Земля песка

Пролог

Вокруг расстилалась грязно-желтая пустошь.

Почти у самого ее края на земле лежала девочка лет семи или восьми. У нее были большие сияющие глаза, персиковые губы и каштановые волосы, собранные в два коротких, до плеч, хвостика. Когда девочка улыбалась, то выглядела очень хорошенькой.

Но сейчас ее щеки дрожали, а глаза предательски блестели, хотя она изо всех сил старалась сдержать слезы.

Ее ноги придавило перевернувшейся железной тележкой.

Девочка всхлипнула.

Сначала она просто играла и рисовала на песке, затем с разбегу ухватилась за тележку. Она проделывала это уже много раз — но сегодня тележка вдруг перевернулась.

Девочка запрокинула голову назад, чтобы не расплакаться, хотя ей очень этого хотелось. Затем она попыталась выбраться из-под тележки, но лишь ободрала себе руки. Девочка судорожно икнула: к горлу опять подкатывали рыдания.

Она с трудом развернула верхнюю часть тела так, чтобы в поле ее зрения попали дома на окраине города. Из-за пыли и песка они выглядели расплывчатыми.

— Папа! — Закричала она так громко, как только могла. Но девочка понимала, что ее вряд ли кто-то услышит.

А что, если ее так и не найдут? Если она останется здесь навсегда? Охвативший ее страх был настолько силен, что девочка больше не могла сдерживаться и зарыдала во весь голос. Слезы стекали по ее чумазым щекам, оставляя на них грязноватые влажные разводы.

И тут на нее упала чья-то тень.

— Папа!

— Все хорошо, сейчас я тебя вытащу. Не плачь.

Она сморгнула и подняла взгляд на говорившего. Солнце находилось за его спиной, так что девочка видела лишь силуэт, а лицо человека оставалось в тени.

— Подожди немного, ладно? — Сказал он, глядя на нее сверху вниз. Затем он слегка толкнул тележку и спросил: — Больно?

Она могла лишь кивнуть.

— У этой тележки снизу железный каркас, видишь? Вот он-то и придавил тебе ногу. Но все будет нормально, кажется, ты не пострадала.

Даже будучи пустой, тележка весила немало — ее использовали для перевозки крупных камней. К счастью, из-за выпирающего каркаса она не рухнула на девочку целиком, в противном случае та пострадала бы так сильно, что была бы не в состоянии ни пошевелиться, ни позвать на помощь.

— Держись, сейчас я ее уберу.

Казалось, огромный вес тележки ничуть не смущал мальчика — судя по всему, он думал разобраться с ней голыми руками. Мальчик сделал шаг назад и попросил:

— Не нервничай и не шевелись.

Он положил обе руки на железный каркас на дне тележки.

Девочка даже не успела спросить, что он собирается делать, как тяжесть вдруг исчезла. Она бросила взгляд на ноги и поняла, что тележка внезапно накренилась вправо и перевернулась. Небольшой железный брус, лежавший прежде поперек ее ног, сейчас оказался в вертикальном положении и напоминал какое-то диковинное растение... Можно было подумать, что он вдруг сам по себе распрямился и оттолкнул тележку в сторону! Девочка перевела ошарашенный взгляд на своего спасителя, а он между тем опустился на колени и внимательно осмотрел ее ноги.

— Хммм... Ты, конечно, сильно поцарапалась, но в остальном все нормально. Тебе повезло! — Мальчик повернулся к ней, и солнце наконец осветило его улыбающееся лицо. Девочка видела его впервые — значит, он был не из местных.

— Кто ты?

Мальчик смахнул с лица золотистую прядь и протянул ей руку.

— Меня зовут Эдвард Элрик. Приятно познакомиться!

Лицо мальчика озаряла улыбка, а глаза сверкали в солнечном свете.

Золотые волосы

– Ты уверен, что это то самое место?

– В целом, да…

– Что-то не похоже.

– Да уж, и в самом деле.

Двое мальчиков склонились над развернутой картой.

– Это должно быть оно!

– Ну, мужик на станции сказал, что надо просто дойти до конца этих рельсов.

Мальчики посмотрели вниз, на рельсы. Идеально прямая линия тянулась до самого горизонта. Ни единого поворота – сбиться с пути невозможно!

– «Пересечь зеленую долину, к горам надежды и сияющей золотом вершине», – процитировал Эдвард, изучая окрестности. – Да уж, это не слишком похоже на золотой город Ксенотайм.

– Это точно, – согласился Альфонс.

Эдвард был весь одет в черное, не считая красного плаща и белых перчаток. Его длинные золотые волосы были заплетены в косу. В глазах такого же ярко-золотого цвета читались решительность и смелость. Возможно, Эдвард казался слишком уж самоуверенным для своего возраста, но дело в том, что мальчик уже много лет нес тяжелый груз – последствия одного давнего события, в результате которого он лишился правой руки и левой ноги. Теперь их заменяли автомейлы.

Его спутник, Альфонс Элрик, был его младшим братом.

Альфонс был целиком облачен в огромные бронзовые доспехи – с трудом верилось, что носящий их мальчик был на год младше Эдварда. На самом же деле никакого мальчика внутри не было – доспехи были пусты. Единственным, что делало эту гору металлолома человеком, был небольшой символ, нарисованная кровью на внутренней стороне доспехов, – именно он присоединял к ним душу Альфонса.

Рядом с огромными доспехами Эдвард, и так не слишком высокий для своего возраста, казался совсем маленьким, поэтому мало кто верил, что именно он был старшим братом.

– Мы уже так долго идем, и при этом еще не встретили ни одного человека! – Заметил Эдвард, оглянувшись на тянущиеся до горизонта рельсы. Где-то вдалеке еще можно было рассмотреть станцию, с которой они вышли. Впереди железная дорога упиралась в город. За всю дорогу им не встретилось ни единого человека, и ни один состав не проехал мимо.

Золотой город Ксенотайм. Братьям были хорошо известны легенды об этом городе, который располагался рядом с необычайно богатым месторождением золота. Мало кто мог сравниться по мастерству с ювелирами Ксенотайма, никогда не испытывавшего недостатка в сырье; местные украшения продавались по самым высоким ценам. К тому же здесь было развито земледелие: говорили, что раньше Ксенотайм был настоящим раем, где под каждой травинкой блестело золото. Братья знали, что сейчас золотая лихорадка уже сошла на нет и город не так баснословно богат, как прежде. Но все же они надеялись увидеть хотя бы следы былой славы Ксенотайма, земли обетованной.

Но перед ними расстилалась лишь пустыня.

Рельсы, по которым они пришли сюда, были изъедены ржавчиной, а шпалы наполовину сгнили. Ветер сдувал с крыш домов песок и пыль. Дальше, за городом, возвышалось то, что раньше, по всей видимости, было величественной горой, но со временем превратилось в изрытую и перекопанную груду булыжников.

Неподалеку от рельсов лежали забытые тележки, шаткий ржавый забор почти развалился под натиском сваленных за ним камней и щебня. Вокруг царило запустение.

Неподалеку над бурой землей возвышался небольшой подъемный кран. Цепь, к которой был присоединен какой-то блок, раскачивалась и скрипела на ветру.

– Похоже, всем этим уже давно не пользовались, – заметил Эдвард, указывая на проржавевший кран. – Такое ощущение, что он рухнет, если дотронешься до него хоть пальцем.

Эдвард усмехнулся и облокотился на одну из ржавых опор. Кран тут же начал заваливаться набок.

– Ай!

Эдвард не собирался и в самом деле опрокидывать подъемный кран, но было уже поздно: вся груда ржавого металла с протяжным скрежетом рухнула на землю. Мальчик замер с открытым ртом.

– Да, ты был прав, Эд.

Эдвард не сводил глаз с упавшего крана: ему вдруг пришло в голову, что, возможно, тот был еще нужен жителям города.

– Раз он был такой ржавый, то, наверное, им уже давно не пользуются, да? – С надеждой спросил он.

Альфонс покачал головой:

– Слышишь звуки, которые доносятся из города? По-моему, они все еще ведут работы.

Братья замерли и прислушались. Ветер и правда донес до них грохот перекатываемых камней и гудение машин. Эдвард вздохнул. Похоже, ржавый подъемный кран был не таким уж ненужным, а причинять людям неприятности сразу же по приезду было не самой лучшей стратегией. Неприятностей точно будет хватать и потом.

– Тебе надо быть поаккуратнее, Эд.

Эдвард поник: мало того, что младший брат возвышался над ним, как гора, он его еще и отчитывал!

– Думаю, мы должны его починить, – пробормотал Эдвард, передавая чемодан брату.

– Ну почему ты никогда не можешь просто смотреть, зачем обязательно трогать руками?

Не обращая внимания на ворчание Альфонса, Эдвард подошел к упавшему крану и с хлопком соединил руки. В ту же секунду воздух вокруг него задрожал и озарился светом.

– Ну вот, как новенький! Пошли, Ал.

Свет погас. Эдвард подхватил свой чемодан и направился в сторону города, Альфонс поспешил за ним. Подъемный кран снова возвышался на прежнем месте.

Братья наконец-то добрались до города – если можно было так назвать несколько обветшалых зданий. Подоконники и фундаменты были такого же пыльно-коричневого цвета, как и земля. Эдвард и Альфонс решили было, что город заброшен, но ближе к центру стали появляться признаки жизни: до них донеслись чьи-то голоса и звук разбиваемых камней. Также братья заметили несколько богатых ювелирных магазинов с вывесками "открыто".

– Я надеялся, что это нужное место, – произнес Эдвард, провожая взглядом медленно ползущую вагонетку. – Здесь ведь столько золота, вот я и подумал... Но, похоже, дела тут идут не слишком хорошо.

– Значит, уходим?

– Нет, – в глазах Эдварда читалась решительность. – Мы ведь договорились проверять все варианты. Если есть хотя бы минимальный шанс, мы не можем его упустить.

– Ладно, – кивнул Альфонс.

– Вот так.

Они еще раз обменялись взглядами и направились к зданию на городской площади. Над входом висела вывеска "ТАВЕРНА". Они проделали долгий путь, и им был необходим отдых.

Таверна была небольшая, на десять столов. Приветственно кивнув нескольким перепачканным углем шахтерам, которые пили кофе за одним из столиков, братья уселись неподалеку.

– Смотри, Ал, эскизы! – Эдвард указал на висевшие на стенах чернильные наброски. – А сами вещи, наверное, хранятся у какого-нибудь богача.

– Ух ты! – Потрясенно воскликнул Альфонс.

Эскизы были очень подробными и изящными. Эдвард подумал, что сделанные по ним вещи должны быть настоящими произведениями искусства – ведь даже схематичных набросков было достаточно, чтобы путешественники оказались поражены мастерством здешних ювелиров.

– Ого! Посмотри на цену! Это же получается, десять...

Эдвард приблизился к одному из рисунков и принялся изучать цифры внизу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы, загибая пальцы, сосчитать количество нулей.

– Пять миллионов сенов! Вы что, шутите?

Пока его брат производил подсчеты, Альфонс изучал сами эскизы. Тут было все, от богато украшенных кубков до низких столиков на коротких ножках. И все это – из чистого золота! Альфонса нельзя было назвать большим ценителем роскоши, но эскизы были невероятно красивы. Он перевел взгляд на самый большой рисунок. Настоящий ювелирный шедевр.

– А я-то всегда считал ювелирное дело лишь дурацкой забавой для богатеев...

– Но на самом деле это целое искусство, не так ли?

Альфонс повернулся к человеку, который только что озвучил его собственные мысли.

– Могу я что-нибудь вам предложить, господа? – Продолжил говоривший.

Он оказался высоким мужчиной с бакенбардами. Увидев на собеседнике фартук, Альфонс решил, что тот, очевидно, хозяин таверны.

– Добро пожаловать, путники! Эти эскизы, конечно, стоят того, чтобы их рассматривать, но хочу сообщить, что мой цыпленок с зеленью тоже является произведением искусства, пусть и в другой сфере!

Мужчина рассмеялся, а к беседе тем временем подключились местные старожилы:

– Лучше уж берите цыпленка! Остальные блюда я бы никому не порекомендовал!

За этим выкриком немедленно последовал взрыв смеха.

– Да уж, давешний суп по вкусу напоминал опилки!

– Ха, я его тоже попробовал. Чуть без зуба не остался!

Хозяин усмехнулся:

– Дайте мне время, и я обязательно освою несколько новых рецептов, – он поставил на стол чашку кофе и поинтересовался:

– Ну, так что, заказываете цыпленка?

– Давайте, – кивнул Эдвард. – Хлеб к нему полагается?

На пару мгновений мужчина исчез на кухне, затем вернулся к их столику.

– А ты, в доспехах, будешь что-нибудь?

– Нет, спасибо, я не голоден, – поспешил заверить его Альфонс. Он физически не мог есть, даже если бы и захотел. Он указал на эскизы: – Скажите, это Вы сделали, господин…

Хозяин улыбнулся:

– Меня зовут Лемак.

– Это Ваши работы, Лемак?

– Большинство из них. Самые сложные мы делали вместе. Правда, это было уже довольно давно…

– Это поразительно! – Выдохнул Альфонс.

– Спасибо. Такие вещи могут позволить себе только очень богатые люди, и простой народ считает их пустой прихотью. Но, посмотрев на эскизы, почти все соглашаются, что ювелирное дело – это искусство!

Лемак поставил на стол глубокую тарелку и ложку.

– И вы так запросто вывешиваете свои эскизы на всеобщее обозрение? – Спросил Эдвард, показывая на стену с работами. Эскизы были невероятно сложными – и любой посетитель таверны мог украсть идею! Неужели ювелиры не хотели сохранить их в секрете?

Лемака это, казалось, нисколько не заботило.

– У меня ушло много лет, чтобы выучиться ювелирному делу, – ответил он с улыбкой. – Одно дело – увидеть, а другое – сделать.

– Что ж, они очень красивые. Я прежде никогда не видел такой детализированной работы с металлом.

Хозяин таверны даже немного покраснел от похвал Альфонса:

– Ну, это было довольно давно.

– Вы больше не делаете украшений?

Лицо Лемака немного омрачилось.

– Вы ведь шли сюда от самой станции, так? Вам встретилась по дороге хоть одна тележка в рабочем состоянии?

– Нет, – покачал головой Альфонс. Тележек им попадалось множество, но все они лежали без дела и ржавели.

Продолжая сжимать в руках стеклянную банку с приправами, Лемак посмотрел в окно, на шахту. Перед изрытой изуродованной горой простиралась широкая равнина, на которой можно было заметить несколько человек, скрючившихся над грудой камней. Каждый брал по камушку, внимательно его изучал и затем отшвыривал в сторону.

– У нас осталось так мало золота, что не хватит даже на одну тележку. Сейчас рельсы насквозь проржавели, а прежде вагонетки ездили туда-сюда целый день, и на шахте не прекращались работы. За работами местных мастеров приезжали из других городов. Это было удивительное место, – понизил голос хозяин.

– У вас закончилось золото? – Спросил Эдвард.

– Похоже на то. Судя по всему, на глубине есть еще одна жила, но пока мы до нее доберемся, от города ничего не останется. На песке и скалах ничего не вырастишь.

– Нда…

Лемак помахал рукой, словно пытаясь развеять воцарившуюся в таверне тяжелую тишину:

– Ну, мне надо бы еще потренироваться, если я хочу готовить не хуже, чем работать с золотом. Вот и занятие на весь день.

Один из посетителей немедленно встрял в разговор:

– Да мы до новой жилы доберемся раньше, чем ты научишься нормально готовить!

– Точно, – согласился другой. – А сначала господин Магвар успешно завершит исследования!

– Хотелось бы верить…

– Что ты имеешь в виду? Надо просто набраться терпения! Ты же хочешь снова заняться ювелирным делом?

Эдвард, последние несколько минут отрешенно разглядывавший эскизы на стенах, тут же навострил уши:

– А кто такой этот господин Магвар?

– Владелец шахты. Видишь вон тот особняк? Это его.

Эдвард поднял взгляд на гору и увидел высокую стену с запертыми накрепко воротами.

– Какой огромный дом! Он, наверное, очень богатый человек!

– Господин Магвар первым превратил добычу золота в настоящий бизнес. Но сейчас ему приходится так же несладко, как и остальным. Если его исследования пройдут успешно, то дела наладятся у всех!

– Исследования? – Равнодушно переспросил Эдвард. Он не хотел выглядеть чересчур любопытным, хотя на самом деле одного только слова «исследования» было достаточно, чтобы его сердце забилось чаще.

– Вместо того, чтобы добывать золото, он решил найти способ его делать! Столько, сколько нам нужно! И для этого он сейчас пытается создать какой-то «Философский Камень».

Эдвард и Альфонс переглянулись – именно это они и искали! Им ужасно хотелось продолжить расспросы, но они боялись вызвать лишние подозрения, и поэтому братья лишь продолжили внимательно слушать болтовню Лемака.

– Вы ведь уже достаточно взрослые, чтобы знать об алхимии? Так вот, говорят, что самые одаренные алхимики, лучшие из лучших, способны создать такой Камень. Это алхимия очень высокого уровня, никто даже не знает наверняка, действительно ли это возможно.

– Возможно, – заверил его человек за соседним столиком. Еще несколько посетителей согласно кивнули. В их глазах читалась надежда – они рассчитывали на успех Магвара.

И тут раздался мрачный голос:

– Это невозможно.

Все с негодованием повернулись к столику в углу, за которым сидел говоривший. Тот продолжал невозмутимо есть суп. Это был крепко сложенный мужчина, на вид ровесник Лемака, с загорелым лицом и толстыми пальцами. Он аккуратно положил ложку.

– Сколько они уже исследуют этот «Философский Камень»? Магвар заперся у себя в особняке с этими алхимиками, которых он нанял, а город тем временем приходит в запустение. Неужели мы настолько одержимы золотом?

Несколько людей вскочили со своих мест и стали возражать, но их голоса казались неуверенными и визгливыми по сравнению с глубоким баритоном незнакомца.

– Мы же создавали лучшие в этой стране золотые изделия! Все знают о мастерах Ксенотайма! Неужели мы можем просто забыть об этом?

– Верно! Мы знаем, что на глубине есть еще одна золотая жила, а Магвару помогает очень талантливый алхимик. Они непременно добьются своего! Ты, Бельсио, никогда не был выдающимся мастером, так что тебе, может, и легко от всего этого отказаться. Но не нам!

Бельсио медленно встал из-за стола и заговорил. С каждым его словом обстановка в таверне накалялась все сильнее.

– Что ж, продолжайте. Ищите свою золотую жилу и дальше. Но только пока мы находим одни камни. Если они и дальше хотят изображать из себя сумасшедших ученых и сидеть взаперти в особняке, то ради бога. Но только не на наши деньги, которых и так осталось очень мало.

Бельсио обвел посетителей мрачным взглядом, положил деньги на столик и вышел из таверны, предоставив остальным обсуждать его слова.

– Нам всем сейчас нелегко! Поэтому Магвар и просит у нас денег на исследования. Этому Бельсио лишь бы возразить!

– Магвар сотрудничает со многими алхимиками! Если кому и под силу создать Камень, который будет превращать булыжники в золото, то только ему! И тогда мы снова займемся ювелирным делом и будем пытаться превзойти друг друга!

– Но, может, нам стоит подумать и о других вариантах?

– Да что с тобой? Ты что, хочешь вот так просто отказаться от любимого дела?

– Я не хочу ни от чего отказываться, но мой сын болен, и я подумываю уехать отсюда и освоить другую профессию, хотя бы ради него. Этот город загибается.

– Но если ты останешься, может…

– Будет вам, – прервал их Лемак. – Разговорами ничего не добьешься. Главное – продолжать работать. Норрис, ты же ведь искал кого-то, кто помог бы тебе обнаружить жилу? Как, продвигается? Пора вернуться в шахту! Дельфино, мне кажется, у тебя остался невыполненный заказ?

Лемак прошелся по комнате, ободряюще похлопывая людей по спине.

– Ты прав, – согласился один из мужчин, тот, что сильнее всех критиковал Бельсио.

Хозяин повернулся к Эдварду:

– Дельфино – наш лучший мастер. Иногда он делает небольшие вещицы, которые стоят не слишком дорого. Возможно, вам стоит на них взглянуть, потому что больше тут особенно смотреть не на что.

– Спасибо, – ответил Эдвард. – Но я куда больше хотел бы увидеть лабораторию господина Магвара.

Лемак и посетители таверны, многие из которых уже направлялись к выходу, остановились и принялись хохотать: их развеселил необычайно серьезный тон мальчика.

– Да ты едва старше моей дочери! – Сказал Лемак, взъерошивая Эдварду волосы. – Тебя что, в самом деле интересует эта унылая алхимия?

Для Лемака Эдвард был обычным мальчиком, а алхимия представлялась хозяину таверны невероятно сложной наукой. Горожане очень рассчитывали на нее, но и при этом даже и не мечтали хоть немного в ней разобраться.

– К тому же в лабораторию никого не впускают, – добавил один из мужчин. – И вообще, впервые вижу, чтобы ребенок интересовался алхимией. Это папа тебя надоумил?

На этой фразе все посмотрели на стоявшего поблизости Альфонса.

– А? – Удивился тот, не понимая, о чем речь.

Эдвард бросил на брата злобный взгляд. Это уже было что-то новенькое!

– Что?! – В отчаянии спросил Альфонс.

– Прости, – в конце концов Эдвард рассмеялся. – Но за моего отца тебя приняли впервые!

Невысокий мальчик и огромные доспехи действительно были довольно странной парой, и люди делали о них неверные выводы. Если Элрики говорили, что они братья, то Альфонса, как более крупного и высокого, неизменно принимали за старшего. Если же они не предупреждали о своем родстве, то люди и вовсе делали самые невероятные предположения: их считали странствующими артистами, бродягами, кто-то однажды даже решил, что Эдвард – мальчик из очень знатной семьи, а Альфонс – охраняющий его рыцарь… но вот за отца с сыном их приняли впервые.

– Он разве не твой отец? – Переспросил мужчина. Реакция Альфонса его явно удивила, и он перевел взгляд на улыбающегося Эдварда.

– Мы братья, – отчеканил тот.

– Братья?!

– Что, правда?!

– Правда, – подтвердил Альфонс. – Вообще-то мы очень похожи.

– Кажется, голоса у вас и правда похожие…

– Извините!

– Ничего страшного, – Альфонс взмахнул рукой, останавливая поток извинений. – Это все время случается.

– Все равно прости, что назвал тебя его отцом! – Мужчина привстал на цыпочки, чтобы похлопать Альфонса по плечу. – Тебе, наверное, и так нелегко присматривать за своим младшим братом!

Повисла долгая тишина.

Затем Эдвард несколько чересчур громко заметил:

– Вообще-то я старший.

Толпа в очередной раз поразилась.

Сколько бы раз ни повторялась эта ситуация, она неизменно выводила Эдварда из себя. Альфонс посмотрел на него украдкой и вздохнул. Горожане после стольких ошибок уже боялись что-либо сказать.

– Папа, я дома! – Детский голосок моментально развеял напряжение.

– Привет, Элиса! – Сказал Лемак, подхватывая девочку на руки. – Это моя дочь, Элиса. Элиса, поздоровайся с гостями!

Девочка послушно повернулась к посетителям:

– Привет!

Эдвард помахал ей, и глаза девочки вдруг округлились.

– Эй, это же тот мальчик-алхимик! – Воскликнула она.

Горожане были поражены – уже в который раз.

– Что ты сказала, Элиса?

Элиса обернулась к отцу, ее глаза сверкали.

– Он нечаянно уронил кран, а потом починил его при помощи алхимии! Я видела. Было очень красиво, столько света!

Лемак с сомнением посмотрел на Эдварда:

– Так ты алхимик?

– Вроде того.

Не то чтобы Эдвард пытался это скрыть, но и рассказывать слишком много ему не хотелось.

– Поэтому ты так интересуешься лабораторией Магвара?

– Ну да, – ответил Эдвард и поспешил добавить, пока его не опередил кто-нибудь из горожан: – Да, я знаю, трудно поверить, что можно стать алхимиком в моем возрасте.

Он уже неоднократно сталкивался с недоверием взрослых, когда рассказывал им о своих способностях. Но, к его удивлению, на этот раз никто не смотрел на него с сомнением – напротив, глаза горожан светились надеждой.

– Ты и в самом деле алхимик? Тогда тебе нужно немедленно отправиться к Магвару!

– Что? – Эдварда удивила такая внезапная перемена настроения.

– Ты поможешь им с Философским Камнем! Умеешь его делать? Неважно, может, ты подашь им какую-нибудь идею!

Горожане один за другим подходили к Эдварду и пожимали ему руку.

– Такой молодой алхимик... Не зря говорят о силе молодого воображения! Скорее иди к ним!

– Да, ради нас!

Посетители продолжали торопить братьев. Кажется, теперь ребята пользовались здесь невероятным уважением.

– Ну, что скажешь, Ал?

– Думаю, надо наведаться в лабораторию.

Философский Камень был целью их путешествия, и, разумеется, они очень хотели увидеть работу ученых, которые пытались его создать. В случае необходимости они бы проникли в лабораторию и тайком, но получить официальное приглашение было бы огромной удачей!

– Хорошо, – согласился Эдвард.

Несколько мужчин улыбнулись, увидев воодушевление в его глазах.

– Думаю, им не помешает свежий взгляд!

– В последнее время появилось столько молодых алхимиков! – Заметил Лемак. – В лаборатории тоже один такой работает.

– В самом деле? – Эдварду стало любопытно. Алхимиков его возраста можно было пересчитать по пальцам. – Сколько ему лет?

– А тебе сколько?

– Мне пятнадцать, Альфонсу четырнадцать.

– Ты шутишь!

Посетители недоверчиво осмотрели Эдварда с ног до головы, и он прекрасно знал, почему. Альфонс молился, чтобы никому не пришло в голову упомянуть о росте его брата.

– Пятнадцать! А выглядишь младше.

– Да уж, алхимики в наше время все моложе и моложе. Тот, что сейчас в лаборатории, примерно твоего возраста.

– Мой ровесник? Неужели?

– Ну что ж, мальчики, – сказал Лемак, наполняя их чашки. – Скажите, как вас зовут?

Эдвард кивнул, благодаря его за кофе.

– Я Эдвард Элрик, а это мой брат Альфонс Элрик.

Лица присутствовавших посуровели, атмосфера внезапно накалилась.

– Что ты сказал?

Все, кто хоть немного знал об алхимии, несомненно, слышали это имя. Эдвард уже привык, что взрослые удивлялись, узнав, что они с Альфонсом и есть знаменитые братья Элрики, так что он лишь повторил:

– Меня зовут Эдвард Элрик.

На этот раз ответом ему стал дружный смех.

– Эдвард Элрик? Ты и правда думаешь, что можешь выдать себя за него?

– В твоем возрасте уже не пристало так врать, мальчишка!

– М-мальчишка?! – От возмущения Эдвард даже запнулся.

– Неудивительно, конечно, что ты ему завидуешь. В конце концов, господин Эдвард – Государственный Алхимик!

Горожане говорили о «господине Эдварде» так, словно были с ним знакомы.

– Что вы имеете в виду?

– Ладно, ты нас повеселил, – теперь Лемак говорил с ними куда прохладнее, чем раньше. – А теперь скажите, как вас на самом деле зовут.

Эдвард снова и снова повторял свое, но, казалось, переубедить горожан было невозможно. Они просто ему не верили!

Лемак, нахмурившись, смотрел на Эдварда, как на нашкодившего ребенка.

– Я вполне понимаю детское стремление подражать своему герою, но не стоит заходить так далеко. Будь ты чуть постарше, я бы вбил это тебе в голову прямо здесь и сейчас.

Элиса печально смотрела на братьев.

– Да что с вами! – Воскликнул Эдвард.

Лемак не обратил на него никакого внимания.

– Ладно, сынок, ты как следует подумай над этим и возвращайся, как будешь готов сказать нам ваши настоящие имена, – хозяин указал братьям на выход. Поняв, что сами они уходить не собираются, Лемак вытолкал их за дверь и вышвырнул чемодан следом.

– Я уже сказал вам свое имя! Настоящее имя! Я Эдвард Элрик!

– А я Альфонс Элрик! – Смиренно добавил его брат.

Их никто не слушал. Из таверны послышалось:

– Я сразу подумал, что они какие-то подозрительные!

– Что?! – Заорал Эдвард. – Да что с вами? Мы не лжем! Я Эдвард, а это мой брат Альфонс! Почему вы нам не верите?

– Эд, подожди! – Альфонс изо всех сил старался сдержать брата. Эдвард явно нарывался на драку, а это им было совсем ни к чему.

– Отпусти, Ал!

– Подожди, – повторил Альфонс и повернулся к собравшейся у дверей таверны толпе. – Послушайте, это какое-то недоразумение. Мы и в самом деле братья Элрики. Знаю, в это трудно поверить, но это так.

Впрочем, Эдвард испортил эту благородную попытку примирения. Он схватил брата за руку и дернул его назад:

– Пошли, Ал. Я устал разговаривать с этими идиотами.

– Эд!

– А что я должен сделать? – Продолжил Эд во всеуслышание. – Мы говорим правду, а они не хотят ее слышать. Ну и ладно. Мы хотели попасть в лабораторию, так пошли в лабораторию.

– Что? – Спросил Лемак. – Так ты соврал нам, чтобы увидеть лабораторию? Если бы ты с самого начала честно сказал, кто вы, мы бы и так вас пустили.

Эдвард бросил на него испепеляющий взгляд:

– Мы назвали наши имена. Вы нам не верите – ваши проблемы!

Эдвард подхватил с земли чемодан, а Альфонс тем временем протянул Лемаку деньги:

– Это за еду. Спасибо.

Хозяин таверны разочарованно вздохнул – он так надеялся, что новоприбывшие помогут им с алхимическими исследованиями.

– Соврали бы вы что-нибудь другое, – сказал Лемак. – Но назваться Элриками!

Он подтолкнул посетителей обратно в зал.

– Почему вы так уверены, что мы лжем?!

Лемак обернулся:

– Потому что братья Элрики уже работают в лаборатории.

Он захлопнул за собой дверь, и потрясенные братья остались на улице одни.

Эдвард и Альфонс сидели под сухим деревом на окраине города. Они уже в который раз переглянулись, и Эдвард озадаченно почесал голову.

– Что происходит, Эд? – Нарушил тишину Альфонс. – Как это – мы уже работаем здесь?

– Все просто. Здесь отчаянно нуждались в алхимиках, и кто-то просто прикинулся нами, чтобы попасть в лабораторию, – Эдвард поднял с земли палку и принялся что-то рисовать на земле. – Обо мне многие слышали, но мало кто знает меня в лицо. Отличный способ.

Альфонс посмотрел на рисунок у них под ногами. Простая схема и список того, что они знали о Философском Камне.

Светится красным.

Невероятно плотный.

Обладает неограниченной алхимической силой.

Вот и все, что им удалось узнать за время своего путешествия. Они давно мечтали заполучить Камень, но при этом даже ни разу его не видели.

Альфонс знал, о чем думает его брат.

– Эд, ты же собираешься проникнуть в эту лабораторию?

Эдвард продолжал изучать свой схематичный рисунок

– Мы так долго его искали… – его голос звучал тихо и уверенно. – Я верну тебе твое тело.

Философский Камень для них мало чем отличался от этого рисунка: он был мечтой, чем-то из области фантазий. Подул легкий ветерок, и постепенно изображение исчезло.

– Я достану настоящий Камень, – уверенно сказал Эд, вставая. – Отправимся, как стемнеет, Ал.

– А как быть с теми другими Элриками?

– Никак.

Самозванцы Эдварда волновали мало – он искал удобную точку обзора, чтобы как следует рассмотреть поместье Магавар. Должность Государственного Алхимика была лишь вехой на пути к его главной цели: создать Философский Камень и вернуть брату нормальное тело. По сравнению с этим какие-то жулики, выдававшие себя за них с Алом, казались сущей мелочью.– Никак?

– Ну да. Похоже, ничего плохого они не делают, – Эдвард указал на возвышенность неподалеку:

– Эй, думаю, с того холма нам будет лучше видно.

– А разве выдавать себя за нас – это не плохо?

Они направились к холму, который при ближайшем рассмотрении оказался огромной грудой булыжников. Вообще все холмы, окружавшие город, были подобными свалками камней из шахты. Поднявшись на самую вершину, братья принялись рассматривать город. Дома Магвара был самым большим, и к тому же только он был огорожен стеной, причем немаленькой.– Кажется, вход только один, и он охраняется. Придется лезть через стену, – резюмировал Эдвард.– Другая сторона тоже огорожена, по-моему, колючей проволокой.

Они продолжали напряженно вглядываться вдаль, пытаясь рассмотреть все подробности, как вдруг где-то позади них скатился камень. Они обернулись и увидели у подножия насыпи согнувшегося мужчину. Он поднял внушительного вида булыжник и положил его в тележку. Это был тот самый Бельсио, который критиковал горожан за чрезмерную веру в алхимические исследования.

– Тебя ведь зовут Бельсио, да? Что ты там делаешь? – Позвал Эдвард с вершины холма.

– Убираю камни, а на что это еще похоже? – Мрачно отозвался мужчина и положил в тележку еще один булыжник. Не поднимая головы, он добавил:

– Между прочим, там небезопасно. Часто бывают обвалы.

Братья вняли предупреждению и осторожно спустились вниз. Эдвард бросил взгляд на телегу – в ней уже лежало довольно много камней.

– Что ты будешь со всем этим делать?

Бельсио указал на возвышавшуюся неподалеку аккуратную каменную стену.

– Там небольшой пруд, и в него все время стекает грязь. Я хочу сделать вокруг него ограду из камней.

– В одиночку?

– Да. А больше этим никто не пользуется, – Бельсио указал на небольшой ручеек, текущий по направлению к огороженному камнями полю.

