт. Даже президент Ишшики явно ничего и дальше предлагать не собиралась.

Кстати об Ишшики, сейчас она что-то очень активно обсуждает с Таманавой.

Мне сейчас делать было нечего, так что я уставился на неё немного отстранённым взглядом. Она заметила, быстро закруглилась и подошла ко мне.

— Семпай, ты разобрался в том, что здесь происходит?

— Неа… От слова «совсем».

Наверно, её интересует, понял ли я, о чём была дискуссия. Ну, не то чтобы я совсем ничего не понимал, но сказать, что я полностью въехал в ситуацию, было бы явным перебором.

Выражение моего лица, наверно, было весьма красноречивым. Ишшики вздохнула.

— А-а, они столько сложных вещей говорят…

Слова у них, надо сказать, не самые сложные, зато речи весьма неопределённые. Впрочем, для Ишшики особой разницы тут нет. Она лукаво улыбнулась.

— Но когда я говорю «здо-о-о-орово» или «я то-о-оже постараюсь», они так серьёзно кивают. А потом надо просто отвечать на письма, и всё будет путём. По большей части.

— До старости ты не доживёшь…

Может, и не сейчас, но когда-нибудь плохая карма точно ей аукнется, даже беспокойно как-то. Нет, правда, непопулярные люди так легко поддаются чужому влиянию, что просто напрашиваются на трагедию… Они до странности чисты и прямолинейны, и из-за этого их зачастую превратно понимают. Какого чёрта? Если вдуматься, непопулярные люди — великие люди! И почему они непопулярны? Просто загадка!

Ишшики определённо о чём-то размышляла:

— …Но знаешь, семпай, ты порой тоже такое впечатление производишь. Как будто ты умный или прекрасно во всём разбираешься.

Она чуть улыбнулась на последних словах.

— Не надо нас сравнивать. В отличие от них я свои умные мысли держу при себе.

Такие, как эти ребята из Кайхин Сого, постоянно пристают к окружающим, чтобы показать, как они выросли. Как противные детишки, щеголяющие бизнес-терминами, чтобы продемонстрировать свою крутость. Натуральные чунибьё, никакой разницы.

С другой стороны, такие, как я, — это просто неприятные дети. Конибьё [10].

— Ха-а, не понимаю… — устало пробормотала Ишшики.

Впрочем, я тоже не очень понимаю. Да и неважно, главное, что и те, и другие неприятны.

— Слушай, раз уж мы примерно знаем, что надо сделать, может, начнём?

Ишшики быстро плюхнула передо мной стопку бумаг.

Понятно. Она не просто так с Таманавой трепалась, она выясняла, что делать школе Соубу, так и не принявшей участия в совещании.

Порой бывает, что совещания просто бессмысленны. В тех случаях, когда на самом деле всё решают большие шишки за кулисами. Обычное дело.

Ишшики и сама в этом разбирается. Она симпатичная первогодка, и к ней хорошо относятся.

— А ты здорово с ними сблизилась.

— М-м. Ну, наверно, — промычала она, приложив палец к подбородку и качнув головой. А потом вдруг охнула и улыбнулась. — …Погоди! Ты же сам меня этому учил. Что всем нравится, когда юная девушка спрашивает у них совета.

— Что-то не припомню, чтобы я учил тебя такому…

Ну да, я учил её, как можно воспользоваться преимуществом своего положения, но вроде не вдавался в подобные детали. Хотя с её точки зрения, наверно, всё так и выглядело… Чёрт, неужели я породил монстра? Это определённо попахивает неприятностями…

— И что тогда тебе мешает всё на них свалить? Тогда и я не нужен буду, верно?

— А, ну, вообще-то…

Она опустила глаза. Я видел, что она колеблется, и ждал продолжения. Но не дождался.

Потому что кто-то постучал по нашему столу.

— Слушай, Ироха, можно тебя попросить и вот это тоже сделать? Со всем остальным я уже разобрался.

Перед нами предстал президент школьного совета Кайхин Сого, Таманава, с пачкой распечаток. Кажется, это дополнение к предыдущей порции.

— А, хорошо-о.

Ишшики радостно приняла бумаги. На лице её не было уже и следа неуверенности.

— Полагаюсь на тебя. Если что-то не поймёшь, спрашивай, я подскажу.

Таманава широко улыбнулся, помахал руками и отчалил. Ишшики помахала в ответ, провожая его взглядом.

— Ну что, начнём?

Она повернулась ко мне, рассортировала распечатки и начала раздавать их сидящим рядом членам школьного совета:

— В общем, наша работа — запись и организация протокола совещания. Всем спасибо, рада работать с вами.

Ответная реакция энтузиазмом не блистала. Просто поразительная разница в мотивации по сравнению с советом Кайхин Сого.

Хотя вообще странно иметь хоть какое-то желание работать. Да даже мысль, что кто-то может хотеть работать, сама по себе странная.

Но увидев, что наша задача состоит в том, чтобы разгребать сваленное на нас другой школой, я понял, почему наш совет не слишком-то рад такому сотрудничеству. Не так они себе всё представляли.

Я тоже взял себе несколько протоколов. Там были ещё планы на будущее и перечень тем обсуждения. Похоже, нам нужно привести их в божеский вид.

Этим мы и занялись в полном молчании.

Один из членов совета поднялся и протянул распечатку Ишшики:

— Президент, так пойдёт?

— Сейчас гляну.

Ишшики взяла листок, немного напрягшись. Парень забормотал, словно желая ещё что-то сказать:

— Ну, насчёт этого…

— Что?..

— А, нет, ерунда…

Паренёк проглотил свои слова и отвернулся. Затем тихо поблагодарил и сел на своё место.

Пока я пялился на него, пытаясь вспомнить, не видел ли я его раньше, Ишшики заметила это и шёпотом меня проинформировала:

— Это вице-президент.

А-а, тогда понятно. Одиннадцатиклассник, видимо… Не помню, как его зовут, но, кажется, я встречал его на нашем этаже. Вице-президент, да? Имя президента знать стоит, верно, но все остальные не столь уж важные фигуры, чтобы их помнить.

Значит, мы с ним одногодки? Понятно тогда, почему Ишшики с ним так вежлива.

Хм. Как всё сложно. И подчиняться младшему непросто, и командовать старшими не легче. Помню, как тяжко мне было на подработке в магазине с новичком старше меня… И тебе надо вежливость проявлять, обучая его, и ему тоже такое не в радость.

Даже любимая старшими Ишшики с такими проблемами сталкивается.

— Непросто тебе, как я погляжу.

— А-а… Меня не очень хорошо приняли. Но поначалу всегда так. В конце концов привыкнем, верно?

Её лицо на мгновение дрогнуло, но она тут же провокационно улыбнулась.

Ну да, сразу поладить с кем-то и правда непросто. Бывает, что люди просто не сходятся во мнениях.

Впрочем, всё ещё может сложиться иначе. В самом начале пути многое можно изменить. По крайней мере, вас в одной комнате не запирают.

— Семпай?

Услышав голос Ишшики, я вскинул голову. Она озадаченно смотрела на меня. Кажется, моя рука незаметно для меня остановилась. Сглаживая странную паузу, я быстро вернулся к работе, прежде чем заговорить.

— И долго мы ещё этим заниматься будем?

— Ну… Пожалуй, уже и домой пора.

Я посмотрел на часы у входа. Действительно уже почти пора. И клубы тоже вот-вот расходиться начнут.

Дверь под часами распахнулась.

— О, трудитесь.

У входа нарисовалась Хирацука в белом плаще поверх делового костюма. Она откинула волосы за спину и направилась к нам, цокая каблуками.

— Учитель…

Что она здесь делает?.. Пока я предавался размышлениям, Хирацука недовольно вздохнула:

— Опять работу подкинули… Чёрт побери. Вечно они всё на молодых спихивают.

Ну да. Хирацука же молодая ещё… Мой взгляд сам собой подобрел. Хирацука посмотрела на меня тоже с какой-то теплотой.

— …Хикигая, ты один? А где Юкиносита с Юигахамой?

Судя по её тону, она рассчитывала нас всех троих тут увидеть. А-а, точно, Ишшики же говорила, что это Хирацука посоветовала ей к нам обратиться.

Похоже, Хирацука думала, что клуб помощников примет эту просьбу. Ну да, если бы не сложившаяся ситуация, так бы оно и случилось.

Но сейчас всё иначе.

— А-а, нет, я тут по собственной инициативе помогаю.

Я уставился на зажатую в руках распечатку.

— Хм…

Хирацука посмотрела на меня, но я вернулся к работе, не проронив больше ни слова. Просто тупо переносил бессмысленные слова и фразы с одного листка на другой.

— Ну ладно… — вздохнула она, переводя взгляд на Ишшики. — Значит, Хикигая и Ишшики?.. Интересная пара.

— Это вы о чём?..

Не слишком-то приятно, когда тебя вот так сводят. Судя по несколько недовольному виду Ишшики, ей это тоже было не по душе. Ирохасу, я тебе тут не мешаю?..

Хирацука посмотрела на нас и весело рассмеялась.

— Да нет, ничего такого… Ладно, время позднее. Оставьте дела на потом и двигайте по домам. Та школа уже собирается.

Я бросил взгляд на сторону Кайхин Сого. Там ребята и правда сваливали уже один за другим.

— И правда. Ну что, тогда и нам пора? — спросила Ишшики у остальных, и все начали собираться. А затем она прошептала мне прямо в ухо, чтобы не слышала Хирацука.

— Я ещё с ребятами из того совета перекушу. А ты можешь идти.

Приглашать меня не собираешься?.. Вот и хорошо. Она всё правильно поняла.

— Ладно, тогда я домой.

— Ага. Встретимся завтра, семпай.

Ишшики слегка поклонилась, помахав мне рукой, и я направился к двери. Но вовремя вспомнил, что кое-что не уточнил.

— Да, кстати. Завтра всё в тоже время начнётся, я правильно понимаю?

— Ну да, тут всегда так.

— Хорошо, понял.

Надо полагать, время подобрали так, чтобы ребята из Кайхин Сого успели добраться. А вот нам до начала совещания немало ждать приходится.

Покидая центр, я задумался, как мне с этим свободным временем поступить.

× × ×

Осмелюсь спросить, что такое счастье?

Счастье — это котацу.

— А, братик. Добро пожаловать домо-о-ой.

В гостиной обнаружилась заспанная Комачи. Должно быть, не на шутку задремала.

А всё потому, что кто-то притащил в гостиную котацу.

В конце концов оно возродилось… Это демоническое приспособление. Устройство, которое плодит никудышных бездельников. Если зимой отправить врагам Японии котацу, мы их без всяких проблем завоюем.

— Комачи, не занимайся за котацу. Заснёшь и простудишься. Котацу делает людей никчёмными.

Комачи саркастически посмотрела на меня. О боже, у неё что, прямо сейчас переходный возраст начался?..

— И это говорит человек, уютно устраивающийся за котацу…

Ха-ха-ха, да что ты такое говоришь? Ничего я не… Упс! Я оказался за котацу, сам того не заметив?

Да шучу я. Просто играю словами, пока до котацу добираюсь.

…Фу-у-у-у-у-у-у-ух.

До чего же уютно в конце долгого дня ощущать инфракрасное излучение телом, продрогшим на холодных вечерних улицах. Я вытянул ноги и наткнулся на что-то мягкое.

Оно тут же обвилось вокруг моей ноги. Что это за разумная мягкая штука?.. Неужели ноги Комачи? Я посмотрел на неё, и она усмехнулась.

Только подумать, она захотела поиграть ногами под котацу… В последнее время моя младшая сестра немного странная [11]. Неужели так и есть? До чего неловко!.. Чёртова избалованная девчонка.

Я снова двинул ногой, намекая ей прекратить. Мягкое исчезло.

И из-под котацу выполз наш кот, Камакура. Значит, Комачи не при чём, это его лап дело. И почему коты так любят пользоваться чужими ногами как подушкой?

Камакура потянулся и зевнул. Что такое? Прямо как старик, выползший из бани.

Потом он посмотрел на меня и фыркнул. Не нравится, должно быть, что я его из-под котацу выпихнул. Или у меня ноги воняют?.. Не надо больше так меня пугать, договорились?..

— Братик, чего ты так на Ка-куна уставился? Что-то не так?

— Да нет, ничего…

Без котацу Камакуре, кажется, было холодновато. Так что он залез на ноги Комачи, свернулся клубком и уснул. Весь день дрых и опять спать? Хорошо быть котом. Чтоб я так жил.

Комачи начала гладить Камакуру. Эх, сколько раз так пробовал, но он сразу куда-то сваливает.

А, кстати, чуть не забыл.

— Слушай, Комачи. Это что такое?

Я полез в карман и продемонстрировал ей записку. Комачи нагнулась посмотреть, не будя Камакуру. А потом спокойно заговорила.

— А? Именно то, что ты видишь.

— Хо…

Она и правда хочет бытовую технику?.. И что у меня за сестрёнка такая?

Комачи что-то мурлыкала под нос, гладя Камакуру, и явно не собиралась ничего больше объяснять.

…А если начать выяснять самому, того и гляди, до той приписки дело дойдёт. До жути неловко получится. Ладно, буду просто иметь в виду, когда задумаюсь насчёт подарка для Комачи.

Мы молча сидели за котацу, больше не завязывая разговор.

Вдруг Камакура вскочил, почесал ухо и с донельзя серьёзной мордой вышел из гостиной, направляясь прямо в прихожую.

Значит, мама возвращается. Её и Комачи он всегда встречает. Ради нас с папашей, кстати, он так не выпендривается.

Через секунду мы услышали, как открылась входная дверь. Послышался звук поднимающихся по лестнице шагов, и в гостиную вошла мама. А за ней и Камакура.

— Я до-о-о-ома. Ох, как устала.

Она кинула сумку на пол и подула на кофе, явно купленный по дороге или в каком-то кафе. Мы с Комачи не преминули выразить ей свою признательность.

— С возвращением, мама.

— Ага, молодец. А где папа?

Если он тоже пришёл, надо бы вытряхнуть из него ещё деньжат на подарок Комачи. Но мама лишь покачала головой.

— Да кто его знает.

— Ну дела…

Эй, МАМА, ты ж ЖЕНА МОЕГО ПАПЫ, разве нет? Нельзя ли побольше уважения к супругу проявлять? Или он тебе совсем уже не интересен?

— Конец года, наверняка в делах по уши. Я тоже кое-какую работу домой взяла, — спокойно добавила она, даже не пытаясь сгладить впечатление, произведённое предыдущими словами. Значит, дело не в интересе, она просто внимания таким мелочам не уделяет. Ну да, тут, конечно, многое от вида деятельности предприятия зависит, но у офисных работников под конец года дел и правда выше крыши. Хотя я ни за что под Рождество не стал бы вкалывать. Хочу стать таким взрослым, который Рождество с семьёй проводит. Ни за что не пойду работать.

Пока я лишний раз убеждался в правильности своего выбора, мама вдруг что-то вспомнила:

— Точно, Хачиман, ты же не занят? Закажи праздничный набор из KFC. И торт.

— А?

Почему я? А если я занят? Потому я так кратко и ответил, всё-таки «а» — это не «ага».

— Обычно я Комачи прошу, но в этом году…

— А-а, понятно. Давай деньги.

Раз дело в этом, я не против. До сих пор я на то особого внимания не обращал, но, когда я сдавал экзамены, Комачи тоже много чего делала. По сути, большая часть домашних дел на неё легла. Так что и мне сейчас стоит руки приложить.

— Да я и сама могу, — возразила Комачи. Но мама лишь махнула рукой, чуть улыбнувшись.

— Да всё нормально. Из-за нашей работы на тебя и так много чего свалилось. Пусть братик хотя бы этим займётся.

Нет, не так. Всё совсем не так. Мотивации домашними делами заниматься у меня хоть отбавляй. Но стоит мне подумать «вот сейчас с этим разберусь», как всё уже сделано (руками Комачи) [12]. Там один из героев говорил: «Стоит лишь подумать, что надо кого-то убить, как оно уже».

Иметь работящую сестрёнку — это и благословение, и проклятие… Но мама, не обращая на меня внимания, полезла в сумку за кошельком.

— Ой, забыла деньги снять. В следующий раз, хорошо?

— Конечно, — коротко ответил я. Мама вздохнула, размяла плечи и вышла.

— Незачем ей так за меня переживать, — проронила Комачи, провожая её взглядом.

— Это называется родительская любовь. Не волнуйся, лучше за учёбу возьмись.

Комачи искоса глянула на меня и натянуто засмеялась:

— М-м, знаешь, такие слова…

— А, нет, извини. Просто я ничего другого не придумал.

Я машинально посоветовал ей налечь на учёбу, не подумав, как такие советы достают готовящихся к экзаменам. Кроме того, не может же моя глупенькая сестра быть такой ленивой [13].

Не стоит советовать стараться тем, кто и так старается. Особенно если сам лишь дурака валяешь. Ну и как мне тогда её подбодрить?

Комачи улыбнулась:

— Братик, в такие моменты достаточно просто сказать «я люблю тебя».

— Понятно. Я люблю тебя, Комачи.

— А Комачи тебя нет, но всё равно спасибо, братик.

— Как жестоко…

На глазах у меня выступили слёзы. Я ведь столько души в эти слова вложил. Даже стоп-сигналом пять раз моргнул [14].

Комачи ещё раз усмехнулась и встала. Должно быть, решила позаниматься в своей комнате.

— Ладно! Неплохо передохнула.

— Рад за тебя…

— Братик, ты тоже не забывай иногда отвлекаться от работы, хорошо? Если тебя загонят в угол, надо переключиться на что-то другое, понимаешь?

— Это… Ну да, ты права.

«Это просто предлог, чтобы сбежать», едва не сказал я.

Но заткнулся, вспомнив, что кое-кто вот так же отворачивается от реальности.

------------------------------------------------------

Примечания

[1] Леденцы такие мятные, освежитель дыхания

[2] Звук лечения покемонов в одноимённых играх

[3] Здесь и далее капсом выделены слова, в оригинале произносимые на ингрише. Делать тучу ссылок на каждое слово отдельно как-то неохота

[4] Отсылка к «Digimon»

[5] «Кто хочет стать миллионером»

[6] Изменение планов

[7] Анлейтер говорит, что гурман Ватари и в самом деле такой ресторан знает

[8] Лу Оошиба, настоящее имя Тору Оошиба, японский комик и актёр. Свой псевдоним расшифровывает катаканой, коей записывают заимствованные слова.

[9] Отсылка на картину Поля Гогена: «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идём?»

[10] Термины «чунибьё» и «конибьё» растолкованы в первом томе

[11] Отсылка к «Saikin, Imōto no Yōsu ga Chotto Okashiin Da Ga»

[12] Отсылка к «JoJo Bizarre Adventures»

[13] Отсылка к «Ore no Imouto ga Konna ni Kawaii wake ga nai»

[14] «Я люблю тебя» в японской морзянке

Когда закончились уроки, я глубоко вздохнул.

Сегодня мне тоже надо было идти в спортивно-развлекательный центр помогать Ишшики.

Против самой помощи я не возражал.

Хоть эти совещания изрядно утомляли, но вела их школа Кайхин Сого. И потому мы делали лишь то, что нам говорили. Бодрые дискуссии и мозговые штурмы поднимали мотивацию. И сознательность.

Что меня задевало, так это школьный совет Соубу. Судя по увиденному вчера, я бы не рискнул сказать, что работает он как положено.

И главной причиной тому была пропасть между Ишшики и остальными.

Президент-первогодка — это на удивление неприятно. Казалось бы, всего один год разницы, но для школьников это много. Может, они и вежливы по отношению друг к другу, но такая тактичность и предупредительность мешает нормальной работе.

Было бы неплохо что-то тут сделать, но эту проблему надо решать Ишшики. Я здесь не помощник. В клубе нас всего трое, а я и там ничего не могу сделать.

Да и не главное это в нынешних-то условиях. Важнее всего успеть что-то сделать к Рождеству.

В конце концов, школьный совет только-только сформирован. Со временем свыкнутся.

Я снова вздохнул.

До начала совещания ещё много времени. А пока надо идти в клуб.

Свою помощь Ишшики я держу в секрете от Юкиноситы с Юигахамой, так что надо как минимум там показаться. Если я вот так просто исчезну на несколько дней, они точно что-то заподозрят.

Пустая клубная комната. В которую лучше ничего не привносить.

А показавшись там, надо продемонстрировать какую-то деятельность, да?.. Работы у клуба, конечно, нет, но пребывание там тоже работой считается. И это может оказаться проблемой.

Кажется, незаметно для меня активировалась изменённая реальность «Двойная жизнь: бесконечная подработка»… Будто я начинаю эту странную двойную жизнь…

Я ещё раз вздохнул и резким движением поднялся со стула.

Юигахама уже покинула класс. Не можем же мы каждый раз вместе ходить. Но что ходить надо, наверно, мы оба верили. Так было до сих пор, так будет и дальше.

Выйдя из класса, я двинулся по коридору в направлении спецкорпуса.

С каждым днём наверняка становится всё холоднее, но заметить разницу с позавчера или вчера очень непросто.

Этот холодный коридор ничуть не изменился со вчерашнего дня. Когда живёшь обычной жизнью, засечь переход от осени к зиме практически невозможно.

Поэтому та комната впереди по коридору на самом деле холоднее, чем вчера. Я просто не замечал этого.

Я открыл дверь и вошёл.

— А, Хикки.

— Привет.

Поприветствовав Юигахаму с Юкиноситой, я уселся на своё место и быстро огляделся.

Юкиносита читала книгу, Юигахама уставилась в свой мобильник. Как я и думал, никаких заметных различий.

Стул у окна. Стул, занимающий непонятно нейтральную позицию. И стул наискосок от стула у окна, отвернувшийся от двух других.

Все остальные стулья были составлены друг на друга в углу. Вместе с неиспользуемыми столами.

На столе — тонкий слой пыли и небольшая стопка прочитанных книг. Словно индикатор проведённого в этой комнате времени.

Юигахама как обычно завязывала с Юкиноситой разговор. Та как обычно отвечала. Рассеянно слушая эту пустую болтовню, я открыл книжку.

Самая обычная сцена, раз за разом повторяющаяся в последние дни.

Никакого ощущения дискомфорта. Ничего, что можно было бы назвать переменами.

Двигались лишь мои глаза, всё тело словно застыло. Я изо всех сил старался не подавать вида, что слежу за временем, вот и смотрел исподтишка.

Сколько раз я уже бросил взгляд на часы? Наконец минутная стрелка, ползущая куда медленнее, чем мне хотелось бы, достигла нужной отметки.

Девушки продолжали разговаривать, успев уже сменить тему. Бодрый голос и спокойная улыбка. Убедившись в этом, я набрал в грудь воздуха:

— Да, кстати… Не возражаете, если я сегодня уйду пораньше?

Я закрыл книгу. Юкиносита с Юигахамой развернулись ко мне.

— А?

Юигахама бросила взгляд за окно, словно проверяя время. Ну да, вечер ещё не наступил. Обычно в это время мы так здесь и сидели.

— Что-то ты сегодня рано! Дела какие-то?

— …А-а, ну да. Попросили заказать праздничный набор, — выпалил я первое, что пришло в голову. Впрочем, меня действительно об этом просили, так что надо будет заглянуть в KFC по дороге домой.

Юигахама кивнула:

— А-а, заказ…

— Угу. Дома будем Рождество отмечать. Очень популярная штука, так что лучше заняться этим наперёд. В прошлом году его Комачи заказывала.

— Понятно. У Комачи же сейчас экзамены, — присоединилась к разговору Юкиносита.

— Вот именно. Ладно, увидимся.

— Угу, пока, — ответила Юигахама. Я поднялся. Юкиносита попросила передать Комачи «привет». Помахав им рукой на прощание, я вышел. Юигахама тут же переключилась на тему экзаменов Комачи.

В тишине коридора за тонкой дверью по-прежнему были слышны голоса. Я с неохотой двинулся вперёд, оставляя их за спиной.

× × ×

Выйдя из школы, я сразу отправился в центр.

Пристегнул велосипед на парковке и, сделав пару шагов, поправил на плече не слишком тяжёлую сумку.

Не успел я подойти ко входу, как сзади раздался топот.

— Семпа-а-а-ай!

За ним последовал голос и лёгкий удар по спине. Не было нужды оборачиваться, чтобы понять, кто это. Только одна персона зовёт меня семпаем, если не считать Комачи (да, у неё такое бывает). Конечно же, Ироха Ишшики.

— Угу, — ответил я, разворачиваясь к Ишшики. Та слегка надулась и недовольно посмотрела на меня:

— Не слабовата ли реакция?..

— Слишком уж наигранно это выглядело…

Да и натренировала меня Комачи…

— О боже, я ведь к тебе со всей душой.

Ишшики приложила ладонь к щеке, сделав вид, что стесняется. Ну и зачем так хитрить… Я бросил взгляд на её руки — в них опять были пакеты с едой и напитками.

И протянул руку, молча предлагая помочь.

Она с некоторым удивлением посмотрела на меня, фыркнула и отдала пакеты. В её голосе послышались дразнящие нотки:

— Твоя забота тоже наигранно выглядит, знаешь ли…

— О боже, я ведь к тебе со всей душой.

Что за дела? У меня автоматически включился режим старшего братика. Стоит мне это осознать, так застесняюсь, что руки вспотеют. Ну вот, осознал, и уже вспотели.

Болтая вот так друг с другом, мы тем временем добрались уже до той самой комнаты, где были вчера. Все остальные, и из Кайхино Сого, и из Соубу, там уже собрались.

— А, Ироха, — президент школьного совета Кайхин Сого, Таманава, поднял руку.

— Спасибо за работу, — ответила Ишшики, направляясь ко вчерашнему месту. Я шёл следом.

Похоже, мы оказались последними. Все остальные уже сидели за своими столами, уставившись на Таманаву.

— Ну что, начнём? Рад поработать с вами, — сообщил тот, и совещание началось.

Для начала Таманава проверил протоколы, что мы писали вчера. Он стучал, стучал, стучал по клавишам своего Macbook Air. Пока глаза не устали, судя по тому, как он потёр бровь. А затем заговорил:

— Хм-м, тут надо ещё кое-что прояснить, так что продолжим наш МОЗГОВОЙ ШТУРМ.

Да нет, не просто «кое-что». Из вчерашнего совещания я вообще ни фига не понял. И потому протоколы получились абстрактными до абсурда.

Надо бы сегодня нормальный протокол составить, подумал я, прислушиваясь к происходящему.

Первым высказался представитель Кайхин Сого:

— Раз уж мы собираемся устроить праздник, неплохо бы сделать его поярче.

— Да! Именно. Нам нужно сделать что-то большое.

Я повернул голову на знакомый голос и увидел наклонившуюся вперёд Оримото. Таманава задумчиво уставился на свой Macbook Air.

— …Верно. Я думаю, мы слишком сосредоточились на мелочах.

Да? Правда? На мелочах? Я почему-то вижу в протоколах лишь кучу стратегических соображений, пропитанных ЛОГИЧЕСКИМ МЫШЛЕНИЕМ.

Может, они уже успели что-то решить, а я и не заметил? Я ощутил некоторое беспокойство и решил спросить у сидящей рядом Ишшики:

— Слушай… Я не совсем понимаю, что они хотят устроить…

— …Ну, ни к чему конкретному пока ещё не пришли, — тихо и смиренно ответила она.

Решены пока были только дата, место и цель.

Дата — сочельник. Место — большой зал в этом же центре. Цель — устроить рождественский праздник для ребятишек из окрестных детских садов и пожилых людей в рамках волонтёрской деятельности по региональному развитию и культурному обмену.

Но ключевые детали до сих пор не были конкретизированы.

По идее обсуждение сейчас должно было быть направлено на разработку стоящей за ними концепции. Хотя ничего похожего я не ощущал.

Подытоживая собранные мнения, Таманава развернулся к Ишшики:

— В общем, я хотел бы увеличить размах мероприятия. Что думаешь?

— М-м. Посмотрим, — неопределённо пробормотала та, бойко улыбнувшись. Таманава улыбнулся в ответ.

Рядом послышался вздох. Я покосился в сторону звука и обнаружил, что это вздохнул вице-президент.

Согласен.

Как бы ни были просты наши задачи как помощников, дополнительная работа захлестнёт нас с головой. Самое время жёстко возразить.

— Ишшики, на увеличение размаха нам не хватит ни людей, ни времени.

Я здесь не столь авторитетен, чтобы меня слушали, и потому просто тихо сказал это Ишшики, чтобы она донесла мои слова до остальных сама. Вот только Таманава всё равно услышал.

— НЕТ, НЕТ, так нельзя.

Он энергично зажестикулировал, говоря достаточно громко, чтобы его слышали все, не только я:

— При МОЗГОВОМ ШТУРМЕ нельзя отрицать чьё-либо мнение. Если у нас имеются ограничения по временным рамкам или численности персонала, мы должны придумать, как их обойти. Тогда мы сможем свободно продвигаться вперёд в нашем обсуждении. Мы должны быстро всё решить. Вот почему твоя позиция неприемлема.

Н-ну да… Хотя сам-то моё мнение отверг…

Таманава развернулся ко мне с чистой улыбкой хорошего парня:

— Давайте обсудим, как нам претворить это в жизнь.

То есть увеличение размаха обсуждению уже не подлежит, да?..

Никто Таманаве не возразил. Его речь просто не допускала существования никаких иных точек зрения.

В итоге совещание свернуло на тему обсуждения подходов к вопросу увеличения масштабов мероприятия и обмену мнениями о том, как лучше подходить к такому обсуждению.

— Вероятно, мы сможем привлечь местное КОМЬЮНИТИ.

— Тем самым мы у нас появится возможность сократить РАЗРЫВ между поколениями.

Пока я ещё вёл протокол, но предложения сыпались такие, что я всерьёз сомневался, стоит ли их вообще записывать.

— А если привлечь соседнюю старшую школу?

Поступила очередная идея от Кайхин Сого. Да что ж у них за мания такая — с кучей народа работать?

Может, им даже снится, как их сознание воспаряет в высшие измерения, становясь частью Интегрального Мыслетела [1]?

Не вижу ничего хорошего в подключении ещё одной старшей школы. Мы и двумя-то скоординироваться толком не можем. А дополнительный поток мнений ещё больше усложнит работу. И нагрузку увеличит, конечно же. Нет, этого надо избежать любой ценой…

Но простое возражение сразу же отметут. Как этого избежать?

…Выбора нет. Придётся сыграть по их правилам и высказаться витиеватыми обиняками. А значит, Ишшики как посредником не воспользуешься: пока ещё всё ей объяснишь…

— Это просто БЛЕСТЯЩАЯ ИДЕЯ, но в качестве ВСТРЕЧНОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ высказанному ранее лучшей СИНЕРГИИ позволит добиться формирование тесных отношений наших школ и их координация, как думаешь? — спросил я, старательно пихая в речь английские словечки. Все зашумели, услышав такое от человека, которого даже в расчёт не брали. Сидящая поодаль Оримото ошеломлённо уставилась на меня.

Но я сказал всё это лишь для одного человека.

Как я и думал, любитель ингриша Таманава заглотил крючок:

— …Понятно. Да, другую старшую школу привлекать не стоит. Лучше привлечь институт.

Провал? Чёрт. Так перехват УПРАВЛЕНИЯ и вовсе нерешаемой задачей станет. Надо давить здесь и сейчас.

— Нет, погоди. В таком случае мы не сможем сохранить ИНИЦИАТИВУ. Даже если мы обеспечим ПОСРЕДНИЧЕСТВО и КОНСЕНСУС, нам нужно такое ПАРТНЁРСТВО, чтобы при наличии НЕТУМАННОГО МАНИФЕСТА мы могли открыто выдвигать ПРЕДЛОЖЕНИЯ.

— Семпай, ты чего сейчас вообще сказал?.. — в смятении повернулась ко мне Ишшики.

Честно говоря, я и сам понятия не имею. Особенно, откуда взялся НЕТУМАННЫЙ МАНИФЕСТ и что это означает. Но другого пути не было.

Хоть я и ляпнул всё это от отчаяния, высокий процент английских словечек заставил Таманаву согласно закивать:

— Верно. Тогда…

Отлично, отлично, кажется, на сей раз он поддался. Знаете, он ведь из тех, кто внимательно тебя выслушает. На редкость славный парень. Неужто я его одолел? Хочу познать поражение [2].

Едва я об этом подумал, как Таманава поднял палец:

— Тогда как насчёт соседней младшей школы? Возможно, так получится вовлечь и другую аудиторию кроме нас, старшеклассников.

— …А?

Чего он там бормочет?.. Пока я соображал, что к чему, он уже выдвинул новое предложение. Похоже, идея пришлась ему по вкусу.

— Хм-м, что-то вроде УЧЁБЫ ЧЕРЕЗ ИГРУ? Так мы сможем сделать работу веселее и привлечь к помощи местных младшеклассников.

— ВЗАИМОВЫГОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ, да? — поддержал идею кто-то из Кайхин Сого. Оримото, услышав это, хлопнула в ладоши и ткнула в него пальцем:

— Точно, ВЗАИМОВЫГОДНЫЕ! Вот оно!

Что ещё за «оно»?..

Остальные тоже явно были согласны. Таманава уверенно кивнул и начал развивать тему, словно всё уже было решено:

— Наша сторона возьмёт на себя ВСТРЕЧУ и ПЕРЕГОВОРЫ с младшей школой. А всем остальным я бы попросил заняться школу Соубу.

С улыбкой он повернулся к Ишшики.

Та неопределённо что-то промычала, не давая чёткого ответа. В первую очередь, она на той стороне, которая отнюдь не пышет жаждой работы. И идея заполучить добавочную нагрузку определённо ей претила. Отсюда и колебания.

— Ну так что? — продолжал давить Таманава.

— Ладно, я поняла-а-а, — вдруг весело и ярко улыбнулась Ишшики.

Ну что тут поделаешь. Она просто не могла отказать парню старше себя, да ещё и президенту школьного совета другой школы. Сдаётся мне, именно так они все свои решения нам и навязывали.

Теперь от дополнительной работы никак уже не отбояриться.

Вице-президент снова вздохнул. Мне и самому вздыхать хотелось. И не первый уже раз.

Даже заполучив пару бесполезных заданий, мы должны как-то понизить нагрузку. Я готов все силы приложить, лишь бы не надо было работать…

— Слушай, а мы можем сами решать такие вопросы?

— Разве плохо, если мы сами сможем претворить нашу ИНИЦИАТИВУ в жизнь? — ответил мне вопросом на вопрос Таманава, отбрасывая волосы со лба. У меня от него уже голова болит… Я потёр бровь и снова заговорил:

— Я не про то… Если мы приглашаем помочь младшеклассников, значит, должны прийти и их опекуны. У нас могут начаться проблемы с ЁМКОСТЬЮ зала.

Этот центр выбрали для проведения мероприятия ещё на самом раннем этапе. И пересматривать решение никто не будет. А значит, у нас есть определённые ограничения по количеству участников. В такой ситуации нельзя приглашать всех подряд по своему усмотрению.

Ишшики кивнула:

— А-а, точно. Мы же не знаем, сколько придёт детей и стариков…

До сих пор не выяснили?.. Сдаётся мне, тут ещё много чего сделать надо, прежде чем задумываться об увеличении размаха. Но Таманава отступать не собирался. Он выслушал наши мнения и укрепился в своём.

— Хм-м, значит, надо будет уточнить. И лучше связаться с ними заранее. Тогда мы решим, сколько мы сможем привлечь младшеклассников, и свяжемся с ними.

Теперь наши задачи были определены.

Школа Соубу выяснит насчёт детских садов, а Кайхин Сого разберётся со стариками. А потом будем работать с младшей школой.

Ничего не попишешь… Хоть число участников ограничили. Уже то хорошо, что не придётся иметь дела с бесконечными толпами людей.

Верно, Хачиман! В любой ситуации надо находить что-то хорошее!

Начавшееся мозговым штурмом совещание закончилось, и мы занялись порученными нам делами.

— Ну, что будем делать? — Ишшики собрала наш школьный совет. Ну, и меня заодно. — У нас ещё и другие дела есть, так что сейчас надо решить, кто по детским садам пойдёт, а кто останется разбираться с протоколами.

Хм. Ну да, нет смысла переться туда всем только для того, чтобы получить информацию. Чем меньше народу пойдёт, тем лучше. Вопрос только, кто именно пойдёт… Впрочем, тут и обсуждать нечего.

Но прежде, чем я успел что-то сказать, неохотно заговорил вице-президент:

— Думаю, переговорами лучше заниматься президенту…

— А-а, ну да, понимаю. Наверно… — пробормотала Ишшики, понурившись. Впрочем, верное решение. Ишшики сейчас надо не выяснять, кто пойдёт, а распределить работу между остальными.

Кажется, вице-президент думал так же. Он сдержанно добавил:

— Да… Но дело не только в этом. Думаю, есть ещё кое-что.

— Ха-а… Ну, наверно…

Вице-президент снова вздохнул, видя такое отношение Ишшики.

…А-а, так вот по какому поводу он всё вздыхает…

В отличие от меня, его бесила не увеличившаяся нагрузка.

Основная причина была в Ишшики.

Понятно… Чувствую себя субподрядчиком в худшем смысле этого слова.

Члены школьного совета, включая вице-президента, хотели, чтобы Ишшики вела себя как настоящий президент.

Но сама Ишшики постоянно уступала президенту совета другой школы, поддаваясь давлению и соглашаясь с ним. Да и то, что она была первогодкой, только всё усугубляло.

С точки зрения членов нашего совета, это было не столь важно, они просто хотели, чтобы работа была сделана.

Впрочем, ломать голову над тем, о чём говорят не думать, — это наша Saga [3]. И работать им придётся с этим странным чувством разобщённости.

Но раз уж именно я пропихнул Ишшики в президенты, на мне лежит определённая ответственность. И я должен быть уверен, что сделал всё возможное, чтобы поддержать её в этой эпопее.

— Ишшики, я могу сходить с тобой в детский сад. А остальные разберутся с протоколами.

Я вопросительно посмотрел на вице-президента, и тот кивнул. Заметившая наш обмен взглядами Ишшики немного расслабилась:

— Ага, давай. Сейчас я им позвоню.

Она взялась за мобильник. Да уж, даже по такому простому вопросу нельзя без предупреждения заявиться. Сначала надо ВСТРЕЧУ назначить.

Я ждал, пока Ишшики договорится, тупо пялясь перед собой и прикидывая, сколько у меня свободного времени остаётся. И краем глаза заметил, что ко мне приближается знакомая фигура.

Подошедшая Оримото подняла руку:

— Хикигая, ты был в школьном совете в средней школе?

— Нет, конечно.

Почему она не знает, если мы в одной средней школе учились? Впрочем, если подумать, я и сам никого из тогдашнего школьного совета не помню. Но, с другой стороны, раз я их не помню, значит, они не часть моей психологической травмы. Наверно, хорошие ребята. Даже как-то жалко стало, что я их забыл.

Оримото порылась в памяти и кивнула:

— И верно. Но похоже, тебе это всё как-то привычно.

— Вот уж нет.

Хотя определённый опыт у меня всё-таки есть после того, как меня к подготовке обоих фестивалей привлекали. Так что моя терпимость к подобной работе определённо подросла.

— Кстати, а почему ты тут помогаешь?

— Потому что попросили.

— Угу-у… — после некоторой паузы протянула Оримото и посмотрела на меня так, что мне стало немного неуютно. Я повернулся, уходя из-под этого взгляда, но тут она задала мне совершенно возмутительный вопрос:

— Ты что, со своей девушкой расстался?

— Ха?..

Что она такое несёт?.. В ответ на мой непонимающий возглас Оримото посмотрела на Ишшики, разговаривающую по телефону чуть в стороне.

— Да я просто подумала, что именно потому ты и нацелился на Ироху.

Да что ж она такое несёт?.. Ишшики, конечно, красавица, но мне не по зубам. Да и сама она вряд ли пойдёт в этом плане навстречу.

— Да нет же… У меня и девушки-то никогда не было, так что расставаться просто не с кем.

И почему я должен объяснять такие вещи девице, которой когда-то признался? Что за дела? Издевательство сквозь время?.. Но всё же нравится мне, что я могу честно отвечать на такие вопросы. Будь это японская народная сказка, быть мне победителем. А, нет, у меня же собаки нет. И водорослей тоже. Или они из другой истории?

Оримото моргнула:

— Понятно… А я была уверена, что ты встречаешься с кем-то из тех девушек.

Это она о чём?.. Я вопросительно посмотрел на неё, и Оримото покрутила указательным пальцем.

— Ну, помнишь? Которых мы встретили, когда вместе гуляли.

Вместе мы гуляли лишь раз. И не вдвоём, там ещё и Хаяма был, и её подружка. А точнее будет сказать, что я выступал в роли заглушки, которая составы уравнивает.

И тогда, в точном соответствии с планом Хаямы, мы встретили двух девушек. Юкиноситу с Юигахамой.

Ясен пень, именно их Оримото и имела в виду.

— Мы… просто из одного клуба.

Я не мог точно описать наши отношения. Хотел сказать правду, но не был уверен, что это правильно. Какой смысл я сам вижу в словах «из одного клуба»? Но углубиться в размышления мне не дала глупо хмыкнувшая Оримото:

— Вот оно как. И что это за клуб?

— …Клуб помощников.

Не знаю, как это объяснить, но если разговор будет склоняться в сторону вранья, меня ждут проблемы. Так что я ответил честно, а Оримото фыркнула в ответ:

— Что за фигня? Ничего не понимаю! Смех один.

— Ничего смешного…

Оримото схватилась за живот, разразившись хохотом. Ну, клуб у нас и в самом деле непостижимый. Но ничего смешного тут нет.

Правда, мне совсем не смешно.

× × ×

Ишшики закончила общаться по телефону, и мы отправились в детский сад. Учитывая, что он был совсем рядом с центром, договориться было несложно. Тем более, что он муниципальный.

Как и было обговорено, мы сразу прошли внутрь.

Навеки запечатлённый в памяти вид детского сада из далёкого прошлого и слабый запах детских молочных смесей вызвали у меня ностальгию.

В классе (хотя не уверен, что комната именно так и называется), куда я заглянул через окошко, всё было маленьким. Там играли в конструктор и бегали дети.

На стене красовались непонятные рисунки, выполненные цветными карандашами. Украшенные цветами и падающими звёздами, сделанными из цветной бумаги.

Я тоже ходил в детский сад, но чёткостью воспоминаний похвастаться не могу. Быть может, какая-то девочка сказала мне тогда «Zawsze in love» [4] и подарила замок-медальон, но, увы, ничего не могу вспомнить.

Охнув от любопытства, я продолжал рассматривать комнату, пока не столкнулся взглядом с воспитательницей.

Та обменялась парой слов с другой воспитательницей. И они обе настороженно глянули на меня. М-м-м, дамы, это же детский сад, тут любые проблемы надо решать как можно быстрее!

Я поспешно отошёл от окошка и окликнул ушедшую вперёд Ишшики:

— Кажется, мне здесь не слишком рады…

— Похоже на то… Семпай, больно уж у тебя глаза скверные, — заявила она, искоса на меня посмотрев. Как грубо! А я-то думал, ты будешь на моей стороне!

Что ж, хоть мы и договорились о встрече, видимо, есть что-то тревожное в появлении парня-старшеклассника. Стоит ли мне идти вместе с Ишшики? Я же только напугаю детей и воспитателей.

— …Наверно, мне лучше здесь подождать, — сказал я Ишшики, показывая на часть коридора, откуда меня не было видно детям. Она подбоченилась и вздохнула:

— Ничего не попишешь, да? Ладно, семпай, дальше я сама разберусь.

— Полагаюсь на тебя.

Я махнул ей рукой. Кажется, Ишшики будет разговаривать в комнате воспитателей, что дальше по коридору. Прямо туда она и направилась.

Ну и зачем я с ней пошёл, если всё равно бессмысленно здесь торчу?

Я огляделся, размышляя, как убить время, пока жду Ишшики. Конечно, можно просто посидеть на полу, но это будет выглядеть ещё подозрительнее. Думаю, я несколько ошибался, когда надеялся никого не напугать, не пойдя с ней.

Пожалуй, ничего не остаётся, кроме как тупо стоять на одном месте, хех…

Помнится, была у меня подработка на какой-то однодневной выставке. Пришлось несколько часов стоять с рекламным плакатом под палящим солнцем. После такого нынешняя задачка — просто плюнуть и растереть. Я тогда восемь часов смог тупо стоять и ничего не делать. Очень непросто было. А когда получал зарплату за вычетом всех налогов и страховки, аж прослезился, какие это оказались гроши.

А здесь и крыша над головой есть, и стены, и ждать недолго. Совсем ведь неплохо получается… Ух ты, да я в душе самый натуральный корпоративный раб, да?..

Пока я пялился в никуда, размышляя о всякой фигне, дверь соседней комнаты тихонько приоткрылась.

Интересно, что там такое? Я увидел, как из комнаты на цыпочках вышла маленькая девочка и тихо подошла ко входной двери, беспокойно оглядываясь.

Она попыталась выглянуть наружу, очень мило поднимаясь на носочки и подпрыгивая, но поняла, что ничего не получится, и разочарованно отвернулась.

Её синеватые волосы были увязаны резинками в два хвостика. А лицо выглядело до невозможности невинным.

Заметив меня, она ахнула, подбежала ближе и потянула меня за рукав, глядя снизу вверх и приоткрыв рот.

Что-то мне это не нравится. Скажут ещё потом, что я к ней приставал… Впрочем, мы же в детском саду, да и нет никого рядом, правда?..

— …Что случилось?

Я не мог больше её игнорировать, так что пришлось сделать над собой усилие и заговорить спокойным тоном. Девочка снова дёрнула меня за рукав, и я присел перед ней. Когда наши глаза оказались на одном уровне, она пожаловалась:

— Знаешь, Саачка ещё не плишла.

— А, понимаю.

Саачка?.. Может, она маму так зовёт? Маленькие дети часто неправильно слова выговаривают. Когда Комачи была маленькой, она звала меня не «братик», а «батик». Я даже как-то подумал, что это она Тору имеет в виду[5]…

Впрочем, если благодаря Комачи к ребятам помладше определённый иммунитет у меня имеется, то как разговаривать с такими малышами я совсем не помнил. Я ведь тогда тоже маленький был. И что мне с ней делать?.. Наружу её точно выпускать не стоит. Наверно, надо отвести обратно в комнату.

— Саачка немного задерживается. Иди пока поиграй.

Я слегка подтолкнул её маленькие плечи, направляя обратно к комнате. Девочка оказалась на удивление послушной и пошла, куда я её повёл. Но когда я уже потянулся к ручке двери, она снова дёрнула меня за рукав:

— А! Смотли, вот Саачка!

Она показала на стену с картинками. Понятия не имею, какую именно картинку она имела в виду… Может, рисунок её мамы? Всё равно непонятно, который.

— Кто тут Саачка?

— Вот!

Девочка снова показала на стену. Опять непонятно, рисунков там много. Хм-м… Какой же?..

Я снова присел, глядя ей в глаза.

— …Хорошо, я понял. Смотри, вот это правая рука. А вот это левая.

И поочерёдно поднял правую и левую руки. Девочка кивнула и повторила:

— Плавая, левая.

— Да, да. Подними правую руку.

Она бодро вскинула правую руку.

— А теперь левую.

Девочка подняла и левую. Что ж, кажется, право и лево она знает. Я в свою очередь показал на стенку.

— А теперь загадка. Которая тут Саачка, если считать справа?

Малышка так обрадовалась новой игре, что у неё аж глаза заблестели. И она принялась считать по пальцам:

— Один, два… четвёлтая!

— Правильно. Молодец!

Я потрепал её по голове. Ясно, вот кто тут Саачка… М-да, всё равно не понимаю. Вообще не могу разобрать, что тут нарисовано. Но раз уж я побыл с девочкой, ей должно стать веселее.

Едва я собрался завести её в комнату, как за спиной раздался добрый голос:

— Кей!

Оглянувшись, я увидел хорошо знакомую мне личность. Свою одноклассницу Саки Кавасаки.

Девочка просияла, услышав своё имя, и рванула к ней:

— Саачка!

Подхватив прыгнувшую ей на руки Кей, Кавасаки нежно погладила её по голове. И с подозрением взглянула на меня:

— …А ты что здесь делаешь?

— Э-э, ну, работа…

Вообще-то, я и сам хотел задать тот же вопрос, но она меня опередила. Девушка заглянула мне за спину:

— Угу… А Юкиносита с Юигахамой где?

Я и не сомневался, что она спросит об этом. Раз зашла речь о работе, значит, это деятельность клуба помощников. Кавасаки уже сталкивалась с ней ранее, и такой вопрос первым пришёл бы в голову. Но подробно всё объяснять я не буду. Незачем её деталями нагружать, тем более, что она не спрашивала. Так что ответ мой был кратким:

— …У них своя работа. Тут я сам по себе.

— …Понятно.

Кавасаки посмотрела на меня и безразлично отвернулась.

— А ты здесь зачем? — поинтересовался я.

Она нежно обхватила плечи девочки и смущённо пробормотала:

— Я… сестрёнку забрать пришла.

— Хо…

Значит, Кей её младшая сестра? Это хорошо… А то я подумал было, что дочка…

Впрочем, теперь-то я вижу, что они похожи. Уверен, девочку ждёт яркое будущее. Хотелось бы пожелать ей стать милой девушкой. А то сестра у неё больно уж суровая.

Я оглядел сестёр Кавасаки. Не знаю уж, как они интерпретировали мой взгляд, но старшая почему-то занервничала:

— А, ну, это моя сестрёнка Кейка… Давай, Кей, скажи, как тебя зовут.

— Кейка Кавасаки! — девочка бодро вскинула руки.

— А я Хачиман, — представился я, порадовавшись про себя её энтузиазму. Кей удивлённо моргнула:

— …Хачи… ман?.. Стланное имя!

— Кей! — испуганно одёрнула малышку Кавасаки. Хотя голос её всё равно оставался добрым. И вообще она сейчас казалась куда мягче и добрее, чем обычно. На удивление хорошая старшая сестра. Даже братолюбкой не выглядит.

— Да ерунда, я и сам знаю, что странное. Сестрёнку забираешь, значит? Тяжело, наверно.

— Да нет… — коротко ответила она. — Обычно этим родители занимаются. Я её забираю, только когда не хожу на подготовительные курсы.

— Если я не ошибаюсь, ты отсюда далековато живёшь?

Мы ходили в разные средние школы, но дома наши были не так уж и далеко друг от друга. Отсюда одна-две станции на поезде. Не уверен, нормально ли отдавать ребёнка в такой садик, не ближний свет всё ж таки. Тяжеловато туда-сюда таскаться. Но Кавасаки провела рукой по волосам и негромко ответила:

— Так-то оно так, но мы обычно её на машине возим… Мест в садиках сейчас немного, а этот к тому же дешевле.

— А-а, понятно.

Хорошая она, видать, домохозяйка. Пока я с восхищением смотрел на неё, заметил сумку в руках. Судя по торчащему оттуда луку, Кавасаки, прежде чем прийти сюда, закупала продукты на ужин. Ну точно, настоящая домохозяйка.

— Я тут на подработке была, никак раньше прийти не получилось…

— А-а, вот оно что.

— Угу… — тепло ответила она, ласково глядя на Кейку. А потом вдруг посмотрела прямо на меня.

Её губы подрагивали, словно она хотела что-то сказать, но никак не могла решиться. У меня возникло чувство, что она так ничего и не скажет, даже если я буду ждать, но её взгляд заставил меня подумать, что сейчас между нами что-то произойдёт. Неловко как-то, завязывай с этим…

— …Что такое?

— Н-ничего.

Кавасаки помотала головой. Её длинный хвост волос задёргался из стороны в сторону, а Кейка следила за ним, словно кошка.

Я отвёл глаза и обнаружил появившуюся в коридоре Ишшики.

— А, вот ты где. Семпа-а-а-ай!

Должно быть, переговоры завершились. Если обо всём договорились, значит, наша работа выполнена. Хотя я вообще ничего не сделал.

— …Э-э, а ничего, что я вернулась? — обеспокоенно спросила Ишшики, заметив Кавасаки. Та окинула её взглядом. Ишшики застыла, словно испугавшись. Слушай, Кавасаки всегда такая, не надо её бояться, ладно? Хулиганы зачастую только на вид страшные, а на самом деле хорошие ребята.

Впрочем, если я начну это сейчас объяснять, Кавасаки опять разозлится. Пока я думал, что сказать, Кавасаки отбросила волосы, развернулась, заглянула в комнату и поздоровалась с воспитательницей. Похоже, она собралась идти домой.

— …Ладно, пока, — бросила она мне через плечо и взяла Кейку за руку. Та развернулась и широко помахала мне свободной рукой.

— Пока, Хаачка!

— Угу, пока.

Я тоже слегка помахал ей. Что ещё за «Хаачка»? Она что, не запомнила, как меня зовут? Имена надо запоминать как следует, договорились? А если и забудешь, не превращай их во что-то вроде «Хачи-как-его-там», хорошо?

Пока я смотрел им вслед, стоящая рядом Ишшики перевела взгляд с Кавасаки на меня. И смущённо заговорила:

— С-специфические у тебя знакомые, семпай…

Отрицать не буду, но ты ведь тоже в их число входишь…

× × ×

И вот настал следующий день. Закончился классный час, и я слегка потянулся.

После вчерашнего я всё ещё чувствовал себя немного уставшим.

Не то, чтобы там была физически тяжёлая работа, просто эта пустая болтовня буквально высасывала мозг.

За вчера мы лишь уточнили, сколько детсадовцев придёт на праздник, да выслушали некоторые пожелания. И добились некоторого прогресса с протоколами совещания без самого совещания.

Я подумал, что сегодня опять повторится всё то же самое, и невольно зевнул. А потом вздохнул, стараясь отогнать меланхолию.

Вытирая проступившие слёзы, я заметил Тоцуку, замершего с протянутой к двери рукой. Кажется, он заметил мой зевок.

Тоцука подошёл ко мне и улыбнулся, прикрывая рот ладонью:

— Устал, да?

Ну точно, заметил.

Я и в самом деле устал, но показывать это перед Тоцукой мне не хотелось. «Я устал» — это почти то же самое, что «я слишком много выпил», здорово раздражает. И почему они всё равно остаются популярными? Неудачниками они выглядеть должны, а популярными — «я вообще не пью».

Так что перед Тоцукой следует предстать в виде «я совсем не устал»!

— Да я всегда такой.

— Может, и так.

Тоцука снова улыбнулся. Прежних моих вздохов больше не будет, вздохи будут розовые. Разве в голосе Тоцуки не присутствует спектр 1/f [6]? А «f» здесь наверняка значит «фея»…

Выброс отрицательных ионов от его улыбки оказал на меня эффект плацебо. А сам Тоцука поправил на плече свою теннисную сумку.

— В клуб собрался?

— Ага! Ты тоже, Хачиман?

— Да, наверно…

— …?

В наступившей странной паузе Тоцука слегка наклонил голову. Я попытался сделать голос пободрее, заминая неловкость:

— Ну, постарайся там как следует.

— Ага. Ты тоже постарайся, хорошо?

— Угу.

Он слегка помахал мне рукой и выбежал из класса. Я улыбнулся в ответ. Но даже когда Тоцука исчез в коридоре, подниматься мне совсем не хотелось.

Я откинулся на спинку стула и поднял взгляд к потолку. И краем глаза заметил Юигахаму.

Она стояла немного поодаль, нервно посматривая в мою сторону. Похоже, ждала, пока я закончу разговор.

Я повернулся и посмотрел на неё, давая понять, что можно уже и подойти. Юигахама подошла и встала напротив, с беспокойством глядя на меня:

— …Идёшь сегодня в клуб?

У меня слова в глотке застряли.

Она беспокоится из-за того, что я вчера раньше ушёл? Я посмотрел на неё и просто не смог сказать «нет, не иду». Не надо на меня такими щенячьими глазами пялиться… Да понял я, понял, пойду.

— Угу. Пожалуй, пора уже…

— Ага! Сейчас сумку заберу.

Юигахама побежала к своему месту. Я вышел из класса, решив подождать её в коридоре, ведущем в спецкорпус.

Здесь сейчас никого не было, и я мог спокойно подумать о клубе и о подготовке праздника.

Пока нагрузка не слишком высока.

Но если заглянуть вперёд, у меня и минуты свободной не будет. И чтобы уделить больше времени работе, придётся пересмотреть своё расписание.

А значит, надо выбрать удобный момент, чтобы сказать, что пару недель я не буду ходить в клуб.

Хотя я бы по возможности предпочёл избежать этого. Лучше будет, если до такого не дойдёт. Надо просто, как и вчера, сказать, что уйду пораньше.

Тут я ощутил тычок в поясницу. Это что ещё за?.. Я развернулся и увидел перед собой обиженную Юигахаму. Кажется, она меня слегка пихнула сумкой:

— Чего ты один ушёл?

— Я не ушёл. Видишь же, жду.

Мы повторили недавний разговор, двигаясь к клубу. Предустановленная гармония на свой лад. Я невольно подумал, что время замкнулось в петлю.

Хотя было и небольшое отличие: тогда Ишшики ещё не пришла со своей просьбой. И я решил сразу сказать Юигахаме, что снова до конца в клубе не досижу:

— …Слушай, сегодня мне опять надо будет пораньше уйти. И в следующие дни тоже.

Юигахама кивнула:

— Ирохе помогаешь?

Я аж вздрогнул:

— …Ты в курсе?

— Да это с первого взгляда понятно, — рассмеялась она.

Ну, когда сваливаешь из клуба пораньше, а потом приходишь в класс усталым, это сразу наводит на мысли, правда? Мог бы и сам сообразить. А если Юигахама заметила, скорее всего, заметил и кое-кто ещё.

— Юкиносита тоже в курсе?

Юигахама посмотрела за окно:

— Хм-м… кто знает. Мы вообще о тебе не говорим.

Я не видел выражения её лица. Но тихий голос словно предостерегал от дальнейших расспросов. Расплывчатость ответа отражала ситуацию, в которой мы находились. Словно Юигахама намеренно старалась избежать слов, которые чётко бы всё обрисовали.

Дальше мы шли молча, в коридоре слышны были лишь звуки наших шагов. Юигахама по-прежнему смотрела наружу. Я последовал её примеру и взглянул в противоположное окно.

Зима была совсем рядом, солнце, несмотря на раннее время, уже садилось. Здание спецкорпуса, к которому не пробивался солнечный свет, казалось темнее, чем раньше.

Когда мы вошли в тень, Юигахама пробормотала:

— …Опять в одиночку всё делать собираешься?

Даже в этой полутьме я чётко видел её лицо. Опущенные печальные глаза и слегка прикушенные губы. Я даже подумал, что сделал всё это как раз для того, чтобы у неё не было такого лица.

Словно стараясь отбросить давящее чувство в груди, я ускорил шаг:

— Я делаю это только потому, что должен кое-что сделать. Не переживай.

— Конечно же я буду переживать…

Юигахама криво улыбнулась.

Я взглянул на её улыбку, и в голове всплыл всё тот же вопрос.

…Не ошибся ли я?

Я продолжал задавать его себе, хотя уже знал ответ.

Ошибся.

И с каждым днём, прошедшим после выборов в школьный совет, это моё мнение укреплялось. Юигахама демонстрировала одинокую улыбку. А полный смирения взгляд Юкиноситы пронзал меня насквозь.

Вот почему я должен взять на себя ответственность. За сделанное надо отвечать.

Не стоит полагаться на кого-то, когда исправляешь собственную ошибку. Что хорошего в том, чтобы ещё и других беспокоить? Положиться на кого-то, сделать ошибку и подвести человека — это самое натуральное предательство.

Я задумался, что же мне делать и из каких правил и принципов исходить, чтобы не пасть ещё ниже.

Для начала надо разобраться с напрасным беспокойством Юигахамы.

— У тебя ведь и без меня волнений хватает, правда? — сказал я, вздохнув и улыбнувшись. Прекрасно при этом понимая, что вот так менять тему — это трусость.

— Угу… — тихо ответила Юигахама, не поднимая глаз.

Чем дальше мы шли по коридору, тем тяжелее становились ноги, словно мы ступали по смоле и по шею в воде.

Двигались мы куда медленнее обычного, но дверь клуба всё равно уже маячила перед нами.

Была ли она отперта? Ключ брал только один человек, мы с Юигахамой никогда этим не занимались.

Юигахама вдруг остановилась. Я тоже. Она смотрела на дверь.

— А если Юкинон и правда хотела стать президентом?..

— …Понятия не имею.

Чего об этом сейчас разговаривать? Зная характер Юкиноситы, уверен, что даже если мы её спросим, то честно она не ответит. Не сказав раньше, не скажет и сейчас. Я и сам не хотел задавать ей вопрос, ответ на который не услышу.

Нет, точнее, я не хочу его слышать.

По крайней мере, ни она, ни я не станем открыто рыдать над тем, что стало недосягаемым. Насколько стало бы мне легче, если бы она могла открыто высказать своё недовольство?

Только Юигахама могла ворошить прошлое. Она заговорила на удивление сильным голосом, никак не вязавшимся с прежней слабостью:

— …Думаю, нам надо было принять эту просьбу.

Когда Ишшики пришла к нам с просьбой, Юигахама определённо была за то, чтобы её принять. Тогда она не искала причин, но, раз снова подняла эту тему, наверняка что-то задумала. Я посмотрел ей в глаза, и она уверенно заговорила:

— Будь Юкинон прежней, она бы обязательно её приняла.

— …Почему ты так думаешь?

— Потому что она из тех, кто стремится сделать всё, что может, и даже больше. Как бы это сказать… Не добившись чего-то, она будет стремиться к чему-то ещё большему…

Юигахама говорила пылко, с трудом подбирая слова.

Я невольно посмотрел на неё. Такие неловкие, но тёплые слова в её стиле.

Она запнулась, словно смутившись моего прямого взгляда. А затем уверенно продолжила:

— Вот почему я подумала, что это могло бы стать неплохим толчком для нас…

— Ясно…

Потерянное не вернёшь.

А чтобы компенсировать его, нужно нечто большее.

Когда чего-то лишаешься, рождается потеря. И восполнить нужно всё утраченное. Такая это штука — искупление.

Юкиносита, которую я знал, пожелала бы искупить свои собственные действия. Вот почему Юигахама, возможно, не так уж и не права.

Она много думала над этим. Даже понимая, что Юкиносите будет тяжело принять просьбу школьного совета, она не стала от неё отказываться.

А о чём думал я?

Я просто хотел, чтобы ситуация в комнате не ухудшалась. Разве не затем, чтобы клуб не опустел, я принял такое решение? А значит, ради самого себя. Осознание молнией пронзило меня, и я невольно отвёл глаза:

— …Ну, будь она прежней, наверно… Сейчас — не знаю.

— Да…

Голос Юигахамы как-то увял. Видимо, и она понимала, что не так уж велик этот шанс.

Юкиносита отнеслась к приходу Ишшики совсем не так, как раньше.

Словно ей уже больше не хотелось помогать и советовать другим.

И даже сейчас она, наверно, просто тихо сидит за этой дверью. Словно сдавшись и о чём-то позабыв.

Я протянул руку к двери, до которой мы шли куда дольше обычного, распахнул её и вошёл, Юигахама зашла следом.

— Приветики! — весело крикнула она. Сидящая у окна Юкиносита взглянула на нас:

— Добрый день.

— …Угу.

Тоже поприветствовав её, я уселся на свой стул, стоящий всё на том же месте.

Глянул, чем Юкиносита занята, но не заметил никаких изменений со вчерашнего дня. Разве что к стопке прочитанных книг добавилась ещё одна. Бесконечная восьмёрка какая-то получается.

Юигахама тыкала пальцами в мобильник, проверяя почту. Я как обычно полез в сумку за книжкой, но вдруг вспомнил об одной важной вещи.

Мне же надо кое-что сказать, прежде чем всё тут снова застынет. Юигахаме я уже сказал, но надо и Юкиносите сообщить, что теперь я буду уходить раньше.

— Слушай, я тут спросить хотел…

Юкиносита вздрогнула. Я не хотел её пугать, но в такой тишине даже негромкий голос отдаётся громким эхом. Юигахама тоже выпрямилась и уставилась на меня.

Юкиносита какое-то время молча на меня смотрела, но потом вздохнула, закрыла книгу и заговорила:

— …В чём дело?

Спокойный голос и устремлённый на меня холодный взгляд. Наверно, я сейчас выгляжу так же.

— Не возражаешь, если какое-то время я буду уходить пораньше?

Она пару раз моргнула и задумчиво взялась рукой за подбородок.

— Вроде бы мы сейчас ничем не заняты…

Я ждал продолжения, но не дождался.

— Ну, это, понимаешь… Дел сейчас полно… А у Комачи экзамены…

Не то чтобы это было совсем неправдой… Но я просто не мог назвать настоящую причину. Ничего страшного, если она её не узнает.

— …Понятно.

Юкиносита провела рукой по обложке своей книги. Кажется, она всё ещё думала. И думать могла бы ещё долго, если бы в разговор не влезла Юигахама:

— Но так, наверно, даже лучше будет, правда? Мы-то для Комачи ничего сделать не можем. Так что пусть за нас Хикки постарается. Верно, Юкинон?

Она оперлась на стол и посмотрела на Юкиноситу. Та слегка улыбнулась:

— …Да, пожалуй.

— …Извини.

Я невольно почесал голову, но Юкиносита лишь слегка качнула головой, словно говоря, чтобы я не беспокоился. И комната погрузилась в молчание.

Заговорила Юигахама, словно стараясь разрушить эту тишину:

— А, точно. Надо Комачи письмо написать.

И моментально перешла от слов к делу, терзая свой мобильник.

Я снова осознал, что Юигахама всё время хранила это место. А значит, готовые в любой момент рассыпаться отношения удерживал лишь один человек.

Пустые и монотонные разговоры. Как ни посмотри, это время для меня было удобным и приятным.

Мир, ведомый компромиссами и предупредительностью. Мир, в котором вежливо общаются, обмениваются мнениями, дают достойные ответы и в итоге приходят к консенсусу.

Правильно ли всё это? В итоге я проглотил сомнения.

Их место тут же занял неприятно горячий воздух, от которого у меня запершило в горле. Сам того не замечая, я смотрел на чайный комплект, которым давно уже никто не пользовался.

---------------------------------------------------------

Примечания

[1] «Меланхолия Харухи Судзумии»

[2] Цитата из интервью Дайго Умехары, одного из самых известных игроков в «Street Fighter»

[3] Так в оригинале. Не знаю, что имел в виду автор, вворачивая это английское словечко. Означает оно что-то вроде «характер, природа»

[4] Смесь польского с английским, означает «любовь навеки». Отсылка к «Nisekoi»

[5] Отсылка к серии фильмов «Otoko wa Tsurai yo». Братик - «онии-тян», а у главного героя было прозвище «ой-тян»

[6] Формула спектральной плотности «розового шума»

Побездельничав в клубе, я переключился в рабочий режим и направился в спортивно-развлекательный центр.

Немного подождал у входа Ишшики, но она всё не появлялась, хотя пора бы уже.

Может, она пришла раньше и уже на месте? Я решил больше не ждать её и двинул в комнату на совещание.

Сегодня в центре было тише обычного. С этажа танцоров, или кто они там, не исходило ни звука.

Но из выделенной нам комнаты всё равно доносились голоса.

Я шумно распахнул дверь и вошёл, заметив, что все голоса доносятся со стороны школы Кайхин Сого. На стороне Соубу царило молчание.

— Привет.

Поздоровавшись, я скинул сумку и вдруг заметил, что Ишшики тут всё-таки нет.

— А где Ишшики? — спросил я у сидящего поблизости вице-президента. Тот озадаченно посмотрел на меня.

— Ещё не пришла… А разве вы не вместе?

Я покачал головой, и вице-президент развернулся к остальным.

— Кто-нибудь что-нибудь про неё слышал?

— Я на всякий случай ей написала, но… — ответила ему девушка, судя по всему, первогодка. Секретарь, наверно, или казначей. Очки, косы, одета строго по форме. На вид смышлёная, но какая-то неуверенная.

В отличие от такой же первогодки Ишшики общительностью она не блещет. Ни разу не видел, чтобы она с кем-то разговаривала, даже сейчас не позвонила, а написала. Между звонком и письмом такая большая разница, да? Как всё сложно…

Девушка посмотрела на меня, потом на вице-президента и вздохнула.

— Может, она всё ещё в клубе.

Ну да, возможно. До того, как стать президентом школьного совета, она была менеджером футбольного клуба. Да и сейчас им остаётся.

Если Ишшики, как и я, сначала заходит в клуб, она могла до сих пор не проверить телефон. В таком случае быстрее будет просто сходить за ней.

— Схожу позову.

— Ага, спасибо.

Голос вице-президента настиг меня на выходе из комнаты.

Я возвращался по уже проделанному пути.

На велосипеде до школы всего несколько минут, дело плёвое. Мой двухколёсный агрегат только поскрипывал, когда я жал на педали.

На школьной спортплощадке усердно тренировались бейсболисты, футболисты, регбисты и легкоатлеты. Как, собственно, и всегда.

Солнце уже садилось, но знакомая компания была яркой сама по себе. Я поставил велосипед возле площадки и направился к футболистам.

Насколько я видел отсюда, они играли в мини-футбол, разбившись на две команды.

Ишшики тут не было, зато была была другая девушка (красивая) со свистком и секундомером. Она дунула в свисток.

Игроки остановились и двинулись в сторону школьного здания. Похоже, собираются водички попить в перерыве, вон сколько там бутылок сложено.

В этой компании я заметил Тобе. Он тоже заметил меня, поднял руку и подошёл. Что за?.. Завязывай, а то ещё все подумают, что мы друзья.

— О-о, какие люди. Что такое, Хикитани? — дружелюбно заговорил он. Не знаю уж, идиот он или нет, но с чего он всегда такой дружелюбный?.. Хотя парень он неплохой, так что ничего страшного.

Что ж, самое время задать вопрос.

— Ишшики здесь?

— Ирохасу? Ирохасу… а? Нету? Хаято, ты не в курсе, где Ирохасу?

Тобе огляделся, обнаружил, что Ишшики нет, и воззвал к Хаяме.

Хаяма взял полотенце из рук девушки-менеджера (красивой), утёрся и двинулся к нам. Ничего себе, тут у них девушки полотенца подают. Случись со мной такое, я бы на нервах ещё больше вспотел.

— Ироха сказала, что у неё дела, и ушла пораньше, — ответил он Тобе, и тот посмотрел на меня.

— Вот как-то так, Хикитани.

— Ясно, спасибо. Извини за беспокойство. Пока.

Должно быть, мы просто разминулись. Только время зря потратил. Я взялся за велосипед, намереваясь двинуть обратно в центр.

— А, да ладно.

Широко улыбнувшись, Тобе слегка помахал руками. Но у стоящего рядом Хаямы лицо оставалось холодным.

— Тобе, разбросай народ по командам для следующей игры за меня.

— А? Ладно, сделаем.

Тобе потрусил на поле. Мне показалось, что его просто отправили прочь, чтобы не мешал.

Не стоит мне здесь задерживаться. Я повёл велосипед к воротам, намереваясь поскорее вернуться в центр, но услышал голос за спиной.

— …Минутки не найдётся?

Я обернулся.

Хаяма стянул перекинутое через шею полотенце и аккуратно сложил его.

— Кажется, у тебя хватает проблем.

Понятия не имею, на что он намекает. Я вопросительно посмотрел на него, наклонив голову. Хаяма улыбнулся.

— Просьба школьного совета прибавила хлопот, да? Позаботься об Ирохе.

— Ты что, в курсе?

А я был уверен, что Ишшики всё держит в секрете от него.

Хаяма криво усмехнулся.

— Ну да. Она, конечно, не говорила, чем именно занимается, но видно, что она по уши в делах.

Ясно. Сработала комплексная девичья цепь Ишшиких [1]. Беспокоить других она не хочет, но должна быть уверена, что они знают, чем она занимается. Понимаю. Хотя нет, не понимаю.

Отношения Хаямы я не понимаю.

— Вот как? Если ты в курсе, сам бы ей и помог.

Ишшики с Хаямой в куда более близких отношениях, чем со мной. Она объяснила, почему не попросила его о помощи, но Хаяма, каким я его себе представлял, должен был сам хотя бы предложить помочь, заметив, как она занята.

Но Хаяма прищурился, улыбнулся и сказал нечто совершенно неожиданное.

— Она не просила меня, она просила тебя.

— Меня она просто использует.

— Если тебя попросить, ты ведь ни за что не откажешь.

Голос его был так добр, словно Хаяма мной восхищался. Но сколь бы приятно уху его слова ни звучали, для меня они просто сочились сарказмом. И потому я начал отвечать более резко.

— Клуб у нас такой. И причин отказывать нет. В отличие от тебя, у меня много свободного времени.

— А так ли это?

— Что ты имеешь в виду?

Его испытывающий голос сильно меня раздражал.

Но на встречный вопрос Хаяма не ответил, продолжая криво улыбаться. В наступившем молчании слышались лишь голоса других спортсменов. Но там, где стояли мы с Хаямой, они казались очень отдалёнными.

Эта тишина буквально жгла мне уши, и я попытался разогнать её.

— …Просто нет резона отказывать. И не только из-за клуба.

— Ну-ну…

Он отвернулся, глядя на закатное небо.

Плывущие по нему облака уже начали окрашиваться багрянцем.

Плотно сжав губы, Хаяма снова повернулся ко мне, явно о чём-то размышляя. Заходящее солнце освещало его лицо, но почему-то в нём не чувствовалось ни капли теплоты.

— …Я не такой хороший парень, каким ты меня считаешь, — сказал он неприятным тоном. Его холодный пронизывающий взгляд упёрся в меня.

Я молчал.

И хотя голос его был спокоен, звучал он жёстко. Совсем как тогда, на летних каникулах. Неужели во тьме той ночи у Хаямы было такое же выражение лица?

Я продолжал молчать. Хаяма тоже не произнёс больше ни слова.

Мы лишь обменивались взглядами, и ничего более. Время словно остановилось. Только отдалённые голоса спортсменов напоминали, что оно всё-таки движется.

Среди этих голосов послышался один погромче:

— Хая-а-а-а-а-ато, ты следующий!

— Иду.

Голос Тобе привёл Хаяму в чувство. Он слегка махнул мне рукой, разворачиваясь к полю.

— Пока…

— …Угу, извини, что помешал.

Я сел на велосипед, не глядя больше на Хаяму. И неожиданно для себя очень сильно оттолкнулся от земли.

Неприязнь к попытке докопаться до правды и ощущение беспокойства, словно я что-то упустил. Они настолько угнездились во мне, что даже блевать захотелось.

Постоянное ощущение недовольства отношением Хаямы.

Неужели я вижу его не таким, какой он на самом деле?

Я думал, что он хороший парень. Но при том понимал, что всё не так просто. Он демонстрировал доброжелательность ради того, чтобы ладить со всеми. Таким я видел Хаято Хаяму.

Но та улыбка была другой. С одной стороны, она была мягкой и доброй, практически безупречной. Но именно безупречность и делала её бесконечно холодной.

Кажется, что-то похожее я уже видел.

Я жал на педали, пытаясь вспомнить, но быстро оказался у спортивно-развлекательного центра. Поставил велосипед на парковку, пристегнул и уже собрался было войти, когда заметил Ишшики, выходящую из магазина напротив. Она шла очень медленно, понурившись.

— Ишшики.

Она подняла голову. Увидев меня, переложила один из пакетов в свободную руку и слегка вздохнула. А затем сладко улыбнулась:

— Ох, извини. Пришлось подождать?

— Да нет, я просто искать тебя пошёл.

— Вообще-то ты должен был сказать «да не ждал я, сам только что приехал»… — недовольно заявила она, надувшись. Я молча протянул руки. Ишшики вдруг улыбнулась. Мне показалось, что так она скрыла едва заметный вздох.

— …Сегодня они совсем не тяжёлые, так что всё нормально.

— Точно?

— Да, — коротко ответила она. Ну да, тяжёлыми пакеты не выглядели. Тяжёлыми казались держащие их руки.

— Давай быстрее, а то и так опоздали, — добавила Ишшики, направляясь к двери. Я двинулся следом.

Её плечи были опущены сильнее обычного, она немного сутулилась.

Ну вот, энтузиазм весь выдохся, да?.. На удивление вялая при её-то нахальстве.

Впрочем, оно и понятно. Должно быть, устала и от этого мероприятия, и от постоянных тёрок в школьном совете. Непростая ситуация для первогодки.

А я хоть и рядом, могу помочь лишь пакеты из магазина донести.

× × ×

Получится ли что-то хорошее, если очень долго стараться?

Сдаётся мне, этот вопрос вечно встаёт перед созидателями.

«Ещё немного. Всё будет хорошо. Ещё совсем чуть-чуть, и у меня получится…» Ты так думаешь, а потом, как правило, всё рушится. Начинаешь бездельничать, лениться, искать обходные пути и делать всё тяп-ляп. Таковы люди. Самообладание? О чём вы говорите? Это называется безрассудство [2]!

Сегодня мы намеревались встретиться с младшеклассниками из соседней школы, как недавно предложили ребята из Кайхин Сого. За все совещания так ни о чём конкретном и не договорились, лишь масштаб мероприятия раздуваем.

— Давайте теперь решать всё вместе! Я хочу, чтобы вы не стеснялись высказывать свои мысли! — поприветствовал детей излишне бодрый Таманава в своём заразном стиле.

— Рады познакомиться, — не слишком дружным хором ответили младшеклассники.

Как и следовало ожидать, явилась отнюдь не вся младшая школа. Только несколько человек, наверно, из тамошнего школьного совета. Примерно с десяток.

И среди них я заметил знакомую девочку.

Она выглядела взрослее своих сверстников, так что я узнал её с первого же взгляда. Длинные блестящие чёрные волосы и словно исходящая от неё холодная аура.

Как и прошлым летом, Руми Цуруми была одинока.

Я пристально посмотрел на неё. Руми тоже заметила меня, чуть прищурилась и отвела взгляд, уставившись в пол.

Такое поведение резко контрастировало с весельем остальных ребятишек. Сразу же всплыли воспоминания о том, как я поступил с ней тогда [3].

Дело было в деревне Чиба во время школьных каникул. В летнем лагере, куда привезли младшеклассников, я разрушил взаимоотношения всех окружавших её людей. А Хаяму с компанией заставил играть роли злодеев.

Результат вижу сейчас собственными глазами.

Не знаю, прав я был или нет. Помогло ли Руми моё вмешательство — ей и решать.

— Семпай, что такое?

Я обернулся и увидел любопытствующую физиономию Ишшики.

— Ничего, — коротко ответил я, снова переводя взгляд на Руми.

Кажется, её спутниц по летнему лагерю здесь не было. Иначе говоря, я абсолютно не представляю, какие у неё сейчас отношения с другими. Дальше можно лишь догадываться. А значит, пока что стоит на этом и остановиться.

Мне и без того сейчас есть над чем подумать. Например, что сейчас делать с этими младшеклассниками.

Хоть мы их и позвали, никакой работы мы им предложить не можем.

С ними, конечно, были и учителя, но только для присмотра. Всё планирование они, похоже, решили возложить на нас, старшеклассников. Купились на приветствие Таманавы.

Кстати о Таманаве. Поприветствовав младшеклассников, он повернулся к нам и бодро улыбнулся:

— Ну что, могу я вверить их вам?

Позвать людей только для того, чтобы спихнуть на кого-то… Ещё ничего не решено, мы с ними разве что поговорить можем. К тому же, допоздна они задерживаться не могут, значит, ещё и время ограничено. Ситуация в духе «даже если они останутся, честно говоря…»

— М-м-м…

От такой просьбы задумалась даже Ишшики.

Собственно говоря, раз нас уже попросили, отнекиваться поздно. Не знаю, что там Таманава наобещал на переговорах, но раз уж мы доверили их той стороне, теперь вынуждены подчиняться. Мы допустили серьёзную ошибку, не сумев похоронить идею на этапе обсуждения.

Если начнём сейчас спорить, только подорвём авторитет обеих наших школ и поставим под угрозу утверждённые во всех инстанциях планы. Мы и так сейчас в глубокой заднице, а споры лишь загонят нас ещё глубже.

Если они устоят, мы отступимся… Если это не задница, то все они ведьмы, ведьмы [4].

Что уж говорить о младшеклассниках, если даже мы не знаем, что должны делать. Приведённые сюда, они сбились в кучу, не представляя, в чём их задача.

Хотя и в этой куче кое-кто сильно выделялся.

Конечно же это была Руми Цуруми.

Она не присоединилась к перешёптываниям, которыми активно занимались остальные.

Они посматривали на нас и шептали друг другу на ухо.

— Может, спросить у них, что нам делать?

— А кто пойдёт?

— Камень-ножницы-бумага?

— Угу… На сколько раз?

— Погоди. Сначала камень?

Постепенно они забылись и перестали шептать, так что их голоса стали нам слышны.

Бывает и такое, да? Культура, в которой все вопросы решаются игрой в камень-ножницы-бумагу. Как тот чёрно-белый ментальный поединок, в котором на кон ставится всё [5]. А одиночка, играющий один, должен объявить «победитель сделает то-то». Чёрт, лучше уж просто согласиться с мнением большинства. То есть заранее сдаться. Блин, каким же жалким я был в младшей школе.

Впрочем, мы сейчас не обо мне. Я посмотрел, что там делают младшеклассники, и происходящее меня удивило.

— …Я пойду, — сказала Руми, внимательно слушавшая, наверно, все их разговоры. Её спокойствие просто подавляло остальных, хотя вряд ли она специально этого добивалась. Те неуверенно забормотали.

— Ага, ладно…

— Спасибо…

Руми проигнорировала эти слабые голоса и двинулась к нам. Со мной, конечно, она заговорить не решилась, так что обратилась к вице-президенту рядом:

— Что нам делать?

Несмотря на возраст, спросила она настолько спокойно, что вице-президент засуетился:

— Ну-у-у… — Он бросил взгляд на меня. — Что им делать?

— А чего ты меня спрашиваешь?..

— А-а, извини…

Вице-президент начал высматривать Ишшики. Конечно, именно её и надо первым делом спрашивать, учитывая постоянное перераспределение ролей.

— Ишшики, — окликнул он обнаружившуюся возле Таманавы девушку. Та извинилась перед собеседником и подбежала к нам.

— Что делать с заданием для младшеклассников?

Ишшики скрестила руки и задумчиво наклонила голову:

— Хм-м… Мы ещё ничего не решили, так ведь?.. Может, лучше сначала с ними обсудить?..

— Нет…

Зная Таманаву с компанией, уверен, ничего мы от них не добьёмся. Нам младшеклассников поручили, нам самим и думать надо.

— Думаю, для начала надо заняться тем, что надо сделать в любом случае и что не будет мешать. Зал украсить, к примеру, или ёлку нарядить. Может, материалы купить…

— …Пожалуй. Ладно, так и сделаем.

Ишшики кивнула и начала объяснять всё это младшеклассникам во главе с Руми.

На какое-то время им дел хватит. Но необходимо продумать и дальнейшее. На несколько шагов вперёд, учитывая ситуацию, в которой мы находимся. Надо конкретизировать структуру мероприятия, иначе мы так и будем впустую тратить время.

Оставив младшеклассников на Ишшики, я двинулся к Таманаве. Обычно этим занимается она, но есть такая штука, как совместимость. Ишшики первогодка и потому не может общаться с ним на равных. А значит, довести дело до конца должен я.

Я подошёл к дружески болтающему со своими Таманаве и кашлянул. Он повернулся ко мне.

— Что? — спросил он, ярко улыбаясь. Не слишком хорош я в общении с парнями, источающими такую дружелюбную ауру. Сразу одна знакомая физиономия вспоминается. И потому мои слова прозвучали не слишком вежливо.

— Слушай, пусть у нас и есть помощники, мы ничего не сможем сделать, если ничего не решим…

— Хорошо, давайте подумаем об этом все вместе.

Даже я потерял дар речи от такого мгновенного ответа.

— Все вместе, говоришь… Если опять затеем говорильню, так никогда ничего и не решим. Пора уже остановиться и перейти к конкретике.

— Разве это не сузит наши взгляды? Думаю, нам надо искать решение сообща, — возразил он, даже не удосужившись дослушать меня до конца. Так, если я отступлю, всё начнётся по новой. Надо попробовать зайти с другой стороны.

— Но у нас нет вре…

— Верно. И об этом нам надо подумать вместе.

Будем сверхурочно работать, обсуждая, как не работать сверхурочно? Я почесал голову, размышляя, как же до него достучаться. Таманава заметил моё нетерпение и в очередной раз улыбнулся:

— Я понимаю, что ты спешишь, но давай работать вместе, ПОДДЕРЖИВАЯ друг друга.

Он снова энергично задвигал руками и похлопал меня по плечу, словно приободряя. Вроде бы и несильно, но плечи у меня сразу опустились.

Похоже, что бы я ни сказал, всё бесполезно.

Может, я и повторяюсь, но есть такая штука, как совместимость. И я чувствую, что у меня с Таманавой она ниже плинтуса. Причём подозреваю, не только из-за него.

Да, нередки случаи, когда из объединения точек зрения множества людей получается что-то замечательное. Может, дело в том, что я обычно действую по-другому?

Работать вместе с кем-то, полагаться на кого-то — нужно время, чтобы такому научиться. Может, именно из-за отсутствия опыта я и не понимаю методы Таманавы.

Я оказался здесь, совершив множество ошибок. Возможно, ошибаюсь и сейчас.

— Понятно. Но обсудить всё это надо быстро, — сказал я, заставив себя проглотить сомнения.

— Отлично, тогда прямо сейчас и начнём, — закончил наш разговор Таманава, окликнул остальных ребят из Кайхин Сого и открыл совещание.

× × ×

На сегодняшнем совещании мы должны были обсудить более конкретные детали мероприятия.

— До сих пор мы обсуждали ОБЩИЙ ДИЗАЙН, но сегодняшнюю ДИСКУССИЮ давайте посвятим КРЕАТИВУ, — затянул Таманава, занявший место главного организатора. Ребята из Кайхин Сого дружно закивали. Кроме них и нас, в совещании участвовал ещё и один из учителей младшеклассников, занимающихся украшениями.

Ну, раз перешли к деталям, выходит, в совещаниях наконец-то намечается некоторый прогресс.

Убедившись, что никто не возражает, Таманава продолжил:

— Поскольку мы начинаем с НУЛЕВОЙ БАЗЫ, высказывайтесь максимально свободно.

На стороне Кайхин Сого одна за другой начали подниматься руки.

— Нам нужно что-то в стиле Рождества.

— Думаю, не стоит пренебрегать и ТРАДИЦИОННЫМИ аспектами.

— Но учитывая требования к нам, должно быть что-то в духе старшей школы.

Обсуждение начало скатываться в абстракции. Плохо дело, кажется, снова будет всё та же пустая говорильня.

Как и следовало ожидать, Таманава тоже это понял. Он кивнул и обратился ко всем:

— В стиле Рождества и при этом в духе старшей школы, понимаю. Что, например?

Мнения посыпались одно за другим, как слова при игре в ассоциации.

— Что-нибудь СТАНДАРТНОЕ для местного МЕРОПРИЯТИЯ, вроде КЛАССИЧЕСКОГО рождественского КОНЦЕРТА.

— Но было бы неплохо и НАСТРОЕНИЯ молодёжи учесть. Какая-нибудь ГРУППА.

— А не больше ли для Рождества подходит ДЖАЗ?

— Да и хор неплохо бы организовать. Мы можем одолжить ОРГАН.

Полные энтузиазма ребята из Кайхин Сого фонтанировали идеями. Кто-то что-то предлагал, кто-то расширял предложенное, и тут же появлялось нечто совершенно новое.

Оркестр, группа, джаз, хор, танцы, игры, проповедь, мюзикл, пьеса и так далее…

Я ещё и протокол вёл, так что все предложения у меня были записаны.

Неплохая тенденция. Даже ребята из нашего школьного совета поднимали руки и высказывались. Похоже, раньше им просто атмосфера тех совещаний говорить мешала.

Какое-то время я ещё вёл записи.

Ну что, всё? Я посмотрел на пронумерованный лист и увидел слабый проблеск надежды. Таким темпом мы до конца дня можем все детали конкретизировать.

Но стоило мне так подумать, как Таманава выдал нечто ужасающее:

— Отлично. А теперь давайте всё это обсудим.

Это шутка такая чибальянская [6]? Я посмотрел на Таманаву, но он был совершенно серьёзен. И судя по его широкой улыбке, ему очень нравился ход совещания.

…Ты что, под «всё это» каждое предложение понимаешь? Хочешь по каждому пункту плюсы и минусы обсуждать?

У нас совершенно точно нет на это времени. До Рождества осталось чуть больше недели. Что бы мы ни выбрали, нам ещё предстоит готовиться, репетировать, координироваться. И если мы не начнём прямо сейчас, у нас будут проблемы.

— Не быстрее ли будет сразу выбрать что-то одно? — не мог я не высказаться. Таманава прикрыл глаза и слегка покачал головой:

— Нам следует не отбрасывать предложения, а объединить их так, чтобы все остались довольны.

— Нет, я же говорю…

— Предложения достаточно близкие, думаю, есть много способов собрать их воедино.

Моя попытка возразить была решительно пресечена.

В общем-то, так оно и есть. Можно копать в сторону объединения.

Но вот стоит ли это делать?

Меня неприятно царапнуло дурное предчувствие.

Но больше ничего возразить я не смог, и совещание продолжилось.

Направление его немного изменилось.

— Почему бы нам не консолидировать музыкальные предложения и не устроить РОЖДЕСТВЕНСКИЙ КОНЦЕРТ в нескольких ЖАНРАХ?

— Думаю, к музыке хорошо подойдёт МЮЗИКЛ.

— А почему бы нам не соединить всё это в КИНО?

Похоже, как и предложил Таманава, Кайхин Сого стремилась объединить все предложения. Совещание пошло в русле того, как воплотить сразу всё предложенное в жизнь.

Выдвигать идеи — это хорошо. Подстёгивать совещание — всегда пожалуйста.

Я не возражаю против мозгового штурма, когда надо собрать побольше идей.

Но пока никакие выдвинутые идеи не отбрасываются, конца совещанию видно не будет.

Оно начало превращаться в пустую болтовню.

Когда я это заметил, мои пишущие протокол руки сами собой остановились. Я уронил их на колени и молча сидел, взирая на происходящее.

Выражение моего лица разительно отличалось от лиц энергично участвующих в обсуждении.

На их физиономиях сияли бодрые и весёлые улыбки.

И тогда я понял.

Они наслаждались этим моментом. Точнее, наслаждались своим обменом мнениями.

Не идея волонтёрства их привлекала, а чувство собственной важности, которое они испытывали, занимаясь всем этим.

Не работать они хотели, а окунуться в ощущение работы. Хотели чувствовать, будто это и в самом деле так.

И тогда им будет казаться, что они сделали всё возможное, когда в конце концов всё пойдёт прахом.

…А-а, как же меня раздражает, что всё это до жути кое-кого напоминает. Словно он выставляет напоказ свои прошлые ошибки.

Он думал, что чего-то добился, но на самом деле не добился совершенно ничего.

Хотя так ничего и не понял.

× × ×

В итоге, даже когда время подошло к концу, так ничего и не было решено. Всё отложили на потом.

Самым близким к итогу было то, что мы обсосали практичность каждого предложения и теперь имели возможность обсудить их снова.

Младшеклассники давно уже закончили свою работу и ушли. Мы тоже потихоньку собирались и уходили один за другим.

Попрощавшись с Ишшики и другими членами школьного совета, я сел на велосипед и только тут кое-что осознал.

Я же совсем голодный… Настолько отключился во время совещания, что даже забыл поживиться разложенными на столе закусками.

Конечно, дома ждёт обед, но пустой желудок не даёт забыть о себе. Неплохо бы перекусить прямо сейчас… Я остановился и отправил Комачи короткое сообщение: «На меня сегодня не готовь».

Прикинув своё местоположение и уровень голода, я задумался, где бы лучше поесть. Хоть и говорят, что голод — лучшая приправа, но это не так. Для меня лучшей приправой был бы перекус за чужой счёт. Но увы, я один, и угощать меня некому. Не стоит забывать и о состоянии своего кошелька.

А значит… да, именно рамен.

Приняв решение, я принялся претворять его в жизнь.

Мурлыча под нос «ран-ран, ра-ра-ра-рамен» на тему из Навсикаи [7]. Можно послушать здесь. я бодро жал на педали.

Пересёк перекрёсток и выехал к станции Инаге. За кольцевой развязкой перед ней начинается торговый район с массой магазинчиков, кафе, игровых залов, боулингов и караоке. Повернуть на светофоре налево и проехать ещё немного — и я на месте.

Я остановился, ожидая, когда красный свет светофора сменится зелёным.

И заметил совершенно неожиданную личность. В ветровке поверх спортивной формы школы Соубу и с пушистым шарфом на шее.

Это был Тоцука.

Кажется, он тоже меня заметил. Поправив увесистую на вид теннисную сумку, висящую на плече, он помахал мне рукой.

Светофор загорелся зелёным. Тоцука посмотрел по сторонам и побежал ко мне.

— Хачиман!

Вместе с моим именем из его рта вырвался белый парок.

Удивлённый столь неожиданной встречей в центре города, я тоже поднял руку:

— Привет.

— Угу, привет!

Тоцука махнул рукой уже не так активно и смущённо улыбнулся, словно стесняясь своего первого приветствия. А-а, чувствую себя исцелённым…

Мне не слишком часто выпадает случай встретить его вне школы. В первую очередь потому, что я никуда не хожу, так что такая встреча невольно заставляет подумать о чудесах и магии.

Впрочем, чудес и магии в нашем мире не существует. Так почему он здесь?

— И как ты здесь оказался?

Тоцука продемонстрировал мне свою теннисную сумку:

— Из школы иду.

Ну да, Тоцука не только в теннисном клубе состоит, но ещё и в школу тенниса ходит. Значит, эта школа где-то тут недалеко… Отлично, давай каждый день тут в это время тусоваться. Стоп, каждый день — это перебор уже, давай раз в неделю.

Пока я вдохновлённо составлял своё новое еженедельное расписание, по-прежнему сидя на велосипеде, Тоцука с любопытством смотрел на меня:

— А ты чего здесь делаешь, Хачиман? Твой дом же вроде в другой стороне?

— А-а, да просто решил немного перекусить.

— Вот оно что…

Тоцука кивнул и задумался. А затем слегка наклонил голову и застенчиво посмотрел на меня снизу вверх:

— …А можно и мне с тобой?

— А?

От такой неожиданности я аж оцепенел. И отреагировал каким-то совершенно идиотским возгласом.

Тоцука нервно ёжился и поправлял шарф, ожидая моего ответа.

— А, ну да. Конечно.

Услышав мои слова, он облегчённо вздохнул и по-доброму улыбнулся.

— Угу. Так что есть будем?

— Да мне без разницы.

М-да, зря я это ляпнул. Нельзя говорить «мне без разницы», общаясь с девушками. Кстати, я слышал, что и когда парни называют что-то специфическое, вроде рамена или удона, девушки сильно морщатся. Иначе говоря, когда девушка спрашивает «чего ты хочешь?», надо назвать то, что хочет она. Нереально? Считайте их тренажёром телепатии.

Но Тоцука-то парень, так что всё путём.

Он озадаченно поморгал и зашёл с другой стороны.

— Хачиман, а ты уже решил, что хотел бы съесть?

«Тебя!» — едва не процитировал я Серого Волка, общающегося с Красной Шапочкой, но всё равно ведь не получится. В смысле, я же всё-таки человек… [8]

— Не-а, я же только что приехал. Так что меня всё устроит, — пояснил я тоном заправского джентльмена.

Хоть я и намеревался отведать рамена, но выбрал его методом исключения. Я часто перекусываю один и потому невольно сажусь к стойке. Как-то неловко одному занимать целый стол, даже когда свободных мест хватает.

Кроме того, рядом с Тоцукой любая еда вкусной покажется, даже если это не рамен. Беру свои слова насчёт лучшей приправы назад. Лучшая приправа — это Тоцука! Если Момоя [9] сменит слоган на «Это Тоцука», плохо дело. Его ж тогда корпорация и заграбастает.

Тоцука хлопнул в ладоши:

— Слушай, а как насчёт якинику [10]?

Э-э, я знаю, конечно, насчёт поверья про якинику, но как оно сработает для двух парней [11]?..

Кажется, Тоцуке тут что-то пришло на ум, и он задумчиво качнул головой:

— Но якинику дороговато выходит, да?

— Точно. Ты ешь его, а оно ест твой кошелёк.

— Хачиман есть Хачиман…

Он напряжённо засмеялся.

Якинику, хех…

Если хочешь мяса, есть и другие места… Я огляделся и заметил фастфудовский ресторанчик сети «First Kitchen». Он совсем рядом со станцией, так что туда частенько школьники захаживают. На стене висел рекламный плакат, как раз обещающий жареное мясо в соевом соусе.

— Может, туда?

Я ткнул пальцем. У Тоцуки засверкали глаза:

— Ага, давай!

И мы двинулись к этому самому «First Kitchen». За что, кстати, его название до «Факкин» сокращают? Как-то оскорбительно это звучит.

По сравнению с холодным ветром на улице внутри было очень тепло. И людно. Похоже, сюда заскакивали многие, возвращающиеся с подготовительных курсов или работы.

Мы встали в очередь, и Тоцука вздохнул. Его щёки слегка покраснели.

— Жарко здесь, да? — сказал я. Тоцука потянулся к шарфу и размотал его, шурша одеждой и обнажая на удивление обольстительную шею. От такого зрелища я и сам краснеть начал.

Странно. Очень странно. Тоцука — парень. Значит, я краснею потому, что здесь жарко. Или я заболеваю. Успокойся и сочини хайку.

Заболел ли я?

Не может такого быть.

Именно так.

(болен)

…Нет, я всё-таки заболел. Совершенно точно, раз уже хайку придумываю.

Пока я молча паниковал, подошла наша очередь. Учитывая, сколько тут народу, лучше сразу взять на двоих, а не заказывать каждому отдельно.

Я встал рядом с Тоцукой, и мы вместе уставились на меню.

Тоцука показал на строчку с мясом в соевом соусе:

— Слушай, Хачиман, давай возьмём это.

— Ага, давай.

Расплатившись и получив своё мясо, мы направились на второй этаж.

К счастью, тут были свободные столики. Мы расположились за одними из них и приступили. Первым делом к главному блюду, жареному мясу под соевым соусом.

«Вку-у-у-у-усно-о-о-о-о-о!» — мысленно заорал я, из глаз и рта вырвался белый свет [12]. Нет, правда вкусно, но как-то слишком обычно для предложения Тоцуки.

Непонятно, почему он позарился на это блюдо.

— …Слушай, а почему якинику?

Мне уже доводилось пару раз перекусывать с Тоцукой, но тогда он заказывал что-нибудь лёгкое. Да и вообще, как мне кажется, он мясу овощи предпочитает…

Тоцука смутился:

— Я просто подумал, что мясо в самый раз, когда сильно устал…

А-а, вот оно что. Он же только что с тренировки, проголодался, видать. После тренировок протеин нужен. Наверно.

Так я всё для себя объяснил, но Тоцука тихо добавил:

— Хачиман, ты в последнее время такой усталый…

— Правда?

Я знаю, что устал. Но это скорее моральная усталость, чем физическая. Так что я изобразил непонимание, а Тоцука покачал головой.

Его руки остановились, и он робко взглянул на меня:

— Что-то случилось?

Добрые глаза и добрый голос. Серьёзность и искренность Тоцуки здорово надавили на меня.

Прежде чем ответить, я отхлебнул свой улун. Иначе голос бы стал совсем хриплым.

— …Нет, ничего. Совсем ничего.

В результате ответ получился даже более гладким, чем я думал. Голос оказался веселее обычного, а на лицо я натянул улыбку, чтобы Тоцука не беспокоился попусту.

Но он в ответ лишь приуныл:

— …Понятно. Так ничего и не скажешь, да?

Тоцука опустил голову и плечи, так что я не видел выражения его лица. Но голос прозвучал подавленно.

— А Заимокуза в курсе?

— Он тут совершенно не при делах.

Я несколько удивился, услышав эту фамилию, ведь она здесь была совершенно ни к месту. Но Тоцука, похоже, видел связь. Он покачал головой и поднял взгляд:

— Но тогда ты с ним советовался.

Услышав слово «тогда», я наконец понял, что он имеет в виду.

Перед выборами в школьный совет кроме Комачи я советовался лишь с Заимокузой. Это потом уже Комачи притащила остальных, а сам по себе я общался лишь с ним. Впрочем, ничего особенного это не значит. Я просто случайно столкнулся с ним, а попросить его было несложно, вот я и не стал колебаться.

Похоже, Тоцука всё это воспринял иначе.

— Я просто подумал, что это здорово. Даже ревную, что ты можешь с ним о таком говорить…

Он неловко выталкивал слово за словом. Словно в сделанном мною было что-то, заслуживающее похвалы.

Но он ошибается. Не так всё прекрасно, как ему кажется. Сдаётся мне, это было лицемерное и эгоистичное использование чужой доброты в моих собственных целях.

Просто Тоцука ничего об этом не знает.

Вот откуда теплота его слов.

— Не думаю, что я чем-то могу помочь, но…

Он вцепился под столом в свою куртку. Его тонкие плечи дрожали. Не хочу, чтобы он так переживал.

— Да ничего такого. Ерунда, правда. Просто Ишшики меня кое о чём попросила, вот я этим и занимаюсь… Это же я её в президенты пропихнул, ну, это тоже сказывается. Вот и всё.

Я попытался сказать чистую правду, не говоря при этом ничего лишнего. В результате на каждом слове запинался.

Но Тоцука вскинул голову, словно ничего лучшего и услышать не мог. И посмотрел на меня честными глазами, будто стремясь удостовериться:

— Правда?

— Конечно. Так что не переживай.

Сдаётся мне, задумайся я хоть чуть-чуть над ответом, ляпнул бы что-нибудь лишнее. Вот почему я отреагировал мгновенно.

— Ясно.

Тоцука облегчённо вздохнул и потянулся за своим кофе. Отхлебнул, но чашку не отпустил, словно грея о неё руки. И пробормотал:

— Хачиман, а ты и правда крутой.

— Ха?

Моё удивление, наверно, было написано на лице, потому что Тоцука и сам оказался сбит с толку.

— Я-я ничего плохого в виду не имел!

Он панически замахал руками. Покраснел, подёргал себя за волосы и замялся, прежде чем продолжить.

— Ну, не знаю, как это сказать, но… Даже когда тебе больно или трудно, ты не сдаёшься и не жалуешься. Я думаю, это в самом деле круто…

Я почему-то смутился и, пристроив подбородок на руки, отвернулся. В итоге мой ответ прозвучал грубовато:

— …Вовсе нет. И жалуюсь я, и ворчу.

— А-ха-ха, это верно. — Тоцука облегчённо улыбнулся. И тихо добавил. — …Но, если будут проблемы, дай мне знать, хорошо?

Я молча кивнул. Потому что из-за его серьёзности подумал, что слова тут просто не нужны. Тоцуке, так высоко ценящему доверие и дружбу, этого было более чем достаточно.

Он тоже кивнул в ответ.

Повисло странное молчание. Тоцука смущённо опустил голову.

Опыт подсказывал, что напряжение ушло.

— Как насчёт чего-нибудь сладкого? — небрежно спросил я.

— Ага, звучит здорово. Десерт. — Тоцука поднял голову и кивнул.

— Ладно, пойду что-нибудь куплю. Погоди немного.

Я встал, не дожидаясь ответа.

Спустившись вниз, я увидел, что очередь ничуть не уменьшилась. Похоже, придётся подождать.

Из-за постоянно входящих и выходящих посетителей обогреватель у стойки был включен на полную мощность. Голова потяжелела, и я решил ненадолго выйти на улицу.

Декабрьские вечера холодны, но этот холод приятно остужал моё разгорячённое лицо. Правда, выскочил я без куртки и шарфа, так что сухой ветер тут же влез мне за шиворот, и я содрогнулся.

Лишь один прохожий странно посмотрел на меня, дрожащего в одиночестве на морозе. Остальные не обращали внимания.

И в моей голове всплыли слова Тоцуки.

«Крутой», хех…

Да ничего подобного. Разве что упрямый. Быть может, желающий покрасоваться.

Я просто упрямо держал образ, который, по моему мнению, мне подходит.

Даже сейчас под ним прячется отталкивающий демон рассудка, дерзкий монстр самосознания.

Не знай я об этом, мог бы и отнестись к словам Тоцуки позитивно.

Но натужная улыбка Юигахамы, временами прорезающаяся подавленность на лице Ишшики, одиночество Руми и, самое главное, молчаливая смиренность Юкиноситы снова заставили меня задать себе вопрос.

Было ли это правильно?

Я вздохнул и поднял взгляд к беззвёздному небу. Подсвеченные огнями города, по нему плыли облака.

--------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Saber Marionette J»

[2] Цитата из «Samurai X»

[3] Четвёртый том, если кто забыл

[4] Цитата из песни. Только в оригинале речь шла о девушках.

[5] Отсылка к «Yu-Gi-Ou! ZEXAL». Имеется в виду поединок между белым Астралом и чёрным Номер 96

[6] Чиба + Италия

[7] «Навсикая из Долины ветров»

[8] Цитата из «Kinnikuman»

[9] Сеть японских ресторанов со слоганом «это еда»

[10] Мясо, поджариваемое прямо на столе перед едой. Этакое барбекю в японском стиле. В более широком смысле — просто жареное мясо.

[11] В Японии, когда женщина с мужчиной вместе едят якинику, это считается намёком на секс. Мясо воспринимается как символ сильного желания.

[12] Отсылка на сцену из «Mister Ajikko»

Занятия закончились. Я вышел в коридор и, закрыв дверь клубной комнаты, бросил взгляд в окно.

По стеклу медленно ползли капли дождя, не прекращающегося с самого утра.

Вчера я сообщил Юкиносите про экзамены Комачи и что буду уходить пораньше. Она не возражала.

Мои тапки неприятно хлюпали по мокрому полу. Где-то окно открыто, что ли?

До Рождества осталась всего неделя.

В Чибе в декабре редко можно увидеть снег. Так что белого Рождества бояться не стоит. Бояться стоит того мрачного места, куда я сейчас должен отправиться.

Я вышел из здания и направился к спортивно-развлекательному центру.

Сегодня пришлось добираться до школы поездом и автобусом, потому что дождь лил с самого утра. Летом я и на велосипеде не побоялся бы промокнуть, но зимой предпочитаю обойтись без такого экстрима.

Листья с деревьев облетели, и улица выглядела ещё тоскливее, чем обычно.

До захода солнца оставалось несколько часов, но из-за погоды было уже довольно темно.

Сквозь пелену дождя впереди заблестел виниловый зонтик. Красиво разукрашенный, он чем-то смахивал на красивый цветок на стебельке.

Владелица зонтика крутила его в разные стороны, видимо, от скуки. И в какой-то момент под ним мелькнули льняные волосы.

Судя по росту девушки и цвету её волос, передо мной была Ишшики.

Шла она медленно, так что догнать её труда не составило. Когда я с ней поравнялся, Ишшики отклонила зонтик в сторону, чтобы взглянуть на моё лицо.

— А, семпай.

— Привет. — Я слегка приподнял зонтик в ответ. — Сегодня тоже за закусками заходить будешь?

— Не-а, сегодня совещания быть не должно.

— А-а, точно.

Ну да, сегодня и правда совещания быть не должно. Вчера выдвигали предложения, обсуждали плюсы и минусы каждого и старались их объединить, а сегодня пришла пора их практической реализации. А значит, никакой централизованной кормёжки. И моя помощь в роли носильщика сегодня не потребуется.

Ишшики выглянула из-под зонтика и ехидно улыбнулась:

— …Хе-хе-хе, какая жалость. Не получится набрать очки со мной.

— Будто такой ерундой можно очки набрать.

Пока мы трепались, к нам вдруг заспешил простой, даже грубоватый зонтик. Под ним бесстыдно трепетали края форменной юбки школы Кайхин Сого.

— О-о, кого я вижу. Ишшики и Хикигая, — поприветствовала нас Оримото, приподнимая его.

— Привет.

— Ага. Понимаешь, заболталась с подружками и чуток припозднилась.

Она, как обычно, не стеснялась сокращать дистанцию с малознакомыми людьми. Пристроилась рядом с Ишшики и завела милую болтовню. Ишшики, конечно же, и не подумала высказывать недовольство. Широко и дружелюбно улыбнулась и поддержала разговор.

Так мы и шли под дождём. Они болтали, а я слушал.

И когда разговор уже готов был увянуть, Ишшики вдруг осенило:

— Слушай, так вы с семпаем знакомы?

— Ага, мы же из одной средней школы.

Ишшики глянула на меня.

— Значит, даже у семпая друзья были, да?

От такого вопроса мне резко поплохело. Но Оримото, как ни странно, тоже замялась.

— Ну, не то чтобы друзья… Так, немного.

Уловив некоторую двусмысленность, Ишшики с заблестевшими глазами насела на нас:

— О-о, ну-ка, ну-ка, что там у вас было?

Оримото беззвучно сказала «упс» и глянула на меня.

Не могу её винить. Друзьями мы в самом деле не были, так что двусмысленность вполне отражает истинное положение дел.

Но Ишшики не собиралась упускать такую возможность. Она ухмыльнулась и потянула меня за рукав:

— Семпа-а-а-а-ай, так что там у вас бы-ы-ыло?

Слушай, хватит меня тянуть. Мы и так руками соприкоснулись, знаешь ли, а рука у тебя мягкая, мне этого за глаза!

Её непрестанные мольбы заставили меня занервничать и потерять концентрацию (наверно, на то она и рассчитывала). И высвобождая руку, я ляпнул:

— Ну, много чего там было…

— Много чего… — повторила она за мной и взглянула на Оримото. Та запнулась, не зная, что ответить, и засмеялась, маскируя свою запинку.

— Дела давно минувших дней, понимаешь ли.

Такой ответ меня немного удивил. Я думал, она опять превратит моё былое признание в предмет для шуток, но Оримото лишь проронила несколько неопределённых слов и отвернулась от Ишшики.

Не буду уверять, что я не против разговоров о прошлом, я просто думал, что это неизбежно, и смирился. Но такая перемена в Оримото меня заинтриговала.

Ишшики, кажется, хотела продолжить расспросы. Оримото, заметив это, повернулась ко мне и быстро сменила тему:

— Кстати, а Хаяма такими делами не занимается?

Имя Хаямы заставило Ишшики вздрогнуть. Весёлая улыбка, не сходившая с её лица, превратилась в застывшую.

— …Так ты и с Хаямой знакома? — спросила она низким голосом. Страшно. Может, она и улыбается, но на удивление серьёзные глаза ясно показывают, что эта улыбка не более чем маска…

— Да, как-то раз немножко потусовались.

— Потусовались, значит… — выцепила слово Ишшики, смерив Оримото взглядом. Чёрт. Того и гляди, начнётся.

— Он в клубе занят, вряд ли у него свободное время найдётся, — вмешался я в разговор. Оримото покрутила зонтик:

— Хикигая, вы же с ним вроде как дружите, так что он мог бы и помочь немного.

— Ничего мы не дружим. И звать его в такой момент проблематично.

— Правда? У нас же тут полный финиш. Нашего президента только осенью избрали, так что он ещё не освоился. Вот я и подумала, что ты мог бы его позвать, как наши помощников приглашали.

Вот как. Значит, даже в Кайхин Сого осознают, в какой мы заднице. Как минимум, Оримото осознаёт. Может, она и безоговорочно со всем соглашается, но ситуацию понимает.

— Ну да, мы в заднице, но Хаяму я звать не буду.

— Хм-м-м… Ну да, если бы мы встретились, получилось бы несколько неловко, — негромко сказала Оримото. Вполне резонно. Учитывая, при каких обстоятельствах мы тогда расстались, смотреть ему в лицо было бы неловко. Даже меня такая перспектива отнюдь не прельщает.

Она заговорила о нём либо потому, что ей тяжело было бы с ним встретиться, либо потому, что хотела что-то проверить. Могу понять.

Но Ишшики определённо о чём-то размышляла, поглядывая то на меня, то на неё. Что ж, если она не вспомнила Оримото, не стоит и напоминать. Держу пари, другими девушками она не интересуется…

Разговор о Хаяме, нашей связующей точке, прервался, и дальше мы шли молча.

Уже у самого входа в центр Оримото вдруг протянула «а-а-а», словно хотела что-то сказать. Я бросил взгляд в её сторону и увидел, что она смотрит на меня.

— …Я тут подумала, может, ты тех своих девушек позовёшь?

— Нет… Наверно, нет.

Я не буду их звать. Я просто не могу их позвать.

— Ха-а… — равнодушно протянула Оримото, пиная лужицу. Наклонила зонтик и посмотрела на небо. Я тоже посмотрел. На западе видны были проблески заката. Такими темпами и дождь вскоре кончиться может.

Хотя небо всё равно оставалось тёмным.

× × ×

Мы пришли сюда совсем недавно, а я уже поднял взгляд к часам.

Сегодня вперёд продвигалось лишь время.

Я отодвинул одолженный ноутбук и осторожно помассировал глаза.

Задача просмотреть предложения вчерашнего совещания оказалась куда сложнее, чем я думал.

По мере того, как шло время, у меня оставалось всё меньше и меньше возможностей что-то сделать.

Нам не хватает времени, не хватает помощников, не хватает денег. Вполне резонный повод получается. Повод сдаться и придумать себе оправдания.

Можно было бы, конечно, отложить или заморозить проект, но мы уже прошли точку невозврата.

Важнейшие детали мероприятия по-прежнему не согласованы. Единственное, чего мы добились — привлекли дополнительные рабочие руки. Если говорить языком аниме, это всё равно, что продюсеры что-то решают, не выбрав при этом само аниме. Ясен пень, ничего хорошего из такого аниме не выйдет…

А часы всё тикают, а календарь пролистывает день за днём. Можно, конечно, называть нашу возню вложением сил и времени, но честно говоря, это больше смахивает на отсиживание рабочих часов. Всё равно, что при создании аниме угробили бы всё время на совещания, не обращая внимания на основные вопросы… как-то так.

Что нам нужно позарез, так это баланс и решительность. Ни того, ни другого у нас сейчас нет.

Ещё раз вздохнув, я снова повернулся к ноутбуку.

Просчитал бюджет, проверил график, прикинул стоимость наиболее реальных предложений. На всякий случай нашёл контакты хора и джаз-групп.

И чем больше я этим занимался, тем сильнее ощущал невыполнимость стоящей перед нами задачи. Бли-и-и-ин, они что там, клинические идиоты все? Тихо пробормотал: «Ни фига у нас так не получится», — и судя по вздоху вице-президента, остальные ребята из школы Соубу думали точно так же.

Вздохнувший вице-президент показал мне бумаги:

— Сколько ни считал, в бюджет не укладываемся. Что будем делать?

— Либо урезать мероприятия, либо наращивать бюджет. На следующем совещании надо будет проголосовать.

Времени, честно говоря, жалко. Но чтобы убедить другую сторону, нам надо хорошо подготовиться, а то опять упрёмся в стену. Найдём хорошие аргументы и обоснования, и можно будет выходить на бой.

Я почесал голову и потянулся за стаканчиком с чёрным кофе. Отхлебнув немного, ощутил его горький и вяжущий вкус. Какая гадость…

Есть тут что-нибудь сладкое?.. Я огляделся и увидел, что ко мне идёт Ишшики.

— Семпа-а-а-ай. С украшениями скоро закончат. Что делать дальше?

А-а, точно. На нас же ещё и младшеклассников повесили… Я оторвался от ноутбука, скрестил руки и задумался.

Что-то, что понадобится обязательно, при любом развитии событий, и при этом по силам младшеклассникам, да? Украшения для зала почти уже готовы. Что ещё остаётся… Ага, вот.

— Ёлка уже готова?

Ишшики нахмурилась:

— Её уже привезли… Но если мы её сейчас поставим, она нам не будет меша-а-а-ать?

Резонно. Конечно, будет мешать. Особенно такая, как на сей раз, до странности огромная. Что ж, тогда этим и воспользуемся.

— Поговорим с руководством центра и попросим поставить её у входа, вроде рекламы. До Рождества всего неделя, так что будет в самый раз. А в день мероприятия просто перетащим её на место.

— Ага… Понятно.

Ишшики кивнула и пошла обратно к младшеклассникам. Я проводил её взглядом и снова уткнулся в ноутбук. Сладостей я так никаких и не нашёл, но разговор с Ишшики сойдёт за передышку. Хм, переключение с работы на работу — это уже симптомчик, правда? В мире корпоративных рабов, полном лжи, дайте мне свободу, пока я не сдох от переработки… [1].

Впрочем, шутить я не в настроении. Я ведь пришёл сюда лишь помочь Ишшики, потому что чувствую ответственность, что пропихнул её в президенты. А теперь, как я погляжу, уже вовсю распоряжаться начал. И никто ведь не возражает. Слушают и соглашаются.

Это никуда не годится. Где-то я уже видел такую безысходность.

Если мы не изменим ситуацию, провал неминуем. Прекрасно знакомое мне положение. И помимо всего прочего, радости нашему президенту школьного совета, Ирохе Ишшики, оно не доставляет.

Чтобы быстро это положение изменить, надо оставить дела на Ишшики и достичь кое с кем консенсуса.

Я разложил документы по порядку и направился к Таманаве. Наш обычный стиль проведения совещаний никуда не годится. Если не договоримся на высшем уровне, так и будем ходить вокруг да около.

— Можно тебя?

— Что?

Кажется, Таманава тоже работал. На дисплее его MacBook Air светились слова «Набросок плана». Я заглянул туда и увидел вариации на тему достижения синергетического эффекта при инкорпорации множества предложений.

Похоже, он и правда намерен воплотить в жизнь все высказанные идеи.

От взгляда на такой набросок мне с Таманавой даже разговаривать расхотелось. Но я всё же сунул ему свою пачку бумаг:

— Вот, я тут просмотрел предложения. Что мы можем сделать, а что нет… Большинство, конечно, нет, но…

— О-о! Спасибо!

Таманава подхватил документы и принялся их перелистывать:

— Теперь у нас есть чёткое понимание проблем, да?

— Угу.

И так ясно, что нам не хватает времени и денег.

— Отлично, теперь подумаем, как с ними справиться.

— Нет, погоди. Это просто невозможно. У нас всего неделя осталась.

— Да, вот почему я думаю, что мы можем воспользоваться внешними источниками, заказать МУЗЫКАЛЬНУЮ ГРУППУ, к примеру. Я тут поискал и выяснил, что есть много СЕРВИСОВ по организации ДОСУГА. Если мы сможем их совместить, у нас получится подходящее нам МЕРОПРИЯТИЕ.

А деньги на всё это мы откуда возьмём?.. Хотел я было спросить, но до столь зашоренного человека вряд ли дойдёт.

И ведь не то чтобы он никого не слушал. Напротив, он слушает всех.

И именно потому пытается найти решение, включающее мнение каждого.

— Для начала обсудим всё это вместе и примем решение на следующем совещании.

Таманава стоял на своём. Упорен до невозможности. Сколько раз я с ним говорил, он ни разу не поддался. Может, это лучше назвать не упорством, а упрямством, а то и маниакальностью? Для меня было загадкой, почему он заходит так далеко, стремясь учесть каждое мнение.

И тут я понял.

Он стал президентом школьного совета совсем недавно. Впечатление произвести он умеет, даже я обманулся, но опыта у него как у Ишшики.

Вот почему он хочет, чтобы остальные высказывались, и прислушивается к их мнениям. И только добившись общего согласия, что-то предпринимает. А чтобы не возникали новые проблемы, просто задним числом подправляет предложения, не вынося их на обсуждение.

В этом он похож на Ишшики, которая бегает ко мне за указаниями. М-да, я и ей-то помочь толком не смог, я же её меньше месяца знаю, что уж говорить о Таманаве, с которым встретился пару дней назад. А уж образ мыслей его изменить — задача и вовсе невыполнимая.

Не о чем больше говорить. Лишь надавить на то, что в следующий раз надо обязательно всё решить.

— …Если на следующем совещании не придём к окончательному решению, дело мы завалим. Рассчитываю на тебя.

— Конечно, — бодро, как и следовало ожидать, ответил Таманава. Вот только сейчас эта бодрость была какой-то натянутой.

Бросив попытки его убедить, я пошёл на своё место.

Плохо… Все варианты исчерпаны.

Что мы будем готовить к празднику, должно решиться на следующем совещании… но решится ли? Судя по тому, как они проходили до сих пор, не поручусь.

Что ж, как бы то ни было, на этом этапе я больше ничего сделать не могу. Остаётся лишь смотреть, как всё разваливается на глазах.

На полдороге к своему стулу я заметил работающую в одиночестве Руми. Огляделся вокруг, но других младшеклассников не заметил. Наверно, отправились ёлку украшать.

Заинтересовавшись, что она там делает, я подошёл к ней:

— …Украшения готовишь?

Руми складывала листок в несколько раз и проходилась по сгибам ножницами. Должно быть, снежинки для украшения вырезала.

Судя по всему, украшения для зала были ещё не до конца готовы. И Руми как раз их доделывала. Ну да, детишкам куда веселее за новое дело вроде украшения ёлки взяться, чем заниматься такой однообразной работой.

Странно, что рядом нет куратора, когда младшеклассница с острыми предметами дело имеет. Надо бы уточнить. Кроме того, других младшеклассников рядом нет, так что никто на неё косо не посмотрит, если я с ней заговорю.

— Одна тут работаешь? — спросил я, слегка наклонившись к ней и всем видом демонстрируя желание завязать разговор. Но Руми ничего не ответила, продолжая складывать и резать листы.

…Что ж, раз она меня игнорирует, разговора не выйдет.

Я выпрямился, собираясь уйти, но в этот момент Руми взглянула на меня. Взяла ещё один листок бумаги и отвернулась.

— …Сам не видишь, что ли? — нахально заявила она, словно издеваясь. Это что за лаги такие? Да спутниковая трансляция, и та быстрее идёт.

Какая наглая соплячка, подумал было я, но, старательно работая в одиночку, она оставляла хорошее впечатление. И тут я вспомнил, почему она одна.

Ну да, и ситуация с Руми Цуруми — тоже побочный эффект моих действий. Выходит, и ей надо обязательно помочь.

Я плюхнулся рядом и подхватил листок из стопки. А заодно сгрёб валяющиеся на полу ножницы.

Хм… Тут что-то вроде кристалла нарисовано, значит, надо резать по линиям… Нет, не так. Сложить по линиям, а потом резать… Задачка оказалась не такой простой, и я попытался повторить действия Руми.

Хруст разрезаемой бумаги рядом вдруг затих. Я глянул туда и увидел, что Руми остановилась и с удивлением смотрит на меня:

— …Что ты делаешь?

— Сама не видишь, что ли? — процитировал я её. Она поняла это и нахмурилась:

— …Тебе что, больше делать нечего?

— Вот именно, нечего.

Точнее, у нас есть куча дел, которыми надо бы заняться, но увы, сейчас я ничего больше сделать не могу. Всё решит следующее совещание.

Руми равнодушно на меня покосилась:

— …Бездельник.

— Отстань.

Дальше мы вырезали молча.

Не знаю, кто это придумал, но делать украшения оказалось куда сложнее, чем я себе представлял. Требовалась точность, и потому приходилось сохранять концентрацию.

Я настолько увлёкся, что даже перестал слышать шум вокруг.

Но нарастающий и приближающийся топот всё-таки уловил. Поднял глаза и увидел, что ко мне рысит Ишшики:

— Я ножички одолжу, хорошо-о-о?

Она сгребла лежащие на столе канцелярские ножи. Должно быть, для украшения ёлки нужны инструменты.

И тут Ишшики заметила Руми. Та углубилась в работу и не обращала на неё внимания. Но Ишшики почему-то ей заинтересовалась.

И поманила меня рукой. Что ещё за?.. Я подался к ней, и она прошептала прямо в ухо:

— …Семпай, неужели ты предпочитаешь помладше?

— Ну, не то чтобы предпочитаю, но не возражаю.

Я действительно спокойно общаюсь с девочками младше меня, спасибо Комачи. Вот со сверстницами я куда больше нервничаю. Конечно, я не умею обращаться с совсем малышами, вроде сестрёнки Кавасаки, но проблемы возникают только с такими крохами. А вот с пацанами у меня чуть хуже, чем никак. Эти заразы слишком смахивают на животных, которые вообще слов не понимают…

Ишшики молчала. Это что, труп?. .[2] Я посмотрел на неё и увидел, что она совершенно ошеломлена:

— …Если ты подкатываешь ко мне, извини, мне, конечно, нравятся постарше, но ничего у тебя не выйдет.

— А разве я что-то такое сказал?

О боже, какой же я дурак, что ответил всерьёз…

Я жестом показал ей, чтобы проваливала. Ишшики фыркнула что-то вроде «это что ещё за обращение?..» и удалилась.

Снова наступило молчание.

Шелест складываемых листков и хруст разрезаемой бумаги. Мы молча откладывали готовые снежинки в стопку.

Наконец мы покончили с последней и посмотрели друг на друга.

— …Кажется, всё.

— Угу…

Руми удовлетворённо вздохнула и слегка улыбнулась. Но когда наши взгляды встретились, быстро отвернулась, словно смутившись.

Я вздохнул и поднялся:

— Ну что, возвращаемся?

— С-слушай… — заговорила Руми, всё ещё сидя. Но я не дал ей договорить:

— Там наверняка ещё ёлку украшают, может, туда пойдёшь?

— …А, ладно.

Руми тоже встала и двинулась на выход. А я направился к своему стулу.

Я не услышал, что хотела сказать Руми. Потому что в груди у меня заболело от её улыбки.

Увидев её, я понял, что просто пытаюсь такими мелочами облегчить себе душу. Хотя улыбка Руми Цуруми — отнюдь не одобрение моих действий.

Я кое-что вынес из прежнего своего способа решать проблемы.

Но этого недостаточно.

Моя ответственность. Я по-прежнему не знаю ответа.

× × ×

Младшеклассники ушли. Мы закончили свои дела, сложили документы, и больше делать было нечего.

Члены школьного совета школы Соубу лениво перепроверяли свою работу и пересчитывали бюджет, просто чтобы убить время. А ребята из Кайхин Сого, кажется, полностью ушли в дискуссию.

Сдаётся мне, больше тут делать нечего.

— Ишшики, вроде на сегодня дел больше не осталось. Не возражаешь, если я пойду?

Перелистывающая стопку бумаг Ишшики посмотрела на часы и слегка задумалась:

— Пожалуй… Ну что, на сегодня закончим?

— Угу. Тогда я побежал.

Ответное «спасибо за рабо-о-о-оту» прилетело мне уже в спину, когда я покидал комнату.

Выйдя на улицу, я обнаружил, что дождь прекратился. В лужах отражались городские огни, блестели свисающие с карнизов капли. Но и при всей этой красоте всё вокруг казалось унылым.

Я поправил воротник и зашагал вперёд. Дошёл до велосипедной парковки и только тогда вспомнил, что я сегодня без велосипеда. Из-за начавшегося с самого утра дождя пришлось добираться городским транспортом.

Расстроился и повернул к станции. По дороге мне на глаза попался MariPin. От его автоматических дверей веяло теплом, а над ними ярко сияла вывеска.

Кстати, там же тоже вроде как KFC имеется, да?.. Совсем ведь забыл заказ сделать.

Я же сегодня пораньше, так что зайду и закажу праздничный набор, как мама просила. До дома далековато, но разогревать в микроволновке так и так придётся. Да и забирать его буду я сам, так что ничего страшного. Забирать цыплёнка — это в самый раз для цыплёнка вроде меня [3]!

Внутри обнаружилось множество людей с большими сумками, явно к Рождеству закупаются. Я пошарил взглядом, нашёл вывеску KFC и направился туда.

В предрождественскую неделю бизнес у KFC всегда идёт хорошо. Вот и сейчас в очереди за праздничными заказами стояли несколько человек. Оно и понятно, удобное же место, рядом со станцией. Я отстоял очередь и без каких-либо проблем оформил заказ.

Всё, с делами покончено. Теперь можно и домой.

Я направился к ближайшему выходу. Через него шёл сплошной поток входящих и выходящих людей, так что автоматические двери вообще не закрывались. Потоки бродящих по первому этажу сталкивались с потоками идущих к эскалатору и сходящих с него, возникали заторы.

Оно и понятно, Рождество же, конец года. Всё надо сделать срочно, хех… Я взглянул на эскалатор.

И заметил среди спускающихся Юкино Юкиноситу. Мне стоило бы сразу ноги сделать, но они от удивления словно приросли к полу.

Она даже в такой толпе выделяется. Я ведь не высматривал её, но она сразу попалась мне на глаза.

Наверно, ходила закупаться в книжный, судя по фирменному пакету в руках.

Я стоял прямо на её пути. Ясен пень, она тоже меня увидела, на лице отразилось удивление. Наши взгляды встретились. Всё, теперь уже не сделаешь вид, что не заметил.

Я слегка ей кивнул. Юкиносита, сошедшая с эскалатора и направившаяся к выходу, тоже кивнула в ответ.

— Привет.

— …Добрый вечер.

Мой шаг остался неизменным, а Юкиносита шагала быстро, так что вышли мы одновременно.

На улице было полно людей, спешащих домой или по магазинам.

Недалеко от входа в глаза бросалась небольшая площадь. Не знаю уж, что тут происходит в полдень или в тёплое время года, но холодным дождливым вечером на ней никто не останавливался.

Зато почему-то остановились мы.

Юкиносита поправила пальто и шарф. Я машинально проделал то же самое.

В клубе, что ли, привычку эту приобрёл?.. Наверно, мне стоило промолчать, но слова сами сорвались с языка:

— По магазинам ходила?

— Да… Могу задать тебе тот же вопрос. Как ты здесь оказался в такое время? — холодно ответила она, не меняя выражения лица.

Ну да, я же и сегодня раньше из клуба ушёл. А значит, никак не должен был сейчас здесь оказаться. Вопрос напрашивается сам собой. Потому-то я и не хотел случайно с кем-нибудь встретиться. Но раз уж встретились, придётся отвечать.

Я потёр щёку, отворачиваясь:

— …Ну, это, дела у меня кое-какие.

Не мог же я сказать, в чём на самом деле причина. Так что ограничился общими и бессмысленными словами. Хотя лжи в них не было.

Юкиносита опустила глаза.

— Понятно… — тихо ответила она. А затем подняла голову. Губы её были прикушены, словно она сомневалась, сказать что-то или нет, устремлённые на меня глаза чуть вздрагивали.

— …Я знаю, что ты помогаешь Ишшики.

В её тихом голосе не было никакого напора. Казалось, что слова настолько хрупки, что от одного прикосновения готовы рассыпаться пылью, словно утренний иней. И потому от них веяло жутким холодом.

Вряд ли ей рассказала Юигахама. Думаю, Юкиносита сама обо всём догадалась. Должно быть, до сих пор она терпела, но, лично столкнувшись с моими подозрительными действиями, просто не могла не поднять эту тему.

— А-а, ну, так сложились обстоятельства…

Сколь бы ни были двусмысленны мои слова, правда от этого не изменится. А иначе я не могу, просто всё отрицать было бы глупо.

— Мог бы и не придумывать такую ложь.

Взгляд Юкиноситы был устремлён под ноги. Туда, где не было ничего, кроме холодного ветра. Должно быть, она имеет в виду мои слова насчёт Комачи.

— Я не врал. Это одна из причин, — мрачно пробормотал я.

— …Пожалуй. Да, ты не врал.

Юкиносита придержала волосы, раздуваемые холодным ветром.

И глядя на этот жест, я вспомнил один разговор.

Юкино Юкиносита никогда не врёт. Я упрямо верил в это и был сильно разочарован тем, что она не сказала правду.

Нет, разочаровался я не в ней. Я разочаровался в самом себе, возведшем её в идеал.

С другой стороны, а что сейчас? Сейчас я даже хуже, чем был тогда. Не говорить правду — это не ложь. Я проглотил этот обман и даже сам им воспользовался.

Я прибег к такому обману, который всегда отвергал. И потому чувствовал отвращение к самому себе. В результате в моих словах зазвучало раскаяние.

— …Извини, что занимаюсь этим сам по себе.

Юкиносита прикрыла глаза и слегка покачала головой:

— Я не против. Я не могу вмешиваться в твои дела, не говоря уже о том, чтобы оценивать их. Разве что…

Она остановилась. Её рука ещё сильнее сжала ремень висящей на плече сумки.

— Тебе нужно моё разрешение?

Юкиносита слегка наклонила голову, вопросительно глядя на меня прозрачными глазами. В её тихом голосе не было осуждения. И потому это было очень больно. В груди снова всё сдавило.

— …Нет, только подтверждение, — проронил я несколько слов. Я не знал, какой ответ будет правильным. Правильного ответа вообще может не быть.

Я посмотрел на Юкиноситу. На её лице была та же улыбка, что и в клубе. Улыбка тоски по ушедшим дням.

— …Понятно. В таком случае тебе нет нужды извиняться. Кроме того, Ишшики проще будет работать только с тобой, — медленно, но плавно сказала она. Я молчал. Что я могу сказать, если мне нельзя извиняться?

Она снова заговорила, не глядя на меня. Её взгляд был устремлён на плывущие по беззвёздному небу туманные облака, подсвеченные оранжевыми огнями прибрежной индустриальной зоны.

— Думаю, тебе по силам решить проблему. Как это было до сих пор.

Я подумал, что она ошибается. До сих пор я не решил ещё ни одной проблемы. Будь то с Ишшики или Руми, я лишь создавал неопределённость, в конечном итоге превращающуюся в беспорядок. И уж точно я их не спас.

— Ничего я не решил… Просто я одиночка, потому и взялся один, вот и всё.

Свои дела я делаю сам, слишком уж привык так поступать. Если меня во что-то втягивают или на меня что-то сваливается, в итоге это становится моей проблемой. Потому-то я и занимаюсь этим один.

Такова сама моя суть. Полагаться на кого-то, не зная другого способа решать проблемы, достойно презрения. Даже если человек, прежде ошибавшийся, на этот раз сделает всё правильно, никто не может ручаться за результат.

Вот почему я буду заниматься этим один. Иных причин нет.

И с Юкиноситой всё должно быть так же. За полгода в одном клубе я это понял.

— То же можно сказать и про тебя, — с уверенностью, нет, с надеждой заявил я. Но её голос словно затвердел:

— Нет… это не так.

Она опустила голову, сжала губы и вцепилась в рукава пальто. Под ослабшим шарфом показалась белая шея. Юкиносита словно съёжилась под холодным ветром. Наверно, я впервые видел её такой.

Не поднимая головы, она выдавливала из себя слова:

— Я просто всегда притворялась, что могу… что всё понимаю.

О ком она сейчас говорит? О себе или обо мне? Впрочем, без разницы. Кто считал, что он всё понимает?

Вот почему я должен что-то сказать. Должен, пусть даже мысли мои в беспорядке.

— Слушай, Юкиносита… — начал было я, но Юкиносита вскинула голову и прервала меня своим обычным спокойным голосом:

— Почему бы тебе на какое-то время не перестать приходить в клуб? Если ты беспокоишься за нас, то не стоит.

На её лице снова появилась спокойная улыбка. Спокойная, словно у фарфоровой куклы под стеклянным колпаком.

— Да ничего я не беспокоюсь.

Я знал, что не это должен был сказать. Но понимал, что если промолчу, мы лишимся даже пустой комнаты.

Но всё равно, ошибка есть ошибка. Как бы ты ни пытался сгладить последствия, её уже не исправишь.

Юкиносита покачала головой, отпуская сумку:

— Ты всегда беспокоился… Всегда, с тех самых пор… Поэтому…

Вслушиваясь в слабеющий голос, я ждал завершающих слов. Но они так и не прозвучали. Вместо них я услышал нечто совсем иное:

— Но тебе больше не надо заставлять себя. Если что-то разрушается от такой мелочи, значит, к тому всё и шло… Разве нет?

Я молчал.

Есть то, во что я когда-то верил, но больше не верю.

Но верит Юкиносита. Верит в то, во что я перестал верить во время школьной поездки.

Тогда я соврал. И эта ложь исказила их желание ничего не менять и не меняться самим.

Эбины, Миуры и Хаямы.

Они желали, чтобы их блаженная повседневная жизнь такой и оставалась. Вот почему они мало-помалу врали друг другу, обманывали друг друга и наконец захотели защитить такие отношения. Раз осознав, я не мог уже так просто это отрицать.

Я не мог назвать ошибочным их стремление, их выбор защитить то, что у них сейчас есть.

Я втянул их в своё собственное «я» и в итоге одобрил их решение. Я тоже на свой лад радовался тем дням и ощутил разочарование от их возможной потери.

Даже зная, что в конце концов они исчезнут без следа.

Вот почему моя вера исказилась и я начал врать самому себе. То, что важно для тебя, заменить нечем. Потеряв незаменимое, ты никогда больше его не получишь. А значит, ты должен это защитить. Такая вот ложь.

Не то чтобы я что-то защищал, я цеплялся за ощущение, будто что-то защищаю.

Вопрос Юкиноситы был ультиматумом.

В притворстве нет никакого смысла. Мы оба верили в это.

…Верю ли я сейчас?

У меня не было ответа. Теперь я понимал, что притворство в попытке что-то исправить не совсем бесполезно. Я понимал, что есть и такой путь, и не мог это отрицать.

Я был не в силах что-то сказать, а устремлённый на меня взгляд Юкиноситы сквозил одиночеством. Она молчала и, кажется, ждала моего ответа. Потом поняла, что молчание и есть ответ, слегка вздохнула и мимолётно улыбнулась:

— Тебе больше не надо заставлять себя приходить…

Её голос был ужасающе добрым.

По кирпичным ступенькам прозвучали шаги. Даже при таком столпотворении на улице мне казалось, что я слышу, как они постепенно удаляются.

Юкиносита растворилась в толпе. Она была рядом и вместе с тем ужасно далеко.

Молча проводив её взглядом, я сел на ступеньки.

Только тут я заметил, что в соседнем магазине играет рождественская музыка. А на площади стоит елка, украшенная гирляндами огней и разноцветными подарочными коробочками.

Которые, скорее всего, пусты.

Словно комната нашего клуба. Но я всё равно тянусь к этой пустой коробке.

Хоть мне и не позволено этого желать.

× × ×

Я сидел в оцепенении, не думая ни о чём.

Просто сидел на ступеньках и смотрел, как мерцают ёлочные огни.

Тело постепенно коченело под холодным ветром, и наконец я решился. Выдохнул заклубившийся белым паром воздух и встал.

Глянул на часы и убедился, что Юкиносита ушла совсем недавно.

Площадь перед станцией была полна народу. Кто из магазинов домой возвращался, кто из клуба.

Но мне она казалась поразительно тихой. Даже смешавшись с толпой, я не слышал ни голосов, ни рождественских песен.

Я медленно брёл по тротуару. Куда медленнее, чем хотелось бы. Потому, наверно, что всё время натыкался на спешащих со станции.

Тут были не только люди, рядом останавливались и машины. Кто поджидал кого-нибудь со станции, кто заезжал на парковку или выезжал с неё.

Одна из машин громко просигналила. Ну на фига в центре города-то?.. Я недовольно глянул в ту сторону, и, похоже, не я один.

Там обнаружился чёрный спортивный автомобиль с овальным носом. Редкая птица в здешних местах. Машина медленно подъехала ко мне, левое стекло опустилось.

— Хикигая, что ты тут делаешь?

За рулём сидела Хирацука.

— Ну, это, домой вот собрался… А вы что тут делаете?

Неожиданный человек в неожиданном месте. Хирацука вдруг расплылась в улыбке:

— Так ведь до Рождества всего неделя, верно? Решила проверить, как там у вас, а уже никого и нет. Тоже собралась домой и тут заметила тебя.

— А у вас острый глаз…

— Когда работаешь школьным психологом, ученики в «своей» форме в центре города так взгляд и притягивают.

Хирацука немного иронично улыбнулась и показала на место рядом с собой:

— Очень кстати, подброшу тебя до дома.

— Спасибо, не стоит.

— Не выделывайся, залезай. А то сзади ещё машины подъезжают, — надавила она на меня. Я глянул и увидел, что сзади действительно подкатывает машина. Да уж, судя по тону Хирацуки, деваться мне некуда.

Я неохотно подошёл к машине, но слева была только одна дверь. Двухместная она, что ли? Выбора не было, пришлось обходить с правой стороны. Кстати, у неё же и руль слева, да?..

Забравшись в машину, я угнездился на сиденье. Пристегнулся и огляделся. Сиденья и приборная доска были обтянуты натуральной кожей, алюминиевые указатели и отделка металлически поблёскивали. Крутая тачка, чёрт побери.

— Разве у вас такая машина? Помнится, летом мы на совсем другой ездили…

В деревню Чиба она нас на обычном минивене везла…

— А-а, та из проката. А это мой любимец.

Хирацука с довольным видом постучала кулаком по рулю. Так она что-то очень на типичного красавчика смахивает. У одинокой женщины и такой крутой двухместный спорткар, да?.. Как бы сказать… Сдаётся мне, отчасти из-за таких хобби она никак замуж выйти и не может…

Любимец Хирацуки взревел и сорвался с места.

Я объяснил примерный маршрут до моего дома. Хирацука кивнула и повернула руль. Быстрее всего отсюда добраться по автостраде.

Но судя по огням, что я вижу, едем мы совсем не туда.

Странно. Я посмотрел на Хирацуку. Она затянулась сигаретой и заговорила, глядя вперёд:

— Не возражаешь, если мы кое-куда заскочим?

— Ха.

Когда тебя везут на машине, грех жаловаться. Не знаю уж, куда она хочет заскочить, но если в итоге я окажусь дома, я не возражаю.

Я откинулся на спинку сиденья и положил локоть на окно, пристроив подбородок на руку. Уличные огни казались оранжевыми пятнами, наверно, из-за надвигающегося тумана.

Ноги обдувал тёплый воздух. Я почувствовал, что моё продрогшее тело расслабляется, и пару раз зевнул.

Хирацука держала руль, что-то тихо мурлыкая под нос совсем рядом со мной. Её дыхание и негромкий напев звучали как колыбельная, мои глаза закрылись сами собой. Хоть машина и относилась к спортивным моделям, Хирацука вела её так гладко, что тряски совсем не ощущалось, лишь лёгкое покачивание.

Ночная поездка незнамо куда.

Я уже почти заснул, но в этот момент машина плавно остановилась.

В окне виднелись лишь пустая дорога, редкие фонари да фары машин на встречной полосе.

— Мы на месте, — сказала Хирацука, вылезая из машины. На каком это месте?.. Я последовал за ней.

В нос ударил запах моря. Разглядев далеко впереди огни новых районов, я понял, где мы. На мосту, пересекающем устье Токийского залива. Ученики школы Соубу в феврале бегут марафон, тут его контрольная точка. На перилах парочки выцарапывают свои имена. Помню, как я над ними смеялся.

Мы отошли на тротуар, и Хирацука кинула мне банку кофе. В потёмках я едва не уронил её, но всё же сумел ухватить. Она была ещё тёплой.

Хирацука прислонилась к машине, затянулась сигаретой и открыла свою банку одной рукой. Как ни странно, такой жест показался очень уместным.

— Круто смотритесь.

— Стараюсь.

Я просто хотел её подколоть, но она восприняла мою реплику как должное. Слушайте, если вы и дальше такое лицо делать будете, я и правда начну думать, что вы крутая.

Пялиться на Хирацуку и дальше было как-то неловко, так что я повернулся к морю.

Оно казалось совершенно чёрным. Лишь его колышущаяся поверхность была слабо освещена. Волны катились так плавно, что мне даже показалось, стоит им улечься — и они не появятся больше никогда.

Пока я смотрел на море, меня окликнула Хирацука:

— Ну, как там у вас дела?

Это она про что? Сложно сказать без контекста. Но учитывая, что до Рождества всего неделя, наверно, о подготовке рождественского мероприятия.

— Весьма паршиво.

— …Хм.

Хирацука отвернулась, выпустила клуб дыма и снова повернулась ко мне:

— А что именно?

— Даже не знаю, как сказать…

— Ну, попробуй как-нибудь.

— Ха-а. Тогда…

Я задумался, с чего начать.

Главная проблема, о которой надо сказать — недостаток времени. До Рождества осталась всего неделя, тут вряд ли уже что исправишь.

Вторая проблема — непосредственная причина первой. То, как у нас всё организовано. С одной стороны у нас есть Таманава, который постоянно прислушивается к мнению остальных. С другой — Ишшики, которая постоянно на остальных полагается. Из-за того, что эта парочка оказалась во главе, мы бездарно потратили уйму времени.

Чтобы исправить ситуацию, надо либо переложить задачу на кого-то ещё, либо перекроить их менталитет. Ни на один из этих вариантов особой надежды нет.

Что касается первого варианта, нам просто некого выдвинуть на такой пост. Призванные помощники лишь помогают, резонно считая, что не должны задвигать президента школьного совета на второй план. Да и члены школьного совета полагают, что их задача — следовать за президентом.

Что же касается изменения менталитета Таманавы и Ишшики, это та ещё задачка.

Они оба новички на посту президента школьного совета, опыта у них кот наплакал, и с этим ничего не поделать. Нет у них лидерских навыков, не видят они пути к успеху. Зато видят путь к провалу. Стать президентом и тут же завалить серьёзную работу регионального уровня в кооперации с другой школой — это конец всему. Наверно, их сковывает страх.

Люди частенько спотыкаются на больших делах. Только посторонние могут рассказывать, что на ошибках учатся, а для участников такое крайне неприятно.

Посторонние могут говорить «в следующий раз постараешься» или «все когда-то ошибаются». Вот только первая неудача может наложить такой отпечаток, что следующий раз тоже обернётся провалом. Говорить «в ошибках нет ничего страшного» просто безответственно. Ошибки отнюдь не добавляют авторитета тому, кто ошибся.

Тем, у кого голова хорошо работает, несложно понять, что есть вещи, в которых ошибаться просто нельзя. Думаю, это относится и к Таманаве, и к Ишшики.

Вот почему они жаждут чужих мнений и включают их в планы. Ради того, чтобы разделить ответственность за провал на всех.

Вряд ли кому-то в лицо прямо скажут, что он во всём виноват. Но они могут так думать, утешая себя.

Доклады, контакты, консультации, компромиссы, согласования — всё это для того, чтобы увеличить число вовлечённых в процесс людей, разделив с ними ответственность. Перелагая вину на остальных, они тем самым снимают ношу со своих плеч.

Они не способны взять ответственность на себя, потому и ищут чужие мнения.

И именно потому подготовка к мероприятию сейчас в тупике. На ком должна лежать ответственность? Именно отсутствие ответа на этот вопрос и есть главная ошибка.

— Ну, примерно как-то так…

Я не был уверен, что смог достаточно чётко всё сформулировать. Просто выплеснул свои мысли на этот счёт.

Хирацука слушала меня молча. А когда я закончил, нахмурилась и кивнула:

— …Ты хорошо разобрался. Ты прекрасно разбираешься в том, как мыслят люди.

Ничего подобного. Я просто представил себя на их месте. Так что это не более чем мои эгоистичные предположения. Но едва я собрался изложить это Хирацуке, она остановила меня, вскинув указательный палец и перехватив инициативу. А затем посмотрела мне в глаза и медленно заговорила:

— Но ты совсем не понимаешь их чувства.

У меня перехватило дыхание. Я ни сказать ничего не мог, ни даже вздохнуть. Она ухватила самую суть. Я осознал, что именно я пытался понять, но так и не смог.

Кажется, мне уже когда-то говорили такое. «Больше думай о чувствах остальных. Почему ты этого не понимаешь, хотя понимаешь всё остальное?» Кажется, когда-то я уже это слышал.

Я молчал, не в силах ответить. Хирацука затушила сигарету в пепельнице:

— Мысли и чувства не всегда совпадают. Порой из-за этого приходишь к совершенно иррациональным выводам… Вот почему и Юкиносита, и Юигахама, да и ты тоже, вы все ошибаетесь.

— …А эти-то двое тут причём?

Я был ошеломлён неожиданно всплывшими именами. Сейчас мне не хотелось ни говорить, ни даже думать про них.

Хирацука остро глянула на меня.

— Я с самого начала про них и спрашивала, — недовольно бросила она и закурила новую сигарету. Верно, она не уточняла. Это я сам решил, что речь идёт о рождественском мероприятии.

— Впрочем, и там, и там истинная причина бед одна и та же. Один корень проблемы… Сердце.

Хирацука выпустила клуб дыма, начавший медленно рассеиваться в воздухе.

Сердце. Чувства. Мысли.

Я смотрел на рассеивающийся дым. Мне почему-то казалось, что так я смогу что-то разглядеть.

Но это был самообман. Я так ничего и не увидел. Мне казалось, что я думаю о чужих чувствах, но на самом деле я смотрел лишь на поверхность. Считал истиной то, что всего лишь предполагал. И чем тогда это отличается от самодовольства?

В таком случае, пожалуй, о понимании не стоит и мечтать.

— Но… ведь одними размышлениями такого не понять?

Плюсы, минусы, риски, отдача — вот это я понять могу. Это мне по силам.

Желания, инстинкт самосохранения, ревнивая ненависть. Я могу просчитать действия людей, основанные на таких сильных отталкивающих эмоциях. Потому что у меня самого их полно. Такое несложно представить и вполне можно понять, воспользовавшись логикой.

Но в противном случае всё куда сложнее.

Трудно представить чувства людей, не укладывающиеся в логические рамки, когда не работают понятия выгоды и потерь. Я очень слабо продвинулся на этом пути, и, что ещё хуже, наделал слишком много ошибок.

Доброжелательность, дружба, даже любовь. Во всём этом я ошибался. Уверен, ошибаюсь и сейчас, когда думаю о них.

Мне придёт сообщение, мы случайно прикоснёмся друг к другу, улыбнёмся, встретившись глазами, пойдёт слушок, что в меня кто-то втюрился, мы будем много разговаривать, случайно оказавшись на соседних местах, будем всегда вместе уходить домой — насчёт всего этого я ошибался.

Даже… Даже если есть вероятность, что я прав.

Не уверен, что долго смогу в это верить. Я могу отмести все позитивные факторы и нагромоздить всевозможные препятствия, но всё равно не могу счесть такой образ мыслей чем-то настоящим.

Если что-то постоянно меняется, то правильного ответа не существует. Думаю, его просто невозможно найти.

Хирацука слегка улыбнулась, а затем строго посмотрела на меня:

— Не понимаешь? Тогда думай ещё. Если умеешь только просчитывать, просчитывай, пока не поймёшь. Воспользуйся методом исключения, продумай все возможные ответы и отбрось заведомо неверные. Тот, что останется, и будет верным.

В лице её была убеждённость, но говорила она нечто совершенно иррациональное. Даже не укладывающееся в логику.

Если человек строит выводы, основываясь на расчётах и логике, он должен продолжать этим заниматься, пока не сможет большего. Она предлагает отбрасывать варианты методом исключения.

Но это же неэффективно и бессмысленно, правда? Нет ведь никакой гарантии, что оставшийся ответ окажется верным. Я был так шокирован и обескуражен, что даже не мог найти нужные слова:

— …Но ведь непонятное так и останется непонятным, правда?

— Значит, ты просто просчитался или что-то не учёл. Думаю, в таком случае тебе придётся пересмотреть методику расчётов, — небрежно бросила Хирацука. Столь банальные слова невольно заставили меня сухо засмеяться.

— Это же просто нелепо…

— Дурачок. Если бы можно было просчитать чувства, мы бы уже жили в цифровом мире… Оставшийся ответ, который ты не можешь просчитать, и есть то, что называется человеческими чувствами.

Голос её звучал немного грубовато, но по-доброму.

Ну да, есть вещи, которые невозможно просчитать, сколько ни старайся. Вроде числа пи или бесконечных периодических дробей.

Но это не повод прекращать думать. Ты продолжаешь размышлять именно потому, что не можешь найти ответ. И это совсем не отдых, больше на пытку смахивает.

От одной мысли о таком по спине пробежали мурашки. Я машинально поправил воротник. Хирацука фыркнула, глядя на меня:

— Ну, я тоже не раз в расчётах ошибалась, быть может, потому и замуж выйти до сих пор не могу… Тут недавно у подруги свадьба была…

Она криво усмехнулась. В другой день я бы её подколол, ляпнув что-нибудь наобум.

Но сегодня был не в настроении так поступать.

— Нет, просто ваши парни слепы.

— А?.. Ч-чего это ты вдруг? — ошарашенно и смущённо пробормотала она, отводя взгляд.

Но это была отнюдь не лесть. Будь я лет на десять постарше и встреться мы лет на десять пораньше, подозреваю, втрескался бы в неё без памяти. Хотя какой смысл в таких предположениях.

Я невольно улыбнулся от таких шальных мыслей. Хирацука тоже весело рассмеялась. А потом прочистила горло:

— Н-ну ладно. Можешь считать это моей благодарностью… Дам тебе особую подсказку.

Она повернулась ко мне с таким серьёзным видом, словно и не смеялась только что. Я рефлекторно вытянулся по стойке «смирно». Хирацука убедилась, что я готов её выслушать, и неспешно заговорила:

— Правильно выбирай, о чём именно думать.

— Ха…

Как-то оно не к месту. Обобщение, а не подсказка. Хирацука увидела, что я не понимаю, и задумчиво качнула головой:

— Ну… Подумаем, к примеру, о причине, по которой ты помогаешь Ишшики не как член клуба помощников, а сам по себе. Ты делаешь это ради клуба или ради Юкиноситы?

Неожиданный пример и неожиданно прозвучавшее имя заставили меня вздрогнуть. Я рефлекторно повернулся к Хирацуке. Та грустно улыбнулась:

— Это сразу видно. Когда вы закончили с просьбой Ишшики, Юкиносита пришла ко мне отчитаться… Сама она о себе ничего не говорила, но по её виду я решила, что есть такой вариант. Ты тоже?

— А-а, ну, это, если подумать… — забормотал я, судорожно соображая, что сказать. Но Хирацука не стала меня дожидаться.

— Если да, когда-нибудь ты поймёшь, что отдалился от них, чтобы не ранить… наверно. Хотя это всего лишь пример.

— …Ну да, точно. Просто пример.

Совершенно верно, всего лишь пример. Так мне сказали, так я и ответил. Чисто учебный пример, не имеющий никакого отношения ко мне нынешнему.

Хирацука кивнула:

— Но думать тебе надо не об этом. Тебе надо думать о том, почему ты не хочешь никого ранить. И ответ сразу придёт… Ты не хочешь их ранить, потому что они дороги тебе, — добавила она, глядя прямо мне в глаза. Словно говоря, что ни возразить, ни отвернуться она мне не позволит.

Её лицо, освещаемое оранжевыми уличными фонарями и фарами проносящихся мимо машин, казалось каким-то одиноким. Она тихо и сердечно прошептала:

— Но пойми одну вещь, Хикигая. Никогда никого не ранить невозможно. Люди — это такие существа, которые ранят других людей одним фактом своего существования, даже если они этого не осознают. Живёшь ты или умираешь, ты всегда ранишь кого-то. Участвуя в чём-то, ранишь одного, не участвуя — другого…

Хирацука достала из пачки ещё одну сигарету и уставилась на неё.

— Но если тебе наплевать на того, кого ты ранишь, ты не будешь переживать. Здесь нужно осознание. Именно потому, что тебе не наплевать, ты и будешь чувствовать, что ранишь кого-то.

Она наконец сунула сигарету в рот. Скрежетнуло колёсико по кремню, огонёк зажигалки подсветил лицо. Оно казалось очень добрым, глаза были закрыты, словно Хирацука спит. Затем она выдохнула большой клуб дыма и добавила:

— Дорожить кем-то означает быть готовым ранить его.

Она подняла взгляд к небу.

Я посмотрел туда же, размышляя, о чём она сейчас думает. Сквозь щели между облаками кое-где пробивался лунный свет.

— Вот и вся подсказка, которую я хотела тебе дать.

Хирацука отлипла от машины, к которой прислонялась, и усмехнулась. А потом потянулась:

— Именно потому, что оба думают друг о друге, они не могут кое-чего получить. Но тут не о чем грустить. Быть может, этим даже надо гордиться.

Звучит прекрасно. Но и только. Думать о том, что не можешь получить, хотя оно прямо перед тобой, очень больно. Можно даже сдаться и отвернуться.

Я не мог не задать вопрос:

— …А разве это не слишком трудно?

— Угу, трудно. — Хирацука снова прислонилась к машине. — Но возможно. У меня же получилось.

Она уверенно усмехнулась. Должно быть, в прошлом с ней много чего случилось, только она не расскажет. А я не уверен, что стоит об этом спрашивать. Интересно, расскажет ли она, когда я стану повзрослее? Я заметил, что выжидающе смотрю на неё, и тут же отвернулся.

— Несколько самонадеянно думать, что если вы справились, остальные тоже справятся, знаете ли.

— …Ну ты и наглец, — раздражённо буркнула она, хватая меня за голову в стиле железного когтя. Мне стало больно, и я начал вырываться, но боль вдруг ушла. А рука её осталась на моей голове:

— …Пожалуй, скажу тебе откровенно.

Голос её стал глубже. Моя голова оставалась в захвате, и я смог только перевести взгляд. Хирацука немного грустно улыбнулась:

— По правде говоря, быть может, тебе ничего делать и не придётся. Когда-нибудь Юкиносита может измениться. Когда-нибудь появится тот, кто сможет понять её. Кто всегда будет рядом с ней. То же касается и Юигахамы.

И когда это будет? В таком далёком будущем, что оно кажется нереальным, но в тоже время совсем близким.

— Уверена, вам кажется, что есть только здесь и сейчас. Но это не так. Всё обязательно скажется ещё когда-нибудь. Так устроен этот мир.

Пожалуй, так и есть. Однажды где-то кто-то переступит черту. Подумав об этой шаткой правде, я ощутил какую-то боль в груди и скрючился, стараясь её прогнать.

Рука Хирацуки вместо головы лежала уже на моём плече, я и не заметил, как она туда переместилась. Голос звучал совсем рядом:

— …Просто было бы замечательно, если бы этим человеком оказался ты. Я хочу, чтобы вы с Юигахамой переступили эту черту Юкиноситы.

— Хоть вы и говорите так…

Я попытался было ответить, но Хирацука мягко обняла меня за плечо. Почувствовав лёгкое тепло её тела, я потерял дар речи. И застыл. А Хирацука посмотрела мне прямо в глаза:

— Нынешнее время — это ещё не всё… Но кое-что можно сделать только сейчас, потом возможности не будет. Сейчас, Хикигая… Сейчас.

Я не мог отвести взгляд от её влажных глаз. И мне нечего было им ответить.

Её руки сильнее сжали мои плечи:

— Думай, борись, ошибайся, переживай… Иначе всё не будет настоящим.

Хирацука отпустила меня. И улыбнулась своей обычной бодрой улыбкой, словно говоря, что поучение окончено. Оцепенение наконец отпустило меня.

Обрушившийся на меня дождь слов отозвался множеством голосов в груди. Но я не мог позволить им вырваться наружу. Пожалуй, мне стоит обдумать их, отфильтровать и усвоить.

Вот почему вместо благодарности я скажу кое-что совсем другое:

— …Как можно назвать настоящим то, от чего страдаешь?

— Ну ты и зараза, — весело рассмеялась Хирацука и отвесила мне подзатыльник. — Ладно, поехали домой. Залезай.

Она уселась на водительское сиденье. Я кивнул и двинулся к другой дверце.

Обходя машину, я бросил быстрый взгляд на небо.

Луна, которая должна была бы выглядывать в разрывы облаков, уже спряталась. Море совсем потемнело, а ветер морозил щёки.

Но, как ни странно, мне было совсем не так холодно, как должно было быть. Наверно, потому что во мне ещё жило ощущение того лёгкого тепла.

-----------------------------------------------------

Примечания

[1] Искажённая цитата из опенинга «Attack on Titan»

[2] Отсылка на игры серии «Dragon Quest», где персонажи могут прикидываться трупами

[3] Отсылка к «Mayoi Chiki»

Развалившись на диване в гостиной, я услышал щелчок, вплётшийся в мерное тиканье настенных часов.

Мельком глянул на них: стрелки показывали полночь.

С момента, когда Хирацука привезла меня, прошло уже немало времени.

Комачи и родители уже поужинали и разошлись по своим комнатам. Камакура, надо полагать, дрыхнет сейчас у Комачи.

Старенький котацу время от времени начинал жужжать. Его так и оставили включённым, хотя никто сейчас им не пользовался. Я встал, щёлкнул выключателем и снова вернулся на диван.

Прохлада в комнате сейчас как раз кстати. И в сон не тянет, и, что самое главное, в голове прояснилось.

Хирацука явно дала мне подсказку. И не только сегодня, она и до того кое-что мне вдалбливала. Просто я не замечал, неправильно понимал, а то и просто пропускал мимо ушей.

Теперь надо заново сформулировать и обдумать проблемы.

Ближайшая и наиболее серьёзная, конечно, это совместное рождественское мероприятие. Хоть я и взялся помогать, ситуация на грани краха.

Плюс к тому стала ясна проблема Ирохи Ишшики. Я пропихнул её на пост президента школьного совета, но она не очень-то справляется со своими новыми обязанностями.

Более того, проблемы Руми Цуруми никуда не исчезли. Не знаю, как на ней отразились те мои летние действия в деревне Чиба, но её нынешнее положение оптимизма не внушает.

И ещё… ещё проблема клуба помощников.

Но от одной лишь мысли о ней начинало болеть в груди. И на ум не приходило ничего, даже отдалённо напоминающего решение. В голове снова и снова всплывали выражение лица сдавшегося человека, вымученная улыбка и невысказанные слова.

Зациклившись на этом, я впустую потерял уже уйму времени. Данную проблему стоит оставить на потом.

Значит, остаются три прочие. Понятные и с чётко определёнными целями.

Первое — научить Ишшики как положено исполнять свои обязанности, воспользовавшись грядущим мероприятием. Второе — сделать так, чтобы Руми Цуруми могла улыбаться даже в одиночестве. Третье — ограничить мероприятие рамками возможного, а для этого надо наладить взаимодействие с представителями школы Кайхин Сого, включая Таманаву.

Если всё получится, то за временное решение сойдёт.

Я мысленно тасовал проблемы, подыскивая решение, словно сапёр, ищущий безопасный маршрут. У всех них есть одна связующая деталь — рождественское мероприятие. Именно оно связывает всё воедино.

Мне нужно придумать способ, который позволил бы идеально с ними разобраться.

Но, покрутившись неделю на совещаниях, я понимал, что это будет крайне непросто. Не думаю, что мне по силам развернуть ситуацию в нужном направлении. Я даже с Таманавой обсуждал, что тут можно исправить.

И что мне делать? Попросить у кого-то помощи?

Попросить я могу разве что Комачи.

Но Комачи в самом разгаре подготовки к вступительным экзаменам, её лучше не трогать. До них осталось меньше двух месяцев. Нельзя мешать в столь ответственный момент её жизни.

Кто тогда остаётся? Заимокуза? Ну да, его-то я могу дёргать без всякого зазрения совести. И, скорее всего, свободного времени у него навалом. Одна беда — в такой компании у него шарики за ролики заедут. Он и с одноклассниками-то общаться толком не может, а тут столько ребят из другой школы.

…Нет, я знаю, что Заимокуза тут не виноват.

Вся ответственность лежит на мне.

Насколько же я слаб?

Почему я так сразу пытаюсь положиться на других? Однажды попросив помощи, теперь я снова, чуть что, тянусь к остальным.

Когда я успел стать таким слабым?

Узы между людьми, должно быть, настоящий наркотик. Ты невольно становишься зависимым, а сердце твоё мало-помалу плавится изнутри. И в конце концов ты начинаешь полностью полагаться на других, не в силах действовать самостоятельно.

Значит ли это, что протягивая руку помощи другим, я тем самым заставлял их страдать? Что я делал из них людей, неспособных стоять на ногах без сторонней помощи?

Хотя мы должны были не давать рыбу, а учить её ловить.

Что легко достаётся, наверняка фальшивка. Что легко пришло, столь же легко и уйдёт.

Во время эпопеи с выборами в школьный совет Комачи дала мне причину. Я убедил себя, что спасаю клуб помощников ради неё.

Потому, наверно, я тогда и ошибся.

Я должен был действовать, исходя из собственных причин, собственного ответа.

Даже сейчас я притворяюсь, что действую ради кого-то другого. Ради Ишшики, ради Руми, ради самого мероприятия.

На самом ли деле меня побуждают действовать именно эти причины? Я чувствую, что ошибаюсь в предпосылках. И думаю не о том.

Чтобы понять, что правильно, а что нет, надо начать с самого начала.

Ради чего я действовал до сих пор? В чём причина? Надо пройтись по памяти в обратном порядке.

Рождественское мероприятие должно пройти успешно ради Ирохи Ишшики и Руми Цуруми. Я помогаю, потому что на выборах школьного совета пропихнул Ишшики в президенты. Сделал я это ради того, чтобы президентом не стали Юкиносита или Юигахама. Почему я не хотел, чтобы кто-то из них стал президентом? Подсказанная Комачи причина дала мне опору, но на самом деле…

У меня было желание.

Тогда я хотел одно и только одно. Всё остальное мне было ненавистно. Но не имея возможности получить желаемое, я начал считать, что его не существует.

А всё потому, что мне казалось, будто я вижу его. Будто даже могу прикоснуться.

Вот почему я ошибся.

Теперь мне ясен вопрос. Надо думать над ответом.

Не знаю, сколько времени я размышлял. Но ночная тьма начала таять, небо — светлеть.

Всё это время я думал, но так и не смог придумать никакого способа, никакого плана, никакой стратегии. Логика, теория, софистика — всё оказалось бесполезно.

А значит, возможно… Возможно, это и есть ответ.

× × ×

Уроки кончились, закончился и классный час. Я потянулся и ощутил, как в шее и пояснице явственно хрустнуло.

В школу я припёрся совершенно не выспавшимся. Едва сев на своё место, распластался на столе, пропуская всю информацию мимо ушей.

Но сейчас моё сознание было пугающе чистым.

Я всё ещё сомневался в ответе, над которым думал всю ночь. Не был уверен, правилен ли он.

Но придумать что-то ещё всё равно не получалось.

Я глубоко вздохнул и поднялся. Меня ждало одно и только одно место. Выйдя из класса, я двинулся по коридору.

Ни его холод, ни пустота меня не волновали. Сейчас моя кровь так неприятно быстро мчалась по жилам, что даже температура подскочила. Шум рвущегося в окно ветра и крики спортсменов на улице казались такими далёкими, что я их практически не слышал. Я снова и снова повторял слова, которые мне предстояло сказать, больше ни на что не обращая внимания.

Впереди уже была видна дверь, в которую мне предстояло войти. Наглухо запечатанная мёртвой тишиной.

Немного постояв перед дверью, я слегка вздохнул и осторожно постучал в неё. Хотя до сих пор всегда входил без стука. Но сегодняшняя задача требует строгого соблюдения формальностей.

Немного подождал, но ответа не было.

Тогда я постучал ещё раз.

— Войдите… — слабо послышалось из-за двери. Хм, никогда до сих пор не обращал внимания, как слышен голос из-за закрытой двери. Я взялся за ручку.

Дверь слегка скрипнула, приоткрываясь. Она казалась очень тяжёлой. Разве она всегда такой была? Я напрягся, открывая её.

Зашёл в комнату и увидел сильно удивлённые лица на своих привычных местах.

— Хикки, ты чего вдруг стучишься?

Юи Юигахама, как обычно крутящая в руках свой мобильник, озадаченно посмотрела на меня.

Заложив недочитанную книжку закладкой, Юкино Юкиносита аккуратно положила её на стол. Глаз она не поднимала.

Лишь тихо произнесла несколько слов, будто никому их не адресуя:

— …Я же сказала тебе, что не нужно заставлять себя приходить.

Я молча выслушал их, стараясь не упустить ни звука её голоса.

— …У меня к вам дело, — коротко сообщил я в ответ. Юкиносита промолчала. На комнату опустилась такая тишина, словно снизошёл ангел.

— М-может, присядешь?

Мы с Юкиноситой синхронно посмотрели на решительно заговорившую Юигахаму. Я кивнул и сел прямо напротив Юкиноситы с Юигахамой. Хм, теперь понятно, как всё это выглядит с точки зрения тех, кто приходил к нам за помощью. Стул наискосок от Юкиноситы, на который я всегда садился до сих пор, остался пустым.

— Что-то случилось? — спросила Юигахама. — Ты сегодня совсем не такой, как обычно.

Разумеется, не такой. Я же сегодня пришёл не как член клуба.

Ответ, над которым я думал всё это время, снова и снова, был только один.

Если ты ошибся, это и есть ответ. Заново ту же проблему тебе не решить.

Но ты всё равно должен суметь спросить снова. Вот почему на сей раз я буду собирать правильные ответы один за другим, с самого начала, двигаясь верным путём. Ничего другого я придумать не в силах.

Я вздохнул и посмотрел на Юкиноситу с Юигахамой.

— У меня к вам есть одна просьба.

Слова, которые я столько раз репетировал, выскользнули легче, чем я себе это представлял.

Быть может, поэтому на лице Юигахамы отразилось облегчение:

— Хикки, так ты всё же решил к нам обратиться…

Она тепло улыбнулась. Но выражение лица Юкиноситы было совсем другим. Она смотрела в мою сторону, но словно не замечала меня. Под этим взглядом мой голос начал слабеть.

— Это насчёт того мероприятия, о котором говорила Ишшики. Всё куда хуже, чем я себе представлял. Поэтому я хочу попросить вас о помощи…

Юкиносита опустила глаза, словно пытаясь подобрать слова:

— Но…

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — прервал я её, не давая возразить, и быстро заговорил. — Я знаю, что сам так решил и даже сказал, что не надо помогать Ишшики. Но это я пропихнул её в президенты. И ответственность лежит на мне.

Если мне сейчас откажут, будет совсем плохо. Мне нечем убедить Юкиноситу, но и нельзя, чтобы она отказала. Поэтому я заговорил о том, что первое пришло в голову.

— Помнишь ту девочку в деревне Чиба? У неё всё по-прежнему…

— А-а… Руми, да?

Юигахама нахмурилась. Ну да, тот случай ни у кого приятных воспоминаний не оставил. Никого тогда выручить не удалось, исход дела был, наверно, наихудшим для всех в нём участвовавших.

Результат моих прежних методов. И здесь я опять ошибся. И потому, чтобы не ошибиться снова, я говорил, не останавливаясь:

— Вот почему я хочу что-то сделать. Я понимаю, что сам всему причиной и что просьба очень эгоистична с моей стороны. Но всё равно прошу.

Я посмотрел на Юкиноситу. Её лежащая на столе рука сжалась в кулак:

— То есть, ты сам виноват. Это ты хочешь сказать?

— …Ну, не стану отрицать.

Прямо или косвенно, но на результат повлияли мои действия. Это правда. Юкиносита опустила взгляд и прикусила губу.

— Понятно… — возникло чувство, что она скорее вздохнула, чем просто ответила. Её повлажневшие глаза на миг устремились на меня, но она тут же отвела их в сторону. Выдержала паузу, словно подбирая слова, и холодно заговорила:

— …Если ты считаешь, что сам ответственен за случившееся, значит, тебе и решать проблему, верно?

У меня перехватило дыхание. Но я знал, что молчать нельзя, и сумел выдавить несколько хриплых слов:

— …Да. Извини, забудь всё, что я сказал.

Больше у меня ничего не осталось. Ничего другого я не придумал. Да и, по сути, Юкиносита права.

А потому не могу не согласиться с ней. Как минимум теоретически.

Я собрался уже было встать и уйти. Но меня остановил дрожащий голос:

— Подожди, — эхом прозвучало в холодной тишине комнаты.

Юигахама смотрела на нас с Юкиноситой мокрыми глазами.

— Всё не так. Почему всё так повернулось? Это странно., — сказала она дрожащим голосом. Мы с Юкиноситой следовали логике, а она возразила безо всякой на то причины.

Я чуть расслабился, увидев, что Юигахама ведёт себя в своём стиле. Слегка улыбнулся и медленно заговорил, словно объясняя маленькому ребёнку:

— Нет тут ничего странного… Свои дела надо делать самому. Это очевидно.

— …Пожалуй, — после некоторой паузы согласилась со мной Юкиносита. Юигахама яростно замотала головой.

— Да нет же, вы всё неправильно говорите.

Она готова была расплакаться. Я ощутил, как у меня что-то сжимается в груди, и мне захотелось отвести взгляд. Но её добрый голос мне не позволил.

— Ну, понимаете, это же не только Хикки виноват. То есть, Хикки всё придумал и провернул, да. Но мы ведь тоже… Мы всё на тебя спихнули…

— …Нет, это не так.

Я подбирал слова, которые должен был сказать повесившей голову Юигахаме. Ничего на меня не спихивали. Напротив, это мне даже здорово помогло.

Юигахама подняла голову, глядя на меня. Она по-прежнему готова была расплакаться:

— Нет. Не только из-за тебя вот так всё повернулось, из-за меня тоже…

Она перевела взгляд на Юкиноситу. В нём читалось, что ответственен и ещё кое-кто.

Юкиносита не стала отворачиваться, но ничего и не сказала. Лишь плотно сжала губы, словно смирившись с обвинением.

Юигахама тихо пробормотала, словно находясь под давлением её взгляда:

— …Я думаю, Юкинон немного нечестна.

Голос был тих, но взгляд от Юкиноситы она не отводила. В нём была искренность и даже какой-то вызов.

Юкиносита не отвернулась. Поколебалась немного и сказала тихим, но резким тоном:

— …Да что ты говоришь… Ты и сама не слишком честная.

Юигахама прикусила губу. Они словно пытались испепелить друг друга взглядом.

— Погодите, я не хочу об этом говорить.

Я сюда не виноватых искать пришёл. Взаимные обвинения меня не интересуют. Я пришёл поговорить о совсем других вещах.

И я не хочу видеть, как Юкиносита с Юигахамой ссорятся.

Но меня просто проигнорировали. Девушки продолжали мерять друг друга взглядами.

Белое горло Юигахамы вздрогнуло, когда она нервно сглотнула. Влажными глазами она смотрела на Юкиноситу, выдавливая слова одно за другим:

— Потому что Юкинон ничего не говорит… Есть вещи, которые не поймут, если будешь молчать.

— …Ты тоже ничего не говорила. Всегда пыталась всё сгладить.

В голосе Юкиноситы не было ни капли тепла. Она походила на заледеневшую карикатуру на саму себя, равнодушно излагающую факты. Наверно, она говорила о времени, что мы провели вместе в последние дни.

— Вот почему если ты, если вы оба хотите… — добавила она сходящим на нет голосом. У Юигахамы перехватило дыхание.

Пустая и холодная комната терпеливо ждала, когда придёт конец. Юкиносита и сама это чувствовала.

Мы с Юигахамой об этом молчали. И тем самым, должно быть, требовали того же от Юкиноситы.

Никто из нас не говорил правду. Мы просто не могли сказать, что хотели.

Мы слишком легко к этому отнеслись. И друг к другу тоже.

Пусть даже наши идеалы и наше понимание совершенно разные.

— …Если молчать, тебя не поймут, да?

Сказанные Юигахамой слова бились у меня в груди. Разумеется, есть то, что не поймут, пока ты не скажешь. Но если скажешь, значит ли это, что тебя поймут?

Юигахама повернулась на мой голос. Юкиносита по-прежнему не поднимала глаз. Взгляд Юигахамы подталкивал меня к продолжению.

— Но есть и то, что не поймут, даже если скажешь.

— Это…

Уголки её губ уныло опустились. Казалось, из глаз сейчас потекут слёзы. Я чувствовал, что надо говорить так мягко, как только возможно.

— …Даже если ты что-то скажешь, не думаю, что твои слова меня убедят. Уверен, я решил бы, что за ними что-то кроется, что есть какая-то причина, побудившая тебя так сказать.

Юкиносита предпочитает умалчивать, а Юигахама уклоняться.

К тому же у меня есть вредная привычка всегда стараться читать между строк.

И потому, когда Юкиносита прямо сказала, что собирается баллотироваться в президенты школьного совета, я не понял истинного смысла этих слов. Решил, что за ними кроются какие-то иные мотивы, и начал пытаться их раскопать. Что и привело к ошибке.

Люди видят только то, что хотят видеть. И слышат только то, что хотят слышать. Я не исключение.

Юигахама утёрла глаза и резко вскинула голову:

— Но если бы мы говорили обо всём, если бы больше говорили с Хикки, я бы…

— Нет. — Я мягко покачал головой.

Кто угодно может утверждать, что «если не скажешь, тебя не поймут». Даже если просто где-то слышал эту фразу краем уха и не понимает её настоящего значения.

Даже если что-то скажешь, некоторые слова останутся непроизнесёнными. А что-то может и сломаться, будучи высказанным вслух.

— Говорить «если скажешь, тебя поймут» — это самонадеянность. Самодовольство говорящего и тщеславие слушающего… Много чего происходит, и не всегда всё можно понять, просто обсудив. Вот почему я хочу не разговоров.

Я ощутил, что моё тело слегка дрожит. Быстро глянул за окно и увидел, что уже наступает вечер. И потому в комнате слегка похолодало.

Юкиносита молча слушала нас, но сейчас обхватила себя за плечи, словно стараясь согреться.

Юигахама шмыгнула носом и утёрла глаза. И заговорила плачущим голосом:

— Но если не сказать, тебя никогда не поймут…

— Пожалуй… Думать, что тебя поймут без слов — это утопия. Но… Но я…

Я забегал взглядом по комнате, подбирая нужные слова.

Но на глаза попадались лишь покрасневшие от трения глаза и тонкий профиль с длинными опущенными ресницами.

Вдруг всё начало расплываться.

— Я…

Но слова по-прежнему не приходили в голову.

Что я должен сказать? Я уже сказал, что хотел. Высказал свои мысли и чувства. Я снова задал себе вопрос и начал искать ответы с нуля. Надо что-то сказать. Но сказать нечего. Варианты кончились.

…А-а, вот оно что. Сколько бы я ни думал, в том, что я пытался сказать, были лишь мысли, логика, расчёты, приёмы и трюки.

Но я всё равно ищу слова, которые мне нужно произнести. То, что я хочу сказать, пусть даже не совсем это понимаю. И вряд ли они поймут, даже если я скажу. Просто говорить бесполезно.

Я не хочу слов. Но определённо есть то, что я хочу.

И это точно не что-то вроде понимать друг друга, ладить друг с другом, говорить друг с другом или оставаться вместе. Я не хочу, чтобы меня понимали. Я знаю, что меня не понимают, и не думаю, что хочу, чтобы понимали. Я хочу нечто более жестокое и суровое. Я хочу понимать. Понимать и знать. Знать и быть спокойным. Хочу, чтобы в душе настал покой. Потому что то, чего я не понимаю, пугает меня. Самодовольное, диктаторское и наглое желание полностью понимать всё. Жалкое и отвратительное. Я невольно ощутил отвращение к себе за такое желание.

Но что, если мы все так думаем?

Что, если мы навяжем друг другу это уродливое самодовольство и построим отношения, допускающие такую самонадеянность?

Я знаю, что такое совершенно невозможно. Знаю, что мне это не по силам.

Запретный плод в моих руках точно будет ужасно кислым.

Но мне не нужная сладкая ложь. Не нужно фальшивое понимание и притворные отношения.

Я хочу этот кислый плод.

Пусть кислый, пусть горький, противный, полный яда, недосягаемый, пусть мне даже желать его не дозволено.

— Всё равно…

Я понял, что мой голос дрожит.

— Всё равно, я…

И отчаянно старался не всхлипывать. Проглоченные слова снова рвались наружу. Стиснутые зубы скрипнули, и слова просочились сами по себе:

— Я хочу настоящего.

В уголках глаз стало горячо, зрение затуманилось. Я слышал лишь собственное дыхание.

Юкиносита с Юигахамой удивлённо смотрели на меня.

Отвратительно. Просить чего-то таким жалким и плачущим голосом. Не желаю принимать такого себя. Не хочу показывать. Не хочу, чтобы кто-то это видел. Я сказал полную нелепицу. В моих словах не было никакой логики, никаких причин и следствий. Просто чушь.

От влажного и жаркого дыхания моё горло задрожало. Почувствовав рвущийся наружу голос, я подавил его.

— Хикки…

Юигахама неуверенно протянула руку. Но расстояние между нами было слишком велико. Рука бессильно упала, не дотянувшись.

И не только рука. Не уверен, что дотянулись слова.

Что можно понять из того, что было мною сказано? Ничего, хоть я и смог вымолвить эти слова. Но было какое-то чувство удовлетворения от того, что они были произнесены. А может, это был обман, который мы так ненавидим. Или совершенно бессмысленная имитация.

Но сколько бы я ни думал, ответа не было. Я не знал, что мне делать. У меня не осталось ничего, кроме этого паршивого желания.

— Я… не понимаю, — тихо сказала Юкиносита. Её руки крепче вцепились в плечи, лицо исказилось болью.

Она пробормотала извинения, вскочила и быстро пошла к двери, даже не глядя на нас.

— Юкинон!

Юигахама метнулась, попытавшись её догнать. Но вспомнила обо мне и развернулась.

Я лишь смотрел.

Смотрел затуманенным взором, как Юкиносита выходит из комнаты. И лишь потом позволил горячему воздуху вырваться из груди.

Вот и всё. Почему-то я даже почувствовал облегчение.

— Хикки.

Юигахама схватила меня за локоть и потянула, стараясь поставить на ноги. Наши лица оказались совсем рядом. Она посмотрела мне прямо в глаза, глядя сквозь собственные слёзы:

— …Пошли.

— Нет, но…

Моя миссия окончена. У меня не осталось ни слов, которые нужно сказать, ни мыслей, которые хотелось бы выразить. Я ухмыльнулся, смеясь над собой, и отвернулся.

Но Юигахама не сдавалась:

— Нам надо идти вместе!.. Юкинон сказала, что не понимает. Наверно, она даже не знает, почему не понимает… Даже я не понимаю. Но! Но мы не можем всё бросить, так ничего и не поняв! Только сейчас. Я впервые вижу Юкинон такой! Вот почему нам надо идти…

Она отпустила локоть и схватила меня за ладонь. Её рука, крепко сжавшая мою, была горячей.

Юигахама снова потянула меня. Уже не так сильно, как в тот раз. Словно этой слабостью хотела что-то проверить, подтвердить. Я был уверен, что она и сама не знает, что делать. Она с волнением всматривалась в моё лицо, не отпуская меня.

И потому я мягко отвёл её руки.

Они бессильно повисли, из глаз Юигахамы готовы были брызнуть слёзы.

Но всё не так. Просто я не нуждаюсь в чьей-то руке, когда мне немного не по себе. Я и сам идти могу, без поддержки. За руки в совсем других случаях держаться принято.

А сейчас меня и мои ноги не подведут.

— …Я и сам идти могу. Пошли.

Я направился к двери.

— У-угу!

Сзади послышался голос и топот. Я распахнул дверь.

И увидел прямо перед собой застывшую на месте фигуру. Ироху Ишшики.

— А, семпай… Ну, это, я подумала, что надо тебя позвать, но… — нервно забормотала она. Но мне сейчас было совершенно некогда.

— Ироха? Извини, давай потом поговорим, хорошо? — на ходу извинилась Юигахама и рванула по коридору. Я собирался побежать за ней, но Ишшики меня остановила:

— С-семпай, сегодня совещания не будет! Я пришла сообщить… И ещё…

— Ага, понятно, — ответил я наобум, потому что не слушал её. И снова собрался рвануть к поджидающей меня Юигахаме, но был схвачен за рукав.

— Да дослушай же ты… Наверху Юкиносита, наверху!

— Извини. Спасибо, — поблагодарил я Ишшики и крикнул Юигахаме. — Юкиносита наверх пошла!

Та быстро вернулась, и мы вместе помчались по лестнице.

«Наверху». Скорее всего, она побежала к открытому переходу.

Тот переход между главным зданием и спецкорпусом находится на четвёртом этаже. Это что-то вроде крыши третьего, своих стен и крыши у него нет. Зимой он популярностью не пользуется, слишком уж холодные ветра дуют.

Поднявшись по лестнице, именно там мы и оказались.

Здание спецкорпуса заслоняло свет заходящего солнца, и он лишь слабо пробивался через стёкла. Небо на востоке уже начало темнеть.

Открытый коридор тонул в полумраке. Юкиносита действительно была здесь.

Она оцепенело стояла, прислонившись к перилам. Слабый свет подчёркивал глянцевую черноту её танцующих на холодном ветру волос и белизну кожи. Её затуманенный беспокойством взгляд был устремлён к далёким зданиям, уже начавшим озаряться ночными огнями.

— Юкинон!

Юигахама рванула к ней. Я неспешно пошёл следом, стараясь восстановить сбитое гонкой по лестнице дыхание.

— Юкиносита… — позвал я её срывающимся голосом, но она не обернулась.

Хотя, кажется, услышала. Потому что заговорила тихим дрожащим голосом:

— …Я не понимаю, — снова повторила она те же слова.

Мои ноги примёрзли к полу.

Дунул холодный ветер, словно разделяя нас. Юкиносита медленно повернулась, словно этот порыв встряхнул её. Но силы в её влажных глазах не было. Она просто стояла, крепко прижимая руки к груди.

Даже не позаботившись поправить растрёпанные ветром волосы, она хрипло спросила меня:

— Что такое это настоящее, о котором ты просишь?

— Это…

Собственно, я и сам не очень-то понимаю. До сегодняшнего дня я его даже не видел, не говоря уже о том, чтобы ощутить. Вот почему я стоял, не зная, можно ли что-нибудь назвать этим самым. Конечно, никто не сможет меня понять. Но я всё равно этого хочу.

Я молча стоял, не зная, что сказать. Словно выручая меня, Юигахама шагнула вперёд и положила руку Юкиносите на плечо:

— Юкинон, всё хорошо.

— …Что хорошо?

Юигахама замялась, но смущённо улыбнулась.

— По правде говоря, я и сама не очень понимаю… — хмыкнула она, потирая свои собранные в шарик волосы. Шагнула ещё ближе к Юкиносите и положила вторую руку на её плечо. И посмотрела ей в глаза:

— Вот почему, если мы будем говорить об этом, мы обязательно сможем больше понять. Хотя, наверно, не поймём. Мы никогда не поймём, но может быть, так мы что-то поймём… Кажется, я всё равно не понимаю… Но понимаешь… понимаешь, я…

По щекам Юигахамы текли слёзы.

— Мне не нравится, как у нас сейчас…

Она притянула Юкиноситу к себе и разревелась, словно лопнула натянутая струна. Не в силах обнять её в ответ, Юкиносита вздохнула, её губы дрожали.

Сколько бы я ни думал, я не мог придумать другого ответа, других слов. Как могла она, Юигахама, найти их?

Вместо того, кто лишь владеет теориями, сотканными из лжи, противоречий и окольных путей.

Вместо того, кто стоял и молчал, не в силах облечь свои мысли в слова.

Без слов ничего не передать, но те же слова приводят и к ошибкам. Как же нам тогда понять?

Твёрдость в убеждениях Юкино Юкиноситы. Жажда отношений Юи Юигахамы. Желание чего-то настоящего Хачимана Хикигая.

Насколько они разные? Я не знал.

Но эти искренние слёзы сказали мне достаточно. На сей раз никакой ошибки нет.

Юигахама обнимала Юкиноситу за плечи. Та высвободила руку и погладила её по голове:

— Ты-то почему плачешь?.. Ты и правда… нечестная…

Юкиносита прижалась лицом к плечу Юигахамы, словно обнимая её. Я услышал тихое всхлипывание.

Они поддерживали друг друга. Наконец Юкиносита глубоко вздохнула и подняла голову:

— …Хикигая.

— Угу.

Я ждал продолжения. Она не смотрела в мою сторону. Но в голосе слышались решимость и воля:

— Я приму твою просьбу.

— …Извини.

Я слегка склонил голову. Даже на таком коротком слове мой голос едва не дрогнул. Юигахама тоже подняла голову с плеча Юкиноситы.

— Я тоже помогу…

— …Спасибо, — ответил я, зачем-то поднимая взгляд.

И увидел постепенно рыжеющее небо.

Придя домой, я завалился на диван.

После всего случившегося мы молча вернулись в комнату клуба. Попрощались и разошлись по домам, не в силах избавиться от смущения и неловкости, не дающих вымолвить ни слова.

Юкиносита сразу испарилась, сообщив, что идёт сдавать ключ. Я понёсся на велосипедную парковку, будто убегая, а Юигахама помчалась на остановку автобуса. Чувствовалось, что поддержать разговор больше чем парой слов мы не в состоянии.

Развалившись на диване, я вспоминал, что сегодня было.

И на фига я ляпнул нечто столь смущающее?..

А-а-а! Сдохнуть охота! Сдо-о-о-о-охнуть! Не хочу завтра в школу идти! Ты дурак, да?! Нет, ты не дурак, ты полный идиот! Идиот! Идиот! А-а-а!

Мысленно крича и вслух мыча, я начал кататься по дивану. Шириной он не отличался, так что уже через три с половиной оборота я рухнул на пол.

Напуганный грохотом, из-под стоящего неподалёку котацу вылетел Камакура, с шумом навернул несколько кругов по гостиной, а потом выскочил в дверь, словно Звезда [1].

У меня в голове зароились совершенно бестолковые мысли, что наш кот умеет носиться быстрее, чем я думал, что гепарды тоже относятся к кошачьим и что Питер на самом деле Икехата Шинноске [2].

— …Хочу сдохнуть… — тихо пробормотал я, уткнувшись мордой в ковёр.

Воспоминания о прошлых моральных травмах проходят в две стадии. На первой тебе хочется ломать и крушить всё, что попадается под руку. Во время второй на тебя наваливается тупая меланхолия.

Ты буйствуешь, дёргаешься в муках, а потом обмякаешь, словно марионетка с обрезанными ниточками. И когда тебе уже начинает казаться, что ты покойник, вдруг осознаёшь, что жив, и вновь начинаешь судорожно метаться, подобно цикаде. Как насекомое, коим, в общем-то, я и являюсь.

Пройдя через несколько циклов страданий, я на время признал поражение. Вздохнул, перекатился на спину и встретился взглядом с Комачи, которая, судя по всему, решила зайти в гостиную и теперь ошарашено смотрела на меня, стоя в дверном проёме.

— …Братик, что случилось? — спросила она отчасти обеспокоенно, отчасти ошеломлённо. Но сейчас я был совершенно не в настроении общаться с сестрёнкой, сколь бы мила она ни была. Так что я отвернулся, надувшись.

— Оставь меня. У твоего братика сейчас личностный кризис, — меланхолично и вяло пояснил я. Комачи демонстративно вздохнула:

— Слушай, братик.

Я повернул голову и посмотрел на неё. Комачи прикрыла глаза, уголки её губ резко опустились. И с таким странным выражением лица она забормотала:

— Личностный? Ха-а? У большинства из тех, кто болтает о личности, её вообще нет. Небольшие отличия от других — это ещё не повод считать себя личностью.

Она странно выглядела, но слова её звучали на удивление здраво. Ты что, всерьёз? Так ведь всё и есть. Согласен целиком и полностью. Вот только манера говорить с такой физиономией немного раздражает.

— Слушай, Комачи, что ты такое говоришь? Тебе не кажется, что это немного по-хамски? И выражение лица у тебя какое-то странное, — максимально вежливо поинтересовался я, протестуя тем самым против её грубости. На слове «странное» её скулы дёрнулись, и она зло выпалила:

— Тебя копирую.

— Совершенно не похоже…

Хотя, если честно, я никогда не обращал внимания на то, как выгляжу. Неужели я и в самом деле такой неприятный тип? Мне впервые открыли глаза на столь неприглядную правду. Разве я не крутой интеллектуал-нигилист? А?

Стра-а-а-а-анно… Серьёзно? Пока я стенал, слегка шокированный, Комачи подошла ко мне и села на диван.

— Не знаю, что случилось, но меняться тебе уже поздно. Дряньтик ты, дряньтик.

Она катала меня по полу ступнёй. И впрямь как с дрянью обращается. Но вдруг остановилась. Пристроила щёки на колени и хихикнула, глядя на меня сверху вниз:

— Но мне такой братик нравится. О, сколько сразу очков Комачи!

И обаятельно улыбнулась. Хм, манера подобными фразочками скрывать смущение мне до боли кого-то напоминает.

— …За это спасибо. Я и сам себе такой жутко нравлюсь. О, сколько сразу очков Хачимана.

— Чего это было?..

Я поднялся, не обращая внимания на ошарашенную Комачи.

Всё, я принял решение. Наверно, завтра я буду корчиться от стыда, вспоминая сегодняшнее. И, пожалуй, не только завтра.

Но это и хорошо. Подобное прошлое создало меня таким, каким я Комачи очень даже нравлюсь. Не надо больше называть воспоминания шрамами. Это не шрамы, это мои очки очарования.

Думаю, с таким количеством очков я обязательно понравлюсь самому себе.

× × ×

День, когда я катался по полу и принял решение, закончился. Настало следующее утро.

Я встал в то же время, что и обычно, позавтракал и помчался в школу на велосипеде.

Точнее, должен был помчаться. Но чем ближе становилась школа, тем сложнее было крутить педали. В итоге я едва не опоздал, проскользнув в класс перед самым звонком.

…Нет, это просто невозможно. Не тот я человек, чтобы всего за день замести все воспоминания под ковёр.

Я мысленно застонал и распластался по парте. Надо следить, чтобы случайно рядом с Юигахамой не оказаться, а то вообще со стыда сгорю.

Но, судя по поведению самой Юигахамы, она и сама всё прекрасно понимала.

Мы время от времени сталкивались взглядами, но я тут же отводил глаза и делал вид, что сплю.

Какого чёрта? Нет, правда, какого чёрта?..

Я повторял это как буддистскую молитву, уткнувшись лицом в раскрытую тетрадь, не в силах пошевелиться. На переменах тупо бродил между туалетом и торговыми автоматами. На большой перемене перекусил на своём обычном месте, бормоча себе под нос: «Холодно, блин, до чего же холодно».

Время, которое после всего случившегося, по идее, должно было тянуться, сегодня летело на удивление быстро.

Я и заметить не успел, как уроки уже кончились.

Наконец этот момент настал.

Но если я тут слишком задержусь, треплющаяся сейчас с Миурой и остальными Юигахама может подскочить и позвать идти в клуб вместе. Получится не очень хорошо, точнее, очень неловко.

Она ко мне весь день не подходила: то ли по моему поведению всё поняла, то ли сама что-то решила. Но после уроков — это уже совсем другое дело.

Нет уж, свалю-ка я побыстрее.

Я выскользнул из класса и неспешно побрёл по коридору, соединяющему главное здание со спецкорпусом.

Честно говоря, ноги казались даже тяжелее, чем после того, как мне отказали в средней школе. Собственно, тогда я был более-менее спокоен, потому что прекрасно представлял, что меня ждёт. Меня либо превратили бы в мишень для шуток, либо попытались бы руководствоваться принципом «сделай вид, что ничего не было» (не слишком успешно, правда, потому как смеялись весьма натянуто). Во всяком случае, я был уверен, что меня без внимания не оставят.

Хотя сама по себе такая реакция не слишком неприятна.

А вот как сейчас себя поведут эти двое, я совершенно не представлял.

Задумавшись, я даже не заметил, как оказался уже у двери клуба. Чёрт, медленно ведь шёл, неужели здесь так близко?.. Обычно я и в окно насмотреться успеваю. Видимо, на сей раз там не было ничего, что привлекло бы моё внимание.

Стоя перед дверью, я вздохнул. «Домой хочу…» — вспыхнула мысль в моей голове. Но я ведь сам попросил их о помощи, отступать некуда.

Взяв себя в руки, я распахнул дверь.

Она была не заперта. Солнце стояло ещё высоко, и потому комната была залита светом. Занавески оставались отдёрнутыми. В конце комнаты кучей громоздились ненужные столы и стулья, но три стула и стол стояли на своих обычных местах. На одном из стульев сидела Юкиносита.

Она подняла голову от книги и поприветствовала меня со всё той же невозмутимостью:

— Добрый день.

— У-угу.

Её реакция была куда спокойнее ожидаемой, я даже немного разочаровался. Ну да, то, что беспокоит одного, совсем не обязательно должно беспокоить окружающих. Вот что значит быть слишком застенчивым.

Ощутив некоторое облегчение, я уселся на своё обычное место, наискосок от Юкиноситы, и полез в сумку за книжкой. Открыл её на заложенном месте и понял, что совершенно не помню, где остановился. Только пролистав несколько страниц назад, я нашёл знакомые строки.

Похоже, я наконец-то смогу почитать по-настоящему. Давненько уже такого не было.

Мы молчали. В тишине слышался лишь шорох перелистываемых страниц и покашливание. Но покашливание не прекращалось. Я немного занервничал и бросил взгляд на Юкиноситу. Она кашлянула ещё раз и заговорила:

— Ум-м…

Снова кашлянула, словно стараясь убрать хрипотцу из голоса. Посмотрела на меня, но когда наши взгляды встретились, тут же отвела глаза:

— …Ум-м, насчёт сегодня… Можешь сказать время и место?

Точно. Я же просил их помочь с рождественским мероприятием. Наверно, стоило заговорить об этом сразу, как вошёл, и всё объяснить. Впрочем, кое-кого пока не хватает. Наверно, лучше подождать её.

— А-а, ну да… Не возражаешь, если сначала дождёмся Юигахаму?

— …Пожалуй. Не придётся дважды повторять, — тихо ответила Юкиносита, опустив взгляд на книжку.

Мы оба замолчали. Мне казалось, что тишина продлится ещё долго, но тут с грохотом распахнулась дверь.

— Приветики!

В комнату с бодрым приветствием влетела Юигахама.

— …Угу.

— Добрый день.

Она удовлетворённо улыбнулась и направилась к своему обычному месту. Немного подумала и с шумом перетащила свой стул поближе к Юкиносите. Стулья тут явно легче, чем я думал.

Плюхнувшись на стул, она довольно захихикала.

— …Близко, — тихо и напряженно пробормотала Юкиносита и чуть отодвинулась. Юигахама тут же придвинулась к ней опять.

— …Э-э, Юигахама… Не могла бы ты немного отодвинуться?.. — сухо сказала Юкиносита. Юигахама нахмурилась. Немного отстранилась, положила руки на колени и опустила взгляд.

— А… Ладно…

— Э-э, не то чтобы… — начала было Юкиносита, увидев, как Юигахама себя ведёт, но замолчала.

Неловкий какой-то разговор получается. Даже я от него устаю, хотя просто наблюдаю за ним.

Ну, в общем-то, мы до вчерашнего дня тут все притворялись. Не так-то просто сразу возобновить хорошие отношения. Честно говоря, я и сам не очень понимаю, как мне теперь общаться с этими девушками.

Правильного ответа я сейчас не знаю, но хочется верить, что теперь всё будет лучше, чем в то застывшее время. Как бы то ни было, мне надо сделать то, что я должен сделать.

Пытаясь выбрать удобный момент, чтобы заговорить, я, как и следовало ожидать, несколько раз кашлянул.

× × ×

Я примерно объяснил, что требуется для подготовки рождественского мероприятия и какова текущая ситуация. И мы направились в спортивно-развлекательный центр.

Что в клубе, что по дороге, разговаривали мы только о делах. Что же касается интенсивности разговоров, сдаётся мне, что мы общались гораздо больше, когда притворялись…

Я катил велосипед руками, девушки шли следом. У входа в центр мы заметили Ишшики. Похоже, сегодня она терпеливо меня ждала. И наконец дождавшись, теперь удивлённо нас рассматривала.

Пристегнув велосипед на обычном месте, я направился прямо к ней.

— Юи и Юкиносита?.. Ч-что случилось?

— Да я просто попросил их помочь, — коротко сообщил я и вошёл в дверь. Ишшики вошла за мной, Юкиносита с Юигахамой — следом за ней.

— А-а, понятно… Ну, это очень кстати.

Ишшики весело улыбнулась Юкиносите с Юигахамой. Юигахама ответила своим «приветики» и тоже улыбнулась.

— Ироха, буду рада работать вместе! — добавила она. Юкиносита просто кивнула:

— Похоже, ситуация не слишком радостная.

— Это то-о-о-о-очно.

С этими словами Ишшики сунула мне мешки из магазина. Я послушно взял их, подумав, что быстро она к этому привыкла.

Юигахама с Юкиноситой застыли.

— …

— …

Услышав, что шаги затихли, я обернулся и увидел уставившихся на пакеты девушек. Юигахама смотрела ошеломлённо, а Юкиносита холодно.

— Что такое?..

— Нет, ничего.

— А, угу. Да, да, ничего такого.

Юкиносита резко отвернулась, а Юигахама слегка помахала руками перед собой и засмеялась.

Мы двинулись по лестнице, ощущая какой-то дискомфорт. Юигахама всё время беспокойно оглядывалась, словно попав в музей. Юкиноситу же окружающее совсем не интересовало.

В комнату, где проходили совещания, Ишшики зашла первой.

— Спасибо за рабо-о-оту, — весело поздоровалась она. Мы зашли следом. Все тут же уставились на Юкиноситу с Юигахамой.

Ишшики сразу сунулась к Таманаве. Рассказывала, наверно, что разжилась новыми помощниками. Таманава усердно кивал.

Я плюхнул мешки из магазина на стол и быстро выложил из них всё. Юкиносита с Юигахамой, равно как и члены нашего школьного совета, мне помогали.

Изучающая напитки Юигахама вдруг тихо охнула. Я проследил за её взглядом и понял, что она смотрит на Оримото. Та, прищурившись, рассматривала нас.

Блин, совершенно забыл, что тут ещё и Оримото… Я с некоторым беспокойством ожидал её реакцию.

Но Оримото подходить к нам не стала, лишь кивнула в знак приветствия. Юигахама нервно кивнула в ответ, Юкиносита ограничилась взглядом.

Да уж, надо полагать, впечатление друг о друге сложилось у них не слишком положительное… Впрочем, мы и между собой-то отношения ещё не наладили, чего уж тут об Оримото говорить. По правде, мы балансируем на лезвии ножа.

— Ладно, давайте рассаживаться, — сказал я Юкиносите с Юигахамой.

— А, хорошо.

— Пожалуй.

Они кивнули. Я сел на своё обычное место, Юигахама рядом, а Юкиносита — туда, где всегда садилась Ишшики. Совершенно спокойно села во главе. Юкиносита есть Юкиносита.

Вернувшаяся Ишшики пришла в замешательство.

— А-а? Моё ме-е-е-есто… — пробормотала она, крутясь около Юкиноситы. Та заметила и начала вставать.

— А, прошу прощения. Я не учла, что места, должно быть, уже распределены.

— А, нет, нет, всё нормально. Там мне будет даже спокойнее, — остановила её Ишшики и примостилась рядом с вице-президентом.

Когда все наконец расселись, Таманава занял своё место во главе стола. Будто он тут самый важный человек. Раскрыв свой MacBookAir, он окинул всех взглядом:

— Мы уже в полном составе? Давайте тогда начнём.

Все дружно закивали, и совещание началось.

Сегодня мы наконец решим, что будем делать на рождественском мероприятии… или не решим. Я говорил об этом с Таманавой, но вчера совещания не было. Если и сегодня мы не решим, всё станет совсем плохо.

Совещание открыл, конечно же, сидящий во главе Таманава. Он дал команду школьному совету Кайхин Сого, и те начали раздавать распечатки.

— После нашего последнего МОЗГОВОГО ШТУРМА я попытался всё обдумать. И сделал РЕЗЮМЕ, так что прочтите его, пожалуйста.

Вот, значит, почему вчера не было совещания.

Резюме было озаглавлено «Рождественский концерт». А ниже излагался план. По сути это не резюме, а проект, но обращать внимание на такие мелочи я не стал.

КОНЦЕРТ объединял различные ЖАНРЫ музыки с общим КОНЦЕПТОМ «Музыка объединяет». КОНЦЕРТ включал в себя КЛАССИКУ, РОК, ДЖАЗ, ГИМНЫ, ПЕСНОПЕНИЯ, а в перерыве — СПЕКТАКЛЬ на тему Рождества и соответствующий МЮЗИКЛ. Получалось ВСЕЖАНРОВОЕ РОЖДЕСТВЕНСКОЕ МЕРОПРИЯТИЕ с максимальной СИНЕРГИЕЙ.

…Я помотал головой и перечитал ещё раз. На сей раз медленно и очень внимательно. Но содержание всё равно не изменилось.

Блин, это даже не компромисс, это просто утопия какая-то. Но он и правда впихнул сюда всё предложенное.

В протоколах был оркестр, а он написал классику. Оркестр классической музыки большой, куда его пристраивать? В чём разница между гимнами и песнопениями — понятия не имею, но раз он вписал и то, и другое, наверно, они чем-то отличаются… Всё остальное оставлено как есть, и с первого взгляда видно, что ничего не было выкинуто.

Но в итоге размах мероприятия ужасающе вырос. Сделать такое не просто сложно, а вообще нереально.

— Ну как? — спросил Таманава, ни к кому персонально не обращаясь. Все начали отвечать «м-м-м, может получиться неплохо», «весело будет», «впечатляет». Вроде бы как поддерживали, но общего одобрения не чувствовалось.

Причина такой вялой поддержки проста — мозговой штурм запрещает отвергать чужие мнения. Или никто просто не задумывался над предложенным всерьёз.

Таким макаром мы вообще ничего не решим. Нам надо понять те факторы, которые делают предложенное нереальным, и двигаться в сторону урезания мероприятия.

— Масштаб великоват. И как у нас с музыкантами?

— Да, вот потому-то мы должны рассмотреть АУТСОРСИНГ для всего этого.

Таманава ответил мгновенно, словно заранее предвидел мой вопрос.

— Есть СЕРВИСЫ, которые обеспечивают ЧАСТНЫЕ КОНЦЕРТЫ с КЛАССИЧЕСКОЙ МУЗЫКОЙ и ДЖАЗОМ. ГРУППУ могут обеспечить ученики нашей школы. Насчёт спектакля и МЮЗИКЛА можно обратиться в театральный клуб, думаю, это сработает. ПЕСНОПЕНИЯ… церковь, да?

Короче говоря, СВАЛИ ВСЁ НА ДРУГИХ [3]. И ты ещё считаешь этот концерт нашим мероприятием?..

Нет, аутсоурсинг сам по себе — штука неплохая. Что-то сложное или специализированное лучше поручить тому, кто хорошо в этом разбирается, чем пытаться по-дилетантски сделать всё самому. Если есть возможность положиться на кого-то, ничего страшного.

Вопрос в том, насколько реалистичен план Таманавы. Я вспомнил какой сегодня день и какое число и снова подал голос:

— А у нас есть ГРАФИК РАБОТЫ этих СЕРВИСОВ?

Не думаю, что они настолько безрассудны, чтобы взяться за дело перед самым мероприятием. Да и, наверно, загружены они сейчас, Рождество всё ж таки.

— Вот теперь и будем это выяснять.

Нет, выяснять надо было заранее… Не мероприятие, а какой-то воздушный замок получается.

Словно прочитав мои мысли по выражению лица, Таманава добавил:

— Понимаешь, я сначала хотел добиться КОНСЕНСУСА. Мы продумаем ОБЩИЙ ДИЗАЙН и только потом, думаю, можно будет начать говорить об ИСКЛЮЧЕНИЯХ.

— Кон… сен… диз?.. — озадаченно качнула головой Юигахама. Ладно, слова я ей потом растолкую, сейчас важнее что-то с совещанием делать.

Я попробовал зайти с другой стороны:

— А ты уверен, что это уровень старшеклассников? Мне кажется, такой план изначально не в тему.

— Вот потому-то мы и должны показать, что такое сегодняшние старшеклассники. Сломать УСТОЯВШИЙСЯ СТЕРЕОТИПНЫЙ ИМИДЖ.

— Стерео… имидж?

Юигахама снова озадачено качнула головой. Ладно, позже объясню… хотя как минимум слово «имидж» она знать должна [4].

С ней я потом разбираться буду, сейчас проблема в Таманаве. Честно говоря, так и хотелось сказать ему что-то вроде «взгляни в лицо реальности», но какой прок говорить такое слепому?

Если я что и могу, так это указывать ему на стоящие перед нами непреодолимые преграды, мало-помалу принуждая сдаться.

И на этот случай у меня есть туз в рукаве.

Недавно я прикидывал наш баланс и передавал его Таманаве. Там были и оценки стоимости различного рода концертов. И эти числа я запомнил хорошо.

— Значит, ты хочешь заказать музыкантов. А что насчёт бюджета?

По моим прикидкам стоимость найма одного исполнителя составляет тридцать-сорок тысяч иен за час работы. Если учесть, что нам требуется и классика, и джазовые исполнители, цена удваивается. И помножить её на количество музыкантов. Да и песнопения могут влететь в копеечку. Если следовать предложенному плану, нашего бюджета ни на что не хватит.

Но Таманава ответил ровно так же, как и раньше:

— Вот потому мы и совещаемся, чтобы решить, как воплотить это в жизнь.

Мне больше нечего было сказать.

Не то, чтобы предложенный Таманавой план был так уж плох. Будь у нас уйма времени, рота помощников и куча денег, можно было бы его и реализовать.

Но ни того, ни другого, ни третьего у нас нет.

После того, как я замолчал, больше никто не возражал. И пошло обсуждение, как упорядочить бюджет и воплотить план в жизнь.

Думаю, проще было бы сначала утвердить бюджет, а потом начать отсекать всё лишнее, чтобы в него уложиться. Но пока они дурью маются, у них совсем не останется времени, и придётся выбрасывать ещё больше.

Я без труда представил себе это близкое будущее и вздохнул.

× × ×

К концу совещания я устал до смерти.

В итоге конкретных решений мы так и не приняли, отложив их на потом. Рождество через неделю, а завтра к тому же суббота. Потерять ещё один день весьма неприятно.

Сидящая рядом со мной Юкиносита пребывала в полном унынии. Она приложила руку к виску, словно стараясь унять головную боль, и вздохнула:

— Даже хуже, чем я могла представить… Тут всё время такие разговоры?

— …Угу.

На самом деле всё ещё хуже. Сегодня хоть какой-то прогресс наметился. Вспомнив, что было раньше, я криво усмехнулся.

— Никакой дискуссии, всё совершенно разрозненно, на это даже смотреть невозможно… — раздражённо сказала Юкиносита.

— Угу… Словно они совершенно друг друга не слушали… — устало кивнула Юигахама.

Но Таманава не такой. Наблюдая за ним последние дни, я это понял.

— Если бы он совсем не слушал, было бы проще… Но он пытается впихнуть всё услышанное в план, даже не дослушав, и оттого всё ещё больше запутывается.

— А-а, это да, так и есть, — вздохнула Ишшики.

В этой мрачной атмосфере Юигахама словно подстегнула себя и бодро повернулась ко мне:

— Так что будем делать?

— …Понятия не имею, — честно ответил я. Была у меня надежда, что сегодня мы всё решим, впряжёмся в работу и развернём ситуацию к лучшему. Я ждал, что даже если решим не всё, то добьёмся существенного прогресса. Но все надежды пошли прахом.

Пока я размышлял, что делать дальше, на меня уставилась Юкиносита:

— …Значит, и ты не всё понимаешь.

— Откуда такой сарказм? Разумеется, я много чего не понимаю, — машинально ответил я в былом стиле. Юкиносита запнулась.

— Я совсем не про то, я…

Она отвела взгляд, слегка прикусив губу. И опустила глаза.

Раньше это воспринималось бы как пустой трёп, но сейчас вышло как-то неловко. У меня не получалось осознать дистанцию между нами.

Я почесал голову, не в силах терпеть наступившее уныние.

— …Извини. Я правда хочу что-то сделать, просто не знаю, что.

— …Я тебя не осуждаю, — тихо сказала Юкиносита, не поднимая головы.

В разговор вмешалась робко смотревшая на нас Юигахама.:

— Л-ладно, давайте подумаем, что мы можем сделать. Хорошо?

— Пожалуй.

Юкиносита кивнула. Скрестила руки и взялась за подбородок. И медленно заговорила, словно стремясь в чём-то убедиться:

— Во-первых, я думаю, что нам надо обсудить, как уменьшить масштаб мероприятия до реально выполнимого…

— М-м-м. Будто ты не видела, что тут только что происходило… — ответила Ишшики, явно намекая на сегодняшнее совещание. Да, уменьшение масштаба нам не светит. Юкиносита кивнула, наверно, и сама всё прекрасно понимая.

— Значит, надо подумать о дополнительных вливаниях в бюджет. Заказ исполнителей стоит дорого, но даже если мы пригласим школьную группу, то надо будет быстро найти место для репетиций. Может подойти музыкальный кабинет, но, если нет, придётся арендовать студию, а это тоже расходы.

А-а-а, совсем упустил из виду. Нам же надо считать затраты не только на день мероприятия, но и на всю подготовку…

— Значит, смета будет расти…

А мы ещё не решили, что у нас будет, так что ничего и не посчитаешь. Совсем в угол загнали.

— Остаётся найти, как можно всё оплатить, — продолжила размышлять Юкиносита. — Можно договориться со школой, можно урезать расходы, можно поискать какого-нибудь стороннего спонсора. Но учитывая, сколько у нас времени, последнее будет очень непросто.

— Точно, всего неделя осталась.

А ограничение-то ещё суровее, чем мне казалось. Даже если утвердить план, график подготовки выглядит не слишком выполнимым.

В общем, либо мы что-то сделаем с этими совещаниями, либо никакого прогресса нам не видать.

— Средства можно было бы взять из бюджета школьного совета, но я сильно сомневаюсь, что у них хватит финансов на такой план.

Юкиносита что-то писала, помечала и черкала красной ручкой в резюме Таманавы. Белый лист быстро окрашивался в красный цвет.

Глядящая на неё Юигахама протянула «о-о-о». Ишшики уставилась на Юкиноситу со смесью ужаса и восхищения.

Могу понять. За такое короткое время она выделила ключевые моменты и составила детальный план. Юкиносита есть Юкиносита. Вряд ли найдётся в нашей школе кто-то, кто сможет превзойти её в таких практических делах.

Впрочем, даже ей не по силам сразу найти решение проблемы. Она пометила свои записи большим крестиком и вздохнула:

— Хотя мне кажется, что проблема не в этом. Есть кое-что более важное…

Юкиносита не выглядела слишком уверенной, но как по мне, мы уже сделали большой шаг вперёд. Как минимум, у нас появилось дело, которым можно заняться прямо сейчас.

— Ладно, давайте пока займёмся тем, что ты предложила. Для начала обсудим бюджет со школой. Выясним, можем ли мы рассчитывать на дополнительные вливания, — сказал я, вставая. Юкиносита посмотрела на меня снизу вверх с некоторой опаской. Видеть её такой неуверенной — столь редкое зрелище, что я был немного сбит с толку.

— …Ч-что такое?

Она резко отвернулась:

— Ничего… Просто я думала, что ты и сам всё это уже сообразил.

— Нет, до такой конкретики я не додумался.

— Понятно… Тогда ладно.

Юкиносита тоже поднялась.

В общем, в первую очередь деньги… Рождество на носу, а мы только о них и говорим. Где наши мечты?

× × ×

Спихнув младшеклассников и протоколы на остальных членов школьного совета, мы вчетвером, клуб помощников и Ишшики, вернулись в школу. Нам надо было много чего обсудить с куратором этого совместного мероприятия, Хирацукой.

Войдя в учительскую, прямо к ней мы и направились. Она занималась какими-то бумагами. Редкий случай. Сколько я к ней ни приходил, она то перекусывала, то аниме смотрела, то ещё что-то в таком же духе.

— Учитель, — окликнул я её.

Хирацука подняла голову. Посмотрела на меня, на Юкиноситу с Юигахамой и усмехнулась:

— Хикигая, похоже, ты справился с домашним заданием.

— Домашним заданием? — переспросил я. — Нам ничего по современному японскому не задавали.

Лучше бы вам обойтись без иносказаний, так и напрашивающихся на недопонимание.

— Ох, а я уж испугалась, — вздохнула Юигахама, потерев грудь.

Хирацука весело рассмеялась и развернулась к нам вместе с креслом.

— Ну и ладно… У вас ко мне дело?

— Да… Ишшики, объясни.

— Что?! Я?!

Команда Юкиноситы явно застала Ишшики врасплох.

— Ты же отвечаешь за мероприятие, так ведь?

Под резким взглядом Юкиноситы Ишшики застонала. В-выдержит?.. Поздно уже о том говорить, конечно, но что-то меня начинают беспокоить взаимоотношения этой парочки. Я подумал было, не взять ли инициативу на себя, но Ишшики уже шагнула вперёд.

— Да, учитель, нам надо кое-что обсудить…

— Хе-хе, что ж, слушаю.

Ишшики вкратце обрисовала ситуацию, рассказала о плане и о том, что возникла проблема с финансами. Мы с Юкиноситой дополняли её в тех местах, где она объясняла не слишком понятно.

Выслушав рассказ, Хирацука откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу.

— Значит, проблема с бюджетом…

— Да, — коротко ответил я. Хирацука кивнула:

— Похоже, вы все не понимаете, что такое Рождество.

— Ха? — озадаченно наклонил я голову, не понимая, о чём она. Хирацука хлопнула кулаком по ладони.

— Почему бы мне не показать вам, что я имею в виду?

Она схватила свою лежащую на столе сумочку, полезла в неё и что-то оттуда вытащила.

— Та-дам! Вот!

И помахала какими-то странными бумажками. Они были ужасно измяты, но при ближайшем рассмотрении смахивали на какие-то билеты.

— Должно быть, билеты в Дестиниленд…

Юкиносита распознала их с первого взгляда. Я присмотрелся ещё раз и заметил на них маленькое изображение Пан-сана.

Ха-а, ну да, припоминаю. И кстати, входные билеты там не билетами называются. Дестиниленд рекламируют как «Страну мечты», а потому их называют не «билет», а «паспорт». Очень уж дотошно они к таким мелочам относятся.

Юигахама посмотрела на взметнувшиеся ввысь билеты и охнула:

— Откуда? Да ещё сразу четыре…

Хирацука опустила руку с билетами и криво усмехнулась:

— Да выиграла как-то на свадебной вечеринке… Два раза… И мне два раза сказали: «Можешь дважды сходить сама с собой…»

Я чуть не прослезился, слушая её.

Стоп! Не надо так говорить! Сходив четыре раза, Хирацука может пристраститься и пойти в пятый раз уже за свои деньги! А если я буду неосторожен, в шестой раз она может и меня с собой прихватить. Нет, правда, женитесь кто-нибудь на ней, пока всё совсем печально не обернулось.

Влажными глазами я посмотрел на неё и увидел, что она прикусила фильтр сигареты.

— Я даю их вам, чтобы вы кое-чему научились. Рождество великолепно, смотрите и запоминайте. Ну… заодно и передохнёте, — улыбнулась нам Хирацука.

Честно говоря, нам и правда сейчас делать нечего. Если рассматривать такой поход и как обучение, и как отдых, он может оказаться не так уж и бесполезен.

Хотя, если говорить об эффективности, выгоднее было бы их продать… Но Ишшики с Юигахамой явно пришли в возбуждение.

— Пра-а-а-авда? Спасибо! — радостно воскликнула Ишшики. Но мне было совсем не так весело. И я счёл нужным объяснить, почему.

— Почему именно сейчас, когда там народу выше крыши…

— Верно, это и не для меня… — согласно кивнула Юкиносита. Точно, она же не любит шумные места и большие скопления людей.

Но есть среди нас и те, кому нравятся фестивали и тому подобное. Юигахама недовольно посмотрела на нас с Юкиноситой.

— А-а? Да ну, пошли!

— Ты, кажется, не понимаешь, что такое Дестини зимой. Он же на берегу, там постоянный ветер и жуткий холод.

— Плюс там полно народу и километровые очереди, — надавили мы с Юкиноситой, но Юигахама не отступала:

— Э-э… А! Пан-сан! У них там «Бамбуковая битва Пан-сана»! Ты же говорила, что не прочь сходить, когда мы на DVD её смотрели!

На «Пан-сан» Юкиносита отреагировала. И отвернулась как-то неестественно, словно у неё шею свело.

— На неё можно в любое время сходить. Совершенно не обязательно идти, когда там полно народа.

Юигахама почуяла её неуверенность и усилила напор:

— Давай, пошли! Рождество же, всё в рождественском стиле будет! Как в «Школе с привидениями» [5]!

— Ничего подобного. В этом году «Бамбуковую битву» менять не будут. Хотя её и раньше никогда под Рождество не подстраивали. Этот аттракцион во всём мире высоко ценят, — полыхнув глазами, парировала Юкиносита. Тон её был суровее обычного. Она что, не может простить человека, не очень разбирающегося в Пан-сане?

От столь эмоционального ответа Юигахама запнулась, Ишшики отшатнулась, а Хирацука с интересом на нас посмотрела. Я, хоть и знал об увлечении Юкиноситы, тоже был немного напуган. И машинально пробормотал:

— Экая ты осведомлённая…

— Это все знают.

Юкиносита отвернулась, щёки её слегка покраснели, словно ей самой было неловко за такую эмоциональность. В какой, интересно, стране это все знают? В Стране мечты?

Аргументы Юигахамы были разбиты вдребезги, но она не сдавалась и всё тянула Юкиноситу за рукав:

— Ну давай, пошли.

— Определённо нет.

Кажется, упоминание Пан-сана дало обратный эффект, заставив Юкиноситу заупрямиться. Голос Юигахамы ослаб. Зато вцепившиеся в рукава Юкиноситы руки сжались ещё сильнее.

— …Я хочу пойти вместе с Юкинон. Ну, то есть, в последнее время у нас как-то плохо было, а тут…

Юкиносита быстро опустила глаза. В былые времена она бы уже уступила, но сейчас пребывала в смятении. Словно не знала, что ей делать.

…Как и следовало ожидать, всё не так просто, да?

Потерянного не вернёшь. И это заставило меня понять.

Юкиносита, Юигахама, да и я тоже пытались оценить дистанцию между нами.

Блин, сколько же с ними проблем. Хотя со мной ещё больше. Что ж, раз моя ошибка до всего этого довёла, значит, мне и брать ответственность на себя.

Я почесал голову, собирая воедино всё, что знаю о Дестини.

Не стоит недооценивать мои знания о Чибе. Я всегда в курсе всего, что её касается. И к Токийскому Дестиниленду это относится в полной мере. Если бы я играл на викторине за команду Чибы и меня спросили бы, где находится Токийский Дестиниленд, я бы фальцетом ответил: «В Стране Мечты, ха-ха!» Кстати, правильный ответ — в Чибе.

Я порылся в памяти насчёт Чибы и Дестини, и меня осенило:

— Сувениры.

— А? — озадаченно качнула головой Юкиносита.

— Неужели ты думаешь, что у них не будет рождественских версий Пан-сана? Кстати, мне тут надо подарок для Комачи выбрать на Рождество…

Простого упоминания сувениров могло оказаться недостаточно. Но если добавить выбор подарка и сезонные ограничения — это совсем другое дело.

Юигахама просияла, словно поняв мои намерения:

— Здорово же! Пойдём поможем выбрать!

Она схватила Юкиноситу за обе руки. Та наконец сдалась и расслабилась:

— …Раз так, что ж, придётся сходить.

— Ура!

Юкиносита с улыбкой смотрела на счастливую Юигахаму, но вдруг перевела взгляд на меня и посерьёзнела:

— Так Комачи нравится Пан-сан?

— А?.. А, ну да, очень даже.

— Понятно. Я не знала. В таком случае выбрать подарок может оказаться не так просто…

Она почему-то выглядела счастливой. Возможно, решила, что нашла родственную душу в плане любви к Пан-сану.

…Вот чёрт. Я же это от балды ляпнул. Надо будет сказать Комачи, чтобы нарыла информацию по Пан-сану… В-впрочем, Комачи и так должна суметь разговор поддержать! Я в неё верю! Юкиносита наверняка придёт в бешенство, если она с вопросами о Пан-сане накосячит, но Комачи справится! Братик верит в тебя!

Пока я мысленно извинялся перед Комачи, рядом послышался тихий стон. Я глянул на звук и увидел, что скуксившаяся Ишшики смотрит на нас полуприкрытыми глазами.

— Что с тобой?

— Ничего-о-о-о-о. Просто кое о чём подумала.

Ишшики равнодушно отвернулась. А потом снова повернулась к нам, словно ей что-то пришло в голову:

— Мы так вчетвером и пойдём, да?

А ведь она права. Билетов четыре и нас четверо, это да, но быть единственным парнем в такой компании немного… Я посмотрел на Хирацуку в надежде как-то справиться с этой бедой, но она широко улыбнулась.

— Ну, если вы идёте собирать информацию, так будет правильно.

— Нет, дело в том, что… — начал было объяснять я, но Юкиносита меня перебила:

— У меня годовой паспорт, так что мне билет не нужен.

Годовой паспорт? Серьёзно? Ты настоящая фанатка, да?.. Типа Юкинон Бьёри? Нэнпасу-у-у [6]!

Услышав столь важную информацию, Ишшики резко взбодрилась:

— Ага. Тогда я могу ещё кое-кого позвать, верно? И баланс будет полу-у-у-учше.

Она улыбнулась, и меня посетило дурное предчувствие.

— И кого звать собираешься?..

— Это. Сек. Рет.

Ишшики подняла указательный палец и подмигнула. Не хочешь — не говори, такое нежелание — уже ответ.

× × ×

На следующий день, в субботу, я вышел из дома ранним утром.

Сегодня нам предстояло учиться в Дестиниленде праздновать Рождество. До станции Майхама, где мы договорились встретиться, добираться мне минут двадцать. В такие моменты и стоит завидовать жителям Чибы. Конечно, некоторые говорят: «Разве не все в Чибе церемонию совершеннолетия в Дестиниленде проводят?» — но они, как правило, из Ураясу [7]. К большинству живущих в Чибе это отношения не имеет.

Как раз когда я об этом размышлял, поезд вздрогнул, и в окне показался Дестиниленд.

Я тихо охнул. Сложно не вдохновиться, увидев Белостенный Замок и вулкан, плюющийся дымом, даже если тебе было совсем неинтересно сюда ехать.

Поезд остановился на станции Майхама, и я бодро выскочил из вагона. Тут всё заточено под Дестини, от сигнала отправления до формы часов. Ты приходишь в восторг и жаждешь как можно быстрее добраться до парка.

В приподнятом настроении пройдя турникеты, я увидел назначенное место встречи. Пробежался вокруг взглядом, не пришёл ли кто уже, и услышал знакомый голос:

— Хикки, приветики!

Опять это дурацкое приветствие… Тут и смотреть не надо, чтобы понять, кто кричит. Я повернулся и увидел, что Юигахама с вязаной шапкой на голове машет мне руками.

Должно быть, и её возбуждение не обошло стороной, потому как свою бежевую куртку она держала в руках. На ней был длинный вязаный свитер, шарф и варежки на руках. Должно быть, подготовилась к холоду. Хотя короткая юбка и леггинсы под ней несколько нарушали это впечатление. Правда, она это учла, надев короткие меховые ботинки.

Рядом с ней стояла Юкиносита в белой куртке с поднятым воротником. В чёрных, отороченных мехом перчатках и с клетчатым шарфом на шее. А также в короткой плиссированной юбке, чёрных колготках и длинных сапогах. В общем, одета она была довольно тепло.

— Вы сегодня рано, — поприветствовал я их, подойдя к указателю, под которым они стояли.

— Приходить на пять минут раньше назначенного времени — правило хорошего тона, — бесстрастно заявила Юкиносита. Юигахама кивнула:

— Точно, точно, Юкинон сегодня рано. Я думала, первая буду, а она уже тут.

— …Просто не хотелось ехать в набитом поезде.

Юкиносита резко отвернулась. Её чёрные волосы, столь контрастирующие с белой кожей, затрепетали.

Просто дождаться Дестиниленда не может, да?

Ладно, значит, мы трое собрались.

— Осталась только Ишшики, да?

— Если ты про Ироху, вон она.

Я посмотрел в указанном направлении и увидел, как из углового магазинчика выходит Ишшики. И кое-кто ещё. Хаято Хаяма.

…Ожидаемо. Это же Ишшики. Небось, хныкала и приставала, пока он не согласился.

Значит, сегодня мы будем впятером.

Но не успел я так подумать, как за Хаямой показалась Миура. А за ней — Тобе и Эбина.

Я протёр глаза и убедился, что мне всё это не мерещится.

Юигахама и Юкиносита — понятно.

Ишшики и Хаяма — понятно.

Миура, Тобе и Эбина — совершенно непонятно.

Какого чёрта?..

— Слушайте, а эти что тут делают?

Я посмотрел на девушек. Юкиносита перевела взгляд на Юигахаму. Плечи Юигахамы вздрогнули.

— Э-э-э…

Юигахама потёрла свою вязаную шапочку, глаза её забегали. Эта шапка — временная замена её шарику волос?

— Н-ну, мы же всё равно выбраться собирались… И-и вообще, я же не только с Ирохой дружу! Я как между молотом и наковальней, знаешь ли!

Она закрыла лицо руками. Юкиносита вздохнула.

Мне хотелось последовать её примеру, но сначала надо было кое-что сказать. Я посмотрел на тихо стонущую Юигахаму.

— Слушай, не надо тащить с собой всех подряд только потому, что ты можешь. Сама тогда о них и позаботишься, договорились?

— Л-ладно, позабочусь!

Она вскинула голову. Юкиносита добавила:

— Тогда хорошо. Они нам не помешают.

— Юкинон…

Юигахама была почему-то глубоко тронута. Хотя Юкиносита, по сути, только что сказала, что до её приятелей ей дела нет.

— Ну да, только вот ещё что… — сказал я, потому что меня кое-что беспокоило. И это кое-что стоило обязательно упомянуть. — Юигахама… не пытайся кому-то там помогать и всё в таком роде.

— А, верно… Я понимаю…

Помрачневшая Юигахама уставилась себе под ноги.

Недостаточно мы взрослые, чтобы сейчас совать нос в чужие проблемы. Много дров наломать можем. Вот почему я обязательно должен был это сказать.

Она опять потёрла шапку, размышляя о чём-то. Её взгляд был устремлён под ноги, но было ясно, что она всё поняла.

— …Что ж, раз их уже позвали, делать нечего. Заодно можем запрячь их помочь снимки делать и данные собирать, — добавил я, хотя на самом деле ни на что подобное не рассчитывал. Юигахама наконец подняла голову.

— Ага, точно.

Она как-то вымученно улыбнулась. Юкиносита пропустила волосы через пальцы и ответила ей лёгкой улыбкой:

— Если мы намерены собирать данные, стоит разработать маршрут.

Юигахама мгновенно просияла:

— А, конечно! На чём сначала покатаемся?

— Ну, может быть…

Я бросил взгляд на поезд, прибывший по линии Кэйё.

— На поезде?! Ты что, уже домой собрался?!

Пока мы разговаривали, подошли Ишшики с компанией.

— Семпай, доброе утро-о-о-о-о.

— Угу, — коротко ответил я Ишшики. Стоящий рядом Хаяма мягко мне улыбнулся:

— …Привет.

— Йо…

Обмен словами был очень короток, но обмен взглядами это компенсировал. Я пытался понять, что кроется за улыбкой Хаямы, и чувствовал, что он тоже что-то высматривает во мне.

Вдруг у меня по спине побежали мурашки.

Что?! Жажда крови! Нет, жажда порока! Я быстро развернулся и увидел порочную улыбочку Эбины. Но когда наши взгляды встретились, она быстренько запрятала свою жажду поглубже и весело махнула рукой:

— Привет-привет.

— А? Хикио тоже здесь?

Из-за Эбины показалась глянувшая в нашу сторону Миура. Стоящий рядом с ней Тобе взорвался хохотом:

— Ну, Юмико, ты даёшь жару. Это ж Хикитани.

Оба мимо…

— Ну, если все здесь, может, пойдём уже? — сказала Ишшики, оглядевшись. И мы пошли.

Отстояли очередь у входа, предъявили билеты на контроле и наконец оказались внутри.

Я невольно охнул.

Прямо у входа стояла огромная рождественская ёлка, украшенная светящимися гирляндами. Вдоль дороги выстроились домики в европейском стиле, а за ними виднелся Белостенный Замок.

Мы словно в фильме оказались. Я не раз такое видел в кино про Рождество. На ум сразу пришли несколько названий. И первым из них почему-то оказалось «Один дома-2». Странно. Уверен, я и другие фильмы смотрел…

Впрочем, мы же сюда информацию собирать пришли. Я достал из кармана цифровой фотоаппарат и начал снимать.

Девушки с визгом ломанулись в очередь у рождественской ёлки, чтобы перед ней сфотографироваться. Зажатая в самом центре Юкиносита радостной не выглядела. Похоже, к такому она не привыкла. И нам тоже пришлось вставать в эту очередь — нас же вёл Хаяма.

Пристроившийся сразу за девушками Тобе окинул взглядом ёлку и заорал ещё громче них:

— Вау! Ну и ну! Вот это размерчик!

Хаяма посмотрел на него с кривой усмешкой.

Мы немного подождали, и, наконец, пришла наша очередь сниматься. Похоже, фотографировать будет работник парка, так что мне можно не беспокоиться.

После общего снимка начались вариации. Отдельно все девушки, отдельно Хаяма с Миурой и Ишшики, отдельно Юкиносита с Юигахамой и так далее. Пока я на это смотрел, в голову почему-то лезли выборка элементов из группы и всякие математические последовательности.

Когда все нафотографировались и я уже начал думать, что сейчас мы пойдём дальше, ко мне подошла Юигахама с мобильником в руке.

— Хикки, спасибо, что подождал.

Следом подошла и Юкиносита, вздыхающая так, словно процесс фотографирования вымотал её до предела. Что такое? Фотоаппарат всю душу высосал?

Юигахама вдруг одной рукой схватила под руку Юкиноситу, а другой потянула меня за шарф, заставляя шагнуть к ней. Наши с ней лица оказались совсем рядом, а прямо напротив я увидел удивлённое лицо Юкиноситы.

И тут же послышались щелчки затвора. Один с мобильника Юигахамы, а другой со стороны стоящей чуть поодаль Эбины.

— Юи, я сняла.

— А, спасибо.

Юигахама забрала фотоаппарат у Эбины и тут же полезла просматривать снимки.

— …Юигахама.

— Не надо снимать без предупреждения…

Наши с Юкиноситой голоса слились воедино. Юкиносита недовольно подняла брови. Но Юигахама заявила как ни в чём не бывало:

— Если бы я вас спросила, вы бы наверняка отказались.

— Совсем не обязательно.

Но лучше было бы предупредить. Я бы морально подготовился и получился бы лучше. А то красный цвет моей физиономии на снимке как-то мне не очень нравится…

— …Всё равно это не причина снимать людей, когда тебе заблагорассудится, — вздохнула Юкиносита.

Юигахама понурилась, словно сообразила, что сделала что-то не так:

— И-извини. В следующий раз обязательно спрошу.

— …Следующего раза не будет.

Юкиносита быстро пошла вперёд. Несмотря на приятную улыбку на лице, голос её был весьма холоден.

— Я-я же извинилась! Юкинон, подожди меня-а-а-а!

Юигахама в панике рванула следом. Юкиносита слегка притормозила, и дальше они пошли бок о бок.

Я смотрел на них, идя в паре шагов позади.

Похоже, дистанция между ними, которую они так старались нащупать, стала прежней.

× × ×

Space Universe Mountain. Космическая вселенская гора [8].

Мы двинулись к очереди на один из трёх крупнейших аттракционов.

Когда подошли, Юкиносита скрестила руки и качнула головой:

— Не очень-то он рождественский, разве подойдёт как образец?..

Очень характерно для прилежной Юкиноситы — не забывать, зачем мы здесь. Чтобы собрать информацию и воспользоваться ей как образцом при подготовке нашего мероприятия.

Но Юигахама без лишних раздумий ткнула пальцем в сторону входа:

— А вон, видишь, венок висит. Так что давай в очередь.

— Так ведь они тут везде висят…

Ну да, рождественские венки в Дестиниленде — дело обычное. Они повсюду. Но вполне сойдёт за повод прокатиться.

Впрочем, Хирацука рекомендовала заодно и отдохнуть, так что нет тут ничего плохого…

Юигахама посмотрела на Юкиноситу щенячьими глазами. Та вздохнула и капитулировала:

— …Ну ладно, только один раз.

Стоящая впереди Ишшики развернулась к нам:

— Да мы тут вряд ли больше чем по разу на одном аттракционе прокатимся, так что почему бы и нет.

— Уверена?

— Ну да, я тут подумала, что надо охватить картину полнее.

Вот, значит, на что она нацелилась. Не возражаю.

Значит, будем следовать плану Ишшики.

Пофотографируем, затем прокатимся на «Пиратах Карибского моря». Возьмём FASTPASS [9] на Гору Чёрного Грома, быстро её проскочим и попадём в зону «Ненаступающего завтра». А потом, скорее всего, двинемся в другую зону.

Жители Чибы зачастую очень тщательно продумывают свой поход по аттракционам Дестиниленда. И прорабатывают наиболее эффективные маршруты. И не только за счёт большего опыта. Просто у них вообще географический склад ума.

Раз Юкиносита сдалась, мы встали в очередь к аттракциону.

Впереди стояла компания Хаямы, а последними — Юкиносита с Юигахамой. Места тут парные, так что и очередь стала выстраиваться попарно.

— Юкинон, давай вместе, договорились?

— Д-да… А нам действительно туда нужно?

Так, эти двое уже решили ехать вместе.

Не знаю уж, окончательно ли у них всё наладилось, но отношения стали заметно теплее.

Зато впереди творился настоящий ад.

Вместо положенной пары сформировалась прочная тройка.

В центре Хаяма, а по бокам Миура и Ишшики. Девушки напористо болтали с Хаямой, бросая друг на друга неприязненные взгляды.

Со спины я не мог видеть выражения лица Хаямы, но сдаётся мне, его улыбка была весьма натянутой.

А вот отношения Хаямы с Миурой натянутыми не казались. Наверно, эффект Дестиниленда сказывается.

Зато позади этой троицы слышался стон парня.

— Что делать, что же делать-то… — бормотал Тобе. Потом всё-таки решился и бросился к Хаяме:

— Хаято-о-о-о! Давай вместе!

Миура и Ишшики смерили его взглядом.

— Тобе, знаешь ли…

— Тобе, ты нам мешаешь.

Миура грозно свела брови. А Ишшики ухмылялась во весь рот.

Что-то тут совсем Антарктида начинается. Даже смотреть — и то мороз по коже.

Но сегодня Тобе отступать не собирался. Он свёл ладони и посмотрел на них умоляющим взглядом:

— Э, ну, понимаешь, страшно же. Реально страшно. Не, серьёзно, пожалуйста!

— Ха?

— Ха?

Я едва не брякнул «славная парочка», настолько в унисон отреагировали девушки [10]. Но Тобе, как и следовало ожидать, разнылся ещё сильнее. И тогда к нему протянулась рука помощи:

— Всё нормально, Тобе. Поедем вместе.

— Хаято-о-о-о-о…

Тобе обнял Хаято, и мне даже показалось, что я слышу «мой лучший друг…». Во взгляде Миуры явственно читалось «Хаято, ты такой замечательный…».

Ну да, если смотреть со стороны, Хаяма действительно покажется замечательным. Но если учесть ситуацию, славным парнем тут окажется кое-кто другой. Тот, кто выручил Хаяму и в каком-то смысле Миуру с Ишшики тоже.

Славный парень Тобе… А в кино был бы ещё более славным.

Пока я с умилением пялился на них, рядом со мной оказалась Эбина, ускользнувшая с пути рванувшего вперёд как на крыльях Тобе. Она вдруг улыбнулась:

— А у Тобеччи проблемы.

Говорит, что у человека проблемы, а сама смылась от него подальше. Так и не изменилась со школьной поездки? И настроения у неё те же?

Мне захотелось это проверить.

— Ну да… Так почему бы тебе ему не помочь?

— М-м-м…

Эбина замялась и опустила взгляд. Но тут же вскинула голову, блеснув очками:

— Хе-хе-хе, а давай ты ему поможешь? Эх, если начать рисовать сейчас, как раз к зимнему Комикету успею!

— Хватит уже…

— Тогда и тебе хватит, — холодно ответила она. Я посмотрел ей в лицо, но так и не разглядел выражения глаз за линзами очков. — Хикитани, у тебя что, других забот нет?

— …

Ясно было, на что она намекает. И потому я промолчал. Эбина поняла и попыталась перевести всё в шутку:

— Насчёт Хаято, к примеру!

— Ну уж нет, — мгновенно отреагировал я. Эбина рассмеялась. А затем стёрла улыбку с лица и понизила голос:

— Прости за тот раз.

— Ха? — озадаченно переспросил я, не понимая, к чему это она. Эбина добавила очень тихим голосом, чтобы её не услышали сзади:

— Это из-за того случая вы такие напряжённые были?

— …Ничего подобного.

Сдаётся мне, у нас и так всё к тому шло, поездка оказалась лишь одной из капель, переполнивших чашу. Да и не виновата Эбина, я сам решил так действовать.

— Приятно слышать.

— У тебя-то всё нормально?

— …Угу, благодаря тебе.

Эбина поправила очки. Хотя они и так сидели совершенно ровно.

Больше мы ни о чём не говорили, просто молча стояли в очереди.

Но кое-что из её ответа я смог понять.

Даже если тебе кажется, что ты знаешь всё, зачастую оказывается, что ты что-то упустил. Сейчас я это чётко осознал.

Почти уверен, что Хина Эбина снова соврала.

× × ×

Когда мы сошли с аттракциона, меня пошатывало. Пока мы крутились с жуткой скоростью, всё было ничего, но сейчас на меня обрушилась гравитация. Это и называется «ReconguistainG» [11]?

Конечно, досталось не только мне. Все остальные тоже пребывали в той или иной степени потрёпанности. Особенно шатающаяся и жалобно стонущая Ишшики.

Кто-то поддержал её за руку.

— С-спасибо… — улыбнулась Ишшики. Пришедшая на помощь персона недовольно вздохнула:

— Серьёзно, ты в порядке?

— Ой, Миура?..

Улыбка Ишшики мгновенно испарилась. Миура поспешно сунула ей пластиковую бутылку:

— Что-то ты совсем посинела. Водички хочешь?

— Да всё нормально, только… Спасибо…

Ишшики ошарашенно посмотрела на Миуру, поблагодарила, запинаясь, и взяла бутылку.

…Хороший Миура человек.

Ишшики наверняка нацелилась на то, что её Хаяма выхаживать будет. Но у Миуры проснулся материнский инстинкт…

Вместе с Миурой, поддерживающей шатающуюся Ишшики, мы двинулись дальше.

Космическая Вселенская Гора — очень популярный аттракцион, народу тут полно. И в этой толпе была ещё одна нетвёрдо шагающая фигура. Юигахама этого не упустила:

— Юкинон, ты как?

— Всё нормально… Просто тут такая толпа…

И это называется нормально? Впрочем, могу её понять, меня такая толпа тоже бесит и выматывает.

Но беспокоился я зря, когда мы добрались до нашей следующей цели, Юкиносита полностью пришла в себя.

А, вот оно что! Следующий аттракцион — «Бамбуковая битва Пан-сана»!

Как верно заметила Юкиносита, «Бамбуковая битва» никакого отношения к Рождеству не имеет. Она словно кричит: «Да кому в нашем Дестиниленде нужно это рождественское настроение, вот китайский Новый Год — это да!» А значит, как образец не годится. Но Юкиносита без единого возражения встала в очередь. Да нет, я, собственно, не против…

Очередь оказалась длинной, но благодаря моему навыку «Отключиться от реальности» мне на это было наплевать.

В конце концов мы вошли в здание, и я вздохнул, радуясь теплу.

— Ну что, как рассаживаться будем? — поставила задачу Юигахама. Ишшики с Миурой тут же ощетинились. Хоть первая и должна была второй за помощь, просто так уступать она не собиралась. Тобе тоже напрягся.

Судя по стоящему впереди вагончику в форме тыквы, в него помещаются три или четыре человека.

Значит, насчёт Хаямы с девушками всё ясно. Пока я соображал насчёт остальных, почти уже подошла наша очередь.

— Ну что, идём? — позвала Юкиноситу Юигахама.

— Хорошо, — ответила та и встала рядом.

Логично. Как-никак, они весь день вместе. Ясен пень, и «Бамбуковая охота [12]» не исключение.

Выходит, я вместе с Тобе и Эбиной, да?.. Не-е, как-то слишком неуютно, когда в одной компании собираются признавшийся (хоть это был и просто спектакль), его предполагаемый соперник и объект признания. А можно мне одному прокатиться? Поясни, Юкипедия, подумал было я, но Юкиносита уже забиралась в вагончик.

За ней должна была садиться Юигахама. Но она вдруг развернулась, подскочила ко мне и цапнула за рукав. А затем потащила к вагончику, отводя взгляд.

— Хикки, д-давай быстрее.

— Э-э, да я тут с Тобе… — машинально пробормотал я, хотя ехать с Тобе отнюдь не собирался.

— Давай, давай, не задерживай очередь.

Выбора не было, пришлось сесть в вагончик. Дверца захлопнулась, и работница помахала нам рукой со словами «Добро пожаловать в мир Бамбуковой Битвы».

Вагончик двинулся во тьму, вдруг вспыхнули красные и оранжевые огни. Должно быть, именно из-за них лицо опустившей голову Юигахамы казалось красным. А когда она искоса глянула на меня, мне стало как-то неловко.

Юкиносита сидела с краю, Юигахама в центре, я с другого краю. Я старательно вжимался в стенку, Юигахама тоже пыталась от меня отодвинуться. В результате Юкиносита оказалась совсем зажата.

— …Тесно, — ограничилась она одним словом.

— Ой, извини.

Юигахама чуть подвинулась ко мне. Я попытался ещё сильнее вжаться в стенку, так что расстояние между нами почти не изменилось.

Вагончик тем временем продолжал двигаться, и перед нами оказался большой экран.

На нём туда-сюда бегал Пан-сан, а сверху падали его плюшевые собратья.

Вагончик, уходя от них, начал носиться по аттракциону.

— О-о, здорово… — невольно восхитился я.

— Тихо, — шикнула на меня Юкиносита.

Даже шептать нельзя?.. Это ж насколько ты во всё погрузилась?..

Дальше я сидел молча, время от времени сталкиваясь с Юигахамой руками и локтями: вагончик изрядно болтало. Что-то мне от этого не по себе.

На полпути я уже вообще перестал воспринимать аттракцион, старательно пытаясь изгнать из головы мирские мысли.

× × ×

Прямо на выходе с «Бамбуковой битвы» располагался магазин с соответствующими сувенирами.

Хаяма с девушками, вышедшие первыми, ждали у входа. За нами подошли Эбина и Тобе.

— Чуваки, Пан-сан — это реально круто!

Тобе блаженно улыбался, прокатившись наедине с Эбиной. Но, кроме него, тут ещё кое-кто сиял.

Юкиносита.

Она глубоко и удовлетворённо вздохнула. Должно быть, полна впечатлениями до краёв…

— Хикки. Тут магазин Пан-сана, что делать будем?

Стоящая в полушаге позади Юигахама ткнула меня пальцем в спину. Я посмотрел на магазин.

— Угу…

Точно, я ж наплёл Юкиносите, что хочу здесь подарок Комачи выбрать. Придётся этим и заняться.

— Прошу прощения, мне тут кое-что купить надо, — сказал я Хаяме с компанией. Ишшики хихикнула.

— Семпай, ты что-то тут покупать собираешься?

— …Подарок младшей сестре.

И чего тебя так веселит, Ирохасу?.. Могла бы и не тыкать носом, я и сам знаю, что Пан-сан — это совершенно не мой стиль.

— Ясно. А мы что будем делать? — спросил у остальных Хаяма. Миура отвернулась от магазина:

— Я пас.

Эбина удивлённо подняла бровь:

— Юмико, ты серьёзно?

— Ну да, глаза у него какие-то неприятные. Я лучше Нахальную Кошечку Мари посмотрю [13].

Этот персонаж Дестиниленда весьма популярен среди девушек. Розовая такая кошечка.

Загадочная у нас Королева, такими девчачьими персонажами интересуется. И розовый цвет любит, как я погляжу. Впрочем, розовый мне и самому по душе [14].

Пока я восхищался, рядом со мной кое-кто начал испускать леденящую ауру. Думаю, даже не надо объяснять, что это была Юкиносита. Её холодный взгляд упёрся в Миуру. Так, нехорошо, Юкиносита в бешенстве. Если и дальше так пойдёт, максимум через полчаса у Миуры кончатся аргументы и начнутся слёзы.

Плохо дело, подумал я. Но тут в магазин шагнула Ишшики, подхватив первую попавшуюся игрушку.

— Пра-а-а-авда? А по-моему, это мило. Да, Хаяма? — спросила она у Хаямы, но в ответ почему-то кивнула Юкиносита, прикрыв глаза. Хотя, сдаётся мне, говоря «мило», Ишшики имела в виду себя, а не Пан-сана.

Зато Юкиносита успокоилась. Леденящая аура втянулась обратно.

— Лады, если не будем отовариваться, лучше в кафешку двинем. Там наверняка очередь здоровенная.

Тобе щёлкнул пальцами. Отвратный жест, но мысль он высказал вполне здравую. Хороший он парень. Хотя и раздражающий.

Только вот идея занять нам очередь, пока мы тут закупаемся, заставила меня немного напрячься. И я решил уточнить:

— …А ты не против?

— Да нет проблем. Хикитани, у тебя ж дело важное, да? Подарок сеструхе выбрать? Ну и не суетись.

— Извини.

Я слегка склонил голову, а Тобе замахал руками:

— Да ерунда, ерунда. Хаято, потопали!

— Ладно.

Тобе с Хаямой направились к кафе. Миура с Ишшики, ясен пень, двинулись следом. А за ними и Эбина, тоже не проявившая особого интереса к Пан-сану.

У магазина мы остались втроём.

Юкиносита посмотрела на нас с Юигахамой, аккуратно снимая и складывая свой шарф.

— Ну что, будем выбирать подарок для Комачи?

— Ага, спасибо. Если найдёшь что интересное, скажи.

— Хорошо. Посмотрю, что тут есть.

Юкиносита нырнула в магазин и принялась изучать полки. Надёжный она человек, хотя незачем так стараться… Впрочем, мне грех жаловаться, это же я сам её попросил.

Но и сваливать всё на неё не стоит, надо бы и самому чего-нибудь поискать… Я потянулся к ближайшей полке, разглядывая Пан-сана в костюме Санты. Юигахама встала рядом.

— Я тоже помогу.

— Извини. Честно говоря, я не слишком уверен в своём вкусе.

— Это же Комачи, думаю, она любому подарку рада будет.

— Нет, в этом плане мы похожи. Когда что-то нравится или не нравится, мы так прямо и говорим.

— Ясно. Тогда лучше постараться не промахнуться.

Юигахама разглядывала плюшевые игрушки, покрывала, брелки и тому подобное. Не слишком ли тут много товаров с Пан-саном? Мне и одних плюшевых игрушек за глаза хватило бы.

— Подарок для Комачи, да? А ты не спрашивал, что она хочет?

Она смотрела на куклу Пан-сана как на какую-то редкость.

— Слышал я, чего она хочет. Чего-нибудь вроде библиотечного абонемента или подарочной карты.

— А… а-ха-ха…

Юигахама ошарашенно улыбнулась. И это после упоминания подарочной карты. О бытовой технике тогда вообще говорить не буду…

Она подхватила куклу-перчатку, чем-то её заинтересовавшую, натянула на руку и принялась играть с ней. Хватая и тыкая меня. Очень раздражающе и очень мило одновременно. А ещё это смущало до невозможности. Ну хватит уже.

Я попытался оттолкнуть куклу, но она увернулась и выскочила прямо у меня перед физиономией. И как только я встретился с ней взглядом, Юигахама странным голосом заговорила:

— …А что на Рождество хочет Хикки-кун?

Надо полагать, имитировать Пан-сана пытается. Совершенно не похоже, правда. И что это ещё за «Хикки-кун»? Мне стало так смешно, что я даже попробовал ответить.

— Да я…

Но тут же запнулся, вспомнив вдруг совсем недавние события.

Юигахама озадаченно качнула головой, удивлённая моим молчанием, и посмотрела на меня. Наши взгляды встретились, она вдруг что-то сообразила и тихо охнула.

Её лицо мгновенно покраснело.

Наверно, вспомнила то же, что и я. Сказанные мною тогда слова.

Я смущённо закрыл рот и щёки рукой, отворачиваясь:

— Нет, я не…

— П-понятно.

Юигахама стащила куклу с руки и быстро вернула её на место.

Мы оба молча разглядывали товары. В этот момент народу в магазине резко прибавилось. Наверно, какая-то группа туристов подошла.

— Сколько народу, а? — сказала Юигахама, заметив это.

— Время такое. Хотя странно, что им сейчас сюда хочется. Я бы не пошёл…

Я оглядел быстро заполняющийся магазин и вздохнул. Рождество, во всех уголках парка полно народу, куда ни сунься — толпа. Очень утомляет.

— Но я бы хотела… прийти ещё раз.

Повернувшись на запнувшийся голос я увидел, что Юигахама обнимает большую плюшевую игрушку.

— Так ты в любой момент прийти можешь, так ведь? Живёшь рядом.

— Я не про то…

Она искоса глянула на меня, словно на что-то намекая. В груди кольнуло, я вспомнил то безответственное обещание, что дал на школьном фестивале. Потом был спортивный фестиваль, школьная поездка, выборы в школьный совет, так что оно всё откладывалось и откладывалось.

Так ли изменилась дистанция между нами, чтобы сделать один шажок за черту?

Я протянул руку к затисканной игрушке Юигахамы и заговорил, глядя на неё.

— …Ну, Дестиниленд в сезон не подарок, а вот как там в новом парке?

— А?

Юигахама подняла голову и взглянула на меня.

— Впрочем, тут тоже неплохо, когда народу поменьше.

Наверно, стоило сказать это как-то получше, но никак не получалось найти нужные слова.

Но Юигахама всё равно тихо ответила:

— …Наверно, там поспокойнее.

— …Ясно.

— Угу…

Она кивнула, не поднимая глаз.

Я искоса глянул на неё, стукнул игрушку по голове и двинулся к другой полке.

— Ну, когда-нибудь…

— Угу, когда-нибудь.

Юигахама догнала меня, в её голос вернулась былая бодрость.

— Ну и что выбираем? — безо всякого энтузиазма буркнул я. Обещание я сдержу. Как-нибудь потом.

— А, Хикки, как тебе? — весело окликнула меня Юигахама, словно отвечая.

Я повернулся и увидел, что она надела ободок с собачьими ушками. Наверно, имелся в виду тот вислоухий пёс из Пан-сана.

Юигахама посмотрелась в зеркало и гавкнула. Видимо, меня она спрашивала лишь для проформы.

— А вот это должно пойти Юкинон. Юкино-о-он!

Юкиносита явилась на зов с полными руками сувениров.

— Что тут может понравиться Комачи?

Она озабоченно посмотрела на притащенные сувениры. Э-э… Не надо так серьёзно к этому относиться, хорошо?

Юигахама, держа ободок за спиной, выросла прямо перед Юкиноситой.

— Слушай, Юкинон.

— Что?

Юкиносита озадаченно наклонила голову, и Юигахама тут же нахлобучила на неё ободок, на сей раз с кошачьими ушками. Явно ещё один персонаж из Пан-сана. Юкиносита непонимающе распахнула глаза.

Юигахама тут же встала рядом с ней.

— Хикки, снимай, снимай!

— А, угу.

Нам ведь их покупать не придётся, да?.. Ну, думаю, это что-то вроде примерки одежды. Успокоившись, я вскинул фотоаппарат и нажал на кнопку.

------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Sekai Seifuku: Bouryaku no Zubizuda»

[2] Японский певец и актёр

[3] Отсылка к «JoJo’s Bizarre Adventure»

[4] На всякий случай напомню, что капсом выделены английские словечки, без которых Таманава просто жить не может. А английское слово «image» во многие языки вошло как заимствованное

[5] Пародия на «Дом с привидениями» в Диснейленде

[6] Отсылка к Non Non Biyori. «Нэн пасупото», сокращённо «нэн пасу» — «годовой паспорт» на японском

[7] Там, собственно, парк и находится. А «Ураясу» созвучно «ураямаси» — «зависть»

[8] Пародия на «Космическую гору» в Диснейленде

[9] Система резервирования места в очереди в Диснейленде

[10] Отсылка к «Buddy Complex».

[11] Отсылка к «Gundam Reconguista in G»

[12] Пародия на «Охоту за мёдом Винни-пуха» в Диснейленде

[13] Намёк на персонажа из «AristoCats»

[14] Сдаётся мне, это он события восьмого тома вспоминает, когда Миура трусиками сверкала

К вечеру в Дестиниленде, расположенном на берегу, задул пронизывающий ветер.

Если он слишком разгуляется, могут и отменить следующий за парадом фейерверк, но пока ни о чём подобном не объявляли.

Отоварившись в магазине Пан-сана, мы прокатились ещё на нескольких аттракционах, заодно их снимая. Вряд ли, конечно, эти снимки пригодятся, но за два выходных мы всё равно больше ничего сделать не сможем. Так что совсем бесполезным это дело я бы не назвал, даже если только для справки они и сгодятся.

От постоянного блуждания и стояния накопилась усталость. И хотя время от времени мы старались отдохнуть, но идти неспешно не давала толпа. Так что устали все.

Сейчас мы шли, прикидывая, успеем ли прокатиться на чём-нибудь ещё до парада. Уже не так бодро, как поначалу.

Я обнаружил, что по старой привычке всё время пристраиваюсь в хвост группы. Зато так хорошо видна усталость на лицах остальных, всё реже и реже заговаривающих друг с другом.

Особенно впечатлил меня разговор Ишшики с идущим впереди меня Тобе.

— …Тобе, можно тебя?

— Что такое, Ирохасу?

Не желающая выделяться Ишшики заговорила с ним тихо, зато Тобе ответил в полный голос. Ишшики недовольно дёрнула его за рукав и что-то тихо прошептала прямо в ухо.

— …Серьёзно? — удивлённо, даже несколько недовольно переспросил он. Поморщился, быстро оглянулся и тоже что-то прошептал. Шепчущий Тобе — это натуральный разрыв шаблона.

Ишшики ответила парой слов, слегка поклонилась и вернулась к идущим впереди Хаяме и Миуре. Кажется, она о чём-то Тобе попросила. И теперь он то и дело дёргал себя за волосы.

Кажется, мы так и пойдём до выхода с площади.

Хаяма, Миура и Ишшики впереди. Ишшики весело болтала с Хаямой, тот бодро отвечал, не выказывая признаков усталости. А вот Миура еле ноги волочила.

За ними шли непринуждённо треплющиеся и бодрые Юигахама с Эбиной.

Следом топал я, уже чувствуя усталость.

Идущая рядом Юкиносита тоже определённо сбавила шаг. Выносливостью она никогда не отличалась, а тут ещё и народу полно. Должно быть, она устала больше всех.

Её стройные ноги уже сейчас двигались довольно тяжело. Вдруг она вздохнула.

— Ты в порядке?

— Да, — коротко ответила она, на меня даже не взглянув. То ли потому, что слишком устала, то ли была ещё между нами какая-то напряжённость.

— Вот чёрт…

Я услышал удаляющийся голос Юигахамы и глянул в ту сторону.

Улицу, через которую мы должны были уйти с площади, собирались огородить, освобождая место для парада.

Юигахама с Эбиной успели проскочить в самый последний момент, когда уже натягивали верёвки. Чуть поотставшим нам с Юкиноситой бежать уже было поздно.

Заметив, что мы отстали, Юигахама повернулась и замахала руками. Я тоже махнул рукой в ответ и крикнул:

— Идите, мы вас догоним.

— Ла-а-адно.

Она ещё раз махнула и побежала за Хаямой с компанией. Я проводил её взглядом и повернулся к Юкиносите:

— Ну что, пошли?

— Пожалуй.

Мы знали, куда надо идти. Топать в обход, конечно, некстати, но ничего страшного в том нет. Хуже то, что из-за огороженной улицы толпа стала плотнее.

Плюс к тому настал вечер, на аттракционах сияла яркая иллюминация. Многие останавливались и фотографировали их. В результате пробирались мы не так быстро, как хотелось бы.

Путь до «Spride Mountain», нашей цели, занял немало времени. Я огляделся, но ни Юигахамы, ни остальных видно не было.

Юкиносита, тоже осмотревшись и никого не обнаружив, предложила:

— Может, позвонить им?

— Наверно…

Я достал мобильник и нашёл единственный номер человека из той компании, который у меня был. После трёх гудков мне ответили:

— Алло-о-о-о?

Кроме Юигахамы, в трубке слышались и другие голоса. Наверно, Хаямы с компанией.

— Вы где? Мы подошли.

— А, извини, мы уже внутри.

— Л-ладно…

А я-то думал, что они нас подождут… Юигахама, кажется, поняла по голосу, что я несколько ошарашен, и торопливо заговорила:

— Ничего, ничего! Если возьмёте FASTPASS, скоро догоните. Народу тут немного, так что очередь быстро идёт. Мы, ну, потому и решили, что лучше сразу зайти…

Я посмотрел на очередь.

Ну да, она не такая длинная, как обычно. Табло показывает, что ждать придётся около получаса. Учитывая, как она движется, думаю, даже меньше, намного меньше. А если по совету Юигахамы взять FASTPASS, догнать будет вообще несложно.

— Договорились.

— Ладно, пока.

Я дал отбой и повернулся к Юкиносите:

— Судя по всему, встретимся внутри.

Она кивнула, и мы направились к хвосту очереди.

Сразу взять FASTPASS и пройти не выйдет. Должно пройти определённое время, и за этим строго следят. Потому мы и встали в обычную очередь. Но и по ней, похоже, можно попасть внутрь без особых проблем. Наверно, основная масса посетителей ломанулась парад смотреть.

— Останемся здесь, пока очередь движется?

Пройдём, сколько получится. А там, если возьмём FASTPASS, словно перестраиваясь на другую полосу, в момент всех догоним.

Продвинулись мы уже довольно далеко.

Впереди компания каких-то, судя по всему, старшеклассников в форме неизвестной мне школы затеяла дискуссию. Когда начинается парад и фейерверк, молодёжь стремится оттянуться на полную, снова и снова катаясь на аттракционах. Судя по всему, насчёт этого и шёл спор — кто первый, кто лезет без очереди и так далее.

Рядом тут же вырос служащий аттракциона и попросил их удалиться. Дальше очередь двигалась тихо и спокойно.

Юкиносита посмотрела на стоящих впереди и позади:

— Если мы скажем, что нас там ждут друзья, нас всё равно вряд ли пропустят…

— Верно. Позвоню-ка я ещё раз.

Я снова достал мобильник и нажал повторный набор. Но сколько ни ждал, ответа не было.

— Не берёт трубку…

Других номеров я не знаю… Хаяме свой давал, но его номер даже не спрашивал.

— У тебя чьи-нибудь ещё номера есть? — спросил я на всякий случай Юкиноситу, но она лишь покачала головой. Разумеется… Попробовал ещё несколько раз позвонить, но безуспешно. К тому же, с того места, до которого мы продвинулись, виден был уже нижний уровень. Осталось лишь спуститься туда, и мы окажемся на посадочной площадке.

— Раз уж мы так далеко прошли, быстрее будет проехать, чем возвращаться. Они могут и у выхода подождать.

— …П-пожалуй.

В голосе Юкиноситы прозвучало беспокойство. Я глянул на неё, и она тут же опустила голову.

— Что такое?

— …

Она промолчала.

…Стоп. Погоди-ка. Стоп, стоп, стоп. Сдаётся мне, я уже не раз такое видел… Я кашлянул и спросил ещё раз, чувствуя нарастающее волнение:

— Не возражаешь, если я кое-что уточню?

— Что именно?

Юкиносита напряжённо взглянула на меня. Я посмотрел ей прямо в глаза и медленно заговорил, внимательно следя за реакцией:

— Ты что, плохо переносишь горки?

Какое-то время мы молчали, бесстрастно глядя друг на друга. А затем взгляд Юкиноситы скользнул в сторону:

— …Вовсе нет.

Точно, я такое и раньше слышал… Когда спрашивал её насчёт собак.

Так и знал. Известный мне уже шаблон поведения Юкиноситы. Кстати, её и после «Space Universe Mountain» пошатывало. И дело не в толпе. Просто ей после горок стало плохо.

— Предупреждать надо… Пошли обратно.

— Всё нормально.

— Но ты ведь плохо такое переносишь?

Юкиносита помрачнела, нахмурилась и заговорила суровым тоном:

— Разве я не сказала, что всё нормально?

— Не будь дурой. Не тот случай, когда надо себя заставлять, тем паче упрямиться.

Потому и мои слова оказались более резкими, чем обычно.

Плечи Юкиноситы вздрогнули, она опустила глаза:

— Да нет же… Всё нормально, правда.

Её голос показался мне каким-то более детским, чем обычно. Нет, просто она обычно выглядит взрослой, а на самом-то деле девчонка моего возраста.

Она продолжила, запинаясь:

— Я была не слишком уверена, но с Юигахамой всё получилось нормально… Потому и сейчас, наверно, всё будет в порядке.

Обоснованной причиной я бы это не назвал. Её обычной, логически выверенной речью тут и не пахло. Но именно эта нелогичность и помогла мне понять, что Юкиносита, по сути, открывает мне свои чувства. Такое нельзя не уважать.

— Ну, раз ты так уверена…

Но Юкиносита всё равно не поднимала головы. И переносит плохо, и уверенной не выглядит… Я почесал голову, подыскивая нужные слова:

— Вот что. Просто успокойся. Не помрём же мы там, в конце-то концов.

— П-пожалуй, ты прав. — Она исподлобья посмотрела на меня, всё так же не поднимая головы. — …Мы точно не умрём, да?

До чего ж ты нервничаешь, а?..

— Не бойся. Говорят, что тут никто ещё не помирал.

Очередь двинулась вперёд, и Юкиносита потащилась вместе с ней. Пройдя последний поворот, мы вышли на посадочную площадку.

Настало время садиться.

Я сел первым. За мной залезла Юкиносита, тут же до дрожи рук вцепившаяся в поручень.

Даже когда вагончик медленно двинулся вперёд, она ничуть не расслабилась.

Перед нами начала разворачиваться история Братца Ласки и Братца Хорька, заиграла причудливая мелодия. Робот-ласка моргал с механическим щёлканьем. Но Юкиносита ни на что не обращала внимания, уставившись прямо перед собой.

— Э-э… Падать мы ещё не собираемся, так что можно так и не цепляться.

— Д-да, наверно…

Юкиносита наконец отпустила поручень. И устало вздохнула.

— Совсем с горками не дружишь?..

Я даже не думал, что всё настолько плохо. Юкиносита грустно усмехнулась:

— Да. Когда-то давно мы с сестрой…

— Хм? С сестрой, значит?..

Опять она…

Харуно Юкиносита. Идеальная девушка, во всём превосходящая младшую сестру, демон в человеческом обличье. Кстати, Юкиносита, в последнее время ты не кажешься мне совсем уж совершенной… Хотя всё равно совершеннее других.

Вокруг нас запрыгали лягушки, плюясь водой. Юкиносита, кажется, успокоилась настолько, что начала обращать внимание на происходящее.

И медленно заговорила, словно приноравливаясь к неспешному движению вагончика:

— Я тогда ещё маленькой была. Как только мы оказывались в таких местах, сестра сразу начинала ко мне приставать.

— Могу себе представить…

Значит, Харуно и тогда к сестре лезла, как лезет и сейчас. Не сомневаюсь, что её игры с Юкиноситой больше смахивали на издевательство.

Юкиносита фыркнула. Пожалуй, это была её первая настоящая улыбка с того момента, как мы влезли в вагончик.

— Да. На «чёртовом колесе» она всегда раскачивала кабинку, на горках отрывала мои руки от поручня и много чего ещё делала, приговаривая «давай, давай». Даже «чашку» [1] раскручивала, когда я пыталась её остановить… Кажется, ей тогда было очень весело…

По мере рассказа она всё больше мрачнела. Я тоже приуныл. Неужели именно Харуно виновница проблем Юкиноситы?

— Сестра всегда так… — коротко добавила Юкиносита.

Вагончик двигался по тёмному-тёмному тоннелю. Что-то угрожающе бурчал робот-гриф. За ним тоннель кончался, уже было видно звёздное небо. Вагончик поднимался, металлически постукивая на рельсах. Мы были уже почти в верхней точке. Юкиносита напряглась.

Мы думали, что сейчас сорвёмся уже вниз, но вагончик вдруг выровнялся и пошёл горизонтально.

Отсюда был виден не только Дестиниленд, но и то, что за его пределами. Подсвеченный красным аттракцион-вулкан, курящийся дымом, отели, ярко сияющие рождественской иллюминацией. Вдалеке виднелся центр города в его ночном обличье.

Но главное — множество звёзд в небе и вид ночного Дестиниленда.

Юкиносита вздохнула, глядя на всё это:

— Слушай, Хикигая.

— М-м?

Я повернулся и увидел сине-белую подсветку Белостенного Замка.

И Юкиноситу в снежно-белой куртке, улыбающуюся словно сквозь слёзы.

От такого прекрасного, но мимолётного видения у меня перехватило дыхание.

Юкиносита отпустила поручень и ухватила меня за рукав. Наши руки соприкоснулись, и я почувствовал, что это ощущение словно проникает в моё сердце.

А вскоре нахлынуло приятное чувство бесконечного полёта.

— Помоги мне когда-нибудь, хорошо?

Её шёпот растаял в набегающем потоке воздуха, и я не смог ничего ответить.

Должно быть, это первое желание, которое Юкино Юкиносита высказала вслух.

× × ×

Недалеко от аттракциона обнаружился магазинчик.

Я прикупил там пару напитков, особо не выбирая, и вернулся к скамейке у самого выхода. На ней отдыхала Юкиносита, которую после аттракциона ноги почти не держали.

Она убирала в свою сумку какой-то тонкий продолговатый пластиковый пакет. Должно быть, что-то купила по ходу дела. Заметив меня, она закрыла сумку и пристроила её на коленях.

— Держи.

Я протянул бутылку с нарисованным Пан-саном. Юкиносита покорно её приняла:

— Спасибо… Сколько с меня?

— Нисколько. Неудобно брать деньги со страдающего человека.

— Я так не могу.

— Скорая за вызов денег не берёт, верно?

— А пожарные за каждый выезд получают.

— Зато соседи бесплатно помогают. Я для собственного удовлетворения это делаю, так что бери и не парься.

— Опять сплошная софистика…

Она обхватила бутылку обеими руками, капитулируя. И нежно погладила нарисованного Пан-сана:

— …Такое ведь уже было, верно?

— В самом деле?

Я открыл свою банку с кофе. Юкиносита покрутила в пальцах прилагавшуюся к напитку соломинку под бамбук.

— Да. Мы тогда ещё сестру встретили.

— А-а…

Должно быть, это когда я впервые встретился с Харуно. Ну да, тогда я впихнул Юкиносите плюшевую игрушку, выигранную в автоматах. И сразу после этого мы повстречали Харуно.

— Я тогда сильно удивилась, что ты так точно её описал…

Юкиносита хмыкнула и иронично улыбнулась, вспоминая.

— Просто сразу так подумал, увидев её. Да она, собственно, и не скрывалась, хотя и сама всё замечала.

— Пожалуй. Но я думаю, это тоже часть её обаяния. Сестру все любили, несмотря на её характер… Нет, именно из-за характера она и ожидала, что все её будут любить и души в ней не чаять… И она за всё это отплачивала.

Она говорила с каким-то энтузиазмом, могло даже показаться, что она хвастается своей старшей сестрой. Но энтузиазм быстро увял.

— Я вела себя как кукла, повторяя всё за ней. Мне говорили, что я хорошая, послушная девочка, но… Но я знаю… За моей спиной сплетничали, что я необщительная и что во мне нет обаяния.

Я кивнул, снова отхлёбывая кофе. Он согревал, но был очень горьким на вкус.

Хорошая и послушная девочка. Наверно, это её и зацепило.

— Мне тоже так говорили. Необщительный и непривлекательный… Да и сейчас говорят. Хирацука.

— А разве ты не нахальный, или дерзкий, или отброс общества?

— Чего? Последнее вообще не в тему.

Юкиносита весело рассмеялась. А потом мягко улыбнулась:

— И ты, и сестра очень последовательны, потому-то ты в ней и разобрался… А я просто не знаю порой, что мне делать.

Она подняла взгляд к небу. Но отсюда звёзд не было видно, лишь оранжевые огни ламп. Выстроившиеся один за другим и покачивающиеся на ветру.

— Я думаю, в этом плане мы с Хаямой одинаковы. Потому что у нас перед глазами всегда была сестра.

Неожиданно всплывшее имя Хаямы меня удивило. Впрочем, он знает сестёр Юкиносита куда дольше меня. И может даже ближе.

Эта тема оставалась для меня тайной.

Но всё же… Юкино Юкиносита и Хаято Хаяма. Я понимал, что они вечно будут стремиться к Харуно Юкиносите.

Человек, выказывающий восхищение и неприязнь и по сей день.

Человек, из восхищения старающийся сблизиться, но лишь уподобляющийся и по сей день.

Какой они видят Харуно Юкиноситу?

И какими они сами видят друг друга?

Мне хотелось об этом спросить, но я не стал. Смыл застрявшие в горле вопросы глотком кофе и переключился на другую тему:

— Ты всё ещё хочешь быть похожей на неё?

На школьном фестивале Юкиносита упоминала, как в своё время ей восхищалась.

— Не знаю. Сейчас вряд ли, но… У сестры есть то, чего нет у меня.

— И ты это хочешь?

Юкиносита покачала головой:

— Нет, просто думаю, почему у меня этого нет, и разочаровываюсь в себе.

Мне показалось, что я могу её понять. Желание, зависть, ревность в конце концов приводят к разочарованию. В других всегда видишь то, чего не хватает тебе.

Она опустила взгляд на свои руки:

— И с тобой та же история. У тебя есть то, чего нет у меня… Кажется, не так уж мы похожи.

— Ну да…

Мы совсем не похожи. Есть что-то схожее с нерешительностью, что раз за разом ведёт меня к эгоистичным мыслям, недопониманию и неверным оценкам самого себя.

— Вот я и подумала, что хочу чего-то другого. — Юкиносита поправила воротник куртки и повернулась ко мне. — Я поняла, что ничего не могу сделать, и мне захотелось чего-то, чего нет ни у тебя, ни у сестры… Я подумала, что если оно у меня будет, я смогу кое-что сохранить.

— Что именно?

Что она хотела получить и что сохранить? Мне очень хотелось заполнить пробелы.

Но Юкиносита не ответила.

— …Кто знает? Что же это может быть?

Она по-девичьи улыбнулась, словно испытывая меня.

Быть может, ответ — её «причина».

Почему Юкино Юкиносита старалась выдвинуть свою кандидатуру на выборах в школьный совет?

Или о чём она не говорит, а я не спрашиваю?

Я не спрашивал её о смысле тех слов, сказанных перед самым спуском с горы. И Юкиносита больше их не касалась, вместо этого затрагивая вскользь то одно, то другое.

Я допил свой уже остывший кофе. Юкиносита заметила это и поднялась:

— Со мной всё хорошо, пора идти.

— Угу.

И мы направились к площади. Оттуда мы потом собирались смотреть фейерверк.

Парад скоро кончится. И тогда сразу разблокируют улицы.

× × ×

Я позвонил Юигахаме, и она сообщила, где мы встретимся.

Мы с Юкиноситой шли к Белостенному Замку, ни о чём особо не разговаривая. Парад кончился, народу вокруг стало меньше, и потому идти можно было свободнее. К тому же Юкиносита передохнула, в походку её вернулась былая лёгкость.

Выйдя на площадь, мы огляделись, высматривая Юигахаму.

— Эй, Хикки, Юкинон! Давайте сюда!

Та махала нам руками, в одной из которых был зажат мобильник. Наверно, собралась уже нам звонить. А когда мы подошли, Юигахама сложила ладони перед собой и склонила голову:

— Извините! Ну, что не дождались и всё такое.

— Ничего страшного, — улыбнулась в ответ Юкиносита. Юигахама облегчённо похлопала себя по груди.

— Впрочем, остальные тоже здесь, не хотелось бы заставлять их ждать. Вы парад сфотографировали?

— А, да! Вон сколько фоток! — Она выхватила фотоаппарат и продемонстрировала нам экран. Ну да, мы же сюда за информацией пришли, так что снимать надо всё и много. — Смотри, Юкинон, смотри!

— …Не возражаешь, если я проверю данные? — тихо пробормотала Юкиносита, цокнув языком и придвинувшись вплотную к Юигахаме. Явно расстроена, что пропустила парад с Пан-саном. Нет, так чего ж не сказала, мы бы сходили посмотреть.

Девушки весело просматривали снимки, уставившись на экранчик фотоаппарата. Очень мило, конечно, а остальные-то где?

Вот-вот фейерверк начнётся.

Я начал сканировать взглядом площадь и вдруг услышал знакомые голоса.

— Ха-а? Где Хаято?

— А-а, Юмико, сюда давай, сюда.

— Погоди, Тобе, ты чего?

Тобе тянул Миуру к нам. А за ними шла Эбина.

— Э-э… Ну, знаешь, как бы это… Типа лучшее место, во. Эбина, тебе ж здесь больше нравится?

— А? Да мне как-то почти везде неплохо.

Барьер, что она возвела против Тобе, и правда непрошибаем…

Что ж, теперь почти все в сборе. Только Хаямы и Ишшики не хватает… Юигахама заметила, наверно, что я оглядываюсь, и начала оглядываться сама. А затем повернулась к Тобе:

— Тобеччи, а где Хаято и Ироха?

— Э, ну… Типа скоро подойдут прямо сюда, — невнятно ответил Тобе. Впрочем, он всегда всякую чушь несёт… То есть, я имею в виду, славный он парень.

Фонари и подсветка вокруг площади потускнели. Заиграла классическая музыка.

— Начинается, — сказала Юкиносита, поднимая взгляд к небу над Белостенным Замком. Должно быть, именно там и должны взрываться фейерверки. Отличная осведомлённость, как и положено обладателю годового пропуска.

Мы с Юигахамой посмотрели туда же.

В прозрачном зимнем небе распустились ярко сверкающие цветы. Фейерверки, кстати, обычно летом проводят, так что видеть, как ракеты вспыхивают и угасают под Орионом, немного странно [2].

— Навевает воспоминания, а? — прошептала мне в ухо стоящая рядом Юигахама.

По спине пробежал холодок. Я повернулся, но она уже смотрела на небо, радостно ахая, словно забыв, что только что сказала.

Ну вот, всё настроение сбила, теперь мне не до фейерверков. Засужу.

Поскольку в небо мне смотреть больше не хотелось, я огляделся и вдруг во вспышках фейерверков заметил две знакомые фигуры.

Каждая новая вспышка выхватывала их из тьмы.

Хаяма и Ишшики смотрели на фейерверки чуть поодаль.

С каждым залпом расстояние между ними сокращалось. Я смотрел на них, думая, что это чем-то напоминает театр теней.

В небе догорела последняя ракета.

Ишшики медленно отходила от Хаямы, уставившись в землю. Сам Хаяма смотрел в небо, отвернувшись от неё.

Музыка прекратилась, снова засияли фонари и огни аттракционов.

Среди радостных зрителей лишь Ишшики выделялась своей подавленностью. Плотно сжав губы, она пробежала мимо нас.

— И-Ирохасу? — Первым заметил её Тобе. — Погоди, Ирохасу!

Но Ишшики даже не обернулась, исчезая в толпе.

— Ну, это, сейчас я её поищу.

Тобе торопливо рванул следом. Миура, кажется, догадалась, что случилось. Она покрутила свои локоны и вздохнула:

— Ха-а… Я тоже пойду.

— Ладно, и я тоже, — поддержала её Эбина. Юигахама подняла руку:

— Я-я тоже!

Но Миура её остановила:

— Юи и э-э… Юкиносита, да? Останьтесь здесь, хорошо? Вдруг она вернётся. А если я её найду, позвоню тебе, дашь знать Тобе и Эбине.

Она раздражённо откинула волосы, давая чёткие инструкции, несмотря на явное отсутствие мотивации.

— А, ладно.

Миура кивнула и быстро пошла прочь. Юкиносита проводила её взглядом и качнула головой:

— Что-то случилось?

Ну да, она же только на фейерверки и смотрела.

Если я не ошибаюсь, случиться могло только одно.

Дестиниленд в Рождество, парад, фейерверк, двое наедине, да ещё и явное участие Тобе. Натуральный якуман получается [3].

Ишшики призналась Хаяме, и ежу понятно.

— …Ну, я тоже пойду, — буркнул я.

— Ага, хорошо, — ответила Юигахама. Юкиносита снова озадаченно качнула головой.

Но искать Ишшики я не собирался. С этим Миура справится куда лучше. И помочь сможет.

А вот кое с кем ещё мне определённо стоит повидаться.

Даже расставшись с Ишшики, Хаяма не подошёл к нам. А значит, ждал.

Я шёл по дороге, вспоминая недавний театр теней.

И в тени Белостенного Замка увидел Хаяму. Он перебрался сюда, пока все смотрели на Ишшики.

Заметив меня, он грустно усмехнулся:

— Привет.

— Йо.

Хаяма прислонился к ограде и слегка вздохнул:

— …Наверно, я плохо поступил с Ирохой.

— Как эгоистично. Чем мучиться чувством вины, лучше согласился бы, а не отвергал.

Он криво усмехнулся:

— Невозможно. Скверный ты тип, если говоришь такое, даже зная, что происходит.

— Это точно.

Тут я был совершенно уверен. Губы сами собой сложились в неприятную улыбку.

Но Хаяма не разозлился, лишь мрачно посмотрел на меня:

— …Ты знаешь, почему Ишшики решила мне признаться?

— Да нет, откуда мне знать.

— Понятно… — сказал он, будто до сих пор старался вести себя так, чтобы этого не допустить.

— А ты знал? Об Ишшики, ну… про её чувства?

— …Да.

Его голос был мрачен. Без тени тщеславия или надменности. В нём было лишь сожаление. Так вот оно что…

Хаяма не может поддерживать отношения с другими, не зная об их чувствах. Если не принять чьи-то чувства, люди отдаляются друг от друга и расстаются, хоть Хаяма в том и не виноват. Избегая такого развития событий, он и старался уйти в сторону.

Собственно, ещё в школьной поездке это стало ясно как день. Тогда я начал одобрять такое поведение. Понял его. Не могу назвать его ошибкой. Но даже такая осторожность может кого-то ранить.

— Если знал, значит, тебе просто не хватило решимости?

Хаяма слегка покачал головой:

— …Нет. Я правда рад чувствам Ирохи. Но это не то. Наверно, они не для меня…

Он, запинаясь, говорил что-то непонятное. Но продолжать не стал и перескочил на другую тему:

— …А ты просто потрясающий. Так менять людей вокруг себя… Уверен, Ироха тоже…

— Ха-а? С чего вдруг такой комплимент?

Хаяма сухо рассмеялся:

— Это не комплимент… Я же говорил тебе, помнишь? Я не такой хороший парень, каким ты меня считаешь.

Он повторил слова, которые сказал мне тогда на спортплощадке. Потом опустил глаза и вздохнул:

— Я хвалю тебя… ради самого себя.

— Зачем? — недоуменно спросил я. Хаяма с прищуром посмотрел на меня:

— Потому же, наверно, почему ты упорно считаешь меня хорошим парнем.

— …У меня нет для того никаких причин. Я просто говорю, что вижу.

— Правда? — холодно поинтересовался он.

…Вообще-то, нет. Я давно уже это понял. Хаяма Хаято — отнюдь не обычный хороший парень. И вот эта слабая усмешка — лучшее тому доказательство.

Хаяма выпрямился и отошёл от ограды.

— Я домой. Скажи остальным.

— Пошли им СМСку.

— …И то верно. Пока.

Он криво усмехнулся и слегка махнул рукой.

А затем, не оборачиваясь, Хаято Хаяма растаял во тьме.

× × ×

В вагоне поезда, в котором мы ехали домой, было тихо. Отчасти из-за накопившейся усталости, но в первую очередь из-за отсутствия Тобе, который точно затеял бы болтовню с Ишшики, стараясь её приободрить.

Не было также Миуры и Эбины.

Они отправились домой по линиям Мусасино и Ниси-Фубанаси, а мы четверо — Юкиносита, Юигахама, Ишшики и я — по линии Кейё. Я, в общем-то, мог и по тому, и по другому маршруту добраться, просто не хотелось делать лишнюю пересадку.

Хоть поезд и был более-менее заполнен, сидячих мест не осталось, но с часами пик не сравнить. Юигахама с Юкиноситой время от времени перебрасывались фразами, но в основном просто смотрели в окно.

Минут через двадцать мы уже подъезжали к Кайхин-Макухари. Нашей с Юкиноситой станции.

— Что ж, я выхожу.

Юкиносита встала перед дверью. Юигахама тут же сунулась за ней.

— А, я тоже выйду.

— Разве тебе не дальше? — поинтересовался я. Юигахама ухватила Юкиноситу под руку.

— Завтра выходной, так что останусь у Юкинон.

— А, вот как.

Юигахама и поначалу стремилась остаться у Юкиноситы при первой возможности, а потом и подавно. Остаётся лишь радоваться возвращению их былых отношений.

Мне, собственно, тоже следовало бы здесь выйти. Но тогда Ишшики останется одна.

— Ишшики, тебе докуда ехать? — спросил я. Ишшики молча дёрнула меня за рукав. А потом протянула свою сумку с сувенирами.

— Семпай, она такая тяжёлая…

— А нечего было столько покупать, — буркнул я, беря сумку. Юигахама вдруг улыбнулась:

— …Ага, думаю, так будет лучше.

— Ишшики. Будь очень осторожна.

Госпожа Юкиносита? Вы на что-то намекаете?

Поезд остановился. Юкиносита с Юигахамой сошли, а мы с Ишшики остались. Нам предстояло проехать ещё три станции.

В порту Чибы мы пересели на монорельс. В такое время им мало кто пользуется, так что в вагоне кроме нас никого не было.

Монорельс мчался сквозь сияние ночного города. От непривычного ощущения подвешенности на большой высоте мне казалось, что я на очередном аттракционе.

— Ха-а… Нехорошо как-то получилось… — пробормотала Ишшики, глядя в окно.

— …Просто глупо было пытаться подкатить к нему в такой момент.

С Ишшики я не слишком знаком. Да и с Хаямой тоже, дружескими наши отношения я бы не назвал. Но мне всё равно не кажется, что они могли бы вот так вот сблизиться.

Ишшики снова заговорила, не отрываясь от окна:

— …А что ещё было делать? Я так завелась...

— Удивительно. Не думал, что ты из тех, что так легко поддаётся общему настроению.

На отражённом в стекле лице Ишшики появилась слабая улыбка:

— Я тоже удивилась. Думала, будет куда спокойнее.

— Да уж, влюблённость ума не добавляет… — начал было я, но Ишшики вдруг перебила меня, развернувшись:

— Я не про себя говорю… Я про семпая.

— Ха?

Опять она разговор в другую сторону направила. К чему это? Или она о каком-то другом семпае? Кстати, а почему она меня одного семпаем зовёт? Имя запомнить не может, что ли?

Пока я размышлял, она не отрывала от меня глаз. Значит, всё-таки обо мне. Ишшики засмеялась:

— Это просто не могло меня не тронуть.

— Что «это»?

Ишшики выпрямилась. Медленно посмотрела мне в глаза и заговорила:

— …Мне тоже захотелось настоящего.

Я покраснел до ушей и схватился за голову. Точно, выскочив из клуба, мы столкнулись с Ишшики.

— Подслушивала?..

— Да вы вроде как и не прятались, — невозмутимо ответила Ишшики. Мой голос зазвучал жалобно:

— …Забудь, пожалуйста.

— Не забуду… Не могу. — Она казалась серьёзнее, чем обычно. — Вот почему я решила, что должна сделать шаг вперёд.

Не знаю, чего именно настоящего она хочет. Совсем не факт, что того же, что и я в своей иллюзии. Которого вообще может не существовать. Но Ироха Ишшики определённо чего-то желала. За это её стоит уважать.

Не знаю, как в таких случаях положено утешать, но сказать что-то надо.

— Послушай. Это… Не переживай. Ты не виновата.

Ишшики озадаченно поморгала. А потом вдруг отпрыгнула от меня:

— Ты что делаешь? Пытаешься подкатить, пока у меня сердце разбито? Извини, всё равно ничего не выйдет.

— Да я не про то…

Как она до такого додумалась?.. Для неё что, «не переживай» — это какой-то код? Пока я приходил в себя, Ишшики кашлянула и придвинулась обратно.

— Кроме того, ничего ещё не кончено. Сейчас ещё проще будет к Хаяме подобраться. Мне будут сочувствовать и помалкивать, та-а-а-ак?

— …Н-ну да. Как-то так.

Наверно, чего-то подобного от Ишшики и следовало ожидать… Я был и удивлён, и впечатлён. А Ишшики засмеялась, гордо выпятив грудь:

— Вот. Даже если тебя отвергли, всё равно надо что-то делать. И ещё. Об отвергнутом начинают больше думать, понимаешь? А о себе — хуже, верно? Нечего тут стыдиться… А значит, это поражение — всего лишь часть подготовки. В следующий раз обязательно им воспользуюсь… И, это, ну… Я буду очень стараться.

Она чуть всхлипнула, на глаза навернулись слёзы.

Нельзя говорить «постарайся» тому, кто и так старается изо всех сил. Комачи говорит, вполне достаточно «я тебя люблю», но такое я могу сказать лишь моей сестрёнке. Можно, конечно, по голове погладить, но это тоже только для сестрёнки.

— Ты потрясающая, — только и смог я сказать. Ишшики мокрыми глазами посмотрела на меня снизу вверх:

— Семпай, это ты виноват, что я такой стала…

— …Нет, в плане президенства я не спорю, но всё остальное…

Не дослушав до конца, Ишшики придвинулась вплотную и прошептала мне прямо в ухо:

— Пожалуйста, возьми ответственность на себя, хорошо?

И озорно улыбнулась.

--------------------------------------------

Примечания

[1] Карусель такая детская, с ручным приводом. Сиденья по кругу, в центре неподвижный поручень. Хватаешься за него и раскручиваешь себя

[2] Созвездие Ориона относится к осенне-зимним, летом его не видно

[3] Сет в маджонге, дающий до чёрта очков

В понедельник после уроков мы собрались в комнате школьного совета.

Нам предстояло провести совещание по поводу предстоящего совещания со школой Кайхин Сого. Чёрт, надо было провести ещё совещание по подготовке к совещанию по поводу предстоящего совещания.

Вчера я послал Юигахаме сообщение с просьбой собрать здесь всех причастных. Все и собрались.

Члены школьного совета примостились с одного краю стола. Я глянул на них и встретился взглядом с Ишшики.

Мне казалось, она должна быть подавлена после позавчерашнего. Но она ничем не отличалась от себя обычной. Хотя, быть может, просто делает хорошую мину при плохой игре.

Ишшики беспокойно оглядела всех собравшихся:

— Та-а-ак, и зачем мы все сегодня собрались?

— Чтобы определиться, что и как мы будем делать, разумеется, — ответил я.

Она с сомнением протянула «ха-а», словно и поняла, и не поняла одновременно. Юкиносита нахмурилась:

— Ишшики, собирать такие совещания — это твоя задача.

— Д-да… — с запинкой ответила Ишшики, под острым взглядом Юкиноситы рефлекторно выпрямив спину. Да уж, такая Юкиносита и правда немного пугает… Впрочем, мы здесь не ругать Ишшики собрались.

— Спокойнее, мы здесь не затем… — я попытался перевести разговор в рабочее русло, но и сам удостоился острого взгляда от Юкиноситы:

— Думаю, тебе лучше не путать мягкосердечие с добротой.

Я понимаю, что она хочет сказать. А ещё, что не стоит путать привязанность, нетерпимость и утешение. Быть может, строгость Юкиноситы вызвана так называемым порывом симпатии к Ишшики.

— Если будешь только ругаться, тебя начнут считать бессердечной.

— Может, и так, но если ты всё будешь делать за Ишшики, ничего хорошего для неё не выйдет, верно?

Стоит мне что-то сказать, как Юкиносита мгновенно парирует. Нехорошо, так совещание в банальную перебранку превратится.

— Прям будто родители ругают… — проворчала Ишшики. Юкиносита хотела было устроить очередной выговор, но Юигахама её остановила:

— П-погоди, Ироха просто не привыкла ещё, так что…

— …Пожалуй, — отступила Юкиносита.

Впрочем, она всё верно сказала. Мы вообще-то надеялись, что Ишшики сама будет справляться с ролью президента. А я человек отнюдь не выдающийся, не внушительный, на роль учителя непригодный, биение в груди, кстати, не понимающий [1], но именно я отныне должен поддерживать Ишшики в своём неповторимом стиле.

Я прочистил горло и посмотрел прямо в лицо Ишшики:

— Ишшики, ты понимаешь, в чём заключаются наши проблемы?

— Ха-а, нам не хватает денег, людей и времени?

— Верно. И как мы будем с ними разбираться?

— Ну-у-у… Прибегнем к аутсорсингу, да? Нам надо найти тех, кто может справиться, а раз платить им нечем, надо попытаться найти денег, как-то так…

Суть дела она чётко уловила. Видать, всё-таки прислушивается к разговорам на совещаниях, хоть по виду того и не скажешь. Честно говоря, даже удивительно как выгодно она отличается от председателей оргкомитетов обоих наших фестивалей.

Убедившись, что Ишшики всё понимает, я продолжил:

— В свете того, как на просьбу об увеличении бюджета отреагировала госпожа Хирацука, выбить деньги из школы будет крайне непросто. А кампании по сбору средств — это совершенно не для меня.

— До чего же эгоистичная причина… — удивлённо вздохнула Юкиносита.

Юкинон, сама посмотри! И Гахама, и Ирохасу, они обе кивают! Если мы устроим сбор средств, по самым грубым прикидкам, потребуется тысяч по пять иен с носа… Это нереально… Может, я и сумею выпросить у родителей такую сумму, но тогда уж лучше пустить их на ликвидацию этого мероприятия. Не говоря уже о том, что потребности могут ещё возрасти.

Осознав всю серьёзность проблемы с финансами, члены школьного совета переглянулись. Самой недовольной среди них выглядела Ишшики. О боже, эта девчонка в самом деле…

— Текущий план выглядит не слишком реалистичным. Даже если мы его утвердим, воплотить в жизнь его получится лишь частично. Учитывая, как мы разрекламировали праздник, выйдет весьма уныло. Получится полный провал.

— А-а, может и так… — вздохнула Ишшики, словно наглядно представляя себе этот провал.

Мероприятие пытаются приукрасить крутым названием «Музыка объединяет», но если на каждого выступающего придётся совсем немного времени… Какое к чёрту тут объединение?..

— Вот я и хочу первым делом уточнить. Что думает по этому поводу школьный совет, устраивает это вас или нет. Мне-то, собственно, по барабану, я всего лишь помощник. Что мне скажут, то и буду делать.

Ишшики задумчиво скрестила руки:

— Ну-у, это определённо нехорошо-о. То есть, если получается паршиво, лучше бы вообще отказаться. Но отказаться вряд ли получится, понимаете ли. Думаю, тут есть то, на что мы не можем повлиять.

Услышав эти неопределённые и напрочь лишённые мотивации слова, Юкиносита потёрла виски, словно у неё разболелась голова:

— Ишшики…

— С-спокойнее, спокойнее… — придержала её Юигахама. Ишшики вздрогнула:

— Я-я всё сделаю! Как следует сделаю!

Хм-м, кажется, мы её запугали… Ну и фиг с ним.

— Так, мнение Ишшики понятно… А что думают остальные члены совета?

— А? Ну, это… Что скажете?

Ишшики робко глянула на остальных. Вице-президент переглянулся с соседями и заговорил:

— Ну, мы в деле.

— Да, да, мы не прочь поработать…

Остальные члены совета закивали. Ишшики растянула губы в не очень понятной улыбке, в которой чувствовалось то ли смущение, то ли сомнение:

— …Вот как-то так.

Понятно, отношения между ними всё ещё не наладились.

С её умением наводить мосты (точнее, нахальством) Ишшики легко могла бы всё наладить. Вот только пост президента вкупе с отсутствием уверенности в себе заставлял её сомневаться и отступать.

Сейчас я с этим ничего поделать не могу. Но если успешный опыт добавит ей уверенности, всё может измениться.

— Хорошо. Теперь надо разобраться с тем, что нам мешает… А теперь вопрос. Что же это?

— Ха?

Всё восхищение Ишшики мгновенно улетучилось, и она посмотрела на меня как на идиота. Блин, а я-то хотел всех их подбодрить, изобразив викторину… Да ответь же, чёрт бы тебя побрал.

Но инициативу перехватила Юкиносита, не дав Ишшики и шанса:

— Структура совещаний. У нас получается парламентская система.

Она даже слегка приподняла руку, глядя на меня с некоторым возбуждением. Это что, моя попытка изобразить викторину пробудила в ней нежелание проигрывать?

— Верно…

Юкиносита сжала кулак под столом. А я-то хотел, чтобы ответила Ишшики… Ладно уж, дам 80000 очков за правильный ответ (целый хачиман) [2].

— Да, всё так, как сказала Юкиносита. На совещаниях мы выслушиваем мнение каждого и детально разбираем его. Потому они и длятся бесконечно. Нет человека, который принимал бы окончательное решение.

Юигахама озадаченно качнула головой:

— А разве этим не занимается их президент?

— Сейчас Таманава лишь ведёт совещания и собирает все мнения. Решений он не принимает.

Если смотреть со стороны, совещания идут весьма активно. Каждый может высказать своё мнение, и оно не будет отвергнуто. И потому решаются лишь самые мелкие детали, а общего понимания структуры как не было, так и нет.

Бессмысленно совещаться, если нет никого с правом решать. Даже если мы о чём-то договоримся, утвердить решение будет некому.

Именно потому что мы все равны, никакого окончательного решения не будет.

Теоретически во главе сейчас стоят Таманава от Кайхин Сого и Ишшики от Соубу. А практически они хоть и присутствуют, но со своими постоянными сомнениями и неуверенностью ничего не решают.

Ишшики вздохнула, словно что-то сообразив, и опустила голову:

— …Не гожусь я для этого дела, да?

— Ты не виновата… — успокоил я её.

— Семпай…

Она вскинула голову и посмотрела на меня повлажневшими глазами. Я кивнул и продолжил:

— Очевидно, виноват тот, кто пропихнул тебя в президенты.

— Э-э, семпай, это же ты… — удивлённо пробормотала Ишшики. Ну да. Менталитет «виноват не я, виновато общество» — штука очень полезная, понимаешь?

— В общем, проблема в том, что все прислушиваются друг к другу, а чёткой иерархической структуры нет.

Собственно говоря, первым делом надо выбрать того, кто получил бы право принимать окончательные решения, а не балаболить о взаимовыгодных отношениях, равноправном обсуждении и тому подобном. Из-за того, что в самом начале этого не сделали, ситуация со всей неизбежностью и пришла к тому, что мы имеем сейчас.

— …Так что забудем об этом показном товариществе и проведём нормальное совещание. Когда есть чёткая грань между победителями и проигравшими, когда можно противостоять, опровергать и спорить друг с другом.

Вице-президент нахмурился:

— Противостоять?.. Ты хочешь выдвигать встречные предложения?

— Вот именно, высказывать идеи и опровергать их. Чтобы не было никаких кампаний по сбору средств.

— Так вот в чём причина… — удивилась Юигахама. Но что мне не нравится, то не нравится. И притворяться, что на тех никчёмных совещаниях можно что-то решить, мне тоже не нравится.

Но это лишь моя точка зрения. Остальное следует доверить другим.

— Ишшики, такое вот у меня предложение. Что решит школьный совет?

— Э-э, мне решать? А это ничего?..

От такого неожиданного перевода стрелок Ишшики нервно огляделась и посмотрела на остальных членов школьного совета:

— …А-а вы что скажете?..

— Я… Мне кажется, что лучше обойтись без споров, — заговорил вице-президент. — Думаю, начать выдвигать встречные предложения за несколько дней до мероприятия — не самая лучшая идея, учитывая, что до сих пор мы никак не возражали. Не знаю даже, что о нас будут говорить остальные, если мы такое устроим…

Он определённо человек, руководствующийся здравым смыслом. Я бы даже сказал, консерватор. Хорошо, что рядом с Ишшики есть такой.

— Наверно-о-о-о-о-о… — протянула Ишшики и задумалась. А потом вдруг вскинула голову и улыбнулась. — Но именно так мы и сделаем.

— А?

Президент школьного совета Ироха Ишшики повернулась к озадаченному вице-президенту и заявила:

— А то мне что-то не хочется, чтобы отстойно получилось.

Юкиносита взялась за виски, Юигахама криво улыбнулась. А я был впечатлён. Не знаю уж, чего она добивается, но выставить столь эгоистичную причину… Девчонка далеко пойдёт.

Теперь нам надо было подготовить встречные предложения. На совещаниях в подчинённое положение относительно Кайхин Сого нас поставила наша немногословность. И мягкость высказываемых мнений. Так что если мы не подготовимся, нас просто сомнут.

— Так, давайте решать, что мы будем готовить к мероприятию.

Я подошёл к белой доске, висящей в комнате школьного совета, и со скрипом написал на ней «Надо сделать:». Хотя когда я сам себе такое говорю, это как-то энтузиазма не вызывает.

Девушка-первогодка в очках тихо ойкнула и подскочила к доске, вставая на моё место. Секретарь совета, наверно.

Я сел обратно. Ишшики обеспокоенно на меня посмотрела:

— Хоть ты и говоришь так, но я всё равно ничего не хочу дела-а-а-а-ать.

— Неудивительно. Я тоже.

Она удивлённо вздохнула:

— Но это же нехорошо-о-о-о-о.

— Ничего страшного. Если бы мы делали только то, что хотели, получилось бы сплошное дуракаваляние. Вот когда делаешь то, чего не хочешь, да ещё и в муках — это и называется работой.

Сидящая наискосок от меня Юкиносита побарабанила пальцами по виску:

— …Если не брать в расчёт твоё странное понимание работы, сказал ты верно. Текущие планы совершенно не учитывают интересы гостей.

— А, понимаю… — кивнула Ишшики. Ну да. Таманава с компанией сконцентрировались на том, чего хотят сами, не учитывая интересы зрителей. Конечно, многие пожилые люди любят музыку. Но немало и тех, кто к ней равнодушен. И не будет ли скучно детсадовцам? Конечно, многое зависит от репертуара, но вряд ли ребята из Кайхин Сого его продумают. Они вставляют словечки типа ТОЧКА ЗРЕНИЯ ПОТРЕБИТЕЛЯ, но на деле действуют совсем наоборот.

Мы ошиблись в цели мероприятия. А значит, думать, чего мы сами хотим, просто бессмысленно.

Кажется, Ишшики тоже это поняла. На том обсуждение и остановилось.

— …И что же нам де-е-е-е-елать? — спросила она. Я призадумался:

— Продвигать работу можно массой способов, но… Тут вот в чём дело. Главное в работе — это насколько сильно ты не хочешь ей заниматься.

— Как-то противоречиво получается… — Юигахама безучастно посмотрела на меня. Как грубо…

— Никакого противоречия. Если я вынужден заниматься работой, которой не хочу заниматься, я как раз и начну думать, как побыстрее с ней разделаться. Если я начну халтурить или отлынивать, дело только усугубится. Так что я буду соображать, как быстрее и эффективнее с ней разобраться.

— Предпосылки совершенно бредовые, но выводы здравые… — Юкиносита снова помассировала виски.

Разумеется, у меня здравые выводы. Их вся история человечества подтверждает.

Все технологические новинки рождаются, когда людям лень работать или работа их достала. Иначе говоря, меня, которого любая работа достаёт, с полным правом можно считать представителем продвинутой части человечества. Особенно в последнее время, тем паче сегодня.

— Когда думаешь о таком, поначалу проблемы выделить сложно. Зато можно разобраться с уже имеющимися.

Я вытащил из сумки резюме Таманавы:

— Вот, к примеру, у нас есть план, в котором куча ошибок. Так что не переживайте. Это себя критиковать сложно, а остальных — никаких проблем. Ишшики, тебе это особенно хорошо удаётся. Действуй.

— Семпай, за кого ты меня де-е-е-ержишь?..

— Да, да. Просто попробуй вместе со всеми.

Свалив задачу на школьный совет, я переглянулся с Юкиноситой и Юигахамой, и мы решили просто за ними понаблюдать.

Заметив, что мы молчим и не вмешиваемся, они наверняка возьмутся за дело всерьёз. С мотивацией у них всё в порядке.

Стоило появиться общей теме для разговора, тишина в комнате школьного совета начала превращаться в бурное обсуждение и сплошной поток найденных недостатков. Ишшики с остальными из совета даже улыбаться друг другу начали.

Хе-хе, как и следовало ожидать, ничто так не сближает, как перемывание чьих-то косточек.

Решив, что ребята нашли уже достаточно проблем, я подал голос:

— А теперь отмотаем всё назад и составим план с самого начала.

— Вот оно что, — прошептал кто-то рядом. Я повернулся и увидел, что Юкиносита скрестила руки на груди. — Если ты намерен действовать в этом направлении, пожалуй, мы и правда сможем разработать план. Хотя проблемы с бюджетом, временем и людьми всё равно никуда не денутся.

— Это всего лишь значит, что нам надо придумать то, что не потребует много денег и времени.

— Но без денег всё равно отстойно получится, пра-а-авда? Мне это со-о-о-о-овсем не нравится, — недовольно пробормотала Ишшики. Юигахама стукнула себя кулаком по ладони:

— А, знаю! Надо сделать что-то типа домашней или семейной атмосферы!

— Думаю, атмосферу не мы оценивать будем, а зрители… — логично заметила Юкиносита.

Но в словах Юигахамы тоже был резон.

По сути, нам надо провести конверсию идей.

Деньгами такие проблемы не решаются. Фильмы, которые пытаются продвинуть затраченной на них суммой, как правило в прокате проваливаются. Особенно фильмы по аниме. Их вообще никто снимать не просил, чёрт побери.

Как нам заменить негатив незавершённости, несогласованности и халтуры позитивом простоты и домашности? Надо продумать.

Хм, а может так… Типа несколько фривольного любительского видео… Оно нравится именно потому, что снято непрофессионалом. Все эти непродуманность, натурализм, реализм или даже ощущение, что всё происходит совсем рядом с тобой. А может, парадоксальные элементы повседневности, типа неординарности, тайны и актёрской игры, которая совсем не игра… Фух. Ладно, суть я уловил.

— Вот что. Младшеклассники и детский сад. Их и задействуем. Развернём в нашу пользу их непрофессионализм и низкую оплату труда.

— …Понятно. Неплохо придумано.

Юкиносита смотрела на меня ярко заблестевшими глазами. А мне было непросто взглянуть в ответ, потому что источник моего вдохновения довольно сомнителен. Я чувствовал, что мой голос того и гляди сорвётся.

— А-а, ну, это, примерно. Заставки по телевизору видела? Ну, когда там у канала проблемы какие, они всяких зверюшек показывают и тому подобное.

Она задумалась и отвела взгляд:

— Верно, если мы покажем постановку с детьми, никто жаловаться не будет. Да и старики хорошо её примут. Значит, всё зависит от наших действий.

Юкиносита посмотрела на Ишшики и остальных членов совета.

— А-а, ну да. Может, пе-е-е-есню? — отреагировала Ишшики.

— Или спектакль… — подхватила девушка-секретарь с косичками.

— Песня будет с музыкой перекрываться… — подал голос вице-президент.

Что ж, значит, вопрос решён. Я встал и написал на доске «Спектакль».

— Значит, спектакль. Детсадовцы готовят что-то такое на родительский день, верно? Значит, реквизит и костюмы у них должны быть.

Юкиносита кивнула:

— Остаётся проблема времени для репетиций.

— Учить слова так сложно… — жалобно протянула Юигахама, хотя ей играть не предстояло. Подозреваю, у неё вообще с заучиванием беда… Впрочем, у нас же не экзамен. Можем кое-что и упростить.

— …Как насчёт разделить актёров на сцене и чтецов текста?

— Это типа сейю?

— Ага, так вообще ничего учить не придётся.

— Потрясающе. Ты и правда нечто, когда дело касается обходных путей.

Радость моя не знает границ, и я смиренно принимаю твою похвалу… Только завязывай говорить такое с этой вот милой улыбочкой, договорились?

Впрочем, на самом деле сейю быть тоже непросто. Слышал я, что они пашут в поте лица. Нам надо сосредоточиться на репетициях. Хотя если учесть, что у нас всё-таки школьное мероприятие, может и моё предложение сработать.

Что ж, общая идея, в каком направлении двигаться, у нас есть. Осталось уточнить временные рамки, и всё у нас получится.

— Ну вот, как-то так…

Ишшики неуверенно повернулась к членам школьного совета. Вице-президент и остальные закивали. Ишшики расплылась в улыбке.

С ней радостно заговорила Юигахама:

— Раз уж получилось придумать, было бы здорово, если бы всё получилось!

— Пожа-а-а-алуй. Да, будет здорово, если всё получится.

— Значит, нужно разделить время, чтобы уложились и их концерт, и наш спектакль. Как насчёт предложить это на сегодняшнем совещании? — сказал я. Юигахама с Ишшики уставились на меня, наклонив голову. Что это за детская реакция такая?

— …А это возможно?

— Понятия не имею. Впрочем, вместе у нас может лучше получиться.

— Ха-а, понятно…

Ишшики кивнула так неопределённо, что я и не понял, убедил её или нет.

Не бывает такого, чтобы нравилось сразу всем. А значит, есть и те, кому не понравится план Таманавы. Зато им может понравится наш спектакль, и довольных зрителей станет больше. Конечно, будут и те, кому не понравится наше творчество, зато по вкусу придётся концерт Таманавы.

Такую вот схему мы можем реализовать, противостоя Таманаве.

— Хорошо. Тогда постарайтесь доработать детали, как преподнести наш план на совещании, — сказал я, поднимаясь со стула.

— Ага… что?! Ты куда?! Хочешь сказать, это я должна его представлять?!

Ишшики вскинула голову и уставилась на меня. Поднявшаяся вслед за мной Юкиносита разгладила юбку и взялась рукой за подбородок:

— Представлять свой план должен школьный совет. Мы всего лишь помогаем.

Юигахама взялась за свою потрёпанную куртку и улыбнулась:

— Ничего, если у тебя будут проблемы на совещании, Хикки и Юкинон помогут!

— А ты сама помогать не собираешься?.. Ладно, Ишшики, постарайся. В магазин сегодня я сам зайду, — бросил я на прощание, покидая комнату школьного совета.

До совещания оставалось ещё время. Мы решили убить его, закупая продукты, и направились к выходу.

— Надеюсь, всё пройдёт хорошо, — пробормотала Юигахама, поправляя шарф.

— Должно пройти хорошо. А если и нет, мы обеспечим. Я хочу положить конец этой говорильне, — равнодушно буркнул я, но Юигахама остановилась как вкопанная. Я повернулся и увидел, что она очень серьёзно смотрит на меня:

— …Хикки, ты собираешься что-то сделать?

Юкиносита за её спиной тоже остановилась. В её полуприкрытых глазах я не мог прочитать никаких эмоций.

— Там видно будет. Мы ведь ничего не узнаем, пока не попробуем.

Я ответил так искренне, как только мог нынешний я. Не так уж много у меня возможностей что-либо сделать в моём-то положении. Юигахама, кажется, и сама это поняла. Она опустила глаза и заговорила, поглаживая собранные в шарик волосы:

— Но Хикки… ты же этого не любишь?

— Да, есть вещи, которые я не люблю.

— Тогда…

Юигахама подняла голову. А я ответил, не дав договорить:

— Мне не нравится уступать этой идиотской болтовне. Больше всего на свете её ненавижу.

Я почесал голову, отводя взгляд. Мне пришло в голову, что я имел наглость такое сказать, хотя совсем недавно подобной глупости радовался.

Но терпеть этот обман я больше всё равно не могу.

Наступила тишина.

Которую нарушил лёгкий вздох. Я обернулся и увидел, что Юкиносита улыбается:

— Поступай так, как тебе нравится.

Её голос был мягче обычного, а слова били точно в цель.

— Угу, замётано…

Юигахама молча кивнула, хоть и не выглядела убеждённой.

Вряд ли они всё поняли. Быть может, просто сдались.

Слова застряли у меня в глотке, и я тоже просто кивнул.

Мы все трое так и молчали, пока не вышли на улицу.

Уползающее за здание школы солнце, обдуваемое зимним бризом, дарило нам совсем немного тепла.

× × ×

Совещание по поводу совместного рождественского мероприятия мало-помалу заходило в тупик.

Президент школьного советы школы Кайхин Сого, Таманава, дежурно улыбнулся и вздохнул.

Президент школьного советы школы Соубу, Ироха Ишшики, улыбнулась и цокнула языком. Этот звук слышал только я, сидящий рядом.

Они уже какое-то время спорили между собой.

— Да, я допускаю, что ваш вариант тоже может сработать, но и в совместной работе школ есть свой смысл. Если мы будем готовиться независимо, пропадёт СИНЕРГЕТИЧЕСКИЙ эффект и возникнет ДВОЙНОЙ РИСК, тебе так не кажется?

— Возмо-о-о-о-ожно, но лично мне хотелось бы именно так попро-о-о-о-обовать, понима-а-а-а-аешь? Разве не лучше будет показать сразу два-а-а-а представления.

Я уже сбился со счёта, сколько раз они обменялись подобными репликами.

Таманава то и дело щеголял английскими словечками, а Ишшики покачивала головой, мило отказывала и тянула гласные, кокетничая.

Так продолжалось с самого начала заседания.

Едва оно стартовало, Таманава тут же предложил разделить дополнительные расходы. Ишшики в ответ заявила: «Ну, я тут чуток подумала…» — и оглоушила его нашим планом. Впрочем, противника не стоило недооценивать: он сразу предложил компромисс — вставить наш спектакль в перерыве концерта. Ишшики парировала напоминанием о нерешённых финансовых проблемах и пояснила, что разделением мероприятия на концерт и спектакль можно облегчить подготовку.

Пока ничего неожиданного не произошло. Мы с Юкиноситой и Юигахамой почувствовали облегчение, внимательно наблюдая за этой предустановленной гармонией.

Но затем всё застопорилось. Таманава и Ишшики бесконечно продолжали обмениваться ударами.

Сидящая рядом со мной Юкиносита вздохнула (честно говоря, я и сам был не прочь последовать её примеру). И зашептала мне на ухо, чтобы не мешать совещанию:

— Выдержит ли Ишшики… Я слышала, как она языком цокнула…

— Кто знает… Похоже, она много чего уже перепробовала, но…

— Понимаю, каково ей…

Юкиносита снова устало вздохнула.

Мы оставили представление нашего плана Ишшики и обещали поддержать её. Но зашедший в тупик спор не давал нам возможность вмешаться. Сидящая с другой стороны Юигахама подтолкнула меня локтем:

— Хикки, а почему они так сопротивляются?

— А если бы тебе вдруг предложили работать раздельно, когда ты собиралась всё делать вместе?

Юигахама задумчиво помычала:

— Ну, мне было бы неприятно…

— Раздел и распад… Да, это неприятно, — кивнула Юкиносита. Что ж, наверно, именно это Таманаву и беспокоит.

Я посмотрел на него. Таманава яростно колотил по клавишам своего Macbook Air. Потом кивнул и заговорил:

— Думаю, спектакль — это хорошая идея. Вот почему нам стоит вернуться к КОНЦЕПТУ и двигаться в направлении ОБЪЕДИНЕНИЯ концерта и спектакля, мысля по-новому.

Он предложил очередной компромисс. Ишшики улыбнулась:

— Ну, одно целое — это, конечно, хорошо-о-о-о. Но я думаю не о то-о-о-о-ом, понима-а-а-аешь? Проблемы-то с бюджетом никуда не делись, та-а-а-ак ведь? В результате у нас ни то, ни другое не получится.

Она смущённо засмеялась и показала язык. Но в глазах её не было и тени улыбки.

— Вот почему мы должны подумать над этим вместе. Для того и проводятся совещания, — снова повторил Таманава то, что говорил и раньше. Если так пойдёт, нам светит попадание в бесконечный цикл.

Краем глаза я заметил, как поднялась совершенно неожиданная фигура. Наш вице-президент:

— Можно кое-что спросить? Почему ты против разделения мероприятия на две части?

— М-м, не то чтобы я был против. Я просто думаю, что, если мы будем объединять ВИДЕНИЕ, праздник получится более цельным. Даже если мы продумаем стратегию ОБРАЗА, думаю, лучше будет не отклоняться от общего курса этого совместного МЕРОПРИЯТИЯ. — Таманава немного задумался, потому что вопрос поступил с неожиданной стороны, потом продолжил. — Конечно, это БЛЕСТЯЩАЯ ИДЕЯ, но если мы сделаем ПРОГРАММУ из двух частей, мы можем создать две ГРУППЫ из учеников обоих школ. Быть может, такое РЕШЕНИЕ тоже сработает…

— Но у нас со-о-о-овсем нет времени, тебе не кажется? И у нас уже всё гото-о-о-о-ово, — поддержала вице-президента Ишшики. Вообще-то, ничего у нас ещё не готово, но, наверно, она поняла, что если так не скажет, то сопротивление не сломить.

Поднял руку один из членов школьного совета Кайхин Сого. Понял, что свой председатель в беде, и поспешил на помощь:

— Если проблема во времени, не лучше ли будет не выдвигать новый план, а скооперироваться в работе над предыдущим, как изначально и планировалось? При эффективном использовании бюджета ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ будет высока.

Записывая реплики в протокол, я вдруг ощутил странное чувство дискомфорта.

Таманава не против разделения праздника на две части. Но непреклонен в желании делать всё вместе. Почему? Пытаясь найти причину своего беспокойства, я подал голос:

— Так ли нам необходимо работать вместе?

— Сотрудничество позволит организовать большое МЕРОПРИЯТИЕ за счёт ГРУППОВОЙ СИНЕРГИИ.

— Я не вижу здесь никакой синергии. Ты всё время говоришь «большое мероприятие», но такими темпами у нас вообще никакого мероприятия не получится. Почему ты так сосредоточился на совместной работе?

Только тут я заметил, сколько критики в моих словах. Не меньше её чувствовалось и в пошедших в мой адрес шепотках.

Главная ошибка всех этих совещаний — отсутствие отказа. Его не было с самого начала. Вот почему, когда что-то было не так, никто не мог это исправить.

Я тоже не мог ничего отвергать. Тогда я думал, что так тоже можно что-то создать.

Они слушали друг друга, были предупредительны друг к другу, и за всем этим скрывалась ложь.

Но всё не так. В отказе нет ничего плохого.

Некоторые вещи понимаешь, только когда видишь свою ошибку. Безоговорочное согласие на любую бесполезную фигню — это худшая форма отказа. Наверно, это тоже отвергнут.

Таманава торопливо заговорил, словно разнервничавшись:

— Это отход от концепции плана. Кроме того, мы достигли КОНСЕНСУСА, решили разделять ОБЩИЙ ДИЗАЙН и…

Верно, мы пришли к консенсусу и вместе обговорили дизайн.

Ради того, чтобы ответ всех убедил, нас заставили согласиться, вынудив не обращать внимания на боль, которую это нам причиняло.

Всё решено. Кто возражает — еретик. Нам насильно впихивали эти мысли в сознание.

А когда всё пойдёт прахом, можно будет сказать «мы все так решили». Разделить между всеми ответственность, облегчить тяжесть неудачи, обезличить позор. Словом «все» каждого загонят в соучастники.

Вот почему я должен возражать. Потому что я понял, в чём ошибался. А значит, не могу согласиться с таким решением. Да, я знаю, что был неправ. Но мир был неправ куда больше.

Я посмотрел на Таманаву. Мои губы сами собой искривились:

— …Нет. Ты слишком тщеславен, если думаешь, что у тебя всё получится. Ты не можешь признать, что неправ, потому что хочешь скрыть свои ошибки. Ты пытаешься своим планом и словами выбить согласие у остальных, чтобы самому стало легче. Всегда приятно свою вину спихнуть на кого-то другого.

В моём голосе невольно прорезалось самоуничижение, словно я заглянул в недавнее прошлое.

Добрый мир, где не бывает отказов — всего лишь иллюзия. Совещания были совещаниями лишь на бумаге, куда записывались поверхностные аргументы. Так ты мог обманывать себя.

Но это не более чем притворство.

Мой голос вдруг словно разнёсся по всей комнате, отдаваясь эхом, негромко, но снова и снова. Окруживший меня вихрем, он будто высосал всё тепло из направленных на меня взглядов.

— Дело не в этом, думаю, нам просто не хватает КОММУНИКАЦИИ.

— Давайте немного ОСТЫНЕМ, а когда успокоимся, обговорим всё снова.

В голосах со стороны Кайхин Сого слышалась холодная закостенелость. Их отношение так и не изменилось. Они просто пускали пробные шары, стараясь понять, что не так и как вернуть всё на круги своя.

Но все их попытки разрушил раздавшийся голос:

— Может, развлекаться притворством в другом месте будете?

Он был совсем негромким, но нескольких слов хватило, чтобы комнату окутала тишина.

А голос зазвучал снова:

— Сколько ни слушаю, одни пустые разговоры. Неужели так весело притворяться, что вы проводите совещание, и имитировать работу, вставляя куда попало слова, которые только что выучили?

Это говорила не кто иная, как Юкино Юкиносита. Вызывающий поначалу голос постепенно становился ровным:

— Вы устраиваете дискуссии, говорите общие слова и думаете, что всё понимаете. Но до сих пор вы ничего не сделали. И ничего вы так не добьётесь… Ничего не создадите, ничего не обеспечите, ничего не получите… Это лишь притворство.

Я глянул на Юкиноситу. Она сжала кулаки и опустила глаза.

Но затем вскинула голову и устремила вперёд свой холодный взгляд:

— Может, перестанете тратить наше время на такую ерунду?

В комнате повисла мёртвая тишина. Напор Юкиноситы ошеломил всех настолько, что они потеряли дар речи. Бесконечно повторявшиеся аргументы словно засосал вакуум.

— Ум-м, может, не заставлять себя работать вместе, раз уж это немножко сложно получается, а решить, что веселее будет две части делать? Так и индивидуальные особенности наших школ лучше видны будут, — старательно попыталась сгладить ситуацию Юигахама. А затем повернулась к ошеломлённо застывшей фигуре:

— Верно, Ироха?

— А, да. П-пожалуй, так лучше будет.

Юигахама бросила взгляд на сидящую напротив Каори Оримото:

— Н-ну как? Пойдёт?

— Э-э, ну, это… Пойдёт? — машинально пробормотала Оримото. Неуверенно повернулась к соседу, а затем кивнула.

В компании, где никто никогда не возражал, высказанное мнение дальше покатилось лавиной.

Долгое, бесконечно долгое совещание наконец завершилось.

× × ×

В комнату вернулась былая оживлённость. Школьный совет Соубу на совещании добился своего, и теперь мы могли начать подготовку мероприятия. Над разбросанными по столу книгами и бумагами шло обсуждение, какую пьесу ставить.

Я видел это краем глаза, стоя рядом с Юкиноситой у доски перед расстроенной Ишшики. Юигахама поглядывала на нас с кривой улыбкой:

— Что вы тут наговорили, а? Всем настроение испортили, понима-а-а-аете? Не думали, что так мы всё мероприятие угробить можем?

Скрестившая руки Ишшики недовольно дулась, что придавало ей какую-то порочную миловидность.

— Я не сказала ничего неправильного.

Юкиносита отвернулась, словно обидевшись. Ишшики недовольно поморщилась:

— Может, и так, но надо больше внимания уделять настроению и всему такому, понима-а-а-а-аете?

Юкиносита снова отвернулась. Точнее, мне так показалось, а на самом деле она бросила взгляд на меня:

— Если ты ждёшь от этого человека внимательности к чужому настроению, то напрасно. Он даже в клубе лишь книжки читает.

— Какая жалость. Кстати, как заядлый читатель, я прекрасно умею читать между строк. Кто тут только что из себя вышел, а?

Она озадаченно качнула головой:

— Ишшики же признала, что я была права, верно? Значит, не было причин злиться.

— А я о чём? Слушай, что тебе говорят.

Ишшики постучала по доске:

— Э-эй, вы меня слу-у-ушаете? Я вам обоим сказа-а-а-ала.

— Л-ладно, ладно, всё же хорошо кончилось, — влезла в разговор Юигахама. Ишшики вздохнула, капитулировала и слегка надула губы. Юигахама повернулась к ней:

— Мероприятие мы не завалили, так что радоваться надо. Да?

— …Ха-а, да не такое уж это большое дело. Ну и… да, как-то даже легче стало.

А я её ещё вечной притворщицей называл. Но кто бы мог подумать, что Ишшики, которую совершенно не интересовала работа в школьном совете, будет беспокоиться, как бы не сорвалось мероприятие…

— Но то и это — вещи совсем разные, понима-а-а-аете? Теперь всё сложнее будет, — расстроенно пробормотала Ишшики.

— А-а, ну да, извини.

Вообще говоря, я действительно был неправ, потому и извинился. До сего дня с Таманавой напрямую общались лишь я и Ишшики. Но после сегодняшнего совещания он вряд ли захочет со мной разговаривать. А значит, Ишшики многое придётся делать за меня.

— Верно, если мы не сможем координировать наши действия, это проблема… Хоть мы и занимается разными вещами, основа общая. Быть может, работать вместе окажется не очень просто…

Юкиносита задумчиво взялась рукой за подбородок. Юигахама подняла руку:

— Переговорами мы с Ирохой займёмся.

— Что-о-о, и я то-о-о-оже?

— Разумеется, ты же наш представитель, — одёрнула Юкиносита недовольную Ишшики.

— Д-да!.. Но это же ты виновата…

Под острым взглядом Юкиноситы Ишшики кашлянула и проглотила остаток фразы. А затем прошептала мне прямо в ухо:

— Семпай, Юкиносита такая страшная…

Не, сегодня она ещё добрая. Но вслух я этого не скажу. Потому как она и сейчас Ишшики взглядом буравит. А её уши способны услышать всё.

— Ишшики, не могла бы ты выяснить у той школы насчёт распределения времени и бюджета? И я хочу подсчитать расходы на настоящий момент.

— А-а, ладно, тогда мы с секретарём этим займёмся? — сказала Ишшики, и они вдвоём отправились к остальным членам школьного совета.

Мне сейчас делать было больше нечего. Так что я подтянул к себе ближайший стул, плюхнулся на него и уставился в потолок. Никто ко мне не подходил, а время текло и текло.

Иногда я чувствовал на себе чей-то взгляд. Вроде бы должен был уже привыкнуть к таким взглядам, словно смотрят на что-то странное, и шепоткам за спиной. Но давно уже такого не испытывал и потому ощутил какую-то странную ностальгию. И в отношении Юкиноситы тоже.

— Хикигая.

Сверху на меня смотрела Хирацука. И давно она уже здесь?

— И вы пришли?

— Заглянула по дороге посмотреть, как у вас дела.

Садиться она не стала, значит, задерживаться не собирается. Сидеть одному было как-то неловко, и я поднялся. Наши лица оказались рядом. Хирацука пристально посмотрела на меня и грустно усмехнулась:

— Кажется, ты опять отличился, да?

А-а, значит тогда она уже была здесь… Мне стало неловко, что она видела мой взбрык, и я смущённо потупился. Хирацука оглядела комнату. Её взгляд остановился на Юкиносите:

— Чтобы эта девочка так себя вела… Просто удивительно.

— Ну да… — бессмысленно ответил я. Да уж, она даже меня удивила. Но сформулировать всё в словах я не мог.

Хирацука кивнула:

— Если страдать вместе, может оказаться совсем не больно… Красота диссонанса, да?

— Чего? — переспросил я, не понимая её. Хирацука заговорила, не глядя на меня:

— Страдать, быть искорёженным… И идти против всех. В глазах окружающих это может быть красиво. И в этом есть своя ценность… Ничего не имею против.

Она повернулась ко мне. В её глазах стояла печаль:

— Но в то же время это страшно. Потому что ты всегда будешь размышлять, хорошо ли это. Счастье быть непонятым другими — тайное счастье.

— Разве это не плохо?

Хирацука медленно покачала головой. Закачались её длинные блестящие чёрные волосы:

— Кто знает… Это как контрольная — ничего не узнаешь, пока учитель не скажет. Вот почему я и дальше буду тебя спрашивать. А ты продолжай об этом думать.

Она развернулась и направилась к выходу. А я смотрел ей вслед, подбирая ответные слова.

Пожалуй, я хочу не тех отношений, что приняты в обществе. А то как бы не утянуть протянутую мне руку за собой, на самое дно. Слишком уж эгоистично.

Нет нужды говорить это вслух. Отныне я буду долго-долго спрашивать, отвечать и думать.

× × ×

Долгий день завершился, и я отправился домой, вяло крутя педали.

Уже недалеко от дома я услышал за спиной другой велосипед. «Какого чёрта? Достали, занят я, педали кручу», — подумал я и свернул на тротуар, освобождая дорогу. Но другой велосипед свернул вслед за мной.

Раздражённый и усталый, я обернулся.

И увидел Оримото на велосипеде. Она посмотрела на меня и фыркнула:

— Что, игнорируешь меня? Смех один.

— …Верно. И никакого смеха.

Если подумать, мы же в одну среднюю школу ходили, значит, и дома наши должны быть недалеко друг от друга. А если мы выезжаем из одного места в одно и тоже время, не нужно даже лезть в учебник математики, чтобы понять, насколько высока вероятность случайно встретиться.

Велосипед Оримото поравнялся с моим.

— Значит, живёшь здесь.

— Ну да, где жил, там и живу…

— А-а, ну да. Просто мы тут никогда не встречались.

Потому что я вообще ни с кем встречаться не хочу, вот почти и не выхожу из дома… Кстати, в рейтинге тех, с кем я особенно встречаться не хочу, Оримото стоит весьма высоко. Но об этом лучше не говорить.

— Слушай, можешь чуток подождать? — сказала Оримото, останавливая велосипед перед торговым автоматом. В рейтинге тех, кого я не хочу ждать, Оримото тоже среди лидеров. Но раз уж она попросила, делать нечего. Так что я тоже остановился. А Оримото тем временем купила в автомате пару банок.

— Держи, угощаю.

Оримото кинула мне тёплую банку чая. Что такое? Это не MAX Coffee? Впрочем, дарёному коню в зубы не смотрят.

А затем она вскинула руку со второй банкой:

— Йа-а!

— У-угу…

Мы чокнулись банками, как после тоста. Оримото вскрыла свою, отхлебнула и заговорила:

— Хикигая, а ты изменился. Раньше я думала, что ты скучнее некуда.

— В-вот как?

Хм-м-м-м-м. В-вот, значит, каким меня видели? И надо ли было мне сейчас это сообщать?

Хотя в первую очередь меня зацепило слово «изменился». Я действительно изменился с времён средней школы? Наверно, да. Подрос и запомнил больше английских слов. Да, и больше не потею жутко, разговаривая с Оримото. Конечно, есть ещё много чего, но остальное лучше называть стартом с самого начала, а не изменениями.

— Но если думаешь, что другой человек скучный, быть может, проблема с тем, кто так думает, а? — скучным голосом сказала Оримото. Отхлебнула чая и вздохнула. — Хотя встречаться с тобой я всё равно бы не стала.

— Да я вроде как тебя об этом и не просил…

Вообще-то просил, но давно это было, очень давно. Много воды утекло, так что забудь, пожалуйста.

— Так чего надо-то?

— Что за фигню ты сегодня нёс? Устрой такое мой парень, больше моим парнем ему бы не быть. Вообще ни фига не поняла.

Оримото хихикнула, словно что-то вспоминая. Но вдруг оборвала смех и посмотрела в сторону. Туда, где стояла наша средняя школа.

— Но друзьями можно было бы и остаться. Ты же смешной… Впрочем, как хочешь.

Она швырнула банку в урну и шагнула к велосипеду.

— Из-за тебя и той девицы мы реально завелись. Президент просто кипит энтузиазмом, кричит, что мы выиграем, и тому подобное.

— Да мы как-то и не соревнуемся…

Оримото качнула головой:

— Правда? Ну и ладно. Пока.

— Угу. Да, спасибо за чай.

Она слегка махнула рукой в ответ и нажала на педали. Я одним глотком допил остатки чая и бросил банку в урну. Чуть поодаль послышался скрип тормозов.

— Эй.

— Чего?

Я глянул на голос. Оримото, не слезая с велосипеда, обернулась ко мне:

— Почему бы тебе не прийти на следующую встречу одноклассников?

— Ни за что.

— Я так и думала. Смех один.

— Да ни разу.

Оримото фыркнула и укатила. Я даже не стал смотреть ей вслед, сел на велосипед и развернулся в другую сторону.

× × ×

На следующее утро в учебном помещении спортивно-развлекательного центра царила атмосфера занятости. Хоть мы и решили ставить спектакль, пока ещё не определились, какой именно.

Но после загадочного замечания Ишшики «ангел-то должен появиться, да?» мы занялись костюмами ангелов. Хм, ангел должен появиться, да… А разве это не значит, что кто-то из персонажей отдаст концы?

Зато наши подопечные младшеклассники, которые до сих пор воспринимались как досадная обуза, теперь стали нашими главными помощниками. Основной ударной силой. Да, младшеклассники — это что-то!

Руми, умеющая работать руками и сосредотачиваться на деле (помните, как она подошла к нам и спросила, что делать?), была среди них главным работником.

Вот и сейчас она молча трудилась над костюмом ангела, пока остальные мелкие валяли дурака и трепались друг с другом. Поначалу они к ней присматривались, но потом свалили на неё всю работу, побаиваясь, видимо, её серьёзности.

Но я подумал, что в одиночку-то пахать совсем не так просто, и без лишних вопросов сел рядом. Потянулся было к инструментам, но меня остановил голос:

— Хачиман, всё нормально. Не надо помогать. — Руми говорила, не отрываясь от работы и не глядя на меня. — Я сама справлюсь.

— Хоть ты так и говоришь, но…

Работы ещё выше крыши. Костюмы, правда, невелики, на детсадовцев, зато их нужно много. В одиночку будет непросто. Но Руми покачала головой:

— Всё нормально.

— …Понятно. Сама всё хочешь сделать?

Должно быть, действительно решила со всем сама расправиться. Или просто упрямится. Но если она не успеет вовремя, подведёт остальных.

Хотя такую гордость нельзя не уважать.

С шумом отодвинув стул, я поднялся. Руми искоса глянула на меня и снова опустила взгляд. В выражении её лица чувствовалось одиночество.

Я похлопал себя по груди:

— А знаешь, я ещё лучше могу в одиночку справиться.

Руми непонимающе посмотрела на меня, а потом удивлённо хмыкнула:

— Что за бред?.. Глупость какая-то.

Она чуть улыбнулась и перестала протестовать. Мы принялись вырезать картонные крылья вдвоём.

Кооперация и доверие — вещи куда более холодные, чем можно себе представить.

Работать в одиночку вполне возможно, если это тебе по силам. Живя и не беспокоя никого, ты впервые сможешь кого-то о чём-то попросить. Если можешь жить один, ты впервые получишь возможность идти с кем-то рядом.

Если ты можешь жить один, можешь делать всё один, ты сможешь быть и вместе с кем-то.

Я глянул на работающую рядом Руми. Наверняка эта девочка сможет жить в одиночку. Если она уже в младшей школе на такое способна, это большой плюс. К тому же она красивая. А значит, когда нибудь сможет идти по жизни с кем-то рядом. И ради этого момента… Пожалуй, ей не повредит некоторая репетиция.

— …Слушай, ты хочешь сыграть в спектакле? — спросил я, продолжая вырезать очередное крыло. Руми остановилась и посмотрела на меня:

— Не «ты».

— Хм-м?

С чего ты на меня так уставилась? Или ты как то привидение из страшилок, которое пялится на тебя, пока ты дрыхнешь в гостинице?

— Руми, — недовольно сказала она и отвернулась. Ясно, предлагает звать её по имени. Не очень-то я от такого в восторге… Не то чтобы это смущало, просто опасаюсь нарваться на ответ типа «Ха-а? Ты себя за моего парня держишь, что ли?».

Пока я колебался, Руми напрочь игнорировала меня, продолжая работать. Хм, видать, так и не ответит, пока я её по имени не позову…

— Ну-у… Руми?

Она опустила глаза и кивнула.

— Хочешь сыграть в нашем спектакле?

Ты же хочешь уйти отсюда? И мы с тобой сможем устроить Айкацу! Ты красавица, так что всё получится. А я буду твоим продюсером. Начнём же вместе Действия Идолов [3]!

Не знаю уж, уловила ли она моё пылкое рвение, но Руми, немного подумав, спросила:

— …Хачиман, а ты действительно можешь такое решать?

— А? Ну я тут что-то вроде продюсера, так что да.

А ещё я адмирал [4] и спец по «Love Live!». Честно говоря, не совсем уверен, что могу решать такое по собственному усмотрению, но раз в постановке играть будут младшеклассники и детсадовцы, проблем быть не должно.

Руми внимательно на меня посмотрела, словно размышляя о чём-то, а потом быстро отвернулась и заговорила равнодушным тоном:

— Хм-м… Ну, не то чтобы я не могла…

— Правда? Спасибо, Руми-Руми.

— Ты такой противный, когда так меня зовёшь.

Так вот как себя отцы чувствуют, когда дочки называют их противными?.. Что-то мне немного не по себе…

Пока я пытался разобраться в нахлынувших чувствах, Руми сложила картонки и поинтересовалась:

— А что за спектакль?