– Овощные грядки, – догадался Альфонс, рассмотрев среди зелени несколько красных плодов. – Это помидоры! Так ты все же решил забросить ювелирное дело?

– Этим уже не заработать, так что пришлось искать себе новое занятие. Пока я выращиваю овощи для себя, но, думаю, вскоре будет хватать и на продажу. Это был нелегкий выбор.

Бельсио поднял голову и впервые посмотрел братьям в глаза.

– Давным-давно почва здесь была богатой и плодородной, а вода – чистой. Тут даже протекала река. Не бог весть что, но у нас была спокойная, хорошая жизнь. А теперь... Оглядитесь! Как только мы нашли золото, все изменилось. Изначально местные власти хотели купить шахту, чтобы делить доходы между всеми горожанами, но в результате все скупил Магвар. Раздробленные камни и песок Магвар складывал у границ своих земель. Пыль от них разлетелась по полям его соседа, и те перестали приносить урожай. Сосед разорился и продал землю Магвару, а тот и ее завалил камнями. Так понемногу мы лишились всех пахотных земель. В Ксенотайм тем временем стекались деньги и золото, цены взлетели до небес. Все, кто хотел хорошо зарабатывать, шли в шахты. Лучшие мастера приезжали сюда, чтобы обучать нас работе с золотом. Мы подошли к ювелирному делу серьезно, и очень быстро преуспели в нем.

Пока Бельсио рассказывал им о временах золотой лихорадки, его лицо сохраняло отстраненно-мечтательное выражение. Но стоило ему обернуться на груду камней, как в его взгляде появилась горечь.

– И тут все пошло прахом. Сколько бы мы ни очищали землю от песка, ветер все равно приносит его с гор. Мои фруктовые деревья погибли. И теперь у нас нет ни золота, ни зелени. А люди никак не хотят понимать, что происходит. Они продолжают надеяться на чудо – на Философский Камень.

Эдвард окинул взглядом высохшую, пыльную равнину. И в самом деле, ни золота, ни зелени, если не считать овощной грядки Бельсио.

– Значит, все надеются, что Философский Камень спасет ваш город?

– Говорят, с ним можно творить чудеса. При помощи Камня простые булыжники якобы можно превратить в чистое золото. Мы знаем, что где-то на глубине есть еще одна жила, но, чтобы добраться до нее, потребуется время. А до тех пор Магвару нужно что-то есть – и по возможности оставаться таким же богатым. И вот все отдают деньги на осуществление его безумной затеи.

– Но почему все так покорно вкладываются в то, что может оказаться лишь фантазией? – Спросил Альфонс.

– Когда лабораторию только построили, в ней работал какой-то очень видный алхимик, обучавшийся у знаменитых ученых в Централе. Когда люди Магвара пришли в город искать сотрудников в лабораторию, он сотворил золото прямо у нас на глазах.

– Что?!

Бельсио помахал рукой, призывая Эдварда успокоиться.

– Эффект был временный. Несколько секунд камни блестели, как золото, а потом рассыпались в порошок.

Эдвард промолчал.

– И все же этого было достаточно, чтобы у нас зародилась надежда, – продолжил Бельсио. – Алхимик объявил, что он почти придумал способ довести эту способность до совершенства, и все охотно дали ему денег на исследования. Мы все, включая Магвара, оказались в одной лодке. Он тоже не хочет продавать свой роскошный особняк и шахту и мечтает вернуть золотой век Ксенотайма.

– И где этот алхимик сейчас? – С любопытством спросил Эдвард. Хоть в итоге эксперимент и провалился, это все равно был хоть какой-то след. Если поговорить с этим ученым, можно узнать много важного – лаборатории в Централе славились талантливыми алхимиками.Однако Бельсио разрушил все его надежды:

– Уехал. В один прекрасный момент просто взял и собрал вещи. Магвар уверяет, что алхимик провалил свой эксперимент и уехал, сгорая от стыда. Но лично я подозреваю, что ему просто надоело работать в услужении.

– О, – только и выдавил из себя разочарованный Эдвард.

– Когда он уехал, исследования приостановились. Думаю, если бы в итоге их так и забросили, это было бы к лучшему, но тут появился новый претендент, с прекрасной репутацией. Он довольно быстро подружился с горожанами, помогал им, чинил сломанные инструменты и все такое. Стал в итоге очень популярным.

Самозваный Эдвард Элрик.

Бельсио посмотрел на Эдварда и напрямую спросил:

– Я слышал, тебя зовут так же?

– Он самозванец, – ответил Эдвард с печальной усмешкой. Он и не ждал, что Бельсио ему поверит.

Тот, однако, нисколько не смутился.

– Люди сейчас просто на пределе. Вообще-то они хорошие ребята, не из тех, кто вот так набрасывается на детей. Знаете, раз уж вы не можете остановиться в таверне, можете переночевать у меня.

– Ты нам веришь?

– Ну, у каждого своя жизнь, и ваши дела меня не касаются. Вы сами за себя в ответе.Похоже, Бельсио действительно им поверил – или же ему было все равно, врут они или нет. В любом случае им хотя бы не пришлось ночевать на улице.

В то время как Эдвард и Альфонс беседовали с Бельсио, к таверне стали стекаться люди. Большинство из них несли с собой поломанные инструменты.

– Вы не могли бы это починить, господин Эдвард?

– Взгляните, пожалуйста, на мою кирку.

– Господин Эдвард!

Светловолосый мальчик помахал рукой, призывая окруживших его горожан к тишине:

– Не волнуйтесь, я помогу всем!

Он положил сломанный инструмент на стол и распростер над ним руки. Вспышка света – и кирка стала как новая.

– Спасибо, господин Эдвард! – Воскликнул человек по другую сторону стола.

Мальчик улыбнулся и протянул ему кирку.

– Удачи!

Это и был молодой господин Эдвард. Его лицо обрамляли светлые, коротко постриженные волнистые волосы, а глаза были настолько прозрачно-голубыми, что даже немного отливали серебром. Он, вне всякого сомнения, был подростком, но благодаря крепкому телосложению и тому, как уверенно он разговаривал со взрослыми, мальчик казался намного старше своего возраста. Горожане очень его уважали и были благодарны за то, что он всегда помогал им чинить сломанные вещи. Этот обаятельный мальчик походил на юного гения и Государственного Алхимика куда больше, чем настоящий Эдвард Элрик.

Позади длинной очереди желающих починить что-то при помощи алхимии стоял еще один мальчик со сломанным зубилом в руке. Он был пониже самозванца, но очень на него походил: у него были такие же короткие золотые волосы и серебристо-голубые глаза. Этот мальчик называл себя Альфонсом.

– А, он просто немного погнулся. Не волнуйтесь, скоро и до Вас дойдет очередь, – поддельный Альфонс взволнованно оглядел собравшуюся вокруг толпу. – Потерпите еще немного.

Владелец зубила улыбнулся:

– Ничего страшного, я подожду. Мне его уже не в первый раз чинят. Там, где я работаю, порода очень твердая, и зубило все время ломается.

– Ясно… Извините, я мало чем могу быть полезен, – сказал «Альфонс», бросив взгляд на погруженного в дела брата.

– Что Вы, господин Альфонс, Вы же помогает своему брату в работе. Необязательно знать алхимию, чтобы приносить пользу.

Тут «Эдвард» внезапно заметил, что мальчик держит в руках зубило.

– Альфонс, – позвал он. – Не трогай, поранишься!

Он и не думал ругать брата, но «Альфонс» все равно испуганно подскочил.

– Неси его сюда.

– Ладно.

«Эдвард» починил зубило за пару секунд, аккуратно проверил результат и вернул инструмент хозяину:

– Извините, что пришлось ждать. Я знаю, что у вас еще много работы.

– Вы делаете все, что можете. Спасибо, что находите время выходить в город и чинить наши инструменты.

– К сожалению, это все, на что я способен без Камня, – «Эдвард» повернулся к толпе. – Следующий!

Дельфино приблизился к столу и протянул алхимику небольшой мешочек:

– Господин Эдвард, это от всех нас. Здесь совсем немного, но, надеюсь, это хоть как-то поможет ваших исследованиям.

Когда он положил мешочек на стол, внутри отчетливо звякнули монеты. «Эдвард» нахмурился:

– Я знаю, что вам сейчас очень нелегко…

Дельфино поднял руку, прерывая его.

– Не волнуйтесь за нас, господин Эдвард. Мы все надеемся на Вас, и это единственное, что мы можем сделать, чтобы хоть как-то помочь с исследованием,

– Что ж, спасибо. Я обязательно скажу об этом господину Магвару. И обещаю, что, когда Камень будет готов, ваши деньги окупятся сторицей! – «Эдвард» убрал мешочек в карман. – Осталось уже недолго. Мы стараемся изо всех сил.

– Только не надорвитесь, господин Эдвард, господин Альфонс, – Дельфино по очереди кивнул обоим братьям.

– Спасибо, – ответил «Эдвард».

– Мы очень на вас рассчитываем.

Горожане один за другим подходили, чтобы пожать «Эдварду» руку, а тот вежливо склонил голову в знак уважения. Дельфино прошептал Лемаку:

– Господин Эдвард такой замечательный! Я понимаю, почему тот мальчик, который пришел сегодня в город, хотел выдать себя за него!

Лемак кивнул:

– Согласен.

«Эдвард» услышал обрывок их разговора:

– Кто там пришел сегодня в город?

Лемак и Дельфино рассмеялись, вспомнив происшествие в таверне.

– Да ничего особенного, – ответил Лемак. – Сегодня в таверну зашли двое путешественников, совсем еще мальчишки, и когда мы спросили, как их зовут, они назвались братьями Элриками!

– Двое мальчиков?

– Да, но тот, что представился Эдвардом, выглядит намного младше Вас, а второго, якобы Альфонса, было не разглядеть из-за доспехов. Надо же, притворяться братьями Элриками! Я даже сомневаюсь, что они вообще братья… Впрочем, вы с таким, наверное, сталкиваетесь постоянно. Думаю, у вас много фанатов, которые не умею вовремя остановиться!

Дельфино и Лемак снова залились смехом и поэтому не заметили напряжения, мелькнувшего на долю секунды на лице «Эдварда».

– А они умели пользоваться алхимией?

– Элиса говорит, что видела, как они ею пользовались, но мне кажется, она ошиблась.

Лемак взял дочь на руки.

– Неправда! – Надулась девочка. – Когда он починил кран, вспыхнул яркий свет. Прямо как в тот раз, когда господин Эдвард меня спас!

Лемак успокаивающе погладил дочь по голове и печально улыбнулся:

– По-моему, они оба просто интересуются алхимией, это-то и сбило Элису с толку. В любом случае, они не стали с нами спорить и ушли. Думаю, они просто воображали себя своими любимыми героями, без всякого злого умысла. Что делать, мальчишки!

– Верно… – еле слышно ответил «Эдвард».

– Скорее всего, они еще в городе,– добавил Лемак. – Я сказал им, пусть возвращаются, когда будут готовы назвать свои настоящие имена.

«Эдвард» задумчиво потер подбородок.

– Что-то не так? – Поинтересовался Дельфино, приподняв бровь.

– Нет, – лицо «Эдварда» снова озарилось улыбкой. – Я просто подумал, это такая честь – быть для кого-то образцом для подражания.

Мужчины рассмеялись.

– Что ж, – беспечно продолжил «Эдвард». – Думаю, нам пора возвращаться в лабораторию. Если опять увидите этих самозванцев, не обращайте внимания!

Мальчик, выдававший себя за Альфонса, бросил на брата встревоженный взгляд, но ничего не сказал.

По дороге к особняку Магвара «Альфонс», плетущийся позади старшего мальчика, решился наконец нарушить тишину.

– У нас не будет неприятностей?

– С чего бы? – Спросил «Эдвард», с улыбкой помахав кому-то из прохожих.

«Альфонс» хотел было что-то сказать, но не смог подобрать слов.

Мальчик, выдававший себя за Эдварда, обернулся:

– Ты что, хочешь признаться, что это мы самозванцы?

«Альфонс» кивнул.

«Эдвард» приобнял младшего брата за плечи и ласково его потрепал:

– Вспомни, какая у нас с тобой цель?

– Создать Философский Камень и спасти город.

– Верно. И нам уже удалось создать пробный экземпляр! – при этих словах он провел рукой по нагрудному карману. – Мы уже так близки! Нельзя сейчас сдаваться!

– Но…

– Но что? Слушай, все здесь уверены, что мы настоящие Элрики!

– Но если господин Магвар об этом услышит, он может навести справки. Вдруг что-то пойдет не так? Что, если нас арестуют и обвинят?!

– Поэтому надо позаботиться, чтобы настоящие Элрики не встретились с Магваром. Думаю, они пришли сюда из-за Камня… или из-за нас. Так или иначе, они попытаются проникнуть в лабораторию.

– И что мы будем делать?

– Разве не очевидно? Я сражусь с ними, – он снова провел рукой по нагрудному карману. – При помощи этого.

Наступила ночь, и последние посетители таверны Лемака засобирались домой. Один за другим в домах гасли огни.

Около полуночи, когда большинство жителей уже мирно спали, по улицам торопливо пробежали две тени.

Ал! Сюда! – Прошептал Эдвард, скрючившись у стены, окружающей особняк Магвара.

Альфонс перебежал дорогу, и они оба прижались спинами к стене, стараясь слиться с темнотой.

– Ну?

– Главный вход отпадает, как мы и думали. Там три охранника.

– Других ворот я не заметил, – подхватил Альфонс. – Значит, придется перебираться через стену.

Они подняли взгляд на залитую лунным светом стену. На вид в ней было футов пятнадцать. Эдвард немного отошел назад, а Альфонс соединил руки в замок. Эдвард тут же на полной скорости побежал обратно по направлению к брату и вспрыгнул на его сцепленные руки. Альфонс с силой подбросил его вверх.

Они довольно часто пользовались этим приемом и успели довести его до совершенства. Братья уже не в первый раз проникали тайком к кому-нибудь домой или на территорию закрытого завода. Не то чтобы они этим гордились, но на пути к заветной цели им часто приходилось прибегать к подобным трюкам – и это был самый отточенный из всех. Но этот прием был довольно сложным, и иногда братья, несмотря на свой богатый опыт, все же ошибались в расчетах.

Альфонс закрыл лицо руками: Эдвард едва удержался на самом краю стены, но каким-то образом все же умудрился закинуть на нее ногу.

– Ал, ты слишком сильно бросил! – Прошипел он.

– Прости! Я забыл, что ты сегодня не ужинал! – Извинился Альфонс, хватаясь за проволоку, которую спустил ему старший брат. Альфонс старался быть вежливым и только поэтому не сказал правду: что на самом деле Эдвард был слишком уж маленьким и легким.

Ал присоединился к Эдварду на верху стены, и они принялись осматривать поместье. Убедившись, что их никто не заметит, они спустились на землю по той же проволоке и застыли. Охраны не было видно. Они успешно проникли на территорию противника.

– Кажется, получилось.

– Ага.

Братья с облегчением вздохнули и огляделись. Внутренний двор оказался внушительных размеров и был весь засажен высокими, зелеными деревьями – ничего общего с пожухлыми деревцами, которые попадались им в округе. Возможно, высокие стены защищали их от пыли и песка, погубивших остальные растения в городе. Густая листва отбрасывала тень на огромный особняк.

Братья стали пробираться в ту сторону, и вскоре большой трехэтажный дом стал отчетливо виден.

– Интересно, где тут у них лаборатория, – прошептал Ал.

– Не думаю, что они используют для экспериментов обычную комнату. Им же наверняка приходится иметь дело с огнем и разными химическими веществами... Нужно помещение, в котором легко контролировать температуру.

Эдвард изучил здание: обычная квадратная коробка, широкий коридор от входной двери, окна, расположенные высоко над землей. Все окна находились на равном расстоянии друг от друга – видимо, комнаты были примерно одинакового размера. А к одному из углов здания была пристроена еще одна комната, с крохотным окошком.

– Нашел, – сообщил Эдвард, указывая на нее. – Посмотри на эту комнату. Ее явно пристроили позже, она довольно большая, но в ней только одно маленькое окно. И еще труба – из нее идет дым, хотя в это время все уже должны спать.

Альфонс кивнул:

– Похоже на то. Некоторые алхимические эксперименты могут длиться несколько суток, и их нельзя прерывать. Ну что, посмотрим, чего они добились.

Браться начали обходным путем подбираться к пристройке. Окно лаборатории слегка светилось.

– Как думаешь, там кто-то есть? – Спросил Альфонс.

– Сомневаюсь. Думаю, это просто огонь, чтобы поддерживать нужную температуру для экспериментов, – Эдвард повернулся к брату. – Если там кто-то и есть, мы их выманим. А ты постарайся увести их отсюда подальше.

– Куда?

– Да куда угодно.

Братья продолжали перешептываться, продумывая план действий.

– Если никого нет, – продолжил Эдвард, – то вскроем замок или просто выломаем дверь. Первым делом надо искать записи об экспериментах. Если они и в самом деле пытаются довести до совершенства пробный образец, надо понять, что именно они для этого делают. Просто посмотреть на него недостаточно, нужны формулы.

– А если у них уже есть Философский Камень?

– Не думаю. Но даже если и так, сам Камень мы оставим. Если мы украдем что-то настолько ценное и нас найдут, будут серьезные неприятности.

– Но если мы просто воспользуемся их записями, у них не будет никаких доказательств, да и выследить нас будет куда труднее, да?

– Точно. Нам нужен только список материалов и описание самого алхимического процесса. Тогда мы и сами сделаем Камень. К тому же я все равно не смог бы украсть Философский Камень у горожан, которые так на него надеются.

– Я тоже.

Мальчики отчаянно хотели заполучить Камень, но отнять у горожан единственную надежду они не могли. Иногда братьям случалось нарушать правила, но при этом они всегда старались не причинять никому вреда.

– Бежим туда... – Сказал Эдвард.

– Вскрываем замок... – Продолжил Альфонс.

– Находим записи...

– И читаем их предельно быстро!

– Верно!

– Очень интересно, – послышалось откуда-то сверху.

Браться вскинули головы и увидели возвышавшегося над ними человека. Он невозмутимо стоял рядом, скрестив руки на груди.

– План простой, но эффективный, – продолжил тот. – Одобряю.

Видимо, он незаметно подслушивал их уже какое-то время. Судя по всему, незнакомца мало волновал тот факт, что братья без спроса проникли на частную территорию. За спиной у человека они рассмотрели фигуру поменьше – мальчика. Эдвард и Альфонс переглянулись, медленно поднялись и отступили на шаг назад. Незнакомец продолжал спокойно их разглядывать.– Ну, – негромко спросил Эдвард. – И кто ты нахрен такой?

– Это вы пробрались в частные владения, – хохотнул незнакомец. – Так что я хотел бы задать вам тот же вопрос.

Эдвард принялся изучать собеседника. На первый взгляд тот казался взрослым, но на самом деле был практически ровесником Эдварда, может, чуть старше. Он совершенно не удивился, увидев здесь Эдварда и Альфонса – значит, он их ждал. Серебряно-голубые глаза пристально рассматривали братьев. Видимо, это и был тот молодой алхимик, работавший в лаборатории.– Ты и есть тот самозванец, который притворяется мной! – С вызовом объявил Эдвард.

– В нашем возрасте трудно получить работу в лаборатории, если, конечно, ты уже не знаменитость. На наше счастье, некий Эдвард Элрик стал Государственным Алхимиком в очень юном возрасте... Блягодаря этому перед нами открылись все двери. Мы очень тебе благодарны.– Благодарны?! – Эдвард не верил своим ушам. Мало того, что незнакомец не стал ничего отрицать – он еще и поблагодарил его! – Из-за тебя люди считают нас лжецами! Все, игра окончена. Скажи всем правду!

Эдвард сам не так давно говорил, что им нужен только Философский Камень, а самозванцы его мало волнуют. Но сейчас, столкнувшись с ними лицом к лицу, он был в бешенстве.

Его собеседник улыбнулся:

– Прости, но нет. Нам все еще нужно, чтобы нас считали братьями Элриками.

– Что?!

– Пожалуйста, продолжай и дальше играть роль выскочки и самозванца, ладно?

– Да я тебя сейчас на куски порву!

Эдвард все сильнее выходил из себя, а самозванец, напротив, сохранял абсолютное спокойствие.

– Слушай, – с улыбкой продолжил он. – Я веду себя так, как должно Государственному Алхимику. Мы ничем не запятнали ваше имя. Более, того, можно сказать, что моя репутация даже лучше твоей!

Эдвард не мог вымолвить ни слова.

– Между прочим, – произнес самозванец, – когда мы только пришли сюда, горожане спрашивали, неужели мы и есть те самые неотесанные жулики, о которых им рассказывали?

– Вот именно, они сразу поняли, что вы самозванцы!

– Еще раз говорю, не беспокойся. Все, что я делаю, пойдет твоей репутации только на пользу.

– Что?! – Зарычал Эдвард.

Альфонс попытался образумить его:

– Эд, он же над тобой откровенно издевается. Успокойся!

Мальчик, стоявший позади поддельного Эдварда, тоже заговорил:

– Ну почему ты всегда так… нарочно выводишь людей из себя?

Получив выговор от младших братьев, оба спорщика замолчали. Сейчас и правда было не время для всей этой комедии.

Еще какое-то время два Эдварда испепеляли друг друга взглядом, пока настоящий не вспомнил, наконец, о цели их путешествия. Он принялся снимать плащ. Во-первых, самозванец стоял на пути к Философскому Камню, во-вторых, и это было важнее, Эдварду в любом случае хотелось кого-нибудь побить.

– Я Эдвард Элрик, – с нажимом произнес он, – а это мой брат Альфонс. Ты назовешь горожанам свое настоящее имя, даже если для этого мне придется заставить тебя ползать по земле.

На самозванца это не произвело особого впечатления.

– Если ты просто хочешь узнать мое имя, то прибегать к насилию не обязательно. Я Расселл, а это мой брат Флетчер.

– Я смотрю, ты уверен в себе, – Усмехнулся Эдвард. – Не сомневайся, я все расскажу Магвару и горожанам.

– Давай. Все равно тебе никто не поверит.

– Ч-что?! – Возмутился Эдвард.

– Я больше тебя похож на Государственного Алхимика.

– ЧТО?!

– У меня приятный характер, я всегда помогаю людям, уверен в своих силах… и у меня есть стиль.

– Стиль?! – Взревел Эдвард. – С чего ты взял?!

Альфонс застонал. Его брат и правда не слишком походил на Государственного Алхимика. Более того, если бы кому-то и впрямь предложили угадать, который из двух Эдвардов настоящий, большинство наверняка выбрали бы самозванца.

Эдвард и сам это понимал. Тот факт, что Расселл подходил на роль Государственного Алхимика больше него, выводил мальчика его из себя.

– Все, я отсюда не уйду, пока не врежу тебе как следует. Альфонс, записи будем искать позже, сперва надо разобраться с ним.

– Этого я и боялся…

Альфонс нервно сглотнул и сделал пару шагов назад. В таких ситуациях ему всегда казалось самым правильным просто не попадаться никому на глаза.

– Давай посмотрим, такой ли хороший из тебя Государственный Алхимик, как ты думаешь! – Прокричал Эдвард.

Он свел ладони, словно собираясь использовать алхимию, но затем вдруг подался вперед.

Расселл ожидал алхимической атаки и поэтому не сводил глаз с рук противника. Юноша был так сосредоточен на этом, что едва успел уклониться от последовавшего удара.

Эдвард улыбнулся:

– Чтобы стать Государственным Алхимиком, нужна сила. Ты же не думал, что я буду использовать против тебя одну только алхимию, верно?

Трудное путешествие и ежедневные тренировки с Альфонсом отточили его навыки рукопашного боя, и Эдвард был уверен в своем преимуществе. Расселл же выглядел довольно слабым и совершенно неподготовленным. Тем не менее, он рассмеялся и провел рукой по уху, словно еще мог слышать свист пролетевшего всего в паре миллиметров кулака.

– Ладно. Я терпеть не могу, когда надо мной насмехаются, так что начнем.

Было непохоже, чтобы Расселл специально собирался с силами для последовавшего удара ногой, но замахнулся он куда быстрее, чем можно было предположить. Эдвард успел блокировать рукой. Сила удара тоже была намного больше, чем он ожидал.

Эдвард тряхнул рукой, прогоняя онемение. Все шло не совсем так, как он рассчитывал, но, с другой стороны, многие поначалу кажутся сильными, хотя больше, чем на один удар, их не хватает. Вероятно, Расселл был из таких. К тому же, нанеся удар, он потерял равновесие… Эдвард бросился вперед и схватил Расселла за предплечье левой рукой, а правой собрался нанести удар в грудь противнику. Если бы ему это удалось, исход был бы предрешен: еще несколько секунд, пара-тройка ударов, и с Расселлом было бы покончено... Но Эдвард снова недооценил своего противника.

Расселл сумел освободиться из захвата и замахнулся, целясь Эдварду в лицо. Другой рукой он схватил занесенный над ним кулак противника – и Эдвард сделал ровно то же самое.

Мальчик закусил губу и с ненавистью посмотрел на Расселла. Противник казался слабым, но его хватка явно доказывала обратное. Эдвард и представить себе не мог, что его ровесник может оказаться достойным соперником.

Мальчики стояли на некотором расстоянии друг от друга, каждый крепко держал другого за руку. Их силы были примерно равны, и ни один из них не собирался сдаваться. Расселл опустил взгляд на правую руку Эдварда, удерживавшую его кулак.

– Какая холодная рука. Похоже, тебе в свое время хорошо досталось.

Очевидно, Расселл понял, что это был автомейл. Одного взгляда на левую ногу Эдварда было достаточно, чтобы сделать о ней такой же вывод.

Эдвард криво усмехнулся:

– Ну, знаешь ли, если всю жизнь лежать на пляже, то особенно сильным не станешь.

Пока они говорили, Расселл понемногу тянул кулак Эдварда наверх. Сейчас оба мальчика стояли рядом, и было заметно, что Расселл почти на голову возвышался над противником. Его кулак был нацелен Эдварду в лицо, а тот, в свою очередь, метил Расселлу в грудь. Если самозванцу удастся утянуть его руку еще выше, Эдвард потеряет равновесие, и преимущество окажется на стороне второго мальчика.

Расселл дрался не слишком эффектно, но опыт у него явно был. И, что еще хуже, он не слишком устал. Мальчик улыбнулся своему противнику, глядя на него сверху вниз, и Эдвард впервые осознал, что оказался в очень невыгодном положении.

– Не только тебе пришлось нелегко.

– Похоже на то.

Тут мальчики осознали, что они наконец хоть в чем-то согласились. Это их скорее раздражало, но все же это осознание послужило чем-то вроде условного сигнала. Они оба опустили руки.

Эдвард отступил назад и свел вместе ладони – пришло время алхимии.

– Пора взяться за это всерьез! – Крикнул он, неожиданно ударив рукой по каменным плиткам. – Я хочу увидеть эту лабораторию, и сейчас я ее увижу!

Воздух вокруг каждой плиты задрожал и уплотнился. За долю секунды материя, из которой состояли плиты, распалась и начала переформировываться. Когда невидимые колебания прекратились, из земли, повинуясь движениям руки Эдварда, поднялась стена. Дождавшись, пока стена достигнет нужной высоты, мальчик ударил по ней ладонью, и с противоположной стороны вырвалось несколько огромных шипов, полетевших в сторону Расселла. Сама стена при этом уменьшилась, словно была живым существом, превращенным в прочные, острые щупальца.

– Вперед! – Скомандовал Эдвард, направляя на противника следующую партию шипов. Расселл не был новичком в таких сражениях, он непременно уклонился бы от первого удара – поэтому Эдвард позаботился, чтобы осталось и на второй.

– Впечатляет! Тебе даже не нужен круг преобразования!

Расселл действительно был изумлен, но не напуган.

– Ты и в самом деле Государственный Алхимик, – заметил он, положив руку на землю.

Теперь пришла очередь Эдварда удивляться: самозванец точно так же преобразовал каменные плиты в стену, и копья, вырвавшиеся из нее, столкнулись с посланными Эдвардом шипами. И те, и другие рассыпались в воздухе.

Битва длилась всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы противники оценили силы друг друга.

Эдвард пристально изучал Расселла.

Они использовали одни и те же методы. Их силы были равны. Ни один не пользовался кругом преобразования, и при этом оба были весьма одаренными алхимиками.

Эдвард столкнулся отнюдь не с дилетантом: Расселл был невероятно способным, раз мог противостоять алхимику, которого многие считали гением… или…

Лицо Эдварда озарилось.

Расселл усмехнулся.

– Он ведь у тебя, да? – Полушепотом спросил Эдвард.

В ответ Расселл покопался в нагрудном кармане и достал оттуда какой-то небольшой предмет, сжимая его большим и указательным пальцами.

Красный кристалл.

Он казался очень хрупким, словно мог рассыпаться в любой момент. Невероятно красивый, он мерцал в лунном свете.

– Философский Камень…

Именно это искал Эдвард. Легендарный Камень, позволяющий нарушать законы алхимии. Настоящий.

– Он завершенный?

– Нет, это только пробный вариант.

– Поэтому ты так хорошо сражаешься?

Первоначальные способности Расселла были многократно усилены прототипом Камня.

Он бросил взгляд на Эдварда:

– Как я уже сказал, это лишь прототип. Он тебе нужен?

– Конечно! – Не раздумывая, ответил Эдвард. Только подумать, сколько подсказок он сможет добыть из этого пробного варианта!

– Само собой. Жаль только, что я его тебе не отдам, – Расселл убрал Камень обратно в карман. – Я сделал несколько образцов, но их возможности ограничены. Для создания золота, которое не превратится через несколько минут в пыль, они должны быть намного, намного лучше. Поэтому я должен продолжать исследования. А вы должны уйти. Сейчас же.

– Это вряд ли.

– Да ну? Рано или поздно господин Магвар что-нибудь заподозрит.

– Да, только это твоя проблема, – презрительно бросил Эдвард.

– Жаль, – вздохнул Расселл. – Видимо, придется прибегнуть к более суровой тактике.

Эдвард только того и ждал:

– Я заберу Камень и заставлю тебя признаться перед всем городом!

– Я не отдам тебе Камень и докажу, что лучше тебя настоящего!

– Ха!

– Ха!

И они тут же бросились друг на друга.

Альфонс смотрел на них, время от времени поглядывая в сторону лаборатории и пытаясь оценить расстояние. Он надеялся проскользнуть внутрь, пока его брат отвлекает самозванца, но шансы на успех были невелики. Лаборатория находилась у Расселла за спиной, так что он наверняка заметил бы Альфонса, вздумай тот пробраться мимо него. И даже если ему удастся миновать Расселла, он окажется прямо на линии огня и тем самым будет только мешать Эдварду. Нет, раз уж битва происходит в такой непосредственной близости, лучше просто не мешаться. Судя по всему, Альфонс был не единственным, кто так думал: сделав несколько шагов назад, он врезался во Флетчера.

– Ой, прости, – машинально извинился он.

Флетчер робко отступил.

– Извини.

– Ничего, это я виноват.

Флетчер выглядел не слишком сильным и к тому же ростом был даже ниже Эдварда. В отличие от вспыльчивого Расселла, он казался очень милым и кротким. У Альфонса были все основания злиться на мальчика, поскольку тот выдавал себя за него, но, увидев, с каким беспокойством Флетчер следил за дракой, он промолчал. Мальчику тоже хотелось бы быть сейчас где-нибудь подальше отсюда.

Эдвард с силой обрушил на плечо Расселла каменный меч.

Флетчер вскрикнул.

– Слушай, – сказал Альфонс, заметив его волнение. – Я уверен, твой брат не пострадает так уж сильно. В конце концов, у него есть Камень.

Флетчер молчал, не сводя глаз с брата. Только убедившись, что тот в порядке, он повернулся к Альфонсу:

– Почему ты не участвуешь в битве, Альфонс? Ты ведь тоже умеешь пользоваться алхимией.– Немного, – согласился Альфонс. – Но до брата мне далеко. А ты?

Если младший брат помогал старшему в исследованиях, резонно было предположить, что и он знаком с алхимией. Флетчер собрался было что-то ответить, как меч Расселла рассек воздух совсем рядом с ними.

– Эй!

Не раздумывая, Альфонс схватил Флетчера и бросился в сторону.

– Ты что, хочешь собственного брата угробить?! – Заорал Эдвард.

Расселл выглядел взволнованным:

– П-просто трудно держать все под контролем, когда пользуешься Камнем! Флетчер, ты как?– Я... я в порядке, спасибо Альфонсу, – ответил Флетчер. – Спасибо.

– Не за что, – Альфонс поставил Флетчера на землю и заметил, как сильно пострадал во время битвы внутренний двор.

Повсюду лежали обломки булыжников – следы атак Расселла. Его удары были слишком сильными, вероятно, из-за неумения обращаться с Камнем. Это была отчаянная битва. Плечи Эдварда поднимались и опускались, он тяжело дышал, устав уклоняться от атак противника. Но и сам Расселл был изнурен – его ноги заметно дрожали.

Альфонс решил, что сейчас самое время отступить. Его брат был слишком взбешен, чтобы нормально сражаться, и если продолжать в таком духе, дело может кончится серьезными травмами.

– Эд, пошли!

– А?

Флетчер подбежал по разломанным камням к брату:

– Расс, хватит!

– В каком смысле? – Нахмурился Расселл.

Ни один из дерущихся не хотел прислушиваться к словам младшего брата, но все же вмешательство Альфонса и Флетчера немного разрядило обстановку. Битва подходила к концу.

– Эд, если тебя ранят, мы не сможем отсюда выбраться. Давай пока отступим.

Он потянул ворчащего Эдда в сторону стены, через которую они перебрались. Флетчер тем временем отговаривал Расселла от преследования:

– Если господин Магвар увидит это, то непременно разоблачит нас. Хватит на сегодня.

Расселл негромко выругался, но дал Флетчеру увести себя в другую сторону. Эдвард, которого брат в буквальном смысле тащил к стене, вдруг закричал:

– Эй! Тебе сколько лет? Мне пятнадцать!

Расселл в ответ на это неожиданный вопрос лишь пожал плечами:

– Какая разница? Просто уходите и больше не возвращайтесь!

– Пошли, Эд. Надо выбираться отсюда, – поторопил Альфонс.

Но Эдварда такой вариант не устраивал.

– Постой! Скажи, сколько тебе лет!

– Пятнадцать, как и тебе, – усмехнулся Расселл. – Доволен?

Альфонс наконец-то выволок причитающего Эдварда за пределы поместья.

– Да что с тобой! То ты вне себя от бешенства, то ноешь, как маленький! – Пожаловался он.

Перебравшись через стену, они направились на окраину города, к дому Бельсио. В лабораторию братья так и не проникли, но, по крайней мере, они не попались на глаза охране, так что беспокоиться было не о чем. Пока они шли, Эдвард смотрел вперед невидящим взглядом. Наконец, он заговорил:

– Эй, Альфонс…

– Что?

– Что ты думаешь?

– Ну, он, конечно, пользовался прототипом Камня, – ответил Альфонс, вспоминая битву. – Но и сам по себе он неплох. Думаю, Расселл хорошо знает алхимию.

– Я не об этом, – покачал головой Эдвард.

– Хм? А о чем же?

– Сколько ему, по-твоему, лет? Я не верю, что мы с ним ровесники! Если это правда, то как же…

– А? – Альфонс удивленно посмотрел на брата. Он-то думал, что тот переживает из-за Камня.

Эдвард устремил печальный взгляд куда-то вдаль.

– Он настолько выше меня…

Если бы выяснилось, что Расселл только притворялся подростком, чтобы выдать себя за Эдварда – ладно, с этим еще можно было бы смириться. Но как он мог оказаться одного с ним возраста, и при этом быть выше на целую голову? Это нечестно!

– Ему и в самом деле пятнадцать? – Пробормотал Эдвард, обращаясь скорее к самому себе. – Но почему же он тогда настолько выше меня? Почему?!

Альфонс какое-то время помолчал, а потом устало вздохнул:

– Не знаю. Может, он пьет много молока?

Тем временем господин Магвар пригласил самозваных Элриков в центральный зал. Город, может, и переживал тяжелые времена, но эта комната выглядела отнюдь не бедно. Роскошный интерьер заставлял задуматься, действительно ли Магвар так нуждался в деньгах, которые он собирал у горожан на исследования. Однако это входило в его план. Даже если ему удастся создать золото при помощи алхимии, вернуть Ксенотайму былую славу могут только ювелиры. Они будут работать с его золотом, получать заказы – и покупать у него еще больше золота. Он невообразимо разбогатеет!

Магвар занимал деньги не на исследования, а для того, чтобы привязать ювелиров к Ксенотайму. Очень немногие решились бы уехать искать счастья в другой город, не вернув сначала свои деньги. Так что теперь им всем приходилось ждать, пока будет создан Камень.

– Значит, Вы отвадили каких-то грабителей, господин Эдвард?

Магвар неторопливо поднимался по лестнице. Даже издалека и в профиль этот невысокий человек смотрелся очень внушительно. Господин Магвар явно не страдал от недоедания.

– Ничего особенного. Они хотели пробраться в лабораторию, но в итоге сбежали, поджав хвосты. Я рад, что Вы в порядке.

– Я спрятался в подвале, как Вы и предлагали, но не думаю, что это было так уж необходимо, учитывая Ваши способности. Хотел бы я увидеть, как сражается Государственный Алхимик!

Расселл отвесил изящный поклон:

– К сожалению, я далек от совершенства. И даже во время мелких стычек вроде сегодняшней есть шанс, что… Я бы не простил себе. Если бы с Вами что-то случилось.

– Ну да, – рассмеялся Магвар. – Если со мной что-то случится, Вы не сможете продолжать свои исследования!

– Виноват, каюсь, – улыбнулся Расселл. – Но ведь я алхимик, а какой алхимик не мечтает создать Философский Камень?

– И все же Вы не смогли добиться успеха, когда Ваши исследования спонсировали военные, – вздернул бровь Магвар.

–Если бы я создал его при помощи военных, то и результаты моих исследования достались бы военным. Поэтому я предпочитаю работать тайно.

Магвар усмехнулся. Похоже, он полностью разделял отношение Расселла к армии.

– В таком случае, в моем лице Вы нашли надежного союзника. В моей лаборатории можете проводить любые необходимые исследования.

– Спасибо, господин Магвар. А когда работа будет закончена, я представлю Вам Философский Камень.

– Буду ждать с нетерпением. Что ж, я пойду спать. Очень надеюсь на новые достижения в самое ближайшее время.

– Разумеется. Спокойной ночи, – проводив взглядом поднимавшегося по лестнице Магвара, Расселл повернулся и вышел. Улыбка уже исчезла с его лица.

Флетчер шел чуть позади. Он выглядел очень взволнованным.

– Не смотри так, – сказал ему Расселл, когда они вышли из особняка и направились в лабораторию. – Я все уладил. А если будешь нервничать, он точно что-то заподозрит.

Он повернулся к брату и улыбнулся. Тревога исчезла с лица Флетчера.

– Но... Расс, настоящий Государственный Алхимик уже здесь. Как долго мы сможем хранить наш секрет?

– До тех пор, пока не дадим эти двум подобраться к Магвару. Если перестараемся или попытаемся их прогнать, это может вызвать подозрения, так что без крайней необходимости лучше с ними не связываться. К счастью, Магвар ничего не подозревает... Пошли, надо заняться исследованиями.

– Ты же понимаешь, что будет, если нас поймают? Выдавать себя за военных, обманывать горожан... Мы ведь даже брали у них деньги!

Расселл снова обернулся к брату:

– Слушай, чтобы сделать Философский Камень, нужны деньги и хорошее оборудование. И сейчас у нас это есть. Мы не можем взять и уйти. Скоро мы закончим работу, надо только продержаться до этого момента!

– Ты уже давно это повторяешь! Ты же знаешь, что сами мы не справимся!

Расселл вздохнул:

– Ты прав. Нам не хватает информации. Потерпи еще совсем немного.

– Расселл!

– Это все ради города, – пробормотал Расселл и зашел в лабораторию, оставив Флетчера в коридоре.

– Я больше не хочу лгать, – тихо произнёс мальчик. Но его никто не услышал.

Серебряные глаза

Проснувшись на следующее утро, Эдвард увидел прямо над собой карниз дома Бельсио. Солнце уже стояло высоко в небе, и яркий свет нещадно слепил ему глаза. Когда мальчик сел, с его лица струйками посыпался песок.

– В этом городе не стоит спать на улице, иначе непременно проснешься, весь в песке, – раздался голос Бельсио. Он сидел перед домом и возился с каким-то инструментом. Рядом Альфонс смазывал маслом колеса тележки.

– Доброе утро, Эд. У тебя на щеках песок.

Эдвард застонал и принялся смахивать песок с лица. Его голова раскалывалась от полученных накануне ударов.

Бельсио засмеялся:

– Я же сказал, что ты можешь поспать и внутри, но ты меня не слушал.

– А что сказали бы жители, узнав, что ты позволил нам остаться у тебя?

– Не знаю. Я только что был в городе, и, по-моему, всем все равно.

Эдвард озадаченно посмотрел на хозяина.

– Неважно, – отмахнулся Бельсио. – Твой брат принес тебе воды – сходи, умойся. И не забудь как следует промыть глаза – у многих местных уже испортилось зрение из-за песка.

Эдвард поблагодарил его, встал и отряхнулся.

– Да, помыться сейчас не помешает, – заметил он, увидев на заднем дворе бочку с водой, и положил руку на урчащий живот:

– От завтрака я бы тоже не отказался! – Он подумал было о таверне Лемака, но слишком уж велика была вероятность, что оттуда их вышвырнут. – Мы вчера не поужинали…

Не обращая внимания на урчание в животе, Эдвард принялся отряхиваться от песка, но внезапно остановился, почувствовав резкую боль. Он задрал майку и обнаружил, что весь покрыт синяками. Сначала он их и не заметил, но теперь, вспомнив о вчерашней драке, понял, что у него болит все тело.

– Этот придурок не особенно сдерживался, да?

Конечно, то же самое можно было сказать и об Эдварде – но осознание того, что вчерашний противник чувствует себя не лучше, не особенно его утешало. Подумать только, что тот вчера говорил! Самозванцу, в самом деле, удалось довести Эдварда до белого каления, и это бесило больше всего. К тому же он был на целую голову выше Эдварда – притом, что они ровесники!

– Он соврал насчет возраста, я знаю! – Сказал Эдвард скорее умоляюще, чем уверенно. – Так, посмотрим… За год я вырастаю где-то на два дюйма… А он выше примерно дюймов на восемь… Значит… Четыре года? Получается, ему девятнадцать! – Воскликнул Эдвард, полностью игнорируя тот факт, что за следующий год он может и не вырасти на два дюйма. С размышлений о возрасте Расселла он каким-то образом переключился на то, как сам будет выглядеть в девятнадцать лет: высокий, красивый…

– Девятнадцать! – Радостно воскликнул Эдвард, с улыбкой поворачиваясь к брату.

– Эммм, Эд? В чем дело? Ты как-то странно ухмыляешься…

– А? Нет-нет, ничего, – ответил Эдвард, пряча лицо за волосами. Больше всего ему хотелось поднять большой палец и прокричать что-то вроде «Таким я буду в девятнадцать лет! Умрите от зависти!» Но он знал, что Альфонс лишь нахмурится в ответ.

Эдвард повернулся и столкнулся нос к носу с Элисой, девочкой, которую они видели вчера.

– Эй! Вы те самые братья-мошенники!

– О, привет. Ты ведь дочка Лемака, верно?

– Ага, меня зовут Элиса.

Она мило улыбнулась, будто уже и не помнила о вчерашних событиях.

– Элиса только что пришла из города, – сообщил Бельсио. – Она сказала, что Лемак приглашает вас на обед.

– Спасибо, но мне не хочется снова слушать, как меня называют лгуном.

– Вы что, все еще выдаете себя за братьев Элриков? – Элиса надулась и сердито уперла руки в бока. – Между прочим, врать нехорошо!

– Мы не врем!

– Папа говорит, что вы просто очень хотите попасть в лабораторию. Он считает, что это забавно. И что вы, наверное, очень увлекаетесь алхимией, раз готовы зайти так далеко.

Эдвард печально усмехнулся: доказывать что-то Элисе было бесполезно.

– Ну, ладно, поесть все равно нужно. Почему бы и нет?

– Хорошо, но только больше не врите!

Элиса побежала вслед за Бельсио.

– А ты разве не пойдешь с нами? – Позвал девочку Альфонс. Та даже не притормозила.

– Я сегодня помогаю господину Бельсио! – Бросила она через плечо.

Братья посмотрели вслед Элисе и Бельсио, направившимся в сад, и пошли в сторону города.

Люди, которых они встречали по дороге, поглядывали на них и посмеивались. Кое-кто даже посоветовал им перестать ломать комедию и нести всякую чушь. Слухи об их вчерашнем унижении уже успели разлететься по всему городу, но все же к ним не относились, как к изгоям. Похоже, большинство жителей считали их просто невоспитанными детьми. Когда братья добрались до города, Альфонс решил пойти осмотреться, а Эдвард направился к таверне.

Вчера я был просто приезжим, а сегодня уже стал всеобщим посмешищем.

Эдвард с хмурым видом зашел в таверну.

– Вот и ты! Есть хочешь? – Лемак бросил на него полный снисхождения взгляд, но все же сразу принялся готовить завтрак.

– Итак, – продолжил он из кухни. – Я слышал, вы вчера пытались пробраться к Магвару.

А он времени зря не теряет.

– Верно. Откуда ты знаешь?

Мужчина рассмеялся:

– Вам, наверное, и впрямь невтерпеж увидеть эту лабораторию. Выдавать себя за алхимиков, устроить налет на особняк… Должен признаться, что я впечатлен!

Эдвард вздохнул. Это недоразумение зашло так далеко, что он уже не видел смысла возражать.

– Твоя целеустремлённость похвальна, но почему бы тебе не направить свою энергию в мирное русло? Если так этим интересуешься, то лучше попробуй сдать экзамен на звание государственного алхимика, как господин Эдвард.

– Как господин Эдвард… – пробормотал настоящий хозяин этого имени. Почему меня никто никогда не называет «господином»?

– Люди считают, что тебе не дают покоя все эти разговоры о Философском Камне.

– Совершенно верно.

– Так может стоит уже прекратить это представление и побыть с нами честным? Скажи, как тебя на самом деле зовут.

У Эдварда уже не было сил прокричать: «Я называл вам свое настоящее имя!». Но и сдаваться так легко он не хотел.

– Эдвард, – тихо ответил он. – А моего брата зовут Альфонс. Это правда.

Лемак задумчиво нахмурился.

– Это правда, – настаивал Эдвард.

Мужчина налил ему кофе и примирительно сказал:

– Что ж, иногда у людей совпадают имена. – Похоже, он решил, наконец, поверить братьям хоть в чем-то. – Но чтобы не путать вас с господином Эдвардом и его братом, мы будем называть вас Эд и Ал, идет?

– Ладно.

– И больше не разыгрывайте из себя грабителей!

От этого замечания Эдварду, понятное дело, веселее не стало, ну лучше уж так, чем в очередной раз прослыть вруном и быть вышвырнутым на улицу. Он решил не нарываться больше на неприятности и сосредоточиться на поисках любой информации о Камне.

– Значит, в том, что Философский Камень непременно будет создан, никто уже не сомневается?

Лемак пожал плечами и принялся вытирать чашки.

– В некоторые вещи просто приходится верить, чтобы жить дальше. Понимаешь?

Эдвард понимал даже слишком хорошо. Не было никакой гарантии, что ему удастся вернуть Альфонсу тело даже при помощи Камня, но отказаться от этой надежды он не мог.

– Но разве вам сейчас не тяжело? – Спросил он.

– Тяжело, конечно, и многие уже покинули город. Однако большинство все же надеются когда-нибудь вернуться к своему ремеслу и работать с золотом.

– Но ведь судя по тому, сколько вы дали Магвару на исследования, у вас было достаточно денег. Не лучше ли было использовать их для того, чтобы просто переехать поближе к другому месторождению?

– Ну, мы не могли так поступить. Господин Магвар очень нас выручил.

– Он же выкупил себе всю шахту! И из-за него у вас в городе в итоге совсем не осталось зелени…

Хозяин таверны не ответил.

– Разве все это – не вина Магвара?

Лемак вздохнул и сел за стол напротив Эдварда.

– Можешь думать, как хочешь, но лично я не стал бы винить во всём господина Магвара. Конечно, мы все хотели купить долю в шахте, но, говоря по правде, нам это было не по карману, так что пришлось продавать земли. И Магвар купил их, выручив нас деньгами. Да, некоторые поля, расположенные возле шахты, погибли из-за пыли, но в целом жизнь города улучшилась. Кто-то, конечно, огорчился, когда исчезли все посадки, однако большая часть сочла это небольшой платой за полученное взамен богатство. И как только одному из нас удалось сколотить состояние, остальные тут же последовали его примеру и бросились изучать ювелирное искусство. Прекрасные были времена, нам их не забыть. Потому мы и не уезжаем – из-за любви к золоту.

Лемак мечтательно смотрел куда-то вдаль, погрузившись в воспоминания. Эдвард спросил себя, что именно тот вспоминает: дни золотой лихорадки или некогда зеленый и цветущий город. Так или иначе, сейчас настрой у горожан был уже не тот, что прежде.

– Похоже, вы живете прошлым.

К его удивлению, Лемак кивнул:

– Всех нас в глубине души терзают сомнения, но тот, кто хоть раз прикоснулся к золоту, уже не сможет этого забыть – и в особенности господин Магвар. Мы хотим вернуть былую славу. Нас уже не изменить.

– Даже Вас, Лемак?

– Думаю, да. Мне довелось узнать, что такое роскошная жизнь, и я, конечно же, хочу того же для Элисы. К тому же мне нужно заботиться о жене. Она сейчас в госпитале за городом.

– О жене?

– Ну да. Ты же не думаешь, что я мог бы сам открыть таверну, с моей-то жуткой стряпней? Сейчас я просто заменяю здесь жену. Ей стало плохо из-за шахтенной пыли, и она уехала. А я лишь присматриваю за таверной, пока не найдется другой способ заработать. Даже стыдно.

Похоже, он уже смирился со своей печальной судьбой.

Весь город скован цепями прошлого. Золотыми цепями…

Эдвард вздохнул и расплатился за еду.

Пока Эдвард разговаривал с Лемаком в таверне, Альфонс отправился в аптеку в надежде купить брату бинты и мазь от синяков. Завидев его, многие горожане принимались хихикать, но, по крайней мере, никакой враждебности не показывали.

– Добрый день! – Альфонс, пригнувшись, вошел в аптеку. Из-за расставленных на полке склянок выглянула пожилая женщина.

– А, ты один из тех мальчиков, про которых все говорят. Ну и устроили вы тут!

«Ничего себе приветствие», – подумал Альфонс, но не смог придумать никаких оправданий их вчерашнему налету на особняк и решил замять эту тему. В конце концов, он всего лишь покупатель.

– У вас есть что-нибудь для лечения, хм, синяков?

– Само собой, – оживилась женщина. – Сейчас смешаю для вас лекарство.

Она указала на стул в углу:

– Присядьте пока… Если в этих доспехах можно сидеть, конечно.

– Спасибо, я постою. Не беспокойтесь.

Альфонс терпеливо ждал, пока женщина в соседней комнате возилась с кучей пузырьков. Вдруг дверь в аптеку открылась.

– Добрый день!

Это был Флетчер. Увидев Альфонса, он тут же замер.

«Нервничает, похоже, – заметил Альфонс. – Неудивительно! Он украл мое имя, а наши братья при последней встрече пытались убить друг друга».

Аптекарь нового посетителя еще не заметила.

Он, наверное, боится, что сейчас я уличу его в обмане… Или думает, что я уже это сделал.

Постояв у входа несколько секунд, Флетчер развернулся и попытался незаметно выскользнуть из аптеки, но тут его всё-таки увидела продавщица.

– О, господин Альфонс! Вам что-нибудь нужно?

– Эм…

Голос Флетчера дрожал, хотя по вежливому приветствию он уже мог бы понять, что его обман не раскрыли.

Пойман или нет, совесть тебя все равно мучает, верно? Впрочем, Альфонс не злился на мальчика. Напротив, тот выглядел настолько виновато и удручённо, что вызывал лишь сочувствие.

Аптекарь с улыбкой смотрела на мальчиков, не подозревая, какие мысли проносились в это время в голове у них обоих.

– Господин Альфонс, не злитесь на этих мальчиков. Они притворялись вами только потому, что тоже восхищены талантом господина Эдварда.

Она думает, ему неловко из-за того, что я «притворяюсь» им!

– Я уже попросила их больше не досаждать вам. Итак, чем я могу Вам помочь, господин Альфонс?

Флетчер чуть не плакал. Он в смятении стоял между женщиной и Альфонсом, не зная, что делать и говорить.

– Ааа… Ммм, я пришел за лекарством, – выдавил он наконец. – Что-нибудь от синяков. Мой брат сильно ударился…

С каждым словом его голос становился все тише, пока окончательно не перешел в шепот.

– Вот оно что! – воскликнула женщина, гневно смотря на Альфонса. – Значит, ты покупаешь лекарство для своего брата, потому что вчера он подрался с господином Эдвардом?

Альфонс «сглотнул». Ее глаза прожигали его насквозь… но, по крайней мере, она продолжала смешивать лекарство. Скорее всего, она в любом случае продаст ему его лекарство, но только сначала непременно отчитает Альфонса – прямо как его брат.

Только он собрался ответить, как неожиданно вмешался Флетчер:

– Эмм, вообще-то мой брат ни с кем не дрался, он просто упал… Эти двое, ммм, обманщиков тут не при чем.

– Что ж, это логично, – заметила аптекарь. – Не думаю, что такой маленький мальчик смог бы побить твоего брата.

Она протянула Альфонсу лекарство:

– Вот. Спасибо, что подождали. Нужно обмакнуть бинт в лекарство и приложить к синяку. И передай своему брату, чтобы впредь он вел себя прилично! Господин Эдвард – человек незлопамятный, а горожане пока только смеются над вашими выходками, но если будете и дальше нарываться на неприятности…

Альфонс взял пузырек и благодарно кивнул.

Второй такой же пузырек женщина протянула Флетчеру:

– А это лекарство для господина Эдварда, и вот еще порошковый сироп. Его нужно просто развести в теплой воде. Нет-нет, не надо денег!

– Ничего, я заплачу. Спасибо большое, – невзирая на протесты, Флетчер заплатил за лекарства и вскоре оказался на улице рядом с Альфонсом.

Сделав пару шагов, он вдруг остановился.

– Мне очень жаль, – произнес он. В голосе мальчика было столько боли, что Альфонс невольно замер. Плечи Флетчера подрагивали.

– Если тебе жаль, то почему бы просто не сказать правду?

И не облегчить душу?

– Простите. Нам и в голову не могло прийти, что вы вдруг приедете в этот город. Мне, правда, жаль, что из-за нас к вам здесь так плохо относятся.

– То есть вы даже и не задумывались, что будете делать, если вдруг встретите настоящих Элриков?

Флетчер печально кивнул:

– Я знаю, что мы поступаем неправильно.

– Но, тем не менее, продолжаете так поступать! Это же еще хуже!

– Знаю. Мне жаль.

За эти два дня Альфонс уже понял, что постоянная ложь давалась Флетчеру нелегко. Расселл был менее эмоциональным, к тому же вчера он был слишком занят тем, что доводил Эдварда. По его лицу сложно было понять, как он относится к ситуации. Флетчер же был совсем другим – в каждом его поступке и жесте читалось смятение.

– Ты ведь не согласен с братом?

Флетчер лишь вздохнул. Он уже устал врать.

– Если ты решился подойти ко мне с извинениями, то почему не можешь просто сказать брату, что на самом деле думаешь? Это малодушно!

– Я знаю, но… – Флетчер окончательно поник. – Если даже я отвернусь от него, он останется совсем один. Больше у него никого нет.

Альфонс не знал, что сказать.

– Нас никто не поддерживает. Наверное, мы сами в этом виноваты, и так получилось из-за нашей лжи, но ничего не поделаешь. Если я оставлю его здесь, что он будет делать?

– Уйдет с тобой!

Флетчер покачал головой.

– Если бы все было так просто, я бы уже давно его остановил, – на земле перед мальчиком появилось маленькое темное пятнышко – слеза, быстро впитавшаяся в сухую землю. – Я не могу уйти. Я должен быть рядом с братом.

Флетчер вытер слезы тыльной стороной руки.

– Не могу поверить, что говорю тебе все это. Пострадал ты, а плачу я. Я, наверное, схожу с ума.

– Я бы тоже не выдержал, если бы чувствовал себя так одиноко и при этом вынужден был постоянно врать.

Альфонс просто не мог не сочувствовать Флетчеру, хоть и считал, что он этого не заслуживает.

– Я понимаю твои чувства, – мягко сказал он. – Я ведь тоже младший брат. Я знаю, каково это – всегда делать, что он скажет, быть преданным и не задавать вопросов. Но в жизни есть и более важные вещи.

Альфонс положил руку на плечо Флетчера:

– Раз у вас больше никого нет, значит, ты единственный, кто может остановить Расселла, когда он поступает неправильно. Даже если для этого придется поссориться с ним. Если ты этого не сделаешь, то кто же? Можно обратиться за помощью, если ты не справишься с ним сам, но, в любом случае, ты должен остановить брата, пока он не зашел слишком далеко! Нельзя же просто сидеть и надеяться, что все как-нибудь само образуется или что обо всем позаботится кто-нибудь другой!

Флетчер промолчал.

– По крайней мере, мне так кажется, – пробормотал Альфонс, внезапно смутившись. Он знал, что говорил правильные вещи, но боялся, что был слишком резок с мальчиком.

Флетчер еще какое-то время молча разглядывал землю, а затем поднял взгляд на Альфонса:

– Вы с братом, наверное, очень хорошо ладите?

Несмотря на оставленные слезами мокрые дорожки, сейчас он выглядел лучше. Флетчер не согласился с Альфонсом, но хотя бы немного повеселел. Еще пару минут назад мальчик выглядел так, словно мог в любую секунду упасть в обморок.

– Да, но это не значит, что мы не ссоримся, – заметил Альфонс, стараясь подбодрить Флетчера.

– В самом деле? А вот мы уже очень давно не ругались… Знаешь, мы не сказали господину Магвару, что Расселл вчера проиграл твоему брату. Он, конечно, делает вид, что ему всё равно, но я же знаю, что он ужасно переживает. Он никогда не признается, что пострадал в драке или что у него проблемы с исследованиями. Но я замечаю, какое у него лицо, когда он думает, что его никто не видит. Поэтому я и решил купить ему лекарство.

Мальчики посмотрели друг на друга и рассмеялись. Флетчер достал из пакета одну упаковку с сиропом и протянул ее Альфонсу:

– Это надо пить, когда пользуешься лекарством от синяков. Очень хорошо работает.

Мальчик вложил пакетик ему в руку.

– Но я не могу… – начал было Альфонс.

– Это честный обмен…

И оставив Альфонса недоумевать над его словами, Флетчер отвернулся и направился вниз по улице.

– И что это значит? Он что, считает, что сироп – достойная плата за то, что они выдают себя за нас? – Спросил Эдвард, размахивая пакетиком перед лицом брата. Они стояли у входа в таверну Лемака.

– Перестань размахивать им, рассыплешь! – Отрезал Альфонс и принялся наносить лекарство от синяков на повязки, любезно одолженные ему хозяином таверны. – Не думаю, что он имел в виду именно это. Иначе я не взял бы лекарство.

– Тогда что он имел в виду?

– Ммм… Даже не знаю.

Эдварда ведь там не было, как можно было ему объяснить?

Они сели на скамейку недалеко от входа.

– Иногда ты бываешь чересчур добрым, Ал. Надо было сказать правду прямо перед продавщицей. Этому Флетчеру надо просто один раз как следует двинуть, чтобы он пришел в чувство. Поверить не могу, что он тут разгуливает, прикидываясь тобой, и при этом считает, что вполне достаточно просто один раз сказать «мне очень жаль»!

Эдвард был в плохом настроении – вероятно, из-за болевших синяков.

Альфонс пожал плечами:

– Мне бы все равно не поверили. В смысле, они похожи на нас больше, чем мы сами!

– А? О чем ты? Только потому, что Расселл сдержаннее, умнее, круче и выш… Ай! – Вскрикнул Эдвард, когда Альфонс шлепнул на покрытую синяками ногу мокрую повязку. Затем он продолжил: – Слушай, я уверен, у них есть причины так поступать, но то же самое можно сказать и о нас! Давай сосредоточимся на получении того, что нам нужно.

– Хорошо.

Они пришли сюда ради одной только вещи: Философского Камня. Или, в худшем случае, ради знаний, которые помогли бы им создать свой экземпляр.

– Что ж, по крайней мере, теперь мы уже официально «преступники», – пробормотал Эдвард. То есть, он собирался предпринять еще один налет на дом Магвара. – В любом случае, нужно собрать побольше информации, так что послоняемся пока поблизости.

– К тому же тебе надо отдохнуть. И заодно выпить это лекарство, – заметил Альфонс, делая следующую перевязку.

Эдвард посмотрел на него с подозрением:

– Ты уверен, что эта штука работает?

Он поднял упаковку на свет, пытаясь рассмотреть ее содержимое.

– Я пока помогу Бельсио. Это самое меньшее, чем мы можем отплатить ему за гостеприимство. Выпей это, ладно? – Он встал, взял пустой пузырек из-под лекарства и направился к окраине города.

Эдвард продолжал сидеть, сжимая в руке упаковку с порошком.

– А вдруг я от него весь онемею или ещё что похуже? – пробормотал он, нахмурившись.

На самом деле он просто не любил принимать лекарства.

Еще утром воздух в городе был чистым и прозрачным, но к вечеру из-за мутных облаков пыли было видно не дальше нескольких ярдов. Какое-то время Бельсио смотрел, как пыль, летевшая от сваленных возле шахты гор булыжников, закручивается вихрями, словно дым. Потом он обернулся к Альфонсу и Элисе:

– Элиса, Ал, хватит на сегодня. Ветер усиливается.

Элиса, старательно разбиравшая камни, остановилась и подняла на него взгляд. У нее на руках были специальные перчатки, чтобы не пораниться. Альфонс подпирал досками недостроенный каменный забор.

Понадобится какое-то время, чтобы окончательно достроить его, и тогда он действительно сможет защитить от пыли небольшой ручей, текущий к полю Бельсио. Даже самые новые части забора уже износились из-за постоянных ветров, приносящих с собой песок и пыль, так что их приходилось огораживать досками. Тем временем надо было достроить стену вокруг поля и источника. Работать среди песка оказалось куда труднее, чем Альфонс мог предположить, но ведь Бельсио уже столько сделал – причем в одиночку.

– Когда закончим с этим, можно будет сделать поле чуть больше. Я думаю, зелень оживила бы город, – сказал Альфонс. Возможно, он был неисправимым оптимистом, но в глубине души он и в самом деле в это верил.

– Мне тоже так кажется, – подтвердила Элиса. Ее глаза блестели. – Представляешь, как все удивятся, когда увидят это поле? Оно напомнит всем, каким красивым был наш город.

Это был всего лишь маленький кусочек зелени в бескрайней пустоши. Но как горожане воспрянут духом, если он начнет разрастаться! Сама Элиса родилась и выросла посреди бесплодной, сухой земли, но, впервые увидев посаженное Бельсио дерево, расплакалась. И с тех пор каждый день приходила помогать.

– Я так удивилась, – рассказывала она Альфонсу. – Оно было такое огромное и зеленое! Я сказала про него папе, а он объяснил, что раньше весь город был таким.

Альфонс подумал о своем родном городе. Там тоже были и скалы и песок, но все-таки он оставался зеленым. Попав в Ксенотайм, мальчик был шокирован. По сравнению с другими городами это была пустыня.

– Я надеюсь, когда-нибудь в городе снова будет зелень, господин Бельсио.

– Я тоже.

– Мы сможем это сделать, господин Бельсио! Я буду помогать, пока все не получится! – Заявила Элиса. – Обещаете?

Он кивнул:

– Обещаю.

Один мужчина и одна маленькая девочка – сколько времени пройдет, прежде чем они добьются своего?

– Я отведу тебя домой, – сказал наконец Бельсио.

Элиса вскочила на ноги и окинула огород взглядом:

– Мы сегодня собрали очень хорошие овощи, правда, господин Бельсио?

– Лучшие, что я когда-либо видел, – заверил ее Бельсио. В его корзинке лежали три спелых красных помидора. – Благодаря тебе, Элиса!

Девочка радостно засмеялась, и даже суровое лицо мужчины смягчилось и расплылось в улыбке.

– Ладно, пойдем.

Бельсио взял корзину, и все трое направились к городу, уже почти скрывшемуся за коричневой пеленой песка.

Придя в таверну Лемака, они застали там наплыв посетителей. Эдвард и хозяин таверны стояли в дальнем углу, облокотившись на стойку.

– Я дома!

Лемак, который сидел за стойкой, скрестив руки и понурив голову, поднял взгляд. Его лицо смягчилось, стоило ему услышать голос дочери.

– С возвращением, Элиса.

Элиса побежала было обниматься с отцом, но замерла на полпути. Обычно, когда она приходила в таверну, все посетители ее приветствовали, но сегодня никто не сказал ни слова.

– Папа, что-то случилось?

– Ну… нет.

Лемак умолк.

– В чем дело? – Спросил Альфонс старшего брата.

– Обсуждали улучшения в положении города… точнее, полное отсутствие оных. – Ответил тот, мрачно осматриваясь вокруг. Эдвард взял кофейник и снова наполнил свою чашку. Похоже, он был рад оказаться в этой ситуации всего лишь сторонним наблюдателем.

– Папа, что такое? – Снова спросила Элиса, переводя взгляд с одного хмурого лица на другое.

Бельсио протянул ей корзину с помидорами:

– Элиса, можешь помыть их для меня? Будь добра.

Девочка кивнула, взяла у него из рук корзину и отправилась к колодцу за таверной.

– Спасибо, друг, – мягко сказал Лемак.

– Не за что. Так что здесь происходит?

Бельсио сел рядом с Лемаком и обвел молчавших посетителей взглядом. Все они выглядели глубоко взволнованными – и измотанными.

– Норрис уехал, – в голосе Лемака звучала горечь.

Бельсио был явно удивлен:

– В самом деле?

– Да. Сообщил нам об этом в полдень. Сказал, что его сыну совсем плохо, и уехал из города.

Норрис был одним из лучших ювелиров Ксенотайма. Он с самого начала горячо поддерживал идею Магвара с Философским Камнем и вносил больше всего денег. Но его двухлетний сын уже несколько месяцев был болен – пыль проникла ему в легкие.

– Ясно, – ответил Бельсио. – Похоже, у него не было выбора.

Бельсио и Норрис часто оказывались оппонентами в спорах: первый уговаривал горожан бросить ювелирное дело, а второй призывал поддержать Магвара, в его попытках создать Камень. Но они были знакомы уже много лет, и Бельсио был искренне расстроен тем, что Норрис покинул город.

– Он был замечательным ювелиром.

– Да, одним из лучших. Магвар тоже расстроился, услышав новости. Разумеется, после того, как мы сообщили ему, что без Норриса финансирование его экспериментов сильно сократится, – язвительно добавил Лемак.