— …А, точно, мы же ещё не решили.

Уверен, школьный совет это обсуждал, но до чего они там договорились, понятия не имею.

— Ну так иди и реши, — нахально заявила Руми, выдёргивая картонку из моих рук.

Явно намекает, чтобы всё остальное я оставил на неё. Раз так, пожалуй, мне действительно надо идти. Распихать задания помощникам и сделать то, что надо сделать.

— …Ладно, пока.

Я встал и направился к ребятам из школы Соубу. Для начала надо поговорить с Ишшики. Пока я оглядывался, высматривая её, передо мной вдруг выросла Юигахама с коричневым конвертом в руках.

— Хикки, не знаешь где Ироха и Юкинон?

— Вот как раз и ищу.

— Ага, ладно. А то я деньгами разжилась, теперь надо выяснить, что с ними делать.

Хе-хе, кажется, она выцыганила деньжат у Кайхин Сого. Не знаю уж, как ей удалось, но при всей своей недалёкости с деньгами Юигахама умеет обращаться великолепно. Вся такая хозяйственная…

Пока мы оглядывались, открылась дверь, и в комнату вошла Ишшики.

— Что такое? — спросил я, заметив, какая она мрачная.

— Я попросила Хаяму помочь, а он отказался…

— Хаято?! Не может быть! — удивилась Юигахама. Я, честно говоря, тоже был несколько удивлён. И не только тем, что Хаяма отказался, но и тем, что Ишшики, несмотря на отказ, снова перешла в наступление. Но чтобы Хаяма так поступил…

Ишшики отвела печальный взгляд, шмыгнула носом, но уголки её губ уже начали искривляться в улыбке. А затем она вскинула голову и улыбнулась во весь рот:

— Шучу-у-у-у-у. Хаяма теперь очень обо мне заботится, понима-а-а-аешь? Боже, сработало даже лучше, чем я думала!

— Вот как… — удивлённо пробормотал я. Быстро оклемалась. Если для неё такое в порядке вещей, её стоит опасаться. А если она просто притворяется, не грех похвалить за стойкость.

— Да, кстати, он сказал, что придёт на праздник, — небрежно добавила Ишшики.

— А-а, ясно. Ничего, если я и остальных позову?

Юигахама повернулась ко мне:

— Почему нет? Хотя не понимаю, о ком ты.

— …Как всегда, что хочешь, то и болтаешь, — раздался вздох за моей спиной. Я развернулся и увидел Юкиноситу.

Она поприветствовала Юигахаму с Ишшики и принялась раздавать указания, то и дело зевая.

— Что-то ты сонная, — заметил я.

— Совсем не спала. Надо было кое-что сделать, — коротко ответила она. Она что, всю ночь работала? Юкиносита полезла в сумку и посмотрела прямо на Ишшики:

— Ишшики.

— Д-да…

Взгляд Юкиноситы был суровее обычного, наверно, из-за недосыпа. Ишшики испуганно застыла. Увидев это, Юкиносита вдруг улыбнулась и сунула ей пачку распечаток:

— Я тут вкратце всё записала, так что пользуйся.

— Ха-а…

Ишшики взяла распечатки. Я тоже не преминул в них заглянуть. Там были график работы и дополнительные пояснения, включая советы в духе Юкиноситы.

Как расплатиться с младшеклассниками, участвующими в спектакле, как испечь рождественские торты и пряники, сколько будут стоить ингредиенты для них. А заодно и список свободных кухонь в школе и спортивно-развлекательном центре.

Насчёт спектакля — совет использовать интерактивный сценарий. Ха-а, вот оно как. Типа тех волшебных фонариков, что раздают зрителям на фильмах «Pretty Cure», героев подбадривать.

Мы с Юигахамой и Ишшики листали бумаги, восхищённо охая и ахая. Явно почувствовавшая себя несколько неудобно Юкиносита откашлялась и снова полезла в сумку:

— И вот ещё.

Она передала Ишшики несколько книжек.

— Не знаю ваших вкусов, но я постаралась подобрать то, что традиционно ставится на Рождество. Кстати, в комнате школьного совета должен быть CD-плеер, он вам наверняка понадобится.

— С-спасибо.

Ишшики была совершено ошарашена. Да уж, тут есть чему удивляться. Я и сам не думал, что Юкиносита будет так стараться.

— Ну ты даёшь, — рефлекторно выпалил я. Юкиносита отвела взгляд:

— Просто я не могу так общаться с людьми, как ты и Юигахама.

Мы с Юигахамой посмотрели друг на друга и засмеялись. Что бы там Юкиносита ни говорила, она всерьёз переживала за Ишшики. Блин, до чего же сложно тебя понять!

— Что ж, с большинством проблем мы разобрались.

Юкиносита скрестила руки на груди и взялась за подбородок. Видимо, её ещё что-то беспокоило. Я тоже попытался прикинуть, где у нас остались какие-либо загвоздки, но на ум приходило лишь оставшееся до праздника время.

— Ну, в общем, так и есть, — резюмировал я.

— Ясно. — Юкиносита удовлетворённо вздохнула и развернулась к Ишшики. — …Ишшики, думаю, всё остальное ты должна взять в свои руки. Так будет лучше, верно, Хикигая?

— Ага. Собственно, я и раньше тут не командовал.

Я тут просто роль временной затычки исполнял. Лидера в прямом смысле слова до сих пор у нас попросту не было.

— Э-э… — обескураженно протянула Ишшики, посматривая то на меня, то на Юкиноситу. Юкиносита оборвала её колебания:

— Командуй. Я буду работать вместе со всеми. Если что пойдёт не так, обращайся.

— Но-о-о… Я всё думаю, что у меня не получится…

Ишшики нервно засмеялась. Юкиносита прикрыла глаза и слегка покачала головой. — Ты сможешь. Рядом те, кто тебя поддерживает, верь в них, — по-доброму сказала она.

— Угу, — тихо ответила Ишшики.

--------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к первому опенингу «Detective Conan»

[2] «Хачиман» произносится точно так же, как «80000», только пишется немного иначе

[3] Отсылка к «Aikatsu! Idol Katsudou!»

[4] Отсылка к браузерной игре «Kantai Collection»

Том 9 - Глава 10 - Что же освещают свечи в их руках?..

Рождество пришло и в этом году. Вернее, наступил сочельник, но именно на этот день было назначено праздничное мероприятие, которое вместе готовили школьные советы школ Соубу и Кайхин Сого.

Позавчера в школах был укороченный день из-за церемонии закрытия. И наступили каникулы, что дало дополнительное время для подготовки. В целом, всё шло неплохо.

Праздник должен был начаться после полудня, так что утро оставалось в нашем распоряжении. И мы, по команде Ишшики, сосредоточились на тортах и прочей выпечке. Собственно, начали мы ещё вчера, и я даже чувствовал, что всё моё тело будто пропиталось сладким ароматом.

Впрочем, витающий в воздухе сладкий запах не делал атмосферу такой же. На кухне спортивно-развлекательного центра царила деловая суета.

В роли шеф-повара, разумеется, выступала стоящая у плиты Юкиносита.

— Хикигая.

И ни слова больше. Скорее всего, ей понадобились взбитые сливки, что у меня в руках. Передавая ей миску, я подумал, что она могла бы и прямо сказать.

— Держи.

— Спасибо.

Юкиносита принялась обмазывать тесто сливками и окликнула ковыряющуюся неподалёку Юигахаму:

— Юигахама, ты с упаковкой печенья закончила?

— Ага, только что. С тортами помочь?

Юигахама покрутила руками, разминая затёкшие, видимо, плечи. Юкиносита ответила, не отрываясь от работы:

— Нет, тут всё хорошо. Главное — ничего не трогай. Даже не прикасайся.

— Ты на что намекаешь?!

— Ни на что. Не принесёшь спящее тесто из школьного холодильника? — быстро скомандовала она прослезившейся Юигахаме.

— Ладно!.. С-стоп, оно что, в самом деле спит?

— Это просто фигура речи. Так принесёшь? Оно должно быть в холодильнике.

Юкиносита так сейчас занята, что нянчиться с Юигахамой нет никакой возможности. Бедная, бедная Гахама. Нет, правда занята, вон и духовка звякнула, возвещая о готовности.

Юигахама пошла к двери бормоча «как это оно спит?».

Но дверь сама осторожно приоткрылась. Из-за неё выглянул Тоцука.

— А? Что такое, Сай?

— Ну, я спросил школьный совет, а они сказали сюда заглянуть. Я тут помочь хотел. А?

Он оглянулся. Из-за него высунулась Комачи, помахав мне. Ну да, я же советовал ей передохнуть, вот она совету и последовала. А из-за их спин донёсся странный кашель «ге-фун, ге-фун, о-ко-хон». Но я сделал вид, что его не слышал.

— Братик, а можно Комачи тоже поможет? — спросила она, заходя на кухню вместе с Тоцукой.

— О, Тоцука, Комачи. Добрый день, — поприветствовала их Юкиносита. Они поздоровались в ответ и улыбнулись.

— Говорят, что хотят помочь, — сообщил я. Юигахама хлопнула в ладоши и повернулась к Тоцуке:

— Сай, не сходишь со мной в школу? Кажется оно спит, так что я не уверена, что смогу притащить сама.

— Конечно… Что спит?

Несколько обескураженный таким объяснением Тоцука вышел вслед за Юигахамой. Справятся ли они? Это же их первое столь серьёзное задание…

— Так, могу я попросить Комачи помочь мне с выпечкой? На чём ты специализируешься, торты или печенье?

— Комачи всё умеет!

Юкиносита даже помощи у Комачи попросила в своём неповторимом стиле.

— Понятно. Очень кстати. В таком случае займись имбирным печеньем. Рецепт вон там.

— Ла-а-а-адно! Печь сладости вместе с Юкино-сан, Комачи просто счастлива, какой это прогресс!

Комачи быстро вымыла руки и встала рядом с Юкиноситой. Стоп, о каком это прогрессе она говорит?

Я задумчиво посмотрел на мило болтающих девушек у плиты и услышал странный кашель «ге-фун, ге-фун, мо-ру-са» совсем рядом. Да и кашель ли это вообще?

Похоже, теперь его проигнорировать уже не выйдет, да?.. Я сдался и развернулся к стоящему позади меня Заимокузе.

— Ге-фун, ге-фун.

— Заимокуза, потащили вот эти коробки с печеньем.

— Л-ладно… Наверно, ты хочешь ведать причину, приведшую меня сюда?

— Не-а, не хочу. Вот это тоже хватай.

— К-конечно…

К моему удивлению, Заимокуза без всяких жалоб подхватил коробку, и какое-то время мы работали вместе.

× × ×

И наконец занавес празднества был поднят.

Из-за кулис я видел, что зрителей собралось немало. Среди них обнаружились Комачи, Тоцука и даже Заимокуза. А ещё Кавасаки, Хаяма и вся его компания. Кавасаки наверняка заявилась на свою сестрёнку посмотреть. А Хаяму с компанией, надо полагать, пригласили Юигахама с Ишшики.

Сейчас шла программа школы Кайхин Сого.

В ней участвовали группы из учеников самой школы и приглашённые музыканты. Уровень, конечно, не тот, что планировался поначалу, но зрителям нравилось.

Кайхин Сого удалось выжать интересную смесь попсовой и классической музыки. Проводили музыкантов бурными аплодисментами.

Настало время начать программу школы Соубу.

На сей раз мне досталась работа человека на подхвате. Но делать было особо нечего, и я просто слонялся за кулисами.

Все возникающие проблемы быстро разрешались членами школьного совета во главе с Ишшики.

В какой-то момент я вдруг услышал неподалёку тяжёлый вздох. Обернулся и увидел, что Ишшики нервно рассматривает зал.

— Ну, как дела? — поинтересовался я. Ишшики резко развернулась ко мне и облегчённо вздохнула:

— А, семпай. Боже, просто кошма-а-а-ар.

— Да не переживай ты так. Сценарий хороший, запинки на репетиции только поначалу были.

Ишшики гордо выпятила грудь:

— Так сценарий наша секретарь писала. Ну и… Вы, семпаи, многому меня научили… А, да, мне же к остальным надо! — быстро выпалила она последние слова, словно стараясь скрыть смущение, развернулась и побежала. Но через несколько метров остановилась и обернулась. — Время концовки уточни у вице-президента. И о тортиках позаботься, хорошо?

— Так точно, президент! — кратко ответил я, провожая её взглядом.

× × ×

Занавес над сценой поднялся.

Свет в зале погас, рампа тоже оставалась выключенной.

— Один доллар восемьдесят семь центов. Это было все, — зазвучал из темноты голос рассказчика. Вспыхнули огни рампы, высвечивая на сцене Руми в светлом парике, грустно пересчитывающую мелочь. Рассказчик продолжал:

— Один доллар восемьдесят семь центов. А завтра Рождество.

Я вспомнил, откуда эта сцена.

Из книг, что Юкиносита принесла Ишшики, та выбрала «Дары волхвов» [1].

Рассказ короткий, да и персонажей в нём мало. К тому же основное повествование ведётся от имени рассказчика, что не требует многого от актёров и не вынуждает задействовать сейю. Лучший выбор, пожалуй, учитывая, как мало у нас было времени на подготовку. Честно говоря, я до такого вряд ли бы допёр.

По сравнению с концертом Кайхин Сого, этот спектакль создавал ощущение какой-то кустарности и простоты. Хоть мы и старались тщательно подобрать костюмы и реквизит, до школьного фестиваля он всё равно не дотягивал.

Руми на сцене распустила волосы, стоя перед зеркалом, но вскоре надела пальто и шляпку и скрылась за кулисами.

Рампа погасла, а когда зажглась вновь, на сцене были уже декорации рождественского города. Раскрашенные под кирпичные стены картон и фанера и рождественская ёлка в центре. На фоне окружающих её декораций она казалась очень большой.

Прожектор высветил вывеску «Mme. Sophronie. Всевозможные изделия из волос». На сцене появилась Руми с ещё одной девочкой, играющей хозяйку магазина.

Руми вошла внутрь и сглотнула. Собралась с духом и дрожащим голосом заговорила:

— Не купите ли вы мои волосы?

Я знаю. У неё определённо есть все данные, чтобы стать звездой… Хотелось бы досмотреть до конца, но не получится.

Как только сцена завершилась, я вышел.

× × ×

На кухне Юкиносита сидела в изнеможении, а Юигахама хрустела печеньем. Вообще-то, печенье для гостей, знаешь ли… Хотя если осталось лишнее, ничего страшного.

— Молодцы. Все торты готовы? — спросил я. Юкиносита показала на плиту.

— Кое-как успели… Как спектакль?

— Неплохо. Идёт к концу, так что нам пора собираться.

Я подхватил последний торт. Юигахама дожевала печенье, хлопнула в ладоши и вскочила. Поднялась и Юкиносита.

— Мне тоже хотелось бы спектакль посмотреть.

— Можешь посмотреть последнюю сцену, сойдёт? Двинулись.

С последним тортом в руках мы поднялись по лестнице и вышли в холл. Остальные торты уже стояли тут.

Перед дверьми зала толпились детсадовцы со своими воспитателями. К самым дверям прилип вице-президент с гарнитурой переговорника на голове.

— Почти пора. Готовьтесь.

— Замётано.

Я сунул торт Юигахаме и взялся за ручку второй створки. Двери надо было распахнуть на строго определённой сцене.

— А теперь, пожалуй, самое время жарить котлеты, — произнёс свою фразу затянутый в постановку против воли младшеклассник, и на сцене начался рождественский ужин. А младшеклассники-рассказчики продолжали:

— Из всех дарителей эти двое были мудрейшими.

— Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им.

— Везде и всюду. Они и есть волхвы.

— …Вот почему мы подарим им, а потом и всем вам, своё сердце [2].

— С Рождеством!

Голоса рассказчиков слились воедино, и на сцене появился ангел.

— С Лождесьво-о-о-о-ом!

Это была Кейка, младшая сестра Кавасаки. В костюме ангела и с тортом в руках. Я глянул в зал и увидел, что Кавасаки яростно её подбадривает. Ты мама ей, что ли?

Зрители встретили такого очаровательного ангела бурными овациями.

А мы с вице-президентом без задержки распахнули двери.

Одетые, как и Кейка, в костюмы ангелов детсадовцы хлынули в зал с тортами в руках. Детсадовцы — ангелы [3]. Они понесли торты старикам, и те расплылись в улыбках.

Но спектакль ещё не закончился.

На сцене Кейка, Руми и затянутый против воли пацан зажгли свечи. А затем и в зале детсадовцы начали зажигать свечи на принесённых тортах.

Все свечи вспыхнули почти одновременно. Рампа освещала лишь сцену, зал оставался в темноте. По нему начали расползаться огоньки свечей, и вскоре весь зал оказался озарён мягким и тёплым светом.

Этот свет объединил сцену и зал в единое целое, и все восхищённо вздохнули. В том числе и мы трое, наблюдающие за всем этим от двери.

— …Ну, пожалуй, сойдёт, — пробормотала стоящая рядом со мной Юкиносита. Расплываясь при этом в улыбке. Блин, опять ведь лукавит, чес-слово.

Эту штуку со свечами мы устроили ради зрителей. Короткий одноразовый трюк. Но именно тем он и хорош — создаёт нужное настроение в нужный момент, а его повторение того эффекта уже не даст.

Предложила его Юкиносита, Ишшики согласилась. Причём сразу. Эффект Дестиниленда? Да ну…

— Ха-а, здорово, это же ОГОНЬ [4]! — восхитилась Юигахама.

— Это называется свечи, — спокойно поправила её Юкиносита.

— С костром не перепутала? — поинтересовался я.

— Д-да какая, блин, разница! — возмутилась Юигахама. Я криво усмехнулся.

В это время актёров и рассказчиков позвали на поклон. Их представляли одного за другим.

Когда на сцене появилась Кейка в костюме ангела, Кавасаки яростно защёлкала фотоаппаратом. Нет, точно, совсем как мама.

Последней вошла главная героиня, Руми. Она казалась несколько растерянной от таких бурных аплодисментов, но взяла себя в руки и низко поклонилась.

Из глубины зала я смотрел на свечи. Минута славы Руми коснулась и меня. Это была высшая награда, на которую я, как продюсер, мог надеяться. Правда.

Я никогда не забуду, слышишь? Сегодняшнюю сцену [5]!

А потом настало время тортов, печенья и чая. И зал превратился в место рождественского чаепития.

Ребята из Кайхин Сого, как и ребята из Соубу, весело болтали за чашкой чая.

Мы взяли на себя роль официантов, обслуживая детсадовцев и стариков. Я зашёл в зал проверить, нет ли где пустых чашек и тарелок.

Огляделся и столкнулся взглядом с поедающим торт Таманавой. Тот тряхнул волосами и отвернулся. Рядом с ним Оримото с подружками подняли бумажные стаканчики и чему-то громко рассмеялись.

Недалеко от сцены сидел Хаяма с компанией, а вокруг них столпились младшеклассники. Популярность их с того летнего лагеря не отпускает.

Как ни удивительно, среди младшеклассников была и Руми.

Не знаю уж, о чём они там говорили.

Но улыбка, украшавшая сейчас её лицо, меня больше не ранила. Она слабо, но тепло светилась, словно огонёк свечи.

× × ×

Я шёл по школьному коридору.

Было уже довольно поздно, потому что после завершения празднества пришлось ещё и прибираться.

Инструменты и всё прочее, чем мы пользовались при подготовке, мы притащили в комнату школьного совета. Но она оказалась напрочь забита барахлом Ишшики, так что пришлось соображать, куда всё это пристроить.

Я предложил выкинуть мишуру и украшения нафиг, но Ишшики запротестовала, заявив, что потом всё это может ещё понадобиться. Скопидомка… В итоге решили временно оттащить всё в комнату клуба помощников и оставили Юкиноситу с Юигахамой со всем этим разбираться.

Потом меня припахали помочь в очередной раз переставлять всё в комнате школьного совета и только потом отпустили.

Осталось лишь доложиться свалившей в клуб парочке, и на этом можно закругляться.

На дворе зимние каникулы, так что в коридоре, соединяющем основное здание со спецкорпусом, не было ни души. В тишине мои шаги звучали на удивление громко.

Я взялся за ручку двери клуба. В это мгновение оттуда повеяло слабым, но приятным ароматом. В комнате оказалось теплее, чем в коридоре.

— С возвращением.

— Хорошая работа.

Юигахама сидела на своём обычном месте, а Юкиносита как раз начала разливать чай. Я плюхнулся на свой привычный стул и уставился на стоящий на столе чайный набор. Оттуда, должно быть, тепло и шло. Целый месяц такого не видел, аж ностальгия нахлынула.

— Юигахама, я налила, — сообщила Юкиносита.

Кружка с летаргически спящей собакой и изящная чашечка на блюдце быстро нашли своих хозяек.

На столе осталась стоять ещё одна кружка с нарисованным на ней Пан-саном.

Над оставшимся бесхозным чаем поднимался парок.

— Э-э, и что это значит?

Надо полагать, это моя порция, но мне обычно наливают в картонный стаканчик. Голоса Юигахамы и Юкиноситы наложились друг на друга.

— Это рождественский подарок!

— Тратить бумажные стаканчики на одного — это расточительство.

А причины-то они совсем разные назвали… И которая же из них правильная, а? Я посмотрел на Юигахаму, и она возбуждённо мне объяснила:

— Мы вдвоём покупали! Я форму выбирала, а Юкинон — рисунок!

Я так и понял… По Пан-сану на кружке сложно не догадаться. Но вот чего я не понимаю, так самой этой вечеринки с подарками, о которой совершенно не в курсе. Или меня просто не пригласили?

— Стоп, ты говоришь подарок, но я ничего сам не приготовил…

Я виновато почесал щёку, но Юкиносита поставила чашку на блюдце и спокойно заявила:

— Не беспокойся. Это просто замена бумажным стаканчикам.

Будешь стоять на своём до конца, да?.. Ну и ладно. Может, это и правда вместо стаканчиков, но не настолько я упрям, чтобы отказываться.

— …Спасибо. За кружку.

— Пожалуйста! — хихикнула Юигахама в ответ на мою более-менее искреннюю благодарность. И раз уж я взялся благодарить, есть тут ещё кое-что.

— И ещё… За просьбу тоже. Это… спасибо. Вы действительно мне помогли. Без вас я бы так легко не справился.

Я склонил голову.

Мероприятие, перспектив которого я не видел (вернее, таких перспектив, которые не закончились бы провалом), прошло благополучно именно потому, что я попросил у них помощи. Не знаю уж, накручиваю ли я себя, но мне действительно хотелось как положено их отблагодарить.

— Но просьба ещё не выполнена, так ведь? — сказала Юкиносита. Я протестующе вскинул голову.

Она провела кончиками пальцев по краю чашки, немного напряжённо улыбнувшись:

— …Я ведь сказала, что принимаю её, помнишь?

— Да вроде как выполнена уже. Загадки задаёшь, что ли?

Юкиносита вдруг весело хохотнула:

— Может, и загадки.

Невинная улыбка и дразнящий голос. Такой разительный контраст с её обычным взрослым образом, что я почувствовал, будто мне открылась совершенно неизвестная её сторона. Но смысла её загадочного ответа я по-прежнему не понимал.

Удивлённо глядящая на нас Юигахама вдруг тихо охнула. Затем её взгляд устремился в никуда, и она тихо пробормотала:

— Кажется… я поняла… А Хикки, наверно, лучше и не понимать.

— А?

— Ладно, хватит об этом!

Юигахама хлопнула ладонью по столу и бодро вскочила со стула:

— Что с Рождеством делать будем? Ну, потом! А, или завтра! Это же ещё Рождество! Давайте вечеринку устроим!

— Нет, давайте не будем…

Но Юигахама, не слушая меня, развернулась к Юкиносите:

— Юкинон… у тебя есть какие-то планы?

Беспокойство в её голосе появилось оттого, наверно, что она уже спрашивала как-то насчёт Рождества во время одного из тех пустых и натянутых наших разговоров. Юкиносита чуть улыбнулась:

— …Если соберёмся что-то устроить, я освобожу расписание.

Юигахама мгновенно просияла:

— Правда?! Ура! Значит, решено.

— А меня ты насчёт планов не спрашивала… Или это значит, что меня не приглашают?

— Так Хикки-то всё равно делать нечего будет… А, вот, насчёт вечеринки! Я хочу съесть тортик Юкинон!

— Ты мой тортик уже ела сегодня… Не хочу. Хватит пока с меня тортиков…

Судя по усталому выражению на лице Юкиноситы, готовить их не так-то просто. Хм, а мне показалось, что ты пекла их очень даже увлечённо…

Юигахама расстроилась из-за такого отказа:

— Ну, если Юкинон не хочет… А, может, я испеку?

Она ткнула себя пальцем в грудь, словно ей пришла в голову гениальная идея. Юкиносита поморщилась:

— Ты не оставляешь мне выбора… Придётся тогда самой печь…

— Что это значит?! А, слушай, мы же вместе его испечь можем!

Юигахама с улыбкой глянула на Юкиноситу. Та запнулась. Потом вздохнула, словно капитулируя, и улыбнулась:

— Пожалуй. Может, чего и придумаем.

Сдалась… Видя, как они улыбаются друг другу, я криво усмехнулся и отвёл взгляд.

Глянул в окно и увидел, как ярко светит заходящее солнце. Перед тем, как нырнуть в море, оно продемонстрировало весь свой блеск и на краткий миг озарило комнату своим сиянием. Хотя в конце концов всё равно придёт ночь и наступит холод.

Но сейчас всё-таки Рождество, и я надеялся, что ночи будут тёплыми.

Если меня вознаградят тем, чего я жажду, если я получу желаемое…

Тогда, наверно, я перестану жаждать и желать.

Ведь то, чем ты вознаграждён, что ты получил, не более чем подделка, которая однажды исчезнет.

То, чего жаждешь, не имеет образа. К тому, чего желаешь, нельзя прикоснуться. А может, они настолько драгоценны, что стоит к ним прикоснуться, и они обратятся в ничто.

На этой сверкающей сцене я вижу завершение «истории».

Я не знаю, что случится после.

Вот почему я обязательно продолжу это искать.

----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Рассказ О.Генри. Цитаты даны по переводу Е. Калашниковой

[2] Это фраза уже не О.Генри, а Ватару Ватари

[3] Игра слов, детсадовцы — «enji», ангелы — «enjeru»

[4] Напоминаю, слова выделенные капсом — английские. Словом «fire» (огонь) обычно обозначают большой огонь, костёр или пожар

[5] Отсылка к «Love Live!»

Том 9 - Послесловие

Всем привет, я Ватару Ватари.

Уже весна! А весна — это время встреч и время расставаний. «Что такого», — скажете вы, но я хочу поскорее расстаться с работой и встретиться с отдыхом. А?

Но в нашем мире слова «что такого» значат очень многое, правда?

Возьмём, к примеру, дедлайны! Когда слышишь слово «дедлайн», думаешь «надо бы всё доделать», но какой-то внутренний голос шепчет: «Ха-а, да это просто липовое расписание, чтобы подстегнуть и заставить переживать! Ещё две недели впереди!»

Реакция на такое слово может оказаться разная. Кто-то ответит «е-ещё чуть-чуть (враньё)», кто-то скажет «да не успеть тут (равнодушно)» и первый заплачет «дайте же мне отдохнуть…».

Смысл слов может меняться в зависимости от обстоятельств или моральных критериев человека. Да, есть конкретные слова, смысл которых неизменен, но куда чаще слова подразумевают абстрактные понятия. К примеру, взросление, перемены, что-то настоящее. Заговорите о них, и у каждого окажется своя собственная их интерпретация.

Если так, словами можно выразить на удивление много. Но потому же, даже если тебе кажется, что ты сумел что-то донести, это может оказаться совсем не так. А тот, кто пытался донести, попросту погряз в собственном самодовольстве. Я и сейчас пишу, думая, что к романам это относится в полной мере.

…Но всё же надеюсь, что даже самодовольство — это тоже счастье.

И за сим заканчивается девятый том «Yahari Ore no Seishun Love Come wa Machigatteiru».

А теперь несколько слов благодарности.

Ваша божественность, Ponkan8. Я с нетерпением жду набросков обложки каждого тома, но когда вслед за Комачи появилась Хирацука, напряжение взлетело выше крыши. Великолепно! Спасибо вам огромное.

Уважаемый главный редактор Хосино. О, не беспокойтесь, следующий том пойдёт куда проще, гы-гы-гы! Сколько же я ещё буду это говорить… Как обычно, извиняюсь за всё. Спасибо вам огромное. О, не беспокойтесь, со следующим томом всё будет проще, гы-гы-гы!

Да, в этом томе использовался рассказ О.Генри «Дары волхвов» в переводе Хироси Юки (в русском варианте — перевод Е.Калашниковой).

И наконец, всем моим читателям. Благодаря вашей поддержке история близится к завершению. Осталось уже немного. Я буду счастлив, если вы останетесь со мной до самого конца. И опять же, благодаря вашей поддержке, второму сезону аниме дан зелёный свет. Спасибо вам огромное.

Ну что ж, я исчерпал отведённое мне место и на этом заканчиваю.

Одним мартовским днём, посреди бушующей весны, строя пирамиду из пустых банок из-под MAX Coffee,

Ватару Ватари.

Начальные иллюстрации

Тетрадь первая. Возможно, ничей это не монолог

«Вся моя жизнь состояла сплошь из позора».

Мои глаза вдруг застывают на этой фразе.

Сейчас у нас в разгаре уборка перед наступающим Новым Годом. Я привожу в порядок свою библиотеку. И неожиданно обнаруживаю, что вчитываюсь в книгу.

Я останавливаюсь на ней, потому что чувствую какую-то связь с названием из трёх слов.

«Исповедь „неполноценного“ человека» [1].

Кажется, мне довелось читать её, будучи ещё в средней школе.

Но на середине второй главы она была закрыта, отложена и забыта. Да, это не уровень среднеклассника, тогда мне было скучно её читать. У меня было много книг поинтереснее и не было никакой нужды вчитываться в этот утончённый и обидный текст.

Вот почему она оказалась отложена.

Мне казалось, что меня словно силой выволакивают на поверхность, что вся моя натура, остававшаяся скрытой до сего дня, выставляется на всеобщее обозрение.

Быть может, в этой книге таился и ответ, почему мне вообще захотелось взяться за неё в средней школе.

И всё равно я сейчас читаю её в столь поздний час, хотя планировалось её просто выбросить на помойку. И ошарашенно сжимаю её в руках.

Обдумав всё, я понимаю, что ни за что её не выброшу.

Говорят, что книги на полках – это отражение личности их владельца.

Не сомневаюсь, эта книга – отражение моей истинной личности. Вот почему мне тогда ничего не оставалось, кроме как отложить её в сторону и притвориться, что она вообще не попадалась мне на глаза.

Но сейчас она снова в моих руках.

Знак свыше это или судьба?

Я не из тех, кто воспринимает подобные слова всерьёз. Но неприятно осознавать, что я словно укрепляюсь во мнении, вместо того, чтобы встретить его в штыки и отбросить.

Смахнув с книги пыль, я заваливаюсь на диван.

Прочту её с того места, на котором она была отброшена тогда.

Потому что мне надо знать, что будет дальше.

--------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Повесть Осаму Дадзая. Название и цитата даны по переводу В.Скальника.

Пока я читал, стало совершенно темно.

Есть у меня такая дурная привычка. Затеваешь большую уборку и тут вдруг «упс, опять зачитался».

Чуть было не было… Попадись мне в руки сериал, дело бы закончилось натуральным читательским марафоном. А дочитав, ещё и бухтеть бы начал, «Ну когда там следующий том? Автор, не тормози!».

Я сдёрнул себя с дивана и сунул прочитанную книгу на полку.

И на этом моя большая уборка завершилась. Убрано толком ничего не было, но она всё равно завершилась.

Если в своей жизни не можешь разделаться с позорными пятнами прошлого, уборка ничего не даст, а значит бессмысленна. Если жизнь сама по себе одно позорное пятно, ничего ты не отчистишь, как ни старайся.

Как бы то ни было, я хотя бы книжный шкаф в порядок привёл. И с триумфом вернулся в гостиную.

До Нового Года осталось всего несколько дней.

Завтра должен быть последний рабочий день у родителей. Им надо ещё разгрести большую кучу дел, так что, пожалуй, они и сегодня вернутся поздно. А потому мама прибирается в доме потихоньку, когда свободное время выпадает. И гостиная уже прибрана.

Но в этой чисто прибранной гостиной на полу валялся кое-кто, испуская зловещую ауру.

Моя младшая сестрёнка, Комачи Хикигая.

Она лежала на животе, спрятав ноги под котацу. А на её спине вылизывался наш любимый кот Камакура.

— Что с тобой? — машинально спросил я, но ответа не последовало. Это труп… [1] Бог мой, Комачи, помереть именно тут – это настоящий позор, знаешь ли…

Но кот на спине – это тяжело. Комачи не шевелилась, словно попав под власть духа земли. Кстати, неплохо бы выяснить, кто на самом деле этот дух, принявший форму кота – кот, дух или уже демон, мяу.

Я подошёл к котацу, подхватил Камакуру и плюхнул его на свои колени. Тот помял колено, устраиваясь поудобнее, улёгся и задрых. Извини уж за столь неудобное место для сна. Прости меня, мяу!

Освободившаяся от груза на спине Комачи подняла голову:

— А, братик…

У моей всегда прелестной сестрёнки обнаружились глаза как у дохлой рыбы. Боже, до чего же ты на старшего брата похожа! Мы и правда родственники! А раз Комачи милая, а я на неё похож, значит, я тоже милый! Хотя стоп, эти тухлые глаза совсем не кажутся милыми. И если её обычной привлекательности не хватает, чтобы с этим справиться, выходит, и я тоже не слишком привлекателен, да?

Как бы то ни было, впервые вижу Комачи в таком измученном состоянии.

— Комачи, ты в порядке?..

— Нет… Мне конец… — буркнула она, снова зарываясь лицом в подушку. И отрывисто забормотала, словно в бреду. — Надо идти убираться… Выбрасывать весь мусор… И дряньтика тоже…

— Комачи, успокойся. Дом уже более-менее прибран. А избавиться от братика – дело непростое. Лучше сразу готовься к долгим стараниям.

— У-у-у, я просто хочу, чтобы ты наконец женился…

Она недовольно глянула на меня, но что я могу сделать? Сдаётся мне, это будет не проще, чем Хирацуке выйти замуж. Кому вообще сдался такой проблемный тип, как я… Впрочем, не время сейчас защитные барьеры возводить. Надо с Комачи разобраться.

Собственно, могу предположить, что с ней такое. Наверно, это всё из-за экзаменов. «Учить так трудно», «на пробном экзамене полный провал» и тому подобное.

После Рождества Комачи училась день и ночь, но на подходе к Новому Году силы её покинули.

— Чёрт, чёрт, чёрт… — то ли пробормотала, то ли прохныкала Комачи. И искоса глянула на меня. Но я молчал, и она снова зарылась лицом в подушку. — Хнык, у-у-у, я та-а-а-ак устала…

И искоса глянула на меня.

Блин, достала уже… Но всё-таки я старший брат-ветеран с пятнадцатилетним стажем. И конечно же, смогу найти правильные слова на такой случай.

— Слушай, учиться без продыху слишком тяжело. Уже почти Новый Год, как насчёт сразу после него ненадолго прерваться и сходить в какой-нибудь храм?

— Конечно! — мгновенно отреагировала Комачи, вскакивая на ноги.

Кажется, я попал в точку. Ну ещё бы, я же профессиональный старший брат. И вообще, пора бы уже в нашей стране зарегистрировать такую профессию – «старший брат». Что это за профессия? Ну, скажем, когда тебя твоя младшая сестра растит. А что, замечательная же профессия. Хотя такого профессионала спокойно можно безработным считать…

Правда, как профессиональный старший брат я не должен слишком уж её баловать. А потому стоит кое-что напомнить.

— Но до тех пор учись как следует.

— Да знаю я, знаю. Мне легче учиться, когда на потом запланировано что-то весёлое, понимаешь?

Кажется, она пропустила мои слова мимо ушей. Уселась и потянулась за мандарином. Впрочем, мотивации у тебя прибавилось, так что ладно…

— И в какой храм ты хотела бы сходить? Благословение там и всё такое.

— М-м-м…

Комачи задумалась.

Для тех, кому предстоит сдавать экзамены, выбор храма для первого визита в году – дело весьма важное. Не зря же говорят, «если ты в беде, молись богам».

Если ты действительно в беде, только на богов и можно полагаться. Людей в большинстве своём я бы надёжными не назвал. Ну и выходит, что если на людей в жизни полагаться нельзя, полагайся на богов. Беда есть беда, как ни посмотри. В такие моменты я бы не прочь побыть Ультра-как-его-там [2].

— Если брать поближе, можно заглянуть в тот, куда папаша ходит. Где он как-то всю ночь в очереди стоял. Камэйдо Тэндзин или как там его.

От нас всего одна остановка на поезде по линии Собу, совсем недалеко. Но конечно, богам учёбы не только нам молиться надо, так что там наверняка в такое время народу выше крыши. Стоило мне об этом подумать, меня сразу перекосило. Ну не люблю я толпы!

Комачи поморщилась, явно по тому же поводу:

— Полуночник… В том числе и потому он такой противный…

Да хороший он папа, оставь его в покое… Знаешь, если бы мама его не отговорила, он мог бы и в Дадзайфу рвануть. Сдаётся мне, она и от полуночничества его отучила.

— Ладно, не будем о нём. Есть ещё храм Юсина Тэндзин.

Он тоже посвящён богу учёбы. И конечно же, жутко популярен в сезон экзаменов. А значит, опять толпа…

Пока я перебирал варианты, Комачи снова подала голос:

— М-м-м, знаменитые места – это, конечно, хорошо, но… Думаю, храм поближе к старшей школе принесёт мне больше удачи!

— Вот как? Тогда… пожалуй, Сенген.

— А, это где всегда фестивали проходят.

— Не всегда.

Что это за храм, где всё время фестивали? Как можно такое говорить? Это тебе не магазинчики в Акихабаре, где каждый день перед закрытием распродажи устраивают. Каждый день одинаков [3], что ли?

Впрочем, ничего удивительного, Комачи с храмом Сенген слабо знакома, только по фестивалям его и знает. Это туристы там всё время толкутся, а местные только на новый год ходят, да на фестивали.

Сенген, да?.. Сдаётся мне, там я много знакомых повстречать могу, и в восторг меня это не приводит. Хотя ближайшие храмы в этом плане ещё неприятнее. Не хочу встречаться ни с кем из нашей средней школы. И вообще уже что-то никуда идти не хочу.

Словно уловив мои сомнения, Комачи внимательно на меня посмотрела.

— Что такое? — поинтересовался я.

Комачи села поудобнее, словно собираясь с мыслями:

— Знаешь, братик, тебе не обязательно со мной идти. Я и с мамой сходить не против.

М-м, а папашу опять за скобки вывела? Ну, папаша есть папаша, да.

Впрочем, я примерно понимаю, почему она настолько тактична. Как бы она себя ни вела, она всё равно думает о своём старшем братике. Нет, нет, твой братик и сам о себе думает. Просто я сам не всегда эти мысли понимаю, а потому и не уверен, как себя вести.

Вот почему я так рад зимним каникулам, хоть они и короткие, меньше двух недель. Разумеется, потом опять начнутся занятия, и я снова столкнусь с той же проблемой.

Но сейчас я на каникулах. А на каникулах следует отдыхать от всей души. Тому, кто собирается стать домохозяйкой, напрягать в это время мозги строго противопоказано. Отложи решение до дома, там всё и обдумаешь. Вот принцип корпоративного раба! Стоп, так раба или домохозяйки?..

Чтобы не напрягаться и отложить решение на потом, я решил сменить тему:

— Блин, да не нуждаюсь я в твоей дурацкой заботливости.

— А может, это я о себе забочусь.

Комачи демонстративно вздохнула. Уж извини, сестрёнка, что у тебя такой братик.

— Ну, если ты со мной не идёшь, я и сам сходить могу, как и раньше. Мне же спокойнее будет.

— Опять ты за своё…

— Понимаешь, как говорится, «как встретишь год, так его и проведёшь». Если у меня останутся неприятные воспоминания от первого похода в храм, весь год кошмарным будет. Первый выход в новом году, и ты хочешь, чтобы я угробил его отвратительной толпой? Как-то глупо, тебе не кажется, Комачи? — красноречиво объяснил я всё сидящей со скучающим лицом сестрёнке. Поначалу та оставалась недовольной, но потом кивнула, подняла голову и серьёзно на меня посмотрела:

— В этом есть резон. Как встретишь год, так его и проведёшь… Отлично, может, я и схожу с тобой, братик.

— Э-э… А с чего ты вдруг передумала?

Совсем недавно она смотрела на меня как на мусор, но сейчас всё развернулось на сто восемьдесят градусов. Комачи весело улыбнулась:

— Я имею в виду, если я пойду на новый год с братиком, я весь год потом с ним проведу. А это сто-о-о-олько очков Комачи!

— Н-ну да, наверно…

От таких слов у меня даже мозги переклинило.

…

…Боже, какая же у меня милая сестрёнка! Если не считать её дурацкой манеры добавлять про очки, просто до невозможности милая!

— К-Комачи… — всхлипнул я, до слёз растроганный её словами. Комачи надулась и отвернулась. А потом искоса посмотрела на меня:

— Т-только не пойми неправильно! Когда я говорю, что весь год буду с братиком, я имею в виду, что мы в одной школе учиться будем! Это вроде молитвы за успех на экзаменах! И очень-очень много очков Комачи, да!

Ох, какая дешёвая цундерятина… Блин, теперь я в печали.

Впрочем, если считать, что Комачи просто хотела скрыть смущение, её по-прежнему можно называть милой.

— Ладно, тогда пошли вместе.

— Договорились. Ну всё, пойду в свою комнату заниматься.

Комачи вылезла из-под котацу и поднялась.

— Ага, удачи.

Я помахал ей передними лапами всё ещё спящего на моих коленях Камакуры.

Комачи хихикнула. — Ладно, постараюсь, — сказала она, погладила Камакуру, забрала мобильник и ушла к себе, что-то мурлыча под нос.

В гостиной остались лишь мы с Камакурой. Камакура фыркнул, я подёргал его за лапы. Он с недовольным видом встал, потянулся и заполз под котацу.

Я последовал его примеру и забрался под котацу по плечи, изображая своего рода улитку.

До конца года оставалось всего ничего.

Всё шло тихо и мирно, как и всегда.

× × ×

Новый год тоже наступил мирно.

С Новым Годом.

Обмениваться формальными поздравлениями с членами своей семьи мне казалось чем-то неприличным или даже глупым.

Но пришлось терпеть, чтобы получить свои карманные деньги. Всё ясно, обучение роли корпоративного раба уже идёт вовсю, хоть я ещё несовершеннолетний. Ради денег я с лёгкостью закрываю глаза на несправедливость и нелогичность, склоняю голову, даже если не хочу её склонять, и натягиваю на физиономию подобострастную улыбку. А всё это и значит быть корпоративным рабом!

Под аккомпанемент этих не слишком серьёзных мыслей я получил свои новогодние деньги. Когда-то они все забирались в загадочное учреждение под названием «мамин банк». Там уже должна была накопиться приличная сумма. Когда придёт время покидать родительский дом, мне их вернут. Наверно, должны вернуть. Я ей верю.

Успешно разжившись деньгами, я залез под котацу и расслабился.

Взял вместо подушки стул для татами [4] и принялся копаться в своём мобильнике.

Нынче перед новым годом он вибрировал куда чаще, чем в прошлые годы. Собственно, в те времена он вообще не вибрировал.

Это были поздравления «С Новым Годом».

Одно формальное и по-идиотски длинное, другое простенькое и глупое, но очень милое, плюс что-то вроде пророчества от неизвестного отправителя… Да, как-то так. Я рассчитывал получить ещё одно глупое письмо, но увы. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. На чунькино пророчество и кучу слов я ответил быстро, написав первое, что в голову пришло.

Осталось последнее, простенькое, но милое. Отвечать длинно – страшно, писать коротко, нашпиговав текст смайликами – самому противно. Остаётся написать как-то стандартно, но так от ответа может повеять холодом, а это уже перебор.

Было бы куда проще, существуй стандартные шаблоны поздравительных новогодних сообщений… Сразу было бы ясно, формальное поздравление или нет. Вот новогодние открытки делаются просто – лепятся фото и рисунки, а оставшееся место забивается фразами типа «Потусуемся еще!» или «Давайте выпьем!». Да, японская культура впечатляет. Хотя вряд ли нормально, когда студенты так часто вставляют «Давайте выпьем!». Если весь год квасить, так и до алкоголизма недалеко. Правда, наверняка по большей части это простая формальность, а на самом деле ни фига они пить не собираются…

Ворочая в голове эти дурацкие мысли, я писал ответ и стирал его, снова писал и снова стирал, писал и стирал… Сотри-и-и-и-и-и! Перепиши-и-и-и-и-и-и [5]!

Хочется ответить длинно, но длинное письмо может показаться неприятным. А от короткого может повеять холодом. Не зная, что делать, я решил ответить примерно тем же количеством слов. Отзеркаливание, как это называют психологи. Когда подражаешь действиям партнёра, симпатия к тебе возрастает!

— Братик, ты готов? — окликнула меня Комачи.

Я глянул на часы – почти девять. Родители уже ушли в Камэйдо Тэндзин. А мы могли отправляться, когда захотим.

— Угу… Пошли.

Убедившись, что письма отправились, я выполз из-под котацу и поднялся.

× × ×

Проехав несколько станций на трясущемся набитом поезде, мы вместе с толпой народа вывалились на перрон, вышли через турникеты, спустились по отлогому склону и добрались наконец до первой арки врат храма Сенген.

Говорят, что эти большие арки возле Четырнадцатого Национального шоссе когда-то были в море. Так в официальном твиттере Чибы-куна [6]. И у него действительно есть твиттер. написано, так что сомневаться не приходится. Их величественный вид смахивает на храм Ицукусима, который включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Иначе говоря, есть вероятность, что Чиба тоже попадёт в официальный список ЮНЕСКО. В мой личный список она давно уже вошла.

— Блин, ну и толпень…

Явно работает мой личный список Всемирного наследия ЮНЕСКО… А он популярен…

— Так крупнейший же храм в районе. Конечно, все сюда ломятся.

Ну да, это тоже верно… Упс. Если все сюда ломятся, выходит, здесь и мои одноклассники оказаться могут?..

Как-то даже и не подумал. Всегда же в местный храм ходил и горя не знал…

Идущая рядом со мной Комачи начала беспокойно оглядываться:

— А, вон где они.

Она принялась энергично проталкиваться сквозь толпу.

— К-Комачи, ты куда?

Тебе ведь ещё экзамены сдавать, понимаешь? Держись за руку братика, так ты не упадёшь и не потеряешься. Чёрт, да братик тебя вообще на руках носить будет! И тут я увидел впереди знакомые лица.

— С Новым Годом вас обоих!

Комачи рванула к ним, словно стремясь прыгнуть в объятия, и одна из девушек бодро вскинула руку. Качнулся её каштановый шарик волос:

— С Новым Годом и приветики!

— Ну что это за приветствие такое… С Новым Годом. — ошеломлённо пробормотал я.

На Юигахаме была бежевая куртка и длинный шарф на шее. На поднятой руке обнаружилась варежка.

Рядом с ней стояла девушка в белой куртке, из-под которой виднелись плиссированная мини-юбка и ноги в чёрных колготках. Юкино Юкиносита.

— …С Новым Годом, — сказала она, зарываясь лицом в шарф. Блин, а от формального приветствия тоже как-то неловко. Я вдруг обнаружил, что сам верчу в руках концы своего шарфа.

— Э-э… А, ну да. С Новым Годом.

— Ладно, пошли уже, — заявила Комачи, вливаясь в поток людей. Мы последовали за ней.

Я легонько толкнул её в спину:

— Не возражаешь, если я кое-что спрошу?

— Чего?

Подобравшись вплотную, я понизил голос до шёпота:

— Почему они здесь?

— Чтобы встретиться с Комачи!

— Встретиться?.. — ошарашенно пробормотал я.

— Ну да, а что тут такого? Они же мои подруги.

— Ну да, но… Приглашать их… Как бы это сказать…

Я задумался, потирая щёку.

Разве в таких случаях обычно не школьных друзей зовут? Впрочем, насчёт «обычно» не поручусь, у меня в средней школе друзей не было. Может, из-за моей незаметности? Быть может. Это и называют незаметностью одиночки, да?..

Но то, что Комачи пошла не с друзьями, а со старшим братом, заставляет немного беспокоиться, как у неё с отношениями дело обстоит. Я задумчиво посмотрел на неё, но она сама догадалась, что я хочу сказать, и бодро прочистила горло:

— Время такое. Не приглашать друзей – это своего рода вежливость, знаешь ли.

А, ну да, понятно. Решила не приглашать, потому что все они нервничают перед экзаменами.

Экзамены – это граница.

Обычное дело – друзья держат экзамены в одну и ту же школу, но одни проходят, а другие – нет. Когда слышишь о парочках, обломавшихся с поступлением в одну и ту же школу, даже еда вкуснее становится. А если они при этом ещё и разбежались, кажется, что обед приготовлен со специями Сасами-куна [7].

Для среднеклассников это серьёзный удар по дружбе. Особенно когда они вместе собрались сдавать экзамены в одну школу, что готовит к поступлению в университет, но кто-то прошёл, а кому-то не хватило места. Не прошедший при первой же возможности постарается оборвать все связи. Я бы точно оборвал.

Всё из-за стыда, разочарования, горечи и зависти. Когда всплывают эти чувства, тебе придётся скрывать их, заставлять себя улыбаться, а потом рвать отношения.

Знать, что тебе предстоит разрыв – дело непростое. И если хочешь закончить школу в хорошем настроении, не следует ли воздерживаться от слишком близких отношений? А если у тебя вообще нет друзей – это просто замечательно! Хачиман считает, что уже на подготовительных курсах надо готовиться рвать дружбу!

Именно потому в такие времена очень кстати оказываются друзья старше тебя. С ними можно общаться без всякого напряжения.

Вот и сейчас трое девушек непринуждённо трепались, шагая рядом. Комачи что-то говорила Юкиносите с Юигахамой, а те улыбались в ответ. Для неё, зарывшейся в учебники на всё время зимних каникул, это был долгожданный случай расслабиться.

Юигахама то и дело посматривала по сторонам. Кажется, она никак не могла решить, к какому прилавку с едой из выстроившихся вдоль дороги ей сунуться.

— Ого, здесь прям как на фестивале, — заявила она. Комачи вдруг просияла:

— Ага! Что, хочешь чего-нибудь перекусить?

— А то! Может… яблок в сахаре, а?

Их потянуло в сторону. Шедшая рядом Юкиносита поправила шарф.

— Сначала храм, потом всё остальное.

— Ла-а-а-а-адно.

Юигахама с Комачи неохотно вернулись на дорогу.

Прямо как сёстры болтают… Даже братику места не остаётся…

За счёт то ли надёжности Юкиноситы, то ли уступчивости Юигахамы, то ли известного умения Комачи убеждать, все трое отлично ладили между собой. Разница в возрасте совсем не чувствовалась.

Юигахама повела всех, шагая впереди. Комачи с улыбкой топала следом, а за ней молча шла Юкиносита. Я же плёлся в самом хвосте.

И ощутил какой-то дискомфорт от недавней мысли о сестринской болтовне.

…Чёрт побери.

Первая мысль в новом году, и такая идиотская. Уголки губ сами собой поползли вверх, искривляя рот в улыбке. Я подтянул шарф повыше, стараясь скрыть её.

А заодно и отвернулся. Мой взгляд упёрся в окружающую нас толпу.

Неужели с ней ничего поделать нельзя? Меня уже блевать тянет. Взять бы сейчас и сбежать домой…

Но стоило нам подняться по каменной лестнице к собственно храму, народу вокруг стало поменьше. Потому, наверно, что здесь уже не было прилавков с едой. Никто тут не болтался попусту, все шли прямо к храму. Ровно так же поступили и мы.

— Кто что будет загадывать?

— В первое в году посещение храма ничего не загадывают. Это тебе не Танабата…

— Верно. На новый год желания не принимаются.

— Ну-у-у, какие вы скучные! — скривилась Комачи. Юигахама её поддержала:

— Точно! Мы же богам молимся, значит, надо что-то попросить, чтобы не с пустыми руками уйти!

Блин, её логику я абсолютно не понимаю…

Юкиносита приложила руку к виску и вздохнула:

— Ладно… Пожалуй, можно и так. Хотя я чувствую, что это будет скорее клятва, чем что-то ещё.

Она вдруг улыбнулась. Юигахама радостно кивнула и подскочила к ней. Они бросили свои подношения и вместе дёрнули колокольчик. Склонили головы и сложили ладони перед собой. И молча закрыли глаза.

Давать клятву при таком скоплении народа – это впечатляет.

Как и девушки, я тоже бросил подношение и сложил ладони.

Желание… или клятва, да?..

Я искоса глянул на них.

Юкиносита молчала, закрыв глаза и сложив ладони, слышно было лишь лёгкое дыхание. Юигахама что-то мычала и морщила лоб. Не знаю уж, чего они желали и в чём клялись.

Я тоже закрыл глаза. Нет у меня никаких желаний. Просто хочется, чтобы я мог справляться со всем сам, ничего не загадывая.

А сейчас я надеюсь, что Комачи успешно сдаст экзамены… Потому что в этом плане я совершенно ничего не могу сделать.

× × ×

Отдав дань храму, мы наконец выбрались из толпы.

Я оглядел огороженное пространство вокруг храма. Сплошь храмовые девы, опять храмовые девы и медсестрички. Шучу, последних тут не наблюдалось.

Юигахама тем временем что-то углядела:

— О, предсказания!

— …Ладно, давайте попробуем.

Мы принялись по очереди крутить шестиугольный деревянный барабан. Я назвал храмовой деве выпавший мне номер и получил бумажку с предсказанием.

— Небольшая удача…

Странно как-то… Впрочем, за сотню иен сойдёт. Я просмотрел уточняющий список – он тоже был странным. Чем именно? Ну, к примеру, насчёт здоровья было написано «опасайтесь предсимптоматических заболеваний».

Я задумался, привязывать листок или нет, предсказание вроде бы не такое плохое. Но тут Юкиносита продемонстрировала мне свой.

— …Большая удача, — с видом победительницы заявила она.

И что, большая удача настолько лучше небольшой? Дело-то обычное, знаешь ли. Впрочем, если она так радуется, это и правда удача.

Азартна как всегда… А затем свой листок нам с хихиканьем показала Юигахама:

— У меня огромная удача!

— …Понятно. Рада за тебя, — отреагировала Юкиносита. Её глаза полыхнули огнём. Она же не собирается покупать предсказания одно за другим, пока такое же не вытащит, а?..

Пока я с беспокойством смотрел на эту парочку, из-за Юигахамы вынырнула мрачная Комачи:

— У меня неудача…

Вытащить неудачу перед экзаменами… И радостно улыбающаяся Юигахама, и кипящая духом соперничества Юкиносита потеряли дар речи. Что-то настроение совсем поплохело…

Юкиносита сочувственно кашлянула и похлопала Комачи по плечу:

— Ничего страшного, Комачи. У тебя в семье уже есть одна большая неудача, так что хуже не станет.

— Интересные у тебя методы поддержки… Так, Комачи, слушай сюда. Не придавай большого значения этим бумажкам. Через неделю ты уже забудешь, что вытащила.

— Тебе легко говорить…

— Что-то моя огромная удача больше меня не радует…

Юкиносита с Юигахамой задумчиво посмотрели на свои бумажки. Странно… Вместо того, чтобы подбадривать Комачи, загоняют настроение ниже плинтуса.

Юигахама хлопнула в ладоши, словно что-то сообразив. — А, знаю. Давай поменяемся, — и протянула свой листок Комачи.

— А ты уверена?

— Ага! — с улыбкой подтвердила она. Но Комачи всё равно неуверенно посмотрела на меня.

— Ну, удача есть удача. Не стесняйся.

В конце концов это же листок от Юигахамы, каким-то чудом ухитрившейся поступить в нашу школу. Быть может, на нём и правда лежит некое благословение. Способное изменить судьбу или даже бросить вызов законам физики.

— Спасибо… Я постараюсь!

— Угу. Если станешь моим кохаем, я тоже порадуюсь, — сказала Юигахама, протягивая свой листок и забирая у Комачи бумажку с неудачей. Глядящая на них Юкиносита задумчиво взялась за подбородок:

— Юигахама, не одолжишь мне свой листок?

— А? Конечно…

Она взяла листок Юигахамы и плотно увязала со своим:

— Вот так мы их усредним. Теперь у нас обоих небольшая удача.

— Это что у тебя за математика?

Неудача плюс большая удача, поделить пополам и умножить на двоих? Математика – наука точная, а тут чистая гуманитарщина. Или нынче модно вот так вот всё смешивать?

— Значит, теперь мы на равных, — радостно заявила Юигахама.

— Верно… — удовлетворённо улыбнулась Юкиносита. — Наши вытянутые жребии теперь равны.

— Так вот что ты задумала?!

— Странный метод решения. Будто по облегчённой программе училась…

Всё равно, что одеть всех в костюмы Момотаро и предложить вместе разрезать ленточку, держась за руки [8].

— Да шучу я, — улыбнулась Юкиносита.

Комачи радостно спрятала свою удачу в кошелёк и вскинула голову:

— В храм сходили, предсказания вытянули, что дальше?

— Пошли к прилавкам! — предложила Юигахама, которую ещё по дороге к храму к ним тянуло. Юкиносита кивнула.

Нам всё равно по той дороге возвращаться, так что я не возражал. Хотя девушки меня и не спрашивали, дружно двинувшись вперёд.

Мы вернулись на ту же дорогу, по которой шли к храму, и направились вдоль прилавков. Кроме стандартных лотков с такояки и окономияки, тут торговали ещё и амадзаке [9]. По сезону, надо полагать.

Среди прилавков с едой обнаружился и тир. Не успел я подумать, что его обычно на летних фестивалях видишь, а не зимой, как услышал рядом удивлённый голос.

— Тир на новый год?.. — Юкиносита впилась в него взглядом. — Странно…

— Странно, да, но сюда же и дети ходят. Почему бы и не сшибить деньжат?

— Это же нецелесообразно… Почему именно здесь?

Она не отрывала от тира взгляд и, кажется, даже не слышала, что ей говорят. Я присмотрелся и среди выставленных игрушек увидел какого-то панду. А-а, так вот что ты углядела…

— Хочешь попробовать?

— Нет, я не… — замялась Юкиносита. Ну да, ей просто приз хапнуть охота…

Она продолжала смотреть на панду. Похоже, пока его не выиграет, с места не сдвинется. И что делать? Я в таких играх не спец, но можно хотя бы попытаться…

Я начал было прикидывать, сколько у меня там в бумажнике, но тут услышал шёпот Юигахамы:

— Эй.

Она дёрнула меня за рукав.

— Чего тебе?

— М-м, — промычала она, подзывая к себе поближе. Я наклонился, и Юигахама придвинулась вплотную к моему уху, явно собираясь посекретничать.

Разумеется, мы оказались совсем рядом. Ничего удивительного, нечего тут переживать.

Правда, прямо смотреть на неё всё равно было трудно. Потому что я ощущал слабый цитрусовый запах и видел её порозовевшие от холодного ветра щёки.

Я судорожно втянул воздух, поторапливая её взглядом. Юигахама тихонько вздохнула и зашептала мне прямо в ухо:

— Слушай, как насчёт пройтись по магазинам и купить подарок для Юкинон?

— А, ну да…

В самом деле. У Юкиноситы же совсем скоро день рождения. И на Рождество мы договорились вместе сходить за подарками.

Не поймите неправильно, я совсем не забыл своё обещание. Просто голову уже сломал, как с этим быть. Когда, где, с кем, что, как купить, как, блин, об этом хотя бы поговорить? Вопросы, вопросы, сплошные вопросы. Я имею в виду, очень непросто кого-то пригласить. И вместе выбирать я совсем не умею. С одной стороны, по своему разумению выбирать – другому не понравится. С другой, просить его и полагаться на его выбор уже мне неуютно. Кончится ли когда-нибудь эта бесконечная нерешительность?

Как бы то ни было, хорошо, что Юигахама первая заговорила. Сдаётся мне, протяни я ещё немного, додумался бы до вопля «Хатика домой хочет!» [10] Так что ответил я сразу:

— …Ты завтра свободна?

— У-угу. Должно быть.

Юигахама ошарашенно посмотрела на меня, машинально трогая свой шарик волос.

— Ясно. Хорошо, значит, завтра…

— Угу…

Она замолчала. Я тоже.

В этот момент за рукав меня потянула уже Комачи:

— Братик, похоже, Юкино-сан переклинило намертво…

Юигахама вскинула голову и заговорила с ней:

— Комачи, а ты не хочешь пойти с нами?

— А? Куда?

— Ну, понимаешь, мы с Хикки собрались завтра покупать Юкинон подарок на день рождения…

— Звучит здорово! — удивлённо заявила Комачи. Но тут же натянула на лицо притворную улыбку. — Хотя, понимаешь, мне ведь и правда к экзаменам готовиться надо.

— В-верно, — кивнула Юигахама. Кажется, вспомнила, что у Комачи экзамены и что сама обменялась с ней предсказаниями на удачу.

Но тут же снова вскинула голову и схватила Комачи за руки:

— С-слушай, но ведь надо и прерываться иногда! Кроме того, держу пари, что если ты подаришь что-нибудь Юкинон, она будет просто счастлива! И-и мне тоже совет не помешает! Ну, как-то так…

— А? Н-ну да, наверно… Хм-м? — Комачи в замешательстве глянула на меня.

— Никаких проблем, Комачи. Пошли, если хочешь, — отреагировал я.

Комачи качнула головой. — М-м… Как-то всё вспять получается… Вы же летом ходили вдвоём… — тихо пробормотала она.

Понимаешь, много тут чего случилось. Мы, как бы это сказать, всё ещё выясняем, как вести себя друг с другом…

— Ну, если так…

Комачи всё ещё колебалась. Но Юигахама радостно закивала, хватаясь за мобильник:

— Отлично, договорились! Я тебе напишу!

Её телефон завибрировал.

— Прошу прощения, — извинилась она и отошла немного в сторону. Я проводил её взглядом.

Судя по всему, близкий друг звонит. Но не спрашивать же, кто именно, правда? А то может показаться, что мне это в самом деле важно.

Ладно, подождём, пока поговорит. Да и всё равно никуда мы идти не можем, пока Юкиносита от тира не отлипнет.

Я бросил взгляд в ту сторону и увидел, что Юкиносита уже идёт к нам, понурившись.

— Что такое? Уже всё? — поинтересовался я.

— Да, всё. Такое просто… — мрачно выплюнула она.

Я присмотрелся к тиру повнимательнее. А-а, вот оно что. Панда, на которую пялилась Юкиносита, оказалась не Пан-саном, а Итиро-саном [11]. На фестивалях дело обычное. Там частенько подменяют известные бренды чем-нибудь попроще. Запросто могут впарить «Абибас» вместо «Адидаса».

Комачи тоже это заметила и уверенно кивнула:

— Подделка, да?

Юкиносита взялась за подбородок и качнула головой:

— Подделка? Знакомо звучит. Что-то похожее я тут уже знаю. Как же его, Хи… Хики…

— Ась? Ты, случаем, не про меня? Ладно ещё имя, но ты и фамилию не помнишь, да?

Юкиносита с возмущённым видом отбросила волосы с плеча:

— Как грубо. Конечно, помню.

— Кто бы говорил о грубости…

— Кстати, а где Юигахама?

Что, про мою фамилию уже надоело?..

— Да вон она, по телефону говорит.

Я ткнул пальцем в сторону Юигахамы. Та беспокойно оглядывалась, не отрываясь от телефона.

— Да, да. Угу, лестница? Ну да, мы по ней спустились. Ага, вижу.

— А, Юи, вот ты где.

К нам с телефоном в руке шла Юмико Миура. Даже в толпе её яркий меховой воротник и обнажённые ноги под мини-юбкой буквально бросались в глаза.

Вслед за ней двигалась Эбина.

— Юи, с Новым Годом! Юкиносита и все остальные, вас тоже с Новым Годом!

В отличие от Миуры, Эбина с нами заговорила. Какая милая девушка.

— С Новым Годом.

— Вау! Давно не виделись! С Новым Годом!

— Да с самого лета не виделись, сестрёнка!

Я ответил на поздравление, и Эбина тут же разговорилась с Комачи, поглядывая на остальных девушек.

— Значит, Миура с компанией… — пробормотал я, сообразив, с кем разговаривала Юигахама. Та обернулась и кивнула, явно меня услышав.

Затем из толпы выплыли ещё несколько знакомых физиономий.

Шумный блондин Тобе, туповатый и нерешительный Ямато и девственник Оука. Прям трио из «Sanbiki ga Kiru!» [12] Хотя на самом деле Тобе скорее шатен, чем блондин… Просто это настолько мне безразлично, что я и внимания никогда не обращал.

Сгрудившись неподалёку от нас, они о чём-то шумно трепались с картонными стаканчиками в руках. Кажется, с амадзаке. Тобе залпом опустошил свой стаканчик и довольно крякнул:

— Отличная штука саке. Первый глоток в новом году, чуваки, первый глоток. Надо бы ещё тяпнуть.

— А то, — поддакнул Ямато. Выхлебал свой стаканчик и довольно вздохнул. Хм, это всего лишь амадзаке.

— Не, я точно ещё тяпну. Для сугреву. Колотун же, чуваки, ага? А нам ещё марафон бежать, просто абзац.

— А то.

— Угу, точняк.

Точняк, это да…

Я мысленно кивнул, поддакивая вслед за Ямато и Оукой. По расписанию этого года марафон у нас в конце января будет, хотя обычно он проводится в феврале. Придётся в разгар зимы вдоль берега бежать, где ещё холоднее.

Ну, спасибо, что на Новый Год напомнили мне об этом кошмаре… Я мрачно глянул на троицу придурков.

И тут кое-что сообразил.

Троица Тобе присутствует, Миура с Эбиной тоже, тут всё как обычно.

Но человека, который всегда был общим центром притяжения этих групп, сегодня здесь нет.

— Только они, да?.. — задумчиво пробормотал я.

Юигахама услышала, отступила на шаг и оказалась рядом со мной:

— Думаю, они приглашали Хаято, но у того оказалось туго со временем.

— Могу представить, — кивнула Юкиносита.

Эти слова меня удивили.

Я посмотрел на неё. Равно как и Юигахама, Миура и Эбина.

— А? Ты что-то знаешь? — Юигахама была явно удивлена уверенности Юкиноситы.

— У них в семье всегда так.

— А-а, вот оно что, — кивнула она.

Ну, Юкиносита с Хаямой давно уже знакомы. Точнее, они друзья детства, так что ничего удивительного, что она в курсе его семейных обстоятельств.

— Да уж… — безразлично пробормотал я, снова осознавая, как мало знаю об отношениях Юкиноситы и Хаямы. Да что я, даже Юигахама не очень-то в курсе.

— …Хмф, вот как… — тихо выплюнула Миура и отвернулась от Юкиноситы. Отошла на несколько шагов, накручивая локон на палец, и скучающе вздохнула. Коротко добавила, — Есть хочу, — и двинулась прочь, не обращая никакого внимания на окружающих.

— Эй, Юмико, — позвала Юигахама.

Миура остановилась и развернулась, хотя и молча отворачиваясь. Эбина улыбнулась и зашагала к ней:

— Ну что, пора перекусить, да?

Тобе своим острым слухом уловил сказанное Эбиной и рванул за ней:

— Чего-чего? Перекусить? Типа мой первый завтрак в новом году!

Ох, как же некоторые любят на Новый Год ко всему добавлять слово «первый». Достали уже…

— Э-э, ум-м…

Юигахама смотрела то на Миуру, то на нас, не зная, что ей делать.

— Не думаешь, что тебе стоить пойти с ними?

— Ну-у… А-а вы что делать будете? — спросила Юигахама, напряжённо засмеявшись.

— Я домой пойду, — улыбнулась в ответ Юкиносита. — Всё равно не люблю такую толпу.

— Да, но…

На лице Юигахамы отражалось беспокойство. Юкиносита мягко тронула её за плечо:

— Мы ведь скоро снова сможем увидеться, правда?

— Угу…

Не уверен, что Юигахаму убедили эти слова, но она всё же согласилась.

Неприятно было видеть, как она разрывается между нами и Миурой. Ясно ведь, что желание нас сблизить – проявление её доброты.

Но увы, друг твоего друга далеко не всегда становится твоим другом. И не всегда приятнее проводить время вместе.

Юкиносита ничего об этом не говорила, но уверен, прекрасно всё понимала. Потому что такой тип поведения отлично мне знаком. И я уже знал, что мне делать дальше.

— Ладно, я тоже домой.

— А? — удивлённо вскинула голову Юигахама.

Хотя удивляться тут совершенно нечему.

— Мы же просто в храм сходить собирались. К тому же, я должен быть уверен, что Комачи села заниматься.

— А, ну да… Верно, — кивнула она.

Комачи дёрнула меня за рукав:

— Братик, незачем обо мне так беспокоиться. Просто иди.

То ли она выкинула флаг смерти, то ли флаг выживания, то ли ещё какой непонятный, но я просто её проигнорировал. Как бы то ни было, вариант с присоединением к такой компании для меня абсолютно исключён.

— Ладно, пока.

— В школе увидимся. — распрощались мы с Юкиноситой, и Комачи покорно склонила голову:

— …Угу, пока.

Мы двинулись прочь, оставляя за спиной машущую нам рукой Юигахаму. Наверно, она теперь присоединится к Миуре с компанией.

Её круг друзей не ограничивается клубом помощников.

Не знаю, существует ли понятие «лучшие друзья» и как ими становятся, но уверен, однажды мне придётся об этом задуматься.

Лишь бы не вывихнуть себе мозги.

× × ×

Мы вернулись на ту же дорогу, по которой пришли, прошли под аркой врат и вышли к Четырнадцатому Национальному шоссе.

Вдоль него дул леденящий ветер. Я задрожал от холода и поднял воротник, равно как и Комачи. Юкиносита же, кажется, на холод особого внимания не обращала, лишь поправила шарф. Комачи дёрнула её за рукав:

— Юкино-сан, поехали домой вместе!

— …Пожалуй.

Она немного поколебалась, но потом всё же улыбнулась в ответ. Впрочем,нам всё равно в одном направлении ехать, так что разделяться особой нужды нет.

Улица, ведущая к станции, проходила по торговому району. И из-за новогоднего наплыва посетителей её всю уставили дополнительными прилавками.

Комачи с Юкиноситой болтали о всякой всячине вроде экзаменов и того, чем они займутся на каникулах.

Когда мы уже поднялись почти к самым турникетам, Комачи вдруг остановилась:

— Ой! Чёрт! Совсем забыла талисман на удачу купить! Блин! Даже табличку деревянную не написала, придётся сбегать обратно! В общем, Юкино-сан, я вас покидаю!

— Пожалуй, я тоже талисман куплю, — сказал я.

Комачи с прищуром уставилась на меня:

— Братик, что ты несёшь? Тупой дряньтик! Простофиля! Хачиман! Отправляйтесь домой, оба!

— Л-ладно… Нет, погоди, Хачиман – это же не ругательство…

Но Комачи уже усвистала. Блин, ты же меня в неловкое положение поставила. Что за дела… Нет уж, раз это всё из-за Комачи, так ситуацию и назову, «что за Комачи». Бо-о-о-оже, что за Комачи?

Я повернулся к Юкиносите и обнаружил, что она отвернулась, а плечи её слегка подрагивают.

— Что такое?..

Она слегка вздохнула и перевела дыхание. И тихо прошептала, — Тупица, простофиля, Хачиман…

Кажется, её лексикон пополнился новыми ругательствами… Я с подозрением уставился на неё, и Юкиносита откашлялась.

— Нет, ничего. Просто подумала, что вы отлично ладите, — сказала она, слегка улыбаясь. Тут же развернулась и направилась к турникетам. Я двинулся следом, так что на платформу мы вышли вместе.

Как и следовало ожидать, народу там было полно. Кажется, именно сейчас был главный наплыв возвращающихся из храма.

Едва мы влезли в подошедший поезд, свободные места мгновенно заполнились, и нам пришлось стоять. Впрочем, ехать всего две остановки. Совсем немного, пусть мы и устали.

Поезд дёрнулся, отправляясь. Меня качнуло, и я отчаянно вцепился в поручень.

И тут же ощутил, что кто-то схватил меня за куртку. Я глянул туда и увидел ухватившуюся за неё маленькую руку.

Пришлось покрепче сжать поручень и устойчивее расставить ноги.

Поезд потряхивало, в окна барабанил ветер, пассажиры шумели. Но я всё равно слышал тихое дыхание справа от себя.

…Ну да, толпа, тряска. Ничего такого.

Хоть мы и стояли вплотную друг к другу, мы не разговаривали. Мой взгляд блуждал по рекламе и объявлениям над окнами.

Там же оказалась и карта маршрутов. Я посмотрел на неё, и мне кое-что пришло в голову:

— Слушай, а ты точно правильно едешь?

Юкиносита невозмутимо качнула головой:

— Мой дом в эту сторону, так что всё должно быть нормально…

Она взялась за подбородок, изучая карту. Не слишком-то уверена, да?

— Нет, я просто подумал, может, тебе к своей семье надо. Ну, Новый Год там и всё такое.

— А вот ты о чём… Нет, в этом году я к ним не еду. Мне там нечего делать, да и лишние хлопоты, так что…

— Ясно.

Не знаю, какие там у них в семье отношения. И совсем не уверен, что можно об этом расспрашивать.

Но Юкиносита вдруг улыбнулась, заметив, наверно, беспокойство на моём лице:

— Ничего такого. Просто на Новый Год они всегда сильно заняты. Если бы я приехала, всем было бы неловко, так что я просто стараюсь избегать ненужных контактов. И ещё… Мой приезд мало бы что изменил.

Она посмотрела в окно на быстро проносящийся мимо пейзаж.

— Тогда никаких проблем, верно?

— А?

На её лице отразилось удивление.

— Если нет разницы, там ты или нет, тебе же легче. Не надо беспокоиться, что будешь кому-то мешать. А то ведь бывают люди, которые одним своим присутствием всё настроение порушить могут.

— Это ты про себя? — фыркнула и дразняще улыбнулась она.

— Разумеется. Вот почему до сих пор я всегда старался держаться в стороне. Всё шло гладко благодаря моей великолепной тактичности, так что я заслуживаю награды.

— Знаешь, за тактичность награды не просят.

Резонно. Блин, теперь эта мысль намертво в башке засела. Тактичность – это когда не просят награды. Выходит, награды за тактичность нет, а наказание за обратное есть, да? Нечестно как-то получается.

Поезд остановился.

Это была моя остановка. Юкиносита, наверно, поедет до следующей и сядет там на автобус.

— Моя остановка.

— Да.

После короткого обмена репликами я вышел на платформу.

— Пока.

И развернулся, намереваясь сказать «осторожнее по дороге». Но в то мгновение, когда дверь уже закрывалась, Юкиносита опустила голову и почти что прошептала:

— Надеюсь на тебя и в этом году.

-----------------------------------------------

Примечания

[1] Стандартное сообщение в «Dragon Quest», когда осматриваешь труп

[2] Отсылка к «Ultraman»

[3] Рекламный слоган одного из магазинов

[4] Стул как стул, только без ножек

[5] Отсылка к песне «Rewrite» группы «Asian Kung-Fu Generation»

[6] Маскот Чибы

[7] «Gohan ga Susumu-kun» - бренд специй. Сасами-кун - их маскот

[8] Есть такой обычай в детских садах, чтобы никого не выделять

[9] Сладкий напиток из сброженного риса. Слабоалкогольный или безалкогольный в зависимости от рецепта изготовления

[10] Отсылка к «Love Live!»

[11] Ещё один маскот

[12] Японский телесериал, чьё действие происходит в период Эдо

Я поднял взгляд к чистому зимнему небу и бегущему над головой монорельсу.

Комачи последовала моему примеру. А потом устало выдохнула облачко пара.

— Извини, что потащил с собой.

— Да уж… — фыркнула Комачи. Прямо как наш кот, Камакура. Он точно так же реагирует, когда я его зову. С хозяйки пример берёт, надо полагать…

— Впрочем, не суть важно, я тоже подарок купить хотела, — добавила она, выдыхая очередное облачко. — Кроме того, быть может, я последний раз вот так иду с братиком, да?

— Ты так говоришь, будто я вот-вот ласты склеить собираюсь…

Словно для смертельно больного хорошее воспоминание оставить хочет. Экранизируйте – и потоки Дораэмоновых слёз гарантированы [1]. Впрочем, болезнь это или нет, но если Комачи возненавидит братика, долго мне не протянуть…

— Да я не про то… Просто в следующий раз я с тобой не пойду, — напомнила Комачи, зыркнув на меня.

Да я и сам сразу понял, знаешь ли…

Я понял, что Комачи имела в виду под следующим разом. Дал обещание (хотя не уверен, можно ли так его назвать), а потом начал дёргаться. Просто не зная когда идти, куда и как об этом договариваться. При полном отсутствии опыта совместных походов в такие моменты я просто теряюсь. И как вообще люди друг друга приглашают, когда потусоваться собираются?

Впрочем, об этом потом.

Сейчас надо с сегодняшним днём разобраться.

Вчера, когда мы вернулись из храма домой, Юигахама прислала письмо насчёт предстоящего похода по магазинам.

Встретиться мы должны были перед станцией Чиба. Место известное и открытое. Как только вышел со станции, тебя сразу видно. Впрочем, обратное тоже верно, подумал я и ритм дыхания немного участился.

Юигахама не заставила себя ждать, выскочив из турникетов. Заметила нас и замахала руками:

— Приветики!

— Угу.

— Приветики, Юи-сан!

— Извините, что опоздала!

Она рванула к нам, трепеща бежевой курткой и цокая подошвами по мостовой. Под распахивающимися полами куртки видны были длинный свитер и джинсы в обтяжку.

— Ну, куда пойдём?

— Думаю, прошвырнёмся тут и посмотрим, — обвела Юигахама рукой ближайшие магазины. — Так, откуда бы начать?

Мы с Комачи двинулись за ней.

Чиба – просто рай для покупателя.

Если говорить о магазинах для старшеклассников, это PARCO [2].

PARCO – лучший друг юности в Чибе. Кто следит за модой и старается приодеться, делятся на фракции PARCO и LaLaport [3]. А внутри фракции PARCO идёт натуральная гражданская война между сторонниками PARCO Чибы и поклонниками PARCO Цуданумы.

Стоп! Ребята, давайте жить дружно! Мы ведь все в Чибе живём, правда?! А Цуданумо в Нарасиме!

— А, давайте начнём с C-One [4]! — после короткой пробежки ткнула пальцем Юигахама.

C-One. Знаю такой. Там ещё раменная ICHIRAN находится.

В этих раменных применяется система, позволяющая полностью сосредоточиться на рамене, тут все места у стойки разделены перегородками. И кстати, эта система запатентована. А значит, если рассмотреть вопрос теоретически, одиночки располагают системой, позволяющей полностью сосредоточиться на жизни. Так! Надо срочно её запатентовать!

«C» в «C-One», наверно, ссылается на C в «Чиба» [5]. А заодно и на местного героя, Капитана☆C. Только с местным Бетменом [6]. его не спутайте.

В торговом комплексе, разукрашенном банерами насчёт новогодней распродажи, тянулись длинные ряды магазинчиков. Располагался он под мостом, и казалось, что эти ряды уходят в бесконечность. А из-за распродажи тут царила настоящая суматоха.

Особенно отличались вечно гонящиеся за модой девушки. А сопровождающим их парням приходилось тащиться даже не в шаге позади, а в трёх шагах, ощущая себя деталью пейзажа. Это я про себя, если что.

— Комачи! Смотри! Как мило, правда?!

— Ага, точно! А ещё можно снять мех и пристроить что-нибудь ещё!

— Я знаю! Тогда и весной носить можно!

Девчонки хватали шмотки тут и там, весело болтали и оттягивались по полной. Это всё здорово, конечно, но разве мы не за подарками для Юкиноситы пришли? Не путайте с вашей личной прогулкой по магазинам.

Хотя выглядело всё как-то очень по-девичьи.

Как раз сейчас Юигахама натянула парку с меховой оторочкой и крутилась перед зеркалом, с головой уйдя в процесс.

Мне, как парню, неловко было заходить внутрь, и я решил посмотреть издалека.

Заметившая это Комачи потопала ко мне. Она выглядела какой-то очень расслабленной.

— С Юи-сан так оттягиваешься…

— Ну да, если сравнивать с Юкиноситой…

В своё время мы втроём ходили за подарком для Юигахамы [7]. И тогда я испытал настоящий шок, поняв, насколько Юкиносита отличается от современных старшеклассниц.

— Угу, а с братиком так вообще кошмар… Но Юкино-сан от этого только милее! Верно? — уставилась на меня Комачи.

— О-о, верно, а я от этого ни чуточки ни милее. Без вариантов.

— М-м, чёртов хинедере…

Отвяжись.

Впрочем, было бы грубовато мерить Юкиноситу и меня одной меркой.

Юкиносита как минимум точно знает, что ей подходит, и не безразлична к моде. Должно быть, когда мы выбирали подарок для Юигахамы, она так мучилась просто потому, что не привыкла выбирать вещи для кого-то другого.

Честность и неуклюжесть очень для неё типичны.

Что же будет, когда мисс Неуклюжесть получит подарок?

— Пойду тут прошвырнусь.

Я оставил Комачи с Юигахамой, решив пройтись по магазинам сам. Глядишь, и придёт чего в голову, пока витрины рассматриваешь.

Подарок для Юкиноситы, да?

Что же ей подойдёт…

Неуклюжая Юкиносита, коротко Неуклюсита… Неуклюнон, ты и правда поставила меня в сложное положение. За некоторыми исключениями она предпочитает практичные вещи. Собственно, это для неё главный критерий. Книг у неё и так выше крыши, надо полагать. Домашней и кухонной утвари тоже хватать должно, она же одна живёт. И сама плоская, как разделочная доска…

Ну и? И что ей подарить?..

На глаза попался магазин от Дестиниленда.

Хм, Пан-сан… нет, в этом я куда хуже её разбираюсь.

Дальше я наткнулся на зоомагазин.

Кошки… Кошки у неё нет… Нет ведь у неё кошки, да? Значит, в её доме запрещено животных держать, иначе давно была бы. Можно было бы фотоальбом с кошками подарить, но их у неё и так куча…

А здесь можно было бы что-нибудь из аксессуаров прикупить, вот только я в них совсем не разбираюсь…

Описав круг по ближайшим магазинам, я оказался там, откуда начал.

И увидел беспокойно оглядывающуюся Юигахаму с какими-то шмотками в руках.

— А? Куда Комачи подевалась?

— Разве она не с тобой?

— Хикки, я думала, она с тобой… — подалась вперёд Юигахама, вглядываясь в моё лицо.

Опять она за своё, мелкая интриганка…

Звонить бесполезно, это мы уже проходили. Нет, я правда был рад, что она пошла с нами, так что ничего страшного. Но могла бы хоть предупредить, я бы морально подготовился. Не надо больше вот так меня бросать в самое пекло…

Юигахама задумалась, покрутила шмотки в руках и наклонила голову, снова взглянув на меня:

— Я тут не совсем уверена, хотела, чтобы она посмотрела… Хикки, а ты не против?

— Только если ты готова, что я окажусь бесполезен.

— Ага! …Нет, погоди, ты совсем не бесполезен.

— Там видно будет.

Юигахама направилась к большому зеркалу. Я пошёл следом.

— Я думаю, подойдёт свитер или кардиган, что можно поверх блузки носить. Может, и для школы сгодится.

Она скинула куртку и принялась стаскивать свитер.

Я понял, что не должен на такое смотреть, и отвернулся. Блин, примерочные же есть… Тебя это не волнует, потому что под свитером блузка, да? Зато меня волнует, так что завязывай.

В магазине играла музыка, но даже сквозь неё я на редкость чётко слышал шорох одежды и дыхание Юигахамы.

— Ну вот… Как тебе?

Теперь можно было снова повернуться к ней. На Юигахаме был пушистый, тёплый на вид кардиган.

— Ну что сказать?.. Как по мне, неплохо…

И не просто неплохо, ей действительно очень шло.

Беда в том, что мы выбираем подарок для Юкиноситы, а не для Юигахамы. Если этот кардиган наденет Юкиносита, он на ней мешком висеть будет… Ну, это, не буду уточнять, в каком месте.

— Но ты не забыла про размеры Юкиноситы?

Одежда всё-таки должна быть подходящая. Как мне объясняла Комачи, её по фигуре подбирать надо. Кстати, она все вещи мои перерыла, прикидывая, что мне сегодня одеть. И долго ругалась на мой выбор.

— Размеры… — повторила за мной Юигахама, ощупывая свой живот. — Может, и правда великоват…

На её лице отразилось отчаяние. Она провела рукой по плечу и помрачнела ещё сильнее. Да нормально всё! Нормально, тебе говорят! Ты просто большая, ну, не очень большая! Хотя и не маленькая…

— Э-э, да нет, нормально. Думаю, тебе как раз впору…

Не самые удачные слова, но я хоть попытался как-то всё сгладить. Юигахама наградила меня подозрительным взглядом. Блин! Что в таких случаях говорить-то надо?!

— Ну, тебе правда очень идёт, так что всё хорошо. — как-то сумел выдавить я.

— …Хе-хе-хе, спасибо.

Юигахама наконец улыбнулась. Сняла кардиган и принялась радостно его складывать. Я смущённо отвернулся, не в силах прямо смотреть на неё, и тут вдруг меня осенило:

— Но Юкиносита же все школьные правила соблюдает, в школу она его надевать не будет, верно?

Школьные правила есть школьные правила, даже если они устарели. Разумеется, в них и школьная форма оговаривается, включая конкретные кардиганы и свитеры. Конечно, мало кто соблюдает эти правила досконально… за исключением прилежных учеников вроде Юкиноситы.

— А, ну да. Верно. Значит…

Юигахама немного подумала и двинулась к полкам с шарфами и перчатками, по-прежнему держа в руках кардиган. Покопалась там и издала довольный возглас:

— Какие миленькие! Соболю точно понравится с ними играть!

Она подхватила варежку, сделанную под кошачью лапку. А затем вытащила и другую, под собачью морду.

Кошачья варежка выглядела как ей и положено. У собачьей на тыльной стороне были приделаны уши, а со стороны ладони нарисована собачья пасть. Юигахама натянула её и тряхнула рукой.

— Хотя ими сложно что-то держать…

— Конечно, это же варежки.

Юигахама призадумалась, потом просияла и раскрыла «пасть».

— Вот тебе! Гав!

Она ухватила меня за руку собачьей варежкой.

— …Д-да что ты себе позволяешь, — буркнул я, стараясь отвязаться.

Юигахама залилась краской. Вот и не надо так делать, раз смущаешься. А то я тоже смущаюсь, знаешь ли… Я осторожно высвободил руку и принялся обмахиваться. Обогреватель в магазине работал на всю катушку.

— Она всё равно ни за что в таких на улицу не выйдет.

— …Ну да, — кивнула Юигахама.

Честно говоря, я совершенно уверен, что Юкиносита на людях подобную милоту не надевает, она вообще школьную форму предпочитает. Будет ли она носить такое, получив в подарок?.. Хотя нет, сдаётся мне, получив эти варежки в подарок от Юигахамы, она невозмутимо натянет их, безмерно про себя радуясь.

— Да, нам стоит что-нибудь другое присмотреть…

Юигахама задумчиво помахала варежками и двинулась вдоль полок. — Ага, вот. — Она взяла с полки носки, тоже сильно смахивающие на кошачьи лапки.

— Носки? Хотя вряд ли с ними какую обувь натянешь.

— Это домашние носки! Конечно, на улицу она надевать их не станет.

По такой логике она и те варежки надевать не стала бы… Кстати, на подошве у этих носков резиновое напыление в виде кошачьих пальцев и пятки, скользить не будут.

— А если носить их дома, не думаю, что ей придётся беспокоиться, будто их кто-нибудь увидит… Что скажешь?

— Да, полагаю, она будет рада.

Думаю, Юкиносита была бы рада, что бы Юигахама ей ни подарила. Важен ведь не столько сам подарок, сколько кто его дарит. Точно так же зачастую кто говорит важнее, чем что он говорит.

— Отлично, беру. — Юигахама подхватила носки и направилась к кассе. Прихватив заодно кошачьи варежки и кардиган. И варежки тоже берёшь, да?..

Кошачьи руки, кошачьи ноги…

Интересно, а хвосты у них тут тоже продаются?

× × ×

Теперь мне требовалось и самому что-то подобрать. А то хвостов в том магазине не было.

И вот теперь мы в супермаркете Сого небоскрёба Chiba Sencity. Даже название говорит, что тут приемлемы любые причуды. Хотя нет, тогда было бы не «sencity», а «sensitivity».

Обычно я тут сразу направляюсь к магазинам мужской одежды. Но сегодня нам предстояло купить подарок для Юкиноситы, так что мы двинулись на этаж, заточенный под женщин.

Точнее говоря, меня вела Юигахама, потому что я сам в подобных вещах ни фига не разбираюсь.

Самым очевидным выбором был магазин западной одежды, но оставались и другие варианты, вроде магазинов со всякими безделушками.

— Можно просто побродить и посмотреть, верно? — сказала Юигахама. — Шарфы там, перчатки, аксессуары… А может, и чего новенькое увидим…

Я зашёл в магазин и огляделся.

За счёт присутствия Юигахамы меня ни продавцы пока не трогали, ни охрана. Будь я один, сразу бы подошли и поинтересовались, чего я ищу. А потом я всё время чувствовал бы на себе их взгляды. Было дело уже, когда я как-то сюда забрёл. Конечно, я понимаю, что в таких магазинах одинокие парни – большая редкость, но нельзя ли быть не столь подозрительными? Мне бы это здорово помогло…

Я неспешно шёл вдоль витрин, не обращая внимания на взгляды продавцов, пока Юигахама не остановилась у одной из них. На ней было начертано «Eyewear».

Ну и почему обязательно «Eyewear»? Написали бы просто «Очки», блин. Зачем эти англицизмы катаканой где ни попадя? Пишете «Hanger», а это просто вешалка. А ещё «Мясной соус», «Спагетти»… Нет, стоп, мясной соус и спагетти только катаканой и пишутся… Нет у них японских аналогов.

Юигахама похлопала меня по плечу.

Я обернулся. Она с гордым видом нацепила очки:

— Хм. Ну что, так я умнее выгляжу?

— У тебя совсем с головой плохо, если думаешь, что очки тебе ума добавляют…

— Заткнись, дубина.

Юигахама надулась, схватила ещё несколько очков и принялась их рассматривать. Я последовал её примеру.

Ба, да каких тут только нет…

Лежащие на витрине очки различались не только дизайном, но и функциональностью. Противопыльцовые для аллергиков, светозащитные, корректирующие зрение и так далее. Как дорогие, так и подешевле.

Пока я всё рассматривал, Юигахама цапнула одни их них и протянула мне:

— Хикки, ты тоже примерь. Вот эти.

— Э-э-э…

Надо мной сейчас точно смеяться будут… Я заколебался, но Юигахама упорно продолжала совать мне очки:

— Давай, не тяни!

Я собрался с духом. Пер… сона! Кстати, третья мне больше четвёртой нравится, так что дайте мне лучше пистолет [8].

— Ну как?

Нацепив очки, я поправил их указательным пальцем.

— Никуда не годится!

— Блин…

Потому-то я их надевать и не хотел… Поморщившись, я снял очки, и Юигахама тут же сунула мне другую пару:

— Ладно, давай эти!

— Не.

— Не будь букой! Давай! — Юигахама нацепила очки на меня.

Гр-р, достала уже… Я поправил дужки, не дотянувшиеся до ушей, и повернулся к Юигахаме, чтобы всё ей высказать.

Она пялилась на меня, отвесив челюсть.

— …

— Ты что, язык проглотила?

Что за реакция  такая, это же всего лишь я?.. Я вопросительно посмотрел на неё. Юигахама пришла в себя и отчаянно замахала руками:

— А, да нет, ничего… Просто удивилась, как они тебе идут.

— …Ну спасибо.

Когда тебя хвалят, даже не знаешь, как реагировать.

Удивительно, да?

Даже когда думаешь, что знаешь всё, каждый раз оказывается, что многого не знаешь. К примеру, как идут очки Юигахаме, которая обычно их не носит.

В своё время Юкиносита с сожалением сказала, что совсем не знает Юигахаму.

Я тоже не знаю.

Собственно, я даже не пытался узнать. И не только Юкиноситу, Юигахаму тоже.

Но сейчас, пусть даже совсем чуть-чуть… Пусть понимание далеко от идеала, но всё же мы вместе проводим время. Чуть больше полугода, совсем недолго. Но всё-таки за это время я стал знать о ней немного больше.

Юкино Юкиносита, которую я знаю…

Как она уступает мольбам Юигахамы, как любит кошек, как обнимает подушку с Пан-саном, когда смотрит на своём компьютере видео с кошками по выходным.

Поразительно, как много я о ней знаю.

Если Юигахама собирается подарить ей те домашние кошачьи носки, я тоже должен найти что-то подходящее.

И надеяться, что она проводит свои одинокие вечера в максимальном тепле и уюте.

× × ×

Закупившись, мы решили зайти в кафе и передохнуть. Можно было бы выйти наружу и отправиться в Старбакс, но на улице холодно. Да и вообще я туда не хочу, я даже не знаю, как там заказы делать.

Так что лучше заглянуть в знакомое местечко.

— Здесь пойдёт?

— Конечно.

И мы зашли в кафе в этом же здании. Оно довольно далеко от магазинов, и потому тут царит спокойная атмосфера.

— На двоих, пожалуйста, — сообщил я официантке, и она проводила нас к столику на четверых у окна, из которого была видна вся станция Чиба. Я пропустил к окну Юигахаму и начал глазеть на станцию у неё за спиной.

Мне на глаза попался монорельс, и я вдруг подумал, насколько же продвинутый город Чиба. Я бы даже сказал, футуристический.

Мой взгляд скользнул по монорельсу и вдруг столкнулся с взглядом персоны, сидящей за столиком наискосок от меня.

— О, это же Хикигая.

Персона сидела на диванчике спиной к окну.

В белой блузке с оборками и с золотой цепочкой на груди. От падающего из окна света казалось, что она и сама вся светится, но её весёлые, улыбающиеся глаза были темнее вечернего неба. Это была Харуно Юкиносита.

— Харуно… — удивлённо пробормотала Юигахама, повернувшись на голос.

А затем перевела взгляд на сидящего за тем же столиком парня в чёрном пиджаке поверх серого джерси. Удивлённые глаза, светлые волосы и улыбка. Хаято Хаяма.

— И Хаято…

— …Привет, — коротко сказал Хаяма, приподняв руку и серебряно сверкнув показавшимися из-под рукава часами.

Я молча кивнул. Больше никто ничего не говорил, лишь негромко играл джаз. Сквозь музыку послышался звук отодвигаемых стульев.

— Давненько не виделись, Гахама, — сказала Харуно, без лишних вопросов усаживаясь за наш столик.

Хаяма вздохнул, подхватил чековую книжку и сел рядом со мной.

— Свидание у вас, да? Ах ты, маленький негодник. Всё молчишь, как я погляжу. А Юкино не с вами? — Харуно пихнула Юигахаму локтем в бок и посмотрела в направлении входа.

— Ну, мы вообще-то ходили подарки для Юкинон покупать…

— А, точно, у неё же совсем скоро день рождения… Понятно, понятно.

Харуно кивнула, быстро достала мобильник и начала набирать какой-то номер.

— …Не думаю, что она возьмёт, — негромко заметил Хаяма.

— Не-а, сегодня точно возьмёт, — уверенно улыбнулась Харуно.

Негромко зазвучали гудки. Два, три, потом ещё и ещё. Наконец в трубке послышался тихий голос:

— Алло.

— Юкино? Это сестричка. Можешь сейчас подойти?

— Кладу трубку.

Как быстро! Тоже услышавшие этот моментальный ответ Юигахама и Хаяма натянуто улыбнулись. Но явно привыкшая к такому Харуно и бровью не повела, продолжая дразнящим тоном:

— О? А ты уверена, что не хочешь поболтаться со мной?

— Что?

Харуно усмехнулась во весь рот:

— Я сейчас вместе с Хикигаей!

— Опять врёшь и не краснеешь… Хватит уже…

— Хикигая, держи.

Даже не успев договорить, Харуно сунула мне мобильник.

— А? Чего?

Я посмотрел на телефон в своей руке, потом на Харуно, но она сделала вид, что совершенно не при чём, спрятав руки за спину. И отвечать явно не собиралась, хотя Юкиносита в трубке звала её. Наверно, придётся ответить…

— Э-э… Алло? — буркнул я, не зная, о чём говорить. И услышал, как у Юкиноситы перехватило дыхание.

После недолгого молчания она наконец выдохнула:

— Поверить не могу… Почему ты там?

Вот и мне это интересно. Мы же просто в магазин пришли… Почему я здесь? Почему я здесь?! Ду-а-ха-ха-ха! Это шутка ёкая, да. Его и вините [9].

— Да я тут просто по магазинам ходил, а она меня поймала… — злясь на ёкая, я попытался объяснить ситуацию, но меня прервал новый вздох:

— Ладно. Сейчас приду, так что передай трубку сестре.

— …Угу. Извини.

Я почему-то извинился.

Протёр мобильник влажной салфеткой и вернул его Харуно. Та коротко объяснила Юкиносите, где мы сейчас, дала отбой и с довольным видом улыбнулась:

— Юкино сейчас придёт.

— Э-э, зачем вы её позвали? — неуверенно заговорила Юигахама. — Она же вроде как не хотела идти…

— А? Ну, на самом деле у нас сейчас семейный обед запланирован, но Юкино прийти отказалась. Зато когда узнала, что здесь Хикигая, ей ничего другого не оставалось.

— Значит, мы заложники?..

— Зачем же так грубо? Хотя разве не получилось бы замечательно, если бы она поспешила на помощь пленённым из-за неё друзьям?

— Осталось выяснить, кто же здесь злой тиран…

— О-о, какой начитанный мальчик, — весело поддразнила меня Харуно.

— А? — Недоумённо качнула головой Юигахама. Хаяма слегка улыбнулся:

— Это они про «Беги, Мелос!» [10].

— А-а, ну, да, это… Я знаю, да. Я слышала, он очень быстрый!

А поняла ли она?.. «Мелос бежит… Мелос и Селинунтий… друзья навек», как-то так.

Но Юигахама тут же сменила тему:

— Семейный обед – это здорово! Все вместе и всё такое…

Она уставилась на Хаяму. Тот сообразил, что это значит, и подхватил:

— Наши родители давно уже близко знакомы… И когда зашла речь про Новый Год, они предложили совместный праздничный обед. А мы просто идём с ними.

— А-а, — кивнула Юигахама.

— У родителей очень напряжённый график, — вздохнула Харуно, проводя пальцем по ободку чашки. — Они и вчера заняты были, а завтра им снова на работу. Так что только сегодня и можно собраться.

Ясно, семейная традиция. Стоп, если они уже собираются, значит, и родители Юкиноситы должны быть неподалёку… Хотелось бы взглянуть на них.

Я вытянул шею и быстро огляделся. Влёт раскусившая меня Харуно фыркнула:

— Они сейчас формальные звонки делают. А мы их тут ждём.

— А-а, понятно…

Дело обычное. Когда родители своими делами заняты, дети одни остаются. В своё время мама договаривалась с другими мамами (это у них кооперация такая была) и оставляла меня с их детьми. Но знаешь, мама, даже если родители друг с другом ладят, дети зачастую нет… Честно скажу, неприятный был период жизни.

— Непростое дело, наверно, все эти формальные поздравления, — не без восхищения вздохнула Юигахама.

— У нас каждый год так, привыкли уже. Хотя иногда напрягает, да… — сказала Харуно с оттенком смирения в голосе. — Просто удивительно, что эта традиция ещё жива.

У всех, как это называют, уважаемых семей города, наверно, есть свои обязательства. Мы, простые люди, от такого далеки, но факт есть факт. Что ж, семья с тайными дружескими связями – это не редкость. Я мало что об этом знаю, но уверен, таких много.

Даже в обычных семьях вроде нашей бывают связи, которые не афишируют. А чем выше семья в социальной иерархии, тем таких связей больше.

Харуно побарабанила пальцами по столу, словно скрывая вздох:

— И что за подарки вы купили?

Она придвинулась вплотную к сидящей рядом Юигахаме. Та съёжилась, открывая сумку:

— Да так… Носки домашние…

— А, ну да, зимой полы и правда холодные.

— Я знаю! Ну, это, когда я в последний раз к Юкинон заходила, подумала, что пол холодноват.

— О, я тебя понимаю. Я и сама холод не люблю.

В отличие от разговорившихся девушек, мы с Хаямой сидели молча, лишь слушали их трёп.

Но кажется, Хаяму что-то беспокоило.

— Подарок на день рождения, да?.. — тихо пробормотал он и взглянул на меня. — А ты что купил?

— Да так, кое-что.

— Понятно, — отвёл он взгляд, больше не уточняя.

С этого момента Хаяма сосредоточился на разговоре Харуно и Юигахамы, слушая и время от времени вставляя реплики. Часы на руке, которой он держал свою чашку, неспешно крутили секундной стрелкой.

Я приклеился к ней взглядом.

Стрелка, как ей и положено, невозмутимо бежала по кругу, ни на миг не меняя ритма. Оборот, ещё один и она вернётся в исходное положение. Но всё равно что-то изменится. Эта стрелка останется в том же состоянии, а вот остальные – нет.

Разглядывающая подарок Харуно вдруг заговорила:

— Давненько такого не было, но может, мне тоже надо что-то ей подарить. — И подняла взгляд. — Верно, Хаято?

— …Верно.

Хаяма чуть пожал плечами и уставился в окно. Он смотрел на огни города… хотя вряд ли.

Я глянул на отражение Хаямы и вдруг задумался, что же он подарил ей давным-давно.

× × ×

Время лениво тянулось.

Со звонка Харуно Юкиносите прошло уже полчаса. Той потребуется ещё какое-то время, чтобы добраться сюда из дома. А просто встать и уйти мы не можем, потому что именно к нам её позвали.

Моя чашечка кофе давно уже опустела. А исходивший паром на столе чайник совершенно остыл.

Сидящая напротив меня Юигахама беспокойно вертела головой. И вдруг ойкнула, увидев что-то. Я глянул туда же и увидел быстро идущую в нашем направлении Юкиноситу.

— Юкинон, мы здесь, — крикнула Юигахама, замахав рукой.

Юкиносита увидела её и подошла.

— Юигахама… ты тоже здесь, — удивлённо сказала она. Точно, мы же ей об этом по телефону не сказали.

— Ага. Ну, это… мы тут с Хикки по магазинам ходили, и меня вроде как тоже поймали… — Юигахама запнулась, не зная, догадалась ли Юкиносита, что мы ходили за подарками для неё.

— По магазинам… П-понятно… — Юкиносита с подозрением посмотрела на нас.

— Ладно, садись, садись, — заявила Юигахама. И подвинулась, освобождая на диванчике место рядом с собой.

Разумеется, Юкиносита села так, чтобы не оказаться лицом к лицу с Харуно. А затем склонила голову перед Юигахамой:

— Прошу прощения, что моя сестра вас побеспокоила.

— Ой, да нет, ерунда, — замахала перед собой руками Юигахама.

Юкиносита с некоторым облегчением прижала руку к груди. А затем повернулась ко мне:

— Хикигая, ты тоже, э-э…

— Да ерунда. Мне всё равно было нечего делать.

Я и в самом деле ничего больше на сегодня не планировал. Наверно, я даже должен был испытать некоторое облегчение, что больше не наедине с Юигахамой. Хотя не скажу, что происходящее так уж мне по душе.

Главная же виновница тем временем с провокационной улыбочкой снова принялась дразнить Юкиноситу:

— Юкино, ты та-а-а-а-ак долго…

— У тебя хватает наглости так говорить, хотя сама меня выдернула, ничего толком не объяснив…

Юкиносита искоса бросила ледяной взгляд на Харуно. Сидящая между ними Юигахама вымученно улыбнулась. Супер-Смэш Сёстры Юкиносита [11]! Ради бога, избавьте меня от такого…

— Да хватит уже. Ясно же, что Юкино спешила как могла… — попытался смягчить напряжение бодрый и знакомый голос. Я машинально повернулся на него, потому что никогда раньше не слышал, чтобы он звал Юкиноситу по имени. Владелец голоса, Хаято Хаяма, поморщился, словно сообразив, что ляпнул лишнего, и попытался загладить всё улыбкой.

— …

Явно удивлённая Юкиносита молча посмотрела на него, и тот пожал плечами:

— Юкиносита, что будешь пить?

— …Чёрный чай. — ответила она, и Хаяма быстро подозвал официантку. Когда та принесла чай, Харуно глубоко вздохнула:

— Давненько мы вот так не собирались за чашкой чая, а?

— Да, давно, — кивнул Хаяма.

— …

Юкиносита молча сидела с чашкой в руках, прикрыв глаза. Разговор увял, и Юигахама попыталась найти новую тему:

— Это, ну… Вы с Хаято уже так давно знакомы.

— Ага, ага. Ты знаешь, что Хаято – единственный ребёнок в семье? Поэтому его родители всегда очень хорошо к нам относились. Верно, Юкино?

— Не думаю.

— Да нет, к вам не только мои родители хорошо относились, но и все остальные.

Несмотря на слова Харуно и улыбку Хаямы, отношение Юкиноситы не изменилось. Но Харуно не обращала на это внимания, глядя куда-то вдаль:

— Какие воспоминания… В детстве, когда родители были заняты, я всё время о вас заботилась.

Юкиноситу передёрнуло, и она нахмурилась. — Должно быть, ты что-то путаешь. Ты всегда таскала нас с собой и делала, что хотела. Это было очень неприятно, — холодно сказала она, ставя чашку на блюдце, и равнодушно взглянула на Харуно.

— Да, как в тот раз, когда мы были в зоопарке… — подал голос Хаяма. — Много чего мы тогда пережили в развлекательной зоне, да?..

— И в парке Ринкай тоже. Она бросала нас одних, раскачивала кабинку на колесе обозрения…

Хаяма с Юкиноситой помрачнели, вспоминая прошлое. Но Харуно радостно закивала:

— Точно-точно. А Юкино потом плакала.

— Стоп… Не сочиняй.

— Ничего я не сочиняю. Верно, Хаято?

— А-ха-ха… Наверно…

Харуно говорила, Хаяма улыбался и отвечал, Юкиносита молча кивала.

Глядя, как они вспоминают прошлое, я вдруг кое-что понял.

Эти трое много времени провели вместе. И у них есть воспоминания, к которым нет доступа посторонним.

В разговор не лезла даже Юигахама, не говоря уже обо мне.

Я не знал, какие отношения связывали сестёр в те времена. А если бы и знал, это всё равно ничего бы не изменило.

Единственное, что мне оставалось – время от времени прихлёбывать горький кофе, игнорировать их рассказы, согласно кивать и кое-что себе представлять.

В своё время, не помню даже когда, мне задали вопрос.

Что бы могло измениться, окажись я в одной младшей школе с этими девчонками.

И что я тогда ответил?

Я рылся в памяти, когда вдруг услышал стук поставленной на стол чашки, сопровождаемый вздохом. Глянул туда и увидел, что Харуно холодно смотрит на Хаято и Юкиноситу, опустив подбородок на руки:

— Тогда вы были та-а-акими милыми… А сейчас… такие скучные.

Прекрасно очерченные яркие губы резко контрастировали с холодом исходящих из них слов. Острый взгляд и ледяная улыбка заставили всех замолчать.

Лежащая на столе рука Юкиноситы сжалась в кулак. Хаяма стиснул зубы и отвернулся. Юигахама растерянно посмотрела на меня.

В повисшей тишине Харуно фыркнула:

— Зато сейчас есть Хикигая. Пожалуй, я тогда с ним поиграю.

— Только никакого спорта, для меня это слишком…

— А я именно так и хотела тебя подразнить. Вот, вот. Хороший, Хикигая, хороший. — Она потянулась погладить меня по голове. Я изогнулся и увернулся. — Ну вот, убежал.

С такой улыбкой и манерой говорить, она смахивала на добродушную старшую сестру. Нечасто красотки старше меня мне улыбаются, так что это само по себе неплохо. И в лживости этой улыбки нет ничего такого. Все порой надевают маски, к примеру, как Ироха Ишшики, притворяющаяся милашкой. Это тоже не страшно.

Что действительно страшно, так это то, как Харуно Юкиносита показывает свою скрытую натуру.

Но она больше явно не собиралась продолжать этот разговор и перескочила на новую тему, не переставая улыбаться:

— Кстати о спорте. Если не ошибаюсь, у вас скоро марафон?

— Ага, точно. Кажется, в конце месяца, — ответила Юигахама.

— Вот как, значит, в этом году не в феврале, — удивилась Харуно.

— Учителя сказали, что его перенесли, чтобы уложиться в расписание, — спокойно ответил Хаяма, улыбаясь, как ни в чём не бывало.

Юкиносита, разумеется, сразу помрачнела. Ну ещё бы, с её-то выносливостью… Марафоны точно не для неё.

Но как бы то ни было, весёлое настроение вернулось.

Неплохо, но теперь эта непринуждённо треплющаяся четвёрка притягивала взгляды окружающих. Они не бросались в глаза, но были заметны. Да уж, они и правда выделяются…

Я уже какое-то время чувствовал взгляды, бросаемые на нас от входа.

Ну да, эти четверо немного шумноваты, но притягательны. Из тех, на которых даже в центре города засматриваются.

Из-за них моё присутствие стало теперь совершенно незаметным. Я тень… И чем ярче свет, тем гуще тень, а чем гуще тень, тем ярче сияет свет… [12]

Делать было нечего, и я решил прикинуться Куроко, стать чернорабочим сцены.

Не вступая в разговор, тупо потягивал свой кофе, пока он не кончился. Ещё взять, что ли… Осмотрелся в поисках официантки и увидел, что к нашему столику идёт женщина в кимоно.

Уложенные в причёску глянцевые чёрные волосы и спокойное, уверенное поведение. На вид моложе моих родителей. Изящная, грациозная походка и прекрасно сложенная фигура. На меня вдруг нахлынуло чувство дежавю.

Как же они похожи, невольно подумал я.

Женщина спокойно подошла к нашему столику.

— Харуно.

Её голос без труда проник сквозь голоса посетителей и звуки фоновой музыки, привлекая внимание всех, кто его услышал. Это тоже мне кое-кого напомнило.

Харуно повернулась к женщине:

— А, с делами закончили?

— Да. Пришла вас позвать, потому что мы уже идём на ужин. Хаято, извини, что пришлось ждать.

— Не стоит беспокоиться. Мы прекрасно провели время.

Он повернулся к нам. Взгляд женщины скользнул по всем сидящим за столом.

Судя по всему, присутствие Юкиноситы оказалось неожиданностью. Она тихо прошептала «бог мой» и по-доброму улыбнулась:

— Юкино, так ты пришла. Я очень рада…

— Мама… — пробормотала Юкиносита, то ли удивлённо, то ли подавленно.

Кстати говоря, и внешность, и манеры у них оказались весьма схожи. Будь Юкиносита постарше, их вообще можно было бы принять за близнецов. Сразу я этого не заметил из-за мощной повелительной ауры. В женщине чувствовалась такая величественность, что стоило бы дважды подумать, прежде чем с ней заговаривать. Я рефлекторно выпрямился.

Юкиносита сглотнула, обхватила себя руками и отвела взгляд, словно она здесь посторонняя. Что же у них в семье за отношения?

Мать Юкиноситы мягко улыбнулась.

— Какая же она красивая… — удивлённо выдохнула Юигахама.

Мама Юкиноситы слегка поклонилась и повернулась к Харуно:

— Харуно. Это твои друзья?

— Ага, Хачиман и Гахама, — без лишних церемоний представила нас Харуно. То ли уже говорила о нас, то ли ей просто лень было.

— Э-э, я подруга Юкинон, Юи Юигахама, — взволнованно поклонилась Юигахама.

Я просто кивнул. Как-то меня нервирует родителям девушки представляться… Но пока я колебался, назвать ли себя, мама Юкиноситы отвлеклась на слова Юигахамы.

— Юкинон… — Она взялась рукой за подбородок и слегка прищурилась, глядя на Юкиноситу с Юигахамой.

— О, так вы подруга Юкино, прошу прощения. Вы выглядите взрослее, вот я и предположила…

— Взрослее… Хе-хе-хе…

Юигахама выглядела довольной. А вот у меня эти слова вызвали некоторый дискомфорт.

Честно говоря, Юигахама выглядела как-то невинно и по-детски. Во всяком случае, по манерам и поведению она не казалась собранным взрослым человеком.

Но маму Юкиноситы ничуть не смутила столь очевидная ошибка. Она приложила руки к щекам:

— О, вот как… Из соучеников Юкино я знаю только Хаято, так что… Пожалуйста, оставайтесь и дальше подругами, хорошо?

— Конечно! — уверенно отреагировала Юигахама.

Мама Юкиноситы слегка склонила голову. Я окончательно упустил момент представиться, но кажется, её моё имя и не интересовало. Впрочем, тут не о чем беспокоиться, вряд ли мы встретимся снова.

Она повернулась к Хаяме и Харуно:

— Ну что, идём?

— Ага-а-а-а-а.

Харуно поднялась. Хаяма тоже, прихватив чековую книжку. Но сидящая передо мной Юкиносита оставалась недвижима.

— Юкино, ты ведь идёшь с нами, да? — спокойно сказала её мама.

Этот вопрос по сути вопросом не был. В короткой фразе таились несколько смыслов.

— Я… — неуверенно заговорила Юкиносита.

— Заодно и твой день рождения отпразднуем, — добавила мама, словно уговаривая её.

Тёплый ласковый взгляд и мягкий журящий тон. Но чувствовалось в них сильное давление.

Юкиносита прикусила губу, опустила голову и бросила взгляд на меня. Э-э, а я-то что могу…

Харуно это заметила.

— Юкино, так нехорошо.

В её холодном взгляде чувствовалось какое-то веселье. От сурового тона и недоброй улыбки плечи Юкиноситы вздрогнули.

Наступила недолгая пауза.

Харуно продолжала сверлить взглядом Юкиноситу. Хаяма с беспокойством смотрел на них обеих. Юигахама съёжилась, словно чувствуя себя лишней. Я отвернулся к окну и чуть вздохнул, делая вид, что ничего не замечаю.

Все молчали. Было очень неуютно.

И не только мне.

Юигахаме тоже. И Юкиносите.

А может, и все остальные чувствовали то же самое.

Мама Юкиноситы качнула головой, словно размышляя, что делать, и приложила руку к виску. А потом посмотрела на нас с Юигахамой.

— Конечно, твои друзья могут пойти с нами… Что скажете? — улыбнулась она нам.

— Прошу прощения, не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством… — ответил я, поднимаясь. В компании чужих родственников я чувствовал бы себя весьма неловко.

А что ещё важнее, я не настолько туп, чтобы не понять такой прозрачный намёк.

— Понятно. А я думала, что вы можете к нам присоединиться… — сказала мама Юкиноситы, разумеется, даже не пытаясь нас остановить.

— П-прошу прощения.

Юигахама склонила голову, я кивнул, и мы вышли из-за стола. — Пока, — коротко попрощался Хаяма, а Харуно с улыбкой нам помахала.

Следом за нами поднялась и Юкиносита, искоса глянув на маму. Та слегка приподняла подбородок и кивнула в ответ.

Юкиносита проводила нас до выхода и опустила голову.

— Извините, что из-за меня так получилось, — виноватым голосом сказала она.

— Да ерунда! — отчаянно замахала руками Юигахама. — Ну, то есть, даже хорошо, что мы маму Юкинон увидели!

— Понятно. Значит, всё хорошо… — Ответила Юкиносита, оставаясь всё такой же мрачной.

Лицо Юигахамы тоже затуманилось. Но она тут же принялась рыться в сумке, явно что-то сообразив.

— А, вот. Рановато немножко, но это на твой завтрашний день рождения.

Она сунула Юкиносите свой пакетик с подарками. Я последовал её примеру:

— Поздравляю.

— С-спасибо… — ответила та, смущённо и немного озадаченно глядя на пакетики. Потом прижала их к груди и улыбнулась.

Юигахама, глядя на неё, тоже расплылась в улыбке:

— В школе отпразднуем твой день рождения ещё раз!

— Хорошо, пока.

— Ага… Пока.

Юкиносита слегка помахала нам рукой, и мы направились к лифту.

Я нажал кнопку вызова.

— Значит, это была мама Юкинон, да? Они и правда похожи, — выдохнула Юигахама.

— …Пожалуй.

Да, Юкиносита похожа на свою мать. Внешностью и манерами. Но я интуитивно чувствовал, что её мама больше похожа на Харуно. Кажется, теперь я понимаю те слова, что Харуно когда-то про неё сказала.

— Но знаешь… — начала было Юигахама, но в этот момент открылись двери подъехавшего лифта.

Мы зашли в него, я нажал кнопку первого этажа, и Юигахама снова заговорила:

— Значит, Юкинон и Хаято в самом деле друзья детства, да? Ну, то есть, я как-то об этом слышала.

— Что значит «в самом деле»? Они вроде как изначально не врали.

— Я знаю. Просто друзьями они как-то не выглядели. Если уж они так давно друг друга знают, могли бы и побольше друг с другом разговаривать.

— Обстоятельства бывают разные, так ведь? Если ты ходишь с кем-то в одну школу, это ещё не значит, что вы будете общаться.

— М-м, ну да, наверно.

Всё о прошлом знают лишь те, кто к нему причастен. Прекрасные и тёплые воспоминания соседствуют в нём с холодными и неприглядными.

Когда люди разделяются, разница между воспоминаниями растёт. Накапливать их вместе или поодиночке – это не одно и то же. Даже при одинаковом объёме структура получается разной. И эта разница влияет на многое. На позицию, на окружение, даже на то, как тебя зовут.

Лифт шёл вниз без остановок.

В тишине слышен был лишь шум движения. Ноги слегка подрагивали в такт подрагиваниям пола.

Мы молчали, опускаясь всё ниже и ниже.

Когда лифт распахнул двери на первом этаже, я ощутил, что открывшийся за ними вид немного меня пугает.

------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к полнометражке «Doraemon»

[2] Сеть магазинов в Японии

[3] Большой торговый комплекс

[4] Ещё один большой торговый комплекс

[5] «Chiba», если писать латиницей

[6] Есть такой реальный мужик, который носится по Чибе в костюме Бетмена, хочет всем улыбки вернуть

[7] Третий том, если кто забыл

[8] Отсылка к серии игр «Persona». В четвёртой Персон призывали с помощью очков, а в третьей выстрелом из пистолета в голову

[9] Отсылка к игре «Yokai Watch»

[10] Повесть Осаму Дадзая

[11] Отсылка к игре «Super Smash Bros.» (файтинг, ясен пень)

[12] Отсылка к «Kuroko no Basket»

Первые три дня января кончились, кончилось и праздничное новогоднее безумство.

Бездельничавшие до сих пор родители вернулись к работе. Комачи наконец-то всерьёз принялась за подготовку к экзаменам.

Мы с Камакурой пребывали в уютной летаргии, потому что нам делать было нечего.

Но мирное времяпрепровождение не означает мира и покоя в мыслях. Чем больше человек бездельничает, тем ему беспокойнее. Когда ты чем-то занят, всё твоё внимание к этому и приковано, а всё остальное из поля зрения выпадает. А когда свободен, невольно начинаешь размышлять о своём бессмысленном будущем и впадаешь в депрессию. А-а-а, не хочу в школу ходить… А работать тем более…

В зимние каникулы ты особенно подвержен таким мыслям.

Они напоминают, что праздность и безделие однажды закончатся. И мы нутром чуем, что это замечательное время не будет длиться вечно.

Время бездумно идёт вперёд, давя на людей тяжкой ношей осознания неизбежного конца. Наверно, так чувствуют себя ниты [1], осознавая, что обеспечивающие их всем родители стареют… Подумал я под котацу, поглаживая кота по брюху.

Но если выдержишь эту ношу, ты станешь настоящим бойцом. Настоящим безработным бойцом. Если человек говорит себе «пора браться за ум», лишь когда его загнали в угол, значит, это или безработный, или писатель ранобе. Получается, что быть безработным всё равно что быть писателем ранобе. QED. Нет, лучше Spirals [2].

Крутя в голове все эти мысли, я осознал, что действительно наступил конец каникул.

С сегодняшнего дня снова начинаются занятия.

Из-за сбитого ритма жизни утро получилось каким-то суетливым.

Я умылся, кое-как пригладил взъерошенные волосы и посмотрел в зеркало. Прохладное утро и ледяная вода унесли прочь всю мою сонливость.

Ну что ж… Постараемся и сегодня [3].

× × ×

После зимних каникул в классе было довольно шумно.

Мои одноклассники возбуждённо приветствовали друг друга, «с Новым Годом», «давно не виделись» и так далее. Похоже, им было о чём поговорить после каникул. Они шумели и бурлили энергией куда сильнее обычного. Соскучились, должно быть. Да плюс ещё новый год, плюс начало нового триместра.

Впрочем, были и другие причины.

В том числе и те листки, что нам раздали на утреннем классном часе.

Я уставился на свой листок, пропуская слова классного руководителя мимо ушей. На нём было начертано «Анкета по выбору будущей профессии». Такие нам уже несколько раз раздавали, но на нашем втором году обучения это последний. В зависимости от ответов нас распределят по гуманитарным и естественнонаучным классам.

Нравится нам это или нет, но сей листок заставляет осознать, что второй год обучения идёт к концу.

В прежнем составе нам осталось провести совсем недолго. Третий год неумолимо наступает, и время словно начинает мчаться быстрее. Думаю, так чувствую не я один.

Уже январь, осталось немного. В этом классе мы проведём ещё меньше трёх месяцев.

Основные школьные мероприятия остались позади, предстоящий период казался каким-то пустым. Нет цели, к которой надо стремиться, нет и мероприятий. Осознание, что друзья скоро могут оказаться в другом классе, а ты в новом окружении, неизбежно заставляло волноваться.

Более того, в следующем январе мы уже не придём в школу, мы будем готовиться к экзаменам. А значит, нынешняя зима – наша последняя зима в старшей школе.

Она напоминает, что праздность и безделие однажды закончатся. И мы нутром чуем, что это замечательное время не будет длиться вечно.

× × ×

После уроков было всё так же шумно.

Многие ребята оставались в классе, определённо ещё не наговорившись. Среди них выделялась компания, крутящаяся вокруг Хаято Хаямы и Юмико Миуры.

Тобе, Оука и Ямато вели свой обычный идиотский трёп. Хаяма глазел в окно, взявшись рукой за подбородок. И время от времени с улыбкой что-то отвечал этой троице.

Их ближайшие соседи, Миура с девушками, явно говорили о чём-то другом.

Миура как обычно лениво крутила свои длинные локоны, откинувшись на спинку стула. И смотрела на зажатую в руке анкету.

— Юи, а ты куда собираешься? — спросила она у сидящей наискосок от неё Юигахамы, помахивая листком.

— Я… ну, наверно, на гуманитарные.

— А. Эбина, а ты?

— И я тоже. А ты, Юмико? — поправила очки Эбина, сидящая прямо перед Миурой.

— Я… я пока ещё думаю.

Миура покосилась в сторону компании Хаямы. О чём-то подумала, потом снова подала голос:

— …Тобе, а ты куда пойдёшь?

— Профессия, да? Ну, я ещё не врубился, но с памятью у меня всё оки. По наукам пойду, наверно.

— Ха-а? — озадаченно наклонила голову Миура.

— Ого, неожиданно, — удивилась и Юигахама.

Ну да, и впрямь неожиданно. Тобе никак не производил впечатление человека, способного осилить курс естественных наук. И я не один так думал, Оука с Ямато тут же решили проверить его психическое состояние:

— По наукам? Ты это всерьёз?

— Не сходи с ума.

Судя по тому, как перекосило Тобе, эти реплики дружескими ему не показались:

— А чё вы от меня хотите? Английский зубрить тяжелее, чем в игрушку на высшем уровне рубиться.

Чтоб ты знал, английский в обоих вариантах зубрить придётся…

Оука с Ямато облегчённо вздохнули, сообразив, что Тобе ничего ещё не решил. Придвинулись вплотную и принялись нашёптывать в ухо:

— Пошли лучше вместе на гуманитарные, а?

— Чувак, на технических в университете знаешь как пахать придётся?

— Вот-вот, слушай Ямато. А на гуманитарных всё просто, опять вместе тусоваться сможем, усекаешь? Только пока учишься и можно как следует оттянуться, так что давай думать о своём будущем!

Кажется, Оука с Ямато всё уже решили. Они не учиться хотят, а просто подольше не работать. Неужто они и правда считают, что это и есть «думать о будущем»?

Кто так говорит, как правило потом, устроившись уже на работу, с самодовольным видом ругает детей. Типа «ещё пожалеешь, что учиться не захотел».

Ха-ха-ха! Они ещё помучаются в поисках работы! Им бы лучше на гору Фудзи забраться, хоть будет потом что на собеседовании рассказать. С другой стороны, быть может, я ещё хуже них, я вообще работать не хочу.

Но для Тобе аргумент оказался супер эффективен [4]!

— О-о, и то дело. А то совсем запутался.

Он мгновенно оказался в ловушке. Будущее Тобе теряет сознание [5]!

Но кажется, беспокойство его не оставляло. И он решил расспросить остальных:

— А вы куда собираетесь?

— Мы с Хиной, наверно, на гуманитарные, — ответила Юигахама. — Юмико ещё думает.

Тобе взъерошил волосы и уставился на Эбину:

— А, вот оно как. Может, я тоже по гуманитарным двину.

— Но говорят, что с техническим образованием проще найти работу. Так что наука – тоже хорошо. Сможешь совокуплять элементы периодической таблицы, — начала Эбина серьёзно, но под конец как всегда гнусно захихикала.

— …А-а, ну да, это мысль. Н-наверно. Да, да, точно.

Не-а, точно нет. Но Тобе всё равно закивал, отшатываясь. Защитный барьер Эбины как всегда был невероятно крепок.

А вот обычной реакции на такое не последовало. Та, кто обычно стучала Эбину по голове, останавливая, на сей раз бездействовала. Эбина и сама тому удивилась, разворачиваясь к Миуре.

Та рассеянно смотрела в сторону не принимающего участия в разговоре Хаямы, не обращая никакого внимания на остальных.

— А что насчёт тебя, Хаято?

Тот слегка пожал плечами и криво усмехнулся:

— Я… я кое-что обдумываю.

— Хм-м-м…

Миура равнодушно отвела взгляд. Хотя по лицу её было видно, что ей хочется продолжить расспросы. Но улыбка Хаямы ясно дала понять, что разговор окончен. Такой улыбке Миура не могла противостоять.

Едва разговор оборвался, в него влез Тобе:

— Слышь, Хаято, а рассказать не можешь? А то я не знаю, чо выбрать.

— И чем тебе мой рассказ поможет? Всё равно, если всерьёз не обдумаешь сам, потом пожалеешь.

В словах Хаямы был свой резон.

Совершенно не собираюсь говорить что-нибудь вроде «решай всё сам». Но когда подгоняешь свой ответ под ответ кого-то другого, и у тебя всё идёт наперекосяк, ты в итоге этого самого другого винить и начинаешь. Причину всегда ищешь не в себе. Хоть ты и сам согласился с советом, обвинять всё равно будешь советчика.

Тобе немного поэкал и помекал, но всё же согласился.

— Ладно, сам голову поломаю, — пробормотал он. Все остальные согласно покивали.

Темы для разговора кончились, настала недолгая пауза.

Оука вдруг словно вспомнил что-то и повернулся к Хаяме:

— Кстати, Хаято, а ты и правда встречаешься с Юкиноситой?

У всех, включая Миуру, от удивления отвисла челюсть. Быть может, даже у меня. Что ты там такое несёшь, Оука? Это не может быть правдой, думаю… Не должно быть правдой, да?.. Да… не должно…

От такого финта время для всех словно замерло. Но так только казалось.

— Ха-а-а-а?! — с шумом вскочила со своего стула Миура.

Громко болтавшие до сих пор одноклассники замолчали и с любопытством уставились на эту компанию. Класс неожиданно погрузился в тишину.

— Кто тебе сказал такую чушь? — недовольно взглянул на Оуку Хаяма.

Его резкий голос и испускаемая им аура, столь отличающаяся от обычной, заставили Оуку потерять дар речи. Но взгляд Хаямы не давал ему молчать.

Я уже видел такое выражение на лице Хаямы. В конце осени, когда мы встречались с Оримото и её подружкой.

Подгоняемый острым блеском в его глазах, Оука заговорил, запинаясь:

— Ну, есть такой слушок… Будто вас видели вместе на зимних каникулах…

Хаяма вздохнул и чуть улыбнулся.

— Вот как? Извини, но тут нет ничего интересного. Просто семейная встреча коллег по бизнесу, — похлопал он Оуку по плечу со своей обычной улыбкой. И бодрым голосом обратился к Тобе. — Да и такого просто не может быть. Верно, Тобе?

— А… Ага, точно! Да, точно!

— Верно? — ещё раз уточнил у Оуки Хаяма, улыбаясь немного самоуничижительно.

— У-угу, верно! Я так и думал, что это всё фигня!

— Тогда так и говори.

Хаяма шутливо похлопал Оуку по голове.

Обычный разговор между парнями. Возникшая было в классе атмосфера напряжённости улетучилась.

Хаяма подхватил сумку и поднялся:

— Пора в клуб. Заодно и анкету в учительскую занесу.

— Лады.

— Ага, мы тоже идём.

Тобе с Ямато и Оукой бодро вскочили, распрощались с девушками и двинулись вслед за Хаямой.

Миура молча смотрела им вслед, прикусив губу и наматывая локон на палец.

— Всё нормально, не переживай, — мягко взяла её за плечи Юигахама. — Понимаешь, я тоже там была.

— Шутишь? — взволнованно спросила Миура.

— Не-а, — улыбнулась Юигахама. — Я ходила по магазинам и встретила сестру Юкинон, оказывается, семьи Юкинон и Хаято давно знакомы, вот и решили встретить Новый Год вместе. Ну и Юкинон тоже позвали.

Кошмарное объяснение… Прямо как ребёнка слушаешь…

Эбина покивала и подвела итог:

— Ясно. Их кто-то увидел на семейной встрече, вот и пошёл слух.

— Угу, наверно.

— Всё потому, что Хаято и Юкиносита весьма популярны, вот такое впечатление и производят.

Дослушав до этого момента, я встал и вышел из класса.

× × ×

Всеобщее возбуждение выплеснулось и в коридоры.

Только что вернувшиеся с каникул ученики никак не могли успокоиться. Даже в обычно пустом коридоре, ведущем в спецкорпус, кое-кто попадался по дороге.

— Слышала насчёт Хаямы?

— Ага. Звучит как правда, да?

Болтали встретившиеся мне девчонки, явно услышавшие об этом совсем недавно.

Как и сказала Эбина, кто-то собрал вместе кусочки информации, изрядно приправил догадками и домыслами, и пошёл гулять новый интересный слух.

По идее вся эта история никак меня не касалась, но некое чувство дискомфорта давило на плечи. Должно быть из-за этих сплетников и сплетниц, которых я даже не знаю. Болтают всё, что им заблагорассудится.

Беда в том, что они распускают слухи совсем не обязательно из злобы или неприязни.

Просто потому что это весело, потому что всем интересно и потому что те двое сильно выделяются из толпы. Конечно, так и тянет их пообсуждать. Слух сразу становится главной темой дня, его достоверность никого не интересует. Его распространяют, даже не помыслив проверить. А если он кого задевает, всегда наготове оправдание – «это же всего лишь слухи». Сплетники держатся в сторонке и чуть что – не стесняются заявить, что они мол как все.

От одной мысли об этом противно становится. Лучше бы просто говорили гадости за спиной.

Погрузившись в размышления, я вдруг услышал позади шаги. Судя по бодрому топоту, это была Юигахама. Я слегка притормозил, и она быстро нагнала меня. Пристроилась рядом и заехала сумкой по пояснице:

— Чего без меня убежал?

— Ну так ты же там трали-вали разводила…

Да и не припомню, чтобы обещал в клуб вместе с тобой ходить… Хотя как-то в декабре пообещал вместе дойти, да. Должно быть, для Юигахамы этого оказалось достаточно.

— А сам разговор слышал? Про Юкинон и Хаято.

— Ну, вы там так орали… — они и так заметны, а тут ещё и Миура даже не пыталась голос сдержать… Подозреваю, на них весь класс пялился. — Просто сплетни и не более того.

— Я тоже так думаю, но… — Юигахама запнулась и быстро вскинула голову. — Но не станет ли однажды это правдой для Юкинон. И для Хаято тоже.

Я попытался представить себе такую картину, но ничего не получалось. С Юкиноситой всё понятно, но и увлёкшегося кем-то Хаяму я даже вообразить не мог. И не преминул поделиться мыслями:

— Честно говоря, трудно себе представить… чтобы Юкиносита с кем-то встречалась.

— Почему?

— Что значит «почему»?

Не надо меня в замешательство приводить, причина-то очевидна.

— Ну, чтобы она с кем-то встречалась, понимаешь…

Юигахама сморщила лоб:

— А, да. Ну, как-то. Это, ну, да.

— Верно?

— М-м-м… А! Нет-нет-нет, я же совсем не о том спросить хотела! Хотя не могу не согласиться…

Тем временем мы уж дошли до клуба. Протянув руку к ручке, я кашлянул и понизил голос:

— Только в клубе об этом не заговаривай.

— А? Почему?

— Потому что она придёт в ярость.

— Точно!

Мы уже почти год как знакомы. И мне несложно представить, как взбесится Юкиносита, узнав, что оказалась в центре глупых сплетен. Её точно с катушек сорвёт.

Мы с Юигахамой переглянулись и кивнули друг другу. И я распахнул дверь, к которой не подходил уже так долго.

× × ×

Внутри было тепло. Я облегчённо вздохнул и плюхнулся на своё обычное место.

На столе передо мной стоял целый торт, который Юигахама уже радостно резала на четыре части.

— С днём рождения!

— Поздравляю.

— Поздравляю!

Под градом наших поздравлений Юкиносита немного смутилась и занервничала:

— С-спасибо… Н-наверно, надо чаю налить.

Она поднялась и принялась готовить чай. Сквозь клацанье посуды я вдруг услышал удивлённый вздох:

— Юкиносита, так у тебя третьего января день рождения, да? Кстати, семпай, а у меня шестнадцатого апреля.

— Я тебя не спрашивал…

Откуда ты вообще здесь взялась, а?..

Девушка с сомнением качнула головой, тряхнув льняными волосами. И слегка похлопала по губам вилкой, зажатой в маленькой руке. Из-под мятой формы торчал обвисший рукав кардигана.

Ироха Ишшики расселась в клубе помощников, словно это само собой подразумевалось.

Она прихватила один из кусков торта, взяла картонный стаканчик и принялась прихлёбывать чай. Не слишком ли у неё приспособляемость высока? Сдаётся мне, ей и на необитаемом острове выжить не проблема…

Ишшики отхлебнула ещё чая и погладила стаканчик обвислыми рукавами кардигана:

— Кстати, если опять в храм соберётесь, меня тоже зовите.

— С какой это радости?

Между прочим, у меня даже номера твоего нет. Или ты хочешь, чтобы я с тобой телепатически связывался? Чтобы оператору не платить, да? Или как? Или ты решила получить надо мной моральное превосходство, вызнав мои контакты? Сочувствую, но я на такое не ведусь! Хачиман прекрасно знает, что слишком много над чем-то размышлять – это копать себе могилу!

Но ничуть не сбитая с толку Ишшики лишь вздохнула:

— Я имею в виду, вы ведь все вместе в храм ходите, да? А значит, там и Хаяма будет.

— Да не было его с нами…

— А, ясно. Ну и ладно тогда, — заявила Ишшики. Отвернулась и оборвала разговор. Ироха ga Kill [6]! Убивает одним ударом… С ней могут сравниться разве что  любители аниме да Убийца Баттусай [7].

Впрочем, её чувства можно понять. Могу понять и почему она считала, что Хаяма обязательно будет вместе с Миурой и остальными. Вот чего я понять не могу, так это что она делает в нашем клубе.

— Так зачем ты здесь?

— Ну, в школьном совете сейчас всё равно делать нечего.

— А что, других дел мало? Иди тогда в клуб, ты же всё ещё менеджер, так ведь?

— Да что за проблема, — похлопала меня по плечу Ишшики. — А, знаю. Я пришла забрать то, что мы тут оставили после Рождества.

— Ты же только что это придумала.

До чего же несуразно прозвучала такая причина.

Юкиносита вздохнула, Юигахама криво усмехнулась. О боже, Ирохасу… Все удивлялись, что наша команда хочет стать командой Агирре [8], а Ишшики наплевать. Настолько, что хоть ставь её перед аптекой вместо куклы Керойона [9].

Чувствуя себя не совсем уютно под нашими взглядами, Ишшики подула на чай, который и без того уже остыл.

— А, кстати, — вдруг повернулась она к Юкиносите. — Юкиносита вопросительно наклонила голову. Ишшики улыбнулась и ничтоже сумняшеся выпалила, — Юкиносита, а ты правда встречаешься с Хаямой?

— Что, прости? — Юкиносита наклонила голову ещё сильнее, почти под прямым углом.

Блин, и как эта девчонка столь непринуждённо бродит по минному полю?.. Повелительницу бури [10] из себя строит, да?.. Взяла и спросила прямо в лоб. Как питчер старой школы, владеющий стилем Масакари [11].

Впрочем, это же Ишшики. Ясен пень, спросила она не просто так, а совершенно намеренно. Собственно, ради этого вопроса она к нам и пришла.

— Ишшики…

Голос Юкиноситы был холоден. За тонкой вуалью улыбки таился ужасающий мороз северного полюса.

Плечи Ишшики задрожали. Голос тоже.

— Д-да! — выдавила она и спряталась за моей спиной.

Слушай, хватит уже людьми прикрываться…

Юкиносита повернулась к выглядывающей из-за моего плеча Ишшики и опалила её взглядом:

— Разумеется, это не так.

— А-ага, я так и знала! — закивала Ишшики. — Ну, то есть, я была уверена! Но когда слышишь слухи, так и тянет их проверить, пра-а-а-авда?

— Слухи?

Юкиносита посмотрела на нас с Юигахамой.

— Ну, понимаешь, кое-кто болтает о таком…

— Помнишь, где мы прошлый раз встретились? Должно быть, кто-то вас видел, вот и… — добавила Юигахама.

Юкиносита с усталым видом глубоко вздохнула:

— Понятно. Делают из мухи слона…

Конечно, старшеклассников хлебом не корми, дай лишь поболтать о делах любовных. Особенно когда речь идёт о таких заметных персонах, как Юкиносита и Хаяма.

Ишшики влюблена в Хаяму, так что ничего удивительного, что ей захотелось проверить слухи. Я посмотрел на неё, и Ишшики задумчиво качнула головой:

— Но это плохо, правда?

— Пожалуй. Особенно для тех, о ком сплетничают.

— А, нет, я не о том, — сообщила Ишшики.

— А о чём? — поинтересовалась Юкиносита.

Ишшики подняла палец:

— До сих пор подобных слухов про Хаяму не ходило, странно как-то получается.

— Ну да, верно… — задумчиво уставилась в потолок Юигахама.

Понятно. И правда, до сих пор я не слышал никаких сплетен о любовных делах Хаямы. Хотя и о всех прочих тоже не слышал. Мне же никто ничего не рассказывает… Как и сказала Юкиносита, я могу лишь подозревать. Или погуглить с Коккури [12].

— Вот почему все девушки о-о-о-о-очень этим слухом заинтересовались, — кивнула Ишшики, скрестив руки на груди.

Раньше никаких слухов такого рода про Хаяму не было. Ничего удивительного, что стоило появиться подобной сплетне, она сразу вызвала немалый интерес. И все девушки, положившие глаз на Хаяму, тут же разнервничались. Интересно, как такой слух может повлиять на окружение Хаямы?

— …Слух, да? Карма сработала? — пробормотала Юкиносита, ни к кому не обращаясь. По чашке чая в её руках пошла рябь.

— Н-ничего страшного! Если не обращать на слух внимания, он сам утихнет! Ты же знаешь, что слухи живут только сорок девять дней!

— Семьдесят пять.

Что, кто-то умер, и по нему справляют последнюю мемориальную службу [13]?

— Да какая разница! — воскликнула Юигахама. — Давайте просто не обращать на него внимания.

Собственно, ничего другого нам и не остаётся. Жаловаться на слухи, которые веселят народ, просто бессмысленно. Просто надо вести себя тише воды, ниже травы. Молчание – единственный способ противодействия.

Возмущаться и всё отрицать значит дать лишний повод для подозрений. Развлекающиеся сплетники с радостью за него ухватятся. А если будешь кого-то защищать, станешь следующей их целью. Что бы ты ни сделал, ты проигрываешь. Уж лучше пусть за бездействие ругают, это меньшая из бед.

— …Пожалуй, — кивнула Юкиносита, явно понимающая ситуацию не хуже меня.

— Ладно, давайте тогда вернёмся к работе! — бодро заявила Юигахама. Юкиносита улыбнулась и взялась за ноутбук.

«Вернёмся к работе»… До чего же противные слова.

× × ×

Работу надо делать, как бы неприятна она ни была. Собственно, потому её работой и называют, что она неприятна. Нашей самой первой неприятной работой в этом году была проверка почты, пришедшей на адрес «Консультации по почте для префектуры Чиба».

Из дальнего угла был извлечён покрытый пылью ноутбук, одолженный у кого-то Хирацукой. Эта устаревшая модель запускалась медленно и печально.

Пока мы ждали окончания процесса, Юкиносита полезла в сумку. Выудила футляр, достала из него очки и радостно нацепила их.

Встретившись с её взглядом сквозь линзы, я рефлекторно притворился, что зеваю, и отвернулся. И заметил краем глаза, что Юкиносита опустила голову.

— Ой, Юкинон, как они тебе идут! — заявила Юигахама.

— П-правда? — Юкиносита осторожно прикоснулась к оправе и бросила быстрый взгляд в мою сторону.

— …Н-ну да… верно… — невнятно промямлил я, почему-то нервничая, что мой подарок уже в деле.

— …Спасибо, — тихо сказала Юкиносита и с безразличным видом отвернулась.

Я молча кивнул и отхлебнул чая из своей чашки.

— Юкиносита, разве ты носишь очки? — с любопытством посмотрела на неё Ишшики.

— Это очки для работы за компьютером, — пробормотала Юкиносита, не отрывая взгляд от экрана.

— А, — безразлично буркнула Ишшики, берясь за свой стаканчик.

Очень безразличный ответ…

Но оно как раз хорошо.

Продолжись разговор ещё немного, я начал бы уже корчиться от смущения. Да мой взгляд уже сейчас по всей комнате бегает!

Я поправил стул, почему-то не в силах сидеть спокойно.

— Может, мне тоже начать очки носить… — пробормотала Юигахама.

— Да у тебя и компьютера-то нет, — парировал я. Юигахама тут же возмутилась:

— Может и нет! Но я же смотрю! Юкинон, дай и мне посмотреть! — Она придвинулась к Юкиносите и уставилась на экран. — О, кажется, у нас новое письмо.

— Да, и оно от… Миуры, — сообщила Юкиносита, разворачивая ноутбук ко мне.

<Юмико☆>

Как выбрать между естественнонаучным и гуманитарным курсами?

Да, точно Миура. Она уже как-то писала нам под этим именем.

Ишшики подскочила ко мне со своей тарелкой с тортом в руках и тоже принялась изучать экран:

— М-м-м, это насчёт нашей анкеты, да? И на какой же лучше пойти?

Она сунула в рот кусок торта и уставилась на меня.

Для собирающихся поступать в университет этот вопрос весьма важен, они всегда над ним думают. Похоже, Ишшики тоже не исключение.

— Ну, если говорить о сложности экзаменов, гуманитарное направление попроще. Кстати, тут ещё и частные заведения сильно от государственных отличаются. В государственных надо пять предметов сдавать, а в частных только английский, японский и обществоведение.

— Ого… — отступила на шаг Ишшики. — Семпай, неужели ты хорошо учишься?

— Что ещё за «неужели»?.. И что это за «ого»? Ты за кого меня держишь?..

— Даже и не знаю, что сказать… — ехидно усмехнулась Ишшики. — Негоже плохо о людях говорить, понима-а-а-аешь?

Ну-ну. Вообще-то, ты уже гадости говоришь… Что за девчонка, а?.. Я глянул на Ишшики и на сей раз она ответила мне восхищённым взглядом:

— Семпай, я знаю, что ты кажешься умным, но у тебя ещё и оценки хорошие, м-м?

М-м, ну, Ироха… Упрямо не хочешь признавать, что я умный, да? Не слишком ли ты грубовата?

— Ага! Так и есть! Точнее, хорошие оценки у него только по гуманитарным предметам, — не преминула похвастаться Юигахама, хлопнув в ладоши.

Ты-то чем гордишься?.. И не надо так подчёркивать «только по гуманитарным предметам».

Юкиносита отбросила волосы с плеча и широко усмехнулась:

— Верно. Оценки у него хорошие. Но не настолько, чтобы попасть в топ.

А ты-то чем гордишься?.. Впрочем, тут понятно. Её оценки и правда лучше моих…

— Значит, семпай идёт в гуманитарии?

— В точку.

— О-о, — безразлично протянула Ишшики, услышав мой ответ. И зачем тогда было спрашивать? А затем прочистила горло, словно собираясь перейти к главному вопросу:

— …А Хаяма уже решил, куда пойдёт?

— Да, похоже, уже решил, — задумчиво ответила Юигахама.

— Ну да? — резко наклонилась вперёд Ишшики. — И что же он выбрал? Ну, это, я просто для справки. Мне же тоже потом выбирать надо будет.

— М-м, я даже не знаю, что он написал… Он нам не показывал…

— А-а, понятно…

Ишшики понуро уронила плечи.

— Если тебе просто для справки, — утешающе сказала Юигахама, — то я знаю, что выбрал Тобеччи!

— Не, Тобе не надо.

— Так сразу?

Какая же ей справка нужна?.. Пока я удивлялся, уткнувшаяся в монитор Юкиносита нахмурилась и коротко вздохнула.

— Что-то не так?

— Нет, просто немного неожиданно, что Миура о таком беспокоится.

— Ужасные вещи ты говоришь… Ну, то есть, она действительно изображает из себя королеву и всё такое, но у неё тоже наверняка есть свои проблемы.

— Это кто здесь ужасные вещи говорит?.. Я ничего такого не имела в виду. —  Юкиносита с удивлённым видом приложила руку к виску. — Просто не ожидала этого от столь решительного человека, как Миура. Уж если даже Тобе определился…

А про Тобе обязательно было добавлять? Сдаётся мне, он просто под горячую руку попал… Я криво усмехнулся. Юигахама тоже.

— А-ха-ха… Я имею в виду, даже Миура кое о чём волнуется. Всё-таки выбор профессии…

— И об этом стоит так беспокоиться?

Если хочешь чем-то заниматься, то направление и выбирай. А если нет, просто поступай куда придётся. Разве не так большинство старшеклассников думает?

Как правило, единственное, о чём стоит беспокоиться, выбирая класс, это экзаменационные предметы и университет, куда хочешь пойти. Конечно, некоторые с самого начала прикидывают перспективы заработка и поиска работы. Но если начать отбрасывать то, чем заниматься не хочешь, ответ быстро станет ясен.

Можно долго и мучительно размышлять, чем хочешь заниматься. Но то, чем заниматься не хочешь, приходит на ум само.

— М-м-м, я не про то… — задумалась Юигахама. — Ну, понимаешь, разойтись по разным классам… Трудно выбирать, когда вспоминаешь об этом.

— Ну да… Но тут ничего не попишешь.

Всё когда-нибудь заканчивается. И это вполне естественно. Особенно в случае старшей школы, которая длится всего три года. Я прекрасно понимаю, что после неё наши пути разойдутся.

И потому ничего другого я сказать не мог.

Юигахама немного понурилась:

— Угу, я знаю, но… Нам не всегда приходится делать то, что хочется… А если мы выберем разные направления, мы уже не сможем учиться в одном классе…

— Я в любом случае буду в другом классе, потому что у меня другая программа обучения… — тихо сказала Юкиносита, отворачиваясь.

Кажется, она обиделась, не понимая такой логики. Ну да, Юкиносита в классе изучения международной культуры, у него действительно другая программа. И состав, кстати, все три года неизменен.

— И-извини, Юкинон! Я совсем не то сказать хотела… — бросилась обнимать её Юигахама. — Я-я не совсем понимаю, но даже если мы в разных классах, всё будет хорошо!

Конечно. Дружба – это прекрасно [14]. Гахама и Юкинон – друзья навеки!

Недоверчиво глядевшая на нас всё это время Ишшики вдруг вскинула голову:

— А, так вот оно что.

— Это ты о чём? — поинтересовался я.

Ишшики радостно улыбнулась и ткнула пальцем в ноутбук:

— Письмо от Миуры, да? Так вот, Миура хочет знать, что выбрал Хаяма, вам не кажется? Ведь от этого будет зависеть распределение по классам на следующий год.

Ну и ну. Всего несколько слов, а в них такой глубокий смысл? Девичий язык так сложно понять. Будь такой предмет на экзаменах, мало кто смог бы его сдать. Язык парней, кстати, куда проще, там как правило всё сводится к «хочу быть популярным».

Хорошо, что Ироха Ишшики, специалист по девичьему языку, перевела нам письмо, но есть ещё одна загвоздка.

— Миура и правда могла такой финт выкинуть? Ишшики пока оставим за скобками.

— Семпай, за кого ты меня де-е-е-е-е-ержишь? — обиженно посмотрела на меня Ишшики.

Ты же только что мной воспользовалась, чтобы перевести разговор на тему, что же выбрал Хаяма…

Но кажется, такое понимают только настоящие девушки. Вроде Юигахамы, которая задумчиво помычала, не выпуская Юкиноситу из объятий.

— Пожалуй… Ну, то есть, она и в классе об этом беспокоилась, так что… Она ведь ранимая девушка…

— Я зна-а-а-аю! Семпай, посмотри, я ведь тоже ранимая девушка, пра-а-а-авда? — закивала Ишшики, уставившись на меня.

Хм… Как-то ни Ишшики, ни Миура впечатления ранимых девушек не производят… Миура вообще на предводительницу банды смахивает. Особенно из Йокогамы. Может, из-за фамилии [15].

Впрочем, именно Миура завела в классе разговор насчёт выбора будущей профессии. Ладно ещё Юигахама и Эбина, но чтобы она действительно интересовалась решением Тобе – не верю. И никогда не поверю.

Она просто воспользовалась им, чтобы переключить разговор на Хаяму и его выбор. Точно так же, как Ишшики воспользовалась мной. Хотя упомянутый Хаяма ушёл от ответа в своём фирменном стиле…

Вот, значит, почему к нам пришло такое письмо.

Если Ишшики права и Миура хочет оказаться в одном классе с Хаямой, она должна выбрать то же направление.

В каждом году формируются десять двенадцатых классов, семь гуманитарных и три естественнонаучных. Если выберешь то же направление, при определённой удаче можно оказаться в одном классе. Но если направления окажутся разными, такая возможность абсолютно исключена.

К тому же, гуманитарные и естественнонаучные классы находятся на разных этажах. Первые на втором, последние на третьем.

Чем больше расстояние, тем меньше шансов встретиться. Для влюблённой девушки это вопрос жизни и смерти.

— А почему бы ей самой его не спросить? — поинтересовалась Юкиносита, стараясь отодрать от себя Юигахаму.

Должно быть, несмотря на зимнюю прохладу, ей стало душно от столь долгих объятий. Сейчас она чем-то смахивала на вырывающегося из рук кота.

— А она и спросила. Но Хаяма заявил, чтобы мы думали сами и что о своём выборе он не скажет…

— Может, потому что она спрашивала при всех? Можно было бы по-тихому наедине спросить. Заодно и очков набрать.

— Не так-то это просто, — сообщила нам Ишшики, покачивая пальцем. Увы, это действительно непросто.

Даже если думаешь, что вы близки, о многом спрашивать не стоит.

О будущем. О настоящем. И о прошлом. В любой момент можно нарваться на мину.

Что будет, если ты всё-таки заставишь себя спросить и получишь не тот ответ, на который надеешься? От одной мысли об этом язык отсыхает.

Пока я размышлял, снова заговорила Юкиносита:

— Так что мы будем делать с поступившим нам вопросом?

— Ну, давайте попробуем ответить.

Во взаимоотношения наш клуб не вмешивается, но поддержка в его задачи вполне вписывается. Если мы сумеем восстановить нормальные отношения Хаямы и Миуры, закончатся и дурацкие сплетни.

— Замётано! Попробую завтра спросить.

— Пожалуй, неплохая идея. Так мы можем на тебя рассчитывать?

— Ага! — бодро ответила Юигахама, но тут же посмурнела. — Хотя я не уверена, что он мне скажет…

Ну да, раз уж он не сказал Миуре и Тобе, сложно представить, что он всё расскажет Юигахаме, находящейся на том же уровне допуска. Равно как и Ишшики.

Судя по его поведению в классе, он понимает степень своего влияния на близких ему людей и не хочет ограничивать их выбор.

А значит, спрашивать его должен тот, кто в эту категорию не входит. И таких тут немного.

Я посмотрел на Юкиноситу.

Но она непонимающе склонила голову.

…Что ж, ей и правда не стоит подходить к Хаяме, пока по школе гуляют сплетни про них. Иначе мы огребём новую проблему.

Получается, остаюсь только я… Другой вопрос, выйдет ли из этого хоть что-то путное.

— Думаю, выбора у нас нет. Я его спрошу…

Юигахама с Юкиноситой удивлённо на меня посмотрели.

— Хикки спросит?

— Уверен? Ты вообще можешь разговор-то поддерживать?

— Как-то странно ты обо мне беспокоишься… Нет, совсем я не уверен.

Мы оба японцы, так что сможем вести разговор на одном языке. Но понять сказанные слова ещё не значит понять друг друга. Бывает, даже говоря на одном языке, люди друг друга не понимают.

— Но определённый шанс есть.

— Что ты имеешь в виду?

— Если он не говорит тем, с кем близок, остаётся лишь зайти с другой стороны. Он может рассказать тому, с кем никак не связан.

— Понятно. Что-то вроде покаяния на исповеди.

— Покаяния… — пробормотала незнакомое ей слово Юигахама.

Потом ей объясню… Юкиносита несколько преувеличивает, но в целом права.

В жизни всегда много такого, в чём хочется исповедаться. Кто-то жалуется на жизнь случайному собутыльнику в баре, кто-то рассказывает невесть скольким анонимным читателям на форумах и в соцсетях. Именно потому, что нет между ними никаких отношений. Хотя сам я ни за что не стал бы исповедоваться незнакомцу.

— Во всяком случае, попробую спросить. Попытка не пытка.

Корпоративные рабы называют это «прикинься дурачком и слушай». Такой навык хорошо помогает выудить нужную новичку информацию. Именно от него будет зависеть, как пойдёт у тебя работа. Источник – мой папаша, который вечно ворчит на новых сотрудников. Стоит представить себя под началом такого типа, и всё желание работать улетучивается как дым. Хм, того и гляди новый навык корпоративного раба заполучу…

Но никаких других вариантов я не вижу. Остаётся лишь спросить напрямую.

— Ладно, мне пора, — поднялась со стула Ишшики. — Спасибо за чай. Юи, если чего получится, дай и мне знать! — Она поклонилась и двинулась к выходу.

— Шмотки свои забыла, — окликнул я её в спину.

— А.

Ишшики развернулась, смущённо хихикнув. И подхватила стоящую в углу картонную коробку.

— Уф-ф… Ну, я пошла.

Нет ничего страшнее Ишшики, шатающейся под тяжестью. Я и сообразить не успел, как уже протянул руки и подхватил коробку. Включился отработанный с Комачи навык старшего братика. Никак мне от него не избавиться…

— С-спасибо! До комнаты школьного совета не донесёшь?

— Ладно, ладно…

Да уж придётся… У двери я повернулся сказать Юкиносите с Юигахамой, что скоро вернусь, и увидел, что они застыли и молча уставились на меня.

— …

— …

А? Чего это они?

— Отнесу и сразу вернусь, — сообщил я.

Юкиносита вздрогнула и начала убирать посуду, по-прежнему молча. Да чего ты всё молчишь-то?..

Покончив со столом, она повернулась к Юигахаме:

— Может, закончим на сегодня?

— Т-точно! Поможем с вещами!

Та с шумом вскочила со стула, подхватила рюкзак и рванула на выход. Юкиносита повесила сумку на плечо и неспешно двинулась к двери. Ишшики смущённо смотрела на них:

— Э-э… да нам правда столько народу не нужно…

— Я закрываю, так что не могла бы ты выйти из комнаты? — поторопила её Юкиносита.

— С-сейчас.

Ишшики вылетела пулей.

Атмосфера снаружи была заметно холоднее воздуха.

Коридор спецкорпуса погрузился в сумрак, потому что на улице уже совсем стемнело.

Я поудобнее перехватил коробку, глядя на трёх шагающих передо мной девушек.

Внутри неё шуршали украшения с рождественского мероприятия.

Они были лёгкими, но коробка почему-то изрядно оттягивала руки.

-------------------------------------------------------------

Примечания

[1] NEET, Not in Employment, Education or Training – нигде не работающий и не учащийся

[2] QED – quod erat demonstandum (что и требовалось доказать (лат.)), и вместе с тем название детективной манги. Spirals - ещё один детектив

[3] Любимая фраза героя манги «New Game!»

[4] Стандартное сообщение в игре «Pokemon», когда атака оказывается эффективна против определённого типа противников

[5] Опять игра «Pokemon». Когда все покемоны игрока выбиты, он теряет сознание

[6] Отсылка к «Akame ga Kill!»

[7] Отсылка к «Rurouni Kenshin»

[8] Тренер сборной Японии по футболу на момент написания тома. Тут очередная игра слов, «akire» – «Aguirre»

[9] Маскот-лягушка. И опять игра слов, «kerori» (невозмутимость) - «Keroyon»

[10] Имеется в виду фильм о войне «Повелитель бури»

[11] Стиль бейсболиста Мураты Тёдзи и бросающий прямой мяч без всякой подготовки

[12] Отсылка к «Gugure! Kokkuri-san»

[13] По буддистким верованиям душа уходит на перерождение через сорок девять дней после смерти

[14] Цитата из стихотворения Санэацу Мусянокодзи

[15] Дайсуке Миура - питчер бейсбольной команды «Yokohama DeNA BayStars» по прозвищу «глава йогохамской банды»

На школьном дворе царил пронизывающий холод. Прошло уже несколько дней с момента, как нам пришло то письмо, и мы ещё глубже погрузились в зиму.

Днём стояла ясная и более-менее тёплая погода, но стоило солнцу зайти, сразу холодало.

Добавьте к тому ещё и ветер.

Школа стоит на берегу, и зимний морской бриз не встречает на своём пути никаких помех. К тому же, Чиба – это самая равнинная префектура Японии. Отлично продуваемая префектура. Кстати, молодёжь предпочитает здесь At Home [1]. Чёрт, звучит так, будто я рекламирую какую-то чёрную компанию [2]. Получается, что Чиба станет спальным районом Токио, фермой для разведения корпоративных рабов. Просто загадка какая-то!

Но прожив семнадцать лет в Чибе, я как-то приспособился к этому пронизывающему ветру. А заодно и к грубой критике со стороны общества.

Налетел очередной порыв ветра, и я поправил воротник. И посмотрел вдаль, туда, где занимался футбольный клуб.

Стоя у велосипедной парковки, скрытой за зданием спецкорпуса, я ждал, пока они закончат все свои сегодняшние дела.

Как мы тогда решили, мне предстояло спросить Хаяму о том, какое направление будущей работы он выбрал. Несколько дней я поджидал удобный момент, но остаться с ним один на один никак не получалось. И теперь я собрался подловить его, когда он направится домой после тренировки.

А пока отчаянно боролся с холодом, вспоминая, как тепло было в клубе.

Ушёл я оттуда, только когда увидел в окно, что футболисты начали собираться. Но кажется, всё равно получилось слишком рано. Они не торопились.

Я начал притопывать, чтобы окончательно не замёрзнуть, и вдруг кто-то дёрнул меня за рукав.

Развернувшись, я обнаружил перед собой пушистую кошку, держащую банку MAX Coffee.

— Вот, держи.

Я поднял голову на голос и сообразил, что передо мной Юкиносита в кошачьих варежках. Так она всё-таки носит их, да?..

— Спасибо.

Как тепло-о-о-о-о! Я сжал банку в руках, словно грелку.

Юкиносита прижала варежки к щекам, а Юигахама спрятала руки за спину. Они определённо пришли посмотреть, как у меня дела, но увы, Хаямы пока ещё и близко видно не было.

— …Можете меня не ждать, идите домой, — сказал я, взглянув на тёмное, словно залитое чернилами небо.

— Но мы же не можем всё свалить на тебя, — замялась Юигахама, в поисках подтверждения взглянув на Юкиноситу. Та кивнула.

Я покачал головой:

— Мне проще будет поговорить с ним наедине. Быть может, при вас он вообще разговаривать не станет.

Не стоит Юкиносите встречаться с Хаямой в таком месте и в такое время. А то опять сплетники примутся болтать о том, что было и чего не было. Но прямо в лоб о таком лучше не говорить.

Юкиносита на мгновение взялась рукой за подбородок, но тут же подняла голову:

— Понятно… Что ж, в этом есть резон.

— М-м, хотя я думаю, что лучше было бы мне с ним поговорить.

— Тогда извини, что оставляем всё на тебя…

Девушки с волнением посмотрели на меня.

— Да всё путём. Работа есть работа, никуда не денешься, — спокойно ответил я.

— Слова совсем не в твоём стиле, — улыбнулась Юкиносита.

Это точно. Я невольно виновато улыбнулся и кивнул. Юигахама поправила свой рюкзак, решившись наконец.

— Ладно, тогда до завтра.

— Ага, до завтра.

Девушки направились к воротам. Я помахал им вслед рукой и снова повернулся к футбольному полю. Игроки наконец собрались и двинулись в клубную комнату. Вот чёрт. Ну да, они же в комнате переодеваются, да? А то ещё и душ принимают. Понятия не имею, никогда в спортивных клубах не состоял…

Надо бы поближе подобраться… Неспешно отхлёбывая кофе, я прислонился к стене школьного здания как раз возле их клуба.

× × ×

Солнце совсем ушло за горизонт, и стало гораздо холоднее. Но я всё равно продолжал нести вахту, нетерпеливо дожидаясь возвращения футболистов.

До чего же холодно… Работа работой, но какого чёрта я должен ждать Хаяму? Может, поговорить с его ангелом-хранителем и закруглиться [3]?

Моё сердце разбито. Тело – лёд, ноги – брёвна… Стоя в полном одиночестве, я уже готов был скастовать изменение реальности…[4]

Но терпение вознаграждается. Ребята из футбольного клуба наконец-то двинулись в моём направлении.

Хотя Хаямы среди них не было. Какого чёрта?..

Я отлепился от стены и огляделся. А потом позвал пребывающего в отличном настроении Тобе, чьи светлые волосы были видны издалека.

— Ё-моё! Это ж Хикитани. Что стряслось?

Он весело замахал мне, подходя, и я тоже слегка поднял руку:

— А где Хаяма?

— Хаято?.. Ну, у него кой-какие дела тута, — ответил Тобе, уводя взгляд в сторону.

Я глянул в ту же сторону, но никаких признаков Хаямы не обнаружил.

— Его здесь нет?

— Ну, не то чтобы нет. Здесь он где-то, точнее, был.

Я совсем перестал понимать Тобе. Так здесь он или нет? Ох, сколько же от тебя проблем…

— Если нет, значит, не повезло… Ладно, тогда я домой.

Жаль оставаться с пустыми руками, столько прождав, но если успеха не видать, лучше уж домой свалить. Когда ведёшь игру, важно вовремя остановиться, чтобы не потерять слишком много. К игре под названием «жизнь» это тоже относится. И почему вся моя жизнь – сплошная минимизация потерь, а?

Махнув Тобе на прощание, я двинулся к велосипедной парковке.

— …Эй!

Кажется, он окликнул меня в спину, но я не обратил на него внимания.

И сразу за школьным зданием обнаружил Хаяму. Только подумать, он всё-таки здесь. Похоже, он решил выйти не через главные ворота, а направился к боковой калитке.

Я подошёл на несколько шагов, намереваясь завязать разговор, но резко остановился.

Потому что в тени рядом с Хаямой заметил ещё кое-кого.

И рефлекторно заныкался у школьного здания. Прижался спиной к стене и ощутил, какая она холодная.

Кто именно стоял рядом с Хаямой, в темноте было не разобрать. Но судя по фигуре, определённо девушка. А по неуверенному «извини, что так вдруг позвала», донесённому до меня ветром, – наша одногодка.

На девушке была тёмно синяя куртка и красный шарф. Этот шарф она судорожно сжимала на груди, вглядываясь в лицо Хаямы снизу вверх. С такого расстояния я видел даже, что её тонкие плечи нервно вздрагивали.

…А-а, так вот оно что.

Вот почему Тобе был так уклончив.

Девушка слегка вздохнула и вцепилась в воротник куртки, собираясь с духом:

— Э-э… Подруги мне сказали, что ты кое с кем сейчас встречаешься. Это правда?

— Нет.

— Тогда что если…

— Извини. Я сейчас не хочу об этом говорить.

Хоть они и говорили негромко, до этого момента я всё слышал.

А дальше уже не слышал ничего.

Наверняка оба они молчали.

Но тут и без слов всё было ясно.

Это ощущение безнадёжности, далёкое от напряжения и ещё более далёкое от радости. Чем-то странно похожее на зимний холод. И напоминающее нечто совсем недавнее.

Оно напоминало то, что происходило между Ирохой Ишшики и Хаято Хаямой в Дестиниленде перед Рождеством.

Вскоре Хаяма с девушкой обменялись несколькими словами, попрощавшись. Девушка слабо помахала рукой, развернулась и пошла прочь.

Хаяма слегка понурился, глядя ей вслед. Глубоко вздохнул и поднял голову. И увидел стоящего у стены меня.

Он улыбнулся. В этой улыбке не было ни досады, ни смущения, ни радости, одно лишь смирение:

— Кажется, ты застал меня в неловкой ситуации.

— Э-э, ну, понимаешь… В общем, извини.

Он заговорил первым, и я потерял инициативу. И в итоге не смог сказать ничего путного. Нет, даже если бы он не заговорил, я всё равно не знал бы, как начать разговор. Можно найти слова утешения для того, кого отвергли, но совершенно не представляю, что говорить тому, кто отверг.

— Не переживай, — снова улыбнулся Хаяма, видя мои колебания. — Ребята из клуба и сегодня были очень тактичны.

Звучит так, словно подобное уже несколько дней повторяется.

— Хм… Тяжело, должно быть.

Честно говоря, я просто не знал, что ещё сказать. Личная жизнь Хаямы мало меня заботила. Да и тому вниманию, которое он привлекает, я не завидовал. Неплохо было бы подколоть его шуточкой, но увы, мы не настолько близки.

На секунду улыбка Хаямы стала шире, словно его терзала какая-то боль, заставляющая перехватывать дыхание.

Но он тут же тряхнул головой, снова надел свою обычную улыбку и кивнул в сторону велосипедной парковки. Я пошёл следом.

— Юкиносите, наверно, сейчас ещё хуже.

— А? Юкиносите? Почему? — машинально отреагировал я.

— Очень многие любят совать свой нос в чужие дела, — жёстко выплюнул он, не оборачиваясь. — Наверно, им просто любопытно, но вообще-то это неприятно.

Голос Хаямы был необычно резок. И никак не вязался с образом всегда по-доброму улыбающегося парня.

Но я понял, что Хаяма говорил о циркулирующем в последнее время слухе.

Уверен, та девчонка пришла ему признаваться именно потому, что услышала эту сплетню. Её подруги наверняка воспользовались тем слухом как поводом, чтобы подтолкнуть её. И в последние дни, надо полагать, такое повторялось неоднократно.

Хаяма глянул на меня через плечо. Фонарь осветил его нахмуренные брови и извиняющуюся улыбку:

— Наверно, Юкиносите из-за этого тоже достаётся. Не извинишься за меня перед ней?

— Сам извинись.

— Я бы не прочь, только не стоит сейчас мне к ней подходить… А то новые слухи пойдут. Пусть уж лучше остаётся как есть.

Он говорил, будто вспоминая. Словно уже когда-то проходил через подобное.

И наверно, не он один. Но и она тоже.

Я резко остановился, когда эта мысль пришла мне в голову. Но всё же сумел заставить ноги снова зашевелиться.

— Ты словно привык уже… Такое уже случалось?

— …Кстати, ты что-то хотел от меня?

Хаяма лишь пожал плечами на мой вопрос, сразу сменив тему. Ясно давая понять, что не хочет углубляться в прошлое.

Значит, это граница, за которую мне не позволено заходить. И я тоже переключился:

— Да ничего такого… Просто спросить кое-что хотел. Насчёт твоего ответа на анкету.

— Вот как? — тихо пробормотал Хаяма, криво усмехнувшись. — Тебя кто-то об этом попросил?

— Нет, ну… Я просто для справки.

Не мог же я сказать, что это Миура просила. И пока я стоял столбом, подыскивая подходящий ответ, Хаяма вздохнул и снова двинулся вперёд.

— У вас… новая работа? — В его словах чувствовался холод и даже какой-то оттенок презрения. Я не мог взглянуть в лицо Хаямы, уставившись на его сжатый кулак. — Ты такой же, как всегда.

Его слова были слышны совершенно отчётливо, несмотря на ветер. Ветер, заставляющий крышу скрипеть, словно старый заржавленный велосипед.

От столь неприятного скрипа и мой голос стал резче:

— Я уже говорил тебе. Такой уж у нас клуб. Мы помогаем людям.

— Понятно. Не мог бы ты сделать и мне одолжение? — Хаяма остановился и повернулся ко мне. — Будь любезен, перестань доставать меня подобными вопросами.

На его лице не было улыбки. Сжатый кулак разжался, в монотонном голосе не чувствовалось никакой силы. Но слова были прекрасно слышны даже сквозь ветер.

Мне нечего было ему ответить. Повисло молчание.

Но всего на мгновение. Хаяма тут же улыбнулся.

— …Ну или как-то так, — шутливым тоном сказал он. — Что бы ты делал, если бы я сказал тебе такое?

— Что бы я делал?.. Вот когда скажешь, тогда и буду думать.

— …Ясно.

Больше мы ничего друг другу не говорили, пока не добрались до велосипедной парковки. Там Хаяма остановился и показал в сторону боковой калитки.

— Меня заберут на машине.

— А, ясно.

Эти слова подразумевали прощание, но Хаяма не двигался с места. Лишь смотрел в ночное небо.

Я тоже поднял взгляд, интересуясь, что же он там увидел.

Но мне открылось лишь слабо освещённое школьное здание и отражающийся в его окнах свет уличных фонарей. Ни луны, ни звёзд видно не было.

— Что же касается твоего вопроса, ответ придумай сам, — неожиданно сказал Хаяма. — Не знаю, кто тебя просил, но… если сделать выбор, не размышляя над ним самому, обязательно потом пожалеешь.

И пошёл прочь.

Он уходил в темноту, куда не достигал свет фонарей. Я знал, что там находится боковая калитка, но на мгновение мне показалось, что я не понимаю, куда он идёт.

Слова, которые он произнёс, должны были адресоваться тому, кого здесь не было.

Но как ни странно, казалось, что они предназначались совсем не для того человека.

× × ×

Размышляя на уроках о привычках и обстоятельствах человека по имени Хаято Хаяма, я заметил одну вещь.

Что беспокойство Ирохи Ишшики отнюдь не было необоснованным.

Тогда в клубе она всё правильно сказала. Бродящие по школе слухи влияли на окружение Хаямы.

Сплетни насчёт него и Юкиноситы продолжали расползаться по классам и коридорам.

Вполне естественно, если учесть, насколько эти двое известны в школе. Ими интересовались и парни, и девушки.

Даже валяя дурака в классе на перемене, я видел, как мои одноклассники поглядывают на Хаяму.

И слышал, как треплются сидящие за мной наискосок девчонки:

— Как думаешь, это правда?

— Понятия не имею, самой интересно. Думаешь, они в самом деле встречаются?

— Но девчонки из класса «Е» говорят, что нет.

— Ещё бы. Так они тебе всё и расскажут. Они такие милые!

— Ага, как же! Смешные они, а не милые!

Уточнять они не уточняли, но зуб даю, речь шла всё о тех же слухах насчёт Хаямы и Юкиноситы.

Необоснованные сплетни на базе неподтверждённых слухов. Беда в том, что было в них что-то заманчивое, что и притягивало всех.

Ещё бы, для семнадцатилетних девчонок поболтать – милое дело. Особенно если речь идёт о местных знаменитостях.

Девчонки, чьих имён я не помнил, продолжали шептаться:

— Просто удивительно. Юкиносита вся из себя такая, но тоже на него посматривает, да?

— А, понятно. Они встречаются, но даже не разговаривают. Он ей только за внешность нужен, да?

— А? Разве Хаяма не такой же?

— Да ну?

Они тихо захихикали. Кажется, они хотя бы старались, чтобы их не слышал Хаяма с компанией.

Но мне этот разговор резал слух. До чего же они раздражают.

Такие сплетни чем-то сродни назойливому жужжанию комара над ухом. Или беспрестанному тиканью настенных часов бессонной ночью. Я невольно цокнул языком.

Меня эти слухи никак не касаются, но даже меня они уже достали. Могу представить, что чувствуют те, о ком сплетничают.

Невежественные сплетники могут ляпнуть что угодно, ещё сильнее всё извращая, руководствуясь лишь своими беспочвенными спекуляциями, выводами, желаниями и ревностью.

Быть может, большинство из них поступает так вовсе не со зла. Они просто развлекаются. А если попытаешься протестовать, они заявят «Да ладно тебе, это же просто шутка».

Теперь, потому что я видел всё сам… нет, потому что я знал тех двоих, я впервые понимал, каково им.

Юкино Юкиносита и Хаято Хаяма постоянно живут в таком окружении. Из-за внешности и талантов им уделяют много внимания и многого от них ждут. Расплата за то – чужие обиды и зависть, которые им приходится терпеть в одиночестве.

В обществе, которое ревностно следит за юностью, школа сильно смахивает на тюрьму. Тот, кто популярен, всегда будет в центре внимания. Все за ними следят, а порой и издеваются. Стенфордский эксперимент [5]. днём и ночью, без перерыва. Когда чувство долга трансформируется в нечто агрессивное и опасное.

Безымянные тюремщицы за моей спиной продолжали трепаться.

Но сквозь голоса вдруг пробился барабанящий стук, заставивший их замолчать. Я оглянулся.

Миура сидела, закинув ногу на ногу, и раздражённо барабанила ногтями по столу. Лицо её было обращено к Юигахаме с компанией, но глаза зло косились в нашу сторону.

Её броская внешность всегда давит, когда оказываешься с ней лицом к лицу, но такой взгляд искоса прессует ещё сильнее. Честно говоря, так она раза в три страшнее обычного. Даже я невольно отвёл взгляд, хотя на меня она вообще не смотрела.

Перед Миурой сидел Хаяма, криво ей улыбаясь.

Наверно, они не слышали того девчоночьего трёпа. Но по настроению и так всё было ясно.

Совсем не обязательно слышать чужие разговоры в классе, чтобы понять, как к тебе относятся. Миура сейчас одним взглядом демонстрировала свою враждебность.

Девчонки поднялись, явно опасаясь оставаться в классе, и поспешно зашлёпали к двери. Всё никак не уймутся, да?

— Что-то мне это сильно не нравится. Она нас слышала?

— Да кто её знает… Но интересно, что она сама об этом думает.

— Это точно…

Я прилёг на парту, делая вид, что не слышу, о чём они шепчутся, проходя мимо меня. А то ведь того и гляди и сам начну на Миуру с компанией пялиться.

Круги на воде от брошенного камня рано или поздно исчезают.

Но есть ещё и вариант с эффектом бабочки.

Я терпеливо ждал конца перемены, прислушиваясь к барабанящему в окно ветру.

× × ×

Уроки кончились, а ветер и не думал утихать.

Над равниной Канто дуют холодные, сухие ветра. Влажный воздух Японского моря упирается в горы, в том числе горы Оу, где вся влага и выпадает. А дальше вниз ветра несут лишь сухость и холод.

Такой холодный сухой ветер барабанил в окно клубной комнаты.

Но в самой комнате было тепло и влажно. Главным образом от стоящей передо мной кружки с чаем.

Я отхлебнул из неё.

— В общем, Хаяма меня грандиозно отшил…

После заявлений «Я его спрошу!» оставалось лишь извиняться.

— Угу, я так и думала, — криво улыбнулась Юигахама. — Да и Хаято, похоже, в дурном настроении… Ничего страшного, Хикки, ты не виноват.

Меня уже утешают… Юкиносита иронично усмехнулась:

— Не стоит переживать, мы ничего, в общем-то, от тебя и не ждали.

Весьма сомнительная поддержка, но в голосе чувствовалась какая-то доброта.

Зато в другом голосе звучало явное разочарование:

— Да уж, семпай – он такой, он такой.

И зачем два раза повторять? Чтобы я дважды сдох?

— Лучше скажи, зачем ты опять тут объявилась? — посмотрел я на Ишшики.

Та поставила бумажный стаканчик с чаем на стол, поправила воротник, разгладила юбку, провела рукой по волосам и села попрямее.

— Я пришла сюда за консультацией, — с серьёзным видом заявила она.

Но проглядывающие из-под воротника ключицы, колышущаяся юбка, ухоженные волосы и взгляд снизу вверх заставляли усомниться в её серьёзности.

На секунду она завладела моим вниманием, но я собрался и отвёл взгляд, ощущая некоторое сожаление. Нет уж, на эту удочку я не попадусь…

— Если речь о делах школьного совета, я опять помогать не собираюсь.

— …Ну и ладно, — удручённо пробурчала Ишшики.

Кажется, она ещё и языком цокнула. Или мне просто показалось? Ирохасу?

Молча слушавшая наш разговор Юкиносита кашлянула:

— Ты ведь не просить нас пришла, чтобы мы за тебя твою работу сделали?

Несмотря на улыбку и мягкость голоса, у меня по спине побежали мурашки. Ишшики села по стойке «смирно».

— К-конечно! Я просто шучу! Я сама со всем справлюсь!

— Тогда что у тебя за дело? — с некоторым раздражением вздохнула Юкиносита.

— Ироха наверняка интересуется выбором Хаямы, — вмешалась Юигахама, — и пришла нас об этом спросить.

— Юи, ты молодец! Именно затем я и пришла! Но-о-о-о не только.

Юкиносита взглядом предложила Ишшики продолжать. Та взялась за подбородок и задумчиво заговорила:

— Ну-у-у-у, в последнее время всё больше девчонок подкатывают к Хаяме.

— Подкатывают? — не поняла Юигахама.

— Ну, по большей части они ему признаются. Даже если шансов нет, всё равно лезут, типа проверяют, — без особого воодушевления пояснила Ишшики.

Я сразу вспомнил вчерашнюю сцену. Разумеется, девушкам я об этом не рассказывал, так что, кажется, они подумали о чём-то другом.

— Что значит проверяют?

— Разве такое может сработать?

В некотором замешательстве уставились на неё Юкиносита с Юигахамой. Ишшики кашлянула и снова села попрямее. А затем развернулась ко мне вместе со стулом.

— Семпай… ты ведь… ни с кем сейчас не встречаешься, да?

Она запиналась, голос её слегка дрожал, щёки полыхнули румянцем. Из-под длинных рукавов выглядывали тонкие и на удивление белые запястья. Ишшики нервно теребила ленту на груди, от юбки словно поднималась аура волнения.

На мгновение её влажные глаза дрогнули.

Это был неожиданный удар. Я ощутил, что моё сердце учащённо забилось. И глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

— Нет… вроде как нет… — хрипло пробормотал я.

На комнату опустилась мёртвая тишина.

Я, само собой, молчал. Но Юкиносита с Юигахамой тоже молчали. И в этой тишине Ишшики ехидно улыбнулась:

— Ну вот, как-то так, да!

— Э-это потому, что ты так спросила! Верно, Хикки?

…Нет, это было совсем мимо. Ладно, не мимо, точно в цель. Ну ты даёшь, Ироха Ишшики.

— Хикки?

Я повернулся к мрачно уставившимся на меня Юкиносите с Юигахамой.

— …Ну и почему ты молчишь? — мило улыбнулась Юкиносита.

Хватит уже. От твоей улыбочки сердце в пятки уходит, знаешь ли.

— Н-ну, это, да. Теперь я понимаю ситуацию с Хаямой. Очень хорошо понимаю.

Девчонки лезут проверять достоверность слухов, а заодно и признаются. И даже если он откажет, они всё равно становятся ближе к нему, как-то так.

Может, это один из дополнительных сценариев, позволяющих выйти на ветку персонажа, с которым поначалу ничего не светит?.. Или просто фанатский диск, сделанный шутки ради?

В общем, во всём опять виноваты слухи.

— Ну так и что ты хочешь обсудить? — поинтересовался я.

— Я хочу понять, как мне обойти конкуренток! — гордо заявила Ишшики.

— Ну да…

У неё определённо хватает мужества не сдаваться. Так что я ответил наполовину впечатлённо, наполовину с отвращением и наполовину без интереса. Стоп, это у меня уже полтора ответа получается…

Ишшики сочла мой ответ за поддержку и продолжила без тени сомнения.

— Если посмотреть, как всё сейчас складывается, это мой шанс. Обычно получившие отказ сдаются, ве-е-е-ерно? Хаяма, кажется, уже утомился от постоянных признаний, так что я могу зайти с безопасной кости [6] и засесть в засаде… Ну, то есть обеспечить ему определённое спокойствие.

Интересная такая поправочка… Это какое же спокойствие ты ему обеспечить собралась? Какое вообще может быть спокойствие рядом с Ишшики… С её броской внешностью и манерами… Да какая разница. Взаимоотношения Хаямы и Ишшики меня не интересовали, так что дальше я слушал вполуха.

Глянул на девушек, слушают ли они. Слушали, и очень даже внимательно.

— Безопасная кость…

— Засада…

Пробормотали Юигахама с Юкиноситой, серьёзно взглянув на Ишшики. Настолько серьёзно, что в комнате мгновенно похолодало… Какое к чёрту спокойствие [7]!

Ишшики же на их взгляды и внимания не обратила, уставившись в окно. Наверно, на тренирующихся футболистов.

— Вот я и подумала, что не помешало бы место, где можно хорошо провести время или хотя бы просто расслабиться…

Несмотря на некоторую нервозность, в её освещённом заходящим солнцем лице больше чувствовалось спокойствие.

Она тоже о Хаяме беспокоится. В своём стиле.

О. Значит, она отнюдь не безразлична в этом плане. Уверен, если бы ты почаще показывала эту свою сторону, ты бы пользовалась ещё большим успехом…

— Звучит неплохо, — заметил я, сообразив вдруг, что улыбаюсь.

— Ага, я знаю! — бодро вскинула голову Ишшики. — Вот почему я хочу спросить, какие места вы мне посоветуете!

— Разве это не по твоей части? — ответил я вопросом.

Не тех ты спрашиваешь. Юигахама ещё может своих друзей на этот счёт потрясти, но мы с Юкиноситой на заядлых тусовщиков уж точно не тянем.

— Я уже попробовала всё, что пришло мне в голову! — надулась Ишшики. — Вот почему мне нужен взгляд с противоположной стороны.

— А, вот оно что…

Потрясающе. Притворяться она умеет просто потрясающе. Она точно не член TOKIO?

Сидящая наискосок от меня Юигахама упёрлась пальцем в подбородок и наклонила голову:

— Получается… вам нужно место, где можно спокойно поболтаться, не беспокоясь, что кто-то помешает?

— Ну, попросту говоря, да, — кивнула Ишшики.

— …Что ж, тогда хорошо, — слегка вздохнула Юкиносита.

Она улыбнулась, став вдруг совсем похожей на старшую сестру. Увидев такую благосклонность, Ишшики расплылась в улыбке:

— Спасибо огромное!.. Кстати, семпай, а ты что скажешь?

— А чего ты меня спрашиваешь…

Пустой номер. Я мог бы разве что посоветовать в Дестиниленд сходить, но если учесть, что именно там её отшили…

И вообще, пусть я совсем не знаю интересов Хаямы, но разве не готов он повеселиться в любом месте, куда бы его ни позвали? Весело ли ему при этом на самом деле, это уже другой вопрос.

— Х-Хикки, а где бы тебе понравилось? — подалась вперёд Юигахама. — Ну, понимаешь, просто для справки…

— Мы совершенно разные, так что моё мнение тут не катит, — ответил я.

— Верно, — фыркнула Юкиносита. — Ты его полная противоположность.

— Ну да?

— Абсолютно.

В её согласии чувствовалась некоторая ирония. Которая совсем меня не обижала.

В общем-то, меня и правда вполне можно назвать его противоположностью. Я горжусь своими способностями, но со способностями Хаямы они и рядом не стояли… И чем я тогда горжусь, если рядом с ним я как мелкая побрякушка?

Да уж, побрякушка… Впрочем, девушкам побрякушки нравятся, так что и у побрякушки есть шанс стать популярной! Ищи во всём позитив!

Юкиносита кашлянула.

— Но если ты его противоположность, этим вполне можно воспользоваться как базой, — поспешно добавила она, отвернувшись. — Если инвертировать точку зрения противоположности, мы окажемся близки к правильному ответу. Противоположность противоположности есть согласие, верно?

— А разве противоположность противоположности обязательно истина?

Смешная логика. Противоположность противоположности есть согласие… Прямо как у папы Бакабона…[8] Но не успел я всё это высказать, как обнаружил, что Юкиносита с Юигахамой внимательно смотрят на меня и ждут ответа.

Хватит уже, не надо так на меня пялиться. А то вообще ничего в голову не приходит.

— …Ну, э-э, попробую над этим подумать, — сумел выдавить я из себя, отводя взгляд. И вдруг услышал фухи и охи недовольства и разочарования.

— Ты уж подумай как следует, ла-а-а-а-адно? — протянула Ишшики, улыбаясь.

В том-то и беда… Мне и за себя думать сложно, что уж про Ишшики говорить. Самому спрашивать впору… Ай, ладно, потом всё обдумаю.

Как бы то ни было, отношение Ишшики к Хаяме вполне могло измениться из-за слухов. И уж точно изменилось окружение Хаямы.

А как всё это влияет на другого персонажа сплетен?

— …Кстати, Юкиносита, а что насчёт тебя? Что-то из-за этих слухов изменилось?

— У меня? Да мой класс вообще в стороне, к нему мало кто суётся…

И верно. Класс изучения международной культуры, к которому относится Юкиносита, находится в дальнем конце школы. И на девять десятых состоит из девушек. В результате вокруг него витает некая специфическая атмосфера, не дающая приближаться посторонним. В этом плане Юкиносите определённо легче, чем Хаяме.

Но полной изоляции всё-таки не существует.

— Ну, о чём-то втайне наверняка шепчутся, — коротко вздохнула Юкиносита. — Но раньше тоже шептались, так что сложно судить…

— Очень даже понимаю. Когда сильно выделяешься, за твоей спиной мно-о-о-о-ого о чём говорят.

Нет, Ишшики, в твоём случае всё совсем иначе…

Юкиносита улыбнулась, слегка кивнула и негромко добавила:

— …Но всё не так ужасно, как было тогда.

«Тогда». Это слово остро кольнуло меня.

Её прошлое, которое я не знаю. Точнее, о котором она не рассказывает. И их совместное прошлое.

Но можно ли о таком расспрашивать? Сдаётся мне, при посторонних точно не стоит. И есть ли у меня вообще право спрашивать её о том, о чём она не говорит?

Пребывая в нерешительности, я собрался было заговорить, но тут вдруг в дверь постучали. Все развернулись на звук, и момент задать вопрос был упущен.

Отвечать на стук не потребовалось – дверь уверенно распахнулась без приглашения.

— Не возражаете?

В голосе звучали нотки гнева. А в дверном проёме нарисовалась Юмико Миура, оглядывающая комнату и недовольно потряхивающая светлыми локонами.

— Юмико, в чём дело?

— Хочу кое о чём поговорить.

— А. Ну тогда войди для начала, — сказала Юигахама.

Миура кивнула и вошла. И с подозрением посмотрела на Ишшики.

— А. Слушайте, у меня ещё дела в совете, так что я пойду… — заявила та, уловив настроение, и торопливо побежала к выходу. — Ладно, пока, — добавила она, выходя, и закрыла дверь.

Юигахама предложила Миуре стул. И та села передо мной, Юигахамой и Юкиноситой.

— Хочешь о своём письме поговорить? — спросила Юигахама.

— Нет, не только… Впрочем, и о нём тоже, — с запинкой сообщила Миура, отводя взгляд. Почему-то глубоко вздохнула и повернулась к Юкиносите. — …Между вами с Хаято в самом деле что-то есть?

Слова были не менее остры, чем её взгляд.

Разумеется, она имела в виду всё тот же слух. Ту дурацкую сплетню насчёт Хаямы и Юкиноситы, изначально пошедшую гулять по классу, но охватившую уже всю школу.

Я должен был заметить это, когда Ишшики появилась у нас в первый же день работы клуба. И вполне возможно, девушки уже задавали подобные вопросы Юкиносите.

Миура, у которой с Хаямой наиболее близкие отношения, разумеется, просто не могла об этом не думать.

Её взгляд пылал огнём, но Юкиносита оставалась невозмутима.

— Абсолютно ничего. Мы просто давние знакомые, — спокойно ответила она, но взгляд Миуры оставался всё таким же острым.

— Уверена?

— Думаешь, мне есть какой-то смысл врать?.. — устало вздохнула Юкиносита. — Подобные слухи меня давным-давно уже достают.

— А? Что это за тон? Ты мне на нервы действуешь. Как же я эту твою черту ненавижу.

— Юмико! — осуждающе окрикнула Юигахама. Плечи Миуры вздрогнули, она слегка качнула головой.

Губы Юигахамы скривились, словно она была зла:

— Я же тебе уже объясняла. Просто совпадение, и больше ничего не было.

— …Тогда Хаято так бы не переживал. Я имею в виду… такого ещё никогда не было… — мрачно сказала Миура, словно растеряв всю свою силу. Опустила голову и прикусила губу.

Наверно, среди всей школы она ближе всех к Хаяме. Не знаю, сколько они уже знакомы, но явно дольше, чем последний год.

Вот почему она сразу видит любые аномалии поведения Хаямы. Уверен, она понимает его куда лучше, чем я.

Но есть и то, о чём не знает даже Миура.

Единственная здесь, кто знает – Юкино Юкиносита.

Юкиносита отбросила волосы с плеча и холодно заговорила:

— Вряд ли это связано со мной. Скорее всего, его беспокоит что-то другое.

— Ты… ты просто так думаешь, верно? Но мы не знаем, что об этом думает Хаято. — Миура понурилась. И испытующе взглянула на Юкиноситу, крутя локон пальцами. — …Может, что-то подобное всё-таки было? Я имею в виду, не сейчас… ну, когда-то раньше, — с запинками добавила она.

Эти слова, что бормотала Миура…

Я считал такое возможным и в тоже время совершенно невозможным.

Юкиносита не врёт. Она просто не говорит всей правды. А иногда сбивчиво и путано пытается что-то скрыть. Я всё это знаю.

Так что же там с Хаято Хаямой? Я ничего не знаю о его чувствах, привязанностях, желаниях. Да и не хочу знать.

Всё это время я был уверен, что между ними что-то было. И старался не думать, что именно.

Но сейчас эту тему подняла Миура.

— …Даже если что-то было и я всё бы тебе рассказала, от этого что-нибудь изменилось бы? — вздохнула Юкиносита. — Ты или кто другой поверили бы мне?

Напор в голосе заставил Миуру заколебаться. Она вцепилась в рукава кардигана, но дрожащие губы так ничего и не произнесли.

Юкиносита посмотрела на неё и глубоко вздохнула:

— Всё бесполезно.

Объяснения, извинения, оправдания, разговоры – всё бессмысленно.

По законам толпы, чем больше человек входят в группу, тем глупее они себя ведут. Сколь бы умён ни был человек, нет, именно потому, что он так выделяется, его просто задавят числом. Его сила воли, ум, характер, не говоря уже об эмоциях, никак на то не повлияют.

У Юкиноситы изрядный опыт в этом деле.

Мы видим только то, что хотим видеть, слышим только то, что хотим слышать, но не можем сказать то, что хотим сказать. Таково общество, в котором мы живём.

Но Миура отличалась от остальных.

— Каждый раз… Ты каждый раз так себя ведёшь!..

Она вскочила, голос её дышал яростью.

— Юмико!?

Удивлённый возглас Юигахамы Миуру не остановил. Я тоже вскочил на ноги, но Миура уже метнулась к Юкиносите, не видя больше никого вокруг.

— Да что ты себе вообще думаешь!

Её рука рванулась к Юкиносите, но до цели не добралась.

— …!

Юкиносита быстро поднялась на ноги и перехватила руку, тянущуюся к её воротнику. И наградила Миуру ледяным взглядом:

— К сожалению для тебя, я к такому уже привыкла… Хотя ты первая, кто действует столь прямолинейно.

Они мерили друг друга взглядом, тяжело дыша. Миура судорожно втягивала воздух, словно борясь с чем-то, а Юкиносита дышала глубоко и равномерно:

— Есть что ещё сказать? Или и дальше так будешь?

Миура постепенно теряла силы, а эмоции Юкиноситы, напротив, нарастали. Словно энергия перетекала от одной к другой через сцепленные руки  и скрестившиеся взгляды.

На лице Юкиноситы появилась жёсткая провокационная улыбка. Точно, с такой улыбкой она просто копия Харуно, мелькнула у меня неуместная мысль.

Но эту улыбку мне бы вообще больше не хотелось видеть.

— Хватит уже. Успокойтесь и сядьте.

Я слегка похлопал Юкиноситу по руке, стискивающей руку Миуры. Не знаю уж, дозволено мне к ней прикасаться или нет, но в таком её состоянии это куда эффективнее слов.

Юкиносита на мгновение уколола меня пронзающим взглядом, но послушно отпустила Миуру. Та уронила освободившуюся руку и отступила на шаг.

Втиснувшись между ними, я жестом предложил Миуре вернуться на место, не прикасаясь к ней.

Подскочившая Юигахама похлопала её по плечам, заставляя сесть. И недовольно посмотрела на Юкиноситу:

— Успокойся немного… Хорошо?

Глядя на них, я подтянул свой стул так, чтобы оставаться между Миурой и Юкиноситой.

— Ты в порядке?

— Да. Разве я не сказала? Я уже привыкла к такому.

Юкиносита крепко сжала руку, только что державшую руку Миуры, и горько мне улыбнулась. Вся её агрессия уже улетучилась.

— Юкинон… — беспокойно пробормотала Юигахама.

— Сейчас меня это не волнует… Близкие мне люди меня понимают, и этого вполне достаточно.

Юкиносита бессильно улыбнулась, потёрла руку, державшую Миуру, и села. Видя, что всё улеглось, Юигахама облегчённо вздохнула и вернулась на своё место.

Молча смотревшая на них Миура прикрыла глаза.

И тихо прошептала чуть дрожащими губами, — …Это нормально, да?.. Вот почему.

— А? — переспросила Юигахама.

Миура отвела взгляд. — Близкие люди… Я тоже хочу быть близким человеком и потому должна знать. — смущённо добавила она, провела рукой по волосам, отвернулась и отсутствующим взглядом уставилась в окно.

…Да, вот в чём дело.

В её словах не было и намёка на попытку что-то до кого-то донести, но я их понял. Хотя это скорее эмпатия, чем понимание.

Юкиносита не единственная, кто страдает от бесцеремонности окружающих.

Уверен, он страдает тоже. Учитывая их общее прошлое.

Недопонимание имеет место с обеих сторон.

— Миура. Так ты хочешь знать совсем не то, что случилось когда-то, верно?..

Я ощутил, что в моём голосе прорезалось удивление.

Миура зыркнула на меня. Но в её взгляде вместо обычного напора блестела влага.

Она хочет знать совсем не то, что было в прошлом. И уж тем более не ответ Хаямы на анкету.

О чём он думает? Что он чувствует?

Именно его чувства она и хотела знать.

Она хотела понимать его.

— П-просто… Я просто подумала, что было бы хорошо, если бы мы могли оставаться вместе подольше… М-м, вместе со всеми… как сейчас… — немного нервно попыталась объясниться Миура, но вся её энергия окончательно улетучилась. Она замолчала и понурилась. — Просто Хаято в последнее время как-то отдалился… Словно собирается совсем уйти, — очень тихо добавила она, уткнувшись взглядом в пол.

Не знаю, что именно значит «последнее время». Но окружение Хаямы постепенно меняется.

Признание Ишшики. Прогулка с Оримото и её подружкой, девчонками из другой школы. И наконец слухи насчёт Юкиноситы.

До сих пор не было никаких историй, в которых фигурировал бы Хаяма. Нет, точнее, он старательно их избегал. А теперь баланс нарушен.

Они начали отдаляться друг от друга, и тут как раз начались разговоры про разбиение по классам. Все отлично понимали, что их компании недолго осталось существовать.

Именно эти отдаление и распад чувствовала Миура.

— Я знаю, что даже для меня это странно, но… я… у меня ничего больше нет.

Юигахама встала и двинулась к Миуре. Присела рядом с ней и взяла её за руки:

— Тут нет ничего странного. Совсем ничего. Хотеть быть вместе – это очень даже нормально… — добрым голосом сказала она.

Миура глубоко-глубоко вздохнула, не поднимая головы. Её дыхание звучало так, словно она с трудом сдерживает всхлипывания.

Уверен, она прекрасно понимала, что им не быть всегда вместе, что в будущем не всё будет так, как хочется, и что одно неосторожное слово может всё разрушить. Но всё равно не хотела терять друзей.

Вот почему она хотела как минимум быть рядом, оставаться рядом, чтобы иметь возможность поддержать Хаято Хаяму, его окружение и его желание быть таким, какой он есть.

То короткое и скромное письмо. Единственная форма слабого сопротивления, на которую она способна. Обуревающие её чувства и желания, спрессованные в единственную фразу.

Но именно из-за этого я кое-что не понимал.

Глубоко вздохнув, я заговорил:

— Слушай, Миура. Если Хаяма тебе не говорит, не значит ли это, что он не хочет, чтобы ты знала? Он ведь может тебя возненавидеть.

— Погоди, Хикки!

— Хикигая…

Юигахама посмотрела на меня осуждающе, Юкиносита – удивлённо.

Я прекрасно понимал, что задаю жестокий вопрос. Но всё равно должен был его задать. Не потому, что хотел оценить решимость Миуры. Честно говоря, это меня совершенно не интересовало.

Просто я не был уверен, правильно ли переступать черту, если другой человек этого не хочет. И думал, можно ли построить такие отношения, за которые не приходилось бы волноваться.

Вот почему я задал этот вопрос:

— Понимая это, ты всё равно хочешь знать?

Я хотел понять, согласна ли она переступить черту, даже если её за это возненавидят, начнут презирать, обвинят в бесстыдстве и в том, что она кого-то ранила.

Миура ни секунды не колебалась:

— Я хочу знать… Я всё равно хочу знать… Потому что у меня больше ничего нет.

На её глазах блестели слёзы, голос дрожал, но она не колебалась.

Наверно, в ней всегда жило это чувство. Чувство, что она хочет знать, что хочет понимать. Просто сейчас она капля за каплей открывала его, отчаянно сдерживая дрожь дыхания.

Если она знала, что её желанию не суждено сбыться, но всё равно искала и боролась…

Это ничем не отличается от кое-кого другого.

— Понятно. Тогда я что-нибудь придумаю.

Настала моя очередь отвечать без колебаний.

Юигахама с Юкиноситой удивлённо посмотрели на меня.

— Что ты имеешь в виду?..

— Заставлю его рассказать. А если не расскажет, сам выясню.

— Даже если скажет, не факт, что скажет правду.

— Да. Значит… проведу расследование.

Но наверно, этого всё-таки недостаточно.

Надо выяснить, почему Хаяма вдруг стал таким упрямым и почему скрывает свой выбор. Наверно, будет непросто, но об этом я подумаю позже.

Сейчас важнее решимость Миуры.

— Как бы то ни было, стопроцентной точности не гарантирую… Но если тебя такое устраивает, я займусь этим, — ещё раз предупредил я её.

— Юмико, согласна? — мягко спросила  Юигахама, посмотрев ей прямо в лицо.

— …Угу, — совсем по-детски ответила Миура, шмыгнув носом и вытерев глаза рукавом. В итоге её глаза начали смахивать на глаза панды.

Но, несмотря на размазанную косметику, я впервые подумал, что Миура и правда милашка.

--------------------------------------------------

Примечания

[1] Риэлтерская контора

[2] Компания, эксплуатирующая работников в хвост и в гриву

[3] Отсылка к серии книг от имени человека, разговаривающего с ангелами-хранителями знаменитостей

[4] Отсылка к «Fate/stay night»

[5] Психологический эксперимент, в котором одни добровольцы играли роль заключённых, а другие – охранников

[6] Кость в маджонге, которую можно сбросить, не давая преимущества соперникам

[7] Любимая фраза героини «Aikatsu! Idol Katsudou!»

[8] Отсылка к «Tensai Bakabon»

Следующий день после визита Миуры в наш клуб выдался ясным.

Я лениво брёл на урок физкультуры, разглядывая небо без единого облачка. Судя по всему, за счёт радиационного охлаждения ночь будет холодной.

Но чистое небо всё равно меня радовало, потому что нам предстояла тренировка к грядущему совсем скоро марафону. Один фиг вечером дома валяться буду, так что пусть выстывает сколько угодно…

На школьный двор вышли сразу три класса. Как и на прочих уроках физкультуры, парней и девушек на разные группы тут не разделяли. Всем бежать придётся, только дистанции будут разные.

Среди девушек я заметил Миуру.

Она, кажется, с самого утра старалась держаться от меня подальше. Будь то на уроке или на перемене, она всё время отворачивалась, подперев голову рукой. А на переменах ещё к ней подходили Юигахама и Эбина, поболтать о всякой всячине.

Даже немного неловко, что я так пристально за ней слежу, но сегодня она определённо спокойнее, чем вчера. Хотя не очень понимаю, почему.

Вчера после всего случившегося я сразу ушёл домой. Не думаю, что Миуре было бы комфортно в присутствии практически постороннего парня.

Так что понятия не имею, о чём там они ещё говорили. Но учитывая, что Миура была вся в слезах, вряд ли они вели какие-то серьёзные разговоры.

Получается, она не умеет держать давление, да?.. Потому и летом, в лагере, Юкиносита её быстро до слёз довела?..

Но хоть она и слаба, сила воли у неё определённо имеется.

«Я хочу знать». Эти слова всё ещё звучали у меня в ушах.

Пока нас строили, я огляделся.

Хаято Хаяма тоже был здесь.

Он весело трепался с Тобе и остальными, не замечая, что я на него смотрю.

А может, как обычно, просто притворялся, что не замечает. Что-что, а притворяться он умеет.

Почему он отказывается говорить, какое направление выбрал? Быть может, быстрее будет докопаться до причины его упрямства и разобраться с ней, чем выпытывать у него напрямую.

Пока я обо всём этом размышлял, Ацуги, наш физкультурник, закончил перекличку.

— Хорошо. Теперь разбейтесь на пары, кто с кем хочет, и разомнитесь, — властно скомандовал он.

Может, объединиться с кем-то близким к Хаяме и попробовать попытать его? Но с кем?

Кто во всей школе знает Хаяму лучше Миуры? Именно её компания ближе всех к нему. И Миура пристально за ним наблюдает. Если и есть те, кто более близок, их крайне мало. А то и вообще нет.

Надо скорректировать своё мышление. Сменить парадигму, так сказать. Что если поспрошать кого-то, кто схож с Хаямой и дружен с ним, оценить ход его мыслей? Например, президента теннисного клуба Тоцуку. Или нашего одноклассника Тоцуку. Как насчёт Тоцуки, который ходит в нашу школу… ну, не знаю, но всё равно Тоцука. Толковой причины придумать всё равно не могу, так что пусть будет Тоцука.

М-м, время размяться с Тоцукой! Я начал нетерпеливо оглядываться, но тут меня окликнули:

— Хачима-а-а-а-ан!

Я рефлекторно обернулся, и наши взгляды встретились.

Маша рукой, ко мне тяжело топал Заимокуза. И чему он так радуется?..

— Хачима-а-ан, давай разомнёмся по первому разряду!

— Ну да… Ты прямо как в бейсбол играть собираешься… И вообще, я себе пару уже выбрал, так что…

Но Заимокуза и не думал слушать меня, заговорив совсем о другом:

— Погоди. Учитель сказал разбиться кто с кем хочет, но я пришёл вовсе не потому, что ты мне нравишься… Т-так что не пойми неправильно, слышишь?

— Блин, не надо так краснеть и отводить взгляд, это просто отвратительно…

Я огляделся. Хаяма, Тобе, Оука и Ямато уже разбились на пары и приступили к разминке. Чёрт! Тоцука тоже уже в паре! А я-то так надеялся под благовидным предлогом размять ему суставы…

— Ладно уж…

Капитулировав, я встал в пару с Заимокузой. Потянулся, точнее, расслабился. Усадил Заимокузу на землю и надавил ему на спину.

Но разминаться просто так нет никакого смысла. Я решил задействовать заодно свой фирменный навык наблюдения за людьми.

Покосился в сторону Хаямы. Его компания разминалась немного поодаль, так что видно было не очень хорошо. Я заметил лишь, что он натянул свою бодрую улыбку, болтая о чём-то хорошем.

О чём именно они говорят, слышно не было. Надо как-то придвинуться…

Я подался вперёд, наваливаясь на Заимокузу всем своим весом.

— Ай! Ай! Ай-ай-ай… Хр-р-р…

Услышав его вопли, я сообразил, что с ним делаю, и тут же отпустил. Заимокуза повалился на землю, скрючился и начал биться в спазмах.

Какая всё-таки разница между нашими компаниями. Я посмотрел на них, потом на нас, снова на них. Они весело болтают, а у нас и следа такой атмосферы нет. На лицо сама собой выползла горькая улыбка.

— Хватит, Хачиман. Не надо сравнивать нас с им подобными, — обиделся Заимокуза.

— М-м? А, извини.

— Начав равняться на них, ты погрузишься в пучину страданий. Они превосходят нас по внешности, по атлетизму, и они добрые ребята, которые даже помнят моё имя. Не стоит самоуничижаться, Хачиман.

— Хм, а я-то тут причём?

Разве мы не Заимокузу с Хаямой сравнивали?

Учитывая пропасть между нами, естественно, я себя с ними сравнивать не собираюсь.

— Кстати, ты уже выбрал, в какой класс пойдёшь?

«Именно потому, что ты полная его противоположность, этим можно воспользоваться как базой», так ведь сказала Юкиносита? Эта мысль и заставила меня задать вопрос.

— Ху-му? — качнул головой Заимокуза, по-прежнему лёжа на земле. — Я? Я пойду в естественнонаучный.

— А?

— …Чего ты так смотришь? Какие-то возражения?

— Нет, я просто был уверен, что ты подашься в гуманитарный. Разве он не больше подходит стремящемуся стать автором ранобе?

— Наивность, какая святая наивность! — поднял палец Заимокуза, цокнув языком.

Достал уже… Гигантский Взрыв [1] применить хочет, что ли?..

— Информация по гуманитарным предметам лежит в русле моих интересов. Проблема заключается в тех областях, которые интереса для меня не представляют. Если я не заставлю себя ими заниматься, я никогда их не осилю…

— …В-верно. Ты впервые кажешься нормальным человеком.

Настолько разумное мнение, что я даже удивился.

Но Заимокуза, который не жалок – это не Заимокуза. Заимокуза остаётся Заимокузой именно потому, что вечно ищет оправдания, не смотрит в лицо реальности и в итоге сталкивается с крахом своих идей.

Отныне я сохраню в своём сердце этот образ. Прощай, Заимокуза. Я молча простился с нынешним Заимокузой.

Тот поднялся и начал отряхиваться:

— Ну, не скажу, что я хорош в математике и прочих технических предметах…

— Ты понимаешь, что у тебя будут проблемы на экзаменах?

— Конечно. Но… с девушками у меня ещё хуже, чем с математикой… — бесстрастно заявил он, глядя куда-то вдаль.

В его голосе чувствовалось оттенок просветлённости. Он словно намеренно уходил в тень, и я просто не мог вмешаться.

— В естественнонаучном классе мне будет проще, — продолжал он. — Чем меньше девушек, тем больше спокойствия. К тому же, девушки, которые выбирают этот курс, обычно куда милее, правда?

— Насчёт «милее» не поручусь, но… в целом верно… вот, значит, о чём ты думал, да?

Он кое на что открыл мне глаза. Естественнонаучные классы и правда процентов на восемьдесят состоят из парней. Мало кто из девушек их выбирает.

Глаза Заимокузы полыхнули яростью:

— Ха! Эти гуманитарные дуры из частных школ с огромной разницей между оценками и уровнем интеллекта! Да они даже на экзаменах больше думают о чувствах автора!

Слушая этого деспота со старомодными взглядами, полными предвзятости и дискриминации, я успокоился… Ну он и лузер!.. Заимокуза, таким ты мне определённо больше нравишься!

Но Хачиман мог бы посоветовать тебе быть поосторожнее, потому что девушки в естественнонаучных классах обычно становятся принцессами отаку [2]! Обычное дело в клубах, где собираются отаку. Ничего странного, если девушка начинает корчить из себя принцессу, видя, что кругом одни парни. Обычные девушки вырастают в научных принцесс, словно клетки-принцессы после поцелуя принца…[3]

Было в таком обосновании выбора Заимокузы что-то прискорбное, но первая названная им причина вполне разумна. Он на удивление хорошо всё обдумал.

— Учиться будет сложно, но ты уж постарайся.

— Разумеется, не надо мне два раза повторять. Скитальцем не стать мне от проваленных экзаменов, нин-нин.

— Это тебя уже заносит.

Мы быстро закончили с упражнениями на растяжку, поднялись и двинулись к линии старта. Все остальные уже собрались тут, так что мы оказались в самом конце.

— Хачиман… — ткнул в меня пальцем Заимокуза. — Составь мне компанию!

— И не подумаю.

Ты что, девушка? С какой радости мне вместе с тобой бежать?

Ацуги дунул в свисток и щёлкнул кнопкой секундомера. Стоящие в первых рядах сорвались с места. Мы лениво потрусили следом.

Я огляделся и увидел, что никто вокруг не выкладывается на полную. Да и понятно, это же всего лишь тренировка, к чему напрягаться.

Сейчас идёт четвёртый урок, после него будет большая перемена. Если я сейчас растрачу силы, а потом плотно перекушу, на пятом точно засну. Тёплый класс, полный желудок, усталость – да тут кто угодно заснёт. Я и без того частенько на уроках засыпаю.

Мы неспешно трусили в самом хвосте, но всего через несколько минут Заимокуза уже начал замедляться. Ну-ну. А не ты ли только что предлагал мне бежать вместе?..

— Уф-ф… Феномен Тяжёлого Ускорения…[4] Т-тяжесть…

— Ладно, я побежал.

Сообщил я Заимокузе, оставляя его позади. Если кто-то предлагает тебе бежать вместе, правила хорошего тона требуют предать его на полпути. Это учит детишек, что не стоит так легко доверяться людям…

× × ×

Продолжая свой путь в одиночестве, я одолел уже половину дистанции. Хекс! Упс, Хамтаро, что ли [5]?

Сегодня мы должны были пробежать четыре километра, наматывая круги вокруг школы. Бу-у… Если я и дальше так бегать буду, в масло превращусь…[6]

Крутя подобные дурацкие мысли в голове, я в конце концов догнал среднюю группу. И сил ещё оставалось около половины – видать, ежедневные поездки в школу на велосипеде добавили мне выносливости.

Хотя в этой самой средней группе собрались отнюдь не пышущие мотивацией. Это лидеры хотели добежать как можно быстрее, чтобы потом отдохнуть подольше.

Именно здесь я и заметил Тобе с компанией.

Не та сейчас тренировка, чтобы ребята из спортивных клубов на ней выкладывались. Ясен пень, в средней группе они и скучковались.

Они весело болтали, хлопали друг друга по плечам и тыкали в лоб, время от времени соревновались в коротком спринте, чисто для развлечения. В общем, оттягивались как могли. Будь я старостой класса с косичками, я бы укорял их, мол, мальчики, кончайте дурить, бегите всерьёз. Они бы сказали «заткнись, уродина», я бы разревелся, а потом устроил бы им разнос на классном часе… Блин, могли бы и спасибо сказать, что я не строгая староста, девочка с косичками.

Правда, развлекалась здесь лишь обычная троица идиотов, Тобе, Оука и Ямато. Хаямы нигде не было видно.

Подходящий момент.

Мне как раз надо кое о чём у них спросить.

Я подобрался к троице продолжающих дурачиться идиотов и пристроился у них за спиной. На бегу сложно выбрать момент, чтобы заговорить… Врёшь! Хачиман, ты же сам себе врёшь! Ты не смог бы с ними заговорить, даже если бы вы никуда не бежали!

Жаль, что нет никакого сигнала, чтобы привлечь внимание… Я внимательно смотрел на них, и Тобе вдруг остановился.

— Давайте дальше без меня! — крикнул он Оуке с Ямато. Кажется, у него шнурки развязались.

Очень кстати, самый удобный человек подвернулся.

— Привет! — окликнул я его, встав за спиной.

— Вау!

Тобе опрокинулся, словно демонстрируя технику падения и развернулся ко мне.

— Блин, Хикитани, не надо так наскакивать без предупреждения! Я ж чуть дуба не дал!

Для едва не давшего дуба ты что-то слишком агрессивен… Да фиг с ним, просто спрошу, что собирался.

— Хаяма не с вами?

— А. Не, Хаято рванул на полную. Типа все за него болеют, чтобы он и в этом году выиграл, как в прошлом.

— Что ты говоришь…

Вот оно как. В нашем марафоне нет разбиения по годам обучения, только на мальчиков и девочек. Значит, в прошлом году Хаяма опередил тех, кто старше его. Ясен пень, он и сейчас главный фаворит. А я, кстати, вообще никакого места не занял, в общей толпе прибежал.

Впрочем, не суть важно.

Я мотнул головой и побежал, тем самым предлагая Тобе присоединиться. А то если будем стоять на месте, подойдёт учитель и настучит по ушам. Тобе быстро поднялся и пристроился рядом со мной.

Через какое-то время он озадаченно качнул головой. Удивлялся, наверно, чего это я с ним бегу. Вот и славно, пора переходить к делу.

Но заговорить я не успел, Тобе меня опередил. Он вздохнул вроде бы с облегчением и как-то виновато улыбнулся:

— Слышь, реально, когда я тот слух услышал, прифигел просто. Мы же не можем такое рассказывать, да?

— А? — удивлённо уставился я на него, не понимая, о чём он.

— Блин, Хаято же сказал, что первая буква «Ю», помнишь? — Тобе вытер пот со лба. — Об этом мало кто знает.

— …

Эти неожиданные слова сбили меня с толку. Но довольно быстро пришло яркое воспоминание.

Дело было летней ночью.

В той тёмной комнате он назвал первую букву, не в силах сопротивляться напору остальных.

Это случилось, когда мы были в летнем лагере в деревне Чиба. Точно, тогда Хаяма назвал первую букву имени девушки, которая ему нравится. «Ю».

Какое-то время я бездумно перебирал ногами. А Тобе изучающе вглядывался в моё лицо:

— Не стоит щас о том говорить, ага?

— У-угу…

А разве не ты сам поднял эту тему? Ты что, типа личный брадобрей короля, ко всем тайнам допущен? Слушать тебя не хочу…

— Я к тому, что вроде сам понимаешь, что невозможно, но слышишь и дёргаешься, ага?

Я вдруг осознал, что понимаю, к чему он клонит.

— …Да, невозможно.

Вроде бы я с ним согласился, но начал переживать, как бы не ляпнуть чего совсем другое.

Нет уж, нафиг. Я совсем не о том хотел с ним поговорить.

Но Тобе явно собирался продолжить. И я перехватил инициативу в разговоре, останавливая его:

— Ты уже сдал свою анкету?

— Не-а. Я за науку думал, но Оука с Ямато всё в гуманитарии тянут.

— Что ты говоришь… А у Хаямы не спрашивал, что он выбрал?

К счастью, он сам начал других ребят упоминать, так что перейти к сути оказалось несложно.

Насколько я понимаю, Тобе ближе к Хаяме, чем остальные ребята. Оука и Ямато тоже довольно близки с Хаямой, но Тобе всё-таки в одном с ним клубе, а это большое преимущество. Конечно, я основываюсь лишь на том, что знаю… То есть, о дружеских отношениях Хаямы я не знаю вообще ничего.

Тобе взъерошил волосы на затылке.

— Не, он типа «сам думай» говорит и не отвечает.

— Ясно…

Что ж, этого следовало ожидать. А значит, надо попробовать зайти с другой стороны. Хорошо, что Тобе такой беспечный. Я задал ему новый вопрос, надеясь, что он просто поделится информацией как компьютерный персонаж из ролевой игры.

— А не пробовал проконсультироваться с ним насчёт своего выбора?

— Ага, пробовал. Спросил его, что хорошего там и там, а он всё равно типа «сам выбирай».

Тобе глубоко вздохнул, на удивление сильно переживая, что ему теперь делать.

Мы оба на секунду замедлились. Значит, Хаяма отделывается своими обычными советами… То ли очень благоразумен, то ли избегает неприятностей…

— Что ж, у обоих вариантов есть и плюсы, и минусы. Не просил рассказать о них?

— Он говорит, так он на моё решение повлиять может.

— Ясно…

Экий он предусмотрительный.

В общем-то да, те, кто легко подпадает под чужое влияние, склонны принимать слова своих более внушительных и харизматичных товарищей за непререкаемую истину. Лидеры вроде Хаямы должны очень внимательно следить за своими словами, понимая, как они могут отразиться на остальных. Хобби, вкусы, мода – это ещё ладно, но когда дело касается отношений или выбора будущей карьеры, последствия могут оказаться куда серьёзнее. Хорошо если всё обойдётся, но если нет, даже харизматичный человек окажется мишенью для ненависти. Те, кто позволяют словам и мнениям других людей влиять на свой выбор, склонны этих самых других в своих бедах и обвинять.

Впрочем, если речь идёт о парне по имени Тобе, беспокоиться не стоит, вряд ли он станет кого-то ненавидеть.

Тобе на бегу задумался и глубоко вздохнул. Вырвавшийся из его рта белый парок растянулся в длинный шлейф.

— …Ну, как-то так он говорит.

Слова получились довольно абстрактные, но в них чувствовалась искренность. А тон говорил, что они вообще не предназначались для чужих ушей. Судя по всему, Тобе понял, что Хаяма старался до него донести.

— …Доверяешь ему, да? — выпалил я.

— Не, не так… — удивлённо посмотрел на меня Тобе. — Ну, понимаешь, Хаяма типа очень надёжный парень.

Он покраснел, то ли от холода, то ли смущённый словом «доверие», и попытался перефразировать сказанное. Слушай, хватит уже! Я сам смущаюсь, это же я сам об этом заговорил!

— Не, реально, Хаято столько раз мне помогал, — продолжил он, ударив себя в грудь в попытке избавиться от замешательства. — Точняк.

— Стоит ли этим гордиться… — пробормотал я.

Но мои слова ничуть его не смутили. — Слышь, реально, я по гроб ему обязан. Точняк. — Он подёргал себя за волосы.

— Просто отплати ему тем же.

— Точняк! Угу… Хотя даже и не знаю.

Поначалу бодрый голос Тобе быстро увял. Удивлённый его помрачневшей физиономией, я взглядом подтолкнул его продолжать. Тобе поскрёб щёку.

— Я о многом с ним говорил… Но Хаято никогда не рассказывает мне о том, что для него важно. А если бы и рассказал, я бы, наверно, не понял, — усмехнулся он.

Эта усмешка чем-то напоминала дующий зимой сухой и холодный ветер. Она казалась сухой и почему-то одинокой.

Повисшее молчание вызывало у меня жуткую неловкость. И я выдвинул некую идею:

— Слушай, подумай вот о чём. Быть может, у него и проблем-то особо нет, вот он с тобой и не советуется.

— Точняк! Хаяма красавчик!

— А это-то тут причём… И помнишь, как ты оберегал его в Дестиниленде? Думаю, тогда ты здорово ему помог.

— Точняк! Хаяма красавчик!

Ну, тут его внешность всё-таки причём… Непросто, наверно, быть красавцем.

Похоже, Тобе полегчало, он ускорил темп. Бормоча «дубак, дубак» про себя, когда налетал очередной порыв холодного ветра.

Впереди нарисовались Ямато и Оука. Они определённо притормозили, удивляясь, что Тобе их до сих пор не догнал.

— Лады, я к ребятам побегу.

— Угу, — коротко буркнул я.

Тобе заработал руками, ускоряясь. Окликнул Оуку и Ямато и помчался за ними. Те, увидев, что он приближается, припустили во всю мочь с криками «Блин, он за нами гонится!» и «Сваливаем!».

Ладно, если им так весело, значит, всё нормально…

Но всё-таки в их компании не хватает одного человека. Думаю, он бы тоже тут веселился с ними, не виси на нём груз ожиданий.

И тут я пожалел о тех словах, что так поспешно ляпнул.

Что Хаяма не советуется с другими, потому что у него нет проблем. Такого просто не может быть.

× × ×

Прозвенел звонок на большую перемену.

Когда на уроках физкультуры идёт тренировка к марафону, можно уходить сразу, как только добежишь до финиша. Так что мне не составляло труда оказаться в школьном буфете в первых рядах, даже с учётом времени на переодевание.

Я внимательно изучил весь ассортимент, выбрал себе плюшку и направился на своё обычное место. Зимой, конечно, там до дрожи холодно, но в тёплом и полном народу классе мне места нет. Собственно, когда я недавно попытался там пообедать, мне на стол шлёпнули какой-то мешок с мусором. Оставаться в классе значит мешать остальным!

Вот потому-то я и отправился на первый этаж спецкорпуса. И уселся на ступеньках снаружи, недалеко от медкабинета. Отсюда хорошо видны теннисные корты.

Прозрачный зимний воздух был наполнен чётким ритмом ударов по мячу. Теннисный клуб пользовался большой переменой для тренировки. Как правило на перемене тут тренировался лишь Тоцука, но сейчас народу на корте было куда больше. Должно быть, из-за предстоящего турнира.

Я жевал свою плюшку и смотрел на теннисистов. Тоцука, следивший за тренировкой своих ребят, заметил меня, что-то крикнул им и направился ко мне с какой-то коробкой в руках.

— Привет, — поздоровался я.

— Ага, привет, — тоже поднял руку Тоцука, немного смущённо.

— А как же тренировка?

— Да ничего. Я просто подумал, что самое время перекусить, — сказал он, показывая мне коробку с бенто.

Неловко как-то, что из-за меня он тренировку прервал… И не поленился подойти, чтобы пообедать вместе… Блин, я даже не замечаю, как этапы проскакиваю… Такими темпами выход на «Love Stage!! [7]» – лишь вопрос времени…

Я подвинулся, освобождая место. Тоцука вежливо поблагодарил и сел рядом. Ха-ха-ха! Полюбуйтесь на мою великолепную технику! Освобождая место человеку, можно усадить его, куда хочешь!

Тоцука принялся опустошать свою коробку. Я глянул на корт и увидел, что остальные тоже прервались перекусить.

— Вы теперь все вместе тренируетесь, да?

— Угу, скоро турнир для новичков, так что я всех позвал… Кстати, Хачиман, не хочешь потренироваться с нами? Если начнёшь сейчас, сможешь поучаствовать в летнем турнире! — шутливо спросил Тоцука, сжимая и разжимая кулаки.

Бог мой, что за дела? До чего же мило. Господи, подари мне это дитя по имени Тоцука. Я почти уже принадлежу ему.

— Хм-м… Зависит от того, как часто у вас тренировки…

— Слушай, ты ведь не всерьёз, да? — наклонился ко мне Тоцука, вглядываясь в моё лицо.

Его волосы мягко зашуршали. Глаза озорно блестели из-под чёлки, а улыбка казалась до невозможности притягательной.

— Ага, просто шучу.

— Я знаю, — демонстративно понурился Тоцука.

Мы дружно улыбнулись. Прекрасно зная, что я на такое не пойду, мы спокойно могли об этом шутить… Хотя когда он меня в первый раз пригласил, я задумался всерьёз!

— Слушай, а из тебя получился отличный президент, правда?

— Кажется, от такого я ещё далёк, — фыркнул он, смущённо улыбаясь.

Должно быть, в этих скромных словах есть доля истины. Но всё же за время своего президентства он упорно тренировался, пусть и в одиночку. Думаю, это сказало ребятам куда больше, чем можно было бы сказать словами.

Таким и должен быть президент клуба. Сдаётся мне, кое-какому другому президенту стоило бы кое-чему у него поучиться… Хотя она и так умеет поддерживать баланс…

Слова «президент клуба» мне вдруг кое-что напомнили.

Собственно, изначально я собирался попробовать разобраться в мыслях Хаямы, расспросив Тоцуку. Но совершенно о том забыл из-за своих непристойных мыслей и вмешательства Заимокузы…

Кроме того, Тоцука мне интересен… Ну, то есть в плане того, какой класс он выбрал.

— Слушай, Тоцука, а ты какое направление выбрал? Естественнонаучное или гуманитарное?

На лице Тоцуки появилось странное выражение, словно у прыгающего по лугу Бэмби.

— Редко когда от тебя подобный вопрос услышишь, Хачиман.

— Правда? — удивился я.

— Угу, — кивнул Тоцука без смущения и раздумий. — Чувствуется, что ты расспрашиваешь с какой-то целью.

А, вот оно что. Ну, если так ставить вопрос, то да.

Сколько раз за прожитые годы я находил причины и отговорки, чтобы не общаться с окружающими. Собственно, если у меня не было весомой причины для разговора, я и не разговаривал. Просто не мог заговорить так свободно, как хотелось бы. Иначе говоря, одиночки – это люди с обострённым чувством цели.

— А что насчёт тебя, Хачиман? — тем временем задал мне встречный вопрос Тоцука.

— Я пойду на гуманитарное.

За такой ответ вопросом на вопрос его следовало бы отправить в комнату для нотаций [8].Но видя, как он наклоняет голову и смотрит на меня большими глазами, я только и мог, что просто ответить. Комачи или Ишшики я бы обязательно сначала нотацию прочитал. Блин, я же просто учу их! Я самый-самый добрый!

Тоцука положил палочки и задумчиво поднял взгляд к небу. Холодный ветер ерошил и трепал его волосы.

— Понятно… Может, я тоже пойду…

— О да!.. А ты уверен, что стоит так легко решать?

Я живо представил себе, как Тоцука со смущённым жестом говорит мне «Мы ведь подходим друг другу, правда?», и сердце готово было уже станцевать на бис [9]. Но кое-как сумел удержать себя в руках.

— Тебе, наверно, стоит как следует всё обдумать… Хотя если в итоге мы окажемся вместе, я совсем не против, — добавил я, слегка кашлянув.

Тоцука свёл вместе указательные пальцы и посмотрел на меня. Слушай, когда ты на меня так смотришь, меня так и тянет сказать «да к чёрту всё, давай будем вместе до могилы!».

— Да я, в общем-то, уже обдумывал… Просто там, куда я хочу пойти, можно и по гуманитарным предметам экзамены сдавать.

— А. Ну да, выбирать действительно можно.

С такой системой в самом деле не так уже важно, что ты решил. Когда можно вместо традиционного выбора факультета выбрать экзамены, которые будешь сдавать.

Обычно в частных гуманитарных университетах нужно сдавать английский, современный японский и социальные науки. В естественнонаучных – английский, математику и естественнонаучные предметы.

Но в последнее время можно самому выбирать одну или другую систему в зависимости от университета и факультета. Есть немало случаев, когда можно сдавать математику и естественные науки, поступая на гуманитарный факультет. Более того, когда дело касается государственных университетов, многие их них навязывают дополнительную программу помимо обычных пяти предметов и семи курсов, тут уже всё учить надо.

В общем, если ты уже знаешь, куда будешь поступать, выбор между гуманитарным и естественнонаучным направлениями несложен. С другой стороны, поступать можно много куда. С этой точки зрения вычислить выбор Хаямы крайне непросто.

— Тоцука, а куда ты поступать собираешься?

— М-м… Думаю, в Токорозаву или на спортивный факультет Васеда.

— А-а, вот куда, значит?

Этот университет я знаю. Известное заведение, вот только если поступить туда, будешь четыре года слушать ветер и жрать из Дзюмагноку Мандзю…[10] «С тобой говорит ветер» – их рекламный слоган. О префектуре Сантамо даже говорить страшно…

Впрочем, если Тоцука готов отправиться в такую даль, чтобы заниматься любимым делом – это впечатляет. Я бы лично предпочёл не покидать Чибу, а ещё лучше – линию Собу.

— Решил идти в спортивный университет, потому что занимаешься теннисом?

Раз экзамены всё равно сдавать, значит, надо выбирать место, отвечающее твоим увлечениям. А значит, есть смысл взглянуть на всё и с этой стороны.

— М-м, не совсем, — смущённо почесал щёку Тоцука. — Просто я долго увлекаюсь теннисом, вот и решил выбрать что-то связанное со спортом…

— Понятно… А как насчёт рекомендаций?

Он уже долго занимается теннисом, должно же быть за это хоть какое-то вознаграждение. Выкладываться в клубе и при этом напряжённо учиться – задачка не из простых. К тому же, университет, в который собрался Тоцука, довольно популярен. А это значит, что даже если он сейчас уйдёт из клуба и наляжет на учёбу, разрыв между ним и теми, кто пашет с самого начала, останется огромен. С моей точки зрения можно было бы и что-нибудь попроще выбрать.

— Ха-ха-ха, не думаю, что с нашей школой что-нибудь получится, — весело засмеялся Тоцука, уже обдумавший все плюсы и минусы рекомендаций. — Кроме того, даже если я получу рекомендацию, далеко не факт, что довольно известный университет примет её в расчёт.

— Вот как, значит?..

В общем-то да, сильных клубов в нашей школе я и не припомню. Разве что семпай из клуба дзюдо вспоминается, с которым я летом повстречался [11].Вроде бы он поступил в университет по рекомендации, но кажется, я даже не спрашивал, в какой именно. Собственно, не припомню даже, чтобы я имя его спрашивал. Плюс к тому у него в университете были большие проблемы, так что за безусловную полезность рекомендаций я не поручусь.

Думаю, лучше всего просто сдать экзамены и поступить с первой попытки.

Тоцука дожевал креветку в тесте и ударил кулаком по колену:

— А. Кажется, талантливые ребята из известных школ могут поступить без экзаменов, просто пройдя отбор. Можно и напрямую заявку подать.

— Отбор… Что-то это мне напоминает.

Ага, помню, если три раза выиграть в карты, твоё желание исполнится, и ты станешь Вечной Девой… нет, стоп, это же Селектор [12]. В общем, процесс отбора – это когда ты сдаёшь какой-то специальный экзамен.

— Верно, верно, — кивнул Тоцука. Но тут же начал мрачнеть. — Но так поступают обычно те, кто занимается спортом профессионально или имеет шанс попасть в команду на Олимпийские игры… В нашей школе разве что Хаяма смог бы так поступить.

— …Он такой крутой, да?

— Да я просто для примера. Уверен, в самом деле там всё ещё сложнее.

Тоцука щёлкнул языком и посмотрел на спортплощадку, где после уроков тренируется футбольный клуб.

— Хаяме проще будет подать заявку напрямую, чем получать рекомендацию от школы. Он ведь ещё и собрания президентов клубов координирует.

Заявка напрямую, то есть через сайт университета, а не через школу, да? Тоже вариант. И в таком случае выбор между гуманитарным и естественнонаучным направлениями играет ещё меньшую роль.

— Да, Хаяма крут… — высказал я вполне очевидное и естественное мнение.

— Угу. Он всё умеет. И он славный.

Я думал, что много знаю о качествах Хаямы, но никогда не рассматривал его с точки зрения клубов. А Тоцука, сам будучи президентом спортивного клуба, видел его именно с этой стороны.

Тоцука вдруг сжал в руке палочки и напряжённо улыбнулся:

— Да, круто… как и тот слух.

— Вот ты о чём…

Ну да, следовало ожидать, что слух и до Тоцуки доберётся.

— Я сильно удивился, когда услышал. Я-то был уверен, что Хаяме нравится Миура. Как-то летом мы об этом говорили…

Всё верно, тогда, в деревне Чиба, Тоцука тоже был с нами. И слышал названную Хаямой букву. Имя Миуры именно с «Ю» и начинается.

Но Тобе на физкультуре такого даже не предположил. Если учесть, что он входит в компанию Хаямы и видит всё своими глазами, такого бы он не пропустил. А значит, предположение ошибочно.

…Так к кому же относится эта буква?

— Хачиман, что такое?

Только когда Тоцука окликнул меня, я заметил, что сильно морщу лоб. Я подвигал бровями и постарался расслабить физиономию:

— Нет, просто размышлял, чья же это буква. Людей с именами на "Ю" много…

Может, не «Ю», а «Ё»? Ёшитеру Заимокуза, к примеру? Или «Я», тёмная лошадка Ямато? А если добавить буковку к имени Ишшики, получится Вайроха «взяточница» Ишшики… Нет, тут не «Ю» добавлять надо, а вообще «В»… Тут я напрягся и вышвырнул все эти дурацкие мысли из головы.

Пока мы трепались, прозвучал уже звонок, сигнализирующий о конце большой перемены. Надо вернуться в класс, пока звонок на урок не зазвенел. Чёрт, даже доесть не успел. Я поспешно затолкал в рот остатки плюшки и пропихнул их дальше глотком MAX Coffee. А Тоцука вообще мало ест, он давно уже закончил обедать и теперь легко вскочил на ноги.

— Ребята, пора! — закричал он, повернувшись к кортам. — Встретимся после уроков!

Теннисисты в ответ махнули ему ракетками, Тоцука тоже помахал рукой. Я ошарашенно смотрел на него. Как бы это сказать… Нечасто увидишь Тоцуку таким энергичным и деятельным.

— Мне так не идёт? — смущённо посмотрел он на меня, вспомнив, что я ещё здесь.

— Э-э, да нет, напротив, ну…

Я замялся, и не только от удивления. Просто выглядел он очень уж обаятельно. Именно таким он особенно тронул моё сердце.

— Просто, ну, я даже не знаю, ты как-то очень по-президентски выглядел, вот я и удивился, — кое-как выдавил я, не в силах облечь обуревающие меня чувства в слова.

— Ты ещё много чего не знаешь, Хачиман, — хохотнул Тоцука.

— Да, и правда много чего.

Глядя на его улыбку, я и сам улыбнулся. Тоцука вдруг посмотрел на небо и начал загибать пальцы, считая.

— Так, насчёт теннисного клуба, насчёт спортивной рекомендации…

— Угу, спасибо, что рассказал, — вставил я.

— И ещё… О выборе Хаямы и о слухах, — загнул он ещё два пальца.

По двум последним пунктам мне просто нечего было сказать. Я в самом деле ничего не знаю о том, что же выбрал Хаяма. Даже расспросы Тоцуки и Заимокузы информации мне не добавили. Что же до слуха, я притворился, что его вообще не существует.

Повисло молчание. Слышны были лишь свист холодного ветра и отдалённый гул голосов из школьного здания.

Тоцука вдохнул зимнего воздуха и загнул последний палец, сжимая руку в кулак:

— И… и обо мне, пожалуй, тоже.

Я почему-то ощутил какое-то странное удовлетворение.

Тоцука поправил взъерошенные ветром волосы и выпятил грудь. Я впервые видел его таким. Это был незнакомый мне Тоцука.

— Я справляюсь, видишь?.. Хоть на меня не всегда можно положиться, — со смущённой улыбкой добавил он.

Это был жест Сайки Тоцуки, которого, как мне раньше казалось, я знал.

Вот почему, пожалуй, я впервые по-настоящему увидел парня по имени Сайка Тоцука. Не больше и не меньше. Но это ещё не значит, что я всё о нём узнал.

Но именно потому я и хотел знать больше.

— …Нет, ты неправ. Даже я полагаюсь на тебя. Я всё ещё не совсем понимаю, но… но, пожалуй, я положусь на тебя, — сказал я.

Поднялся на ноги и шагнул к Тоцуке.

Несмотря на смущение, Тоцука уверенно кивнул.

Я подумал, что Тоцука всё это время ждал меня, ждал, что я подойду к нему, как сейчас.

На этом пути мы постепенно снимали маски и наконец впервые смогли встать лицом к лицу.

Бывает, что мы сразу не замечаем друг друга, остаёмся друг к другу безразличны, и это позволяет нам безбоязненно ругать друг друга. Бывают и отношения, которые спокойно и лениво мало-помалу уходят, словно вода, утекающая сквозь пальцы.

Тоцука не ангел… может, дьявол? Или архангел… Нет, падший ангел?

Кем бы он ни был, Тоцука есть Тоцука.

--------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Pokemon»

[2] Девушки, которые в условиях значительного преобладания парней в компании начинают строить из себя принцесс

[3] Неподтверждённая теория о возможном перерождении стволовых клеток под воздействием слабой кислоты («поцелуй принца») или других реактивов

[4] Отсылка к сериалу «Kamen Rider»

[5] Отсылка к «Trotting Hamtaro»

[6] Отсылка на детскую книжку Хелен Баннерман «История маленького чёрного Самбо»

[7] Яойная манга

[8] Отсылка к AKB48

[9] Песня «Kokoro Odoru» группы «nobodyknows+»

[10] Сеть магазинов, торгующих мандзю, пирожками с бобовой пастой

[11] Том 7.5, если кто забыл

[12] «Selector Infected Wixoss»

Прошло ещё несколько дней, но кроме пустой болтовни одноклассников я так и не услышал ничего путного о выборе Хаямы.

Его компания вела себя так же, как и раньше. Миура, да и Тобе, пожалуй, держались немного в стороне, но и не отдалялись чересчур. Они не игнорировали Хаяму, но и не лезли к нему.

Осталось не так много времени на то, чтобы разобраться с просьбой Миуры.

Крайний срок сдачи анкеты – конец месяца, сразу после марафона. До того надо узнать, что же в своей анкете написал Хаяма.

Единственное, что я знал сейчас – что сам Хаяма никому и ничего на эту тему не говорит. Вот так. Единственное что мне осталось – собирать информацию и строить предположения.

Этим я и занимался в последние дни, всё время помня о приближающемся дедлайне.

Изучив ситуацию в классе, я вышел в коридор. Ситуация пребывала в стазисе. Юигахама бодро трепалась с Хаямой и остальными, стараясь хоть что-то разузнать за краткий промежуток времени от окончания уроков до ухода в клуб.

Значит, не будет никаких проблем, если я отправлюсь в клуб один. И я двинулся по пустому коридору, ведущему в спецкорпус.

Впереди вдруг обнаружилась Хирацука, поманившая меня к себе:

— В клуб идёшь?

— Ну да.

— Понятно. Очень кстати. Я как раз тоже туда собралась.

Она показала в направлении спецкорпуса и зашагала вперёд, словно приглашая меня. Похоже, она хотела по дороге о чём-то поговорить.

Если она собралась в наш клуб, надо полагать, хочет поговорить о работе… Приятного мало, но резона противиться нет. Я послушно двинулся следом.

— Ты завтра после уроков свободен?

— Насколько я знаю, да.

По правде говоря, дел у меня действительно не было. Надо бы, конечно, разобраться с просьбой Миуры, но с ней я сейчас всё равно ничего сделать не могу.

Если честно, я в тупике.

Я уже успел попробовать подслушивание разговоров (классифицируется как преследование), слежку за Хаямой (классифицируется как преследование), поиск подходящего момента, чтобы оказаться с ним наедине (классифицируется как преследование), и всё впустую (классифицируется как страйк). Учитывая крайний срок сдачи анкет, поражение теперь лишь вопрос времени. Ещё три аута, и игра окончена.

Хирацука, то ли удовлетворённая моим ответом, то ли заранее знавшая, что у меня нет никаких планов, продолжила без особого интереса:

— Завтра у нас будут консультации для поступающих, но рабочих рук не хватает… А школьный совет сильно занят.

Ну и ну. Я-то думал, что Ишшики дурью мается, а она, оказывается, работает.

— …И потому Ишшики выдвинула предложение. Она хочет, чтобы ты помог совету.

Ирохасу заказала меня [1]? Вообще-то, «работа» – это не то слово, которое может вызвать у меня прилив энтузиазма…

— А почему она через вас обращается?..

Ишшики не раз уже у нас в клубе дурака валяла, могла бы и сама попросить.

— Потому что это официальная просьба школьного совета, — кивнула Хирацука. — Что ж, она явно растёт, раз спрашивает разрешения у куратора. Не знаю, что именно ей надо, но когда речь идёт о свободных трудовых ресурсах, которые можно задействовать без проблем, вы подходите как нельзя лучше. Вполне логичное решение.

Кажется, у неё довольно специфические представления насчёт роста Ишшики… Нет, за этим планом стоит именно Ишшики. Она задействовала учителя, и отказаться мы не можем. Хотя, если она и сама вкалывает, не помешает немного ей помочь.

— Ну, если этим и ограничится, я не возражаю… А что это за консультации?

— Ну, если вкратце, насчёт стратегии сдачи экзаменов. Типа встречи с выпускниками, на которой ты можешь их поспрашивать.

— А не рановато ли нам начинать к экзаменам готовиться? Почему именно сейчас?..

— Мы же на классном часе это обсудили, — возмутилась Хирацука.

…Хм, что-то такое и правда было. Должно быть, я просто не обратил внимания… Ха-ха… Я натянул на физиономию кривую улыбку.

Хирацука не стала развивать тему, лишь коротко вздохнула:

— Потому что наша школа предлагает международную гуманитарную программу. Есть те, кто собирается учиться дальше за границей. Им надо начинать готовиться как можно раньше, гораздо раньше, чем в обычных школах.

— Учиться за границей…

Ну да, будущая карьера вовсе не обязана ограничиваться одной страной. Я никогда о таком не задумывался, потому что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но определённо есть и те, кто хочет продолжить образование за океаном. И наша школа предоставляет такой курс обучения. С ним поездка за границу становится вполне реальной.

Обучение за рубежом, да?.. Потрясающе… Я как-то ездил на экскурсию за границу, но жить там у меня и мысли не было.

Во всяком случае, с бухты-барахты такие решения не принимают. А значит те, кто собрался учиться за границей, всё уже давно решили.

— Наверно, много кто уже решил, да? Я слышал, что кое-кто уже сдал свои анкеты…

— Нет, совсем мало. Мы назначили крайний срок на конец месяца. Опять все будут сдавать в последний момент… Хотя Хаяма уже сдал.

— Да что вы говорите…

Очень кстати, что она сама назвала его имя. Осталось выстроить разговор так, чтобы можно было задать нужный вопрос.

Но Хирацука искоса бросила на меня взгляд:

— От меня ты ничего не узнаешь, потому что это приватная информация.

— Д-д-да я и не собирался…

— Впрочем, могу понять. Всем любопытно, что же выбрали остальные. Вдобавок, это интересная тема, которую можно мусолить до самых экзаменов. — Хирацука ностальгично улыбнулась, словно вспоминая прошлое. — Ребята вроде Хаямы или Юкиноситы всегда в центре внимания, даже среди учителей. Тут же дело касается школьных достижений.

— Хм, от них многого ждут, да?..

— У тебя тоже отличные оценки по гуманитарным предметам… Но разница во внимании удручает, — недовольно надулась Хирацука.

Ничего не попишешь. Благосклонностью у учителей я никогда не пользовался. И потому, несмотря на высокие оценки на экзаменах, в моём табеле всегда словно чего-то не хватало. Мне никогда не понять, почему учителя предпочитают шумных сопляков…

Пока я погружался в неприятные воспоминания, Хирацука вдруг остановилась. Отбросила свои длинные волосы и посмотрела прямо на меня.

— А ты что собираешься делать?

— Пойду на гуманитарный, — тут же ответил я.

— Нет, нет, после того, — тряхнула она головой.

— Стану домохозяйкой.

Едва договорив, я ощутил, что меня стукнули по голове. Хирацука подбоченилась и пристально посмотрела на меня. В этом взгляде не чувствовалось обычной властности, сейчас она больше смахивала на старшую сестру, и мне стало немного неспокойно.

— Взгляни в лицо реальности, — вздохнула она.

Д-да я и не бегу от реальности, я просто следую своим мечтам… Но под пристальным взглядом Хирацуки сказать это вслух было бы немножко слишком.

Я почесал щёку, отводя взгляд:

— Я ещё не решил. Особых предпочтений у меня нет. Исследованиями заниматься не хочу, так что выберу гуманитарный курс, а там видно будет.

— Неужели ты ничем не интересуешься?

— Это уже называется хобби. А заниматься хобби ради заработка мне неприятно.

«Жизнь тяжела!» По крайней мере, так утверждают рекламщики «Jinsei» [2]. И они не соврали, в том ранобе жизнь чертовски тяжела.

— …Очень на тебя похоже, Хикигая. Что ж, в чём-то ты прав. Как правило, будущее отнюдь не определяется полученным образованием. — Хирацука скрестила руки и посмотрела в окно. — Есть те, кто уходит в писательство, закончив технический университет. Есть те, кто идёт в индустрию развлечений с дипломом социолога. Есть те, кто идут на лингвистические факультеты, учат языки, а потом колесят по миру. Закончившие юридический совсем не обязательно становятся адвокатами или прокурорами. Я и сама, кстати, отнюдь не педагогический кончала. Во всяком случае, врачами, адвокатами и учёными дело не ограничивается…

— Угу. Есть ещё фармацевты… — добавил я.

Хирацука кивнула.

Что будущая работа может вообще не иметь никакой связи с полученным образованием – очевидный факт. Вон, на моего папашу посмотрите. Выучился по какой-то непонятной специальности, а теперь занимается какой-то непонятной работой. Стоп, тут же связь самая прямая…

В наше время разница между гуманитариями и технарями очевидна, но говорят, что стоит обратить внимание на междисциплинарные перспективы. Даже компании идут на определённый риск, рассчитывая на другую систему подготовки человеческих ресурсов.

В общем-то, главную роль играют квалификация и личные навыки. К примеру, умение общаться и умение общаться, а ещё умение общаться. Эти умения общаться считаются абсолютно необходимыми. Блин, даже думать о поиске работы не хочу.

— Но как учитель я должна тебе кое-что сказать, — похлопала меня по плечу Хирацука. — Совсем не обязательно окончательно решать насчёт своего будущего прямо сейчас. Ты всегда можешь сменить университет, перейти на другой факультет или даже подождать, пока сможешь поступить в университет получше. И профессию тоже можно поменять. Тебе просто предоставляется одна из возможностей.

— Ясно.

Уверен, есть много возможностей выбрать свой путь в жизни. И неважно, учёба это в университете или выбор профессии. Иначе говоря, брак – это тоже одна из возможностей, так ведь?! Пусть даже я не уверен в её реальности! Ни для меня, ни для Хирацуки!

Но по сути это лишь возможность выбрать ещё раз. И никто не даст гарантий, что так ты сможешь исправить свои прошлые ошибки. Можно ошибиться ещё раз, и тебе станет ещё больнее.

— Но хорошо ли, если твой первый выбор окажется ошибкой? — спросил я.

— Конечно, нет. Потому-то учителя и расширяют вам возможность выбора, — ответила Хирацука. — А заодно и сужают.

— А сужать возможность выбора – это нормально?

Хирацука задумалась:

— Разумеется, окончательный выбор остаётся за учеником. Мы можем только советовать. Так что вот мой тебе совет… избавься поскорее от своей мечты стать домохозяйкой.

Вот так, просто взяла и выбросила мечту в окно… Мою мечту…

Тем временем мы уже прошли весь длинный коридор и подошли к лестнице. Я собрался было ступить на неё, но Хирацука развернулась в другом направлении. Похоже, в клуб она заходить не собиралась. Свою работу она уже выполнила – просьбу Ишшики передала.

Хирацука слегка махнула мне рукой и двинулась прочь. Я кивнул в ответ.

Но она вдруг остановилась и развернулась ко мне:

— …А ты не думал пойти на педагогический? Как ни странно, работа учителя прекрасно бы тебе подошла.

— Ни за что. Тогда пришлось бы мучиться с учениками вроде меня, — пожал я плечами.

— Не могу не согласиться, — усмехнулась Хирацука. — Один – ноль в твою пользу.

…Ещё бы вы не согласились, с вашими-то манерами совать нос в чужие дела.

Я ещё раз кивнул, глядя вслед Хирацуке.

× × ×

Открыв дверь, я сразу встретился взглядом с Юкиноситой.

Колени прикрыты пледом, в руках любимая книжка с кошкой на обложке, но взгляд прикован к двери.

Судя по всему, Юигахама ещё не пришла, так что Юкиносита была одна. Она улыбнулась мне:

— Добрый день.

— Угу.

Юкиносита захлопнула книжку, встала и принялась как обычно готовить чай. Включила чайник, достала две чашки и повернулась ко мне:

— Ты сегодня припозднился.

— Хирацука задержала. С просьбой.

— С просьбой? — озадаченно качнула она головой, засыпая чай в заварочный чайник.

— Сказала, что завтра у нас будут консультации для поступающих. И что школьному совету нужна помощь.

— Ясно. Школьному совету, значит… Хорошо, я завтра выкрою время.

— Угу, — машинально отреагировал я. — …Нет, погоди, я и один могу справиться.

Собственно, меня одного и просили помочь. Там наверняка грубая физическая сила нужна, столы-стулья таскать. Незачем грузить этим Юкиноситу с Юигахамой.

— Да я не против… — моментально и спокойно отреагировала Юкиносита. — Мне всё равно сейчас делать особо нечего.

— Это точно…

Я в тупике, но это не значит, что Юкиносита что-то может сделать сама. Стыдно, конечно, что я тут наобещал Миуре, но что сделано, то сделано. Если временно переключиться на что-то другое, можно немного расслабиться.

Мы молчали, глядя на зашумевший чайник. И когда он наконец закипел, дверь резко распахнулась.

— Приветики!

— Привет-привет!

Знакомые и характерные приветствия. Первой в комнату ворвалась Юигахама, следом вошла Эбина.

— Добрый день, Эбина.

— Привет, с самого Нового Года не виделись, да?

Юкиносита вежливо предложила Эбине стул. Та поблагодарила и села. Юкиносита начала готовить гостье чай, а я смотрел на Юигахаму и пытался понять, зачем она притащила эту девицу.

— Помнишь? — кивнула Юигахама. — Мы говорили, что надо поспрошать тех, кто может что-то знать о выборе Хаямы.

— Угу.

— Ну вот, я поговорила с Хиной, и мы решили, что нам стоит подумать над этим всем вместе. Да, Хина?

— Надеюсь, что окажусь полезна, — неуверенно кивнула Эбина.

Что ж, здравая мысль. Если речь идёт о взаимоотношениях Хаямы и Миуры, Эбина сравнительно близка к обоим. Ни я, ни даже Юкиносита сами расспросить её бы не могли, но с посредничеством Юигахамы всё может получиться.

И ещё один нюанс. Эбина прячется под маской яойщицы, но что именно под этой маской таится, мы не знаем. Даже если мы не получим прямого ответа, она может дать нам какую-нибудь подсказку.

Но сама Эбина выглядела довольно хмурой. Её очки запотели от переданного ей Юкиноситой чая.

— Что выбрал Хаяма, да?.. Сама я об этом ничего не слышала. И предполагать сложно, Хаято в обеих сферах хорош.

— Ну да, верно… — Юигахама тоже понурилась.

Именно так, его оценки не столь односторонни, как мои. По ним выбор не определишь.

Быть может, избегать того, что тебе не даётся, несколько пессимистично, но для меня такой вариант подходит идеально. Впрочем, это не значит, что то же справедливо для всех.

Подперев щёку рукой, я вздохнул.

Эбина продолжала размышлять. И кажется, что-то пришло ей в голову:

— Но он вроде бы что-то говорил насчёт выбора профессии.

— Что-что? Он в самом деле что-то такое говорил? — оживилась Юигахама.

— Давно уже, когда у нас была экскурсия на предполагаемое место работы, — кивнула Эбина. — Кажется, он что-то говорил то ли о средствах массовой информации, то ли о зарубежных инвестиционных группах…

— А, точно, — хлопнула в ладоши Юигахама. — Вроде бы и правда говорил.

Есть у меня чувство, что тогда он в самом деле что-то подобное сказал. Но нам это всё равно мало что даёт. Гуманитарное образование не даст преимущества при работе в СМИ, а инвестиционные группы не ограничиваются одной лишь промышленностью. Пытаться строить какие-то предположения на такой основе – пустая затея.

— Он мог просто так их упомянуть, из любопытства, — сказала Юкиносита, взявшись рукой за подбородок. — Слабовато для отправной точки.

Она совершенно права. Да и на экскурсии мы в итоге оказались в какой-то никак не связанной с этими направлениями IT-компании.

Но Эбина, похоже, и сама прекрасно это понимала.

— Ну да, я тоже так думаю. Просто… — Эбина вдруг замолчала. Её взгляд был устремлён куда-то в угол.

— Просто?.. — подстегнула её Юигахама.

Эбина покачала головой. — Просто в итоге все пошли в одно место, так что это мало чем нам поможет, — как-то неестественно пробормотала она.

— И правда, — кивнула Юигахама.

Но я кивать не спешил. Эти ли слова Эбина действительно собиралась сказать?

Юкиносита скрестила ноги и снова обратилась к Эбине.

— А ещё он что-нибудь говорил?

— Да что-то ничего важного не припоминаю. — Эбина задумчиво покачала головой и вдруг повернулась ко мне. — О, а может Хикитани может что-то сказать, он же в таких вещах мастак, верно?

— Что? Я? — машинально ткнул я себя пальцем в грудь, озадаченный таким неожиданным поворотом.

— Верно, Хикки любит наблю…

— Вот! — вскочила на ноги Эбина, прерывая Юигахаму. — Разговор взглядами, уникальный для геев! Даёшь Хая-Хачи!

— Да нет, ничего подобного… — пробормотал я. Что это, блин, за уникальный разговор взглядами? Мы что, ньютайпы [3]? Чёртова девица! Хватит корчить из себя яойщицу! — Избавь меня от подобных шуточек.

— А-ха-ха…

— Ха-а…

Юигахама натянуто улыбнулась. Юкиносита вздохнула и приложила руку к виску.

Эбина в своём обычном стиле гнусно хихикнула, но вдруг посерьёзнела и поправила очки. За их стёклами мне не было видно, куда устремлён её взгляд.

— …Впрочем, не берусь утверждать, что это только шутка, — тихо добавила она. Так тихо, что я даже подумал, что ослышался. Но переспросить не успел – Эбина подвинулась и наклонилась ко мне. — Хотя обсудить варианты Хая-Хачи я всегда готова!

— Ни за что…

— Какая жалость, — заявила она. — Ладно, мне пора. Юи, Юкиносита, всем пока. — Поднялась и направилась к выходу.

— Ага, спасибо!

— Если что-то узнаешь, мы будем рады, если сообщишь нам.

— Конечно. Пока, — помахала она рукой, скрываясь в коридоре.

— Видать, докопаться до правды будет непросто, — вздохнул я, глядя ей вслед.

— Пожалуй, — кивнула Юкиносита, потянувшись к уже остывшему чаю.

Юигахама тоже взяла свою чашку, другой рукой что-то набирая на мобильнике.

— …Я в туалет, скоро вернусь, — коротко сообщил я и выскочил в коридор.

Прошло совсем немного времени, далеко Эбина уйти не могла. Мне хотелось разузнать кое-какие детали, точнее, понять, что же она имела в виду.

Но самое главное, я чувствовал, что ей надо ещё кое-что мне сказать. Потому что я оказался единственным, с кем она не попрощалась. Конечно, она могла и просто забыть, но такое слишком смахивало бы на издевательство. Ведь если кто-то невидим, значит, он уже покойник. Как в «Another».

Разумеется, завернув за угол, я тут же увидел Эбину, обернувшуюся на звук моих шагов.

— Знаешь, по-моему это бесполезно, — сразу сказала она. Судя по голосу, она не сомневалась, что я пойду следом.

— Что именно?

— Твои ковыряния. Хаято не тот человек, который даст так просто обнаружить свою слабость.

Она остановилась, упёршись в меня холодным взглядом из-за очков. Этот холод резко отличался от её обычного выражения лица. А может, так проявлялась её истинная натура, которую мне довелось ощутить во время школьной поездки.

— …Да я и сам понимаю, — пожал я плечами, отводя взгляд. — Просто много чего наобещал Миуре, так что надо довести дело до конца.

— Угу…

Мы замолчали.

В коридоре кроме нас больше никого не было. В наступившей тишине слышно было лишь, как ветер стучится в окна.

Под гнётом этого неловкого молчания я наконец сообразил, что же мне хочется спросить у Эбины. Кашлянул и заговорил:

— Слушай, я вот что спросить хотел. А вы сами как к этому относитесь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, как бы дело ни повернулось, вряд ли у вас всё останется по-прежнему…

— Нет. — сразу же отрезала Эбина. — Хаято обязательно придумает, как обойти проблему. И Юмико, думаю, его поймёт. Сомневаюсь, что всё развалится лишь из-за смены класса.

При всей неопределённости её слов в голосе звучала глубокая убеждённость.

— Ясно. Всецело им доверяешь, да?

— Да не то чтобы… Я просто думаю, что Хаято ищет способ никого не задеть. Это не доверие, мне просто хочется, чтобы так всё и было. — Эбина улыбнулась и показала язык.

Пожалуй, в былые времена я бы ничего и не заподозрил. Просто решил бы, что такой уж он человек, Хаято Хаяма.

Но сейчас всё по-другому. Пусть её слова не слишком определённы, но чувствуется в них какой-то нехороший дискомфорт.

Вот почему я должен был задать ещё один вопрос:

— И что же заставляет тебя так думать?

— …В конце концов, именно этого от Хаято все и ждут.

Эбина снова улыбнулась, отводя взгляд. В этой улыбке не было ни грамма теплоты, лишь приподнятые уголки губ.

Мне нечего было ответить. После короткой паузы она отступила на шаг и подняла руку:

— Ладно, я домой.

— Угу… — выдавил я, провожая её взглядом.

Ответа у меня по-прежнему не было. Но что-то тут было не так. Пытаясь сообразить, что же именно, я направился обратно в клуб.

За окном было зимнее небо. Тёмное, туманное зимнее небо с примесью индиго и багрянца.

Придёт время, и оно почернеет. Бездумно, естественно, не обманывая ничьих ожиданий.

× × ×

После Эбины никто больше к нам не приходил. Время истекло, и я направился домой.

На мои слова «я дома» никто не ответил. Родители, корпоративные рабы, вечно допоздна торчат на работе. А Комачи либо на подготовительных курсах, либо в своей комнате.

Поднявшись по лестнице, я вошёл в тёмную гостиную и щёлкнул выключателем.

В залившем пустую комнату свете вдруг обнаружилась человеческая фигура.

— Ой! Блин…

При ближайшем рассмотрении это оказалась Комачи, сидящая за столом, подперев щёку рукой.

— …А, братик. Добро пожаловать домой, — ухмыльнулась она, повернувшись на мой испуганный возглас.

— У-угу, я дома…

Я швырнул куртку и сумку на диван и врубил обогреватель. Комачи явно тут долго сидела в оцепенении, потому что комната совсем выстыла.

— Что такое, Комачи? — поинтересовался я, плюхаясь на диван.

Сестрёнка смущённо улыбнулась и распласталась на столе.

— Ничего. Просто я больше не могу… — всхлипнула она, хватаясь за голову. — У-у-у… Когда завалю экзамены, покачусь вниз по наклонной… А соседи хихикать будут, мол, слышали об этих затворниках Хикигая? Два сапога пара, хе-хе-хе… Мне никогда больше не жить нормальной жизнью!

— Да я, вообще-то, не затворник…

Не обращая на мои слова внимания, Комачи взъерошила волосы и снова повалилась на стол.

О боже, опять она… Та же депрессия, что и на Новый год.

Бывает. Кто-то переживает насчёт замужества, кто-то насчёт беременности, а Комачи насчёт экзаменов.

Хорошо, что я в общих чертах знаю, что ей помогает.

— Как насчёт прерваться? Например, подумать о чём-нибудь весёлом, — сказал я, следуя руководству для старших братьев. Но ответа не последовало. Странно, обычно она сразу реагирует…

Я развернулся к Комачи. Она, по-прежнему лёжа на столе, слегка надулась, руки сжались в кулаки.

— Не могу я веселиться…

В её голосе не осталось и намёка на шутку. А мрачный вид навевал воспоминания о её раннем детстве.

— Что-то случилось?

— Ничего, — коротко отрезала она. Но чувствовалось, что ей хочется сказать что-то ещё.

Я молча ждал продолжения. Прошла почти минута. В тишине лишь тикали часы на стене да шумели машины за окном.

Наконец Комачи устало вздохнула.

— Понимаешь, просто… Когда я делаю перерыв, когда ложусь спать, когда ем, я начинаю переживать, сделала ли я то, закончила ли это… — Она не смотрела на меня, уставившись на свои сжатые кулаки. — Ну там, если я провалюсь… Что мне тогда делать? Как-то так.

Её кулаки сжались ещё сильнее. Я неспешно заговорил, стараясь её успокоить:

— Не стоит об этом переживать. В конце концов, ты уже сдавала экзамены в частную школу.

— Не очень-то я в неё и хотела.

Комачи отвернулась. Я не видел больше выражения её лица, слышал лишь отрывистые фразы.

— Глупо платить за школу, куда не хочешь ходить… И папу жалко будет…

Родители оба работают, так что мы можем себе кое-что позволить. Честно говоря, я думал, что деньги на частную школу уже отложены. Но судя по всему, Комачи не о них говорит.

Так она за отца переживает, да? Обычно Комачи его игнорирует, но в такие моменты всё-таки вспоминает.

Конечно, нельзя сказать, что она от души ненавидит папашу.

Но когда её вот так загоняют в угол, обычно скрытая натура начинает пробиваться наружу.

— И я не хочу услышать, что я провалилась.

Её голос дрожал.

Комачи – весёлая и умная младшая сестрёнка, всегда с улыбкой на лице. Она работает по дому и даже, конечно, присматривает за своим старшим братиком. Не сомневаюсь, что в школе она столь же энергична.

Но во время зимних каникул она определённо отдалилась от друзей. Под давлением человеческих отношений и трений, которые я не могу понять.

Чем более ты обычно энергичен, тем заметнее, когда эта энергия уходит. Частные школы уже объявили результаты экзаменов, и конечно же, в школьных разговорах эта тема всплывает. Самые тривиальные в другое время реплики вдруг становятся острыми шипами, которые больно ранят в самое сердце.

Вот почему так и тянет держаться подальше от других. И от реальности.

Комачи замолчала, и я услышал тихий вздох, смахивающий на всхлип.

Поднявшись с дивана, я сел за стол напротив неё.

— Ну да, экзамены в старшую школу – дело важное. Если сдашь, обязательно отдалишься от друзей по средней школе. Трудно будет с ними общаться.

— Угу… — пробормотала Комачи. Судя по тону, она не до конца всё поняла.

Может, ей уже что-то такое говорили. В школе, на подготовительных курсах, а то и наши родители. Но я всё равно продолжил.

— Но экзамены в университет куда важнее. А поиск работы важнее них. С каждым этапом друзей будет становиться всё меньше. И в конце концов, если ты через всё это пройдёшь, их не останется вообще.

— У-угу…

В её голосе прозвучало замешательство. На которое я ответил со всей своей уверенностью:

— Но это и прекрасно.

Комачи вскинула голову. Её мокрые глаза удивлённо блеснули. Она так напомнила себя в раннем детстве, что на моё лицо сама собой скользнула улыбка.

— Смотри на это с другой стороны. Если ты пройдёшь все испытания, всё замечательно. Это как этап плейофф в бейсболе. Закончить престижную старшую школу или университет всё равно что выиграть регулярное первенство. Тебя будут считать фаворитом, но на самом деле ничего ещё не решено.

Однажды чемпионом стала команда, занявшая в регулярном сезоне далёкое от первого место. Всякое бывает. Ты проигрываешь, а вышедший на замену игрок вдруг дарит тебе мяч. Ни в жизни, ни в бейсболе нет заранее прописанного сценария.

Увы, всё моё воодушевление не вызвало никакого отклика у Комачи, явно совсем не интересующейся бейсболом. Она молча смотрела на меня.

Так, датчик старшего братика подсказывает мне, что она совсем не это хотела услышать.

Я в растерянности поскрёб в затылке и решил сказать первое, что придёт в голову:

— Ну, понимаешь… Если уж на то пошло, я что-нибудь придумаю.

— Братик…

— Что один иждивенец, что два, разница невелика. Родителей я уговорю.

— Ты должен был сказать, что пойдёшь работать… — улыбнулась Комачи, вытирая глаза.

— Это на самый крайний случай… Может, из моих уст это звучит странно, но твой братик чертовски великолепен. Я много чего могу… Так что расслабься и не переживай. — Я протянул руку и погладил Комачи по голове, а затем взъерошил ей волосы.

— Слушай братик. Когда я на тебя смотрю… — Комачи вдруг замолчала. Положила свою руку на мою и посмотрела на меня всё ещё влажными глазами. А затем устало вздохнула. — Я начинаю думать, что так переживать и правда глупо. — И скинула мою руку.

— …Ну и молодец.

Чёрт бы тебя побрал, сестрёнка… Вот что я получаю в ответ на свою доброту… Но это и делает её такой милой, так ведь? М-м, правда, братик хотел бы, чтобы она была милой немножко по-другому…

— Агрх, ладно, хватит. Пора за учёбу.

Вернувшаяся в своё обычное состояние Комачи поднялась из-за стола и направилась к выходу. Но у самой двери вдруг остановилась. Пробормотала «Спасибо», быстро выскочила и захлопнула дверь.

Её шаги по лестнице прозвучали куда бодрее обычного.

× × ×

На следующий день после уроков мы с Юкиноситой и Юигахамой подошли к конференц-залу.

Как попросила вчера Хирацука, нам предстояло помочь школьному совету подготовить помещение для консультаций перед экзаменами. Точнее, просила она конкретно меня, но девушки решили, что им всё равно делать нечего и что втроём мы быстрее справимся.

Последний раз я тут появлялся во время школьного фестиваля. А, да, ещё во время подготовки к фестивалю спортивному.

Взявшись за ручку двери, я убедился, что конференц-зал уже открыт. Надо полагать, Ишшики и остальные ребята из школьного совета уже здесь. На мой стук в дверь безразличный голос ответил «входи-и-и-те». Распахнув дверь, я увидел обернувшуюся ко мне Ишшики.

— А, семпай!

Она подбежала ко мне и схватила за рукав, словно говоря «не тормози». Но увидела стоящих за моей спиной девушек и медленно поклонилась:

— О, спасибо, что пришли.

— Приветики, Ироха! — бодро ответила Юигахама.

— И что нам надо делать? — Юкиносита заглянула в конференц-зал.

Я тоже бросил туда взгляд. Комната всё ещё находилась в исходном состоянии – столы составлены в узкий и длинный прямоугольник, вдоль них расставлены стулья.

— Мебель переставить надо. Да, школьный совет тоже будет помогать.

— Хм, кажется, это надолго, — прокомментировал я ситуацию.

— Ну да, — понурилась Ишшики. — И это тоже, оказывается, входит в задачи школьного совета… Сплошняком тяжёлая работа…

— На то и школьный совет…

— Никогда раньше о таком не слышала… Когда кое-кто уламывал меня стать президентом, он ничего про это не говорил… — Ишшики искоса глянула на меня.

— Не ной… Впрочем, раз ты так ноешь, значит, действительно работаешь.

— …Н-ну, работа есть работа, в конце концов, — поёжилась Ишшики, отводя взгляд. Кашлянула и тряхнула бумагами, которые держала в руках. — Л-ладно! Переставьте стулья и столы! Нам нужно организовать шесть отдельных мест. Семпай, вы с вице-президентом будете столы таскать.

Так точно, кивнул я, показывая ей победный жест. Ишшики ответила тем же и перевела взгляд на Юкиноситу с Юигахамой.

— Девочки, а вы тогда займитесь стульями. На каждое место надо один стул для консультанта и два для учеников. А когда закончите, пожалуйста, приготовьте для консультантов чай.

Она раздавала указания, глядя в распечатку в руках. На удивление хорошо уже с работой освоилась. Секретарь школьного совета, девушка с косичками, слушала и кивала.

Но кое-кто озадаченно качнул головой. Конечно же, Юигахама.

— Суль… Мыши [4]?.

— Мыши тут не причём, знаешь ли…

Ни Ньянта, ни Хамтаро, ни Эбизо, ни Кукузо. Но пока я соображал, как лучше всё ей объяснить, вперёд шагнула Юкиносита.

— Консультант – это человек, который даёт советы и помогает выбрать профессию. Сюда придут люди объяснять и давать советы.

— Верно, — добавила Ишшики. — Кроме учителей мы пригласили недавних выпускников и ребят из выпускного класса, которые получили рекомендации.

— Выпускников… — Нахмурилась Юкиносита.

Вот-вот. Кажется, мы подумали об одном и том же. Во мне очередной раз проснулись нехорошие предчувствия.

— Ладно, я пойду за консультантами. Об остальном позаботится вице-президент, — сообщила Ишшики, направляясь к двери.

Мы под руководством вице-президента занялись подготовкой зала.

Когда я вместе с ним тащил стол, он виновато на меня посмотрел.

— Извини, вы здорово нас выручили. Мы просто хотели, чтобы нам помогли подготовить зал.

— Да всё путём. Всегда лучше готовиться заранее.

При подготовке рождественского мероприятия из-за отсутствия нормального плана работы мы прошли через настоящий ад. Сейчас всё получается куда лучше. То ли из-за мотивации  Ишшики, то ли школьный совет получше сработался, то ли у нас с Юкиноситой и Юигахамой отношения наладились.

Сложно сказать, что конкретно всему причиной, но пока мы можем вот так вот вместе разгребать тяжести, мы можем изменить и своё бытие.

Мы расставили по местам и выровняли столы, осталось сделать лишь то, чем заняты девушки. За счёт такой эффективной работы у нас даже образовалось немного свободного времени до начала консультаций.

Тут я заметил в дверях явно пришедшую раньше остальных девушку, нервно оглядывающую зал. Знакомый хвост волос качался по сторонам.

Это же, подумал я, Хонда, нет, Судзуки… или Ямаха? Или я просто мотоциклы вспоминаю? Наверно, её внешность хулиганки так сказывается. Мотоциклы, мотоциклы… Мотоциклы Кавасаки? Да, пожалуй, Кавасаки.

Кавасаки определённо не могла решить, можно уже заходить или нет, и я подумал, что стоит ей объяснить.

— Привет. Ещё не началось, подожди немного.

— Окей…

Услышав мой голос, Кавасаки застыла. И ответила коротко, даже резко. Она всегда так, да?..

Но мне стало немного неловко, что приходится заставлять её тупо стоять и ждать. И я решил поговорить с ней, пока заканчивают готовить зал.

— Значит, всё-таки пришла посоветоваться по поводу дальнейшего образования, да?

— П-по большей части…

Теперь в её голосе звучало волнение. Так она определённо больше похожа на обычную девушку. Она, конечно, несколько пугает, но то, что пришла сюда в первых рядах, говорит о том, что человек она хороший. Так она куда симпатичнее кажется, да.

Хорошая возможность, кстати, поспрашивать её о выборе будущей карьеры. Хотя даже не знаю, пригодится ли мне это.

— Кстати, а что насчёт будущей карьеры решила?

— А? Я? Я… думаю пойти в государственный университет по гуманитарной части… как-то так.

— Сразу и определённо, и неопределённо, — прокомментировал я.

Начало вполне конкретное было, а потом какая-то неуверенность пошла.

— Что-то не нравится? — с прищуром посмотрела она на меня.

— Ничуть. Всё нормально, — вежливо ответил я. Что за манера всё сразу в штыки принимать, а?.. Избавилась бы она от этой ауры Монаха [5]. А то того и гляди Карающий Кулак в ход пустит… — А зачем пришла тогда, если уже выбрала?

— …У меня с оценками не очень, вот я и подумала, что стоит прийти и спросить.

Сказано прямо, но определённая неуверенность чувствуется. Кажется, она всерьёз нацелилась на государственный университет.

Да, точно. У неё же сестёр с братьями много, да? У каждой семьи свои обстоятельства.

Именно у каждой, да, Хаяму и Юкиноситу это тоже касается. У Кавасаки в семье детей много, а денег не очень. Младшая сестрёнка вообще ещё в детский садик ходит. Вот она государственный университет и выбрала. Кавасаки и правда замечательная старшая сестра. В отличие от кое-чьей старшей сестры…

— Кстати, как твоя младшая сестрёнка поживает? Мия, да?

— А?! Какая ещё Мия? — яростно зыркнула на меня Кавасаки.

Блин, кажись, имя перепутал… Чёртова сестролюбка… Как же её там… Хаачка? Нет, это я. Хачиман – Хаачка. Каа? Нет, это про маму…

Пораскинув мозгами, я нашёл в памяти знакомо звучащее имя и хлопнул в ладоши.

— А, Саачка.

Кавасаки застыла. Потом отмерла и отступила на шаг. — А?! Ты кого это Саачкой назвал?! — рявкнула она, покраснев до ушей. — Не смей так говорить!

— И верно. Саки, да?

Точно, Саки превратилась в Саачку. Недовольная Кавасаки отступила ещё на шаг:

— А?!

Да что ты всё заладила, «а» да «а». Прямо как Т-сан, рождённый в храме [6]. Нет, раз Кавасаки, значит, К-сан. А, вспомнил, Кей.

— Кей, да? Кейка. Вспомнил.

— Ещё раз забудешь – врежу, — яростно зыркнула на меня Кавасаки.

— Л-ладно…

Не говорить же ей… Не говорить же, что я не только имя её сестрёнки забыл, но и как зовут саму Каву-как-её-там не очень-то помню… Но когда разговор зашёл о сестрёнке, она явно смягчилась и заговорила совсем в другом тоне:

— Если вы когда нибудь снова встретитесь… можешь ещё раз поиграть с Кей… с Кейкой?

— М-м, конечно. Не думаю, правда, что снова её увижу, но поиграть могу.

— Хорошо… — сдержанно ответила Кавасаки.

Дверь конференц-зала открылась, и в проёме показалась физиономия Юигахамы.

— Хикки, мы закончили.

Заметив Кавасаки, она охнула и помахала ей рукой. Та кивнула в ответ.

— Ты на консультацию пришла? Заходи, заходи.

Юигахама приглашающе махнула рукой и нырнула обратно в зал. Я проводил её взглядом и решил открыть двери полностью, чтобы ничего не мешало проходить. Присел, снимая дверь с защёлки, и услышал голос над собой:

— Слушай, забыла спросить… А ты куда собираешься?

Обернулся и увидел, что Кавасаки повернула ко мне лишь голову.

— В частный гуманитарный университет.

— Угу… Гуманитарный, значит, — равнодушным тоном пробормотала Кавасаки и двинулась следом за Юигахамой.

…Да, тоже гуманитарный. Так что если мы вдруг снова окажемся в одном классе, быть может, я действительно снова встречу её сестрёнку. Тогда и поиграю с ней.

× × ×

Вслед за Кавасаки начали подходить и другие ребята. Я глянул на часы – до начала консультаций оставалось уже недолго.

За дверью зашумели голоса. Стоящая рядом Юкиносита тоже прислушалась. Подошедшая к нам Юигахама с любопытством посмотрела в сторону входа.

Один из голосов был мне знаком. И когда его обладательница вошла в зал вместе с Ишшики, я понял, что не ослышался – это, конечно же, была Харуно Юкиносита. Вслед за ней появилась и Мегури.

— О, это же Хикигая. Приветики! — заметив меня, Харуно дружески помахала рукой.

— Добрый день, — слегка поклонился я.

Она довольно улыбнулась и перевела взгляд на Юкиноситу. Та смело посмотрела её в глаза:

— …Сестра.

— Так Юкино тоже здесь. Вот и отлично, сестрица выслушает тебя по всем вопросам, — дразнящим тоном заявила Харуно.

Юкиносита поморщилась. Ситуация накаляется… Слушайте, оставили бы вы свои разборки до дома…

Мгновенно уловившая угрозу Юигахама встала рядом с Юкиноситой и заговорила с Харуно:

— Харуно, так под выпускниками имели в виду вас?

— Ага, ага. Мне намекнули насчёт вознаграждения… — очень весело ответила та. — И вот я здесь!

Интересно, у неё свободного времени так много или просто друзей нет?.. Но, несмотря на все мои подозрения, Харуно определённо относится к людям, которых все любят. И похоже, что сегодня у неё появилась новая поклонница. У подключившейся к разговору Ишшики глаза восторженно блестели:

— Семпай, я та-а-а-ак рада, что вы пришли к нам сегодня! Вы нас просто выручили!

— Правда? Да вроде тут ничего такого нет.

Несмотря на демонстративную скромность, пугающе притягательная улыбка Харуно лучилась самоуверенностью.

— Да нет, Хару-семпай, вы такая классная! Я тоже хочу быть такой!

— Спасибо!

Харуно обняла Ишшики. Та робко улыбнулась. Ну да, если наладить хорошие отношения с влиятельным человеком, можно разжиться важной информацией…

Но Харуно была опасным противником. Она хмыкнула с обаятельной улыбкой и потрепала Ишшики по голове, словно видела все её расчёты насквозь.

Мне это не нравится… Не хотелось бы, чтобы Ишшики превратилась во вторую Харуно. Но Мегури смотрела на всё это с удовлетворённой улыбкой, явно интерпретируя увиденное по-своему.

Ох, эта сила утешения Мегу-Мегу-Мегурин. Меня так и начинает тянуть к ней.

Заметив меня, Мегури приветственно подняла руку и подошла:

— Хикигая, давно не виделись!

— Ну да… Так вас тоже позвали?

— Угу, у меня же есть рекомендация от школы.

— Ч-что за рекомендация? — подключилась к разговору Юигахама.

— Университеты выделяют определённую квоту мест для тех поступающих, у которых есть рекомендации от школы, — вместо Мегури почему-то ответила Юкиносита. — Такие рекомендации дают тем, кто удовлетворяет критериям, выставленным конкретным университетом. С рекомендацией вероятность поступить намного выше, чем на общих основаниях.

— Юкиносита есть Юкиносита, — кивнула Мегури. — Ты всё знаешь! В нашей школе можно получить рекомендацию во много известных университетов. Тебе с твоими оценками труда это не составит.

Она гордо выпятила грудь – очаровательное зрелище. Боже, я сражён наповал…

Но надо сказать, бывший президент школьного совета отличается не только обаянием. Она может справиться с любой работой. Иначе ей не дали бы рекомендацию.

Мегури спокойно взглянула на часы. До начала консультаций оставалось ещё несколько минут.

— Президент, что нам делать? — спросила она у треплющейся с Харуно Ишшики.

— А. Сиромегури, занимай крайний стол. Хару-семпай сядет за соседний…

Ишшики вернулась с небес на землю и начала раздавать указания. Юкиносита тоже посмотрела на часы. А затем заговорила с Харуно:

— Сестра, можно тебя на минутку?

— Хм?

— Хочу кое-что у тебя спросить. Хикигая, Юигахама, не уделите немного времени?

Мы отошли в сторонку.

Судя по тому, что она позвала и нас, я примерно догадывался, о чём пойдёт речь. Наверняка Юкиносита хочет расспросить Харуно о выборе Хаямы. Верная мысль. Именно Харуно дольше всех знакома с Хаямой, что в школе, что вне её.

— Ты в курсе, какой класс выбрал Хаяма? — не стала ходить вокруг да около Юкиносита.

Харуно поморгала, словно вопрос оказался для неё полной неожиданностью. Но быстро опомнилась и насмешливо фыркнула:

— Класс Хаямы? Вот, значит, как?

Судя по её безразличному тону, что-то ей определённо было известно.

— Ты что-нибудь про это знаешь? — не отступала Юкиносита.

— Кто знает… Меня такое не интересует, так что я его не спрашивала. Держу пари, что-то он уже выбрал, — резко ответила Харуно. Вздохнула и недобро улыбнулась Юкиносите. В глазах вспыхнул мрачный садистский огонёк. — Юкино, ты и сама должна знать, а не меня спрашивать.

— Если бы я знала, я бы не спрашивала, — не менее резко и холодно ответила Юкиносита.

Такой тон заставил Харуно на мгновение незаметно поморщиться. Но она тут же стёрла гримасу с лица и спокойным, но резким голосом сказала, — Сама над этим как следует подумай.

— …

Чувствовавшийся в её словах упрёк заставил Юкиноситу потерять дар речи. Глаза смотревшей на Харуно Юигахамы широко раскрылись. Даже я был немного захвачен врасплох. В голосе Харуно не чувствовалось злобы или враждебности, но не было и следа доброты или приязни.

Харуно показала нам язык и снова неприятно улыбнулась:

— Я-то думала, что ты наконец научилась решать свои проблемы сама, но ты по-прежнему полагаешься на окружающих. Думаю, это и делало тебя та-а-а-акой милой, когда ты была маленькой. Кстати, — добавила она, — а что ты сама выбрала, Юкино?

Такой вопрос заставил Юкиноситу прийти в себя. Она откинула волосы с плеча и надменно взглянула на Харуно:

— Не вижу нужды говорить тебе.

— Меня и мама об этом спрашивала. Тебя ведь и не спросишь, пока вот так где-нибудь не встретишься. Юкино, ты же никогда ни о чём важном не говоришь. Сестрица прямо и не знает, что делать. — Харуно ухмыльнулась, приложив ладони к щекам. Её слова прозвучали словно шутка, но вся шутливость куда-то испарилась, когда она перевела взгляд на меня. — Верно, Хикигая?

— Э-э, нет… — я запнулся от такого неожиданного перехода.

Взгляд Харуно, словно способный пробиться сквозь любые преграды, держал меня и не собирался отпускать. Краем глаза я увидел, что Юкиносита прикусила губу и опустила глаза:

— Сестра, тебя это не касается.

— Ка-а-а-ак холодно. А, вот что. Хикигая, не хочешь поговорить с сестрицей? — заявила Харуно. — Я могу всё тебе рассказать, понимаешь?

Она ткнула меня пальцем в щёку, всматриваясь в лицо. Здесь, в помещении, её грудь, на улице закрытая пушистым шарфом, была выставлена напоказ, распространяя сладкий аромат духов – близко, слишком близко!

— Нет, это, я, в общем, уже выбрал…

Я отступил на такое же расстояние, какое было между нами изначально. И ещё отклонился назад. Харуно разочарованно надулась. Скучающе вздохнула и развернулась к Юигахаме:

— У-у. Ладно, тогда поговорю с Гахамой.

— Я что, только взамен гожусь? — обиделась Юигахама. Харуно хихикнула.

Подошли Ишшики и Мегури. Позвать Харуно, надо полагать – пора было начинать консультации.

И в самом деле, в конференц-зале появлялось всё больше и больше учеников.

Среди них я заметил и Хаяму. Должно быть, он пришёл за компанию с Тобе или даже Миурой.

Разумеется, он тоже заметил нас. Хоть мы и стояли в уголке, Харуно неизбежно привлекала внимание. К ней Хаяма прямо от дверей и обратился:

— Харуно…

— А, Хаято. — Харуно приветственно подняла руку.

Гомон в зале сразу усилился.

— Мне только кажется, или все на нас смотрят? — качнула она головой.

— Ну да, вы очень выделяетесь.

Как ни крути, если посмотреть со стороны, Харуно – красавица. На неё и на улице оборачиваются. А уж в школе она заметна как башня в чистом поле.

Но Харуно мои слова не убедили:

— Кажется, тут что-то другое…

— А, это наверно из-за слухов, — бросила Ишшики, словно вспомнив.

— О, тот слух! — подключилась Мегури. — Просто замечательно! Люблю такие слухи.

— Слух? — не пропустила мимо ушей их слова Харуно, переводя взгляд на Ишшики. — Что там за слух, Ироха?

— Это, ну… — Ишшики заколебалась, стоит ли ей рассказывать, и замолчала, поглядывая то на мрачную Юкиноситу, то на стоящего поодаль Хаяму.

— Давай, рассказывай, — взяла её за плечи Харуно, демонстрируя свою обычную улыбку.

Такому напору Ишшики противостоять не могла. Через пару секунд капитулировала и зашептала Харуно на ухо, чтобы не слышали окружающие.

Харуно слушала и с некоторым удивлением кивала. Ну вот, и она в курсе. Что теперь будет…

Но её реакция оказалась не такой, как я ожидал.

— Вот оно что… — холодно сказала Харуно. — Такое уже когда-то было.

Она поблагодарила Ишшики и развернулась, словно потеряв к этой теме всякий интерес.

— Мегури, пошли.

— Ла-адно.

Они с Мегури пошли к своим столам. По дороге Харуно повернулась и помахала нам рукой:

— Ладно, всем пока!

И выражение лица, и её жесты словно излучали веселье. Но улыбка стоящей рядом со мной Ишшики была весьма натянутой. Она повернула голову ко мне, словно с явственным скрипом, и облегчённо вздохнула:

— Д-до чего же страшно было… Она и правда старшая сестра Юкиноситы, никаких сомнений!

— А никто и не сомневался.

— Не надо вот так нас объединять, — вздохнула Юкиносита, прикладывая руку к виску, словно у неё разболелась голова.

— Всё путём! — похлопала её по плечу Юигахама. — Юкинон совсем не страшная!

— Хорошо, но мне почему-то кажется, что ты меня обманываешь…

— А? Д-да нет же!  — стиснула кулаки Юигахама. — Юкинон ты, как бы это сказать… реально милая!

Юкиносита удивлённо глянула на неё и отвернулась. Да уж, вы и правда подруги…

Консультации тем временем уже начались. Хорошо, что на нас повесили только подготовку зала. Всем остальным должен заниматься школьный совет.

— Ладно, Ишшики, мы пойдём.

— Ага, спасибо вам большое, — вежливо поклонилась Ишшики.

Я кивнул в ответ и повернулся к Юкиносите с Юигахамой:

— Ну что, обратно в клуб?

— Пожалуй.

— Ага, двинули.

Мы двинулись к выходу. Проходя мимо Хаямы, я посмотрел на него – он болтал с остальными.

— Блин, так с кем говорить-то?

— Думай. Время ещё есть, пока подойдёт твой черёд.

Хаяма горько улыбнулся на слова Тобе и глянул вперёд. Туда, где была Харуно.

— Слушай, Хаято… вы с ней близки? — не поворачивая головы, тихо спросила Миура, тоже глядящая на неё.

Хаяма удивлённо посмотрел на неё, но тут же широко улыбнулся:

— …Она просто друг детства.

Мы вышли из зала и направились в клуб.

× × ×

В клубе на столе стоял настольный календарь. Точнее, не столько календарь, сколько альбом с кошками. Кошки занимали в нём все свободные места. Я посмотрел на него и вздохнул.

— …Я тебе чаю налила.

— Хм? А, спасибо. — я отхлебнул из чашки, по-прежнему глядя на календарь.

Юигахама тоже уставилась на него.

— До сдачи анкет не так много времени осталось, да?

— Угу. А я так ничего и не выяснил…

Я уже несколько человек расспросил, пытаясь косвенно разузнать что-нибудь про выбор Хаямы, но безрезультатно. Должно быть, я просто не умею это делать. Но если спрашивать напрямую и об этом узнает Хаяма, могут начаться проблемы. В конце концов, я ведь его уже спрашивал, а он дал мне отлуп. Нехорошо, если он узнает, что я пытаюсь раскопать причину, по которой он никому не хочет говорить. Что он думает обо мне – наплевать, но Миуру подставлять не хочется.

Я начал подсчитывать, сколько дней осталось, и услышал стук поставленной на блюдце чашки.

Повернулся на звук и увидел необычно серьёзное лицо Юкиноситы.

— Хикигая… Я ведь говорила уже тебе про родителей Хаямы, верно?

— Ну да. Кажется, они адвокат и врач.

— Что?! Правда?! — изумилась явно впервые услышавшая это Юигахама.

— Ты никогда об этом не спрашивала? — поинтересовался я.

— О таком обычно не рассказывают… — надулась Юигахама. — К примеру, Хикки, я и про твоих родителей ничего не знаю.

— Обычные корпоративные рабы.

— А, и у меня. Хотя мама домохозяйка…

Ну да, так я и думал… Судя по неумению готовить и причудливо временами проявляющейся ауре домохозяйки.

На личность очень сильно влияет окружение, в котором ты растёшь. Вот я и не хочу быть корпоративным рабом – насмотрелся на родителей, пока рос. С другой стороны, за счёт того, что они оба работают, с финансами дело у нас не так уж и плохо обстоит. За что я им благодарен. Можно даже сказать, что именно по этой причине я сторонник эмансипации. А когда ещё и Комачи работать пойдёт, в семье не два источника доходов будет, а три. И семья наша будет в полном порядке.

— Т-так Хаято по стопам родителей идти собирается? — спросила Юигахама, пока я предавался мечтам.

Юкиносита взялась за подбородок и качнула головой:

— Может быть… У отца Хаямы юридическая фирма, а дед по матери – семейный доктор. Так что возможны оба варианта…

— Значит, сузить зону поисков нам это не поможет.

В обоих случаях нужно высшее образование. Если бы мы могли исключить один из вариантов, было бы проще. А так мы по-прежнему в непонятках.

— Но разве не здорово, если он станет адвокатом или врачом? — подняла голову Юигахама.

— Верно, — кивнула Юкиносита. — Семья у них, пожалуй, богатая.

Ну да, будь ты адвокатом или врачом, дело доходное. Я, конечно, слышал кое-что о семействе Хаяма, но очень обидно слышать это ещё раз. И какого чёрта подобный тип делает в нашей школе? Ходил бы себе в школу попрестижнее.

Впрочем, Юкиноситы это тоже касается. Я посмотрел на неё:

— Даже по сравнению с вашей?

— Если речь о кэше, то они богачи. Вот насчёт активов не скажу, — спокойно и даже небрежно ответила Юкиносита.

Девушке в возрасте невесты не подобают такие слова, как «кэш» и «активы». Юигахама же уставилась в никуда, наклонив голову:

— Кэш… карты?

О, ты знаешь, что такое кредитные карты, Юигахама? Рад за тебя. Как-нибудь и о дебетовых картах расскажу.

Впрочем, не будем о Юигахаме. Лучше поразмышлять над выбором Хаямы.

Он собирается в университет, тут сомневаться не приходится. Хаяма один из лучших учеников, у него великолепные оценки. В прошлом году по результатам экзаменов он занял второе место. Так что если бы он решил не продолжать образование, в учительской только об этом и говорили бы. А по данным Хирацуки ничего подобного не слышно.

И то хорошо.

Но его дальнейшая карьера меня мало волнует. Нам попросту нужно понять, какое направление он выбрал на последний год обучения.

— Никаких зацепок… — пробормотал я.

— Может, гуманитарный класс? — задумчиво сказала Юигахама. — Похоже, большинство именно его выбирают.

— Угу. Легко представить.

В общем-то да, так и думают большинство из тех, кто знает Хаяму. Он ничего не осложняет, ладит со всеми и даже не гнушается общаться с париями с самого дна школьной иерархии вроде меня или Заимокузы. До сих пор, когда представляешь себе Хаяму, сразу всплывал образ, как он весело болтает и смеётся.

Но сейчас вырисовывается определённая нестыковка. И я понятия не имею, как всё это интерпретировать.

Я снова задумался. Молчащая Юкиносита посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать. Я вопросительно посмотрел в ответ, и она задумчиво заговорила:

— Думаю… он выберет естественнонаучный…

— Это почему? — спросила Юигахама.

Юкиносита нервно опустила глаза:

— Не могу сказать, что у меня есть железное обоснование, но… э-э… это и меня тоже касаться будет, так что…

— Если не хочешь говорить, не надо себя заставлять, — рефлекторно прервал я её, услышав неуверенность и тревогу в её голосе. Но она, несколько раз беззвучно открыв рот, решительно подняла голову:

— Да нет, просто… Если вы узнаете, хуже ведь не будет, правда?

Да, с красноречием в такие моменты у неё просто беда. Хотя не мне это говорить. Мы с Юигахамой развернулись к Юкиносите, и она медленно заговорила.

— Вы ведь знаете, что у Хаямы давние связи с моей семьёй, да? Когда мы были маленькие, сестра частенько за нами приглядывала. И обычно нам приходилось мириться со всем, что бы она ни делала, вы же её знаете… — Юкиносита слегка вздохнула. — Попросту говоря, он вырос под сильным её влиянием.

На Рождество она говорила мне примерно то же самое. Но лишь увидев их троих вместе и послушав их рассказы, я осознал, что всё это было на самом деле.

Нынешний Хаято Хаяма. И прежний Хаято Хаяма, как про него рассказывают другие. А сейчас мне надо думать о будущем Хаято Хаяме. Всё остальное пока неважно.

— Э-э, Харуно выбрала научное направление, да? — подала голос Юигахама. — Значит, и он может поступить так же. Всё ж таки влияние есть влияние.

— Да… Но с уверенностью сказать не могу, — ответ Юкиноситы прозвучал несколько расплывчато. Мы с Юигахамой ожидающе уставились на неё. — Может, это прозвучит несколько противоречиво, но если он рассчитывает поддерживать взаимоотношения между нашими семьями, ему выгоднее преуспеть как юристу.

— Тогда получается, что ему нужен гуманитарный класс, да? — уточнил я.

— Есть и другие способы поддержать отношения между семьями, так что… — покачала головой Юкиносита.

Ну да.

Чтобы поддерживать отношения, совсем не обязательно быть юристом. Не обязательно смотреть с точки зрения совместного бизнеса. Можно, например, и возможность брака рассмотреть, хотя это совсем не стыкуется с реальностью.

— Конечно, я не знаю, что думает на этот счёт семья Хаямы, — добавила Юкиносита, пока я размышлял. — И не могу определённо сказать, не влияет ли она на его выбор. Никогда до сих пор не слышала, чтобы он шёл против родителей.

— А, точно. Хаято, кажется, много вопросами семейного бизнеса занимается, да?

Юкиносита кивнула, подтверждая слова Юигахамы. Теперь я более-менее представлял ситуацию с семьёй Хаямы. Но к решению проблемы нас это всё равно не приближало.

Я машинально почесал голову и вздохнул:

— Не думаю, что мы можем позволить себе спрашивать его родителей. Это уже вторжение в личную жизнь получается.

— Пожалуй… — помрачнела Юкиносита. — Но как минимум моя мама хочет, чтобы отношения сохранялись.

Я рефлекторно отвёл глаза. — Ясно. А теперь… всё это стоит как следует обдумать.

Мне и в самом деле нужно было время, чтобы привести мысли в порядок. Сейчас нам остаётся лишь строить догадки на базе тех скудных обрывков информации, которые у нас есть. Надо сосредоточиться на решении Хаямы.

Потому что…

Сдаётся мне, иначе я могу представить себе нечто до ужаса тошнотворное.

Я вздохнул. Разговор закончился, и Юкиносита с Юигахамой немного расслабились. В наступившей мирной тишине все потянулись за своими чашками. Уже подостывший чай казался очень вкусным.

Тишину нарушил стук поставленной на блюдце чашки. И неуверенный голос Юкиноситы:

— Ум-м…

— А?

— Прошу прощения за то, что мама вас тогда отослала… Наверно, мне стоило раньше это сказать.

Она уставилась на свой чай, поджав губы. Юигахама мягко погладила её по плечу:

— Да ерунда. Мы же всё равно не могли заявиться на вашу семейную встречу. Правда, Хикки?

— Угу. Не переживай.

— Спасибо…

Юкиносита мягко и чуть обеспокоенно улыбнулась и слегка поклонилась нам с Юигахамой.

В её движениях всё было прекрасно. Прямая спина, мягко лежащие на коленях руки, тонкие изящные пальцы, длинные ресницы на прикрытых глазах.

Пока я внимательно смотрел на неё, Юкиносита подняла голову и наши взгляды встретились. И мы сразу отвернулись друг от друга.

— П-пожалуй, на сегодня всё, да? Я уберу посуду.

Словно оказавшись в несколько неловкой ситуации, она поспешно вскочила и начала убирать со стола. Составила чашки и чайник на поднос, собираясь унести.

— Я-я тоже помогу!

— Всё нормально, просто подождите немного.

Юкиносита остановила собравшуюся было уже вскочить Юигахаму и торопливо выскочила из комнаты. Оставшись наедине, мы с Юигахамой обменялись взглядами. Юигахама улыбнулась.

— Слушай, Юкинон начала больше о себе рассказывать, — хихикнула она. — Вроде как раньше она ничего ни о себе, ни о семье не говорила.

— Ну… да, пожалуй.

Возможно, она так старается сблизиться с нами. Неуклюже, резковато и не совсем по делу. При всех своих прекрасных навыках в других областях есть у неё и слабые места.

Хотя уж кому-кому, но не мне об этом говорить.

Когда-нибудь я прямо спрошу её. Не знаю сейчас, о чём именно, но когда-нибудь обязательно спрошу.

× × ×

Выйдя из школы, я распрощался с Юкиноситой и Юигахамой и направился к велосипедной парковке.

Солнце уже почти село, дул холодный зимний ветер. Другие клубы, надо полагать, тоже уже закончили работу, школьный двор был тих и пустынен.

— Э-э-э-эй! — неожиданно услышал я чей-то голос. Оглянулся, но поблизости никого не было. — Да наверху я, наверху!

Я поднял взгляд и в открытом окне комнаты школьного совета увидел машущую мне Харуно Юкиноситу.

— Подожди меня, — небрежно бросила она и исчезла.

— Какого чёрта тут происходит?..

Ей что, свободное время девать некуда? Тут в окне нарисовалась ещё одна фигура. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это Ироха Ишшики. Она поклонилась, улыбнулась, помахала рукой на прощание и быстро задёрнула занавеску. Что с ней такое?..

Пока я пялился на окно, размышляя что к чему, послышались быстрые шаги. Обернувшись, я увидел бегущую ко мне Харуно.

— Фух, заболталась с Сидзукой и Ирохой и совсем забыла про время.

Она перевела дух, совсем запыхавшаяся от бега, и огляделась:

— А Юкино где? Вы не вместе?

— Она на поезд пошла.

— Вот чёрт. Выходит, зря ждала.

Хм, значит, не очень-то вы и заболтались, получается? Она меня пугает – вот так сидеть и поджидать кого-то в засаде… Похоже, после консультаций Харуно пошла отогреваться в комнату школьного совета, сидела и посматривала на школьный двор. А Ишшики, конечно же, вынуждена была помогать убивать время. Чёрт, я тут совершенно не причём, но почему-то чувствую себя немного виноватым…

— Ладно, тогда Хикигая, — похлопала она меня по плечу, отдышавшись. — Проводи меня до станции.

— А?

Недовольная моей реакцией Харуно подбоченилась и обиженно посмотрела на меня:

— Что такое? Ты хочешь, чтобы девушка возвращалась одна в такой поздний час? Джентльмен просто обязан её проводить!

Вообще-то говоря, сами виноваты, что до сих пор тут торчали… Я едва не выпалил это вслух, но вовремя проглотил слова. Вместе со вздохом.

Харуно подхватила меня под руку и вплотную придвинулась к уху. — Вряд ли у тебя будет много шансов пройтись с такой красавицей, как я! — Прошептала она.

По спине пробежали мурашки, и отнюдь не из-за холодного зимнего ветра. Я панически отшатнулся, и Харуно довольно захихикала… Да она просто дразнит меня. И это не детские забавы Ишшики или Комачи, это уровень натурального повелителя демонов. Ясен пень, из такой хватки не вырвешься.

Я помахал на себя руками, обдувая горящие щёки, и показал в сторону велосипедной парковки.

— Ладно, я не возражаю… Только велосипед заберу.

— Ага, пошли, — сказала Харуно, и мы двинулись к парковке.

Сейчас уже стемнело, а дорога к станции идёт через парк, где полно слабо освещённых мест.

В конце концов, я человек современного японского общества, где уважают старших и ставят женщин выше мужчин. Стало быть, перед женщинами старше меня я просто не могу устоять. Если честно, перед женщинами младше себя, включая Комачи, я тоже устоять не могу. Ну и, если уж на то пошло, с мужчинами я тоже слаб. А значит, я вообще самое слабое место всего человечества.

С парковки мы вышли через боковую калитку. Я вёл велосипед руками, шагая рядом с Харуно по ночному городу.

Отсюда до станции не так далеко. Дома возле парка были ярко освещены, почти как в Рождество, и на улице было достаточно светло.

Хоть Харуно и попросила её проводить, она всю дорогу молчала. Разумеется, молчал и я. Слышны были лишь звуки проезжающих мимо машин, голоса из домов, шум ветра да наши шаги.

Вскоре мы дошли до узкой извилистой дорожки, и Харуно впервые подала голос:

— Хикигая, ты уже выбрал свой будущий класс?

— Да, гуманитарный.

— Ясно. Ну да, ты же всегда книжки читаешь. Прямо Литературный Мальчик.

— Да нет, это не так… наверно.

Верно, когда я столкнулся с Харуно в том кафе в городе, я читал книжку. Но только потому, что мне было очень неловко… Просто воспользовался ей как своего рода барьером. Такая неприглядная причина заставила меня отвести взгляд.

Но Харуно наклонилась, всматриваясь в моё лицо:

— А какие книги ты читаешь?

— Да всякие. Кроме иностранных.

— М-м-м. А как насчёт Акутагавы или Дадзая?

— По большей части читал, но… Предпочитаю современную литературу.

Честно говоря, я получаю удовольствие от книги только тогда, когда могу полностью в неё погрузиться. Иначе всё сводится к пустому «Вау, вот что значит классика! Недаром она знаменита! Бессмертная работа, пять звёзд!». А вот развлекательную литературу, включая ранобе, читать интересно. Пусть критики поливают её негативом, пусть содержание порой не блещет, она все равно несёт мне радость. Нет ничего лучше ранобе! И что у меня за ужасные вкусы такие?..

Шагающая рядом Харуно согласно кивнула.

— Значит, пожалуй, литературный факультет не для тебя, — заговорила она. — Думаю, социология тебе подошла бы больше.

У меня отвисла челюсть. В какой-то момент Харуно начала уже меня консультировать. Честно говоря, я сейчас совершенно не в настроении для этого, но поблагодарить за такую доброжелательность не помешает.

— Спасибо.

— Да ради бога, — улыбнулась Харуно. — А ты, случаем, не в курсе, что выбрала Юкино? Ну там, что её интересует?

Блин, так вот к чему она этот разговор завела! А я её ещё благодарил…

— Нет, ничего такого не слышал.

— Ну, думаю, сама она и не будет рассказывать. Хикигая, спросишь её, договорились?

Она хлопнула меня по спине. Э-э, хоть вы и просите… Но предложить спросить самой я не мог. Сомневаюсь, что Юкиносита ей ответила бы. А значит, придётся выяснять самому. Не годится предлагать кому-то сделать то, что сам сделать не в состоянии.

— Спроси её, пожалуйста, когда в следующий раз встретитесь, — обратилась с формальной просьбой Харуно. И охнула, словно что-то вспомнив. — Кстати, а Хаято ты напрямую спрашивал?

— Угу. Он много чего сказал, но на вопрос не ответил.

— О. Значит, Хаято не сказал…

Харуно посмотрела вдаль, где уже видна была станция. Но похоже, снующие там люди её не интересовали. Её чётко очерченные глаза смотрели словно в никуда:

— Понятно. Значит, Хаято тоже чего-то ждёт.

— Чего именно?

Вряд ли её бормотание было обращено ко мне, но вопрос у меня вырвался сам собой. Харуно посмотрела на меня, обаятельно улыбаясь:

— Чего-то, что найдёт его, полагаю.

Она ускорила шаг, вышла вперёд, расправила своё красное пальто и развернулась.

— Дальше я сама. Станция совсем рядом. Спасибо, что проводил.

— Ладно, до свидания…

Я хотел уже было поклониться, но Харуно вскинула палец и бодро заговорила:

— Не забудь спросить Юкино насчёт её выбора. В следующий раз я проверю это домашнее задание.

— Что ещё за домашнее задание?..

— Не заморачивайся по пустякам. — Она ткнула мне пальцем в щёку. — Пока!

Харуно помахала рукой на прощание и зашагала к станции. Я смотрел ей вслед, потирая щёку. Она шла, не оборачиваясь, постепенно сливаясь с потоками людей.

Но даже в толпе Харуно Юкиноситу легко было разглядеть.

------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Gochuumon wa Usagi Desuka?»

[2] Ранобе, выпускаемое тем же издательством «GaGaGa Bunko», что и OreGairu

[3] Отсылка к «Gundam»

[4] Игра слов, «tutor» - «chuuter» (имитация мышиного писка. Дальше Хикки вспоминает известные клички мышей из аниме

[5] Мем японского сообщества «inal Fantasy 11», обозначающий владеющих боевыми искусствами и в реале. «Карающий Кулак» - один из боевых приёмов в игре

[6] Монах такой легендарный, тоже всё любил «А?!» восклицать

Тетрадь вторая. Быть может, это всё-таки чей-то монолог

Продолжая читать, я кое-что понимаю.

А именно, что уже опять читаю сначала.

Эти истории определённо близки мне. Они даже заставляют меня думать, что в них описана моя истинная натура. Или, может, мой характер, который с полным правом можно назвать зловредным.

Но это не так.

Я ищу и ищу, в одной книге и другой, не зная усталости, не в силах сдаться. Снова и снова я пробегаю глазами «Исповедь „неполноценного“ человека» и «Беги, Мелос».

Но всё же что-то определённо не так.

Оба написаны рукой мастера, оба шедевры, но близости совсем нет.

Когда к тебе обращаются, когда тебе симпатизируют, быть на самом деле чем-то другим – настоящее страдание.

Именно схожесть и общность заставляют проявляться различия. Эти различия просто бросаются в глаза. И чем больше сходства, тем они непростительнее.

Я не могу простить себя за свои ожидания, за иллюзию, что я понимаю других, за иллюзию, что понимают меня.

Я куда тщедушнее, трусливее и вульгарнее, чем описано в «Исповеди». Дадзай и не представлял себе, насколько ничтожны могут быть приносящие страдания проблемы.

Не меньше ли оттого во мне человечности? Не больше ли во мне оттого одиночества и страха, чем у короля-тирана?

Кроме того. Только подумайте, я пользуюсь великой литературой, чтобы найти решение своих проблем. До того эгоистично, что меня переполняет отвращение к себе. Как же это мелко, глупо и противно. Я читаю эти книги не для очищения или личного роста.

Я хочу обвинить себя, показав истину. Хочу, чтобы мой фарс, прячущий эгоизм под альтруизмом, видели насквозь.

Видели со стороны.

Вот почему у меня ещё есть ожидания.

Быть может, эта книга, а быть может, тот человек, который так невероятно хорошо чувствует таящееся в других зло, быть может, они найдут меня. Быть может, они сумеют заглянуть внутрь меня.

Они смотрят на то, что рядом со мной, видят насквозь всё вокруг, не смотрят лишь на меня.

И это куда больнее ругани или презрения.

Я закрыл книгу и растянулся на диване.

В тишине гостиной слабо скрипнули пружины. Дремлющий на котацу Камакура навострил уши.

Комачи ушла на подготовительные курсы. Родители как всегда вернутся поздно. Так что сейчас мы с моим любимым Камакурой оставались в доме вдвоём.

Я отвернулся к окну, чтобы яркий свет не бил в глаза. На улице уже стемнело, в стекло время от времени стучались порывы холодного зимнего ветра.

После консультации прошло уже несколько дней, но у меня по-прежнему не было никаких зацепок насчёт выбора Хаямы. Расспросы не дали никаких результатов.

Время прошло без всякого толка, а завтра уже марафон. На следующий после него день все ответы должны быть сданы. Конец месяца, крайний срок.

Спрыгнув с дивана, на котором валялся, я заполз под котацу. Моя собственная анкета лежала на столе уже заполненная.

Всё давно было решено.

Я без всяких колебаний выбрал гуманитарное направление. О чём и написал, а также добавил список приличных частных гуманитарных университетов, подобрав их под свои способности.

Как я принимал решение? Да очень просто – именно в гуманитарных предметах я хорош. С естественнонаучными у меня всё куда хуже, так что это направление я отбросил сразу.

К счастью для меня (если, конечно, тут вообще применимо это слово), мой выбор однозначно определяется моими оценками, даже задумываться не пришлось.

Когда вариантов у тебя немного, прекрасно работает банальный метод исключения.

Но посмотрим на ситуацию с другой стороны. Как выбирают люди, у которых возможных вариантов гораздо больше?

К примеру, Юкино Юкиносита.

Как выбирала она?

Вообще говоря, мне следовало бы спросить её, когда была такая возможность. В плане одарённости именно она ближе всех к Хаято Хаяме.

И тем не менее, я категорически отказался взглянуть на выбор Юкиноситы как на некий пример. Конечно, сейчас думать об этом уже бесполезно. В противном случае, сдаётся мне, у меня появится куда более серьёзная проблема.

Сейчас надо думать о выборе Хаямы.

Как именно он принимал решение? Если попытаться составить список всех возможных для него вариантов, их получается слишком много. Метод исключения ему не подходит, да и слабых мест у него не просматривается.

Чем больше я о нём слышу от остальных, тем сильнее всё запутывается.

Он не только в обоих направлениях хорош, но и может запросто получить рекомендацию по спортивной линии. А значит, может поступать вообще куда угодно. И с экзаменами проблем не будет, и с рекомендациями.

Если бы, как в случае с Тоцукой, было известно, куда именно он собирается поступать, можно было бы размотать эту ниточку. Но увы, я даже спросить его не могу. И на вариант с Заимокузой, у кого серьёзные проблемы с общением, ситуация совершенно не похожа.

Получается, рассматривать варианты с точки зрения его успеваемости или поведения в школе по сути бессмысленно.

А значит, мне надо думать в другом направлении.

К примеру, могут быть семейные обстоятельства, как у Кавасаки. Ей пришлось исходить из положения своей семьи. Но и тут никаких ограничений у Хаямы не видно.

И никаких недостатков я у него не замечаю, как и причин для беспокойств. В этом я солидарен с Тобе. Как и говорит Эбина, он никому не показывает свои слабости, никого не ранит и всегда оправдывает ожидания.

Кого бы я ни спрашивал, с кем бы ни говорил, у Хаямы кругом одни достоинства.

Хаято Хаяма – человек, который может всё.

Настоящий сверхчеловек. Крутой, добрый, с бодрящей улыбкой, начитанный и спортивный.

Именно такое впечатление у всех и создаётся. Все думают, что Хаято Хаяма – хороший парень.

А все ли?

Так ли это на самом деле?

Есть ровно один человек. Ровно один человек, который точно так не думает.

Который так мне прямо и сказал.

«Я не такой хороший человек, каким ты меня считаешь».

Если верить этим словам, у него есть серьёзные сомнения в себе. Единственный, кто не считает его хорошим человеком, это он сам.

Всеобщие восхваления отвратительны. Ещё отвратительнее, когда человек на них отвечает. Продолжает оправдывать ожидания, прекрасно зная, что это чистое лицемерие, наглый обман и явное самоудовлетворение. Мерзость.

Кое-кто однажды сказал «перестань приносить себя в жертву». Глупость. Пытаться оправдывать чужие ожидания, чтобы никого не ранить – вот где натуральное самопожертвование.

«Всё так и было издавна», говорила она. «Ничего не изменилось, всё осталось как прежде», говорила она.

Есть те, кто живёт, никогда никому не переча, включая родителей, делая всё безупречно. Как же тогда они выбирают? От них чего-то ждут, на них полагаются, они оправдывают ожидания. Какого же будущего для себя хотят эти люди?

Да, это просто невероятно.

Я бы такого не вынес. Я бы отбросил всю эту докучливую фигню, уничтожил бы, сделал бы бесполезной. Даже не представляю, как бы меня раздражало, если бы от меня всё время чего-то ожидали. Я бы и волоском не пожертвовал ради тех, с кем не дружен, не близок и даже не знаком. Отверг бы, наверно, и ожидания, и хвалу.

Но Хаято Хаяма не таков. Он старается быть Хаято Хаямой до самого конца. Ради того, чтобы оправдать ожидания и никого не ранить.

Многие хотят, чтобы виртуозность, доброта и игра на публику Хаято Хаямы были естественными, заставляя тем самым его становиться жертвой. Его гордость и доброту испытывают массой требований. Увы, способности Хаято Хаямы позволяют их все удовлетворять.

Но всё же одно из требований Хаяма отвергает. Категорически.

Сказать, гуманитарный или естественнонаучный курс он выбрал.

Несмотря на то, что он всегда оправдывает ожидания.

Почему же Хаято Хаяма ничего не говорит?

Не вставая, я посмотрел на окно. Несмотря на всю прозрачность стекла, я ничего не мог за ним разглядеть, видел лишь своё неверное отражение.

Из-за ночной темноты отражающееся в стекле лицо выглядело каким-то нездоровым. Я пододвинулся вплотную к окну.

И кое-что вспомнил. «Перестань доставать меня подобными вопросами», сказал Хаяма. «Что бы ты сделал, если бы я сказал тебе такое», спросил он.

В итоге тему мы просто замяли. Один отложил ответ на потом, а другой лишь покорно улыбнулся.

И тут, наверно, всё так же. Ход мыслей мог быть другим, но решение не выбирать то же.

В таком случае ответ Хаямы окончателен.

Я потянулся к лежащему на котацу мобильнику.

Выбрал номер в своём коротеньком списке абонентов и нажал вызов, поднимаясь на ноги.

Зазвучали гудки.

Пока я ждал ответа, меня терзали сомнения, не бросить ли мне трубку. Не уверен, что могу о таком просить. Меня могут возненавидеть. И даже начать презирать.

Но ничего другого придумать я всё равно не могу. Выбора нет.

Довольно скоро мне ответил сдержанный голос:

— Слушаю.

— Привет, это я. Извини, что так поздно звоню.

— Да нет, всё нормально, — бодро ответил голос Сайки Тоцуки в трубке. — Хачиман, твой звонок – такая редкость, что я даже удивился немного.

Ещё бы. В конце концов, я ему вообще впервые звоню. Но пожалуй, он ещё больше удивится, когда услышит то, что я ему скажу.

Я тихонько вздохнул, так, чтобы он не услышал, и поклонился, хоть он меня и не видел:

— …У меня к тебе просьба.

× × ×

Следующий день выдался ясным и не очень ветреным.

В парке, где был намечен старт марафона, мало-помалу собрались все участники. И парни, и девушки из десятых и одиннадцатых классов. Парням предстояло пробежать вдоль берега и вернуться сюда через мост Михама.

Это длинный, очень длинный маршрут. Точнее сказать не могу, Хачиман не настолько хорош в математике, чтобы считать дальше, чем до трёх.

Впрочем, количество километров на мой план не влияет.

Мы выслушали инструктаж и лениво собрались на старте, выстроившись за стартовой линией.

Я начал пробираться сквозь толпу к головной группе, крутясь, словно миксина [1]. Как ни странно, мне все уступали дорогу. Интересно, почему? Неужели я такой склизкий и отвратительный?

Хотя это всего лишь школьный марафон. Рядовое мероприятие, даже не влияющее на оценки. И напрягаться в такую холодную погоду не хотелось никому.

Кроме одного человека.

От него и в этом году ждали победы, поэтому Хаяма не мог позволить себе проиграть. Ему не дозволено было расслабляться на публике.

Он стоял перед самой линией старта, за несколько человек от меня. Позиция лидера.

Хаяма начал разминать своё гибкое тело, и глядящие на нас девушки подбадривающе закричали.

Им предстояло стартовать через полчаса после нас. А до того, судя по всему, они решили посмотреть на парней и поболеть за них.

Хаяма в ответ слегка поднял руку. Его взгляд был устремлён на стоящую чуть в стороне от веселящихся девушек Миуру.

Она лишь сдержанно посматривала на него, явно чувствуя себя неуютно в таком окружении. Рядом с ней стояли Эбина и Юигахама. В шаге позади – Юкиносита.

А затем к ним подошла Ишшики.

Заметив Миуру, Ишшики ей поклонилась. Миура ответила тем же. Ишшики посмотрела на Миуру, на Хаяму и бесстрашно улыбнулась.

Потом поднесла руки ко рту и громко закричала, — Хаяма-семпа-а-а-ай, постарайся!.. А, и ты, семпай, тоже.

Хаяма услышал и помахал в ответ, почему-то криво улыбаясь. Стоящий чуть дальше Тобе ответил бодрым «Ага-а-а!».

— Да нет, нет, Тобе, не ты, — заявила Ишшики, протестующе замахав руками.

Миура молча смотрела на всё это, но потом решительно набрала воздуху в грудь и тоже подала голос:

— Ха-Хаято… По-по-постарайся!

Этот голос был столь негромок, что едва не затерялся в общем шуме. Но Хаяма молча поднял руку и, конечно же, мягко улыбнулся.

Миура, словно заворожённая, медленно кивнула, не говоря ни слова.

Ишшики удовлетворённо посмотрела на них и снова развернулась к нам.

— …Семпай, ты тоже постарайся!

На сей раз она определённо смотрела в мою сторону и, судя по всему, ко мне и обращалась.

У-угу… И почему она так упрямо не хочет звать меня по имени?.. Может, вообще не помнит… В этот момент ошеломлённо уставившаяся на Ишшики Юигахама шагнула вперёд.

И замахала рукой, — П-постарайся!

Её голос был заметно тише, чем голоса Ишшики и других девчонок, но я его слышал совершенно отчётливо… Слава богу, по имени не назвала. В такие моменты только и остаётся, что сказать спасибо за её предупредительность.

Я незаметно поднял руку в знак благодарности. Юигахама в ответ сжала кулак. А затем мой взгляд встретился со взглядом Юкиноситы.

Она беззвучно слегка кивнула. Кажется, её губы шевелились, но голоса я не слышал.

Не знаю ни что она сказала, ни кому именно.

Но мотивации у меня добавилось.

Так, пора браться за дело…

Я протиснулся между ребят и встал рядом с Хаямой, возле самой линии. Он смотрел вперёд, не обращая на меня внимания.

Покрутив плечами, я вдобавок размял ахиллы и шагнул вперёд.

И в этот момент меня вдруг хлопнули по плечу.

Я развернулся и увидел Тоцуку в спортивном костюме. Его тонкие ноги в шортах всё время двигались, дрожа от холода. Но он сдержал дрожь и улыбнулся:

— Хачиман, давай постараемся.

— Угу… Пожалуйста, Тоцука.

Тут было довольно тесно, и я задел кого-то головой, кланяясь. Но всё равно довёл поклон до конца. То, о чём я вчера просил Тоцуку, отнюдь не предмет гордости. И мне было стыдно.

Но Тоцука прижал кулак к груди и решительно кивнул:

— Да, положись на меня! Хотя ребята восприняли это без особой радости…

Он обеспокоенно посмотрел на стоящих за ним ребят. Я тоже глянул на них. Это были члены теннисного клуба.

— Вам и не надо лезть на рожон. Просто будьте наготове. И не надо себя заставлять.

Я хлопнул Тоцуку по плечу. Но тут же отдёрнул руку, судорожно соображая, вытер я пот или нет. Нехорошо, ох, нехорошо. Чем больше я об этом думаю, тем больше потею…

Чуть было не вспомнил, как на прогулке в начальной школе учитель заставил меня взяться за руку с девочкой. И как она меня возненавидела, потому что рука у меня была потная. А потом меня дразнили Хикижабой… Блин, всё-таки вспомнил.

Впрочем, в такую холодную погоду пота должно быть немного. От ветра с моря у меня даже кололо щёки.

Ветер вдруг стих.

— О, Хачиман, так ты здесь… Ху-ху, и сэр Тоцука тоже?

— А, Заимокуза.

Среди толпы внезапно возник Заимокуза. Похоже, что его крупное тело и заслонило меня от ветра.

— Хачиман, побежали вместе.

— Нет… А, кстати, мне надо, чтобы ты кое-что сделал.

— Хо-му-у? — странно отреагировал Заимокуза, качнув головой.

Я придвинулся вплотную к нему, потому что мои слова были не для посторонних ушей… Почему-то возле него и правда тепло, фу, пакость. И зашептал ему прямо в ухо.

— Хмф… — шумно выдохнул Заимокуза. — Я понял, что тебе надо. Но хотелось бы избежать всего рискованного и утомительного…

— Не сомневаюсь.

Моя просьба как раз была очень для него утомительна. Учитывая его слабохарактерность и отсутствие атлетизма, вряд ли он так легко согласится. Я бы точно отказался, если бы он меня попросил.

Собственно, я потому его и попросил, что если с ним будут обращаться как с половой тряпкой, мне не будет его жалко. Но Заимокуза всё же человек и может переживать по этому поводу.

Он расправил плечи, скрестил руки и принял высокомерную позу:

— Если купишь мне большую миску рамена из Наритаке, я согласен.

— Уверен? — переспросил я.

— Боже, что бы ты без меня делал… — демонстративно вздохнул Заимокуза. — Эту истину не узреть ты не в силах.

До чего же он всё-таки раздражает… Хоть я сам его попросил, он меня уже достал. Я бросил на него равнодушный взгляд.

Заимокуза неуверенно огляделся и снова заговорил. — Но я не буду делать ничего такого, что бы запомнилось! Мне не нравится, когда обо мне шепчутся у меня за спиной или позорят в интернете! И если такое начнётся, я без колебаний назову твоё имя, дабы сберечь своё, помни это! — Ткнул он в меня пальцем.

На моё лицо сама собой скользнула горькая улыбка. Да уж, Заимокуза есть Заимокуза! Натуральный отброс! Крутой отброс!

— Угу, договорились. Ты мне здорово поможешь. Я к твоему рамену даже топпинг с кляром добавлю.

— Хмф, пожалуй, это возместит расход калорий.

Ну-ну. Не знаю уж, как ты считаешь, но в рамене из Наритаке столько калорий, что их за весь марафон не сжечь…

Я поблагодарил Заимокузу и Тоцуку и посмотрел на стоящего перед белой линией Хаяму.

Тот болтал с Тобе и остальными. Заметив меня, он улыбнулся, словно спрашивая, есть ли у меня к нему какое-то дело.

Я отрицательно покачал головой и устремил взгляд вперёд.

Именно сейчас и должен был начаться марафон. Мне даже не надо было смотреть на установленные в парке часы.

Шум голосов плавно затихал. Подбадривающих криков девушек тоже стало меньше.

И когда все окончательно замолчали, кое-кто вышел к проведенной по земле белой линии.

— Ну что, готовы? — спросила Хирацука, держа в руке стартовый пистолет.

Почему она?.. Обычно же этим физкультурник занимается. Впрочем, что-что, а выделяться она любит. Или просто из пистолета пострелять захотелось?

Хирацука подняла пистолет, свободной рукой закрывая ухо. Она положила палец на спусковой крючок, все парни устремили взгляд вперёд, а девушки затаили дыхание.

Через несколько секунд она неспешно заговорила:

— На старт… Внимание…

Грохнул выстрел. Мы дружно сорвались с места.

Я начал постепенно набирать скорость, разминая ноги. Моей задачей было догнать Хаяму.

Но многие стоявшие рядом со мной на старте рванули как на стометровке.

Причина была ясна – непрекращающиеся вспышки фотоаппаратов. Не знаю уж, для школьного альбома это снимали или ещё для чего, но они тут были.

Дуракам, несущимся изо всех сил на первых метрах марафона лишь для того, чтобы попасть в кадр, не было конца. Потом, небось, хвастаться будут, мол на середине дистанции я первым бежал. Парни порой такие идиоты.

Большинство из тех, кто в жизни делает ставку на стартовый рывок, потом быстро выдыхаются.

Вот почему настоящая битва начнётся, когда мы покинем парк.

Я аккуратно обошёл выдохшихся в рывке спринтеров и заговорил с Заимокузой:

— Заимокуза, я рассчитываю на тебя.

— Фух, фух, а?.. За-замётано.

Он уже тяжело дышал, но после моих слов прибавил. Хотя прибавил совсем немного, всё ж таки это Заимокуза.

Я и бегущий впереди Хаяма вышли в лидеры. Хрипящий Заимокуза каким-то чудом оказался сразу за нами.

Добежав до конца парка, Хаяма свернул на тротуар. Я последовал за ним.

Но Заимокуза на полной скорости может бежать лишь несколько сот метров. Он начал замедляться, и как раз, когда мы оказались в самом узком месте, его скорость резко упала.

— Фу-у-у-у-у-у… Больше не могу…

Он сдался и перешёл на трусцу со скоростью пешехода. И конечно, такая массивная и медленная фигура не могла не притормозить остальных.

Благодаря Заимокузе нам с Хаямой удалось немного оторваться.

Но это ещё не всё.

Как бы массивен ни был Заимокуза, перекрыть всю трассу он, конечно, не мог. В конце концов его обойдут и устремятся за нами.

Я всё время оглядывался, и наконец появилась компания из теннисного клуба во главе с Тоцукой.

Мы встретились взглядами и кивнули друг другу.

Трасса марафона проложена по обычному тротуару. Трёх человек в ряд вполне достаточно, чтобы полностью его перегородить.

Именно об этом я и просил Тоцуку. Когда я окажусь впереди, бежать плотной группой.

Разумеется, напрочь перекрывать трассу нельзя. Поэтому я уточнил, что надо оставлять столько места, чтобы самые настырные при желании могли обогнать.

Этого вполне достаточно.

Достаточно, чтобы не слишком уверенные в себе не спешили идти на обгон.

Как поступит человек, отнюдь не ставящий себе задачу победить и видящий перед собой плотную группу, бегущую сразу вслед за лидерами?

Ясен пень, к ней и пристроится. Прийти к финишу в такой компании его более чем устраивает.

Вот потому-то нас с Хаямой до сих пор никто догнать не пытался. Наверно, ближе к финишу ситуация изменится, но это мне уже не важно.

Мне просто надо было устроить всё так, чтобы мы с Хаямой на какое-то время оказались наедине.

Я взглянул на спину бегущего передо мной Хаямы.

Сцена готова. Мой выход.

С этого момента начинается моя личная битва.

× × ×

Ветер с моря подмораживал щёки. Когда тепло тела встречалось с холодным воздухом, кожу покалывало словно иголкой.

При каждом ударе подошв об асфальт всё тело вздрагивало от сотрясения.

Я не мог отличить шум ветра от шороха одежды. И эти звуки перекрывались моим шумным дыханием.

Жадно втягивая воздух, я ощущал острый запах солёной воды.

Вдоль берега были высажены деревья, задерживать ветер с моря. В районе парка, откуда мы стартовали, росли сосны, но дальше их сменили лиственные деревья с облетевшей осенью листвой, смахивающие сейчас на голые скелеты.

Мои ноги работали без участия сознания. Примерно так же, как сердце само, без команды, гонит кровь по жилам. Ритм бега и ритм сердечных сокращений словно соревновались, стараясь опередить друг друга.

Я бежал, и в голову всё время лезли разные мысли.

Хорошо, что я езжу в школу на велосипеде. Иначе я не мог бы сейчас бежать так уверенно, хотя ни в каких спортивных клубах не занимаюсь. Похоже, не так уж я плох в марафоне. Как и в прочих видах спорта, исключая игры с мячом. Потому что чётко понимаю, что тут к чему. И потому что не нужно ни с кем связываться. Достаточно занять голову чем-то отвлечённым и просто работать ногами.

Но сегодня ситуация совершенно иная.

И марафон получается куда мучительнее, чем обычно.

Потому что я бегу быстрее, чем обычно бегаю на физкультуре. Потому что из-за ветра холод становится ещё безжалостнее. И потому что всю ночь размышлял, так и не сомкнув глаз.

В общем, причин тому в изобилии.

Но главная из них сейчас бежит передо мной. Хаято Хаяма.

Будучи привычен к тренировкам в клубе, он поддерживал уверенный темп, ничуть не выглядя уставшим. Строгая осанка, никаких лишних движений. Ясно было, как ему удалось победить в прошлом году.

Я же прилагал все силы, и всё равно лишь с трудом мог удерживаться за ним.

Но скоро это закончится.

Расстановка в забеге оставалась прежней – мы с Хаямой впереди, следом большая группа с ядром из ребят из теннисного клуба во главе с Тоцукой. Похоже, они намеренно поддерживали такую скорость, чтобы держаться поодаль. А может, просто берегли силы на вторую половину дистанции.

За ними должны были бежать остальные, но они были далеко, я их не видел.

Хаяма по-прежнему поддерживал уверенный темп. План сработал как надо – мы достаточно отделились от остальных, вряд ли кто-то нас сейчас догонит.

Проблема была во мне.

Мы не пробежали ещё и половины дистанции, а я уже дошёл до предела.

В боку ныло, ноги болели, уши покалывало. Честно говоря, сейчас мне хотелось лишь одного – оказаться дома. Если бы мой желудок сейчас не был пуст, наверняка уже переблевался бы.

До сих пор мне как-то удавалось держаться, но дальше вряд ли смогу, как ни старайся.

Продолжая перебирать ногами, приклеившись взглядом к спине Хаямы, я вдруг ощутил, что что-то изменилось. Под шорты начал врываться холодный ветерок.

Мы добежали до моста, середины дистанции, где следовало развернуться обратно.

На самом мосту нас ждали учителя, выдававшие нам ленточки, свидетельствующие о прохождении контрольной точки.

Пробежав половину марафона, я готов был уже облегчённо вздохнуть, но взял себя в руки и провентилировал лёгкие.

Пока ещё нельзя терять концентрацию.

Я немного прибавил, догоняя бегущего в нескольких шагах от меня Хаяму. Передающиеся на тело удары подошв об асфальт стали ощущаться ещё сильнее.

На самом деле, не проведи я всю эту предварительную подготовку, никогда не смог бы догнать Хаяму. Увы, силы слишком неравны. В обычных условиях наше нынешнее положение никогда бы не возникло.

Вот почему я попросил Тоцуку и Заимокузу о помощи, а потом бежал, совершенно не следя за темпом.

Всё ради вот этой минуты, ради этого шанса.

Тяжело дыша, я кое-как сумел нагнать Хаяму.

Когда мы поравнялись, он наконец взглянул на меня, хотя до сих пор совершенно не обращал на меня внимания. Его глаза удивлённо блеснули.

— Ты в самом деле держишься, а?.. — сказал он, не сбивая дыхания.

— Ага… именно… — отрывчиво ответил я. — Если бы… следил за темпом… не догнал бы…

Хаяма чуть наклонил голову и искоса глянул на меня. Я невольно усмехнулся, видя выражение его лица. Он явно размышлял, зачем мне это понадобилось. Я с трудом подавил першение в пересохшей глотке и снова заговорил:

— Никто от меня не ждёт, что я добегу. Если сойду на полпути, всем всё равно будет пофиг.

Честно говоря, передо мной и не стояла задача занять какое-то место и даже просто добежать до финиша. Всё, что мне было надо – пробежаться рядом с Хаямой после поворота, чтобы никто нам не помешал. Я бежал изо всех сил и наконец добрался до цели… Хотя меня всё же терзало отчаяние, что я, напрягаясь изо всех сил, могу лишь удержаться рядом с размеренно бегущим Хаямой. Я готов был совсем упасть духом, но точку поворота мы уже прошли.

Что приходит на ум, когда человек преодолевает середину болезненного испытания?

Отчаяние, что впереди ещё столько же, или радость, что половина уже пройдена? Как правило, человек чувствует или одно, или другое. Оба варианта подрывают дух.

И из-за этого человек осознаёт свою усталость. Источник: я. Честно говоря, усталость навалилась на меня ещё когда я едва не вздохнул с облегчением, что пробежал половину дистанции. А стоило опустить взгляд, ноги становились ещё тяжелее.

Эти подорванный дух и усталость и есть мой шанс. Когда человек загнан в угол, наружу прорываются его истинные намерения. Как и в случае с моей сестрёнкой Комачи, человек выплёскивает то, что было сокрыто глубоко в душе.

Вот почему я подгонял себя до этого момента.

В любой другой ситуации Хаяма отмахнулся бы от моих слов со своей обычной улыбкой, что бы я ему ни сказал. Мне надо было загнать его в положение, когда бы он этого сделать не смог.

Но хоть Хаяма и удивился, увидев меня рядом, он по-прежнему оставался спокоен. Сосредоточен, но не потрясён.

Нужен ещё один толчок, чтобы выбить его из равновесия.

Один удар, который пронзит его, пронзит самую душу.

Я с трудом придержал своё тяжёлое дыхание. В груди жгло, но я всё же растянул губы в улыбке:

— …Миура – удобный инструмент, чтобы избегать внимания других девушек, да?

Хаяма повернул ко мне голову. Зло посмотрел на меня и резко выдохнул, сдерживая враждебность. Да-да, именно такое выражение лица мне и нужно было.

Но промолчал и немного ускорил темп, словно решив меня игнорировать. Я отчаянным рывком догнал его и нанёс новый удар:

— Ну так как? Удобно, правда?

Честно говоря, я знаю, что Миура отнюдь не плохой человек. Я видел отблеск её чрезмерно прямой натуры, и мои слова кольнули меня самого в самое сердце.

А значит, должны были уколоть и Хаяму.

— Будь любезен помолчать, — раздражённо сказал Хаяма, не глядя на меня. Я даже отшатнулся от такой злости, столь резко контрастирующей с его обычным спокойным тоном.

Но тут же собрался и снова догнал его.

— Так ты меня молчать не заставишь… Я не такой хороший человек, каким ты меня считаешь.

Я усмехнулся про себя, вернув Хаяме его собственные слова, которые он как-то сказал мне. Хаяма равнодушно посмотрел на меня и снисходительно улыбнулся:

— Шутишь? Я никогда и не считал тебя хорошим человеком.

От такой прямоты я сбился с ритма. Если потеряю концентрацию, разрыв между нами начнёт расти, так что я постарался не отвлекаться.

— Экий ты неприятный тип… — буркнул я. Теперь в улыбке Хаямы прорезалась насмешка:

— Не хочу слышать это от тебя.

Вот именно. Я едва не улыбнулся. Мои усилия дали свои плоды, я сумел лишить его обычного непробиваемого спокойствия. А значит, самое время.

Я постарался дышать ровнее, чтобы голос не срывался:

— Так какой класс ты выбрал, гуманитарный или естественнонаучный?

— Не скажу.

— Дай догадаюсь. Научный, — мгновенно отреагировал я. Хаяма удивлённо вздохнул:

— …Ты что, в самом деле думаешь, что я попадусь на такую простую уловку?

— Ладно, тогда скажу по другому. — Я сконцентрировался на своих свинцовых ногах, чуть-чуть прибавил и обогнал Хаяму на несколько маленьких шажков. А затем обернулся на него. — Выбирай научный. Я не знаю, что ты выбрал, да и знать не хочу. Но ты ещё можешь всё поменять, так что выбирай научный.

— А?

Он с редким для него ошарашенным видом посмотрел на меня и едва не споткнулся. Но тут же выровнялся и догнал меня.

— Что за сумасбродство ты несёшь?

Его дыхание участилось, словно он запаниковал.

— Ничего не попишешь. Мне надо знать, что ты выбрал, но… Ты же ничего не говоришь, а догадаться не выходит… Остаётся единственное, заставить тебя выбрать то, что я назову.

У Хаято Хаямы слишком широкий выбор, и сузить его не получается. А значит, надо просто убрать вообще все варианты. Если я за него решу, что ему выбрать, просьба Миуры будет выполнена.

— Ты просто приоритеты с ног на голову поставил… — сухо хохотнул Хаяма.

Должно быть, он ошеломлён. Но у меня есть ещё что сказать:

— У тебя есть прямой резон сменить выбор. По сути, только так ты сможешь добиться желаемого.

— Желаемого? — с сомнением посмотрел на меня Хаяма, начав замедлять бег. Я тоже сбросил скорость.

— Ты говорил мне, чтобы я тебя не доставал, верно?.. Иначе говоря, ты хочешь перестать быть таким Хаято Хаямой, каким тебя хотят видеть все.

Хаяма замер на месте. Я тоже остановился.

И ощутил, что весь в поту. На бегу, при бьющем в лицо ветре это было незаметно. Вытер пот рукавом и повернулся к Хаяме.

Тот удивлённо посмотрел на меня и глубоко вздохнул.

— И почему же ты так решил? — поинтересовался он, зашагав вперёд. Я пошёл рядом.

— Да так. Я лишь подумал, что же ты попытался отбросить. В конце концов, когда выбираешь, отбрасывать то, в чём ты не силён, и то, чем не хочешь заниматься – дело обычное.

Если принимать в расчёт лишь вступительные экзамены, для Хаямы с его способностями выбор класса не суть важен. Подготовительных курсов будет более чем достаточно. А значит, не принципиально, в какой именно университет он хочет поступить.

Что же в таком случае решил отбросить Хаяма?

Ответ надо искать в его школьной жизни в последнем классе. Иначе говоря, в его отношениях с окружающими.

— Честно говоря, с точки зрения вступительных экзаменов для тебя нет разницы, какой класс выбрать. Но тем не менее ты упорно молчишь. Если попросту, ты хочешь кое-что отбросить и никому в этом не признаваться, так?

Хаяма не отвечал, молча шагая вперёд. Но я чувствовал, что его молчание поощряет меня продолжать.

— В первую очередь, в естественнонаучных классах меньше народу, в том числе и девушек. Так что ты хотя бы на время сможешь избавиться от терзающей тебя проблемы. К тому же, если твоя специализация будет другой, ты сможешь отдалиться от остальных. Если проблема пропадёт естественным образом, так ты сумеешь никого не ранить и оправдать ожидания. — В голосе из-за пересохшего горла прорезалась хрипотца, но я всё же добавил. — Только так ты сможешь добиться желаемого.

Хаяма вытер лицо, словно ему мешал пот, пригладил волосы и посмотрел на море.

— Пожалуй, мы в самом деле никогда не подружимся… — тихо прошептал он.

— А?

Сзади послышался топот. Я оглянулся и увидел, что к нам приближаются ребята из бежавшей следом за нами группы. Они явно заметили, что Хаяма перешёл на шаг, и решили воспользоваться подвернувшейся возможностью.

Мы с Хаямой молча смотрели, как они пробегают мимо нас.

А потом Хаяма посмотрел на удаляющиеся спины и заговорил:

— Да… Ты и правда невероятен.

— Значит, правильный ответ – научный класс?

— Не в том дело. Просто у тебя и в самом деле искажённая натура, — помотал головой Хаяма.

Раз он чётко дал понять, что предложенный мной вариант неверен, выходит, верен второй. «Значит, гуманитарный», хотел было сказать я, но негромкий и сдержанный голос Хаямы меня опередил:

— Я тебя ненавижу.

— Н-ну да…

Хаяма даже не взглянул на меня, и я просто не знал, что ответить. Я и в самом деле не самый приятный человек, но вот так, прямо в лоб, мне об этом ещё не говорили.

По-прежнему глядя только вперёд и совсем не интересуясь моей реакцией, он заговорил снова:

— Я не могу смириться с ощущением, что я хуже тебя. Вот почему я хотел, чтобы мы были на равных. Вот почему я хотел поднять тебя. Тогда, быть может, я сумел бы принять поражение.

— …Ясно.

В этом плане я не слишком от него отличаюсь. Я возвеличивал Хаяму, чтобы поддержать ложь. Ложь, что Хаято Хаяма, без сомнения, очень хороший человек.

Он посмотрел на меня так, словно на сей раз я сумел до него достучаться. И улыбнулся более бодро и вызывающе, чем когда бы то ни было:

— Вот почему я не последую твоему совету.

— Понятно.

Я кивнул. Хаяма ответил тем же.

Скорее всего, по большому счёту выбор того или иного класса был для Хаямы неважен. Не было для него особой разницы между вариантами.

Вот почему сказанного мне было достаточно. Теперь я мог дать ответ Миуре. Хотя не скажу, что оттого проблема исчезнет с концами. Но это уже не моё дело.

— Пора бы двигаться, — сказал Хаяма, снова переходя на бег.

Идиот, я же больше не могу, подумал я, кое-как устремляясь за Хаямой.

Мне надо было ещё кое о чём его спросить.

Я с усилием заставил ноги заработать быстрее. К счастью, за время передышки дыхание успело успокоиться. Сердце заколотилось, и я глубоко вздохнул, успокаивая его:

— …Ты выбрал гуманитарный курс из-за семейных обстоятельств? Ну, в смысле отношений?

— Семейных? Разве я тебе о них что-нибудь говорил?

Скорость, с которой мы бежали, для Хаямы больше смахивала на бег трусцой, так что и темп, и голос его оставались ровными.

— Да нет, просто слышал тут кое-что…

Выступивший ранее пот теперь холодил моё тело, а от пронизывающего ветра с моря оно мёрзло ещё сильнее. От этого холода, дискомфорта и странного молчания меня пробирала дрожь.

Хаяма задумчиво посмотрел на меня, словно победа в марафоне его уже не интересовала. И неожиданно сменил тему:

— Тебя слухи не беспокоят?

— А? Да нет, в общем-то… Просто, ну, понимаешь, это… Вроде бы.

Хаяма расхохотался. Даже затрясся всем телом, не прекращая бежать.

— …И чего тут смешного? — поинтересовался я.

— Ничего, извини, — вытер проступившие от смеха слёзы Хаяма. — Не переживай. Я позабочусь, чтобы они прекратились.

— Ну, если так, тогда спасибо. А то мне не нравится, как в клубе сейчас неуютно.

Сзади послышалось приближающееся дыхание ещё одного марафонца. Я оглянулся, потом посмотрел вперёд. Обогнавшие нас убежали уже довольно далеко.

Мои ноги уже с трудом слушались меня, словно к ним привязали пудовые гири.

— Кажется, они уже далеко… Вряд ли будет просто их догнать. Извини, что помешал тебе победить, — пробормотал я.

— …Нет, я выиграю, — покачал головой Хаяма. Махнул руками, словно потягиваясь, и усмехнулся. — Это же я, в конце концов.

Он явно намеревался победить, оправдать ожидания и до самого конца оставаться всё тем же Хаято Хаямой.

Хаяма прибавил темп, оторвался от меня, с трудом переступающего ногами, на несколько шагов и обернулся:

— Кроме того, я не хочу тебе проигрывать.

Он убегал всё дальше и дальше, оставляя меня позади.

У меня просто не было сил, чтобы угнаться за ним. Хаяма дал ответ, которого я не мог дать, мечтал о том, во что я не верил, и убегал всё дальше и дальше.

Блин, он что, такой крутой, что ли?

Только не говорите мне, что он тоже терпеть не может проигрывать… От такого дурацкого ощущения у меня заплелись ноги.

Я не успел отреагировать и рухнул на землю. Перекатился на спину и остался лежать, глядя в небо.

Белые облачка моего дыхания закрывали его глубокую голубизну.

× × ×

Марафон потихоньку продолжался, а я по-прежнему в прострации лежал на земле.

Тоцука пытался помочь мне, но мне не хотелось его обременять, он и так много для меня сделал. И я велел ему бежать дальше. Потом кое-как поднялся и потрусил к финишу.

Совсем последним я в итоге не оказался. Отчаянным усилием сумел зацепиться за последнюю на трассе группу, хотя и начал уже сомневаться, надо ли бежать до конца. Отговорил меня, кстати, Заимокуза, с которым вместе мы и добежали.

После финиша у меня жутко дрожали колени.

Я проверил, в каком состоянии нахожусь после падения. Оно меня не порадовало.

Колено ободрано, шорты в грязи, задница болит, бок ноет. Попытки найти хоть одну не страдающую часть тела успехом не увенчались. Я всегда был чувствителен к боли, так что, пожалуй, можно считать случившееся отменной тренировкой на случай, если будет ещё хуже.

Не подстёгивай я себя всю вторую половину дистанции, быть может, там и остался бы.

На финише меня, конечно же, никто не ждал.

Точнее, там торчал один учитель физкультуры. Все остальные собрались уже в парке на площади.

Я похромал посмотреть, что же там происходит – там вовсю шла церемония награждения.

Обычно школьный марафон обходится без таких формальностей. Но на сей раз за дело взялась Ишшики и по-быстрому организовала её с помощью школьного совета. Она оказалась на удивление талантливым человеком. Пожалуй, её стоит опасаться.

— А теперь, когда результаты объявлены, хотелось бы услышать комментарии наших победителей! — радостно заявила Ишшики, держа в руках микрофон, который, надо полагать, позаимствовала в комнате школьного совета. Зрелище вице-президента, поправляющего колонки, казалось немного сюрреалистичным.

Я окинул взглядом площадь. Тут смешались и десятые, и одиннадцатые классы. Из нашего класса я заметил Юигахаму, Миуру, Эбину, Тобе и Тоцуку.

— Победитель, Хаято Хаяма, пройдите на сцену! — вызвала Ишшики.

Хаяма, увенчанный лавровым венком, поднялся на импровизированную сцену. Зрители взорвались овациями. Поверить не могу, он и в самом деле выиграл…

— Хаяма, поздравляем! Я знала, что ты выиграешь! — восторженно поздравила его Ишшики.

— Спасибо, — ответил обаятельной улыбкой Хаяма.

— А теперь несколько слов для зрителей.

Ишшики протянула Хаяме микрофон. Снова раздались аплодисменты, свист и скандирование «Ха-я-то! Ха-я-то!». Тобе во весь голос орал «Ура!», «Йес!» и «Да-да-да!», доставая всех вокруг.

Хаяма помахал в ответ рукой, смущённо улыбнулся и заговорил:

— На середине дистанции было тяжеловато, но, благодаря хорошим соперникам и вашей поддержке, я всё-таки сумел прийти первым. Спасибо вам большое. — Он сделал паузу, отыскал взглядом в толпе Миуру и помахал ей рукой. — Особенно Юмико и Ирохе… Спасибо вам.

Овации стали ещё громче. Оука свистел в четыре пальца, Ямато аплодировал как сумасшедший. Миура и Ишшики сначала застыли, услышав свои имена, но потом смущённо поёжились, потупились и покраснели. Юигахама слегка похлопала Миуру по плечу.

Тёплый взгляд Хаямы и смущение девушек сделали своё дело – по толпе пошли шепотки. Ясно, вот, значит, что он имел в виду под «я позабочусь, чтобы слухи прекратились»…

Победитель продолжил свою речь:

— Теперь мы сфокусируемся на нашем клубе и постараемся как следует подготовиться к следующему турниру. Кстати, братцы-футболисты, кажется, вы сегодня паршивые результаты показали. Ничего, я вас в форму приведу.

Хаяма многообещающе улыбнулся Тобе с компанией. Тобе охнул и отшатнулся:

— Хаято, ты чо, нельзя ж так! Предупреждать надо!

Он без всякого микрофона орал так, что его было слышно не хуже Хаямы. Все вокруг расхохотались. Боже, с кем приходится дело иметь…

— Хорошо-о-о, большое спасибо. Это был наш победитель, Хаято Хаяма. Поаплодируем ему… Занявших места ниже беспокоить не будем, верно?

Риторический вопрос Ишшики утонул в аплодисментах. Вице-президент взял у неё микрофон и начал сворачивать аппаратуру. Что она творит, а?..

Спустившийся со сцены Хаяма весело заговорил с Миурой и остальными.

Былой дистанции между ними больше не чувствовалось. Миура смутилась под взглядами окружающих и спряталась за Юигахаму с Эбиной.

Я двинулся прочь.

Сомневаться не приходится. Я только что своими глазами видел, что Хаято Хаяма ведёт себя как Хаято Хаяма. Быть может, это было всего лишь представление, чтобы оправдать ожидания. Но справлялся с ролью он отлично, так что претензий у меня не было.

На выходе с площади обнаружились бойко треплющиеся группки парней и девушек.

— Да, слух оказался всего лишь слухом!

— Хаяма и Миура отлично ладят!

Я искоса глянул на них и поволок свои подкашивающиеся ноги в школьный медпункт.

× × ×

В здании школы было пустынно и вроде бы даже холоднее, чем на улице.

Большинство учеников или ещё оставались на площади, или разошлись уже по своим делам.

Переобувшись, я побрёл по пустому коридору в спецкорпус. Даже от такого простого действия нога пульсировала болью.

Добравшись до медпункта, я постучал в дверь.

— Войдите.

Голос был подозрительно знаком. Это же… Я открыл дверь и, конечно же, увидел Юкиноситу. Она сидела на стуле в своём спортивном костюме и с удивлением смотрела на меня.

— Хикигая?.. Я думала, это Юигахама.

— Юигахама торчит в парке. А тебя каким ветром сюда занесло?

— Я остановилась передохнуть, а меня заставили сойти с дистанции… — Юкиносита скрипнула зубами. Ясно. Неужели она всерьёз намеревалась добраться до финиша?..

— Хикигая… — Она взглянула на мою ногу и поморщилась. — Ты поранился?

— Да так, ерунда…

Не говорить же ей, что в собственных ногах запутался. Позорно как-то. Плюс к тому выглядел бы как жертва домашнего насилия, типа «Да не было ничего, я просто с лестницы упал!». Лучше обойтись без подобных ассоциаций.

— Ты мог обратиться за помощью в парке. Там была медсестра.

— Когда я добежал, никого уже не было… — пояснил я.

— Ясно, — задумчиво взялась за подбородок Юкиносита. — Наверно, у тебя было плохое время, или плохо с удачей, или плохие глаза, или…

— Да, да, да, и личность, и дух, и вообще всё у меня плохое. — Я полез в незапертый шкафчик с медикаментами. — Ладно, воспользоваться антисептиком и бинтом мы и сами можем, правда?

Юкиносита вздохнула. — …С пальцами у тебя тоже плохо. — Она поднялась, отодвинула меня от шкафчика, достала антисептик и бинт и показала на стул перед собой. — Садись.

— Да я и сам могу…

— Садись, тебе говорят.

Я недовольно опустился на стул. Юкиносита пододвинулась и села напротив.

Взялась за мою ногу и начала обрабатывать ссадины. По комнате поплыл лекарственный запах. Юкиносита наклонилась, и её голова оказалась совсем рядом. Я уловил слабый аромат шампуня.

Каждое прикосновение смоченной антисептиком ватки отдавалось сладкой щиплющей болью. Как-то не привык я к таким процедурам. А когда ватка осторожно притронулась к ссадине, ногу резко кольнуло.

— Эй, щиплется же…

— Конечно, щиплется. Это же антисептик. Он и должен быть против тебя эффективен, Хикигая.

— Хватит уже людей за микробов держать…

— Это просто значит, что антисептик работает. Терпи.

Горькое лекарство лучше действует, да? Так я и поверил. Если бы всё определялось горечью, моя жизнь была бы идеалом.

Тем не менее, касания стали мягче. Юкиносита явно прислушалась ко мне, её рука стала двигаться осторожнее. Теперь было щекотно, я аж чуть не подпрыгнул.

Пока она не закончила обрабатывать ссадину, мы оба молчали. Я притерпелся и начал расслабляться. Юкиносита обернула мне ногу бинтом раз, другой и медленно заговорила:

— Кажется, ты бежал вместе с Хаямой… Удалось что-нибудь узнать?

— Угу… Как минимум, он не научное направление выбрал. Наверно, — не слишком вразумительно ответил я, так и не придумав, как лучше сформулировать.

— Странно ты как-то говоришь… — фыркнула Юкиносита. — Ну всё, готово.

Она удовлетворённо вздохнула и подняла голову. Наши лица оказались так близко друг к другу, что едва не соприкоснулись.

— …

Мы оба застыли.

Белая как снег кожа. Блестящие чёрные глаза. Вздрагивающие при моргании ресницы. Чётко очерченные линии носа. Улыбающиеся, чуть приоткрытые губы.

По чуть вздрогнувшим тонким плечам струились блестящие длинные волосы.

Я торопливо поднял взгляд к потолку и сел прямее, разрывая дистанцию. Ссадину кольнуло болью.

— Э-э… Спасибо.

— Не за что… Ничего особенного.

Юкиносита тоже выпрямилась и отвернулась.

Медпункт погрузился в тишину.

От нечего делать я решил рассмотреть повязку. Узел на ней был завязан бантиком… Вот это и значит «готово», да? У тебя скобок нет, что ли, которыми бинты крепят? Они же для того и предназначены. Что это за бантик?.. Хотя выглядит мило.

Этот бантик заставил меня расплыться в улыбке. И почувствовать себя лучше.

Я подвинул стул и сел попрямее. Юкиносита озадаченно наклонила голову.

Мне хотелось задать ей вопрос именно сейчас.

— …Слушай. Можно спросить, какое направление ты выбрала?

Она озадаченно выдохнула. Взялась рукой за подбородок, потом опустила её на грудь:

— У меня международная гуманитарная программа, так что мне выбирать не нужно…

— …И верно. Просто хотел спросить. Не бери в голову.

Примерно такого ответа я и ожидал, но всё равно был удовлетворён. Хотя, быть может, это больше смахивало на самодовольство.

Несмотря на то, что я попытался замять тему, Юкиносита положила руки на колени и посмотрела на меня немного исподлобья:

— Ты впервые меня о таких вещах спрашиваешь, верно?

— Разве?

Хотя я и сам знаю, что впервые.

У меня была масса возможностей задать ей личные вопросы, но я сам провёл себе черту, которую не смел переступать. Потому что считал, что этого мне не простят.

Юкиносита кашлянула, словно не решаясь заговорить, и искоса взглянула мне в глаза:

— …Я подумала и решила выбрать гуманитарный класс.

— Ясно.

— А значит… мы все и дальше будем вместе, — улыбнулась она. Как маленькая девочка перед прогулкой.

— Пожалуй, да.

Я тоже выбрал гуманитарное направление. Как, не сомневаюсь, и Юигахама.

Хотя не берусь сказать, насколько это важно. В конце концов мы всё равно разойдёмся по разным местам и разным мирам. Подружившиеся в детстве не могут вечно оставаться вместе. Со временем всё обязательно изменится.

Что не меняется, так это истины прошлого. Они накладывают ответственность, но они же и связывают воедино. Пока шаг за черту оставляет след, всё хорошо.

— Ладно, пойду тогда в класс.

— Конечно. До встречи.

Она как всегда неловко слегка подняла руку и помахала мне. Я кивнул и взялся за ручку двери.

Дверь вздрогнула. Я подумал, что это ветер, распахнул её и едва не столкнулся с оказавшейся перед самым носом фигурой.

— Ох… ты меня напугала…

У меня сердце чуть из груди не выскочило. Фигура, оказавшаяся Юи Юигахамой, тоже выглядела напряжённо.

— …А, Хикки.

— Юигахама… Ты что, только что пришла?

— А, это, ну да. Да, точно! Только собиралась постучать… — панически ответила она. Потом зажмурилась, перевела дух и вскинула голову.

— Юкинон! Прости, что запоздала! — крикнула она, влетая в медпункт и усаживаясь напротив Юкиноситы. Та пришла в некоторое замешательство, но тут же улыбнулась.

— Ничего страшного. Я не скучала.

— Ну и замечательно… А, точно. И Хикки тоже здесь, очень кстати.

Юигахама поманила меня рукой.

Ну, не оставлять же дверь открытой. А то в коридоре жуткий холод.

Я вернулся в тёплый медпункт. Юигахама подвинула стул и села рядом с Юкиноситой перед обогревателем, источником тепла.

— Нам надо сегодня дать ответ Юмико, верно? Но тут намечается вечеринка и Юмико отправится прямо на неё. Что делать будем? — торопливо выпалила она.

Юкиносита взялась за подбородок и задумалась:

— …Получается, нам надо перехватить Миуру по дороге и поговорить с ней.

— Резонно.

— Ну хоть скажите, что пойдёте на вечеринку! — чуть не плача воскликнула Юигахама.

Мы с Юкиноситой обменялись взглядами. Не первый раз такое, чай. Кивнули друг другу и синхронно ответили:

— Хорошо, пойдём, если получится.

— Угу, решим по ходу дела.

— Всё равно ведь идти не собираетесь, да?! — Юигахама устало вздохнула. — Ну ладно, уже чуть лучше, чем раньше… — пробормотала она, придвигая свой стул вплотную к Юкиносите. — Пойдём все вместе!.. Все… вместе…

Она прижалась к Юкиносите.

— …Душно же.

Юкиносита нахмурилась, глядя на обогреватель, словно тот был всему причиной. Но не стала вырываться или отпихивать Юигахаму. А та явно никуда отодвигаться не собиралась, сидя со счастливым лицом.

В конце концов обязательно придёт медсестра и выставит нас отсюда…

Но до тех пор, пожалуй, я тоже останусь в этой тёплой комнате.

-------------------------------------------

Примечания

[1] Морское животное, смахивающее на червя, самое скользкое в мире. Может выделять просто невероятное количество слизи.

Когда солнце окончательно село, температура упала, а ветер стал ещё злее. Мы шли вдоль парка к станции и смотрели, как сбросившие листву деревья дрожат под его порывами.

Я поправил воротник и зарылся лицом в шарф. Юкиносита, Юигахама и Миура шагали впереди. В клуб сегодня мы не пошли, потому что надо было отчитаться перед Миурой по поводу её просьбы. И мы решили поговорить с ней по дороге.

— Вот как… Значит, Хаято выбрал гуманитарный класс, — пробормотала она, придерживая бьющийся на ветру клетчатый шарф.

— Угу. Как минимум, нам так кажется, — ответила Юигахама, нервно теребя свой узел волос.

Понятно. Информация изустная, и докладчик не стопроцентно уверен в её достоверности. Отсюда и неуверенность.

Миура стукнула носком туфли по земле и безразлично посмотрела в небо:

— Хорошо. Пожалуй, я тоже его выберу.

— Стоит ли вот так вот просто решать?

Слова Юкиноситы прозвучали несколько осуждающе, но без враждебности. Миура по-прежнему глядела на небо, словно рассматривая звёзды:

— Я имею в виду, у меня по сути нет никаких предпочтений. Просто, ну, если бы я выбрала научный класс, можно было бы наверстать на подготовительных курсах, верно?

Сдаётся мне, такое могло бы сработать для Хаямы с его способностями, но Миура? Не слишком ли ты оптимистична? И так думал не только я. Юкиносита тоже нахмурилась. Зато Юигахама одобрительно закивала. Тебе с твоей успеваемостью больше всех следовало бы беспокоиться, знаешь ли…

Но мои опасения оказались напрасными.

— Я могу выкроить больше времени на подготовку к экзаменам… Но ничего не могу с этим поделать, — сказала Миура. Поднялась на цыпочки и отвела руки за спину, словно потягиваясь. Со спины я не видел её лица, но чувствовал, что глаза её прозрачны, как зимнее небо.

— Знаешь, если это для тебя в приоритете, тебя ждут новые проблемы.

— Тихо, Хикки! — пихнула меня локтем Юигахама.

— А? — Миура повернула голову и упёрлась в меня взглядом. — Слышать этого от тебя не хочу, Хикио.

— Л-ладно…

Ух… Миура, ты та-а-ак меня пугаешь… Миура ещё секунду буравила меня взглядом, но потом отвела глаза и отступила на шаг. И тихо забормотала, словно извиняясь.

— Просто… ну… понимаешь, даже включая проблемы. — Она резко развернулась, словно крутанувшись на месте. Полы её куртки и блестящие светлые волосы взметнулись в воздух. А на лице появилась немного смущённая улыбка. — Думаю, это всё равно хорошо.

Я просто не мог ей не восхититься. Взять и сказать так прямо с милой улыбкой. Именно простота, чёткость и прямолинейность производили такое впечатление.

Какое-то время я просто смотрел, как она улыбается. Заметив мой взгляд, она стёрла улыбку и быстро зашагала вперёд с недовольным видом.

— О… если так, это хорошо. Всё было бы хорошо, будь оно куда проще…

Я повернулся на голос и увидел, что Юигахама сжимает куртку на груди. Стоящая рядом с ней Юкиносита удивлённо смотрела на Миуру.

Хотя чему тут удивляться. Даже в школьной поездке Миура быстро раскусила намерения Хаямы и Эбины. Пожалуй, эти чувства можно назвать настоящими… И не забывайте, что у неё сильно развит материнский инстинкт!

Миура развернулась, заметив, что мы не тронулись с места.

— Юи, спасибо. — Она подошла к Юигахаме и похлопала её по плечу. А потом глянула на меня. — И Хикио тоже.

Даже не повернулась… Будто я простое приложение. И зовут меня не Хикио. Впрочем, сойдёт.

— И… Юкиносита. Ты… ну, понимаешь, это… — Она перевела взгляд на Юкиноситу, с трудом выталкивая слова. Но потом решилась, повернулась к ней и резко склонила голову. — Извини.

Юкиносита озадаченно поморгала, но потом слегка улыбнулась и рукой в варежке отбросила волосы с плеча:

— Ничего страшного. Напротив, это мне стоит похвалить тебя за смелость, что не побоялась лично поднять на меня руку.

— Самомнение во всей красе, да? До чего же раздражает… Не стоило и извиняться.

Несмотря на враждебные слова, голоса звучали вполне дружелюбно.

Юигахама какое-то время с беспокойством смотрела на девушек, но потом, не в силах больше сдерживаться, буквально прыгнула к ним:

— Ладно! Пошли все на вечеринку!

— Я…

Схваченная Юкиносита попыталась вывернуться, словно отказываясь. Тоже оказавшаяся в руках Юигахамы Миура посмотрела на неё. — Почему бы тебе тоже не пойти?

— …Пожалуй. Только ненадолго, — чуть улыбнулась Юкиносита, немного поколебавшись. Миура отвернулась.

× × ×

Вечеринку устроили в каком-то модном кафе, оформленном под английский паб. Здесь уже шумно веселились ребята из компании Хаямы и примкнувшая к ним Ишшики.

Судя по их веселью, это была скорее не вечеринка, а празднование победы Хаямы. Кроме компании Хаямы и Ишшики тут ещё обнаружились Тоцука со своей командой и почему-то Заимокуза.

Как только мы вошли, Миура сразу направилась к Хаяме. Юигахама заколебалась, но увидев, что Юкиносита ей кивнула, не слишком довольно улыбнулась и двинулась следом.

Мы с Юкиноситой заказали себе напитки и встали в конце барной стойки.

— Спасибо за работу.

— У-угу.

Юкиносита подняла свой бокал, я ответил тем же. Мы с ней не привыкли к такой шумной атмосфере веселья, но сейчас дистанция до остальных была вполне комфортной.

Какое-то время мы просто молча смотрели. Но Хаяма, словно заметив это, поднялся и двинулся к нам. Непростая у ведущего актёра задача – все формальности соблюдать…

— Привет… Спасибо, что пришли.

Юкиносита покачала головой, ерунда, мол, а я кивнул. И пока соображал, стоит его поздравлять или нет, Хаяма склонил голову:

— Извините… за всё… в том числе и за этот слух. Должно быть, он доставил тебе неприятностей.

Юкиносита на мгновение растерянно запнулась, но тут же собралась и повторила то, что уже говорила в клубе:

— Ничего страшного. По сравнению с прошлым разом просто ерунда.

— С прошлым разом, да? — виновато пробормотал Хаяма.

Лицо Юкиноситы тоже помрачнело.

— …Теперь я понимаю. Уверена, тогда можно было найти лучшее решение. Я тоже доставила тебе неприятностей… Прошу прощения. — Она склонила голову. Потом подняла и, словно ностальгически глядя в далёкое прошлое, добавила, — Но я благодарна, что ты беспокоился обо мне.

Хаяма, захваченный врасплох, удивлённо уставился на Юкиноситу:

— А ты немного изменилась.

— Не уверена. Просто сейчас многое по-другому.

Она нашла взглядом Юигахаму, потом посмотрела на меня.

Я невольно отвёл взгляд. Потому что мне казалось, что я услышал то, что не должен был слышать.

Юкиносита улыбнулась и повернулась к Хаяме:

— Думаю, тебе тоже не стоит цепляться за прошлое… Нет нужды заставлять себя гнаться за кем-то.

— …Это определённо и про меня, — буркнул я.

Хаяма почему-то победно улыбнулся.

Из-за его спины вынырнула Юигахама. А за ней появился и Тоцука. Юигахама, словно опьянённая уже атмосферой веселья, вцепилась в руку Юкиноситы.

— Юкинон, там цыплята! Много цыплят! И отлично прожаренных!

— Очень вкусно, правда! — весело улыбнулся Тоцука. — Пошли, Хачиман, ты тоже должен попробовать!

— Ага! — тут же согласился я, потому что оставаться здесь было как-то неловко. Но едва я вознамерился пойти с Тоцукой, Хаяма меня остановил.

— Мы чуть задержимся. Верно, Хикигая? — Он посмотрел на Юигахаму и Тоцуку с доброй улыбкой.

— Ладно, мы будем там, — кивнула Юигахама.

Она схватила Юкиноситу за руку и потащила за собой. Тоцука помахал нам рукой и вернулся на своё место. Ох… Я тоже хочу поесть цыплят вместе с Тоцукой…

Я смотрел им вслед. Хаяма тряхнул свой стакан, звякнув льдом о стенки.

— Да, она и правда немного изменилась… Кажется, больше не гонится за тенью Харуно. — Хаяма немного прищурился, остро глядя ей в спину. Затем его голос помрачнел. — Но не более того.

— Ну и хорошо, — не задумываясь, ответил я. Уверен, для неё это важный шаг. Скорее всего, её постоянно сравнивали с той, кто её превосходит. Погоня за тенью Харуно и попытки найти то, чем она отличается, были свидетельствами её борьбы. А значит, пожалуй, этим можно гордиться.

Но Хаяма удивлённо посмотрел на меня. — …Ты так ничего и не заметил? — спросил он, глотнув из стакана.

— Заметил что?

— Ну, если не заметил, то и хорошо…

— Достал уже.

— Когда-то давно и мне такое говорили, ничего удивительного. — Хаяма криво усмехнулся.

Несложно понять, кто именно говорил.

Юигахама с Юкиноситой и Тоцукой уже уселись за стол. Миура и Ишшики замахали Хаяме, поторапливая. Хаяма махнул в ответ и уже было двинулся к ним, но вдруг охнул, словно что-то вспомнив, и снова развернулся ко мне:

— Точно, я забыл тебе кое-что сказать.

— Что?

— По поводу твоих высказываний, почему я никому не говорил, какой класс выбрал. Я не говорил вовсе не потому, что хотел порвать отношения. Они не рвутся, когда ты идёшь в другой класс или поступаешь в университет.

— Ещё как рвутся.

— В твоём случае – возможно. Но я другой.

— …Да, пожалуй. Так почему же ты не говорил?

Хаяма пожал плечами, допил стакан и вздохнул. Помрачнел, словно ему предстояло держать речь на похоронах, и медленно заговорил:

— У меня был только один вариант. Я не могу считать это выбором.

Я наконец понял. Хаяма не говорил не потому, что не хотел.

Он просто не мог сказать. Молчал он тоже не по своей воле.

Столько лет оправдывая чужие ожидания, он и на сей раз просто не мог поступить иначе. Не было для него иных вариантов, кроме оптимального. Хотя он и говорил Тобе, что тот пожалеет, если не выберет самостоятельно, сам он жалел не меньше.

Значит, он и дальше будет продолжать оправдывать чужие ожидания. И это его собственное решение.

«Потому я буду единственным, кто не отвергнет их». «Я хочу показать, что есть тот, кто не навязывает ожидания».

Потому что он чувствовал, что бесцеремонный отказ – это понимание. А холодное безразличие – доброта.

— И я забыл тебе кое-что сказать… Я тоже тебя ненавижу, — сказал я, отворачиваясь.

Хаяма ошеломлённо посмотрел на меня, но вдруг рассмеялся.

— Понятно. Пожалуй, мне впервые говорят такое прямо в лицо, — удовлетворённо сообщил он, подавив смех. И шагнул от стойки. — Но даже так… я не буду выбирать. Хочется верить, что это лучшее решение.

— Это просто самоуспокоение, — добавил я. Хаяма улыбнулся и вернулся за стол.

Но я улыбаться не мог.

Если ответ Хаято Хаямы был неискренним, значит, тот человек дал бы другой ответ. Не тот, который дал Хаято Хаяма.

Я допил свой имбирный эль и посмотрел на сидящих за столом.

В горле осталась щиплющая горечь.

Тетрадь третья. Так чей же это был монолог?

Который уже раз я перечитываю это.

Когда-то мне казалось, что мы с пастухом похожи.

Справедливость, честность, любовь. Но каждый раз, когда я думаю об этих словах, я вижу, что они бесполезны. Всё, что с ними связано, просто смехотворно.

И каждый раз мне слышатся отголоски.

«На меня надеются». «На меня надеются».

Эти льющиеся в уши слова, сладкий шёпот дьявола, привели к моему постепенному перерождению в монстра надёжности.

Увидев в себе зло, ты всеми силами стремишься его спрятать поглубже. Маску, которой ты его прикрываешь, окружающие принимают за правду. И в конце концов она становится правдой и для тебя.

Я попадаю в бесконечный круг сомнений, так ли это на самом деле. И самостоятельно отличий уже не найти.

Вот почему, пожалуй, я жду человека, который увидит меня насквозь.

И начинаю симпатизировать королю-тирану.

«Он не может доверять людям».

Но все знают, чем закончилась история.

Однако.

Чем же она закончилась на самом деле?

Король сказал «Нельзя полагаться на сердце человека».

Значит, злой король-тиран до сих пор не верит в правду и искренность?

Не потому ли он растерял всё своё доверие, что не раз испытав людей, он не может на них полагаться? Что хочет попробовать ещё раз, будучи рядом с ними, и вместе с тем хочет уничтожить их?

Если за сомнения следует дать пощёчину, кто тот, кому полагается самый сильный удар?

Я закрываю книгу и устремляю взгляд в окно.

Солнце уже ушло за горизонт, рассеиваются последние отблески заката.

Искренность. А может, правда.

Если ты не можешь назвать их пустыми иллюзиями, как их тогда называть?

Существует ли в мире что-то настоящее?

Я заложил недочитанную книгу закладкой, кинул её на стол и поднял голову. Снаружи кафе у станции Чиба сновали люди, радующиеся выходным.

Ну почему именно это кафе? И именно в такой пасмурный и холодный день конца месяца? Я очередной раз поплотнее закутался в куртку и с упрёком посмотрел на персону, которую ждал. Она помахала мне рукой, быстро заказала кофе у стойки и села за мой столик.

— Извини, что задержалась!

Харуно Юкиносита была в том же бодром настроении, как и вчера вечером, когда вдруг мне позвонила.

Обычно я не отвечаю на звонки с незнакомых номеров, но она была столь настойчива, что я в конце концов сдался. Взял трубку, решив, что это что-то очень важное и строчное, а она просто назвала мне время и место и дала отбой. Я тут же позвонил ей, чтобы отказаться, но теперь уже она не стала брать трубку…

— …Откуда вы мой номер знаете?

— У Хаято спросила, — ничуть не смущаясь, заявила Харуно и подмигнула. Точно, я же как-то дал Хаяме свой телефон. Скотина… Взял и выложил той, которой ни в коем случае не следовало его говорить…

Но теперь уже ничего не попишешь. Я мысленно поклялся занести её номер в чёрный список. А потом решил поинтересоваться, зачем же она меня сегодня вытащила.

— Так зачем я вам понадобился?

От такого перехода прямо к делу Харуно недовольно надулась и искоса глянула на меня:

— Мы наконец-то на свидание выбрались, не будь таким букой. С Гахамой ты со-о-о-о-овсем по-другому себя вёл.

— Сви… — запнулся я. — Да никакое это не свидание было. И сейчас, кстати, тоже.

— Хикигая, разве тебе не нравятся прекрасные девушки постарше вроде меня? — спокойно улыбнулась Харуно.

— Мне не нравятся красавицы, которые сами себя расхваливают, ничего не попишешь, — парировал я.

Она кивнула и искоса глянула на меня:

— Но тебе не нравятся и девушки, притворяющиеся скромницами, верно?

— …Ну да.

Черт, она меня вычислила… нутром чую, для меня что те, что другие недоступны.

Ну, если ещё честнее… Да, мне действительно очень нравятся красавицы старше меня!

Но что касается Харуно Юкиноситы, тут превалируют другие чувства.

Она меня пугает. Не своей безупречной маской, а таящейся под ней безжалостностью, которую она даже не стремится скрывать, стоит лишь раз её разглядеть. Да и по глазам видно, что в глубине души её таится что-то иное.

— Раз уж вы вытащили меня сюда, значит, вам что-то от меня нужно? — ещё раз спросил я, отводя взгляд.

— А, ну да. Я подумала, что стоит проверить твоё домашнее задание, как и обещала. Ты спросил Юкино, какое направление она выбрала?

— …По большей части я в курсе, но рассказывать вам было бы нечестно с моей стороны.

— О-о, какой почтительный юноша. Но я поняла. Значит, тебе она рассказала. М-м-м… Юкино тебе доверяет, да? — довольно усмехнулась Харуно.

Неловко как-то говорить о таком с другими. Я вспомнил наш разговор в медпункте и помахал руками на щёки, остужая их.

— …Вряд ли это можно назвать доверием, так ведь?

— О. Значит, ты понял.

Я молчал. Мне стоило бы отделаться какой-нибудь небрежной репликой, но произнесённые без всякой улыбки слова Харуно Юкиноситы продолжали звучать у меня в ушах.

Харуно отхлебнула кофе, провела пальцем по ободку чашечки и мрачно взглянула на меня.

— Верно. Это ни в коем случает не доверие… Это нечто куда более ужасное. — Она улыбнулась одними губами. Но голос её ещё сильнее похолодел. — Ничего не изменилось. Девочка думает, что так и должно быть. Конечно, это тоже её милая черта, но… Мне это совсем не нравится.

Её красивое, изящное лицо исказилось гримасой. Её глаза смотрели прямо на меня, но кажется, меня она просто не видела.

— Если это не доверие… — заговорил я с полным сумбуром в мыслях, стараясь привести её в чувство. — То что тогда это?

— Кто знает. Но как минимум… — Харуно пожала плечами и посмотрела на меня. На её лице на миг мелькнула улыбка. — Это нельзя назвать чем-то настоящим… Твои слова, верно?

Да, это были мои слова. Но я по-прежнему не понимал их смысл и значение. Просто слова, в которые я верил.

Что-то настоящее. Правда, а быть может, искренность. Что именно можно назвать настоящим, мне ещё предстояло понять.

— Существует ли на самом деле что-то настоящее… — пробормотала Харуно, глядя на зимнее небо, затянутое облаками. Кому был адресован этот вопрос с едва звучащими в нём нотками одиночества?

Я вдруг кое-что вспомнил. Кое-кто сказал мне, что это замкнутое счастье. Кое-кто спросил, заметил ли я это. И я с самого начала сомневался, есть ли вообще в сидящей напротив меня Харуно Юкиносите правда и искренность.

Дрожащей рукой я потянулся к лежащей на столе книге и осторожно коснулся обложки.

Она была холодной. И я заколебался, стоит ли дочитывать её, чтобы узнать, чем всё закончится.

Том 10 - Послесловие

Добрый вечер, с вами Ватару Ватари.

Вот уже и осень! Осень для читателей, осень для спорта, осень для искусства, осень для работы, осень для поездок, осень для корпоративных рабов и так далее. Как все проводят осень? Я работаю вне зависимости от сезона. И конечно же, мне нравится, когда приближается Новый Год!

Но длинные осенние ночи позволяют читателям и писателям сильно продвинуться. Они тихие, они спокойные и они долгие… Именно осенью можно большую часть времени проводить в одиночестве. Зима, кстати, не сильно отличается, но кое-что можно понять только осенью.

Что-то вроде «И почему я так напрягаюсь ради этих болезненных воспоминаний» или «Ночи стали длиннее, а работать приходится столько же, да и спать дольше не получается…» и тому подобное. Конечно, в осени есть не только негатив, есть и хорошие, радостные вещи, но когда за окном тьма, зачастую и будущее видится в мрачном свете. Хотя, вглядываясь в темноту, ты в конце концов видишь свет.

И начинаешь рассказывать кому-то, а может, и всем.

Посреди бесконечной ночи, когда в лоб дует сильный холодный ветер, ты наконец можешь найти ответ. Не будем о том, правилен ли он, как и её сомнения… Когда встречаешь кого-то похожего, возникает ли чувство близости или ощущение, что вы совершенно разные? Делая шаг вперёд, получая ответы и новые вопросы, что он выберет?

Эти чувства и есть десятый том «Yahari Ore no Seishun Rabu Kome ha Machigatteiru».

А теперь мои благодарности.

Ваша Божественность, Ponkan8. Ура! Это же зловредная старшая сестра Харуно на обложке! А ещё я каждую неделю наслаждаюсь «Shirobako»! Потрясающе! Спасибо вам огромное!

Уважаемый главный редактор Хосино. Не переживайте, в следующий раз всё пройдёт на ура, гы-гы-гы! Каждый раз я это говорю… И каждый раз потом долго извиняюсь… Спасибо вам огромное… И не переживайте, в следующий раз всё пройдёт на ура, гы-гы-гы-гы!

Господа и дамы из «Mediamix», мой эгоизм доставил вам немало беспокойства. Надеюсь, «Oregairu» не подкачает. Спасибо вам огромное.

Я был рад использовать в этом томе книги «Исповедь „неполноценного“ человека» и «Беги, Мелос» (автор Осаму Дадзай, перевод на русский В.Скальника).

Мои читатели. Наконец-то мы вышли на финальный этап истории. И, хоть и окольными путями, как всегда, но мы всё же приближаемся к финишу. Я буду донельзя счастлив, если вы поддержите меня до самого конца. Спасибо вам огромное.

На сём моё послесловие завершено, и я откладываю ручку.

В некий день октября, попивая тё-ё-ёплый «Да, когда холодно, пей его!»  MAX Coffee,

Ватару Ватари

Начальные иллюстрации (том 10.5)

Том 10.5 - Глава 1

Как известно каждому на нашей планете, в Чибе снег зимой выпадает редко. Конечно, это не значит, что зимой в Чибе не холодно. Холодно, как-никак зима. Могу даже утверждать – холоднее, чем в любой северной стране.

Разумеется, как оно в других странах, я просто не знаю. В конце января-феврале я за пределами Чибы никогда не бывал.

Единственное, что я могу сравнивать – показания термометра и сообщения о погоде, в которых говорится о температуре ниже нуля. Но мне не понять, насколько это холодно, пока я не испытаю всё на себе.

С другой стороны, показания термометра отнюдь не всегда говорят, насколько холодно сейчас в Чибе.

Существует такая штука, как индекс тепла.

Ты что-то ощущаешь, осознаёшь, усваиваешь и наконец чувствуешь.

Вот вам наглядный пример – сейчас то, что показывает висящий на стене градусник, совершенно не вяжется с моим индексом тепла.

И причиной тому сидящий передо мной парень.

Несмотря на разгар зимы, все поры его тела сочились потом, губы дрожали. Он то и дело утирал пот со лба рукой, затянутой в перчатку без пальцев.

— …Му-у, — глухо промычав, этот парень, Ёшитеру Заимокуза, повесил голову. И зарылся лицом в своё любимое пальто, начав смахивать на какой-то авангардистский монумент. Прямо хоть ставь у входа в элитный дом в районе Мусаси-Косуги.

В клубе помощников опять воцарилась тишина.

Кроме меня и Заимокузы тут были и другие. Но все занимались своими собственными делами – одна читала книгу, сидя с чашкой чая в руке, другая игралась с мобильником, между делом хрумкая печеньки, третья прихорашивалась, разглядывая себя в карманное зеркальце.

— …Му-у-у-у, — снова застонал Заимокуза, уставившись в потолок. Уже слабее, чем раньше. Но ответа всё равно не было.

Видя, что никто, абсолютно никто на него не реагирует, Заимокуза начал стонать уже непрерывно.

Это в конце концов дало свои плоды. С края стола, наискосок от меня, послышался короткий вздох.

Я глянул в ту сторону. Президент клуба помощников, Юкино Юкиносита, поставила чашку на блюдце и приложила руку к виску.

Глянула на Заимокузу и перевела взгляд на меня.

— …Следует ли нам спросить его наконец, что у него за дело?

— Э? Но с этим чуни только Хикки и может разговаривать. — неохотно ответила хрустящая рисовыми крекерами Юи Юигахама. Развалившись на столе, она повернула ко мне голову.

Что ж, Юкиносита с Юигахамой всё же обратили внимание на внезапно ввалившегося к нам Заимокузу, пусть и не сразу. Пожалуй, это вполне можно квалифицировать как доброту.

А вот третья девица, Ироха Ишшики, по-прежнему не обращала на него никакого внимания, рассматривая себя в зеркало. Вот чего ты опять припёрлась, а? Впрочем, ничего страшного. Даже спрашивать не буду.

Ишшики не удостоила Заимокузу даже взглядом. Она поправила волосы, достала из сумки какой-то крем и принялась намазывать руки, что-то мурлыча под нос. От её тонких пальцев по комнате поплыл  цитрусовый аромат.

Кстати, Заимокуза с Ишшики и правда незнакомы, так ведь?

Хотя вряд ли Ишшики общалась бы с Заимокузой, даже будь они знакомы. Равно как и он с ней.

Значит, остаётся… Но додумать я не успел. Развалившаяся на столе Юигахама подала голос:

— Хикки, почему бы тебе его не спросить?

— Верно, — кивнула Юкиносита. — В конце концов за такое у нас отвечает Хикигая.

— Не вешайте на меня обязанности с бухты-барахты…

Я отвечаю за общение с Тоцукой, понимаете? Я такой его фан, что могу сколотить группу фанов и поддержать его на концерте, понимаете? Хотя даже странно, как мило звучит это слово – Тоцука.

Впрочем, я и правда единственный здесь человек, способный наладить контакт с Заимокузой. Даже не представляю, сколько проблем за собой это потянет, но он ведь иначе ни за что отсюда не уйдёт.

— Заимокуза, так зачем ты сюда пришёл? — спросил я его, взяв себя в руки.

— О, Хачиман! — вскинул голову Заимокуза, расплывшись почему-то в счастливой улыбке. — Какое совпадение!

— Не надо так актёрствовать…

— Ха-пон, как скажешь. Как видишь, я сейчас в некотором затруднении… — он замолчал и сменил позу, словно решив начать заново. Я ответил тем же.

— Ты помнишь наш разговор о моих сомнениях, стоит ли становиться редактором?

— Угу. Конечно, хотя впервые об этом от тебя слышу.

Опять он какую-то фигню понёс…

— А как же твои ранобе или как их там?.. — пробормотала Юигахама.

Боже, как хорошо, что Юигахама даже отвечает. Остальные же никакого интереса к Заимокузе не проявляли. Даже Юкиносита, поначалу проявившая некоторый интерес, не слушала его, перелистнув страницу и углубившись в чтение. Игнорировавшая же его с самого начала Ишшики так игнорировать и продолжала, с сосредоточенным видом подкрашивая ресницы.

Юигахама, кстати, совершенно права. Заимокуза мечтал стать автором ранобе. Был, правда, некоторый период, когда он хотел стать сценаристом игр. Но длился он недолго, и Заимокуза вновь вернулся к мечте о ранобе. Я невольно подумал, что из него бы вышел неплохой политик, раз он с такой лёгкостью меняет свои убеждения.

Я посмотрел на Заимокузу, пытаясь сообразить, с чего вдруг он опять поменял своё мнение. Тот скрестил руки и нахмурился.

— Хм-м, дело в том, что авторы ранобе – это самое дно индустрии развлечений. Чтобы заняться такой работой, не нужно никакой базы, с ней кто угодно справиться в состоянии. Честно говоря, стань я автором ранобе, никто не стал бы мне завидовать. А сами ранобе презирают только потому, что это ранобе… — он поднял глаза, его ранее удручённый голос вдруг окреп. — И я кое-что понял.

— И-и что же именно? — всё же рискнул спросить я, хоть и видел зловещий блеск его глаз за стёклами очков. Заимокуза резко вскочил, с шумом отталкивая стул.

— Писать – быть раскритикованным! Не писать – исчезнуть! В мире бизнеса ты всего лишь камень на обочине! Какой смысл в такой работе?!

Его вопль прогремел на всю комнату, отдаваясь в моей голове. Когда затихло эхо, Заимокуза молча сел обратно. Комната снова погрузилась в тишину.

Но все остальные и ухом не повели, продолжая заниматься своими делами. Даже слушавшая до того Заимокузу Юигахама опять принялась развлекаться со своим мобильником.

Лишь я один мог сейчас выслушать его. Одиночество – это немного неприятно, хоть я и должен был давно к нему привыкнуть.

— Н-ну да… А ты в этом разбираешься… — я просто не знал, как реагировать на такой неожиданный взрыв сетований.

— В интернете посмотрел, — усмехнулся Заимокуза.

Ну и ну. Интернет – это вещь. Там, кажись, есть всё.

Я уже наелся нашим разговором по самые уши. Но Заимокуза всё продолжал:

— Как я уже говорил, редактор издательства куда круче! У них не только стабильный доход, они в творческой индустрии как рыбы в воде. Два шага до зоны аниме! Так я смогу жениться на сейю! Фуа-ха-ха!

— Кажется, ты Хэппи Милс переел, что у тебя такой счастливый бред в голове…

Никогда такого не случится, даже будь твой день рождения в один день с Рождеством и Новым Годом сразу. Равно как с Хэллоуином или Валентиновым днём. Кстати, принято говорить «Счастливого Хэллоуина» и «Счастливого Валентинова дня», но что в них счастливого-то? Валентинов день – это годовщина смерти святого Валентина, знаете ли… Скоро начнут говорить «Счастливого Дня Дурака», да?

И мысли Заимокузы сия участь не миновала. Такие они счастливые, что всё плохо. Насколько? Хуже некуда.

В первую очередь, плоха сама цель жениться на сейю.

В наше время процент браков и так невысок, а уж чтобы автор ранобе женился на сейю… Сними розовые очки!

Мне плевать, пострадает Заимокуза или впадёт в депрессию от своей бессмысленной жизни, но предупредить его я обязан. Считайте это доброй волей одноклассника.

— Заимокуза.

— Ч-что?

То ли голос мой сам собой стал мрачнее, то ли с ним выплеснулись мои эмоции, но Заимокуза выпрямился и уставился на меня. Глядя прямо ему в глаза, я медленно заговорил:

— Позволь задать тебе вопрос. Когда ты учился в средней школе, мечтал ли ты, что, поступив в старшую, сможешь завести подружку?

— Ух!

В яблочко. Заимокуза покрылся холодным потом и замолк.

— И сейчас ты кое о чём мечтаешь, — продолжал давить я. — Мечтаешь… «Вот поступлю в университет и смогу завести подружку!»

— Нгх! О-откуда ты знаешь?!

Мог бы и не спрашивать. Ответ очевиден.

— Все через это проходят… — пояснил я, невольно помрачнев. Да, верно, в своё время и я о таком мечтал. Потому что был малышом, который ни фига не знает ни об окружающем мире, ни о своём месте в нём. Ты просто не можешь не думать, что лет в двадцать пять женишься и заведёшь детей. Но проходя через среднюю, а затем и старшую школу, ты постепенно начинаешь осознавать окружающую тебя реальность и механизмы её функционирования. И волей-неволей понижаешь планку ожиданий. Тебе никогда не увидеть, как твои мечты воплощаются в жизнь, таков, осмелюсь сказать, этот мир…[1]

Я цинично рассмеялся. Заимокуза тяжело вздохнул, словно соглашаясь.

Но тут ослышался тихий кашель и не менее тихий голос:

— Все… понятно.

— М-м-м…

Я повернулся и увидел, что Юкиносита смотрит уже не в книгу, а на меня. Но когда наши взгляды встретились, она тут же отвернулась. Игравшая с мобильником Юигахама замерла с озабоченностью на лице.

И комната снова погрузилась в тишину. А? Что это за молчание такое странное?..

Я нервно заёрзал. Ишшики оторвалась от зеркальца, посмотрела на нас и вздохнула:

— …Мне, конечно, без разницы, но разве стать редактором так просто?

Ух ты, я-то думал, что она вообще на Заимокузу внимания не обращает. А она, получается, всё слышала.

Слова Ишшики наконец-то заставили повисшее в воздухе напряжение рассосаться. Вроде как она не обращалась ни к кому конкретно, но Юкиносита в ответ задумчиво качнула головой:

— Я слышала, что требования к редакторам весьма высоки…

— О, дело непростое, да?

Не думаю, что Юигахама хоть что-то знает о работе редактора. Сомневаюсь даже, что эта девчонка в курсе, чем занимаются издательства…

Ладно, не будем о ней. В общем-то, Юкиносита права. Папаша как-то упоминал, что устроиться в большую медийную компанию очень непросто. Интересно, как с этим собирается справиться Заимокуза… Я посмотрел на него, но он оставался на удивление спокоен.

— Воистину. Я прошерстил интернет, и похоже, устроиться редактором – та ещё задача, — он скрестил руки и склонил голову набок. — Однако же, этого я не понимаю… Что в работе редактора такого сложного? Редактор ранобе может справляться с ней, даже не просыпаясь. Она кому угодно по зубам. Знай себе читай рукописи да пиши письма авторам с высоким рейтингом на «Let’s Be A Novelist [2], не хотят ли они, чтобы их работу опубликовали, так ведь?

— К-конечно…

Никогда бы не подумал, что нацелившийся стать автором ранобе может такое ляпнуть. Хотя редакторы ранобе и правда не на слуху у всех.

Вообще говоря, работа редактора ранобе далеко не сахар. Только подумайте, им приходится иметь дело с авторами вроде Заимокузы, зарабатывать себе гастрит и изжогу… А чем хуже автор, тем больше он склонен во всём винить редактора…

— Ну, пока не попробуешь – не узнаешь, — заметил я.

Заимокуза вскинул палец и щёлкнул языком. Достал уже…

— Разумеется, я состряпал кое-какие планы насчёт поиска работы.

— Да что ты говоришь… Ну, выкладывай.

— Конечно, устроиться напрямую, будучи выпускником, не так-то просто. Но вот перейти с другого места работы совсем другое дело. А значит, надо просто устроиться в издательство помельче, а потом предлагать себя уже как опытного профессионала, — с триумфальным видом изложил Заимокуза. Не понимаю, почему эта самоуверенность смотрится так убедительно.

— Ого, так он всё продумал…

Оказывается, Юигахаму очень просто обмануть.

— Для начала тебе надо как-то в это мелкое издательство устроиться…

Его план, конечно, великолепен. Одна беда – он нереалистичен.

—  В первую очередь, если говорить о мелких и средних компаниях, они редко когда новых людей набирают… — искоса взглянула на Заимокузу Юкиносита, тоже не упустившая из виду слабое место его плана.

Но Заимокуза прекрасно умеет пропускать неприятные слова мимо ушей.

— Вот я и думаю, что набравшись опыта, запросто устроюсь в «GaGaGa Bunko» [3].

— Сдаётся мне, ты их недооцениваешь…

Чтоб ты знал, речь идёт об одном из трёх крупнейших издательских домов страны, «Shogakukan»… Он настолько свысока смотрит на всё, что даже смешно. Впрочем, мы сейчас не о том говорим.

— А чтобы набраться опыта, я подумываю заняться додзинси.

— Угу. Ну что ж, дерзай.

— Э-э… Но у меня нет Истинного Товарища [4], с которым я мог бы создать додзинси… Товарища, который мог бы воспринимать всё так же, как я…

— Н-ну да…

Что-то это подозрительно… Так и ощущаю нехорошую ауру… Я вздрогнул от дурных предчувствий, и Заимокуза тут же положил руку мне на плечо.

И улыбнулся так ярко, что мог бы осветить весь мир.

— Так что… Хачиман, давай делать додзинси вместе!

— Я пас. К тому же, я тебе не товарищ.

Какой беззаботный энтузиазм, почти как «Исоно, пошли играть в бейсбол!» [5]. Нет уж, лучше откажусь. Хотя если не бесплатно, я не прочь и помочь.

— Хачима-а-а-а-а-ан! Разве мы не товарищи?! Почему ты всегда так жесток?! — возмущённо воззвал ко мне Заимокуза. Ты что, всерьёз думаешь, что я в состоянии бесконечно мириться с твоим бредом? Я проигнорировал его жалобы и услышал стук захлопывающегося карманного зеркальца.

Глянул на звук и увидел, что закончившая наводить марафет Ишшики убирает зеркальце в сумку.

— М-м-м, а что такое додзинси? — качнула она головой, подперев пальцем подбородок.

— Ну, попросту говоря, это самостоятельно изданное произведение. Рисуешь, к примеру, мангу, и собираешь её в книжку.

— Угу…

Моего объяснения ей явно оказалось недостаточно. А объяснить лучше я вряд ли сумею, я и сам с этим делом не слишком знаком.

Пока я собирался с мыслями, сидящая наискосок от меня Юигахама вскинула руки, словно прося слова:

— Знаю, знаю! Это называется Комикет [6] или что-то вроде, да? Когда ты свою собственную мангу рисуешь. Кажется, Хина о таком говорила.

— Не слишком внятное объяснение. И у Эбины довольно специфические вкусы, хотя направление мыслей у тебя верное, — заметил я.

— Не только мангу, — уточнила Юкиносита. — Этот термин вызывает у меня стойкие ассоциации с областью литературы и искусства.

— Ну, и это тоже, да.

Верно, если вернуться к истокам, даже великие и знаменитые писатели поначалу так издавались. Shirakaba [7] и Garakuta Bunko попали даже в школьные учебники.

В общем, додзинси – достаточно широкое понятие, охватывающее не только мангу, но и сборники рецензий, научные исследования и даже фотоальбомы. Множество жанров и огромное количество произведений.

Кстати, если уж зашла речь о сборниках рецензий, они варьируются от разбора военных вопросов до обзора прошлых сезонов аниме. Есть даже сборники, расписывающие поединки в «камень-ножницы-бумага» воскресных сериалов. Более того, книгами дело не ограничивается. Додзинси – это ещё и косплей, и любительские аниме, и аудиоспектакли, и фигурки героев. В общем, много чего.

— Комикет, значит… Ну да, я что-то о нём слышала.

Так ты в курсе, Райден [8]? Впрочем, Комикету в последнее время даже на телевидении внимание уделяют, так что ничего странного в осведомлённости о его существовании нет.

Но Ишшики, кажется, рассматривала вопрос лишь с одной стороны:

— Там, значит, можно хорошо-о-о-о деньжат заработать?

Она подалась вперёд, глаза её остро блеснули. На вид сама невинность, но как заговорит…

— Совсем не факт. Туда не зарабатывать едут.

Додзинси – это в первую очередь «я делаю то, что мне нравится», ими занимаются не ради прибыли. Правда, я и сам не очень-то в курсе, но по слухам, баланс доходов и расходов обычно колеблется около нуля.

— Не зарабатывать… И всё равно этим занимаются? — схватилась за голову Ишшики. Кажется, этого ей не понять…

— Значит, это что-то вроде хобби, — кивнула Юкиносита. А вот она понимает. Неудивительно – сколько сама на свои хобби тратит, на чай, Пан-санов и всякие кошачьи прибамбасы.

— Здорово же, правда? — Юигахама прожевала печеньку. И вздохнула. Судя по всему, она была впечатлена, хотя сама тема её не прельщала.

— Додзинси отнюдь не редкость. Издаваться не только отаку хотят, знаешь ли.

— Ду-у-у-умаешь? — скептически отозвалась Ишшики. Всё-таки подобные бесприбыльные вещи оставались для неё чем-то чужеродным.

Но можно привести и другой пример.

— А есть ещё бесплатные газеты, которые студенты в университетах делают, — заметил я.

— Точно, и на школьных фестивалях такое бывает, — хлопнула в ладоши Юигахама.

— А, это я могу понять, — кивнула Ишшики, словно уловив наконец суть.

— Да? В общем, бесплатные газеты – это додзинси для позёров.

— Подозрительно слышать такое от тебя, но сказано очень верно… — Юкиносита приложила руку к виску, словно вспомнив что-то неприятное.

Какое совпадение. От слова «позёр» и у меня в голове что-то перемкнуло.

— Как бы то ни было, когда идёт речь о БЕСПЛАТНЫХ ГАЗЕТАХ, нельзя обойтись без ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ, но я думаю, мы можем прийти к взаимному КОНСЕНСУСУ. Разумеется, говоря о БЕСПЛАТНЫХ ГАЗЕТАХ, необходимо рассматривать их НА ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ОСНОВЕ, так что для достижения безусловного СОГЛАСИЯ мы можем лишь рассмотреть их МЕТОДОМ ПРОБ И ОШИБОК как АГЕНТОВ ВЛИЯНИЯ и таким образом ЗАФИКСИРОВАТЬ некий результат [9].

— Семпай, что ты мелешь?.. — вздрогнула Ишшики. И даже, кажется, немного от меня шарахнулась.

— Ой, извини. Чего-то меня понесло…

— Лучше бы тебя в другую сторону понесло… — вздохнула Юкиносита.

Как бы то ни было, теперь мы сходимся на том, что додзинси проходят по разряду хобби.

Те, кто делает бесплатные газеты, не слишком от авторов додзинси отличаются. Иначе говоря, они позёры среди отаку.

В общем, сколько людей, столько и видов додзинси.

— Так какую книгу ты хочешь сделать? — спросил я Заимокузу.

Тот ненадолго задумался, но потом решительно вскинул голову.

— Фу-му. Пожалуй, мне надо писать роман… Рисовать я совсем не умею. И ничего другого тоже.

До чего же жалкие причины.

Не пора ли уже покончить с этой банальщиной, «рисовать не умею, значит, стану писать ранобе»?.. Выбери причину посолиднее. К примеру, «не думаю, что смогу устроиться на работу, значит, буду писать ранобе!».

— Значит, ранобе… Если ты и правда хочешь его написать, есть масса способов выложить роман в интернете. На том же «Let’s Be A Novelist», про который ты говорил, или ещё где. Думаю, так шансы на издание выше будут.

Редкий для меня случай – дать Заимокузе полезный совет. Но он, кажется был не рад:

— М-м-м… Не скажу, что мне нравится этот сайт.

— Почему? Попробуй, он сейчас чертовски популярен, верно? «Бесподобный Чи-Рем в параллельной вселенной» читал?

— А? — подала голос Ишшики, словно говоря «что за фигню он несёт?».

Что это за взгляд? Чего-то мне не по себе… Я что, что-то не то ляпнул? Я подумал и понял, что так оно и есть.

Девушки пододвинулись друг к другу и начали тихонько перешёптываться:

— Параллельная вселенная? Чи? О чём это он?

— Чи-Рем… Что за фигня?

— Может, что-то про гепардов [10]?

Как глубокомысленно, Ишшики.

«Бесподобный Чи-Рем» – это история попаданца в параллельную вселенную, который собирает себе гарем, пользуясь своими бесподобными, читерскими способностями. Блин, пытаюсь объяснить и сам понимаю, насколько это тупо.

В общем, вещь на любителя. Кто интересуется – поймёт, а остальным и объяснять незачем.

Подобные истории о попаданцах и гаремах изначально смахивают на ранобе. Так что пока есть те, кому ранобе нравится, всё замечательно.

И это касается не только ранобе.

Но и слов. И даже чувств.

Если ты смог передать другому то, что хотел, или сделать его счастливым, этого более чем достаточно.

Впрочем, до Заимокузы достучаться никак не получается.

Вот и сейчас он игнорирует всё, что ему говорят, дёргая руками и ногами, словно отбрыкиваясь:

— Гр-р-р-р! Не в том проблема! Я не имею в виду популярность или насколько хорошо меня примут! Это меня совершенно не волнует! Просто, ну, понимаешь… Как бы это сказать… Мне не нравится сама мысль подчиняться всяким там рейтингам! И я не хочу, чтобы мою работу ругали, скрываясь по ту сторону экрана!

Он почти обманул меня, едва не заставив поверить, что скажет что-то крутое, но в итоге вышла всё та же фигня.

— А? Они публикуют рейтинги? Да уж, видеть, насколько непопулярен твой опус, довольно неприятно, так ведь?

— Нет! Ничего подобного! — возопил Заимокуза. — Места, рейтинги и отзывы меня совершенно не волнуют! Всё это не более, чем система мер! Всё можно скомпенсировать отвагой!

Да нет, кое-что отвагой не скомпенсируешь. До чего же он не умеет скрывать, что его беспокоит, прямо насквозь видно.

— …О. Значит, ты уже отсылал работу, и именно после этого пал духом?

— А у него явно добавилось решимости, раз уж он не побоялся выставить это на всеобщее обозрение.

— Угу, кишка у него не тонка.

Удивлённые и впечатлённые Юкиносита с Юигахамой не преминули похвалить Заимокузу. Это ведь похвала была, да? Да? А то мне показалось, что сарказм из ваших слов так и прёт! Впрочем, это же Юкиносита, куда уж тут без сарказма!

Мне, однако же, хотелось его поддержать.

До сих пор он даже дописать своё творение не мог, не то что послать на конкурс «Новичок года». Пусть и в интернете, но он всё же выложил свой труд на всеобщее обозрение. И когда я думаю, что не только мне теперь придётся страдать, читая его опусы, сердце наполняется радостью. Другие тоже должны помучиться. Если все будут страдать вместе, мир станет тихим и спокойным.

Но Заимокуза отрицательно покачал головой:

— Нет, ничего такого я не делал. Просто видел, как топчут творение другого человека.

— Вот оно что…

Да, не видать нам пока что мира во всём мире.

Заимокуза есть Заимокуза. Титул «жалкий ваннабе» он носит по праву. Нет, погоди, посмотрим на это дело с другой стороны. Если он так переживает, видя, как другого рвут на части, значит, он весьма чувствителен. Получается, как ни странно, шанс стать писателем у него есть…

Хотя лично мне кажется, что самое главное для автора ранобе – это не владение языком и не умение выстраивать сюжет. Даже не богатое воображение и не чувствительность.

Самое главное – это стальной характер.

Ты не должен сдаваться, что бы тебе ни говорили. Не должен паниковать, если твой роман не продаётся. Не должен писать ничего лишнего в своём блоге или твиттере. Не должен терять голову, если продажи пойдут хорошо. Не должен впадать в уныние, когда над тобой смеются. Не должен ввязываться в споры, о чём бы ни шла речь. Не должен попадать в ситуации, когда всё выходит из-под контроля. Не должен преувеличивать свои способности. Не должен впадать в самоуверенность с самого начала. Не должен беспокоиться о будущем и переживать о своём возрасте. Не должен рыдать одинокими ночами. Не должен ждать слишком многого, получая радостные вести. Не должен позволять цифрам продаж соперников влиять на себя. Не должен сдаваться, когда уже не можешь писать. Не должен выходить за дедлайны. И не должен забывать оставаться признательным тем, кто рядом с тобой.

Вот те шестнадцать «не» [11],  которые необходимы, чтобы стать автором ранобе.

Сила характера, вот что тут важнее всего. Кажется, об этом написано ранобе «Пока у меня есть младшая сестра». Нет, вряд ли. Да, пожалуй, нет.

Но раз уж у Заимокузы не наблюдается ни профессионализма, ни стальных яиц, мне следует направить его на лёгкий путь! А то его характер больше смахивает на мягкий тофу.

Я выпрямился, кашлянул и заговорил предельно спокойным голосом:

— Заимокуза. Вряд ли ты сумеешь продать хоть один экземпляр своего додзинси. Не думаешь, что лучше будет сразу взглянуть в лицо реальности?

Он запнулся, прикидывая вероятность такого развития событий. Жариться на летней ярмарке или мёрзнуть на зимней за своим прилавком, слышать милые голоса девушек в косплейных костюмах от соседних мест, смотреть, как огромные очереди к ним старательно огибают тебя, пялиться в потолок, не в силах видеть, что твоё творение никому не нужно… Сможет ли Заимокуза совладать с такой ситуацией? Нет. Ни за что.

— …В этом есть резон… — пробормотал он наконец, уронив плечи.

— Если намереваешься стать редактором, подумай о других вариантах, не о додзинси.

— Фу-му… Понимаю…

Мои слова добили его. Ну и славно, теперь можно не беспокоиться, что придётся делать додзинси вместе с ним.

Голос Заимокузы окончательно увял, и комната погрузилась в тишину. Я облегчённо вздохнул. И услышал хруст крекеров.

— А как вообще становятся редакторами? — поинтересовалась Юигахама, прожевав очередную печеньку.

— И в самом деле, как? — вскинул голову Заимокуза.

Мне и самому уже стало интересно.

— Думаю, нам стоит посмотреть…

Как уже отмечал Заимокуза, в интернете есть всё. Даже то, чего там быть не должно.

— Юкиносита, одолжи компьютер.

— …Здесь тебе не компьютерный класс, — пробормотала она, поднимаясь. Достала ноутбук и сунула его мне.

Я уткнулся в экран, намереваясь поспрошать у гугля, услышал, что ко мне придвинулся стул, и покосился направо.

Усевшаяся рядом со мной Юкиносита полезла в сумку и достала свои очки.

Мягко откинула блестящие чёрные волосы и аккуратно надела очки так, словно это была корона.

Тонкие гибкие пальцы плавно отпустили оправу. Казалось, длинные ресницы вот-вот коснутся линз. Юкиносита кивнула и придвинулась так, чтобы видеть экран.

От её волос шёл слабый аромат шампуня.

Близко…

Я ощутил какой-то странный, зудящий дискомфорт оттого, что она совсем рядом со мной. Хотел было податься влево, но вдруг уловил лёгкий цитрусовый запах.

И даже охнуть не успел, как слева от меня угнездилась Юигахама.

Она подалась вперёд, словно наваливаясь на стол. Каждый раз, как наши локти сталкивались, мы обменивались взглядами, словно требуя дать друг другу больше места.

Но стоило мне подумать, что сейчас она отодвинется, Юигахама отводила глаза и оставалась на месте. Двигаться надо было мне, но я просто не мог, ощущая, как пола моего пиджака трётся об её юбку.

Близко…

Более того, я ощутил присутствие за спиной.

По полу шлёпнули сменные туфли.

Я обернулся и обнаружил сзади Ишшики. Она просунула голову над моим плечом, чтобы видеть экран.

Её руки легли мне на плечи. Я ощутил их лёгкий вес, тепло её тела и даже слабо коснувшееся уха дыхание. По спине пробежали мурашки.

Говорю же, чертовски близко…

Тыл и фланги были перекрыты, оставалось лишь податься вперёд.

Но и эта возможность оказалась заблокирована.

Заимокуза пристроился прямо передо мной и уставился вниз, на экран, словно огромный плешивый ёкай.

И ты слишком близко, отвали.

Зажатый со всех сторон, я съёжился и забарабанил по клавиатуре. На экран выпрыгнули результаты поиска.

— Сайт поиска работы, доска объявлений… Ого, подготовительные курсы для поиска работы в издательстве… Тут всё что угодно есть, да?

— Хикки, как насчёт этого? — nкнула пальцем в экран Юигахама, подавшись вперёд. Юкиносита вытянула шею и начала читать указанную ссылку.

— Журнал успешных результатов… Похоже… это блог человека, который получал неофициальные предложения от разных издательств. Думаю, вполне подойдёт.

— Семпай, давай, давай быстрее, — похлопала меня по плечам Ишшики.

Говорю же тебе, ты слишком близко. Меня сейчас в пот бросит. Не могла бы ты, ну, хоть сантиметров на пятнадцать отодвинуться?..

Я глянул на Заимокузу, и тот кивнул, — Угу, давай посмотрим!

— …Ладно, давайте глянем.

Щелчок по ссылке, и на экране появилась главная страница блога.

Заголовок гласил «Самые лучшие неофициальные предложения! Журнал Кенкена об „успешном“ поиске работы в издательствах!».

— …Слушай, что значит «лучшие неофициальные предложения»? Они бывают лучшими и худшими?

— Подожди.

Юкиносита не ответила на мой вопрос, потянувшись к мышке. Она открыла новую вкладку и запустила поиск по словам «лучшие неофициальные предложения». Её длинные волосы пощекотали мою руку. Разумеется, я тут же убрал руки на колени и застыл в чинной позе.

— Похоже, имеется в виду неопубликованный рейтинг вакансий внутри компании, — сообщила она, пробежавшись по результатам поиска. — Лучшие предложения – это те, которые находятся в верхней его части. Пришедшие на эти места как стажёры получают некоторые послабления… как-то так.

— Знаешь, мне что-то от одного слова «стажёр» не по себе…

Попахивает потогонной системой. Звучит так же неприятно, как слоганы типа «Чувствуешь себя как дома!» или «Молодое поколение старается изо всех сил!». Будущее Кенкена начитает меня беспокоить.

Что ж, нечто пугающее мы уже увидели. Теперь можно проследить дорогу славы Кенкена или как его там. Увидим, смог ли он стать корпоративным рабом издательства, воспользовавшись лучшими неофициальными предложениями.

Мы прокрутили страничку дальше и решили читать записи по порядку.

Самые лучшие неофициальные предложения! Журнал Кенкена об успешном поиске работы в издательствах!

В этом блоге будет рассматриваться процесс получения работы в издательстве шаг за шагом.

Copyright © Кенкен

1. Заполнение формы соискателя

Какова канцелярщина, а? (lol)

Начинается всё со стандарта – краткое резюме, сведения о предыдущих местах работы, мотивы желания устроиться именно сюда. Кроме них, есть ещё и детали, уникальные для каждой компании. К примеру, могут попросить написать эссе или скетч на какую-то тему, перечислить новости, которые тебя интересуют, указать трёх человек, которые сейчас в центре внимания, рассказать о своей самой позорной ошибке и так далее… Бывает и ещё круче. Например, могут дать чистый лист бумаги и попросить «Опишите здесь себя».

Кадровые агентства хранят все формы соискателей, так что довольно эффективной стратегией будет попросить старших товарищей по клубу или семинару показать, как заполняли они!

Да, и немного о резюме…

В последнее время в формах многие не указывают университет, который они закончили, и это может помешать получить работу. Собственно говоря, я с самого начала был против подобных фильтров. Многие студенты, получившие неофициальные предложения от крупных компаний, учились в известных университетах. Но мне кажется, что выбирали их всё-таки за потенциал, а не за бренд их альма матер.

Надеюсь, большинство компаний будут оценивать соискателей на равных правах, без лишнего предубеждения.

Собственно, и мы, соискатели, должны оценивать компанию не по громкости её имени. Быть может, если и компании, и соискатели будут разделять такую позицию, это и станет ключом к успеху.

Вот что я ещё хотел бы всем сказать.

Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. (Ницше)

Хо… На первый взгляд неплохо. Только к чему Кенкен приводит тут слова Ницше? Их я предпочитаю читать у самого Ницше.

Читающая вместе со мной Юкиносита согласно кивала. А вот Юигахама и Ишшики смотрели на экран с сомнением и неприязнью.

— Сколько тут слов… — пробормотала Юигахама.

Если тебе от такого текста плохеет, Конан точно не для тебя. Слов там много, да. Но ведь интересно же!

По моему плечу раздражённо постучали.

— Неприятно пишет, да?.. — недовольно буркнула Ишшики, продолжая барабанить пальцами мне по плечу. Может хватит уже, а?

Но её можно понять. У меня стиль автора блога тоже восторга не вызывал.

Откуда тут столько самоуверенности – загадка, но так высказываются студенты-позёры. Как подумаешь, сколько таких может в университете встретиться, сразу никуда поступать не хочется…

Кстати, этот Кенкен или как его там определённо не от мира сего. Если он и дальше будет пылать таким же энтузиазмом, у меня вся мотивация пропадёт. Раньше я думал, что столько энергии только у KinKi Kids [12] или Йосиды Теруми [13].

— Фу-му… Ясно, ясно. Теперь я более-менее понимаю. Хачиман, листай дальше!

Сомневаюсь, что Заимокуза что-то понял. Но я всё же кивнул и кликнул следующую страницу.

2. Письменные тесты

Многие издательства проверяют общие знания, но некоторые дают и тесты SPI. По обоим видам тестов продаются учебники, так что мудрым решением будет предварительно их изучить. В обычных компаниях SPI обязательно. Плюс к тому SPI может потребоваться при смене рода деятельности. Так что не грех будет подготовиться. На письменном тестировании, судя по моему опыту, компании S и K задают общие вопросы, а вот у книжного магазина K вопросы каверзные, с явным намерением завалить. Если кто решит попробовать устроиться в магазин K, будьте осторожны!

Вроде бы автор спокоен, но на магазин K явно проскальзывает обида… Судя по всему, Кенкен или как его там тестирование в том магазине провалил.

— Хачиман, а что это за SPI? Что-то шпионское [14]?

— Это же вроде какой-то журнал? Издательство же, вот они и требую его читать, — подключилась Юигахама, услышав голос Заимокузы свыше.

— Журнал, о котором ты говоришь, называется «SPA!»…

SPA!-тестирование? Будут задавать вопросы типа «назовите лучшие тридцать магазинов гёзы в Синбаси»? Страшно как-то, если собеседование в издательстве станет смахивать на телевикторину.

Впрочем, о SPI-тестировании я и сам ничего не знал, а потому замялся. Юкиносита потянулась к ноутбуку. Открыла новую вкладку и полезла искать информацию.

Найдя наконец подходящую страничку, она плавным движением взялась за подбородок и кивнула.

— Попросту говоря, SPI – это тест на профориентацию. Похоже… они проверяют ряд навыков вроде логического мышления, научного подхода и навыков общения, плюс к тому оценивают характер тестируемого.

Вычленив и изложив основные пункты, Юкиносита поправила очки. Но Юигахаме, судя по её отвисшей челюсти, такое объяснение не помогло. — О-о-о… это что-то вроде психологического тестирования получается, да? Ясненько! — бодро заявила она, поворачиваясь к Юкиносите.

— Нет, совсем не так.

— Объясни попонятнее, пожалуйста… — попросила Ишшики.

Юкиносита прикрыла глаза и задумалась. — П-пожалуй. Если я объясню как следует, даже Юигахама сумеет понять. Так, чтобы поняла Юигахама… чтобы поняла Юигахама… чтобы поняла Юигахама… — ,ормотала она, погрузившись в размышления.

— От доброты Юкинон порой так больно… — понурилась Юигахама.

Ну, пытаться объяснить суть теста, который никогда не проходил – задача не из простых. Чтобы понять, надо испытать его на своей шкуре. Впрочем, нравится нам это или нет, но мы все в конечном итоге с ними столкнёмся. Бр-р, до чего же не хочется на работу устраиваться…

Хотя к ним можно подготовиться, и это утешает.

Если тут что и есть действительно сложное, так это собеседования, которые должны быть описаны далее.

И как же Кенкен преодолевал это препятствие? Я быстренько перелистнул блог на следующую страничку, спеша посмотреть.

З. Первое собеседование

Бывает, с вами беседуют со всеми сразу.

В компании Big K был парень, который всё время издевался надо мной и пытался спровоцировать. Всю жизнь его ненавидеть буду.

Вот и вся запись. Решил на сей раз обойтись без пояснений, да, Кенкен? Хотя излить своё негодование не забыл.

Заимокуза внимательно изучил скудный текст.

— А? Хачиман, что, ничего больше нет?

— Похоже на то. Давай глянем следующую.

Из этой пары строчек мы всё равно ничего больше не вытянем.

Спросив взглядом Юкиноситу и остальных, я вызвал следующую страничку.

4. Второе собеседование

Когда я объяснил, почему хочу устроиться сюда, парень из компании F попытался взбесить меня, заявив «Отлично, молодец, что не постеснялся такое рассказать!» Кажется, это был главный редактор или кто-то вроде. Ни за что его не прощу.

И опять все объяснения побоку, сплошные обиды.

Сообразив, что с каждой новой попыткой устроиться Кенкену приходилось всё хуже, я невольно сухо рассмеялся.

— С каждой новой записью всё меньше информации, — вздохнула рядом Юкиносита.

— И всё больше внимания к вещам, к делу не относящимся… — криво усмехнулась Ишшики.

Так и есть, с каждым разом Кенкен выдаёт всё меньше и меньше информации и, кажется, оказался уже на грани срыва. Даже мне от его слов едва не поплохело. До чего же тяжёлое это дело – работу искать…

Но это всего лишь второе собеседование. В блоге об успешном трудоустройстве должно быть что-то ещё.

Я от души потянулся, собрался и перелистнул страничку.

5. Третье собеседование

Стрессовое собеседование. Там были десять человек средних лет из компании K. Было плохо. А могло было бы быть и двадцать. Было очень плохо.

Тут Кенкен почти что не жаловался. Его былой энтузиазм рассеялся как утренний туман, и он оказался буквально на пороге смерти. Хотелось бы отметить его силу воли, раз он не прекратил писать блог.

Даже простое упоминание этого стрессового собеседования даёт понять, какое там было давление. От коротких строчек буквально веет страхом и отчаянием.

Мы можем лишь воображать себе, как было дело, но собеседование с сотрудниками компании – это очень сложно. Большая компания мужчин старше тебя в чёрных костюмах и со звучными должностями вроде члена правления, директора, замдиректора и так далее, сидящих плечом к плечу. Чем не SEELE? Это даже не удар, это Третий Удар [15].

— Тяжело… — прошептала Юигахама, в её голосе смешивались сочувствие и печаль. Я тоже чувствовал себя весьма неуютно.

— Кажется, тут есть ещё страничка… — дрогнувшим голосом сообщила Юкиносита. Её слова прозвучали так, словно она предлагала нам не заглядывать на неё.

Но мы уже так далеко зашли, что должны… нет, просто обязаны увидеть всё до конца. Я дрожащей рукой взялся за мышку и кликнул последнюю ссылку.

6. Последнее собеседование

Эти учёные псы соврали, что на последнем собеседовании просто уточняют, действительно ли человек хочет получить работу, и никого не отсеивают. Они посмеялись надо мной. Меня завалили.

На этом блог заканчивался.

Что же случилось с Кенкеном? От одной мысли о его судьбе сдавило в груди.

И, кажется, не только у меня. Все дружно вздохнули.

Словно ощущая вину, что заглянули в маленький отпечаток чужой жизни. Или беспомощность очевидца, перед которым разыгралась смертельная схватка на переднем крае битвы за поиск работы.

А ещё я чувствовал, что ни за что не хотел бы работать вместе с автором этого блога. Он был так полон энтузиазма поначалу и так быстро скис, перейдя на проклятия и жалобы…

— Э-э… так его в конце концов взяли? — неуверенно спросила Ишшики.

— Точно! — снова взглянула на экран Юигахама, словно что-то сообразив. — Он же написал в заголовке «успешный поиск работы»!

— Сомнительно. Скорее всего, «успешный» он написал загодя. Чтобы привлечь к себе внимание, как любят позёры.

— Скорее, для самоободрения, — уточнила Юкиносита, прикладывая руку к виску.

Да уж, в поиске работы без самоободрения никуда… Я имею в виду, пока мы шерстили интернет до того, натыкались лишь на трескучие фразы типа «самоанализ», «самопиар», «стремление к росту» и тому подобное. Понятно, что все работодатели ищут в первую очередь людей настойчивых, упорных и с сильным характером. Но то, как все пытаются изобразить одну и ту же яркую личность, выглядит настолько неестественно, что даже пугает.

Столько узнав, я вряд ли смогу трудиться в этой области… Моё желание пойти работать ушло в стремительное пике.

— Хачиман, а что это за учёные псы? — тихо спросил стоящий передо мной Заимокуза. — Что-то вроде Чиба-пса?

— Ничего подобного. О каком Чиба-псе ты говоришь?

Чиба-пёс – это маскот Фонда охраны окружающей среды префектуры Чиба, пёс, нарисованный в форме самой префектуры. Вам может показаться, что это то же самое, что ЧИБА+КУН, но нет, они совершенно разные. В имя Чиба-пса входит слово «пёс», хотя на собаку он совсем не похож. А вот загадочно названное существо ЧИБА+КУН на пса похоже куда больше. Чиба, что творится с твоими вкусами? Эта префектура слишком бесчувственна.

— Скорее всего, речь идёт об обществе изучения масс-медиа, — задумчиво качнула головой Юкиносита.

— Изучения… Звучит так, будто они проводят кучу экспериментов, — пробормотала Юигахама, уставившись в потолок. Небось, представляла себе всё, что у неё ассоциируется со словом «изучение». Но зуб даю, всплывший в голове Гахамы образ типа в белом халате с пробирками и склянками в руках ничего общего с действительностью не имеет!

Собственно, такое изучение и правда представить себе непросто. Если речь идёт об истории или научных экспериментах – дело другое, но вот в плане масс-медиа ничего в голову не приходит.

— Думаю, надо посмотреть, что же это за изучение масс-медиа такое…

— Конечно! Твори! — дал добро Заимокуза, взмахнув полами пальто, словно профессор Кларк. Я снова полез в гугль.

Вбил в строку поиска название первого пришедшего на ум университета и добавил слова «изучение масс-медиа».

И что тут у нас… На экран снова высыпали трескучие фразы. Рекламные фотографии людей на фоне плакатов с их любимыми девизами. И куча хвалебных комментариев от друзей.

Плюс к тому фотографии из поездки в Индию, с восхождения на гору Фудзи, с барбекю по поводу поиска работы… Понятия не имею, что же они там изучали.

Я немного прикрыл глаза, потому что смотреть на всё это прямо было невмоготу. Но в конце концов общее представление, чем же занимается их клуб, я получил.

Там собрались те, кто ищет работу на телевидении, в газетах или в издательствах. Они обмениваются информацией и учатся надёжным способам устроиться на работу.

— С-слушай, Хачиман, я что, обязательно должен вступить в один из таких клубов, чтобы устроиться в издательство? Обязательно? Иначе никак? — дрожащим от страха голосом спросил Заимокуза, уставившись на эти радостные физиономии.

— Я бы не сказал, что обязательно. Более того, если судить по этой страничке, я бы даже не советовал тебе туда вступать…

Уверен, среди множества подобных клубов есть и те, которые действительно занимаются тем, чем по идее и должны заниматься.

Но насмотревшись на эти понты, я сразу вспомнил сэра Таманаву, президента школьного совета школы Кайхин Сого. Впечатления о котором остались весьма неприятные.

Я ещё раз глянул на страничку, и моё внимание привлекла одна фраза.

— Знаешь, Заимокуза, думаю, тебе и не удалось бы в него вступить.

— Это почему?

Я ткнул пальцем в угол экрана. В строчку «вступительные экзамены». Там говорилось, что надо будет написать письменный экзамен по общим вопросам, и перечислялись фамилии членов клуба, с которыми надо пройти собеседование, помимо председателя.

— Чтобы вступить, тебе придётся пройти письменный экзамен и собеседование.

Ишшики тоже проследила взглядом за моим пальцем. — Да уж, пожалуй, не выйдет… — сообщила она безразличным тоном.

— Хм-м… Хачиман. Я не мастер проходить собеседования…

— Я знаю.

И даже больше, чем хотелось бы… Я ведь тоже в подобных делах далеко не мастер. Помню, как на ровном месте с треском провалил собеседование, когда пытался устроиться на подработку. С тех пор чураюсь и собеседований, и подработки.

Пока я погружался в размышления о собственной никчёмности, Ишшики из-за спины потянулась к ноутбуку. И издала звук, словно что-то поняла.

Я спросил её взглядом, в чём дело. Ишшики кивнула:

— Знаешь, а я думаю, что Юи-семпай прошла бы такой экзамен.

— А? Почему? С экзаменами у меня совсем плохо… — с удивлением отреагировала Юигахама, ошеломлённо уставившись на Ишшики. Та прокрутила экран вниз.

— Да я просто смотрю на эти фотки, и мне почему-то кажется, что они на нас похожи. Думаю, симпатичным девушкам устроиться туда будет совсем просто.

— Резонно.

Если не брать в расчёт письменный экзамен, с собеседованием у Юигахамы проблем быть не должно. Пожалуй, она легко найдёт общий язык с этими бодрыми оптимистами.

Юигахама до того удивилась моему кивку, что даже покраснела. — П-правда? — искоса глянула она на меня, потирая узел волос на голове.

— Угу. Думаю, ты прекрасно впишешься в эту дурацкую беззаботную атмосферу.

— Только потому?! И чему я обрадовалась… — Юигахама понурилась, отводя взгляд. Нет, нет, я же не говорю, что ты не симпатичная. Я просто имел в виду, что тебе несложно было бы сойтись с этими беззаботными студентами, вот. Просто, ну, мне кажется, что если они затащат тебя к себе, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ну, тогда так. Люди судят о тебе по внешности, но внутреннее содержание важнее… Я просто хочу сказать, что от клубов, где тебя оценивают лишь по внешности и энтузиазму, лучше держаться подальше. Наверно. Точно не скажу.

— А? Э-э, ну да, пожалуй. Угу… — вряд ли мне удалось убедить Юигахаму до конца, но она всё же неохотно кивнула и снова повернулась ко мне.

— Семпай, а ты совершенно не умеешь стоять на своём… — негромко ужаснулась слушающая нас Ишшики.

Заткнись. Если бы умел, я бы собеседования не проваливал.

— Внутреннее, да?.. В таком случае я сомневаюсь, что есть смысл собирать вместе похожих людей. Вряд ли человек сможет расти в гомогенной и монополизированной среде… — задумчиво пробормотала оторвавшаяся от компьютера Юкиносита.

Заимокуза хлопнул себя по руке.

— Ха-пон… Это получается, как если бы продюсер игровой компании, сделал бы игру, которая могла бы иметь невероятный успех, потому что сделана по оригинальной работе какого-то другого издателя, а на рынок выпустить её не может из-за копирайтов, потому что какой-то огромный издатель монополизировал все игровые журналы!.. Так получается?

— Вообще не понимаю, что ты сказал. Кажется, ты говоришь совсем о другом. Но наверно так.

Я постарался намекнуть ему, что он несёт чушь, но Заимокуза энергично кивнул:

— Так я и думал! В интернете всё правильно пишут!

Да, интернет – это сила. Что же ты там искал, что на такое наткнулся? Чёрт бы подрал этого мастера поиска. Сдаётся мне, в грядущем без экспертов по поиску в интернете будет просто не обойтись. Это талант будущих поколений.

Пока я впечатлялся им (в определённом смысле), Заимокуза уже запылал воинственностью:

— Чёрт бы их побрал! Значит, я не могу раскрыть свой талант и дебютировать в этой империи зла из-за какого-то гигантского издателя и его монополии на рынке, да?!

— Нет.

Ты уж сначала что-нибудь напиши, ладно?

× × ×

Мы прервались, попили чаю и снова собрались перед ноутбуком.

Раз уж тот блог о якобы успешном поиске работы в издательстве оказался не слишком информативен, мы решили поискать что-нибудь похожее.

На некоторых сайтах по поиску работы оказались комментарии тех, кто и в самом деле нашёл работу, равно как и примеры заявлений для разных компаний, это было гораздо полезнее.

И на них мы нашли шокирующие цифры.

— Вероятность попасть в крупное издательство просто обескураживает… Тысячи попыток и только полтора десятка устроившихся?..

— Точного количества соискателей тут нет, но думаю, их в двести-триста раз больше.

— Да-а-а, до чего ж непросто редактором устроиться… — ошарашенно пробормотала Юигахама, услышав примерные подсчёты Юкиноситы.

— Это общее число устроившихся в издательства. Если принять в расчёт, что есть и другие должности, ставших редакторами тут заметно меньше.

Это Юкиносита резонно подметила. Большинство шло наверняка не в редакторы. В отдел ранобе, куда метил Заимокуза, попали от силы один-два человека.

— М-м-м… Гу-у-у-у… Если так, стать автором ранобе куда проще…

— Возможно.

Если судить по вероятности устроиться на работу, куда проще писать ранобе для «GaGaGa Bunko». Они хотя бы собеседований для авторов не устраивают.

Кстати, можно ведь и прикинуть вероятность дебютировать со своим ранобе в «GaGaGa». Я потянулся было запустить новый поиск, но меня схватили за руку.

— С-семпай, п-погоди.

Голос Ишшики почему-то дрожал.

— Ч-что такое?

— Сюда смотри, сюда! — Ишшики ткнула пальцем в экран.

Да что за дела?.. Я посмотрел на комментарий работника одного из издательств, на который показывала Ишшики. Там этот работник сообщал кое-какую информацию о себе и о своей работе – университет, который он закончил, суть работы, примерный рабочий график и так далее. Мой взгляд зацепился за одну из строчек.

— Зарплата десять миллионов иен в двадцать пять лет…

Врёшь, быть того не может. Крупные издательства – это нечто… Всего три года после университета, и уже столько зарабатывать? Да ещё и с перспективой повышения? Вот уж повезло так повезло…

Ошарашенно пялясь на экран, я услышал сзади шумное дыхание. Обернулся и увидел, что Ишшики приложила руку к щеке и сладко улыбается:

— Выйду замуж за редактора…

— Нет, погоди, успокойся. Это я на редакторе жениться собираюсь.

— Это тебе надо упокоиться… — недоумённо буркнула Юкиносита.

Её слова помогли мне прийти в себя. Ну да, потерял самообладание. А ведь, собственно, десять миллионов – не так уж это и потрясающе. Я Хачиман, это значит восемьдесят тысяч [16].То есть, десять миллионов – это сто двадцать пять Хачиманов. Только представьте себе, как могут достать сто двадцать пять моих копий! А значит, десять миллионов – это просто ерунда! Мне и одного себя более достаточно, потому что я единственный и неповторимый!

Я кивнул непостижимым вывертам своей логики, окончательно убеждая себя. Рядом застонала Юигахама:

— Редактор… Редактор… М-м-м…

— Ну, иметь какую-то цель – это уже хорошо, правда? Я вот уже давно изо всех сил стремлюсь к своей цели.

— Цель, значит… — я внимательно посмотрел на Ишшики. Уж больно эти её слова не вязались с её образом.

Ишшики приложила указательный палец к подбородку и качнула головой:

— Разумеется. Поработаю несколько лет и уволюсь, как только выйду замуж.

— И стоит ли ради этого стараться?.. — вздохнула Юкиносита.

— Я имею в виду, с учёбой у меня не ладится. И нет у меня ничего, чем хотелось бы заниматься… — надулась Ишшики.

— Я тебя понимаю. У меня всё то же самое… — понурилась Юигахама. Ишшики посмотрела на неё, а потом, словно что-то сообразив, вскинула голову и перевела взгляд на Юкиноситу.

— А вот Юкиносита-семпай наверняка сразу пойдёт работать.

Юкиносита озадаченно заморгала от такого неожиданного перевода стрелок. — Я… — она замялась. Собралась было что-то сказать, но тут же плотно сомкнула губы.

Потом опустила взгляд. Её длинные изогнутые ресницы тоже опустились. Волосы слегка качнулись, из-под них блеснула белизной стройная шея. У меня перехватило дыхание.

Чинно лежащие на коленях руки чуть дёрнулись, она слегка сжала пальцы.

— Не знаю. Раньше думала, что так и будет… Но сейчас не уверена, — Юкиносита смущённо улыбнулась.

— Ну, наверно. Всё равно до этого ещё далеко, — беззаботно заявила Ишшики.

Никто ей не ответил. Думаю, мы с Юигахамой её даже не слушали.

Потому что ответ Юкиноситы оказался немного неожиданным.

Конечно, в школе вряд ли найдётся много ребят, которые могли бы уверенно ответить насчёт своего будущего. Но мне почему-то казалось, что Юкиносита уже чётко всё распланировала. Должно быть, я опять беспардонно навесил на неё свои ожидания. Но всё равно мне было необычно тревожно.

Я подпёр щёку рукой и искоса глянул на Юкиноситу. Заметив это, она с любопытством повернулась ко мне, ожидая, что я скажу.

Я качнул головой, давая понять, что промолчу. Она кивнула.

…Ну, даже Юкиносита пока что всего лишь в одиннадцатом классе. Если она ещё не решила, чем будет заниматься в будущем, нет в том ничего страшного.

Отгоняя беспокойство, я отвернулся. И встретился взглядом с Заимокузой.

— Хачиман, а что насчёт тебя? — вопросил он, скрестив руки на груди.

— Хм, меня?

— Не думаю, что есть смысл спрашивать об этом Хикки… — Юигахама мрачно посмотрела на меня. Я кивнул:

— Пожалуй. Моё фундаментальное желание – стать домохозяйкой.

— Так я и знала…

— Советую посмотреть в словаре, что значит «фундаментальный»…

Юигахама понурилась. Юкиносита взялась за висок и прикрыла глаза. Ишшики похлопала меня по плечу. Я обернулся. Она приложила руку ко рту, словно желая посекретничать, и зашептала мне в ухо:

— Семпай, становись редактором.

— Не буду. И работать не буду, и даже искать работу не буду. — Я извернулся, стараясь уйти от мягкого аромата духов «Anna Sui» и щекочущего ухо дыхания.

— Кроме того, стать редактором нелегко. Хотя если начать вкалывать прямо сейчас, это другое дело.

— У-му-у, сколько же лет ещё надо стараться… — застонал Заимокуза, понурившись. Вдруг его глаза широко распахнулись, он выпрямился и зарычал, — Да, стать автором ранобе – это настоящий подвиг! Я знаю, авторы ранобе – это НОМЕР ОДИН! Хачиман, хватит прохлаждаться! Нас ждёт новая работа!

Ещё не успев договорить, он рванул на выход. У двери остановился и обернулся:

— Хачиман! Давай, торопись!

От нетерпения он аж подпрыгивал, и выглядело это довольно подозрительно. Но его радостная улыбка непонятно почему грела душу.

— Почему бы тебе не пойти с ним?

— Давай, давай.

Юкиносита с Юигахамой криво усмехнулись.

— …Ну, я за него в ответе, так что, пожалуй, придётся, — капитулировал я и поднялся.

Ирохасу тем временем терзала компьютер, что-то ища:

— Интересно, а бесплатные газеты делать легко?..

Слишком уж ты безразлична к Заимокузе, знаешь ли…

× × ×

Я смотрел на небо за окном. Оно было ясным и голубым. Но как ни странно, при этом казалось мрачным и холодным. Наверно, из-за царящей в библиотеке тишины.

Кроме нас с Заимокузой тут больше никого не было. По идее тут должен был быть ещё и библиотекарь, но никаких признаков его присутствия не наблюдалось.

Скрипящий карандашом по бумаге наискосок от меня Заимокуза вдруг остановился.

— Может, мне всё-таки стоит стать автором ранобе?.. — пробормотал он. — Но так я не смогу жениться на сейю.

— Если тебе обязательно надо жениться на сейю, отбрось большую часть профессий… В том числе и редактора.

— Ясно. Быть автором ранобе не годится, редактор тоже мимо кассы… — простонал Заимокуза. Потом вдруг вскочил со стула и закричал странным голосом, блестя глазами, — Я понял! В нашу нынешнюю эру всё решают режиссёры! Я сниму аниме!

Его вопль отдался эхом в тишине библиотеки. А когда затихли последние отзвуки, я невольно криво усмехнулся:

— Ну, если это сделает тебя счастливым, вперёд.

— По-почему ты заговорил как старый бойфренд? — озадаченно заморгал Заимокуза. — П-перестань. М-мы не в таких близких отношениях, так ведь?..

— Хватит запинаться и краснеть, пошляк. Я просто на тебя забил уже. Ладно, садись и пиши давай, а то я домой хочу.

— У. Верно… Ладно, будем писать.

Вся энергия Заимокузы, только что вырывавшаяся воплем, куда-то испарилась, и он стал удручённо послушным. Наклонился над столом и снова заскрипел карандашом по бумаге. По-прежнему собираешься ранобе писать, да? Какой сюрприз.

Хоть Заимокуза и не демонстрирует никаких признаков роста, всё-таки он мало-помалу меняется. Пусть петляя, отступая и срезая углы, но он всё же движется к своей цели. Хотя его цель жениться на сейю практически недостижима.

Но все равно, как он сейчас корябает слово за словом, фразу за фразой, он так же собирает годы своей жизни. И в конце концов вылетит из гнезда.

У меня осталось около года до того момента, как я покину старшую школу. Если потом сразу пройду подготовительные курсы и поступлю в университет, до моего вливания в общество останется пять лет.

Пять лет.

Кажется, что это много, но сдаётся мне, они пролетят в мгновение ока. Похоже, по мере того, как я взрослею, годы становятся всё короче и короче. И этот год будет длиннее всех последующих.

Уверен, этот принцип касается не только длительности прожитых лет, но и их ценности.

Возможно, и эти самые обычные мгновения, когда я пялюсь в окно на мрачное небо, чем-то важны.

Вот почему я ещё немного посмотрю на это пересохшее, но прекрасное небо.

-----------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Пародия на песню группы «POISON»

[2] Сайт такой. Насколько я понимаю, вроде японского самиздата для авторов ранобе

[3] Издательство, выпускающее OreGairu, если кто забыл

[4] Отсылка к игре «Tales of Zestiria»

[5] Отсылка к манге «Sazae-san»

[6] Он же Comic Market, крупнейшая ярмарка додзинси

[7] Литературный журнал, издававшийся сто с лишним лет назад клубом писателей

[8] Японский мем, идущий из «Sakigake! Otokojuku». Суть в том, что один из героев, Райден, по любому вопросу говорит, что он в курсе, хотя это враньё чистейшей воды

[9] Выделенные капсом слова в оригинале - английские словечки, записанные катаканой. Ну никак Хачиману от событий девятого тома не оклематься

[10] Гепард - «cheetah» (анг.)

[11] Есть такая поп-группа в Японии - «NAI-NAI 16»

[12] Японский дуэт

[13] Японский актёр

[14] Шпион - «spy» (анг.)

[15] «Neon Genesis Evangelion», ясен пень

[16] «Хачиман» и «80000» по-японски произносятся одинаково

Том 10.5  - Глава 2

Обогреватель всё трещал и трещал.

Мы довольно долго уже гоняли его в нашей клубной комнате в хвост и в гриву. И теперь он демонстрировал явные признаки износа. То ли вентилятор перекосило, то ли движок клинит, то ли корпус местами покоробился.

К вечеру он стал трещать ещё громче, словно намекая, что пора бы с клубной деятельностью и завязывать.

Я не обращал на него внимания, углубившись в книгу и попутно прислушиваясь к трёпу Юигахамы с Юкиноситой. Хотя, когда они замолкали, треск слышался вполне отчётливо.

Юкиносита, чей взгляд тоже был устремлён в книгу, прекратила перелистывать страницы и посмотрела на стоящий под окном обогреватель. Видимо, шум и её беспокоил.

— Сегодня очень спокойно, да.

— А то. Даже расслабляет.

Юигахама потянулась рукой с зажатым в ней мобильником к кружке с чаем. Я проделал ту же процедуру со своей кружкой. Чай уже остыл.

Мы удовлетворённо вздохнули, и тишину комнаты вновь нарушил треск. Теперь даже Юигахама уставилась на обогреватель.

До сих пор мы этого шума как-то не замечали. Потому, наверно, что к нам зачастила Ишшики.

Конечно, сильно она не шумела, не доставала и не болтала без умолку. Но в её отсутствие наше внимание само собой переключается на что-то другое. К тому же она то и дело выкатывала нам какие-то пустые и дурацкие просьбы, что приводило к некоторой суете.

Так что таких тихих и мирных дней у нас давно уже не было.

Я попивал тёплый чаёк с печеньками вприкуску, рассеянно бегал глазами по страницам книги, слушал трёп бойкого голоса с голосом спокойным и время от времени сам вставлял словечко.

Ни посетителей, ни работы, лишь спокойная и уютная атмосфера. Конечно, повторяясь каждый день, это может приесться, но всё равно приятно было испытать такое после долгого перерыва.

Я закрыл книгу и уставился на закат за окном, слушая треск обогревателя.

— Может, закончим на сегодня? — спросила Юкиносита.

— Ага, всё равно, наверно, никто уже не придёт, — ответила Юигахама. Со словами «кто не успел, тот опоздал» цапнула последнюю печеньку и начала убирать со стола.

Мы с Юкиноситой тоже быстро собрались. Я проверил окна и потянулся к обогревателю. Сказал ему «Молодец, хорошо поработал» и щёлкнул выключателем. Треск прекратился. Холода ещё подержатся, так что не повредит попросить Хирацуку разобраться с этим агрегатом.

Одевшись, мы вышли в коридор. Юкиносита заперла дверь.

И на этом наши сегодняшние клубные дела были закончены. Можно отправляться по домам.

Мы вышли в коридор, соединяющий главное здание со спецкорпусом. — У-у-ух, ну и колотун! — поёжилась Юигахама, поправляя куртку.

И дело было не в пустоте коридора, а именно в холоде. Я почувствовал, как мороз ползёт вверх по ногам, и поплотнее закутался в шарф.

— Просто после тёплой комнаты сильнее чувствуется.

— В конце концов, в коридоре никто никогда обогреватели не ставит. — Юкиносита размеренно шагала, словно намекая Юигахаме смириться. Та, пристроившись рядом, задумчиво погладила шарф.

— М-м-м… А, я знаю, что делать! — воскликнула она, хватая Юкиноситу под руку и прижимаясь к ней. — Так теплее будет!

— Ю-Юигахама, погоди… — Юкиносита качнулась, её голос посуровел. Но, бросив взгляд на умильную физиономию той, вздохнула и капитулировала.

— …О-о-о, как тепло.

— Тяжело же идти…

Температура, конечно не поменялась, а вот индекс тепла определённо. Да от одного взгляда на них теплее становится!

Даже после того, как Юкиносита сдала ключ в учительскую, Юигахама от неё не отлипала.

Вслед за этой парочкой я топал к выходу. И вдруг из комнаты школьного совета высунулась знакомая фигура.

— А, Ироха. Приветики! — Юигахама помахала ей левой рукой, продолжая цепляться правой за руку Юкиноситы. Ишшики рванула к нам.

— Добрый вечер. Хорошо, что вы ещё здесь.

— Вообще-то, мы уже идём домой, — сообщила Юкиносита с висящей на ней Юигахамой.

На первый взгляд можно подумать, что они флиртуют… Любой другой бы удивился, но не Ишшики. Она не раз такое видела и уже привыкла.

— Я тоже всё закончила, как раз думала к вам заскочить.

— Тебе что-то нужно?

— Ага, нужно, — кивнула Ишшики. Придвинулась ко мне, словно побаиваясь Юкиноситы с Юигахамой, и зашептала, — Семпай, можно тебя на минуточку?

— А? Ну да… можно… — я показал взглядом Юкиносите с Юигахамой, чтобы шли без меня. Те кивнули. Ишшики потянула меня за рукав, таща к окну в конце коридора.

В стекло стучался холодный ветер, небо за окном уже темнело. Ишшики развернулась спиной к нему и с некоторой опаской заговорила:

— Э-э, семпай, помнишь, я просила тебя помочь с работой? Мне бы ответ узнать…

— А, угу. Ладно. Что-нибудь придумаю.

Реакция на слово «работа» у меня как у корпоративного раба. Если приходится говорить о ней по дороге домой – это проблема. На сегодня клуб помощников свои дела уже закончил. Зайдите завтра. А то холодно и домой хочется.

Я развернулся, но голос Ишшики за спиной меня остановил:

— Ага. Тогда не возражаешь, если мы встретимся завтра в десять перед станцией Чиба?

— А? Завтра? — рефлекторно обернулся я.

Завтра выходной. Семейство Хикигая живёт по графику с двумя выходными. А в выходной надо отдыхать. Клуб помощников тоже придерживается подобного графика, вот только не всегда. И порой, когда требуют его дела, приходится пахать по субботам и воскресеньям. Если подумать, это уже не пятидневная рабочая неделя получается, правда? Что за система такая потогонная?..

— Не, завтра я работать не собираюсь…

Я попытался отстоять свой выходной. Ишшики приложила указательный палец к подбородку и качнула головой:

— Но в выходной же всё равно делать нечего, верно?

— Мне-то откуда знать, есть тебе что делать или нет?

Ну почему Ишшики всегда думает, что я всё знаю? О её планах я понятия не имею. Я не знаю всё, я знаю только то, что знаю [1].

— Семпай, я, вообще-то, про тебя говорю, — надулась Ишшики.

— А, про меня… Погоди, а я-то тут причём? С чего вдруг? Хотя ты права, делать мне действительно нечего…

— Вот, я так и знала. Значит, завтра я на тебя рассчитываю. Не дождусь, когда посмотрю на тебя в деле, семпай! Пока!

— У-угу…

Ишшики ослепительно улыбнулась и помахала мне рукой, давая понять, что разговор окончен. Ё-моё! Ну у тебя и улыбка, Ирохасу! Ни отказаться не даёт, ни вопрос задать, ни даже детали выяснить!

Блин, это я ей пообещал, значит, да?.. Раз она говорила о работе, значит, попросит с чем-нибудь помочь… Чёрт, а с чем именно – ни малейшего понятия…

Подталкиваемый улыбкой Ишшики, я побрёл к выходу.

Через несколько шагов оглянулся – Ишшики всё так же улыбалась и махала рукой.

Впрочем, речь же обо мне. Возможно, она просто сказала то, что должна была сказать, как и я когда-то. Собственно, других вариантов и нет. Вопрос в деталях…

Зарывшись лицом в шарф, я продолжал ломать голову, кряхтя от напряжения, но на ум так ничего и не приходило.

У выхода обнаружились мирно болтающие Юигахама с Юкиноситой. Надо полагать, они ждали меня.

— Прошу прощения. Могли бы идти по домам и без меня…

Юигахама резко развернулась ко мне, потащив за собой Юкиноситу, за которую всё так же держалась. Знаете, кого она мне напомнила? Собачку на поводке, которая вдруг срывается куда-то во время прогулки.

— Да мы и не ждали. Просто, ну, заболтались тут… верно?

— Пожалуй.

Юкиносита резко отвернулась, услышав вопрос Юигахамы. Прямо как кошка, которая не любит, когда её тискают.

— А. Ну… тогда спасибо.

Девушки покачали головами. Этот простой жест почему-то вдруг смутил меня, и я поспешно побежал к своему шкафчику переобуваться.

Когда мы вышли на улицу, там было уже темно. Может, первый день весны и недалеко, но придётся ещё подождать, пока дни станут длиннее.

Мы направились к главным воротам. — И что сказала Ироха? — спросила идущая рядом Юигахама.

— Ну, я толком не понял… Говорила что-то о работе, но сути я не уловил…

— Как-то очень туманно… — недоверчиво заметила шагающая позади нас Юкиносита, улыбнувшись.

Дело-то обычное, когда про работу ничего толком не объясняют. Собственно, и деятельность клуба помощников не очень-то объяснениям поддаётся… Хотя порой чёткое объяснение может всё упростить, бывал я в таких ситуациях. Отчёты, общение, консультации – это всё весьма важно.

Чёрт, да с ними вообще порой работать не надо. Представьте, вам важная шишка какие-то претензии предъявляет, а вы в ответ «Я же вам докладывал, разговаривал, спрашивал, так ведь!?». Отличный способ уйти от ответственности!

А значит, надо постараться и завтрашнюю работу профилонить!

× × ×

На следующий день погода была по-зимнему ясной и солнечной. Перед станцией Чиба царила сплошная суета.

Догадываюсь, что в городе всё ещё страшнее. Но мне и того, что тут, более чем достаточно. Я же по выходным почти никогда из дома не выхожу.

Я искоса глянул на снующих перед станцией людей и посмотрел на часы. Четверть одиннадцатого.

Назначенное время уже прошло, а Ишшики нигде не было видно. А у меня даже её телефона нет, чтобы позвонить и спросить.

Когда вы договариваетесь встретиться перед станцией Чиба, разумеется, имеется в виду восточный выход. Или западный… Нет, западный – это на станции Кейсей-Чиба. Её ещё порой первой станцией Чиба называют… А если нет, есть ещё станции Ниси-Чиба, Хигаси-Чиба, Хон-Чиба, Син-Чиба, Чиба-Минато, Чиба-Коен, Чиба-Чюей и даже Нью-Сити-Чиба. И множество веток, в названии которых есть Чиба. Новичкам в Чибе непросто всё это уразуметь.

Когда кто-то из префектуры Чиба или города Чиба говорит «я еду в Чибу», ясен пень, имеется в виду станция Чиба. Жителям других мест такого не понять. Если житель Хоккайдо скажет «поеду в Хоккайдо», в жизни не догадаешься, что он имеет в виду. А если житель Токио скажет «собираюсь в Токио», звучит так, будто он гонится за своей мечтой.

Нет уж, раз мы договорились встретиться перед станцией Чиба, это именно здесь. Я начал приплясывать и притопывать, борясь с холодом, и наконец среди толпы заметил Ишшики.

В плотно застёгнутой бежевой куртке и пушистом шарфе, ботинках с высоким каблуком и короткой плиссированной юбке. Кажется, ей было не холодно.

Она заметила меня, подбежала, поправила шарф и пригладила волосы. Чуть вздохнула и подняла голову:

— Извини, что пришлось ждать. Долго собиралась…

— Ну, надо же было дождаться, — недовольно ответил я, имея в виду «Ирохасу, ну ты и то-о-о-о-ормоз».

— Э-э, а разве ты не должен был сказать, что только что пришёл?.. — нахмурилась Ишшики. — У нас же всё-таки свидание.

— …Свидание?

Не каждый день такое услышишь… Может, это какой-то ритуал, которым я должен усмирить буйствующего духа?..[2] И да начнётся битва! Ну, или как-то так. Да нет, какие тут битвы. Свидание – это же когда парень с девушкой вместе гуляют.

Вот только почему я вдруг оказался вместе с Ишшики, а?.. Заметившая мои сомнения Ишшики подбоченилась и недовольно вздохнула:

— Я ведь тебе говорила, помнишь? Чтобы ты подумал насчёт свидания.

— А-а…

Точно, в прошлом месяце она что-то такое говорила. Так она что, не шутила? Помнится, я тогда ляпнул что-то наобум в ответ. Блин! Никогда бы не подумал, что она примет мои слова за обещание!

— Предупреждать надо. Даже мне нужно готовиться… понимаешь?

К примеру, сослаться на занятость и отказаться. Или откладывать ответ до бесконечности. Или заболеть на выходные. Или ещё что придумать. Впрочем, сомневаюсь, что что-нибудь изменилось бы, предупреди она меня заранее. Строишь себе грандиозные планы, а когда приходит намеченный день, начинаешь думать, «боже, ну и геморрой»… Как такое явление называется, а?

Разумеется, мои возражения никак на Ишшики не повлияли.

— Семпай, если бы я пригласила тебя как положено, ты бы не пришёл, так ведь?

— …Так.

Ты и правда нечто. Пожалуй, она тянет на третий уровень познания Хикигая.

Как бы то ни было, ошибка моя. Я сам позволил ей считать, что я что-то ей пообещал. Извиняться и бежать поздно. Раньше надо было думать, а не ляпать что ни попадя. Теперь уже бросить работу было бы безответственно.

Лучше всего будет побыстрее с ней разобраться и двигать домой.

— Ладно, пошли, — кивнул я. Ишшики наконец улыбнулась. — А куда именно?

Улыбка Ишшики мгновенно улетучилась. Она глубоко вздохнула и надулась:

— Значит, первым делом ты предпочитаешь свалить всё на девушку… А я-то считала, что ты что-нибудь придумаешь…

— Я строю большие планы только в одиночестве. В компании предпочитаю следовать за остальными.

— Ладно, забудь… Просто прогуляемся и решим по ходу дела. А то холодно.

Ишшики капитулировала, перемотала шарф на шее, возвращая самообладание, и зацокала каблуками по асфальту. Угу, кажется, Ирохасу потихоньку привыкает к моим манерам.

Кстати, а кто заставил меня столько времени ждать тебя на таком холоде?..

× × ×

Мы двинулись по улице, уходящей от станции в развлекательный квартал.

Собственно, этот квартал представляет собой часть главной улицы Чибы со сконцентрированными в нём ресторанами, развлекательными заведениями и магазинами. Народу тут сейчас было полно, как-никак выходной. Ученики, кстати, сюда нередко и в будни заглядывают, по вечерам, так что место это было мне хорошо знакомо.

Пройдём ещё немного и окажемся там, где я частенько бываю. Где много кинотеатров, книжных магазинов и игровых залов.

Если повернуть налево, попадём к магазину «PARCO». А можно и просто прогуляться по улицам. Судя по толпе пешеходов, многие думают о том же.

Хоть место мне и привычно, рядом с девушкой чувствуешь себя немного иначе. По идее надо идти друг рядом с другом, но если я не буду следить за своим темпом, в два счёта оставлю её позади. Я вздохнул, постарался успокоиться и уполовинил скорость, уклоняясь от встречных пешеходов.

Ишшики чуть прибавила шаг и пошла рядом со мной. Чуть наклонилась вперёд и взглянула на меня снизу вверх:

— Семпай, а куда ты обычно ходишь?

— Домой.

— Неверно. Попробуй ещё раз.

— Н-ну да…

Голос Ишшики посуровел, глаза прищурились. Ироха, ты меня пугаешь… Оказавшись под таким давлением, я кашлянул и поправился:

— В библиотеку или в книжный. Так можно кучу времени убить, да и нравится мне там.

— Свидание в библиотеке… — с сомнением пробормотала Ишшики и уставилась на небо. Немного подумала и качнула головой.

— Извини, но такие интеллектуальные места больше подошли бы Хаяме. Я предпочитаю чего попроще, семпай.

Боже, ну и девчонка… Могла бы и по моим оценкам понять, что с интеллектом у меня всё в порядке. Впрочем, идти в библиотеку вместе с Ишшики мне и самому неохота.

Я имею в виду, что жутко нервничаю сейчас. И даже оказавшись с ней в каком-нибудь тихом месте, вряд ли смогу успокоиться. Начинаю чувствовать себя папашей, который мечтает отдохнуть и расслабиться в свой законный выходной, а вместо этого приходится возиться с детишками. Кстати, если следовать этой логике, я мог бы спокойно почитать, пойдя в библиотеку вместе с Хаямой. Блин! Я что, реально себе представил, как иду на свидание с Хаямой в библиотеку?! А если Эбина об этом узнает?! Бр-р-р…

Впрочем, на Хаяму мне наплевать, так что лучше просто выкинуть его из головы. И подумать, куда ещё можно пойти.

— Тут есть караоке, дартс, бильярд, боулинг, настольный теннис… Бейсбольные тренажёры тоже есть, но они далековато.

Я взглядом спросил Ишшики, что ей больше по вкусу. Она серьёзно посмотрела на меня:

— Не то, чтобы я возражала, но бильярд тебе совсем не подходит, семпай.

— Заткнись.

— А вот настольный теннис очень даже!

— Могла бы и не добавлять…

К чему такая зловредность?.. Настольный теннис великолепен! Про «Ping Pong» слышать доводилось? И манга, и аниме чудо как хороши.

Перебрасываясь фразами, мы дошли до перекрёстка Госаро и остановились на светофоре.

Если отсюда пойти налево, это к «PARCO», прямо – к кинотеатрам. А направо ничего интересного.

— Как насчёт кино посмотреть? Сможем пару часов убить.

— Мы что, время убивать собираемся?.. Впрочем, семпай, ты тут главный…

— Отлично, значит, кино.

Ишшики выглядела немного недовольной, но я, заполучив её согласие, направился к кинотеатрам.

Сегодня выходной, так что народу в них тоже было немало.

Пока я изучал время начала сеансов и наличие свободных мест, Ишшики ткнула пальцем в вычурную афишу в голливудском стиле. На ней красовалась броская надпись «Номинант на „Оскар“».

— Этот хочу.

— Отлично, а я вот этот.

Я выбрал фильм, ничего общего с «Оскаром» не имевший. Оба фильма заканчиваются примерно в одно время так что выйдем мы практически одновременно.

— Надо договориться, где потом встретимся. Как насчёт Старбакса?

Нет у меня привычки смотреть кино с кем-то ещё, вот я и выбрал вполне разумный вариант. И даже принял в расчёт, чтобы оба фильма заканчивались одновременно. Только почему Ироха выглядит такой ошарашенной?

— А? Что такое? — поинтересовался я.

— Понятно, — кивнула Ишшики, словно в чём-то убедившись. — Вот, значит, что ты имел в виду.

Понятия не имею, как тебя осенило, но я рад, что ты поняла. Ишшики разочарованно вздохнула и отвернулась от афиши. Её взгляд на чём-то остановился.

Я посмотрел в ту же сторону. Так красовался указатель к залам для боулинга. С припиской насчёт столов для настольного тенниса.

— Ладно, к чёрту кино, — развернулась ко мне Ишшики. — Как насчёт настольного тенниса?

— Да я не против, только ты-то как в своих ботинках? — Я посмотрел на её каблуки. Ишшики тоже окинула взглядом свои ноги и уставилась прямо на меня.

Её невинная внешность и разинутый от удивления рот заставили меня осознать, что передо мной девчонка младше меня.

Она смотрела так, словно хотела что-то сказать.

— Ч-что такое?

— Ничего… Я просто подумала, что ты на удивление внимателен…

— Так это сразу видно по другой разнице в росте, — пояснил я.

Ишшики шагнула ко мне, словно намереваясь убедиться. Я отшатнулся, сохраняя дистанцию. Ишшики нахмурилась и подошла снова, явно намекая, чтобы я не дёргался. Я немного отклонился назад, а она посмотрела мне прямо в лицо. И заговорила, улыбаясь:

— И верно. Ты стал куда ближе, чем раньше.

Наши лица оказались совсем рядом друг с другом, и я невольно затаил дыхание, глядя на её блестящие улыбающиеся губы.

И просто потерял дар речи. Такой близости смутилась даже Ишшики, она отвернулась, слегка покраснев. А затем робко глянула на меня, словно стараясь загладить случившееся.

— …Ну, думаю, там можно взять обувь напрокат, — сообщил я, отворачиваясь. И зашагал в сторону боулинга. Ишшики кивнула и пошла следом.

Чёрт побери, это ж какой хитрый мне кохай достался, а?..

Но при всей своей хитрости Ишшики ещё и милая, отчего всё становится ещё хуже.

Честно говоря, лицо у неё красивое. Жесты и мимика хитрые, но милые. Характер… ну, там проблем хватает, но сочетание хитрости и невинности вполне можно считать милым.

Блин, какого чёрта? Она просто милашка. Из первых красавиц школы. Ироха во всей красе! Вряд ли, конечно, такое будет… Но определённо может.

Впрочем, все эти хитрость и привлекательность нацелены на Хаято Хаяму, не на меня, так что я вполне могу держать себя в руках. Вот когда помоложе был, чистым и наивным, точно бы вляпался…

Нет, пора сместить акцент. Я житель Чибы и по уши влюблён в свой родной город. И потому совершенно спокоен. Фух, чуть было не было. Если бы не моя любовь к Чибе, хитрость Ирохасу меня одолела бы. Спасибо, Чиба. Я люблю тебя, Чиба.

Вернув самообладание, я напомнил себе цель сегодняшней нашей встречи. Моя задача – помочь разработать план свидания Ишшики с Хаямой.

Когда мы подошли к залу для боулинга, я развернулся к Ишшики, чтобы кое-что уточнить:

— А Хаяма в настольный теннис играет? Может, лучше выбрать что-нибудь более стильное?

— Именно потому настольный теннис! Если я поведу Хаяму туда, куда он всё время ходит, я ведь не смогу выгодно отличиться, верно?

— В этом есть резон…

Вполне логично. Вряд ли главная соперница Ишшики, Миура, поведёт Хаяму играть в настольный теннис. И в этом плане Ишшики сможет выделиться. Не знаю только, в положительном плане или отрицательном. Впрочем, Хаяме в любом случае скорее всего будет по барабану…

Ну и ладно, для милого кохая не грех и постараться.

× × ×

Отметившись у администратора, мы направились к стоящим в сторонке теннисным столам.

Уселись на стоящий рядом диван и принялись переобуваться.

Ишшики скинула куртку и начала стаскивать свои ботинки. Под курткой у неё обнаружился тонкий розовый свитер, выгодно подчёркивающий линии тела, и короткая юбка, обтягивающая талию. Когда она нагнулась к ботинкам, я смог оценить изящество её ног.

Заметив, что я пялюсь на её ещё девчоночьи движения, Ишшики наклонила голову, словно спрашивая, в чём дело. Но я лишь покачал головой и поспешно потянулся за ракеткой. Не мог же я прямо сказать, как контрастирует её обольстительная внешность с детским поведением.

Ишшики кивнула, тоже схватила ракетку и поспешила к столу.

— Со средней школы в пинг-понг не играла.

— В следующем году можешь взять его на физкультуре.

Я встал к другому краю стола. Ишшики закатала рукава и ткнула в мою сторону ракеткой. И… уверенно улыбнулась:

— Угостишь меня обедом, если выиграю?

— Обед на кон, да? Что ж, я не прочь…

Я перекинул ей шарик. Поставить что-то на кон – лучший способ завестись в матче. Ишшики подхватила шарик и занесла ракетку:

— Замётано!.. Ладно, я подаю. Оп!

Ишшики несильно отправила шарик на мою сторону.

— Хоп.

Я переправил его обратно, не вкладываясь в удар. Шарик стукнулся прямо перед Ишшики и отскочил на удобную высоту. Ишшики слегка хрюкнула и перебросила его мне.

Какое-то время шарик так и летал туда-сюда.

Во мне проснулась ностальгия. Я вспомнил, как играл с Комачи, когда мы всей семьёй ездили на горячие источники. Там-то я подобного опыта и набрался, впитав в свой стиль лучшее от Mario Kart и Puyo Puyo [3]. А то Комачи сильно злилась, когда проигрывала…

Так что теперь перекидываться шариком с Ишшики было несложно.

— Хо.

— Хе.

Мы переправляли друг другу шарик, слегка хекая и хокая. Похоже, что один из ста восьми моих навыков старшего брата, «развлеки сестрёнку», всё ещё на ходу.

Ишшики поначалу нервничала, но потом, кажется, освоилась. Кажись, сможет теперь повеселиться… Не успел я додумать, как в её глазах вспыхнул дьявольский огонёк.

Она пристально посмотрела на отскочивший шарик, подшагнула, широко размахнулась и от души по нему врезала:

— Умри-и-и-и-и!

— Это ты к чему?..

Шарик взмыл вверх по высокой параболе и исчез где-то вдали. Но Ишшики тем не менее торжествующе улыбнулась, как тебе это, мол. Девочка, в настольном теннисе нет турниров Большого Шлема.

Я сходил за шариком. Подача была на моей стороне, но после нескольких неловких ударов перешла к Ишшики.

— Ну что, теперь мой ход?

Она стукнула шариком о стол и приняла стойку для подачи. Но тут её взгляд забегал, словно заметив что-то, и она слегка подняла руку, сигнализируя о паузе:

— Семпай, подож… НА!

И сразу нанесла удар, вкладывая всю силу. Но меня на мякине не проведёшь. Я спокойно шагнул к мячу и переправил его в противоположный от Ишшики угол.

— Примитив.

Мой папаша не раз так надо мной издевался, когда я ещё был маленьким. А я в отместку не раз такое проделал с Комачи. А она просто бесилась! Не смей недооценивать дрянные гены семейства Хикигая! Когда Комачи плакала и говорила «Не буду больше с тобой играть, братик!», это выглядело так мило…

Ну ладно, Комачи злилась, потому что была ребёнком, а как отреагирует взрослая Ишшики? Я бросил на неё взгляд и увидел, что она скрипит зубами в расстройстве от краха своих надежд:

— Гр-р-р-р…

— Если ты собираешься прибегать к таким трюкам, пожалуй, я возьмусь за дело всерьёз… — сообщил я, снимая свитер. Пошаркал ногами по полу и встал в позу профессионального теннисиста. Ишшики протестующе замахала ракеткой:

— С-семпай, ты ведёшь себя как ребёнок!

— Кто бы говорил… Ладно, поехали. Моя подача.

Так, берёмся за дело. Я сместился к углу стола и подал в полную силу. Ишшики, несмотря на все свои жалобы, была к такому готова и тут же, резко выдохнув, рванулась за шариком.

Её ракетка рассекла воздух, юбка взметнулась вверх. Чёрт, я и забыл, что она в юбке… Лучше не бить сильно слишком часто…

Вернувшись в прежний развлекательный режим, я легко перекидывал шарик. Правда, взгляд мой теперь сам собой цеплялся за подпрыгивающую юбку Ишшики.

Блин! Какое коварство!

Какое именно? Всё поле зрения мне перекрывал стол! Он не давал ничего увидеть! Что за дурацкий спорт такой?!. А, знаю. Может, кто-нибудь запатентует прозрачный стол? Он будет очень популярен. Чёрт, надо самому такой изобрести и разбогатеть.

То ли из-за этих дурацких мыслей, то ли из-за грёз насчёт юбки, но я время от времени промахивался, и Ишшики набирала очки.

Вздохнув, она вытащила из сумки небольшое полотенце, вытерла пот с лица и принялась подсчитывать очки, загибая пальцы:

— Ум-м, значит, у семпая сейчас восемь очков, а у меня… раз, два, три, четыре… Семпай, который час?

Удивившись такому вопросу, я посмотрел на висящие на стене часы.

— Почти одиннадцать.

— Одиннадцать… Так, у меня двенадцать, тринадцать…

— Шесть у тебя очков. Шесть.

Это уж слишком нагло, знаешь ли. Даже не думал, что ты слышала эту старую хохму.

Ишшики надулась. Но это ничего ей не даст.

— Поехали дальше.

Я снова подал. Несильно, но целясь в неудобную для приёма зону. Ишшики рванулась, но шарик безжалостно стукнулся о самый край стола и улетел.

— Ага, промахнулся, очко мне, верно? — развернулась она ко мне с улыбкой.

— Не слышала, как шарик о стол стукнулся, что ли?..

Как ей удаётся врать не моргнув глазом?..

И вообще, не жульничает ли она постоянно? Особенно… со своей скачущей юбкой. Чистейшей воды чит!

Я продолжал уверенно набирать очки, лишь иногда промахиваясь, отвлёкшись на юбку. И довёл матч до победы.

Полной и безоговорочной.

Мы уселись передохнуть на ближайший диванчик. Дыхание у меня несколько сбилось, давно в пинг-понг не играл.

Ишшики понурилась, переживая поражение… Да, учиться тебе ещё и учиться!

— Ну что, я выиграл? — уточнил у неё я.

— Пожалуй… — неохотно кивнула Ишшики. — На сей раз признаю поражение…

Поразительная честность, несмотря на все её коварные приёмчики. Окажись на её месте кое-кто другая, ненавидящая проигрывать, победителем оказалась бы она.

Я не любитель подолгу праздновать свои победы, но всё же это приятно. Я и сам не заметил, как самодовольно усмехнулся, но увидев опущенный взгляд Ишшики, не стал над ней смеяться.

— Что ж, заранее спасибо за обед, — по возможности доброжелательно сказал я, кашлянув и стерев ухмылку с лица. Плечи Ишшики вздрогнули… И-Ирохасу, ты что, плачешь? Ч-что же я наделал…

Но паниковал я зря, потому что тут же услышал негромкий смешок. И увидел, что Ишшики расплылась в улыбке.

— А? Что-то не так?

Ишшики подбоченилась и триумфально уставилась на меня:

— Я сказала, что ты меня угостишь, если я выиграю. Но насчёт твоей победы мы не договаривались, семпай!

Что за чушь она несёт?.. Я с сомнением уставился на неё, припоминая наш разговор перед матчем. Хм-м?..

— И верно…

Точно, мы уславливались только насчёт её победы… Ну и ладно, будет мне урок… В следующий раз проверну этот трюк с Комачи. Я вспомнил, как давно она меня не ненавидела, и едва не запрыгал от радости… Но всё же, знаете ли, Ирохасу порой бывает очень вредной.

— Собственно, я и не рассчитывал, что ты будешь меня угощать. Но тебе не кажется, что это немного нечестно?.. — поинтересовался я.

Но Ишшики лишь ухмыльнулась в ответ. Положила руку на грудь и чуть подалась вперёд, уставившись на меня дразнящим взглядом:

— А разве девушке не положено быть немного нечестной?

— Вот как…

Смехотворно, но почему-то убедительно. Да уж, девушки и правда сделаны из конфет и сладостей и всяких пряностей, как в старой песенке.

Именно так. Хотя с пряностями у Ишшики некоторый перебор.

— Я-то ладно, но не думай, что все парни принимают такую логику. Особенно в наши дни.

Хотя уверен, что ребята вроде Хаямы или Тобе простили бы Ишшики ради её энтузиазма, внешности и умения общаться. Чёрт, да даже я её уже простил!

Ишшики вдруг опустила глаза, словно сообразив, что я хотел до неё донести. И замахала рукой:

— Нет, нет, нет, с Хаямой я такого проделывать не собираюсь. А вдруг он меня возненавидит?

— Ну… Мне кажется, он только рад будет.

— Правда? Почему ты так решил?

— Да просто так кажется.

Я отодвинулся от резко подавшейся ко мне Ишшики. Она задумчиво скрестила руки.

— Не стоит доверять неизвестному источнику… Нет, так я точно вести себя не буду.

— А куда торопиться? Он же…

Ишшики скользнула ко мне, обрывая меня на полуслове:

— Поэтому…

Она сделала паузу и потянулась губами к самому уху, словно собираясь сказать нечто совершенно секретное.

И добавила чуток сласти:

— …Я буду вести себя так только с тобой, семпай.

— То есть ты не возражаешь, если я тебя возненавижу, я правильно понял?.. — пробормотал я, очередной раз отодвигаясь. Ишшики хихикнула.

Сколько сахара в халапеньо [4] ни добавляй, он всё равно останется халапеньо. Сколько ни лей сиропа в табаско [5], и будет.

И ровным счётом ничего не изменится.

× × ×

После такой хорошей разминки во мне проснулось чувство голода.

Когда мы вышли из зала для боулинга, шагающая рядом Ишшики хлопнула меня по плечу:

— Проголодался?

— Пожалуй. Думаю, перекусить нам не помешает, — повернулся я к ней.

— Отлично.

Ишшики улыбнулась. Но больше ничего не сказала, так и продолжала улыбаться.

Только не говори мне, что я должен задать тот самый вопрос… Я собрался с духом и всё же задал его.

— И чего бы ты хотела?

— Да мне всё пойдёт.

Боже, тот самый ответ!!!

Поговаривают, что девушки оценивают мужественность парней по их предложениям. Тест у них такой… Но позвольте сначала кое-что пояснить.

Не только девушки прощупывают парней, обратное тоже верно. Знать это, быть может, и есть ключ к победе.

Я хочу, чтобы все помнили эти слова.

«Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». (Ницше)

Чёрт, сразу вспоминается тот блог насчёт поиска работы в издательствах, что мы читали недавно. Надо успокоиться и снова взглянуть в лицо реальности.

Будь я тем же, кем был раньше, мог бы прийти в ярость, превращаясь в Супер-Саяна[6]. Но сейчас я повзрослел и набрался опыта.

— Как насчёт пасты [7]? Арабиата? А может, тальята?

— Почему только паста?..

— Тальята – это не паста.

Это тонко нарезанное мясо или что-то вроде того.

Ишшики недовольно двинула бровями. Разумеется, по-прежнему улыбаясь.

При всём её радостном виде, конечно же, на самом деле она была недовольна.

— Семпай, у тебя отвратительный характер, — пробормотала она.

— Как и у тебя, — буркнул я в ответ.

Ишшики подпёрла подбородок указательным пальцем и мило качнула головой, изображая удивление:

— А мне говорят, что у меня замечательный.

Упрямства ей не занимать. Да уж, характер у неё и правда имеется. Посильнее, быть может, чем у наших профессиональных футболистов…

Мы продолжали размышлять на ходу.

— Если тебе всё равно… Тогда Сайзерия.

Ишшики отрицательно покачала головой. И зачем было тогда говорить, что тебе всё равно?.. Придётся, значит, всё-таки выяснить, чего она хочет.

Итак, начинаем викторину «Перекус Ирохасу!». Буду перебирать знакомые мне места, пока не найдётся что-нибудь ей по вкусу.

— Так, как насчёт «Jolly Pasta»?

Ишшики снова покачала головой. Так, тоже мимо…

— Ну ладно. Я даже на «Tora no Ana» согласен.

Ишшики озадаченно наклонила голову. Гр-р, где же ещё пасты-то поесть можно?

— C-Capricciosa?

Ишшики вздохнула. Ясно, моё время вышло. Викторина «Перекус Ирохасу!» окончена, правильных ответов ноль, очков столько же.

— Паста, паста и опять паста, да?.. Семпай, я согласна пойти, куда ты захочешь.

— Правда? Значит, ты не против пасты или авокадо?

— За кого ты меня держишь? — возмущённо уставилась она на меня.

Да нет, девушки по идее должны любить пасту и авокадо… Да, ещё креветки. Конечно же, креветки. Девушки точно должны любить креветки. Ну, вы же меня понимаете? Разве салат «Кобб» с пастой и авокадо не лучшая вещь на свете?

Она говорит, что ей всё пойдёт, хотя только что отвергла Сайзерию. Я решил на всякий случай переспросить:

— Уверена? Или ты меня проверяешь?

— Ну, обычно я бы не преминула, но… — вздохнула Ишшики, устремляя взгляд в никуда.

Значит, обычно да? Ирохасу, ты меня пугаешь…

— Но сегодня я не против пойти туда, куда обычно ходишь ты, семпай.

…Слава богу, а то из ресторанов с пастой у меня остался только «Tapas Tapas», а ни одного из них поблизости нет.

Значит, я и правда могу сводить её туда, где мне нравится.

Выбор у простых школьников вроде нас не очень велик, во многие места мы просто не ходим. Семейные ресторанчики и кафе по выходным забиты. Про всякие заведения для выпендрёжников я даже не заикаюсь, я вообще не знаю, что там и как.

Судя по словам Ишшики, она сегодня ждёт от меня чего-нибудь примитивного.

А значит, ответ может быть только один.

— Ладно, тогда пойдём в одно место… — сказал я и двинулся в сторону центра, показывая Ишшики дорогу.

На главной улице Чибы, кроме торговых центров типа SOGO, PARCO, и C-ONE, полно ресторанов. Есть тут рядом и улица, известная как «улица пикаперов».

Но я, как коренной житель Чибы, предпочитаю бродить в стороне, по боковым улочкам, находя новые интересные мне заведения.

Я бы и сегодня так побродил, но я не один. А значит, надо выбрать что-то более известное.

Когда мы свернули на нужную улицу, в глаза сразу бросилась мерцающая оранжевым светом вывеска. А под ней вниз уходила лестница.

От такого зрелища у Ишшики заблестели глаза.

— Если тут вкусно кормят, массу очков заработаешь, — возбуждённо дёрнула она меня за рукав.

Перед нами была раменная сети Наритаке, отлично известной даже в Чибе. Ещё они сейчас работают в Токио и Нагое. А ещё у них есть бизнес во Франции, в Париже, так что порой их называют «Паритаке» (ну, я так называю).

— И… мы что, будем рамен?

Возбуждение заглянувшей внутрь через окно Ишшики моментально улетучилось. Она отпустила мой рукав.

— Ты же сказала, что согласна пойти туда, куда обычно хожу я…

— Да уж, семпай есть семпай… — капитулировала она и глубоко вздохнула.

Л-ладно… Я понимаю, конечно, что местечко не особо шикарное, но не думаю, что мой выбор так уж тебя разочарует…

Судя по моему опыту, девушки любят рамен. Источник: Хирацука. Чёрт, источник-то не слишком надёжный. Честно говоря, она даже не в том возрасте, когда её ещё можно называть девушкой. И это плохо. Что именно плохо? Называть её девушкой.

Будь она здесь, сразу рванула бы в раменную. С другой стороны, только она из всех моих знакомых так поступила бы.

Но если взглянуть на ситуацию под другим углом, это отличный шанс познакомить Ишшики с Наритаке. Риск – дело благородное, как говорится… Только ушами не надо хлопать!

— Э-э-э, почему бы тебе не отбросить свои предубеждения и не попробовать? — не очень уверенно предложил я, рефлекторно сбиваясь на максимально вежливый тон.

Ишшики пристально посмотрела на меня, но потом сдалась и кивнула:

— Думаю, пойдёт. В конце концов, это же я сама предложила тебе выбрать…

Что, правда? Правда? Ну, если ты не против, то и отлично…

Мы вошли в раменную и услышали как обычно бодрое приветствие продавца «Привет, добро пожаловать!».

Уже полдень, так что большинство мест у стойки были заняты, но к счастью два местечка рядом всё же нашлись. Мы двинулись к автоматической кассе за талоном. Ишшики принялась разглядывать надписи на кнопках. И, судя по её мечущемуся взгляду, оказалась в замешательстве.

— Рекомендую соевый. Мисо тоже хорош, но на первый раз лучше соевый.

Взяв талоны, мы вернулись к стойке, и я позвал продавца:

— Гита-гита.

— Чего? Гита? — непонимающе посмотрела на меня Ишшики.

— Это означает количество жира в бульоне. Да, а ей ассари, пожалуйста.

Толстый слой жира и богатство вкуса – это фирменная фишка Наритаке. Но даже когда жира немного, вкус всё равно чувствуется заметно сильнее, чем в других раменных. Так что начинать лучше с ассари.

— …А ты здесь как дома, семпай.

— Именно так, — гордо выпятил я грудь, получив такой комплимент. Но продолжения не последовало.

Я глянул на Ишшики и увидел, что она безразлично отвернулась от меня.

Хм-м, кажется, Ирохасу не слишком впечатлена… Почему между нами чувствуется огромное расстояние, хотя мы сидим совсем рядом?..

Парни! Слушайте! Вы, конечно, можете щеголять своими познаниями во второсортных блюдах вроде рамена или карри, но девушек это совсем не впечатляет! Имейте в виду, если намереваетесь стать популярными!

В ожидании заказа мы молчали. Рассматривая кухню, я вдруг кое-что сообразил:

— Помнишь того парня, который поприветствовал нас на входе? Сдаётся мне, сегодня в нашем рамене будет кое-что ещё.

— Что? Это ты о чём?

— Понимаешь, рамен в Наритаке и так вкусный, но порой туда добавляют кое-какие приправы, и вкус слегка меняется. Вот почему мне нравится ходить сюда в смену этого парня.

— Твоё объяснение, вообще-то, ничего не объясняет, — устало пробормотала Ишшики.

Принесли рамен. Толстый слой жира на порции гита-гита блестел, словно вершина горы Фудзи. Поднимающийся парок буквально грел сердце.

— Что? Столько жира, ты что, рехнулся? — ошарашенно уставилась на мою порцию Ишшики. Но отвлекаться на неё я не собирался.

— Спасибо за еду! — торжественно провозгласил я, схватил ложку и палочки и принялся хлебать, всасывать и заглатывать рамен. Его вкус просто не давал оторваться.

Сидящая рядом Ишшики не без отвращения посмотрела как я пожираю свою порцию, но собралась с духом и робко взялась за палочки сама. Зачерпнула бульон ложкой и изящно поднесла ко рту, вытянув тонкую шею.

Попробовала и застыла. Но тут же пришла в себя, подхватила палочками лапшу и сунула в рот. И заработала ложкой и палочками уже уверенно.

Кажется, ей понравилось. Я облегчённо вздохнул, продолжая поглощать рамен.

Дальше мы ели молча. И рамен кончился даже быстрее, чем мы успели это заметить.

— Стыдно сказать… — прошептала мне Ишшики. Я искоса глянул на неё, а она подняла голову и посмотрела на меня. Почему-то разочарованно надулась и добавила, — …но было вкусно. — И тут же отвернулась.

— Рад слышать, — я невольно расплылся в улыбке.

— Ну, раз уж ты привёл девушку туда, куда она одна вряд ли бы пришла, быть может, получишь несколько очков, — кивнула Ишшики, словно уговаривая сама себя. Что ж, я рад, что ей тут понравилось.

Между прочим, паста и рамен очень мало друг от друга отличаются. Равно как по содержанию жира не вижу большой разницы между салом и авокадо.

Углеводы и жиры – лучшая вещь на свете. И они не делают разницы между мужчинами и женщинами.

Наритаке – натуральные боги.

× × ×

Ну вот, перекусили, теперь можно и по домам!

Во всяком случае, мне хотелось так сказать. Но мы продолжали шляться по Чибе.

— Не хочешь чего-нибудь сладкого на десерт?

Несмотря на вопросительную форму, это был прямой приказ. Я послушно принялся оглядываться, высматривая кафе.

— Вон там много хороших кафешек, — показала Ишшики, ускоряя шаг. Указанное направление вело в сторону от центра, в зону с узкими улочками, парком, офисами и жилыми домами.

Мы прошли мимо станции и свернули на недавно отремонтированную улицу. Домов на ней было заметно меньше, чем на «улице пикапа».

Потому, наверно, и ветер здесь дул сильнее.

Холодный, несмотря на ясную погоду, северный ветер.

Полное рамена брюхо грело и позволяло чувствовать себя вполне комфортно. Даже не скажу, что мне так уж хочется прямо сейчас сорваться домой. Вот только ходить подолгу я не очень люблю.

Я посмотрел на Ишшики, безмолвно спрашивая её, сколько нам ещё топать. Она улыбнулась и показала вперёд:

— Видишь? Нам туда.

В указанном направлении обнаружилось стильное кафе.

Деревянные панели, большие окна, пропускающие дневной свет, терраса с большими зелёными зонтиками. Перед входом стояла доска, на которой мелом было написано меню. Слушайте, вы что, это всерьёз? Мы же в Чибе. Неужели в Чибе нужно такое понтовое кафе?

И чего? Тебе нравится это кафе, да? Мы именно туда собираемся? И что означают слова «я не пойду», ты просто не поймёшь, да? Словно услышав мои невысказанные вопросы, Ишшики ухватила меня за шарф и поволокла за собой. Слушай, ты шарф с поводком не путаешь, а?

— Похоже, они работают.

Ну и хорошо, а то больно уж холодно на улице. Сам бы я ни за что в такое кафе не сунулся, но раз уж сегодня я вместе с Ишшики, пусть меня простят за вторжение в этот понтовый мир.

— Ладно, пош… Чёрт! — Ишшики резко остановилась.

— Что? Что такое?

Она дёрнула меня за рукав, вынуждая остановиться. Ну вот, теперь и рукава с вожжами попутала… И поспешно спряталась за моей спиной. Осторожно выглянула и показала на кафе:

— Смотри, смотри.

— Хм.

Я послушно пригляделся и увидел выходящую из кафе парочку. Хрупкая девушка в очках и с косичками и обычный парень, ничем не выделяющийся… Они развернулись и пошли в противоположную от нас сторону.

Скрестив руки, я с любопытством рассматривал их.

Кажется я их где-то уже видел, подумал я и услышал голос из-за спины:

— Это вице-президент и секретарь школьного совета.

…А-а, ну точно, мы же уже встречались.

Нет, стоп. А чего это они из кафе вместе выходят?

— Ты что, хочешь сказать, что эти двое встречаются? — поинтересовался я у высунувшейся из-за спины Ишшики.

— Кто знает… — покачала она головой. — Сомневаюсь. Если они откуда-то выходят вместе, это ещё не значит, что у них сви…

Она вдруг оборвала себя на полуслове и резко развернулась.

— Ха! Ты что, пытаешься подкатить ко мне, не смей считать, что мы встречаемся, только потому, что мы где-то поболтались, думай такое только после нескольких свиданий, — протараторила она на одном дыхании, яростно отмахиваясь от меня.

— А, ну да, конечно. Не бери в голову.

Даже спрашивать не буду, как она пришла к такому выводу… Она столько раз уже мне отказывала, что начинаешь чувствовать себя идиотом…

— Ладно, пошли уже. А то холодно, — я развернулся и двинулся к двери.

— Эй, меня подожди! — Ишшики побежала следом за мной.

Стильное снаружи кафе и внутри выглядело не хуже. Тщательный подбор столов и стульев – все комплекты отличались друг от друга. Стены и стойки были украшены милыми картинками, создавая привлекательный для девушек интерьер.

У столика в правом от входа углу, куда нас проводили, стояли диванчики, казавшиеся совсем стандартными на фоне всей здешней мебели. Через выходящее на улицу окно лился солнечный свет.

Усевшаяся напротив меня Ишшики быстро открыла меню:

— Ого! Даже и не знаю, что выбрать, понимаешь?

Несмотря на прозвучавший вопрос, было ясно, что ответа она не ждёт. Ирохасу есть Ирохасу, хитра донельзя, полный набор девичьих уловок демонстрирует. Впрочем, хитрые девушки тоже любят сладости. Кстати, и у нас в клубе есть печеневый монстр, который беспрестанно жрёт печеньки… Хотя в последнее время она уминает рисовые крекеры.

Размышляющая над меню Ишшики частично развернула его ко мне.

Ого, чего тут только нет…

Макароны [8], швейцарские рулеты, чизкейки gâteau au fromage, крем-брюле… А ещё мороженое и сорбет [9]. Интересно, какая между ними разница? Прямо семейка Софукутей получается [10].

Лениво думая о подобной чепухе, я разглядывал строчки и картинки, пока из-за меню не высунулась физиономия Ишшики.

— Я выбрала.

— О. Давай тогда заказывать.

Ишшики подозвала официантку и ткнула пальцем в меню:

— Мне чай Ассам и макарон, пожалуйста.

— А мне… кофе и мороженое.

Теперь на какое-то время можно было расслабиться.

Негромкая фоновая музыка, тёплая атмосфера, мягко льющийся через окно послеполуденный свет. Всё это создавало особое настроение. Даже голоса других посетителей звучали тихо и как-то издалека, словно из-под воды.

Но моё внимание было приковано не к этим голосам, а к персоне, сидящей прямо передо мной.

Судя по привычно расслабленной позе Ишшики, бывать в этом заведении ей доводилось не раз. Она примостила локоть на подлокотник, подпёрла щёку рукой и смотрела в окно, что-то напевая про себя в ожидании пирожных.

Я тоже глянул в окно, слушая её тихое мурлыканье. За ним был обычный городской пейзаж, но из окна стильного кафе он смотрелся куда более экстравагантно, чем обычно. Наверно, такую иллюзию навевает сама царящая здесь атмосфера.

Должно быть, Ишшики это тоже нравилось, раз она решила заходить сюда почаще. И не только ей одной, кстати говоря.

— Вы сюда всем школьным советом ходите? — поинтересовался я, вспомнив вышедшую перед нами парочку. Ишшики повернулась ко мне и покачала головой.

Потом хлопнула в ладоши, и задумчиво взялась за подбородок.

— А, это ты о вице-президенте и секретаре? Наверно, они решили сюда заглянуть, потому что мы говорили об этом кафе на той неделе.

— Хм…

Вот почему мы с ними пересеклись.

А может, вице президент просто решил воспользоваться случаем, чтобы пригласить секретаря. Ну, как-то вроде «Помнишь кафе, про которое нам Ишшики рассказывала? Не хочешь туда сходить?». Бр-р отвратительно. Что у них там вообще в школьном совете творится? Работать надо, а не шашни заводить.

…Нет, стоп. А ведь приглашать мог и не вице-президент. Что, если его самого пригласила та хрупкая секретарь, собрав всю волю в кулак? Тогда пожелаю ей удачи! Хотя за вице-президента болеть и не подумаю! Для меня он в той же категории, что и Тобе. В смысле, жертва Ирохи Ишшики.

Пока я размышлял о предполагаемом виновнике, Ишшики снова заговорила:

— Я спрашивала вице-президента, где можно было бы хорошо провести время в выходной. И только сегодня! Только сегодня! — подчеркнула она последние слова, уставившись на меня. Подчёркиваешь, да?.. Так ты много очков Хачимана не заработаешь.

— Ценю твою предусмотрительность, но лучше бы ты позаботилась о более важных вещах…

К примеру, сначала выяснить моё мнение на этот счёт. Или сразу чётко объяснить, что наша задача – пойти поразвлечься. Вот этим точно раньше надо было озаботиться…

Но Ишшики попросту пропустила мои слова мимо ушей. Отвела взгляд и сменила тему:

— Никак не ожидала их здесь увидеть… Чуть не попались.

Она замолчала и посмотрела прямо на меня. Прикрыта рот рукой, улыбнулась и тихо прошептала, — В следующий раз пойдём туда, где знакомых поменьше.

— В следующий раз?.. — ошарашенно переспросил я. Даже голос охрип, стоило лишь представить, сколько там у меня будет проблем.

— Тебе что, не нравится? — недовольно посмотрела на меня Ишшики.

— Да не то чтобы не нравится… Ну, скажем так, буду всячески работать в том направлении, чтобы извлечь из этого максимум позитива.

— Как-то неправдоподобно звучит… — с усмешкой вздохнула Ишшики. Её рот вдруг округлился, глаза возбуждённо заблестели. Я оглянулся, проследив её взгляд, и увидел, что нам несут наш заказ.

На столе возникли макарон, чай, мороженое и кофе. Ишшики с восторгом посмотрела на это великолепие, достала мобильник и принялась снимать. Почему-то и моё мороженое тоже.

Ну и зачем ей фото еды? Диету, что ли, рассчитывает? Или тренер по фитнесу все фотки ему пересылать требует?

Нащёлкавшись, она положила мобильник на стол. Но стоило мне подумать, что можно наконец приступать, вдруг вскинула руку:

— Прошу прощения. Не могли бы вы нас сфотографировать?

Официантка подошла и взяла телефон. Опять фото? Сколько же можно!? Хочу уже съесть своё мороженое! Я схватил ложку и тут же получил по рукам.

Ишшики пригнулась ко мне, позируя перед камерой.

— Давай, семпай, сделай жест «V».

— Не хочу. Не нужно тебе моё фото. И мороженое сейчас растает.

— Да ничего оно не растает. Давай, давай, — подгоняла меня Ишшики, не поворачиваясь. Судя по всему, долго так позировать она не могла. В вежливости официантки тоже стало проскальзывать нетерпение.

— Прошу прощения?.. — Официантка посмотрела на меня, напряжённо улыбаясь… П-простите, что мешаем вам работать…

— Семпай, ну давай же, давай, — торопила меня Ишшики. Выбора не было. Пришлось отодвинуть свою тарелку и тоже наклониться над столом.

— Немножко ближе, пожалуйста… — попросила официантка. Я наклонился ещё немного и вдруг уловил аромат шампуня. Скосил глаза и увидел мягкие волосы Ишшики. Её лицо было совсем рядом. Я рефлекторно дёрнулся было назад, но услышал голос официантки:

— Да, вот так хорошо. Снимаю.

Последовали два или три щелчка затвора.

— Спасибо большое.

Ишшики с благодарностью забрала обратно свой телефон и начала рассматривать снимки, откинувшись на диванчике. Даже не думал, что фотографирование так выматывает… Быть может, и правду говорят, что снимая тебя, фотоаппарат высасывает душу.

Я вздохнул, видя, что парок над кофе уже исчез. Надо бы выпить, пока совсем не остыл.

— Ну что, можно уже приступать?

— А, да, действуй, — безразлично отозвалась Ишшики, продолжая рассматривать фотографии. Надеясь, что на снимке я получился не слишком красным, я взялся за мороженое, стараясь остудить горящее лицо.

…Чёрт, всё-таки оно подтаяло.

× × ×

Когда я расплатился и вышел на улицу, там уже темнело. Должно быть, мы слишком засиделись за пустой болтовнёй и пирожными.

Ветер стал сильнее и холоднее, пробираясь под мой ослабший шарф.

Я перемотал его, поправив воротник, и увидел, что из кафе наконец выходит задержавшаяся Ишшики.

— Извини, что задержалась. Едва не забыла чек взять.

Она легонько стукнула себя по голове и хихикнула. Ну, хитрюга… Интересно, а зачем ей чек? Мы же вместе по счёту платили. Кстати, в боулинге и раменной она тоже чеки забрала… Финансовый отчёт, что ли, писать собирается?

— Ладно, пошли к станции.

— Ага, — кивнула Ишшики, и мы зашагали по улице.

Кто-то сейчас топает на станцию, кто-то со станции. Народу на улицах много, словно вечером после работы. Город смотрится даже более ярким и оживлённым, потому что выходной.

Я зевнул. Хоть ещё и не слишком поздно, настольный теннис, должно быть, меня утомил. Мой зевок оказался заразен, и шагающая рядом со мной Ишшики тоже зевнула.

Заметила, что я это заметил, и немного смутилась. Кашлянула, стараясь скрыть смущение, и подошла на полшага ближе.

— Что ж, пожалуй, очков десять ты сегодня заработал, — вдруг сообщила она.

Прозвучало так, словно я сдавал ей экзамен по свиданиям.

— Десять – это из скольки?

— Из ста, разумеется.

— Почему так мало?..

Я же старался изо всех сил, да? Верно? Не слишком ли это нечестно? Я недовольно глянул на Ишшики, и она вскинула руки в перчатках, словно прикрываясь.

А затем начала загибать пальцы:

— Во-первых, минус десять очков за то, что ты не Хаяма.

— И сразу невыполнимые условия, да?

Принцессу Кагуя из себя строишь, что ли [11]? Да ещё эта система вычитания баллов. Очки начислять надо, а не снимать, если хочешь поддержать человека. Давайте наращивать наши очки, да!

Но мой крик души был просто проигнорирован, и Ишшики продолжала загибать пальцы. Хватит, пожалуйста, придержи их, пока совсем мне сердце не раздавила.

— Поведение и манеры – минус ещё сорок очков, так?

— Пожалуй, соглашусь, — кивнул я. Всего сорок очков – это значит, что я прекрасно справился. Правда, быть может, главным образом благодаря терпимости Ишшики.

— Значит, ты и сам это понимал…

Во вздохе Ишшики прозвучало смирение. Слушай, ты же всё это на постоянную основу всё равно переводить не собираешься…

Учитель Ишшики продолжала считать очки. Она вдруг сжала правую руку в кулак и легонько ткнула меня в бок:

— И минус пятьдесят очков за то, что позвал девушку, чтобы пофлиртовать с ней.

— Ты сама меня позвала… Стоп, так же вообще очков не осталось.

От её кулака больно не было, но в груди как-то странно кольнуло. В памяти вдруг всплыл кое-чей образ.

Ишшики шагнула вперёд, выставила палец и кашлянула:

— Но было весело, так что даю тебе бонус в десять очков.

— …И на том спасибо.

Итого десять очков. Не самая приятная оценка, но за бонус можно и простить. Честно говоря, я и сам оценил бы себя примерно так же.

За разговорами мы тем временем дошли до станции.

Мне на линию Соубу, а Ишшики, надо полагать, поедет монорельсом. Значит, тут наши пути и разойдутся.

— А тебе как, семпай? — спросила Ишшики перед лестницей. Голова её была опущена, так что я не видел её лица, потому и сразу не понял вопрос.

Хотя, надо полагать, это продолжение всё того же разговора.

— Да, пожалуй, неплохо… Хотя я немного устал.

— Вот обязательно было быть таким честным, чтобы про усталость рассказывать?.. Впрочем, оно и хорошо. Это значит, что ты действительно как следует старался быть моим партнёром.

Ишшики вскинула голову и бодро улыбнулась. Я невольно поморщился от её очередной хитрости. Она увидела мою гримасу и надулась.

— Что это за выражение лица? Думаешь, я заноза в заднице? — она надулась ещё сильнее и пошла прочь. Потом остановилась, обернулась и мрачным голосом добавила, — С другими девушками легче не будет, чтоб ты знал.

Охотно верю. Я слегка пожал плечами и догнал её.

— Несложно представить. В мире вообще очень мало людей, с которыми не будет проблем.

— Ну ты и заноза в заднице, семпай, — сообщила она мне с ещё более расстроенным видом, чем раньше. А эта девчонка жестока.

Кажется, мы сбавили шаг, размышляя, сколько от нас обоих проблем. Но всё равно натолкнулись на поток выходящих из турникетов людей. Обошли его и оказались на том же месте, где сегодня встретились. Ишшики остановилась, я тоже.

— В любом случае, сегодня было очень познавательно. Спасибо.

Она слегка поклонилась. Захваченный врасплох её неожиданно серьёзной вежливостью, я неловко ответил таким же поклоном. Ишшики подняла голову и весело засмеялась.

— Семпай, не забывай сегодняшнее, договорились? — посмотрела она по-доброму, но всё же с некоторым оттенком строгости.

— Угу. Ну, и это, спасибо.

За сегодня я определённо кое-чему научился. А вот Ишшики вряд ли извлекла столько же. В конце концов, у всех у нас разные специализации.

— Ладно, в школе увидимся.

— Осторожнее по дороге.

Мы распрощались, и Ишшики двинулась к платформе монорельса. Встала на эскалатор и стала подниматься всё выше и выше.

Вдруг она обернулась и помахала мне рукой. Я тоже поднял руку, глядя ей вслед.

Да, девушки сделаны из конфет и сладостей и всяких пряностей.

И Ироха тоже. Чувствуется в такой сладости что-то острое. А может, даже горькое и кислое. Её сладость изрядно докучлива, но этого не поймёшь, пока не испытаешь на себе.

И, конечно же, Ишшики такая не одна. К другим двум девушкам, с которыми я достаточно близко знаком, это тоже относится.

Что же это может быть?

Глядя вслед удаляющейся Ишшики, я ощутил, что у меня появился слабый намёк на ответ.

---------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Monogatari»

[2] Отсылка к «Date A Live»

[3] То бишь из картинга и тетриса

[4] Одна из разновидностей перца чили, очень острая

[5] Острая приправа с перцем табаско

[6] Отсылка к «Dragon Ball»

[7] Здесь и далее речь идёт об итальянской пасте, то бишь макаронах, если по-русски

[8] А тут речь идёт не о наших макаронах, а о французских пирожных, которые так называются.

[9] Фруктовое мороженое, в составе которого нет молока, в отличие от обычного мороженого

[10] Имеются в виду два актёра, отличающиеся только номером – Софукутей Первый и Софукутей Второй

[11] Отсылка к «Сказанию о резчике бамбука». Эта самая принцесса давала невыполнимые поручения тем, кто приходил просить её руки

Том 10.5 - Глава 3

На следующий день в клубе было куда холоднее обычного.

Мы пожаловались Хирацуке, что наш обогреватель начал нехорошо шуметь. И нам запретили им пользоваться, пока его не починят.

На уроках всё было нормально – мы же в той комнате не сидели. А вот после занятий…

Но мы всё равно решили приходить в клуб, хоть к тому времени солнце уже опускалось и температура падала.

И потому даже в комнате моя шея была замотана шарфом. Единственным слабым источником тепла тут оставался электрический чайник.

Впрочем, обогревать нас в его задачи и не входило. В конце концов, чаем он нас сегодня обеспечил. Но и эта капелька тепла была лучше, чем ничего, на ледяных просторах клубной комнаты.

Люди – это такие существа, которые никак не могут смириться с потерей того, к чему привыкли. Каждая волна холода заставляла бежать мурашки по ногам, и перелистывающая страницу рука сама собой замирала.

Посетители у нас бывают редко. И куда радостнее было бы провести это время дома, а не здесь. Стыдно сказать, но лучше даже было бы сидеть в Старбаксе в окружении всяких понтующихся (lol) типов. Кстати, почему эти понтяры (lol) всегда садятся у окна и развлекаются со своим MacBook? Или притворяются, что читают свежекупленную книжку? Пытаются изображать из себя жуков, по вечерам липнущих к окну освещённой комнаты?

Разумеется, спокойно почитать в подобном месте не так-то просто. Если учесть, сколько там народу, наш клуб – просто идеальное место. Прохлада и спокойствие мне вполне по душе. Вот только зимой с прохладой получается некоторый перебор.

Мой стул, к примеру, стоит у стены, отделяющей комнату от коридора. А она тонкая как в гостинице эконом-класса, больше даже на панель смахивает. Даже не в состоянии задержать холодный воздух снаружи, в щели у двери так и свищет.

Осознавая, какой тут колотун, я каждый раз вздрагивал. И в конце концов не выдержал и воззвал к сидящей у окна парочке:

— …Слушайте, может, закончим на сегодня? Холодно же.

— В самом деле? — удивлённо качнула головой читающая, как и я, Юкиносита. — И что тогда будем делать? — она в задумчивости взялась за подбородок.

— Э-э, почему это? Мне так совсем не холодно, — запротестовала Юигахама.

Ещё бы ей было холодно.

Едва появившись, она сразу сообразила, насколько здесь не жарко, и тут же придвинулась вплотную к Юкиносите. И влезла к ней под плед. А та, обычно со словами что ей жарко и душно пытавшаяся Юигахаму прогнать, сегодня позволяла ей делать всё, что заблагорассудится.

В результате им обеим, кажется, было весьма уютно.

Конечно, ещё и сидели они там, куда доставали солнечные лучи, но не это было главной причиной комфорта. Да уж, вам-то тепло…

Я с упрёком посмотрел на обнявшуюся парочку. Прилипшая к Юкиносите Юигахама немного выпрямилась.

— С-слушай, Хикки, тебе там холодно?

— Ага, ещё как.

Ощутив, что по телу опять побежали мурашки, я потёр ладони, стараясь хоть чуть-чуть согреться.

— А… — Юигахама приподняла плед, словно прикидывая его размер. Поколебалась, слегка вздохнула и испытующе глянула на меня исподлобья. Во мне проснулось беспокойство.

Она снова вздохнула, словно пытаясь что-то сказать. Видно было, как вздымается её большая грудь. И наконец заговорила так тихо и неуверенно, что это совершенно не вязалось с её обычным поведением:

— Т-тогда может ты…

Она запнулась. А Юкиносита с улыбкой подхватила:

— …Наденешь свою куртку?

Ну да, так я и думал. Я подхватил куртку и накинул её на плечи, не надевая. Словно секретарша в офисе, жарким летом мучающаяся под потоком холодного воздуха от кондиционера.

Когда же всё это кончится… Но едва я бросил взгляд на висящие на стене часы, раздался стук в дверь. Чёрт, всё-таки кого-то принесло… Сдаётся мне, пораньше теперь уже не свалить…

Я уныло повесил голову. А Юкиносита, не обращая на это внимания, сказала «Войдите». Дверь тут же распахнулась.

— Всем привет!

От поклона колыхнулись льняные волосы. Из-под чёлки блеснули большие глаза. Губы растянулись в лёгкой улыбке.

Сегодня, как, впрочем, и обычно, к нам заявилась Ироха Ишшики. Но на сей раз она повела себя демонстративно вежливо, вызывая некоторый дискомфорт. Что-то это мне уже не нравится…

— А, Ироха. Приветики! — вскинула руку Юигахама. Ишшики тоже подняла руку, махнув мешковатым рукавом кардигана.

— Приветики, добрый вечер… Упс, у вас так холодно? — Ишшики застыла, озадаченно посмотрев на Юкиноситу.

— Да, у нас обогреватель не работает… — немного виновато улыбнулась та.

— Вот как? — без особого интереса буркнула Ишшики. Подхватила стул и направилась прямо к Юкиносите. Уселась рядом, подхватила плед с её колен и тоже влезла в это импровизированное котацу.

— П-погоди… — озадаченно и протестующе забормотала Юкиносита, обнаружив прилипающую к ней Ишшики, но та и ухом не повела. Лишь сунулась ещё ближе, прошептав «Тепло-о-о!»

— Не хочешь ещё придвинуться? — продемонстрировала широту души Юигахама.

— А можно? Спасибо-о-о-о!

Теперь Юкиносита была зажата с обеих сторон.

Хватит! Не надо давить Юкинон! Ей и так приходится бороться с ветром, дующим по равнинам Канто (это я про её грудь)! Хотя бы давите её вверх!

Ясен пень, вслух это сказано не было. Но пока я размышлял, не пора ли прекратить такое  безобразие, Юигахама с Ишшики ещё плотнее прижались спинами к Юкиносите.

Юкиносита вздохнула и капитулировала. Подалась чуть назад, давая Ишшики больше места под пледом.  Та радостно зевнула, придвинулась и притиснулась ещё плотнее. Юкиносита наградила её недовольным взглядом, но всё же потянулась к чайнику и плеснула кипятка в бумажный стаканчик.

— …Чаю?

— С-спасибо.

Ишшики обхватила стаканчик обеими руками, греясь, и потянулась к нему губами. Да уж, вам там втроём явно тепло…

Но знаете что, госпожа Юкиносита? Что-то сегодня вы не только Юигахаму слишком уж балуете, но и Ишшики, вам так не кажется?..

Впрочем, если подумать, Юигахама – первая подруга Юкиноситы, а Ишшики – первый кохай. Потому, наверно, она так к ним снисходительна.

Я мрачно смотрел на эту теплоту со своего холодного, продуваемого всеми ветрами места. Уютно устроившаяся Ишшики отхлебнула чая и перевела взгляд на меня.

— Семпай, спасибо, что помог тогда.

— М-м, угу… — пробормотал я.

Юкиносита с Юигахамой тоже уставились на меня, явно любопытствуя, о чём идёт речь. Хм, объяснить будет не так-то легко…

Мы просто прогулялись вдвоём, вот и всё. Но попробуй только сказать «мы всего лишь гуляли, у нас ничего не было». Это же будет смотреться как совершенно идиотское оправдание.

Но и молчать как-то неловко, начинаешь чувствовать себя виноватым. Нет, даже не виноватым, а просто смущаешься… Блин, Хачиман, до чего ж ты жалок… Нет, остаётся лишь молча дышать, даже если это дыхание звучит как вздохи и стоны…

Юкиносита нахмурилась, определённо сочтя такое моё поведение подозрительным. Юигахама начала поглядывать то на меня, то на Ишшики. О боже…

В комнате воцарилось странное молчание. Несмотря на холод, я ощутил, что на лбу выступает испарина.

Ишшики кашлянула, прерывая навалившуюся тишину:

— Я тут подумала, что школьному совету надо выпустить бесплатную газету.

— Прости, что? Газету?

Юкиносита озадаченно посмотрела на Ишшики, радикально сменившую тему. Отлично, Ирохасу! Они больше на меня не пялятся!

— Бесплатная газета – это та штука, да? — спросила Юигахама.

— Ага, та штука, — кивнула Ишшики.

Ну да, когда сюда на той неделе приходил Заимокуза, мы этой темы касались. Так что суть их слов я уловил.

А вот причину делать газету – нет.

— Зачем? — качнула головой Юкиносита.

Ишшики высунула руку из-под пледа и заговорила, активно жестикулируя:

— Для школьного совета совсем скоро заканчивается финансовый год. Ну вот, а когда мы с вице-президентом всё посчитали, оказалось, что в текущем бюджете осталась ещё изрядная сумма.

— Надо же…

Прошлым президентом была Мегури. Уютная Мегурин, чей образ совершенно не вязался со скрупулёзным подсчётом денег. Несложно поверить…

Но нынешний президент – это Ироха Ишшики. Пронырливая Ирохасу, которая к деньгам отнюдь не безразлична…

Ишшики хлопнула в ладоши и улыбнулась:

— Нам ведь надо израсходовать всё, что осталось, верно? Я тут прикинула, и получается, что на газету как раз хватит!

— Ты же не хочешь сказать, что собираешься взвалить эту работу на нас…

Не понимаю. Даже если остались деньги, зачем взваливать на себя дополнительную работу… От этой девчонки добра не жди… Я с подозрением посмотрел на Ишшики, а она лишь улыбнулась. Э-это ещё подозрительнее…

— Слушай Ироха. Даже если остались деньги, почему бы не приберечь их на потом? Бережливость – это очень полезно, понимаешь? — с укором высказалась Юигахама. Прямо как мама говорит…

В её словах был бы резон, если бы речь шла о личных средствах Ишшики. Но это не её деньги, это деньги школьного совета.

Юкиносита, кажется, что-то сообразила. Она взялась за подбородок и медленно заговорила:

— Думаю, не так всё просто.

— Почему? — озадачено качнула головой Юигахама, словно пристраивая её на плечо Юкиноситы.

— Если остаются неизрасходованные деньги, бюджет на следующий год могут урезать. Если бы бюджет распределяла я, так бы и поступила.

— Ага! Точно! Вот потому-то и надо израсходовать всё, чтобы мой бюджет не урезали, верно?

Ишшики ещё плотнее прижалась к Юкиносите, словно ребёнок, жаждущий одобрения.

— Слишком близко… — прозвучал тихий и озадаченный голос. Зажатая с обеих сторон, Юкиносита оказалась словно в переполненном поезде. Ага, хорошо, что вы так ладите.

В общем-то, Ишшики можно понять. Хотя это и не её деньги. Что ещё за «мой бюджет»?.. Не твой, а школьного совета. Впрочем, если речь о деньгах, бесплатная газета – это хорошее решение.

— Тогда действуй. Хотя даже не знаю, что ты там писать собираешься, — небрежно бросил я.

— Ну, я уже примерно прикинула, — развернулась ко мне Ишшики, отлипая от Юкиноситы. — О местах, где можно хорошо провести время. Где можно вкусно пообедать. Или даже про милые кафе.

— Здорово! А как насчёт шмоток и тому подобного?! Людям нравится!

— Получается что-то воде фэнзина или глянцевого журнала. Да, такое тоже многие хотят читать…

Юигахама с энтузиазмом восприняла идею Ишшики и придвинулась ещё ближе. В результате чего Юкиносита оказалась совсем зажата.

Хм, где можно хорошо провести время, где вкусно пообедать и про милые кафе, да?.. Что-то подобное я уже слышал. В «Хорошо быть человеком», да [1]? Горячий рис ждёт вас в милом кафе, да? Верно разве что насчёт риса. Нет, всё-таки не то.

— Значит, местный журнал… Вроде «Chiba Walker», да? — подалась к Ишшики Юигахама.

Ишшики закивала и тоже наклонилась вперёд. Освободившаяся от давления Юкиносита облегчённо вздохнула. А Ишшики продолжила:

— А раз это информационный журнал, я могу ходить куда хочу, тратить, тратить и тратить, а потом провести всё это как редакционные расходы, так ведь?

Она выкладывала свои гнусные замыслы, улыбаясь до ушей. Что значит «тратить, тратить  и тратить»?.. Хочешь своими заметками заставить людей выкладывать свои денежки, прямо как в той игре, да?.. [2]

Мы с Юкиноситой были в смятении. А Юигахама задумчиво качнула головой:

— Как расходы…

Надеюсь, ты понимаешь, что это значит… На Юигахаму Ишшики не обратила никакого внимания, но, увидев мою реакцию, надулась:

— Семпай, разве не ты мне это объяснял? Что деньги всё равно кончатся, поэтому я могу тратить их как хочу, проводя как расходы.

— Ты чему её учишь, а? — наградила меня холодным взглядом Юкиносита.

— Стоп, я такого не говорил, — попытался я спасти свою честь.

— Говорил, — мрачно уставилась на меня Ишшики, покачав головой. — Когда мы рождественское мероприятие готовили.

В самом деле?.. Впрочем, тогда мы готовили мероприятие вместе с другой школой, и об их расходах в самом деле можно было не думать… Ладно, говорил. Восприимчивость Ирохасу меня даже пугает. Не только запомнила, да ещё и истолковала на свой лад…

— Ишшики, такие действия могут быть квалифицированы как растрата бюджетных средств…

— Так мы ведь расскажем всем массу интересного, да и я заодно развлекусь. Разве это не ВЗАИМОВЫГОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ?

Упрёк Юкиноситы Ишшики парировала, даже глазом не моргнув. О боже! Чую дурное влияние Таманавы на это дитя… Папа не разрешает тебе с такими водиться, слышишь?!

— Если так посмотреть, вроде и не очень плохо получается… — пробормотала Юигахама. Ну да, если делаешь что-то приятное себе и при этом несущее радость остальным, несправедливо говорить о нечестности. Я бы даже сказал, это идеальный вариант, когда ваши желания совпадают.

Так что не так уж Ишшики неправа, это я понял. Теперь стоит обсудить реалистичность её предложения.

Юкиносита скрестила руки и задумалась. А потом медленно заговорила:

— А будут ли такие расходы одобрены?

— Юкиносита, о чём ты говоришь? Такими делами секретарь занимается, — демонстративно засмеялась Ишшики. Отбой, её предложение просто абсурдно… Впрочем, ежели чего случится, ответственность всё равно ляжет на Ишшики. Если согласовывать бюджет – это задача секретаря, то задача Ишшики – под конец сделать себе харакири! Ей за всё отвечать!

— Так вот, насчёт газеты… Как её делать? Идеи есть? — Ишшики резко вернулась к исходной теме. М-м-м, приятно видеть такой энтузиазм…

— Многого от нас не жди… Мы таким никогда не занимались…

— Верно… Точнее, мы не знаем, как это делается.

Юкиносита со мной согласилась. А Юигахама вдруг хлопнула в ладоши, словно что-то вспомнив:

— Слушайте, а помните, мы как-то делали страницу для местного журнала?

— Точно, что-то такое было…

Насколько я помню, этим нас Хирацука озадачила. Сделать полосу для местного журнала, нацеленную на молодёжь. На тему свадьбы. Мы тогда через многое прошли…

— Отлично! — резко качнулась вперёд Ишшики. — Значит, есть с чего начать!

— Тогда нам надо было сверстать только одну страницу, — остудила её пыл Юкиносита. — Сейчас всё иначе. Так не пойдёт.

— …Правда?

— Да. — Холодно отрезала Юкиносита. Но услышав жалобный стон и увидев молящий взгляд, даже она не выдержала и отвернулась. Чёрт, паршиво! Такими темпами Ишшики быстро подберёт к ней ключики!

Перед лицом холодной логики и расчётов Юкиносита непобедима. Но на удивление нестойка к эмоциональному давлению. Источник: их ежедневное общение с Юигахамой.

Под пристально-беспомощным взглядом Ишшики она просто съёжилась. Тогда в дело вступила Юигахама:

— Ладно, почему бы тебе для начала не выяснить, как это делается? Поспрошать там знающих людей… А потом все вместе газетой и займёмся!

— Юи-семпай, ты такая добрая! — наградила её ликующей улыбкой Ишшики. Ну, она и правда добрая, но по сути сейчас сказала «приходи как-нибудь потом».

Меньшего я от Юигахамы и не ждал. Прекрасно умея сама подлизываться к Юкиносите, к приёмчикам Ишшики она на редкость устойчива.

— Юигахама права. Если тебе в самом деле нужна газета, сначала подготовь всё, что для неё потребуется.

Получив тройной отлуп, Ишшики нахмурилась:

— Понимаете, это непросто.

— Почему? — поинтересовался я.

Ишшики опустила глаза. — Потому что финансовый год заканчивается совсем скоро, — тихо прошептала она.

Кажется, самое важное она приберегла напоследок.

Верно, до конца финансового года осталось совсем немного. Мои родители, наверно, будут загружены ещё сильнее обычного.

В этот период у корпоративных рабов масса обязанностей.

Во всяком случае, так утверждают в интернете. Кстати, именно конец финансового года – одна из причин, почему в феврале и марте так массово появляются новые диски и овашки.

Разумеется, касается это не только аниме. В это время все компании разворачивают усиленную рекламную кампанию, чтобы за счёт увеличения продаж окупить свои бизнес-проекты. Источник: мама с папой. Они и сегодня задержатся допоздна…

— Ну, насчёт деталей я не уверена, но если мы хотим провести все расходы до конца финансового года, нам надо успеть до отчётного периода, он в марте начинается. А уже февраль идёт, меньше месяца осталось! — С экспрессией заявила Ишшики, энергично жестикулируя для пущей доходчивости. Выглядела она, конечно, мило, но вот в словах «финансовый год», «провести расходы» и «отчётный период» милоты не было ни на грош…

Впрочем, что времени у неё немного, я уловил. До марта все счета и чеки должны быть собраны и подшиты.

А значит, если она не успеет, дело запахнет керосином…

Февраль – короткий месяц, к тому же, он уже идёт. Сделать за это время газету с чистого листа – настоящий подвиг Геракла.

— Бросай это дело, ничего не получится, — посоветовал я. Юкиносита молча кивнула, Юигахама беспомощно улыбнулась.

И смотреть на меня снизу вверх полными слёз глазами бесполезно. Что невозможно, то невозможно. Я покачал головой. Ишшики молча поднялась.

— Семпай… — она подошла, остановилась прямо передо мной и посмотрела на меня сверху вниз. — Мне нужен совет… — И робко отвела взгляд.

— Насчёт чего?

Ишшики молчала. Юкиносита с Юигахамой озадаченно смотрели на нас.

Она вдруг совершенно беззастенчиво принялась расстёгивать пуговицы своего блейзера, одну за другой. Блин, что это она творит?

Я был в шоке. Юкиносита с Юигахамой тоже. Нет, правда, что она творит? Раздеться, что ли, собирается?! Спасите!

Ишшики прогнулась, распахивая блейзер. Запустила руку под розовый кардиган и принялась копаться в нагрудном кармане блузки, тихо мыча.

Воротник блузки разошёлся, под ним блеснули ключицы. Я невольно отвёл глаза, не в силах прямо на это смотреть, но от шуршания одежды и звуков её дыхания это не спасало.

— Понятия не имею, что ты там ищешь, но лучше бы тебе отойти, — попытался отмахнуться я от неё, уставившись в пол.

— А, вот, — громко вздохнула Ишшики.

Вынырнувшая из одежд рука сжимала несколько клочков бумаги. Ишшики подхватила мою руку второй рукой и сунула бумажки мне в ладонь.

Неожиданное прикосновение тонких и гибких пальцев, мягкое ощущение девичьей кожи заставили меня застыть истуканом. Но Ишшики тут же отпустила мою руку, и в ней остались лишь несколько бумажек.

Как бы ни было слабо тепло её пальцев, мои руки едва не покрылись потом. Я осторожно разжал ладонь.

На ней лежали несколько маленьких листочков. С напечатанными на них знакомыми словами. Наверху «квитанция», а под ним названия боулинга и кафе. Тут был даже чек из раменной.

Только не говори мне…

Мысли помчались галопом. Я поднял голову и увидел, что Ишшики с улыбкой смотрит на меня.

Нет, вы видели? Видели, да? Тогда вы понимаете, как я поступлю, верно? Эта улыбка делала все вопросы излишними.

Ишшики требовательно протянула руку. Я отдал ей чеки, и она молча сунула их обратно в нагрудный карман.

— Так вот, семпай, насчёт совета… — снова заговорила она, на сей раз кокетливым и льстивым голосом.

В общем, я понял, что она хотела мне сказать. Что я соучастник.

Хотя я совершенно невиновен. Я же сам за себя платил. И почему тогда я чувствую вину?.. Это она должна быть у меня в долгу. Но… Но-о-о-о…

Должно быть, та самоуверенность, с которой она сунула мне чеки, заставила меня чувствовать себя так, словно я сделал что-то плохое. Теперь я понимаю, что ощущает свидетель преступления, когда его начинают потом допрашивать…

Я кашлянул, разворачиваясь к Ишшики. Отлично, пришла пора показать, как я умею торговаться!

— Л-ладно, для начала мы тебя выслушаем.

— Она что, его шантажировала?!

— О боже…

Ошарашенный голос Юигахамы и неверящий вздох Юкиноситы слились воедино.

× × ×

Дабы можно было получше разобраться в ситуации, Ишшики побежала в комнату школьного совета за какими-то материалами. А пока мы ждали её, Юкиносита ещё раз налила нам чая.

Над чашками поднялся парок, комнату наполнил вкусный аромат. Пусть обогреватель по-прежнему не работал, но горячего чая и куртки оказалось достаточно, чтобы забыть о холоде.

— Простите, что пришлось ждать!

В комнату влетела Ишшики.

Она кинула на стол прозрачную папку и принялась раскладывать её содержимое. Глаза у неё блестели как у ребёнка, перед Рождеством увидевшего рекламный буклет магазина игрушек.

Честно говоря, от такой энергии мне и самому уже захотелось сделать газету. Правда, одних духовных вещей вроде энергии, силы воли и мотивации для этого недостаточно.

Для начала надо разобраться в ситуации. Чем больше ты её осознаёшь, тем дальше оказываешься загнан в угол. Это и называют «работа».

Если затраты и график не слишком гибкие, ничего хорошего не выйдет. Оказываясь под таким давлением и пытаясь что-то сделать, ты лишь впадаешь в уныние. А если слишком гибкие, будешь благодушествовать и бездельничать. В результате потеряешь бдительность, и в конечном итоге всё пойдёт прахом. Так, и что из этого следует? Что если ты работаешь, крах неминуем…

Вот потому-то столь важно сразу отказаться от работы, как только ты оценил свои возможности. А если варианта отказаться нет, надо договариваться снизить нагрузку. Проведя столько времени в клубе помощников, где практикуется принуждение к труду, я в полной мере это осознал. Раз и навсегда.

Я дождался, пока Ишшики закончит раскладывать свои бумажки, и заговорил:

— Первым делом замечу, что мы ещё не решили, будем ли вообще этим заниматься. Сначала надо выяснить детали, всё обсудить, а там и решим, выполнима ли эта работа.

— Ага! Я не против! — бодро ответила Ишшики, сияя улыбкой.

Гр-р-р… Ну и как тут отказываться, когда ты с надеждой смотришь на меня такими сверкающими глазами?..

У меня язык присох к нёбу. Зато заговорила Юкиносита, словно подхватив мою мысль:

— Тогда начнём с того, как ты вообще собираешься делать газету.

— Да. Ну, это, когда мы делали рекламки к Рождественскому мероприятию, мы заказывали их в типографии. Контакты у меня остались, так что я кое-что у них выяснила. Вот, смотрите.

Ишшики продемонстрировала нам буклеты и проспекты с расценками. Ну надо же, она уже и с типографией состыковалась… Хоть чёткого плана, похоже, у неё нет, но решимости действовать хоть отбавляй…

— В общем, вот что мне посоветовали… — она ткнула пальцем в один из проспектов.

Сидящая рядом Юкиносита взглянула на листок. — Восемь цветных страниц… Серьёзный масштаб… — и приложила руку к виску, словно стараясь унять головную боль.

— Ну, я согласилась, потому что всё к тому и шло… — смущённо хохотнула Ишшики.

— К чему именно?.. — удивился я. Ишшики надулась:

— …Ну, когда взрослые тебе что-то говорят, ты в конце концов всегда соглашаешься, правда?

— Я тебя понимаю. Очень даже понимаю, — закивала Юигахама. Ох уж эти современные девушки… Невольно начинаешь переживать, не запудрит ли вам мозги в один прекрасный день какой-нибудь взрослый или старшеклассник…

— Посмотрим… Зная бюджет, можно прикинуть, на сколько экземпляров его хватит… Надо определить места в школе, где будет раздаваться газета, и позаботиться, чтобы её можно было сдать в макулатуру… Хотя о риске омертвления запасов, пожалуй, беспокоиться не стоит, — бормотала про себя Юкиносита, изучая листок и не обращая внимания на окружающих. Да уж, мисс Некоммуникабельность во всей красе… Знаешь, я и о тебе немного беспокоюсь!

Изучив проспект, она подняла голову и толкнула его ко мне. Я углубился в чтение. В проспекте был расписан несложный набор действий по подготовке материала к печати.

— Мы можем поручить им разработать дизайн и оформление для наших материалов… То есть, нам достаточно подготовить черновик и наброски дизайна, остальным займутся они.

— Замечательно. Получается так же, как с той полосой для журнала, что мы делали в своё время.

Короче говоря, если у нас есть материал для газеты, с его оформлением проблем не будет. Хотя это не отменяет тот факт, что нам всё равно надо думать о КОМПОЗИЦИИ фотографий и статей. Чёрт, сказал «КОМПОЗИЦИИ», и почему-то сразу чувствую себя понторезом.

— Хотя страниц надо готовить заметно больше… — в голосе Юкиноситы прорезались трагические нотки.

— Да ладно, сейчас у нас есть ребята из школьного совета, — бодро ответила Юигахама. — Если все вместе за дело возьмёмся, наверняка справимся, правда?

— Ну да. Это должно… — я замолчал, увидев, как Ишшики отвернулась, скривившись.

— …Ишшики? Почему ты молчишь? — добрым голосом спросила Юкиносита, мило улыбнувшись. От этой милой улыбки у меня по спине почему-то побежали мурашки. Просил же, не надо меня так пугать…

Ишшики тоже была напугана – точнее, она откровенно запаниковала:

— А? Н-нет! Э-это… Н-ну, просто конец финансового года, все заняты… Я думала, мы сами справимся…

— …Иначе говоря, на их помощь рассчитывать не приходится, — вздохнула Юкиносита.

— Угу… — понурилась Ишшики.

— Н-ну, с этим мы всё равно ничего поделать не можем. Если нам потребуется помощь, я могу друзей попросить… Ну, это… в общем, не будем брать в голову! — бодро вскинула кулак Юигахама. Хотя не брать в голову – это совсем не то, что делать всё как положено…

Как бы то ни было, объём и стоимость работы мы себе представляем. И сколько человек работать будут, тоже примерно ясно. Осталось определиться с графиком. И станет понятно, сможем мы справиться или нет.

Планы на месяц мы более-менее можем прикинуть, но тут стоит углубиться в детали.

— И когда именно мы должны всё закончить?

— Очень скоро. — Ишшики постучала по ещё одному листку. — Исходя из нашего остатка бюджета, нам нужна скидка, понимаете? В типографии сказали, что для того, чтобы её получить, мы должны отправить им все данные в феврале.

Скидка, значит. Получается, у них и такое есть. Если ей воспользоваться, остатка бюджета как раз хватит. А в следующем месяце как раз финансовый год кончается, так что Ирохасу отлично всё рассчитала!

Хоть я и старался мысленно уйти от реальности, но кое-что всё же игнорировать никак не мог.

Но в феврале? Я качнул головой. А Ишшики тихим голосом добавила, — Значит… примерно через две недели…

— Что? Да ерунда, за две недели ничего у нас не получится… — мгновенно отреагировал я, отмахиваясь. Юкиносита слегка качнула головой:

— Верно. Такой срок совершенно нереален. Статьи нужно будет отредактировать, согласовать, вычитать и так далее. С учётом всего, на написание остаётся неделя.

— То есть ещё меньше?! — удивлённо развернулась к ней Юигахама.

— Это оптимальный график, чтобы сделать газету в срок… Хотя, конечно, из-за столь позднего начала он далёк от идеального. И нам надо работать с опережением на случай возникновения непредвиденных проблем.

Несмотря на столь сухое и логичное объяснение, даже Юкиносита понимала, что сей план не очень-то реалистичен.

— …Разумеется, если мы вообще возьмёмся за это дело, — добавила она, вопрошающе глянув на меня. Кажется, именно за мной она решила оставить последнее слово. Предложенный ей график был очень жёстким, но всё же не настолько, чтобы счесть его совершенно невыполнимым.

Неделя, да?.. Стоп. Если я не собираюсь работать по выходным, а сегодня… Я попытался посчитать дни, но безуспешно. Хачиман, неужели ты настолько плох в арифметике?

Нет, мозг выдал чёткий ответ. Просто сердце отказалось его воспринимать.

— Ладно, скажите мне вот что. Если следовать графику, сколько дней у нас до дедлайна?

— М-м-м… — Юигахама уставилась в потолок и принялась загибать пальцы. На её лице прорезалось удивление.

— Если не считать дни, надежда остаётся… — грустными глазами посмотрела на меня Юкиносита.

— Твои слова сами по себе говорят, что надежды нет.

То есть ничего не получается? Да? Я перевёл взгляд на Ишшики, и даже она помрачнела.

— Значит… не сможем? — прошептала она, запинаясь. Так, словно с трудом удерживалась от слёз. Глаза повлажнели, в дыхании появилась хрипотца. Вцепившиеся в края юбки руки слегка тряслись. Тонкие плечи вздрагивали. Она медленно и застенчиво посмотрела мне прямо в глаза. Словно вкладывая душу в каждое движение, чтобы пробудить во мне желание взяться за дело.

Не спеши! Я уже привык, что Комачи регулярно давит на жалость! С такой младшей сестрёнкой приобретаешь иммунитет, хочешь ты того или нет! Вот почему я привык соглашаться без колебаний.

— Значит, надо просто успеть за несколько дней, да?.. — ответил я голосом, каким обычно отвечал Комачи. Ненавижу! Ненавижу эти свои привычки старшего братика!

— Спасибо огро-о-о-о-омное, — пропела Ишшики, расплываясь в благодарной улыбке. Остальные же девушки холодно посмотрели на меня и тяжело вздохнули.

— …Слабохарактерен, как всегда.

— Н-ну… Это одна из хороших черт Хикки… и одна из неисправимых.

Даже Юигахама без одобрения взглянула на меня, криво усмехнувшись. Хотя и не так сурово, как Юкиносита.

Э-э, вы уж извините… Простите, что взвалил на вас столько проблем… Меня рефлекторно потянуло извиниться перед ними, но это же Ишшики приволокла нам работёнку. Она виновата, не я.

Я покосился на Ишшики. Та положила руку на грудь и облегчённо вздохнула:

— Фух, ты просто спас меня. Я очень надеялась, что смогу провести те дела как расходы школьного совета.

Она улыбнулась заметно счастливее, чем раньше. Собственно, я и предполагал, к чему дело идёт.

Но если уж комбинируешь, хотя бы держи свои махинации в тайне до конца! О боже, у меня не осталось ни мечты, ни надежды [3].

× × ×

График получился очень жёсткий, но с ним мы хотя бы определились. Расходы, конечно, могут и возрасти, но пока что с бюджетом проблем нет.

А вот самое главное мы ещё не решили – о чём именно делать газету.

— Ла-а-а-адно, давайте начнём наше совещание, — велеречиво провозгласила Ишшики. Юигахама даже захлопала. А Ишшики тут же повернулась к Юкиносите, словно спрашивая, что делать дальше.

— Пожалуй, нам первым делом стоит обдумать концепцию, — задумчиво сообщила та, взявшись за подбородок.

— А то, что предложила Ироха, не пойдёт? Ну там весёлые места, вкусные кафе и всякое такое?

— Ага! Это же замечательно! Думаю, мы сможем всё исследовать, а расходы спишем на совет!

Ишшики тут же согласилась с Юигахамой, хотя цель в уме держала явно другую.

— Да, если бы у нас было время, — покачала головой Юкиносита. — Но восемь страниц мы так не заполним. Надо придумать и другие темы для статей.

— Есть что-то, что тебе ещё хотелось бы добавить? — развернулась к Ишшики Юигахама.

Та скрестила руки и на несколько минут погрузилась в размышления. А потом покачала головой. — …Не-а.

Юкиносита понурилась, Юигахама криво усмехнулась. Ну что тут поделаешь, Ишшики – она такая…

Предложение Юкиноситы, мозговой штурм на базе концепции – классический вариант из учебника. Правильный и корректный, когда речь идёт о бесплатной газете. Беда в том, что для Ишшики самоцелью стал сам выпуск газеты, а о её содержании она толком и не думала.

Значит, нам надо думать сейчас не о концепции, а о том, как привлечь внимание читателей.

— Если мы не знаем с чего начать, почему бы не зайти с другого конца?

— Ась?

Кажется, мою идею Ишшики не уловила. Она качнула головой и с прищуром взглянула на меня. Ты меня раздражаешь… Я ведь помочь тебе пытаюсь, знаешь ли…

А вот Юкиносита поняла сразу:

— С другого конца… Ты имеешь в виду читателей?

— Именно. Нам надо определиться, кто будет читать газету, и писать о том, что им будет интересно.

— Читатели… Мы же в школе распространять её будем, да? — спросила Юигахама. Ишшики кивнула.

Резонно. Но этого недостаточно, надо определиться поточнее.

— Газета выйдет в марте, так? В марте двенадцатые классы уже выпускаются, значит, наша главная цель – нынешние десятые и одиннадцатые.

— Собственно, можно рассчитывать и на поступающих в этом году.

— О, новички-то наверняка к ней потянутся!

— Верно, новички, скорее всего, ей заинтересуются, для них это в новинку.

Значит, на том и порешили. Теперь мы знаем нашу целевую аудиторию.

Остаётся подправить курс и составить план.

Делавшая заметки для себя Юкиносита отложила ручку. Пробежала глазами написанное и заговорила:

— Если мы нацелены на вновь поступающих, газета должна давать общее представление о школе. Можно выделить раздел, описывающий интересные места… Должно получиться достаточно солидно.

— Весьма шаблонно, но для первого выпуска вполне в духе традиций. Если добавим что-то вроде руководства для новичков, можем сделать славную вещь.

— Ой, и правда славно звучит… — впечатлённо отреагировала Юигахама. Ишшики хлопнула в ладоши, её, надо полагать, пока тоже всё устраивало.

— Мне нравится! Что насчёт советов, как лучше влиться в коллектив?

Она ожидающе посмотрела на Юкиноситу. Но та ответила мрачным взглядом, явно намекая подумать над этим самостоятельно. Как сурово…

Холод в глазах Юкиноситы заставил Ишшики запнуться. И продолжила она уже робко и неуверенно:

— М-можно… о к-клубах рассказать, например… Да?

Ишшики обхватила себя руками. А Юкиносита молча смотрела на неё, словно спрашивая, чего же она хочет на самом деле. Юигахама же обеспокоенно поглядывала на них обеих.

В комнате повисла тишина. Эта холодная атмосфера заставила Ишшики судорожно вздохнуть. Да хватит уже мучить её  своими взглядами! Просто скажите ей, что она права!

Не знаю уж, услышала Юкиносита мою мысленную мольбу или нет, но она наконец улыбнулась.

— …Пожалуй, неплохая идея, — кивнула она, отбросив волосы с плеча. Ишшики облегчённо вздохнула.

— Ага, значит, будем писать про клубы. Так, клубы, клубы…

Радостно закивавшая Юигахама принялась составлять список клубов. Юкиносита снова глянула на свои заметки:

— Тут материала у нас много. Пожалуй, хватит на пару страниц.

— Лучше бы ещё одну добавить.

Может показаться, что восемь страниц – совсем немного, но на самом деле это не так. Немного кажется, если читать, но чтобы написать их, нужна чёртова уйма времени. Сколько мы мучились в тот раз с одной-единственной страничкой для местного журнала.

— Верно… Пожалуй, стоит выбрать клуб, о котором будет отдельная статья.

— Теннисный!

— Футбольный!

Синхронно отреагировали мы с Ишшики и уставились друг на друга.

— Разумеется, теннисный. В него все хотят вступить.

Теннис сейчас очень популярен. «Принц тенниса» все ведь читали, да? Но Ишшики и не думала уступать:

— Разумеется, футбольный, что бы ты о нём ни думал. Все хотят на них посмотреть, к тому же, там Хаяма.

М-м-м… Имя Хаямы выбивает почву у меня из-под ног… Разумеется, фото с Хаямой будет пользоваться большой популярностью… Минами Сагами, к примеру, наверняка себе несколько штук заграбастает. Да и Миура штучку стянет, когда никто не видит. Так, стоп. Если мы поместим фотографию Тоцуки, все, конечно же… ладно, вопрос снимается. Единственный, кого обрадовало бы его фото – это я!

Мой внутренний демон разочарованно зарычал. Юигахама озабоченно посмотрела на меня:

— М-м-м. Ребятам может не понравиться, если мы выделим какой-то один клуб…

— Пожалуй, что так, могут и заругаться.

Гахама есть Гахама, тактична как всегда. Каковы бы ни были наши намерения, их всегда могут неверно истолковать. Лучше уж следовать шаблону, во избежание конфликтов.

Впрочем, судя по нахмуренным бровям Ишшики, она была не согласна:

— А почему бы нам просто не наплевать на их мнение?

О да, упорства ей не занимать… Впрочем, это больше смахивает на «Что бы Ишшики ни делала, всё равно кто-то будет недоволен!».

— Всё не так просто, — вздохнула Юкиносита, поворачиваясь к Ишшики. — Газету должен будет одобрить школьный совет, и это надо учитывать… В конце концов, все шишки именно на тебя посыплются.

Несмотря на жёсткость слов, тон её был дружелюбным и заботливым.

И кажется, ей удалось достучаться до Ишшики, потому что та неохотно кивнула. Не хочется признавать, но Юкиносита ведёт себя как настоящий семпай.

— Кстати, а почему бы нам не расспросить Хаято? — бодро заявила Юигахама, тоже демонстрируя, что она хороший семпай. — Он же председатель совета президентов клубов, вот пусть все клубы и представляет.

— Здорово! — вскинула голову Ишшики, радостно улыбнувшись. — Я возьму у него интервью!

— Что ж, как раз ещё на одну страницу.

Хорошо, в целом план ясен, теперь надо заняться деталями.

Юкиносита набросала список того, что надо будет включить в описание клубов – фамилии президентов, фото, краткие характеристики. Ишшики задумчиво посмотрела на этот листок.

— А про клуб помощников что писать будем?

Юкиносита и Юигахамой переглянулись. Повисло молчание, словно никто не решался высказаться. Тогда слово взял я:

— Про него мы ничего писать не будем.

— Почему?

— Ну…

Под любопытствующим взглядом Ишшики я запнулся. И пробормотал совсем не то, что имел в виду.

— Понимаешь, как-то неловко писать о себе, верно?..

— Это точно… — Кивнула Юигахама.

— К тому же, про наш клуб никто не знает, так что никому это не будет интересно, — добавил я.

— Пожалуй. — задумчиво взялась за подбородок Юкиносита. — К тому же, мы не ищем новых членов…

— Вот. И работы у нас меньше будет.

Но на самом деле настоящая причина была иной.

Я просто не представлял себе, что можно написать про наш клуб. И даже не очень понимал, чем он занимается.

Ишшики открыла было рот, чтобы возразить, но передумала и лишь вздохнула:

— …Ну ладно, нет – значит нет.

Она подхватила записи и развернулась к Юкиносите с Юигахамой, помахивая листками.

— Значит, мы можем использовать это в газете?

— Да. Ещё насчёт популярных мест…

— На самом деле я кое-что уже присмотрела, — вытащила свой смартфон Ишшики. — И даже фоток наснимала.

— Ой, а можно посмотреть? — встрепенулась Юигахама.

Ишшики начала показывать снимки. Юкиносита, снова оказавшаяся зажатой между девушками, тоже смотрела на экран.

Пальцы Ишшики ловко листали картинки. И каждая из них вызывала всплеск девичьих реплик, вроде «Как мило!», «Здорово, правда?» и даже «Можешь вернуться к предыдущему фото? Да, тому, с кошками».

Я спокойно сидел в сторонке и лениво развлекался с собственным телефоном. Вдруг девичий трёп стих.

Странно. Я посмотрел на них и обнаружил, что Ишшики неловко потупилась, а Юигахама с Юкиноситой пристально глядят на меня.

— Чего?..

— А, ну, это, п-просто подумала, что неплохо бы тоже сходить туда… — натужно засмеялась Юигахама. А Юкиносита очень любезно улыбнулась:

— …Похоже, вы славно там время провели.

Почему в комнате так холодно? Жутко холодно! Когда же они наконец починят этот чёртов обогреватель…

× × ×

Чашка с лёгким стуком опустилась на блюдце.

— Кажется, за список популярных мест волноваться не стоит.

— Ага, и я так думаю, — кивнула Ишшики, убирая телефон. Надо полагать, для газеты она и снимала. Во всяком случае, так она объяснила. Не знаю уж, как восприняли это девушки, но хотя бы от их холодных взглядов я избавился.

— Хорошо, значит Ироха этим и займётся, — сказала Юигахама, что-то себе помечая. Ну да, что будем делать, мы решили, теперь надо распределить обязанности. Конечно, стоило бы ещё и с каждой страницей разобраться, но это потом.

— Я займусь макетами страниц, графиком и дизайном, — сообщила Юкиносита, просмотрев свои записи. — Юигахама, ты соберёшь данные по клубам и будешь поддерживать с ними контакт.

— Замётано! — бодро кивнула Юигахама.

— Что же до Хикигаи… — Юкиносита перевела взгляд на меня.

— Понял, фотограф.

То есть сделать фото каждого клуба. А значит, я смогу совершенно легально разжиться фотографией Тоцуки. Мне уже хотелось визжать от восторга, но Юкиносита тут же меня осадила.

— На тебе написание статей, оформление, фотографии, планирование, вычитка, реклама, бухгалтерия и вся рутинная работа.

Ни фига себе… Даже совершенно лишние дела перечислила. Я раздражённо уставился на неё, и она ответила холодным взглядом.

— Чем-то недоволен?

Не чем-то, а всем, подумал я, но промолчал. Юигахама похлопала Юкиноситу по плечу:

— Л-ладно, ладно, Юкинон. Оформление сделают в типографии, так что…

Юкиносита недовольно вздохнула и отбросила волосы с плеча:

— …Верно. В таком случае Хикигая отвечает за написание статей и рутинную работу.

— …Замётано.

Я кивнул, одобрив про себя такое решение. Верно, когда доходит до написания чего-то, более быстрого варианта не найти. У Юигахамы с Ишшики наверняка была бы куча опечаток, а у Юкиноситы слишком сухой и заумный стиль.

Распределив роли, мы готовы были уже взяться за дело, но тут Ишшики робко подняла руку:

— Э-э, а я чем заниматься буду?

— И без слов ясно – будешь главным редактором.

— О-о-о… звучит здорово.

Юигахама зааплодировала словам Юкиноситы. Хотя решение очевидное – именно Ишшики взвалила на нас эту работу, значит, ей и нести главную ответственность. Но судя по тому, как наша новоиспечённая главная редакторша качнула головой, этого нюанса она ещё не уловила.

— А что должен делать главный редактор?

— Так… — устало вздохнула Юкиносита. — Для начала ты должна раздобыть разрешения на использование в газете собранных нами фотографий. Договорись с этими заведениями.

— Ага! Это я сделаю! — бодро отреагировала Ишшики, явно поняв, что от неё требуется. Юкиносита кивнула и продолжила:

— Ещё нам нужны каналы распространения. Ты уже решила, где мы будем раздавать газету?

— Ну, например, перед комнатой школьного совета, возле учительской и там, где много народу ходит, да?

— Тогда получи разрешения раздавать во всех этих местах.

— Ага! Спрошу у Хирацуки!

— Можешь заодно скопировать вот это?

Юкиносита протянула Ишшики свои заметки. Та прижала их к груди и отсалютовала:

— Ага, я всё поняла!.. Стоп, это же сплошная рутина получается…

Ишшики понурилась. Надо же, заметила.

— Твоя работа заключается в том, чтобы оценивать ситуацию в целом, договариваться с третьими сторонами, делать финальную проверку перед публикацией и помогать, когда понадобится, — пояснила Юкиносита.

— Ага! Ладно, пойду поговорю с Хирацукой, — радостно вскочила Ишшики.

— Действуй.

Пробегая мимо меня, она ухватила меня за рукав:

— Семпай, пошли.

— Стоп, сходи без меня…

— Да пошли, пошли, поработаешь громоотво… ну, то есть, если что, что-нибудь придумаешь! Я очень на тебя рассчитываю, семпай!

Могла бы и не поправляться… Я в самом деле заработал уже репутацию громоотвода. Если хочу, чтобы всё прошло гладко, придётся идти.

— Ладно, пошли.

Я выдернул у неё рукав и поднялся. Юигахама тоже вскочила, громыхнув стулом.

— Слушайте, я с вами!

— Ох… — вздохнула Юкиносита, аккуратно вставая. — Пожалуй, мне тоже стоит пойти, чтобы пояснить документы.

— Отлично! Пошли все вместе!

Юигахама схватила Юкиноситу и Ишшики и потащила к двери. М-м, пожалуй, так и в холодном коридоре будет чуток теплее…

Что ж, раз уж они идут втроём, мне достаточно будет просто постоять рядом.

× × ×

Войдя в учительскую, мы направились прямо к столу Хирацуки.

Он выделялся из всех остальных царящим на нём бардаком. Сама Хирацука что-то печатала на стоящем перед ней ноутбуке. И время от времени пихала в рот лапшу из стоящей рядом миски. Надо же, опять лопает…

— Госпожа Хирацука.

— А? О, Хикигая. Чего это вы все заявились?

— Хотим кое-что с вами обсудить…

— Хм? М-м… — Хирацука глянула на свою миску и задумалась.

— Да вы кушайте, не стесняйтесь, — предложила Юкиносита.

— Вот как? Прошу прощения.

Хирацука смущённо засмеялась и придвинула миску поближе. Затем развернулась на стуле и взяла палочки.

— Так что вы хотели обсудить? — спросила она и сунула в рот новую порцию лапши.

— Э-э, мы тут бесплатную газету хотим выпустить.

— Бесплатную газету? — озадаченно переспросила Хирацука.

Ишшики начала рассказывать ей про свой план. Юкиносита время от времени вставляла слово и демонстрировала заметки, буклеты и рекламные листовки.

— Стоимость мы уже прикинули, она вполне укладывается в бюджет. Насчёт содержания точно сказать пока сложно, у нас только примерные наброски есть.

— М-м-м… — Хирацука изучала документы, по прежнему не пренебрегая лапшой. Пролистала все и подняла голову, явно уловив суть.

— Что ж, не вижу препятствий… А не проще будет сделать её с помощью ротатора и восковой бумаги.

— Восковой бумаги? — озадаченно качнула головой Юигахама.

— Ротатора? — Непонимающе, то есть не слишком вежливо уставилась на Хирацуку Ишшики. Да уж, манеры у этой девчонки специфические…

Обычно бы Хирацука мигом поставила её на место, но сейчас явно была не в настроении.

— Значит, вы не знаете, что это такое… — криво усмехнулась она.

— Я теоретически знаю, но никогда не видела его вживую… — спокойным голосом вбила последний гвоздь в крышку гроба Юкиносита.

— Пожалуй… — дрожащим голосом пробормотала Хирацука. Ну, откуда же нам знать о столь древних машинах и материалах? Даже как-то подозрительно, что она их помнит… Только не поймите меня неправильно, я на её возраст не намекаю…

Учительница неизвестного возраста (около тридцати) поникла и обхватила руками свою миску.

— Делайте как хотите…

И принялась уныло пожирать уже слегка раскисшую лапшу.

× × ×

Получив разрешение куратора, мы наконец могли приступить к делу.

Как и предписывали возложенные на меня обязанности, я приватизировал ноутбук и принялся набивать текст.

Ко мне тут же подошла Юкиносита.

— Хикигая, минутки не найдётся?

— М-м, — промычал я.

Она села наискосок от меня и развернула макеты страниц, на которых было прорисовано, что где будет находиться.

— Вопрос в том, что мы хотим разместить на первой странице, — постучала она кончиком ручки по одному из листков.

— А не проще будет вставить одну большую картинку?

— Лучше картинку с заголовком или передовицу с анонсами?

— Пожалуй, нагляднее будет сделать что-нибудь в стиле «Таймс» или «Форбс».

— Да, пожалуй, она должна выделяться, если мы хотим продемонстрировать, что у нас есть.

— И нам работы меньше.

Я ощутил чей-то взгляд. Посмотрел в ту сторону и увидел, что на на нас недовольно пялится Ишшики.

— О чём это вы тут?..

— А я знаю! Это то, о чём я всё время думала! — навалилась на стол Юигахама. Ей что, с подружкой неинтересно?.. Они с Ишшики должны были набросать шаблон для рассказа о каждом клубе. Не стоит их отвлекать, продолжим наш разговор.

Юкиносита сделала пометку на листке и задумчиво уткнула ручку в щёку:

— Что ж, с дизайном разобрались, теперь надо выбрать картинку.

— Как насчёт фото Ишшики? — я ткнул пальцем в указанную персону. — В конце концов, она президент школьного совета.

— А? Как в глянцевых журналах, что ли? — та замахала руками.  Не-не-не, купальники мне не идут…

— Кто бы сомневался… Собственно, подобного от тебя никто не ждёт.

И что ещё тебе не идёт?.. Впрочем, догадываюсь, что она лукавит. Такие, как я, не верят в слова вроде «чистота», «невинность» и «магические зеркала» [4].

— …Вот как?

Голос Ишшики похолодел, глаза недобро блеснули, уголки губ опустились. Она положила руку на грудь и задумалась. Потом, словно что-то придумав, неприятно улыбнулась и заговорила бодрым и сладким голоском:

— А от кого же ты тогда ждёшь? А, может, от Юи-семпай?

— Ай! Ни-никогда! Я не-не-не могу!

Ишшики толкнула Юигахаму, заставив её наклониться, подчёркивая тем самым грудь. Под вздрогнувшим воротником мелькнули ключицы. Я с усилием отвёл взгляд, так и норовящий приклеиться к такому зрелищу намертво. Я не проиграю! Человек не должен уступать каким-то там желаниям!

Побагровевшая Юигахама обхватила себя за плечи, словно стараясь прикрыться.

— Это, ну… Я-я же смущаюсь… и не хочу, чтобы остальные меня такой видели… — пробормотала она, запинаясь, и нервно посмотрела на меня. Честно говоря, помести мы такое её фото на обложку, многие бы порадовались. Но нельзя. Я имею в виду, она сама определённо этого не хочет, так ведь?

— Ну да… Не будем мы так делать.

— П-правда?.. Слава богу…

Она облегчённо вздохнула. Я тоже.

И только тут вспомнил, с чего всё началось.

— Впрочем, глянец не обязательно подразумевает фото в купальнике. Картинка может быть и другой.

Верно, госпожа Юкипедия?.. Я посмотрел на Юкиноситу, теребящую свой галстук. Заметив мой взгляд, она тут же отвернулась и перевязала галстук заново.

— … — и тихонько вздохнула. Слушай, ну не молчи ты в такие моменты, а?..

— Думаю, фото в школьной форме будет достаточно. Ладно, поехали дальше. Юкиносита, что насчёт задней обложки? — спросил я, меняя тему. Юкиносита испытующе глянула на меня. Хорошо, значит, слушает. — Поставим туда какую-нибудь рекламу? Какие-нибудь волшебные чётки, курсы быстрого чтения, силовые тренировки, может даже препараты какие?..

В голове почему-то возникла картинка с Заимокузой, купающимся в ванне с банкнотами.

— Договориться с кем-нибудь о размещении рекламы мы вряд ли уже успеем, — заговорила наконец Юкиносита. — Выпускай мы газету на регулярной основе, тогда да, но сейчас не выйдет. И другого материала у нас нет, придётся заполнять текстом.

Голос её был равнодушен, а взгляд не отрывался от стола. Я немного подумал.

— Значит, отдельная колонка или редакторское послесловие… Ладно, я этим займусь.

— Будь любезен, — коротко ответила Юкиносита. Она снова начала что-то записывать, по-прежнему упорно отворачиваясь от меня. Ручка её скрипела по бумаге заметно громче, чем раньше.

Наверно, после разговора насчёт фото переживает… Да не стоит ей так беспокоиться, честно…

Всё хорошо! У тебя ещё есть надежда! Я имею в виду гены!

× × ×

Теперь моими задачами были написание статей и фотосъёмка, заняться которой я так мечтал. Правда это означало необходимость присутствовать на всех интервью с президентами клубов.

Учитывая острую нехватку времени, мы разбились на две пары. В одной оказались Юкиносита с Юигахамой, в другой мы с Ишшики. Вполне резонное решение, если учитывать наш уровень интеллекта и умение общаться. Нам с Ишшики выпало заняться мужскими клубами, Юкиносите с Юигахамой – женскими…

И первый клуб, который мы посетим… конечно же, теннисный!

Юигахама обо всём уже заранее договорилась, так что мы с Ишшики отправились прямо на продуваемые ветром корты.

— Слишком слабо принимаешь! Постарайся прибавить!

Звучащий над кортом милый голос принадлежал капитану теннисного клуба, Тоцуке. Он раздавал указания своим игрокам, подбоченившись и положив ракетку на плечо. Судя по всему, в роли капитана команды он уже адаптировался.

Заметив нас, он побежал к нам, маша рукой:

— Хачиман! Ишшики, и тебе привет.

— Привет, спасибо, что уделил нам время.

— Извини, что мешаем тренировке.

Ишшики поклонилась, я церемонно поднял руку, приветствуя Тоцуку.

— Да ерунда! Ты снимать собираешься, да? Начинай, как будешь готов, — тряхнул головой Тоцука, поворачиваясь к кортам и протягивая руку. Потом обернулся на нас и улыбнулся. Ну всё, теперь я точно готов!

— Ладно, поехали…

Тоцука с протянутой рукой смотрелся так мило, что с него я и начал. Навёл фотоаппарат и нажал на спуск. Тоцука смутился – я щёлкнул его ещё раз. Мило качнул головой – ещё один снимок. Хотел снять и его удивление, но едва поднял камеру, Тоцука заговорил:

— Это… а тренировку ты снимать не собираешься?

— Да, конечно. Но в первую очередь капитана, — напористо сообщил я. Тоцука запнулся:

— П-правда?.. Это как-то неловко…

Тоцука в своём фирменном стиле закрыл лицо руками, пряча смущение. И бросил взгляд на корты.

— Но если читатели это увидят, у нас могут появиться новые члены…

— Верно, новички посмотрят снимки и могут заинтересоваться.

Когда Юигахама договаривалась с клубами, она упоминала, что газета – отличный шанс для них привлечь новых членов. Тоцука вскинул голову, словно собираясь с духом:

— Я-я постараюсь…

Он стиснул кулаки перед грудью, набравшись решительности.

— У-угу… Ладно, давайте все постараемся.

Хорошо, что я уговорил Тоцуку. Но во мне начало расти чувство, будто я обманом затащил его на фотосессию. Чувство вины… Нет, стоп. Это не вина… это безнравственность! Да, и теперь я рвусь в бой!

— Так, поехали дальше.

— Ага!

Я вскинул фотоаппарат.

— Можешь встать в позу с ракеткой?

— К-конечно.

Снимок с нижнего ракурса, как он замахивается, и ещё несколько снимков в движении. И даже удалось поймать момент, как он потерял равновесие, оступившись. Отличный кадр!

Покрепче запечатлев образ Тоцуки в памяти, я перешёл к следующему этапу:

— Можешь теперь обнять ракетку?

— Конечно… А? — Тоцука озадаченно качнул головой, прижимая ракетку к груди. Я снял его с одной стороны, с другой и даже панорамируя. Хорошо, очень хорошо. А теперь ещё немного, почему нет?

Похоже, такой мой энтузиазм несколько озадачил Ишшики.

— Семпай, может, хватит уже?..

— Думаешь? Что ж, пожалуй.

— Хорошо, — кивнула она. В её словах и правда был резон.

— Верно, фото с ракеткой достаточно. Теперь поснимаем без ракетки.

— А? — у Ишшики отвисла челюсть.

Не обращая на неё внимания, я прильнул к видоискателю, прикидывая следующую композицию.

— Тоцука, поснимаем ещё немного?

— …Конечно.

Судя по вялому ответу, он уже немного утомился. Знакомая картина. Именно так ведёт себя наш кот, когда устаёт позировать. Иначе говоря, он донельзя милый!

Следуя моим инструкциям, Тоцука положил ракетку на землю и присел, обхватив колени. Я снял его спереди и сбоку. И заставил принять ещё несколько поз. В его взгляде улыбка начала сменяться тоской.

— Х-Хачиман… Ты собираешься ещё снимать? — срывающимся голосом спросил он, напряжённо улыбаясь.

— О-о, и верно…

Понятно, Тоцука устал. Что делать?.. И тут меня осенило:

— Давай сделаем небольшой перерыв.

— Значит, собираешься… — понурился он.

Да, я не ошибся, предложив сделать перерыв. Готовясь ко второй части фотосессии, я пролистал отснятые кадры. И понял кое-что очень важное.

— Ишшики.

Она уже оставила попытки остановить меня и лишь недовольно наблюдала со стороны. Но на мой оклик подошла, раздражённо уставившись на меня:

— Чего тебе?

— У тебя запасная карта памяти есть? А то тут совсем мало места осталось.

— Это ж сколько ты наснимал?!

— Да я и так уже удалил всё лишнее…

Ишшики глубоко вздохнула, схватила меня за рукав и поволокла прочь.

— Хватит уже! — рявкнула она. — Тоцука, большое спасибо.

— А, ну да. Это вам спасибо, — неожиданно улыбнулся он, устало сидя на земле и обнимая колени.

Мне жутко хотелось заснять и эту улыбку, но Ишшики меня не отпускала. Зато она навсегда сохранится в фотоальбоме моего сердца.

× × ×

До футбольного клуба Ишшики доволокла меня довольно быстро.

Собственно, поле, на котором они тренировались, размещалось совсем рядом с кортами. Могу ещё добавить, что футбольный клуб совершенно меня не интересовал.

Я думал, что вполне достаточно пары-тройки снимков, но Ишшики оказалась категорически против:

— А вот сейчас сними Хаяму. Снимай, снимай!

Она хлопнула меня по плечу, выбрав момент. Отснимавшись, мы начали просматривать фотографии.

— Дай-ка посмотреть… Так, тут Тобе, её убираем, — бормотала она, нажимая кнопки. А потом сунула фотоаппарат мне обратно.

Подумаешь, проблема. Всего-навсего Тобе… Всё равно всем наплевать, будет он на снимке или нет.

Так продолжалось ещё какое-то время, а конца всё не было видно.

— Слушай, может, хватит уже? Места на карте совсем не осталось…

— А кто в этом виноват? — надулась Ишшики, искоса глянув на меня.

И не возразишь. Пришлось снимать, пока тренировка не закончилась.

Сразу после неё Хаяма направился к нам.

— Хаяма-а-а-а-а! — завопила Ишшики, размахивая рукой.

Он тоже поднял руку в ответ:

— Юи говорила, вы тут бесплатную газету собираетесь выпустить, да? И ты, как обычно, делаешь всё, о чём тебя просят?

Он ободряюще улыбнулся не без доли удивления.

— Я уже говорил тебе, что в этом работа нашего клуба и заключается. И вообще, слышать такое не хочу от того, кто закончил тренировку пораньше ради интервью. Извини, что побеспокоили.

— Интересный способ благодарить, — улыбнулся он, пожав плечами. И кинул взгляд на школьный двор. — Холодновато, вам не кажется? Может, проведём интервью вон там?

— Конечно.

На дворе, окружённом зданиями, хотя бы не дует. Ишшики радостно улыбнулась и пошла впереди, выбирая подходящее место. Оно нашлось возле автоматов с напитками, рядом с которыми стояла скамейка. Ишшики уселась на неё и похлопала ладонью рядом с собой, подзывая нас. Ох, хитра…

Хаяма двинулся прямо к скамейке, а я пошёл к автоматам взять кофе и чая. А потом, перекидывая горячие банки из руки в руку, сел рядом с Хаямой.

— Просто говори, что придёт в голову. У тебя это отлично получается, так ведь? —сообщил я Хаяме, кидая ему банку. Тот поймал её и удивлённо на меня посмотрел. Коротко вздохнул и натянуто усмехнулся:

— Это был сарказм?

— Да нет, похвала. Не то, чтобы мне всё это было важно, но мы на тебя рассчитываем.

— …Ладно, приложу все свои таланты, чтобы оправдать твои ожидания, — сообщил Хаяма и улыбнулся. Махнул мне рукой и повернулся к Ишшики.

— Отлично-о-о-о-о, начнём интервью!

Ишшики включила диктофон на своём смартфоне и положила рядом. Я отошёл на пару шагов и вскинул фотоаппарат. Как я и думал, Хаяма в видоискателе оказался тем самым Хаямой, которого знали все. На его лице была уже не та ироничная и суховатая улыбка, как секундой ранее.

× × ×

С интервью и фотосъёмкой Хаямы мы разобрались. Остальные клубы тоже посетили один за другим. С учётом того, что даже удалось снять Хаяму, приветственно поднявшего руки, всё прошло отлично.

Юкиносита с Юигахамой тоже должны были завершить свою часть работы. Осталось лишь снять Ироху Ишшики для первой страницы.

По требованию нашей модели мы направились в библиотеку. Вернулись в здание через главный вход, переобулись у своих шкафчиков и мимо учительской вышли прямо к ней.

Там было тихо и мирно – под конец дня здесь редко кого встретишь.

— А почему именно в библиотеке?.. — спросил я Ишшики, ищущую лучшее место для съёмки. Она обернулась.

— Это ж библиотека, разве я тут не интеллектуальнее выглядеть буду?

— Честно говоря, мысль интеллектом не блещет…

— Ну и ладно. На имидж сработает.

Она снова двинулась по библиотеке, время от времени останавливаясь и прикидывая. Выбрав наконец место, уселась за стол спиной к полкам, достала косметичку и принялась прихорашиваться.

Длинные книжные полки словно охраняли Ишшики от чего-то, тёмные корешки книг резко контрастировали с её броской внешностью. Ярко горели лампы, чтобы посетителям удобнее было читать, и этот свет придавал белой коже Ишшики тёплый оттенок.

Я, конечно, всего лишь фотограф-любитель, но мне казалось, что с её внешностью фотография получится что надо. Ишшики есть Ишшики, она прекрасно знает, как себя подать.

— Ладно, давай снимать, — сказал я. Ишшики поставила локти на стол и положила подбородок на ладони.

Её влажные глаза с длинными ресницами вкупе с заманчивым взглядом весьма впечатляли. Растянувшиеся в невинной и немного радостной улыбке губы мягко блестели.

Поймав её в видоискатель, я попросту забыл нажать на спуск. И только нетерпеливое покашливание привело меня в чувство.

Я поспешно несколько раз нажал на кнопку и опустил фотоаппарат. Посмотрел, что получилось, и заговорил с Ишшики, стараясь отвлечь её от моего впадания в ступор.

— А ты, кажется, привыкла сниматься.

Ишшики задумчиво посмотрела в зеркальце и качнула головой:

— Правда? Это же дело обычное, когда тебя всё время снимают.

— Да нет, отнюдь не обычное.

Мне казалось, что фотографии на память делают только во время каких-то нетривиальных событий, вроде фестиваля или школьной поездки. Со мной, во всяком случае, до сих пор всё так и было.

Ишшики захлопнула зеркальце и посмотрела на меня. Даже не будучи уже под объективом камеры, она по-прежнему мягко улыбалась.

— Воспоминания – это важно, тебе не кажется?

Для Ирохи Ишшики это дело обычное.

Она считает, что даже самые обычные вещи, которые никогда не изменятся, достойны того, чтобы остаться в памяти.

— …Может, и так, — ответил я и снова вскинул фотоаппарат. Будет ли то, что останется на снимках, обычным или необычным? Подумал я, нажимая на спуск.

× × ×

Собрав нужные материалы для газеты, мы приступили к работе. Дни шли один за другим. Обзор клубов и путеводитель по вкусным местам продвигались как положено, интервью оставалось лишь чуть-чуть доделать. Дизайн был уже разработан, и мы одну за другой заполняли страницы.

В большинстве статей оставалось лишь подправить одну-другую фразы или заголовки. С комментариями президентов клубов мы тоже почти уже закончили.

Всё шло хорошо. Всё просто должно быть хорошо.

Мы даже подправили статьи и заметки под стиль Ишшики. Получили разрешения от клубов использовать их фотографии. И даже удовлетворили внезапное желание Ишшики переделать обложку.

Но. Но при всём том моя статья по-прежнему оставалась ненаписанной.

— Как такое могло случиться?..

Потому что я слишком серьёзно подошёл к делу? Конечно, серьёзно – я не только писал статьи, но и помогал Юкиносите и даже сходил в клуб игр за их комментариями вместо Юигахамы.

С моей точки зрения, я трудился очень напряжённо и был очень занят последние несколько дней. Может, потому… Когда сильно занят, как-то забываешь о другой работе…

О том, что надо написать ещё целую колонку. А дедлайн уже на носу.

Пока я сидел, обхватив голову руками, ко мне подошла Ишики с бутылкой чая в руках. И налила мне в кружку.

— Вот, попей. И постарайся, пожалуйста.

Она сунула бутылку в мини-холодильник под столом и уселась за другой стол, наискосок от меня.

Сейчас всё было иначе – чай, стулья, столы и даже сама комната.

Я сидел под присмотром в комнате школьного совета и писал эту злосчастную колонку. Обогреватель в нашем клубе ещё не починили, и Ишшики предложила мне комнату совета как альтернативу.

Солнце за окном уже садилось. Я бы глянул на свой мобильник, которым пользовался как часами, но у меня его конфисковали. Мой взгляд обежал комнату и наткнулся на настольные часы, безжалостно демонстрирующие ужасно жестокие цифры.

Меня привели сюда сразу после уроков, и с тех пор я и шагу не ступил за порог. Потому что дедлайн уже завтра.

Вот же чёрт… Ни строчки ещё не написал… И даже представить не могу, что успею в срок…

Я набивал что-то на клавиатуре лишь для того, чтобы тут же стереть, потому что результат мне категорически не нравился. Снова и снова. Бли-и-и-и-и-ин… Так нам ни за что не успеть…

Ишшики смотрела со стороны, как я мучаюсь. Похоже, она хотела что-то сказать, но передумала и помотала головой. Затем что-то её отвлекло, и она полезла в карман.

— Семпай, телефон, — протянула она мне мой мобильник.

Любые звонки перед самым дедлайном – это не к добру. Иначе не нужны были бы никакие рекапы аниме. Перенесите дату релиза, если автор говорит, что его ещё не существует.

В такое время лучше всего посмотреть, кто звонит, и не отвечать.

— …Кто там? Редактор? — поинтересовался я.

— Если ты первым делом вспоминаешь редактора, значит, дела совсем плохи… — расстроенно вздохнула Ишшики. — Ум-м… О, тут написано «мама». Может, это мама звонит?

— Мама… редактора… Они все следят за мной, притворяясь семьёй?

— Да с чего ты взял? Думаю, это твоя мама.

— Точно. Сбрось, я потом перезвоню.

— Ну ладно, раз ты так говоришь.

Ишшики сунула телефон обратно в карман. И принялась разбирать толстую стопку листков, время от времени ставя на них свою печать. Документы к завершению финансового года, надо полагать.

Глядя, как она работает, я почувствовал, что мне тоже не мешало бы заняться делом… И заставил себя вернуться к клавиатуре.

Так прошло ещё какое-то время.

За окном совсем уже стемнело, скоро всем пора будет расходиться. Я вдруг понял, что не слышу больше стука печати – даже не заметил, как Ишшики кончила свою работу. И искоса глянул на неё. Она смотрела на экран своего смартфона.

Может, мне тоже на сегодня закончить?.. Есть ведь ещё и завтра. Вот завтра всё и закончу…

Стоило подобным мыслям всплыть в голове, вся концентрация мгновенно испарилась.

— Всё, сегодня я больше ничего не напишу… Я вообще ничего не напишу, пока так паникую. Пойду домой и лягу спать, — громко заявил я.

Ишшики подняла голову и посмотрела на меня. — Наверно, это хорошая мысль, — по-доброму сказала она со вздохом.

— Знаю, знаю. Ничего страшного ведь не случится, если мы немного не уложимся в срок?

Это и называют писательской эйфорией? Замученный страхом перед дедлайном, истощённый работой и охваченный стремлением сбежать от реальности, я вдруг обнаружил, что мерзко хихикаю.

— …А? — застыла Ишшики. — Ты хочешь сказать, что не сделаешь?

— Н-ну, я не уверен…

В самом деле, для колонки нужно всего-то пару тысяч слов, за сегодня и завтра мне это по силам. Вот только за последние несколько часов я написал всего пару сотен.

И даже не знал, стоит ли об этом говорить. Потому что Ишшики и без того схватилась за голову:

— О нет… Плохо… Неужели всё так плохо?

Она со стоном повалилась на стол. Медленно повернула голову, посмотрела на меня затуманенным взором и тихо забормотала, — Расходы! Скидка пролетает! Перерасход! Не укладываемся! Всё пересчитывать!

По её реакции я всё понял. Ишшики рассчитала бюджет, исходя из того, что мы успеваем вовремя, и уже внесла все расходы в отчётные документы.

Конечно, финансовый отчёт вполне можно переделать.

Но всё это следствие гордыни Какого-то-там-мана Какого-то-там-гаи. Который бахвалился, что очень быстр и успеет за пару дней, а сам всё откладывал. Это ж такой удар по гордости…

— Н-ну да… нехорошо… Я-я постараюсь, договорились?

— П-правда? Пожалуйста…

Ишшики посмотрела на меня сквозь слёзы. И сейчас в её взгляде не было ни капли хитрости и лукавства. Нет, если она на меня так смотрит, я должен справиться во чтобы то ни стало…

Этот дедлайн ни в коем случае нельзя срывать.

× × ×

По правде говоря, я больше не могу. Извините, что так вдруг. Просто не могу.

Через несколько часов прозвенит самый обычный звонок.

Это дедлайн.

Берегись, сразу после него придёт редактор с маленькой грудью.

И несколькими секундами спустя настанет конец [5].

Эти мысли галопом пронеслись в моей пустой голове.

Подгоняемый дедлайном, который ни в коем случае нельзя срывать, я снова сидел в комнате школьного совета и старался что-то написать.

Я и вчера, собравшись с духом, пытался что-то сделать, но упёрся в свой предел и ушёл домой. Кое-что сумел добавить дома и сегодня на уроках на своём смартфоне, но конца и края по-прежнему не было видно.

Сейчас я бездумно пялился в окно на заходящее солнце. Статья, разумеется, не продвигалась.

Вот же чёрт… Я даже не стучал по клавиатуре уже, просто крутился на стуле. В дверь постучали.

— Привет, Хикки, как дела?

В комнате возникла Юигахама. Надо полагать, пришла посмотреть, как тут всё продвигается.

— Ну, пожалуй, процентов семьдесят, да.

— Ого, здорово!

— …Осталось.

Юигахама жалобно взвыла. Честно говоря, мне и самому давно уже выть хотелось.

Я повесил голову. Юигахама подошла и похлопала меня по плечу:

— Ты сможешь! Не бойся, мы обязательно справимся! Я тоже свою работу сделаю!

Звучит так, будто твоя работа – это следить за мной…

Я терпеть не могу что-то делать, когда за мной наблюдают, но сейчас не та ситуация. Это единственный способ не дать мне увиливать от своих обязанностей. Будь это подработка, я точно бы на них наплевал. Но раз уж вчера Ишшики, а сегодня Юигахама смотрят на меня, я просто обязан всё закончить. Парни, знаете ли, такие упрямые существа…

Ощутив прилив мотивации, я снова вернулся к колонке. Поставил курсор в конец и забарабанил по клавишам. Но стоило набрать несколько строчек, как на меня снова навалилось отчаяние. Белое поле страницы резало мне глаза, реальность напоминала, что я выдаю слишком мало текста на единицу времени.

За один день у меня выходит чуть меньше двадцати процентов статьи. Написать восемьдесят за оставшиеся несколько часов просто физически невозможно. И если я каким-то чудом сумею уложиться в срок, рухнут законы мироздания [6]!

Ох… Подавленный осознанием этого факта, я вдруг услышал стук клавиш сбоку. И увидел, что Юигахама что-то считает на калькуляторе, нажимая клавиши шариковой ручкой.

— …Чем занята? — поинтересовался я.

— А? — Юигахама сунула ручку за ухо и повернулась ко мне. — Ну, считаю, сколько мы уже израсходовали. А то в отчётах, кажется, ошибок хватает.

— Ну да, Ишшики с математикой не дружит…

— Это точно… Вот тут-то и появляется Юкиносита или даже я! — криво усмехнулась она. Прямо как старшая сестра, заботится о своём кохае.

Жаль только, что от этого милого кохая сплошные проблемы. Особенно если вспомнить, по какой причине она к нам в первый раз заявилась…

Хотя, надо полагать, на настоящей работе так всё и бывает.

Кто-то что-то наврёт. Потом эта ложь превращается в нечто осязаемое, и у тебя появляется новая работа. Самые большие лжецы в обществе ныне известны как продюсеры. А значит, у Ишшики есть все качества продюсера. Юкиносита тогда режиссёр, Юигахама – ассистент режиссёра. А я, как всегда, в самом низу. Корпоративный раб на субподряде.

Я фыркнул и снова уткнулся в компьютер. Но в бесконечном цикле стирания только что написанного я никогда не доведу дело до конца.

В какой-то момент у меня возникло чувство, что я дольше изучаю закат за окном или даже пялюсь на часы, чем смотрю на экран компьютера.

Одного ощущения, как бежит время, достаточно, чтобы вышибить все мысли из головы. Я невольно вздохнул, изрядно уже утомившись сидеть на одном месте.

— Хикки, ты как?

Услышавшая мой вздох Юигахама поднялась, подошла и встала рядом. И озабоченно вгляделась в моё лицо.

Она стояла так близко, что мне достаточно было просто протянуть руку, чтобы коснуться её лица. Мы слышали дыхание друг друга. Я встретился с ней взглядом, смутился и отвернулся, сделав вид, что разминаю шею.

— Перспективы не слишком радужные… — проворчал я, стараясь скрыть смущение. И вдруг ощутил какую-то тяжесть на плечах.

— Не успеем, так не успеем.

Я обернулся и увидел, что Юигахама положила руки мне на плечи. Её тонкие пальцы слегка сжались.

— Я извинюсь вместе с тобой. Уверена, Ироха тоже поймёт. Всё равно эта просьба с самого начала была почти невыполнима.

— Невыполнима, это верно.

Я поёжился, стараясь сбросить её руки, но Юигахама меня не отпускала. А потом начала постукивать меня по плечам.

— Ты не виноват, Хикки. Даже если ты сдашься, никто не будет тебя винить. Нам не обязательно лезть из кожи вон.

Немного неожиданные слова. Раньше она никогда так не относилась к принятым нами просьбам.

Обернувшись в замешательстве, я увидел на её лице слабую улыбку.

— …Не хочу видеть, как ты мучаешься, Хикки.

— Нечестно так говорить.

Несмотря на резкость моих слов, прозвучали они довольно мягко. Потому, наверно, что я вымотался. Добрый голос Юигахамы и массаж плеч заставили меня расслабиться.

Но я тут же снова собрался.

Когда красивая девушка говорит тебе такое, просто невозможно сдаться и убежать. Нельзя поддаваться этим добрым словам и капитулировать. Немыслимо всё бросить, как по-дурацки ни складывались бы обстоятельства и какой бы сложной ни была проблема.

— Думаешь?..

Теперь руки Юигахамы просто лежали на моих плечах. Наконец она убрала их.

— Ну, понимаешь, это просто фигура речи…

Нехорошо, взял и обвинил в нечестности человека, который за меня беспокоится. Я развернулся вместе со стулом к Юигахаме, судорожно подыскивая нужные слова. Но она закивала, опережая меня:

— Ага, я нечестная! — бодро заявила она, словно я её в чём-то убедил.

Я не совсем понял, что она имеет в виду, но мне всё же хотелось объяснить ей кое-какие нюансы.

— Я не имею в виду, ну, понимаешь, я в хорошем смысле…

— Думаю… я в самом деле нечестная… — прервала меня Юигахама, покачав головой. — Потому что я никогда не могу остановить тебя или даже помочь. И ещё… много чего ещё.

Она запиналась, подыскивая слова на ходу. Но я чувствовал, что говорит она абсолютно искренне. И что ей хочется отвернуться от смущения.

Но она всё равно продолжала смотреть прямо на меня, словно стараясь высказать всё, что у неё на душе.

— Вот почему… Вот почему если такое случится снова, я так и сделаю.

В её искренних словах всё равно чувствовалась какая-то двусмысленность. Конечно, в конце концов каждый должен что-то сделать. Даже если он не знает, что именно он должен или может сделать. Все об этом думают, даже если нет чёткого понимания.

И конечно же, я не исключение. Вот почему я обязан завершить то, чем сейчас занимаюсь.

— Да ладно. — Я снова крутанул стул, разворачиваясь к компьютеру. — Я всегда сам беру всё на себя. Ты не виновата. Виноват тот, кто даёт опрометчивые обещания… Вот почему, ну… В общем, посмотрим.

— А… Ладно, тогда постарайся! — бодро заявила Юигахама и сильно хлопнула меня по спине.

× × ×

— Нет, ни за что! Домой хочу! Я больше ничего не могу! Никаких черновиков и вычитки! Я устал от дедлайнов и заточения! Не буду больше писать статью!

Заорал я, валясь на стол. Впрочем, сейчас я мог орать что угодно, потому что в комнате школьного совета кроме меня никого не было.

Юигахаме я сунул распечатки уже написанной части, и она потащила их Юкиносите. А вместе с ней меня покинула и концентрация.

Каким-то чудом мне удалось дописать статью процентов на восемьдесят. Юигахама помогла мне собраться, и я проделал просто великолепную работу. Особенно если учесть, что мы говорим обо мне.

Но больше ни единого слова в голову не приходило. Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Может, мне придёт на помощь какое-нибудь тайное общество? Освободите же меня от этой работы, пожалуйста.

Мне вообще кажется, что концентрация – штука спонтанная и недолговечная. Куда лучше работать регулярно и систематически, чем круглосуточно пахать последние пару дней. Хотя когда над твоей головой нависает дедлайн, это всё уже неважно. Как в последний день перед экзаменом, к примеру.

Бездумно пялясь в потолок, я услышал стук в дверь. Не имея даже сил ответить, я просто покосился на звук, и дверь открылась без приглашения.

— Готово?

В комнату с сумкой на плече вошла Юкиносита.

— …Было бы готово, я бы сказал.

— И верно, — кивнула она. Подошла ко мне и вытащила из сумки листки, исчерканные красным.

— Это то, что уже сделано. Тут в конце есть незаконченные предложения.

— Н-ну да.

Я пробежался по листкам глазами. Там кроме незаконченных предложений были отмечены и другие ошибки. Я начал вносить правки и почувствовал, что Юкиносита по-прежнему стоит рядом.

— …Что-то ещё?

— А, нет… Ничего особенного.

Она немного смутилась и спрятала руки за спину. Чуть отошла и выдвинула стул рядом со мной. Порылась в сумке, достала какую-то папку и принялась за работу.

Судя по всему, она пришла сюда не только работать, но и присматривать за мной. А значит, дедлайн уже совсем рядом.

Давление это или нет, но я знаю, что это за ужас.

Закончив с правками, я прокрутил страницу к недописанным двадцати процентам.

Надо ещё несколько сотен слов.

Написав их, я заполню пустое место на странице.

Писать что попало нельзя, это ударит по главному редактору, Ишшики. Нельзя бездумно принимать просьбу и выполнять её спустя рукава, ставя человека под удар.

А значит, писать нужно хорошо. Кроме того, если я погоню пургу, редактор Юкиносита на пару с главным редактором Ишшики всё равно заставят меня переделать статью. Лучше уж сразу писать качественно.

Я собрал в кулак всю оставшуюся силу воли и забарабанил по клавиатуре. Пустое место заполнялось строка за строкой, а часы в углу экрана отсчитывали минуту за минутой.

Но очень быстро мои руки снова застыли, не желая шевелиться. И я невольно застонал:

— Всё…

— Правда?

Юкиносита радостно повернулась ко мне и хотела было уже встать. Но я протянул руку, останавливая её, и повалился на стол.

— Всё, всё. Я больше не могу. Ничего в голову не приходит. Ни единого слова…

— Вот ты о чём… — расстроенно вздохнула Юкиносита. — Но так нельзя. У нас совсем не осталось времени, понимаешь?

— Ну да, понимаю, но…

Я до тошноты хорошо это понимал. Но мозг отказывался функционировать, как бы я его ни подстёгивал. Он у меня всегда сопротивлялся работе, так что меня начало охватывать чувство, что ничего уже не сделать. Я был выжат до последней капли.

Откинувшись на спинку стула, я уставился в потолок. Всё, больше не могу…

Руки недвижно лежали на клавиатуре, голова запрокинулась. Наверно, со стороны я смахивал на дохлое насекомое. Насекомое я и больше ничего… Маленькое неумелое насекомое, которое даже с дедлайном справиться не может. Отныне зовите меня Хачиман Насекомое. И не смотрите на мою гуманоидную оболочку…

В моё поле зрения вплыла Юкиносита. Она с беспокойством смотрела на меня сверху вниз.

— Вот, держи.

Она сунула мне что-то, завёрнутое в носовой платок.

Я взял сунутое – оно оказалось тёплым. Носовой платок был разукрашен в отпечатки кошачьих лапок. А когда я развернул его, из-под него показалась банка MAX Coffee. Надо полагать, Юкиносита так старалась сохранить её тепло.

На моё лицо сама собой выползла улыбка.

— Передохни. Если пялиться на экран всё время, так ничего и не придумаешь. Лучше сделать перерыв, — сказала Юкиносита, резко отводя взгляд. Вернулась на своё место и снова принялась за работу.

— Спасибо…

Я охотно принял её предложение. Открыл банку и прильнул к ней, глядя на профиль Юкиноситы.

Та продолжала работать. Молча, слышно было лишь как красная ручка чиркает по бумаге. Слишком уж много чиркает, как мне показалось.

— Что, настолько плохо?

— А?

Юкиносита повернулась ко мне. Потом опустила взгляд на листки в своих руках, сообразив, что я имею в виду. Покатала ручку по губам и заговорила.

— …Ошибки есть, но это главным образом опечатки. Ничего страшного, так что не волнуйся. У тех двоих всё гораздо хуже, — сообщила она мне, словно дразня, и фыркнула. Сейчас она куда больше была похожа на девчонку своего возраста, чем обычно.

— Просто столько пометок, вот я и занервничал.

— А. Ты просто забыл указать некоторые примечания, вот я их и вставила.

— Прости, что добавил работы.

Мне казалось, что я не сказал ничего особенного, но Юкиносита вдруг замерла. Отложила ручку и понурилась:

— …Я тоже прошу прощения. Мне следовало бы раньше проконтролировать тебя. Надо помнить, что даже ты можешь ошибаться.

— Да нет, тут я сам просчитался. Или это такой тонкий сарказм?.. — поинтересовался я.

— Отчасти да, но… — улыбнулась Юкиносита, покачав головой. — Просто я имела в виду, что это и мой просчёт тоже.

Значит, всё-таки сарказм…

Как ни посмотри, нет сомнений, что мы оба ошиблись. Мы ещё не начали понимать друг друга. Это как небо за окном. Сначала ты не можешь отличить день от ночи, но постепенно начинаешь улавливать момент, когда его цвет начинает меняться.

— В конце концов, это именно я ничего толком не смогла сделать, — пробормотала Юкиносита, глядя на зарождающийся закат за окном.

— Ты сделала больше чем достаточно. Мы с Юигахамой с планированием совсем не дружим. Ишшики прекрасно умеет хвастаться и выкручиваться, но она не из тех, кто может чётко всё распланировать…

Я посмотрел на тот же закат. Наверно, мы видели его в разном цвете. Может в красном, может в розовом или алом. А может, багряном или даже пурпурном. Может даже в оранжевом, но мне это было неважно.

— Так что… ты очень помогла.

Отвернувшись от окна, я окинул взглядом комнату.

Лучи заходящего солнца придавали всему красноватый оттенок. Выражения опущенного лица сидящей рядом Юкиноситы было не разобрать, но проглядывающие из-под волос уши и шея словно светились алым светом.

— …Ну, если ты так говоришь… — тихо пробормотала она, вздохнув, словно не веря мне. Или даже надувшись.

Но это длилось лишь мгновение. Потом она подняла голову, отбросила волосы с плеча, и обычно спокойным голосом сообщила, — Я кое-что подкорректирую и выиграю немного времени.

— Ага… Стоп, это как? — переспросил я, но Юкиносита не ответила.

Она просто набрала какой-то номер на мобильнике.

— Юигахама? Планы меняются. Если статья не будет готова вовремя, вставляй что есть. А остаток заполни любым текстом. Потом поправим и вычитаем. Всё. Да, можешь сообщить об этом Ишшики?.. Да, будь любезна.

Юкиносита нажала отбой и посмотрела на меня, словно подтверждая, что я не ослышался.

— …А ты уверена?

— Это просто запасной вариант на случай, если мы не успеем. Мы уже учли дополнительные расходы и внесли коррективы в бюджет, так что проблем не будет. Боюсь, окончательную сверку мы сделать уже не сможем, но… Ситуация не оставляет выбора.

Она улыбнулась. Надо же, подготовила резервный вариант на всякий случай.

О боже. И она ещё обвиняет меня в мягкотелости. А сама-то?

Ну да, я мягкотел, отрицать не буду. Но мягкотелость легко может стать врагом. Вот почему мне хочется обойтись без подобных поблажек.

Я одним глотком допил свой MAX Coffee и резко отставил банку в сторону. Она лязгнула по столу.

— Пора заканчивать, — сообщил я, разворачиваясь к компьютеру.

— Ясно. Постарайся.

Всего пара слов. Но мне их было более чем достаточно.

× × ×

То ли короткий отдых помог, то ли сахар из MAX Coffee подзаправил мозги, но мои пальцы быстро бегали по клавиатуре, заполняя оставшееся пустое пространство.

Я стучал и стучал, не обращая внимания на время, и даже не заметил, как в комнату школьного совета заявились Юигахама с Ишшики.

Три девицы сидели напротив меня и напряжённо ждали, пока я закончу.

С-слушайте, мне так совсем писать невмоготу…

Но несмотря на мысленные жалобы, я выдавал предложение за предложением, пока наконец не дошёл до последнего. Руки, правда, сразу с клавиатуры убирать не стал и начал строчка за строчкой перечитывать написанное. Убедился, что лучше написать не смогу, и понял, что работа закончена.

— Вот теперь точно всё…

Откинувшись на спинку стула, я свесил руки по сторонам. Облегчённо вздохнул и увидел, что ко мне подошла Юкиносита.

— Можно взглянуть?

— Конечно.

Я развернул ноутбук к ней, и Юкиносита принялась проверять текст. Юигахама и Ишшики с опаской смотрели на неё. А вот я совершенно уже не нервничал. Свободен, наконец свободен! Какой ещё дедлайн? Знать никаких дедлайнов не знаю! Свобода! И терпеливо ждал, пока она закончит, с трудом сдерживая рвущийся от самого сердца крик.

— Всё нормально, — подняла голову от экрана Юкиносита. — Ишшики, ты тоже проверь, пожалуйста.

— А-ага!

Ишшики углубилась в чтение, но это уже было просто формальностью. Раз Юкиносита сказала, что всё нормально, значит, моя работа окончена. Боже, как же хорош мир, где есть дедлайны!

Пока я упивался ощущением свободы, Юигахама с Юкиноситой решили меня похвалить.

— Молодец, Хикки!

— Неплохо сегодня поработал.

— Вы тоже молодцы. Извините, что задержался.

Опьянение свободой едва не заставило меня подумать, что я сам со всем справился. Но на самом деле именно эти три девушки, присматривавшие за мной, не дали бросить всё на полпути.

Получается, этой эйфорией я обязан тому, что находился под наблюдением.

…Выходит, редакторы и дедлайны – это опаснейшие наркотики. Их надо держать под контролем. СКАЖИ ДЕДЛАЙНАМ НЕТ!

— Я проверила, всё нормально, — сообщила Ишшики, закрывая ноутбук.

— Мы уложились в срок, — кивнула Юкиносита. — Как насчёт выпить по чашечке чая в клубе?

— Ага, отпразднуем!

— Конечно!

Юигахама с Ишшики отреагировали с неподдельным энтузиазмом. Но порыв Ишшики был тут же остужен холодным взглядом Юкиноситы.

— Ты должна окончательно проверить всё. А потом показать Хирацуке. Это твоя задача как главного редактора.

— Э-э…

У Юкиноситы дёрнулась бровь. Заметив это, Юигахама тут же вклинилась между ними:

— Ничего, ничего, мы пока никуда не уходим, так что приходи, когда закончишь.

— У-у-у… Так точно, мэм. Мигом всё сделаю и сразу к вам.

Ишшики схватила красную ручку, даже не успев договорить, и принялась всё проверять, распахнув глаза до невозможности. Мы двинулись на выход, искоса посматривая на неё.

— …Такую бы ей мотивацию с самого начала, — вздохнула в коридоре Юкиносита.

— Ироха может, если постарается, — парировала Юигахама.

— Да, есть такие люди, — криво усмехнулся я. — Ничего делать не будут, пока их в угол не загонишь.

— Это ты сейчас о ком? — лукаво глянула на меня Юкиносита.

— Да так, вообще.

× × ×

Обогреватель в клубе помощников починили ещё вчера, и сейчас здесь было тепло и уютно.

В комнате школьного совета тоже не сказать, чтобы было плохо, но здесь как-то спокойнее. Это даже не эмоции, а скорее инстинкты. Своя территория. Даже кошки и собаки, долго пожив в каком-то месте, начинают считать его своим. Я не исключение.

Правда, в этой уютной комнате сейчас царил некоторый беспорядок. А всё из-за работы над газетой, которой мы занимались последние несколько дней.

И пока Юкиносита готовила чай, мы с Юигахамой решили немного прибраться.

Собрали и выкинули всю уже ненужную макулатуру и устало уселись на свои места. И тут Юигахама тихонько охнула. Я обернулся и увидел, что она держит в руках фотоаппарат, с которым мы ходили по клубам.

— Слушайте, а давайте сделаем фото. Фото клуба помощников! — предложила она.

Юкиносита нахмурилась. Юигахама рефлекторно понурилась. Юкиносита качнула головой. Юигахама наклонила голову в другую сторону.

Этот безмолвный диалог был прерван треском распахнувшейся двери.

— Сделала, как два пальца об асфальт!

В комнату влетела Ишшики. Ну у тебя и выражения, знаешь ли…

— О, так вот куда наша камера подевалась, — заметила она фотоаппарат в руках Юигахамы. — Она вам ещё нужна?

— Кажется, она хочет сделать фото клуба помощников, — отстранённо ответила Юкиносита. Вообще-то, ты тоже член клуба… Я бы даже сказал президент, забыла?..

— А, так давайте я вас сниму.

— Ироха, ты тоже должна быть на фото.

— Ага, только потом!.. Сначала весь клуб помощников.

Ишшики с улыбкой протянула руку за фотоаппаратом. Должно быть, заботливость так проявляла. Юигахама отдала ей камеру.

— Правда? Спасибо! А потом все вместе снимемся.

— Вообще-то, я не говорила, что согласна…

— Юкинон, ты слишком упряма, — выпалила Юигахама. Юкиносита осеклась. Всё равно в конце концов капитулирует и снимется… Упрямься – не упрямься, ничего не изменится. Ко мне, кстати, это тоже относится.

Но я помнил об одной проблеме с этим фотоаппаратом:

— Вообще-то, там карта уже забита.

— А, точно. Всё потому что семпай слишком много в теннисном клубе снимал.

— Сколько же ты там наснимал, что вся память кончилась?.. — удивилась Юкиносита.

— Теннисный клуб… — задумалась Юигахама. И кивнула. — Сай, значит, да?.. Что ж, ничего не попишешь.

— Юи, ты что, его поддерживаешь?!

Значит, она сдалась… Нет, есть маленький шанс, что признала… Но тут Ишшики хлопнула в ладоши и полезла в карман.

— Если там память кончилась, как насчёт смартфона? — Она продемонстрировала нам мой мобильник. Да, она и сегодня его забрала.

— Ну, там памяти ещё много, так что я не против.

— Вот и отлично, — подмигнула Ишшики, вскидывая смартфон. Должно быть, и тут предупредительность проявляет. Честно говоря, ни фига её не понимаю…

— Так, семпай, ты сидишь где сидел. Юи и Юкиносита встают сзади.

— Ага-а-а!

— Э-э… Чёрт…

Следуя инструкциям Ишшики Юигахама подхватила упирающуюся Юкиноситу под руку. И та наконец капитулировала. Они встали рядом друг с другом сразу за мной… Сразу за мной?

— А? Погодите… Вам  это странным не кажется? Прямо как на старомодном семейном фото… Может, отодвинетесь немного?

Слишком уж близко вы стоите! Слишком близко, говорю! Я понимаю, конечно, что все должны в кадр влезть, но всё равно же нервничаю!

Я попытался отодвинуться сам, скрипнув стулом, но меня тут же ухватили за плечи и вернули на место. Оглянулся и увидел, что Юкиносита смотрит на меня с холодной улыбкой:

— Хикигая, не упрямься.

— Кто бы говорил…

— Ироха, мы готовы, — сообщила Юигахама, поплотнее придавив меня к стулу.

— Отлично. Сейчас вылетит птичка…

Последовали несколько вспышек, сопровождаемых щелчками затвора. Наверняка у меня дурацкое выражение лица… И впрямь будет смотреться как семейное фото…

Пока я боролся с накатившим унынием, Ишшики подошла и сунула мне смартфон.

— Держи, семпай… Отличное фото. — она слегка улыбнулась. Даже не буду спрашивать, что она имела в виду. Уверен, именно то, что сказала.

— Хикки, перешлёшь его мне? А, Ироха, давай в самом деле с тобой снимемся!

— Ла-а-а-адно! Семпай, сними нас, пожалуйста! — Ишшики хлопнула меня по плечу и поспешила к Юкиносите с Юигахамой.

— Я воздержусь…

— А я говорю нет. Мы все должны быть на фото!

— Как тогда встанем?

Пока девушки соображали, как им разместиться, я втихаря глянул на экран мобильника. Там красовалось  только что снятое фото клуба помощников.

…Она права, совсем не так плохо, как я думал. И на семейное фото не смахивает.

Раньше я не знал, как описать клуб помощников, на что мы похожи. Но теперь, чувствую, мне это по силам. Вот почему это фото совсем не так плохо, как я думал.

Я по-прежнему не найду слов, чтобы рассказать, что это за клуб. Но уверен, есть у всех нас что-то, что словами не расскажешь. Потому что будь у нас слова, мы в конце концов стали бы цепляться за них, когда чувства идут наперекосяк.

— Хикки, снимай!

— …Сделаем.

Я поднялся и навёл смартфон на девушек.

На лице Юигахамы сияла яркая и бодрая улыбка.

Ишшики умело позировала.

А Юкиносита, зажатая с двух сторон, хоть и выглядела немного раздражённой, была вся красная от смущения.

Сколько нам ещё предстоит провести вместе дней, наполненных такими тривиальными мелочами?

Не будет ли нам больно от ностальгии, когда мы, став заметно старше, начнём рассматривать эти фотографии?

Размышляя об этом, я нажал на спуск.

---------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Manga Nippon Mukashibanashi»

[2] Отсылка к «Flower Knight Girl»

[3] Фраза главной героини «Yumekui Merry». Её озвучивает та же сейю, что и Ишшики

[4] Отсылка к «Sekai no Omanko»

[5] Отсылка к «Saikano»

[6] Отсылка к «Final Fantasy V»

Т10.5 - Глава 4

Шёл обычный ветреный вечер в разгар зимы. Очередной порыв ветра ударил в окна гостиной, заставляя стёкла слегка звякнуть. Я приподнялся из-под котацу и выглянул наружу. Было уже довольно поздно, темноту разгонял лишь свет уличных фонарей.

Родители, надо полагать, и сегодня задержатся на работе, перед концом финансового года у них хлопот полон рот. А потому дома лишь мы с Комачи. В последнее время, кстати, мы с ней совсем мало видимся. До экзаменов осталось всего несколько дней, так что она и сегодня сидит в своей комнате, зубрит изо всех сил.

В окно ударил новый порыв ветра. Несмотря на включённый обогреватель, чувствовалось, что из-под окна поддувает холодный воздух.

Надеюсь, Комачи не мёрзнет… Я посмотрел на стенку, за которой была её комната. Оттуда не слышалось ни единого звука. Что ж, время позднее. Наверно, она уже спит.

Подумав, что и мне пора бы баиньки, я снова улёгся и перевернулся, не в силах противиться комфорту котацу. Из-под него выполз наш любимый кот Камакура и мрачно уставился на меня. Наверно, я его ненароком пихнул, ворочаясь. Ох, прости, бога ради…

Словно услышав моё мысленное извинение, Камакура фыркнул и начал вылизываться. Прихорошившись, он навострил уши и повернулся к двери.

Та скрипнула, открываясь, и в гостиной появилась Комачи в моём поношенном свитере.

— Ты чего не спишь?

— Днём задремала не вовремя, теперь сна ни в одном глазу… — пояснила она, устремив на меня ясный взгляд. Ну да, есть такие люди. Придя домой, заваливаются на диван или под котацу и дремлют. А потом вечером не могут заснуть.

Нет, подремать, это дело хорошее, но не сейчас же. Экзамены на носу, ритм жизни и так сбивается, как ни крути.

— Постарайся всё-таки уснуть. А то завтра жалеть будешь.

— Знаю, но я проголодалась. Вот перекушу и пойду спать, — пожала плечами Комачи, направляясь в кухню.

— Ого… — послышался оттуда её ошарашенный голос. Я выполз посмотреть, в чём там дело, и увидел Комачи, уставившуюся в пустой холодильник.

Вот чёрт… Напрочь забыл, что мама просила меня продуктов прикупить. Я тогда ещё удивился, чего это вдруг она мне позвонила. Но я был так занят подготовкой газеты, что просьба тут же вылетела из головы. А потом ещё и пообедал в одиночку…

Комачи застонала, глядя в пустоту холодильника. Извини, братик совсем забыл закупиться… Ой как нехорошо! Комачи будет мучиться от голода, а виноват во всём я!

— …Ладно, сейчас чего-нибудь сварганю, — хлопнул я её по плечу.

— А?.. Не, не надо, — обернулась Комачи и помотала головой.

— Да не стесняйся ты.

— Да я и не стесняюсь. Правда, не надо. А то потом живот разболится… — отмахнулась она.

Зараза, и ведь это она всерьёз… Хотя если я что-то приготовлю, она, наверно, всё-таки это съест. Славная девочка. Но за языком всё-таки следи!

— Я и сам голоден, так что всё равно готовить буду. Лишняя порция хлопот не добавит. — Я слегка пихнул Комачи в спину и встал к кухонному столу.

— Ну, раз ты так говоришь… — она неохотно кивнула.

Но при этом всё-таки пристроилась у меня за спиной, наблюдая, что я делаю. А я начал копаться в холодильнике и шкафах.

В холодильнике нашлись яйца, молоко и тюбик с рыбной пастой. А в шкафу – пакет рамена быстрого приготовления и банка говядины. Более чем достаточно. Я разложил всё это на столе.

— Если я буду есть такое на ночь, точно растолстею… — высунулась у меня из-за спины Комачи.

— Ничего страшного, ты в любом размере хороша.

— До чего же ты беззаботен.

Не прислушиваясь к её ворчанию, я налил в кастрюлю воды и поставил на огонь. Воду надо наливать на семьдесят процентов объёма, это важно. А затем начал обжаривать говядину и рыбную пасту.

Комачи внимательно изучила все ингредиенты.

— Братик, ты сейчас всё время такое ешь?

— Да нет, обычно ем то, что мама готовит. Просто я сегодня забыл в магазин зайти.

— Что-то я тут совсем овощей не вижу…

— Мужикам они не нужны. К тому же их корова ела, так что всё в порядке.

— Вообще-то, коровы зерном питаются… Боже, что мне с тобой делать… — пробормотала Комачи. Открыла шкаф и запустила в него руку на всю глубину. — О, и морская капуста есть. А ещё можно банку кукурузы открыть.

— Это совсем уж экстравагантно получится…

Не без удивления глядя, как Комачи готовит топинг для рамена, я потянулся за молоком. Комачи заметила, перехватила мою руку и мрачно взглянула на меня.

— Братик, зачем тебе молоко? Не знаю, что ты хочешь с ним сделать, но мне уже страшно. Не надо.

— А ты не знаешь? Молоко превращает бульон в настоящий тонкацу.

Я плеснул молока в кастрюлю. — Я же просила, не надо! — взвыла Комачи.

— Не-а. Понимаешь, бульон должен загустеть, так он вкуснее.

Не обращая внимания на её всхлипывания, я быстро всё закончил. Сварил яйца и разлил рамен из кастрюли по двум мискам. Добавил обжаренную говядину и рыбную пасту. И положил сверху морскую капусту и топинг из кукурузы… Рамен готов!

Подтолкнув хмурую Комачи в спину, я подхватил миски и направился к котацу. Поставил их на стол и сунул Комачи палочки и ложку.

— Ужин готов.

Комачи неуверенно взяла палочки. Осторожно попробовала, и её лицо разгладилось.

— Как ни странно, вкусно, — прошептала она. Подула на бульон и начала хлебать уже полной ложной. Видя такую неожиданно позитивную реакцию, я облегчённо вздохнул и тоже взялся за дело.

Сильно горячую еду мы оба не любим, так что ели не спеша.

— А готовишь ты не лучше, чем когда был помладше… — пробормотала Комачи, словно что-то осознав. — Навевает воспоминания.

Её взгляд не отрывался от миски, но на губах появилась мягкая улыбка.

Верно, когда Комачи была ещё в начальных классах младшей школы, наши родители тоже порой задерживались на работе. Тогда я тоже готовил на двоих, как сегодня, а потом мы вместе обедали. Ну да, еда у меня получалась холостяцкая, но Комачи не жаловалась… Нет, точнее, жаловалась и даже очень жаловалась, но всё равно ела. Навевает ностальгию… И стыд тоже.

— Фу на тебя. Сейчас всё гораздо вкуснее. Рамен из пакета – так уж точно.

— И верно. Братик совсем не растёт над собой! — насмешливо хмыкнула Комачи. — Но я думаю, лучше бы тебе научиться готовить как следует.

— Ну да, я же всё-таки собираюсь стать домохозяйкой.

— Сомневаюсь, что у тебя получится. Нет, я говорила об университете и работе. Ты ведь когда-нибудь покинешь дом, верно? И лучше тебе к тому времени научиться готовить как следует!

— Вообще-то, я не собираюсь уходить… — пробормотал я.

— Уйдёшь, — холодно посмотрела на меня Комачи.

— Л-ладно…

Ты что, меня ненавидишь? Я внимательно посмотрел на неё. Она кашлянула, отвернулась, искоса глянула на меня, слегка покраснела и заговорила.

— Ну, если братик совсем не научится, я всегда могу прийти и что-нибудь приготовить… Ого, сколько это очков Комачи!

— Да немного, если учесть, что тем самым ты будешь меня преследовать…

Под такие разговоры мы умяли весь наш вечерний рамен.

— Спасибо за еду, — вежливо поклонилась Комачи. Удовлетворённо вздохнула и улеглась на бок.

— Всегда пожалуйста. Ладно, иди-ка ты спать к себе в комнату.

А то мне показалось, что она прямо тут сейчас и заснёт. Комачи что-то неразборчиво промычала но вдруг резко села, словно ей что-то пришло в голову.

— Хочу чего-нибудь сладенького!

— Да нету у нас ничего сладкого.

Я мог предложить лишь сладкие взгляды, сладкие слова и сладкие мысли. Но Комачи это не устроило, и она резко вскочила на ноги.

— Ладно, тогда сбегаю в магазин.

— Девушке не стоит выходить из дома одной в столь поздний час.

— А если не одной, то всё нормально, верно? — она протянула мне руку.

…Что ж, давненько такого не было. Пожалуй, можно и побыть хорошим старшим братиком.

× × ×

На улице нас встретила прекрасная звёздная ночь. Дул сильный ветер, и небо было ясным. Улицу освещали и луна, и звёзды, и уличные фонари, и светящиеся окна домов.

По дороге к магазину мы не встретили ни одной живой души. Над пустой улицей разносился лишь голос Комачи.

— Бр-р-р! Холодно! Колоту-у-у-ун!

— Это точно…

Попав из тёплой комнаты в уличный холод, мы оба задрожали. Комачи воткнулась мне в спину, а потом ухватила под руку.

— М-м, так чуть теплее. И много очков Комачи, — глянула она на меня снизу вверх.

Идти так трудно, неловко, плюс ещё эти разглагольствования про очки раздражают. Я потянулся было её оттолкнуть, но Комачи тихо забормотала:

— Совсем скоро экзамены… А потом выпуск… А потом новая школа…

Она была далеко не так энергична, как всегда. Её мрачный взгляд ловил отблески уличных фонарей. Ощутив её тревогу, я остановил руку.

— Комачи.

— А? Что такое, братик?

Она посмотрела на меня. Я похлопал её по голове и мягко взъерошил волосы:

— Я буду ждать тебя в старшей школе.

— М-м-м. — Комачи опустила глаза.

Город был пугающе тих, наш шаг нетвёрд, а ветер силён и холоден. Мы не знаем, когда закончится эта долгая зимняя ночь, но время неуклонно движется вперёд. Даже в небе над головой виден блеск весенних созвездий.

Как сменяются времена года, так и человеческие отношения рождаются и умирают. Наверно, в нашу клубную комнату придёт кто-то ещё. А через год я скажу ей «прощай».

Как далеко позади остаётся весна, когда приходит зима? Это звёздное небо тоже когда-нибудь станет моим прошлым.

Вот почему я радуюсь этому моменту и лёгкому теплу рядом.

Посмотрим же в звёздное небо и пойдём дальше.

Начальные иллюстрации

На дворе вовсю шёл февраль.

Холод был всё так же жесток. Порывы сухого северного ветра заставляли дрожать оконные стёкла.

К тому времени, как закончился классный час, температура упала ещё сильнее. До моего места, недалеко от коридорной стены, тепло от обогревателя доходило слабовато. Зато сквозь незаметные щели у двери вовсю сифонил холодный воздух из коридора. Очередная его струйка погладила меня по шее, и я вздрогнул.

Взглянул в окно и убедился, что солнце стоит ещё высоко. Дни потихоньку удлиняются.

Календарь уверяет, что скоро уже наступит весеннее равноденствие. Но в такой колотун каждый год думаешь «И как определить тогда, что пришла весна? В голове соответствующая песенка заиграть должна, что ли?».

Ничего, как говорится, «Пришла Зима, зато Весна в пути!» [1].

Уроки кончились, и атмосфера в классе вовсю демонстрировала признаки приближения весны.

Меньше чем через месяц начнётся сезон пробуждения насекомых [2].

Обогреватели в классе работают хорошо. И потому, наверно, мои одноклассники нынче бодрые и оживлённые, словно насекомые, лягушки и змеи, вышедшие из зимней спячки раньше положенного.

Особенно тепло со стороны окон – именно под ними стоят обогреватели. Там и располагалась самая бодрая компания. Их громкие голоса, как обычно, разносились на весь класс.

— Блин, сегодня точно надо чё-нить сладкого захавать, — заявил Тобе, помахивая волосами. Оука с Ямато дружно хлопнули себя по коленям и ткнули в него пальцем.

— В точку.

— И не говори.

Все трое обменялись взглядами.

— Ну, вы ж сечёте, да?.. Шоколад, к примеру, — очень театрально продолжил Тобе. Все трое задрали нос и покосились на девушек… М-м, я думал весна на носу, а мы ещё посреди зимы!

Но реакция Миуры оказалась куда безжалостней и холоднее, чем их примитивное актёрство.

— …Ха?

Она щёлкнула языком и обвела троицу идиотов презрительным взглядом, заставив их заткнуться. Юигахама с Эбиной натянуто улыбнулись.

— Кстати, праздник уже совсем скоро, да?.. — занял нейтральную позицию Хаяма. Оука с Ямато закивали.

— Ты-то своё получаешь, Хаято, а мы всегда в пролёте, — мрачно сообщил Оука.

— Точно, — согласно кивнул Ямато.

Прозвучало так, будто для Оуки это серьёзная проблема. Прямо хоть восхищайся такой дурацкой ревностью этого девственника…

Тобе ухмыльнулся и похлопал Хаяму по плечу.

— Не, Хаято обычно ничё не берёт.

— Издеваешься?! Что за фигня!

Вскрик Оуки заставил Хаяму натянуто засмеяться. Оно и понятно, так он старается избежать лишних проблем.

Но, увы, влюблённые в него девчонки вряд ли так просто с этим смирятся. Главная из них, Миура, сейчас прислушивалась к разговору, равнодушно отвернувшись.

— Ну так страшно же принимать подарки от незнакомцев, — продемонстрировала свою поддержку Юигахама, взглянув на неё.

Эбина вскинула руку, вмешиваясь в разговор:

— Стоп. Если он ничего не принимает, значит… сам дарит. Неужто Хикитани?

Что за фигню она несёт с таким серьёзным видом?..

Миура дёрнула головой, достала платок и протянула Эбине:

— Хина, у тебя опять кровь из носа идёт.

— Ой, спасибо.

Эбина перестала гнусно хихикать и зажала нос. Миура улыбнулась. Да, тёплая у них компания. Особенно если учесть, что они сидят совсем рядом с обогревателем.

Впрочем, тепло не только им. Весь класс словно окутан мягким теплом. В мечтательное настроение впала не только троица идиотов во главе с Тобе, оно распространилось по всему классу.

На носу Валентинов день.

Иначе говоря, день, когда ты получаешь шоколад от мамы и младшей сестрёнки.

Валентинов день – это день благословенной любви, но не только. Это ещё и день, когда льётся кровь. Да, имя ему дал святой, но это ещё и день, когда друг с другом сцепились банды. Да житель Чибы даже не подумает о шоколаде, он сразу вспомнит Бобби [3].

Впрочем, моя позиция никак не может повлиять на мнение всей прочей толпы. Попробуй заяви, что этот день лишь результат заговора кондитерских компаний, и тебя тут же отправят на костёр как еретика.

Валентинов день уже накрепко врос корнями в японскую культуру. Примерно как Рождество. Думаю, на очереди Хэллоуин. Ведь по сути летние фестивали, фестиваль Бон или традиция посещения кладбищ в день равноденствия не слишком от него отличаются.

На самом деле всё сводится к тому, нравится тебе праздник или нет. Никто не интересуется, правоверен он или богохулен. Если отвергаешь какой-то из них, будь то Валентинов день или Рождество, достаточно просто сказать «я его ненавижу».

Честно говоря, я не слишком-то и ненавижу Валентинов день, потому что хитрая Комачи дарит мне шоколад каждый год. А поскольку как старший брат я её люблю, я с нетерпением жду этот праздник.

Интересно, насколько дорогой шоколад она заставит меня подарить в ответ, на Белый день… Пока я предвкушал, как буду тратить деньги на младшую сестрёнку, шум в классе вдруг стал ещё сильнее.

— Боже, у меня ничего не получится!

— Ничего, время ещё есть! Продолжай, не сдавайся!

Я бросил взгляд на компанию девчонок (то ли вторую, то ли третью в местной иерархии), вязавших то ли свитер, то ли что ещё. Их разговор чем-то напоминал диалог автора ранобе со своим редактором. Слушайте, всё равно же не успеете. Праздник уже на носу, а готово у вас от силы процентов на десять. Чем так напрягаться перед дедлайном, лучше сдвиньте его куда подальше!

Собственно, на этот душераздирающий разговор обратил внимание не я один.

— …А не слишком ли нагло дарить самодельные вещи? — покрутила локон Миура. — Тогда понятно, почему он не принимает.

Рядом послышался слабый вздох.

— Нагло… наверно… — Юигахама потёрла свой узел волос тонкими пальцами и натянуто, но смущённо улыбнулась.

Эта улыбка неожиданно напомнила мне один давний случай.

Самодельные, да?

Интересно, для кого она делала то печенье? Я посмотрел на Юигахаму, наши взгляды встретились. И мы тут же рефлекторно отвернулись друг от друга.

— Ну, тут главное чувства, а не сам подарок, — попытался опять сгладить ситуацию Хаяма.

— Точняк! — согласно хлопнул себя по коленям Тобе. — Не, но сечёшь? Я ж всегда в пролёте.

Сидящая наискосок от него Эбина скрестила руки и отвела взгляд:

— Не стоит выставляться с самопальным шоколадом – все знать будут. Да и выглядит это как-то неприятно, будто сэкономить решила. Не проще ли купить готовый?

— Ага, точно!

Тобе тут же поменял своё мнение, не успела Эбина договорить… Парень, тебе стоило бы быть чуток потвёрже.

— …М-м-м, самопальный, да? — без особого интереса пробормотала Миура. Все засмеялись.

Недавно существовавшего в этой компании раскола больше не было.

Хаяма старательно вёл себя как тот Хаято Хаяма, которого все хотят видеть. Миура неспешно, но неуклонно старалась сократить дистанцию между ними. Что же до Тобе с Эбиной, они выглядели как всегда. Но кажется, они выработали линию поведения, устраивающую их обоих.

А Юигахама радостно на них всех смотрела.

В классе царило беспокойство, но их уголок понемножку теплел, словно там мало-помалу наступала весна. Это чуток слепило меня, и я тихонько прикрыл глаза.

× × ×

Воздух в коридоре, ведущем в спецкорпус, был холоден и сух. Я буквально чувствовал, как у меня трескаются губы и застывает тело.

В классе стёкла окон запотевали, но здесь оставались чистыми. И в окно был прекрасно виден школьный двор. Облетевшие деревья и пустые цветочные клумбы, царство серо-коричневой зимы, совсем не похожей на зиму севера Японии.

Снег в Чибе идёт очень редко. Даже если смотреть только по региону Канто, снегопадами не избалованному. За последний месяц в новостях несколько раз рассказывали про снег в Токио, но на Чибу так и не упало ни одной снежинки.

Зато холода тут зимой хоть отбавляй. Особенно это чувствуется, когда выходишь из тёплого класса. Я поёжился и поправил шарф.

Той компании так тепло не потому, что они сидят рядом с обогревателями. А потому, что былые трещины уже залатаны.

Уверен, что Хаяма и остальные смотрят на неизбежное в будущем расставание не со страхом и тревогой, а спокойно и мирно. Как и на маячащий где-то далеко конец жизненного пути. Чтобы реальность оставалась блаженной и мирной, все должны приложить к тому свои усилия.

Наверно, не раз уже пережив зиму, они хорошо понимали, что вслед за ней обязательно придёт весна.

Нас впереди ждёт не весна тепла, а весна расставаний. Друзья разлетятся, словно уносимые ветром цветы.

В новом классе мы будем строить новые отношения. А в следующем году в это время будет разгар выпускных экзаменов, когда не надо ходить в школу. Вот почему все радуются нынешней зиме, спокойно ожидая её окончания.

В этом есть и чуток тепла, и немножко холода. «Холодно, холодно» пробормотал я сквозь шарф и услышал сзади приближающийся топот.

Обернулся и тут же получил хлопок по плечу, столкнувшись с мрачным взглядом Юигахамы.

— Ты почему убежал?..

— Так ты и не говорила, что хочешь пойти вместе, — недовольно пробормотал я, не понимая такого отношения.

— Ой, а я думала, ты меня ждёшь, — смущённо пригладила она волосы. — Ты так долго оставался в классе, вот я и…

— Да нет…

Я и сам задумался, а с чего это в самом деле я задержался. Ну да, Юигахама действительно несколько раз предлагала мне идти в клуб вместе. Может, и на сей раз я ждал, что она подойдёт.

Но потом вспомнил другую причину:

— Я просто хотел посмотреть, как дела у Хаямы с Миурой.

— А, ну да. Думаю, у них всё хорошо.

Юигахама кивнула, слегка вздохнув. Прошла ещё несколько шагов вперёд и развернулась:

— Здорово же, правда? У всех есть свои заботы, но всё равно все стараются радоваться жизни как могут…

Она подчёркивала каждое слово, слегка улыбаясь.

— Да, пожалуй. Думаю, сейчас у нас лучшее время нашей жизни.

— Ого, какой необычный позитив…

— Вспоминая прошлое, хочешь сдохнуть от расстройства. Думая о будущем, мучишься страхом и неопределённостью. Методом исключения только нынешнее время и остаётся.

— Снова негатив попёр! — Юигахама понурилась и зашагала вперёд, жалуясь на ходу. — Опять ты за своё… Совсем не умеешь читать настроение, да?

— Настроение?..

Какое ещё настроение?

Настроение Валентинова дня, что ли?

Это я понять могу. Порой и я чувствую всеобщее настроение и начинаю подыгрывать. А потом оправдываюсь перед собой, мол, все так делают. Нет уж, так начинаешь надеяться на других, ленишься, теряешь себя и просто ждёшь.

Не думаю, что стоит так себя вести.

Только ждать – это нечестно. Какой бы ответ ни ждал тебя в конце пути, ты обязательно должен сделать шаг вперёд, без обмана. А сожаления оставить на потом.

Именно потому я решился подхватить настроение и задать вопрос.

— Кстати… — хрипло заговорил я.

Юигахама обернулась, качнула головой и взглядом поторопила продолжать. Смотреть прямо на неё мне почему-то было невмоготу, и я немного отвернулся.

— …Ты в один из ближайших дней свободна?

— А? Э-э, ну, да… наверно, — пробормотала она, задёргав руками от удивления. Судорожно выхватила из кармана телефон и вдруг замерла.

Бросила взгляд на дверь клуба, попыталась что-то сказать, но не смогла. И помрачнела.

Я удивился такой реакции и хотел было спросить, в чём дело, но тоже не мог заговорить. От холода и сухости воздуха казалось, будто в горле что-то застряло.

Быть может, спрашивать её именно здесь и сейчас было не лучшим выбором. А может, надо было спросить как-то иначе. Или задать вопрос ещё раз? Я не был уверен ни в одном из вариантов.

Ссутулившись, я глянул на её лицо и снова опустил взгляд. От её натянутой улыбки у меня перехватило дыхание.

— Я подумаю и потом скажу! — наконец нарушила тишину Юигахама.

Это я облегчение или усталость чувствую? Или вообще что-то совсем другое?

Что бы это ни было, я глубоко вздохнул. Юигахама развернулась, шагнула вперёд и распахнула дверь клуба.

× × ×

Войдя в комнату, мы попали в атмосферу уюта.

В классе куда больше народу, но как ни странно, уютнее мне именно здесь. А может, на меня просто так влияет заливающий комнату солнечный свет.

Под этим мягким светом заходящего солнца на своём обычном месте сидела Юкино Юкиносита.

Она оторвалась от книжки, которую читала, поправила волосы и мягко улыбнулась:

— Добрый день.

— Приветики, Юкинон!

— Угу.

Юигахама приветственно вскинула руку. Я отделался своим обычным междометием. И мы уселись на свои привычные места.

Не знаю уж, как и когда так сложилось, но именно это место стало моим. Никто не сомневался в моём праве сидеть здесь, никто не приказывал, никто не заставлял. И это было куда приятнее, чем я поначалу предполагал.

Наверно, именно потому я так болезненно ощутил дискомфорт, увидев человека, которого не привык здесь видеть.

— Семпай, ну ты и то-о-о-о-ормоз!

— Чего опять припёрлась?..

Развалившись на столе и недовольно постукивая ногой по полу, на меня уставилась президент школьного совета Ироха Ишшики. Во всех её жестах, в демонстративно мрачном взгляде, в том, как она отвернулась, буквально сквозило лукавство… Чёрт, поверить не могу, что она заявилась сюда раньше нас с Юигахамой. Старается быть быстрой как ветер [4]?

— Я уже спрашивала, но она сказала, что хочет сначала вас дождаться. С тех пор тут и сидит, — со вздохом пояснила Юкиносита. И холодно посмотрела на Ишшики. Хотя при всём том не забыла проявить гостеприимство и налила ей чая. Пора включать её в Коллекцию [5]!

Впрочем, вышеупомянутая Ишшики холодный взгляд Юкиноситы просто проигнорировала. Развернулась ко мне, приложила руку ко рту и зашептала:

— Она так мило улыбалась, когда я пришла, но тут же нахмурилась… И так каждый раз.

Надо же… Ещё бы, стоит Ишшики появиться, как сразу какая-то фигня начинается, хе-хе… Так зачем ты пришла? Подумал я и услышал, как кто-то кашлянул.

— …Ишшики?

Юкиносита мило улыбнулась. Ох, это же та самая улыбка! Которой Юкинон кого угодно может в дрожь вогнать!

— Д-да! Прошу прощения, у меня к вам дело!

Ишшики метнулась ко мне за спину, выталкивая меня вперёд, словно у неё уже выработался условный рефлекс на такую улыбку. Хватит, я тожё её боюсь, знаешь ли.

— Н-ну ладно, ладно вам, — попыталась разрядить ситуацию Юигахама, маша рукой Ишшики. — Ироха, ты здесь по делам школьного совета?

Та мило улыбнулась и вернулась на прежнее место.

Я вопрошающе посмотрел на неё. Ишшики изобразила безразличие и махнула рукой:

— Ну, у меня тут просто свободное время появилось, вот я и подумала, что стоит зайти.

— Чего?

Опять фигня какая-то пошла… Надеюсь, ты не забыла, через что из-за тебя всем нам пришлось пройти… Или из-за наших стараний тебе теперь больше нечем заняться? Надеюсь, это не синдром выгорания от тяжёлой работы? Хотя тяжелая работа была у нас, а не у неё… Так чего тебе надо? Я сурово посмотрел на неё, стараясь постичь смысл её слов.

– Ну, мероприятий сейчас никаких нет, а всеми мелочами занимается вице-президент, — мило качнула головой Ишшики, приложив палец к подбородку. — Мне осталось лишь годовой отчёт подписать.

Ну и ну. Я не слишком знаком с работой школьного совета, но чтобы у них никаких дел не было? Впрочем, сейчас у двенадцатых классов в разгаре выпускные экзамены, а учителя по уши в подготовке к приёму новых учеников. А всем остальным, получается, и впрямь делать нечего.

— Вот я и отправила совет в отпуск, пока ничего не происходит.

Да ты просто шеф белой компании… А наш клуб заставляют собираться здесь, даже если у нас никакой работы нет. В чистом виде компания чёрная [6]!

Директор чёрной компании кивнула и взялась рукой за подбородок.

— А почему ты тогда не в футбольном клубе? — качнула она головой.

Ишшики чуть покраснела и смущённо отвела взгляд:

— …Там сейчас очень холодно.

Такого стыдиться надо, а не смущаться. Юкиносита приложила руку к виску. Юигахама напряжённо засмеялась:

— Ха-ха-ха… Так зачем ты пришла?

Ишшики кашлянула, разворачиваясь ко мне:

— Семпай, не то, чтобы меня это сильно волновало, но ты любишь сладости?

— Если ты про Хаяму, уверен, он будет рад всему, что бы ты ему ни подарила.

Я уже неплохо изучил поведение Ишшики, поэтому перешёл сразу к делу. Она надулась. А Юигахама вдруг словно что-то вспомнила:

— Хотя говорят, что Хаяма вообще ни от кого шоколад не принимает.

— Что? Почему это?

— Д-да кто его знает… — пожала плечами Юигахама.

— Чтобы лишних ссор не было, конечно же, — вздохнула Юкиносита. — В младшей школе на следующий день такое начиналось, что буквально искры летели…

— А.

— Ага, понятно.

Ишшики с Юигахамой закивали. Ну да, чего ж тут не понять. Ещё бы!

Легко могу себе представить как среди девчонок начинается «Только для девушек! Заочный трибунал! Теперь и с предательством!». Девчоночьи разговоры вообще по большей части сводятся к поливанию грязью других девушек. Источник: я. Ужас просто.

Ишшики, хронически испытывающая неприязнь ада, то бишь женского общества, только вздохнула:

— Ладно, сойдёшь и ты, семпай. Так ты любишь сладкое?

— Ну и манеры у тебя спрашивать…

И после этого ты ждёшь от меня честного ответа? Такое безразличие и отношение ко мне как к мусору ни в какие рамки не лезут.

Рядом со мной скрипнул стул – Юигахама подалась вперёд.

— Хикки очень любит сладкое!

— Верно, — покровительственно улыбнулась Юкиносита, почему-то фыркнув. Ишшики аж запнулась от удивления:

— Странно, что вы за него отвечаете… Впрочем, рада слышать.

— Угу… Стоп, это ты к чему?

— Понимаете, мне надо прикинуть, насколько сладким делать шоколад. Вкусы ведь у людей разные, верно? — продолжила Ишшики, проигнорировав мой вопрос.

— Насколько сладким… — качнула головой Юкиносита. — Ишшики, ты собираешься сама его делать?

— Ну и ну… — пробормотал я.

— А чего такого? — обиженно посмотрела на меня Ишшики. — У меня сладости хорошо получаются, чтоб ты знал.

— Чёрт, даже завидно, — понурилась Юигахама. — Я тоже хочу научиться, но у меня ничего не выходит…

Ишшики гордо выпятила грудь. Хм-м, даже странно, так она ещё меньше выглядит… Или просто мне с этой точки так кажется? Надо потребовать, чтобы на блюреях всё поправили!

А у Юигахамы не просто не выходит, её таланты в области кулинарии ниже плинтуса. Впрочем, с её грудью это совершенно не важно.

— Юи-семпай, в готовке важнее всего быть искренней. Когда что-то делаешь, вкладываешь в процесс свою доброту и искренность. Лучший способ научиться – выбрать того, кому будешь готовить.

Ишшики мягко похлопала удручённую Юигахаму по плечу, утешающе улыбнулась и наставительно подняла палец:

— В конце концов, мы говорим о парнях, которые совершенно не разбираются в домашних сладостях. Приготовить шоколад проще простого. Делаешь много и незадорого, а потом каждую порцию чуть по-разному украшаешь. И все парни твои.

— Симпатии ни на грош, как я погляжу… И даже добра ты только к своему кошельку.

— Всё ещё хуже, потому что ход мыслей в целом правилен…

— Что-то мне такое отношение не нравится…

Такой холодный приём даже Ишшики заставил отступить. И она тут же сменила тему:

— Да шучу я, шучу, как сказал бы семпай… В общем, мне всё равно надо на что-то опереться, чтобы приготовить формальные подарки. Семпай, так насколько сладко ты любишь?

— Насколько, спрашиваешь… Да вот как здесь.

Продемонстрировал я, разумеется, банку MAX Coffee. Почему? Да потому что он для меня особенный.

На мне скрестились взгляды всех троих девушек.

Что это за скепсис такой?.. Да в Чибе кто угодно обрадуется, получив MAX Coffee в подарок. Ну, так я хотел сказать, но больно уж сомневающиеся у них были физиономии…

— Такое даже я сделать могу… — прошептала Юигахама, уставившись на банку.

— Ага, щаз. Хватит нести чушь и смотреть на MAX Coffee свысока. Если думаешь, что достаточно просто добавить в кофе сахара и сгущёнки, ты глубоко заблуждаешься. Даже не пробуй, серьёзно тебе говорю.

— Он что, разозлился?!

Ещё бы. MAX Coffee – это вам не просто кофе со сгущёнкой. Как по мне, лучше не сгущёнку в кофе добавлять, а кофе в сгущёнку. Обычными средствами такой липкой сладости не достичь. Дилетантам и пробовать не стоит.

Ишшики задумчиво приложила пальцы к губам:

— Вообще-то, это не вписывается в мой бюджет.

— Не знаю, что именно ты собралась готовить, но если у тебя даже ста тридцати иен не набирается, всё очень сурово… — Юкиносита потёрла висок. Впрочем, не вижу причин для беспокойства.

— Никаких проблем. MAX Coffee обходится дешевле, если покупать упаковками и в правильном магазине.

— Чёрт возьми, Хикки, ты так серьёзно к этому относишься?..

— Так случается, когда в жизни мало сладкого. Мне всегда приходится пить сплошную горечь, — хмыкнул я.

— Горечь не пьёшь, горечь испытываешь, — улыбнулась Юкиносита.

— Ну да, да, какая, впрочем, разница. Боль всё равно никуда не денется. Мне бы прожить оставшуюся жизнь, хлебая лишь сладкие соки.

— Звучит так, будто не напитки тебе горьки, а сама жизнь… — Юкиносита глубоко вздохнула.

А так оно и есть. Для меня вокруг всё горькое, даже сама жизнь. А значит, жизнь есть боль!

— Ну да, — усмехнулась Ишшики. — Впрочем, меня это не волнует.

Как грубо. Она допила чай, поставила стаканчик на стол и повернулась ко мне:

— Что ты думаешь насчёт формального шоколада?

— Формального шоколада, да?..

Я задумчиво поскрёб в затылке. Увы, мне такой получать никогда не доводилось, так что даже не знаю, что сказать. Шоколад, который дарит мне сестрёнка – это шоколад любви!

Должно быть, это было написано у меня на лице, потому что Ишшики фыркнула:

— Семпай, так тебе никогда его не дарили, да? Но разве парни обычно не меряются, кто больше шоколада получил? Разве твоя мужская гордость не страдает, если тебе ничего не досталось?

— Да мне, собственно, наплевать… Что, Валентинов день – это спортивное состязание какое-то?

Нет ничего проще, чем определять победителя по количеству, но правила куда сложнее. Особенно это касается офсайдной ловушки под названием «формальный шоколад»! Тут сразу красная карточка за симуляцию. Кстати, а что такое офсайдная ловушка? Я же в футболе совершенно не разбираюсь.

Ишшики пропустила мои бессвязные возражения мимо ушей. Лишь вздохнула и странно тепло на меня посмотрела.

— Что ж, ничего не попишешь. В таком случае…

— Не стоит о нём беспокоиться, — прервала её Юкиносита, откинув волосы и спокойно улыбнувшись. У Ишшики отвисла челюсть.

— А? Юкиносита, ты что, собираешься…

— Потому что у Хикигаи всё равно нет друзей, с которыми он мог бы соревноваться, — фыркнула Юкиносита, не дав ей договорить.

— А, в этом есть резон.

Я вдруг обнаружил, что киваю синхронно с Ишшики. Прямо как две куры в курятнике. Верно, резон имеется. Значит, одиночки исповедуют примитивный коллективизм, когда дело касается состязаний, да? Беда в том, что он слишком примитивен, а одиночки – одиночки и есть.

Сидящая сбоку Юигахама надулась. — Не думаю, что стоит беспокоиться… Хикки ведь всё равно получит шоколад… правда? — И искоса глянула на меня.

Я кивнул, слегка улыбнувшись.

— Чего?.. Ты имеешь в виду…

Ишшики смотрела то на Юигахаму, то на меня. Увидев её замешательство, я невольно гордо рассмеялся:

— Хмф, это верно… У меня же есть Комачи!

И потому я обязательно получу шоколад! Ура! Как я рад, что у меня есть младшая сестрёнка! Пока у тебя есть сестрёнка, всё будет хорошо!

— А? Комачи?.. — озадаченно наклонила голову Ишшики. — Это что, рис такой?

— Нет.

У неё дома что, рис Акитакомачи в фаворе? Я бы предпочёл рис от JA-Ugo [7]. А вот JA-Chiba нафиг.

— Комачи – это младшая сестра Хикки, — пояснила Юигахама.

— У тебя есть сестра, семпай? — с демонстративным безразличием поинтересовалась Ишшики.

— Есть, — гордо ответил я. Ишшики взглянула на меня с подозрением. Прищурилась и качнула головой:

— …Сестролюб?

— Конечно, нет, дура, — парировал я. Но остальные отреагировали довольно холодно.

— …М-м, не уверена, что могу это отрицать, — пробормотала Юигахама. А Юкиносита изучающе оглядела меня. Ну давай, помогай же.

Ишшики уверенно кивнула, приложила указательный палец к подбородку, качнула головой и улыбнулась:

— Семпай, значит, ты в самом деле предпочитаешь девушек помладше.

— Ничего это не значит.

Помладше, постарше, не суть важно. Мне и с теми, и с другими крайне сложно общаться.

— Тогда…

Ишшики цокнула языком. Прочистила горло, посмотрела на меня снизу вверх и тут же отвела взгляд.

Прижала одну руку к груди, а другой, чуть дрожащей, поправила юбку. Её глаза повлажнели, дыхание участилось.

И, сбиваясь, заговорила:

— Неужели ты… ненавидишь тех, кто младше?

Я… да нет же! Да! Если ты так спрашиваешь, они мне очень даже нравятся!

— У тебя очень специфическая манера задавать вопросы… — вздохнула Юигахама, взглянув на Ишшики.

— …Угу, есть такое дело.

Не могу не согласиться. Хотя я уже потихоньку начал привыкать. Недовольная такой реакцией Ишшики обиженно посмотрела на меня.

Сама Ишшики, её поведение, манера речи просто очаровательны. Но по определённым причинам всё это уже не так сильно на меня действует. Былой я точно попался бы, тут сомневаться не приходится.

И главная тому причина весьма проста.

— Пока у меня есть младшая сестра, я всех люблю, неважно, старше или младше.

— Это ещё хуже, чем сестролюб или педофил! — потряс комнату трагический вопль Юигахамы. Ишшики с отвращением закивала. Ну вот, заставляете меня представить, как выглядела бы Комачи, будь она постарше. Я огляделся в поисках поддержки. Юкиносита скрестила руки и задумчиво качнула головой:

— Вопрос в том, как оценивать это «помладше» или «постарше». По году обучения в школе? По дню рождения? Можно ли считать, что девушка помладше, если разница в датах невелика?.. Всё очень туманно. Нам следует сначала прояснить определение, вам не кажется?

— А знаешь, Хикки наверняка совместим с девушками постарше!.. — хлопнула её по руке Юигахама. — Я просто уверена.

Она с силой сжала руку в кулак. Но я и правда в этом плане одержимостью не страдаю, да.

— …Тут это неважно. Даже разница в год не слишком существенна.

Особенно если в первую очередь рассматривать доход! Для меня главное, чтобы обо мне хорошо заботились. В этом плане Комачи идеальна. У неё настоящий талант фермера, умеет за питомцами ухаживать.

— М-м, уверен? — промычала Ишшики. — А Хаяма тоже так думает?

— Понятия не имею.

— Семпай, но ты же говорил, что быть помладше – это преимущество, верно?

— Может, и говорил…

Я задумался.

Ишшики ведь на год младше меня, верно?.. А вот никакого уважения и учтивости с её стороны не чувствуется. В результате я её вообще как кохая не воспринимаю…

Нет, правда, не слишком ли несерьёзно она ко мне относится? Ну да, мои инициалы по-английски можно записать как H2, но всё ж таки я посложнее водорода буду. И никакого отношения к бейсболу не имею, как в той манге [8]. Собственно, это даже не столько про бейсбол, сколько юношеская романтическая комедия. Но настолько известная, что я её каждые летние каникулы перечитываю.

— Ты же в апреле родилась, значит, меньше чем на год младше меня. Да ты всё равно себя младшей не чувствуешь.

Тут разницу можно ощутить, лишь отступив на пару шагов. Вот разница с Комачи или Харуно уже очевидна. А с Хирацукой… Мда.

Ишшики всего на восемь месяцев младше меня. И на три – Юкиноситы.

Упомянутая Ишшики ошарашенно уставилась на меня.

— …

— Что такое?

— Да ничего… Просто немного удивилась.

Она подёргала себя за волосы, заминая тему.

Зато Юигахама отскочила от меня вместе со стулом:

— Откуда ты знаешь её день рождения?! Жуть какая! Хикки, ты отвратителен… Нет, правда…

— …Кажется, ты неплохо информирован, — холодно улыбнулась Юкиносита. Это больше смахивало на улыбку Никкари Аое [9], нежели на обычную улыбку, в ней явно чувствовалось что-то недоброе.

— Да Ишшики сама зачем-то про него как-то рассказала, всё глупо хитрит…

— Глупо?! Н-ничего подобного! Это ты хитришь, семпай, а не я!

Ишшики подскочила, ткнув в меня пальцем. Да нет, это не я хитрю, это ты всё время хитришь, Ишшики…

— Память у меня хорошая, и ничего больше… Ладно, если у тебя всё, топай уже в школьный совет или футбольный клуб, — заявил я.

Она возмущённо надулась и недовольно двинулась к выходу. О боже, опять эта девчонка актёрствует. Да, да, хитрая ты, хитрая.

Мы с Юкиноситой и Юигахамой, криво улыбаясь, смотрели ей вслед. Но тут в дверь, к которой она направлялась, кто-то постучал.

-----------------------------------------------------------

Примечания

[1] «Ода западному ветру» Перси Шелли. Цитата дана в переводе Б.Пастернака

[2] Период с 5 по 20 марта в восточных календарях

[3] Бобби Валентайн – бывший менеджер бейсбольной команды Chiba Lotte Marines

[4] Отсылка к «Kantai Collection»

[5] Опять «Kantai Collection»

[6] Белая компания – та, в которой к сотрудникам относятся бережно. Чёрная – где из них выжимают всё до капли. Потогонная система, знаете ли

[7] Производители риса, использующие для рекламы анимешных персонажей и иже с ними

[8] Отсылка к манге «H2» про бейсбол в старшей школе

[9] Отсылка к «Touken Ranbu»

Мы дружно уставились на дверь.

Готовая было покинуть комнату Ишшики тоже посмотрела на неё, оглянулась на нас и молча вернулась на своё место. Что ж, могу себе представить, как неловко было бы, выходя, столкнуться взглядами с вновь прибывшим.

Тут же из-за двери послышались бодрые голоса:

— Не думаю, что нам нужна их помощь…

— Да нормально всё, нормально. Я же не могу всё знать.

Один голос был знакомо резок, а другой дружелюбен, но настойчив.

Снова раздался стук в дверь, на сей раз более ритмичный.

— Войдите, — ответила Юкиносита. Дверь медленно открылась. В проём просунулась голова Эбины:

— Халло-халло! Минутки не найдётся?

— Хина? Конечно, заходи, заходи, — замахала рукой Юигахама. Эбина кивнула. Да входи же ты наконец, а то сейчас холоду напустишь. А я ближе всех к двери сижу…

— Простите за беспокойство, — вежливо поприветствовала нас Эбина, заходя. За ней, молча и отводя взгляд, мрачно вошла Миура.

— Чем можем помочь? — спросила Юкиносита.

Миура поморщилась, бросив взгляд на Ишшики:

— А она почему здесь?

— О, знаешь, я хотела спросить ровно то же самое! — улыбнулась в ответ Ишшики. Миура недовольно покрутила локон.

Какая взрывоопасная атмосфера… Юигахама наверняка ощутила то же самое, потому что тут же вмешалась:

— М-м, а тебе сложно говорить, когда народу много?

— Нет… — по-прежнему резко ответила Миура. Судя по всему, говорить ей не хотелось, сколько бы человек тут ни было.

— Если хочешь, мы можем прогнать Ишшики, — предложил я.

— Что?! Почему это?!

Так ты же не член клуба… И то, что ты торчишь здесь, будто так и должно быть, не совсем нормально, тебе не кажется?

— Ладно, ладно, Юмико, — похлопала Миуру по плечу Эбина, успокаивая. — Просто следи за словами, понимаешь? Если не скажешь ничего лишнего, всё будет в порядке, верно?

— Верно… Я понимаю, что разговаривать может оказаться непросто… Впрочем, я не возражаю. — Юкиносита вопросительно глянула на меня.

Я подтверждающе кивнул:

— Ну, почему бы нам для начала не выслушать тебя? Если это слишком неловко, можешь потом пообщаться с остальными более приватно.

— Угу, звучит неплохо, — добавила Юигахама. — Кстати, а у Ирохи тоже могут оказаться хорошие идеи.

Ишшики была явно недовольна тем, что к ней здесь относятся как к посторонней. Но я медленно кивнул Юигахаме, и та облегчённо улыбнулась. Я даже посочувствовал, что ей вот так приходится лавировать между обеими сторонами.

— Что ж, тогда давайте начнём, — вернула разговор к сути дела Юкиносита.

Миура ещё какое-то время буравила Ишшики взглядом, но потом отвела глаза. Покрутила локон, словно высматривая секущиеся кончики, и наконец заговорила:

— Ну… Я вот думаю насчёт того, чтобы сделать шоколад… Ну, у нас же через год уже выпускные экзамены… Так что это вроде как последняя возможность.

Полный смущения и замешательства голос замолк. Щёки её потихоньку наливались краской.

В словах Миуры звучало затянувшееся одиночество. Хотя, быть может, мне просто так казалось.

Да, в следующем году в это время нам уже не надо будет ходить в школу.

Будет разгар выпускных экзаменов. Равно как и вступительных экзаменов в частные университеты.

Получается, наступающий день Святого Валентина – наш последний в старшей школе. А потом, наверно, он уже не будет иметь для нас такого значения.

Став студентом университета или пойдя работать, надо полагать, мы будем смотреть на Валентинов день в другом свете. Сомневаюсь, что я буду так радоваться подаренному шоколаду, когда стану взрослым. Это как редкий тут снег – будучи пацаном, ты приходишь в экстаз, когда прогноз погоды обещает снегопад. Но став постарше, уже лишь раздражаешься, думая о том, как холодно будет переться в школу, да и ноги промочить недолго.

— …Ну, вот я и подумала, что надо хотя бы попытаться.

Миура снова принялась крутить локоны, стараясь скрыть покрасневшее лицо. В общем-то, с ней можно было согласиться.

Для тех, кому Валентинов день важен, он, конечно же, последний.

С другой стороны, солидарны с Миурой здесь не все. Для Ишшики вопрос стоит не столь остро, у неё есть ещё год в запасе. И она словно так и хочет сказать, мол, нечего ерундой маяться. Юкиносита над чем-то размышляет, взявшись за подбородок.

Юигахама же надула щёки, прищурилась и строго посмотрела на Миуру:

— Юмико, а разве не ты говорила, что дарить самодельный шоколад – это слишком нагло?

— Н-ну… — Миура попыталась отвести глаза, не зная, что сказать. Но взгляд Юигахамы её не отпускал.

— Да ладно, ладно, что за проблема? — перехватила инициативу Эбина. — Я тоже думаю, что сделать самой шоколад не помешает.

— А? Ты тоже хочешь его сделать, Хина? — удивилась Юигахама.

— Ага. Точнее, больше за компанию с Юмико. Ну и самой поучиться не повредит.

— Вот уж не ожидала…

— Правда? Ну, если научусь, можно будет потом и на комикет сладостей наделать.

Слушая их разговор, я вдруг ощутил, что что-то тут не то.

— Вот как?..

…Сладостей? Сладостей, да? Хм-м? Я с удивлением посмотрел на Эбину, и она повернулась ко мне. Её взгляд из-за стёкол очков словно спрашивал, что тут такого. Я покачал в ответ головой.

Обычно самодельные вещи, вроде сладостей или других подарков, используются, чтобы показать, что отношения не укладываются в рамки простой дружбы. Эбина должна это знать, но она всё равно хочет научиться сама делать шоколад.

Иначе говоря, она о ком-то думает, пусть даже и не слишком активно…

…Молодец, Тобе. Ты и правда добился определённого прогресса. Впрочем, я даже не знаю, Тобе ли она собирается дарить шоколад. Быть может, адресатом окажется совершенно другой человек. Нет, правда, ну кто такой Тобе?

Я смотрел на Эбину, чувствуя, как в груди немного теплеет. Та нахмурилась. И гнусно хихикнула, блеснув очками:

— Слушай, Хикитани, ты тоже обязательно должен приготовить шоколад! И подарить бро-шоко Хаято!

— Ага, щаз, только шнурки поглажу…

Да уж, Эбина не меняется… с какой стороны ни посмотри. И что она вообще сказала? Бро-шоко? Дру-шоко? Что это за фигня? Дед Чиби Маруко [1]?

— Он ведь всё равно ни от кого не принимает, так?

— Ты парень, ты вне конкурса!

Нет, такая идея изначально ни в какие рамки не лезет.

Но Эбину всё равно приходится слушать… Потому что человек, который её обычно останавливает, молча сидит и напряжённо крутит локоны.

Я решил просто игнорировать эту девицу, продолжавшую бормотать что-то про бро-шоко и гомо-шоко.

— Верно, — скрестила руки сидящая рядом с ней Ишшики. — Для нас всё очень сложно, потому что он заявил, что всё равно ничего не примет.

Угу… Нет, стоп, дело не в этом, просто мы оба парни… С другой стороны, он может и рад будет получить шоколад от парня, потому что это не вызовет лишних проблем… Но знаете что?! Зато других проблем выше крыши появится! А мне при таком развитии событий вообще труба!

— И что нам делать?..

— Да уж…

Ишшики с Миурой дружно вздохнули. Вскинули головы и скрестили взгляды. Полетели искры.

Блин, до чего же страшно…

× × ×

Я спустился на первый этаж, к автоматам, и купил себе банку MAX Coffee.

И вздохнул так глубоко, как только мог.

Как парень, я просто не мог не съёжиться на своём стуле, оказавшись свидетелем безмолвной битвы между Ишшики и Миурой. Скукожился так, что начал смахивать на Слендермена из западных городских легенд.

И сбежал под благовидным предлогом, руки помыть. Потом побрёл обратно, прихлёбывая кофе, чтобы подстегнуть измученный организм. А поднявшись по лестнице, заметил некую персону, нерешительно переминающуюся перед дверью клуба.

Она нервно оглядывалась. Метался синеватый хвост волос.

— …И что ты тут делаешь? — поинтересовался я на столь подозрительное поведение. Персона подпрыгнула и с испугом уставилась на меня.

Такой осторожностью она напоминала высунувшуюся из-за дерева рысь. Мне даже захотелось поцокать языком и подманить её своим кофе. Но нет, с дикими животными стоит держаться настороже.

Для начала надо хотя бы имя её вспомнить! Так, как же её… Ага, Кава-как-её-там. Слушай, Кава-как-тебя там, мысленно обратился я к ней.

— Тебе что-то нужно?

Кава-как-её-там облегчённо вздохнула и поманила меня рукой в конец коридора. А, точно, Саки Кавасаки. Вспомнил.

— М-минутки не найдётся? — спросила она, бросая взгляды на дверь клуба.

— А почему здесь, а не внутри? Холодно же.

Судя по всему, у неё какое-то дело к клубу помощников. А потому я честно хотел попасть в тёплую комнату как можно быстрее. Но Кавасаки задумалась, а потом отчаянно замахала руками.

— А?.. Да нет, лучше здесь! Я просто хотела кое о чём спросить Юкиноситу, вот и всё…

Ну так почему бы тебе прямо её и не спросить?..

— Если тебе нужна Юкиносита, она там, внутри. Так что давай, заходи, пока я не простыл на этом холоде.

В коридоре спецкорпуса и правда было очень холодно. Должно быть, в некоторых комнатах остались открытые окна. Холод уже окутал мои ноги и теперь полз всё выше. Стекла вздрагивали под порывами ветра, словно тоже дрожа от стужи.

— Я… мне не холодно… — пробормотала Кавасаки, отворачиваясь.

Тебе, может, и не холодно, а вот мне очень даже… Как бы в самом деле не простыть. А то куча проблем будет, особенно если ещё и Комачи заражу.

С другой стороны, для меня, как для жителя Чибы, лучший способ справиться с простудой – это много чеснока и ещё больше специй. А потом заглотнуть банку тёплого MAX Coffee и залечь спать. И на следующий день обнаружить, что ты уже в больнице. Вот почему, думаю, лучше всего сидеть дома и не рисковать подхватить простуду.

У Кавасаки, кстати, дома тоже есть кое-кто, сдающий экзамены. Если Тайши, её младший братец, подхватит от неё вирус и заразит Комачи, как бы мне не взять грех на душу и не обагрить руки его кровью…

— Да заходи уже, — грубо сказал я. Ну да, мой голос сразу стал грубым, стоило подумать о назойливом насекомом, именуемом Тайши.

— Н-ну, если ты настаиваешь… — капитулировала Кавасаки.

Да пойми ты, я просто обязан снизить риск, что Комачи заразится.

— Не могу же я позволить тебе простудиться, — сообщил я, открывая дверь и кивком приглашая Кавасаки зайти.

Она ошарашенно посмотрела на меня.

— …Х-хорошо… — пробормотала она голосом, совсем не соответствующим её пугающей внешности, и неохотно вошла.

— А, Хикки… О, Саки?

Юигахама с любопытством посмотрела на нас, повернувшись на стуле и склонив голову набок.

— Угу… — с неловкостью пробормотала Кавасаки, оказавшись в центре внимания.

Юкиносита вопросительно посмотрела на неё. А Ишшики слегка съёжилась от страха. Нет, нет, Кава-как-её-там только выглядит страшно, а на самом деле она не такая, понимаешь?

Эбина же встретила её радостным возгласом:

— О, привет, Саки-Саки. Халло-халло!

— Не зови меня Саки-Саки, — огрызнулась Кавасаки.

Юигахама предложила ей стул, стараясь успокоить:

— Редко когда увидишь тебя здесь, Саки… А, так ты вообще тут впервые?

Должно быть, они успели подружиться во время школьной поездки, раз теперь Юигахама зовёт её по имени. Просто не могу сдержать слёз, видя, что кто-то наконец сумел запомнить настоящее имя Кавы-как-её-там, Саки. Что-то в последнее время я стал настолько чувствительным, что даже еженедельная серия Precure способна заставить меня прослезиться.

Да, да, девичья дружба – это замечательно. Просто супер, подумал я, ощущая тепло в груди. А Юкиносита тем временем налила Кавасаки чаю:

— Ну, так чем мы можем помочь?

— С-спасибо… Э-э… — начала было Кавасаки, но замялась и остановилась, не зная, как продолжить. Ну да, она же говорила, что хочет что-то спросить у Юкиноситы.

Со стороны послышался стук ногтей по столу. Миура наградила её недовольным взглядом. Кавасаки ответила тем же. Тогда Миура подала голос:

— Прошу прощения, кто сказал, что с моим делом уже разобрались?

— Ха? Ты же тут просто чай пьёшь, разве нет?

Беру свои слова назад. Кавасаки очень страшная…

Миура с Кавасаки пронзали друг друга взглядами, не желая уступать. У них всегда такие тёрки, да?.. Глядящая на них Ишшики просто застыла истуканом.

— Ладно, ладно, успокойся, Юмико, — вмешалась Эбина. — Саки-Саки, ты ведь пришла о чём-то поговорить, да? Если не возражаешь, мы тоже послушаем.

— Вообще-то, это нам предстоит помогать… — проворчала Юкиносита.

— Так расскажешь, да? — настаивала Эбина, не обращая на неё внимания.

Кавасаки бросила взгляд на Юкиноситу, Юигахаму, потом на меня. Вздохнула и заговорила.

— Ну, у меня есть кое-какие вопросы, как делать шоколад…

— Что, тоже дарить кому-то собралась? — заржала Миура. — Смех один.

— А?

— Ха?

Они снова принялись сверлить друг друга взглядами.

— …Ты меня с собой не равняй. Мне вообще плевать, что ты собираешься делать.

— Ха?

— А?

…Да хватит уже! Уймитесь вы наконец!

Глядя на эту стычку, Юкиносита вздохнула и покачала головой. И не надо делать такое прискорбное лицо, по большей части ты и сама так себя ведёшь… Впрочем, в последнее время лезвия зазубренного сердца Юкинон, способные ранить любого, не столь активны [2].

— Семпай, все твои знакомые и правда очень странные… — пробормотала Ишшики, наблюдающая за этой парочкой.

— Ха?

— А?

Получив сдвоенный удар взглядов, она с писком спряталась за моей спиной. Ну зачем ты лезешь на минное поле?.. Ведёшь себя как глупая кошка, чес-слово… Чтоб ты знала, я тоже их боюсь!

Ладно, единственный способ их остановить – вернуться к изначальной теме разговора.

— Так что там насчёт шоколада?

— Моей сестрёнке в детском саду рассказали про Валентинов день, и теперь она хочет сама приготовить шоколад… Не подскажете, что такое маленькое могут сделать малыши?

— Маленькое, что могут сделать малыши… — кивнула Юкиносита, повторяя.

— Ты же вроде и сама хорошая домохозяйка, Саки-Саки? — качнула головой Эбина.

Верно, на Кавасаки весь дом держится, потому что родители сильно заняты, а братьев и сестёр выше крыши. Помню я её сумки с торчащим зелёным луком. Значит, и готовить она должна уметь. Я посмотрел на неё, и Кавасаки смущённо отвернулась.

— Ну, я только простые блюда готовлю. Не думаю, что детишки такому порадуются.

— Не возражаешь пояснить, в чём именно ты специалист, Кавасаки? — спросила Юкиносита. Повисла тишина.

— К-к-к… — заикаясь, начала Кавасаки.

К?.. Конфеты? Конфетам детишки рады будут, к гадалке не ходи. Когда я был маленьким, я даже дрался с Комачи за конфеты Санты Клауса, которыми был украшен рождественский торт… Хотя в итоге они оказались не слишком вкусными. И мы с Комачи оставили их папаше.

Впрочем, кажется, Кавасаки хотела сказать совсем не то. Все смотрели на неё, ожидая продолжения.

— К-к-картошка варёная…

…Действительно, куда уж проще.

Столь примитивный ответ погрузил комнату в гробовое молчание. Все так посмотрели на Кавасаки, что у неё от смущения даже слёзы на глаза навернулись.

Увидев такое, Юигахама решительно встала на её защиту:

— Так здорово же! Я так вообще готовить не умею! Ты просто замечательная! Верно, Юкинон?!

— В самом деле, — уверенно кивнула Юкиносита. — Варёная картошка напоминает мне кошачьи шарики. Очень мило, тебе не кажется?

— Что за странная аналогия? — ошарашенно уставилась на неё Юигахама. Совершенно верно, такое и аналогией-то назвать сложно.

При чём тут вообще кошачьи шарики?.. Или ты имеешь в виду, как кошки сворачиваются в клубок, когда спят? И презрительно смотрят на тебя, когда пробуешь их покатать? Ну да, довольно мило, даже я соглашусь. Но имейте в виду, длинношёрстные кошки на себя всю грязь собирают, так что будьте осторожнее!

Ладно, хватит о кошках, вернёмся к Кавасаки. А то кошачья аналогия Юкиноситы так её смутила, что она трясётся как маленький котёнок, только что принесённый в его новый дом. Извини, такая уж у нас Юкиносита…

В качестве компенсации, если можно так выразиться, я кашлянул и подал голос:

— Ну, если ты умеешь готовить картошку, это уже хорошо.

— Точно. Пусть это и несложно… — подхватила Ишшики. Хоть она и выглядела смущённой, но насмешки в её словах не было.

— Ага, это именно то, что Саки-Саки могла бы приготовить! — блеснула улыбкой Эбина, вскинув указательный палец.

Такие слова Кавасаки определённо не понравились. Она поёжилась и вдруг застыла. Я проследил за её взглядом – она смотрела на Миуру.

— Так ты умеешь готовить… — пробормотала, ни к кому конкретно не обращаясь, до того пристально смотревшая на неё Миура, безразлично отвернувшись.

— А? Ну да, умею…

— Хм-м…

Миура покрутила локон, в её голосе прозвучали нотки уважения. Я так понимаю, сама она готовить не умеет… А ведь девушке такой навык просто необходим.

— Если Кавасаки умеет готовить, значит, нам надо просто подобрать нужные рецепты, — задумчиво качнула головой Юкиносита, взявшись за подбородок.

— М-меня не забывай! — вскинула руку Юигахама. — Я тоже научиться хочу! Если даже дети могут, я тоже смогу!

— Я бы не была так уверена… — грустно опустила глаза Юкиносита.

— Юкинон, ты порой слишком уж честная!

— Ну, она же не сказала «абсолютно невозможно», так что это было весьма тактично.

— Ты тоже думаешь, что я совершенно безнадёжна?!

Тебе просто собранности не хватает… Проблемы Юигахамы не в рецептах и не в самой готовке заключаются. Проблема в её обыкновении добавлять всяческие неожиданные приправы, что делает продукт просто несъедобным. В конце концов, в своё время под руководством Юкиноситы у неё получилось что-то условно съедобное. Хотя с умением учить у Юкиноситы тоже проблемы имеются…

— Эй, а что насчёт меня?

— Да, да, нас тоже посчитайте!

Недовольно высказались Миура с Эбиной, сразу потерявшие интерес к Кавасаки. Ишшики осторожно подняла руку:

— Я тоже хотела бы присоединиться, посмотреть, что к чему.

— Я не возражаю… — вздохнула Юкиносита, бросая на меня взгляд.

— …Давай, посмотрим, что можно придумать. Всю работу всё равно они делать будут.

— Верно… Ты прав. Я подготовлю что-нибудь подходящее, так что уделите этому некоторое время, если не возражаете…

Юкиносита оглядела Кавасаки, Эбину и Миуру. Все трое дружно закивали.

× × ×

Девушки вскоре ушли, и в комнату вернулось прежнее мирное спокойствие. Юкиносита тихо вздохнула:

— Сегодня всё было как-то особенно утомительно…

Прихлёбывая свежезаваренный чай, мы в конце концов смогли успокоиться. Да уж, посетителей сегодня было необычно много. Сразу трое. А если считать ещё и Ишшики, то четверо. Пожалуй, рекорд за всё время существования клуба. Можно сказать, бизнес расцвёл.

Пустая изначально комната, смахивавшая на кладовку, превратилась в довольно оживлённое место. Как попало раскиданные по углам стулья теперь выстроились возле длинного стола с чайным набором.

Да, клубная комната с тех пор сильно изменилась.

Тёплая атмосфера, чайный набор, пледы, книжки в мягких обложках. Расставленные стулья. Бьющие в окно лучи солнца и висящие на стене куртки.

Прежний морозный цвет комнаты сменился тёплым оттенком весны. Не знаю уж, погода за окном тому причиной или что ещё.

Атмосфера вокруг клонила нас в сон, вызывая какое-то беспокойство, и я рефлекторно глянул за окно. Там уже задул сильный ветер, как и обещал прогноз погоды, анонсировавший на ближайшие дни приход холодного фронта.

С голосами девушек смешивалось позвякивание стёкол при сильных порывах.

Дверь комнаты вдруг распахнулась, и послышался громкий рык:

— Ишшики!

— Ай!

Ишшики вздрогнула и поспешно развернулась к двери.

Там, нахмурившись, стояла явно разъярённая Хирацука.

— Учитель, сначала стучитесь, пожалуйста…

— А, прошу прошения. Но дело срочное… Ишшики!

Хирацука слегка улыбнулась взявшейся за висок Юкиносите, широкими шагами подошла к Ишшики и посмотрела на неё сверху вниз:

— О работе не забыла?

— Ну…

Не знающая, что сказать, Ишшики начала нервно оглядываться. И наши взгляды встретились.

— Ты же сказала, что совершенно свободна?

— Я свободна… — буркнула она, отворачиваясь.

Услышавшая её Хирацука глубоко вздохнула:

— Хоть школьный совет и работает как положено, у тебя и другие дела есть, которым надо внимание уделять. Разве я не говорила тебе подумать над речью на выпускной церемонии и показать её мне?

Выпускная церемония… что, уже? Разве она не на второй неделе марта проходить должна? Если так, времени ещё полно… Кажется, Ишшики подумала о том же, потому что мило улыбнулась:

— Но ведь она только в следующем месяце…

— Какая наивность! Будешь так пренебрегать работой – тебе конец!

Ишшики лишь пожала плечами.

А ведь верно. Если у тебя впереди целый месяц, не следует думать, что у тебя остаётся целый месяц. Если на летних каникулах думаешь, что у тебя на домашнее задание ещё много времени осталось, глазом моргнуть не успеешь, как оно всё испарится.

Время никого не ждёт. Есть ещё время, есть, есть, есть! Те, кто думает так, очень скоро окажутся в безнадёжной ситуации. В большинстве случаев именно так и происходит.

— Не думай, что февраль у тебя – это целый месяц. Мало того, что он короткий, так в нём ещё и вступительные экзамены будут. А значит, будет много работы. В общем, считай, что в феврале у тебя времени нет, — суровым тоном сообщила Хирацука.

— Да! Я всё сделаю! Я постараюсь! Я всё продумаю! Потому я сюда и пришла, чтобы проконсультироваться! Чтобы узнать, как было в прошлом году! — бодро протараторила Ишшики.

Ну она даёт… Стоп, а о чём ты вообще? Лично я уверен, что ты пришла сюда насчёт шоколада поговорить…

Не суть важно, конечно, но нет в мире ничего ненадёжнее, чем слова «я постараюсь» и «я что-нибудь сделаю».

Ни за что не верьте им, когда их произносит корпоративный раб. Источник: мой папаша. Обсуждая по домашнему телефону дела рабочие, он говорит что-то успокаивающее и обнадёживающее, а положив трубку, заявляет «Идиот, тут всё равно ничего не сделаешь»…

Разумеется, Хирацука видела Ишшики насквозь. Она пригладила волосы и разочарованно на неё посмотрела:

— Говорю тебе, так нельзя. Ты же в следующем году должна стать самостоятельной. Нельзя во всём на семпаев полагаться, верно?

— Разумеется, — кивнула сидящая с чашкой чая в руке Юкиносита.

— Угу. Дело, конечно, серьёзное… Но ты же всё-таки президент школьного совета… — с натянутой улыбкой посмотрела на Ишшики Юигахама.

Увидев, что все объединились против неё, Ишшики начала мало-помалу двигаться вместе со стулом. А потом со слезами на глазах вцепилась в мой рукав.

Честно скажу, перед такого рода просьбами о помощи мне не устоять. Слезами частенько пользовалась Комачи, и я, как непревзойдённый старший брат, невольно вставал на её сторону. Да я ради своей сестрёнки даже пару-тройку миров уничтожить готов. Как и следовало ожидать от такого брата, как я.

Что ж, ничего не попишешь. Пора вмешаться и сгладить ситуацию… Но едва я собрался заговорить, меня прервал голос Юкиноситы:

— Хикигая, ты не должен её баловать.

— Да ничего такого, просто она же пришла сюда кое-что обсудить…

— Точно! — подалась вперёд Ишшики. — Разве вы не должны хотя бы выслушать того, кто пришёл за консультацией?

— Но у тебя всё-таки не такое дело, как у Юмико и Саки… — нервно отреагировала Юигахама.

Хирацука ошарашенно заморгала:

— Стоп, ты хочешь сказать, что эти двое тоже к вам приходили?

— Да! Именно так! Сюда многие приходили! Вот я и подумала, что надо протянуть руку помощи…

— Это не твоя работа, — быстро оборвала её Хирацука. Ишшики стиснула зубы от досады.

Ишшики, ты слишком наивна. Даже если ты найдёшь благопристойную причину, Хирацука всё равно тебя не простит. Как ни старайся, её слова всегда будут куда весомее твоих. Да, собственно, и саму Ишшики сложно назвать благопристойной. Лучше всего будет сказать, что она плоская… Не, неверно. У неё-то как раз всё на месте. Плоская у нас госпожа Как-её-там-сита!

В конце концов, праведными словами можно критиковать других. А когда ругают тебя, ими пользоваться нельзя. А значит, правильнее всего тебе будет её игнорировать.

Позволь показать, как это делается…

— Ну, дело, о котором мы тут говорили, больше относится к девушкам, так что чем больше девушек в обсуждении, тем лучше. Не уверен, конечно, но мне кажется именно так. Вы не забыли, что скоро Валентинов день?

Валентинов день. Стоило мне произнести это магическое заклинание, как Хирацука застыла. А потом устремила взгляд за окно, куда-то вдаль.

— Валентинов день… Навевает воспоминания…

Она вздохнула, будто смеясь над собой, и снова повернулась к нам. И снова тихо пробормотала, — Валентинов день…

Вся живость из её взгляда исчезла, осталась одна меланхолия.

Хирацука прочистила горло и собралась:

— Ну, раз к вам пришли с такой просьбой, напутственная речь может немного подождать. Можете время от времени приглашать Ишшики помочь.

— Э-э, да не нужна нам, вообще-то, помощь Ишшики…

— Что это значит?!

Ишшики возмущённо развернулась ко мне. Нет, правда, я думаю, что ты только хуже сделаешь… Я встретил её холодным взглядом, и тут же вмешалась Юигахама:

— Ладно, ладно… Идея-то неплохая. Если она может помочь, нам же легче будет…

— Уверена?

— Семпай, за кого ты меня держишь…

Не обращая внимания на Ишшики, я перевёл взгляд на Юкиноситу.

— Раз уж Юигахама так говорит, у меня нет возражений.

— Значит, решено, — хлопнула в ладоши Хирацука. — Ишшики будет работать над напутственной речью сама, по мере сил и возможностей. И раз уж все обращаются к вам с просьбами, думаю, вы заслуживаете похвалы за всё, что сделали до сих пор.

— Разве это не потому, что нас считают в каждой дырке затычкой…

И в самом деле, народу к нам приходит всё больше. Соответственно, работы тоже больше становится. Проблема в том, что мы с этого ничего не имеем. Такое даже хуже, чем отказ платить за переработку.

Что это вообще такое? Трактовка переработки как гибкого рабочего графика? Всё происходящее смахивает уже на тренировку для работы в чёрной компании.

Заметив мой обиженный взгляд, Хирацука подмигнула:

— Но вы же всё равно другим помогаете. Уметь подталкивать себя – это очень важно. И я думаю, что Ишшики тоже не помешает такому научиться.

— Да! Буду и дальше стараться изо всех сил! — бодро ответила Ишшики. Но её широкая улыбка ясно давала понять, что она просто радуется отодвинутым срокам.

— …Я, собственно, изначально хотела, чтобы ты справилась с некоторыми своими недостатками. Как бы то ни было, постарайся как следует.

Хирацука, горько усмехнувшись, потрепала Ишшики по голове. Махнула рукой на прощание и вышла. Мы посмотрели ей вслед и с облегчением вздохнули.

— Но это и в самом деле весьма проблематично, — пробормотала скрестившая руки Юкиносита.

— Да, такая серьёзность Миуры –  это действительно проблема, — вздохнула с серьёзным видом Ишшики, тоже скрещивая руки.

— Вообще-то, я имела в виду количество просьб…

Грустно хмыкнув, в разговор вмешалась Юигахама:

— Знаете, мне кажется, я понимаю, что чувствует Хаято…

Что чувствует Хаяма… Нет, я его не понимаю. Я вопросительно посмотрел на Юигахаму. Та немного задумалась и заговорила снова.

— Ну, понимаете… как бы выразиться… ему тоже приходится сразу многое в уме держать…

Как, собственно, и ей самой. Слушающая её Ишшики кивнула:

— Да, очень похоже на Юи-семпай. Такая доброта.

— Вот как… ха-ха… очень на меня похоже…

Юигахама смущённо засмеялась и слегка помрачнела.

Быть может, смущается, когда её хвалят. Наверно, так и есть. А может, она такая же, как Хаято Хаяма. Они оба добры и слишком переживают за окружающих.

Юигахама поддерживает хорошие отношения и с Хаямой, и с Миурой, и с Ишшики. Связанные с этим проблемы проявились, ещё когда мы ходили в Дестиниленд, а теперь лишь стали более очевидными.

«О да, это проблема…» Постороннему очень легко бросить подобную фразу. Но я так не могу.

Мне было очень непросто понять, почему люди так переживают за свои отношения. Но и я чувствую то же, что и она. Желание прийти к выводу.

Наверно, то же самое чувствует и Юкиносита. Выражение её лица говорит, что она очень озабочена плохим настроением Юигахамы.

К примеру, если бы я мог прийти к такому же выводу, как и Хаяма, наверно, всё, что я сделал до сих пор, оказалось бы впустую.

Хаято Хаяма, выбравший себе путь оправдывать ожидания окружающих, решил выполнять это безупречно. Бескомпромиссно принял величайший компромисс. Решил воспользоваться таким приёмом, чтобы не выйти за установленные себе рамки.

Совершенно искреннее лицемерие.

Для такого доброго человека недобрый мало что может сделать. Разве что разразиться речью или повторять одно и тоже снова и снова.

— …А не можем мы воспользоваться каким-нибудь предлогом? Найти какую-то формальную причину, чтобы убедить Хаяму?

— Ха?

Не понявшая, о чём я, Ишшики повернулась ко мне и качнула головой. Выглядит очень мило, но твой ответ реально достаёт, Ишшики…

— Поставить его в такое положение, когда он просто вынужден будет принять. Точнее, когда принять будет совершенно естественно.

Моё пояснение заставило уголки губ Ишшики поползти вверх. А на лице её появилось странное выражение, будто она не совсем меня поняла.

— То есть, нам достаточно найти предлог?.. — Юкиносита поставила чашку с блюдцем на стол и посмотрела на меня. — Если поместить Хаяму в закрытое окружение, его проблема уйдёт.

— Ну да, в закрытое, как-то так.

Закрытое, скверное или даже QP [3], не суть важно. Важно, чтобы он не беспокоился, как на него посмотрят окружающие. То есть, нам просто надо обеспечить сохранность его образа.

Несмотря на все объяснения, Юигахама с Ишшики по-прежнему непонимающе качали головами. Юигахама ещё и бормотала «ку-ро-зе-то?..» [4]  Надо полагать, эти два знатока японского опять английскими словечками не брезгуют. А и правда, что такое закрытое окружение? Это как Дораэмон живёт [5]?

— Ну, к примеру… Просто дать ему попробовать, не упоминая Валентинов день. Как-то так, хотя не уверен.

— Вот оно что… То есть, если все будут готовить шоколад вместе?

Юигахама облегчённо вздохнула. Но лучше бы она научилась понимать без таких проблем.

— Ну да, как-то так. Если Ишшики или Миура будут готовить вместе с Хаямой и дадут ему попробовать, он просто не сможет отказаться.

— Ясно… Теперь я поняла! Мне надо будет просто затащить его туда, где никто нам не помешает?

— В целом верно, но выражайся всё-таки аккуратнее…

— Но в том-то суть и заключается, — фыркнула Юкиносита. — Как и следовало ожидать от гения нечестной игры и закулисных дел.

— Тебе тоже за речью последить не помешало бы…

Думать надо над тем, как людей хвалишь. Юигахама хлопнула себя по бёдрам и вскочила на ноги:

— Значит, этим и займёмся. Все вместе, я имею в виду…

— Разумеется. Если будем учить всех сразу, не надо будет придумывать меню для каждого в отдельности.

— Здорово! Если готовить всем вместе, можно друг у друга поучиться. А если ещё и Юкиносита-семпай учить будет, всё получится просто замечательно!

Ишшики вместе со стулом придвигалась всё ближе и ближе. Схватила задумавшуюся о чём-то Юкиноситу за руку, наклонила голову и посмотрела снизу вверх умоляющими глазами. Хихикнула и улыбнулась.

— Э-э-э… Ну, я не возражаю…

Иммунитет к подобным приёмам у Юкиноситы отсутствует напрочь. Достаточно прикосновения и умилительно просящего голоска, чтобы она заглотила наживку вместе с крючком, леской и грузилом.

Хоть подобные действия у Юигахамы идут от души, а у Ишшики тщательно отработаны, на Юкиносите они срабатывают одинаково безотказно.

Юкиносита кашлянула и глянула на меня:

— Если это поможет, думаю, можно и согласиться… Что скажешь?

— Да мне как-то по барабану, учить-то всё равно тебе… Если считаешь, что выдержишь, ну и хорошо.

Юигахама определённо обеими руками «за». А значит, возражай я – не возражай, всё едино.

— Вот как? Значит, надо подумать, как нам всё это устроить…

Юкиносита взялась за подбородок и погрузилась в раздумья. Сидящая рядом Ишшики вдруг выхватила мобильник и набрала чей-то номер:

— Вице-президент? Мне нужно, чтобы ты написал объявление. Что-нибудь насчёт мероприятия по готовке. Ну, как-то так… А? Нет, просто подготовь, я сама потом повешу его на доску объявлений. Да, и ещё…

Несмотря на явную напряжённость в голосе на том конце трубки, Ишшики продолжала давать указания.

— Слушай, Юкинон, а что насчёт меня? — спросила Юигахама, тоже успевшая уже вплотную придвинуться к Юкиносите. Та призадумалась.

— Насчёт Юигахамы…

Потом обняла Юигахаму за плечи и мягко заговорила, словно с маленьким ребёнком:

— Мы будем готовить вместе.

— Совсем мне не доверяешь?! Ну тогда… а что будет делать Хикки?

Несмотря на её вопрошающий взгляд, помочь я ничем не мог:

— Я в готовке не силён. И в выпечке тоже.

— Неважно, — слегка фыркнула Юкиносита. — Будешь дегустировать и высказывать нам своё мнение.

Кажется, когда-то я уже такое слышал. Но на сей раз тон был другим. Юигахама засмеялась, явно тоже что-то вспомнив.

— Положитесь на меня. В этом я спец.

Я повторил те же слова, что сказал тогда. Мы посмотрели друг на друга и все трое дружно рассмеялись.

По-прежнему разговаривающая по мобильнику Ишшики недоумённо посмотрела на нас. Её взгляд будто спрашивал, что тут смешного. Я лишь покачал головой в ответ.

Толком тут и не объяснишь. Такие вещи важны и понятны только тем, кто пронёс сквозь время общие воспоминания.

Ишшики покачала головой и быстро свернула разговор:

— Ага, хорошо, да, спасибо, извини, что побеспокоила.

Вице-президент на том конце линии, кажется, готов был разрыдаться, но Ишшики нажала отбой, не обращая на него внимания. И бодро вскочила на ноги:

— Ну вот, решено. Детали утрясёт школьный совет, а вы устроите нам мастер-класс по готовке!

Потом тихо пробормотала «простите за беспокойство», и собралась уходить. Наверно, решила заняться подготовкой помещения.

Былой ненадёжности в ней больше не чувствовалось.

Хоть её манеры и кажутся теперь немного властными, думаю, это тоже признак её роста. Хотя нет, назвать это ростом немного слишком. Пожалуй, она просто неплохо разбирается с проблемами. И вице-президента шпыняет ровно так же, как шпыняет Тобе.

— Ну тогда извини, что напрягаем, Ишшики.

— Ага! Ироха, постарайся как следует!

Юкиносита тепло улыбнулась ещё раз поклонившейся нам от двери Ишшики, а Юигахама бодро вскинула руку. Я просто кивнул, глядя вслед.

И посмотрев на закрывающуюся за Ишшики дверь, вдруг кое о чём подумал.

…Понятно, из-за того, что Ишшики всерьёз взялась за дело, мне, в общем-то ничем заниматься и не нужно.

Почему-то это вызывает лёгкое чувство одиночества, с которым ничего не поделаешь.

--------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к «Chibi Maruko-chan»

[2] Отсылка к песне «Lullaby of a Jagged Heart»

[3] Манга Хироши Такахаши

[4] То бишь «closed (закрытый)» в японском произношении

[5] Дораэмон в шкафу живёт. Шкаф - «closet». Очередная игра слов.

Хоть нам и сказали не волноваться по пустякам, всё-таки было немного тревожно.

Честно говоря, все те несколько дней, что прошли после той горячей консультации и предложения Ишшики, в клубе было беспокойно.

После уроков я приходил туда, читал книжки, пил чай, иногда с плюшками, и время от времени невольно поглядывал на дверь. И сегодняшний день не отличался от предыдущих.

Это было беспокойство человека, впервые отлучённого от выполнения задания. До сих пор на меня без лишних вопросов сваливали кучу работы. И теперь я беспокоился, справится ли со всем Ишшики без посторонней помощи.

Да, конечно. Должно быть. Должно быть, это именно то чувство, которое зовут отцовским беспокойством.

Потому что в противном случае я заподозрю, что стал трудоголиком, и погружусь в пучину личностного кризиса.

До сих пор, стоило нам принять чью-то просьбу, я с головой окунался в работу. А сейчас всё немного иначе.

Если можно так выразиться, это такое чувство, словно тебе поручают работу, не объясняя, что именно надо сделать, но при этом чётко ставят срок её выполнения. Ощущение, превращающее жизнь в подобие умирания.

Более того, беспокойство дополнительно подстёгивается тем фактом, что дело вверено не кому-то, а Ирохе Ишшики.

И что мне делать? Сдаётся мне, так мог бы чувствовать себя герой аниме про девочек-волшебниц. Я глубоко вздохнул. И тут же услышал вздох с места наискосок от меня.

Скосив взгляд в ту сторону, я увидел, что Юкиносита оторвалась от книжки и смотрит на дверь.

Судя по всему её, как и меня, мучит страх. Неужели она влюбилась в Ишшики? Ироха, могло бы и сработать!

Со стороны Юигахамы вдруг раздался смешок. — Вы уже столько времени на дверь пялитесь, — сообщила она с кривой усмешкой. — Не думаю, что стоит так переживать за Ироху.

— Вовсе я за неё не беспокоюсь.

— Никто об Ишшики и не говорил.

Мы отреагировали синхронно. А Юкиносита вдруг отвернулась.