– Ясно, – ответил Бельсио. Теперь было понятно, отчего у собравшихся в таверне были такие кислые лица.

Узнав, что Норрис уехал, Магвар явился в город и пояснил, что, лишившись такой поддержки, продолжать эксперименты, будет затруднительно. Жители оказались в нелегком положении. С одной стороны, многие и так едва сводили концы с концами. С другой же, отказавшись и дальше давать Магвару деньги на исследования, они точно останутся без Философского Камня, а значит, все их предыдущие взносы окажутся выброшенными на ветер.

– Нет никаких гарантий, что Магвар сумеет создать камень, даже если мы и дальше будем давать ему деньги. Так почему бы не прекратить это сейчас? – Спросил кто-то из посетителей.

– А как же то, что мы уже потратили? – Возразил ему другой. – Я верю, что у него получится!

– Вот ты ему и плати!

– Но ведь это значит, что каждый из нас должен давать Магвару еще больше денег, чем прежде!

– Неужели ты не хочешь возродить город? Мы же были лучшими ювелирами! Ты можешь допустить, чтобы наше ремесло умерло вместе с нами?

– Я только хочу сказать, что мы не можем и дальше оставаться в этой пустыне и жить одними мечтами!

Посетители продолжали жарко спорить и обмениваться мнениями – уже не в первый раз за последнее время. Но, похоже, сегодня разочарование, которое горожане так долго копили в себе, готово было вырваться наружу. Крики становились все громче, ни один кричавший не слушал другого.

– Мы только и делаем, что следуем указаниям Магвара! А какая нам от этого польза?

– Надо было купить право владения шахтой, пока это было еще возможно…

– Да ладно, золото вскружило тебе голову так же, как и мне!

– Да неужели?!

– Замолчите, все! – Лемак выбежал на середину зала, чтобы успокоить людей. Многие уже повскакивали со своих мест. – Не хватало еще переругаться между собой!

– Ну и что ты предлагаешь? – С вызовом спросил кто-то.

Лемак не нашелся с ответом. Он понимал обе стороны – и тех, кто хотел продолжать давать Магвару деньги, и тех, кто предлагал найти другой способ. Тут в разговор встрял другой горожанин:

– Эд, Ал! Вы же были у них в лаборатории. Вы видели там Камень? У них что-нибудь получается?

Все взгляды устремились на братьев.

– Эм… – Альфонс не знал, как лучше ответить на этот вопрос. – Ну, на самом деле мы не смогли попасть внутрь. Они нас прогнали.

Эдвард продолжал спокойно потягивать кофе. Альфонс понял, что происходящее в таверне его брата совершенно не интересует: тот смотрел исключительно в окно, явно заметив что-то на улице… Развевающиеся на ветру золотые волосы.

– Может, стоит спросить господина Эдварда, как у них идут дела?

– Думаешь, он нам расскажет? Это же сверхсекретное исследование…

Некоторые из присутствовавших обхватили головы руками. Они жили надеждой слишком долго, пришло время правды.

В комнату вошла Элиса. На фоне всеобщего уныния ее голос казался особенно чистым и ярким, как солнечный луч:

– Смотрите! Разве они не красивые? – В руках она держала ярко-красные, покрытые капельками воды помидоры. – По-моему, они почти такие же красивые, как золотые украшения. Да, папа?

Девочка подняла помидоры повыше, чтобы все могли их видеть.

– Я сама посадила семена, из которых они выросли! Я подумала, что, наверное, никто из вас раньше ничего подобного не видел, поэтому решила их показать, – она явно хотела поделиться с окружающими тем восторгом, который испытала сама, впервые увидев на грядках Бельсио ярко-красные плоды. Девочка беззаботно улыбнулась.– Бельсио все время говорит: хорошо бы у нас было побольше таких штук! Поэтому мы их выращиваем! Интересно, сколько времени нужно, чтобы все остальные вырастили такие же?

Никто не сказал ни слова.

Наконец тишину нарушил Эдвард.

– Ха! Устами младенца… – Он поставил чашку с кофе на стойку и взял из корзинки Элисы один помидор. – Отличный цвет!

– В самом деле?

– Ага, – он с улыбкой вернул овощ девочке. – Но, думаю, для того, чтобы каждый горожанин вырастил у себя во дворе такие же, потребуется еще немало времени.

– Эд, – предостерегающе обратился к нему Альфонс. Незачем было разрушать наивные надежды девочки. Но, к его удивлению, Элиса улыбнулась.

– Ничего! Надо перетаскать еще много камней, но зато потом все смогут выращивать эти зеленые штуки. Сначала они могут выглядеть не очень красиво и быть совсем желтыми, но зато потом везде будут настоящие растения! Они, между прочим, меняют цвет каждый день! Надо только убрать камни!

Только убрать камни – это звучало так легко и понятно. Неважно, что на это уйдут годы, что растения могут не прижиться на скудной почве… Слова Элисы тронули всех присутствовавших.

– Она права! Если мы расчистим землю…

– Бельсио, а ты что думаешь? Нам удастся восстановить хотя бы часть погибшей зелени?

Бельсио нахмурился:

– Это будет нелегко.

В таверне повисла тишина.

– На это потребуются годы, – продолжил он. – И, возможно, в итоге у нас ничего не получится. В любом случае, мы уже не будем такими же богатыми, как раньше, когда процветало ювелирное дело.

– Это правда. Лучше уж положиться на исследования Магвара!

– И продолжить искать золотую жилу…

– Мы не можем опять становиться фермерами!

Эдвард нахмурился:

– Ну да. Конечно, лучше продолжайте и дальше цепляться за свои мечты о золоте! – Его голос звучал холодно. Все посетители тут же обернулись к мальчику, но его это не смутило. – Вы же знаете, что создавать золото при помощи алхимии незаконно?

– …Да, знаем.

– Ну и что вы будете делать, если вас поймают? Может, вы считаете, что, поскольку ваш город находится рядом с месторождением, никто ничего не заподозрит? Или что вы сумеете найти новую золотую жилу раньше, чем что-либо станет известно? – Слова Эдварда ранили глубоко. Он нарочно провоцировал толпу, но никто не нашел, что возразить ему. – Вы ищете золотую жилу, которую, может, так никогда и не найдете. Расстаётесь с деньгами ради Философского Камня, который, может, так никогда и не будет создан. Губите свое здоровье… И все равно не желаете изменить свою жизнь?

Лемак заговорил от имени всей толпы:

– Ты молод, Эд, и можешь позволить себе делать все, что захочешь. Но мы уже не в том возрасте, чтобы начинать все с начала, мы не уверены, сможем ли прижиться на новом месте. И к тому же у нас есть ремесло, которое мы хотим передать своим детям…

– Отлично, – фыркнул Эдвард. – Тогда оставайтесь здесь и ждите хоть до скончания века. Мне все равно.

– Ну, мы понимаем, что это не выход, но не знаем, что делать дальше. Мы не можем прийти к единому решению…

Эдвард прервал рассуждения Лемака:

– Вы не можете ничего решить насчет своего будущего, потому что даже с настоящим ничего не понятно. Исследования, на которые вы потратили столько денег, – когда они принесут плоды? Когда вам сторицей воздадут потраченные деньги? Это ловушка Магвара, и вы все никак не можете из нее выбраться!

– Ты просто не понимаешь. У тебя впереди вся жизнь, а у нас есть только наше прошлое. Если однажды ты станешь таким же богатым, какими были мы, то потом уже никогда не сможешь согласиться на меньшее.

– Возможно, – саркастически заметил Эдвард. Он встал из-за стойки, подошел к двери, распахнул ее настежь и напоследок обернулся:

– Считайте меня сумасшедшим, но я бы никогда не позволил, чтобы моя жизнь настолько зависела от кого-то другого. Я бы просто так не смог.

Эдвард захлопнул дверь, и, выйдя на улицу, повернулся.

– Ну, а ты чего молчишь? – Прорычал он стоявшему возле входа Расселу. – Знаешь, ты мне тоже не нравишься.

– Меня не волнует, что ты обо мне думаешь.

Эдвард зловеще рассмеялся:

– Ну а что насчет горожан? Или их мнение тебя тоже не волнует? У меня есть отличное предложение. Зайди в таверну и попроси еще денег на свои исследования. И расскажи, сколько ты уже потратил. Тогда и посмотрим, что они о тебе думают.

Расселл скривился:

– Это… на благо города.

– На благо города?

– От тебя тут одни неприятности. Может, уедете, наконец?

– Я? А, по-моему, главные неприятности тут от вас! – Возразил Эдвард. – Говори, что хочешь, мы отсюда никуда не уедем. Как раз наоборот, думаю, мы задержимся тут подольше. Прости, приятель!

Эдвард хлопнул Расселла по плечу и направился вниз по улице.

Альфонс вскоре нагнал брата. Он оглянулся назад и увидел Расселла, все так же стоявшего на улице – дверь таверны тот так и не открыл.

В два часа ночи, на пару часов позже, чем в прошлый раз, Эдвард и Альфонс были уже у стены, окружавшей особняк Магвара.

– Наверняка он не ждет, что мы вернемся так скоро. Я сказал ему, что какое-то время проведу в городе, – прошептал Эдвард.

– Надеюсь, Расселл и Флетчер спят.

Братья перебрались через стену тем же способом, что и в прошлый раз.

– Учитывая драку прошлой ночью и сегодняшнее путешествие в город, я почти уверен, что он спит.

– Кстати, мы ведь делали все то же самое. Нам тоже не помешало бы сейчас поспать.

– Слушай, мы оба устали, но потерпи еще совсем немного.

Они спрыгнули со стены и сразу же направились к лаборатории. Вокруг царила тишина. Самозванцы не показывались.

Эдвард прижался ухом к двери, ведущей в лабораторию:

– Кажется, там никого нет.

– И как мы ее откроем? Если попробуем сделать вход при помощи алхимии, то свет и шум всех перебудят! – Заметил Альфонс, нервно оглядываясь по сторонам.

Эдвард рассмеялся.

– У нас есть вот это! – Ответил он, показывая брату небольшой ключик.

– Откуда ты…

– Стащил у Расселла из кармана, когда столкнулся с ним на улице.

Альфонс нахмурился:

– Эд, ты становишься все хуже…

– Наоборот, я становлюсь все лучше. За дело!

Эдвард вставил ключ в скважину и осторожно открыл дверь.

В лаборатории никого не было. Вдоль стен расположились полки с огромным количеством измерительных стаканов и пробирок, а у огромной печи стоял контейнер с несколькими колбами, наполненными какой-то жидкостью. От него шел пар. Очевидно, жидкость в колбах необходимо было хранить при определенной температуре.

– Хммм, – Эдвард внимательно осмотрел комнату. – Да, с таким оборудованием можно позволить себе не проверять образцы каждую минуту. Я понимаю, зачем им были нужны все эти деньги.

Эдвард перевел взгляд на стопку книг и исписанных торопливым почерком бумажек. Альфонс принялся просматривать записи, не забывая, впрочем, поглядывать на дверь на тот случай, если кто-то все же решит наведаться в лабораторию. Познания братьев в алхимии намного превосходили познания среднестатистического любителя, так что им достаточно было лишь бегло просмотреть бумаги, чтобы проследить весь ход исследований.

– Похоже, они на верном пути, – заметил Эдвард, откладывая в сторону одну стопку бумаг и протягивая руку за следующей. Все рабочее пространство лаборатории было усыпано кусками каких-то веществ, полученных в ходе алхимических преобразований и забракованных, камнями, источающими блеклый свет, и сосудами всех форм и размеров, наполненными разноцветными жидкостями. Все это лишний раз доказывало, насколько серьезно Расселл подходит к своим исследованиям.

"Он говорит как любитель, но на самом деле очень неплохо разбирается в алхимии," – подумал Эдвард. Затем при виде очередной записи у него вырвался стон. Он протянул Альфонсу блокнот, который как раз пролистывал.

– Посмотри, Ал. К слову об экстремальных методах.

В блокноте был подробно описан крайне тяжелый и опасный метод получения Камня. О результатах эксперимента ничего не говорилось, но о них вполне можно было догадаться по кровавым пятнам в нижней части блокнота.

– Нелегко Флетчеру присматривать за таким братом, – сочувственно произнес Альфонс. В аптеке Флетчер упомянул, что его часто посылают за лекарствами. По всей видимости, Расселл довольно часто получал травмы – и далеко не всегда в драках.

– Он явно торопится, – отметил Эдвард, глядя на разломанную подставку для пробирок с химическими веществами. Ее просто оставили лежать там, где она сломалась. – Даже не отвлекается на уборку.

Он снова обвел комнату взглядом и продолжил:

– Похоже, они на грани серьезного прорыва. Но никак не могут понять, каким должен быть последний шаг, поэтому и пробуют все описанные в книгах эксперименты, без разбора. Но, знаешь… тут что-то не так…

Альфонс молчал – он видел, что брат погрузился в раздумья, и знал, что в такие моменты его лучше не отвлекать.

– Да, тут явно что-то странное. Как будто…

Продолжая бормотать себе под нос, Эдвард пролистал один из блокнотов, затем отшвырнул его и взял следующий. Он умел сосредотачиваться на деле, как никто другой. Именно эта способность и помогла ему стать государственным алхимиком в возрасте 12 лет. К тому же Эдвард мог похвастаться отличным исследовательским чутьем.

Альфонс молча стоял в стороне и наблюдал за Эдвардом, когда вдруг заметил что-то странное. Поначалу он принял это за тень, отбрасываемую его братом, но потом присмотрелся и понял, что это не так.

– Эд!

– Да? Что такое?

В такие моменты Альфонс был особенно благодарен старшему брату. Как бы тот ни был погружен в работу, какими бы ни были обстоятельства, он всегда был готов выслушать Альфонса. Точнее, именно в трудные минуты Эдвард никогда не раздражался, что его отвлекают, и не требовал замолчать. Конечно, пару раз он срывался на брата, но это было много лет назад, еще в детстве, и больше никогда не повторялось. Что бы ни происходило, Эдвард всегда советовался с Альфонсом и был готов выслушать его мнение, даже если для этого нужно было отвлечься в самый ответственный момент.

Как-то раз Альфонс спросил Эдварда о причинах такой обходительности и услышал простой ответ: "Мы же напарники". Этот разговор произошел почти сразу после того, как Эдвард стал государственным алхимиком, и Альфонс никогда не был так удивлен и счастлив, как в тот день. Он всегда знал, что алхимия была для Эдварда очень серьезным делом, и понимал, что сам он может лишь следовать за ним и стараться не путаться под ногами. Из-за этого Альфонс чувствовал себя виноватым. Он хотел помочь брату, но не знал, как. Однако, услышав эти слова, Альфонс понял, что он может сделать, – поддерживать Эдварда так же, как тот поддерживал его. На равных.

В тот день братья решили: какие бы испытания ни ждали их впереди, они пройдут их вместе. Они будут сражаться плечом к плечу. В тот день они действительно стали напарниками.

Альфонс указал на стену за спиной брата:

– Тебе это не кажется странным?

Эдвард обернулся:

– Что именно? Стена?

Стена выглядела абсолютно обычной. Покрытая известкой, ничем не примечательная. Эдвард внимательно изучил ее поверхность.

– Цвет. Тебе не кажется, что этот участок отличается по цвету? Или мне померещилось? – Альфонс старательно осматривал стену, пытаясь найти место, которое привлекло его внимание.

– Ага! – Одновременно воскликнули братья.

Они, наконец, разглядели тонкую, как волос, линию, проступавшую на стене. Затем на расстоянии вытянутой руки они заметили еще одну, идущую параллельно первой. Обе линии тянулись до самого потолка. Они были настолько тонкими, что братья вряд ли заметили бы их, если бы не сочившийся из-за стены красноватый свет, делавший белую стену в этом месте более темной.

– Там еще одна комната! – Воскликнул Эдвард. Братья переглянулись и одновременно навалились на потайную дверь.

Стена бесшумно ушла вглубь, открывая проход в спрятанную за ней комнату.

Это было небольшое прямоугольное помещение без единого окна – с алхимическими опытами здесь было бы не развернуться. В центре комнаты одиноко стоял письменный стол, на нем горела свеча. Казалось, еще секунду назад здесь кто-то был.

И на том же столе была колба, сразу же привлекшая их внимание. На дне закупоренного сосуда плескалось немного жидкости.

Красной жидкости.

– Эд, ты думаешь…

– Да. Алая Вода.

Эдвард стоял, как вкопанный. Да, это был не Философский Камень, но и поводов для разочарования у них не было. Потому что это было самое близкое подобие Камня, которое им довелось увидеть. Братья замерли, не дыша.

Алая жидкость переливалась в свете свечи, будто живое существо. Хотя на дне колбы было всего несколько капель, этого было достаточно, чтобы залить всю комнату красным светом, будто закатное солнце.

– Ух ты, – пробормотал Эдвард.

Они видели немало записей и провалившихся экспериментов по созданию Философского Камня. И даже неудачи иногда бывали довольно впечатляющими. Порой, хотя братья и старались держать себя в руках, результаты провалившихся экспериментов вроде этого приносили им радость и вселяли надежду.

Алая Вода, как и многие другие вещества, не была полноценным Философским Камнем. Если уж на то пошло, она не была даже камнем как таковым. Тем не менее, она была средством для создания Камня – или, по крайней мере, пока что самым близким к нему веществом, что тоже весьма впечатляет.

Камень, о котором они так мечтали, был легендой, почти что мифом, поэтому достоверной информации о нем было не так уж много. Он излучал красный свет, завораживал с первого взгляда и… имел неограниченные алхимические возможности.

Залитая алым светом комната переливалась, как поверхность бассейна.

Они никогда прежде не видели чего-то столь завораживающего, столь ощутимого, столь… желанного.

– Ал… Кажется, мы нашли то, что искали, – выдохнул Эдвард, не сводя глаз с жидкости на дне колбы. – Это сократит наши исследования на целые годы и поможет раскрыть секрет Камня.

Разумеется, это был лишь один шаг вперед – но после нескольких лет напрасных поисков это было похоже на чудо.

– Где-то здесь должны быть записи об исследовании! – Эдвард провел руками по краю стола, но ничего не обнаружил. Идеально гладкая поверхность, ни единого ящичка. В самой комнате тоже не было ни полок, ни шкафов, где могли бы храниться записи.

– Может, они в соседней комнате? – предположил Ал.

– Нет, вряд ли… Все документы в той комнате были какими-то… странными, – Эдвард присел и заглянул под стол. – Не могу поверить, что тут ничего нет!

Он прошелся вдоль стен, чтобы проверить, нет ли за ними каких-нибудь тайников.

– Черт! – Эдвард не сводил глаз с красной жидкости. – Если бы мы только нашли рецепт! Только представь себе, как сильно это приблизит нас к цели!

– Да, но… Это ведь все равно не Камень, не так ли?

– Нет, но это уже хоть что-то. И что-то очень близкое к нему.

Эдвард аккуратно дотронулся до колбы, словно надеясь почувствовать жидкость сквозь стекло. Колба была холодной, но при этом обжигала его руку. Наверное, потому, что я так хочу ее заполучить.

– Конечно, прежде я никогда с ней не сталкивался, поэтому не могу ничего утверждать наверняка, но вообще Алая Вода часто упоминается в алхимических преданиях о Философском Камне. Хотя как именно она с ним связана, никто не знает. Может, это побочный продукт, выделяющийся при создании Камня? Или же для ее создания нужно совершенно определенное, отдельное алхимическое преобразование? Может, спустя какое-то время она затвердевает и сама становится Камнем? Я всегда считал, что она все же не является самим Камнем, но так или иначе связана с процессом его создания.

– Ясно, – кивнул Альфонс.

– Так что если у Расселла есть прототип Философского Камня, то Вода вполне может быть побочным продуктом, созданным при его получении.

– А ты не думаешь, что она является чем-то более важным? – Спросил Альфонс. – Иначе, зачем прятать ее в потайной комнате?

– Резонно. Может, прототип все же сделан из нее.

– Мне это кажется более логичным объяснением.

– Но где, в таком случае, записи об эксперименте? Даже если он и провалился, они должны были его описать!

– Может, Расселл носит свои записи с собой. В конце концов, в городе появились грабители.

Эдвард бросил взгляд на брата:

– Я удивлен, что ты так открыто это признаешь.

– А разве у нас есть выбор?

– Ну да, но…

Эдвард вдруг замялся. Ему стало стыдно при мысли о том, что он своим примером сбивает младшего брата с пути истинного.

– Давай просто разберемся со всем этим поскорее и уйдем отсюда, чтоб ни у кого не было, потом повода показывать на нас пальцем.

– Договорились. Что касается записей, – Эдвард сразу же вернулся к делу, – не думаю, что Расселл носит их с собой.

– Почему?

– Ну… Посмотри сам на документы, которые здесь хранятся. Они очень странные. В них отсутствует что-то очень важное, – глаза Эдварда засветились, он, наконец, понял, что не давало ему покоя. – Их методы… Это же не имеет никакого смысла!

Он бросился обратно в лабораторию и принялся рыться в записях:

– Смотри, здесь, здесь… и тут!

– А?

– В их исследованиях просто огромный пробел! Сначала у них нет ничего, а потом вдруг появляется результат – никаких промежуточных шагов! Ни записей, ни документов… Словом, никаких доказательств того, что это они создали Алую Воду!

– Что? Так, значит…

– Да! Они ее не создали. Они сами только пытаются выяснить, как это сделать! Берут образцы Алой Воды и стараются воспроизвести. – Эдвард снова пролистал беспорядочные записи и отбросил их в сторону. – Но если состав и рецепт им не известны, то эта затея обречена.

– Неужели так трудно определить, как было создано вещество?

– Практически так же трудно, как разрезать волосок на 200 частей. Причем вдоль. Намного сложнее, чем создать что-нибудь c нуля.

– Значит… это невозможно?

– Ну да. Это как взять свитер и попытаться определить, с какой овцы каждая нитка шерсти, из которой он связан.

– Да уж, задача невыполнимая.

Братья хором вздохнули.

Они знали, что найти Камень будет нелегко и что лучше не питать напрасных надежд, но в этот раз… в этот раз они были так близки к цели! Каждый из братьев в этот момент почувствовал, как у него упало сердце. И тут они оба подпрыгнули, услышав вдруг третий вздох!

Рассел стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди и опустив голову. Флетчер держался чуть позади него.

– Ты меня до смерти напугал! – Воскликнул Альфонс.

– Мог бы хоть издавать побольше шума, раз уж явился без приглашения! – Огрызнулся Эдвард. Он был разозлен, что его уже во второй раз застали врасплох.

Лицо Расселла оставалось непроницаемым:

– Кто бы говорил. Это ты пролез в чужой дом посреди ночи.

Эдвард вздрогнул, понимая, что возразить ему нечего. Его собеседник мрачно спросил:

– Так ты считаешь, что у нас ничего не выйдет?

Эдвард пару раз удивленно моргнул, не понимая, о чем говорит Расселл. Затем до него дошло, что речь об эксперименте по воссозданию Алой Воды. Он кивнул:

– Ваше исследование? Да, это безнадежно. По конечному веществу практически невозможно определить, из чего оно состоит.

Рассел скривился, будто съев что-то ужасно горькое.

– Ясно. Ну что ж, в конце концов, ты государственный алхимик, – он подумал секунду и добавил: – Если ты так думаешь, то, наверное, так оно и есть.

Эдвард и Альфонс переглянулись. Им в голову пришла одна и та же мысль, и она была отнюдь не приятной.

– Подожди-ка, – произнес Эдвард. – Так вы знали, что мы сегодня проникнем в лабораторию? Ты знал, что у меня есть ключ?

Расселл кисло улыбнулся:

– Ты считаешься одним из лучших алхимиков, так что я предположил, что, возможно, ты знаешь что-то, что неизвестно мне. Мне нужно было услышать непредвзятое мнение постороннего человека.

Эдвард бросил взгляд во внутреннюю комнату. Из нее через открывшийся в стене проем лился искрящийся красный свет.

– Слушай, – начал он. – Алхимия – это наука. Без нужных компонентов и правильной методологии ты ничего не добьешься. Вы заставили нас плясать под свою дудку и услышали наше мнение, так что теперь и я имею право на вопрос. Что это за вещество?

– Это? Я называю его Водой Жизни.

– "Вода Жизни"? Это та самая Алая Вода, которая связана с созданием Философского Камня?

– Да, я видел документы, где ее называли и так. Существует множество теорий о том, что это за вещество, и столько же предположений о том, как его создать, – Рассел взял со стола одну из книг и пролистнул ее. – Но это не компонент для Философского камня. Мы создаем Алую Воду саму по себе… Хоть она и несовершенна.

– Минутку, – резко оборвал его Эдвард. – Разве вам платят не за то, чтобы вы создали Философский Камень? Разве не ради этого вы выдаете себя за нас?

Ответ Расселла изрядно удивил его:

– Мне плевать на Философский Камень… и на золото, раз уж на то пошло.

– Значит, вы просто эксплуатируете жителей города?! – Воскликнул Эдвард, окончательно закипая от гнева.

Расселла этот выпад не смутил:

– Все, что я делаю, я делаю ради этого города. Только… я добиваюсь результата не совсем так, как они думают.

– Значит, ты все равно их обманываешь, ты, кусок дерьма!

Расселл повел плечами:

– Я сюда пришел не за твоей похвалой.

Эдвард окончательно вышел из себя. Что бы он ни говорил и ни делал, его противник оставался совершенно спокоен. Расселл все время будто смотрел на него свысока, и это ужасно раздражало.

– Ты… Не выношу людей вроде тебя!

– В самом деле? В таком случае, почему бы тебе, не уйти? Ты и так доставляешь нам кучу хлопот.

– Твои проблемы!

– Если Магвар что-то заподозрит, у нас будут неприятности.

– Так, может, мне просто пойти и все ему рассказать? – Усмехнулся Эдвард.

Расселл вздохнул и покачал головой:

– Никогда не слушаешь, что тебе говорят, верно? Может, хотя бы боль тебя чему-нибудь научит.

Сзади послушался встревоженный голос Флетчера:

– Расселл!

Он попытался взять брата за руку, но тот легко его стряхнул.

– Флетчер, проследи, чтобы Магвар не выходил из подвала.

– Но…

– Иди!

– Какой ты замечательный брат, – пробормотал Альфонс, пристально глядя на Расселла. Флетчер, казалось, хотел, было что-то сказать, но в итоге он просто молча вышел из комнаты.

– Мы сказали Магвару оставаться внизу, поскольку в дом ворвались грабители. Но положения дел это не меняет: пока вы здесь, мы в опасности. Так что идите прочь и не возвращайтесь!

– Если так хочешь от нас избавиться, то, боюсь, придется тебе самому нас вышвыривать. Но если выиграю я, ты расскажешь мне все о своих исследованиях. О той жидкости в потайной комнате и о том, что ты пытаешься создать.

Расселл промолчал.

– Я не люблю тайн, – предупредил Эдвард. – И непременно докопаюсь до сути.

Ответом ему было лишь насмешливое фырканье.

Как и прошлой ночью, противники сошлись на выложенном каменными плитами дворе.

– Ал, отойди.

– Отхожу, – немедленно откликнулся Альфонс. Он оглянулся на стену, через которую они перелезли, чтобы попасть внутрь. – Я пока проверю путь к отступлению.

– Давай.

С этих слов и началась новая битва.

На этот раз противникам не было нужды проверять силы друг друга, и к тому же у каждого была четкая цель: Расселл хотел, чтобы Эдвард покинул город, а Эдварду нужна была информация от Расселла. Учитывая их целеустремленность и примерно равные силы, сложно было предугадать, кто в итоге победит. Но одно было ясно – каждому придется сражаться на пределе своих возможностей.

В руке Расселла был железный сосуд, который он прихватил из лаборатории. Юноша свел руки вместе, и сосуд превратился в сверкающее черное вещество, которое тут же скрутилось в меч, во много раз, превышающий железный сосуд по размерам.

– Игнорируешь закон сохранения массы? Если так и будешь все время полагаться на свой Камень – никогда меня не победишь, – усмехнулся Эдвард.

Он соединил ладони и затем отвел левую руку назад, будто вынимая невидимый меч, и автоброня, заменяющая ему правую руку, вытянулась, превратившись в длинное острое лезвие.

– Чем они больше, тем легче ломаются, – закричал Эдвард, направив свое тонкое лезвие на огромный железный меч Расселла.

Он бросился вперед, рассекая воздух превращенной в клинок рукой. Расселл блокировал удар своим мечом, остановив противника прямо в прыжке.

Он вздохнул и сделал шаг назад. Расселл рассчитывал, что более внушительное оружие даст ему преимущество в схватке, но неожиданно заметил трещину, рассекшую меч в том месте, на которое пришелся удар Эдварда.

– Что такое? – Поддразнил его юноша. – Давай, используй Камень еще раз. Посмотрим, как тебе это поможет.

Расселл положил ладонь на лезвие меча и развернулся, будто планируя нанести такой же удар в ответ – но это была всего лишь уловка. В момент разворота он неожиданно ударил противника ногой, попав тому прямо в плечо.

– Ай! – Воскликнул Эдвард, которого от толчка отбросило назад. Прежде, чем он успел восстановить равновесие, Расселл подбежал к стене лаборатории и положил на нее обе руки.

Эдвард ожидал чего-то наподобие града каменных шипов, которые они уже посылали друг в друга прошлой ночью, однако, когда Расселл убрал руки от стены, его глазам предстала всего лишь небольшая…

"Дверь?"

Он с недоверием взглянул на Расселла, который уже взялся за ручку двери. И ровно за секунду до того, как она открылась, Эдвард вспомнил, что находилось по другую ее сторону. Перекрутившись в воздухе, он успел отпрыгнуть назад и в сторону, не задетый вырвавшимся из двери пламенем. Расселл открыл проход прямиком в гигантскую лабораторную печь.

– Ого, чуть не попал! – Заметил Эдвард, упав назад. Он попытался, было встать, но тут увидел ногу противника, нацеленную ему прямо в лицо. Эдвард успел не только увернуться в самый последний момент, но и выбросить вперед руку с лезвием. Заметив, что внимание Расселла приковано к клинку, Эдвард нанес удар левой рукой:

– Попался!

– Нет, это ты попался! – Закричал Расселл, перехватывая кулак Эдварда и наваливаясь на противника всем весом, чтобы прижать его к земле.

– Эй!

Эдвард сумел одной рукой оттолкнуться от камней, которыми был вымощен двор, и, перенеся вес в сторону, выкатиться из-под Расселла. Он тут же поднялся на ноги и отскочил в сторону – необходимо было сохранять дистанцию. Расселл предпочел пока отдышаться.

– Ты изворотливый, как маленькая обезьянка, – усмехнулся он.

– Что ты сказал?!

– С другой стороны, для обезьянки у тебя очень неплохой удар, – признал Расселл, потирая ушибленный бок. Эдвард усмехнулся, затем вздрогнул и принялся растирать плечо, на которое пару минут назад пришелся удар противника.

Они придерживались одинаковой стратегии. Юноши уже поняли, что по части алхимии их силы были равны, поэтому любое алхимическое оружие и приемы они использовали с единственной целью – застать противника врасплох и нанести несколько ударов в рукопашной схватке. Но и здесь, как оказалось, они были примерно на одном уровне.

– Видимо, так и будет продолжаться до рассвета, – беззаботно заметил Расселл, словно его происходящее совершенно не касалось.

– Размечтался! – крикнул Эдвард, взбешенный тем, что Расселл возомнил себя равным ему. – Не забывай, что ты вообще можешь со мной тягаться только благодаря Камню!

– Я тебя только что стукнул вовсе не алхимией, знаешь ли, – с улыбкой заметил его противник.

– Знаю, – отрезал Эдвард. Ладно, в бою их силы были примерно одинаковыми, но это еще не повод напоминать ему об этом каждую минуту. – Может, уже перестанешь быть таким… надоедливым?

– Дело не во мне. Это ты легко раздражаешься.

Эдвард сделал ложный выпад. Расселл ловко уклонился и нацелился локтем в спину противника.

– Я ждал этого! – Воскликнул Эдвард, развернувшись и ударив Расселла ногой прямо в солнечное сплетение.

Тот на секунду замер – от удара у него перехватило дыхание. Эдвард толкнул его, надеясь без особых травм прижать противника к земле, но Расселл легко отбил его руку в сторону. Эдвард потряс рукой, стараясь заглушить вспышку боли.

– Неплохо.

– То же могу сказать и о тебе, – ответил Расселл, приложив руку к животу. Он пытался отдышаться. – Для человека, который так легко выходит из себя, ты довольно настойчив.

– Больно, да? В этом сила постоянных тренировок. Мы с братом практикуемся каждый день, так что если уж я нанесу удар, ты это почувствуешь.

– Ну да… Я сражался только со взрослыми. Раз уж ты поднял эту тему, то, наверное, и мне стоит немного потренироваться с Флетчером.

– А? Флетчер умеет драться?

Худенький, невысокий Флетчер не производил на Эдварда впечатление серьезного противника. Расселл рассмеялся:

– Так я мог бы научиться драться с кем-то, кто заметно ниже меня ростом.

Эдвард почувствовал, как у него в висках запульсировала кровь.

– А вот этого тебе совсем не стоило говорить,

– Ага, так вот, что тебя задевает! – Фыркнул Расселл. Он явно был очень доволен своим наблюдением. – Не стоит так переживать, в самом деле.

По его тону было ясно, что он вкладывает в последнюю фразу ровно противоположный смысл.

Эдвард взвыл от ярости и набросился на противника с кулаками, однако Расселл был не из тех, кого можно застать врасплох внезапной атакой. Он уклонился и собрался было нанести удар ногой. Эдвард, однако, был куда более сосредоточен, чем могло показаться со стороны, и успел уйти в сторону.

– Я тебя отметелю! – крикнул он. – А потом сделаю вот так, и так, и потом – хрясь!