А как ещё реагировать-то? Если и я, и, боюсь, Юкиносита тоже, оказались так смущены проницательностью Юигахамы.

Та, словно видя нас насквозь, дразняще улыбнулась:

— Правда?

Попав под пристальное внимание, Юкиносита отвернулась уже всем телом. Краска на щеках и кончиках ушей была заметна даже сквозь волосы. Юигахама радостно вздохнула.

Ну и хорошо, если её это радует. Но затем она повернулась ко мне и наклонила голову с непонятным выражением лица:

— М-м-м… Хикки, ты очень добр к Ирохе.

— Конечно. Совсем её избаловал. Даже мне кажется, что это немножко слишком.

Вслед за ней меня уколола взглядом и Юкиносита. Стоп, а с чего это вдруг вы на меня переключились?

— Да ничего такого…

Юкиносита с Юигахамой с подозрением смотрели на меня. Ну что вы всё смотрите и молчите…

Да правда же, ничего такого! Уж не зная почему почувствовав себя виноватым, я кашлянул и попробовал объяснить ещё раз:

— Я просто беспокоюсь, чтобы она на меня всё не свалила в итоге, и ничего больше. И вдвойне переживаю, потому что ничего не могу сейчас сделать. Думаю, лучше было бы, если бы я с самого начала ей помогал.

Даже я почувствовал, что внезапно вырвавшиеся у меня слова попали в самую точку. Нет, именно потому они и оказались правдой, что сами вырвались.

Есть у меня такая дурная привычка.

Если ты никому и ни в чём не доверяешь, значит, ты в них совсем не веришь.

Ну и как тогда на таких полагаться? Не стоит и говорить, что просто нельзя разглядеть правду за той ужасной действительностью, которая процветает на доверии.

Нет, правда, ну кто будет переживать за такого человека? Чистой воды абсурд.

Я вспомнил тот разговор с Харуно в кафе, продуваемом холодным ветром. Может ли кто-нибудь ответить на такой вопрос?

Эти мысли заставили меня замолчать. Наступила тишина. Заметив это, я быстро добавил, — А значит, точнее будет сказать, что я не за Ишшики переживаю, а за своё будущее. Переживаю, не придётся ли мне работать.

— Такие слова заставляют меня ещё больше беспокоиться о твоём будущем…

Юкиносита глубоко вздохнула и приложила руку к виску.

— Ну, именно таких слов от Хикки и стоило ожидать.

Юигахама горько улыбнулась. На лице её было явно заметно недовольство.

Ну, на самом деле мы с Юкиноситой не так уж и добры к Ишшики.

Когда кому-то доверяешь, ты в него веришь. А значит, пожалуй, добра к Ишшики лишь Юигахама.

Оценивая Ишшики правильно, мы не стали бы беспокоиться за неё или протягивать руку помощи без необходимости.

Уже этого достаточно, чтобы понять, чем мы отличаемся от Юигахамы.

Кстати, насчёт Юкиноситы… Она уже продемонстрировала, насколько слаба против настойчивых кохаев… Не могу не указать на такое.

Я укоряюще посмотрел на Юкиноситу:

— Если кто её и балует, так это в первую очередь ты.

— Я? Мне кажется, я отношусь к ней со всей строгостью.

Юкиносита ответила безучастным взглядом, качнув головой. Юигахама, надо полагать, уловившая, на что я намекал, скрестила руки:

— М-м-м… Именно потому все и чувствуют, что ты на самом деле добрая. В конце концов, Юкинон нравится заботиться о людях.

Ну да, Гахама есть Гахама. Как всегда всё понимает.

— Верно. Юигахама особенно часто этим пользуется.

— ЧТО?! Да ничего подобного! Я никогда к ней не пристаю! Наверно! Ничего подобного!

Категорически не согласная со мной Юигахама вскочила на ноги, яростно всё отрицая. Но её остановила улыбка Юкиноситы:

— Тебе не хватает самосознания?

— Да всего мне хватает…

Юигахама залилась краской и удручённо плюхнулась на стул. А затем поправила позу, даже руки на колени положила.

Да, самосознание. Очень важная вещь.

Но всё-таки об Юигахаме и Ишшики Юкиносита заботится немного по-разному.

Перед Юигахамой она полностью беззащитна, пожалуй, просто не может её не баловать. В случае же Ишшики, мне кажется, Юкиносита склонна брать инициативу на себя, помогая ей. Есть такое чувство, что между ними сохраняется определённая дистанция. Можно сказать, Юкиносита осознаёт своё положение семпая и именно на том и основывается.

Если можно так выразиться, близость Юкиноситы с Юигахамой смахивает на отношения котёнка со щенком. А отношение к Ишшики чем-то похоже на отношение мамы-кошки к своему котёнку. Хотя котёнком Ишшики я бы не назвал, сдаётся мне, её истинная натура больше на горностая смахивает, с его свирепостью и неукротимостью.

…Впрочем, об Юкиносите тоже частенько заботятся, так что обе хороши.

Как бы то ни было, хорошо, когда красивые девушки поддерживают хорошие отношения. Иначе говоря, когда красавицы ссорятся, это очень страшно…

Когда ругаются Миура с Кавасаки, к примеру, аж в пот от ужаса бросает. Они будто в существ с планеты Чибуру [1] превращаются. Хорошо что с Ишшики отношения у клуба помощников вполне доброжелательные.

Юигахама кивнула, будто что-то поняв.

— Ну, может Ирохе и правда нравится, когда о ней заботятся. Это лишь добавляет ей обаяния… — пробормотала она, вдруг развалившись на столе.

Что ж, Юигахама порой на удивление надёжна. И не припомню, чтобы она без нужды полагалась на других.

На первый взгляд они с Ишшики похожи, но на самом деле полные противоположности.

А значит, Юигахама может ей завидовать.

Нет уж, нам и одной Ишшики более чем достаточно.

Будь таких двое, серьёзных проблем не избежать. Если Юигахама хочет стать похожей на Ишшики, это немного… неплохо, но было замечательно, а может так лучше… Э-э… Сдаётся мне, дальше пойдёт полная чушь. Так что я не слишком естественно кашлянул и проглотил всё, что хотел сказать (на вкус как кокос).

Юигахама медленно повернула голову на звук, по-прежнему распластавшись на столе.

Её волосы от узла завалились назад, чёлка закрыла лоб. Глаза выглядывали из-под волос. Рот был чуть приоткрыт, губы подрагивали. Очаровательное зрелище.

Она посмотрела на меня снизу вверх, и всё, что я хотел сказать, мгновенно испарилось.

— Э-э, говорить, что это добавляет Ишшики обаяния, как-то… не думаю, что такое стоит называть обаянием… — смущённо пробормотал я. Почесал голову и опустил взгляд на зажатую в руках книгу.

Мало того, что бессвязно высказался, так ещё и не слишком понятно. Знай я, что получится так, просто держал бы рот на замке…

Моё самобичевание прервал тихий смешок. Юигахама села нормально и улыбнулась мне:

— …Ну да, как-то так.

Её ответ помог мне немного успокоиться и заговорить уже нормально:

— Здесь есть те, кто готов ей во всём помочь, и ей это очень нравится. В последнее время она сюда уже раньше меня заявляться начала.

Юкиносита приложила руку к губам и нахмурилась:

– Не уверена, что ей так уж нравится… Хотя надеюсь, что она будет предупреждать нас о своём приходе. Мои запасы чая быстро тают, и приходится больше плюшек готовить. Плюс к тому реже удаётся почитать в мире и спокойствии.

Она демонстративно вздохнула. Но, несмотря на все жалобы, чуть дёрнувшиеся вверх уголки губ дали понять, что на самом деле она очень даже рада.

Словно суровая очарованная бабушка… «Покупаешь коту подушку, где спать, а он дрыхнет в картонной коробке, прям как дитя малое», как-то так.

Легко представить, что всё так и выглядит, когда Юкиносита остаётся наедине с Ишшики.

Делает вид, что на Ишшики ей наплевать, а сама изо всех сил старается напоить её чаем и во всём помочь. Так что когда Ишшики, широко улыбаясь, сказала, что хочет отпраздновать, она в глубине души уже ослабила настороженность насчёт Юкиноситы. Быстро, однако.

Юигахама невыразительно посмотрела на Юкиноситу. — Может, мне тоже стоит приходить немного пораньше… — пробормотала она.

Сдаётся мне, в её словах прозвучала зависть. Юкиносита подняла брови и ответила укоризненным взглядом:

— Вообще-то, так и должно быть в клубе. Приходить пораньше вполне естественно, разве нет?

— А, ну, это, я просто заболталась с Юмико и немного задержалась…

Юигахама хихикнула, словно стараясь сгладить ситуацию, и принялась потирать свой узел волос. Но Юкиносита не нашла в её словах ничего смешного.

— Понятно, — коротко ответила она. Её взгляд снова вернулся к книжке в её руках.

Кажется, она обиделась. Должно быть, решила, что Миуру предпочли ей, и заревновала. Да, сегодня в клубе всё мирно и спокойно как всегда.

Впрочем, если уж даже я такую ревность заметил, Юигахама не обратить на неё внимания просто не могла. Она села попрямее и чуть подвинула стул:

— Но если хочешь, я могу просто пораньше приходить. Мы же тут только расслабляемся… Нет, то есть, мне это нравится.

Юкиносита слегка вздохнула и глянула на выражение лица Юигахамы. И ничего она из этого не извлечёт, зуб даю.

Потому что выражение лица у них сейчас совершенно одинаковое. Смущение, опущенный взгляд и краска на щеках.

— Пожалуй, заварю ещё чая…

— Правда? Тогда я достану печеньки!

Юигахама полезла в свой рюкзак.

Вообще-то, эти печеньки только ты и ешь… Просто обожаешь их, как я погляжу… Но произносить это вслух я, конечно, не стал. Просто вздохнул с улыбкой.

— Хикигая.

— А-а, извини.

Я поспешно подхватил протянутую мне кружку.

Над ней поднимался парок, пахнущий красным чаем. Который тут же смешался с запахом печенья.

— Бери, Хикки.

— О, спасибо.

Передо мной возникла тарелочка с печеньем. Я взял одно и сунул в рот. Отхлебнул чуток горячего чая и длинно выдохнул.

Мы все отличаемся друг от друга. Но наше дыхание смешивается, взгляды встречаются.

И именно в такие моменты и появляются посетители.

Словно оправдывая мои предчувствия, раздался негромкий стук в дверь. И после «Входите!» Юкиноситы она медленно открылась.

— Простите, что заставила ждать!

После долгого отсутствия в клубе снова появилась Ироха Ишшики.

× × ×

Пока Юкиносита готовила новую порцию чая, Ишшики сунула нам какие-то распечатки:

— Со многим мы уже разобрались. Сейчас расскажу.

— Хорошо, будь любезна.

Юкиносита налила ей чая в бумажный стаканчик. И добавила пару кусочков сахара. Ишшики поблагодарила её и подхватила стаканчик.

…Да, заботливость Юкиноситы просто потрясает. Но умение Ишшики превратить это в обычай потрясает ещё сильнее.

— Так вот, насчёт места и расписания…

Не обращая внимания на моё удивление, Ишшики начала объяснять. Я посмотрел на распечатку в своих руках.

И мой взгляд зацепился за дату.

— Не в Валентинов день?

Она же хотела любыми средствами втюхать шоколад Хаяме. И я был полностью уверен, что всё будет происходить именно в Валентинов день.

Но, к моему удивлению, дата была назначена за несколько дней до. Юкиносита тоже это заметила. Она оторвалась от распечатки и посмотрела на меня:

— Потому что в тот день проводятся вступительные экзамены, и нам не найти учителя, который смог бы курировать мероприятие?

— Ну да, к тому же тот день в школе выходной, — пробормотала Юигахама.

— Точнее, это одна из причин, — кивнула Ишшики. — На сам Валентинов день у многих свои планы, вот я и подумала, что стоит провести всё пораньше, чтобы народ мог прийти.

— Понятно.

Какое резонное объяснение.

Если в Валентинов день будут вступительные экзамены, мне стоит весь день молиться за успех Комачи. И не только. Я мог бы погадать на костях, вытянуть жребий судьбы и даже пройти испытание богов [2]. Впрочем нет, последнее оставим на другой раз.

Теперь, когда голова моя была занята Комачи, предстоящее мероприятие меня уже не интересовало.

Если вступительные экзамены выпадают на Валентинов день, Комачи точно не будет готовить шоколад… Я имею в виду, если увижу, что она готовит наполненный любовью шоколад вечером перед экзаменами, я так разозлюсь, что могу даже ударить её. А потом подойду и нежно её обниму…

Ох, шоколад Комачи, он же Комачоко, уплывает всё дальше и дальше от меня…

Пока я оплакивал свои мечты, Ишшики серьёзным тоном продолжала объяснять:

— Юкиносита, можешь подойти к пяти вечера? Семпай и Юи-семпай могут немного задержаться.

— Я не возражаю.

— Мы придём вместе с Юкинон. Да, Хикки? — донёсся до меня далёкий голос Юигахамы.

— Да мне как-то без разницы…

Если мне не достанется шоколад Комачи, всё остальное не имеет уже никакого значения… Всё настроение пошло прахом. Словно ARMS, чьи ядра разбиты на куски [3].

Ничего не попишешь, для меня Комачи – это моё ядро.

Я откинулся на спинку стула, сгорая в белом пламени, и ощутил на себе холодный взгляд сидящей наискосок от меня Ишшики:

— Кажется, тебе сейчас всё без разницы. В чём дело?

Юигахама рассмеялась, словно давая понять, что дело пустяковое:

— Понимаешь, когда Хикки так выглядит, причина настолько очевидна, что беспокоиться не о чем.

— Пожалуй, я более-менее себе её представляю. Беспокоиться действительно не о чем, так что просто оставим его в покое.

— …Вот как? — спокойно бросила Ишшики, заметив отвращение во взгляде Юкиноситы. И продолжила рассказывать:

— Посуду и продукты обеспечит школьный совет, с этим проблем не будет. С передниками, рукавицами и всем таким хуже, думаю, лучше прихватить их из дома.

Внимательно слушающая её Юкиносита подпёрла подбородок рукой и подняла взгляд к потолку:

— Хорошо. Сможешь потом показать мне список посуды? Хочу убедиться, что ничего не упущено.

— Всенепременнейше!

Странный ответ. Даже не уверен, поняла ли она, что Юкиносита имела в виду.

Ишшики сделала несколько пометок на листке, помахала ручкой как волшебной палочкой и посмотрела на Юигахаму:

— Насчёт контактов. Э-э, можешь помочь мне связаться с Миурой и Эбиной? А то я даже не представляю, как это сделать.

— Ладно, я поняла.

Юигахама отреагировала совершенно спокойно, а вот я оцепенел.

Ой-ёй-ёй… Кажется, я только что уловил нюанс, насколько сложным может быть женское общество… Так мило болтать друг с другом при встрече, даже не зная контактов друг друга, это немного пугает, знаете ли…

Я имею в виду, самое страшное в девушках – по их разговору совершенно невозможно определить, подруги они или вообще злейшие враги…

…Нет, что Ишшики с Миурой не слишком ладят, всё-таки видно. В лучшем случае, их отношения можно назвать обычными. Ачи-сан [4],  не выношу такую нечестность!

— Да, и ещё. Кава… Кава… Ну, та, которая так пугает, может кто-нибудь помочь связаться с ней?

— Ладно, я свяжусь с Саки.

Юигахама отреагировала совершенно спокойно, а вот я оцепенел.

Ой-ёй-ёй… Кажется, Ишшики тоже её имя не помнит… Как и следовало ожидать от Кавы-как-её-там. Только в лицо ей такого не говори, Ирохасу! Не бей меня по лицу! И по телу тоже [5]!

— Значит, проблема с контактами решена, — сказала Ишшики, делая очередную пометку. И вдруг добавила, — А, точно. Если захотите пригласить кого-то ещё, пожалуйста, известите нас заранее. Нам тогда надо будет кое-что подправить.

— А, так мы тоже можем кого-то пригласить.

— Угу. Кажется, Тобе придёт, хотя я его даже не приглашала.

В словах Ишшики явно прозвучало презрение. Слушай, ты и правда жестока с Тобе. И при этом ладишь со мной.

— Ну, наверно услышал от Юмико или Хаято… — Юигахама напряжённо засмеялась. Что ж, если Тобе собирается прийти на такой девичник, Хаяме будет проще и спокойнее. Тобе на удивление тактичный человек, услышал, наверно, от кого-то и решил присоединиться. Хороший парень, хоть и доставучий…

В моей голове вдруг всплыли несколько слов.

Тобе, парень, девушка, Хаяма… Я тоже могу кого-то позвать?

Я тщательно собирал все детали, и образ начал формироваться.

Короче говоря.

Это значит…

…Что я могу пригласить Тоцуку?

— Отлично, положитесь на меня! — выкрикнул я. Ишшики вздрогнула, шарахнулась в сторону и испуганно посмотрела на меня:

— С чего вдруг такой энтузиазм…

Юигахама рассмеялась, словно давая понять, что дело пустяковое:

— Понимаешь, когда Хикки так выглядит, причина настолько очевидна, что беспокоиться не о чем.

— Пожалуй, я более-менее себе её представляю. Беспокоиться действительно не о чем, так что просто оставим его в покое.

— …Вот как? — спокойно бросила Ишшики, заметив отвращение во взгляде Юкиноситы.

Замечательно, что вы так быстро меня поняли. Я имею в виду, вы уже капитулировали…

— Юкиносита, я хочу проконсультироваться насчёт меню. Думаю, нам надо подготовить несколько вариантов, иначе может не получиться заказать.

Ишшики, больше не обращая на меня внимания, начала выкладывать на стол что-то вроде учебников по приготовлению сладостей. Юкиносита кивнула, взяла одну из книжек и начала листать.

— Столько вариантов, что же лучше… Шоколадное печенье, торт, а может трюфели… А можно и булочки с шоколадом. Шоколад должен быть обязательно. Там будут начинающие, так что надо принять во внимание сложность…

Она расстроенно бормотала, листая страницу за страницей. Ясен пень, обязательность шоколада сокращает количество вариантов, но их всё равно остаётся слишком много.

Я в готовке не специалист, так что комментировать не буду. Насколько не специалист? Настолько, что мог бы обозвать шоколадный торт «Sacherotote» [6], притворяясь, будто знаю, что это такое.

Впрочем, бесстрашно вступающие в разговор, не имея ни малейшего представления о предмете, всегда находятся. Юигахама как раз из таких.

Вот и сейчас она вскинула руку и, словно не в силах дождаться, когда на неё обратят внимание, подалась вперёд и заговорила:

— А! Что-то вроде шоколадного фондю! Получится весёлая чокопа!

— Чо… копа?.. Прости, что?

Впервые слышащая такое название Юкиносита озадаченно качнула головой. Ну, судя по обычной манере высказываться Юигахамы, речь идёт о шоколадной вечеринке или о вечеринке, на которой будут готовить шоколадный фондю. Пожалуй, я вот-вот достигну второго уровня познания языка Гахамы. Надо полагать, неслабые баллы по YUEIC [7] мне гарантированы.

Юигахама смутилась, но Ишшики радостно закивала:

— Ну, думаю, готовить всем вместе будет весело. Это вариант.

Вариант… Ну да, есть люди, которые что угодно в вечеринку превратить готовы.

— Но всё будет проходить в кабинете домоводства, так что…

Ей было непросто сказать это, но она всё же сказала, скрестив пальцы. Юигахама удручённо повесила голову.

Глядевшая на них Юкиносита кивнула:

— В таком случае, думаю, лучше будет научить чему-то более простому… Чтобы было несложно и вкусно…

Она быстро пролистала несколько страниц и остановилась на одной из них. Кажется, это была какая-то реклама.

— Они предлагают готовый комплект… Тут ничего не нужно отмерять, так что должно быть несложно.

— Ага, ну, значит, я тоже смогу.

От таких слов Юигахамы у меня просто язык отнялся. Нет, знаешь, ну, ты, говорить такое…

— …

— Да не молчите вы! — взвился страдальческий крик Юигахамы. Юкиносита мягко и сочувственно похлопала её по плечу:

— Юигахама, не думаешь, что тебе лучше будет заняться упаковкой?

— Не волнуйся за меня-а-а-а-а-а-а-а!

Да нет, понимаешь, упаковка – это тоже очень важно. К примеру, обвязать грудь голубой ленточкой – с тобой все сразу поговорить захотят, мигом популярной станешь [8]!

— От упаковки вкус не меняется, — вздохнула Ишшики. — Если смотреть со стороны, не увидишь никакой разницы… В общем, у нас же мастер-класс по готовке, так что никакая упаковка нам не нужна.

— Ну да, и материалы для неё недешёвые.

— Угу. Ну, нам надо более-менее покрыть затраты за счёт платы за вход, так что чем дешевле, тем лучше.

— …Ты что, собираешься брать плату за вход?

У меня вытянулось лицо. Ишшики протянула «у-у-у» и отвернулась:

— Семпай, ты сейчас выглядишь отвратительно… Всего несколько сотен иен… В любом случае для вас всех вход бесплатный, потому что вы всегда помогаете.

— Просто здорово…

— Да, если брать плату за вход, бюджета, пожалуй, хватит на ещё кое-что… Кстати, не можешь показать мне бюджет? Тогда мы сможем прикинуть, какие будем брать ингредиенты.

— Ага, вот.

Ишшики достала из папки очередной листок. Наброски бюджета, надо полагать. Юкиносита просмотрела его и снова начала подбирать блюда в меню.

Впрочем, некоторые нюансы принятой нами просьбы всё равно выполнить непросто.

У нас мало времени. Но тут ничего не попишешь.

Надо что-то вроде формального шоколада. Что-то, чем можно показать свой интерес, не особо при этом смущаясь. Умение готовить которое может пригодиться в будущем и которое при этом будет интересно готовить детям.

А про ещё один нюанс, самый сложный, как раз сейчас бормочет Юкиносита:

— Что-то, что по силам даже Юигахаме… Что-то, что по силам даже Юигахаме…

— Юкинон, это уже слишком!

Юигахама почти что расплакалась, прилипая к Юкиносите. Та, не обращая внимания, что её обнимают, продолжала листать страницы.

Через какое-то время Юкиносита, кажется, нашла что-то подходящее и начала выписывать на листок ингредиенты. По-прежнему обнимающая её Юигахама выглянула из-за плеча.

И радостно засмеялась.

— Что такое?

— Да ничего… — замахала руками Юигахама. Потом опустила руки и весело добавила, — Просто подумала, как это ностальгично. — И посмотрела на Юкиноситу блестящими глазами.

Я знаю, о чём это она. Наверно, Юкиносита тоже.

— …Пожалуй, — коротко ответила та. Но даже замолчав, продолжала смотреть прямо в глаза Юигахаме.

Юигахама застенчиво фыркнула и придвинула стул ещё ближе к Юкиносите. Теперь они сидели рядом друг с другом, прямо напротив меня.

— …Правда ведь? — тихо спросила она у меня, словно ища чему-то подтверждения. Глядя на её склонённую голову и устремлённый в мою сторону рассеянный взгляд, я невольно расплылся в улыбке от такой невинности.

— Думаю, да, — просто ответил я, отводя взгляд.

Один год – это ещё не прошлое. Почему же тогда мне кажется, что всё случилось так давно, откуда такая ностальгия? Именно в этой комнате всё и началось, именно в этот момент всё пришло в движение.

— Ироха, спасибо.

— Э-э, а, да, то есть нет… всегда пожалуйста?

От такой неожиданной благодарности Юкиноситы Ироха даже растерялась и озадаченно качнула головой. Это что, так смешно, раз Юигахама захихикала? Впрочем, она быстро замолчала и с довольным видом вздохнула:

— Хоть год и кончается, я рада, что под конец будет такое весёлое событие.

— Год только начался.

— Если точнее, кончается учебный год.

Дружно отреагировали мы с Юкиноситой. Юигахама надулась.

Даже Ишшики ошеломлённо пробормотала, — Ну вы и придиры. — Потом решила, надо полагать, что это сигнал к завершению, добавила себе под нос «Ладно, закончим на сегодня» и поднялась.

— Спасибо за чай. И прошу прощения, что доставила вам хлопот.

— А, угу. Заранее спасибо за помощь на самом мероприятии.

— Хорошо, увидимся. Подойду к делу со всей ответственностью.

Выслушав Юигахаму с Юкиноситой, Ишшики поклонилась и покинула комнату.

Мы остались втроём. И ощущение ностальгии стало ещё сильнее, чем до того.

А может, это просто потому, что с тех пор многое изменилось. Или мы стали другими. Может, потому что мы знаем, что такое больше никогда не случится.

Отсюда и ностальгия.

Когда что-то начинает меняться, когда-нибудь это непременно закончится.

Так невинно улыбающаяся Юигахама. Глядящая на неё Юкиносита. Их пустой трёп.

Простое зрелище, но как ни странно, я так им доволен.

× × ×

Зимой ванну принимаешь всегда подолгу.

Я невольно глубоко вздохнул. Из-за той угрюмости, что ощущал, когда ехал домой, что-ли?

Чувствуя что ещё немного, и свалюсь в обморок, я вылез из ванны и быстренько устроился под котацу, чтобы не подхватить простуду.

Вспомнил то, о чём только что не думал, и мне стало легче. Я перевернулся и почувствовал, что нога ткнулась в что-то мягкое и пушистое.

Из-под котацу выполз наш любимый кот Камакура. Раздражённо посмотрел на меня и принялся вылизываться. А потом вдруг навострил уши, словно заметил что-то, и повернулся в сторону прихожей.

Послышался щелчок открывающейся двери.

— Я дома!

— А, добро пожаловать.

Комачи кинула сумку на пол и начала снимать куртку. Камакура крутился у её ног, давая понять, что он не против, чтобы его взяли на руки.

— Извини, не могу. Ты мне всю форму шерстью изгваздаешь.

Она аккуратно обошла Камакуру, и я подхватил его на руки вместо неё. Я о тебе позабочусь, не надо приставать к Комачи, она устала.

Словно услышав меня, Камакура начал вырываться из рук. Нет, на остальных этому коту просто наплевать.

Уважаемый Камакура, ты же хочешь, чтобы я тебя обнимал, так чего ты меня лапами в лицо пихаешь…

Я посмотрел на Комачи и увидел, что она балансирует на одной ноге, стаскивая носки. Так у неё ноги замёрзнут, хоть обогреватель и включён. Нет, девочкам мёрзнуть нельзя. Комачи увидела, что я смотрю на неё материнским взглядом, и вопросительно посмотрела на меня, качнув головой.

— Комачи, прими ванну, вода уже готова.

— Вот как. Не, мне надо сменить и нагреть воду.

— Комачи, прими ванну, говорю.

— Нет, говорю же, надо воду сменить.

— Комачи…

…Стоп. Что? Я укоризненно посмотрел на неё, и Комачи замахала руками:

— Нет-нет-нет, я не полезу в воду, в которой сидел братик. Там же твои флюиды. Ни за что.

— За свинью меня держишь?

Скажет ли Вакаме когда-нибудь такое Кацуо… Думаю, после семьи Исоно остаётся очень приятная вода [9].

Ну почему эта девчонка обязательно хочет сменить оставшуюся после меня воду? Не слишком ли это? Я имею в виду, я всегда радовался флюидам Комачи, когда принимал ванну после неё… Впрочем, ничего странного, конечно, если тебе такое кажется отвратительным.

Да, та милая маленькая Комачика и сегодняшняя Комачи сильно различаются. Потому, наверно, что она становится девушкой…

Стоило мне подумать, что сестрёнка растёт, и на глаза сами собой навернулись слёзы. В уголках глаз Комачи тоже что-то блеснуло. Неужели она чувствует то же самое, подумал я и услышал зевок.

— Ладно, Комачи пойдёт в ванную.

— Осторожнее там, не засни.

— Ла-адно…

Кажется, она в самом деле устала. Ничего удивительного, до вступительных экзаменов всего несколько дней.

Я могу помочь ей хотя бы тем, что не буду принимать ванну вперёд неё. И молитвами. А ещё могу согреть ей одеяло и туфли. Ой-ой, она же меня опять возненавидит. Хотя в период Сенгоку я наверняка добился бы успеха в жизни.

Кажется, не время сейчас заводить разговор про Валентинов день…

Думаю, лучше будет вообще не рассказывать Комачи о предстоящем мероприятии. Не стоит нагружать её или заставлять переживать. В конце концов, она же по уши загружена подготовкой к экзаменам. Когда они закончатся, вознагражу её по-царски.

А значит, надо всячески постараться оградить Комачи от моих проблем. Нельзя беспокоить её или заставлять волноваться!

Она старается изо всех сил, негоже вставать у неё на пути.

Полагаться на собственные силы и собственную волю – это путь к взрослению. Научившись ползать, потом ходить, когда-нибудь ты впервые поймёшь, что значит идти вместе с кем-то.

Постепенно отдаляясь от брата, Комачи так же постепенно станет взрослой. Как одиноко, как одиноко…

Мучимый одиночеством, я зарылся лицом в шерсть всё ещё сидящего у меня на руках Камакуры.

А-а… Когда я смогу получить шоколад от Комачи… Я хотел бы получать его всю свою жизнь.

Дружеский это шоколад или какой ещё, уже неважно. Всё, что я хочу – это Комачоко.

…Сделайте мне Комачоко, хорошо?

---------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к старому фантастическому сериалу «Ultra Seven»

[2] Средневековый обычай - надо сунуть руку в кипящую воду, и если ты невиновен, она не пострадает

[3] Отсылка к игре «God Eaters Burst»

[4] Прозвище Миуры, данное её фанатами. От «A-shi», что значит «первая»

[5] Анлейтер говорит, что это известная фраза Михары Дзюнко

[6] Шоколадный торт - «Sachertorte». Отсылка к «Ore Monogatari»

[7] Комбинация «TOEIC» - стандартный экзамен на знание английского и «Yu» - Юи

[8] Отсылка к Danmachi

[9] Отсылка на какого-то древнего японского комика

После той беспокойной консультации прошло уже несколько дней.

Всё это время клуб помощников ничем особенным не занимался. Мы разве что давали кое-какие советы Ишшики, забегавшей время от времени.

Сама Ишшики, похоже, старательно тянула свою работу. Даже когда кончались все занятия, я несколько раз видел её. Как правило, она куда-то бежала.

Вице-президент, кстати, на которого свалили много бумажной работы, выглядел весьма удручённым. И я частенько видел, как секретарь уговаривает его, мол, кто я, по-твоему, поделись работой со мной. Всем привет, я тот, кто обычно ненавидит всех парней.

Сегодня день самого мероприятия, и все члены школьного совета спокойны и деловиты как обычно. Совсем не так, как перед тем рождественским мероприятием.

Из спортивно-развлекательного центра возле станции доносился шум. Было ещё рано, но всё равно стоило прийти сюда, чтобы помочь. Точнее, я сейчас не о себе говорю, а об Юкиносите.

А значит, и мне пришлось туда отправляться. Я там не был с самого Рождества, но за такое короткое время ничего не должно было измениться.

Я поставил велосипед на ближайшей стоянке, и мы втроём знакомой дорогой двинулись к центру.

Там, внутри, под руководством Ишшики суетились члены школьного совета, готовясь к мероприятию. Едва я нарисовался в дверях, Ишшики заметила меня и тут же подбежала. В руках у неё была целая пачка каких-то листков.

— А, семпай. Ты и правда рано.

— Угу.

Из-за моей спины выдвинулись шедшие позади Юкиносита с Юигахамой.

— Добрый день, Ишшики.

— Приветики! Ну что, чем помочь?

Ишшики вскинула голову, словно над чем-то размышляя:

— Хм-м-м. А, вот, помогите мне прилепить вот это. Просто повесим где-нибудь у входа, там разберёмся.

Ишшики показала на здоровенный, размера B2 [1] лист бумаги, словно сделанный в спешке. По идее это должна была быть афиша, но выглядел он так, словно кто-то расписывал на нём фломастеры. Кроме слов, тут были и картинки в стиле граффити вроде сердечек, шоколадок и смайликов. А может, точнее будет сказать, что на нём словно какая-то гигантская рука набросала записку.

Но хоть этот лист и был сделан в спешке, выглядел он не так уж и плохо.

Проблема в том, что там было написано.

Приглашаем всех неопытных! Без ограничений! Семейная атмосфера! Полезные навыки на будущее!

Как ни посмотри, жутко смахивает на рекламу чёрной компании… «Семейная атмосфера» означает крайне суровое место для всех, кто в эту семью не входит.

— Если тебе нужно просто развесить афиши, мы этим займёмся, — озабоченно сказала Юкиносита.

Ишшики подняла взгляд к потолку, приложила палец к подбородку и задумалась:

— М-м-м… Ну, тут сейчас сплошная суета, так что я тоже пойду с вами афиши вешать.

Подумала и нашла предлог, да? Эта девчонка просто посачковать хочет… И девушки, конечно же, подумали то же самое.

— …Ха-ха-ха. Слабовата причина-то.

— Уважаемая Ишшики, неужели тебе нечего здесь делать?

Юигахама горько рассмеялась, а Юкиносита лишь холодно улыбнулась.

— Э-это не то, что вы подумали! Мне тут в самом деле пока нечего делать.

Почему это… Я вопросительно посмотрел на неё, и Ишшики устало вздохнула:

— Вы же знаете, что в школьном совете парней и девушек поровну? В курсе, что вице-президент и секретарь отлично ладят? И ещё… это, ну, в общем, много чего ещё…

Она засмеялась, стараясь прогнать неловкость. Хоть меня и раздражает, когда фразу обрывают на полуслове, но у Ишшики получилось очень мило, так что ей простительно.

— ?..

— А, а… ага, понимаю.

Юкиносита качнула головой, явно не понимая, о чём говорит Ишшики. А Юигахама определённо уловила ситуацию даже по таким туманным словам. Собственно, и я более-менее всё понял.

Проблема тут не в работе, а в человеческих взаимоотношениях. В мире работающих такое не редкость.

Мне из-за подобного однажды пришлось уйти с подработки. Я больше не мог это выносить.

Менеджер обувного магазина начинает встречаться со старшеклассницей. Затем девушка обманывает его с только что поступившим красавчиком. В итоге менеджер начинает третировать парня. Такое рабочее место было совершенно невыносимо…

…Ну, такое в каждом сообществе случается. Практически на каждом шагу.

А значит, все о таком знают.

Но никто не знает идеального решения.

Я начал было тонуть в раздумьях об этой неразрешимой проблеме, но вдруг ощутил тычок в спину:

— Давай, пошли уже вешать! И не спеша!

— Тебе бы только время потянуть. А на улице холодно, между прочим, так что я хочу разобраться с этим побыстрее.

Встретивший нас за стеклянной дверью холодный воздух охватил моё тело, заставив невольно вздрогнуть. Небо оставалось ярким, давая понять, что вечер ещё не так близок.

Вырывающееся изо рта дыхание превращалось в белые облачка, тающие в этом ярком небе. Мой взгляд невольно устремился вслед за ними, стараясь рассмотреть, где именно они исчезают.

× × ×

Развернув афиши, мы начали прикидывать, где лучше их развесить. Ветер сегодня был намного слабее, чем несколькими днями ранее, и потому бумага почти не вырывалась из рук.

Пока мы готовились, Ишшики успела уже сбегать в магазин за скотчем и вернулась с пластиковым пакетом в руках.

— Тут и правда холодно, так что я подумала, что это нам не помешает. Вот, держите.

Она достала из пакета пару бутылочек красного чая, надо полагать, купленных вместе со скотчем. И сунула их Юкиносите с Юигахамой.

— Спасибо.

— Ой, какая тёплая.

Юкиносита взяла бутылочку обеими руками. А Юигахама приложила свою к лицу, наслаждаясь теплом.

— А это тебе, семпай.

— О…

Мне досталась банка MAX Coffee. Эта девчонка и правда неплохо меня изучила.

Открыв кофе, я сделал большой глоток и невольно глубоко вздохнул.

Небо было совершенно чистым, ни единого облачка. А значит, сегодня будет холодно. Просто удивительно, что чем чище небо днём, тем холоднее ночь.

Хотя если подумать, ничего удивительного тут нет. Достаточно всего лишь усвоить концепцию охлаждения за счёт излучения.

А если говорить совсем прямо, достаточно просто понимать, что зимой холодно.

Человеческие чувства, вопреки ожиданиям, очень ненадёжны. Они формируются из ощущений, воспоминаний и неправильного понимания.

Хотя на самом деле, как ни посмотри, холод – это холод. Я поплотнее обхватил свою банку, стараясь согреть руки, прежде чем вернусь к работе.

Первую афишу нам надо было прилепить на стекло у входа в центр.

— Держи.

— Спасибо.

Юигахама сунула мне лист, на все углы которого уже были нацеплены ленточки скотча. Оставалось лишь приложить его к стеклу и прижать ленточки.

Я решил сделать это повыше, чтобы было лучше видно, и поднялся на цыпочки.

— Так нормально? — обернулся я.

Стоящая в нескольких шагах позади Юкиносита слегка покачала головой:

— Криво.

— Правда? А мне кажется, что нормально.

Я снова бросил взгляд на афишу и с сомнением покачал головой. Юкиносита вдруг фыркнула:

— Раз она в твоих руках, она уже по умолчанию перекошена. Конечно, будет смотреться криво.

— А, это вполне вероятно… Ты и сама, небось, тоже из этих, перекрученных? Кстати, что тогда должно означать «правильно»?

— В мире не существует абсолютного критерия правильности, — отбросила волосы с плеча Юкиносита. — Есть только представления людей о ней. Это применимо и в твоём случае, так что делай, что говорят, и немного опусти левый край.

— И слова у тебя перекрученные… Так нормально?

Юкиносита дала добро, теперь можно было переходить к следующей афише. Её мы намеревались присобачить на доску объявлений, обращённую к дороге. Я подхватил лист и пошёл туда, прикидывая на ходу лучшее место. Юкиносита последовала за мной. За ней засеменила Юигахама, а к той почему-то пристроилась и Ишшики.

— Хикки, выше давай, выше!

— Нет, так слишком высоко. Опусти немного.

— Нет, погоди, может, лучше сначала левее подвинуть?

…Ну вы даёте. Разобрались бы там между собой, кто из вас командовать будет.

Вверх-вниз, вправо-влево, влево-вправо. Такое ощущение, что в меня код Конами [2] вводят. Я его ещё с младшей школы помню. А нынешние младшеклассники вряд ли знают о коде Конами.

— Хорошо, так нормально. Ещё вешать будем? — поинтересовался я, убедившись, что афиша висит нормально. Ишшики, сжимающая свою банку какао почти полностью втянутыми в рукава куртки руками, покачала головой:

— Думаю, достаточно. Много народу всё равно не будет. Это просто знак, что здесь проходит такое мероприятие.

Вот как… Ну, раз всё равно планировалось приглашать только друзей и знакомых, конечно, достаточно. Хотя такие знаки на удивление важны. Даже в наши дни, когда несложно найти любое место с помощью смартфона, порой думаешь «А это точно здесь? Неловко же будет не туда вломиться, так что пойду-ка я лучше домой». Знаки очень важны! Именно из-за них я несколько раз пролетал мимо подработки!

Интересно, кто сегодня придёт… Нашей задачей было лишь помочь в подготовке, так что даже не знаю, что там будет происходить.

Миура с Эбиной, что приходили к нам, равно как и Кавасаки, сказали, что точно придут. Будет, наверно, и Хаяма, главный дегустатор… Пока я прикидывал, неподалёку уже нарисовалась знакомая фигура.

Юигахама, тоже её заметившая, энергично замахала руками:

— А, это же Хина и остальные. Приветики!

— Халло-халло. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне сегодня.

Увидев, что светофор сменился на зелёный, Эбина перешла улицу. Рядом с ней шагал Тобе.

— Хаечки!

Это приветствие или соус такой? Он явно был возбуждён сильнее обычного, наверно, из-за мероприятия. Как я и думал, Тобе и сегодня доставуч.

Эбина тут же принялась бодро трепаться с Юигахамой. Появившаяся вместе с ними Миура была куда молчаливее. Она поглядывала по сторонам, то и дело поправляла сумку и время от времени проводила рукой по волосам. Кажется, она нервничала и никак не могла успокоиться.

Что ж, ничего не попишешь. В конце концов, она собирается сегодня вручить ему шоколад. Не знаю уж, почему она так уверено сказала, что обязательно пригласит на сегодняшнее мероприятие Хаяму, но в этом она преуспела.

Значит, первый этап пройден. Ей сегодня осталось самой приготовить шоколад, и её просьба будет выполнена. Ощутив облегчение, я подхватил свою банку MAX Coffee, что поставил на ступеньки, и припал к ней. И тут же услышал торопливые шаги.

В следующее мгновение в моём поле зрения появилась Ишшики.

— А, Хаяма! Спасибо, что пришёл.

Она моментально оказалась рядом с Хаямой. Миура метнула в неё яростный взгляд, но Ишшики парировала его лучезарной улыбкой. Ну вот, ещё одна преграда на пути Миуры…

— Привет, Ироха… Так ли хороша была идея пригласить меня? Я же никогда не учился готовить сладости, не думаю, что смогу быть чем-нибудь полезен.

На лице зажатого между Миурой и Ишшики Хаямы появилась натянутая улыбка. Миура похлопала его по плечу:

— Стоит ли о таком беспокоиться? Я имею в виду, более чем достаточно, если ты просто выскажешь своё мнение…

— Вот именно. Мы поручаем тебе дегустацию!

Миура с Ишшики постарались удержать Хаяму. А может, лучше будет сказать, попытались завлечь его застенчивым и робким голосом. Хаяма улыбнулся своей обычной бодрой, но немного горькой улыбкой.

— Ладно, пошли уже внутрь.

— Пожалуй, здесь мы всё уже закончили.

Юкиносита с Юигахамой кивнули друг другу и вместе с примкнувшей к ним Эбиной двинулись ко входу. Следом пошёл и Хаяма, по-прежнему зажатый между Миурой и Ишшики.

Ха-ха, у этого парня серьёзные проблемы… Глядя на них, я от души глотнул MAX Coffee и вдруг столкнулся взглядом с Хаямой.

— Привет.

Он коротко поприветствовал меня и показал глазами Миуре и Ишшики, чтобы шли без него. Те озадаченно покачали головами, но всё же пошли. Хаяма проводил их слабой улыбкой и повернулся ко мне:

— Хикигая, ты тоже будешь дегустатором?

— Ну, наверно.

— …Вот как.

Глаза Хаямы прищурились. Он словно боролся с чем-то, а потом у него вырвался лёгкий смешок.

— Что?..

Он смотрел на меня так, словно хотел видеть насквозь. А в его улыбке чувствовался оттенок жалости.

И потому мой голос прозвучал довольно резко.

Хаяма пожал плечами и со смиренным выражением лица слегка покачал головой. Загадочно взрослая атмосфера, окружавшая его, бесследно испарилась.

— Нет, ничего. Я просто подумал, что тебе в самом деле очень подходит такая работа.

— А?

— Ты ведь любишь сладкое, верно? — слегка дразнящим голосом сказал Хаяма, ткнув пальцем в мою банку MAX Coffee. Ну да, я его частенько пью…

— Вот-вот, — добавил он и неспешно двинулся к ждущим его Миуре с Ишшики.

Ого, чуть было не было. Меня чуть не тронуло то, что Хаяма знает мой любимый напиток. Нет уж, и не тронет.

…Точнее, мне правда не кажется, что это хорошо. Не придумывай я подобные плоские хохмочки, чтобы отвлечь себя, мог бы о многом задуматься. И тут с Хаямой, сдаётся мне, ситуация похожая. Он намеренно перевёл разговор на эту тему, а потом умело закруглил его.

Я одним глотком допил остатки кофе и изо всех сил сжал банку. Хотя и понимал, что сплющить её у меня не получится.

Ну, хоть с развешиванием афиш разобрались.

Пусть я и не знаю, что за работа ждёт меня там, в центре, просто стоять и смотреть не выйдет. Что-то да придётся делать.

А значит, сейчас начнётся моё следующее задание…

× × ×

Хоть я и смирился с тем, что меня ждёт работа, я никак не предполагал, что она окажется физической.

В центре холла лежали картонные коробки, большие и маленькие. Похоже, там были шоколад, сахар, пекарный порошок и прочие ингредиенты, что подготовили Ишшики со школьным советом.

И мне сейчас предстояло тащить это в кабинет домоводства, на второй этаж.

Хорошая мысль с их стороны, конечно, поставить всё здесь, но я бы предпочёл, чтобы они ещё немного помогли и всё это перетаскали… Хорошо хоть не попросили с ними в магазин сходить, когда закупались.

— Ладно, давайте перетащим всё побыстрее.

Тобе засучил рукава и подхватил коробку. За ним должны были последовать я и вице-президент. Выбирала нас, конечно же, Ишшики, тут сомневаться не приходится… Все мы из списка её жертв. А вот Хаяма, между прочим, от такой физической работы освобождён.

Переться вверх по лестнице в обнимку с увесистой коробкой – дело непростое.

— Блин, а тяжело же, — пробормотал столь уверенно взявший на себя лидерство Тобе, словно только сейчас осознав вес. И охнул, перехватывая коробку.

Позади меня извиняющимся тоном заговорил вице-президент:

— Извините, у нас просто некому всё это таскать, так что вы нам здорово помогли.

— Да ерунда…

— Точняк. Ну, я к такому уже привык.

Тобе резко повернул голову, словно стараясь отбросить волосы, и широко улыбнулся. Блин, достал.

Под ноги смотри, а то споткнёшься и грохнешься. И подстригись уже.

Впрочем, Тобе натуральный добряк, раз уж позволяет Ишшики командовать собой. Как, собственно, и вице-президент. Или тот слишком слаб, чтобы отбрыкаться от такой тяжёлой работы. Есть, кстати, такие сериалы, когда трое собираются, чтобы стать мастерами. Может даже, чтобы одолеть вампиров [3].

В конце концов мы всё-таки допёрли коробки до кабинета. Тобе даже ухитрился открыть дверь локтем, потому что руки были заняты.

Юкиносита с Юигахамой были уже здесь. Они разбирали посуду и расставляли её на столах. Миура, Эбина и Хаяма тоже помогали готовить столы, следуя указаниям ребят из школьного совета.

Для начала нам надо было найти Ишшики, чтобы выяснить, куда ставить коробки.

— Спасибо за помощь.

Но услышав голос Юкиноситы, мы с шумом плюхнули их прямо тут. А Юкиносита принялась изучать их содержимое:

— Спасибо. Ишшики, ингредиенты уже поделены на порции?

— Ага. Теперь только разложить их по столам, и всё путём, — кивнула Ишшики, пересчитывая коробки. — Вроде всё тут. Теперь открываем и раскладываем.

Вице-президент радостно бросил коробку и помчался к столу секретаря. А мы с Тобе принялись их распечатывать.

Бодрые разговоры вокруг создавали впечатление, что мероприятие уже началось. Тобе, кажется, ощутил это в полной мере. Он зачем-то тряхнул волосами, явно придя в хорошее настроение:

— Точняк, при таких делах сразу заводишься. А Ирохасу, кажись, прямо как настоящий президент.

— Ага, чучело, я и есть президент. И менеджер тоже, не забывай. Вот станет потеплее, сразу в клуб вернусь.

Лучше бы ты прямо сейчас вернулась, тепла не дожидаясь…

Услышав бодрый ответ Ишшики, Тобе хихикнул, подмигнул и вскинул большой палец. Нет, он просто у меня на нервах играет…

Мы быстро распечатали коробки и принялись доставать оттуда шоколадную смесь и прочие ингредиенты, которым предстояло играть сегодня главную роль.

— Смотрится вкусно. До чего ж попробовать-то охота, — пробормотал Тобе, словно подумав о чём-то.

— Ха?

Несмотря на холодный голос и взгляд Ишшики, Тобе не обратил на неё никакого внимания. Он выдохнул и напрягся, словно решившись на что-то.

А потом разогнулся, огляделся и замахал руками, собирая нас.

— Чего? Хочешь какой-то секрет рассказать?

— Может, не лучший момент сейчас…

Рядом вдруг возникла любопытствующая Юигахама. И Юкиноситу с собой притащила. В итоге мы оказались вставшими в круг. Что, теперь врубаем движки и вперёд [4]?

Тобе подёргал себя за волосы и взъерошил их. А потом неуверенно открыл рот, словно опасаясь чего-то. Блин, даже смотреть противно.

— Ну, это, как бы сказать… Кажись, сегодня день, когда шоколад готовят. Я тут подумал, может и я чего сделать могу… Как думаете?

Это ты про что? Мы тебе не мама.

Как бы там ни было, если ты попытаешься приволокнуться за ней, она либо оттолкнёт тебя, либо ускользнёт. Надо бы тебе посдержанней себя вести, если ты и правда серьёзен. А не по принципу «Если лёгкий толчок не помогает, толкай сильнее»… Такие экстремалы настолько редко встречаются, что аж не терпится посмотреть!

Впрочем, задет оказался лишь я один. Девушки никак не отреагировали.

— …То есть, ты хочешь уговорить её, чтобы она подарила тебе шоколад?

Раз уж все промолчали, подытожить сказанное им пришлось мне. Тобе размашисто ткнул в меня пальцем:

— Во, я как раз про то! Идеи есть?

— Не знаю, на кого ты нацелился, но думаю, эффект будет обратным желаемому, — поморщилась Ишшики. — Просить шоколад – это просто отвратительно. Будь сдержаннее.

— Ой-ой…

Ну Ирохасу и врезала… Тобе даже не смог найти, что ответить, и принялся оглядываться в поисках поддержки.

Юкиносита вполне оправдала ожидания. Она взялась за подбородок, качнула головой, подумала и выдала заключение:

— То, что сказала Ишшики, вполне резонно… Если такой энергичный парень начнёт крутиться вокруг и скулить, это вызовет лишь тоску и уныние.

— …

От такого краха своих планов Тобе окончательно потерял дар речи. А Ирохасу мило улыбнулась и кивнула Юкиносите.

— Э-э… Но если другая сторона делает вид, что не хочет получать шоколад, это тоже может оказаться проблемой… — пробормотала Юигахама.

— Ага, а почему бы и нет?!

Настроение Тобе резко изменилось, и он бодро щёлкнул пальцами. Но тут же раздался безжалостный голос Ишшики:

— Нет-нет-нет, Юигахама говорит о ситуации, когда девушка изначально намеревалась подарить шоколад. А значит, с Тобе всё совсем не так.

— Вот как…

Получив очередное «нет», сопровождаемое отмашкой, даже Тобе приуныл.

Но должен сказать, какая-то вероятность всё же имеется. Доказательств у меня, конечно, нет, но то, что Эбина пришла сюда готовить шоколад – это признак, что она немного изменилась. Конечно, она могла завиться просто за компанию с Миурой, но уверенности у меня нет.

И мне кажется, что в столь неопределённой ситуации это мероприятие может сыграть какую-то роль.

— Ну, если она как следует постарается, а потом даст кому-нибудь попробовать… Хотя не уверен. В любом случае, сначала отнеси это.

Я пихнул недоразгруженные коробки поближе к Тобе. Он сначала непонимающе замер, но потом въехал в смысл моих слов и хлопнул в ладоши:

— Ага! Так и должно быть!

Он снова ткнул в меня пальцем, подхватил коробку и умчался к столу Эбины. Даже тут на нервах играет, хоть парень в целом неплохой.

Интересно, откуда он родом… Со своим «Так и должно быть» он явно перегибает палку.

× × ×

Когда подготовка закончилась, делать стало нечего.

Ишшики, Юкиносита и Юигахама завели разговор. Мне сказать было нечего, равно как и дел не было. Так что я просто стоял и слушал их.

И посреди разговора из-за двери вдруг послышался шум.

Я посмотрел на часы. Ну да, как раз сейчас и должны начать все подходить.

Голос вроде бы должен быть Кавы-как-её там… но он явно не один там не один. Или Кав-как-их-там много, а я просто их не знаю? В таком случае остаётся просто смириться с тем, что я не могу запомнить её имя.

Что ж, какие Кавы-как-их-там могут прийти сегодня? Кавасима, Кавагучи, Кавагое, Кавакадзима, Сентайсентай… Я посмотрел на дверь, готовый отреагировать, какая Кава нам бы ни появилась.

Дверь распахнулась.

И в дверном проёме появился Тама-как-его-там.

— Хай, Ироха. Замечательно. Как и следовало ожидать, последнее мероприятие очень хорошо сказалось на репутации. В свете нашего ПАРТНЁРСТВА я считаю это ПРЕДЛОЖЕНИЕ хорошим шансом продолжить СОВМЕСТНУЮ деятельность [5].

— Так и есть. Спасибо, — небрежно ответила Ишшики, не обращая внимания на такое длинное вступление.

Президент школьного совета старшей школы Кайхин Сого, Таманава…

Каждый раз, как я с ним сталкиваюсь, это удар… Будь у него золотая левая рука, способная быстро крутить колесо, он стал бы знаменит [6].

И тут был не только Таманава, была и вся его компания. Надо полагать, тоже из школьного совета. Я их видел, когда мы готовились к тому рождественскому мероприятию. И впечатления остались не слишком радостные.

— Такая возможность – это БИЗНЕС-ШАНС. Возможно, мы начнём собирать капитал путём СБОРА СРЕДСТВ.

— СОГЛАСЕН.

— Если мы создадим МЕТОД, который даст определённый СТИМУЛ, мы можем войти в категорию ИННОВАТОРОВ.

— На РАСПРОДАЖАХ в АМЕРИКЕ ребята обычно учатся бизнесу, продавая ЛИМОНАД. У нас тут ПОЧТИ то же самое, верно?

— Конечно, это тоже УЧЕБНЫЙ ПРИМЕР.

В их разговоре даже слова вроде «лимонад» звучали на удивление понтово. Просто невероятно. Интересно, а как бы они говорили про кофе с молоком?

— Как обычно, даже не понимаю, о чём они вообще, — невольно пробормотал я.

— Это потому что твоя самоуверенность очень слаба, — вздохнула Юкиносита. — Когда с тобой заговаривают, у тебя зрачки расширяются и губы краснеют.

— Думаю, ты имеешь в виду мою сознательность…

Вообще-то, когда зрачки остаются широкими, это значит, что человек уже мёртв… Но эти ребята, смотрю, совсем не изменились… Впрочем, люди так быстро и не меняются. Точнее, они не стали бы такими, если бы сдавались после одной-двух неудач. Хотя если посмотреть с другой стороны, их стоит уважать за то, что они готовы отстаивать свои принципы до самого конца.

Впрочем, это неважно. Надеюсь, к нам они не сунутся. Но стоило мне подумать так, как кое-кто высунулся из толпы.

— А, Хикигая. Ты и в самом деле пришёл.

Мне помахала Оримото, как обычно не признающая такое понятие, как «дистанция». Она выбралась из-за спин ребят из Кайхин Сого и подошла.

А потом её взгляд метнулся мне за спину.

— А, привет, — кивнула она.

— П-привет, — почему-то нервно ответила Юигахама. Юкиносита же скрестила руки на груди и промолчала.

С чего вдруг такое напряжение…

Если подумать, у них троих и возможности поговорить-то не было. Они лишь знали о существовании друг друга и не более того. Не то чтобы я хотел, чтобы их отношения наладились, но надо было как-то выбраться из этой леденящей атмосферы.

Ирохасу, спасай! Ей куда легче завязать разговор с Оримото, равно как и сгладить ситуацию. Я умоляюще посмотрел на неё, но в ответ лишь услышал, как кто-то кашлянул.

Подумав, что прозвучало это как-то совсем не похоже на Ишшики, я сообразил, что кашлянул Таманава. После эскапады Оримото он заметил моё присутствие, и его лицо скривилось:

— Вы тоже здесь…

— А, разве я тебе не говорила?

Ишшики приложила палец к своим блестящим губам и слегка наклонила голову. Да уж, включать дурака она умеет просто великолепно…

— Э-э… Вот как? Что-то не помню ничего такого в почтовой базе…

Она искоса глянула на Таманаву, повернулась ко мне и игриво показала язык. Ну знаешь, это уж слишком мило…

Кажется, после такого спектакля Таманава понял, что спрашивать Ишшики бесполезно. Он развернулся и пошёл прочь, бормоча что-то под нос. Ребята из Кайхин Сого плотной группой двинулись за ним.

— Ладно, увидимся.

Оримото махнула мне рукой и ввинтилась в толпу.

Проводив её взглядом, я повернулся к Ишшики, на лице которой по-прежнему красовалась притворная улыбка.

— Ну и зачем ты их позвала?..

— Раз мы объединяемся с ними, мы можем присосаться к их бюджету, разве не здорово? И мне за ингредиенты для своего шоколада платить не надо, очень кстати!

— Ну-ну…

Ироха Ишшики есть Ироха Ишшики… Всегда оправдывает ожидания… Я подумал, как бы в один прекрасный день ей это не аукнулось, и посмотрел на неё с некоторым презрением. Ишшики смутилась, немного покраснела и кашлянула:

— Как бы то ни было, бюджет в целом формируется из платы за вход. Если смотреть со стороны бюджета, это мероприятие прибыльно. Ну а если учесть все дополнительные траты, приход и расход, плюсы и минусы примерно балансируются.

— Совершенно не понимаю, о чём Ироха говорит, — расстроенно схватилась за голову Юигахама.

Ну, люди сознательные и люди любопытствующие чем-то похожи… Кстати, «приход и расход», равно как и «плюсы и минусы», имеют одно значение, примерный баланс.

Собственно, Ишшики всё это делает ради пополнения бюджета школьного совета. А может, афиши и тому подобное должны просто служить доказательством, что мероприятие действительно проводилось. С такими доказательствами проще получить компенсацию. У этой девчонки определённо голова под бизнес заточена. И плата за вход, считай, в ту же кассу.

Подключить другую школу, удвоить бюджет, а затем увеличить его оплатой за вход…

Нет, если бы было ясно, что всё это делается ради собственных нужд школьного совета или имеет место нецелевое расходование средств, не думаю, что такое можно было бы оправдать… Но раз я не понимаю, что тут и как, просто закрою глаза. В конце концов, деньги не мои, а значит, и наплевать. Во мне уже прочно укоренилось мышление корпоративного раба.

Даже просто слушать такое – натуральная головная боль. На самом же деле сам тот факт, что мероприятие состоялось, показывает, что усилия Ишшики были не напрасны.

Кажется, про головную боль подумал не только я. Юкиносита взялась за висок и глубоко вздохнула:

— Не будем о том, правильный у тебя ход мыслей или нет… Ишшики, ты и правда более чем превзошла ожидания.

— Точно, точно, Ишшики, ты просто великолепна. Хотя порой и своенравна.

— Кажется, я отчасти понимаю, что это значит…

Юигахама криво улыбнулась, услышав этот приятный голос. Не могу с ней не согласиться.

…Приятный?

Это не был голос Юкиноситы, Юигахамы или Ишшики. Он немного гипнотизировал, так что я невольно повернулся на него.

Заколка на спадающей со лба чёлке, болтающиеся хвостики волос, источаемая атмосфера тепла и уюта. Широко улыбаясь, перед нами стояла Мегу✰рин.

— А! Сиромегури!

— Д-добрый день…

Удивлённое восклицание Юигахамы и смущённое Юкиноситы слились воедино. Обе озадаченно моргнули.

— Привет!

Предыдущий председатель школьного совета, Мегури Сиромегури, помахала рукой перед своей выдающейся грудью.

— Почему вы здесь?..

Я ощутил словно из ниоткуда взявшийся эффект Мегурин (главные компоненты – снятие напряжение и восстановление сил, сестринская аура). Мегури чуть наклонила голову, хлопнула в ладоши и весело засмеялась:

— Меня пригласили… и вот я здесь!

Радостный смех активировал атмосферу уюта и эффект Мегу-мегу-мегурин (главные компоненты – оздоровление и детоксикация, сестринская аура, дополнительно возможность видеть невинные жесты вкупе с источаемым ощущением взрослости; врагам – мгновенная смерть).

Тепло поприветствовав нас, она вдруг шагнула вперёд и сжала руки Ишшики:

— Меня пригласили. Я должна выступить с речью на церемонии выпуска, так что я пришла в школу и столкнулась с Ишшики. Она попросила меня прийти, если будет время.

А, значит это Ишшики её пригласила. Кажется, она не очень ладит с Мегури… Я посмотрел на неё, она недовольно отвернулась и тихо сказала мне:

— …Ну, понимаешь, чем больше народу, тем меньше расходов на каждого.

Кажется, Мегури её не слышала. Она была очень рада приглашению и теперь энергично трясла руку Ишшики. А та ёжилась, явно чувствуя себя неуютно в такой ситуации.

— Меня уже зачислили в университет, так что я совершенно свободна. А друзья заняты, к экзаменам готовятся… Вот я и подумала, что мне, как члену со свободным временем, стоит прийти.

— А, вот оно что…

Меня охватило какое-то беспокойство. Члену? Странно она выразилась… Словно под каким-то давлением. Не понимаю, что она имеет в виду. Я посмотрел на неё, и она повернулась к кому-то, стоящему позади.

— А?

Позади неё внезапно появились ещё несколько человек. Они что, ни-ни-ниндзя? Я покопался в смутных воспоминаниях. Кажется, я их когда-то уже видел. Эти очки, например, и соответствующая атмосфера. Наверно, это члены прошлого школьного совета.

Ясен пень, есть много разных мнений, как руководить школьным советом. Ишшики, как президент, через многое уже прошла. А для Мегури, надо полагать, школьный совет и сейчас остаётся особым местом.

Мегури наконец отпустила Ишшики и положила руки на плечи Юкиноситы и Юигахамы. И ласково на нас посмотрела:

— Пусть получилось не совсем так, как я себе представляла, но у меня ещё есть шикарная возможность появляться на таких мероприятиях, организованных школьным советом. Болтать с Юкиноситой, Юигахамой… и Хикигаей тоже, и я правда от этого счастлива.

— Я… я тоже! — с тёплой улыбкой ответила Юигахама, вместе со всеми попавшая под влияние силы Мегурин. Юкиносита не ответила ничего, но уши у неё почему-то покраснели.

Пожалуй, только Мегури и понимает, что такое клуб помощников.

…Ой-ой, если я услышу её речь на выпускной церемонии, я ведь и расплакаться могу. Собственно, у меня уже слёзы на глаза наворачиваются. Хоть и говорят, что я особенно слаб перед девушками младше меня, но я и перед теми, кто на старших сестёр смахивает, тоже устоять не могу.

Я правда рад, что у меня есть человек, которого я могу воспринимать как своего семпая, промелькнуло у меня в голове. Мегури отвела от нас взгляд и кивнула.

А потом, словно взбудораженная чем-то, крепко сжала руку в кулак.

— Отлично, давайте сегодня постараемся! О! — крикнула она, вскидывая руку. Но никто её примеру не последовал. С лица Ишшики сошло напряжённое выражение, и теперь она смотрела на Мегури довольно безразлично.

Но такой холодный приём ни капельки не расстроил Мегури. И она снова вскинула кулак в воздух:

— О!

— …О-о…

Если никто не ответит, она ж так и будет повторять… К тому же, эти предыдущие члены школьного совета, стоящие за её спиной, как-то сильно давят на психику… Я поднял руку где-то на уровень кошачьей лапы. Мегури удовлетворённо вздохнула.

Потом посмотрела на часы. Я тоже на них взглянул. Подготовка закончена, народ уже начал подтягиваться. Кавасаки с остальными чуть задерживаются, похоже, но скоро будут.

Сейчас всё начнётся, подумал я. Но Мегури задумчиво качнула головой:

— Кажется, Хару задерживается.

— Ну да. Думаю, найти это место совсем несложно, — кивнула в ответ Ишшики.

Я застыл. Потому что услышал кое-что тревожащее.

Хару. И речь не о горничной на горячих источниках [7], Мегури могла иметь в виду только одну персону.

Я покосился на стоящую рядом Юкиноситу и увидел, что она нахмурилась. Юигахама уловила изменение настроения и уставилась на дверь.

И почти сразу послышался стук каблуков.

В щели неплотно закрытой двери появились мягкие тонкие пальцы, и она с шумом распахнулась.

Снова раздался стук каблуков. Он направлялся прямо к нам.

— Привет! Я не опоздала?

— Хару-сан-семпай, добро пожаловать на наш мастер-класс!

— Ага, всем привет, я Хару-сан-семпай! — шутливо ответила Харуно Юкиносита на радостное приветствие Ишшики, приветственно поднимая руки. Колыхнулся её малиновый плащ.

— Хару, давно не виделись.

— Мегури, а разве мы не встречались недавно? — удивлённо поинтересовалась она, взглянув на Мегури и слегка хлопнув её по лбу.

— У Хару очень вкусно получается, просто дождаться не могу.

— Ну, раз ты просишь, что-нибудь приготовлю. Как добрый семпай, просто не могу игнорировать просьбу кохая.

Я бы её доброй не назвал, скорее, агрессивной. И людям она внушает не что иное, как страх…

Обменявшись приветствиями, Харуно с Мегури завели разговор. Воспользовавшись моментом, я поманил к себе Ишшики:

— Почему ты её пригласила?

— Потому что она в таких делах ветеран, — ответила Ишшики, качнув головой, словно это было абсолютно очевидно. О да, это ты точно подметила. Точнее будет сказать, что она всегда выигрывает.

— Меня было бы более чем достаточно…

Юкиносита обхватила себя руками, отводя взгляд от Харуно.

— Ну, если не брать в расчёт твои методы обучения, получается у тебя очень вкусно.

— …Да ничего особенного.

Кажется, она удивилась похвале. На миг потеряла дар речи и отвернулась. Да нет, тебя не хвалят. Тебе намекают, что твои методы обучения просто ужасны.

— Не могу дождаться, когда Юкинон начнёт учить меня! — бросилась к ней Юигахама. Настроение Юкиноситы чуток улучшилось.

…Ну, если здесь есть ещё один учитель, значит, одним ответственным за Юигахаму больше. Не так уж и плохо.

Но мне не давал покоя вопрос, почему надо было приглашать именно Харуно.

Если говорить о массовости мероприятия, здесь не так уж много тех, кого надо учить. К тому же, Ишшики говорила, что у неё самой неплохо получается. Наверняка есть и другие девушки, которые хорошо умеют готовить сладости.

— Надо ли было её приглашать? Юкиносита сама умеет готовить лучше, чем кто-либо, — тихо спросил я у Ишшики.

— Ну, честно говоря, мне кажется, что у Юкиноситы очень вкусные сладости получаются. Потому я её и позвала… — Ишшики прервалась и смущённо отвела взгляд. — Просто, ну, это… вопрос в том, как её примут остальные.

— Какая проницательность…

По правде говоря, Юкиносита замечательно готовит, но вот с сервисом у неё беда. Точнее, у неё напрочь отсутствует тот сервис, который должен находиться в районе груди. А вот у Юигахамы, к примеру, с сервисом всё прекрасно, зато с готовкой просто катастрофа… Даже не знаю, стоит ли вообще вести речь о стандартных способах готовки, тут ведь нужно, чтобы девушки таким макаром демонстрировали свою привлекательность. А в этом аспекте я чувствую себя весьма неловко.

Вот Харуно Юкиносита способна пленить чьё угодно сердце, независимо от пола жертвы. Точнее, пленить, а потом разбить вдребезги.

А по способности видеть людей насквозь я не знаю никого, кто мог бы с ней сравниться.

Кроме того, в определённых деталях она безусловно превосходит Юкиноситу. И даже когда речь идёт о таком мероприятии, как сейчас, она наверняка будет использовать все свои трюки и уловки. А тут ей не только люди противостоять не в состоянии, думаю, она даже духов и фей приручила бы.

Если оставить балагурство, я действительно беспокоюсь на этот счёт. Потому что она из тех, за чьими вроде бы бесцельными действиями всегда кроется какая-то цель.

Она заявилась сюда, потому что ей это зачем-то нужно. Она никуда не пошла бы только потому, что её кохай попросила. Сегодня не исключение.

Она, как подсказывает её имя, будет выставлять всё напоказ.

Тщательно скрывая в тени саму себя.

-----------------------------------------------------------

Примечания

[1] 70х50 см, если кто не в курсе

[2] Секретная комбинация клавиш, встречающаяся во многих играх компании Конами

[3] Анлейтер предполагает, что речь идёт о «Kizumonogatari»

[4] Отсылка к «Sidonia no Kishii»

[5] Здесь и далее заглавными буквами выделены английские словечки, которыми усыпана речь Таманавы и его команды

[6] Отсылка к «Jojo’s bizarre adventure»

[7] Отсылка к «Haru-chan»

На нашем мероприятии не было ни каких-то проблем, ни каких-то захватывающих событий. Всё шло чинно и неспешно.

По мере того, как приближалось объявленное время начала, потихоньку нарастало нетерпение. Все поглядывали друг на друга, словно спрашивая, мол, не пора ли начинать. А затем Ишшики произнесла краткую вступительную речь, и все занялись собственно готовкой.

Разумеется, сам я шоколадом заниматься не собирался, так что делать мне было нечего. Моя роль здесь – ассистент, помощник, подручный и так далее. Иными словами, безработный.

Юкиносита же, в отличие от меня, немедленно приступила к делу.

Прямо передо мной был стол, за которым Юкиносита, Юигахама и Миура с серьёзным видом встали перед разложенными кухонными принадлежностями.

— Первое, что нужно сделать, это растопить шоколад на водяной бане. Тут всё зависит от того, что именно вы собираетесь сделать, но этот шаг в любом случае необходим.

— И всё? — разочарованно спросила Миура.

— Ну, это основа. Впрочем, последующие шаги тоже важны.

Юкиносита начала ножом нарезать шоколад на мелкие кусочки ритмичными движениями. Юигахама лишь восхищённо охнула, видя, как ловко у неё это получается, словно за плечами есть немалая практика.

Хотя не думаю, что тут стоит так уж восхищаться.

Миура начала стараться повторить действия Юкиноситы. Но у неё получалось несколько нервно и неуверенно, наверно, она просто не привыкла работать ножом. Юигахаму, кстати, к ножу даже не подпустили. Ну, тут ничего не попишешь.

Когда почти весь шоколад был нарезан, Миура осмотрела свою работу. На её лице было написано удовлетворение. Да нет, это ещё не всё, знаешь ли…

Но Миура, кажется, уже ощущала себя мастером.

— Хм-м… Всё так просто? Ну как вам?

Она хвастливо улыбнулась. Но два голоса прозвучали в ответ почти синхронно:

— Ты такая наивная, Юмико!

— Какая наивность.

Юигахама высказалась с напором и без малейших колебаний. А на лице Юкиноситы мелькнула презрительная улыбка. Миура помотала головой, наверно, находясь под впечатлением, что задача ещё проще, чем прозвучавшая инструкция:

— А? А что тут такого сложного?

Юигахама гордо выпятила грудь:

— Сложности только начинаются! Надо не просто сунуть шоколад в горячую воду. Надо делать это как бум… жам… ну, как-то так.

Подозреваю, она имела в виду что-то вроде смешивания или темперирования [1]. Или это она про тенпай [2]? Да не, точно нет!

Юкиносита приложила руку к виску, вздохнула и заговорила:

— Если ты просто расплавишь шоколад, на поверхность всплывёт белый жир. Будет мерзко на вид и противно на вкус. Тут придётся потратить много времени и сил.

Какой разный уровень чувствуется в их словах… Как между донатором и случайным игроком.

Убеждённость Юигахамы и логика Юкиноситы сыграли свою роль, убедив Миуру поменять мнение:

— Хм-м… Понятно. Ладно, что дальше?

Слова звучали в её обычном стиле, но чувствовалось, что её отношение заметно изменилось. Во всяком случае, теперь она спрашивала совета.

Юкиносита слегка улыбнулась:

— Дальше мы будем смешивать и разбавлять. А потом в зависимости от того, что ты хочешь сделать… Что ж, народу много, так что давайте сделаем шоколадный торт.

— Шоколадный торт! Прямо как в магазине?

— На самом деле это несложно… Я использую чёрный шоколад, а вы делайте как вам нравится.

Глаза Юигахамы заблестели, она с уважением посмотрела на Юкиноситу. А взгляд Миуры выражал что-то вроде «Пожалуй, эта девчонка и правда неплохо разбирается». Юкиносита ответила слабой усмешкой.

Что ж, хоть я и беспокоюсь немного за Юигахаму, но раз тут Юкиносита, всё должно быть нормально. Пора посмотреть, что делают остальные.

Мой взгляд скользнул к соседнему столу, и я увидел за ним Ироху Ишшики, работающую в одиночку.

Судя по тому, что я вижу, она в самом деле хорошо умеет готовить.

Шоколад уже был растоплен. В другой миске было взбито безе. Похоже, для Ишшики это дело привычное.

Она добавила в миску несколько капель чего-то вроде ликёра и размешала. Взяла ложку и попробовала.

Прикусила ложку и помотала головой, вкус явно её не удовлетворил. И начала добавлять в смесь сахар, какао, сливки и всё прочее.

— Елки-палки, а ты и в самом деле хорошо умеешь готовить.

Может, это прозвучало и неожиданно, но я в самом деле был удивлён, насколько умело она действует.

Ишшики презрительно посмотрела на меня:

— Семпай, ты сомневался в моих словах?

— Да не то чтобы… Просто смотрю, ты действительно в этом хороша. И так стараешься.

Если она так старается только для того, чтобы Хаяма попробовал её шоколад, такая серьёзность оставляет хорошее впечатление… Ну, может она и хотела заодно на халяву сделать формальный шоколад, но судя по фартуку поверх формы, она вкладывает массу усилий. Странно. Хотел бы ещё раз напомнить, что фартук на голое тело смотрится лучше, чем фартук на форму. Хотя лучше всего смотрится фартук на футболку и шорты на Комачи.

Ишшики удивлённо заморгала, но тут же вскинула руки, словно отталкивая меня:

— Ты что, подкатываешь ко мне? Мило, но слишком наивно думать, что твои сладкие слова сработают только потому, что я делаю сладости, извини, попробуй в следующий раз.

Она вежливо склонила голову.

Да не подкатываю я к тебе. И уж тем паче не собираюсь пробовать в следующий раз…

Ишшики ведёт себя как всегда. Нет, пожалуй, хитрости у неё ещё прибавилось. Удивление смешалось во мне с уважением, и я невольно вздохнул. И увидел, что к моим губам приближается ложка.

— Оп!

Под аккомпанемент голоса Ишшики ложка влетела мне в рот, и я ошарашенно заморгал. И увидел прямо перед собой обаятельную улыбку.

— Семпай, как тебе такие сладости? Совсем не нравятся?

Ишшики вытащила ложку, качнула головой и посмотрела на меня снизу вверх. Её улыбка смахивала на улыбку ребёнка, радующегося успешной проказе. Но провокационно выпяченная грудь несколько нарушала баланс. Вот почему она так привлекательна.

— …Да не скажу, что не нравятся.

Сахара там и правда немало, у меня от сладости чуть язык не онемел. Если подумать, не та ли эта ложка, которой она… Так, это очень вредно для сердца, так что не надо, пожалуйста, больше так делать…

Хоть и говорят, что сахар хорошо снимает утомление, на сей раз эффект оказался обратным. На меня накатила волна усталости, и я невольно вздохнул. Ишшики тоже вздохнула:

— Ха. Твоё мнение насчёт вкуса меня совершенно не интересует.

Но взгляд её говорил, что она всё-таки ждёт ответа.

Ощущая сладкое послевкусие на языке, я задумался над смыслом её слов:

— Мой ответ всё равно не изменится.

— Вот как…

Ишшики о чём-то задумалась, уставившись на ложку в руке, потом кивнула. И снова подняла голову:

— Буду иметь в виду. Так, отойду на минуточку. Хаяма-а-а-а-а…

Она улыбнулась и лёгкой рысью рванула к Хаяме.

Я пальцем стёр с лица шоколад и сунул его в рот. Обоняние пощекотал запах шоколада и ликёра.

— Слишком сладко… — пробормотал я и вдруг услышал скрип металла по металлу.

От этого звука по спине побежали мурашки. Я повернулся и увидел, что Юкиносита, придерживая миску, размешивает её содержимое ложкой.

— …Если подумать, в роли дегустатора у нас Хикигая. До сих пор ты был совершенно бесполезен и я совсем про тебя забыла. Не мог бы ты быть любезен подойти сюда и высказать своё мнение насчёт вкуса?

Она протянула ложку ручкой ко мне. Ложка была полна чёрного шоколада.

— Там больше девяноста процентов какао, он точно очень горький…

И пробовать не надо, чтобы понять. И сливок там мало, и сахара, в лучшем случае добавлено несолёное масло.

Судя по чёрному блеску и запаху, это сплошное какао.

Но Юкиносита по-прежнему холодно буравила меня взглядом, явно не собираясь уступать. Она шагнула ко мне, молча протягивая ложку. А я её брать не собирался. Мы молча смотрели друг на друга, пока не вмешалась Юигахама:

— А, что насчёт моего! Попробуй мой!

Она протянула мне миску. Жидкость в ней была светло-коричневого цвета. Даже как-то странно называть такое шоколадом. Оно и на шоколадный соус-то не тянет, пожалуй, разве что на шоколадное молоко.

Я подался вперёд и принюхался. От миски шёл сладкий запах.

— Мне кажется, такое Хикки больше всего нравится…

Глядя на Юигахаму, протягивающую мне миску, я вдруг ощутил странное дежавю. Этот удушливый и сладкий запах напомнил мне кофе. Белый оттенок коричневого и пена говорили мне, что там много сахара… Выглядит как MAX Coffee…

Беда в том, что делала это Юигахама, а у её творений вкус может разительно расходиться с внешним видом… Эта девчонка может ошарашить как чёртик из коробочки. Я имею в виду, разве сегодня не положено делать шоколад?

Одно тёмное вещество было безусловно горьким, даже пробовать не надо. А вкус другого я даже не мог предположить. Эти сладость и горечь заставили меня ощутить волну слабости.

Мой голос забился в горле:

— П-погодите…

В этот момент распахнулась дверь.

И я услышал недовольное цоканье высоких каблуков, направляющееся ко мне. Дыхание появившейся персоны смахивало на ветер из глубин преисподней.

— Чёрт, даже воздух пропитан этим сладким ароматом.

Раздражённое бормотание прозвучало так, словно ей пришлось дышать отравой. Сомнений быть не могло – к нам явилась Сидзука Хирацука (одинокая, около тридцати)!

Кстати, что бы она там ни говорила, никакого сладкого запаха тут не чувствовалось…

— Госпожа Хирацука? Почему вы здесь?..

— Хм? А, просто услышала сообщение Ишшики. Вот и решила прийти посмотреть, — ответила со вздохом Хирацука на вопрос Юкиноситы. Посмотрела на миски, которые держали Юкиносита с Юигахамой, и негромко рассмеялась:

— Да, забыла сказать, в школу шоколад приносить запрещено.

— Это такое школьное правило? — озадаченно качнула головой Юигахама. Хирацука зло улыбнулась:

— Нет такого правила, но всё равно запрещено. Он не имеет отношения к учебному процессу, да к тому же всё это жутко раздражает. Почему, думаете, я поддержала запрет на шоколад? Пусть это и неприятно, но ученики тоже должны испытать ту же боль. Потому что любовь становится только сильнее, преодолевая препятствия!

Как у неё получается выкладывать столь отвратительные вещи с такой милой улыбкой? Таким умением нельзя не восхититься! Хотя, честно говоря, уверен, что роман вполне может начаться с формального шоколада! Людей, способных принять как шоколад, так и учителя в качестве партнёра, везде полно!

— Ладно, я в любом случае возьму отгул на день вступительных экзаменов, — Хирацука улыбнулась и добавила, — Шучу. Ладно, постарайтесь как следует.

Юигахама натянуто улыбнулась, Юкиносита резко отвернулась. Видя такую реакцию, Хирацука криво усмехнулась и потрепала их по головам.

× × ×

Благодаря Хирацуке настроение в комнате слегка изменилось. Вслед за сладким ароматом её наполнила атмосфера тишины и спокойствия.

И появилась ещё одна персона, замечательно соответствующая такой атмосфере.

Её синеватые волосы, стянутые в два хвоста, спускались к плечам. На ней был маленький передник. Я прекрасно помнил её лицо и был уверен, что в будущем она станет красавицей.

Кейка Кавасаки. Сестра Кавы-как-её-там.

Кавасаки сегодня сначала надо было зайти за сестрёнкой в детский сад, так что она появилась с заметным опозданием, таща хозяйственную сумку. Здесь натянула на Кейку передник, удовлетворённо вздохнула и начала её фотографировать. Наверно, на память.

Этот передник, судя по всему, был специально подогнан под Кейку. На нём даже красовалось вышивкой её имя. Смотрелось очень мило.

От души наснимав Кейку, Кавасаки вспомнила, кажется, что она сама ещё не готова.

— Э-это, я пойду подготовлюсь… — сказала она мне, запинаясь, сначала помахав рукой в знак приветствия.

Хм. Не знаю, зачем и куда ей идти готовиться, но у девушек всегда масса своих заморочек. А если пытаться уточнить, они начинают злиться. Комачи живое тому доказательство. Ну и понятно, тут столько опасных кухонных принадлежностей, что я тоже побоялся бы оставить ребёнка без присмотра.

— Не волнуйся, я присмотрю за ней.

— Ладно, тогда сейчас вернусь…

Кавасаки кивнула и вышла из комнаты.

Я посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на Кейку.

Она устала, наверно, от целого дня в детском саду. А может, от фотосессии Кавасаки. В общем, у неё буквально слипались глаза.

Но, увидев меня, она вдруг заморгала и разинула рот:

— Хаачка!

Судя по тому, как она ткнула в меня пальцем, она меня запомнила.

— Ага, верно, я Хаачка. Хотя вообще-то меня зовут Хачиман. И не надо тыкать в людей пальцем, а то проткнёшь ещё…

Я пригнулся и, глядя на неё, аккуратно ткнул в её щёку пальцем. Очуметь, какая мягкая…

Потыкал ещё, и Кейка надулась и засопела как тюлень, явно очень смущённая… Так, хватит уже наказаний. Больше она ни в кого пальцами тыкать не будет.

Хоть я и достиг своей цели, но щека на ощупь была такая мягкая, что отвести палец просто сил не было. Ой-ой, нехорошо, какая же она мягкая… У Комачи в таком возрасте тоже мягкие щёки были. Нет, они и сейчас мягкие… думал я, продолжая тыкать её. Озадаченная Кейка вдруг охнула, словно сообразив что-то:

— Ей.

Она ткнула меня пальцем в лицо без всякого стеснения.

— Ох… Вот почему я говорю, что нельзя тыкать других пальцем. Будет нехорошо, если в глаза попадёшь.

В качестве наказания я снова ткнул её. Кейка засмеялась, видимо, приняв это за игру, и начала тыкать меня в ответ. Упс… кажется, преподать урок у меня не вышло.

Я продолжал тыкать её в щёку, размышляя, как же до такого дошло, и вдруг услышал за спиной холодный голос:

— Чем это вы тут занимаетесь?

— Э-э, ну, да ничем особенно.

Обернувшись, я увидел Кавасаки в переднике. Она холодно смотрела на меня, держа в руках чашку с нарезанным шоколадом. А потом глубоко вздохнула, словно не в силах подобрать нужные слова:

— Знаешь, ты, конечно, помог, присмотрев за ней, но это… это…

— Стоп, придержи лошадей. Это совсем не то, что ты подумала.

Подозрительно выглядящий парень с тухлыми глазами тыкает в щёку маленькую девочку… Да, одного взгляда на такое достаточно, чтобы у меня начались проблемы с законом. Случись такое снаружи, насчёт меня могли бы дать объявление о розыске… А мама спросила бы «Это не ты, случаем? Ха-ха-ха»… А я бы лишь беспомощно мычал в ответ… Плюс к тому взгляд Кавасаки «А я думала, что могу верить тебе» заставил меня ощутить странное чувство вины.

— Ну, это, понимаешь…

Я разогнулся и поднял руки, давая понять, что не намерен сопротивляться. Начал размышлять, что же сказать в своё оправдание и почувствовал, как что-то ткнулось мне в ногу. Посмотрел вниз и обнаружил, что Кейка обняла меня за талию.

— Мы с Хаачкой иглали!

— Э-э, ну, да, как-то так.

Хоть я действительно хотел поиграть с ней, но с другой точки зрения больше было похоже, что это маленькая девочка хотела поиграть со мной. Пусть меня и привлекла мягкость её щеки, но не берусь утверждать, что вторая интерпретация так уж неверна.

Суметь пленить мужское сердце в столь юном возрасте… Этот ребёнок просто пугает.

Впрочем, не будет ошибкой предположить, что её ждёт большое будущее. Это видно по её сестре, Саки Кавасаки, настоящей красавице. Единственная проблема той – что с первого взгляда её можно принять за хулиганку. Но когда она смотрит на сестрёнку, в её взгляде нет и следа угроз или запугивания.

— …Вот как.

Глядя на невинное поведение сестрёнки, Кавасаки сменила гнев на милость и улыбнулась. Кейка тоже улыбнулась и наклонила голову, по-прежнему цепляясь за меня:

— Саачка, хочешь тоже поиглать?

— Нет, спасибо. Ладно, Кей, иди сюда.

Кавасаки отлепила Кейку от меня и крепко обняла. Да нет, ничего бы я ей не сделал, даже не будь ты настороже.

Как бы то ни было, проблем я избежал. Я облегчённо вздохнул.

А вот Кавасаки выглядела немного встревоженной. Она потрепала Кейку по голове, оглядела комнату и заговорила:

— Может, не стоило её приводить?

Не то чтобы я её не понимал. Тут же сплошь старшеклассники собрались, не говоря уже, что не все даже из нашей школы. Кейка среди них как белая ворона. Но с другой стороны, у нас же не официальное мероприятие, тут нет чётких правил.

Я посмотрел на стол наискосок от меня и увидел Харуно, разговаривающую с Мегури. Если уж даже они здесь, о каких-то ограничениях участия даже заговаривать смешно.

— Да думаю, всё нормально. Остальные же здесь, и ничего.

— Угу…

Кавасаки согласно кивнула. Ну, собственно, вся эта эпопея с мероприятием и началась с её просьбы. Так что если ей здесь неуютно, виноват буду я, потому что уж хотя бы её просьбу я выполнить был обязан… А значит, надо прикинуть, что можно сделать, чтобы она чувствовала себя спокойнее.

Я начал соображать, кто бы мог в этом помочь, и услышал за спиной быстрые шаги.

— А, Кавасаки. Ты вовремя, — прозвучал весёлый голос Юигахамы. Из-за неё высунулась Юкиносита.

— Давненько я Кейку не видела, — с этими словами Юигахама потрепала девочку по голове. И она, и Юкиносита видели её на рождественском мероприятии, так что их вполне можно считать знакомыми Кейки.

Юкиносита тоже подошла к Кейке, но никак не решалась до неё дотронуться. Она то чуть протягивала руку, то снова отдёргивала её. Кажется, она всё никак не могла решить, можно ли ей тоже потрепать девочку по голове. Какая застенчивая.

Правда, тут был кое-кто ещё застенчивее.

— Это… Буду рада поработать вместе с тобой… — наконец смущённо выдавила Кавасаки, которая, похоже, никак не могла решить, как ей поздороваться. Кейка, глядевшая на свою сестру, решила, надо полагать, что так не годится. Выпрямилась и глубоко поклонилась:

— Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Наверно, её этому в детском саду научили. Пусть говорила она по складам, но звучали её слова куда дружелюбнее, чем отрывистая речь её сестры. И очаровывали всех, кто это видел.

Под её обаяние попал не только я, но и тихонько взвизгнувшая от избытка чувств Юигахама. Кавасаки смотрела на сестрёнку повлажневшими глазами, словно наглядно увидев, как та растёт.

Юкиносита наконец тоже доброжелательно улыбнулась. Придержала юбку, присела, посмотрела прямо на Кейку и медленно заговорила:

— Рада буду поработать вместе с тобой. Ну, какое пирожное ты хотела бы приготовить?

Кейка вскинула голову и посмотрела на Кавасаки. Та кивнула:

— Кей, что бы ты хотела съесть?

Девочка задумалась и вдруг выпалила:

— Уголь!

— Э-э… Понятно…

Я даже не знал, что сказать. Уголь?

— Извините, мы тут вчера угря ели, она его очень любит.

Кавасаки смущённо опустила голову. Ну да, дети – они все такие. То ляпнут какую-то ерунду, то скажут первое, что пришло в голову, даже не потрудившись задуматься…

Юкиносита взялась за подбородок обеими руками и глубоко задумалась:

— Тогда как насчёт пирожка с угрём? Сам пирожок сделать несложно, но как готовить угря, надо посмотреть…

— О, а пирожок действительно сделать несложно?

— Да, — уверенно ответила она. Эта девушка действительно всё знает. Даже странно, что у неё с собственными «пирожками» беда [3].

— Хочешь попробовать?

Покрасневшая Кавасаки отчаянно замотала головой:

— Нет, не надо! Лучше научи её чему-нибудь, что и ребёнок сделать может…

— Хорошо. Тогда, пожалуй, шоколадные трюфели… Позвольте сходить за дополнительными ингредиентами.

Юкиносита направилась к преподавательскому столу в передней части комнаты.

Я посмотрел на Кейку, прикидывая, должен ли я и дальше за ней присматривать. Но мою работу няни уже приватизировала Юигахама.

Она присела, не обращая внимания на юбку, и принялась весело болтать с Кейкой:

— Я понимаю, что ты говорила про угря. Мне тоже хотелось бы попробовать.

— Уголь вкусный. С лисом и соусом.

— Ага, угорь такой вкусный…

— Лис вкусный.

— А, рис…

Хоть они и говорили о разных вещах, обе выглядели счастливыми. Как бы Юигахама и впрямь бы не взялась угря готовить.

Впрочем, пока Юкиносита с Кавасаки рядом, катастрофы, думаю, удастся избежать. Значит, скоро придёт моё время как дегустатора.

А пока час не пробил, пожалуй, стоит тут прогуляться.

× × ×

Под руководством Юкиноситы Кавасаки с Кейкой начали готовить шоколад. Значит, мне даже за ребёнком присматривать не надо. То есть я остался полностью безработным. Если так и дальше пойдёт, придётся идти на берег бросать камушки в воду. Стоп, это же занятие для никчёмного человека.

Хаяма, такой же дегустатор, как и я, оставался зажат между Миурой и Ишшики. Тоже жаждущий причаститься к шоколаду Тобе крутился около Эбины. Чувак, тебя же презирают.

Харуно и Мегури разговаривали с Хирацукой. Нынешние и прежние члены школьного совета суетились возле столов, выполняя различные просьбы. Вице-президент и секретарь болтали друг с другом, время от времени весело смеясь. Вице-президент, делом займись!

Компания из Кайхин Сого во главе с Таманавой устроила ДИСКУССИЮ. Судя по тому, что к готовке они ещё даже не приступили, МОЗГОВОЙ ШТУРМ был в самом разгаре.

Кажется, бездельником тут оказался я один. А значит, стоит пристроиться где-нибудь в уголке и не лезть никому под руку.

В этот момент я краем глаза заметил, что дверь начала тихонько открываться. Приоткрылась на несколько сантиметров и замерла. Наверно, стоящий за ней просто решил заглянуть, что тут и как.

Только не говорите мне, что кто-то из занимающихся в центре решил пожаловаться, что мы слишком шумим…

Кажется, никто кроме меня эти манипуляции с дверью не заметил. Значит, выбора нет, придётся пойти и посмотреть.

Я неуверенно двинулся к двери.

А вдруг там какая пожилая дама окажется… Если пришли жаловаться, просто извинюсь. В конце концов, когда тебя ругают – это дело обычное. Можно даже сказать, работа такая есть, ругань слушать. Правда, за неё ничего не платят. Собственно, и за работу в клубе помощников ничего не платят. Уже целый год!

Собравшись с духом, я распахнул дверь.

И за ней обнаружилась знакомая персона.

Наверно, он пришёл сюда сразу после клуба. В мятой ветровке, которая была ему немного великовата. Неуверенно сложенные перед грудью руки почти тонули в рукавах. Или просто аура у него такая особая? Из-за немного согнутой спины даже жёсткий материал ветровки казался мягким.

Наши глаза встретились, и его лицо просияло:

— Хачиман!

— Т-Тоцука… Ты всё-таки пришёл.

— Угу. Хоть и опоздал немного, в клубе задержался.

Перед дверью стоял мой одноклассник, Сайка Тоцука. Хоть я и рассказал ему о сегодняшнем мероприятии, когда мы встретились в школе, даже не думал, что он придёт.

— Здорово, а я уж думал, что заблудился.

Он посмотрел на компанию из Кайхин Сого. Ну да, если дверь лишь чуть приоткрыть, только их и видно.

Всё верно, если твоё поле зрения слишком узко, многого просто не заметишь.

Как я не заметил этого типа за спиной Тоцуки.

— Ха… чиман…

За Тоцукой стоял мой… мой… в общем, мой напарник на физкультуре. Ёшитеру Заимокуза. Я ведь не только ничего не говорил ему об этом мероприятии, я вообще его сегодня в школе не видел. Так как он здесь оказался? Впрочем, это же Заимокуза. Не будем обращать внимания на мелочи.

— Заимокуза? Что ты здесь делаешь? Уже собираешься уходить?

Заимокуза демонстративно откашлялся:

— Ахем-ахем. Госпожа Хирацука дала нам с сэром Тоцукой поручение, так что мы пока не можем откланяться.

— Поручение? Так ты ещё не уходишь?

— Воистину так, — замахал он руками.

Что же это за поручение такое… Тоцука тем временем скинул сумку с плеча.

— Она попросила нас принести вот это…

Он начал рыться в сумке.

— А, вы уже здесь. Ну что, принесли?

К нам подошла Хирацука, заметившая суету у двери. С пыхтением роющийся в сумке Тоцука улыбнулся и протянул что-то Хирацуке:

— Вот, возьмите, пожалуйста.

Кажется, это были теплоизолирующие упаковки, в каких продают замороженные продукты в супермаркетах. Хирацука взяла эти блестящие пакеты и принялась изучать их.

— И что там?

— М-м… А, ты очень вовремя. Давай раскроем в сторонке.

Хирацука подхватила пакеты и двинулась к столу у окна. Уселась на стул, пребывая в хорошем настроении и что-то мурлыча под нос, и начала выкладывать их содержимое:

— Я подумала, что в конце все будут есть, что тут наготовили. Вот и прикупила кое-что для сравнения. Просто получилось слишком много, вот я и попросила их помочь принести.

— Понятно.

Перед днём Святого Валентина шоколад можно купить где угодно, хоть в супермаркете, хоть в овощной лавке, хоть по почте заказать. Надо полагать, Хирацука где-то всё это заказала и ничтоже сумняшеся послала Тоцуку с Заимокузой получить и принести.

А заказала она немало, как я посмотрю. Выложила целую кучу упаковок с красивыми этикетками.

Разложенные на столе фирменные упаковки, конечно же, привлекли внимание. И я почувствовал, как на нас скрещиваются взгляды.

Разумеется, среди них был и взгляд Харуно. Постукивая каблуками, она вместе с Мегури подошла к столу и с интересом принялась разглядывать разложенный шоколад.

— Сидзука, ты и впрямь постаралась… Годива понятно, но ещё и Пьер Эрме, и Чарбоннэ… Из отеля «Империал», отеля «Нью Отани»… И даже шоколад от Аоки Садохахи…

— Ну да, так и есть.

Хирацука гордо выпятила грудь. Потому, наверно, что кто-то понял, сколько всё это стоит.

С моей точки зрения шоколад – он шоколад и есть, но здесь нашёлся человек, который в таких вещах разбирается. Ну, про Годива я слышал, могу предположить, что и всё остальное означает фирменный шоколад. Харуно сейчас на французском говорила, да? Или нет? Даже не знаю.

Как она там сказала? Пи… Пьер… Пьертаки? Жанпьер… порунаперу? Никогда таких названий не слышал.

Стол с выстроившимися на нём упаковками сверкал так, словно тут открылся филиал ювелирного магазина. Мегури восхищённо вздохнула:

— Ого, вкусно выглядит…

— А, Мегури тоже в курсе? Рекомендую, всё это в самом деле вкусно.

— Стоп, а ты-то чем гордишься, Харуно? Выбирала всё я.

Ну да, Хирацука становится очень ревнива, когда речь идёт о её увлечениях… И машина у неё высшего класса… Она готова вкладывать в свои увлечения всю душу и деньги. Потрясающе, совсем по-мужски.

Будучи мужчиной и сам, я не мог не посмотреть на Хирацуку с уважением. Тоцука, кстати, тоже на неё уставился:

— Учитель, вы тоже любите сладости?

Увидев его сверкающие глаза, Хирацука на секунду потеряла дар речи:

— …Ну, как-то так… Д-думаешь, мне это не идёт?

— Нет, нет, ничего подобного… Вам очень идёт…

Увидев, что Хирацука понурилась, Тоцука занервничал и постарался побыстрее исправиться. А Харуно весело рассмеялась:

— Зная Сидзуку, могу предположить, что она ими сакэ закусывает. Здорово, кстати, я тоже не прочь так попробовать.

— Ну да, закусываю… Но сегодня не могу.

Хирацука нахмурилась. А Харуно недовольно надулась.

Я с удивлением смотрел на них.

Честно говоря, Харуно Юкиносита из тех людей, кто ничего не делает просто так. И кто всегда готов посмеяться над другими. Но сейчас её реакция на Хирацуку выглядела совершенно естественной. По крайней мере, мне так показалось. Хотя, конечно, и это может быть лишь особенностью её маски.

Собственно говоря, о Харуно Юкиносите я почти ничего не знаю. Знаю, что она старшая сестра Юкиноситы, подруга детства Хаямы, семпай Мегури, бывшая ученица Хирацуки, демон с потрясающе красивой внешностью. Но даже зная все эти общеизвестные факты, я не могу пробиться взглядом сквозь бездонное топкое болото, чтобы увидеть её настоящую личность.

Если подумать, я впервые вижу, как Харуно достаточно долго разговаривает с кем-то старше себя.

Я немного ошеломлённо смотрел на неё, и мне казалось, что поверхность этого бездонного болота слегка заколебалась.

Харуно демонстративно понурилась, прилегла на стол и ласково посмотрела на Хирацуку:

— Какая жалость. Когда в следующий раз соберёшься, позови меня, я о многом хочу с тобой поговорить.

Эти слова смахивали на тривиальное лицемерие.

Но ответный взгляд Хирацуки был совершенно серьёзен. Она перестала разворачивать шоколад и свела ладони. Посмотрела в глаза Харуно и мягко заговорила, словно подбирая слова:

— Харуно, если ты… в самом деле хочешь мне что-то сказать, я готова пригласить тебя в любое время.

Плечи Харуно едва заметно вздрогнули.

Она по-прежнему лежала на столе, глядя на Хирацуку стеклянными, бесцветными глазами. Но мне показалось, что на мгновение её взгляд полыхнул бледным пламенем.

Это мгновение длилось не больше секунды, но мне казалось, что они смотрят друг на друга целую вечность. Я даже забыл, что надо дышать.

Молчание прервал тихий смешок Харуно:

— Правда? Тогда запланируй время… А, Хикигая тоже здесь? Не хочешь выпить со старшей сестричкой?

Она подвинулась ко мне и глянула на меня снизу вверх. Я рефлекторно шарахнулся назад:

— Я несовершеннолетний. Мне алкоголь нельзя, мне сок, пожалуйста.

Заимокуза насмешливо фыркнул. Хирацука вмиг потеряла всю свою серьёзность, её плечи затряслись от смеха.

Судя по всему, на них моя шутка сработала. Иначе говоря, на остальных она не подействовала.

Тоцука озадаченно качнул головой. Мегури улыбалась с таким видом, словно не понимала, что тут происходит. Харуно нахмурилась и помотала головой:

— Плохо, если тебе нельзя пить. Что ж, если ты не проходишь по возрасту, как насчёт Мегури?

— Хару, я тоже несовершеннолетняя. Но я не против, если мы выпьем чая…

— Ясно. Так, и что мне тогда делать? Одноклассников позвать?

Хирацука вздохнула, глядя, как Харуно вытаскивает мобильник и начинает в нём ковыряться:

— Хорошо, если захочешь, позвони мне.

А потом, словно давая понять, что разговор окончен, пихнула в мою сторону пакетики с фирменным шоколадом:

— Хикигая, Сиромегури, поделите, как сочтёте нужным. И с остальными поделитесь.

— Хорошо. По сколько каждому? — спросила Мегури, начиная раскладывать шоколад на бумажные тарелки.

— Да по сколько хотите, — ответила Хирацука. Мегури раздражённо посмотрела вверх.

— Хикигая, с этим разберись сам.

Она сунула мне пару тарелок. На каждой из них, словно отражая скрупулёзный подход Мегури, лежал полный комплект разноцветных шоколадок всех брендов. Просто идеальное распределение. Я невольно восхитился исходящей от неё силой Мегурин.

— Так точно.

— Ребята, вы тоже давайте.

Мегури подхватила несколько тарелочек, и мы все разошлись к разным столам. Хотя точнее будет сказать, что направлений оказалось всего три.

Мегури пошла к столу школьного совета Кайхин Сого. Тоцука направился туда, где трудились сёстры Кавасаки и Юкиносита с Юигахамой. Заимокуза потащился следом за ним. А на мою долю остался стол, за которым вели яростную битву Миура и Ишшики.

Я окинул его взглядом. Миура яростно зыркала на Ишшики, та скалилась от уха до уха, зажатый между ними Хаяма упорно держал бодрую улыбку.

Тобе, кажется, переживал за него. Время от времени перекидывался с ним словом и вроде бы даже не пытался взывать к Эбине.

Мда… Проблема. Я имею в виду, мне совсем не хочется лезть на это поле боя.

Я медленно приближался к столу, не зная, как с ними заговорить. Хаяма заметил меня.

— Прошу прощения, я ненадолго… — сообщил он, аккуратно вывернулся от Миуры и Ишшики и подошёл ко мне.

— Ты что-то хотел?

— Угу. Просто принёс подарок от госпожи Хирацуки.

Я сунул ему тарелку. Хаяма поморщился:

— Опять шоколад?..

— Говорят, он очень вкусный.

— Вот как?

Он подхватил тарелку и вернулся к столу.

Миссия выполнена. Я уж думал возвращаться, когда услышал какое-то металлическое постукивание. Посмотрел на звук и увидел, что это Хаяма постукивает одной банкой кофе о другую. Он помахал мне банками и улыбнулся, безмолвно спрашивая, не хочу ли я кофе.

Кажется, даже Хаяма устал столько времени торчать между Миурой и Ишшики. И теперь решил воспользоваться подвернувшимся предлогом, чтобы передохнуть. А мне сейчас всё равно делать нечего.

Я кивнул, и Хаяма уселся за стол неподалёку от Миуры. Я пристроился рядом.

Едва я сел, Хаяма передал мне банку. Это был не MAX Coffee, а кофе чёрный. Глядя, как я разглядываю название, Хаяма усмехнулся:

— Предпочёл бы послаще?

— Ничуть.

Даже мне сейчас не хочется пить сладкое. К тому, же ещё предстоит шоколад дегустировать. Я открыл кофе и сделал пару больших глотков.

Хаяма последовал моему примеру и шумно выдохнул.

Мы не разговаривали. Слышны было лишь постукивание банок о стол да случайные вздохи. Эти звуки вполне заменяли нам разговор.

В моей банке оставалось кофе всего на глоток, судя по весу, когда Хаяма вдруг заговорил:

— Пожалуй, всё равно неплохо получилось.

— А?

Я даже не представлял, что он имеет в виду. Но Хаяма улыбнулся своей привычной, знакомой всем улыбкой и продолжил.

— Похоже, здесь все… все могут вести себя более естественно.

Он оглядел комнату. Я последовал его примеру.

Миура сосредоточенно смотрела на весы. Ишшики возилась у духовки, что-то насвистывая. Юигахама стояла вся красная, а уставившаяся на неё Юкиносита схватилась за голову.

Его взгляд вернулся ко мне. Теперь на его лице было выражение, которое я хорошо знал. Одинокая, немного горькая улыбка.

«Все», о которых говорил Хаяма.

Про кого он говорил? Точнее, кого включил в их число? Теперь я понял. И отвёл глаза, глотнув горького кофе.

Мне нечего было ему ответить. Но Хаяма вдруг продолжил шутливым тоном:

— Благодаря тебе даже Тобе получил шоколад и теперь счастлив.

Ну да, похоже, Тобе удалось попробовать шоколад, который готовит Эбина. И теперь он прыгает и кричит «Вкусно! Сладко! Потрясающе!». Молодец, что тут скажешь. Но всё же Эбина из тех девушек, которые куда сложнее, чем кажутся на первый взгляд. Они могут открыть сердце лишь постепенно, шаг за шагом. Склад характера у них такой. Я криво усмехнулся.

Впрочем, его старания достойны похвалы. В моём стиле, конечно же.

— Да плевать мне и на шоколад, и на Тобе… Особенно на Тобе.

— Ха-ха, как жестоко.

Хаяма допил кофе и встряхнул банку, словно показывая мне, что она пуста. Легко поднялся и собрался её выбросить. Миура, надо полагать, это заметила и позвала его сладким голосом:

— Хаято-о-о-о-о.

— Иду.

Хаяма повернулся ко мне, кивнул и направился к столу, где его ждали.

Я посмотрел ему вслед и поднёс ко рту уже пустую банку.

× × ×

Мероприятие подошло к своей кульминации.

Кто работал быстрее, уже загрузили свою выпечку в духовку. Или сунули готовый продукт в холодильник. То есть готовились к последнему шагу.

Даже Харуно, болтавшая без умолку, уже закончила. Да и Мегури с членами предыдущего школьного совета, которыми Харуно руководила, уже вышли на финишную прямую. Им осталось лишь разлить шоколад по формам и сделать топинг [4].

Откуда у неё такая многозадачность? Как всегда, ей удаётся то, что для обычного человека немыслимо. Во всех смыслах слова…

Впрочем, присматривать за такой толпой даже она устала. И теперь лениво попивала чай у стола Юкиноситы.

— Юкино, а ты что делаешь? Дай сестричке попробовать…

Но Юкиносита просто игнорировала Харуно. Она сейчас руководила Миурой и Юигахамой. Миура заливала готовую смесь в формочки, а Юигахама другой формой вырезала куски теста.

— Эй, Юкино, ты меня слышишь?  — надулась Харуно.

— Харуно, Юкиносита сейчас сильно занята, — заговорил с ней заметивший эту ситуацию Хаяма, подойдя и криво усмехнувшись. Наверно, такой лишний шум сбивал с толку Миуру. И Хаяма, быть может, решил так о ней позаботиться.

Но погружены в заботы не только Миура и Юигахама. Ишшики выжимает крем, сосредоточенно нанося украшения. Младшая Кавасаки вся в шоколаде, но ей, кажется, удалось сотворить что-то похожее на шоколадные трюфели. А старшая увлечённо фотографирует сестрёнку. Боже, да сколько же тебе фотографий надо…

Сосредоточенно работают все. И у меня, как дегустатора, тоже скоро появится работа. А пока буду просто наблюдать из угла, не лезя под руку.

— Хикигая, у вас лишние формочки есть? — неожиданно появилась рядом Оримото.

— Э-э-э… Погоди, сейчас гляну.

Похоже, ребята из Кайхин Сого тоже добились некоторого прогресса. Хоть дискуссия, как должен выглядеть конечный продукт, и продолжается, но кажется, они постепенно приближаются к завершению.

Я подошёл к Юкиносите.

— Прошу прощения, у вас лишние формочки есть?

— Да, вон там, можешь взять, если нужно.

— О, спасибо.

Но ответил ей не я.

Ответила зачем-то увязавшаяся за мной Оримото.

Удивлённая её неожиданным появлением Юкиносита замолчала. Юигахама с любопытством вскинула голову, наверно, удивившись отсутствию инструкций.

Человека в форме другой школы сложно не заметить. Но Оримото просто проигнорировала скрестившиеся на ней взгляды, внимательно разглядывая формочки. И небрежно заговорила:

— Кстати, Хикигая, я уже дарила тебе шоколад?

Её тон, говорящий, что она и правда не в курсе, заставил меня горько усмехнуться. Уже не помнишь, да? Что ж, этого и следовало ожидать.

Хоть Оримото и давала формальный шоколад всем, кто попросит, в эту категорию «все» я почему-то не попал.

Как я тогда принимал такую реальность… Воспоминания заставили меня слегка задержаться с ответом.

Я кашлянул, заполняя повисшую тишину, и вдруг услышал позвякивание со стороны стола. Глянул туда и увидел, что Юкиносита пристально глядит на меня, взявшись за подбородок. Юигахама отвернулась, но руки её нервно двигаются по кругу. Ишшики наклонила голову и смотрит искоса, явно заинтересовавшись темой. Кавасаки почему-то выглядит ошарашенной, а Таманава дует на чёлку. Таманава, ты меня уже слегка задолбал, знаешь ли…

— Да нет… никогда такого не было, вроде как.

Придержав грустные воспоминания, я ответил так естественно, как только мог. Оримото не менее естественно рассмеялась:

— Понятно. Значит, жди в этом году.

— Э-э, нет, это…

Её неожиданная реплика сорвала с меня маску, и я начал заикаться.

Нет, наверно, это и есть мой естественный ответ… Я что в самом деле так отвратителен?

— Ладно, подходи, как я закончу, — небрежно бросила Оримото, подхватила формочку и вернулась к своему столу.

Отказываться без причин нехорошо, но может, с её стороны это не более чем формальность… Я задумчиво посмотрел ей вслед.

Что ж, скорее всего, это просто уникальное умение Оримото высказывать что угодно без всяких заморочек. И никакого скрытого смысла в её словах нет. И вообще, не стоит мне пытаться читать между строк и выискивать тайные намерения. Надо просто принимать услышанное как есть. Я невольно улыбнулся и вздохнул.

Ощущая некоторое удовлетворение, я повернулся к столу и вдруг встретился взглядом с Харуно. Та с улыбкой смотрела на нас. Судя по всему, наш разговор изрядно её повеселил.

Потом уголки её рта вдруг дёрнулись вверх, придавая улыбке садистский оттенок. Харуно прищурилась и посмотрела на стоящего рядом Хаяму:

— Хаято, ты ведь тоже как-то получал шоколад от Юкино?

Хоть она вроде бы спрашивала у Хаямы, голос прозвучал достаточно громко, чтобы слышали все.

До сих пор игнорировавшая её Юкиносита на сей раз отреагировала. И уставилась на Харуно со смесью злости и смущения во взгляде, ничего не говоря.

Услышала эти слова и Миура. И даже тихо вскрикнувшая Ишшики.

Я подумал, что говорить такое перед Миурой и Ишшики совершенно не нужно, криво усмехнулся и потянулся почесать голову. И с удивлением обнаружил, что мои руки сами собой сжались в кулаки. Так ведь даже волосы не расчешешь…

Отрицать Юкиносита не стала, лишь с неловкостью взглянула на меня. Кажется, она была в растерянности и не знала, что делать. Глаза и прикушенная губа выдавали её беспокойство.

Подозреваю, что и у меня было аналогичное выражение. Казалось, что в горле застрял какой-то ком, а внутренности так и норовят свернуться в узел.

Юкиносита опустила голову, я отвёл глаза. Юигахама, кажется, переживала за нас обоих.

Повисло недолгое молчание. Хотя мне показалось, что прошла целая вечность. Мне хотелось что-нибудь сказать, чтобы нарушить эту тишину, но я никак не мог подобрать нужные слова.

— Угу, кажется, это ещё до младшей школы было. Ты тогда тоже его получила.

Человеком, сумевшим найти нужный ответ в такой ситуации, конечно же, оказался Хаяма. На его лице появилась замечательная бодрая улыбка. Харуно, кажется, была слегка разочарована.

Ишшики облегчённо вздохнула. Миуре тоже вроде бы полегчало.

В выражении лица Харуно, напротив, добавилось холода. Она разочарованно глянула на Хаяму и пошла прочь, словно ей стало скучно. Хаяма смотрел ей вслед, в его взгляде сквозило одиночество.

Харуно остановилась возле Юкиноситы.

— Юкино, и кому же ты собираешься это подарить? — спросила она шутливым тоном. Со стороны, если не знать про взаимоотношения сестёр, это могло показаться милым поддразниванием. И что мрачно отвернувшаяся Юкиносита просто обиделась на невинную шутку.

— Тебя это не касается.

— Что, даже сестрице не подаришь? — тем же шутливым тоном уточнила Харуно. Юкиносита зло глянула на неё.

— Конечно, нет. У меня для того нет никаких причин. Не говоря уже о том, что сестрица вообще никогда не дарила мне шоколад.

— О, и верно.

Харуно кивнула, усмехнулась и вздохнула:

— Что ж, раз Юкино сказала, что не подарит, значит, действительно не подарит. В конце концов, ты же никогда не врёшь.

У меня в своё время было именно такое представление о Юкиносите. Но Харуно определённо лучше понимала её, чем я тогда.

— Но и правду не всегда говоришь.

Она холодно взглянула на Юкиноситу. Этот взгляд разительно отличался от предыдущего, весёлого и тёплого.

— Ты не сказала, что никому не собираешься дарить. Значит, адресат у тебя всё-таки есть.

Юкиносита молча сверлила Харуно холодным взглядом. Я видел, что она не возражает против умозаключения сестры, но Харуно продолжала улыбаться:

— Что ж, тех, кому Юкино могла бы подарить шоколад, совсем немного.

— Что за глупость. Впрочем, как знаешь…

Юкиносита оборвала разговор, возвращаясь к работе. Потянулась к стоящей перед ней металлической миске и с резким стуком поставила её на поднос.

Обмен мнениями между сёстрами Юкиносита наконец завершился, и в комнату вернулся привычный рабочий шум. Он нёс всем ощущение мира и спокойствия.

Я облегчённо вздохнул и вдруг услышал резкий металлический звон. По полу ко мне катилась железная миска. И в такт её звяканью послышался тихий голос:

— И-извини.

Юкиносита опустила голову, покраснев до ушей, и рванулась подбирать её.

Такая примитивная ошибка – большая редкость, подумал я, приседая, чтобы подобрать подкатившуюся к ногам миску. И увидел, что Юкиносита тоже присела уже и тянется к ней. Мы оба застыли, пытаясь сообразить, кто же всё-таки должен её подобрать.

Мы смотрели друг на друга почти в упор. Юкиносита торопливо убрала руку, которая почти коснулась моей.

Чего ты так нервничаешь? Из-за тебя и я нервничать начинаю.

— Это…

Я отвёл взгляд, словно извиняясь, и оставил миску ей. Она поспешно её подобрала.

Но так неловко, что миска, лязгнув по полу, выскользнула у неё из пальцев и снова покатилась. И даже когда остановилась, в ушах у меня по-прежнему звенело. Пока кто-то ещё не подобрал её, окончательно прекратив звон.

Я поднял голову. Юигахама крутила миску на пальце, гордо выпятив грудь:

— Юкинон, тебе ещё учиться и учиться. Мой навык обращения с посудой и утварью на высшем уровне!

Услышав её смех, я облегчённо вздохнул. Комок в груди улетучился.

— Зато кулинарные навыки опасны для жизни, — сообщил я, поднимаясь.

— Пожалуй, так… Спасибо.

Юкиносита тоже улыбнулась и протянула руку за миской. Юигахама кивнула и отдала. Каким-то одиноким взглядом посмотрела на свою пустую ладонь и сжала руку в кулак.

Я смотрел на неё с некоторым беспокойством. Где и когда я уже видел такое выражение лица?

Когда же это было? Роясь в памяти, я плюхнулся на стул у стены.

Снова вздохнул, и мне показалось, что кто-то тихо-тихо засмеялся.

× × ×

По комнате начал растекаться сладкий аромат.

Несколько человек стояли у духовок, напряжённо ожидая окончания процесса. Среди них была и Миура, сосредоточенно вглядывающаяся сквозь стеклянную дверцу.

Когда всё окончательно испечётся, настанет время дегустации. Я наконец-то смогу избавиться от ярлыка безработного и приступить к делу.

Пока я собирался с силами, кто-то вдруг хлопнул меня по спине. Я обернулся и увидел, что рядом стоит Хирацука. С бумажной тарелочкой и фирменным шоколадом на ней.

— Неплохое мероприятие получилось.

Она взяла стул, села и сунула мне тарелку. Я взял одну из шоколадок и сунул в рот.

— Ага, хоть и какое-то нелепое.

Собственно, я даже не уверен, что всё происходящее можно назвать «мероприятие». Мы просто набрали людей с бору по сосенке, и каждый тут делал, что хотел. Во всяком случае, мне так кажется.

Хирацука весело фыркнула, поняв, надо полагать, что я имел в виду. И тепло посмотрела на всех здесь собравшихся:

— Ну и замечательно. Между прочим, ты и сам довольно нелепый. И вокруг себя таких же собираешь. Так что этого следовало ожидать.

— Нелепый… А не грубовато ли?

— Впрочем, сейчас я тебя понимаю немного лучше, чем раньше.

Она улыбнулась, словно дразня меня, и кинула в рот шоколадку:

— Восприятие окружающих день за днём меняется. Когда проводишь много времени с кем-то, растёшь вместе с ним, постепенно начинаешь понимать его.

— Вообще-то, я не чувствую, чтобы мы росли. Всё время повторяем одно и то же.

— Но какие-то изменения всё равно происходят.

Хирацука прожевала шоколад и проглотила его. А потом вытерла рот пальцем. Очень сексуально, точнее, по-девчоночьи. Я невольно хмыкнул.

Верно, моё восприятие Хирацуки постепенно меняется. А значит, и я в глазах остальных тоже должен потихоньку меняться.

Хотя такие изменения вызывают у меня некоторый страх. Который не так просто передать словами.

— Изменения… Когда я слышу такое, мне как-то не по себе.

— Не по себе?

Хирацука наклонила голову и посмотрела на меня. Я смущённо отвернулся и поспешно продолжил:

— Ну, чувствуешь будто что-то не так…

Высказавшись, я неожиданно ощутил удовлетворение. Потому что это всегда грызло меня.

Неожиданно вспыхивающее ощущение, что что-то идёт не так, как должно быть. Когда, общаясь с кем-то, я чувствую в глубине души сомнение и начинаю спрашивать себя, правильно ли это.

— Чувство, будто что-то не так… Надеюсь, ты никогда не потеряешь его, — сказала Хирацука, глядя куда-то вдаль, словно вспоминая что-то. И хоть разговаривала она со мной, мне почему-то показалось, что она сказала это кому-то другому.

Но тут же она снова повернулась ко мне:

— Наверно, это и есть признак того, что ты растёшь. Став взрослым, ты редко будешь обращать внимание на такое чувство. Вот почему я хочу, чтобы ты сейчас внимательно всмотрелся в него. Это очень важно.

— Говорят, что самое важное глазами не увидеть.

Я намеренно перевёл всё в шутку. Хирацука фыркнула:

— А ты не глазами смотри. Смотри сердцем.

— Не думай, чувствуй. Как-то так, да? Нет у меня такой силы [5].

Что она вообще говорит… Будто какую-то сёнен-мангу цитирует… Я укоризненно посмотрел на неё, и Хирацука кашлянула, наверно, от смущения:

— Как раз наоборот. Не чувствуй, думай.

В её тоне не чувствовалось никакой шутливости, взгляд был полон доброты и искренности. Она медленно и тихо повторила:

— Всегда думай об этом своём чувстве, пожалуйста.

— Всегда?

Повторил я, стараясь понять её слова. Хирацука кивнула:

— Да. Всегда. И тогда ты обязательно когда-нибудь поймёшь. Люди не оглядываются на пройденный путь, когда идут вперёд. А тот, кто остановился, будет чувствовать, словно ушедшие вперёд его предали.

Она обвела взглядом всех собравшихся в комнате.

— Я рада, что видела всё это. — И поднялась. — В конце концов, я не могу смотреть на вас вечно.

Я посмотрел на неё и увидел, что она потягивается, не давая мне рассмотреть выражение её лица.

Бросил ещё один взгляд, но она уже была самой обычной, хорошо знакомой мне Хирацукой.

— Ладно, пора мне вернуться к работе.

— Даже на дегустацию не останетесь?

— Дел много, а март уже на носу… Хотелось бы разобраться с ними побыстрее.

Хирацука засмеялась, махнула мне рукой на прощание и пошла прочь. Стук её каблуков быстро утих за дверью.

Глядя ей вслед, я сунул в рот ещё одну шоколадку.

Она начала таять на языке, оставляя, как и слова Хирацуки, горькое послевкусие.

----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Процесс придания шоколаду строго определённой кристаллической структуры

[2] Ситуация в маджонге, когда для выигрышной комбинации не хватает одной кости

[3] В оригинале обыгрывается созвучие «пирожки» и «сиськи»

[4] Украшение сверху изделия

[5] Отсылка к какому-то фильму Брюса Ли

Таймеры духовок начали подавать сигналы один за другим. После каждого звонка слышались вздохи и бодрые возгласы, а по комнате плыл сладкий и манящий аромат.

Я посмотрел на собравшихся у одной из духовок. Судя по всему, творение Миуры, в которое она вложила всю душу, успешно завершено.

Миура осторожно открыла духовку, извлекла свой шоколадный торт и поставила перед Юкиноситой.

Та начала его осматривать. Медленно и тщательно. Миура нервно переминалась с ноги на ногу. Стоящая рядом Юигахама затаила дыхание.

— На мой взгляд, нормально… — подняла голову Юкиносита. — Красиво получилось.

Миура облегчённо вздохнула и расслабила плечи.

— Юмико потрясающая!

Юигахама обняла её, и лицо Миуры тоже расслабилось.

— С-спасибо, Юи. И… Ю-Юкиносита, тебе тоже спасибо, — пробормотала Миура, отвернувшись и поглядывая на Юкиноситу краем глаза. Странный способ выражать благодарность. Хотя ответ Юкиноситы тоже сложно было назвать обычным:

— Я его не пробовала, так что с уверенностью сказать не могу. Но пока будем считать, что сойдёт.

Искренне ответить эта девчонка просто не в состоянии, кто б сомневался… Хотя по сути она права. Цель сегодняшнего мероприятия заключается не только в том, чтобы научиться готовить сладости.

— Юмико.

Юигахама похлопала Миуру по плечу, словно стараясь подбодрить.

Та отбросила варежки и подхватила торт словно величайшую драгоценность. Подошла к Хаяме и, смущённо ежась, робко заговорила:

— Х-Хаято… Не мог бы ты мне помочь… и попробовать его?

— Конечно. Если считаешь, что я гожусь для такого.

— Э-э… ну…

Миура попыталась подобрать слова, но в итоге просто закивала, покраснев.

Кажется, она и правда старалась изо всех сил. Я мысленно поаплодировал ей и услышал рядом мычание:

— М-м-м…

— Чего мычишь?

Я посмотрел на Ишшики и увидел, что она ненавидящим взглядом уставилась на Миуру. Стискивая в руках изящно упакованную выпечку с открыткой.

— Здорово у Миуры получается…

— Да, к моему удивлению, торт выглядит отлично.

Ишшики с подозрением глянула на меня. Кашлянула и начала объяснять, активно жестикулируя:

— Нет, нет, я не про то. Я про несправедливость говорю, про несправедливость. Как ей удаётся из такой злой девчонки вдруг превратиться в такую милашку? Это же жутко нечестно, правда?

— Ну…

И это говорит хитрюга Ишшики… А Миура, кстати, на такое особого внимания не обращает, считая, что для юной девчонки это дело обычное.

— Впрочем, характер у неё не такой уж плохой, — пробормотала Ишшики, и сама, похоже, поняв.

Не спорю. У кого здесь плохой характер, так это у тебя.

Ишшики побурчала ещё немного, но потом вдруг успокоилась и улыбнулась:

— Впрочем, если надо с кем-то состязаться, так даже веселее. А то с некоторыми совсем соревноваться неинтересно.

Она вздохнула, словно чем-то разочарованная. Затем вдруг пробормотала «ах, да», словно что-то вспомнив, порылась в кармане передника и кинула мне какой-то пакетик:

— Семпай, возьми, пожалуйста.

Это оказался пластиковый пакетик с печеньем, перевязанный ленточкой. Без всяких дополнительных прибамбасов, в отличие от того помпезно разукрашенного, что Ишшики держала в руках.

— Это ты мне? Ну спасибо…

Она провернула всё так небрежно, что я даже не знал, как реагировать.

Говорят, что формальный шоколад важен для мужской гордости… Знаешь, а у тебя не такой уж плохой характер! Извини, что плохо о тебе думал!

Словно услышав мои мысленные извинения, Ишшики вдруг засмеялась и прижала палец к моим губам:

— Только никому не рассказывай, договорились?

На её лице мелькнула дьявольская улыбка. Она подмигнула, добавила «А то нехорошо получится» и ускакала. Кажется, прямиком в направлении Хаямы.

Я застыл, ошарашенный такими фокусами. Ишшики больше не казалась мне лукавой, она меня теперь пугала до жути… Прежний я тут же безумно втюрился бы в неё.

Дрожа от страха перед таким коварством своего кохая, я посмотрел ей вслед и увидел, что она уже обхаживает Хаяму. Смотрит на него снизу вверх и протягивает своё печенье:

— Хаяма, пожалуйста, попробуй и моё.

— Ха-ха, а влезет ли в меня всё?

Он весело и как-то по взрослому улыбнулся Ишшики, продолжая жевать торт Миуры. Угу, Ишшики с Миурой опять его зажали.

Откуда-то вывернулся Тобе, хрустя рифлёным печеньем, и показал Хаяме большой палец:

— Хаяма, если не влезет, я тебе помогу.

— Нет уж, на Тобе я не готовила, — холодно отрезала Ишшики.

— Ирохасу такая жестокая! — принялся жаловаться тот Хаяме. — Хаято…

— Спасибо за заботливость, конечно, но лучше бы тебе ограничиться тем, что ты уже получил, — тихо, почти шёпотом сказал ему Хаяма. Тобе засмеялся и снова вскинул большой палец.

А, вот оно что. Похоже, это печенье приготовила Эбина, подумал я, и она тут же появилась собственной персоной.

— Хм, Хая-Тобе? Не, это совсем не то.

Она помотала головой, хрустя печением. Надо полагать, у этой ветки нет будущего.

Пожалуй, стоит посмотреть, чем заняты остальные. Я развернулся в другую сторону, к столу ребят из Кайхин Сого. Кажется, они тоже почти закончили.

Мегури, равно как и прежние члены школьного совета, весело болтала с ними. Неожиданно кто-то из-за того стола заметил меня и помахал мне рукой. А, Каори Оримото. И зачем махать было? Совсем со средней школы не изменилась… Впрочем, оно и неважно, потому что я уже не ищу в её действиях никакой подоплёки.

Оримото покопалась на столе и подбежала ко мне:

— Вот, держи.

Она сунула мне тарелочку с шоколадными пирожными. Вот, значит, что она имела в виду, когда обещала подарить мне шоколад. Без всякой упаковки… Впрочем, это всё равно добрый жест с её стороны, так что мне следует быть благодарным.

— Спасибо…

Я взял пирожное и сунул его в рот. И тут же увидел за спиной Оримото кое-кого ещё.

— Хм, КУЛЬТУРНЫЙ ОБМЕН? Очень важная вещь, чтобы построить ЦЕЛЬНЫЕ отношения с другой школой. Необходимые для будущего.

Мне даже не надо было смотреть, кто это, достаточно было услышать, как он выражается. Таманава, президент школьного совета Кайхин Сого.

Заметив Таманаву, Оримото сунула тарелочку и ему:

— А, президент, и ты здесь. Вот, держи.

— С-спасибо… А это от меня.

Таманава предложил ей аккуратно нарезанный взбитый шоколадный кекс. Надо полагать, его-то они и делали.

Оримото недоумённо посмотрела на кекс:

— А? Почему?

Таманава кашлянул, и принялся излагать свои тезисы. Энергично крутя руками, чёрт бы его побрал.

— За рубежом принято, чтобы в Валентинов день подарки дарили мужчины. И я решил испытать ГЛОБАЛИЗАЦИЮ. В Японии это назвали бы ВЛИЯНИЕМ.

— А?

Его речь совсем не заинтересовала Оримото, она даже обошлась без обычного «ТОЧНО!». Такая реакция лишь подстегнула Таманаву, и он зажестикулировал ещё яростнее.

— Наверно, дело в КУЛЬТУРНЫХ РАЗЛИЧИЯХ между Японией и другими странами. К примеру, во Франции принято надевать юбку только перед теми, кто человеку важен.

О… Иначе говоря, вот почему Тоцука не носит юбку! Мне нужно больше стараться! ТОЧНО!

Пока я укреплял свою решимость, Оримото уже взяла кусочек кекса:

— Спасибо. Вкусно.

— А, угу… Это… Время сделать ПЕРЕРЫВ НА КОФЕ, не вернуться ли нам?

— Какой ещё кофе? Умереть не встать!

Оримото расхохоталась, помахала мне рукой и направилась к столу Кайхин Сого. Задержавшийся Таманава остро глянул на меня.

— В следующий раз пусть всё будет ЧЕСТНО, — бросил он странную фразу и пошёл вслед за Оримото.

— Да я-то тут причём…

Интересно, он меня услышал? Да нет, вряд ли. Я же на японском говорил, без английских словечек.

Получается, он хочет закадрить её, но никак не может донести до неё своё отношение, да?.. Ну и наплевать, не моё это дело.

У меня сейчас задача посложнее – добиться, чтобы Тоцука надел передо мной юбку.

Так, Тоцука, Тоцука, Тоцука, Тоцука… Я начал искать его взглядом и быстро нашёл. Как от него и следовало ожидать. Сдаётся мне, где бы он ни был, я всё равно сумею найти его!

Тоцука с Заимокузой оказались рядом с Кейкой. Кавасаки сейчас быстро убирала со стола, а их, надо полагать, попросила посмотреть за девочкой, пока сама занята.

Впрочем, судя по всему, эти двое не привыкли общаться с детьми. Со стороны казалось, что они ведут какую-то тяжёлую битву. Заимокуза сверлил взглядом пол под ногами, Тоцука солировал. Хоть и мялся, не зная, как начать:

— Э-э-э… Здравствуй, Кейка. Меня зовут Сайка Тоцука. Я присмотрю за тобой.

— А. Сайка… Сайка… Са… Саачка?

Услышав имя, так похожее на имя старшей сестры, Кейка занервничала, не зная, как к нему обращаться.

Ох, как я тебя понимаю. Красота Тоцуки и меня нервничать заставляет.

Впрочем, в своих способностях общаться с младшим поколением я уверен. Пора выйти на сцену и помочь Тоцуке.

— А, Хачиман.

— Хаачка!

Тоцука облегчённо вздохнул. Кейка невинно посмотрела на меня снизу вверх. Я потрепал её по голове и развернул к Тоцуке:

— Это Сай. Зови его Сай.

— Ага, Сай.

Кейка определённо успокоилась, разобравшись, как их различать. Тоцука, счастливый, что она назвала его по имени, вдруг хмыкнул.

Всё верно, тут присутствует ещё один человек, прячущийся за Тоцукой.

— Это Ёшитеру Заимокуза. Можешь звать его Зай.

— Заимокуза.

— Что, так просто?! Это же высшая награда в индустрии!

Хоть Заимокуза и любит выпендриваться, он явно был потрясён, что маленькая девочка так сразу запомнила его. Он буквально прирос к месту. Или он так радуется? Да какая разница, это же всего лишь Заимокуза.

Впрочем, даже добряк Тоцука не преминул кое-что пояснить:

— Не надо так нервничать. Просто дети склонны хорошо запоминать странные слова.

— У-уму… Чего в моей фамилии странного…

Заимокуза замотал головой, не в силах принять услышанное.

Тем временем прибежала Кавасаки, отряхивая фартук на ходу. И Кейка бросилась к своей Саачке:

— Извините, что попросила присмотреть за ней.

— Да ничего страшного. Нам Хачиман помог. Ты уже всё убрала?

— Да, спасибо вам.

Она поблагодарила Тоцуку и уставилась на меня. Её рот открывался и закрывался, словно она хотела что-то сказать, но у неё никак не получалось:

— Э-э-э… Мне уже пора. Надо готовить ужин.

— Угу, понятно.

Я бросил взгляд на часы. Верно, время идёт к ужину. Неудивительно, что она так торопилась.

Хотя в принципе могла бы и не убираться, оставить как есть. Какая же она заботливая домохозяйка.

— Ладно, Кей, пошли домой, — обняла Кавасаки сестрёнку за плечи.

— Угу… Саачка…

Кейка дёрнула её за юбку. Как настоящая старшая сестра, Кавасаки сразу её поняла:

— …Понятно. Сейчас.

Она достала пакетик с шоколадом и отдала его девочке. Довольная Кейка повернулась и сунула его мне:

— Бели, Хаачка.

— Думаю, она хочет подарить его тебе… Не отказывайся.

— О, спасибо. Выглядит просто здорово. Ты молодец, Кей.

Я погладил её по голове, и она обхватила меня за талию. Ха-ха, какая милая девочка. Я ещё раз потрепал её по голове.

— …Наверно, там и мой шоколад замешался, — пробормотала Кавасаки, надевая куртку и отворачиваясь. Я посмотрел на пакетик.

— Вот как?.. И не отличишь. Твоя сестра просто удивительная.

— Ага! Но Саачка тоже очень сталалась!

Кейка гордо выпятила грудь, снисходительно похвалив сестру. Кавасаки сначала удивилась, потом засмеялась:

— Ладно, Кей, ты уже подарила ему шоколад. Пошли.

Но девочка по-прежнему не отпускала меня. Кавасаки пристально на неё посмотрела. Кейка вздрогнула. Ладно, не надо так страшно смотреть…

— Хорошо, пойдём, Кей, — сказал я.

— Ага, пошли.

Кейка пошла со мной. Кавасаки вздохнула и двинулась следом.

— Пока, Кей, увидимся!

— Угу. САЛАДАБАР [1]!

Тоцука и Заимокуза попрощались с Кейкой, она помахала им рукой. Мы вышли из комнаты и спустились по лестнице. Кавасаки помогла Кейке надеть пальто и завязала шарф. Очень заботливая старшая сестра.

Потом мы вышли на улицу. Там уже стемнело.

— Проводить вас до станции?

— Не надо. Я всегда примерно в это время домой возвращаюсь. Неужели у тебя других дел нет?

Кавасаки закинула школьную сумку на плечо, а хозяйственную взяла в руки. Сказала «ну, давай», и нагнулась к Кейке, подхватывая её. Под её юбкой что-то мелькнуло, и я старательно отвёл глаза. Чёрные кружевные трусики, надо полагать. Но я честно ничего не видел.

— Ладно, пока.

— Пока, Хаачка!

Кавасаки кивнула на прощание, сидящая у неё на руке Кейка тоже помахала мне.

— Осторожнее по дороге.

Я глядел им вслед, видя, как они уходят всё дальше и дальше.

На улице не было ни ветра, ни облаков. Небо оставалось чистым и ясным. Зато холода хватало. Ничего, сёстры греют друг друга, так что не замёрзнут.

Я даже пожалел, что выскочил на улицу без куртки.

Мне бы сейчас побыстрее вернуться обратно, но почему-то я никак не мог сдвинуться с места.

Дрожа, я сел на ступеньки у входа и глубоко вздохнул. Вроде бы ничем особо сегодня не занимался, но почему-то чувствую себя совсем уставшим.

Хотя работой своей вроде как должен быть доволен.

Мы выслушали просьбы Миуры, Эбины и сестёр Кавасаки. С Ишшики и школьным советом организовали мероприятие. На него пришли даже Оримото, Таманава и ребята из школьного совета Кайхин Сого. Пришли Мегури и Харуно. Даже Хаяма и Тобе пришли поработать дегустаторами. Даже Тоцука и Заимокуза появились. И даже Хирацука заскочила.

— Этого более чем достаточно. Я действительно счастлив, — пробормотал я.

В шее появился какой-то зуд. Губы будто заклинило в улыбке. Должно быть, совсем лицо от холода застыло.

Я потёр его, прогоняя холод, и наконец поднялся.

× × ×

Вернувшись в кулинарную комнату, я заметил, что больше никто ничего не готовит. Все едят свои сладости, пьют чай и весело треплются.

Мастер-класс по приготовлению сладостей перед Валентиновым днём был по сути окончен. Теперь надо лишь побездельничать оставшееся время и формально объявить закрытие мероприятия.

Я прошёл к столу, где лежала моя сумка. Юкиносита тоже была здесь. Она готовилась заварить чай.

На этом столе была газовая горелка, на которой стоял чайник. И сейчас он как раз вскипел. Юкиносита залила кипяток в заварочный чайник.

Чайных чашек и кружек не было, зато были картонные стаканчики. Логично, зачем тащить лишнюю тяжесть.

Юкиносита приготовила три стаканчика чая, села, и увидела меня:

— Кажется, ты сегодня потрудился на славу.

— Да вроде бы ничего такого не делал.

Я плюхнулся на стул. Юкиносита пододвинула мне один из стаканчиков. В её глазах горели озорные искорки:

— Вот как? А мне казалось, ты изрядно посуетился.

— Посуетился?

Может, это из-за шоколада? Говорят, он хорошо снимает усталость и вообще стимулятор. Если подумать, я и правда много ходил по комнате, отрицать сложно.

— И теперь, похоже, наконец можешь отдохнуть.

Она отхлебнула из своего стаканчика. Я тоже подул на чай и припал к нему губами.

Вкус, конечно, немного не тот, что в обычной кружке, непривычный. Да и нагревается стаканчик в руке быстро, так что приходится пить не спеша. Зато можно согреться после уличного холода. Я сделал несколько больших глотков и удовлетворённо вздохнул:

— Ты тоже изрядно потрудилась.

— Да. Верно. В самом деле изрядно.

Юкиносита скосила взгляд в направлении духовки.

Там стояла Юигахама. Она натянула рукавицы, вытащила противень из духовки и побежала к нам.

А-а, вот оно что. Юкиносита не только Миуру и Кавасаки учила. Ещё и Юигахаму. Ну да, тут кто угодно устанет.

— Хикки, попробуй!

Юигахама сунула мне противень с шоколадным печеньем, источающим свежий аромат. Вот, значит, чего она там ждала.

На вид это выглядело как обычное печенье. С неровными кое-где краями, но пригорелых мест я не увидел. И вроде бы ничего подозрительного из него не торчало. Так что пока всё нормально.

Остаётся вопрос насчёт вкуса.

Я присмотрелся к выражению лица вставшей прямо передо мной Юигахамы. Глаза горят ожиданием, плечи нервно подрагивают, улыбка старается скрыть неуверенность. Пожалуй, нет у меня иного выхода, кроме как попробовать…

Я шумно сглотнул. И не слюну. Если можно так сказать, я сглотнул свою решимость!

— Ладно, попробую…

Глубоко вздохнув, я закатал рукава. И когда уже было собрался протянуть руку, вдруг заговорила сидящая рядом Юкиносита:

— Не надо такого трагизма. Всё должно быть нормально. Я сама в какой-то мере помогала его готовить.

— Фух, словно гора с плеч.

— Это что вы такое говорите!?

Несколько сбросив напряжение, я подхватил печеньку и сунул её в рот. Аккуратно разжевал и проглотил. Немного подождал, прислушался к себе и решил, что никакой опасной реакции нет.

— Потрясающе. В самом деле съедобно… — невольно выдохнул я.

— Что значит «съедобно»?! Печенья все съедобны, их для того и делают, чтобы есть.

Юигахама надулась. Ты что, не понимаешь, что с учётом твоих кулинарных навыков это величайшая похвала?

Но я и правда был удивлён. Юигахама вложила в это печенье массу сил. Хотя в первую очередь стоит благодарить Юкиноситу…

На неё я и глянул искоса. Юкиносита отбросила волосы с плеча и гордо выпятила грудь:

— Так и должно было быть. В конце концов, я тщательно контролировала каждый важный шаг.

— Контролировала?! А я думала, ты меня учишь…

Юигахама приуныла, а зря. В словаре Юкиноситы слова «контролировать» и «учить» означают примерно одно и тоже, так что не стоит принимать сказанное близко к сердцу.

Юкиносита тем временем, не слишком переживая за свои слова, перекладывала печенье с противня на бумажную тарелку, тщательно инспектируя каждую печеньку. А затем взялась рукой за подбородок и кивнула:

— Похоже, всё в порядке. Тестирование показало съедобность, так что, пожалуй, я тоже попробую.

— Получается, я проверял, не ядовиты ли они… Почему ты свалила такую опасную задачу именно на меня?

— Не считай меня отравительницей! Я тоже их есть буду.

Мы дружно уселись и потянулись за печеньем.

Оно приятно хрустело на зубах, испуская лёгкий аромат масла. Остающееся на языке послевкусие, смесь сладости и горечи, было просто неотразимо.

— Вкусно, — заметила Юигахама, прожевав первую печеньку. Юкиносита закивала. Они посмотрели друг на друга. Юигахама радостно хихикнула, Юкиносита улыбнулась в ответ.

— Правда вкусно? Правда? — бодро развернулась ко мне Юигахама.

— Я ведь уже сказал, что нормально.

Сказал ведь, да? Или нет? Но обе девушки почему-то помрачнели.

— Нормально…

— Нормально?

Юигахама понурилась, Юкиносита остро глянула на меня. Нет, стоп, погодите, что же сказать-то… Я порылся в памяти, извлекая свой фирменный словарь старшего брата, и перешёл на те слова, что обычно говорю Комачи.

— А… Ну, это, печенье и правда очень вкусное… Спасибо.

Их я подбирал очень осторожно. Юигахама тут же просияла, взгляд Юкиноситы смягчился.

— Ага! — бодро ответила Юигахама. Юкиносита же молча налила мне чая.

Замечательно, Комачи, твой братик сумел найти нужный ответ…

Но честно говоря, хоть я и приплёл сюда Комачи, печенье в самом деле очень вкусное. И благодарил я их от всего сердца.

Вкусное печенье, горячий чай, мы все вместе – этого было более чем достаточно, чтобы ощутить удовлетворение. Должно было быть. И потому я ещё раз мысленно пробормотал себе, что действительно счастлив.

Но чувство, что что-то не так, по-прежнему меня не покидало.

И в этом момент я услышал стук высоких каблуков по полу.

Подходящая к нам персона даже не пыталась скрыть факт своего присутствия. Напротив, она выставляла его напоказ. Стук приближался.

Тоже услышавшая его Юкиносита бросила взгляд мне за спину и нахмурилась. Одного этого было достаточно, чтобы понять, кто же идёт к нам. Не кто иная, как Харуно Юкиносита.

— В чём дело, сестра?

Харуно не ответила. Лишь молча посмотрела мне прямо в глаза. Пальцы скользнули по обольстительным губам, и она медленно заговорила:

— Это и есть то настоящее, которого хотел Хикигая?

По спине у меня побежали мурашки, и я рефлекторно отвернулся. Но Харуно не собиралась меня отпускать, она шагнула ещё ближе.

— Этот момент ты и считаешь настоящим?

— …Не знаю.

Ничего более осмысленного я ответить не мог.

В вопросе Харуно чувствовался холод, и вместе с тем он действительно был настоящим.

Словно она сообщила мне, что на самом деле не понимает или не может понять. И отталкивает меня.

— Сестра, чего ты пытаешься добиться?

— Верно, это, ну…

Я поднял руку, останавливая Юкиноситу с Юигахамой, которые не могли уже больше молчать. Потому что вопрос был задан мне, а не кому-то ещё.

Хотя, в общем-то, это было и не нужно. Харуно не интересовалась ничем, кроме моего ответа. Она внимательно смотрела на меня, подмечая каждое движение, улавливая каждый вздох:

— Вот как?.. Я думала, от тебя можно ждать большего.

Она подошла ещё ближе, пригнулась и взглянула на меня в упор:

— Ты в самом деле такой скучный?

Харуно была так близко, что я ощущал её дыхание. И чувствовал, что одно лёгкое движение, и я дотронусь до неё. Но слова её прозвучали словно откуда-то очень издалека.

— Если бы я был интересным, стал бы уже самым популярным в классе, — пробормотал я, отводя взгляд.

— Мне нравится эта твоя черта.

Она рассмеялась, словно я сказал что-то смешное. И наконец-то отступила на шаг.

Если бы она сейчас просто ушла, я был бы более чем счастлив. Но ждать от Харуно такого подарка не приходилось. Я уже давно убедился, что она отнюдь не такой великодушный человек.

Харуно отступила ещё на шаг и недовольно посмотрела на всех нас:

— Какие же вы сейчас скучные. Мне гораздо больше нравилась прежняя Юкино.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Я почувствовал, что моё лицо застыло.

Выражения лиц опустивших головы Юкиноситы и Юигахамы я не видел, но мог сказать, что они такие же застывшие, как и моё. Я сам так для себя решил.

Харуно, кажется, поняла, что больше ничего от нас не добьётся. Она вздохнула, и стук каблуков начал удаляться.

Её слова заставили меня чётко понять, что же она хотела мне сообщить.

Что это не может быть настоящим.

Согласен.

Такая ситуация, такие взаимоотношения и вызывали во мне то чувство дискомфорта.

Мне всегда казалось, что это временно, просто с непривычки. И постепенно мы свыкнемся и примем всё.

Но Харуно видела, что это не так.

Что-то застывшее и застрявшее в моей груди. Беспокойный холодок внутри. Ощущение неправильности, которое всегда было со мной и которое я прятал до сего дня.

То, о чём я не хотел думать, Харуно вытащила на свет божий.

Это не доверие. Это нечто более ужасное, более непростительное.

× × ×

То, что начинается после праздника, всегда грустно и уныло.

И нынешнее мероприятие отнюдь не было исключением. Стоило Ишшики произнести коротенькую заключительную речь, как все начали собираться и исчезать группами по два-три человека.

Постепенно в изначально шумной комнате становилось всё тише и тише. И наконец остались только члены школьного совета и мы, клуб помощников.

Пока я помогал ребятам из совета убирать мусор и расставлять все принадлежности по местам, вернулась Ишшики, ходившая снимать афиши.

— Со всем остальным разберётся школьный совет, так что можешь идти.

Я оглядел комнату. Работы и правда осталось немного, справиться с ней труда не составит. Вполне можно было и уйти.

Но сказал я совсем противоположное:

— Э-э… Я хотел бы помочь до конца.

— Да, не стоит слишком уж за нас переживать.

Юигахама с Юкиноситой меня поддержали. И мы решили остаться до конца.

Ишшики удивлённо посмотрела на меня, ища подтверждения. Я кивнул, и она улыбнулась:

— Вот как? Тогда ловлю на слове.

На самом деле это мне стоило её благодарить. Потому что как только кончатся прочие дела, я снова начну думать о том, о чём мне думать не хочется. И я старался оттянуть этот момент как можно дольше.

Хотя, конечно, долго такое сопротивление не продлится.

Уборка была уже почти завершена, осталось лишь разобраться с нашим столом. Я смял уже остывший стаканчик из-под чая и сунул его в мусорный мешок. Завязал мешок, и на том работа закончилась.

Мы проверили, не забыл ли кто чего, заперли дверь, и покинули спортивно-развлекательный центр. Отнесли мусор куда положено, и больше нам тут делать было нечего.

— Семпаи, спасибо за помощь, — коротко поклонилась стоящая у входа в центр Ишшики. Ребята из школьного совета молча кивнули. Сегодняшнее мероприятие готовилось в ускоренном темпе, и сейчас на их лицах ясно читалась усталость.

Никто не стал предлагать «Давайте пойдём отметим!», и все начали просто расходиться по домам.

Собственно, к нам это тоже относилось в полной мере.

Юкиносита поправила свою школьную сумку и ещё одну, большую. Наверно, там был чай и кухонные принадлежности, что она притащила с собой.

— Пошли.

— Угу.

Я выкатил свой велосипед и собрался двигать к станции. Но Юигахама ухватила меня за багажник.

— Что?

Она почему-то смущённо улыбнулась:

— Я-я просто подумала, может, поужинаем вместе?

Совершенно неожиданное предложение. Мы с Юкиноситой переглянулись.

— И где? Поздно уже.

— Ну, я всё равно собираюсь остаться ночевать у Юкинон, так что как насчёт где-нибудь поблизости?

— Ночевать… Решаешь сама как вздумается…

Ну да, Юигахама частенько ночевала у Юкиноситы. А после подобных мероприятий они вообще всегда вместе возвращались, как мне кажется.

— А-а что, что-то не так? Нельзя? — заискивающе спросила Юигахама.

— Я не возражаю… — тихо вздохнула Юкиносита.

— Ура! Тогда пошли! Хикки… а что насчёт тебя?

Её тон несколько отличался от тона, которым она только что говорила с Юкиноситой. И я ощутил некоторое давление.

Но подходящей причины для отказа придумать не получалось. Выбора нет, придётся соглашаться.

— Ладно, я тоже пойду, проголодался уже. Соберёмся у станции?

— Ага!

Я кивнул. Развернул велосипед и нажал на педали.

× × ×

Когда я добрался до станции, девушки как раз вышли из турникетов.

Они ехали на поезде, а я на велосипеде. Скорость, конечно, несравнима, зато поезд ждать приходится. Потому разница получается небольшая. А тут так совпало, что мы вообще приехали одновременно.

Для начала мы отправились домой к Юкиносите, чтобы она оставила там свои сумки. Её дом совсем недалеко от станции, так что мы шли спокойно и не спеша, время от времени перекидываясь фразами.

Пройдя по дорожке вдоль парка, мы увидели впереди высокую башню, место нашего назначения. Перешли дорогу по переходу и уже подходили ко входу в здание, когда Юкиносита вдруг остановилась.

— Что такое?

— Нет, ничего…

Юкиносита немного задержалась с ответом. Она во что-то внимательно всматривалась. Я проследил направление её взгляда и увидел машину. Большую шикарную чёрную машину.

Это же… Но додумать я не успел. Дверца машины распахнулась, и оттуда появилась женщина.

Она была одета в кимоно, блестящие чёрные волосы стянуты в узел. Её походка оставляла ощущения величия и чувства собственного достоинства. Перед нами предстала не кто иная, как мать Юкиноситы.

— Мама… Что ты здесь делаешь?

— Харуно рассказала мне о твоих планах на будущее. Я пришла поговорить об этом с тобой. Юкино. Почему ты не дома в столь поздний час…

Под её взглядом Юкиносита опустила голову. Увидев такую реакцию, её мама слегка вздохнула:

— Я думала, что ты не из тех, кто будет так поступать.

Юкиносита вскинула голову и посмотрела матери в глаза. Но ничего возразить не смогла, лишь прикусила губу и отвела взгляд. Эти ласковые, но холодные слова будто опутали её. Одной фразы хватило, чтобы взять её под контроль.

Во взгляде её матери не было жёсткости. А в голосе никаких следов раздражения. Скорее, в нём звучали огорчение и печаль:

— Я верила в тебя и потому разрешила жить по своему усмотрению, но… Нет, это моя ошибка, моя вина.

— Это… — тихо пробормотала Юкиносита, словно намереваясь что-то сказать. Но её мама заговорила снова:

— Наверно, это я во всём виновата…

Она словно за что-то извинялась и что-то оплакивала. Своим тихим и отрывистым монологом она словно винила себя, не позволяя её обвинять никому другому.

Даже Юкиносите, о которой и шла речь.

Заметив, что мама Юкиноситы снова вздохнула, робко заговорила Юигахама:

— Понимаете… Сегодня было мероприятие школьного совета, мы помогали, ну, вот и задержались…

— Вот как? Значит, вы провожаете её домой, спасибо. Но уже поздно, ваши семьи будут беспокоиться… Вам не кажется?

Проваливайте и расходитесь по домам. Именно такой смысл крылся в её добрых словах и мягкой улыбке, в которой не найдёшь ни малейшего оттенка резкости, сколько ни ищи.

Её отношение совершенно чётко показывало нам, что это их семейные проблемы, в которые посторонним вход воспрещён. У нас не было иного выбора, кроме как отступить. Не в том мы положении, чтобы что-то говорить, мы с Юигахамой оба это понимали.

Мама Юкиноситы молча подошла к ней и положила руки ей на плечи:

— Я хочу, чтобы ты могла быть самой собой, жить своей жизнью… Но боюсь, как бы ты не пошла по кривой дорожке… Что ты собираешься делать дальше?

В этом простом вопросе таилась бездна скрытых смыслов. И в полной мере мне их было не понять.

— …Я всё объясню. А сейчас уезжай, пожалуйста. — пробормотала Юкиносита, не поднимая головы.

— Вот как… Что ж, если ты так говоришь…

На лице матери появилось недоумение. Потом она посмотрела на меня и Юигахаму.

— …Она уже дома, так что мне пора возвращаться, — сказал я, поклонился матери Юкиноситы и развернулся. Вряд ли её порадует, что рядом с её дочерью, живущей одной, крутится какой-то парень. Если я останусь, Юкиносите будет только хуже.

Отойдя на несколько метров, я обернулся. Юкиносита обменялась ещё несколькими фразами с мамой, и та вернулась в машину. А сама Юкиносита быстро скрылась за дверью дома.

Пока мы с Юигахамой ждали зелёного перед переходом, мимо нас медленно проехала машина семьи Юкиносита. Внутри сквозь тонированные стёкла ничего не было видно. Но я чувствовал, что оттуда меня рассматривают, и занервничал.

Загорелся зелёный. Юигахама пробежала несколько шагов и обернулась:

— Пока, я пойду домой.

— А… Давай провожу.

Но Юигахама покачала головой:

— Не нужно, станция рядом. И мне кажется… это было бы нечестно.

— Понятно, — беспомощно ответил я, глядя вслед её удаляющейся фигуре.

В принципе, мне отсюда до дома что напрямую, что мимо станции почти одинаково. Но я всё равно не мог пойти за Юигахамой.

Бросив последний взгляд на её всё уменьшающуюся фигурку, я наконец сел на велосипед.

Сильного ветра не было, но холодный зимний воздух всё равно болезненно морозил лицо.

Не обращая внимания ни на что, я продолжал крутить педали. Тело начало разогреваться, а вот мозг словно застыл.

Каким должен быть я? Какой должна быть она? Какими должны быть наши настоящие «я»?

У всех и каждого наш образ, как нас видят другие, отличается от истинного «я». Это касается как меня, так и её. Наши настоящие «я» не те, какие видны остальным.

Чтобы понять это, не надо даже искать чьего-то подтверждения.

Потому что так говорит прошлый «я». О том всегда спрашивал прошлый Хачиман Хикигая.

Хорошо ли это? Этого ли ты хочешь? Ты ли это на самом деле?

Та насмешка, тот гневный рык, тот плач. Я закрывал глаза и затыкал уши, чтобы не обращать на них внимания. Вместо слов из груди вырывалось лишь горячее дыхание.

Мы сами не можем быть уверены в своём собственном «я». Где тогда нам найти его? Почему этим определяются наши взаимоотношения?

Чувство, что что-то не так. Однажды осознав его, я не могу больше думать о нём как о простом беспокойстве.

Нельзя определять такое чувство, осознавать его. Не стоит выискивать в нём смысл. Потому что найдя смысл, можно потерять всё остальное.

Если бы я мог принять его, мне было бы легче. Но я не могу, потому что знаю. Придав ему какую-то форму, я не смогу больше изменить его, потому что тогда оно разрушится.

Я хочу чего-то неразрушимого, а значит, я должен избегать давать ему имя.

Не цеплялись ли мы оба за те бесформенные слова?

Выпади снег, он мог бы многое скрыть, и мне не пришлось бы думать о лишних вещах.

Но в этом городе снег – большая редкость. Небо сегодня безоблачно и ясно.

Свет звёзд так ярок, что на редкость чётко освещает меня.

------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Искажённое «до свидания». Отсылка к аниме «Hokuto no Ken».

Мастер-класс по готовке перед днём Святого Валентина остался позади.

Последние дни небо было ясным, но сегодня его заволокли облака. И похоже, такая погода продержится ещё несколько дней. Хоть температура по ночам и не падает теперь так резко, честно говоря, разница укладывается в пределы допустимой погрешности. Зимой в Чибе всегда холодно.

После уроков солнце покатилось к закату, и я ощутил, что становится ещё холоднее.

Спасаясь от пронизывающего коридоры спецкорпуса холода, я двинулся в клуб помощников. Там, в тепле, я могу спокойно наслаждаться чтением.

В клубе всё было как всегда.

На длинном столе стояли кружка, чашка и ещё одна кружка немного в стороне. Краем глаза я видел, как Юкиносита наполняет их чаем. И ставит этот исходящий паром чай передо мной и Юигахамой.

Я оторвался от книжки и потянулся за кружкой. И наши с Юкиноситой взгляды встретились.

Юкиносита быстро опустила голову, но тут же подняла её. И снова нервно опустила. Такое её неестественное поведение заметно отличалось от обычного. Юигахама тоже определённо это поняла.

— Юкинон?

Юкиносита коротко взглянула на неё, потом снова посмотрела на меня. И с трудом заговорила:

— Я прошу прощения за тот раз.… Ну, моя мама, она…

Она молча опустила голову. Собственно, я сразу понял, что она имеет в виду. События того дня сразу всплыли в памяти, даже напрягать мозги не пришлось. Честно говоря, я просто не мог их забыть, снова и снова прокручивая в голове. Не только маму Юкиноситы, ещё и сказанное мне Харуно, как и прощальные слова Юигахамы.

Просто совершенно незачем об этом говорить. Потому что никто не виноват, что всё так повернулось.

Так что я просто покачал головой и сказал, что всё нормально. А Юигахама даже отчаянно замахала руками, показывая, насколько это неважно:

— Да всё путём! Моя мама тоже всё время на меня ругается, когда я поздно прихожу!

— Ну, наверно, все мамы такие. Они часто на детей ворчат. Моя так вообще может затеять уборку у меня в комнате и вдруг ни с того, ни с сего спросить, весело ли было в школе, — добавил я.

Интересно, почему мам так интересует комната сына, его друзья и даже что он читает?.. Какого чёрта? Она что, мой фанат? Спасибо, мама. Только не трогай, пожалуйста, ящики моего стола.

Лицо Юкиноситы смягчилось, губы тронула слабая улыбка. И она привычным жестом откинула с плеча волосы:

— Выходит, мама Хикигаи – особенно большая проблема.

— Интересно, какая она, мама Хикки.

— Даже не знаю, что сказать… Самая обычная. Вроде ещё одной Комачи. Сейчас вступительные экзамены на носу, и они вдвоём без умолку об этом болтают. Обычно они хорошо ладят, но иногда ссорятся. Хотя основной повод для ссор – отношение отца. Папаша очень переживает за Комачи и постоянно её пилит, а мама от этого иногда взрывается. А потом Комачи тоже начинает злиться, и получается полный кошмар…

Да, это не стандартный конфликт матери и дочери, они просто на папашу злятся. Впрочем, бывают и обычные свары, по поводу контрольных или выбора направления обучения.

— А, верно, — кивнула Юигахама. — У Комачи завтра экзамены. А у нас, кстати, из-за них выходной.

— Полагаю, у Комачи не должно быть никаких проблем, — заметила Юкиносита.

— Ага…

Я кивнул, всё же ощущая в её голосе некоторую неуверенность. Наверно, такая же неуверенность и в моём ответе прозвучала.

Завтра Комачи предстоит сдавать вступительные экзамены в старшую школу.

И к тому же завтра Валентинов день. Важнейший момент, когда я могу получить шоколад от Комачи. А если нет, увы и ах, придётся ждать следующего года. Впрочем, я даже представить себе не могу, каким будет следующий год. Пытаться загадывать так далеко – сплошное расстройство.

Юигахама заметила моё выражение лица и обеспокоенно мне улыбнулась:

— Конечно, ты беспокоишься, ты же её старший брат.

— Вот именно…

Услышав такие добрые слова, я невольно мрачно кивнул:

— Комачи слишком красивая, а значит, обязательно будет тут популярной, так ведь? Выходит, я должен буду сторониться парней, чтобы никто не узнал, что у неё такой брат. Иначе её репутации несдобровать.

— Так вот ты о чём беспокоишься?! То есть, что она поступит, сомнений нет?! — подскочила на стуле Юигахама.

— Даже не знаю, считать это позитивным или негативным подходом… — ошеломлённо вздохнула Юкиносита.

Они посмотрели друг на друга и фыркнули.

Никаких посетителей сегодня не ожидается. Обычная расслабленная атмосфера. Ощущая некоторое облегчение, я перелистнул очередную страницу. Юигахама лениво развалилась на столе, играя со своим мобильником. Юкиносита сняла колпак с чайника и налила ещё одну чашку чая.

Затем она подняла свою сумку на стол и достала из неё небольшой бумажный пакетик. С шуршанием открыла его, и по комнате поплыл сладкий аромат. Должно быть, какие-нибудь печеньки к чаю.

Юкиносита аккуратно выложила их на тарелку. Я покосился в ту сторону и увидел, что печеньки там самые разные – с шоколадом, с джемом, цветные, клетчатые. Судя по разнообразию и бумажному пакету, всё это не в магазине куплено.

— Это ты сама всё сделала?

Глаза Юигахамы заблестели предвкушением.

Навыки Юкиноситы в таких делах сомнению не подлежат. Она уже несколько раз демонстрировала своё мастерство, в том числе и несколько дней назад. И каждый раз Юигахама наслаждалась от души.

Так что тут удивляться нечему. Но как ни странно, с ответом Юкиносита явно затруднялась:

— …Ну да. Напекла немного вчера вечером.

Она немного опустила голову, пробежалась пальцами по краю тарелки и слегка вздохнула. И искоса глянула на меня.

Голова её была опущена, руки больше не шевелились. Она смотрела на меня сквозь волосы, словно немного опасалась меня и никак не решалась взглянуть прямо. Такое поведение кого угодно может заставить нервничать.

Её рот немного приоткрылся и тут же снова плотно захлопнулся, будто она никак не могла решиться что-то сказать. Её губы показались мне ещё обольстительнее обычного, и я невольно отвёл глаза.

В комнате повисла тишина.

— Понятно… А я ещё раз попробовала, очень старалась, но всё равно плохо получилось.

Юигахаме эта тишина определённо пришлась не по нраву, и она попыталась сгладить ситуацию. Поиграла своим пучком полос и покачала головой:

— Кажется, наша духовка сломалась. Издаёт какие-то странные звуки и ничего не печёт.

— Наверно, просто это не духовка, а микроволновка.

Я вздохнул. Надо полагать, потому что почувствовал облегчение от её обычной глупости. Юкиносита прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Потом поставила сумку на колени и достала ещё один бумажный пакетик. Определённо приготовленный для Юигахамы, судя по милой розовой ленточке и отпечаткам кошачьих лапок.

— Будь добра, прими это.

— В самом деле мне?! Ой, спасибо!

— Правда, там примерно то же самое, — добавила она извиняющимся тоном. Но Юигахама всё равно была безмерно рада:

— Ой, я такая счастливая! У Юкинон потрясающе вкусные печеньки!

Она прижала пакетик к груди, ласково глядя на него. Потом вдруг поморгала и посмотрела на Юкиноситу:

— Э-э… Только мне?

Я понял, что она имеет в виду, и рефлекторно отвёл взгляд. Попытался вернуться к чтению, чтобы не поворачиваться, но не мог разобрать ни единого слова.

Почему я отвернулся?

Звякнула тарелка. Я не мог не слышать доносящихся до меня звуков. Всё, что было в моих силах – попытаться заглушить их своими мыслями.

Я пытаюсь понять, стараюсь осознать, начинаю надеяться. Зачем? Приготовила она мне что-то или нет, в любом случае смешно искать в этом какой-то скрытый смысл. Нас в клубе всего трое. Даже если я получу подарок, это не более чем вежливость с её стороны. Пытаться найти в том какой-то глубинный смысл слишком самонадеянно. Отвратительно даже просто думать о таком. И пытаться убедить себя в обратном тоже отвратительно. И то, и другое отвратительно и ошибочно.

Но, несмотря на все мысленные уговоры, нервы никак не хотели успокоиться. Я сделал вид что приглаживаю волосы, беспокойно зыркая по сторонам.

Краем глаза я заметил, как шевельнулись губы Юигахамы. Тонкая белая кожа её горла задвигалась:

— Что насчёт Хикки?

Не надо спрашивать за меня. Я действительно ничего не жду. Серьёзно.

Но вслух я этого не сказал.

Голос, робко задавший вопрос, и взгляд Юигахамы были обычными. Но я видел, что её лежащая на коленях левая рука крепко вцепилась в юбку. И слова, которые я хотел произнести, застряли в горле.

— А, нет, я в самом деле не… — выдавил я, запинаясь. Снова повисла тяжёлая тишина, которую нарушил вздох Юкиноситы.

Она крепко стиснула сумку, стоящую у неё на коленях. Потом отставила её в сторону, отодвинула стул и поднялась.

Наклонившись над столом, она протянула руку и подвинула тарелку ко мне.

— Бери, если хочешь.

— У-угу… — пробормотал я. Но Юкиносита упорно отворачивалась, не встречаясь со мной взглядом. Её лицо освещали лучи вечернего солнца, которые были заметно краснее обычного, наверно, из-за облачной погоды. Вся комната была подсвечена красным.

Уши и шея Юкиноситы тоже были красными, губы слегка подрагивали от смущения, трепетали длинные ресницы. Пялиться на неё мне было неловко, так что я резко захлопнул книжку и потянулся за печеньем.

— …Вкусно.

— Ага, точно! — бодро ответила Юигахама, качнувшись вперёд.

Она схватила ещё одно печенье, сунула в рот и в экстазе прижала руки к щекам.

— …В-вот как. Я делала его как обычно.

Такая наша реакция помогла наконец Юкиносите расслабиться, и она вернулась на своё место.

Печенье теперь стояло в центре стола, как ему и положено. Над чайником и чашками поднимался парок.

Мы болтали о печенье, чае и тому подобном, порой замолкая. Время от времени кто-то начинал играть на мобильнике, кто-то погружался в чтение. Потом мы снова возвращались к разговору. Иногда комнату заполнял весёлый смех.

Никаких посетителей сегодня не было, всё оставалось мирным и спокойным.

Время текло, солнце уже коснулось далёкого моря.

Зимой оно не жаркое. Светит, но не греет.

И если мы проигнорируем это, тут скоро станет холодно.

А значит, нам надо двигаться, чтобы согреться.

Пусть даже это нам кажется немного утомительным.

× × ×

В итоге никто к нам так сегодня и не пришёл. Настало время отправляться домой.

Мы закрыли дверь и подождали, пока Юкиносита сходит сдаст ключ. А затем двинулись на выход. И, продолжая болтать, вместе дошли до велосипедной парковки.

Не скажу, что в качестве ответной любезности, но я всё же решил проводить девушек до ворот. И двинулся не к боковой калитке, как обычно, а к главным воротам, выходящим на улицу, ведущую к станции.

Уже изрядно стемнело. Облака висели совсем низко, и казалось, что скоро хлынет дождь.

— У-у, холодрыга! — вздрогнула Юигахама, стоило нам выйти за ворота.

— Завяжи шарф как следует, — посоветовала Юкиносита. И сама ей в этом помогла.

Такое зрелище грело мне душу, но совсем не грело тело.

Как только солнце село, температура быстро начала падать. И стоило нам остановиться, по ногам, телу и мозгам побежали мурашки.

— А ведь и правда здорово холодно…

Я помрачнел, вспомнив, что мне ещё предстоит крутить педали до дома, борясь с ледяным ветром. И подумал даже, что может ну его нафиг, этот велосипед, когда так холодно… Перевязал шарф, поплотнее натянул перчатки и поднял руку:

— Ладно, пока.

— Угу, пока.

Юигахама тоже помахала мне. Я кивнул и собрался залезть на велосипед.

— …Э-э…

Я обернулся. Юкиносита хотела что-то мне сказать, но остановилась на полпути, шагнув вперёд.

Мой вопросительный взгляд ничего не изменил. Она определённо хотела что-то сказать, но её губы не двигались. И просто стояла, крепко вцепившись обеими руками в висящую на плече сумку.

Видя её дрожащий, беспокойный взгляд, я и сам ничего не смог сказать. Просто стоял и ждал.

Это молчаливое противостояние продолжалось, пока под чьими-то ногами не захрустел гравий.

— Э-э, пожалуй, я пойду, да? — сказала Юигахама, натянуто улыбаясь. Но никуда не ушла, лишь отступив на шаг. Она смотрела на Юкиноситу, потирая свой пучок волос рукой в перчатке.

Та чуть покачала головой и умоляюще взглянула на Юигахаму. Юигахама тоже на мгновение опустила голову, но тут же снова подняла и мягко посмотрела на Юкиноситу:

— Ну… Что будем делать?

В её голосе не было и следа смущения. Она просто по-доброму задала вопрос.

— Э-э…

Юкиносита попыталась что-то сказать, но голос растаял, словно унесённый ветром. Она покраснела и напряжённо уставилась себе под ноги, не в силах найти нужные слова. Её плечи вздрогнули, она ещё крепче вцепилась в сумку.

Мы ждали её слов, не двигаясь и ничего не говоря. Повисла тишина. Но вскоре её нарушил жёсткий ритмичный звук.

Это был стук каблуков по асфальту.

Он становился всё громче и громче, заставив меня даже подумать, что это бьётся моё сердце. Может, мне только кажется? И это рвётся наружу моё беспокойство?

Но нет, Юигахама тоже услышала его. Бросила взгляд в ту сторону и удивлённо охнула.

Стук оборвался. Мы посмотрели туда же, куда и Юигахама, и сами опешили.

— Юкино, я пришла за тобой.

— Сестра… — невольно пробормотала Юкиносита.

Каблуки Харуно снова застучали, она подошла и встала перед нами. Руки её были засунуты в карманы куртки, на губах играла улыбка. Она наклонила голову и упёрлась взглядом в Юкиноситу.

— Вроде мы ни о чём таком не договаривались.

— Мама хочет, чтобы мы с тобой какое-то время пожили вместе. У тебя же есть свободная комната, верно? И не будет никаких проблем, если я распоряжусь доставить мои вещи завтра? Если их привезут утром, я сама разберусь, но после обеда мне надо будет уйти, так что могу я положиться на тебя?

Харуно выстрелила очередью вопросов, словно предостерегая нас с Юигахамой, чтобы не вмешивались. Если так взять инициативу на себя, посторонние просто не смогут ничего сказать.

Кроме того, хоть и чувствовалось, что такое решение не слишком ей приятно, голос её звучал очень уверенно. Словно всё давно уже решено, и никаких возражений просто быть не может.

— П-подожди. С чего вдруг… — с раздражением и замешательством пробормотала Юкиносита. Харуно громко рассмеялась.

А потом немного подалась вперёд и взглянула на Юкиноситу:

— Ты ведь знаешь, так ведь? По крайней мере догадываешься.

Плечи Юкиноситы вздрогнули.

— Я и сама могу разобраться. Ты тут не при чём, сестра, — она неприязненно взглянула на Харуно.

То, с чем Юкиносита должна разобраться сама. Боюсь, речь о том, о чём она тогда говорила с мамой. Тогда она обещала, что всё расскажет и ответит на все вопросы.

И тем не менее, Харуно сейчас стоит перед нами.

Из-за того, что мать больше не хочет ждать ответов? Или это простое беспокойство из-за позднего возвращения домой? Не знаю. Наверно, только Харуно может понять, о чём думает её мама.

Улыбка исчезла с лица Харуно. Она прищурилась и остро взглянула на Юкиноситу, словно стараясь пришпилить её к месту, не дать высвободиться. В её глазах отражались все действия и выражение лица Юкиноситы, словно Харуно видела её насквозь.

А затем Харуно медленно заговорила:

— А у Юкино есть собственное «я»?

— Что…

Юкиносита пришла в замешательство. Кажется, она хотела переспросить, что Харуно имеет в виду, но та оборвала её, не дав договорить:

— Ты же всегда шла по моим следам, неужели у тебя теперь есть собственные мысли?

На лице Харуно появилась лёгкая улыбка. Голос её был холоднее обычного, а ледяной взгляд словно пронзал Юкиноситу насквозь.

Юкиносита не смогла ничего сказать в ответ, лишь ошарашенно смотрела на Харуно. Та слегка пожала плечами и вздохнула:

— Тебе всегда позволяли делать то, что ты хочешь, но что именно ты хочешь, ты так и не решила.

В её негромком голосе прозвучала жалость. Она перевела взгляд на стоящую рядом с Юкиноситой Юигахаму, потом на меня, оказавшегося напротив них.

Наши взгляды встретились, и Харуно фыркнула:

— Ты даже сейчас не знаешь, что делать, так ведь?

Даже не знаю, к кому был обращён этот вопрос.

В ошеломлении пребывала не только Юкиносита, но и я тоже. Мне хотелось остановить эту вербальную агрессию Харуно, но голос словно застрял в горле. Что делать в такой ситуации? Не знаю.

— Так чего же хочет Юкино?

— Не могли бы вы ссориться где-нибудь в другом месте? — сумел наконец заговорить я, останавливая Харуно.

Потому что она явно собиралась добавить ещё одну фразу. Бросить правду нам в лицо. А значит, я должен был остановить её. Не ради Юкиноситы, ради себя самого.

— Ссориться? Не думаю, что это можно назвать ссорой. Мы вообще никогда не ссорились.

— Даже если так, здесь всё равно не место для подобных разговоров.

Мы холодно посмотрели друг на друга. Я собрал всю свою волю в кулак, изо всех сил стараясь не отвести взгляд.

— Э-это… Мы тут как раз думаем… Юкинон, и я тоже…

Стоящая рядом с Юкиноситой Юигахама вмешалась, словно стараясь защитить нас. Но её голос, поначалу уверенный, быстро слабел под взглядом Харуно. И в итоге она опустила голову, уставившись себе под ноги. Харуно посмотрела на неё с жалостью:

— Понятно. Тогда я выслушаю тебя, когда вернёшься домой. Тебе всё равно больше идти некуда.

Она развернулась и двинулась прочь. Стук её каблуков постепенно таял вдали, и я ощутил, как меня отпускает напряжение.

Закатный свет, пробивающийся сквозь щель в толстых облаках, придавал её фигуре мрачность. Я посмотрел ей вслед и с наконец облегчением вздохнул. А то мне казалось, что я очень долго уже не дышу.

Мы не могли смотреть друг другу в глаза. Юкиносита стояла недвижно, опустив голову и кусая губы. Лицо Юигахамы исказила гримаса боли. Я поднял взгляд к небу, пытаясь сообразить, как мне попрощаться с ними после того, что я только что сказал.

— Э-э… а, вот. Может, ко мне зайдём?

Увидев натянутую улыбку на лице Юигахамы и её старания сгладить ситуацию, я просто не смог найти причин для отказа.

× × ×

Пройдя по улице, ведущей к станции, мы быстро добрались до места, где стояли высокие многоквартирные дома. В одном из этих домов и жила Юигахама.

Народу вокруг было много, в это время многие возвращаются из школы или с работы. Вокруг нас царила шумная суета. И этот шум был очень кстати, потому что мы шли молча.

Мы с Юкиноситой открыли рот, только когда пришла пора сказать «простите за беспокойство», войдя в квартиру Юигахамы. Но оказавшись в её комнате, сумели всё же перейти от вздохов к словам.

— Простите, тут не слишком прибрано, — пробормотала Юигахама, усаживаясь перед низким столиком и передавая нам подушечки.

— Спасибо, — коротко поблагодарила Юкиносита и молча села рядом, обнимая подушку. Я уселся напротив, скрестив ноги.

На покрытом розовым ковром полу сидеть было тепло. Я огляделся, держа в руках пушистую подушечку.

На полках стояли масса симпатичных штуковин и загадочных азиатских безделушек. Лежали стопки журналов мод. В углу расположился письменный стол для занятий. Судя по по количеству сваленной на него всякой фигни, по назначению он практически не использовался.

Что бы там Юигахама ни говорила, у неё тут, на мой взгляд, вполне прибрано. Во всяком случае, куда больше прибрано, чем у меня.

Но расслабиться у меня не получалось. В комнате витал какой-то аромат. И одного этого достаточно было, чтобы выбить меня из равновесия. Аромат шёл откуда-то со стороны кровати, и я невольно скосил глаза в ту сторону. Там стояла какая-то бутылочка с торчащими из неё странными палочками. Она и источала этот аромат.

Что же это такое, подумал я и вдруг услышал покашливание. Повернулся к девушкам и увидел, что Юигахама ёжится от смущения.

— Н-не мог бы ты не пялиться туда?

— Э, ну, это, нет, просто смотрю, что у тебя там за макароны такие, — торопливо ответил я, срываясь на фальцет.

— Это же домашний ароматизатор, — удивлённо засмеялась Юигахама.

А, что-то вроде духов для комнаты… Надо полагать, эти палочки впитывают парфюм из бутылки, а потом испаряют его. Впрочем, откуда мне знать? В девчоночьей комнате столько всего, ошеломлённо подумал я и вдруг услышал сдавленное хихиканье:

— Макароны…

Юкиносита от души смеялась, зарывшись лицом в подушку. Да чего тут смешного-то… Впрочем, она всегда отличалась странным чувством юмора.

Я и сам невольно улыбнулся. Юигахама облегчённо вздохнула.

Почувствовав, что мы наконец успокоились и готовы поговорить, Юкиносита подняла лицо от подушки и села попрямее.

А потом молча опустила голову:

— Простите… что доставила неприятности…

— Да ерунда! Не беспокойся! — бодро ответила Юигахама, замахав руками. На её слова наложился ещё более бодрый голос.

— Конечно. Совершенно незачем волноваться.

В комнате без стука появилась женщина, держащая в руках поднос с чайными чашками. На ней был длинный толстый халат, создающий ощущение домашности. В лице её было что-то детское, из-за чего она казалась совсем молодой. Она весело рассмеялась, тряхнув волосами, заколотыми сзади в пучок.

— Мама! Не входи без предупреждения!

Сердитый голос Юигахамы женщина просто проигнорировала и улыбнулась. Собственно, сразу видно, что они родственники. Отличная фигура и дружеская улыбка. Какая мать, такая и дочь.

…Не, погодите. Я бы скорее поверил, если бы мне сказали, что это сестра Юигахамы. А она мама? Мама Юигахамы, сокращённо Юигахамама… Не, и на сокращение не похоже, и выговаривать язык сломаешь.

Мама Юигахамы присела у низкого столика и начала разливать чай. И пододвинула одну чашку ко мне.

— Вот.

— А, спасибо. Простите за беспокойство…

Кстати, а как положено говорить в таких ситуациях? «Не стоит беспокоиться», «не волнуйтесь», «не переживайте» или ещё как? Я по гостям практически не хожу, так что совершенно не в курсе. К тому же это мама Юигахамы, вот я и разнервничался и ляпнул наугад.

Смотреть на неё было неловко, я опустил голову и услышал, как она радостно ойкнула. Осторожно поднял взгляд и увидел, что она смотрит прямо на меня. И весело улыбается:

— Ты, должно быть, Хикки… да? Юи часто говорит о тебе.

— Э-э-э…

Чтоб я сдох. Так неловко, что готов сквозь землю провалиться.

— Мама, не болтай лишнего!

Юигахама торопливо вскочила, отобрала поднос у матери и начала выталкивать её из комнаты.

— А? Но мама тоже хочет поговорить с Хикки.

— Перестань!

Мама возражала, но Юигахама упорно пихала её к двери. Юкиносита с улыбкой смотрела на них обоих. И когда мама Юигахамы была уже у самой двери, её взгляд встретился с взглядом Юкиноситы.

— А, точно, Юкинон, — широко улыбнулась она.

— Д-да… — озадаченно ответила Юкиносита.

— Останешься у нас ночевать? Я могу приготовить…

— Я сама всё приготовлю!

Юигахама напряглась изо всех сил, вытолкнула маму в коридор и закрыла дверь. Та ещё что-то говорила за дверью, но Юигахама лишь вздохнула, не слушая.

— Ха-ха… Извините. Когда мама узнала, что Юкинон придёт к нам, она страшно обрадовалась. Обычно она более спокойная. Так неловко…

Юкиносита помотала головой и беспомощно улыбнулась:

— Вы отлично друг с другом ладите… Даже немного завидно.

На её лице мелькнула тень одиночества. Да уж, с такой матерью и сестрой кому угодно непросто было бы, не только Юкиносите. Мы с Юигахамой промолчали, не зная, что сказать.

— Извините, я сказала что-то не то… — поспешно добавила Юкиносита, заметив наше молчание. — Пожалуй, мне пора.

Она собралась было подняться, но Юигахама силой удержала её. Села на своё место и радостно хлопнула в ладоши:

— Почему бы тебе не переночевать у меня? Я же у тебя часто ночевала… Бывает ведь, что не очень хочется идти домой, правда?

Захваченная врасплох её словами, Юкиносита заколебалась. Её взгляд забегал по сторонам, а потом она посмотрела на меня. А я-то чем тебе помочь могу…

Впрочем, если вспомнить сегодняшний разговор с Харуно… Сдаётся мне, если Юкиносита отправится домой, там повторится то же самое.

Судя по тону Юигахамы, она и сама о том же подумала. Я посмотрел на неё, и она чуть заметно кивнула, так, чтобы видел только я.

Что ж, если с кем-то встречаться неприятно, не встречайся. Отступление – весьма эффективный способ сгладить ситуацию. Правда, если не установить окончательный срок принятия решения, можно убегать вечно. И не скажу, что потянуть время – такая уж плохая идея.

— Ну, я бы сказал, что вам обеим стоит успокоиться. Так что почему бы тебе не остаться тут на ночь и не обдумать всё как следует? Хотя позвонить, конечно, нужно.

— Угу, звучит неплохо.

Юигахама со мной согласилась. Юкиносита обняла колени, подумала и слегка кивнула:

— Что ж, в этом есть резон.

Она достала из сумки мобильник и набрала номер. Наверно, Харуно звонит. Вскоре ей ответили. Юкиносита подняла голову и заговорила:

— Добрый день. Я подумала, что нам стоит успокоиться, так что сегодня я не приду, обдумаю всё как следует. Звоню просто, чтобы предупредить.

Кажется, на том конце линии не знали, что ответить. В комнате повисла тишина. Слышно было лишь дыхание Юкиноситы и тихий голос «она просто…». Я повернулся на звук – Юигахама удивлённо смотрела то на меня, то на Юкиноситу. Я уже хотел было спросить, в чём дело, но в этот момент в телефоне послышался смех.

— А, понимаю. Хикки рядом с тобой, так ведь? Дай ему трубку.

В тишине комнаты я чётко слышал её провокационный голос в телефоне. Юкиносита заколебалась. Но услышав от Харуно «давай, не тяни», слегка вздохнула и протянула мне мобильник:

— Сестра хочет поговорить с тобой.

Я молча взял телефон и приложил к уху.

— Чего?

— Добрый ты, Хикигая.

Её насмешливый и презрительный голос был обаятельным и чарующим. Мне даже показалось, что я околдован.

Уверен, она сейчас улыбается. Очень порочно и прекрасно. Я чётко представлял выражение её лица. Наверно, оно очень на неё похоже и в то же время разительно отличается.

Я кашлянул и посмотрел на Юкиноситу. Она явно не собиралась подслушивать нас. Просто повернулась к окну, обняв себя за плечи. И смотрела сквозь стекло, чтобы не встречаться со мной взглядом.

Уличные фонари и красные габаритные огни машин не могли разогнать сгустившуюся тьму. Стекло казалось мне чёрным зеркалом.

Отражающиеся в нём глаза были очень чистыми и очень пустыми.

× × ×

Одной фразой Харуно и ограничилась, сразу положив трубку. На том наш разговор и закончился.

Я протёр телефон платком и вернул его Юкиносите. На меня сразу накатила волна усталости. Справившись с ней, я понял, что уже довольно поздно.

— Пойду я, пожалуй.

— Угу…

Юигахама поднялась вместе со мной. Секундой позже встала и Юкиносита. кажется, они собрались меня проводить.

— Да нет, не стоит меня провожать.

— Странно было бы прощаться здесь.

Юигахама распахнула дверь. И в то же мгновение из коридора на большой скорости вылетел комок шерсти.

Собака Юигахамы. Соболь. Который тут же в меня врезался.

— Ох…

— Соболь! — сурово сказала Юигахама, поднимая уже развалившегося у моих ног и подставившего пузо Соболя. И обняла его. Юкиносита, увидев такое, застыла на месте. Да уж, эта девчонка и правда не дружит с собаками.

По дороге к прихожей Юкиносита осторожно шла за Юигахамой, не приближаясь ближе, чем на три шага, и стараясь держаться вне поля зрения Соболя. Сам же Соболь был очень активен и всё время рвался из рук Юигахамы. Мда… Пожалуй, стоит дать совет на прощание.

Я натянул ботинки и повернулся к Юигахаме:

— Слушай. Если Юкиносита собирается остаться, Соболя лучше…

— Хикигая, — суровым тоном оборвала меня Юкиносита. Она надулась, скрестила руки на груди и холодно посмотрела на меня. Ясно, не хочешь, чтобы я рассказывал, что ты не ладишь с собаками. Надо полагать, не можешь признаться лучшей подруге, что чего-то боишься. И не хочешь доставлять ей дополнительные проблемы, раз она и так уже оставила тебя ночевать.

Что ж, такие стремления стоит уважать.

Но уже сказанное назад не возьмёшь.

— Соболь? Что Соболь? — недоумённо спросила Юигахама.

Я толком и не представлял, что ответить:

— Хм. Ну… Может, Соболю и будет немного одиноко, но ему не помешает потренировать терпение. Очень не помешает.

— Ага! С ним всё будет в порядке! — выпалила Юигахама, ни на миг не задумавшись, и яростно закивала. Хм, до чего же ты уверена… Даже не знаю, услышала ли ты меня… Но тут же понурилась:

— …Потому что дома Соболь постоянно крутится около мамы.

— Вот как…

Для собак очень важна иерархия. И Юигахама надо полагать, не настолько высоко в ней стоит, чтобы Соболь уделял ей много внимания. Впрочем, это же означает, что он и к Юкиносите особо лезть не будет. Быть может, ей так удастся немножко привыкнуть к собакам.

— Ладно, я пошёл.

Я потрепал по голове Соболя, по прежнему сидящего на руках Юигахамы.

— Угу. Пока.

— Пока.

Девушки попрощались со мной. Я вышел, слыша за дверью одинокое тявканье Соболя. И попытался отрешиться от мыслей о доме Юигахамы.

× × ×

Придя домой и поужинав, я залез под котацу и взялся за книжку.

Родители (вернувшиеся рано, редкий случай) уже легли спать, так что в гостиной оставались только мы с Камакурой. Правда, Камакура дрых без задних ног, свернувшись в клубок на котацу. Так что бодрствовал я один.

Дверь приоткрылась, и в гостиную скользнула Комачи в пижаме.

— Ещё не спишь?

— Ну, собралась уже ложиться, но хочу сначала кое-что сделать.

Она направилась на кухню.

— Всё равно, ложись пораньше.

— Угу.

Я в самом деле беспокоился, что она не спит в такой час перед экзаменом, но получил в ответ лишь короткое «угу». И услышал, как включилась плита. А потом как Комачи роется в шкафу. Подумал было, что она не может заснуть, проголодавшись, и решила себе что-то приготовить, но тут она вернулась в гостиную и подошла к котацу.

— Вот, держи.

— Э-э, спасибо.

Комачи сунула мне банку MAX Coffee. Я взял её и почувствовал, что она тёплая. Наверно, Комачи разогрела её в кастрюле с горячей водой. Просто потрясающая девчонка…

— Братик, твои ноги мне мешают.

Она отпихнула меня и залезла под котацу. И мы на пару прильнули к банкам кофе.

Комачи довольно вздохнула:

— Уже завтра.

— Да. Допьёшь – сразу ложись спать. Экзамен же.

После тёплого кофе всегда хорошо спится. Интересно, признают ли его когда-нибудь лекарством? Моё сердце забилось быстрее. Хех, хороший эффект. Если сказать это и сразу выпить, можно ощутить необычное чувство на фоне необычной сладости. Всем рекомендую.

Но Комачи думала совсем не о том:

— Не, я про Валентинов день. Ты же парень, ты должен быть возбуждён и заинтригован, да? — удивлённо вздохнула она.

Надо же о чём она думает накануне экзамена… У принцессы нашего дома стальные нервы. Думаю, даже не надо спрашивать, готова ли она.

— Ничего подобного. Все мои мысли только о Комачи.

— Потому что братик меня слишком балует. Отвратительно. Себя бы так баловал.

— А я и себя балую. — я отхлебнул MAX Coffee.

— Я не про то. Хотя сладким ты себя и правда балуешь.

Комачи засмеялась. Стоп, а чего это ты так просто гадости про меня говоришь?

Если она называет меня отвратительным, должно быть, я и правда ей отвратителен. Угу, хлопаю руками по котацу и слишком вокруг неё суечусь. Я и правда отвратителен.

— Кстати насчёт сладкого. Дай мне шоколада, шоколада дай.

— Я уже дала тебе сладкого.

Комачи подбородком показала на банку кофе в моих руках. Да нет, я не про то. Кофе тут не при чём. Я любви не чувствую, любви.

— …Комачи, а ты любишь братика?

— Не-а, — тут же ответила Комачи, беспечно улыбаясь. Я невольно заскулил.

Так значит… Что ж, это значит, что мы так хорошо ладим, что можем говорить такое прямо в лицо.

Шутим мы или насмехаемся, говорим о любви или неприязни, вне зависимости от слов мы показываем свои сокровенные чувства.

Пятнадцать лет вместе – это вам не шутка.

А что тогда начёт отношений между сёстрами или между ней и её матерью?

Они жили вместе дольше пятнадцати лет, под одной крышей, разделяя одни и те же воспоминания, одни ценности. И всё равно конфликтуют, всё равно не понимают друг друга? Как они тогда могут общаться с посторонними?

Наши отношения с Комачи не стали бы такими без её усилий. По сути за многое я должен быть благодарен именно ей.

…Но как бы то ни было, шоколад есть шоколад.

— Ну дай шоколада, дай, дай, дай…

Увидев, что я готов разреветься, Комачи разочарованно вздохнула, выползла из-под котацу и куда-то ушла.

Наверно, для неё это стало невыносимо… Но пока я в прострации валялся на полу, Комачи уже вернулась.

— Держи.

Она ткнула меня в спину и протянула что-то. Я повернул голову и увидел, что она протягивает мне коробочку в красивой обёртке.

— Это что, мне?

— Ну, он очень простой. Раз уж ты просишь… — недовольно буркнула Комачи.

Я прижал коробочку к груди и начал благодарить, проливая слёзы. Да, она приготовила шоколад специально для меня. У меня потрясающая сестра…

Комачи озадаченно посмотрела на меня и криво усмехнулась:

— Если бы ты мог так упрашивать кого-то ещё, а не только меня, я была бы счастлива.

— Да кого же ещё я могу упрашивать? Стыдно же до жути… Если подумать, какой смысл в подарке, если его надо выпрашивать?

— Выходит, в моем шоколаде нет никакого смысла? — сурово глянула на меня Комачи.

— Э-э… Нет… Ну, понимаешь, шоколад Комачи – это совсем другое дело. Он особый. Комачи самая милая, сама лучшая.

— Опять свои шутки шутишь, дряньтик. — Комачи поморщилась и вздохнула. — Но если кто-то вроде тебя, кто не слишком хорош в притворстве, принимает мой шоколад, пожалуй, я могу немного порадоваться.

На её лице появилась улыбка, заметно более взрослая, чем обычно. Лёжа под котацу, она пристроила подбородок на руки и посмотрела на меня тёплым взглядом.

Я смущённо хмыкнул и отвёл глаза. А Комачи неестественно засмеялась, тоже, наверно, от смущения:

— Что, небось сразу очень много очков Комачи получилось?

— Да нет, как раз очень мало, раз спрашиваешь.

Горько улыбнувшись, я хлебнул тёплого сладкого кофе. Он был таким сладким, что у меня даже губы начали слипаться.

— Ладно, пойду спать, пожалуй.

— Ага, давай.

Комачи забрала пустые банки и выкинула их в мусорное ведро на кухне. А когда пошла к двери, за ней побежал проснувшийся Камакура.

— А, Ка-кун. Хочешь со мной поспать?

Камакура промолчал и потёрся головой о ноги Комачи. Та довольно хмыкнула, подхватила его на руки и взялась за ручку двери.

— Комачи, — позвал я её.

— Чего?

Она обернулась, держась за дверную ручку.

— Я буду болеть за тебя. Спокойной ночи.

— Угу. Спасибо. Я постараюсь. Спокойной ночи.

Комачи улыбнулась. Перехватила Камакуру поудобнее и пошла в свою комнату.

Я смотрел ей вслед, закинув руки за голову.

Не слишком хорош в притворстве…

Так сказала Комачи, но сегодняшний я не готов принять такую оценку.

Я никогда не пытался сблизиться с другими, но я и не стараюсь отдалиться от них.

Я понимаю, что я делаю. Что прочертил себе чёткую границу и очень стараюсь не переступать её, что прилагаю все силы, чтобы занимать позицию стороннего наблюдателя.

Я решил сохранять дистанцию, чтобы заглушить то чувство, что что-то не так, которое всегда гнездилось во мне.

Я прекрасно понимаю, что поступаю так, чтобы не ошибиться. Я знаю, что правильный ответ может быть только один, и это не он. Но я всё равно поступаю так.

Наверно, именно потому она видит меня насквозь.

Во мне опять заговорил внутренний голос.

На самом ли деле ты такой человек, Хачиман Хикигая? Чего ты на самом деле хочешь, скотина?

Дурак. Заткнись, потому что ты ничего обо мне не знаешь.

Голос замолк, и я погрузился в тишину.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Сегодня шёл снег. Большая редкость для Чибы. Насыщенные влагой тучи, идущие со стороны Японского моря, обычно натыкаются на горные гряды, тянущиеся через весь остров Хонсю.

А потому снег как правило сопровождается сухими ветрами с Тихого океана, разгоняющимися над равнинами Чибы. Но иногда случаются и такие странные дни, как сегодня. За свои семнадцать лет я видел такое на Новый год, на День Совершеннолетия [1]  и, что уж совсем странно, в конце марта. А более неудачный день, чем сегодня, и представить сложно. Потому что сегодня у Комачи экзамены в старшую школу. Хорошо хоть ветра нет.

Падающие снежинки трепетали в воздухе, словно лепестки цветов.

Сегодня поверх школьной формы Комачи надела куртку, шарф, перчатки и натянула на ноги кожаные сапоги. И теперь, полностью экипированная, стояла у двери. Экзамен должен начаться ещё не очень скоро, но оно и к лучшему. Потому что, боюсь, из-за снегопада без пробок сегодня не обойдётся.

— Экзаменационный лист не забыла? Резинку, платок, пятигранный карандаш?

Этот самый карандаш купил ей папаша, когда ходил в храм молиться за успех на вступительных экзаменах. Собственно, его единственное отличие – пять граней вместо привычных шести. Во всём остальном это обычный карандаш, которым спокойно можно писать. Грани у этого столь любимого учениками карандаша маркируются либо латинскими буквами от A до E, либо цифрами от 1 до 5, либо иероглифами от ア до オ, либо как-нибудь ещё. Если не знаешь, какой вариант ответа выбрать, надо просто помолиться карандашу, и он определит твою судьбу. Думаю, именно ради этого он и был придуман.

Комачи глянула в сумку и кивнула. А потом качнула зонтиком и отсалютовала мне:

— Я готова! Ладно, братик, я побегу!

— Ага, давай. Под ноги смотреть не забывай.

— Угу. Бр-р-р, холодно! Синус, косинус, тангенс… Ай, до такого не дойдёт.

Она поёжилась и уверенно двинула по улице, что-то бормоча под нос. Я проводил её взглядом, ощущая некоторое беспокойство. Всё с ней должно быть в порядке. Может, просто переучилась немного, что такая бодрая…

Как бы то ни было, день вступительных экзаменов наконец пришёл. Теперь остаётся только бороться. Бороться и страдать перед экзаменом – это в традициях нашего мира.

А я могу лишь возносить молитвы к небесам.

Небеса, затянутые низкими тяжёлыми тучами, давали понять, что прояснения пока что не предвидится. Снег продолжал валить. Похоже, он так весь день валить и собирается.

Задрожав от холода, я поспешил вернуться в дом. А там задрожал снова. Точнее, это задрожал мой мобильник в кармане, включённый на виброрежим.

Я достал его и увидел, что мне звонят. На экране высветилось «★☆Юи☆★». Юигахама. Как она вбила тогда свой контакт, так я его с тех пор и не менял.

Несколько секунд я колебался, отвечать или нет. Мобильник не сдавался, продолжая вибрировать. Сдался я. Нажал кнопку ответа и поднёс его к уху.

— …Алло.

Мне тут же ответил радостный голос из трубки:

— Хикки, пошли на свидание!

— …Ха?

Вместо какого-либо приветствия я сразу услышал совершенно неожиданные слова. И ошарашенно застыл, чувствуя, как отвисает челюсть.

× × ×

Закончив разговор, я потихоньку начал собираться. А перед выходом из дома на всякий случай посмотрел информацию о пробках на своём смартфоне. Похоже, на маршруте, каким я планировал добираться до места встречи, они рассосались. Во всяком случае, уже можно не беспокоиться, не опоздаешь ли ты.

Надо сказать, транспортная сеть региона Канто вообще очень плохо переносит снегопады. А префектура Чиба особенно чувствительна к снегу, потому что её окаймляют реки Эдо и Тоне. Когда переправиться через них невозможно, наш остров становится совсем одиноким. Как бы мы такими темпами не провозгласили создание «Независимой республики Чиба».

На улице меня ждал холодный слой снега, лежащий на асфальте. Не настолько толстый, чтобы ноги вязли, но поскользнуться на этой каше было проще простого.

Я побрёл вперёд, следуя бороздам от колёс машин и следам чужих ног. На остановке сел в автобус и доехал до станции. Из окна поезда увидел море и снежинки, летящие справа налево. В пробивающихся сквозь тучи лучах высоко ещё стоящего солнца они светились белизной.

На прибрежной линии народу было полно. И не только из-за погоды. Когда проходит какое-то мероприятие, тут всегда много народу. Будь то какая-нибудь выставка в выставочном центре Макухари, Комикет или концерт на станции Син-Киба.

Плюс к тому эта ветка ведёт к крупнейшему аттракциону Японии, Токийскому Дестиниленду.

А ещё сегодня Валентинов день.

Несмотря на снегопад, для многих это большое событие. Я прислушался к разговорам парочек, едущих в том же вагоне. Как можно быть настолько романтичными? Они будто даже радуются снегу!

Впрочем, соглашусь, что для свидания в Валентинов день это не так уж плохо.

Вскоре вдали показались белый замок и клубы дыма над вулканом. Прозвучало объявление, что поезд прибывает на станцию, и движение стало замедляться.

Лёгкий толчок, и поезд замер. С шипением открылись двери. В вагон подул холодный воздух со снежинками, и на перрон начали выходить парочки. Затем зазвучала трель, сообщающая о закрытии дверей. Точнее, на этой станции вместо обычной трели играла диснеевская музыка.

Народу в вагоне стало куда меньше, и я смог встать у дверей. Белый замок и вулкан неуклонно уплывали прочь, постепенно пропадая вдали.

Не судьба мне сегодня выйти на этой станции.

В какой-то момент мне казалось, что как-нибудь мы обязательно сходим сюда вместе. Но не вышло.

Невысказанные обещания, слова, которыми мы обменялись, уже не имели прежнего значения. Но дело надо довести до конца. До места, где мы встретимся и сможем обменяться новыми обещаниями, осталась всего одна станция.

Поезд вылетел на мост через реку, и в поле зрения появилось огромное колесо обозрения. Самое большое в Японии.

Я вспомнил её утренний звонок. Не отказал я ей не из-за удивления или смущения. Нет, в первую очередь я согласился, потому что сам когда-то обещал пригласить её. Просто всё откладывал и откладывал.

Причин для отказа не было.

Но правильно ли это, всплыло вдруг у меня в голове. И пока я искал ответ, поезд уже стал замедляться. А потом с толчком остановился, остановив и мои раздумья.

Выйдя через турникеты, я снова увидел колесо обозрения. Отсюда, с пристанционной площади с фонтаном, уже не возникает никаких сомнений, что оно в самом деле самое большое. Чем ближе подходишь, тем больше оно впечатляет.

Я спокойно шёл сквозь падающий снег, искоса поглядывая на колесо.

К счастью, парк это семейный, небольшой, здесь не заблудишься. Сверив былые воспоминания с информационным щитом, я поспешил к месту встречи.

Прошёл по длинной аллее, ведущей к морю, и увидел слева большой купол. В самом его низу был вход в океанариум.

Именно там мы и договорились встретиться.

Оказавшись под крышей, я закрыл зонтик. Быстро огляделся и прибавил шаг.

Народу тут было совсем немного, даже для буднего дня. И потому фигуру Юигахамы в синей куртке я заметил с первого же взгляда.

— Хикки!

Приехавшая, надо полагать, предыдущим поездом Юигахама поспешила ко мне, помахивая розовым зонтиком. Я кивнул и двинулся навстречу.

Но тут мои ноги словно приросли к полу:

— А…

За Юигахамой мелькнула серая куртка.

Девушка в ней повернулась в мою сторону, и её глаза широко распахнулись от удивления.

— Хикигая… — пробормотала Юкино Юкиносита. Откуда она здесь?

— Юкиносита тоже пришла? — с недоумением спросил я. Глупый вопрос, и так ведь понятно. Зато непонятна сама ситуация. И, судя по всему, не только мне, но и Юкиносите.

Юкиносита неловко поёжилась и неуверенно заговорила:

— Ну… Е-если у вас какие-то планы, я пойду…

— Всё нормально! Давайте веселиться вместе!

Юигахама ухватила за руку готовую бежать в любой момент Юкиноситу. А второй рукой вцепилась в мой рукав. Наклонилась и прижала наши руки к своей груди.

— Я хочу, чтобы мы пошли втроём… — пробормотала она, переходя на шёпот. Голова её была опущена, и я не видел выражения лица. Но по её умоляющему тону и так всё было понятно. Мы с Юкиноситой посмотрели друг на друга, не зная, что сказать. Юкиносита тяжело вздохнула.

Юигахама подняла голову и с просьбой поглядела на Юкиноситу. Та ещё раз вздохнула и кивнула. Тогда Юигахама перевела взгляд на меня.

В общем, если у них возражений нет, я тоже не возражаю. Но кое-что мне всё-таки хотелось понять. Не решаясь спросить напрямую, я отвёл глаза. Жутко неловко было задавать сейчас такой вопрос. И нужные слова никак не находились. Но всё же я сумел заговорить:

— …А ты… точно не против?

— Конечно, не против, — без запинки ответила она.

Она смотрела прямо на меня, не отводя глаз. В лице её чувствовалось напряжение.

В моих словах не было никакого скрытого подтекста. В её ответе тоже. Наверно. А может, и был. Интересно, нет ли в самом деле какого-то скрытого смысла за этими простыми словами? Впрочем, не суть важно. Если Юигахама хочет, у меня нет причин отказывать.

— Понятно.

— Ага! Тут нам и снег не помешает! Здесь всем здорово будет!

Юигахама гордо выпятила грудь. Ну да, если тут всем хорошо, это место, пожалуй, и правда подходит.

Туда, куда я думал, втроём идти действительно немного неудобно. Как-нибудь в другой раз. День, когда я выполню обещание, наверно, когда-нибудь всё-таки придёт.

— Ладно, пошли.

Сегодня мы здесь будем вместе.

× × ×

Вокруг сиял дневной свет, льющийся через стеклянный купол. Прозрачные пластины словно концентрировали его лучи. Вкупе с высоким потолком это даже в столь пасмурную погоду давало вполне приличную освещённость. Но эскалатор океанариума потащил нас вниз, туда, где было темно.

Впереди показался огонёк, вроде тех, что можно увидеть в кинотеатре перед показом фильма. От предвкушения моё сердце забилось чаще. И первое, что я увидел, сойдя с эскалатора, это огромный аквариум во всю стену.

— Ничего себе, какой здоровенный, — пробормотала Юигахама и лёгкой поступью рванула вперёд. — Акулы!

Да, в аквариуме действительно плавали акулы. Чернопёрые рифовые акулы. И другие тоже. Кстати, «чернопёрая рифовая акула» хоть и пишется почти как «тунец» [2], но это не тунец. Это акула. А ещё в аквариуме плавали морские лещи и камбалы. И скаты с сардинами тоже.

Юигахама радостно бегала вдоль аквариума, увлечённо снимая его обитателей. Потом обернулась, засмеялась, ткнула пальцем в аквариум и ещё раз повторила, — Акулы!

— Акулы?

На лице Юкиноситы появилась некоторая озадаченность. А в голосе прозвучала нотка страха. Конечно же, Юигахама просто не могла такое не заметить. Она смущённо рассмеялась, потёрла свой узел волос и без колебаний направилась к Юкиносите:

— Юкинон, прости, что сразу не рассказала. Давай, соберись с духом!

— Даже и не знаю…

Я подошёл к аквариуму, почти не слушая их разговор. Юигахама молча встала рядом.

Акулы. Акулы великолепны. Я мечтательно смотрел на них. Такие спокойные, я бы даже сказал, элегантные.

Рыба-молот. Благодаря характерной форме мне не надо было переться к стенду с описаниями, чтобы распознать её. Кто из мальчишек в детстве не увлекался акулами. Или динозаврами. Или даже альбомами с фотографиями океанской живности. Вот моим любимым динозавром в три года был трицератопс. А любимой глубоководной рыбой – пучеглазый опистопрокт. Как и положено пацану, не побоюсь сказать.

Я так самозабвенно пялился в аквариум, что и сам не заметил, как стал восхищённо охать. Словно мальчишка, попавший на захватывающее шоу. Ощущение Тутти! Я очарован [3].

— Смотри! Рыба-молот! Слушай, а тут что, можно фотографировать? — ткнул я пальцем в аквариум, поворачиваясь к Юигахаму. Та угукнула и закивала, словно старшая сестра.

Вау, так тут действительно можно снимать. «Щёлк-щёлк», заработал мой смартфон. Краем глаза я заметил, что Юигахама на цыпочках побежала к Юкиносите и зашептала ей прямо в ухо:

— Смотри! Даже Хикки весело.

— Ха-а…

Юкиносита вздохнула, словно выбрасывая белый флаг.

Их разговор вдруг прекратился. Заметив эту странную тишину, я искоса глянул на них. Юкиносита пристально смотрела на меня, прижав руку ко лбу. Наши взгляды встретились.

— Ч-что? — смущённо спросил я. Юкиносита отбросила волосы с плеча и дразняще улыбнулась:

— Ничего. Просто немного удивилась, вот и всё. Если хочешь, могу сфотографировать тебя вместе с акулами.

Она протянула руку. Явно предлагая снять меня с рыбой-молотом на мой смартфон.

— Серьёзно? Спасибо, потом Комачи похвастаюсь.

Я аккуратно протянул ей телефон, стараясь не касаться экрана пальцами:

— Рыба-молот. Как только подплывёт, жми на спуск. Лучше всего, если ты снимешь её сбоку, чтобы молот был виден.

— А ты на удивление скурпулёзен в деталях…

Юкиносита нахмурилась и сделала несколько снимков с таким видом, словно ей был брошен вызов. Интересно, а Юигахама-то чему так радуется, стоя рядом со мной?

— Ну как?

Я изучил возвращённый мобильник. Снимки были сделаны именно так, как я просил. Один из них получился особенно удачно – казалось, будто акула сейчас меня проглотит.

— Ого! Замечательно!

— Ясно. Рада слышать.

Юкиносита облегчённо вздохнула. Наверно, немного устала. Юигахама тут же схватила её за руку и потянула:

— Ладно, пошли дальше!

— Хорошо.

Юкиносита улыбнулась и пошла за Юигахамой. Поначалу она не блистала энтузиазмом, но океанариум явно превзошёл все ожидания и заинтересовал её. Я грустно попрощался с рыбой-молотом, с которой так не хотел расставаться, и поплёлся следом.

× × ×

Сегодня рабочий день, так что посетителей было совсем немного. Нам встречались лишь молчаливые пожилые парочки, родители с детьми, юные девчонки с подружками да случайные зеваки. Будь сегодня выходной, наверно, от семей с детишками было бы не протолкнуться.

Полутёмный коридор был подсвечен лишь светом из аквариумов. Чем-то это напоминало театр с несколькими сценами. Потому, наверно, все старались вести себя тихо. И мы, ясен пень, тоже. Но увидев в огромном аквариуме голубого тунца, я застонал от восхищения.

В зал «Океаны мира» выходили несколько аквариумов, каждый из которых населяли представители соответствующих океанов. Нас привлёк своим блеском аквариум с рыбами южных морей.

Великолепие, сила и красота природы. Захваченные таким зрелищем, мы невольно бормотали что-то вроде «Потрясающе», «Как мило» и «Вкусно выглядит». Стоп, погоди… Вкусно?.. Мда, как говорится, нестандартно мыслящие везде встречаются.

Когда мимо нас проплывала одна из рыб, Юигахама вдруг остановилась. Заинтригованная Юкиносита тоже замерла. Хотя на мой взгляд в этом аквариуме не было ничего выдающегося. Какой-то совсем простой и к тому же тёмный в сравнении с его яркими соседями.

В нём ничего не сияло, а дно было выстлано деревянными планками. И рыбы в этом аквариуме плавали как-то особенно уныло.

Стоп, пожалуй, насчёт «плавали» я погорячился. Они даже не двигались, просто висели в воде.

— У-у-у, какой кошмар, — пробормотала Юигахама.

— Это же куртусы.

— Живут в мутной воде в устьях рек, не слишком любят плавать, — процитировала описание Юкиносита и взглянула на меня.

Чего она на меня уставилась? И описание не дочитала… Я посмотрел на табличку сам.

Вот как? Сидят на месте и хватают креветок, проплывающих мимо них?

— Кажется, они живут просто идеальной жизнью… — невольно пробормотал я.

— Ты что, им симпатизируешь?! — ошарашенно уставилась на меня Юигахама. Юкиносита, слушая нас, вдруг улыбнулась:

— Кого-то эти рыбы мне напоминают. Верно, Хикитус?

— Ни с какой стороны. Даже по именам.

Чего она на меня лыбится? Впрочем, кажется, куртусов ещё зовут «коморьо». А значит, эти рыбы – заботливые няни [4]. Но надо сказать, что няни куртусы и правда заботливые. После нереста самец таскает икру на себе, пока мальки не вылупятся. То есть, они не кто иные, как рыбы-хикикомори… Кстати, а ведь работа няни – это для меня в самый раз.

Люблю маленьких детей!

— У-у-у, ужас какой, — бодро прокомментировала Юигахама, хихикнув.

— Не ругайся на них, они замечательно живут.

Мы с тобой что, с разных планет, что ли? Я имею в виду, она и рада так поругаться… Пока Юигахама изучала куртусов, Юкиносита подошла и встала рядом. Они перебрасывались фразами вроде «Жуть, да?» или «Отвратительно, так ведь?».

А потом Юигахама вдруг улыбнулась:

— Но… они ведь такие милые, правда?

— Не знаю, что ты подразумеваешь под словом «милые», но они определённо обаятельные.

Юкиносита с Юигахамой обменялись взглядами и дружно фыркнули.

— Называть их милыми после того, как обругали отвратительными? Ну вы даёте…

Морда у куртусов, честно говоря, и правда отвратительная. Вы уверены, что стоит звать их милыми?

Я вообще не понимаю девушек и их словечко «милый». Причёска милая, голос милый, ведёт себя мило – так обычно говорят, когда представляют новую девчонку компании. Не способ ли это окольным путём дать понять, что на самом деле они совсем не милые? Встречалось мне в сети что-то такое. Нет, правда, если услышите, что девушки что то называют милым – ни за что не верьте.

× × ×

Рыба-ёж и рыба-клоун. Морские коньки и морские драконы. Плоские рыбы с глазами слева и плоские рыбы с глазами справа. Наконец большеголовый волосохвост и японская морская лилия…

А ещё несколько аквариумов с глубоководными рыбами, не представленными в «Океанах мира».

Стандартный маршрут вывел нас на улицу. И как на грех, там светило солнце, которое после полутёмного коридора нас просто ослепило. Щёки тронул холодный ветерок с моря. И вместе с ним накатила волна запахов.

Здесь располагались открытые бассейны. С крабами, морскими желудями, морскими звёздами и прочими обитателями прибрежной зоны, которых можно найти на берегу после прилива. Снегопад, кстати, стал уже заметно слабее, хотя снежинки всё ещё время от времени плясали в воздухе. Собственно, услышав утром в прогнозе погоды, что снегопад вызван проходом холодного фронта, иного я и не ожидал. В общем, сейчас погода уже была хорошей и о ней можно было уже не беспокоиться.

— Смотрите, сколько там народу, — показала идущая впереди Юигахама. Там и правда собралась толпа. Из которой, к тому же, доносились радостные ахи и повизгивания.

— Пошли посмотрим, что там.

А там оказался длинный и узкий бассейн, разделённый на отдельные аквариумы. Причём, в отличие от всех прочих, открытые. Рядом стояла табличка «Гладить осторожно, двумя пальцами». Судя по всему, здешних обитателей разрешалось трогать руками.

Интересно, кого же тут можно потрогать, подумал я, устремляя взгляд в ближайший аквариум.

Акулы. И тут тоже акулы. И скаты.

Табличка гласила, что тут обитают коричневопятнистые кошачьи акулы, бычьи акулы и скаты.

— Хикки, смотри, кошачья акула!

Юигахама возбуждённо хлопнула меня по плечу, уставившись на акул. А потом протянула руку и коснулась одной из них пальцами. Та никак не отреагировала. Юигахама вскинула голову, словно убедившись в чём-то:

— …Она похожа на Соболя!

Чем это? Коричневым цветом, что ли? Совсем на собаку не похоже. Ты уверена? Впрочем, почему их назвали кошачьими акулами, я тоже не очень представляю. И кажется, такой вопрос мучил не меня одного.

Стоящая рядом Юкиносита взялась за подбородок, внимательно рассматривая акул. Бычьи акулы были раза в два меньше кошачьих, отличаясь и цветом, и характерным полосатым окрасом против пятнистого.

— Кошачья акула… — пробормотала Юкиносита, не отрывая взгляд от одной из них. — Чем они напоминают кошек? Но чем-то должны напоминать, раз их так назвали.

Ну-ну, она просто не может не отреагировать на «кот» в названии, что бы это ни было, да? Любит кошек не меньше, чем кошки любят «Фрискас».

Решившись, Юкиносита закатала рукав, протянула руку и потрогала акулу. А потом вдруг удовлетворённо улыбнулась:

— Понятно. На ощупь кожа у них как кошачий язык.

— Да обычная акулья кожа, как у всех.

Юкиносита, кажется, даже не слышала, что я сказал, продолжая без всякого страха поглаживать акулу:

— Кошачья акула, кошачья… Мя-яу… Или аку-у-у…

— Они вообще ничего не говорят.

Акула же рыба, а рыбы все молчат… Кажется.

Юигахама тем временем отвлеклась от акул и высмотрела себе новую цель.

— Ага, здесь и угри есть! — крикнула она, протягивая руку. Вообще-то это скат. Как можно было так лопухнуться?

— Ай! — но тут же взвизгнула и отдёрнула пальцы.

— Я коснулась чего-то склизкого! Очень склизкого!

Её голос прозвучал так, словно она вот-вот расплачется. Юкиносита отвлеклась от кошачьей акулы и бросилась к Юигахаме, заботливым голосом уточняя:

— Кого ты коснулась? Хикигаи? Скорее беги вымой руки.

Чего-чего? Ты уже за ската меня держишь? Откуда у меня слизь? Или когда девушка касается твоей потной руки, ей кажется, что она взялась за угря? Ясно, перед любым общением с девушками буду тщательно мыть руки!

Впрочем, возможность потрогать акулу или ската выпадает очень нечасто. Так что я тоже засучил рукава и с удовольствием принялся гладить акул и скатов. И шершавая кожа, и скользкая на ощупь были приятны. Вставшая рядом Юигахама руку убрала, но продолжала с восхищением рассматривать кошачью акулу.

— Что, больше не хочешь их трогать?

— Да я просто подумала, что они устают от всех этих поглаживаний.

— Ясно. Очень на тебя похоже.

Я невольно улыбнулся. Ну да, если всё время трогать животное, у него стресс начнётся. Наш кот, к примеру, в таких случаях бьёт меня лапой. Мне такой способ показать недовольство больше нравится, честно говоря.

— …Похоже на меня, говоришь?

Я повернулся к ней. Снежинки продолжали падать, оставляя круги на воде. Юигахама повернула голову и взглянула на меня:

— Я не такая добрая, как тебе кажется, Хикки.

Её взгляд словно говорил о дистанции между нами. На лице мелькнула слабая улыбка.

Произнесённая шёпотом фраза больше смахивала на монолог.

У меня перехватило дыхание.

Что такого я сделал? Я просто сказал, что это похоже на Юи Юигахаму, но что именно я имел в виду?

Я снова ощутил, что что-то не так, в груди сжалось. Стиснув кулаки, я подумал, что опять пропустил что-то важное. Надо было что-то сказать, но нужные слова никак не приходили на ум. Я видел её подрагивающие губы, одинокую улыбку и опущенный взгляд.

Мы молчали. Шум вокруг стал громче. И вдруг раздался пронзительный крик.

Юигахама посмотрела в ту сторону, возвращая самообладание.

— А, пингвины! Хикки, Юкинон, пошли! — бодро заявила она, поворачиваясь к Юкиносите. Та изумлённо посмотрела на меня. Я ответил ей тем же. Юкиносита перевела взгляд на Юигахаму, потом снова взглянула на меня, выдавая тем самым своё беспокойство за нас.

— Пошли?

— Ага, пошли!

Юкиносита беспомощно улыбнулась. Не знаю, слышала ли она наш разговор, но видеть выражение лица Юигахамы могла наверняка. Юигахама схватила её за руку и лёгкой поступью быстро потащила её к скалам неподалёку.

Глядя ей вслед, я подумал, что она очень старается радоваться. Наверно, на эту мысль натолкнул меня наш разговор. Что ж, пожалуй, нам всем сейчас надо радоваться.

× × ×

Вздохнув и постаравшись возрадоваться, я двинулся вслед за девушками.

Мы быстро дошли до вольера с выстроившимися в нём скалами. Там бродило множество визгливо кричащих пингвинов. Кто с плеском нырял в бассейн, кто, напротив, выползал на камни погреться.

— Вау, какие милашки!

— Не спорю.

Юигахама с энтузиазмом принялась снимать пингвинов. Юкиносита, улыбаясь, тоже не преминула пощёлкать затвором.

Как я и думал, пингвины весьма популярны у девушек.

Да, они круты. Округлые, но притом обтекаемой формы. У них круглые глаза и походка вразвалочку. Я и сам готов в них влюбиться.

— Ну и ну, какие милые! Надо несколько фоток Комачи отправить.

Встав вплотную к ограде, я выждал момент, когда пингвины подойдут поближе, и нажал на спуск. И тут меня осенило.

Когда после экзаменов я покажу Комачи эти снимки, она тоже захочет пойти сюда. Это же самоочевидно. А я скажу «конечно, пошли», а Комачи мило и невинно улыбнётся. И у меня будет совершенно законное свидание с сестрой! ФУА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Пока я разрабатывал свой коварный план, Юигахама с Юкиноситой уже двинулись дальше. Проклятье, они меня бросили!

По-быстрому завершив фотосессию, я побежал следом. Они уже дошли по дорожке до лестницы, ведущей в полуподвал.

Здесь было устроено место, куда выходила стеклянная стена бассейна. Отсюда можно было посмотреть, как пингвины плавают под водой. Да, это совсем не то, что на земле. Если ходят пингвины неспешно и вразвалочку, то под водой они стремительно скользят, легко меняя направление. Кажется даже, будто они там летают.

— Ну и ну! — восхищённо заговорила Юигахама, дёргая Юкиноситу за рукав. — Как они плавают! Тебе не кажется, что они похожи на птиц?

— …Вообще-то, они и есть птицы, — ошеломлённо сообщила Юкиносита, прикладывая руку к виску. Юигахама открыла рот как дура и повернулась к не менее ошарашенному мне.

— А я знала, знала!

Она широко улыбнулась Юкиносите. Я грустно усмехнулся. Даже не берусь сказать, что я сейчас чувствую.

Вдоволь нарадовавшись плавающим пингвинам, мы поднялись обратно на поверхность. И пошли смотреть на пингвинов Гумбольта, собравшихся на камнях в своём вольере. Моё внимание привлекли двое из них. Они прижимались друг к другу, интимно ворковали и чистили друг другу пёрышки.

Смотреть на них почему-то было приятно. Я бросил взгляд на табличку с пояснениями. Юкиносита с Юигахамой тоже заинтересовались и подошли. Я отступил на полшага, давая им место, и продолжил читать.

Там было написано, что привлёкшие нас пингвины – это супружеская пара. И что в неволе пингвины Гумбольта частенько создают такие пары и сохраняют верность, пока один из них не умрёт. Я снова бросил взгляд на пингвинов и вдруг заметил, что плечи стоящей передо мной Юкиноситы вздрогнули, словно у неё перехватило дыхание.

А затем она быстрым шагом двинулась прочь.

— Что случилось? — озабоченно спросил я.

Юкиносита определённо торопилась, но всё же обернулась и ответила:

— …Я подожду внутри.

И направилась под крышу, больше не оглядываясь.

Вольеры пингвинов расположены на открытом воздухе. Если учесть, какая сейчас погода, наверно, самое время вернуться.

Я развернулся к Юигахаме, по-прежнему глядящей на пингвинов полуприкрытыми глазами:

— Пожалуй, пора идти.

— Э-э… Я хочу ещё немного на них посмотреть. И поснимать!.. А ты иди!

Она ткнула пальцем в сторону пингвинов и отвернулась от меня, держа в руках мобильник. Но снимать, кажется, и не собиралась, просто сжимая его обеими руками.

— Ясно.

Видя её в таком состоянии, я просто не знал, что ещё сказать. Развернулся и шагнул к зданию. За спиной по-прежнему слышались крики пингвинов. Голоса той парочки словно погрустнели.

× × ×

Вернувшись в тепло здания после уличного холода, я вздохнул полной грудью. И спустился по лестнице в другой зал, где обнаружилась ещё парочка огромных аквариумов. Пояснительная табличка гласила «Лес водорослей». Хотя отсюда мне видна была лишь огромная покачивающаяся масса, разбросавшая длинные «руки» в разные стороны. Гигантские такие водоросли.

Здесь ярко подсвечивались бурые ламинарии, красные и зелёные актинии и кораллы. А в остальных частях зала царил полумрак. Перед аквариумами выстроились скамеечки, создавая впечатление маленького кинотеатра. Хотя сейчас на них мало кто сидел. Да и вообще, честно говоря, зал был пустынен. Но в темноте всё же выделялась одна фигура, стоящая перед подсвеченным аквариумом. Эту фигуру я ни с кем не мог спутать.

Юкино Юкиносита.

Её силуэт, вырываемый из мрака мягким свечением аквариума, напоминал мне картину. Я не мог её позвать. Просто смотрел, замерев на месте, словно заворожённый.

Юкиносита услышала, что мои шаги остановились, и повернулась ко мне. И слегка кивнула головой. Я медленно двинулся к ней.

— Где Юигахама? — спросила она, не поворачивая головы и глядя прямо в аквариум, хотя я стоял совсем рядом.

— Пингвинов снимает. Сказала, что скоро будет и чтобы мы её тут подождали.

— Понятно.

Наш разговор прервался. Мы молча стояли и смотрели в аквариум. Там в слабом свете среди водорослей плавали разноцветные рыбы. В большом количестве. Они словно покачивались вместе с гигантскими водорослями. Маленькая синяя пряталась в тени, броская красная лениво плыла куда-то, ни о чём не беспокоясь…

Юкиносита вдруг заговорила:

— Кажется, они действительно свободны…

— Угу. Эта рыба уже взрослая.

Она говорила очень негромко, ни к кому не обращаясь, словно это был просто монолог. Но уверен, мы смотрели на одну и ту же рыбу. Так что я, конечно же, ответил. И вздохнул.

— Ей некуда податься, не на кого положиться. Она будет прятаться, плыть по течению, пока не врежется в невидимую стену.

Юкиносита осторожно протянула руку, прикоснувшись к стеклу. Но вскоре рука упала, бессильно повиснув. Я покосился на Юкиноситу и не понял, на что она смотрит. Ясно было лишь, что она смотрит перед собой.

— Это ты про какую рыбу?

Она ответила без всякой паузы, слегка вздохнув:

— Про себя…

Юкиносита снова прикоснулась к аквариуму, слегка опустив голову. На её лице появилась одинокая улыбка.

Казалось, её вот-вот засосёт в воду, но пока она никак не может попасть туда, где должна быть, наткнувшись на стеклянную стену. Но это длилось не дольше, чем всплывает пузырёк.

В зале царила тишина, не слышалось ни единого звука. В аквариуме всплывали и лопались пузырьки, но и этого не было слышно сквозь стекло. Юкиносита смотрела на воду, словно отгороженная от всего мира невидимой стеной.

Зазвучали чьи-то шаги. Я обернулся и увидел, что Юигахама спокойно и мягко смотрит на Юкиноситу. По её лицу казалось, будто она вот-вот расплачется.

— Простите, что заставила ждать!

Юигахама энергично замахала нам, словно только что увидев. На лице появилась её обычная улыбка.

× × ×

Стоило нам покинуть зал с «Лесом водорослей», вокруг стало гораздо светлее. Потолок здесь был высок, а сквозь окна в верхней части стены проникал дневной свет. Чёрный линолеум на полу сменили светлые деревянные панели. Юигахама бодро стучала каблуками впереди, и вдруг этот стук оборвался. Интересно, что она там увидела?

— О, сюда давайте, сюда!

Юигахама поманила нас с Юкиноситой в зал, где стояло множество цилиндрических аквариумов.

В ярко подсвеченной воде плавали медузы самых разных цветов – розовые, пурпурные, голубые… Юигахама прильнула к Юкиносите, и они глядели на это зрелище бок о бок сквозь круглое окошко. Втроём там было бы тесновато, так что я отступил на шаг и спокойно смотрел из-за их спин.

— Ого, совсем как фейерверки! — пробормотала Юигахама, глядя на дрожащих и покачивающихся медуз, словно они ей что-то напомнили.

— А?

Медузы как медузы. Сколько ни смотри, ничего общего с фейерверками не вижу.

Она обернулась ко мне и ткнула пальцем в аквариум:

— Ты что, не видишь? Вот, вот здесь. Пум, бабах!

Медуза, на которую показала, Юигахама, по форме напоминала звезду. Она сжималась и расправлялась, сжималась и расправлялась, повторяя одно и то же снова и снова.

Что бы ты ни говорила, всё равно никакой схожести не вижу.

— Ладно, может вот эти напомнят, круглые? Ну, когда они расправляются. — Юигахама качнула головой и снова ткнула пальцем в стекло. — Не, не та, вот…

Она показала на медузу с длинными щупальцами. Они то собирались в комок, то снова расправлялись. Блестя в яркой подсветке, они будто пронзали воду золотым дождём.

В своё время я видел такой фейерверк.

Это было летом. Над заполненным народом парком один за другим расцветали фейерверки, отражаясь в стеклянных стенах портовой башни. И закончилось всё как раз золотым дождём. В сверкающем ночном небе оставались полосы света. Помню. И будто снова вижу это наяву. Там, за стеклом аквариума.

Юигахама передо мной плотнее прижалась к Юкиносите.

— Слишком близко…

— Хе-хе-хе.

Юигахама не обратила никакого внимания на слабый протест, заставив Юкиноситу смущённо поёжиться.

А потом вцепилась в неё, и они обе прижались к стеклу.

В этом стекле я видел и своё отражение.

Юигахама на мгновение прикрыла глаза:

— Я правда рада… Что мы все вместе пришли сюда.

В словах её звучало облегчение. Как и в последовавшем за ними вздохе.

Слова прозвучали странно, но кажется, я их понял. Юкиносита тоже согласно кивнула. Не берусь сказать с полной уверенностью, но думаю, сейчас мы чувствовали одно и то же. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать.

× × ×

Мы вышли на улицу, в зону с магазинчиками и кафе. Если пойти налево – это к выходу из парка. А если подняться по лестнице, попадём ко входу океанариума. Направо как раз будет аквариум с рыбой-молотом. Иначе говоря, мы сделали полный круг.

— Финиш! — энергично подпрыгнула Юигахама, разворачиваясь к нам. — Слушайте, а давайте ещё один кружок!

— Ни за что. Какой смысл несколько раз ходить по одному месту?

— Д-да. Согласна. К тому же, я немного устала.

Юкиносита, в отличие от Юигахамы, и правда выглядела изрядно уставшей. Ну ещё бы, с её-то нулевой выносливостью.

Я посмотрел на Юигахаму. Уж будь добра сама взглянуть на Юкиноситу, говорил мой взгляд.

Она нерешительно потеребила свой узел волос:

— Вот как?.. А я думала, будет весело. И время у нас есть…

Юигахама посмотрела на часы. А потом что-то привлекло её внимание.

— А!

Она показала на возвышающееся над нами огромное колесо обозрения.

× × ×

Лучшее в Японии колесо обозрения. Просто гигантское.

Я достал из кармана билет на него, перевернул и глянул напечатанные на обратной стороне характеристики. Сто одиннадцать метров в диаметре, сто семнадцать полная высота.

Даже не знаю, какими словами его описать. И с чем сравнить. Если одним словом – высокое. И пугающее.

Тот факт, что я добавил другое слово, говорит о том, что оно в самом деле пугает.

Очереди к колесу практически не было, и Юигахама решила на нём прокатиться. Купив билет, мы сразу залезли в кабинку.

И начались ужасы.

Если подумать, я уже лет десять не катался на колесе обозрения. Разумеется, нервничал так, что коленки дрожали. Когда кабинка пошла вверх, накатило странное чувство, что я ввязался в какую-то авантюру. А раскачивающие её порывы ветра заставляли ощущать, что я рискую жизнью.

— Страшно… — невольно вырвался у меня шёпот.

Но это был не более чем шёпот. Джентльмену не пристало показывать свой страх перед девушками. Вот окажись я тут один, небось, скрючился бы на сиденье, обхватив голову руками.

Кстати о девушках. Как они там?

— Ого, как высоко! Страшно! И кабинка вся трясётся!

Юигахаме определённо было весело. Она прильнула к окну, почти что подпрыгивая на сиденье от радости. Хорошо, что она такая шумная, заглушила мой шёпот.

А вот Юкиносита сидела совершенно белая. Она даже не пыталась выглянуть в окно, уставившись себе под ноги.

— Почему ты меня не слушала? Я же сказал, что если не хочешь, мы не пойдём.

Она криво улыбнулась, явно догадываясь заранее, что я это скажу. И посмотрела на меня:

— Ничего страшного… Все вместе…

Юкиносита отвела глаза. И, надо полагать, случайно взглянула в окно, потому что её голос мгновенно оборвался. Словно моля о помощи, она потянулась к Юигахаме, вцепилась в её руки и заставила сесть как положено:

— Юигахама. Нельзя так себя вести на колесе обозрения. Разве ты не читала инструкцию?

— Юкинон, ты меня пугаешь! И-извини, мне было так весело… Ха-ха…

Юигахама извинилась, но Юкиносита продолжала сурово на неё смотреть. Даже и не думая отпускать её руки.

Заметив это, Юигахама в свою очередь сжала руки Юкиноситы и придвинулась поближе. А затем показала вправо:

— Смотри! Где-то там дом Юкинон. Если мы подвинемся к окну, наверно, сможем его рассмотреть.

— Великолепно. Думаю, отсюда видно более чем достаточно.

Двигаться она, конечно, даже не подумала. Но всё же начала осторожно поглядывать наружу. И восхищённо вздохнула.

Немного заинтригованный, я тоже выглянул в окно.

Передо мной открылся пейзаж осыпаемой снегом вечерней Чибы. Весь город словно был покрыт толстой белой шапкой.

— Какая красота… — пробормотала Юигахама.

Я кивнул. Потому что чувствовал то же самое.

— Как и следовало ожидать от моей Чибы.

— С каких это пор она твоей стала?

— Давно уже.

— А разве здесь не Токио? — хихикнула Юигахама.

— Эдогава – один из двадцати районов Токио, ты не в курсе? — не без удивления улыбнулась мне Юкиносита. — В любом случае, это место ближе к Касай. Сильно сомневаюсь, что отсюда можно увидеть Чибу.

Мы продолжали смотреть на открывшийся нам пейзаж, словно заворожённые.

Обычные разговоры, обычная атмосфера. Вроде всё как всегда. И вместе с тем какое-то смутное ощущение неопределённости.

Кабинка плавно пошла вниз.

Скрывая свою нестабильность, колесо продолжает вращаться. Оно никуда не движется, лишь крутится, оставаясь на том же месте. Но даже так когда-нибудь…

— …Скоро конец, — тихо пробормотала Юигахама.

----------------------------------------------------------

Примечания

[1] Второй понедельник января

[2] На японском. «ツマグロ» и «マグロ»

[3] Отсылка к «Hibike Euphonium»

[4] Тут используется очередная игра слов.

Кабинка опускалась, а снег всё продолжал падать.

Лужайка совсем побелела, недвусмысленно намекая, сколько прошло времени. Мы молча двинулись по парку. Юигахама впереди, мы с Юкиноситой за ней.

Вскоре узкая аллея вывела нас на широкую улицу, идущую к станции.

Если пойти налево, выйдем прямо к станции. Направо – к пляжу.

— Слушайте…

Юигахама вдруг развернулась и ткнула пальцем вперёд, словно спрашивая, не зайти ли нам туда.

Туда – это в стеклянное здание, которое я уже приметил в своё время. Под названием «CRYSTAL VIEW», как гласила вывеска. Надо полагать, это обзорная площадка, откуда можно посмотреть на Токийский залив.

Глянув на часы, я прикинул, что время у нас ещё есть.

— Пошли.

Я  кивнул Юкиносите, и мы поспешили за убежавшей вперёд Юигахамой.

И быстро добрались до места.

Сама обзорная площадка была закрыта, но на небольшую террасу пройти было можно. Отсюда тоже был виден Токийский залив. Снег плавно падал на лениво катящиеся волны. Заходящее солнце смутно просвечивало сквозь облака.

Белый снег, красноватое небо и бирюзовое море.

— О-о… — выдохнула Юигахама, глядя на открывшийся пейзаж.

Юкиносита отступила на пару шагов. Ветер теребил её волосы. Она пригладила их, не отводя устремлённый вдаль взгляд. Её явно переполняли эмоции.

На террасе не было никого, кроме нас. Перед нами простиралось море, вдали светились городские огни.

Наверно, такое можно было увидеть только сейчас. А время шло. И потому это не могло продолжаться долго.

Юигахама прислонилась к перилам, развернувшись к нам:

— Что будем делать?

— По домам? — шутливым тоном предложил я.

— Я не про то.

Она слегка покачала головой.

Её голос был серьёзен. Она шагнула к нам и посмотрела прямо на нас:

— Я о Юкинон. И о себе. О нас.

Её слова заставили моё сердце сжаться. Чувство, что что-то не так, которое таилось во мне, вскинуло голову, словно змея.

— Что ты имеешь в виду? — неуверенно спросила Юкиносита.

Вместо ответа Юигахама серьёзно посмотрела на меня:

— Хикки, держи. В качестве благодарности за тот раз.

Она достала из сумки красиво украшенный пакетик с печеньем и протянула мне, бережно держа его обеими руками.

Я был настолько ошеломлён, что даже забыл, как дышать. Краем глаза я видел, что Юкиносита вцепилась в свою сумку, чуть покачала головой и уставилась себе под ноги. Юигахама прошла мимо неё и встала прямо передо мной:

— Помнишь, с какой просьбой я в первый раз пришла в клуб?

— А… — почти прошептал я.

Как я мог забыть? Самая первая просьба к клубу помощников с моим участием. В тот раз я отделался не слишком убедительными словами. И моё решение было далеко от правильного. Но Юигахама, несмотря ни на что, продолжала пытаться решить проблему собственными силами. И вот результат.

Я не шевелился, чем немного её озадачил. Но она всё равно впихнула пакетик прямо мне в руки. Я ощутил, как на он лёг на мою ладонь.

Одни печенья в этом прозрачном пакетике были неправильной формы, другие с подпалинами, третьи какого-то странного цвета. Честно говоря, не возьмусь назвать их замечательными.

Но это было самое настоящее домашнее печенье. Видно было, сколько в него вложено сил, вопреки неумению готовить.

Юкиносита посмотрела на пакетик в моей руке и вздохнула:

— Домашнее печенье? Ты сама его сделала?

— Да, только получилось не очень, — смущённо улыбнулась Юигахама.

Юкиносита помотала головой:

— Юигахама, ты… просто потрясающая.

Её голос звучал так, словно она старалась быть доброй. А может, в нём чувствовался оттенок зависти. И она смущённо глянула на Юигахаму. Та ответила радостной улыбкой:

— Я сказала, что попытаюсь разобраться сама. Я сказала, что пойду своим собственным путём. И вот к чему я пришла… Так что это в благодарность.

Юигахама гордо выпятила грудь, широко улыбаясь.

Но ведь с тех пор всё уже должно было быть решено. Прошлое есть прошлое, оно осталось позади. Не хочу рыться в нём столько времени спустя. Если это просто «спасибо», я и так отблагодарён более чем достаточно.

Вот почему нелогично принимать это печенье как знак благодарности.

Пора закончить то, что пошло неправильно с самого начала. Наверно, мы сможем начать всё снова. Тогда, быть может, изменятся и запертые внутри чувства, и ответы.

Если. Если только. Если только эти чувства действительно особенные.

— Ты уже достаточно отблагодарила меня, — с трудом выдавил я, отводя взгляд.

Я не хотел выяснять, действительно ли это просто знак благодарности. Но и бездумно принять его не мог.

И тут же пожалел о своих словах. Потому что Юигахама готова была расплакаться.

— Всё равно это просто благодарность…

Голос её был полон страдания. Лицо исказилось, она прикусила губы. И отвернулась от нас, стараясь скрыть проступающие слёзы.

— Я хочу получить всё. И то, что есть сейчас, и то, что будет дальше. Я знаю, что я нечестная, даже подлая. — мрачно сказала она, подняв лицо к небу. Казалось, что это просто монолог, что она не ждёт от нас ответа. Мне оставалось лишь вслушиваться в её слова, не пропуская ни одного.

Юигахама замолчала. В небо поднялось и растаяло там белое облачко её дыхания. Она развернулась и взглянула прямо на нас:

— Я для себя уже всё решила.

В её глазах больше не было слёз, они блестели решимостью.

— Понятно… — пробормотала Юкиносита, словно капитулируя. Я не мог произнести ни единого слова.

Юигахама улыбнулась немного одинокой улыбкой:

— Думаю, если мы узнаем чувства друг друга, мы больше не сможем оставаться такими, как раньше. Вот почему, наверно, эта просьба будет последней, которую мы выполним. Просьба разобраться в нас самих.

Она не называла вещи своими именами. Потому что знала, что так расставит все точки над «ё». И решила избегать этого.

Говорила осторожно, туманно, не касаясь главной проблемы.

Вот почему нет никакой гарантии, что мы думаем об одном и том же. Но тут ничего не попишешь. Эти слова только казались правдой.

Я уже очень давно подозревал нечто подобное. Думаю, и Юигахама тоже.

Но есть ещё Юкиносита. Сейчас она опустила голову и закрыла глаза. Выражения её лица было не разобрать. Но она не возражала и не вмешивалась, лишь молча слушала.

Мне кажется, даже она понимала это.

— Слушай, Юкинон, то соревнование ещё в силе?

— Да. Проигравший обязан выполнить всё, что скажет победитель, — с удивлением ответила Юкиносита, явно не ожидавшая подобного вопроса.

Юигахама мягко коснулась её руки и посмотрела прямо в глаза:

— Я знаю, как решить твои проблемы.

И мягко похлопала Юкиноситу по руке.

Проблемы, которые преследуют Юкиноситу, которые стоят за её словами и действиями. Об этом совершенно чётко сказала Харуно. Как ей помочь? Не знаю. Какие это проблемы? Отношения с матерью, с сестрой? Может, да, а может, и что-то ещё.

— Я не понимаю… — в замешательстве пробормотала Юкиносита, опустив голову.

Юигахама кивнула, убирая руку:

— Думаю, это будет ответ и о нас тоже.

Я всё равно не понимаю. Думаю, не понимает и она.

Если я пойму, наверно, всё развалится. То, что мы игнорировали, начнёт мало-помалу распадаться.

А значит, чем бы всё ни закончилось, что-то неизбежно будет потеряно.

Решение находится где-то в конце пути.

Юигахама замолчала и покачала головой. Мы посмотрели друг на друга.

— Если я выиграю, я заберу всё. Наверно, это нечестно. Но ничего другого я не придумала. Я хочу, чтобы всё всегда оставалось как есть.

Ответ, который предложила она, не требовал условий, предположений, уравнений, не требовал ничего. Он был очевидным выходом.

К примеру, что бы ни ждало нас в будущем, даже если договориться не выйдет, ответ всё равно останется тем же. Может, это и ложь, но всё и дальше будет так же спокойно и радостно.

— Что скажешь?

— Я… Ну…

Я запнулся, не в силах ответить на вопрос.

В прошлом я бы обязательно держался за свой ответ, даже если бы пришлось прибегать к извращённым методам или искажать правду. При любых обстоятельствах, пока я был вынужден… нет, пока я оправдывал его, он оставался для меня истиной.

Если я поступлю так, я сумею себя убедить. Думаю, если всё продолжится как сейчас, некоторое ощущение дискомфорта – не слишком большая плата за наше счастье.

И самое главное.

Наверно, Юигахама права. Сдаётся мне, она всегда находит верный ответ. Думаю, было бы проще взять и принять его. Но…

Правильно ли, чтобы всё так и шло неправильно? Это ли та правда, которую мы ищем?

Я стиснул зубы, пытаясь найти ответ. Юигахама по-доброму взглянула на меня и мягко взяла Юкиноситу за руку.

— Юкинон, ты согласна? — спросила она, словно мать ребёнка.

— Я… Я не…

Плечи Юкиноситы вздрогнули, она отвела взгляд, так и не сумев ответить. Её голос сорвался.

Увидев это, я принял решение. Нет… так нельзя. Она неправа.

Юкиносита не должна отдавать своё будущее в чужие руки. Такое решение просто не может быть верным. Пусть Юигахама нечестна, но говорить так определённо неправильно.

— Я… Я не воз…

— Нет, — оборвал я её.

Юкиносита с удивлением посмотрела на меня, услышав мой резкий голос.

— Я не могу согласиться. Юкиносита должна решать свои проблемы сама.

Я смотрел на Юигахаму, почему-то вдруг стиснув кулаки. Её губы были плотно сжаты, в глазах необычный холод.

Юи Юигахама добрая. Я сам это решил, потому что мне так было удобнее.

Юкино Юкиносита сильная. Я сам вгонял её в этот образ.

Я всегда полагался на их доброту. Но именно потому больше полагаться нельзя. Я не могу больше убегать от этой доброты или платить за неё ложью. Ведь именно потому Юи Юигахама добрая девушка, а Юкино Юкиносита сильная.

— Кроме того, это не более чем… обман.

Брошенные мной слова утонули в шуме прибоя. Волны одна за другой накатывались на берег, продолжая бежать и бежать вперёд. Никто ничего больше не говорил.

Юкиносита смотрела на меня влажными глазами, её губы дрожали. Юигахама легонько кивнула, давая понять, чтобы я продолжал.

— Мне не нужны ни неопределённые ответы, ни притворные отношения.

Я хочу другого. Я знаю, что я идиот, что никогда этого не получу. Я знаю, что когда всё закончится, я останусь ни с чем. Но всё равно…

— Я всё равно хочу, чтобы мы думали, боролись, страдали. И нашли…

Слова, которые я хотел сказать, всё никак не приходили.

Я знаю, что это неправильно.

Если в маловероятном будущем мы сможем жить, как нам нравится, никому не придётся страдать. Но я хочу отбросить такие идеалы. У меня не хватит сил и дальше жить среди этих иллюзий. И что ещё важнее, я не хочу врать тем, кто мне дорог. Вот почему мне нужен другой ответ. Правдивый ответ, без лжи.

Поняв, что я не буду продолжать, Юигахама вздохнула и посмотрела прямо на меня:

— Хикки, я знала, что ты так скажешь…

Она улыбнулась, по щекам её покатились слёзы. И что мне делать? Всё бы ничего, не будь у неё такого лица.

Мы с ней переглянулись и слегка кивнули друг другу.

Наши желания незримы. Но они наверняка слегка отличаются друг от друга. А может даже и не слегка. Хотя с уверенностью об этом не скажешь.

Но они наверняка взаимосвязаны.

Я повернулся к Юкиносите. Она крепко прижимала руки к груди. Мы с Юигахамой снова переглянулись, нам обоим было беспокойно. Я вдруг понял, что всё это время ждал ответа Юкиноситы, и слегка вздохнул.

— Не надо навязывать мне чувства. — Юкиносита вытерла глаза и слегка надулась. — И ничего это не конец. Хикигая, у нас ещё остаётся твоя просьба.

Моя просьба. Я хотел было переспросить, но Юигахама остановила меня, чуть улыбнувшись. А потом кивнула Юкиносите. И девушки улыбнулись друг другу, словно у них был какой-то секрет, о котором знали только они.

— И ещё одно.

Юкиносита улыбнулась, повернувшись к нам. А пока я ждал продолжения, она шагнула. Шагнула к нам. Один небольшой шаг.

— У меня тоже есть просьба. Выслушаете? — сказала она, борясь со смущением. Юигахама широко улыбнулась:

— Конечно!

Юкиносита снова шагнула к нам, сокращая дистанцию, и осторожно протянула руку. Заходящее солнце оставляло длинные тени на белом снегу.

Слабые, ненадёжные и расплывчатые. Но они определённо были связаны и когда-нибудь станут единым целым. Если наши чаяния смогут воплотиться. Определённо…

Том 11 - Послесловие

Добрый вечер, работа. Как вы уже, должно быть, заметили, наступает лето, и на улице стало довольно жарко. Хотя может и неожиданно похолодать, так что приходится постоянно подбирать подходящую одежду.

Впрочем, жарко на улице или холодно, всё равно хочется иметь возможность сидеть дома и никуда не выходить. Но с уверенностью могу сказать, что если ты корпоративный раб, такое тебе не светит.

Вот почему каждый день думаешь «А хорошо ли я в этом выгляжу? Скажи мне, Пико!» [1],  пока шлёпаешь на работу.

Что ж, абсолютного ответа, как правильно выбирать одежду, не существует, верно? Не могу не думать, что тут есть что-то неправильное.

Как я уже говорил, обязательно нужно учитывать, жарко сейчас или холодно. А ещё правила делового этикета и корпоративный дресс-код.

Короче говоря, всё сводится к тому, каким тебя хотят видеть другие, так ведь?

Когда не уверен в своём чувстве стиля, неловко даже выходить на улицу. Идёшь и думаешь «А вон тот парень не надо мной смеётся?! И… и этот тоже! Даже солнце! Даже щенки!». И самому противно становится.

А есть и те, кто оценивает объективно, вроде «Ну ты сегодня и вырядился».

Очень неуютно всё время ассоциировать себя с тем, что носишь. Правильные и неправильные ответы, оглядывания, всё это лишь вопрос субъективности и объективности. В конце концов всё сводится к тому, хорошо ты в этой одежде смотришься или нет.

Ваша божественность, Ponkan8. Вы опять попали в точку! Гахама на обложке смотрится просто великолепно!

Уважаемый редактор Хосино. ХА-ХА-ХА! Я жутко извиняюсь! ХА-ХА-ХА! Я правда прошу прощения, что доставляю столько проблем! Спасибо! В следующий раз у нас точно будет больше времени, ХА-ХА-ХА!

Ребята из «Mediamix», я очень сожалею, что и команде аниме я доставил столько неприятностей.

Я буду очень стараться, пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Спасибо!

Мои читатели. Наконец-то мы добрались до одиннадцатого тома, хотя герои по-прежнему всё ходят и ходят по кругу, топчутся на месте и как обычно ошибаются.

Думаю, наконец-то настало время кульминации всей этой истории.

Надеюсь, вы и дальше будете поддерживать роман, равно как и аниме, и мангу, до самого конца.

Что ж, я почти исчерпал отведённое мне место и откладываю ручку.

Встретимся снова в двенадцатом томе «Yahari Ore no Seishun Rabu Kome ha Machigatteiru».

В некий день мая, попивая свой MAX Coffee…

Ватару Ватари

-------------------------------------------

Примечания

[1] Анлейтер эту отсылку не опознал, я тем более

Начальные иллюстрации

Глава 0.1 - Интерлюдия

Молчание было долгим.

Неконтролируемые вспышки эмоций и слова, напрочь лишённые привычной рациональности.

Говорить ни о чём всё равно, что ничего не говорить. А значит, не будет ошибкой назвать это молчанием.

Затянутое облаками небо потемнело, окрашенное у горизонта красным светом заходящего солнца. Падающий снег прятался в полутьме.

Вспыхнули уличные фонари, вызвав из небытия длинные тени, совсем не похожие на их оригиналы.

Похоже, разговор может затянуться.

Так сказал кто-то. Быть может, даже я.

Слова закончились. Но смысл недосказанного был нам и так ясен. Улыбка, одобрительный кивок — и всё откладывается на потом.

Мне очень хотелось стиснуть зубы и спросить: мы собираемся и дальше убегать, даже сейчас?

И больше всего мне хотелось задать этот вопрос в свой адрес.

Пусть время ещё есть, никакого проблеска надежды не видно.

Но я знаю, что прямой ответ приведёт нас к пусть запутанной, но развязке. Вот почему он должен быть дан.

Если ты промолчишь, тебя не поймут. Хотя могут и не понять, даже если слова прозвучат.

Значит, ответ должен быть высказан, даже если потом придётся об этом пожалеть.

Ведь правда в том, что…

Мне никогда не хотелось, чтобы нечто настоящее оказалось таким холодным, мрачным и безжалостным.

Глава 1 - В конце концов приходит весна и снег тает

Зимний холод для меня привычен.

Я никогда не покидал родной город, потому давно знаком с холодом, очень давно. И мне не кажется, что зима в Чибе — это что-то особенное.

Сухой воздух, режущий ледяной ветер, холод по спине — нет в этом ничего страшного. Хотя и раздражает.

Можно сказать, что нечто привычное воспринимается как что-то естественное и потому принимается без лишних вопросов.

Вопрос в том, насколько жара или холод соответствуют привычной тебе погоде. Иначе говоря, ты не знаешь, очень это холодно или нет, если никогда не был зимой где-нибудь ещё.

А если не знаешь, что такое тепло, значит, ты просто еще не познал его источники. Например, дыхание, которым согреваешь озябшие руки. Или шарф, тихо шуршащий по ткани куртки. Или когда несколько людей сидят рядом, а их колени случайно соприкасаются. Или просто тепло человека, сидящего рядом.

Мелькнувшая мысль о тёплом прикосновении так напугала меня, что я невольно вздрогнул. Между прочим, рядом сидели Юкиносита с Юигахамой. Буквально в нескольких сантиметрах от меня.

Холодным вечером в прибрежном парке не было никого, кроме нас троих. А если поднять взгляд, можно увидеть высокие здания, в одном из которых живёт Юкиносита.

Этот парк совсем рядом с торговым районом возле станции. Два шага по главной аллее, и ты уже на оживлённой улице. И вечерний бриз, несмотря на близость моря, не так уж холодит — его задерживают деревья. Но из-за выпавшего снега и того, что вокруг ни души, нам всё равно было холодно.

Сегодня всё то же четырнадцатое февраля.

Валентинов день, он же день сушёных сардин. Сегодня моя сестрёнка Комачи отправилась сдавать вступительные экзамены в мою старшую школу.

И сегодня же мы втроём отправились в океанариум.

Снег падал с самого утра. Нападало его не так уж много, но достаточно, чтобы его слой был заметен на деревьях и траве. Кстати, должен заметить, снег хорошо поглощает звуки.

Хотя сомневаюсь, что такой тонкий слой может настолько хорошо это делать. Больше похоже, что просто мы все молчим. Молчим и смотрим куда-то в ночь.

Как снег недавно, мягко скользят мгновенья. Свет луны смешивается со светом фонарей. И потому наши фигуры ярко выделяются на фоне ночи. Помнится, в своё время в фонарях стояли лампы с холодным бледным светом. Будь так сейчас, нам стало бы ещё холоднее.

Но оранжевый свет, отражаясь от снега, даёт какое-то ощущение теплоты. Хоть и кажется, что сам снег вот-вот исчезнет от легчайшего прикосновения, этот тёплый подрагивающий свет говорит мне, что падающие в океан на закате сверкающие снежинки отнюдь не плод моего воображения.

Снег действительно идёт. И мы действительно провели этот день вместе. Снег — неопровержимое тому доказательство, пусть даже он скоро растает, когда чуть потеплеет.

Если коснёшься его, он исчезнет. Если попробуешь скатать снежок, он сломается, рассыпется. Даже если ничего с ним не делать, завтра его уже не будет.

А если погода останется такой же холодной, может ли случиться, что он останется здесь навсегда?.. Но хватит думать об этих бессмысленных «если». Я встряхнулся, отбрасывая дурацкие мысли. Всё равно я уже давно получил ответ, ещё в детстве, когда слепил снеговика.

Мотнув головой, я поднялся со скамейки. И краем глаза заметил красно-синий торговый автомат.

— Хотите чего-нибудь попить? — спросил я, обернувшись.

Девушки быстро переглянулись и кивнули. Я тоже кивнул в знак того, что понял.

И двинулся к автомату, выуживая монеты из кошелька.

Для себя, как обычно, я выбрал кофе. А девушкам — красный чай в пластиковых упаковках. Присел и быстро распихал их по карманам.

Банка буквально обожгла руку, хоть на мгновение показалась необычно холодной. Подержи я этот свой кофе подольше, точно бы ожог заработал. Быстро перебрасывая её из руки в руку, я задумался, откуда же взялось это ощущение холода.

И когда банка немного остыла, нашёл ответ.

Температуру, которую чувствуешь кожей, можно записать цифрами. Какой смысл им ни придавай, цифры — это всего лишь цифры.

Но я знаю, что есть и другое тепло, которое не просто температура. И разница между ними не только в названиях, я ощутил её на собственном опыте. Увы, хвалиться тут нечем, раз я понял это только сейчас.

Есть тепло от банки кофе за сотню иен. И есть то тепло, что я ощутил, когда наши колени на мгновение соприкоснулись. Оно куда теплее.

Не обращая внимания на жар банки в руке, я зашагал к скамейке. Вспоминая по дороге то тепло, которое оставалось в моей груди.

Вряд ли мне доведётся испытать его ещё раз. Мне очень хотелось, чтобы время застыло, но я продолжал шагать.

Место, на котором я сидел, оставалось пустым. Но осознав суть тепла, я не мог заставить себя снова сесть на него.

Какова же должна быть правильная дистанция между нами? Я до сих пор так и не нашёл ответа на этот вопрос.

Пока всё хорошо. Наверное, мне можно сделать ещё один шаг, думал я, медленно идя к ним.

Как и весь этот год, я приближался не спеша, постоянно проверяя, могу ли я подойти ближе, вместе с тем постоянно проверяя ощущение дистанции между нами.

Я смело шагал, пока ничего не знал, но заосторожничал, заметив кое-что. А когда понял, что ничего не понимаю, мои ноги отказались двигаться дальше.

Ещё шаг. Хотя бы полшага.

Но на этой дистанции я остановился.

Уличные фонари ярко освещали скамейку. Тени расползались во всех направлениях, постепенно пропадая.

Я скользнул по ним взглядом, доставая упаковки с чаем и молча протягивая их девушкам.

Те, немного озадаченные, всё же поблагодарили меня. Я аккуратно передал чай, стараясь не касаться их пальцев, и сунул руки обратно в карманы.

И услышал какое-то похрустывание.

Покопавшись в кармане, я понял, что это хрустит недавно подаренный мне пакетик с печеньками.

Меньше печенек в нём не стало, но не стало и больше. И не станет, сколько ни тряси.

Вот и больше счастья так просто не получишь. Петер, Чита и Карусель [1].

Забеспокоившись, не поломались ли печеньки, я вытащил пакетик из кармана. К счастью, розовая обёртка их защитила.

Облегчённо вздохнув, я уж было собрался сунуть печеньки обратно в карман, но тут услышал чей-то вздох. Повернулся на звук и увидел, что на пакетик смотрит Юкиносита.

— Так красиво…

Кажется, она смотрела с какой-то жаждой. Юигахама очень удивилась такой неожиданной реакции, но тут же быстро подалась вперёд:

— Ага! Пакетик и маста, я столько их искала!

— Чего? Маста? Кажется, это приветствие в Индии?

— Приветствие — «намасте», — приложила руку к виску Юкиносита. — А она говорит про ленточку.

— Поражаюсь, сколько ты помнишь всякой ерунды о приветствиях, хотя сама мало с кем здороваешься.

— Ты настолько глуп? Правильно поприветствовав человека, легко завязать с ним дружескую беседу. Приветствия надо знать обязательно, — Юкиносита грустно и устало хмыкнула. — Впрочем, в твоём случае приветствие следует засчитывать за целый разговор.

— Ну да. Вот потому-то я и предпочитаю никого не приветствовать.

— Хикки, тебе так сложно с кем-то переброситься парой слов?!

Ну а что тут поделаешь, если меня зовут «Хикки» [2]. Правильно ведь говорят, что имя определяет поведение. Кстати, а ведь я действительно привык, что Юигахама зовёт меня «Хикки»… Раньше я бы напрочь игнорировал того, кто так ко мне обращается. Может, даже покраснел бы, отвернулся и начал бурчать что-нибудь протестующее… Ну да, как же. Я попросту с самого начала капитулировал и позволил ей так себя называть.

Значит, маста — это «masking tape», клейкая лента, да? Ладно, запомню. Хотя понятия не имею, что это за лента и для чего она нужна. Кстати, госпожа Юкиносита, а вы неплохо разбираетесь в молодёжном сленге. Какой сюрприз.

Я покосился на Юкиноситу, и она улыбнулась в ответ, словно прочитав мои мысли:

— «Masking tape» — это клейкая лента, которая поначалу применялась исключительно для защиты поверхности от краски при малярных работах. Но сейчас её нередко используют как украшение.

— Ага! Так много милых ленточек, настоящий мэйнстрим! И для пакетиков, и для тетрадок.

Слушая Юигахаму, я снова присмотрелся к пакетику. И впрямь замечательно выглядит. Золотистая ленточка и узоры в виде маленьких отпечатков собачьих лапок. Отличный дизайн.

Юигахама почему-то занервничала, её взгляд заметался из стороны в сторону:

— Правда, насчёт вкуса я не уверена… Но я очень старалась.

Она решительно уставилась на меня. Её серьёзные глаза не оставляли сомнений, что она не шутит.

— Понятно… Я и не сомневаюсь, — без всякого сарказма ответил я, поглаживая пакетик.

Не сомневаюсь, что она и впрямь старалась изо всех сил. За вкус не поручусь, не пробовал, но она явно сделала всё, что могла, хотя совсем не умеет готовить. Уверен, она всю душу вложила в эти печеньки.

А значит, мне следует высказаться честно, безо всякого обмана или приукрашивания. Но Юигахама словно заранее знала, что я хочу ей ответить.

— Правда? Хикки, ты же сам так говорил, да? Типа «постарайся изо всех сил, и это обязательно оценят».

Она засмеялась и гордо вскинула палец, выпятив грудь.

— …Запомнила?

Даже удивительно. Такой памяти не грех позавидовать. Ну да, говорил. И не врал, напротив, высказался совершенно искренне. Просто я очень смущаюсь, когда мне напоминают мои же слова. И, вспоминая их, частенько желаю сгореть на месте от стыда.

Оказалось, правда, что смущаюсь не я один.

— Ну, это… Не то чтобы запомнила, скорее, просто не могла забыть… Понимаешь, поначалу твои слова меня ошеломили, ну и…

Юигахама смущённо хихикнула и поёжилась. Слушай, завязывай, а то и я занервничаю! В результате я тоже смущённо хмыкнул. Наши взгляды встретились, и Юигахама поспешно отвела глаза:

— Ну, Хикки всегда болтает что-то такое. Я уже привыкла.

— Верно, он большой любитель косячить, — фыркнула Юкиносита.

— Угу, угу, — энергично закивала Юигахама.

Знаете, лучше бы вам держать своё мнение при себе.

— Сдаётся мне, я тут не один такой, — бросил я недовольный взгляд на Юкиноситу. — А сама-то, госпожа Нанамесита [3]?

— Что за примитивная привычка коверкать фамилии…

Она мрачно покосилась на меня. Юигахама задумчиво наморщила лоб:

— И правда, та терапия животными…

— Ну да, и это тоже. Даже не берусь сказать, обманывает она ожидания или все их превосходит.

Я поскрёб щёку, согласно кивая немного смущённой Юигахаме. Тогда наши отношения были довольно натянутыми, потому-то мы и не возражали. Сейчас я бы точно не преминул спросить «Чёрт возьми, что она творит?». Наверно, наши мысли совпали, потому что Юигахама тоже кивнула в ответ:

— Как бы сказать… Думаю, она правда очень умная, но…

Упс, а вот и «но». Когда говорят «но», всё сказанное до него можно спокойно отбросить. Наверно, Юигахама имела в виду что-то вроде «она просто хотела поиграть с котиком».

Не говорить подобное вслух — это тоже проявление доброты. Задай я прямой вопрос, получил бы в ответ длинное и бурное опровержение. И потому я загнал просящиеся наружу слова обратно в грудь.

А вот у Юигахамы скрывать не получается. Посмотрите на её грудь… конечно, такое не скроешь.

— Ну, Юкиносите порой везёт.

Её попытка сгладить ситуацию наткнулась на ледяной взгляд Юкиноситы:

— Не лучше ли сказать такое про себя?

— Не-не-не. Когда мы играли с той парочкой, я шевелила мозгами по полной.

Эти слова пробудили во мне не самые весёлые воспоминания о давней схватке в дайфуго с клубом игроков.

— Правда? А мне кажется, тебе просто повезло.

— Д-да какая разница? Везение — это тоже талант! Это же был мой день рождения, конечно, мне должно было повезти. Тогда много чего хорошего случилось, я была просто счастлива.

Юигахама опустила голову, её поначалу громкий голос затих до шёпота. А вот не надо о том, что тебя так смущает. А то я вспоминаю историю с подарком, и мне хочется сквозь землю провалиться. Моя голова тоже опустилась сама собой.

— Значит, тебе так везло, потому что был твой день рождения… — вдруг пробормотала про себя Юкиносита.

— Да какая разница?! Главное, что мы выиграли.

Юигахама, кажется, была чем-то недовольна. Юкиносита в ответ лишь качнула головой. Я невольно усмехнулся, глядя на них.

Она права. Неважно, как мы играли, важно, что выиграли. Такой её оптимизм не раз выручал меня. Да и Юкиноситу тоже.

Юкиносита тоже это поняла. Пригладила волосы и согласно кивнула:

— Да… Главное — победа.

— Опять за своё. Как же ты ненавидишь проигрывать, — невольно усмехнулся я.

— Судя по твоим словам, ты сам проигрывать любишь, — перевела взгляд на меня Юкиносита.

— Да нет… Я всегда стараюсь выиграть.

Правда, так и есть. Но девушки, кажется, меня не слушали.

— Ну да, как с теннисом и дзюдо… — вздохнула Юигахама, соглашаясь с Юкиноситой.

— Что называется, всё насмарку, — меланхолично подытожила та.

Кажется, они видят меня в очень невыгодном свете. Надо бы это поправить:

— Да причём тут насморк? Там другое было... Хотя поясница после дзюдо болела.

— Это просто фигура речи, — разозлилась вдруг Юкиносита. — К врачу ходил? Боль в пояснице может иметь далеко идущие последствия.

— Ты так о нём заботишься?! — удивлённо вскинулась Юигахама. — Я-я, кстати, тоже за него переживала.

Спасибо вам, конечно, за вашу заботу, но лучше бы вы её тогда проявили, когда мне было больно… Впрочем, раз уж они такие заботливые, не грех и пояснить:

— Да ходил я к врачу. К остеопату, правда. Зато выбил себе освобождение от физкультуры.

— Что ты сделал?! — Юигахаме, кажется, моё самодовольство не понравилось. — А я ещё за тебя переживала!

Уверен, тогда ты за меня ни фига не переживала.

— Впрочем, и такой ерундой заниматься весело, когда все вместе, — быстро добавила она, заметив мой укоризненный взгляд.

— В самом деле?

Про ерунду не спорю, а вот насчёт «весело, когда все вместе» сомневаюсь.

— Ну да, с Юмико, Хиной, Хаято, Саем, Комачи… — Юигахама гордо выпятила грудь. — Весело, когда все вместе. Как тогда, на летних каникулах, — и задумчиво уставилась куда-то вдаль. Юкиносита согласно кивнула.

— Летний лагерь, да? Не знаю, весело ли, но скучно там не было… А ты никого не забыла?

Я мысленно пересчитал всех, кто там был.

— Там ещё Хирацука была… Впрочем, она учитель, так что вряд ли стоит причислять её к этому нашему «все вместе».

— …Но я думаю, ей тоже было весело.

Юкиносита нахмурилась. Не понимаю. Впрочем, Хирацуке и правда тогда было весело… А, там же ещё Тобе был. Ну и чёрт с ним. Это же всего лишь Тобе. Я тебя помню, и хватит, покойся с миром. Наслушался небось от Хаямы о моих странностях. Хорошо бы, все кроме меня об этом забыли.

Много чего было летом, что врезалось в память. И осталось горьким осадком в душе. Я просто не мог проигнорировать Руми Цуруми, больно уж она мне кое-кого напоминала. Пусть понятие «все» довольно размытое, но желание быть как «все» давило на нее вполне даже конкретно. Это давление едва не сломило её, а может, мне просто хотелось, чтобы его не было.

То, что получилось в итоге, вряд ли можно назвать хорошим.

Но она всё же протянула руку, даже понимая, что всё фальшь. И я еще хранил в себе слабую надежду, будто молитву за неё. Хотелось бы, чтобы это была одна из вещей, о которых помню только я.

Впрочем, воспоминания остаются у всех, кто прошёл через что-то вместе. Быть может, ей тоже хочется, чтобы помнила только она.

— На фейерверке тоже было весело, — сказала Юигахама, поднимая голову к небу.

Я невольно тоже посмотрел вверх. Нет, ни гигантских огненных кругов, ни золотого дождя, лишь угольно чёрное ночное небо.

— Фейерверк, да?

— Ты помнишь? — немного дразнящим тоном спросила она.

— Ну да, — ответил я в привычной самоуничижительной манере, пожимая плечами. — Я же обычно вообще ничем не занимаюсь, так что такие дни запоминаются.

А проходя через что-то вместе с кем-то, получаешь общие воспоминания.

Раздался лёгкий смешок, и снова воцарилось молчание.

Юкиносита глубоко вздохнула, словно стараясь разрушить наступившую тишину:

— Воспоминания остались лишь о паре из сорока дней каникул…

— Ну, каникулы есть каникулы. И заметить не успеваешь, как они уже всё… Зато потом забот хватало.

— Да, осенью дел было много.

— Угу… А всё из-за председателя оргкомитета…

Стоило мне вспомнить ту персону, как в голосе сразу прорезалась неприязнь. Юигахама расстроенно прикусила губу:

— Хм-м… Я промолчу.

Ох, Юигахама, слишком уж ты добрая! Обычно в таких случаях сразу приговаривают к высшей мере! А вот Юкиносита, кстати, пожала плечами. Наверно, у неё есть своё мнение. Отлично! Уж она-то избытком доброты не страдает!

— Виновата не только Сагами.

— О, ты её имя назвала…

— Мог бы и сам назвать, раз уж заговорил об этом.

Юкиносита приложила руку к виску и хмуро посмотрела на меня. Я несколько раз кивнул, признавая свою вину. Она прочистила горло и продолжила:

— Много тогда причин было, почему всё так повернулось.

Слишком абстрактно и неопределённо. Хотя как тут ещё скажешь? Мы всё равно поняли,что она имеет в виду.

Бездумное проталкивание своих интересов, упрямство, сваливание ответственности на чужие плечи и так далее. Но проходя через всё это, мы мало-помалу узнавали друг друга. И мне кажется, что мы получили кое-какие новые ответы. Для каждого свои, но в итоге, наверно, один общий ответ для всех.

— И всё-таки график был слишком плотным.

Мы с Юигахамой дружно кивнули.

— Ну да. А сразу после — школьная поездка.

— В которой мы тоже оказались очень заняты.

Я не стал углубляться в тему. А вот Юкиносита с Юигахамой — наоборот.

— У нас даже свободного времени прогуляться и посмотреть на достопримечательности не было. Разве что Киёмидзу, да? И там, где много торий? Даже местных деликатесов как следует не попробовали… А, зато в той кинодеревне было здорово! И в доме с привидениями!

— Для меня дом с привидениями был бы самым неприятным местом, пожалуй…

Юкиносита отнюдь не разделяла восторгов Юигахамы. Ну да, мы в разных классах и потому ходили по отдельности, но лично я сомневаюсь, что Юкиносита пошла бы в дом с привидениями, даже будь она с нами. Не любит она такое. Да и я тоже, между прочим.

— Думаю, самые интересные места мы всё-таки посетили. Рёандзи, Фусими Инари, Тофуку, Китано Тэмман и так далее… Да и в других местах я тоже побывала. Что же до еды, в гостинице подавали тофу и сукияки с удоном. А ещё я сходила в кафе, в которое всегда хотела зайти.

Она выглядела очень довольной… Ага. Значит, кафе, в котором мы завтракали тем утром — это твоя идея. Впрочем, заведение стильное, еда была вкусная, так что грех жаловаться…

— А ещё рамен… — добавила Юкиносита, словно вспомнив что-то.

— Рамен? — озадаченно качнула головой Юигахама.

Юкиносита замолчала, и я тут же подхватил, уводя разговор в сторону:

— Да, в Киото полно знаменитых раменных. Китасиракава и Итидзёдзи, скажем, очень популярны. Будь у меня больше свободного времени, обязательно сходил бы… Не говоря уже о Такаяси, Тентенью…

— А? Чего?

— Да ничего. Просто раменные, куда мне хотелось бы сходить. Не бери в голову.

— Л-ладно…

Отлично, от подозрений Юигахамы избавились, теперь можно вернуться к исходной теме.

— Ну вот, а потом опять хлопоты начались. Только с Сагами разобрались, как тут же Ишшики заявилась.

— Ха-ха… Те выборы школьного совета — это и правда было нечто, — грустно хохотнула Юигахама.

Юкиносита немного понурилась, и я поспешно продолжил:

— А как только закончились выборы, началась подготовка к рождественскому мероприятию. Со всеми её КОНЦЕПЦИЯМИ, ИННОВАЦИЯМИ и прочими МОЗГОВЫМИ ШТУРМАМИ.

— Да уж, понять его было почти невозможно… — ядовито фыркнула Юкиносита. — Впрочем, и то, что ты говоришь, понять не легче.

Она бодро распрямилась, и её тут же приобняла Юигахама:

— Зато мы на халяву в Диснейленд сходили! И славно повеселились! И сколько всего с Пан-саном накупили!

— …Пожалуй, да. Получилось неплохо.

Юигахама засмеялась, глядя прямо на Юкиноситу. Та отвела взгляд. Приятно было видеть их такими.

Ну да, это и впрямь было неплохо.

Наверно, всё, что мы тогда делали, имело смысл. Всё ли возможное мы сделали, чтобы помочь Ишшики? Может и нет. Помогли ли мы в итоге Руми Цуруми? Не знаю. И понятия не имею, почему она так сказала.

Но по крайней мере всё это было не напрасно.

Наверно, именно эта мысль помогла нам мирно прожить этот год. Подозреваю, что и девушки держались за это тепло. И потому Юигахама вспоминает прошедшее так спокойно:

— Кажется, словно весь год пролетел за одно мгновение. Это потому, что столько всего случилось?..

— Да и после Нового года сплошные заботы… Особенно, когда Комачи начала готовиться к вступительным экзаменам.

После начала нового триместра снова пошли хлопоты из-за поползших по школе слухов и всего прочего. По-настоящему спокойными оказались лишь несколько дней новогодних каникул. Собственно, только их я и могу припомнить. И не могу при этом не волноваться, как Комачи сдаст экзамены.

Наверно, мои переживания были написаны у меня на лице, потому что Юкиносита решила меня подбодрить:

— Было бы хорошо, если бы наш первый в году визит в храм принёс ей удачу.

— А? Ну да. Да, я тоже надеюсь… — нет, лучше добавить бодрости. — Впрочем, полагаю, волноваться тут не о чем.

— Ага, — кивнула Юигахама. — А как насчёт закатить ей вечеринку, когда всё закончится?

— Конечно. Давайте устроим большое празднество в честь её сдачи экзаменов.

— …Угу.

— Давайте!

Хоть я подразумевал, что Комачи обязательно всё сдаст успешно, девушки возражать не стали, лишь улыбнулись. Я благодарно улыбнулся в ответ.

Юигахама вдруг посерьёзнела:

— Но это будет совсем скоро, да?

— Верно. Через год уже у нас будут вступительные экзамены в колледж. А сразу после…

Юкиносита опустила взгляд. О чём она промолчала, было понятно и без слов.

Сразу после экзаменов будет выпускная церемония.

— Год пролетел быстро…

Мои слова ударили меня самого сильнее, чем я ожидал. Один год. Всего лишь все те события, о которых мы только что говорили. Думаю, девушки тоже это поняли.

— Это был самый быстрый год за всю мою жизнь, — грустно вздохнула Юкиносита.

— И я так думаю! — подхватила Юигахама. — Это… Знаешь, как говорят взрослые? Чем ты старше, тем быстрее бежит время.

— Ну да. Это всё потому, что мы постоянно были заняты… Просьбы шли одна за другой, и всё по вине госпожи Хирацуки.

— Говоришь так, будто она какой-то новогодний монстр, — грустно хмыкнула Юкиносита. Мы с Юигахамой тоже улыбнулись.

Так и есть, все случилось из-за тех слов, что она нам говорила. Каждое из них само по себе не имело большого значения. Но это были слова, которыми она, будто невзначай, куда-то нас подталкивала.

А теперь всё идёт к концу.

Я так и не нашёл окончательного ответа, есть лишь туманные намётки. Но я всё равно хочу избавиться от этой неопределённости. И пусть даже я ошибусь, пусть что-то потеряю, но я решил, что должен найти свой ответ. Наш ответ.

Если мы и дальше будем думать о прошлом, этому не будет конца и края. О том, что было в прошлом году, я могу говорить бесконечно. О радостном, о веселом и о том, что заставит смеяться.

Если что-то должно быть сказано, оно будет сказано. Не должно — о нём следует промолчать.

И даже звуком дыхания не выдать то, что действительно просится на язык.

Когда столь тщательно избегают какой-то темы, будь то случайно или намеренно — эта тема действительно важна.

Думаю, мы все трое это понимаем. Потому и оборвался разговор.

Мы вместе всего лишь год. И за этот год у нас накопилось немало совместных воспоминаний. Помним мы их, забыли или просто делаем вид, что забыли, уже не столь важно.

Разговоры о прошлом всегда когда-нибудь кончаются. Когда прошлое приближается к настоящему, их тема иссякает.

Значит, приходит пора говорить о будущем.

Пожалуй, мы все трое это понимаем. Но молчим.

Будущее — это то, что нельзя увидеть, нельзя познать, нельзя понять и чего нельзя избежать.

Мы не видим его и не знаем, но стоит ему наступить, как пути назад уже нет.

В тишине послышался шелест шарфа по куртке.

— Снег перестал… — сказала поднявшая к небу голову Юигахама, не обращаясь ни к кому конкретно.

Юкиносита ничего не ответила, лишь на лице её появилась улыбка, словно лунный свет, пробившийся сквозь бесконечные мрачные тучи. И тоже подняла лицо к небу.

Наверно, они с Юигахамой вместе смотрели на луну. Как и много раз до этого.

Вместе смотреть на одно и тоже, вместе проводить время.

Но боюсь, ответ, который мы ищем, у них не один и тот же. У каждого из нас свой ответ, и мы абсолютно уверены, что он не изменится.

Поэтому, чтобы не произносить его вслух, мы говорим о всяких пустяках. О погоде, об очень сладком кофе или о каких-то тривиальных воспоминаниях.

— Я родилась в день, когда шёл снег. Потому и Юкино… правда, очень просто? — заговорила вдруг Юкиносита.

— …Но у тебя очень красивое и замечательное имя, — мягко ответила Юигахама, глядя на её полную самоиронии улыбку.

Я кивнул, хоть и понимал, что от меня не ждут какой-либо поддержки:

— …Да, хорошее имя.

Юигахама озадаченно заморгала, Юкиносита удивлённо распахнула глаза. Что это за реакция такая? Вы меня смущаете.

Я отвёл взгляд и отхлебнул кофе, чтобы скрыть смущение.

Имя-то и правда хорошее, было бы странно это отрицать. И отлично подходит Юкиносите. Прекрасное и мимолётное, с лёгким оттенком одиночества. И, как ни странно, не вызывает ассоциаций с холодом или морозом.

— Спасибо.

Юкиносита опустила голову, плотно сцепив лежащие на юбке руки. Её гладкие чёрные волосы закрыли лицо, словно занавеска. Хотя румянец всё равно под ними просматривался. Юигахама, кажется, тоже его заметила, ее губы дрогнули, и она тихо рассмеялась.

Услышав смех, Юкиносита подняла голову и слегка кашлянула:

— Его выбрала моя мама. Хотя мне об этом рассказала сестра…

Голос, с самого начала звучавший негромко, под конец и вовсе затих в ночи. Она подняла взгляд, снова опустила его и грустно усмехнулась.

Мы с Юигахамой не знали, что сказать.

Может, мне тоже что-нибудь такое рассказать? Типа «Моё имя, Хачиман, ещё проще. Это Комачи родители долго имя подбирали, а меня назвали сразу, не задумываясь». Или просто ляпнуть что ни попадя? Нет уж, пусть лучше Юигахама говорит. Она в таких делах получше меня разбирается, верно?

Но Юигахама тоже хранила молчание. Лишь вздохнула, как и я.

Мама Юкиноситы, да ещё и Харуно…

Мы мало что знаем про взаимоотношения в их семье. Впрочем, я и про семью Юигахамы ничего не знаю. Даже не представляю. Да и девушки про мою семью вряд ли знают больше.

В том-то и проблема.

Я не понимаю её, точнее, их обеих. И потому не могу найти нужные слова.

Не знай я вообще ничего, это могло бы послужить оправданием.

Ничего страшного, если кто-то ляпнет что-то странное просто по незнанию. Никто не будет ждать большего от незнакомца или переживать по такому поводу. А если дело проблемное, можно вообще отойти в сторону, притворившись посторонним. Тем более, что так оно и есть.

Но наше взаимопонимание дошло уже до такого уровня, что мы больше не можем не замечать. Не можем притворяться, что не знаем. И будет полным бесстыдством притворяться, что не замечаем, в этот конкретный момент времени.

Беда в том, что я так и не смог определиться, что же у нас за отношения. На первый взгляд, я просто обменивался с девушками шутками, соглашался с их точками зрения, болтал о том, что с нами случилось раньше, высказывал не слишком определённые предложения. Как-то так. В общем, пользовался стандартными ответами.

Казалось бы, так можно продолжать до бесконечности.

Но ведь именно потому мы здесь и оказались, что хотели покончить со всем этим притворством.

Я и сам не заметил, насколько сильно мои пальцы стиснули банку с кофе. Смять её так не сомнёшь, но рука задрожала, раздался тихий плеск. Это насколько же тихо мы сидим, что различаем даже такой слабый звук?

Медленно подняв банку, я встряхнул её, проверяя, сколько осталось кофе. И принял решение. Когда допью, я заговорю.

А если я что-то решил, то должен сделать. Так всегда выходит. Меня ведут, тянут, подталкивают, но в конце решение должен принять я сам. Такой уж у меня характер. Тут нечем хвалиться и нечем гордиться. Это просто привычка, она же — вторая натура. Если ты сам по себе, то и делать всё должен сам. Это и значит быть одиночкой. Можете называть меня игроком-универсалом. Хотя, честно говоря, это не значит, что я могу всё, напротив, у меня мало что получается. Если хотите знать, в чём я действительно мастер, так это в умении убедить себя самого сдаться и отступить.

Но сейчас не тот момент, чтобы себя в чем-то убеждать.

Время быть честным с собой.

Откровенно говоря, я всегда избегал думать о будущем. Или убегал? Нет, не совсем, хотя и близко. Всё-таки избегал. Уж точно не драпал.

Как же раздражает.

Я снова не надеюсь найти какой-то ответ, вывод или решение. Я просто надеюсь, что всё как-то решится. И все эти сложные проблемы исчезнут сами собой.

Я боюсь, что сейчас мы все трое надеемся, что всё само собой рассосётся. Конечно, несколько самоуверенно строить подобные предположения, но чувствую, что я недалёк от правды. В конце концов, время, что мы проводим вместе, чем-то походило на сон. Или топкое болото. Хотя были в нем и взлёты, и падения.

Нет, ничего само не рассосётся, это я уже понял.

Юи Юигахама уже открыто задала вопрос.

Юкино Юкиносита уже готовится ответить на него.

А что же Хачиман Хикигая?

Прошлый я лишь посмеялся бы над этой дурацкой ситуацией. Будущий я не допустил бы такого ответа, который и ответом-то не назвать. А вот нынешний я не знает, что делать, но чувствует, что что-то тут определённо неправильно.

А раз так, надо приложить все силы, чтобы исправить эту неправильность. Я должен заговорить.

Я одним глотком допил остатки уже остывшего кофе и заговорил:

— …Юкиносита, могу я услышать это? То, что ты хочешь сказать.

Сам не знаю, что пытался этим сказать. Я совершенно не обозначил, что же я, собственно, хотел услышать.

Но для них этого должно быть достаточно. В моих словах нет ни начала, ни конца, ни даже определённой середины. Но всё же они позволяют что-то начать. По крайней мере, это предложение даёт понять, что нужен разговор и что надо как-то продвигать застопорившиеся отношения.

Юигахама вздохнула и посмотрела на меня, словно оценивая мою решимость.

Но Юкиносита по-прежнему сидела совершенно неподвижно, опустив голову.

— …Ты правда хочешь услышать? — тихо спросила она, неуверенно взглянув на нас с Юигахамой.

Вопрос Юкиноситы. Или же это был не вопрос? Возможно, она вовсе не ко мне обращалась? Пытаясь разобраться, я кашлянул и посмотрел на неё. Юкиносита, выглядящая сейчас несколько обеспокоенной, опустила глаза и молчала.

Наверно, как и я, ищет нужные слова.

Словно стараясь помочь, Юигахама придвинулась поближе и прикоснулась к руке Юкиноситы:

— Я всегда чувствовала… что это правильно — продолжать ждать. Ты уже многое сказала нам, пусть по чуть-чуть.

Она положила голову на плечо Юкиноситы и закрыла глаза. Интересно, какого они цвета под этими опущенными ресницами? Не знаю. Но застывшее тело Юкиноситы постепенно начало расслабляться, словно лёд таял. То ли оттого, что Юигахама вела себя как щенок, который просит ласки, то ли из-за ощущения её тепла. Лежащие на юбке руки, сжатые в кулаки, тоже расслабились. Юкиносита потянулась и взяла Юигахаму за руку — двумя ладонями, словно стараясь ощутить её тепло.

И медленно заговорила:

— Юигахама, ты спрашивала меня, чего я хочу, да?.. Но я до сих пор не совсем понимаю.

В её голосе было что-то обаятельное, как у маленького ребёнка. Наверно, выражение моего лица сейчас тоже было как у маленького ребёнка. Потерявшегося на улице.

Юигахама расстроенно опустила глаза. Юкиносита заметила это и мягко улыбнулась, словно стараясь утешить или подбодрить её:

— Но знаешь, в своё время у меня тоже было то, чем я хочу… чем я хотела заниматься.

— …То, чем ты хотела заниматься? — удивлённо переспросила Юигахама.

— Работа отца, — с гордостью кивнула Юкиносита.

— А… Но это же…

Ну да, припоминаю. Как-то довелось слышать, что отец Юкиноситы — член префектурного собрания, в прошлом глава строительной компании. Харуно что-то подобное рассказывала. Пока я пытался вспомнить подробности, Юкиносита снова заговорила:

— Да. Но раз существует моя сестра… Это было не моим решением. Всё всегда решала моя мама.

Её голос немного похолодел. Юкиносита устремила взгляд вдаль, словно стараясь что-то там рассмотреть. Мы молча глядели на неё.

Говорят, что когда кто-то что-то вспоминает, он смотрит вдаль. Юкиносита перевела взгляд на небо, я последовал её примеру.

Кажется, я зря беспокоился о погоде. Облака, из которых валил снег, уходили. Быть может, мы даже увидим звёзды.

Звёзды так далеко, что свет от них идёт десятки лет. Видя звезду, мы понятия не имеем, существует ли она сейчас. И потому они кажутся ещё прекраснее. То, что недостижимо, или то, что вот-вот исчезнет, кажется самым прекрасным на свете.

И потому я не могу протянуть руки. Ведь стоит мне коснуться его, оно поблекнет и рассыплется. Я знаю, таким, как я, удержать это не суждено.

Наверняка это понимает и Юкиносита, говорящая о своих желаниях в прошедшем времени. И внимательно слушающая её Юигахама.

— Мама сама всё решила с самого начала. Она держала сестру на коротком поводке, а мне дала полную свободу. Я потому и тянулась за сестрой, что не знала, как поступать самой…

В её негромком голосе прорезались нотки ностальгии и сожаления. А во взгляде чувствовались одиночество и печаль.

— …И до сих пор не знаю… Сестра права, всё так, как она говорит.

Она опустила взгляд, словно пристально изучая носки своих красивых ботинок.

Мы даже не знали, что тут сказать.

Юкиносита уловила наступившее неловкое молчание, подняла голову и улыбнулась:

— Я впервые кому-то про это рассказала.

Её улыбка просто очаровала меня. С моих пересохших губ сорвался невольный вздох:

— Так ты никому об этом не говорила?

— Родителям вроде бы намекала…

Она задумалась. Наверное, это случилось давно. Юкиносита, по видимому, попыталась припомнить детали разговора, но в итоге лишь покачала головой.

— Пожалуй, они просто никогда не воспринимали меня всерьёз. И сказали, чтобы я ни о чём таком не волновалась… Наверно, они уже тогда решили, что семейное дело унаследует сестра.

— А с Харуно ты об этом говорила? — спросила Юигахама.

— …Пожалуй, нет, — грустно хмыкнула Юкиносита, задумчиво взявшись за подбородок.

— Ну да, у неё же такой характер…

— Это верно…

Для Юкиноситы и её друга детства Хаямы Харуно не тот человек, с которым хотелось бы поговорить о будущем, любви, мечтах или надеждах. Вот будь на их месте кто-то посторонний, тогда, быть может, Харуно надела бы маску искренности и высказала бы что-нибудь вполне соответствующее нынешней культурной норме. Она могла бы не только дать совет, но и позволила бы собеседнику согласиться с ней и сумела бы сделать так, что он почувствовал бы, как ему при этом повезло. Ей это раз плюнуть.

Но вот к более близким людям у неё совсем другое отношение. Мало того, что она будет высмеивать и дразнить тебя. Она ещё долго будет воспринимать тебя как удобную мишень для издевок, хотя проблема давно уже решена. Об этом в своё время рассказывал Хаято Хаяма.

Наверное, и ему, и Юкиносите довелось пройти через это. Именно потому она никогда не советовалась с Харуно.

Впрочем, я бы тоже не захотел обсуждать свои планы в семейном кругу. Уж не знаю, везение это или что-то противоположное, но до сих пор мне не доводилось сталкиваться с проблемами, которые я был бы не в силах решить самостоятельно.

Именно потому, когда я слышу о семейных проблемах, мне не кажется, что я могу в них разобраться. Вот если бы я вырос в семье бизнесменов, наверно, я бы мог посочувствовать Юкиносите. Но увы, моя семья — обычные служащие, так что этот разговор несколько выходит за рамки моей компетенции.

Наверно, то же касается и Юигахамы. Судя по тому, как она опустила голову, она тоже не слишком хорошо всё понимает.

Но Юкиносита не обратила внимания на нашу реакцию:

— Думаю, я всё же должна была с ней поговорить. Даже если моим желаниям не суждено сбыться… Наверно, я просто боялась получить ответ, который поставил бы окончательную точку. И потому его не искала.

В её голосе снова прорезалась ностальгия. Или сожаление о былом. Но изменить былое уже невозможно.

Тем не менее, сейчас она твёрдо смотрела вперёд.

А прямо перед ней были мы с Юигахамой.

— Вот почему я должна начать искать ответ сейчас… Я хочу принять решение по собственной воле. Не из-за чьих то слов, но потому, что я захочу всё обдумать как следует, захочу понять… захочу сдаться.

Её дыхание было легким, а на лице играла спокойная улыбка.

Да, все тем же спокойным голосом Юкиносита сказала это. Что хочет сдаться.

Наверно, в глубине души она уже уверена в этом. Но она не получила тому никакого подтверждения, потому думала об этом снова и снова.

Пока не откроешь коробку, не узнаешь, что там. До момента наблюдения результат не определён. Всё так, но если наблюдатель заранее уверился в том, что увидит и принял это, то наблюдать уже смысла нет.

Ничего от этого не изменится.

— У меня только одна просьба… Я хочу попросить вас быть рядом со мной до конца. Это бы мне очень помогло.

Юкиносита сжимала руками свой шарф, ее глаза были закрыты. Вряд ли ей было холодно, скорее она просто поправляла его. И с запинками, но очень бережно произнесла каждое слово, словно давая клятву перед лицом бога.

— Это и есть… твой ответ?

Юигахама задала вопрос, не глядя на Юкиноситу, опустив глаза. А та по-прежнему смотрела прямо на Юигахаму:

— Пожалуй, но он может быть и неверным…

Юкиносита натянуто улыбнулась и мягко сжала руку Юигахамы. Та подняла голову:

— Тогда…

На середине фразы их взгляды встретились, и Юигахама словно забыла, что хотела сказать.

Я тоже потерял дар речи. И кажется, даже забыл дышать.

Улыбка Юкиноситы была прекрасна.

Её длинные, гладкие чёрные волосы мягко струились, подчёркивая белизну изящного лица. А её кристально чистые глаза меня просто пленили.

В их взгляде не было ни страха, ни колебаний. И ни малейших признаков лжи в прозрачной синеве, которая, казалось, затягивала в себя.

— Но я… я всё ещё хочу доказать всем, что на что-то способна. Думаю, это единственный для меня способ что-то по-настоящему начать.

Не только в словах, но и в плотно сжатых руках, твердом взгляде, прямой спине не чувствовалось ни капли сомнения.

— По-настоящему… начать… — тихо и взволнованно пробормотала Юигахама. Юкиносита кивнула:

— Да. Мне надо поехать к родителям и всё с ними обсудить.

— …Так вот каков твой ответ.

Я не задавал вопрос. Я просто пробормотал это про себя, ни к кому не обращаясь. Но Юкиносита расслышала. Положила руки на колени и негромко заговорила:

— Я не сдавалась, сколько бы времени ни прошло… Вот почему я думаю, что это мои настоящие чувства… Думаю, ошибки быть не может.

И искоса посмотрела на меня.

Отчасти я могу её понять. И отчасти принять сказанное ей.

Если что-то не меняется, сколько бы ни прошло времени, не тускнеет, будучи заброшенным, я не против назвать это настоящим. Это не те ложные чувства, что сами собой отпадают со временем.

Если что-то не исчезает, когда ты отворачиваешься, отводишь глаза, делаешь вид, что не видишь или позабыл, не будет ошибкой назвать это настоящим.

Если она хочет именно этого, мне нечего сказать.

Есть только одно, что меня заботит.

Юкиносита должна действовать сама. И сама принимать решения.

Она не должна поддаваться чужим намерениям, ожиданиям, давлению, ситуации или настроению. Даже если она что-то разрушит, это не повод жертвовать своей честью и достоинством.

Я хочу услышать не то, что она скажет в ответ на чью-то просьбу, а то, что на самом деле хранится в её сердце.

— Почему бы и нет? Попробуй, — кивнул я, отвечая на её взгляд, который, казалось, чуть утратил уверенность. Юкиносита с облегчением положила руку на грудь:

— Хорошо, так и сделаю… Думаю, это тоже сойдёт за ответ.

Молча смотревшая на неё Юигахама отвела взгляд и уткнулась им в землю.

Юкиносита, словно уверившись в чём-то, медленно кивнула несколько раз:

— Спасибо.

Она прошептала это, когда после очередного кивка застыла с опущенной головой. И потому я не мог разглядеть выражения её лица. Боюсь, я так никогда и не узнаю, каким оно было. Да и даже если бы увидел, наверняка сразу же забыл бы. Потому что когда Юкиносита подняла лицо, оно было необыкновенно ясным.

Не давая нам с Юигахамой сказать ещё что-то, она быстро поднялась со скамейки.

— Пора идти. А то совсем холодно становится.

И зашагала вперёд. Наверное, направлялась к выходу из парка и далее — в свою квартиру.

А потом оглянулась на нас, по-прежнему стоящих на месте.

Её развевающиеся волосы, трепещущая на ветру юбка, покачивающийся шарф, вся её фигура выглядели настолько прекрасными, что я сначала не решился подойти к ней.

Но я ведь уже пообещал ей, что буду рядом.

И потому я тоже шагнул вперёд.

Надеюсь, её слова содержали настоящее, пусть даже в конце концов я пожалею об этом.

-------------------------------------------

Примечания

[1] Японские певцы и актёры

[2] Общепринятое сокращение от «хикикомори», если кто забыл

[3] «Нанаме» — косой, искривлённый (яп)

Глава 2 - Как бы она ни выглядела, Харуно Юкиносита не пьяна

Я уже бывал здесь раньше.

Две многоэтажки, похожие друг на друга как близнецы.

В одной из них проживает Юкиносита.

Я был здесь во время школьного фестиваля, когда Юкиносита заболела и не пришла в школу. Всё это время она оставалась одна в своей квартире. Помнится, её тогда навестили только мы с Юигахамой.

С тех пор я больше сюда не приходил.

А вот Юигахама, похоже, приходила, и не раз. И до фестиваля, и после. Выглядело так, будто для нее это место вполне привычно. Она и сейчас совершенно спокойно вошла вместе с Юкиноситой в вестибюль через автоматические двери.

А вот мне спокойствие сохранить не удалось, я невольно начал нервно озираться. Ну да, когда идёшь в дом девушки, это такие переживания… Спокойно, это всего лишь вестибюль!

Но такое давление — просто кошмар какой-то. Пожалуй, и правда не стоит знакомиться с девушками в подземелье [1].

В пустом вестибюле царила мёртвая тишина. Будь я Басё [2], подумал бы, что превращаюсь в камень. Он что, Анжело [3]?

Единственные звуки, достигавшие моих ушей, были звуки дыхания. Почему-то они напоминали мне повторяющиеся удивленные вздохи.

Автоматические двери, ведущие к лифтам, оставались закрытыми. Сквозь эти двери матового стекла под цвет стен практически невозможно было что-либо разглядеть. Юкиносита бросила на них короткий взгляд и достала из сумки ключи. Но вместо того, чтобы приложить ключ к домофону, лишь потеребила их в руке. Те коротко звякнули.

Собственно, она живёт тут одна, так что причин для колебаний быть не должно. Выходит, сейчас здесь есть кто-то ещё.

Не знаю, как так вышло, что Юкиносита живёт одна. И даже подвернись удобный случай, предпочёл бы не совать нос в эти дела. И не стал бы добиваться ответа.

Нет, не потому, что мне неинтересно. Просто я не понимаю, как и в какой момент можно задавать подобные вопросы. Я вообще опасаюсь лезть в личные дела, больно уж велик шанс наступить на мину.

По собственному опыту могу сказать, что даже случайной репликой можно глубоко ранить человека. Спросят тебя, к примеру, на собеседовании: «У вас есть девушка?», — и тебе очень больно, даже если спросивший не имел в виду ничего плохого. Так, я что, опять о себе? В общем, не хочу я в это лезть. Попытка узнать что-то неразглашаемое — это всегда риск.

Впрочем, кое-что я у Юкиноситы спросить могу. То, о чём мы оба в курсе.

— Она… всё ещё здесь?

— …Наверно.

И даже не надо называть имени. Она, Харуно Юкиносита. Та, встреча с которой ждет нас наверху.

Юкиносита слабо улыбнулась, снова брякнув ключами. И наконец вставила ключ в домофон.

Но не успела она его повернуть, как автоматические двери бесшумно раскрылись.

— Бог мой, это же Юкино! — послышался громкий голос и звук лёгких шагов.

В дверном проеме стояла Харуно Юкиносита. Падающий сзади свет чётко обрисовывал её силуэт.

— Сестра…

Они посмотрели друг на друга, озадаченно и растерянно. И я ещё раз убедился, что они действительно сёстры. Нет, то, что они похожи, это очевидно, и даже если не брать в расчёт мои личные предпочтения, их вполне можно назвать парой сестёр-красавиц. Просто впечатление они оставляют совсем разное, быть может, это разные типы красоты.

Впрочем, в тот момент я об этом не думал. Просто смотрел, насколько же они похожи. Одинаково приоткрыли рты от удивления и синхронно моргают, глядя друг на друга, как в зеркало.

Но продлилось это очень недолго.

— Добро пожаловать домой!

Харуно как-то необычно бодро похлопала Юкиноситу по плечу, и даже выражение её лица казалось мягче обычного.

И одета она была не в строгий, как обычно, наряд, а во что-то мягкое, домашнее и пушистое. Наверно, так она обычно одевается дома. Только накинула сверху куртку и сунула ноги в туфли. Словно по принципу «и так сойдёт». Плюс к тому слегка влажные волосы и порозовевшие щёки. И взгляд не острый, как обычно, а тусклый и усталый.

Юкиносита явно тоже заметила, что с сестрой что-то не то, и озадаченно нахмурилась:

— …Ты что, выпила?

— Ну да. Так, чуть-чуть.

Харуно свела почти вместе большой и указательный пальцы, показывая это «чуть-чуть». Хотя, судя по немного заплетавшемуся языку, было ясно, что «чуть-чуть» дело явно не ограничилось.

Мы с Юкиноситой и Юигахамой невольно уставились на неё. Харуно уловила возникшую неловкость и кашлянула:

— Ну, если ты вернулась, это значит…

— Да. Мне надо кое о чём с тобой поговорить, — перебила её Юкиносита. Без какой-либо скованности или нервозности.

— Понятно, — безразлично бросила Харуно, коротко вздохнув, и посмотрела в сторону лифта. — Зайдёте? Не тут же разговаривать.

— Да нет, мы домой. Мы же только проводить…

— У-угу… А разве вы сами куда-то не собирались? — отреагировали мы с Юигахамой, занервничав от такого неожиданного приглашения. В конце концов, намечался разговор о делах личных, куда нам точно лезть не следует. Но Харуно, не обращая на наш ответ внимания, мягко подтолкнула Юигахаму в спину:

— Да ничего, ничего. Я просто в магазин сходить собиралась.

— Н-но…

Юигахаме, которую продолжали мягко, но непреклонно подталкивать, было явно не по себе, но ничего поделать она не могла. Юкиносита удручённо вздохнула и двинулась следом.

Харуно несколько раз подряд ткнула в кнопку вызова, что-то мурлыча себе под нос. Знаешь, лифт от этого быстрее не приедет… Более того, некоторые лифты после такого сбрасывают вызов.

Она сейчас выглядела куда младше, чем обычно. Я почему-то думал, что она устойчива к алкоголю, и видеть, как её пошатывает, было весьма неожиданно.

Лифт наконец подъехал, и мы вошли в кабину. От тесноты мне стало ещё неуютнее. И похоже, не только мне, потому что кроме чему-то весьма довольной Харуно все остальные не отрывали взгляд от индикатора этажа. Казалось, даже воздух тяжело давит на плечи.

— Вы пили дома? — не выдержав такой атмосферы, заговорила Юигахама.

— А? Нет-нет. Я пила в другом месте, а домой пришла душ принять и протрезветь… Кстати, а вам никогда не хотелось сладкого после выпивки?

Харуно почему-то посмотрела на меня.

— Понятия не имею…

Как можно о таком говорить, если мы несовершеннолетние? Нам пить не положено… Кажется, Харуно подумала о том же, хмыкнула и кивнула:

— Ясно. Ну, если бы мог пить, тогда бы понял.

— Э-э… А вам не кажется, что это звучит как издевательство со стороны студентки?..

— Ой, какое милое нахальство!

Харуно ухватила меня за ухо, которое и без того уже пострадало от мороза на улице. Хватит! У меня же очень чувствительные уши! А тут ещё и запах алкоголя в её дыхании, и аромат шампуня! Хватит уже! Откуда вообще в лифте такой приятный запах?

— Когда хочется выпить, хочется и есть, — пробормотала она так тихо, словно ей было всё равно, услышат её или нет. Впрочем, ответить я уже всё равно не успел бы. Лифт остановился на этаже, где жила Юкиносита.

* * *

Юкиносита отперла дверь и вошла, мы следом. Надо полагать, всё та же 3LDK [4]. Дальше гостиной я не проходил, но помню, что она очень большая. И там есть дверь в спальню.

Но по сравнению с моим прошлым визитом тут что-то изменилось.

От входной двери до гостиной всё аккуратно прибрано, сияет чистотой. Мебель стоит там же, где и ранее. Наверно, только Юкиносита может понять, откуда такая неуютная атмосфера.

Взгляд Юкиноситы остановился на полочке возле дивана. Я посмотрел туда же и увидел что-то вроде банки с торчащими из неё макаронами. Ну да, что-то такое я видел и у Юигахамы. Кажется, это называется комнатный ароматизатор или что-то вроде того.

Это не макароны, а деревянные палочки. А в банку налито нечто вроде лосьона, источник запаха. Палочки впитывают жидкость и испаряют её в воздух, добавляя аромат. Ну да, так оно и работает.

Запах был цветочный. Сладкий, насыщенный, с толикой элегантности.

По идее этот аромат должен успокаивать и расслаблять. Но я, напротив, чувствовал в нём что-то чужеродное. Словно сама атмосфера кричала, что здесь есть кто-то посторонний. Харуно Юкиносита, поселившись в квартире, привнесла следы своего присутствия.

Вот, значит, откуда этот дискомфорт.

Наверно, я подсознательно ощутил, что такой аромат нехарактерен для Юкиноситы. Надо полагать, его выбрала Харуно. С моей крайне субъективной точки зрения Юкиносите ближе что-то тонкое, прохладное, вроде мяты или лимона.

По правде говоря, кажется, Юкиносите в самом деле запах был немного неприятен. Она слегка нахмурилась и пошла на кухню, настороженно поглядывая на его источник, словно кошка, на территорию которой вторглись. Надо полагать, решила сделать чай для гостей.

В отличие от не слишком довольной Юкиноситы, Харуно, похоже, всё устраивало. Она вытащила из холодильника бутылку вина, подхватила бокал и весело плюхнулась на диван. Пристроила бутылку с бокалом на столике рядом и расслабленно откинулась на спинку, вытянув прикрытые лишь короткой юбкой ноги.

Я так старался не глазеть на них, что мой взгляд начал метаться по сторонам. Харуно помахала рукой, привлекая моё внимание:

— Что стоите, садитесь, где хотите.

— Сестра, а почему ты командуешь гостями? — шокированно вздохнула вернувшаяся из кухни Юкиносита. И начала выставлять на столик принесённые чашки с чаем, на всех четверых. Посмотрев, как они расставлены, мы наконец определились, где нам сесть.

Харуно потянулась к стоящему перед ней чаю, отхлебнула и удовлетворённо вздохнула. И налила себе в бокал вина.

— Это вино? Вы часто его пьёте? — поинтересовалась наблюдавшая за ней с большим интересом Юигахама.

— Я всё пью. И пиво, и вино, и китайское рисовое вино, и виски, и сакэ.

— О-о, круто. Я всегда думала что знать так много про выпивку — это круто.

— На самом деле я не так уж много знаю, — засмеялась Харуно. — Я просто выбираю магазин поприличнее, говорю продавцам, что мне нравится, и оставляю выбор на них.

Вот как? А вот это действительно круто…

А то ведь стоит кому заговорить об этом, его уже не заткнёшь. От студентов, уже попробовавших алкоголь и при всяком удобном случае поминающих Моризо, Мао или Дассай, аж с души воротит. Так что метод Харуно весьма разумен.

Те, кто хвалится своими знаниями алкоголя, доставучи донельзя. Особенно те, кто превозносит бельгийское пиво и ругает японское. Эти симптомы особенно ярко проявляются у взрослых на втором году работы, одним словом «шанибьё». Ну почему, почему они лезут со своими объяснениями к нам, несовершеннолетним, хотя их никто не спрашивал?.. Впрочем, думаю, тут ничем не поможешь. Стремление продемонстрировать своё превосходство у них в крови.

Впрочем, ничего не знать об алкоголе и в самом деле печально, вот, к примеру:

— Сомелье! Это сомелье!

— Не говори слова, смысла которых не понимаешь…

Даже не знаю, что и сказать о подростках с никаким словарным запасом. Вроде вот этой девчонки со сверкающими глазами, Юигахамы. Впрочем, со словарным запасом у всего нынешнего молодого поколения беда. Если честно, то просто ужас. Кошмарней некуда.

Надо сказать, что воздействие алкоголя не стоит недооценивать. Есть те, кто выпивает, чтобы легче было общаться, в этом смысле он полезен. Например, если ляпнешь что-то непростительно грубое, можно потом всё свалить на алкоголь. Ага, щаз. Адресат такое всё равно никогда не забудет.

Как бы то ни было, из-за того, что Харуно выпила, с ней сейчас проще общаться. Потому, наверно, и Юигахама ищет, о чём бы с ней поговорить, чтобы сократить дистанцию.

Харуно покатала вино в бокале, вдохнула аромат и чуть отпила. Смотрелось, надо признать, красиво. Юигахама аж охнула от восхищения:

— О-о… Как круто…

— …Круто?

Да не то чтобы, но Харуно сама по себе крута. Хотя я всё равно не советовал бы так её хвалить… Если пить — это круто, получается, что те алкаши с выбитыми зубами, что кучкуются возле ипподрома Накаяма, тоже круты? И те, кто средь бела дня квасит в Коива или Касай, тоже?

Видно, Юигахама просто не знает о подобных опустившихся типах. Потому и смотрит с обожанием на Харуно сверкающими глазами:

— Это круто, правда круто, когда женщина пьёт!

— Говорю тебе, лучше выбрось эти мысли из головы…

Серьёзно! А то я уже начинаю за тебя волноваться! И когда поступишь в университет, выбирай компанию с умом! Пообещай своему старшему братику!

Впрочем, могу понять, почему Юигахаме подобное кажется крутым. Нас всех тянет к таким вещам, потому что они дают ощущение взрослости. Алкоголь, табак, в общем то, что разрешено только взрослым. Нам хочется иметь их, чтобы легко, быстро и просто показать, что мы однозначно взрослые.

Вот только когда рядом есть кто-то, кто не прочь заложить за воротник, начинаешь воспринимать всё немного иначе… Как у меня в семье, например. Когда наблюдаешь папашу, который, шатаясь и спотыкаясь, никак не может войти в дверь… Или слышишь, как он устроил стриптиз, надравшись с клиентами…

Я глубоко вздохнул.

И услышал такой же вздох рядом. Оказывается, Юкиносита успела уже ещё раз сходить на кухню и теперь протягивала Харуно бутылку минералки, предлагая обменять её на шампанское:

— Пить — это совсем не круто. Круто уметь радоваться жизни в рамках умеренности и приличий.

— Точно. Совсем как я, — хихикнула Харуно и сжала свою бутылку, отказываясь отдавать.

— Собираешься продолжать? — разочарованно посмотрела на неё подбоченившаяся Юкиносита.

— Бывают дни, когда хочется выпить. К тому же, алкоголь — это смазка жизни.

— …Скорее, источник неприятностей.

Это верно. Те, кто считают себя смазкой, как правило ни на что не годны. Попробуй, к примеру, ляпнуть на собеседовании, что ты смазка, и тебя наверняка пошлют подальше. Потому что фирме не смазка нужна, а шестерёнки!

Впрочем, такие люди, вроде смазки, и правда порой попадаются. Скользкие. Ещё их можно назвать: «люди, которые делают работу в своём темпе и не обращают внимания на то, что происходит вокруг».

Харуно тем временем попросту проигнорировала замечание Юкиноситы и глотнула ещё вина.

— Всё в порядке, я готова тебя выслушать. — произнесла она спокойным и совсем не пьяным голосом.

Юкиносита заметила такую перемену, опустила бутылку с минералкой, и слегка улыбнулась:

— …Верно, ты не тот человек, который может выслушать других, когда трезв.

— То-о-очно!

Харуно покрутила бокал в руках и взглянула на Юкиноситу сквозь его тонкое стекло. Но даже такой золотистый фильтр ни на йоту ни смягчил остроту её взгляда.

— Ну-у-у? Так что ты хотела сказать? — лёгко спросила она, стукнув тонкими пальцами по дну бокала. Негромкий красивый звон быстро растаял, словно тонкий лёд. Осталось лишь негромкое шипение пузырьков в шампанском.

Мы с Юигахамой молчали — ясно было, что посторонним вмешиваться сейчас никак нельзя. И, кажется, даже затаили дыхание.

Юкиносита попросила нас быть рядом с ней. Значит, остаётся лишь ждать, пока она продолжит. Мой взгляд беспокойно блуждал по комнате. Он судорожно дёрнулся в сторону, встретившись со взглядом Юкиноситы, но в конце концов остановился на её губах.

Юкиносита под пристальным взглядом Харуно молчала. Слегка шевельнула губами, словно тщательно подбирая слова. Но может, это был просто вдох. Или выдох.

Впрочем, колебания продолжались недолго.

Её губы тронула лёгкая улыбка. И она заговорила:

— Я хочу поговорить… о нашем будущем.

Голос был спокоен и чёток. Негромкий, но словно отдающийся эхом по всей комнате. А может, такое ощущение создавал её взгляд. Взгляд, словно говоривший нам, что она не убегает, что готова встретить всё лицом к лицу. Взгляд, способный потрясти любого, кто его видит.

Харуно не оказалась исключением и восхищённо вздохнула:

— Значит, ты хочешь, чтобы и я это выслушала.

— Да… Это насчёт нас с тобой и мамы.

Харуно прищурилась и качнула головой. Подумала, пришла к какому-то выводу и разочарованно пожала плечами.

— А, вот ты о чём… Это совсем не то, что я хотела бы слышать, — вздохнула она и перевела взгляд. — Верно?

Юигахама, которой почему-то был адресован вопрос, буквально застыла под взглядом Харуно. Юкиносита шагнула вперёд, словно стараясь её заслонить.

— Я всё равно хочу, чтобы ты меня выслушала.

Её голос был спокоен и негромок как обычно, но в нём звучала твёрдая решимость. И эту решимость нельзя было не заметить.

Харуно явно оказалась впечатлена. Она поставила бокал на стол и села прямо, словно поощряя Юкиноситу продолжать.

— Я собираюсь вернуться домой. И поговорить с мамой о моём будущем… Даже если это окажется ошибкой, я не хочу потом жалеть, что не сделала этого.

Юкиносита прервалась, судорожно вздохнув. Её длинные ресницы опустились, тонкие плечи вздрогнули, чёрные блестящие волосы упали на лицо.

— Как минимум… я хочу высказать всё так, чтобы меня поняли. Так, как я сама хотела бы это услышать.

Она отбросила волосы. На её чистом, изящно очерченном лице появилась мягкая улыбка. Я невольно затаил дыхание. Кажется, Юигахама тоже.

Юкиносита была прекрасна. В её чистых голубых глазах светилась решимость, на щеках играл лёгкий румянец. Думаю, никто не смог бы возразить ей — такой, как она сейчас была.

Харуно слегка вздохнула. Я бросил взгляд на неё, и у меня снова перехватило дыхание. У неё сейчас было то же выражение лица, что и у Юкиноситы.

На её губах играла улыбка. Мягкая, яркая и немного холодная.

— Понятно. Вот, значит, каков ответ Юкино, — негромко произнесла она.

Юкиносита молча кивнула. Харуно оценивающе посмотрела на неё, немного помолчала и вздохнула:

— Ну ладно. Всё-таки уже немного лучше.

Она потянулась к бокалу, допила остатки вина и остановилась, рассматривая его. Понятия не имею, что она пыталась там увидеть. Я видел лишь потёки вина на стенках.

— Понятно, — кивнула она, насмотревшись. — Ну, раз уж ты серьёзна, я тебе помогу.

— …Поможешь? — недоверчиво взглянула на неё Юкиносита.

— Да, — улыбнулась Харуно.

Но на лице Юкиноситы всё ещё было недоверне. Да и на моём тоже. Насколько я знаю персону, известную как Харуно Юкиносита, её слова нельзя воспринимать в буквальном смысле.

— …Что вы имеете в виду? — невольно уточнил я, хоть и понимал, что вмешиваться не стоит.

— Мама так просто свои планы не меняет, так что уговаривать её придётся долго, — игриво подмигнула мне Харуно. — Когда подвернётся благоприятный момент, я замолвлю словечко.

Всё верно, мама Юкиноситы не из тех, кто легко меняет своё мнение. Я с ней не говорил и не могу сказать, что знаю её, но по их с Юкиноситой разговорам, что мне довелось услышать, это вполне ясно. По собственному впечатлению могу добавить, что чужое мнение её не слишком-то интересует.

Со стороны кажется, что она разговаривает с дочерью, но на деле она говорит сама с собой. Наверно, это ощутит каждый, кто заговорит с ней. Так что одной лишь Юкиносите говорить с ней бесполезно.

В общем, то же упрямство, что я наблюдал у Юкиноситы, когда впервые с ней познакомился. И то же игнорирование чужого мнения, что я вижу у Харуно. Да уж, яблочко от яблони, как говорится…

Короче говоря, раз уж Харуно, как старшая сестра, общается со своей матерью дольше, то и помощь её может оказаться отнюдь не лишней.

— Хотя даже не знаю, выйдет ли из этого что-нибудь, — рассмеялась Харуно, подхватила бутылку и вылила остатки вина в бокал. И как на неё полагаться, а?..

Она допила вино и посмотрела на Юкиноситу уже серьёзно:

— Но лучше будь готова к тому, что сюда ты ещё очень долго можешь не вернуться.

— …Конечно.

— А? — непонимающе отреагировала Юигахама.

— Меня прислали сюда, потому что мама беспокоилась насчёт Юкино, — невесело усмехнулась Харуно. — Если она вернётся домой, так просто её уже не отпустят.

Иначе говоря, Харуно послали следить за Юкиноситой. Нет, скорее, «присматривать». Всё-таки она ещё несовершеннолетняя. Если так говорит здравый смысл, значит, так оно и есть. Родители на то и родители, чтобы за детьми присматривать.

— Собирай вещи. И маме позвони. Если уж ты так неожиданно решила вернуться, надо подготовиться.

Ага, и бабушка часто так папаше говорила, когда он вдруг собирался к своим родителям. А потом начинала закармливать меня до отвала. Дорогая бабуля, хоть я и юн, но всё это, так или иначе, в меня не влезет… Так, хватит вспоминать про семью Хикигая. Куда важнее, что происходит в семье Юкиносита.

— Да, так и сделаю, — кивнула Юкиносита, немного подумав.

— И раз уж ты возвращаешься… Я останусь здесь на какое-то время, хорошо?

— Квартира не моя личная, так что как хочешь.

Юкиносита отреагировала без колебаний. Харуно вдруг посерьёзнела:

— Спасибо. А то лениво было бы опять переезжать. Ладно, иди, собирайся.

Значит, Юкиносита надолго отправляется домой. И в школу ей придётся ездить оттуда же. Мне, как парню, собраться было бы несложно, но девушки — это совсем другое дело. Шмотки, косметика, расчёски всякие, фены и прочие крайне необходимые вещи… Помню, Комачи в поездку собиралась, так багажа у неё получилось выше крыши.

— Слушай! — вскинула руку Юигахама, разбирающаяся в подобных делах куда лучше меня. — Давай помогу!

— Не стоит. Нет нужды утруждать себя…

— Ой, да брось ты эти церемонии! Я же действительно хочу помочь! Люблю вещи собирать!

— Но…

Юигахама настаивала, Юкиносита застенчиво отнекивалась. И конца-краю этому противостоянию не было видно. Но только я подумал, что они так до конца жизни не договорятся, как Юигахама вдруг замолчала и понурилась:

— Мне ведь больше нечем тебе помочь…

Её голос упал до сдавленного шёпота. Наверно, она и сама это заметила, потому что подняла голову и бессильно улыбнулась.

Юкиносита с жалостью смотрела на неё, не зная, что сказать.

Мне почему-то тоже было больно на всё это смотреть. Вмешиваться, когда Юкиносита хочет самостоятельно сделать то, что решила — это не дело. Но и желание Юигахамы помочь заслуживает всяческого уважения. И что мне делать?

Хоть я и не успел всё как следует обдумать, слова вырвались сами собой:

— А почему бы и нет? В наши дни дармовая рабочая сила дорогого стоит. Инспекция по охране труда даже до чёрных компаний добирается.

Ну да, это я мог бы сказать по любому поводу, но почему бы и нет. Важен ведь результат, а не процесс. А получилось вполне в тему. Эксплуатация, неоплачиваемая переработка, два выходных в неделю (только не думайте, что каждую неделю)… Прекрасная логика!

Правда, единственный, кому понравилось, это я. Вот ведь! Юкиносита с Юигахамой посмотрели на меня с горечью. Лишь Харуно продолжала улыбаться:

— Ну да, почему бы и нет? Можешь даже остаться ночевать. Ведь если Юкино уедет в родительский дом, сюда ей так просто будет уже не вернуться.

Сказала она совсем как старшая сестра, куда мягче обычного, даже с каким-то оттенком печали. Ну да, когда Юкиносита уедет к родителям, Юигахаме ночевать здесь уже вряд ли светит.

Этого признака грядущих перемен оказалось достаточно, чтобы на редкость неподатливая и упрямая Юкиносита, до сих пор отвергавшая помощь Юигахамы, смягчилась. Она слегка поклонилась и посмотрела на Юигахаму снизу вверх:

— …Могу я попросить тебя помочь?

При всей формальной безупречности просьбы розовый оттенок на щеках выдавал смущение Юкиноситы. Юигахама довольно улыбнулась и слегка хлопнула её по бедру:

— Конечно!

— Спасибо…

То ли недолюбливая подобную фамильярность, то ли видя улыбку Юигахамы до ушей, Юкиносита быстро отвернулась и посмотрела на Харуно:

— Если Юигахама останется, у нас не хватит постелей.

— Одну ночь я и тут переночевать могу, — похлопала та по дивану. — Я всё равно всю ночь пить собираюсь.

— Понятно… — вздохнула Юкиносита, глядя на покачивающую пустой бутылкой Харуно. — Тогда так и поступим.

— Ага, — Харуно энергично встала, будто ставя точку в разговоре. — Я в магазин схожу, вам чего-нибудь нужно?

Девушки покачали головами. Харуно кивнула, подхватила свою куртку и направилась к двери. Я посмотрел ей вслед, и мой взгляд упал на настенные часы. О, кстати, и мне самое время прощаться.

— Ладно, я тоже пойду.

А то ведь задержусь, и меня тоже припрягут помогать вещи Юкиноситы собирать. А если касаться девичьих вещей — можно влипнуть в историю, как герой Адачи Мицуру [5]. А совсем не повезёт — могут и ночевать оставить. Вот этого надо избежать любой ценой! А то как бы не стать похожим на Куними или Тацую [6]! Да если подумать, и в обычной ситуации, оказываясь в девичьей комнате, сразу ощущаешь, что ты здесь чужой, и начинаешь мандражить…

Я поднялся и направился в прихожую, Юкиносита с Юигахамой вышли меня проводить.

Харуно уже ушла… Вот и замечательно. А то ей всегда плевать на чувства окружающих. Не хотелось бы снова оказаться в одном лифте и испытать ту неловкость.

Я не спеша натягивал ботинки, давая ей время уйти подальше. В этот момент кто-то протянул мне обувной рожок.

— Спасибо.

Повернув голову, я увидел странное выражение на лице Юкиноситы. Она отдала мне рожок, подвигала руками, словно не знала, куда их пристроить, и в конце концов сложила перед грудью.

— Приношу извинения, что втянула тебя… — тихо сказала она, склонив голову. Я кивнул. Ведь на самом деле ничего такого не произошло. Решить полагаться на собственные силы для Юкиноситы более чем естественно.

— Всё нормально. Это ведь действительно было необходимо.

Боюсь, сказал я это не столько ей, сколько самому себе.

Закончив обуваться, я поднялся, притопнул и протянул рожок Юкиносите. Она взяла его:

— Спасибо.

— Да я вообще ничего не сделал. Хочешь кого-то поблагодарить, благодари Юигахаму. Ладно, удачи со сборами.

Её скромная улыбка заставила меня немного занервничать и перевести взгляд на Юигахаму. Та решительно сжала кулаки перед грудью:

— Положись на меня! В уборке я мастер!

Такой же, как в готовке, да? Впрочем, готовить она всё-таки немного научилась. Быть может, и во всех остальных домашних делах у неё не всё так плохо, как мне почему-то кажется.

Это непросто заметить, сложно оценить, но мы все со временем мало-помалу меняемся.

— Ладно, пока, — бросил я, взявшись за ручку двери и обернувшись.

Юигахама помахала мне перед грудью, Юкиносита слегка двинула рукой на уровне бедра.

— Ага! Увидимся, Хикки!

— Будь осторожен по дороге.

От такого прощания мне даже стало как-то неловко. Я коротко кивнул и быстро шагнул за порог.

* * *

В одиночестве выйдя из лифта, я обнаружил, что в вестибюле по-прежнему безлюдно и тихо. Впрочем, время уже позднее, много народу тут быть и не должно.

Район жилой, да ещё и дорогой. Кому тут шляться по вечерам?

Я спокойно двинулся к выходу. И вдруг увидел человека, не слишком-то вписывающегося в интерьер этого дорогого здания.

Харуно Юкиносита собственной персоной. В расстёгнутой на груди пушисто-воздушной светло-розовой куртке с капюшоном. И коротких мешковатых шортах, еле прикрывающих красивые длинные ноги. Такая опасная красота резко контрастировала со строгим интерьером.

Одной её одежды было достаточно, чтоб сразу привлечь внимание. Не слишком ли Харуно хитрит с такой своей демонстративной небрежностью?..

Пусть она совсем не тот человек, с которым мне хотелось бы завязать разговор, но крайне грубо было бы её проигнорировать, учитывая, что она стоит у самой двери. Да вдобавок улыбается и машет мне.

— …Я думал, вы уже ушли.

— А так больше похоже на свидание, правда? — шепнула Харуно, загадочно улыбаясь.

— Скорее на засаду.

Ну да, в обоих случаях надо ждать, но разница всё же как между Амин и Юмин [7]. Впрочем, если вдуматься, действия разные, но результат-то один. И то, и другое страшно до жути…

Но больше всего пугает сама Харуно Юкиносита. Она зашагала вперёд, явно ни капли не сомневаясь, что я последую за ней. Хотя ближайший круглосуточный находится у станции, на которую я направляюсь, так что не стоит брать в голову…

Я двинулся следом. Холодный уличный ветер резанул меня по щекам и заставил Харуно накинуть капюшон. Вдруг она, словно заметив что-то, втянула носом воздух, поморщилась и посмотрела на воротник куртки.

Пока я смотрел на неё, недоумевая, что происходит, она вдруг хмыкнула, развернулась и с мрачным видом сунула руки мне под нос.

Э-э… Что за?.. Тихо, успокойся… Она что, хочет, чтобы я взял её за руку? Зачем?! Ей нужны мои отпечатки пальцев? Должно быть, так. Карта Разума [8]! Она хочет заплатить с моего айфона! Нет! Подожди, пока придёт «Пять Звёзд»!

Моё сердце яростно заколотилось, я покраснел и отвернулся. И в этот момент уловил запах табака.

— А-а… Запах?

— Да, — рассеянно ответила Харуно, убирая руки и снова втягивая носом воздух.

Наверно, этот запах впитался в её куртку там, где она пила. Сталкивался я с таким, когда подрабатывал в одной забегаловке. Наверно, потому Харуно и полезла сразу в душ, чтобы от него избавиться.

Курильщики к такому амбре привычны и не замечают его, но для некурящих эта вонь просто отвратительна. Особенно от крепкого табака, именно такая, какой пропиталась куртка Харуно. Словно в эпоху Сёва [9]. Девушкам бы больше подошло что-нибудь полегче, ментоловое там, ванильное или фруктовое.

…Получается, пила она с мужиками.

Интересно, с какими. Может, со своим парнем? Что? У неё уже и парень есть? Впрочем, она же взрослая девушка, иметь парня для неё вполне естественно. А мне от этого почему-то грустно становится. Примерно так же, как когда я слышу, что сейю из любимого аниме вышла замуж. Надеюсь, они когда-нибудь прекратят писать такую «важную информацию» в своём блоге. Больно же! Прямо хоть на пол падай. А как встанешь, снова падай и корчись.

Только не думайте, что я получил тяжёлый удар! И я совсем не шокирован! Потому что, понимаете, вот! Это просто от неожиданности! Н-не потому, что у меня какие-то чувства!

Опасное это дело… Услышь я такое от близкого человека, точно был бы в шоке. Например, от Комачи. Или от Комачи. Или даже от Комачи. Кажется, я ещё кого-то забыл… Наверняка Комачи!

Недолгий уход от реальности помог мне немного успокоиться. Да, Комачи оказывает прекрасный успокаивающий эффект на возбужденное сердце. Стоп, я что, её с сердечными препаратами сравниваю?!

Ладно, хватит об этом. Если куртка так пропиталась табачным дымом, значит, Харуно сидела там долго. И ведь наверняка потом воспользовалась каким-то средством для удаления запаха, которое всё равно не помогло.

— Похоже, пили вы долго.

— Ну да, — устало вздохнула Харуно. — Они всё никак меня не отпускали. Я уж думала, придётся до утра сидеть.

— Понятно.

Пить до утра — есть в этом что-то непристойное. Как в утреннем телешоу «Asamade nama», вот нутром чую, эротическое оно. А из-за него кажется, что и программа «С добрым утром» тоже эротическая.

Честно говоря, не хочу я знать ничего такого про Харуно… Иначе Пушка Хачимана бахнет Хачиманом Еженедельным. Да тут целым салютом попахивает. Бывают сенсации, достойные такого празднования!

Впрочем, мне грех жаловаться и чувствовать себя шокированным. Из-за того, что Харуно выпила, с ней сегодня куда проще общаться.

В своём обычном состоянии она наверняка устроила бы настоящий допрос, чтобы докопаться до сути. А сегодня и без того довольна. Я немного притормозил, а Харуно от души потянулась.

— Но хорошо, что мне удалось уйти пораньше, — облегчённо вздохнула она. — В результате смогла выслушать Юкино.

— …

Я смог лишь промолчать в ответ. Но Харуно это не устроило, она хмыкнула и требовательно посмотрела на меня.

— Ничего такого, — помотал я головой. — Просто мне показалось, что это немного неожиданно.

Харуно игриво развернулась ко мне на каблуках:

— Почему-у-у?

— Ну, честно говоря… Я не ожидал, что вы так внимательно её выслушаете.

— О. А разве это не обычное дело? Я же её сестра, в конце концов.

Она простодушно улыбнулась и, когда я уже думал, что вот сейчас она пойдёт спиной вперёд, крутанулась обратно.

— Даже Хикигая выслушал бы Комачи, верно?

— …Ну да. Кажется, я начинаю понимать.

Разумеется, если бы речь шла обо мне и Комачи, в этом не было бы ничего странного. Выскажи Комачи просьбу, идущую от всей души, согласился бы не раздумывая.

Я хмыкнул на такое сравнение. Харуно в ответ рассмеялась:

— Так ведь? Если Юкино приняла решение, я поддержу её, верно оно или нет.

— А не лучше ли остановить её, если она ошибается?

— Она бы меня всё равно не послушала. Да и не в том дело, права она или нет. Всё равно ничего не изменится…

Последние слова Харуно пробормотала совсем негромко, и я прибавил шаг, чтобы рассмотреть выражение её лица. Но расстояние между нами не изменилось, так что я с трудом различал лишь её профиль.

По пешеходному мосту через шоссе мы вышли к дорожке, ведущей через парк. Оранжевые уличные фонари подсвечивали сухую траву по её сторонам.

Лицо Харуно то ярко освещалось, то снова попадало в тень. Его выражение было разобрать не проще, чем размытый водой текст.

Пройдя под деревьями, мы вышли на открытое место. На длинную аллею с фонтанами, проходящую по центру парка. Харуно вдруг остановилась и посмотрела на небо.

Я последовал её примеру и увидел месяц, напоминающий повисший в небе лук. И пару слабо освещённых многоэтажек-близнецов под ним.

Харуно развернулась ко мне:

— Взрослым становишься только тогда, когда смиряешься с тем, что приходится сдаваться раз за разом.

— Вот как…

Взрослеешь, когда сужается твой взгляд на мир. Только ограничив возможность выбора, отбросив лишние варианты, можно более-менее точно просчитать будущее. Так что могу её понять. Да и решение Юкиноситы, пожалуй, из той же оперы.

Во взгляде Харуно промелькнуло одиночество. Или оттенок печали. Быть может из-за того, что она заговорила словно о чём-то своем, давнем.

— …Говорите по собственному опыту?

— Хм. Это вопрос.

Харуно снова засмеялась:

— Я же не о себе говорю. Мы сейчас про Юкино… Никогда раньше не слышала, чтобы она высказывалась столь определённо. Хикигая, ты тоже должен о ней позаботиться.

Такое чувство, что она говорит мне, чтобы я не вмешивался. Примерно как в том телефонном разговоре, когда она назвала меня добрым.

Вообще-то, я и так ничего делать не собирался, уважая решимость Юкиноситы. Не намеревался вмешиваться и высказывать своё мнение. Так что я просто кивнул, соглашаясь со словами Харуно.

Наверно, это и означает надеяться. И когда надеются на тебя. Раз уж Харуно Юкиносита сама это подтвердила, не стоит искать лишних проблем.

— …Вы правы.

Удовлетворённая моим ответом Харуно отвела руки за спину, выпятив грудь, и радостно рассмеялась:

— Ха-ха-ха, кажется, я опять веду себя как сестра.

— А как насчёт всегда быть хорошей старшей сестрой?

— Ни за что, — полушутливо, но мгновенно отреагировала она. — Я не такая, как ты. Это ты всегда ведёшь себя как хороший старший брат.

— …Естественно. Я же и есть старший брат.

К чему это она? Ясен пень, я старший брат с самого рождения Комачи. Можно сказать, старший брат ветеранского уровня. Мне и думать об этом не надо, я всегда живу как старший брат. И должен сказать, горжусь этим.

Харуно глянула на меня и снова расхохоталась:

— Понятно. Хорошо быть старшим братом. Я бы себе тоже такого хотела.

Это что, в самом деле так весело? Харуно аж ослабела от смеха и обняла меня за плечи, наваливаясь своим весом. Я ощутил её мягкую кожу и приятный аромат.

— О боже… Пьяницы такие назойливые…

— А я не пьяная, не пьяная.

Мне хотелось избавиться от её руки, но Харуно всё не отпускала меня, неустойчиво пошатываясь.

В конце концов мы прошли парк и вышли на улицу, ведущую к станции.

Тут совсем рядом большой торговый центр. Он уже закрыт, но улица всё ещё ярко освещена и отнюдь не пуста. Если мы и дальше пойдём вот так, в обнимку, на нас точно начнут пялиться. К тому же тут наши пути расходятся. К круглосуточному — налево, к станции — направо.

Хоть и не без труда, но мне удалось вывернуться из-под руки Харуно и отшагнуть в сторону.

— Э-э-э… надеюсь, до дома сами доберётесь?

— Ой, какая доброта! Просто великолепно! Настоящий джентльмен! Джентльмен!

Она похлопала меня по плечу, словно намекая, что я особенно добр к девушкам… Чёрт бы её побрал. Я напрягся и изобразил недовольный вид:

— Никакой я не джентльмен. Я вообще домой собираюсь.

Харуно снова весело рассмеялась:

— Да всё нормально.

Стоило отзвучать смеху, и голос её оказался на удивление спокойным. А только что беспорядочно блуждавший по сторонам взгляд холодно упёрся в меня:

— Неужели ты думаешь, что я в самом деле пьяна?

Понятия не имею, сколько она выпила. Но в голосе действительно больше нет ни дрожи, ни невнятности. Это голос прежней, трезвой Харуно Юкиноситы. Прекрасный и обольстительный, способный заставить услышавшего его покорно замереть, словно кролик перед удавом.

Избегая подобной судьбы, я воспользовался привычным приёмом: вздохнул и увёл взгляд в сторону. И ответил негромко и саркастично:

— …Все пьяницы так говорят.

— Я действительно не пьяна… Пожалуй, я просто не могу опьянеть.

Её сказанные почти шёпотом слова заинтриговали меня, и я обнаружил, что снова смотрю на неё. А её взгляд был устремлён куда-то вдаль. Щёки слегка порозовели, но в глазах стоял холод. Губы сложились в подобие улыбки, вот только совсем не казалось, что она улыбается:

— Сколько бы я ни пила, там, внутри, всегда есть трезвая я. Которая всегда чётко видит, в каком я состоянии. Сколько бы я ни смеялась, сколько бы ни веселилась, я всегда подсознательно чувствую, что это не я.

Харуно словно описывала кого-то постороннего. Она явно говорила о себе, но настолько объективно, что невольно возникало желание найти в её словах субъективный аспект. И потому они казались словно сплетёнными из правды и лжи.

Заметив, что я молча смотрю на неё, Харуно показала мне язык, явно намереваясь перевести всё в шутку:

— …И потому, когда я много выпью, я блюю и отрубаюсь.

— Худший вариант пьяницы…

— Ага, я худшая.

Харуно рассмеялась, прикрыв рот рукой, а затем зашагала прочь. Но стоило мне подумать, что теперь-то уж точно она пошла в магазин, как она остановилась и развернулась ко мне.

С такого небольшого расстояния в её улыбке виделись и сочувствие, и расположение. Никогда до сих пор не видел у неё такой доброй улыбки.

— А знаешь, ты похож на меня. Сделаю-ка я тебе предсказание… Ты тоже никогда не сможешь опьянеть.

— Ничего подобного. Буду обычным корпоративным рабом, которого без особой охоты зовут на все положенные вечеринки. Или классной домохозяйкой, тогда буду квасить на деньги жены.

Пусть это будет моим аналогом «до свидания».

Я мрачно ухмыльнулся и двинулся прочь. Обернулся и увидел, что Харуно по-прежнему стоит на месте и смотрит на меня. Выглядела она куда более естественной, чем обычно.

Из-за комфортной дистанции в три шага с моих губ сорвались слова, без которых вполне можно было обойтись:

— …Знаете, я думаю, что вы всё-таки пьяны.

На её лице появилась счастливая улыбка. Словно показалась настоящая Харуно Юкиносита. Похоже, я был прав.

— Ну… — несколько озадаченно пробормотала она. — Если ты так считаешь, то ладно.

Харуно прикрыла рукой вновь появившуюся улыбку и кивнула.

Я тоже кивнул в ответ, увидел прощальный взмах рукой, развернулся и пошёл прочь.

Под воздействием алкоголя Харуно надела новую маску. И её слова, что алкоголь — это смазка, позволяющая разговаривать свободно, есть наглая ложь.

Чтобы не показывать своё настоящее «я», она намеренно выставила напоказ свой недостаток. А настоящую Харуно Юкиноситу я никогда и не знал.

Если посмотреть на её противоречивое поведение или хитрые методы общения, пожалуй, её в самом деле можно назвать взрослой. Как минимум, притворяться, что не поняла того, что я ей сказал, не сдержавшись, она умеет гораздо лучше меня.

Стоял уже поздний вечер, город постепенно затихал. Гасли окна, разъезжались такси от станции.

Но в наступающей тишине в моей голове снова и снова звучали одни и те же слова.

Ты никогда не сможешь опьянеть.

Сдаётся мне, это её предсказание окажется чистой правдой.

------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к ранобе/аниме DanMachi, оно же «Dungeon ni Deai wo Motomeru no ha Machigatteiru Darou ka», оно же «Стоит ли знакомиться с девушками в подземелье?»

[2] Мацуо Басё, японский поэт XVII века, мастер хайку. Имеется в виду одно из его стихотворений: «Shizukasa ya/Iwa ni shimiiru/Semi no koe» («Такая тишина/Плач цикад/утонул в камне»)

[3] Отсылка к манге «JoJo's Bizzarre Adventure»

[4] Тип квартиры, включающий гостиную, столовую и кухню как отдельные помещения

[5] Известный мангака

[6] Японские футболисты

[7] Женский поп-дуэт с песней «Matsu Wa» («Я буду ждать») и певица Юми Мацутоя с песней «Machibuse» («Засада»).

[8] Отсылка к манге «Yu-Gi-Oh». Вызов этой карты, как и карты «Пять Звёзд», требует оплаты

[9] Период с 25 декабря 1926 года по 7 января 1989 года

Глава 2.5 - Интерлюдия

Я люблю прибираться.

Хотя не очень умею.

Но всё равно люблю.

Собирать перевёрнутые, разбросанные, а то и просто позабытые вещи, приводить всё в порядок. Чтобы у меня возникло чувство «вот теперь всё замечательно».

Мне это нравится.

Оказавшись вдвоём, мы коротко всё обсудили, потом она пошла за коробками для вещей и пакетами для мусора. А я осталась ждать.

Надо сказать, комната выглядит очень чисто и аккуратно. До такой степени, что даже и мысли об уборке не возникает. Совсем не как моя. Кажется, здесь вообще нет ничего неутилитарного.

Разве что кроме маленького уголка у изголовья. Только он и кажется живым. С аккуратно расставленными вещами, которые явно ей дороги. Будь то плюшевые игрушки или всякие штучки с котиками.

Вся комната блестит холодными оттенками – синим, зелёным, серебристым. И только в этом уголке есть что-то девичье.

Я невольно подумала, как это мило. И улыбнулась, беря в руки плюшевого панду.

За игрушкой лежал пластиковый конверт. Чёрный конверт, выглядящий здесь совершенно не к месту.

Он показался мне чем-то знакомым, так что я без задней мысли взяла его в руки. Приоткрыла и заглянула в щёлку. Там лежала фотография. Точно, и у меня такие конверты были. Их давали на выходе с аттракционов, когда мы ходили в парк всей семьёй.

Я понимала, что мне лучше не смотреть это фото, но всё равно не удержалась и вынула.

Двое на снимке были мне прекрасно знакомы. Немного напуганные, немного смешные, но определённо счастливые.

Плотно зажмурившиеся, словно хотели спрятаться, но крепко-крепко держащиеся за поручень.

Ну да, так я и думала, крутилась в моей голове единственная мысль.

Да, я всегда старалась помочь им нормально пообщаться, но сейчас меня это совсем не радовало.

Как мило. И не только само фото, но и то, как бережно она его хранит. Даже прячет.

Я аккуратно пристроила конверт на прежнее место.

Мне надо всё забыть. Притвориться, что я никогда его не видела.

Вряд ли я смогу притвориться, что ничего не было, но в моих силах хотя бы не вспоминать.

Если подумать, она во всём такая.

Это фото, простое и ничем не украшенное, бережно хранится среди её сокровищ.

Так же и с её чувствами: хранит самое драгоценное внутри, не пытаясь ни облечь в слова, ни выразить действиями.

* * *

Быть может, мне стоит её спросить. В шутливой манере, будто поддразнивая. Сказать, что поддержу её, стану опорой. И улыбнуться.

Но если я так поступлю, наверно, всё будет кончено.

Она станет всё отрицать, заявит, что такое просто невозможно, а потом замолчит насовсем.

Не признаваться, пропустить, проглядеть, проигнорировать.

Сделать вид, что ничего не было, потом забыть и наконец потерять.

Вот почему я никогда не спрошу её.

Это нечестно — слышать о её чувствах.

Это нечестно — говорить о чьих-то чувствах.

Но это потому, что я боюсь услышать о его чувствах.

И самое нечестное — обвинять её.

Честно говоря, я давно уже всё поняла.

Было место, куда я не могла войти. Стоя перед дверью, я чувствовала, что не должна им мешать. Мне оставалось лишь подглядывать в щёлочку и подслушивать.

Честно говоря, я давно уже всё поняла.

Я тоже хочу туда.

Вот и всё.

Вот почему…

Настоящее оно или нет, я его не хочу.

Глава 3 - Комачи Хикигая вдруг начинает всё сначала

Я проснулся в холодной комнате.

Сонно глянул в окно и увидел, как пробиваются лучи утреннего солнца. И как под ними мягко блестят крыши соседних домов.

На сегодня обещали лёгкую облачность. Вполне соответствующую моим пока ещё не слишком ясным мыслям.

Бросил взгляд на часы. Будь сегодня обычный день, я уже запаниковал бы и пулей вылетел бы из кровати. Но к счастью, в школе сегодня вступительные экзамены, а у нас выходной. Сонная голова и тяжёлые веки так и тянули покемарить ещё, так что я склонен был им уступить.

Но тут в голове промелькнула мысль, которая через секунду ярко и громко отозвалась вновь.

Вступительные экзамены! Сегодня же второй день экзаменов Комачи! Родители наверняка уже свалили на работу, так что я должен хотя бы проводить её!

Я быстро вскочил на ноги. Я полностью проснулся, я энергичен и бодр [1]! Громко топая, сбежал по лестнице и влетел в гостиную. Подавил зевок и увидел, что сонная красавица Комачи собирается уходить.

Моя любимая младшая сестра была уже в форме, в точности соответствующей школьным нормативам, и с любимой заколкой в волосах. Заметив меня, она приветственно вскинула руку:

— Доброе утро.

— Привет.

Я прошлёпал к столу, на котором уже стояли мой завтрак и чашка кофе.

Комачи проинспектировала содержимое своей сумки. Наверно, уже не в первый раз, хотя, судя по всему, там лежали лишь карандаши да экзаменационный лист. И слёгка похлопала по сумке, расправляя её.

Легко вскинутая на плечо сумка почему-то вызвала у меня чувство грусти. Задумавшись о том, откуда оно взялось, я вспомнил, что вступительные экзамены почти уже закончились.

Письменные экзамены прошли ещё вчера. Должно быть, сегодня собеседование. На которое нет никакого резона тащить учебники и справочники.

В старших школах Чибы собеседование большой роли не играет. В первую очередь учитываются результаты экзаменов. А значит, всё решилось вчера.

По идее, после экзаменов Комачи должна была прихватить домой листок с вопросами, чтобы проверить свои ответы. Хорошо, когда заранее знаешь свой результат. С другой стороны, зациклившись на своих ошибках, можно скверно выглядеть на собеседовании.

Заволновавшись, не случилось ли чего такого, я решил уточнить у самой Комачи.

— Ну и как ты? — небрежно поинтересовался я, отхлёбывая кофе. Мягко, бодро и не слишком определённо.

— Хм-м… Да ничего. Даже если что не так, уже ничего не исправишь.

Голос Комачи был на редкость спокоен, с лёгкой тенью улыбки.

Потрясающее спокойствие. Наверно, она осталась бы столь же невозмутима, если бы ей сообщили о грядущем конце света. Прямо Сейкима-II [2]. Впрочем, главное, что она спокойна.

Хотя нет у меня уверенности, что такое спокойствие — это хорошо.

— Всё уже практически решено, — немного натянуто усмехнулась Комачи.

Наверно, со временем она всё поймёт и примет. Но сейчас её спокойствие напоминало зеркальную гладь воды, которую даже небольшой ветерок способен превратить в крутые волны.

А значит, надо перевести разговор на какую-нибудь нейтральную тему. Пусть даже это будет выглядеть как бегство от реальности. Уж я-то знаю, что тыкать этой реальностью человеку в лицо — не лучший вариант.

— Как насчёт перекусить где-нибудь, когда всё закончится?

— А? Звучит неплохо.

— Правда?

— Ага!

Я улыбнулся. Комачи хлопнула в ладоши. А потом приложила руки к моим щекам, словно шутливо заигрывая:

— Только подумать, братик собирается меня угостить! Ради такой награды Комачи приложит все свои силы! Ой, сколько же это очков Комачи!

— Очень немного. И про угощение я не говорил…

И так почти все деньги вчера просадил… Впрочем, если Комачи говорит, что приложит все силы, пусть даже в шутку, этот вопрос надо как-то решить.

— Ну, раз уж речь о свидании с сестрёнкой, я что-нибудь придумаю, — самоуверенно фыркнул я. Лицо Комачи резко похолодело:

— Не-не-не. На свидание я совершенно не хочу, честно говоря. Но если за всё заплатишь, включая транспорт, могу и потерпеть.

— Стоп, стоп. Не будь такой серьёзной… И какое к чёрту терпение? Ты просто разрываешь мне сердце. Это же была просто невинная шутка старшего братика… Я же только тебе могу такое сказать, Комачи, понимаешь?

— У-у-у, эта твоя сторона просто отвратительна.

Донельзя раздражённый голос Комачи нанёс мне финальный удар, едва не заставив разрыдаться. Как жестоко… В том смысле, что я и охнуть не успел, а меня заставили уже не только за еду, но и за транспорт платить… И что это за выражения такие, кстати? Ты уже в том возрасте, когда хотят казаться взрослыми? О нет, Комачи всё взрослеет и взрослеет…

В ответ на мой расстроенный взгляд Комачи хихикнула, поправила сумку на плече и, помахав мне мобильником, двинулась к двери.

— Ладно, я позвоню, как всё закончится.

— Угу. А пока ждёшь собеседования, не трать время зря, подумай, что хотела бы съесть.

Так я намекнул я ей не слишком напрягаться и направился следом. И не суть важно, поняла она меня или нет.

Комачи надела туфли, поочерёдно стукнула носками в пол, проверяя, удобно ли сидят, и повернулась:

— …Хорошо, так и сделаю.

На её губах играла спокойная, какая-то взрослая улыбка. Да, она единственный человек в мире, кто может понять меня без слов. Пусть даже это всего лишь самовнушение.

Комачи приняла серьёзный вид, глубоко вздохнула и дурашливо мне отсалютовала:

— Ладно, я пошла.

— Ага, удачи.

Она развернулась на каблуках и двинулась прочь. Я проводил её взглядом.

Ну вот, теперь почитаю Табелог [3], и тоже можно собираться.

* * *

К полудню я добрался до станции недалеко от школы и теперь просто убивал время.

Я не знал, когда Комачи освободится. Знал только, что сегодня у неё собеседование. И как только оно завершится, можно идти домой. Но вот какая она по списку — это вопрос. Да и спрашивать смысла нет, у всех учеников головы одними экзаменами забиты.

Значит, остаётся только одно.

Надо устроить засаду возле школы. И ждать как Амин. Или Юмин. Это будет мило.

Хотя вряд ли стоит звать Комачи, прячась за деревом. Или выскакивать на неё как старшая сестра Юмы Хоси [4]. Совсем неприлично получится. Опять по округе слухи поползут насчёт сына Хикигая. В чёрном одеянии! Не слишком ли мы любим чёрное?..

В общем, таких слухов лучше избежать. И просто поболтаться по округе, пока Комачи не освободится. Тут же и Маринпия, и Эон, который в прошлом Джуско [5], а в них и книжные лавки есть.

Прикупив пару книжек, я решил убить время в Сайзерии [6], что возле станции. Именно Сайзе! Туда и одному можно спокойно ходить!

К тому же, эта Сайзе на втором этаже находится, окнами на улицу. Все пешеходы как на ладони. Самое то, чтобы поджидать среднеклассников с экзаменов!

Пожалуй, в плане поубивать время в Чибе я просто гений... Вздрогнув от осознания такого своего таланта, я поспешил на выход.

От промозглого ветра с берега по коже побежали мурашки. И так холодно, а тут ещё и ветер… Я поправил намотанный на шею шарф, натягивая его на лицо.

И в этот момент краем глаза заметил кое-кого знакомого. За столиком кафе Сен-Марк, что у самого выхода из Маринпии. С убранными в хвост синеватыми волосами, которые покачивались при каждом движении их хозяйки.

Я хмыкнул, глядя, как девушка с хвостом суетится вокруг маленькой девочки с такими же синеватыми волосами, но собранными в два хвостика. То утирая ей рот, то помогая высморкаться.

Малышку я вспомнил сразу — Кейка Кавасаки. Значит, присматривает за ней… точно, Кава-как-её-там!

Значит, эти сёстры отлично ладят, да? В отличие от других знакомых мне сестёр. Невольно засмотревшись на них, я встретился взглядом с парой глаз, которые удивлённо заморгали и широко распахнулись.

Кейка ткнула в мою сторону пальцем, её губы быстро зашевелились. Боже, как мило...

Впрочем, не время сейчас пялиться на милоту Кейки, потому что Кавасаки тоже меня увидела и уставилась на меня. Мы слегка кивнули друг другу и застыли. Словно бодхисаттва Дзидзо. Того и гляди, начнут складывать к ногам подношения.

Итак, настало время для викторины! Вопрос! Как поступить, если на улице повстречался с одноклассником?! Жмите на кнопку! Семь правильных ответов — победа, три ошибки — дисквалификация! Nana Maru San Batsu [7]!

Если это кто-то, с кем ты вообще не общаешься, правильно будет его проигнорировать. Если просто знакомый — поприветствовать и разойтись. А если друг — вы и так можете в любое время встретиться и наговориться всласть, так что можно просто свалить. Чёрт возьми, кого бы ты ни встретил, правильный ответ — «свалить»!

Вот сейчас бы мне и свалить, но ведь это же Кавасаки. Я задумался, какие же у нас с ней взаимоотношения и невольно остановился. И потому, наверно, даже сквозь стекло ощутил, насколько Кавасаки нервничает. Словно встретил домашнего кота на улице. Пока держишься на безопасной дистанции, всё в порядке. А если приблизишься — может и броситься.

Положение безвыходное. Впору на помощь звать, как актёр Синьити Цуцуми. Эй, кто-нибудь!..

Но пока я мысленно звал на помощь AXA Direct [8], выручила меня не AXA, а Кейка.

Она приглашающе замахала мне рукой, радостно улыбаясь. Пригласи меня кто обычным образом, я бы как всегда сказал «приду, если получится», но этой маленькой девочке отказать не мог.

Но она же несовершеннолетняя! Как бы она меня ни приглашала, без согласия её опекуна меня просто арестуют!

Не знаю, получу ли я такое согласие. Я глянул на Кавасаки и увидел, что она немного недовольно говорит что-то Кейке, потом начинает утешать. Но та надулась и резко отвернулась.

Кавасаки вздохнула, убрала вещи с соседнего сиденья и искоса глянула на меня. Её губы шевельнулись. Кажется, она спросила «зайдёшь?», но не уверен — она тут же отвернулась.

Что ж, разрешение дано, я просто счастлив. Сейчас зайду и небрежно их поприветствую. Скажу что-нибудь типа «на дворе трава, на траве дрова».

* * *

Зайдя внутрь, я невольно вздохнул с облегчением.

Потому, наверно, что здесь тепло. Но готов поклясться, что важнее оказалась засиявшая мне навстречу радостная улыбка. До невозможности обаятельная и тёплая улыбка Кейки Кавасаки.

— Хаачка!

— Привет, давно не виделись. Хотя нет, не так уж и давно. Как поживаешь?

Мне казалось, что мы не виделись уже года два. Одолеваемый ностальгией, я потрепал Кейку по голове. Она весело засмеялась и похлопала по сиденью рядом с собой.

Надо полагать, приглашает присесть. Умно, вежливо и обаятельно… Хм-м. Как бы повёл себя крутой парень? Впрочем, крутым меня никто не считает, так что я просто принял приглашение и сел.

Я имею в виду, всё равно больше примоститься некуда. Точнее говоря, садиться рядом с Кавасаки как-то страшновато! Если наши плечи соприкоснутся, у меня просто сердце остановится! Стоп! Не надо меня бить и грабить! Хотя я знаю, что на самом деле Кавасаки не такая. Но вот выглядит порой и правда пугающе. И ничего тут не попишешь.

Почувствовав себя в безопасности в демилитаризованной зоне возле Кейки, я заговорил:

— Ну и что вы здесь делаете, а?..

Общих тем у нас нет, так что будем говорить о чём нибудь безобидном. Ну и прямо спрашивать Кавасаки, зачем она сегодня припёрлась сюда, к школе, как-то неловко. Обычно в такие дни старшеклассники по домам сидят или в Дестиниленд мотаются… Хм-м… Она что, чудачка? Впрочем, кто бы говорил — я же тоже здесь…

— Мы… по магазинам ходили, потом решили передохнуть…

Из её сумки выглядывал зелёный лук.

Но зачем она отправилась сюда в выходной? Ни за что не поверю, что рядом с её домом нет супермаркетов… Я машинально продолжил:

— Хм-м. Но почему так далеко от дома?

— Потому что мы всегда здесь закупаемся.

Какасаки занервничала и смущённо отвела взгляд. А сидящая рядом Кейка бодро вскинула руку:

— Дисконтная калта!

Она улыбнулась до ушей и продемонстрировала мне карточку с изображением собаки.

А-а, это которая каждый раз гавкает, когда ты её предъявляешь? Я тепло посмотрел на Кейку. А слегка покрасневшая Кавасаки одёрнула её, заставив опустить руку. Ну да, детишки обычно любят жать на кнопки и предъявлять карточки… Кажется, в семье Кавасаки за карточки отвечает именно Кейка. Наверно, они каждый раз по магазинам идут, когда её из детского сада забирают.

С другой стороны, Эоны и в других местах есть, так зачем переться именно сюда? Я недоверчиво качнул головой.

— …Ну и ради Тайши тоже. Сегодня же последний день вступительных… — пробормотала Кавасаки, явно догадавшись, о чём я думаю, отвернулась и уставилась в окно.

Ага, вот оно что. Ну да, я помню, что её младший брат, Тайши Кавасаки, тоже решил поступать в Соубу. Небось, так за него переживала, что аж сюда припёрлась. И как же это называется?..

— Братолюбка. Отвратительно.

— Чего? Кто бы говорил.

— Э-э…

Она так яростно зыркнула на меня, что я невольно съёжился. Нет, я знаю, что она добрая, но порой у неё такой взгляд… Я неожиданно почувствовал, как тут действительно прохладно.

Возле окна обогреватель не слишком помогает, так что холод чувствуется даже сквозь стекло. Ну вот, и разговор неприятный, и холодно, как тут успокоиться?

Кажется, Кавасаки тоже было немного не по себе. Она то смотрела в окно, то переводила взгляд на меня или Кейку. Я тоже посмотрел на Кейку.

Та держала свой стакан обеими руками, втягивая апельсиновый сок через трубочку. Быстро допила всё и довольно вздохнула.

У Кавасаки, кстати, чашка тоже пуста. Должно быть, она просто ждала, пока Кейка допьёт. Значит, сейчас домой пойдут… В этот момент Кавасаки посмотрела на меня:

— Э-э… А что насчёт тебя?

Она явно подразумевала, что они собираются уходить. Значит, надо воспользоваться случаем и намекнуть, что я тоже засиживаться не собираюсь.

— Да я где-нибудь перекусить собираюсь.

— Понятно… — как-то устало ответила Кавасаки. Опустила взгляд на Кейку и похлопала её по спине:

— Хаач… То есть братик уже уходит.

Она запнулась, но тут же поправилась. Нет, когда Кейка зовёт меня «Хаачка», я не против. Но вот этот «братик» от Кавасаки как-то очень смущает… Тут кто-то дёрнул меня за рукав.

— Узе уходишь?

Кейка грустно смотрела на меня, не отпуская рукав. Ну вот, теперь и не встать… Прям будто ты на новой работе домой собрался, а тебя спрашивают: «Что, уже уходишь?»

Кавасаки нахмурилась, словно собираясь отчитать Кейку. Я уже видел такое, когда мы шоколад делали, но всё равно же страшно…

И Кейку жалко, так что надо бы вмешаться. В конце концов, работать громоотводом — это моё призвание. Нет, стоп, это уже чересчур. Или нет?

— …Хотите со мной? Я думал в Сайзе заглянуть.

Кавасаки ошарашенно уставилась на меня широко раскрытыми глазами:

— А-а?.. М-мы не собираемся…

— Так и знал.

Ну да, знал. В интернете пишут, что девушки очень не любят ходить с парнями в Сайзе. Интернет большой, там всё узнать можно. Я поднялся и потрепал понурившуюся Кейку по голове. И услышал тихий голос:

— …Подожди.

Я повернулся и увидел слегка покрасневшую Кавасаки, уставившуюся в пол.

— …Н-ну, можно ещё чаю выпить, — смущённо пробормотала она.

— А? А, да. Можно. Не возражаю…

Я невольно перешёл на формальные ответы и недовольно плюхнулся обратно на сиденье. Кейка весело засмеялась и прислонилась ко мне.

Чёрт, такой шанс уйти профукал… Теперь придётся что-нибудь заказать.

— Что будете пить? — спросил я, поднимаясь. Кавасаки пришла в себя и бросила взгляд на руки Кейки.

— Э-э, ну, горячее какао… и кофе со льдом.

— Замётано.

Как и следовало ожидать от старшей сестры. Сначала думает о Кейке и только потом о себе. Я невольно улыбнулся и, стараясь скрыть это, поспешно направился к стойке. Быстро получил всё заказанное и притащил поднос обратно на столик.

Горячее какао, кофе со льдом и кофе-латте. Ну и свежий шоколадный круассан заодно.

Кейка блестящими глазами уставилась на круассан и тихо ахнула. Ещё бы, дети к сладостям неравнодушны. Я сам не так давно был ребёнком, так что прекрасно знаю, что они чувствуют. В этом плане, как говорится, я просто мастер.

И потому сказал именно то, что Кейка хотела услышать:

— …Хочешь?

Она сверкающим взглядом посмотрела на меня. Хе-хе, сработало… Я сейчас прямо как политик, который без стыда и совести рассказывает о повышении пенсий и заботе о стариках перед выборами, набирая популярность. Только нацелен на тех, кому ещё предстоит стать взрослыми и начать голосовать. Министерство внутренних дел и коммуникаций [9], вы это видите?

Не догадывающаяся о моих стратегических планах и пребывающая в прекрасном настроении Кейка похлопала меня по руке:

— Ага! Вот почему я люблю Хаачку!

— Ладно, ладно. Только не надо меня трогать. Мы, парни, легко можем всё неправильно понять. Так что веди себя осторожнее.

— Холошо! Я так буду только с Хаачкой!

О нет. Это дитя уже знает слова, способные тронуть мужское сердце. Мне страшно… Когда-нибудь настанет день, когда все парни вокруг, услышав такое, будут падать к её ногам бездыханными. И Кейка навеки войдёт в историю как самый массовый убийца… А я, наверно, паду первым. Надо что-то сделать с этой террористкой ради всех живущих на Земле.

Но пока я проникался важностью своей миссии, другая обладательница убийственной девичьей силы вздохнула:

— Ты чему ребёнка учишь?..

Она недовольно цокнула языком, протянула руку за спиной у Кейки и дёрнула меня за рукав. Потом наклонилась ко мне и зашептала:

— Я имею в виду, ну… не надо так делать.

Что такое? А, понятно. Думаешь, я по заветам Хикару Гендзи хочу переманить Кейку к себе и вырастить из неё прекрасную леди? Да больше похоже, что я оказался на борту у отчаянного Колумба во время его экспедиции [10].

Кавасаки взглядом показала в окно на высоко стоящее солнце:

— Рано ещё обедать…

— А-а…

Понятно. Желудки у детишек маленькие. Съедят что-нибудь, а потом обедать отказываются. Не знаю, что у них будет на обед, но проблем создавать не хочу. Короче говоря, никаких ниндзя.

Но… но круассан-то уже куплен, верно? Чтобы понравиться этой маленькой девочке. И что теперь с ним делать? Ага, знаю.

Я тихонько подтолкнул тарелку Кейке и зашептал ей в ухо:

— …Давай поделимся. Только сестре не говори.

— Ага! Не сказу!

Я приложил палец к губам, Кейка ответила тем же. Ничто не сплачивает лучше, чем тайное совместное действо, особенно не слишком честное.

— Я всё вижу… — с досадой вздохнула Кавасаки, недовольно глядя прямо на меня. Я посмотрел на Кейку, уплетающую свою половинку круассана. — Не стоит так её баловать.

— …Д-да я же только иногда, верно?

— Иногда? Да ты всегда так.

— Вовсе и не всегда… Просто Кейка… особенная. И Комачи тоже.

— Ничего ты не понимаешь…

Её голубые глаза сверкнули куда острее обычного. Ух… боже, как похолодало! Она хочет тоже оказаться в этом списке, что ли?.. Не понимаю я девушек. С их извечным вопросом «знаешь, почему я сержусь?». Что ни ответь, всё равно окажешься неправым и виноватым.

Я вздрогнул и съёжился. Кавасаки виновато опустила глаза. Помолчала и искоса глянула на меня, словно ей было непросто заговорить:

— Я рада, что ты заботишься о Кейке, но надо же сдерживать себя…

— Да, извини…

Нет, слушай, так нечестно. То ты злишься, то замолкаешь… Я уже и не знаю, что теперь сказать…

Кавасаки больше не ругалась. Я тоже молчал. Обеспокоенная наступившей тишиной Кейка подняла испачканную шоколадом физиономию и посмотрела на нас:

— Не ссольтесь, холошо?

— Мы и не ссоримся. Кей, ну-ка, повернись.

Улыбнувшись, Кавасаки достала из сумки влажную салфетку и вытерла Кейке щёки. Успокоившаяся Кейка снова вгрызлась в круассан.

Ну да, сейчас Кавасаки не злится. Когда она действительно зла, она гораздо страшнее… Помнится, когда Юкиносита с Миурой ссорились, они мне показались опаснее бандитов.

Пожалуй, моё впечатление о ней сильно изменилось.

Раньше мне казалось, что ей подойдут разве что дубинки, цепи и йо-йо. А теперь и сумка с зелёным луком очень даже к месту. Кстати, не думаете, что девушка кажется какой-то более близкой, когда идёт из магазина?..

Она убивает время в Сен-Марк с девчонкой, очень на неё похожей. Прямо как янмама [11]. Словечко-то какое древнее…

А втроём, кстати, мы выглядим совсем как семья. Сюда бы минивен ещё для полноты картины. С ароматизатором в виде листа конопли на зеркале. И мангу: Наруто или Ван Пис. Бр-р, как представлю — жуть берёт.

Кейка продолжала жевать круассан, всё больше перемазываясь шоколадом. Кавасаки следила за ней, подперев подбородок одной рукой и держа влажную салфетку в другой. От такой картины мне стало ещё более жутко. И я отвернулся к окну.

За ним вдруг обнаружился среднеклассник в знакомой форме, шагающий по тротуару. Стало быть, собеседование заканчивается, и ученики начали расходиться по домам.

Судя по всему, Кавасаки тоже это заметила, потому что глубоко вздохнула и чуть повела напряженными плечами.

Я её понимаю. Когда смотрю на других поступающих, не могу не беспокоиться о Комачи. Иначе говоря, тот, что перед нами — конкурент Комачи, то есть помеха. И я не могу не думать, что неплохо было бы разделаться с ними всеми, пока ещё не поздно.

И если до такого дойдёт, то начать надо с того, кто ближе всех к Комачи. Кто постоянно возле неё вертится!

Да, именно с Тайши Кавасаки! А значит, пора начать собирать информацию о противнике.

— Как у Тайши дела?

— …Не знаю, — задумчиво качнула головой Кавасаки.

Ну и ну. Она же заботливая старшая сестра, да ещё и братолюбка, она должна знать, как её младший братец сдаёт экзамены… Но Кавасаки лишь помрачнела и шмыгнула носом:

— Он расстраивается, когда его об этом спрашивают.

Не то, чтобы я его не понимал. Тут дело не только в переходном возрасте, дело ещё и в том, что Кавасаки — член семьи. Не хочется ему, чтобы свои лезли во что-то личное и чувствительное.

К примеру, с друзьями можно спокойно посмеяться над собой в плане долгов, низкой зарплаты и тому подобного, а вот в семье об этом лучше не заговаривать. Потому что они потом начнут всерьёз выяснять, всё ли с тобой в порядке, а это больно. Получается зацикливание на неприятных мыслях вкупе с ощущением, что тебе не доверяют. И касается это всех парней и их матерей.

Кавасаки по-матерински кивнула. И сказала нечто важное:

— Но у него получается порядка восьмидесяти процентов.

— Странно, что ты в курсе…

И даже страшно. Матери всегда на шаг нас опережают. Вот откуда они знают, где дети хранят свои потайные журнальчики?

То есть, братан, ты же ничего не говорил своей старшей сестре, да? И откуда тогда она об этом знает?

Кавасаки смущённо отвела глаза:

— Ну, то есть, это, Кей слышала…

— Ага, он сказал тлиста девяносто шесть баллов.

Кейка, слушающая наш разговор, гордо выпятила грудь.

— Хм-м… Значит, тебе Кей сказала.

Тайши ничего не сказал старшей сестре, но младшей проболтался, да? А детишки такое сразу запоминают. Потрясающе, да? Я снова посмотрел на Кавасаки, и она снова отвела глаза.

Ну да, шила в мешке не утаишь, как говорится. Наверно, и у Комачи оценки похожие, судя по тому, как она вела себя утром. По собственному опыту могу сказать.

Кавасаки, помнившая свой опыт поступления в Соубу, мрачно кивнула:

— Угу, теперь всё зависит от неофициальной характеристики и конкурса…

У неё вырвался тяжёлый вздох. Конкурс в нашей школе обычно порядка двух с половиной человек на место. По опыту могу сказать, что восемьдесят процентов оставляют некоторую надежду. Иначе говоря, Тайши сейчас на грани.

— Можно, конечно, и в частную школу, но он хотел к нам…

Судя по выражению лица Кавасаки, она и сама не уверена, что у него получится. Я не слишком-то осведомлён об их семейных взаимоотношениях, но сейчас она явно расстроена. И дело тут даже не в деньгах. Проваленные экзамены — это настоящее клеймо. Значит, тебе отказали. Может, это не столь чувствительно для взрослых, но в пятнадцать лет школа и семья крайне важны. Не поступить в школу и увидеть, что тебя жалеет вся семья — это невыносимо.

А в случае Тайши Кавасаки добавляется ещё один фактор. О котором я и заговорил:

— Ну… Он хотел поступить в государственную школу, потому что думал про следующий год, да?

— Что? Следующий год?

Кавасаки вопросительно посмотрела на меня, мол, «ты что, в курсе?». Как грубо. Ну да, в курсе…

— Угу. Разве ты не собиралась поступать в национальный университет? Я слышал, это не так просто… хотя и не уверен, конечно.

— Так ты обо мне говоришь?

Кавасаки качнула головой. А Кейка повторила её жест. Они сейчас были настолько похожи, что я невольно хмыкнул:

— Не-не-не. Хотя, ну, в общем, да.

— Что это значит?

Кавасаки раздражённо зыркнула на меня. Чёрт побери, страшно же. Очень страшно.

— Ну, понимаешь, разве твой брат не мог подумать, что если он поступит к нам, у тебя будет больше возможностей? Потому и хотел обязательно поступить. Хотя не уверен.

Последнее я добавил, чтобы не брать на себя слишком много ответственности. Кавасаки озадаченно поморгала, потом вдруг улыбнулась, отворачиваясь:

— …Плата за старшую школу и за университет очень разная.

Правда? А она много знает. Я вот совершенно не в курсе, потому что у меня и в мыслях не было за своё обучение платить… Надо было бы — посчитал бы, а так нечего время тратить.

— …Но он вполне мог что-то такое подумать, — тихо пробормотала Кавасаки, покручивая пальцем трубочку в своём кофе. Смягчившись, она и меня тем самым сделала более разговорчивым.

— Вот видишь? Уж я-то сестролюбов как никто другой понимаю.

— Что? Какая гадость.

Весёлый тон несколько замаскировал прямоту слов, поэтому Кейка тоже весело повторила «гадость».

Да нет, всё верно. Я и сам знаю, что отвратителен. Не могу не согласиться, глядя на отражение довольного парня в оконном стекле.

* * *

Среднеклассников за окном становилось всё больше.

Какое-то время я играл с Кейкой. Она беззаботно болтала, время от времени отвлекаясь на Кавасаки. Потом завибрировал мой мобильник.

Это пришло сообщение от Комачи. Я ответил ей, что сижу в Сен-Марк. И немедленно получил ответ. Нет, не по телефону, просто услышал стук в окно.

Комачи весело махала рукой за стеклом. Я тоже махнул ей, чтобы заходила. Она бодро влетела в кафе и вскинула обе руки:

— Всё позади! Ура!

— Ура! — ответил я тем же, и мы дали друг другу пять. Ещё не успел затихнуть звук хлопка, а Комачи уже наклонилась к Кавасаки с Кейкой.

— Саки и Кейка! Привет и ура!

— Ула!

Комачи весело хлопнулась в ладоши с Кейкой. Потянулась к Кавасаки, но та явно занервничала… Правда, всё же справилась с собой и тоже подняла руку:

— У-ура…

Лицо и уши её налились алым, голос был почти не слышен. Комачи, видя это, слегка поклонилась и отступила на пару шагов:

— Чего ты шепчешь?! Давай ещё раз! Ура!

— У-ура!.. Да что с ней такое?

Комачи ловко хлопнулась в ладоши с отчаянно пытающейся добавить громкости Кавасаки, а та недовольно зыркнула на меня. Ну и чего зыркать… Впрочем, если подумать, я же старший брат Комачи, мне за её воспитание и отвечать.

— Прошу прощения, просто она слишком взволнована. Комачи, вот, выпей и успокойся.

Я протянул ей свой стакан, ожидая в ответ чего-нибудь типа «ой, как вкусно». Но Комачи лишь ухмыльнулась:

— Спасибо, но это то, что братик уже пил, потому допивать за ним будет немного отвратительно. Так что я сама себе куплю, хорошо?

Комачи ответила очень вежливо и даже величественно. Потом развернулась и двинулась к стойке. Кавасаки хихикнула.

— К-Комачи…

Ты даже не слышишь своего братика. А он так расстроен… особенно этим «немного». Просто убит… Благодаря тебе я начал переосмысливать свою жизнь…

Пока я бессильно лежал на столе, Комачи принесла свой латте со льдом и уселась рядом со мной.

— …Ты молодец.

— Ага, я такая!

Она кивнула, отхлебнула и глубоко вздохнула. Должно быть, копила этот вздох с самого собеседования. Да нет, пожалуй, с самих экзаменов. А теперь наконец расслабилась и тоже прилегла на стол.

Кейка, увидев нас в одинаковых позах, заинтересованно на нас уставилась:

— Вы похозы.

— …Чего?

Комачи недовольно поморщилась. Но Кейка не унималась:

— Хаачка и Комачи похозы! Налушение копилайта?

— Опять странные слова выучила…— вздохнула Кавасаки.

Кейка очаровательно кивнула головой. Ну да, детишки быстро всё перенимают…

Кстати, а чего Комачи так морщилась? Впрочем, сам знаю, даже спрашивать не буду. То есть, я и сам так думаю. Хорошо, что Комачи не похожа на меня. Я больше на папашу смахиваю, Комачи на маму. Общего у нас разве что цвет волос. Но вот когда Комачи расслабляется или корчит недовольную физиономию, она и правда становится на меня похожа…

Комачи выпрямилась, кашлянула и слегка натянуто улыбнулась Кейке:

— Хм-м. Ну, мы же всё-таки брат и сестра…

Хотя она ответила так, что в голосе не слышалось ни согласия, ни смущения. Скорее уж, желание поскорее замять эту тему.

Комачи передвинула стул поближе к Кейке:

— Кейка и Саки тоже похожи! Ты очень похожа! Вырастешь — обязательно станешь красавицей!

— Хи-хи, Комачи тозе класивая.

Кажется, Кейка к таким разговорам привыкла. А Комачи лишь слегка ущипнула её за мягкую щёчку, мол, хватит уже.

…Какой-то очень девичий разговор получается.

Хорошо, когда девушки друг друга хвалят. И дружат. Если кто ударит одну по левой щеке, другая врежет в ответ. И это замечательно.

Должно быть, на востоке девушки хвалят друг друга, мол, какая ты красивая. А на западе одна говорит «я некрасивая», другая тогда отвечает, мол, ерунда, ты на меня посмотри, я же толстая вусмерть. На юге девушка встречает свою одноклассницу из средней школы, хватает её за руку и говорит «Не может быть! Сколько же мы не виделись! Давай посидим где-нибудь!». А на севере девочка хочет влезть в разговор и говорит: «Ну да, конечно». Наверно.

А ты какой будешь, Кей? Что скажешь? Я покосился на её взрослую версию, которую Комачи назвала красавицей, и заметил, что Кавасаки от смущения даже говорить не может. Ну и зря, девчонки же частенько поддразнивают. Негоже красавицам так реагировать. А семья Кавасаки — это именно красавицы.

Кавасаки тем временем пришла в себя, фыркнула и покосилась на нас с Комачи:

— А вы, я смотрю, как всегда отлично ладите.

Быть может, она просто пыталась скрыть своё смущение, но Комачи немедленно отреагировала:

— Да не, ничего подобного.

— Комачи, ну почему ты всё отрицаешь?

Я думал, она просто отмахнётся, но Комачи вдруг прижала руки к щекам и сладко улыбнулась:

— Честно говоря, ты порой такой надоедливый.

— Кх…

Я потерял голос! Кажется, её шуточка сразила меня наповал. Вместо слов из горла вырывались лишь какие-то хрипы.

— Нам уже пора, — сообщила Кавасаки, хмыкнув. — Мне ещё обед готовить.

Солнце на улице показывало, что уже почти полдень. Наверно, и у Тайши собеседование заканчивается.

Кейка надулась и мрачно вздохнула.

— Что такое?

— Я зду Тая.

Кавасаки похлопала её по спине и что-то прошептала на ухо. Кейка сложила руки на груди и неохотно кивнула:

— Ну ладно.

Кавасаки быстро надела на неё пальто, перчатки, шарф и кивнула нам.

— Ага, пока, — кивнул я в ответ.

— Пока! Увидимся, Кейка!

— Пока!

Кейка помахала нам напоследок, и они с Кавасаки зашагали к станции. Я посмотрел им вслед и перевёл взгляд на Комачи.

— Как насчёт тоже перекусить? Ты уже подумала, что хочешь?

— Ну да, я думала, пока время убивала, убивала… — она вдруг кивнула и расплылась в улыбке. — А потом оно умерло.

Мда, шуточки у тебя… Впрочем, от такой милашки сойдёт.

— Может, угорь? Угорь — это хорошо… Вымирающий вид, кто знает, сколько мы ещё сможем им угощаться. Вкусно, да ещё и ощущение премиумной еды. Ну и вымиранию заодно поспособствуем…

— Ох, ну что ты за человек… Угорь не сможет упокоиться с миром, раз ты ешь его с такой целью… Кстати, а что насчёт ферм? Вроде сейчас его уже умеют разводить. Я недавно в новостях видела.

Ну да, она вроде как посматривала новости, пока к собеседованию готовилась. Но не стоит быть такой наивной!

— Невозможно.

— Почему?

— Потому что с нынешним падением рождаемости и старением населения до угря у них руки не дойдут.

— Ого, социальная осведомлённость в полный рост! — Комачи торжествующее хьюкнула как Кобра и ткнула в мою сторону пальцем [12]. Моё настроение взлетело до небес.

— Если подумать, угри ещё долго не вымрут. Ведь корпоративные рабы в своём безжалостном мире как-то выживают. А их ещё меньше ценят, чем угрей.

— Значит, и те, и другие вымирают?

Вот именно. И те, и другие борются за выживание… Да, время от времени я заговариваю об обстановке на рынке труда Японии, демонстрируя высокий интерес к политике. Глядишь, так и подключусь к какой-нибудь выборной кампании для восемнадцатилетних.

Но пока я переполнялся амбициями, на лице Комачи появилось замешательство:

— Я имею в виду, угорь — это не лучший вариант. Я же недавно ела его с родителями.

— Вот как?..

И почему без меня? Я ведь тоже не прочь поспособствовать их вымиранию. Впрочем, я действительно в последнее время поздно домой прихожу, ничего не попишешь. Значит, они втроём ходили, да?..

Что ж, в финансовом плане мне с родителями не тягаться. Пожалуй, о ресторанной еде лучше пока забыть.

Получается, чтобы порадовать Комачи, мне надо задействовать какие-то свои сильные стороны.

Что-то, что могу сделать только я! Вот только ничего на ум не приходит. Единственное, чем я могу похвастаться, так это самой милой в мире сестрой. Но Комачи обязательно надо порадовать… И что делать? Проблема…

— Слушай, а может сходим куда-нибудь? Где можно как следует размяться. Например, поиграть в теннис с Тоцукой. А потом позовём его с нами поболтаться.

Микун [13]! Ну, разве я не гений? Предложить самой милой в мире сестре пообщаться с самым милым в мире другом! Это победа, ха-ха-ха!

— Ну… — поморщилась Комачи. — Понимаешь, это…

Она показала пальцами крест.

— В-вот как? А я думал тебя порадовать…

Мне очень не хотелось отказываться от мечты поболтаться с Тоцукой, но я быстро понял, что мне просто не хватит мужества его пригласить. Так что я особо не протестовал.

— Результаты ещё не объявили, — нервно помотала головой Комачи, — так что не стоит.

— П-понятно…

Если не хочет, то и правда не надо. Её желания надо учитывать в первую очередь. Тогда что делать?..

Комачи дёрнула меня за рукав:

— Ну, понимаешь, будет лучше… если мы будем вдвоём. Это столько очков Комачи…

Она отвернулась, словно скрывая порозовевшие щёки. И я невольно спросил то, о чём лучше бы помолчать:

— Да я ничуть не против… Но ты уверена?

Комачи серьёзно посмотрела на меня и кивнула:

— Да. Ты простой, удобный и под рукой.

— Как-то не тянет на комплимент…

Но если Комачи хочет, так тому и быть.

— И куда пойдём? В Лалапорт [14]? Угадал? Ведь Лалапорт, да? Там есть автоматы, которые торгуют исключительно MAX Coffee. Давай в них и купим. Должно быть, он там очень вкусный.

— Да он везде одинаковый… — мрачно пробормотала Комачи. И куда только застенчивость делась?

— Не надо ничего яркого, — вскинула она палец, — и не надо ничего особого.

— А? Что ты имеешь в виду?

Что значит даттебайо [15]? Комачи глубоко вздохнула и медленно выдохнула:

— Пойдём домой и займёмся домашними делами!

— Ч-чего?..

Не понимаю. Но… Нет, всё равно не понимаю! Словно феи Саппари вокруг танцуют [16].

— Сейчас закупимся и домой!

Комачи быстро вскочила на ноги.

— Ладно…

Если она так хочет, буду рад ей угодить. Я тоже поднялся, и мы зашагали к магазинам.

* * *

Как только мы оказались дома, Комачи сразу приступила к домашним делам. Прибралась, собрала вещи в стирку и занялась обедом. Правда, вместо привычного постукивания ножей до меня доносились плеск воды и позвякивание моющейся посуды. Должно быть, Комачи решила перемыть всё, что на кухне накопилось. Не могу не отметить, что в этих делах она мастер.

Я же в это время расслаблялся под котацу, поглаживая развалившегося на моих коленях любимого кота Камакуру. Выглядя, наверно, как какой-нибудь злой босс. Но видя, как суетится Комачи, не мог не подумать, что стоило бы, пожалуй, ей помочь… И это чувство росло и росло.

— Тебе помочь?

— Не надо, я сама. Ты только всё испортишь.

— Как грубо…

Я скорчился от обиды, зарываясь лицом в шерсть Камакуры. Тот недовольно зыркнул на меня.

— Начнёшь помогать — всё тут перепачкаешь, — устало добавила Комачи. — Ты же ни готовить не умеешь, ни убираться.

— …Хм, ну да, ты права. Я не буду помогать, потому что мне влом… Извини, золовка.

— Какая ещё золовка? Я Комачи.

Она выключила воду и развернулась, стягивая с себя передник. Должно быть, всё более-менее готово.

— Я сама хотела прибраться, так что всё путём. Давно не прибиралась из-за экзаменов, вот и накопилось.

Комачи подхватила чайник и начала готовить кофе. Растворимый, но по комнате всё равно поплыл приятный запах. Она налила две чашки, подошла и уселась напротив, протягивая одну из них мне.

— …И маме из-за меня непросто пришлось.

Кажется, она действительно переживала. Я отхлебнул кофе и заговорил:

— Не переживай. Ты и так много для неё делаешь.

— Ну… ну да, они же всё время очень заняты.

Она грустно улыбнулась. Всё верно, наши родители постоянно заняты, так что ничего удивительного, что домашние дела легли на наши плечи.

Когда Комачи была маленькой, всем приходилось заниматься мне. Но когда она стала постарше, я потихоньку отошёл в сторону. И ответственной за дела домашние стала Комачи. Так что мои навыки остались на уровне шестиклассника.

Да непросто ей приходится… От таких мыслей у меня даже совесть проснулась.

Во время экзаменов родители были заняты по-прежнему, Комачи по уши закопалась в учебники, а я дурака валял.

— …Извини, я тоже должен был что-то сделать, правда?

Я отхлебнул кофе, чувствуя горький привкус этих слов. Я ведь должен был что-то делать, да? Но, понимаешь, ну, если бы я накосячил, мама бы сильно рассердилась…

Если бы я занялся домашними делами, мне наверняка пришлось выслушать то же, что я услышал от Комачи. И даже если бы я что-то сделал, мама осталась бы сильно недовольна тем, как это у меня получается. Ну не мастак я в уборке, в одном месте подмету, а в других не трогаю, прямо как прототип Румбы...[17]

Вот я и решил, что чем всё портить, лучше вообще ничего не делать. Хотя перед Комачи всё равно немного неудобно.

Но она лишь засмеялась в ответ:

— Да ладно, ерунда. В конце концов, мне и самой нравится.

— Нравится работать по дому?

Комачи приложила палец к щеке, качнула головой и задумалась:

— Ну… Может, мне нравится баловать братика?

И мило улыбнулась.

— Что? Кажется, я уже так разбалован, что расплакаться готов… Это просто чудо… Полная победа, Комачи-мама [18]...

Про маму я хотел добавить мысленно, но не удержался и ляпнул вслух. Комачи скривилась от отвращения:

— Какая гадость. Ты просто больной.

— Заткнись и отвали. Кстати, ты и сама такая же.

— А то! Масса очков Комачи, верно?

Комачи захихикала и похлопала меня по плечу. Вообще-то, это был не комплимент, зараза…

Я покосился на неё, но она лишь прикрыла глаза. Положила руку на грудь и довольно вздохнула:

— Когда кого-нибудь разбалуешь, это так здорово…

— Ты просто больная.

Она высунула язык, подмигнула и шутливо стукнула себя по голове. Понятно, опять её шуточки…

Когда мы отсмеялись, Комачи вдруг посерьёзнела и замолчала, глядя, как поверхность кофе чуть колышется в чашке. Потом её рот медленно приоткрылся:

— Но мне и правда работать по дому нравится.

— А?

— Ну, понимаешь, когда-то ты обо мне заботился, а теперь я и сама многое могу.

Я покосился на неё, но она не отрывала взгляд от чашки. Словно хотела рассмотреть что-то в её неведомых глубинах.

— Если есть что-то, что даже я могу сделать, я хочу быть полезной.

В её словах не было привычной наивности, да и взгляд казался каким-то более взрослым.

— …И в этом нет ничего плохого, — добавила она, немного смутившись, но её лицо тут же снова приняло обычное выражение.

Конечно, когда Комачи была маленькой, наверняка было что-то, что она хотела делать, но не могла. Её тогда полагалось баловать, но родители вечно оказывались заняты. А вместо них рядом был на редкость ненадёжный человек, то есть я. Но она, то жалуясь, то критикуя, всё время была со мной, а потом в какой-то момент даже начала обо мне заботиться.

— Конечно, нет. Точнее, ты просто восхитительна.

Да, моя младшая сестра восхитительна. Это я жалок.

Комачи хихикнула и гордо выпятила грудь:

— Это потому что я очень старалась! Чтобы не оказаться в беде из-за никчемного братика, я должна стать сильнее!

— Вот как? Получается, я идеальный пример того, каким быть не надо. Можешь меня благодарить.

Я задрал нос и погладил себя по голове. А Комачи просто кивнула:

— Ну да, я благодарна тебе.

— А?

Такая прямота… Даже смущает… Что такое? Может, мы о разных вещах говорим? Я уставился на Комачи, а она кашлянула, отвела взгляд и с серьёзным видом заговорила:

— Я собиралась сказать это, когда станут известны результаты экзаменов. Но если я пройду, я застесняюсь снова завести такой разговор, а если провалюсь, мне будет не до того. Поэтому я скажу сейчас…

Комачи быстро выползла из-под котацу и села в сэйдза [19].

— Ч-что ты делаешь?

Она сидела очень прямо и смотрела на меня. Я задрожал. Валявшийся у меня на коленях Камакура поднялся и ушел прочь, заставив меня занервничать ещё сильнее. Комачи же спокойно улыбнулась:

— Спасибо. Ты очень мне помог.

И низко поклонилась, коснувшись ладонями пола.

У меня перехватило дыхание и сбились все мысли. Такого я точно от неё не ожидал. Всё было настолько красиво, что я замер, очарованный.

Сообразив, что сижу с разинутым ртом, я начал судорожно подыскивать слова:

— …Что ты делаешь, дура? Прекрати, совсем меня засмущала.

— Хе-хе, я просто хотела попробовать это сказать. Сразу столько очков Комачи…

Она шутливо погладила себя по затылку, но порозовевшие щёки выдавали её с головой.

Тупица, если что-то тебя так смущает, так и не надо об этом говорить. И смущать заодно и меня. А если пытаешься меня обмануть, то будь более убедительной. Хочешь скрыть смущение — ляпни что-нибудь наобум, чтоб сбить собеседника с толку. Твой братик в таких вещах понимает.

Вот например так:

— Никаких очков, — заговорил я. — И почему ты ведёшь себя так, словно замуж собралась? А? Я всё равно разрешения на свадьбу не дам. Потому что… потому что ты должна…

Мой голос прервался. Я шмыгнул носом, тяжело дыша. До сих пор мне казалось, что ситуация под контролем, но голос охрип, а слова словно застревали на языке.

Я тяжело вздохнул. В уголках глаз сначала потеплело, потом защипало. Я моргнул, по щекам сбежали капельки.

— О-о… Что за вода течёт из глаз моих… Что это? Что? Откуда? Почему?..

Прикусив губу, я рефлекторно вскинул лицо к потолку, из груди вырвался судорожный вздох. Комачи ошарашенно смотрела на меня, потом хихикнула и наконец расхохоталась во весь голос:

— Это слёзы. Ты прямо как робот, который впервые в жизни испытал чувства.

— Это… слёзы… Это… чувства… — заговорил я голосом робота

— Что за детский лепет?.. — удивлённо поинтересовалась она.

Не отмочи я какую-нибудь хохмочку, разрыдался бы вовсю, без вариантов. Не потому, что мне грустно или больно. Я просто был настолько счастлив.

И в то же время чувствовал облегчение. С лёгким оттенком одиночества. Только словами выразить это не мог, разве что завыть как собака.

Комачи отсмеялась, смахнула проступившие на глазах слёзы, протянула руку и потрепала меня по голове.

— Пойду приму ванну. Я первая моюсь, договорились?

Она сказала это совершенно спокойно, но лёгкая хрипотца в голосе всё же слышалась. Чуть шмыгнув носом, Комачи поспешно встала и выскочила из комнаты, не оглядываясь.

Слыша, как затихают её шаги, я вздохнул. И ещё раз, потому что нужные слова всё никак не приходили на ум.

Камакура вернулся ко мне из угла комнаты и потёрся о мою спину. Как раз перед этим я подумал, к кому же он подойдет. Этот кот отлично чувствует настроение.

Я подхватил его и снова пристроил на коленях.

— …Не слишком ли рано она отдаляется от братика? Как думаешь, Камакура? Не слишком ли быстро она растёт?

Камакура ничего не сказал, ни единого «мяу». Просто лежал и позволял себя гладить.

В итоге носом шмыгнул снова я.

-----------------------------------------------------

Примечания

[1] Слова Юи Юмекавы из «Idol Time PriPara»

[2] Отсылка к композиции группы Сейкима-II «Rou Ningyou no Yakata»

[3] Онлайн-путеводитель по кафе и ресторанам Японии

[4] Герой манги «Kyojin no Hoshi» (полувековой давности)

[5] Торговые центры

[6] Сеть семейных ресторанчиков

[7] Аниме/манга про викторины

[8] Страховая компания. Пародируется её реклама

[9] Министерство внутренних дел и коммуникаций Японии (в отличие от российского МВД) занимается достаточно широким спектром задач по курированию японской административной системы. В том числе и выборами

[10] Хикару Гендзи — главный герой романа «Повесть о блистательном принце Гэндзи». Колумб — отсылка к песне «Paradise Ginga», которую исполняет группа под названием «Хикару Гендзи»

[11] Young mother, юная мамочка

[12] Отсылка к древней манге «Космическая Кобра»

[13] Отсылка к игре «Fate/Grand Order»

[14] Один из крупнейших торговых районов в Японии

[15] Отсылка к «Наруто»

[16] Отсылка к «Mahoujin Guruguru»

[17] Робот-пылесос

[18] Японский мем, означает примерно «Хочу, чтобы девушка баловала меня как ребёнка»

[19] Поза сидения на коленях («по-японски»). Обычно имеет церемониальное значение (означает уважение к человеку или к ситуации) или показывает хорошее воспитание. Подробнее здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/Сэйдза

Глава 4 - До сегодняшнего дня тот ключ ещё не упоминал

В феврале природа ещё спит.

Несмотря на чувство, что весна приближается, часто возвращаются холода. А время года сменяется лишь в календаре. Голым веткам деревьев ещё понадобится время, чтобы одеться в листву. Даже бульвар, протянувшийся вдоль прибрежного парка, выглядит неизменно тоскливо.

Я ехал в школу на велосипеде своим привычным маршрутом. С моря дул резкий ветер, который ещё изрядно попахивал зимой.

То ли из-за длинных выходных, то ли из-за последовавшей за ними благодарности Комачи, поначалу чувствовал себя я довольно вяло. Но удары холодного ветра в лицо быстро заставили меня взбодриться. Продолжавшиеся последние три дня вступительные экзамены закончились, и снова пришло ощущение повседневной жизни.

Надо полагать, моё тело просто адаптировалось. Я почти два года езжу здесь и теперь даже не задумываюсь, где надо повернуть, а где остановиться на светофоре.

По этой дороге мне ездить ещё целый год. Быть может, к его исходу я смогу добраться до школы даже с закрытыми глазами. Нет, если быть точным, мне предстоит ездить в школу всего один год. Может, конечно, проехаться по этой дороге мне доведётся и после того, но только ещё год я смогу называть её дорогой в школу. От этой мысли меня окутала ностальгия.

Такие временные ограничения существуют везде и всегда. Каждое утро солнце восходит, каждый вечер садится. Но для особого события вроде первого восхода солнца в году подобное постоянство обесценило бы весь его смысл.

Наверно, что-то подобное можно сказать и про родственные отношения. Мы с Комачи родственники, и это не изменится никогда. Но мы осознали, что больше не дети, и наши отношения немного изменились.

Да, наши отношения стали чуть более взрослыми. Хотя мы прекрасно понимаем, что за эти полтора десятка лет ничего в них радикально не изменилось.

Раз уж Комачи и я принадлежим одной семье, думаю, наилучшим выходом будет с этим смириться. Похоже, благая карма Комачи исчерпана. Значит, ей ничего не остаётся кроме как сдаться и сопровождать меня на протяжении всей оставшейся жизни. И вместе с братиком спуститься в ад.

Но долго ли смогут оставаться со мной люди, которым это не нравится?

Об этом я и размышлял, когда наконец добрался до ворот школы. Плавно притормозил. Проскользнул между другими ребятами и велосипедами. И пристроил своего железного коня на парковку.

Щёлкнул замок. Я огляделся и заметил, что пустых мест вокруг больше, чем обычно. Интересно, почему?

После выходных все выглядели оживлённее обычного. И весело болтали, их голоса слышались чётче, чем всегда.

Кстати, вот и ответ. Ученики третьего года обучения сейчас сдают выпускные экзамены, они сами решают, надо им приходить в школу или нет. Большинство не приходят. Отсюда и пустые места на парковке, и тишина в классах по пути к лестнице. Потому и отдалённые голоса так хорошо слышны.

Такая атмосфера холода и тишины невольно вызывает беспокойство, заставляет всех активнее болтать. Не могу не ощутить звучащее в этой болтовне одиночество.

Подходя к своему классу, я снова услышал возбуждённые голоса. Я бы даже сказал, чертовски шумные. Меня не волнует, как вы провели выходные, так что лучше бы вам заткнуться. И нечего совать всем и каждому под нос свои фотографии. Вы ведь всё равно их уже в соцсети загрузили. А ваши друзья их посмотрели и даже лайкнули. И сразу забыли об этом. Так вот оно что, вы их специально показываете. Боже, какая подготовка. Настоящая атака вторым темпом!

Обходя инстаграммовцев, я услышал сзади лёгкие шаги. Посторонился, давая дорогу, и вдруг получил хлопок по плечу.

— Доброе утро, Хачиман!

Оглянувшись, я увидел человека, куда более достойного Инстаграмма, чем любой другой. Сайка Тоцука в ветровке поверх школьной формы.

— У-угу… Доброе утро… —с трудом выдавил я.

Тоцука игриво улыбнулся, словно радуясь удавшейся шалости. И тихо спросил, не удивился ли я. Мне оставалось только кивать, пока способность дышать наконец не вернулась. Боже, настоящее поддразнивание Тоцуки [1]!

Нет, ясен пень, я просто не мог не удивиться. Удивиться мощи его девичьей силы, когда он смеётся, прикрывая рот рукавом. К чему постить дурацкие фотки пирожных из Дайканьямы или Накамегуро [2]? Вот, девчонки, учитесь, это и называется «девичья сила». Проиграйте с достоинством. А я пока буду ставить лайки в своём сердце.

Постепенно мне удалось успокоиться, перевести дух и взглянуть на Тоцуку нормальным взглядом. Его довольно длинные тонкие белые и блестящие волосы были чуть взъерошены. Он непринуждённым движение поправил на плече чехол с ракеткой и бодро улыбнулся. На его щеках играл румянец. Да, судя по всему, он только что с утренней тренировки.

Мне кажется, или я в самом деле чувствую лёгкий цитрусовый аромат дезодоранта? Если да, надо немедленно вдохнуть его изо всех сил, наполнить им грудь и позволить крови разнести по всему телу. Как и полагается джентльмену с хорошими манерами.

— Гляжу, ты хорошо потренировался, — заговорил я, сделав глубокий вдох. — В такой-то холод, просто потрясающе.

— Угу. Да я уже привык.

Тоцука широко улыбнулся, по-прежнему глядя на меня. Уверенности в его улыбке было куда больше, чем скромности.

— Скоро придут новички. Надо больше тренироваться, чтобы показать им клуб с лучшей стороны.

Он сжал перед грудью кулаки, словно давал себе клятву сделать всё возможное и невозможное. Такое проявление боевого духа смотрелось обаятельно, очаровательно, мило, надёжно… Да тут подойдёт практический любой эпитет, описывающий что-то хорошее. Я мог лишь восхищённо смотреть на него сквозь навернувшиеся на глаза слёзы, не в силах облечь свои чувства в слова. Да и к чему тут слова?..

Тоцука качнул головой и посмотрел прямо на меня:

— А вы как собираетесь новичков привлекать?

— А?— изумлённо переспросил я, по-прежнему оцепенело глазея на него.

Тоцука, видимо, подумал, что неправильно подобрал слова, и замахал руками:

— Ну, клуб Помощников — это же нормальный клуб. У вас не будет проблем, если новички в него не вступят?

Насчёт нормальности можно поспорить. Но… Я задумчиво наклонил голову:

— Да кто ж его знает… Я же там всего лишь подчинённый. Понятия не имею, как с этим всё обстоит. Меня, к примеру, в клуб загнали угрозами и насилием.

— Ха-ха-ха, понятно…

— Вот почему я думаю, что никаких новичков не будет.

Тоцука опустил глаза:

— Ясно… Что ж, немного печально.

Без новичков клуб Помощников канет в Лету. Очевидный факт, который я ещё раз осознал. Я опередил Тоцуку на шаг, чтобы не было видно моего лица, и устало вздохнул:

— Да я тоже не в восторге… Мне хотелось бы побыть семпаем и сказать кохаю что-нибудь типа: «Ты не единственный, кто сталкивается с проблемами, все через это прошли». Или: «Если сдашься сейчас, уже никогда ничего не добьёшься».

— К-какой жуткий семпай…

Я спиной ощутил немного напряжённую улыбку Тоцуки.

— Ой, я не то имел в виду! Я просто подумал, что клуб Помощников — замечательный клуб, хорошо бы он не распался…

Он догнал меня и посмотрел с некоторым беспокойством.

— …Разве это не президент клуба с куратором решают? У меня тут и права голоса-то нет.

И это чистая правда. Тоцука хихикнул:

— Ты прямо как офисный служащий говоришь.

Удивительно, но тут он попал в точку.

Моя позиция была и остаётся неизменной. С просьбами или запросами у нас появляется работа, а с ней приходят и проблемы, которые я стараюсь решать по мере сил. Я всегда говорил об этом: «Это всего лишь моя работа».

И потому мои следующие слова прозвучали с оттенком мазохизма:

— Вот именно. Когда приходит работа, всё становится труднее и говённее. Я вообще не хочу работать.

Мы дружно хмыкнули, заходя в класс, махнули друг другу и разошлись по своим местам.

Здесь было куда теплее, чем в коридоре — работал обогреватель. И потому атмосфера ощущалась более расслабленной. Меня бодрил холодный воздух из двери рядом с моей партой, но многие явно пригрелись. Саки Кавасаки, сидящая впереди у окна, к примеру, пристроила подбородок на руки и, кажется, задремала.

С другой стороны, компания у окна сзади пребывала в своём обычном бодром настроении. В центре внимания был Тобе, болтающий обо всём подряд. Наверно, из-за недавнего нашего мастер-класса по приготовлению шоколада, который закончился довольно удачно.

Даже интересно, изменилось ли теперь что-то в их отношениях. Миура желаемого не добилась, но всё же немного сократила дистанцию. У Эбины тоже есть некоторый прогресс, а Тобе… да бог с ним. Пусть себе веселится, это же всего лишь Тобе.

Что же до того, кто сказал, что всё прошло хорошо… Юигахама заметила, что я смотрю на них, чуть приоткрыла рот и слегка махнула рукой. Ну вот зачем, мне же неловко… Но игнорировать её не стоило, и я кивнул в ответ.

Остальные увидели, куда смотрит Юигахама, и тоже заметили меня. Миура глянула мельком и снова уткнулась в экран смартфона, покручивая свои локоны. Эбина протянула что-то вроде «о-о». Тобе с остальными обошлись небрежными «угу», «йо», и «прив». Вполне в их стиле.

Хаяма поприветствовал меня улыбкой и движением глаз. Я в ответ буркнул «йо» и поспешно уселся на место. Прилёг на парту и закрыл глаза.

А ведь странно как-то получается.

Полноценным общением такое не назовёшь, но мы уже достаточно знакомы, чтобы приветствовать друг друга при встрече.

Спросите, когда всё это началось? Ответ прост — когда я начал смотреть в их сторону.

Когда я только поступил в школу, я, конечно, знал и Хаяму, и остальных, но скорее как детали интерьера. Однако я знал их имена, знал, в каких клубах они состоят, знал в лицо.

Хотя я бы не сказал, что знал их… Впрочем, я и сейчас не возьмусь утверждать, что знаю.

То ли от подобных мыслей, то ли от приветствий, к которым я не привык, мне вдруг стало очень неуютно сидеть в классе. И я поспешно вскочил со стула.

В такие моменты я всегда сваливаю в туалет. Пусть убегать и постыдно, зато полезно. В своё время один знаменитый комедийный дуэт попал в ДТП. Так они использовали все свои таланты, чтоб сбежать с места происшествия, а потом ещё сделали из этого комедийное шоу.

С туалетом я разобрался быстро. Подумал, что неплохо бы теперь попить себе купить и направил стопы к торговому автомату. Время от времени мимо пробегали другие ученики, стараясь успеть до начала урока. Хотя сейчас тут уже было заметно спокойнее.

И потому я сразу услышал звуки шагов за спиной. Не вплотную, но близко. Шаги следовали за мной. Когда я остановился у автомата, шаги тоже замерли.

Забрав свой MAX Coffee из лотка, я поспешно отступил в сторону. Человек за спиной шагнул к автомату и нажал кнопку, заказав чёрный кофе.

— Я уже слышал.

Он заговорил, наклоняясь за своим кофе и не поворачиваясь ко мне. Словно будучи твёрдо уверен, что я никуда не денусь.

Раньше я бы занервничал и ответил резко, но сейчас всё иначе. Потому что Хаято Хаяма не тот человек, который просто так будет на кого-то наезжать.

Кроме того, я понимаю, что он пришёл, чтобы мне что-то сказать. И потому я совсем не раздражён. Впрочем, вру: раздражён, да ещё как!

Нет, правда, что у него за манера?.. Будто проверяет меня. Говорит совсем как я…

Хотя бывают случаи, когда люди заражаются чужими манерами при общении. Возможно, причина в том, что мы уже какое-то время знакомы. Получается, он ведёт себя совершенно естественно.

— Похоже, тебе было тяжеловато. Сейчас полегче?

Он наконец посмотрел на меня, перекидывая горячую банку из руки в руку. С видом «я всё знаю». Знаешь, Райден [3]?..

— А? Ты про что? — качнул я головой. — Про мою младшую сестру и её вступительные экзамены?

— Нет, — вздохнул он, пожимая плечами. — Это, конечно, тоже на тебя давило, но… Впрочем, да. Не мог бы ты поздравить её от моего имени?

— Да что с тобой? Почему я должен ей такое передавать? Впрочем, я рад, что ты беспокоишься. Спасибо, — ответил я мрачным взглядом на широкую улыбку Хаямы. Тот удивлённо заморгал:

— Никак не ожидал услышать от тебя «спасибо».

Банка пшикнула, открываясь. Хаяма поднёс свой кофе к губам, отхлебнул и горько усмехнулся. Нет, а что такое? Я тоже умею говорить «спасибо». Хотя я и сам себе сейчас удивился…

Видя мою искренность, Хаяма предпочёл вернуться к прежней теме:

— Я не про твою сестру говорю. Я про её младшую сестру.

Её? Кого? Ты про Кейку, что ли? Ну да, это маленькая девочка и правда порой пугает… Но посерьёзневшее лицо Хаямы говорило, что он не расположен валять дурака.

Мы уже более-менее научились понимать друг друга.

Точнее, мы предположили, что понимаем друг друга. Разочаровались, сдались и приняли нынешнее положение вещей. И теперь лишь навязываем друг другу свои эгоистические сентименты.

Слова, что мы говорили друг другу, никогда не принимали форму вопроса. И всегда были не по делу. Нет способа убедиться, что твои слова кого-то достигли, но мы всё равно не могли молчать.

Мы понимали, что наши позиции диаметрально противоположны, но игнорировали это, чтобы раздражать друг друга. Поэтому все наши разговоры состояли из иронии и намёков.

— Ну, похоже, всё становится сложнее, но я не уверен.

— Конечно.

Хаяма натянуто улыбнулся, допил кофе и швырнул банку в мусорное ведро. Та описала идеальную дугу, и тишину пустых коридоров первого этажа нарушил громкий стук.

Он вздохнул, словно пытаясь стереть улыбку с лица. И пока я пытался понять, означает этот вздох удовлетворение или одиночество, неспешно пошёл прочь.

— …Но это лучше, чем раньше. Я всегда думал, что ничего уже не изменится, — с болью пробормотал он, не ожидая моего ответа. В конце концов он никогда не думал, что мне есть что сказать.

Да, наш обычный разговор. Который и разговором-то не назовёшь.

Мы выдавливаем из себя слова, которые не хотим говорить. И интерпретируем их как хотим. Это больше смахивает на помощь при сеппуку [4]. Похоже, слова, которые могли бы стать осмысленным разговором, давно уже закончились.

Хаяма уже отошёл на несколько шагов, и я двинулся следом, размышляя над услышанным.

Интересно, откуда он узнал, что Юкиносита вернулась домой? От её родителей? Или от Харуно? Или просто Юигахама проболталась? Да какая, впрочем, разница.

Суть в том, что действия Юкино Юкиноситы изменили что-то, что по мнению Хаямы всегда оставалось неизменным.

Но я рад, что Хаяма воспринял это как позитивную новость. Учитывая, что он давно знаком с сёстрами Юкиносита и вхож в их дом, я склонен поверить его словам.

Мне даже стало легче на душе. Хорошо, что Юкиносита старается, пусть даже я не в курсе.

Когда Хаяма спрашивал насчёт «полегчало», я намеренно притворился непонимающим и заговорил про Комачи. А ведь, быть может, не так уж я оказался неправ. То, что я чувствовал сейчас, сродни моим чувствам, когда Комачи благодарила меня.

Возвращаясь в класс, я держался всё на том же расстоянии от Хаямы. Уроки должны были скоро уже начаться, спешащие по своим классам ребята приветствовали Хаяму. Тот отвечал им, взмахивая рукой.

Почему-то мой взгляд именно на его руке и сфокусировался.

Я вдруг понял, что Хаяма думал о том же, о чём и я. Он чувствовал к ней или к ним то же, что я к Комачи. И эта мысль не оставляла меня всю дорогу до класса.

Дистанция между нами сократилась лишь на мгновение, когда он взялся за ручку двери.

***

По мере приближения конца уроков поначалу тихие и спокойные классы становились всё более шумными и активными. Словно у всего школьного здания началась лихорадка.

Особенно отличались ребята из спортивных клубов. Быть может потому, что на период вступительных экзаменов вся клубная деятельность была приостановлена. Со стадиона уже доносились вопли регбистов и бейсболистов. Даже в нашем классе уже не осталось ни одного из спортсменов, включая компанию Хаямы. Да и все остальные потихоньку расползались.

Клубы, хех… Интересно, а наш клуб уже работает или нет? Надо бы пойти проверить. Я собрал вещи и уже начал подниматься со стула, когда сзади прозвучали торопливые шаги.

Должно быть, это… Я начал оборачиваться, и в этот момент она сунула голову мне через плечо. Наши лица оказались вплотную друг к другу.

— Ой-й! Ты меня напугала…

— И-извини!

Покачивающиеся розовые волосы, увязанные в шарик, невинные широко распахнутые глаза, дыхание, срывающееся с мягких губ, большая упругая грудь, подпрыгнувшая от резкого движения, сладкий цитрусовый аромат, донёсшийся до меня, когда я попытался отвернуться… Каждая деталь всё сильнее подстёгивала моё сердцебиение.

Юигахама глубоко вздохнула, глядя на меня:

— Что-то ты слишком уж напугался.

Она фыркнула и похлопала меня по плечу. Завязывай, ты же меня так смущаешь, что хочется сквозь землю провалиться. Несколько раз подряд… И говори потише, а то на нас уже пялятся… И не надо за руку меня трогать. А то ведь могу собраться с силами и начать выпендриваться…

— Я насчёт клуба… ты идёшь?

— …У-угу. Наверно, — немного туманно ответил я, всё ещё стараясь унять бешено колотящееся сердце. Юигахама задумалась на секунду и кивнула:

— Ага. Понятно. Погоди секундочку.

Юигахама побежала к Миуре с компанией. Обменялась с ними парой слов, быстро сгребла все свои вещи в рюкзачок и вернулась ко мне.

— Пошли.

Она вдруг подтолкнула меня в спину, словно поторапливая. Да иду я, иду, не надо меня пихать… В кризисных ситуациях особенно важно не бегать, не толкаться, не разговаривать. Я так хорошо подготовлен по программам предотвращения стихийных бедствий, что и в обычной ситуации предпочитаю избегать регулярных разговоров с окружающими.

А ситуация-то и правда чрезвычайная. Да, мы и раньше ходили в клуб вместе. Но насколько я помню, сегодня впервые мы вместе выходим из класса. Случай беспрецедентный.

Я оглянулся, опасаясь сонма чужих взглядов. Но нет, оставшиеся в классе просто болтали между собой, на обращая на нас никакого внимания.

Что же до тех, с кем раньше была Юигахама, они лишь мельком глянули на нас. Эбина помахала рукой, прощаясь, а Миура как всегда покрутила свой локон. И никакой подозрительности.

Какое облегчение.

Наверно, для остальных эта сцена выглядит совершенно естественно. Известно, что Юигахама после уроков идёт в клуб помощников. Также же известно, что я состою в этом клубе. Ничего странного, что мы идём туда вместе.

Хотя в былые времена были бы, наверное, и странные взгляды. И на меня, и на Юигахаму.

Когда я смотрел на элиту класса как на нечто единое, я ни о чём подобном даже не задумывался. Но когда общаешься с отдельными личностями, узнаёшь кое-что о их прошлом и настоящем. И начинаешь разбираться, что к чему. Хотя пониманием я бы это всё равно не назвал.

Конечно, всё это относится и к шагающей сейчас рядом со мной девушке.

Уроки только что закончились. И потому, наверно, коридор, ведущий в спецкорпус, ещё более пустынен, чем обычно. И как всегда холоден.

Хотя холод совсем не чувствовался.

Потому, наверно, что идущая рядом Юигахама тащила в руках пушистое одеяло, зарывшись в него подбородком. Линус? Ты что, Линус? Это что, отсылка на Арахис, который только в Чибе и найдёшь [5]?

— Слушай, что это у тебя за одеяло?

Мы шли молча, поэтому я решил как-то завязать разговор. Юигахама вопросительно наклонила голову:

— Одеяло? Ты имеешь в виду плед?

— А какая разница? Одно и то же ведь… Оба слова — иностранные заимствования, как «паста» и «макароны».

— А? Так ведь написано же «плед»… Так они оба заимствования…

Юигахама надула губы и недовольно нахмурилась. Заметила, наконец… Впрочем, особого внимания на её реакцию я обращать не стал и присмотрелся к пледу. Хоть он и был свёрнут, но большим всё равно не казался. Где-то в половину татами [6].И я сразу вспомнил слова, точно его описывающие:

— Так это накидка на колени…

Юигахама кивнула, зарываясь лицом в плед:

— Ну да, верно. Как-то так.

— Хм-м. А разве ты такой уже не приносила?

Я вдруг вспомнил, как в клубе время от времени Юигахама с Юкиноситой садились рядом и прятались под один плед как под котацу. Я ещё тогда подумал, что хорошо, небось, что так тепло, когда вокруг так холодно, что очень хочется домой. А то там, где я сижу, и правда холодно, знаете ли…

Мой взгляд на плед блеснул лёгкой завистью. А Юигахама удивлённо уставилась на меня:

— А ты на удивление много внимания уделяешь…

— Да не уделяю я внимание, как-то само собой на глаза попадается…

— Само собой…

— Ну, да, понимаешь, у меня широкое поле зрения… — машинально отреагировал я, сам не зная, насколько оно у меня широкое. Впрочем, как бы я ни отворачивался, всё равно краем глаза видел покрасневшие щёки зарывшейся лицом в плед Юигахамы.

По коридору эхом разносились звуки шагов. А ещё слышны были стук ветра в окно и тихое дыхание рядом.

Чёрт, как же меня нервирует эта тишина! Даже кажется, что я сам рою себе могилу. Ещё пять секунд, время истечёт, и мне засчитают неверный ответ. Я получу «плох в общении» и мне урежут зарплату! Нет, о «великолепен», ясен пень, речь не идёт, но надо бы получить «хорош», даже нет, «нормален». Впрочем, даже от «великолепен» мои очки привлекательности не увеличатся [7].

— Слушай, а зачем ты покупала этот плед? — спросил я первое, что пришло в голову. — У тебя же уже есть накидка на ноги. Ты что, сороконожка?

— Я не покупала! Это подарок к одному из журналов, что я покупала!

Юигахама резко вскинула голову, но её задор быстро угас. Она помрачнела и начала ворчать:

— …Я и сама не заметила, как у меня их столько оказалось. Даже не знаю, как от них избавляться.

— А-а, понятно…

Значит, ты вот так избавляешься, да?.. Действительно, зимой можно сколько-то подарков получить. Кажется, у нас тоже такие появляются. Не реже, чем тарелки с весеннего фестиваля булочек Ямазаки. Эти тарелки почти не бьются и быстро накапливаются…

— Вот я и притащила его из дома, — с улыбкой кивнула Юигахама. — Да и холодно ещё пока что. И…

Она вдруг замолкла, устремив взгляд вперёд. Я проследил, куда она смотрит, и увидел дверь клуба помощников.

Помолчав, словно подбирая слова, Юигахама тихо вздохнула:

— …Я вот подумала, почему бы не оставить его в клубной комнате, если есть хоть какой-то шанс, что клуб будет работать…

Она снова замолчала, опустив взгляд, словно ей стало не по себе. Глядя на неё, я не мог ничего ответить, даже просто угукнуть не мог. Тут бы пошутить как обычно, но ничего в голову не приходило.

…Если клуб будет работать, да.

По голосу Юигахамы чувствовалось, что она и сама не очень-то верит, что он выживет.

Пока мы шли до двери, я так и не смог найти нужный ответ. И просто взялся за дверную ручку. Дверь брякнула, но открываться отказалась.

— Заперто…

Юигахама посмотрела на дверь через моё плечо:

— Значит, Юкинон ещё не пришла…

Она перекинула плед на одну руку и принялась рыться в карманах куртки. Не обращая на это внимания, я развернулся:

— Пойду за ключом схожу.

— А? Э-э…

Юигахама попыталась что-то сказать, но я просто отмахнулся от неё. И быстро зашагал к учительской.

Я только сейчас понял, что эту дверь всегда открывала Юкиносита. Только она держала в руках ключ. Я к нему никогда даже не прикасался.

* * *

Приоткрыв дверь, я заглянул в учительскую. Кажется, атмосфера там была довольно напряжённой. Потому, наверно, что только что закончились вступительные экзамены. На столах громоздились кучи бумаг, кто-то бурно что-то обсуждал с другими, кто-то разговаривал по телефону. Ох, даже как-то неловко про ключ спрашивать…

В такие моменты лучше всего обращаться к Хирацуке. В конце концов, она здесь, как правило, смотрит аниме или что-то жуёт.

Пробормотав «я вхожу…», я прокрался в учительскую, словно готовя какой-то розыгрыш, и направился прямо к столу Хирацуки.

Я уже чёрт знает сколько раз видел этот стол, когда меня сюда вызывали. Но сейчас всё выглядело совсем иначе.

Обычно на нём царит бардак, валяются какие-то бумаги, конверты, банки из-под кофе, бонусные фигурки… Но сейчас стол был пуст и чист. На нём лежали лишь тетрадь в чёрной обложке и шариковая ручка рядом с ней. И больше ничего.

Я даже засомневался, не перепутал ли я столы. Но крутящийся стул был развёрнут в сторону, как обычно делала Хирацука. Вот только её самой нигде не было видно.

— О, Хикигая. Что-то случилось?

Я развернулся на голос. Хирацука с сигаретой во рту выглядывала из-за занавески, отделяющей место для посетителей. А, ну точно, она же всегда там курит. Наверно, решила немножко отдохнуть от бумажной работы.

Она махнула мне рукой, и я послушно направился к ней. В руке была зажата банка кофе. Разумеется, MAX Coffee. Почему? Потому что он особенный [8].

— Э-э, я тут за ключом пришёл… — сообщил я, усаживаясь на диван. Хирацука озадаченно взглянула на меня:

— А его только что Юкиносита забрала.

Она выдохнула густой клуб дыма и стряхнула пепел с сигареты. Поморщилась от запаха и ехидно усмехнулась:

— Что тебе мешало позвонить ей и уточнить? Общение — это очень важная вещь.

— А у меня её номера нет.

— А у Юигахамы?

— Ну, это…

Под её подозрительным взглядом я тщетно пытался отшутиться. А что я мог ещё сказать? Что пришёл сюда только для того, чтобы взять ключ?

Но Хирацука, кажется, сама что-то поняла, хотя и не стала высказывать это вслух. Просто пожала плечами и улыбнулась. Под её тёплым взглядом я почему-то почувствовал себя неловко и отвернулся.

И обратил внимание на остальных, до невозможности занятых учителей.

— Похоже, у вас много дел… — сменил я тему. Хирацука проследила мой взгляд:

— Хм? А-а. Так конец года же. В это время тут всегда так.

Вот как. Похоже, дело не только во вступительных экзаменах. Наверно, и с выпускниками возни много, и с переводом в следующий класс. К тому же, Хирацука нами занимается, учениками второго года, вряд ли её проблемы связаны с поступающими.

— Наверно, в конце семестра или финансового года везде завал. Мои родители тоже заняты по уши.

— Ну, у разных компаний и конец года может быть разный, но обычно это конец марта. И мы должны пахать как проклятые, чтобы уложиться в срок… Домой хочу… И пошли к чёрту все эти отчёты, сроки, дедлайны… — мрачно пробормотала Хирацука, повесив голову.

Что-то она такой уж занятой не выглядит… Я молча посмотрел на неё, и она сразу поняла невысказанный вопрос:

— Слушай, я тоже очень занята, понимаешь? Нет, правда.

Она выпрямилась и демонстративно надулась. Увы и ах. Будь она помоложе, выглядело бы и правда очень мило… Но в её возрасте получается наоборот, весьма мило. Чёрт, опять, что ли, получилось «мило»?

— А сейчас я… ну, перерыв у меня. Да. Короткий, верно?

Хирацука затушила сигарету в пепельнице, словно отбрасывая с ней все сомнения. Но нет дыма без огня, как говорится…

— А почему тогда стол совершенно пустой?

— Ну-у, понимаешь, когда сильно занята, ударяешься в своего рода эскапизм, вот, — увильнула она, со смехом почёсывая голову.

Не могу сказать, что не понимаю её… Когда сильно чем-то загружен, порой теряешь связь с реальностью и обнаруживаешь себя, скажем, играющим в игры. Хм-м, ничего не попишешь. Она невиновна. Обвинять её в такой ситуации — это лаять не на то дерево. Во всём виновата работа. Она истинное зло. Не ненавидь людей, ненавидь работу.

Я согласно кивнул. Хирацука вздохнула.

— Всё-таки надо разобраться с работой… — пробормотала она уже не мне, а словно про себя. И бросила взгляд на пепельницу. Там уже не было ни дыма, ни огня, остался лишь резкий запах.

Хоть я уже вроде бы привык к табачному дыму, я вдруг обнаружил, что незаметно для себя нахмурился. А может, тому виной воспоминания о разговоре с Харуно. Угнетающий запах той ночи, запах, вызывающий чувство дискомфорта. Изо всех сил стараясь забыть вспомнившееся, я поднялся:

— …Мне пора идти.

— Да, давай.

Хирацука пошла следом, словно провожая меня. И когда я уже собирался выйти за занавеску, вдруг окликнула:

— Хикигая.

— Да?

Повернувшись, я увидел, что её рот чуть приоткрыт. Но она молчала, просто глядя на меня. В её взгляде не было обычной резкости. Но не был он и мягким, какой она время от времени демонстрировала.

Такой взгляд я видел впервые. Мне стало любопытно, что же он значит, и я вопросительно наклонил голову.

Но Хирацука лишь прикрыла глаза и слегка покачала головой. А затем улыбнулась, совсем как девчонка:

— …Ничего. Лови!

И бросила мне банку кофе. Я не без труда поймал её и снова поднял вопросительный взгляд.

Хирацука приложила руки к щекам, подмигнула мне и показала язык:

— Никому не говори, что я тут бездельничаю, хорошо?

Ну и ну… Что это за манеры Юмекавы [9], а? То есть, банка кофе — это взятка за моё молчание? Впрочем, даже если я откажусь, мне всё равно рассказывать некому… Так что я просто ответил «замётано», махнул на прощание рукой и покинул учительскую.

Если клуб уже открыт, нет никакого смысла торопиться. Юкиносита уже наверняка впустила Юигахаму. Так что я шёл неспешным шагом, жонглируя банкой кофе.

Снаружи, естественно, Юигахамы уже не было. Зато изнутри доносились голоса. Из-за них, наверно, в зимнем холоде чувствовалось некоторое тепло.

Дверь, совсем недавно отказывавшаяся подчиняться, теперь послушно открылась. Обогреватель был включён, и поток тёплого воздуха от него смешивался с запахом чёрного чая. Девушки обнаружились на своих обычных местах, ближе к окну. Приветствуя их, я тоже пристроился на привычное место, ближе к двери.

— Привет.

— Добрый день.

Завершающая возню с чаем Юкиносита закончила наливать кипяток в чашку, подняла голову и улыбнулась. Но улыбка тут же стала какой-то виноватой:

— Прошу прощения. Должно быть, мы разминулись. Мне следовало связаться с тобой.

— А-а. Да ничего, всё нормально.

Я показал ей банку MAX Coffee, намекая, что заодно и к автомату заглянул. Юкиносита облегчённо вздохнула. Зато надулась Юигахама:

— Я же сказала тебе, что позвоню ей.

Я вдруг обнаружил, что криво усмехаюсь ей:

— Не припомню, чтобы ты такое говорила…

— Всё потому, что Хикки убежал раньше, чем я успела сказать.

— Но зато я MAX Coffee купил, понимаешь? Ладно, извини.

Второй раз MAX Coffee за отмазку не прокатил. Я заметил, что взгляд Юигахамы холодеет, и поспешно извинился:

— …Ничего страшного.

Она наконец выпустила воздух из надутых щёк. Юкиносита тихо засмеялась, глядя на нашу перепалку, и посмотрела на меня, опуская чайник:

— Я приготовила чай… Будешь?

— А, спасибо. Как говорится, сладкое уходит в отдельный желудок.

— Ты это про кофе? Он же до жути сладкий.

Юигахама с ужасом на лице взглянула на мой MAX Coffee. Ну конечно, я про кофе. Он куда слаще новомодных низкоуглеводных обезжиренных сладостей…

В общем, оставлю MAX Coffee до момента, когда проголодаюсь. А пока выпью чёрного чая в моё послеурочное чайное время [10].

— Готово. Пожалуйста.

— Спасибо.

Глотнув из налитой Юкиноситой чашки, я облегчённо вздохнул, чувствуя, как расслабляется всё тело. И осознал, насколько до сих пор был напряжён.

В результате перестал болтать чёрт знает о чём и замолчал, лишь выдыхая насыщенный паром воздух.

До сих пор молчание совсем меня не тяготило. А сейчас возникшая атмосфера неловкости даже пугала.

Я искоса глянул на Юигахаму. Та уткнулась взглядом в свою кружку, рассматривая рябь на поверхности. Похоже, ей тоже было не по себе.

Пока мы молчали, Юкиносита со спокойной улыбкой сломала лёд тишины:

— Спасибо тебе за тот раз…

Держа чашку обеими руками, она плавным и прекрасным движением склонила голову.

Я ощутил лёгкое облегчение. Мне показалось, что эту изящную, правильную позу, эти изумительные волосы, эту мимолётную улыбку я уже где-то видел. И благодаря этому дежавю, неожиданно для себя сумел пробормотать несколько слов.

— …Переезд нормально прошёл?

Хоть я уже слышал это от Хаямы, всё равно спросил. Потому что такие вещи лучше узнавать из первоисточника.

— Да. Хотя я бы не называла это переездом… Кроме того, мне помогала Юигахама.

Юкиносита бросила тёплый взгляд на упомянутую Юигахаму. Та отчаянно замахала руками:

— Да ерунда, никаких проблем! Я же почти ничего не делала…

Юигахама смущённо засмеялась, отворачиваясь в сторону и поглаживая свой шарик волос. Но Юкиносита не отвела взгляд:

— Ты действительно помогла мне. Спасибо…

И улыбнулась потрясающе яркой и спокойной улыбкой.

Юигахама искоса глянула на Юкиноситу, встретившись с ней взглядом. Улыбнулась со слезами на глазах, кивнула и судорожно вздохнула.

Кажется, Юкиносита тоже смутилась:

— Пожалуй, надо бы напечь чего-нибудь к чаю.

В комнате стало немного теплее, она наполнилась ароматом чёрного чая. Кажется, даже воздух поменял цвет под лучами закатного солнца.

Неожиданно воздух вздрогнул. Его тряхнул стук в дверь.

— Войдите, — спокойно ответила Юкиносита. Дверь медленно отворилась.

* * *

Одинокий солнечный луч выпал сквозь открытую дверь. В неё потёк холодный воздух из коридора, вытесняя из комнаты тепло включённого обогревателя как порыв ветра. Наверно, одно из коридорных окон было открыто для проветривания.

— Прошу прощения!

За дверью стояла особа, устроившая сей незапланированный бриз. Ироха Ишшики. Она улыбнулась нам, но входить, кажется, не собиралась. Интересно, почему? Она что, намерена так и держать дверь открытой? Холодно же… Я бросил на Ишшики укоризненный взгляд, но она лишь прижала к щеке указательный палец и слегка наклонила голову:

— Э-э, у вас ведь есть компьютер, верно?

— Ну да, один есть… — немного растерянно ответила Юкиносита. Ишшики тут же отреагировала новым вопросом:

— А на нём можно смотреть DVD?

Юкиносита задумчиво качнула головой и полезла в ящик стола за ноутбуком. Но я и без того знал ответ.

— Можно. У нас старая модель.

— Хе-е…

Ишшики почему-то казалась впечатлённой.

— Что-то не так?

— Нет, просто проверяю.

— Ха-а… И что же ты проверяешь?..

Она махнула рукой, всем своим видом показывая, мол, ничего особенного. Но зато наконец вошла, закрыла за собой дверь и направилась к нам.

— Можно было бы купить в интернете, но там ведь квитанции не дают. Да и банковскую карточку для этого иметь надо, верно?

— Хоть ты и спрашиваешь… — пробормотала Юкиносита. Не она одна, мы все трое были озадачены. О чём вообще речь? Но Ишшики, игнорируя наши подозрительные взгляды, просто включила ноутбук.

— Понимаете, я взяла напрокат DVD. А в школьном совете новый ноутбук, он такие не проигрывает.

Хех… Новый ноутбук, да? Красиво жить не запретишь… Впрочем, в большинстве новых моделей DVD-привода и правда нет.

Ишшики полезла в сумку и выудила оттуда белую прямоугольную коробочку размером с ладонь.

— …Что это?

Юигахама постучала пальцем по коробочке. Резонный вопрос. Что же это? Тофу? Но нет, при ближайшем рассмотрении на коробочке обнаружились какие-то кнопки и что-то, смахивающее на линзы. Значит, не тофу…

Ишшики достала кабель, подключила один конец к коробочке, второй воткнула в ноутбук. Юкиносита восхищённо вздохнула:

— Очень похоже на проектор, хоть и такой маленький.

— Он самый. Подождите, сейчас экран опущу.

Ишшики кивнула, поднялась и с шуршанием развернула висящий на стойке в углу комнаты экран.

И что сейчас будет? Я задумчиво посмотрел на Ишшики. Та нажала кнопку на коробочке. Тихо зашумел вентилятор, и на экране появился рабочий стол ноутбука.

— Потрясающе…

— Да, очень чёткое изображение.

У Юигахамы отвисла челюсть. Юкиносита сложила руки на груди и задумчиво взялась за подбородок. Ишшики окинула их взглядом, прочистила горло, вскинула палец и гордо выпятила грудь:

— Он может даже со смартфонов видео показывать!

— Хех. А. Но… это же очень дорогая штука, да? — с ещё большим удивлением поинтересовалась Юигахама. Ишшики широко раскинула руки:

— Вообще-то, да! Но сейчас за всё платит школьный совет, так что для меня получается практически бесплатно!

— Худший вид демо-версии…

Нет ничего подозрительнее в рекламе, чем слова «практически бесплатно». Что «практически бесплатные» игры, что системы многоуровневого маркетинга, обещающие прибыль в средне- и долгосрочной перспективе, не доверяйте им. Я мысленно поклялся, что меня на такую удочку не поймают.

— Так что там с этим проектором?

Он ведь совсем новый, даже прозрачная защитная плёнка ещё не снята. Услышав мой вопрос, Ишшики пристально посмотрела на проектор, склонив голову:

— Ну, это… недавно купленное оборудование, да?

С тем же успехом можно было сказать «сила прыжка, да»? Братец Ирохасу [11], будь поувереннее, представляя нам нового друга школьного совета, Проектора…

— Это не главное. Зачем ты его принесла?

Юкиносита приложила руку к виску. Резонный вопрос. Я как раз хотел спросить то же самое.

— Насчёт этого…

Ишшики выхватила DVD, крутанула его на пальце и сунула в привод. Юигахама сразу вскочила.

Явно придя в возбуждение, она задёрнула шторы и выключила свет. Нет, погоди, мы же не можем смотреть фильм прямо в клубной комнате? Или…

По экрану побежали знакомые картинки. Статуя Свободы, рычащий лев, загорающиеся буквы и даже бегущая волна [12]. Всё это… Что? Мы в самом деле собираемся смотреть кино?

Не обращая внимания на моё замешательство, Ишшики поставила свой стул так, чтобы было удобно смотреть. Юигахама притащила стол с печеньками. Всё предусмотрели… А? Мы что, в самом деле смотрим кино?

Юкиносита, решив, видимо, что иного выбора нет, кроме как плыть по течению, начала готовить новую порцию чая… Судя по всему, они в самом деле решили смотреть фильм.

Поскольку единственным источником звука были маленькие динамики ноутбука, нам пришлось плотно скучковаться вокруг него.

И потому мне никак не удавалось расслабиться. Стоило пошевелиться, как я сразу натыкался на кого-то рядом. Шуршание формы, вздохи удивления при касании, тихие перешёптывания — вот и всё, что запечатлелось в моей памяти. Для самого фильма места не осталось.

Я понял, что это была иностранная драма. История о подростках в старшей школе. «Спортсмены — это страшно. Отбирать учеников для школы надо очень придирчиво» — вот и всё, что я из неё вынес. Где-то на середине фильма я вообще бросил его смотреть и принялся медитировать, борясь с плотскими желаниями.

Едва я начал чувствовать себя просветлённым, как фильм закончился. По экрану пробежали финальные титры, и Ишшики выключила проектор.

— Да, это было забавно, — сказала Юигахама вставая и отдёргивая шторы.

За окном уже совсем стемнело. Когда вспыхнул свет, я заметил, что Юкиносита прикрыла глаза и удовлетворённо кивнула. Кажется, им понравилось. А я мало что могу вспомнить…

— Танцующая королева, м-м, м-м-м… — начала негромко напевать пребывающая в отличном настроении Ишшики одну из песен, что звучали в фильме. Но быстро перешла на мычание, потому что, надо полагать, плохо понимала английский. Не хотелось её беспокоить, но мне всё-таки надо было кое-что спросить.

— Слушай, а почему ты решила смотреть фильм здесь?

— Это не фильм, а драма.

— Да какая разница…

Если на экране веселятся американцы — это Голливуд. Если танцуют по поводу и без повода — Индия. Все фильмы такие, да? Ну хорошо, это была иностранная драма…

Я глубоко вздохнул. Ишшики удивлённо посмотрела на меня:

— Семпай, тебе что, не понравилось?

Да нет, наверно, понравилось бы, но неприятные моменты сами на глаза лезли… А самое сложное было — смотреть всё это в окружении троих девушек.

— Похоже, вам всем такое нравится.

— Ну, можно сказать, да. Обычно они интересные.

— Так и есть.

Ответили Юигахама и Ишшики. Юкиносита же молча кивнула.

— Понятно…

Нет, я тоже смотрел фильмы, которые показались мне интересными. Вроде «24 часа» или «Побег из тюрьмы». Но иностранная драма, которую мы только что видели, отбивала всякий интерес. Она меня просто утомила.

— Наверно, такое больше подходит девушкам.

Кажется, Юигахама с Ишшики почувствовали себя задетыми.

— Думаю, парням тоже такое нравится.

— Вот именно. Для парней вполне естественно любить фильмы, которые нравятся девушкам. С другой стороны, девушки, которые говорят, что им нравится «Безумный Макс» или «Мстители», пребывают под полным влиянием своих парней.

— Что? Правда? — переспросила Юигахама, не в силах игнорировать услышанное. Ишшики зло ухмыльнулась:

— Ну, по большей части.

Слушай, придержи коней. Не смотри свысока на парней только за то, что им нравятся такие фильмы… Есть и девушки, которым такое нравится. Источник: Хирацука. Её любимые фильмы — «Дрожь земли», «Морской бой» и «Тихоокеанский рубеж». Когда она мне это сказала, я чуть в неё не влюбился… Впрочем, я и сам понимаю, что источник не слишком надёжен.

Я посмотрел на ухмыляющуюся Ишшики, размышляя, какие же фильмы нравятся обычным девушкам.

— Вот я и говорю, что девушкам нравятся фильмы элегантные, яркие, дерзкие и нахальные, вроде «Амели»!

Ну и девица… Такой старый фильм… Впрочем, довольно популярный. Его и сейчас несложно найти, так что отчасти я её понимаю…

— Хм-м… Так какой твой любимый фильм?

— «Амели»!

Ишшики приложила руку к щеке, мило улыбаясь.

— Бесстыдный фильм…

— Как-то не очень верится…

Странный выбор для девушки, так что я поспешил поддержать Юигахаму.

Юкиносита отхлебнула чая и прикрыла глаза:

— Очень хороший фильм.

Чуть было не было! Хорошо, что я ничего больше не ляпнул. У каждого свои предпочтения, так что лучше уважать чужое мнение. А то недолго и на мину наступить!

Впрочем, есть и те, кто хоть и уважает чужое мнение, смело топает по минам.

— А. Вот, значит, какие фильмы нравятся людям вроде Юкино-семпай.

— Не самые вежливые слова.

Под холодным взглядом Юкиноситы Ишшики на мгновение застыла, а затем спряталась за моей спиной. Юкиносита приложила руку к виску и устало вздохнула:

— Так почему ты решила посмотреть фильм здесь?

— Кстати да, резонный вопрос.

Развернулся я к Ишшики, вспомнив, что и сам недавно его задавал. Та хлопнула в ладоши:

— Я хочу воспользоваться этим фильмом как источником информации. А если бы я смотрела его в комнате школьного совета, все подумали бы, что я просто развлекаюсь.

— Не самая веская причина…

— А ещё я хотела опробовать свежекупленный проектор. В комнате совета и у меня дома нет такого экрана. К тому же, я не из тех, кто берёт работу на дом.

Ишшики не сдавалась, продолжая улыбаться. Теперь, наверно, ещё и дополнительные динамики купит. Чисто для себя…

— А что ты имела в виду насчёт источника информации? — подняла руку Юигахама. — Мы же этот фильм просто смотрели.

— Вы ведь знаете, что после выпускной церемонии устраивается что-то вроде вечеринки, да? За неё отвечает школьный совет. Вот я и хотела посмотреть, как это делается.

— Вечеринка, значит…

Я насторожился и выпрямился, стараясь всем своим видом показать, что останусь глух к её просьбам. Но Ишшики, не обращая внимания на мою демонстрацию, скрестила руки и задумалась:

— Честно говоря, мы могли бы просто накрыть стол, произнести поздравительные речи и так далее. Но я подумала, что мне тоже предстоит выпускаться, и что неплохо было бы придумать что-нибудь поинтереснее… Ну и выпускников заодно порадовать.

Ого! Хоть и под конец, но всё же вспомнила выпускников. Растёт Ироха, растёт… Хотя её эгоизм не перестаёт меня впечатлять.

Сбоку послышался вздох, созвучный моим мыслям. Юкиносита понимающе кивнула:

— Понятно. Вот почему ты взяла фильм с промом.

— Юкино-семпай просто великолепна!

Ишшики хлопнула в ладоши. Хотя не вижу ничего особенного. Тут кто угодно угадал бы, к чему всё клонится.

Юкиносита осталась спокойна, но всё же с чуть заметной гордостью выпятила грудь. Её щёки тронул румянец. На редкость восприимчива к лести…

Кое-что я всё-таки понял. Всё крутится вокруг прома. Что же такое этот пром?

— Пром? Промоутер? Что-то продвигается?

Но Юигахама тоже не знала ответа:

— Про… промашка?

— Нет, просто пром.

— Так что же это такое?

Юкиносита кивнула и задумалась, подбирая слова:

— Пром — это сокращение от «promenade dance», выпускной бал. Кажется, в зарубежных школах так называют большую вечеринку в конце года. Не будет преувеличением сказать, что это большой выпускной праздник. Помните, в фильме, в самом конце?

А… Так та американская вечеринка — это и есть пром. Я понимающе кивнул:

— А? Так это не вымысел? Такое реально устраивают?

— Похоже на то. И считают это делом обычным… Хм-м…

Ишшики достала смартфон и полезла что-то искать. Минуты не прошло, как она нашла искомое и продемонстрировала нам:

— Та-да…

— О…

На экране красовались парочки в смокингах и бальных платьях, кружащиеся в танце. Обстановка менялась — физкультурный зал, клуб, танц-холл, просто лужайка, но всё выглядело просто шикарно. И никто из участников не выглядел как школьник.

— Смотрите, смотрите! Это был бы просто хит в Инстаграмм! Я хочу сделать что-то похожее!

— Кончай завязываться на такие бессмысленные стандарты…

Ишшики показывала девушек, выходящих из шикарных лимузинов и шествующих в танц-холл. Как по мне, парням интереснее Темджин [13], а не лимузины. Хотя некогда сейчас про Vurtual-On думать.

Те снимки, судя по всему, относились к выпускным более высокого уровня, чем тот, который мы имели в виду. Такое в ночных клубах вы не найдёте.

— Почему бы не устроить обычную вечеринку?.. Зачем обязательно бал?..

— Хе-хе, потому что я стану королевой бала! — провозгласила Ишшики, положив руку на грудь.

— А?

О чём она вообще?.. Я полез в Гугль за разъяснениями.

Судя по всему, королевой бала школьники выбирают самую красивую девушку из выпускников. Кстати, там ещё и король имеется…

— Понятно… Хаяма станет королём на своём выпускном…

— Ага, наверняка. Иначе говоря, Хаяма — король, а я — коро… Ой.

Явно вспомнив про разницу в годах, Ишшики кашлянула и повернулась ко мне:

— Кстати, семпай, как насчёт остаться на второй год?

— И не мечтай…

— Не будь букой! Всё равно же экзамены в университет провалишь, какая тебе разница? А так сможешь скидками для школьников пользоваться.

— Хватит решать за меня! В твоём сценарии больше минусов, чем плюсов. А если я завалю экзамены в один университет, пойду сдавать в другой.

— Понятно… — надулась Ишшики. — Тогда как насчёт взамен помочь организовать мне пром?

— Взамен… Взамен чего?

Ишшики бесстыдно сделала вид, будто предлагает мне компромисс. Но на самом деле я не мог просто взять и проигнорировать её предложение.

— Так, придержи коней. Ты решила организовать пром?

— Да, — безразличным тоном ответила она, не обращая внимания на мой скепсис. Мне оставалось лишь вздохнуть:

— Сейчас я не могу. К тому же, мне такие вещи не нравятся, что ещё больше всё осложняет.

— У-угу… Думаю, было бы здорово… Но будет трудно…

— Это верно…

Юигахама криво улыбнулась. Юкиносита приложила руку к виску, закрыв глаза. Кажется, тут мы единодушны.

— Ну да, я знаю… Но всё равно хочу… Это в самом деле невозможно? — сказала Ишшики тише, чем раньше, глядя мне прямо в глаза и держась кончиками пальцев за мой пиджак. Манипулятивный приём, как обычно очень мощный. Заставляющий меня захотеть ей помочь.

В горле встал комок, но мне всё же удалось выдавить нужные слова:

— Похоже, что да… На то есть много причин… Уверен, ты и сама понимаешь.

Я чувствовал, что нет нужды объяснять. У нас нет времени, нет денег, нет рабочих рук, нет опыта, нет информации и много чего ещё нет. Уверен, что Ишшики и сама всё понимает. Значит, у неё есть какая-то веская причина, почему она пришла к нам с такой просьбой… Стоило бы её выслушать.

Ишшики, похоже, о чём-то задумалась:

— Понятно… Тогда школьный совет сам этим займётся.

— Да, так будет лучше… Что ты сказала?

Я уставился на Ишшики,решив, что ослышался. Но похоже, что нет. И понял я её правильно.

Она подняла голову и строго взглянула на меня. Её глаза блестели решимостью.

— Ты слышала, что мы сказали?

— Да. И потому мы сделаем всё сами, — дерзко усмехнулась Ишшики.

Я невольно вздохнул, не пытаясь ни остановить её, ни, наоборот, подбодрить.

— О-о… Понятно…

Юигахама была удивлена не меньше меня. Мы недоумённо переглянулись. Я спросил одними глазами «Что это она?», Юигахама пожала плечами. Юкиносита в нашем обмене мнениями участия не приняла, её глаза оставались закрытыми.

Объяснить, что к чему, могла только Ишшики, так что мы дружно уставились на неё.

— Не надо на меня так смотреть… Да, я знаю, что будет сложно. И была готова к тому, что вы мне откажете. Я же всё-таки не дура, — недовольно пробурчала она. Мы с Юигахамой начали кое-что понимать.

— Ясно. То есть ты в любом случае намеревалась его провести?

— Понятно. Вот почему ты не подготовилась к переговорам.

Ишшики слегка улыбнулась и отвела взгляд, словно ей стало неловко:

— Ну, я думала, что вы посмотрите фильм и тоже захотите устроить пром…

Это и называется прийти без подготовки… Но хотя бы честно.

Под моим взглядом Ишшики пару раз кашлянула, словно прочищая горло:

— Ну, если передумаете, добро пожаловать в школьный совет. Вам всегда рады! Настолько, что я вас даже домой не отпущу…

— Даже не скрываешь желание нас поэксплуатировать… Значит, ты твёрдо решила провести пром…

— Да.

Да, она и правда приняла решение. Никак не показав, почему. Хлопотно это будет…

Пока я размышлял, что же делать, заговорила Юкиносита:

— Могу я поинтересоваться, почему ты так настаиваешь на проме?

Ишшики вздрогнула. Наверно, не ожидала вопроса, потому что казалось, что Юкиносита думает о чём-то своём.

— Э-э-э, ну я ведь уже сказала, что хочу стать королевой бала…

— Но это может случиться только через два года, верно?

Она почесала щёку и потеребила воротник:

— Я хочу начать готовить всё уже сейчас.

— Даже если не начинать готовить сейчас, ты всё равно станешь королевой.

— П-понятно… Что?

Ишшики уставилась на Юкиноситу, не веря своим ушам. Мы с Юигахамой тоже недоумённо переглянулись. Юкиносита слегка вздохнула:

— Я говорю, что нет никакой необходимости проводить пром именно в этом году.

— Да нет, я не про то… — неуверенно пробормотала Ишшики, но Юкиносита не обратила внимания на её слова. Она пристально смотрела на Ишшики, ожидая другого ответа.

Та заколебалась, но парой секунд спустя хлопнула в ладоши, словно что-то придумав:

— Ну, понимаешь, нет никаких гарантий, что я и в следующем году буду президентом! Вот почему начинать надо именно сейчас!

— Тебя обязательно выберут, если ты этого захочешь. Во-первых, желающих всегда немного, а во-вторых на твоей стороне будут заслуги и опыт работы. Думаю, ты уверенно можешь запланировать пром на следующий год.

Юкиносита говорила мягко, но так, словно видела Ишшики насквозь. И уверенно загоняла в угол. Ишшики, кажется, совсем растерялась.

— Ну, это… м-м-м… да, ты права, но…

— И через год…

— Не получится, — оборвала Юкиноситу Ишшики. Мгновение назад она выглядела растерянной, но сейчас в её голосе не было ни малейших сомнений. Юкиносита внимательно посмотрела на неё, стараясь понять, что она имеет в виду.

— Я, наверно, предложу провести пром в следующем году, но вряд ли это получится. Просто откажут, как вы, или скажут, что не хватит времени, и в итоге я просто сдамся… Вот почему я должна что-то сделать сейчас, даже если это трудно или ничего не получится…

Ишшики замолчала, слышно было лишь дрожащее дыхание. Я хотел было спросить, всё ли с ней в порядке, но в этот момент она встряхнула льняными волосами:

— Я должна провести его в этом году. Мы можем успеть, если начать прямо сейчас.

Вскинув голову, она окинула нас решительным взглядом. Но выражение лица Юкиноситы ничуть не изменилось:

— Почему ты хочешь его провести? Ради кого?

Ишшики озадаченно заморгала, невинно приоткрыв рот, но тут же уверенно улыбнулась.

— Ради себя самой, конечно же! — во весь голос заявила она, гордо выпятив грудь.

Отлично, Ишшики. Может, это правда, может, скрывающая что-то ложь, но такое поведение достойно похвалы. Было бы очень неосмотрительно спрашивать сейчас что-то ещё.

Юкиносита от удивления неверяще поморгала, но тут же улыбнулась:

— Понимаю. Спасибо за ответ.

Её улыбка светилась искренней радостью, словно она услышала именно то, что хотела услышать. Быть может, она спросила просто из любопытства. Хотя следующие её слова такую возможность опровергли:

— Тогда я помогу тебе.

— А? Э? Правда? Ого! Юкино-семпай, я тебя люблю! Это-было-очень-страшно-правда-я-бы-хотела-чтобы-ты-больше-никогда-так-не-делала!

Ишшики, раскрыв объятья, рванулась к Юкиносите. Та пробормотала «подожди…», стараясь её отпихнуть.

Наблюдая столь трогательную сцену, мы с Юигахамой синхронно вздохнули.

— Что ж, если начальство сделало свой выбор, ничего не попишешь. Время засучить рукава…

— Угу, точно, — кивнула мне в ответ Юигахама с какой-то вымученной улыбкой.

Как бы то ни было, цель клуба помощников определена. Если возникла задача, мы должны её решить.

— Не могли бы вы выслушать меня? — тихо заговорила высвободившаяся Юкиносита, потянувшись и подвигав руками.

— Хм?

Кажется, она немного нервничала. Мы с Юигахамой повернулись к ней.

— Это было моё личное решение, и я не буду заставлять вас помогать, если вы этого не хотите.

— Э-э… Что ты имеешь в виду?

Юкиносита выпрямилась, набирая воздуха в грудь:

— Ну, я имею в виду… Я приняла это решение не как глава клуба и потому не имею права приказывать. Не воспринимайте его как часть клубной деятельности. Конечно, я была бы признательна за помощь. Я просто хочу, чтобы вы знали, что я принимаю на себя ответственность за пром и собираюсь воплотить его в реальность. Иначе говоря…

Её голос становился всё тише и тише, пока совсем не затих. Она крепко вцепилась в юбку и опустила голову, прикусив губу.

Сдаётся мне, что-то такое я уже слышал. И Ишшики вроде бы тоже помнит. Вот только на сей раз всё намного масштабнее.

— Это значит, что мы можем участвовать, если захотим?

Юкиносита посмотрела на меня, не слишком уверенно собираясь что-то сказать. Но её опередил другой тихий голос:

— Нет, Хикки.

В голосе Юигахамы не слышалось ни осуждения, ни неодобрения. Он звучал очень тихо, словно падающее в воздухе перо.

Я посмотрел на неё. Юигахама опустила голову, уткнувшись взглядом в стол и слегка вздохнула. А потом мягко улыбнулась Юкиносите:

— Юкинон… Ты хочешь сделать всё сама, верно?

Та уверенно кивнула.

Теперь понятно. Какое облегчение. Я действительно ошибался.

Везде и всегда, что бы она ни говорила, она всегда умалчивала самое важное. Юигахаме хватило несколько слов, чтобы расшифровать то, что она сказала.

Юкиносита тихо вздохнула, её губы слегка дрожали:

— У нас нет иного выбора, кроме как сделать всё сейчас. Если сразу начнём, всё может получиться… Наверно, это касается и меня.

Ишшики недоумённо посмотрела на Юкиноситу распахнувшимися от удивления глазами. А вот Юигахама оставалась спокойной. Наверно, она была единственной, кто всегда правильно понимала Юкиноситу.

— Вот почему я хотела бы, чтобы это стало началом… И чтобы вы смотрели, как у меня получается.

— Хорошо, я не буду тебя отговаривать. Только пообещай мне кое-что.

Юигахама выставила мизинец. Юкиносита смущённо приподняла руку, поколебалась, но потом всё же подалась вперёд, сцепившись пальцами.

— Не глупи. Если тебе понадобится помощь, дай нам знать. Не как членам клуба помощников, как друзьям. Я бы хотела помочь, когда потребуется.

— Хорошо, обещаю… Спасибо.

На лице Юигахамы появилась привычная невинная улыбка:

— Ну и хорошо. Я поняла. А ты, Хикки?

Вполне естественная смена собеседника, но сразу отреагировать мне не удалось.

— Угу. — единственное, что я сумел выдавить из себя. Хотя даже не уверен, что сумел. Юкиносита бросила на меня взволнованный взгляд:

— Я в чём-то неправа?

— Нет. Всё нормально. Наверно.

Юкиносита улыбнулась, я попытался ответить ей тем же.

Я наконец понял. Что я увидел в её прекрасном поклоне. Что означают её уклончивые слова. Ничего удивительного, что всё это так знакомо. Ещё бы не понять. Эти спокойствие и одиночество я уже переживал.

— Понятно. Кажется, я поняла, — тихо пробормотала Ишшики. И устало вздохнула. Похоже, Юкиносита тоже это заметила:

— Прошу прощения за причинённые неудобства. Наверно, моя помощь окажется не слишком значимой, но…

— Нет-нет, всё нормально.

Ишшики улыбнулась склонившей голову Юкиносите. Встала и шутливо поклонилась:

— В таком случае жду завтра в комнате школьного совета.

— Да, давай постараемся.

— Да, давай постараемся, Юкино-семпай.

Юкиносита качнула головой, словно ощутив что-то странное в её словах. Ишшики подхватила свои вещи, помахала нам рукой и быстро юркнула в коридор, захлопнув за собой дверь.

Мы проводили её взглядом, понимая, что нам тоже пора. Обычные сроки уже прошли, а ещё немного, и мы вообще рискуем стать нарушителями.

— Пора расходиться. — пробормотала Юкиносита, глянув на часы. Мы с Юигахамой кивнули и начали собираться.

Юигахама со своим пледом в руках вышла первой. За ней я, следом Юкиносита.

За окном уже совсем стемнело. А в коридоре изрядно похолодало, словно, выйдя из комнаты, мы попали в какой-то иной мир.

Но для меня прокатившийся по коже холодок был лишь доказательством того, какая приятная атмосфера была в клубе помощников.

Просьба Ишшики не считается заданием клуба. И потому у меня больше нет причин приходить сюда.

Наверно, это и есть самостоятельность. Чувствуешь себя немного брошенным, но гордым. Вроде моего мягкого, но неизбежного отдаления от Комачи. Что вполне можно отпраздновать.

Щёлкнул замок, запирая дверь в комнату клуба. Словно сберегая что-то очень ценное.

Этот ключ всегда был у неё. Для меня он оставался нетронутым.

--------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к манге и аниме «Karakai Jouzu no Takagi-san»

[2] Районы в Токио с роскошными бутиками и элитными кондитерскими

[3] Отсылка к древнему сериалу «Sakigake!! Otokojuku»

[4] Ритуал самоубийства путём вспарывания живота. Помощь заключается в отрубании человеку головы, чтобы меньше мучился

[5] Отсылка на древний американский комикс «Peanuts» («Арахис»), один из героев которого, Линус ван Пелт, частенько таскает с собой одеяло. Чиба, если кто забыл, крупнейший японский производитель арахиса

[6] Размер татами — 90x180 см

[7] Отсылка к игре «The Idolmaster»

[8] Фраза из рекламы

[9] Героиня аниме «Idol Time PriPara»

[10] Отсылка к названию группы «Ho-kago Tea Time» из сериала «K-ON»

[11] Отсылка к «Kemono Friends»

[12] Последнее — студия «Toei Ltd»

[13] Персонаж игры «Virtual-on»

Глава 5 - И всё-таки Ироха Ишшики — сильнейшая из младших

На следующий день после разговора в клубе неожиданно потеплело.

С самого утра дул сильный ветер. И даже после звонка с последнего урока оконные стёкла продолжали подрагивать. Солнце светило сквозь них достаточно жарко, чтобы заменить собой обогреватель, который вскоре и выключили. Даже те, кто раньше морщился от зимнего холода и никак не хотел покидать тёплый класс, начали быстро расходиться.

В почти уже пустом классе я подхватил свою полупустую сумку и тоже собрался на выход. Но тут меня тронули за плечо.

Обернувшись, я увидел Юигахаму, уже в куртке. И поднялся, догадываясь, чего она хочет. Юигахама слегка наклонила голову, наматывая шарф на шею:

— Хикки, что собираешься делать сегодня?

— Хм-м-м-м…

Я немного растерялся. Потому, наверно, что спросила она не совсем то, что я ожидал.

В отличие от Юигахамы, обещавшей помочь по-дружески, я ничего конкретного не обещал. Никто меня ни о чём не просил, а значит, работы у меня сейчас нет.

Собственно, я всегда говорил, что буду делать только то, что реально необходимо. Эта моя позиция не изменилась и вряд ли изменится в будущем. Я ничего не обещал и не принимал никаких просьб, я не несу никакой ответственности и за мной нет грехов, которые надо искупать.

А значит, мне вообще нет смысла идти в клуб.

Почему-то я не сразу пришёл к такому выводу. И вдруг обнаружил, что грустно усмехаюсь, сам того не замечая.

— Нет, я домой.

Сообразив, что понятия не имею, почему я сказал «нет», я проглотил то, что хотел сказать ещё, и вместо этого задал вопрос:

— А ты?

Юигахама чуть задумалась, теребя шарф:

— М-м… Я тоже домой.

— Угу.

Она кивнула, зарываясь лицом в шарф. Разговор прервался. Ненадолго, но наступившее молчание сразу чувствовалось. И, пожалуй, оно беспокоило не только меня. Доказательств у меня нет, но не просто же так мы с Юигахамой пару раз столкнулись взглядом.

…Что это значит?! Что вообще происходит?!

Я начал судорожно соображать, что сказать ещё, но так ничего и не придумал. И пытаясь как-то скрыть неловкость, поправил сумку, хотя она и так мне не мешала.

— …Пока.

— А, угу. Пока.

Юигахама слегка махнула рукой на прощание. Я кивнул и потопал к двери, услышав за спиной быстрые шаги. Бросил взгляд за спину и увидел, что Юигахама торопится к Миуре.

— Похоже, я сегодня в клубе не занята, так что пошли вместе.

— Хм-м… А?! Что?! Ты идёшь, Юи? Замечательно! Чёрт, а я ещё ничего не запланировала. Чёрт, куда же нам пойти?

Миура, покручивавшая свои локоны и постукивавшая пальцами по экрану смартфона, удивлённо посмотрела на Юигахаму, а затем перевела взгляд на Эбину. Та мягко улыбнулась:

— Тебе решать, Юмико. Всё равно ведь где-нибудь в Чибе, да? Хотя и не поручусь.

— А? Ну, если мне решать, то единственный выбор — это Кусия Моногатари [1].

— О-о, жарёха!

— Куси-аге? Куси-аге? Серьёзно?

Словно пытаясь скрыть радость, Миура состроила высокомерную физиономию. Эбина дурашливо хлопнула в ладоши. Юигахама же явно обрадовалась.

Что ещё за Кусия Моногатари?.. Место, где все рассказывают про куси-аге? Споры про куси-аге [2]? Небось, будут спорить, смотреть им сбоку или снизу…

Что ж, кажется, Юигахама с дальнейшими планами определилась. Размышляя, чем же заняться мне самому, я покинул класс и пошлёпал по коридору.

За предыдущие долгие выходные я уже успел просмотреть все записанные телепередачи. А в клубе дочитал почти все свои книжки. Осталось, значит, доиграть в накопившиеся игры… А то пришлось отложить консоль подальше, чтобы не мешать Комачи готовиться к экзаменам.

Спускаясь по лестнице, я вовсю радовался тому, что теперь наконец-то могу оттянуться. Тем более что если выйдет какая новая номерная игра [3], тут ночи три спокойно можно не спать. Да, снова настало время герою спасать мир!

От радости я едва не перепрыгнул сразу через несколько ступенек. Собственно, именно так я и проводил свободное время до того, как меня засунули в клуб помощников.

Спустившись, я направился к стоящим у выхода обувным шкафчикам. И в этот момент заметил Юкиноситу с курткой в руках.

Судя по всему, она направлялась в комнату школьного совета. Я было подумал, не окликнуть ли её, но кажется, она торопилась. Так что я лишь проводил её взглядом.

Надо полагать, с сегодняшнего дня они с Ишшики будут вместе готовить пром.

Никаких подробностей я не знал. Мы с Юкиноситой вообще ни в чём не пересекались, кроме клуба помощников. Так что я не мог спрашивать её ни о чём, кроме деятельности клуба. Я учусь по обычной программе, она по международной. У нас нет ни единого шанса сойтись на каком-либо уроке, что на физкультуре, что на каких-нибудь опытах.

Потому я, даже вот так вот столкнувшись с ней, решил не заставлять себя расспрашивать её о проме.

Конечно, можно было бы просто сослаться на то, что у меня нет возможности поговорить с ней. Но куда важнее то, что я никак ей не помогаю, а потому кто я такой, чтобы о чём-то её расспрашивать. Наверняка с её точки зрения я выглядел бы отвратительным идиотом. Страшно, так что лучше воздержаться. Кстати, даже такая мысль уже сама по себе отвратительна, верно? Да самосознание — это просто ужас какой-то…

Пока я продолжал грызть себя поедом, Юкиносита завернула за угол. В её шагах не чувствовалось ни сомнений, ни колебаний.

Её спина была изящно выпрямлена, взгляд устремлён вперёд, каждый шаг твёрд. Покачивались её длинные блестящие волосы.

Только когда Юкиносита исчезла из поля моего зрения, я наконец вспомнил, что иду домой.

* * *

Все ночи я сидел за игрой, оттягиваясь после долгого воздержания. Утром с трудом продирал усталые глаза и отправлялся в школу только для того, чтобы, вернувшись, снова засесть за игры.

По мере прохождения игр я радовался так, что даже показалось, будто я исчерпал всю радость, отведённую мне на целую жизнь. Но когда имеешь дело с ролевыми играми, всегда настаёт момент, когда надо остановиться. Связано это даже не с проблемой повышения уровня, это как раз не самое сложное, а с тем, что оказываются собраны все коллекции. Старая моя привычка, как человека, выросшего на покемонах, стараться заполнить все пробелы в списке. Так новенький студент университета убивает себя, планируя себе всё новые и новые дела, забыв про выходные. Трофеи, титулы, коллекции, второе прохождение — всё это буквально засасывает тебя.

Так порой студент старается вписаться в университетскую жизнь, забывая про выходные и каникулы. А за спиной у него уже начинают шептаться, мол, не перестарался ли он, не загоняет ли себя, что на него смотреть больно, что с таким кашу не сваришь и т.д. И он уходит в тень, прямо как моё желание играть… Чёрт побери, страшное это дело — быть студентом.

Короче говоря, даже хобби и игры становятся неотличимы от работы, когда занимаешься ими каждый день и начинаешь ставить себе цели. Мне понадобилось трое суток, чтобы это осознать. И понять, что я иду в школу безмерно уставший.

Все уроки я проспал, повалившись на парту. Что аукнулось мне сильной болью в спине после последнего звонка.

Едва закончился классный час, я застонал и попытался хоть немного размяться, с хрустом проворачивая спину, прямо «грин-грин». И, борясь со слипающимися веками и болью в спине, на дрожащих ногах покинул класс, размышляя о радостях и горестях жизни в нашем мире [4]. Тоцука, надо полагать, наблюдавший за мной со стороны, подбежал ко мне:

— Хачиман, ты сегодня весь день спал. Да и не только сегодня. С тобой всё хорошо?

Он беспокойно рассматривал моё лицо, словно кролик, обнюхивающий травку. Я невольно улыбнулся и почувствовал себя виноватым за то, что заставил его волноваться:

— Да нормально всё. Просто играл три ночи напролёт.

— П-понятно…

Я постарался ответить как можно бодрее, но Тоцука аж отшатнулся. Ну да, я понимаю, когда кто-то хвастается тем, что не спал… Наверняка я выглядел не слишком красиво.

Тоцука пришёл в себя, подбоченился и надулся:

— Нельзя так издеваться над своим здоровьем! В игры можно играть не больше часа в день!

И наставительно вскинул указательный палец. Хороший он человек…

Потом оглянулся на класс, который мы только что покинули, и тихо добавил:

— Кроме того, если не остановишься, расстроишь Юкиноситу с Юигахамой, так ведь?

Я невольно грустно усмехнулся. Это точно. Они тоже хорошие люди. И будь они здесь, мне и от них крепко досталось бы.

— …Ну, всё потому, что у меня никаких дел в клубе нет, — сообщил я, недолго думая. Тоцука закивал:

— Ну да… Вы же себе выходные устроили.

— Точно. Потому мне и делать нечего…

Я зевнул. Чёрт, до чего же спать хочется… Даже кажется, что вижу перед собой ангела. Нет, держи себя в руках! Ты же только что получил награду от Тоцуки! Он поцеловал… ой, то есть предупредил тебя [5].  А если я снова начну засыпать перед ним, он меня опять вознаградит? Да нет, пытаться вырвать награду силой — дело дохлое, он на меня как на идиота смотреть будет. Хотя, может, оно и неплохо…

Пожалуй, я был слишком груб с Тоцукой, а ведь он обо мне беспокоился. А что ещё хуже — я ещё и выгляжу отвратительно! Сон важен! Как минимум сегодня надо бы нормально выспаться без всяких игрушек.

— Ну да, постоянно играть и правда не стоит… Тоцука, а ты в ближайшие дни свободен?

Боюсь, я за всю свою жизни никого не приглашал так спокойно и круто, как сейчас. Можно сказать, сейчас я в себя просто влюбился. Так обними же себя, Хачиман! Или я просто сгорю со стыда… Пригласи я так девушку — этот момент, наверное, врезался бы в мою память навечно. Он был бы заархивирован как негатив моей истории, словно фильм «Вековая история»! Большой документальный фильм, посвящённый 50-летию со дня окончания второй мировой войны, 70-летию вещания компании NHK и столетию кинематографа

Но увы, Тоцука — единственный парень, с которым у меня такие близкие отношения. Правда, чтобы считаться чьим-то другом, надо сначала его спросить, но я всё же считаю Тоцуку человеком, бесконечно близким к этой категории.

Кстати, пригласить кого-то с глазу на глаз — дело очень непростое. Не только для меня, но и для Тоцуки.

Когда собирается куча народа и по ходу дела решает куда-то пойти, там и ответственность делится на всех. А когда ты один на один, всё ложится на тебя. И если твоё предложение отвергнут, тебе становится очень не по себе. С другой стороны, в большой компании всегда можно сказать что-то вроде «пойду, если получится»… И когда не приходишь, все наверняка думают что-то вроде «Зовёшь его, зовёшь, а он не приходит. Ну и не будем больше звать». Отличный способ дистанцироваться от остальных, рекомендую.

Примерно такие мысли вихрем пронеслись у меня в голове. Тоцука же ошарашенно заморгал, разинув рот. Что за реакция такая?

Я присмотрелся повнимательнее. Тоцука издал какой-то невнятный звук и панически замахал руками. А потом сложил их перед собой и виновато склонил голову:

— Извини! По будням у меня клуб, я не могу позволить себе пропускать занятия… Вечером… по вечерам я на подготовительные курсы хожу, после них уже поздно куда-то идти… А на следующих выходных у нас товарищеские матчи для завлечения народа… Ох…

У меня даже сердце заболело, пока я смотрел, как в нём борются желание пойти со мной и ответственность главы клуба. С другой стороны меня очень порадовало, что он так переживает за меня. Аж слёзы на глаза навернулись. Кстати, в последнее время что-то меня слишком часто на слезу прошибает. Как будто мне еженедельной серии Precure мало…

Впрочем, у Тоцуки проблем ещё больше, чем у меня. Обычно я никого не приглашаю, так что для неподготовленного человека это, наверно, оказалось шоком. Надо быть поосторожнее. Приглашать заранее, месяца за три. И раз я уже всё решил, начать стоит прямо сейчас.

— Да ничего страшного. В следующий раз тоже хорошо. Я серьёзно.

Я подчеркнул слова «в следующий раз», намекая на будущее. Тоцука качнулся ко мне:

— Правда? Ты пообещал! Я обязательно дам знать!

— У-угу…

Тоцука крепко сжал кулаки, глядя на меня подрагивающими яркими глазами, заставив даже чуть вздрогнуть. А потом с облегчением вздохнул:

— Ты же почти никогда меня не зовёшь! Я обещаю! Как-нибудь потом! Обязательно!

Он ткнул в меня пальцем. Я улыбнулся. Тоцука улыбнулся в ответ и поправил сумку на плече:

— Ладно, тогда я в клуб.

— Ага, пока. Удачи.

Он отбежал на несколько метров, развернулся ко мне и помахал обеими руками. Я слегка приподнял руку в ответ. И когда его силуэт исчез в конце коридора, зашагал дальше.

Наконец-то я смог сделать что-то, что у других получается само собой. А у меня только после тщательного обдумывания слов, подготовки плана, объяснения причин, поиска логических обоснований и убеждения самого себя.

Я правда не хотел меняться и даже не думал об этом. Это случилось как-то спонтанно, во многом благодаря Тоцуке и его доброте. Я даже заметил, что стал способен мало-помалу сближаться с другими.

Впрочем, я наверняка сумел так поступить только потому, что это был Тоцука. Ни с кем другим у меня бы ничего не получилось.

Идти играть сейчас мне не хотелось. И других планов тоже не было. Получается, когда нет дел в клубе, мне вообще нечем заняться. Можно даже сказать, что лучше уж устать от забот, чем когда тебе нечего делать.

Спина всё ещё болела, так что я решил пойти домой и прилечь. Свернул на лестницу и начал спускаться. И услышал громкий гогот, эхом разносящийся по всей лестнице:

— Ха-ха-ха-ха-ха-хачиман! Я тебя видел! Я всё слышал! Ничтожество, я знаю, что тебе нечего делать!

Мне даже оглядываться не надо было, чтобы понять, кто это. А потому… Надо не оборачиваться, быстро сбежать по лестнице и дуть прямо домой!

* * *

Да, хорошо было бы проигнорировать его и уйти домой. Но не вышло, именно этим особенно опасен Ёшитеру Заимокуза.

Он подлизывался, провоцировал, даже слезу пустил. И в итоге сумел затащить меня в Сайзерию у станции. Я и оглянуться не успел, как обнаружил, что уже жую дорию по-милански и пью напиток из бара.

Набив живот, я наконец-то смог перевести дух и заговорить:

— Слушай, я всё-таки домой собираюсь.

— Не спеши. У нас тут встреча.

— А?

— Сайзерия лучше всего подходит для встреч с молодыми авторами ранобе.

— А…

Серьёзно? А я думал, что их обычно проводят в редакции или хотя бы каком-нибудь кафе. Наверняка опять какую-то фигню в интернете вычитал… Нет, не то чтобы я не мог его понять, просто его энтузиазм направлен совсем не в ту сторону. И ничем конкретным он не занимается… Блин, ну не вижу я вообще ничего, за что стоило бы его похвалить!

Я смерил Заимокузу презрительно-насмешливым взглядом. Правда, зевнул при этом, что создало ложное ощущение заинтересованности. Тот довольно улыбнулся, но тут же поднял очки и всмотрелся в мои глаза:

— Что с тобой такое? Ты какой-то сонный.

— Ну да, в последнее время я ничем не занят, вот и взялся за игры. А с ними и не замечаешь, что всю ночь просидел.

— Ты играешь только потому, что ничем не занят? — удивлённо уставился на меня Заимокуза. — Это совсем не круто…

Он пожал плечами и по-европейски вскинул руки. Мда, разговор определённо затягивается… Почему-то такие как мы, обычно молчаливые, вдруг становятся очень разговорчивыми, стоит коснуться наших интересов. Даже если знаешь, что, вернувшись домой, обо всём пожалеешь. Будешь расстраиваться, мол, отвратительным типом перед всеми предстал, трещал как сорока…

Впрочем, когда имеешь дело со знакомыми, можно так не переживать.

— Играми можно наслаждаться только тогда, — наставительно поднял руку Заимокуза, — когда ты по уши занят и не можешь позволить себе расслабиться. «Чёрт, чёрт, чёрт… Мне нельзя сейчас играть… Я очень занят, и я не играю. На этот раз я не лгу!» — убеждаешь ты себя, гоняя игру. От чувства вины она становится куда веселее и интереснее. Проверено на себе. Ты не представляешь, какой кайф я испытал, когда топал в школу на экзамен, проиграв перед этим всю ночь!

— Не скажу, что согласен, но и отрицать не буду…

На самом деле, проиграв всю ночь, сегодня я пришёл в школу именно таким довольным, как мне хотелось. С дурацкой улыбочкой на лице. Чёрт, выглядел, наверно, просто омерзительно.

Заимокуза торжествующе улыбнулся, словно приняв мой неоднозначный ответ за прямое подтверждение своих слов. Вот дерьмо.

— И в какие же игры ты играл?

— А, вот.

Я потыкал свой смартфон и продемонстрировал ему сайт игры. Заимокуза поправил очки, всмотрелся в экран и угукнул, словно вспомнив что-то ностальгическое.

— В эту, значит. Да, было весьма неприятно, когда героиня ушла посреди игры, — сказал он совершенно обычным тоном, не пытаясь никого из себя изображать. И заставив меня нахмуриться.

— Что? Слушай, какого чёрта ты тут спойлеры выдаёшь? Я же на неё столько семян потратил… [6] А-а-а, даже играть больше не хочется… И ты с играми завязывай, иди своё ранобе пиши.

— Ты что, ещё не прошёл? Тогда извини… Хотя… Ты получил этот спойлер за то, что не сыграл сразу, как игра вышла! Невежа!

Заимокуза горделиво захохотал. Ну и ладно, извинился же…

Что поделаешь, каждый, кто опаздывает, как минимум должен быть к такому готов. И это касается не только игр, то же самое с фильмами и сериалами. Ну представьте себе, читаете вы учебник истории, и вдруг… «Что?! Этот генерал умер?! А-а-а, это же спойлер к Тайге!» [7]. В конце концов, ни один генерал периода Сингоку [8] до наших дней не дожил.

Должен сказать, что касается игр или сериалов, у каждого есть свои обстоятельства. Надо просто помнить об этом и не мешать людям получать удовольствие!

— Да я купил эти игры сразу, как они вышли… Просто Комачи готовилась к экзаменам, так что пришлось повременить.

Заимокуза кивнул, жуя свою фокаччо [9]:

— М-м, понятно. Ну да, твоя сестра же среднюю школу закончила. И в какую старшую она поступала?

— А? Да в нашу, в нашу. Разве я тебе не говорил?

— Хм-м-м, что-то не припомню.

— Что ж. Обычно никто не говорит о личном. О карьере, планах на будущее или делах семейных.

— Но я говорю! Я всё время тебе говорю! О своих мечтах, чего я хочу добиться! Кстати, я и сегодня тебя позвал, чтобы об этом поговорить!

Я бросил взгляд на сердитого Заимокузу, словно спрашивая, о чём именно он хочет поговорить. Тот демонстративно закашлялся и прикрыл лицо рукой, скрывая болезненную гримасу. А другой достал из кармана сложенный вчетверо листок. Я заметил на нём какие-то иероглифы.

— Помнишь, что ты недавно предложил мне в библиотеке? Так вот, мне удалось придумать сюжет.

— А…

Ну да, когда где-то в начале февраля он явился в клуб и заявил, что хочет стать редактором. Хотя он всегда одними сюжетами ограничивается, я ни одного его законченного черновика ещё не прочитал… Ладно, прочитаю сюжет.

Я взял листок и начал его разворачивать. Но рука в перчатке тут же выхватила его.

— Погоди, погоди! Может, лучше дома прочитаешь, а то мне как-то неловко…

— Что ты несёшь? Это тебе что, любовное письмо, что ли? И хватить краснеть, а то я могу что-то не то подумать.

Что поделаешь. Я снова забрал листок и сунул его в сумку, на самое дно. Наверно, я так и не соберусь его прочитать, так что устроим ему приличные похороны.

Не подозревающий о моих намерениях Заимокуза удовлетворённо взглянул на меня.

— В следующем году и у нас будут экзамены… — грустно пробормотал он, переводя взгляд куда-то вдаль. — Это мой последний вызов.

Последний? А он хотя бы с первым справился?.. Меня не оставляли сомнения, но у Заимокузы было такое серьёзное выражение лица, что я решил придержать вопросы. Кстати, именно так, наверно, Заимокуза и сводит счёты.

Пожалуй, нет лучшего оправдания для капитуляции, чем слова «вступительные экзамены». Как и «попытка устроиться на работу». Чтобы растопить мечты, хобби, клубную деятельность и вылить всё это в форму «идеального взрослого», которого требует общество. Вот почему до того, как стать выструганным и обточенным по лекалам общества, люди борются и сопротивляются, стараясь показать хотя бы проблеск того человека, каким им хотелось бы быть… Боюсь, к ней это тоже относится в полной мере.

Задумавшись, я замолчал. Не знаю уж, как Заимокуза интерпретировал моё молчание, но он хлопнул меня по плечу и вскинул большой палец.

— Да не переживай ты. Это только в школе вызов последний!

Ух, какую крутую рожу он скорчил…

— Я и не думал переживать…

— О да! Ты настоящий цундере!

Заимокуза противно захихикал, прикрывая рот рукой… Хотя если начать с ним сейчас спорить, наверняка ведь ляпнет что-нибудь ещё абсурднее и неуместнее. Поэтому я просто поморщился и слегка кивнул, подталкивая его перейти к следующей теме. Судя по недавнему выражению его лица, у него есть ещё что сказать.

— Конечно, я не сдаюсь, — заговорил Заимокуза, перейдя на серьёзный тон. — Есть то, что можешь писать в школе, а есть и то, что можешь писать, только став студентом. Самая короткая дорожка не всегда верна. Нормальные герои всегда идут в обход.

Как по мне, звучало бы очень весомо, если бы в школе он написал хоть что-нибудь законченное. Но вслух об этом я говорить не стал, в конце концов, он говорит о достаточно далёкой перспективе. Так что я с улыбкой сказал кое-что другое:

— Пожалуй, ты прав. А ещё у тебя будет много материала, когда станешь ронином [10]. А ещё так называют тех, кто завалил вступительные экзамены и намерен попытаться снова в следующем году.

— Ха-ха-ха!.. Знаешь, это звучит слишком реалистично, так что давай не будем об этом. Я ведь действительно могу оказаться ронином, даже думать об этом не хочу. Прекрати, пожалуйста.

Я не мог грустно не усмехнуться, видя такой мгновенный переход от смеха к серьёзному выражению лица. Этот тип и правда безнадёжен, даже как-то спокойнее становится…

Если подумать, Заимокуза — один из немногих, кто знал меня до того, как я вступил в клуб помощников. Правда, только по физкультуре, где нас ставили в пару как оставшихся без пары. Если бы я не вступил в клуб, наверно, так и болтался бы с ним после уроков.

…Хотя это не так плохо, как могло бы показаться.

Но с другой стороны, хорошего понемножку. Компания Заимокузы очень утомительна!

* * *

В утренних новостях сказали, что в крае Канто зацвели сливы. Значит, тот сильный ветер и правда возвещал приход весны. В такое время тепло и холод зачастую сменяют друг друга каждые три-четыре дня, но частый тёплый ветер позволяет ощутить, что долгая зима наконец-то закончилась.

«Если тёплый ветер уже подул, радуйте нас, о, прекрасные цветы, цветы сливы»… [11] Наверно, боги экзаменов тоже будут повторять эти стихи. Ведь сегодня день обнародования результатов вступительных экзаменов, что сдавала Комачи.

Слива зацвела, а вот сакура ещё нет. То есть я утром здорово нервничал. А вот Комачи совершенно спокойно пила чай.

— Э-э… Ладно, я в школу… — пробурчал я, не зная, что ещё сказать.

— Угу, Комачи тоже пойдёт… Как узнаю результаты экзаменов, позвоню, так что не переживай!

Комачи подмигнула мне, словно стараясь утешить. Заметила, наверно, что я переживаю ещё сильнее, чем за результаты собственных экзаменов два года назад. Ощутив её уверенность и спокойствие, я наконец смог немного расслабиться.

За последние пару дней она как-то здорово повзрослела. Хотя она всё ещё оставалась среднеклассницей и несовершеннолетней в глазах взрослых, я не мог не заметить в её глазах уверенность, что она больше не ребёнок.

Она и раньше воспринималась как взрослая девушка, немного странная по обычным меркам. А сейчас в ней чувствовались спокойствие и уверенность, несомненное доказательство её роста и признак независимости… Словно она росла отдельно от своего братика.

Я быстро спрятал за улыбкой вдруг нахлынувшее лёгкое чувство одиночества. И потопал на выход, окликнув Комачи из прихожей:

— Ну, я пошёл!

— Ага, пока!.. — послышался беззаботный голос из гостиной.

Я жал на педали, гоня велосипед по привычному маршруту. Интересно, будем ли мы ездить вместе, если она поступит? Да нет, вряд ли. Может, мы иногда будем выходить одновременно, но сомневаюсь, что специально. Так нам будет проще поддерживать комфортную дистанцию между нами.

Всю дорогу я думал о Комачи. И даже когда начались уроки, мои мысли витали далеко отсюда.

Второй урок подходил к концу. Я посмотрел на часы. Собственно, я весь день на них смотрел, но только сейчас они показали важнейший момент, которого я так долго ждал.

Результаты экзаменов могут объявить в любую минуту…

Тихонько вздохнув, я наконец услышал звонок с урока. Проводил взглядом выходящего учителя и размял руки, стараясь сбросить напряжение.

Мобильник в кармане завибрировал.

Я судорожно выхватил его, уставившись на экран. Там красовалась надпись «пришло сообщение» и имя отправителя — Комачи.

От одной мысли о том, что я сейчас узнаю, провалилась Комачи или нет, меня пробил страх открывать письмо. Но я решительно потянулся к смартфону дрожащим пальцем.

Прежде, чем я успел ткнуть в экран, перед глазами что-то промелькнуло со скоростью дикого зверя. По классу пронёсся порыв ветра, за развевающимся хвостом волос таял синий след.

Пробежав по этому следу взглядом, я увидел, что Саки Кавасаки пулей вылетает из класса. Наверно, одновременно со мной получила сообщение от своего брата Тайши. Вдохновлённый её примером, я вскочил и бросился следом.

Увидев, как два тихони куда-то убегают, класс недоумевающе зашумел. В общем шуме выделялся голос Тобе, громко вопрошающего, что стряслось и не пора ли бежать следом.

Но оглядываться было некогда, перемена — всего десять минут. Длинноногая Кавасаки уже исчезала в дальнем конце коридора. Надо полагать, бежала к доске объявлений у входа, где вывешивают результаты. Не мешкая, я помчался следом.

Среди шумной толпы мне удалось быстро разыскать силуэт Комачи. Конечно, она тоже меня заметила.

Весь расхристанный, я вытер со лба пот, судорожно дыша. Комачи же подошла ко мне совершенно спокойно и подняла руку.

— Б-братик, меня приняли, — невозмутимо сообщила она.

У меня отлегло от сердца. Глубоко вздохнув, удалось подуспокоить сбитое бегом дыхание. Я ощутил, как спадает накопившееся напряжение.

— Понятно.

Вот и всё, что удалось мне произнести. Я был так счастлив, что мне хотелось схватить и закружить её прямо у всех на глазах. Но Комачи оставалась совершенно спокойной, словно изначально была абсолютно уверена, что поступит. А значит, и мне следовало вести себя так же.

Мне очень хотелось погладить её по голове, но для этого мы слишком взрослые. Как её братик, нет, как старший брат, я должен оставаться спокоен. Чтобы быть достойным общения с повзрослевшей младшей сестрой.

Приняв решение, я начал подыскивать слова, которые должен сказать в подобной ситуации взрослый человек.

— Я рад… я очень рад.

Но получилось совсем по-детски. Брат оказался каким-то тупым. Совсем не вырос, если сравнивать с сестрой. У меня всегда легко получалось придумать красивые слова, а сейчас просто не знаю, что сказать.

Должно быть, она разочаровалась во мне.

Словами поздравить не вышло, так что надо хотя бы улыбнуться. Хотя, если честно, на мою улыбку и взглянуть-то страшно. Но может, она закроет глаза…

Комачи глаза закрывать не стала. Посмотрела прямо на меня и слабо улыбнулась:

— Да, я тоже очень рада. Правда…

Она кивнула, её большие глаза ярко заблестели на солнце. Нос шмыгнул, слова оборвались, дыхание задрожало. Комачи глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Вздох смешался со всхлипыванием:

— Правда, правда… Я рада… я правда рада…

И бросилась ко мне, уткнувшись головой мне в шею. Её тёплое дыхание, всхлипывающий голос, падающие время от времени слёзы щекотали мне кожу.

Интересно, когда я последний раз видел её такой? Она ведь с детства так не ревела, а сегодня утром выглядела такой взрослой…

Неожиданно я всё понял. Она не была спокойной, просто изо всех сил старалась такой казаться. Сдерживала свои переживания, чтобы не заставлять меня и наших родителей волноваться за неё. Или чтобы ей не задавали лишних вопросов. Она отчаянно пыталась прямо держаться на подкашивающихся ногах и достойно принять результаты экзаменов.

Я рад, что её усилия оказались вознаграждены. Искренне рад, от всего сердца.

Моя рука сама собой начала поглаживать её по голове. Комачи снова разрыдалась:

— А-а-а, бра-а-а-а-атик, я правда так рада-а-а-а-а…

Она даже начала смахивать на Тацую Фудзивару [12]. Я похлопал её по спине, стараясь утешить. Наверно, пройдёт ещё какое-то время, прежде чем мы разделимся и дистанцируемся друг от друга. Пусть мне тоскливо и не хочется этого принимать, но Комачи станет надёжным взрослым человеком, прекрасной женщиной. И случится это в не столь уж отдалённом будущем.

Но хорошо бы она до того позволила мне оставаться её братиком…

— Тайши! — послышался из-за спины резкий голос Саки Кавасаки.

— Сестрёнка, у меня получилось!

Чуть повернув голову, я увидел Тайши с какими-то документами. Теми, наверно, которые выдают поступившим. Он шагал к нам.

Его голос напомнил мне фильм «Рокки». Там герой так же громко и гордо зовёт Адриан.

Услышав, наверно, знакомый голос, Комачи наконец вспомнила, что вокруг полно посторонних. Она пришла в себя, оттолкнула меня и утёрла слёзы рукавом.

Надо полагать, она не хотела, чтобы кто-то видел, как она плачет. Я грустно улыбнулся и спрятал её за спину.

Тайши заметил нас и начал к нам пробираться сквозь толпу. Кавасаки же в одиночестве стояла в уголке, подняв взгляд к небу и как бы случайно прикрывая глаза руками. Хорошо, сестрица, поздравляю…

Подойдя к нам, Тайши победно вскинул кулак:

— Братишка, у меня получилось!

— Не зови меня братишкой, прибью. Зови семпаем. Поздравляю. Кстати, а кто ты такой?

— Спасибо! Я Тайши Кавасаки… э-э-э… Хикигая-семпай!

Его сияющая улыбка стала мужественнее, чем раньше. Да и сам он стал выглядеть как-то солиднее. Значит, и поздравить его надо по-мужски.

— Рад за тебя. Что ж, победителей принято качать, так что позволь мне…

— В одиночку, братишка?! Ты же меня уронишь и по полу размажешь! Я ещё жить хочу!

Тайши замахал руками, отскакивая от меня. Я грустно усмехнулся, собираясь сказать, что просто пошутил.

— О-о, качать? Правда! Щаз устроим!

Но меня опередил невесть откуда взявшийся Тобе. Наверно, просто решил воспользоваться предлогом, чтобы подурачиться. Следом нарисовались Ямато, Оука и остальные из их компании. Оглядевшись, я заметил и других ребят из нашего класса. Да и не только из нашего. Хаяма же… я огляделся и заметил, что он, широко улыбаясь, разговаривает с учителями. Должно быть, за нас заступается. Хоть сейчас и перемена, но формально мы из школы вышли. Правда, раз здесь Тобе с компанией, он впустую тратит время…

Тобе с компанией с громкими воплями окружили Тайши и, несмотря на его сопротивление, принялись подбрасывать в воздух. Я воспользовался моментом и развернулся к прячущейся за мной Комачи:

— Комачи, ты бы в свою среднюю школу позвонила. И родителям тоже.

— Угу…

Ещё раз шмыгнув носом, красноглазая Комачи достала телефон. Я посмотрел на часы. Наверно, пора бы вернуться в класс… Глянул в сторону Хаямы, по-прежнему уговаривающего учителей, и увидел, что к нам торопится Юигахама.

— Комачи!

Та вскинула голову, услышав голос. Торопливо свернула разговор и побежала навстречу.

— Юи!

Я думал, Комачи успокоилась, но увидев Юигахаму, она снова разревелась. И буквально прилипла к той, обливаясь слезами… Она что, ревёт ещё сильнее, чем когда меня увидела? Или мне просто кажется?

Комачи сквозь слёзы рассказывала Юигахаме, что у неё всё получилось. Та кивала на каждое слово, мягко улыбаясь:

— Поздравляю… Я рада… Ты и правда очень старалась… Я так рада за тебя!

Юигахама широко улыбнулась. Комачи тоже улыбнулась в ответ сквозь слёзы.

— Надо и Юкинон рассказать!

Услышав слова Юигахамы, Комачи полезла за телефоном, но вдруг остановилась:

— Угу! Ой, а у меня в глазах всё расплывается…

— А… Ладно, я сама ей позвоню.

Юигахама усмехнулась, доставая смартфон. Подняла его словно для селфи и направила фронтальную камеру на себя с Комачи. Наверно, решила устроить видеозвонок, чтобы Юкиносита тоже посмотрела на Комачи. Вот интересно, умеет ли та работать с видеозвонками…

Но пока я переживал, они уже начали общаться. Комачи ревела, уткнувшись в экран и бормоча «Югино-о-о-о-о…». Кстати, а родителям-то она так и не позвонила…

Могу себе представить, как они сейчас волнуются, особенно папаша. «Если она до сих пор не позвонила, должно быть…» и т. д. От одной мысли о его реакции голова болеть начинает. Может, самому ему позвонить? Так ведь скажет что-нибудь вроде «Я хотел от самой Комачи услышать»… Хмф! Совсем как я. Яблочко от яблони…

Ладно, просто напишу сообщение.

«Дорогая мамочка. Перейду прямо к делу. Сакура расцвела [13].Всего наилучшего.«

* * *

Распрощавшись с Комачи и вернувшись в класс, я чувствовал, что во мне ещё бурлит возбуждение, перемешанное с чувством облегчения. И потому всё, что говорили на уроках учителя, в одно ухо влетало, из другого вылетало.

Какое облегчение… Я снова и снова наслаждался им. В конце концов, меня учили тщательно пережёвывать пищу, так что не грех ещё пару-тройку раз прожевать столь радостную новость. Можно сказать, мыслил я сейчас как корова. Из-за этого, наверно, хоть и прозвучал звонок на большую перемену, мне совсем не хотелось есть. Обычно я сразу несусь в кафе, чтобы поскорее чего-нибудь себе урвать, но сегодня можно было спокойно и лениво туда прогуляться.

Размышляя, чего бы мне перекусить, я начал подниматься со стула. И в этот момент послышался стук в дверь. Интересно, кто там может стучаться? Стучаться не в учительскую, даже не в клуб, а в самый обычный класс… Дверь распахнулась, и на пороге появилась Юкино Юкиносита.

Столь неожиданная гостья заставила класс зашуметь. Но Юкиносита не обратила на это никакого внимания, сразу переходя к делу:

— Кавасаки здесь?

— Что? Я? — удивлённо заморгав, спросила Кавасаки хриплым голосом, ткнув в себя пальцем. Юкиносита кивнула. Разумеется, сразу две красотки привлекли ещё больше внимания. Нахмурившаяся Кавасаки под взглядом десятков глаз поспешила к Юкиносите, краснея, не в силах скрыть смущение.

Они начали разговаривать. Хм-м… Кавасаки, ты от смущения так тихо говоришь, что я ни единого слова не слышу… Юкиносита, кстати, говорила не громче, словно они обсуждали что-то особо секретное.

Судя по реакции окружающих, им тоже хотелось бы послушать разговор, но у них тоже ничего не получалось.

Наверно, это как-то связано с промом. Учитывая, что я им заниматься и не собирался, подслушивать ещё более невежливо.

Я встал и пошёл к двери в задней части класса. Заметил, что в углу как-то необычно тихо и глянул туда.

Юигахама смотрела на Юкиноситу с Кавасаки. Наверно, она догадывалась, о чём пришла поговорить Юкиносита, поэтому просто молча наблюдала. Но Миуре это показалось странным.

— Юи, ты в порядке?

Прозвучало резко и даже чуть грубовато, но за словами чувствовалась забота о Юигахаме. Судя по всему, Миура подразумевала гораздо больше, чем сказала, но Юигахама её поняла.

— Э-э, угу. Она мне потом обязательно обо всём важном расскажет. Я же всё равно после уроков в клуб пойду.

— Хм-м-м… — неопределённо промычала Миура, не давая понять, удовлетворил её ответ Юигахамы или нет. Покрутила свой локон, обменялась взглядами с Эбиной, и они кивнули друг другу.

Не скажу, что совсем их не понимаю. Их взаимоотношения немного изменились, так что ничего странного, что они порой приходят в замешательство. Впрочем, это и означает продвигаться вперёд, пусть даже мало-помалу.

Я искоса глянул на Юигахаму с компанией и вышел из класса.

* * *

В школьном кафе я купил то, что у них ещё оставалось, и уселся на привычное место с MAX Coffee в руках. И приступил к запоздалому обеду под крики теннисистов на корте и чириканье белоглазок.

Вообще-то пока ещё холодновато обедать на свежем воздухе. Но меня ещё грела радость от поступления Комачи, так что не скажу, что это было так уж невыносимо.

Держу пари, сегодня у нас дома будет большой праздник в её честь, так что лучше сейчас особо не набивать брюхо. Так что я просто сжевал пару бутербродов и теперь лениво потягивал тё-ё-ёплый [14] MAX Coffee.

Неожиданно я услышал, как кто-то шагает ко мне, что-то мурлыча под нос. Похоже на… Я обернулся и действительно увидел Ишшики. Она тоже заметила меня, и на лице её появилось удивление, смешанное с отвращением:

— Надо же, он и правда здесь…

— Что? Чего тебе надо?

Как-то не слишком уважительно с её стороны… Впрочем, я к такому уже привык, так что предложил перейти сразу к делу.

Ишшики, бормоча «Ну, мне надо тебе кое-что сказать», уселась рядом и вдруг резко оборвала фразу.

— …Кстати, семпай, ты почему не в классе?! Только зря ноги топтала! И мне было очень неловко спрашивать, не видел ли тебя кто!

Она покраснела и дёрнула меня за руку, словно демонстрируя своё недовольство. Распаляясь при этом всё сильнее:

— И это ещё не всё! Тобе на весь класс заорал, что я ищу семпая и не знает ли кто-нибудь, куда ты подевался. Не думаешь, что это просто кошмар какой-то?!

Блин, могу себе представить… Впрочем, на него похоже. И ладно бы он искренне хотел помочь, по доброте душевной, так ведь наверняка перед Эбиной выпендривался. Нехороший человек.

— Э-э… ну… извини. Хотя я тут не виноват, это всё Тобе… Так что дальше-то было? Тебе Хаяма помог, да?

Ишшики отпустила меня и отрицательно помахала рукой:

— Нет, на Тобе Миура рявкнула. И он сразу заткнулся.

Понятно… Что ж, тоже могу себе представить…

— А потом Хаяма посоветовал мне спросить Юи-семпай, — добавила Ишшики. — Вот так я здесь и оказалась.

— Ясно. Так что у тебя на сей раз стряслось?

— Ну, мне бы хотелось, чтобы ты кое с чем помог…

Ишшики села попрямее, обняв колени. Слегка наклонила голову, глядя на меня снизу вверх, и тонкими пальцами потянула меня за рукав. Её льняные волосы покачивались на ветру, карие глаза влажно блестели.

— Семпай… ты поможешь мне?

— Ни в коем разе… Я вообще пром ненавижу…

Эта хитрая лиса больше не застанет меня врасплох, подумал я, поспешно отводя взгляд. А то точно бы закивал в ответ.

Кроме того, один раз я ей уже отказал, так что негоже слишком легко менять свою позицию. Да и уступи я, выглядело бы всё так, будто я проиграл её милоте.

Слишком грязная игра. К тому же это было бы нечестно по отношению к той, кто сделал свой осознанный выбор, кто хочет доказать, что может справляться без посторонней помощи.

И я тоже должен твёрдо придерживаться своей позиции. Я сразу сказал, что против прома. Это моё решение, а не клуба помощников, не стоит его менять.

Впрочем, каждый воспринимает услышанное по-своему. Ишшики почему-то казалась удовлетворённой моим ответом. Она мягко улыбнулась, прикрыла глаза, прижала руки к груди и чуть вздёрнула подбородок. И напевно заговорила, словно рассказывая сказку:

— Что бы ты ни говорил, на самом деле ты просто счастлив, когда я прошу тебя помочь.

— …Неужели я так выгляжу???

Я постарался продемонстрировать ей самое возмущённое и недовольное выражение лица, какое только мог изобразить. Если не верит своим ушам, пусть поверит своим глазам. А мои глаза скажут всё за меня.

Ишшики неожиданно посерьёзнела. Её обычно блестящие глаза искоса сверкнули острым как бритва взглядом:

— Тебе честно сказать?

— А? Нет, стоп. Не делай такое серьёзное лицо, пожалуйста. Ты меня пугаешь.

Когда со мной говорят таким серьёзным тоном, я пугаюсь до дрожи. Если я срочно не сменю тему…

— Неужели Юкиносита не справляется? Какие-то проблемы? Только не говори мне, что вы с ней не ладите, хорошо? Мне было бы очень неприятно слышать такое.

— Чтоб ты знал, Юкино-семпай мне очень нравится, хотя… Нравлюсь ли я ей, это уже другой вопрос. Я даже не совсем уверена, действительно ли мы ладим.

Да нет, я думаю, Ирохасу нравится Юкинон… И отнюдь не немного… Только не надо юри это вслух… Упс, то есть не надо говорить это вслух. А то Ирохасу в конце концов заметит.

Ишшики вдруг вскинула голову и заговорила, помахивая пальцами:

— На самом деле подготовка идёт отлично. Я ведь вижу, какая она способная. Настолько, что мне даже кажется, что она больший президент школьного совета, чем я. Так и хочется уволить вице-президента и посадить её на его место.

— Значит, вице-президента уволить хочешь, а не себя… А мне кажется, что он весьма усердно работает, хотя не поручусь…

Серьёзный он парень, когда с секретарём не заигрывает. Как мне кажется… Так что хватит флиртовать, марш на работу, не смей смотреть на неё свысока!

Судя по зависти, ревности и уважению в словах Ишшики, у Юкиноситы всё получается. Легко понять, учитывая её способности. И столь же легко понять, что нас ожидает в не столь отдалённом будущем.

— Ну что ж, раз вы хорошо ладите и справляетесь, всё замечательно… Хотя даже если всё идёт гладко, всякое случается…

— Что?

Услышав случайно вырвавшиеся у меня слова, Ишшики озадаченно уставилась на меня прищуренными глазами. Как же раздражает эта её манера переспрашивать…

Впрочем, вряд ли стоит её винить. В конце концов, во время школьного фестиваля она ещё не была председателем. И не знает, что порой кто-то вынужден жертвовать собой, чтобы всё шло хорошо. Более того, никто из готовящих пром про это не знает. Даже Юигахамы там тогда не было. Хоть я и заставил Юкиноситу пообещать, что она не будет перенапрягаться, если что-то пойдёт не так, она может нарушить обещание и угробить себя. А значит, нужен кто-то, кто это вовремя заметит и остановит её, иначе всё рухнет.

Значит, надо предупредить Ишшики.

— Не то чтобы я давал тебе совет, но постарайся не слишком полагаться на Юкиноситу. Она может справиться с очень многим, но если с ней что случится, всё встанет. С выносливостью у неё беда, но она очень упряма и ненавидит проигрывать. Может загнать себя до полусмерти, делая вид, будто всё в порядке. В общем, имей это в виду.

Учитывая, что я не собираюсь им помогать, мне по большей части стоит помалкивать. Или хотя бы высказываться максимально ненавязчиво. Ишшики достаточно умна, ей и такого намёка хватит.

— …Понятно, — удовлетворённо пробормотала Ишшики и с подозрением взглянула на меня:

— У меня давно уже такое чувство… Неужели семпай в самом деле…

Э-э, чего?.. Она меня пугает… Пока я пытался справиться со страхом, Ишшики наконец сменила прищур на улыбку:

— Чрезмерная опека.

Несмотря на улыбку, прозвучали её слова довольно насмешливо. И даже холодно. Правда, потом она широко распахнула глаза и сказала «шучу».

И я наконец-то сумел перевести дух.

— Да нет, не думаю, — выдохнул я. Ишшики приложила палец к подбородку и наклонила голову:

— Тогда что? Братская заботливость?

— Ну, может быть отчасти…

— Иначе говоря, тебе нравятся девушки помладше?

— Не-е…

Ишшики подалась ко мне, я шарахнулся от неё. Тогда она вернулась в прежнюю позу и заговорила дразнящим тоном:

— А не врёшь?..

— Что бы ты ни говорила, у меня уже есть младшая сестра. И привычки соответствующие. Так что я порой действительно могу отнестись к другим как к сестре. Просто по привычке.

Я гордо выпрямился и сунул руки в карманы, словно всей своей позой говоря, да, мол, это всё привычка такая.

Ишшики с отвращением глянула на меня, коротко вдохнула и невинно улыбнулась. Какая мгновенная смена настроения! Не будь это всё адресовано мне, даже не заметил бы.

— Знаешь, лучше прекрати, — холодно бросила она.

— Л-ладно.

Ишшики обняла колени, прижав их к груди, пристроила на них подбородок и без особого интереса уставилась на корт.

— Ни одна девушка не обрадуется, когда её воспринимают как сестру, — грустно пробормотала она. И я ощутил искренность в её развеянных холодным ветром словах.

Наверно, у неё уже есть определённый опыт. Несложно представить, что она привлекает внимание парней старше себя. И не удивлюсь, если кто-то из них обращался с ней как с младшей сестрой. С другой стороны, не совсем понимаю, как можно относиться к этой капризной хитрой лисе как к сестрёнке. Как бы то ни было, единственная настоящая сестра в мире — это Комачи Хикигая. Не было никаких Комачи до Комачи, и после Комачи тоже никаких Комачи не будет. Не знаю ни одной младшей сестры, которая была бы лучше Комачи. Комачи — моя единственная сестра, таковой и останется. Можно сказать, до самой смерти только младшая сестра мне и нужна [15].

Так, стоп. Значит ли это, что лучшей в мире сестре Комачи другие парни тоже говорят «ты мне как сестрёнка»?.. Это ж ни в какие ворота…

— Да, верно, — невольно вырвалось у меня. — Те, кто корчит из себя старшего брата, просто отвратительны! Это настоящее преступление!

— А?.. Ну да, это и правда отвратительно…

Ишшики с некоторым отвращением глянула на меня. Но тут же кашлянула и заговорила уже нормальным голосом:

— Я не про то. Просто когда к тебе так относятся, кажется, что в тебе не видят девушку. Неужели тебе понравилось бы, если бы тебя называли братиком?

— А что тут такого? Я же и есть братик.

— А… Должно быть, парням такое не страшно. Хм-м, значит…

Она помычала, закрыла глаза и глубоко вздохнула, словно актриса, входящая в роль. Потом открыла глаза и стёрла с лица все эмоции. Готовы? Три, два, один… мотор!

Ишшики дружелюбно улыбнулась мне, но потом отвела взгляд:

— Хе-хе… Семпай, ты мне как отец… Ну, как бы сказать… я хочу поблагодарить тебя за всё… Ну, как-то так, верно?

Шокирующе обидно для Хачимана!

Да, это я говорю как сторонний наблюдатель. Потому что мне стало так больно от её слов, что пришлось притвориться героем манги, чтобы пережить это. Что ещё грустнее, она явно старалась быть вежливой и не задеть меня. Не такое должен слышать старшеклассник, так ведь? Хотя будь мне тридцать и скажи мне это кто-нибудь на пару лет моложе, тоже было бы больно.

Закончив своё впечатляющее выступление, Ишшики вопросительно посмотрела на меня. Я неохотно кивнул:

— …Это было больно… Не только потому, что меня сунули в другую возрастную категорию. Что ещё хуже, я подумал, неужели от меня воняет как от старика? Аж сдохнуть захотелось…

— Не в запахе дело. Главное, что ты понял, что это такое, когда тебя записывают в другую категорию.

Ишшики кивнула, скрестив руки на груди. И наставительно вскинула указательный палец:

— К тому же есть неслабый шанс, что когда кто-то говорит мне «ты мне как сестра», он на самом деле просто клеится ко мне, подразумевая обратное. Две неразрывно связанные линии.

— Ух… ну и ну… фигня какая-то… Что они там себе думают! Сёстры… сёстры — это святое. Им стоит пересмотреть свои представления о сёстрах.

— Хм. Не такую реакцию я ожидала. Но как бы то ни было… — холодно пробормотала Ишшики. И подбоченилась, словно намереваясь прочитать нотацию:

— Не смей бездумно говорить девушкам «ты мне как сестра»…

Она вдруг замолчала, отшатнулась и закрыла рот рукой:

— Неужели ты хочешь сказать что больше не видишь во мне сестру и подкатить ко мне но не думаю что у меня сердце заколотится так что не выйдет попробуй в другой раз извини!

— Ладно ладно понял понял молчу молчу молчу.

От фразы без пауз у меня перехватило дух. У тараторившей ещё дольше Ишшики тем более. Мой вздох слился с её тяжёлым дыханием.

— Что это за отношение? Ты меня не слушал, да?

Ишшики недовольно надулась. Слушай, ты всегда так тараторишь, да ещё каждый раз заканчиваешь «извини». Не могу же я относиться к твоим словам серьёзно!..

Увидев мою непробиваемость, она недовольно фыркнула и отвернулась:

— Ну и ладно. В общем, я рассчитываю на твою помощь.

— Чего? Погоди, я же уже…

Не самый лучший способ просить об одолжении. Но её голос прозвучал настолько угрюмо, что я просто не мог сказать «нет». Наступила короткая пауза.

— В конце концов, я же не младшая сестра тебе, семпай, — прошептала она прямо мне в ухо. Теперь её голос звучал совершенно иначе. В нём чувствовались сила и настойчивость.

Прежде, чем я успел хоть как-то отреагировать, она поднялась и отряхнула юбку, ослепительно мне улыбаясь. И ритмично зашагала прочь, словно вальсируя. Плавная траектория юбки, мягкие движения тонких пальцев и блестящие на солнце льняные волосы начали удаляться от меня.

— После уроков жду в комнате школьного совета! — крикнула она мне, обернувшись и помахав рукой. И зашагала дальше, что-то мурлыча под нос.

Она уже была слишком далеко, чтобы пытаться что-то сказать ей. И даже чтобы попытаться догнать её. С чего бы мне смотреть на такую девушку, которая куда лучше меня, как на свою младшую сестру…

Нет, мне стоит пересмотреть своё отношение к ней прямо сейчас. Ироха Ишшики — лучший в мире кохай.

* * *

Уроки закончились, и я побрёл в сторону школьного совета.

Раз уж я не сумел отказать Ишшики, пришлось нести последствия. Хотя я понятия не имел, что мне там предстоит. Разумеется, шаги мои становились всё медленнее и тяжелее.

Правда, идти было совсем недалеко. И я быстро оказался у цели.

Едва я стукнул в дверь, она тут же открылась. И из-за неё высунулась Ишшики:

— Семпай, ты опозда-ал.

— Ну да. Извини.

Я ведь и правда брёл нога за ногу, так что лучше извиниться.

Зайдя внутрь, я увидел, что Юкиносита с Юигахамой уже здесь. А вот других членов школьного совета не было. Держу пари, пашут где-нибудь ещё.

Если Юкиносите требуется помощь, в первую очередь она обращается к Юигахаме, так что присутствие последней меня ничуть не удивило. Сама же Юигахама наверняка уже слышала от Ишшики, что я должен прийти. Так что она просто сказала «привет» и махнула рукой.

А вот Юкиносита, судя по удивлённо распахнувшимся глазам и некоторой растерянности в голосе, моего появления не ожидала:

— Хикигая…

— Привет… Меня Ишшики позвала. Ну, в смысле помочь.

Судя по такой реакции, Ишшики ничего ей не сказала. Ё-моё, Ирохасу, информация — это же основа основ! Ты не представляешь, как неудобно и неприятно приходить, когда тебя не ждут…

Но Юкиносита, несмотря на некоторую растерянность, расстроенной отнюдь не выглядела. Она лишь грустно улыбнулась:

— Понятно. Извини, что побеспокоили. Сегодня нам действительно нужна помощь, так что мы очень признательны. Спасибо.

— Не проблема, всё равно я сегодня свободен.

Сдаётся мне, моя свобода вот-вот превратится в кучу работы…

Юкиносита взялась за подбородок:

— У вас сегодня дома будет праздник для Комачи, верно? Я постараюсь закончить всё как можно раньше. Если тебе нужно что-то ещё, дай мне знать, я внесу коррективы.

Я был немного захвачен врасплох. Потрясающие у неё всё-таки самообладание и выдержка… Я ведь ожидал кучу горящих дел. И даже не сразу нашёлся что ответить.

— Э-э-э… Ничего страшного, мой отец всё равно возвращается поздно, так что не переживай… Хотя закончить пораньше я всё равно не против.

— Хорошо. Тогда не будем терять время.

Юкиносита мягко улыбнулась, показывая на место рядом с Юигахамой, куда я и уселся. На столе тут же возникла стопка документов.

— Прежде чем просить о чём-то, мне на всякий случай хотелось бы дать обзор предстоящего мероприятия.

Разложив документы по столу. Юкиносита начала давать пояснения. Но в её голос вмешивались какие-то сторонние звуки. Я огляделся и увидел, что Ишшики готовит чай, что-то мурлыча под нос. Увидела пакетик шоколадных закусок, пробормотала «хм-м, понятно», и принялась жевать их… Ну и ладно, она-то уже в курсе, ей слушать Юкиноситу смысла нет. Вот дойдёт до неё дело, тогда и поработает.

— Вот, посмотри заявку, будь любезен, а также план-график работ.

Я начал просматривать документы. Судя по всему, масштаб планировался поменьше того, что мы видели в фильме.

Спортзал будет украшен стойками с цветами и воздушными шариками. Передняя его часть, включая сцену, отводится для танцев, задняя, со столами и стульями, для застолья.

Само мероприятие начнётся с большого застолья с поздравлениями президента школьного совета и президентов клубов. Когда народ разогреется, выступит музыкальный клуб в качестве приглашения к танцам. Периодически будет выступать рок-группа. Возможны публичные признания. Под конец — выборы короля и королевы прома и их романтический медленный танец. Ну а в конце — рок и рык [16]! Время для отдыха не предусмотрено, кто хочет — танцует, кто хочет — садится за стол…

Понятно… нет, вру, совсем ничего не понятно. Потому, наверно, что я в промах вообще не разбираюсь. Что ещё важнее, я и с клубами не знаком, и с танцами, так что ничего не понимаю. И что это за публичные признания? Новый вид наказания, что ли?

Ладно, с тем, что я не понимаю, потом разберёмся. А пока займёмся тем, в чём я понимаю.

— Это ж сколько на всё это денег потребуется… — высказал я самое яркое своё впечатление. Юкиносита быстро достала листок бумаги:

— Я уже прикинула бюджет в первом приближении. Можешь посмотреть, если интересно.

— Спасибо, обойдусь. Ты всё равно в этом лучше меня разбираешься. Меня больше источник интересует. Откуда мы возьмём деньги? Разве мы не потратили всё на ту бесплатную газету [17]?

— Сам пром пройдёт в марте, так что я буду просить выписать счета следующим месяцем. И оплатим мы их из бюджета следующего года. А если понадобится оплатить что-то раньше, заплатим из своих, а потом оформим возмещение, — спокойно объяснила Юкиносита, слегка пожав плечами. Я не мог не согласиться. Текущий финансовый год завершается в феврале, все мартовские расходы относятся уже к следующему. Но задумался, не должен ли быть бюджет следующего года уже быть свёрстан…

Тем временем наша известная королева танцев Ироха принялась разливать чай, что-то напевая под нос и явно пребывая в хорошем настроении. Ей и правда больше нечего делать…

— К сожалению, в нашей ситуации в следующем году придётся поужаться, ничего не попишешь.

— А можно ли так?..

Юигахама грустно улыбнулась, беря свеженалитый стаканчик с чаем. Ишшики, прижимая к груди поднос, недоумённо качнула головой:

— А? Но ведь всё равно никто не заметит, правда? Не думаю, что кто-то знает, чем на самом деле занимается школьный совет.

— Хм-м… Ну да, я бы тоже не заметила. Я и правда мало что об этом знаю.

Юигахама призадумалась, но потом осторожно поставила стаканчик с чаем на стол и опустила голову. Да, кажется, этот спор она проиграла… Ишшики же с энтузиазмом вскинула кулак:

— Вот именно! Нам надо провести пром как можно ярче и впечатляюще! Тогда все решат, что мы стараемся изо всех сил, и всё нам простят.

В корне неверно. Ужасный она всё-таки человек… Кто-то должен поставить её на место… Я глянул на Юкиноситу. К сожалению, та была занята. Она держала в руках папочку, озаглавленную «бухгалтерские документы», и водила пальцем по листу, сверяя написанное с текстом на экране компьютера.

— Я в первом приближении прикинула баланс. Похоже, многое можно будет просто выбросить, так что я не думаю, что бюджет следующего года сильно пострадает. К тому же каждый год обычно остаётся неизрасходованный остаток, им мы и воспользуемся.

Она гордо улыбнулась, закрывая папку.

Плохо. Всё пошло не в ту сторону… Умная зараза и способная плутовка — это взрывоопасная смесь. Вроде бы пока всё идёт гладко, но сомнения меня не покидают…

Пытаясь как-то справиться с беспокойством, я начал просматривать предварительный балансовый отчёт. И у меня возник вопрос:

— А почему тут нет ничего про костюмы? Все же должны быть нарядными, так?

— Да, но это забота самих участников. Единственное, чем мы можем помочь — договориться с фирмами по прокату.

Юкиносита быстро достала каталог упомянутых фирм. Конечно, не для меня — она сунула его Юигахаме. Спасибо за понимание! Подобное меня абсолютно не интересует… А вот у Юигахамы сразу заблестели глаза, стоило ей начать листать брошюру.

Ну да, девушки в большинстве своём мечтают о подобных шикарных платьях. И пром для них отличная возможность реализовать свою мечту. А вот что насчёт парней? Довелось мне как-то почитать в интернете про одну издательскую вечеринку. Так там женщины-мангаки пришли в нарядных платьях, а мужики — в обычных костюмах. Кое-кто вообще заявился в свитере и спортивных штанах.

— И что, все должны так одеваться? — поинтересовался я, имея в виду, что неплохо бы обойтись без подобных формальностей. Ишшики согласно кивнула:

— Держу пари, обязательно найдутся те, кому подобное не по душе. Мы, конечно, порекомендуем всем нарядиться, но вводить дресс-код не будем.

— Думаю, все оденутся достаточно шикарно. И неважно, по собственному желанию или просто чтобы не выглядеть белой вороной… Не стоит вводить жёсткий регламент там, где можно просто положиться на благоразумие, — добавила Юкиносита с какой-то безразличной улыбкой. Ишшики улыбнулась в ответ. Может, её улыбка и была искусственной, но всё равно выглядела мило и привлекательно. Вот только почему-то во мне проснулось предчувствие неизбежного печального конца…

Я отвернулся и снова уткнулся взглядом в балансовый отчёт. Хотя точная информация о ценах у меня отсутствовала, а значит, и выполнимость плана оценить было сложно. Но вроде бы всё значимое оказалось учтено. Всё остальное легко покрывалось пунктами «прочее» и «дополнительные расходы».

— …Ну что ж, выглядит неплохо, если не считать отсутствие пункта «зарплата сотрудников».

— Спасибо за помощь. Не будешь ли любезен пометить пункты, которые ты проверил?

Юкиносита так обаятельно улыбнулась, что я невольно улыбнулся в ответ. Она хихикнула, посерьёзнела и провела пальцем по строчкам отчёта:

— Впрочем, цифры ещё не окончательные. К примеру, можно поискать поставщиков еды дешевле, чем были на прошлой церемонии благодарения. Мы уже запросили их предложения. Цветы для украшения зала можно закупить вместе с цветами, которыми будут поздравлять выпускников в клубах, оптом может выйти дешевле. Здесь мы тоже ведём переговоры.

— О… о-о… Понятно…

Кажется, в список кандидатов на увольнение попадает не только вице-президент, но и казначей совета… Навыки Юкиноситы определённо выросли, теперь её с полным правом можно звать Юкино Юкиносита RX [18]. Такое ощущение, что она вообще со всем может справиться самостоятельно. Даже Ишшики… та просто кивнула, словно говоря «пусть RX этим займётся». Сдаётся мне, что в список на увольнение можно и председателя добавить!

В общем, после прочтения документов перспектива проведения прома стала для меня заметно более реалистичной, чем ранее. Теоретически всё выполнимо… Вот только теперь придётся иметь дело с практической стороной, а это, боюсь, и есть самое сложное.

К примеру, такие вещи, как дедлайны и соблюдение сроков — это уже не теории. Они неподвластны эмоциям. «Честно говоря, боюсь, это будет сложно», «Давайте постараемся!», «Стоит ли прямо сказать, что мы не укладываемся в срок?», «Давайте постараемся!», «Прошу прощения! Это невозможно!», «Давайте постараемся!», «…ладно…». Подозреваю, что единственное решение тут — разогнаться до субсветовой скорости, замедляя время… Хотя это уже чистая фантастика…

Что ж, тогда взглянем ещё кое на что, что меня касается — на план-график. Он был написан от руки, наверно, руки Юкиноситы. Завершённые пункты уже были помечены.

Достаточно одного взгляда на такую таблицу, чтобы оценить прогресс. Верхние строки практически все были уже расцвечены маркерами, но чем ниже, тем больше там оставалось белого. Похоже, нам предстоит ещё долгий путь.

Впрочем, сам факт того, что буквально за пару дней всё оказалось распланировано и даже проведён предварительный расчёт бюджета, восхищает и достоин всяческой похвалы. А если честно, она меня даже пугает…

Наглядно представленный прогресс меня буквально ошеломил. Здорово же ты постаралась!.. А ведь некоторые отмеченные пункты — это сами по себе сложные задачи.

К примеру, самый верхний — «подать заявку и получить согласие школы и родителей». Он почти так же значим, как и все остальные пункты, вместе взятые. Правда, там стояла сноска «Получено предварительное согласие, окончательное одобрение ожидается после промежуточного отчёта». Но раз устное согласие есть, можно уже говорить о победе… Мы победили! Га-ха-ха [19]!

За этим пунктом следовали доработка бюджета, составление расписания, уведомление о мероприятии, подготовка списка музыкальных композиций, встреча с президентом ассоциации клубов и т.д. Всё было помечено либо как выполненное, либо как завершающееся в скором времени. Вряд ли к данному моменту можно было добиться большего.

Оставшиеся задачи включали в себя подготовку украшений, планирование самого мероприятия, подготовку зала — в общем, то, что требует много времени и сил, и то, что нельзя сделать заранее. Ну, пока не начнёшь делать, не разберёшься.

Интересно, и какую же работу собираются повесить на меня? Я начал перечитывать всё сначала, и вдруг споткнулся взглядом об одну из строчек.

— Хм-м, уведомление о мероприятии… Вы и правда всех уже уведомили? — невольно пробормотал вслух я, немного шокированный. В комнате воцарилась тишина. Все уставились на меня, словно на какого-то диковинного заморского зверька. Особенно непонимающей выглядела Ишшики:

— А? Почему ты спрашиваешь?

— Что? Потому что я ничего такого не слышал… Верно?

Я повернулся к Юигахаме в полной уверенности, что она осведомлена о проме не больше моего.

Та неловко поёжилась, словно колеблясь, говорить или нет. Но всё же открыла рот:

— …Ну, я уже была в курсе.

— А? Как? Почему? Вы что, издеваетесь?

— Да нет же! Мне тоже интересно, почему ты не знал… А, погоди-ка.

Словно что-то поняв, Юигахама выхватила свой смартфон и начала что-то на нём искать. Ишшики охнула, словно что-то сообразив, и тоже полезла за телефоном.

Что-то найдя, они практически одновременно показали мне экраны, издавшие загадочный звук. Ну да, именно такой звук издаёт при загрузке мессенджер LINE.

— Мы создали официальный аккаунт в LINE и публикуем там всю информацию по прому, — пояснила Юкиносита. — Он сейчас очень популярен, вот мы и решили воспользоваться им как основным каналом.

Я наконец понял, в чём дело. Да, нынешние старшеклассники очень любят общаться через LINE. И конечно же, через него проще и быстрее передавать любые уведомления… Так что ничего удивительного, что я не в курсе! Я же им не пользуюсь!

— Хм-м… Понятно… Стоп, погоди, ты что, тоже им пользуешься?

— Да. Очень удобно. Легко получить информацию по магазинам или электронные купоны. А если написать им, они могут прислать фото своих товаров.

Юкиносита очаровательно улыбалась, расхваливая достоинства LINE. Я машинально кивнул, уставившись на сидящую рядом Юигахаму. Та заметила мой взгляд, тоже кивнула, пробормотав «ну да, именно так», и грустно усмехнулась. Я так и знал! Кошачье кафе!

Впрочем, сейчас есть вопросы поважнее. Я уставился на персону, которая могла бы мне всё разъяснить.

— Семпай, а почему ты не пользуешься LINE? Ты что, родился в эпоху Сёва [20]?

— В Хэйсэй! И не надо недооценивать родившихся в Сёва. Эти старички прекрасно умеют работать с LINE. Я им не пользуюсь просто потому, что он мне не нужен, — пробурчал я в ответ на беспардонность Ишшики. Юкиносита же кивнула и взялась за подбородок:

— Тоже верно. Я слышала, что сейчас компании пользуются LINE как корпоративным мессенджером… Он предназначен не только для молодёжи.

— Зависит от человека, думаю. Когда надо, им и старики могут научиться пользоваться.

Наверняка ведь есть бабушки с дедушками, которые запускают LINE, когда хотят поболтать с внуками…

Юигахама почему-то поморщилась:

— И большинство из них пытаются притворяться молодыми. Как бы попонятнее… Например, просто наугад лепят смайлики и стикеры. А когда начинают фамильярничать, это совсем глупо выглядит.

— Отлично тебя понимаю, — хлопнула в ладоши Ишшики. — Просто невероятно. От их сообщений так и веет каким-то стариковским запахом.

От их слов мне почему-то стало сильно не по себе.

— Стоп, а вы-то откуда так хорошо их манеры знаете?

— Мой старик пользуется LINE.

— Мой тоже.

Старик?.. Должно быть, это они про отцов? Но уточнять мне почему-то было страшно, так что я предпочёл сменить тему.

— А вы уверены, что это хорошая идея — сообщать обо всём через LINE? Что насчёт тех, кто попросту им не пользуется?

— Мы синхронизировали наш аккаунт в LINE с другими соцсетями. Кроме того, на всякий случай мы дублируем информацию на школьных досках объявлений и на официальном сайте. Не думаю, что тут возможны какие-то проблемы, — быстро ответила Юкиносита. И вдруг фыркнула:

— Дополнение для тех, кто всё равно не в курсе. Если человек намеренно отказывается поддерживать отношения с окружающими, он, на мой взгляд, и на пром идти не собирается. Ты тому живой пример.

— Весомый аргумент…

Никогда не думал, что сам могу послужить столь неоспоримым доказательством… Получается, я опять выиграл?.. Даже хочется познать поражение.

Я согласно кивнул. Юкиносита улыбнулась по-взрослому, совсем как старшая сестра:

— Если есть ещё вопросы, спрашивай, не стесняйся.

Я задумался. По прочитанным документам вопросов не было, но всё же кое-что меня беспокоило.

— Вопросов как таковых нет, но кое-что я всё-таки не понимаю. Может, поздно уже спрашивать, но я не до конца понимаю, что же такое пром… Точнее, совсем не понимаю и даже не представляю, на что же он похож. Именно это меня беспокоит, если честно.

Именно об этом я думал, когда меня на днях позвали поговорить насчёт прома. И когда читал документы, тоже.

Юигахама удивлённо распахнула глаза:

— А? Разве он не похож на то, что мы видели в фильме?

— Ну да, но… Мне кажется, если мы попробуем повторить, что видели, у нас получится не то и не так… Хм-м…

Мне никак не удавалось подобрать слова, чтобы выразить своё ощущение неправильности. Юигахама согласно кивнула. И тут с видом, будто она всё знает, вмешалась Ишшики:

— А я понимаю! Понимаю! Я хочу, чтобы пром был только для нас! Праздник только для нас! Так ведь должно быть?!

— Совсем не так…

Что ещё за «праздник только для нас»? И что это за надменность у тебя вдруг прорезалась?

— Если не так, тогда как?.. — недовольно уставилась на меня Ишшики.

Если бы я знал, я бы не спрашивал… Я отвернулся, уходя от её взгляда.

И встретился взглядом с Юкиноситой.

— Тогда пойдёмте поработаем над ответом вместе, — загадочно произнесла она со спокойной улыбкой. И поднялась со стула.

* * *

Покинув комнату школьного совета, мы направились в спортзал.

В это время здесь обычно занимаются спортивные клубы. Но сейчас передо мной предстала совершенно иная картина. Цветочные стойки, воздушные шарики, зеркальный шар на потолке — всё было готово для праздника.

— Ого… потрясающе… — высказалась Юигахама, оглядевшись. У меня же возникло ощущение, что меня выбросило в какой-то иной мир. И я застыл в страхе, не в силах хоть как-то выразить свои чувства.

— Подробнее объясню позже, — спокойно сообщила Юкиносита. — Вы готовы переодеваться? Кавасаки за кулисами готовит костюмы. Юигахама, можешь ей помочь?

— Лады! — бодро ответила Юигахама и поскакала к сцене. Я же остался на месте. Кавасаки… это Кава-как-её-там? Она тоже здесь? Что-то я не въезжаю…

Юкиносита озадаченно посмотрела на меня:

— Ишшики тебе ничего не сказала?

— Ни слова…

Ирохасу, что за дела? Я посмотрел на Ишшики, та сделала вид, что она тут не при чём. Ладно, урок я ей потом преподам, а пока надо разобраться, что же тут происходит.

— И что мы тут делаем? Что у нас за план?

— Мы хотим сделать видео-презентацию прома. И несколько снимков для страницы прома на сайте школы. Заодно проверим, как всё работает.

Юкиносита показала на несколько камер, уже подготовленных членами школьного совета. И немного неохотно продолжила:

— Так что нам нужны актёры. Я попросила Ишшики подобрать их.

— …Актёры для видео?

Мы дружно повернулись к Ишшики. Такого двойного напора та уже не выдержала, уставившись себе под ноги. Её лицо покрылось каплями пота. Юкиносита устало вздохнула:

— Мы обработаем видео так, чтобы лица стали неузнаваемы, так что не беспокойся. И я попрошу тебя просмотреть его после редактирования… Ведь тебе, должно быть, очень неприятно, когда о таком просят без предупреждения…

Раз она говорит про обработку и редактирование, должно быть, она так покрывает Ишшики.

Юкиносита грустно улыбнулась. Хм, обычно в такие моменты она злится. И ледяным тоном говорит «Ишшики»…

Ишшики вдруг схватилась за голову, шагнула ко мне и поклонилась:

— Извини прошу прощения я очень сожалею и раскаиваюсь не пойми неправильно я просто заговорилась и забыла я всё рассказала Тобе когда просила его думала я тебе тоже сказала…

— Тобе? — вычленил я нечто неожиданное из её пулемётной очереди слов. Ишшики подняла голову, поправила волосы и кивнула:

— Ну да, я их позвала, чтобы выступали актёрами второго плана или даже просто статистами… Тобе и несколько первогодок из футбольного клуба.

— А на женские роли я пригласила девушек из нашего класса и подруг Ишшики, — добавила Юкиносита.

Обычно такие видео-презентации, передающие атмосферу мероприятия, используются в качестве рекламы. Значит, чем больше на видео людей, тем лучше. Как говорится, даже сухие деревья украшают гору.

— Значит, вы многих пригласили… Ну, если мне будет среди кого затеряться, тогда нет проблем.

— …Извини.

— Ничего. Я сам виноват, что не уточнил всё заранее.

Было немного странно видеть, как Ишшики искренне извиняется. Я грустно улыбнулся, Юкиносита улыбнулась в ответ:

— Спасибо, ты нам очень поможешь. Мне было бы неприятно объяснять незнакомым, что нужно переснять ещё несколько дублей…

— Не надо заранее о дублях… Ладно, значит, мне надо переодеться.

— Ага, у меня уже всё готово, — сообщила Ишшики, зашагав к сцене. Я бросил прощальный взгляд на Юкиноситу, та благодарно улыбнулась и кивнула.

Вслед за Ишшики я направился к кулисе, противоположной той, за которой скрылась Юигахама.

— Знаешь… — немного подавленно заговорила Ишшики, понурившись. — Пожалуй, я теперь лучше понимаю, о чём ты мне говорил.

— Что именно?

Я догнал её и пошёл рядом. Ишшики не отрывала взгляд от пола.

— Всё шло гладко, и я даже не заметила, что за меня сделали многое, что должна была сделать я сама… Наверно, я слишком расслабилась. Боюсь, если так и дальше пойдёт, я начну полностью полагаться на Юкиноситу…

Её мрачный голос был полон сожаления. Наверно, она вспоминала наш разговор на большой перемене. Что ж, уметь после первой же ошибки начать думать над своими проблемами — это просто здорово. Я, к примеру, свои ошибки даже не признаю…

— Вот и хорошо, что ты уже всё поняла. Невелика цена за возможность дальше так не ошибаться.

— Угу… Теперь буду осторожнее.

Несмотря на беззаботный тон, радостнее она не стала. И плотно сжала губы. Что ж, терпеть неудачу всегда очень неприятно. Это как на подработке тебе кажется, что ты уже всё умеешь, тебе всё по плечу, и вдруг допускаешь ляп. Твой менеджер тебя покрывает, но ты всё равно думаешь, какой ты неловкий и жалкий, аж сквозь землю провалиться охота.

Ясен пень, вспомнив свой печальный опыт, я захотел немного её утешить:

— Если ещё что надо будет, сразу обращайся ко мне. Я, конечно, могу ныть и искать отговорки, но в итоге всё равно помогу… Ну, в общем… Не переживай так…

— И я так думаю!

Ишшики неожиданно вскинула голову и бодро улыбнулась, даже не дав мне договорить. Я аж дар речи потерял. Но вскоре она опять понурилась:

— Шучу… Но я всё равно соберусь с силами, вот прямо сейчас и начну.

Должно быть, она просто шутила со мной, чтобы немного поднять настроение. Но в её тихом голосе чувствовалась непреклонная решимость.

Мы зашли за кулису, и Ишшики открыла дверь. За ней оказалась большая комната со сценическими подмостками, микрофонными стойками и прочей дребеденью. Плюс несколько стульев и зеркало во весь рост на стене. Должно быть, эту комнату используют и как гримёрную.

На стульях были разложены костюмы.

— Здесь всё, что тебе нужно. Если потребуется подогнать по размеру, попроси Кавасаки, так её, кажется, зовут, да? Она поможет.

Ишшики быстро откланялась. Я проводил её взглядом и принялся переодеваться.

Снял школьную форму и взял один из костюмов. Кажется, это называется смокинг, да?.. Я не совсем понимаю разницу с обычным костюмом, но он как-то смахивал на то, что надевают на свадьбу. Со стоячим воротником и галстуком-бабочкой я разобрался, а вот какие-то то ли брошки, то ли булавки остались загадкой. Ладно, потом спрошу.

Переодевшись, я подошёл к зеркалу. То отразило какого-то до смерти уставшего пианиста. Хм-м… А правильно ли я надел смокинг? Я ведь никогда его не носил. Знаю только, что к нему обычно прилагаются шляпа-цилиндр, плащ-мантия и белая маска…[21]

Хорошо хоть размер подошёл. Я быстро пристегнул бабочку, подражая Конану, и поспешил на выход, потому что и так слишком долго провозился с незнакомой одеждой.

Первым делом я решил вернуться к Юкиносите. Но на её месте обнаружил лишь какого-то юного красавчика в шикарной одежде. Опознать костюм по длинным фалдам труда не представляло — классический фрак.

— Отлично смотришься! И размер твой.

Услышав знакомый голос, я поднял глаза на улыбающееся лицо и наконец понял, кто это.

— О… Юкиносита… Что с тобой такое?

Она нервно поправила воротник фрака и одёрнула фалды:

— Я так и знала. Странно выгляжу, да?

— Да нет, совсем не странно…

Точнее, фрак шёл ей просто великолепно. Однотонная ткань прекрасно оттеняла белую кожу, брюки и длинные фалды подчёркивали идеальную форму длинных ног. Волосы были увязаны в один хвост, покачивающийся в такт её движениям. Она была до такой степень красива, что создавалось даже ощущение какой-то извращённости. И угрозы для меня.

— Ты так красива… прямо хоть бери и вставляй в аниме.

— Ну, спасибо. По твоим меркам это просто выдающийся комплимент.

Юкиносита хихикнула, прикрыв рот рукой. На её руках красовались белые перчатки, что делало её образ ещё нереальнее.

— Да нет, я серьёзно. Если бы ты снялась в игровом сериале по манге, он получил бы высшие оценки и лучшие отзывы.

— Если так, не самый удачный комплимент, хотя…

Она вздохнула и приложила руку к виску, что опять выглядело как сцена из аниме. Но её следующие слова вернули меня на грешную землю:

— Ты тоже смотришься как персонаж из фильма. Как главный герой… нет, как аристократ, что издевается над главным героем… нет, подручный аристократа…

— Я тебе не якудза… Не надо заставлять себя делать мне комплименты.

— А я и не заставляю. Ты отлично подходишь для этой работы. А если бы немного постарался, выглядел бы ещё лучше. Давай сюда носовой платок и запонки.

Юкиносита сняла перчатки и протянула руку. Её кожа была даже белее перчаток, на мой взгляд.

Я отдал ей платок. А что такое запонки, просто не знал. Поэтому сунул руку в карман и переложил неопознанные аксессуары в руку Юкиноситы.

— А, так это запонки. Понятно… — пробормотал я и почувствовал, что мои руки неожиданно схватили. Прежде, чем я успел их выдернуть, рукава пиджака оказались закатаны, запонки вставлены на место и защёлкнуты. Затем Юкиносита умело сложила мой носовой платок тремя уголками и сунула его в нагрудный карман.

— Классическое тройное сложение… Вот так.

Она аккуратно похлопала меня по карману и удовлетворённо улыбнулась.

— О-о… Прямо как… ну да, я уже видел такое. Прямо как на свадьбе.

— Пром — это шанс немного освоить этикет таких мероприятий. Хотя обычно нам на них делать нечего.

— Как по мне, больше смахивает на косплей.

— Не самое удачное выражение… Но да, как-то так.

С отвращением на лице Юкиносита снова натянула перчатки.

— Так почему ты во фраке?

— Мы хотели снять танец короля и королевы прома. Но не нашлось никого, кто был бы на это способен. Пришлось браться самой.

— Хм-м, а я и не знал, что ты умеешь танцевать.

— На любительском уровне. Но смокинг на мне не смотрелся бы, а фрак подошёл на удивление хорошо.

Она крутанулась на 360 градусов. Простое движение, но смотрелось великолепно. Особенно покачивающиеся фалды. Хотя главным козырем всё же была сама Юкиносита. Сдаётся мне, танцует она отнюдь не на любительском уровне…

— Заранее сочувствую той, кто будет с тобой танцевать.

— Не беспокойся, мы с Ишшики уже немного потренировались. У неё настоящий талант, — спокойно ответила Юкиносита. Хотя я имел в виду не только танцы, но и нечто более фундаментальное… Но имя её партнёрши меня удивило.

— С тобой собирается танцевать Ишшики?

— Ну да. В конце концов, она будущая королева бала, — ещё спокойнее сказала она, будто для неё это ровным счётом ничего не значило. Слушай, так ведь обычные люди вообще танцевать не умеют, правда? Будет ли всё в порядке с Ирохасу…

Я начал оглядываться в поисках Ишшики. Юкиносита это заметила:

— Что ж, пришло время поприветствовать и забрать принцессу!

Элегантной походкой она двинулась в сторону сцены. Выглядя со спины как настоящий принц.

…Кстати, судя по всему, принцу всё это тоже очень нравилось.

* * *

Некоторое беспокойство, словно оказавшись в ином пространстве, я ощутил, как только вошёл в спортзал. Но сейчас, оставаясь здесь и видя, как собираются актёры, я чувствовал, что атмосфера прома становится всё сильнее. А когда поднялся занавес и вспыхнули огни, освещая сцену, всё стало почти как в том фильме.

Собравшиеся актёры тоже чувствовали атмосферу. Спасибо Тобе, этот как всегда опоздавший любитель фестивалей сумел поднять настроение. Теперь все весело трепались друг с другом. Парни по большей части были в смокингах, девушки — в красивых платьях. Что, надо полагать, помогало спокойно болтать друг с другом даже незнакомым. И впрямь больше похоже на свадьбу, чем на пром.

Особенно весело было в том углу, где стоял я. Главным образом, конечно же, из-за переодетой красавицы Юкино Юкиноситы и прекрасного маленького чертёнка Ирохи Ишшики.

Яркий оранжевый цвет платья Ишшики, короткая широкая юбка, делающая её похожей на юную горничную, притягивали взгляды как магнитом. А рискованный вырез на груди, отделанный полупрозрачными кружевами, ещё сильнее подчёркивал её женственную привлекательность…

На лице маленького чертёнка сияла дьявольская улыбка. Ишшики явно наслаждалась ситуацией:

— Может, прозвучит грубовато, но как же это здорово, когда тебя ждёт красавчик… Я в полном восторге.

Взглянув на вздрагивающую от возбуждения Ишшики, Юкиносита поморщилась:

— Действительно, ужасные слова… Не будешь ли ты любезна держаться подальше от меня?

— Но разве сопровождать даму не обязанность джентльмена? Разве ты не сопровождаешь меня? Ох, аж сердце из груди выскакивает…

Ишшики улыбнулась с каким-то похотливым выражением лица. Я сразу понял, о чём она. Принц, отправившийся забирать Ишшики, пребывал в таком приподнятом настроении, что без колебаний подал ей руку и сопроводил на сцену. В результате зал зашумел, а Ишшики возгордилась до невозможности.

— Я уже обдумываю своё поведение.

«Обдумываю» прозвучало более похоже на «раскаиваюсь». Настроение Юкиноситы явно упало, и она стала выглядеть какой-то уставшей, хотя съёмки ещё даже не начались. Впрочем, она и сама это заметила. И глубоко вздохнула, снова собираясь с силами:

— Пора переходить к съёмкам. Сначала надо кое-что обсудить. Хикигая, не будешь ли любезен сходить за Юигахамой? Думаю, она уже переоделась.

— Понял.

Как было велено, я зашагал к кулисе. Юигахама вместе с Кавасаки помогали переодеваться остальным девушкам. Но все они уже несколько минут как одеты, так что Юигахама тоже должна была успеть переодеться.

Я постучал в дверь. «Войдите», прозвучал несколько раздражённый голос. Какой ужас! Это же точно Кавасаки… Я дрожащей рукой медленно открыл дверь.

Сразу за дверью обнаружилась уже переодевшаяся Юигахама, напоследок всё проверяющая. На ней было светло-светло-розовое, почти белое платье, выглядящее на удивление по-взрослому. С полностью открытой шеей и плотно обтянутой талией, платье подчёркивало все изгибы тела. Длинная юбка компенсировалась разрезами по бокам, размывающими её тяжесть. При каждом движении она слегка приподнималась, создавая ощущение лёгкости материала. Обычно убранные в шарик волосы Юигахамы теперь были собраны в венчик, что заставило меня вспомнить некоего принца [22].

Впрочем, все эти мысли вылетели из головы, когда я увидел, как она ухмыляется, стоя перед зеркалом в полный рост. И проводит руками по юбке и груди.

— Ого… а это платье… и правда… опасно!

— Не шевелись!

Стоящая позади Кавасаки подгоняла платье, похлопывая и подёргивая его тут и там. Услышав её холодный голос, Юигахама вытянулась по струнке. Но тут же обняла себя за талию:

— Так точно, мэм! Э… э-э… вот тут надо бы потуже затянуть.

— А? Ты же танцевать собираешься. Думаешь, не будет мешать? — довольно раздражённо ответила Кавасаки. Хотя чувствовалось, что она просто волнуется за Юигахаму. Потому, наверно, та и не отступила. Сейчас она немного смахивала на избалованного ребёнка.

— А, ну… Думаю, я справлюсь!

— Хм-м-м… Ладно, подтяну немного.

Раздражённо вздохнув, Кавасаки подтянула платье на талии.

— Ну вот, так нормально. Накрасишься сама.

— Ага! Спасибо, Саки! Извини, что задерживаю, Хикки! Я быстренько!

Юигахама побежала к столику с зеркалом. Накинула шарф, чтобы не запачкать платье, и начала раскладывать косметические причиндалы.

— Не суетись. Они пока ещё всё обсуждают.

Она слегка кивнула и тихо угукнула, накладывая косметику. Кавасаки же направилась к двери, возле которой я стоял. Выглядела она довольно усталой.

— Ладно, я пойду, так что с остальным разберитесь сами.

— Ага, спасибо. Извини, кажется, тебя так неожиданно выдернули…

— Это точно…

Кавасаки глянула на меня тяжёлым взглядом. Блин, я же извинился! Я невольно съёжился и опустил голову, уткнувшись взглядом в пол. А по звуку дыхания сложно было сказать, улыбается Кавасаки или вздыхает.

— Платье длинное, каблуки высокие. Поосторожнее там, пока не обвыкнетесь, — буркнула она довольно доброжелательно, проходя мимо. Я только и мог ответить «хорошо, спасибо», глядя ей вслед.

Да эта Кава-как-её-там — настоящая цундере! До чего же мило…

Мы с Юигахамой остались вдвоём. Делать мне было нечего, так что я, конечно же, уставился на Юигахаму.

Она как раз подкрашивала кисточкой щёки. Но её рука вдруг застыла.

— Хм-м… э-э… понимаешь, я так неловко себя чувствую, когда на меня смотрят, пока я крашусь… — смущённо пробормотала она, встретившись со мной взглядом в зеркале. Её щёки порозовели. Я тоже смутился и отвёл глаза.

— А, извини. Не обращай внимания… Кстати, как по мне, уже вполне достаточно. Может, хватит?

— Чего?.. Конечно, нет!

Юигахама недовольно глянула на себя в зеркало и снова быстро заработала инструментами.

— П-понятно…

Но я же правда думал, что уже достаточно! Ну, в смысле, она и так уже красавица — только вслух этого не сказал… Юигахама тем временем сменила кисточку на карандаш и аккуратно провела им вокруг рта.

— Мы же видео снимаем. Очень не хотелось бы плохо на нём выглядеть.

— А разве его не обработают так, чтобы лиц не было видно?

— Так это для публикации. Исходники-то останутся, их никто удалять не будет. В смысле, я хотела бы, чтобы не удаляли… Поэтому всё должно быть красиво, — тихо добавила она, беря в руки помаду. Приподняла подбородок, выдвинула челюсть и аккуратно обработала губы, окрасившиеся в очаровательный вишнёвый цвет. Мне показалось, что в зеркале теперь отражается совсем другой человек. В лице её не чувствовалось обычной невинности, даже казалось, что она далеко за пределами моей досягаемости. Так что я просто не мог не ответить.

— Понятно… Вполне резонно…

— Ещё как! Всё, я закончила!

Юигахама развернулась ко мне, широко улыбаясь. Я облегчённо выдохнул и заметил, что перед тем совсем затаил дыхание. И стараясь это скрыть, непроизвольно почесал голову.

— Хикки, волосы укладываешь?

— Не-а…

— Чего? Но они же в полном беспорядке! На презентации надо выглядеть красиво. А у тебя на голове…

Она уставилась на мою макушку, и я заметил, что у неё на лице прорезается всё больше и больше сочувствия.… Что, у меня там совсем беда? Презентация-то призвана оставлять хорошее впечатление, потрёпанные и жалкие типы на ней не нужны.

— Ну, тогда немного приглажу. Одолжи чуток воска. Впрочем, гель тоже сойдёт.

Я подошёл к столику, и Юигахама быстро уступила мне место. Благодаря инструкциям Комачи, навощить волосы я как-нибудь сумею. В конце концов, раз уж я в смокинге, достаточно изобразить что-нибудь простенькое, например, зачесать волосы назад. Только поаккуратнее надо, а то буду выглядеть как какой-то бык из якудзы.

Только я потянулся за воском, как его выхватили у меня из-под носа. Я оглянулся и увидел, что Юигахама смотрит на меня:

— Хикки, давай лучше я. А то ты чего-нибудь не то наворотишь.

— Хм… Ты так не доверяешь моему чувству стиля? Впрочем, спорить не буду… Хотя уж причесаться-то я и сам могу…

— Нет-нет-нет. Давай я, я хорошо это умею!

Она схватила меня за голову, силой разворачивая к зеркалу. Ай, больно же! К тому же я весь вспотел от смущения. Но Юигахаму это ничуть не волновало, она лишь что-то радостно мурлыкала себе под нос.

— Уважаемый клиент, если будет щекотно, дайте знать.

— Да хватит уже… Давай побыстрее…

От смущения я застыл, не в силах даже шевельнуться. Руки Юигахамы вдруг остановились. «Что такое? Пот настолько отвратителен? Мне извиниться?» подумал я и посмотрел в зеркало на Юигахаму. Она была поразительно серьёзна:

— Хикки, у тебя такая жёсткая кожа… Ты облысеешь.

— Слушай! Говори что угодно, только не это… Иначе конец света начнётся…

— Да шучу я, шучу! Мягкая она, мягкая. Тру-тру-тру…

— Щекотно-щекотно-щекотно… Хватит уже… Да прекрати же ты…

Сам того не сознавая, я закрыл лицо руками. Я был уверен, что выглядит оно на редкость жалко. И потому не хотел ни в зеркало смотреть, ни чтобы меня видели. Зато чувствовал, как тонкие пальцы аккуратно протягивают и скручивают мои волосы, выкладывая их полосками. Мурлыкание Юигахамы стало мягче и нежнее.

Я чувствовал, как раскладываются мои волосы, как то похлопывают, то пощипывают кожу — эти ощущения постепенно заставили меня расслабиться, скованность куда-то ушла. И закрыл глаза, словно рыба, ждущая своей участи на разделочной доске.

— Всё, готово!

Я открыл глаза. Юигахама наклонила голову, словно спрашивая меня одними глазами «ну как?». Я покивал — мол, великолепно. Нет, выглядело и правда отлично, мне самому никогда бы такого не добиться. Прочитав всё по выражению лица, Юигахама улыбнулась и положила руки мне на плечи:

— Хикки, ты должен очень постараться, чтобы хорошо выглядеть на видео.

— Положись на меня! Сейчас есть очень продвинутые методы обработки видео. Наука всемогуща!

— Ну ты даёшь!

Она расхохоталась, хлопая меня по плечу. Я встал со стула и двинулся к двери, слыша за спиной шаги Юигахамы. Но не энергичные, как раньше, а медленные и грациозные. И сразу кое-что вспомнил:

— Кавасаки говорила, что с длинным платьем и высокими каблуками надо быть поосторожнее.

— Ну да. Они довольно опасны, пока к ним не привыкнешь.

— Угу… Кроме того, тут довольно темно, так что…

Я слегка отставил левый локоть, выпрямил спину и втянул челюсть. Не паниковать и не напрягаться, да? Кажется, именно так и надо себя вести.

Юигахама удивлённо уставилась на меня, но потом, словно вспомнив что-то, расплылась в улыбке. И без лишних слов мягко взяла меня под руку, как и в тот раз [23].

После множества предлогов мы наконец шли бок о бок друг с другом, одним и тем же шагом.

* * *

Съёмка прошла успешно. Главным образом потому, что самая сложная часть — танец короля и королевы бала — была снята первым же дублем. Юкиносита и Ишшики продемонстрировали свои танцевальные навыки.

Юкиносита, прибеднявшаяся, что танцует лишь на любительском уровне, сразу показала класс. Кожаные туфли чётко впечатывались в пол, фалды фрака развевались, белые перчатки мягко держали руку партнёрши. Собравшиеся вокруг девчонки то и дело вопили от восторга.

С другой стороны, её партнёрша Ишшики определённо уступала ей и в танцевальных навыках, и в изяществе. С начала и до конца она полностью подчинялась рукам Юкиноситы. Порой допускала ошибки, наступала Юкиносите на ногу, казалась неловкой. Но каждый раз хитро опускала голову, изображая смущение. А когда Юкиносита прощала её и улыбалась, широко улыбалась в ответ. Смотрелось очень мило, буквально завораживая всех парней.

Стоило танцу закончится, зрители буквально взорвались аплодисментами.

Но посмотрев потом запись, Ишшики была отнюдь не в восторге:

— Да, выглядит всё красиво. И зрители поддерживают. Но такое чувство, что это совсем не пром. Больше на спортивное состязание похоже, я бы сказала…

— Верно. Я тоже ожидала немного другого.

Юкиносита приложила руку к виску и глубоко вздохнула. Я задумался над их словами, вспоминая танец.

Хм-м, пожалуй, в чём-то они правы… Смахивает не на дружную весёлую вечеринку, а на просмотр спектакля…

Ишшики, наверно, пришла к тем же выводам. Она кивнула, поворачиваясь к Юкиносите:

— Ну, для презентации сойдёт, я думаю. Хотелось бы ещё снять чего-нибудь повеселее.

— Понимаю, что-нибудь более шумное и яркое… Давайте снимем, как все танцуют вместе. Ишшики, как насчёт встать в пару с Тобе, чтобы камера следила в первую очередь за вами?

— Ну, ничего не попишешь…

Ишшики явно была не рада такому заданию. Что ж, Юкиносита всегда плохо чувствует настроение, тут и правда ничего не попишешь… Я грустно усмехнулся. А Юкиносита почему-то вдруг глянула на меня:

— И ещё один клип на всякий случай. Юигахама, могу я тебя попросить? Хикигая?

— А?

Юигахама застыла от изумления. У меня отвисла челюсть. Что за чушь она несёт…

— Э-э, я же вообще никогда раньше не танцевал… — сообщил я, поднимая руку. Юигахама усердно закивала. Слушайте, здесь же не бальный зал…[24] Но тут я увидел, что Ишшики шагает в мою сторону.

— Просто делайте всё по инструкции, и всё будет хорошо, — сказала она, подбоченившись и покачивая указательным пальцем. — Надо просто создать ощущение, будто вы танцуете в каком-то клубе.

Почему-то мне кажется, что в её объяснениях вообще нет никакого смысла… Юкиносита, видя моё нежелание, тоже подошла и грустно улыбнулась:

— Просто подражайте остальным, вот и всё. Мы снимем вас на всякий случай, чтобы был запас вариантов при монтаже. Можете даже просто поработать фоном для Тобе и Ишшики.

— О-о… Насчёт послужить фоном, да, это ко мне, хотя…

В её словах определённо был смысл. Конечно, лучше иметь запас исходного материала, потому что ещё раз организовать столь же масштабную съёмку уже вряд ли получится. Не придётся потом плакаться, что монтировать презентацию не из чего.

Но меня почему-то не покидало чувство, что в этой картине чего-то не хватает. Что в логических построениях пропущена какая-то важная деталь.

— Хм-м-м… А ничего, что это будем мы вдвоём? — неуверенно спросила Юигахама, и мне показалось, что всё встаёт на места. Но следующие слова Юкиноситы показали, что я ошибся:

— Понимаете, я не хочу просить кого-то другого сыграть довольно серьёзную роль. Если бы вы согласились, я была бы очень вам благодарна. Но если вам сложно, можно поискать другие варианты…

— Да нет, я не про то… Но если ты не возражаешь, всё в порядке.

Юигахама смущённо улыбнулась, положив руку на грудь. Ну да, после таких слов Юкиноситы сложно уже отказываться. Тут же все добровольцы, как-то не хочется просить их сделать что-то большее.

— Хорошо, тогда репетируем! — скомандовала Ишшики, хлопнув в ладоши. Все начали расходиться по местам, мы с Юигахамой пошли тоже. Дойдя до нашего места, Юигахама встала прямо передо мной.

— Ты танцевать-то умеешь? — тихо спросил я. Юигахама поморщилась:

— Даже не знаю… А, ну, если просто «Йей! Йей!», тогда да!

— «Вэй»… как-то так, да?

— Ага, точно! Именно так! Йей!

Она задёргалась, пытаясь изобразить какую-то поп-звезду в качестве иллюстрации своих слов. Но я всё равно понятия не имел, что мне делать. И глубоко вздохнул. Тобе в смокинге, оказавшийся рядом потому, видимо, что я сказал «вэй», схватил меня за плечи:

— Давай, давай, Хикитани! Балдей! Скажи вэ-э-эй! Вэй!

Понятия не имею, что он хотел сказать. Но его бессмысленная болтовня почему-то показалась мне заслуживающей доверия.

— Л-ладно… Тебе-то, кажись, не привыкать… — пробормотал я почти что про себя. Тобе расхохотался и затараторил дальше:

— Знаю! Да ты не дрейфь. Просто шуруй в такт! Ну, это… словно купаешься в музыке! Начинается музон и ты пляшешь! Понял?

— Тобе, хватит уже. Слишком много болтаешь, — сурово шикнула на него Ишшики.

Тот уныло пробормотал «вот дерьмо» и вернулся на своё место.

Советы, наверно, бесполезны, но ничего лучшего всё равно нет. Значит, придётся просто подражать. Ну вроде как приходишь на живое выступление, а там песня, которую никогда не слышал. Просто ждёшь и на «три, два, один!» начинаешь вопить.

Приняв решение, я спокойно ждал. Огни вскоре погасли.

Заиграла музыка, обычная музыка для танцевальных вечеринок. Вспыхнул прожектор, по полу побежали блики от зеркального шара.

Поначалу все выглядели неловко и неуклюже, лишь двигая плечами в такт. Но вскоре Тобе вскинул в воздух руки, ещё кое-кто последовал его примеру. Под их громкие хлопки дистанция между танцующими начала сокращаться. Шаг вперёд, крутануться, снова шаг вперёд, хлопнуться в ладоши с партнёром. Механическими движениями, будто роботы. Самые отчаянные даже сталкивались плечами.

Когда все более-менее втянулись, заиграла следующая композиция. Ещё не баллада, но куда медленнее предыдущей.

Я огляделся, слегка потряхивая плечами и прищёлкивая пальцами, не зная, что ещё можно сделать. Разве что двигать ногами и покачивать в такт головой. И вдруг меня схватили за руку.

Оглянувшись, я увидел Юигахаму с застенчивой улыбкой на лице. Моё сердце, и так быстро бьющееся от постоянного движения, заколотилось ещё отчаяннее. Я невольно отвёл взгляд.

Вокруг одни словно в шутку кружились в танце, другие смущённо отворачивались друг от друга, уткнувшись взглядом под ноги. Нас никто не замечал, только Юигахама смотрела на меня.

Я положил руку ей на плечо, она тоже приобняла меня. Как двигаться, я не знал, поэтому просто следил за ней. Она вперёд — я назад, она вбок — и я туда же, она назад — я за ней. Касающиеся её тела руки словно горели огнём, я боялся, что сейчас с них польётся пот. Наши лица были так близко друг к другу, что я даже не смел дышать.

Я не был готов к такому, главным образом, морально. И потому невольно извинился:

— Извини, что я такой потный.

— Ничего страшного. Это же не так просто, в конце концов.

— Да нет, я про то, что это, должно быть, отвратительно. Аж хочется сквозь землю провалиться.

— А? Ну, это уж слишком. Имей уважение к себе!

Пока Юигахама смеялась, заиграла новая мелодия. Я её узнал, она звучала в том фильме. Юигахама посмотрела куда-то в сторону, я глянул туда же.

Тобе с Ишшики танцевали, как им заблагорассудится. Что их ритм, что движения выглядели для меня случайными и бессмысленными. Но им обоим, кажется, нравилось. Тобе попытался обхватить Ишшики за талию, но та отбросила руку и крутанулась, словно готовя удар с разворота… Да уж, Ишшики и впрямь королева бала.

Музыка кончилась, прозвучали аплодисменты. Все весело болтали, делали фото с друзьями и партнёрами по танцам.

Как бы то ни было, то, что меня больше всего беспокоило — съёмки танцевального клипа — прошло успешно.

Я вдруг ощутил, как устал и вымотался. И побрёл к столам с едой.

Сделал пару глотков и снова огляделся. Окинул взглядом сцену, танцпол, декорации.

Понятно. Значит, это и есть так называемый пром… Ну, в плане атмосферы, думаю, я кое-что понял. Как и следовало ожидать, я совершенно в неё не вписываюсь.

--------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Сеть ресторанов, предлагающая широкий выбор блюд, жареных на вертеле. Такие блюда называют «Куси-аге»

[2] Звучит похоже на название аниме «Uchiage Hanabi, Shita kara Miru ka? Yoko kara Miru ka?», то бишь «Смотреть на фейерверки лучше сбоку или снизу?»

[3] Крупные игры с номерами в названиях, типа «Monster Hunter» или «Sakura Wars»

[4] «Грин-грин» — песня такая, «о радостях и горестях жизни в нашем мире» — цитата из неё

[5] В японском «поцеловал» и «предупредил» пишутся очень похоже

[6] В «Dragon Quest» семенами прокачивают характеристики персонажей

[7] Японский исторический сериал

[8] Со второй половины XV до начала XVII века

[9] Итальянская пшеничная лепёшка

[10] Самурай без господина

[11] Стихи Сугавары-но Митидзанэ, японского государственного деятеля, учёного и поэта периода Хэйан. Он считается синтоистским божеством Тэндзином, покровителем наук

[12] Известный японский актёр, отлично умеющий рыдать на сцене/экране

[13] Традиционная условная фраза, означающая, что экзамен сдан. В случае провала было бы «Сакура облетела»

[14] Так напитки в автоматах маркируются — «тё-ё-ёплый» (あったか〜い) и «холо-о-одный» (冷た〜い)

[15] Отсылка к одноименному ранобе/аниме «Imouto sae Ireba Ii»

[18] Отсылка к опенингу из аниме «Kemono Friends»

[17] Том 10.5, если кто забыл

[18] Отсылка к телесериалу «Kamen Rider Black RX»

[19] Отсылка к аниме «Girlish Number», сценарий к которому писал сам Ватари

[20] С 25 декабря 1926 года по 7 января 1989 года. Далее началась эпоха Хэйсэй, с 8 января 1989 года по 30 апреля 2019 года

[21] Отсылка к «Sailor Moon», конечно же

[22] Отсылка к манге «Kakan no Madonna»

[23] Второй том, если кто забыл

[24] Отсылка к манге «Ballroom e Youkoso»

Глава 6 - Неожиданно Юи Юигахама вспоминает о будущем

На следующий день нас с Юигахамой снова позвали в комнату школьного совета.

Сидящая напротив нас Ишшики достала пачку бумаг и сунула Юигахаме:

— Я распечатала все фото, что можно выложить на сайт. Если по какой-то фотографии есть возражения, вычёркивайте её.

— Ага… Хикки, посмотрим вместе?

Юигахама взмахнула листками как веером. Я покачал головой:

— Нет, не стоит. Если я возьмусь их смотреть, всё повычёркиваю. Так что решай сама.

— Понятно… Ладно, посмотрю!

Она грустно усмехнулась, взяла ручку и принялась перебирать снимки. Время от времени охая или повизгивая. Да уж, девчонки и правда очень переживают за свои фото…

Зато мне было совсем нечего делать. Я подпёр рукой подбородок, поглядывая на фото в руках Юигахамы.

— Ну как тебе? — окликнула меня Юкиносита из-за своего компьютера. — Не так странно, как ты ожидал, верно?

— Пожалуй, что да. Я даже понимаю теперь, что ты подразумевала под «поработаем над ответом», — вспомнил я те её странные слова. — По одному иностранному фильму я просто не мог представить, на что похож пром. Но после съёмок танцев кое-что понял. Может, это и странно, но теперь пром мне не кажется таким непреодолимым препятствием, как раньше. Наверно, те, кто посмотрит презентационный ролик, подумают так же.

— Вот как? Значит, мы правильно решили его снять. В принципе, иллюстрации несложно было бы найти в интернете. Но знакомые лица действительно помогут лучше понять и представить себе, на что похож пром, — триумфально заявила Юкиносита, выпячивая грудь. Выглядело это настолько забавно, что я невольно рассмеялся.

На самом деле, раз уж даже моё изначально резко негативное мнение изменилось, значит, ролик и правда полезен. Тем более это касается тех, кто с самого начала хотел участвовать.

Подозреваю, Юкиносита этим видео хотела провести своего рода локализацию. Фото и ролики в сети приходят главным образом из иностранных источников, поэтому культурные различия мешают понять, что же такое пром. Если просто пытаться всё повторить как есть, различия во внешнем виде, моде, масштабе будут бросаться в глаза. Возникнет ощущение, мол, как-то неубедительно, совсем не то, что ожидалось и так далее. Вот почему надо было всё снять в японском стиле, в стиле школы Соубу. Чтобы дать понять, что именно так выглядит классический пром.

— Семпай, не только тебе понравилось. Все, кто пришёл на съёмку, просто в восторге. В LINE буквально шквал постов. Смотри.

Ишшики продемонстрировала мне свой смартфон. На экране красовались посты с фото участников, сопровождаемые комментариями типа «было жутко весело». В основном девушки в шикарных платьях и с красивыми причёсками. Только зачем прятать лица за кошачьими ушками и усиками? Плюс отбелённая кожа и увеличенные зачернённые глаза. Я даже ни малейшего представления не имел, над чьими именно фото так поиздевались.

— А-а, я тоже видела. Их там много навыкладывали, — прокомментировала Юигахама, оторвавшись от своих листков. Ишшики кивнула, продолжая листать экран, демонстрируя всё новые и новые фото. Большинство из них были пропущены через SNOW или Beauty Plus [1], так что я понятия не имел, кто же на них изображён. Но все выглядели великолепно и явно наслаждались процессом.

Впрочем, там были и фото, где парни с девушками явно прижимались друг к другу плечами. Или почти соприкасались лицами. Были и явно провокационные снимки — типа платья, сильно открывающего грудь. И нет, я на них не кошусь, я просто щурюсь. Мне просто хочется ругаться, мол, что это за флирт вы устроили на съёмках. Но я не в том положении. Блин, как вспомню, что там было, со стыда сгореть хочется! Сквозь землю провалиться! И потому я молчу и буду молчать…

Хотя комментарии к постам были почти сплошь позитивные, вроде «здорово» или «я тоже хочу». Негативные, конечно, тоже встречались, но так редко, что ими вполне можно было пренебречь.

— Если рассматривать такую реакцию как вторичную рекламу, наши расходы оказываются оправданы.

Юкиносита прикрыла глаза и кивнула в подтверждение своих слов. И снова застучала по клавишам.

Юигахама как раз закончила просматривать фото. Быстро пометила выбранные и отдала всё Ишшики:

— Ну вот, как-то так.

— Спасибо. Сейчас загружу на страничку.

Та просмотрела пометки, придвинула к себе ноутбук и заработала трекболом.

— Спасибо. Прошу прощения, что заставили вас прийти сюда. Теперь всё в порядке. — Юкиносита, оторвавшись от компьютера, слегка склонила голову. Я озадаченно заморгал, не сразу сообразив, что она имеет в виду:

— Э-э… то есть это всё?

Она задумчиво взялась за подбородок:

— Думаю, да… Над всем остальным работает школьный совет. Больше помощь нам сейчас не требуется, так ведь?

— А? Э-э, ну… Если Юкино-семпай так думает, тогда да, — скомкано ответила Ишшики, явно продолжая прикидывать в уме объём предстоящей работы. Юкиносита же, полностью уверенная в своих расчётах, просто кивнула:

— Если нам будет не хватать людей или мы начнём зашиваться, мы можем попросить вас снова. Тогда я вам обоим позвоню.

Её широкая улыбка не давала иного выбора, кроме как послушаться без лишних слов. Мне бы радоваться, что я свободен и могу вернуться домой пораньше, но лёгкость нашей отставки как-то не грела душу.

Сидящая рядом Юигахама быстро вскочила со стула:

— Конечно, я понимаю. Вам тоже спасибо! Вы уж тут постарайтесь, хорошо? Если потребуется наша помощь, сразу звоните.

Она поспешно собрала вещи и ткнула меня локтем:

— Давай, Хикки, пошли.

— Л-ладно…

Я наконец тоже поднялся.

— Ладно, тогда пока.

— Да, спасибо за работу.

— Спасибо, что пришли!

Я попрощался, Юкиносита с Ишшики в ответ на секунду высунулись из-за ноутбуков. И тут же спрятались обратно. Кажется, сейчас лучше их не дёргать…

Мы с Юигахамой вышли в коридор и неспешно направились к лестнице. В окна лился яркий свет, куда ярче, чем обычно, когда я уходил. Только сейчас я заметил, что солнце ещё стоит высоко.

— Кажется, нам сейчас больше нечего делать, — пробормотала шагающая рядом Юигахама.

— …Ну да. Впрочем, для меня это обычное состояние. А ты не идёшь к Миуре с компанией?

— Я им сказала, что сегодня буду помогать в совете. Кроме того, кажется, у Миуры и Эбины на сегодня какие-то свои планы, — с напряжённым смешком сообщила она.

— Хм-м-м… — на что я ответил совершенно безразлично.

Разговор прервался, теперь лишь звук наших шагов эхом разносился по коридору. И я вспомнил такое же странное молчание. Кажется, это было в тот день, когда я перестал ходить в клуб, да? Я посмотрел на Юигахаму, и наши взгляды встретились. Отворачиваться было бы как-то неловко, поэтому я решил заговорить:

— …Хочешь сходить куда-нибудь?

— А?

Я бы не сказал, что Юигахама удивилась. Тут больше подходило слово «ошарашена». Непонимание вместо обычной реакции на неожиданность. Блин, я что, снова накосячил? Смутившись сам, я почувствовал, что краснею. И натянул на лицо шарф.

— Ну, понимаешь… Я тут подумал, что надо как-то поздравить Комачи с поступлением, а заодно и с днём рождения… — пробормотал я сквозь шарф, судорожно скрипя мозгами в попытке придумать правдоподобное объяснение. Юигахама тут же со мной согласилась. Хлопнула в ладоши, качнулась вперёд и стукнула меня по плечу:

— Здорово! Давай, пошли! Я тоже ей что-нибудь куплю! А куда мы идём, куда?

Хорошо, конечно, что ты в таком замечательном настроении, но дай мне хоть немного подумать…

— Э-э, даже не знаю… А, вспомнил! В Лалапорт! — вскинул я кулак, ощутив, что меня озарило. Точно, я же всегда хотел пойти туда. Юигахама странно хмыкнула и задумалась:

— Лалапорт? Я не возражаю, но почему именно туда?

— Ну, говорят, что там есть автомат, который продаёт только MAX Coffee. Там себе MAX Coffee и куплю.

Точно, я же уже предлагал Комачи в своё время. И вот опять, блин… Но Юигахама сразу согласилась:

— Хорошо, Лалапорт так Лалапорт. До чего же ты любишь свой MAX Coffee…

Она улыбнулась, словно капитулируя. Я даже удивился, как легко она поддалась.

— Э-э, ты в самом деле не против?

— А? А должна?

Её глаза словно спрашивали меня «Что ты несёшь, чувак? Ты же сам это предложил!». Я вздохнул, стараясь успокоиться:

— Ну и хорошо… Значит, в Лалапорт. Тогда на станцию?

— Ага! Побежали! — весело ответила она, широко улыбаясь. И энергично зашагала вперёд, сразу опередив меня на несколько шагов. Я поспешил следом.

* * *

От нашей школы до Лалапорта совсем недалеко.

Четыре остановки на поезде от ближайшей к школе, минут десять езды. Так что через полчаса мы уже были на месте. Поэтому удалось обойтись без неловкого молчания. Паузы случались, но каждый раз находилось что прокомментировать, то свободный вагон, то что-то за окном, то ещё что нибудь. Точнее, всё благодаря Юигахаме, которая старалась постоянно со мной заговаривать.

И даже после того, как мы добрались до цели, наш не слишком содержательный разговор продолжался:

— Хикки, а что ты хочешь купить?

— Вообще-то, это я у тебя хотел спросить. Как думаешь, что мне стоит купить?

— Вот так сразу всё на меня валишь?!

— Нет, слушай, я даже в какой магазин зайти не представляю…

Юигахама аж шарахнулась от меня. Я обернулся и посмотрел назад. Там тянулся целый ряд магазинов модной одежды. Но увы, моё невежество в этой области позволяло разве что тупо смотреть на них.

Более того, первым же магазином, который мы здесь увидели, оказался «Peach John» [2], что только усилило неловкость и привело меня в полное замешательство. Оставалось лишь плестись следом за Юигахамой. Нет, конечно, если мне надо было что-то для себя, я бы быстро купил всё без особых проблем. Но мне ведь нужен был подарок для Комачи. Она не просто моя младшая сестра, она в первую очередь девушка. А когда дело касается подарка для девушки, полагаться на мои вкусы — самое последнее дело.

Кажется, Юигахама поняла мою проблему и энергично зашагала вперёд, размышляя вслух:

— Хм-м… Дай подумать… Раз речь о Комачи, может, заколку какую?

— Резонно… Но беда в том, что у неё совершенно конкретные вкусы. Боюсь, она будет не слишком довольна, если я подарю ей что-то, что ей не понравится.

— Это так…

Кажется, Юигахама собиралась сказать, что Комачи всё равно будет рада. Поэтому я продолжил:

— Вот именно. Может, она и скажет что-нибудь вроде «О! Братик, спасибо! Комачи так счастлива!», но потом забросит подарок куда подальше и навсегда про него забудет.

— Странно ты её пародируешь… Но пожалуй, так и есть. Если бы я получила такой подарок от папы, и не подумала бы надеть. Лучше бы он просто деньги подарил.

— Бедолага… Жалко мне твоего папу…

Вот так болтая, мы прошли уже много магазинов, но так и не нашли ничего, что могло бы понравиться Комачи.

Замкнув круг по этажу, я почувствовал, что устал. Остановился передохнуть, и сразу узнал место, которое видел в интернете.

— Ага, вот где-то здесь и есть автомат MAX Coffee. Пойду куплю.

— Уверен?

— Абсолютно. Я это место заранее изучил.

— Место?! Ты насчёт подарка всё изучать должен был, а не MAX Coffee!

Я проигнорировал совершенно резонное замечание Юигахамы, проскользнул сквозь толпу и оказался прямо перед парой автоматов, стоящих прямо у выхода. Один из них был окрашен в жёлтый цвет.

— О-о… Так это и есть специальный автомат для MAX Coffee… Писали, что он тут временно, я боялся, что уже не застану его, но…

Дрожа от возбуждения, я сделал несколько фото. Да, этот жёлтый цвет… круто!

— Ну и ну. Те же цвета и дизайн, что у MAX Coffee.

Подошедшая следом Юигахама не выказала никакого интереса. Даже не попыталась сфотографировать автомат, не говоря уже о выкладывании фоток в Инстаграм.

…Выбора нет. Придётся кратенько всё объяснить.

— Дело не только в схожести дизайна. Если посмотришь сзади, там напечатан весь список ингредиентов. Очень изящно, верно? Я просто влюблён в него.

— Ху-у…

…И опять никакого интереса! Ну, следовало ожидать. Обычным людям не понять всю прелесть автомата с полным списком ингредиентов.

Поснимав сам автомат, я подошёл к нему, изобразил победный жест и сделал селфи. Юигахама вдруг громко расхохоталась:

— …Но если так посмотреть, довольно мило получается.

— А то! Дизайн несколько раз менялся, но это самый популярный! Очень красиво!

— Это для тебя сегодня самый захватывающий момент?! Да я понятия не имею, какие ещё были дизайны…

Она утомлённо вздохнула:

— Ну ладно. Я тогда тоже сниму.

Достав свой смартфон, она без предупреждения шагнула вперёд, встала рядом со мной и нажала кнопку. Я даже возразить ничего не успел. И потому, наверно, выглядел очень глупо. Впрочем, предупреди она меня, всё получилось бы ещё хуже. Я не только выглядел бы глупо, но ещё и оказался бы красным как рак.

— …Перешлёшь мне это фото?

— Конечно, — спокойно ответила Юигахама, сосредоточившись на экране. И быстро заработала пальцами.

Мой смартфон завибрировал. Пришло сообщение от неё.

Приложенная к нему фотография оказалась расцвечена яркими звёздочками. А наши лица украшены собачьими ушами, носами и усами… Да уж, после такого редактирования об авторских правах и заикаться не стоит. Я грустно усмехнулся, закрывая фото на пароль:

— Хорошо. Цель достигнута, так что пошли по домам.

— Нет ещё, и ни по каким домам мы не идём…

Я уже было намылился на выход, но Юигахама со вздохом ухватила меня за рукав:

— Как насчёт зайти в IKEA? У них много чего есть.

Она ткнула пальцем в соседнее здание.

Ну да, шведская фирма IKEA — это всемирная сеть мебельных магазинов. Её филиал номер один находится здесь, в Чибе. А значит, Чиба — это префектура номер один в Японии.

Честно говоря, от бесцельного брожения по Лалапорту действительно мало проку. Так что есть резон опробовать что-то новое. Я кивнул, и мы с Юигахамой зашагали к IKEA.

Лалапорт расположен возле берега, морской бриз в это время года ещё ледяной. Так что на улице нас сразу прохватило холодом, и мы бегом бросились к IKEA через пешеходный мост.

Уютное тепло магазина позволило нам облегчённо вздохнуть. А от взгляда на расставленные у входа диваны и разложенные коврики, казалось, становилось ещё теплее.

— Пойдём осмотримся?

Юигахама бодро прыгнула на эскалатор, словно ей здесь не впервой. Тот доставил нас в огромный зал, уставленный мебелью. Здесь же стояли несколько киосков, демонстрирующих варианты расстановки мебели, типа «семейные апартаменты на троих», «умная мебель для кухни и столовой» и так далее. Всё это смахивало на какой-то тематический парк.

Хм, я в мебельном магазине впервые, но выглядит интересно. И «Кагуя-сама» [3]  — это тоже интересно…

Киоск с надписью «расслабленная одинокая жизнь в Ураясу» [4]  привлёк внимание Юигахамы.

Интересно, что её заинтересовало? Может, там есть кресло, на которое можно сесть 6300000 раз, и оно не сломается?.. Я зашёл следом.

Тут главенствовал белый цвет. Несмотря на небольшую площадь, он создавал ощущение простора. Шкафы и полки выглядели чистыми и аккуратными. Всё было размещено очень грамотно, умело используя свободное пространство. Сзади располагалась небольшая кухня, где даже было место для стиральной машины.

Да уж, с такой обстановкой точно можно расслабиться, живя в одиночестве. Мне даже пришлось отогнать образ мамы, прошептавшей мне «Хачиман, живи в такой квартире!».

Юигахама бродила по комнате, рассматривая мебель. Затем, видимо, устала, уселась на кровать и повернулась ко мне:

— Хикки, когда ты поступишь в университет, ты ведь будешь жить один, да?

— Зависит от того, в какой именно. Если в Таме или Токорозаве, туда, конечно, из дома не наездишься. Но пока я планирую университет в пределах досягаемости.

Я взял со стола стильную пустую бутылку, рассматривая её. Юигахама удивлённо уставилась на меня:

— Так ты уже решил, куда будешь поступать?

— С моими оценками выбор не так велик. Просто подам заявления в те университеты, которые предлагают самые интересные для меня программы. То есть не то чтобы я сделал выбор, тут работает метод исключения.

Я поставил бутылку на место. Хоть она и была пуста, стукнула всё равно громко. И я добавил несколько слов, скрывая смущение:

— Не то чтобы я хотел заниматься чем-то конкретным.

Я потому и иду в университет, что хочу понять, чем же я хочу заниматься. Но вслух это я сказать не смог.

Я уже более-менее понял, что даже когда я стану студентом, ждать милостей от судьбы всё равно не стоит.

За всю свою жизнь я никогда всерьёз себя чему-нибудь не посвящал. Рваться к своей мечте, надо полагать, не в моём характере. Подозреваю, даже если что-то окажется мне интересно, я всё равно обломаюсь. А потом постараюсь убедить себя, что не очень-то и хотелось. Понимаете, я заранее могу предположить, чем дело кончится.

И я не вижу во всём этом никакого пессимизма. Сдаётся мне, тут я далеко не одинок.

Харуно Юкиносита говорила мне, что для того, чтобы стать взрослым, от многого надо отказаться.

Но ведь есть люди, которым не от чего отказываться, потому что они ничего не добиваются и ни к чему не стремятся, вроде меня. Как с ними быть?

За пустопорожними размышлениями я даже не заметил, что наш разговор оборвался.

Я быстро повернулся к Юигахаме. Её взгляд не отрывался от пустой бутылки.

— Юкинон уже определилась со своей карьерой. Так быстро… — мрачно то ли пробормотала, то ли вздохнула она. Я даже не знал, что ответить. Точнее, я вообще не знал, что сказать.

Юигахама вздохнула, словно намекая, что она не ждала ответа, повернулась ко мне и улыбнулась. Наши взгляды встретились, она заметила, что я стою, и подвинулась на кровати, освобождая мне место.

Пружины кровати чуть слышно скрипнули, немного напугав меня. Отказываться в такой ситуации вроде как негоже. К тому же Юигахама может подумать, что я боюсь сидеть рядом с ней, тогда я буду выглядеть совсем паршиво. И потому я осторожно присел рядом.

— Хикки, а о чём ты в детстве мечтал?

Это совместное сидение на кровати её на такие разговоры провоцирует, да? Не было у меня подходящего ответа, так что пришлось задуматься на несколько секунд.

— Смотря что считать мечтой… Если случайные прихоти, так их много было. Стать директором компании или просто богачом… Профессиональным бейсболистом, мангакой, поп-идолом, полицейским… А ещё врачом, адвокатом, премьер-министром Японии, президентом… Да, ещё нефтяным магнатом.

— Это всё про деньги, всё пустые мечты…

— Ну да, вот и я сейчас говорю себе, о чём только эта мелкая сволочь думала…

Даже немного не по себе стало. В детстве я никогда милым ребёнком не был, как, впрочем, и сейчас… Но Юигахама оторвала меня от погружения в пучины самоуничижения.

— Слушай! Но ведь мечта стать поп-идолом — это здорово!

— От этого не легче. Знаешь, я ведь был красавчиком. Будь этого достаточно, уже стал бы идолом. Кстати, а что насчёт тебя?

— Я… хм-м, я тоже много о чём мечтала. Стать хозяйкой цветочного магазина, владелицей кондитерской или идолом! — бодро сообщила она. Я невольно грустно хмыкнул:

— Тот же ход мысли, что и у меня, да?

Но детское выражение лица Юигахамы тут же сменилось взрослым. Она улыбнулась, поднялась и зашагала к кухне, словно оставляя все свои детские мечты позади.

— …А ещё — стать невестой, — добавила она и повернулась ко мне. Стоя на фоне белой мебели, белого пола и белых стен. Падающий сверху свет окутывал её словно вуаль.

Её слова были слишком реалистичны для мечты. Не давая ни засмеяться, ни грустно усмехнуться.

Я тоже поднялся и медленно двинулся к ней, пытаясь на ходу придумать какую-нибудь шутку.

— Прямо как я, да?.. Отличная же мечта — стать домохозяйкой.

— Это вообще не мечта…

Юигахама разочарованно понурилась и улыбнулась. Подозреваю, улыбнулась ради меня.

Даже под этим искусственным светом в её улыбке чувствовались мягкость и доброта. Я смущённо отвёл глаза, уткнувшись взглядом в пол.

Кухней здесь, конечно же, никто не пользовался, но все инструменты и посуда были расставлены по местам. Всё выглядело очень реально, хоть прямо сейчас бери и начинай здесь жить. Конечно, всё это должно выглядеть подлинно, потому что в таком виде и продаётся, но мне почему-то всё здесь казалось искусственным.

Мебель, посуда, кухня, кровать — всё настоящее, судя по виду, и при этом всё похоже на подделки. Что же отличает одно от другого? Я невольно потрогал рукой шкаф.

Юигахама вдруг хлопнула в ладоши:

— Слушай, а не лучше сделать что-нибудь самодельное?

— А? Самодельную мебель?

— Да нет, я про подарок. Домашнее пирожное, к примеру.

Я не сразу понял, о чём она, но потом всё-таки вспомнил. Точно, я же пришёл сюда за подарком для Комачи! Я знаю это, знаю. И если я не вспомнил, это ещё не значит, что я забыл!

Пока я подыскивал себе оправдания, Юигахама оперировала кружками, ножами, вилками и тарелками:

— Ты приносишь пирожное с кружкой чая… и подарком оказывается кружка! Здорово! Как круто я сказанула!

Юигахама приложила руки к щекам.

— …Правда? Круто?

— Д-да ладно тебе! Всё равно же сюрприз будет!

Она слегка покраснела и начала расставлять посуду по местам.

— Ну, это… знаешь, как ни странно, домашние сладости — это неплохо.

Её надутое лицо выглядело так забавно и мило, что я невольно засмеялся. И решил добавить чуток сладости к своим словам:

— Тогда как насчёт отведать чего-нибудь вкусненького в качестве образца?

— Здорово! Побежали, побежали!

Воспылавшая энтузиазмом Юигахама быстро вытолкала меня наружу.

Честно говоря, идея насчёт домашнего пирожного на самом деле неплоха. Такой подарок не может не тронуть человека. Особенно время и силы, на него потраченные. Тем более, если вы с этим человеком и так в хороших отношениях.

…Вот почему я, ну, это, приложу все силы и сделаю пирожное для Комачи! Быть может, так мне удастся найти и пробудить новую мечту.

Да, мечту стать легендарным кондитером PreCure… [5]

* * *

Страна может пасть, но её реки и горы останутся, сказал однажды Ду Фу [6] в своих стихах. Мечты могут пасть, но родительский дом останется, сказал другой человек. Точнее, это сказал я.

Мои мечты пали. Мы изучили несколько вкусных пирожных путём их поедания, и я осознал тот очевидный факт, что мне никогда не создать ничего подобного. Так что от мечты стать легендарным кондитером PreCure пришлось отказаться. В результате, придя домой, я в паршивом настроении рухнул в постель.

Но утро всё равно наступило.

В школе всё шло как обычно. И уроки уже подошли к концу.

В школьном совете нам вчера сказали, что наша помощь в подготовке прома пока что не нужна. Ни Ишшики, ни Юкиносита после этого нам не звонили. Так что делать мне было ровным счётом нечего.

Ну, раз не зовут, можно идти домой, подумал я. Но всё-таки глянул на Юигахаму. Потому что в случае чего позвонили бы ей, а не мне.

Она заметила мой взгляд и кивнула. Дождалась удобного момента, чтобы прервать разговор с Миурой и компанией, и быстро зашагала ко мне.

— Хикки, какие планы на сегодня? — спросила она, качнув головой. Значит, помогать с промом не потребуется.

— Ну, если здесь делать нечего, то я домой.

— Понятно… Мне тоже нечего делать, так что и я домой.

Она быстро вернулась на своё место, помахала Миуре с компанией на прощание и собрала вещи. Надела куртку, накинула рюкзачок и намотала шарф на шею.

— Давай, пошли.

Соображая, как же так само собой вышло, что мы идём вместе, я вслед за ней потопал к двери.

Дверь резко вздрогнула. А затем с грохотом распахнулась.

Я аж вздрогнул от неожиданности. И обнаружил, что в проёме стоит Ироха Ишшики. Судя по тяжёлому дыханию, мчалась она сюда со всех ног.

— Слава богу, вы ещё не ушли…

Она словно обмякла, потеряв все силы. И тяжело вздохнула.

— Что случилось?

— …Пойдёмте.

Ишшики развернулась. Мы с Юигахамой переглянулись, не понимая, что происходит. Но судя по серьёзному выражению лица Ишшики, у нас не было иного выбора, кроме как пойти с ней.

Она очень спешила, почти что бежала по коридору. Нам тоже пришлось прибавить шаг, чтобы не отставать. На лестнице мы сумели её догнать, и я взглянул на неё.

Ишшики заметила мой взгляд, но объяснять ничего не стала. Надо полагать, на это просто не было времени. Она лишь ускорила шаг.

— Дело плохо, —буркнула она и замолчала. Судя по серьёзному выражению лица, так оно и было. Но расспросить я её не успел — мы уже прибыли на место.

Это было административное крыло здания — учительская, комнаты администрации, кабинет директора и так далее. Мы остановились перед дверью, в которую мне ещё не доводилось заходить. Табличка на ней гласила «Комната для посетителей».

Ишшики постучалась, быстро открыла дверь, не дожидаясь ответа, и вошла.

Секунду поколебавшись, я последовал за ней. И наконец смог осмотреться.

На диване у входа сидели Хирацука и Юкиносита. А напротив, в гостевой зоне — Харуно Юкиносита… и мать сестёр Юкиносита.

Не могу сказать, что во мне пробудились дурные предчувствия, когда я их увидел. Это было бы неточно. У меня возникла твёрдая уверенность, что дело действительно плохо.

Харуно и мама Юкиноситы спокойно, я бы даже сказал, отстранённо смотрели на Юкино Юкиноситу. Мне показалось, что та немного ссутулилась.

Мама Юкиноситы повернулась к открывшейся двери и взглянула на нас.

Глубокий, но мягкий взгляд её прекрасных глаз в сочетании с лёгкой улыбкой буквально притягивал к себе. Ни малейшей разницы с тем, как она смотрела на Юкиноситу. По спине у меня пробежал холодок.

Ишшики поклонилась:

— Прошу прощения, что заставили вас ждать. Мы все обсуждали и принимали решение насчёт прома… Поэтому позвольте нам принять участие в дискуссии.

Её голос прозвучал решительно, я бы даже сказал, как-то лающе. И в тоне её, и в остром взгляде, которым Ишшики уставилась на маму Юкиноситы, чувствовалась неприкрытая враждебность.

Та сдержанно засмеялась.

— Дискуссия — это преувеличение, дорогая. Я просто пришла, чтобы поделиться своим мнением, — спокойно и мягко сказала она, словно успокаивая ребёнка. Потом улыбнулась и предложила нам сесть. Хирацука повернулась к нам и кивнула.

В комнате стояли два дивана — один возле двери, в форме буквы «L», на котором сидели Хирацука и Юкиносита, и второй, трёхместный, на котором сидели Харуно и мама Юкиноситы, напротив. И журнальный столик между ними. Разумеется, мы сели на первый диван. И оказались лицом к лицу с Харуно и мамой Юкиноситы.

— …Что ж, позвольте нам ещё раз выслушать вашу точку зрения, — твёрдым голосом произнесла Юкиносита, до сих пор не удостоившая нас даже взглядом.

Её мама грустно улыбнулась. Харуно же с безразличным видом помешивала свой кофе.

От всех членов семьи Юкиносита веяло таким холодом, что в комнате воцарилась мёртвая тишина. Мама Юкиноситы уловила это и мягко улыбнулась.

— Что касается прома, есть мнение, что его стоит отменить. Ко мне обратились некоторые попечители, видевшие выложенные в интернет фотографии. Они сказали, что судя по фото, выглядит всё не слишком прилично. Они обеспокоены и считают, что подобные мероприятия не подходят старшеклассникам, — сообщила она, аккуратно подбирая слова. И взглянула на сидящую рядом Харуно. Та раздражённо вздохнула:

— Среди выпускников есть как положительные, так и отрицательные мнения на этот счёт.

Судя по её словам, мама привела её сюда в качестве дополнительной поддержки. Но Харуно провокационно улыбнулась и добавила:

— Хотя негативных мнений немного.

— Это не значит, что мы можем полностью их игнорировать! — тут же парировала мама Юкиноситы. — Если есть люди, которым это не нравится, необходимо учесть их мнение в своих действиях.

Её слова прозвучали не как лёгкая укоризна, а как жёсткое осуждение. Резко и сурово. Но Харуно пропустила их мимо ушей, прикрыла глаза и отхлебнула кофе.

Юкиносита холодно смотрела на них. И от её голоса повеяло таким же холодом:

— …Мама, а почему пришла именно ты?

— Отчасти потому, что тоже являюсь членом совета попечителей. К тому же когда просит партнёр твоего отца, я не могу пропустить его просьбу мимо ушей… ты ведь понимаешь, верно?

Спокойное выражение лица, тёплый голос, мягкий тон. Она словно терпеливо уговаривала ребёнка — резкий контраст с её недавним отношением к Харуно.

Юкиносита опустила глаза, крепко сжимая подол юбки. Её мама заговорила ещё мягче:

— Конечно, я не возражаю против умеренного и сдержанного мероприятия.

Она доброжелательно улыбнулась, казалось бы, уступая. Но за её словами чувствовалось нечто абсолютно противоположное. Что она тут же и подтвердила.

— Тем не менее, мы изучили вопрос и выяснили, что на проме случаются употребление алкоголя и неприличные взаимоотношения между полами. Это факт. Есть люди, которые считают, что проведение мероприятия в его нынешнем виде неуместно, особенно если учесть, что оно также является благодарственной церемонией для учителей. И кроме того, в случае возникновения проблем вряд ли вы сможете понести ответственность, верно?

— Я же уже говорила! Эти проблемы можно предупредить, если совет попечителей и школа будут действовать совместно… К тому же разве школа не дала уже неофициальное согласие?.. — подала голос Юкиносита. Но её слова звучали всё тише и тише, совсем затихнув в конце. Она уткнулась взглядом в пол и стиснула зубы.

Её мама молча слушала, слегка прищурившись. А потом согласно кивнула:

— Совет попечителей тоже считает, что была проявлена небрежность. Но не было ли это лишь предварительное согласие, данное после просмотра подготовленных вами проектов документов? Мы оставляем за собой право принять окончательное решение, когда увидим готовый план…

— Это бессмысленно. Мы запросили совет попечителей, чтобы быть уверены, что они потом не поменяют своё мнение. К тому же разве не родители должны воспитывать детей, чтобы не возникало таких проблем? — враждебно огрызнулась Ишшики, даже не дав маме Юкиноситы договорить. У Юигахамы от такой дерзости аж глаза на лоб полезли.

— Ишшики! — одёрнула её Хирацука.

— …Прошу прощения. — Ишшики неохотно извинилась, но тут же надулась, давая понять, что всё ещё протестует. Харуно, глядя на неё, с трудом сдерживала смех. Да уж, кто ещё кроме неё способен смеяться в такой ситуации.

Хирацука поклонилась, тем самым принося извинения за свою ученицу. Мама Юкиноситы качнула головой, мол, не в претензии.

— Конечно, я думаю, что совет попечителей рассматривал разные варианты. Мы не хотим всё запрещать или жёстко ограничивать. Мы просто беспокоимся за вас, особенно чтобы тролли в соцсетях не устроили на вас охоту и не подорвали репутацию… такое ведь нередко случается, верно? Столь яркое мероприятие обязательно привлечёт внимание.

Мама Юкиноситы посмотрела на Ишшики как на какую-то редкость. Кажется, она была довольна.

— Ишшики… кажется, так, да? Я считаю, что и родители, и школа должны научить правильно пользоваться интернетом и противодействовать подобным ситуациям. Такие проекты для школ уже существуют. Многие компании тоже проводят внутреннее обучение на подобные темы.

Голос её звучал увлечённо и радостно. Один в один её дочь, когда надо что-то объяснить.

Но стоило улыбке исчезнуть с её лица, подобие сразу испарилось:

— …Тем не менее, я бы не сказала, что этого достаточно. Даже взрослые, которые, казалось бы, должны понимать, что к чему, порой попадают в подобные ситуации.

А мы, неопытная молодёжь, тем более в зоне риска, поэтому никаких промов. Ей даже не надо было произносить это вслух.

На самом деле ученики, заливая свои фото в соцсети, не хотели ничего плохого. И никак не ожидали, что это вызовет беспокойство у родителей. Но если есть родители, общающиеся с детьми через LINE, чего ж удивляться, что другие заводят аккаунт в Инстаграме, чтобы посмотреть, что выкладывают их чада. А мы, ученики, об этом даже не задумываемся. Разумеется, обязательно найдутся те, кому что-то не понравится и кто сочтёт пром не слишком благопристойным мероприятием.

— Нет смысла говорить о потенциальных опасностях… — мрачно пробормотала Юкиносита, наверно, думающая как и я. В точку! Запрещать пром просто потому, что там может что-то случиться — натуральный идиотизм. С тем же успехом его отмену можно аргументировать тем, что на него могут привезти испортившуюся еду. Что ни предпринимай, абсолютную безопасность никто никогда всё равно не обеспечит.

Разумеется, мама Юкиноситы тоже должна всё это понимать.

— Но есть и негативные мнения. Поэтому я считаю, что не стоит цепляться за выпускной, чтобы потом не начались пересуды за спиной и чтобы они не испортили тебе жизнь.

На сей раз она применила другой метод убеждения, давя теперь на эмоции. Вдобавок слегка опустила брови и продемонстрировала обеспокоенность.

— Да, празднование выпуска важно не только для самих выпускников, но и для родителей, учителей и даже местных жителей… Ведь до сих пор никто не был им недоволен?

Мама Юкиноситы повернулась к сидящей рядом Харуно и наклонила голову, словно спрашивая подтверждения. Но та лишь холодно кивнула.

Юкиносита молчала. Наверно, слова матери больно ударили её.

Если бы мы с самого начала аргументировали проведение прома желанием избавиться от недостатков прошлых вариантов празднования, было бы проще. Но мы начали с прома самого по себе, и к такому аргументу уже не обратишься.

Ишшики тем временем качнулась вперёд:

— Мы тоже будущие выпускники. И у нас есть право предлагать что-то новое.

Я невольно вздохнул, восхищаясь её софистикой. Молодец! Ишшики триумфально глянула на меня и продолжила, словно получив поддержку.

— На самом деле ученики очень позитивно отнеслись к прому. Отзывы в соцсетях в основном положительные…

Договорить она не сумела, пришлось перевести дыхание. Мама Юкиноситы тут же воспользовалась этим.

— В соцсетях — возможно, — улыбнулась она. — Но надо прислушиваться и к тем мнениям, что не на виду. Лидер — это человек, которому все доверяют. И потому он должен нести такую ответственность на своих плечах. Помните это, девочки.

Последние слова она определённо адресовала своим дочерям. Тон её не менялся, изменилась лишь аура. Харуно хмыкнула и безразлично вздохнула. Юкиносита же так и сидела в застывшей позе.

Ситуация сложилась так, что я просто вынужден пересмотреть свой взгляд на маму Юкиноситы. Помнится, Харуно говорила, что её мать страшнее её. И теперь я её понимаю. Это просто ужас какой-то. Мы вообще ничего не можем добиться.

Она из тех людей, с кем невозможно бороться логикой и рассуждениями.

Поначалу кажется, что она слушает тебя, кивает, улыбается, заставляет думать, что она обращает внимание на аргументы и спорит с ними.

Но на самом деле всё совершенно иначе. Она с улыбкой просто пропускает твои доводы мимо ушей. И найдя малейшую прореху в твоей обороне, тут же нанесёт в неё удар. Такова схема её действий. Если бы она спорила с нами, всё бы ничего, но она же просто загоняет нас в заранее расставленную ловушку.

Она не намерена идти на уступки. Ради достижения своей цели она может и унылую физиономию состроить, и нетрадиционной логикой воспользоваться, и на эмоции надавить.

Мама Юкиноситы с самого начала сказала, что дискуссия — это преувеличение. Так и есть. Она не собирается дискутировать с нами.

Конечно, где-то в её словах есть противоречия. Но они хорошо прикрыты улыбкой и мягкостью голоса. Даже если мы найдём какие-то прорехи, ничего не изменится. Она с улыбкой нас выслушает, а потом нанесёт новый удар.

Если так, нет смысла спорить и дальше. Иначе мы окончательно потеряем все шансы на победу.

Ишшики, возможно, тоже предчувствуя грядущий гонец, глянула на меня. Я покосился в ответ и грустно усмехнулся. Мол, я знаю, что ты рассчитываешь на меня, но извини, она слишком сильна. Единственное, что я могу сделать, это смягчить её удар.

— Но ведь школа дала нам неофициальное согласие, верно? Что же она намерена делать дальше?

Я посмотрел на Хирацуку. Все остальные тоже. Юигахама и Ишшики определённо чего-то ждали от неё. Харуно, кажется, было просто интересно. И нравилось наблюдать со стороны. Юкиносита ждала ответа, прикрыв глаза. Мама Юкиноситы, успокоившись, просто смотрела на Хирацуку мягким взглядом.

Ощутив на себе столько взглядов, Хирацука улыбнулась краешками губ:

— Лично мне не хотелось бы принимать решение об отмене мероприятия. В нашей школе есть традиция уважать самостоятельность и независимость наших учеников. Если разработанный план не совсем верен, надо стремиться исправить его. Это требует продолжения дискуссии и не получится без понимания и сотрудничества таких попечителей, как вы.

Надёжный взрослый человек, как и следовало ожидать. Хорошо, что она положила конец этой липовой дискуссии.

Мама Юкиноситы кивнула, принимая предложение начать всё сначала:

— У меня нет возражений. Хорошо, я приеду ещё раз. В следующий раз мы сможем обсудить всё с руководством школы?

— Я им сообщу. Уточню время и перезвоню вам.

Она вежливо поклонилась:

— Прошу прощения за беспокойство и оставляю вас. Харуно, прощайся и пойдём.

— О, я хочу сначала допить кофе.

Харуно показала на свою чашечку кофе, рассеянно улыбнулась и слегка помахала рукой. Мама Юкиноситы лишь безнадёжно вздохнула, ладно, мол, ничего не попишешь:

— Понятно. Хорошо, я тогда возвращаюсь.

Она поднялась. Несмотря на долгое сидение, кимоно оставалось всё таким же изящным, а поза величественной. Голосом, вполне соответствующим внешности, она обратилась ко второй своей дочери:

— Юкино.

Та лишь повела глазами. Тогда её мама заговорила медленно и мягко:

— Я понимаю, что ты стараешься изо всех сил. Но постарайся всё же не задерживаться, хорошо? Не надо так себя заставлять.

— …Да, я поняла.

Юкиносита прикрыла глаза, её мама нахмурилась. Но всё же зашагала к двери, словно приняв решение. Слегка поклонилась нам, и Хирацука тоже встала, наверно, чтобы проводить её. Они вышли вместе.

Дверь закрылась. И мы дружно глубоко вздохнули.

Из коридора слышались голоса Хирацуки и мамы Юкиноситы. Судя по всему, они прощались.

— Ох, как же я устала, — негромко, чтобы её не услышали за дверью, пробормотала Харуно. — Какая досада, что она попросила меня поехать с ней.

Она с недовольным видом допила свой холодный кофе. Юкиносита тоже сжала губы, у неё дрогнуло горло, словно она тоже что-то проглотила. До чего же всё-таки они похожи друг на друга. А ещё больше похожи на их мать.

Они обе выделяются на общем фоне. И в характерах у обоих есть что-то перекрученное. Это всё тоже, надо полагать, унаследовано от матери. И потому я решил попробовать кое-что прояснить:

— Хм… Она упоминала, что является членом совета попечителей. Она его глава?

— Нет, нет. Она занимает пост почётного директора, я не совсем понимаю, что это значит. В общем, она член совета и подписывает всякие доверенности. Просто наш папа по работе плотно связан с этим районом, а обе дочки со школой. Вот её и попросили съездить.

Понятно. Влиятельное лицо нашего района. Вроде начальника моего папаши на его работе. Стоит сказать ему о какой-то проблеме, как он радостно мчится её решать, даже если его никто об этом не просил. Впрочем, нет. Маму Юкиноситы попросили местные жители, так что тут ситуация немного иная.

Голос Харуно вдруг помрачнел:

— …Вот почему её мнение ничего не значит. Её попросили, так что не было иного выбора, кроме как прийти и хотя бы формально что-то сказать, — скучно добавила она и иронически фыркнула.

Но мне как-то было не смешно. Ситуация напомнила мне кое-кого, кто вот так вот выпендривается, и у меня защемило в груди. Я невольно вздохнул.

Дверь распахнулась. Это вернулась Хирацука.

— О боже… — мрачно хмыкнула она, достала из шкафа хрустальную пепельницу и поставила её на стол. Встала рядом с окном и закурила.

В школе курение запрещено, но эту комнату, кажется, запрет не затрагивает. В конце концов, сюда приходят только важные персоны, среди которых наверняка есть курильщики. И школа таким образом выказывает гостям почёт и уважение.

Иначе говоря, мама Юкиноситы безусловно относится к важным персонам. И тогда позиция администрации школы становится понятнее.

Наверно, присутствовавшая с самого начало Юкиносита понимала это лучше, чем кто бы то ни было. Она до сих пор сидела всё в той же застывшей позе.

— …И что будет делать школа? — мрачно и удручённо спросила она у Хирацуки.

— Пока ничего не могу сказать. Что касается выложенных фотографий, я не… точнее, моё начальство не видит в этом проблемы, — с улыбкой сказала Хирацука, выпустив клуб дыма, словно стараясь успокоить Юкиноситу. Звучно стряхнула пепел с сигареты и негромко продолжила.

— …Но сейчас полно разных доброхотов, которые считают своим долгом уведомить школу, если что-то считают неправильным. «У ученицы юбка короткая», «ученики на обочине дороги бесились», «они надо мной смеялись» и так далее. Обычно мы отвечаем что-нибудь вроде «Спасибо за информацию, мы обязательно доведём её до руководства». При необходимости делаем внушение ученикам и ставим на этом точку. Но…

Она затянулась, выпустила дым и помрачнела:

— Когда дело заходит так далеко, всё становится гораздо серьёзнее… И администрация школы должна предпринять что-то, что соответствует серьёзности проблемы.

Предпринять что-то, что соответствует серьёзности проблемы… В данном случае это может означать только одно — отменить пром.

Таких случаев уже было столько, что все и не перечислить. К примеру, одна из компаний разместила на станции объявление о найме на работу, очень интересно и впечатляюще сделанное. Оно быстро разлетелось по соцсетям, получив массу лайков и одобрительных отзывов. Но всего через несколько дней компания сняла его. Причина — несколько поданных в компанию жалоб, вызвавших какие-то внутренние проблемы. Новомодное такое течение — если большинству что-то нравится, а некоторым не нравится, то мнение этих некоторых обязательно должно быть принято во внимание. Я бы даже сказал, в наше время такое стало нормой.

В обиход всё больше входят слова «толерантность», «политкорректность» и так далее. Люди осознают, что нормальное функционирование общества требует внимательного отношения друг к другу. Само по себе это вроде бы и неплохо, но мы ещё не прошли должный переходный период. В результате слишком часто используются слова вроде «неуместно», «неблагоразумно» или «нездорово». И публика чрезмерно остро на них реагирует.

Пром в определённом смысле столкнулся с той же дилеммой. Услышанного нами достаточно, чтобы в общих чертах понять, что происходит. Теперь надо решить, что мы можем предпринять, чтобы восстановить статус-кво.

— Разве школа не может договориться с попечителями? — поинтересовался я, стараясь заручиться поддержкой. Ведь руководство выглядит не слишком красиво, сначала давая своё согласие, а потом забирая его обратно.

Хирацука задумалась, глядя на тлеющую сигарету:

— Не скажу, что ничего нельзя сделать… но если вы хотите и в следующем году провести пром, мне лучше не вмешиваться.

Она затушила сигарету, оборачиваясь к нам. Дым рассеялся, но от окурка шёл неприятный смолистый запах, будя во мне беспокойство.

Я озадаченно уставился на неё, не понимая, что она имеет в виду.

— …Сидзука, ты что, ещё ничего им не сказала?! — удивлённо спросила Харуно.

— Официального уведомления ещё не было, так что, конечно, не сказала.

— Ты ведь просто не смогла им сказать, да?

— Ох… ну.

Совершенно спокойная всего несколько секунд назад Хирацука неловко отвела глаза. Харуно глубоко вздохнула.

— Это же государственная школа. Вспомни, сколько лет ты здесь уже работаешь. Ты и в прошлом-то году на волоске висела, а в этом вообще без шансов [7].

По намёкам я в общих чертах понял, что к чему. Но не мог выразить это словами. Осталось лишь чувство какой-то нереальности и неверия в происходящее.

А вот Юигахама молчать не стала:

— Хм, это значит…

— Не будем об этом. Давай поговорим в следующий раз.

Хирацука улыбнулась, прерывая её. И повернулась к Юкиносите с Ишшики.

— Итак… что вы намерены делать?

Они вскинули головы. Я поскрёб затылок, стараясь переключиться на новую тему.

— Что делать, спрашиваете… Сначала исправим недостатки плана, а потом…

Юкиносита замолчала и покачала головой. Наверно, поняла, что это бессмысленно. А то и вообще невозможно.

Если мы подкорректируем план прома, избавляясь от красивых платьев, танцев и шикарной вечеринки, он вообще потеряет право называться промом. Те, кто хочет участвовать в проме, не приняли бы подобные изменения. А если мы что-то подправим слегка, это не примут те, кто уже высказал своё недовольство. Хвост вытащишь — нос увязнет. И в итоге мы окажемся совершенно беспомощны.

— Пока идёт дискуссия, я подумаю, как заставить их понять… — пробормотала Юкиносита. Судя по тихому голосу и выражению лица, она уже потеряла надежду. Впрочем, учитывая сложившуюся ситуацию, вариантов и правда немного.

— Полагаю, ты права, — кивнул я. — Мы должны собрать материалы, которые помогли бы их убедить, а потом…

Юкиносита, сидящая рядом, схватила меня за рукав, заставив замолчать. Не очень сильно, но достаточно, чтобы рукав немного смялся.

— Подожди. Это наша работа… Я должна всё сделать сама.

— Сейчас не время об этом думать, верно?

Ишшики кивнула, соглашаясь со мной. Хирацука просто наблюдала за нами. Сидящая рядом со мной Юигахама молчала, не выказывая ни согласия, ни отрицания. Юкиносита прикусила губу, ничего не говоря. Я ждал её ответа. Но ответил совсем другой человек.

— …Снова хочешь сыграть роль старшего братика?

Дразнящий голос Харуно Юкиноситы, весёлый тон и сказанные с улыбкой слова холодно и резко прозвучали в комнате. Она почти что сочувствующе смотрела на меня.

— А? Что вы такое говорите? — зло сказал я, сам того не осознавая. Даже, я бы сказал, грубо. Но Харуно лишь хихикнула, словно моя реакция её забавляла.

— Юкино сказала, что может справиться сама, а ты всё равно бездумно протягиваешь руку помощи. Нехорошо. Ты ведь ей не старший брат, в конце концов.

От её, казалось бы, шутливых слов у меня перехватило дыхание, я просто не мог ничего сказать. Услышал сзади слабый вздох Ишшики и рефлекторно опустил глаза.

— Это… не так.

Голос был слабым и дрожащим, но несогласие с Харуно слышалось совершенно чётко. Меня словно погладили по спине. Я машинально поднял голову и увидел, что Юигахама смотрит на Харуно.

— Она очень важна для нас. Мы и без просьбы помогаем.

— Если она важна для вас, вы должны уважать её желание, — раздражённо вздохнула Харуно. — Если пром всё-таки будет проведён, мама может несколько пересмотреть своё отношение к Юкино. Конечно, если она добьётся этого сама… А если вы вмешаетесь, вы ведь понимаете последствия, верно?

Голос её прозвучал очень недовольно. Она хмуро посмотрела на Юигахаму, потом на меня. Таким острым взглядом, словно хотела пронзить нас насквозь, как только что сделали её слова.

Это был очень серьёзный вопрос. Нас по сути спросили, готовы ли мы взять на себя ответственность за её будущее. И конечно, так сразу на него не ответишь. Мы уже не дети, чтобы не задумываться о последствиях своих поступков. И не настолько взрослые, чтобы брать на себя всю ответственность.

Нам с Юигахамой и Ишшики оставалось лишь заткнуться.

Из всех, находящихся в комнате, пожалуй, только Хирацука могла ответить на такой вопрос. Но она молчала. Лишь выпустила клуб дыма и чуть заметно грустно улыбнулась, глядя на Харуно. Та, заметив взгляд, тут же смахнула напряжённое и серьёзное выражение с лица. И заговорила мягким и нежным голосом.

— Как бы хорошо вы к ней ни относились, это не значит, что обязательно надо протягивать руку помощи… Вы хоть понимаете, что у вас за отношения?

— Сестра, перестань… Я понимаю. — спокойно заговорила Юкиносита, не прерывая Харуно, но лишь отвечая на вопрос. На её лице играла кристально прозрачная улыбка. Харуно замолчала.

— Я хочу доказать, что могу справиться сама, своими силами, — негромко продолжила она, не отрывая взгляд от лежащих на коленях рук. — Так что… Хикигая, мне больше не понадобится твоя помощь. Я знаю, что это очень эгоистично, и прошу прощения, но… пожалуйста. Позволь мне на сей раз всё сделать самой.

Юкиносита подняла голову. Выражение её лица было столь же чистым и спокойным, как и голос.

Но когда наши взгляды встретились, на её глазах блеснули слёзы. Губы дрогнули, улыбка сменилась печалью. Она сглотнула, её голос задрожал:

— Иначе я стану ни на что не годной… Я всё это время понимала, что завишу от тебя. И от Юигахамы тоже. Я всё время говорила себе не полагаться на других, но именно этим каждый раз всё и заканчивалось.

Она запиналась, голос становился всё более подавленным.

Юигахама слушала её, уткнувшись взглядом в пол. Хирацука молчала, прикрыв глаза. Ишшики с неловкостью отвела взгляд, её тело словно застыло. Харуно поначалу холодно смотрела на Юкиноситу, но потом слегка вздохнула и чуть улыбнулась.

Но я просто не мог молчать. Даже если эти слова ничего не значат, я не мог не произнести их.

— Всё не так. Совершенно не так, — с трудом выдавил я из себя. Но Юкиносита лишь покачала головой:

— Нет. Потому что результат всегда был один и тот же. Я каждый раз думала, что смогу добиться большего, но ничего не менялось… Так что, пожалуйста…

Я смотрел на её влажные глаза, слышал негромкий голос и видел её слабую улыбку. И не мог заставить себя сказать хоть что-то ещё. У меня получилось лишь вздохнуть.

— Хикки…

Юигахама потянула меня за рукав. Я глубоко вздохнул, стараясь подавить дрожь, и кивнул ей. Хотел сказать «хорошо, конечно», но так и не понял, сумел ли произнести это вслух. Оказалось, что сумел.

На лице Юкиноситы появилась улыбка. Она кивнула мне и поднялась:

— Я пойду в комнату совета, надо обдумать наш следующий шаг.

Она поклонилась Хирацуке и направилась к двери, не оглядываясь. В её шагах не чувствовалось ни замешательства, ни колебаний. Ишшики взволнованно вскочила, тоже поклонилась и бросилась следом.

Когда они вышли, Хирацука вздохнула, словно наконец успокоившись, и прикурила очередную сигарету.

— Хикигая, мы потом с тобой обо всём поговорим. А пока иди домой. Юигахама, Харуно, вы тоже идите.

Она выпустила клуб дыма. На её лице играла горькая и усталая улыбка.

— …Хорошо, — пробормотал я, чувствуя, что выгляжу так же, как и она — усталым, измученным и расстроенным.

Куртку я надевать не стал, просто взял в руки. Накинул на плечо сумку, поклонился Хирацуке и встал. Если не заставить себя сейчас, усталость и тоска могут вообще не дать мне уйти.

Юигахама тоже начала собираться. Я постарался улыбнуться ей и сказал так мягко, как только мог:

— …Тогда пока.

— Э-э… а, ну да, пока.

Она удивлённо вскинула голову, но быстро, должно быть, всё поняла, справилась с замешательством и улыбнулась в ответ. Я слегка кивнул ей и вышел из комнаты.

У меня не было никакой уверенности, что я смогу нормально с ней разговаривать. Лучше пока вообще без этого обойтись. А то мы можем наговорить друг другу лишнего или спросить что-то, о чём спрашивать никак не стоило, а потом будем об этом жалеть.

Покинув здание, я тяжело побрёл к велопарковке. Открыл замок и повёл потрёпанный велосипед к боковой калитке. Он оказался таким же тяжёлым, как и мои ноги. И не только велосипед, но и настроение, и вообще всё тело. Даже на плечи вдруг навалилась тяжесть.

Тяжесть на плечах потянула меня назад. Я оглянулся и увидел Харуно Юкиноситу, которая явно переводила дух после быстрого бега.

— Вот я тебя и пойма-а-ала, — вздохнула она, не снимая руку с моего плеча. — Проводи меня немного.

Харуно сделала вид, что утирает пот со лба. Поравнялась со мной и пошла рядом. Честно говоря, сейчас у меня не было никаких моральных сил противостоять ей.

— До станции?

— Годится. Такой случай нечасто выпадает… Вообще-то, я хотела пойти с Гахамой, но когда попыталась пригласить её, она сбежала. Сообразительная девочка.

— Значит, от вас обычно сбегают в такой ситуации, да? — саркастически хмыкнул я.

— Обычно я не даю от себя сбежать, — хихикнула она.

Получается, меня к сообразительным не отнесёшь, раз уж попался. В отличие от успевшей сбежать Юигахамы.

— Хм-м. Она и правда сообразительная, — впечатлённо сообщила Харуно. — Она же всё понимает. От мыслей Юкино до её настоящих намерений, всё-о.

Я вдруг осознал, что не могу проигнорировать то, что только что услышал. Невольно остановился и повернулся к Харуно. Та снова хихикнула:

— Она не только сообразительностью хороша. Ещё и внешностью, личностью и фигурой. Она в самом деле хорошая девочка.

— В ваших словах чувствуется нехороший подтекст.

Упор на последние слова мне показался странным. Равно как и её ухмылка. Но Харуно ничуть не смутилась. Запрыгнула на бордюр и повернулась ко мне.

— Правда? Разве тебе не просто кажется? Ты неправильно всё истолковал.

— …Пожалуй.

В тех её словах всё равно чувствовалось что-то нехорошее. Но учитывая свою вредную привычку читать подтекст, я просто кивнул. Харуно осторожно шагнула по бордюру, словно по гимнастическому бревну, и ткнула в меня пальцем.

— Точно! Значит, Хикигая — плохой мальчик! Нет, ты сам считаешь, что ты плохой мальчик… мне так кажется. Потому что вечно считаешь, что ошибся… как только что.

Она фыркнула, улыбнулась и спрыгнула с бордюра.

— Что же касается Юкино…

Харуно вдруг подняла взгляд к горящему багрянцем небу. И слегка прищурилась, словно ей обжигало глаза.

— …Она обычная девушка. Любит милые вещи, любит кошек, ненавидит призраков, боится высоты. Она очень переживает, какая она на самом деле… Обычная девочка, которую можно встретить где угодно.

Она наклонила голову, словно спрашивая «ты знал?». Но я лишь ответил таким же движением, мол, вот как?

Я не уверен, что Юкино Юкиноситу можно назвать обычной девушкой. У неё отличная внешность, она успешна и в учёбе, и в спорте, и в прочих делах. Её достоинства можно перечислять бесконечно. Только Харуно Юкиносита, злодей-супермен, могла назвать Юкино Юкиноситу обычной. Для большинства людей она идеал.

По крайней мере, лично я никогда не воспринимал Юкино Юкиноситу как обычную девушку.

Мой молчаливый ответ злодея-супермена явно не удовлетворил. Она помрачнела и шагнула ко мне:

— Юкино — обычная девочка… Впрочем, Гахама — тоже.

Мы оказались друг напротив друга, едва не соприкасаясь лицами, нас разделял лишь велосипедный руль. Наверно, Харуно забыла, что я тоже обычный парень и что я сильно нервничаю, оказавшись рядом с такой красавицей. Я отвернулся, чувствуя, что краснею.

— …Но когда вы вместе, — прошептала Харуно, — каждый из вас играет свою роль.

В этот момент я не видел выражение её лица. Но сочувствие и сожаление в её голосе слышались совершенно отчётливо. Я удивлённо посмотрел на неё, но увидел всё того же злодея-супермена в безупречном скафандре. Со злой улыбкой на жутко красивом лице.

— Хорошо, тогда вопрос. Как называются взаимоотношения между вами тремя?

Она обошла переднее колесо, облокотившись на руль и корзину, так что я не мог дёрнуться ни вперёд, ни назад. И уставилась на меня, словно намекая, что не отпустит меня, пока я ей не отвечу.

— Хороший, плохой, обычный… Трио Имокин [8]?

— Бу-у, неверно. Я говорю про ваши взаимоотношения.

Я хотя бы ответил, пусть и неправильно. Но Харуно меня не отпускала. И подсказывать явно не собиралась… Хм, получается, пока не отвечу правильно, мне не уйти. Точнее, пока не дам ответ, который она хочет услышать. Или она просто повторяет то же вопрос, что задавала в комнате для посетителей?

Учитывая, что ответ должен её устроить, его не так сложно найти. Проблема в том, что его сложно произнести вслух. И потому мне потребовалось не так мало времени, чтобы собраться с силами. Особенно потому, что Харуно не отрывала от меня глаз. Так что мне пришлось отвернуться, прежде чем заговорить.

— …Л-любовный треугольник.

Харуно была так ошарашена, что у неё отвисла челюсть. Но вскоре она сообразила, что к чему, фыркнула и расхохоталась:

— Ха-ха-ха! Так вот что ты думаешь! Да ещё и сам сказал! Ха-ха-ха! Чёрт, аж живот заболел! Ой-ой-ой-ха-ха!

— А нечего так хохотать…

Она отпустила велосипед и схватилась за живот. Моё жестоко пострадавшее самолюбие требовало немедленно отправится домой, но сначала надо было всё-таки задать один вопрос.

— Ну и каков же правильный ответ?

— А? Правильный ответ? Ах да, правильный ответ… Правильный ответ — это…

Утерев слёзы, Харуно поманила меня рукой и приставила ладонь ко рту, приглашая подставить ухо. Удивляясь такой секретности, я подался вперёд. Она придвинулась, я ощутил сладкий цветочный запах. Тихое дыхание пощекотало мою щёку.

От щекотки я рефлекторно попытался отвернуться, но Харуно схватила меня за подбородок, не давая этого сделать. Поднесла губы к моему уху и зашептала:

— Это называется созависимость.

Слова прозвучали очень холодно. Они казались намного реальнее, чем любое настоящее.

Я примерно представлял себе, что они означают. В одной книжке, что я читал, так описывалось состояние, в котором человек зависит от своих отношений с другим человеком и не может уйти от них.

— Я ведь говорила тебе, что это не доверие, — хихикнула Харуно, нехорошо усмехаясь. — Тебе ведь приятно, когда девушка полагается на тебя, да?

От её вкрадчивого голоса голова словно онемела. Теперь я вспомнил и продолжение. Созависимость касается не только того, кто зависит, но и того, от кого зависят. Последний чувствует свою необходимость, которая даёт ему ощущение уверенности и удовлетворения. Он находит в таких отношениях смысл жизни.

Сравнивая суть определения с реальным опытом, я ощутил, что у меня подкашиваются ноги.

Мне не раз говорили, что я балую других, не замечая того, что я радуюсь, когда на меня полагаются. А я каждый раз делал вид, что не понимаю этого, оправдывался чем-нибудь вроде «это всё моя аура старшего брата» или «работа такая, тут ничего не попишешь».

От стыда и ненависти к себе меня даже затошнило. До чего же это скверно и бесстыдно! Гордясь своим одиночеством, я бы никогда не отказался помочь, если бы меня попросили. И получил бы от того массу удовольствия, ощущая растущий смысл своего существования. Как можно быть таким дураком! Познав удовольствие от доверия к себе, я жажду его снова и снова. А не получив желаемое, снова корчу из себя одиночку. На редкость противная и отвратительная часть моей личности.

Вдвойне противно, как я придумывал отговорки для себя. Ощутив, что рот полон слюны, я с трудом сглотнул её и яростно выдохнул.

Да, наши с Юкиноситой отношения — это, конечно же, созависимость. Вопрос, зависит ли она от меня, можно пока оставить. А вот моё нынешнее поведение выглядит куда более нездоровым, чем раньше. Если пройтись с карандашом в руке по списку симптомов, уверен, многие из них оказались бы помечены.

Харуно насмешливо улыбнулась и зашагала вперёд. Я тяжело двинулся следом. И вскоре мы добрались до дорожки, идущей через парк к станции.

— Но этой созависимости конец, — пробормотала Харуно, глядя на ещё голые ветки деревьев. — Юкино встанет на ноги и окажется на шаг ближе к взрослой жизни.

Её горделивая манера речи, весёлый голос и меланхоличный профиль пробудили во мне острое чувство дежавю. Тем вечером, немного холоднее нынешнего, она сказала нечто подобное. Тогда она точно так же шла впереди меня. Слова, которые она тогда сказала, остались в моей памяти. Случайно их вспоминая, я относился к ним как к шутке, старался не обращать на них внимания. Но так и не смог их забыть.

Солнце зашло, в городе совсем стемнело. Я даже не заметил, как дорожка кончилась и мы оказались на главной улице, недалеко от станции. В наступивших сумерках тут было шумно и оживлённо из-за множества людей, спешащих домой в наступивший час пик.

— Достаточно. Пока.

Харуно помахала мне рукой и спокойно пошла прочь.

— Э-э…

Хрипло промычал я, уставившись себе под ноги. Харуно остановилась и улыбнулась, наклонив голову. Без слов спрашивая, чего мне надо.

Её взгляд и выражение лица казались такими ласковыми, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

— Та девушка… от чего она откажется, чтобы стать взрослой?

Точно такая же улыбка, как у той девушки, стала меланхоличной.

— …Как и я, много от чего.

Она не сказала мне ничего конкретного, но ответ был настолько ясен, что больше говорить было не о чем. Харуно Юкиносита растаяла в толпе.

---------------------------------------------------------

Примечания

[1] Фоторедакторы для смартфонов

[2] Сеть магазинов женского белья

[3] Манга такая. Название по-японски пишется очень похоже на «мебельный магазин»

[4] Небольшой городок между Чибой и Токио

[5] Отсылка к «Kirakira PreCure a la Mode»

[6] Китайский поэт эпохи Тан

[7] В Японии в государственных школах принято ротировать учителей, каждые 3-6 лет переводя их в другую школу

[8] Известное японское трио комиков

Глава 7 - Знаю, что обязательно пожалею о своём выборе

День, утро которого было пропитано дождём, оказался на удивление спокойным, в отличие от суматошных предыдущих.

После уроков, борясь с дремотой, я услышал торопливо приближающиеся шаги. Зевнул и начал собираться. И словно повторяя предыдущие дни, Юигахама похлопала меня по плечу:

— Хикки, пошли домой вместе.

Я вздохнул, вдруг вспомнив случившееся, когда я возвращался из комнаты для посетителей. Юигахама по-совиному наклонила голову, словно спрашивая «что, не пойдёшь?». И я ощутил, что так она проявляет свою заботу обо мне.

— Угу. Ладно, пошли.

На добро следует отвечать. Так что я потянулся как кот и медленно поднялся.

Мы направились к станции. Сегодня, благодаря утреннему дождю, нам было по пути. Юигахама болтала обо всём подряд, весело помахивая зонтиком:

— Помнишь, мы говорили про домашние пирожные? Мама сказала, что ты можешь прийти и испечь их у нас. Она даже больше меня разволновалась, как-то даже неловко стало.

— Да неудобно как-то… А после твоих слов ещё неудобнее стало…

Юигахама взволнованно улыбнулась, сунула руку в карман и выхватила свой мобильник.

— Хм-м… Слушай, Хикки, но ведь если мы пойдём к тебе, Комачи всё поймёт.

Она опустила глаза на смартфон и вдруг удивлённо охнула и остановилась.

— Кажется, с промом всё плохо… — пробормотала она и показала мне экран с открытым LINE. Кажется, это был групповой чат. Заголовок гласил «Клуб помощников», я заметил ники «Юкино Юкиносита» и «ИроИроИрохасу». Так и хотелось выдать ехидный комментарий, но после прочтения последнего сообщения желание сразу пропало.

— Администрация решила отменить пром? Что это значит? А как же переговоры?

— Спросить через LINE?

— Нет, не надо. Лучше я сразу позвоню тому, кто точно в курсе.

Я отвернулся от Юигахамы и отошёл на несколько шагов. Набрал номер и стал слушать гудки, следя за ней краем глаза. Она мрачно читала LINE, время от времени с беспокойством поглядывая на меня.

Гудки оборвались, и я услышал в трубке вздох Хирацуки.

— Что стряслось с промом? — спросил я, прежде чем она успела заговорить. И услышал долгий вздох, словно она устала от всего этого.

— Я тебе потом объясню. Сейчас мы пытаемся решить проблему. Когда всё успокоится…

— И сколько дней мы тогда потеряем? Потерянного не вернёшь.

— Нечего возвращать. Ты что, собираешься помогать с выпускным?

— Э-э, нет… Но если потом снова дадут добро, сложно будет успеть в срок.

— Ну, не знаю… Хотя не думаю, что это невозможно.

Я постарался добавить себе уверенности. Ироха Ишшики уже продемонстрировала, что так легко не сдаётся. Да и Юкино Юкиносита вряд ли откажется от возможности наконец-то исполнить своё желание. Я этого не позволю.

Услышав мой раздражённый вздох, Хирацука, кажется, сдалась:

— Наверно, от тебя не скроешь… Мы ничего не говорили тебе по просьбе Юкиноситы. Учитывая это, ответь, у тебя всё ещё есть причина помогать с промом?

Все заготовленные слова мгновенно испарились. Мне показалось, что даже время для меня остановилось.

Услышав, как Хирацука алёкает в трубку, я понял, что на какое-то время полностью отключился.

— Как я пойму, что ты думаешь, если ты молчишь? Дурная привычка. Скажи вслух, я подожду…

Её успокаивающий голос помог мне наконец понять, что к чему. Причина. Причина. Причина.

— Причина в том, ну, что мы в одном клубе, то есть в одной лодке. — торопливо заговорил я, подбирая слова. Но не услышал никакой реакции.

Только дыхание в трубке. Раздражает. Хирацука, вы же меня знаете!

— Я не могу выразить это словами. Не могу произнести вслух нечто столь важное. Мне надо всё обдумать, выбрать последовательность действий, постараться не ошибиться и убедиться, что… Учитель, вы ведь точно так же поступили, правда?

Разве ты не пыталась не говорить нам, что уходишь из школы? Разве это не столь же важно?.. Мне хотелось так и сказать ей, но я сжал зубы, чтобы промолчать. Хотя всё равно чувствовал, что сказал лишнего.

— Прости, Хикигая. Но несмотря ни на что, я буду тебя ждать… Так что просто скажи это мне.

Я впервые слышал, чтобы она так грустно и по-доброму просила прощения.

Все мои причины исчезли. Всё, что я мог сейчас придумать, было связано либо с клубом, либо с Комачи. Сколько бы я ни напрягал мозги, в конечном итоге всё сводилось к этим двум оправданиям. И потому, что бы я ни пытался сказать, в итоге лишь беззвучно кривил губы.

Значит, остаются только наши взаимоотношения. Я с лёгкостью мог бы сказать «её зависимость от меня даёт мне смысл существования». Даже себя мог бы убедить. Но такой ответ не был бы настоящим. Созависимость — это лишь внешняя структура наших отношений. Но не наши чувства. Я мог бы воспользоваться таким оправданием, но оно не было настоящей причиной.

Перерыв всё, что только могло прийти мне в голову, я понял, что единственное, что у меня осталось — это сожаление.

Но именно о нём я не хотел говорить. В конце концов, это самая жалкая причина. Но с другой стороны, Хирацука ничего не скажет мне, пока я ей не отвечу. Я понимал, что она хочет, чтобы я в первую очередь ответил самому себе.

Я приложил руку ко лбу, глубоко вздохнул и тихо, чтобы дать понять, насколько не хочется мне этого делать, заговорил:

— Однажды я пообещал, что когда-нибудь спасу её.

Столь небрежно воспользоваться таким оправданием, сделать вид, будто она меня попросила… От такого глупого и примитивного шаблона я почувствовал острое отвращение к себе.

— Хорошо… Я найду для тебя время, так что приходи побыстрее, — удовлетворённо сообщила Хирацука и дала отбой. Я сунул мобильник в карман и вернулся к Юигахаме, спрашивающей меня одним взглядом, как всё прошло.

— Извини, что задержал… Я иду к Хирацуке.

Юигахама моргнула:

— Понятно. И что ты намерен делать?

— Сначала надо понять, что произошло, а то я вообще ничего не понимаю. Иначе ничего не получится.

Мой расплывчатый ответ заставил Юигахаму улыбнуться:

— Ясно. Ну, если за дело берётся Хикки, значит, всё как-нибудь разрешится.

Она кивнула пару раз. Я сглотнул, увидев скатывающуюся по её щеке каплю. Юигахама, заметив моё удивление, поняла, что к чему, и стёрла слёзы пальцами:

— Э-э, ну, это слёзы облегчения. Ну надо же…

Она глубоко вздохнула, потёрла ладони и сжала их. Всё выглядело настолько естественно, что я быстро сумел взять себя в руки.

— Вот и я удивился… С тобой всё в порядке? Давай сначала провожу до дома.

— А? Да в порядке всё, в порядке. Я же девушка, для нас это дело обычное.

Юигахама вытерла глаза рукавом, смущённо улыбнулась и погладила свой шарик волос.

— Ну… Это всё потому, что я многого не понимала… Вот мне и полегчало, когда я кое-что поняла. Теперь со мной всё нормально.

Ну да, когда она читала LINE, выражение лица у неё было очень даже серьёзное. Наверно, тогда просто испытала стресс, а потом облегчение.

Под моим внимательным взглядом губы Юигахамы сложились в улыбку:

— Не волнуйся, Хикки. Со мной всё в порядке, так что иди. Дома буду отслеживать LINE, так что дай мне знать, если что.

Она поправила рюкзачок и махнула мне мобильником:

— Хорошо. Спасибо. Я тогда пойду. До завтра. Осторожнее по дороге домой.

— Да я же совсем рядом живу…

Юигахама помахала мне рукой. Я медленно зашагал, словно подстраиваясь под её движения.

Через несколько шагов я обернулся, потому что всё ещё немного беспокоился. Но Юигахамы там уже не было.

Я глубоко вздохнул и побежал изо всех сил.

Глава 8 - Интерлюдия

Хорошо, что мои слёзы остановились.

Я очень удивилась, когда они появились невесть откуда. Как неосторожно. Хорошо, что мне удалось одурачить его и всё скрыть.

Хорошо, что удалось сделать это быстро. Хорошо, что он так быстро ушёл. Хорошо, что он не вернулся и не нашёл меня.

Если бы я заплакала, он не смог бы уйти.

Вот почему хорошо, что мои слёзы остановились.

Хорошо, что я не выглядела перед ним жалкой. Иначе он снова помог бы мне. В конце концов, он мой герой.

Если бы у моих друзей были проблемы, он бы пришёл к ним на помощь. В конце концов, он мой герой.

В конце концов, он с самого начала был моим героем.

В конце концов, он уже спасал меня.

Потому что мой «один день» уже прошёл.

И потому ему больше не нужно оставаться моим героем. Я просто хочу, чтобы он был рядом.

Я знаю, что он был моим героем. Пусть даже мне будет больно.

Я не могла сказать ему «не уходи».

Я не могла спросить его «почему ты хочешь помочь ей?».

Я не хотела говорить ему «не надо больше быть добрым к ней».

Я точно знаю, что она думает и что чувствует. Но я не могла сдаться, уступить и всё отрицать, как она.

Это было бы очень просто. Но я не могу.

Я не могу просто сказать «это она во всём виновата».

В конце концов, я так же завишу от неё, как она от него.

В конце концов, это я всё на неё свалила.

И со мной всё должно было быть хорошо. Но почему мои слёзы не останавливаются?

Лучше бы они с самого начала не останавливались.

Начальные иллюстрации

Глава 0.1 - Интерлюдия

Опять.

Оглядываюсь опять и опять.

Несмотря на расстояние, несмотря на пройденное время.

Уйдя так далеко, что невозможно вернуться.

Снова и снова оборачиваюсь назад, думая, где же был верный ответ?

Оглядываясь назад и, словно оправдываясь, говорю сам себе – другого выбора не было.

Опять.

Оглядываюсь опять и опять.

Оглядываюсь на первые утренние лучи рассвета.

На полдень, укрытый дождём и росой.

На мелкий снег, витающий в закате.

На зыбкую полуночную луну.

Было много подходящих случаев и мест, где следовало бы дать ответ, и каждый раз он пытался найти наилучший выход.

Но правильный ответ ни разу даже не пытался дать.

Наверное… нет, наверняка.

Считал, что так будет лучше.

Был лишь серый, невнятный выбор, не говорящий ни «да», ни «нет».

Не сближающий, не удаляющий, не ранящий, не подтверждающий и не отрицающий.

Не в силах сказать то, что хотелось?

Нет, просто не знал, что хотел сказать. Что такой человек, как я, имел право говорить?

Поэтому на этот раз я хотел хотя бы всё сделать правильно.

Я больше не хочу допускать ошибок и оплошностей.

Потому что я больше не могу позволить себе ошибаться.

Глава 1 - Сидзука Хирацука с тоской вспоминает прошлое

Я чёрт знает сколько раз оборачивался.

Но пёр и пёр вперёд без остановки.

Пусть сердце учащает ритм, пусть дыхание рвётся из груди, пусть по лицу струится пот.

Иначе любая мелочь может послужить предлогом остановиться. Хотя я так и продолжал оборачиваться. Просто отвратительно.

Из головы всё не шла слезинка, что я увидел перед расставанием.

Струйки воды на мостовой смахивали на след слезы на щеке. Ноги сами собой пытались обойти лужицы, сбивая с шага и подталкивая обернуться.

Но что я могу сделать, если вернусь? Что мне сказать?

Ответ прячется где-то в моём сердце. Неестественно и механически двигающиеся ноги не помогут его найти. Если и существует какое-то стандартное решение, оно не моё. Оно не может быть нашим ответом.

Солнце медленно опускалось за горизонт, всё больше краснея.

Тени домов всё сильнее вытягивались, словно намереваясь слиться с наступающими сумерками. Я продолжал бежать, не желая оказаться поглощённым накатывающейся темнотой.

Ноги твёрдо ступали на землю, зато мысли метались совершенно беспорядочно.

В попытках понять значение той слезинки я уходил всё глубже и глубже, перебирал одну возможную причину за другой, но все ключи к разгадке оказались найдены только для того, чтобы их отбросить.

Как и всё, что произошло, всё, что было сделано.

Дорога вела прямо к морю. Ледяной морской бриз пробирался во все щели, заползал под куртку и шарф, впивался в горящее лицо, заставляя его дубеть.

Несмотря на нарастающий холод, с меня продолжал катиться пот. Я сорвал с шеи шарф, но всё равно моё тело словно что-то сковывало.

Когда я пытался восстановить дыхание, мне казалось, будто что-то застряло у меня в груди.

Беспокойство не отпускало, но шаги начали замедляться, словно кто-то держал меня за волосы.

Увидев перед собой красный сигнал светофора, я остановился и глубоко вздохнул, упираясь руками в колени.

И всё, от чего я убегал, нагнало меня.

Значение той слезинки, весомость слов спрашивали и осуждали меня, показывая, что я ошибался.

Смахивающий цветом на нездоровую кровь тёмно-красный сигнал старого, давно подлежащего замене светофора погас.

Пора бежать снова.

Испустив вздох, больше смахивающий на стон, я распрямился и опять зашагал.

Навстречу тёмно-зелёному сигналу, побуждающему нас двигаться вперёд.

* * *

Когда я добрался до школы, мои мысли начали успокаиваться. И те грустные, но мягкие слова стали немного понятнее.

С того самого звонка и до сих пор я всё думал над ними, всё бегал по кругу.

Слова, которые были сказаны, и слова, которые могли быть сказаны.

То, что должно было бы быть чётким и ясным, казалось столь же неоднозначным, как всегда. То, что я глубоко запрятал без лишних раздумий, отказываясь присмотреться поближе.

Если так, что же тогда значат мои слова? Надо полагать, Хирацука заставила меня их сказать, потому что это мой последний шанс их произнести.

Я поднял голову и посмотрел на совсем уже потемневшее сумеречное небо, осознавая, что время расставания неизбежно приближается.

Добравшись до учительской, я собрался было постучать в дверь, но рука внезапно отдёрнулась.

Усмехаясь вдруг охватившему меня страху, я вздохнул.

Но я же не могу вечно стоять перед дверью? Меня ведь не будут ждать вечно.

Хирацука скоро оставит нас.

Я не знал этого, потому и не пытался что-то ей доказать, что-то продемонстрировать.

Но вот эту свою нехорошую сторону мне точно демонстрировать не следует.

Я снова вздохнул. Постучал в дверь и сразу вошёл, не дожидаясь ответа.

Мой взгляд по привычке метнулся к тому же месту, что и всегда.

Там сидела Хирацука. Похоже, она работала с какими-то документами.

Знакомая фигура склонилась над столом. Длинные волосы слегка покачивались, время от времени она двигала плечами, словно стараясь расслабить их.

Мне было интересно смотреть, как напряжённо она трудится. И не хотелось её беспокоить, поэтому я не стал сразу к ней обращаться.

Впрочем, это не совсем правда. Точнее, совсем неправда. Мне просто не хотелось стать свидетелем конца этой бесконечной обычной жизни.

Потерять кого-то означает потерять то, что всегда казалось само собой разумеющимся. Я так долго этого не понимал.

Решив присмотреться поближе, я осторожно двинулся к ней, стараясь не издавать ни единого звука. И пытаясь припомнить на ходу, как я обычно начинаю разговор.

Но Хирацука заговорила первой:

— Извини, я скоро.

И, даже не оборачиваясь, ткнула пальцем в сторону выделенной части учительской, где мы всегда с ней разговаривали.

— Хорошо.

В её голосе не было ничего необычного, так что я ограничился одним коротким словом:

— Угу.

Хирацука, не отрываясь от бумаг, подвела итог нашего короткого разговора.

Застарелый табачный запах напомнил мне, как я приходил сюда за ключами от клубной комнаты. Тогда мы тоже разговаривали. Я вспомнил странное выражение на её лице, когда она попросила меня ненадолго остаться. Возможно, это было одиночество.

Тогда я ещё не знал, что она уходит из школы.

Я вообще никогда в жизни не сближался с учителями.

Пожалуй, я впервые становлюсь свидетелем ухода учителя, которого реально высоко ценю.

Сидеть на диване в отгороженной занавеской части было не слишком уютно. Я не видел, чем занята Хирацука. Занавеска вызывала чувство оторванности от мира, и моё терпение потихоньку таяло.

Время от времени до меня доносились звуки шагов и звонки телефона. За окном всё сильнее темнело.

* * *

Пялясь в окно, я вдруг услышал постукивание по стене. Обернулся и увидел, что Хирацука уже здесь.

— Извини, что заставила ждать.

— Да ничего…

От её слабой улыбки веяло одиночеством, так что я не мог позволить себе ни пошутить на эту тему, ни поворчать.

Присутствие Хирацуки будто огородило нас непроницаемой стеной. Все звуки учительской словно куда-то пропали. Лишь кожаный диван скрипнул, когда она уселась напротив меня.

— Так, с чего начнём…

Она замолчала, поставила на столик знакомую банку переслащёного кофе и мягко подтолкнула её ко мне.

Мне пить не хотелось, и я молча покачал головой. Тогда Хирацука продемонстрировала мне банку горького чёрного кофе в другой руке.

Судя по всему, выбор у меня был невелик, так что я предпочёл взять кофе, с которым давно и хорошо знаком.

С банкой в руке я молча ждал, пока Хирацука заговорит. Но вместо слов снова раздалось постукивание.

Хирацука достала сигарету и постучала ей по столику. Я помню, что она так утрясает табак в сигарете, но сейчас казалось, что она хочет утрясти что-то ещё.

Затем она прикурила. От сигареты поползла вверх струйка дыма, воздух начал наполняться запахом табака.

В моём окружении мало кто курит. Так что в конце концов этот запах выветрится. Но каждый раз, как я его унюхаю, я буду вспоминать Хирацуку. До тех пор, пока она совершенно не выветрится из моих воспоминаний.

— Давайте поговорим о проме, — ответил я, пряча пронёсшиеся в голове мысли.

Вообще-то, я бежал всю дорогу, чтобы что-то о нём узнать, но почему-то высказался так, словно хочу что-то рассказать сам.

Впрочем, Хирацука поняла меня правильно и кивнула.

— Конечно… — вздохнула она, туша в пепельнице ещё почти не выкуренную сигарету. — Судя по тому, что я знаю, руководство школы сейчас рассматривает вариант с отменой прома.

— Рассматривает…

— Да, они ещё не приняли окончательное решение. Но вряд ли стоит ожидать, что их мнение изменится. Вот почему, скорее всего, организаторов попросят отказаться от проведения мероприятия.

Хирацука говорила спокойно и сдержанно, словно излагая непререкаемую истину.

— «Попросят отказаться» — просто фигура речи, да? — переспросил я. — На самом деле речь идёт о запрете?

— И школа, и попечители находятся в неудобном положении. Поскольку они сначала одобрили пром, им сложно теперь его запретить. Вот почему, скорее всего, они потребуют, чтобы организаторы сами отказались.

— Но мы же…

Хирацука грустно усмехнулась. Я подумал, что она наверняка уже говорила с Юкиноситой и остальными, так что обсасывание подобных нюансов ничего не даст. И решил задать другой вопрос:

— Но вы не согласны с руководством школы, так ведь?

— Да. Я считаю, что можно было бы договорится со всеми заинтересованными сторонами и найти компромисс, но…

Она не стала продолжать, но я и сам догадывался, в чём тут дело.

Скорее всего, родители учеников нашли ролики подобных выпускных за рубежом, которые вызвали у них определённые опасения, что может случиться на таком проме. Эти опасения через мать Юкиноситы, представляющую попечителей, были доведены до руководства школы. И их оказалось достаточно, чтобы принять решение об отмене.

— …Ну да, если уж попечители не поленились прийти сюда и высказаться, ничего удивительного, что всё так повернулось.

— Конечно. Тут уже я ничего не решаю, моим мнением разве что для справки могут поинтересоваться. Горькая доля служащего невысокого ранга.

Она совершенно права. И учителя, и выпускники вроде меня, и все прочие стоят на нижней ступеньке иерархической лестницы. На наше мнение руководству школы просто плевать.

Чтобы добиться желаемого результата, заставьте более слабую сторону просто сложить оружие, и всё получится без лишнего шума. «Попросят отказаться» — вполне подходящий вариант.

— Да уж, вот что значит иметь работу.

— Да нет, если доберёшься до вершины, сможешь делать всё, что пожелаешь.

Мы обменялись мрачными шуточками. Впрочем, как известно, в каждой шутке есть доля правды. В конце концов, мы лишь марионетки, которых дёргают за ниточки те, кто обладает властью.

В данном случае мать Юкиноситы — одна из власть предержащих, школа в её руках. Фигуре такого уровня достаточно просто зайти поговорить к школьной администрации. Неважно даже о чём, важен сам факт визита. Именно по нему будут воспринимать происходящее, а не по её истинным намерениям. Даже если она пришла на предмет «что-то спросить» или «что-то обсудить», этого достаточно, чтобы окружающие ощутили давление и настороженность.

К примеру, если две важные фигуры решат просто попить чаю тет-а-тет, окружающие обязательно начнут гадать, о чём же шёл приватный разговор. И возникшая атмосфера будет всячески подталкивать им угодить.

Да в общем-то, и в обычной жизни всё похоже. Добродетелью считается умение чувствовать атмосферу, то есть делать выводы на основе туманной, двусмысленной информации. Не слишком надёжный метод познать суть вещей, но он помогает поддерживать мирные отношения с окружающими. В школе, с соседями, на рабочем месте, даже внутри всей социальной группы умение придерживаться подобных неписаных правил является необходимым для общения навыком.

Но вот что я вам скажу. Не слишком ли жестоко требовать уметь читать настроение? Ожидать, что мужчина всегда должен первым спрашивать телефон или приглашать куда-нибудь? А магическое правило, что трёх свиданий должно быть достаточно, чтобы создать подходящую для признания атмосферу? Что это за треугольный спам [1]? Он сходу Зангиева выносит, не слишком ли нечестно получается? Да даже если не против Зангиева, всё равно чертовски мощно!

Те же навыки срабатывают и в дружеском кругу. Кто-то заводит разговоры типа «вам не кажется, что он в последнее время какой-то странный», «раньше он таким козлом не был». Остальные начинают шевелить мозгами так, что сам Ёсихару Хабу [2] позавидовал бы. И бац — герой обсуждения оказывается в изоляции, даже сам того не поняв.

Поскольку в каждой группе свой набор неписаных правил, надо очень тщательно отслеживать подобные сигналы, привыкать к обстановке и плыть по течению. А иначе закончите как я, не сумевший приспособиться к таким правилам и оказавшийся в изоляции в детском саду, начальной школе, средней школе, старшей школе, на подготовительных курсах и двух подработках. Да, я пожизненный семикратный одиночка [3]!. И, скорее всего, стану восьмикратным, когда поступлю в университет, ура!

Жизнь — это длинная партия в сёги.

Так что можете быть уверены, хоть я и не умею читать настроение, но в полной мере осознаю важность такого умения.

И потому ничего не скажу про решение руководства школы. Можете считать его бюрократической перестраховкой, но окажись я на их месте, скорее всего, поступил бы так же. Слишком уж неприятно, знаете ли, бороться с общим настроением.

— Вот, значит, оно как… — мрачно пробормотал я, невольно поднимая взгляд к потолку. Хирацука, заметив моё расстройство, подтолкнула поближе ко мне банку кофе, за которую я так до сих пор и не взялся. Я благодарно кивнул.

И начал приводить мысли в порядок, открывая кофе.

Судя по всему, отменить решение руководства школы не получится.

Проблема, которую не видишь — не проблема. Но когда она становится очевидной, если хочешь эффективно её решить, лучше не пытаться пробить лбом стену.

Ясно, что для прома сейчас встал вопрос жизни или смерти.

Пока что насчёт распоряжения отказаться в курсе лишь школьный совет, небольшая группа попечителей и руководство школы. Если же новости широко распространятся среди учеников и остальных попечителей, противодействие лишь усилится.

Если сидеть сложа руки, всё станет только хуже, но и эффективных способов решить проблему я не вижу.

— Похоже, положение безвыходно… — хмыкнул я, подводя итог своим рассуждениям.

Мой взгляд встретился с взглядом Хирацуки, молча ждавшей моего ответа, поставив локти на колени и сложив пальцы. От её глаз словно веяло теплом.

— Как я и думала, ты хочешь, чтобы пром провели, — сказала она медленнее, чем обычно.

Вспомнив её вопрос во время телефонного разговора, я вдруг потерял дар речи.

Хирацука говорила мягко, без каких бы то ни было намёков на порицание. Но я всё равно не мог найти правильный ответ, так как по-прежнему не знал, стоит ли и дальше вмешиваться. И мне было стыдно за ту безрассудную реплику во время телефонного разговора. Но что сказано, то сказано, нет смысла это отрицать.

Я кивнул, словно роняя голову под действием земного тяготения. Наверно, я выглядел расстроенным.

— Не знаю, правильно ли это…

Слова прозвучали вяло и неопределённо. Потому что в мозгу снова вспыхнул тот термин.

Созависимость.

Так Харуно Юкиносита охарактеризовала наши взаимоотношения. И я не могу найти никаких серьёзных аргументов против её суждения.

Мой голос затих, взгляд упёрся в пол. И пока я бездумно рассматривал старые трещины, Хирацука снова заговорила:

— Ну да, Юкиносита не хотела, чтобы ты вмешивался.

Я поднял на неё взгляд. Она была совершенно серьёзна.

Да, Юкиносита говорила мне больше не вмешиваться. Хирацука тогда всё слышала, потому и напомнила мне сейчас. И Юкиносита не хотела, чтобы я знал, что пром под угрозой срыва. Могу понять, что она думала, но Хирацука, наверно, больше знает о её причинах так поступать.

Я слегка усмехнулся, не будучи уверен, смогу ли остаться незамеченным, если всё-таки вмешаюсь. Напряжение в моих столь редко используемых мимических мускулах подсказало мне, что усмешка получилась очень горькой.

Честно говоря, у меня не было сомнений, что дальше будет всё хуже и хуже. Достаточно представить себе ход дальнейшего разговора, чтобы расстроиться ещё сильнее. И понять, что в итоге тоже ничего хорошего не выйдет. Но что решено, то решено, я не могу бросить всё на самотёк. Так что я просто продолжал улыбаться.

Взгляд Хирацуки, устремлённый на мою фальшивую улыбку, смягчился, уголки её губ двинулись вверх:

— …Значит, всё-таки вмешаешься.

— Ну, от меня же никогда ничего не ожидали.

Вечно я делаю то, о чём меня не просят. Дурная привычка, от которой так вдруг не избавишься.

Хирацука озадаченно моргнула несколько раз и неудержимо расхохоталась, прикрывая рот рукой.

Она так весело смеялась, что я возмущённо нахмурился. Хирацука закашлялась, стараясь остановиться:

— Кхе-кхе, извини… Я просто очень рада, знаешь ли.

На её лице появилась обеспокоенность:

— Но Юкиносита очень старается что-то изменить. И я всячески её в этом поддерживаю… Не думаю, что пытаться ей помочь без веских на то оснований — хорошая идея. Потому что так можно помешать ей расти. Особенно в той ситуации, в которой мы оказались.

Судя по всему, она действительно переживала насчёт Юкиноситы.

— Знаете, насчёт созависимости… вам не кажется, что это некоторое преувеличение? Точнее, какое-то недопонимание.

— Ну… я тоже не думаю, что это созависимость. Но тут важнее то, как ты сам всё воспринимаешь. Если предвзято, то никакие слова ничего не изменят.

— …Пожалуй.

Испытывал я такое упрямство. Точнее, цеплялся за него.

Как себя ни уговаривай, не так-то просто отказаться от жизни, что сложна и запутана, как сладкая вата. Тысячи тщательно подобранных слов не хватит, чтобы скрыть этого монстра самосознания во мне. Вот и сейчас он прячется внутри меня, наблюдая из-за спины.

И потому я уже понял, что не выйдет просто отмахнуться от того, каким ты себя видишь. Юкиноситы это тоже в полной мере касается. Есть созависимость на самом деле или нет, Юкиносита в неё верит. И не поверит нам, как бы мы всё ни отрицали.

— Впрочем, не скажу, что Харуно совершенно не права. Для Юкиноситы это важнейшее испытание, которое она должна пройти.

— Испытание… — повторил я слово, которое мне редко доводилось слышать. Хирацука кивнула:

— Можешь ещё назвать это обрядом.

Она прикурила новую сигарету. Глубоко затянулась и выдохнула клуб дыма.

— Думаешь, это нелепо?

— Не, не… — помотал я головой. — Такое порой случается.

— Да, случается. На конкурсе манги, в спортивных соревнованиях, на прослушивании, на экзаменах, на собеседовании при поиске работы… когда тебе стукнет тридцать… Всегда наступает момент, когда ты должен честно взглянуть на себя.

Она посмотрела куда-то за окно. По грусти в голосе казалось, что она что-то вспоминает.

— С вами… такое уже случалось?

— Конечно.

Хирацука по-доброму улыбнулась, снова затянулась сигаретой и выдохнула клуб дыма. Её зрачки слегка сузились, словно дым добрался до самой глубины лёгких.

— Есть многое в прошлом, что мне хотелось бы изменить. Что-то я не могла сделать, что-то не хотела. Делать выбор, пытаться, терпеть неудачу, сдаваться, снова делать выбор… это никогда не прекращается. Даже сейчас.

Её слова словно одиноко повисли в воздухе рядом с облачками дыма.

Не знаю, что она испытала в прошлом, чтобы говорить такое. Но её слова есть ясное доказательство того, что Хирацука, эта сидящая передо мной рафинированная женщина, стала такой после множества попыток преодолеть вставшие перед ней преграды.

Мы всегда ищем безусловные доказательства, что способны выжить самостоятельно, завоёвывая доверие, добиваясь результатов. Никто не может нам это гарантировать. А если бы и смог, мы бы просто не поверили. Вот почему мы всегда хотим испытать себя.

Правильно ли вмешиваться в решения Юкиноситы? Я вспомнил вопрос, который недавно задала мне Харуно.

Сделать выбор, принять вызов, победить или потерпеть поражение — через всё это она должна пройти самостоятельно. Позволит ли она вмешаться кому-то ещё? Какие у нас с ней должны быть взаимоотношения, чтобы я мог вмешаться? Я ещё не нашёл ответ.

Хирацука постучала по сигарете, стряхивая пепел, и посмотрела на меня сквозь вуаль дыма:

— Позволь спросить ещё раз, ты собираешься с ней поговорить?

Она спросила меня о главном, в чём я не уверен.

Наверняка хочет ещё раз получить подтверждение.

Я начал тщательно подбирать слова, потому что врать как раньше сейчас нельзя:

— …Не думаю, что не общаться с ней — подходящий выбор.

Мой ответ, что я дал по телефону, не изменился.

И я не буду повторять его снова. Я так просто не передумаю и не изменю решение.

Нет нужды что-то обсуждать. Я уже сделал свой выбор.

И желания Юкиноситы не имеют ничего общего с тем, как я буду действовать.

Собственно, у меня всегда был только один метод, других я просто не знаю. Попытки провернуть всё как-то иначе никогда ничем хорошим не заканчивались. Чем больше я стараюсь избежать ошибок, тем дальше оказываюсь от правильного пути.

Вот почему я воспользуюсь тем единственным методом, которым владею.

Хирацука смотрела на меня серьёзным, даже пугающим взглядом. Я в ответ поднял на неё свои тухлые, испорченные глаза, отказываясь их отвести.

Она удовлетворённо улыбнулась:

— Понятно.

Хирацука прикрыла глаза и одобрительно кивнула. Я даже не знал, как отреагировать.

Наверно, доброе выражение её лица, сменившее ощутимое давление, сбило меня с мысли, и я ляпнул кое-что лишнее:

— Что, просто «понятно»? И всё?

— Да, и всё. Я верю в тебя, Хикигая, — сказала она без малейшего колебания.

— Э-э, спасибо.

Хирацука высказалась так прямо, словно констатировала очевидный факт. Я невольно смутился и опустил голову, стараясь спрятать запылавшие щёки.

Но скрыть смущение, похоже не вышло. Хирацука хихикнула:

— Слушай, Хикигая. Просто помочь с подготовкой прома не значит помочь ей. Ты должен будешь выбрать правильный подход. Ты ведь уже понял это, верно?

Я кивнул.

Ежу понятно, что если я не найду подходящие слова, она просто отвергнет моё предложение.

Мало просто провести пром. Надо действовать так, чтобы помочь Юкиносите стать самостоятельной, продемонстрировать свои собственные способности.

Как говориться, надо не давать человеку рыбу, а научить его эту рыбу ловить. Лучше бы, конечно, чтобы Юкиносита сама справилась, но у меня пока что нет идей, как добиться желаемого.

Я даже не сразу заметил, что озадаченно чешу голову:

— А это сложнее, чем кажется…

— Верно, непросто… Особенно для вас.

Хирацука глотнула очередную порцию сигаретного дыма и выпустила его струйками из уголков рта.

— Вот именно. Наши взаимоотношения начались только потому, что один нуждался в помощи другого. А сейчас наши намерения диаметрально противоположны.

Я демонстративно скрестил пальцы.

— Ну да — пожала плечами Хирацука. — А как вы раньше с этим справлялись?

— Как раньше справлялись…

Понятия не имею. Всё, что я делал, как мне помнится, к этому в итоге отношения не имело.

Увидев растерянность на моём лице, Хирацука сжала кулаки, шагнула ко мне и изобразила несколько ударов.

Н-не надо, пожалуйста. Сейчас она меня изобьёт до полусмерти, потом поможет, относясь очень по-доброму, заставит влюбиться в неё на таком контрасте… Боже, это же идеальный метод, как сделать из человека мазохиста…

Она победно улыбнулась, глядя на мой испуг:

— Когда идеалы двух борцов за справедливость сталкиваются, они в схватке решают, кто из них прав.

Какая ностальгия. Я и забыл уже, когда в первый раз это слышал.

— О-о… Давненько дело было.

— Точно, — шутливо ответила Хирацука.

Но её улыбка быстро исчезла. Точнее, уголки рта оставались подняты, но одинокий взгляд словно устремился куда-то в пустоту.

— Да… столько воспоминаний.

Её слова явно были обращены не ко мне. Наверно, она говорила сама с собой, сама того не осознавая.

Я слегка покачал головой, расслабляясь. И промолчал. Да, мы оба чувствуем ностальгию, но совсем по-разному.

Молчание длилось недолго. Хирацука быстро собралась и продолжила:

— Вы же с самого первого дня во мнениях расходились, разве нет? Но вам удалось это преодолеть. Верьте в то, чему вы научились, вот мой вам совет.

— Угу… попробую? — пробормотал я, слабо улыбаясь.

Юкиносита не хочет, чтобы ей помогали, но я не могу не общаться с ней. Значит, надо найти новый способ взаимодействовать. Пробежавшись по прошлому опыту, я нашёл не слишком определённый, но уверенный ответ.

И понимающе кивнул. Хирацука удовлетворённо улыбнулась:

— Ну, раз ты понял, что надо делать, пора к Юкиносите. Она сейчас должна быть в комнате школьного совета. Беги.

— Ага, я побе… Погодите, мне надо ещё кое-что у вас спросить.

Уже намереваясь подняться, я вдруг вспомнил, что меня интересовало с самого начала разговора.

— М-м?

Хирацука качнула головой и как-то по-детски улыбнулась. Совсем не на свой возраст. Я же в отличие от неё помрачнел:

— Значит, в итоге организаторы прома должны сами отказаться?

— …Меня недавно уже спрашивали об этом.

Ясно. Юкиносита с компанией не собираются отказываться от прома. Они пришли к тому же выводу ещё до меня.

Хирацука прикрыла глаза и глубоко вздохнула, словно капитулируя. Затянулась сигаретой и выпустила дым, глядя куда-то вдаль.

Надо полагать, всё это означало молчаливое согласие. Я был ей благодарен, но всё же не мог не заволноваться:

— Но разве вы не рискуете?

Если случится что-то не то, вся ответственность за наши промахи ляжет на неё. Не знаю, как её накажет руководство школы, но и сторонники, и противники прома осудят обязательно. Самосуд во имя социальной справедливости — дело обычное.

— Меня здесь тогда уже не будет, — шутливым тоном бросила Хирацука, пожимая плечами. — А что случится после моего ухода, меня не волнует.

— Хех, вы прямо как современная молодёжь.

— Ещё бы, я же и современная, и молодая, — заявила она девчоночьим тоном, похлопывая рукой по столу. Я невольно рассмеялся.

— Да даже если всё повернётся к худшему, я всего лишь потеряю работу, — шутливо продолжила она, проведя ребром ладони по горлу. — Ерунда, так что действуй, не бойся.

— Э-э… Да это как-то…

Не надо ставить свою карьеру на кон. А то я так переживать буду, что несколько лет жизни потеряю.

— Да не бери в голову, шучу я. Если потеряю работу, просто выйду замуж. В смысле, если найду кого-то, кто согласится.

Она иронично засмеялась, проводя рукой по волосам.

— Всё у вас получится, — хмыкнул я в ответ, хотя мне было как-то совсем не смешно.

— Стоп, ты что, сам хочешь на мне жениться?

Хирацука отреагировала без малейшей паузы, удивлённо глядя на меня. Э-э… Нет, для меня вы слишком прекрасны! Кто-нибудь, ну женитесь же на ней поскорее, пока я не передумал!

Пока я судорожно соображал, что же ответить, она смотрела на меня большими круглыми глазами потерявшегося лабрадора. Ох, большие собаки такие милые… но нет, у меня уже есть кот. Так что я лишь смущённо покачал головой:

— На самом деле я не планирую разбираться с ситуацией хаотическими методами… ну, мне так кажется.

Мои слова прозвучали не слишком уверенно.

Очень уж в неприятной ситуации мы оказались. Да и с Юкиноситой договориться тоже задачка ещё та.

Но хоть я и понимаю всю сложность проблем, надо оставаться оптимистичным, иначе Дораэмону [4] не суждено вернуться в счастливое будущее.

Я изо всех сил постарался изобразить улыбку. Хирацука задумчиво на меня посмотрела.

— …Звучит обнадеживающе, — негромко сказала она, прищурившись, словно глядя вслед удаляющемуся автомобилю. Я невольно покраснел и отвернулся, приглаживая волосы.

Столь громкие слова, которые я произнёс, совершенно не подходят такому человеку, как я.

Теперь всё ещё больше усложнилось, потому что надо всячески постараться, чтобы мои методы не навредили Хирацуке. Но мне всё равно кажется, что я вижу проблеск света в конце туннеля.

Если подойти к делу правильно, ситуация, когда нести ответственность пришлось бы Хирацуке, не возникнет. Хорошо бы, так всё и было.

Ох, и опять надо думать, что сказать родителям, когда они поинтересуются, почему я женюсь на девушке на десять лет меня старше.

Ладно, теперь хотя бы понятно, что мне делать. Больше обсуждать нечего.

Какое-то время мы молчали. Я допил свой сладкий кофе и поднялся. Подхватил свою сумку и куртку, оставляя всё остальное в учительской.

— Я пойду.

Хирацука кивнула в ответ. Наш разговор очень вовремя подошёл к концу.

Но когда я уже подошёл к двери, услышал голос за спиной:

— Хикигая.

Я не стал оборачиваться. Но и игнорировать Хирацуку не собирался, поэтому просто остановился.

— Извини… что не смогла сказать.

Я не видел её лица, но несложно было представить, что она грустно опустила глаза. С тем же выражением лица, что и у меня сейчас.

Попытавшись заговорить, я вдруг ощутил, что в горле встал комок из горького кофе и сгущёного молока. Пришлось сделать усилие, чтобы пропихнуть его обратно в желудок.

— Кхе… нет, не надо извиняться.

Старательно натянув на лицо улыбку, я обернулся через плечо и продолжил:

— Работа есть работа. Я понимаю, что ваше положение не позволяет вам всё рассказывать. К тому же, вопрос о вашем увольнении окончательно ещё не решён, так ведь?

Я пытался говорить так спокойно и естественно, как только мог. Но увы, Хачиман Хикигая никогда не был ярким и жизнерадостным человеком, так что слова прозвучали безжизненно и лицемерно.

Хирацука никак не показала, что это её как-то задело. Она по-прежнему не поднимала глаз.

— Ну да, официальный приказ мне ещё не вручили.

На работе нельзя распространяться о том, что ещё не объявлено официально. Это общее правило.

В глубине души мы оба понимаем, что это лишь предлог. Но всё же такое правило реально существует, и мы ничего не можем поделать с ним, кроме как принять с улыбкой.

— Получится очень неловко, если в итоге меня не уволят, хе-хе-хе…

Хирацука засмеялась приглаживая волосы.

— Ну да. Ха-ха…

Я тоже хмыкнул, чувствуя, как спадает напряжение.

Хотя и понимал, что это не поможет.

Шутками ничего не изменишь. Такой трёп годится только на то, чтобы спрятаться за ним.

Но всё когда-нибудь приходит к концу. Подошёл к концу и наш разговор.

— Ладно, я пойду.

— Ага, постарайся.

Я слегка поклонился и двинулся на выход. За спиной послышался щелчок зажигалки.

И короткий вздох.

Наверно, у неё ещё много дел в учительской.

Я тихонько прикрыл за собой дверь.

----------------------------------------------------

Примечания

[1] Специфическая комбинация героини файтинга «Street Fighter 2» Чунь Ли, особенно эффективная против персонажа той же игры Зангиева

[2] Сильнейший японский профессиональный игрок в сёги (игра типа шахмат), обладатель семи пожизненных титулов из семи возможных. В шахматы тоже играет, имеет звание мастера ФИДЕ и считается сильнейшим шахматистом Японии

[3] В сёги семикратный обладатель титула получает его пожизненно. А «пожизненный семикратный одиночка» на японском созвучно «Ёсихару Хабу»

[4] Кот-робот, герой одноимённой детской манги

Глава 2 - Ироха Ишшики упорно старается в чём-то убедиться

Пейзаж за окном был окрашен в цвета заката.

Небо становилось всё темнее. Вспыхнули уличные фонари, освещая дорогу покидающим школу ученикам.

Хоть продолжительность дня уже немного выросла, вечер по-прежнему наступал рано. Тишина на футбольном поле, где обычно кучкуются спортивные клубы, недвусмысленно намекала, что ворота школы уже скоро закроются.

Я не так уж долго просидел в учительской, но обстановка снаружи заметно изменилась. Словно в том огороженном пространстве я потерял чувство времени.

И с каждым коротким взглядом за окно всё продолжало меняться.

Даже сейчас, пока я топал от учительской до комнаты школьного совета, могли бы возникнуть новые обстоятельства, о которых я и не подозревал.

Понимая, что в любую секунду что-то может поменяться, я ускорил шаг.

Освещённый светом заката коридор был пуст.

В спецкорпусе или новом школьном здании освещение лучше, а тут единственный источник света — большие окна, из-за которых здесь довольно прохладно. Особенно зимой.

Стылый воздух эхом разносил звуки моих шагов.

Не лёгкую поступь и не тяжёлый уверенный шаг. Негромкие шлёпающие звуки, вызывающие ощущение сырости.

Я торопился и потому шагал немного неуклюже, цепляясь порой носком одной ноги за пятку другой.

Но всё равно пока не мог остановиться. Не останавливаться — это уже само по себе важно.

После разговора с Хирацукой я ощущал определённую лёгкость в теле. Теперь у меня было чёткое представление о том, что мне нужно, о том, что я хочу сделать.

Игнорируй всё ненужное, отбрось засевшие в голове вопросы, перестань думать о заботах, грузом лежащих на сердце. Отбрось всё, оставь только свою миссию и работай как робот.

Пока задача не решена, надо избавиться от всего стороннего. И просто искать все варианты, которыми я могу воспользоваться.

Продолжая шагать по коридору, я добрался до места, где пропадал свет заката. Окна сменились стенами, за которыми и находилась комната школьного совета.

Дверь оказалось закрыта, из-за неё не доносилось никаких голосов. Единственное, что я слышал — своё собственное дыхание. Пришлось взять паузу, чтобы оно успокоилось.

Я уже несколько дней не встречался с Юкиноситой и Ишшики. Последний раз я видел их в тот день, когда в школу заявилась мама Юкиноситы, чтобы потребовать отменить пром. И наша последняя встреча свелась к отказу, что вряд ли можно считать нормальным разговором.

Вот почему сейчас крайне важно сохранять выдержку и спокойствие. Если кто-то из нас позволит своим чувствам взять верх, общий язык нам не найти.

Ну и ладно, не проблема. После того, как мои эмоции угасли настолько, что перешли в отрицательную зону. Стоп, а разве это не ещё хуже?

Могу ли я? Могу ли я? (пульс учащается) Да, я могу… Да, я могу… Удачи!.. Удачи!..

Совершенно нехарактерная для меня поддержка, оказанная самому себе, неожиданно подняла мне настроение. И я, не упуская момент, решительно постучал в дверь.

— Иду-у…

Из-за двери послышался голос Ишшики и приближающиеся шаги.

Дверь приоткрылась, и я увидел в дверном проёме знакомые льняные волосы и шерстяной свитер в свете заката.

Ишшики высунула голову в коридор, на её милом лице читалось любопытство. Но стоило ей увидеть меня, как выражение резко изменилось.

— …А.

Она тихо вздохнула, оглянулась, осторожно вышла из комнаты и сразу прикрыла за собой дверь. И с неловкостью посмотрела на меня:

— Значит, ты всё-таки пришёл… хе-хе…

— Да. Юкиносита здесь?

Ишшики оглянулась на закрытую дверь, тем самым подтверждая, что Юкиносита действительно здесь.

Я облегчённо выдохнул. Вытер вспотевшую ладонь о куртку и шагнул вперёд, протягивая руку к ручке двери.

Но Ишшики тут же сместилась влево, перекрывая мне путь. Под краба косит, что ли? Видать, мем «Obama is gone » пошёл в массы [1]. Я потянулся к ручке другой рукой, но Ишшики опять сдвинулась, не давая мне дотянуться. Да уж, нашей сборной по футболу точно не помешал бы защитник твоего уровня…

— Э-э… ты мне мешаешь… не могла бы ты отодвинуться?

Ишшики прислонилась к двери, скрестила руки на груди и смерила меня взглядом:

— Может, сначала объяснишь, зачем ты здесь? А то, знаешь ли, посторонним вход воспрещён.

Она сурово покачала пальцем. Надо же, никогда раньше не видел у неё такого выражения лица. Ну да, есть такое правило, хотя до сих пор благодаря хорошим отношениям с прежним и нынешним председателями я всегда заходил, не спрашивая разрешения. А теперь оно обратилось против меня, ничего не попишешь.

Ох, до чего же Ишшики порой раздражает. Впрочем, подбоченившись и покачивая пальцем, выглядит она довольно мило, этого не отнять. Я уж не говорю о том, как мило она надулась.

Но при всей своей милоте она определённо не пустит меня, если я не сумею убедить её в обратном. Надо быть честным с ней, иначе придётся уйти несолоно хлебавши.

— …Я пришёл помочь.

— Нельзя.

— Э-э…

Ишшики придвинулась ближе, раскинув руки в стороны и словно оттесняя меня. Но, кажется, поняла, что я так просто не уйду. И что толкаться можно долго, но бесперспективно.

— Значит… ты уже в курсе насчёт ситуации с промом?

— Да.

Она задумчиво похлопала себя по голове. Снова оглянулась на дверь и отошла на пару шагов, махнув мне рукой идти за ней. Судя по всему, она не хотела, чтобы наш разговор услышала Юкиносита.

А ведь можно просто проигнорировать её и сразу войти.

Но стоило мне шагнуть к двери, явно ожидавшая этого Ишшики вцепилась в мой рукав и поволокла меня в сторону.

Стряхнуть её цепкие руки у меня не получилось, пришлось топать следом. До самого перехода, соединяющего основное здание школы со спецкорпусом.

В нём вдоль стен стояли длинные скамейки, где частенько на переменах собирались школьники. Но в столь поздний час здесь не было никого, лишь стылый воздух да тусклый свет заката.

Возле скамейки Ишшики меня отпустила. Я потёр рукав, проверяя, не осталось ли на нём складок, и ощутил лёгкое тепло. И, кажется, немного покраснел. Чёрт бы тебя побрал, хватаешь меня ни с того, ни с сего, а я потом смущаюсь.

— Семпай, я ценю твоё желание помочь, лично я даже рада, но…

Ишшики прислонилась к окну, неловко опустила взгляд и прикрыла глаза длинными ресницами.

— Но я не могу позволить тебе. Точнее, я не могу позволить тебе встретиться с ней.

— Почему? — спросил я, усаживаясь на скамейку. Ишшики отвела руки за спину, упёршись ими в подоконник.

— Честно говоря, я думаю, если ты сунешься сейчас, всё станет только хуже. Наверно, стоит немного подождать.

— Ну… может, ты и права.

Легко понять, почему она так думает. Она же была свидетелем того бесполезного спора, вот и переживает. Вообще говоря, я тоже побаиваюсь встречи с Юкиноситой. Но всё равно не могу отступить.

— …Ничего страшного, я знаю, что ей сказать.

— «Я знаю, что ей сказать»… Хм-м… а ты уверен, семпай?

Ишшики с сомнением посмотрела на меня… нахмурившись и опустив уголки губ. Такое недоверие заставило меня ощутить себя неуютно, отвести взгляд и прочистить горло:

— Уверен, уверен. Я целый план разработал, как начать разговор.

О созависимости лучше не начинать, только расстроимся. Так что надо заняться другими проблемами. Хоть мы и мыслим по-разному, но оба хотим, чтобы пром имел успех. Значит, вполне возможен конструктивный диалог.

Но недоверие с лица Ишшики никуда не делось:

— План, как начать разговор… Что-то не верится.

— Ещё бы… Мне никто никогда не верит.

Я лишь пожал плечами, прекрасно осознавая, что всё моё поведение отнюдь не прибавляет доверия ко мне.

Ишшики помолчала, словно что-то высматривая, потом вздохнула. Наверно, просто не знала, что сказать.

— Семпай, ты опять проявляешь сверхзаботливость.

Она шагнула ко мне, аккуратно уселась рядом, подобрав юбку, и приложила руку ко лбу, слегка вскинув подбородок. Её волосы слабо блестели в свете заката. А взгляд был устремлён куда-то за окно.

— Уверена, Юкино-семпай старается изо всех сил. Могу понять, что она чувствует.

— …Наверняка.

Я упёрся руками в скамейку и запрокинул голову, подняв взгляд к потолку.

Возможно, Ишшики права. Когда кто-то намерен справиться в одиночку, остальным лучше отойти и не мешать.

— И… ты всё равно намерен помочь ей?

Она слегка повернулась ко мне, следя за моей реакцией и не убирая руку со лба. Очень по-детски, очень мило, но с такой серьёзностью в глазах, что бросало в дрожь.

— …Намерен.

Не будучи уверен, что мои глаза дохлой рыбы могут обеспечить достаточной серьёзный взгляд, я постарался компенсировать это серьёзностью тона. Ишшики помолчала, явно о чём-то размышляя, и негромко заговорила:

— Даже если… это не ради Юкино-семпай, ты всё равно собираешься помочь?

— Я никогда ничего не делал ради кого-то, так что всё как всегда… да.

— Как всегда… — с замешательством пробормотала Ишшики, опуская голову. Я бросил взгляд в окно.

Да, результат всегда был одинаков.

Мои слова и действия всегда оказывались далеки от верного решения. Бесконечный цикл недопонимания и ошибок, даже мои извинения успехом не увенчались. Словно пуговицы на рубашке, которые вечно попадают не в те петли.

Так продолжалось весь год, и пока я это осознал, зима почти уже закончилась. Сильный ветер, символизирующий приход весны, тряхнул окна, нарушая недолгую тишину.

— Честно говоря, не думаю, что Юкино-семпай согласится.

— Разумеется…

Я невольно вздохнул. Ишшики придвинулась поближе:

— Скорее всего, она безжалостно тебя отвергнет.

— Скорее всего.

Снова вздохнул я. Ишшики придвинулась ещё ближе и уставилась на меня:

— И ты всё равно хочешь помочь?

— Конечно…

Я очередной раз вздохнул. Ишшики качнула головой, разинув рот:

— А?! Но почему?!

— Почему, спрашиваешь…

От удивления она даже забыла назвать меня семпаем, впрочем, не суть важно… Важно, что она забыла то, что сама в своё время говорила.

— Разве не ты сама просила меня помочь?..

Ишшики на мгновение застыла, ошарашенно захлопав глазами. Потом отскочила от меня, замахала руками и затараторила:

— Ч-что? Ради меня? Ты что влюбился в меня или что-то вроде хотя ты всегда помогал мне и хорошо относился и хотя не то чтобы ты мне не нравился но сейчас ещё слишком многое надо прояснить так что давай отложим это на другой раз извини.

Она быстро поклонилась. Я удовлетворённо кивнул:

— Ну вот, этого я и ожидал. Прозвучало, правда, не совсем так, как всегда, но не суть важно.

— Что за реакция такая… вроде как всегда, разве нет? — недовольно буркнула Ишшики, покосившись на меня. Ну да, это я тоже ожидал…

Держась на некотором расстоянии от меня, она прижала указательный палец к щеке и невозмутимо заговорила:

— Впрочем, я не возражаю, если ты используешь меня как обоснование.

— Слабоватое обоснование, да и причина не настоящая…

— Но если честно, — с обеспокоенным видом продолжила она, игнорируя мою поправку и по-прежнему прижимая палец к щеке, — я не думаю, что Юкино-семпай примет такую причину.

— Разумеется, не примет… Мы что, уже на второй круг пошли? Но великая Ирохасу может хотя бы сказать несколько добрых слов во время нашего разговора, правда?

— Э-э… я не хочу… И не могу.

— Не могу… Хоть бы сначала подумала…

Стоп, она что, действительно сказала «я не хочу»? Я посмотрел на неё, соображая, не ослышался ли я. Ишшики кашлянула и похлопала себя по груди.

— Да, девушки так легко свои решения не меняют. Но когда дело касается чужого решения, мы легко можем всё исправить, а если решение неприятно, мы можем просто притвориться, что забыли о нём.

— Ну ты и фрукт…

Не-не-не, ты ведь только о себе говоришь, правда? Это не про всех девушек, все люди ведь разные. Бесталанные вроде меня верят в такое равенство, где каждый может стать Всемогущим [2].

Ироха с обеспокоенным видом повернулась ко мне:

— Нам же предстоит иметь дело с Юкино-семпай, так что будет очень непросто.

— Это точно…

Будет непросто не потому, что это решение девушки, а потому, что это решение Юкиноситы. Судя по нашему общению за прошедший год, её честность и серьёзность не позволят так просто взять свои слова назад.

Ишшики скрестила руки на груди и прикрыла глаза.

— Я чувствую, что она очень заботится обо мне… вот почему сейчас я хочу поддержать её решение, — грустно улыбнулась она. — Вот почему я не могу заставить себя помочь её переубедить. Извини, семпай.

Я заверил Ишшики, что всё в порядке, улыбаясь своей лучшей улыбкой. Она кивнула. Должен сказать, Ироха Ишшики куда более хороший человек, чем мне всегда казалось. Она не только выслушала мою спонтанную идею сказать несколько добрых слов в разговоре, но и тщательно её обдумала. Мне даже стало неловко, что я втянул её в такое неприятное дело.

Планировать разговор придётся мне самому.

…И что именно я должен сказать? Понятия не имею. Ох уж эта Юкиносита, сколько от неё проблем… впрочем, если речь о проблемах, от меня их ещё больше.

Я потёр лоб, стараясь вызвать приток крови к мозгу. Ишшики молча смотрела на меня.