Эдвард размахивал руками, старательно изображая, что именно он проделает с Расселлом. "Хрясь" должно было раздаться в тот момент, когда он сломает противника напополам о свою коленку.

– Ты мне сразу не понравился. Делаешь вид, что ты весь такой спокойный и правильный, хотя на самом деле – озлобленный и высокомерный. Да, наверняка такой подход тебе временами и помогает, но знаешь, что? Из-за этого ты выглядишь, как взрослый. Конечно, ты, скорее всего, врешь насчет своего возраста…

Заметив, как скривились губы Расселла, Эдвард решил идти напролом. Наконец-то преимущество оказалось на его стороне, и ему было за что поквитаться.

– О, не нравится говорить о возрасте? Может, мне лучше выразиться по-другому? Ты выглядишь не просто как взрослый, а как… безнадежно старый! – Эдвард расхохотался. – Извини, я тебя обидел? Так сколько тебе на самом деле лет?

Эдвард наслаждался происходящим. Теперь он был на коне, в то время как Расселл смотрелся откровенно жалко. До тех пор, пока…

– Ах, вот в чем дело! – Воскликнул Расселл с широкой улыбкой. – Ты просто не можешь вынести, что я выше тебя, хотя мы и ровесники!

Он сделал шаг вперед:

– Ты ведь хочешь, чтобы я был старше, верно?

Эдвард отступил, но сдаваться не собирался.

– Устаревший, отживший свое, просроченный… Для того чтобы быть моим ровесником, у тебя явно маловато энергии! – Он сделал шаг вперед, указывая на Расселла пальцем.

Юноши вперили друг в друга исполненные ненависти взгляды.

– Я сотру эту ухмылку с твоей рожи!

– Болтай, обезьянка!

Казалось, воздух между ними мог в любую секунду воспламениться. Они продолжали стоять лицом к лицу – один устремив взгляд наверх, другой вниз – и обмениваться колкостями.

– Ты заплатишь за то, что украл мое имя. И не думай, что я тебя пожалею только потому, что ты старый хрен!

Расселл в ответ протер глаза кулаками и зевнул:

– Ох, как же тяжело так долго смотреть на кого-то, кто ниже тебя ростом! Впрочем, тебе, откуда знать…

Оба уже успели забыть об изначальной цели схватки. Победа стала для каждого делом принципа.

Драка продолжала набирать обороты: в ход, как и прежде, шли алхимия, кулаки и удары ногами, но теперь противники вдобавок осыпали друг друга руганью и оскорблениями.

Они знали, что ведут себя глупо. Но, оглянувшись, юноши заметили, что ни одного из младших братьев, которые могли бы их остановить, не было поблизости… И они продолжали драться.

Пока старшие братья выясняли отношения при помощи кулаков, Альфонс отправился вниз вдоль стены, чтобы проверить путь к отступлению.

– Ой-ой! – Пробормотал он и резко приник к землю, так чтобы проходившая мимо охрана его не заметила. Когда братья пришли сюда, они заметили только трех стражников у главных ворот, но сейчас к ним явно прибыло подкрепление. Альфонсу слышал, как они обходили двор по периметру. Попробуй братья забраться на стену, их тут же заметят и поймают.

Альфонс поднял взгляд на стену в противоположном конце двора. Если он все правильно запомнил, по ее верху проходила колючая проволока. Это вполне могло сыграть им на руку: во-первых, за стеной с колючей проволокой наверняка следили не так тщательно. Во-вторых, вряд ли кто-то из охранников захочет забраться на нее, чтобы продолжить преследование – а между тем для заключенного в доспехи Альфонса и Эдварда с его металлической рукой колючая проволока была пустяковой преградой. В любом случае, судя по ситуации, других вариантов у них уже могло и не быть.

Альфонс присел на корточки. Листья на одном из деревьев у дальней стены как-то странно зашелестели.

Охранники? Во дворе?

Альфонс сосредоточенно пытался понять, что же происходит, как внезапно ночную тишину нарушил громкий свист. В особняке одно за другим загорелись окна. Альфонс замер от неожиданности, и тут кто-то прошептал его имя:

– Альфонс!

Это был Флетчер, стоявший у стены с колючей проволокой. Теперь было понятно, почему дерево шелестело – это Флетчер спускался вниз по веткам.

– Флетчер?

– Скорее, зови брата! Если вы сейчас же не уйдете, вас поймают!

– Понял!

Одного взгляда на лицо Флетчера было достаточно, чтобы понять, что он говорит совершенно серьезно. Это не было ловушкой – мальчик действительно хотел помочь им сбежать.

Эдвард и Расселл тем временем растрачивали свои алхимические таланты на швыряние друг в друга булыжниками, которыми был вымощен двор. Неожиданно раздался еще один громкий свист.

– Что за?.. Ал! – Эдвард отбросил в сторону камень, который держал в руках, и, обернувшись, увидел, что в особняке горят все окна. Расселл заметил приближающихся стражников.

– Я же сказал им не вмешиваться!

– Ну, похоже, они тебя не послушались!

Эдвард бросился бежать на голос Альфонса, доносившийся с задней части двора.

– Эд! Сюда!

– Ал!

– С-стой! – Закричал Расселл, бросаясь вдогонку.

– А ты зачем за мной бежишь? – Прокричал Эдвард через плечо.

– Потому что именно я должен тебя отсюда выставить! У меня, знаешь ли, репутация!

– Да ты просто боишься, что нас поймают, и мы выведем вас на чистую воду!

Оба мальчика подбежали к дальней стене, у которой их ждали Альфонс с Флетчером.

– Флетчер! – Воскликнул Расселл. – Что ты здесь делаешь? Я же велел тебе заняться Магваром!

Не обращая внимания на брата, Флетчер положил обе руки на стену, на которой уже был нарисован круг преобразования. Стоило мальчику дотронулся до круга, как он засиял, и исходящий из него свет быстро распространился по стене. Когда свечение погасло, вместо камней перед братьями оказалась дверь.

– Скорее уходите! На той стороне стражников нет, я проверил.

Эдвард и Альфонс изумленно посмотрели на мальчика.

– Флетчер, так ты тоже умеешь пользоваться алхимией?

– И к тому же без Камня! Да ты лучше, чем Расселл!

Мальчик подтолкнул их к двери.

– Пожалуйста, уходите как можно скорее. Если вас поймают, у нас будут большие проблемы. Прошу вас!

Его беспокойство можно было понять: если Альфонса и Эдварда схватят, им придется назвать себя, и тогда обман раскроется. Конечно, братья Элрики не были обязаны помогать Расселлу и Флетчеру – в конце концов, это у них украли имена. Но их так тронуло неподдельное отчаяние в голосе Флетчера, что они, не раздумывая, толкнули дверь и бросились бежать.

Во дворе слышался какой-то шум и разговоры, но по другую сторону стены было пугающе тихо. Стражников тоже не было видно.

– Итак, нас опять вышвырнули со скандалом.

– Ага.

– Не нравится мне, как все складывается. – Пробормотал Эдвард, потирая синяк на щеке, куда пришелся один из ударов Расселла. – Ни Камня, ни информации… Расселл проворачивает свои делишки, прикрываясь нашим именем, а горожане меж тем уверены, что все обстоит ровно наоборот. Если подумать, то почему мы вообще еще здесь? Плевать на этот город!

Альфонс, выслушав брата, кивнул:

– Ты прав, у Расселла нет Камня… но он сумел создать работающий прототип. У него нет информации об исследованиях – но есть Вода Жизни. Кроме того, Флетчер, похоже, действительно раскаивается в обмане, а горожане начинают постепенно понимать, что они не могут вечно выполнять любые требования Магвара… Конечно, даже если Ксенотайм опустеет и превратится в руины, в нашей жизни ничего не изменится, но разве тебе не будет жаль? Понимаешь, у меня такое чувство, будто мы сейчас находимся на перепутье…

Эдвард покосился на брата, Альфонс ответил ему таким же взглядом:

– Ну, правда, неужели тебя совсем не волнует, что станет с городом?

– Ну, когда ты так говоришь…

– Я говорю только то, что и так вижу в твоих глазах, Эд.

Они снова посмотрели на стену. Теперь из-за нее не доносилось ни звука. Они понятия не имели, что сейчас происходит по другую сторону – как, впрочем, не знали, что происходило там раньше, и чего на самом деле добивались самозваные братья Элрики.

– Ни сам Камень, ни деньги его не волнуют, – повторил Эдвард слова Расселла. – Так чего же он хочет?

– Он не дает тебе покоя, да?

"Ну, – подумал Эдвард, – по крайней мере, сегодня у нас будет куча времени, чтобы строить всевозможные догадки".

Движением руки Флетчер заставил дверь в стене исчезнуть и, не поднимая взгляда от своих ботинок, повернулся к брату:

– Прости.

Лицо Расселла оставалось таким же непроницаемым, как всегда, хоть он и был в ярости. Тем не менее, когда он заговорил, его голос звучал ровно и спокойно:

– Ты извиняешься за то, что отпустил их? Не надо. Хорошо, что они не попались и ничего не рассказали Магвару. Иначе у нас были бы неприятности, верно?

– Я не это имею в виду.

Ты сам прекрасно знаешь, о чем я, но слишком зол, чтобы произнести это вслух.

Флетчер сглотнул:

– Прости, что я пользовался алхимией.

Флетчер отвел глаза, не в силах выдержать испепеляющий взгляд брата. Он обещал…

Расселл глубоко вздохнул и отвернулся:

– Что сказал бы отец? Он просил нас никогда не использовать алхимию. И мы пообещали! Я… я надеялся, что хотя бы ты сдержишь слово.

Флетчер смотрел на спину брата. Если подумать, он не смотрел Расселлу прямо в глаза уже давно, с тех пор, как они оказались в этой лаборатории. Просто не мог.

Я не хочу видеть, как ты лжешь.

Я не хочу видеть, как ты используешь Камень… используешь алхимию.

Не хочу видеть, как тебя поглощают твои опыты…

Флетчеру вдруг показалось, что он отчетливо видит цепи, опутывающие его брата, цепи, сковавшие его поступки и мысли. Они были затянуты так крепко, что Расселл едва мог дышать – но все же он не замечал их. Все это время Флетчер считал, что это он оказался в ловушке, вынужденный мириться с бесконечными обманами брата, но теперь понял, что на самом деле все было наоборот. Расселл был скован, а Флетчер – свободен, и только Флетчер сознавал правду. Но как ему освободить брата?

Он пытался претворить в жизнь мечты другого человека.

Он посвятил себя исследованиям, которое не смог завершить другой человек.

Он использовал алхимию, и все время просил за это прощения у того, другого человека.

– Разве ты не понимаешь? – Прошептал Флетчер.

– Чего не понимаю?

– Почему мы солгали и выдали себя за братьев Элриков?

– Нам пришлось это сделать, чтобы заняться здесь исследованиями.

– А зачем нам эти исследования?

– Потому что он этого хотел. Он хотел спасти город.

– Если ты считаешь, что он этого хотел, то почему не займешься своими собственными исследованиями вместо поисков этого Камня?

– Потому что он велел этого не делать.

Расселл не видит цепей…

– И ты счастлив, что делаешь все это для него?

– Я поступаю правильно.

Они такие тяжелые.

– Если ты поступаешь правильно, – закричал Флетчер дрожащим голосом, – то почему же ты выглядишь таким несчастным?!

Ему было жаль брата. Пора было дать имя опутывавшим его цепям:

– Ты не отец!

Выражение лица Расселла стало жестким.

– Он был великим человеком, – продолжал Флетчер. – И талантливым алхимиком. Мы же начали увлекаться алхимией, потому что хотели быть похожими на него, помнишь? Но когда он велел нам прекратить это, мы послушались.

Его голос сорвался. Флетчер весь дрожал и едва сдерживал слезы.

– Ты сказал, что нет ничего страшного в том, чтобы обманом попасть в эту лабораторию, потому что мы должны завершить его работу. Но ты совсем загнал себя с этими Камнями – и ради чего? Ради кого? Ты просто повторяешь тот же путь, который прошел наш отец. А как насчет твоих собственных желаний?

Расселл не ответил.

– Наш отец был талантлив – он даже был учеником одного государственного алхимика, но потом уволился и приехал сюда, чтобы заниматься своими опытами. Я уверен, у него были на то причины, но ведь он не хотел, чтобы ты шел по его стопам. Расс, если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, то просто погубишь себя…

Оба брата мечтали стать алхимиками, как и их отец, которым они восхищались, но он заставил их отказаться от этой мечты. В такой ситуации любому пришлось бы нелегко.

– Думаешь, отец рассердился бы, увидев, как я только что использовал алхимию? А что бы он сказал, если бы узнал, что мы выдаем себя за братьев Элриков? Я использовал свои способности, чтобы помочь им. И если благодаря алхимии я смогу еще кому-нибудь помочь, то буду и дальше ею пользоваться. По правде, говоря, я хочу стать алхимиком – великим алхимиком.

Расселл посмотрел на Флетчера, и тот съежился. Он накричит на него? Или ударит? Сам Флетчер на его месте сделал бы и то, и другое, но он не отвернулся. Расселла опутывали невидимые цепи, и он, Флетчер, должен был его освободить. Он посмотрел брату прямо в глаза, и почувствовал, как его сердце наполняется храбростью. Храбростью, которой Альфонс поделился с ним тогда, в аптеке. Это была честная сделка.

Расселл ничего не сделал и не проронил ни слова, он просто отвернулся. Затем появившийся откуда-то стражник велел им идти в зал и отчитаться перед хозяином. Все так же молча Расселл направился к особняку.

– Расс?

Флетчер поспешил за братом, поглядывая на него исподлобья. В лунном свете бледное лицо Расселла казалось застывшей маской. Они поменялись ролями: теперь Расселл не мог говорить, теперь его заставили умолкнуть слова брата.

Войдя в дом, они увидели на середине лестницы оперевшегося на перила Магвара. Он просматривал какие-то документы. Он поднял взгляд на Расселла и Флетчера:

– Вы прогнали грабителей?

– Да, – кивнул юноша.

– Две ночи кряду… Это начинает меня беспокоить. Вы уверяете, что их достаточно просто прогнать, господин Эдвард, но не лучше ли все-таки схватить преступников?

– Нет. Они немного знакомы с алхимией. Кто знает, что они смогут натворить, если попадут в лабораторию? Думаю, если мы так и не дадим им проникнуть внутрь, то рано или поздно они сдадутся, – без запинки ответил Расселл.

Магвар покачал головой:

– Не думаю. Мне кажется, что вы просто боитесь, как бы я не увидел их и не раскрыл ваш обман.

Расселл напрягся, Флетчер чуть слышно ахнул.

– Вы сказали мне укрыться в подвале. Я так и сделал. И я воспользовался свободным временем, чтобы как следует все обдумать.

Магвар начал спускаться по лестнице, держась рукой за перила:

– Видите ли, подвал этого дома был построен для того, чтобы держать в нем людей, которые ведут себя неразумно. И я как раз вспомнил о последнем человеке, который оказался там.

Расселл молча сглотнул.

– Он был из Ксенотайма, но много лет назад уехал в столицу, чтобы изучать алхимию. Он был очень талантлив и делал успехи, но почему-то внезапно вернулся сюда, бросив учебу у государственно алхимика. Подробностей я не знаю, но приехал он очень напуганным. Я предложил ему безопасное убежище, а он, в свою очередь, обещал мне за это создать Философский Камень. Поначалу он говорил, что покончил с алхимией, но, увидев, в какой упадок пришел его родной город, согласился вести нужные мне исследования, при условии, что я позволю ему параллельно изучать Воду Жизни. Он считал, что при помощи Воды город можно будет снова сделать зеленым и цветущим.

Мои намерения были самыми благородными. Если бы он создал Камень, то я бы проследил, чтобы военные до него не добрались. И к тому же я позволял ему сколько угодно заниматься собственными исследованиями! Я был щедр и предоставил ему все необходимое для опытов. И вместо того, чтобы отплатить мне, он просто повторял одни и те же опыты, раз за разом, без малейшего успеха. К моим доводам он не прислушивался, так что я посадил его в этот подвал, чтобы он как следует, подумал.

В течение всего рассказа Магвар не сводил взгляда с Расселла и Флетчера.

– Помнится, он рассказывал, что у него есть два сына. Оба с золотыми волосами и глазами цвета серебра. Он всегда с улыбкой говорил о том, как они похожи на мать. Он мечтал, как после создания Камня распрощается со всеми трудами и будет вместе с сыновьями наслаждаться жизнью в возрожденном Ксенотайме. Его звали… да, кажется, Нэш Трингам.

Магвар швырнул документы, которые держал в руках, к ногам Расселла. Это было досье на государственного алхимика Эдварда Элрика.

– Похоже, у настоящего Эдварда Элрика золотые глаза и золотые волосы, – Магвар подошел к Расселлу, взял его за подбородок и поднял лицо мальчика к свету. – Твои глаза мне не кажутся золотыми.

Он замахнулся и ударил Расселла кулаком в челюсть. Тот упал на пол.

– Вы сыновья Нэша, не так ли?! – Рявкнул Магвар.

Расселл ничего не ответил. Он сел на полу, не пытаясь даже защититься или оправдаться.

– Я знаю, кто на самом деле эти ваши так называемые грабители, – настоящие братья Элрики! Я приведу их сюда и получу доказательства.

Он схватил Расселла за грудки. Лицо мальчика оставалось, как всегда, безучастным. Магвар снова занес кулак и прошипел:

– Наглый мальчишка!!!

Удар пришелся на Флетчера, который одним прыжком очутился между Магваром и братом.

– Пожалуйста, прекратите! – Взмолился он. – Все так, как вы сказали. Я Флетчер, а это мой брат Расселл. Наш отец Нэш Трингам.

– Флетчер! – Расселл подтянул брата к себе. Увидев расплывающийся у него на лице синяк, он бросил на Магвара яростный взгляд, но сделать уже ничего не смог – они были окружены охраной.

– Бросьте их в подвал! – Приказал Магвар.

Стражники скрутили Расселлу руки за спиной и потащили его к лестнице.

– О, – заметил Магвар с улыбкой, – чуть не забыл!

Он подошел к Расселлу и достал у него из кармана сияющий красный камень.

– Как я понял, твои прототипы можно пустить в дело. Возможно, даже создать с их помощью немного золота, верно?

Магвар поднес к Камню свечу, и какое-то время с восторгом наблюдал за игрой света на его гранях. На несколько секунд он совершенно забыл об окружающем мире, заворожено любуясь этим сиянием.

– Чтобы довести исследования до конца, мне придется нанять новых алхимиков. И собрать еще золота, чтобы оплатить их работу. Какое-то время тут будет неспокойно.

Ему не было никакого дела до несчастий и забот горожан, из которых он вытягивал деньги на свои проекты. Единственным, что волновало Магвара, были несметные богатства, которые он мечтал заполучить при помощи Философского Камня.

Алая вода

На следующее утро к Эдварду пришел один из охранников, при виде которого мальчик испугался, что его привлекут к ответственности за то, что он ворвался в поместье.

- Мы Вас искали.

Однако, как оказалось, Эдвард беспокоился зря, поскольку с этими словами охранник вежливо отсалютовал. Возможно, он долго искал их, так как на лбу мужчины выступали крупные капли пота. Эдвард и Альфонс разбили лагерь за городом, они решили больше не оставаться у Бельсио. После того, что произошло прошлым вечером, братья не хотели причинять ему неудобства.

- Вы хотите сейчас нас арестовать?

- Нет сэр, никак нет, - ответил охранник, - господин Магвар хотел бы извиниться перед Вами, господин Эдвард, за причиненные неудобства из-за кражи ваших личных данных. Поэтому он хотел бы пригласить вас в свое поместье.

Охранник обратился к нему «господин Эдвард».

- Тогда он знает, что мы настоящие братья Элрики и те двое…

- Да. Мы бросили самозванцев в темницу, - охранник ободряюще улыбнулся братьям, - они больше не причинят беспокойства господину Эдварду и господину Альфонсу.

В данный момент братья должны были быть рады тому, что самозванцев разоблачили. В конце концов им было очень неприятно, когда в городе их называли мошенниками и преступниками. Но несмотря на это, Эдвард и Альфонс не чувствовали себя лучше.

Их отвезли в поместье Магвара, которых уже ждал их у ворот. Они дважды врывались сюда и многое слышали о Магваре в городе, но впервые встретили этого человека лично.

Магвар широко улыбался. Его улыбка была настолько широкой, что едва ли вызывала какое-либо доверие.

- Добро пожаловать, добро пожаловать, господин Эдвард, господин Альфонс! Я бы хотел искренне извиниться за причиненные вам неприятности. В качестве небольшого извинения я приказал для вас накрыть на стол.

Пока братья шли позади Магвара, который настоял на том, чтобы самолично сопроводить братьев в столовую, Эдвард украдкой прошептал Альфонсу:

- Он хочет, чтобы мы взяли на себя исследования.

- Именно так.

Магвар ничего не сказал о том, что братья уже дважды врывались в поместье, так как было понятно, что у него есть скрытые мотивы.

В столовой их ждал горячий обед. Все трое сели за стол, а с лица Магвара так и не сходила фальшивая улыбка.

- Ах, я так устал от этих мошенников. Простите, что сразу не заметил этого и был столь груб. Альфонс, ты уверен, что не хочешь есть?

- Нет, спасибо, - вежливо ответил Альфонс.

Магвар рассказал, как возникла сложившаяся ситуация. Самозванцы были сыновьями одного человека, которого он однажды нанимал. Другими словами, он хотел сказать, что его вины здесь нет.

Эдвард взял ложку и зачерпнув овощного супа, сказал:

- Итак, господин Магвар, Вы же знаете, что мы сюда приходили, да? Разве Вы не хотели бы видеть нас за решеткой?

- Ах, что вы, - ответил Магвар, все также улыбаясь, - узнав о том, что они мошенники, вы захотели поставить их на место. Это же очевидно.

Он явно намеривался оставить этот вопрос без внимания.

По мнению Магвара, искусственное производство золота было незаконным, поэтому он не хотел, чтобы Камень, необходимый для данного процесса, стал достоянием общественности. И конечно же, он не собирался прекращать свои исследования.

Не переставая улыбаться, он спросил:

- Но что же мне теперь делать, если у меня больше нет алхимиков? Или кто-то, кто сможет завершить Философский Камень?

- Если коротко: мы должны позаботиться об этом, так?

Когда Магвара спросили прямо, он смущенно потер щеку.

- Вы получите сорок процентов от прибыли. При условии, что вы не расскажите военным о производстве золота.

- Ох, сохранить это в тайне будет не проблемой, - заверил его Эдвард.

- Это займет всего пару лет, пока мы не найдем новую золотую жилу. У нас есть все оборудование для добычи золота. Но пройдет время пока мы доберемся до этой жилы.

- И это стоит денег.

- Что вы об этом думаете? Разве исследование Философского Камня, это не то, к чему стремится каждый алхимик?

- Это правда.

Эдвард находил забавным затягивать с ответом, которого с нетерпением ждал Магвар. Он не собирался здесь продолжать исследования, но хотел получить от него как можно больше информации.

- Есть проблемы?

- Нет, это связано с личными взглядами, потому что я не хочу вмешиваться в чужую работу. Могли бы Вы рассказать нам об этом Нэше, который проводил здесь свои исследования?

- С радостью! Да, он был первоклассным алхимиком. Он даже был учеником у одного известного алхимика в военной академии.

- Если он был настолько гениален, то почему он исчез? Если он мог создать Камень, то Вы бы защитили его от военных.

- Да-да, но…

Казалось, что Магвар осторожно подбирает слова, чтобы не противоречить самому себе. Эдварду это совсем не нравилось.

- Производство – это метод проб и ошибок, верно? Приходится экспериментировать со всеми видами сырья и производственными процессами. Здесь Нэш и потерпел неудачу как исследователь. Он проигнорировал мои предложения и расходы значительно возросли. Я поместил его на некоторое время в темницу, чтобы он мог подумать о своих действиях. Но он сделал дверь и просто вышел.

- Ага.

- Другие алхимики, которые в то время здесь находились, потратили много времени на свои эксперименты и не добились никакого прогресса. И затем пришел Рассел со своим братом. Рассел утверждал, что остальные допустили ошибки при дистилляции или что-то в этом роде, и он добился некоторого успеха с образцами, которые оставил его отец.

Эдвард и Альфонс были впечатлены. Если это правда, то это был выдающийся результат, так как Расселу удалось это сделать без знаний процесса синтеза и сырья.

- К сожалению, этого вещества сейчас осталось очень мало. Эксперименты один за другим были неудачными. Было бы неплохо, если бы вы смогли проанализировать оставшиеся образцы, исходные материалы и начать сначала.

- Я понимаю.

- Что ты имеешь ввиду? Ты можешь сделать это? Ты сможешь определить из чего состоит Алая вода?

Эдвард колебался. После увиденного он пришел к выводу, что отследить сырье невозможно. Однако он держал это при себе.

- Нам придется поговорить об этом с Расселом и его братом, верно Ал?

Альфонс кивнул.

Магвар, вероятно, пришел к выводу, что все, что ему нужно – это небольшой толчок, чтобы заставить братьев Элриков провести за него исследования, и он был не против этого.

- Конечно. Они находятся в подвале. Так как Рассел немного знает алхимию, я поставил там стражу.

Магвар предложил проводить туда братьев. Улыбка ни на секунду не сходила с его лица.

В подвале было прохладно.

Магвар отворил тяжелую железную дверь, за которой находился длинный коридор с камерами по обе стороны.

- Дальняя справа.

Однако, стоявшего там охранника было достаточно в качестве проводника. Эдвард и Альфонс попросили поговорить с заключенными наедине и их пустили в камеру. Дверь за ними захлопнулась. Рассел и Флетчер со связанными руками сидели около решетки.

- Эдвард! Альфонс! – крикнул Флетчер и подбежал к ним насколько позволяла решетка.

- Флетчер, что с тобой случилось? – выпалил Эдвард, увидев его красную, распухшую щеку.

- Ах, ничего такого. Я хотел бы извиниться перед вами. Наверное, для этого немного поздно, но лучше так, чем никогда: Мне очень жаль! И Рассел тоже!

В отличие от Флетчера Рассел сидел неподвижно.

- Эй, Рассел! Ты плохо выглядишь. Где же вся твоя вчерашняя энергия?

Он даже не поднял глаз на насмешку Эдварда.

- Зачем вы здесь? – это было все, что он сказал.

- Нас пригласил Магвар. Он хочет, чтобы мы продолжили с того момента, где ты остановился. Он еще больший мерзавец, чем я себе представлял!

- И? Вы это сделаете?

- Ну… Он предложил нам сорок процентов от прибыли, и мы хотели бы узнать о создании Философского Камня.

- Это исследование пустая трата денег… Даже если вы уже видели, как выглядит жизнь в городе.

- Ну, тебя это тоже не остановило.

- Я…, - Рассел хотел вскочить, но остался на месте, - я делал это для жителей города.

- Это было в интересах города, создать Философский Камень, который бы бесконечно производил золото?

- Но с Водой Жизни я бы смог…

Голос Рассела становился с каждым словом все тише. Все что он сделал, все над чем он работал, закончилось. Он замолчал. В этом больше не было смысла.

- С помощью Воды Жизни город смог бы снова покрыться зеленью, ты это хотел сказать, да? Да, это действительно бы было на благо города.

Эдвард положил руки на решетку.

- Значит, вы уверены в том, что поступаете правильно?

- …

- Скажите это, Рассел!

-…

Но Рассел молчал. Эдвард убрал руки с решетки и прислонился спиной к стене темницы.

- Ваш отец Нэш Трингам, верно? Я слышал, что он работал в Военном исследовательском центре. Нужно быть по настоящему хорошим специалистом, чтобы попасть туда. Ваш отец действительно был хорошим человеком. Это объясняет, почему ты знаешь так много об алхимии… и почему Флетчер тоже может ее использовать.

- …

- Рассел, ты хотел быть похожим на своего отца, так? – спросил Эдвард и Рассел глубоко вздохнул.

- Я так и хотел поступить, но вот, что из этого вышло…, - он поднял связанные руки, - а ты?  Что насчет твоего отца, Эдвард?

Эдвард в ответ поморщился. Было понятно, что он о своем отце был не лучшего мнения.

- Без понятия. Может быть он жив, может мертв…

- Значит он пропал, как и наш.

Рассел прислонился спиной к стене. Он выглядел уставшим.

- Мы родились в городе, что далеко отсюда. Наш отец изучал там алхимию, и мы тоже хотели заниматься тем же. Он был не самым сильным, но никто не обладал такими знаниями в алхимии, как он. Наш отец был нисколько практиком, сколько теоретиком. Его исследования были высоко оценены, и он сказал, если бы он мог помогать людям без алхимии, он бы с радостью это сделал. Поэтому он пошел учиться у одного известного алхимика в военной лаборатории. Но он был не согласен с их подходами и поэтому сбежал. С тех пор наша семья находилась в бегах. Наш отец, возможно, из-за страха открыто не пользовался алхимией и заставил нас пообещать, что мы никогда не будем ее использовать.

- В какой военной академии он учился?

- Мы этого не знаем. Однажды мы спросили его, но отец ничего не сказал.

- Я понимаю. У вас нет возможности узнать, где сейчас находится Нэш. Что с вашей матерью?

- Она умерла от истощения. После того, как она покинула нас, отец продолжал говорить о городе, который он очень хотел нам показать. О городе, откуда он был родом. Мы должны были подождать, пока он не закончить там свои исследования… но он так и не вернулся, - Флетчер выглядел грустным, когда вспоминал о прошлом.

Жизнь в бегах, разбитая семья… Эти воспоминания должно быть очень болезненные.

- И вот так мы оказались здесь.

- Наш отец прислал нам открытку, где написал, что нашел в этом городе работу. Он писал, что здесь есть хорошая исследовательская лаборатория и что его больше не будут преследовать. А еще, что он приедет за нами. Сейчас он по какой-то причине исчез из этого города и скорее всего, скрывается, - после небольшой паузы Рассел продолжил. - Это был его дом. Я хотел бы сделать его прежним, когда он был молодым – зеленым и полным жизни. Горожане очень добрые. Нам здесь нравится и, если Вода Жизни сделает город прежним, можно было бы хорошо жить здесь и без ювелирного дела.

- Так вот оно что…

Теперь для Эдварда и Альфонса паззл сложился воедино.

- Я так хотел быть похожим на отца и пойти по его стопам, но в итоге у меня ничего не получилось. Я хотел сделать что-нибудь для города, чтобы мой отец мог мной гордиться…, - с болью произнес Рассел.

Эдвард не пытался его утешить.

- Возможно ты пошел по неправильному пути.

- Что?

- Даже если у тебя нет Философского Камня или Воды Жизни, у тебя всегда есть свои руки. Если ты хочешь, чтобы город снова стал красивым, ты можешь помочь навести там порядок. Если ты хочешь найти золото, тогда помоги с раскопками, чтобы добраться до новой жилы. Твой отец тоже будет гордиться тобой, если ты поступишь иначе, чем он, - Эдвард схватил решетку. – Теперь не ной, сидя здесь! Сделай что-нибудь! Не будь такой размазней. Особенно после того, как ты уже позаимствовал мое имя.

Внезапно прутья решетки согнулись в руках Эдварда. Он вошел в камеру, снял с Рассела и Флетчера наручники и снова вышел. Он не стал выводить их за руку наружу. В конце концов, он знал, что им придется встать на ноги, чтобы выбраться отсюда.

- Ал, мы уходим!

- Да, хорошо.

Между прутьями решетки теперь была широкая щель, через которую мог пройти человек. В камере Флетчер стоял рядом со своим братом. Он почувствовал на себе взгляд Альфонса и обернувшись, посмотрел на него. Альфонс знал, что Флетчер сможет вытащить оттуда и себя и своего брата, даже если Рассел будет сопротивляться. Он знал, что они отправятся в более лучшее место и найдут новый путь. Довольный Альфонс развернулся и последовал за Эдвардом на выход.

- Рассел? – прошептал Флетчер. – Камера открыта, и мы больше не связаны. Если мы хотим сбежать, то нам нужно сделать это сейчас.

Рассел смотрел на свои руки, которыми он сжимал колени.

Ответа не было.

- Итак, я пойду. И я извинюсь перед горожанами. Затем я снова буду заниматься алхимией. Возможно, пройдет немного времени, прежде чем здесь снова все станем зеленым и цветущим, но по крайней мере, я смогу помочь жителям города с их делами. Ты тоже можешь это сделать Рассел.

- Ты понимаешь о чем говоришь?

Рассел посмотрел на Флетчера.

- Цепи, которыми тебя сковал отец не вечные, Рассел. Ты можешь от них освободиться.

Рассел был удивлен, услышав столь взрослую речь от младшего брата.

- Флетчер, с каких пор ты так думаешь?

- У меня тоже есть тот, на кого я могу равняться. И если я хочу помочь этому человеку, то это меня воодушевляет. Рассел, может ты никогда этого не понимал, но ты всегда был для меня образцом для подражания, - сказал Флетчер спокойным, но уверенным голосом.

Рассел с изумлением смотрел на него. Он встал и положил руку на голову Флетчера.

- Ты повзрослел.

Этот жест навевал воспоминания. Раньше, когда их семья еще была целой, он часто клал руку на голову Флетчера и с досадой произносил: «Ты подрос…»

Он безусловно хотел остаться старшим братом. Тогда Флетчер всегда поднимал на него глаза и говорил: «Я тебя догоню!»

Флетчер понимал, что эти слова, сказанные сегодня Расселом, подразумевали не его рост. Когда он почувствовал руку брата на своей голове, он ответил с улыбкой:

- Теперь я точно тебя догоню!

Вдвоем они проскользнули через щель в решетке, с твердым намерением извиниться перед горожанами за свою ложь, принять наказание и вернуть городу его былой ландшафт.

В это время из главного зала поместья доносился громкий смех. Магвар приказал своим слугам принести ему обломки камней и преобразовать их в золото.