— Что? — поинтересовался я, заметив её внимание. Ишшики покачала головой:

— Да ничего. Просто подумала, какой же ты упорный.

— А… ну да.

Под её взглядом я даже не мог подобрать нужные слова, чтобы ответить на такую прямоту. Вот почему высказался коротко и не слишком вразумительно.

Ишшики медленно придвинулась ко мне на расстояние вытянутой руки:

— Но почему? Ведь Юкино-семпай тебя отвергла, а Харуно-семпай сказала такое. Почему ты так стараешься? Оказавшись в такой сложной ситуации, лучше ведь просто держаться подальше, правда?

Она задавала один вопрос за другим, не давая никакой возможности ответить. Да и окажись такая возможность, сомневаюсь, что мне удалось бы найти верный ответ.

С каждым вопросом Ишшики придвигалась всё ближе. Я отодвигался, стараясь сохранять дистанцию, пока не упёрся в спинку скамейки.

— Да много тут причин…

Осознав, что отступать больше некуда, я попытался хотя бы отвернуться, но Ишшики ухватила меня за галстук.

— Пожалуйста, ответь мне, семпай!

Она силой развернула мою голову к себе. Галстук весь покрылся складками, с такой силой она его сжимала.

Я не мог ни отвернуться, ни даже отвести взгляд от её горящих глаз и мягких губ. Единственное, что мне оставалось — собрать все силы и заговорить:

— Я же сказал, тут много причин. Не уверен, что могу внятно их объяснить…

— Объясни как можешь!

Ишшики не давала мне шансов ни молчать, ни играть словами.

Но как мне сказать, чтобы она поняла?

Эти болезненные чувства сложно выразить словами. Ещё хуже то, что их можно описать лишь как что-то неопределённое. Что-то почти невидимое, непонятное, бесформенное. Для перевода в слова придётся обкалывать это по кусочкам до той степени, когда оно полностью деградирует. И не останется ничего, кроме ошибки.

Что ещё важнее, для меня неприемлемо упрощение сути вещей в одну фразу.

До сих пор я всегда находил предлоги. Например, ссылался на свою сестру или говорил, что просто выполняю свою работу. Да и сегодня попытался воспользоваться просьбой Ирохи как предлогом, против чего она обычно не возражала.

Но сейчас Ироха Ишшики не хотела такого обмана. Её глаза говорили мне, что не надо придумывать и продумывать мотив, не обязательно чётко и ясно, но я обязательно должен дать ей ответ.

— …Я несу ответственность.

— Ответственность, значит, — тихо пробормотала Ишшики, вздохнула и опустила голову.

Мои слова её чем-то смутили? Ишшики о чём-то размышляла, потом снова вскинула голову и посмотрела на меня, требуя продолжать.

Я кивнул и начал подбирать слова. Мой обычно свободный галстук, в который вцепилась Ишшики, давил на шею, было трудно дышать, в груди что-то жгло.

— Это я виноват в том, что возникла такая созависимость, что всё стало так сложно. Вот почему я хочу исправить то, что сделал. Не потому, что хочу что-то изменить, а потому что я всегда так поступал. Вот и всё.

Рука Ишшики расслабилась, соскальзывая с галстука:

— Ох… Извини, я совсем не такой ответ ждала, потому и замешкалась. Ой, я тебе галстук помяла. Правда, извини.

— Да не бери в голову, он таким и был…

Но Ишшики, бормоча что-то вроде «ой, блин», принялась разглаживать мой галстук руками, стараясь убрать складки. Так энергично, что меня мотало из стороны в сторону.

Вдруг её руки остановились:

— А ты сможешь сказать то же самое Юкино-семпай?

Её взгляд не отрывался от моего галстука, на лице появилось какое-то непонятное выражение.

Я замешкался с ответом, и Ишшики снова дёрнула меня за галстук, поторапливая. Её льняные волосы дразняще зашуршали. Она выглядела так мило и игриво, что я невольно улыбнулся, сам не успев того понять.

— …Обязательно скажу. Вопрос в том, услышит ли она меня.

— Хмф. Два сапога пара…

Ишшики с улыбкой взглянула на меня.

— Чем больше клуб помощников мне помогает, тем меньше поводов для беспокойства. Так что постарайтесь как следует.

Она быстро поднялась со скамейки и, отойдя на несколько шагов, махнула мне рукой, чтобы шёл следом. Надо полагать, наконец-то дав мне разрешение войти в комнату школьного совета.

Я поднял своё одеревеневшее тело и поплёлся за ней.

* * *

В комнате совета витал какой-то приятный запах, смахивающий на домашний ароматизатор. Нечто фруктовое, в отличие от клуба помощников, без малейших признаков аромата чая.

И без того не слишком большое помещение было завалено барахлом, намекающим на его длинную историю. В центре всего этого беспорядка находилось небольшое свободное пространство, выглядящее на фоне всего остального особенно аккуратно и чисто.

Рядом с роскошным столом президента примостился простой рабочий стол, возле которого стояла Юкиносита, глядя на доску, на которой было что-то написано разноцветными маркерами.

Других членов школьного совета в комнате не было. Надо полагать, Юкиносита с Ишшики остались обсудить новый план действий.

Юкиносита заметила меня и обернулась:

— О, Хикигая.

— Угу.

Она выглядела совсем как всегда, даже слегка улыбнулась, словно и не получала распоряжение отказаться от прома.

— Ишшики, давай сделаем небольшой перерыв.

Юкиносита отщёлкула фиксатор доски, перевернула её и отодвинула в сторону.

А затем принялась готовить чай. Включила электрический чайник и достала чайные пакетики.

Я с ностальгией следил за её умелыми действиями. Заметив мой взгляд, Юкиносита глазами показала на стул, стоящий рядом с её столом, предлагая присесть.

Пока я шёл к стулу, чайник уже забулькал. Ишшики быстренько подскочила к председательскому столу и плюхнулась в шикарное кресло. Нет слов. Мебель, конечно, роскошная, но, чёрт возьми, откуда ты её взяла?!

Юкиносита положила пакетик, налила кипяток в незнакомую чашку, не такую, как были у нас в клубе, и пододвинула мне. Я с благодарностью взял её и понял, что чай тоже пахнет не так.

— Значит, ты уже слышал?

Вопрос прозвучал не слишком определённо, но о чём идёт речь, сомневаться не приходилось.

— Ну да. Я был с Юигахамой.

На лице Юкиноситы промелькнуло секундное удивление:

— …Понятно.

— Я уже поговорил с Хирацукой, она рассказала мне в деталях. Ты тут как? Если что, я готов помочь…

Юкиносита поднесла свою чашку к губам.

— Нет необходимости, — сообщила она, сделав маленький глоток. — Мы уже работаем над соответствующими контрмерами.

Чай был горячий, а вот разговор начался довольно холодно. Чувствующая себя неуютно в такой атмосфере Ишшики поёжилась в своём кресле и кинула на меня понукающий взгляд.

Нет, погоди. Чтобы разговор прошёл успешно, нужны направление, последовательность, соблюдение формальностей, выбор нужного момента и всё прочее, включая даже отвагу. Чёрт побери, как же сложно вести правильный разговор. Вот и сейчас первая же попытка прощупать готовность Юкиноситы поговорить на эту тему была немедленно пресечена.

В общем, чтобы поговорить, надо правильно начать разговор, а я к такому не привык.

Я подул на свой чай, размышляя, с чего бы начать. Дождался, пока он остынет настолько, что перестанет обжигать мой чувствительный язык, сделал глоток и негромко заговорил:

— И… какой же у вас план?

Юкиносита посмотрела прямо мне в глаза, словно пытаясь понять, что стоит за моими словами:

— Пока рассматриваем варианты. О планах говорить ещё рано.

Рассматриваете, значит… Судя по надписям на доске, что я успел заметить, и взгляду, который Ишшики бросила на Юкиноситу, с главным направлением они определились, но говорить о нём Юкиносита не хочет.

Она даже доску перевернула, чтобы не было видно, что там написано. Наверно, пытаться выжать из неё ответ — дело не самое перспективное.

Значит, двинемся обходным путём, раз уж разговор всё равно идёт не так, как хотелось бы. Я повернулся к Ишшики:

— А сейчас есть чего надо сделать?

— …Да пока толком ничего.

Она отвела глаза, но и на Юкиноситу не смотрела. Сложно сказать, врёт она или нет.

Но судя по отсутствию других членов совета и спокойной атмосфере, срочных дел и правда пока нет.

— Иначе говоря, для немедленных действий момент не слишком подходящий?

— Разумеется. В конце концов, мы только сегодня получили распоряжение отказаться.

Юкиносита ответила всё так же невозмутимо. Без каких бы то ни было признаков беспокойства, которые было бы естественно ожидать от человека, недавно получившего распоряжение об отказе. Скорее всего, она тоже заметила прячущиеся за ним скрытые смыслы, потому и сохраняет хладнокровие.

Что касается самого распоряжения, у нас с Юкиноситой общий взгляд на намерения руководства школы. Что может сработать как стимул к продолжению разговора. Пожалуй, стоит ещё раз коснуться этой темы.

Я посмотрел на Юкиноситу:

— Но есть и контрмеры, базирующиеся на том, что распоряжение отказаться — это не прямой запрет. В крайнем случае его можно проигнорировать.

Скорее всего, такое распоряжение — уступка Хирацуке со стороны руководства школы. Требование отказаться означает передачу права принять решение тому, у кого есть собственное мнение на сей счёт. Поскольку руководство хочет отменить пром без лишнего шума и открытого давления на организаторов, Юкиносита может сделать финт ушами и интерпретировать их требование как всего лишь совет, оставляющий окончательное решение за школьным советом.

Я грустно усмехнулся, будучи уверен, что Юкиносита понимает всё это лучше меня.

— Я бы предпочла обойтись без подобного риска, — спокойно ответила она.

— Игра на двусмысленности может сработать, но просто показать свою непреклонность недостаточно.

— Я понимаю, поэтому воспользуемся этим лишь как поводом начать дискуссию.

Она права, наплевать на мнение руководства — самоубийственное решение, которое может сработать лишь однажды. Если не хочешь, чтобы этот пром стал последним, такого безрассудства лучше избежать.

Они планируют воспользоваться трактовкой распоряжения руководства для того, чтобы начать переговоры с попечителями.

Мы можем организовать пром без надзора со стороны школы, устроить его где-нибудь за пределами школьной территории, сделать что-то настолько экстремальное, что вам и не снилось.

Точнее, мы можем всем этим угрожать. Неважно, насколько реальны подобные намерения школьного совета, всё равно это эффективный способ заставить попечителей начать переговоры.

Сложно, да, но открывает простор дипломатии. И вот тут уже становится важно, что на этих переговорах можно предложить.

Я поднялся и подошёл к доске. Юкиносита вздохнула, но не стала пытаться помешать мне пододвинуть её и перевернуть.

Как и следовало ожидать, на доске красовались предложения по стратегии и прочая информация, касающаяся нового направления в подготовке прома.

Судя по всему, тут проходила жаркая дискуссия, потому что исписана была вся доска. Двумя почерками, надо полагать, Юкиноситы и Ишшики. Ровные строчки, заканчивающиеся вопросительными знаками — скорее всего, Юкиносита. Корявые с жирными восклицательными — Ишшики.

По группировке строчек видно, что Юкиносита с Ишшики по очереди высказывали идеи и обсуждали их, пытаясь как-то улучшить.

— Значит, вот эти идеи вы обсуждали?

— Точнее, я сомневалась насчёт идей Юкино-семпай, а она отвергала мои предложения.

— Вот как. Смотрю, дискуссия получилась конструктивной до невозможности.

Когда оказываешься в тупике, важно иметь несколько предложений, а не одно. Как минимум, получается больше вариантов, да и компромисс можно найти. Но если зациклиться на отрицании предложений оппонента, это тоже к успеху не приведёт.

Если есть кто-то с иной точкой зрения, дискуссия может успешно развиваться. Но если ограничиться аргументацией уровня «не сработает», останется лишь бинарная логика «да/нет».

Так, и к чему же они в итоге пришли… А? Что-то никак не найду. Словно читаю записку, которую в состоянии понять только тот, кто её написал.

— …И к чему вы пришли?

— Сейчас… ага, вон, в красных кружках, — ткнула пальцем Ишшики.

Я присмотрелся к доске и увидел, что некоторые места обведены красным.

«Великолепный», «благопристойный», «дресс-код», «правила», «наблюдение представителей школы», «никаких соцсетей» «OK».

Всё.

— Хм-м-м… Угу, пони… Нет, стоп, ни фига не понимаю.

Это что, игра в угадайку? С одной стороны вроде как понятно, но с другой… Что это вообще такое?

Я оглянулся, ожидая объяснений.

Юкиносита провела пальцем по ободку чашки, глядя на волны на поверхности чая:

— Я как раз собирала всё воедино, когда ты пришёл.

— А, вот оно что… Извини, что помешал.

Она просто проинформировала меня, ни в чём не обвиняя, но я всё равно запнулся. Ну да, когда я вошёл, она и правда стояла у доски. Я извинился, а она просто покачала головой, мол, не бери в голову.

Я кашлянул, стараясь разбить вдруг возникшую атмосферу неловкости:

— И что все эти слова означают? Я как-то не очень понимаю.

Кажется, на сей раз неловко стало Юкиносите, потому что она на секунду замешкалась с ответом:

— …Как я уже сказала, мы обсуждали варианты.

Она опустила взгляд и замолчала. Ясно, она с самого начала не хотела, чтобы я вмешивался, так что и сейчас помогать не намерена.

Значит… значит, Ирохасу! Я бросил взгляд на Ишшики, и та неохотно заговорила:

— Ну… попросту говоря, мы фокусируемся на том, чтобы… доработать рекомендации по поводу одежды? Так ведь, Юкино-семпай?

Ишшики повернулась к Юкиносите. Та, судя по всему, говорить не хотела, но и игнорировать её не сочла возможным.

— Мы планируем ввести собственный дресс-код, чтобы избежать слишком экстравагантных или слишком открытых нарядов. Сформулируем требования и выйдем на контакт с компаниями по прокату одежды, чтобы составить свой каталог.

— Ага…

Понятно. Разработать собственный стандарт одежды, чтобы гарантировать приличный вид всех участников мероприятия. Большая часть учеников предпочитает брать костюмы напрокат через школьный совет, с ними проблем не будет. Но случаются и исключения…

— А что насчёт тех, кто захочет прийти в собственном костюме?

Ишшики ткнула пальцем в сторону доски:

— Ну, раз большинство будет в нарядах, соответствующих нашим правилам, они и сами предпочтут не слишком выделяться.

— Понятно, общественный прессинг.

— Не самое удачное выражение…

Недовольная Ишшики с отвращением глянула на меня. А что? Я же то же самое сказал…

Впрочем, не суть важно. Беда в том, что вряд ли все поголовно захотят равняться на остальных. Всегда и везде находится кто-то с «Pichi Lemon» [3] вместо мозгов, мол «Я пойду своим путём! Смотрите, как мой эротический образ выделяется среди плебеев! Повеселимся!».

— Не думаете, что найдётся кто-то, кто захочет выделиться вычурностью наряда? Событие-то не рядовое, в конце концов.

— Мы учитываем такую возможность. И уже спланировали контрмеры, — прямо ответила Юкиносита, но больше ничего объяснять не стала. Впрочем, если присмотреться к подсказкам, в конце концов всё станет ясно.

— …А вы уверены, что все примут запрет выкладывать что-либо в соцсети и подчинятся ему?

Я постучал пальцем по мелко написанным словам в самом низу доски. Так мелко, потому что уже не было места? Или попросту не было уверенности?

— Ну… — тяжело вздохнула Юкиносита. — Даже если не подчинятся, такое правило всё равно лишним не будет.

— Если из-за этого будут неприятности, вся ответственность ляжет на тех, кто нарушил правила, так ведь? Не дети уже, в конце концов, — добавила Ишшики.

Ну да, выпускникам уже больше восемнадцати. Как совершеннолетние, они могут считаться взрослыми, так что критики организаторам не избежать.

— Мы понимаем, что запрет выкладывать фото вызовет недовольство, — снова заговорила Юкиносита. — Так что мы собираемся нанять профессиональных фотографов, у которых потом можно будет купить снимки, в том числе и в электронном виде.

— А… Теперь понятно.

Ироха почему-то довольно выпятила грудь. Ясен пень, девчонки есть девчонки, их хлебом не корми, только дай покрасоваться.

Нанять фотографов и продавать снимки — не проблема. Так частенько делают на школьных мероприятиях вроде нашего спортивного фестиваля, где снимать запрещено, а купить фото у школы можно свободно. Даже в период Сёва [4] порой приглашали фотографа на мероприятия вроде выпускного, а потом продавали снимки. Попечители по идее возражать не должны.

Хотя с этими фотографиями всякие истории случаются. Решит купить кто-нибудь снимок с девочкой, которая ему нравится, пишет номер в заказ. Другие замечают, сразу начинаются вопросы типа: «Берёшь фото, на котором тебя нет? А кто там? Сейчас глянем… о-хо-хо-хо!». Ясен пень, по классу ползут слухи, бедолагу начинают дразнить, в итоге он уже на следующий день получает отлуп, даже не получив шанса признаться. Так что любой родитель, имеющий подобный болезненный опыт, должен понимать, что значит продажа фотографий, так ведь?

Кхе-кхе, что-то я отвлёкся.

В общем, явным образом написать правило, напомнить ученикам об обязанности правилам подчиняться, недовольным предложить альтернативу. Вполне жизнеспособный план.

Может, ученики и будут против, но важнее то, что это правило — хороший аргумент в переговорах с попечителями. Хотя ещё ничего не решено, важно показать попечителям, что у школьного совета есть способы решения проблем, которых те опасались.

— Понятно… Неплохо придумано, — пробормотал я, глядя на доску.

— Спасибо, — коротко отреагировала Юкиносита.

Пусть это только намётки, нельзя не поразиться, сколько вложено в них мыслей за столь короткое время.

Хотя некоторые вопросы у меня ещё остались.

— Ну и каковы с учётом этого шансы на успех? — поинтересовался я, постучав пальцем по доске. Ишшики недовольно хмыкнула.

— Мы учитываем их опасения и предпринимаем меры по решению указанных проблем, — с совершенно невозмутимым видом ответила Юкиносита. — Думаю, шансы получить одобрение достаточно велики.

— Ну да похоже на то. Что новое предложение будет одобрено, если решить проблемы. Точнее, так могло бы быть при обычных обстоятельствах.

Беда в том, что сейчас как раз обстоятельства необычные, так что не всё так просто.

Все эти странные опасения и требования попечителей высказаны с одной-единственной целью — отменить пром. Не помочь провести, не улучшить или обезопасить его — отменить. На какие бы компромиссы ни шёл школьный совет, шансы получить одобрение невелики. Им всё ещё не хватает ключевого элемента, чтобы преодолеть намеренное противодействие.

Ключевого элемента, который Юкиносита не может получить. Точнее, не пытается получить.

И здесь в игру вступаю я.

Я всё время наблюдал за реакциями Юкиноситы, выбирая подходящий момент, чтобы начать разговор. Похоже, он настал. Я покосился на Ишшики, та одобрительно кивнула.

— Юкиносита, я хочу кое о чём с тобой поговорить.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— …Ладно, я пока кое-что поищу…

Ишшики, притворяясь, что реагирует на возникшую атмосферу, встала со своего места. Но Юкиносита тут же её остановила:

— Речь ведь пойдёт о проме? В таком случае тебе лучше остаться.

— Э-э… вот как?

Ироха покосилась на меня. Я кивнул. Она с некоторым беспокойством уселась на место.

Я прекрасно знаю, что Юкиносита не хотела, чтобы я вмешивался. Потому и разговаривать со мной избегала. Затем и Ишшики попросила остаться, чтобы мне было сложнее говорить.

Но моя решимость всё же никуда не делась:

— …Могу я помочь с промом?

Юкиносита ошарашенно распахнула глаза. Потом опустила взгляд, её рот приоткрылся, словно она хотела что-то сказать.

Если бы я дал ей ответить, она бы наверняка сразу попыталась свернуть разговор. Поэтому я без паузы начал приводить все аргументы, которые смог придумать:

— Твой вариант неплох. Но вероятность добиться нужного результата всё равно невелика. Поэтому, полагаю, надо поработать над альтернативой. Первоначальное предложение уже отвергли, так что, наверно, есть резон подготовить и третий, и четвёртый варианты.

Я понимал, что говорю не совсем то, что должен был сказать, чтобы донести свои мысли. Но если я возьму паузу, боюсь, у меня перехватит дыхание.

— Сейчас, на этом уже этапе, я не буду брать инициативу на себя, буду просто действовать по твоим инструкциям. Смотри на меня просто как на помощника, который подсказывает некоторые идеи. То же самое, что делают Ишшики и остальные, так ведь? Собственно, я буду действовать так же, как всегда. Вот и всё, чего я хочу.

Юкиносита молча слушала меня, прикусив нижнюю губу. Она не казалась сердитой или расстроенной, больше было похоже, что она изо всех сил старается подавить свои чувства.

— …Конечно, всё так же, как всегда.

— Тогда…

— В итоге, я снова полностью положусь на тебя… — прервала меня Юкиносита, не поднимая головы.

Её голос звучал тихо и спокойно, но каждое слово будто стальным обручем сдавливало мою грудь.

— Именно это я и хочу изменить. Ты ведь помнишь, что сказала сестра?

— Я… да.

Созависимость.

Наверняка смысл этого термина понимаю не только я, но и Юкиносита.

Вот почему она не хочет, чтобы всё оставалось как было. Вот почему хочет изменить наши отношения, стать независимой.

А я даже не пытаюсь задать себе вопрос, что правильно, а что нет. Просто ограничиваю себя такими перекрученными взаимоотношениями, приукрашивая их неопределёнными словами.

— Но… это ответственность, которую я должен взять на себя. Так же не бывает, что виновата оказалась только одна сторона, правда?

Я посмотрел в глаза Юкиносите и увидел в них боль, заставившую меня снова отвести взгляд. Увидев такое выражение лица, я просто не мог заставить себя продолжить.

Но если я не скажу всё сейчас, у меня больше никогда не будет другой возможности. Потому что я прекрасно знаю, какой проблемный и ненадёжный я человек.

Вот почему я должен дать ей знать. Даже если трудно сказать, что я чувствую, если я не могу правильно свои чувства объяснить, я должен дать ей знать.

— Конечно, я мог бы отойти в сторону и ничего не делать. Но это ровным счётом ничего не изменило бы к лучшему. Если прежние методы неверны, мы ищем другой метод, другой образ мыслей, другой тип взаимоотношений…

Ну как мне выразиться понятнее? Я судорожно искал лучшие слова, но монстр самосознания и рациональности продолжал скалить на меня клыки. Неопределённые мысли облекались в отвратительную форму, срываясь с моих губ, каждое сказанное мной слово уводило всё дальше и дальше в сторону. Нервничая, я даже не сразу заметил, что мои руки под столом сжались в кулаки. Я глубоко вздохнул и вытер потные ладони о штаны.

Смогли ли мои слова передать ей то, что я хотел?

— Так что… чем бы всё ни кончилось, я хочу взять ответственность за это на себя.

Нет, наверно, это неважно.

— Вот почему… я действительно хочу… помочь тебе.

Эти слова были сказаны ради собственной самоуспокоенности. Ради того, чтобы навязать свою волю Юкиносите.

Осознавая истинную природу своих действий, я не мог посмотреть ей в глаза, продолжая отводить взгляд.

— …Спасибо. Всё в порядке, ты уже достаточно сказал.

Её голос прозвучал так тихо, как мог бы прозвучать падающий ночью снег. Прекрасное ощущение, которое может исчезнуть в любой момент, невероятно привлекательное, сила, которой ничто не может противостоять. На её спокойном лице играла милая, но очень слабая улыбка, перед которой я мог лишь затаить дыхание.

— В первую очередь это моя вина, — мягко продолжила Юкиносита, нарушая застывшую тишину, — что я всегда всё сваливала на вас с Юигахамой… вот почему мы оказались в такой запутанной ситуации. Если я с ней не разберусь, никто из нас не сможет двинуться дальше, так ведь? Это я должна нести ответственность.

— …Нет, это и моя ответственность тоже.

Услышав мои слова, Юкиносита опустила голову и слегка ей покачала. Но пока я подбирал слова, чтобы продолжить, вмешалась Ишшики:

— Э-э, могу я поинтересоваться, сколько вы ещё собираетесь обсасывать одну и ту же проблему?

Она недовольно уставилась на нас с Юкиноситой.

Мы молчали, опустив головы. Подозреваю, что столько бы мы ни говорили, общую точку нам не найти, наши мнения так и останутся параллельными линиями. И зная это, мы даже не пытались продолжать.

В итоге я так и не смог донести до неё то, что хотел.

Если молчать, тебя никогда не поймут. Но и когда говоришь, тебя всё равно не понимают. Это ощущение не оставляло нас весь год. Идея достичь взаимопонимания, разговаривая — высокомерность, не общаясь друг с другом — наивность.

Вот почему мы всегда будем думать, о чём надо говорить и как надо говорить. Свободно болтать на бессмысленные темы и молчать о самом важном.

Увы, чувства, что я хотел передать, не выразишь в точных терминах. Да и мастером общения меня при всём желании не назовёшь, в конце концов.

В таком случае, решение очевидно. Метод, который давно нам известен.

— Я понял. Тогда я больше не буду об этом говорить. И не буду тебе помогать, — заявил я громко и чётко. И краем глаза заметил, что у Ишшики перехватило дыхание.

Юкиносита облегчённо улыбнулась и кивнула.

Я с самого начала ожидал подобного ответа. Но не поговорив, не могу быть в том уверен. Если я не проясню наши позиции, разговора не выйдет.

И потому я с ухмылкой добавил:

— …Но я никогда не говорил, что не буду тебе противостоять.

— Чего?

Ироха озадаченно качнула головой.

Юкиносита тоже была удивлена, но быстро овладела собой и прикрыла глаза. Поняла, что я имею в виду?

Я прижал кулаки к груди, саркастически улыбаясь:

— Думаю, несложно догадаться, что бывает, когда наши мнения не совпадают.

Да, та самая не очень внятная идея, которая пришла мне на ум после слов Хирацуки о борцах за справедливость, отстаивающих своё мнение в битве.

Если слова не помогают договориться, значит, в ход пойдут действия.

— В конце концов, я тоже переживаю за пром и расстроюсь, если его не разрешат проводить. Но и твой план меня в полной мере не устраивает… Значит, буду действовать в одиночку.

— Ты серьёзно? — бросила на меня взгляд Юкиносита.

Я кивнул.

Пусть это одностороннее решение, но оно даёт мне возможность принять какое-никакое участие в подготовке прома. Ведь если я сдамся, я предам все те отношения, что возникли у меня и с ней, и с клубом помощников.

Вот почему я должен попробовать доказать Юкиносите, что наши отношения — это не созависимость. Что на всё оставшееся позади надо смотреть позитивнее. Только после этого мы можем попытаться построить новые, более правильные взаимоотношения.

— Наше состязание ещё не закончено. Нам не обязательно действовать вместе. Значит, каждый может пойти своим путём, так ведь?

Когда-то мне это сказала Юкиносита. Давно, очень давно. Но я уверен, она помнит. Иначе не прикусывала бы так сейчас нижнюю губу.

Концепция и правила состязания не менялись. Значит, они применимы и к нынешней ситуации.

Я ждал её ответа. Но Юкиносита молчала, лишь пару раз вздохнула.

— А почему бы и нет, — подала вместо неё голос Ишшики. — Главное, чтобы разрешили провести пром, а как этого добиться, уже не столь важно. Так что аргументы Юкино-семпай в данном случае несущественны.

Юкиносита задумалась, не зная, что ответить. В комнате повисло напряжённое молчание. Быть может, оно и есть ответ, вздохнул я про себя.

Хоть я и выдвинул идею соревнования как аргумент, Юкино Юкиносита не спешит соглашаться, невзирая на всю азартность своей натуры. Не такой простодушный она человек.

— …Собственно, ваше согласие мне не нужно. Я просто предупреждаю вас, что собираюсь делать. Вот и всё.

Это не переговоры. Это предупреждение. Моё объявление войны. Она достаточно умна, чтобы всё понять.

Юкиносита вздохнула, прикусила губу, прикрыла глаза и задумалась, взявшись рукой за подбородок.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием. Но теперь она воспринималась не как отказ, а как пауза перед следующим ходом.

Юкиносита постучала пальцем по губам и заговорила тихим голосом, больше смахивающим на вздох или шёпот:

— В таком случае…

Она не хотела говорить? Слова затихли, словно бесследно и навсегда исчезая.

Я подался вперёд, намереваясь подтолкнуть её продолжать. Юкиносита открыла глаза, мрачное выражение постепенно исчезало, сменяясь обычным спокойствием.

Словно замёрзшее голубое пламя, прекрасное, но слабое. Вызывающая благоговейный трепет ясность её лица, заполнив всё моё поле зрения, заставила меня затаить дыхание и забыть, что я собирался её поторопить.

— Проигравший обязан выполнить любое желание победителя… Это правило всё ещё в силе?

Её голубые глаза остро блеснули, уставившись на меня. От неуверенности и замешательства в них не осталось и следа.

Я кивнул, не отводя взгляд:

— Да, в силе.

Давненько у меня не бежали мурашки по спине от Юкиноситы. Я с ностальгией вспомнил наш давний разговор, осознал, что атмосфера между нами вернулась к обычной, и облегчённо вздохнул.

Повисшее в воздухе напряжение наконец растаяло.

— О чём это вы? Гадость какая… — пробормотала слушавшая нас Ишшики.

— Слушай…

Я перевёл взгляд на неё. Ироха опустила голову, словно ребёнок, ляпнувший что-то не к месту.

— Хмф… Но ведь действительно неуместно и жутковато как-то… И почему вдруг, семпай, ты забегаешь вперёд? — недовольно проворчала она. Я хмыкнул на неё, а кое-кто вдруг расхохотался:

— О да, гадость. Ха-ха-ха…

Юкиносита весело смеялась. Я уже давно не слышал от неё такого беззаботного смеха. И не видел этой улыбки, очаровательной, словно распускающийся цветок.

Ироха согласно закивала. Во мне словно лопнула натянутая струна, заставляя расслабиться.

— Ну, вы…

— Ха-ха-ха… кхе-кхе, извини, всего лишь шутка. Просто ты напомнил мне, с чего всё началось.

Юкиносита улыбалась, её глаза искрились радостью. Она бросила на меня провокационный и очаровательный взгляд:

— Позволь подвести итог. Мы оба, каждый по-своему, добиваемся проведения прома. Проигравший выполняет желание победителя. Так?

— Ну… да.

Она удовлетворённо кивнула. Я уставился на её самодовольное лицо, разинув рот.

— Что такое? — спросила она, заметив, что я странно веду себя.

— Да ничего… Просто удивлён, что ты приняла вызов.

Я покосился на Ишшики в поисках поддержки. Но та, скорее всего, ничего не зная о нашем состязании, лишь недовольно пожала плечами, словно говоря «я вообще не понимаю, что тут происходит».

— А что тут странного? — невозмутимо констатировала Юкиносита, уверенным жестом отбрасывая волосы с плеча.

Хм-м… загадки задаёшь? Что-то никак не соображу. Но пока я ломал голову, Юкиносита триумфально мне улыбнулась.

— Разве ты не знал? — бросила она на меня дразнящий взгляд. — Я действительно ненавижу проигрывать.

-----------------------------------------------------

Примечания

[1] Имеется в виду популярный нынче формат — мемная фраза на фоне клипа «Crab Rave» с танцующими крабами

[2] Отсылка к манге/аниме «Boku no Hero Academia»

[3] Японский журнал мод для девочек

[4] С 25 декабря 1926 года по 7 января 1989 года

------------------------------------------------------

Интерлюдия

------------------------------------------------------

Всё это смахивало на признание.

Или на ссору возлюбленных. Или на разговор о разрыве.

Впрочем, не суть важно. Меня это не волнует.

Но слушая их, я чувствовала себя полной дурой. Я была рядом, но они словно задались целью показать мне, насколько же я здесь посторонняя.

Это было так противно, что я едва не выругалась вслух.

Нет, правда. Ведите себя ответственнее, пожалуйста.

Я посмотрела вслед ушедшему семпаю.

Никак не думала, что он закончит разговор так правильно, точно, красиво и просто.

Хочется догнать его и отругать.

Нельзя же говорить нечто подобное со столь серьёзной физиономией.

Его глаза всегда то ли открыты, то ли закрыты, не понять. Губы постоянно недовольно кривятся. Слова вечно неопределённы, и не понять, то ли ложь это, то ли шутка. Здесь он то и дело нервничал и тормозил с ответом. А иногда он вдруг делает серьёзное лицо, и порой от него просто тошнит.

Нет, правда. Веди себя ответственнее, пожалуйста.

Я имею в виду, до сих пор он ответственность на себя не брал.

И всё равно, не надо пользоваться словом «ответственность» просто как предлогом.

Я слушала семпая, опустив глаза, но кажется, он на меня не смотрел. Нет, знаю, что не смотрел. Хотя стоило бы чувствовать настроение в подобной ситуации. Семпай, Юкино-семпай, Юи-семпай — они все такие проблемные. Впрочем, как и я.

Реально проблемные.

Мои руки вдруг остановились, хотя я уже начала работать.

Можно посмотреть на часы. Рассеянно вспомнить что-нибудь. Подумать, что пора бы собираться домой. Как я проделала уже не раз. И если я в пятый раз посмотрю на часы, окажется, что не прошло ещё и пары минут.

Я вздохнула. В восьмой раз.

Когда вздохнула в девятый, Юкино-семпай оторвалась от ноутбука и аккуратно вытерла глаза.

Она не стала надевать очки, которые помогают глазам не уставать, те просто лежали на краю стола. И воспользовалась вместо них глазными каплями.

Я была так удивлена покатившимися по её щекам слезами, что невольно ляпнула кое-что лишнее:

— Может, пора по домам?

Юкино-семпай продолжала на что-то смотреть с немного смущённым видом, потом взглянула на меня. Её лицо было немного не такого оттенка, как обычно, что слегка пугало.

— …Верно. Я ещё ненадолго останусь, а ты иди, если хочешь.

— Вот… как…

Я посмотрела на спокойное лицо Юкино-семпай, не решаясь что-то сказать. Когда слышишь такое, чувствуешь себя ужасно нехорошо, и уйти становится ещё сложнее. Но пока я колебалась, она заговорила так, словно уверена, что я уже ухожу:

— Можно ещё позвать членов школьного совета, начиная с завтрашнего дня.

— Э-э, кхм… а не слишком ли торопливо получается? Мы же только что с направлением определились.

— К завтрашнему дню я всё оформлю. Да и до прома недалеко, лучше подготовиться побыстрее, верно?

Уверенность Юкино-семпай меня просто ошеломила.

— …То есть ты уверена, что всё получится.

— Да.

Её ответ остался тем же. Но кажется, у меня на лице прорезалась тревога. Заметив её, Юкино-семпай слегка нахмурилась.

— Э-э-э…

Я было начала говорить, но остановилась. Наверно, мне не то стоит сказать.

Юкино-семпай слегка наклонила голову, ожидая продолжения. Но я подумала, что не мне это надо говорить, и просто улыбнулась:

— …Только не перетрудись, пожалуйста.

— Спасибо. Всё будет нормально.

Она начала что-то набирать на ноутбуке. Отсвет экрана подсвечивал её белое лицо, грустное до такой степени, что оно казалось прекрасным. Словно снег, вот-вот готовый растаять.

— Потому что оно будет последним… И я могла бы закончить.

Её слова были адресованы не мне. Её шёпот напоминал очень тихий голос, который я слышала до того. Я отвернулась.

Быстро подхватила куртку и сумку и поспешила к двери. Я не могу больше говорить с Юкино-семпай, которая была такой строгой, прежде чем стала милой. Потому что всё может кончиться тем, что она скажет то, что говорить не следует.

Откровенно говоря, слышать такое меня расстраивает. И это нечестно.

— …Тогда я пошла. Ах да, ключ. Оставляю его на тебя.

— Хорошо. Спасибо за работу.

Я бодро попрощалась, Юкино-семпай улыбнулась в ответ. Снова опустила взгляд на ноутбук и застучала по клавишам.

Её силуэт выглядел бодрее, чем обычно. Чувствовалось, что она реально увлечена и ей действительно радостно.

Но всё равно.

Выходя из комнаты, я обернулась и ещё раз взглянула на Юкино-семпай.

Казалось, она плачет.

Глава 3 - Юи Юигахама продолжает наблюдать

Покинув комнату школьного совета, я побрёл на выход, с трудом переставляя тяжёлые ноги. Накопившаяся за весь день усталость тяжким грузом давила на плечи и мысли.

Когда я вышел из здания школы, солнце уже село. Холодный ночной ветер сразу охватил всё тело.

Ощутив озноб, я накинул куртку, которую до сих пор тащил в руке. Усталость давила так, что я даже не мог нормально замотать накинутый на шею шарф. Наверно, в таком виде я смахиваю на Кодзи Таканохана [1] в молодости.

Остатки сознания поволокли было меня к стоянке велосипедов, но я вовремя вспомнил, что из-за дождя приехал в школу на монорельсе. И поплёлся к воротам школы.

Выйдя на улицу, я увидел впереди бегущую Ишшики в трепещущей на ветру юбке. Она тоже меня заметила. Не успел я её окликнуть, как она подскочила и ткнула кулачком мне в бок.

— Ай, больно же…

Больно мне не было совсем из-за её мягких перчаток. Но видя, насколько Ишшики недовольна, я счёл за благо притвориться. Хотя она всё равно холодно уставилась на меня:

— Ты совсем дурак, что ли? Зачем было вести себя так конфликтно?

— Нет, послушай. Дело не только во мне, Юкиносита тоже…

Слушать меня Ишшики не стала, фыркнула и зашагала прочь. Я потопал следом.

— Выслушай меня, хорошо? Ты же сама видишь, как упрямо, как супер-пупер проблемно…

— Молодец, отлично себя описываешь.

— Всегда пожа… Стоп, я же не про себя. Хотя и правда сегодня вёл себя так.

Я зашагал быстрее, стараясь догнать Ишшики. Но расстояние между нами и не думало сокращаться.

— Куда ты так бежишь? Будто пытаешься отделаться от назойливого приставалы.

— Больно надо, — негромко бросила она через плечо, не оборачиваясь. Сурово. Подозреваю, она не обернётся, даже если я начну кричать «Супер-супер высокая зарплата» [2]. Так что я просто продолжал шагать следом.

Мы оба молчали. Слышны были лишь шорох сухих листьев, звонки проезжающих велосипедов да завывание ветра.

Ничего удивительного, что Ишшики так расстроена. Разговор с Юкиноситой пошёл до такой степени не так, что мне пришлось прямо себя ей противопоставить. Наверно, Ишшики, ничего не знающая о состязании клуба помощников, была совершенно озадачена. И это после того, как я пообещал ей, что буду разговаривать как положено. Мне правда очень жаль.

Пожалуй, лучше будет извиниться перед ней… Едва эта мысль мелькнула у меня в голове, как Ишшики остановилась. На узкой дорожке по краю парка, под тусклым светом фонарей, возле двух торговых автоматов. И разочарованно вздохнула.

Затем развернулась, молча посмотрела на меня и так же молча ткнула пальцем в сторону автоматов.

Намекает, чтобы я её угостил? Что ж, если это поможет задобрить её, дело того стоит. А если посмотреть с другой стороны, она предлагает мне мировое соглашение всего лишь за купленный напиток. Хороший она человек…

Я сунул в автомат несколько монет и принялся выбирать, что купить. Так, MAX Coffee и… чай с молоком? Нет, пожалуй, лучше бобовый суп… или кукурузный, он тоже ничего. Да без разницы.

Наугад ткнув в кнопки, я нагнулся и достал банки. MAX Coffee в правой руке, бобовый суп в левой. Ишшики посмотрела на них и поморщилась:

— Почему именно эти…

Но отказываться всё-таки не стала и неохотно взяла бобовый суп. Просто удивительно, насколько живущие в Чибе бывают несовместимы с MAX Coffee.

Затем присела на корточки, прислонившись спиной к автомату, сняла перчатки, открыла банку и отхлебнула из неё. Выдохнув облачко белого пара:

— Ну, это, извини.

— За что?

Встав рядом, я открыл свою банку и припал к ней в ожидании. Ироха, кажется, несколько затруднялась с ответом.

— Если бы я не упомянула пром, — негромко пробормотала она, — может и не было бы таких конфликтов.

Прозвучало так неловко и интригующе, что даже показалось забавным и милым. Кажется, я невзначай странно посмотрел на неё, потому что Ишшики буркнула «чего пялишься?», натянув шарф на рот.

Я грустно улыбнулся и покачал головой:

— …Пром тут не причём. На самом деле, возможно, случилось именно то, что нам было нужно.

— А? — озадаченно посмотрела на меня снизу вверх Ишшики.

Мои слова прозвучали куда мягче, чем предполагалось. Из-за сладости и теплоты кофе, что ли? В результате я немного смутился. И поднял лицо к небу:

— Если мы не доведём всё до логического конца, так и застрянем в нынешней ситуации. Нужно направление, цель. Дело не в самом проме, какую бы просьбу мы ни приняли, всё равно всё пошло бы так же, как сейчас.

— Вот… как…

Её вялая реакция заставила меня забеспокоиться, и я обернулся. Ишшики обняла колени и опустила голову, задумавшись о чём-то. Но ей и правда не стоит переживать.

Я, Юкиносита, Юигахама. Мы и сами не успели заметить, как наши взаимоотношения оказались какими-то перекрученными. Но потихоньку они выправлялись, и в какой-то момент времени нам удалось создать комфортное для всех троих пространство.

То, что эта зона комфорта развалилась — моя вина. Пусть в ней есть то, что мне не нравится, что я считаю фальшивым, но с другой стороны мне хотелось, чтобы всё оставалось как есть, чтобы дни шли за днями, позволяя нам прятаться за ничего не значащими словами.

Такое нестабильное состояние могло рухнуть от любого толчка. В данном случае толчком стали пром и вмешательство Харуно Юкиноситы. Ишшики же оказалась просто втянута в наши проблемы. Так что извиняться надо мне.

— Извини, что всё получилось так сумбурно.

— А… да ничего страшного, на самом деле, — равнодушно пожала плечами Ишшики. — Мне главное, чтобы пром прошёл нормально, а как этого добиться, не суть важно.

— Хмф…

Мой не менее равнодушный ответ неожиданно поставил точку в нашем разговоре.

* * *

Тепло из банки в моей руке потихоньку улетучивалось. Но ни я, ни Ишшики не спешили допивать, молча глядя в ночь. Наверно, снова дала о себе знать накопившаяся усталость. А завтра, быть может, нас ждёт ещё более загруженный день.

Мне никогда не хотелось связываться с работой. Но тут и заметить не успел, как сам по уши влез в подготовку прома. На самом деле я с самого начала был против, но не устоял перед энтузиазмом Ишшики. Откуда вообще, чёрт побери, он взялся?

— …Слушай, если честно, почему ты так хочешь провести пром?

Ишшики удивлённо посмотрела на меня и начала потихоньку отодвигаться.

— Ну, то есть, ты никогда не называла настоящую причину.

Тогда она показала нам свою решимость. Точнее, изобразила её. Но поскольку мы уже достаточно хорошо знакомы с Ишшики, этого оказалось достаточно, чтобы принять решение помочь ей.

В клубе она говорила нам, что хочет стать королевой прома. Но скорее всего, в мыслях она держала что-то иное.

Да, порой Ишшики занимается пустозвонством, порой раздувает из мухи слона, порой глупо шутит, бывает, что ляпает первое, что придёт в голову. Но она достаточно умна, чтобы понимать, как всё обстоит на самом деле. Так что у неё наверняка есть собственная причина организовать пром.

— Ну… ты уже в курсе, что Хирацуку увольняют из школы.

— …Ты знала с самого начала?

— Ну да. Как-то зашла в учительскую сдать отчёт и услышала разговор учителей, — небрежно сообщила она. Ну и девчонка. Узнала такие новости и никому ничего не рассказала, лишь принялась организовывать пром.

Я с восхищением посмотрел на неё. Ишшики немного смутилась:

— Тогда я подумала, что если не устрою ей хорошие проводы, не попрощаюсь как следует, потом обязательно об этом пожалею.

— Никогда не думал… что ты так относишься к Хирацуке… хлюп.

Я поспешно захлопнул рот, сдерживая всхлипывания. Бог мой, какой же она замечательный человек. Какая прекрасная любовь ученика к учителю… И это Ишшики, с невозмутимым лицом пропускавшая мимо ушей ежедневные нотации Хирацуки… Госпожа Хирацука, ваша любовь действительно проникла в сердца учеников…

— Ну, это, понимаешь… не до такой степени, знаешь ли, — пробормотала Ишшики, отводя взгляд.

— А? Чего? Что ты сказала?

Опять прозвучало как надуманный предлог, маскирующий истинную причину.

Ишшики кашлянула, мило улыбнулась и дразняще посмотрела на меня:

— А разве семпай не такой же? Человек, который уговаривает себя, что ничего не может сделать, а потом об этом сожалеет?

— Ну да, пожалуй.

Сейчас я и правда сожалел, что придало моему голосу уверенности. Ишшики удовлетворённо кивнула:

— Вот и я, наверно, такая же.

Я с некоторым удивлением посмотрел на неё. Ишшики слегка улыбнулась немного одинокой улыбкой и посмотрела куда-то вдаль:

— Я имею в виду, что на самом деле у меня не так много друзей.

— А со стороны непохоже…

— Хм-м-м-м…

— Извини, продолжай.

Я виновато склонил голову. Ишшики смерила меня холодным взглядом, вздохнула и опустила глаза, играя туфлей с маленьким камушком, подвернувшимся под ноги:

— Только вы, семпаи. Вот почему я хочу хорошо проводить вас, семпай, Юкино-семпай, Юи-семпай, Хаяму… да даже Тобе и ещё многих.

Её прерывистый, но мягкий голос заставил мои губы дрогнуть в улыбке. Боже, какой же невероятный у меня кохай. Если я сейчас не переведу всё в шутку, я и сам не замечу, как расплачусь.

— Хе-хе, и давно ли ты стала таким хорошим человеком?

— Я поступаю так, чтобы потом не сожалеть. Всё ради меня, а не ради тебя, семпай, не переживай.

Ишшики фыркнула, выпячивая грудь. В слабом свете торгового автомата под качнувшимися волосами мелькнули слегка покрасневшие уши. Пожалуй, стоит притвориться, что я ничего не видел.

Оправдывать свои действия исключительно собственной выгодой. Не буду утверждать, что я против такого подхода.

— …Вот почему я хотела провести пром.

Она мечтательно посмотрела на небо.

— Вот так упорно работать над чем-то сложным, напряжённо думать, паниковать, переживать, начать уставать друг от друга… и наконец найти самих себя в покое и умиротворении, отпуская то, что нам было дорого. Разве это не лучший способ попрощаться?

Глядя, как Ишшики вскидывает руки, я наконец понял, о чём она говорит.

Пожалуй, я и сам шёл тем же путём. Смогу ли я бороться до конца, хоть это так неприятно, и принять наше расставание?

— …Что ж, это не так сложно понять.

— Правда? — немного дразняще переспросила Ишшики. Хоть я и понимал, что она шутит, её устремлённые на меня глаза сияли искренностью. Так что я промолчал, лишь слегка улыбнулся в ответ.

— В таком случае…

Она ухватилась за мой шарф, поднимаясь. И обернула его вокруг моей шеи.

— Будь немного серьёзнее.

На её лице играла улыбка, но вот голос был уже далеко не столь шутлив, в нём звучал упрёк. Осознав, что мы настолько близко друг к другу, что можем чувствовать чужое дыхание, и что меня бранит девчонка младше меня, я на секунду застыл.

— И-извини.

Я чуть отодвинулся и поправил шарф. Пряча удивление на лице и краску на щеках.

Ишшики глубоко вздохнула и ухватила уголок шарфа, играя с ним.

— Если ты не начнёшь вести себя серьёзнее, я тоже не смогу заставить себя стать серьёзной. Это проблема, знаешь ли. Это очень раздражает, с этим трудно справиться, и это так хлопотно. Очень-очень хлопотно.

Она натянула шарф, потом аккуратно и плотно свернула его. И стукнула по нему своим кулачком.

— Ай, больно же…

Благодаря свёрнутому шарфу и её мягким перчаткам, больно мне не было совсем. Но ощущение так и осталось в груди.

* * *

Я включил свет в гостиной и пробормотал «я дома».

Но мне никто не ответил. Лишь холодный воздух продолжал кружить по дому.

Родители ещё на работе, Комачи, должно быть, где-то шляется. Так, а где наш любимый кот… Я пораскинул мозгами, приподнял покрывало и заглянул под котацу. Там блеснули два огонька. Мой взгляд встретился со взглядом Камакуры, удобно устроившегося в тёплом местечке.

Камакура не попытался ни мяукнуть, ни заурчать. Просто смотрел в глаза, словно пытаясь передать «Холодно же, закрой поскорее». Вот Комачи почему-то он сразу встречает и приветствует, а меня нет. Недолюбливает он меня, да, не хочет поближе стать?.. Я сообщил ему «я дома» и опустил покрывало. И заодно врубил котацу. А то он всегда выключен, когда дома никого нет. Пусть греется…

Так, о коте позаботился, пора позаботиться и о человеке. Я потянулся к пульту кондиционера и включил обогрев. Ощутил тёплый поток воздуха и наконец-то почувствовал себя комфортно. Развязал обмотанный вокруг шеи шарф и глубоко вздохнул.

Обычно я бы дальше проводил время, валяя дурака. Но сейчас на это нет времени.

Я скинул куртку и плюхнулся на диван. Достал смартфон и приступил к поиску информации. Ключевые слова — «выпускной вечер».

Сам ведь заявил, что обеспечу проведение прома. Хоть мы с Юкиноситой определились, что направление каждый выбирает сам, ни контента, ни ресурсов у меня ещё нет.

В первую очередь мне надо получить как можно больше информации о выпускных, а потом решить, что же я могу сделать.

Найдя очередной материал, я скидывал его на ноутбук, сопровождая своими комментариями и идеями, и лез искать дальше.

Информацию, что я находил, Юкиносита с Ишшики, скорее всего, тоже уже нашли и обсудили. И меня не оставляло чувство, что никакого реального прогресса я не добился. Сколько бы информации я ни нарыл, сложно будет выдвинуть предложение, которое переплюнет предложение Юкиноситы.

Юкиносита не ошибается в том, что надо исправить те проблемы, что вызывают беспокойство попечителей. Но их с Ишшики план тоже ничего не гарантирует. Очередной отказ школы или попечителей, и им всё придётся начинать с нуля… гр-р-р-р… не понимаю… ничего не придумывается… никакого вдохновения… Я изо всех сил напрягал мозги, катаясь по дивану.

До выпускной церемонии остаётся около двух недель. Если учесть время, которое потребуется на подготовку, у меня на поиск решения есть два-три дня. К этому сроку предложения должны быть готовы, дедлайн нарушать нельзя.

Нет, погоди, давай думать более гибко…

Дедлайн и правда нарушать нельзя. Но это же не значит, что его нельзя сдвинуть, так ведь? Ха-ха, вот как надо пользоваться гибкостью редактора! Отлично придумано, боже, да я просто гений.

Увы, жизнь посложнее красивых лозунгов. Наш оппонент не редактор, а запланированное мероприятие с жёстко фиксированной датой, расписание получается куда строже.

Нас загнали в отчаянную ситуацию.

Значит, надо иначе взглянуть на перспективу. То есть, поменять точку зрения.

Напряжённо размышляя, я скатился с дивана и покатился дальше, пока не оказался под тёплым котацу. Наверно, со стороны это выглядит странно. Но история не раз доказала, что те, кто совершает странные поступки, как раз и склонны выдвигать новые идеи. Особенно, когда их не волнует, как они выглядят в глазах окружающих.

Явно шокированный Камакура, к которому я вторгся, постарался отодвинуться подальше. Глядя на меня с выражением «ты что, вообще офонарел?»…

О! Именно то, что мне надо! Сейчас мне даже кошачья лапка помощи не помешает! Проведу её мягкими подушечками по векам, исцелю усталые глаза, дарую мир своей измученной душе и в безмятежном спокойствии поведу нас к миру во всём мире и новым выпускам «Armored Core» [3]!

Я потянулся к Камакуре, прося одолжить мне его лапку. Тот немедленно выскочил из-под котацу.

Высунувшись следом, я встретился взглядом с Комачи. Она стояла прямо передо мной, сурово на меня глядя.

— …Ты что делаешь, братик?

Камакура тут же сунулся к ней и потёрся о ноги. Комачи нагнулась и погладила его, что, впрочем, ничуть не смягчило её суровый взгляд.

— Не валяйся в форме, а то помнёшь и весь в шерсти будешь. Иди переоденься.

— Ладно, ладно…

Я поднялся и потопал в свою комнату, развязывая на ходу галстук. Быстро переоделся в домашнее и вернулся в гостиную. Комачи тоже уже успела переодеться и теперь крутилась на кухне.

— Братик, ты уже обедал?

— Не-а.

— Мама рагу приготовила, пойдёт?

— Да пойдёт… всё равно ведь больше ничего нет.

Я тоже зашёл в кухню, высматривая, нет ли там чего ещё. Но нет, кроме закипающей на плите кастрюли ничего не обнаружилось. А если подумать, так в последнее время только рагу на обед и было. Летний питчер — лапша, зимний — рагу. Привычная уже в этом году битва за звание короля кухни.

Заметив моё недовольство, Комачи подбоченилась и ткнула в мою сторону поварёшкой:

— Не нравится — готовь сам.

— Ладно, ладно…

Судя по всему, она не шутила, так что оставалось лишь послушно кивнуть. Мама, папа, спасибо, что не забываете готовить для нас, несмотря на всю свою занятость, вы такие молодцы.

Впрочем, рагу — это всё-таки не пустая лапша. Там много чего может оказаться, и курица, и карри, и острая капуста, и даже удон. Но напиши такое в твиттере, тут же получишь комментарий типа «Да лапша — это тоже здорово! Приложи чуток усилий, и получишь массу разных вкусов, LOL!». Ага, щаз. В нашей семье стараются не вкус разнообразить, а готовку упростить. Но ответь так, получишь «Для вкусной лапши не нужно ничего, кроме самой лапши! Приходи завтра, покажу, как это делается!». Тоже достаёт, зазывать людей только чтобы доказать такое, как будто у них своих планов на завтра нет. Будут часами рассказывать о разных вкусах, а у самих из всех специй лишь щепотка соли. Все эти поклонники соли, поклонники бульона, поклонники специй, вечно спорящие друг с другом — просто ненормальные.

В общем, когда ешь, тебя нечего не должно отвлекать. Такое ощущение свободы, словно… словно тебе все грехи отпустили! Иначе говоря, лучше всего на свете обедать с Комачи, так ведь? Как всегда говорит один старший брат «лучше бы здесь была только младшая сестра».

Я достал две миски, наложил в них риса и потащил к котацу. Приготовил подставку под кастрюлю, расставил миски под рагу и разложил палочки.

Комачи приволокла кастрюлю и разложила рагу по мискам.

— Вот, какую будешь?

— Будто они не одинаковые…

Вкус-то должен быть один и тот же… да и не спец я по рагу. Но к мискам, поразмыслив, всё же присмотрелся.

В одной чуть больше капусты, в другой — мяса. Невелика разница.

Но выбирать всё же придётся. Как Ишшики недавно пришлось выбирать между MAX Coffee и бобовым супом.

— А-а… э-э… вот, значит, как.

— Что-то не так? — качнула головой Комачи, заметив, что я уставился на миски, поражённый промелькнувшей в голове мыслью.

— Да нет, всё так.

Я потянулся к миске, где побольше мяса. Комачи взяла вторую и сложила руки перед собой:

— Ну тогда приятного аппетита.

— Ага, приятного аппетита.

Вкус бульона как следует пропитал и мясо, и капусту. М-м, и правда неплохо. Парням не пристало жаловаться на еду, если в ней есть мясо, как бы банально это ни прозвучало.

Какое-то время мы ели молча. Камакура тоже молча хрустел в кухне своим кормом.

— Кстати, а ты сегодня что-то рано.

Мы уже давненько не обедали вместе. Пожалуй, с того самого дня, когда отмечали успешную сдачу Комачи вступительных экзаменов. Потом она всё время обедала с подругами, а домой возвращалась только вечером.

— Ну да, с поступления я была сильно занята, — кивнула Комачи, дожёвывая капусту.

— И чем же?

Комачи задумалась, загибая пальцы:

— Так… Вечеринка по поводу сдачи экзаменов, вечеринка по поводу поступления, вечеринка прощания со старыми одноклассниками, вечеринка знакомства с новыми… а ещё…

— Ну у тебя и вечеринок…

И что это ещё за вечеринка знакомства? Первый раз встречаться с незнакомцами… Ей посочувствовать надо? Или восхититься отвагой? Если так, время сказать «прощай» моим слезам [4].

Глянув на мою озадаченную физиономию, закончившая загибать пальцы Комачи улыбнулась и легко ткнула в мою сторону кулаком.

— А раз сегодня никаких вечеринок, получается день братика, верно? Хе-хе, это ж сколько я очков Комачи заработала!

— Да… заработала…

Братик, значит, у тебя по остаточному принципу проходит? Ну и ладно, сойдёт и так. Девчонка она, должен сказать, немного безбашенная. Распланировать столько вечеринок за несколько дней. В ней явно бродит дух той молодёжи, которую хлебом не корми, лишь дай где-нибудь потусить. И как они не устают столько кайфовать… Это ж и на психику нагрузка дикая, и на кошелёк.

— Слишком много друзей — это тоже проблема… — буркнул я, отхлёбывая бульон. Я бы точно такого не выдержал. Но Комачи ничуть по этому поводу не переживала.

— Я не только про одноклассников, у меня и с вашим школьным советом связи есть. Мы даже в соцсетях переписывались.

Ага, вот ты про какие знакомства. Но неужели ты не шутишь? Формировать социальную группу ещё до поступления в школу? Какая-то совсем уж хардкорная игра получается.

— …А потом в школе не будет неловко? Ну, типа сейчас вы дружески общаетесь, а когда реально познакомитесь, окажетесь совершенно чужими друг другу людьми…

Палочки Комачи застыли в воздухе. Она мрачно посмотрела на меня, неловко улыбаясь:

— До чего ж ты любишь говорить подобные гадости, братик…

— Но ведь такое и правда может случиться…

— Ну… может, ты и прав… Но тут уж всё равно ничего не попишешь, верно?

Как сухо… Комачи супер-суха… [5] Она лишь на мгновение задумалась, но тут же улыбнулась и ответила. Какая же у меня непосредственная сестрёнка… Но не успел я ужаснуться, какое яркое её ждёт будущее, как кое-что вспомнил:

— А Тайши тоже был?

Тайши Кавасаки, младший брат Кавы-как-её-там, тоже сдал экзамены в школу Соубу несколько дней назад. И он определённо проявляет интерес к Комачи. Если он тоже присутствовал на вечеринках, мне следует радикально изъять его из её окружения! Но пока я перебирал в воображении самые жестокие варианты, Комачи ответила ещё более жестоко:

— Кто? А, ну да, был, наверно…

Она даже не взглянула на меня, добавляя в миску рагу. Получается, она его вообще воспринимает как отдалённую родню нам, хомо сапиенс? Даже жалко как-то становится, хочется загрузить сохранённую игру… Стоп, что я несу? Этот пацан меня совершенно не волнует!

* * *

Прикончив остатки бульона с рисом, мы набили животы и помыли посуду. Я уселся за котацу, лениво прихлёбывая чай. Комачи взяла Камакуру на колени и принялась его вычёсывать, что-то мурлыкая под нос.

Улёгшись на спину и устроившись поудобнее, я взял свой смартфон и полез в сеть. С направлением ясно, а вот контекста по-прежнему нет. «Пром», «выпускной вечер» и прочие ключевые слова в поиске так и не помогли найти ничего вдохновляющего. Я глубоко вздохнул и перевернулся.

Мой взгляд встретился со взглядом Комачи, сидящей прямо передо мной. Она качнула головой и мило улыбнулась, словно спрашивая, чего я на неё уставился. И я кое-что вспомнил.

— Кстати… у тебя ведь скоро выпуск? — прямо спросил я.

— Угу, — кивнула Комачи.

У нас до сих пор царит атмосфера праздника, потому что Комачи поступила в старшую школу. Но ведь ей ещё предстоит выпуск в её средней школе. Да, средняя школа отличается от старшей, но выпуск — он и в Африке выпуск. И там, и там празднуется новая фаза жизни, в которую вступают выпускники. Может, Комачи чего подскажет насчёт прома?

— А у тебя есть какие-нибудь планы на выпускной?

— Хм-м? Странный вопрос.

Комачи смущённо улыбнулась, но всё же подняла взгляд к потолку и задумалась.

— Выпуск… А, Комачи собирается на выпускную экскурсию, — сообщила она, словно только что вспомнив. Я аж подскочил на месте.

— Ого, впервые слышу. А что насчёт меня?

— Хе, ну разумеется, тебя там не будет. Мы же не с родителями едем и не с твоими друзьями.

— Нет, нет, не-не-не-не, никаких экскурсий с ночёвками! — замахал я рукой. — Я не разре… — и осёкся, стараясь затормозить слова в глотке. Но Комачи, кажется, услышавшая более чем достаточно, холодно посмотрела на меня.

В конце концов, она уже не ребёнок… и братская сверхзаботливость тут, пожалуй, излишня.

— Ещё выпускная вечеринка будет, — с недовольным видом вздохнула Комачи. — Хотя по сути мы все просто соберёмся вместе перекусить.

— Ясно…

Небрежно бросил я, незаметно делая пометки в смартфоне.

Выпускная экскурсия — проблема, но выпускная вечеринка дело обычное. Можно собраться в ближайшем магазине барбекю, поесть, поболтать за едой и так далее. А то и отправиться в место посолиднее, например, в легендарный японский ресторан якинику «Акамон». Для жителей Чибы, пожалуй, «Акамон» — лучший вариант. Те, кто живёт вне пределов Чибы, наверно, выберут что-то вроде «Сенгоку».

…Кстати, когда она говорила «все», она имела в виду всех в буквальном смысле? А то ведь в классе могут оказаться (по моему опыту) один-два человека, которых вообще никуда не приглашают. Отторженцы, я бы сказал. Уж с этим-то явлением я отлично знаком!

Кхе-кхе.

Впрочем, лучше спросить кое о чём другом.

— А ещё какие планы? Какие-нибудь мероприятия?

— Мероприятия?

Комачи озадаченно посмотрела на меня. Но вскоре явно что-то вспомнила.

— …Провожание третьегодок, да? ты про него? Даже и не знаю.

— Провожание третьегодок… а, ты про провожание третьегодок.

Непривычный для меня термин, я даже не сразу понял, что речь о прощании с выпускниками, учениками третьего года обучения.

Если вспомнить среднюю школу, да, было такое мероприятие в довесок к выпускной церемонии. И мне пришлось в нём участвовать, потому что загоняли всех поголовно. И заставляли петь песни. Помню, мальчики в хоре так фальшивили, что аккомпанирующая на пианино девочка разрыдалась и убежала. Оримото побежала за ней. А меня заставили извиняться… нет, лучше не вспоминать.

— И что там происходит? Кажется, там петь надо, да? На соответствующие темы. Всё равно, что кабосу [6] съесть.

— И судачи [7].

— Ну да, и его тоже. Что-то вроде «куда ты, куда ты, наша мать-земля», да?

— Да, такого типа. Ну, на выпускном обычно поют «Славься, земля моя» и кое-что ещё…

Кое-что-ещё, хех… Я порылся в памяти и неожиданно кое-что вспомнил:

— Кое-что… а, типа вот этой, да? Здравствуй, весна~ свет ранней весны~ раз, два, все вместе!

— Раз, два, все вместе! — подхватила Комачи.

— Выпускаемся!

— Выпускаемся!

Мы точно так же разбились на мальчиков и девочек. И даже пауза в два тона получилась как тогда. Наше дурацкое пение заставило меня улыбнуться Комачи.

— …Как-то так?

Комачи улыбнулась в ответ и покачала головой:

— Нет, это совсем другая песня.

— У-у… А я-то пел с таким энтузиазмом…

И почему ты меня тогда не остановила… Я обиженно посмотрел на Комачи.

— К тому же, это не песня, а слоган. Из младшей школы, — добавила она.

— Что, правда? Совершенно не помню. Впрочем, я же всего два раза выпускался, из младшей школы и из средней. Опыт невелик.

Но «провожание третьегодок» в заметки я всё же добавил. Не то, чтобы оно могло бы пригодиться непосредственно, но на мысли навести может. В конце концов, кто знает, что пробудит во мне вдохновение. Так что я продолжал записывать про пение, представления, слоганы и всё прочее.

Чем-то смахивает на мозговой штурм. Как говаривал президент Таманава, не надо спешить с выводами, надо обсудить все варианты…

Я погрузился в ностальгические воспоминания. А Комачи с жалостью посмотрела на меня:

— Что верно, то верно… Братик до сих пор не выпустился из «Precure» и «Aikatsu!».

— Да что ты несёшь? Никакого выпуска быть не может, такому всю жизнь учатся! А кто бросает их смотреть, так те не выпускники, а недоучки! Культурные недоучки!

— Братик, ты в этом плане больше на второгодника смахиваешь…

Комачи не стала спорить, лишь тяжело вздохнула.

О да, это моя Комачи, она правильно меня понимает. Судя по тому, что происходило в прошлом году, и по тому, что я никак не вырос, звание второгодника на удивление хорошо мне подходит. Сам того не понимая, я мрачно усмехнулся.

Она сочувственно покачала головой, но дальше тему развивать не стала.

— А в старшей школе нет провожания третьегодок?

— Да что-то такого не припомню.

Во всяком случае, в прошлом году не видел ничего похожего. Может, потому, что каждый клуб устраивает своё закрытое мероприятие. А я тогда ни в каких клубах не был. Может, поспрошать кого? Недолго думая, я быстренько набил в своих заметках «пообщаться с Тоцукой❤».

Вот так мой одиночный мозговой штурм привёл меня к прекрасному итогу. Я удовлетворённо отложил смартфон и посмотрел на Комачи, прилёгшую на котацу.

— Вот как… Вполне резонно, что старшеклассники такими делами не занимаются.

Кажется, Комачи была разочарована. Она что-то напевала себе под нос, играя с Камакурой. Мотив казался чем-то знакомым. Классическая выпускная песня?

Я закрыл блокнот на смартфоне.

— Ну да, мы ничего такого не делали… но с этого года у нас будет пром.

Открыв браузер, я продемонстрировал Комачи относящиеся к выпускным вечерам страницы, которые успел нарыть. На её лице прорезалось удивление:

— О… Ничего себе, это же круто! Боже, братик… ты действительно собираешься это организовать?

Комачи подняла голову, глаза заблестели ожиданием. Я едва не поморщился, но всё же выдавил из себя улыбку и кивнул. Хоть это и не прямое обещание, но пром таки должен воплотиться в жизнь.

Я не могу привести ей никаких доказательств, что пром действительно состоится. И мы, как ни крути, отстаём от графика. На самом деле я даже не знаю, как нам разобраться с проблемами.

Но пром обязательно будет проведён.

Это единственное, в чём я могу быть уверен.

* * *

Даже утром я по-прежнему чувствовал усталость.

Провалявшись под котацу рядом с Комачи до полуночи, я впал в какое-то полудремотное состояние. Дополз до своей комнаты, упал в постель и мгновенно вырубился.

Когда проснулся, уже настало утро. И пора было собираться в школу. Я позавтракал, натянул форму и вышел на улицу, не чувствуя уверенности, что не опоздаю.

Комачи, похоже, легла спать тогда же, когда и я. Но встала куда более энергичной и успела убежать раньше меня.

По моим прикидкам, я спал столько, сколько и положено среднему человеку. Но сонливость никак не желала уходить. В результате я вяло крутил педали своего велосипеда, чувствуя тяжесть в ногах.

И шестерёнки велосипеда, и шестерёнки в моей голове никак не хотели крутиться. В отличие от шестерёнок в моих наручных часах.

С сегодняшнего дня я должен начать подготовку прома.

Времени осталось не так много, а средства ограничены. Но я всё равно должен разработать план. Не говоря уже о розданных мной обещаниях.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее тяжелели ноги. Но приложив все силы, я всё же добрался до ворот школы незадолго до звонка.

Народу вокруг было немало. К тем, кто с утра приходил в свой клуб, добавлялись те, кто едва не опоздал, вроде меня.

В толпе я заметил бегущую девушку с волосами знакомого персикового оттенка. И её рюкзак, и шарф, и даже привычный шарик волос подпрыгивали в такт её шагам.

Вспомнив вчерашнее, я заколебался, стоит ли окликать Юигахаму. Она же тем временем добежала до своего шкафчика и принялась переобуваться.

Увидев меня, она на секунду застыла, но потом слегка улыбнулась и помахала рукой перед грудью.

Мне стало немного неловко. Я покивал в ответ и потопал к своему шкафчику.

— Доброе утро, — негромко пробормотала Юигахама, поглаживая свой шарик волос.

— …Доброе.

Наши взгляды на мгновение встретились, но я тут же отвёл глаза и уставился на лежащие на полу свои школьные туфли. И пока напяливал их, Юигахама молча ждала рядом.

Постучав носком по полу, я дал понять, что можно идти. Она кивнула и пошла впереди, словно указывая путь.

— Ох, едва не опоздали.

Юигахама стащила с себя шарф и свернула его. И её голос, и выражение лица были такими же бодрыми, как всегда. Но именно это, наверно, заставило меня чувствовать себя немного неестественно, так что я лишь кивнул в ответ.

Хоть я и понимал, что что-то тут не то, я подумал, что раз уж она ведёт себя как обычно, лучше не рассказывать о том, что было вчера. Но от одной мысли об этом почувствовал себя обманщиком.

— С тобой вчера всё нормально было? — шёпотом спросил я, убедившись, что рядом никого нет.

— А?

Я что, спросил слишком прямо? Юигахама уставилась на меня, удивлённо качнув головой. Но тут же, кажется, вспомнила вчерашние события и прижала руки к щекам.

— Э-э, хм. Никаких проблем! Извини, мне… хе-хе, мне немного неловко… Да, я же уже говорила, что со мной такое частенько бывает.

На её лице друг друга сменяли беспокойство, застенчивость, смущение, неловкость, но в конце концов она улыбнулась. Я понял её улыбку как сигнал к окончанию разговора, тоже улыбнулся и кивнул в ответ. Даже если что-то кажется странным, не стоит по наивности обращать на это внимание, разрушать его и прогонять. Может, мы не очень долго общаемся, но вполне достаточно для того, чтобы найти удобную для обоих дистанцию.

Мы добрались до лестницы. Юигахама по-прежнему шла впереди, я неспешно топал следом. Никого вокруг нас уже не было. Успели разбежаться по классам?

На площадке между пролётами она вдруг оглянулась на меня:

— А что насчёт Хикки? Как всё дальше было?

— Ну… много чего было. В результате я решил влезть в подготовку прома.

Юигахама облегчённо улыбнулась и зашагала дальше. Я кивнул, глядя ей в спину, и зашевелил непослушными губами:

— Так что сегодня… иди домой без меня.

На самом деле мы не обещали друг другу идти по домам вместе. Я даже ощутил отвращение к себе, подумав, что ляпнул слишком уж самонадеянно. Но Юигахама просто кивнула в ответ:

— Конечно.

— И не только сегодня, на всё время подготовки, — добавил я, чувствуя, что меня словно вытащили из петли.

— …Да, я понимаю. В конце концов, это чтобы помочь Юкинон.

Продолжая подниматься, мы добрались наконец до нашего третьего этажа. Глядя на Юигахаму с расстояния полушага, я вдруг ощутил, что шарф давит мне на горло. Размотал его и покрутил головой, разминая шею.

Лучше поговорить с ней о том, что было вчера. Не знаю, всё ли она поймёт, но поговорить стоит.

— Нет, на самом деле… я ей не помогаю, в итоге оказалось, что я ей противостою.

— Да, коне… Что?!

Юигахама остановилась как вкопанная, развернулась ко мне всем телом и ошарашенно уставилась на меня, разинув рот.Какая бодрящая реакция. Пожалуй, я не зря решил быть честным с ней.

— Н-ну, понимаешь… Она вела себя на редкость упрямо и категорически отказалась от моего предложения помочь. Вот я и решил ей противостоять. Других вариантов влезть в подготовку прома я не нашёл.

— Ха… ха…

По мере того, как она осмысливала услышанное, недоумение на её лице сменялось неприятием:

— Как бы это сказать… Хикки, ты порой действуешь на редкость глупо…

— Наоборот. Я порой очень умный.

Я бодро прошагал мимо Юигахамы, выпятив грудь и демонстрируя самодовольную ухмылку. Та фыркнула, какое-то время колебалась, но потом всё же спросила:

— Ты не пробовал нормально с ней поговорить?

— …И когда нормальные разговоры что-то решали?

Не забывай, что речь про нас с Юкиноситой, мысленно добавил я. Юигахама, судя по всему, поняла и глубоко вздохнула.

Как и следовало ожидать. Она действительно нас понимает.

— Бесполезно. Как бы то ни было, сначала надо провести пром. Иначе мы ничего больше не сможем… ни работать в клубе, ни даже думать о том, как двигаться дальше.

Чем больше я говорил, тем больше вопросов у меня возникало.

Закончится пром, и что дальше? Как быть с клубом помощников, что делать с той атмосферой, которая больше не работает? Как нам думать над нашим будущем?

Пока я размышлял, мы уже дошли до дверей класса.

Шаги Юигахамы звучали тихо и медленно, словно она была в паршивом настроении. Не дойдя до двери, она остановилась. Я оглянулся и увидел, что она напряжённо над чем-то размышляет.

Затем Юигахама подняла голову, серьёзно глядя на меня.

— …Можно я помогу?

Она крепко вцепилась в лямки своего рюкзачка, глаза сияли непоколебимой решимостью. Видно было, что она напряжённо ждёт ответа.

Такому выражению лица я просто не мог отказать.

-----------------------------------------------------------------

Примечания

[1] Борец профессионального сумо, впоследствии арбитр и тренер

[2] Слоган японского рекрутингового сайта

3. Серия игр для PlayStation и смартфонов, меха-шутер от третьего лица.

4. Отсылка к сериалу «Uchū Keiji Gyaban».

5. Отсылка к рекламе пива «Асахи».

6. Фрукт семейства цитрусовых, терпкий и кислый.

7. Ещё один цитрус, ещё более кислый.

Глава 3.5 - Интерлюдия

Я не понимаю.

Когда я сижу на своём месте, когда болтаю с кем-то, когда звенит звонок на урок, даже когда начинаются занятия, я всё время думаю об одном и том же.

Думаю столько, что запутываю себя. Уговариваю себя, что это хорошо, что так всё и должно закончиться, но начинают катиться слёзы. Я совсем не понимаю.

Но… да. Есть такие люди. Со стороны они выглядят умными, но на деле они куда неуклюжее, чем кажется.

Повторять одно и то же столько раз, что уже никто из нас не может себе представить, что можно иначе. Противостоять друг другу, соревноваться друг с другом без всякого повода, и никто их них не может сблизиться друг с другом.

Придумывать предлог, чтобы убедить самого себя.

Проигравший в состязании обязан выполнить желание победителя.

Наверно, её желание определено с самого начала.

Желание того же характера, но совершенно противоположное моему. Два желания, такие похожие и такие разные.

Есть только один способ выполнить её желание.

Но такое никогда не должно случиться.

Что бы ни произошло, если они совсем разойдутся, им больше никогда не сойтись.

…Но всё равно, наверно, это всего лишь способ уйти от реальности.

Слова с доски стираются, уже не успеть записать ни одно из них. Я и заметить не успеваю, как мы переходим на следующую страницу учебника.

Кажется, ребята болтают, но я не слышу их голосов. Лишь скрип мела и карандашей, да тихий вздох рядом со мной.

Я перевожу взгляд и вижу знакомую фигуру.

Левая рука подпирает голову, правая крутит в пальцах ручку. Глаза почти закрыты. Голова немного опущена, наверно, взгляд упирается в лежащий на столе учебник… Но похоже, всё это от усталости, он отчаянно старается не заснуть на уроке. И так повторяется весь день.

Я всё ещё могу видеть его, мы можем видеть друг друга.

Даже если мы разойдёмся по разным классам, даже если всё останется незамеченным, даже если никто не осознаёт, даже если поймём друг друга, всё равно всё будет так, как было всегда.

Вот почему мне надо скрыть свои чувства, запечатать их в глубине души и натянуть свою лучшую улыбку.

До чего же хитро и отвратительно.

Глава 4 - Хачиман Хикигая снова тщательно продумывает план

Уроки закончились, и в классе стало шумно.

На занятиях я всё размышлял, время от времени вздрёмывая, но теперь хватит. Пора и домой собираться. Накинуть куртку, намотать шарф и подхватить почти пустую сумку.

Моя первая цель — уголок в конце класса, возле окна. Там собрались кое-кто из тех, кто не свалил сразу после звонка.

В центре этой компании сидела королева класса, покручивая свои витые локоны и постукивая ноготком по экрану смартфона. Рядом с ней, спиной ко мне, стояли Эбина с Юигахамой. А дальше, у самого окна, устроились собирающиеся по клубам Хаяма и его питомцы. Все они весело болтали, радуясь наступившей со звонком свободе.

А мне придётся вмешаться в их разговор. Честно говоря, от одной мысли об этом голова болеть начинает. Даже просто подойти к ним — задача, требующая невероятной силы воли.

Но мне позарез нужна помощь Юигахамы, другого выхода нет. Просто сидеть на месте и ждать, пока она подойдёт — натуральное позорище. Будто автор ранобе сидит в прихожей студии звукозаписи и ждёт, когда до него снизойдёт нужная сейю.

Да, я в курсе, что жалок. Но даже такой жалкий человек, как я, должен знать, когда надо проявить отвагу. Так что пришлось взять себя в руки и двинуться вперёд.

Неспешно… очень неспешно… шаг за шагом, словно в театре кёгэн. Так медленно, что Миура и остальные совершенно меня не замечали, продолжая весело болтать. Казалось, ещё немного, и я смогу нанести удар Мотоя [1].

Приближаясь миллиметр за миллиметром, я оказался прямо за спиной Юигахамы и кашлянул.

— … Я уже ухожу, ты как?

— А, ну да. Я тоже, — спокойно ответила Юигахама, оборачиваясь и подхватывая свой рюкзачок. А затем помахала рукой Миуре и остальным.

— До завтра.

— ОК.

— Пока.

Миура просто кивнула, а Эбина улыбнулась и помахала в ответ.

Двое из питомцев Хаямы недоуменно посмотрели друг на друга, а третий неверяще уставился на нас, ошарашенно моргая. До чего же раздражающие типы…

Сам Хаяма тоже бросил на нас взгляд, демонстрируя невероятно тёплую улыбку. Какого чёрта… Так неловко, что хочется сквозь землю провалиться.

Я поспешно рванул к выходу, пряча лицо в шарф. И притормозил только в коридоре.

Выскочившая следом Юигахама грозно на меня посмотрела:

— Что это сейчас было? Ты что, нормально подойти не мог? Так подкрался, что чуть не до смерти меня напугал!

— Не мог… — вяло пробурчал я, только что истративший почти все свои силы. — Перенервничал…

Она недовольно вздохнула, но потом всё же слегка улыбнулась.

Бок о бок мы дошли до развилки. Налево — спецкорпус, направо — лестницы.

— Что дальше?

— А… ну да, нам надо решить, что мы будем делать… Для начала давай найдём место, где можно спокойно поговорить.

— Как насчёт Сайзерии?

— Годится.

Был ещё вариант с комнатой клуба, но ни я, ни Юигахама его не упомянули. Не потому, что забыли, просто не хотели. Думаю, что и причины у нас схожи.

Комната клуба становится таковой, только когда там она.

Вот почему, наверно, мы больше никогда туда не придём.

* * *

Добравшись до Сайзерии, что возле станции, мы сразу заказали себе доступ к напиткам, взяли по стакану и уселись за стол. Обычно я заказываю себе ещё что-нибудь вроде ризотто миланезе, куриных крылышек или пасты [2]. Но сегодня мы сюда не есть пришли, так что можно и напитками обойтись.

Правда, пока я посасывал свой напиток через соломинку, сидящая напротив Юигахама уже углубилась в меню.

— Что-то я немного проголодалась. А ты, Хикки? Будешь чего-нибудь?

Она подалась вперёд, бегая пальцем по строчкам меню, лежащего в центре нашего столика на четверых. Вот только не надо столик раскачивать… Да и перекусил я недавно.

— Кстати, а что у тебя в последнее время с обедом?

Услышав мой вопрос, Юигахама бросила меню и откинулась назад.

— Да обычная еда… А почему ты спрашиваешь? — тихо пробормотала она, отворачиваясь всем телом. Я ощутил, что она пытается втянуть живот, чтобы показаться стройнее… Что лишь подчёркивало, насколько роскошная у неё фигура! Я кашлянул и отвёл взгляд:

— Ты меня не так поняла. Я имею в виду, обычно ты обедала в клубной комнате, верно? А сейчас как?

— А, вот ты про что…

Юигахама облегчённо вздохнула. Призадумалась и неспешно заговорила:

— Юкинон сказала, что пока будет обедать в школьном совете. Так что эти несколько дней я перекусывала с Юмико и остальными… и после школы обычно тоже.

— Ясно.

Она кивнула и припала к своей соломинке.

Юигахама с Юкиноситой почти каждую большую перемену проводили вместе. И после уроков тоже не расставались. До того, как Юкиносита вернулась к родителям, Юигахама и ночевала у неё не раз. И выходные они, наверно, вместе проводили. Но когда началась эта суета с промом, Юкиносита сосредоточилась на работе, так что подобные возможности им вряд ли уже выпадали.

А что будет дальше? Когда закончится пром и мы все перейдём в последний класс, будут ли они проводить время вместе?

— … Ладно, давай сосредоточимся на проме.

Стараясь прервать пошедшие не в ту сторону размышления, я сменил тему и допил свой кофе со льдом. Хоть я и набухал туда много молока и сиропа, он всё равно казался горьким на вкус.

Юигахама опустила взгляд на свой стакан, покусывая соломинку. Сделала глоток и кивнула:

— И что же ты собираешься делать?

Она быстро вернула привычное бодрое выражение лица.

— Я много думал, но похоже, что попытка организовать обычный пром — дело весьма рисковое, — начал я излагать плоды вчерашних раздумий, потирая шею. — Когда предложение изначально отвергают, очень мало шансов, что его впоследствии примут.

Вспоминая опыт работы на школьном фестивале, рождественском мероприятии и кое-где ещё, могу сказать, что пром оказался в очень серьёзной ситуации. На тех мероприятиях идея изначально была одобрена, и перед нами просто стоял вопрос, как сделать всё лучше. Здесь же попечители требуют не улучшить пром, а отказаться от него.

Как ни пересматривай предложение, с уверенностью можно сказать, что пока его базовая концепция остаётся неизменной, не изменится и их точка зрения.

И что особенно важно, один раз его уже отвергли. Это словно клеймо, само по себе способное вызвать негативное отношение.

То, что им не нравятся промы, и то, что идея один раз уже была отвергнута, заставит их смотреть пристрастно. Как ни смешно, решение проблем проведения прома не принесёт разрешения его провести.

Я прикусил соломинку, переходя к выводам:

— … Вот почему нужно новое пристрастие.

Юигахама в задумчивости приоткрыла рот:

— Пристрастие… А! Страсти?

— Нет.

Вот зачем смотреть с видом «я всё поняла», если тебя явно не в ту степь понесло? Ладно, попробую объяснить.

— Пристрастие… ну, это типа предвзятости или предубеждённости… означает создание неверного образа под влиянием мыслительного процесса. Ну, в общем, как-то так.

— М-м-м?.. — качнула головой Юигахама.

Кажется, не поняла. Впрочем, я и сам не слишком хорошо помню формулировки. Тут главное, чтобы было понятно. А ещё важнее, чтобы она поняла то, что я сейчас скажу.

— В общем, чтобы изменить пристрастия, нужно новое предложение, радикально отличающееся от того, над которым работает Юкиносита с компанией.

Рот Юигахамы раскрылся ещё шире. И она с подозрением посмотрела на меня:

— … Зачем?

— Сейчас идея прома сама по себе рассматривается как нечто плохое. Но что случится, если появится ещё более подозрительное предложение? Не станет ли предыдущий вариант смотреться намного лучше в сравнении с ним?

— Понят…но?

А вот мне совсем не кажется, что тебе понятно. Да и вопросительный знак в конце слышен невооружённым ухом.

Надо как-то попроще… Я в задумчивости окинул взглядом стол, схватил меню и раскрыл его на последней странице. С богатым выбором десертов.

— Вот, смотри. От сладкого толстеют, верно? И потому десерты и мороженое лучше не заказывать, так?

— Ну да, а чего ты вдруг…

Юигахама неуютно поёжилась и недовольно отвернулась.

— Но если добавить новое мороженое вдвое меньшей калорийности, тебе ведь захочется его попробовать, правда?

— Конечно, я, наверно, сразу два съем…

— Да какого… В общем, вот так.

Картинки в меню как магнитом притягивали её внимание, так что мне пришлось кашлянуть, возвращаясь к исходной теме.

— В целом, план состоит в том, чтобы придумать предложение, которое должно быть отвергнуто. Дать попечителям понять, что им придётся выбирать одно из двух. Предлагаем план-жертву, его отвергают и тем самым одобряют первоначальное предложение.

Сейчас перед ними стоит выбор принять или отклонить имеющееся предложение насчёт прома, предложение А. Но если мы внесём альтернативное предложение, предложение Б, то у них возникает выбор «А или Б». Тем самым мы можем убрать вариант «никаких промов» из списка возможных.

— А… вот что ты имеешь в виду. Сделать план Юкинон и Ишшики низкокалорийным мороженым.

Юигахама было закивала, но тут же остановилась и взглянула прямо на меня.

— Но если они уже решили отменить пром, не отвергнут ли они оба предложения?

— Ну…

Я взялся за голову.

Юигахама сразу указала на слабое место подобной стратегии. Хоть она и дурочка, мозги у неё варят. Хотя она всё-таки дурочка.

Моя стратегия должна хорошо работать против колеблющихся оппонентов. Но если они уже приняли решение, предоставление дополнительного выбора будет далеко не столь эффективно.

Значит, пусть и с запозданием, но надо дать ей понять, что есть ещё один нюанс.

— … На самом деле это не должно быть проблемой.

Юигахама недоверчиво качнула головой.

— На самом деле школа не намерена отменять пром. Иначе они не просили бы нас самих отказаться. Наша школа славится уважением к автономии учеников, фактически это даже школьный девиз.

— Ну да… Если учесть, сколько мероприятий уже было проведено…

Некоторое сомнение в её голосе ещё чувствовалось, но она явно старалась со мной согласиться.

Конечно, полагаться на девизы — дело ненадёжное. Но, как и сказала Юигахама, наши ученики провели не так мало серьёзных мероприятий, вроде того рождественского. И никогда предложения не отвергались. Значит, администрация всегда намеревалась предоставлять ученикам в этом плане большую свободу. Да и Хирацука говорила, что изначально никаких проблем с промом не было.

— Не забывай, что школе надо о своей репутации печься. Если они напрямую запретят пром и слухи об этом распространятся, выглядеть всё будет весьма непрезентабельно. Стало быть, если Юкиносита сможет подготовить достаточно безопасное предложение, заполучить поддержку школы будет не так уж сложно. Тут нам придётся положиться на Хирацуку.

— М-м, — уверенно кивнула Юигахама.

Хирацука в самом деле сумела пропихнуть вариант с самостоятельным отказом. Значит, если мы придумаем второе предложение, у неё будет определённая свобода манёвра при переговорах с попечителями. То есть, на позицию школы можно смотреть с оптимизмом.

А вот попечители — это большая проблема. Чем больше о ней думаю, тем больше впадаю в депрессию.

Я мрачно закусил соломинку.

— Что же до попечителей… Точнее, тех из них, кто громче других кричит… Если мы не будем им прямо противостоять, продемонстрируем разные варианты и заставим думать, что они выбирают из них по собственной воле, это должно понравиться им в достаточной мере, чтобы они прекратили возражать.

В большинстве случаев тех, кто громче всех жалуется, само дело мало интересует. Им нужна победа над оппонентами. А значит, если мы сумеем создать у противной стороны впечатление «Это я всё решил, я вынудил их действовать иначе, я заставил их извиниться», стерпим их критику и претензии, то всё кончится хорошо.

Хотя, честно говоря, звучит не очень убедительно.

Настало время мне самому покачать головой.

— Вот что я думаю. А ты что скажешь?

Вздохнув, я задумался о маме Юкиноситы.

Определённую надежду даёт тот факт, что в школу пришла именно она, а не те, кому не нравится пром. По сути она выступила в роли посланника. Её выступление можно рассматривать и как слова члена совета попечителей, и как слова жены представителя местной власти. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление.

Впрочем, как и следовало ожидать от мамы сестёр Юкиносита, чем дольше продолжался разговор, тем убедительнее становились её аргументы. Вплоть до полной невозможности возразить.

Вот нравится ей подобное. Она отнюдь не скучала, раскатывая аргументы Ирохи. Точнее, не сами разговоры ей нравятся, а чувство победы над оппонентом.

И потому сложно сказать, будет она снова спорить или нет. А значит, для встречи с ней нам надо что-то подготовить… Господи, только не это. До жути не хочу с ней общаться. Она так меня пугает…

Собственно, это и всё, что мне удалось придумать на настоящий момент.

— В общем, мы можем намекнуть, что проведём мероприятие в любом случае, тем самым подталкивая их в сторону выбора хорошо контролируемого варианта.

Подвёл я итог своим размышлениям, выплёвывая изжёванную в хлам соломинку. Юигахама с радостной улыбкой восхищённо уставилась на меня:

— Ничего себе… Хикки, тебе и дальше надо этим заниматься! Работой по разбору жалоб! У тебя отлично получается!

— Ни за что… Ты ошибаешься. К тому же, я вообще работать не собираюсь.

Даже её блестящие глаза не добавляли радости от такого заявления, и я невольно поморщился. Юигахама же по-прежнему радостно улыбалась.

Ты что, и правда считаешь, что такая работа мне подходит? Да займись я ей на постоянной основе, меня в два счёта уволят. Мой план может сработать только за счёт уникальной обстановки в школе. Я же тут не более чем фрилансер.

Не говоря уже о том, что для большинства жалоб отлично работает стандартный подход. Проще некуда, сваливайте всё на начальство! Или отправляйте жалобы в службу поддержки, пусть ими спецы займутся.

— Знаешь, мы по сути работать ещё и не начали. Главные проблемы впереди.

— Что ты имеешь в виду?

Я глубоко вздохнул, подался вперёд, опёрся локтями о стол, принимая позу Гендо [3] и тяжело заговорил:

— Нам надо заняться подготовкой фейкового плана. В него должны быть вложены серьёзные силы, и со стороны он должен выглядеть совершенно реальным. Иначе его вообще не воспримут как альтернативу.

— Вот, значит, как…

Кажется, Юигахама немного отодвинулась. Я ещё подался вперёд, словно преследуя её.

— Что означает, что у нас нет ни людей, ни времени. И денег у нас совсем нет.

— А что тогда у нас есть?.. — озадаченно спросила Юигахама.

— Сдаётся мне, личностям с переизбытком свободного времени зарплата не нужна… — слегка ухмыльнулся я. — Ученики нашей школы! Абсолютно бесплатная и всегда готовая к эксплуатации рабочая сила.

— Какой кошмар! — схватилась она за голову.

Но факт есть факт, если мы не найдём самых талантливых ребят школы и не выжмем их досуха, иного способа победить у нас нет. Такова новая трудовая система старшей школы Соубу, система, превращающая лучших специалистов в рабов [4].

Юигахама расстроенно понурилась, поглядывая на меня сквозь волосы:

— Но если мы заранее знаем, что этот план отвергнут, кто захочет помогать нам?

— Верно…

Я уставился в потолок.

Она права, если бы мы в самом деле собирались организовать идеальный пром, было бы легче. Но кто захочет сам принести себя в жертву? Разве что полные идиоты или добряки из добряков. Или не совсем нормальные.

Увы, на прямую вербовку надежды нет. Что опять же ограничивает наши возможности.

— Я постараюсь навешать им лапши на уши. Раз уж речь не идёт о деньгах, потом можно будет извиниться, и тогда всё будет…

Я скрестил руки на груди, размышляя, что попросить прощения на коленях — не проблема, если это поможет нам справиться, но вдруг услышал короткий вздох, словно вырвавшийся против воли.

Подняв глаза, я увидел, что Юигахама покачивает опущенной головой, кусая губы. Она ничего не сказала, но тут и без слов всё было ясно.

Не стоило мне говорить такое, не подумав. Очередной раз на те же грабли.

Я глубоко вздохнул, мысленно ругая себя.

— Хотя… давай лучше попробуем рассказать всё как есть. Может, нас и не поймут, но попробуем поискать среди знакомых.

— Хорошо.

Юигахама кивнула и улыбнулась.

Ситуация, в которой мы сейчас оказались — следствие моих ошибок.

А значит, мне надо постараться хотя бы не совершать одни и те же ошибки снова и снова.

Я должен найти другой способ. Отличающийся от тех, что я использовал раньше. Отличающийся кардинально.

* * *

Время текло неторопливо. Скоро опустятся сумерки. До часа пик, когда все ломанутся с работы, было ещё далеко, но станция за окном уже наполнялась людьми.

Я связался с теми, с кем хотел встретиться, и теперь мы просто сидели и ждали, пока они придут. А заодно решили устроить себе ранний ужин.

Юигахама отчаянно сражалась со стоящей перед ней пиццей. То и дело слышалось сдавленное «давай, ну давай же» и леденящий кровь скрежет зубцов круглого ножика для пиццы о поднос. Сдаётся мне, она совсем не умеет им пользоваться.

Неужели всё? Юигахама вздохнула и протянула мне кусок пиццы странной до неописуемости формы.

— Держи, Хикки.

— Э-э, спасибо.

Впрочем, раз уж мне отрезали кусочек, не стоит ругаться на то, как это было сделано. Да и пицца в Сайзерии всё равно вкусная, какой бы формы она ни оказалась.

— Чили будешь?

— Ага, спасибо.

Я подхватил со стола пластиковый флакончик с острым соусом, выдавил немного и впился зубами в ставшую ещё вкуснее пиццу.

Потом нам принесли дорию [5], пасту и салат. А потом ещё и мясо будет. Хм, получается шикарнее, чем я себе представлял. Надо дать знать Комачи, что я задержусь и не буду обедать.

Пока я набивал сообщение, Юигахама ловко орудовала ножом и вилкой, словно парой палочек.

— Салата хочешь?

— Давай немного, только без помидоров. Да, и можешь забрать себе все креветки. Мне и мяса хватит.

— Правда? Ура! Но помидоры тоже надо есть, нехорошо привередничать.

— А я и не привередничаю. Просто помидоры не люблю, не выношу, какие они склизкие.

— Э-э… Но ведь потому-то они и вкусные.

Разбираясь с салатом куда более умело, чем с пиццей, Юигахама быстро выложила мою долю на тарелку. Я благодарно кивнул и сказал «спасибо».

Опаньки… Латук оказался покрыт красной помидорной слизью. Пришлось сунуть его в рот с закрытыми глазами и проглотить, почти не жуя.

Ну вот и всё. Вроде как остальные овощи без этой заразы.

Я открыл глаза и увидел, что Юигахама счастливо смотрит на меня, приложив руки к щекам.

— Ты совсем как ребёнок, — радостно сообщила она мне дразнящим тоном и улыбнулась какой-то взрослой улыбкой. Видя, как девчонка одного со мной возраста смотрит на меня, словно старшая сестра, я невольно смутился и нервно забегал взглядом.

Но куда бы я ни смотрел, мне на глаза попадались то великолепные волосы чайного цвета, блестящие словно ангельский нимб, то большие влажные глаза, то впадинка на ключице, то играющие с кончиками волос пальцы, то блестящие, чётко очерченные губы, то длинные, изящно изогнутые ресницы, и даже слегка покрасневшие мягкие щёки. И всё это захватывало до невозможности.

— Н-некоторые взрослые тоже помидоры не любят…

Кажется, Хирацука тоже их ненавидит… Я опустил голову. Это смущение или застенчивость? В любом случае, я не могу смотреть Юигахаме в лицо.

Я запрокинул голову и упёрся взглядом в кондиционер, делая недовольный вид, мол, переусердствовали тут с обогревом. И глубоко вздохнул.

Вдалеке появилась знакомая огромная фигура. Очки, длинное пальто и кожаные перчатки. Даже будучи одет по сезону, он всё равно ухитрялся выглядеть донельзя подозрительно, стоя у самого входа и нервно оглядываясь по сторонам. Что недвусмысленно говорило о том, что перед нами не кто иной, как самопровозглашённый великий мечник Ёшитеру Заимокуза.

Стоило ему заметить мою поднятую руку, как беспокойство на его лице сменилось облегчением и он бодро затопал к нам. Словно неожиданно воспылавший дружелюбием дикий медведь…

Юигахама почему-то вдруг вскочила, хватая рюкзачок, и шагнула ко мне.

— Кхм.

— А?

— Подвинься, — недовольно буркнула она, видя мой непонимающий взгляд.

— Ладно, ладно…

Я подвинулся, и она тут же плюхнулась рядом.

В чём дело? Она так не хочет оказаться рядом с Заимокузой? Впрочем, я бы тоже не хотел… Но не слишком ли близко она ко мне пристроилась? Я же так нервничаю, что просто жуть!

— Итак, Хачиман, по какой же надобности ты призвал меня? — заявил Заимокуза, демонстративно откашлявшись и усевшись прямо передо мной.

Его привычная клоунада помогла мне прийти в себя. Отлично, будь спокоен, дыши ровно и глубоко.

— Расскажу, когда все соберутся. А пока вот, поищи отличия.

Я сунул Заимокузе детское меню. Оно выглядит совсем как обычное, но в некоторых деталях отличается. Обычно так занимают детей, чтобы не суетились, пока ждут заказ. Весьма популярная фича.

— О!.. Непростая задача…

Тот уткнулся в меню. И правда очень удобно… Я и сам не заметил, как у меня поднялось настроение. И в голову пришла идея.

— Слушай, если мы и в семьдесят останемся одиночками, давай поселимся в одном доме престарелых.

— Это что, новый способ делать предложение? Уверен, мы могли бы купить себе холостяцкую квартиру. И круглый день смотреть там аниме и играть в игры, — небрежно ответил и глазом не моргнувший Заимокуза, не отрываясь от меню.

— Фу, пакость… — с отвращением пробормотала Юигахама.

Мой телефон завибрировал. Наверно, ещё один из тех, кого я позвал, Сайка Тоцука. Но я даже не успел ответить.

— Хачиман.

Он позвал меня тише обычного, потому что мы на людях?

Я поднял глаза. Тоцука стоял рядом с теннисной сумкой на плече. В куртке поверх спортивной формы и с вязаным шарфом на шее. Судя по некоторой расхристанности, учащённому дыханию и красноте щёк, он примчался прямо из своего теннисного клуба. Я невольно улыбнулся и поднял руку.

И моя улыбка тут же застыла.

Потому что за Тоцукой покачивался знакомый синевато-чёрный хвост волос.

Чёрная куртка, рубчатый шарф, открытые длинные ноги и несколько чужеродно выглядящая большая хозяйственная сумка.

Кава-как-её-там кивнула, старательно скрывая недовольство. Я тоже склонил голову в ответ. И повернулся к Юигахаме.

— Я же просил приглашать тех, с которыми можно нормально поговорить! — прошептал я ей прямо в ухо.

— Но ты же позвал чуни…

Юигахама надулась, уткнувшись взглядом под ноги. Впрочем, всё равно уже ничего не изменишь.

— Ну да, гм, с ним действительно сложно общаться, но…

… Но много ли вообще на свете людей, с которыми я могу нормально разговаривать?

С Заимокузой, Тоцукой и даже Кавасаки я более-менее знаком, что внушает определённую надежду. Появись здесь кто-то вроде Миуры, я бы и слова не смог вымолвить.

Тоцука аккуратно уселся рядом с Заимокузой. Кавасаки подтянула стул и пристроилась сбоку, положив ногу на ногу.

— Саки, Сайка, спасибо, что пришли. Хотите что-нибудь перекусить? — протянула им меню Юигахама.

— Я бы не отказался… — смущённо улыбнулся Тоцука. — Немного проголодался после клуба.

— Я пас… Просто чашечку кофе. — коротко ответила Кавасаки. Наверно, ей ещё дома обед готовить. А сюда она зашла по пути, перед тем, как забрать сестрёнку из детского сада. Так что разговор лучше не затягивать.

Вот принесут Тоцуке, и начнём… Кстати, а Заимокузу насчёт еды никто не спрашивал. Я посмотрел на него, но тот не отрывался от детского меню.

— М-м-м, ещё семь различий не нашёл…

Во даёт. Их же там всего десять.

* * *

Посмотрев, как Тоцука накручивает макароны на вилку и отправляет их в рот, я наконец заговорил:

— Для начала приношу свои извинения за беспокойство, и спасибо что пришли.

Я низко поклонился. Мне было жутко неловко вести себя так серьёзно, так что я ещё какое-то время не поднимал головы. Просто боялся взглянуть на их лица.

Кто-то удовлетворённо буркнул «о-хо-хо», кто-то кивнул, кто-то тихо вздохнул. Какое облегчение. И так понятно, кто как отреагировал, так что сверлить стол взглядом больше не нужно.

Я откашлялся, борясь со смущением:

— Хочу сообщить вам неприятные известия.

— Валяй.

Заимокуза всем видом продемонстрировал, что он внимательно слушает. Тоцука нервно выпрямился. Кавасаки устало качнула головой.

— Вы в курсе, что такое пром?

— Хм. Пока нет, но скоро буду.

Заимокуза схватился за свой смартфон. Какой умный отаку, сразу в сеть полез. А я уж было собрался сам послать его в Гугль, максимально доступными словами объяснив, что это за прямоугольная штуковина перед ним и для чего она нужна.

Судя по гримасе отвращения на его лице, поиски увенчались успехом.

— Гр-р-р… отвратительное мероприятие, служащее лишь для удовлетворения гнусных чаяний нормалфагов и дарующее им короткий миг радости, да? А потом они поступят в университет и будут хвастаться, мол, как мы зажигали в школе, как у нас всё было круто. Заразы…

Заимокуза швырнул телефон на стол. Тоцука заинтригованно покосился на экран. Кавасаки ничего не сказала, но судя по всему, она тоже не отказалась бы взглянуть.

— Так вот, такой пром планируется провести в нашей школе. А мы должны ему противостоять, — сообщил я. Заимокуза громко хлопнул себя по коленке:

— То есть, мы создаём группу «анти-пром»?!

— … Ну, примерно.

— Да! Мы бойцы «анти-пром»!

Только что в сети вычитал, да? Не надо так уверенно бросаться незнакомыми терминами… Из-за его бурной реакции мой голос упал почти до шёпота.

— Ну, это, понимаете… да, как-то так.

— Что?! Нет! — рявкнула Юигахама, ошарашенно уставившись на меня. Громко, очень громко. Какие же вы оба громкие. И не стоит так резко поворачиваться, а то я кое-что едва локтем не задел. И не надо меня трясти.

Ну что за дела? Я огляделся. К счастью, народу было немного, соседние столики пустовали. Пожалуй, сначала надо поговорить с Юигахамой с глазу на глаз.

— Прошу прощения, мы на минутку вас оставим.

— Не возражаю.

Получив разрешение от Заимокузы, я встал, повернулся к Юигахаме и поманил её рукой. Она неохотно поднялась.

Мы отошли и сели за пустой столик. Юкигахама сразу же схватила меня за плечо, с подозрением глядя на меня:

— О чём ты? Разве мы не собираемся сами организовать пром?

— Да, да, план таков… Но ты же сама видишь, как Заимокуза реагирует. Как ему всё объяснить, не убив энтузиазм?

Я покосился на Заимокузу. Тот, судя по всему, продолжал ругать пром. Тоцука молча кивал, Кавасаки вообще его не слушала. Прямо как трое незнакомцев, собравшиеся в одном баре за рюмочкой.

— Ну… — поморщилась Юигахама. — Но ведь нельзя же не сказать им правду.

— Да скажу я, скажу… Но если что пойдёт не так, помогай. Пожалуйста.

Я умоляюще сложил ладони перед грудью и склонил голову.

— … Ну что с тобой поделаешь, — вздохнула Юигахама.

Она улыбнулась, вставая. И мы пошли обратно к своему столику.

* * *

Заимокуза нетерпеливо смотрел на нас. Интересно, он уже успокоился?

— Должен сообщить вам ещё одно неприятное известие, — начал я, прочистив горло.

— Валяй.

Он сел попрямее.

— Понимаете… мы, конечно, противостоим прому, но не как «анти-пром». Мы будем делать свой пром.

— Что?!

Заимокуза в недоумении качнул головой. Тоцука и Кавасаки отреагировали аналогично. Оно и понятно, но всё равно как-то неловко получается. Но пока я соображал, что сказать дальше, к разговору подключилась Юигахама:

— Юкинон и Ироха занимаются промом, но совет попечителей и руководство школы хотят, чтобы они отказались от своей затеи. Вот мы и решили предложить другой пром, как-то так.

— … Хм.

Кавасаки отреагировала без особого интереса, но её глаза блеснули удивлением. Она что, впервые слышит про требование отказаться?

— План Юкиноситы и Ишшики был отвергнут советом попечителей. И даже если они его доработают, скорее всего, им снова откажут. Поэтому мы решили подготовить альтернативное предложение. С двумя вариантами нам, возможно, удастся создать ситуацию, в которой один из них придётся принять.

— Юкиносита знает?

Голос Кавасаки оставался холоден, но в глазах блестело беспокойство. Я покачал головой:

— Нет, не знает… если быть точным, я ей не говорил. Да, и вы тоже ничего никому не говорите, пожалуйста. Если план раскроют, ничего не получится.

Кавасаки недоверчиво посмотрела на меня. Тоцука, кажется, тоже был озадачен. Только Заимокуза закивал, барабаня пальцами по столу.

— Угу, угу, психологический трюк… Предложить несколько вариантов, чтобы создать впечатление, что выбирать придётся только из них…

— Да, примерно.

Одного этого недостаточно, так что картина получается не совсем полная. Но суть передана верно.

Тоцука кивнул и негромко заговорил, словно подводя итог:

— Это значит, что ты всё равно будешь противостоять прому.

— Конечно. И я надеюсь, что вы поможете нам с нашим планом…

Я замолчал, размышляя, что сказать дальше.

Тоцука выпрямился, глядя прямо на меня. Сейчас в нём не чувствовалось его обычной мягкости и безмятежности.

— Хачиман, позволь мне кое-что уточнить. Иначе разговор как всегда закончится непонятно чем. Мне бы этого не хотелось.

Несмотря на смущённый вид, в его словах звучала сильная воля. Я даже потерял дар речи, никак не ожидая от него чего-то подобного. Но так и есть, я обычно никому ничего не рассказываю, точнее, даже не пытаюсь, просто резко обрывая всё. Не слишком честное и безответственное поведение с его точки зрения, надо полагать.

— Чего именно ты добиваешься?

Я вопросительно посмотрел на него, не совсем понимая, что стоит за его словами. Тоцука задумчиво поскрёб щёку:

— Судя по всему, непохоже, чтобы ты на самом деле хотел организовать пром. И это меня беспокоит… Как беспокоит и то, что ты скрываешь всё от Юкиноситы. Ты пытаешься добиться чего-то другого?

— Нет, я…

Но серьёзный взгляд Тоцуки не дал мне ляпнуть первое, что пришло на ум.

— Извини, Хачиман, я понимаю, что объяснить это во всеуслышание может оказаться непросто. Но мы действительно хотим тебя понять.

Какое-то время я молчал, размышляя. Все смотрели на меня, кто настойчиво, кто озадаченно. Мой мечущийся взгляд упал на обеспокоенное лицо Юигахамы.

— Хикки…

Я ощутил, что она вцепилась в мой рукав под столом. Чувствуя её тепло, я прикрыл глаза.

Да, я понимаю. На сей раз мне и правда следует рассказать всё начистоту.

Я не первый раз обращаюсь к ним за помощью. Состав немного изменился, но ситуация та же. Тогда я всё скрыл, воспользовавшись благовидным предлогом и полагаясь на их доброту.

Но сейчас всё иначе. Пусть это до жути неловко, но я могу рассказать им всю правду, без единого слова лжи.

Может, это покажется им неразумным и нелогичным. Но это будут мои слова, а не позаимствованные у кого-то и не придуманные.

— По правде говоря, мне всё равно, что там будет на проме… Юкиносита хочет организовать его собственными силами. И не хочет, чтобы я помогал.

Я медленно открыл глаза.

— Но я всё равно хочу, чтобы пром воплотился в реальность… вот что я думаю.

Мой взгляд упал на радостно улыбающегося и кивающего Тоцуку. Словно камень с души свалился. Я набрал воздуха в грудь:

— Вообще говоря, я хочу разработать новое предложение как заведомую жертву. Как аргумент, единственная цель которого — протащить предложение изначальное. Если вы, понимая это, всё равно готовы помочь, помогите, пожалуйста.

Я склонил голову, ожидая ответа. И ощутил, как Юигахама ещё крепче вцепилась в мой рукав.

Молчание длилось несколько секунд. В тишине слышалось лишь чьё-то дыхание.

Затем послышался глубокий вздох. Я поднял голову и увидел, что Кавасаки виновато смотрит на меня:

— Извини. Я сейчас помогаю Юкиносите и не могу всё бросить. Дела надо доводить до конца.

Она выпрямилась. Рука, только что подпиравшая подбородок, легла на бёдра. Смотрелось всё просто замечательно.

— Понимаю. Хорошо, что ты помогаешь Юкиносите. В конце концов, это именно её пром должен быть реализован. Так что действуй.

— Я бы и без твоей просьбы всё сделала, — пробормотала Кавасаки, отворачиваясь. И тихо добавила, — Но… я за тебя болею.

Тоцука с улыбкой посмотрел на неё.

— Я занят в клубе, так что времени у меня маловато… Но если потребуются люди, просто дай знать. Теннисный клуб тебе поможет. Всё ж таки я президент.

Он гордо похлопал себя по груди. Мне сразу стало спокойнее.

— Спасибо. Буду рассчитывать на тебя.

Помощников больше не стало, но всё равно, осознание, что в случае чего есть кого позвать на помощь, изрядно обнадёживает. Открытые ребята из теннисного клуба могут оказаться очень кстати.

Я облегчённо вздохнул и почувствовал, что меня похлопали по рукаву. Юигахама молчала, но и без слов было понятно, насколько она рада. Смотреть на неё было неловко, так что я просто слегка кивнул в ответ.

Серьёзного прогресса не наблюдается. Но определённое продвижение есть. Помаленьку, шаг за шагом…

— М-м-м-м…

Молчавший до сих пор Заимокуза вдруг то ли замычал, то ли застонал. И вскочил. Тоцука с Кавасаки тоже встали, давая ему пройти. Заимокуза вышел из-за столика и остановился спиной ко мне.

— … Сейчас Лаки в западной Чибе? Нет, скорее Эйс, — бормотал он, тыча пальцами в экран смартфона. Мы с Юигахамой обменялись непонимающими взглядами. Единственное, что я понял, это что он называет игровые центры.

— Заимокуза… ты чего? — поинтересовался я, решив, что не стоит бросать его в таком состоянии. Заимокуза развернулся, сунул руки в карманы и широко улыбнулся:

— …Что ж, полагаю, иного выбора нет.

Ежу понятно, что он опять притворялся, но выглядело всё почему-то весьма убедительно. Нет, правда, это в самом деле было круто.

— Тебе нужны люди. Зарезервируй завтра для меня время, я с тобой свяжусь.

Широкими шагами он двинулся к выходу. Это странное, но почему-то захватывающее зрелище заставило меня на мгновение застыть.

— Извини за беспокойство и спасибо! — крикнул я ему вслед, приходя в себя и поднимаясь.

Заимокуза остановился и развернулся.

— Надейся! И жди! — ответил он, взмахивая полами пальто и вознося руки к небу. Ну, блин. Не в ресторане же… Но, честно говоря, смотрелось опять очень круто.

-----------------------------------------------------

Примечания

[1]  Изначально актёр театра кёгэн, впоследствии профессиональный боец реслинга. В одном из поединков он незаметно для соперника зашёл сбоку и нанёс удар ребром ладони в прыжке, чем и дал этому приёму своё имя

[2] В итальянском исполнении паста — это макаронные изделия, если кто забыл

[3] Гендо Икари из «Евангелиона», конечно же

[4] Недавние поправки в трудовое законодательство Японии ограничивают допустимую переработку. Соответственно, нет возможности оформить сверхурочные легально и с подобающей оплатой

[5] Рисовая запеканка

Глава 5 - Обычно никто не осознаёт, что вот-вот пойдут финальные титры

На следующий день после демонстрации крутизны Заимокузы настал обещанный момент.

Как только прозвенел звонок с последнего урока, я обернулся, оглядывая заднюю часть класса возле окна. И разумеется, увидел всё ту же группу, собравшуюся вокруг Миуры. Конечно, в ней была и Юигахама.

Я собрался с духом и встал. Кажется, чересчур нервно — стул проехался по полу с громким скрежетом. Юигахама услышала и посмотрела на меня. Точнее, на меня уставились все, кто ещё оставался в классе.

Мне стало так неловко, что жутко захотелось разбежаться и нырнуть в окно, стремясь к голубым небесам. Нет, не как в «Grand Blue» [1],  я и правда уже был готов превратить школьный двор в багровый океан.

Слава богу, страдал я не напрасно. Юигахама закинула свой рюкзачок за спину, попрощалась с Миурой и зашагала ко мне.

— Ну что, идём?

— Угу…

Какое облегчение… что Юигахама сама подошла и заговорила. Но всё равно как-то неловко. Ох уж этот стеснительный эгоистичный семнадцатилетний Хачиман! Спасаясь от чужих взглядов, я быстро выскользнул в дверь. Юигахама зашлёпала следом своими школьными тапочками.

Я шёл на полшага впереди. И мы быстро добрались до той же развилки, что и вчера. Направо — лестница, налево — переход в спецкорпус.

— Куда идём? — поинтересовалась из-за спины Юигахама.

— Ну, Заимокуза говорил…

Я достал смартфон, ещё раз перечитывая его сообщение.

Она запрыгала вокруг, стараясь заглянуть в телефон. Слушай, это, конечно, мило, но ты мне мешаешь. Сейчас сам посмотрю и всё тебе покажу.

— Так, похоже, там будет ещё кто-то кроме Заимокузы.

— Хм-м…

Юигахама заглянула в экран через моё плечо и похлопала ресницами. А потом недоверчиво наклонила голову:

— …и кого мог позвать Чуни?

Я посмотрел в окно — за ним простиралось голубое небо без единого облачка. И перед глазами всплыл образ Заимокузы со вскинутым большим пальцем. Я грустно усмехнулся:

— Давай на сей раз поверим ему…

— Хоть ты и говоришь так… — отчётливо прозвучало в тишине коридора встревоженное бурчание Юигахамы.

* * *

Мы быстро добрались до указанного в сообщении места. Второй этаж спецкорпуса, на два этажа ниже клуба помощников. На углу, словно один из четырёх небесных царей [2], торчал Заимокуза. Он заметил нас и замахал руками:

— Эй, давайте сюда!

Следуя его указаниям, мы подошли к двери комнаты.

— Слушай, это же…

Юигахама уставилась на дверь, удивлённо разинув рот. Я тоже кое-что вспомнил.

Я уже бывал здесь. Если правильно помню, это клуб… вроде бы, клуб исследования игр. Кажется, мы здесь играли в дайфогу (или дайхинмин).

— Следуйте за мной.

Заимокуза постучал в дверь и ввалился в неё, не дожидаясь ответа. Мы не без смущения зашли следом.

За дверью громоздились кучи книжек, коробок, упаковок, превращающие комнату в настоящий лабиринт. Натуральная помесь комнаты библиофила с магазином игрушек.

— Слушай… это клуб игроков? — спросила Юигахама, потянув меня за рукав. Ну да, клуб игроков, теперь я тоже вспомнил. В нашей школе даже такой клуб есть.

Идущий впереди Заимокуза тем временем скрылся за самой высокой кучей. Я поспешил следом и увидел два стола, за которыми сидели два парня. Они заметили нас и синхронно поправили очки.

— Добрый день.

— Давно не виделись…

Да, эти отвратительно модные очки я уже видел. Пока я пытался вспомнить, как зовут их обладателей, Заимокуза уже притащил дополнительные стулья, чай и печеньки. Поставил два стула напротив парней в очках, а сам пристроился рядом с ними.

— С-спасибо! — пробормотала Юигахама, когда очкарики предложили нам присесть, и аккуратно присела на стул. Я тяжело плюхнулся на свой.

— Заимокуза, это и есть так называемые помощники?

— Ответ положительный. Хатано и Сагами, — гордо и радостно провозгласил тот, улыбаясь и широким жестом указывая на парней в очках. Кажется, они неплохо ладят… Небось, в каком-нибудь игровом центре сдружились. Впрочем, круг знакомств Заимокузы меня мало интересует. А вот кто из них Сагами, а кто Хатано?.. Попытка присмотреться к парням повнимательнее успеха не принесла.

— Вот блин, так Мастер Меча всерьёз говорил…

— Чёрт! Я был уверен, что он шутит.

Сдаётся мне, первым высказался Хатано, вторым — Сагами. Судя по их словам, Заимокуза уже ввёл их в курс дела. Что ж, оно и к лучшему, меньше объяснять придётся.

— Скажу прямо. Вы будете помогать нам готовить фейковое предложение по прому в противовес прому реальному, чтобы последний мог состояться.

Я опёрся локтями о стол и подался вперёд, словно говоря всем телом «давайте поработаем вместе!». Но ребята из клуба игроков отнюдь не проявили энтузиазма.

— Он что, идиот? — удивился Хатано.

— Ради этого поднимать такой шум? Наверно, у него не всё в порядке с головой, — с сочувствием посмотрел на меня Сагами.

Заимокуза же, кажется, был искренне счастлив.

— Да, таков Хачиман Хикигая, — радостно провозгласил он. — У него всегда странные, эксцентричные и неожиданные методы. Балбес! Тупица! Клоун!

Блин! Они меня реально достали!.. Я уже готов был отшвырнуть стул и распрощаться, но Юигахама снова дёрнула меня за рукав:

— Хикки, тебе стоит попросить их как положено…

Не могу сказать «нет» человеку, ведущему себя как милый ребёнок. К тому же она права. Это же я прошу их об одолжении, значит, надо делать это вежливо. Я вздохнул, стараясь отрешиться от раздражения, и склонил голову:

— Прошу прощения, если прозвучит грубо, но мне очень нужна ваша безвозмездная помощь. Представьте себя волонтёрами на олимпийских играх. Кончайте жаловаться и начинайте мне помогать, пожалуйста.

— Да уж, и правда грубо…

— Даже политиканы лучше слова подбирать умеют.

Хатами с Сагано будто шарахнулись от меня, откинувшись назад. Юигахама замахала руками, бурча «блин, совсем не слушает». И заговорила:

— Простите… Хикки всегда такой… Так неразумно себя ведёт…

Не сказать, чтобы она сильно помогла, но, похоже, очкарики побаивались жёстко ответить ей. И начали перешёптываться.

— …И что будем делать?

— Я против того, чтобы помогать ему!

Такое почему-то заявил Заимокуза. Чего? Ты против меня?.. Один из очкариков вяло поднял руку:

— Хм-м… На самом деле пром нам вообще не нужен.

Двое других согласно кивнули.

Ох… Как же я вас понимаю… Но вслух такое говорить нельзя! Я не могу позволить себе отступить и сдаться.

Даже Заимокуза, у которого с общением ещё хуже, чем у меня, сумел добиться помощи от тех, кто раньше смеялся над ним. Какую жертву он принёс ради меня! Чтобы отплатить ему, мне надо убедить этих двоих взяться за дело… Иначе Заимокузе светит очень печальное посмертье — его призрак будет горько оплакивать принесённую сегодня жертву. Нет, я хочу, чтобы он хотя бы упокоился с миром.

Значит, пришла пора взяться за дело всерьёз. Терпеливо и искренне убеждать их.

Я кашлянул и приглушённо заговорил, словно готовясь поделиться секретом:

— Сказанное сейчас не должно покинуть комнату. На самом деле нас попросили отказаться от проведения прома.

Сразу наступила тишина, будто они услышали нечто неожиданное. Интересно, а Заимокуза-то почему затих? Я же ему уже вчера всё рассказал. Впрочем, бог с ним. Лучше объясню всё поподробнее.

— С другой стороны, если проигнорировать просьбу отказаться, можно всё равно провести пром… Скорее всего, так и будет. Получится что-то вроде домашней вечеринки, как в прошлые годы.

— Нет, погоди. А почему я не могу просто не ходить на пром? — возразил Сагами (или Хатано). Я кивнул, показывая, как я их понимаю, и поднял руку.

— Сейчас объясню. Подумай вот о чём. Если ты не появишься на проме, вряд ли потом ты наберёшься смелости прийти на церемонию совершеннолетия или встречу выпускников лет этак в тридцать. По моим данным, из тех, кто не ходил с одноклассниками на церемонию совершеннолетия или первую встречу выпускников, на последующих встречах не появляется никто. По словам моего папаши, даже если наберёшься смелости и придёшь, можешь обнаружить, что половина одноклассников уже переженились, а у некоторых дети уже в младшую школу ходят. Жуткая психологическая травма. Стоит всё это порядка пяти тысяч иен. Почему-то бухгалтеры очень любят Итиё Хигути [3].

Но мнение очкариков всё равно не изменилось:

— Ну и что, можно же и туда не ходить…

— Да я уже в своё время это обдумывал…

Ожидаемо. Я перевёл взгляд куда-то вдаль.

— А вы представьте себе…

И начал рассказывать в стиле Джона Леннона:

— Наступает утро церемонии совершеннолетия. Несколько дней до того ты ходил с отцом по магазинам, чего не случалось уже много лет. Ты надеваешь костюм, одолженный у отца для поисков работы.

— Вечно он ни с того ни с сего что-то рассказывать начинает… — вздохнула сидящая рядом Юигахама. Я жестом остановил её. Поправил воротничок и продолжил, добавляя в голос эмоций:

— Мама суёт тебе десять тысяч иен с расчётом, что ты потом наверняка зайдёшь с ребятами куда-нибудь. У обоих родителей слёзы на глаза наворачиваются оттого, что ты стал таким взрослым, пока они провожают тебя взглядом…

Я энергично взмахнул руками. Ребята помрачнели.

— Да, неприятно…

Ну вот, Заимокуза в расцвете юности. Нехороший человек, который заставляет плакать женщину, свою мать, признаваясь ей в грехах, склонив голову. Наверно, Сагами с Хатано тоже подумали о родителях, потому что оба промолчали.

Что ж, настало время нанести финальный удар. Я добавил ещё больше эмоций:

— А дальше… Ты с десятитысячной купюрой бежишь в игровой центр, просаживаешь почти все деньги, съедаешь самое большое мороженое в кафе, запиваешь его мисо-супом, чтобы не заморозить желудок. Возвращаешься поздним вечером и видишь, что в доме горит свет, потому что мама ждёт твоего возвращения. Она спрашивает, как всё прошло — ты бормочешь, мол, всё нормально. Она плачет, утирает глаза и говорит: «Ох, Ёшитеру стал совсем взрослым».

— Что?! Я?! Это ты про меня?!

— Мастер Меча, какая печаль…

Сагами с Хатано дружно похлопали Заимокузу по плечу.

Я окинул всех взглядом и подвёл итог:

— А значит, нам надо учиться, как вести себя, чтобы такого не случилось. И пром — прекрасная возможность этому научиться.

Все дружно вздохнули. Я улыбнулся:

— Мы всё равно не сможем сделать пром таким объёмным и ярким, как хотелось бы. Это слишком сложно. Значит, надо держать себя в руках… и сделать приятный выпускной, который позволит по максимуму обогатиться опытом.

Трое очкариков переглянулись между собой и снова зашушукались:

— В его словах есть резон…

— Да, когда он говорил о родителях, мне тоже было грустно…

— Похоже, у него неплохо получилось…

— И это меня больше всего раздражает! Он же совсем не такой…

— Мечник, не лезь вплотную, дышать же невозможно!

— И смотреть неприятно.

— Так что будем делать?

— Хм-м, надо подумать…

Юигахама безучастно смотрела на них. Кажется, она в самом деле устала. Извини…

Вскоре обмен мнениями закончился, и все трое задумались. Если учесть, что совсем недавно они напрочь отказывались, моей убедительности можно только позавидовать.

— Не то чтобы в качестве благодарности, но начиная со следующего года я буду собирать пожелания и отзывы. И обещаю сделать такой пром, который вам понравится. Я приложу все силы, чтобы сдержать обещание. Так что помогите мне, пожалуйста.

Последний толчок с обещанием выгоды, которую, честно говоря, и выгодой-то не назовёшь. Я склонил голову.

После недолгой паузы кто-то заговорил:

— Хм-м… А вы разве не в следующем году выпускаетесь?

— Ну да. Если точнее, я имел в виду через год.

Я поднял голову и увидел, что со мной говорит Сагами, судя по форме очков. Он помрачнел и вздохнул:

— …В таком случае я помогу.

— Ты что, серьёзно? — в один голос удивились Заимокуза с Хатано. Сагами ответил мрачно, но решительно:

— В первую очередь я хочу разобраться с позором своей семьи.

— А?

Я озадаченно качнул головой, не понимая, что к чему. Сагами неохотно начал объяснять:

— Моя сестра — такой человек, который обязательно влезет в подобное мероприятие. Потому и в следующем году всё может закончится как всегда. Лучше уж я заранее подсуечусь, чтобы такого не допустить.

— Хм-м…

Я присмотрелся к Сагами поближе… А ведь они и правда похожи. Рядом тихо охнула Юигахама:

— А, так ты младший брат той персоны…

На лице Сагами прорезалось отвращение. И они стали ещё больше похожими… Да уж, с такой сестрой тебе не позавидуешь. Понимаю, понимаю.

— Позор семьи… Не могу не посочувствовать. Моя сестра теперь тоже будет в нашу школу ходить. Стоит подумать, что ей придётся видеть здесь своего жалкого брата, сразу стыдно до невозможности. Даже думать не хочу, что добрая и очаровательная сестрёнка может пострадать.

— Ты имеешь в виду… — грустно пробормотала Юигахама, слегка понурившись. Да ладно, не переживай ты так за Комачи. В средней школе мы при всей нашей похожести делали вид, что вообще друг с другом не знакомы.

Кстати, никак не ожидал такой помощи со стороны Минами Сагами. Не могу не выразить свою признательность за всё, что было.

Что же касается другого очкарика… Хатано, наконец-то я его запомнил. Я взглянул на него и увидел, что тот протирает очки:

— Честно говоря, всё это меня мало волнует… Но да, мне не хотелось бы, чтобы на меня смотрели с жалостью, как на какого-то неполноценного. Даже думать о таком не хочется. Так что можешь на меня рассчитывать.

— Правда?!

Я чуть не пришёл в восторг. Но Хатано с прищуром глянул на меня:

— Но ты уверен, что можешь сделать пром, который бы всем нам понравился?

Его манера говорить и выражение глаз несколько смахивали на мои, что не могло не вызвать симпатии. Так что я постарался вести себя как настоящий семпай.

— Никаких проблем. Для подготовки всегда людей не хватает. Так что в следующий раз можешь подключиться и сделать так, как тебе нравится. Сделай сам, как говорится. Ради этого я готов сесть в догеза [4] перед Ишшики и даже облобызать её туфли, если потребуется.

— Догеза… даже я удивлён.

— Лизать туфли — просто отвратительно! Думаю, Ироха и без того сделает, что ты попросишь.

Заимокуза удивился, а вот Юигахама, кажется, уже привыкла и быстро вернулась к норме. Зато Сагами с Хатано по-прежнему смотрели на меня с отвращением… Но по совсем другой причине.

— Ишшики…

— Ироха…

Пробормотали они, переглянулись и снова уставились на меня.

— Ты про ТУ САМУЮ Ироху Ишшики?

— Да вроде другой у нас в школе нету… Хотя могу ошибаться.

Ироха Ишшики, которую я знаю — президент школьного совета, менеджер футбольного клуба, озорной и милый кохай. Не верю, что в школе есть ещё одна Ироха Ишшики.

— Кошмар… Кошмарная женщина…

— Шлюха с годовым пропуском в вечерний бассейн? У которой парень — гендиректор IT-компании? Которая помешана на шикарной косметике и думает только о том, чтобы шикарно выглядеть на фотках в Инстаграмме?

Хатано обеими руками схватился за голову. Сагами уставился на меня, не моргая. Да уж, ну и образ у тебя среди одноклассников, Ирохасу. Даже Юигахаму перекосило. Но я просто не могу не вступиться за своего кохая:

— Образ похож, но слухи напрочь лживы. Характер у неё тот ещё, но всё же она хороший человек.

Сагами с Хатано дружно вздрогнули, явно не убеждённые моими словами.

— Но она смотрела на нас как на мусор.

— Нет. Она даже не смотрела, словно мы для неё вообще не существуем.

— Это было так страшно… Маленькое привидение, здесь маленькое привидение… [5]

Заимокуза почему-то тоже задрожал. Ошибаетесь, ребята, она просто маленькая чертовка.

— …Значит, у вас есть ещё одна причина заниматься промом. Вы её просто не знаете… — пожал я плечами. Юигахама кивнула и слегка улыбнулась. Я тоже решил улыбнуться и громко высказаться в защиту хорошей стороны Ирохи Ишшики. Надеюсь, все эти недоразумения хоть немного разъяснятся.

— Когда привыкнете к ней, она вам покажется очень даже милой.

Тройка очкариков забормотала что-то вроде «имеет смысл», «понятно» и «он и правда мастер». Возрадуемся же, братья, что открыли путь истине нового мира…

По спине вдруг побежали мурашки.

— Хикки… ты так добр и снисходителен к Ирохе…

Предчувствие взвыло тревожной сиреной, но заставить себя обернуться я просто не мог. Было слишком страшно.

* * *

Пусть не без проблем, но мне всё же удалось завербовать двоих ребят из клуба игроков.

Не знаю, на что они способны, но рабочая сила есть рабочая сила. Если гонять их в хвост и гриву, мои возможности изрядно поднимутся.

Теперь пора браться за настоящую проблему.

Нам надо создать альтернативное предложение по прому. И довести его до уровня, на котором о нём уже можно спорить. Так что держа в уме, что нам надо противостоять предложению Юкиноситы, мы приступили к поиску идей.

— Итак, начнём наше совещание… Хм-м, нам надо разработать предложение по прому, более захватывающее и яркое, чем имеющееся.

Никто не проявил энтузиазма и не поддержал меня. Лишь Юигахама захлопала было в ладоши, но тут же перестала.

Какую-либо конкретику высказать мне было сложно, я лишь пытался нащупать путь во тьме. В конце концов, из здесь присутствующих промом интересуется только Юигахама.

— Кто-нибудь хочет что-то предложить?

Бьюсь о заклад, что нет… И так бы и было, но Юигахама вдруг вскинула руку:

— Я! Я! Я!

— …Юигахама?

— Лотки с товарами!

— Так, понятно.

Возражений не последовало, и я записал предложение на доске. В голове вдруг всплыл образ Таманавы, говорящего «А вы знаете, что такое мозговой штурм?..»

— Ещё предложения?

— Да! Да!

Конечно же, руку снова вскинула Юигахама.

— Юигахама?..

— Фейерверки! Мне и запускать нравится, и смотреть!

— Пойдёт!

Я снова заскрипел маркером по доске. На сей раз в мозгу вспыхнул образ Оримото.

— Ещё?

— Да!

— …Юигахама…

— Костёр! Что-то, что запоминается!

— …Перечисляешь свои воспоминания с каникул? Впрочем, ладно.

Я и это записал на доске, начавшей уже смахивать на дневник младшеклассника.

Под моим взглядом Юигахама отвела глаза и начала оправдываться, теребя свой шарик волос:

— Ну, как только я думаю, что мне нравится, это само в голове всплывает…

Краска на её щеках заставила и меня немного смутиться. Тем более, что остальные уставились на меня с видом, будто обожрались сладкого. Невыносимо.

Я прочистил горло и вернулся к теме:

— Хатано. Кажется, у тебя есть другое предложение.

— Нету. Я вообще не хочу, чтобы пром состоялся… И что ты пытаешься мне показать? — процедил он сквозь зубы. Слушай, говори громче, я тебя не слышу!

— Младший брат Сагами, что бы могло понравиться твоей сестре?

— Даже думать об этом не хочу.

Сагами опустил голову. Что ж, мне всё проще различать этих двоих. Хамоватый — это Хатано, несчастный из-за сестры — Сагами. Так, кто тут у нас ещё не высказывался…

Под моим взглядом Заимокуза постарался принять величественную позу:

— Косплей… было бы неплохо, верно?

— Типа Хэллоуина? Здорово!

— Пф-ф…

Радость Юигахамы вызвала у Заимокузы лишь горькую усмешку. Да уж, держу пари, представления о косплее у них радикально отличаются. Хотя сама по себе идея неплоха, можно и записать.

Пробежав взглядом написанное на доске, я почувствовал, что чего-то там не хватает.

— Кажется, мы что-то упускаем…

К идеям Юигахамы я добавил ещё парочку собственных, типа «песни», «спектакль», «поздравительная речь». Но чего-то всё равно не хватало. И не было ответа на вопрос, можно ли всё это считать выпускным вечером.

Я качнул головой и услышал холодные смешки Хатано с Сагами:

— Бессмысленно просто выписывать отличия от прошлого предложения.

— Если чего-то не делают, в первую очередь надо понять, почему.

— Слишком уж правильные вещи говорите…

Гнусные отаку. И никаких контрдоводов не найти. Только и остаётся, что злобно рычать от бессилия.

Я перевернул доску чистой стороной, словно стирая всё уже сказанное. И скрестил руки на груди, пытаясь что-то придумать.

— Слушай, Хикки…

Я обернулся. Юигахама робко подняла руку.

— Слушаю.

— Честно говоря, мы все здесь ничего не знаем о выпускных. Вряд ли мы сможем придумать что-то интереснее, чем команда Юкиноситы.

— …Ну да, пожалуй.

— Так почему бы нам не сделать его крупнее? Не только с нашей школой, но и другие привлечь.

— Понятно…

Мы оба знаем наши возможности в школе, знаем их предел. А значит, очень трудно придумать вариант, который уложился бы в возможности старшеклассников. И потому мы оказываемся в ловушке этого знания и здравого смысла. Мы не выдвигаем предложения, выходящие за рамки школьного фестиваля, Хэллоуина или рождества. Более того, команда Юкиноситы наверняка разработала уже более конкретные планы в дополнение к своему первоначальному предложению. Если мы попытаемся превзойти их, нагородим лишь кучу нелепостей.

— …поменять способ мышления и попробовать новую перспективу…

Потерпев неудачу, следует вернуться на старт.

Нам надо сфокусироваться на том, почему мы вообще за всё это взялись. Да, мы должны превзойти предложение Юкиноситы, но конечная цель заключается в другом.

Наша цель — воплотить пром в реальность. Убрать барьеры, которые ему препятствуют.

То есть наш враг — родители, которым не нравится пром.

Я написал на доске «Анти-родители» и постучал по ней тыльной стороной пальцев:

— Вот. Как мы можем заставить некоторых родителей обратить внимание на наш план, выступить против него, а затем согласиться с предыдущим планом? Именно об этом и надо думать.

Значит, ядро плана надо оставить неизменным и сосредоточиться на более простых способах улучшить его. Простейший путь — увеличить количество участников. Так что предложение Юигахамы подключить другие школы очень даже в тему.

Я ещё немного пораскинул мозгами, а затем начертал на доске «Совместный выпускной вечер младших, средних и старших школ района Чиба-Кайхин». Заимокуза качнул головой и хмыкнул:

— А мы потянем?

— Не-а.

— Э-э-э… — в замешательстве протянул он. Я покачал пальцем и засмеялся:

— Неважно, сможем мы или нет. Главное — убедить, что именно так мы и собираемся поступить.

Наше предложение не должно быть похоже на дурацкую шутку. Оно должно выглядеть настоящим. Значит, мы должны придать ему аромат реальности, добавить в него реальные или выглядящие таковыми факты.

— Давайте пока просто разошлём запросы в школы поблизости. Это станет свершившимся фактом, который заставит родителей насторожиться.

Не суть важно, реален план или нет. С запросами и подтверждениями мы получим фактическую основу, на которой можно поднять хайп. Примерно как в рекламе аниме. Появление анонса ещё не значит, что сериал на самом деле снимут. Многие сериалы были заявлены, но так и не вышли в эфир. Да, индустрия аниме — это безжалостная бойня.

— Комачи я дам знать, что же касается других школ…

Ожидаемой подсказки так и не последовало… Я раздражённо скрестил руки на груди.

— Что насчёт школы Кайхин-Сого? — снова взмахнула рукой Юигахама. — Мы же с ними как-то уже работали.

— Договориться с ними может оказаться очень непросто. С другой стороны, у нас уже есть опыт взаимодействия, что даст нужный оттенок реальности…

Да, с Таманавой, президентом их школьного совета, очень сложно наладить конструктивный диалог. С другой стороны, мы же не собираемся и в самом деле устраивать выпускной. Достаточно показать, что мы с ними общаемся.

Получается, Таманава — и в самом деле лучший кандидат. В конце концов, именно он мастер проводить совещания без каких-либо конкретных результатов.

— …Что насчёт других школ? К примеру, средние школы, которые вы закончили. Попробуете поговорить с ними?

— Э-э… мне бы не хотелось, — заявил Сагами, ничего больше не уточняя. Хатано просто скривился. Что же до Заимокузы… он сделал вид, что вообще не слышал меня. Что ж, я вас понял. Настаивать не буду.

— Впрочем, не обязательно. Достаточно и Кайхин-Сого. Из других школ можно просто позаимствовать имена.

— Опять он про заимствование имён…

Юигахама нахмурилась. Я криво усмехнулся, поняв намёк, и быстро поправился:

— Пардон, неудачно выразился. Просто составим список школ, с которыми мы хотим договориться. Нам же достаточно, чтобы остальные думали, что мы на самом деле ведём переговоры.

Наша цель — представить наш план как большую проблему для родителей, что позволит снова поднять вопрос о реальности прома. Если наша команда подставной лошадки создаст впечатление неконтролируемости, родители естественным образом предпочтут вариант контролируемой Юкиноситы.

Лицо Сагами посерьёзнело:

— Распространять информацию ты хочешь через интернет, да?

— Конечно. Так будет лучше всего, дёшево и сердито.

Собственно, и недовольство планами провести пром тоже началось с соцсетей. Несложно предположить, что родители тоже в них поглядывают. Что же касается нашего липового плана, нам не надо широко распространять информацию, достаточно довести её до недовольных родителей. В этом смысле нам намного проще, чем команде Юкиноситы. Надо только правильно подобрать время. Впрочем, об этом можно подумать и потом.

А пока стоит более детально обсудить основу.

— Прежде всего, нам надо создать официальный аккаунт в соцсетях и официальный же веб-сайт нашего прома. Ну и определиться с названием нашего комитета…

Я написал на доске «Ищем название ♥». Юигахама и ребята из клуба игроков начали перешёптываться. Спрашиваете, зачем сердечко? Да просто захотелось мне так… Только Заимокузу этот вопрос никак не волновал. Он лишь потёр подбородок, задумчиво наклонив голову:

— Что-то типа «комитет по созданию аниме»?

— Ну да, мы же не можем назваться школьным советом… Надо придумать что-то, что будет звучать громко и многообещающе. Или сделать вид, что мы как-то относимся к школьному совету.

Самый эффективный способ завоевать доверие — получить поддержку доверенных организаций. Мы не можем действовать под именем школьного совета, но нам нужна серьёзная альтернатива — поддерживающая или спонсирующая нас организация.

— Если со школьным советом не получается… как насчёт совета председателей клубов? — заявила Юигахама, хлопнув в ладоши. Сагамо удивлённо посмотрел на неё:

— Прости, а какие у них возможности и полномочия?

— А? Понятия не имею… Но звучит-то громко.

— …Ну да.

Юигахама ответила так беззаботно, что Хатано решил дальше не спорить с ней и наконец заткнулся. Да уж, Юигахама есть Юигахама, ей порой нельзя не восхищаться.

— Совет председателей клубов недоволен нынешним статус-кво прома, — подвёл я итог своим мыслям. — Поэтому они рассматривают вариант с проведением Ойкона [6] во всех клубах школы. Если он превратится в масштабное мероприятие, наверно, получится что-то вроде прома.

— Хех… вот о чём ты думал. Понимаю, — впечатлённо сказала Юигахама, потянувшись к печенькам. Но я ответил совершенно бесстрастно:

— Нет, на самом деле понятия не имею.

— А?

У Юигахамы отвисла челюсть. Но остальные, кажется, меня поняли.

— Это и есть так называемая реалистичность? Да уж, приврать этот тип умеет…

— Но резон в его словах есть, может и получиться.

На лицах Хатано с Сагами раздражение смешивалось с ошарашенностью. Дальше они перешли на перешёптывание, но что-то вроде «больной на всю голову» и «где у него моральные принципы» я уловил. Заимокуза же просто кивнул и буркнул «согласен».

— По сути нам надо просто повысить наш авторитет, особенно для стороннего взгляда. Что же до совета председателей — не проблема, я с ними поговорю.

Совет председателей клубов — организация, призванная улучшить взаимодействие между школьными клубами и помочь наладить их деятельность… Во всяком случае, мне так кажется. Было бы хорошо, если бы он возглавил подготовку прома и тем самым добавил реалистичности нашим словам.

Я добавил на доску ещё немного вранья. Что ж, будем стараться изо всех сил.

— Отлично, теперь всё более-менее ясно. Кто там у нас глава совета председателей клубов?

— Хаято, — тут же ответила мне Юигахама.

— …Понятно. Что ж, попробую завтра с ним поговорить.

Отчасти я такое уже предчувствовал. И вроде бы даже где-то слышал. Хотя всё равно от необходимости договариваться с Хаямой у меня мурашки по коже. Ох уж этот Хаяма… Вот устроить бы переворот и посадить бы на его место Тоцуку…

— Прошу прощения… Концепцию я понял, но конкретики всё равно не хватает. Как без неё делать запросы?

И так тяжко, а тут ещё Хатано… Жизнь трудна. Но ничего не попишешь, дело надо делать.

— Что до конкретики, я что-нибудь придумаю. А вы пока заведите аккаунт в соцсетях. И начинайте делать сайт. Поинтереснее.

Можешь положиться на меня. И Твиттером займусь, и Инстаграммом. Сло-о-о-ожное дело, — протянул Заимокуза. Хатано мрачно глянул на него:

— Ну-ну, значит, себе хапнул чего попроще.

— Да ладно тебе… Сейчас чего-нибудь найдём. — развернулся к нему Сагами, утыкаясь в планшет.

— …Будем писать HTML?

— Лучше взять редактор и сгенерить по шаблону.

— Тогда я поищу какой-нибудь бесплатный.

— А что с доменом и сервером?

— Понятия не имею. Сейчас погуглю.

Блин. А они умнее, чем я думал… особенно с манерой сразу лезть в гугл, если чего не знаешь. Понимают, что значит быть достойным отаку. Хатано, в общем-то, человек неплохой. Да и Сагами серьёзно относится к делу, в отличие от своей сестры. А вот третий подаёт им дурной пример. Я вздохнул. Впрочем, не буду говорить, что Заимокуза совершенно бесполезен. Всё-таки он так старался ради меня. Надо бы его отблагодарить.

Я повернулся к Заимокузе:

— Кстати, у тебя есть цифровой фотоаппарат?

— Ага, я подумал, что с ним буду выглядеть круто, вот и купил.

Дело знакомое… Думаешь, что быть фотографом это круто, жаждешь фотоаппарат, покупаешь его… А потом снимаешь исключительно на камеру смартфона.

— Не мог бы ты завтра его принести? Профессиональная камера может очень пригодиться, когда будем делать материалы для сайта.

— Ладно. Я ещё и руководство для начинающих принесу. Тоже купил, только ещё не открывал.

Опять дело знакомое… Покупаешь руководство, а почитать руки так и не доходят.

Что ж, раз уж мы собираемся заняться фотографией, руководство нам пригодится. Я похлопал Заимокузу по плечу.

Так, трое озадачены, подумал я. И в этот момент Юигахама дёрнула меня за рукав:

— А что насчёт меня?

— Ты… ты будешь художественным директором.

— Круто!

Глядя на её счастливое лицо, я и сам невольно улыбнулся:

— Да, пожалуйста, контролируй создание сайта со своим прекрасным пониманием искусства и сделай его ярким, захватывающим и глупым.

— Что ты такое говоришь!

Юигахама вспылила, но быстро успокоилась. И качнула головой:

— А что насчёт тебя, Хикки?

— А я буду готовить базу для предложения и сайта. Сейчас мне надо кое-что поискать и подготовить тезисы, потом мы их обсудим.

Я быстро собрался и встал. Юигахама тоже собралась. Я вопросительно посмотрел на неё. Она гордо улыбнулась:

— Для этого тебе ведь потребуется помощь художественного директора, верно?

— …Пожалуй, ты права.

Я кивнул и окинул взглядом комнату. Заимокуза рылся в соцсетях, Сагами с Хатано бурно спорили по поводу сайта. Пожалуй, на них можно положиться.

— Рассчитываю на вас.

— Ага, до завтра!

Мы негромко попрощались, потому что было как-то неловко уходить так рано, и вышли из комнаты.

— Куда пойдём? — спросила шагающая рядом Юигахама.

— Куда-нибудь, где есть нужное оборудование… Например, в интернет-кафе.

— А там можно посмотреть DVD?

— Угу. Берёшь напрокат плеер и смотришь, сколько хочешь. Кстати, там ещё и мороженое дают без ограничений.

— Понятно. Тогда побежали!

Юигахама тут же ускорилась. Стараясь не отстать, я тоже прибавил шаг.

* * *

Сначала мы зашли в видеопрокат, где я залип у полок с аниме, а Юигахама быстро нашла то, что хотела взять. Потом направились в интернет-кафе. До сих пор всё шло гладко, но тут мы столкнулись с небольшой проблемой.

— Так какую комнату возьмём?

— Ну… сейчас посмотрим…

Этот диалог повторялся уже третий раз. Поначалу служащий за стойкой искренне улыбался нам, но после второго повторения его улыбка застыла.

— Мне надо поработать за компьютером, так что я бы предпочёл кресло с откидывающейся спинкой…

Я ткнул пальцем в фотографию комнаты. Юигахама кивнула:

— Да, но если мы хотим и над предложениями поработать, и над дизайном, не будет ли кстати одновременно и фильм смотреть?

Она показала на снимок комнаты с двумя креслами и телевизором в дополнение к компьютеру. Ну да, так будет удобнее, конечно.

— Но будет сложно, если на компьютере не стоит MS Office.

Когда пишешь статью, текстовый процессор нужен позарез. Не скажу, что обычный редактор не справится, но когда работаешь над предложениями по выпускному, с Word или PowerPoint гораздо проще. Я объяснил всё это Юигахаме, и та понурилась.

— Понятно… — она вздохнула. Но тут вмешался служащий, который до того просто молча смотрел на нас:

— Мы можем предложить комнату с двумя креслами и компьютером с установленным MS Office.

Просто рука бога! Юигахама тут же просияла:

— Здорово! Спасибо огромное! …Он говорит, что мы можем получить всё сразу!

Ну что тут скажешь? Шах и мат. Я проиграл.

— Хорошо, мы возьмём эту комнату…

Я ткнул дрожащим пальцем в фотографию.

Служащий тепло улыбнулся, теплее даже, чем обогреватель. И повёл нас к комнате. Меня от его улыбки даже пот прошиб.

Нет, у меня нет никакой ненависти к комнатам с двумя креслами. Просто я очень неловко себя чувствую в столь ограниченном пространстве, всего два татами [7]. Даже сразу и не знаешь, куда пристроить стакан, который взял у стойки с напитками.

— Я тут тоже кое-что искала насчёт прома.

Юигахама уселась первой и тут же сунула диск в плеер. И нажала на кнопку воспроизведения.

Я постарался пристроиться в сторонке, запустил компьютер и начал работать. Записывать основные положения плана выпускного, поглядывая на экран и помечая всё, что привлекало внимание или казалось подходящим для прома.

Когда в фильме начался пром, Юигахама похлопала меня по плечу, привлекая внимание:

— У нас в школе вроде бы нет такого здания. Это ведь танцевальный зал, да? А до того всё было на открытом воздухе.

— Мы ещё не решили насчёт места. Раз уж мы собрались привлекать несколько школ, лучше будет выбрать место, которое не относится ни к одной из них.

Я сделал очередную пометку в своих записях. Впечатлённая Юигахама закивала:

— Понимаю… Вроде Дестиниленда [8], да?

— Не потянем финансово.

— Да знаю я… Просто захотелось так сказать.

Юигахама недовольно надулась, отвернулась и отхлебнула из своего стакана. Выглядело это настолько трогательно, что я невольно перестал стучать по клавишам и улыбнулся:

— Ну, выглядело бы очень по-чибийски.

— Для всего мира — по-токийски.

— Это тоже Чиба [9]!

— Упрямец!

Она прикрыла улыбку рукой.

Как и следовало ожидать, наш тихий разговор звучал как-то интимно, о чём бы мы ни говорили. Тёмная комната, изолированная от окружающего мира. Может, из-за этого мы видели друг друга более отчётливо, чем обычно.

Юигахама обняла колени с лежащим на них скатанным пледом.

— Хм-м… А что насчёт отеля Микадзуки Рюгудзё?

— Очень по-чибийски! Но не для прома.

— Неправда. Я была там с семьёй.

Она схватила смартфон и начала перелистывать фотографии. Нашла нужную и наклонилась ко мне.

— Гляди!

Юигахама продемонстрировала мне своё селфи. В футболке и с победным жестом прямо перед физиономией. Позади неё был виден ночной бассейн, подсвеченный лазерами и неоновыми огнями. И её мама (к сожалению, поместившаяся не полностью), развалившаяся в шезлонге. Какая молодая… Великая это вещь — гены.

Впрочем, не суть важно. Тут есть бассейн. Чересчур роскошный и помпезный, притягивающий внимание даже больше, чем концертный зал. Я ещё раз присмотрелся к нему:

— Непристойный какой-то бассейн… Ночной, да? Для развратных вечеринок…

— Ничего не непристойный!

Юигахама покраснела и стукнула меня по ногам своим скатанным в валик пледом. Затем быстро пролистала экран и продемонстрировала мне официальный сайт отеля.

Судя по главной странице, отель выглядел вполне благопристойно, оставляя ощущение красоты и великолепия.

— Ну, как минимум это более осуществимо с финансовой точки зрения, чем предыдущий вариант… Кстати, а летом он открыт?

— Вроде бы да.

Юигахама кивнула и снова продемонстрировала мне экран смартфона. На нём красовалась надпись «365 дней в году». Потрясающее заведение… Даже захотелось туда попасть…

— Но есть нюанс, он всё-таки далековато… Надо бы сделать фото несколько поближе.

Я открыл папку с набросками дизайна сайта. Мне и правда хотелось поставить красивую и впечатляющую картинку фоном, но сначала всё-таки стоит определиться с местом. Так что отложим на потом.

— Хм-м, фото… — Юигахама зевнула. — Слушай, а как насчёт океана?

— Океан? Где?

— Да прямо возле школы.

— Это всего лишь Токийский залив…

Увы, даже не Чибийский… Курортная зона или завод ночью могут выглядеть красиво, но обычный пляж зимой совершенно не фотогеничен.

Но Юигахама не спешила соглашаться со мной. Она толкнула меня плечом, словно показывая недовольство, и начала не торопясь объяснять:

— Мне кажется, это хороший вариант. Точнее, сам океан делает его замечательным. Он ведь виден прямо от школы, верно?

— Ну да.

— Когда вечером солнце как всегда садится в море… Я всегда восхищаюсь, как это прекрасно, и радуюсь всему, что случилось за день, — прошептала она, прикрыв глаза, словно погружаясь в мечтания.

Перед тем, как солнце исчезает в океане, есть краткий момент, когда та комната наполняется его светом.

Вроде бы ничего особенного — просто обычный закат, какие случаются каждый день. Я воспринимал его как должное. Я забыл, какие вёл разговоры, забыл, какие книжки читал, но я, пусть и не очень отчётливо, помнил этот закат.

— Понимаешь…

Юигахама на какое-то время замолчала. Моё плечо отчётливо ощутило лёгкую тяжесть.

— Я думала… Если бы только эти дни могли длиться вечно… — сказала она очень тихо. Я подождал, пока её слова окончательно растворяться в воздухе и кивнул.

— …Да, верно…

Возможно, пауза была слишком длинна, потому что она мне не ответила. Слышно было лишь спокойное дыхание. И чувствовался лёгкий вес на плече.

Фильм достиг своего апогея.

Наверно, скоро уже пойдут финальные титры. Даже если бы я хотел перемотать его, я бы не знал, куда именно, поскольку видел его от силы до середины.

Оставить как есть, пусть идёт до конца?

Или вернуться к началу и смотреть заново?

Или продолжать то, что я делал до сих пор — притворяться, что не смотрю его?

Но решать было уже поздно. По экрану побежали финальные титры.

--------------------------------------------------------

Примечания

[1] Аниме 2018 года

[2] Четыре бога-хранителя, каждый из которых оберегает одну из четырех сторон света

[3] Японская писательница XIX века, её портрет изображён на купюре 5000 иен

[4] Поза, в которой человек садится на колени, опускает почти до земли свою голову и произносит «пожалуйста». Смысл её в том, чтобы продемонстрировать своё высшее почтение перед кем-либо

[5] Анлейтер говорит, что это отсылка к аниме «Небесный замок Лапута»

[6] Мероприятие, на котором члены клуба провожают своих выпускников

[7] Около трёх с половиной квадратных метров

[8] Он же токийский Диснейленд

[9] Токийский Диснейленд действительно находится в Чибе, если кто забыл.

Глава 5.5 - Интерлюдия

Я притворяюсь, что сплю.

Как было бы хорошо, если бы идущий сейчас фильм никогда не кончался.

Как было бы хорошо, если бы его конец никогда не настал.

Лицом я чувствую тепло. Куда больше, чем думала. И стараюсь совершенно не шевелиться. Твёрдое и немного напряжённое плечо оказалось больше, чем мне казалось.

Другая его рука негромко нажимает клавиши на клавиатуре. Время от времени он ненадолго останавливается и чуть слышно вздыхает.

Он осторожно приподнимает плед, лежащий на моих коленях. И тут же останавливается, когда я охаю от щекотки. Но я продолжаю сонно сопеть. Тогда он берёт свой плед и укутывает меня до плеч.

Фильм уже заканчивается.

По экрану бегут и бегут финальные титры. А я всё притворяюсь, что сплю. Ну да, очередная ложь.

Всё это время я делала вид, что ничего не вижу, ничего не знаю, ничего не понимаю.

На самом деле я всё вижу и всё замечаю. Выводы очевидны. Финал предопределён.

Но это единственное, что я могу сделать. Единственное, о чём я могу думать.

Чтобы мы могли быть вместе. Распоряжаться временем, которое проводим вместе. Дорожить местом, где мы можем быть вместе. Уверена, я сделала всё возможное, чтобы так всё и было.

Я знаю, что лукавлю, что оправдываюсь, что вру. Я всё это знаю.

Но, пожалуйста, пусть наше время продлится ещё немного, хоть чуть-чуть.

Я больше не буду ни о чём просить. Даже если хочется.

Я остановлю готовые пролиться слёзы. Даже если не знаю, когда они появятся.

Пожалуйста. Дайте мне место поплакать. Место, где никто меня не увидит.

Пожалуйста. Пусть та ложь, в которой я убеждаю себя, станет правдой.

Пожалуйста. Пусть у нас с ней всё будет хорошо.

Пожалуйста.

Пожалуйста, пусть всё не заканчивается.

Глава 6 - Никто не знает, что Хаято Хаяма сожалеет

Когда дело доходит до схватки с дедлайном, это всегда борьба не на жизнь, а на смерть.

Поэтому люди не просто готовы на всё. Они готовы два-три дня впахивать по ночам, жертвуя сном, чтобы как-то разобраться с задачей. Даже если им светит облысение. Или падение в обморок от истощения. Или нервный срыв.

К утру мне удалось доработать основу предложения и сделать эскизы. Я даже сумел, борясь с усталостью, приползти в школу вовремя. И практически проспал все уроки до обеда.

Снова начались уроки, но я лениво лежал на столе, ни о чём не думая и ни на что не обращая внимания. Мне хотелось просто уступить сонливости, чтобы после школы чувствовать себя чуть пободрее.

На классном часе я словно плыл по волнам, прикрыв глаза и подперев голову рукой, пребывая в какой-то гибернации, пока не прозвенел звонок.

Я сложил на стол сумку, куртку и шарф. Размял затёкшие плечи и спину и поднялся с места.

Протирая сонные глаза, я оглянулся на компанию в задней части класса. Трепавшаяся с Миурой Юигахама это заметила и быстро зашагала ко мне.

— Уже уходишь?

— Угу, — хрипло буркнул я. Юигахама охнула:

— Хикки, ты выглядишь как живой труп.

— Правда?

Она достала из кармана зеркало и продемонстрировала мне моё отражение. Да уж, натуральный зомби. Глаза мёртвой рыбы от недосыпа стали глазами рыбы давным-давно тухлой. И отметины от руки на щеке.

— Пойду физиономию сполосну.

— Ага, давай. Я в коридоре подожду.

Я побрёл в туалет, ощущая себя словно в зомбиленде-Чиба [1]. Поплескал в лицо водой и почувствовал себя немного свежее. Для пущей уверенности похлопал себя по щекам и буркнул «давай, давай». Словно начинающая служащая, старающаяся подбодрить себя.

Юигахама, как и обещала, ждала меня у дверей класса.

— Извини, что задерживаю.

Она помотала головой, ерунда, мол, и протянула мне мою куртку и сумку.

— Спасибо.

Юигахама привычно улыбнулась и снова помотала головой.

По дороге в клуб игроков мы почти не разговаривали, потому что сонливость всё равно меня не отпускала. Все силы уходили на то, чтобы сдержать зевоту. Юигахама заметила это и помрачнела:

— Извини за вчерашнее. Из-за этого ты совсем не выспался.

— Да всё путём… Наоборот, у меня даже новые идеи появились.

Она извинялась, что заснула в интернет-кафе. И стараясь, наверно, как-то это компенсировать, подкинула мне парочку идей и предложений насчёт прома, пока я провожал её домой. Именно благодаря им мне и удалось за ночь начерно разработать макет предложения. Плюс на минус, баланс соблюдён.

Не надо ей обо мне беспокоиться. Это я сам виноват, что зеваю перед ней бесперечь. Надо как-то с этим бороться. Сдвинуть брови и изобразить сосредоточенность.

— …Да всё нормально, меня уже не клонит в сон.

Юигахама безучастно взглянула на меня, но вдруг фыркнула и расплылась в улыбке:

— Какое у тебя лицо смешное.

— Смешное?..

Обидно… ну и ладно. Хорошо, что удалось разрядить обстановку.

В клубе игроков, как и прежде, царил бардак. Пробираясь сквозь завалы, я услышал голоса из глубины комнаты:

— Для начала надо переделать сайт на PHP и сделать бэкап базы данных.

— Чего? Не понимаю!

— Потом допилить JS и подкрутить дизайн через CSS…

— И насколько тогда сроки уплывут?

Я уже видел Хатано и Сагами. Кажется, они с полными отчаяния лицами говорили о сайте. Похоже, всерьёз взялись за дело и получили мощный удар от реальности.

А рядом с ними сидел ещё один парень. И со злобной улыбкой на лице рылся в соцсетях. Конечно же, Заимокуза.

Мне хотелось как-то выразить им благодарность за старание, но получилось лишь промямлить «привет». И услышать в ответ «привет-привет», «здрав будь» и «ага». Ну, в общем, как всегда парни и здороваются.

— Приветики! — бодро вскинула руку Юигахама.

На секунду в комнате повисло молчание.

— Э-э… и что это значит?

— Да уж, странная какая-то девица…

Что ж, вполне естественная реакция. Не в чем их обвинять. Но так мы ничего не добьёмся…

— Не берите в голову. Я должен сказать вам кое-что важное.

Я подтянул стул, уселся и прочистил горло. Хатано и сотоварищи сели попрямее, изображая внимание. Убедившись, что все слушают, я серьёзным тоном заговорил:

— С сегодняшнего дня «приветики» объявляется обязательным приветствием для всех членов нашего оргкомитета. Возражения не принимаются!

— Он что, идиот?

— У него точно крыша поехала…

Хатано явно оказался шокирован. А на лице Сагами прорезалось сочувствие к безнадёжно больному.

— Погоди… погоди, Хикки!.. Прекрати, ты же меня смущаешь.

Юигахама подёргала меня за рукав, пряча покрасневшее лицо.

Глядя на такую милоту, Сагами поправил свои очки, Хатано снял свои. И оба протёрли глаза, словно смахивая слёзы умиления.

— А впрочем, да. Пусть будет «приветики». Мне нравится.

— Ага, неплохо…

— Воистину. Ну-ка все вместе, три, два, один…

Заимокуза завершил отсчёт, и все в один голос рявкнули «приветики!».

— Прекратите. Немедленно, — до ужаса холодным тоном отрезала Юигахама, глядя на нас со слезами на глазах. В комнате снова повисло молчание. Надо срочно сменить тему, а то Гахама так и будет злиться!

— Ладно, давайте ближе к делу.

Я раздал всем черновики предложения и эскизы. И начал пояснять, тыча пальцами в листки:

— Я хочу, чтобы на главной странице была большая фоновая картинка и информация о мероприятии. Чтобы привлечь внимание, пусть потом обсуждают в соцсетях. Не надо ничего изысканного, пусть будет просто и красиво.

Хатано посмотрел на те наработки, что у них уже были, и снова вернулся к моим листкам. Не в силах сдержать удивление:

— Получается, все наши усилия коту под хвост… Что, простой блог стряпать будем?

— Тихо, нам же легче будет. И не надо протестовать, а то он ещё работы навалит…

Сагами дёрнул Хатано за руку, обрывая его ворчание. Явно не желая, чтобы тот ещё что-нибудь высказал. О-о, младший брат Сагами, ты уже отлично знаком с нормами нашего общества. У тебя есть потенциал стать замечательным корпоративным рабом. Кстати, я впечатлён и даже напуган тем, как много они уже успели нарыть в сети информации по сайтостроительству.

Заимокуза, явно радуясь тому, что его не напрягают на разработку дизайна, посмотрел мои эскизы, удовлетворённо покивал и воздел руки к потолку:

— Так, а что у нас с предложением?

— Да вот… Только имейте в виду, я писал в расчёте на совместную работу со школой Кайхин-Сого, так что может быть не совсем понятно.

Заимокуза взял листок, пробежал его глазами и повернулся к Хатано.

— Ничего не понимаю… — проворчал тот, вчитываясь. — Что-то среднее между рекламой жилого комплекса и учебником по бизнесу… Зачем тут окно Джохари и пирамида потребностей Маслоу?

Хатано бросил черновик на стол, подталкивая Сагами. Тот перелистнул несколько страниц и обеими руками схватился за голову.

А я ведь предупреждал… Стоило бросить взгляд на листки, как сразу всплыли неприятные воспоминания. «План прома, базирующийся на БЛОКЧЕЙНЕ с включением ДИВЕРСИТИ… СЕРЕНДИПНЫЙ ЭКСПИРИЕНС в УЛЬТИМАТИВНО ТРАСЛЮЦЕНТНОМ пространстве…» Даже я уже не понимал смысл написанного, хотя сам же писал.

Вся моя незаурядная гордость не могла противостоять ощущению неловкости. Пришлось даже прокашляться, чтобы скрыть смущение, прежде чем снова заговорить.

— …Впрочем, это всё блеф. Крючок, на который можно подцепить Кайхин-Сого.

— Думаешь, клюнут? Они тебе что, кефаль?

Ошибаешься, Хатано, ох как ошибаешься. Таманава тебе не кефаль и не иглобрюх (а вкусные рыбы, кстати). У него такое самомнение, что его впору Великим Повелителем называть [2]. Момент настал — впервые начинается ловля Повелителя!

Хатано давно уже бросил листки, но Сагами продолжал вчитываться. Дошёл до конца, кивнул и пробормотал «угу, неплохо, очень неплохо».

— Да. Выглядит очень многообещающе.

— Я так и знала, — радостно влезла Юигахама.

— Думаю, моей сестре понравилось бы… — скривился Сагами.

Юигахама было удивлённо охнула, но тут же взяла себя в руки и угукнула.

— Да пока я читал, меня чуть не стошнило, — с ненавистью пробормотал Заимокуза.

— Единственное, что радует — этот план никогда не примут и не реализуют, — с отвращением добавил Хатано.

Ну и ладно. Судя по недовольству на лице Юигахамы, она сама ничего плохого в этом плане не видит.

Великая идея взаимодействия с местными младшими, средними и старшими школами. Расцвеченная яркими озарениями Юигахамы. Настолько яркими, что даже у меня от них мороз по коже.

В конце концов, наш план не так уж сильно расходится с планом Юкиноситы. Мы просто поиграли с общим настроем и сменили место проведения.

Ну сами представьте — пляж, костёр, пляжные домики… Всё как на пляжах Сёнан [3]. И там проходит наш выпускной. А на случай дождя есть план «Б» — возможность договориться с отелем Микадзуки Рюгудзё.

Вау, ну я даю. Даже самому страшно, как хорошо я умею вешать лапшу на уши. Если так и дальше пойдёт, за меня начнут сражаться крупнейшие рекламные компании…

Воспарить в небеса не дала Юигахама. Оторвавшись от предложения, она хмуро взглянула на меня. Явно недовольная, что оказалась в одной лодке с Сагами.

— Ну, Кайхин-Сого, может, и согласится, а что насчёт Хаято?

— Что насчёт Хаямы… — я невольно вспомнил не слишком радостный опыт общения с ним. — Не рано ли говорить с ним начистоту?

—М-м?

Юигахама озадаченно качнула головой. Хотя ничего странного тут нет.

Хаяму дешёвыми трюками не проймёшь. Даже если я буду крайне осторожен, объясняя ему суть предложения, столь умному человеку не составит труда догадаться, что оно — всего лишь отвлекающий манёвр. Так что во избежание проблем лучше сразу сказать ему, что план — фальшивка. Всем проще будет.

— Ладно! Поговорим. Рассчитываю на тебя, — подвёл я черту под собранием нашего оргкомитета. И все занялись своими делами.

Хатано с Сагами снова заспорили насчёт дизайна сайта. Юигахама слушала их, кивая.

— Э-э, нет, как то не очень мило получается, — встряла она в спор.

— …А можно поподробнее? — вежливо переспросил Сагами.

— Ну, я же говорю, надо как-то поярче, сияюще, как-то так…

Юигахама почесала затылок, стараясь стараясь как-то конкретизировать своё абстрактное мнение, чтобы заставить Хатано с Сагами себя понять.

Я с улыбкой смотрел на них, но тут подал голос Заимокуза:

— Хачиман, я принёс фотоаппарат, который ты просил.

Он осторожно опустил на стол громоздкую зеркальную камеру. И тут же начал складывать рядом инструкции и руководства.

— Спасибо! Обязательно воспользуюсь… Только объясни, как с ним работать.

— Конечно, положись на меня! Я не профессионал, но если делать всё по инструкции…

— Слушай, разве это не твоя камера?

Как можно не уметь со своими собственными вещами обращаться… Заимокуза по сути только что во весь голос заявил, что гордится собственным невежеством. С одной стороны, он быстро научил меня простейшим операциями, с другой — то и дело зарывался в инструкции, повторяя «ага, понятно, понятно». Потом, видя, что его игнорируют, пару раз кашлянул. Я посмотрел на него.

— Я тут подумал… насчёт названия, — пробормотал он, почему-то краснея и отводя глаза.

— А… вот как.

До ранобе ли нам сейчас… Впрочем, послушаю.

Заимокуза достал из кармана сложенный листок и сунул мне. Оторвавшись от инструкции к фотоаппарату, я развернул листок. И увидел несколько слов, выведенных каллиграфическим почерком: «Всевысший проект прома школы Соубу».

Какого чёрта? Я отложил камеру и вдруг кое-что вспомнил:

— А-а, название!

Да, вчера мы спорили, как назвать наш оргкомитет. Я машинально написал на доске «Название оргкомитета: предложения приветствуются», а Заимокуза воспринял это всерьёз.

Он снова пару раз кашлянул, взмахивая полами пальто.

— Да! «Всевысший» — это значит…

— Всё, всё, хватит. Ладно, мы всё поняли.

— Э-э… хорошо, я уразумел.

Заимокуза понурился. Держу пари, намеревался ляпнуть что-нибудь про созвучие со «всевышний». Ну и ладно. Название должно быть лёгким для запоминания и достаточно глупым, чтобы отразить всю глупость затеи. По обоим параметрам на удивление хорошо подходит. Особенно в плане глупости.

— Годится. Спасибо!

— А?!

Увидев, с какой лёгкостью я принял его предложение, Заимокуза потерял дар речи. Я же сунул листок Хатано с Сагами:

— Название нашего оргкомитета. Принято!

— Какого…

— Ну и ну…

Оба застыли, потом криво ухмыльнулись. Юигахама же осталась крайне довольна:

— Э-э, ну, ладно. Если это в самом деле хорошо…

Сумевший наконец вздохнуть Заимокуза раскашлялся, скрывая смущение. Тем самым не дав своему экстазу прорваться наружу.

На самом деле мне показалось, что дальше с названием будет ещё веселее. Ждём новых творений нашего несравненного Ёшитеру Заимокузы!

* * *

Солнце потихоньку клонилось к закату. Бьющие в окно клуба игроков лучи всё больше краснели.

Близилось время, когда клубы сворачивают свою деятельность.

Уже не слышна была музыка. И крики регбистов на стадионе. Поднявшись и выглянув в окно, я заметил, что футболисты тоже потихоньку собираются.

— Ладно, пора сворачиваться. Давайте закругляться.

Комната наполнилась усталыми вздохами и похрустыванием разминаемых суставов. Юигахама тоже потянулась и развернулась ко мне:

— Собираешься поговорить с Хаято?

— Угу.

Юигахама достала смартфон и поднесла его к самым губам:

— Позвонить ему?

— Хм-м-м, да… Нет, не стоит. Лучше поймаем его на выходе.

Я очень быстро передумал.

Дело в том, что средства коммуникации, вроде смартфонов или мессенджеров, весьма несовершенны и ненадёжны. С ними тебя очень легко игнорировать, это я вам по собственному опыту говорю. «Ой, не заметила сообщение», «Спала», «Батарейка села», «Телефон потерялся». Вплоть до «Да у меня вообще телефона нет», да, такое тоже было.

Вряд ли, конечно, Хаяма станет игнорировать сообщения Юигахамы. Но если такое случится, у нас просто не останется времени. А значит, нам обязательно нужно всё решить сегодня.

Юигахама кивнула, наверно, подумав о том же.

— Понятно… но на всякий случай я всё-таки ему напишу. Я сразу скажу тебе, как он ответит.

— Хорошо, будь любезна.

Я быстро собрался и вышел из клуба. Спустился по лестнице и пошустрил во двор.

Школьный двор находится между главным школьным зданием и спецкорпусом. И потому темнеет там быстрее. А если учесть, что колонны к востоку от главного здания оказываются в тени спецкорпуса, под ними ещё темнее.

Вдруг в темноте мелькнула какая-то тень.

Я попытался сфокусировать взгляд и понял, что кто-то стоит перед торговым автоматом. А подойдя поближе, понял, что это девушка.

Наверно, она что-то купила в автомате. Я слышал, как это что-то скатилось в лоток. Девушка присела, подхватила банку из лотка и поднялась. Колыхнулись её пленительные чёрные волосы. Холодный зеленоватый свет автомата выхватил из темноты изящное белое лицо и мягкую улыбку. Совершенно сюрреалистическая сцена.

Юкино Юкиносита собственной персоной. Я не мог ошибиться.

На её плечах была накинутая поверх куртка, в руках банка кофе. Она неспешно прошла по двору, уселась на скамейку в его центре и подняла взгляд к ночному небу.

Всё это казалось картиной какого-то великого художника. Мне хотелось смотреть и смотреть на неё, не отрываясь.

Но увы, не пересекая двор, мне было не добраться ни до стадиона, ни до парковки велосипедов. Пришлось с сожалением разрушить картину, вступив в неё.

Юкиносита услышала шаги и подняла на меня взгляд:

— О, неужели Хикигая?

— Э-э… ну да…

Я кивнул в ответ. На её лицо вернулись спокойствие и мягкая улыбка.

Юкиносита грела руки о банку кофе. Но при моём приближении вздохнула и спрятала её за спину. Бессмысленно. Этот цвет и дизайн я узнаю всегда и везде.

— Нечасто увидишь, как ты пьёшь такое.

— Очень хорошо для восстановления энергии и сахара в крови.

Она натянуто улыбнулась, слегка покраснев. И запахнула куртку, пряча банку под неё. Ну наконец-то ты поняла всю прелесть MAX Coffee! Просто замечательно.

Я быстро глянул в направлении футбольного поля — похоже, они всё ещё собираются. Пожалуй, у меня есть ещё немного времени до перехвата Хаямы.

На мой вопросительный взгляд, мол, можно ли присесть, она кивнула и подвинулась. Я сел рядом.

— Решила передохнуть?

— Да, подышать свежим воздухом.

Юкиносита глянула на главное здание с горящими окнами комнаты школьного совета. В отличие от почти всегда пустой, заброшенной и запущенной комнаты клуба помощников, там стоял мощный обогреватель, притащенный туда Ишшики. Должно быть, там всегда тепло.

— Понятно. Когда обогреватель слишком жарит, сразу начинает в сон клонить.

Не могу не согласиться, если вспомнить комнату клуба игроков. Там за счёт обилия вещей, блокирующих вентиляцию, тоже довольно тепло.

— Получается, вокруг тебя сплошные обогреватели? — весело засмеялась Юкиносита, прикрывая рот рукой. — Смотри, не разорись на счетах за электричество.

— Не переживай, всё компенсируется холодными взглядами окружающих.

— Какая у тебя сбалансированная экология.

Она пожала плечами. Я слегка усмехнулся:

— А то. Жар и холод, даже лучше чем в сауне. И сразу всё в порядке.

— Интересно, понимаешь ли ты, что означает «в порядке».

— Может и нет. Но говорят же «сауна приведёт вашу жизнь в порядок». А между сауной и бассейном ты остываешь на воздухе, получается воздушная баня. И насколько я знаю, говорят ещё «воздушная баня приводит в порядок».

— Кажется, ты не собираешься приводить свою речь в порядок… — Юкиносита снова пожала плечами. — Не понимаю, о чём ты. Совсем не понимаю.

Не понимает и даже не пытается понять. Бьюсь об заклад — пойдёшь в баню, только зря деньги потратишь! Нет, серьёзно. Мой папаша иногда брал меня с собой, когда ходил в баню, а там, бывает, дают мангу бесплатно почитать. Чес-слово, так гораздо лучше, чем сидеть в манга-кафе. Да, бани больше интересны взрослым, но в наши дни аниме про взрослых становятся всё более популярными. Так и представлю себе аниме или мангу, где девушки наслаждаются сауной. Аж мурашки по коже. Так, стоп, я же про сауны, а не про девушек!

Возвращаясь с небес на землю, я искоса глянул на Юкиноситу.

В её глазах светилась уверенность в победе, на губах играла спокойная лёгкая улыбка. То же выражение лица, что и несколько дней назад в комнате школьного совета. К которому я, конечно же, давно уже привык.

Ощущая дистанцию между нами, я грустно усмехнулся:

— А вообще, как дела? Я имею в виду, с подготовкой прома.

Юкиносита немного ошарашенно посмотрела на меня. Но тут же дразняще улыбнулась:

— Нечасто ты о ком-то беспокоишься.

— А я и не беспокоюсь. Я разведку провожу.

Она на мгновение потеряла дар речи. Но быстро пришла в себя, усмехнулась и пожала плечами:

— Понятно. У нас всё в порядке. Мы разобрались с запланированными делами, теперь координируем действия всех участников. Думаю, остаётся только распределение работ в сам день мероприятия.

Юкиносита подняла глаза к небу, словно отмечая взглядом один пункт за другим. Судя по её виду и настроению, она действительно не завалена работой.

— Даже завидно… Но всё равно, не перенапрягайся. Лучше используй Ишшики по полной, можешь даже до смерти загонять. В конце концов, потенциально она замечательный корпоративный раб.

— Мог бы и не говорить. Я так и собиралась сделать.

Я-то говорил полушутя, а вот Юкиносита прищурилась с совершенно серьёзным видом и хитрой улыбочкой на лице. Даже страшно стало.

— А у тебя как? — мягко спросила она. Я спрятал лицо в шарф:

— Ну, всё идёт по плану. Справляемся без сверхурочных. Сегодня надо ещё кое с чем разобраться, не знаю, сколько времени на это уйдёт, и домой. Всё остальное можно и там доделать.

— Звучит так, будто у тебя только с планированием всё хорошо…

Юкиносита приложила руку к виску. Слегка вздохнула, наверно, чувствуя себя немного неуютно после моих слов. И уткнулась взглядом себе под ноги.

— Знаешь, тебе ведь не нужно так напрягаться… — сказала она очень тихо и мягко. Голос тут же растворился в воздухе, вместе с белым облачком, сорвавшимся с её губ. Я слегка кивнул, подыскивая нужные слова:

— Я сам себя заставляю. Ты же знаешь, для меня это дело обычное.

— Понятно.

Она кивнула, крепко прикусив губу. И замолчала.

Вместо слов она запустила руку под куртку и что-то оттуда вытащила.

— Держи…

Это была недавно купленная банка MAX Coffee. Тёплая. Потому, наверно, что Юкиносита держала её под курткой.

— Спасибо большое… погоди, но почему?

— У тебя ещё же дела сейчас, верно? А я просто передохнуть вышла. Вернусь в комнату совета, там и попью.

Юкиносита поднялась со скамейки. Я замахал руками, пытаясь её остановить. Но быстро понял, что не помогает, и тоже вскочил.

— Погоди… Сколько я тебе должен?

Я полез в карман, брякнув монетами. Она услышала и покачала головой:

— Нисколько. Лучше угости чем-нибудь членов своего клуба.

— Нет, так не пойдёт. Если ты решила оказать мне моральную поддержку, угостив меня, я просто обязан ответить тем же. Этого требуют правила хорошего тона. Могу я купить тебе то же самое? Я ведь всё равно собирался взять себе MAX Coffee.

Юкиносита бросила на меня недовольный взгляд. Но видимо почувствовала мою решимость, вздохнула, капитулируя, и улыбнулась:

— Опять сплошные софизмы…

Понимая, что отказаться не выйдет, она снова села на скамейку. И посмотрела на меня, качнув головой:

— Тогда мне то же самое, пожалуйста.

Я улыбнулся в ответ и помчался к автомату. Купил банку MAX Coffee и прибежал обратно, слегка запыхавшись. И протянул её Юкиносите:

— Осторожно, горячая!

Юкиносита натянула рукава кардигана на пальцы и аккуратно взяла ими банку.

— Спасибо…

Я кивнул, плюхнулся на скамейку и открыл свой MAX Coffee. Из банки пошёл парок, быстро рассеиваясь в воздухе. После первого же глотка по рту растеклась сладость, а по телу пошло тепло.

Я пил кофе, Юкиносита держала свою банку обеими руками, словно греясь о неё. Мы оба молчали, не в силах нарушить тишину. Порой я пытался что-то сказать, порой она, но в итоге не оставалось ничего, кроме звуков дыхания.

Но благодаря этой тишине и темноте, мы могли замечать малейшие жесты, движения, выражения лиц друг друга. Я уже позабыл такое ощущение дистанции.

В конце концов, нам никогда не удавалось нормально поговорить. Оставалось лишь радоваться этому безмолвному времени, проведённому вместе.

В кармане завибрировал смартфон. Я извинился, доставая его, Юкиносита лишь кивнула в ответ.

Бросив взгляд на экран, я увидел, что звонит Юигахама. Но не успел я ответить, как вызов оборвался. А неподалёку по асфальту застучали каблуки. Мы с Юкиноситой повернулись на звук.

— Добрый вечер, Юигахама.

— Добрый… Приветики, Юкинон! — негромко ответила та, помахав рукой перед грудью. И медленно двинулась к нам. В свете фонаря я заметил, что она в куртке, шарфе и со своим рюкзачком за спиной. В полной готовности уйти.

— Что такое? Хаяма ответил?

— Да. Он попросил сказать тебе, что предлагает поговорить за ужином.

Юигахама помахала своим телефоном. Что ж, раз уж Хаяма вышел на связь, сидеть здесь больше незачем. Пожалуй, лучше встретиться с ним возле станции, там и перекусим.

Я допил остатки кофе и встал со скамейки.

— Работа? — взглянула на меня Юкиносита.

— Угу, — кивнул я в ответ.

Юкиносита посмотрела на часы, сунула банку в карман и тоже встала.

— Мне тоже пора.

— Подожди! — Юигахама схватила её за руку. Юкиносита застыла, захваченная врасплох, и недоумённо посмотрела на неё. Юигахама смущённо потеребила свой шарик волос:

— Мне почему-то кажется, что мы давным-давно уже не виделись. Странно… Вроде бы всего несколько дней прошло, да?..

— Да… Я очень занята и у меня совсем нет свободного времени.

Юкиносита мягко улыбнулась. Юигахама отвела взгляд:

— Нет, не думаю, что дело в этом. Ты… намеренно избегаешь меня?

Она вскинула голову, словно стараясь всмотреться в самое сердце Юкиноситы. Та неожиданно напряглась и сухо заговорила:

— Нет. Это не так. Просто так много надо было сделать для прома, подготовить аргументы против его отмены. Столько забот, что…

Поначалу уверенный голос вдруг затих, Юкиносита опустила глаза. Вместо последних слов я услышал лишь протяжный вздох. Юигахама беспомощно прикусила губу:

— А, ну да. Извини…

Они обе замолчали.

Я почувствовал, что должен что-то сказать, но не знал, что.

— Послушайте…

Услышав мой голос, Юигахама вскинула голову, не отпуская руки Юкиноситы. Та тоже подняла взгляд.

— Я помогаю Хикки!

Её слова заставили меня остолбенеть.

— …О… Так ты ей не говорила?..

Я был уверен, что они поддерживают связь через соцсети или ещё как, и что Юкиносита уже знает. Хотя именно мне следовало бы держать её в курсе дела. Это я виноват, что Юигахаме пришлось сказать такое в столь неловкой ситуации.

Юкиносита посмотрела на меня и покачала головой, мол, ничего страшного. Потом повернулась к Юигахаме и крепко сжала её руку:

— Не переживай. Я всё понимаю.

— Я так не думаю.

Та грустно покачала головой:

— Я всё думала, как сделать это правильно. И когда всё закончится, я это сделаю. Поэтому… твоё желание никогда не исполнится.

Она смотрела прямо в глаза Юкиносите, стараясь показать, насколько она серьёзна.

— …Понимаю, — кивнула Юкиносита. — Но я надеюсь, что исполнится твоё.

Она искренне улыбнулась, без всяких следов грусти. Не оставляя сомнений в правдивости своих слов.

Но Юигахама не успокоилась. Она судорожно вздохнула пару раз и снова впилась взглядом в Юкиноситу:

— Ты в самом деле… знаешь моё желание? Уверена?

— Да. Думаю, оно такое же, как моё, — ответила та без колебаний. Её улыбка полнилась любовью и привязанностью, а во взгляде не было никаких сомнений.

— Понятно… тогда… всё хорошо.

Юигахама глубоко вздохнула, отпустила руку Юкиноситы и отступила на шаг. Юкиносита чуть улыбнулась в ответ:

— Прошу прощения, мне пора идти.

Она крепко сжала опустевшие руки. Юигахама опустила голову, упёршись взглядом в землю.

Юкиносита обеспокоенно вздохнула, развернулась и двинулась прочь. Стук её каблучков начал удаляться. Я проводил её взглядом и вздохнул. Что, впрочем, никак не облегчило лёгшую на душу тяжесть.

— Нам тоже пора. Пошли, — сказал я Юигахаме, до сих пор стоящей, словно в ступоре. Сомневаюсь, что подобрал нужные слова, но увы — даже когда я знаю, что должен что-то сказать, я не знаю, что именно.

Та кивнула, почти беззвучно прошептав «хорошо». Но сдвинуться с места и не подумала.

Юкиносита вступила в тень школьного здания. Её силуэт таял во тьме, каблучки стучали всё тише.

Но совсем исчезнуть она не успела. Юигахама вдруг вскинула голову и изо всех сил рванулась к ней.

Неспешно шагающая прочь Юкиносита услышала звук шагов и обернулась. Юигахама буквально прыгнула на неё, обнимая изо всех сил.

Юкиносита ошеломлённо пискнула, неуверенно шагнув вперёд и едва не уронив куртку. Но Юигахама уже вцепилась в неё вместе с курткой, зарываясь лицом в плечо и шею.

— Когда пром закончится, мы обязательно пообедаем вместе. А потом я останусь у тебя ночевать. Весной сходим в Диснейленд. И в Водный мир. И я опять останусь у тебя ночевать. А в апреле…

Несмотря на дрожащий голос, Юигахама буквально тараторила, захлёбываясь словами. Потом фыркнула, перевела дух и нежно улыбнулась:

— Так чем займёмся в апреле? Мы столько всего можем сделать. На всё и десяти лет не хватит.

В глазах Юкиноситы отражался тусклый оранжевый свет уличных фонарей. Она разжала кулаки и положила руку на плечо Юигахамы. А другой прикрыла своё лицо:

— Какие… какие большие планы. Не уверена, что у нас всё получится.

— Получится! Будем вместе, пока всё не попробуем… Никаких проблем.

Юкиносита смущённо вздохнула. Но Юигахама не обратила на это внимания, ещё крепче сжимая руки:

— Понимаешь?

Юигахама, словно ребёнок, потёрлась щекой о шею Юкиноситы. Та немного прогнулась, то ли от смущения, то ли от щекотки [4]:

— Да, понимаю, понимаю.

— Точно всё понимаешь?

— Да… да. Может, всё-таки отпустишь меня?..

Юигахама неохотно разжала руки и отступила на шаг. Я вздохнул, глядя на них.

Всё как всегда, мы совсем не умеем общаться друг с другом. «Я не то хотел сказать», «я не знал», «я не понял» — с такими мыслями мы и оказались там, где пребываем сейчас. Сдаётся мне, мы совсем не повзрослели.

Мы все знаем, что есть простой способ выразить свои чувства.

Но я не верю, что так будет правильно.

Зато я знаю, что могу сделать хотя бы одно — избегать ошибок.

Я смотрел на девушек, словно молясь про себя.

* * *

Проводив взглядом возвращающуюся в комнату школьного совета Юкиноситу, мы с Юигахамой направились к станции.

После захода солнца похолодало, так что мы выбрали дорогу между зданий, укрываясь от леденящего ветра. Лёгкое поскрипывание велосипеда растворялось в свисте ветра в голых ветвях деревьев.

Всю дорогу Юигахама шла рядом и болтала о всём подряд, но ни разу не упомянула Юкиноситу. А раз она явно избегала этой темы, я тоже её не касался. И разговор ушёл совсем в другую сторону.

— Футболисты сегодня допоздна тренировались, да?

— Ну да, сегодня у них особенно затянулось.

Наша школа невелика, но в ней есть клубы футбола, бейсбола, регби и даже лёгкой атлетики. И всем им для тренировок нужен стадион. Поэтому приходится как-то договариваться, чтобы всем хватало места и времени. Когда я всё это объяснил Юигахаме, она хойкнула совсем как Сакура [5]:

— А ты много знаешь, как погляжу.

— Да не, ничего особенного.

Вряд ли в её словах был какой-то скрытый смысл, но мне не хотелось выглядеть человеком, который усиленно интересуется футбольным клубом. Так что я откашлялся и быстро сменил тему:

— Кстати, у нас завтра по плану фотографии, помнишь?

Юигахама кивнула, тоже переключаясь:

— Хм-м… Фотографии…

— Я думал сделать их на берегу моря. Не поработаешь моделью?

— Что?! Я?! Слушай, это так неловко…

Юигахама погладила свой шарик волос.

— Да ничего страшного, просто со спины сняться. Я много таких фото видел. Думаю, два-три человека на снимке будет в самый раз.

Я придержал велосипед и достал смартфон, ища образцы. Юигахама начала потихоньку придвигаться, вглядываясь в экран.

— Понятно… Ну, если со спины, то ничего… Я ещё попробую Хину и Юмико попросить.

Отодвигаться обратно она не стала, мы так и шли вплотную друг к другу. Борясь с ощущением неловкости, я застегнул куртку, натянул шарф на рот и ускорил шаг.

Наконец мы добрались до Сайзерии перед станцией. Я пристроил велосипед на парковке, вошёл в ресторан и огляделся.

За пару дней, что я здесь не был, ничего в нём не изменилось. Кроме того, что теперь тут обнаружился Хаяма с бодрой улыбкой на лице, весело машущий нам руками.

Он подвинулся, освобождая нам место за четырёхместным столиком. И поднял руку, словно говоря «присаживайтесь, сударыня».

Гордо и дерзко, словно герой какой-то картины. Это меня просто бесит. А ещё больше бесит сидящий рядом с ним парень с беззаботным лицом, спокойно жующий свои макароны.

— А почему Тобеччи здесь? — поинтересовалась усевшаяся за столик Юигахама, опередив меня. Тобе аж поперхнулся макаронами:

— Блин… Мне что, не надо было приходить?.. А то Хаято сказал, что мы все вместе перекусим, вот я и пришёл…

Он испуганно посмотрел на Юигахаму. Та лишь махнула рукой и улыбнулась:

— Да нет. Просто тебя не звали, а ты припёрся.

Вряд ли она со зла, конечно. Но когда такое говорят с беззаботной улыбкой, от этого ещё больнее. Тобе аж перекосило. Он неловко плюхнул вилку на тарелку и начал пялиться то на Хаяму, то на меня, словно спрашивая: «А? Что-то не так? Мне уйти? Вот дерьмо…».

— Да как-то без разницы, есть ты тут или нет, — сообщил я ему и перевёл взгляд на Хаяму.

Краем глаза я видел, что Тобе бормочет что-то вроде: «Блин… Ну он и сказанул… Кошмар…». Хаяма грустно улыбнулся ему и повернулся к нам.

— Прошу прощения, что отнимаем время, — сложила ладони перед собой Юигахама.

— Я просто не мог отказать Юи, — улыбнулся в ответ Хаяма.

Интересно, а если бы я его попросил?.. Я с подозрением глянул на него, и он тут же сменил тему:

— Так о чём вы хотели поговорить?

— Ты в курсе насчёт планов провести пром?

— Ну да, более-менее, — прямо и уверенно ответил Хаяма. Собственно, я и предполагал, что он уже слышал о проме от Юигахамы или Ишшики. Поэтому просто кивнул и продолжил.

— Ситуация сложилась так, что некоторые родители считают пром делом не слишком благопристойным и выступают против его проведения. Поэтому нам строго рекомендовали отказаться от прома самим. В качестве противодействия мы разработали альтернативный план проведения прома с ещё большим размахом.

Рука с вилкой Тобе вдруг замерла:

— …Погоди, что, зачем?

— Чтобы пром всё-таки был проведён, — сообщил я ему, не отрывая взгляд от Хаямы. Тот подпёр руками подбородок и задумался.

— …Иначе говоря, подставная фигура?

— Хорошо, что ты сразу всё понял, — мрачно ухмыльнулся я.

— Нет, если честно, не понял.

Хаяма смущённо пожал плечами. Тобе смотрел на нас, пытаясь разобраться, что к чему. Но быстро сдался, и наклонился к Юигахаме, шёпотом спрашивая её. Та так же шёпотом начала ему объяснять.

Впрочем, поймёт ли Тобе, меня не волнует. Я здесь из-за Хаямы. Так что я покосился на перешёптывающуюся парочку и вернулся к теме:

— Поэтому нам нужна помощь совета президентов клубов.

— Не думаю, что мы сможем оказать какую-либо существенную помощь. У нас не слишком большие полномочия.

— Я знаю. Но всё равно хочу кое-что попросить.

Хаяма хотел было уже сказать окончательное «нет», завершая разговор, но я поднял руку, останавливая его:

— Вы же всё равно планируете Ойкон? Разве не лучше провести его сразу для всех клубов? На этой базе мы можем разработать новое предложение по прому.

— Ойкон…

Потянувшаяся к дории рука Тобе, доевшего наконец свои макароны, застыла в воздухе. Он в замешательстве качнул головой и посмотрел на Хаяму. Тот грустно усмехнулся:

— Кажется, тебе это кто-то подсказал.

Я ответил вопросительным взглядом. Хаяма потянулся к своей чашечке и отхлебнул кофе. Никак не показав, что чувствует горечь, хотя это был «эспрессо». И спокойно заговорил:

— Школьный совет уже спрашивал нас по поводу Ойкона.

Кажется, вся горечь досталась мне. Но Хаяма, даже видя мою реакцию, спокойно продолжил:

— Мы уже решили помогать школьному совету. Точнее, мы являемся его подразделением. И потому, конечно, не можем помочь вам.

— Угу…

Я не знал, что сказать. Нас опередили. Пока мы размышляли, они уже всё поняли… Наверняка Юкиносита, дорабатывая предложение по прому, сразу подумала о помощи совета президентов клубов.

Не знаю уж почему, но в нашем мире к спортивным клубам относятся очень доброжелательно. Им даже мелкие преступления простить могут, сведя всё к шутке или обычной шалости. Очень толерантно относятся к горячим молодым парням, проливающим пот на тренировках. И как мне кажется, совершенно напрасно. То у них команда распускается, то с соревнований снимаются из-за очередного скандала. А в последнее время ещё и домогательства, принуждение силой, наркотики и так далее.

И потому сдаться сейчас было бы очень обидно. Даже зная, что сопротивление бесполезно, я должен продолжать переговоры. Иначе все мои усилия пойдут прахом.

— В таком случае, как насчёт индивидуальной помощи? Не будет ли любезен Хаято Хаяма помочь не как президент клуба, а как вольный человек?

— Вот уж чего мне меньше всего на свете хочется, так это помогать тебе, — совершенно искренне высказался Хаяма, скривившись. На его лице появилось выражение боксёра, пропустившего мощный удар в печень. Отлично, пора атаковать!

— Ты мог бы просто одолжить нам своё имя.

— Что-то не верится, что я получу его назад.

— Ну да… ты прав…

Получив в ответ прямой в челюсть столь убедительным аргументом, я повесил голову. Он прав. Если я получу имя Хаямы, израсходую его до последнего штришка. С тем же успехом я мог бы одолжить его печать и воспользоваться ей, чтобы арендовать, а то и купить себе дом. И жить там с Заимокузой.

Я кивнул своим мыслям. Хаяма мрачно посмотрел на меня:

— Никогда не соглашусь. Ты же из тех, кто одалживает игру, а потом ставит на ней своё имя и продаёт. Ненавижу таких.

— Ошибаешься, я таким не занимаюсь. У меня вообще нет друзей, которые могли бы одолжить мне игру, — честно и искренне заявил я. Хаяма глубоко вздохнул.

— Ага! Подписывают диски и толкают их на GEO [6], вешая покупателям лапшу на уши… — пробормотал Тобе. — Интересно, как там сейчас Аккун…[7]

У Юигахамы отвисла челюсть, она молча смотрела на нас, словно спрашивая взглядом, что происходит. Хаяма мягко улыбнулся:

— Что?

— Ничего… Просто я немного удивилась.

Она посмотрела, насколько близко мы друг к другу сидим, и весело захихикала. Смущённый Хаяма заткнулся. И, делая вид, что садится поудобнее, отодвинулся от меня.

Если бы я знал только доброго Хаято Хаяму, быть может, такое и выглядело бы мило. Да уж, Хаяма, ты тот ещё тип.

Тобе, наверняка знающий его получше меня, гордо вскинул голову:

— Да, Хаято порой бывает суров.

Он улыбнулся, ища поддержки. Хаяма пару раз кашлянул, стараясь замять тему:

— А почему вы вообще этим занимаетесь? От Юкиноситы я ни о чём таком не слышал.

— Конечно, не слышал. Это же чисто моя инициатива.

Хаяма качнул головой, вопросительно глядя на меня. Но я, не желая всё ему объяснять, лишь подпёр подбородок рукой. Наступило молчание.

— Похоже, на сей раз вы работаете порознь… Что случилось? — спросил он наконец, поняв, что я не хочу отвечать ему. Отвёл глаза, пристроил локти на стол и изобразил позу Гендо Икари. Явно давая понять, что твёрдо намерен добиться ответа. Я тихо вздохнул:

— Это моё дело, тебя оно никак не касается.

Хаяма уставился на меня, пожав плечами. Глаза его посуровели, в них закрутилась какая-то чернота.

Атмосфера стала ещё напряжённее, его взгляд будто обжигал меня. Судя по тому, как съёжился Тобе, остальным тоже досталось.

Наконец заговорила Юигахама, уткнувшаяся взглядом в стол:

— Юкинон… Юкинон хочет доказать, что она и сама что-то может. Чтобы не быть зависимой от нас с Хикки. Она решила, что не допустит такого.

— …Это она сама так сказала? — спросил Хаяма, судорожно переведя дух. Юигахама кивнула, не поднимая головы.

— Понятно…

Он глубоко вздохнул, закрывая глаза. Не знаю, что означает этот вздох. Но судя по тому, как Хаяма прикусил губу, он серьёзно расстроен.

Снова повисло удушливое молчание, слышен был только шум ресторана. Мы с Юигахамой не поднимали глаз.

— Э-э… а вы не голодны? Может, заказать вам что-нибудь?

То ли не в силах смириться с возникшей неловкостью, то ли чувствуя атмосферу и желая помочь, Тобе вымученно улыбнулся нам, открывая меню. Юигахама вопросительно посмотрела на меня. Я покачал головой:

— Нет, не стоит. Я уже ухожу.

Я попытался выражением лица изобразить признательность, но не уверен, что получилось. Тобе явно оказался в замешательстве.

— Я буду помогать с подготовкой прома, — вздохнул Хаяма. — Но я НЕ буду помогать тебе ни как глава совета президентов клубов, ни как частное лицо. Я не буду отговаривать других президентов от помощи тебе в частном порядке. Таков мой компромисс.

Он уставился на чашку кофе перед собой. В его глазах клубилась бездонная тьма.

— Я так и понял. Этого достаточно, — резюмировал я. Юигахама с тревогой взглянула на меня:

— Хикки, ты уверен?

— Угу.

Если совет президентов клубов будет помогать Юкиносите, это хорошо. Обещания Хаямы вполне достаточно. В конце концов, моя цель именно в том, чтобы Юкиносита сумела провести пром. Она опередила меня с советом председателей клубов, но на итоговый результат это не повлияет. Мне надо просто разыграть оставшиеся у меня козыри.

— Я ухожу. Спасибо и прошу прощения, что отнял время.

Я подхватил счёт и быстро поднялся. Хаяма немного поколебался, вздохнул, но в итоге тоже встал. Оставшийся в одиночестве Тобе моментом смёл оставшуюся дорию, выплеснул в рот колу и неуклюже побежал за нами.

* * *

Когда мы вышли на улицу, там уже стемнело.

Народу вокруг было полно, нас тут же разделили. Я подумал было, не отправиться ли мне на станцию… но в итоге всё же догнал Юигахаму с Тобе, ведя велосипед в поводу.

И услышал голос за спиной:

— Можно тебя на минуточку?

— А?

Я оглянулся и увидел стоящего Хаяму. Юигахама с Тобе заметили, что мы остановились, развернулись и подошли к нам.

Хаяма посмотрел Тобе в глаза и слегка кивнул. Тот уловил намёк и вскинул голову:

— Э-э-э, Юи, давай я тебя провожу до дома.

Юигахама оказалась захвачена врасплох:

— А? Зачем?

— Зачем? Э-э-э… А почему ты спрашиваешь?

— Ну, мой дом совсем в другую сторону от твоего, — замахала руками Юигахама. — Я же рядом живу, и сама прекрасно доберусь.

— Правда? А обычно ты соглашалась…

— Э-э, ну, да не надо, всё нормально.

— Блин… как-то даже обидно…

Пока ошеломлённый Тобе стоял столбом, Юигахама шагнула ко мне и подняла руку:

— До завтра, Хикки… и Хаято.

— Угу, до завтра, — кивнул я.

— Доброй ночи, — помахал рукой Хаяма.

Юигахама пошла прочь. Смущённый и недовольный Тобе топал следом. Мы с Хаямой глядели им вслед, пока они не скрылись из виду.

Я наконец повернулся к Хаяме:

— …И чего же ты хочешь?

— Давай немного пройдёмся, — сказал он вместо ответа и зашагал вперёд, даже не дожидаясь моей реакции. Не знаю, куда он направлялся, но его спина недвусмысленно намекала следовать за ним.

Я двинулся следом, ведя велосипед в поводу.

Мы прошли по задней аллее, покинули деловой район города и вышли к улице, обсаженной деревьями. Тут я ещё не бывал, но судя по качелям и горкам, мы в парке.

— Подожди немного.

— Эй, постой…

Я хотел остановить Хаяму, но он оказался слишком быстр. Делать нечего, я пристроил велосипед и плюхнулся на скамейку.

Вокруг не было ни души, всё тихо и спокойно. Ощутив очередной порыв холодного ветра, я поправил воротник куртки, потуже затянул шарф на шее и сунул руки в карманы. И, дрожа от холода, принялся ждать Хаяму.

Глядя на вырывающиеся изо рта облачка пара, я услышал шаги за спиной. Хаяма вернулся с двумя банками кофе в руках.

— Поехали.

Он швырнул мне одну из банок. Я судорожно выдернул руки из карманов и кое-как сумел всё-таки её поймать.

— Чуть было не было… Не мог нормально передать, что ли?..

Ощутив тепло банки в руке, я облегчённо вздохнул. Открыл её и отхлебнул немного.

— Горячо!..

Хаяма удовлетворённо улыбнулся и уселся на соседнюю скамейку. И тоже отхлебнул кофе, обнимая банку так, словно старался согреться. И слегка вздохнул:

— Вспоминается, что было в давние времена.

— Это ты о чём?

Я покосился на Хаяму. Тот слегка сгорбился, уставившись на зажатую в руках банку. Фонарь светил сверху, так что лицо его оставалось в тени.

— …Я о прошлом. Ты в курсе, что в начальной школе она была одиночкой? Тогда она тоже говорила нечто похожее. «Я и сама могу справиться», «я не могу полагаться на тебя»… и «мне не нужна твоя помощь».

— Хм… Где-то я уже это слышал.

— Да. Вот почему я вспомнил.

Хаяма улыбнулся мне, чуть подняв голову. Но бодрость из его голоса быстро испарилась:

— …Я ничего не смог сделать.

Он уткнулся взглядом в землю.

— Нет, не так. В итоге всё стало ещё хуже. Я слишком нерешительно протянул руку, и от этого стало только больнее. В общем… я должен был сделать всё, что мог, и как-то решить вопрос.

Криво улыбаясь, Хаяма повернулся ко мне. Он был до невозможности мрачен. Я пожал плечами:

— Что это за признания? О таком лучше бы со стенкой поговорил.

— А велика ли разница? — шутливо сказал он, слегка нахмурившись. Фонарь освещал его виноватое лицо. Но руки Хаямы, сжимающие банку, слегка дрожали. И явно не от холода, хотя морозный ветер всё не унимался.

Он и сейчас переживает. А может, в нём кипит гнев.

Помнится, летом Хаяма и Юкиносита в разговоре коснулись своего прошлого. Подробностей не знаю, но есть сильное подозрение, что Юкиносита тогда оказалась примерно в той же ситуации, в которую попала Руми Цуруми.

Несложно представить, что Юкиносита с детства отличалась своей красотой, характером и умом. Ещё легче понять, как детишки относятся к тем, кто столь сильно выделяется из общего ряда.

В подобных обстоятельствах действия её друга детства, Хаято Хаямы, насколько я могу судить, лишь подливали масла в огонь. Если без лишних слов, он выступил в роли посредника, стараясь наладить отношения Юкиноситы с другими девчонками и всеми остальными.

Но от этого недовольство Юкиноситой только выросло. Ещё бы. Вот что выходит, когда за дело берётся Хаяма. Особенно в раннем возрасте, когда эмоции легко берут верх над разумом. Он не мог тогда действовать с полным самообладанием.

Не знаю, насколько умён был Хаяма тогда, но уж сейчас-то он точно понимает, насколько был глуп.

— Я должен был помочь ей всем, чем только мог. Если бы я так поступил…

И что бы он сделал? То, как он это сказал, задело меня за живое:

— Какой смысл думать о том, чего не случилось?

— По крайней мере, не думаешь, что не получилось бы так, как получилось?

Словно уходя от моего взгляда, Хаяма усмехнулся, будто смеясь над самим собой. В его взгляде не было привычной бодрости, лишь тёмные эмоции кружились в глубине потухших глаз.

— Нельзя действовать вполсилы. Надо воспринимать всё всерьёз и пускать в ход всё, что у тебя есть. У меня не было ни решимости, ни мотивации… но ты не такой, правда ведь?

Слова, описывающие невозможное будущее. Глаза, которые словно чего-то жаждут. Прошлое, которое я не знаю. Всё это так раздражало меня, что я до скрипа стиснул зубы:

— Это твои сожаления. Не выплёскивай их на меня без разрешения.

Мой голос прозвучал неожиданно резко. Я с неприязнью глянул на Хаяму, тот отвёл взгляд:

— Это мои сожаления, ты прав… Я держался за них с тех самых пор. Я не могу ни избавиться от них, ни забыть. Всё время смотрю назад… и не могу двигаться вперёд.

Он так вцепился в свою грудь, словно готов был разорвать её. Черты лица сильно исказились, голос хрипел, словно горло заливала кровь.

Что подумают те, кто знает обычного Хаято Хаяму, увидев его в таком состоянии? Будут сочувствовать? Или будут разочарованы? Или даже станут его презирать?

Но я ревновал к нему. Даже завидовал, увидев, как он сожалеет.

Если бы я мог до такой степени запечатлеть что-то, если бы мог, потеряв что-то, сохранить это на всю жизнь, если бы мог думать только об одном так, чтобы никогда не забыть…

Я бы никогда об этом не пожалел.

Его страдающая поза выглядела настолько впечатляюще, что я невольно отвёл глаза.

Хаяма вдруг резко развернулся ко мне. И уже не позволял себе отвести от меня взгляд:

— Хикигая… Ты идёшь не тем путём. Тебе не надо так поступать.

На сей раз я не мог ни отвернуться, ни даже отвести глаза. Поэтому просто закрыл их.

Только ты.

Только ты скажешь их мне.

Слова, до такой степени верные, что с этим ничего не поделать. До такой степени неопределённые, что им невозможно поверить. Слова, которые не имеют никакого значения.

Я действительно рад, что ты Хаято Хаяма.

Неспособный спокойно смотреть, когда кому-то больно. Неспособный простить тех, кто ранит других. Вот почему ты не можешь простить себя.

Стараясь не ранить никого, ты в итоге ранишь дорогого тебе человека. Но даже тогда не предаёшь свой образ, который сам же и взрастил. В конце концов ты оказываешься в тупике, в муках извергаешь бессмысленные, но звучные аргументы и продолжаешь ранить себя даже сейчас.

Прекрасно зная, что ничего не можешь сделать, не менее хорошо понимая, что я тоже ничего сделать не могу, ты всё равно не можешь не рассказать всё.

Вот эта сторона Хаямы мне действительно не нравится.

Я её просто ненавижу.

И потому могу кое-что сказать.

Уверен, никому другому я бы такое не сказал.

Я скажу, потому что ты можешь сопереживать, но не понимать. Мы совсем разные, но во многом похожи. Я скажу, потому что ты не можешь простить то, чем мы различаемся. Я скажу, потому что ты никогда не ошибаешься, потому что всегда остаёшься прав.

— Заткнись… я и сам знаю, — коротко выдохнул я, стиснув зубы и сжимая кулаки.

Я знаю, что так поступать неправильно. Но другого пути нет. Я не знаю его.

В конце концов, нет другого способа донести до кого-то информацию.

Я могу сделать только одно.

Только одно.

— Я всё понимаю. Понимаю и именно потому так поступаю. Потому что нет другого способа доказать.

Я медленно открыл глаза, глядя на отлетающие и быстро тающие белые облачка выдохнутого пара. Тающие, словно слова, что я произнёс.

— …Что ты хочешь доказать?

Хаяма остро глянул на меня. Ты всерьёз спрашиваешь? Тогда это проблема. Я не подготовил никаких аргументов.

Придётся что-то придумать? Сказать что-то соответствующее? Или даже просто сблефовать? Но в конце концов я решил высказать то, что было спрятано в самой глубине души:

— Если ей не нужна помощь, но я всё равно хочу помочь… это не созависимость. Если я смогу это доказать, всё будет хорошо.

И я очень естественно улыбнулся.

То ли от неожиданных слов, то ли захваченный врасплох моей улыбкой, но Хаяма ошеломлённо заморгал. Потом его плечи поникли, и он криво усмехнулся:

— Хикигая… Знаешь, как называется это чувство?

— Конечно, знаю. Упрямство, — не менее криво усмехнулся я в ответ.

-------------------------------------------------------

Примечания

[1] Отсылка к аниме «Zombieland Saga»

[2] Отсылка к аниме «Overlord»

[3] Район к юго-западу от Токио

[4] Употреблённое здесь японское слово может означать как «смущение», так и «щекотка». Анлейтер не знает, как правильно. Я тоже, потому так и написал

[5] Отсылка к сериалу «Cardcaptor Sakura» и фирменному крику героини «hoe!»

[6] Японский интернет-магазин, типа AliExpress

[7] Вроде бы какой-то мем с 2ch

Глава 6.5 - Интерлюдия

Он ушёл, но я по-прежнему продолжал сидеть на скамейке.

Мне нечем ответить, когда мне так нагло врут с таким выражением лица.

Мы больше ни о чём не говорили. Он допил свой любимый кофе и ушёл, тихо бросив «пока». Так тихо, что слово можно было принять за шум ветра. Может, он просто сбежал, будучи не в силах справиться с замешательством.

В результате я остался в парке один.

В конце концов, я его ненавижу. И не могу простить себе, что оказался потрясён его словами, пусть даже на мгновение.

Даже не знаю, сколько раз я успел уже тяжело вздохнуть, глядя на телефон, что так и остался у меня в руках. Честно говоря, я был совершенно не в настроении звонить ей.

Но если я не подтвержу это, ни я, ни он, ни она не сможем двигаться дальше. Если верить его великой лжи, у меня есть чувство, именуемое человеческим упрямством.

Застывшими на морозном ветру пальцами я потыкал в кнопки, набирая номер. Молясь про себя, чтобы она не ответила.

Но нет, наверняка ведь ответит вовремя. И не успел я додумать, как услышал в трубке протяжный голос.

— Ал-ло-о.

— Мы можем сейчас встретиться? — ответил я заготовленными словами.

— …Да. Конечно.

Кажется, в короткий миг тишины она что-то почувствовала. Она всегда наблюдательна, и это большая проблема. Мне ещё ни разу не удалось что-то от неё скрыть. Не сомневаюсь, сегодня будет то же самое.

Мучимый привычным плохим предчувствием, я предпочёл обменяться несколькими дежурными фразами и свернуть разговор как можно быстрее.

* * *

Назначенным местом оказалось кафе, куда она частенько заходила.

Допив кофе «Blue Mountain», довольно дорогой с точки зрения старшеклассника, я заказал ещё чашечку и посмотрел на часы.

Время, на которое мы договорились, уже прошло. Но она никак не давала о себе знать.

Вот если бы она меня выдернула на встречу, а я бы опаздывал, она обязательно позвонила бы мне и поторопила. А теперь опаздывает сама. Но я не буду её подгонять, я уже привык.

Я однажды спросил её, поступает ли она так же с остальными. Она гордо заявила «конечно». Но это неправда. Удивительно, но на самом деле она весьма пунктуальна. Бывает, она уходит пораньше, чтобы встретиться с друзьями. И она не станет бездумно подгонять их, если они заставят себя ждать.

Хотя, похоже, есть всё-таки одна группа людей, с которыми она не церемонится.

Для неё отнюдь не непостижимы глубокая привязанность и выражение доверия. На самом деле, возможно, она так смотрит на него и на свою младшую сестру.

Просто есть и исключения. Те, кто для неё не более чем игрушка. Инструмент для оттачивания своих когтей.

Тем временем мне принесли вторую чашечку «Blue Mountain». Пригубив, я почувствовал, что он куда более горький, чем обычно.

Наконец в тихую джазовую музыку, игравшую фоном, влился звук дверного колокольчика. В дверях появилась румяная фигура в стиле нуар.

Скидывая куртку и делая заказ, она даже не пыталась высматривать меня. Сразу подошла и села напротив.

— В чём дело?

Я покачал головой и подождал, пока ей принесут заказанную «Гватемалу». И только когда она взяла чашку в руки и сделала первый глоток, перешёл к делу.

— Созависимость… Это ты ему сказала?

Кажется, она немного удивилась. Редко увидишь у неё такое выражение лица, я даже невольно улыбнулся. Она тоже засмеялась.

— …Ты в курсе? Не ожидала, что он будет с тобой об этом разговаривать.

Я задумался, как мне понимать её реакцию. Она просто не ожидала от него таких действий? Или презрительно смеялась над тем, что он рассказал такому, как я?

В любом случае, объект её интереса он, а не я. И говорить потому я должен о нём, а не о себе.

— Да нет, он просто мельком упомянул… Но я подозреваю, что кто-то намеренно вложил в его голову это слово.

— Неплохо, детектив. Ты прав.

Шутливо ответила она. Но взгляд оставался холоден. Он недвусмысленно говорил мне, что она недовольна моим вмешательством. Что шутит она лишь отчасти, и что я должен остановиться.

— Ну и зачем было так поступать…

— Но это же правда.

Столь же весёлым тоном ответила она, ничуть не теряя самообладания. Я краем глаза уловил движения её длинных пальцев и тихо вздохнул.

— Всё у них было нормально. Понемногу, шаг за шагом…

— Разве это не притворство? Я просто хочу увидеть настоящее.

Прервал меня холодный голос. Наверно, только я мог понять, насколько недовольно он прозвучал. Мы уже давно знакомы, и может, это просто моё воображение, но всё равно, понять такое могу только я.

Ощутив, что кофе согрел меня, я поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Я думаю, что есть чувства, которые могут расти так.

— Невозможно. Разве я не права?

Она медленно прищурилась, пронзая меня ледяным взглядом. Те же слова, что она говорила этим летом.

Её взгляд, её голос всегда связывали меня. В итоге я не могу продвигаться вперёд, и её снова остановили.

Так было всегда. Чтобы быть уверенной, что никто не навредит тому, что ей дорого, она сначала навредит сама. И не простит никого, кто попытается навредить. Никого.

— Ты так… это ненавидишь?

Она не стала переспрашивать, что я имею в виду.

Просто озадаченно заморгала, словно захваченная врасплох. Но тут же удовлетворённо улыбнулась.

— Нет, мне… очень нравится.

И подпёрла руками подбородок, глядя на меня влажными глазами. На карминовых губах заиграла очаровательная улыбка.

Это проклятье.

Я просто не мог получить возможность загладить вину.

Вот почему я свалил всё на него. По крайней мере, они смогли бы.

Я искренне завидую.

Им не суждено быть вместе. И ничто не могло бы сделать их счастливее, даже если бы они вместе попали в ад.

Даже если это притворство, если это единственное в мире искажённое притворство, никто не назовёт это фальшивкой.

Если бы я только мог наложить на это руку, я бы дал этому искажённому образу одно имя.

Вот почему я до сих пор сожалею.

Если бы я тогда не сдался…

Если бы я сделал всё, что мог…

Ты когда-нибудь простишь меня?

Глава 7 - Что Хина Эбина видит за стёклами своих очков

Ненавижу ходить в школу.

Точнее, ненавижу входить в класс.

Ещё точнее, мне до жути ненавистно видеть Хаято Хаяму.

А если ещё точнее, когда я встречаюсь с Хаямой, у меня всё тело деревенеет и язык спотыкается. А он ведёт себя как ни в чём не бывало. Ненавижу!

Нет.

Я ненавижу смену выражений на его лице, когда вместо обычного выражения вдруг появляется страдание и в тот же миг исчезает. Мне отвратительно, что я это замечаю.

Вчера мы расстались, не договорив. И потому я не мог понять, как он отреагировал на мои слова — он просто сидел с ошарашенным видом, разинув рот, будто увидел перед собой живого динозавра. Я знал, что он намерен опять сказать что-то очень неприятное, потому и свалил побыстрее.

Украдкой оглянувшись назад, я увидел, что Хаяма с остальными как обычно весело треплются. И уткнулся головой в парту.

Всё выглядело ровно так же, как и всегда. Льющийся через окно солнечный свет, весёлые разговоры и радостные лица.

Но на долю секунды на этом безмятежно улыбающемся лице промелькнула тень тревоги и беспокойства.

Не настолько, чтобы что-то понять по его улыбке. А может, это просто доброжелательная улыбка, которую он носит постоянно.

Быть может, мне просто показалось. Всего лишь игра воображения.

И потому я вообще не хотел разговаривать с Хаямой.

Я заметил, хотя притворялся, что не замечаю. Но в итоге просто не смог не заметить, и потому почувствовал отвращение. Возможно, и Хаяма чувствует то же самое.

Мы с ними всё равно не поймём друг друга, не взглянем друг другу в глаза. Будет лишь поиск чужих ошибок и злобная неприязнь.

Понимая это, я твёрдо решил не смотреть на Хаяму.

Впрочем, на самом деле не всё так плохо. Мне удалось кое в чём убедиться. И утвердиться в своём убеждении, облекая его в слова.

Мне хотелось хвастаться и говорить о человеческом упрямстве.

В итоге я просто убивал время, совершенно не глядя на Хааму.

Я поднял голову и взглянул на часы. И глубоко вздохнул, потому что уже сбился со счёта, сколько раз повторял это. Мне казалось, что стрелки часов ползут сегодня куда медленнее, чем обычно.

Моя собственная парта сегодня стала на редкость неуютным местечком. И я просто жаждал конца уроков.

* * *

Ну давай же звонок, звени!

Молился я про себя. И когда он наконец прозвенел, я пулей вылетел из класса и рванул в клуб игроков. Добежал и глубоко вздохнул.

С этого вздоха и началось наше совещание:

— …Ну, в общем, Хаяма помогать нам не будет.

Вспомнив вчерашнее, я невольно скривился. Отчего собравшиеся помрачнели ещё сильнее:

— Ну-у…

— Ё-моё…

— Всё пропало…

Хатано с Сагами нахмурились. Заимокуза глубоко вздохнул. Только Юигахама натужно улыбнулась, стараясь смягчить ситуацию.

— Да ничего страшного… Мы ещё можем поговорить со школой Кайхин-Сого, да, Хикки?

— Верно. Да, давайте для начала поговорим с ними.

Я повернулся к Юигахаме. Но та непонимающе наклонила голову:

— Ч-чего?

— Ну, это, их номер…

— А? Ты меня спрашиваешь? Хикки, я думала, он у тебя есть.

Юигахама наклонила голову в другую сторону. Повисло молчание.

Всё остальное произошло за какую-то секунду. Наши взгляды встретились, и я поспешно отвернулся, уставившись на Заимокузу. Тот посмотрел на Сагами, тот повернулся к Хатано, тот упёрся взглядом в меня. И я снова повернулся к Юигахаме.

— Понятно, ты не знаешь… Мне бы не хотелось самой с ними связываться… вдруг они сочтут это странным? — устало вздохнула она, доставая свой смартфон.

Ничего страшного, всё нормально. Через такое все парни проходят. Это действительно неловко. Все девчонки думают что-то вроде «А чего это он у меня спрашивает, что на дом задали». Так что я бросил на Юигахаму подбадривающий взгляд. Она в ответ посмотрела на меня.

— Кстати, Хикки, а разве у тебя нет номера этой… Оримото?

— Я его стёр.

— Стё…

Юигахама застыла, потеряв дар речи.

— Совершенно нормально стереть номера всех одноклассников, закончив среднюю школу, правда ведь? Вряд ли с ними ещё увидеться доведётся, так зачем мне память телефона забивать.

— Совершенно ненормально!

Она мгновенно отреагировала на мои слова. Но все остальные повели себя спокойнее. Точнее, они одобряюще кивнули моим словам. Юигахама обвела их взглядом раз, другой, третий, и схватилась за голову:

— Что это значит? Получается, я тут странная?

— Но разве ты не обменялась тогда номерами с Оримото?

— …Ну да, просто на всякий случай… Я же тогда, на рождественском мероприятии, была кем-то вроде контактного лица. Но мы особо не разговаривали…

Юигахама понурилась, её голос совсем ослаб.

Если подумать, она действительно тогда помогала нам и выступала точкой связи. Да, и за деньги ещё отвечала, если не ошибаюсь. Но поскольку с парнями из Кайхин-Сого мы вообще не могли нормально разговаривать, мы решили сосредоточиться на девушках, группирующихся вокруг Оримото. Понятия не имею, сколько раз они с Юигахамой встречались. И ни разу не видел их дружески беседующими. Подозреваю, разговоры у них были скорее неловкие.

Да, гений общения Юигахама и девушка-«да» Оримото могут не ладить друг с другом. Всё потому, что их первая встреча больше смахивала на катастрофу… Ничего не попишешь… Кстати, а ведь во всём виноват Хаяма [1]!  Именно он!!! Впрочем, я тоже не совсем чтобы ни при чём… Осознав это, я тихонько подал голос:

— Дай мне её контакты, и я сам напишу сообщение.

Юигахама оторвалась от смартфона и высокомерно хмыкнула:

— Хикки, у тебя даже LINE [2] не стоит.

Я прикусил язык. Ох уж эти современные детишки… Высокие технологии на марше. Нет, на самом деле я бы и сам не прочь использовать их стикеры в стиле Precure. Но поскольку связываться всё равно не с кем, я прекрасно обхожусь и без LINE.

Чувствуя себя немного виноватым, что пришлось свалить всё на Юигахаму, и глядя, как она немного неуверенно набирает текст, я вдруг сбоку услышал какие-то шепотки.

— И как он только живёт без LINE…

— Как человек каменного века… Примитивный человек из Чибы…

— Он так любит Чибу, что совсем из чибийца не эволюционировал. Из-за смены магнитных полюсов он вообще никакими мессенджерами не пользуется. Только почтой.

— Неправда! Ещё веб-почтой и СМС, — рявкнул я, вскакивая. Все трое озадаченно глянули на меня.

— В последнее время я вообще ни разу почтой не пользовался…

— Кстати о первобытных людях. Этого не в раскопках Касори нашли?

— Хм, всё-таки чуток продвинулся. Давайте ему на пейджер напишем!

Трое очкариков с трудом сдерживали смех. Ну, что Хатано хамоват, я и раньше знал, но теперь и Сагами ему не уступает. Даже с его сестрой приятнее общаться… да нет, шучу.

Ладно, не время сейчас отвлекаться.

Я посмотрел на Юигахаму. Та что-то набирала на смартфоне, приговаривая «так, так».

— Так… И что у них спросить?

— Просто пошли им файл с нашим вариантом как есть, прикрепи вложением. И скажи, что мы хотим встретиться и всё обсудить как можно скорее. Попроси их встретиться сегодня, завтра или послезавтра.

— Файл как есть?.. Прикрепить?.. Вложение?..

Юигахама пребывала в явном замешательстве. Кажется, мои слова прозвучали для неё как заклинания из игры.

Сагами, не в силах спокойно на такое смотреть, поправил очки и заговорил:

— Сначала надо загрузить файл в облако. Ты каким облачным сервисом пользуешься?

— Облачным? Сервисом?

Юигахама недоумевающе смотрела на него. Хатано глубоко вздохнул и покачал головой:

— Она безнадёжна… Ничего не понимает… Надо сначала залить на Dropbox или ещё куда.

— Хм… Давайте лучше сами зальём, а ей дадим готовую ссылку. Это она должна понять, — задумчиво пробормотал Заимокуза, качнув головой.

— А, и верно. Я одолжу компьютер…

Я притащил клубный ноутбук на стол, быстро закинул в облако файл с нашими предложениями и получил ссылку. Набил письмо с просьбой о встрече, добавил ссылку и переслал всё это Юигахаме.

— Вот, просто скопируй.

— Л-ладно… Уж копировать-то я умею.

Она облегчённо улыбнулась и снова застучала по экрану смартфона. Мы просто сидели и смотрели на неё, пока она наконец устало не вздохнула.

— Ушло?

— Ага, только что.

Юигахама смущённо улыбнулась, поглаживая свой шарик волос. Все расплылись в довольных улыбках. Ну прямо принцесса в клубе отаку… Даже Заимокуза мозги напряг, стараясь доказать свою полезность. Гахама, ты меня просто пугаешь!

В общем, остаётся теперь ждать ответа.

Я начал смотреть сайт, который сделали ребята, приговаривая «Отлично получилось!», «Хочется посмотреть ещё три варианта дизайна», «Покажите мне их в понедельник». Прямо как в дурацкой игре про клиента и бизнесмена.

Смартфон Юигахамы завибрировал.

— Ответили?

— Нет ещё. Это Юмико. Она спрашивает, когда встречаемся.

Юигахама посмотрела на меня, приложив смартфон к губам. Речь шла о нашей просьбе, чтобы Миура поработала моделью для фотографий.

— Солнце сегодня заходит в полшестого, давайте соберёмся в полпятого. Всё подготовим и на закате поснимаем.

— Хорошо.

Она начала что-то набирать. Я перевёл взгляд за окно.

Прогноз говорит, что сегодня должно быть ясно. Есть немного облаков, но они пригодятся для красивой картинки заката.

Посматривая на опускающееся к горизонту солнце, я начал готовиться к съёмкам.

* * *

К закату морской бриз стал холоднее, запах прилива усилился. Небольшая волна набегала на берег и откатывалась, блестя и переливаясь.

Прищуриваясь на краснеющее солнце, я сложил на песок всё, что держал в руках. И мы начали готовиться к съёмке, воспользовавшись стоящей рядом с пляжем беседкой как нашей базой на сегодня.

Большой таз и пару термосов мы одолжили в школе. Грелки для тела прикупили в дешёвом магазинчике.

Этот пляж рассчитан на лето. Тут есть душевые, но зимой, конечно же, они не работают. Поэтому в случае, если кто-то испачкается или промокнет, придётся разбираться самим. Хорошо, что горячей воды для наших дорогих моделей мы запасли в достатке.

Помогавший нам всё таскать Заимокуза искоса глянул на меня:

— А из тебя вышел бы неплохой ассистент режиссёра!

— Не совсем. Нам бы ещё одеял побольше да пальтишек…

И палатку, и костёрчик разжечь… Быть может, настало для меня время готовиться к соло-лагерю [3]. В конце концов, это же мы притащили девушек в столь холодное место, нам и о снаряжении заботиться. Хорошо бы, конечно, подготовиться получше, но у нас ни рабочей силы, ни денег нет.

Заимокуза вцепился в свой воротник:

— Па-пальто не дам!

— И не надо, спасибо…

Даже здесь он меня достаёт. А скажи он такое девушкам, прозвучало бы ещё грубее. Что ж, посмотрим, как там наши модели. Я бросил взгляд на скамейку и увидел, что Юмико Миура дрожит, обхватив себя руками и потирая их.

— Чёрт! Холодно, холодно, холодно! Юи, грелку, грелку, грелку!

— Сзади? Или спереди?

— И туда, и туда!

Миура задрала блейзер, открывая спину, и Юигахама торопливо прилепила грелки. Выглядело это так бесстыдно, что мне даже показалось, что я видел то, чего видеть не следовало. Впрочем, я и не присматривался.

Кажется, с остальными приготовлениями тоже уже было покончено.

Оставив Заимокузу следить за вещами, я направился к девушкам.

— Большое спасибо за вашу помощь. Это настоящая поддержка.

— …А?

Увидев мой лёгкий поклон, Миура с недоумением посмотрела на меня. Как будто увидела оленя, бродящего по городу. Хотя зачем так сильно удивляться? В Чибе сейчас много мунтжаков развелось, только и слышишь от них «Кён-кун! Кён-кун!» [4].

— Привет!

Стоящая рядом Эбина помахала мне рукой, обаятельно улыбаясь. Миура на мгновение застыла, но тут же пришла в себя:

— …А, ну, это… Меня Юи попросила, вот и всё.

Она отвернулась, словно утыкаясь взглядом в Юигахаму. Рука принялась крутить локон. Щёки залила краска, быть может, из-за красного света заката. Бог мой! Она будто смутилась, хе-хе-хе…

Впрочем, долго наслаждаться ситуацией некогда. Солнце скоро сядет, и закат кончится.

— Ну что, начинаем?

— Ага.

Юигахама приглашающе глянула на Миуру с Эбиной и зашагала по пляжу. Я двинулся следом, чувствуя, как в ботинки набивается песок.

Возле линии прилива я попросил их остановиться, отступил на пару шагов и поднял фотоаппарат.

Для начала надо определиться с композицией.

Объектив — широкоугольный. Главный элемент снимка — закат, багровое небо и светлый океан. Центр немного выше линии горизонта. На переднем плане песчаный пляж, затем окрашенная в оранжевый цвет линия прибоя, далее облако в багровых тонах. В правой части кадра Миура с Юигахамой, вид сбоку-сзади.

Девушки стояли бок о бок в лучах заката, каждая в своей позе. Миура с руками в карманах восхищённо смотрела на заходящее солнце. Юигахама немного повернулась в мою сторону, интересуясь, что же тут происходит.

Я несколько раз щёлкнул затвором, помахал девушкам руками, чтобы сменили позу, и начал подбирать новую точку съёмки. Кстати, на таком холоде девчонки были в куртках и тренировочных штанах под юбкой… Хм, а отлично ведь смотрится… Такое чувство, будто прокрался в женскую школу!

— Бр-р, как холодно, — довольно громко пробормотала Миура и повернулась ко мне. — Хикио, давай быстрее!

— Угу…

Я снова приник к видоискателю.

Закатный свет, тонущий в облаках.

Я сделал ещё несколько снимков, но ни один из них меня не удовлетворил. Несмотря на достаточно чёткое представление о том, что должно получиться, оно никак не получалось.

Заходящее солнце, пляж, девушки в школьной форме — вроде бы всё просто, но сделать привлекательный снимок никак не выходило. Мне хотелось сделать такое фото, чтобы его не стыдно было бы напечатать в рекламной брошюрке туристического агентства «H.I.S.» «Выпускной на Гаваях» или на обложке очередного выпуска манги «Мы здесь были».

Пока я задумчиво чесал репу, из-за спины вдруг вынырнула Эбина.

— Дай на секундочку.

Она выхватила фотоаппарат из моих рук.

— Тут надо вот так.

Несколько раз щёлкнула затвором и продемонстрировала результат. Да, это было именно то, чего я добивался.

— Ничего себе, ты просто профессионал!.. — не удержался я.

— Правда?

Эбина гордо выпятила грудь. Промурлыкала «И-е-щё...», явно пребывая в хорошем настроении, и рванула к Юигахаме с Миурой. Неожиданно набросилась на них, вытряхнула из курток и сдёрнула с них штаны.

— Ху-ху-ху-ху-ху. Разве так не лучше? Правда ведь лучше?

— Дура, дура, дура! Эбина, ну ты!..

Та прижала сопротивляющуюся Миуру ещё сильнее, скидывая с неё туфли и явно собираясь стянуть носки. Под Дацуэбу [5] косит, что ли? Напоминает сцену из «Ворот Расёмон» [6].

— Я сама. Говорю же, я сама!

Юигахама отскочила на несколько шагов и скинула туфли и носки. Проигравшая свою схватку Миура тоже осталась без носков.

Теперь я мог созерцать ноги Миуры во всей красе. Мне даже показалось, что я что-то вижу под юбкой, так что я поспешно отвернулся и нажал на спуск. Нет, вы не так поняли! Это просто рефлекс, инстинкт, заставивший меня жать на кнопку снова и снова, даже не сознавая этого.

— Холодно!!!

— Холодно, холодно, песок просто ледяной!

Юигахама энергично топала ногами по песку, а Миура просто дрожала, явно сбитая с толку.

— Фу-фу-фу-фу. Девушки в школьной форме у моря должны быть с голыми ногами!

Эбина удовлетворённо ухмыльнулась и зашагала ко мне. Это точно… Я кивнул ей, а она протянула руку, явно за фотоаппаратом. Слава богу. Лучше всего доверить работу, кто хорошо разбирается в фотографии!

Я послушно протянул ей камеру. Эбина принялась в ней копаться, бормоча что-то о синхронизации вспышки и глубине резкости.

— Вот и всё! Готовы?

Юигахама и Миура встали у моря. Вплотную друг к другу, наверно, из-за холода. Юигахама вдруг схватила Миуру за руку и что-то тихо ей сказала. На таком расстоянии, да при шуме ветра, конечно же, я ничего не расслышал.

Их улыбки и секретики — всё смотрелось настолько красиво, что я был просто ошеломлён до потери дара речи.

Краткий миг, когда день уже закончился, но вечер ещё не наступил. Время, быть может, за пределами нашего понимания.

Эбина тихо вздохнула, опуская камеру.

— Потом сделаем ещё пару снимков без позирования. А пока просто развлекайтесь! — крикнула она, возвращая мне фотоаппарат. Похоже, теперь снимать должен я. «Не останавливай камеру» [7], как говорится, выбора нет. И я начал снимать.

— Юи, ты на меня брызгаешься, сейчас намочишь! Нет-нет-нет!

— Подожди меня, подожди!

Миура с Юигахамой бежали вдоль самой воды. Каждый раз, когда волна разбивалась о песок, они взвизгивали и отскакивали.

— Угу, угу, хорошие кадры… — бормотал я про себя. Эбина рядом тоже снимала на свой смартфон. Я даже не заметил, когда она начала это делать.

— Кстати, тебя ведь тоже приглашали поработать моделью.

— Э? Двух красоток вполне достаточно. Я слишком испорченная, чтобы быть моделью!

— А…

— Кстати, из Хаято с Хикитани тоже получились бы прекрасные модели. Ах, как это порочно!.. А потом они с Хаято начинают!..

Эбина гнусно хихикнула, искоса глянула на меня и порочно ухмыльнулась.

— Сексуальным домогательством занимаешься, да? — пробормотал я, отступая от неё на пару шагов. Эбина выпятила грудь.

— Ничего подобного! Я не настолько сексуально привлекательна. Разве можно назвать сексуальным домогательством сексуальное домогательство со стороны того, кто сексуально непривлекателен?

— Так сразу и не ответишь… Но это же всё равно сексуальное домогательство, разве нет?

Мне действительно сложно было ответить, потому что никогда не смотрел на Эбину как на привлекательную девушку. А теперь, кстати, начал!

Чистая правда. Я никогда не знал, как правильно ответить девушке, которая говорит «всё потому, что я некрасивая». Бьюсь об заклад, в большинстве случаев достаточно сказать «да ерунда, ты красивая». Но я чувствовал, что с Хиной Эбиной такой сценарий не пройдёт.

Пока я пытался найти нужные слова, Эбина смотрела на горизонт. А потом присела, придерживая юбку, и уткнулась головой в колени.

— …Как же это меня достаёт… — пробормотала она.

— Что достаёт?

— Любовь, привязанность, секс и всё такое…

— Ну, это… Даже слышать неловко. Не хочу я сейчас о таком говорить.

Я быстро отвернулся. Она говорила настолько серьёзно, открыто и прямо, что я в самом деле был очень смущён. Для меня это не умозрительная философская дискуссия, а слегка завуалированный диалог о реальности. Не та тема, которая могла бы мне понравиться.

Эбина пожала плечами и слегка улыбнулась:

— Ну, мы же друг другу совсем неинтересны, так что можем поговорить, правда?

— …Ну, примерно…

На такие слова мне нечего было возразить.

В какой-то мере я доверяю её умению держать дистанцию — не такую большую, как с незнакомцами, но и не настолько короткую, чтобы называться друзьями. Уютная позиция знакомого или соседа, такие отношения, которые сложно разрушить.

— Ну, в конце концов всё будет хорошо, верно? — продолжила Эбина, сохраняя всё ту же дистанцию.

— Это ты про что? — переспросил я покороче, опасаясь задеть что-то не слишком уместное.

— В конце концов, Хикигая совсем не такой, как я.

Кажется, я уже где-то слышал такой холодный голос. Я не видел её глаза, когда она смотрела на Миуру и остальных, но всё равно не сомневался, что за стёклами очком таится глубина бездонного моря.

— …Ты что-то слышала? — уточнил я. Она наконец повернулась ко мне:

— От кого? О чём?

Её глаза были так холодны, что в них даже закат не отражался. Но при этом она всё же улыбнулась, словно дразня меня. Почувствовав себя неуютно, я пожал плечами и уткнулся взглядом в фотоаппарат в своих руках.

— Ни о чём. Не бери в голову.

Эбина снова посмотрела на берег, где Юигахама с Миурой резвились словно щенки.

— …Я просто наблюдаю за тобой как обычно и понимаю это. В каком-то смысле я тоже вовлечена. Ну и от Юи кое-что слышала.

Я так и думал, что слышала…

Вот почему она захотела поговорить со мной. Понятия не имею, что и как она услышала, и выспрашивать не собираюсь.

Но её слова «наблюдаю за тобой как обычно и понимаю» меня немного обеспокоили. Не думал, что я такой простой и насквозь видимый человек. А ещё немного раздражает и тревожит то, что она так легко всё поняла. Я приложил столько усилий, чтобы всё обдумать и спланировать, а она говорит так, будто видит меня насквозь. Тревожно…

Впрочем, правильно же говорят «с трибун видно больше, чем на поле». Да, порой посторонние гораздо лучше понимают ситуацию, чем мы сами. Особенно если этот посторонний Хина Эбина.

Но слишком явно её расспрашивать я не хотел. Поэтому сделал морду кирпичом, и спросил как бы невзначай, делая вид, что разбираюсь с фотоаппаратом:

— …И все тоже это понимают?

— Ну, про Хаято даже говорить не нужно, да? Тобеччи… Тобеччи слишком простодушен. Остальные меня не интересуют. Что же до Юмико… о ней лучше не будем.

— Что? Страшновато звучит…

Я совсем забыл, что надо держать невозмутимость, и машинально на неё уставился. Эбина хмыкнула, словно делая какой-то вывод, и искоса глянула на меня:

— Понятия не имею, почему всё так повернулось. И не вижу за собой права что-то обсуждать или комментировать. Но неужели нет более простого способа достичь цели?

Я мрачно усмехнулся.

Мне всегда говорили одно и то же. Все говорили. Что даже одной фразы достаточно, чтобы решить проблему.

Но как бы легко и просто это ни звучало, я бы никогда себе не позволил её произнести.

— Самое простое порой бывает самым сложным. Для меня самое простое — то, что я делаю сейчас.

Эбина повернулась ко мне:

— Ф-фу, как вульгарно.

— …Ну и ладно.

Грубые слова, произнесённые безразличным тоном, заставили меня понуриться. Впрочем, я сам прекрасно знаю, что вульгарен, так что нечего жаловаться.

Но в лице Эбины не чувствовалось отвращения, прозвучавшего в словах. Она по-прежнему улыбалась:

— Что ж, могу понять. Не скажу, что так уж ненавижу подобный пессимизм.

Я молча кивнул и уставился на океан, красиво блестящий под лучами закатного солнца.

Пожалуй, наши взгляды на жизнь в чём-то схожи. Говорить про себя «испорченный» и прятаться от других за стеной, которую тщательно возводишь — в этом мы можем друг друга понять.

Эбина называет это пессимизмом. Не назову такой ответ правильным, хотя и от правильного он не слишком далёк.

Но этот небольшой нюанс лишний раз убеждает меня, что мы с Эбиной действительно разные люди. Мы разделяем чувства друг друга, но при этом пришли к разным выводам. Такая разница в каком-то смысле схожа с разницей между мной и Хаямой.

Похожие, близкие, кажущиеся одинаковыми, но на самом деле разные. В этом я убеждался весь последний год. Возможно, она тоже.

Я не стал поправлять Эбину, предпочёл промолчать. Сейчас это всё равно бесполезно.

Смешиваясь с шумом волн, до нас донеслись радостные голоса:

— Эбина, давай!..

— Вместе снимемся!

Стоящие на берегу Миура и Юигахама махали руками. Может, это из-за их беготни, но… Щёки их покраснели, изо рта вырывались белые облачка дыхания, но холодно им точно не было. Напротив, казалось, это единственное тёплое место на пляже.

— Ага, иду!

Эбина встала, бросив взгляд на меня и фотоаппарат в моих руках. Поправила волосы и весело мне улыбнулась. И побежала к девушкам.

Проводив её взглядом, я поднял камеру.

* * *

На следующий день погода оставалась всё такой же ясной.

Солнце поднялось уже высоко. Его лучи, пробиваясь сквозь щели в шторах, жгли мне веки.

Сегодня третье марта, десять дней до выпускной церемонии.

И что ещё важнее, сегодня день рождения лучшей в мире сестрёнки, Комачи Хикигая.

Но увы, весь мой день уже расписан с утра и до вечера.

Обычно я бы приготовил Комачи подарок, полный моей любви. И отметил бы её день рождения грандиозной вечеринкой. К сожалению, последние дни я был по уши занят решением дурацких проблем, связанных с промом. Ненавижу! Ненавижу работу!.. Хотелось бы мне сказать, как обычно. Но на сей раз я сам взвалил на себя эту обузу, по своему собственному желанию. Пришлось проглотить слова ненависти, подстегнуть себя и вылезти из постели. Я сам выбрал свой путь, нечего теперь на него ворчать. Учитывая, что я и есть свой собственный работодатель, все жалобы, вся ругань, вся боль всё равно достанутся мне. Иначе говоря, самозанятость — очень жестокая штука.

Из-за усталости последних дней всё вокруг воспринималось как в тумане, так что я сразу направился в ванную. Поплескал на лицо водой, которая ничуть не стала теплее, и наконец сумел продрать глаза.

Часы показывали, что уже девять. Если не потороплюсь, наверняка опоздаю на встречу. Я взбежал по лестнице, заскочил в свою комнату и схватил форму. Быстро натянул её, подхватил сумку и помчался вниз.

Подумав, что неплохо бы для начала попрощаться, я заглянул в гостиную и увидел там Комачи. Она, всё ещё в пижаме, лениво смотрела телевизор, сунув ноги под котацу. Камакура дрых на солнышке у окна, тихонько похрапывая.

Родители, наверно, тоже всё ещё крепко спят.

— Ну всё, я пошёл, — сообщил я, натягивая куртку.

— Ага, пока!

Комачи лениво помахала мне рукой, даже не глядя в мою сторону. Камакура, не просыпаясь, стукнул хвостом по полу.

Всё как в обычный выходной. Сегодня у Комачи день рождения, но она ничуть по этому поводу не парится. Я впечатлён. Так переполнен эмоциями, что они того и гляди хлынут наружу и зальют весь дом.

Впрочем, как бы ни был я впечатлён, я всё ещё совершенно не готов к её дню рождения. Работа вмешивалась даже в нашу болтовню за обеденным столом. А уж о том, что так и не выпал шанс поговорить с Юигахамой насчёт подарка, и упоминать не стоит.

Даже если мне хочется, когда я вернусь, отпраздновать с Комачи, мне не хватает ни времени, ни денег, ни духа. Может, Комачи это и не слишком волнует, но я буду очень переживать, если не скажу ей хотя бы пару слов.

— Э-э… С днём рождения, Комачи, — негромко пробормотал я, прочистив горло. Хорошо, что она к телевизору повернулась, а то было бы жутко неловко говорить такое прямо в лицо.

Комачи прокатилась по полу, улеглась на живот, подпёрла подбородок руками и хихикнула:

— Спасибо, братик!

Всего несколько секунд назад она не удостоила меня и взгляда. Но стоило поздравить её, тут же расплылась в улыбке. Не в силах устоять перед такой милотой, я тоже улыбнулся. Комачи засмеялась носом… Носом?! Я неверяще посмотрел на неё.

— Делать вид, что всё как всегда и ничего необычного, но услышав поздравление братика, жутко обрадоваться… — быстро заговорила она. — Это ж сколько очков Комачи!

Чистая правда… Если бы ты про очки не заговорила. Впрочем, я давно уже понял, что она так просто смущение скрывает. И потому мне было очень нелегко сказать то, что я должен был сказать.

— Так вот, насчёт сегодня…

— Да, я всё понимаю. Не переживай, — кивнула Комачи, улыбаясь. — Тебя ждёт Юи, так ведь? Так что не опаздывай.

— …Откуда ты знаешь?

Я же ничего ей про сегодня не говорил…

Комачи цапнула свой смартфон и быстро пролистнула экран.

— Ровно в полночь я получила от неё поздравление. Ну, а потом она мне рассказала…

— А, вот оно что…

Комачи сказала об этом, как о чём-то само собой разумеющемся, а вот мне даже страшно стало. Страшно, что любые мои действия тут же становятся известны сестрёнке из других источников! А вы бы не испугались? Знаешь, Гахама, как я погляжу, ты много чего Комачи рассказываешь. Очень хочется всю сеть вскрыть — и источники, и каналы связи… Но если начать задавать неправильные вопросы, можно нарваться на неприятности… Кругом проблемы!

Комачи прогнулась в поясе, вскинула палец и засмеялась:

— Знаешь, я хочу отпраздновать день рождения и порадоваться подаркам. Но я не против подождать, пока все вместе не соберутся.

— Угу, понятно…

«Все»… Кого она имеет в виду под «все»? Могу догадываться, но совершенно не уверен, что у меня получится выполнить её желание.

Заметив, как увял мой голос, Комачи подняла глаза на меня, словно что-то высматривая. Наши взгляды встретились. И я невольно грустно усмехнулся.

— Ну, если не все смогут прийти, ничего страшного, — пробормотала она, пожав плечами. — Я готова смириться даже с худшим случаем, если придёт только братик.

Её голос звучал очень тепло. Благодаря этому, мне удалось стряхнуть оцепенение и хмыкнуть в ответ:

— С худшим случаем, значит? Смириться?

— Я имею в виду, не переживай. И не заставляй Юи ждать!

Она махнула рукой, поторапливая меня, и перекатилась на спину. Я глубоко вздохнул, чувствуя, что у меня словно гора с плеч свалилась. Бросил на неё прощальный взгляд и вышел из гостиной.

* * *

Времени до встречи оставалось немного, так что я решил не заморачиваться с велосипедом и поехать на поезде. Заодно по дороге пролистал ещё раз подобранные материалы.

Договориться о встрече, благодаря помощи Юигахамы, нам удалось довольно быстро. Предчувствуя, что разговаривать с Таманавой будет непросто, я заранее просмотрел несколько книг по бизнес-терминологии, стараясь увеличить вероятность найти общий язык.

Выйдя на станции, я быстрым шагом направился в общественный центр, где и была назначена встреча. Конечно, лучше было бы поговорить у нас в школе, но к нам посторонних пускают только по официальным заявкам. Я в школьный совет не вхожу, так что заявку мне так просто не оформить. Встречаться в кафе — как-то слишком неформально. Учитывая, что нам надо будет выложить фото со встречи, выглядеть она должна по возможности официально. Это придаст убедительности нашему фиктивному плану выпускного.

Мой смартфон завибрировал — пришло сообщение от Юигахамы. Всего два слова, «Ты скоро?». Странная для неё краткость, обычно она куда многословнее. Так что я тоже не стал растекаться мысью по древу и ответил не менее кратко «Подхожу». Потому что и в самом деле был уже рядом.

Оглядевшись, нигде около входа Юигахаму я не обнаружил. Наверно, уже зашла внутрь.

Взбежав по лестнице, я быстро зашагал к зарезервированной нами комнате. И даже не стал присматриваться с номерам, потому что за несколько шагов услышал голос Оримото. Постучал и открыл дверь.

Юигахама действительно уже была здесь. Она сидела напротив Таманавы с Оримото.

— Привет, Хикигая, давно не виделись.

Пребывающая в радужном настроении Оримото помахала мне рукой. Таманава сдул чёлку со лба и искоса взглянул на меня.

Я кивнул в ответ и пристроился рядом с Юигахамой, которая прошептала мне «приветики». Да уж, громко кричать такое перед посторонними было бы весьма неловко. Хотя когда тебе на глазах у остальных что-то шепчут, это тоже смущает.

— Разве мы не договаривались встретиться у входа? — прошептал я в ответ Юигахаме, стараясь скрыть смущение.

— Ну да… Но тут они подошли, а на улице было так холодно…

Она смущённо потеребила свой шарик волос и грустно улыбнулась. Наверно, Оримото попросту принялась с ней болтать и ничтоже сумняшеся затащила в здание. А потом у них был не самый приятный разговор… чёрт побери, даже как-то неловко перед ней.

— Понятно… прошу прошения.

Я склонил голову. Юигахама качнула головой и слабо улыбнулась. Наверно, Оримото всё это заметила, потому что громко хлопнула в ладоши:

— Ой, прошу прощения! Юигахама хотела ждать у входа, но я затащила её внутрь. Снаружи ведь холодно.

Очень похоже на Оримото — так откровенно извиняться. Она не говорит, что её не волнует дистанция между людьми, она просто старается её не замечать. Как, впрочем, и всегда.

— Я-я понимаю… Всё в порядке. Я не возражаю.

Юигахама согласно кивнула. Оримото улыбнулась:

— Вот-вот, я тоже подумала, что снаружи холодно. Всё правда нормально.

— Ну и хорошо.

Оримото принялась крутить свои кудряшки.

Блин, до чего неловкая атмосфера… Даже на одну Юигахаму смотреть неудобно, а уж в паре с Оримото вообще туши свет…

Юигахама с Оримото улыбались друг другу. Но что кроется под этими улыбками, я разобрать не мог.

Оримото наконец нарушила тяжёлое молчание, слегка вздохнув:

— Кстати, Хикигая, а почему ты сам с нами не связался? Когда написала Юигахама, я даже испугалась.

Она недовольно посмотрела на меня, но ирония её слов слегка смягчила атмосферу. И я наконец смог заговорить.

— Ну, это, я тут телефон поменял, вот и…

Не мог же я сказать ей прямо в лицо, что просто стёр её контакты. Оримото истолковала мои слова по-своему и кивнула:

— А, адресная книга поменялась. Дашь мне тогда твой LINE?

— У меня нет LINE.

— Забавно. Разве таким предлогом не девочки пользуются?

— Ничего забавного в этом нет. Даже страшно, когда девчонки так отказывают…

Судя по её словам, в её окружении это распространённый приём. Как там ту девчонку звали? Накамачи, кажется? Вот она точно такая. Блин, даже самому за свои мысли неудобно…

— Ну так что дальше?

Оримото качнула головой, прижала к щеке смартфон и задумалась.

Сидящий рядом Таманава очередной раз кашлянул, сдул чёлку со лба и остро глянул на меня. Я понял его на лету и тоже откашлялся, чтобы Оримото не завела снова разговор, пока я выкладываю на стол бумаги.

— Ладно, об этом потом… Итак, сегодня я здесь как представитель президента школьного совета, точнее, как её заместитель.

Я достал из сумки распечатки нашего предложения. Хоть мы уже отправили файлы и Тамагаве, и Оримото, я всё же счёл нужным подготовить бумажную копию. Это непреложный закон корпоративного раба. Вечная память безбумажному документообороту…

— Мы тут запланировали провести пром и уже начали думать о том, чтобы как-то его расширить. Не обязательно в этом году, лучше рассмотреть это как вариант для следующего…

Юигахама удивлённо глянула на меня. Я кивнул.

Да, наш план с фиктивным промом рассчитан только на текущий год, но это касается только школы Соубу. На сайте вообще нет дат, только название «Новый пром».

Если посмотреть с точки зрения Таманавы, он бы ни за что сходу не принял такой нелепый план. Особенно если учесть, как мало времени осталось. До следующего года его куда больше, есть время всё обдумать. И не надо сейчас рассказывать все детали.

С другой стороны, недовольных попечителей волнует лишь пром этого года. И узнав о новом варианте, они начнут и о нём думать как о текущем. Увидев, что уже не понравившееся предложение стало ещё нелепее, они наверняка захотят немедленно с ним разобраться.

На самом деле у Таманавы с Оримото и мысли не возникло, что имеется в виду этот год. Они считают само собой разумеющимся, что речь идёт о следующем, а то и ещё позже.

Оримото взяла предложенный буклет и недоумённо на него посмотрела. На его обложке красивым крупным шрифтом было напечатано много непонятных слов. Таманава должен на них клюнуть!.. Обязательно должен! И потому мы дружно уставились на Таманаву.

Тот методично листал страницу за страницей, время от времени останавливаясь, морща лоб и вчитываясь внимательнее. И глубоко вздыхая. Дочитав, он аккуратно положил буклет на стол и посмотрел прямо на меня.

— …Я внимательно прочитал ваше предложение.

Он задумчиво постучал пальцем по столу и сдул чёлку со лба.

— Хорошо, что тут много разнообразия. Но в остальном оно слишком абстрактно. В нём столько ненужного, что оно лишь отвлекает внимание.

Я ошарашенно уставился на него:

— Что… ты… сказал…

Он не воспользовался ни одним из столь привлекательных английских терминов? Да не может такого быть!

— Лучше сосредоточиться на более выразительных словах, если хотите, чтобы предложение выглядело реализуемым. Я понимаю, что вам хочется смотреть на перспективу. Но пока что путей, ведущих к этому, я не вижу.

Он широко взмахнул рукой, словно выполняя приём из Тай Чи, и поправил чёлку:

— И потому ваше предложение неприемлемо.

Таманава смотрел на меня, словно говоря «Ты ещё не дорос». И почему всё так повернулось…

Юигахама в замешательстве глянула на меня, мол, он что, в самом деле такой? Я лишь качнул головой, подразумевая «не знаю и знать не хочу».

Я бросил взгляд на Оримото. Та грустно улыбнулась и почесала щёку. Наверно, таким он стал недавно.

Над людьми «с высоким самосознанием» посмеиваются с давних пор. Видимо, Таманава уловил эту атмосферу смешков вокруг себя и начал менять образ. Как говорится, «не видел человека три дня — он уже незнакомец». Вот уж в точности про него… Если и дальше пытаться под него подстроиться, он меня до истерики доведёт.

Впрочем, стоп. Некогда им впечатляться. Если Таманава отказывается к нам подключаться, весь мой план на грани краха.

И что теперь делать?.. У меня даже коленки задрожали.

Таманава продолжал постукивать пальцем по столу, ожидая моего ответа. Юигахама посмотрела на меня. Таманава тоже взглянул на меня и слегка вздохнул. Оримото не смогла сдержать смешок.

Посторонние звуки слились для меня в какую-то какофонию. Её ритм лишь подстёгивал моё беспокойство. Но я просто обязан был что-то сказать.

Уметь говорить первое, что придёт в голову — это настоящий высший пилотаж. Слова зазвучали, словно японский рэп:

— Волнуешься о бюджето? Если мало бюджето, применим гаджето! И масштабо аджюсто! Вот и весь мой сабжето [8]!

О стихах я совершенно не думал, слова лились сами собой. Таманава покивал им в такт и сделал круговое движение руками:

— Не самый сильный аргумент. Главная проблема в том, что в вашем предложении мало конкретики. Если будем работать вместе, без конкретики мы все провалимся. Ты видишь в нём направление? Если не можешь ответить, его ждёт крах. Вот о чём нам надо вместе подумать, — спокойно пояснил он. Я потерял было дар речи, но всё же сумел ответить:

— Это пока только черновик. Нам просто нужна реклама. Направление пока неясно, концепция — по Линкольну [9], если тебе нужно гнездо, строй его своими руками. Если ровно сидеть на месте, ничего и не сдвинется. Что касается бюджета, если привлечём внимание, можем воспользоваться краудфандингом.

Я вытер пот со лба. Расслабленно слушавший меня Таманава чуть приподнял брови. Ещё раз стукнул пальцем по столу, пролистал буклет и ткнул в страницу, полную заманух для его высокого самосознания:

— Конечно, тут есть кое-что интересное. Но это лишь малая часть, остальное просто чушь. Чтобы работать вместе, надо быть в едином строю. А сейчас у нас полный раздрай.

Он размахивал руками ещё энергичнее, чем раньше. И с последними словами резко ткнул в мою сторону пальцем, словно стреляя из пистолета.

Вроде бы шутливый жест, но взгляд Таманавы буквально сверлил меня, лишая дара речи. Всё верно, я слишком поверхностно подошёл к предложению. Мне казалось, что достаточно будет написать просто кучу бизнес-терминов, не вкладывая в них особого смысла. Но люди порой очень сильно меняются. В конце концов, на подготовке рождественского мероприятия Юкиносита преподала Таманаве хороший урок. Видимо, он пошёл впрок.

— Ну, это, то есть…

Я сдался. У меня просто не осталось слов. И даже идей. Этот парень силён. Очень силён… Я глубоко вздохнул, признавая поражение.

Таманава продемонстрировал гордую улыбку победителя:

— Вот почему ваше предложение не сработает.

Такая откровенность снова лишила меня дара речи. Второй раунд из восьми — и нокаут. Даже до третьего не дотянул.

— Э-э… И что теперь… — осторожно заговорила Юигахама, увидев, что я повесил голову. Наполовину обеспокоенно, наполовину удивлённо. У Оримото же, тоже наблюдавшей за нашей дуэлью, снова вырвался смешок. Она вытерла проступившие от сдерживаемого смеха слёзы и глубоко вздохнула. А потом взяла в руки наш буклет:

— Но всё равно же выглядит весело, правда?

— Ага, точно!

Кажется, она просто высказала то, что чувствовала, без особых затей. Юигахама тут же просияла. Таманава тоже улыбнулся как джентльмен. Хрустнул пальцами и подмигнул:

— Верно. Это действительно интересно!

— Что…

Видя такое мгновенное переобувание в прыжке, я ошарашенно уставился на Таманаву. И, кажется, смутил его. Таманава кашлянул несколько раз и уткнулся в буклет:

— Конечно, мы не против такого предложения. Но если мы с самого начала не будем работать на одной волне, скоро начнутся конфликты. Вот почему сперва надо обсудить эту часть.

Он осторожно поднял глаза на меня. Я слегка кивнул в ответ:

— Воспринимай наше предложение как предварительные намётки. Мы просто хотим, чтобы всё выглядело ярко. Жаль, что не получилось дать это понять. Поэтому как насчёт обсудить всё с самого начала?

Я положил руки на колени и слегка склонил голову. Юигахама проделала то же самое.

— Пожалуйста…

Таманава внимательно посмотрел на нас. Оримото моргнула. Я поёжился от наступившей неуютной тишины.

Наконец Оримото слегка вздохнула:

— По мне неплохо. Давай так и сделаем, президент.

Она пару раз пихнула его локтем в бок. И каждый раз он неописуемо взмыкивал. О да, это чувство мне знакомо. Помнится, в средней школе от подобного контакта я чуть богу душу не отдал…

Немного помолчав, Таманава всё же взял себя в руки. Осторожно потрогал пострадавшее место и заговорил:

— Хорошо. К счастью, у нас много времени, чтобы всё обсудить. Если мы хотим, чтобы всё получилось, нам надо старательно работать над унификацией понимания нашей цели.

— В точку!

Оримото вскинула большой палец. Довольный Таманава расплылся в улыбке, подался вперёд и скрестил руки:

— Кстати о цели… Вспоминается старая история. Были в одном городе три каменщика… И у каждого из них спросили, мол, чем вы занимаетесь? Какова ваша цель?

Таманава снова хрустнул пальцами и указал на меня, словно загоревшись энтузиазмом. Он явно хотел, чтобы я дал ответ на историю, которую он слышал на одном из бизнес-тренингов. Но увы для него, работая над предложением, я таких историй начитался выше крыши.

— Строю великий храм, который будет служить многим поколениям, — быстро ответил я. Таманава гордо кивнул:

— Верно. Он сказал, что укладывает камни. А что ответил другой каменщик на тот же вопрос?

Он хрустнул пальцами на обеих руках и снова указал на меня. Слушающая его Юигахама, кажется, пришла в замешательство. Я лишь покачал головой, мол, не принимай близко к сердцу и не относись к этому всерьёз. И повторил свои слова, прекрасно понимая, что Таманава их всё равно не услышит:

— Строю великий храм, который будет служить многим поколениям.

— Верно. Он сказал, что зарабатывает деньги. А третий каменщик…

Таманава обвёл нас взглядом, помолчал и с серьёзным видом продолжил:

— …сказал «Строю великий храм, который будет служить многим поколениям».

— О-о… — удивлённо протянул я, глядя в блестящие глаза Таманавы. Не знаю уж, как он интерпретировал моё удивление, но он удовлетворённо вздохнул:

— Нам надо очень тщательно продумать нашу конечную цель.

Потом тяжело поднялся и развернулся вполоборота к нам:

— Знаете ли вы, как одолеть Диснейленд?

Не дожидаясь ответа, он зашагал по комнате.

— С обычным подходом Диснейленд не одолеть никогда, потому что Диснейленд практически достиг совершенства. Значит, нам надо взглянуть на ситуацию под другим углом — сделать что-то неполное, но дающее ощущение веселья.

Сделав пару кругов по комнате, он направился к доске и начал чертить на ней какую-то непонятную диаграмму.

— Чему ты больше обрадуешься, получив девяносто баллов из ста за контрольную как всегда или заработав пятьдесят там, где вообще никогда ничего не получал? Нам надо обсуждать не как собрать десять тысяч человек, а как отпраздновать с этими десятью тысячами.

Таманава громко постучал по доске. Ошеломлённая его напором Юигахама захлопала в ладоши.

— О! Я поняла! Наверно… в какой-то мере… — добавила она под моим скептическим взглядом, отводя глаза. Игравшая со смартфоном Оримото согласно кивнула:

— Именно так! В точку!

Ну даёт, она же вообще не слушала… Хотя не скажу, что он так уж ошибается. И в аргументах его есть смысл… Наверно, такие вот люди «с высоким самосознанием» в итоге и становятся айтишниками. Быть может, директор какой-то IT-компании только что получил козыря в рукаве.

Хоть этот тип и завязал с иностранными словечками, суть его аргументов не изменилась. Мы в Инаге Кайган [10] всё время их слышим, и они нас совсем не удивляют. Собственно, это и есть доказательство того, что мы растём.

Таманава, секунду назад нёсший чушь, забормотал, глядя на доску:

— …Нацеливаясь на следующий год, надо начинать уже сейчас. И складировать результаты один за другим…

И повернулся к нам с немного грустной улыбкой на лице.

Быть может, он уже заметил пустоту своих собственных слов и потому продолжает пользоваться чужими. И надеяться на будущее. Только когда будет достигнут результат, сказанные слова станут его собственными. Жду с нетерпением!

Несмотря на прежнюю вражду между нами, я рад, что на сей раз мы в одной команде. И не только из-за липового плана выпускного, но и потому, что это может помочь Ишшики с промом в следующем году и далее. Достойный представитель школы Кайхин-Сого! Того и гляди кумиром назову! Хочу с ним сняться!

— …Могу я сделать фото нашей встречи? И опубликовать его на сайте, если можно.

— Конечно. Тогда, наверно, надо написать на доске что-нибудь более понятное…

Таманава радостно согласился, набросал что-то на доске и начал говорить и махать руками, словно крутя гончарный круг.

К счастью, завершить речь он успел до того, как истёк срок аренды комнаты. Когда мы вышли из здания, солнце уже стояло в зените. А на улицах было полно прохожих.

Перед тем, как нырнуть в толпу у станции, Оримото развернулась к нам:

— Что дальше? По домам или зайдём куда-нибудь перекусить?

— Да нам тут ещё с некоторыми школьными делами разобраться надо… — извиняющимся тоном сказала Юигахама.

— Понятно… Что ж, тогда в кафе сходим в следующий раз.

Оримото слегка нахмурилась. Юигахама сложила перед собой ладони и склонила голову. Я слегка кивнул. Стоявший рядом со мной Таманава кашлянул и шагнул вперёд, к Оримото.

— Хорошо, тогда здесь и расстанемся. Кстати, Оримото, у нас есть немного свободного времени, почему бы нам не… — пробормотал он, слегка краснея и отводя взгляд. Уверенный поначалу голос становился всё тише и тише. Я даже не знаю, обратила Оримото на него внимание или нет. Она просто кивнула как ни в чём не бывало.

— Ладно, тогда по домам.

— Х-хорошо… — пробормотал Таманава с перекошенным лицом. Но быстро взял себя в руки и развернулся ко мне, сдувая чёлку со лба.

— …Когда соберётесь встретиться в следующий раз, напомните мне, хорошо?

Честно говоря, встречаться ещё раз мы не планировали, но под его напором я невольно кивнул.

Не совсем понимаю ситуацию, но… Держись, Таманава!

* * *

В школе в выходной было необычно тихо. Казалось, что все звуки от чего-то отражаются и исчезают в пустоте. На улицах шумно, а в школе ощущаешь лишь холодное неприятие.

Только в клубе игроков атмосфера была накалена, словно в казино.

— …Ура! Наконец-то получилось!

— Тогда давайте проверим и обновим сайт.

Хатано нажал «Enter» и бессильно повалился на стол. Младший брат Сагами вялой рукой придвинул ко мне ноутбук.

Я посмотрел на экран. На нём появился официальный сайт нашего прома, почти в точности соответствующий первоначальной спецификации. Фоновая картинка, стильные фото и немного текста. Осталось только добавить учётки соцсетей, и получится нормальный рекламный сайт. Сделать такое всего за пару дней — я впечатлён.

— Заимокуза, можешь попробовать что-нибудь выложить?

— Океюшки… готово!

Заимокуза вывалил пару статей, набитых хештегами. Обновив страницу, я увидел фото крутящего руками Таманавы и заголовок «Мы уже провели переговоры по прому со школой Кайхин-Сого! Постараемся привлечь и другие!».

— Вау, здорово! Великолепно!

Стоящая позади Юигахама возбуждённо хлопнула меня по плечам. Нервничая от такого соседства, я отпихнул ноутбук Сагами, уворачиваясь от её рук:

— Хорошо, давайте переносить всё в публичную версию. Заимокуза, опубликуй информацию в соцсетях, пожалуйста.

— Принято.

— Можешь рассчитывать на меня!

Сагами и Заимокуза кивнули. Хатано озабоченно высунулся из-за монитора:

— А этого действительно хватит?

— Вполне. Для наших целей контента более чем достаточно.

Мы не только сообщили о переговорах с Таманавой, но и намекнули на возможное подключение других школ. По идее, нас больше не должны уже оставлять без внимания. А проблем с последующим отказом от нашего предложения быть не должно, поскольку мы охарактеризовали встречу как «обмен мнениями». И теперь нам надо выставить тех, кто недоволен промом в принципе, слишком бурно реагирующими дураками.

Но объяснить всё это я не успел. Хатано качнул головой, покосившись на меня:

— …Просто мне кажется, что как источник информации сайт слабоват…

— Ну да, но нам же надо просто продемонстрировать его определённой части попечителей. А остальным и знать не стоит, от этого только лишние проблемы могут появиться. Думаю, сейчас уровень влияния именно тот, каким и должен быть. Сейчас я солью информацию кому надо, и вскорости мы должны увидеть реакцию.

Вот только встреча с «кому надо» — самая неприятная часть моего плана… Я невольно поморщился и вздохнул. Юигахама удивлённо взглянула на меня. И я поспешно продолжил, стараясь отвлечь её.

— Так что простите, ребята, но ещё пару дней придётся присмотреть за сайтом на предмет ошибок или сбоев.

Хатано кивнул, повернулся к своему ноутбуку и тихо заговорил с Сагами.

Я окинул всех взглядом и тихо вздохнул.

С сайтом мы практически закончили. Получился сделанный на коленке продукт с неизвестным количеством багов. Но мы все очень старались. Точнее, все старались ради меня. И благодаря им, если я сумею провернуть всё запланированное на эти выходные, дальше всё должно пройти гладко и спокойно. Значит, надо сказать спасибо Заимокузе и ребятам из клуба игроков.

— Если всё пойдёт как надо, в начале следующей недели мы должны увидеть результаты. И да, спасибо вам всем! Вы очень помогли!

Увы, но сказать это мне удалось лишь вполголоса. Но я всё же положил руки на колени и склонил голову.

Заимокуза и ребята из клуба посмотрели на меня как на какого-то зверька диковинной породы. Почувствовав себя неуютно под их взглядами, я прочистил горло:

— Ну, это, прошу прощения, что вам пришлось работать в выходной. Сворачивайтесь, как сочтёте нужным… В общем, спасибо за работу.

Я быстро собрался и вскочил со стула. Глупо говорить сотрудникам «можете идти», если шеф остаётся работать, всё равно ведь не уйдут. Экий я предусмотрительный! Вот бы все начальники следовали моему примеру.

— Эй, погоди… подожди меня! С-спасибо всем, давайте как-нибудь отметим!

Юигахама тоже вскочила. Я повернулся к Заимокузе и ребятам из клуба и поднял руку, прощаясь. На лицах Хатано и Сагами появились двусмысленные улыбки:

— Нет, это…

— Ну, я подумаю…

— В общем, придём, если получится.

Уверенно ответил только один человек, Заимокуза. Хм, обычно так говорят, когда не хотят приходить, но Заимокуза-то явно собирается… Странно, да?

Чувствуя облегчение и удовлетворение от сделанной работы, они начали о чём-то болтать. А мы с Юигахамой тихонько вышли из клуба.

Моя работа, к сожалению, ещё не завершена. Я достал смартфон и начал тыкать в экран пальцами. Тоже уткнувшаяся в свой телефон Юигахама подняла голову и посмотрела на меня:

— Хикки, что дальше? Или просто по домам?

— А дальше мне надо позвонить… И в зависимости от результата…

Я посмотрел на открытую адресную книгу на экране и тяжело вздохнул.

Изначально я планировал позвонить гораздо раньше. И мне следовало бы так сделать.

Но откладывать неприятные разговоры и сообщения, типа отчёта о проделанной работе или информации о задержке, — дело вполне естественное. Когда предстоит оправдываться и извиняться, разговор всегда откладывается до невозможности, типичная безнадёжная психология проволочек. И в итоге едва-едва укладываешься в самый крайний срок и становишься источником ещё больших неприятностей. Знаешь, что разговор необходим, но просто не можешь не тянуть…

Увы, как бы я ни ненавидел такие разговоры, сейчас иного выхода нет.

Юигахама с подозрением посмотрела на меня, мрачно уткнувшегося в свой смартфон:

— Позвонить… Кому?

— Ну… Тому, через кого мы будем сливать информацию.

Дойдя до переходя, связывающего спецкорпус с главным зданием, я наконец решился, подстёгиваемый беспокойством Юигахамы. Глубоко вздохнул и повернулся к ней:

— Прошу прощения, мне надо позвонить.

— Конечно.

Я намекнул, что хочу остаться один, но она стояла рядом и ждала. А прямым текстом просить её уйти было сложно…

Ничего не попишешь. Я показал ей на ближайшую скамейку, говоря взглядом, чтобы она подождала меня там. И нажал вызов.

Ответ последовал всего после пары гудков:

— Приветик! Как дела?

— …Нормально.

Персона, которой я звонил, Харуно Юкиносита, вела себя как ни в чём не бывало, будто и не было того разговора несколько дней назад. От её голоса у меня непроизвольно задёргалась щека. Должно быть, я немного дал петуха, потому что в трубке послышалось весёлое хихиканье.

Я попытался сбросить ощущение, что меня видят насквозь, быстро переходя к делу:

— Мне надо с вами поговорить. Можно?

— Конечно. Всегда пожалуйста.

— Прошу прощения за неожиданность, но хотелось бы сегодня вечером…

— Хм-м… и правда неожиданно. Ну ладно. Как насчёт подойти сюда? В кафе у входа на рынок.

— Рынок возле вашего дома?

Меня несколько беспокоило, что я ставлю её в затруднительное положение, а она сразу ответила «да». И я попытался уточнить, где находится назначенное место.

Сидевшая на скамейке Юигахама вдруг вскочила, наклонилась ко мне и сунула ухо к телефону. Будучи захвачен врасплох, я чуть не подпрыгнул от неожиданности, сердце яростно заколотилось. Отодвинуться не удалось, и я сделал несколько шагов вперёд. Юигахама недовольно посмотрела на меня и поспешила следом.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Харуно, почувствовав, что здесь что-то происходит.

— Нет, ничего, — быстро ответил я. Прикрыл микрофон рукой и зашипел на Юигахаму:

— Ты что творишь? Я же по телефону разговариваю.

— Ты встречаешься с Харуно? — прервала она меня, когда я почти уже вернулся к разговору. Её голос прозвучал резче обычного, на лице была тревога. Я просто не мог не ответить или свести всё к шутке. Выбора не было.

— Ну, это насчёт сайта. Думаю, она поможет нам распространить информацию.

— А можно… я пойду с тобой? — очень серьёзным голосом сказала Юигахама. На её лице была тревога.

— Зачем тебе…

Но она не ответила, лишь смотрела на меня. И её взгляд говорил, что она пойдёт со мной, даже если я скажу «нет».

Честно говоря, мне этого не хотелось. Каждый раз, как я встречаюсь с Харуно Юкиноситой, ничем хорошим это не заканчивается. Неохота ещё и Юигахаму в такое втягивать…

Колеблясь, я вдруг услышал алёканье из трубки и поспешно поднёс телефон к уху:

— О, прошу прощения… Я приду с Юигахамой.

— С Гахамой? Никаких проблем! — беспечно ответила Харуно, ни на миг не задумавшись. Мы договорились о месте и времени встречи, и она сразу повесила трубку.

Я беспомощно опустил телефон и посмотрел на Юигахаму. Она кусала губы, крепко вцепившись в лямки своего рюкзачка.

— Пошли, — коротко сказал я. Юигахама кивнула со слабой улыбкой. Но шаги её зазвучали не бодро, как обычно, а тихо и одиноко.

Медленно, тихо, незаметно.

Словно подразумевая, что конец уже близок.

* * *

Солнце опустилось за горизонт, оставив после себя лишь подсветку вечернего неба. Её слабое свечение смешивалось со светом уличных фонарей и окон зданий. От пешеходов в разных направлениях тянулись длинные тени.

В кафе, назначенном местом встречи, было полно народу. Но благодаря отделке в европейском стиле и играющей фоном музыке, атмосфера оставалась комфортной и расслабляющей.

Я сказал официанту, что у меня тут встреча, и он тут же проводил меня на открытую террасу. По коже пробежал холодок, спровоцированным холодным ветром ранней весны. После захода солнца на улице похолодало, так что посетителей здесь было немного.

А в углу, где сидела Харуно Юкиносита, и вовсе никого больше не было.

Она была одета в тёмно-красную куртку, длинную юбку и короткие ботинки. Колени были прикрыты пледом, наверно, предоставленным кафе. Она спокойно читала книжку под навесом-обогревателем. Время от времени беря со стола кружку, чтобы согреть руки, и делая глоток из неё.

Восхищённый таким зрелищем, я остановился и прищурился. Такую ауру я уже видел когда-то давно, но с тех пор не встречал.

Но длилось всё это очень недолго, потому что Харуно быстро нас заметила. Она улыбнулась и помахала нам руками.

Я вежливо склонил голову, мы подошли и сели напротив.

— Будете что-нибудь заказывать? Тут есть очень вкусные булочки.

Мне хотелось развязаться со всем этим побыстрее, я было решил заказать то же, что у неё… Но нет. В кружке Харуно плескалась красная жидкость с сильным запахом корицы. Похоже, глинтвейн.

— Мне просто кофе.

— А я… я буду чай.

Мы быстро сделали заказ и теперь ждали, когда его принесут. Харуно тем временем бросила читать книжку, заложила её закладкой и сунула в сумочку.

— Ну так о чём разговор?

Харуно подалась вперёд, подпёрла щёку рукой и уставилась на меня. Её глаза напомнили мне о неприятном опыте, что я получил в своё время. На сексуальных губах играла улыбка. Миндалевидные глаза смотрели прямо на меня. Она положила ногу на ногу под столом, слегка коснувшись носком моего колена.

Слова, которые я собирался произнести, вдруг превратились во вздох. В горле почему-то резко пересохло.

Если честно, мне совсем не хочется говорить с ней. Не потому, что я её ненавижу, просто я плохо разбираюсь в женщинах. Если перебирать все её черты, вряд ли что-то вызовет неприязнь. Что с точки зрения внешности, что личности, не могу сказать, что мне нравятся лишь отдельные детали. Но всё же я боюсь её. Чувствуя тот же страх, как если смотреть в зеркало ночью, заглядывать в тёмную комнату, ощущать, принимая душ, что-то сзади… Страх, когда ты не осмеливаешься проверить, что же там на самом деле.

Что бы я ни сказал, всё взаимосвязано. Я чувствовал себя словно под прицелом, словно каждое моё слово полностью раскроет меня. Меня терзали опасения и страхи.

— Ну, это… насчёт прома.

Юигахама невольно покосилась на меня, увидев меня таким.

— Я думала… вот как?..

Обаятельное выражение на лице Харуно быстро исчезло, словно это была всего лишь шутка. Явно потеряв интерес, она откинулась на спинку стула.

— Я подумала, что когда говорят, что хотят поговорить, обычно речь идёт о делах любовных, верно? — сказала она словно полушутя и пожала плечами. Я слегка вздохнул.

— Когда я сказал, что хочу поговорить, я подумал, что обычно речь идёт об одолжении, верно? — беззаботным тоном ответил я и отхлебнул кофе. Харуно усмехнулась:

— Какой ты деловой.

— Ну да. Хотя работать всё равно ненавижу, — саркастически пробормотал я, скривившись. Напряжение явно спало. Сидящая рядом Юигахама тоже вздохнула с облегчением. Ну и дураком же я был! Хорошо, что со мной Юигахама. Иначе Харуно весь разговор водила бы меня на поводке, от начала и до конца. И если бы мне даже удалось вырваться, сердце всё равно осталось бы в плену.

Я кивнул Юигахаме, давая понять, что уже пришёл в себя. Хоть развеять страх перед Харуно мне не по силам, не хочу показывать ни своей слабости, ни своей неуклюжести.

Ещё раз отхлебнув кофе, я достал свой смартфон.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне распространить, где надо, вот эту информацию.

Я продемонстрировал ей сайт нашего прома, который мы недавно закончили. Харуно несколько секунд смотрела на экран, потом слегка вздохнула:

— Хм-м… Даже не знаю…

— Э-э… Наш пром столкнулся с очень сильным противодействием, поэтому мы решили предложить кое-что новое… — начала было объяснять Юигахама, но Харуно с доброй улыбкой прервала её:

— Не волнуйся, это я уже поняла.

Похоже, она всё поняла, просто посмотрев сайт. Значит, объяснять не потребуется. Я было вздохнул с облегчением, но…

Харуно Юкиносита холодно посмотрела на меня. Аж слова застряли в глотке.

— Но я не понимаю, почему вы так поступаете. Разве я не говорила вам троим про ваши отношения?

Слова вроде бы звучали поддразнивающе, но я слышал в них ещё и грусть, едва ли не переходящую в безнадёжность. Каждое её слово будто ледяной водой вымораживало мои нейроны, словно карая за ошибки и просчёты.

— Ты действительно считаешь, что всё это пойдёт ей на пользу?

— Юкиносита здесь совершенно ни при чём. Она ни о чём меня не просила, я действую по собственной инициативе. Просто ради собственного удовлетворения, — изложил я тщательно подготовленные заранее аргументы.

Я прекрасно понимал, что раз уж собрался просить Харуно Юкиноситу о помощи, этого вопроса мне не избежать. И потому решил допускать как можно меньше ошибок. Совершенно верным ответом мои слова не назовёшь, но я твёрдо верю, что и неправдой они не являются. По крайней мере, это часть правды, в которой я себя убедил.

К сожалению, я не верил, что такой ответ сработает с Харуно. Именно поэтому я до последнего старался избегать её.

Харуно улыбнулась и отхлебнула глинтвейна. И заговорила, водя пальцем по краю кружки, словно стараясь поправить мои рассуждения:

— Юкино не просила твоей помощи, и ты решил действовать по собственной воле… И потому это не созависимость… А в чём же тогда разница?

Мне нечего было ответить. Юигахама внимательно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Харуно.

Боюсь, не только Ишшики и Хаяма, но и Юигахама многое понимают, просто не говорят вслух. Даже я сам понял, что всего лишь играю словами в качестве самооправдания.

— Юкино выбрала независимость, решила покончить с вашими взаимоотношениями. Разве Хикигая не должен наблюдать за этим со стороны? — очень-очень добрым голосом сказала Харуно, словно объясняя что-то ребёнку.

Я не мог смотреть ей в глаза и уткнулся взглядом в стол. Меня не отпускало ощущение, что она говорит совершенно правильные вещи. И я только сейчас заметил, насколько крепко вцепился в рукава своей куртки.

— …Я по-прежнему думаю, что вы неправы, — пробормотала Юигахама. Очень тихо, но я слышал её совершенно чётко. По голосу было не понять, что она чувствует, поэтому я поднял голову и посмотрел на неё.

Она не смотрела ни на меня, ни на Харуно. Просто сидела, выпрямив спину и уткнувшись взглядом в какую-то точку на столе.

Глаза Харуно, до того сфокусированные на мне, быстро повернулись к Юигахаме. Она слегка наклонила голову, подталкивая её продолжать. Та неуверенно заговорила:

— Вы хорошо говорите «наблюдать со стороны», но ведь в итоге мы просто отдалимся друг от друга. Будем избегать друг друга, держаться на расстоянии. Тогда мы совсем не изменимся. И всё может плохо кончиться — не только для нас, но и для прома…

Под светильниками в ретро-стиле её лицо выглядело взрослее обычного, отбрасывая мимолётную тень. Такая прекрасная атмосфера и её умиротворённое лицо заставили меня ощутить боль в сердце. А может, это из-за того, что так легко представить себе финал, о котором она говорила.

— Мы хотим стать ближе друг другу, хоть немного. Мы должны участвовать. Чтобы всё закончилось правильно. Так что…

Лившиеся друг за другом слова закончились долгим вздохом. Я не знал, что она хотела сказать. И не мог прочитать выражение лица, потому что она опустила голову.

Но кое-что я всё-таки понял. Точнее, понял уже давно.

— Верно… Нам надо закончить всё правильно… — пробормотал я, словно себе самому, ни к кому не обращаясь. Юигахама молча кивнула.

Наверно, мы все хотим, чтобы всё закончилось правильно. Ещё раз убедившись в этом, я наконец сумел поднять голову.

Как только наши взгляды встретились, Харуно мягко улыбнулась, слегка наклонила голову и прищурилась:

— Значит ли это, что тебя устроит любой конец? Даже тот, которого не хочет Юкино или кто ещё?

— Да, — заявил я без колебаний. Харуно, глядя на меня, удивлённо вздохнула. И, стерев с лица улыбку, спросила куда более холодным, чем раньше, голосом:

— Мне любопытно, почему Хикигая готов зайти так далеко?

Я не смог ответить сразу. Не то, чтобы я колебался, скорее, ответ у меня уже был. Я просто не знал, как сформулировать то, что уже отвечал пару раз на подобные вопросы. Потому что рядом застыла Юигахама, внимательно прислушивающаяся ко мне.

И потому я изо всех сил старался не соврать, не вступить в противоречие с уже сказанным и продемонстрировать свою последовательность.

— Быть может, просто… это дух помощников. Веление сердца помогать другим людям. Нужна ли вообще причина, чтобы помочь кому-то?

Стул рядом со мной вздрогнул, Юигахама опустила плечи. Харуно коротко вздохнула и подняла взгляд к небу.

— Интересный же ты человек.

— Такое лучше говорить с улыбкой.

Не знаю, замечала это сама Харуно или нет, но на её лице не было и следа улыбки. Только после моих слов она улыбнулась:

— Всё врёшь и врёшь… Ни слова правды.

— Правда это или нет, мне на самом деле больше нечего сказать. Даже если я… — я оборвал себя и закончил иначе. — Вы не тот человек, кому я сказал бы.

— …Это верно.

Харуно прищурилась, словно перед ней вдруг вспыхнуло что-то яркое. Её слова были сказаны вроде бы полушутливо, но очень пугающим тоном. Она слегка вздохнула, быть может, и сама всё понимая. Взяла кружку, допила остывший уже глинтвейн и вытерла губы кончиком пальца. Кивнула, подняла голову и слегка улыбнулась:

— Я помогу. Приложу все силы, чтобы распространить вашу информацию.

— Спасибо.

Мы с Юигахамой склонили головы. Харуно одной рукой подпёрла щёку, другой коснулась смартфона.

— Тем не менее, даже моя маленькая помощь ничего не решит, верно?

Увидев моё замешательство, она игриво улыбнулась:

— Вы подготовили всё что надо, но вы имеете дело с людьми, с которыми сложно бороться логикой. Кроме того, твой настоящий противник — моя мама…

— Э-э… Ну да…

Мы с Юигахамой переглянулись и криво усмехнулись, вспомнив маму Юкиноситы.

Как и следовало ожидать, если кто-то из попечителей решит высказать свои претензии по поводу липового прома, они сделают это через маму Юкиноситы как своего представителя. А со стороны учеников придётся отвечать мне. Если вспомнить недавнее противостояние, сильно сомневаюсь, что смогу что-то противопоставить, что логически, что на уровне эмоций.

Я нахмурился. Харуно с безразличным видом потянулась и зевнула. И столь же безразличным тоном заговорила, словно продолжая зевок:

— Но когда ты будешь говорить с ней, полагаю, найдётся способ выкрутиться, верно?.. Я не думаю, что её хоть как-то заботит пром.

Я вопросительно наклонил голову, не понимая её намерения и смысл её слов. Но продолжать Харуно явно не собиралась. Она взяла меню и принялась его изучать, что-то мурлыкая себе под нос.

— …Сделаю всё, что смогу.

— Угу, удачи.

Я просто не знал, что ещё сказать. А если учесть, который сейчас час, пожалуй, самое время откланяться. Я намекнул взглядом Юигахаме, что нам пора, и она согласно кивнула.

— Нам пора. Спасибо, что уделили время.

— Нет проблем. Пока.

Мы поднялись, и Харуно помахала нам рукой, продолжая изучать меню. Судя по всему, она намеревалась остаться в кафе.

Раскланявшись, мы вышли на улицу.

До станции было совсем недалеко. В рабочий день наступил бы уже час пик, но сегодня, в субботу, народу было немного. На площади перед станцией, она же автобусное кольцо, я бросил взгляд на Юигахаму, молча спрашивая, что будем делать дальше.

С самого нашего выхода из кафе она молчала, словно что-то обдумывая. Обеспокоенный, я присмотрелся к ней повнимательнее, и она устало улыбнулась.

А потом вдруг остановилась и неуверенно заговорила:

— …А что такое созависимость, про которую говорила Харуно?

Несмотря на улыбку, голос был вполне серьёзен. Не в силах увильнуть от вопроса, я сел на ближайшую скамейку, стараясь подобрать слова. Юигахама скинула рюкзачок и уселась рядом, прижимая его к груди.

— Это не так просто объяснить… Что такое зависимость, ты ведь понимаешь?

Юигахама кивнула, уткнувшись лицом в рюкзачок. Я улыбнулся, стараясь объяснить всё максимально доходчиво, без терминологии и лишних деталей:

— Попросту говоря, созависимость означает, что человек, на которого полагаются, тоже попадает в зависимость. Понимая, что он кому-то нужен, он находит это ценным и получает от этого удовлетворение… В итоге оба не могут выйти из такой ситуации…

Мой голос увял. Чем больше я думал, тем больше понимал, что тоже вписываюсь в это определение. И даже начал ощущать какую-то горечь во рту.

Наверно, Юигахама тоже что-то вспомнила. Она прикусила губу:

— То есть, это нехорошо, да?..

— …Ну, здравым бы я это не назвал…

…Значит, это всё-таки ошибка, как я и предполагал.

Юигахама помрачнела. Я не хотел видеть её унылость и потому быстро поднялся на ноги, словно стараясь убежать.

— Её слова — это не обязательно правда. Просто одна из точек зрения.

Не надо о них беспокоиться — вот что я хотел донести. И улыбнулся.

Юигахама тоже слегка улыбнулась. Но в её улыбке чувствовались грусть и печаль.

Она кивнула и тоже встала. Не знаю, кто из нас первым сдвинулся с места, но в итоге мы пришли к турникетам у выхода на перрон. Юигахама подняла руку и слегка помахала мне.

— Ладно, я на поезд.

— Ага, всего хорошего.

— Спасибо. В школе увидимся… Доброй ночи, Хикки!

Она снова помахала мне рукой у груди. Я кивнул и зашагал прочь.

Через несколько шагов я оглянулся. Юигахама по-прежнему стояла у турникетов. Встретилась со мной взглядом и снова замахала рукой. Я слегка поднял руку в ответ и, слегка смущённый, быстро двинул на выход.

Оставшись один, я поспешил домой, борясь с вечерним ветром.

Я сделал всё, что запланировал на сегодня. И подготовил всё, что мог.

Единственное, что осталось — закончить всё правильно.

-------------------------------------------------------

Примечания

[1] 8 том, если кто забыл

[2] Популярный в Японии мессенджер

[3] Намёк на аниме «Yuru Camp», «Девчачий лагерь»

[4] Олень-мунтжак по-японски «кён». Отсылка к франшизе о Харухи Сузумии, конечно же

[5] Дословно «старуха, которая снимает одежду» — старуха, которая сидит на краю реки Сандзу в Нараке — подземном мире мёртвых, согласно традиционным буддийским представлениям. Подробнее см. вики

[6] Рассказ Рюноскэ Акутагавы

[7] Японская комедия про зомби 2017 года

[8] Вариации на тему английских словечек. «Gadget» — прибор, устройство. «Adjust» — подстраивать. «Suggest» — предлагать, советовать

[9] Японское ТВ-шоу

[10] Район, где, собственно, и происходит всё действие Oregairu

Глава 7.5 - Интерлюдия

Ещё один вечер, когда я не могу напиться.

Пусть горло говорит о теплоте вина, но это тепло, кажется, никогда не наполняет моё сердце.

С тех пор я ни разу не ощущала подъём, держа в руке бокал вина. Лишь смутную ненависть.

Допив свой пятый бокал, я потянулась к бутылке, но рука, готовая уже ухватить горлышко, вдруг остановилась.

Столик на четверых казался невероятно широким. Какое бы вино я ни выбрала, сколько бы бокалов ни пила, кого бы ни приглашала в компанию, казалось, ничто не может заполнить такую пустоту.

На моей ладони лежит наполовину прочитанная книга. Я пыталась открыть её, но мне ни разу не удалось перелистнуть текущую страницу. Ни одна закладка так и не поменяла своего положения. И пусть я знаю, чем всё должно завершиться, я по-прежнему ищу настоящий конец, которого она заслуживает. Вот почему история должна продолжаться.

Правильный конец, в котором нет лжи, наверно, никогда не наступит. Но если кто-то хотя бы сможет доказать, что такая возможность существует, я, наверно, буду удовлетворена.

Я позволяю мыслям стечь в бокал и выпиваю их вместе с казалось бы пустотой. Линия моего взгляда проходит сквозь искривлённую поверхность стекла, проецируя себя на пустое место передо мной. Возникшая там красавица недобро улыбается, словно смеясь над собой.

Отражение вдруг тает, сменяясь реальным человеком. Это девушка, которая уже должна была уйти. Её плечи судорожно поднимаются и опускаются. Она что, бежала всю дорогу?

— Что-то забыла?

Я протянула ей шерстяную накидку на ноги, предлагая сесть, и она послушно уселась туда, где сидела раньше. Что заставило её вернуться? Заметив мой задумчивый взгляд, она вцепилась в юбку вместе с накидкой и смущённо заговорила.

— Я… я думаю, то, что вы сейчас сказали, это неверно… Ну, про созависимость.

Я закатила глаза, услышав такое. Она что, прибежала, чтобы об этом поговорить? Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в ситуации.

Судя по всему, она приходила сюда, чтобы защитить его от меня. Тут точнее будет говорить не о собственническом инстинкте, а именно о защите.

Не могу не похвалить её. Теперь, когда ей хватило смелости бросить мне вызов, похоже, у меня нет иного выбора, кроме как принять его. Не хочу винить во всём гены, но моя неприятная сторона такая же, как у моей матери.

Честно говоря, не хочу ей всё объяснять. Хлопотное дело, да и не так много у меня свободного времени, чтобы тратить на неё. К тому же мне сложно себя заставить, потому что ненависть такой милой девушки даже мне неприятна.

Но оставлять ошибку не исправленной — это ещё хуже.

Чувствуя, что разочарование всё растёт и растёт, я вылила в бокал остатки вина.

* * *

Содержимое бокала покачивалось, словно волны алой крови. Пузырьки в нём прыгали, прямо как моё сердце сейчас. Пока я бежала обратно сюда со станции, вместе с судорожным дыханием из меня рвались наружу слова.

«Вот как я вижу отношения вас троих — созависимость».

Слово, которое я никогда ещё не слышала, слово, которое я не могла понять. Всё как всегда, моя неспособность понять такие сложные идеи и моя способность действовать так, словно я не могу их понять. Даже если порой я их и правда не понимаю.

Но высказанное ей слово настолько просто, что я не могу притворяться, будто не понимаю его. Настолько, что его нельзя не понять.

— Относится ли это… и ко мне тоже?

Моё сердце, которое должно было уже успокоиться, забилось ещё быстрее. Пусть я никогда не просила ответа, никогда его не ждала, но всё же сейчас я здесь и отчаянно ищу ответы.

Она рассмеялась… а потом изобразила озабоченность.

— А разве нет? В конце концов, Хикигая во многом полагается на Гахаму. Гахама, на самом деле ты так радуешься его вниманию, что готова сделать для него что угодно… Знаешь, ты больна сильнее, чем тебе кажется.

— Нет… это не так, — пробормотала я дрожащими губами, мотая головой. Нет, тут что-то не то, в её словах определённо что-то не то…

— Теперь они уже стали такими, какие есть. Так что, Гахама, тебе стоит повзрослеть и покончить с этим.

Кажется, она тихо сказала что-то ещё, но я уже не слышала.

— Хотеть сделать что-то ради него… разве это не естественно? Когда я вижу, что он подавлен, конечно, я хочу подбодрить его, конечно, хочу остаться рядом. Так что это не так…

Я была расстроена, расстроена до такой степени, что впервые в жизни смотрела на кого-то с яростью. Влажный воздух вырвался из груди вместе со словами, оставляя горло пересохшим. Я так сильно вцепилась в свою юбку, что ногти впивались в кожу прямо сквозь ткань. И продолжала смотреть прямо на неё, не отводя взгляд.

Она задумчиво смотрела в ответ со взрослым выражением лица. Потом вдруг прикрыла глаза. И заговорила очень тихо, словно молясь:

— А ты можешь… назвать это чем-то настоящим?

— Я не знаю.

Я до сих пор пытаюсь понять, что он имел в виду, когда говорил о чём-то настоящем. Но так и не поняла. Мой голос задрожал, на глаза навернулись слёзы, я опустила голову, сама того не заметив.

— Но всё это, эти чувства, точно не созависимость, ничего похожего.

Я снова подняла глаза. Она продолжала смотреть с тем же выражением лица. Приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но лишь молча отвела взгляд.

В груди остро кольнуло, высохшие, казалось бы, слёзы потекли снова.

— Иначе не было бы так больно… это… так больно…

Боль в груди, боль в сердце, боль, преследующая меня везде.

Всё внутри меня тщетно кричало о моей любви и оплакивало её. Снова и снова.

Глава 8 - Как минимум, я хочу больше не ошибаться

Когда заканчивается зима?

Мне было не совсем ясно, потому что последние несколько дней температура болталась туда-сюда. Но я всё равно, как ни странно, знал о всех поворотных пунктах. Наверно, потому что мы проходили одну ключевую точку за другой.

Вот почему для меня конец зимы, наверно, наступает сегодня.

Вчера я весь день торчал в своей комнате. Переписывался с Заимокузой, просматривал соцсети, выискивал ошибки на домашней странице, в общем, сплошные заботы.

А потом пришёл понедельник, с которого начинается неделя. Понедельник ненавидят все. Потому что в понедельник сообщают о тех проблемах, которые возникли в выходные.

Класс был полон атмосферой конца года. Выпуск близок, и потому разговоры главным образом крутились вокруг будущих занятий, планов на весенние каникулы или даже выпускных экзаменов. Один я никак во всех этих разговорах не участвовал. Просто сидел на своём месте и слушал.

В ожидании звонка с последнего урока.

Благодаря Харуно Юкиносите, наживка уже была разбросана. У прома, загнанного в угол требованием отказаться от него, появился даже ещё более яркий конкурент. И оппоненты среди попечителей просто не смогут пропустить такую информацию. Их диапазон аргументов уже определён, поэтому, надо полагать, они сделают свой ход быстрее, чем было раньше. Сегодня-завтра.

Предчувствия меня не обманули.

Когда прозвучал последний звонок и общее настроение начало подниматься, к классу быстро подошла Хирацука, словно торопясь куда-то. Заглянула и устало улыбнулась, встретившись со мной взглядом:

— Хикигая. Ты не слишком занят? Тебя вызывают.

Все, кто ещё оставался в классе, дружно покосились на меня, словно Хирацука удачно пошутила. Уже успев к этому моменту собрать вещи, я накинул сумку на плечо и двинулся к выходу.

Хирацука грустно улыбнулась:

— Почему тебя вызывают… Похоже, ты и сам знаешь.

— Ну, я могу придумать кучу причин. Я уже привык, что меня вызывают каждый раз, как что-то случается.

Хирацука пожала плечами, и её грустная улыбка стала ещё печальнее. Я тоже сделал вид, что улыбаюсь, отводя взгляд.

И мне на глаза попались несколько лиц. Одни странно посматривали на нас, другие, те, что сидят в задней части класса, вели себя как обычно.

Миура, не проявляющая к нам никакого интереса, явно скучала, крутя пальцами свои локоны. Эбина смотрела на меня и кивала. Тобе шушукался с остальными «хе-хе, Хикитани накосячил, бе-е». Чёрт бы тебя побрал, Тобе…

Но центр группы, Хаяма, с холодной как у статуи улыбкой не сводил с нас глаз. Не знаю, что он чувствовал, да и знать не хочу, но догадываюсь, что жалость.

И наконец, там была ещё Юигахама. Быстро сообразив, что означает появление Хирацуки, она бросила собираться и выскочила из класса, прихватив лишь свою куртку.

В коридоре она нас догнала. Наверно, хотела помочь, но я не могу опять на неё полагаться. Я и так всё время полагался на неё, но теперь хочу разобраться самостоятельно.

— На встречу зовут только меня, так ведь?

— Так. Хотя насчёт встречи я не уверена. Мне просто велели позвать ответственного человека.

— Ну да, значит, меня.

Хирацука вздохнула, горечь на её лице смешалась с сарказмом. Юигахама, нервно следившая за нашим разговором, с неловкостью подала голос:

— Но я думаю, было бы лучше, если бы я тоже пошла…

— Всё нормально, я сам разберусь, — небрежно бросил я. Юигахама хотела сказать что-то ещё, но в итоге промолчала. Поджала губы и слегка кивнула.

Её странное поведение привлекло моё внимание, и я было повернулся к ней, но Хирацука хлопнула меня по плечу.

— Не надо переживать, я же тоже здесь. Ничего страшного не случится.

Она явно хотела успокоить Юигахаму, и та кивнула, слабо улыбаясь:

— Тогда я отойду.

— Угу. Если что, звони.

Юигахама слегка махнула рукой, и мы с Хирацукой пошли дальше. Я не отрывал глаз от фигуры в белой куртке, с засунутыми глубоко в карманы руками, топая на шаг позади.

— Всё в соответствии с твоим планом? — поинтересовалась Хирацука у моего отражения в одном из окон коридора, слегка повернув голову.

— …Да вроде как, по большей части.

Честно говоря, не всё идёт по плану, но необходимый минимум достигнут. Для меня это очень неплохой результат.

— Очень похоже на твои методы, — с мрачной иронией усмехнулась Хирацука. — Есть шанс победить?

— Это вряд ли. Как бы то ни было, другого пути нет.

Окна сменились стенами, и я больше не видел её выражения лица. Лишь услышал вздох.

— …Неплохой ответ. Мне такие вещи нравятся.

Фигура Хирацуки вдруг исчезла. Я знал, что она просто завернула за угол и теперь спускается по лестнице, но всё равно поспешно прибавил шаг. Осознал, что сделал, и грустно усмехнулся.

Скоро ли я начну искать эту фигуру каждый раз, как что-то случится? Я представил себе и на секунду замер. Потом медленно начал спускаться по лестнице, расстояние между нами возрастало. Вот так, мне безусловно придётся смириться с нашей разлукой.

Мы оба молчали, тишину нарушали лишь звуки наших шагов.

На площадке Хирацука развернулась ко мне, махнув своей белой курткой.

— Хикигая, у тебя время найдётся? Не обязательно сегодня, можно завтра или послезавтра.

Я прикинул своё расписание. Сегодня мне ещё надо будет кое с чем разобраться, но с завтрашнего дня я и правда свободен.

Клуб, надо полагать, работать не будет. Вне зависимости от того, получится с промом или нет.

Эта мысль заставила меня задержаться с ответом. Звуки наших шагов словно заполняли молчание.

— …Ну, в общем-то я свободен.

— Вот как. Хорошо…

Хирацука о чём-то глубоко задумалась.

— …Хорошо, тогда сходим поесть рамена!

Она обернулась, тряхнув волосами, и я увидел, что она улыбается, словно одержав победу.

Я криво усмехнулся и кивнул.

* * *

Мы наконец добрались до приёмной, и Хирацука постучала в дверь. Ей ответил спокойный голос человека, вызвавшего меня. Мне показалось, что я уже слышал его раньше. Похоже, нас удостоила визитом мама Юкиноситы.

Вслед за Хирацукой я вошёл в комнату. Изящная фигура, стоявшая возле окна, повернулась к нам. Она была затянута в сиреневое кимоно, умеренно украшенное цветками персика, и правда очень красиво.

Мама Юкиноситы села за стол, на котором уже стоял кофе, и предложила нам сесть тоже. Я молча повиновался. Хирацука уселась рядом со мной.

— Мы ведь, кажется, недавно встречались?

— Да… Приятно было познакомиться.

Её формальная улыбка напомнила мне Харуно, и я криво улыбнулся в ответ. Честно говоря, такое у меня паршиво получается. Мама Юкиноситы заметила, что я нервничаю, и приложила руку ко рту, улыбаясь, словно глядя на забавную зверюшку.

— Тогда начнём… Могу я осведомиться о цели вашего сегодняшнего визита? — заговорила Хирацука. Мама Юкиноситы мягко улыбнулась и достала свой смартфон.

— Да, верно. Тогда перейдём прямо к делу… Это вы придумали?

На экране лежащего на столике смартфона красовался официальный сайт подставного прома.

Поглощённый мыслью, что наступает решающий момент, я хмыкнул. Мне хотелось, чтобы подобное бесстыдство потребовало дипломатии. Хоть такое ощущение кризиса и называют случайным триггером, нет иного выхода, как призвать к компромиссу.

— Это может быть мнение некоторых учеников. В наши дни среди старшеклассников немало незаурядных личностей, — с некоторым сарказмом слегка перефразировал я слышанное ранее. Мне в бок врезался локоть Хирацуки. Мама Юкиноситы посмотрела на нас с улыбкой:

— Понятно…

Она приложила руки к вискам и слегка прищурилась. Сейчас она напоминала мне большую кошку, вышедшую на охоту.

Меня начало терзать дурное предчувствие, по коже побежали капельки пота. Не хочу хвастаться, но предчувствия меня никогда не подводят.

— Альтернативное предложение — не самый плохой ход, но у него есть ряд недостатков. К тому же, даже увеличив число вариантов, всё равно не обойтись без решения фундаментальных проблем. Что вы по этому поводу думаете?

Её взгляд и тон стали намного холоднее, чем до того. Даже мурашки по спине побежали. Спрашивала она, похоже, именно меня, но ответ найти никак не получалось.

Мама Юкиноситы отвергла наш липовый вариант, потому что он противоречил первоначальному предложению. Неужели ей рассказала Харуно? Да нет, вряд ли та стала бы рассказывать матери что-то, что может вызвать разлад во мнениях.

Иначе говоря, она видит наши планы насквозь. И могла сразу всё понять, а значит, они были разрушены ещё до того, как начали реализовываться.

Потеряв дар речи, я ошарашенно смотрел на маму Юкиноситы.

Она была спокойна и собрана. И улыбалась, прикрывая рот веером, будто наслаждаясь происходящим. Она словно с интересом ждала, какой же ход я придумаю дальше.

Глядя на неё, я мог лишь криво усмехнуться. Всё, что я намеревался сказать, полетело к чёрту. Нет смысла о чём-то говорить, если она называет мой план прямым противопоставлением первоначальному варианту. Да и Хаяма, и Харуно раскусили фальшивость моего предложения с первого же взгляда. Я проиграл уже в тот момент, когда решил, что могу обмануть кого-то вроде мамы Юкиноситы.

— Настоящая проблема — это отказ от прома, — поспешно вмешалась Хирацука, видя, что я затрудняюсь с ответом. — Вполне вероятно, что часть учеников не примут такое решение. Есть определённый риск, что всё будет происходить вне нашего контроля. Поэтому было бы разумно выбрать вариант, который был бы в определённой мере управляем нами. Школьный совет пересмотрел свои планы, чтобы найти компромисс, который удовлетворил бы обе стороны.

Она передала лежащие на столе документы маме Юкиноситы и мне. Пробежав их глазами, я увидел те исправления, о которых недавно говорила Юкиносита. Мама Юкиноситы с немного кислым выражением лица тоже без особого интереса пролистала документы.

Хирацука по сути высказалась в русле моих идей. Если рассматривать подставной пром как реальную альтернативу, это серьёзный аргумент в нашу защиту.

Мама Юкиноситы с несколько обеспокоенным видом покрутила головой:

— Понятно… Похоже, вы собираете аргументы для убеждения, но я не знаю, поймут ли их… Там тоже могут оказаться упрямые люди.

Она грустно улыбнулась. Кажется, пусть не дословно, но что-то такое я уже слышал.

— Даже если вам есть, что сказать, чтобы убедить их, им надо прийти сюда.

Не слушая, что она говорит, я прикрыл глаза, роясь в воспоминаниях. Если я не ошибаюсь, Харуно Юкиносита говорила, что её не волнует, как пройдёт пром.

Почему же тогда мама Юкиноситы пришла сюда?

Ответ прост. Потому что возникла проблема.

У мамы Юкиноситы есть способ её решить и есть нужный для этого инструмент. Достаточно просто прекратить дискуссию. Она предпочитает решать проблемы без лишнего шума. То есть, просто манипулируя.

Вот почему мы предложили альтернативный вариант прома — чтобы вынудить её к более конструктивным действиям. Цель сама по себе верная.

Мы просто неверно провели линию разграничения. Инструменты есть инструменты, к ним неприменимы понятия «друг» или «враг».

На этот раз мама Юкиноситы выступила в качестве посланника. Она лишь переговорщик, посланный другой стороной.

Мой противник — не она. Она просто фигура на доске. Сильнейшая фигура, королева.

В таком случае у меня ещё остаётся один козырь.

Которым, пожалуй, больше никто в мире воспользоваться не смог бы. Пусть меня даже за один-единственный раз не простят, настолько это низко.

Но если других карт у меня нет, выбора нет тоже. Надо играть.

— Можем мы попросить вашей помощи, чтобы убедить тех, о ком вы говорите?

Не ожидая, наверно, такого заявления с моей стороны, мама Юкиноситы наклонила голову. Таким невинным движением, что я невольно улыбнулся. До чего же похоже они реагируют, когда слышат что-то неожиданное.

— Есть ведь способ их убедить, правда? Тогда не будет ли зависеть конечный результат от того, кто именно говорит?

Важно не что говорят, а кто говорит. Слова, конечно, заезженные донельзя, но правдой от того они быть не перестают. Упрямых попечителей можно переубедить, если с ними вместо меня будет говорить мама Юкиноситы. Они так же поймут, что их оппонент повыше их рангом. Именно потому я попросил её помощи.

По сути сей финт можно назвать захватом королевы противника.

— …Ведь говори с ними кто-то вроде меня, кого никто не знает, вышло бы не слишком убедительно, — с сухим смешком и жалостливым голосом я сделал шах неизвестному чёрному королю.

— Неправда. Я думаю, что вы весьма преуспели за столь короткое время. До такой степени, что мне даже стало интересно, кто же это был.

Мама Юкиноситы улыбнулась и качнула головой, словно и правда была впечатлена. А затем слегка нахмурилась:

— Прошу прощения, могу ли я спросить ваше имя?

Хирацука схватила меня за руку, стараясь удержать от ответа. Она прекрасно понимала, что если я назову своё имя, другая сторона сможет что-то из этого извлечь.

Но мой ответ был уже предопределён, когда прозвучал вопрос. Осталось лишь исполнить роль одной из фигур на доске.

Одной из тех, которыми никогда не пользуются. И которым нечего делать, кроме как занимать место на доске.

— Я Хачиман Хикигая.

Хирацука слегка вздохнула, словно сдаваясь, и отпустила мою руку.

— Хикигая… — тихо повторила мама Юкиноситы, приложив руку ко рту и опуская глаза. Потом, кажется, что-то вспомнила и подняла голову:

— Понимаю… Ты…

Я продемонстрировал формальную улыбку в ответ. Хоть я и не умею это так же хорошо, как Хаяма или Харуно, но я очень старался. Может даже что-то получилось, потому что Хирацука выглядела немного ошарашенной.

Тут есть одна проблема. Назвавшись, я не имею права ошибаться ни в словах, ни в поведении. Наглость, грубость, даже чрезмерное подлизывание могут быть расценены как угроза.

Я загнан в угол. Отныне мои ошибки станут моими провалами, станут чем-то, что даст оппонентам преимущество. Вот почему я должен вести себя искренно и дать понять, что у нас нет дурных намерений.

— Мы тогда причинили вам большие проблемы. Ваши родители были очень заняты, приношу извинения, что мы не смогли встретиться с ними.

Совершенно формальные слова, голова, опущенная ровно на положенный угол, не выше и не ниже. Мама Юкиноситы просто выполняла то, что сочла своим долгом. Без всяких ненужных эмоций.

Просто одна из форм дипломатического этикета. Ничего лишнего, только то, что требуется.

— Приносим извинения за проблемы, причинённые одним из наших людей. Как ваша нога? Приносим свои извинения за доставленные неудобства.

— Полностью выздоровел, благодаря вашей помощи, — вежливо ответил я. — Нога стала даже крепче, чем была. На проме сможете посмотреть, как я танцую.

Я выставил ногу и демонстративно постучал ей по полу. Мама Юкиноситы весело рассмеялась, прикрывая рот рукой:

— Бог мой, какие скверные манеры…

Хирацука ткнула меня кулаком в бок, что помогло мне наконец перестать паясничать. Я мысленно обругал себя за такую глупость и даже не стал глубоко вздыхать.

Мама Юкиноситы прищурилась, всё ещё смеясь.

— …крепкие нервы, — тихо пробормотала она.

Она изучающе посмотрела на меня таким холодным взглядом, что я буквально застыл. В глазах, которые словно видели меня насквозь, я чувствовал неприязнь.

Но вскоре её взгляд отпустил меня. Она прикрыла рот веером, тихо хихикая. Так уж она смеётся, когда ей и правда смешно.

— Я помогу.

— Большое спасибо.

Отвечая, я до конца старался сохранить самообладание. И вытер пот со лба, сделав вид, что приглаживаю волосы. Рубашка плотно прилипла к телу, горло пересохло настолько, что даже больно было дышать.

Собственно, всё, что я сделал, это назвался и поговорил о том давнем несчастном случае. Ни имя, ни разговор сами по себе не имеют никакого значения. И потому любой, кто его слышал, может придавать ему какое угодно значение.

Мама Юкиноситы защёлкнула веер, стирая с лица улыбку:

— Хорошо… Я поговорю с попечителями. Учителю тоже желательно присутствовать.

— Мы подстроимся под ваш график.

Я вполуха слушал, как взрослые договариваются. Нервное напряжение спало, вместо него накатила усталость. Сам того не замечая, я уставился в потолок, глубоко вздохнул и впал в оцепенение.

— Хикигая, можешь кое-то сделать?

— Д-да.

Я даже вздрогнул от неожиданности. Кажется, я многое прослушал.

— Я сейчас не могу уйти. Передашь Юкиносите, чтобы продолжила пересматривать план выпускного? Как ты ей это скажешь, решай сам.

— Э-э… Понял… — ответил я, не понимая сути разговора. Хирацука просто кивнула, её глаза недвусмысленно торопили меня. И верно, до прома остаётся всё меньше времени. Те, кто принимает решения, должны побыстрее всё узнать.

Я поднялся. Сидящая напротив мама Юкиноситы улыбнулась:

— Хикигая. Давай встретимся ещё раз.

— Хе-хе-хе… Прошу прощения…

Я сухо засмеялся, не давая прямого ответа, поклонился и вышел из комнаты. Чес-слово, предпочёл бы никогда больше с ней не встречаться…

* * *

Быстро пройдя по школьному зданию в надвигающихся сумерках, я добрался до комнаты школьного совета. Остановился перед дверью и постучал. И глубоко вздохнул, ожидая ответа.

Шагов слышно не было, но дверь вскоре открылась. Из комнаты повеяло теплом. Надо полагать, там был включён обогреватель.

За дверью обнаружилась девушка в очках и с заплетёнными волосами. Если я правильно помню, секретарь совета. Она явно узнала меня и впустила.

Я благодарно кивнул и вошёл. Прямо передо мной за столом возился с какими-то бумагами вице-президент, причитающий «времени нет… совсем времени нет…». Хорошо, хорошо, страдай дальше.

Оглядевшись, Юкиноситы я не обнаружил. Заметил лишь Ишшики, сидящую за столом в дальнем конце и грызущую какие-то печеньки. Она тоже заметила меня и качнула головой:

— …Я тебя не звала.

А что, мне и прийти нельзя, если меня не зовут? Ну да, нельзя. Но не успел я открыть рот, чтобы всё объяснить, как Ишшики хлопнула в ладоши:

— А, ты хочешь помочь? Стремишься быть слугой? Свободная рабочая сила?

В какую степь тебя понесло? Чего ты скачешь? Нет, Ирохасу есть Ирохасу. Я устало уронил плечи, чувствуя, как сила покидает меня.

— Подожди, пока новички придут. Я тебя кое с кем познакомлю. Ладно, где Юкиносита? — поинтересовался я после обычного обмена репликами. Ишшики повернулась и уставилась на простой стол, за которым обычно та сидела.

— Ха-а, знаешь, а её здесь нет.

Кажется, Ишшики и сама только что это заметила. Значит, Юкиносита ушла недавно.

Наверно, ей не понравилось, что обогреватель так жарит. Как бы то ни было, раз Юкиноситы здесь нет, то и мне тут делать нечего.

— Тогда не бери в голову. Пока.

— Эй, эй, ты куда?! Зачем приходил-то?!

Я быстро потопал к выходу, пока Ишшики пыталась остановить меня. Но слово «Зачем» мне вдруг кое-что напомнило. Ишшики мне рассказывать не велели, но пожалуй, она должна знать. Я остановился и обернулся:

— Ах да. Ваши предложения по прому решили принять. Так что давайте, готовьтесь. Удачи.

— А-а… А?!

Ишшики всем телом развернулась ко мне, разинув рот. Так, если она захочет узнать подробности, мне придётся пересказать ей всю историю, а это слишком неприятно. Пора сваливать, пока она ещё не въехала.

* * *

Я ещё не решил, куда мне идти, но ноги сами собой направились именно туда. Думаю, именно там она и должна быть.

Пустой коридор спецкорпуса. Я почти год ходил по нему в клуб. Наверно, сейчас я смогу пройти по нему с закрытыми глазами.

Наконец я увидел дверь. Встал перед ней, оглядел и взялся за ручку. Вроде бы такую же, как и во всех остальных комнатах, но я чувствовал, что никогда не забуду, какая она холодная и твёрдая.

Если я потяну за неё, дверь скрипнет и откроется.

Передо мной не что-то странное, обычная комната.

Но я чувствовал, что она отличается от других. Потому что в ней находится одна знакомая девушка.

Юкино Юкиносита под заходящим солнцем и ветром стояла у окна и смотрела наружу.

Окно было широко распахнуто. Словно для того, чтобы сменить атмосферу в комнате, которой давно никто не пользовался. Занавеска трепыхалась на ветру.

Даже если бы настал конец света, эта девушка всё равно вот так стояла бы здесь. Так похоже на то, что я воображал себе.

Моё тело застыло, мысли замерли. Даже потерпев поражение, я всё равно не переставал восхищаться.

Юкиносита заметила, что здесь кто-то есть, и развернулась, качнув волосами. На мгновение она удивлённо распахнула глаза, но тут же улыбнулась:

— Добрый день.

— …Угу.

Она закрыла окно. Занавеска прекратила трепыхаться, и в комнате наступила тишина.

Свет заходящего солнца заливал всю комнату. Юкиносита прислонилась к подоконнику, в солнечных лучах её волосы сияли ещё ярче, заставляя меня слегка прищуриться.

— У тебя какое-то дело?

— Нет, меня просто попросили передать тебе кое-что насчёт работы.

— Понятно. Извини, что тебе пришлось идти так далеко.

— Ничего страшного.

Я подхватил ближайший к двери стул и поставил его на то место, где всегда сидел. И жестом предложил Юкиносите тоже сесть. Кажется, она слегка опешила, но я упорно ждал. Наконец она вздохнула, словно капитулируя, и уселась на ближайший к окну стул.

— Насчёт прома. В итоге ваш доработанный план приняли. Судя по всему, тех попечителей, что были против, убедят и заставят смириться.

По идее Юкиносита ещё не должна была об этом знать, но она совсем не удивилась, даже бровью не повела. Странно.

— Вот почему… я проиграл.

— Да… — наконец пробормотала Юкиносита, глубоко вздохнув. — Ты победил.

— …Почему?

— Потому что так всё закончилось опять благодаря твоим методам. По сути, это твоя победа.

Вспоминая связь между презрением к себе и смехом над собой, я высказал сомнения, таящиеся в моей душе:

— …Ты же всё равно всё предвидела. Ты же отлично знаешь мои методы, верно? Значит, в итоге ты и победила.

И Хаято Хаяма, и Харуно Юкиносита знали о фиктивном плане проведения прома и сразу же его раскусили. Я лишь сумел поставить шах королю, перетянув маму Юкиноситы на нашу сторону. Так что ничего удивительного, что не уступающая им по проницательности Юкино Юкиносита может насквозь видеть поверхностное мышление Хачимана Хикигая.

Способ, которым Юкиносита и Ишшики продвигали свою идею, был весьма уязвим. Но именно он натолкнул меня на мысль представить два варианта, один из которых будет отклонён, а второй поддержан.

Юкиносита прикрыла глаза, её шея вздрогнула.

— Не факт. Пока существовала оппозиция прому, наши доводы могли просто не услышать… Но я подумала, что ты мог бы что-нибудь с этим сделать.

Она улыбнулась. Что ж, для Юкиноситы естественно всё предвидеть. Я хотел было возразить, но сумел лишь криво усмехнуться:

— Доверие — тяжёлая штука… Даже удивительно.

Юкиносита грустно улыбнулась, словно смущаясь. У меня перехватило дыхание.

— Я так сильно от тебя зависела, что не могла думать иначе…

Её глаза были полны грусти и сожаления. Я просто не мог в них смотреть, поэтому быстро отвернулся и заговорил:

— …Даже если так, это никак не меняет тот факт, что победа за тобой. Условием было воплотить пром в реальность своими методами. В итоге принят оказался твой план, твои методы.

— …Ты не возражаешь против моей победы?

Её голос был еле слышен. Мне хотелось, чтобы она перестала говорить так, и я трижды кивнул, по-прежнему глядя в сторону.

— Тогда… на этом наше состязание окончено. Ты выслушаешь то, что я скажу?

Я не мог притвориться, что не слышал её слов. Перевёл взгляд на Юкиноситу и увидел, что она сжала губы и стиснула кулаки, кажется, справившись со слабостью. Она ждала от меня ответа, одно её веко подрагивало.

— …Нет, не так. Да, на этот раз ты победила. Но это не значит, что ты выиграла всё состязание.

— Что касается условий победы, победитель этого матча выигрывает и всё состязание. И проигравший должен выполнить желание победителя… Я ведь тебе говорила.

Слушая её невозмутимый голос, я вдруг понял, что мои губы пересохли. И вспомнил, что она действительно такое говорила. Подгоняемый нетерпением и отчаянием, я кое-как сумел заговорить:

— …Это была просто фигура речи, разница во мнениях.

Юкиносита судорожно вздохнула.

— Тогда… тебе решать, — тихо прошептала она.

Увидев её мимолётную прозрачную улыбку, я смирился со своим поражением. Она знала, что если скажет так, я не смогу ответить иначе.

Я решил уважать её собственные решения, поддерживая её независимость, и потому никому не могу позволить что-то решать за неё. Даже себе.

Вот почему она приняла мой вызов. Отбрасывая все разногласия, всю путаницу, всё непонимание. Чтобы завершить спор и эти отношения.

— Я не могу решать… Это всё равно, что я единолично выбрал бы победителя. К тому же, Юигахама тоже участвует в состязании. А решаться всё должно по собственному усмотрению и предвзятому мнению Хирацуки. И это своего рода…

Я не мог принять такой конец. Я не мог позволить всему закончиться вот так и потому быстро заговорил. Я не знал, ни как заставить её подождать немного, ни как остановить. Забыв даже дышать, я хватался за пустяки.

— …Буду честной, — прервала меня Юкиносита, грустно улыбаясь и глядя на меня влажными глазами. — Это было весело. Впервые в жизни. Я была счастлива, думая, каким уютным было время, что мы провели вместе…

Она говорила о счастье так, словно готова была вот-вот разрыдаться. Я не мог ни спорить с ней, ни остановить её. И бессильно уронил руки. Юкиносита кивнула, словно благодаря меня:

— Я никогда не спорила и не боролась, как все… и не плакала перед другими. Я так нервничала, когда мы куда-то шли вместе, я впервые не знала, что делать… Я даже не знала, что можно так полагаться на кого-то. Вот почему что-то пошло не так…

Я смотрел в потолок, слушая, как она дрожащим голосом рассказывает от том, о чём я не спрашивал. Садящееся солнце резало мне глаза, но я не мог позволить себе закрыть их. И просто вздохнул.

— Такая имитация отношений неправильна. Это определённо не то, чего ты хотел.

Я понял, что конец уже близок. И наконец взглянул ей в лицо.

— Со мной всё в порядке. Со мной… теперь всё в порядке. Ты спас меня.

Вытирая кончиками пальцев заблестевшие слёзы, Юкино Юкиносита улыбнулась прекрасной улыбкой.

— Вот почему и этот спор, и всё состязание пусть так и закончатся.

Если таков её ответ, мне нечего возразить. Цель помочь ей достигнута. Созависимость ликвидирована вместе с отношениями. Воля парня всё так же тверда.

Я не хочу выполнять чьи-то желания. Работа клуба окончена.

Вот почему у меня ничего не осталось. Все нити, связывавшие меня с ней, оборваны.

— Хорошо… Я проиграл, — вздохнул я. И задал вопрос, выполняя последнее лежащее на мне обязательство:

— Я слушаю тебя. Что я должен сделать?.. Я сделаю всё, если это в моих силах.

Я сам себе поклялся, что сделаю всё возможное. Любой ценой.

Юкиносита вздохнула, словно бы с облегчением. И произнесла слова, которые, должно быть, хранились в самой глубине души:

— Пожалуйста, выполни желание Юигахамы.

— Ты уверена?

— Да. Такова моя просьба.

Она закрыла глаза и кивнула, словно заботясь о ком-то. Я улыбнулся самой мягкой улыбкой, какую только мог изобразить:

— …Хорошо.

Я поднялся со стула. Юкиносита не шевельнулась. Расстояние между нами росло в такт моим шагам, пока я выходил из комнаты.

И затем я мягко и осторожно закрыл дверь, словно удерживая себя.

Глава 8.5 - Интерлюдия

Дверь закрыта.

Но чтобы её больше не открыли, я надёжно запираю её на ключ.

Очередной и последний раз.

Осторожно поглаживаю её, словно навеки впечатывая ощущения в кожу.

Как будто становится холоднее. Как будто становится ещё больнее.

Я начинаю верить, что выбранный ответ - настоящий.

У меня нет возможности подтвердить это, я не знаю, был ли ответ верен.

И потому поиск ошибок никогда не закончится.

Из-за одной простой настоящей вещи жаждать её, восхищаться ей, нетерпеливо ждать, потом всё усложнять.

Гореть огнём, даже не имея возможности плакать.

Сгореть дотла, и остаётся лишь искажённое притворство.

Но всё же, это для меня незаменимо.

Как одежда, которую я не могу сменить.

Позвольте же спрятать это, чтобы оно не разрушилось.

И всё закончится.

…Пожалуйста, пусть это будет правильный конец.

Такова моя молитва.

Моя рука соскальзывает с двери.

Шаг прочь, ещё один.

Я иду туда, откуда моим рукам уже не дотянуться.

Я больше не оглядываюсь.

Начальные иллюстрации

От меня требовалось отправить всего несколько слов, но времени, чтобы сделать это, ушло немало.

Пока я бесцельно стояла перед станцией, окруженная шумной толпой, солнце успело склониться к горизонту, а мои пальцы окоченели.

Если часы телефона показывают верное время, то из школы я ушла больше часа назад. Я не отрывала взгляда от часов, вздыхая каждый раз, как на них прибавлялась еще одна минута.

На улицах загорались вечерние огни, а в толпе стало меньше школьников, которых сменили люди в костюмах.

Тщательно следя за тем, что пишу, я двигала непослушными пальцами по экрану телефона, набирая сообщение в плохо знакомом мессенджере. Закончив, я едва уловимо коснулась иконки с нарисованным на ней бумажным самолетиком, а в голове тут же появилась мысль, что касание было мнимым, и ничего я не отправляла.

Но сообщение уже отобразилось на экране. «Мы можем встретиться?» - было написано в нем. Всего три слова, но та, кому они были адресованы, все равно могла многое из них понять.

Я продолжала разглядывать сообщение, на которое ушло так много времени. Помню, что, отправив его, потом можно отозвать, но адресат об этом узнает. Мой палец тянулся к экрану, чтобы сделать это, но так и не коснулся его. Она все равно свяжется со мной, если я отзову сообщение, и результат окажется тем же самым, как если бы я ничего не делала.

Пока я размышляла, на экране появился значок о прочтении, а еще через пару секунд пришел ответ. Из него следовало, что она уже в пути. Ни слова о причинах или моем местонахождении. Это было настолько в ее стиле, что я невольно улыбнулась.

Отправив еще одно сообщение, указывавшее, где я нахожусь, я закрыла глаза, приготовившись ждать, и мои уши заполнили окружающие звуки. Шорох листьев, сигналы отправляющихся поездов, работающие двигатели автомобилей, крики зазывал в барах, музыка торговых центров, разговоры прохожих, мелодия на перекрестке[1]. И к этому потоку звуков примешивались мои вздохи.

Вскоре я услышала ее шаги. Быстрые шаги, словно у человека, танцующего польку, сменили ритм, став будто вальсирующими, а затем остановились.

Так о чем я собираюсь поговорить? Сколько я могу сказать? Медленно открыв глаза, я посмотрела на нее. На ней был надет длинный плащ, вязаный свитер и джинсы. Со стороны это могло показать просто или грубовато, но ей шло. С другой стороны, шарф, небрежно обернутый вокруг шеи, создавал нежный образ. Не зря я всегда считала ее очаровательной.

- Добрый вечер.

Она улыбнулась в ответ на мое приветствие и кивнула, качнув собранными в пучок волосами. Похоже, она очень спешила и теперь не могла отдышаться. Помахав себе на лицо, она размотала шарф, и это движение заставило меня понять, что эта зима закончилась.

1. Специальная мелодия, сигнализирующая, что загорелся зеленый и можно переходить - https://www.youtube.com/watch?v=R8WLpyv_XvE">https://www.youtube.com/watch?v=R8WLpyv_XvE

По моей щеке стекали капли воды, затем падали с нее, разлетаясь на более мелкие капли. Стояло тихое раннее утро, и эту тишину нарушал только шум бегущей воды.

Я медленно приоткрыл глаза и тут же зажмурился обратно от солнечного света, бьющего в окно.

Отражение в воде, заполнявшей раковину, было вялым и сонным, потому я вытащил пробку и избавился от него.

Вытерев лицо полотенцем, я позволил себе глубокий вздох, ощутив запах ментола, наполнявшего ванную.

Лицо, смотревшее на меня из зеркала, было привычно вялым, но все-таки более живым, чем обычно, должно быть из-за умывания холодной водой. В любом случае, я выглядел лучше, чем вчера. Вот как просто выглядеть лучше, когда что-то закончилось.

Вчера я проиграл в соревновании, занимавшем почти год жизни Клуба добровольцев, а мои вздохи, слышавшиеся через полотенце, которое я прижал ко рту, были вздохами облегчения. Наконец-то это закончилось.

Единственной задачей осталось выполнение желания, которое от меня потребовали. Мое последнее обязательство по этому договору.

Юкиносита Юкино хотела, чтобы я выполнил желание Юигахамы Юи. Желание, которое мог выполнить только я.

Потерев щеки лосьоном, я вымыл руки и приготовился к дальнейшему.

Времена года менялись в соответствии с календарем, и утреннее умывание уже не так походило на пытку. Мои пальцы, однако, оставались холодными, и я потер их полотенцем, чтобы согреть, после чего вышел из ванной.

Мой дом превратился в сонное царство, только из гостиной доносилось едва слышимое щелканье стрелок на часах.

В любой другой день в это время я и сам бы лежал в кровати, не собираясь оттуда выбираться. Что касается родителей, то они либо продолжали спать, либо уже умчались на работу из-за истерии, царившей там, в связи с окончанием финансового года[1]. В общем, не знаю я, где они сейчас, да это и не важно.

Пройдя на кухню, я включил чайник, а когда тот закипел, насыпал в кружку растворимый кофе, помешал его пару раз ложкой и вдруг вздрогнул от стука, донесшегося из гостиной.

- Что там еще? Нельзя же так пугать… - Прошептал я сам себе и постарался успокоить нервы.

Стоило повернуться к двери в гостиную, как на глаза тут же попался зевавший и потягивавшийся наш кот – Камакура. Не знаю, как он этому научился, но теперь он мог открывать двери самостоятельно, подпрыгивая и хватаясь за дверную ручку. Особенно пугало это, когда случалось поздней ночью.

Повернувшись обратно к кружке, я обнаружил в ней горку растворимого кофе. Должно быть, от испуга мои руки действовали сами по себе.

- Не мог бы ты делать это потише? На собеседовании такое поведение гарантирует тебе провал.

Камакура, само собой, не обратил на мои слова ни малейшего внимания и продолжил умываться. Пока я наблюдал за котом, в кухню зашла Комати, одетая в пижаму.

- Доброе утро. – Сказала она, зевнув и потерев глаза.

- Угу, доброе.

Подойдя к холодильнику, она достала упаковку молока, а я вытащил еще одну чашку и молча предложил ей.

Что-то пробормотав в знак благодарности, Комати побрела к котацу, а Камакура помчался следом, претендуя на молоко.

Забравшись под котацу, Комати наполнила кружку молоком и осушила ее несколькими большими глотками, после чего окончательно проснулась и удивленно посмотрела на меня.

- Ого! Ты так рано встал? Реально рано!

- Ого! Ты только сейчас заметила? Реально только сейчас?

- Что-то случилось? Сегодня какой-то особенный день?

- Нет, ничего. Просто рано проснулся.

Я отделил лишний кофе, пересыпав его во вторую кружку, после чего залил обе горячей водой. Из кружек повалил пар, пока кофе продолжал растворяться. Кофе получался достаточно крепким, но молоко и сахар исправят это. Подхватив кружки, я направился к котацу.

- М-м-м…

Комати посадила Камакуру на колени и смотрела на меня, не потрудившись вытереть усы от молока.

- Молоко вытри.

Я достал коробку с салфетками, вытащил парочку и протянул ей.

- А-а-а… ой.

Пока Комати вытирала рот, я забрал себе коробку молока и разлил его по кружкам, передав одну ей.

- Спасибо.

Свою же я обхватил руками, давая пальцам согреться, после чего немного подул на кофе и сделал глоток. Комати последовала моему примеру, но продолжала с подозрением поглядывать, пока, наконец, наши взгляды не пересеклись.

- Что ж, похоже, ты спал достаточно. Твои глаза настолько гнилые, что сложно сказать наверняка.

Я редко просыпаюсь так рано и можно понять, почему это ее обеспокоило. Стоило поблагодарить ее за заботу хотя бы короткой улыбкой. Не больше, я все-таки робкий человек! Я не могу просто взять и сказать «спасибо»!

- Я спал как убитый. Возможно, я какой-то личный рекорд по сну установил. Открой глаза пошире и посмотри ими прямо в мои. Они свежие и практически хрустящие!

С такими словами я сам распахнул глаза как можно шире, словно собираясь применить «Звездопад».[2] Хотя это прерогатива Кирито.

Комати выглядела полной мне противоположностью и смотрела так, словно у нее косоглазие. Затем она крепко задумалась и покачала головой.

- Хрустящие, значит… - С сомнением уточнила она.

Теперь и я засомневался.

- Что ж, если ты здоров, то какая разница?

Если уж пошел такой разговор, то я в самом деле спал хорошо. Я спал, словно у меня батарейки сели, главным образом потому, что весь стресс остался позади. Я спал так крепко, что даже снов не видел.

А вот заснуть мгновенно у меня не получалось. Поначалу я просто лежал, уткнувшись в телефон и ворочаясь. Я не мог решить, стоит ли писать Юигахаме, то набирал письма, то стирал их. Получалось то слишком длинно, то слишком коротко. В итоге глаза стали закрываться сами собой, и я решил, что писать так поздно будет невежливо и надо поговорить лично.

В памяти остались часы, на которые я посмотрел, прежде чем уснуть. Если сравнивать с теперешним временем, получается, что я проспал около трех часов.

Если обратиться к науке, то узнаем, что циклы сна длятся примерно девяносто минут и состоят из двух частей: фазы быстрого сна, характеризующейся повышенной активностью мозга и фазы медленного сна со снижением мышечной активности. Чтобы чувствовать себя отдохнувшим рекомендуется просыпаться при завершении фазы быстрого сна.

Если вы сумеете организовать свой сон таким образом и найдете работу, то станете идеальным корпоративным рабом. Вам будет достаточно полтора часа сна ежедневно, и вы снова будете готовы пахать и пахать! А вот меня это прикончит…

Впрочем, это будущее еще не наступило, и сейчас я был полон энергии, что не могла не заметить Комати.

- Но ты в самом деле кажешься очень бодрым. – Сказала она, попивая кофе.

- Еще бы, я ведь разделался со своими обязанностями.

Я осторожно поводил головой из стороны в сторону, слушая, как она похрустывает.

- Я же говорил тебе про выпускной? Так вот его продолжают готовить.

- Ах да, помню.

Если традиция выпускного приживется, то Комати, сдавшая вступительные экзамены в школу Собу, сможет принять в нем участие. То, как она радуется, не может оставить меня равнодушным.

- Но тебе еще рано думать о выпускном. У тебя только вступительная церемония приближается. Или нет, тебе же еще надо пройти через выпуск из средней школы, так ведь?

- Да, на следующей неделе.

- Так быстро? А когда? И где? Туда членов семьи пускают?

- Нет, нет, нет! Ты не должен приходить! У тебя дела в твоей школе есть. Да я и не просила тебя. – Комати выпалила все это в один момент, размахивая руками.

Конечно, это очевидно, что если тебя не звали, то приходить не стоит. Сами представьте, будь то встреча выпускников или простая прогулка с друзьями, если в компании окажется человек, которого изначально не приглашали, то все настроение полетит к чертям. А когда мероприятие закончится, кто-нибудь обязательно задаст вопрос, почему это человек все-таки на нем появился. Вскоре перейдут к взаимным оскорблениям, устроив такое вот последнее развлечение.

Да, многим не нравится, когда среди компании друзей появляется посторонний. Незваный гость, сами понимаете. Это как дедлайн. Вот вы сидите и работаете, как вдруг наступает дедлайн, он уже у вас за спиной, в стиле лучших фильмов ужасов.

Можно было притвориться, что подобно чудовищам из кино дедлайна не существует, но мой прошлый опыт показывает, что он все-таки реален. Чего не существует – так это возможности попасть на выпускную церемонию Комати.

Я еще раз посмотрел на нее, только чтобы отметить, как она недовольно хмурится. Да, не самый лучший момент, чтобы открывать рот и напоминать, что братик привык к тому, что его никуда не приглашают и его это нисколько не беспокоит.

- Ладно, я понимаю и не стану приходить.

Комати облегченно вздохнула и закрыла глаза, согласно кивая.