- Вахахахаха. Что за невероятный Камень?! Даже я смогу с его помощью создавать золото, хотя как алхимик я в этом не разбираюсь!

Он знал, что не может сделать больше, потому что это был только прототип. Тем не менее Магвар не мог остановиться, когда он стал свидетелем того, как прямо на его глазах создавалось золото.

- Нам нужно немного больше Воды Жизни и тогда этот гениальный Эдвард сможет создать для меня идеальный Философский Камень, после чего люди будут готовы отдать мне все свои деньги.

Он хотел сделать еще одно преобразование, когда услышал позади себя голос.

- И когда золото снова закончится, для них опять наступит тяжелая жизнь.

- Ох… господин Эдвард!

Магвар удивленно обернулся и увидел стоящего позади него Эдварда.

- Это все, что у нас осталось от Воды Жизни.

- Ох.

Эдвард взмахнул флаконом, в котором плескались остатки Алой воды.

- Не так уж и похвально поработить целый город ради такого малого количества Воды. Ваше поместье и обстановка в доме довольно роскошны. Кто платил за все это?

- …

- Ну, если Вы расширите свою деятельность и сэкономите на чем-нибудь, то у Вас вероятно будет в сто раз больше людей в городе.

Магвар, казалось, не замечал сарказм в голосе Эдварда. Он скорее беспокоился о том, чтобы остатки Воды не пролились.

- Господин Эдвард, верните мне мою Воду. Если у нас ее не останется, то исследования...

Эдвард отстранился от протянутой руки Магвара.

- В любом случае твои исследования подошли к концу. Мы не знаем ни сырья, ни самого процесса. Это чудо, что все это зашло так далеко.

- Не говори так. Что ты думаешь о пятидесяти процентах от прибыли?

Магвар думал, что Эдвард хочет поторговаться. Но он полностью проигнорировал то, что он сказал ранее и вся его притворная вежливость в момент исчезла.

- Я хочу узнать у тебя кое-что.

- Ч-что?

- Это о тебе. Ты наверняка пытался заполучить исследовательские материалы Нэша Трингама.

- Ах, Нэш должно быть каким-то образом их уничтожил. Ничего не удалось найти.

- Вот значит как. Что я действительно хочу спросить, так это о местонахождении Нэша. Я не думаю, что ты отпустил его так просто, если у него были важные документы и он обладал такой ценной информацией.

- …

Магвар помрачнел.

- Так что же? Где он? Заперт в одной из камер?

- Его здесь нет.

Это все, что мог сказать Магвар под пронзительным взглядом Эдварда.

- Не здесь? Значит он сбежал… или же…, - Эдварда словно молния поразила, - так ты его…

Магвар, вероятно, понял ход его мыслей, но не стал спорить.

- … убит? – прорычал Эдвард.

Но ответа не последовало. И это можно было расценивать как признание.

- Ты ублюдок!! Твоя жадность не знает границ?!

Магвар коротко ответил:

- Я просто спросил его об документах с исследованиями и уделил этому немного внимания. Но этот парень оказался таким слабаком и просто долго не продержался.

-  И это должно оправдывать все то, что ты сделал?! – крикнул Эдвард. – Даже если ты самый настоящий злодей, нельзя сказать, что люди в городе или Рассел и Флетчер полностью невиновны. Поэтому я хотел это попросту проигнорировать, но…

Он стиснул зубы. Подобные вещи просто непростительны.

Хотя Магвар видел, как сильно разозлился Эдвард, он не потерял самообладания и холодно спросил:

- Ты хочешь меня судить?

- Этим должны заниматься судьи. Это не мое дело. Но то, что ты творишь меня бесит!

- Это доставило бы мне неудобства. А также я хочу вернуть свою Воду. Ведь с этим я могу победить даже Государственного алхимика…, - Магвар торжествующе сжал красный камень в руке, будучи уверенным, что с ним он сможет одержать победу, - мне очень жаль, но боюсь я не смогу вас отпустить.

С этими словами он прижал руки к перилам, преобразовав их в огромное оружие. Эдвард едва успел создать острое лезвие из правой руки, как увидел двухствольную пушку, стоящую на перилах и нацеленную ему в голову.

- Прежде чем ты успеешь дотянуться до меня своим ножом для хлеба, ты превратишься в дырявый сыр.

И с маниакальным смехом Магвар сделал несколько залпов. Эдвард прыгнул за колонну, которая стала следующей целью для обстрела.

- Тебе от меня не спрятаться!

Выстрелы были настолько громкие, что Эдварду пришлось заткнуть уши. Он дождался пока пули не уничтожат половину колонны. Затем он нанес по ней мощный удар своим клинком.

- Что за?!

- Осторожно! Сейчас упадет!

Крикнул Эдвард своему противнику. Он не хотел, чтобы Магвара раздавила колонна, а схватить, когда тот побежит в безопасное место.

Глаза Магвара расширились от удивления, когда колонна словно в замедленной съемке накренилась в его сторону. Колонна под своим весом оторвала кусок потолка, который стал осыпаться.

Эдвард наблюдал за всем с безопасного расстояния.

- Хорошо. И где он теперь? – он попытался разогнать рукой поднятое в воздух облако пыли, - он должен быть где-то там, куда упала колонна.

Он стал осматривать лестницу, где недавно стоял Магвар. Но его там не оказалось.

- Ха?

Затем он услышал треск рядом с собой. Прямо на том месте, где упала колонна находился небольшой купол. На глазах Эдварда купол раскололся на две части, отталкивая обломки колонны в стороны.

Магвар встал из-под разрушенного купола с новым оружием в руках.

- Умный ход: позволить колонне на меня упасть, мой мальчик, - сказал он и нажал на курок.

- Ува!

Эдвард побежал со всех ног, но град пуль следовал за ним. Камень давал Магвару возможность посылать ему в след бесконечный залп.

Эдвард укрылся за грудой обломков и преобразовал из остатков колонны защитную стену, но она была в тот же момент разрушена под градом пуль. Даже быстро растущий вал, который он хотел сформировать из стены, был уничтожен до того, как был завершен.

Это была сложная битва для Эдварда. С человеком, который не имел никаких способностей и даже закон сохранения массы не мог его остановить.

- Что теперь? Это все на что способен Государственный алхимик? – усмехнулся Магвар.

В его руках происходил процесс преобразования еще большего оружия.

- Ах, заткнись!

Эдвард помчался к нему так быстро, что Магвар не успел среагировать и одним ударом своего меча он рассек ствол пушки.

Застигнутый врасплох, Магвар отшатнулся, и Эдвард воспользовался шансом нанести удар кулаком в подбородок.

- Проклятье!

Однако Магвар немедленно приступил к созданию новой пушки, из-под которой Эдвард успел спрятаться в безопасное место, прежде чем он сможет преобразовать защитную стену из земли. Между каменными плитами стали пробиваться корни деревьев и растений. Когда наконец Эдвард закончил преобразовывать стену, он пнул ее со всей силы. Только когда Магвар увидел, что стена падает на него, он снова создал полусферический барьер из лежащих рядом обломков, чтобы защитить себя.

- Ха! Теперь тебе негде спрятаться! – крикнул он.

Но Эдвард схватился за перила и после быстрого преобразования, он уже держал в руках длинный тяжелый шест.

- Тогда приступим к делу! Сезам откройся!

Он поднял шест и опустил его на купол. Но прежде, чем он успел его разбить, шест с громким грохотом растворился в воздухе.

- Что это сейчас было?

Эдвард в замешательстве уставился на купол.

Гипсовая пыль взметнулось в воздух густым облаком, а в полусферическом барьере появилось большое отверстие, из которого торчал ствол пушки.

Магвар преобразовал оружие под своим укрытием и просто выстрелил в железный шест Эдварда. Он встал и сказал с улыбкой:

- Время для финала! – и нажал на курок.

БАБАХ! Оглушительный взрыв эхом разнесся по поместью, когда пушечное ядро врезалось в противоположную стену.

- Ты хуже, чем это ядро! – крикнул Эдвард, скрываясь в укрытие.

Магвар только рассмеялся.

- Новый дом построить можно легко. Но вот возможность тебя уничтожить представится не скоро, так что я ею воспользуюсь!

Он продолжил стрелять и одна из пуль попала в левую ногу Эдварда, из-за чего он потерял равновесие. Следующая пуля последовала незамедлительно и ему удалось закрыться от нее правой рукой. Вес и размер пуль давали мало шансов заблокировать еще одну. Однако у Эдварда не было сил бежать. Поэтому он создал стену, которая была еще крепче, чем раньше, но при этом она сотрясалась и раскачивалась от каждого выстрела.

- Если бы я только мог подойти к нему ближе и ударить в упор!

Затем позади него открылась дверь, и кто-то крикнул: «Эдвард!»

Это был Рассел, который стоял в прихожей. Он на мгновение застыл в дверях, потрясенный масштабами разрушений, но быстро взял себя в руки и побежал.

- Оставайся снаружи, тупой идиот!

В воздухе свистели пули. Прежде чем защитная стена Эдварда рухнула, он преобразовал еще одну и крикнул Расселу:

- Укройся! Уходи! Иначе ты только будешь мешать мне!

Магвар тоже заметил Рассела и выстрелил в него.

- Ну, у тебя больше нет Камня, Рассел. Очень-очень плохо. К сожалению, я не могу вам подыграть.

Огромный шар полетел в сторону Рассела. Он успел увернуться и побежал в сторону Эдварда. И тут в их направлении в воздухе пролетел еще один шар.

- Рассел! – крикнул Эдвард.

Это был тот момент, которого ждал Магвар.

- Теперь с тобой покончено! – торжествующе крикнул он.

Из земли поднялся шип и направился прямо на Эдварда.

-…!

У него не было времени защититься от этой атаки. Он увидел, как к нему приближался смертельно острый шип и замахнулся лезвием правой руки, но этого было мало, чтобы остановить снаряд.

Эдвард готовился нанести удар, когда шип внезапно остановился перед его глазами.

- Что ты там говорил про «только мешать»? – спросил голос прямо над ухом Эдварда.

Рассел наклонился над его плечом и остановил шип.

- Рассел!

Он крепко держал его в руке, вокруг которой были обвиты корни дерева. Именно они остановили атаку. Рассел использовал алхимию. Он слегка тряхнул рукой и корни ускользнули обратно в землю.

- Э-… Этого не может быть?! – воскликнул Магвар. – Ты оставил себе один из Камней?

Рассел поднял обе руки. В них ничего не было, но на каждой ладони был нарисован круг преобразования.

- Как такое может быть?

Магвар был сильно удивлен. Эдвард тоже смотрел на Рассела широко открытыми глазами.

-        Рассел, так ты все-таки можешь использовать алхимию?

-        Ну, я бы назвал себя в лучшем случае третьеклассным. Но да, я кое-что умею.

-        Нет, я видел твои исследования. Ты знаешь намного больше, чем хочешь показать. Поэтому я заподозрил, что ты что-то можешь… Но поскольку я видел, как ты использовал Камень, то я засомневался и подумал, что ты полагаешься на него, потому что у тебя нет способностей.

Необходимо молниеносно уметь принимать решения и рефлексы, чтобы остановить такой снаряд. Это был врожденный талант. Рассел, возможно, действительно был равным Эдварду.

- Я не использую алхимию, потому что мой отец был против. Когда я приехал сюда, я снова стал ее использовать, но мне было не по себе. Поэтому я подумал, что если я воспользуюсь Камнем, то это уже будет не моя алхимия… Таким образом, я могу продолжать заниматься исследованием в надежде помочь городу, не нарушая своего обещания, данного отцу… Я молчал об этом. В конце концов, это все еще была алхимия, но мне нужен был повод, чтобы продолжать.

Рассел выглядел так, будто наконец-то смог примириться с самим собой и продолжил:

- Но теперь все в порядке. Мой отец наверняка бы согласился, что мне следует использовать ее, чтобы я мог помогать людям. Я так и не понял, почему он не хотел, чтобы мы использовали алхимию. Поэтому я решил, направить свои силы на благо людей, - сказал с улыбкой Рассел.

Печаль, что омрачала его лицо, исчезла.

- Понятно, тогда я буду первым, кто воспользуется твоим милосердием, - рассмеялся Эдвард.

- Можно и так сказать.

В отличии от двух улыбающихся мальчиков, лицо Магвара потемнело от гнева.

- Эй! Ты думаешь, что сможешь одолеть меня без Камня? – взревел он.

Но Рассел оставался невозмутимым.

- Что? Кроме алхимии, которую ты можешь использовать только благодаря Камню, в остальном ты полный ноль. В ближнем бою у тебя нет шансов.

Лицо Магвара в одно мгновение покраснело от злости.

- Если честно… Даже если ты сейчас на хорошей стороне, ты все такой же громкий.

Эдвард отвлекся и не мог думать ни о чем другом, а Рассел уже готовился к атаке.

- Эй, осторожно. Он наступает. Удачи.

- Э, что?

Магвар рванул вперед и выстрелил по ним из пушки.

- Воа!

Эдвард упал и выстрел со свистом пролетел над его головой. Рассел оттолкнул его ногой в плечо.

- Чего ты ждешь? Давай, хватай его. Он достаточно близко.

- Что? Я должен сражаться с ним в одиночку?

Взгляд Рассела можно было понять без слов: «Ну, это очевидно»

- Ничего не поделаешь. То, как ты действовал до сих пор, было из-за того, что он держал тебя на расстоянии. Сейчас я могу тебя прикрыть, у меня это получится. Так что атакуй его.

Пока он говорил, сквозь трещины в полу просачивался яркий свет и вместе с ним прорастали растения.

Техника Рассела была похожа на ту, что использовалась в медицинской алхимии, за тем исключением, что он манипулировал клетками растений, а не человека. Эдварду было нелегко защищаться от Магвара в одиночку, но благодаря поддержке Рассела ситуация изменилась. Стратегия Эдварда по уничтожению пуль в воздухе не сработала. Однако попытка Рассела остановить их с помощью растений, была успешной.

- Хорошо. Тогда прикрой мою спину.

- А ты покажи старику, где раки зимуют.

Они переглянулись и затем, словно по сигналу одновременно толкнули стену.

- Эээээээй, я с вами уже заскучал! – крикнул Магвар и выстрелил в Эдварда.

Рассел прижал руки к лежащему на земле корню. Его ладони окутало сияние и корень стал подниматься. Бесчисленные мелкие корешки взметнулись в воздух и поймали снаряд словно сети. Магвар заметался из стороны в сторону, а прорастающие из пола корни стали все обвивать. Зал сотрясался от грохота пушечных залпов и извивающихся корней. И когда прогремел самый громкий залп, из облака пыли выпрыгнул Эдвард.

- Победа!

Прежде чем Магвар успел нацелить свою пушку на Эдварда, его клинок стремительно опустился и разрезал его ствол пополам. Магвар не заметил того, как осколки разлетелись по полу, потому что Эдвард метким ударом сбил его с ног.

Только после того, как Магвара забрали охранники, он заметил, что Эдвард и Рассел с помощью своих братьев сожгли его лабораторию.

- Сегодня довольно приятно, верно?

Эдвард наблюдал, как закатные лучи солнца освещали город. Небо было ясным, без ветра и облаков, а воздух был наполнен вечерним теплом.

- Скоро будет еще лучше, - сказал Рассел.

Он сел рядом с Эдвардом и прищурился от солнца.

Одинокая пара рельс вела из города в бесплодную даль. Эдвард и Альфонс вернулись к тому, с чего начинали. Теперь они должны были идти по железнодорожным путям в направлении, противоположному вокзалу. Рассел, Флетчер и Бельсио пришли их проводить.

- Горожане хотели бы еще раз извиниться за все причиненные неудобства, - сказал Бельсио от имени всех жителей города.

- Все в порядке. В любом случае, это была их вина, - с усмешкой сказал Эдвард и кивнул в сторону Рассела и Флетчера.

- Эй, мы же уже извинились!

- Этого недостаточно!

Рассел нахмурился. Вероятно, он уже десять раз извинился, но Эдварду было мало.

Кража личных данных была серьезным преступлением, за которое Рассел и Флетчер могли оказаться в тюрьме. Но ни Эдвард, ни Альфонс подобного не хотели. Вместо этого Эдвард попросил Рассела помассировать плечи и назначил его личным носильщиком пока они шли сюда.

- Вы уверены, чтобы мы не замолвили за вас словечко перед жителями, - обеспокоенно спросил Эдвард Рассела.

Теперь, когда ложь была раскрыта, это так просто не сойдет им с рук. Но Рассел покачал головой. Он хотел справедливости.

- Все в порядке. Я приму любое наказание, которое дадут мне жители города. Все остальное оставим на потом.

- Ты тоже, Флетчер? – спросил Альфонс.

Флетчер кивнул.

- Да. Я поддержу своего брата. И если он сделает что-то глупое, тогда я что-нибудь придумаю. Мы вдвоем сами по себе. Я позабочусь о нем.

Даже когда Эдвард рассказал, что случилось с их отцом, Рассел сохранял спокойствие. Флетчер плакал, но его брат только обнял его за плечи и сказал, что они уже подозревали это.

Рассел поблагодарил Эдварда, потому что, по крайней мере, теперь у них была уверенность. Как бы это было неприятно.

- Все нормально, все нормально! Я чувствую себя странно, когда ты так благодаришь.

- Да? Должен ли я прекратить? Как жаль.

Как только Рассел произнес это в своей высокомерной манере, Эдвард в недоумении заморгал, глядя на него.

- Ты снова смотришь на меня с высока?

- Мне нет нужды притворяться. Ты был и останешься карликом.

- Ах ты наглый ублюдок!

Рядом с ссорящимися мальчиками, Альфонс прощался с Бельсио.

- Господин Бельсио, большое спасибо за все.

- Приезжайте к нам снова. Тогда вы увидите, что мы действительно гостеприимны.

В городе поднялся большой шум из-за того, что Магвара посадили в тюрьму. Во всей этой суматохе Лемак заговорил первым и предложил всем, принять решение об оставшемся бюджете на исследования и будущем города. Бельсио был назначен ответственным за проект «Назад к природе», Дельфино – за реконструкцию ювелирной промышленности. Каждый получил задание и это открыло для многих новые возможности.

Флетчер протянул Альфонсу руку.

- Спасибо, Альфонс.

Разговор с Альфонсом, придал ему смелости противостоять своему брату. Он изменился.

- Я буду стараться, пока Рассел не будет полагаться на меня также, как Эдвард на тебя.

- Я надеюсь, что он не будет полагаться в том, что ты будешь покупать ему бинты!

Они оба рассмеялись. Рядом с ними старшие братья наконец-то перестали оскорблять друг друга. Рассел вернул Эдварду чемодан.

- Большое спасибо. Серьезно.

Эдвард взял руку, которую протянул Рассел и пожал ее.

- Всего хорошего! Если возьмешь себя в руки, тогда ты тоже сможешь стать Государственным алхимиком. Ты достаточно хорош, чтобы сдать экзамен. Только… тебе еще нужно поработать над своим характером.

- Ха-ха-ха, для тебя это не стало помехой.

- Тебе обязательно нужно было это говорить…

Они нахально друг другу усмехнулись. Но теперь им было грустно, что прощание было неизбежным. Заходящее солнце залило все вокруг темно-красным светом.

- Ну, берегите себя. Мы скрестим пальцы, чтобы вы когда-нибудь нашли то, что вы ищите.

- Спасибо.

С этими слова настоящие братья Элрики покинули золотодобывающий город, а самозванцы вернулись к своим именам Трингам. Так закончилось приключение алхимиков в Ксенотайме.

На обратном пути в город Рассел вместе с Флетчером остановились у деревьев, посаженных Бельсио. Они все также выглядели тонкими и хрупкими, но Рассел сказал, что со временем, что они станут больше и сильнее.

- Ты так думаешь? – спросил Флетчер.

- Конечно.

Рассел вытащил из кармана бутылку, в которой плескалась красная жидкость. В ней отражался свет заходящего солнца и поэтому алый цвет светился сильнее, чем раньше. Рассел вылил немного воды на корни дерева. Жидкость, которая значила для братьев все, в тот же момент впиталась. Некоторое время они наблюдали за деревом, но Вода Жизни, что должна была позволить растениям расти быстрее, не оказала никакого эффекта.

Так что, скорее всего, это тоже был провал. Жидкость исчезла так быстро, словно и не имела никакой ценности, когда ее создателям пришлось дорого за нее заплатить. И так цепи, что сковывали Рассела, исчезли.

- Нам пора идти!

Рассел посмотрел на своего младшего брата.

- Верно.

И крепко взявшись за руки, они направились в погружающийся в сумерки город. Признаться в правде. И шагать в будущее, которое они выбрали сами.

Эпилог

Было уже очень поздно, когда Эдвард и Альфонс в лунном свете наконец прибыли на вокзал. Но они успели на последний поезд и сели в пустом купе.

Альфонс спросил своего брата, который забыв о манерах, растянулся на сиденье:

- Будут ли они оба в порядке? – его голос звучал так, будто он разговаривал сам собой.

Рассел и Флетчер солгали всему городу. Какое наказание ожидало этих двоих за подобное? Это была их собственная вина, но Альфонсу все равно было их жаль.

- Ничего плохого с ними не случится. Ты видел их лица. Они ко всему готовы. Несмотря ни на что, они справятся! – успокоил его Эдвард, будто это была какая-то мелочь.

- Наверное ты прав. Знаешь, когда Рассел решил признаться, он немного напомнил мне тебя. И если он действительно такой как ты, то у них все получится.

Чтобы не произошло, Эдварда всегда окружала аура абсолютной уверенности. Альфонс увидел тот же блеск в глазах Рассела, когда они прощались. Теперь, когда он подумал об этом, Эдвард и Рассел во многом были похожи. Они были одинаково сложены, у каждого был младший брат, оба разделяли страсть к алхимии, а их улыбки были дерзкими.

- Флетчер тоже напоминает мне тебя, Ал, - сказал Эдвард.

- Правда? Я действительно такой невинный?

- Нет, я не это имел ввиду. Когда я смотрю на него, то понимаю, как тяжело иметь в роли старшего брата такого идиота.

- Значит, ты признаешь себя идиотом?

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

- Я надеюсь, что мы когда-нибудь увидимся снова.

- Да. Этот парень был действительно впечатляющим алхимиком. Мы обязательно услышим о нем еще раз.

- Настолько хорош?

- Тот, кто будет с ним сражаться всерьез, получит неприятный опыт.

- Правда?

- Но, надеюсь, к тому времени, когда он станет знаменитым, мы уже вернем себе свои тела, - добавил Эдвард, закрыв глаза.

Они не добились прогресса в поисках Философского Камня, но оставалось еще много мест, которые нужно было проверить. Они еще не достигли конца своего пути.

- Нужно двигаться дальше! – сказал Альфонс.

- Верно.

Затем он открыл бумажный пакет, который ему дал Флетчер, когда они прощались. Там лежало две вещи, которые должны были помочь им в дороге.

- Эд, Флетчер дал мне лекарства для тебя. Мазь и лечебную настойку. Их можно использовать во время путешествия. Ох, и тут есть кое-что еще…

Он перевернул пакет и оттуда выпал лист бумаги.

- Тут тебе письмо – от Рассела…

- Поди, очередное оскорбление? Читай вслух, - сказал Эдвард, не вставая.

- Хорошо. Итак: «Дорогой, Эдвард, мне еще раз придется извиниться перед тобой. На самом деле, я солгал о своем возрасте»

Эдвард вскочил на ноги и закричал:

- Ха! Я так и знал! Это просто невозможно, чтобы мы были одного возраста и с такой разницей в росте.

Он был на седьмом небе от счастья. Альфонс перевел взгляд с письма на брата и обратно. Затем он снова сложил лист пополам.

- Ну? Ну? Сколько ему сейчас лет? Я полагаю, девятнадцать. Ох, буду ли я таким же

высоким, когда мне будет девятнадцать?

- Да, да… Конечно…

Альфонс перевел взгляд на проносящийся за окном пейзаж. Эдвард толкнул его в бок.

- А теперь скажи мне. Сколько ему сейчас лет?

- Без понятия. Больше он ничего не написал.

Эдвард на мгновение растерялся, но затем усмехнулся, потому что был уверен, что Альфонс хочет немного его подразнить.

- Давай!

Он протянул руку, но Альфонс отстранился. Эдвард радостно набросился на его руки и попытался схватить письмо.

- Да ладно, Эд. Оставь это!

- Что там такого секретного? Покажи мне его!

Он рассмеялся, когда наконец смог заполучить письмо.

- Бери! Что за цирк ты здесь устроил?! Иногда ты действительно ведешь себя как ребенок!

Эдвард открыл письмо и быстро отошел от Альфонса, который без особого энтузиазма пытался вернуть его. Затем он остановился посреди купе и усмехнулся.

- Я знал, что в конце концов узнаю, сколько ему лет!

Одним рывком он открыл письмо. Затем наступило долгое-долгое молчание, пока он наконец не закричал:

- Нет, нет, нет, нет!

Крик Эдварда эхом разнесся по всему вагону. Альфонс «вздохнул» и прикрыл глаза ладонью.

Дорогой Эдвард,

Мне еще раз придется извиниться перед тобой. На самом деле, я солгал о своем возрасте.

По правде, мне всего четырнадцать лет, я на год младше тебя.

Мне жаль, что я солгал тебе.

Поэтому, без обид, до встречи!

Рассел Трингам

Призрак хранилища № 13.

Было уже около полудня и солнце стояло в высоко в небе. В Восточном штабе, в своем кабинете находился Рой Мустанг.

- Хранилище №13?

В угольно-черных глазах, что смотрели из-под ниспадающих прядей черных волос, сверкнуло любопытство.  Рой Мустанг имел звание полковника. Он был главнокомандующим в Восточном штабе, а также носил второе имя – «Огненный алхимик». Он оторвал взгляд от своих документов и посмотрел на лейтенанта Джина Хавока, который зажав сигарету в зубах, стоял перед его столом и активно кивал головой.

- О чем ты вообще говоришь? На территории Восточного штаба имеется всего двенадцать складов.

Рой перевел взгляд в окно. Отсюда ему хорошо было видно все склады на площадке. Их было двенадцать. Но Хавок поднял вверх указательный палец.

- Плюс один. И это склад №13. Интересно, правда? – спросил он, слегка задумавшись.

Он хорошо справлялся со своей работой, но не особо умел общаться с людьми. Его никогда не видели без сигареты во рту, независимо от того, разговаривал он с начальством и имел дело с чрезвычайной ситуацией. Ему неоднократно указывали на это, но Хавок просто игнорировал любые комментарии в свой адрес. Когда дело доходило до порицания, он был довольно проворным. Какие бы жалобы и замечания не высказывались против него, казалось, что ему все сходило с рук.

Необычайно учтивый Хавок налил Рою чашку кофе. Затем он отпил из своей чашки и сев на стул, закурил сигарету. Рой не стал его отчитывать за курение в офисе. В конце концов он сам не был образцовым офицером и показывать пальцем на Хавока, означало указывать на самого себя.

- Предположим, что существует тринадцатое хранилище, какие там могут быть проблемы?

Выражение лица Роя словно говорило: «Ну вот он опять пришел с бессмысленной темой для разговора…» Но Хавок знал, что его босс любил использовать подобного рода ситуации, как предлог чтобы не работать и поэтому он неспеша сделал глоток кофе.

- Проблем много.

- И какие они?

- Итак… Если пройти мимо него ночью, то можно услышать, как кто-то плачет или копается в земле?

- Это что, история о приведениях?

Рой выглядел незаинтересованным, и он снова отвернулся к своим документам.

- Вас это пугает, полковник?

Услышав поддразнивающие нотки в голосе Хавока, Рой пристально на него посмотрел.

- Я не боюсь.

- Ох, очень жаль…

Хавок был немного разочарован тем, что не нашел слабых мест у своего начальника.

- Что значит «очень жаль»? - Рой встал и подошел к окну. – Алхимики – это прежде всего ученые. В первую очередь они стараются смотреть на вещи рационально. Вот почему меня не интересуют истории о приведениях.

- Ха… С другой стороны, я видел столько странных вещей, что мне это даже очень интересно, - сказал Хавок.

- О, эти штуки тоже были не такими уж и «странными вещами», - отмахнулся Рой. – Смотри, - сказал он, указывая в окно, - вон там твой склад №13.

Снаружи можно было увидеть выстроенные в ряд склады. Перед двенадцатым строением стояло еще три. Они были отмечены А, В и С.

- Три здания с буквами по размерам напоминают обычный склад. В безлунную ночь они отбрасывают лишь общую тень, что делает их похожими на очередной склад. По середине - буква «В».

- О, понял! – Хавок хлопнул в ладоши. – Если написать 1 и 3 очень близко друг к другу, то это будет выглядеть как «В». А плач – это вероятно ветер или что-то в этом роде.

Если будет достаточно темно, то для напуганного человека буква «В» станет выглядеть как 13.

- А даже если бы и существовало хранилище №13, его бы не боялись. Если ты силен духом, то у тебя получится отогнать злых призраков. К ним нужно обращаться так, как если бы они вошли в запретную военную зону. Если выйти с таким настроем, то никто не сможет тебе навредить.

Хавок кивнул уверенно выглядящему Рою и пробормотал:

- Верно.

- Представь себе, если ты смотришь на что-то со страхом, то ты наверняка испугаешься. Кто верит и распространяет такие истории о приведениях? Таким трусам не место в моем отряде! Все должны знать, что призраки – это всего лишь фантазии!

- Да, конечно! Все уже дрожат от страха… Ах, может пойдем на обед?

- Уже так поздно?

Время пролетело незаметно. После утреннего перерыва настало время обеда. Старший лейтенант Хоукай, которая была бы вне себя от такого рабочего настроя, уже давно вышла. В ином случае было бы просто невозможно тратить время на подобное ребячество.

Рой и Хавок направились в столовую, где уже собралось много народу. День проходил спокойно, без каких-либо чрезвычайных ситуаций, никакой срочной работы, все могли поесть в одно и то же время. Во дворе тем временем возился черно-белый щенок.

- О, собака лейтенанта Хоукай сегодня вернулась, - Хавок посмотрел в сад из окна коридора. Собака еще была щенком и с удовольствием играла с палкой.

Сержант Фьюри подобрал его на улице, но так как он жил в казарме, ему не разрешили оставить собаку у себя. Хоукай хорошенько его отчитала, но для щенка так и не нашли хозяина. Позже она решила его приютить, чтобы животное снова не оказалось на улице. Фьюри прослезился, когда Хоукай взяла щенка на руки и с улыбкой сказала:

- Будь послушным, я строгая хозяйка.

Видимо сержант был очень тронут из-за того, что у собаки теперь был дом. Однако ходили слухи, что такая реакция была связана с тем, что Фьюри посчастливилось увидеть улыбку Хоукай.

- Он здесь хорошо прижился.

- Наверное это из-за того, что сержант Фьюри сказал, что хочет видеть его здесь раз в неделю, а также проводить с ним время, чтобы научиться дрессировать военных собак.

Его хозяйка Хоукай была против того, чтобы приводить собаку в командный центр, потому что считала это личным делом. Но после того, как Рой сказал, что не возражает, она стала время от времени приводить собаку с собой, когда на работе было мало людей. Внутри казармы Хоукай позволяла собаке свободно бегать, независимо от того, была ли она на утренней, дневной или ночной смене.

- Ну, он точно будет хорошей сторожевой собакой.

Рой был одним из тех, кто хотел его взять. Но как владелец он был признан непригодным.

- Просто посмотри, как он играет. Такой милый и невинный.

Хавок, который наблюдал за собакой прищурив глаза, тоже находился в рейтинге самых неподходящих владельцев для собак.

«-Это определенно будет вкусно» - пошутил он однажды.

Но эта шутка никому не понравилась, потому что его тон был слишком серьезным. И все предположили, что он действительно так думал. Некоторое время после этого Фьюри старался не оставлять Хавока наедине с собакой.

- Я голоден. Нам пора подумать о еде…

Возможно, он так говорил, потому что в его животе заурчало и уже было время обеда. Или это было из-за того, что он смотрел на собаку. Если бы Фьюри был рядом, то он наверняка бы предположил последнее и бросился прочь с места происшествия с псом на руках. Неудивительно, что люди неправильно понимали Хавока из-за его неуместных комментариев.

С того момента, как собаку приютили, он заметно подрос и стал очень умным. Сейчас животное радостно носилось по двору.

- Теперь-то он по-настоящему стал послушным псом, который все понимает? – внезапно спросил Хавок.

- Нет, пока нет. Он только-только достиг того, что может давать лапу, даже если специально не говорить эту команду.

Когда Рой протянул собаке руку, она сидела неподвижно и выглядела растерянной, не понимая, что нужно делать. Рой с самого начала дал понять, чего он ожидает от собаки: абсолютного послушания и полной отдачи. Но все подозревали, что он просто хотел избежать своей работы занимаясь дрессировкой. И конечно это не сделало его настоящим кинологом. Но возможно именно это желание и стало причиной того, что он позволил приводить собаку с собой.

- К сожалению, он еще далек от того, чтобы подписывать документы от моего имени, - сказал Мустанг.

- Он никогда не сможет сделать чего-то подобное.

После того, как надежды Роя были разбиты, в кабинет первым зашел Хавок. Нажав на ручку, он рывком открыл дверь. А затем объявил громким, живым голосом: «Возрадуйтесь, люди! Полковник сегодня будет сопровождать нас на задании!»

Придерживая дверь, Хавок втолкнул Роя внутрь.

- Вам слово, полковник!

- Как? Что?

Рой совсем ничего не понимал, что сейчас происходит.

Все выжидающе на него посмотрели. С бутербродами и чашками в руках.

- Если полковник пойдет, то я не буду бояться приведений! – вздохнув, сказал прапорщик Фарман.

Он был высоким, худощавым мужчиной, который смотрел на Роя с прищуром.

- Мы на Вас полагаемся. Каждый новый человек делает нас сильнее.

Это произнес лейтенант Бреда, который был полной противоположностью Фарману – коренастым мужчиной, который был уверен, что помощь Роя будет не нужна.

-Ах, полковник… Пожалуйста скорее сделайте что-нибудь! Я так боюсь, когда мне приходится идти ночью одному…, - жалобно проговорил сержант Фьюри, почти заливаясь слезами и цепляясь за униформу Роя.

Он был молодым человеком с серьезным взглядом, короткими, черными волосами и в очках. У Фьюри было немного детское лицо, что делало его моложе, чем было на самом деле.

Рой не мог понять, что происходит. Он стряхнул с себя руки сержанта Фьюри и повернулся к Хавоку.

- Что? О чем ты говорил? Что ты имел ввиду под «Миссия сегодня вечером»?

Хавок победно улыбнулся:

- Но это же понятно. Мы уже это обсуждали. Призрак в Восточном штабе. Вы еще сказали, что поможете нам, чтобы докопаться до сути вопроса.

- Что?

Рой сказал, что он объяснит им, что существование приведений в реальности основаны на суевериях. Он не знал, как долго продолжался этот «глухой телефон», что теперь стал командиром ночной операции.

- Нет… Я сказал, что расскажу правду тем, кто распространяет этот слух. Не было ни слова о миссии!

- Как же так? Вы не хотите нам помочь? – Фьюри обеспокоенно посмотрел на Роя.

По его возмущенному взгляду полковник понял, что он должен что-то сделать.

- Нет, это не значит, что я не хочу помочь, я просто не знаю, что входит в план операции.

Рой не мог хорошо оценить ситуацию для того, чтобы просто сказать «Да».

Но Хавок успокоил своего товарища и проговорил спокойным голосом:

- Сержант Фьюри, все в порядке. Наш полковник просто подлец.

Хавок рассмеялся, что разозлило Роя.

- Именно ты это сказал! Я думал, что ты начал рассказывать истории о приведениях, чтобы убить время…

Хавок поднял перед собой руки и сделал такое лицо, словно слышит об этом впервые.

- Я? Не понимаю, что Вы имеете в виду. В жизни я абсолютно добросовестный человек. Нет ничего, что заставит меня убивать время.

- Очевидно же, что это ложь! – выпалил Рой, но безуспешно.

Хавок пододвинул к нему стул и разложил на столе план расположения казарм.

- Ну, командир, давайте проведем операцию.

- Кто это здесь «командир»? В чем вообще заключается операция?

Они закричали:

- Понятно же, что в паранормальном явлении в Восточном штабе. Мы оперативная группа внедрения, - Хавок сначала показал на себя и затем на Роя. – А Вы, полковник, наш «Лидер».

Рой убрал руку Хавока в сторону. Затем Бреда шагнул вперед и провел пальцем по плану, чтобы подсчитать количество складов.

- Это склады с номерами от одного до двенадцати, но здесь находится еще один…

До того, как Бреда закончил считать хранилища, Рой показал на латинскую букву.

- Здесь. Вот ваш склад с буквой «B». Итак. Головоломка решена. Миссия успешно завершена.

И он хотел уже было встать, как Хавок положил руку ему на плечо.

- Так просто Вы от нас не отделаетесь, полковник. Эта история не на шутку нас напугала, и мы хотели бы, чтобы Вы приняли хоть какие-то меры.

- Ты ведь хочешь пойти туда как можно большей группой, а не в одиночку.

- А разве не ясно? Неважно насколько интересна история о призраке, если никто из вас не хочет самостоятельно выяснить это. Будет лучше не делать подобного одному. Мы все сидим в одной лодке.

Голос Хавока был таким же живым, как и всегда, но его взгляд был серьезным. Рою стало понятно, что он не сможет так просто отмахнуться от этой темы. Не только из-за Фьюри, который был готов расплакаться, но также из-за Бреды и Фармана, которые были очень бледными. Его раздражало, что он оказался втянут в это, но поделать с этим уже ничего не мог.

- Тогда расскажите мне все с самого начала…, - Рой сдался и откинулся на спинку стула.

История о призраке появилась в Восточном штабе около месяца назад. Фарман был первым, кто услышал о ней. Это произошло, когда он делал покупки в городе.

«- Ну, в последнее время в Восточном штабе работают по ночам, так?» - сказал кто-то.

Он не стал обращать внимание и воспринял это как пустую болтовню, в которой люди хотели выразить благодарность его коллегам. Но через пять минут другой человек произнес тоже самое.

Люди говорили, что слышали, как кто-то копает и пришли к выводу, что в штабе проводятся специальные работы. В течение недели история распространилась.

«- Судя по звуку, там копал один человек, верно?»

«- Маловероятно, что посреди ночи кто-то будет копать в одиночку.»

«- В армии сказали, что ночью никаких работ не проводится.»

«- Но всем, кроме военных вход на базу запрещен.»

«- Тогда это должно быть приведение, вы так не думаете?»

«- Ах, да! Когда-то здесь проводили казни.»

«- В Восточном штабе водятся призраки.»

«- По ночам, призрак бродит в поисках душ, чтобы поглотить их…»

Слухи становились более безумными. Рой был взволнован.

- Это же ерунда! Кто-то просто приукрасил слух, пока он не разросся до таких размеров.

Но все молчали.

- Что теперь?

Хавок и Бреда перевели взгляд на Фармана и Фьюри. Те с побледневшими лицами смотрели на обеденный стол. У Роя появилось плохое предчувствие.

- Вы сами слышали этот шум?

Они кивнули.

Фарман нарушил тишину, высказав свое мнение:

- По дороге в казармы я всегда иду по улице, что находится за складами. Недавно я проходил там около полуночи, когда возвращался после пересменки. До меня доходили слухи, и, хотя я находился за стеной, я пошел в том направлении, о котором говорили люди, потому что я был обеспокоен. И затем…

- …ты услышал это.

- Кто-то копал… словно царапал по земле.

- Сержант Фьюри, ты тоже это слышал?

- Так точно. Я тоже однажды ночью направлялся в казармы… И тогда…, - голос Фьюри дрогнул и по его рукам пробежали мурашки, – я услышал плач.

Фьюри зажмурился, словно не хотел, чтобы ему об этом напоминали.

- Еще и плач…, - Рой хотел сказать, что Фьюри определенно ослышался. Однако он не мог игнорировать своего подчиненного. – И что об этом говорят слухи в городе?

- Говорят, что в Восточном штабе был тринадцатый склад и там, давным-давно умерла женщина. В последствии склад был снесен, а покойная теперь ищет свои кости, которые были уничтожены в процессе.

- Это довольно интересный момент истории, - сказал озадаченный Рой.

- Пожалуйста, Вы должны что-то сделать! Я боюсь по вечерам возвращаться в казармы…

Рой был в недоумении, но уже не отталкивал Фьюри.

- Действительно ли было хранилище номер 13? – спросил его Бреда.

- Это мне неизвестно, - сказал Рой. - Но я знаю, что три хранилища с буквами были построены первыми. Склады с номерами были позже построены для хранения продовольствия и боеприпасов во время гражданской войны. В конце, после пронумерованных складов никогда не было тринадцатого хранилища.

- Тогда этот склад номер 13, вероятно, действительно является складом «В»…

- Точно. Но что это за копание и плач тогда…, - задумался Рой. – Кто-то ходил проверить их?

- Вот почему мы хотим пойти туда сегодня ночью, - сказал Хавок. – Посмотрим… У Вас же сегодня вечерняя смена, правильно? Задержитесь пожалуйста чуть подольше и сделайте пару сверхурочных работ.

Он уже проверил расписание.

- Ночью? – скептически спросил Рой. – Вы хотите пойти туда ночью?

Он утверждал, что истории о приведениях его не интересуют, но после того, как Фарман и Фьюри рассказали о странных звуках, он немного занервничал.

- Давайте сейчас же пойдем и посмотрим.

- Призрак приходит только по ночам, сейчас это не сработает. Операция «Расследование паранормального явления в Восточном штабе» начнется в час ночи.

- Подожди, мы не можем заниматься этим в рабочее время. Если об этом узнают…

Рою не было нужды напоминать, кто именно будет недоволен. Но Хавок зная об этом, сказал:

- Лейтенант Хоукай сегодня вечером уходит. Это также есть в расписании.

Рой не то, чтобы боялся, но идти туда ночью… ему все меньше хотелось в этом участвовать. Однако все это звучало раздражающе.

- В час ночи… Я уверен, что плач - это ветер, который проходит через материалы, что лежат на территории.

Он сопротивлялся, но Хавок все не сдавался.

- Полковник, Ваше дорогое подразделение напугано. И Вы хотите их подвести?

- «Дорогое подразделение», ерунда! Теперь это так называется! Ты просто хочешь затащить меня в свой спектакль!

- Я тоже не хотел туда идти, но, когда сержант Фьюри обратился ко мне, я понял, что мне придется набраться смелости.

- Я тоже.

- И я!

- Тогда я тоже слышал звук, словно кто-то копает…

Фьюри, наверное, действительно испугался. Видимо он рассказал об этом каждому из них. Даже сейчас, когда он смотрел на Роя, в его глазах стояли слезы.

- Пожалуйста, не подведите нас, - сказал он почти рыдая. – Мне так страшно.

«- И именно поэтому я не хочу идти» - подумал Рой, не зная, как это можно сказать вслух.

И несколькими секундами позже…

- Полковник!!!!

- Ах! Прочь! Не подходи ко мне так близко!

Как и все остальные, Рой оказался в неловком положении, поверив слезам Фьюри.

Наступил час ночи. Под предлогом сверхурочной работы Рой немного смог убить время и теперь он шел по коридору в главный зал. Фарман и Хавок были на дежурстве, Фьюри и Бреда, как и Рой занимались другими делами до того времени, когда все начнется.

- Вот же черт…

Рой отказался от попыток отвертеться от операции, поскольку он посчитал, что это может оказать положительное влияние на моральный дух команды. Фьюри был очень напуган, услышав тот плач, и полностью доверял своему начальству. На самом деле, он хотел бы спрятаться в своей постели в казарме, но он так боялся идти туда один, и поскольку он был тем, кто предложил эту операцию… Как говорится, ничего не поделать. Однако Фьюри все еще боялся и поэтому он попросил у Хоукай разрешения оставить ему собаку. Он держался за пса, пока не пришло время уходить.

Фарман также хотел разгадать эту тайну. В конце концов он тоже слышал звуки, как якобы призрак роет землю в поисках своих костей. Бреда, судя по всему, шел туда, чтобы о чем-то поговорить. И хотя Хавок утверждал, что тоже боится, на самом деле он, скорее всего, просто хотел пережить нечто захватывающее.

«- Их нельзя игнорировать, иначе моральный дух команды упадет. У Вас нет выбора, полковник.»

Тем более, если бы эти слухи дошли до Центрального командования, то наверняка бы последовала серьезная критика от руководства. Что еще хуже: сам Главнокомандующий, может лично вмешаться. Словно мухи на Восточный штаб стали бы слетаться туристы, чтобы поохотиться за призраками.

Никто не хотел подобной суеты на своей работе. Поэтому лучше было решить проблему тайно и тихо восстановить мир в штабе, пока ситуация не вышла из-под контроля. Великий Фюрер все равно узнает о этом рано или поздно.

- На среднем звене руководства это действительно нелегко…,- проворчал Рой. Он решит этот вопрос так быстро, что сверху никто ничего и не заметит.

- Что это, черт возьми такое?!

Рядом с дверью висел плакат, который нарушал секретность плана Роя. На нем большими буквами было написано: «Восточный штаб, спецгруппа по сверхъестественным явлениям».

- Нужно убрать эту дрань! Мало ли кто может это увидеть!

Он сорвал бумагу со стены и вошел в комнату.

- Я столько усилий приложил, чтобы сделать этот плакат…, - сказал с сожалением Хавок и взял из рук Роя смятый лист.

- Не вздумай вывешивать такие вещи вот так!

- Но-но! Успокойтесь!

Хавок попытался унять гнев Роя, а Бреда и Фарман тем временем спокойно складывали провизию.

- Как только Фьюри подойдет, мы сможем отправляться… Мне упаковать еще две сумки?

- Нам также нужна парочка сосисок.

- Эй, скажите-ка… Вы идете на пикник или что?

- Это проверка на храбрость. И мы могли бы немного повеселиться, - спокойно ответил Хавок.

- Вот, держите полковник, - сказал Бреда и протянул ему сумку с едой. Но когда Рой ее брал, его руки дрожали от гнева.

- Я здесь потому, что люди говорят, что они напуганы, и еще потому, что я не хочу, чтобы Восточный штаб наводнили туристы! И я не хочу, чтобы нас отчитало высшее руководство и нам сократили зарплаты! Так что это не просто проверка на храбрость!

- Ах, я просто пытался поднять настроение, сержант Фьюри был так напуган. Хотите булочку? – спросил Хавок.

- Мы просто пойдем на тот склад. Нам не нужны припасы!

Хавок закрыл глаза рукой.

- Ахххх, мое сердце разрывается, когда я вижу страх в глазах этих миленьких маленьких новобранцев. Работа старших – заботиться о молодых.

- Твои слезы слишком фальшивые!

- О, так Вы заметили?

Пока Рой и Хавок обменивались словесными ударами, в комнату зашел Фьюри.

-…

Он молчал, но лицо сержанта было таким мрачным, словно его только что приговорили к смертной казне. Он всем своим видом будто говорил: Я не хочу туда идти! Фьюри сейчас выглядел хуже, чем днем.

- Эй, я собрал тебе сумку с едой. Наверняка всему этому есть безобидное объяснение. Расслабься.

Фарман вручил ему паек, пытаясь подбодрить сослуживца.

- Спасибо, - Фьюри схватил сумку так, будто внутри была последняя еда и вцепился в нее, как в спасательный круг. – Я не отступлю. Но я очень напуган.

В свою очередь Бреда попытался успокоить дрожащего Фьюри.

- Призраков не существует. И мы все здесь. Не волнуйся. Мы будем рядом.

- Лейтенант Бреда…, - на глазах Фьюри навернулись слезы. – Большое, большое спасибо!

- Эй! Руки прочь! Ты лапал ими ту дворнягу!

Бреда тут же помчался в другую часть комнаты. Он больше боялся собак, нежели призраков.

Рой похлопал сержанта по плечу.

- Не бойся так, сержант Фьюри. Мы все проверим, и когда станет понятно, что ничего не представляет опасности, то тебе станет лучше. Скорее всего это завывание ветра или дерево бьется обо что-то, словно кто-то капает. Призраков не существует.

- Полковник, спасибо, что пытаетесь подбодрить меня.

Фьюри почувствовал себя лучше, когда ему сказали, что призраков нет.

- Ну, тогда отправляемся, - взглянув на часы, Хавок встал и торжествующе сказал, - наконец-то все в сборе! Идемте на встречу с настоящим приведением!

Все силы тут же покинули Фьюри. Таков был лейтенант Хавок: Он всегда говорил подобные вещи в неподходящий момент.

Наступил час ночи. Под предлогом сверхурочной работы Рой немного смог убить время и теперь он шел по коридору в главный зал. Фарман и Хавок были на дежурстве, Фьюри и Бреда, как и Рой занимались другими делами до того времени, когда все начнется.

- Вот же черт…

Рой отказался от попыток отвертеться от операции, поскольку он посчитал, что это может оказать положительное влияние на моральный дух команды. Фьюри был очень напуган, услышав тот плач, и полностью доверял своему начальству. На самом деле, он хотел бы спрятаться в своей постели в казарме, но он так боялся идти туда один, и поскольку он был тем, кто предложил эту операцию… Как говорится, ничего не поделать. Однако Фьюри все еще боялся и поэтому он попросил у Хоукай разрешения оставить ему собаку. Он держался за пса, пока не пришло время уходить.

Фарман также хотел разгадать эту тайну. В конце концов он тоже слышал звуки, как якобы призрак роет землю в поисках своих костей. Бреда, судя по всему, шел туда, чтобы о чем-то поговорить. И хотя Хавок утверждал, что тоже боится, на самом деле он, скорее всего, просто хотел пережить нечто захватывающее.

«- Их нельзя игнорировать, иначе моральный дух команды упадет. У Вас нет выбора, полковник.»

Тем более, если бы эти слухи дошли до Центрального командования, то наверняка бы последовала серьезная критика от руководства. Что еще хуже: сам Главнокомандующий, может лично вмешаться. Словно мухи на Восточный штаб стали бы слетаться туристы, чтобы поохотиться за призраками.

Никто не хотел подобной суеты на своей работе. Поэтому лучше было решить проблему тайно и тихо восстановить мир в штабе, пока ситуация не вышла из-под контроля. Великий Фюрер все равно узнает о этом рано или поздно.

- На среднем звене руководства это действительно нелегко…,- проворчал Рой. Он решит этот вопрос так быстро, что сверху никто ничего и не заметит.

- Что это, черт возьми такое?!

Рядом с дверью висел плакат, который нарушал секретность плана Роя. На нем большими буквами было написано: «Восточный штаб, спецгруппа по сверхъестественным явлениям».

- Нужно убрать эту дрань! Мало ли кто может это увидеть!

Он сорвал бумагу со стены и вошел в комнату.

- Я столько усилий приложил, чтобы сделать этот плакат…, - сказал с сожалением Хавок и взял из рук Роя смятый лист.

- Не вздумай вывешивать такие вещи вот так!

- Но-но! Успокойтесь!

Хавок попытался унять гнев Роя, а Бреда и Фарман тем временем спокойно складывали провизию.

- Как только Фьюри подойдет, мы сможем отправляться… Мне упаковать еще две сумки?

- Нам также нужна парочка сосисок.

- Эй, скажите-ка… Вы идете на пикник или что?

- Это проверка на храбрость. И мы могли бы немного повеселиться, - спокойно ответил Хавок.

- Вот, держите полковник, - сказал Бреда и протянул ему сумку с едой. Но когда Рой ее брал, его руки дрожали от гнева.

- Я здесь потому, что люди говорят, что они напуганы, и еще потому, что я не хочу, чтобы Восточный штаб наводнили туристы! И я не хочу, чтобы нас отчитало высшее руководство и нам сократили зарплаты! Так что это не просто проверка на храбрость!

- Ах, я просто пытался поднять настроение, сержант Фьюри был так напуган. Хотите булочку? – спросил Хавок.

- Мы просто пойдем на тот склад. Нам не нужны припасы!

Хавок закрыл глаза рукой.

- Ахххх, мое сердце разрывается, когда я вижу страх в глазах этих миленьких маленьких новобранцев. Работа старших – заботиться о молодых.

- Твои слезы слишком фальшивые!

- О, так Вы заметили?

Пока Рой и Хавок обменивались словесными ударами, в комнату зашел Фьюри.

-…

Он молчал, но лицо сержанта было таким мрачным, словно его только что приговорили к смертной казне. Он всем своим видом будто говорил: Я не хочу туда идти! Фьюри сейчас выглядел хуже, чем днем.

- Эй, я собрал тебе сумку с едой. Наверняка всему этому есть безобидное объяснение. Расслабься.

Фарман вручил ему паек, пытаясь подбодрить сослуживца.

- Спасибо, - Фьюри схватил сумку так, будто внутри была последняя еда и вцепился в нее, как в спасательный круг. – Я не отступлю. Но я очень напуган.

В свою очередь Бреда попытался успокоить дрожащего Фьюри.

- Призраков не существует. И мы все здесь. Не волнуйся. Мы будем рядом.

- Лейтенант Бреда…, - на глазах Фьюри навернулись слезы. – Большое, большое спасибо!

- Эй! Руки прочь! Ты лапал ими ту дворнягу!

Бреда тут же помчался в другую часть комнаты. Он больше боялся собак, нежели призраков.

Рой похлопал сержанта по плечу.

- Не бойся так, сержант Фьюри. Мы все проверим, и когда станет понятно, что ничего не представляет опасности, то тебе станет лучше. Скорее всего это завывание ветра или дерево бьется обо что-то, словно кто-то капает. Призраков не существует.

- Полковник, спасибо, что пытаетесь подбодрить меня.

Фьюри почувствовал себя лучше, когда ему сказали, что призраков нет.

- Ну, тогда отправляемся, - взглянув на часы, Хавок встал и торжествующе сказал, - наконец-то все в сборе! Идемте на встречу с настоящим приведением!

Все силы тут же покинули Фьюри. Таков был лейтенант Хавок: Он всегда говорил подобные вещи в неподходящий момент.

Когда они открыли дверь, в лицо им подул холодный ветер, из-за которого складывалось ощущение, что теплый день был просто воображением.

- Какая отвратительная погода…, - пробормотал Рой.

Луна скрылась за облаками и стало совсем темно. Сейчас они стояли перед складами, на которые они ранее смотрели из окна кабинета.

- Ну что ж, пойдемте.

Фарман закрыл за ними дверь. Свет, который освещал им путь, исчез, и теперь их окутала тьма. Они планировали быстро осмотреть место и закончить на этом. Но теперь, когда настало время, они едва ли осмеливались сделать шаг вперед. Вместе они осторожно спустились с площадки главного зала на грунтовую дорогу, которая пролегала вдоль ряда складов.

- Перестаньте толкаться, лейтенант Хавок!

Рой обернулся, когда Хавок подтолкнул его вперед.

- Нужно уступать дорогу своему начальству!

Он хотел, чтобы Рой пошел первым, прикрывая их словно щит.

Фьюри тем временем вцепился в руку Хавока и даже не смотрел куда они идут.

- Мне страшно! Мне так страшно!

- Ты боишься только потому, что постоянно думаешь: «Я боюсь» Просто перестань так размышлять и тебе больше не будет страшно.

Фарман продолжал умничать, находясь за спиной Роя.

- Давайте споем что-нибудь веселое, - предложил Бреда.

Они все пытались скрыть страх, который постепенно пронизывал каждую клетку их тела.

- Ааааааа!

Бреда внезапно вскрикнул, напугав при этом всех остальных.

- ААААААААА!!!

- Что такое? Что произошло?!

- Что? Что-то случилось?!

- Успокойтесь! Черт побери, успокойтесь! Ай! Кто меня пнул?!

Когда один человек начинает кричать, это подхватывают и остальные. В двух словах – это психология массовой паники. Они шли всего лишь несколько минут, но уже ощутимо боялись. Единственный кто, как старший по званию, мог успокоить их своим чувством ответственности так это Рой. Крики Бреды напугали и его, но удар был более болезненным. Он посмотрел на того, кто его пнул и прошептал:

- Хавок! Убери ногу!

- Ой, извините.

- Скажи-ка, почему ты так неестественно пинаешься?!

- Эм. Это просто совпадение.

- И что, черт возьми, это были за крики!?

- Что-то случилось, лейтенант Бреда?

- Неееет, отстаньте от меня! – закричал он уже без той паники, что раньше, но ему было все еще было страшно. – Собака! Собака! Собака!

Собака Хоукай сидела рядом с ним и виляла хвостом.

- Что? Пес?

Все кроме Бреды вздохнули с облегчением. Фьюри, который кричал громче всех, даже улыбнулся при виде щенка.

- Что случилось, малыш? Хочешь пойти с нами? – он погладил его и поцеловал в голову. – Полковник, мы можем взять его с соб…

- Нет! Конечно нет! – прервал его Бреда, который спрятался за спинами Хавока и Фармана.

- Да, но он говорит, что не хочет оставаться один…

- С каких это пор ты говоришь на собачьем языке?! Прекрати переводить! Плевать! Нет, нет, нет, нет, нет!

Бреда сопротивлялся изо всех сил.

- Сержант Фьюри, идите и привяжите собаку!

Опечаленный Фьюри повиновался приказу Роя.

После того, как они снова успокоились, мужчины пошли дальше. Но внезапно собака начала выть и лаять позади них. Они испугались, когда собачий вой пронзил ночной воздух. Дело в том, что собака была хорошо обучена Хоукай и редко лаяла. Но теперь она выла и тянула поводок так сильно, как только могла.

- Тихо!

По команде Фьюри пес наконец успокоился.

- Он редко так себя ведет. Вы уже кормили его сегодня?

Поскольку его заставили идти впереди всей цепочки, Рой обернулся к остальным.

- Я его кормил сегодня. Но обычно он не лает и не воет, - Фьюри обеспокоенно оглянулся, - может ему одиноко.

Пес жалобно смотрел на них, когда его привязывали.

- Чушь. Не может такого быть, - отмахнулся Хавок.

- Вы разве не знали? Собаки умеют предчувствовать. Говорят, они понимают, когда их хозяин находится в опасности.

Фарман согласно кивнул, но Хавок просто махнул рукой:

- Да, да. Конечно. Я уверен, что сейчас произойдет что-то очень плохое. Ему так нравится сержант Фьюри, что он наверняка захочет его о чем-то предупредить.

-…

-…

Почему этот парень хотел их всех напугать? Страх, который должен был утихнуть из-за волнения, охватил всех с новой силой.

- Все в порядке, верно? - пробормотал Фарман, когда они наконец пришли на склад номер один.

- Все будет хорошо. У собак нет шестого чувства, - успокоил его Рой.

Бреда решительно подтвердил, что такое слюнявое существо не может быть предвестником. Как ненавистник собак, он просто не хотел верить псу. Фьюри же слепо доверял ему. Охваченный дрожью, он смотрел вперед.

- Если он хочет остановить нас от дальнейших действий... Значит там должно быть что-то...

Все замолчали. Здания хранилищ были слева от их дороги. Справа, через широкую улицу, на значительном расстоянии стояли другие здания. Они хотели продолжить идти дальше, но было совсем темно. Свет от здания, из которого они пришли, больше не освещал им путь. Страх Фьюри начал заражать Роя, который шел впереди, а также Хавока, Бреду и Фармана, что следовали за ним, и все цеплялись друг за друга. Чем темнее становилось, тем сильнее остальные пытались спрятаться за Роем.

- Почему я должен идти первым?

- Звание важнее красоты, полковник. Только после Вас!

Хавок аккуратно, но твердо схватил Роя за плечи и подтолкнул его вперед.

- Боже мой, почему вы уважаете иерархию только в таких ситуациях?

Рой сдался и смирился со своим положением. У него не было возможности отправить вперед одного из своих людей. Использование его в качестве щита, очевидно, было причиной, по которой Хавок настоял на том, чтобы он пошел с ними. В конце концов, без Роя ему или Бреде пришлось бы идти первым. Вокруг них становилось все темнее, когда они проходили первый, второй и третий склады. К тому времени, как они добрались до четвертого, они уже ничего не могли разглядеть, хотя их глаза привыкли к темноте.

- У кого-нибудь есть фонарь?

- Да, верно.

Фарман вытащил старый фонарь, и Хавок зажег его. Крошечный оранжевый свет осветил черный мир вокруг них. В окружавшей их тишине Фьюри внезапно пробормотал:

- Не знаю, но теперь я еще больше напуган, чем раньше.

Лампа представляла собой простую прямоугольную коробку со стеклянными стенками, но свет все еще трепетал при каждом дуновении ветра. Оранжевое мерцание превратило их большие черные тени в танцующих существ. Это удвоило их страх вместо того, чтобы успокоить.

- С этим ничего не сделаешь... Это наши собственные тени. Бояться нечего.

Тень Роя, которая снова обрела форму, искажалась на ветру.

- Ах, да, точно.

- Смотри. Вот так даже страшные тени могут повеселить.

Фарман поставил руки перед лампой и стал разыгрывать театр теней.

- Разве это не милая собачка?

Собачья тень от его рук исказилась в мерцающем пламени.

- Прапорщик Фарман, идея хорошая, но исполнение хромает! Так что не делайте этого.

- О, правда?

Вместо собаки на стене одного из складов отбрасывал тень волк, со стекающей из пасти слюной, вдобавок еще и без ушей.

- Теперь пойдемте дальше. Иначе мы никогда не доберемся до места назначения!

- Да, давайте покончим с этим, чтобы побыстрее вернуться домой и выпить чашечку кофе.

- Именно так.

Несмотря на то, что они останавливались при каждом мерцании пламени фонаря, все же они добрались до склада номер шесть.

- Эм, что в этом складе?

Бреда поднял лампу и спросил Роя, который осматривал хранилище номер шесть.

- Здесь должно храниться оборудование, столы и предметы, которые больше не используются. На складе номер один лежат наиболее часто используемые предметы и материалы, и чем реже что-то требуется, тем выше номер склада. Начиная с этого шестого склада они могут больше не использоваться. Есть вероятность, что там вообще ничего нет.

- Вы никогда не заглядывали внутрь?

- Только один раз, когда меня перевели в штаб.

- Так Вы не знаете, что там сейчас...

Слова, которые обычно ничего не значили, внезапно прозвучали такими мрачными и угрожающими, что все затаили дыхание.

-Ну... что нам делать? А если мы услышим крики или что-то еще изнутри?

Бреда хотел сказать это в шутку, но его голос звучал серьезно, тихо и страшно — совсем не смешно. Все шарахнулись в сторону от склада.

- Я слышал, что призраки любят находиться в местах, которые давно не проветривались. Я бы не удивился, если бы там что-то было.

Теперь Фарман сделал комментарий в очень неудачный момент. Он хотел что-то сказать, потому что не мог больше выносить тишину, но это был порочный круг: чем больше он слышал, тем больше ему становилось страшнее. Склад со спертым воздухом — это то, что могло приютить призраков. Эта мысль так замедлила их шаги, что казалось, будто они направляются на скамью подсудимых. При такой скорости зима наступит раньше, чем они доберутся до места назначения. Когда они собирались пройти мимо склада номер восемь, Рой вздохнул.

- Просто ради интереса, давайте проверим его. Если мы посмотрим в окно, то может быть, мы сможем увидеть немного того, что находится внутри.

Остальные четверо энергично замотали головами.

- Нет, нет!

- Полковник, давайте не будем этого делать!

- Я. Не. Хочу!

- Нет, нет, нет.

Рой потащил за собой четверых мужчин, которые сопротивлялись так, будто были детьми, что шли к стоматологу.

- Послушайте, даже если бы вы знали правду об этом зловещем складе номер 13 и звуках копания, вы бы все равно боялись того, что может быть на других складах. Так что... Мы проверим все, что вас пугает, пока мы здесь.

- Неееееет!

- Но, если вы не захотите идти на склады в будущем, когда что-то нужно будет достать, вы больше не сможете выполнять свою работу. Я не хочу снова идти с вами посреди ночи, чтобы докопаться до сути. Так что пошли, лейтенант Хавок. Идите за мной, сержант Фьюри. Прапорщик Фарман, оставайтесь здесь! Никто не отступает!

Рой заставил всех выстроиться перед складом номер восемь. Окна здания были расположены примерно так, чтобы взрослый мужчина мог заглянуть внутрь, если подтянется.

- Лейтенант Хавок, принеси мне стремянку со склада номер шесть.

Рой попросил Хавока, так как тот, казалось, был напуган меньше, чем все остальные. Но он тут же замотал головой.

- Можете забыть об этом! - видимо, Хавок действительно боялся сейчас сильнее. - Я не пойду туда один!

Он упрямо отказывался.

- Ладно. Ничего не поделаешь. Тогда я пойду. Ты ждешь здесь с Бредой...

На этот раз остальные трое покачали головами.

- Конечно, нет!

- Не смейте нас здесь бросать!

- Не уходите, полковник!

Рой внезапно стал более напряженным, чем когда-либо. Он чуть не вскрикнул, когда эти трое вцепились в него. Наконец, они нашли рядом деревянный ящик. Мужчины забрались на него и, стоя бок о бок, заглянули на склад. Он был пуст. Они могли смутно различить очертания окна на другой стороне склада, но внутри ничего не двигалось.

- Видите, - сказал Рой, - никаких призраков. И никто не плачет.

Конечно, призраков нельзя было увидеть так ясно, но их начальник звучал убедительно, и все успокоились. К этому времени было уже два часа ночи.

- Страх уже так сильно нас измотал, что теперь нам уже ничто не может навредить.

Рой огляделся и откусил кусок булочки. Поскольку напряжение заметно спало, они решили, что пришло время для очень раннего завтрака. Посреди холодной ночи они распаковали свои сумки с едой. Это была группа довольно странных персонажей. Но стоит подметить, что запах еды помог им забыть ужасы последнего часа. Хавок откусил сосиску и кивнул в ответ на слова Роя.

- Это правда, как только ты прошел через ад, тебе больше нечего бояться.

Остальные согласились с ним.

- Теперь уже все не сможет стать хуже.

- Значит, мне больше не нужно бояться!

- Это же мои слова!

Возможно, в ответ на события, произошедшие ранее, все стали более разговорчивыми, смеялись и уверяли друг друга, что им больше нечего бояться. Почему после определенного момента человек уже больше не дрожит от страха? Даже Рой не хотел в этом сомневаться.

- Вообще-то, теперь я в порядке, - сказал Фарман.

- Верно.

- Я тоже.

- Ну, как насчет истории о привидениях? Если мы больше не боимся, то было бы не плохо развлечься, не так ли?

- Ну, тогда расскажи-ка одну.

Все рассмеялись так, как будто немного нервничали. Фарман прервал смех сослуживцев.

- Кто-нибудь знает историю о жене флориста? - как обычно бывает с историями о привидениях, он начал рассказ тихим голосом: «Когда-то давно в одном городе жила супружеская пара, у которой был цветочный магазин. Они продавали цветы любого сорта, ухаживая за ними с большой заботой каждый день, но внезапно жена заболела и умерла. Ее муж был очень опечален и положил на ее могилу выращенные дома цветы. Он понял, что, хотя он и продавал цветы каждый день, но он никогда не дарил их своей жене. Поэтому он хотел хотя бы раз...

- Разве эта красивая история похожа на ужасную?

- Верно.

Все улыбнулись. Но Фарман нарушил приятную атмосферу, подняв указательный палец.

- Нет, вовсе нет. Той ночью женщина появилась у постели флориста.