- Хорошо, что понимаешь. Я могу расплакаться, и мне будет стыдно, если ты меня увидишь.

Как ее брат, я не раз видел ее слезы и не стал бы лишний раз обращать на это внимание. Но понять такую причину вполне могу. С другой стороны, можно было бы и взглянуть на это! Она выглядела бы красиво! Хотя она и так красиво выглядит, ей не надо для этого плакать. Даже сейчас, когда она пытается скрыть смущение за показной храбростью. Да даже тогда, когда она просто что-нибудь говорит!

- Отметить окончание средней школы можно как-то иначе.

- Да, мы ведь еще твой день рождения не отмечали.

Школьные дела заставили меня отложить в сторону многое, но о дне рождения Комати я сожалел больше прочего.

- Не обращай на это слишком много внимания. Меня устроит любое время, когда ты будешь готов. У тебя все еще дел хватает с этим вашим выпускным.

- Да, ты права. Да… Так, стоп, у меня полно времени! То есть, м-мне есть чем… э-э-э… заняться, но я еще ничего не с-спланировал.

Я спохватился и постарался отыграть назад, но попытка провалилась. За свои пятнадцать лет моя сестра хорошо изучила мое поведение и догадалась бы, даже без этих заиканий.

- Так…

Комати остановилась на полуслове и сделала еще один глоток кофе, словно сомневалась, стоит ли продолжать разговор.

Мне не требовалось что-то говорить, и так было ясно, о чем она станет спрашивать. Потому я просто ждал и также аккуратными маленькими глотками пил кофе. В моих глазах можно было различить только готовность ждать вопроса.

- Братик, у тебя что-то случилось?

Не так давно она уже задавала похожий вопрос. На следующий день после моего возвращения из поездки в Киото. Тогда она спрашивала, как бы в шутку, но на этот раз все было не так. В ее вопросе чувствовалось какое-то сомнение, словно она задавала его, рискуя получить в ответ ссору. Но шаг был сделан, и это доброе ко мне отношение не дало промолчать.

- Да, кое-что…

- Кое-что? – Спросила Комати, пару раз моргнув.

- Да, много чего… - Очень мягко ответил я, словно сожалея о месте, куда не мог больше вернуться. Вместе с тем пришло понимание, что хорошие дни закончились.

- Много чего?

- Да.

На этот раз голос обрел твердость, и я посмотрел на нее в ответ без следа прежней нерешительности.

- Ясно. – Продолжила она и замолчала, продолжая разглядывать меня.

- Ну? Чего? – Спросил я, не в силах терпеть тишину.

- Нет, ничего. Просто думаю, насколько позорно ты выглядишь, когда ведешь себя честно.

- Сама же спрашивала.

- Так я ведь не думала, что ты ответишь правдиво.

- Да, верно…

Она права, я мог спокойно уйти от ответа, начав рассуждать ни о чем. Мог бы прикрыться агрессией и дать ей понять, что не надо лезть, куда не просят. Но на этот раз я не стал этим заниматься и просто сказал правду. Комати это явно удивило и обеспокоило.

- Могу я спросить, что именно случилось? – Осторожно спросила она.

Задумавшись, я перевел взгляд на настенные часы, а она, на секунду посмотрев туда же, снова вернулась ко мне.

В школу идти еще рано, но если начать рассказывать, то можно и опоздать. Да и не тот это разговор, какой стоит начинать ранним утром, тем более, мне еще есть о чем позаботиться. Сейчас я с трудом смогу объяснить некоторые аспекты ситуации, в которой оказался.

- Расскажу, когда все закончится.

Когда все закончится, я смогу рассказать, ничего не скрывая. Но это будет не сейчас.

- Ладно, как скажешь.

- Прости, но возможно не получится отметить твой день рождения со всеми. – Добавил я, чувствуя себя виноватым. Но лучше предупредить заранее, нежели держать в тайне только ради удовлетворения собственных желаний.

- А… ладно. Если так получится, то что поделаешь.

Комати отвечала совершенно спокойно, но в голосе на секунду почувствовалась грусть.

- Помнишь, что я тебе говорила? Я готова к худшему сценарию[3]. – С этими словами она протянула руку и ткнула меня пальцем в щеку.

- Д-да, помню.

- В чем-то вдвоем даже лучше. Представь, как бы ты смущался, если бы пришлось дарить мне подарок на глазах у всех.

- Вот уж утешила, так утешила… Но я все равно тронут до слез.

- Вот видишь?! В Комати-баллах это очень много! А что касается дня рождения, устроим унылое празднование одной семьей.

- Ты так говоришь, словно будут похороны, а не день рождения.

- Ну да ладно, пора завтракать.

Комати вылезла из-под котацу и пошла на кухню, что-то напевая. Камакура поплелся следом за ней, потягиваясь и выставляя когти. Эй, так и пол можно поцарапать.

Пока я раздумывал, что когти коту пора бы подстричь, он перестал наносить ущерб полу и посмотрел на меня в ответ, требуя внимания.

Стоило встать, как Камакура уткнулся в мою ногу. Раз Комати занята, он решил прийти ко мне. До чего умное животное…

Сегодня я буду завтракать раньше, чем обычно. Мне редко приходится вставать так рано и, пожалуй, проведу это время с котом.

*   *   *

Около полудня я сидел в классе и разглядывал собственные ногти. Солнце висело высоко над горизонтом, облаков на небе не было с утра, а температура понемногу росла.

Сильный ветер дул с юга, принося тепло и сырость. Свой вклад вносил и продолжавший работать обогреватель, отчего становилось еще комфортнее.

Стоило прийти в школу, как недостаток сна начал сказываться, и я то и дело был готов уронить голову на свой стол.

Вот и сейчас я едва очнулся от сна, а кончики моих пальцев казались холодными, должно быть от того, что я отлежал руку, используя ее в качестве подушки.

И вчера и сегодня стояла чудесная погода, но на ближайшие два дня обещали похолодание. Такое чередование будет продолжаться, пока весна окончательно не вступит в свои права.

Вишневые деревья на моем пути в школу даже не собирались цвести, а почки не собирались выпускать листья. Но дайте им еще один месяц и увидите, почему река Ханами так называется[4]. А пока я размышлял о будущем, думая, что вскоре Комати также будет идти в школу этой дорогой.

Взглянув увлажнившимися глазами на часы, я заметил, что урок приближается к концу. Половина класса была не в настроении из-за урока математики, который был не нужен тем, кто собирался продолжать обучение по гуманитарному профилю. Я относился именно к таким и потому вникать в математику не собирался.

Свободное время я тратил на наблюдение за классом, который, чтобы не скучать, занимался своими делами. Люди дремали, копались в телефонах, тупо смотрели в окно. Были и те, кто помнил о приближающихся экзаменах и продолжал учиться. Ну а некоторые были достаточно сообразительны, чтобы только делать вид, что занимаются, обложившись учебниками. Затем, когда окажется, что оценка вышла неудовлетворительной, они скажут, что все-таки учились же.

Не стану называть имен, но Сагами Минами точно относилась к таким. Потом можно будет услышать, как она жалуется друзьям, что получила тройку на экзамене и теперь сомневается, что сумеет куда-нибудь поступить. Разумеется, друзья должны будут ее утешать, для чего все и затевалось. А ведь с тройкой в наши дни можно поступить много куда, пусть идет в первый попавшийся колледж, делов-то. Жаль мне Сагами-младшего, с такой-то сестрой…

Кстати, о младших братьях, у Кава-как-там-ее тоже есть такой. Я поискал ее в классе и обнаружил склонившейся над столом.

Но в целом большинство класса относилось к учебе серьезно. Например, сидевший чуть позади меня Тоцука Сайка, мой друг. Я должен сказать это еще раз. Тоцука Сайка, мой друг.

Тоцука смотрел на классную доску и кивал, затем остановился и упер карандаш себе в губы, а когда заметил меня – помахал мне им.

Его волосы блестели в лучах солнца, словно шелковые, а улыбка была еще ослепительнее. Как же здорово. Словно луна, освещающая ночное небо[5]. Но не стоит продолжать смотреть на него, а то совсем стыдно станет.

Ближе к концу урока я открыт тетрадь и переписал материал с доски, чего было достаточно, чтобы учитель не стал ругаться. Да и по сторонам глазеть не стоит, иначе люди подумают, что я какой-то странный. Как будто они уже так не думают.

Пока я продолжал переписывать, прозвенел звонок и после короткого классного часа, уложившегося в одно сообщение учителя, мы стали свободны.

Теперь у меня осталось одно запланированное дело – разговор с Юигахамой. Надо рассказать ей о вчерашнем и узнать, чего она хочет.

Собирая вещи, я прислушивался к начавшимся разговорам. Хотя мне и собирать-то почти нечего. Просунув руки в рукава пальто, я замотал шарф и на том был готов. Оставалось тянуть время, делая вид, что проверяю, не забыл ли чего и поглядывая на Юигахаму.

Одноклассники уходили группами по два-три человека, но многие кучковались у дальнего окна. Миура сидела за своим столом, закинув ногу на ногу, и служила центром притяжения для Юигахамы и Эбины. Хаяма Хаято смотрел на них со стороны, а три идиота – Тобе, Оока и Ямато – что-то ему говорили. Привычная сцена, которую можно наблюдать каждый день.

Они казались такими яркими, что к ним было страшно просто приблизиться.

Мне это, конечно же, мешало, потому что подойти к Юигахаме я не мог. Когда в прошлом я попал в подобную ситуацию и все-таки смог ее оттуда вытащить, то получил совет просто подходить и говорить, что мне надо. Вот в этом-то и была самая большая проблема.

Но давайте подойдем с другого угла. Воспользуемся накопленной мудростью человечества и решим задачу, не прибегая к разговору с Юигахамой. Если нельзя поговорить – напиши письмо. Этому нас учит Мурасаки Сикибу[6].

Достав телефон, я запустил почту, где уже был черновик письма. Он был пуст, за исключением адресата, потому что я большую часть ночи пытался что-нибудь написать. Теперь же хватило пары слов, – «Ты сейчас свободна?» – которые я и отправил.

Вскоре Юигахама достала свой телефон и посмотрела сначала на него, а затем на меня. Я кивнул в ответ, чем вызвал только ее вздох.

- Я сейчас вернусь. – Сказала она своей компании, не вдаваясь в подробности, и пошла ко мне, с каждым шагом выглядя недовольнее.

- Я же тебе сказала просто подходить и говорить? – Недовольно спросила она, стараясь при этом не привлекать внимания.

- Я выбрал наилучший способ.

- Ты не находишь странным писать человеку, стоящему в нескольких метрах от тебя?

- Письма хороши тем, что расстояние не важно.

Интернет позволяет общаться даже самым робким людям.

- У тебя есть сегодня свободное время? – Спросил я, видя, что Юигахама начинает смотреть на меня с подозрением.

- Сегодня? – Уточнила она и замерла, только потянувшись к волосам, чтобы машинально поправить их. Что ж, судя по всему, сегодня ее не устраивает. – Пожалуй, нет. Я, пожалуй, пойду гулять с Юмико.

Она сказала «пожалуй» два раза. Как-то она не слишком уверена. Вариантов может быть множество. Она может, как собираться в Морской мир[7], так и не иметь никаких планов. Последнее выглядит наиболее вероятным. Она могла только договориться с Миурой куда-нибудь зайти по пути домой, и я бы не хотел в это влезать.

Мне не так уж важно, чтобы это случилось сегодня. Важна сама возможность с ней поговорить. Когда-то это ведь должно произойти. В моих планах ничего не было и вполне логично состыковать их с ней.

- Что ж, не обязательно сегодня. Можно и завтра, и послезавтра.

- Тебе самому нечем заняться, Хикки?

Здесь она допустила одну маленькую ошибку.

- Мне есть чем. У меня много дел.

Примеров этих дел множество: посмотреть кучу записанных программ, прочитать кучу отложенных книг, поиграть в игры, где открылись новые локации, начать делать зарядку по утрам, хотя меня ни разу не хватало больше чем на три дня, посмотреть новый стрим по Aikatsu[8].

Вот видите, сколько всяких дел, целой жизни не хватит, чтобы с ними разобраться. Стоит включить Aikatsu на бесконечное повторение и удовлетвориться этим. Было бы у меня пять жизней, а не одна! Тогда бы я в каждой из них смотрел Aikatsu. Стоило сказать об этом Юигахаме, но я упустил шанс.

- Много дел? Например?

- Н-ну, понимаешь… всякие дела. Разное же бывает и со всем надо разобраться. В подходящее время, конечно.

Я продолжал бормотать, стараясь не развивать эту тему дальне нужного.

- Так что дай мне знать, когда у тебя появится свободное время.

- Ну хорошо, сегодня у меня планов нет.

- Правда?

Я посмотрел в сторону Миуры, размышляя, не поставил ли я Юигахаму в неловкое положение.

- Ага, мы все равно ни о чем еще не договорились.

- Ладно, извини, что выдернул.

- Сейчас я соберусь и приду.

Юигахама пошла обратно, а я решил выйти в коридор, считая, что не стоит уходить из класса вместе.

Двери класса были закрыты, чтобы не выпускать тепло обогревателя, но стоило коснуться ручки, как меня пробрал холод, снова угнездившийся в кончиках пальцев. Сунув руки в карманы, я прислонился к стене.

Окна в коридоре были закрыты, а из класса лилось немного тепла, но мои пальцы продолжали оставаться холодными.

*   *   *

После уроков территорию школы заполняли новые звуки. Стук бейсбольных бит, крики бросающих мяч, игра школьного оркестра. Чем дальше от них мы уходили, тем яснее они слышались.

Выйдя из школьных ворот, мы едва разминулись с основной массой уходивших учеников, но все равно большинству из них с нами было не по пути. Дорога, ведшая к парку, была пуста и по ней метались только опавшие листья, которые гонял ветер.

Я толкал свой велосипед, стараясь идти наравне с Юигахамой.

- Извини, что трачу твое время.

- Ничего страшного.

Так с чего мне начать? Если вдаваться в подробности, времени уйдет немало. Лучше бы найти какое-то тихое место, где нас не потревожат посторонние люди, при которых неудобно говорить. Поэтому в кафе идти не стоит. А раз так…

- Юкинон мне вчера сказала, что выпускной одобрили. – Заметила Юигахама.

Эти слова выбили меня из колеи и едва не заставили встать как вкопанному.

- Д-да. Она тебе рассказала?

- Да, написала мне по LINE, мы встретились и поговорили.

Юигахама продолжала улыбаться, но понемногу опускала голову.

- Вот как. – С иронией сказал я.

Удивляться нечему. Юигахама была в курсе происходящего и естественно постаралась бы узнать о результатах.

А вот то, что Юкиносита ей написала, наводит на мысль о том, какой решительной она была раньше. Как неслась к цели, невзирая на обстоятельства. Да, было время.

Я сам не сильно от нее отличался. Прошлой ночью я как прежде никак не решался отправить письмо, чтобы договориться о разговоре.

- Давай здесь остановимся. – Предложил я, указывая на парк.

- Хорошо.

Если я не соберусь и не начну говорить, то придется все опять отложить до лучшего случая.

Купив в ближайшем автомате банку холодного кофе и банку горячего чая, я припарковал велосипед и предложил Юигахаме садиться на ближайшую лавку.

- Я так давно не была в парке. – Сказала Юигахама, положив на скамейку рюкзак и оглядевшись вокруг.

Вблизи оказались качели из числа тех, что найдутся в любом подходящем месте. Ничего особенного в них не было, но Юигахама направилась именно к ним.

- Теперь-то что? А?

Я надеялся остановить Юигахаму, но качели полностью захватили ее внимание.

- Ничего себе, качели такие маленькие. Они всегда такими были?

Усевшись на сиденье, она оттолкнулась ногами и под бренчание цепей стала раскачиваться.

- Я так давно не качалась! Но теперь кажется, что это страшнее, чем прежде!

Она спрыгнула на землю и довольно выдохнула, чем я и воспользовался, протянув ей банку с чаем.

- В детстве тебя не беспокоит возможность пораниться, когда так спрыгиваешь. Я так постоянно неудачно падал.

- Да, точно. – Согласилась Юигахама, забирая банку. – Хотя я не думала, что из тех, кто любит прыгать с качелей, Хикки.

Юигахама ухватилась руками за цепи и стала раскачиваться взад и вперед, поглядывая на меня и словно предлагая присоединиться. Но я не стал реагировать на вызов, а вместо того присел на ограду и открыл свой кофе.

- Юигахама. – Сказал я. – Скажи, чего ты хочешь.

- В смысле? – Уточнила она после паузы.

- Ладно, тогда так. Есть ли что-то, что я могу для тебя сделать? Что-то, что я мог бы тебе дать?

- Э-э-э? – Юигахама зажала руки между ногами и стала наклоняться то вправо, то влево, пока ей в голову не пришла нужная мысль. – Много чего есть. Например, чтобы ты говорил со мной более естественно. Чтобы отвечал на мои сообщения быстрее. Чтобы ты не косился на меня так, как ты это делаешь. Чтобы ты не придирался ко мне. Чтобы…

Юигахама продолжала загибать пальцы, считая, и я поспешил ее остановить.

- Ладно, ладно. Прости, что я такой, какой есть. Да, я не самый приятный человек. Да, меня не за что любить.

- Только сейчас понял это?

- Слышать от другого человека гораздо больнее. Ты уже столько всего назвала и все это против меня и так сложно. Хочешь – верь, хочешь – нет, но я хотел бы это исправить.

- Я сомневаюсь, что у тебя получится, так что лучше забудь.

У-у-у, она потеряла всякую надежду.

- А еще было бы здорово, откажись ты от привычки что-то устраивать так внезапно, как сегодня. Я не возражаю, если свободна, но лучше быть готовой.

- Хорошо. Прости.

Я в самом деле последнее время разговариваю с ней обрывочно, по какому-то внезапному поводу. Даже сегодня влез в ее с Миурой планы.

- И еще…

- Еще не все? Сколько у тебя замечаний ко мне? Могу я извиниться сразу за все?

Насколько проще было бы, умей мы постоянно общаться вот так. Но мы избегаем важных разговоров и делаем вид, что все хорошо. А я не могу так поступить, это предаст то, во что я верю.

- Я не об этом спрашивал. – Я сделал глоток кофе и сжал банку, собирая руками остаток тепла. Алюминиевая банка смялась, и с каждой попыткой выпрямить ее становилось только хуже.

- О чем тогда?

- О нашем соревновании. О том, где проигравший выполняет желание победителя.

- Но оно же еще не закончено.

Юигахама словно обиделась, и это заставило меня усмехнуться, потому что теперь она звучала по-детски, несмотря на все свои попытки казаться взрослее.

- Да, возможно. Но я уже признал свое поражение. Соревнование можно считать законченным.

- Только ты так считаешь.

Небо на западе, за ее спиной, начало темнеть и на нем проступили первые звезды, мелькая на розовом и ультрамариновом фоне.

- Нет, я проиграл. Полностью и безоговорочно, так даже лучше.

Я на самом деле чувствовал себя легче. Выпускной подвернулся очень удачно и определил итогового победителя. Юкиносита не могла не понимать, что мой проект был обречен на провал и нужен только для обеспечения ее успеха, а значит, я ошибся в понимании ее готовности идти до конца.

Уж кто-кто, а проигравший точно был определен и потому соревнование закончилось.

- Поэтому скажи, какое у тебя желание. – Сказал я то, ради чего мы сюда шли.

На эти слова ушло немало времени. Да и не только на них. С самого начала соревнования мне было о чем подумать. И на эти раздумья ушел почти год.

Юигахама перестала раскачиваться и опустила ноги на землю, дожидаясь, когда цепи перестанут звенеть.

- Я многого хочу. – Прошептала она. – И не готова так сразу выбрать что-то одно. И что я вообще могу попросить?

- Что хочешь. – Я пожал плечами. – При условии, что я способен это сделать.

- Лучше тебе перестать так говорить. – С грустью перебила меня Юигахама. - Ты всегда такой, Хикки. Ты постоянно говоришь, что чего-то не можешь, но постараешься сделать хоть что-то. А в итоге берешь и все делаешь, пусть и причиняя вред самому себе. Поэтому я попрошу что-то простое. Не знаю, чего именно, но список у меня есть.

- И какой же? – Уточнил я, наблюдая, как она раскачивается все сильнее.

- Во-первых, я хочу помочь Юкинон. Чтобы выпускной дошел до логического финала.

- Ясно.

- И я хочу это отметить с… Игровым клубом? И с тем двинутым[9]. И с Юмико. И с Хиной. И с…

- Хорошо.

- И отметить день рождения Комати тоже.

- Действительно.

- И просто где-нибудь погулять.

- Допустим.

Она продолжала качаться, то приближаясь ко мне, то отдаляясь. Юигахама не сказала ничего неожиданного, я понимал, почему она хочет помочь с выпускным. Другие желания также так или иначе уже упоминались. А за день рождения Комати я ее благодарить должен. Что касается гуляния, то если она согласна на мою компанию, то я возражать не стану.

- И еще… - Тихо заговорила Юигахама, но потом замолчала.

Мимо парковой изгороди прошла компания школьников в одинаковой с нами форме, но знакомых среди них не оказалось. Юигахама молчала, пока он не скрылись из виду, и скрип качелей также понемногу затих.

Я также молчал, выжидающе глядя на нее, пока она это не заметила.

- И еще я хочу исполнить твое желание, Хикки.

Небо, с которого уходило садящее солнце, становилось темно-синим, а уличные фонари освещали улыбку на ее лице.

Я не мог ничем ей ответить, потому что сам пришел сюда, чтобы выполнить желание Юкиноситы, которая хотела, чтобы я выполнил желание Юигахамы. Теперь Юигахама хочет выполнить мое желание и это может завести нас в тупик.

- Мое желание? Это будет сложно. – Ответил я только для того, чтобы понять время, раздумывая над ответом.

- Еще бы. Вот и подумай над ним, пока будешь выполнять мое. Я тоже подумаю. - Юигахама спрыгнула с качелей и повернулась ко мне, заслонив солнце. - Когда придумаю – скажу. Но и ты скажи мне, чего хочешь, Хикки.

Щурясь от бьющего в глаза солнечного света, я дождался, когда она встанет передо мной и кивнул. Убедившись в моем согласии, Юигахама еще раз красиво улыбнулась.

1. Я уже писал об этом в одном из прошлых томов, но в Японии финансовый год не совпадает с календарным и заканчивается в марте

2. Прием Кирито из САО. Перевод названия приема дан по официальному изданию на русском от Истари комикс

3. 13 том

4. Ханами (Яп: 花見) – название состоит из кандзи «цветы» и «смотреть»

5. Star Twinkle Precure. Перевод фразы примерный

6. Японская поэтесса и писательница периода Хэйан, автор романа «Повесть о Гэндзи»

7. Очевидно, океанариум, в который вся троица ходила в 11 томе

8. Аниме-адаптация аркадной карточной игры Akikatsu! о продюсировании идолов

9. Это про Займокузу, если забыли

Вибрация телефона, который я держала в руке, тут же передалась моему сердцу. Я ждала, что что-то случится и потому не удивилась. Я смирилась, но сердце все равно дрожало.

Сегодня после уроков его позвала учительница. Я видела, как он уходит из класса и уверена, что туда он не возвращался.

У меня не было настроения гулять с друзьями, а придя домой, я упала на диван в гостиной и просто смотрела в потолок, несмотря на предупреждения мамы о том, что юбка и пиджак помнутся.

Собравшись в итоге с силами, я переоделась только чтобы упасть в собственную кровать, укрыться одеялом и лежать, не шевелясь.

Телефон провибрировал один раз и умолк. Это он написал? Или она? Я не знаю, но сомневаюсь, что там что-то хорошее.

Поднеся телефон к лицу, я надеялась, что сообщение отправил кто-то другой, но в поле отправителя была все-таки она. Открывать сообщение не требовалось, оно укладывалось в одну строчку, и было видно в уведомлении.

«Мы можем встретиться?»

Вот и все, что там было сказано. Я понимала, что-то случилось.

Можно подождать, сделать вид, что ничего не читала и ответить когда-нибудь позднее. Тогда мы сможем оставить наши отношениями такими еще какое-то время. Такая подлая мысль пролетела в моей голове. Но она хотела что-то сказать и это меня очень радовало.

Все потому, что я давно ждала этого. Ждала, когда она сможет мне это сказать. И потому, что я боялась сказать это сама.

Поэтому я ответила, написав, что уже иду, и стала одеваться. Пока натягивала кроссовки, пришло второе сообщение с указанием места встречи. Не так далеко, скорее даже близко. А значит, скоро все закончится.

Я не собиралась бежать, но стоило выйти на улицу, как ноги сами понесли меня вперед, быстрее и быстрее. Перед станцией было людно, но я все равно сразу увидела ее, сидящую на лавке.

Она сидела, закрыв глаза и положив руки на колени, так неподвижно, словно растворяясь в окружающих. Похоже, холод улицы ее совершенно не беспокоил.

Услышав мои приближающиеся шаги, она открыла глаза и мягко улыбнулась, несмотря на позднее время.

- Добрый вечер.

Глядя на ее улыбку, я не нашлась с ответом. Когда она так красиво себя ведет, забываешь, как дышать.

Я только кивнула в ответ и постаралась отдышаться, размотав шарф и сев рядом. Если я не сяду, то так и не смогу отвести от нее взгляд.

Никогда не видела такой красивой девушки. Мне казалось, я кое-что понимаю в красоте, но она показала, что это не так.

- Так что ты хотела? - Спросила я.

- Просто немного поговорить. – Ответила она и сделала небольшую паузу, подбирая слова. – Выпускной все-таки состоится.

- Ага, здорово.

Я сумела собраться с мыслями, а в памяти мелькнули его глаза. Вырвавшийся вздох оказался громче, чем могло показаться, и не укрылся от ее внимания, судя по короткому смешку.

- Состоится благодаря тебе.

- Я же ничего не…

Вообще ничего. Я ничего не смогла сделать.

Не договорив, я замолчала и только кивнула.

- И благодаря нему. – Прошептала она в сторону.

- Но ведь и ты тоже… - Вздрогнув, я отпустила голову, боясь смотреть ей в глаза.

- Я хорошо понимаю, что мои действия ни на что не влияли. Я опять положилась на него.

Теперь ее голос звучал так по-детски, что я даже растерялась.

- Я знала, он что-то собирался сделать, но не смогла остановить. – Она посмотрела вдаль, также как я. Но я видела вдалеке одни только многоэтажки. – Но теперь это закончилось.

Вечерний город продолжал шуметь, но я хорошо ее слышала, пусть она говорила негромко, а слова уносил сильный ветер.

- Я сказала ему все.

Порыв ветра растрепал ее волосы, укрыв ими лицо, словно вуалью, а когда утих, она снова завела их назад и улыбнулась.

Улыбка была такой безупречной, словно вечерний ветер сдул все тревоги. Я всегда любила эту улыбку и продолжу ее любить.

И эта мысль заставила меня понять, что эти отношения подходят к своему концу.

Стоял тихий полдень, а я сидел и обедал на своем привычном месте, рассеянно поглощая булочку, одновременно прислушиваясь к крикам членов теннисного клуба.

Сегодня было на пару градусов холоднее, чем вчера, но на улице от этого хуже не стало. Утром и вечером стоило надевать пальто, а вот днем уже можно было без него обойтись. Какое же наслаждение сидеть вот так и смотреть на бегущие по небу облака.

Весна шаг за шагом приближалась и еще через несколько дней должна была полностью вступить в свои права.

Последний кусок булочки отправился в рот и был запит чаем. Довольно вздохнув, я подпер голову руками и закрыл глаза, решив еще погреться под лучами солнца.

Прислушавшись, я четче различил стук мячей на корте и голос капитана теннисного клуба – Тоцуки. Внезапно к этим звукам примешались посторонние шаги, и, машинально открыв глаза, я увидел Юигахаму, махавшую мне рукой.

- Чего?

- Просто думала, что найду тебя здесь. Вот, держи.

Юигахама протянула мне банку Кофе-МАХ, разгладила юбку и села рядом. Взяв кофе, я принялся вертеть банку в руках, не зная, что с ней делать.

- А зачем? Это мне? Сколько с меня?

- Ты же угостил меня вчера.

- Ладно, понял.

У меня и в мыслях не было, что она запомнит об этом и поспешит с ответом.

Открыв банку, я сделал глоток теплого и сладкого Кофе-МАХ, кивая в знак того, что тепло начинает передаваться моему телу. Чувствуя на себе взгляд Юигахамы, я покосился на нее, отмечая, как она подтянула колени к груди и мягко смотрела на меня. Смотреть на нее в ответ было неловко, и потому я перевел внимание на банку кофе, которую держал в руке. Ну-ка, что там сказано о его энергетической ценности?

Что же это? Я чувствую себя странно возбужденным. Неужели? В состав Кофе-МАХ начал входить некий белый порошок сомнительного происхождения? Впрочем, кого я обманываю? Белый порошок в нем точно есть и имя ему – сахар!

- Так когда будем отмечать? – Спросила Юигахама, как раз когда я восстановил самообладание.

- А-а-а… - Протянул я, чтобы не молчать в ответ, а сам задумался.

Про отмечание она упоминала вчера вечером. Это одно из ее желаний. А по существу, она хотела отблагодарить всех, кто помогал с подготовкой моего проекта выпускного. В число помощников входили Займокуза, два члена Игрового клуба, Миура и Эбина.

Упомянутые три парня вряд ли будут рады этому, но я не могу отказать Юигахаме.

Сама Юигахама приняла мое молчание за знак согласия и уже что-то писала в телефоне.

- Юмико и Хина сегодня свободны, как и я. Так что тянуть смысла нет. Ты не против?

- Надо было с меня начинать.

- Ты же сам говорил, что у тебя есть свободное время. Говорил, что можно и завтра, и послезавтра.

- Да, говорил.

Кто бы мог подумать, что она припомнит мне эти слова. В следующий раз надо думать, что говорю, а теперь отказаться не выйдет, тем более я в самом деле свободен.

- Теперь надо только проверить, свободны ли этот двинутый и его друзья.

Она явно намекала, что сделать это должен был я.

- Они свободны.

- Точно?!

- Да, они свободны. Я знаю, о чем говорю.

- Ты настолько уверен?

А чем может быть занят игровой клуб? В чем вообще заключается цель существования игрового клуба? А про Займокузу и говорить нечего. Я же сам состоял в клубе, чье существование было весьма загадочным. Я эксперт в подобных делах.

График Юигахамы напротив обычно был распланирован надолго вперед, и потому она не понимала, как я могу так говорить.

- Пойми, что ты окажешься единственным парнем, если они будут чем-то заняты.

- И правда, кошмар какой.

Только султаны могу наслаждаться такой роскошью как гарем[1]. На самом деле парней тошнит от мест, полных девчонок. Придется потеть, словно стакан холодного чая летом. Хорошо, если они просто не станут обращать на нас внимания. Но что, если они станут задавать вопросы? «Ты чего такой мокрый? Тебе жарко?». И это меньшая из возможных проблем, в итоге ваша роль сведется к роли статуи дзидзо[2].

Так что же случится, если мы добавим в имеющуюся компанию Займокузу и Игровой клуб? Получится на три статуи дзидзо больше, общим счетом четыре!

Но не зря говорят, что половина лучше, чем ничего. Вот и пусть они присутствуют, чем их не будет вообще. Если не учитывать мнение о них Миуры, они помогут мне удерживать собственное психологическое состояние в нужных пределах.

- Я подумаю, каким способом их пригласить. Если просто позвать, они наверняка откажутся.

- Серьезно?

- Точно тебе говорю. Стоит им узнать, что там будет Миура, так и скажут, что не придут. Приглашать людей в компанию ярких личностей – сущая пытка. Они же только и будут делать, что смотреть на часы и ждать, когда это закончится. Хотя может выйти, что они большую часть проведут в туалете. Я знаю, о чем говорю.

- Ты слишком много знаешь! Ты же сам так поступал!

- Все приглашенные лично не знакомы. Вот в чем проблема.

- Да, это правда…

Юигахама уже не спешила возмущаться, поняв мое беспокойство.

Миура не такой уж плохой человек, но ее высокомерная натура при первом знакомстве отпугнет кого угодно. Меня она до сих пор отпугивает!

А вот Юигахама знала Миуру дольше и лучше меня и потому не собиралась долго переживать.

- Но ведь двинутый уже знает и Юмико и Хину? Вот пусть он объяснит, что…

- Проблема в том, что лично они не знакомы.

- Ты опять за свое?!

- А ты как думала?! Я не уверен, стоит ли считать себя хорошо знакомым с ними, что уж говорить о Займокузе. И тем более, он не сумеет что-то там объяснить.

- Тогда бери все на себя, Хикки. Пойди и разберись.

Глядя на улыбку Юигахамы, с которой она дала мне это поручение, я мог только улыбнуться сам.

Спасибо за воодушевление, но я не думаю, что из этого что-то получится. Зачем она вообще пытается собрать принципиально противоположных существ в одном месте? Хочет возвести подобие Колизея, где будут биться Миурий и  Займокузион?[3] Неужели история ничему не научила ее, и она не понимает, что в результате будет бойня? Но приказ императрицы Гахамы был дан, и мне оставалось только подчиниться.

- Хорошо, я посмотрю, что можно с этим сделать. Где будет отмечать?

- В караоке, я думаю. Или вроде того.

Юигахама задумалась и посмотрела на небо, после чего снова перевела взгляд на меня.

- Хорошо, может что-то из этого и получится. - Я стал прокручивать в голове идеи как же их пригласить. – Поговорю с ними после уроков.

- Хорошо, договорились.

Юигахама снова обхватила колени руками и подвинулась чуть ближе. Холодный ветер растрепал ее волосы, и она стала поправлять их, а я грел руки о теплую банку, после чего сделал еще один глоток.

Мне казалось, что теперь, когда вопрос решен, она должна вернуться обратно в класс. Но погода выдалась хорошей, да и эта лавка не принадлежала одному мне. Если хочет сидеть здесь, то пусть сидит.

Чувствуя какую-то тревогу, я снова посмотрел на теннисные корты. Стук мячей оттуда уже не доносился, а игроки собирали вещи. Выглядели они растрепанными, но был среди них один человек, чей лик мог соперничать с Селеной, древнегреческой богиней луны. Прекрасный и сверкающий[4] капитан теннисного клуба Тоцука Сайка.

Я помахал Тоцуке, пока он вытирал лицо и убирал ракетку в сумку, и тот, заметив меня, помахал в ответ.

Как же здорово махать ему и видеть, как он отвечает. Словно пошел на концерт и пока все вокруг размахивают светящимися палочками и что-то кричат, ты делаешь шаг вперед и оказываешься чуть впереди их всех. Словно вы со звездой на самом деле встречаетесь.

Тоцука распрощался со своим клубом и подошел к нам.

- Приветики, Сай!

- П-приветики.

Какое восхитительное приветствие. Вот она, красота нашего родного языка.

- Как клуб? – Спросила его Юигахама. – Ты такой стройный сделался.

- С-стройный? Даже не знаю…

- Поверь мне, Сай. Я знаю, о чем говорю. Тебе надо нарастить мышц, а то так не честно.

- П-правда? – Тоцука задумался, но затем Юигахама принялась хватать его за бока. – П-перестань…

- Ты сам посмотри! И ты, Хикки! Какой он худенький!

Тоцука был бы раз куда-нибудь сбежать, но у Юигахамы разыгралось дразнящее настроение, и она была готова привлечь к потехе и меня.

Но получается, что я могу потрогать Тоцуку? Ого-го…

- Хатиман, останови ее… - Прохныкал Тоцука, когда я уже протянул руку.

- Тоцука, ты сегодня вечером свободен? – Спросил я, решив перевести разговор на другую тему. Юигахама также перестала его ощупывать. – Мы собираемся в караоке отмечать одобрение выпускного. Ты ведь тоже нам помогал.

Я консультировался с Тоцукой по моему плану, который одобрен не был. Но поблагодарить его за помощь случая не выпало, так почему бы не пригласить сейчас?

- Да, правильно! Ты тоже должен прийти, Сай!

- Если вы не против меня, то после занятий в клубе я мог бы…

Тоцука не нашел причин отказываться, а тут раздался звонок, возвестивший об окончании обеда.

- Пошли в класс. – Сказала Юигахама и встала, отряхивая юбку.

Я же допил кофе, выбросил банку и упаковку от булочки, и засунул руки в карманы, чтобы немного согреть их.

Дальнейшие планы ясны. Поначалу я не испытывал энтузиазма от предстоящей вечеринки, но теперь ждал ее.

*   *   *

Коридор, в котором разносился звук шагов двух человек, заливал солнечный свет. Не больше и не меньше.

Сегодняшние уроки закончились и Юигахама неожиданно сама ко мне подошла. Меня занимала мысль, зачем она ко мне прицепилась, но я держал этот вопрос при себе.

- А двинутый тоже в клубе состоит? – Поинтересовалась она.

- Возможно. – Ответил я.

Я все-то просил Займокузу и двух членов Игрового клуба сделать для меня сайт, посвященный выпускному и завести соответствующие аккаунты в соцсетях. Вероятно, сайт и сейчас работал, а они его администрировали. Стоило уведомить, что задание выполнено и заодно пригласить отметить его завершение.

Чем ближе мы были к клубному крылу, тем тише становилось вокруг, суетящиеся школьники остались позади. А за последним поворотом к Игровому клубу стало совсем тихо. Подойдя к нему, я распахнул дверь, где тут же нашелся Займокуза, вышедший нас встретить.

- Хм, Хатиман. Все-таки пришел, да? Приветики!

Из-за его спины показались Сагами-младший и Хатано, похожими жестами поправившие свои очки.

- Приветики вам.

- Добрый день и приветики.[5]

Это приветствие все-таки прижилось здесь. Я хотел отметить сей факт вслух, но тишина из-за моей спины заставила повременить с этим.

- …

Ох, Гахама рассердилась.

- Хикки, сделай так, чтобы они перестали.

А когда Тоцука так говорил, она нисколько не возражала. А, понимаю! Все потому, что Тоцука такой милашка, а эти парни вовсе нет!

Стараясь успокоить Юигахаму, я предложил ей ближайший стул, а когда она неохотно уселась, занял соседний.

- Так, мне тут надо вам кое-что сказать. – Сказал я, и вся троица повернулась ко мне. – Рад сообщить, что благодаря вашему содействию переговоры о выпускном закончились успешно. Мы работали вместе не так уж долго, но сумели достичь многого. Я вам очень благодарен за это.

Я благодарно склонил голову, и Юигахама последовала моему примеру.

- Так что с сегодняшнего дня продолжать то, что мы делали ранее больше не нужно.

Сагами и Хатано поначалу выглядели удивленными моими словами, но теперь явно радовались.

- Ясно.

- Это хорошо.

- Воистину, занавес опустился над этой историей. Так думал Ёситеру… - Прошептал Займокуза и уставился в никуда.

Я же игнорировал его и продолжал развивать мысль.

- Таким образом, этот выпускной комитет распущен. Использование приветствия «приветики» с настоящего момента под запретом.

Повисла тишина и несколько тяжких секунд спустя очки Сагами и Хатано буквально сползли ниже по носам.

- Почему-у-у..?

- Да ла-а-адно…

- Что вас так разочаровало? – Апатично поинтересовалась Юигахама.

Запрет задел чувства каждого, и я поспешил этим воспользоваться, пока они были уязвимы.

- А теперь, когда дело сделано, мы идем в караоке. – Сказал я, словно это было самым обыденным поступком.

- С кем?

- С твоими друзьями?

- У Хатимана нет друзей.

- За меня не говори.

Займокуза подал признаки жизни и влез, куда не просили, а после моего ответа только расхохотался.

- А-ха-ха, конечно, конечно!

- А ты, двинутый, не дружишь с этими двумя?

Члены Игрового клуба были ошеломлены таким вопросом, но Юигахама, похоже, спрашивала из простого интереса.

- Э?

- А?

Меня не покидала мысль, чему они так удивляются? Могли бы радоваться, вроде есть чему. И только бормотание, состоящее из слов «они» и «эти двое» открыло мне глаза, что Сагами и Хатано ранило то, что Юигахама не помнила, как из зовут.

Буквально отражая их эмоциональное состояние, очки обоих сползли еще ниже. Начинаю понимать. Судя по поведению Гахамы, они считали, что более-менее наладили с ней контакт. Но она и меня по имени или фамилии не зовет, и я только жду подтверждения того, что она на самом деле их не помнит.

- Ну ладно, ладно! В общем, все идем в караоке! – Я спешил получить их согласие, пока они не вернули способность мыслить рационально.

Но Сагами с Хатано никуда не спешили, находя приглашение весьма сомнительным. Очки Хатано окончательно свалились, повиснув на его ушах, как Кавабаты из CHEMISTRY[6].

- Вот так просто идем? Как-то это подозрительно.

Сагами также оправился от потрясения и расчесал челку как у Ворона из Fire Emblem Heroes[7].

- Да он явно умом тронулся.

- Совсем немного, пожалуй. – Присоединился к нему Займокуза.

- Это же просто небольшая вечеринка. – Юигахама не могла и дальше сидеть спокойно. – У вас уже есть другие планы? Я слышала, вы ничем не заняты.

Следом она сурово посмотрела на меня, обвиняя в ложном информировании, и пихнула под столом ногой, спрашивая таким способом, что теперь делать.

Я же сжался подобно белой сове перед хищником, стараясь казаться как можно меньше, и стал думать над оправданием, поглядывая тем временем на Сагами и Хатано.

- Если так, то я смогу прийти.

- Полагаю, я смогу найти сколько-то времени.

Их голоса звучали дергано и нервно, словно у ребенка, дозвонившегося на радио, где шла передача с его любимым сейю.

- Правда! Вот и славно!

Юигахама обрадовалась, а члены Игрового клуба вежливо засмущались. Смотрите-ка, с ней они ведут себя совершенно иначе. Хотя я сам поступал бы также, окажись на их месте.

- Караоке? В караоке каждому приходится сиять в неоновых цветах. – Угрюмо прокомментировал Займокуза.

- Да… как рыбки.

Юигахама, как всегда, соображала чуть медленнее прочих.

- Нет, не так.

Почему она выглядит такой уверенной в своих словах? Странно вести себя так, словно права на все сто. Но принести рыб-неонов на концерт – это одно, а селедку или ставриду – уже совсем другое[8].

Сагами и Хатано каких-то дополнительных пояснений не требовалось.

- Я не взял сегодня с собой пенла-жезлы[9].

- Можно зайти в Дайсо[10] и купить луме-жезлы[11].

Теперь Юигахама уже не была уверена в правильности своего понимания происходящего.

- Пенла? Луме?

- Они говорят о разных видах светящихся жезлов.

Кто-то может сомневаться в необходимости такого инвентаря для какого-то караоке. Но есть те, кто готов с ними поспорить, ведь когда люди собираются в большую компанию, начинается истерия, подобная поведению толпы на концерте.

Не думаю, что кого-то удивит готовность отаку пойти в караоке. Если ознакомиться с заказами песен, то лидировать будут баллады эры Сёва[12] и песни из аниме. Караоке – традиционное место времяпрепровождения как для отаку, так и для людей в возрасте.

Теперь осталась одна проблема: половина предполагаемой компании ничего не знает о другой половине, включая то, как их зовут. Предупреждать об этом эту троицу я не собирался, потому что иначе на их присутствии сразу придется ставить крест.

Но шила в мешке не утаишь, и пока правда не вылезла наружу, пора было отсюда уходить.

- Я вам сообщу, когда определимся с местом. – Сказал я, с намеком посмотрев на Юигахаму.

- До скорого!

Распрощавшись, мы собирались уходить, как вдруг Сагами нас остановил.

- Еще один вопрос. Этот сайт можно удалять?[13]

Обернувшись, я увидел, как он показывает на монитор, где как раз был открыт сайт моего проекта. Поскольку он был нужен только чтобы дать ход проекту Юкиноситы, то свою задачу он полностью выполнил, и больше нужды в нем не было. И в самом деле, стоит удалить его, пока не случилось чего-то непредвиденного.

То, что там было написано и то, чего написано не было, подошло к концу и должно быть удалено. Да, удалено, как можно скорее.

- Ну, торопиться некуда, так что удалите, когда будет время.

Слова полностью противоречили моим мыслям. Но даже если не удалить сайт сейчас, он просто утонет в электронном море. Если же сайт исчезнет по моему приказу, то не получится ли, словно тех болезненных дней вовсе не было. Это заставляло колебаться.

Не знаю, как Сагами и Хатано воспринимали мои сомнения, но в итоге оба согласно кивнули, и я повернулся спиной к монитору, на котором замерли вечернее море и девушки на его фоне.

*   *   *

С окончаний уроков прошло достаточно времени, чтобы большинство учеников разошлись по домам или своим клубам.

Покинув Игровой клуб, мы с Юигахамой решили зайти в ученический совет и потому сейчас шли по тихому коридору, обсуждая какое именно караоке выбрать.

Стоило нам приблизиться к нужной комнате, как его дверь открылась и первой вышла его глава – Иссики Ироха, за которой показались и другие члены учсовета.

- Смотри, и Юкинон там.

Юигахама тут же полезла обниматься к Юкиносите.

- Так как насчет вчерашнего? У меня на каникулах много свободного времени.

- Хорошо. Я тоже буду свободна во второй половине каникул.

Юкиносита пыталась отцепить от себя Юигахаму, которая едва ли не терлась об нее щекой.

Не так уж сложно догадаться, что они обсуждали планы на весенние каникулы, но влезать в обсуждение для меня было немыслимо. Стоит начать прислушиваться, как в голову полезут всякие ненужные мысли. В моих интересах просто идти дальше и не останавливаться.

- Ого, и ты здесь? – Иссики все-таки меня заметила.

- Угу. Вы, вижу, работаете вовсю.

Юкиносита посмотрела на меня краем глаза и на мгновение наши взгляды пересеклись, но затем она быстро отвернулась.

- Так что, все в порядке? – Поинтересовался я, а Иссики не стала ни подтверждать, ни опровергать это утверждение.

- Сложно сказать, понимаешь ли. – Ответила она, переадресовывая вопрос Юкиносите.

- Д-да, пожалуй. – Прошептала Юкиносита, удивленная неожиданным вопросом. – Сейчас серьезных проблем у нас нет, хотя нельзя сказать, что все идет в точности, как было задумано.

- А конкретнее? – Хором уточнили мы с Юигахамой, обменявшись непонимающими взглядами.

- Так или иначе, мы справляемся. – Ответила Иссики и с усмешкой пожала плечами.

Ясно, понятно. Не так уж сложно сделать вывод, что дело, так или иначе, движется. Юигахаме, однако, этого было мало, и она уже дергала за руку Юкиноситу.

- Юкинон, вы же ничего не объяснили!

- Я н-не знаю, как все описать. Мы еще не достигли какого-то значимого прогресса. – Юкиносита слегка покраснела и старалась не смотреть в лицо Юигахаме.

- Ты такая искренняя, Юкинон! Ты всегда такой была!

Юигахама прижалась к Юкиносите, а та жаловалась, что та слишком близко. Они ведут себя так, как всегда вели, или даже ближе. Хорошо видеть их такими.

- Так получается, все идет более-менее хорошо. – Тихо подвел я итог.

- По крайней мере, сейчас это так. – Согласилась со мной Иссики, поглядывая на Юкиноситу в поисках одобрения.

- Мы собираемся уложиться в срок.

- Да, как она и сказала.

- Что ж, постарайтесь не перенапрягаться.

- Ты должно быть шутишь. Мы как раз собирались пахать. Потому что если мы этого не сделаем, то ни за что в срок не уложимся. Нам бы люди не помешали, честно говоря.

Иссики снова глянула на Юкиноситу, которая задумалась, а затем выдала неожиданно долгую речь.

- Сегодня и завтра будут для нас ключевыми отсечками. Работа ляжет на каждого, но это не значит, что мы с ней не справимся при текущей загрузке. Ты сама много делаешь, Иссики. – Юкиносита сделала паузу и посмотрела на засмущавшуюся Иссики. – Дай знать, если завтра потребуется моя помощь.

- Можно?!

- Завтра будет проверка технической составляющей. Каких-то других вопросов вы касаться не должны, и я не вижу причин, по которым вам потребуются помощники.

- А… ладно.

Мы с Юкиноситой сверлили взглядами Иссики

- И не надо через меня все узнавать. – Сказала она мне.

- Возможно, мой японский не очень хорош и мне тяжело говорить напрямую с человеком, хорошо им владеющим.

- Твоя проблема не в языке! У тебя в принципе с общением плохо! – Влезла Юигахама.

Зря она так. С общением у меня все хорошо. Я могу одной только вымученной улыбкой дать понять, что иду домой.

- С тобой мы ничего поделать не можем. – Признала Иссики. – Хотя Юкино вот тоже лажает в общении.

- Ты ошибаешься, Иссики. – У Юкиноситы явно дергался глаз. – И некрасиво так говорить о человеке, который социально выше тебя.

- Э-э-э… прости.

Да, в современном обществе все еще существует классовое неравенство. Если ваш социальный статус выше, чем у прочих, вам может многое сойти с рук. Для меня все это новостью не было.

- Нам пора в спортзал идти… - Окликнула их секретарь учсовета, простоявшая все это время в нескольких шагах от нас.

- Ах, прошу прощения. – Спохватилась Юкиносита и вывернулась из объятий Юигахамы. – Нам пора, так что до встречи.

- Хорошо.

Юигахама помахала ей не прощание и Юкиносита кивнула, жестом предлагая учсовету двигаться. Только Иссики задержалась, подойдя ко мне и зашептав на ухо.

- Пожалуйста, помоги нам в день выпускного. Хотя от помощи мы не откажемся в любой день.

- Если я не буду занят чем-то еще, то может быть…

- Конечно, ты не будешь занят чем-то еще. Перестань юлить и просто скажи, что хочешь помочь. Как же с тобой сложно.

Иссики дышала мне в ухо, и я подался назад, надеясь отделаться от нее. В ответ она надулась и поспешила следом за Юкиноситой.

- Хорошо, что у них все хорошо. – Заметила Юигахама, пока мы шли к выходу.

- Угу.

Юигахама так считала, и я не стал спорить. Но в голове все равно крутилась мысль, на самом ли деле все так хорошо?

Мы шли дальше, отдаляясь от учсовета и Юкиноситы. Места, в которые мы стремились, располагались в противоположных направлениях.

Наши отношения были результатом стечения обстоятельств. Теперь же, когда обстоятельства разрешились, нас не связывает ничего, и мы с Юкиноситой просто расходимся каждый в свою сторону.

По аналогии с тем, как мы привыкли к той комнате, отношения также перестали быть чем-то непривычным. И теперь, привыкая к образовавшейся внутри пустоте, со временем мы привыкнем к новому расстоянию между нами.

1. Хатиман не в курсе, что султанам лучше холостым, но что поделать

2. Также известен как Кшитигарбха, один из четырёх наиболее почитаемых бодхисатв. Хатиман хочет сказать, что статуя просто стоит и ничего не делает. Хотя ей, конечно, приносят подношения, но не в данном случае

3. Латынь-стайл, если кому не ясно

4. Здесь была отсылка на Star Twinkle Pretty Cure, но переводчик не смог в нее

5. Почему они повторяют за Юигахамой было сказано в 13 томе

6. Такой попсовый дуэт. На Кавабату и очки можно посмотреть вот здесь https://news.walkerplus.com/article/96438/535611_615.jpg

7. Тактическая ролевая игра, разработанная Intelligent Systems и изданная Nintendo для Android и iOS. Про персонажа сложнее. Гуглится легко, а вот в чем особенность прически сказать сложно

8. Тонкий юмор. Был случай, когда фанаты вместо светящихся палочек на концерте размахивали рыбой. Этот диалог адаптирован, из-за наличия в оригинале непростой игры слов

9. Жезлы, которыми на концертах размахивают. ПЕНЛА (PENLa) – либо бренд производителя, либо марка самих жезлов. Погуглите слово «PENLa» - там сразу ссылки на амазон будут

10. Сеть магазинов из серии «все по 100 йен»

11. Теоретически – аналог пенла, но уже не гуглится. Переведено как есть

12. Период в истории Японии с 25 декабря 1926 года по 7 января 1989 года

13. Сайт выпускного по плану Хатимана, который они подняли в 13 томе

- Ясно… - Со вздохом сказала она, когда я замолчала.

Приближалась ночь и ветер становился все холоднее. Я вслушивалась в шорох листьев, а затем вдруг поняла, что обхватила саму себя руками. Причина была не только в холоде, но и в повисшем молчании.

Я посмотрела на нее, надеясь услышать какой-нибудь ответ, и обнаружила, что она также смотрит на меня.

- О чем вы говорили? – Спросила она, пододвинувшись поближе.

Ее глаза дрогнули, но взгляд остался таким же добрым. В них чувствовалось понимание, хотя сразу это было сложно заметить. Я очень любила эту доброту.

Под этим взглядом я не могла делать вид, словно ничего не случилось.

- Мы говорили о том, сколько всего случилось в этом году. – Ответила я, стараясь, чтобы в словах не было фальши, в отличие от разговора с ним. – Для меня все, что мы делали втроем, было чем-то новым. Мне было очень интересно.

Я говорила ни о чем, но она слушала и кивала каждому моему слову.

- Мне тоже. Даже странно, что заканчивается все вот так. – Согласилась она с грустью в голосе, контрастировавшей с ее смехом.

- Да, именно что заканчивается.

- Хм?

Она будто удивилась, но ее лицо говорила об обратном. Но к этому все шло. Мы понимали это с самого начала зимы.

- Наше соревнование закончено.

- Я бы не хотела, чтобы ты заканчивала его вот так. Я сама не чувствую, что оно закончено. – Сказала она, заметно помрачнев.

- Мне жаль, правда жаль. Но пришло время положить этому конец.

Слова застряли в горле, и я не смогла их произнести. Скажи я что-то еще, это была бы ложь. Я не могу ей сказать об этом, не говоря всей правды. Это слишком сложно. Вместо этого я только сжала ее руку.

- Поэтому я хочу, чтобы исполнилось твое желание. Потому что оно такое же, как мое.

- Я об этом не просила.

Она сжала мою руку в ответ. Силы ей не хватало, но зато стало чуть теплее.

- Я хочу сразу все. Чтобы все было так, как было.

Эти же слова она сказала нам тем снежным днем[1]. Она сказала их, а он их отверг. Я понимала, что выполнить ее желание будет очень сложно.

- Я не думаю, что могу полностью выполнить твое желание. Но сделать что-то близкое вполне реально.

Мой голос дрогнул, и я надеялась, что именно так все должно закончиться.

- А вот он может выполнить его полностью.

Она стала единственным человеком, которого я могла назвать другом и потому хотела исполнить ее желание. Это было несколько эгоистично, и потому я оставила такую мысль при себе.

- Я не уверена. – Сказала она, приглаживая собранные в пучок волосы. – Он наверняка исполнит его каким-то своим способом.

Как же она была права. Опыт прошлого подсказывает, что все случится именно так. Каждый раз он находил такой способ выполнить чью-то просьбу, о котором мы даже на задумывались. Я тут же вспомнила историю, которую прочитала очень давно.

- Да, я понимаю. Он словно обезьянья лапа[2].

- Обезьянья? В смысле?

Она удивленно моргнула и это была так мило, что я не смогла не улыбнуться.

- Не важно. Я хотела сказать, что подобные ему не всегда честны.

- Да, понимаю. Он всегда поступает как-то странно, когда мог бы сделать все обычным способом.

- Ему нужно поставить себя на наше место.

- Ага.

Мы дружно рассмеялись, но в груди вдруг кольнуло, и смех быстро угас. Мне больше не нужно участвовать в его выходках.

- Что ты будешь делать на весенних каникулах? – Поинтересовалась я, видя, что ее встревожило мое неожиданное молчание.

Я изо всех сил старалась поддерживать на лице улыбку и перевела разговор на что-нибудь малозначительное. Я знаю, что улыбка выглядела неестественной и даже странной. Но завтра я постараюсь сделать ее лучше.

На самом деле я не знаю, как должна выглядеть в такой ситуации. Я не знаю, стоит ли смотреть ей в глаза. У меня нет уверенности, что я могу просто говорить с ней, не говоря уже о чем именно можно сейчас говорить. А в довершении всего я не могу вспомнить, как я привыкла себя вести.

Но даже так я уверена, что однажды смогу улыбаться честнее, чем делаю это сейчас.

1. 11 том

2. Очевидно, The Monkey's Paw - рассказ В. У. Джейкобса, впервые опубликованный в 1902 году. Если смотрели Bakemonogatari, то там у Камбару была такая. Если коротко – артефакт, исполняющий желания, но с непредвиденными – пагубными для загадавшего их – последствиями

Возле станции нашлось небольшое заведение с караоке, откуда доносился приглушенная музыка, от которой все дрожало. Я прислонился затылком к стене, от чего стал чувствовать звук еще яснее, и уставился в потолок.

Ладно, сказать по правде, я не просто стал чувствовать звук яснее, я вообще слышал только его. Удивительно, ведь рядом со мной было еще семь человек.

Для семи человек места в комнате было многовато, но даже так все они только тихо кашляли, вздыхали и пили свои напитки. Петь или разговаривать никто не собирался. Был еще один звук, достойный упоминания – негромкий стук ударов ногтей по телефону, который издавала Миура, одной рукой подпиравшая голову, а другой – раздраженно копавшаяся в телефоне.

Мы окружали стол с трех сторон. По левую руку от Миуры сидела Эбина, а по правую – Юигахама. Поодаль Юигахамы сел я, затем Займокуза, Сагами-младший и Хатано.

Такое положение определило меня аккурат в середину, создав в моем лице границу между полами. Я был подобен Моисею, разделившему море. Конечно, была и выгода – я мог наблюдать за всеми присутствующими.

Среди этих присутствующих Миура была раздражена, Эбине на все казалось наплевать, Юигахама понимала, что вечеринка идет не по плану. Займокуза и члены Игрового клуба вяло глазели по сторонам.

Вечеринка, призванная ознаменовать успешное окончание большого дела, оборачивалась полным провалом. Несмотря на воодушевление, проявленное в комнате клуба, вся тамошняя троица хранила гробовое молчание. Кхм, у них что-то случилось? Они выпили успокоительного? Или что-то не то съели?

Должен признать, что вина лежала не только на них. Они впервые столкнулись с компанией Миуры и не были готовы к некоторому высокомерию. Для них это была первая причина робости, а если копнуть глубже, то нашлась бы вторая и третья, которыми мог оправдаться я. Для меня каждая встреча с компанией Миуры как первая, потому я также хранил молчание.

- Хикки, все как-то неправильно. – Прошептала мне на ухо Юигахама, а в нос ударил ее цитрусовый аромат.

- Еще бы…

Быть может это первый раз, когда я настолько искренне с кем-то соглашаюсь.

Но Юигахаме не следовало так близко ко мне пододвигаться. Неужели она не понимает, как от этого неловко? Еще и при всех! Смотрите, как Миура и Эбина на нас зыркают! Я не стану утверждать, будто против этого, но можно же выбрать более подходящее время и место!

Предупредив Юигахаму одним взглядом, я чуть отодвинулся, и она поняла  меня, пусть и не сразу. Но стоило чуть расслабиться, как она снова дернула меня за рукав и опять подвинулась вплотную.

- Хикки, сделай что-нибудь.

- Сама-то веришь в меня?

Высвободив руку, я слегка наклонился вперед и принял позу Гендо[1]. Как бы я ни старался, оживить упадочное настроение не выйдет, еще и окажется, что я буду один, кто что-то пытается сделать. Можно попросту стукнуть Займокузу планшетом для выбора песен и удалиться.

- Ты сама, что этим двум сказала?

- Я? Предложила пойти в караоке и все такое. – Непонимающе ответила Юигахама, словно ничего странного не произошло.

- И они все равно пришли, несмотря на отсутствие подробностей? Невероятно любезно с их стороны.

- Ты этим трем тоже ничего не объяснял.

- Потому что их бы здесь не было, знай они правду.

Вон как сурово они на меня поглядывают. Но вечно так продолжаться не могло, и потому я потянулся за планшетом, помня, что всегда можно стукнуть им Займокузу, который вдруг схватил меня за руку.

- Х-хатиман…

- Заткнись, Займокуза. Просто заткнись и сиди тихо.

- Я все это время только и делал, что молчал! Мне молчать еще больше?! Я же до сих пор слова не вымолвил! Ты же понимаешь, насколько все плохо?

Он старался шептать, но слышно все равно было слишком хорошо. Сагами и Хатано тут же дернулись в нашу сторону.

- Если ты задашь этот вопрос ста людям, сто восемь из них ответят одно и то же.

- Сто – это за вычетом налогов?

- Да, и налоговую ставку скоро повысят.[2]

Лица Сагами и Хатано приняли горестное выражение. Вот, смотрите, теперь таких людей уже сто десять, что подтверждает мои слова про рост ставки до десяти процентов!

Гнетущая атмосфера убивала всякое желание продолжать эту болтовню, и мы снова умолкли, посмотрев на третью сторону стола, где Миура покачивала ногой и наматывала прядь волос на палец, не пытаясь скрыть скуку.

Многих это могло испугать, но, с другой стороны, нельзя не увидеть здесь некоторую доброту. Негативное отношение заставляло держаться от нее подальше, а нам только это и нужно.

- Юмико, хочешь спеть что-нибудь? – С беспокойством спросила Юигахама, завладев планшетом.

- М-м-м…

Юигахама игриво пихнула плечом Миуру и та была вынуждена посмотреть на экран планшета. Я затем они склонил головы друг к другу и о чем-то зашептались. Настроение Миуры чуть улучшилось и теперь они с Юигахамой выглядели обычными жизнерадостными подружками.

Хорошо, Миура теперь в надежных руках. Остается третья персона – Эбина. Она улыбалась с самого начала, но улыбка неуловимо казалась совершенно пустой, что пугало гораздо больше Миуры. Никогда не знаешь, что творится в голове у людей, которые так себя ведут.

- А Игровой клуб, получается, в игры играет, да? – Неожиданно спросила Эбина, пока я боялся представить, чем все это может закончиться.

- А… да. – Взволнованно ответил Хатано. Сагами не сказал ничего, но подтверждающее закивал.

- А в какие? – Продолжала Эбина.

- В настольные, например…

- А, в настольные? Я тоже порой участвую.

- А-ага…

- Они сейчас очень популярны.

- А-ага…

- Как «Мафия»[3].

- А-ага…

- Или «Выход из комнаты»?[4]

- А-ага…

Хатано и Сагами продолжали отвечать на вопросы Эбины, повторяя одно и то же слово, словно в очередной популярной песне. Но благодаря настойчивости Эбины им удалось внести в происходящее хоть какой-то баланс и начать общаться. Хотя гнетущая атмосфера никуда не делась.

Займокуза же молча разевал рот, уподобившись золотой рыбке. Понять его было легко, мы все здесь находились под впечатлением, будто стало труднее дышать. Я быстро бросил на него взгляд.

«Как же тяжело».

«А то».

«Нам стоит тоже что-нибудь сказать?».

«И сделать себе еще больнее?».

Разговор, зашедший в тупик, хуже разговора, который вовсе не начинался. Мы с Займокузой были профессионалами в молчании и сейчас погрузились в некий транс, дожидаясь, когда выпадет случай покинуть мероприятие.

- Играть в настолки реально весело. Еще во что играете? – Продолжала задавать вопросы Эбина.

Сагами и Хатано посмотрели друг на друга и их глаза сверкнули.

- Н-не делайте этого! – Тут же зашептал Займокуза, о чем-то догадавшийся.

Но Игровой клуб его потуги не заметил.

- М-мы играем не только в самые популярные настолки, вроде «Колонизаторов»[5] или «Скотланд-Ярд»[6]. Еще в шахматы, сёги, реверси. Либо в игры, не требующие никакого инвентаря, хотя бы в какие-нибудь головоломки. – Ответил Сагами.

- Из популярного можно выделить «Зов Ктулху»[7]. А за всякими новинками мы ходим на Game Market[8]. Поскольку наша главная цель – сделать какую-нибудь свою игру, мы должны ознакомиться с множеством имеющихся примеров. Если интересно – у нас в клубе полно всего, можешь заходить в любое время. – Продолжил следом Хатано, также полностью избавившийся от нервозности.

Вот она, наша плохая привычка. Мы забываем о смущении и разражаемся потоком слов, когда речь заходит о чем-то в чем мы разбираемся. Когда собеседник интересуется нашими увлечениями, мы начинаем показывать свое превосходство.

Вот и сейчас Игровой клуб был донельзя доволен собой, а мы с Займокузой всем своим видом выражали сожаление. Эбина же была знакома с этой стороной отаку и никакой негативной реакции не выдала.

- Ага, ясно. – Только и сказала она.

А вот Миура и Юигахама тут же пораскрывали рты.

- Ничего себе, жесть какая…

- У-у-у…

Всего несколько слов, явно передающих их отвращение. Миура еще и назад пожалась. Могла бы пожалеть и так явно свое отношение не показывать.

Заметив это, Сагами и Хатано неловко рассмеялись и поникли. Упадочное настроение вернулось, а на этих двух можно было ставить крест.

И тут в дверь постучали. Я считал, что нам, наконец, принесли заказанную еду, но с другой стороны раздались голоса и дверь распахнулась.

Один из голосов – противный и громкий – принадлежал Тобе Какеру, тогда как второй – красивый и звенящий – Тоцуке Сайке. Красивый и звенящий ☆!

Пока моя голова была занята такими мыслями, из-за спин Тоцуки и Тобе показался Хаяма Хаято, несший поднос с напитками.

- Хатиман, прости, мы задержались.

- Главное, что ты пришел. – Ответил я, отпихивая Займокузу в сторону и одновременно намекая Тоцуке, что он может сесть рядом со мной.

Тоцука в самом деле был приглашен, но вот другие два… Я с сомнением посмотрел на них, пока они усаживались со стороны Миуры.

- Я встретил их по пути и стоило упомянуть караоке, как Тобе решил тоже участвовать. – Пояснил Тоцука.

- Ага, понимаю.

Сам Тобе как раз уселся рядом с Эбиной.

- Ничего себе. Юмико и Эбина тоже здесь? – Сказал он. – Какое совпадение!

Да, Тобе явно переигрывает, но заслуживает награды за старание.

Присутствие Тобе и Хаямы позволило Миуре расслабиться, а Игровой клуб еще сильнее напрягся. Но так уж точно лучше, чем раньше. Теперь, когда завязался разговор, это стало хоть как-то похоже на нормальную вечеринку.

- Ты собираешься произнести тост? – Спросила меня Юигахама, хлопнув по плечу.

- Произнести… что?

- Ничего себе, ты настолько не хочешь это делать?

- Пусть произносят те, кто годятся на эту роль. – Ответил я, глядя на Хаяму.

Тот слышал наш разговор, но только пожал плечами, глядя на меня в ответ, и вернулся к разговору с Миурой. Ага, не надо считать, что он добр вообще ко всем.

- Ладно, скажу что-нибудь.

Вечеринка случилась только потому, что я затеял альтернативный проект выпускного. И если я благодарен им за помощь, то мне и говорить.

Юигахама радостно закивала, а Тоцука разок хлопнул в ладоши.

- Простите, что перебиваю. – Начал говорить я, взяв в руку стакан. - Но я хотел бы сказать пару слов. Я рад, что все так здорово собрались и хочу поблагодарить вас за…

- Обожди, когда все на самом деле закончится. – Некстати влез Хаяма.

Я же сделал неопределенный жест, предлагая ему заткнуться, и продолжил.

- Все в чем вы помогали, прошло хорошо и я вам за это очень благодарен. Еще раз всем спасибо.

Все сдвинули стаканы, и вечеринка стала похожа на таковую. Я же откинулся на спинку дивана, оставив их развлекаться.

*   *   *

Это было бы подходящим временем, чтобы завершить вечеринку, но она находилась в самом разгаре.

Хаяма красиво свел на нет неприятие существования друг друга, бывшее между Миурой и Игровым клубом и теперь они вполне спокойно общались. Тобе устроил карусель песен, задав очередь и передав ее растерявшемуся Тоцуке, за которым последовали все остальные. Под всеми остальными я понимал как Займокузу, так и Сагами с Хатано, которые справились благодаря поддержке Хаямы. Он нашел какую-то песню из аниме в исполнении известной группы из Тибы, поинтересовался, знают ли они ее, и тогда передал микрофон.

Между делом Хаяма перевел разговор на эту троицу, организовав его вокруг песен, которые знали все. Должен признать, что это было устроено на высшем уровне.

Без сомнений, Хаяма обладал потрясающим талантом, когда дело доходила до такого ни к чему не обязывающего общения. Во мне боролись отвращение и уважение к нему.

- Хаяма такой крутой…

- Из всех старших он первый, кого я готов уважать…

Хатано и Сагами смотрели на Хаяму с обожанием, которое мгновенно сменялось презрением, стоило им перевести взгляд на меня и Займокузу.

Но я и не думал из-за этого расстраиваться, мне была хорошо известна разница между нами. Да, приятного было мало. Я же также был старше их обоих. Не помешает указать им на их место. Как старший, я должен это сделать!

- Так быстро его полюбили? – Обратился я к Сагами. – Сразу видно, что брат, что сестра – два сапога пара.

Вот так-то лучше.

- Есть за что полюбить, Хатиман. – Заметил мне Займокуза.

Пф, мог бы поддержать, к нему они относятся не лучше, чем ко мне. Но легкое чувство вины осталось, ведь это я уговорил Сагами прийти сюда. Пока я размышлял, как извиниться, моего плеча осторожно коснулся Тоцука.

- Я схожу в бар, попрошу повторить. – Сказал он, кивая на опустевший стакан.

Что ж, вот и способ извиниться.

- Я сам схожу. Возьму на всех.

- Уверен? – С заботой уточнил Тоцука.

Я только подмигнул ему, предлагая оставаться на месте.

- Да, все в порядке.

Я подобрал пустые стаканы, не дав Тоцуке продолжать спор, и вышел из комнаты, направившись к бару. Там обнаружилась Миура, стоявшая перед кофе-машиной и выбиравшая что же ей все-таки пить. Она заметила меня, но ничего не сказала, впрочем, я сам не собирался с ней разговаривать.

Вместо того я встал у соседних автоматов и принялся наполнять стаканы, а рука Миуры неуверенно потянулась к кнопке «капучино». Кофе-машина загудела, и в чашку полился напиток, от которого валил пар.

- Знаешь… - Тихо сказала Миура, обращаясь как будто не ко мне, но уж точно не к себе самой.

Видимо она в самом деле заговорила со мной, продолжая изучать кофе, на поверхности которого пузырилась пена.

- Что ты делаешь?

- В смысле?

Да, вопрос адресовался мне, но его смысла я так и не понял, так что продолжил наполнять свои стаканы. Миура тихо вздохнула, но я услышал, несмотря на работавший телевизор, жужжание дозаторов, музыку и пение, доносившиеся из комнат.

- С Юи.

- А…

Миура тихо ждала ответа, а я продолжал молчать. Вряд ли ее устроит все то, что я мог сейчас сказать. Да, молчание будет трусостью, но если я стану все ей объяснять, получится также трусливо.

- Видишь ли, Хикио[9], ты мне не друг. Меня мало волнует, что с тобой будет. Но Юи – совсем другое дело.

Заговорив в открытую, Миура быстро перешла на шепот и, как мне показалось, была готова расплакаться. Но стоило посмотреть на нее, как стало ясно, что это не так.

- Не пытайся с ней играть, хорошо? Я такое терпеть не могу.

Если вспомнить, то Миура всегда присматривала за теми, кто ее окружал. Иногда это внимание можно было спутать с надменностью. А к Юигахаме она относилась еще внимательнее, чем к Хаяме или Эбине. Сейчас они проводили вместе больше времени, поскольку Клуб добровольцев больше не собирался, и потому Миура могла многое заметить.

Не стоит сейчас юлить и уходить от ответа, она все равно догадается.

- Я постараюсь…

Ответ получился правдивым, но малоосмысленным. Ничего лучше в голову не пришло.

- Ну и ладно. – После паузы ответила Миура и пошла обратно, дав понять, что разговор окончен.

- Сколько в ней доброты, кто бы мог подумать… – Прошептал я, глядя ей в спину и думая, что меня не слышно.

Миура остановилась и повернула голову ко мне.

- Что? Тебе-то какое дело? Аж противно…

Скорчив рожицу, Миура развернулась обратно и поспешила уйти, а я еще раз повторил свои последние слова.

*   *   *

Следом и я вернулся в нашу комнату, где была очередь петь Хаямы. Сагами и Хатано успели снабдить присутствующих светящимися палочками, и в сочетании с дискотечным шаром комната сделалась совершенно безвкусной.

Тобе, похоже, окончательно выдохся и только обмахивал себя полотенцем. Миура махала светящейся палочкой, забыв о своих тревогах. Что ж, хорошо, что королеве весело.

Игнорируя всеобщее воодушевление, я проскользнул в комнату и составил стаканы на стол, после чего вернулся на свое место. Мне было нелегко в таких ситуациях, и что делать дальше я не представлял.

Напротив, вся компания Миуры чувствовали себя как рыбы в воде. Полагаю, что Займокуза и Игровой клуб тоже что-то понимали, благодаря участию в мероприятиях для отаку. Я же мог только хлопать в ладоши в такт музыке. Нет, я не хотел что-то испортить, но если я стану вести себя как-то иначе, это будет выглядеть странно. Да, я в курсе этой проблемы, но исправить все очень сложно!

Еще можно было смотреть на Тоцуку, что я и делал, одновременно попивая кофе.

- А неплохо выходит, согласись. – Сказала мне Юигахама, заметив, что я просто сижу.

- Ты так считаешь?

- Все более-менее подружились и это хорошо. – Пояснила она, окинув взглядом комнату.

- Люди способны поладить, если обстановка к этому располагает. Поведение хулиганья и отаку основано на схожих принципах.

Высказав свое мнение, я посмотрел на Тобе, Хатано и Сагами. Ну и на Займокузу тоже.

- Мы не хулиганье. – Надулась Юигахама. – И ты уверен, что не о полной противоположности хотел сказать?

- У этих групп много общего. Они ведут себя агрессивно, когда сбиваются в компании. Они любят блестящие вещи и черную одежду.

- Ты ворон описываешь?

- Нет, вороны умнее будут.

- Ты опять хамить начал!

Меж тем Тобе начал раскручивать полотенце над головой, а Займокуза все активнее размахивал светящимися палочками. Глядя на них, любой скажет, что вороны умнее.

Моя теория о схожих принципах поведения не такая уж ошибочная. Хулиганье тоже любит мангу и аниме. Если обратимся к более ранним годам, то можно вспомнить, как люди начинали интересоваться этой культурой благодаря картинкам на автоматах патинко[10].

Чем больше аниме и манга проникают в повседневную жизнь, тем шире становится и социальная группа «отаку». Уже не так оскорбительно приписывать к ней человека. Компании, выпускающие аниме, становятся в один ряд с любым другим бизнесом. Про культуру отаку в телевизоре говорят в позитивном ключе. Да, в основном это происходит по маркетинговым причинам, но тем не менее.

В общем, мы пришли к тому, что молодежь не будет подвергаться критике за свой интерес к аниме или играм. Даже индустрия моды сейчас должна следить за происходящим в социальных сетях.

Мы видим, как школьники могут играть, используя только свои телефоны, а киберспорт предлагают сделать олимпийским видом спорта.

Отаку постоянно критиковались, но этот образ уходит в прошлое. Хотя нужно признать, что моэ широкой публикой пока принимается с трудом.

Аниме проникает в жизнь молодого поколения, а первым примером может служить музыка. Первые строчки чартов наглядно демонстрировали тенденцию, а к написанию музыки для аниме привлекались известные диджеи и композиторы. Аниме-клубы росли как после дождя, а ведь казалось, что отаку и клубы – понятия несовместимые.

Музыка не проводила черты между обычными людьми и отаку. Вы на Тобе посмотрите, вот кто с головой ушел в тусовочную жизнь.

Пока в моей голове длился этот длинный монолог, Юигахама села поближе и схватила меня за руку, не дав отодвинуться, и поднесла ладонь ко рту, показывая, что хочет сказать нечто секретное. Пришлось послушаться и наклониться к ней.

- Не хочешь зайти ко мне домой в субботу? – Сказала она достаточно громко, чтобы услышать через крики и грохот музыки.

Я не поверил своим ушам и вопросительно взглянул на покрасневшую Юигахаму.

- Нет, я…

- Ты говорил, что у тебя нет планов.

- Да, говорил…

Но зачем мне куда-то идти?

- Помнишь, мы говорили о поздравлении Комати? О ее дне рождения? Вот этим можно заняться.

- Я помню. Если дело в этом, то да, могу.

Не так давно я интересовался ее мнением о подарке для Комати, но затем все заглохло из-за подготовки к выпускному. Но раз Юигахама вспомнила, то у меня нет причин отказываться только из-за того, что мне неловко.

- Отлично! – Обрадовалась Юигахама. – Моя мама будет дома и сможет научить тебя чему-нибудь.

- Ты только все усложняешь.

Я нормально отношусь к Гахамаме, она мне даже понравилась. Но она мама моей одноклассницы и от этого я робею еще больше. Я вообще не очень уверенный в себе человек.

Мои плечи поникли, а слова растворились в криках окружающих. Как раз закончилась очередь Хаямы, и я похлопал ему вместе со всеми. Хаяма поклонился нам в ответ, словно принц перед подданными, а следом заиграла очередная песня.

- Кто теперь? Кто? – тут же завопил Тобе.

- Я! Я теперь! – Вскочила Юигахама, забрала себе микрофон и направилась к Миуре с Эбиной, чтобы спеть хором.

Мне же делать было нечего, и я подумывал хотя бы светящейся палочкой помахать, как вдруг наткнулся на Хаяму, смотревшего на меня. Затем он взял палочку и Сагами и сел рядом со мной, молча предложив ее мне. Палочку я забрал, но махать ей уже не хотелось.

Ладно, палочка, но зачем ему сидеть рядом? Не может он вернуться на свое место? Но Хаяма только взял стакан и откинулся обратно на спинку дивана, показав, что не собирается никуда уходить.

- Не собираешься спеть? – Спросил он, выплюнув соломинку и глядя на Миуру, Юигахаму и Эбину.

- Мне за это не платят, так что нет.

- Ты так говоришь, а сам все равно всегда работаешь бесплатно.

- И потому я постоянно в убытках, раз приходится расплачиваться из собственного кармана.

Мы говорили ни о чем, не глядя при этом друг на друга, просто чтобы не чувствовать себя неловко. Но Хаяма вдруг проявил явный интерес к разговору и подался вперед и нехорошей улыбкой на лице.

- Ты все это сделал из своего мужского упрямства?[11]

Я тут же перестал махать светящейся палочкой и закрыл лицо руками, будто меня поймали на каком-то преступлении.

- Тебе вспомнить больше не о чем? Забудь, что я это говорил и никогда больше не вспоминай.

Я не мог не пожалеть о сказанном тогда, а Хаяма только посмеивался. Да, такой вот он замечательный человек.

- Ты еще можешь наверстать упущенное. – Добавил он, отсмеявшись.

- Это будет непросто, и я не думаю, что появятся подходящие возможности. – Ответил я, избегая смотреть ему в глаза, а затем взял свой стакан и принялся за кофе, чтобы потянуть время.

- А разве ты не…

Песня Юигахамы завершалась, и шум достиг наивысшего значения, из-за чего я плохо слышал Хаяму. В любом случае я не собирался ни пытаться разобрать его слова, ни отвечать на них. Он все понял и также не стал повторять.

Голоса растворились в грохоте музыки никем не услышанные. Вместо того я вспомнил слова пьяного человека или, по крайней мере, притворявшегося таким[12]. А пока оставалось только ждать, когда эта вечеринка закончится.

*   *   *

В следующую за вечеринкой субботу я должен был валяться дома. Но этот день отличался от прочих.

Как и было обещано, я прибыл домой к Юигахаме, немало нервничая при этом. Это был мой второй визит к ней, и в первый раз с нами также была Юкиносита, а собирались мы в комнате Юигахамы. На этот раз я находился в гостиной, а Юкиноситы вовсе не было. Чувствовать себя как дома не получалось.

Эта гостиная разительно отличалась от гостиной в моем доме. Здесь были какие-то растения, названий которых я не знал, ящики мебели, обтянутые тканью с цветочным рисунком, а в воздухе чувствовался древесный аромат.

Гостиная – семейное место и постороннему попасть сюда не так легко. Но конкретно этой гостиной семейности как раз не хватало. Но ведь мне было сказано, что Гахамама тоже будет.

Едва войдя сюда, я замер на месте и просто смотрел вокруг. Ну да, в доме только я и Юигахама. Даже сейчас, когда Юигахама гремела посудой на кухне, было ясно, что она там одна.

Юигахама была одета в повседневную одежду – в белую парку и меховые тапочки. Именно то, что можно ждать на выходной день.

Я же остановил свой выбор на темно-синей рубашке и брюках, которые мне достаточно давно подобрала Комати, чтобы я не позорился какой-нибудь другой одеждой. А если на самом деле – чтобы я не позорил ее. В целом стиль походил на бизнес-кэжуал[13].

Я не специально так подобрал, но раз уж была вероятность повстречать Гахапапу, то стоило представить себя в выгодном свете и избежать какого-то недопонимания. В общем, стиль проистекал из охватившей меня нервозности.

- Присаживайся, а я пока чаю налью. – Предложила мне чем-то довольная Юигахама.

- Х-хорошо.

У кухонного стола стояло четыре стула, и я выбрал себе ближайший к двери. На столе также нашлось несколько кулинарных книг.

Когда мы обсуждали поздравление Комати, Юигахама предложила испечь ей торт. Для этого я сюда и прибыл, рассчитывая в том числе на помощь Гахамамы, которой нигде не было видно. Я даже был готов к встрече с Гахапапой, но он куда-то подевался, несмотря на субботу.

Вы же понимаете, что это значит? В доме сейчас только она и я. Хотя нет, я ошибся. Был еще один член семьи, если его можно так назвать.

- Спасибо… - Поблагодарил я Юигахаму, когда она поставила на стол чай и тарелку с печеньем. – А Соболь где?[14]

- Мама пошла с ним гулять. Они скоро вернутся.

- Ясно.

Юигахама принялась листать одну из кулинарных книг, жуя при этом печенье. Вот это и есть та ситуация, когда человек чувствует себя как дома. Что ж, она у себя дома, так что все верно. И на стуле она сидит в такой позе, словно давно к нему привыкла.

Я же этим похвастаться не мог. Из всех четырех стульев я сидел на самом с виду новом, из чего следовало, что другие два были стульями ее родителей. Да, ее родители не выходили у меня из головы.

- Ладно, могу я задать вопрос?

- Какой? – Уточнила Юигахама, не отрывая взгляд от книги и не прекращая жевать печенье.

- Могу я поинтересоваться, где сегодня твой отец?

- Чего это за странный вопрос?

Я не был против встречи с Гахамамой, скорее я не мог дождаться ее. А вот Гахапапа – совсем другое дело. Я не представлял, как себя с ним вести. На его месте я бы поспешил избавиться от парня, пришедшего в гости к дочери. Не важно, какие у них отношения, малейшего повода будет достаточно.

- Папа, скорее всего, на работе? Да какая вообще разница? – Ответила Юигахама, не обращая внимания на мои тревоги.

Превосходно! Я ведь так и не решил, что мне делать, если встречу его.

Юигахама пододвинула стул ближе ко мне, а я постарался отодвинуться подальше. Затем она положила книгу между нами, предлагая смотреть вместе.

- Мы же все равно ничего сложного сделать не сможем, верно?

- Скорее всего. Выбери то, где мы точно ничего не испортим.

Я оперся на дальнюю от Юигахамы руку и стал листать рецепты. На каждой странице нам предлагалось кондитерское великолепие. Маффины, макаруны[15], тарт Татен[16], канеле[17] и флорентини[18]. Все выглядело красиво и вкусно, Комати однозначно будет рада.

Вот только смогу ли я что-то из этого сделать? Конечно же нет… Вот вы знаете, как отделить яичный желток от белка? И что потом делать с белками?

- Я смогу… испечь… печение. Может быть. – Протянула Юигахама, смотревшая на те же рецепты, что и я.

Какое ненадежное заявление. Юигахама пять раз покачала головой, а затем посмотрела на меня.

- Пожалуй, я справлюсь вот с этими. – Согласился я, придав голосу твердость.

- Чем ты так гордишься?

Юигахама стукнула меня по плечу. Не очень больно, но достаточно, чтобы потереть его.

И тут между нами влезла мама Юигахамы, вернувшаяся с прогулки и державшая Соболя на руках.

- Печенье совершенно не годится! Нужно то, что запомнится надолго.

Она наклонилась к книге, близко ко мне, и также стала изучать рецепты. Для меня это было чересчур, уж простите за эмоции. Еще и Соболь сопел в ухо и пытался меня облизать.

- Спасибо, что согласились помочь. – Сказал я, несмотря на собачье облизывание.

- Положись на маму! Мама все сделает как надо!

- Мама, мы тебя позовем позже, а пока не мешай.

- Ты же сама просила научить!

- Вот я и говорю, мы позовем позже.

Юигахама выталкивала Гахамаму с кухни, а та сопротивлялась. То еще зрелище, должен вам сказать.

- Но нам в самом деле потребуется помощь, так что…

Можно было продолжать смотреть на них бесконечно, но они и впрямь не думали останавливаться, так что пришлось вмешаться.

- Правильно! – Гахамама обрадовалась поддержке. – Лучше сразу посоветоваться со мной!

- Ладно, хорошо. – Уступила Юигахама. – Так что ты считаешь лучшим вариантом?

- Своя выпечка должна показывать внимание к человеку.

- Внимание…

- Хикки, ты сам какие сладости любишь?[19]

Гахамама села на один из свободных стульев и прижала Соболя к груди.

- Показывать внимание… Тогда надо что-то яркое, что не стыдно выложить в Инстаграм, что выглядит дорого и чем можно похвастаться перед мамиными друзьями…

- Хикки!

- Ты стал думать с женской точки зрения?

Юигахама смотрела на меня с жалостью, а улыбка ее мамы стала натянутой. Но меня только упрекнули, внятного опровержения моих слов не было.

- Тогда можно сделать макаруны. – Предложил я, глядя на Соболя.

Да, я смотрел на Соболя. Только на него. Я не видел ничего за ним.

- Нет!

Гахамама скрестила указательные пальцы. Как здорово…

- Макаруны можно получать в подарок, но для этого их покупают.

- Да, я люблю, когда мне их дарят. – Согласилась Юигахама.

- И готовить их достаточно долго.

Неужели это занимает много времени? Я еще раз посмотрел в книгу рецептов. Само слово «макаруны» казалось теперь слишком сложным. Да и цена готовых будет велика. Ладно, придется отказаться от такого варианта.

- Ладно, скажу сама. Надо сделать фруктовый тарт![20]

- А его разве не также сложно делать? – Засомневалась Юигахама и я поддержал ее сомнения.

Это же не наш уровень. Я понимаю в готовке совсем немного, а Юигахама для этого вовсе не годится. Максимум, что мы сделаем – некое жалкое подобие фруктового тарта.

- Да нормально все будет! – С улыбкой возразила Гахамама, подмигивая нам. – Можно купить готовую лепешку и наполнить ее чем захотите. Делать почти ничего не нужно!

- Так даже я справлюсь! – Глаза Юигахамы сияли.

Что ж, если разрешено использовать полуфабрикаты, то о многих трудностях можно забыть.

- Да, справишься… Справишься?

Меня на секунду охватил ужас, и я вопросительно посмотрел на Юигахаму.

- Справлюсь! Правда, справлюсь! Скорее всего… - Она сжала кулаки и быстро закивала.

Но звучало это не очень убедительно даже для нее самой. Юигахама всегда при готовке делала что-то не так, достаточно вспомнить добавление лишних ингредиентов, придававших блюду новый неожиданный вкус. За ней нужен глаз да глаз.

- Хорошо, так и поступим.

- Отлично!

- Тогда идем в магазин. – Подвела итог Гахамама.

Соболь тоже что-то гавкнул, но нет, ему с нами нельзя. Он остается дома за главного.

*   *   *

Время приближалось к обеду и продуктовые отделы в ближайшем к дому Юигахамы магазине были полны покупателей.

Юигахама с ее мамой шли впереди, а я катил за ними тележку, уже наполненную продуктами. Мы закупались не только ингредиентами для выпечки, но и всем, что могло понадобиться их семье в ближайшие дни.

- Прости, что нагрузили тебя. – С улыбкой обратилась ко мне Гахамама.

- Ничего страшного, я привык.

Я периодически сопровождал маму или Комати за покупками, а когда был моложе, пытался спрятать в тележке какие-нибудь сладости так, чтобы меня на этом не поймали. И это, кстати, именно то, чем сейчас занимается Юигахама!

А сейчас я едва ли не впервые могу спокойно осматривать полки в продуктовом отделе. С мамой или Комати я только грузчиком служил, подчиняясь каждой команде, что они мне давали. А всякий раз, когда я ходил в магазин один, у меня было конкретное поручение от них. При этом, по возвращении они укоризненно смотрели на меня и спрашивали зачем я это купил. А откуда мне знать разницу между видами творога?

При отсутствии опыта покупок я в самом деле был нужен только для переноски тяжестей. Вот я и шел следом за ними, держась в трех шагах позади.

- Хорошо, когда есть мужская помощь, сразу становится легче!

С такими замечаниями мы обошли магазин и оказались у полок с овощами и фруктами, ради которых сюда и пришли. Рядом со всем привычными бананами и апельсинами лежали более экзотические плоды. Это киви, папайя и манго, да?[21]

- Что вы хотите? – Спросила нас Гахамама, пройдя мимо полок и осмотрев их.

- Персики! – Тут же воскликнула Юигахама.

- Персиков не будет до лета. Сейчас не сезон. – Мягко, но быстро отвергла предложение ее мама.

- Л-ладно, мне казалось, что уже…

В тележке уже находилось немало персиковых сладостей, сложенных туда Юигахамой.

Персики зачастую ассоциируются с весной, многие компании используют этот образ в рекламе. Не все улавливают эту идею в наше время, когда импортные товары стали нормой и начинаешь забывать, что раньше в определенное время года их на полках просто не было.

Я слышал, как в этом обвиняли компании, поставляющие такие продукты. Кто из них ответственен за персики?[22]

- Лучшее, что можно выбрать в это время года – клубника! – Объявила Гахамама, вырвав меня из раздумий.

Она показала пальцем на самую бросающуюся в глаза полку, на которой выстроились в ряд украшенные бантиками коробочки с клубникой. Я словно оказался на Большом клубничном фестивале[23].

- Правда? А я думала клубника – зимний продукт. – Юигахама наклонилась к полке и понюхала ягоды. – Но пахнет хорошо.

- Тогда возьмем ее.

Я потянулся к полке, но Гахамама перехватила мою руку.

- Но клубника не подходит для домашней выпечки.

Она мягко зашептала мне на ухо, заставив податься назад. Впрочем, от нервного визга я удержался.

- Ясно…

Как странно. В мире столько всего делается с использованием клубники. И как долго она собирается держать меня за руку? И почему я вовсе не против этого?

- А почему нет? – Уточнила Юигахама. – Даже в этом магазине продается много сладостей с клубникой.

- Именно поэтому. Все ее и так постоянно едят. Нужно что-то такое, что станет более запоминающимся.

Я вопросительно посмотрел на Юигахаму, а она также непонимающе пожала плечами.

- Хикки, так какие фрукты ты любишь? – Гахамама продолжала задавать вопросы.

Я тут же задумался, а Юигахама поспешила ответить.

- Арахис, да?

- А чего ты за меня отвечаешь? И вопрос был про фрукты. Про фрукты!

- Но ты же любишь Тибу и…[24]

- Ты же не думаешь, что вся Тиба только и делает, что ест арахис?[25]

Кроме того, арахис считается ни фруктом, ни каким-то деревом, а вовсе одним из семейства бобовых. Просто, чтобы вы об этом знали.

- А что тебе тогда нравится? – Промямлила Юигахама, пока я подумывал заняться ее образованием.

- Если надо выбирать, то груши. В Тибе лучшие груши в Японии. Нет, во всем мире.

- И ты все-таки свел все к Тибе!

- Я не стану отрицать, что Тиба сыграла свою роль, но груши я на самом деле люблю. Особенно – груши косу[26]. Не по вкусу, а скорее по текстуре кожуры. Потрясающе! Летом у меня дома несколько ящиков таких было.

- Ты ведь серьезно говоришь. Поверить не могу!

Я не особо показывал свою любовь к грушам, но Юигахама все равно осталась недовольна. Странно, я же отвечал на ее вопрос.

- Для груш сейчас также не сезон. – Задумалась Гахамама. – Хотя есть консервированные.

- Консервированные тоже вкусные. – Одобрила Юигахама.

- Да, может получиться. Главное - компот.

- Может..?

Ее выбор слов заставил меня немного усомниться. Какой еще компот?

- Компот… ага! Легко и быстро! – Вместе с тем Юигахама окончательно утвердилась в правильности выбора решения.

- Именно!

Не компот, а комфорт! Я начал кое-что понимать. Юигахама постоянно оговаривалась и путала слова из-за влияния своей мамы. Важна не только наследственность, но и условия воспитания.

- Ты не возражаешь, Хикки?

- Я не против. Комати тоже не станет придираться.

Летом в семействе Хикигая регулярно едят груши и Комати также должна их любить.

- Если груши могут быть консервированными, то о времени года можно забыть? – Поинтересовался я у Гахамамы.

- Да, ты прав. – Ответила она после небольшой паузы. – Но время года все равно важно. Когда повзрослеешь и будешь есть груши, то вспомнишь именно это время. Разве не здорово?

Гахамама словно делилась с нами каким-то секретом, и я не мог с ней поспорить.

- Так круто! – Восхитилась Юигахама.

- Еще бы. На парней это действует железно.

- Взяла и все испортила!

И снова должен с ней согласиться, действительно, действует железно. Уверен, в будущем я не раз вспомню этот день.

Пока Гахамама с дочкой шли в отдел консервов, я с уважением и толикой страха издалека наблюдал за ними.

- Ты сама так делала, мама?

- Конечно! Твой папа до сих пор помнит, как…

Но не успела она сказать, что именно помнит папа, как Юигахама ее перебила.

- А-а-а, ладно. Не хочу слушать истории о папе, они какие-то позорные.

Бедный Гахапапа…

*   *   *

На чужой кухне все устроено не так, как ты привык. Будь то размещение раковины, ручки плиты, место для посуды или запах моющего средства, все казалось чем-то новым.

А самым непривычным стал фартук.

Неожиданно я понял, что дрожу под взглядом Гахамамы. Она зажала зубами заколку и собрала волосы в пучок, а потом продела руки в рукава фартука и завязала его за спиной.

А в доме Хикигая фартука днем с огнем не сыщешь.

Наша кухня походила на другой мир. Комати стояла бы перед плитой в спортивной куртке. Моя мама надела бы что-то повседневное и с мертвым взглядом бросала бы в кастрюлю все подряд. Папа, который вообще редко показывается на кухне, грел бы молоко в микроволновке, не сняв пижаму. Я сам никогда не задумывался, в каком виде предстаю на кухне и никто на мой внешний вид никогда не жаловался.

Воспитанный в небрежной атмосфере, я стремился познать правильное использование фартуков. Быть может это часть того, как живут настоящие взрослые люди.

- Остался только отцовский фартук. – Сказала Гахамама, протягивая мне темно-синий фартук.

- Да я не возражаю.

Мне фартук и вовсе не нужен, но не могу же я отказаться.

Фартук оказался совсем не новым, что указывало на частое его использование. Видимо папа Юигахамы был частым гостем на кухне. Из этого следовал вопрос: почему родители умеют готовить, а дочь – нет? Я тут же скептически посмотрел на Юигахаму.

Ее фартук оказался мягким и местами пушистым, кажется, она покупала его вместе с Юкиноситой. Его внешний вид по сравнению с магазинной полкой слегка сдал, но она явно за ним следила.

- И как? Похоже, что я буду готовить? – Спросила Юигахама, оправив фартук.

- …

Косые лучи солнца, отражавшиеся от стен, создавали на кухне теплую атмосферу, подобную той, что можно увидеть в каталогах кухонной мебели, а я должен был признать, что в самом деле похоже.

- Да, да, очень похоже.

- Хм… ладно.

- А к чему была эта пауза?

- Что? А, мне просто показалось, что ты выглядишь, словно продавец в магазине. – Юигахама осмотрела меня. – Да и фартук как-то попахивает.

- Фартук-то не мой, а твоего отца.

- Ну да…

- Чистый он, чистый! – Посмеялась над нами Гахамама. – Давайте начинать.

- Ага! – Взмахнула кулаком Юигахама.

- А-ага… - Я с трудом поднял руку, став похожим на манэки-нэко[27]. Стыдоба какая.

Все основные продукты были выложены на стол, а именно коржи для тартов, консервированные груши и свежие сливки. Рядом с ними был шоколадный крем, всякие вспомогательные фрукты и прочая мелочь.

Рецепт фруктового тарта оказался проще, чем я думал. Но не исключено, что Гахамама просто помнила об отсутствии у меня опыта.

Я намазал корж тонким слоем сливок и украсил сверху персиками. Получилось вполне прилично, я даже не ожидал от себя такого.

- Давайте теперь сделаем с другими фруктами. – Предложила Гахамама, наблюдая из-за моей спины за ходом процесса готовки. – Будет очень вкусно, если ты покроешь его шоколадом!

Глядя, как она ломает плитку шоколада, заставило меня заволноваться от изменения рецепта, и я просто не мог не вмешаться.

- Почему вы все это делаете? Можно же просто сделать, как принято.

- Но разве что-то новее не будет вкуснее и лучше смотреться?

За разговором она впихнула куски шоколада между фруктами, а сверху свалила персики. Я бы не сказал, что получившееся месиво лучше смотрелось. Гахамама пыталась взять за счет диссонанса, а не идеального сочетания продуктов.

- Когда освоишь основы, можно начинать импровизировать.

- Юкинон также говорила…

- Да, логично… - Пробормотал я, замерев от прозвучавшего имени.

Юигахаму же это нисколько не тревожило, и она продолжала что-то напевать и ломать шоколад.

- Когда я у нее была, мы готовили вместе. Если смешать что-то вкусное, результат тоже будет вкусным. Так ведь?

- Тебе лучше одуматься, пока не поздно.

И кола и котлетка вкусные, но если жарить котлету с добавление колы, то получится та еще гадость. Для каждого блюда должны быть свои правила.

Я застыл с открытым ртом, и Юигахама не преминула закинуть в него кусочки шоколада и персика. Ну зачем она так? Ее мама ведь смотрит.

- Вот видишь, вкусно же? – Спросила она, пока я жевал и вытирал рот.

- Слушайте сюда, барышня…

Не скажу, что меня что-то огорчило, но надо предупреждать о таких поступках. Тогда я смогу морально подготовится или даже найти повод отказаться в этом участвовать. Но пока я собирался ей это сказать, в моем рту очутился еще один кусок персика.

Сладость шоколада и вкус персика были… несочетающимися.

- Свои изобретения нужно проверять на себе.

Не могу назвать их совершенно несовместимыми, я же в итоге смог съесть, но покритиковать Юигахаму, конечно же, необходимо.

- Я и так знаю, что вкусно будет. – Ответила она, пропустив мой посыл мимо ушей.

Но затем Юигахама все-таки попробовала персик с шоколадом сама, на ее лице отразилось сожаление, и она пару раз согласно кивнула. Я же говорил, не сочетаются они! Хорошо, что ее чувство вкуса пока функционирует. Было бы здорово, если бы она при этом заранее соображала, что делает.

- Для шоколада есть свои способы. – Сказала Гахамама, до этого с улыбкой наблюдавшая за нами.

Она вырезала часть из оставшегося коржа, помазала ее шоколадом и украсила фруктами. В одно мгновение получилось мини-пирожное.

- Скажи а-а-а.

Мини-пирожное в ее руке направилось к моему рту.

- С-спасибо, я сам…

Я вошел в режим тряпки и аккуратно забрал пирожное себе, стараясь не касаться ее руки.

- Хм…

Гахамама очаровательно обиделась.

Вот видите, Хикигая Хатиман способен справиться со своими нервами, если его заранее уведомили о том, что сейчас произойдет. Но обижается Гахамама очаровательно, да.

- А вкусно вышло. Действительно вкусно.

В отличие от смеси ароматов в исполнении Юигахамы, в мини-пирожном вкусы дополняли и подчеркивали друг друга.

- Отлично! Юи, скажи а-а-а!

- А-а-а!

Юигахама тут же открыла рот для пирожного. Интересно, у них дома всегда вот так? Заметив мой взгляд, Юигахама вернулась к реальности и сильно покраснела.

- Да, вкусно! – Добавила она, прожевав.

- Шоколад не стоит мешать с другими частями пирога. Достаточно сделать один его слой для основы.

- У-у-у, ясно.

Юигахама вернулась к коржу тарта и принялась работать над ним. Вот так надо руководить. Расскажи, покажи, дай повторить, похвали. Иначе люди работать не будут[28].

Я своими глазами видел, как она буквально растет над собой.

- Вы в самом деле разбираетесь в этом…

- Конечно! В своей готовке я полностью уверена.

Я имел в виду отношение к вашей дочери, но… ладно.

- Нет одного правильного способа сделать тарт. Ты можешь добавить что-то по своему вкусу и получится вполне неплохо.

- Если так можно…

- Конечно можно!

Я понимал, к чему она клонит, но все равно оставалась мысль, что такое доступно только людям, способным дать жизнь вкусам в их воображении. Вот что происходило в воображении Юигахамы, пока я разговаривал с ее мамой?

- Мам, ну как?

- Очень хорошо. Теперь добавь секретный ингредиент и все будет готово.

- Секретный ингредиент?

- Да, лучшее, что ты можешь добавить. – Гахамама что-то зашептала Юигахаме на ухо, а та опять стремительно покраснела.

- Если ты собираешься сказать это вслух, лучше уйди!

Поскольку Юигахама отказалась внимать учению, Гахамама перешла ко мне.

- Ну, Хикки, как ты думаешь, что это?

- Что это? Ну, допустим, голод.

Я сделал вид, что занят размазыванием сливок и дал простой ответ, но Гахамама одной улыбкой обезоружила меня. В DragonQuest была такая же ситуация, когда нельзя пройти дальше, пока не дашь нужный ответ.

- Тогда это еда, за которую заплатил кто-то другой… - Очень осторожно предположил я.

- Хикки, ты только хуже делаешь. – Возмутилась Юигахама.

- Но в этом есть смысл.

- Мама, не потакай ему!

- Хорошо, я хочу услышать ответ для домашней готовки.

Чтобы еда стала вкуснее, она должна быть для вас бесплатной, либо вы должны быть очень голодны. Вообще мне кажется, что чеснока или соли уже достаточно, чтобы сделать блюдо вкусным, но для сладостей они не подходят. А раз так, ответ очевиден.

- Тогда это искренность… -

Судя по улыбке Гахамамы, ответ оказался правильным.

*   *   *

- Теперь подождем, когда они остынут. – Сказала Гахамама, закрывая холодильник.

Как бы ни называлась эта технология, но фруктовый тарт нужно охладить, чтобы он приобрел необходимую твердость. Тогда он получится гораздо вкуснее.

Закончив с готовкой, я снял фартук и вернулся в гостиную. Рецепт оказался совсем не сложным, но процесс меня все равно утомил, хотя результатом я был доволен.

В надежде отдохнуть, я направился к дивану, но Юигахама, державшая Соболя на руках, схватила меня за руку.

- Нам туда… - Прошептала она, прикрываясь собакой.

- Л-ладно…

Я благодарно кивнул Гахамаме, пока меня вытаскивали из гостиной.

- Я позову, когда будет готово.

Наш же путь лежал в комнату Юигахамы.

- Что будем пока делать? – Спросила она, сев на кровать и посадив Соболя себе на колени.

Этот вопрос вернул меня в лето, когда мы ходили смотреть на фейерверки[29].

- Можно по домам разойтись.

Мой ответ оказался бессмысленным под стать вопросу.

- Нет! И я уже дома! В своей комнате!

Соболь согласно гавкнул.

- Как будто у нас есть лучшие варианты!

- Тогда… хочешь посмотреть мой старый школьный альбом?

Юигахама потянулась к ближайшей полке и вытащила на свет альбом с фиолетовой обложкой.

- И что мы с ним будем делать? Единственное, что приходит в голову – кто лучше пройдется по какому-нибудь непопулярному однокласснику.

- Мы не будем никого ругать! Как ты можешь так говорить?!

- Видишь ли, не надо ждать иного от парней. Насколько я знаю, многие используют школьные альбомы, чтобы знакомить заочно друг друга с девчонками. Как живое приложение для знакомств.

- Кошмар!

Я изложил ей информацию, которую подслушал в классе от Тобе, и Юигахама заскрежетала зубами.

- И ты поступаешь также, Хикки?

- В первую очередь мне нужен человек, который согласится познакомить меня с кем-нибудь.

- Ах, да, я должна была догадаться.

Спасибо за понимание.

- Но я не против посмотреть, как ты выглядела в средней школе.

- Даже не мечтай, мне стыдно будет. С этим мы закончили.

Юигахама выпустила Соболя и убрала альбом на место.

Оставалось только пожалеть, но помешал Соболь, решивший меня обнюхать. А стоило его погладить, как тут же я весь оказался в собачьей шерсти. Да, сейчас у него время линьки, понятно, почему на кухню его не пустили.

- Соболь, или сюда!

- Да ладно, я привык. Наш кот также линяет. Дай лучше щетку.

- С-сейчас.

Посадив Соболя к себе, я стал его вычесывать. Вскоре он быстро успокоился и размеренно засопел.

- Надо же, ты в самом деле знаешь, что делать. – Сказала Юигахама, пересев рядом.

- А как иначе, если у меня кот есть? Мне уже все равно, даже если я нахожу шерсть в супе.

- Мне такого не надо… - Плечи Юигахамы поникли, а затем она вскочила, сходила к шкафу и села обратно. – Вот, попробуй этим!

Она предложила мне липкий ролик[30], обычно используемый для чистки ковров. Полезная вещь для семьи, имеющей домашнее животное, хотя изначально они предназначались для чистки одежды и мебели.

- Спасибо, сначала щеткой закончу.

- Я помогу.

Юигахама взяла ролик и стала водить им по моим плечам и спине.

- Ладно, хватит. Ну хватит, щекотно же.

Я старался извернуться так, чтобы уклониться от ролика, но Юигахаму это только сильнее раззадорило.

- Ага, вот тебе!

Садистские наклонности Юигахамы взяли верх, и теперь она целилась в совсем неожиданные места. Но и дергаться мне было не с руки, тогда я мог сам ее задеть, а такой контакт был уж точно не нужен.

- Да перестань же! А-а-а! Н-не…

Я едва не издал вопль ужаса, но стук в дверь меня остановил. Юигахама тут же прекратила свои поползновения и отсела подальше.

- Юи, могу я зайти?

- Да, конечно.

Теперь она ведет себя так, словно ничего не было, а я прижимаю к себе Соболя и выгляжу виноватым.

- Хикки, ты останешься на ужин? – Спросила Гахамама, заглядывая в открытую дверь.

- Я собирался вернуться домой засветло…

Хороший гость знает, что уходить надо вовремя.

- Правда? – Гахамама казалась разочарованной, но потом ее лицо мигом просветлело. – Но я уже все приготовила!

Затем она показала нам язык и подмигнула.

В отличие от мамы Юкиноситы Гахамама приносит мир в мое сердце. Хотя махинациями она занимается ничуть не меньше!.

*   *   *

Слабый вечерний ветер обдувал мои покрасневшие щеки, на улице начинало темнеть и вокруг уже проступали тени.

Отужинав в доме Юигахамы, я собрался возвращаться к себе. Готовка увенчалась успехом и при мне было несколько коробок с фруктовыми тартами. Идя по улице, я старался не раскачивать их.

- Хикки, ты не объелся? С тобой все в порядке? – Спросила меня Юигахама, шедшая рядом.

- Не так уж много я съел.

Ужин оказался очень вкусным, но я нервничал из-за возможного возвращения Гахапапы. От переживаний я вел себя тихо, говорил, только когда ко мне обращались, а в остальное время набивал рот рисом.

А что поделать? Чем больше я ел, тем счастливее выглядела Гахамама. Она говорила, что хороший аппетит – это замечательно, а я не мог не попросить добавки. Итог был очевиден: я объелся и теперь шел с трудом.

- Прости, мама перестаралась. Ты так хорошо ел, что она слишком сильно обрадовалась.

- Это как раз нормально. Мамы все такие. Когда мы ездим к бабушке, она кормит меня и папу как на убой.

- Так много?!

Я только покивал в знак подтверждения. В этом нет ничего плохого. Бабушка отлично готовит!

- Спасибо за сегодня. – Сказала Юигахама, когда мы дошли до станции.

- Это я должен был благодарить.

- Да, но я все равно рада. Всегда, когда мы что-то делаем вместе получается здорово.

- В одиночку я гораздо эффективнее. – Машинально сказал я то, чего говорить не следовало. – Но я не чувствовал себя словно на какой-то обязательной работе, так что получилось очень хорошо.

- Вот и я так думаю.

Кивнув ей, я аккуратно перехватил коробки другой рукой.

- Комати будет рада. – Медленно продолжил я. – Она любит всякие домашние хлопоты.

К тому же сейчас проводится множество всяких мероприятий, где учат подобным вещам. Может, стоило подарить ей участие в чем-то подобном? Есть вещи, которые нельзя купить. Для всего остального существуют деньги родителей[31].

- Пожалуй. Можно будет сделать что-нибудь вместе с ней.

- Угу. Вот, держи. – Я протянул ей коробку с фруктовым тартом. – Печенье было хорошее, так что давай меняться.

- Мы же одинаковые делали.

- В этом есть секретный ингредиент.

Юигахама, конечно, права, мы брали одни и те же продукты, но ее мама научила меня добавлять нечто большее.

- И что ты туда положил..?

- Если я скажу, это перестанет быть секретом.

- Действительно.

Юигахама рассмеялась и взяла коробку.

- Вот и хорошо. А теперь мне пора, до скорого.

- Ага, пока.

Распрощавшись, я направился на станцию, а обернувшись по пути, увидел, что Юигахама так и продолжает стоять и махать мне. Махнув ей в ответ, я пошел к поездам.

Площадь перед станцией была полна людей, решивших провести вечер субботы на улице. Уже чувствовалось, что зима окончательно уходит.

Это чувствовалось в свете уличных фонарей, вывесок магазинов, подсветке зданий. Возможно, моя дальнейшая жизнь пройдет в окружении этого света.

Вместе с тем в голове промелькнула мысль, что я знаю, как ответить Миуре. Если бы я мог исполнить желание, то…

Но я только думаю о невозможном.

* Примечания переводчика *

1. Evangelion. Все знают позу Гендо. Если вы по какой-то причине не знаете – срочно исправьте это упущение

2. Переводчики на английский не поясняют, о каком налоге может идти речь. Теоретически – это НДС, потому что в Японии его недавно тоже подняли с 8 до 10 процентов

3. Командная психологическая пошаговая игра с детективным сюжетом, моделирующая борьбу информированных друг о друге членов организованного меньшинства с неорганизованным большинством. Я думаю, Мафию все, так или иначе, знают

4. Жанр игр, основная цель которого – найти выход из запертого помещения, используя любые подручные средства

5. Настольная игра для 3-4 человек, играющих за колонистов, высадившихся на необитаемый остров. Целью каждого игрока является набор Победных очков за строительство поселений и городов, а также за самую длинную дорогу и самую большую армию

6. Настольная игра, в которой команда игроков, как полиция, сотрудничает, чтобы выследить игрока, контролирующего преступника, вокруг доски, представляющей улицы Лондона

7. Настольная ролевая игра в жанре ужасов, основанная на одноименной истории Х. П. Лавкрафта и связанных с ней мифах Ктулху

8. Мероприятие, где представляются игры, не требующие электричества

9. Миура так называет Хатимана. Было в 7, 9 томах, может и в других.

10. Игровой автомат, представляющий собой промежуточную форму между денежным игровым автоматом и вертикальным пинболом

11. Хаяма вспоминает их с Хатиманом разговор в конце 13 тома. 13 и 14 том переводили разные люди и они используют разные слова. Переводчик 14 тома применяет «мужскую гордость», но поскольку в 13 томе я использовал «упрямство» вслед за его английским переводом, то пусть пока останется так, как было раньше

12. Вероятно, Хатиман вспоминает Харуно из 12 тома. Какие именно слова сказать сложно

13. Все должны представлять, что это такое. Если нет – проследуйте в английскую вики https://en.wikipedia.org/wiki/Business_casual

14. Соболь – собачка Юигахамы

15. Макарун https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%BA%D0%B0%D1%80%D1%83%D0%BD

16. Тарт Татен https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B0%D1%80%D1%82_%D0%A2%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BD

17. Канеле https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%B0%D0%BD%D0%B5%D0%BB%D0%B5

18. Флорентини https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%BB%D0%BE%D1%80%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%B8

19. Мама Юигахамы тоже называет Хатимана «Хикки». Это было в 11 томе

20. Открытый пирог из песочного, или любого другого теста. Отличается тем что сверху не покрывается тестом. Выпекается как пицца — в виде обычной лепёшки

21. Все предложение – название <a l:href="https://www.youtube.com/watch?v=BffM2bY7luo">сингла</a> Накахары Мейко, певицы из Тибы

22. Отсылка на мангу «Oishinbo»

23. Еще одна отсылка на Aikatsu

24. В одном из предыдущих томов был разговор о Тибе и арахисе

25. Цитата из кино Tonde Saitama, основано на одноименной серии манги 1980-х годов

26. Азиатская желтая груша с бронзовой покровной окраской. По форме похожа на яблоко

27. Распространённая японская фигурка, изображающая кошку с поднятой лапой

28. Неточная цитата Исороку Ямамото, главнокомандующего флотом Японской империи во время Второй мировой войны

29. 5 том

30. Переводчик не знает, как эта штука правильно называется. Ролик, который собирает пыль, шерсть и прочий мусор на липкую поверхность

31. Пародия на рекламу Мастеркард

Мы говорили обо всем подряд. О планах на весенние каникулы, о местах, где хотели бы побывать. Я понимала, что для нее это просто способ сменить тему, что у нее плохо это получается. Даже ее улыбка казалась неестественной.

Она могла справиться со всем, но когда дело доходила до лжи или полной правды, то все ее таланты буквально отказывались работать.

Я не против, если так будет всегда, но время неумолимо идет вперед. Холодало все сильнее, а людей вокруг становилось меньше. Понемногу затих и наш разговор. Я же сделала вид, что этого не замечаю.

Я хотела просто сидеть с ней вместе, как раньше. Я была бы счастлива, оставайся все как есть. Если мое желание исполнится, как она того хочет, я тоже буду рада, но только этого мне недостаточно.

- Я столько всего хочу сделать… - Прошептала я, глядя, как на зданиях гаснут огни.

- Конечно.

- Я столько всего хочу сделать. И я хочу сразу все.

Я подвинулась ближе к ней и прижалась плечом к плечу.

Что поделать, я жадный человек.

Я люблю все веселое и интересное. На кухню меня лучше не пускать, но я все равно продолжаю пытаться что-то приготовить. Мне все равно, даже если получится плохо.

Поэтому я спрошу только один раз. Если она не ответит, то я не стану больше повторять. А в обратном случае я также не стану ничего скрывать.

Не очень-то честно, должна признать. Но мы трое в этом похожи. Мы все не честны, но продолжаем хотеть исполнения наших желаний, даже зная, что этого не будет.

А я самая жадная среди нас.

Пусть все получится хорошо, плохо, болезненно. Пусть останутся раны и травмы. Я хочу сразу все.

- Юкинон, скажи, пожалуйста, что ты чувствуешь.

Она колебалась и даже выглядела растерянной, борющейся со страхом. Казалось, что в любой момент она может расплакаться.

Но я не стану притворяться, что ничего не вижу, как всегда поступала прежде. Не стану вести себя, словно ничего не знаю.

Она сжала губы и осмотрелась вокруг. Толпа перед станцией успела рассеяться, и мы остались здесь практически одни. Не было никого, кто мог нас услышать. Ее робость очень тронула меня.

А затем она поднесла руку ко рту и прошептала несколько слов, которые я не хотела слышать. Не хотела слышать, но продолжала улыбаться в ответ.

Неожиданно она подалась в сторону. На ее лице читался испуг вперемешку с едва различимым смущением.

Я не знаю, что мне делать, когда она так выглядит. Насколько проще все было бы, умей я ненавидеть ее.

*   *   *

Я сказала это. Сказала, хотя не собиралась так поступать.

Не собиралась, потому что знала, стоит облечь мысли в слова, и все уже никогда не станет прежним. Все лопнет, словно воздушный шар, который ткнули иглой.

Поэтому я надеялась, что смогу продолжать молчать, но она не дала мне такой возможности.

Это был первый раз, когда я вела такой разговор и уверена, что он же будет последним.

Мой голос был слабым и дрожащим, словно я в чем-то каялась.

Как она отреагирует? Что скажет в ответ? Эти вопросы занимали меня, пока я смотрела на ее теплую улыбку, на то, как она кивком принимает мое признание.

Никогда прежде я не говорила о таких вещах, но по ее виду можно было заметить, что она уже обо всем догадывалась. Догадывалась, но ждала, когда я сама буду готова сказать.

- Хорошо, тогда и я скажу.

Она закрыла глаза, положила руку мне на плечо, а другой рукой прикрыла рот, наклонившись ко мне. Акриловые ногти и румяные щеки, мягкие губы и изогнутые брови. Все ее красивые и модные черты словно кричали, будто она собиралась меня поцеловать.

От такой неуместной мысли я едва не отшатнулась от нее, но затем собралась и наклонила голову в ответ. Она зашептала мне на ухо, а я услышала то, что ждала услышать. Облегченно вздохнув, я чуть отодвинулась, чтобы машинально не начать говорить о своих мыслях

- Выходит наши желания одинаковые. – Неловко заметила она.

- Да, выходит.

Уж в этом теперь можно было быть уверенными.

Но исполнить их в том виде, как мы этого хотим, будет сложно. Поэтому я выбрала такой вариант, при котором результат окажется максимально близким к желаемому. Хочу верить, однажды я смогу справиться лучше.

Я кивнула сама себе, а она помотала головой и заговорила совсем о другом.

- Мне кажется, Хикки думает также.

Стоило ей упомянуть его, как я буквально застыла, а она, стараясь меня успокоить, накрыла рукой мою руку.

- Мне не кажется, что он собирается от чего-то отказываться.

Несмотря на ее беспечный тон, у меня закололо в груди, а плечи поникли сами собой.

- Расстояние между нами не стоит понимать буквально. Неважно как далеко мы окажемся, или сколько времени пройдет с последней встречи, чувства останутся прежними.

- И это нормально?

- Ну да, если чувства изменятся, то будет неважно, как близко мы друг к другу находимся.

Слушая ее, я была ближе, чем кто-либо еще. Мы держали друг друга за руки, словно давая обещание[1]. Было довольно-таки прохладно, хотя температура на улице не была такой уж низкой, но мне становилось теплее от одного этого касания.

- Если наши желания одинаковы, ты можешь понять мои чувства?

- Да, однажды смогу.

Говоря это, она понимала, что так мы сможем ничего не менять.

Как чудесно будет, если ничего не изменится?

Я закрыла глаза и еще раз пожелала этого. Знаю, что никогда не забуду это тепло. Знаю, что никогда не забуду холод, охвативший меня, когда мы отпустили друг друга.

1. Японская детская традиция давать обещания, держась мизинцами

Свет утреннего солнца бил в окна, а передо мной шли школьники в одинаковой черной форме. Они были повсюду, куда ни глянь. Если бы мы не направлялись в школьный спортзал, можно было подумать, что грядут чьи-то похороны.

Тем не менее, на транспаранте, висевшем над сценой, были слова «Выпускная церемония», а небольшие искусственные цветы, продетые в петлицы пиджаков выстроившихся выпускников, указывали на торжественный характер собрания.

Некоторые девушки уже хныкали, начиная прощаться с подругами, но их можно было понять, сложно оставить позади три года, проведенные в старшей школе. С другой стороны, именно двенадцатиклассники могли полностью оценить масштаб происходящего. Прочим же, подобным мне, оставалось быть массовкой на этом празднике.

Что касается лично меня, то эти несколько часов я должен был провести прикованным к стулу, и стараясь не уснуть.

Не стоило испытывать лишние сентиментальные чувства к этим парням и девушкам, готовящимся вступить в новую жизнь. Как минимум, они обретут некоторую свободу от школьных ограничений. Не стану скрывать, что испытывал к ним некоторую симпатию. Выйдя сегодня из школы, они уже не будут детьми. Не важно, какими они были все предыдущие годы. Среди них могли быть хулиганы с множеством приводов в полицию, но сегодня эта страница их жизни будет перевернута. То, какими они станут в дальнейшем, имеет мало отношения к нынешней действительности.

Нельзя не отметить, что многие из выпускников будут поступать в колледжи, а значит, останутся в роли учащихся еще какое-то время, пусть общество воспринимает школьников и студентов по-разному.

В прошлом году меня посещали схожие мысли, но как иначе развеять накатившую скуку? Ведь сейчас нельзя достать телефон и с головой уйти в него. Год назад во время выпускной церемонии я играл в камень-ножницы-бумагу сам с собой, но что мне делать теперь? Тут-то и пришла мысль, что еще через год среди выпускников буду я сам. И зачем только школа требует от младших классов смотреть на выпускную церемонию?

На сцене начали произносить речи, но я их не слушал. Практически наверняка после своего выпуска я никого из них больше не увижу.

Ряды зрителей были выстроены по порядку классов, ученики которых, в свою очередь, стояли по алфавиту. Так скольких из них я увижу после окончания школы?

Сумей я получить их контакты, то всякое могло случиться. Но мой характер этого не позволяет. Чем больше привыкаешь к обстановке, тем меньше вспоминаешь прошлое. Не уверен, верно ли это по отношению ко мне, но для большинства все обстоит именно так.

Возьмем для примера Тоцуку Сайку. В его случае мы наверняка постараемся сохранить контакт. Не зря же я посмотрел на него первым из всех? Рядом с Тоцукой сидел Тобе, но с ним-то я точно связываться больше не буду. У меня и способов для этого нет.

Следом за Тобе и слева от меня был Хаяма Хаято, который имел мой номер телефона, но уж точно не собирался его набирать. Если же он почему-то станет мне звонить, то я после небольшого приступа паники решу попросту не брать трубку. Я ведь вовсе не собирался сообщать его ему. Все из-за непредвиденной встречи с Оримото Каори, с последствиями которой пришлось разбираться[1]. А он потом еще и сдал мой номер Харуно, что только добавило проблем.

Чувствуй, как меня подташнивает от неприятных воспоминаний, я презрительно покосился на Хаяму, но делал это слишком долго, потому что он заметил и вопросительно посмотрел в ответ.

Оставалось покачать головой и отвернуться, переключив внимание на ряды одного из параллельных классов, среди которых выделялся Займокуза. Увы, но его-то я наверняка еще увижу после выпуска.

Что же с остальными?

Мой взгляд снова заметался по рядам, останавливаясь на покачивавшемся длинном хвосте, блестящих очках и короткой каштановой стрижке. Кавасаки, Эбина и Сагами. Нам осталось провести в одном классе еще две недели. А Сагами я и вовсе не к месту упомянул. Я к ней сейчас никакого отношения не имею, и грядущая перетасовка классов этого не изменит.

С Кавасаки мы пару раз пересекались на подготовительных курсах, но все общение ограничивалось короткими приветствиями. Общаться с Эбиной поводов также не будет, если только ей не потребуется мое посредничество в каком-то деле. Даже сейчас меня с ней связывало только общее знакомство с Юигахамой. Без нее мы, скорее всего, никогда больше не увидимся. Эбина в этом не уникальна, то же самое я мог сказать почти ко всем, кого упомянул.

Я повел плечами, разогревая уставшую шею, и следом посмотрел на прическу персикового цвета, собранную в пучок. Юигахама сидела рядом с Миурой и будто бы держала ее за руку.

Миура, проникшаяся атмосферой прощания со школой, утирала рукавом слезы. Или же причина была в том, что в следующем году они с Юигахамой могли оказаться в разных классах. Юигахама предложила Миуре платок, и они о чем-то зашептались. Чуть погодя Юигахама промокнула платком и свои глаза.

Так что же? Увижу ли я ее после выпуска?

Осталось учиться всего год, и ответа я не знал. Сейчас у нас есть общий клуб и класс. А если их не станет? Сможем ли мы поддерживать отношения?

Мой взгляд дернулся дальше, но я остановил себя. Сомневаюсь, что смогу разглядеть классы, сидевшие позади. Дальние ряды уж точно останутся в недосягаемости. Как она выглядит в эту минуту? Этого я не узнаю уже никогда.

Коротко вздохнув, я снова обратил внимание на сцену, а до моего уха донесся слабый шепот.

- Так и продолжаешь дергаться?

- Мне скучно. Если не сидишь рядом с друзьями, то делать на таких собраниях совершенно нечего.

- Ты так говоришь, словно у тебя есть друзья.

На эту насмешку я только пожал плечами и сел прямо, давая понять, что разговор закончен. Но он и не думал униматься.

- Что выискиваешь?

- Ничего. – Раздраженно переспросил я, одновременно думая, что он буквально мои мысли читает.

Хаяма же коротко кивнул в сторону, где сидели приглашенные взрослые. Среди них я узнал маму Юкиноситы. Ее черное кимоно и манера себя держать позволяли узнать ее на любом расстоянии.

- А она здесь зачем?

- Официальные лица регулярно посещают выпускные церемонии, но школ много и всех их в график не уложишь. Она здесь в роли представителя.

- А-а-а…

Это имело смысл. Буквально только что на сцене выступал представитель местной администрации, а перед ним один из учителей зачитывал поздравительные телеграммы.

- Точно, в средней школе также было.

- Обычное дело, вступительные и выпускные церемонии – хорошее место для пиара.

Слова, что я прошептал сам себе, совпали со схожим мнением Хаямы. Он, похоже, собирался убить время за разговором со мной. Так оно и пошло, хотя мы продолжали смотреть перед собой, а не друг на друга.

- Сомневаюсь, что кто-то на самом деле слушает, о чем здесь говорят.

- Считай это традицией. – Со вздохом ответил Хаяма. – Опять же, родители и учителя будут голосовать на выборах.

- Это еще хуже, чем я сказал.

Его отношения мне хватило по горло. Уверен, она сейчас выглядел так, каким его никто не видел. Мне же это только действовало на нервы.

Было, однако, и нечто худшее. Рядом с мамой Юкиноситы я заметил Харуно, одетую в черный костюм и очень на нее похожую. Она сложила руки поверх лежавшей на коленях сумочки и скромно потупила взгляд.

- Ну а Харуно-то что здесь забыла?

- Кто ее знает. Она здесь либо как старшая дочь семьи, либо просто из вежливости.

- А-а-а…

Я снова протянул нечто бессмысленное, но внутри на меня накатило предчувствие чего-то неприятного. Значит ли это, что Харуно и на выпускной заявится?

- Что, считаешь, не в этом дело? – Уточнил Хаяма, видя, как я задумался.

- Нет, все вполне логично. – Ответил я, борясь с тревогой. – Хотя откуда мне знать их порядки.

- Не делай вид, словно ничего не понимаешь.

- За меня не решай.

- Мне кажется, она хочет все увидеть своими глазами.

- А-а-а… ясно.

Уж этот-то мой ответ должен положить конец разговору. Ведь слово «ясно» почти всегда ставит точку, давая понять собеседнику, что ты с ним разговаривать не настроен.

- Не собираешься спрашивать, что именно она хочет увидеть?

Хаяма не собирался умолчать. Несмотря на кажущееся спокойствие в его голосе ясно читалась провокация. Что Хаяма что Харуно, у которой он нахватался, будут продолжать действовать тебе на нервы, не давая молчать и игнорировать их. Они будут выдавливать из меня ответы, и эту схожесть я в них ненавижу.

Уверен, разговоры между ними очень захватывающи, пусть у меня не было достаточно возможностей за ними наблюдать.

- Если ты спрашиваешь, то идеи у меня, конечно, есть. Харуно собирается наблюдать за своей сестрой. У нее, похоже, куча свободного времени.

- Да, все так. – Коротко бросил Хаяма. – Но ей есть чем еще заняться. И раз она здесь, значит, ожидает чего-то захватывающего.

- Не надо меня пугать… Она просто одержима своей сестрой, как я – своей.

Для Комати я всегда найду время! Значит ли это, что у Харуно столько же свободы, как и у меня? Но не стоит быть слишком навязчивой, это может привести к прямо противоположному результату. Мне самому тоже следует это помнить.

- Она здесь не только ради сестры. Уверен, она хочет увидеть, какое решение ты примешь.

Попытка завершить разговор шуткой также не дала результата.

- …

Я ничего ему не ответил, но Хаяма, по-видимому, был прав. Пока я молчал, он толкнул меня локтем, привлекая внимание.

- Чего тебе не сидится спокойно? Еще получишь отметку о плохом поведении в личном деле.

- Мне скучно. Если не сидишь рядом с друзьями, то делать на таких собраниях совершенно нечего.

Я нахмурился в ответ на насмешку. К тому же он сидит совсем рядом с Тобе, знаете ли.

- Чего вы там делаете? – Сам Тобе тоже обратил на нас внимание.

- Ничего, Тобе. Не шуми и не вертись. – Тут же ответил Хаяма и Тобе повернулся обратно.

Мы все притихли, и я снова прислушался к словам ведущего церемонии.

- А теперь пришло время прощального обращения президента ученического совета.

С такой рекомендацией на сцену ступила Иссики Ироха, кто же еще.

Теперь и я вспоминаю, как она упоминала необходимость выступления перед выпускниками в разговоре с учительницей Хирацукой и путалась избавиться от этой обязанности.

Что ж, посмотрим, к чему привели их совместные усилия.

- Долгая зима подошла к концу, и мы радуемся теплу наступающей весны. – Неторопливо начала свою речь Иссики.

Микрофон улавливал шорох бумаги, с которой она читала, а ее хитрая и коварная сторона была спрятана как можно дальше. Сейчас Иссики всем своим видом демонстрировала, каким должен быть идеальный президент ученического совета.

- Оглядываясь назад, я не могу не вспомнить, как старшеклассники поддерживали меня.

Она шла по тексту, вспоминая пережитое вместе с уходящими учениками, а затем на мгновение запнулась и провела рукой по глазам, словно утирая слезу. Ох, Иссики…

Во всем, где мы с ней участвовали, я играл роль продюсера, наблюдающего за действием из-за кулис. Сегодня же я был в числе зрителей и это многое меняло. Сказать об этом прямо здесь было нельзя, а то все решат, что я с ума сошел.

Но сделать вид, что чуть не расплакалась, оказалось хорошей задумкой. Пусть это была игра на публику, но такое поведение заслуживает немалого числа Хатиман-баллов.

Да, Иссики, ты все правильно делаешь. Просто очаровательно. Ты все правильно делала, даже когда учительница Хирацука злилась на тебя, или когда пыталась увильнуть от своих обязанностей. Ведь правильно же?

Я по-отечески посмотрел на нее и вдруг понял, что сам готов заплакать. Но затем мне удалось быстро поднять голову, уставившись в потолок, и Хаяма эту мою слабость не заметил.

Если Иссики сохранит в следующем году должность президента ученического совета за собой, то она будет читать прощальное обращение и для меня. На этой трогательной мысли обращение Иссики завершилось. Она сложила распечатку, еще раз утерла слезу и с улыбкой дождалась порции аплодисментов.

-  И в завершении хочу сказать не менее важные слова. Я желаю, и буду желать всем вам благополучия и успехов во всех ваших устремлениях. Спасибо, что выслушали меня.

Она поклонилась на прощание и элегантно покинула сцену, сохраняя при этом идеальную осанку. Собравшиеся захлопали еще сильнее, одобряя то, как десятиклассница справилась с возложенной на нее ответственностью, и я присоединился к ним.

Постепенно аплодисменты стихли, и мое волнение достигло своего апогея. Но затем все пошло своим чередом, и гости все также выступали один за другим, словно на перекличке.

Выпускная церемония – вершина скуки, когда не чувствуешь к ней какого-то личного отношения…

*   *   *

…Я так думал, пока не пригласили следующего выступающего.

- Для прощального обращения приглашается представитель выпускников.

Бывший президент ученического совета Сиромегури Мегури взошла на сцену, куда ее и приглашали. Поклонившись, она окинула взглядом всех собравшихся, словно ей был важен зрительный контакт с каждым. Мне казалось, что она посмотрела даже на меня.

Затем, с так хорошо знакомой теплой и сияющей улыбкой, готовой растворить сковывающую формальность церемонии, она начала свою речь.

- В этот чудесный день, когда…

Чем дальше она говорила, тем сложнее ей давалась речь. Улыбка уже не была такой яркой. Мегури то и дело кусала свою губу, пытаясь не плакать. Я и сам расчувствовался и признавал сам себе, что происходящее уж очень эмоционально.

Проблема отаку в том, что термин «эмоциональный» принадлежит именно им и потому они сами то и дело склонны проявлять эмоции.

Отаку готовы расплакаться от простого посещения концерта. Идя домой, они со слезами будут рассказывать о том, что на нем видели. А когда концерт выйдет на блюрей дисках, все повторится еще раз.

Другими словами, они готовы расчувствоваться в любой момент. Они любят все, что может проявить их чувства.

Мои мысли могли показаться абсурдными, но я был на грани рыдания.

- Я получила незаменимый опыт, работая в ученическом совете большую часть школьной жизни. Совместно с клубами, всеми учениками и людьми со стороны мы столько всего провели. Фестиваль культуры и спортивный праздник этого года больше всего повлияли на меня. Вы не представляете, чего стоило их организовать!

Ее лицо расцвело, а у меня потекло из носа, а в глазах все расплылось. За прошедший год столько все случилось. Все это пролетело у меня перед глазами, как вся прошедшая жизнь. Значит ли это, что я умираю?

На сцене стояла старшеклассница, заслуживающая мое уважение, я то и дело хныкал, а Хаяма вдруг стал толкать меня локтем. Я покосился на него, всем своим видом показывая, что занят более важными вещами, что проникся атмосферой прощания. Но, как оказалось, он выглядел аналогично.

Он показал пальцем в другую от себя сторону, где я увидел Тоцуку, просившего передать мне несколько бумажных салфеток.

- Хатиман, ты в порядке? – Взволнованно прошептал он.

- Аллергия, Хикитани? – Пробормотал Тобе, передавая салфетки. – Нехорошо, да.

Помолчал бы. Нет у меня никакой аллергии. Да, сейчас ранняя весна, у меня течет из носа и глаза слезятся. Но это только плод воображения, я не стану признавать, что это происходит на самом деле. Я нечленораздельно заворчал, что заставило Тобе добавить еще салфеток.

- Держи, Хикитани. Да я и себе возьму, похоже, у меня тоже аллергия. Весна, все-таки.

- Тобе, помолчи. – Осадил его Хаяма.

Тобе и впрямь шептал слишком громко и заметно. Вот почему так происходит? Он вроде хороший парень, но уж больно противный. Но если у него тоже аллергия, то ладно. К тому же за передачу мне салфеток любой получит дополнительные Хатиман-баллы.

Салфетки достигли Хаямы, он передал их мне, и я смог высморкаться.

- Шпашибо… - Поблагодарил я его, возвращая упаковку салфеток.

- Чего ты так хнычешь?

- Чем старше я, тем чувствительнее становлюсь к слезам. Сейчас я плачу с самого начала серии Precure…

- Так ты плачешь каждое субботнее утро?

- В будни тоже, когда повторы идут.

- Ясно…

Детское аниме хорошо натренировало мои слезные железы. Когда начинается серия Precure или Aikatsu, я реагирую на них с первого кадра, каждую субботу и воскресенье. А если учесть повторы по МХ[2] и каналу Тибы, то число увеличивается до четырех раз в неделю. Стоит начаться опенингу, как я уже рыдаю в три ручья.

- С этого момента каждый из нас открывает новую страницу своей жизни. Даже встретив непреодолимую преграду, мы будем помнить жизненные уроки терпения и стойкости, которые нам преподала школа Собу. И за это я вам всем благодарна.

На этом ее выступление завершилось. На концерте сейчас бы проиграла последняя песня. О чем бы ни мечтали зрители, конец рано или поздно наступит.

Мегури склонила голову и красиво поклонилась, после чего наступила тишина, перемежаемая тихими всхлипами в зале.

- Спасибо вам! Было так круто! – Мегури показала нам свою особую Мегурин☆улыбку и схватила микрофон. - Все готовы праздновать?!

Сидевшие на местах для почетных гостей, конечно, были озадачены, но все остальные отреагировали с должным энтузиазмом.

- Да-а-а-а-а-а!!!

Мегури радостно взглянула на собравшихся и глубоко вздохнула.

- Чем славится Тиба?!

- Танцами и праздниками!

- Так давайте петь и плясать как дурные![3]

И выпускники, и остающиеся ученики дружно ответили глупыми голосами, как один вспомнив похожий момент фестиваля культуры. Настроение мгновенно преобразилось, от грусти не осталось и следа.

Такое могла устроить только Мегури, когда еще была президентом учсовета. Пусть я ничего не знал об уходящих учениках, думаю, что для них церемония получилась превосходной. Одной улыбки Мегури достаточно, чтобы принять в ней участие.

Ух, разве что-то может это превзойти? Как только окажусь дома, тут же выражу свое одобрение в Твиттере!

*   *   *

По окончании церемонии прошел еще один урок и на том сегодняшние занятия завершились.

Этот день был наполнен эмоциями не только для уходящих учеников, но и для остающихся. Многие успели уйти из класса, чтобы попрощаться со знакомыми старшеклассниками. Даже Хаямы и троицы идиотов здесь уже не было. Аналогично им Тоцука отправился в свой клуб.

Что касается меня, то мой путь лежал домой, поскольку прощаться мне было не с кем. Класс продолжал пустеть, пока я собирался, а следом ко мне подошла Юигахама.

- Не хочешь сходить в учсовет? Мегури должна быть там.

- Я бы хотел, но…

Это может оказаться последний шанс увидеть ее. Учитывая, сколько она для меня сделала, нужно попрощаться с ней из элементарной вежливости. Но как же неловко смотреть ей в глаза после моих рыданий во время ее речи.

Справлюсь ли я? Не выглядят ли мои глаза опухшими? Нет, я не смогу сейчас встретиться с Мегури… Знаете, как в том рекламном ролике, где девушка сидит перед холодильником и прижимает к глазам холодную ложку[4]. Мне следует поступить также.

- Но..? – Уточнила Юигахама, видя, что я надолго утих.

- Нет, ничего. Идем.

Будет слишком позорно объяснять, что именно меня тревожило. Я стану похож на расчувствовавшуюся барышню. Потому я завершил дискуссию, подхватил свое пальто и направился к выходу из класса. Юигахама поначалу побрела следом, но затем обогнала меня и посмотрела в глаза.

- Ох, Хикки, ты плакал? Вот умора. Тебе из-за этого теперь стыдно?

- Ничуть. – Ответил я, пока Юигахама старалась не смеяться надо мной.

- Юмико тоже плакала. Но самое крутое – то, как она потом смущалась из-за этого.

Ага, теперь понятно, почему Миура поспешила сразу уйти домой. Кто бы мог подумать. Но мы с ней в одной лодке, и я могу только посочувствовать.

- Незачем смеяться, на моем месте мог оказаться любой. Иссики ведь тоже отлично справилась, а мы оба знаем, насколько она безнадежна. И ты видела, как Мегури улыбалась, несмотря на душившие ее слезы? И как она преобразилась, когда закончила говорить? Вот что действительно круто. И как они все потом, как один…

- Ты слишком много болтаешь! Ужасно!

А чего, это совершенно нормальная реакция. Отаку любят считать, что эмоциональная реакция была непроизвольной, даже когда это было стопроцентно спланировано. Это объясняет, почему они являются целевой аудиторией для профессионального реслинга. Bushiroad[5] это вовремя поняли.

Я бы мог поставить Юигахаму на место такими выводами, но вряд ли именно этот пример ее убедит. Лучше зайду с другой стороны.

- Ты так говоришь, словно сама не плакала.

- Так ведь я из-за Юмико… Еще подумала, что скоро нас раскидают по новым классам. А там и наш выпуск недалеко. – Юигахама принялась придумывать оправдания. – И вообще, мог бы не смотреть на меня, когда я такая.

- То же можно сказать и про тебя.

За разговором мы спустились на первый этаж, где оказалось гораздо больше учеников. Двенадцатиклассники учились на двух нижних этажах главного школьного корпуса и сейчас толпились в его коридорах, разговаривая и фотографируясь друг с другом. Что-то заставляло их оставаться здесь.

Стараясь не мешать, мы прошли мимо группы учеников с цветами в петлицах, которые держали выпускные альбомы и собирали автографы у одноклассников, еще не успевших в них расписаться.

- В следующем году я буду плакать еще больше. – Прошептала Юигахама.

Не удивлюсь, если так и будет. Уже представляю, как они с Миурой и Эбиной будут держаться за руки, и оплакивать расставание.

Сегодняшние их слезы были вызваны не только прощанием со старшими товарищами, но и понимаем того, как судьба ждет их самих. Расставание стало не чем-то отдаленным, а стремительно приближающейся неизбежностью. Число дней, что мы проведем в 11 «Ф» уже сочтено. Наши регулярные занятия, ежедневные обеденные перерывы и пустынные вечерние коридоры скоро останутся в прошлом. Пусть все это будет и в следующем году, но поменяются люди, нас окружающие.

В случае Миуры легко заметить, как она прикипела к классу. Одно дело Хаяма, но она не сможет легко отбросить дружбу с остальной своей компанией. Даже давний конфликт с Юигахамой вырос в куда большую связь, чем можно было представить.

А что же я? До сегодняшнего дня смена класса не вызывала во мне каких-то сильных эмоций. Я не старался поддерживать связь с бывшими одноклассниками. Единственная, с кем я пересекся после выпуска – Оримото, и то это вышло по большому счету случайно.

Люди быстро адаптируются к изменившимся условиям. Они познакомятся с новыми друзьями, а затем разбегутся и с ними. Нас всегда ждет расставание, чтобы ни происходило до этого.

Выпускные церемонии могли помочь нам адаптироваться, ведь время идет вперед и не учитывает наши желания. Даже те, кто не смог наладить связь с одноклассниками, смогут как-то это исправить. Выпуск из школы и смена классов – достаточные оправдания.

Благодаря опыту прошлых лет я достиг нужного мастерства в искусстве прощания и мог положить конец отношениям без какого-то урона для себя. Мое исчезновение из жизни одноклассников попросту не замечали. Да, как можно понять, я никогда не расставался с одноклассниками в общепринятом смысле.

В качестве примера можно вспомнить, как я распрощался с местом подработки, просто отправив им свою униформу[6].

Там что же мне сказать Мегури? Пока я размышлял над таким вопросом, мы подошли к двери комнаты ученического совета.

- Войдите. – Раздался голос изнутри после моего стука.

Через дверь было плохо слышно, но ответила, кажется, Иссики. Я повернул дверную ручку, и все вопросы тут же отпали.

Посреди комнаты стояла плачущая Мегури, обнимавшая Юкиноситу и Иссики.

- Спасибо! Спасибо вам! Я так вас всех люблю!

Юкиносита осторожно пыталась освободиться, а Иссики только устало вздыхала. Хорошо, что Мегури не обращала на это внимания.

- Ой, Юигахама и Хикигая! Вы тоже пришли! – Мегури все-таки нас заметила.

На этот раз атаке обниманием подверглась Юигахама. А меня? Мое сердце бешено колотилось, и я представлял, что делать, реши она меня тоже обнять.

- Спасибо вам! Мы столько пережили, но было так интересно!

Теперь Мегури схватила Юигахаму за руки и затрясла их.

Юкиносита же, освободившись от Мегури, устало приложила руку к груди, этот жест тут же пробудил во мне ностальгию. Затем, на мгновение посмотрев на меня, она перевела взгляд на настенные часы.

- Скоро привезут еду и напитки, я пойду встречать. – Сказала она Иссики.

- А не рано? - Иссики подхватила распечатку графика и принялась ее изучать. – Мне кажется, тебе можно не спешить, но пусть так. Лучше прийти раньше, чем опоздать. Мне пойти с тобой?

- Не надо. – Покачала головой Юкиносита. – Я буду только наблюдать. Сиромегури, я пока пойду, но еще увидимся на выпускном.

- Конечно! До скорого!

Мегури помахала Юкиносите, вышедшей из комнаты, а затем сама посмотрела на часы.

- А у вас еще не все готово? Мне вообще-то надо еще переодеться.

- А какое у тебя платье? – Заинтересовалась Юигахама.

- Уверяю, платье великолепное. Правда, слегка неприличное.

- Неприличное..?

От такого откровенного заявления Юигахама впала в ступор, а Мегури достала телефон и показала ей фотографию, после чего они принялись шептаться.

- Оно, конечно, открытое, но зато фигуру подчеркивает. Наверное, оно не слегка неприличное, а очень даже неприличное.

- Ох… и правда, неприличное.

- Ты же понимаешь, что оно едва укладывается в дресс-код? – Поинтересовалась Иссики, также заглянув в телефон Мегури.

- Я только открыла каталог, как сразу поняла, что хочу быть именно в нем!

- Вы компанией выбирали? С другими двенадцатиклассницами?

- Да. Я собрала нескольких просто на всякий случай и вот так вышло.

Мегури листала фотографии в телефоне, а Юигахама смотрела на нее с перемешкой восторга и испуга. Иссики же держала себя в руках.

- Ясно. И спасибо, что помогла донести до всех правила дресс-кода.

- Не переживай о нем! Я давно не участвовала в организации, так что было о чем вспомнить!

Девушки в наши дни готовы в любой момент утонуть в телефонах друг друга, тогда как мне оставалось только пытаться украдкой в него заглянуть. Да, парни были здесь лишними. Да и просто безопаснее держаться в стороне. Даже если я попрошу мне показать, они прямо ответят, что это слишком непристойно. Так что буду помалкивать и дальше.

Я снова принял роль статуи дзидзо, принеся себя в жертву обстоятельствам, но, как оказалось, Мегури про меня не забыла.

- Не каждый день выпадает возможность надеть платье. – Сказала мне Мегури, убирая телефон в карман. - Спасибо, что организовали выпускной, Хикигая.

- Да не стоит… И благодарить стоит не меня, а в первую очередь Юкиноситу.

Я неловко рассмеялся от неожиданной похвалы, а лицо Мегури приобрело неожиданно тоскливое выражение[7].

- Но я собирался им помочь, если будет такая необходимость.

- Правда? Вот здорово! Я как раз думала, что здорово будет увидеть тебя снова, а то можем больше никогда не встретиться.

Мегури на всякий случай еще раз улыбнулась, но в ее словах явно слышалась грусть.

- Я никогда не думала, что однажды на самом деле покину школу. – Она с любовью осмотрела комнату ученического совета, словно обращаясь не к нам. – Но не поймите меня неправильно! Я, конечно, собираюсь в колледж! Просто это все…

К последним словам ее такая привычная улыбка словно треснула.

- Просто это все… - Пытаясь скрыть подступающие слезы, Мегури неловко рассмеялась.

- Конечно, мы понимаем. – Нежно закивала Юигахама.

- Вы должны попробовать устроить что-то такое же веселое, как мы делали. Я ухожу, но у вас все еще есть время.

- Угу…

- Мы постараемся…

Я ответил следом за Юигахамой. Мы оба сомневались в осуществимости подобного, но какой смысл говорить об этом сейчас?

- Иссики, ученический совет школы Собу теперь в твоих руках. – Следом за нами Мегури обратилась к своей преемнице.

- Да… - Озадаченно проговорила Иссики, но затем мигом собралась. – Он и так был в моих руках уже несколько месяцев.

- А-ха-ха, точно! Ну ладно. Хватит прощаться! Увидимся на выпускном, там еще поговорим!

Мегури энергично помахала нам и направилась на выход, а когда уже собиралась закрыть дверь за собой, заглянула в комнату и помахала еще раз. Вот это она напрасно, сейчас она похожа на Джека Николсона в Сиянии[8], и я еще молчу, что чуть не помахал ей в ответ.

- Мегури только мне так сильно нравится или вам тоже? – Спросила Иссики, когда дверь все-таки закрылась.

- Я только что об этом подумала.

- Простите? Разве есть те, кому она не нравится?

- Не могу таких даже представить.

Хорошо, Юигахама со мной согласна. Но почему Иссики испуганно закрывает лицо руками? Она считает, что такие люди есть? Похоже, у нее большие проблемы!

Я предостерегающе посмотрел на Иссики, и она приняла это к сведению.

- Что ж, почему бы нам не поработать ради твоей любимой Мегури?

Хм… Такой поворот мне совершенно не нравится.

*   *   *

Иссики направилась в школьный спортзал, где должен был пройти выпускной вечер. Начинавшее клониться к горизонту солнце придавало стенам и полу оранжевый оттенок, а работавший обогреватель делал его еще теплее.

Я оценил убранство зала: воздушные шары и цветочные композиции. Совсем недавно зал был окутан тяжестью выпускной церемонии, но сейчас он полностью преобразился. Таким его сделал бесстрастный профессионализм Юкиноситы Юкино.

Сейчас она разговаривала с поставщиками, а Иссики наблюдала за ней издалека, оставив нас позади.

- Юкино, пора!

Юкиносита завершила разговор и направилась к Иссики, но остановилась на полпути, заметив меня.

- Хикигая…

Она поправила воротник своего пиджака, словно отвлекая себя от желания что-то сказать и вместо того одним взглядом спросила, что я здесь делаю. Стоит ли отвечать, ведь устраивающего ее ответа у меня все равно нет?

- Юкинон, давай, мы поможем! – Вылезла вперед Юигахама, пока мы продолжали молчать.

- Ясно… не стоило беспокоиться.

- Да ладно! Я все равно собиралась прийти!

- Спасибо.

Наконец Юкиносита улыбнулась. Теперь и я мог что-нибудь сказать, но помешала Иссики.

- Лишние руки никогда не помешают. Спасибо, что согласился помочь.

Пусть Иссики говорила, словно ничего не произошло, я чувствовал, что она не хочет лишний раз нагнетать.

- Ладно, давайте начинать. – Иссики достала из нагрудного кармана ручку и указала ей на план выпускного. – Юкино отвечает за общую организацию. На мне микрофоны и звук. Вице-президент займется светом, а секретарь – питанием. Грязную работу оставим на парней из футбольного клуба. Ну и другие клубы им тоже помогут.

Половина слов Иссики тут же вылетало из моей головы, пока я осматривал зал. Вокруг на самом деле нашлось немало незнакомых лиц, привлеченных к подготовке благодаря помощи Хаямы. В таком случае учсовет и Юкиносита могли сосредоточиться на самых важных деталях.

- А еще мы нашли человека на помощь с нарядами. Только она какая-то сердитая. – Добавила Иссики.

Это она про Кавасаки? Так говорит, словно та в какой-то криминальной организации состоит. А ведь Кавасаки такая хорошая…

- А этих двоих куда определим? – Спросила она затем у Юкиноситы.

- Раз они сами вызвались, то можно поставить на звук или на свет. Или же пусть на входе всех встречают.

- На вход встану я. – Вызвалась Юигахама. – Хикки там делать нечего, так что…

- И то правда. – Согласилась Иссики, когда Юигахама замолчала на полуслове.

Молодцы, что та, что другая. Хорошо меня понимают. Я тоже сам себя понимаю и потому с их решением полностью согласен. А вот Юкиносита, как выяснилось, имела иное мнение.

- Мы не ожидаем большого числа участников, разве что некоторые родители придут. Надо только отмечать их и проверять наших учеников.

- Поставим у входа Тобе, пусть стоит там и решает проблемы, если они возникнут. А если будет нужно – зови меня или Юкино.

- Договорились!

Юигахама легко согласилась с таким предложением. А Тобе, выходит, предлагают весь вечер торчать при входе?

- Что касается тебя…

Иссики посмотрела сначала на меня, а затем на Юкиноситу, которая предпочла промолчать, но явно о чем-то размышляла. Из ранее предложенных вариантов оставались звук и освещение.

- Свет важен по ходу вечера и с ним сложнее разобраться, не имея нужного опыта. – Отметил я.

- Верно. – Согласилась Иссики. – Тогда помогай со звуком. В целом я возьму его на себя, но мне будет нужно следить и за другими местами. Будешь меня подменять.

- Хорошо. Мне нужно еще что-то знать?

- Порядок треков есть в плане вечера, просто следуем ему. Думаю, все будет в порядке.

- Угу. Хорошо.

Над списком песен поработали заранее, там все ясно. Только и делай, что включай их в нужное время.

- Может устроим проверку? – Спросил я, показав на пульт звукооператора, расположенный в стороне от сцены.

Пусть Иссики сказала, что надо только помогать и подменять ее, но кто знает, что может случиться. Надо хотя бы понимать на какие кнопки нажимать.

- Конечно, давай попробуем.

Иссики повела нас к пульту и вскоре мы оказали в маленькой темной комнатке. Да уж, не то место, где мы могли оказаться при нормальных обстоятельствах. Во время фестиваля культуры я имел некоторый опыт работы звукооператором, но не такой большой, чтобы быт уверенным в своих силах.

Над микшером нашелся заламинированный план вечера вместе со списком песен, а на самом пульте – стикеры с комментариями к конкретным кнопкам. Ползунки фейдеров для удобства обмотали цветной липкой лентой[9]. В целом, ориентироваться было вполне можно.

- Попробую что-нибудь поставить.

- Давай.

С разрешения Иссики я нажал кнопку, запустив какой-то электронный трек[10], состоящий из отрывистых звуков, какие мог издавать тот же Тобе. Затем я проверил последовательность списка и реакцию музыки на нажатие кнопок. Похоже, с этим я справлюсь, но ведь работа звукооператора не ограничивается переключением треков.

- А что с микрофонами? Сколько их надо и где они будут стоять?

- Хм… так, сейчас…

Иссики ушла в изучение плана, но Юкиносита уже знала ответ.

- Проводной микрофон для меня – он стоит на сцене. Беспроводной – для Иссики – слева от сцены. Там же будет запасной.

С этими словами она достала из кармана липкую ленту, оторвала от нее три кусочка и передала мне. Взяв их, я подписал каждый «Юкиносита», «Иссики», «Запасной» и приклеил на соответствующие фейдеры.

- А что за слайд-шоу? – Спросил я, продолжая изучать план.

- Набор фотографий из жизни выпускников. Над ним особо не работали…

- Ага…

Похоже, в план вечера успели внести некоторые коррективы, о которых я был не в курсе.

В наше время слайд-шоу можно было устроить при помощи телефона, хотя я не уверен насчет его качества в этом случае. Много усилий точно не потребуется, а зрители будут рады. Впечатленный расширенной программой я обвел нужные пункты красными кружочками.

- Где его воспроизводить?

Я покрутился на кресле и повернулся к Иссики, но на вопрос опять ответила Юкиносита.

- Мы выводим звук с ноутбука. Свет уже проверили во время репетиций, так что думай только о своей части. Видео мы запустим сами.

Юкиносита повозилась с ноутбуком, давая мне понять, что именно надо делать.

- Хорошо. Видео начинается с черного экрана? Сколько он будет висеть?

- Десять секунд. Потом обратный отсчет, также на десять секунд.

- Проверить можно?

- Конечно. Иссики, можно тебя попросить запустить ролик?

- Э-э-э… да, сейчас. – Не сразу ответила Иссики.

- Что-то не так?

- Нет, ничего. Просто думала, что так входит, будто вы только друг с другом разговариваете.

- Ну, так постоянно бывает, так что… - Нервно согласилась Юигахама.

Мы, конечно, тут же замолчали, и в комнате повисла тишина.

- Ну ладно, простите. Я и так мало разговариваю, а когда начинаю – так только в таких случаях. Я понимаю, что это позорно.

- Верно, но…

Верно? Иссики согласна, что это всегда было позорно?

Я с обидой посмотрел на нее, а Иссики сделала вид, что держит в руке микрофон.

- А теперь внимание на экран.

- После этого Иссики уходит со сцены, свет медленно гаснет и стартует видео.

Юкиносита продолжила рассказывать план вечера и нажала кнопку. На экране, установленном на сцене, появился черный прямоугольник, а я убавил громкость для микрофонов и увеличил для ноутбука.

С моего места сцена была видна через маленькое окошко, на экране уже шел обратный отсчет. Стоило ему достигнуть нуля, как заиграла музыка, из числа тех, что обычно используют в рекламе. Под душещипательную мелодию друг друга сменяли фотографии из жизни уходящих учеников. Я первый раз видел это, но меня все равно зацепило.

- Я словно это уже видела. – Прошептала Юигахама, повторяя мысль, уже посещавшую меня.

- Так бывает, когда правильно подберешь музыкальное сопровождение.

- Мы не хотели усложнять. – Сказала Иссики, отвечавшая за ролик. – Так будет лучше.

- Если бы мы ошиблись, зрители моли просто посмеяться, словно там нет ничего серьезного.

Видео не отличалось высоким качеством или ясно угадывавшимся смыслом. Это была простая последовательность картинок. Но люди склонны расчувствоваться от одной музыки, что придаст визуальному ряду нужную окраску.

Постепенно музыка утихла, и ролик завершился последним кадром с надписью «Поздравляем с окончанием школы».

- По окончании ролика свет загорается снова и нужно будет включить микрофон на сцене обратно.

Кивая пояснениям Юкиноситы, я сделал очередную пометку.

- В целом я разобрался, полагаю, сумею справиться.

- Нам будет легче, если спаришься. Во время репетиций мы находили помощников, но когда все пойдет на самом деле, такой возможности не будет.

- Скорее всего, я проведу весь вечер здесь, так что проблем быть не должно. Не возражаешь, если я еще немного повожусь и поставлю пару песен для освоения?

- До начала можешь делать что хочешь.

- Договорились. Тогда на этом все?

Я еще раз просмотрел график, убеждаясь, что мы ничего не пропустили, и еще раз посмотрел на Юкиноситу.

- Да, похоже, что все… Оставляем звук на тебя. Идем, Иссики, посмотрим, что со светом.

Юкиносита вышла из комнаты, а Иссики помчалась следом.

- Хорошо, идем. Пока, сюда я позже вернусь.

Махнув ей рукой на прощание, я повернулся обратно к пульту, слыша, как шаги за спиной становятся все тише и тише. Затем вместо них раздался скрип кресла, на которое рядом со мной уселась Юигахама.

- Все в порядке?

- Да… - Я подал плечами. – Должно быть в порядке.

- Ладно… - С беспокойством согласилась она. – Просто я почти ничего не поняла из вашего разговора.

- Мы все освоим, и проблем не будет. – Подтвердил я, а затем опустил взгляд на свои руки.

Да, я мало что понимаю в такой работе. А раз так, стоило хоть как-то разобраться. Подняв дрожащей рукой фейдер, я запустил очередной незнакомый мне трек. Песня из числа тех, что можно услышать в любом клубе. Я неосознанно нахмурился, но мало-помалу начинал привыкать.

Управление микшером, незнакомые песни, гудение басов в динамиках. Скоро я привыкну ко всему, словно это самые обычные вещи.

*   *   *

Свет вечернего солнца проникал сквозь тяжелые шторы, закрывавшие окна. К нему примешивались вспышки прожекторов и блеск дискотечных шаров. Похоже, как раз шла последняя проверка освещения, а до начала вечера оставалось совсем немного. Я также продолжал осваивать роль звукооператора.

- Раз-два, раз-два. – Сказал я в микрофон, стоявший на сцене, и услышал свой голос из динамиков.

В окошке комнаты звукооператора показалась Иссики, и я подал ей знак, описав рукой круг. В ответ она чуть высунулась из окошка и показала мне такой же знак, словно рекламируя Хакуцуру[11].

- Хикигая.

Я обернулся к подошедшей Юкиносите и увидел в ее руках гарнитуру.

- Мы будем использовать их для связи.

- А-а-а, как же, помню[12].

- Передай вторую Иссики. – Добавила Юкиносита и собралась идти дальше.

- Хорошо…

Вот и весь разговор. В комнате звукооператора мы говорили совершенно легко, а здесь, когда вокруг никого нет, слова как-то не шли. Это не было бы проблемой, будь я чем-то занят, но все, что я делал – это стоял, держа в руке микрофон.

- Ты микрофон поставишь на стойку? – Сказал я первое, что пришло в голову.

- Да, скорее всего.

- На какую высоту ее отрегулировать? Так нормально будет?

Я взял стойку и поднес ее поближе.

- Нормально, но я и сама могла это сделать.

Мои руки замерли. Желание покончить с этой неловкостью оказало настолько сильным, что я полез, куда не следовало.

- Да, верно… извини. – Я отпустил стойку и отошел от нее на пару шагов.

- Не стоит извиняться.

- Да…

Мы стояли на этой темной сцене совсем недолго, но казалось, что прошла целая вечность.

- Мне жаль, если я вела себя не очень красиво.

- Что? Нет, мне казалось, что ты вела себя, как всегда.

- Я уже не представляю, как с тобой теперь говорить.

Ого, ничего себе. Все и так шло не очень здорово, а она сделала еще хуже.

Но я на самом деле считал, что она вела себя как обычно. Она не из тех, кто тонко чувствует настроение в компании. Или будет правильнее сказать, что она никогда не оказывалась в ситуации, когда это необходимо. За последний год, проведенный со мной и Юигахамой, она сделала большой шаг вперед, пусть я не уверен, хорошо это или плохо. Это же я склонен подмечать всякие мелочи, а потом оказываться у разбитого корыта.

Честно говоря, я и сам не понимал, как с ней теперь говорить. А видеть, что она настолько растеряна, что того и гляди расплачется, было еще сложнее. Я просто не понимал, что можно сделать в таком случае.

- Ну, веди себя, как всегда вела.

После долгих размышлений я так и не смог дать ей хоть сколь-нибудь приличный ответ.

- Как всегда…

Юкиносита кивнула, поняв общий принцип, а я одобрительно кивнул ответ. Для посторонних мы могли напоминать двух насупившихся голубей, готов вцепиться друг в друга. Но, так или иначе, получилось немного успокоиться.

- Со всей этой подготовкой ты не сможешь как-то все обдумать и разобраться. Дай себе немного времени, чтобы прийти в себя.

- Да, конечно. Когда все завершится я смогу немного успокоиться.

Мы оба считали, что это будет так, как было всегда. Мы хотели верить, что эти отношения не были чем-то ненормальным.

- Я не хотела показаться невежливой. Я понимаю, что мы не чужие люди и ценю твою помощь, так что…

- Я понял. Я не собирался навязывать свою помощь, просто пришел сюда и так получилось. Все равно не стоит сидеть на месте и ничего не делать.

- Это не твоя вина. Иссики тоже на тебя полагается.

Наконец на ее лице появилась улыбка. Я не уверен, но казалось, что она меня поддразнивает.

- Иссики знает, что от нее требуется и не подведет. Со временем мы перестанем помогать ей.

- Очень спорно. Мне кажется, от тебя она так легко не отстанет.

- Вот этого не хотелось бы.

Чувствуя, что руки покидает недавняя скованность, я смотал шнур микрофона, чтобы он не путался под ногами. Юкиносита же достала телефон и вздохнула, посмотрев на экран, после чего перевела взгляд на окошко комнаты звукооператора. Там обнаружилась Иссики, подававшая какие-то знаки.

- Что она делает? Что-то случилось?

- Ничего важного. – Ответила Юкиносита и поспешила уйти.

Заинтересовавшись происходящим, я направился следом и вскоре увидел ее, разговаривающей с учительницей Хирацукой, за которой стояли Харуно и мама Юкиноситы.

Вскоре учительница заметила, с каким любопытством я за ними наблюдал.

- Хикигая, и ты здесь? – Учительница помахала мне. - Прости, что помешали.

- Да не стоит…

Следом мама Юкиноситы также меня заметила и сделала такой же жест.

- Рада снова тебя увидеть, Хикигая.

- Добрый день…

Я собирался завершить на этом наш разговор, но она еще одним жестом предложила к ним присоединиться. С учетом присутствия Харуно деваться было некуда. Приняв неизбежное, я за несколько неторопливых шагов приблизился к ним.

- Так ты все-таки участвуешь в выпускном? – Тут же заговорила со мной мама Юкиноситы. – Буду рада посмотреть на твой танец.

- Ха-ха… - Вяло рассмеялся я.

- Ты умеешь танцевать? – С сомнением спросила Харуно. – Серьезно?

- Я наслышана о его способностях. Того и гляди сама захочу вспомнить, как танцевала.

- Ого… - Впечатлилась Харуно, но в ее глазах читалось безразличие.

Пока я дрожал под взглядом Харуно, Юкиносита поспешила вернуть разговор в первоначальное русло.

- Как я поняла, ты хотела проверить все ли идет как надо? Нам надо укладываться в расписание, так что не могли бы мы поторопиться?

- Да, ты права.

Они направились обходить зал, а судя по разговору, в первую очередь маму Юкиноситы интересовало его соответствие школьным стандартам и правилам. Иссики, по-видимому, предупредила Юкиноситу об этом и оставила переговоры на нее.

- Вы сделали так много за столько короткое время. – Комментировала мама Юкиноситы, кивая тому, что видела вокруг. – Запасной план оказался выигрышной идеей.

С этими словами ее взгляд скользнул в мою сторону.

- Учитывая насколько необычным было твое предложение, мы не могли пойти против первоначального. Должна признать, вы достойно подготовились.

- Я ничего особенного не сделал. Все заслуги принадлежат…

«...вашей дочери». – Хотел сказать я, но мельком брошенный взгляд Харуно заставил промолчать. Превозносить свой вклад также не следовало, в худшем случае мне это поставят в вину, а не в заслугу.

Мама Юкиноситы покачала головой, увидев, что я замолчал, и немного подождала продолжения. Я же посмотрел на Юкиноситу. О чем бы мы ни говорили, это она должна разбираться со своей мамой, а не я. Та могла легко поставить все с ног на голову, и кто знает, как бы все уже обернулось, не веди я себя как можно осторожнее.

- У нас все получилось благодаря пониманию и содействию родительского комитета. – Заметила учительница Хирацука, видя затянувшееся молчание. – Ты тоже так считаешь, командир?

Она подтолкнула Юкиноситу, выдернув ту из каких-то своих размышлений. Быстро сориентировавшись, она поняла мысль учительницы.

- Да, я отвечала за планирование и благодарна за оказанную поддержку. Я понимаю, что не все укладывается в жесткие стандарты, но поскольку повод для вечера столь значим, прошу отнестись к возможным отклонениям благосклонно. Если же будут серьезные замечания, то мы решим их в первоочередном порядке.

Юкиносита медленно подняла голову и посмотрела на свою маму. Ее поведение выражало ясно сдерживаемое напряжение.

- Ясно. Пусть я твоя мать, но в подобных случая важно вести себя подобающе. Я рада видеть, что ты начинаешь соответствовать занимаемой должности. Меж тем, я еще и родительский комитет представляю, так что давайте продолжим осмотр.

- Конечно.

Губы мамы Юкиноситы вытянулись в строгую улыбку, которую она тут же спрятала за веером.

- Тогда ближе к делу. Во-первых, расскажите, как вы устроили завершающую часть, и что будете делать, когда все закончится.

- Вопрос касается безопасности? Тогда прошу сюда, я покажу…

Юкиносита пошла первой, а ее мама и учительница Хирацука направились следом. Харуно же чуть отстала и, проходя мимо меня, толкнула в плечо, зашептав на ухо.

- Молодец, что не стал лезть вперед. Так все и должно быть.

Не дожидаясь ответа, она поспешила нагнать ушедших.

Я же остался стоять, разглядывая потолок и стараясь прийти в себя.

*   *   *

Будь сейчас все, как обычно, я бы точно сделал что-то неожиданное и влез, куда не следовало. Но этого больше не требуется. Нет, должен поправить себя – я понял, что не должен этого делать.

Мне был позволен весьма ограниченный круг действий. Если конкретно – я мог только делать свою работу.

Продолжая вздыхать, я направился к комнате звукооператора и открыл ее дверь.

- Спасибо, что подменила.

Иссики откинулась на спинку кресла и от скуки крутилась на нем. Я занял кресло перед микшером и протянул ей гарнитуру.

- Спасибки.

Забрав у меня гарнитуру, она наклонилась поближе и зашептала.

- Там все в порядке? Что эта старуха сказала?

- Ста… слушай, барышня…

Мама Юкиноситы выглядит вполне молодо, пусть я и не знаю, сколько ей на самом деле лет. Да, она любого может напугать, но у нее есть и хорошая сторона. Хотя от такой двоякости становится еще страшнее.

Я собирался сказать это Иссики, но затем решил, что толку все равно не будет. Она уже составила свое мнение о маме Юкиноситы, и оно оказалось не самым лучшим. И какое совпадение! Я считал точно также!

- Юкиносита позаботится обо всем, так что можно не переживать. – Ответил я на первую часть вопроса.

- Ага. – Вяло ответила Иссики, а затем подперла голову рукой и посмотрела на меня. – Я вижу, вам больше не нужно общаться через меня.

- Что?

- Не так давно ты говорил с Юкино, обращаясь при этом ко мне. Как когда заходили на днях в учсовет.

Иссики кивнула в сторону окошка, намекая на ходившую где-то там Юкиноситу.

- Ах, да… для работы этого не требуется. Просто мне сложно говорить на отвлеченные темы. А вот если разговор идет о конкретном деле – тогда я хорош.

- Я не понимаю, чем ты так гордишься. Хотя есть люди, которые даже деловые разговоры ведут так, словно это повседневная болтовня.

- Знаешь, перестань. Есть люди, которым нужно немало храбрости просто чтобы заговорить с девушкой. Тебе их не жаль?

Но Иссики меня не слушала и продолжала говорить о своем.

- Такие люди начинают обращаться к тебе по имени, стоит вам хоть как-то пару раз поговорить друг с другом. А после пятого разговора они уже к тебе клеятся. Потом они признаются в любви и внезапно все разговоры прекращаются.

- Ну я же просил не продолжать. И откуда ты знаешь, как оно было в моей средней школе?

- Но ты ведь поступаешь именно так. Говоришь о работе, просто чтобы говорить.

Иссики безучастно смотрела на меня, как вдруг вскочила, словно что-то поняв.

- Так ты пытаешься говорить о деле, только чтобы подобраться ко мне поближе? Я не против работать с тобой, но подожди, когда все закончится и уже тогда двигайся дальше. Мне жаль, но так надо.

Иссики с извинениями склонила голову.

- Да, да, когда все закончится. Делай свою работу, а то конца так и не увидим.

- И вот он опять за свое. Так ничего и не понял.

И это говорит человек, сам не слушавший меня.

- Я, конечно, не против работать с тобой.

Иссики нацепила гарнитуру и стала преувеличенно активно листать расписание вечера. Затем она подтянула поближе ноутбук и с головой ушла в него. Я же взял под свой контроль микшер, одновременно приглядывая за ней краем глаза.

- Мне в принципе нравится проводить время вот так.

- Ну, за сценой есть много интересного.

Должен отметить, что ношение гарнитуры и работа с микшером делало меня похожим на помощника режиссера. Я вставил микрофон в ухо, а Иссики снова повернулась ко мне.

- Ты бы хотел повторить это в следующем году?

- В следующем году я буду выпускником, ты же знаешь.

Я не возражал немного поработать над подготовкой, но пахать до самого выпуска было уже не такой хорошей идеей.

- Я не про выпускной. – Возразила Иссики. – А про Клуб добровольцев.

Вопрос был сложный, но я не стал долго размышлять, ведь это все равно ничего бы не изменило.

- Спрашивай об этом главу клуба. У меня нет права решать, что с ним будет дальше.

Взгляд Иссики не дал мне уйти от ответа дол конца, и я добавил еще один аргумент.

- Тем более, клуба больше не будет.

Кажется, это первый раз, когда я признал такой исход. Юкиносита, Юигахама и учительница Хирацука это понимали, но не говорили в открытую. Да, отдельные мысли мелькали в разговорах, но мы не доводили их до конца.

- Зачем мне тогда что-то делать? – Сказал я, глядя, как Иссики с сочувствием смотрит на меня в ответ.

- Я знала, что ты так скажешь, но разве это так важно?

- А разве нет?

- Я хочу сказать, что тебе не нужен клуб. Дело не в нем. Ты мог бы работать вместе с учсоветом. – Лукаво заявила она. – У нас как раз есть вакансия.

- Тогда предложи ее Юкиносите. Ей это подойдет.

- Я думала об этом. Я и Юи собираюсь пригласить. Хорошо, если всех получится собрать.

- Ты же говорила, что вакансия только одна.

- Да. – С гордостью подтвердила Иссики. – Поэтому вице-президента придется уволить.

- Это уже вовсе некрасиво получается…

Он же не прохлаждается в учсовете, а что-то делает. Мне его уже до слез жалко. Так, стоп. Это же он с секретарем разгуливал, когда мы их на улице заметили? Забудьте о жалости. Ишь чего выдумал, пусть пашет, пока силы есть.

Я понимал, что Иссики во многом просто шутит и ничего из ее предложений не сбудется. Поэтому прямо отказываться смысла не было, можно просто обсуждать, представляя, как бы оно могло быть.

Иссики с нежностью смотрела на меня, выглядя при этом куда взрослее, чем я сам мог надеяться когда-нибудь стать.

- Мне на самом деле кажется, что это наилучший вариант. Только представь, ты сможешь поддерживать со мной замечательные отношения, выполняя мои замечательные требования. Не так уж плохо звучит, согласись.

Предложение стоило рассмотреть, ведь оно могло оказаться лучшим, что меня могло ждать в будущем. Чувствуя мое колебание, Иссики встала и наклонилась к моему уху.

- Я могу придумать тебе оправдание, если решишь…

Я машинально подался назад, под скрип колесиков откатываясь от нее, а Иссики вернулась на свое кресло, словно ничего не было.

Попроси она на самом деле моей помощи, я бы не стал отказывать, даже если бы это означало занять место вице-президента или заниматься общими вопросами в учсовете.

Но я готов помочь лично ей, должность мне совершенно не важна. Я же воспринимал Иссики примерно на одном уровне с Комати, которой я просто не могу отказать. И если Иссики меня о чем-то попросит, я помогу, несмотря на все свои стоны и жалобы. Так было всегда и она хорошо это знает. Но на этот раз цель ее уговоров была иной и даже я это понимал.

- Ты меня так поддерживаешь.

- А как же. – Иссики подмигнула мне. – Если ты еще не заметил, со мной всегда можно договориться.

Ее договороспособность можно было поставить под сомнение из-за привычки хитрить, но это же Иссики Ироха, которую мы все хорошо знаем.

- Я хорошо подумаю над твоим предложением, а там видно будет.

- Такой ответ подразумевает, что принимать его ты не собираешься. Снова взялся за старое. – Иссики вздохнула и недобро улыбнулась. - Но если ты еще не заметил, я не умею так сразу сдаваться.

- Да, это сложно не заметить.

Мы дружно усмехнулись, а затем она посмотрела на часы.

- Время почти вышло…

Одновременно в наушниках гарнитуры раздался статический шорох, сменившийся на голос Юкиноситы.

- Продолжаем по графику. Скоро вход будет открыт.

- Принято. – Ответила Иссики. – Запускаем музыку на входе.

Я кивнул и нажал кнопку запуска, одновременно аккуратно двигая фейдер. Вот и все. Пока что нужно только крутить одну песню по кругу.

С появлением первых участников вечера в зале стало шумнее. Будь у нас хотя бы одна камера видеонаблюдения – было бы проще, а так мне оставалось только выглядывать в окошко.

Внизу колыхалось разноцветное море. Колыхание платье напоминало танец лепестков сакуры. Раскрывшийся передо мной вид ошеломлял, а долгожданный праздник, наконец, начался.

*   *   *

Нам пришлось немало потрудиться, чтобы достичь этого этапа, но стоило выпускному начаться, как пункты программы буквально помчались один за другим. Слайд-шоу, относительно которого существовали вопросы, прошло без нареканий, а за ним последовало время танцев.

Иссики, бывшая ведущей, много времени проводила в зале, а я переключал музыку в соответствии с планом. На время танцев я поставил треки в очередь и пока мог отдыхать.

Откинувшись на спинку кресла, я вытянулся, разминая уставшую спину. Кресло скрипело, а мои руки и ноги похрустывали.

- Пока все хорошо. – Сказала вернувшаяся Иссики.

- Да, у тебя, как понимаю, тоже.

- Можешь пока спуститься вниз. – Предложила она, садясь на соседнее кресло. – Я пока тебя подменю.

Возможно, Иссики услышала хруст моих костей, но на самом деле я практически не устал.

- Хорошо, скоро вернусь.

- Давай, иди.

Выйдя в зал, я достал из уха микрофон и стал спускаться вниз.

Игравшая клубная музыка сочетала в себе гул басов и дребезжание ударных. Глядя на веселящуюся толпу, можно было без ошибки сказать, что событие удалось.

Люди в школьной форме выделялись среди разодетых гостей. Но затем я заметил Юигахаму, сидевшую за длинным столом, на котором располагались еда и напитки.

- Идем сюда, Хикки. – Позвала она, подойдя ближе, чтобы грохот музыки не заглушал ее.

- Иду. Что на входе?

- Все нормально. Мне кажется, все уже пришли, так что я мне дали отдохнуть.

- Еще бы, скоро заканчивать пора будет.

- Я проголодалась. – Юигахама стала собирать сладости со стола. – А ты?

Я хотел сказать, что не голоден, но она меня не слушала и вскоре передала мне тарелку, заваленную всевозможными угощениями.

В центре возвышались медовые тосты. Отличный выбор, выигрышно смотрящийся по сравнению с тем, чем нас угощали во время фестиваля культуры. Вот только тосты – это же хлеб? Не важно чем он украшен, хлеб остается хлебом. Поставщик мог бы приложить больше усилий, чтобы скрыть это.

- Держи!

Юигахама так радовалась, словно угощала меня своей собственной выпечкой.

- Так вкусно! Сливки такие свежие!

Как и всегда она восторгалась едой, что была приготовлена не ее руками. Всю еду привезли специализированные сервисы, так что ничего удивительного в ее вкусе нет. Я тоже откусил кусок тоста и его вкус был похож на… хлеб.

Быть может, надо было есть его сразу по приготовлению? Ну да ладно, сливки и мед действительно вкусные.

- Ты ешь с тем же видом, что в прошлый раз.

А чего ты ждала? Это же обычный хлеб. Проглотив его, я стал искать кофе, чтобы запить, как вдруг музыка и свет в зале сменились.

По залу в ритме музыки заметались красные и зеленые лучи, отражавшиеся от дискотечных шаров.

- Уже определился, какое у тебя желание? – Спросила Юигахама, а я наклонился, чтобы лучше слышать ее.

- Нет, еще даже не думал. А ты?

- Ты уже сделал большую часть того, что я хотела. И выпускной, и караоке, и день рождения Комати. А, еще надо где-нибудь погулять

Юигахама по очереди загибала пальцы, но оставила последний, будто вспомнив о чем-то.

- Ты хочешь куда-нибудь сходить после экзаменов?

- После экзаменов? Так хочется даже больше!

При слове «экзамены» плечи Юигахамы поникли, но дальнейшие планы все-таки явно ее радовали.

- Если хочешь что-то еще – дай мне знать.

- Можно? Тогда у меня может и будет еще одно желание. – Юигахама осторожно отступила на один шаг, взялась за углы юбки, и сделал реверанс. – Потанцуй со мной.

Получилось до невозможного очаровательно, а когда Юигахама подняла голову, даже в темном зале было видно, что она покраснела.

- Э-э-э, вот такое желание… А-ха-ха…

- Может это не самое подходящее для нас место. – Заметил я, вырвавшись из оцепенения.

- Я понимаю, мне и так стыдно.

Похоже атмосфера выпускного на нее так повлияла. Она должна была управлять ходом вечера, а не позволять ему управлять ей. Хотя не мне жаловаться, учитывая, что я собираюсь сделать.

Выдохнув, я отошел от стола и повернулся боком к Юигахаме, протянув руку.

- Хорошо. Если позволишь?

Пару секунд Юигахама тупо на меня смотрела, а затем вдруг расхохоталась.

- Даже если это не самое подходящее для нас место?

- Ты первая начала…

Стоило ли мне соглашаться? На меня накатило сожаление, и я был готов опустить руку, как вдруг Юигахама ее схватила.

- Идем!

Уворачиваясь от других участников выпускного, она втащила меня в центр зала. Лучи прожекторов метались без всякой системы, а люди на танцполе могли с ними в этом посоперничать.

Играла очередная клубная мелодия, которую я не знал. Легко было ошибиться, ведь этот жанр разделялся на множество подкатегорий. По крайней мере, это был не тот танец, где принято быть слишком близко друг к другу.

Но полнейшее отсутствие у меня таланта к танцам осталось незамеченным, каждый танцующий жил своей жизнью, не обращая внимания на окружающих. На меня смотрела только Юигахама. В темноте и неравномерном блеске подсветки ясными оставались только ее улыбка и рука, которой она меня держала.

Два человека в школьной форме странно смотрелись среди множества одетых в костюмы и вечерние платья, но это никого не интересовало. Все жили настоящим моментом, и это позволило нам смешаться с ними.

Мы двигались по танцполу, следуя движениям и ритму толпы и избегая других людей. Как бы плохо я ни танцевал, есть большая разница между наблюдением и участием в танцах. Это болезненный опыт, и я уже утомился. Юигахама, заметив мой уставший взгляд, тут же расхохоталась.

- Ты же это терпеть не можешь!

- Да, желание оказалось не из простых…

- Ну ладно, прости! Я не буду больше об этом просить!

Голос Юигахамы утих вместе с музыкой, а затем она зашептала.

- Следующая песня будет последней.

Я думал, что смогу ей ответить, но следующая заигравшая песня меня заглушила. На этот раз она была медленной, подсказывая, каким будет танец. По плану вечера медленный танец сменился на очередной энергичный, а там и финал был недалеко. Другими словами, мне пора возвращаться на свое место.

- Я должен вернуться.

- Хорошо, мне тоже.

Наши руки расцепились, но было непонятно, кто отпустил первым, обозначая конец этого волшебного момента.

*   *   *

С мягким стуком шагов я поднимался по лестнице в комнату звукооператора. Волшебный момент танца давно завершился, и я возвращался на обыденное темное рабочее место.

Золушку, сбежавшую с бала, ждали ее злобные сестры и мачеха. А что же ждет меня? Размышляя над этим вопросом, я открыл дверь.

- Ага, вернулся! Где тебя носило?! Ты, должно быть, хочешь поработать? Или же поработать? А-а-а, поняла! Ты хочешь поработать!

Меня ждала малявка, игравшая роль жены, но при этом ругавшая меня, на чем свет стоит. Еще и варианты, предлагавшиеся мне, не оставляли пространства для маневра.

- Прости, я, наверно, поработаю…

- Я же тебя звала через гарнитуру. Хорошо, что ты успел вернуться вовремя, так что ладно. – Бормоча сама себе, Иссики встала с кресла. – Мне надо подготовиться к завершающей речи, так что бери здесь все на себя.

- Хорошо. Удачи.

- Спасибо.

Проводив ее, я остался в одиночестве. Компанию мне составляло только низкое гудение басов в динамиках. Имевшееся в моем распоряжении время было потрачено на еще одно изучение расписания. После внесения на ходу некоторых корректировок, мы сумели избежать накладок со временем. Вскоре Иссики закончит свою речь и вечер выйдет на финишную прямую. Нацепив обратно гарнитуру, я услышал голос Юкиноситы.

[Иссики, ты на месте?][13]

Секунду спустя послышался ответ.

[Да, я как раз у сцены. Все готово, я снимаю гарнитуру.]

[Принято. Стой за сценой и будь наготове. Выходи, когда я закончу свою часть и заиграет твоя музыка.]

[Договорились.]

После этого гарнитура умолкла.

Я откинулся на спинку кресла, завел руки за голову и уставился в потолок. Как раз заиграла очередная песня, должно быть, очень известная, потому что голоса на танцполе загудели куда оживленнее. Согласно списку, эта песня была последней.

Я привычным жестом нажал на кнопку гарнитуры и, подождав пару секунд, заговорил.

[Это завершающая песня.]

[Принято. Я буду справа от сцены и подам сигнал к завершению. Не пропусти.]

Я тут же выглянул в окошко и увидел Юкиноситу, стоявшую за занавесом, справа от сцены. Некоторое время я просто смотрел на нее, пока она не заметила это и не подняла руку к гарнитуре.

[Видишь меня?]

[Да, вижу.]

[Хорошо. Ты сам где?]

Юкиносита выглянула из-за сцены чуть дальше и осмотрелась.

[Наверху я. И ты ведь уже заметила меня.]

Я ответил, добавив в голос грусти, а Юкиносита отступила назад. Гарнитура молчала, но я видел, что она смеялась.

[Я не привыкла смотреть на тебя, вот и быстро забыла.]

[Ты привыкла смотреть на меня свысока? Это нормально, я привык, что на меня смотрят именно так.]

[На подчиненных смотрят именно что свысока. А теперь приходится смотреть наверх и у меня шея устанет]

Ей роста не хватает, стало быть! Но я, конечно, этого не скажу.

[Ты что-то сказал? Я не расслышала. Повтори, пожалуйста.]

[Я ничего не говорил…]

Машинально возразив, я тут же улыбнулся, вспомнив похожий разговор. Только тогда нас слышали другие люди, теперь же гарнитуры были только у нас двоих. Если находиться на нужном расстоянии, иметь оборудование и какую-нибудь тему, можно говорить бесконечно.

Увы, наше время ограничено, игравшая песня подходила к своему концу. Осталось всего несколько секунд.

Я оторвался от монитора и еще раз выглянул в окошко. Юкиносита заметила меня и без слов, одними жестами спросила все ли в порядке. Должно быть ей показались подозрительными мои метания между окном и ноутбуком.

- Все в порядке. – Прошептал я, не нажимая кнопки гарнитуры. Она, конечно, этого не услышала.

Юкиносита продолжала вопросительно на меня смотреть, и я покачал головой, показывая, что не стоит беспокоиться, и она удовлетворенно кивнула.

Прожекторы не освещали края сцены, но когда дискотечные шары давали в ту сторону отблески, я мог видеть ее красивые черты. А вот она меня видеть могла с большим трудом, в комнате звукооператора было темно. Но оно и к лучшему, было бы позорно показывать ей столь глупое лицо, какое я сейчас сделал.

Нелепая мысль, проскочившая в моей голове, заставила улыбнуться. Мы сейчас находились по краям сцены. Я – чуть выше, а она – чуть ниже. Словно в одном спектакле, что я видел давным-давно.

Высота окошка не соответствовала высоте балкона, и для соответствия сюжету пьесы мы должны были поменяться местами. Наш разговор был далек от романтики, а завершится эта история уж точно не так, как можно было представить[14].

Эта мысль вызвала у меня улыбку. Пусть финал не будет счастливым, мы все равно его ждали.

[От песни осталось совсем немного.] – Сказал я, посмотрев на цифры на мониторе, ведь нужно рассчитывать и лаги при передаче.

[Принято.] – Ответила Юкиносита, поднеся руку к кнопке гарнитуры.

Следом донеслось шипение статических помех, показывающее, что она продолжает удерживать кнопку. Прошла секунда, вторая, третья.

[Слушай, Хикигая…] – Тихо прошептала она и замолчала. А я ждал и ждал, слыша только все то же шипение помех и ее тихое дыхание. – [Не забудь выполнить ее желание, хорошо?]

На этом она отпустила кнопку, но мой ответ уже был известен.

[Я помню.]

А еще через несколько секунд игравшая песня завершилась. После финальных аккордов наступила тишина. Прожекторы погасли, все поняли, что это конец и тут же раздались аплодисменты, свит и крики.

[Спасибо. Закончим на этом.] – Ответила Юкиносита, дождавшись, когда шум чуть утихнет.

- Хорошо. – Сказал я сам себе, не включая гарнитуру, а затем приготовился включать музыку, предваряющую появление на сцене ведущих, что публика успела утихнуть.

- [Запускаю музыку для ведущих].

- [Принято. Не забудь выключить мой микрофон, когда закончится закадровая часть. Потом включи Иссики.]

Пока играла предваряющая музыка, участники утихли и стали ждать. Затем Юкиносита стала объявлять появляющихся на сцене.

-  Дорогие выпускники, спасибо вам, что пришли на выпускной вечер школы Собу. Примите наши искренние поздравления с окончанием учебы. А сейчас я приглашаю на сцену президента ученического совета

Под аплодисменты появилась Иссики, на которой сфокусировались прожекторы, провожая ее к центру сцены. Юкиносита, стоявшая в тени и освещенная едва различимыми лучами, посмотрела на меня и медленно подняла руку, остановив ее на полпути, словно не зная, что же делать дальше. С печальной улыбкой она дала сигнал закругляться и опустила руку.

Я же аккуратно опустил фейдер, словно занавес над этим представлением.

* Примечания переводчика *

1. Хатиман вспоминает 8 том

2. Телеканал такой

3. «Тиба славится танцами и праздниками, так давайте петь и плясать как дурные!» – слоган фестиваля из 6 тома. Начиная со слов «Все готовы праздновать?!» повторяется сценка оттуда же

4. Ролик найти не удалось. Поверим, что такая реклама неизвестного продукта или услуги и впрямь была

5. Японская компания, занимающаяся производством коллекционных карточных игр и издатель мобильных приложений и игр. Также владеют главной федерацией реслинга Японии

6. Невежливо по японским понятиям. Надо было прийти и вернуть все лично

7. В 4 главе вообще хватает отсылок к предыдущим томам. Конкретно эта – о том, что Мегури понимает, что Хатиман принимает удар на себя, оставаясь при этом как бы в стороне от происходящего. Это все еще последствия 6 тома

8. Все же знают этот кадр? Если нет, вот вам вики https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B8%D1%8F%D0%BD%D0%B8%D0%B5_(%D1%84%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BC), на постере все видно

9. Переводчик далек от звуковой работы. Проследуйте в Википедию https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B8%D0%BA%D1%88%D0%B5%D1%80%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BF%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82 , там сказано достаточно. Но фейдер – это орган управления параметрами физического или виртуального устройства, регулятор ползункового типа

10. Т.н. EDM. Переводчик от клубной жизни еще дальше

11. Переводчик в растерянности, что могли означать эти круги, но так переведено. Хакуцуру – производитель саке, на этикетках некоторых их бутылок есть рисунок в виде круга

12. Аналогичные гарнитуры использовались в 6 томе

13. В квадратных скобках показаны переговоры в гарнитуре. Так повелось с 6 тома

14. Хатиман сравнивает с «Ромео и Джульеттой»

Маленькое окошко комнаты звукооператора было так далеко, что я никак не могла до него дотянуться. Я словно тянулась к недосягаемому окну, возвышающемуся надо мной, как в трагедии Шекспира.

Ситуация была очень похожа, хотя отношения и обстоятельства, приведшие к ней, разительно отличались. Оставалось только недовольно улыбаться.

Наши отношения не закончатся прямым и счастливым способом. Они останутся такими, что мы просто не сможем найти способ для их завершения. Это верно для меня, для него и для нее.

Я не знаю, каким словом охарактеризовать эти отношения. Это в цветке с характерным ароматом легко узнать розу, для нас все сложнее. Изменилось бы что-то, найди мы правильное слово для описания? Вряд ли.

Его лицо было мне едва видно, но, кажется, он улыбался. Я хотела спросить, все ли у него в порядке, но звук в наушнике помешал мне, возвестив о приближающемся конце.

Время беззаботных разговоров прошло.

Сейчас все закончится.

Подтвердив, что все услышала, я добавила пару команд и отключила гарнитуру, взяв затем микрофон, чтобы объявить выступающего.

Оставалось дать сигнал к окончанию, и я поняла руку, глядя на окошко. Но какой в этом смысл? Все равно я до него не дотянусь. Понимая, что все потеряла, я тихо опустила руку.

Выпускной прошел согласно плану, а когда мы закончили убираться успело стемнеть. Покинув опустевший спортзал, мы перешли в главный корпус школы.

Здесь собралась не слишком большая компания, только те, кто имел непосредственное отношение к организации. Ученический совет в полном составе, Юкиносита, несколько помощников из клубов, Юигахама, учительница Хирацука, представители родительского комитета и я.

Это было быстрое и скромное поздравление всех причастных. Признание наших заслуг и вклада, внесенного в общее дело.

Мы окружили длинный стол, уставленный подвернувшимися под руку напитками и закусками. Иссики встала во главе и окинула взглядом собравшихся, проверяя все ли готовы. Затем она пихнула локтем стоявшую рядом Юкиноситу.

- Юкино, скажешь что-нибудь?

- Я..? – Смешалась Юкиносита.

Иссики молча кивнула, все своим видом показывая, что пора завязывать с формальностями. Они еще некоторое время переглядывались, а затем Юкиносита уступила.

- Хорошо, позвольте мне сказать пару слов… - Начала говорить Юкиносита, при этом хмурясь и подойдя чуть ближе к столу. – Мы сумели успешно завершить выпускной благодаря участию всех присутствующих здесь, за что я вам очень благодарна. Возможно, выпускной вечер станет новой традицией школы Собу и уже в следующем году многие из нас смогут стать его участниками уже с другой стороны. Поздравляю вас с этим.

Как оказалось, Юкиносита находилась в куда лучшем настроении, чем могло показаться со стороны. Мы с Юигахамой также подняли свои стаканы.

- Хорошо справился, Хикки! – Заметила Юигахама.

- Да, ты тоже.

На этом разговор зашел в тупик. На нас все еще давили недавние танцы. Не решаясь даже взглянуть на нее, я только украдкой покосился, глядя, как Юигахама держит в одной руке стаканчик, а в другой – телефон.

- Кстати, смотри. – Вдруг она подтолкнула меня. – Оримото мне написала в LINE и спрашивает о дальнейших планах.

- Что?

Поначалу я вообще не понял, о чем она говорит, но затем до меня дошло, что речь идет о последствиях нашей встречи с представителями школы Кайхин Согу и планах совместного выпускного. Планы эти, как известно, были отложены в долгий ящик. Мда, я про нее совершенно забыл.

Поскольку мой план увенчался успехом и в жизнь был претворен проект Юкиноситы, теперь надо как-то разобраться с предложением, что я дал Кайхин Согу. Должно быть, придется им в ножки бухаться и просить прощения.

- Я поговорю с ней. Дай мне ее номер или почту.

- М-м-м… хорошо. – Юигахама принялась рыться в телефоне. – Вот, готово.

- Спасибо.

Я проверил свой телефон, нашел сообщение от нее и уже примерял, как сильно придется извиняться. А разговор с Юигахамой снова угас. Мы уткнулись в телефоны, хотя стояли рядом. Такая вот современная Япония в миниатюре. Молчание начало меня беспокоить, но о чем говорить я также не представлял.

Меж тем Иссики вышла в центр комнаты и попросила обратить на нее внимание.

- У нас остались какие-то закуски, хотя это всего лишь остатки с выпускного. Если что-то останется – придется выбросить, так что помогите их доесть или заберите с собой!

Энтузиазма такая просьба не вызвала и собравшиеся буквально отступили на шаг назад.

- Так она точно никого не уговорит.

- А-ха-ха… Я, пожалуй, что-нибудь возьму. – Юигахама поспешила к столу.

Что ж, когда разговор не клеится, еда и чай позволяют занять время. Или же можно сказать, что ты не можешь говорит, пока жуешь. Сигареты имеют схожий эффект, ведь по собранной мной статистике восемьдесят процентов курящих дымят, когда вокруг тишина или им нечего сказать. Должно быть такие мысли пришли мне в голову из-за запаха сигаретного дыма, повисшего в воздухе.

- Ты сегодня хорошо справился. За тобой было интересно наблюдать.

- Вы только наблюдали? Могли бы присоединиться, это же выпускной, все-таки.

Выпускной организовывался для всех покидающих школу и у учительницы были все права для участия в нем.

- Мне еще предстоит прощальная церемония. Там я буду блистать.

Мне оставалось только печально усмехнуться. Со школой она попрощается в начале апреля и это действительно будет церемония специально для нее. Конечно, все будет официально, а не так неформально, как сейчас.

- Сомневаюсь, что вы будете там танцевать.

- Действительно. Даже жаль, я тоже хотела станцевать с тобой.

- Тоже? – Переспросил я, особо отметив это слово, и вздрогнул, отчего по поверхности чая в моем стакане пошли круги. – Вы нас видели?

Я старался делать вид, что ничуть не смущен, а сам понимал, по какой именно причине ей было интересно наблюдать за мной. Какое же позорище.

Пока я мысленно хватался за голову к нам подошли Юкиносита и Юигахама, за которыми последовала и Иссики.

- Спасибо всем за сегодня. – Сказала Юкиносита, чуть приподняв свой стаканчик.

- Хорошо, что все хорошо закончилось. – Ответил я, приподняв свой.

- Спасибо.

Мы только обменялись парой слов, поверхность чая в стакане даже не дрогнула.

Поскольку пришли все основные организаторы было вполне естественно, что многие начнут по очереди обходить собравшихся. Среди таких, конечно же, была мама Юкиноситы, за которой словно привязанная шла Харуно.

- Это бы великолепный вечер.

- Большое спасибо за содействие. – Сказала ей Юкиносита, отставив стакан на стол. – Вечер получился таким благодаря твоим советам.

- Ничуть. И я также должна благодарить, что учли мои несвоевременные просьбы. – Она ответила в том же формальном стиле. – Я впечатлена, как хорошо ты справилась.

Провокационные нотки в этом замечании заставили Юкиноситу вздрогнуть, а затем она поняла, что стала центром всеобщего внимания. Да, неловко так говорить с мамой у всех на виду.

- Мне тоже очень понравилось. Славно все получилось. – Радостно влезла Харуно.

Казалось бы, простое поздравление и ничего больше. Но раз уж это Харуно, нельзя не заподозрить в нем какой-то скрытый смысл. Я нахмурился, чувствуя, что за внешним дружелюбием кроется что-то еще, а она только рассмеялась с улыбкой, напоминавшей Чеширского кота.

- Чем-то таким Юкиночка и хотела заниматься. Ты ведь таким видишь свое будущее?

- Хотела заниматься? – Повторила их мама.

- А ты сама спроси. – Пробормотала та.

Мама Юкиноситы перевела взгляд со старшей дочери на младшую, у которой непроизвольно дергались пальцы, показывая, как та нервничает.

- Мне… интересна работа отца и я хотела бы пойти по его стопам.

Ее мама внимательно слушала, но при этом чувствовалось, что она несколько удивлена. В итоге Юкиносита не смогла смотреть ей в глаза и опустила голову.

- Я считаю, что моя работа по подготовке выпускного мало влияет на мое будущее и ничего мне не гарантирует. Я понимаю, что сейчас может быть слишком рано, но хочу, чтобы ты знала, что я думаю на этот счет.

Она медленно подняла голову и снова посмотрела на свою маму.

- Ты действительно так считаешь? – Спросила та, сложив свой веер.

Ее голос сделался ледяным, она словно оценивала противника, а окружающие притихли, молча наблюдая за ними. Мне стало настолько не по себе, что я старался не смотреть на них, но вместо того на глаза попалась Харуно, скучающе изучавшая свои ногти.

Тем временем Юкиносита собралась с силами и кивнула, на что ее мама неожиданно улыбнулась.

- Хорошо, я поняла. Если ты действительно этого хочешь, то я тебя поддержу. Торопиться некуда, мы успеем все как следует обсудить.

Юкиносита только кивнула в ответ.

- Уже довольно поздно, пожалуй, мне пора. – Мама Юкиноситы посмотрела на Харуно, которая показала, что пока останется. – Всем хорошего вечера.

- Я вас провожу. – Вызвалась учительница Хирацука.

- Не стоит, я справлюсь.

- Я настаиваю. Только до ворот.

- Благодарю, но не стоит бросать учеников одних.

- Тогда хотя бы до дверей.

- Благодарю за заботу и спасибо, что помогаете моей дочери.

Учительница Хирацука и мама Юкиноситы устроили словесное перетягивание каната, понемногу приближаясь к двери.

- Нам тоже пора закругляться. – Объявила Иссики. – Когда все разойдутся, ученический совет проверит все ли в порядке.

Члены учсовета тут же разошлись кто куда, на ходу прощаясь с другими участниками. Мы же остались стоять, где стояли, пытаясь справиться с опустившим нас напряжением.

- Я так испугалась.

- И не говори. – Согласился я. - Маманон такая страшная.

- Маманон? - Юигахама рассмеялась, и это развеяло царившее среди нас напряжение. – Но все хорошо вышло, да, Юкинон?

- Д-да, хорошо… Спасибо. – Юкиносита отходила от столь нервного противостояния с большим трудом, и говорила шепотом, обратившись затем к Харуно. – И тебе спасибо.

- За что? – Включила дурочку Харуно.

- Много за что. Хотя бы за то, что замолвила за меня слово.

Я помнил, как Харуно обещала поговорить с их мамой. Как ни удивительно, но и она может иногда вести себя, как полагается старшей сестре.

Теперь же, принимая благодарности, она выглядела, словно ей все равно. Могло даже показаться, что благодарности ее раздражают.

- А, за это. Я не ради этого говорила. - Харуно словно успела забыть об обещании, а ее дружеское отношение полностью исчезло. – Мама, похоже, осталась довольна? Про остальных я так сказать, по-видимому, не могу.

- А мы-то здесь при чем? – Смело задала вопрос Юигахама, а Юкиносита машинально схватила ее за руку.

- Ну, по крайней мере, я недовольна.

Харуно злость Юигахамы совершенно не тронула.

- Почему?

Слова вылетели сами собой, и я уверен, что выглядел при этом очень глупо.

- Потому что меня все это не устраивает.

Вот это уже была хорошо знакомая нам Харуно. Я не один был задет этими словами, но именно во мне они вернули все то, что я пытался оставить позади. Сил спорить и возражать уже не осталось, но молчание сказало больше любых слов.

- Не поймите меня неправильно. Меня мало волнует, что происходит в семье. Я не слишком-то хочу принимать на себя семейный бизнес или что-то еще.

- Тогда…

Попытка Юкиноситы заговорить была остановлена одним презрительным взглядом Харуно.

- Но знаешь, что выходит? Все это время ко мне относились так, словно я на самом деле этого хочу. Я смирилась с тем, что возможностей у меня не так уж много и стала искать компромиссы. А теперь что получается?

- Зачем ты говоришь это именно сейчас? – Полным печали голосом спросила Юкиносита.

- Это я должна спрашивать. Почему ты именно сейчас решилась сказать о своих желаниях? – Нежно спросила Харуно, словно стараясь успокоить Юкиноситу и вместе с тем жалея ее.

Первый раз привычный образ Харуно дал трещину, и Юкиносита оказалась к этому не готова. Сама Харуно была этим очень недовольна.

- Ты считаешь, я соглашусь, что твой выбор хоть немного равен всем двадцати годам моей жизни? Чтобы я уступила все тебе, придется показать мне что-то более стоящее.

Харуно говорила сдержанно, но угадать сдерживаемую агрессию было совсем не сложно. Мы не решались что-нибудь сказать, а в ее глазах читалась насмешка над этим.

- Ладно, пойду, попрощаюсь с Сидзукой, а потом домой. Пока всем.

Дойдя до двери, Харуно помахала мне, а затем вышла в коридор. Вскоре удаляющийся звук ее шагов полностью утих, а мы так и не могли ни пошевелиться, ни взглянуть друг другу в глаза. К этому времени в комнате не осталось никого кроме нас и теперь она казалась гораздо больше, чем несколько минут назад.

- Я должна извиниться за сестру… - Прошептала Юкиносита.

- Ничего нового не произошло, я привык к ней.

- Да, точно. – Улыбнулась моим словам Юигахама, заставив Юкиноситу тоже улыбнуться.

- Хорошо. Я рада, что вы спокойно это воспринимаете.

Мы чуть оправились, но настроение все равно оставалось упадочным.

- Боюсь, она говорила серьезно. Мне сложно представить, что для нее значат эти двадцать лет.

Для меня, как для постороннего, это ничего не значило. Только кто-то очень близкий к Харуно мог судить о происходящем в ее жизни. Сейчас лучше промолчать и потому я только кивнул, ничего не говоря. А вот Юигахама считала иначе.

- Юкинон, прошлый год, например, для тебя… для нас тоже был тяжелым. – С горечью сказала она. – Все было как-то странно.

- Странно?

Я чувствовал, как силы меня покидают, даже голос сделался каким-то жалким. Юкиноситу тоже задело, но затем она неожиданно рассмеялась.

- Клуб добровольцев с самого начала был ненормальным.

- Главным образом из-за тебя. – Заметила Юкиносита.

- Да, конечно. Но поэтому он и был таким интересным. Занимаешься странными делами и параллельно получаешь какой-то болезненный опыт.

Мы все смотрели в пол, но видели не свои ноги, а путь, что привел нас в эту точку.

Когда-нибудь мы будем вспоминать этот год, проведенный вместе. Будем смеяться над случившимся, не касаясь действительно важных тем. Но сейчас мы размышляли над душившими нас воспоминаниями и больше не смеялись.

- То, что было интересно – самое важное. Это был долгий год, но он был полон интересного. – С нежностью сказала нам Юигахама.

- Ты права. В этом можно быть уверенным.

- Ага.

Этого короткого ответа сейчас достаточно. Это был самый долгий год в моей жизни и скоро он должен завершиться.

- Полагаю, на этом наше последнее задание выполнено. – Юкиносита медленно осмотрела опустевшую комнату.

Она смотрела не на нас, а на опустевший стол, на неиспользованные пластиковые стаканчики, на темноту на улице за окном, на едва видневшееся клубное крыло и на настенные часы, продолжавшие отсчитывать время, секунда за секундой.

- Сейчас подходящее время все закончить. Не потому, что сестра так сказала. Просто сейчас это будет уместно.

- Мне кажется, мы могли бы продолжать как раньше, но если ты так считаешь, Юкинон, то пусть будет по-твоему.

Затем они посмотрели на меня, словно ждали какого-то ответа. Но я попал в клуб только из-за учительницы Хирацуки, которая теперь сама покидала школу. Устроенное ей соревнование я также проиграл. Поэтому причин возражать у меня не было.

- Я…

Все в порядке. Так и должно быть. Такой итог не хуже любого другого. Как они и сказали, сейчас это будет уместно. К этому мы и пришли.

А я не решался прямо сказать об этом. Как ни собирался с силами, но каждый раз что-то меня останавливало.

Юкиносита и Юигахама терпеливо ждали, но затем вдруг распахнулась дверь и в комнату ввалилась Иссики, за которой следовали ее колеи по учсовету.

- А вот и мы… э-э-э… что-то случилось?

С одного взгляда на нас стало понятно, насколько все плохо.

- Нет, ничего. – Покачал я головой. – Вы закончили?

- Да, закончили. Осталась только эта комната.

- Хорошо. Тогда я пойду.

- А здесь кто убираться будет?

Я торопливо вышел в коридор, не слушая, что еще скажет Иссики, но уже через несколько шагов мой темп упал. За окнами полностью стемнело, а коридор освещался слабыми неяркими лампами, я же медленно поплелся к выходу.

Вскоре за моей спиной послышались шаги.

- Хикигая, подожди.

Нерешительно окликнув, Юкиносита схватила меня за рукав. Я не мог ни уйти, ни решиться вырвать руку. Следом пришло понимание, что я стою, ничего не делая, и смотрю в потолок.

Выдохнув и чуть успокоившись, я повернулся к запыхавшейся Юкиносите, свободной рукой приглаживавшей растрепавшиеся волосы.

- Я… все же хотела тебе кое-что сказать. – Осторожно начала она, глядя в окно.

Я посмотрел туда же, только чтобы не стоять, глядя на ее профиль. Оконное стекло бликовало от света ламп и отражало наши лица. Вместо нее самой я смотрел на отражение.

- Я должна поблагодарить тебя за помощь сегодня… да и не только за сегодня. Мне жаль, что вам пришлось через это пройти.

- Тебе не за что извиняться. Многие твои проблемы были результатом моих действий. Можно сойтись, что мы квиты и все.

Мое отражение улыбнулось, и она улыбнулась следом, глядя на него.

- Да, от тебя была польза, пусть и с последствиями. – Радостно поддела она меня.

Отражение в стекле, однако, оставалось неуверенным. Хотя это мог быть эффект слабого освещения в коридоре.

- Спасибо, что поддерживал меня все это время, но теперь я справлюсь сама. Я должна справляться своими силами.

Юкиносита сжала руку сильнее, и это заставило меня повернуться к ней. Коридор на секунду осветили фары проезжавшей мимо него машины, и я увидел, что она практически плачет.

- Поэтому…

Очередная проезжавшая мимо машина заглушила ее слова, но я более-менее представлял, что именно она говорила.

Она говорила то же самое, что я продолжал повторять себе с того дня, как закрыл дверь в клубную комнату. Что все в порядке и что надо положить этому конец.

- Да, я понял. Не переживай из-за этого.

На самом деле я не понял вообще ничего и сказал так, только чтобы завершить разговор.

- Пока.

Пусть я решил распрощаться, не было похоже, что она собирается отпустить мой рукав. Она держала не очень крепко, и я мог легко стряхнуть ее руку. Но такое грубое отношение казалось очень неуместным.

Поэтому я очень аккуратно, словно обращаясь с хрупким предметом, убрал ее руку со своего рукава. Я дрожал от касания ее пальцев, но возможно, то же самое относилось и к ней. Убедиться в этом не вышло, наши руки в итоге расцепились.

- Пока…

Убрав руки в карманы и чувствуя холод в кончиках пальцев, я ушел не оборачиваясь. Но как бы дальше я не уходил, в коридоре раздавался звук только моих шагов.

*   *   *

На втором этаже главного корпуса школы свет уже был выключен везде, кроме одной комнаты. Но даже здесь он был тусклым и слабым. Благодаря этому единственному источнику я увидел прислонившуюся к стене Юкиноситу Харуно, которую я опознал без малейших проблем.

Похоже она убивала время, копаясь в телефоне, свет экрана которого подсвечивал черты ее лица. При этом она казалась куда холоднее и безразличнее, чем в любое другое время.

Услышав мои шаги, Харуно оторвалась от телефона и бросила на меня быстрый взгляд. Из-за недостатка света мне могло показаться, но она будто бы над чем-то посмеивалась.

- Ты все-таки сбежал. – Сказала она, отклеившись от стены и мрачно глядя на меня.

Я едва не огрызнулся в ответ, но сдержался, а Харуно это только больше развеселило. Мне тяжело с ней общаться, потому что она буквально видит меня насквозь.

- Сильно сказано, учитывая, что ты сама меня здесь поджидала.

Харуно не стала ни подтверждать, ни опровергать мои слова. Когда она недавно вышла из комнаты, то сказала, что собирается попрощаться с учительницей Хирацукой, и с этим уже давно можно было закончить. Я же мог просто пройти мимо, но тогда она найдет другой способ связаться, хотя бы через Комати или Хаяму. До сих пор она поступала именно так. Чтобы не создавать дополнительных проблем придется встретить ее лицом к лицу.

Ее злые слова, лишавшие меня дара речи, ее холодный взгляд, буквально замораживавший на месте, ее красивые черты, так напоминавшие ее младшую сестру, ее показная зрелость и жизнелюбие, ее грустная и добрая улыбка. Все это давило на меня, и она не могла этого не знать. Я делал то, что ей было нужно, но я не мог не задать этот вопрос.

- Зачем ты это сказала? Чего ты пытаешься этим добиться?

Юкиносита Харуно всегда выводила меня из равновесия. И не только меня, но всех нас. Даже когда мы были готовы положить конец нашим отношениям, она создала нам новые проблемы.

- Я тебе уже говорила. Меня устроит любой вариант. Меня мало волнует, что происходит в моей семье. Мне все равно, кто унаследует семейные дела: я или Юкиночка.

Я только вздохнул, снова услышав эти слова.

- Я только хочу быть уверенной, что все сделано как надо, независимо от самого исхода.

Ее последние слова практически повторяли то, что она уже говорила, а значит, сами по себе ничего не значили. Но при этом в них слышалось какое-то сожаление.

В который раз я совершенно не понимал Харуно.

Бывали моменты, когда она скрывала свои добрые намерения за показной злобой и специально вызывала нелюбовь к себе. С другой стороны она могла вести себя открыто доброжелательно, проявляя сострадание. Я уже отчаялся разобраться в ней и в том, где именно настоящая Харуно, а где ее притворство. В любом случае она меня переиграет.

- Ты хочешь, чтобы мы были более честными друг с другом?

- Я не отрицаю этого, но сейчас мне кажется, что мама убеждена не до конца.

- Она восприняла достаточно позитивно. – Заметил я, вспоминая реакцию мамы Юкиноситы.

- Она не из тех людей, кого можно так просто убедить. – Ответила Харуно, глядя на меня как на дурака. – Поэтому она и не одобрила Юкиночку прямым текстом. Уверена, сама Юкиночка тоже это понимает.

Харуно демонстрировала куда лучшее понимание ситуации, чем я мог себе позволить. А реакция Юкиноситы на ее разговор с мамой теперь выглядела иначе, чем на первый взгляд.

- Я понимаю, что семья знает лучше…

За время, проведенное вместе, они научились понимать друг друга лучше, чем кто-нибудь со стороны. Про меня и Комати можно сказать то же самое. А вот Юкиноситу я знаю меньше года и потому могу многое упустить. Понять же мысли ее мамы по одной мимике или жестам и вовсе невозможно.

Мой комментарий должен был дать понять, что я ничего поделать не могу, но Харуно с этим не согласилась.

- Любой бы все понял, окажись он рядом с ними. Для этого не нужно быть ее мамой или сестрой. Вот вы ее друзья и наверняка вам понятно более чем достаточно.

- Не уверен, можно ли нас считать друзьями, мы не настолько близки.

- И ты так говоришь после всего случившегося? Насколько же ты упрямый?

Потеряв интерес, Харуно вздохнула и открыла дверь.

- Я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь до конца ей поверил.

Я последовал за ней, но затем вспомнил, что не успел сменить обувь на уличную. Переобуваться было откровенно лень, и я пошел дальше в школьных ботинках.

- Почему? – Спросил я, выйдя на лестницу и нагнав Харуно.

- Потому что ее желание… своего рода компенсация.

Вздрогнув от единственного слова, я едва не споткнулся.

Компенсация – удовлетворение недостижимого по какой-то причине желания достижением чего-то иного. Если коротко – самообман. Признаю ли я такое желание хорошим и правильным?

Харуно остановилась и поднялась на ступеньку выше, где наши глаза оказались на одном уровне.

- Юкиночка, Гахама и ты, Хикигая, продолжали убеждать самих себя. Искали слова, подходящие под удобный ответ. Старались не замечать то, что ему противоречит.

Не говори ничего. Я и сам это хорошо понимаю. Но что бы я ни думал, Харуно продолжала говорить, словно утешая меня.

- Ты искал оправдания, чтобы не видеть правду и продолжать обманывать себя. Так ведь?

Вопрос был риторическим, Харуно не ждала от меня конкретного ответа. Все в ней подрывало мою уверенность.

Конечно, я все это сам понимал. То, что я делал все это время, ничем не отличалось от того, что я делал раньше. А если подумать, то было даже хуже, ведь я втянул в свою ложь и Юкиноситу с Юигахамой.

- Вот поэтому я говорила тебе. – С едва заметной улыбкой Харуно ткнула меня пальцем в грудь. – Что пить ты никогда не будешь.[1]

- Пожалуй…

- Если не разберешься с проблемой правильно, то будешь расплачиваться за это всю жизнь. Не будет никакого конца. Я знаю, что говорю, потому что обманываю саму себя последние двадцать лет. Такая жизнь похожа на свою собственную имитацию.

Казалось, что ее монолог в любой момент прервется, а пока она смотрела куда-то вдаль. Взрослая и уверенная Харуно куда-то исчезла, и сейчас казалось, что она даже моложе меня. Похоже я первый раз на мгновение увидел, какой на самом деле была Юкиносита Харуно.

Игнорируя мою растерянность, Харуно отступила на шаг и развернулась.

- Скажи, Хикигая, существует ли вообще хоть что-то настоящее?

Ветер, дувший на улице, словно унес этот вопрос прочь. Не дожидаясь ответа, Харуно спустилась по лестнице и направилась к школьным воротам, на ходу повернувшись и помахав мне на прощание.

Я остался стоять у входа в школу, не находя в себе сил даже помахать в ответ, а когда она исчезла из виду, мои ноги подкосились, и я уселся прямо на лестницу.

Я только хотел, чтобы Юкиносита Юкино сделала свой выбор, приняла решение от всего своего сердца. Но если это будет только компенсацией чего-то иного, то настоящим его назвать сложно.

Если она говорила искренне, то ошибка может в том, как она пришла к ответу. Или же проблема в том, что ее путь испортил я, Хикигая Хатиман.

Я знал, что решение может быть только одно, но не был к нему готов, подводя все к чему-то иному. Я зависел от ее доброты и наслаждался ею, притворяясь, что так и должно быть. Называть это простой ошибкой будет сильным преуменьшением.

*   *   *

Поздний вечер окутал здание школы, а я продолжал пространно сидеть на ступеньках, игнорируя обдувавший меня холодный ветер. По дороге проехало несколько машин, но все остальное словно замерло. Все ученики давно разошлись по домам, и вокруг не было ни души.

Затем за моей спиной открылась дверь, кто-то подошел ко мне и неожиданно хлопнул по голове.

- Ты переобуться забыл.

Обернувшись и опознав учительницу Хирацуку, я потер ушибленное место, одновременно вспоминая как давно не получал от нее таких ударов.

- Я собиралась закрывать двери. Поторопись, пока можешь.

Учитывая позднее время, мне и впрямь не стоило продолжать просиживать здесь штаны. Собравшись с силами, я поднялся на ноги, отряхнул пальто и поплелся обратно в школу. Учительница продолжала наблюдать за мной, убеждаясь, что я никуда не денусь и направлюсь домой.

В учительской все еще горел свет, тогда как в коридоре его уже выключили. Ориентироваться было не сложно благодаря свету с улицы и подсветке пожарной эвакуации, но я все равно едва плелся. Вдобавок холод улицы все-таки достал меня, и я обхватил себя руками, чтобы немного согреться.

- Хикигая.

Как оказалось, учительница тихо следовала за мной, оставив на ногах только носки и неся уличную обувь в руках. Ее белый халат сменился на обычное пальто.

- Уже поздно, я тебя подвезу.

- Не стоит, у меня еще велосипед с собой.

- Не скромничай, оставишь его здесь.

Не слушая возражений, учительница подтолкнула меня к выходу и вскоре мы уже шли к парковке.

Парковка была практически пуста, за исключением пары-тройки машин. Одной из них был иностранный спорткар, казавшийся совершенно неуместным возле школы. Учительница нажала на кнопку брелка, и машина мигнула фарами.

- Забирайся быстрее. – Скомандовала учительница, украдкой оглядываясь вокруг.

- Хорошо…

Сев на пассажирское место, я пристегнулся, а учительница быстро уселась за руль, завела машину и нажала на педаль газа. Откинувшись на спинку кресла, я вспоминал нашу прошлую поездку. Времени прошло немало, но кожа сидений выглядела как новая, а алюминиевые вставки на коробке переключения передач показывали, что о машине хорошо заботятся.

Я не мог не отметить разницу с ее столом в учительской. Хотелось посмеяться над этим, но затем в голову пришла мысль, что привычного бардака там уже не было. Пропали горы документов, аниме-фигурки и банки из-под лапши быстрого приготовления. На душе сделалось как-то пусто.

Учительница уверенно вела машину к моему дому, что-то напевая себе под нос, а затем вдруг ненадолго замолчала.

- Давай по порядку. – Сказала затем она. – С выпускным вы отлично справились.

- Угу. Хотя я почти ничего не делал.

- Ты тоже отлично справился. Мы бы выпили за это, но за рулем нельзя.

- А я вовсе несовершеннолетний.

- Действительно. Тогда отложим на три года.

Я тут же поперхнулся, оставшись сидеть с открытым ртом.

- Чего замолчал? Я обидеться могу.

- Простите. Мне сложно такое представить.

- Что именно? – Уточнила учительница, посмотрев на меня краем глаза. – Что станешь взрослым? Или что мы продолжим общаться через три года.

Взрослым я стану в любом случае, даже если буду просто сидеть и ждать этого. Но сама идея казалась какой-то невероятной.

Представить, что имеешь работу и семью не так уж сложно. Но достаточно ли этого чтобы считаться взрослым? Я вовсе не уверен. Мало ли мы видели жестоких к своей собственной семье людей, которые считаются взрослыми только из-за своего возраста. Прожитые года и социальное положение – не самые лучшие критерии.

Но допустим, вы живете, не нарушая закон и никого не раня. За десять или двадцать лет жизни у вас будет несколько возможностей круто все изменить. А за три года, которые назвала учительница?

- Оба варианта подходят. Но если надо выбирать, то второй.

Зная мой характер, будет сложно продолжать с кем-то контактировать.

Впереди на светофоре зажегся красный свет, и учительница остановила машину. Затем она приоткрыла окно, достала сигарету, свободной рукой поднесла ко рту и щелкнула зажигалкой. Огонь на секунду осветил ее лицо.

Сигнал светофора сменился на зеленый и в приоткрытое окно задул холодный ветер, вынося наружу сигаретный дым.

- Ты, похоже, не все понимаешь. Люди не оставляют отношения так просто. Даже если не видишь человека каждый день. Можно встречаться раз в три месяца.

- И это нормально?

- Потом будете видеться раз в полгода, затем раз в год. Все реже и реже, встречаясь, допустим, только на встречах выпускников. В итоге просто перестанете вспоминать друг о друге.

- Ясно… И что, все заканчивается вот так запросто?

Ее мнение звучало убедительно, но как бы я его не воспринимал, выходило уж очень просто. Получалось, что отношение заканчиваются довольно быстро.

- Это так, если ничего не предпринимать. – Учительница отправила сигарету в пепельницу. – Не возражаешь, если крюк сделаем?

- Если так надо.

У меня нет права возражать, это же меня везут, а не я кого-то. Учительница включила поворотник и вскоре мы выехали на национальное шоссе, направившись в противоположную от моего дома сторону.

Учительница продолжила что-то напевать и вдавила газ в пол, на что двигатель отозвался нарастающим ревом. Уличные фонари и огни других машин один за другим оставались позади.

Вскоре на пути стало попадаться больше грузовых автомобилей, а располагавшиеся вдалеке заводы стали гораздо ближе. Учительница отпустила педаль, включила левый поворотник, и мы медленно въехали на парковку.

- Нам сюда. – Сказала учительница, выключая двигатель и ставя машину на ручной тормоз.

Здание при ближнем изучении оказалось игровым центром. Его крыша с некоторых сторон была огорожена зеленой сеткой и оттуда доносились глухие звуки.

Учительница предложила зайти, и я последовал за ней. Внутри нашлось все то, чем славятся подобные места. Игровые автоматы, настольный теннис, дартс, мини-гольф и многое, многое другое.

Учительница, однако, на все это разнообразие не обратила ни малейшего внимания и уверенно направилась к центральной лестнице, ведшей к бейсбольной площадке, располагавшейся на крыше.

- Как раз вовремя успели. Сейчас время для металлических бит.

Изучив висевшее на стене расписание, я увидел, что ночью металлические биты не использовались из-за их громкого стука.

Быстро купив горсть жетонов, учительница сняла пальто и бросила его мне.

- Подержи. – Сказала она, расстегивая манжеты.

Вставив жетон в нужный разъем, учительница пару раз взмахнула битой, а затем подняла ее, готовясь встретить мяч. На висевшем над подающей машиной экране появился игрок, готовый к подаче[2]. У-у-у, сейчас что-то будет.

- Хацусиба! – Крикнула учительница, отбивая подачу со звонким звуком биты.

Мяч по высокой арке перелетел подающую машину, а я наградил учительницу аплодисментами. Затем она ухмыльнулась и приготовилась к следующей подаче.

- Хори! Сабуро! Сатозаки! Фукуура!

Подачи следовали одна за другой, и она отбивала каждую, выкрикивая при этом фамилии известных игроков Тиба Маринс[3]. Далее последовали Ооцука, Куроки и Джулио Франко. Выбор игроков казался практически случайным, но я его одобрял.

Крича фамилии игроков, учительница просто отбивала мячи, не меняя стиля игры. Не знаю, был ли какой-то смысл в ее выборе. Если идти до конца, то Куроки был питчером, а Фукуура и вовсе бэттером-левшой[4]. И сверх того, все перечисленные игроки уже ушли из команды!

Со стороны казалось, что подачи даются ей легко, а ведь летели они со скоростью в сто тридцать километров в час. Шла бы она в профессиональные игроки, что ли.

Отбив двадцать подач, учительница вышла из ограждения, встряхивая рубашку на груди, чтобы остудиться. Не надо так делать, мне нелегко на это смотреть.

- Ты тоже можешь сыграть, Хикигая.

- Спасибо, я воздержусь…

Мои возражения прошли мимо ее ушей, и я получил жетон, который должен был опустить в разъем. Опыта в бейсболе у меня нет, так что сто тридцать километров в час даже не рассматриваются. Взяв биту, я пару раз взмахнул ей, подобно тому, как делала учительница в самом начале, а она встала за сеткой и что-то бормотала, словно профессионально оценивая меня. Знаете, она этим мне совсем не помогает.

Пошла первая подача, и она оказалась куда быстрее, чем я ждал. Взмах битой пропал впустую.

- Следи за мячом. Держи биту крепче. Не отводи руки так далеко. Не нервничай. Не старайся ударить изо всех сил.

Незачем так придираться. Я постучал концом биты по базе и приготовился к следующей подаче, стараясь следовать полученным советам. На этот раз раздался металлический звон, за которым последовал скрип металлической сетки, задержавшей отбитый мяч. Чувствуя, как от удара подрагивают руки, я обернулся к учительнице, которая показала большой палец и подмигнула.

Ладно, будем считать, что я разобрался. Последовала третья подача, а за ней и остальные. Некоторые я пропустил, некоторые отбил криво, а в ряде случаев слышал тот же приятный звон биты и скрип сетки.

Выйдя из ограждения, я вернулся к учительнице, уже сидевшей на лавке и курившей. В руках она держала пару банок с напитками и такояки[5], за которыми успела сходить, пока я отбивал мячи.

- М-м-м…

- Спасибо.

Взяв банку Кофе-МАХ, я сел рядом.

- Тебе уже лучше?

- Если бы физических нагрузок было достаточно, чтобы чувствовать себя лучше, мы бы не слышали о спортсменах, попавшихся на наркотиках.

От такой заботы обо мне сделалось неловко, и я постарался скрыть это за нескромным ответом.

- Ты все такой же невоспитанный.

- Я знаю, но ценю, что вы обо мне заботитесь. Мне жаль, что я доставляю столько проблем.

- Проблема в том, что ты иногда выставляешь свою хорошую сторону напоказ. – Сказал учительница, и взлохматила мне волосы.

Получилось больно, и я постарался увильнуть из-под ее руки. Тогда она улыбнулась, зажала в губах сигарету и выдохнула струйку дыма.

- Что ты там делал?

- Так, ничего…

Я не хотел отвечать, но учительница и так все понимала.

- Харуно тебе что-то сказала?

- Вроде того.

Я ограничился двумя словами, но она продолжала на меня смотреть, дожидаясь продолжения. Было понятно, что уклониться от разговора не выйдет и придется говорить в открытую.

- Харуно сказала, что я не буду пьянствовать, как она.

- Про Харуно верно сказано, но говорили вы ведь не об этом.

- Да, не об этом. Она говорила об отношениях. Что наши отношения основаны на созависимости. Я не хочу это признавать, но поспорить сложно.

Я бы не стал рассказывать это любому другому человеку. Я бы просто не смог. Мне стыдно признавать, что на мои слабости так явно воздействуют. Поэтому я косил под дурачка и показывал, что причины лежат совсем в другой области.

Но с учительницей Хирацукой мне не нужно притворяться и ходить вокруг да около. Она способна вести себя как взрослый человек куда лучше, чем я когда-либо сумею.

- Созависимость? – Повторила учительница, продолжая курить. – Харуно любит такие слова, но она использовала его как фигуру речи. Похоже, ты ей нравишься.

- Меня это не радует.

- Понимай это как поняла бы Харуно. С циничной точки зрения. Вы оба в этом хороши. – Учительница стряхнула пепел с сигареты. – Но я сама с такой интерпретацией не согласна. Твои отношения с Юкиноситой и Юигахамой не такие.

Сигаретный дым растворился в воздухе, оставив после себя только табачный запах, к которому я уже привык. Однажды этот запах также перейдет в разряд воспоминаний, ведь кроме учительницы вокруг меня никто не курил.

- Не позволяй себе зацикливаться на одном этом слове. Возможно, ты уже создал себе некий образ ваших отношений и убедил себя в его правильности, но не надо сводить их к одному определению. Ты сам считаешь, что его достаточно для описания?

- Нет, конечно. Я вообще не думаю, что какие-то слова могут полностью их объяснить.

Даже сейчас наши отношения не поддавались описанию. Любое слово, что к ним применялось, начинало значить не больше воплей какого-нибудь животного.

Я неосознанно сжал банку с кофе, а учительница одобрительно покивала.

- Ты уже знаешь, в чем дело, но не можешь выразить это. Поэтому вариант с простыми словами тебе очень подходит, и ты подстраиваешься под них.

Возможно, в этом есть определенная логика. Я ухватился за созависимость, потому что это могло объяснить все хорошее и все плохое самым простым способом. Мне не нужно было думать ни о чем, хотя это означало просто бегство от реальности.

- Но это не единственный доступный способ. Даже одно слово можно трактовать по-разному.

Учительница достала из нагрудного кармана ручку, взмахнула ей, словно волшебной палочкой и стала что-то писать на бумажной салфетке.

- Допустим, я многое могу сказать о тебе. Что от тебя одни проблемы, что ты все усложняешь, что я беспокоюсь о твоем будущем.

- Вы настолько невысокого обо мне мнения?

- Это еще не все. Просто перечислять до конца будет слишком долго.

Учительница перестала записывать мои характеристики и вместо того начала их зачеркивать множеством линий, перекрывая все сделанные записи одной новой.

- Но если свести все это воедино. – Не дав мне досмотреть, что же она там написала, учительница повернула салфетку ко мне. – Получается, что ты мне нравишься.

- Э-э-э… л-ладно…

Я посмотрел на салфетку, где было написано соответствующее слово. Одна эмоция сменяла другую, но я так и не понимал, как следует на это реагировать.

- Не робей. Насколько я могу быть уверенной, ты мой лучший ученик.

На этот раз улыбка учительницы была хулиганской, и она еще раз взлохматила мне волосы. Ничего себе. Нельзя же так двусмысленно говорить. Прям совсем двусмысленно. Я едва не сказал ей, что это взаимно.

- Если обойтись одним словом нельзя – продолжай искать. – Учительница зажгла очередную сигарету. – Если словами описать не получается – используй поступки.

Она выдохнула дым и последила, как он исчезает.

- Не важно, что именно ты скажешь или сделаешь. Просто продолжай идти шаг за шагом, пока не найдешь, что тебя устраивает. Я, в целом, на салфетке уже все написала.

Очередная порция сигаретного дыма растворилась в воздухе, и учительница посмотрела уже на меня.

- Вот и покажи мне, пока я еще твой учитель, к чему ты придешь, когда разберешься во всех своих мыслях и чувствах. Сделай так, чтобы я не знала, что сказать.

- Во всех мыслях и чувствах?

Учительница пару раз стукнула себя кулаком в грудь.

- А ты покажи мне самую мякотку.

- Вас опять на рамен потянуло? Хорошо, я постараюсь. Хотя я все равно дол конца не разобрался.

- Будь все просто, и проблем бы не было. Но я думаю, ты справишься. – Она решила, что на этом беседу можно завершать и потянулась. – Давай лучше заедем еще куда-нибудь и съедим рамен. Как насчет наритаке?

- Отлично, я согласен.

- То-то же.

Учительница затушила сигарету и встала с лавки, а я тут же последовал за ней. Спускаясь к выходу из игрового центра, я все время шел чуть позади и вдруг остановился.

Вряд ли я когда-нибудь сумею достичь ее уровня, но она была единственным человеком, кого я действительно уважал и мог считать своим наставником. Теперь я должен показать на что способен. Пусть результат может оказаться неприглядным и жалким, но это будет то, что сделал Хикигая Хатиман.

Действительно, у всего есть свой конец, но имеет большое значение то, как к этому концу прийти.

Наши отношения впали в зависимость от чужих слов, стали имитацией, такими, какими мы не хотели их видеть, но что-то восстановить уже невозможно.

Поэтому я должен нанести этой имитации достаточный урон, чтобы она могла стать чем-то настоящим.

Пора поставить точку в истории моей юности, ставшей полной ошибок благодаря моим же поступкам.

* Примечания переводчика *

1. Здесь нужно внести пояснение. Как вы можете помнить, Харуно повторяет свои слова из 12 тома. Понимать это следует как метафору того, что Харуно на людях ведет себя строго выверенным образом, никогда не показывая какая она на самом деле. Хатиман точно также скрывает свои чувства и мысли, никому их не открывая. Такая трактовка может показаться неочевидной, но на английских ресурсах дают такое пояснение, поэтому либо мы его принимаем, либо находим что-то свое. Оставляю на ваше усмотрение, а переведено как есть

2. В подобных местах дело происходит следующим образом: стоит машина, в которую загружены мячи, и она подает их в сторону игрока. Над машиной – экран, на котором появляется игрок (для пущего антуража)

3. Профессиональная бейсбольная команда в Тихоокеанской лиге Японии, базирующаяся в Тибе

4. Питчер – подающий. Бэттер – отбивающий

5. Шарики из жидкого теста с начинкой из отварного осьминога и других ингредиентов

Мой второй год в старшей школе подходил к своему концу. Прошла выпускная церемония и выпускной вечер, а с ними последние дни учебного года были сочтены. Большую часть этих дней занимали годовые экзамены, оставшиеся же, отводились для подведения итогов и церемонии закрытия.

Стоило завершиться последним экзаменам, как школу охватило весенне-праздничное настроение. Ограничения на занятия в клубах были сняты. Школьный двор и стадион наполняли разнообразные крики.

Исключением были клубы, использовавший для своих занятий спортзал. Обычно волейбольная команда и клуб бадминтона натягивали свои сетки там, но сейчас зал был занят множеством стульев. Вместо игроков здесь собрались будущие десятиклассники, поступившие в школу, и их родители.

В их числе были и мы с Комати. Помимо прочего сегодня новые ученики могли примерить школьную форму, а значит, Комати впервые покажется в ней. Я добровольно вызвался заменить здесь наших родителей и помчался в спортзал, чтобы ничего не упустить.

Часть зала, отведенная для переодевания, была забрана занавесками, и я уселся на стул, глядя, как Комати скрывается в примерочной.

Пока тянулось ожидание, в моей голове всплыли сцены из класса, который я только что покинул. Здесь также все радовались окончанию экзаменов, что-то обсуждали или просто спешили домой.

Кто-то уже ушел, кто-то еще остался, а кто-то во всеуслышание обсуждал экзамены.

- Я не справилась! Вообще ничего не решила! Теперь придется ходить на дополнительные занятия! – Стонала Сагами.

Как всегда, ни одного стоящего слова от нее не услышишь.

Тоцука уже ушел в свой клуб, так же как и Хаяма с друзьями. Из компании последнего остались только Миура, Эбина и Юигахама, как и всегда собравшиеся у дальнего окна и обсуждавшие дальнейшие планы.

У меня с Юигахамой уже были планы на сегодня, так что обсуждали они, по-видимому, завтрашние. Тем временем за занавеской Комати обсуждала форму с человеком, отвечавшим за помощь новеньким.

- Как вам такой размер?

- Кажется, неплохо. А какая длина у юбки?

- Сейчас скажу…

Их голоса выдернули меня из размышлений и вернули к реальности. Фраза «длина юбки» вызывала интерес, и я встал на ноги, старательно прислушиваясь к происходящему по ту сторону занавески. А вскоре она открылась.

- А вот и я!

С такими словами Комати впервые показалась в форме школы Собу.

- О-о-о…

Я совладал с руками и полопал ей.

- Ну как? Мне идет? Идет ведь?

- Очень, очень идет.

- Ты опять двух слов связать не можешь.

А какими словами можно передать насколько здорово она выглядит? Человечество еще не придумало таких возвышенных понятий. К тому же был ряд моментов, на которые я просто не мог закрыть глаза.

- Кхм, тебе не кажется, что юбка коротковата? Я буду за тебя волноваться.

- Лучше молчи.

Радость на ее лице тут же сменилась отвращением, но я не мог не высказаться по модным вопросам.

- Ладно, юбку можно поправить, но вот пиджак…

Комати проследила за моим взглядом и подняла руку, показывая, что рукав закрывал половину ладони. Затем она подняла ладонь выше, изображая манэки-нэко.

- Ты об этом?

- Да, об этом. Тебе очень идет.

Я мигом переменил мнение и все одобрил. А вот Комати мое поведение совершенно не одобряла.

- Ты ведешь себя позорно, но если идет, то ладно.

- Сейчас пиджак действительно немного великоват, но все берут чуть больший размер. – Сказала нам помощница.

- Вот и отлично! Я беру такой.

- Хорошо, я оформлю для вас заказ.

Примеривание завершилось, но я сделал еще не все, что собирался.

- Извините, могу я ее сфотографировать? - Спросил я разрешения. – Хочу показать родителям.

- Поскольку очереди нет, то можно. Позовите меня, когда закончите.

Судя по ее улыбке, мы были не первыми желающими сделать фотографии. Я достал телефон и направил его на Комати.

- Давай, время фотографироваться.

Я включил камеру и стал нажимать на кнопку. Отлично! Просто здорово!

- Встань красиво. Повернись. И снова встань.

Комати делала, как я говорил, вставала в различные позы, а в конце покрутилась вокруг своей оси.

- Вроде хорошо получилось. Все, мы закончили.

Я вернулся на стул и стал изучать получившиеся снимки. Хм… весьма прилично. Выбрав лучшие, я тут же отправил их родителям. Выдохшаяся Комати села рядом и с довольным лицом огладила форму.

- Так все-таки я скоро буду здесь учиться…

- Только сейчас дошло?

- Да! Я дождаться не могу! – Ее глаза засверкали, а мысли явно ушли в сторону прекрасного будущего. – Я столько всего хочу сделать! Например, учиться… ну… с этим по ходу дела разберусь. Или устроиться на подработку, участвовать в школьных делах, как в том же выпускном! И еще… вступить в клуб.

С последними словами Комати вдруг опустила голову, уставившись в пол, но осторожно поглядывая при этом на меня. Я понимал, что именно она хотела сказать. Отвечать на это не хотелось, но я должен был ей, так или иначе, сказать.

День выпускной церемонии и выпускного вечера был самым долгим днем в жизни Хикигая Хатимана. Получив потом урок от моего наставника, я нашел ответ, к которому стремился. Я не знал, как именно к нему прийти, но понимал, каким именно он должен стать.

- Клуб… Клуб добровольцев распустят.

Комати кивнула моим словам и медленно откинулась на спинку стула, разглядывая теперь свою юбку.

- Совсем распустят? – Прошептала она, наклоняясь вперед и обхватывая руками голову.

- Да, я собираюсь сделать именно так. – Ответил я и похлопал ее по спине.

К такому выводу я пришел. Это был мой выбор, а не следствие выбора кого-то еще.

- И ты этим хвастаешься? – Расхохоталась Комати.

- Прости, я понимаю, что выглядит это странно.

- Да ладно, не переживай. Я найду, чем развлечь себя. Будет Клуб добровольцев или нет, Юкино и Юи все равно останутся моими друзьями.

Комати гордо надулась, а затем положила голову мне на плечо.

- Так что делай, что считаешь нужным.

- Спасибо.

- Тогда я пойду переодеваться. – Комати резво вскочила со стула.

- Да, уже домой пора.

Я поднялся следом за ней, только чтобы услышать отказ.

- Домой я пока не пойду. Я договорилась с другим новичком куда-нибудь сходить.

- Прости, что?

- Я тебе не говорила? В наши дни можно познакомиться с другими учениками через соцсети еще до фактической встречи. Вот мы и встретимся.

Очаровательно улыбаясь, она скрылась в примерочной, а я без сил упал обратно на стул.

Формирование социальных групп до настоящей встречи… Как оказалось, век социальных сетей сделало жизнь современного старшеклассника невыносимо сложной для одиночки.

*   *   *

Комати отправилась на свою встречу, а я вернулся в главный корпус школы. Снятие мерки, примеривание формы и ее фотографирование заняло на удивление много времени. Солнце светило уже под другим углом, и школьные коридоры понемногу начинали принимать красный оттенок.

Со стадиона по-прежнему доносились крики спортсменов, к которым примешивалась игра школьного оркестра, но на деле единственным звуком, раздававшимся в коридоре, был звук моих шагов.

Все вокруг было совершенно обыденно. Год назад я бы вовсе не стал об этом размышлять. Теперь же меня не покидало чувство ностальгии. Погружаясь в холод воспоминаний, я направился к выходу, где увидел одинокую фигуру.

Она сидела на подставке для зонтиков, держа в руках большой пакет, и безучастно глазела на улицу. Входная дверь была полуоткрыта, впуская внутрь уличный ветер и солнечный свет, бликовавший на ее персиковых волосах. Не ошибусь, если опознаю в ней Юигахаму.

В солнечных лучах сверкали пылинки, а в ее лице легко угадывалась грусть. Не желая тревожить Юигахаму, я пошел к шкафчику, чтобы переобуться, но тут же неаккуратно уронил ботинки на пол, чем привлек ее внимание.

- Хикки.

Грусть тут же сменилась на хорошо знакомую мне улыбку, и от этого стало легче.

- Ты что здесь делаешь?

- Жду.

- Зачем? Что-то случилось?

Я решил, что мог о чем-то забыть, но она тут же покачала головой.

- Нет, ничего не случилось. Мне показалось, что ты еще не ушел домой и я решила… - Юигахама сделала паузу и перестала махать руками. - …подождать.

- Ага, я понял.

Ее щеки стали красными, должно быть от света садящегося солнца. Чтобы не давить на нее, я решил промолчать, чем только насмешил Юигахаму.

- Во время экзаменов не до разговоров было, но раньше мы договаривались куда-нибудь сходить. Вот я и решила подождать.

- Да, я должен был сам предложить.

- Не стоит! Я просто хотела тебя подождать…

Глядя, как она смотрит в окно, я не мог вымолвить ни слова. Возможно, у нее на самом деле не было какой-то собой причины меня ждать. Или она просто не хотела называть ее. Но она и раньше ждала не только меня, но и нас обоих.

- Хорошо… спасибо.

Юигахама кивнула и вскочила на ноги, протянув мне пакет.

- Держи. Помоги донести до дома.

Оправив юбку, она закинула за спину рюкзак, выглядевший гораздо объемнее обычного. Должно быть, в него поместилось все то, что она притащила в школу за год и теперь должна отнести обратно. Раз я должен нести пакет, могу и его взять.

- Давай.

- Хм?

Юигахама растерянно посмотрела на мою протянутую руку, а потом вложила в нее свою. И зачем бы ей это делать?

- Я говорю, рюкзак давай. Донесу и его тоже.

- П-предупреждать же н-надо!

Юигахама покраснела и шлепнула меня по руке, сунув затем рюкзак.

- Спасибо. – Прошептала она и поспешила на выход.

Я вздохнул и потряс рукой, хотя больно не было. Надо было сделать хоть это, иначе мои действия могли быть совсем иными.

*   *   *

Небо на западе уже окрасилось в цвета заката, а солнце опустилось так низко, что касалось верхушек росших вдоль дороги деревьев. Я толкал свой велосипед, а Юигахама шла рядом, болтая о том о сем.

- Ты где был-то?

- Комати примеряла форму. Я ходил с ней вместо родителей.

- У-у-у, надо было и мне сходить.

- Ты на нее насмотришься уже первого апреля[1]. – Возразил я, но как-то вяло.

Апрель был уже за углом, хотя я с трудом представлял, что меня там ждет. Юигахама заметила это и на миг помрачнела.

- Да, конечно… или мне стоит что-то ей подарить. Какой-нибудь аксессуар к форме. – Предложила она, чтобы развеять тревогу.

- Да, почему бы и нет. Она будет рада. – Ответил я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее.

Юигахама вышла на пару шагов вперед и положила руку на корзину моего велосипеда, куда были сложены ее пакет и рюкзак. Затем она достала телефон и стала что-то писать.

Дети, опасно пользоваться телефоном при ходьбе. Не пытайтесь повторить это дома! Вместо словесных порицаний я решил просто остановиться. Юигахама поняла и тоже встала, продолжая при этом писать, а когда закончила – убрала телефон обратно в рюкзак и кивнула, предлагая идти дальше.

- А в пакете что?

- Просто отношу домой все, что раньше принесла в школу. Получилось гораздо больше, чем я думала.

- Ну да, в конце года так обычно и бывает.

Когда наступают весенние или летние каникулы, да даже любой длительный перерыв в учебе, то толпы школьников несут домой горы вещей. Особенно эти отличаются младшие классы. Словно они обретают свободу, нагрузив себя этим скарбом[2]. Когда я был на их месте, то по пути домой постоянно ронял то одно, то другое.

- А вот тебе, похоже, ничего нести не надо, Хикки.

- Потому что я ничего в школу не носил.

Вскоре мы приблизились к дому Юигахамы и остановились возле какого-то магазинчика.

- Не хочешь зайти? – Осторожно спросила Юигахама.

- Нет, не стоит. А то опять на ужин останусь.

- И правда. Ха-ха. А, кстати, подожди немного!

Юигахама словно что-то вспомнила и зашла в магазин. Я хотел пойти следом, но раз мне было велено ждать, остался на улице. Если вы заметили, я куда лучше понимал команды, чем ее домашняя собачка.

Подкатив велосипед к парковочной стойке, я уселся прямо на нее, а вскоре вернулась Юигахама, державшая в руках пару стаканчиков с кофе.

- Вот, держи. Спасибо за помощь.

- Спасибо.

За переноску ее вещей? Что ж, я с благодарностью принимаю. Но пить кофе, пока еду на велосипеде будет по меньшей мере странно, а пока я размышлял над такой проблемой, Юигахама указала на ближайший парк, где имелись скамейки. Хорошее место, чтобы выпить кофе.

Местные дети играли в догонялки по каким-то неясным правилам, а мы с Юигахамой сели на ближайшую скамейку. Дул приятный ветер и вообще вечер выдался тихим и спокойным.

Я сделал глоток кофе, и Юигахама довольно выдохнула, продолжая разглядывать парк.

- Так спокойно…

- Да, последнее время все было слишком сумбурно. – Согласился я, не отрываясь от кофе.

- Мы с Юмико столько всего передали за эти дни. Взять то же караоке. Но мне понравилось, так что не стоит переживать.

- Так бывает, когда много планируешь, а потом начинаешь выбиваться из графика и переживать из-за времени. Или когда идешь в сауну, расслабляешься, затем замечаешь, что прошло уже два часа и начинаешь паниковать.

- Да, вроде того! - Юигахама согласилась и пихнула меня в плечо. – Хотя часть про сауну мне не понравилась.

- Ты имеешь что-то против сауны?

- Я даже не знаю. В какой стране это считается традицией?

- В Финляндии, кажется. Хотя на этот счет есть разные теории…

- Что ты там прошептал в конце?

- Сложно объяснить. Культура пара и высоких температур встречается в самых разных частях света, включая Японию. Если рассматривать строго финскую традицию, то она, что очевидно, проистекает из Финляндии. Но если смотреть более широко, то можно расширить понятие сауны под то, что принято в Японии. А если учесть традиции иных культур, то поймем, что остается только признать существование множества теорий.

Я погрузился в размышления, а Юигахама привычно меня выслушала, после чего чуть отодвинулась.

- Да ты же упоро… ты столько всего знаешь. Ты просто упоротый.

- И в чем тогда был смысл первоначального перефразирования?

Могла бы сразу сказать, что думает. Такая деликатность тоже может ранить, знаешь ли.

Юигахама рассмеялась и стала пить свой кофе через трубочку.

- Хорошо так просто сидеть здесь…

- Только время от времени. – Согласился я, видя, что на ждет этого. – Но если сидеть так постоянно, получится, что нам больше нечего делать.

- Нечего делать? Но у нас будет много свободного времени, когда клуба не станет. Я просто никогда не представляла это с такой точки зрения.

- Да, мы почти весь год ходили туда каждый день. Я даже не помню, что делал в десятом классе.

- Точно… я теперь думаю, как мы будет проводить время в следующем году.

Юигахама оперлась руками о скамейку и поболтала ногами, глядя при этом в небо. Я же повозил камешек носком ботинка.

- Нас ждут экзамены в колледж, и нам все равно будет не до развлечений.

- Пожалуй.

Юигахама грустно улыбнулась, и я поддержал ее в этом. Мы говорили о будущем, но не понимали важности этого. Возможно, нам следовало сначала разобраться с настоящим. Не знаю, что думала на этот счет Юигахама, но я очевидным образом старался избежать такого разговора.

Температура продолжала понемногу падать и вскоре в парке заиграла мелодия, услышав которую, дети потянулись домой[3].

Небо на западе опалял свет скрывающегося за горизонтом солнца, а на востоке его цвет становился темно-синим, постепенно все больше темнея.

- Слушай, Хикки.

- Что?

Я посмотрел на Юигахаму и увидел, что она плотно сжала губы, борясь с желанием просто промолчать.

- Ты считаешь, что все так и должно быть?

Мне хотелось верить, я правильно ее понял.

- Считаю я так или нет…

У меня просто нет права решать это.

Но не успел я закончить мысль, как Юигахама меня перебила.

- Подумай, прежде чем ответить. Если ты действительно считаешь, что все так и должно быть. На самом деле так считаешь. Тогда я скажу тебе свое желание. Самое, самое важное.

Стоило ей внимательно посмотреть на меня, как бессмысленные слова, что я приготовил, вылетели из головы.

Сам того не заметив, я опустил голову, понимая, что она не простит мне попытку увильнуть. Я не мог ни соврать, ни прикрыться чем-то уклончивым. Может быть она поймет, если я просто откажусь отвечать и посмеется над этим, но я сам не могу позволить себе такого. Я не могу ее предать, потому что она единственный человек, к которому я не могу так отнестись.

- Я не считаю, что все так и должно быть. – Выдавил я, и Юигахама кивком предложила продолжать. – Но с клубом уже ничего поделать нельзя. В любом случае нам бы пришлось его оставить в следующем году, как и всем другим двенадцатиклассникам. Учительницы Хирацуки тоже рядом не будет. В целом, ничего страшного в этом нет.

Юигахама согласно кивнула.

- С клубом придется распрощаться. Юкиносита тоже не хочет его сохранять и причины для этого все понимают. Поэтому так и следует поступить.

Я все так сказал то, что должен был признать куда раньше. Я давно понимал, что конец близок, но отказывался принимать его. Но теперь я могу попрощаться с прошлым и от этого стало гораздо легче.

Юигахама отставила свой стаканчик с кофе и хлопнула в ладоши.

- Я понимаю. Тогда… - Она открыла рот, подбирая слова. – Тогда…

Не знаю, что она хотела сказать, но я и сам еще не договорил.

- Но есть кое-что, что я не могу принять.

Юигахама удивленно притихла, но не стала мешать мне продолжать говорить.

- Если она решила так только чтобы компенсировать какую-то неудачу, я не готов это принять. Если я подвел ее к такому выбору, то отвечать…

Тут я замолчал. Чтобы я не сказал, дело не в этом. Я снова собирался попасться в ловушку из слов. Пытался уйти от правды, выстраивая многослойные рассуждения.

Было кое-что еще, что я должен сказать.

Юигахама тревожно на меня смотрела, а я хлопнул себя по щекам, приходя в чувство.

- Ч-что это ты? – Осторожно спросила она.

- Прости, я не хотел тебя путать. Просто пытаюсь правильно все сформулировать.

Юигахама широко распахнула глаза, а затем вдруг расхохоталась. Даже я был вынужден улыбнуться от того, как позорно все вышло. Независимо от обстоятельств, я всегда сильно робел, а потом старался показать себя с лучшей стороны.

Затем, отпив кофе, чтобы смыть привкус витиеватых слов, я решил говорить, не думая о выстраивании мыслей.

- Может быть то, что я скажу, покажется странным, но я не хочу усложнять. Я не хочу ее терять и потому не могу принять такой исход.

Едва договорив, я понял, какой глупой получилась фраза.

Юигахама, однако, не думала надо мной смеяться.

- Мне не кажется, что ты ее потеряешь…

- В обычных условиях это так. Мы бы могли периодически разговаривать и пересекаться, не важно при каких обстоятельствах.

Я вспоминал недавний разговор с учительницей и обобщил его в такое пояснение. Но это было именно обобщение.

- Но я не могу так поступить. Какой смысл в таких поверхностных отношениях?

На этих словах ко мне пришло понимание. Я не был готов расстаться на таких условиях. После множества малоосмысленных аргументов и оправданий я пришел к столь простому выводу. Можно было посмеяться над собой еще раз.

- Можно попробовать как-то все сохранить, но это будет только отсрочка. Я профессионал в прекращении отношений и знаю, о чем говорю.

- Нашел чем гордиться…

Юигахама покритиковала меня, но отрицать ничего не стала. Этого и следовало ожидать. Мы знаем друг друга уже год и понимаем, чего можно ожидать. Но нами двумя дело не ограничивалось.

- Скорее всего, Юкиносита считает так же.

- Она… да.

- Согласна? Так что если мы с ней сейчас разойдемся, то это будет конец всему. И мне сложно это принять.

Высказаться получилось так себе. Очень просто и жалко. Юигахама некоторое время смотрела на меня, а затем высказал свое мнение.

- Если ты ей об этом не скажешь, она сама не поймет.

- Она не поймет, даже если бы я ей сказал все то же самое. Получилась какая-то ерунда.

Я уже оставил надежды выразить свои мысли через слова.

- Да, с этим я согласна. Действительно, ерунда.

- Вот я так и сказал. Но ты последнюю часть могла бы и не говорить.

Даже я могу расстроиться от такой откровенности.

- Но я более-менее поняла тебя, Хикки. Это то, что мог сказать именно ты.

- Правда?

Юигахама отодвинулась еще чуть дальше и повернулась лицом ко мне.

- Да. И поэтому ты обязательно должен ей об этом сказать.

- Даже если она меня не поймет?

Юигахама тут же стукнула меня в плечо.

- Даже если не поймет! В конце концов, ты сам до сих пор не потрудился ей об этом сказать.

- Ты бьешь по больному месту.

Она была права. Я всегда сомневался в способности передать свои чувства и потому избегал разговоров о чем-то действительно важном.

- Некоторые вещи не получится донести простым разговором, но это нормально. Я постараюсь понять и Юкинон, мне кажется, тоже.

В глазах Юигахамы отражался свет садящегося солнца, а я теперь мог полностью понять ход ее мыслей. Может быть, наш разговор не так просто понять, может он состоит из обмена субъективными мнениями, но только там мы разберемся в том, чем мы отличаемся друг от друга.

- У меня уже давно есть желание.

Юигахама встала со скамейки, повернулась спиной ко мне и посмотрела на клонящееся к горизонту солнце. Цвет западного неба напоминал цвет, что мы видели на побережье в день похода в океанариум.

- Я хочу сразу все…

Она повторила то, что тогда говорила нам. Не хватало только запаха моря и падающего снега.

- Я хочу, чтобы в такой день, когда после школы делать нечего, Юкинон была с нами. Я хочу быть там, где вы с Юкинон вместе. – Юигахама повернулась спиной к солнцу и дальше говорила уже шепотом. – Поэтому ты должен ей сказать.

- Не переживай об этом. Я сделаю, что должен. – Ответил я, убеждая себя говорить как можно искреннее.

- Правда? – С улыбкой уточнила Юигахама, садясь обратно на скамейку.

- Да. Но сначала мне надо подготовиться. Будет сложно, но я постараюсь.

- Подготовиться?

- Многое надо сделать. Мы слишком долго уходили от этого разговора и придумали для этого множество оправданий. Для начала мне надо всех их нивелировать.

Выражение лица Юигахамы сделалось сложным, на нем мелькали, сменяя друг друга, злость, беспокойство и многие другие эмоции. Она молчала, а когда заговорила, теплоты в ее голосе уже не было.

- Мне кажется, это не то, что ты должен делать.

- Я знаю. Но я не смогу ей ничего сказать, если не зайду достаточно далеко. И ее саму тоже надо загнать в угол.

Я сейчас был жалок и испытывал отвращение к самому себе. К своей трусости. Но я был Хикигаей Хатиманом уже семнадцать лет и понимал, что нельзя давать себе пути к отступлению.

- Тебе же надо сказать всего одну вещь.

- Эта одна вещь не отразит всех моих чувств.

При нормальных условиях этого было бы достаточно. Но я не готов убедить себя простым набором слов. Я чувствовал, что их может быть как слишком много, так и слишком мало. Я не уверен, что смогу правильно их сбалансировать.

Юигахама, судя по всему, не уловила мой посыл, и я был вынужден внести нужные дополнения.

- Видишь ли, есть человек, который выглядит умным, но самом деле – большой дурак. Он очень упрямый и всех раздражает. Если с ним кто-нибудь заговорит, он поймет этого человека неправильно и постарается больше с ним не общаться. Кроме того, ему нельзя доверять.

В ответ на мои жалобы Юигахама только непонимающе смотрела на меня.

- Ты о ком говоришь?

- О себе.

Я был совершенно безнадежен. Я постоянно доставлял ей проблемы, совсем как сейчас, а она меня всякий раз прощала. Я бы мог сделать вид, что ничего не замечаю и просто пользоваться ее добротой.

- Прости, что доставил столько проблем.

- Что?

- Однажды я смогу справиться лучше. Однажды я смогу сказать все, как есть и смогу принять ответ. – Медленно заговорил я.

Возможно, став достоянный взрослым человеком, я могу говорить такие вещи без колебаний.

- Но ты не должна меня ждать.

Я договорил, а Юигахама крепко сжала свой стаканчик с кофе.

- Это ты к чему? Конечно, я не стану ждать.

- Да, не очень хорошо получилось сказать.

- А то.

Юигахама снова поднялась со скамейки.

- Ладно, пора идти дальше.

Я тоже встал и забрал свой велосипед, подкатив его к ней. Мы покинули парк и пошли к ее дому.

- Спасибо, что донес. – Сказала она, забирая пакет из корзины велосипеда. – В школе увидимся.

- Ага, пока.

Она помахала мне на прощание, и я толкнул велосипед в сторону своего дома. Единственным звуком был скрип колес и хлюпанье моих ботинок по уличной грязи.

Затем я остановился. Люди, вокруг меня, шли по своим делам и стоял только я один. Надо было спешить. Я вскочил на велосипед, на ходу оглянувшись и увидев, что Юигахама все еще стоит у входа в дом, продолжая махать мне.

Я махнул один раз в ответ и нажал на педали, больше не оборачиваясь.

* Примечания переводчика *

1. Начало учебного года в Японии

2. Вообще здесь была отсылка на Gundam

3. Мелодия, извещающая о позднем для детей времени. Послушать можно здесь - https://www.youtube.com/watch?v=fro8kyuE_e4

Я не стала плакать, потому что много плакала из-за этого раньше.

Поэтому, глядя, как он уходит, я только махала рукой и смотрела ему вслед, запоминая этот момент.

Когда же он пропал из виду, моя рука бессильно упала.

Набитый вещами пакет был совсем не тяжелым, но вдруг повис тяжким грузом.

Я шла домой, а его слова продолжали эхом звучать в моих ушах, смешиваясь с шуршанием пакета.

Сделав вид, что ничего не было, я открыла дверь, где ко мне тут же бросился Соболь.

Сев на корточки, я погладила его и рассмеялась, когда он стало облизывать мою руку, щекоча ее. Следом на мою руку упала слеза. Я продолжала смеяться и плакать, а Соболь с интересом смотрел на меня.

Не надо за меня переживать. Я в порядке.

Повторяя это самой себе, я подхватила Соболя и обняла его. Затем вдруг стало ясно, что вслух я ничего не сказала, все слова остались в моих мыслях, а наружу выходили только горькие вздохи.

Я старалась утереть слезы, но рука замерла на полпути. Потом я поняла поникшую голову и увидела мою маму.

- У тебя глаза совсем красные…

Она обняла меня и только теперь я могла заговорить. Больше не надо было сдерживать слезы. Я могла выговориться, но слова так и не шли. Я просто не смогла ничего сказать.

Я не смогла сказать простые слова «Я тебя люблю». Может быть, такая проблема возникла не первый раз. Но сейчас все оказалось гораздо сложнее. Ведь я… мы первый раз кого-то по-настоящему полюбили.

Выпускной закончился и экзамены тоже. Через два дня мы узнаем их результаты. Затем выходные, а за ними – церемония окончания учебного года. А уж потом – весенние каникулы.

С уходом из школы Мегури ученический совет стал моим де-юре и де-факто. Сейчас я игралась с телефоном, размышляя над планами на каникулы, и помогала вице-президенту с секретарем закончить оставшуюся работу.

Оставалось собрать нужные документы для Юкино, загнать вице-президента до смерти и позволить секретарю его воскресить.

Были и другие дела, но обойдемся пока тем, что я назвала. На этом мой первый год в школе Собу завершится.

- Всем привет.

На этом мой первый год в школе Собу должен был завершиться, если бы к нам не пришла учительница Хирацука. Она хоть раз стучала, прежде чем войти? Ну да ладно, она всегда такая, не буду жаловаться.

- Вы что-то хотели?

Оставалось надеяться, что она не нагрузит нас чем-то неожиданным. Я встала, приветствуя ее, а учительница тут же показала мне экран своего телефона.

- Ты что-нибудь об этом знаешь?

Так, посмотрим, что тут у нас. Я уткнулась в ее телефон, на экране которого было что-то про выпускной вечер. Дочитав страницу до конца, я поняла, что там содержалась совершенно нелепая и бессмысленная информация. Больше всего мое внимание привлекал заголовок, гласивший, что на странице говорится о «Совместном весеннем префектурном выпускном вечере школ Собу и Кайхин Согу».

- Хм…

У меня отвисла челюсть. Что это такое?

Я дрожащей рукой указала на экран, глядя на учительницу. Вместе с рукой дрожали мой голос и мои красиво накрашенные губы.

- Ч-что это? Я первый раз об этом слышу…

- Так ты не в курсе? Ясно, значит это дело рук Хикигаи.

Учительница как будто радовалась этому. Я же, напротив, была встревожена.

- Я сама его спрошу. Извини, что побеспокоила.

Она махнула рукой, направившись к выходу, но я успела ее схватить, не дав просто так уйти.

- Погодите! Что это такое?! Что он задумал? У нас же проблемы будут!

- Да, ты же не в курсе…

Учительница вела себя так, словно ничего не случилось, но все-таки согласилась объяснить. Поскольку на наш план выпускного поступили жалобы, его могли отменить. Тогда он придумал свой проект, куда хуже нашего. Его план не мог быть одобрен и потому утвердили наш. В общем, он придумал, как принести жертву.

- Ничего не поняла… - Невольно сказала я, а учительница довольно заулыбалась.

- Но теперь-то какая разница? Выпускной ведь уже состоялся.

- Верно. Но, по-видимому, этот сайт обновлялся вчера и сегодня.

- По-видимому?

- Я сама не знала об этом. Мне сообщили из родительского комитета.

Я с интересом посмотрела на учительницу, и она неловко потерла щеку.

Ладно, это понятно. Родительский комитет подразумевает кого-то из семьи Юкино. Вот только он-то здесь при чем?

- Но зачем он продолжил обновлять сайт?

- Уверена, у него были на то причины.

Ну да, точно, учительница явно радовалась этому

Я, правда, ничего не понимаю. Он идиот или где? Зачем он это сделал? И почем он мне ничего не сказал? Ладно, когда он последний раз не говорил, я поняла, это было ради нас же. Мне все равно не нравится, но хорошо. Да и не ради меня он это делал. Ничего не понимаю.

- Я сама его расспрошу. Когда что-то прояснится, дам тебе знать.

Радостно улыбаясь, словно направляясь на свидание, учительница вышла из комнаты учсовета. А я осталась стоять, где стояла, совершенно потрясенная.

Но стоять столбом нельзя. Чтобы там ни происходило с этими выпускными, ученический совет должен быть в курсе.  Не хочу оставаться позади.

Первым делом надо добыть информацию. Я быстро загуглила сайт выпускного и принялась его изучать. В его дизайне явно чувствовалась женская рука. А он мог обратиться за помощью только к одной девушке.

Скопировав ссылку на сайт, я отправила ее в LINE, снабдив вопросом «Ты знаешь, что это такое?». Быстро пришел ответ, содержащий множество вопросительных знаков и удивленных смайликов. Среди них даже затесалась картинка плачущей собачки. Похоже, она не в курсе.

Тогда я решила зайти с другой стороны и написала «Не знаешь, кто этот сайт сделал?». На этот раз ответ был более полезным: «Двинутый и два его приятеля-игрока из десятого класса. Они разбираются в компьютерах! И они все в очках!». Сообщение сопровождалось очкастыми смайликами. Ясно. Ничего не понимаю.

Но его круг друзей был весьма узок и одних только очков будет достаточно, чтобы сократить его еще сильнее. Поскольку за главного подозреваемого взялась учительница Хирацука, мне остается выбить признание из его сообщников.

Бухнувшись в свое кресло, я развернулась к вице-президенту, который с выпученными глазами пахал над своим заданием в углу комнаты.

- Слушай, ты знаешь, кто может скрываться под кличкой «Двинутый»? Он еще очки носит и знаком с двумя десятиклассниками, разбирающимися в играх и компьютерах.

Вице-президент оторвался от работы и задумался. Думай, думай, но про работу не забывай.

- Двинутый… да, я представляю о ком речь. Это тот, со странностями.

Лично мне яснее не стало, но он и правда понимал, о ком я спрашивала.

- Можешь привести его сюда? И этих его двух друзей тоже.

- Его могу, но про друзей я не в курсе.

Ну так найди их, это твои обязанности как вице-президента. Я, конечно, не стала напоминать об этом вслух, только просящее улыбнулась ему.

- Кхм…

- Так, послушаем секретаря. – Я указала на нее.

- Мне кажется, эти двое – Хатано и Сагами из Игрового клуба.

- Игровой клуб? Хатано? Сагами?

Для меня эти фамилии были пустым звуком.

- Ироха, они в твоем классе…

- Э-э-э…

Тьфу. Она теперь смотрит на меня с осуждением. А мы только-только сумели поладить! У меня не так уж много подруг, так что она для меня очень важна!

- Ах они, ну конечно же! Так, вице! Приведи сюда Сагано и Хатагами тоже. Хорошо?

Отдав приказ вице-президенту, я подмигнула ему, а он с неожиданным энтузиазмом согласился. Должно быть, рад на время отделаться от работы.

- Хорошо, я сейчас найду их.

- Я сходу с тобой, Макито. Ты же не знаешь, как они выглядят.

- Точно, не знаю. Спасибо.

Они вдвоем вышли из комнаты учсовета.

Смотрите-ка, секретарь зовет его по имени. Они что, встречаются? Лучше бы шли работать![1]

*   *   *

Некоторое время спустя, вице-президент и секретарь вернулись в сопровождении трех подозреваемых, каждый из которых носил очки. Эта информация оказалась правдивой.

Троицу заставили сесть перед моим столом, а вице-президент и секретарь стояли справа и слева от них, блокируя попытки к бегству. Теперь это была не комната ученического совета, но зал суда. В роли судьи выступала я. В роли прокурора – я. В роли адвоката – я. Вердикт – виновны.

- Не могли бы вы объяснить мне, что это такое? – Дружелюбно задала я вопрос, показывая им экран телефона.

Но все трое только дрожали от страха и обменивались взглядами из-за стекол очков. Ни малейшего желания сотрудничать… Но с ним я как-то умела находить общий язык, так что и с этими справлюсь. Давай, Ироха. Ты же такая крутая, Ироха.

Глубоко вздохнув, я нацепила фирменную улыбку и продолжила задавать вопросы.

- Почему вы решили организовать совместный выпускной, не посоветовавшись с ученическим советом? Почему?

Моя улыбка должна была напомнить им о положении, в котором они оказались. Вся троица тут же подскочила со своих стульев, и даже вице-президент почему-то вздрогнул. Секретарь шептала просьбы не пугать так. Не пугать? Она же хотела сказать, как шикарно у меня получается?

- Я в-воспользуюсь п-правом хранить молчание… - Сказал очкастый, сидевший справа.

- Отказано!

Это комната ученического совета, а я – президент ученического совета. Другими словами, я – закон. По этому праву я отказываю ему в праве на молчание.

- Я буду говорить только в присутствии моего адвоката… - Следом заговорил очкастый, сидевший слева.

- Отказано!

Здесь я – адвокат. И я готова выслушать все, что ты готов сказать. Выслушать, но не более.

Очкастый, сидевший по центру, также носил плащ и был куда крупнее других двух. Я его где-то уже видела, так что, по-видимому, это его называли двинутым.

- У меня на носу дедлайн, так что…

Он встал, собираясь уйти, но вице-президент положил ему руку на плечо и заставил сесть обратно.

Им нужно понять, что лучше все объяснить, пока я еще улыбаюсь. Меж тем я уже начала неосознанно колотить по столу.

- Быстро! Все! Мне! Объяснили!

- Хорошо… - Двинутый впал в уныние и неохотно согласился.

Под моим выжидательным взглядом очкастые, сидевшие по краям, переглянулись и начали бормотать.

- Все п-потому, что он вчера пришел и з-заставил нас…

- Именно! Он нас п-попросил, так что мы не м-могли отказаться!

- Я умоляю вас получить подробности у Хатимана! Мы не более чем третья сторона, оказавшая посильную помощь!

- Я была бы рада так и поступить, но, видите ли, он нынче не доступен. – Сказала я, потерла начавшую чесаться бровь и посмотрела в окно.

- Зачем он это сделал? Ничего не понимаю. – Прошептала я сама себе, переведя взгляд на лежавший на столе телефон.

Троица тут же принялась шептаться, словно ведя секретные переговоры.

- Мы сами его не поняли. То, о чем он нас попросил, сделать вообще невозможно.

- Он сказал, что главное – слить информацию, а дальше он сам разберется. С ума сошел.

- Мне кажется, он упоминал, что провал тоже сойдет. Ничего не понимаю.

Двинутый начал повторять за мной, полагая, что я его не слышу. Его приятели поняли шутку и засмеялись.

А ведь я слышу очень даже хорошо, черт бы вас побрал. Я цыкнула на них и двое очкариков тут же заткнулись. А вот двинутый посыла не понял и продолжал шептать.

- Но когда тебя так просят… любой на моем месте пошел бы навстречу.

Вот над этим стоило подумать. Он просил их о помощи с совместным выпускным, но считал, что провал тоже сойдет? Получается, у него не было цели организовать его любой ценой, но требовалось поднять шум?

У-у-у… Ладно, стоп. Похоже, я начинаю что-то понимать. А пока я разбиралась в происходящем, три идиота снова начали шептаться.

- Но он был очень настойчив. Она нам в ноги упал. Я первый раз видел такое.

- Как мы могли отказать, да? Он так далеко зашел. Но как мужчины с мужчиной мы понимаем друг друга.

- Точно. К тому же Хатиман, падая в ноги, будет думать об этом, как о форме йоги.

- Серьезно? Кошмар какой.

- Я так и знал, что у него с головой не в порядке.

Вот оно что… Я уже знала, что ради достижения цели он может пойти на что угодно.

- А потом он с совершенно невозмутимым видом заставлял нас вносить правки на сайт. Совершенно поехавший.

- Когда мы перепробовали три варианта дизайна, я решил, что он нас в итоге прикончит.

- Он был совершенно бессердечен! Словно демон! Словно дьявол! Словно редактор!

Пока в моей голове начинало проясняться, троица очкариков продолжала глумиться над ним.

- Задолбали шуметь. Я думаю, так что сидите тихо!

Под моим окриком они умолкли. Если решили устроить турнир по глумлению над ним, назначьте какое-нибудь другое время. Потому что я собираюсь принять участие и победить.

Да, именно так. Хуже него не придумаешь. Он прогнил до основания, особенно его глаза. Но хуже всего – его характер.

Поэтому он будет использовать все что угодно для достижения цели. Чтобы организовать совместный выпускной, нужно привлечь множество заинтересованных сторон, но ему нужны только те, кто может поспособствовать его целям.

А значит, его целью было…

Придя к выводу, я улыбнулась и одновременно зашептала.

- Я вообще ничего не понимаю[2].

1. Вот так, между делом, мы узнали, как зовут вице-президента. Осталось узнать имя секретаря и можно сворачивать лавочку

2. Лучшая часть тома. Просто лучшая, хотя дальше будут очень достойные моменты. Никаких переживаний, никакой драмы. Ироха – лучшая девочка, как бы все не закончилось. Также мое уважение переводчику на английский. Может и в оригинале здесь язык простой, но эту интерлюдию я перевел влет, в отличие от других глав. И отмечу, что недавно (в декабре 2019 года) анонсировали фигурку Ирохи https://myfigurecollection.net/item/822792 . Я два года ее ждал

В моей жизни еще не было момента, когда я принимал совершенно четкое и ясное решение, и я не думал, что это изменится в будущем. Мое окружение давало мне опыт, оставляющий только гадостное послевкусие.

Даже сейчас я размышлял, не упустил ли что-то? Не было ли какого-то иного пути, более щадящего для всех нас? Я не видел ценности в том, что меняется всего парой слов или каким-то одним действием.

Переживание заинтересованного участника событий не идут ни в какое сравнение с переживаниями посторонних. Считать, что можно все решить несколькими словами будет явным преуменьшением.

Вот поэтому я и делал то, что делал, причиняя при этом боль не только себе.

Я знал пределы своих возможностей. Я могу сделать только то, что могу, но при этом останется нечто недостижимое. Поэтому остается сделать хотя бы то, что в моих силах.

Как бы самоуверенно это ни звучало, я искал нечто настоящее, что не сломается под давлением обстоятельств. Я не поверю в его существование, если не смогу подвергнуть разного рода проверкам.

Прежде всего, человек моего уровня мог сделать не так уж много. Но если я просто все брошу, то ничего и не изменится. Я настолько не был готов, что ничегонеделание было первым из возможных решений. Написать письмо, позвонить и умолять помочь – вот и все мои действия.

Но благодаря ним я смог немного приблизиться к своей цели. Все лучше, чем ничего.

Наступила следующая неделя и на дворе стоял понедельник. Мы получили результаты экзаменов, а после окончания занятий я сидел в классе, уткнувшись в телефон и разглядывая сайт «Совместного весеннего префектурного выпускного вечера школ Собу и Кайхин Согу».

Альтернативный план выпускного, призванный дать жизнь основному проекту, был неожиданно снова извлечен на свет. Ну ладно, он был извлечен из-за меня.

Вчера я написал в Кайхин Согу, наврал им, что все очень хорошо, и они могу продолжать подготовку со своей стороны, потом пошел в Игровой клуб и умолял их обновить сайт выпускного.

Конечно, конкретного смысла в этом не было. Всего лишь очередной блеф. Сайт снова служил витриной. А раз история повторялась, мне опять надо было звонить Юкиносите Харуно и просить ее слить информацию куда надо.

Наш разговор длился совсем недолго, но ее смех до сих пор звучал в моих ушах.

- А зачем мне это делать? – Спросила она.

Незачем. Сам по себе выпускной совершенно не нужен.

- Я покажу тебе, что такое настоящий выпускной.

Если подумать об этом теперь, какое-то время спустя, то мое заявление выглядит еще хуже, чем поначалу.

- Ты полный идиот.

Харуно пару раз хмыкнула, а затем расхохоталась и повесила трубку, так и не согласившись сотрудничать. Я еще пару раз набрал ее номер, но она не отвечала. С тех пор сомнения никуда не делись, и это подводит меня к настоящему моменту.

Одному Богу известно, что произойдет дальше. Мне же это было не ведомо. Я бродил в чаще[1], не находя правды, так что оставалось только ждать и быть готовым перейти Рубикон. Результат моих действий станет ясен в течение нескольких дней.

Размышляя над такими мыслями, я не торопясь собирал свои вещи, готовясь направиться домой, когда в класс зашла учительница Хирацука.

- Хикигая. – Окликнула она меня от двери.

Учительница обеспокоено поманила меня к себе и, видя это, я понял, что первая сделанная мной ставка выиграла.

*   *   *

Учительница Хирацука привела меня в уже знакомую комнату. Едва дверь открылась, как моим глазам предстала мама Юкиноситы, сидевшая во главе стола. Увидев меня, она тут же приветственно улыбнулась.

Ситуация в точности повторяла такое же собрание некоторое время назад. К нам только добавилось несколько человек. Здесь сидела Харуно, махавшая и подмигивавшая мне. Несмотря на безучастное отношение к моей просьбе, она сделала, что от нее требовалось, и я был за это благодарен. Здесь же была и Юкиносита, сидевшая ближе к входной двери.

- Хикигая…

На ее лице читалась тревога, должно быть ее уже проинформировали о произошедшем. Я коротко кивнул ей, быстро осмотрелся вокруг, почесал щеку и нагло улыбнулся.

- Кхм, я вам зачем-то понадобился?

Конечно же, я знал, зачем, но решил строить из себя дурачка. Это будет лучшее представление Хикигая Хатимана.

Мама Юкиноситы едва заметно улыбнулась, но от меня не укрылось ее понимание моего притворства. Харуно, в свою очередь, едва сдерживала хохот.

- Присаживайся. – Предложила мне учительница Хирацука.

Похоже тянуть с притворством не стоит.

Я сел, как было велено, и учительница уселась рядом. Только теперь мама Юкиноситы, храня неизменную улыбку, показала мне экран своего телефона, достав его из сумочки.

- Мне показалось уместным услышать твою версию этого. – Сказала она, показывая мне открытый сайт совместного выпускного. От первоначальной версии он отличался ярким, бросающимся в глаза заголовком «Совместный весенний префектурный выпускной вечер школ Собу и Кайхин Согу».

- Это же… - Протянул я, стараясь казаться удивленным и растерянным.

- Этот проект показался удивительно знакомым, и я решила встретиться с тобой. – Устало продолжала говорить мама Юкиноситы. – Многие родители с пониманием отнеслись к состоявшемуся выпускному вечеру, но теперь появилось это. Так что надо расспросить того, кто за все ответственен.

Несмотря на внешнюю вежливость, она явно была озадачена. С ее точки зрения мой первоначальный план был нужен только для продвижения проекта Юкиноситы. Она сразу об этом догадалась, но все равно пошла мне навстречу. Она даже посодействовала в переговорах с другими родителями. А теперь вдруг выяснилось, что ничего не закончилось. Должно быть, она чувствует, что ее подставили.

Под ее разочарованным взглядом я должен был вести себя очень осторожно и отвечать как можно искреннее.

- Это какая-то ошибка. Должно быть, что-то техническое.

- Ошибка? – Посмеялась она. – Тогда я должна попросить исправить ее как можно скорее и…

- С этим могут быть проблемы. – Перебил я ее, вызвав едва заметное недовольство. – Проект уже заметили и простое закрытие сайта может иметь последствия.

- И что же ты предлагаешь?

- Полагаю, нам придется провести еще один вечер, как и объявлено. – Нагло ответил я.

- Ты сам понимаешь, что говоришь?

Юкиносита набросилась на меня, не дав своей маме вставить ни слова. Но затем она взяла себя в руки и повернулась к ней.

– Если я могу высказать свое мнение, то уже состоявшийся выпускной был проведен нами и если к нему есть вопросы, то нам с ними и разбираться. – Видя, что мама согласна, Юкиносита продолжила. – План совместного выпускного был нужен только во благо первого проекта, а значит с последствиями разбираться должны тоже мы. Поэтому ему здесь делать нечего.

- Я поняла. Тогда скажи, что, по твоему мнению, мы должны предпринять?

Теперь ее внимание было сосредоточено не на мне, а на Юкиносите. Но в ней она видела не свою дочь, а человека, несшего ответственность за случившееся.

- Мы встретимся с представителями Кайхин Согу и обсудим, как отменить этот план с наименьшим для всех ущербом. Если будет нужно, мы можем обнародовать обстоятельства, приведшие нас к этой ситуации.

- Что ж, это звучит разумно. Я не представляю, что еще можно сделать.

- Да, чем быстрее мы примем меры, тем лучше.

Мама Юкиноситы согласно покивала и учительница Хирацука, судя по всему, также не возражала против предложенного. Юкиносита явно испытывала большое облегчение. Все пришли к выводу, что решение найдено, и только я хитро улыбался.

- Кхм, я не уверен, что Кайхин Согу пойдут нам навстречу.

Никто не понял, что заставило меня так считать. Ну а я не собирался давать возможность так просто все закончить.

- Мы не можем сказать им, что совместного выпускного не выйдет только потому, что мы уже провели свой собственный.

- Нам надо только все им объяснить. – Резко возразила Юкиносита.

- Ты в самом деле считаешь, что Таманава просто примет объяснения и успокоится? Он скорее захочет совместными усилиями найти способ все-таки устроить праздник.

- Возможно, так и есть, но…

Юкиносита лишилась дара речи. После перипетий с празднованием Рождества, она имела вполне конкретное представление о Таманаве и его коллегах по учсовету Кайхин Согу. Я знал, что непробиваемость Таманавы сложно не принять во внимание и потому собирался использовать ее в своих интересах.

- Тем более, если информация утекла, то они уже предприняли какие-то шаги. Например, обговорили это с их родительским комитетом.

Я выдвигал предположения так, словно это было очевидно. На самом деле Таманава ничего подобного не делал. Я сомневаюсь, что он в принципе стал бы проводить подобные переговоры. Держа это знание при себе, я только еще раз улыбнулся.

- Если мы отменим выпускной, то придется вступать в переговоры не только с ученическим советом Кайхин Согу.

Учитывая недавний опыт, мама Юкиноситы не захочет устраивать лишние дискуссии. Кроме того, Хаяма говорил, что школы служат местом для пиара публичных лиц, которым неожиданные конфликты тоже не нужны. Таким образом, все отменить решением одной нашей школы не выйдет.

Мама Юкиноситы прикрыла лицо веером и потратила некоторое время на размышления, не отрывая при этом взгляда от меня.

- Увы, но ничего не получится. – Сказала она затем, сложив веер и похлопав им себя по плечу. – Если другая школа согласится с нашими аргументами, все равно останется немало вопросов, с которыми потребуется разобраться. Ты помнишь, почему изначально выпускной был под угрозой?

Ее слова не оставляли сомнений, что она видит меня насквозь. Она четко понимала недостаток моего плана и не собиралась позволять его обойти. Будь такая возможность, я бы вообще не стал вступать с ней в переговоры.

- Попытка хороша, но недостаточно.

Пока она готовилась нанести последний удар, Юкиносита наклонилась к моему уху и зашептала.

- Ты должен был знать, что маму все это не убедит.

- Я знал… - Тихо ответил я.

Следовало полагать, что такие переговоры ни к чему не приведут. Я хорошо понимал разницу в наших возможностях, но это не повод сдаваться, надо только учитывать это в разговоре.

- Мне кажется, что на этот раз возражений со стороны родителей не будет. – Заявил я, чувствуя, что их внимание снова сосредотачивается на мне. – Если бы в первый раз мы не справились, тогда даже у учеников не осталось бы уверенности. Некоторые родители хотели именно этого? Тогда организацию надо поручать мне, я мигом все испорчу.

От такого заявления поначалу никто не знал, что и сказать.

- Что хорошего в провале..?

- Хикигая…

И только Харуно все также сдерживала смех.

- Мне казалось, ты куда умнее. – Удивленно заметила мама Юкиноситы, не скрывая разочарования. – Твои аргументы не стоит даже рассматривать. Ты говоришь о рисках, но не предлагаешь ничего иного.

- Возможно так, но я ни разу не разговаривал с родительским комитетом. Я только полагаю, что нужно двигать проект вперед.

- Ясно. Так ты не собираешься останавливаться.

От ее холодного взгляда было не по себе, но я уверенно кивнул. Нужно придерживаться выбранной для себя роли. Я сюда не для переговоров пришел, а только чтобы заявить о своих намерениях, и другая сторона это хорошо понимала.

Возможности вести разговор в благопристойной манере так же не осталось. Я выложил все свои козыри, которые могли побить карты мамы Юкиноситы. Но быть может, мне еще сдадут пару новых.

После предыдущего разговора, она видела в Хикигае Хатимане только мошенника. Весьма вероятно, я был для нее только очередным развлечением. И потому стоило на это надавить.

Если она не сможет полностью списать меня со счетов, то ей придется обдумать возможность принять неизбежность проведения этого выпускного.

- Я не могу понять, зачем ты это делаешь.

Мама Юкиноситы нахмурилась и снова развернула веер. Она была моим противником, но я не мог не оценить элегантность ее движений. Что мать, что дочь были очень похожи в жестах, манере речи и других мелких деталях. А пока я сравнивал их, мне в бок прилетел толчок локтем.

- Чего ты добиваешься? – Тихо спросила Юкиносита.

Я видел, как она нервничает и как при этом дергается ее глаз.

- В смысле?

Я изобразил полнейшее непонимание, и взгляд Юкиноситы сделался угрожающим. Тогда я отвернулся от нее и посмотрел на ее маму, которая имела вид ребенка, решающего хитрую загадку.

- Я правильно понимаю, что ты все это спланировал?

- Конечно же, нет. Это ошибка, случившаяся из-за человеческого фактора.

- И ты уверен, что не было никакого умысла?

Стоило Харуно поинтересоваться, как все молча выразили свое согласие. Если и дальше буду притворяться, то только сделаю хуже. До сих пор я только пытался подвести их к нужному моменту.

- Независимо от того, как мы пришли к нынешнему положению, я верю, что участие нашей школы в совместном выпускном имеет смысл. Хотя бы потому, что не все были довольны итогом уже состоявшегося. Не так ли?

Этот вопрос я направил в сторону Харуно, которая поначалу этого не поняла, затем криво улыбнулась, но больше ничего не сделала.

Стоит отметить, что она была единственным человеком, выразившим свое недовольство. Но до сих пор я действовал в ее интересах, так пусть теперь она сыграет в мою пользу.

- Тебя что-то не устроило? – Спросила ее мама, когда стало ясно, что мы с Харуно продолжаем переглядываться.

- Не так, чтобы. - Харуно пошла в отрицание. – Юкиночка, судя по всему, довольна, да и ты тоже. Какой смысл мне тогда возражать?

Ее ответ оказался не слишком удовлетворительным, и Юкиносита устало вздохнула, не подтверждая и не отрицая мнение Харуно. Она уже понимала, что думает их мама и не нуждалась в словесном подтверждении.

В комнате повисла тишина, и это было как нельзя лучше для меня, чтобы влезть со своим мнением.

- Меня выпускной тоже не устроил.

Мама Юкиноситы с интересом прищурилась, Харуно заулыбалась, а учительница Хирацука закивала, внимательно смотря на меня. Только Юкиносита Юкино смотрела в пол, не поднимая головы.

- Могу я поинтересоваться, почему? – Спросила ее мама.

- Потому что, с какой стороны ни посмотри, мой проект все равно лучше. Я не могу не думать, как бы все сложилось, реализуй мы его.

На этот раз тишина была куда болезненнее. Словно вокруг нас кружило множество ангелов[2].

Учительница Хирацука тут же предупреждающе толкнула меня в правый бок, а Юкиносита – в левый. Только Харуно держалась совершенно спокойно, разве что ее плечи немного подрагивали.

- Другими словами, ты делаешь это ради себя? – Спросила мама Юкиноситы после продолжительного размышления.

- Все сводится к этому.

Ее мое признание не убедило.

- Но ты не сможешь реализовать свои предложения в установленные сроки. Этого ты не мог не понимать.

В ее голосе слышалось сомнение. Или же мне только казалось, что я его слышу, а она была во всем совершенно уверена.

- Даже если у меня не получится, я должен попытаться. Если мы не сможем разобраться с проблемами сейчас, они будут преследовать меня вечно.

- Ты идиот? – Не выдержала Харуно. – Ты всю кашу заварил ради этого? Это ж надо, быть таким идиотом.

Она права, и я не собирался отрицать обвинения. Я мог бы даже посмеяться вместе с ней.

- Да, причина очень эгоистичная, так что я не собираюсь ждать понимания или жалости.

Для Юкиноситы Харуно я мог сказать только это.

Отсмеявшись, Харуно поднесла палец ко рту и постучала себя по губе. Вся ее веселость мигом куда-то исчезла, и меня пробрал озноб.

- Ученический совет к переговорам не привлекали, так что…

- Не все так просто. – Перебила меня Харуно. – Ты же понимаешь, что несогласных родителей убедили замолчать ценой отказа от твоего проекта. Если о нем вспомнить, возникнут вопросы.

Не так давно мама Юкиноситы была делегирована к нам, чтобы выразить озабоченность родителей организацией выпускного. Затем я убедил ее выступить посредником, но если совместный проект все равно реализуется, то нанесет ущерб и ее репутации.

- Это становится уже нашей личной проблемой. – Продолжала Харуно. – Состоявшийся выпускной был проектом Юкиночки. Мама его тоже одобрила. А ты теперь собираешься все испортить? Ты понимаешь, что это уже семейное дело?

- Он не…

Стоило заговорить Юкиносите, как я уже знал, что она собирается сказать, что я не имею никакого отношения к делам их семьи. Но я не собирался позволять ей договорить.

- Я понимаю.

Я хорошо понимал, как абсурдно это могло звучать, и какие из этого могли быть сделаны выводы. Именно из-за понимания я старался избегать разговоров на подобные темы. Но Харуно не примет уклончивый ответ и продолжит донимать меня. Доведя ситуацию до критической точки, она уже не остановится.

Я сам не мог поверить, что сказал это перед всеми присутствующими. Но это был самый последний козырь из всех, что я мог получить и предъявить.

- Если мне придется за что-то отвечать, что ж, буду отвечать.

Последняя фраза получилась совсем невнятной потому, что я не выдержал всех направленных на меня взглядов.

- Ого, ты и в самом деле идиот.

Харуно говорила так нежно, что я непроизвольно сморщился.

- Такие вещи надо говорит куда увереннее. - Мама Юкиноситы спрятала лицо за веером, но я был готов поспорить, что за ним была улыбка, полная любопытства. То же самое читалось в ее глазах, выражение которых напоминало кошку, игравшую с мышью.

- Если затронуты столь разные интересы, школа мало на что может повлиять. – Вмешалась учительница Хирацука. – Мы можем чем-то помочь, но вряд ли примем определяющее решение.

- Конечно. – Согласно кивнула мама Юкиноситы. – Хотя мне сложно согласиться с мнением того, кто уже готов к неудаче. Ты думаешь, что у тебя получится?

- Не попробовав – не узнаю. – Пожал я плечами, но она явно ждала большего.

Я лучше всех знал, насколько нереалистичным был мой проект, но признавать этого было нельзя. И тогда свое мнение высказала Юкиносита.

- Здесь не о чем беспокоиться. Бюджет ученического совета на выпускной практически исчерпан. Кроме того, это твой проект, а не их. Поэтому даже на остатки рассчитывать не приходится. Времени на подготовку и так очень мало, а учитывая больший размах и нерешенные проблемы, можно сделать вывод о нереализуемости.

Она озвучила все мои внутренние сомнения, а ее мама, согласившись с дочерью, выдвинула провокационный вопрос.

- Что скажешь?

- Для меня это, в самом деле, невозможно. – Честно ответил я, а она ждала моего следующего шага. – Но у вашей дочери достаточно опыта и способностей, чтобы справиться.

- Что? Нет, я…

Поняв, что я неожиданно включил ее в происходящее, Юкиносита резко повернулась ко мне и схватила за плечо, а я постарался освободиться, прежде чем продолжать.

- Или вы в ней сомневаетесь? Вас что-то не устроило в прошедшем выпускном? – Я добавил в голос нотку хамства.

- Что бы я ни ответила, твое мнение от этого не изменится.

Именно. Если ее недовольство ничего не вызвало, я сочту это разрешением продолжать. А если недостатки были, стану с ними бороться.

Весь наш разговор служил одной цели – привести нас к этой минуте.

- Благодарю за пояснение. – Сказала мама Юкиноситы, складывая веер и улыбаясь мне. – Если это не затронет школу и ее финансовые вопросы, у родительского комитета нет причин возражать.

- Как представителю родительского комитета тебе сказать нечего. – Обратилась к ней Харуно. – А как матери?

- Как матери? – Вопрос вызвал непродолжительные затруднения. – Юкино, если ты собираешься идти по стопам отца, тебе нужно учиться в более подходящей среде и получать соответствующий опыт. И хотя любой опыт чему-то учит, совершенно необязательно влезать в заведомо провальное мероприятие.

Плечи Юкиноситы медленно поникли.

- Как твоя мать, я против этого. Но ты должна решать и отвечать за принятое решение сама. Ты понимаешь это?

В вопросе легко угадывался ответ, который она считала правильным. Следом Юкиносита подняла голову и посмотрела матери в глаза, поначалу боясь хоть что-то сказать. Впрочем, она быстро собрала волю в кулак.

- Не надо спрашивать, если ответ очевиден.

Вот так. Юкиносита Юкино знала правильный ответ, и мне надо было его к ней подтолкнуть. Вся эта встреча была направлена именно на нее.

- Юкиносита… - Окликнул я ее, и она вздрогнула.

Я не знал, что будет уместно сейчас сказать, все было не то. Оставалось выбрать худший вариант.

- Я буду говорить прямо. Я не знаю, как нам довести этот проект до успешного завершения. Нам не хватает практически всего, что может понадобиться: от денег до времени. Не могу обещать, что не всплывет что-то большее. Но я сделал это ради себя, и ты не обязана мне в чем-то помогать или даже специально заставлять себя это делать.

Окружающие не замедлили тихо посмеяться надо мной. Но иначе между Хикигаей Хатиманом и Юкиноситой Юкино дела не делались.

- Это дешевая провокация… - Со слезами в голосе ответила она и отвернулась.

Юкиносита говорила очень тихо, но это не важно, я здесь только для того, чтобы хоть как-нибудь ее слышать.

- Да, я знаю, но прошу мне подыграть. Мне нужна твоя помощь, несмотря на всю невозможность.

- Я помогу. Я же ненавижу проигрывать. – Юкиносита утерла слезы в уголках глаз, а затем повернулась к матери и сестре. На ее лице была слабая улыбка, которую я уже давно не видел. - Я приняла решение и буду за него отвечать.

- Хорошо…

Ее мама приняла такое решение со спокойным кивком. Затем она ненадолго закрыла глаза, а открыв их, полностью переменилась, буквально подавляя своих противников. Я покосился на Юкиноситу и Харуно, но те даже не дернулись

- Юкино, как твоя мать, я сказал все, что должна была тебе сказать. Но если ты все равно собираешься в этом участвовать, убедись, что останешься в деле до конца.

- Это и так подразумевалось.

Юкиносита отбросила волосы за спину, и смело улыбнулась, напоминая мне Харуно в самые пугающие моменты.

*   *   *

Обсуждение заняло немало времени и на улице начало темнеть. Я шагал к велосипедной парковке, чувствуя, как от усталости дрожат ноги. Невзирая на это я дотолкал велосипед до ворот, где нагнал Юкиноситу.

Она тяжело брела, кутаясь в шарф и чуть пошатываясь из стороны в сторону. Все ее поведение казалось чрезвычайно далеким от привычного утонченного вида. Вскоре я ее нагнал, несмотря на необходимость толкать велосипед.

Я не мог позволить себе просто взять и уйти. Это будет неправильно. Но даже сейчас было сложно подойти, и я просто продолжал наблюдать, пока все-таки не поравнялся с ней.

Юкиносита украдкой покосилась в мою сторону, на мгновение удивившись, но тут же отвернулась. Ничего не сказав, она ускорила шаг, а я подстроился под ее темп. Звук шагов чередовался с шорохом колес велосипеда.

Казалось, что тишина длится очень долго, а мы продолжали оставаться такими же упрямыми, не желая быть первым, кто заговорит. Но, по правде, это могло просто казаться нам неловким.

Мы прошли мимо нескольких автобусных остановок, завернули за несколько углов, а она так и продолжала смотреть вперед, игнорируя даже шедших навстречу прохожих.

Что ж, это я попросил помощи с моими проблемами, значит мне и начинать разговор. Над нами прогрохотал поезд, шедший по линии Кейё, и шум города на некоторое время словно исчез.

- Прости, что влез вот так. – Сказал я Юкиносите, шедшей на полшага вперед.

- Это не твоя вина. – Ответила она, не глядя на меня, словно обсуждая что-то обыденное. – Это не та ситуация, когда ты мог бы отказаться. Но я все равно тебя не понимаю.

Юкиносита понемногу начинала говорить быстрее.

- Ты говорил так, словно пришел к кому-то домой и принялся проповедовать сразу у двери.

- Это преувеличение. Не спорю, я подлил масла в огонь, ничего не предложил, да еще и сам просил о помощи.

- Выходит, ты жульничал, ничего полезного не делая. Так даже хуже.

Самому создать угрозу, подогреть чужие страхи и начать с ней бороться. Мошенничество как оно есть. Есть, правда, одно отличие. Для устранения угрозы я не сделал ничего. Юкиносита была права, так получалось гораздо хуже.

- Мне нелегко наблюдать, как мою семью водят за нос. – Она тяжело вздохнула.

- Я бы так не сказал. Ведь даже врать не надо, если они мне и так верят. Что меня пугает, так это то, что они мне подыграли.

Я не мог сдержать вздох облегчения.

Ни мама Юкиноситы, ни Харуно не могли поверить в тот абсурд, что я предлагал. Идея объединенного выпускного была отвергнута безоговорочно. Ни одна из них не станет брать на себя риски участия в подготовке, а мои аргументы выслушивали только развлечения ради.

Юкиносита и сама должна это понимать.

- Ты прав. – Сказала она, поправив висевшую на плече сумку и все так же идя на полшага впереди. – Мама и сестра не попадутся на такой обман.

- Вот видишь. Что они тогда задумали?

- Кто их знает? Точно не я.

Улица, по которой мы шли, вела к самому побережью, пересекаясь там с национальным шоссе. А если я сейчас поверну налево, то вскоре окажусь у себя дома. Но за этим разговором я упустил возможность распрощаться.

Или не так. Просто эта мысль вдруг всплыла в моей голове, но я решил ее игнорировать, продолжая катить велосипед.

Юкиносита первой подошла к лестнице и стала подниматься наверх, а я подотстал, занятый велосипедом. Вот расстояние между нами увеличилось на шаг, на два. Вот она уже стояла наверху, глядя, как я закатываю велосипед.

Я бросил на нее извиняющийся взгляд, и Юкиносита помотала головой. Но этого короткого взгляда друг на друга хватило, чтобы она тут же развернулась и снова пошла вперед.

Я поспешил нагнать ее, и дистанция в два шага исчезла.

- Мама смотрела на меня также как на сестру. – Сказала Юкиносита, когда звук наших шагов снова достиг прежнего ритма.

- Так она признала твои усилия?

- Скорее окончательно разочаровалась во мне.

Юкиносита самоуничижительно пожала плечами.

- Прежде всего, я сомневаюсь, что она изначально одобрила бы мое участие в подготовке. А теперь я беру на себя еще больший риск. Как еще она должна к этому относиться?

По ее голосу можно было сделать вывод, что она сама в себе разочаровалась. Я же колебался в своем мнении и опять немного отстал от нее.

- Извини, я не должен влезать в отношения твоей семьи или в твои планы на будущее. – Сказал я, осторожно подбирая слова. – Если я это сделаю, то только создам еще больше проблем.

- Не стоит. Это я принимаю такие решения, а не ты. – Юкиносита пошла чуть медленнее, давая себя догнать. – И почему ты поступаешь так нелогично..?

И как я должен ответить на такой тихий и нерешительный вопрос? Времени на раздумья было мало, всего-то две машины проедут перед нами, а Юкиноситы сделает три шага к дороге. Это время я потрачу не на размышления, а на то, чтобы собраться с силами.

- Потому что это был единственный способ остаться рядом с тобой.

- Что?

Юкиносита замерла и повернулась ко мне. Она не могла скрыть удивления, хотя можно было сказать, что и вовсе не понимала, о чем я говорю.

- Если клуба больше нет, то у нас не останется ничего общего. Я не смог придумать ничего другого, чтобы тебя вернуть.

- Зачем тебе…

Свет фар проезжавшей мимо машины осветил ее лицо, показав мне, как она закусила губу.

- А как же наш уговор? Я же сказала тебе исполнить ее желание?

В голосе Юкиноситы было легко различить сожаление. Но я знал, что она так скажет. Я знал, что она будет выглядеть при этом именно так. Но сейчас нужно вывести свой эгоизм на первое место и не думать о проблемах, которые я мог кому-нибудь доставить.

- Это взаимосвязано.

Юкиносита недоуменно смотрела на меня, без слов спрашивая, что я хотел этим сказать. Я же щурился под лучами уличных фонарей, так напоминавших заходящее солнце.

- Она сказала мне, что хочет, чтобы ты была вместе с нами.

- Разве ты не мог сделать это каким-то другим способом? Не так, как ты поступил сегодня.

- Пожалуй, не мог. У меня нет уверенности, что я смогу сохранить отношения на уровне друзей, одноклассников или вроде того.

- Это может быть верно в твоем случае, но не в моем. Я смогу сделать все правильно.

Словно желая оставить прошлое позади, Юкиносита развернулась и пошла дальше. Я же только усмехнулся, видя, как она пытается быть храброй.

- Может я не вправе об этом говорить, однако нам обоим не только общение дается с трудом, но и характеры у нас ужасные. С обществом мы уживаемся с большим трудом, и я сомневаюсь, что это удастся исправить. Полагаю, когда мы разойдемся каждый в свою сторону, я продолжу выстраивать стену между собой и окружающими, делая ее все выше и выше. Вот почему...

Идя чуть позади, я был на грани того, чтобы схватить ее за руку. Если бы я хотел только продолжить разговор, то легко бы это сделал. В этом я не сомневался. Я же мог просто идти и говорить с ней! Это совсем не сложно. Не будь у меня причины, то и мысли схватить не было бы. Но причина была.

Единственная причина, не позволяющая мне пойти на компромисс.

- …если я тебя отпущу, то уже не смогу вернуть.

Я говорил, словно обращаясь к самому себе, надеясь, что сумею себя убедить, а затем протянул руку и схватил ее. Запястье Юкиноситы показалось мне удивительно тонким, я спокойно его обхватывал.

- …

Юкиносита дернулась и остановилась, глядя то меня, то на мою руку.

Я же ловко выдвинул подставку велосипеда и отставил его свободной рукой. Я знал, что если отпущу ее, то она тут же сбежит, как кошка от незнакомого человека.

- Мне неловко это говорить, что б ты знала. – Выпалил я.

Юкиносита явно искала возможность заставить меня ее отпустить, но я не собирался этого делать, по крайней мере, пока мы не договорим.

- Когда я говорил, что должен отвечать за свои поступки, речь шла не только о простой ответственности. Я готов отвечать за… или правильнее сказать, я хочу, чтобы ты мне позволила мне отвечать за…

Чем больше я говорил, тем больше ненавидел себя. Хватка моей руки слабела и, в конце концов, я выпустил руку Юкиноситы.

Она, однако, никуда не побежала, а так и осталась стоять, схватив руку, которую я отпустил, другой рукой. Она не смотрела на меня, но похоже была готова выслушать.

- Ты можешь считать иначе, но я не хочу расставаться… Не потому, что я кому-то что-то должен, а просто потому, что не хочу… Поэтому прошу позволить и дальше привносить бардак в твою жизнь.

Говоря слово за словом, я боялся, что мой язык вот-вот мне откажет. Но все-таки мне удавалось продолжать, следя за тем, чтобы все сказанное было правильным.

Юкиносита молчала, продолжая разглядывать свою руку, которую я только что отпустил.

- Привносить бардак? Что ты хочешь этим сказать? – Строго спросила она, и слова полились сами собой, отыгрываясь за прошлое молчание.

- Я не могу как-то кардинально изменить твою жизнь. Мы в любом случае закончим школу, найдем работу, без особой охоты, конечно. Будем жить обычной жизнью. Но наличие меня рядом обязательно внесет коррективы в эту обыденность. Такие коррективы, к которым нельзя быть заранее готовым.

В ответ на мое бессвязное бормотание на лице Юкиноситы появилась слабая и немного грустная улыбка.

- С этой точки зрения в моей жизни уже немало бардака.

- Да. Мы познакомились друг с другом, начали общаться, смогли стать чуть лучше. А на фоне этого… устроили изрядный бардак.

- Что ж, ты с самого начала к этому шел. Хотя и я не лучше.

Мы были таким разными, что совершенно не сочетались. Но при некотором уважении к недостаткам друг друга мы оказались очень похожи.

- Дальше все станет еще сумбурнее. Но чем больше сумбура, тем больше я могу предложить в дополнение к нему. – Добавил я, будучи уверенным, что слова уже ничего не значат.

- Я не могу предложить ничего конкретного, поэтому предлагаю только мое время, мои чувства, мое будущее или мою жизнь.

Это было обещание, не описывающее вообще ничего.

- Моя жизнь не обещает каких-то больших перспектив и вряд ли в будущем это изменится, но… если я не собираюсь оставаться один, то должен предложить и ее.

Я подводил нас к тому, что должен был сказать. Должен был, даже зная, что все может быть напрасно.

- Я готов отдать тебе все и прошу позволить быть частью твоей жизни.

Юкиносита собиралась что-то сказать, но передумала. Затем она снова на меня посмотрела и все-таки заставила себя. Я понимал, что поначалу она думала совсем о другом.

- Это совершенно ничего не компенсирует. Мое собственное будущее не такое уж ценное. Ты же можешь…

Юкиносита опустила голову, а я вдруг понял, что сейчас мой традиционный сарказм будет уместен.

- Очень хорошо. Ценность моей жизни также невелика. Сейчас она находится примерно на самом дне и не собирается падать ниже, чем она есть. Приобретя ее сейчас, можно рассчитывать на получение значительной прибыли в перспективе.

- Продавать ты совершенно не умеешь. Смахивает на финансовую аферу.

Юкиносита сделала шаг навстречу и стукнула по моему воротнику. В ее глазах стояли слезы.

- Почему ты можешь говорить только так? Разве ты не должен был сказать кое-что иное?

- Потому что я не могу. И я не считаю, что можно все передать одними только словами.

Слов недостаточно, вот почему. Я могу сказать о том, что на самом деле думаю, использовать какие-то стандартные фразы, но этого будет недостаточно.

Это не какая-то простая эмоция. Нет, это можно описать простым словом, но если начать пытаться как-то упорядочить, то все обернется ложью.

Я много размышлял об этом, боролся с ошибочной логикой и оправданиями, которые сам же придумывал. Я избавился от всего, что мешало мне, и потому дошел до этого самого момента.

Вряд ли кто-то меня поймет, но это и не нужно.

Я не возражаю, если вообще никто не поймет.

Я хотел сказать это и только.

- Со мной очень сложно. – Сказала Юкиносита, глядя на мою жалкую улыбку.

- Я знаю.

- И от меня много проблем.

- Уже поздно предупреждать.

- Я упрямая и несговорчивая.

- Да, так и есть.

- Ты мог бы сказать, что это не так.

- Не проси невозможного.

- Если я продолжу полагаться на тебя, то стану совсем безнадежной.

- Мне только надо быть еще безнадежнее. Если все безнадежны, то уже все равно.

- А еще…

- Да ладно.

Я перебил Юкиноситу, пока она думала, что еще сказать.

- Мне все равно, насколько с тобой сложно или что там еще. Напротив, мне так может быть лучше.

- Что? Так мне этому радоваться надо?

Не поднимая глаз, она снова стукнула по моему воротнику.

- Ай…

Больно не было, но я должен был отреагировать из простой вежливости.

- Это все, что ты хотел сказать? – Спросила Юкиносита, чуть надувшись.

– Ты иногда бываешь слишком сложной. Иногда действуешь мне на нервы. Но это все вещи, на которые я в принципе не могу повлиять, ведь я сам такой же. Не сомневаюсь, что я не раз буду жаловаться, но мы сумеем как-нибудь договориться.

Едва я договорил, как она опять меня стукнула, но при этом ничего не сказала.

Довольствуясь услышанным, я взял Юкиноситу за руку. Хотелось бы иметь другой способ сделать это, но у меня его не было.

Если бы только были слова, которыми было легче донести до нее мои чувства.

Если бы эти чувства были проще.

Будь это простая симпатия, меня бы не тянуло так к ней. Я бы не переживал из-за возможности потерять ее навсегда.

- Я не думаю, что сумею полностью компенсировать тот беспорядок, что создам в твоей жизни, но сделаю все для этого возможное. Если тебе это не нужно, поступая как хочешь, потому что я собираюсь сделать это независимо от твоего ответа.

- Не надо. Я знаю, что хочу разделить свою жизнь с тобой.

Юкиносита чуть хныкала, а затем прижалась головой к моему плечу.

- Это будет непросто.

Я не удержался от комментария, а она тут же толкнула меня лбом.

- А чего ты ждал? Я сама не знаю, что было бы правильно сейчас сказать.

Наши чувства нельзя описать словами, как бы мы не старались, но их можно передать теплотой простого касания.

1. Отсылка на рассказ Акутагавы Рюноске «В чаще»

2. Отсылка на какую-то японскую серию книг под названием «Белая башня». Мне это ни о чем не говорит, так что переведено как есть

Если бы машина времени существовала на самом деле, я бы ей воспользовался и отправился в прошлое, чтобы убить самого себя. Было стыдно просто вспоминать о том, что я сделал. Насколько же неадекватно я себя вел?

В голове продолжали крутиться одни и те же мысли.

Мог ли я найти более правильные слова?

Мог ли я в принципе вести себя умнее?

Или не умнее, а хотя бы увереннее?

Но сколько бы я ни размышлял, всякий раз приходил к выводу, что сделал все, что мог сделать. Возможно, получилось не идеально, но и серьезных ошибок в своих действиях я не находил. В целом, я мог бы даже похвалить себя за преодоление собственной застенчивой природы. Но от многолетней привычки так просто не избавиться.

Вчера, вернувшись домой, я забрался в душ, чтобы шум текущей воды заглушил мои нервные крики, а затем сразу отправился в свою комнату, где укрылся с головой одеялом. Если можно, я бы хотел взять отпуск года этак на три. И все-таки…

«До завтра» - Так сказала она и эти слова продолжали звучать в моих ушах.

Вчера успело сильно стемнеть, прежде чем мы двинулись дальше, избегая смотреть друг на друга, едва разговаривая и разойдясь в разные стороны едва придя к станции. Но все же, перед уходом она помахала мне на прощание и очень мягко сказала эти слова. Теперь у меня нет выбора, я должен пойти в школу.

Для прогула у меня было множество причин, но приняв свою судьбу, я не мог снова убегать или вести таким образом, что сам себя не прощу. Да, есть у меня такой порок – терпеть и вести себя показушно, только чтобы сохранить свою гордость.

В итоге, придя к компромиссу, я проскользнул в класс за несколько секунд до звонка, проведя затем большую часть занятий, повалившись на стол, а перемены – в туалете.

К счастью, завтра наступали выходные и мне надо только пережить этот день. После выходных планировалась церемония окончания учебного года и занятий в тот день быть не должно. Значит, сразу по ее окончании я смогу уйти домой. А потом – весенние каникулы! Осталось всего несколько тревожных дней.

Описывать сегодняшние занятия смысла не было. Ученики большую часть времени тратили на фотографирование друг друга и другие дела, сопутствующие окончанию учебного года. Так прошло полдня и занятия завершились, приведя всех в еще большее воодушевление. Теперь многие собирались в клубы и все при этом обсуждали планы на каникулы.

Я тихо встал со стула и вышел в коридор, смешавшись с толпой. По пути я вышел во двор, где остановился перед автоматом с напитками. С юга дул приятный весенний ветер, и моя рука потянулась к кнопке с надписью «холодный».

Идя по коридору, я тряс в руке банку Кофе-МАХ. От нервов пересохло в горле, и я старался с его помощью избавиться от этого чувства. Увы, сладость кофе только усугубляла проблему.

Я не торопился, размышляя о предстоящей встрече с ней, но вскоре обнаружил себя стоящим перед клубной комнатой. Мне казалось, что я стою здесь уже целую вечность, как минимум, целый год, но, конечно, это было не так.

До сих пор у меня отчаянно мерзли руки, но теперь они снова стали теплыми. Собравшись с силами, я пару раз сжал кулаки, а затем протянул руку к двери и взялся за ручку. Дверь загрохотала, но не открылась как в первый раз, так и при второй попытке.

- Закрыто… - Сказал я и сел на пол, прислонившись спиной к стене.

Тут то и пригодился остаток кофе, за который я принялся, а допивая его, я заметил приближающуюся фигуру.

- Ты уже здесь?

Увидев меня, Юкиносита не торопясь подошла ближе. До сих пор за редким исключением получалось так, что она всегда приходила первой. Вполне возможно, что и ей это кажется странным.

- Ты не долго меня ждал?

- Нет, я сам только что пришел.

Зная, как глупо это звучит, я ответил ей стандартной для таких случаев фразой.

- Тогда открой мне дверь.

Юкиносита бросила мне ключ от клубной комнаты. Никогда прежде мне не приходилось касаться этого ключа, при касании он казался неожиданно металлическим. Но она несла его сюда, держа в руке и потому я мог чувствовать остаток ее тепла.

*   *   *

Снова войдя в клубную комнату после продолжительного перерыва, я нашел ее какой-то пустой. Мы уселись на свои привычные места с противоположных сторон стола. Это расстояние поддерживалось между нами достаточно давно, но теперь казалось, что оно слишком уж велико.

Беспокойство не покидало меня, и я отсмотрел комнату еще раз, быстро заметив, что Юкиносита делает то же самое. Она тут же отвернулась, но затем снова начала осторожно поглядывать.

Нехорошо… Что именно нехорошо? Да вот это самое. Я уже чувствую симптомы, напоминающие простуду: учащенное сердцебиение, повышенное потоотделение и затрудненное дыхание. Что полагается делать, когда простыл? Ответ очевиден – работай![1] Работать несмотря на проблемы со здоровьем – традиция японских корпоративных рабов. Так я последую их примеру.

- Кхм… клуб снова собрался, перейдем к делу.

- Да, правильно.

Я достал распечатку моего проекта выпускного и катнул ее по столу. Увы, скольжения не хватило, и распечатка остановилась посередине. Видя это, Юкиносита встала, взяла ее и пододвинула свой стул ко мне.

- Так будет проще смотреть. – Сказал она, уже уйдя в изучение.

- Д-да, конечно.

Я также подвинулся ближе и теперь нас разделял промежуток в один свободный стул, что нервировало еще больше. С каждым вздохом мой нос чувствовал все больше запаха мыла – и это был хороший запах!

- Это проект в том виде что ушел в Кайхин Согу. – Сказал я, переворачивая страницу. – В нем перечислены только базовые принципы.

Работать, надо работать. Если есть чем заниматься, значит есть о чем говорить. Пока говоришь – меньше думаешь о смущении и неловкости.

Юкиносита пролистала проект, кивая моим рассуждениям и покачивая волосами на каждом кивке. Затем она завела их назад, открыв покрасневшие уши. Но чем больше она читала, тем нормальнее становился их цвет.

- Как ни крути, проект весьма небрежен.

- Да, все так. У меня не было времени на основательную проработку, и я пытался хотя бы в принципе закончить его.

- Ох, ты пытался? – Радостно прошептала она и стала чиркать проект красной ручкой.

Здорово, что она в хорошем настроении, но меня беспокоит обилие красных отметок.

Закончив изучение, Юкиносита прижала ручку к губам и еще раз кивнула.

- Реализовывать проект в форме базовой концепции будет сложно. Тем более, людей и денег у нас мало.

- Похоже, остается надеяться на бюджет Кайхин Согу. А что касается людей, многие из наших учеников могут помочь.

- Верно. Надо найти добровольцев.

Она посмотрела на стоявший между нами стул, который обычно занимала Юигахама.

- Не стоит постоянно ее напрягать. Может и я смогу кого-нибудь…

- Нет, я с ней поговорю. – Перебила меня Юкиносита, прижав руку к груди и еще раз посмотрев на пустой стул. – Мне будет сложно ей объяснить, но я все равно рано или поздно буду должна… И она может обидеться, что мы ее не попросили.

В ее голосе слышалась тревога, но она пыталась скрыть это за показной смелостью.

- Ладно, я все же со своей стороны тоже постараюсь кого-нибудь подключить.

- Хорошо, давай.

На ее лицо вернулась улыбка и меня это сильно успокоило. Затем я придвинул к себе проект и стал изучать пометки.

- С персоналом понятно. С бюджетом тоже – попросим Кайхин Согу, пока ищем место… Место? А что с местом?

- Наша школа изначально отпадает, а раз задействованы ученики нескольких школ, лучше выбрать место, не относящееся ни к нам, ни к ним.

- Да, это понятно.

- И бюджет и требуемое число помощников зависит от места, которое мы выберем и потому именно этим надо заняться в первую очередь.

- Правильно, затевать все остальное нет смысла, если даже места нет.

- О том и речь. Мы должны сформировать перечень возможных мест и изучить их.

- Места? В проекте я перечислил все, что удалось собрать на скорую руку, пока вел первоначальные переговоры с Кайхин Согу.

Я пролистал проект, находя свои размышления о возможных местах проведения. Но ведь тогда я вовсе не собирался ничего проводить и потому просто писал все, что в голову приходило.

- Ого, здесь почему-то написано про возможность проведения вечера на пляже…

- Ты же и написал. – Осуждающе заметила Юкиносита, и я схватился за голову.

Кто это вообще придумал? Этот человек мог бы подумать о тех, кто станет воплощать проект в жизнь.

- Нельзя ли просто выйти на какой-нибудь пляж?

Я посмотрел на Юкиноситу, которая уже запустила клубный ноутбук и нацепила очки. Теперь ее руки порхали над клавиатурой, пока она что-то искала в Интернете.

- Подходящие места в самом деле есть… но для их аренды нужно специальное разрешение местной администрации, а также пожарной службы.

Она повернула ноутбук ко мне, и я потратил некоторое время на обдумывание.

- В приморском парке есть неплохое место. Там есть площадка под шашлыки, а значит пиротехника тоже разрешена. – Я потянулся к клавиатуре. – Вот, я об этом говорю.

Я открыл сайт парка, расположенного недалеко от школы, и показал карту.

- Это общественное место и не потребует избыточного финансирования. К тому же это парк и зелень придаст вечеру нужный антураж. – Глаза Юкиноситы сверкали, и она буквально ослепляла меня или, скорее, сидела слишком близко. Я чуть подался назад, и она заметила это, также снова сев прямо и сняв очки. – Но мы не узнаем так ли это, если не изучим все на месте.

- П-правильно…

Все верно. У нас есть место-кандидат, но по одним фотографиям его пригодность определить не удастся. Из этого следует, что мы должны пойти и своими глазами все увидеть. Идти поодиночке также смысла нет, ведь Юкиносита еще не вникла в проект досконально, а я просто недостаточно компетентен. А раз так, то мы идем вместе, ведь это ради дела и эффективность превыше всего.

Вот так, я все обосновал должным образом.

- Т-тогда не хочешь сходить и проверить? Не так далеко и завтра выходной…

Стоило заговорить, как все обоснование забылось, и я стал заикаться.

- Хм, завтра? Так, посмотрим…

Голос Юкиноситы звучал также нерешительно, но затем она кивнула. Не зная, значит ли это согласие или она просто размышляет, я на всякий случай кивнул в ответ.

*   *   *

В парке оказалось ошеломляюще много людей, должно быть из-за отличной погоды.

Ухоженное травяное поле имело разметку для игры в футбол, а неподалеку от парковки проходила выставка собак, от чего стало еще многолюднее. Когда нам все-таки удалось пробиться в парк, все вокруг уже ходили как у себя дома.

Горожане наслаждались весной и казалось, что они того и гляди запоют о радостях использования муниципальных услуг или о невозможности ими воспользоваться из-за чрезмерно высокой пошлины[2]. Чрезмерно высокой, я уверяю. Над нами летали воздушные змеи, но и они парили не так высоко, как пошлины.

Я сидел на скамейке в тени деревьев и наслаждался минутами покоя, попивая Кофе-МАХ и наблюдая за воздушными змеями. Юкиносита сидела рядом и приходила в себя от толчеи.

Сегодня на ней был синий кардиган, белое платье и берет. В руках она держала сумку для покупок. Очень красивый образ. Но поникшие плечи и ссутулившаяся спина заметно его портили.

- Кофе-МАХ еще остался. Будешь?

- Спасибо…

Юкиносита протянула дрожащие руки, схватила банку и сделала большой глоток. Сладкий кофе за несколько секунд вернул ее к жизни.

- На выходных в парках слишком людно. Я никак не ожидала такого. И сам парк большой. Слишком большой.

Тяжело вздохнув, Юкиносита сняла берет и развязала собранные в два хвоста волосы. Зажав ленты губами, она перезавязала хвосты и изучила себя в зеркальце. Я не мог не вспомнить прошлый раз, когда она делала такую прическу[3]. Да, в тот раз с нами была еще Комати. А прическа пусть и слегка отличается, но та же. Хвостики.

- Ты давно так волосы не собирала.

- Правда? В школе я действительно так не завязываю…

Не надевая берет обратно, она опустила его и снова коснулась волос.

- Только на выходных? Понятно, времени тоже требует.

Это только моя догадка, откуда мне знать сколько времени требуется на прическу? Я сам выходные проводил в спортивном костюме, а если Комати меня не видела – то в футболке и трусах. Есть от чего впечатлиться, если она так заботится о своей внешности.

Пока я придирчиво изучал ее, Юкиносита робко прикрылась беретом.

- Я и на выходных так не делаю…

Хм… А когда в таком случае? Но это она очень мило сказала, я даже растерялся. Но как же здорово! Как она это делает? От нее, конечно, куча проблем, но насколько же здорово! А! Может быть именно в это противоречии все дело? Но это не важно, главное - как же здорово и я окончательно перегрелся!

- Когда видишь что-то знакомое, начинаешь чувствовать себя в безопасности. Хотя что-то новое тоже по-своему хорошо. Да, хорошо…

Я оставил логику в стороне и ушел в повторение одного слова. Да, хорошо… Юкиносита нашла это странным и натянула берет потуже, почти прикрыв им глаза. Да, так тоже хорошо…

- Из того, что мы видели, можно сделать вывод, что травяные поля лучше не задействовать, чтобы не повредить их. Поставить сцену на каркасе уже не выйдет.

Она смотрела на траву и видела в ней плацдарм, на котором мы могли бы развернуться.

- Надо учитывать звук и электричество. Было бы здорово запитать все от местного источника, но, боюсь, придется искать генератор. А еще и погоду придется учесть…

Было бы здорово иметь свою солнечную девочку, но где ее найдешь?[4]

- Для самого вечера можно установить тент, но надо учитывать, что людям надо где-то переодеваться и потом идти до него.

Юкиносита вытянула ноги и поболтала ими, покачивая сандалиями. Мое взгляд то и дело косился на ее голени, но я удержал его, сосредоточившись на рассуждениях.

- Да, и если переодеваться где-то еще, то придется обеспечивать подходы к главному месту.

Если коротко, парк оказался не самым подходящим местом для выпускного. Размышляя над иными вариантами, я встал со скамейки и отряхнулся от песка.

- На всякий случай стоит проверить пляж. – Сказал я, глядя туда, откуда и приносило весь этот песок.

- Да, на всякий случай.

Юкиносита двинулась следом за мной, и мы неторопливо прошли через парк. Сразу за травяными полями открывался пляж. Для купания еще было холодно и пляж оказался почти пуст, только отдельные компании бродили вдоль кромки воды.

Пляж тянулся в разные стороны и его белый песок сверкал под ясным голубым небом. С моря дул ветер, еще прохладный, но все равно приятный. Хорошее время для прогулки по пляжу и место довольно живописное. Пусть для выпускного оно не подходило, здесь вполне можно было погулять после его окончания.

- В Тибе лучшее море. – Сказал я, глядя на океан.

- Это же Токийский залив… - Ответила Юкиносита, идя рядом. Затем она остановилась и сжала берет в руках. – Ты так любишь Тибу? Ты хотел бы остаться здесь навсегда?

- Если меня не прогонят отсюда, то да. Я собирался поступать в местный университет.

- У всех университетов, куда ты подашь заявления, есть кампусы в Токио.

- Откуда ты это знаешь? Не пугай меня так.

Я и сам еще не знаю, куда именно подам заявления, а она как будто уже в курсе всего.

- Если у тебя сравнимые со мной оценки, можно сделать предположения.

- Что ж, наши планы во многом совпадают.

- Да, и мы могли бы оказаться в одном университете.

- Вполне возможно.

Люди из одной школы нередко оказываются в одном университете. У меня была возможность ознакомиться со статистикой, и она была вполне ясна.

- Но не факт, что мы окажемся на одном факультете. А работа и вовсе может пойти своими путями.

Учиться в одном университете не значит учиться на одном факультете. Я и вовсе не уверен, что смогу поступить. А если и смогу, то уже вижу, как прогуливаю учебу в дождливые дни или, как минимум, первую пару.

- А после университета? – Просила Юкиносита, приняв мои аргументы.

- Сейчас сложно сказать, смотря как пойдут поиски работы.

- Ты собираешься работать? – Изумилась Юкиносита. – Я думала, ты снова заведешь разговор о ничегонеделании.

- Я сожалею, что приходится признать это, но мне придется стать корпоративным рабом. Я уверен, что смогу работать невзирая на свои чувства.

- Я легко могу представить твои гнилые глаза в очереди на поезд по линии Тозай.

- Если мне придется подвергнуться этому, проще просто уехать из Токио.

У линии Тозай перегрузка в час-пик достигает двухсот процентов. Ведутся работы по уменьшению нагрузки на нее, но сейчас я не готов каждое утро добираться на работу по ней. Стоит добавить, что учеба в универе будет предполагать уход из дома, либо регулярные поездки туда, что само по себе добавляет головной боли. Но я сам выбрал этот путь и буду следовать ему.

Далеко за береговой линией виднелись высотные здания, возвышавшиеся над городом. Я смотрел на них, понимая, что однажды могу их покинуть. Звук шагов Юкиноситы также прекратился.

- Но однажды я все равно сюда вернусь. – Сказал я, повернувшись к ней. – Мне здесь нравится, и я чувствую себя на своем месте.

- Я рада это слышать. – Она пошла дальше, но теперь ее шаги были легче, чем прежде. – Так ты настолько любишь Тибу?

- Да…

Следы наших шагов тянулись рядом друг с другом и мы прошли расстояние, сравнимое с расстоянием между соседними станциями. Мы шли дальше и вскоре увидели бросающееся в глаза здание.

Здание представляло собой голую бетонную коробку с застекленными верандами, чтобы гости могли сидеть на них и любоваться закатом. Этакий ресторан в современном стиле. Часть первого этажа была оформлена под террасу, на которой подавалась свежая выпечка. Сам ресторан, как указывали знаки, располагался в другом месте.

Юкиносита указала на кафе, без слов спрашивая не стоит ли нам зайти.

- Займи нам места. – Сказал она, направившись к стойке.

- Хорошо.

Я выбрал себе диван и сел поближе к окну с видом на море, неторопливо изучая меню. Ассортимент оказался довольно смелым: ароматизированные напитки, стандартный чай, красный чай без кофеина, фруктовые и овощные коктейли.[5]

Вы только посмотрите, эти модные тенденции и до Тибы докатились. А должно быть наоборот – Тиба должна задавать моду!

Пока я оплакивал отставание Тибы, Юкиносита, несшая в руках поднос, вернулась и села рядом со мной.

- Держи, это для начала.

Она передала мне пенистый чай[6], должно быть отвечая за недавний Кофе-МАХ.

- Оно ведь дороже, у тебя с математикой проблемы?

- Моя математика лучше твоей. Можешь покрыть разницу в другой раз. – С непробиваемым выражением сказала Юкиносита и принялась за свой чай.

Не знаю, считается ли по девичьим стандартам пенистый чай милым или же нет, но Юкиносита любила милые вещички, вроде Панды Пана. Ну да ладно, стоит запечатлеть момент и сфотографировать чай для Инстаграма. Так ведь сейчас все делают?

- Ой…

Возглас Юкиноситы звучал так, словно она только сейчас что-то поняла. А когда я повернулся к ней, она держала в руках свой ополовиненный стакан.

- Мне тоже надо было сфотографировать…

- Я свой еще не начинал пить – возьми его.

Чувствуя, что должен поддержать ее, я протянул свой стакан.

- М-можно? Спасибо…

Юкиносита поправила челку и скользнула по дивану ближе ко мне, подхватив меня под руку. Затем камера ее телефона пару раз щелкнула.

Столь неожиданное действие застало меня врасплох, а она только радовалась, не скрывая улыбки.

- Как тебе? – Едва слышно спросила она, показывая снимок.

Несмотря на переплетенные руки, между нами все же было какое-то расстояние, что делало фотографию несколько странной. И все же она превзошла мои ожидания, пусть я и чувствую, что того и гляди скончаюсь.

- Не очень хорошо. – Ответил я, махая на себя рукой и стараясь прийти в чувство.

- Ж-жаль… - Растерянно забормотала Юкиносита.

- Не стоит. Это же у меня глаза гнилые, так чего ты ждала?

Я достал свой телефон, а она, не сразу поняв мои намерения, снова поправила челку и подсела ближе.

- Я г-готова…

Не стоит так нервничать… я подвинулся на пару сантиметров ближе, чем в прошлый раз.

- Снимаю.

- Х-хорошо…

Юкиносита сидела прямо, а ее голос, напротив, дрожал. Возможно, ей мешали наши касающиеся плечи, но я мог ее понять, я сам дрожал как сумасшедший. Затем, с верой в технологии стабилизации изображения, я нажал на кнопку и показал ей снимок. Юкиносита ознакомилась с ним и рассмеялась.

- Твои и глаза все такие же гнилые.

- Ну и ладно, я могу это исправить. Сила науки поможет мне.[7]

Я тут же загрузил редактор фотографий и стал исправлять снимок. Юкиносита с интересом наблюдала за мной, не скрывая изумления. Ну, ее-то лицо исправлять совершенно не требуется.

За такими делами мы допили свой чай и не заметили, как небо успело покраснеть. Кажется, это первый раз, когда я наблюдаю за закатом с такого удобного места. Юкиносита также молча смотрела на садящееся солнце.

Вскоре откуда-то донесся звук колокол, а повернувшись на него, мы поняли, что источник совсем рядом.

- Идем, посмотрим.

Юкиносита встала с дивана и направилась на звук вдоль побережья. Вскоре нам на глаза попалась группа в ярких нарядах, среди которых выделялась пара в белом смокинге и свадебном платье. Мы остановились и смотрели на них издалека.

Недалеко от кафе располагалась часовня, а при ней – свадебный зал. Здесь же был и банкетный зал, у входа в который размещались рекламные брошюры. На втором этаже были разноформатные залы, а на первом – большая гостиная с деревянным интерьером, переходящая в террасу с видом на море, в центре которой был врезан камин, чье теплое пламя освещало все помещение.

Надо же, кто бы мог подумать, что здесь все устроено именно так. Свадебная церемония представлялась мне несколько иначе, но откуда мне знать, как оно проходит на самом деле. Размышляя над своей неопытностью, я сжимал в руке рекламную брошюрку, а затем почувствовал, как Юкиносита потянула меня за другую руку.

- Чего?

- Это место нам подходит. Выберем его.

В ее лице угадывалось волнение, но это только усложняло выбор.

Меня загнали в тупик. Это же зал свадебных церемоний.

- А не слишком ли рано? – Осторожно поинтересовался я.

На лице Юкиноситы отразилось недоумение, и она отпустила мою руку, уйдя в раздумья, пока, наконец, не сообразила, о чем я говорил.

- У тебя гнилой взгляд и гнилой характер. Если к этому добавится гнилое понимание, то что тогда останется не гнилого? – Юкиносита ткнула в брошюру. – Здесь есть все условия, вид на море, и они разрешают пиротехнику.

- А, ты говорила про выпускной.

Это ж надо, так ошибиться! Вот я дурак! Глупый Хатиман! И это в тот момент, когда я считал себя совершенно собранным, а оказалось, что я опять перегрелся!

Но теперь я мигом остыл и снова обрел возможность мыслить рационально. Это место полностью подходило под выдуманный стиль выпускного и потому полностью нам подходило.

- Верно, если выпускной будет проведен, то здесь.

- Да, это место близко ко всему, что может понадобиться.

Хорошо видеть ее незнакомую сторону, но ее лицо, к которому я привык однозначно лучше.

*   *   *

На следующий день после выбора места мы с Юкиноситой встретились в клубной комнате. Церемония окончания учебного года завершилась, и мы плотно взялись за организацию. Была запрошена необходимая информация, но ответов придется подождать. Впрочем, от недостатка работы мы не страдали. Был решен вопрос места проведения, но финансовый вопрос и вопрос помощников никуда не делись.

Сегодня мы пригласили потенциальных ассистентов, чтобы объяснить им детали подготовки и заручиться их поддержкой. Сейчас я стоял перед троицей в очках.

- Кхм… Продолжая с того места, где мы остановились в прошлый раз, я должен просить вас о значительных жертвах. – Сказал я, стараясь выглядеть уверенным.

Сагами-младший, Хатано и Займокуза синхронно поправили очки и вяло вздохнули.

- Хм…

- Пф…

- М-м-м…

Славно, я рад видеть, что у вас все по-прежнему.

- Вот они. Эта троица окажет нам необходимую помощь. – Сказал я, указывая на них.

- Рада познакомиться с вами. – Продолжила Юкиносита, вставая со стула. – Я хочу извиниться за все проблемы, что вам причинил Хикигая, поблагодарить за вашу помощь и выразить надежду на продолжение сотрудничества.

Юкиносита слегка поклонилась, дружески улыбаясь им и это выглядело куда как мягче ее привычного поведения. Игровой клуб мог знать только то, что она порежет любого, кто посмеет ее коснуться и такая перемена не могла не поразить их.[8] Сагами-младший и Хатано уже дрожали.

- Она нас…

- Совершенно…

- Не помнит!

Займокуза, кстати, тоже дрожал. Их ответ заставил Юкиноситу усомниться в правильности происходящего и в ее взгляде прорезались стальные нотки.

- Она нас запугивает!

- Еще как запугивает…

- Хатиман, сделай что-нибудь.

Вся троица буквально сжалась и стала о чем-то перешептываться. Затем ко мне вышел Займокуза.

- Хатиман, ты пристрастился к такому отношению. Тебе уже не слезть, коли подсел.

- Прости, что?

Займокуза шептал, но Юкиносита все равно слышала его, хотя свое недовольство обращала на меня. Я же пожал плечами и посмотрел на очкариков, показывая им, как обстоят дела.

- Ясно.

- Мы поняли.

- Вопросов нет.

Мы поняли друг друга, как и полагается товарищам, но это понимание исчезло в следующий же миг. В дверь пару раз громко постучали, а затем она распахнулась, не дожидаясь ответа.

- Привет!

Таким манером в комнату ввалилась Иссики Ироха собственной персоной, которую сопровождали другие члены ученического совета.

- Спасибо, что пришла, Иссики.

- Не стоит, я тебе многим обязана и рада ответить.

Вице-президент и секретарь были мрачны, судя по всему, их сюда привели против воли. Троица очкариков тоже радости не проявила.

- Сама…

- Иссики…

- Ироха…

Иссики с улыбкой кивнула им, после чего сделала вид, что их здесь нет. Она заметила их, но не посчитала нужным учитывать это в дальнейшем. Лучше бы с самого начала игнорировала – было бы не так обидно.

После этого троица поправила очки и показала некоторую перемену в отношении к окружающей действительности.

- Я могу к этому привыкнуть.

- Я начинаю понимать необходимость этого.

- Да, надо так надо.

Все ли в порядке с Сагами-младшим? У него же не взыграли скрытые фетиши? Это не влияние его сестры? Было от чего встревожиться, по переживания остановил новый стук в дверь.

- Входите. – Разрешила Юкиносита.

Дверь чуть приоткрылась, явив нам лицо вновь пришедшего.

- Простите… Хатиман, ты меня звал. - В комнату зашел Тоцука. – По какому поводу собрание?

- Я собираю людей, которых могу побеспокоить и не переживать из-за этого.

- Х-хорошо… - Тоцука с жалостью посмотрел на собравшихся.

- Прости, что привлек и тебя, но нам предстоит сделать немало сложных вещей и для надо как можно больше помощников. Нам понадобится весь твой клуб, Тоцука.

- Весь? Ладно, я понял.

Так, теперь надо довести до конца с первой троицей.

- Привет всем!

Дверь снова распахнулась, теперь без стука. Я недовольно посмотрел на Иссики, но та быстро сориентировалась.

- Хаяма.

- Привет, Ироха, и ты здесь?

Следом за Хаямой зашел Тобе, приветствовав меня кивком. Следом их приветствию подверглась троица очкариков и те повели себя в ответ так, словно это было лучшее, что случилось с ними за весь день.

- Ого, не ждал такой компании.

- Господи, я и подумать не мог.

- Разве не здорово? Поверить не могу.

Они стали слишком одержимы Хаямой! Но радость быстро поутихла, ведь за Хаямой и Тобе в комнату вошла чем-то недовольная Миура, тут же раздраженно осмотревшая собравшихся. Многие вздрогнули, а Юкиносита наклонилась к моему уху.

- Хикигая, это ты их позвал?

- Нет, я думал это ты.

Выходит, их позвал кто-то третий.

- Привет всем, привет!

Благодаря оставленной незакрытой двери к нам присоединилась Эбина, за которой скрывалась Кавасаки.

- Кавасаки, спасибо, что пришла. – тут же поприветствовала ее Юкиносита.

- Кхм, не стоит… я согласилась тебя выслушать и…

Кавасаки закрыла за собой дверь и приткнулась в углу комнаты только для того, чтобы бы там ее поймала Эбина и вытащила в центр.

Чем больше прибывало людей, тем больше становилось шума. Нам не хватало только одного человека. Юкиносита посмотрела на часы, отмечая, что назначенное время почти наступило.

Стоило закончится церемонии окончания учебного года, как все устремились на каникулы. Привлекая их к участию в подготовке выпускного, мы отнимаем у них заслуженный отдых. Скажем прямо, просьба была весьма непростая и она спокойно могла отказаться. Быть может, лучше бы она так и сделала. Я не хотел беспокоить ее лишними просьбами, но еще раз посмотрел на часы.

- Скоро начнем. – тихо объявил я и Юкиносита согласно кивнула. Ее полный уверенности взгляд был направлен на дверь.

Прошло две секунды, затем двадцать. Затем послышался приближающийся топот, попадавший в ритм стрелок часов. Несмотря на закрытую дверь я мог представить, как покачиваются ее собранные в пучок волосы, а за спиной подпрыгивает рюкзак.

Да, это она. Я мог сказать, не боясь ошибиться. А затем дверь открылась.

- Приветики!

Переводя дыхание, в дверях стояла Юигахама Юи, улыбаясь также, как прежде.

*   *   *

Едва наступили весенние каникулы, как началась подготовка к совместному выпускному. Юкиноситы полностью переменилась и стала Серьезноситой, взяв на себя график подготовки, переговоры насчет места проведения, финансовые расчеты и распределение обязанностей между помощниками. Единственной серьезной проблемой оставались финансы, о чем мы собирались переговорить на ближайшей встрече с Кайхин Согу, куда отправились Юкиносита, Иссики, как президент учсовета, и я.

Переговоры были назначены все в том же общественном центре[9]. Здесь же мы будем собираться в дальнейшем, ведь из-за каникул у нас нет возможности использовать школьные помещения для собраний.

Конференц-зал уже принадлежал Серьезносите, сейчас в нем работали несколько групп. Группа Займокузы и Игрового клуба работали над дизайном оформления, а Миура с Юигахамой занимались рекламой.

Привлекать их к работе ежедневно было слишком нагло, и мы разработал график, основываясь на их загруженности. Удалось договориться с теннисным и футбольным клубами, в основном, благодаря Тобе, так что помощников у нас хватало. Благодаря очарованию Тоцуки, лидерским качествам Хаямы и стальным кулакам Иссики мы получили достаточно бесплатной рабочей силы. Возблагодарим всех, кто смог нам в этом посодействовать!

Нас устраивало все, что могло решить финансовую проблему, но для начала надо было обсудить достигнутые результаты с Таманавой, который сидел перед нами и перебирал пальцами по рекламной брошюре.

- Место отличное, мне нравится. И близко и по формату соответственно.

Таманава выразил свое одобрение, рифмуя слова «близко» и «соответственно»[10], и передал брошюру сидевшей рядом с ним Оримото, которая тут же с ним согласилась.

Я и Иссики согласно закивали, радуясь полученному согласию. Юкиносита же не собиралась давать Кайхин Согу время на лишнее обдумывание.

- Получается, что нам надо уложиться в первую неделю апреля, когда доступно место. Мы не пересечемся с вашей церемонией окончания учебного года?

- С этим проблем не будет. Мы проведем церемонию в ближайшие дни и к выпускному все будут свободны.

- Правильно, а то иначе все могли бы уже разбежаться кто куда. – Продолжила следом Оримото.

Что ж, а теперь к главному вопросу.

- Остается вопрос финансирования. – Начал я. – Можем ли мы рассчитывать на ваши средства?

- Так, посмотрим… Даже если мы распределим расходы равномерно, может выйти некоторый перерасход.

- Дело в том, что мы тут немного поиздержались…

- Хм...? – Протянула Таманава, словно не понимая к чему я клоню.

- Дело в том, что у нас бюджет исчерпан… - Продолжила за меня Иссики.

- Хм...? – Хитрое выражение лица Иссики совершенно не повлияло на Таманаву.

- Разве Хикигая вам не говорил? – Удивленно вмешалась Юкиносита. – Наш учсовет может предоставить исполнителей, но не финансирование.

- Хм...? так на ваш бюджет рассчитывать не приходится?

Мы втроем согласно склонили головы. Мы и так мало на что способны, не говоря о деньгах.

- Ха-ха… В одиночку мы не потянем все расходы.

- Ясно, видимо к соглашению нам не прийти. – Сказала Юкиносита и ущипнула меня под столом.

Ай! Я тут же дернулся, заработав удивленный взгляд от Иссики, но затем она решила, что я ничего необычного не сделал.

- Из этого следует, что надо установить плату за вход. – Добавила Иссики.

- С этим могут быть проблемы. Не все готовы платить за такое развлечение. – Заметил нам Таманава.

Легко догадаться к чему он клонит. Найдутся люди, которые не поймут, почему они должны платить за участие в празднике в их же честь.

- А если устроить краудфандинг? Пусть желающие вложиться в проведение сделают это.

- В этом уже есть какой-то смысл. – Задумчиво согласился Таманава.

- Точно! А вдруг?! – Не замедлила влезть Оримото.

- Но ведь так все равно придется платить? – Засомневалась Иссики.

- Придется, но это будет более чем осознанно.

- Осознанно? Как у компании «Кибун»?[11] – Иссики непонимающе смотрела на меня. Затем она перевела взгляд на Юкиноситу и спросила уже у нее. – Что он хотел сказать?

- Хикигая говорит о психологических бартерах при обязанности платить и при возможности сделать добровольное пожертвование.

- Да, можно и так сказать. Словно используя для оплаты свою кредитную карту или же подарочную карту магазина.

- Так даже сложнее…

- Людям сложнее тратить наличные, нежели деньги с карты. Многие вообще перешли к безналичным расходам, потому что так не приходится переживать.

Юкиносита продолжила пояснение и Иссики могла вставить только понимающие междометия. Но затем и Таманава нашел возможность высказаться.

- Достоинства краудфандинга гораздо шире. В этом случае инвесторы выступают скорее как сотрудники, нежели как клиенты. Они понимают, с чем они соглашаются и это заставляет их принять оговоренную плату за участие.

- Угу… - Ответила Иссики, не скрывая отсутствие интереса.

- Остается только обеспечить возврат вложений. – Продолжила следом Юкиносита. – мы можем поставить не слишком большую плату, но отдача должна быть достаточно велика.

- Я! Я знаю! – Замахала рукой Оримото. – Если нанять лимузин, то все просто упадут!

- Да, это точно! – Поддержала ее Иссики.

- Если это будет уместно после оценки иных расходов. – В отличие от них Юкиносита держала себя в руках.

Но мнение девушек играет свою роль, независимо от кажущейся глупости. Среди выпускниц немало подобных им.

- Лимузин..? – Пробормотал я, листая рекламную брошюру. – Еще и о подъездах с парковкой думать. Можно сделать этот вариант в качестве особой награды. Возможно, кто-нибудь из выпускников и захочет прибыть таким способом.

- А-а-а, словно, когда парень приезжает за своей девушкой?

- Вроде того. Но всех привезти не получится, придется ограничиться узким кругом.

По моим исследованиям Тиба была одним из крупнейших японских городов, следом за Токио, и значительная часть ее населения имела машины. По дорогам проехать стало невозможно, там постоянно кто-нибудь носился, не обращая внимания на других участников движения. У общества, так зависящего от автомобилей, большие проблемы.

С другой стороны, машина стала символом статуса, и обладатели дорогих автомобилей захотят покрасоваться. А что больше привлекает внимание нежели какой-нибудь праздник? Наличие лимузина сразу привлекает внимание девушек, которые сразу представляют свою фотографию в нем, размещенную в Инстаграме, и то, как это показывает их превосходство над окружающими. Да, адская картина получается.

Так или иначе, если на это будет спрос, то нам придется что-то предложить в ответ.

- Еще можно назвать одну из комнат при зале ВИП-комнатой и брать за ее использование дополнительную плату.

- У тебя талант к облапошиванию покупателей.

- Я не собирался никого обманывать. К тому же с математикой у меня плохо и я все равно не знаю как мои идеи повлияют на итоговый бюджет.

Сомневаюсь, можно ли считать мои предложения достойными выставления на продажу. Да и решение принимать все равно будет Юкиносита.

- Я посмотрю, будет ли такая возможность. – Успокоила меня она, делая себе пометку. – Пока примем все это как рабочие варианты.

- Так мы в целом договорились? – Осторожно поинтересовалась Иссики.

- Да, пожалуй. Я теперь куда более уверен. – Ответил ей Таманава.

Хорошо, что мы смогли заручиться его поддержкой… А раз так, я постараюсь выпросить у него содействия и в некоторых других вопросах!

- Тогда подумайте еще над дополнительными наградами. Нам нужны варианты, чтобы людям было из чего выбирать. Вы, похоже, разбираетесь в краудфандинге, вот и посмотрите, что еще можно придумать.

- К-конечно… - Натянуто улыбнулся Таманава, захваченный врасплох моей просьбой.

Он делал вид, что готов принять любой вызов, но при этом явно нервничал. Но мы должны верить в Таманаву! Я уверен, что уж он-то точно справится!

Мы не могли знать, что именно он станет делать, но раз согласился, пусть старается преуспеть. Современные краудфандинговые сайты позволяют финансировать проекты при помощи телефонов, что позволяет участвовать школьникам, у которые еще нет банковских карт. А дальше пусть Таманава разбирается, мы зашли достаточно далеко, чтобы не вникать в его методы.

- Если больше ничего обсудить не нужно, мы вышлем вам проект бюджета. Дайте знать, как только с вашей стороны будет какая-то ясность.

- Мы сообщим в течение пары дней и присоединимся к вам. – Согласился Таманава.

- Договорились!

Оримото так же одобрила предложение и Юкиносита стала собирать разложенные на столе бумаги.

- Не переживайте насчет рабочих рук, главное – разобраться с финансированием. Хотя в день выпускного помощники действительно могут понадобиться.

- Хорошо, мы поспрашиваем кого-нибудь.

В первом собрании, посвященном бюджету, была поставлена точка и я откинулся на спинку стула, глядя как Таманава и Оримото покидают комнату.

- С деньгами более-менее разобрались.

- Только если краудфандинг себя оправдает. – Заметила Юкиносита. – А что, если нет?

- Если нехватка будет совсем небольшой… - Очень недовольно проговорила Иссики. – Я хочу сказать, действительно небольшой, прям совсем-совсем чуточку не хватит… Тогда я, возможно, смогу залезть в кассу учсовета. Возможно, конечно, и не смогу, но если понадобится…

- В жизни не слышал более ненадежного обещания. И если мы в самом деле не соберем сколько надо, то я постараюсь добавить из своего кармана.

- Даже несмотря на отсутствие у тебя сбережений? – Удивилась Юкиносита.

- У меня нет, а у родителей есть. Возьму у них беспроцентную ссуду и не стану ее возвращать. Главное – проявить немного изобретательности.

- Это не то дело, где уместна изобретательность.

Честно говоря, я не против оказаться в убытках. Может статься, что итоговая прибыль обернется для нас большими проблемами, ведь мероприятие задумывалось как некоммерческое. Нам совершенно ни к чему привлекать внимание налоговой службы. Такие мысли мог бы высказать Торатану[12], но теперь они поселились и в моей голове.

- Я подумаю, где еще можно урезать расходы. – Сказала Юкиносита, подсчитывая что-то на калькуляторе. – Мне будет жаль вгонять тебя в долги в таком молодом возрасте.

- Главное не урезай расходы за счет моей зарплаты.

- Не волнуйся, твоя зарплата была на нуле с самого начала, так что урезать нечего.

- Сразу видно, надежный работодатель.

Про свою зарплату я, конечно, знал с самого начала и не переживал по этому поводу. Но просто мы после долгого перерыва разговаривали как привыкли, что не укрылось о внимания Иссики.

- Ничего себе у вас разговоры. – Иссики огляделась по сторонам, вздохнула и продолжила уже шепотом. – Но я не могу не поинтересоваться, в каких вы сейчас отношениях?

Стоило ей закончить вопрос, как мы с Юкиноситой застыли на месте. Нет, мы понимали, что рано или поздно этот вопрос будет задан. Но с точки зрения Иссики мы совсем недавно были в таких неладах, что странно видеть нас теперь занимающимися выпускным вместе.

Надо что-то ответить. Я покосился на Юкиноситу только чтобы увидеть, как она также смотрит на меня. С нашей точки зрения все было настолько очевидно, что мы даже не знали, что сказать.

- В к-каких..?

От моего несвязного бормотания взгляд Иссики мигом похолодел.

- Это сложно объяснить, но… - Юкиносита покраснела и потупила взгляд. – Что-то вроде п-партнеров?

- Да, именно так! И знаешь, когда ты так спрашиваешь, сложно найти подходящий ответ.

- Именно, я сама не уверена, но такой вариант хоть как-то подходит.

Юкиносита тут же согласно закивала, а Иссики некоторое время продолжала молча нас разглядывать.

- Хм, ладно. Если вас такое определение устраивает, то дело ваше. Но вам бы лучше прийти к чему-то более подходящему.

Иссики вскочила со стула и направилась на выход, только чтобы сразу остановиться, увидев там Миуру. Миура, как всегда, наматывала локон на палец и была чем-то недовольна.

- Не хотите куда-нибудь зайти перекусить? – Спросила она, подойдя к нам.

- Мы н-не… – Удивленно ответила Юкиносита.

Миура на несколько секунд задержала взгляд на нас, а затем перевела его на Иссики.

- А ты?

- Я?! Я, кхм, даже не знаю…

Иссики удивило приглашение, и она подумывала отказаться.

Обычно она бы сразу согласилась, но кажется, они все еще не в лучших отношениях. Я бы и сам удивился, увидь сейчас Юми/Иро[13].

Миура немного помолчала, затем быстро глянула на меня, а затем – снова на Иссики.

- Ладно, я слегка проголодалась и потому пойду.

- М-м-м…

Миура развернулась и пошла первой, предлагая следовать за ней.

Я не знаю, что случилось с Миурой и отчего она вдруг взяла и пришла к нам. Не ко мне, а именно ко всем трем. Я же говорил, сколько в ней доброты…

Миура вывела Иссики из конференц-зала, где обнаружились Юигахама, Эбина и Кавасаки. Здесь же были Займокуза и оба члена Игрового клуба. Молодец, Миура, и их пригласила.

С самого начала подготовки выпускного я не раз видел Юкиноситу, разговаривающую с Юигахамой, но ни разу к ним не присоединялся. Я использовал работу для оправдания этого, но чувствовал, что со временем, когда мы снова вернемся в школу, все наладится.

Продолжая наблюдать за закрывшейся дверью, я почувствовал легкое касание и едва не подпрыгнул от неожиданности.

- Может, нам тоже стоит куда-нибудь зайти? – Осторожно предложила Юкиносита.

- Да, можно. – Ответил я и мы направились на выход.

*   *   *

Когда до выпускного осталось всего пара дней наша нагрузка в очередной раз возросла. Финансирование было полностью отдано Таманаве и сейчас немного выходило в минус, что было вполне ожидаемо. Мы договорились об аренде места проведения и могли сосредоточиться непосредственно на организации самого вечера. Большую часть времени мы безвылазно торчали в конференц-зале общественного центра.

Поскольку нам то и дело помогали ученики обеих школ, все уверенно шло к завершению, но за последние дни их число понемногу снижалось.

Причиной служила все та же весна. На улице становилось все теплее и многим не сиделось на месте. Кто-то то и дело засыпал, сидя за столом. А сверх того, приближался враг всего человечества[14] – дедлайн.

Закончив очередное задание, я понял, что моя рубашка прилипла к груди и отлепил ее, чтобы немного освежиться.

- Как же жарко. Самое время все распустить и самим тоже пойти по домам.

Сидевшая напротив Юкиносита сделала глоток энергетика. Сегодня она зачесала все волосы назад, что было свежо и оригинально.

- Ты ведь уже ходил домой вчера и позавчера. Что же получается, ты и сегодня собираешься пойти?

- Ходить домой каждый день – это норма. У меня есть место, которое я зову домом и это делает меня счастливым.

Прости, работа, я обязательно увижу тебя завтра[15].

- Что ж, я понимаю. Ты хотел взять работу на дом. Не вижу причин возражать.

Блин, она догадалась.

- Погоди, ты делаешь почти то же, что и я. Дай мне тогда хотя бы часть своей работы, пока опять не надорвалась. – Строго заметил я.

- Хорошо… - неожиданно послушно ответила Юкиносита.

- Кхм, хорошо..?

Она уже не соображает от переработки. Она забыла, что значит слово «хорошо».

- Ты в порядке? Ты как-то нехорошо выглядишь.

- Да, нехорошо. Я не уверена, справимся ли мы. Хоть сквозь землю провались…[16]

Юкиносита вернулась к ноутбуку, бумагам и калькулятору, рядом с которыми размещалась тарелка с печеньем и конфетами для восполнения сил и для угощения подходивших. Но в целом это были опасные речи…

- Юкинон, я заберу вот это.

- А я – это.

Юигахама и Иссики по прошлому опыту представляли, как обстоят дела и забирали часть бумаг каждый раз, подходя к столу.

В отличие от них я мало что мог сделать. Разве что предложить принимать кофеин и глюкозу в таблетках вместо энергетических напитков. Ну или просто отобрать у нее работу и заставить отдохнуть.

И как же мне отвлечь ее от работы? Пока я размышлял над способами дать Юкиносите отдохнуть, за моей спиной появилась тень, обернувшаяся затем Займокузой, зажавшим во рту три гвоздя.

- Хатиман, у нас материалы заканчиваются. – Сказал он, похлопывая себя по плечу молотком.

- Значит надо идти в MrMax. Я схожу, а ты поможешь донести покупки обратно.

- Принято. Если не возражаешь, может заглянуть в Surprised Donkey?[17] Не переживай о времени, я только один стаканчик пропущу.

- Я-то не против. Но не забывай, что это карри еще как-то можно пить, а ты говоришь, словно готов выпить и котлету.

- Для меня все – напиток, даже тонкацу[18].

Ничего себе откровения… А пока я боролся с испугом, наш разговор услышала Иссики.

- Самое время перекусить. Согласны? – Спросила она, подмигивая мне.

Что это она делает? Что это за одинокая тропическая рыбка?[19] Затем Иссики сделал движение подбородком в сторону Юкиноситы, которая, в свою очередь, рассеянно смотрела на часы. Да, самое время вытащить ее отсюда.

- Время так быстро летит. – Вздохнула Юкиносита и помассировала голову. – Давайте прервемся и что-нибудь съедим. Можешь куда-нибудь зайти и купить, когда пойдешь обратно?

- Могу. Или нет, не могу, потому что это займет немало времени.

- Почему? – Не поняла Юкиносита.

- Потому что мы идем в сауну. – Совершенно серьезно пояснил я.[20]

- Куда?

Юкиносита не стала развивать вопрос, но и так было ясно, что она ничего не поняла и ей это не нравится. Но не объяснять же ей, что отдыхать тоже нужно, она только спорить начнет.

К счастью, по пути в MrMax есть общественная сауна Юкемори Ёкотё[21]. Всякий любитель саун не пройдет мимо такого заведения, куда бы они ни шел. Будучи таковым, я поспешил привести свои аргументы.

- Слушай сюда. Мы должны туда пойти, потому что это часть нашей работы. Приведя в порядок нервную систему, мы начнем работать эффективнее, чем сейчас. В конце концов, работников надо поощрять. Узнай пока сколько нас наберется.

- Х-хорошо…

Я всего лишь высказал стандартное для любителя саун мнение, но оно неожиданно быстро распространилось среди присутствующих.

- Хм, у сауны и такой эффект есть?

- Расслабиться хочу…

- И попариться…

- Изначально это звалось löyly. Или aufguss, так тоже сойдет.[22]

Все парни во главе с Займокузой и Игровым клубом, поддержали идею, даже ученики Кайхин Согу один за другим поднимали руки.

- Нам еще предстоит познать радость холодных саун.

- Точно. Без холодной сауны не поймешь всех ее прелестей.

- Тогда нам стоит зайти в Сикидзи[23] там как раз предлагают такое.

В наши дни молодежь нашла себе новое популярное развлечение в виде саун. Ученики Кайхин Согу, конечно, не отставали от модных тенденций.

И сколько раз мне надо повторять? Снимаете аниме про сауны и обретаете популярность! Мне стоит озаботиться получением лицензии консультанта и устроиться на работу в какую-нибудь сауну. Квалификации для этого у меня хватает с избытком.

- Хорошо, давайте отдохнем. – Сдалась Юкиносита и закрыла ноутбук. – Какой адрес у этого места?

*   *   *

Мы взяли с собой членов теннисного и футбольного клубов и собрались у входа в общественный центр, чтобы отсюда направиться в Юкемори Ёкотё

Сауна, в которой я теперь сидел, была оборудована телевизором, но его звук совершенно не мешал, и я просто тихо парился. Мой дух приходил в равновесие как от звуков, так и от тепла. Ток крови постепенно ускорялся и мысли, застрявшие в моей голове, понемногу уходили, оставляя за собой пустоту.

Оставаясь в окружении тепла, льющегося со всех сторон, вы расстаетесь с привычными идеалами и оценками, становясь ближе к просветлению. Просветление сводилось к мыслям о том, как же здесь жарко. Поначалу, конечно, были и другие, но они не выдержали жары. Да, это высшая форма концентрации и расслабления. Но все же очень уж здесь жарко.

Очарование сауны не ограничивается одной этой комнатой. Потом вы сможете смыть пот теплой водой и погрузиться в холодную ванну. Вы сразу почувствуете, как в вас пробуждаются новые силы. Не только ваша голова заработает куда как лучше, но все клетки организма выйдут на новый уровень. Вода обернет ваше тело подобно ангельским одеждам, и только истинно доблестный человек сможет их разорвать и выйти обратно в мир. Вот только как же жарко…

И все-таки самое лучшее в сауне – момент, когда человек отдыхает после парилки под холодным воздухом. Такая холодная сауна пробуждает самое главное чувство эйфории. От перемены температуры ваши сосуды сузятся и сердце начнет сильнее разгонять кровь, чтобы снова их расширить. Отсюда и непередаваемые ощущения.

Это подобно самой истории планеты. Земля прошла путь от раскаленного шара до ледникового периода, а эволюция провела нас от жизни в воде до дыхания кислородов воздуха. Все это случилось в процессе от крайней жары, до сильного холода. Как же жарко.

Чувствуя, что просидел в сауне достаточно, я посмотрел на часы и понял, что прошло всего пять минут.

Обычно я проводил в сауне три цикла по двенадцать минут. Семь минут в самой сауне, две минуты – в холодной ванне и три минуты на открытом воздухе. Но это в идеальных условиях. При изменении температуры меняло и время. Девяносто восемь градусов в сауне и шестнадцать градусов в ванне были идеальны. Тщательная подготовка условия отличало настоящего любителя саун.

Здесь, кстати, была и открытая ванна, где сейчас никого не было. Вполне можно было провести здесь больше времени, нежели я предпочитал. Но как же жарко…

Мысли окончательно уплыли из головы, превратившись в пар. Да, жарко…

- Блин! Жарко ведь! Дофига как жарко!

Казалось, что от воплей жара чуть спала, но нет, все также жарко.

- Погоди, Хаято, это безумие! Там жарко, как не знаю где! Хикитани, с тобой все в порядке? Ну ты даешь!

Заткнись, Тобе, ты всю концентрацию ломаешь. Я открыл глаза и увидел, как следом за Тобе заходят Хаяма, Тоцука и Займокуза.

- Хатиман, подвинься, я рядом сяду.

Естественно, рядом со мной сел Займокуза. Я не стал спорить и подвинулся так, чтобы сидеть лицом к лицу с ангелоподобным Тоцукой.

- Жарко здесь, я долго не протяну.

Тоцука помахал рукой себе на лицо. Каждый взмах заставлял капли пота подобно жемчужинам скатываться по его буквально фарфоровой коже. Он утер лицо полотенцем и чуть смутился от этого. Черт, кажется, выносить отсюда будут меня.

- Но как-то скучновато, да?

Голос Тобе снова выдернул меня обратно в реальность.

- Что делать-то? Может посоревнуемся кто дольше выдержит?

- Сауна не для этого нужна.

А я еще и упустил мысль, которую обдумывал, пока он меня не сбил с толку. Дай же сконцентрироваться. И если тебе жарко, вовсе не обязательно терпеть. Это нечто такое, чем наслаждаются по доброй воле, где отдыхают, где чувствуют себя спасенным[24]. А те, кто заваливаются в сауну, не вымывшись и потом выдавливают пот из своего полотенца на камни, безусловно виновны и заслуживаю кары.

Впрочем, я, конечно, ничего такого делать не стану, но Тобе надо указать на его место. Увы, он не из тех, до кого быстро доходит.

- И все-таки надо проверить, кто дольше выдержит. – Снова начал он.

- Не выйдет, мы не в одно время пришли. – Возразил Хаяма, которого Тобе тоже успел утомить.

- Тогда тот, кто первым пожалуется на жару, проиграл! Синонимы и намеки тоже считаются.

- Ладно, ладно, поехали.

Хаяма не хотел продолжать споры и просто согласился. Некоторое время все молчали, но терпения Тобе хватило ненадолго.

- Но так скучно выходит. Надо хотя бы не в тишине сидеть.

- Ну так скажи что-нибудь.

- Что? Я? – Тобе серьезно задумался над предложением Хаямы, а затем его озарило и он поднял палец вверх. – А скажи, Хикитани, чувак, ты, что, встречаешься с Юкиноситой? Вот ведь жара, скажите?!

Сауна как-то всколыхнулась. Хаяма и Тоцука обменялись взглядами и тихо вздохнули.

- Да нет же, как же так..? - Займокуза, в противоположность им, принялся повторять, что быть такого не может. – Скажи ему, что это не так. Скажи правду, я не стану сердиться.

- …

Видя, что я продолжаю молчать, Тобе подался ко мне, но Хаяма тут же оттолкнул его обратно.

- Не дави на него.

- Да ладно, все же решили просто молча наблюдать, потому что если спросить, то они сразу начнут отрицать. – Тоцука принялся поучать Тобе.

Да не может же быть. Все обо всем догадались, но продолжали молчать из вежливости? Я смахнул со лба пот и прислонился к спинке лавки, на которой мы сидели. Какой кошмар.

Но я еще не потерял возможность соображать и знал, что ответить Тобе.

- Тобе, ты сказал запретное слово. Ты проиграл.

- Проиграл! – тут же поддержали меня Тоцука и Займокуза.

- Что? Почему? Я же не на жару жаловался!

Молчать! Сам ведь сказал, что синонимы и намеки тоже считаются. Любой контекст под запретом и Тобе сам подставился, со своим «Вот ведь жара, скажите?!».

Я указал Тобе на выход и тот покорно поднялся. Следом за ним направился и Займокуза.

- Я больше не выдержу. И правда жарко.

- И я. – За ними потянулся Тоцука.

Нас стало меньше и сделалось гораздо тише. Хаяма молча сидел рядом, словно медитируя. Ни он, ни я ничего не говорили и только размеренно дышали, как будто конкурс на выносливость все-таки состоялся.

- Так как на самом деле? – Осторожно спросил Хаяма, но в вопросе чувствовался явный интерес. Мне казалось, что он не сдвинется с места, пока не услышит ответ.

- Это было очень сильно сказано. И близко не угадали.

Хаяма дернулся, а затем расхохотался, держась за живот. Затем он поднялся и с иронией посмотрел на меня, направляясь на выход.

- Да, действительно, жара.

*   *   *

Как следует пропарившись, я почувствовал, что мои тело и разум снова в норме и направился к обувной стойке, по пути отправив сообщение Комати о том, что ужинать не буду. Она тут же ответила, что поняла и намерена посетить выпускной.

Вот ей там делать точно нечего.

Обувшись, я взял себе банку холодного Кофе-МАХ, отодвинул входную занавеску и посмотрел на солнце, слюнившееся ниже к горизонту и окрасившее море в красный цвет.

- Хикки.

Повернувшись на голос, я увидел Юигахаму, сидевшую на лавке рядом с раскрасневшейся Юкиноситой, которая полностью распустила волосы. Из-за спины Юкиноситы выглядывала Иссики, смотревшая на меня с осуждением.

- Где тебя носило? – Спросила она.

- Это не я медленный, а вы слишком быстрые. – Ответил я, подходя к лавке. – А остальные где?

- Уже ушли ужинать. – Объяснила Юкиносита.

- Ясно.

Никто из нас не показывал желания пойти в Surprised Donkey, где ужинала вся прочая компания.

Юкиносита, Юигахама и Иссики сидели на скамейке, а я приткнулся сбоку от нее, оперевшись о стену и покачивая банкой Кофе-МАХ. Никто не нарушал тишины, и мы просто смотрели на закат.

В какое-нибудь другое время это молчание могло показаться неловким и кто-мог с головой уйти в телефон. Но сейчас мы со странным спокойствием могли наслаждаться тишиной, которая немного напоминала нашу клубную комнату после занятий. Мне сложно описать это, но я был готов стоять так вечно, ничуть не устав.

Иссики напевала песню с выпускного и болтала ногами в ритм ей, от чего ее юбка чуть колыхалась. Пение подействовало усыпляюще, Юкиносита начала зевать и положила голову на плечо Юигахамы, которая сразу подвинулась ближе.

Неожиданный порыв ветра заставил меня поежиться, но эта скамейка все равно оставалась теплой и солнечной, как та комната, из которой очно также можно было наблюдать за садящимся солнцем.

Желание остаться здесь подольше возникло потому, что это вечер рано или поздно закончится и никогда больше не наступит снова. Но мы должны его отпустить.

Я совру, если скажу, что меня это не тревожило. У меня оставались некоторые сожаления, тянувшие назад. Но другого выбора, кроме как принять их, не было. Иначе я никогда не смогу оставить их позади.

- Готовы возвращаться? – Спросил я, поворачиваясь к ним.

- Конечно. – Ответила первой едва не задремавшая Юкиносита и подняла голову с плеча Юигахамы.

- Да, идем. - Иссики не стала лишний раз ждать и сразу вскочила со скамейки, покрутившись на носках ботинок.

- Ладно, пора… - Юигахама пару раз кивнула, глядя на нас.

Затем она встала и без колебаний пошла вперед, а Иссики двинулась следом, оставив нас вдвоем.

Юкиносита так и сидела на скамейке, и я вопросительно посмотрел на нее, предлагая тоже идти. Она кивнула и хотела встать, но тут я протянул ей руку.

- Я могу встать сама. – Заметила она после секундной паузы.

- Я знаю.

Я знаю, что она может обойтись без моей помощи и я знаю, что она должна была сказать так. Но я все равно буду делать так и впредь.

Садящееся солнце удлиняло тени, делая их темнее и сливая воедино. Уже нельзя было различить, где ее тень, а где моя. От лучей солнца все вокруг, включая нас самих, окрасилось в красный, а она с неуверенной улыбкой взяла меня за руку.

* Примечания переводчика *

1. Товарищи, не следуйте этому вредному совету

2. Отсылка на песню, играющую на фестивале Ава-одори

3. Том 3, на выставке животных

4. Отсылка на Tenki no Ko (Рус: Дитя погоды). Переводчик еще не смотрел сей фильм и не в курсе устоявшегося там перевода. Если товарищи читатели были в кино, то пусть простят меня

5. Красный чай – подразумевается чай ройбос. Переводчик не в курсе современных напитков и относится к ним пренебрежительно

6. Переводчик все еще не в курсе всех этих смузи и прочей дряни, но гугление навело на эту тему https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D0%B0%D0%B9_%D1%81_%D1%88%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D0%BC%D0%B8 . Boba milk tea – это оно и есть, судя по всему

7. Здесь была отсылка на Dr. Stone

8. Юкиносита и Игровой клуб пересекались в 3 томе

9. Где проходила подготовка к рождеству в 9 томе

10. Рифмованием Таманава и Хатиман занимались в 13 томе

11. Непереводимая игра слов. Учитывая, что я перевел предыдущий диалог чуть адаптировано, не стану пояснять, основываясь на английском. Просто примите к сведению, что здесь была игра слов между чтением японского слова и его значением на английском. Кибун, кстати, это фирма, занимающаяся какой-то едой, переводчики на английский не дают пояснения, готовят ли они, доставляют под заказ или еще что-то

12. Блогер, пишущий на финансовые темы

13. Юми/Иро!!!

14. Здесь была отсылка на вселенную TYPE-MOON

15. Отсылка на Mobile Suit GUNDAM 0079

16. Отсылка на Sora Yori mo Tooi Basho, где Юзуки Сираиси озвучивала Хаями Саори, которая также озвучивала Юкино

17. Surprised Donkey – буквально «Удивленный осел». Такая сеть кафешек

18. Зажаренная во фритюре свиная отбивная

19. Название альбома группы «Wink». Wink переводится как «подмигивать»

20. Ладно, Ватари слегка понесло, но уж как есть

21. Вообще это онсен такой, судя по всему

22. Löyly (Фин.) – пар. Aufguss – процесс распаривания в австрийской и немецкой традиции

23. Сложно сказать, что такое в данном случае «холодная сауна». Либо это просто ванна с холодной водой, либо специальная комната, где сидишь не в горячем паре, а в холодном воздухе. Сикидзи – место, где предлагают такую услугу

24. Цитата из манги The Solitary Gourmet

Назначенное время настало и второй выпускной должен был вот-вот начаться. Мы закончили с подготовкой и теперь просто ждали участников.

Мне поручили встречать гостей и потому я сидела у входа и мало понимала в чем именно заключались последние приготовления. Оставалось только сидеть и смотреть внутрь, где они вдвоем что-то продолжали обсуждать. Вернись все как было раньше, я бы стояла рядом с ними. Но теперь все не так.

- Юи, с тобой все в порядке?

Я повернулась к Ирохе.

- Да, все хорошо…

Мой голос меня выдавал, и я постаралась принять вид, скрывающий это. Ироха ничего не ответила и только улыбнулась, а я принялась приглаживать волосы, что уже стало привычкой.

- Юи!

Следом раздался еще один знакомый голос, и я увидела Комати в новой форме нашей школы. Образ был таким свежим и необычным, что я тут же обняла ее.

- Комати! Форма тебе так идет!

- Ой…

Комати издала сдавленный всхлип, когда я прижала ее к себе. Ироха только вяло на нас смотрела, а затем вопросительно взглянула на меня. А ведь они в самом деле никогда не встречались.

- Это Комати, сестра Хикки. – Пояснила я, отпустив Комати.

- Его сестра? А, рисовая девочка[1].

- Да, вроде того… - Подтвердила Комати, неоднозначно реагируя на неожиданный выбор слов Ирохи.

- А я Иссики Ироха. – Продолжила она. – Рада знакомству.

- Взаимно рада. Спасибо, что ладишь с моим братом. Я здесь, чтобы разобраться со всем, что он испор… то есть, чтобы помочь ему. – Комати спохватилась и поправила саму себя. – Кстати, где он?

Я снова посмотрела туда, куда смотрела с самого начала.

- Где-то там. Подожди немного, они что-то обсуждают. Не думаю, что нам стоит влезать.

- Поня-я-ятно. – Протянула Комати.

Мне сразу подумалось, что она в курсе нашей ситуации. Он вполне мог говорить на эту тему с ней. Это не очень-то радовало, и я решила помалкивать, как вдруг услышала громкий зевок, исходивший от Ирохи.

- А чего вы? Какая разница-то?

Я ничего не поняла, а она тут же лукаво усмехнулась.

- Я хочу сказать, что не будут же они такими постоянно.

- Ты так думаешь?

- Да. Вы же знаете какие они? Стоит чему-нибудь случиться и все, ссора навеки.

- Ого…

Мы с Комати все равно ничего не поняли, а Ироха только посмеивалась над нами.

- Вот смотрите, через три года мы будем совершеннолетними и сможет покупать алкоголь. А под это дело всякое может случиться. Раз и готово, а ему потом отвечать придется.

- Даже не знаю… мы не можем знать, как все сложится через три года.

В голову лезли всякие мысли, и я чувствовала, как краснею.

- Для Юи будет не три, а два года. – Заметила следом Комати. – Три года только для тебя, Ироха.

- Заткнись, рисовая девочка.

- Да чего ты прицепилась к рису?! У меня имя есть! Комати!

- Замечательное имя! Кстати, когда впервые придешь в свой класс – сразу покажи, чего ты стоишь. А то потом будут проблемы.

- Ого, похоже сейчас меня научат плохому.

- Уж кто бы говорил.

Ну вот, подружиться у них не вышло. Я бы чувствовала себя гораздо спокойнее, будь это иначе. Я постаралась их успокоить и тогда Комати, чуть подумав, высказала свое мнение о происходящем.

- Вы просто не понимаете, как я воспринимаю все это с точки зрения младшей сестры. Но я объясню. У моего брата мышление этакого монаха и он найдет способ выкрутиться из подобной ситуации. Например, притворится, что уснул еще до того, как налили по первой.

Комати покрутила пальцем, и мы с Ирохой согласно кивнули. Я вот легко могу представить такое. Ироха, судя по всему, тоже.

- У него характер как кисель.

- Скорее, как кофе Хосино.

- Хороший кофе, мне нравится.

Теперь кивала уже Комати. Они все-таки подружились? Я вообще их не понимаю. В словах Комати был сарказм? Она смеялась над Ирохой? Или мне просто показалось?

- Если это все, на что ты способна, не стану называть Ироху сестренкой.

- Что? Я и не просила об этом. Ты сама какая-то странная.

- Просто у Комати комплекс брата. – Пояснила я, когда Ироха вопросительно повернулась ко мне.

- Еще бы. Как вы думаете, кто любил его последние пятнадцать лет? А ведь поначалу он был вполне даже очаровательным…

Комати достала телефон, решив, по-видимому, показать нам какие-то фотографии.

- Ого, дайте-ка взглянуть.

- Мне не очень-то интересно, но почему бы и нет?

Мы склонились над телефоном, а Комати продолжала выбирать.

- Что бы вам показать? У меня есть фотографии, где у него глаза еще не как у дохлой рыбы. Есть и те, что уже такие, к каким вы привыкли.

- Покажи самые милые. – Предложила Ироха. – Был же он когда-то таким?

- Он что-то говорил на этот счет. – Вспомнила я, но это оказалось слишком болезненным.

- Да, бывают люди, которые хвастаются какими были раньше. – Согласилась Ироха. – А на деле они просто пытаются приукрасить свой образ.

- Ну не скажи. Вот Комати не нужно хвастаться, она и так хороша. Сама взгляни.

Я схватила Комати и поставила ее перед собой, подталкивая к Ирохе.

- Ну?

- Ты не против, если я буду называть тебя сестренкой? – С щенячьим взглядом спросила Комати. – Хотя бы иногда.

- Что?! Нет!

- Я так и поняла, что ты хорошо его понимаешь.

- Чего это?

- Я всегда считала, что братику нужен кто-то, кто будет либо тащить его за собой наверх. Либо подталкивать снизу. Но если подумать, то эти варианты можно объединить.

- Ты сама-то понимаешь, что говоришь? Я и близко не настолько безнадежна. Его глаза – это одно, в голове у него что-то другое, а про характер я вообще промолчу.

- И мы приходим к выводу, что он конченая сволочь, плюющий как на свои чувства, так и на чувства других!

- А ты-то чему радуешься?

- Как я говорила, у Комати комплекс брата. – Объяснила я, когда Ироха на меня посмотрела. – Просто он пошел не в ту сторону.

- Мой брат не самый приятный человек, так что терпите его, пока он не исправится.

- Я, конечно, провела рядом с ним почти год, так что ладно… - Ироху не слишком обрадовала просьба Комати. – А ты, Юи?

- Я…

Я не знаю, что ей ответить.

- Вот нравится мне эта черта в тебе, Юи.

Ироха подошла ближе и подалась к моему уху.

- Разве что-то запрещает любить человека, у которого уже есть девушка?

- Н-нет…

- Вот видишь.

Ироха отстранилась и примерила мудрую улыбку, словно много чего повидала в жизни.

- Ты сама в это веришь?

- Я? Ну как сказать… Я считаю, что у меня еще есть шанс с Хаямой. Я не собираюсь останавливаться на полпути, но если ничего не сложится, то как знать.

- Тогда к чему ты все это говорила?

- А разве не очевидно? – Ироха одним движением смахнула волосы назад. – Это наше право, никогда не сдаваться.

- Ага…

Всего один вздох, ничего не значащий, но идущий из самого сердца. Комати и Ироха дружно улыбались, от чего стало теплее. Все-таки не так уж они не ладят. Вот, уже прижались друг к другу и о чем-то шепчутся.

- А ты сама не против, рисовая девочка?

- Скажем так, что у меня есть свое мнение по данному вопросу.

- Ага…

- Почему мне кажется, что тебе не интересно?

- Потому что мне не интересно.

- Нет же! Для тебя тоже кое-что найдется. Слушай-ка сюда.

Ироха выслушала, что ей хотела сказать Комати, и скорчила рожу.

- Ничего себе… ты на чьей вообще стороне?

- На стороне братика, само собой. Я сейчас столько Комати-баллов набрала!

- Гадость какая.

- Уж простите! Не приходи тогда ко мне плакаться, потому что на твоей стороне меня не будет.

- Я и не просила о помощи.

Что ж, не идеально, конечно, но худо-бедно они спелись. Забавно, конечно, получилось. Может даже они просто так меня подбадривают. Не сдержавшись, я притянула их к себе и обняла. Комати тут же обхватила меня в ответ, а Ироха неохотно терпела.

Я еще не разобралась в собственных мыслях, но понимала, что поступлю не совсем правильно. Но мне очень хотелось оказаться в том теплом и радостном месте.

- Ладно, мне уже лучше! Идем!

Я схватила их за руки и потащила за собой туда, где мне хотелось быть.

1. Ироха вспоминает ее разговор с Юи и Хатиманом в 11 томе. Там я не давал сноски, но Комати – это не только имя, но и торговая марка производителя риса

Пройдя через все формальности, мы подошли к своему собственному прощальному празднику, на котором не будет речей с трибуны, букетов цветов и слез. Здесь все смогут просто отдохнуть и повеселиться. К организаторам это, конечно, не относилось, мы всё также продолжали пахать за сценой, даже не вспоминая, что можно погрустить от приближающегося расставания.

Несмотря на все преграды совместный выпускной все-таки состоится. Мы заручились поддержкой нужного числа помощников, а каждый зал был украшен цветами и воздушными шарами. Пока разодетые участники томились в ожидании начала, мы с Юкиноситой устроили последнее совещание, приткнувшись в углу, недалеко от входа.

- Хикигая, проследи, пожалуйста, за персоналом в главном зале и за местами, отведенными нашей школе.

- Хорошо.

- Еще проконтролируй теннисный и футбольный клубы и как они справляются с направлением гостей.

- Ладно.

- Также не забудь про доставку еды. Попроси За… Зай… его и еще кого-нибудь.

- Ты так и не запомнила, как его зовут…

- Надо убедиться, что на входе можно почистить обувь, а то идущие с пляжа песка натащат.

- Я помню. Но не слишком ли много поручений для меня одного? Я словно в роли прислуги оказался, а не одного из организаторов.

- Увы, только мы в курсе всего плана, и я должна быть уверена, что не будет никаких неожиданностей. Или мой партнёр не способен выполнить лаже такое простое поручение?

Возразить мне, конечно, было нечего.

- Ты еще увидишь…

Стоило нашему совещанию завершиться, как у входа внезапно стало гораздо тише, даже посторонний шум на улице как будто притих.

Обернувшись, я увидел, как в помещение заходят мама Юкиноситы и Харуно, одним своим видом разделяя толпу на две части. Возможно, у них не было такого намерения, но они словно показывали, кто тут главный.

Мама Юкиноситы была в привычном, но очень высококлассном кимоно, а Харуно в бросающемся в глаза платье, открывавшем плечи и спину. За ней тянулся подол, напоминавший хвост русалки. Третьим человеком в компании оказалась учительница Хирацука в брючном костюме, в противовес остальным выглядевшая гораздо мужественнее.

- Я не думала, что вы решите прийти. – Сказала Юкиносита, когда все трое беспрепятственно прошли к нам.

- Мне показалось, что стоит самой увидеть, как все закончится. – Бодро ответила ее мама.

Несмотря на радостный голос, одобрения в нем не слышалось. Что ж, она такой и была, не стоит ждать чего-то иного.

- А на меня вообще можно внимания не обращать. – Добавила Харуно, пока я прятался в тени Юкиноситы. – Я здесь за бесплатными напитками.

- Только ведь мы не предлагаем гостям алкоголь. – С удивлением напомнила сестре Юкиносита.

- Ничего страшного. Если он мне понадобится, я возьму с собой Сидзуку и пойду в ресторан. – Харуно схватила учительницу под руку.

- Я вообще-то за рулем. – Заметила та, но вырываться не стала. – И развлекаться буду как могу.

- Что ж, продолжай трудится, Юкиночка. И ты тоже, Хикигая. Продолжай… - Харуно оборвала фразу на полуслове и подошла ближе, зашептав на ухо. – И будь готов, к тому, что будет дальше.

- Э-э-э…

От ее предостережения меня пробрало до костей, и я только вяло промычал в ответ.

- Если понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться к сестренке. Я обязательно поддержу, чем смогу.

- Честно говоря, ты последний человек, к кому я пойду за помощью.

Выпал шанс хоть как-то ей ответить, и я им воспользовался, а Харуно тут же стала разглядывать меня, как свою будущую жертву.

- Ты такой славный, Хикигая. Я теперь буду обращаться с тобой также, как прежде обращалась с Юкиночкой.

Оказывается, до сих пор она этого не делала. Не может же быть, что она не шутит?

Но ведь это Юкиносита Харуно. Она не удовлетворится каким-то мелочами и продолжит испытывать меня без конца. Сама она в этом нисколько не сомневалась и продолжала посмеиваться, а я корчился, стараясь не касаться ее. Вот уж действительно опасный человек.

Пока я продолжал дрожать, Юкиносита вклинилась между нами, а затем указала Харуно куда ей пойти.

- Ресторан вон там.

- Ой, кто-то обиделся? Тогда я вернусь чуть позже.

Забрав с собой учительницу, Харуно удалилась, а Юкиносита переключила внимание на свою маму. Этот конфликт был куда напряженнее.

- Юкино, когда начинаешь что-то делать, всегда стоит ждать возражений. – Сказала она, приложив свернутый веер к подбородку. – Какие бы причины у тебя ни были, не все с ними согласятся. Вот и в этом случае под удар попадает и школа и наша семья.

- Я могу представить.

- Мое дело предупредить. Я не собираюсь тебя защищать, независимо от того, что и как здесь делается.

На этом месте она неодобрительно посмотрела на меня, но Юкиносита тут же сделала полшага вперед, встав между нами.

- Я взялась за организацию праздника и буду отвечать за результат. Это было ясно с самого начала.

- Хорошо, посмотрим, что из этого выйдет.

Глядя со стороны, их разговоры можно было сравнить с тем, как животные воспитывают своих детенышей. Ведь когда те покинут родителей, между ними останется только соперничество.

Вот и Харуно однажды сказала, что наличие противника заставляет человека расти над собой. У меня и раньше было такое подозрение, но теперь это стало очевидно. Такие противостояния были своего рода способом воспитания как для матери, так и для дочерей. Интересно, у них в семье вообще все такие?

Стараясь не вмешиваться, я осторожно сделал шаг назад, но этим только привлек внимание.

- Я боюсь, мы тебя еще немало потревожим, Хикигая, но вижу, что тебя есть за что благодарить.

- Кхм… Я делаю, что должен, так что…

Не мог же я сказать, что предпочел бы этого избежать? Маме Юкиноситы этого хватило, и она пошла дальше по залам в довольно хорошем настроении.

- Наконец-то ушла… - тяжело вздохнула Юкиносита. – Давай продолжать.

- Мы еще не закончили?

- Нет, не закончили. Мне не хочется признавать, но они указали на один момент, который мы не учли.

- Какой?

Когда, где, зачем, что, кто и как? Вот стандартные вопросы, на которые следует ответить при решении какой-то проблемы.[1]

- Я говорю про алкоголь. На выпускном его нет, но нет и правила, запрещающего гостям приносить с собой. Помни об этом, когда пойдешь проверять обстановку.

- Еще больше работы… Но я понял, хорошо. Еще что-нибудь осталось?

Юкиносита задумалась, осматриваясь по сторонам.

- На данный момент… будем считать, что все готово.

- Тогда продолжаем.

- Хорошо

Коротко кивнув друг другу, мы направились за сцену, над которой вот-вот должен был подняться занавес.

*   *   *

Выпускной был в самом разгаре, а я даже ни разу не присел передохнуть и совершенно не замечал, как время словно уходило в никуда.

Вид, открывавшийся моим глазам, кишел яркими пятнами от мелькавших из стороны в сторону платьев, словно лепестками цветов вишни, падающих с деревьев весной.

Гремела музыка, то тут, то там возникали знакомые лица. Каждый смотрел на меня с неодобрением, а все потому, что я отвечал за эту часть помещения. На деле же все было не так почетно, я всего лишь должен был разбираться с жалобами.

Вот и сейчас я носился с очередной претензией, пока меня не окликнули.

- Хикки.

Лишь один человек зовет меня так.  Я остановился и повернулся к Юигахаме.

- Привет, как там у тебя?

- Нормально все. Мы, в целом, уже со всем разобрались. Ироха, правда, перетрудилась и слегла в подсобке. А ты как?

- Я тоже сейчас слягу. Для меня это слишком. А Иссики я схожу проведать попозже. Еда, кстати, начинает заканчиваться. В подсобке остались какие-нибудь сладости?

- Что-то было. Принести?

- Да, будь любезна. Займокуза должен заказать еще, но пока не привезли надо как-то прикрыться.

- А-ха-ха.

- Что смешного?

- Просто все похоже на то, как было раньше.

- Тебе все-таки пришлось участвовать в организации до самого конца.

- Да ладно. – Юигахама покачала головой и осмотрелась, глядя на танцующих, на выдохшийся персонал и на Юкиноситу, носящуюся по залу. – Это именно то, что я хотела видеть.

- Хорошо.

Происходящее действительно напоминало все, что мы пережили. Тогда мы не доводили дело до нужного конца, только продолжая противостоять друг другу.

Но возможно именно эти переживания делали случившееся таким интересным. Вот и сейчас я жалел, что устроил такое напряжное мероприятие, но в то же время увлекся происходящим.

- Слушай…

- Что?

В ответ на шепот Юигахамы я вытащил из уха наушник, но она уже передумала говорить.

- Нет, ничего. Может в другой раз.

- Л-ладно.

- А теперь иди работать! Бегом, бегом!

- Л-ладно.

Подначиваемый Юигахамой, я помчался дальше. Можно было еще поныть, но у меня есть принцип начинать жаловаться только когда сделано хотя бы шестьдесят процентов работы. Сейчас же далеко не все жалобы были урегулированы. Скорее их просто прикрыли, чтобы не бросались в глаза и может случиться так, что мне придется за это отвечать.

Или же я хотел заниматься именно этим? Носиться без конца, пока не упаду от усталости, жаловаться, но все равно продолжать, сожалея о попусту потраченной молодости. Может быть я буду рассказывать об этом внукам Комати, когда сам стану старым.

Размышляя о планах на старость, я продолжал суетиться, отмечая, как садящееся солнце окрашивает Токийский залив в мерцающий красный цвет.

Некоторые участники выпускного сходили на пляж, другие разместились в залах, другие просто общались с друзьями, где придется. Каждый проводил время как хотел, но понемногу все собирались в одном зале, потому что приближалось время последнего танца.

По сравнению с первым выпускным звук и свет в зале были куда лучше и потому ожидания публики также значительно выросли. Делать свое дело и при этом не сталкивать то и дело с толпой было практически невозможно.

В динамиках зазвучала стандартная для таких случаев музыка, а по залу заметались огни прожекторов, отражавшиеся от дискотечного шара. Вырвавшись из этого безумного вихря, я прислонился к стене и стал наблюдать.

Танцы, популярная музыка и слепящие вспышки света – не совсем то, что мне нравится, но я не видел причин на что-то жаловаться. Я хотя бы немного сумел отдохнуть.

А затем в наушнике раздался голос, вываливший на меня очередной поток поручений и недовольства.

Роскошь отдыхать у меня отобрали и я, подтвердив, что понял задачу, помчался дальше.

*   *   *

Пусть для проведения выпускного нам пришлось многое преодолеть, в день самого праздника ничто не повлияло на его успешное завершение.

Конечно, обстановка была жаркая. Выпускники двух школ и их действующие ученики устроили страшную шумиху от чего я чувствовал себя совершенно опустошенным.

Вокруг никого не осталось, а я уже успел осмотреть залы на предмет уборки и наличия забытых вещей. Совсем недавно здесь было не продохнуть, а теперь стало удивительно тихо.

Вернувшись к осмотру, я продолжил проверять помещения, за которые отвечал, а издалека донесся приближающийся стук каблуков.

- Вы еще здесь? - Спросил я, глядя на подошедшую учительницу Хирацуку.

- Да, кое-что забыла. – Ответила она, выходя в центр зала.

- Я уже здесь все осмотрел и ничего не нашел. – Возразил я, еще раз оглядываясь на случай, если что-то пропустил.

- Я не об этом.

Учительница встала перед мной и протянула руку.

Поскольку в повернутой ладонью вверх руке ничего не было, я также ничего не понял. Не просит же она пожать ей руку.

- Я забыла, что собиралась потанцевать с тобой. – Пояснила в итоге учительница и словно прекрасный принц решительно схватила меня за руку.

- Чего?

Я же остался стоять с отвисшей челюстью, чем заметно смутил ее.

- Кхм, я прежде никогда нормально не танцевал.

- Также как и я.

Улыбаясь, учительница повернулась, сформировав арку из наших рук, а затем сделала насколько шагов, даже не думая предупреждать, что танец начался.

Не было ни музыки, ни ярких огней, ни клубов дыма. Только учительница что-то сама себе напевала. Но с добавлением стука ее каблуков этого было вполне достаточно.

Ни один из нас не умел танцевать хоть сколь-нибудь хорошо. Оставалось только вспоминать движения, которые мы где-то когда-то видели и пытаться подражать им.

Да, получилось довольно-таки глупо. Глупо, но все равно забавно.

Учительница резко отпустила мою руку, словно собираясь оттолкнуть и элегантно повернулась вокруг своей оси. Я же и впрямь едва не потерял равновесие, но она снова схватила меня за руку, заставив повторить то же самое движение.

Мы уже были готовы порадоваться такой красоте, как вдруг учительница наступила мне каблуком на ногу.

- Ай…

Из-за резкой боли я все-таки не удержался на ногах и свалился, утянув учительницу за собой.

Она оказалась легче, чем можно было подумать и я старался выбраться из-под нее, смахивая с лица упавшие на него волосы учительницы.

- Видишь, как тебе повезло. – Сказала она, усевшись на пол.

- Это же мне на ногу наступили, знаете ли. – Возразил я, осторожно проверяя ноющее место удара.

И вообще, могла бы проявить больше такта. Знает ведь, как уязвимы молодые люди. Теперь у меня болит не только нога, но и сердце. Но ладно уж, я все-таки ничего не потерял.

- Утомительно, конечно, но весело. – Заметила учительница, прижавшись спиной к моей спине. – Учитывая, как все шло, выпускной получился весьма приличным. Я боялась за исход, учитывая сколько тебе пришлось наврать ради него.

Учительница вспоминала последние переговоры, когда я делал вид, что причины моих действий совсем не то, чем кажутся.

- Я не врал, просто не говорил всей правды.

- Поэтому ты – злодей. – Учительница от кинула голову, ударив меня затылком в затылок. Больно не было, но ее волосы защекотали мою шею. – Но ты сам решил так провести свою юность.

- Простите, что?

- Юность – ложь, более того, это – зло. Помнишь такое?

Учительница подняла палец и стала что-то повторять. А затем до меня дошло, пусть и не сразу.[2]

- Сейчас об этом уже не хочется вспоминать. Не могли бы вы больше не повторять?

Что может быть позорнее, чем когда тебе напоминают о глупостях, которые ты когда-то написал?

- Что ты теперь думаешь о прошедшем годе? – Спросила учительница, отсмеявшись надо мной. – Что-нибудь изменилось?

Ее вопрос заставил еще раз вспомнить о написанном мной тогда. Все это словно корешок книги, однажды новый и яркий, но со временем выцветший на солнце. Тем не менее, он все равно остается синим.[3]

- Ничего не изменилось… - Медленно ответил я, словно одновременно вспоминая каким коротким и в то же время долгим был прошедший год.

Учительница еще раз стукнула меня затылком, показывая, что такой ответ не годится.

- Ладно, вопрос был неудачным. Тогда скажем так, нашел ли ты что-то настоящее?

На этот раз раздумывать мне было не нужно, ведь она сама научила меня этому. Ответ был очевиден, и я вернул ей удар затылком.

- Сложно сказать. Найти не так-то просто.

- Кое-кто будет очень недоволен слышать это. Возможно даже всплакнет тайком.

- Не надо так говорить, слишком правдоподобно звучит. И о ком вы вообще говорили? Не будет такого.

- Да, может и будет. – Усмехнулась учительница и пересела рядом со мной. – Если твои чувства к отдельно взятой девушке включают в себя любопытство, сострадание, уважение и ревность, то я не уверена, что можно ограничиться словами, что она тебе просто нравится.

Учительница подперла голову рукой и считала чувства на пальцах, глядя при этом на меня.

- Поэтому я не считаю возможным, что вы расстанетесь. Вас все равно будет тянуть друг к другу, сколько бы времени не прошло. Возможно это можно считать чем-то настоящим.

- Вы так думаете? Я сам толком не знаю.

Я поджал плечами, показывая, что мы сами никогда не знали, будет ли сделанный выбор правильным. Даже сейчас у нас оставались сомнения, но я не готов принять ответ, который считают единственным возможным.

- Поэтому мы продолжаем искать, потому что не готовы так просто поверить в то, что нашли.

- Немного пространно, но ты получаешь высший балл за свой ответ. Приятного в тебе мало, но это делает тебя моим лучшим учеником.

Учительница взлохматила мою прическу и в ту же секунду в наушнике раздался трест статики, после чего я услышал Юкиноситу.

[Хикигая, можешь подойти на террасу?]

Я не стал сразу отвечать и вместо того повернулся к учительнице.

- Извините, нам надо еще кое-что закончить.

- Хорошо, мне тоже пора.

Она быстро встала и предложила помочь подняться мне, но я отказался и встал сам. Учительница была будто немного разочарована и уже хотела опустить руку, но я быстро схватил ее, одновременно склоняя голову.

- Спасибо за все, что вы для меня сделали.

Учительница на мгновение лишилась дара речи, а затем рассмеялась.

- От тебя уж точно было слишком много проблем. – Она отпустила мою руку. – Что ж, пора прощаться.

- Да, до свидания.

Учительница удовлетворенно кивнула и направилась к выходу, а мне остались воспоминания, как она отдаляется на шаг, затем на два, затем еще дальше. Развернувшись и сам, я нажал на кнопку гарнитуры.

- Извини, я был немного занят. Сейчас приду.

Дождавшись ответа, я уже собрался бежать, как стук каблуков учительницы прервался, и она окликнула меня.

- Хикигая.

Я остановился и обернулся к ней, а учительница приложила руки ко рту и громко крикнула.

- Лицемеры, убейтесь![4]

- Так говорили лет десять назад, сейчас это уже не модно. – Ответил я и пошел дальше, но затем опять обернулся.

Учительница стояла спиной ко мне, надевая плащ, а затем пошла на выход, не глядя махнув мне рукой. Зная, что она не видит меня, я все равно поднял руку в ответ, затем поклонился ей и побежал туда, где меня ждала Юкиносита.

*   *   *

Покинув танцевальный зал, я вышел на террасу. На улице успело стемнеть и в море стали видны мигающие фонари кораблей.

В противовес темноте моря, побережье Токио, берег слева от него, и промышленная зона в направлении Тибы справа горели множеством огней.

Юкиносита нашлась рядом с камином в центре террасы, обложившаяся бумагами. На фоне холодной улицы камин был единственным теплым местом, а языки пламени бросали отсвет на ее лицо, создавая впечатление чего-то волшебного даже больше, чем она обычно производила.

Я мог бы смотреть на нее вечно, но треск в камине заставил ее поднять голову и заметить меня.

- Хикигая? Ты закончил?

- Извини, что задержался. – Сказал я, подходя ближе, но она жестом велела остановиться.

- Для начала посмотри под ноги.

- Под ноги?

Пол, на котором я стоял, ничем не выделялся. Что я должен был увидеть-то?

Видя, что я не понимаю, Юкиносита вздохнула и сложила бумаги. Затем она наклонилась к полу и провела по нему пальцем, показав затем его мне.

- Видишь, сколько песка натащил?

- Угу…

Мне оставалось только подтвердить, что вижу. Но что это за манера такая? Словно какая-то злая мачеха из сказки.

- Помнишь, что я говорила? – Уточнила Юкиносита, вытерев палец салфеткой. – Что идущие с пляжа песка натащат.

- У-у-у…

Да, помню, что говорила. А я был слишком занят, чтобы следить за этим. И что получается, она позвала меня, чтобы устроить выговор? Магия испарилась и оставила меня наедине с действительностью.

- Если понял, не забудь прибраться, прежде чем мы уйдем.

- Хорошо…

Я повесил голову и стал озираться в поисках метлы, но Юкиносита меня остановила. Судя по всему, она еще не все сказала.

- Еще стоит проверить комнату, где мы сложили свои вещи? Больше там ничего быть не должно, но я хочу убедиться. Я пока досчитаю дополнительные расходы и верну ключи.

- Х-хорошо. Еще больше работы… Ладно, понял…

Уж после этого я точно буду свободен, и мы сможем уйти. В совместном выпускном будет поставлена окончательная точка.

- И не мог бы ты подождать меня у входа, когда закончишь? – Добавила Юкиносита. – Заодно проверь парковку и, если кто-то задержался, дай им знать, что пора расходиться.

- Ладно.

У меня появилось чувство, что надвигается нечто неприятное. Это такой способ понемногу нагружать меня снова и снова?

- И… - Неожиданно тихо заговорила Юкиносита, пока я вздрагивал от ожидания неизвестного.

- Еще не все? Может хватит? Уже более чем достаточно.

- Нет, мне нужно сказать тебе еще кое-что. – Юкиносита подошла на шаг ближе.

Она избегала смотреть мне в глаза и была какой-то нерешительной, хотя буквально только что спокойно раздавала мне поручения. Вместо того, чтобы сказать что-нибудь, она только сжимала пачку бумаг.

Затем, собравшись с духом, Юкиносита посмотрела прямо мне в глаза.

- Хикигая, я тебя люблю.

Я буквально окаменел от таких слов, а Юкиносита робко улыбнулась и слегка покраснела, прикрыв лицо бумагами и осторожно поглядывая из-за них на мою реакцию. Но это для нее оказалось уже слишком и в следующую секунду она стремительно умчалась.

И что я должен делать, когда она вот так убегает? Что это вообще было? Я теперь должен найти время, чтобы также поставить ее в известность о своих чувствах? Да уж, проблем с ней хватает.

Но именно такая противоречивая сторона делает ее такой замечательной.

* Примечания переводчика *

1. Скорее журналистская система, используемая при написании статьи. Но применяется и в иных областях. Хотя вопрос «как» может в нее не входить. В английском известно как «Five Ws» или «5W1H questions»

2. Учительница напоминает Хатиману о его сочинении из первого тома. С этой фразу начиналась вся серия

3. Вероятно, отсылка на корешки издательства GAGAGA, где выходит Oregairu. Все они синего цвета (может исключения и есть, но переводчику о них не известно)

4. Последняя строчка из сочинения Хатимана из того же первого тома

Началась моя последняя весна в школе, а из окон класса были видны начинающие цвести вишни.

Что может быть важнее начала весны? Ничего. Но для меня его умудрились испортить. Как именно? Путем распределения по классам.

Мне не грозила разлука с друзьями и я давно привык к необходимости тратить время на поиски группы для занятий или школьных экскурсий.

Эта гача[1] выдала худший результат из возможных, выдав мне в одноклассники Хаяму Хаято и Эбину Хину. Даже Тобе был бы лучшим вариантом.

Всякий раз при встрече они начинали какой-нибудь короткий пустяковый разговор. Но при этом они оба выделялись на фоне класса и тем самым привлекали ненужное внимание ко мне. Сам я никогда не был склонен к разговорам и потому старался не задерживаться в классе, покидая его, как только звенел звонок.

Цветочные клумбы возле школы не отставали от вишен, знаменуя весну, но смена времен года никак не влияло на наличие некоторых обязательств. Вслед за прошедшим выпускным надо было за него отчитаться.

Мы с Юкиноситой все также использовали клубную комнату, закрывая оставшиеся после выпускного дела. Учительница Хирацука в качестве прощального подарка выбила нам право оставить комнату за собой. Для двоих здесь было слишком просторно, но работа быстро заполнила собой свободное пространство.

Мы разгребали счета, подшивая их в папки с отчетами, которых становилось все больше и больше. Юкиносита и сама бы справилась, но скорость ее работы была невелика. Или же она просто не хотела ставить в этом деле точку, как я.

- Стоит немного отдохнуть.

- Действительно.

Юкиносита принялась заваривать чай, наполнив им мою кружку, которая оставалась нетронутой уже долгое время. Но сейчас она была чистой, без следа пыли, а от чая поднимался пар.

- Пожалуйста.

- Спасибо.

Я взял кружку и сделал глоток.

- Если выдержим такой темп, то завтра со всем закончим.

- Да, похоже на то.

- Потом еще надо прибраться здесь.

Юкиносита осмотрела разложенные вещи и документы. Похоже беспокоиться стоило только о чайном наборе.

- Я помогу донести, у меня здесь все равно ничего нет.

- Правда? Очень хорошо. И раз уж зашел разговор, не хочешь прийти завтра ко мне на ужин? Мама настаивала. Похоже, ты ей понравился.

- Надеюсь, ты сказала ей, что я не смогу?

- Что заставило тебя считать, что я могла так поступить?

- Завтра… я… ну…

- Если ты собираешься прикрыться Комати, то она занята поисками клуба. У Тоцуки тренировка. А За… Зай… Зайза может подождать до следующего раза.

Это прозвучало как само собой разумеющееся, но было сложно не заметить, как хорошо она осведомлена о делах моего окружения. Мне стало совершенно нечем оправдаться.

- Кто остался? – Спросила Юкиносита, оперевшись локтями о стол. – Хаяма?

- Нет, точно не он.

С чего бы мне проводить время вместе с ним? Но я просто должен был это озвучить.

- Получается, у тебя нет никаких планов. – Обрадовалась Юкиносита. – Я рада это слышать.

Конечно, я не мог продолжать спорить, глядя на то, как она радуется. У меня была возможность уклониться от завтрашнего ужина, но тогда она просто перенесла бы его на другой день. И я вовсе не против поужинать вместе с ней, надо как-нибудь собраться с силами и пригласить в наритаке. Но теперь-то разговор зашел о ее семье. Я сумел как-то уладить то, что мог, но это не значит, что теперь у них все в порядке.

Что же делать? Что же делать? Я продолжал усиленно думать, но мои размышления прервал стук в дверь.

- Открыто. – Тут же ответил я и дверь немедленно распахнулась.

- Привет! Я хочу в клуб!

Моя сестра – Хикигая Комати – ворвалась в комнату, сверкая своей новой формой.

- Добрый день, Комати. Я знала, что форма тебе обязательно пойдет.

- Спасибо, Юкино!

Комати тут же полезла к Юкиносите обниматься и та, чуть поколебавшись, обняла ее в ответ. Я чуть помедлил и только затем решил влезть.

- Комати, здесь нет никакого клуба. Мы не принимаем новичков.

- Действительно… мы занимаем комнату только чтобы закончить дела.

- Жаль-то как. Но не стоит переживать, потому что…

Комати повернулась ко входу, где показалась Иссики, державшаяся за дверной косяк и пытавшаяся отдышаться.

- Куда ты так носишься, рисовая девочка?

- Рисовая девочка? Это такой эвфемизм для воплощения духа самой Японии? Подходит, конечно, но…

Комати и так уже считается лучшей в мире сестрой, а теперь должна стать единой в двух лицах? Вот только почему они вдвоем разгуливают? Как-то подозрительно. Они ведь даже ни разу прежде не встречались.

- Иссики? Вам обеим что-то нужно?

Под взглядом Юкиноситы, которую все еще обнимала Комати, Иссики аккуратно закрыла дверь, подошла к нам и протянула лист бумаги, который оказался заявкой на создание клуба под названием «Клуб добровольцев». Его главой значилась Хикигая Комати, а в числе участников – Юкиносита и я. В довершении всего на заявке нашлась утверждающая печать ученического совета.

- Как видите, теперь эта комната – комната Клуба добровольцев.

- Чего?

- Как видите, проблема решена! – Ответила Комати нам обоим. - Клуб снова работает!

- Где же он работает-то?

- Что значит «работает»? – Уточнила Юкиносита. – У нас нет заданий.

Комати и Иссики переглянулись, затем Иссики пожала плечами.

- Скоро будет.

- Что будет?

На мой вопрос они только гаденько усмехнулись.

Смотрите-ка, как спелись. Сочетание двух малявок оказалось таким сильным, что не мне с ними тягаться.

Братик, конечно, рад видеть, что у них все хорошо. Да, мне следовало радоваться, но… Комати слишком увлекается махинациями, а Иссики бывает уж слишком хитрой. Того и гляди устроят какую-нибудь гадость. Вот сейчас они что затеяли?

Ответом стал очередной стук в дверь.

- Входите… - С подозрением в голосе разрешила Юкиносита.

- Простите…

Дверь медленно приоткрылась и в комнату осторожно проскользнула девушка, которая словно хотела остаться незамеченной.

- П-приветики…

Юигахама Юи поприветствовала нас так, как всегда это делала и неловко качнула головой. Юкиносита тут же резко встала, словно уже готовая расплакаться.

- Юигахама? И ты здесь?

- Ну да…

Юигахама чувствовала себя крайне неловко, но теперь в комнате словно появился последний недостающий элемент. Радуясь этому, я допил чай и принялся думать, не стоит ли мне что-нибудь сказать.

Но нельзя не отметить, как Комати и Иссики едва сдерживают смех. Не к добру это. Меня не покидает тревожное ощущение. И, похоже, опасения оказались не случайными.

- Кхм, я здесь не из-за просьбы. Мне, скорее, нужна консультация.

Юигахама перешла к объяснениям и Юкиносита нетерпеливо кивнула ей. Я же становился все мрачнее и мрачнее.

- Дело в том, что есть человек, который мне нравится, но при этом у него вроде как уже есть девушка, которая моя лучшая подруга. Но я все равно хочу дружить с ними. Что мне теперь делать?

Юигахама со значением посмотрела на меня, и я этот взгляд не выдержал, посмотрев вместо того на Юкиноситу, которая вдруг словно заледенела. Оставалось разглядывать чашку, которую я продолжал сжимать в руках.

- Что ж, давайте разбираться. – Юкиносита притянула к себе пустой стул и предложила его Юигахаме. – Присаживайся. Похоже, это займет какое-то время.

- Да, займет. Это не решится ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще.

- Ты права. – Согласилась Юкиносита после секундной паузы. – Видимо это навсегда.

Еще одна кружка наполнилась чаем янтарного цвета, и комната согрелась от его пара, клубившегося в лучах светившего в окна солнца. Тепло пробирало до костей, и я буквально посинел от этого озноба. Сделался синим, как весна[2].

Я снова почувствовал, что на смену зиме пришла весна.

Да, именно так.

Мне не остается иного выбора, кроме как сказать это.

Жизнь – любовное кино, но какое-то не то...

КОНЕЦ

1. Я бы постарался адаптировать этот термин, но как-то вдруг заметил, что его стали использовать достаточно широко (или мне показалось?). Для незнающих поясню, что гача – это лотерея в играх, где из коробки достаются игровые предметы с небольшим шансом получить редкие и с высоким – всякую фигню. Например, игры по Bang Dream! или Love Live устроены именно таким образом.

2. Непереводимая игра слов. В слове «молодость» (青春) есть кандзи «синий» (青) и «весна» (春)

Товарищи, как ни страшно это признавать, но вы прочитали последний том этой истории. 18 января 2014 года я создал на Рутрекере раздачу и целых 5 с лишним лет спустя поставил в ней точку (с оговорками, конечно, но пусть пока будет так).

Что можно сказать по этому поводу?

Тогда, еще в 2013 году, я читал перевод Орегаиру неизвестного авторства на Бака-цуки (Помните еще этот ресурс? Сайт-то, кстати, жив, хотя и сильно сдал). Лично мне тот перевод не зашел и тогда родилась идея сделать самому.

Получилось ли у меня реализовать задуманное? Скорее да, чем нет. Уверен, люди с бОльшим опытом и знаниями найдут массу претензий и замечаний, подавляющее большинство из которых будут справедливыми.

Но что сделано, то сделано. 17 книг позади и теперь можно немного выдохнуть.

Обращаясь к сюжету, скажу, что Ватари сумел превозмочь и свести всё к варианту, который не вызвал волны фанатского негодования. Он выбрал очевидный итог и это хорошо. Не все авторы, бывшие в схожей ситуации, справились.

Юкино или Юи? Юкино, конечно, и не только потому, что автор так решил. Я, кстати, считаю, что Ироха все равно лучшая девочка, но кого это волнует?

Мы не получили ответов на все вопросы. Про кого говорил Хаяма в 4 томе. Харуно или Юкино? Что у них произошло в прошлом? Но может стоит оставить некоторую недосказанность, во вред это не пойдет, а ворошить былое не всегда полезно.

Отмечу, что не так давно (5 января 2020 года) Ватари объявил, что таки будет том 14.5 и (или) антология неизвестного содержания, а уже в марте сразу пара антологий вышла в свет (В составе авторов Сагара Соу (Henneko), Юдзи Юдзи (Ore no Kanojo to Osananajimi ga Shuraba Sugiru), Мизусава Юме (Ore, Twintail ni Narimasu) и другие, чуть менее известные люди). Быть может, за них я тоже возьмусь, главное, чтобы был перевод на английский.

Должен извиниться за ошибки, проскальзывавшие в тексте. Переводчик – ленивое существо и не склонен искать себе команду, чтобы вычитывать пропущенное замылившимся глазом, ведь тогда придется работать больше. Сказалось также количество людей, работавших над английским переводом, их было больше десяти. Расхождения в их терминологии и понимании оригинала наверняка были. Все это меня нисколько не извиняет, но надо же хоть чем-то оправдаться.

Теперь же можно отдохнуть от перевода. Переводчик закрывает папку с файлами раздачи и удаляется. Но возможно однажды она откроется снова.

ПС: А ведь я уже успел заранее написать это послесловие с сомнениями насчет самой возможности выхода дополнительных томов! Пришлось переписывать!

Здравствуйте, с вами Ватару Ватари.

Я так давно не писал эпилоги, что уже и забыл, как я их писал до этого. Хотел было перечитать предыдущие выпуски, но знаете, нужна некоторая храбрость, чтобы читать то, что сам когда-то давно писал. Я же, лишь слегка глянув, тут же с криком закрыл обратно. Изнутри предельно серьёзно, или же: «Ува-а! Какая я была молодая! Как весело тогда было!» - сказал бы позитивный тусовщик; вот для таких инстинктивно-позитивных людей сегодняшний счастливый предмет будет джерси от GALFY60.

Впрочем, я немного переживаю по поводу того, что, возможно, выражение «джерси от GALFY» может быть не всеми понято. «Сандалии с белой кошечкой»61, думаю, знает больше людей. Для тех, кто и этого не понял, я постараюсь попроще объяснить. У нас, в Чибе, среди нашего поколения толпящиеся перед Don Quijote62 люди в этих джерси и сандалиях – почти все без исключения хулиганы и их друзья. Хотя это и довольно предвзятое мнение, да и GALFY – неплохой бренд. К тому же в Don Quijote ходят не только хулиганы, но и маленькие девочки иногда носят эти сандалии, поэтому одним выражением что-то полностью объяснить невозможно, думаю.

Но всё-таки все, кто носят джерси от GALFY – хулиганы. Впрочем, есть нюанс – бывают и отмороженные асоциальные хулиганы, и умеренные, которые по субботам ходят с семьёй в фудкорт в AEON, и оба носят джерси от GALFY, поэтому выражение получается сложное…

Слова – это сложно, всё-таки.

Есть чувства, которые можно передать всего одним словом, и есть эмоции, которые не объяснить и горой слов, отсюда и попытки придать им какой-то вид, используя различные средства. Рассказ написать – один из таких способов, не правда ли?

Что-то можно понять исключительно без слов, а что-то можно не понять, использовав весь свой словарный запас. Как понимать – решение каждого читателя, и я надеюсь, что вы вынесете как можно больше из этого рассказа. Он и она… или так: и он, и она, подбирая таким же образом слова, соединяя свои сердца, продолжали бы проживать каждый день.

Это были тома 12, 13, и 14 «Розовая пора моей школьной жизни – сплошной обман».

По идее, я должен был бы писать эпилог к каждому из этих томов, однако 12, 13 и 14 тома – это своего рода трилогия, а вставлять эпилог между частями трилогии мне показалось неуместно. Вот поэтому я пишу единый эпилог в этом томе.

Этот том – последний, и я думал над тем, стоит ли писать обо всей серии целиком, но тогда получилось бы очень много текста, так что я подумываю над выпуском целого тома под заглавием «Розовая пора моей школьной жизни – сплошной обман. Эпилог». Так что здесь будут мои благодарности.

Первый том вышел в марте 2011 года, и с тех пор прошло около девяти лет. Хоть и с небольшими отпусками, я дописал историю до конца. Я написал всё, что хотел написать и передать в этой истории: в самой серии, в каждом томе, каждой главе, каждом абзаце, каждом слове. До этого я писал только, чтобы в итоге написать это. Хоть я уже давно не ученик второго класса старшей школы, кажется, словно мой второй год наконец-то закончился. Это был самый длинный год в моей жизни.

Господа, которые провели юность вместе с Хачиманом и его компанией, которые были старше него, и у которых второй год старшей школы только впереди! Я был бы очень рад, если вам рассказ понравился. Спасибо вам большое.

На этом рассказ «Розовая пора моей школьной жизни – сплошной обман» завершен… хотел бы я сказать, но давайте ещё совсем чуть-чуть.

Давайте поговорим об OreGairu. Я планирую выпустить коллекцию коротких историй, хотя ещё неизвестно, когда. Есть много чего, что я хотел бы написать, но нужно хорошенько подготовиться.

А ещё уже решено издать антологию «Розовая пора моей школьной жизни - сплошной обман». Подготовленную авторами, которых я очень-очень люблю! Я искренне очень рад такому именитому составу. Я тоже планирую участвовать. Вот беда – слишком много писать.

А ещё весной 2020-го года выйдет третий сезон аниме на канале TBS и прочих. И в этот раз тоже будет самое лучшее аниме. Можете ожидать с нетерпением.

А ещё…

Я думаю, что как всё успокоится, можно понаблюдать за юностью Хачимана ещё немного, самую малость, войти в их мир ещё ненадолго.

Но конкретных планов нет. Планов действительно нет, но я хотел бы сообщить вам о своём желании.

Благодарности.

Понкан-8 Боженька.

Он был действительно бог! Думаю, если бы меня кто спросил, «А верите ли вы в Бога?», я бы с удивлением ответил: «В смысле? Я с ним работаю вместе!». Благодаря богу-персонажу я смог написать этот рассказ. Спасибо за чудесные иллюстрации для каждого тома. Спасибо за эти девять лет. Я ещё не прощаюсь! Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

Редактор: господин Хосино.

Хотя какой господин, это же последний том, можно делать, что хочешь, мва-ха-ха! Хотя я вспоминаю все эти дни с ностальгией… Десять лет тому назад, когда я только дебютировал, я и подумать не мог, что будет настолько долго. Казалось, что издательство «ГаГаГа-Бунко» умрёт быстрее. Извините, что доставлял вам неудобства. Спасибо большое! До следующего раза! Мва-ха-ха!

Команда по созданию аниме во главе с режиссёром Ойкавой и все связанные с выходом аниме!

Спасибо большое, что смогли уместить этот полный неудобных для формата аниме или манги монологов и стен текстов рассказ настолько великолепно. Благодаря вам мир OreGairu стал шире. Третий сезон ещё в будущем, но, надеюсь, мы с вами ещё будем работать.

И, наконец, читатели, что оставались с нами до самого конца!

Девять лет – это удивительно долгий срок, и я вам премного благодарен за то, что вы читали его все эти девять лет. Спасибо за ваши благодарности «Я люблю этот момент!» и подобные на встречах с писателем, где вы брали автографы. Благодаря вам я стал смелее. Я был очень рад получать от вас письма с отзывами и новостями. Я хочу перечитать их ещё раз и ответить когда-нибудь, извините, что до сих пор не ответил. Как минимум, благодаря вашей поддержке я смог закончить рассказ. Несмотря на то, что не выразил это ни словами, ни голосом, ни письмом, благодаря вам этот рассказ существует. Рассказ продолжается, потому что вы его читаете. Если есть ты – есть и я (досл. оре га иру).

Искреннее вам спасибо. Надеюсь и на дальнейшие встречи.

В следующий раз давайте встретимся на «Розовая пора моей школьной жизни – сплошной обман. Звёзды»!

Неистово крича в небо «The Shawshank Redemption63» с кофе МАХ в руке этим октябрьским днём,

Ватари Ватару

OreGairu - Том 14.5 -  5 глав

Последний официальный том OreGairu от Ватару Ватари, вышел на японском 20 апреля 2021 г.

СОДЕРЖАНИЕ:

Как и в некоторых других дополнительных томах нет сквозной хронологии событий:

1, 2 глава — Новогодние праздники (10 том ранобэ/10 серия второго сезона аниме)

3 глава — Музыкальный фестиваль в Чибе во время весенних каникул перед началом учебного года (после второго прома)

4 глава — 16 апреля (после начала нового учебного года)

5 глава — через месяц после второго прома (вероятно — после событий OreGairu Shin)

На основе  перевода  Jennifer Ward в издательстве Yen Press

https://mega.nz/file/XoF21IBS#WZlBnuZRbttzG28IExN8SyW9jqcwQSmZTmc3LHDF13Y

[Хронология: Действие первой и второй глав разворачивается во время празднования Нового Года – соответствует 10 тому ранобэ/ 10 серии второго сезона аниме]

Глава 1. Комачи Хикигая всегда хочет невестку

Кажется, это Икку Содзюн [1] написал стихотворение «Каждый Новый год — веха на пути в преисподнюю» [2].

Мудрое изречение. Воистину мудрое. Самое мудрое в нём, что оно действительно мудро. И тот факт, что имя поэта в буквальном смысле означает «взять выходной» — ещё одна крупица мудрости.

Ничто не сравнится с выходными. Годьего [3], наверно, от такого имени пришли бы в восторг.

А вот события, с которыми принято поздравлять друг друга, мол, счастья тебе и удачи, — не только Новый год, но и день рождения, выпускной и так далее — на самом деле не столь уж радостны, потому что подразумевают безвозвратно уходящее время.

Всё, что принято праздновать, в конечном счёте предвещает финал. Каждый день рождения — обратный отсчёт до конца жизни. А выпускной в школе — своего рода исключение из неё. В наше время, даже когда увольняют поп-группу, это красиво называют «выпускной». Стоит лишь задуматься, и всё сразу предстаёт в не таком уж радостном свете. Единственные счастье и удача тут — мой бесшабашный мозг. Хо-хо! Удачи мне! Пора провести ещё один обычный год!

Вот потому-то я, по заветам Икку Содзюна, и был полон энтузиазма как следует отдохнуть в эти выходные. Не спеши, отдохни… А то ведь «Primary Japanese brand проводит собственную New Year’s ceremony, без спешки и суеты!» О да, лепить кучу английских слов, прямо как в телемагазине, когда я даже не говорю по-английски — это та-а-ак по-японски…

В итоге Комачи потащила меня на традиционное новогоднее посещение храма.

В храме Сенген мы встретили Юкиноситу с Юигахамой, погадали на удачу, столкнулись с Миурой и компанией, к которым присоединилась Юигахама, а Комачи сказала, что забыла купить амулет на удачу и убежала… Короче говоря, брошенные всеми, мы с Юкиноситой направились по домам.

Пусть это было недалеко и недолго, — всего несколько остановок на поезде — в моей памяти запечатлелось каждое мгновение. Не думаю, что смогу забыть, как робко порой тонкая рука цеплялась за мой рукав или неловко махала мне в момент нашего расставания.

Вот так и подошёл к концу мой Новый год.

Привычно избегая потоков жаждущих добраться до храма, я благополучно вернулся в свой пустой дом.

Родители свалили неизвестно куда. Я залез под котацу с Камакурой, нашим котом, на руках, и ждал возвращения Комачи.

Да… Именно так и надо встречать Новый год…

Совсем не обязательно тусоваться с девушками, заставляя сердце биться чаще. Пусть для него тоже настанет выходной! Правда, тогда я помру.

× × ×

Резкий звук заставил меня открыть глаза. Похоже, я натурально задремал под котацу.

Сидящая наискосок от меня Комачи, бросив недовольный взгляд, пододвинула мне одну из стоящих на столе кружек.

— Спасибо… Добро пожаловать домой. Ты сегодня рано.

— Так должна говорить Комачи… — по её лицу скользнула вялая полуулыбка. Комачи отхлебнула кофе и облокотилась на коиацу. — Итак, братик, как всё прошло?

— Да нормально, — небрежно бросил я, не понимая, о чём она.

— Не, не, — замахала на меня Комачи. — «Нормально»? Ты как среднеклассник в бунтарском периоде.

— Э-э-э… и ты тоже, если уж на то пошло.

Моя сестра, если можно так сказать, странно склонна к предусмотрительности, прямо как домохозяйка.

— Ты возвращался вдвоём с Юкино, — заявила наклонившаяся ко мне Комачи, словно тётушка. — Ничего не произошло?

— Если бы просто идти вместе было достаточно, чтобы что-то случилось, я бы переживал, куда катится мир. Как думаешь, зачем младших школьников заставляют ходить группами? Тебе стоит больше знать об опасностях.

— Вот оно как, значит. — устало вздохнула Комачи, словно наш разговор вусмерть её утомил. — Не надо мне этого, ладно? — она отвернулась к телевизору, словно стараясь, чтобы я пропал из её поля зрения.

Ежегодное новогоднее шоу мало чем отличалось от предыдущих. всё так же показывали разные счастливые моменты, вроде молодожёнов или детей, родившихся в Новый год.

— Я хотела ещё в прошлом году порядок навести… — проворчала Комачи, — но такими темпами, возможно, и в этом ничего не получится.

— Порядок? Ты про генеральную уборку?

— Да, про братика-отброса.

— Меня нельзя просто так выкинуть. Сейчас все за экологию переживают, так что отходы надо перерабатывать, — попытался пошутить я, хотя вышло не слишком удачно.

— Да как ты смеешь… — зарычала Комачи, словно юная защитница экологии [4].

Боже, страшно-то как… Я что-то не то сказал?

Я задрожал, испуганно глядя на Комачи. Но кажется, её беспокоило что-то другое.

— Ох… Братик действительно отброс. Даже если Комачи как-то сумеет женить его, он может тут же всё порушить и вернуться домой, а это двойная нагрузка…

Её комплекс брата достиг опасного уровня, если она в первую очередь думает о моей свадьбе, а не о своей. А может, это я опустился ниже некуда, если уж моя младшая сестра переживает, как бы женить меня. Быть может, лучшим выходом для нас с ней было бы пожениться, но с юридической точки зрения это крайне опасный вариант. Будь ты проклято, верховенство закона!

Но пока во мне разгорался революционный протест, Комачи жгло что-то другое.

— Не то чтобы Комачи не видела кандидаток в невестки…

— Слушай, хватит уже. Не надо подбирать кандидаток в столь личном вопросе без моего разрешения.

— Комачи думает, что самая серьёзная кандидатура… пожалуй, Юкино…

Она совсем меня не слушает. Если я влезу во всю эту чушь, мой Новый год пойдёт прахом.

Я отвернулся к телевизору, давая понять, что разговор окончен. Но тут же почувствовал тычок в бок.

— Братик, ты меня слушаешь? Комачи пытается серьёзно поговорить.

Мои инстинкты старшего брата автоматически развернули меня к ней.

— Если бы Юкино стала моей невесткой, ты мог бы стать домохозяйкой. Подумай об этом с точки зрения пожизненного содержания.

— Не говори так, будто я исчерпал все возможности. Ещё ничего не кончено. Ты должна представлять светлое будущее своего братика.

— О да, оно светлое. Настолько светлое, что Комачи ничего рассмотреть не может — слепит. Словно солнечная вспышка. Вот почему это ничего не значит.

Видимо, я позаимствовал приём у Теншинханя [5],  сам того не осознавая. Значит, ничего не видно, да? Мои плечи поникли.

— Кроме того, Комачи думает, что Юкино будет поддерживать и её, — вскинула та кулак. — Так что Комачи будет делать домашнюю работу вместо тебя! Разве не здорово, братик?! Наконец-то образ жизни NEET [6],  о котором ты мечтал!

— Тогда и я не нужен… Вы поженитесь, ты найдёшь своё место, а братик останется дома…

— Да всё в порядке, братик, — по-доброму улыбнулась Комачи. — Пока ты рядом с Комачи…

Откуда такая благожелательность?.. Она явно держит меня за домашнее животное. Кошмар… Быть может, мне пора начинать есть из одной миски с Камакурой, чтобы привыкнуть.

Пока я наглядно представлял себе неизбежную схватку с Камакурой за кошачье лакомство, Комачи водрузила того на свои колени и начала поглаживать.

— Кстати, если мы стремимся именно к такому, есть ещё Харуно, — бросила она мне, словно гранату.

— Она меня в ужас вгоняет. И ты, между прочим, тоже, если можешь представить её своей невесткой.

Я сам мечтатель, но мне такое и в кошмаре не привидится. Комачи слишком беспечно относится к собственной жизни… У неё что, ещё девяносто девять зелёных грибочков [7]?

Комачи отхлебнула кофе, продолжая парить на крыльях воображения:

— А что насчёт Саки? Тоже вариант.

— Нет. И она никак не связана с твоими последними аргументами.

— Но с ней появится и её младшая сестрёнка. Комачи слышала, что та очень миленькая.

Хихикнув, Комачи выложила на стол главный козырь семейства Кавасаки, завершая ход. Не знаю уж, видела ли она сама Кейку, но она знакома и с Тайши, и с Кавой-как-её-там. Кто-то из них вполне мог рассказать, какая Кейка милая и очаровательная.

— …Я подума… Так, стоп! Тогда же и Тайши тут появится. Забудь. Ни за что.

Став игроком моего уровня, начинаешь буквально чуять ловушки. От этой я едва увернулся. Ничего не говорю о Каве-как-её-там как о личности, но как старший брат я ни за что не позволю Тайши сблизиться с Комачи.

Кажется, Комачи заметила, какой эффект возымело упоминание Кейки. Она задумчиво скрестила руки и выложила следующую карту:

— Понятно… Отличная совместимость с девочками помладше, да?.. Тогда что насчёт Руми?

— Руми-Руми, говоришь… Она мой кумир, и вижу я в ней только кумира. Мне хочется помочь ей стать звездой и делить с ней славу… Чистая поддержка и ничего более.

— Хм. Немного противно, как серьёзно ты к этому отнёсся. Даже жутковато…

Я хотел объясниться максимально искренне, но в результате Комачи аж шарахнулась от меня.

— Значит, помоложе тоже не пойдёт… — глубоко вздохнула она, смирившись. — Тогда посмотрим в другую сторону… Что насчёт Хирацуки?

Воздух между нами словно начал замерзать. Полушутливый трёп резко перестал быть таковым, стоило мне представить столь реальную ответственность. Шутить на такую тему слишком тяжело.

— Извини, — опустила голову Комачи, должно быть, тоже почувствовавшая, что происходит. — Наверно, Комачи немного переборщила.

— Угу. Сделаем вид, что ничего не было. Уверен, госпожа Хирацука найдёт своё счастье. Наверно.

Скорее!.. мысленно взмолился я. Кто-нибудь, скорее женитесь на ней! А то одно неверное движение, и этим кем-нибудь могу оказаться я!

Повисшую в гостиной тишину нарушали лишь звуки из телевизора. Мы пили кофе и синхронно вздыхали. А потом Комачи вдруг заговорила:

— Что ж, если братик счастлив, Комачи это устраивает. О, целая куча очков Комачи.

И улыбнулась. Я молча кивнул ей в ответ.

----------------------------------------------------------------------

Примечания

1. Японский дзэн-буддийский монах 15 века, поэт, художник, каллиграф, мастер чайной церемонии и театра Но

2. Хачиман чуток запамятовал. На самом деле Содзюн писал не «Новый год», а «kadomatsu», буквально «сосна у ворот», традиционное японское новогоднее украшение.

3. Японская рок-группа. У них есть песня «Прекрасное имя», в которой рефреном звучит «У каждого ребёнка прекрасное имя».

4. Да, момент списан с выступления Греты Тунберг в ООН

5. Герой «Dragonball». «Солнечная вспышка» — его приём.

6. Not in Employment, Education or Training — нигде не работающий и не учащийся

7. Имеется в виду игровой индикатор запасных жизней

Глава 2. Комачи Хикигая никогда не оставит попытки найти невестку

Самый разгар зимы. В новом календаре лишь один день отмечен прошедшим.

На следующий день после визита в храм я выполнил обещание, данное Юигахаме — сходил с ней за подарком Юкиносите на день рождения. И теперь торопился домой.

Облачка моего дыхания казались белее обычного. Потому, наверно, что оно было глубоким и тяжёлым. Медленный выдох на фоне неустанно шагающих ног. Всего один, но он давал белый шлейф, смахивающий на дым, уносимый прочь ветром, прежде чем развеяться. Лучи заходящего солнца придавали ему красноватый оттенок с добавлением синевы мерцающих неоновых вывесок. А затем он исчезал во тьме. Словно все вздохи дня, слившиеся воедино.

Например, хождение по магазинам и лёгкая болтовня с Юигахамой, те моменты, что сближали нас — всё это очень похоже на цвет заката. Непонятное напряжение встречи с Харуно и Хаямой — тёмная синева вечернего неба. А появление Юкиноситы и её мамы ощущались мной как ночная тьма.

Я взглянул в вечернее небо, словно ища далёкий лучик света из-за задёрнутой занавески.

Не знаю, что меня ждёт, но я не остановлюсь. Хоть мало-помалу, но я буду двигаться туда, куда должен дойти. К месту, куда я должен вернуться. К ответам, которые я должен получить.

Именно так я… все мы прошли старый год и начали новый.

Да, с его начала прошло совсем немного времени, но пока всё складывается весьма неплохо. Мне удалось без проблем завершить вояж по магазинам с Юигахамой и вручить подарок Юкиносите, в конце концов. Можно сказать, миссия выполнена, пора получать приз. И выполнена столь успешно, что не удивлюсь, услышав голос юной девушки: «Ты молодец!» Нравятся мне такие девушки… Вот только от той самой юной девушки, что присутствует в моей жизни, такого не дождаться…

× × ×

Когда наше домашнее празднование Нового года завершилось, в гостиной остались лишь трое — Комачи, Камакура и я.

Я отхлебнул кофе, что Комачи принесла мне за котацу, и в этот момент она кашлянула, привлекая внимание:

— …Ну, братик, как всё прошло?

Понятно, что её интересует. Поначалу она ходила с нами по магазинам, а потом тихонько смылась, проявляя совершенно ненужную тактичность…

Иначе говоря, Комачи спрашивала, что было после того, как она ушла. Как и в тот раз, после визита в храм. Ничего удивительного, что и мой ответ был тем же.

— Да нормально.

— О-хо-хо… — глубоко вздохнула Комачи. — Слушай, братик. Комачи считает, что Юи — одна из лидеров списка кандидаток в невестки, понимаешь? Вокруг не так много девушек, которые так хорошо подходят на эту роль.

— Я уже говорил, завязывай. Никаких списков, которые полностью игнорируют моё мнение. Выкинь свой листок и извлеки урок из списка приглашённых премьер-министром на цветение сакуры [1].

Сей социальной сатирой я подчеркнул, что проявляю интерес к политике и нацелился на пост губернатора Чибы. Мы сделаем Чибу ещё более великой…

Но Комачи, судя по всему, политика не интересует. Так что она пропустила мою декларацию мимо ушей, продолжая стоять на своём:

— Комачи думает, что Юи в роли моей невестки стала бы очень-очень хорошей невестой для тебя, братик.

— Нет-нет-нет, — вскинул я руку. Возражаю! — Разумеется, Юигахама может стать хорошей женой кому угодно. А значит, не следует ограничивать её выбор мной. Стало быть, подобные инициативы в сложившихся условиях не заслуживают обсуждения. Это бесспорно!

— Какой же ты мерзкий тип… — отвращение на лице Комачи выглядело до ужаса натуральным. — Вот потому-то Комачи и пытается изо всех сил пристроить тебя, понимаешь?

— Угу… — поник я головой, поняв, насколько серьёзен стал её тон. Мне ничего не оставалось, как дать задний ход.

— М-м-м, значит, следующая конкурсантка… — Комачи явно была удовлетворена моим раскаянием.

— Ох… — полуобескураженно вздохнул я. — Значит, конкурс всё ещё продолжается?

— Разумеется! — гордо надулась Комачи. — У Комачи ещё много карт в запасе!

— Слушай, может хватит так говорить о моём браке, словно ведёшь дуэль? Даже если отправишь старшего брата на кладбище, старшую сестру тебе не призвать [2]. Свадьба очень дорого стоит, знаешь ли. Да и возможность очень скорого развода исключать не стоит.

Я выложил свои три козыря — развод, раздел имущества и алименты. Теперь, если она активирует карту-ловушку «не сошлись характерами», моё комбо «возвращение в родительский дом» будет завершено.

— Ладно, об этом пока не будем… — смела со стола невидимые карты в воображаемый ящик Комачи. — Почему бы не пойти проторенным путём и не назвать Миуру?

— Ничего себе проторенный путь… Да ни в жизнь. Невозможно. Ты говоришь о Миуре, понимаешь? Такое никогда не случится. Знаешь, Комачи, даже если ты просто шутишь, относись к делу серьёзнее. Может, для тебя это просто болтовня, но на кону будущее твоего брата.

— Ого, ну ты и высказался, братик… Звучит так, будто она тебе действительно нравится…

Ну, если честно, такая идея весьма мне по нутру… Миура хороший человек… Но скажи я подобное вслух, и Комачи вцепится в мои слова словно клещ.

— Кхе-кхе, — прокашлялся я. — Знаешь, что бы я о ней ни думал, она меня ненавидит, так что…

— Да тебя очень многие ненавидят, так что это не аргумент, — небрежно бросила Комачи, изобразив руками ещё один воображаемый ящик.

— Что? Я и сам это знаю.

Я просто не мог оставить её слова без ответа. А то эти воображаемые ящики взгромоздятся целым воображаемым штабелем.

— Хотя мне кажется, что Миура была бы хорошей мамой, — добавила Комачи.

— Да, была бы. И у её дочерей были бы шикарные длинные причёски. А классе в пятом она покрасила бы им волосы и разругалась бы со школой.

— Ага… такие до свадьбы частенько покупают одежду со скидкой, а после начинают ходить в универмаг…

— Э-э, это ты про Кавасаки, если что. Миура более модная. Она ходит по торговым центрам, а раз в год в бутик или что-то вроде того.

— Не вижу разницы… — вздохнула Комачи, завершая дискуссию. — Тогда переходим к следующей кандидатуре. — Она отхлебнула кофе и бросила, словно это ей только что пришло в голову, — А что насчёт Эбины?

— Э-э-э… — задумался я, услышав столь неожиданное имя. — Что ж, мы оба совершенно не интересны друг другу. Но раз уж мы никак друг с другом не связаны и друг другу в жизнь не лезем, такой вариант не исключён. Если мы не будем жить совместно и получим профит с социальной точки зрения, пожалуй, может получиться жизнеспособный контракт.

— Слишком уж модерновый у тебя подход… — поморщилась Комачи. — Кстати, а что за профит ты имеешь в виду?

— Женатым определённо легче получить кредит. Плюс к тому оптимизация налогов. Ну и своего рода щит от социальной критики, которой подвержены одиночки, — продемонстрировал я свои не слишком глубокие в том познания.

Первоначальное ошеломление на лице Комачи сменилось грустью, переходящей в жалость:

— …Братик, а тебе не кажется, что твой взгляд на брак напрочь перекручен?

— Да это просто пример. Я лишь формулирую один из прогрессивных способов мышления.

Даже если я сам от него не в восторге, раз уж я нацелился на должность губернатора Чибы, мне следует быть толерантным не только к традиционному образу семейной пары, но и к более либеральным подходам.

Услышав очередную порцию моего предвыборного манифеста, Комачи задумалась. А затем согласно кивнула:

— Ясно… Что ж, даже если ты женишься на Хаяме, Комачи тебя поймёт.

— Ни за что. Только не Хаяма, — тут же отреагировал я. И добавил, дабы не попасть под удар Благородного Фантазма, Посоха Политкорректности [3],  — Не потому, что он парень, а потому, что мы психологически несовместимы.

Комачи, похоже, меня поняла и перешла к следующему кандидату:

— Тогда что насчёт То…

— Я согласен!

Да что там пост губернатора — я готов был выйти на общенациональный уровень и пересмотреть законодательство. Увы, кажется, мои слова прозвучали чересчур восторженно.

— Братик, ты даже не дослушал, — ошеломлённо пробормотала Комачи. — Я хотела спросить про Тобе…

— Да? Стоп, а кто такой Тобе?

Комачи снова вздохнула. В комнате было слишком тепло, чтобы появилось белое облачко дыхания, но я словно наяву видел радугу переполняющих его чувств.

— Что ж, Комачи примет любого, лишь бы ты был счастлив, братик.

— Тогда я обязан сделать счастливой тебя, потому что именно это мой путь к счастью. Ого, сколько сразу очков Хачимана.

Комачи озадаченно глянула на меня. Затем на её лице мелькнула раздражённая усмешка.

— Что ж, впереди ещё долгий путь… — пробормотала она, словно смиряясь с судьбой, поднялась, подхватила кружки с котацу и направилась на кухню.

Я смотрел ей вслед. Меня переполняли столь же искренние эмоции. Прости уж, её будущая невестка, но мне хотелось бы, чтобы Комачи подольше побыла моей младшей сестрой [4].

× × ×

Стоя на кухне в ожидании, пока закипит чайник, я смотрела, как мой старший брат играет за котацу с Камакурой.

Хоть я и предлагала всякие варианты, на самом деле меня всё это не так уж и беспокоило. Когда видишь его рядом с собой целых пятнадцать лет, обязательно находишь в нём что-то хорошее, даже он и в самом деле отброс. И надеешься, что кто-то тоже это заметит. Кто-то, кто будет тянуть его за собой. Или подталкивать сзади. Или как-нибудь ещё…

Комачи не знает, как это проявится, но есть у меня предчувствие, что кто-то обязательно возьмёт его за руку.

А до тех пор Комачи так и будет искать (предварительную) невестку.

-------------------------------------------------------

Примечания

1. Традиционное мероприятие за государственный счёт, на которое приглашают многих политиков и влиятельных людей. В 2019 году оно попало под шквальный огонь критики за раздутость и непрозрачность списка.

2. Отсылка к карточной игре «Yu-Gi-Oh!»

3. Отсылка ко вселенной «Fate»

4. В японском и «невестка», и «старшая сестра» выражаются одним словом

[Хронология: Музыкальный фестиваль в Чибе состоялся во время весенних школьных каникул (с 26 марта по 5 апреля) после проведения второго прома. Вторая встреча Комачи и Ирохи]

Глава 3. Один фестиваль кончается, другой начинается

Фестиваль.

Что вы представляете себе, услышав это слово?

Как правило имеется в виду рок-фестиваль. Музыкальное мероприятие, где собираются вопящие экстраверты, чтобы весело провести вечер. А то и несколько дней.

С выпивкой в руках они будут прыгать, качаться, толкаться, махать руками, таскать айдолов на микоси [1] как Мирай Морияму в сериале «Мотеки», сливаясь душой через музыку даже с незнакомцами… В общем, весело проводить время и получать незабываемые впечатления. Должно быть, именно так люди представляют себе фестиваль.

Во всяком случае, так представляю его себе я. Хотя допускаю, что моё мнение может быть предвзято и необъективно.

Впрочем, это не обязательно плохо — объединиться с остальными на почве музыки и весело провести время. Хороший способ получить удовольствие. Я бы сказал, что это одна из граней фестиваля.

Если подумать, фестиваль — это то, что на японском называют «мацури». Публичное мероприятие.

Как было сказано в своё время, Чиба славится песнями и танцами. Одни идиоты танцуют, другие смотрят, и если ты идиот, как и все остальные, танцуй и пой.

Мудрые слова. Воистину мудрые. Прямо как Мегу-Мегу-Мегурин-Мегурище.

Не буду отказываться от такого способа получить удовольствие.

Если углубиться в историю, выяснится, что во все времена фестивали — это своего рода индульгенция на отказ от ограничений. Даже не надо уходить совсем глубоко — говорят, что со средних веков на традиционных банкетах после синтоистских ритуалов, положено пить, пока не стошнит, каким бы ни был твой статус… Стоп. Такое же недопустимо, верно? В наше время это называют принуждением к алкоголю, что есть нарушение рабочей этики, даже если такое случилось всего однажды.

Впрочем, современные фестивали требуют современных стандартов вседозволенности. То есть, каждый должен иметь возможность развлекаться так, как ему нравится. Кому-то хочется стать частью большой компании, другие предпочитают наслаждаться музыкой в одиночестве. Стало быть, вполне допустимо радоваться празднику, не крича и не прыгая. Просто сидя в тишине и одиночестве, прислушиваясь к поднимающимся внутри тебя вибрациям.

Разумеется, всё это относится не только к фестивалям. Можно сказать, речь идёт о всём контенте, которым можно наслаждаться — фильмах, музыке, аниме, книгах, манге, спектаклях и всем прочем.

Но возьму на себя смелость утверждать, что именно фестивали выделяются особо.

Судить по типу контента, а не по качеству очень глупо, но если мы говорим о фестивале, всё дело в непосредственных впечатлениях.

Фильмы, аниме и прочие записи можно проигрывать по многу раз, и в этом их преимущество. Но воссоздать исходное впечатление всё равно не удастся.

Конечно, вы можете возразить, что фестивали и живые концерты тоже можно записывать, чтобы наслаждаться ими снова и снова. И с этим невозможно не согласиться. Конечно, можно и один и тот же фильм смотреть несколько раз, а потом хвастаться, мол, какой я продвинутый. Но бесспорно и то, что первая встреча с ним всё же уникальна. Есть впечатления, которые можно пережить, только если сталкиваешься с чем-то впервые.

Именно этот непревзойдённый момент и делает фестиваль уникальным. Только тогда можно испытать неповторимый энтузиазм и ощутить ту атмосферу, что совместно творят исполнители на сцене и зрители в зале.

Могу понять радость поделиться впечатлениями с друзьями и всячески это приветствую. Но не менее здорово принять сей вызов в одиночестве и воспринять это как великую драгоценность, которую надо защищать любой ценой. В конце концов, каждый должен наслаждаться происходящим так, как ему нравится.

Не вижу ничего плохого в том, чтобы орать и махать светящейся палочкой, а на обратном пути впасть в состояние эмо и накатать целую поэму о фестивале.

Идти на фестиваль в одиночку тоже нормально, в этом и заключается свобода.

Позвать с собой всех соседей — хорошо. Как и пойти в одиночку.

Можешь наслаждаться фестивалем как тебе угодно, если это не создаёт проблем окружающим.

Иначе говоря…

…Никто не запрещает пойти на фестиваль со своей младшей сестрой.

× × ×

Снова пришла весна.

Безрассудный, опрометчивый и безжалостный совместный выпускной остался позади. Ушли в прошлое тонны тяжёлой работы, часы выматывающих разговоров и минуты сладких бесед. И наконец наступили весенние каникулы.

А впереди уже маячил новый семестр.

Времени на отдых оставалось не так много, и я уже предвкушал, как буду наслаждаться бездельем по заветам Мэна Хаожаня [2].  Но с самого утра ко мне заявилась Комачи.

— Пошли, братик, пошли! — подняла меня она — Фестиваль вот-вот начнётся!

— Ладно, ладно… — проворчал я в ответ.

Подталкиваемый Комачи в спину, я вышел со станции.

Мы направлялись на музыкальный фестиваль. Именно потому, наверно, Комачи и решила так одеться — панковская кожаная куртка поверх футболки, рваные джинсы и башмаки.

Все знают, что Чиба славится фестивалями и танцами, их здесь много проводится. Судя по всему, один из таких фестивалей и был нашей целью.

Я как простой сопровождающий, не совсем в курсе, но Комачи сказала, что будет очень большой концерт. И судя по количеству возбуждённо орущих типов, прущих в том же направлении, так оно и есть. Сдаётся мне, что пойти с ней было правильным решением…

На фестивали приходят не только фанаты, любители музыки. Слышал я, что некоторые мерзавцы заявляются сюда девушек кадрить.

Если бы такая стройная, юная и милая девушка как Комачи пришла бы одна, ей бы буквально проходу не дали. Мол, «Привет милашка! Ты ещё в школе? А сколько тебе лет? А где живёшь? А Line  [3] у тебя есть?» И не успела бы она оглянуться, как ей уже назначили бы свидание. Дальше — больше, «О чём мечтаешь? А знаешь, как легко разбогатеть? Мы на барбекю — хочешь с нами?», и всё, она уже в сетевом маркетинге.

Не позволю, чтобы Комачи попала в какую-то непонятную сеть! Это катастрофа! Я обязан защитить её и не допустить, чтобы она с ввалившимися глазами обзванивала всех бывших одноклассников!

Пылая энтузиазмом, я неуклонно двигался к намеченной цели.

До начала оставалось ещё не так мало времени, но по дороге всё чаще встречались компании в фирменных футболках или куртках. Обычное дело для Чибы, особенно в районе Макухари. Тут есть большой зал для мероприятий, бейсбольный стадион и пляж, так что он просто идеально подходит.

Наверняка и сегодня многие, обманувшись названием Макухари Мессе [4],  вышли на станции Макухари… А надо было ехать до Кайхин-Макухари, или до Макухари-Тонго, а оттуда автобусом… мелькнула у меня мысль.

Двери были уже открыты, и холл наполнился зрителями. Уверен, некоторые из них сегодня вкусили отчаяния на станции Макухари…

Все знают, что самая толкучка тут начинается, когда открываются двери. Я ведь весьма опытен во всём, что касается концертов, хоть по виду и не скажешь. Достигнув такого уровня, изредка, хоть и частенько, приходишь с расчётом, что начало задержится минут на пять. А в результате пропускаешь разогрев. Нехорошо… Конченый отаку склонен к тенденции слишком полагаться на выражение лиц персонала.

Судя по толпе снаружи, внутри будет толкучка ещё круче. А я, честно говоря, не люблю, когда меня толкают со всех сторон, пока ждёшь начала. Будь я один, обязательно погулял бы снаружи с баночкой MAX Coffee. Но увы, сегодня я просто сопровождаю Комачи. И должен следовать её желаниям.

Ну и что делать будем? Может, домой? спросил я её одним взглядом. Но она лишь похлопала меня по плечу и подтолкнула вперёд.

— Давай, братик, давай! Пошли, пошли!

Комачи явно полна энтузиазма.

Хм-м, ну ладно. Сегодня старший брат пришёл отдохнуть и насладиться музыкой… И желательно из задних рядов… Тут только стоячие места, так что если оказаться впереди, сзади на тебя будут накатываться волны проблем… А я этого не хочу.

Надо было бы, конечно, поделиться с Комачи опытом, но взглянув в её сияющие глаза, я просто не смог себя заставить. И ограничился туманными намёками.

— Ладно, ладно. Но ведь ещё не началось, правда? Не думаешь, что у нас есть ещё время?

— Что ты такое говоришь?! — надулась Комачи, погрозив мне пальцем. — Фестиваль не кончается, пока ты не вернулся домой, верно? А значит… он начался, как только мы вышли из дома! — Она гордо выпятила грудь, вскидывая вверх кулак. Такое буйство энергии не оставляло мне ни малейших шансов на победу в споре.

— О-о… Да! Верно!.. Наверно?

В самом деле? Я на автомате согласился с ней, но аргументация-то была весьма иррациональна. Типа «Борись до конца, и обязательно победишь».

Комачи попросту проигнорировала мой скептический взгляд.

— Ага! Пошли уже, пошли! А то весь разогрев пропустим!

— У-угу… Ладно, пошли…

Понятно. Выходит, она из тех пони, что хороши в финишном рывке? Обошла меня как стоячего [5].  Что ж, атмосфера, создающаяся перед началом — неотъемлемая часть живого концерта. Как и следовало ожидать от моей сестрёнки, глаз на такие вещи у неё намётан.

— Идё-ё-ё-ём! — рванулась она вперёд. Оглянулась на меня, и я потрусил следом.

× × ×

В зале было шумно.

Нетерпеливый шёпот, возбуждённая болтовня, громкие крики. Даже при выключенном свете чувствовалось всеобщее предвкушение.

Вскоре началось представление участников, и волнение достигло апогея. Глядя на большой экран с рекламным видео, зрители орали и размахивали светящимися палочками.

Первые ряды плотно оккупировали заядлые фанаты выступающих, мы расположились за ними. Хотя как по мне, лучше всего смотреть на концерт с задних мест. А в центре даже меня пробрало, хотя само шоу не очень-то мне было интересно.

Наконец фоновая музыка утихла, видео закончилось. Словно в противовес этому, нетерпеливые крики стали ещё громче.

Концерт должен был вот-вот начаться.

Сейчас должны прозвучать объявления. Они бывают всякие, в зависимости от типа представления. Например, главный администратор или кто-нибудь из персонала объявляют что-то для продюссеров.

Интересно, что скажут сегодня, подумал я, прислушиваясь. И вдруг услышал за спиной знакомые голоса.

— Значит, сегодня фестиваль проходит здесь…

— Скорее, а то без нас начнут!

— Точно! Давай, давай, давай!

Спокойно комментирующий голос, затем радостно подгоняющий и наконец голос хитрый, но очаровательный.

— Подождём здесь, — придержал остальных спокойный голос. — Не надо бегать по залу. И ещё… сейчас будут объявления, их нельзя пропускать.

— Точно!

— Ого, а она и пра-а-авда увлечена…

Я услышал бодрый ответ и странную реакцию. А затем лёгкое покашливание.

— На время концерта отключите мобильные телефоны или переведите их в беззвучный режим, — бесстрастно продолжил спокойный голос. — Фотосъёмка, видео- и аудиозапись также запрещены. Нарушители будут немедленно выведены из зала, концерт может быть остановлен, так что просим вашего содействия. Помните, что ведётся видеозапись происходящего в зале. Вот что они говорят, вы поняли?

— Ага, ага! Следуй правилам и наслаждайся фестивалем! — бодро ответил радостный голос. Хотя у меня возникло подозрение, что с пониманием там напряг. И судя по послышавшемуся негромкому и безнадёжному вздоху, не у меня одного.

Голоса и стиль разговора были настолько мне знакомы, что я не мог не заподозрить, что знаю этих девушек. Я попытался оглянуться, но не смог ничего рассмотреть за толпой.

Хотя и в этой толпе я продолжал слышать голоса — один хитрый и милый, другой весёлый и бодрый, третий спокойный и чарующе прекрасный.

— …Повеселимся!

— Ура!

— …Так, уже начинается.

Я взглянул на сцену и увидел сползающий с неё дым. И вспыхнувшие огни.

Фестиваль наконец начался…

× × ×

С самого начала один известный артист сменял другого. В зале вихрем кружилось возбуждение.

Главная звезда ещё не выходила на сцену, но зрители уже просто бушевали. Их энтузиазм захватил и меня. Я и сам не заметил, как начал орать, размахивая мини-полотенцем. С учётом того, что Комачи тоже то и дело прыгала и приплясывала, время пролетело совершенно незаметно.

Но всё же пребывание в такой толпе здорово выматывает. И когда Комачи предложила немного передохнуть, я охотно согласился.

— О-о, веселья выше крыши… — устало, но довольно пробормотала она. Я кивнул, и мы двинулись на выход.

Фестиваль — дело долгое. Так что ничего удивительного, что в зоне отдыха можно купить и еду, и напитки. Туда я и направился, чуть пошатываясь от ритмичного звона в ушах и ещё отдающихся в кишках басов.

Здесь тоже было немало народу, восстанавливающего силы перед вторым заходом. Целая толпа — обычное дело для мероприятия такого масштаба. Я протолкался к стене и наконец облегчённо вздохнул.

— А весело тут, правда?! — прозвучал вдруг знакомый голос за спиной. — Все так зажигают!

— Даже слишком, так что надо передохнуть…

— Д-да… Ох…

Похоже, на фестиваль заявились три подружки. Причём одна из них к такому явно была непривычна, настолько устало прозвучал её вздох.

— Кажется, ты очень устала, Юкинон… — с беспокойством и, кажется, лёгкой улыбкой чуть слышно прозвучал первый голос.

А вот это имя мне было отлично известно. Причём единственные Юкинон, которых я знаю — это Юкино Юкиносита из нашей школы и Юкино Биджин из Академии Трайсен [6].  Так что я рефлекторно развернулся к голосам.

— О! Юи, Юкино! — энергично замахала рукой тоже заметившая девушек Комачи.

— Комачи, приветики! Хикки, тебе тоже приветики!

— А, Хикигая.

Одну из них вполне можно было ожидать встретить на фестивале, а вот присутствие второй оказалось полным сюрпризом. Иначе говоря, я увидел полную энергии Юи Юигахаму и очень бледную Юкино Юкиноситу. И ещё Ироху Ишшики вместе с ними.

Все трое явно решили нарядиться под стиль фестиваля — свободные футболки, чёрные кожаные куртки, рваные джинсы и высокие башмаки на ногах. Хотя обычно они одеваются по-разному — Юкиносита скромно и женственно, Юигахама модно и броско, а Ишшики — мило и кокетливо.

— О… — полуудивлённо кивнул я в ответ. «Полу», потому что по голосам всё-таки догадывался.

— А, это ты, — небрежно кивнула мне Ишшики. И бросила взгляд на стоящую рядом Комачи. — И Комэ-чан [7].

— Хм-м… Это дурацкое прозвище начинает прилипать… — cкривилась Комачи. И рявкнула в ответ, затопав ногами, — Я Комачи! Комачи зовут Комачи!

— А в чём проблема-то? — усмехнулась Ишшики, похлопав её по голове. — Вполне милое прозвище, верно? Ты не в курсе, что у кохаев, которых зовут по прозвищу, от этого сплошные преимущества?

— Да она ненормальная… — в ужасе шарахнулась от неё Комачи.

— В смысле, он так говорит, — уточнила Ишшики, тыча в меня пальцем и изображая такой же ужас.

— На него похоже… — и обе бросили на меня полный презрения взгляд.

Да не говорил я такого… Никогда не говорил… Клевета за клеветой… Но пришлось смириться и промолчать, чтобы лёд между этими девчонками растаял.

Ишшики с Комачи познакомились на выпускном, так что знают они друг друга очень недолго. Быстрейший способ сдружиться для них — воспользоваться каким-нибудь общим знакомым. Вместе поливать грязью кого-то у него за спиной, чувствуя сопричастность — вот секрет настоящей дружбы!

Что ж, Комачи есть Комачи, у неё проблем не будет, не сомневаюсь.

У неё и правда великолепные коммуникативные навыки, если так можно сказать о собственной сестре. Она спокойно может разговаривать на любые темы даже при первой встрече с кем-то. И если собеседник старше, это её тоже не смущает. Когда мы на летних каникулах ездили в деревню Чиба, она нормально общалась со всеми. Да и с Кейкой Кавасаки, младшей сестрой Кавы-как-её-там, она очень даже дружески болтала. Она может спокойно сблизиться с кем угодно. Как и следовало ожидать от лучшей в мире младшей сестры.

Лучшая сестра пронеслась мимо меня, подбегая к девушкам.

— Я рада, что мы снова встретились, — с улыбкой взмахнула руками Юигахама.

— Нет, это Комачи рада, что вы меня позвали, — хихикнула Комачи, хлопнув в ладоши.

Хм. Понятно. Я-то думал, что наша встреча в таком людном месте — чистой воды случайность. Ан нет, всё было заранее спланировано. Ну да, это же Комачи предложила выйти передохнуть. Получается, на самом деле целью была именно эта встреча?.. подумал было я, но тут у меня мелькнула другая мысль.

— Вот как? А меня никто не приглашал…

Почему? Почему они проигнорировали Хикки и пригласили Комачи?

— Если бы мы позвали тебя, ты бы отказался… — немного нерешительно пробормотала Юигахама.

— Ну да, верно…

Пригласи они меня, я бы автоматически ответил фирменным «приду, если смогу». И даже если бы поначалу действительно собирался прийти — у неудачников чем ближе событие, тем меньше хочется в нём участвовать. Я как раз из таких. Поначалу собираешься действовать по плану, а потом это становится проблемой. И что тут поделаешь?

— Вот потому-то и позвали именно Комачи, — самодовольно заявила та, демонстрируя победный знак. Да уж, моя сестра знает меня как облупленного.

Меньшего и ждать не стоило… Она прекрасно понимает, что я не могу ей отказать, если попросить сразу, а не заранее. Впрочем, Юигахама понимает это не хуже, потому и решила действовать через Комачи.

Что-то мне не по себе… Откуда они всё знают про мой образ жизни? Меня полностью раскрыли…

— Кхе-кхе, — кашлянул я, решив сменить тему. — А разве Юкиносита не такая же? По ней не скажешь, что она привычна к таким мероприятиям…

Ну да, Юкиносита выглядела весьма усталой. Сразу было видно, что подобное ей в новинку.

— Д-да, — слабо улыбнулась она, приложив руку к виску. — Я тоже здесь впервые… Фестивали такие… необузданные, да? Ох, я не могу, совсем ослабла…

— Юкино! — подпрыгнула Комачи. — Ты сейчас словно отаку, пишущий в Твиттер после концерта!

Точно подмечено.

— Как бы то ни было, я устала… — проворчала Юкиносита.

Ещё бы, у неё вечно проблемы с выносливостью. И незнакомое место лишь усугубляет ситуацию. В такой толпе устаёшь даже просто стоять. А когда ажиотаж нарастает и все начинают толкаться, это похлеще вагона поезда в час пик.

— Ты как? — спросил я на всякий случай. — может, тебе попить принести?

— Не беспокойся, — перебила меня Ишшики. — Сейчас всё прибудет.

— Прибудет?

Что за неопределённость? Ты что, доставку через Убер заказала? В наше время всё так удобно… подумал я и вдруг заметил направляющуюся к нам знакомую фигуру.

— Девчат, там та-а-акая толпень. Едва попить урвал. Фестивали — это ого! Ого, да? О, это ж Хикитани!

Тобе с победным видом поднял зажатые в обеих руках стаканы.

— Э-э… Доставка от Тобе, да? — бросил я взгляд на Ишшики. Так ты пользуешься новейшим сервисом?

— Быстро и совершенно бесплатно, включая доставку, — беспечно сообщила она.

— Хоть за напитки заплатила бы… — как-никак он твой семпай.

Посылать за напитками человека старше тебя — это очень жестоко, знаешь ли… Не дать ему денег — это эксплуатация, знаешь ли… А заявить, что он совершенно бесплатен — это уж вообще, знаешь ли…

Но мой мучительный стон о безжалостной эксплуатации застрял у меня в горле, потому что эксплуатируемого происходящее ничуть не беспокоило.

— Не-не-не, всё путём, всё путём. Вот, хватайте, — явно привыкший к подобному Тобе начал раздавать принесённые напитки.

— Спа-а-асибо! — как всегда энергично поблагодарила его Юигахама.

— Спасибо… — устало прошептала Юкиносита.

— Спасибо большое! — беззаботно подхватила стакан Комачи.

— М-м-м… — отделалась еле слышным междометием Ишшики.

Все четыре принесённых стакана разошлись по рукам. Хм-м… Похоже, нашему другу Тобе ничего не осталось…

— Извини. Я заплачу за Комачи, — тихо сказал я ему. Даже если доставка бесплатна, Комачи присоединилась к остальным только сейчас и в расчёт не входила.

— Не, не, всё путём. Не парься, — небрежно отмахнулся Тобе, ничуть не выглядя озабоченным.

Чёрт побери, он что, хороший парень?.. подумал было я, но тут Тобе наконец заметил Комачи.

— Вау! — удивлённо щёлкнул он пальцами, показывая на неё. — Погодь, ты ж типа младшая сестра Хикитани, да? Сестрёнка! Я ж тебя сто лет не видал! Как жисть? Надо ж наверстать упущенное! Много о чём поболтать, да?

— О-о, и правда давно не виделись! И о многом можем поговорить, но потом. Честно, в следующий раз!

Комачи широко улыбнулась, но стоило Тобе шагнуть к ней, как она сразу отступила назад.

Её искусный финт заставил нас с Юигахамой содрогнуться от ужаса.

— Вот так отшивают человека, с которым не хотят разговаривать… — пробормотал я.

— Так делают девушки, которые с тобой не дружат, — всхлипнула Юигахама.

Потом, честно, в следующий раз. Разумеется, ни потом, ни следующего раза никогда не случается. Уж мне ли не знать.

— Погоди, Тобе, а как ты здесь оказался? — спросил я. Юкиносита, Юигахама и Ишшики вместе — это дело обычное, но Тобе в их компанию никак не вписывается.

— Я позвала Хаяму, но почему-то вместо него появился этот тип, — абсолютно бесстрастно сообщила Ишшики.

— Да. Он просто пришёл без приглашения, — ещё более бесстрастно добавила Юкиносита.

О-о, госпожа Юкиносита оклемалась! К ней вернулась её безжалостность! Отлично!

Тобе стоило бы разозлиться и огрызнуться, но нет. Он лишь криво усмехнулся, словно демонстрируя, что его невозможно обидеть.

— Ну, я пришёл, потому что Хаято типа сказал мне, что если девчонки будут одни, он будет волноваться.

— Хм, — скептически хмыкнул я.

— А что? Не надо было? А если бы к ним приставать начали? Я бы защитил…

Тобе подёргал себя за волосы и начал изображать хорошего парня, хотя его никто не обвинял. Такими темпами он и когда повзрослеет, будет корчить из себя невесть кого. Писать в Твиттере то, на что непонятно как реагировать. Типа «Может я и выгляжу как хулиган, но когда я увидел, как ребёнок бросил на землю мусор, я его поднял». Впрочем, он и правда хороший парень…

— Да, Хаяма действи-и-ительно такое говорил… — глубоко вздохнула Ишшики, видя, что никто не отреагировал на слова Тобе. — Надо было просто написать ему в LINE, а не разговаривать в футбольном клубе, — она бросила на Тобе ледяной взгляд. — И не надо так хвастаться. Брось это, понял?

— Л-ладно… Кошмар… — Тобе снова подёргал себя за волосы. — Она меня ругает… Кошмар…

Ишшики говорила очень милым голосом, да… Впрочем, она всё-таки ответила Тобе, а не проигнорировала его. Получается, она и в самом деле милая.

Зато теперь более-менее понятно, как всё случилось. Наверно, когда Ишшики появилась в футбольном клубе и позвала Хаяму на фестиваль, она сказала что-то вроде «Я буду волноваться, если пойдём только мы, девушки». И старый добрый Хаяма тут же этим воспользовался, очаровательно улыбнувшись и небрежно бросив, что на Тобе можно положиться. Заодно польстив гордыне и рыцарскому духу того, что и привело к нынешней ситуации. В таких делах он мастер… Да уж, в нашем жестоком мире чем более ты славный парень, тем чаще тебя используют…

— Слушай… За такое стоит быть благодарным… — вступилась за Тобе начавшая переживать за него (ну ещё бы) Юигахама.

— Ну, наверно, да… — неохотно согласилась Ишшики.

Хм-м. Весьма поверхностный подход, Гахама!

— Конечно! Я благодарна! — не упустила случая подлизнуться Комачи. — Мистер надёжность, спасибо за напитки! — решила она расплатиться словами вместо денег.

Значит, заплатить должен старший брат, да? А то как-то нехорошо получается.

Во мне начало расти чувство вины. И в этот момент Юкиносита ехидно усмехнулась, словно только и ждала возможности нанести удар.

— А если бы кое-кто с самого начала согласился пойти, Тобе бы не пострадал.

— Он и от тебя пострадал, правда ведь?

Забыла уже, что ли? Не ты ли сказала, что он пришёл без приглашения? Ну вот, теперь мне кажется, что ещё и за тебя извиняться придётся.

— Извини, что пришлось идти с нами, — слегка поклонился я Тобе словно родитель, извиняющийся за своего беспутного отпрыска.

— Да не, никаких проблем, чувак!.. Я просто кайфую от музона! — Тобе и правда выглядел вполне довольным.

— А, понятно. Ну и ладно…

Сдаётся мне, я зря тратил силы на извинения. Впрочем, на сей раз я позволю ему изображать из себя крутого. Ему и правда такие мероприятия в радость, я же помню его на проме.

— Похоже, тебе такие концерты нравятся, — заметил я, подразумевая «А всем остальным не очень, да?»

— Да нет, я просто подумала, что тут можно почерпнуть кое-что полезное для наших будущих мероприятий, — тут же отреагировала Ишшики, уловившая мой посыл. — Хотя масштаб, конечно, несравним. Но в Чибе часто проводятся большие фестивали, верно?

— Ну да, тут много больших концертов, — закивала Юигахама. Тут она права. Чиба в самом деле славится частыми фестивалями.

— Ну да, вроде этого, как его… — кивнул я, припоминая название самого масштабного события в музыкальной истории Чибы. — Вроде двухсоттысячного концерта Glay [8].

— В прошлом веке, что ли? — выпучила глаза Юигахама. — Сколько ж тебе лет, Хикки?

Не глупи, легендам не страшны века. Именно на этом фестивале жители Чибы узнали, что бывают такие крупномасштабные музыкальные события. Источник: я.

Но возразить я не успел.

— Когда говорят о японских музыкальных фестивалях, обычно вспоминают «Summer Sonic». — раздражённо пожала она плечами. — Или «Countdown Japan».

— Не знаю таких. Я не слишком-то интересуюсь подобными вещами.

— Что-о-о?! — не то шокированно, не то негодующе подключилась Ишшики. — Да как можно не знать такие знаменитые фестивали?

На её лице мелькнула даже тень жалости, так что пришлось дать задний ход.

— Да знаю я их, знаю… Правда, только по названиям, сам никогда там не был. Когда живёшь рядом, никогда время не находится. Ну, типа как живущие в Токио никогда не ходят смотреть на Токийскую Башню.

— Да, чувак, я тебя понимаю, — покивал мне Тобе, скрестив руки. Остальные же молчали, скептически глядя на меня.

— А вы вообще ходите на фестивали? — поинтересовалась наконец Юкиносита.

— Зависит от того, что понимать под термином «фестиваль»… — задумался я.

Единственное мероприятие, которое уверенно можно назвать фестивалем — это BanNam [9].  А Anisama [10] считать? В широком смысле слова, пожалуй, да… А Lantis Matsuri? Ну, думаю, да. Всё-таки это фестиваль [11].

— Но вообще я хожу, много хожу, — сделанные выводы позволили мне уверенно кивнуть в ответ.

— Вот уж не ожидала, — удивилась Юигахама. — И на какие же?

— Да вот недавно на один ходил. Два дня на Токио Доум [12].

— Два дня на Токио Доум… Ничего себе, — Юигахама явно была впечатлена.

— Наверно, там были великие артисты, — поразилась и Юкиносита.

Ну, ещё бы. Токио Доум — одна из главных музыкальных площадок страны, гордость нации. Только великие артисты могут выступать перед полусотней тысяч зрителей.

— Ну да, — подтвердил я, углубляясь в воспоминания. — Со второго дня пошло «Айкацу!»…[13]

Бог мой, стоило начаться повествованию Аой, у меня по спине побежали мурашки. И зазвучала фоновая мелодия из «Айкацу!». А первая песня называлась «Дайкацу». А после «Shining Etude» я думал, что помру от наслаждения. Пока я парил в небесах, началось «Start Dash Sensation», и я рухнул на колени, по-прежнему сидя в кресле. Изначально концепцией второго дня был фестиваль айдолов, но исполнители были настолько хороши, что происходящее воспринималось как настоящее чудо. Я ощутил отблеск живого представления новой эры, преодолевая псевдорелигиозный экстаз собственных предубеждений. Это такие эмоции… эмо… эмо…

Переживания довели меня до состояния натурального бота, бесконечно твитящего «Эмо… эмо… эмо…» Одно неловкое движение, и я снова и снова начинал бубнить, как хорош был второй день.

Впрочем, подобное можно только написать. Попробуй произнести вслух, и спинной мозг снова заведёт своё «Эмо… эмо…», не спрашивая головной.

— Да, пожалуй, достаточно часто, — вернулась к теме Комачи, попросту игнорируя мои барахтанья в океане эмо.

— Я тоже, обычно с подругами, — поддержала её Юигахама.

— А то, чуваки! Конечно!

— Если считать джазовые концерты… — задумалась Юкиносита. — Когда-то давно наша семья отправилась в круиз на яхте, там был концерт…

— А, это когда играют до самого конца, даже когда тонут, — заявила Юигахама.

— Разве это не про про «Титаник»?.. — вмешалась Комачи.

— Всё-таки это не совсем тот тип концерта, — констатировала Ишшики.

— Да, — согласилась Юкиносита. — Так что я не знаю, как получать удовольствие от такого фестиваля.

— Зато мой брат отлично знает. Верно, братик?

— Угу, — уверенно кивнул я, мгновенно избавившись от своих эмо-переживаний.

— Ты слышал? — поразилась Юигахама.

— Ну да. Где бы и чем бы я ни занимался, голос Комачи я услышу всегда, — пояснил я. — Я бы даже сказал, что я ничего не слышал, кроме голоса Комачи.

— Жуть какая, — безжалостно припечатала меня Комачи, радостно улыбаясь.

— И правда жуть, — без всякой улыбки поддержала её Юкиносита, на лице которой явно читалось отвращение.

Хм-м, такое пренебрежение ранит меня в самое сердце… особенно когда оно выглядит так натурально.

Демонстративно откашлявшись, я решил вернуться к исходной теме. То есть, как получать удовольствие от фестиваля.

— …Итак, насчёт концерта. Тут нет ничего сложного. Сначала надо встать в стойку М.Байсона [14]. Словно ты её парень.

— М… Байсона? Что это? — озадаченно уставилась на меня Юкиносита. — Не пронимаю, о чём ты.

— Я ж говорю, надо стоять как М.Байсон, словно ты её парень, — повторил я.

— Это ничего не объясняет! — взвыла Юигахама, теребя свой шарик волос.

Наверно, не стоит удивляться, что новичкам немного сложно понять…

— Может, будет проще понять, если я скажу — как старомодный мужчина.

— Я не понимаю! Нет, я понимаю слова… но не понимаю, что это значит. Почему надо изображать из себя её парня… — застонала Юигахама, отчаиваясь что-либо понять.

— Ага, — кивнула Ишшики. — Мне вот интересно посмотреть, как ты напрягаешься, изображая восхищение.

— А она в выражениях не стесняется… Хотя Комачи тоже любопытно.

— Именно так. Попробуй показать нам, как это делается, — добавила Юкиносита.

— Да тут ничего сложного… Ну, примерно так…

Я скрестил руки на груди, устремляя взгляд вдаль. На воображаемого айдола.

Глядя сквозь огни рампы на то, что не видел больше никто, я слегка улыбнулся и медленно кивнул. Я знаю, я такой единственный… Кто понимает тебя. Настоящую тебя… Это просто я…

Звуки мгновенно затихли.

Слышать неловкое молчание пятерых, стоящих рядом, было весьма болезненно. Но я не останавливался. И снова заговорил с воображаемым айдолом одним сердцем.

Я понимаю… Значит, ты нашла… место, где тебе хочется остаться… Ты сияешь так ярко… куда ярче, чем раньше…

Затем вспомнил несуществующие дни, проведённые вместе с айдолом, осознал, что они уходят в далёкое прошлое, самоуничижительно вздохнул и слегка покачал головой.

И наконец прошептал, глядя вдаль с горькой сожалеющей улыбкой, — Да, я прекрасно вижу тебя с самого заднего ряда.

Я думал, этого Ишшики будет достаточно, чтобы понять, но она яростно замотала головой:

— Ни за что, ни за что, ни за что.

— Фу, фу, фу.

— Жуть, жуть, жуть, — дружно поддержали её Комачи с Юигахамой.

— Эмо, эмо, эмо…

Только я вижу правду. И не могу позволить себе уступить этому хору.

Но только я и Bump of Chicken пытаемся увидеть то, что нельзя увидеть [15].

— И что тут такого эмоционального?! — встревоженно поинтересовалась Юигахама, самая здравомыслящая и уравновешенная из всех нас.

— Ты просто вызываешь в себе эмоции, так что всё путём.

Будь то праздник, концерт или что угодно — важно лишь то, что ты чувствуешь.

Дискомфорт Юкиноситы сменился замешательством, даже обеспокоенностью.

— …И что, это так приятно?

Она говорила очень осторожно, словно опасаясь коснуться больного места. Ну, примерно как в гробовой тишине за обеденным столом мама вдруг набирается смелости поинтересоваться, хорошо ли тебе в школе. И выглядела тогда она так обеспокоенно, что пришлось отвечать на полном серьёзе.

— Э-э… Разумеется. Приятно быть единственным, кто не орёт. Надев образ старомодного человека, чувствуешь себя героем фильма Макото Синкая. Слышишь в голове его музыкальную тему и всё такое.

— Слушать надо музыку на сцене, а не у себя в голове… — раздражённо вздохнула Юкиносита, приложив руку к виску.

Хм-м… Так ты не поняла? Приятно же донельзя смотреть свысока на беснующуюся толпу. Просто шквал эмоций.

Лучше всего мои пристрастия проявляются, когда и могу вести себя так, словно давно перерос обычное фанатство. И понимаю айдола как никто другой. Человек вроде меня испытывает высшее наслаждение, проводя подобные линии разграничения между собой и прочими фанатами в самых разных областях.

Но этим девушкам такого не понять.

— Вообще ничего не понимаю… — скривилась Юигахама. — Отвратительно.

— Ну да… фу, — согласилась с ней Ишшики.

Вот не надо высказываться с таким серьёзным видом. А то я и правда могу поверить.

— Ты всегда так себя ведёшь? — очень обеспокоенно поинтересовалась Юкиносита. — С тобой всё в порядке? Лекарства регулярно принимаешь?

— Не нужны мне лекарства. Когда я смотрю концерт, мой мозг сам впадает в ступор от счастья.

— Понимаю, много счастья не всегда хорошо… — взгляд Юкиноситы буквально лучился нежностью. Словно у сиделки, ухаживающей за инвалидом.

Общее настроение начало напоминать похороны.

— Разве нет более простого способа наслаждаться концертом? — крайне раздражённо вздохнула Ишшики. Кажется, она уже была сыта по горло. И ей очень не хотелось вторгаться ещё глубже.

Лично для меня это самый простой и эффективный способ насладиться фестивалем. Но раз уж она просит, перейдём к более общепринятым методам.

— Когда попривыкнешь, начнёшь запоминать кричалки. Тогда будешь радоваться вместе со всеми.

— Кричалки? — непонимающе наклонила голову Юкиносита.

— Угу, угу, кричалки, — закивал Тобе. — Типа «Ванилла-ванилла-вани-и-илла» [16],  да?

— Нет.

Ну да, ритм он уловил верно, но всё же это совсем не про то. В наши дни такие крикуны уже не встречаются, так что вряд ли кто поймёт… Впрочем, вижу, кое-кто тут кивает. Притворюсь, что не заметил.

— Кричалка — это вроде вмешательства в песню, — пояснил я.

Всё равно не знаю, как лучше объяснить. Можно было бы сказать, что это вроде Умапьё! Умапьё [17]!  но сомневаюсь, что меня поймут. Когда смотришь финальную сцену, буквально слёзы на глаза наворачиваются, тут не до кричалок… Не думаю, что когда-нибудь закричу такое… Ладно, хватит об этом.

— Если брать из популярных… — я задумался, подыскивая что-нибудь попроще. — «Раз-два! Да-да-да!»… Как-то так.

— А-а, кажется, я что-то такое слышала, — кивнула Юигахама.

— По сути именно так и проходят концерты айдолов, — согласилась Ишшики.

— О-о, тебе нравятся айдолы, Ироха? — спросила её Комачи.

— Не настолько, конечно, чтобы шляться по концертам… Но красивые девушки мне нравятся, да.

— Ты и правда не умеешь выражаться деликатно.

— Хм… — задумалась Юкиносита. — Как-то странно, что зрители кричат, хотя пришли слушать музыку.

— Да это просто подбадривание… Хотя всегда надо прикидывать, можно сейчас кричать или нет…

К кричалкам относятся по-разному. Одних они раздражают, другим кажется, что с ними концерт становится более захватывающим. Многие считают, что всё зависит от конкретной песни, так что тут нужен максимально деликатный подход. Порой администрация устанавливает для кричалок строгие правила, так что с ними стоит ознакомиться заранее.

Я могу ещё продолжать и продолжать, но лучше вспомнить самый главный принцип.

— В общем, можно развлекаться как хочешь, если это не создаёт проблем остальным.

Да, это железное правило. Может, мои слова и звучат слишком эксцентрично, но это лишь делает их более убедительными.

Юкиносита озадаченно поморгала, но тут же улыбнулась.

— Понятно. Да, теперь я поняла, — удовлетворённо вздохнула она. — Более-менее.

А вот Ишшики вздохнула явно по другой причине.

— Свободно делать что хочешь — это и есть самое сложное… Кстати, а нам что делать с нашим мероприятием? — пробормотала она себе под нос.

Удивившись серьёзной озабоченности, прозвучавшей в её голосе, я задумался.

Принцип «Развлекайся как хочешь» — это только для зрителей. Организаторам следует смотреть на всё с иной точки зрения. Красивые слова «Понравится вам или нет, зависит только от вас» означают по сути, что все заботы перекладываются на плечи гостей. Нет, тут надо продумать, что им может понравиться, где они будут развлекаться и как именно.

Если оценить с такой точки зрения большой фестиваль, из него можно извлечь кое-что полезное. К примеру, зона отдыха тут пришлась очень кстати. Хорошо бы иметь нечто подобное и на школьном фестивале… Например, выделить под такие зоны классные комнаты. Тогда классам вообще не придётся работать.

Но прежде чем обсуждать вопросы гостеприимства, надо определиться с самим мероприятием.

— И какое же мероприятие ты хочешь провести? — поинтересовался я.

Ишшики задумчиво подпёрла подбородок указательным пальцем.

— Я думала насчёт следующей весны… Хорошо бы школьному совету провести что-то, посвящённое выпуску или поступлению в школу. Почему бы не устроить что-нибудь красочное? Деньги всё равно школа выделяет, так что если мы ими не воспользуемся, они просто пропадут, верно?

— Ну ничего себе… Хуже причины и не придумаешь… — неприкрытая рациональность Ишшики заставила Комачи содрогнуться от ужаса.

— А в чём проблема? — надулась Ишшики. — Школа у нас государственная, финансируется с налогов, так что по сути это мои деньги.

— Это наши деньги… — немного ошеломлённо уточнила Юкиносита.

Юигахама обеспокоенно улыбнулась. И лишь Тобе уверенно кивнул, мол, Ирохасу есть Ирохасу. Уже привык к ней, да?

Впрочем, если забыть про деньги, со временем проведения тоже не всё так просто.

— Хм-м… Весна, да?.. — пробормотал я. — Тогда лучше устроить выпускной.

— Думаешь? — переспросила Ишшики.

— Да, с поступлением лучше не связываться…

— Почему? — качнула она головой, не понимая моих неопределённых намёков.

— Да потому, что сразу после поступления новые ученики очень волнуются и порой начинают творить глупости. А если сглупил в первые дни, клеймо на тебе до самого конца останется.

Самый сложный период — это когда ты только поступил в новую школу. Нет ничего больнее, чем споткнуться на старте. Новый круг общения, дружба, твой будущий спасательный круг, ещё не укрепилась, привязанность к школе ещё слаба. Тебе становится слишком стыдно, и ты быстро уходишь из школы. Уж насчёт этого-то я отлично осведомлён. Я бы даже сказал, слишком осведомлён.

— Звучит пугающе убедительно, — решительно согласилась Юигахама.

— Так ведь? — кивнул я. — И к первому представлению в классе это тоже относится. Облажаешься, и тебе будет очень плохо.

— Да, чувак, это полная катастрофа, — ткнул в меня пальцем Тобе, кивая головой. — Вот как на этом фестивале, когда они только вышли а сцену… Это ж натуральный провал.

Не уверен, что выступление именитого репера на фестивале можно сравнивать с представлением себя в новой школе. Но да, там и там очень важно, что ты первым делом скажешь.

— Что-то Комачи начала переживать на этот счёт… — встревоженно пробормотала упомянутая Комачи, которой предстояло начать учиться в нашей школе.

— Правда? — удивилась Юигахама. — Да всё с тобой будет хорошо, Комачи.

Так и есть. Комачи мастер общения, для неё представиться классу — раз плюнуть… Чего она переживает?..

Я озадаченно взглянул на неё и заметил, что в её глазах мелькнула хитринка, когда она с неподдельной искренностью обратилась к Юигахаме.

— Нет, я уже не уверена! Можешь показать мне пример? По фестивальному! Как те айдолы!

— А? А? — от столь неожиданной и страстной просьбы Комачи Юигахама впала в замешательство.

А-а, вот чего она добивается, да? Комачи буквально захватила атмосфера фестиваля…

— Идея мне нравится, — ухмыльнулась Ишшики. — Будь любезна, представься.

— Да, ты в таких делах, кажется, мастер, — взялась за подбородок Юкиносита. — Почему бы не выполнить просьбу?

Тобе захлопал в ладоши, давай, мол, давай. Отрезая Юигахаме последний путь к отступлению.

— Э-э-э… Н-ну ладно… По-фестивальному, значит, как те айдолы…

Юигахама нахмурилась, закрыв глаза. Судя по её бормотанию, она пыталась вспомнить, как именно представлялись айдолы.

Наконец нужный образ сложился в её голове. Она широко распахнула глаза, сияюще улыбнулась и заговорила, взмахивая руками.

— Всем приветики! А теперь вы! Приветики!

И закрыла уши руками в ожидании ответа. Пришлось отвечать. Услышав ответное «Приветики!», Юигахама удовлетворённо улыбнулась и снова взмахнула руками.

— Спасибо, ребята! Это я, всегда милая, иногда сексуальная, вся в розовом, Юипон! Ответственная за приветствия!

Она мило прижала руки к щекам, затем сексуально подбоченилась и наконец широко взмахнула руками. Да, это были бессмысленные, но безупречные жесты айдолов.

— Ого, она и правду это сделала, — зааплодировала Ишшики, отбросив всё своё высокомерие.

— Вау! Королева-а-а-а!

— Юипо-о-о-о-он!

Вторили ей два голоса — один басистый, другой хриплый.

— Двое отаку вошли в чат…

Ишшики аж шарахнулась от упомянутых отаку, то есть от Тобе с Комачи. Особенно от последней, буквально заходящейся в экстазе. И повернулась ко мне, словно говоря взглядом, мол, ну не дураки ли.

Но я пребывал в другом измерении.

— А? А? Погоди, я не могу… Я не могу, это слишком мило… — невольно шептал я, бессвязно и почти неслышно. — Погоди… Ноги не держат… Вот оно… Вот зачем приходят на шоу айдолов… Могу стать настоящим фанатом Юипон…

— Третий отаку… — с отвращением констатировала Ишшики, смиренно вздохнула и развернулась к Юкиносите, надеясь на подмогу.

— Вместо «ответственная за приветствия» лучше говорить «ответственная за приветики».

— И продюсер с ними…

Надежды оказались тщетны. Скрестившая руки на груди Юкиносита вела себя как натуральный продюсер, навязывающий своё мнение.

— Э-э, но «приветики» и есть приветствие… — всерьёз восприняла её Юигахама, словно настоящий айдол.

— Тот, кто не знал тебя раньше, может этого не понять. Мы-то знаем и понимаем, а вот другие могут услышать лишь какие-то странные животные звуки.

— Так вот ты как об этом думаешь?!

— Я думаю, что это милое чириканье. Очень милое чириканье.

— Если ты хотела сдать назад, то у тебя не вышло!

В улыбке Юкиноситы не было злобы, но сдать назад у неё и правда не вышло. «Милое чириканье» — так мог сказать разве что продавец в зоомагазин, стараясь втюхать птичку.

Даже Ишшики не могла больше спокойно на это смотреть. Она пожала плечами, словно говоря «бог мой», и небрежно бросила, — Грубовато, Юкино, грубовато. Почему бы тебе самой не попробовать?

— Что?! — застыла Юкиносита.

— О-о, мне так хотелось бы посмотреть, — безжалостно фыркнула Ишшики и захлопала в ладоши. Комачи и Юигахама, невзирая на смущение Юкиноситы, тоже зааплодировали, мол, просим, просим. После игры в продюсера и поддразнивания у последней не было никаких шансов отказаться.

— А-а?.. — застонала Юкиносита, схватившись руками за голову. — П-по-фестивальному?.. Как айдол?..

Знаете, это уже заходит слишком далеко. Не надо загонять Юкиноситу в столь затруднительное положение. Она ведь не выдержит. Но я промолчу… потому что тоже хочу посмотреть?

Под скрестившимися на ней взглядами Юкиносита неловко опустила голову, поправляя волосы. Закрыла глаза и слегка вздохнула, потихоньку входя в образ. Наконец её щёки зарумянились, блестящие глаза распахнулись.

— Д-добрый вечер, ребята! Длинные чёрные волосы — это доказательство интеллекта… а мой цвет, цвет души — синий. Я Юкинон, отвечаю за крутизну, — следуя продемонстрированному Юигахамой шаблону, она откинула с плеча блестящие чёрные волосы и со сдержанной улыбкой приложила руку к груди. Этот жест айдола был слишком милым, чтобы назвать его крутым. И в нём чувствовался оттенок страсти.

— О-ох…

Представившись, она не просто покраснела, а вспыхнула до кончиков ушей. Воцарилась мёртвая тишина.

Все были настолько очарованы, что потеряли дар речи. Юкиносита же, должно быть, приняла наше молчание за полное отсутствие реакции, её плечи задрожали. Она обиженно взглянула на меня со слезами на глазах, прикусила губу и бессильно опустила голову.

— …Хочу умереть, — неуверенно и хрипло пробормотала она. Детская хрупкость её слов просто поразила нас. Я даже ощутил, как моё сердце дало сбой.

— Да не, здорово ж было! — наконец зааплодировал Тобе.

— Очень мило! Обожаю! — Юигахама сжала её в объятьях.

Не слишком радуясь попаданию в крепкий захват, Юкиносита всё же облегчённо вздохнула. С лица сошло напряжение, его сменила застенчивая улыбка.

— П-правда?..

— Ага, — подтвердила Ишшики. — Я даже подумала, что ты мастер и что это нечестная игра.

— Странная у тебя манера делать комплименты. Но это и правда было очень мило. Да, братик?

Но звуки доносились до меня словно из другой вселенной. И ужасные слова Ишшики, и даже обращение Комачи ко мне.

— …Братик? — вопросительно уставилась на меня Комачи, видя, что я молчу.

Но ответить ей было некому.

Здесь не осталось никого, кроме трупа, молчащего под далёкое стрекотание цикад.

Комачи осторожно тряхнула меня за плечо.

Нет ответа. Это просто труп [18].

— О-он умер…

Хачиман Хикигая. Возраст на момент смерти: 17 лет. Причина смерти: поражён в самое сердце.

— Б-братик! — страдальчески вскрикнула Комачи, начиная трясти меня сильнее.

— О-ох… — благодаря её усилиям мне как-то удалось прийти в себя.

Чуть было не было. Едва не умер, увидев нечто столь совершенное. Бабушка с дедушкой, которые ещё живы, уже махали мне вслед, провожая через реку Санцзу… [19] Значит, они отмахнулись от меня, да?..

Да, и правда чуть было не было. Если я буду умирать в каждой такой ситуации, у меня никаких запасных жизней не хватит, так получается? Я что, живу в Spelunker [20]?

Утерев пот со лба, я облегчённо вздохнул.

— …Так о чём мы тут говорили?

— О своём представлении в новой школе, — немного раздражённо напомнила Ишшики.

— Ах, да. Ну, тут главное много не болтать. Чем быстрее представишься, тем лучше.

— Ага, понятно, — с живым интересом кивнула Комачи. — А почему?

— Причина проста… Болтуны без социальных навыков — самые неприятные люди на свете.

Отсутствие социальных навыков — это не только невозможность заговорить. Тут речь идёт о всех проблемах в общении. Некоторые из социально некомпетентных могут болтать без умолку, хотя их никто не слушает. Одни не могут уловить общее настроение, другие хотят продемонстрировать своё превосходство и обожают слушать свой голос, третьи начинают что-то бормотать, когда нервничают.

Лучше уж слушать выходящее из строя радио, по которому ничего не слышно, чем таких болтунов. Стоп, если ничего не слышно, может, оно просто сломано [21]?

Юкиносита понимающе хмыкнула и слегка улыбнулась:

— Хорошее самопредставление. И будет ещё лучше, если ты сначала назовёшь своё имя.

— Спасибо за совет. У кого-нибудь тут есть зеркало? — одолжите ей, а то, кажется, она давно в него не смотрелась.

— Э-э, ну, понимаешь… — попыталась поправить ситуацию Юигахама, явно чувствующая себя неловко. — Всё это и на тебя очень похоже, Юкинон.

Юкиносита надулась. Нет, милые гримасы никак тебе не помогут. Думай над тем, что хочешь сказать, договорились? Впрочем, ко мне это тоже относится.

В любом случае, если хочешь что-то сказать, надо держать себя в руках.

А иначе, когда остынешь, сразу захочется сквозь землю провалиться. Да, до сих пор, стоит вспомнить, и сразу жить неохота.

Мой взгляд автоматом переключился на Комачи. Судя по выражению лица, ей что-то было непонятно.

— Хм-м, ясненько. Значит, надо думать над тем, что хочешь сказать. Но тогда… Комачи не может быть уверена, не увидев конкретных примеров. Взгляд. — да, она сказала «взгляд» вслух, при этом уставившись на меня.

Я решил сделать вид, что ничего не слышал, насвистывая себе под нос. Но Комачи продолжала бормотать «взгляд, взгляд, взгляд…» А потом дёрнула меня за рукав.

— Братик, ты тоже покажи. Ты же не можешь только их заставлять.

— Это ты их заставила… — возразил я.

Но Комачи лишь мило улыбнулась и шлёпнула себя по лбу. Может, она чувствовала себя виноватой, что увлеклась и смутила Юигахаму с Юкиноситой.

Значит, теперь моя очередь, да? Старший брат готов выполнить почти любую просьбу младшей сестры. О боже! Моя Комачи прекрасно умеет добиваться всего, что она хочет!

Тем временем сказать «нет» мне становилось всё сложнее и сложнее.

Юкиносита скрестила руки на груди, словно говоря, мол, ну покажи, что ты умеешь. Юигахама хлопала в ладоши. Комачи смотрела на меня сверкающими глазами, а Тобе повторял «Чувак, чувак».

— Что ж, представься, пожалуйста, — кашлянув, ткнула пальцем в мою сторону Ишшики, словно подытоживая общее мнение.

— Э-э, ладно…

Юигахама с Юкиноситой через это уже прошли. Придётся и мне. Стоп, а разве Гахаме не понравилось? Впрочем, бог с ним.

Я уже почти что на третьем году старшей школы. Всего, учитывая младшие классы, у меня за спиной добрый десяток таких представлений. Сей богатый опыт даёт мне право утверждать, что восемьдесят процентов неудач вызваны чрезмерным рвением.

Надо не пытаться (неудачно) выглядеть забавным. Но и не быть слишком безразличным. В общем, следует максимально прямо высказаться о себе.

Итак, взглянув на воображаемые лица одноклассников, я чётко и грамотно повёл свою самопрезентацию.

— Меня зовут Хачиман Хикигая.

— Прямо как главный герой аниме, — скептически глянула на меня Ишшики.

— Я обычный школьник, каких вокруг полно.

— Главный герой… — нахмурилась Юкиносита. — Самый обычный, живущий скучной, но мирной жизнью.

— Главный персонаж… — криво усмехнулась Юигахама.

— …Но однажды я встречаю загадочную фею Лонерон и в первый же день в школе становлюсь одиночкой! Что теперь со мной будет?

— Это что, PreCure?! — отшатнулась Юигахама со смесью удивления, раздражения и отчаяния.

Да, вот так и проходят самопредставления. Перед самым опенингом, верно? Вот только объяснить это я не успел.

— Слушай, только не надо про загадочную фею, — замахала на меня руками Ишшики.

— Вопрос не в том, что с ним будет, — с улыбкой добавила Юкиносита. — А в том, что уже случилось с его головой.

— Жестоко!

Гахама права, приняли меня весьма сурово. Даже Тобе был несколько ошеломлён.

Зато та, кто подрядила меня на эту ерунду, осталась вполне довольной.

— М-м-м… Твоё представление — полная ерунда, конечно, но для справки вполне годится. Комачи теперь чувствует, что в школе всё получится! — она победно вскинула кулак.

Вот как? Даже не представляю, какая часть моей презентации будет ей полезна. И как именно.

— Наконец-то Комачи пойдёт в школу вместе с Юкино и Юи! — продолжила она, не обращая внимания на мои тревоги. — Комачи просто ждёт-не дождётся!

— Я тоже!

— Да, мы будем ждать тебя в школе.

— М-м-м… — скрипнула зубами Ишшики, глядя на мило болтающую троицу. — Моё место кохая… — Кажется, у неё тут были какие-то специфические интересы.

— Да ладно, это ж хорошо иметь рядом кого помладше, — попытался утешить её Тобе. — Ну типа хорошо ж, когда кто-то на тебя полагается. Я всегда в итоге начинаю им потакать. Ну, типа едой угощаю… — и гордо подёргал себя за волосы на затылке.

Ну да, столь податливый человек наверняка всячески помогает младшим. Пожалуй, он и правда может быть хорошим семпаем.

Впрочем, у Ишшики на этот счёт было иное мнение.

— Да тебя просто гоняют как мальчика на побегушках, потому что совершенно не уважают.

— А? — застыл Тобе. — В самом деле?

— В самом деле.

— …Чувак… — Тобе даже дар речи потерял, когда Ишшики резанула ему правду-матку. Лишь дёргал себя за воротник.

Наверно, это и делает тебя хорошим семпаем… Иначе Ирохасу не была бы столь безжалостно честной. Я бы даже сказал, что она открыла тебе своё сердце…

Пока я колебался, сказать это вслух или нет, Комачи вдруг развернулась к нам. И кокетливо улыбнулась Ишшики.

— Хе-хе, пожалуйста, позаботься обо мне.

Ишшики застыла. Озадаченно поморгала и кашлянула.

— М-м… Ну, может и неплохо иметь рядом кого помладше… — пробормотала она, отводя взгляд. Должно быть, её прельстила перспектива, что кто-то будет смотреть на неё снизу вверх.

— Да, ты уж позаботься о ней, если что, — чуть усмехнулся я, глядя, как Ишшики поправляет волосы.

Они же ещё на год останутся вместе в школе, когда мы уже выпустимся. Такая связь с девушкой постарше должна помочь Комачи, подумал я, кивнул и скрестил руки на груди, словно старый мастер кунфу.

Ишшики скептически глянула на меня.

— Ну, проси-не проси, я мало что мо… — она вдруг оборвала себя на полуслове, словно что-то сообразив. Резко отпрыгнула, замахала руками и выдала пулемётную очередь слов без знаков препинания. — Ага значит ты клеишься ко мне мол позаботься о моей сестрёнке это неплохо но если подумать быть самой младшей это очень выгодная позиция так что нет извини, — и церемонно склонила голову.

— Да, да, конечно, — привычно кивнул я в ответ. Ишшики уже столько раз что-то себе надумывала и отвергала меня без малейших поползновений с моей стороны, что я уже просто не обращаю на это внимания.

— Вот опять ты меня не слушаешь… — угрюмо надулась она.

— Слушать что-то подобное — натуральное сумасшествие… Я же ответил «да, конечно».

Обычное же поддержание разговора. Темы катятся передо мной как на конвейере, а я шлёпаю на них штампы типа «понятно» или «да, конечно». Пустая и неоплачиваемая работа.

— Наверно, так и есть, — смиряясь, вздохнула Ишшики. Должно быть и сама поняла очевидное.

— Да, да, конечно, — беззаботно согласился я.

Комачи охнула, словно очень чем-то впечатлённая. И с блеском в глазах развернулась к нам с Ишшики.

— Э-э-э…

— Да? — страдальчески вздохнула Ишшики. — В чём дело, Комэ-чан?

Комачи сложила руки в молитвенном жесте, прищурилась и заговорила сладким голосом.

— Могу я звать тебя старшей сестрой? Можно даже начать с временного договора и продвигаться шаг за шагом.

— Что?! Я не хочу! — наотрез отказалась Ишшики. — Это пахнет крупными неприятностями!

— Как говорится, око за око, зуб за зуб, мусор за мусор… — проигнорировала её отказ Комачи. — По этому принципу ты и правда лучший вариант. В каком-то смысле. За неимением лучшего ты действительно идеальная старшая сестра.

— А? О чём ты вообще?.. — с подозрением уставилась Ишшики на замечтавшуюся Комачи. — Что-то это совсем на комплимент не похоже…

— Знаешь , Комачи не всегда нужен братик, вот я и подумала насчёт старшей сестры… потому что в конечном счёте для него так будет лучше… — снова проигнорировала её Комачи. — О, сколько сразу очков Комачи за такую заботу.

— Да ну? Ты же говоришь, что брат тебе не нужен, так откуда очки-то? — возмутился я. Первая половина фразы даёт такой минус, которого вторая никак не компенсирует, понимаешь? Не хочешь пересмотреть систему начисления очков? Хотя ясно, что тут всё очень субъективно.

— Комачи в роли младшей сестры… было бы здорово.

— Стать старшей сестрой… неплохо.

Забормотали вдруг синхронно Юигахама с Юкиноситой. А заметив это, резко развернулись друг к другу.

— А?

— Что?

Они молча прожигали друг друга взглядами. Одна с дерзкой улыбкой, другая с высокомерной. Почему-то казалось, что их короткая стычка тянется бесконечно.

— Ого, а это действительно будет непросто… — тихо пробормотала Комачи в накаляющейся атмосфере.

Даже Тобе начал дёргать себя за волосы.

— Чувак… А! Сейчас же будут выступать те, ради кого я пришёл! Я пошёл! — договаривал он уже на бегу, уносясь со всех ног.

— Эй! Ты чего убегаешь?! — крикнула вслед Ишшики.

— Чувак! — отозвался он через плечо, не снижая скорости.

Да, скорость побега и умение чуять критические ситуации развиты у него великолепно. Как у комика в голливудском фильме, который всегда выживает.

Ишшики громко вздохнула, затем хлопнула в ладоши, чтобы собраться.

— Ладно! Договорим в следующий раз! А пока закругляемся! — демонстративно бодро заявила она, вклиниваясь между Юкиноситой и Юигахамой. Да, вот-вот должна была начаться вторая половина фестиваля, с отдыхом пора было заканчивать.

— У-угу, нам уже пора, — искренне поддержал её я.

Юигахама и Юкиносита посмотрели на часы. Затем снова взглянули друг на друга и тепло улыбнулись. Напряжение сразу спало.

— Да! — от души потянулась Юигахама. — Уже почти кульминация фестиваля.

— …Что ж, порадуемся второй половине, как и первой, — спокойно улыбнулась Юкиносита.

— Ура! — вскинула кулак Комачи.

И мы дружно двинулись обратно в зал. То ли из-за отдыха, то ли от предвкушения кульминации, но девушки шагали весьма бодро.

Из зала на их силуэты в нескольких шагах впереди меня лился яркий свет. Такой яркий, что мне даже пришлось прищуриться.

Их длинные тени не стояли на месте — они покачивались, расплывались и прятались в других тенях. Но при этом явно перекрывали друг друга.

Я вдруг понял, что стою на месте — так мне хотелось хоть ещё немного на это посмотреть.

— Хикигая, где ты там? Мы так уйдём без тебя, — повернулась ко мне Юкиносита.

— Хикки, давай, давай, — замахала рядом с ней руками Юигахама.

— Ну ты и тормоз, — продемонстрировала мрачную агрессивность Ишшики.

— Братик, пошли уже, пошли, — запрыгала Комачи.

Сколько ещё раз я смогу увидеть их всех вместе?

Времена года пронесутся быстро, и когда снова придёт весна, мы расстанемся.

Фестиваль не может длиться вечно. Его неизбежный конец и делает фестиваль фестивалем.

Иначе говоря, всё, что в конце концов заканчивается — это фестиваль.

Так что…

…Даже эти пустые дни — тоже фестиваль.

Наш фестиваль.

Моменты, которые случаются лишь раз в жизни. Уникальные переживания.

Кто-то когда-то сказал, что Чиба славится песнями и танцами. Есть идиоты, которые танцуют, есть идиоты, которые смотрят, так что если ты такой же идиот, как и остальные, ты тоже должен петь и танцевать.

Это мудрое изречение. Воистину мудрое.

— Да, да, иду, — усмехнулся я. И направился к финалу, где ждёт главная звезда.

Двинулся к залу, где смогу своими глазами наблюдать потрясающую кульминацию. Туда, где меня ждали.

--------------------------------------------------------------------------------

Примечания

1. См. вики

2. Китайский поэт времён империи Тан

3. Популярный в Японии мессенджер

4. Большой выставочный центр в Чибе, считается вторым по значимости после токийского

5. Отсылка к игре/аниме «Uma Musume: Pretty Derby»

6. Героиня аниме «Uma Musume: Pretty Derby»

7. «Комэ» — рис (яп.)

8. Имеется в виду концерт группы Glay в 1999 году, «Glay Expo ’99 Survival». Двести тысяч зрителей, самый масштабный концерт в истории Японии.

9. Bandai Namco Entertainment Festival

10. Animelo Summer Live

11. Все упомянутые фестивали рассчитаны на заядлых фанатов аниме

12. Стадион в Токио на 50 тысяч зрителей

13. Аниме про академию поп-айдолов

14. Персонаж серии игр «Street Fighter»

15. Отсылка к песне «Tentai Kansoku» группы «Bump of Chicken»

16. Призывный клич вербовщиков в проститутки, если верить официальному английскому переводу

17. Отсылка к финальной сцене после победы в игре «Uma Musume»

18. Стандартный ответ системы при обследовании трупа в игре «Dragon Quest»

19. Река, играющая ту же роль в японских верованиях, что и Стикс в древнегреческой мифологии. Служит границей между мирами живых и мёртвых.

20. Древняя игра-платформер для приставок. Как и в прочих играх этого жанра, смерть подстерегает там на каждом шагу.

21. Отсылка к песне Хидеаки Токунага «Kowarekake no Radio»

[Хронология: Действие главы происходит после начала нового учебного года (с 6 апреля) в день рождения Ирохи Ишшики – 16 апреля]

Глава 4. Ироха Ишшики легко и изящно творит будущее

Угол двора был завален лепестками сакуры.

Только что миновала середина апреля.

Со временем меняется цвет освещённых ярким светом деревьев. Сейчас они приветствовали весну яркой зеленью листьев, трепещущих под тёплым и нежным ветерком.

Рассматривая ветви, на которых цветы сменялись листвой, я нажал кнопку торгового автомата.

И не глядя выудил из лотка с лязгом упавшую в него привычную баночку кофе. С которой направился к стоящей неподалёку скамейке.

На короткой десятиминутной перемене никто кроме меня не вышел на улицу. Так что сейчас весь двор мой. Это частное пространство Хачимана Хикигая.

В худшем случае с меня возьмут налог на имущество… Должен сказать, налоги у нас высоковаты… Не пора ли им урезать аппетиты?

Кстати, в будущем мой интерес к политике и экономике поможет мне в моей избирательной кампании на пост губернатора префектуры Чиба, подумал я, сжимая банку MAX Coffee в руках.

Жизнь горька, так пусть хоть кофе будет сладким…

С достоинством устроившись в центре скамейки, я трепетал, предвкушая сладкое наслаждение и чувствуя себя всё более довольным… пока не услышал чью-то бойкую болтовню.

Кто-то вторгся в моё частное пространство. И кто же это? Не хотите уплатить налог на недвижимость? подумал я, оглядываясь.

По дорожке к главному корпусу шагали несколько девушек, оживлённо болтая между собой. Наверно, у них были занятия в другом корпусе, и теперь они возвращались в главное здание.

Одна из них, с льняными волосами, привлекла моё внимание.

Пушистые, блестящие на солнце волосы. Форма в некотором беспорядке. Немного великоватый кардиган со слишком длинными рукавами. Всё очень мило и очень знакомо.

Да, она всегда выглядит мило. На то она и Ироха Ишшики.

Я так уже привык, как беспечно и небрежно ведёт она себя в нашем клубе и комнате школьного совета, что несколько удивился, увидев её с подружками.

А она неплохо поладила со своим новыми классом. Хорошо, очень хорошо… подумал я, глядя на неё словно заботливый дядюшка. И немного перестарался. Она заметила меня, наши взгляды встретились.

Ишшики промолчала, лишь чуть приоткрыв рот, словно ахнув. А может, охнув.

Но удивлённое выражение оставалось на её лице лишь мгновение. Она тут же стёрла его, слегка улыбнулась и помахала мне одними пальцами, едва виднеющимися из-под рукава кардигана. Эти улыбка и жест оказались донельзя хитрыми и скрытным, словно тайный знак влюблённых, который никто не должен видеть.

Я даже не знал, как мне реагировать. В итоге ответил чем-то средним между лёгким кивком и поклоном. А Ишшики просто продолжила трепаться с подружками, исчезая в главном здании школы.

Тяжело вздохнув, я поднял взгляд к небу.

Надеюсь она не подумала, что я её игнорирую? А как мне надо было отреагировать? Помахать в ответ? Нет, выглядело бы отвратительно. Поклониться как положено? Ну, если бы она была одна, то да, но в присутствие посторонних всегда ведёшь себя немного иначе. Или зевнуть и притвориться, что ничего не вижу? Как бы то ни было, столь напряжённо ломать голову — это отвратительно. Паршиво! Я с самого начала облажался!

Но теперь двор снова стал только моим. Я прикрыл глаза, пребывая в одиночестве. Банка MAX Coffee, из которой я ещё не сделал ни одного глотка, в моей руке стала тёплой.

Вдруг рядом послышался хруст шагов по гравию. И сладкий голос «приве-е-е-ет».

Я повернулся на звук и тут же рефлекторно отшатнулся, когда моей щеки коснулось что-то мягкое и холодное. Передо мной стояла Ироха Ишшики, которая только что вроде как ушла в свой класс. С бутылкой воды «I LOHAS» в руке. Она что, из тех девушек, что рекламные подарки раздают? Ну да, она милая. Я бы даже сказал, до ужаса милая.

— Э-э-э… Что-то случилось? — хрипло спросил я. Имея в виду «Разве ты не вернулась в класс?»

— Я сказала, что мне надо зайти в школьный совет, и ускользнула, — сообщила она, плюхнувшись на скамейку рядом со мной.

— У-угу…

Разумеется, ни в какой школьный совет она не собиралась. Просто устало вздохнула, приложив бутылку ко лбу.

— Когда говоришь, что тебе надо в туалет или что хочешь купить себе попить, все просто идут вместе с тобой, понимаешь? — пояснила она, помахивая бутылкой. Ага, значит эта вода — просто предлог, чтобы сбежать от подружек.

— Хм. На то и новый семестр. Всегда стараешься идти вместе со всеми.

— Вот и-и-именно. Так что очень удобно, что можно сослаться на школьный совет… в такие моменты.

— Да, очень удобно. Прекрасно тебя понимаю, — кивнул я в ответ. Да, в нашей школе президентом школьного совета была именно Ироха Ишшики. Правда, вспоминала она об этом только тогда, когда ей хотелось расслабиться в одиночестве. Очень, очень удобно.

— Ты правда понимаешь? — удивлённо уставилась на меня Ишшики.

— Угу. Это как встретишься с кем-нибудь после работы или школы, а потом оказывается, что вам идти в одну сторону. Становится так неловко, что приходится что-то выдумывать типа «Ой, у меня тут ещё одно дело есть», чтобы избавиться от такого соседства.

— Да это совсем другое… — раздражённо вздохнула Ишшики. Приложила руку к груди и чуть наклонилась, заглядывая мне в лицо. — Я не то имела в виду… — Придвинулась ещё ближе и тихо прошептала в самое ухо, — Я говорю про такие вот моменты.

Рядом никого не было. Но от её тихого шёпота мне показалось, будто меня куснули за мочку уха.

— Э-э… да, конечно. Именно в такие моменты, да? Ладно, так что случилось? Чего ты хочешь? — попытался я скрыть своё смущение. И отклонился, стараясь уйти от цветочного аромата и щекочущего ощущения.

— Да ничего особенного… — Ишшики ловко вернулась в изначальную позу. — Погоди, это же ты смотрел на меня. Вот я и подумала, что ты хочешь, чтобы я подошла. В смысле, когда я тебе помахала, ты меня проигнорировал.

— А как я мог ответить… Я не хочу, чтобы всё выглядело странно и среди моих друзей поползли всякие слухи…

Моя демонстрация очаровательной застенчивости в стиле героинь старых добрых игр практически не повлияла на выражение лица Ишшики.

— Что?

Хм, может, для этого она ещё слишком юна. Она выглядела очень серьёзной, даже не пытаясь сказать что-нибудь вроде «Да нет у тебя никаких друзей».

Я чуть хмыкнул, вспомнив аналогичный разговор, что был у нас когда-то.

— Ну да, некоторые парни так себя и ведут, — снова вздохнула Ишшики. — Не будут разговаривать с тобой, не имея на то причины. А придумав какую-то глупую причину, будут досаждать, стараясь завязать разговор.

— Слушай, не надо так. Некоторые парни делают всё что могут, если им выпадает шанс. Прекрати.

— Вот я и думаю, зачем идти ко мне спрашивать, что будет на контрольной, если можешь спросить у своих друзей, — не слушала меня Ишшики. — А потом они продолжают доставать тебя в Line, и тебе приходится делать вид, что ты спишь, понима-а-а-аешь?

— Хватит, хватит, хватит. Не надо топтаться по больным местам школьников. Особенно по моим. Порой одно небольшое действие может изменить мир… Я верю…

Всё так. Изменив повседневность, можно изменить мир. Так позвольте мне изменить мир… Я хочу вместе с вами творить чудеса…

Пока я пялился в никуда, стараясь сформулировать свою жалобную молитву, Ишшики мрачно смотрела на меня. А потом улыбнулась, словно спрашивая, «И что же ты можешь сделать?»

— Ты в своём классе тоже так себя ведёшь? У нас ведь у всех новые классы.

— Ну да, новые. Только на третьем году ты уже практически со всеми знаком, так что нет нужды стараться завязать новые отношения. И я говорю не только про себя. Попросту незачем с кем-то заговаривать.

Это было всего лишь моё мнение как аутсайдера, но Ишшики отнеслась к нему совершенно серьёзно.

— Понятно… Так ты уже на третьем году, да?

— Да, на третьем… — пробормотал я, мрачнея. — Так что теперь у меня другие проблемы.

Ишшики качнула головой, её светлые волосы скользнули по белой шее. Отбросив прядь с губ, она молча смотрела на меня, ожидая продолжения.

— Кое-кто повадился называть всё подряд последним в старшей школе, и это немного неприятно… — ещё более мрачно добавил я, скрестив руки на груди.

Проблема в том, что не так уж они и неправы. Можно даже сказать, что и нынешний мой момент тоже последний в старшей школе.

Не то, чтобы я не понимал желания назвать что-то последним в старшей школе, но в таком случае каждый божий день можно считать каким-то событием. Лавры Мати Тавары [1] покоя не дают?

Кажется, у меня и выражение лица явно помрачнело. Ишшики тоже скривилась.

— А-а, это как парочка, только начавшая встречаться, отмечает годовщину чего-то.

— Угу.

— Да, это немного раздражает. Выкладывают такие посты в соцсетях, тебе хочется сказать «Заткись, всем же плевать», но приходится ставить лайк.

— У-угу, — вдруг заикнулся я. Понятно, значит, Ирохасу из тех людей, кто обязательно нажмёт лайк, даже если втайне это ненавидит. Как мило… Я никогда и не собирался выкладывать подобные сообщения о годовщинах, но всё же у меня мелькнула мысль, что не стоит раздражать людей понапрасну.

Но даже я всего лишь человек. Не то, чтобы у меня никогда не возникало желания сделать годовщину особенной.

У каждого есть хотя бы одна-две даты, которые ему хотелось бы запомнить. Даже обычный малозначительный день для кого-то может стать незабываемым юбилеем.

Лучший тому пример — дни рождения.

Я снова подхватил банку MAX Coffee, которую недавно пристроил на скамейку, и протянул Ишшики.

— Кофе хочешь?

— Что? Предлагать кому-то нечто тобой недопитое — это натуральное преступление! — Ишшики вскинула руки перед грудью, словно защищаясь, и отскочила на край скамейки.

— Да не пил я… Смотри. Видишь, язычок не тронут? Она вообще ещё не открыта, — демонстративно взмахнул я банкой, доказывая свою невиновность.

Кажется, мои слова возымели действие. Ишшики пересела поближе и неуверенно потянулась за банкой.

— Э-э, ну, спасибо… Тогда можно и взять. Хотя не уверена, что буду его пить…

Просто брутальная честность, да?.. Но вообще-то мило, что она не отказывается наотрез от подарка, даже если не хочет его.

— С днём рождения, — криво улыбнулся я, кладя MAX Coffee в протянутую руку.

Ишшики остолбенело уставилась на банку в своих руках. Поморгала и слегка вздохнула, по-прежнему ничего не говоря.

Я вопросительно взглянул на неё. Она ещё раз вздохнула и начала теребить волосы.

— …П-помнишь, да? А то ты ничего не сказал, вот я и подумала, что ты забыл.

— Нет, просто подходящего момента не было…

Когда я первый раз её увидел, она была далеко. А когда подошла, напугала меня своей бутылкой…

Но забыть про день рождения Ирохи Ишшики я никак не мог. Она и раньше напоминала про него при каждом удобном случае, а уж в последние дни в клубе помощников только о нём и говорили. И естественно, после уроков решили устроить вечеринку-сюрприз.

Впрочем, сюрприз сюрпризом, но было бы слишком подозрительно вообще не упомянуть день рождения, вот так случайно встретившись. Когда доберётесь до моего уровня в чемпионате по чувствительности, начнёте просекать такие вещи на счёт «раз». А то думаешь «У меня сегодня день рождения, а никто не поздравляет… Ага! Значит, они готовят сюрприз?», а никакого сюрприза и не случается. Помню, помню.

То есть, поздравив Ишшики сейчас, я ослабляю её подозрения (или надежды) насчёт сюрприза. Что удвоит эффект неожиданности. Очень изящный ход, не побоюсь сказать…

Но упиваться самодовольством мне не дали, дёрнув за рукав. Я взглянул на Ишшики, и увидел, что она дуется, недовольно отворачиваясь.

— Одной банки недостаточно, знаешь ли, — угрюмо проворчала она. — Я тебе не дешёвка какая-нибудь.

Да знаю я. Есть у меня настоящий подарок… Но об этом умолчим. Будет сюрприз после уроков.

Несмотря на столь демонстративное недовольство, Ишшики не стала швырять MAX Coffee обратно мне, а спрятала его в карман. А вместо него протянула мне кое-что другое.

— …Э-э, вот, дарю.

— М-м-м, спасибо, — рефлекторно поклонился я, принимая бутылку «I LOHAS». — …А? Что? — И непонимающе уставился на Ишшики.

— Взамен… кофе, — на удивление прямо ответила она, по-прежнему глядя куда-то в сторону.

Понятно. Что ничего не понятно. Почему эта девчонка отдала мне «I LOHAS»? Я могу объяснить банку MAX Coffee подарком на день рождения, но не вижу ни одной причины получить что-то от Ишшики.

— У-угу… — в замешательстве уставился я на бутылку в своих руках. Это история про соломенного миллионера получается, да [2] ?

Ишшики громко откашлялась, ткнула в меня пальцем и надулась, словно стараясь скрыть краску на щеках.

— …Это обмен, понятно? Так что подарок, что ты мне дал, недействителен!

—А?.. — разве так относятся к подаркам? Даже если что-то дают взамен?

— Так что можешь подарить мне что-нибудь потом… — быстро продолжила она, не давая мне опомниться. — Например, на этих выходных. Я как раз свободна, понимаешь?

— А? Ну, это, я и правда собирался подарить кое-что ещё… — точнее, сегодня после уроков. Но поскольку это сюрприз, прямо говорить нельзя. Однако, дилемма!

В ответ на моё молчание Ишшики широко улыбнулась. Подалась вперёд, положила мне руку на плечо, другой прикрыла рот и интимно прошептала, — Подарок — это предлог.

Прежде, чем я успел прикинуться дураком и спросить, что это значит, она вернулась на место, снова улыбаясь.

Мой вздох оказался заглушён звонком на урок. Ишшики тут же вскочила и отошла на несколько шагов. И развернулась, слегка взмахнув юбкой.

— Жду выходных! — помахала она мне рукой, демонстрируя, что не собирается слушать мой ответ, и побежала к главному корпусу.

— Л-ладно… — пришлось растерянно кивнуть мне в её удаляющуюся спину, даже зная, что она этого не увидит.

Вот так незаметно у меня появились планы на выходные.

О да, меньшего от Ирохасу и ждать не стоило.

Меня буквально потрясло, как она на сто процентов переработала только что купленную бутылку воды, сумев извлечь из неё интересную перспективу. Она не просто меня как на ладони видит — ещё и буквально вокруг пальца обвела…

Не знаю, сколько ещё раз нам вот так доведётся пообщаться. Готов поклясться, что тактика Ирохасу была той же, что и всегда, и всё же чувствовалось, что она эволюционировала, став ещё более хитрой и милой.

Лёгкое и изящное накопление мирского опыта. Это простое действие явно тронуло моё сердце и предопределило наше будущее.

Ирохасу — это просто нечто…

---------------------------------------------------------

Примечания

1. Японская поэтесса и переводчица. Имеется в виду её танку «Ты сказал, очень нравится вкус, значит нынешний день — годовщина салата».

2. Японская народная сказка про бедняка, который разбогател, обмениваясь вещами. Начав с одной соломинки.

[Хронология: Действие главы происходит примерно через месяц после второго прома, т.е. в конце апреля – начале мая. Вероятнее всего – после завершения событий, описанных в OreGairu Shin]

Глава 5. Уверен, девушки тоже будут продолжать ошибаться

Весна подходила к концу. В воздухе уже витал аромат начала лета.

На ветвях растущих во дворе деревьев, покачивающихся под освежающим ветерком, распустилась свежая зелень. Все белые цветочные лепестки уже облетели, но зелёные листочки пока ещё были невелики. Скоро зелёный цвет станет гуще, и настроение начала учебного года уйдёт в прошлое.

Примерно в это же время проводятся чёткие линии между теми, кто строит новые отношения благодаря врождённой способности ладить с другими, теми, кому удалось перевернуть страницу и начать лучшую жизнь в старшей школе, и теми, кто не сумел вписаться в коллектив и решил посвятить себя благородному одиночеству.

Хотя не возьмусь утверждать, какой именно вариант лучше.

Даже если у тебя есть кто-то, с кем можно поболтать или встать в пару на физкультуре, это не обязательно хорошо. Дружба с кем-то зачастую означает и прикосновение к оковам обязательств, которые на себе этот кто-то несёт. И отношениями только с этим кем-то она не ограничится. Хочешь-не хочешь, но придётся вступать в контакты второго порядка с контактами этого кого-то. Например, с девушкой друга. Или другом друга. Или даже с кем-то, кого твой друг ненавидит.

Нельзя грубить другу друга. Придётся проявлять хоть какое-то внимание к девушке друга. И уж наверняка не получится хорошо поладить с тем, кого твой друг ненавидит. Те, кто уже столкнулся с подобным дискомфортом, сразу скажут — одиночество предпочтительнее.

Вот с подобными оковами мне и пришлось столкнуться в новом классе.

Из-за распределения мест по алфавиту я теперь сижу рядом с Хаямой (факультативы не в счёт). А это хлопотно. Рядом то и дело оказывается Эбина, непринуждённо болтающая с Хаямой, что как-то сближает её и со мной.

Нет ничего сложнее, чем общаться с тем, с кем ты не слишком знаком. Хотя к Хаяме я уже немного привык, так что тут не всё так плохо.

Мы просто говорим, не стараясь наладить нормальное общение. По факту никто из нас не слушает, что говорит другой, так что внезапные паузы особого дискомфорта не вызывают. Мы предполагаем, что каждый из нас понимает, о чём думает другой, и выдаём монологи. Так что тут нет особой разницы, говорит что-то твой собеседник или молчит.

Вот и получается, что общение с Хаямой особых проблем не вызывает.

…Зато когда я порой остаюсь наедине с Эбиной, я просто не знаю, что делать.

Я не в курсе, о чём с ней можно разговаривать, а какие темы лучше не трогать. И потому, когда она вдруг замолкает, я начинаю переживать, не ляпнул ли я чего лишнего. И мысленно зову Хаяму на помощь.

Впрочем, по прошлому году у меня уже есть некоторый опыт общения с Хаямой и Эбиной. И я примерно представляю, как вести себя с ними.

Главная проблема не в них, а во всех остальных.

Ежу понятно, что Хаяма всегда в центре внимания. Не только на переменах, но и на физкультуре и прочих занятиях, где случаются перерывы, к нему частенько подходят поболтать. И я, волею судеб пребывающий на соседнем месте, порой оказываюсь в это втянут.

Может, наши одноклассники в восторге от новых друзей, может, они просто по натуре такие дружелюбные, но каждый раз, как я входил в режим статуи Дзидзо [1],  они, болтая с Хаямой, пытались и меня вовлечь в разговор. Как какой-то довесок.

Честно говоря, очень непросто разговаривать с теми, кого даже по именам не помнишь. Но даже я всего лишь человек. И мне неудобно отвечать игнором на чужую доброту.

В итоге, когда меня пытаются вовлечь, я в подходящие моменты отделываюсь фразочками типа «не знаю», «не уверен», «ого», «сложно объяснить», «конечно» и так далее, словно подбрасывая мелкие детали на конвейерную ленту разговора. И каждый раз на меня бросают неловкий взгляд, мол, это ж ни о чём. Никакого разговора не получается. Видать, беда у них с коммуникативными навыками. Выходит, если я всё-таки сумею поговорить с этими социально неразвитыми типами, смогу называть себя мастером общения, да? А может, я даже успею до того момента, когда мне надо будет устраиваться на работу?

Как бы то ни было, подобный бессмысленный трёп как правило быстро переходит в молчание. И тогда образовавшуюся пустоту заполняют Хаяма с Эбиной. А я становлюсь всё более известным как тип, с которым эти двое нянчатся.

Учитывая, что в здешней гаче [2] у меня самый худший результат среди всех (а второго шанса тут не дают), мой старт можно назвать на удивление гладким. Слишком низкая планка, да?..

На третьем году старшей школы многого от отношений с одноклассниками уже не ожидаешь.

Думаю, мир и правда никогда не меняется. И пока нет каких-то серьёзных неприятностей, меня всё устраивает. Хотя в конечном счёте это взгляд уставшего от жизни человека, этой самой жизнью потрёпанного и измотанного.

Интересно, а что там с новичками, подумал я, вспомнив про Комачи, мою младшую сестру. Этой весной она поступила в нашу школу, став моим кохаем. Но как у неё обстоят дела, я в полной мере не знаю. Конечно, мы и в клубе видимся, и дома разговариваем, но как у неё дела в классе, я не в курсе.

Примеряя весной новую форму, она очень радовалась. И весело напевала, когда шла в школу вместе со мной. Но кажется мне, в последнее время её эйфория слегка притухла.

Да, какую бы новую жизнь ты ни начал, с каждым днём её яркость будет превращаться в нечто более спокойное и обыденное.

Особенно в школе, когда ты изо дня в день сидишь в одной и той же комнате и видишь одни и те же лица одноклассников. Ты худо-бедно начинаешь запоминать их имена. А по обрывкам разговоров и поведению на переменах соображаешь, что они из себя представляют. Где-то через месяц ты уже более-менее знаешь их личность и положение в иерархии класса. И отношения начинают укрепляться.

Должен сказать, я не особо волновался за Комачи, учитывая её умение ладить с людьми. Просто такое беспокойство — обязанность старшего брата.

Интересно, а чем она вообще занимается в школе, подумал я, направляясь в клуб помощников.

Дверь клубной комнаты с рокотом распахнулась. Да, Комачи была там. Она сидела, подперев подбородок рукой и рассеянно глядя в окно.

Должно быть, она готовилась к промежуточным контрольным, предстоящим через две недели. Или банально убивала время. На столе лежали раскрытые учебник и тетрадь, но карандаш был не в руке, а просто валялся на тетрадке.

— А, братик, — расплылась в улыбке Комачи, услышав звук открывающейся двери.

— Ты сегодня рано, — заметил я, направляясь к месту, которое в своё время стало моим.

— Ну, если Комачи не придёт, то и дверь запертой останется, — хмыкнула она, небрежно пожимая плечами. Подхватила карандаш, перелистнула страницу и вернулась к учёбе.

Прошёл уже почти месяц с тех пор, как клуб помощников возродился.

Комачи, ставшая его президентом, взвалила на себя и обязанности по отпиранию и запиранию дверей. И, должен сказать, вполне справлялась с этой работой. В клуб она всегда приходила первая.

Кстати, предыдущий президент тоже появлялась в клубе раньше всех. Наверно, такая добросовестность передалась следующему поколению.

— Юкиносита и Юигахама сказали, что не придут сегодня, — вспомнил я, подумав о Юкиносите.

— Ага, я слышала, — отозвалась Комачи, не поднимая глаз от учебника.

— Л-ладно…

Она даже не спросила меня, почему. Что ж, как президент клуба она и правда сама должна держать связь с членами этого самого клуба.

Впрочем, я и не хотел, чтобы она спрашивала.

Потому что это сюрприз.

Прошёл почти месяц, как Комачи стала президентом клуба. И за этот месяц мы потихоньку привыкли к новому положению дел. У Юкиноситы с Юигахамой родилась идея подарить ей что-нибудь в честь этакого юбилея. И мы решили устроить сюрприз.

У меня на мгновение мелькнула мысль, не стоит ли просто вручить подарок… Но такой подарок в обычный день всё равно окажется сюрпризом.

Мне кажется, что на что-то можно рассчитывать в любой поворотный момент жизни, не только в день рождения. К примеру, старик, идущий на работу в свой последний день перед пенсией вполне может ждать от коллег какой-нибудь букет цветов. С этой точки зрения Комачи не должна предполагать, что получит подарок. Ведь даже полный месяц ещё не прошёл.

А чтобы сюрприз оказался полной неожиданностью, крайне важно, чтобы у неё не возникло даже малейших подозрений. Но если мы втроём не пришли, Комачи наверняка задалась бы вопросом, с чего это вдруг. Вот я и заявился в клуб, создавая своего рода алиби.

Так что очень хорошо, что она не стала задавать вопросов. А то я совсем не уверен, что смог бы её обмануть. Наверно, Юкиносита с Юигахамой тоже это понимали и потому отписались ей сами.

Короче говоря, сегодня мы с Комачи остались в клубе одни.

Тишину в комнате нарушало лишь тихое поскрипывание её механического карандаша.

И эта тишина изрядно меня нервировала. Несмотря на то, что оставаться в доме вдвоём и не разговаривать друг с другом, общаясь лишь с котом, для нас дело обычное. Может, потому что в клубе раньше мы только вдвоём не оставались? Не знаю. Я просто ощущал непонятную тревогу.

Но я слишком стесняюсь сказать это вслух… И я поймал себя на том, что тоже выкладываю на стол учебники, чего обычно в клубе не делаю.

Пожалуй, в самом деле стоит последовать примеру Комачи. Так что я открыл учебник и принялся набрасывать ответы на задачи в своей тетрадке. Что заставило меня подумать, что как бы я ни выглядел, я всё же готовлюсь к вступительным в университет. И не должен пренебрегать моментами, когда можно учиться.

Какое-то время наши карандаши поскрипывали в такт, словно дружно стараясь сыграть какую-то мелодию.

Но дома мы никогда не занимались вместе. Так что я просто не мог не отвлечься на ту, что сидит наискосок от меня. И принялся искоса рассматривать её, небрежно постукивая карандашом по тетрадке и сделав вид, что задумался.

Комачи уже месяц как учится в нашей школе, так что я привык видеть её в форме. И ничего мне не мешает повнимательнее её рассмотреть. Чуть длинноватые рукава блейзера, расстёгнутая верхняя пуговица на блузке, свободно повязанный галстук…

Хм-м…

Да, если присмотреться, она выглядит просто прекрасно. И очень милая, если можно так сказать о собственной сестре.

Несмотря на сохраняющуюся девичью невинность, игривая заколка на волосах и лёгкая небрежность в одежде добавляют ей живости. Прямо беспечная радость во плоти.

Уверен, она очень популярна в своём классе. Наверняка о ней много болтают. И скорее всего она первый кандидат на победу в тайном конкурсе у парней на звание первой красотки класса. Хотя лучше бы им вот так на неё не смотреть, если жизнь ещё не надоела (мрачная ухмылка).

Комачи даже не подозревала, что творится у меня в голове. Она просто читала учебник, задумчиво кивая и покачивая ахоге [3].  Затем заправила волосы за ухо, сунув туда же карандаш и взяв в руки маркер. Что-то пометила в тетрадке, подпёрла маркером щёку и чуть склонила голову, явно проверяя результат.

Заметив, должно быть, мой взгляд, она немного недовольно посмотрела на меня.

— Что?

— Ничего, — слегка качнул я головой.

Нет, правда ничего. Стоило бы сказать, конечно, чтобы она застегнула пуговицу на блузке, но тогда она меня возненавидит…

Комачи раздражённо фыркнула и снова уткнулась в учебник.

Разговор завершился. Слышны были лишь шуршание маркера, поскрипывание карандаша да мои вздохи со скуки.

Кстати, когда я вижу, как Комачи занимается в форме, я просто не могу не беспокоиться, как у неё с учёбой. На уроках моя дорогая девочка столь же сосредоточена?

Желание посетить её уроки тут же пробудило во мне отцовские настроения.

— …Как учёба? — поинтересовался я, перелистнув несколько страниц.

Несмотря на все попытки придать весомость словам, вышло слишком коротко. Я даже не посмотрел на Комачи, так что она могла вообще не понять, к чему относится моё бормотание.

Прямо как какой-нибудь папаша прошлого века, разворачивающий газету, чтобы поговорить с сыном-подростком… У этих пап тоже проблемы с общением, да?

— Папу из себя строишь, что ли? — бросила на меня раздражённый взгляд Комачи. — Мы же в одной школе учимся.

— Э-э… Я в том смысле, что мы видимся в клубе, но я понятия не имею, как у тебя дела в классе.

Мне было неприятно, что меня пихнули в ту же категорию, что и папашу, но я как раз собирался спросить о более деликатных вещах. Например, появились ли у неё подружки. Или парень. Так что мне сложно её винить!

Всякий раз, когда родители спрашивали меня о чём-то подобном, у меня возникало острое желание, чтобы меня оставили в покое. Не могу не похвалить себя, что удержался от таких вопросов!

Комачи скрестила руки на груди, уловив, должно быть, моё настроение и решив всё-таки ответить.

— Хм-м… Ну да, верно, — она опустила голову, что-то помычала, но потом всё же подняла её с очень серьёзным выражением на лице. — Нормально.

— Понятно…

Ну да, единственно возможный ответ. Спроси меня о таком родители, я ответил бы так же.

Рассказывать в деталях о дружеских отношениях слишком сложно, особенно о школьных друзьях. Мне не хочется, чтобы обо мне беспокоились, но и говорить о таком напрямую очень неловко.

Так что всё общение ограничивается тремя вариантами, «хорошо», «ничего особенного» и «нормально».

Да, да. Я понимаю, я всё понимаю.

Но я всё равно беспокоился, поэтому просто не мог не спросить. Теперь я понимаю, что чувствуют родители, балансируя между назойливостью и невмешательством.

Когда Комачи была маленькой, она обо всём мне рассказывала. «Слушай», говорила она, «сегодня Комачи…». Но потом она так быстро выросла. Теперь она настоящая девушка, подумал я, и на глаза невольно навернулись слёзы.

— Нет, нет, это не бунтарство, — замахала руками Комачи. — У Комачи как всегда есть подружки. Я как обычно хожу в школу и как обычно развлекаюсь. Так что и правда всё нормально.

Выглядела она очень спокойной, так что у меня не возникло подозрения, что она что-то скрывает.

Должно быть, у неё и правда всё спокойно, без каких-либо серьёзных обид, тревог и заморочек, что вполне подходит под определение «нормально». Раз она так говорит, мне остаётся лишь принять её слова.

— Ну да, понятно… Ну и хорошо, — подытожил я.

— Угу, — кивнула Комачи. — Бунтарь у нас только ты, братик. А Комачи всё рассказывает маме.

— Э-э… А папе?

— Хе-хе-хе. Папа всегда занят… — мило хихикнула она, уходя от вопроса.

Но не такая уж это неправда. Папаша действительно постоянно работает сверхурочно, так что мы почти что не пересекаемся. А по выходным оба спим допоздна, так что встречаемся лишь за обеденным столом. Впрочем, мама тоже постоянно занята. Они оба унаследовали навык «корпоративный раб». Судя по всему, и мне он достанется.

Я содрогнулся от ужаса. Комачи прочистила горло и ткнула в меня пальцем:

— А ты вообще с папой не разговариваешь.

— Неправда, — гордо парировал я. — Я каждый раз с ним говорю, когда деньги прошу.

— Что-о?.. — в ужасе отшатнулась она. — Это даже хуже, чем Комачи…

Но тут ничего не попишешь — я слишком занят подготовкой к вступительным экзаменам, чтобы устраиваться на подработку. А дело это не дешёвое — надо покупать справочники, проходить пробные экзамены и так далее. И под этим соусом можно выцыганивать побольше денег у отца — он мой основной источник дохода.

— Но разговариваю я с ним только об этом. Дело обычное, так ведь?

— Как грустно… — печально пробормотала Комачи, сочувственно глядя на меня. — Не о чем поговорить с собственной плотью и кровью…

— Так бывает у отцов и детей, насколько я знаю. Можно поговорить разве что о деньгах или впечатлениях от нового «Евангелиона».

— Хм… А у вас более близкие отношения, чем думала Комачи, — немного отстранилась она. Губы сложились в слегка растерянную улыбку.

Что ж, такая реакция совсем не удивляет… Тут мы с папашей одинаковы. Стоит заговорить о наших мнениях, и мы можем сказать разве что «Спасибо…». Настоящего разговора почти никогда не получается. Увидь нас посторонние — наверняка испугались бы, глядя, как оба пялятся в никуда, бормоча «Спасибо…».

Впрочем, ладно, папаша папашей, но если Комачи рассказывает о школе маме, значит, всё и правда нормально.

Она сама так сказала. Всё у неё хорошо, спокойно и неизменно.

— …Что ж, если у тебя нет проблем, значит, всё в порядке, — сообщил я.

— М-м, — кивнула она, снова утыкаясь в учебник.

Я смотрел на неё, пока мысли не начали уплывать куда-то.

Из открытого окна поддувал приятный ветерок.

Вдалеке слышались крики ребят из спортивного клуба. И нестройные звуки духового оркестра.

Похоже, во всех клубах появились новички. Мелодия стала не такой гладкой, но это лишь добавляет ей живости.

Да сейчас это кажется какофонией, но с каждым днём стройность будет нарастать, чтобы в итоге стать прекрасной мелодией, которую мы будем вспоминать с любовью.

Прислушиваясь к доносящимся из окна звукам, я окинул взглядом клубную комнату.

Её тишину нарушали лишь чирканье карандаша и редкий шелест перелистываемых страниц.

Меня охватило что-то вроде ностальгии — неужели эта комната и раньше была такой большой? Мои глаза замерли на Комачи, сидящей наискосок от меня.

Мы с ней были вдвоём.

Она молча читала учебник, ни на что не отвлекаясь.

Всё почти как год назад.

Девушка в косо падающем из окна свете читает книгу.

Очень живое напоминание о ней.

Если бы меня в тот день не притащили сюда, она так бы и читала в одиночестве?

Бессмысленно даже представлять.

Сколько ни задавайся вопросом «что было бы, если», время не повернуть вспять. А если и да, то не зная, что ждёт впереди, мы всё равно пришли бы к тому же итогу. Я всё равно оказался бы здесь.

Так что об этом и думать бессмысленно.

Но если попытаться найти смысл…

…То можно назвать это намёком на то, какой может стать Комачи.

Я смогу оставаться здесь не так уж долго. До выпуска осталось меньше года. И когда мы уйдём, останется ли она здесь, проводя долгие часы после уроков в одиночестве? Здесь, где не будет девушек и не будет пахнуть чаем?

Моё сердце сжалось.

Я знал, что когда-нибудь это произойдёт, но пока не взглянул на Комачи вот так, оно не казалось мне реальным.

— Комачи, — позвал я. Она подняла и чуть наклонила голову, без слов спрашивая «что?»

— Ты собираешься набирать новых членов клуба? — брякнул я без предисловий.

Она озадаченно моргнула, на лице прорезалось замешательство:

— С чего ты вдруг?..

— Я имею в виду, что в других клубах есть новички. Мне кажется, было бы неплохо, если бы и у нас появились молодые, — уклончиво пояснил я. Не говорить же, что я себе такого напредставлял, что аж сердце сжалось.

— Братик, я думала, что они с ними тебе будет слишком сложно, — прищурилась Комачи, глядя на меня. — Вспомни, какие проблемы у тебя с Тайши.

— Ничего подобного, — выпятил я грудь. — Меня вполне устраивают иерархические отношения, если я старший.

— Худший вид семпая… — ужаснулась Комачи.

— Ну, Тайши… ты ж понимаешь. Он не совсем кохай, скорее младший брат Кавы-как её-там. Или старший брат Кейки.

Конечно, его можно считать моим младшим, но беда в том, что я знал его ещё до школы. И не могу думать о нём как о кохае.

Если бы мы оказались в одном клубе и виделись бы каждый день, уверен, отношения бы изменились. И я смог бы признать его своим кохаем. Но сейчас он для меня лишь насекомое, клеящееся к Комачи.

…Вот только если я назову его насекомым, Комачи снова разозлится на меня, подумал я, благоразумно умолкая.

Та бросила на меня скептический взгляд, явно догадываясь, что я хотел сказать что-то нелицеприятное. Но услышав приятный звон металлической биты и фальшивящую трубу, повернулась к окну.

— Честно говоря, Комачи тоже думала о… — слегка вздохнула она.

Значит, она тоже задумывалась о будущем. Наверно, мне можно не беспокоиться. Фух…

Но моё облегчение продлилось очень недолго. Комачи скрестила руки на груди, на лбу между бровями прорезалась морщинка:

— Знаешь, даже если бы мы стали бы набирать людей, было бы сложно им объяснить, чем наш клуб занимается.

— А-а… Ну да… — кивнул я, даже не задумываясь. Наш клуб, наверно, остальным кажется довольно загадочным.

Хоть он и называется клубом помощников, в сфере сервиса он не работает. Да и тем, что можно назвать волонтёрством, тоже не занимается. В последнее время мы главным образом выполняем поручения школьного совета. А просьбы, с которыми к нам иногда обращаются, как правило очень личные. Сложно объяснить это постороннему.

Нет у нас простой цели, типа выиграть национальные соревнования по бейсболу, футболу или регби. Что-то я до сих пор ничего не слышал о чемпионате по консультациям.

Помнится, когда на подготовке к рождественскому мероприятию я встретил Каори Оримото и сказал ей, в каком я клубе, она долго смеялась.

— Да, наша деятельность, но далеко не только она… — мрачно усмехнулась Комачи. Потом кивнула и вернулась к началу разговора. — То, чем мы занимаемся, отчасти раздражает, отчасти уникально, так что, думаю, агитировать кого-то тут бессмысленно. Если ты не вписываешься, ты просто уходишь, верно? Как ты со своей подработки, — покрутила она пальцем в воздухе.

— У-угу… Тут не поспоришь…

Я в качестве примера — просто убойный аргумент. Когда становишься уклонистом моего уровня, достаточно одного звонка, чтобы оценить атмосферу на рабочем месте. И просто уйти с собеседования.

Люди запросто уходят даже с подработки, за которую им платят. Так что в таком клубе, который не платит ничего, они и на секунду не задержатся.

Мы можем хоть наизнанку вывернуться, агитируя, но если они всё равно уйдут, мы останемся у разбитого корыта. Даже не отбив расходы на рекламу.

Нет смысла в бесцельной агитации. Надо ещё прикладывать усилия, чтобы люди не уходили.

Я слышал, что сейчас все корпоративные рабы очень стараются удержать новичков от ухода… Получая от начальства указания не досаждать новеньким. Но разве в первую очередь не стоит пересмотреть график работы и зарплату? Работая четыре дня в неделю миллионов за десять иен, никто не захочет уходить, понимаете?

Но сейчас не время думать о своём будущем. Речь идёт о будущем клуба помощников.

Весьма сомнительно, что любой сторонний человек сможет вписаться в столь непонятный клуб. Лучше сразу найти кого-то подходящего. Хедхантинг это называется, охота за головами.

— Что насчёт твоих подруг? — поинтересовался я у Комачи. — Никто никаких услуг не предлагает?

— Хм?.. Ты будто служанку ищешь… — Скривила она губы. — Комачи тоже подобная работа не привлекает.

Какое совпадение. Во мне тоже нет никакого духа служения. И если ни президент клуба, ни его члены помогать окружающим не заинтересованы… чем тогда занимается этот клуб?

— Ну, думаю, мои друзья не захотят, — взялась рукой за подбородок Комачи. — Они либо уже вступили, либо в команде «Плевали мы на все ваши клубы».

— Хех… Да, пожалуй, сейчас уже всех разобрали, — прикинул я.

— Вот именно, — криво усмехнулась она, пожимая плечами.

Прошёл уже почти месяц. Пробный период заканчивается. Практически все первогодки, кому интересны клубы, уже нашли себе дело по вкусу. А в наш клуб никто не захотел даже временно вступить, что и привело нас к нынешнему положению дел.

Правда, и мы сами ничего не сделали, чтобы завлечь к нам кого-то. Потому что были сильно заняты совместным выпускным. Приходится признать, что мы и не могли ничего сделать. А в первую очередь мы вообще не ожидали, что клуб продолжит работу.

Может, всё же начать что-то делать, напряг я мозги. Но главная здесь Комачи, а её это не волнует.

— Нет смысла торопиться. Пока всё нормально, а потом Комачи и о новых членах подумает.

— Да? — скептически хмыкнул я.

— Да… — кивнула Комачи. На её лице появилась неприятная ухмылка. — Кроме того, для Комачи не так уж плохо получить эту комнату в своё распоряжение.

— О-о… ты так сказала, что я даже завидовать начинаю.

— Согласись. Это моя личная комната в школе. Я прямо как особо важная персона, — самодовольно хихикнула она и взмахнула руками, словно собираясь пуститься в маленький весёлый пляс.

Но я невольно вспомнил ту сцену, что представлял себе раньше. И заметил нотку грусти в этой улыбке.

Не знаю, что на самом деле думает Комачи.

Но именно она перезапустила клуб помощников. И она здесь главная. Я покину школу меньше, чем через год, так что может, мне и не стоит вмешиваться.

Просто… Если возможно…

Я невольно взглянул на дверь.

Если возможно… Если бы кто-то вдруг появился, как и в тот день, без стука распахнув эту скрипучую дверь…

Ужасно эгоистичное желание.

Но дверь вдруг вздрогнула. И под взглядом тоже заметившей это Комачи медленно отворилась.

Из окна в коридор дунул тёплый, но освежающий сквознячок, вороша льняные волосы гостьи и галстук на её груди.

Ироха Ишшики зашла в комнату как хозяйка, не спрашивая разрешения.

— Приве-е-е-ет, — вскинула она два пальца, захлопывая скрипучую дверь за собой.

Комачи улыбнулась так, словно была слишком измотана для того, чтобы её остановить.

× × ×

Ироха Ишшики — президент школьного совета и менеджер футбольного клуба.

Но, не могу не добавить, ни с какой стороны не член клуба помощников.

Но ты всё равно продолжаешь здесь появляться… Впрочем, это не проблема. Пока ты не заявишься с очередной бомбой, приносящей тучу хлопот.

Ну, и с каким делом наша прекрасная леди припёрлась в этот чудесный день? Я вопросительно взглянул на неё и увидел, что она устраивается на стуле, который в своё время стал её местом.

— …Э-э, а где Юкино и Юи? Их сегодня нет? — окинула Ишшики взглядом пустые места. Обычно там сидят Юкиносита с Юигахамой, но увы, сегодня их стулья пустовали.

— Они сказали, что у них дела и они сегодня не придут, — пояснил я.

— Угу, сегодня Комачи с братиком работают в паре, — добавила Комачи.

— М-м… Правда? — взялась рукой за подбородок Ишшики. — Вот чёрт…

— А что, есть какая-то проблема? — испугался я, что она заявилась с каким-то очередным дурацким поручением школьного совета.

— Нет, просто подумала, что сегодня чай заваривать некому… — небрежно бросила она, лучезарно улыбаясь.

— Ты за кого Юкиноситу держишь? — возмутился я. Здесь всё-таки клуб помощников, а не какое-нибудь кафе.

Ишшики хихикнула, шлёпнула себя по лбу, подмигнула и показала язык, улыбаясь:

— Шучу.

Нет, этим меня уже не обманешь. Это раньше я мог подумать, какая же она милая. Хотя она милая… Она милая, но я всё же должен спросить, зачем она пришла. Хотя она милая, да?

— Значит, сегодня чаем займётся Комачи, — сказала Комачи.

— Спасибо, Комэ-чан, — хихикнула Ишшики.

— Да ерунда, — отмахнулась та, поднимаясь со стула.

Хм, прозвище и правда прилипло… Может, я тоже буду называть её дома Райс! Но вряд ли она будет звать меня они-сама… [4] размышлял я, глядя, как умело Комачи готовит чай.

Но нельзя же просто сидеть и ждать, пока всё будет готово. Так что я уставился на Ишшики, молча спрашивая, зачем она заявилась. Та лишь чертыхнулась себе под нос. Похоже, нам светят новые проблемы.

Заметив мой взгляд, она прочистила горло.

— Если можно назвать это работой, то да, я в какой-то мере пришла с работой. Я хотела кое о чём вас попросить… — Ишшики приложила указательный палец к подбородку, чуть наклонила голову и вздохнула. Кажется, она сомневалась, стоит ли об этом говорить.

Её взгляд скользнул по пустым стульям.

Хм-м. Не знаю, о чём она хочет попросить, но похоже, ей нужны Юкиносита с Юигахамой. Что ж, значит, придётся прийти в следующий раз…

— О-о, просьба? — влезла Комачи, не дав мне и слова сказать. Её глаза нетерпеливо блеснули.

Ну, клуб помощников для того и создавался, чтобы выполнять просьбы и давать советы. Наверно, она рада, что наконец-то можно заняться чем-то похожим на клубную деятельность.

Комачи быстро подготовила чай, включила чайник и вернулась на своё место. А затем повернулась к Ишшики и отбросила волосы с плеча.

Слушай, у тебя же не настолько длинные волосы… подумал я, но Комачи ещё пару раз повторила то же движение, совершенно невозмутимо улыбаясь.

— Тогда давайте послушаем, что ты хочешь сказать. Присаживайся пожалуйста, — с крайне сдержанным видом указала она на стул Ишшики.

— Э-э, да я уже сижу… — озадаченно пробормотала та. — Погоди, это ты Юкино изображаешь? Ха-ха, совсем не похоже на неё… Нет, стоп, как раз очень похоже.

Комачи снова откинула волосы, словно отбрасывая с ними и смешок Ишшики, и взялась за подбородок.

— Комачи просто ведёт себя как президент клуба. Комачи не собирается пародировать Юкино, — её пародия становилась всё более гиперболизированной.

— О-о, это ты в точку — она и впрямь так претенциозно говорит! — ткнула в неё пальцем Ишшики, разражаясь хохотом.

Да хватит уже, девчата. Не стоит быть козлом.

Впрочем, подшучивать над теми, кто выше тебя в пищевой цепочке (в их отсутствие, разумеется) — классическое поведение кохаев. Сомневаюсь, что мне стоит вмешиваться.

Только не надо заходить слишком далеко… Если она про это узнает, может сильно обидеться. Хотя её угрюмость тоже по-своему привлекательна… думал я, глядя, как девушки пародируют своих семпаев.

— Хех. Наверно, мне тоже стоит попрактиковаться кричать «приветики», — задумалась Ишшики.

— О! Хотелось бы посмотреть, как ты это делаешь! — согласилась Комачи. — Это само по себе забавно.

— …Забавно? Не самое подходящее слово. Ты же не надо мной смеёшься, да?

— Нет, нет, хи-хи, конечно нет.

— Точно надо мной…

Что бы они там ни говорили, не думаю, что Юигахама разозлилась бы на Ишшики за «приветики». Но только потому, что они достаточно близки. Если бы её начал передразнивать кто-то не столь близкий (Заимокуза, к примеру, или ребята из клуба игроков), было бы реально страшно, честно говоря. Как она тихим голосом говорит «прекрати», и сразу становится ясно, что она в бешенстве… Хотя это тоже мило. Как она порой неподдельно злится… Может, и мне попробовать? Вечно этот Хачиман во всё влезть пытается.

Но как бы то ни было, если тебя поддразнивают, это значит, что тебя любят. Нет, конечно, порой это лишь прикрытие для злословия, но пока что, насколько я вижу, всё в рамках дружеской игры.

Юкиноситу с Юигахамой их кохаи просто обожают, да?

Комачи, что-то мурлыча под нос, начала заваривать чай. В воздухе поплыл знакомый аромат. А пока чай настаивался, она выставила на стол мою японскую чашку и два картонных стаканчика. Чашки Юкиноситы и Юигахамы, похоже, считались неприкосновенными, хотя тех здесь и не было.

Затем Комачи быстро и ловко подхватила заварочный чайник и наполнила ёмкости — да уж, тут она явно не новичок.

— Прошу.

— Спасибо, — кивнул я, поднимая чашку и делая первый глоток. М-м, и настроение сегодня отличное, и чай хорош… [5]

А вот Ишшики отреагировала иначе. Осторожно отхлебнула один глоточек, затем другой, внимательно глядя на поверхность чая, словно высматривая что-то.

— Хм-м…

— Хмф! Хочешь что-то сказать? — возмутилась Комачи. — Что-то не нравится?

— Да нет, всё нормально… — отмахнулась Ишшики. — Я просто подумала, Юкино ведь отлично заваривает чай, да?

— А-а… Ну, по сравнению с ней… — кивнула Комачи, словно смиряясь с очевидным. Кажется, она понимала, о чём речь.

— А? У него что, вкус другой? — в отличие от неё, я не понимал. Отхлебнув ещё, я покатал чай во рту, стараясь уловить разницу, но вкус его оставался всё тем же вкусом чёрного чая. Вот если бы там оказался зелёный чай или улун, я бы понял, но чёрный чай — он и есть чёрный чай.

Хм… Ничего не понимаю… Есть какая-то разница?.. Я уставился на заварившую чай.

— Чай тот же, но… — пожала Комачи плечами с грустной улыбкой. А затем задумчиво взялась за подбородок. — Может, это и правда имеет значение.

— Э-э, ты что-то поменяла? — уточнил я.

— Знаешь, — чуть улыбнулась Комачи, — есть такой секретный ингредиент — любовь.

Хм! Звучит так, словно в этом чае нет любви!

Ну, она действительно наливала чай быстро и почти небрежно. Я считал, что это из-за большого опыта… Получается, в её обычной готовке нет любви?

— Нет, нет, это просто другая техника… — не дала мне засомневаться в любви Комачи Ишшики. — Юкино вкладывает в неё много времени и сил.

— Хм-м… Правда?.. — я попытался вспомнить, сколько времени тратила на заваривание чая Юкиносита, но так и не смог. Ну, думаю, она делала это аккуратно, как и всё остальное. Может, просто она такая изысканная…

Хотя опытный глаз, наверно, уловит разницу.

Ишшики снова приложилась к стаканчику.

— Когда заваривает Юкино, получается как «Чёрный чай!!!». А у Комэ-чан выходит «чай...». На вкус, как дома пьёшь.

— Вот не надо так говорить… — проворчал я. — Хотя я вроде как понимаю, что ты имеешь в виду.

Я регулярно пью приготовленный Комачи чай, так что вкус действительно как дома. Простой и успокаивающий, я бы сказал.

— Но разве это не просто особенности восприятия?.. — нахмурилась Комачи. Кажется, она не знала, как реагировать. Ведь прямо её по сути и не ругали.

— Ну, отчасти да, — кивнула Ишшики.

— Комачи ничего не может поделать… — сухо хмыкнула та, пожимая плечами в стиле Торы [6],  мол, всё уже кончено.

Ну, мы же в конце концов обычные простолюдины, а не высший свет… Это и в готовке проявляется, и в том, как Комачи выглядит и ведёт себя. Достаточно сравнить с семейством Юкиносита.

Но этот образ скромной домохозяйки лишь придаёт обаяния Комачи. И делает её лучшей младшей сестрой в мире.

Наверно, Ишшики и сама это поняла закивав и бормоча «угу» и «ну-у, наверно». А затем вдруг резко остановилась.

Она повернулась к Комачи и небрежно смахнула волосы с плеча.

Слушай, у тебя же не настолько длинные волосы… Стоп, это что, дежавю? подумал я. Но Ишшики ещё пару раз смахнула волосы и приложила руку к виску. Раздражённо вздохнула и слегка покачала головой.

— Бог мой, как можно так говорить? — скривила она губы в донельзя чопорной улыбке. — Комачи, если уж ты подражаешь мне, я бы предпочла, чтобы ты подражала и моей манере заваривать чай.

Мы с Комачи синхронно хрюкнули, стараясь сдержать смех. Но потом Комачи не выдержала и расхохоталась.

— Ха-ха-ха! Отлично, Ироха! — она вытерла проступившие слёзы. — Один в один она!

— А то! — гордо выпятила груди Ишшики. — Главная черта Юкино — это чопорность.

— Не называй это чопорностью…

Да не чопорная она на самом деле… я думаю. Хотя не уверен. Порой возникает ощущение, что ей и правда нравится так себя вести. И не то чтобы я это ненавидел. Можно сказать, даже наоборот, так что я и далее буду смиренно принимать её чопорность. Уверен, что девчонки в том числе и за это её любят…

Упомянутые девчонки тем временем дружно отбрасывали волосы, вздёргивали подбородки и чопорно улыбались. Кажется, совсем в раж вошли…

В конце концов импровизированный конкурс подражаний, похоже, закончился победой Ишшики. Комачи поаплодировала ей и глубоко поклонилась.

— Знаешь, пародия всегда лучше получается, когда она злая. Меньшего Комачи и не ожидала.

— Я не злая! — яростно возразила Ишшики, треснув кулаком по столу.

— Правда? — взглянула на неё Комачи, качнув головой. Она смотрела с такой невинностью, что та никак не могла быть настоящей. В глубине её глаз мелькнуло нескрываемое удовлетворение.

— Правда! — прищурилась на неё Ишшики. — Нет, ну за кого ты меня держишь?..

Но Комачи лишь приложила руку к щеке и кокетливо повернулась.

— А-а? — приторно сладким голосом протянула она. — Но Ироха-а-а, разве ты не всегда-а-а такая? Лично я думаю, что тебе это идё-ё-ёт.

— А вот это точно было зло. Слушай, у этой девицы никакого чувства такта, — протестующе повернулась ко мне Ишшики. Хотя явно узнала себя с первого же взгляда.

Комачи довольно хихикнула. Довольна, что Ишшики себя узнала, что ли? Нет, чёрт побери, получилось действительно здорово… Аж сердце радуется…

— Ага, именно злые пародии попадают в самую точку, — радостно пояснила она. И удовлетворённо вздохнула.

…Но нет, это действительно было злонамеренно.

— Говорю же, совсем на меня не похоже, — то ли раздражённо, то ли обречённо вздохнула в ответ Ишшики. И снова взглянула на меня. — Не похоже ведь, правда?

— Не похоже, — уверенно кивнул я. — Хитрости не хватает. Нужно больше коварства.

— От такой поддержки только хуже… — понурилась Ишшики.

А я ведь пытался быть максимально убедительным…

— И вовсе я не коварная, — надулась она, отворачиваясь. — И не манипуляторша.

— Да ты и сейчас манипулируешь… — ошарашенно и восхищённо прокомментировала Комачи. — Поверить не могу… Или у неё это рефлекторное?..

Но не могу не сказать, что это слишком поверхностный взгляд.

— Ты ошибаешься, Комачи, — негромко заговорил я, прочистив горло и приняв позу Гендо [7].

Услышав мой серьёзный тон, девушки с напряжённым ожиданием уставились на меня.

— Ишшики прекрасно сознаёт, что манипулирует людьми, — максимально весомо продолжил я. — Но это не всё. Она не прячет коварство, а словно бросает вызов. Мол, я знаю, что манипулирую, но это же я, так что всё нормально… — Я выдержал паузу для большего эффекта. И вздохнул, улыбаясь. — Я бы назвал это коварством, которое не подхалимничает.

В комнате ненадолго повисла тишина.

— Ого, он целую речь толкнул… — ошеломлённо пробормотала Комачи. — Но не скажу, что его не туда занесло, так что всё правильно. — И закивала, соглашаясь.

— Так ведь? Вот что хорошо в Ишшики, — добавил я.

— Я поняла, поняла. Она изо всех сил старается быть милой, и это круто.

— Точно.

Вот так внезапно мы с Комачи устроили «Конкурс того, что нам нравится в Ирохе Ишшики».

А знаешь, есть ещё много всего! Много хорошего про Ирохасу!

Так, какую карту выложить теперь? Внешность — само собой, но про неё слишком неловко говорить. Если я хочу насмешливо похвалить Ишшики, стоит уделить больше внимания её внутренним качествам и духу. Например, как хорош её способ сближаться с людьми. Полностью игнорировать тех, кто ей неинтересен, но подойти к тебе, как только она к тебе привыкнет. Словно дикий зверёк.

Я мог бы прочитать целую лекцию, но тут меня подёргали за рукав. Повернувшись, я увидел, что Ишшики дрожит, уставившись себе под ноги.

— Э-э… Прекрати, пожалуйста… Это очень смущает, и я совсем не… Ну, всё совсем не так… — быстро бормотала она, вся покраснев. Затем обмахнула горящее лицо ладонью и вздохнула. Сквозь льняные волосы просвечивали пылающие уши.

Как здорово видеть её смущающейся прямых комплиментов… подумал я, не в силах отвести глаз.

Кажется, Комачи чувствовала что-то подобное. Она нагнулась, всматриваясь в лицо Ишшики. Та резко отшатнулась.

— Хи-хи-хи, — захихикала Комачи. — Нет, нет, всё верно. Ты чудесный человек. Придерживаешься своего стиля, не обращая внимания на реакцию окружающих… А это не так-то просто. В каком-то смысле я тебя уважаю. Ты и правда крута… — Она явно дразнила Ишшики демонстративной похвалой и восхищением.

— Стоп, стоп, стоп, прекрати, Комэ-чан… — отчаянно пыталась остановить её Ишшики. Но даже когда она начала трясти Комачи за плечи, та не собиралась сдаваться.

— Тебе плевать, что о тебе говорят, даже если тебя ненавидят! Ты невозмутима! Ты в ответ просто пожимаешь плечами! Это круто! — продолжала ликовать Комачи.

— Ох… — с ужасом и ошеломлением простонала Ишшики. — Я не невозмутима, и мне не плевать.

Но Комачи просто проигнорировала её, вскидывая верх кулак:

— Сила, не сдающаяся под натиском! Игнорирующая сплетни и злословие! Ироха великолепна! Вдохновляюща!

— Нет, нет, как и всем, мне неприятно, когда меня ненавидят! Сплетни и злословие меня задевают! — отчаянно замахала руками Ишшики, отвергая все комплименты.

Но Комачи лишь прижала руку к груди, закрыв глаза:

— Комачи всегда думала, какая ты крутая. Всегда остаёшься собой, что бы о тебе ни думали остальные…

— Стой! Хватит так меня характеризовать! И не заставляй всех думать, что ненавидеть меня — это нормально.

— Именно за это Комачи уважает тебя.

— Слушай, Комэ-чан! Я хочу, чтобы меня любили. Я хочу быть любимой, понимаешь? В чём дело? Ты меня ненавидишь? — кисло спросила Ишшики.

Комачи вскинула голову.

— В каком-то смысле мне и правда в тебе это нравится, — небрежно бросила она, почти не задумавшись.

Ишшики аж заморгала от такого беспечного и двусмысленного ответа. Но быстро поняла, что имелось в виду.

— У-угу, — пробормотала она про себя, плотно сжимая губы и теребя волосы. — Понятно…

Я смотрел на девушек с искренней и немного неловкой улыбкой. Но про себя буквально рыдал, как же всё это было здорово. Ироху, непревзойдённого мастера поддразнивания, превзошла Комачи, ещё один мастер.

Ну, по большей части Комачи просто увлеклась, но не думаю, что это была только шутка. И не факт, что она ошибается. Ишшики действительно остаётся собой, что бы о ней ни говорили. И это правда круто.

С другой стороны, Ишшики может и расстроиться, как она сама призналась. Но даже если она хандрит, падает духом и чувствует себя неуверенно, она надевает свою самую милую и очаровательную улыбку. И это ещё круче.

Кажется, назревает второй конкурс того, что нам нравится в Ирохе Ишшики. И я его обязательно выиграю…

Ишшики тем временем кашлянула, словно стараясь скрыть смущение, и выдвинула вперёд свой картонный стаканчик.

— Можно ещё? — тихо пробормотала она.

Да, стаканчик был уже пуст. Что бы она там ни говорила про скромное, простое или домашнее, на самом деле она уже выпила весь свой чай, заваренный Комачи.

— Конечно! — радостно улыбнулась та. И не менее радостно налила чай.

— Спасибо… — прошептала Ишшики.

Глядя на них, я даже начал задумываться насчёт создания оргкомитета для третьего конкурса…

× × ×

Комфортно попивая чай и жуя печеньки, я вдруг кое-что вспомнил. Из-за всех этих шоу пародий и конкурсов «Что нам нравится в Ирохе Ишшики» у нас получилось какое-то безумное чаепитие. Но разве Ишшики пришла не по какому-то делу?

— Ишшики, — позвал я.

— У? — вопросительно промычала она, дожёвывая печеньку.

— Разве ты не по какому-то делу пришла?

— А, — её рука застыла.

— А, — судя по лицу Комачи, она тоже забыла. Впрочем, и я запамятовал, так что не мне их судить.

Ишшики отдёрнула тянущуюся к печенью руку, выпрямилась на стуле и расправила юбку.

— Ну, если это мо-о-ожно назвать работой, то да, я в какой-то мере пришла с работой, — повторила она то, что уже говорила, прикладывая указательный палец к подбородку. — Ма-а-аленький такой вопросик…

— О-хо? Что ж, давайте послушаем.

На сей раз, конечно же, Комачи уже не подражала Юкиносите. У неё было совершенно серьёзное выражение лица.

Ишшики кивнула, не отрывая глаз от пустых мест Юкиноситы и Юигахамы.

— Вообще-то, я бы предпочла, чтобы Юкино и Юи тоже были здесь…

— Тогда в следующий раз. На той неделе, или ещё через неделю, или ещё позже… — покосился я на Комачи. Та кивнула.

— …Братик хочет всё отложить в долгий ящик. А ты что будешь делать?

— Слушай, можно не расшифровывать мои намерения?

Ё-моё! С сестрёнкой на моём рабочем месте никакие мои увиливания работать не будут. И что делать? С её расшифровками я буду как на ладони.

— Ничего страшного, дело обычное, — махнула рукой Ишшики.

Ё-моё! Кажется, с ней и так никакие мои увиливания работать не будут! Впрочем, она уже давно меня знает, так ничего удивительного, что она все мои слова тоже знает наперёд.

— Кроме того, я прекрасно знаю, как с ним обращаться, — невозмутимо улыбнулась она.

Затем Ишшики кашлянула, выпрямилась и пододвинулась ко мне вместе со стулом, чтобы смотреть прямо в лицо.

— С-слушай… — чуть дрожащим голосом прошептала она. С её блестящих от помады розовых губ срывалось горячее дыхание. Широко распахнутые влажные глаза смотрели прямо на меня. — Мы можем… сделать это? — Нерешительный голос, дрожащие пальцы, вцепившиеся в край юбки. Тон, жесты, выражение лица — всё было до невозможности волнующим.

Я был ошеломлён. Или даже ошарашен.

— Видишь, с первого же выстрела, — презрительно усмехнулась Ишшики, гордо выпячивая грудь.

— О-о-о! — зааплодировала Комачи.

— Ты меня недооцениваешь, — кисло пробормотал я. — Я уже привык. Да и всё слишком очевидно… Я чётко вижу, серьёзно ты говоришь или нет.

Впрочем, хоть я и привык, не то чтобы у меня пульс не учащался… Но об этом лучше промолчать.

Ишшики скептически хмыкнула, радостную улыбку сменило холодное выражение лица. А затем она, прищурившись, очаровательно усмехнулась, словно ей что-то пришло в голову.

— …Уверен, что хочешь, чтобы я взялась за тебя всерьёз? — прошептала она мне в самое ухо, ухватив меня за рукав и подтянув поближе к себе.

Её тихий, мягкий и сладкий голос не только щекотал мне мочку уха, у меня даже по спине мурашки побежали. А когда я отшатнулся, я увидел, что она прижимает палец к губам, на которых играет очаровательная улыбка.

— Хватит хватит хватит я тебя выслушаю хватит уже… — затараторил я, тряся головой, словно стараясь стряхнуть её испытующий взгляд.

Явно удовлетворённая Ишшики отпустила мой рукав, снова гордо выпятила грудь и повернулась к Комачи с самодовольной улыбкой:

— Видишь?

— Ты такой простак, братик, — сочувственно глянула на меня Комачи.

Нет, всё не так. Дело не в Ишшики, дело в моих ушах, понимаешь? Уши — моё слабое место… Но об этом лучше промолчать. Если выставлять свои странности напоказ, боюсь, сочувствие сменится презрением.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросил я, разминая шею и плечи, словно ничего только что и не было.

Ишшики задумчиво скрестила руки на груди, хмыкнула и взялась за подбородок:

— Детали я оставлю до момента, когда появятся Юкино и Юи. А пока изложу краткую версию.

— О? — что-то мне не нравится её формулировка…

Я слышал, что у взрослых краткая версия есть неблокируемый флаг смерти. Сначала спросят, найдётся ли у тебя время в следующем месяце и попросят об одолжении. Поначалу всё ничего, но потом, когда ты уже чертовски занят, тебе вдруг это напомнят и закономерно разозлятся, мол, мы же договаривались… Во всяком случае, мне так говорили.

Но раз уж я сам спросил, зачем она пришла, придётся и краткую версию послушать. Так что я молча взглянул на Ишшики, без слов предлагая ей продолжить.

— Дело в том, что во время летних каникул… — начала она, слегка кивнув в ответ.

— Я пас, — мгновенно отреагировал я.

— Слишком быстро, братик! — возмутилась Комачи. — Слишком быстро! С Комачи такое не пройдёт!

Э-э, да я просто имею в виду, что во время каникул ничем помочь не смогу… Вы хоть знаете, что такое каникулы? А мне ещё и к экзаменам готовиться надо. Летом я могу позволить себе сосредоточиться только на том, что будет определять всю мою дальнейшую жизнь. Тем более, что я ещё ни одного экзамена не сдал!

— Да нет, помощь мне не нужна, — замахала рукой Ишшики, наверно, и сама это понимая. — Да и не стала бы я заставлять третьегодку работать на каникулах, я же не совсем бессердечная.

— Понятно… — с сомнением взглянул на неё я. Ты правда не бессердечная?

— Правда, — фыркнула она. — Я даже вице-президента задействовать не планирую.

— Хм… — ну, если даже главу ассоциации жертв Ирохи Ишшики от работы освобождают, пожалуй, можно немного и поверить… Стоит расслабиться и выслушать. — Так чего ты тогда хотела?

— Летом проводится школьная информационная сессия для желающих поступить сюда. Администрация школы её проведёт, а школьный совет просто немного поможет.

— Информационная сессия, да? — хмыкнул я. Но эти слова ни о чём мне не говорили, и я развернулся к Комачи. — Наша школа в самом деле такое устраивает?

Та задумчиво уставилась в потолок, над чем-то размышляя, потом покачала головой.

— Не знаю. Может быть.

— А? Ты же только что поступала?..

— Да, но ни на какие информационные сессии не ходила… Кстати, ты же сам два года назад сюда поступал.

— Это было слишком давно… — помню только как ходил на подготовительные курсы в последние летние каникулы в средней школе.

К тому же, ты меня знаешь. Экзамены я сдавал, потому что без них не поступить, а с заморочками вроде информационной сессии ни за что не стал бы связываться.

По слухам, чтобы устроиться на работу после университета, жизненно важно ходить на такие информационные сессии. Будь тут так же, конечно, мне пришлось бы пойти. Или если бы это было что-то вроде стажировки, в перспективе дающей определённые преимущества. Но если это всего лишь для того, чтобы тебе что-то рассказали — спасибо, не надо.

В первую очередь, мало кто прислушивается к подобным объяснениям.

Даже инструкции по эксплуатации бытовой техники мало кто читает. Как включать — понятно, ну и ладно. И восемьдесят процентов функциональности вообще не используются. Я не исключение. Сам только вчера узнал, что в нашей стиральной машине есть загадочная функция «воздушный утюг». Ещё одна функция, к которой я и на километр не подойду.

— Ну, мероприятие не слишком важное, конечно, — безразлично пожала плечами Ишшики, явно подобной реакции и ожидавшая. — Я тоже не ходила. Кажется, главным образом это для родителей, — она вздохнула и снова пожала плечами. — Но может быть, придут и некоторые среднеклассники, так что мы должны подготовиться.

— Подготовиться? — переспросила Комачи, поморгав своими большими детскими глазами. — Ты хочешь что-то подготовить?

Ишшики устало кивнула.

— Мы должны рассказать о школе… Потом провести экскурсию… И на вопросы ответить… — пояснила она, взявшись за подбородок и обдумывая каждый пункт. Кажется, чёткого плана у неё ещё не было.

Я слушал, лениво кивая, пока не получил более-менее внятное представление о том, что имеется в виду. Особенно помогло упоминание экскурсии.

Для среднеклассника даже просто войти в старшую школу — уже значимое и радостное событие. Во всяком случае, моё сердце точно забилось бы чаще.

Попробуйте включить воображение. Представьте и откалибруйте.

Летние каникулы.

На улице пекло. Над раскалённым асфальтом струится горячий воздух.

Издалека доносится звон металлических бит и громкое стрекотание цикад.

А в школе царит тишина и покой.

Приятная прохлада. Совершенно пустой холл.

Потрёпанная летняя форма, тонкая юбка.

Впереди шагает семпай, красивая девушка.

Во время экскурсии она спрашивает у тебя, почему ты выбрал именно эту школу. И ты отвечаешь, мол, она ближайшая к дому.

«Что?!» раздражённо смеётся она.

Но потом, когда наступает пора расставаться…

…Она осторожно тянет тебя за рукав и прикасается к плечу.

«…Я буду ждать», тихо шепчет она, улыбаясь…

…Да, это здорово. Великолепно. Могу я тоже попасть на такую экскурсию?

Не позволяя мыслям отразиться на лице, я хмыкнул, мол, задумался я. Очень глубоко задумался. Да, это мило… Очень мило… Хм-м, мило…

— Получается это что-то вроде… дня открытых дверей?

— А это идея, — ткнула в меня пальцем Ишшики, оторвав руку от подбородка.

Понятно. Назови это днём открытых дверей, и сможешь получить представление.

Даже если учителя будут произносить страстные речи в актовом зале, в классе или где ещё, вряд ли к ним прислушаются среднеклассники. Разве что родители.

Третий год средней школы — иными словами пятнадцать лет — это возраст, когда ты гонишь на украденном велосипеде и бьёшь по ночам окна школы [8]. А значит, привлечь их интерес мы можем, проведя по школе и показав, где находится самое звонко бьющееся стекло.

— О-о! День открытых дверей! — хлопнула в ладоши Комачи, сидящая наискосок от меня. — А ведь Комачи что-то такое слышала… — она вдруг скрестила руки на груди, чуть замычав.

— Ты что-то знаешь про это, Комэ-чан? — пристально посмотрела на неё Ишшики.

— Конечно, — уверенно кивнула Комачи, перелистнув тетрадку. — «Open Campus», волшебные слова, открывающие тетрадь…

— Да я не про бренд, — отмахнулась Ишшики, поморщившись. Комачи хихикнула, приглаживая свой ахоге.

О нет! Комачи — такая шутница… Но она милая, так что я ей всё прощу. Хотя скажи она такое искренне, я заставил бы её написать целое эссе с извинениями. В тетради бренда «Campus».

— Ну, есть у меня некоторое представление. Хотя всё не слишком конкретно, — взглянула на меня Комачи, ожидая пояснения.

Так уж и быть. Объясню.

— Ну, день открытых дверей… это типа экскурсии для школьников в университете или колледже. Пробные занятия, местное кафе, лаборатории и тому подобное… Ещё с клубами познакомят? Наверно.

— О-о, как и ожидалось от третьегодки, — пару раз хлопнула в ладоши Комачи.

— А то, — холодно улыбнулся я. Хотя сам никогда не бывал на подобных мероприятиях.

Просто когда выходишь на последний год обучения, все разговоры как правило сводятся к грядущему поступлению в университет или ещё куда. Там чего только не наслушаешься. Обо всём расскажут — и что в таком-то колледже хороший день открытых дверей, и что в этом году будет популярен коммерческий факультет, и про городскую легенду об этой школе… А может, это был друг из симулятора свиданий.

— Ну, о пробных занятиях или кафе и речи быть не может, — хмыкнула Ишшики. — Пожалуй, устроим экскурсию по школе. И с клубами познакомим.

— Хм… А разве этого мало? — спросил я. — Хотя не берусь судить.

— Ты говоришь так, словно тебе всё равно, — удручённо пробормотала Комачи.

Но мне действительно нечего было сказать. Те активисты, что не поленятся прийти на столь формальное мероприятие, как школьная информационная сессия, будут рады, что бы им ни показали. А уж когда красивая девушка-семпай проведёт экскурсию и покажет клубы, парни будут просто в восторге. А девчонки увидят в ней образец для подражания.

В общем, я смотрел на ситуацию весьма оптимистично. А вот Ишшики была отнюдь не так довольна. Так что я спросил её взглядом, мол, в чём дело.

Она нерешительно вздохнула, всем видом показывая обеспокоенность.

— Получается, мне надо написать брошюрку, представляющую все клубы, — Ишшики на мгновение замолчала, бросила быстрый взгляд на Комачи и снова повернулась ко мне. — Но что делать с клубом помощников?

— А почему ты меня спрашиваешь? — рефлекторно ушёл я от ответа.

Несмотря на её лёгкую улыбку, во взгляде Ишшики чувствовалась неподдельная серьёзность. Так что волей-неволей пришлось задуматься, что же она имеет в виду.

Наверно, речь не о нашей клубной деятельности. Мне показалось, что она спрашивает, что же с клубом будет дальше, в будущем.

Образ, что я представил себе тогда, снова всплыл у меня в голове.

Через год. Или полтора.

Девушка читает книгу в косо падающих из окна солнечных лучах.

Комачи, оставшаяся в этой комнате в одиночестве.

Если я не хочу, чтобы это стало реальностью, стоит разрекламировать клуб новым ученикам.

Но спрашивать об этом надо не меня. Заботу о клубе взяла на себя Комачи. Мы смирились с тем, что всё закончится, и она унаследовала его для нас.

Я всего лишь пользуюсь её благодеянием.

Хотя меня немного беспокоит, что это в какой-то мере может связать её.

Я взглянул на Комачи. Она яростно чесала голову, словно в растерянности.

— Э-э… Кто знает… Комачи об этом не думала. Пока…

Она бросила на меня испытующий взгляд. Примерно то же самое она сказала мне, когда мы сидели тут одни. И хоть она не привела никаких аргументов ни за, ни против, уклончивые формулировки говорили о том, что она склоняется к «нет».

Что ж, если Комачи хочет отложить этот вопрос, самое время подключаться мне. Я как раз специализируюсь на отсрочках, откладывании и прокрастинации.

— А можно про наш клуб вообще не упоминать?

— Хм-м… — нахмурилась Ишшики. — Как-никак он считается официальным клубом, так что негоже его игнорировать. Да и администрация наверняка всё проверит…

— Понятно… — ну да, все материалы, раздающиеся на школьной информационной сессии обязательно проверяются администрацией. И если в брошюрке не будет упомянут официально существующий клуб, наверняка возникнут вопросы. И нам нужно будет разумное объяснение.

Кроме того, деятельность клуба помощников довольно неопределённа и сомнительна.

Если мы привлечём к себе внимание, его запросто могут счесть подозрительным. Если уж даже я, член клуба, до сих пор задаюсь вопросом, что же это за клуб такой. Так что во избежание грядущих неприятностей лучше не давать лишнего повода покопаться в теме.

Пока я ломал голову, что же нам делать, Ишшики слегка фыркнула.

— Ну, я бы не сказала, что это так уж срочно, так что просто обмозгуйте, — и она взглянула на пустые стулья.

Комачи посмотрела туда же.

— Хорошо. Комачи немного сложно всё решить одной, так что поговорим завтра с Юкино и Юи, — сжала она кулаки перед грудью, мотивируя себя. Зой [9]!

На кону будущее клуба помощников. У Юкиноситы и Юигахамы наверняка есть свои мысли на этот счёт. Да и у меня тоже. Неважно, буду я их высказывать или нет, возможность такая быть должна.

Да, отложим решение на завтра, подумал я и вдруг кое-что осознал.

…Завтра?

— Э-э, завтра не годится. Меня завтра не будет.

Девушки синхронно и безразлично взглянули на меня, наклонив головы в противоположные стороны.

— Правда?

— Ты чем-то занят?

— Экскурсия на подготовительные курсы. И пробное занятие, — с некоторым самодовольством сообщил я. Может, по мне и не скажешь, но я готовлюсь к вступительным экзаменам, знаете ли. Хотя выбирать подготовительные курсы уже определённо поздновато.

Девушки не менее безразлично хмыкнули.

— Правда? — сказала Ишшики. — Что ж, завтра здесь будут Юкино и Юи… так что, может, и я загляну.

— Давненько мы не собирались девичьей компанией! — весело поддержала её Комачи.

Но мне пришлось их разочаровать.

— Э-э… Юкиноситы завтра тоже не будет, — невольно отвёл я взгляд.

Не то чтобы я чувствовал себя виноватым… просто было так неловко, что хотелось провалиться под землю.

Наверно, выглядело всё довольно смешно, потому что девушки уставились прямо на меня.

— А, вот оно что, — наконец сообразила Комачи, кивнула и расплылась в одобрительной улыбке.

— А-а, понятно, — поморщилась Ишшики, тяжело вздыхая. — Экскурсия на подготовительные курсы как предлог для свидания с отбросом.

— Поаккуратнее со словами, — возмущённо буркнул я. Но отчитать её не мог, потому что ещё не решено, свидание это или нет. А что вы хотите, я есть я.

× × ×

На свете есть много бесплатных вещей вроде пробных занятий или подарков от фирмы, но далеко не все из них предлагаются с добрыми намерениями.

Встречается масса подводных камней. Например предлагают вам какой-нибудь сервис по подписке с бесплатным первым месяцем. А при внимательном прочтении договора обнаруживается строчка мелки шрифтом, что это при условии продления не менее чем на два месяца. Поставишь какое-нибудь дополнение с бесплатным подарком, а потом ни за что не найдёшь, как от него избавиться. Можно легко подать заявку онлайн, но чтобы отменить её, изволь дозваниваться по телефону. Ну что за дела? Теперь у нас в доме есть пожизненный запас какой-то чудодейственной пищевой добавки из мягкотелой черепахи, чёрного уксуса и чего-то там ещё, которую вот так заказал мой папаша. Из-за этого, глядишь, все черепахи скоро вымрут. Впрочем, и бог с ними.

Как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Бесплатные сервисы как правило таят в себе какой-то подвох. Они существуют лишь потому, что приносимая ими в той или иной форме прибыль превышает затраты на них. И кто-то обязательно проигрывает. Как те же черепахи, рискующие вымереть.

Именно поэтому, пусть я иду всего лишь на экскурсию по подготовительным курсам и пробное занятие, я обязательно изучу все правила в брошюрках, которые там дают. Я всегда читаю их внимательнее, чем учебники или справочники.

Судя по тому, что я слышал, учитывая неуклонно снижающуюся рождаемость, все подготовительные курсы нынче вводят какие-нибудь правила для привлечения новых клиентов.

Там, куда я сегодня ходил, помимо обычных занятий предлагали много чего ещё. И онлайн-занятия, и видеозаписи лекций, и приложение для смарфона для общения с наставником, и собственно наставника для каждого. Чтобы всё проверить и уточнить, потребовалось немало времени. Так что когда я вышел на улицу, солнце уже садилось.

Нехорошо — надо бежать, а то ей ждать меня придётся…

Нам нужны были разные занятия. И учитывая все вопросы, которые надо было прояснить, освобождались мы в разное время. Так что естественно было договориться встретиться в другом месте… Хотя разговор, в процессе которого мы договаривались, будем ли встречаться, получился очень неестественным.

Короче говоря, мы договорились встретиться в кафе возле станции. Куда я немедленно и побежал.

Окна кафе выходили на запад. Поэтому на закате их закрывали жалюзи, чтобы лучи заходящего солнца не били прямо в них. И снаружи ничего нельзя было рассмотреть.

Но меня не оставляло ощущение, что она там. Сидит в дальнем углу и читает книгу.

Войдя, я обнаружил, что всё именно так, как я себе и представлял. Юкиносита сидела в дальнем углу и тихо листала книжку в мягкой обложке.

В рассеянном солнечном свете, пробивающемся сквозь щели жалюзи, её силуэт слегка расплывался. Она просто сидела и читала, но выглядело это до невозможности живописно.

Я уже видел нечто подобное ранее.

Но кое-что всё же было иначе.

Теперь на её губах играла лёгкая улыбка, а глаза светились нежностью. И мне больше не казалось, что всё разрушится и исчезнет, если я подойду к ней.

Быстро заказав себе кофе у стойки, я направился к столику.

— Прости, что заставил себя ждать, — извинился я. Юкиносита подняла голову.

— Ничего, я только что пришла, — мягко улыбнулась она, закрывая книжку и пряча её в сумку. Но её чай с молоком явно остыл, да и осталось его немного.

Проследив мой взгляд, она тихонько кашлянула, словно скрывая смущение, и взяла чашку в руки, поднося её к губам.

— Мои занятия закончились немного позже. Твои тоже?

— Нет, у меня всё было вовремя. Просто я много чего ещё хотел выяснить — каково там учиться, есть ли стипендия и так далее.

— Хм-м… — понимающе вздохнула она и вдруг неожиданно хихикнула.

— Что? — спросил я не понимая, что в нашем разговоре такого забавного.

— Да ничего, — слегка покачала она головой, по-прежнему улыбаясь. — Просто мне показалось, что мы уже словно в университете.

— Университете? Это как? — Как ты представляешь себе университет? По образу и подобию старшей сестры? А она точно учится в университете?

— Ну… — задумчиво скрестила Юкиносита руки на груди. — Просто я представила себе… — она перешла на мечтательный шёпот. — …будто мы встретились после занятий. Пришли после лекций и теперь разговариваем в кафе… Наверно, так это и может выглядеть.

— А-а, вот оно что…

Ну да, пожалуй, в этом что-то есть. Я представил себе, что мы уже не носим форму. И строгого расписания у нас нет. Мы одеваемся во что хотим, ходим на лекции, которые сами выбрали, а потом вместе сидим в кафе. Мы выглядим более взрослыми, но ведём такие же разговоры.

Да, хорошо бы.

Только вряд ли получится.

— …Ну, если мы поступим в один и тот же университет, может, так и будет. Хотя это маловероятно.

— Это просто фантазии, знаешь ли… — обиженно проворчала Юкиносита. — Ты порой бываешь слишком приземлённым, Хикигая.

А ты порой слишком романтична… Хотя вслух я этого не скажу, а то надуется.

Но Юкиносита всё равно надулась, угрюмо отводя глаза.

— …К тому же, ты сам ещё не знаешь. В конце концов, мы же собираемся поступать в схожие университеты, — тихо пробормотала она и взглянула на меня, словно ища подтверждения.

Мы шли всё же в немного разных направлениях. Юкиносита собиралась в государственный гуманитарный университет, я — в частный. Точные науки — это совершенно не моё, так что государственные экзамены я сдавать не собирался. Но Юкиносита, наверно, может подать заявления в несколько вузов, и некоторый шанс оказаться в одном университете имеется.

Но это всего лишь гипотетическая возможность.

Мне в государственный университет никакими силами не поступить. А Юкиносита вряд ли станет лезть из кожи вон, чтобы опуститься на мой уровень… Верно? Если бы она зашла так далеко, это не столько обрадовало бы меня, сколько напугало. Тогда я бы сделал всё возможное, чтобы остановить её.

Хотя стоит представить, как она ждёт меня в кафе, сразу сердце быстрее биться начинает. Прямо как сейчас.

Так что если выбрать компромисс…

— Впрочем… не так уж это важно. Даже если мы поступим в разные университеты, уверен, мы всё равно будем видеться.

Я потёр подбородок, делая вид, что задумался. А на самом деле скрывая улыбку, которая так и норовила наползти на лицо. Я не мог знать, как всё получится в следующем году, но надеялся, что так и будет.

Юкиносита пристально посмотрела на меня, словно пытаясь разгадать мои истинные намерения. Но в конце концов её надутые губы сложились в улыбку.

— Да… будем.

Она кивнула невиннее обычного, и мне показалось, что она смягчилась. Но тут же снова хихикнула, и на её лицо вернулась прежняя неукротимая улыбка:

— Хотя только в том случае, если не провалишь вступительные экзамены.

— А можно не упоминать о том, что больше всего меня беспокоит?

Знаешь, это совсем не смешно…

Родители мне дополнительный год на учёбу давать не намерены, мол, иди туда, куда можешь поступить. Так что хочешь-не хочешь, а пришлось всерьёз заняться подготовкой к вступительным. Ох… Раз упадёшь, и тебе больше уже не подняться. Японское общество такое страшное…

— Если у тебя такие проблемы, просто поразительно, что ты ещё стипендиями интересовался, — раздражённо пожала плечами Юкиносита, не обращая внимания, что я содрогаюсь от ужаса.

— Это мой важный источник дохода, — пояснил я.

— А, — кивнула она. — Ты уже что-то такое говорил в своё время.

На некоторых подготовительных курсах учеников с отличными оценками частично освобождают от платы за обучение. Если бы мне удалось этого добиться, ставшие лишними родительские деньги отправились бы прямиком в мой карман. Так рождается цельнокошельковый алхимик [10].

А на третьем году обучения это сложнее, тут уже все напрягаться начинают… мрачно подумал я.

— У тебя такие проблемы с деньгами? — тревожно спросила Юкиносита.

Её влажные глаза с такой обеспокоенностью смотрели на меня, что казалось, будто она сейчас достанет кошелёк… Словно я её содержанец.

Хм, а это неплохо… Да нет, очень даже плохо. В смысле морального комфорта и репутации в обществе.

Я быстро прочистил горло, стараясь не выдавать свои мысли.

— Будь у меня проблемы, я бы попросил у родителей. В худшем случае занялся бы подработкой. Со сверхкраткосрочными разовым работами я уж как-нибудь справился бы.

Слушая мою бессвязную болтовню, Юкиносита облегчённо и в то же время раздражённо вздохнула, прикладывая руку к виску.

— Значит, устроиться на работу — это худший случай… — Она вдруг подняла на меня взгляд, словно у неё появилась идея. — А ты не хотел бы поработать на нас? Думаю, за это платят больше, чем на обычной подработке.

— Ха-ха-ха, ни в коем случае.

Я слышал, что семья Юкиноситы заправляет инженерно-строительной компанией. И чем я там буду заниматься? Вкалывать рядовым рабочим? Стоп, это же семья Юкиноситы. Значит, важно, не что я там буду делать, а в каких условиях.

Не знаю их управленческой структуры, но Маманон наверняка на самом верху, верно? Значит, притеснения гарантированы…

Да и Папанон вряд ли отнесётся ко мне благосклонно. Я с ним ещё не встречался, но в любом случае парень, хоть немного сближающийся с его любимой дочерью — это мишень. Будь я отцом Юкиноситы, прибил бы на месте любого, посмевшего к ней подойти.

Так что я вежливо отказался от предложения. Но Юкиносита не обиделась, лишь задумчиво приложила руку к подбородку.

— Понятно… Хотя это был бы идеальный момент…

Спрашивать, для чего именно это идеальный момент было немного страшновато. И я решил сменить тему.

— Да я, в общем-то, на стипендию и не рассчитываю, но тут есть ещё нюансы… Местоположение, помещения, системы поддержки и всё такое…

— Ты хочешь выбрать другие подготовительные курсы? — вдруг повернулась ко мне Юкиносита, немного поразмышляв. — Я думаю, сегодняшний вариант вполне неплох…

— Да претензий-то у меня нет. Просто хочется взглянуть и на альтернативные варианты. Качество преподавания всё равно не оценишь, пока не пройдёшь всё обучение, так что приходится сравнивать по другим параметрам.

— Под другими параметрами ты имеешь в виду размеры помещений или количество справочных материалов? — подняла она голову.

Да, размеры помещений и количество мест в них, конечно, важны. Когда слишком тесно и не получается занять место, которое хочешь, всякое желание учиться пропадает. И возможность взять справочник напрокат тоже весьма к месту.

Но всё это значимо, только если ты действительно хочешь идти на курсы. А если они слишком далеко от дома, переться туда точно не захочется. Ещё следует избегать всяких соблазнов поблизости вроде игровых автоматов. Вся подготовка к вступительным экзаменам зависит от твоей способности бороться с поводами ею не заниматься. То есть надо выбирать место, которое способствовало бы мотивации. Стоит это понять, и приоритеты расставляются сами собой.

— …В первую очередь рядом должен быть ресторанчик с хорошей едой, — ответил я.

Не зря древние говорили, что голодный — плохой боец. Хорошая еда мотивирует. А если еда плоха, то и мотивация будет никакая.

М-м, да, именно так… Что ж, себя я убедил.

— Уверена, что ни одни подготовительные курсы не принимают в расчёт подобные причины… — глубоко вздохнула Юкиносита.

— Слушай, это же важнейший элемент управления мотивацией. Летом будут две, а то и три лекции в день, а потом ещё и на практических занятиях торчать надо. То есть, ты проводишь на курсах весь день, верно? И конечно же, перекусывать ты будешь где-то поблизости. А еда — это не только пополнение питательных веществ, это ещё и восстановление сил. Так что нет ничего лучше курсов с хорошим ресторанчиком рядом.

О том, какое облегчение приносит доставка, я твёрдо решил умолчать. Чтобы Юкиносита не рассердилась на подобные глупости.

Ох уж эта Юкиносита. Она и так уже злится на меня.

— Дико раздражает, как убедительно звучит этот идиотский аргумент… — приложила она руку к виску с гримасой отвращения. Но вдруг расслабилась и тихонько вздохнула. — …Но так и есть. Пожалуй, я никогда не принимала это в расчёт.

— Так ведь?

А если выбирать по еде, проблема в том, что ты ограничен вариантами рядом с хорошей раменной… А если пожадничать, то хорошо бы, чтобы рядом была ещё и сауна. Хотя, может быть, это уже перебор. Так и не поймёшь, учиться ты собрался или чем ещё заниматься. Мечты, мечты…

— М-м. Хорошо, тогда какие курсы мы посмотрим в следующий раз? — кивнула Юкиносита.

— А? Ты хочешь посмотреть ещё? — машинально переспросил я.

— А ты нет? — качнула она головой.

— Э-э, да, но…

Я правда собираюсь посмотреть другие подготовительные курсы… Но тебе же это не надо, верно? Разве тебе не понравились курсы, где мы были сегодня? Кажется, мои мысли чётко отразились в моём молчании и нахмуренных бровях.

Юкиносита тихонько охнула и прикрыла рот рукой. Отвела взгляд, двинула руку выше, закрывая щёки.

— Я думала, мы будем ходить на одни подготовительные курсы, — нерешительно пробормотала она. Щёки приобрели свекольно-красный оттенок.

— Да я не возражаю… — пробормотал я, всё больше нервничая и чувствуя, что и сам красен как рак. — Ты же должна сама выбирать, что тебе подходит, а что нет… Я просто не знаю…

Юкиносита несколько раз кивнула. Наверно, это помогло ей взять себя в руки. Она села попрямее, расправила юбку и провела пальцами по падающим на плечи волосам.

— Не то чтобы я вообще об этом не думала… — она сделала глубокий вдох и заговорила быстрее. — Мне кажется, что твоё мнение о влиянии окружающей среды на мотивацию крайне разумно. Поэтому я считаю, что тоже должна придать первоочередное значение в оценке окружающей среде.

— О, да, бесспорно…

Что за странно формальная речь?.. Мне тоже пришлось ответить формально.

— Значит, если учитывать окружающую среду… — Юкиносита запнулась, ходя до сих пор её слова звучали очень продуманно.

Я спросил её взглядом, что не так. Она пробормотала «Э-э-э…», словно не знала, как это сказать, и снова принялась приглаживать волосы.

— Если учитывать окружающую среду, э-э, думаю, я могла бы заниматься усерднее, если бы мы были вместе… — и застенчиво улыбнулась, продолжая и продолжая поправлять причёску.

Она взаправду?.. Дайте дух перевести… Я же сейчас как желе расплывусь… Мозг, ты там как? Жив ещё? Жив. Фух, кажись, выжили.

Получается, я должен ходить на те же подготовительные курсы, что и она? Стоп, нет. Я так не могу. Но не могу и придумать ни одной причины для отказа. Единственное, что меня беспокоит — это что я не смогу сосредоточиться на учёбе. Впрочем, я же в любом случае буду думать, что же она сейчас делает, так что… Да, можно сказать, нет никакой разницы, где я буду находиться. Значить, беспокоиться не о чем. Выходит, её предложение вполне коструктивно. Всё, оправдание закончено.

Отчаянно сопротивляясь побуждению расплыться в улыбке, я принял максимально серьёзный вид и кивнул.

— Что ж, вполне вероятно, что сравнив несколько подготовительных курсов, мы в итоге выберем одни и те же, — но стоило зайти так далеко, и все мои потуги охранить невозмутимость пошли прахом. — На самом деле, скорее всего, так и будет. Да, обязательно так и будет.

Предыдущие странности речи, кажется, до конца так и не исчезли. Быть может, потому и её ответный кивок оказался каким-то скованным.

— Да… Таково моё намерение…

И мы оба смущённо отвели взгляд.

Пытаясь прийти в себя, я подул на свой давно уже остывший кофе. А Юкиносита зачем-то полезла в сумку.

Никакого разговора не получалось. Лишь иногда встречаясь взглядами, мы кивали друг другу с кривой застенчивой улыбкой.

Да что за чертовщина?.. Так неловко… Сквозь землю провалиться охота!

Ладно, попробуем тогда сменить тему. Я глотнул кофе, приводя мысли в порядок.

— Кстати, спасибо за вчерашнее, — сказал я, будто только что это вспомнил. — Что вы ходили за подарком Комачи.

Юкиносита чуть вздрогнула и повернулась ко мне. Слегка мотнула головой и улыбнулась.

— Нет, мы тоже хотели что-нибудь ей подарить. И я тоже должна поблагодарить тебя. Извини, что оставила тебя вчера присматривать за клубом.

Настала моя очередь мотать головой. Я же ничего такого не делал. Не было ни просьб к нам, ни консультаций. Я просто сидел там и болтал с Комачи и Ишшики.

Хотя кое-что я всё же вспомнил.

— Что-то случилось? — качнула головой Юкиносита, заметив, как изменилось моё выражение лица.

— Нет… Хотя можно сказать, что что-то такое было… — уклончиво ответил я, соображая, как лучше объяснить.

Дело, с которым заявилась к нам Ишшики, на проблему не тянуло. В конце концов, она пришла просто кое-что проверить. Может быть, я делаю из мухи слона.

Значит, сначала надо просто изложить факты, опустив собственное мнение.

— Ишшики сказала, что будет проводиться школьная информационная сессия. И для неё они делают какие-то материалы про клубы. Шёл разговор, включать ли туда нас, — вкратце сообщил я.

— Этот вопрос касается клуба помощников в следующие годы, — задумчиво взялась за подбородок Юкиносита. — Клуб официально зарегистрирован, я и чувствую, будут проблемы, если мы его не включим, — её мысли практически совпадали с моими. — Что ж, если мы не собираемся набирать новых членов, мы должны как-то суметь выпутаться, — подвела она итог и задумчиво помычала. Мы с ней определённо были на одной волне.

Собственно, вопрос тут только один. Что мы собираемся делать с клубом помощников в следующем году. Вот и всё.

— Что сказала Комачи? — спросила Юкиносита.

— Она была не в восторге.

— Понятно… — констатировала она, но ничего не предложила.

Больше она ничего не могла сказать. Прямо как я.

Может, у меня и есть мнение, но я не могу принять решение. Нет, так говорить — трусость. Я не могу даже высказать своё мнение.

Если бы я сказал, что хочу, чтобы клуб помощников продолжал существовать, уверен, Комачи согласилась бы вне зависимости от своего желания. Вот что во мне ужасно — я всё перекручиваю и перекладываю ответственность на других.

— Клубная комната больше, чем может показаться. Хотя весь прошлый год это меня не беспокоило… — вдруг пробормотала Юкиносита. В её голосе слышались нотки одиночества, словно она беспокоилась о Комачи. Уж она-то знала, каково это — сидеть в такой комнате в одиночестве.

Комачи тоже придётся проводить время именно так. Думаю, она останется в этой комнате одна. Может, потому клуб и казался мне таким пустынным.

В мозгу снова вспыхнула та сцена, которую я представил себе, когда мы с Комачи сидели там вдвоём… И тут в мои мысли вторгся бодрый голос.

— …Но я думаю, там будет много народа.

Я поднял глаза и увидел, что Юкиносита мягко улыбается.

Не совсем поняв, что она имеет в виду, я качнул головой и вопросительно посмотрел на неё.

Юкиносита гордо выпятила свою скромную грудь, на её лице появилось торжествующее выражение:

— Может и странно говорить так о себе, но люди приходили к нам, даже когда я была президентом, понимаешь? И Юигахама присоединилась. С Комачи во главе у клуба будет полно дел.

— И не поспоришь… Особенно с пассажем «даже когда я была президентом», — сухо хмыкнул я.

— Согласен? — хихикнула Юкиносита. — Наверняка некоторые встречи окажутся особенно важными, — продолжила она негромко, но с явной теплотой в голосе. Её взгляд слегка затуманился, словно она вспоминала прошедший год. А потом чуть смущённо добавила, — …Как наша.

— Думаешь?.. Согласен, — теперь я был полностью убеждён.

Может, я слишком зациклился на наших отношениях.

Нет, честнее будет сказать, что я боготворил их.

Где-то в глубине души я, должно быть, верил, что нынешний клуб помощников — другими словами, в его нынешнем составе, включая Комачи — был величайшим, совершенным, полностью законченным.

Иначе мне не казалось бы, что Комачи бросают.

Я невольно принял своё окружение за абсолют. Из-за ошибочной сентиментальности, основанной на моей субъективности.

Эгоистично. Самонадеянно. Недальновидно и узколобо. Да что вообще возомнил о себе этот тип? Идиот. Сказать бы ему, чтобы пошёл и пропал лет на десять.

Были ли наши отношения идеальны?

Да конечно же нет.

Они всегда были перекручены, местами порваны, порой обрезаны. Но эта связь сохранялась, тянулась между нами, даже когда мы шли не туда. Именно такими, мне кажется были наши отношения.

И Комачи наверняка испытает то же самое. У неё будет много встреч, и из некоторых родятся её собственные незаменимые отношения. Это было совершенно очевидно, но моя сентиментальность застилала мне глаза.

Я не должен перекладывать на неё ответственность, говоря «поступай как знаешь» или «решай сама». Или по-детски эгоистично заявлять «хочу, чтобы клуб помощников продолжал работать». Я должен сказать что-то другое.

Осознав это, я глубоко вздохнул. Словно из горла выпала застрявшая там рыбная кость.

— Спасибо… — тихо пробормотал я.

— Пожалуйста, — улыбнулась Юкиносита, откидывая волосы. — Хотя не знаю, за что.

Не уверен, поняла она на самом деле или нет. Но раз уж она делает мне такое одолжение, притворяясь, что не понимает, то и я ей подыграю.

— За купленный подарок, конечно. Ты сняла с моих плеч такую заботу.

— Понятно. Всё в порядке.

Она спокойно улыбнулась, поднося чашку с чаем к губам. Я тоже отхлебнул свой остывший кофе.

Но спокойствие длилось недолго.

Юкиносита отвела взгляд. Потом кивнула, словно беря себя в руки, и полезла в сумку, чем-то там зашуршав. Кашлянула и заговорила.

— …Кстати о праздниках…

Вытащив завёрнутый в целлофан пакетик, она склонила голову и осторожно протянула его мне, словно кормя с руки льва.

— Вот…

Её голос дрожал. Рука тоже. Из-за этой тряски было непросто разобрать, что там в пакетике, но по виду смахивало на самодельное печенье.

Я робко принял пакетик и заглянул внутрь. Там и правда были печеньки. Клетчатые как шахматы, звёздочками, сердечками, бог мой! Какое разнообразие.

— В честь праздника… или годовщины… Событие не такое уж важное, так что я подумала, что не стоит дарить что-то слишком дорогое… Перебирала много вариантов… — объём выдаваемой ей информации стремился к нулю.

Так в чём же дело? Понятно, что она не просит меня выступить в роли дегустатора, но за этим подарком явно кроется что-то значимое… Вроде как сегодня не мой день рождения, не Хэллоуин, не Рождество и даже не День святого Валентина. Не вижу повода что-то мне дарить…

Я вопросительно уставился на Юкиноситу. Она отвела взгляд, отбрасывая волосы и снова нерешительно забормотала.

— Немного поздновато, но… уже месяц прошёл как… годовщина… — и бросила на меня испытующий взгляд.

— Понятно, — невозмутимо ответил я, включая мозг на полную мощность.

Тут, пожалуй, не стоит спрашивать, что за годовщина. Нет, просто нельзя спрашивать… Единственная годовщина, что приходит на ум, это сороковая годовщина Гандама. Но «месяц» — это определённо намёк.

Я задумчиво изучал взглядом Юкиноситу, ища ответ.

…Она такая милая, когда пытается скрыть застенчивость.

Но подобные мысли мгновенно испарились, стоило мне найти ответ. Я чуть не побледнел.

Между нами произошло не так много событий, которые можно отпраздновать. Значит, одно из них должно выделяться. Добавь подсказку «месяц назад», и ответ придёт сам собой.

…Это то, что называют «месячной годовщиной».

О боже!

Значит, она из тех, кого заботит подобное? Предупреждать надо! Когда о таком забываешь, всё может вылиться в крупную ссору. Когда сбегаешь в салон пачинко [11] и убиваешь там время, приводя нервы в порядок. А потом покупаешь ей набор косметики, чтобы извиниться.

— …А я тебе ничего не приготовил, — честно сказал я. Скрывать бессмысленно, она всё равно видит меня насквозь.

— Я дарю тебе это просто потому, что так хочу, — покачала головой Юкиносита.

— Ладно… Только, понимаешь…

Есть такая вещь, как взаимность, понимаете? Я же должен соответствовать, правда?

— Тебе правда не стоит волноваться, — дразняще хихикнула Юкиносита, видя мои переживания. — А, знаю. Давай договоримся, что ты подаришь мне что-нибудь в следующий раз.

— В следующий раз… Да, в следующий раз… В следующий раз…

Словно в бреду бормоча «в следующий раз», я вдруг кое-что осознал.

— А следующий раз — это когда? Через месяц? Какой должен быть период?

Ничего о таких вещах не знаю… Погуглить, что ли? Или в Инстаграмме по тегам поискать? Только чую, будет там куча постов, словно каждый день — это какая-то годовщина.

— Не знаю даже… — кажется, Юкиносита тоже немного растерялась. — Наверно, любой день подходит… Но если ты хочешь мне что-то подарить, может, через год, на годовщину?

— Через год… — боже, даже представить себе не могу. Это кажется каким-то нереальным…

Через год мне предстоит окунуться в новую жизнь, закончив старшую школу. К тому времени я уже должен сдать вступительные в университет. А если бы я провалился, будущий я, думаю, вернулся бы и прибил меня прямо здесь и сейчас.

Моё будущее казалось мне таким туманным и далёким, что я даже не мог ничего сказать. Юкиносита, кажется, приняла моё молчание за недоумение или отказ.

— С-слишком скоро? — поспешно добавила она. — Может, тогда… на д-десять лет?

— Де…

Меня заклинило на том же слоге, на котором споткнулась Юкиносита. Десять лет? Да о таких контрактах даже профессиональные бейсболисты и не мечтают.

Даже Юкиносита, кажется, решила, что это слишком долго. И тут же поправилась.

— Честно говоря, любой момент подойдёт… Не волнуйся… — и закрыла покрасневшее лицо руками, выглядывая между пальцев.

Наши взгляды встретились, и я тоже закрылся, пряча собственный румянец.

Честно говоря… Она взаправду?.. Дайте дух перевести, честно говоря… Мозг, ты там как? Жив ещё? Эй, мозг? Ау-у?

× × ×

Это не то, о чём мне стоит беспокоиться, но всё же…

Я не член клуба. И прекрасно знала, что моё появление здесь не решит вчерашнюю проблему.

Но всё равно, когда я увидела его и Комэ-чан вдвоём в этой большой комнате, у меня появилось настроение заглянуть сюда, чёрт побери. Точнее, я решила заглядывать так часто, как смогу, когда они тут.

В общем, я снова появилась в клубе помощников.

На сей раз нас тоже было трое — я, Юи и Комэ-чан. Комната оставалась такой же, как вчера, но всё равно выглядела полупустой.

Хорошо бы побыстрее решить проблему, о которой мы говорили вчера… Не знаю уж, на подготовительных курсах они или на своём дурацком свидании, но у меня в преддверии лета забот полон рот, подумала я, разглядывая пустующие стулья. А потом мне кое-что стало интересно.

— Так, стоп. Юи, а ты на подготовительные курсы ходить не собираешься?

— А? — как ни в чём не бывало жующая печеньки и запивающая их чаем Юи подпрыгнула на месте, но потом снова вернулась к печенькам. — Хм-м… — задумалась она. Глотнула чая, погладила свой шарик волос и неловко улыбнулась. — Ну-у-у, я как раз думаю, что мне делать… — уклончиво хохотнула она.

— В оборону уходит, — украдкой прошептала я на ухо Комэ-чан, сидящей рядом.

— А ты не думаешь, что её стратегия и заключается в том, чтобы намеренно отступить?.. Комачи слышала, что можно не только давить изо всех сил, но и предоставить противнику липовое преимущество, сделав вид, что он загнал тебя в угол, — кивнула она, изображая из себя всезнайку.

Да что она несёт?.. подумала я, искоса глянув на неё.

— Нет, нет, совсем не так, — вскинула руку Юи. — Я подумала, может, потом спросить Хикки, где он был, а после самой пойти туда.

— Разве это не атака? — прошептала Комэ-чан, наклоняясь ко мне.

…Ну да, если этого парня попросить научить тебя, помочь, протянуть руку, он будет жаловаться, но всё за тебя сделает. Как и следовало ожидать от Юи. Она давно его знает и понимает, что к чему, подумала я, впечатляясь.

— Да нет же! Совсем не так! — замахала руками Юи. — Просто это будет полезно, потому что нам сдавать экзамены в одно и то же место!

— О, правда? — вопросительно склонила голову Комэ-чан, приоткрыв рот.

— Ну да. Я же собираюсь в частный гуманитарный университет, так что получается туда же? — закивала Юи, но голова её почему-то склонилась набок. Это же про её будущее.

— О-о. Значит, ты тоже вступительные экзамены сдавать будешь, — машинально прокомментировала я, задумчиво хмыкнув.

— Конечно! — резко повернулась ко мне Юи. Мне показалось, она вот-вот расплачется. — Слушай… Ироха, неужели ты думаешь, что я настолько глупая?

— Нет, нет, я не это имела в виду, я понимаю, — поспешно добавила я, отводя глаза. Не потому, что чувствовала себя виноватой. — Просто удивилась, снова услышав об этом… — Честно говоря, я думаю, что Юи и правда чуток не хватает мозгов. Но самую чуточку…

А затем мой отведённый взгляд упёрся в пару пустых стульев.

Наверно, я не просто отводила взгляд от Юи. Я неосознанно хотела посмотреть туда.

Приходить в тот день, когда их нет, и накануне, видеть Комэ-чан гораздо спокойнее обычного, слышать как разговоры о подготовительных курсах и вступительных экзаменах становятся всё более конкретными — реальность неумолимо наступала.

Они действительно уходят.

— А-а, ну да… Что ж, до лета, наверно? — пробормотала Юи. Кажется, это не был ответ на мои сбивчивые оправдания. Она медленно оглядывала комнату.

Взгромождённые друг на друга столы, немного отстающие часы на стене, колышущиеся занавески, рождественский мусор в углу, доска с какими-то не до конца стёртыми буквами, два пустых стула рядом друг с другом.

Юи переводила лучащийся нежностью взгляд с одного на другое. Поблескивающие губы слегка изогнулись. Глядя на эту зрелую улыбку, я слегка вздохнула.

Ого. Как бы не расплакаться.

Ещё не пришло время прощаться со школой, уходить из клубов и тому подобное, но мне казалось, будто во мне вот-вот щёлкнет какой-то странный переключатель. Плакать сейчас было бессмысленно, так что вместо этого я громко вздохнула. Словно говоря, мол, какая же это морока, сил моих больше нет.

— Да, лето… Значит, ты вряд ли пропустишь школьную информационную сессию, — сменила я тему.

Юи качнула головой, безмолвно спрашивая, о чём это я.

— Это информационная сессия для среднеклассников, которые собираются поступать к нам. Экскурсия по школе, рассказ о клубах и тому подобное.

— О, — красивая и взрослая улыбка исчезла с лица Юи, рот слегка приоткрылся. Мои слёзы мгновенно высохли.

Кстати, раз уж я здесь, можно и у Юи спросить.

С этой проблемой надо разбираться сейчас, пока они ещё здесь. Иначе я застряну в «сейчас», потом провалюсь в прошлое, и никуда мы уже не продвинемся.

— Мы должны составить брошюрку, знакомящую с клубами, — продолжила я, скрестив руки на груди и качнув головой. — Мы обсуждали, включать ли в неё клуб помощников и что о нём можно написать. Верно? — и повернулась к Комэ-чан, сидящей рядом.

— Хм-м, да-а-а… — она точно так же скрестила руки и наклонила голову. — Даже не знаю, что нам делать…

В её словах не было ни грамма серьёзности. Впрочем, я и не ожидала, что её мнение изменится за один день.

Я вопросительно взглянула на Юи, и та тут же отреагировала.

— А почему бы и нет — давайте включим. И наберём много новых членов, — прямо произнесла она то, что никак не решался сказать один парень.

Я знала, что она так скажет.

Она прекрасно понимала те мотивы и сомнения, которые мешают высказаться и ему, и Юкино, заставляя их стесняться. И притворилась дурочкой, чтобы сказать всё за них.

Комэ-чан неловко хмыкнула и натянуто улыбнулась.

— С точки зрения Комачи нам не стоит спешить… Комачи очень загружена заботой о своём братике.

— А-а… М-м, ну да, Хикки, — согласилась Юи, раздражённо усмехнувшись. А вот мне улыбаться совсем не хотелось.

Честно говоря, так и думала, что Комэ-чан скажет что-то в этом роде. И хотя она говорила вроде бы в шутку, наверно, её слова были близки к правде. Она действительно не могла думать сейчас о новых членах. И действительно всячески заботилась о нём.

Так что скорее всего ей был ценен не клуб помощников сам по себе, а клуб именно в его сегодняшнем виде.

Она заботится лишь о месте и времени, где они обитают. Вроде того, как я в своё время думала, что если клуб помощников закроется, они смогут заниматься своими делами в школьном совете.

…Хотя понятия не имею, что Комэ-чан думает на самом деле.

Я знаю только себя. И мне ничего не остаётся, кроме как судить по собственным меркам. Как минимум, так я привыкла думать.Я бы не хотела, чтобы тут было что-то постороннее, в том числе я. Сейчас я так не думаю, и честно говоря, мне всё равно.

Хотя я не могла проигнорировать то, что тихо пробормотала Юи.

— Хм-м… Может, всё-таки кто-нибудь придёт и вступит… когда-нибудь…

— А? Думаешь? — покосилась я на неё.

— И кто же? — подключилась Комэ-чан.

— Э-э, а-а, извините, — тут же дала задний ход Юи. — Понятия не имею, просто вырвалось.

Что-о-о, просто вырвалось? Заставила меня нервничать… надулась я.

— Слушайте, но мы же ничего не знаем о будущем, верно? — хлопнула я ладоши Юи, поправляясь. — Прийти же может кто угодно, не только новички. Как я, когда уже перешла на второй год. Да и Хикки тогда же присоединился.

— Пожалуй, да… — согласилась Комэ-чан.

А я вот удивилась, поскольку ничего об этом не знала. И слыхом не слыхивала. Когда я впервые появилась в клубе помощников, все трое уже были там. Вот я и считала, что они с самого начала там были.

Юи кивнула, беззаботно засмеявшись.

— Вот я и думаю, что может получиться что-то вроде этого… Вроде нас, — небрежно сказала она.

— О-о, вроде вас — это немножко слишком, — отчаянно начала отмахиваться я, мол, ни за что, ни в коем случае.

— Комачи тоже не совсем уверена… — натянуто улыбнулась Комэ-чан. Её плечи уныло поникли.

— А?.. Но это же хорошо, хотя… — качнула головой Юи. Но она понимала, что я имею в виду.

Такие отношения, как у них, — чрезмерно сложные, до смешного хлопотные и постоянно идущие наперекосяк — так просто не выстроишь. Да я этого и не хочу. Как бы я всё специально ни запутывала, всегда получаются гораздо более хорошие, респектабельные отношения.

Но у них наверняка всё так и будет идти наперекосяк.

Быть может, когда нибудь и мы вдвоём выстроим такие отношения. Я уверена.

Я покосилась на сидящую рядом, и наши взгляды встретились.

Мы дружно пожали плечами, вздохнули и тихонько хихикнули.

× × ×

Уроки закончились, день был в самом разгаре.

В комнате всё было тихо и спокойно. После двухдневного перерыва клив снова собрался в полном составе, включая меня.

Из открытого окна веял приятный весенний ветерок, неся с собой звуки репетиции оркестра. Я понимал, что за пару дней мало что может измениться, но и мелодии музыкального клуба, и крики со спортплощадки казались более слаженными. Наши обыденные дни мало-помалу меняются.

И клуб помощников не исключение.

Расстояние между нашими стульями, длина юбок, количество слов, которыми мы обмениваемся, скорость переворачивания страниц — посчитайте их, и увидите пусть мелкие, но всё же различия.

Конечно, меняется и то, что числами не измерить.

Самый наглядный пример — светлое выражение на лице Комачи, что-то мурлычащей себе под нос и постукивающей пальцами по экрану своего смартфона. Мне, как старшему брату, казалось, будто с её плеч свалился тяжкий груз, который давил на них ещё позавчера. Но в люксах, канделах или люменах этого не измеришь [12].

Просто так чувствуется.

Всё началось вчера вечером? Я попытался вспомнить, но увы, вчера мой мозг отказывался работать. Так что попытка оказалась безуспешной. Но не припомню, чтобы видел её в плохом настроении. Значит, что-то произошло вчера после уроков.

Впрочем, раз уж зашёл разговор об изменениях, сильнее всего в клубе изменилась Юкиносита.

Раньше к этому моменту она бы уже заварила чай, а сегодня к нему так и не приступала.

Вместо этого она внимательно смотрела то на Комачи, то на Юигахаму, кивая и покачивая головой. Явно подыскивая подходящий момент для подарка Комачи.

Я всё понимаю, но всё же стоит немного успокоиться. А то выглядит так неестественно, что Ишшики уже смотрит на тебя с подозрением. Она не любит сюрпризы?

Мне казалось, что Ишшики вот-вот уже начнёт выяснять, в чём же дело. Но тут Юигахама наконец пару раз кивнула Юкиносите, давая знак начинать. Та торжествующе кивнула в ответ, откинула волосы с плеча, встала и начала заваривать чай.

Юигахама тут же развернулась к Комачи вместе со стулом.

— Комачи, у тебя новая заколка? Кажется, я её раньше не видела.

— О-о, правда? Наверно, потому что Комачи давно её не надевала.

— Дай, дай посмотреть. И волосы тоже, можно?

— Давай, вперёд.

Комачи наклонила голову, словно мурлычущая кошка, тычущаяся в тебя носом. А Юигахама ловко перекрыла ей всё поле зрения.

О-о, неплохо… впечатлённо подумал я.

Чайник тем временем вскипел. И Юкиносита изящно и аккуратно принялась заваривать чай. Заклубился парок, по комнате потёк знакомый запах.

Юкиносита выставила на стол европейскую чашку, кружку, картонный стаканчик и японскую чашку. А рядом положила красивую маленькую коробочку.

— О-о, вот оно что, — прошептала Ишшики, увидев, как Юкиносита открывает коробочку, и мельком глянув на Комачи, всё ещё изображающую из себя кошку.

— Ишшики… — тихо позвал я. Она оглянулась. Я слегка кивнул, мол, да, ты правильно думаешь, и приложил палец к губам.

Ишшики явно всё поняла и медленно кивнула, на говоря ни слова. Она аккуратно заправила прядь волос за ухо, подмигнула и тоже приложила палец к своим блестящим губам. Хм-м, вообще-то, достаточно было просто кивнуть…

Пока я приходил в себя, Юкиносита закончила с заваркой и начала разливать чай.

— Прошу.

— Да, спасибо.

Японская чашка встала передо мной, картонный стаканчик перед Ишшики. Затем пришла очередь кружки Юигахамы и наконец дело дошло до Комачи.

— Комачи, прошу, — сказала Юкиносита, и Юигахама тут же отодвинулась.

— О, спаси… А?.. Э?.. О?.. — начала издавать странные звуки Комачи. — Э-э-это… — растерянно показала она на стоящую перед ней бело-зеленоватую кружку с земляничным рисунком, словно не решаясь дотронуться до неё.

— С некоторым опозданием, — кивнула Юкиносита, — но это в честь твоего становления президентом клуба помощников.

— И за воссоздание клуба, — немного застенчиво улыбнулась Юигахама. — Спасибо.

Комачи вздохнула, глядя на них, то ли удивляясь, то ли не решаясь:

— М-можно?

— Конечно, — ответила Юкиносита. — Немного некрасиво президенту клуба пить из картонного стаканчика, верно?

— Да, это типа подтверждения членства, — добавила Юигахама.

Комачи осторожно коснулась кружки, словно впитывая её тепло. А затем нервно сжала её обеими руками.

— Большое спасибо…

И поклонилась, так и оставшись с опущенной головой. А потом послышался тихий всхлип.

— Комачи… — развернулся я к ней, стараясь говорить максимально спокойно.

Она медленно подняла голову, утирая слёзы тыльной стороной руки. Её влажные глаза смотрели прямо на меня.

Я много чего хотел сказать ей. Хотел, чтобы она знала. Что я горд, что я благодарен, что сожалею и так далее.

А ещё про тревогу насчёт её президентства. И, быть может, дать какой-то совет. Мне надо было сказать ей о стольких вещах, что и не сосчитать.

Честно говоря, клуб помощников — дело непростое. Непростые люди приносят с собой непростые проблемы. И после нашего выпуска Комачи будет непросто. Наверно, порой ей будет одиноко. Уверен, не раз захочется опустить руки. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы у неё здесь всегда всё было хорошо, но уверен, так не получится.

Но я думаю, что и хорошее, и плохое, и мучительное, и горькое, и печальное — всё это и делает клуб помощников таким, каков он есть.

Поначалу ты не понимаешь, что это вообще за клуб, но прежде чем тебе удаётся разобраться, ты осознаёшь, что уже не хочешь уходить. Ты думаешь, что ни за что не остался в одном клубе с такими типами, но потом чувствуешь непреодолимую тягу к ним.

Никто об этом не знает, кроме одного человека. Кроме тебя. Только ты знаешь про такую сентиментальность.

Может, конечно, всё это можно получить и где-то ещё, в другом клубе или в компании друзей, но я не знаю таких мест. Извини, по другому всё объяснить я не могу.

Так что я хочу, чтобы ты испытала всё на себе, от начала и до конца.

Как бы то ни было, мне ни за что не выразить всё это в нескольких словах. Да и не уверен, что одних слов будет достаточно. Не говоря уже о том, что слишком неловко объясняться перед всеми.

Я улыбнулся краешком губ, максимально распрямился на стуле, а затем согнул спину в выверенном сорокапятиградусном поклоне:

— Скажу официально, президент Хикигая: для меня честь работать под вашим руководством.

Комачи уставилась на меня, затем фыркнула и расхохоталась:

— Ха-ха-ха! Конечно, честь!

И выпятила свою маленькую грудь, приняв максимально надменную позу, какую только могла.

Юигахама по-доброму кивнула. Юкиносита удовлетворённо вздохнула. Ишшики раздражённо улыбнулась, прижав руку к щеке.

— Да, кстати о благодарностях… — взглянул я на Ишшики.

По этому моему сигналу Юигахама покопалась в своём рюкзачке и вытащила стильную коробочку.

— Для тебя тоже есть подарок, Ироха. Спасибо.

— Л-ладно… С-спасибо… То есть пожалуйста? — Ишшики, кажется, не знала, что сказать, но приняв коробочку, в знак благодарности подняла её над головой. — …Можно открыть?

— Конечно, давай, — поторопила её Юигахама.

Аккуратно развернув обёртку, Ишшики открыла коробочку. И ахнула, увидев содержимое. Достала и поставила на стол, внимательно разглядывая. Перед ней стояла кружка с таким же земляничным рисунком, как у Комачи, только бело-розовая.

— А? Э-э, но я же не член клуба… Ничего? — спросила она со смущённой улыбкой.

— А ты не член?.. — пробормотала Юигахама.

— Не-а, не член, — прошептала ей на ухо Комачи. — Только почему-то постоянно тут торчит.

— Ну, в любом случае уже слишком поздно, — раздражённо вздохнула Юкиносита, пожимая плечами. — Кроме того, мне не нравится каждый раз выбрасывать одноразовые стаканчики.

О-о, где-то я уже это слышал. Давай, давай, уверен, у тебя целая куча оправданий в запасе. Но скажи я это вслух, меня по полу размажут, так что промолчу.

И я слегка поклонился Ишшики:

— Что ж, если что-то случится, рассчитываю на тебя.

Она озадаченно поморгала, но потом гордо выпятила свою не очень маленькую грудь и чопорно фыркнула, словно повторяя недавнюю реакцию Комачи.

— М-м, ладно, рассчитывай… — тут она кое-что сообразила и обиделась. — Только тебе не кажется, что это было… немного небрежно? Разве ты не был более вежлив с Комэ-чан?

Я уже готов был выдать какую-нибудь чушь типа «Да не, меня всегда за небрежность ругают», но в этот момент Комачи подёргала Ишшики за рукав:

— Ироха, Ироха.

— Что? Чего тебе? — раздражённо буркнула Ишшики.

Комачи отдёрнула блейзер, расправила юбку, положила руки на колени и изящно поклонилась:

— Я знаю, что буду докучать тебе, но официально прошу, пожалуйста, позаботься обо мне и далее.

— Э-э, ну, ладно, — пробормотала Ишшики смущённая столь неожиданной вежливостью. Комачи хихикнула и взяла быка за рога:

— А что касается нашего предыдущего разговора, напиши о нас всё хорошее, что знаешь. Комачи склоняется к тому, чтобы включить наш клуб.

Её голос звучал очень ми-и-и-ило и максимально беззаботно. Ишшики была совершенно ошарашена:

— Как небрежно… и беспечно… Впрочем, меня это действительно беспокоило…

— Это потому, что ты и правда беспокоилась, — фыркнула Комачи, эмоционально сжав кулаки. — О, вот это чистая правда.

— А-а, понятно… Меня это больше не волнует… Слушай, у твоей сестры никакого понятия об этике, — запротестовала Ишшики, яростно дёргая меня за рукав.

— Ну, всякая бессвязная болтовня может быть просто способом скрыть свою застенчивость… — попытался защитить я Комачи, аккуратно высвобождаясь из захвата.

Юкиносита заинтересованно кивнула, берясь рукой за подбородок.

— В этом она похожа на тебя, Хикигая, — пробормотала она, мрачно улыбаясь.

— Но у Хикки совсем не мило получается, — отшатнулась Юигахама.

— У Комэ-чан тоже не мило, — фыркнула Ишшики.

— Хмф! Но если Комачи надуется, это будет означать, что я считаю себя милой, а значит, очень мало очков Комачи…

— Нет, вы только послушайте её…

С хладнокровным превосходством, какое обычно бывает у стариков, мы наблюдали как Комачи с Ишшики снова поддразнивают друг друга. М-м, они определённо ладят. Это хорошо.

Юкиносита вдруг оглядела все наши чашки и молча поднялась на ноги. Заметив это, Юигахама порылась в рюкзачке и вытащила новую порцию печенек, положив их на тарелку. Я как обычно вернулся к своей книжке.

— О, Комачи поможет с чаем, — заявила Комачи.

— Да? Что ж, почему бы нам тогда не заварить его вместе? — предложила Юкиносита.

Прислушиваясь к их разговору, я окинул взглядом комнату.

Заметно покрасневшие лучи катящегося к закату солнца подкрашивали струящийся над чаем парок, словно создавая на короткий миг огонёк солнечного тепла в комнате.

Юигахама хрустела печеньками. Ишшики в изнеможении лежала на столе. Юкиносита инструктировала Комачи насчёт нюансов заварки чая. Комачи немного нервничала от её манеры руководить.

На столе стояли знакомая европейская чашка и кружка с нарисованной на ней собакой. И две новенькие кружки. Японская чашка оставалась у меня в руках.

В какой-то момент изменилось количество и вид кружек. И даже комната немного поменялась.

Я могу представить себе, что будет через полгода. Через год — уже не могу. А через два-три года, тем более лет через десять, от нас здесь не останется и следа.

Но…

Стоило мне подумать об этом, по комнате поплыл чарующий аромат.

Комачи под присмотром Юкиноситы наполняла чашки.

Юкиносита, скрестив руки на груди и прищурившись, тщательно отслеживала каждое движение Комачи. Та, слегка трепеща под этим взглядом, медленно, осторожно и аккуратно наливала чай.

Конечно, когда-нибудь и такая сцена исчезнет. И всё здесь изменится.

Но я всё равно уверен.

В этой комнате всегда будет пахнуть чаем.

-----------------------------------------------------------------------

Примечания

1. Каменные статуи, по преданию покровительствующие детям и путешественникам

2. Внутренняя лотерея в некоторых играх

3. Постоянно торчащая прядь волос на голове. Популярный визуальный приём в манге/аниме, подчёркивающий простоватость героя.

4. «Комэ» — рис (яп.), «райс» — рис (англ.). А Хачиман вспомнил Райс Шоу из игры «Uma Musume», которая обращается к игроку «они-сама» (максимально уважительное обращение к старшему брату).

5. Пародия на старую рекламу сигарет «И настроение сегодня отличное, и сигарета хороша»

6. Главный герой старого сериала «Otoko wa Tsurai yo»

7. Ну да, ту самую из Евангелиона

8. Отсылка к песне Ютаки Одзаки «Juugo no Yoru». Правда, там только про украденный велосипед, а не про окна.

9. Отсылка к манге «New Game!»

10. Отсылка к «Цельнометаллическому алхимику», конечно же

11. Игровой автомат, представляющий собой промежуточную форму между денежным игровым автоматом и вертикальным пинболом, необычайно популярен в Японии из-за особенностей местного законодательства

12. Люкс, кандела, люмен — единицы измерения освещённости, силы света и светового потока соответственно

Внимание: Рассказ Ватару Ватари из цикла антологий OreGairu (на данный момент - единственный, переведенный на русский язык)

Перевод: Валентин Филиппов.

Куратор проекта: Алибек Машуков.

Редакторы: Валерий Трошин и Дмитрий Мызин.

Переведено специально для группы вк: vk.com/oregairu_fan

Размещено с любезного разрешения сообществ ВКонтакте

OreGairu и OreGairu ※ My Teen Romantic Comedy SNAFU

Рассказ отца Юкино

Когда человек покидает дом, его окружают 7 врагов, во всяком случае, так говорят. Однако, будучи управляющим компании и членом парламента префектуры, я разом обрёл существенно большее их число. Спешно втянутый в обе роли, я стал счастливым обладателем четырнадцати врагов.

Само собой разумеется, что у меня было много союзников, но это был рассадник людей, готовых повернуться ко мне спиной в любой момент, так что с ними заводить близкие отношения нежелательно. С тех пор как я влился в общество, я не могу вспомнить ни одни отношения, не связанные с личной выгодой. Это не зависит от чьих-либо титулов, так что многие взрослые могут это понять.

Таким образом, концепция человека, покинувшего дом и окруженного семью врагами, постоянно находила подтверждения.

Однако я не настолько глуп, чтобы заявлять об этом открыто. Справедливости ради, проявляя уважение к недавним изменениям в обществе, могу сказать, что относить это только к мужчинам означает показывать, сколь старомодно твоё мышление, его легко раскритиковать и можно даже посчитать за расизм, если тем самые враги обратятся к людям поближе.

Что более важно, подобное высказывание в моем доме привело бы к тому, что я увидел бы слабую улыбку красивой, но пугающей персоны, говорящей мне: “О, значит, ты говоришь, что у тебя нет никаких врагов дома?” Я не смог бы сразу с этим не согласиться, и подобное заявление стало бы еще неприятнее. Я ни в коем случае не считал женщин своими врагами, но и не мог их назвать союзниками. Действительно затруднительное положение.

Мою жену и дочерей нужно превозносить как святых, умных и добродетельных. Однако были случаи, когда они показывали свои злобные лица, которые были страшнее любого тирана.

В общем, если бы мне пришлось подобрать слова, назвать их маленькими дьяволицами было бы наиболее подходяще. Нет, это выражение немного не подходит. Оно было бы слишком большим с точки зрения масштаба. Когда они пугающие, то они ужасают. Особенно моя жена, она очень жуткая. Моя старшая дочь тоже в последнее время жуткая. И младшая тоже, но тайно.

Как говорится, это их пугающая натура сделала их приятный образ слишком разрушительным, до такой степени, что он мог бы без проблем развалить железную стену здравого смысла, как в том инциденте с заложниками в Асама-Сансо.

Для этих дам, которых я не мог однозначно назвать союзниками или врагами, выражение «маленькие дьяволицы» было слишком мило и пугающе. В этом случае провозгласить их богинями было единственным подходящим словом.

Во многих легендах и эпопеях богини не обязательно были описаны как союзники главных героев. Они также служили символами страха и беспорядка.

Моя жена и дочери были приравнены к подобным сущностям, которых восхваляют в бесчисленных мифах. Которые обладают двумя крайностями их личностей – любовью и страхом, притесняя «обычные» стороны их душ. Хотя они приняли величественные и красивые внешние формы, неожиданно проявить свои очаровательные девичьи качества – это то, что действительно могли бы сделать богини.

Когда человек покидает дом, он окружен семью врагами. Когда кто-то возвращается в дом семьи Юкиношита, он окружен тремя столпами богинь. Поэтому, несмотря на мое возвращение в свое жилище, мне было не по себе. Потому что сегодня я снова оказался во власти их причудливой натуры.

***

В пейзаже, пролетающем на заднем сиденье, недолго живущие вишневые цветы танцевали в ночи.

Попав на красный свет, водитель медленно остановил машину. Уличные огни освещали вишню, показывая нежную листву на ветках.

Уже середина апреля. Из-за работы в компании и постоянного сидения в офисе я потерял счет времени. Дома, в офисе, в компании и даже в дороге мне было беспокойно.

После освобождения от суеты перехода в новый финансовый год[1] я мог наконец-то выбраться и потратить время на себя.

Пока я бесцельно смотрел на пейзаж, свет стал зеленым и машина тихонько двинулась с места. Такое плавное ускорение и торможение – признак профессионала. Когда-то я тоже водил в похожем стиле. Но, как и ожидалось, я даже близко не был на уровне тех, кто зарабатывает этим на жизнь. Когда я начал работать на своего тестя, было непривычно иметь личного водителя. Со временем неловкость ушла.

Подъехав к нашему дому, водитель вышел, чтобы открыть заднюю дверь. Я стал относиться к этому как к каждодневной рутине.

Спасибо вам за тяжелый труд. Спокойной ночи. До завтра. Понятия не имею, что я должен сказать, когда выхожу из машины, так что говорю первое, что пришло в голову. Водитель молча кланяется мне и провожает. Итак, я перевожу свой взгляд в сторону входа и захожу через ворота.

Близкие знакомства – страшная вещь.

Присутствие водителя, огромное поместье, собрание префектуры и работа в компании, новая фамилия. Вначале все это было странно. Первое и самое главное – это стиль жизни. Я изначально не планировал строить карьеру в политике или быть управляющим компании, но этим живет семья моей жены. В последнее время количество женщин в политике растет. Но раньше это была исключительно мужская карьера. Следовательно, я должен был стать наследником после свадьбы.

Итак, просто поменяв права, банковские счета и прочие документы, я стал членом семьи Юкиношита. С моей новой фамилией я стал наследником моего тестя и был благословлен двумя дочерьми. После тяжелого труда на работе, став членом парламента префектуры, став Сенсеем и Президентом компании, я осознал, что я был рожден для этого.

Как бы то ни было, я все еще муж и отец. Даже с моей 20-летней карьерой, с тех пор как я женился, я все еще не очень хорош в выполнении этих обязанностей. Это стало более очевидным, когда мои девочки стали подростками.

Харуно и Юкино. Две моих дочери, как и моя жена, выросли талантливыми и красивыми женщинами. Как их отца, меня это тревожит. Они могут быть талантливы, но что, если с ними обходятся несправедливо? Будут ли для них тяжелой ношей ожидания, связанные с тем, что они часть семьи Юкиношита? И так как они такие милые, что, если странные насекомые подойдут к ним...

Нет конца моим тревогам, они словно песчинки на пляже. Я не мог говорить ни с одной из своих дочерей без нерешительности в голосе. Смотреть на нее, глядящей в пол с грустью в глазах, больно, так как я больше не способен ее утешить.

Так как на отца нельзя было положиться, мать, строгая, но ласковая относилась к ним всегда с сильной любовью. Кстати о строгости, я понёс тягость её строгости даже сильнее, чем мои дочери. Но не важно, какая она строгая, состояние современного рынка ещё хуже. Подождите, разве это не слишком резко? Когда я унаследовал семейный бизнес Юкиношиты, моя жена была строга в оценивании моей работы, даже строже, чем мой тесть, который решил рано выйти на пенсию. Благодаря этому я многому научился на работе. Но из-за этого мне также было страшно возвращаться домой. Даже сейчас небольшая часть этого страха все ещё существовала.

Подходя к входу, я стал нервничать ещё больше, чем когда прихожу на работу. И вот стоит она на верхней ступеньке, встречая меня.

– Добро пожаловать домой.

Моя жена в традиционном японском наряде, её волосы аккуратно подвязаны, изящно кланяется с нежной улыбкой. Эта улыбка такая же милая, как и, нет, ещё милее, чем когда мы впервые встретились.

– Да, я дома.

Когда она потянулась за моим пальто и портфелем, я слегка покачал головой и поблагодарил ее. Я всего лишь обычный наемный работник, нет нужды в таком сложном приёме от такой несравненной Ямато Надешико[2]. Но всё равно это происходит уже 20 лет.

Я наконец-то сдался и дал ей свое пальто. Не то чтобы я не хотел оставлять свой портфель на её попечении. Её доброе внимание я всегда ценю, но я не могу ничего с собой поделать, осталась привычка с тех пор, как мы поженились. Сейчас в портфеле нет ничего важного, и я часто ношу его с собой, хотя он пустой. Но когда я был молод, он был наполнен до краёв ожиданиями, ответственностью и энтузиазмом. Пока время шло, в нём были самые разные вещи. Теперь, хотя я больше не хочу носить эту тяжкую ношу, я все равно хочу носить свой портфель.

В конце концов, моя жена, которая хочет получить мой портфель, и я, который хочет нести его сам, оба упрямые, так что ничего не поделаешь. Думая об этом и любуясь своей женой, идущей по коридору, ведущему от входа, я неосознанно расплылся в улыбке. Заметив это, она оглядывается назад.

– Харуно сегодня тоже вернулась домой.

– Понятно, нечасто такое случается.

В тот момент, когда я подумал, что моя младшая дочь, что живет одна, наконец-то вернулась, старшая дочь ушла из дома. Так как я часто на работе, у меня не было возможности побыть с семьёй с новогодних каникул. Предвкушая возможность провести время в спокойствии со всей семьёй, я ускорился. Моя жена, наоборот, немного замедляется.

– О чем ты? Она всегда возвращается.

Она вздыхает, касаясь виска своими длинными и тонкими пальцами, словно пытается справиться с головной болью:

– Интересно, думает ли она о том, чтобы уйти из дома?

– … Странно об этом думать.

Услышав мои слова, она наклонила голову набок в недоумении. Такие невинные жесты и выражение лица не поменялись с тех пор, как я её встретил.

Так как моя жена ожидает, что Харуно унаследует семейный бизнес, с ней она особо строга. Хотя есть ощущение, что Харуно не очень этому рада, но будучи старшей сестрой, она со временем приняла эту ответственность. Как бы то ни было, на основании того, что сказала жена, могу заключить, что есть возможность перестановки. До сих пор моя жена не одобряла уход Харуно из дома. В конце концов, она разрешила это только потому, что Харуно живет одна в нашей квартире. Но это заявление можно понять как разрешение покинуть семью. Конечно, её действия могут быть иногда странными. Возможно, что-то случилось между моей женой и Харуно, о чём мне не рассказали. Размышляя об этом и развязывая свой галстук, я заглянул в гостиную. Юкино и Харуно сидели на диване, сами по себе. Харуно в хорошем настроении смеялась и смотрела телевизор с хрустальным бокалом в руке. В это время Юкино сидела рядом с ней, держа чашку чая в одной руке и листая страницы книги в мягкой обложке другой рукой. Затем, словно вспомнив что-то, она взяла свой смартфон, расплылась в мягкой улыбке и начала печатать. Это еще одно интересное зрелище. Я думал, у нее такое выражение лица только когда она смотрит «Мир Кошек Иваго Мицуаки». Может кто-то отправил ей видео с кошками через SMS? Даже если так, то радоваться до такой степени, чтобы махать ногами и зарываться лицом в диванную подушку? Как странно. Для Юкино держать смартфон рядом с собой дома уже было очень странно. А Харуно никогда не упускает шанс пошутить над её странным поведением. Для неё игнорировать странности Юкино немыслимо.

Чем больше я об этом думаю, тем глубже становятся мои сомнения. Пока я поднимался по лестнице на второй этаж, где находится спальня, моё воображение начало работать.

В тот момент, как я пришёл в спальню, на ум пришел ответ.

Невозможно, подумал я. Пока я собирался начать разговор, моя жена, вешающая мое пальто в шкаф, заговорила первой.

– Кстати, девочки хотят с тобой поговорить о кое-чём...

В этот момент у меня было плохое предчувствие. Учитывая, как вела себя Юкино, нам действительно есть о чём поговорить. Так что содержание разговора, конечно, будет об этом.

– ... Пойду-ка я переоденусь.

Скрывая дрожь в голосе, я пытался спокойно переодеться. Моя жена, распознав мой дешёвый трюк, легко усмехнулась.

– Хорошо. Тогда я сделаю чай.

Убедившись, что она ушла из спальни, я начал медленно переодеваться. Никогда не думал, что одежда, которую я ношу все время, такая тяжёлая.

***

Потратив солидное количество времени на то, чтобы медленно переодеться, я медленно спустился по лестнице, растягивая каждый шаг. Вряд ли вы можете мыслить трезво, не дав себе немного времени.

Давно я не разговаривал с дочерьми. Конечно, учитывая, какими красивыми они выросли, это неизбежно, что они будут получать много внимания от противоположного пола. Но мои мудрые дочери достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе.

Прежде всего, их друг детства Хаято-кун из семьи Хаяма. Если посмотреть на него поближе, он был популярен с детства, вне зависимости от пола и возраста, взрослые тоже хорошо относились к нему. Он не ровня простым мальчикам. Они бы выглядели жалко по сравнению с ним.

Нет, подождите. Возможно, все это из-за Хаято-куна. Наша семья была в отношениях с семьей Хаяма со времён моего предшественника. Я и моя жена тоже хорошо относимся к Хаято-куну. Когда идет разговор о том, с кем будут встречаться мои дочери, его имя неизменно стоит первым в списке кандидатов. С точки зрения отца, как бы это ни было неприятно, если он встречается с моей дочерью, в этом нет ничего плохого. Ничего.

В общем, я не хочу об этом говорить. Но как бы то ни было, если мои дочери хотят поговорить со мной, я никак не могу им отказать. Будучи незрелым, но любящим отцом, я хочу исполнить желания своих дочерей как можно лучше.

Пока моё настроение постепенно ухудшалось, мои шаги также становились тише. Даже повернутая ручка двери не издала никакого шума.

Дверь гостиной открывается, давая мрачной ауре, исходящей от меня, просочиться внутрь. Легко доносится аромат чёрного чая. Немного поздно для чая, но моя жена и дочери наслаждаются им.

– Мы уже поужинали вместе, разве теперь не очередь папы?

– Не понравится, третьему лицу это точно не понравится.

Упав на кожаный диван, Харуно кидала чайные пирожные себе в рот и выражала свое недовольство. С другой стороны, Юкино взяла свою чашку и выпила немного чая.

– Так обстоят дела. Даже папа поначалу будет против. Но это будет хорошо для начала...

Перед продолжением своих слов моя жена заметила меня стоящим, подобно призраку, у двери. Она прекратила разговор и стала наливать мне чай. Заметив её действия, Харуно и Юкино повернулись ко мне.

– Добро пожаловать.

– Добро пожаловать домой.

Харуно чувствовала себя неловко, а в голосе Юкино был слышен дискомфорт. Прошло много времени, так что возможность увидеть всю семью снова вместе меня успокоила.

– ... Я дома.

Моя жена подала мне чашку чая, когда я сел на диван. Мягкая, изношенная кожа создает комфорт при сидении, наверное, потому что она была частью семьи уже очень много времени. Жёсткая и неподатливая поначалу, после долгого времени и тщательного ухода она стала приятной и знакомой. Мягкая и скользкая, я был доволен, что полировал диван по ночам.

Как только меня усадили, Харуно закончила с пирожными и выпила чай. Прошлый разговор продолжился.

– Что ж, я знаю, что третьей стороне это не понравится, но это не займет много времени. К тому же, не рано ли заявлять об этом, как о факте? Вряд ли этот пацан убежит.

Я почти сполз с дивана, услышав эти слова, слишком он мягкий и скользкий. Возможно, я переборщил с полировкой дивана по ночам... С другой стороны, благодаря этому никто не заметил мой шок, когда я услышал об «этом пацане» и о «заявленном факте». Хорошо, что я полировал диван до блеска каждую ночь...

Придя в себя, я поправил сидение. Моя жена, приложив палец к губам, начала излагать свои мысли.

– Зависит от того, что за факт. Наверное, лучше узнать друг друга получше. Тщательное исследование также необходимо, чтобы удостовериться в потенциальных перспективах, или...

– То есть ты говоришь, что кто-то уведёт его. Верно?

Харуно посмотрела на Юкино с дразнящей улыбкой, и Юкино ответила сжатыми губами и острым взглядом. Хотя самый острый взгляд был у моей жены.

– Нельзя игнорировать возможность этого. Особенно со всеми этими проблемными девочками.

– Ах, эти двое, не так ли?..

– Я, я не знаю...

Харуно внезапно отводит взгляд от Юкино. Ох, как давно я не видел, чтобы она себя так вела. Мои дочери обе милые, но когда они вместе, они становятся ещё милее. Моя жена? Она мила, как и всегда. К сожалению, благодаря её милым реакциям, моё тревожное предчувствие превратилось в ужасающую реальность. Так как я в положении, мне и решать.

– ... Кстати об этом, мама мне сказала, что вы хотите со мной поговорить. О чем? – чтобы сохранить своё достоинство как родителя, я изящно положил чашку, чтобы нарушить тишину, поглотившую гостиную.

...По крайней мере, так задумывалось. Вместо этого гостиную заполнил странный звук чашки, гремевшей о блюдце.

Ненавижу это... Не хочу об этом слышать...

Неспособный посмотреть на Юкино, я уставился на свою чашку чая. Затем кто-то прочистил горло. Немедленно подняв взгляд на неё, я осознал, что это была Харуно, нарушившая тишину.

– Я вернусь и останусь здесь на какое-то время.

Увидев Харуно весёлой, я прекратил молчать

– Может ли быть так, что ты устала жить одна?

Что за… Так они хотят обсудить Харуно? Я так рад слышать это. Однако, услышав мой оптимистичный вопрос, Харуно вздохнула, словно думая о чём-то.

– Это не так, но я хочу кое-что сделать.

Когда я взглянул на свою жену, она изящно наливала чай в чашки. Мне кажется, она поняла причины возвращения Харуно домой.

Если в этом все дело, мне не нужно ничего говорить. Кроме как считать, что Харуно останется здесь. С её склонностью нарушать комендантский час… Вместо того чтобы оставаться на ночь у кого-нибудь без разрешения, я бы с радостью принял её домой.

– Я не знаю, что ты планируешь...Что ж, делай то, что хочешь.

– Ага, я так и сделаю. Я хочу подготовиться к учёбе за границей.

Не думая, я поперхнулся чаем:

- У-учёба за границей?!

Чай стекал по моему подбородку, немного пролилось на стол. Юкино молча передала салфетки. Харуно достала 3-4 салфетки и вытерла всё. После того как она убралась и выкинула их, я повернулся к ней.

– Разве я тебе этого не говорила? – невозмутимо поинтересовалась моя дочь.

– Я никогда не слышал об этом... – я повернулся к жене. Она была совершенно невозмутима и спокойно пила чай.

– Я против этого, – прошептала она без обмена взглядом.

Я чувствую, что она доверяет выразить её решение мне.

Похоже, это не раз обсуждалось между моей женой и Харуно до этого. В конце концов, принять окончательное решение оставили мне.

Хмм... До сих пор мнение жены было абсолютным. Даже если бы ей не нравилось, Харуно пришлось бы найти компромисс и согласиться с ней. Но теперь, кажется, моя жена начинает задумываться над мнением Харуно.

Ну, Харуно уже 20 лет. Похоже, пришло время вести диалог, вместо того чтобы просто давать ей инструкции.

Как бы то ни было, дочь есть дочь. Отец есть отец. Это никогда не изменится. Это вселенская истина. Окей, Папа в затруднительном положении. Это потому, что я из того типа отцов, что хотят, чтобы их дочь была дома рядом.

Я попробовал немного возразить:

– Если ты планировала учиться за границей, ты могла сделать это уже давно. Почему сейчас?

Мои дочери учились заграницей какое-то время. По приезде для них была выбрана старшая школа с учебным планом по международным гуманитарным наукам. Так что нет особой нужды в изучении языков. Давайте просто останемся дома... И пока я обдумывал это, Харуно улыбнулась и ответил:

– Это правда, но я хочу отправиться на более долгое время, чтобы изучить более узкоспециализированные предметы, надеюсь, что на год.

То, как Харуно объясняла своё решение и стояла на своем, было похоже на её мать. Когда она говорит об этом так, я ничего не могу поделать и просто горько киваю.

– ... Понятно. Ммммм... Подожди, насчёт денег...

Чтобы создать подходящее окружение, которое позволит полностью сконцентрироваться на учебе, потребуются миллионы йен. Такую сумму не получится найти сразу.

Понимаете, нет ничего, что я бы не смог сделать для своей дочери в финансовом плане, но в эмоциональном это было тяжело для меня. На целый год? За рубежом? Конечно, я буду волноваться. И мы говорим о Харуно, так что наверняка будут проблемы.

Харуно из тех, кто видит желаемое легкодоступным и легким для понимания. Юкино, с другой стороны, часто выталкивает себя из зоны комфорта и слишком поздно осознает, что откусила больше, чем может сжевать. Проще говоря, они обе любят попадать в неприятности. Моя жена? Всегда спокойная, она та, кто причиняет боль.

Видя, что я только мычу и больше не хочу ничего говорить, Харуно нарушила тишину.

– Мы можем просто продать квартиру?

– Это все равно твоя собственность.

– Но она оформлена на моё имя.

Моя жена быстро стрельнула взглядом, означающим: «Ты ведь не забыла?» – с улыбкой на лице. Конечно, мы обсуждали это и решили сделать так перед покупкой. Заметив начало, Харуно надавила на свой рычаг:

– Но разве она все равно не будет моей?

– Н-ну, может быть, но...

Быть может это перебор, но это нельзя отрицать. Есть возможность, что она унаследует её. Но, как бы то ни было, ты не единственный ребёнок...

Итак, словно усиливая мои горькие мысли, другая наследница осторожно подняла руку:

– Так как сестра возвращается домой, я хотела бы жить там...

Оценив атмосферу, Юкино наконец-то открыла рот, Харуно выглядела удивлённой:

– Ах, неужели?

Я уверен, что выглядел так же. Неужели? Зачем? Просто останься здесь, со мной. Разве ты тоже не вернулась только что домой...

Я проглотил все свои слова до того, как они сбежали, и сохранил свое отцовское достоинство.

– Юкино, ты об этом хочешь поговорить?

Моя жена сказала, что «девочки хотят поговорить». Значит должно быть ещё что-то, о чём хотела поговорить Юкино.

– Д-да, ну, часть. Но это не всё...

Однако её ответ был довольно натянутый.

Будучи ребёнком, Юкино никогда не жевала слова и всегда говорила, что хотела. Смотря на её реакцию сейчас, я не мог понять, что происходит – она звучала довольно робко.

Пока она смотрела в пол, её губы дрогнули немного, словно она собиралась что-то сказать, но ничего не прозвучало. Собравшись с мыслями, она подняла глаза и прошептала:

– ... Мне нельзя?

КОНЕЧНО! КОНЕЧНО МОЖНО! Что бы ты ни желала, я исполню это! Снова я проглотил слова, которые хотел прокричать, держа спокойное лицо в процессе.

– Ну, пока нет никаких планов на нее...

Пока я это говорил, я взглянул на выражение лица своей жены и не увидел возражений. Так что тут решаю я.

– ... Делай, что хочешь.

В последнюю минуту я кивнул головой, сохраняя своё отцовское достоинство. Услышав это, Юкино просветлела:

– Спасибо.

Если есть возможность видеть эту улыбку, одна квартира ничего не значит. За неё определённо можно было бы получить хорошую сумму, но улыбка Юкино гораздо ценнее. Улыбка дочери – бесценна. На самом деле больно видеть, как Юкино умоляет о чём-то. Когда она что-то просила у меня или жены, она просто делала простую и логичную презентацию. Поэтому, попросив меня о чём-то без особой причины таким образом, она застала меня врасплох. Пусть у Юкино и Харуно разные методы, они обе невероятно эффективны, когда меня нужно о чём-то попросить. Наверное, потому, что это ради моих милых дочерей.

Моя жена? Конечно я считаю, что она тоже милая. В конце концов, она всегда ставила меня перед фактом, например: «Я купила квартиру», «Я сменила юридическое имя» и «Я сменила его в Казначействе США, чтобы его можно было сдать на хранение» Пускай это и мило, это делает её в 100 раз страшнее.

Хоть она и только что вернулась домой, зачем ей уходить снова так скоро? Когда я начал осознавать надвигающееся одиночество, мои плечи поникли. Почти одновременно с этим Харуно повернулась к Юкино.

– Юкино-тян, это действительно необходимо, чтобы ты оставалась там снова?

Я кивнул в согласии со словами Харуно. Это действительно необходимо тебе? Нет ведь? Почему не остаться здесь со мной? Жаль я не могу сказать ей это...

– Мне удобнее ходить в школу оттуда. Вот почему я решила оставаться там изначально...

Это то, что сказала она, но настоящая причина была немного другой.

В конце концов, было решено, что она будет жить в квартире после того, как она поступит в старшую школу.

Изначально это было ради удобства, а не ради самостоятельной жизни. Причина и следствие её просьбы в другом. Главной причиной, почему Юкино жила одна, был инцидент на дороге рядом со входом в её школу. К счастью, Юкино цела, но это повлияло на неё психологически. Пока я и жена были заняты выплатой компенсации жертве, я посоветовал ей не ввязываться в это. Юкино немного нервничала в это время, и это была другая причина держать её подальше от Харуно, так как тогда они были в плохих отношениях. У меня было сильное убеждение, что Юкино – нежный ребенок. Конечно, это не значит, что Харуно не нежная. Она тоже нежная, но по-своему. Харуно словно изящная стеклянная работа. Подобная хрупкость поранит других, если разобьётся.

Моя жена? Конечно моя жена тоже нежная. В каком-то смысле она как опасный материал, который убьёт тебя при контакте. Следовательно, чтобы иметь с ней дело, требуется предельная деликатность (по возможности квалификация для обработки опасных материалов).

Из-за их противоположных характеров они легко могут сделать друг другу больно, в этом и заключается проблема. Сегодня Харуно слишком много цепляется к Юкино, обнимая её и дразня улыбкой Чеширского кота.

– Я не думаю, что единственная причина — это расстояние от дома, верно?

Действительно ли это единственная причина?

– Нет других причин. Она ближе к школе. Тем, кто постоянно прогуливает занятия, этого не понять.

Харуно, давившая на Юкино, была отброшена. Моя жена, которая всё это время спокойно наслаждалась чаем, прекратила пить, услышав слова, привлёкшие её внимание.

– Харуно... Ты не посещаешь занятия?

Мягко опустив чашку, она сказала тихо, леденящим голосом. Её слабая улыбка осталась, что ещё страшнее. Это плохо для Харуно, подумал я. Я тихо выпил чая, чтобы отстраниться от ситуации, но в итоге подавился чаем.

– С этим всё в порядке, так что не важно.

Увидев возможность, Юкино улыбнулась и ответила:

– Да? Если бы такое случилось со мной, мне бы всё равно пришлось потратить какое-то время на занятия. Как и ожидалось от моей сестры – полностью забросить, но все равно разобраться с этим.

– С-с переездом на год не будет никаких проблем!

Быстро возразила Харуно мне и жене, ссылаясь на её оправдание. Если у неё нет проблем с тем, чтобы уехать на год, повторяя это же утверждение, это значит, что ей вообще не стоит доверять такое...

Ну, Харуно умная девочка, я не особо беспокоюсь о её учебе. Это моё мнение, но моя жена думает иначе.

– Харуно... – сказала она мягко. – Пожалуйста, подумай о цене обучения за семестр на специальности деловых дел в университете.

Моя жена тяжело вздохнула, коснувшись пальцем своего виска, словно делая массаж от головной боли. Затем она уставилась на Харуно холодными глазами. Харуно проглотила свои слова, пока Юкино легко смеялась за её спиной. Заметив, что она атакована с двух сторон, Харуно посмотрела на меня с недовольным лицом, словно прося о поддержке. К сожалению, я бессилен в этой ситуации. Мне сказали то же самое давным-давно.

Я возвращался домой после партии в маджонг с приставшим ко мне запахом сигарет. Она посмотрела на меня так же, как и сейчас, со слабой улыбкой и ледяным взглядом, что я полностью заслужил. Когда я вспоминаю эту сцену, я помню запах сигарет, которые бросил 20 лет назад. Тогда сигареты стоили в два раза меньше, чем сейчас, так что я покупал одну пачку в день. Но я бросил, как только родилась Харуно.

– ... Что ж, особо не увлекайся прогулами занятий.

Моя жена отчитала меня своей слабой улыбкой и ледяным взглядом. Всё равно теплее, чем 20 лет назад, когда я был ещё учеником.

Это было слабое замечание от меня, но Харуно надулась и отвернулась от меня. Сидя рядом с ней, Юкино с триумфом потрепала ей волосы.

Но это была просто царапина. Харуно, кажется, что-то вспомнила, затем сжала губы и улыбнулась. Эта злая улыбка, доставшаяся ей от матери, завораживает, если игнорировать сильную ауру, исходящую от неё. Когда мать повзрослела, она спрятала её за веером и сохраняла спокойное лицо. Но Харуно всё ещё пытается использовать эту улыбку для устрашения. Юкино, у которой от природы угрожающая улыбка, приняла вызов. Возможно, Харуно пожалела Юкино, позволив ей приготовиться к удару.

Когда доходит до такого, мои дочери добры. Моя жена? Она тоже добрая. Нет особой причины для этого, и я не могу вспомнить примеры этого. Но они действительно добрые. Это правда. Поверьте мне.

– Ах, понятно...

Харуно ухмыльнулась и наклонилась к Юкино, накручивая прядь длинных чёрных волос Юкино на палец. Затем она провела кончиками пальцев по её щеке.

– Ах, я не могу просто позвонить этому человеку из нашего родного дома. Ночёвка даже не обсуждается. Поэтому я снова хочу жить одна.

В этот момент Юкино подпрыгнула и замерла на своем стуле. Я же просто замер. Что, стой-стой-стой! Невозможно! Неправда! Это плохо! Папа не может этого допустить! Пожалуйста, скажи мне его имя, адрес и номер телефона.

Также приготовь соломенную куклу и пять гвоздей[3].

Как я подготовлюсь, я нанесу удар молотком. Это то, что я так сильно хотел сказать. Но шок был слишком сильным, настолько, что я просто хватал воздух, как золотая рыбка. Юкино и я пили чай одновременно, перед тем как одновременно подавились им. Юкино даже пролила чай, как я раньше.

– Д-да, верно. Это действительно трудно для Юигахамы-сан прийти и остаться на ночь. На самом деле, я тоже иногда остаюсь у нее. Как бы то ни было, причина не в этом. Как я и говорила ранее, я хочу жить там исключительно из-за удобства, так как она ближе к школе.

После долгих объяснений Юкино наконец-то опустила свои плечи и положила пустую чашку на блюдце. Моя жена спокойно наполнила её. Юкино слишком правильная, так что она безнадёжна, когда врёт... Тем не менее, это мой долг как родителя сыграть безразличие к этому факту.

Неправильно проверять каждого из друзей моей дочери. Основываясь на том, что она сказала, эта Юигахама-сан, похоже, её близкая подруга, настолько близкая, чтобы остаться у нее на ночёвку. Количество друзей у Юкино на удивление мало, так что если у неё есть настолько близкая подруга, я должен радоваться.

Пока я пытался успокоить себя, Харуно хохотала. Обнимая Юкино, она что-то прошептала ей; этот шепот каким-то образом дошел до меня.

– Нет-нет, я говорю не о Юигахаме-тян.

– Сестра, заткнись. Пожалуйста, заткнись.

Юкино отвернулась лицом и руками закрыла губы Харуно и держала их закрытыми. Со сжатыми щеками Харуно выглядела, как милая собачка. Давно я не видел, как дочери играют друг с другом. В то время, пока я был тронут этим прекрасным видом, моей жене хватило этих скандальных откровений, и она подняла голос:

– Прекратите, обе.

Услышав ее нежный голос, Юкино неохотно опустила руки, а Харуно выпустила её из объятий. Когда они наконец-то стали слушать внимательно, моя жена пристально посмотрела на Юкино.

– Это очень беспокоит меня, кроме всего прочего. Тебе нужно установить несколько правил.

Её голос стал меняться с нежного, доброго тона на убеждающий.

– ... Из-за подобных вещей он может отстраниться.

Юкино легко прикусила губу, прежде чем нерешительно продолжить. Подобная робость напомнила мне ее раннее детство.

– К тому же, если он подумает, что это трудно или невыносимо, это начнёт беспокоить меня.

Как только она это сказала, влажные глаза Юкино наполнились стыдом и страхом, так же как и другими противоречивыми мыслями.

Поставить мою дочь в такое положение… Мне плевать, где он и кто он, я убью этого ублюдка!

Как только моя рука сжалась в кулак на моих коленях, её внезапно ударил веер. Смотря на меня, моя жена покачала головой.

Это было близко, моё похороненное прошлое почти всплыло наружу. В результате размышлений над своим прошлым я поклялся покончить с этим навсегда и быть уважаемым отцом и мужем.

Как отцу общаться со своей дочерью, когда она выглядит такой ранимой?

Пока я думал об этом, Харуно сделала свой ход.

– Всё будет в порядке, так ведь? Так как этот мальчик, о котором мы говорим, всё равно уже знает так много. К тому же Юкино-тян и так сама создаёт много проблем.

Будучи утешенной Харуно, Юкино отвернулась. Дико покраснев, она стала жаловаться на Харуно:

– Я не хочу слышать это от тебя. Сестра тоже проблемная...

На все сто процентов. Высмеивать друг друга, а затем утешать. Какое искажённое выражение любви. Вы, сёстры, действительно похожи. С весельем в глазах Харуно игриво ткнула щеку Юкино.

– Ты серьёзнее, чем этот мальчик. И он из тех, кто будет рыть внутренний ров за пределами внешнего. Даже если его пригласить, разве он не найдет предлог, чтобы отказаться?

– ... Ну, наверное, да.

Юкино выдохнула с облегчением.

Затем моя жена закрыла веер и удовлетворенно кивнула.

– Если дело в этом, то нет другого выбора, кроме как развалить весь этот ход.

Голос моей жены, пусть и весёлой и ярко улыбающейся, заставляет ужасный холод бежать по спине.

Несмотря на опасные слова, её глаза сияли.

Вспоминая то давнее ощущение, я почувствовал, как мне стало холодно. Двадцать лет назад я испытал чувство жертвы, за которой охотятся. На самом деле, когда моя жена спросила, попал он в ловушку или нет, Юкино может лишь качать головой в недоумении. Настолько личным чувством не поделишься с кем угодно. Внезапно что-то пришло в голову Харуно. Она сразу посмотрела на мою жену, у которой была такая же улыбка.

– ... Понятно. Значит, сперва нам необходимо уничтожить все пути отхода для Юкино-тян.

– Что? По-подожди, сестра, что ты задумала? Я не знаю, что ты хочешь сделать, но скорее всего это что-нибудь глупое, так что прекрати, пожалуйста.

Юкино незамедлительно повернулась к Харуно, её лицо было тревожным. Она взяла сестру за руки. Как бы то ни было, Харуно смогла ненадолго удержать Юкино и посмотрела на меня с улыбкой.

– Эй, Пап, Юкино-тян хочет тебя кое с кем познакомить.

– ... Что?

Юкино поражена, и её челюсть отвисла, как только она услышала эти слова. Когда эти слова полностью дошли до неё, глубокий оттенок ярко-красного цвета залил её щёки.

До этого момента я не был вовлечен в разговор и был просто наблюдателем. Но теперь слова адресованы мне, и я больше не могу игнорировать их. Поправив своё положение, я посмотрел в её глаза.

– Юкино... Это правда?

– Да, это... Нет, это не совсем то...

Юкино начала беспокоиться, махала руками, чтобы поправить челку, подула веером на лицо и расчесала волосы.

– Юкино.

Нежный голос моей жены привел её в чувство, и Юкино опустила руки. Она посмотрела вниз, чтобы скрыть свои красные щёки, перед тем как глубоко вздохнула и прошептала:

– Ну... Это… Он и я не особо хороши в этом, в таком виде отношений, так что это может занять много времени. Необязательно, чтобы это случилось прямо сейчас...

Она отвернулась в смущении. Какое-то время она не могла найти слов перед тем, как встретиться со мной взглядом.

Я ничего не могу сделать, кроме как молча её слушать. Невозможно перебить свою дочь, так как она осторожно думает, перед тем как серьёзно и честно выразить свои мысли.

– Пап, как-нибудь... Я бы хотела его познакомить с тобой.

Ах, когда тебе говорят подобное с такой счастливой улыбкой, невозможно отказаться.

– Мммм... Понятно...

Мой нос жгло. Моё дыхание было влажным и тяжёлым. Я всегда думал, что тот момент, которого я жду со времён рождения дочери, наступит гораздо раньше, чем я представлял. И вот, теперь он наступил.

У меня нет слов. Неспособный ничего сказать, я просто продолжил вздыхать. Это слишком жалко, так что я просто кивнул и сказал что-то расплывчатое:

– Это прекрасно. Да, я понимаю... Давайте пока успокоимся на время, хорошо? А затем, может быть...

Да. Со временем я постепенно привыкну к этому чувству. Чувству, когда ты отпускаешь свою дочь. Поэтому, прежде чем это время наступит, я хотел, чтобы время, пока мы все вместе, длилось немного дольше. Подумав об этом, моя жена захлопнула веер и внезапно сказала:

– Ах да, у нас ничего не запланировано на середину июня, давайте выберем это время.

– Почему это решаешь ты? – спросил я дрожащим голосом, мои глаза были влажными. Моя жена одобрительно улыбнулась и ответила:

– Если этого не сделать, дорогой, ты убежишь. Мне нужно ударить первой.

Она словно влюбленная женщина, молодая девушка перед первым свиданием, её пронзительные глаза ослепительны и так же красивы и милы, как когда мы впервые встретились.

Эта соблазнительная улыбка далека от чистой невинности и подобна подлому маленькому дьяволу. И я все еще попадаю в эту ловушку после всех этих 20 лет.

Пока я был поражён этим внезапным объявлением, Харуно прошептала Юкино:

– Вот так это делается, Юкино-тян.

– Я это учту.

Долгое время смотря на лицо постоянно кивающей Юкино, я тайно почувствовал симпатию к этому мальчику, которого я еще не встретил. Со временем он тоже будет загнан, окружен, и его руки и ноги будут связаны. И он ничего не сможет об этом сказать.

И теперь три богини из семьи Юкиношита что-то усиленно обсуждают. Было неловко сидеть рядом, пока они обсуждали неотвратимую встречу.

– Но этот мальчик, он не придет, если его просто позвать.

– Только если есть хорошая возможность...

Харуно налила немного вина в хрустальный стакан, а Юкино касалась своих губ пальцем, пока они обсуждали это дело. Судя по их хмурым бровям, это была непростая задача, но моя жена взмахнула веером и дала ответ:

– Возможность... Понятно. Если это что-то вроде выпускного вечера, я и папа не можем вмешаться так, чтобы это выглядело естественно.

– Да, если я скажу, что это по работе, этот человек, скорее всего, придёт.

Юкино выглядела обеспокоенной, но в каком-то смысле гордой этим. Моя жена весело рассмеялась, прижав руку к щеке.

– Ох, это прекрасно. Из него выйдет прекрасная рабочая сила.

– Разве не лучше поменять время? Тогда будут не просто контрольные тесты в конце семестра. Так как мы говорим о нём, то он, скорее всего, использует экзамены как причину сказать что то типа «Нам лучше пока держать дистанцию» или что-нибудь подобное и такое же ужасное, – ответила Юкино моей жене, и Харуно, довольная, легла на неё, держа в руках бокал.

– Другой университет... Новая встреча... И случайное воссоединение. Какое тяжёлое у тебя будущее.

– Сестра, помолчи.

Смотря, как эти двое снова начали ссориться, я тихо покинул гостиную. Их девчачьи разговоры плохо сказываются на моём сердце. Излишне говорить, что моя жена ещё достаточно молода, чтобы считаться девушкой.

Посмотрев на часы при выходе, я обнаружил, что было ещё довольно рано. Магазины все ещё были открыты. Давно у меня не было желания выпить одному. В отличие от того, когда я вышел из спальни, я поднялся по лестнице довольно резво. Быстро переоденусь и пойду в свой любимый бар. Я взял пальто, подарок моей жены, из шкафа и быстро надел его. Босиком я незаметно вышел из дома на своих проворных ногах. Хотя они совершенно точно будут шататься, когда я вернусь.

Я бесшумно закрыл дверь, аккуратно пошёл по каменной дорожке, чтобы не наступить на гравий. За воротами в лунном свете рассеивалась вишневая метель.

Когда человек покидает дом, он окружен семью врагами.

Мой враг, что пытается украсть мою любимую дочь у её отца.

Мой заклятый враг, что будет стоять со мной рядом против богинь.

Каким-то образом к моим врагам сегодня добавился ещё один.

------------------------------------------------------------------

[1] Япония начинает свой финансовый год в апреле. Приход весны является символом нового начала в японской культуре.

[2] Идеализированный образ традиционного поведения японской женщины в патриархальном обществе. Такая женщина ставит интересы семьи во главу угла и всегда по всем вопросам отдаёт лидерство представителям власти (мужу, отцу).

[3] Госункуги из Ранмы вбивал гвозди в соломенную куклу с прядью волос Ранмы, чтобы проклясть его.

Страница книги Как и ожидалось, моя школьная романтическая жизнь не удалась в интернете

Table of Contents

1 - 0 Начальные иллюстрации

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 8.5

2 - 0

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

2 - 5.5

3 - 0 Начальные иллюстрации

3 - 1

3 - 2

3 - 3

3 - 4

3 - 5

3 - 6

3 - 6.5

4 - 0 Начальные иллюстрации

4 - 1

4 - 2

4 - 3

4 - 4

4 - 5

4 - 6

4 - 7

4 - 8

4 - 8.5

5 - 0 Начальные иллюстрации

5 - 1

5 - 2

5 - 3

5 - 4

5 - 5

5 - 6

5 - 7

5 - 8

5 - 8.5

6 - 0 Начальные иллюстрации

6 - 0.1

6 - 1

6 - 2

6 - 3

6 - 4

6 - 5

6 - 6

6 - 7

6 - 8

6 - 9

6 - 10

7 - 0

7 - 2

7 - 3

7 - 4

7 - 5

7 - 6

7 - 7

7 - 8

7 - 9

7 - 10

7 - 11

7 - 12

7 - 13

7 - 14

8 - 0

8 - 1

8 - 2

8 - 3

8 - 4

8 - 5

8 - 6

8 - 7

8 - 8

8 - 9

8 - 10

8 - 10.5

8 - 11

8 - 12

8 - 13

8 - 14

8 - 15

8 - 16

8 - 17

8 - 18

8 - 19

8 - 20 Том 8 - Начальные иллюстрации

8 - 21

8 - 22

8 - 23

8 - 24

8 - 25

8 - 26

8 - 27

8 - 28

8 - 29

8 - 30

9 - 0 Начальные иллюстрации

9 - 0.1

9 - 1

9 - 2

9 - 3

9 - 4

9 - 5

9 - 6

9 - 7

9 - 8

9 - 9

9 - 10

9 - 11

10 - 0 Начальные иллюстрации

10 - 0.1

10 - 1

10 - 2

10 - 3

10 - 4

10 - 5

10 - 6

10 - 6.5

10 - 7

10 - 8

10 - 8.5

10 - 9

10 - 10

10 - 11 Начальные иллюстрации (том 10.5)

10 - 12

10 - 13

10 - 14

10 - 15

11 - 0 Начальные иллюстрации

11 - 1

11 - 2

11 - 3

11 - 4

11 - 5

11 - 6

11 - 7

11 - 8

11 - 9

11 - 10

12 - 0 Начальные иллюстрации

12 - 0.1

12 - 1

12 - 2

12 - 2.5

12 - 3

12 - 4

12 - 5

12 - 6

12 - 7

12 - 8

13 - 0 Начальные иллюстрации

13 - 0.1

13 - 1

13 - 2

13 - 3

13 - 3.5

13 - 4

13 - 5

13 - 5.5

13 - 6

13 - 6.5

13 - 7

13 - 7.5

13 - 8

13 - 8.5

14 - 0 Начальные иллюстрации

14 - 0.5

14 - 1

14 - 1.5

14 - 2

14 - 2.5

14 - 3

14 - 3.5

14 - 4

14 - 4.5

14 - 5

14 - 6

14 - 6.1

14 - 6.2

14 - 7

14 - 8

14 - 8.5

14 - 9

14 - 10

14 - 11

14 - 12

15 - 0

15 - 1

15 - 2

15 - 3

15 - 4

15 - 5

15 - 6

О книге