- Чтобы поблагодарить его? - спросил Фьюри, но Фарман медленно покачал головой.

- Сначала ее муж тоже так подумал, но... - его голос стал еще тише. Все наклонились вперед, не желая ничего пропустить, - ...история женщины у его постели, наполнена грустью. Она была несчастна, потому что ее муж, который был с ней много лет, не дарил ей ее любимых цветов. Это был первый раз, когда она получила от него цветы. И только после ее смерти. Но она ждала те, которые ей нравились.

- А потом?

- На следующий день и через день муж собирал и приносил еще больше цветов. Но каждую ночь его жена снова являлась ему, каждый раз такая же несчастная. Нет, на самом деле, она уже была рассержена. Пара довольно часто говорила о цветах, которые нравились жене, но он, хоть убей, не мог их вспомнить. Каждый день они работали с десятками разных цветов, и, хотя он мог вспомнить любимые цветы своих клиентов, он не помнил ее любимые.

-....

- Однажды покойная жена всю ночь простояла у его кровати, с ненавистью глядя своему мужу в лицо. Она также сердито прошептала ему на ухо, что он никогда ее не любил. В какой-то момент это стало для мужчины слишком большим испытанием. В конце концов, он уже подарил ей букет из всех сортов, которые продавал.

-...

- В качестве последнего шанса он сорвал несколько цветов, что росли перед его магазином. Их дни были почти сочтены, и они уже увяли, но это были последние цветы, которые он ей еще не дарил. Следующей ночью его жена снова явилась ему. Впервые она улыбнулась и поблагодарила мужа. «Так ты все-таки любишь меня! Цветы такие красивые и яркие, я могу взять их с собой в загробный мир», — сказала она и исчезла с улыбкой на лице. А на следующий день...

Кто-то громко сглотнул.

-...флориста нашли холодным в постели. На могиле его жены росли цветы, которые до этого почти увяли, а сейчас стояли в полном цвету, словно высосали из мужчины жизнь.

-...

Повисла долгая тишина. Фонарь покачивался на холодном ветру. История оказалась более жуткой, чем они ожидали.

- История была довольно страшной...

- Да, мне не по себе...

- Страшная история - это жутко...

- Верно.

- Почему я ее только что послушал?

В истории было много логических изъянов, например, как кто-то мог узнать, о чем мужчина говорил с призраком своей жены, но никто в данный момент не был в состоянии этого заметить. На самом деле смешно бояться истории, которая должна быть развлекательной.

- Я просто хочу домой...

Бреда произнес то, о чем думали все. Но никто не осмеливался возвращаться в одиночку. Хуже уже не будет - так они думали, но поняли: еще оставалось немного дороги впереди, чтобы пройтись. И осознание этого заставило их еще сильнее задрожать от страха. Все встали, почти раздавленные собственной боязнью. Они крепко прижались друг к другу, пробираясь к складу номер двенадцать. Все они работали на базе уже довольно давно, но ночной ветер и страх в их сознании сделали знакомое окружение вокруг них похожим на другой мир. Они словно бродили по чужой, незнакомой стране, и это утомляло их разум и тело. Они прошли склад номер девять. Ветер, казалось, становился сильнее. Склад номер десять и склад номер одиннадцать становились все ближе... Мужчины толкали, тянули и прижимались друг к другу.

- О боже, о боже...

Фьюри снова вцепился в рукав Роя. Он не собирался ничего говорить, но чем ближе они подходили, тем хуже он мог сдерживать стон ужаса. Наконец, они достигли склада номер двенадцать.

- Конечно. Там ничего нет, - пробормотал Хавок.

За двенадцатым складом не было других больших зданий, только три маленьких склада A, B и C.

- Видишь? Склада номер 13 нет, - Рой кивнул на склады поменьше. - Когда темно и жутко, «B» выглядит как 13.

На самом деле, в темноте ничего нельзя было разглядеть, а при свете лампы это все еще была «B».

- А как насчет женщины, которая копала свои кости?

Хавок огляделся.

- Да, именно так! А как насчет плача? Вы хотите сказать, что это тоже было только моим воображением?

Фьюри все еще цеплялся за Роя.

- Черт подери! Ты говоришь так, будто хочешь, чтобы призраки существовали.

- Нет, босс. Мне просто нужны доказательства, что их нет!

Фьюри был в отчаянии. Зайдя так далеко, он не собирался отступать. Конечно, это касалось всех. Они навострили уши и затаив дыхание, прислушивались к чьим-нибудь крикам или звукам копания. Но все, что они услышали, был шум ветра.

- Ну, я ничего не слышу.

- Может, она сегодня не копает?

- Возможно, но, если мы так близко и все равно ничего не слышим, может, это просто ветер.

- И Фарман, и Фьюри слышали его снаружи штаба, верно? Может, он просто звучит странно на улице? - Рой звучал очень убедительно. - О, да, это может быть...

- Это не прямое доказательство того, что призраков нет, но если вы ничего здесь не слышите, то их там быть не может, верно?

- Конечно, можно и так сказать, да...

Фьюри некоторое время боролся со своим внутренним страхом. Он снова и снова повторял в голове объяснение Роя и наконец поднял глаза.

- Если мы не можем найти источник шума здесь и сейчас его нигде нет, то это мог быть просто порыв воздуха через один из складов.

Он выглядел более спокойным.

- Точно. Все довольны этим? - Рой оглянулся, и Хавок, Бреда и Фарман с облегчением кивнули. - Хорошо! Миссия выполнена.

Каким-то образом Рой почувствовал себя более расслабленным, говоря это, поскольку он не горел желанием о сверхъестественных встречах. Он всегда сомневался в существовании призраков, но будучи зараженный страхом других, он иногда становился неуверенным. Но, похоже, его переживания были беспочвенными. Они с облегчением вздохнули, словно их долгое путешествие подошло к концу и группа приготовилась возвращаться обратно. Приключение закончилось.

В этот самый момент из-за облаков выглянула луна, озарив окрестности своим бледным светом...

-....!

- Что...?!

-...

- Угх!

Все замерли.

Они нашли ее: куча свежевскопанной земли блестела в лунном свете, прямо между двенадцатью складами и теми, что были с латинскими буквами.

- Это не ведь не оно, да?

Черная куча земли в бледном свете луны. Хавок невольно отступил назад, что было сигналом для Фьюри снова задрожать. Рука Фармана, держащая фонарь, и ноги Бреды, выглядывающие из-за прапорщика, сильно дрожали. Перед ними лежала реальность, которую они не хотели признавать. Рой попытался приблизиться к земле, проклиная свои ватные ноги, но его оттащили назад.

- Вам нельзя туда идти, полковник!

- А что, если оно захватит Ваше тело?!

- Забудьте, давай вернемся, когда снова станет светло...!

Страх в группе достиг нового пика, но Рой продолжал идти. Как командир, он должен был докопаться до сути. Четверо мужчин все еще цеплялись за его рукава, поэтому он потянул их за собой к куче земли. Из нее... торчали белые кости.

- Я никогда не думал, что там действительно что-то есть...

Рой был потрясен до глубины души. Он не хотел, чтобы его база, его дом, были населены призраками. Было шоком обнаружить кости, выкопанные на территории, где он проводил свои дни, словно в какой-то страшилке. При более близком рассмотрении он даже обнаружил другие кости, разбросанные по территории... История о призраке стала реальностью. Но как только страх перед неизвестностью обрел форму, Рой почувствовал кое-что еще: ответственность. Он просто должен был узнать, умер ли здесь владелец этих костей, как гласили слухи. Но когда Фьюри и остальные трое мужчин услышали, как «владелец костей» начал плакать, страх группы быстро возрос.

- Эт... Этот... Этот звук!

- У меня мурашки по коже...

- О Боже, здесь действительно скрывается призрак! Он, вероятно, наблюдает за нами!

Они тревожно огляделись. Все четверо, казалось, были на сто процентов убеждены, что это место населено призраками. Рой бросил на них суровый взгляд.

- Давайте сначала закопаем эти кости.

Но его предложение не нашло отклика у остальных.

- Нет, нет! Вы не можете просить нас об этом! Нет!

- Призрак следит за нами! Если мы просто прикоснемся к костям, он наверняка разозлится и будет преследовать нас до самой смерти!

- Мы должны оставить мертвую женщину в покое!

- Да, именно так!

Когда Рой увидел, что его подчиненные трясутся, как листья на ветру, он поднял кусок дерева, который лежал рядом.

- Все в порядке. Тогда я сделаю это один. Вы заставили меня пойти с вами. Зачем тогда я вообще здесь?

Все четверо мужчин продолжали цепляться за него, пока Рой пытался копать куском дерева.

- Вы должны оставить их в покое!

- Разве Вы не знаете? Бог не проклянет Вас, если вы не будете тревожить чужие останки!

- Не делайте этого, полковник! Иначе все призраки здесь возненавидят Вас!

- Мы все будем прокляты!

Они отчаянно пытались остановить Роя, но он упорно продолжал, приговаривая: «Что вы несете! Мы должны сначала похоронить их, прежде чем начать расследование. Мы не можем просто оставить их лежать вот так».

Тем не менее, остальные пытались оттащить его от костей.

- Этот призрак сам хочет забрать свои останки, верно? Если Вы прикоснетесь к ним без разрешения, он проклянет Вас!

- Полковник! А что, если призрак будет приходить к нам каждую ночь только потому, что мы были здесь с Вами?! Если он спросит нас, почему мы не помешали Вам прикоснуться к костям?!

- О нет! Как жутко! Это действительно страшно! - завопил Фьюри.

Все четверо были глубоко встревожены и почти запаниковали. Рой попытался успокоить их: «Не волнуйтесь. Если это произойдет, я возьму на себя ответственность».

Он редко проявлял сочувствие, но даже это не убедило его подчиненных.

- Конечно нет, полковник! Я Вас знаю — Вы скажете этому призраку не преследовать Вас!

- Да, Вы сделаете так, чтобы Вам одному это сошло с рук!

Они звучали как избалованные дети. Рой был раздражен.

- Так. Повторяю еще раз: я беру на себя ответственность. Я клянусь вам в этом здесь и сейчас. Поняли?

- Полковник, мы Вам не верим.

Хавок покачал головой.

- Тогда чего вы хотите от меня?!

- Вы совсем не боитесь, да?

Наконец, Рой сунул листок бумаги в карман Хавока. Там было написано: «Я беру на себя полную ответственность за любые неприятности, которые могут возникнуть из-за этого инцидента.»

Это на время успокоило его подчиненных. Так им будет что показать призраку. Единственный вопрос был в том, будет ли такое письменное принятие ответственности за призраков чего-либо стоить... Тем не менее, четверо мужчин согласились. Каждый взял по куску дерева и закопал кости. На этом операция «Устранение паранормальных явлений в Восточном штабе» завершилась.

- Ладно, теперь мы идем домой.

- Так точно!

Все были измотаны.

- А завтра мы купим ей цветов, - предложил Хавок, шагая рядом с Роем.

- Ах, да.

- Это хорошая идея.

- Да, именно так.

Мужчины согласились.

- Какие цветы нам купить ей? - спросила Бреда, и все переглянулись. Даже сам Бреда на мгновение остановился.

- ...

И вот снова: страх. Все вспомнили историю про жену флориста.

На следующее утро Хоукай с недоумением наблюдала, как Хавок, Бреда, Фьюри и Фарман исчезли за складом с различными видами цветов.

- Что происходит?

- Эм, ну... это...

Рой не знал, что сказать. Он не стал рассказывать Хоукай историю о призраке, о проверке на храбрость или о ночной миссии.

Если бы он это сделал, то наверняка бы получил выговор за такие действия во время дежурства. Поскольку они действительно что-то нашли, это было не так уж плохо, но он все равно не мог ей рассказать. Результаты операции были настолько печальными, что Рой не мог заставить себя говорить об этом. В худшем случае здесь могли быть замешаны военные. Возможно, кого-то тайно убили, или был какой-то заговор.

Рой планировал сообщить своему начальнику о своих выводах в тот же день и потребовать расследования. Он хотел оставить призрака в покое, пока все не прояснится.

- Я объясню тебе все как-нибудь позже. Но сейчас тебе не нужно об этом беспокоиться.

Его бы самого не удовлетворил такой ответ, но Хоукай некоторое время молчала и затем вернулась к разговору о работе. Она вложила какие-то документы в руку Роя, пока он смотрел в окно. Там, как всегда, стояли в ряд двенадцать складов. Но позади них на месте вчерашней операции с призраками были сложены цветы. Там были цветы стоимостью более ста тысяч центов, и они надеялись, что среди них будет любимый цветок призрака. Если бы это могло немного успокоить его душу, то эта цена была невелика.

Все участники ночной миссии обедали во дворе. Проспав здесь остаток ночи, они были очень горды собой тем, что проявили такую храбрость. Все сияли от уха до уха.

- Это было действительно страшно, но я рад, что мы узнали правду.

- Если бы все эти слухи продолжали распространяться, то призрак никогда бы не обрел покой.

- Мы хорошо поработали.

- Именно так.

- Неважно, какова будет правда, нужно набраться смелости, чтобы узнать ее.

- А полковник был таким спокойным и собранным.

- Суперкруто!

- Надеюсь, однажды я буду таким же крутым, как и Вы!

- Вы вдохновляете нас, полковник!

Их смех разнесся по двору. Привлеченная знакомыми голосами, маленькая собачка Хоукай тоже подскочила к мужчинам. Фьюри обнял ее, Бреда убежал, и все снова засмеялись. В штабе был тихий день. Хоукай подошла и крикнула группе: «Случилось что-то хорошее? У всех сегодня такое приподнятое настроение?»

- О, ничего особенного.

Рой преуменьшил то, что с ними произошло и погладил собаку. Пес радостно завилял хвостом. Наконец он поднял лапу, опустил ее и снова поднял, как будто что-то просил.

- Что такое? Хочешь чего-нибудь поесть? - когда Фьюри взял лапу собаки в руку и заговорил с ней, собака лизнула его в лицо. - Ха-ха-ха, щекотно!

- Он хочет угощение.

Хоукай ненадолго зашла в кабинет и вернулась с сумкой. Собака радостно подпрыгнула и получила большую сочную кость с мясом на ней. Никто ничего не сказал. Все уставились на кость, словно испытывали дежавю.

- Ты даешь ему такие большие кости?! - в ужасе спросил Рой.

- Да. Он от них без ума, - ответила Хоукай. - Вот, ешь как следует, чтобы вырасти большим и сильным. Тебе все еще нужно много кальция, чтобы расти.

Собака была рада угощению и крутанувшись один раз, убежала.

- О да, теперь он снова ее спрячет, - Хоукай проводила щенка теплым взглядом. Каждый владелец собаки будет рад, когда его питомец счастлив. - Он просто всегда их прячет, с этим ничего не поделаешь.

После этих слов Хоукай слегка улыбнулась. Улыбка, которую редко можно увидеть. Но в тот момент никто этого не заметил. Все глаза были устремлены на собаку. Склад номер один, склад номер два... Затем, в конце двенадцатого склада, собака повернула за угол и исчезла.

- О... кости...

- Кости...

- Там, рядом со складами...

Хоукай, сама того не понимая, нанесла смертельный удар сослуживцам, которые застыли на месте, будто пораженные молнией.

- Я думаю, он всегда прячет их там.

- ...

Кроме стоящих позади ошеломленных мужчин, только Хоукай тепло смотрела на то место, где исчезла собака.

Спрятавшись около аварийного выхода, где никто не сможет потревожить, проходило экстренное совещание.

- Было так темно... и кости были разбросаны повсюду. Как не специалист может определить, человеческие ли это были кости? - устало спросил Хавок.

Более поздние расследования показали, что плач, который слышал Фьюри, был воем пса Хоукай. Он услышал шаги Фьюри и так выражал свою привязанность, скуля по ту сторону стены. Звук вырытой земли был слышен только ночью, потому что днем было слишком громко, чтобы услышать, как собака копает.

Той ночью маленькая собака, вероятно, скулила, потому что ей не нравилось, что люди топчут ее тайное убежище. Правда была разочаровывающей. Они были измотаны и стояли, обхватив головы руками, но Бреда еще и дрожал.

- Вчера... я... прикоснулся к кости, которая была покрыта собачьими слюнями.

- Тогда иди и снова вымой руки!

- О, Боже!

Застонав, Бреда убежал прочь. Через несколько мгновений они услышали звук льющейся воды из-под крана неподалеку.

Фарман посмотрел на документ, который он только что закончил печатать.

- Полковник, вот бланк исследовательского предложения, мне отправить его в Центральный штаб прямо сейчас?

- Разорвите его! Немедленно!

Фьюри смущенно посмотрел на разорванный документ и спросил:

- Полковник, а все эти цветы?

- Уберите их!

В отчаянии рявкнул на него Рой. Он был раздражен тем, что произошло вчера вечером.

- Эм, полковник...

Хавок помахал листком бумаги.

- Вот счет из цветочного магазина...

- Оплатите его!

Но все пошло не так, как планировалось. Несколько дней спустя Хоукай обратилась к Фьюри.

- На что, бога ради, вы потратили сто тысяч центов?

Фьюри сглотнул.

- Ну, эм...

Он как раз собирался уходить, чтобы передать документ Рою, где были отражены его расходы, когда столкнулся с этим вопросом.

Чтобы избежать контроля Хоукай, документы были подготовлены Хавоком. Он тайно передал их Бреде, который в свою очередь передал их Фарману, а тот подсунул их Фьюри. Наконец, Рой должен был все подписать и предоставить бумаги бухгалтеру, и это бы решило вопрос.

Но судьба не была к ним благосклонна. К сожалению, как раз в это время появилась Хоукай и увидела, как Фьюри встает, чтобы обсудить отчет о расходах для Роя, и забрала документ из его рук, пока тот стоял, замерев на месте. С такой большой суммой неудивительно, что Хоукай была ошеломлена и задавала вопросы. Было понятно, что кто-то должен был за это ответить. Фьюри посмотрел на остальных в поисках помощи. Его встретили взгляды, что желали ему удачи. Рой сел за самый большой стол, устремив на него свои черные глаза, которые без слов призывали ему: «Ничего ей не рассказывай!»

- Ну и? Что насчет этих расходов?

- О, эм...

Если выяснится, на что были потрачены деньги, то Хоукай узнает о ночной миссии. И тогда им придется не только выдержать нагоняй, но и заплатить сто тысяч центов из собственных карманов. Если Фьюри сейчас ничего не придумает, он поставит всех в затруднительное положение. К тому же он боялся Роя. Но не было способа скрыть эту тайну от Хоукай. В уме Фьюри взвешивал, что будет хуже: расстроить Роя или быть допрошенным Хоукай.

Он поднял взгляд и увидел ясные карие глаза Хоукай, которые внимательно смотрели на него.

-...

Это было невозможно утаить.

Мне жаль. Он мысленно извинился перед полковником и затем открыл рот: «Честно говоря...»

И вот таким образом, правда вылезла наружу.

Несколько дней спустя.

Их отчет о расходах, конечно, не был одобрен. Низкооплачиваемые сослуживцы хотели попросить своего босса позаботиться об оплате счета, но Рой настоял на том, чтобы разделить сто тысяч центов поровну. Они начали спорить тем более, что он изначально не хотел с ними идти. Фьюри был самым младшим по званию, но остальные трое не смогли или не захотели сразу же отдать деньги. И все четверо подчиненных настаивали, чтобы Рой, как их начальник, оплатил весь счет.

Фьюри повторял, как ему жаль, но остальные тоже не хотели расплачиваться. Они не думали уклоняться от этого, но, по крайней мере, хотели подождать до следующей зарплаты. Прошло несколько дней, пока обе стороны обсуждали свои разногласия, и, наконец, подчиненные тихо вручили Рою записку. В ней говорилось, что полковник возьмет на себя полную ответственность за любые проблемы, связанные с инцидентом. Что именно означало «любые проблемы», не было четко указано.

Другими словами, будь то призрак, человек из плоти и крови или животное, «ответственность» за проблему лежала на Рое. И так, в конце концов, именно он оказался в проигрыше. Он уставился на остальных и в отчаянии протянул свой кошелек.

- Это кредит! Вы должны вернуть его мне!

- Мы можем договориться о частичных платежах? Я верну его Вам десятью частями.

- Пусть будет пять.

- Вы получите его в следующую зарплату.

- Я поверю тебе на слово!

- Хм, но я еще хочу купить что-нибудь на следующую зарплату. А потом еще и на следующую!

- И что ты будешь покупать?

- Я верну Вам, поверьте мне!

- Ты самый ненадежный человек, которого я знаю, Хавок!!!

Прошло несколько недель. И никто ничего не слышал о том, что Рой вернул деньги своим людям.

Послесловие.

Привет всем!

С вами Макото Иноуэ! Как большой поклонник «Стального алхимика», я получил возможность написать этот роман. Я очень рад, что смог полностью погрузиться в этот мир. Мне было очень весело представлять себя на месте моих любых персонажей. Если бы вы увидели меня сидящим в одном положении без движения, вы бы подумали, что я сплю, но на самом деле я путешествовал по вселенной «Стального алхимика» Или, когда я обхватывал голову руками, при этом словно жутко волнуясь, я на самом деле представлял в этот момент, как полковник Мустанг и лейтенант Хавок выступали с шутками. Этот проект сделал меня еще большим поклонником «Стального алхимика»!

Надеюсь, вам понравился этот роман так же, как мне понравилась одноименная манга Хирому Аракавы.

А если вам не понравилось... то мне очень жаль.

Я также хотел бы поблагодарить всех, кто помогал мне закончить эту книгу.

Прежде всего, Хирому Аракава. Спасибо, что выделили время из своего плотного графика, чтобы рассказать мне так много о мире «Стального алхимика»! Как я и обещал, если я увижу Вас в магазине игрушек перед Дартом Вейдером с сердечками в глазах, то сделаю вид, что не знаю Вас. И если Вы увидите меня стоящим перед наборами моделей Гандам… просто отвернитесь, ладно?

Спасибо также моему редактору, госпоже Номото.

Я очень благодарен за Ваши советы и быстрые ответы. На этапе планирования, Вы постоянно говорили что-то вроде: «Бум! Это будет так…», а затем «Тц! А это так…» или «Йооооо! Вот так!» и «Ух ты! Повтори это еще раз…» Эти звуковые эффекты во время разговора меня очень радовали.

И есть то, что я действительно очень оценил…

Макото Иноуэ (обсуждая график на конец года): «Ого, госпожа Номото, похоже, Вы еще больше заняты чем обычно!»

Госпожа Номото: «Нет, нет, это все часть моей работы! У меня много дел, ничего кроме кучи….HANNACHARABOO!»

И она сказала это таким красивым голосом… Не прошло и трех секунд, как я смеялся так сильно, что у меня заболел живот. Спасибо за это чудесное время, несмотря на стресс на работе.

И последнее, но не менее важное, моим читателям: От всего сердца – тысяча благодарностей!

Похищенный алхимик

Поезд через приграничье

– Ааааа, – Эдвард Элрик протяжно зевнул, щурясь на полуденное солнце.

– Пока ничего не слышно, Ал? – окликнул он своего брата, стоявшего всего в нескольких шагах от него. Эдвард взобрался на свой дорожный сундук, лежавший на боку на булыжниках, и уселся, подперев щёки руками и уперев локти в колени. Он вытер рукавом слёзы, выступившие из-за зевка.

– К сожалению, пока ничего, – ответил его брат Альфонс. Он встал и посмотрел вниз на рельсы, проходящие по булыжникам у него под ногами.

Эдвард вздохнул. «Разве поезд не должен был быть здесь в полдень? Да…»

– И? – Эдвард указал на часы, висящие на низком столбе платформы, заменявшей железнодорожную станцию. – Уже три часа! Что, в такой глуши поезда по расписанию не ходят?

– Не спрашивай меня, – ответил его брат, – ты же знаешь, я тоже впервые забрался так далеко от дома. Может быть здесь принято, чтобы поезда опаздывали, – он посмотрел на часы, – на несколько часов.

Альфонс обернулся и посмотрел назад, туда, откуда они пришли, на скопление крыш, выделяющееся на общем пейзаже в этом Богом забытом месте. Альфонс и Эдвард покинули деревню, чтобы сесть на поезд. Ну и где же этот поезд?

Эдвард снова вздохнул. «Всё бросить, чтобы попасть сюда. И в итоге застрять на этой чёртовой станции!» Станция представляла собой всего лишь полосу булыжников, лежащих посреди поля. Никакой крыши, только столб с часами и рельсы, уходящие вдаль.

– Ну неужели всё не может пройти гладко, хотя бы раз! – ворчал он. Эдвард посмотрел на рельсы, уходящие за горизонт. Поезда не было.

Эдвард был невысоким, худощавым юношей, с длинными золотистыми волосами, которые он носил заплетёнными в косу. Он казался вполне обычным на первый взгляд, но при более близком знакомстве можно было обнаружить, что история его жизни не так уж типична для такого молодого парня. Несколько лет назад он нарушил главный запрет алхимиков – и заплатил за это своей правой рукой и левой ногой. Механические протезы его конечностей тускло поблёскивали из-под одежды. Чтобы вернуть себе утраченное, он пошёл в армию и стал государственным алхимиком. Возможно, из-за подобной необычной карьеры выражение его глаз сильно отличается от выражения глаз обычного подростка – они светились желанием добиться своей цели любой ценой.

Его брат – Альфонс Элрик – был младше его на год и также не походил на ребят своего возраста, но это отличие было совершенно иным. Альфонс всегда был тихим и миролюбивым, в отличие от своего вспыльчивого и импульсивного брата, хотя по его внешнему виду об этом трудно было догадаться. Он был намного выше Эдварда и был заключён в огромный доспех. Внутри доспех был пустым. Ни плоти, ни костей – только один знак, написанный кровью, который накрепко связывал душу мальчика с этим железным движущимся костюмом, заменявшим ему тело. Сейчас братья искали мифический Философский камень, единственный алхимический артефакт, способный восстановить их тела. Две недели назад до них дошёл слух о странном камне, найденном в деревне, вдали от Централа. Эта новость вселила надежду в их сердца, и они сразу туда отправились. Но, как всегда, их поиски не увенчались успехом, и теперь они безуспешно пытались вернуться домой. И, похоже, застряли на этой станции, в этой жуткой глуши. Каждый порыв ветра, дувшего над этими бескрайними равнинами, заставлял маленькие столбики пыли кружиться у их ног в сонном полуденном мареве. Эдвард прищурился из-за сухого воздуха и посмотрел на раскалённый жёлтый шар солнца высоко в небе. Он подобрал с земли камешек.

– Похоже, мы снова ошиблись, – сказал он, расшатывая за один из булыжников станции, пока тот с треском не выкатился. Взгляд Эдварда упал на руку, потом скользнул по земле и, наконец, остановился на его брате:

– А я уже понадеялся, что мы на этот раз сможем вернуть себе тела.

Казалось, он произносил эти слова уже не одну сотню раз, после каждого обнадёживающего слуха, обернувшегося очередным провалом.

– Но… Мы ведь не собираемся сдаваться? – спросил Альфонс, как и всегда.

– Нет, конечно! – ответил Эдвард, вставая со своего дорожного сундука. Он потянулся и победно улыбнулся своему брату. – Мы обязательно найдём Философский Камень и вернём тебе тело.

– Конечно, найдём! – эхом отозвался Альфонс, завершая привычный разговор. Эдвард удовлетворённо кивнул. Они уже очень долго искали Камень и за это время выработали свою систему борьбы с унынием и разочарованием. Этот ритуальный обмен фразами означал, что они оставляют эту неудачу позади и начинают искать заново.

– Итак! – Голос Эдварда всколыхнул полуденное марево. – Куда теперь? Я собираюсь сесть на поезд, слегка вздремнуть и перекусить чем-нибудь вкусненьким, а потом уж заняться дальнейшими поисками.

Он вскинул руки, словно собираясь помахать несуществующему поезду, и именно в этот момент он и появился, вполне реальный, у самого края горизонта. Поезд, который к ним приближался пыхтя, был переполнен пассажирами, что было редкостью для такой глуши.

– Он же не идёт через крупные города? – тихо спросил Эдвард, когда они влезли в поезд. – Только через деревни, ведь так?

Он прошёл внутрь, чтобы найти себе место, и с недоумением обнаружил, что всё занято.

Пожав плечами, Эдвард вернулся к Альфонсу, стоявшему возле дверей.

– Ну вот и накрылись мои надежды вздремнуть, – проворчал он.

– Может, дальше есть какое-нибудь свободное место. Пойдём посмотрим? – ответил его брат.

– Да нет, всё в порядке, – покачал головой Эдвард, – уж если здесь столько народу, то, наверное, и дальше будет то же самое.

Все места в этом купе были заняты, несколько человек стояло в проходах. Они разговаривали, смеялись, играли в карты на подлокотниках. Эдвард безучастно скользил взглядом по людям, с которыми ему приходилось делить вагон.

– Никогда не видел столько народу в поезде так далеко от Централа, – сказал он, отметив про себя, что все они выглядели какими-то чересчур чистыми и ухоженными, да и поведением своим не походили на обычных крестьян, едущих в обычном поезде по сельской местности. – Тебе не кажется, что все они слишком хорошо одеты для такой глуши?

– Да уж, – согласился Альфонс, – может быть, был какой-нибудь праздник?

– Может быть. А мы ничего не знали, потому что две недели торчали в этой дыре. Надеюсь, нам удастся найти где-нибудь радио или раздобыть газету на следующей станции, – размышлял он вслух, когда вдруг резко замолчал.

– Что случилось? – спросил его брат, посмотрев на него сверху вниз.

– Ничего, – ответил Эдвард, задумчиво почёсывая шею. Он всегда так делал, когда что-то шло не так, – мне просто показалось, что я услышал знакомый голос.

Эдвард замер, прислушиваясь. И когда он снова его услышал, он был абсолютно уверен, что узнал его, хотя и слышал последний раз очень давно.

– Чей? Чей это голос? – поинтересовался Альфонс.

– Чей? – отозвался Эдвард. – Он похож на голос одного из тех людей, которым я сильно задолжал, в чём сейчас жутко раскаиваюсь. Интересно, где он?

Эдвард вытянул шею, чтобы как следует рассмотреть толпу, заполнявшую вагон. Альфонс посмотрел на глубокую царапину, пересекавшую его бровь. Чей бы голос он ни услышал, было абсолютно ясно, что он не очень-то рад встрече с ним.

– А вот и он, – сказал Эдвард, вглядываясь куда-то вглубь вагона.

– А? – Альфонс повернулся, чтобы посмотреть.

– Вон там, – Эдвард указал на человека, которого они оба знали. Это был полковник Рой Мустанг. Он оживлённо беседовал с какими-то женщинами, которых они раньше не видели.

Рой, как и Эдвард, служил в армии государственным алхимиком. Он являлся главой Восточного Штаба и добился этой должности за рекордно короткий срок. Его тёмные глаза под копной чёрных волос лучились энергией и умом. Обычно его взгляд был внимательным и настороженным, но сейчас он выглядел расслабленным и даже счастливым. У него за спиной стоял Жан Хавок, немного превосходивший ростом полковника блондин, второй лейтенант Восточного Штаба. Он стоял слегка в стороне с обычным скучающим выражением лица и не участвовал в беседе так уж активно, но всё же поддерживал её. Альфонс стоял рядом с братом, молча наблюдавшим за Роем, который беседовал с сидящими женщинами.

– Похоже на то, что ему всё это нравится, – прокомментировал Альфонс. – Но что полковник может делать в поезде в такой глуши? У него здесь какое-то задание?

Эдвард пожал плечами и покачал головой:

– Да кто его знает?

Рой был слишком занят, улыбаясь и шутя с женщинами, чтобы заметить пристальное внимание двух братьев. Во всём этом было что-то странное. Рой был управляющим Восточным Штабом, и эта должность требовала от него уймы времени и сил. Он очень редко брался за дела, требующие его присутствия где-нибудь в сельской глуши. Здесь явно было что-то ещё. И Рой, и Хавок были одеты как гражданские. Если бы они были на задании, то должны были быть одеты в военную форму. Эдвард и Альфонс стояли тихо и прислушивались в надежде услышать разговор.

– Однако сейчас выбираться куда-то, наверное, ужасно хлопотно, ведь поезда так сильно задерживаются, – сказал полковник. Сейчас его голос звучал тепло и нежно, хотя обычно, когда Рой ругался на подчинённых (а случалось это довольно часто), он был резким, как удар хлыста. Братья изумлённо переглянулись.

– О, совсем немного, – ответила одна из женщин, – и, как Вы видите, мы не ограничены во времени, так что это не доставляет нам особых хлопот.

– Мы просто выбрались в город за покупками, – добавила другая. – А Вы, наверное, по делам?

Из всего услышанного можно было сделать вывод, что женщины были молодыми обеспеченными домохозяйками, отправившимися за покупками. Даже с того места, где они стояли, братья могли видеть, что одежда на них была довольно дорогой. Возможно, они подозвали Роя и втянули его в разговор. Сейчас они беззаботно болтали. Рой. Болтал.

– Я здесь по одному делу, – сказал Рой.

– О, конечно, – сказала одна из женщин. – Надеюсь, мы Вам не мешаем?

– Совсем нет, – ответил Рой. – Что может быть лучше приятной беседы для того, чтобы пережить ещё один день скучной командировки.

Рой широко улыбнулся. Он выглядел очень неплохо, и женщины это, конечно, заметили.

– Готов поспорить, он здесь вообще не по работе, – сказал Эдвард, поднимая с пола свой сундук.

– Хочешь подойти и поздороваться? – поинтересовался его брат.

– А почему нет? Может, у него и для нас какая-нибудь свежая информация найдется?

Если бы полковник был на задании, Эдвард вполне мог бы оставить его в покое. Но если у него есть время на болтовню с этими дамочками, то должно быть время и на то, чтобы поделиться с Эдвардом какой-нибудь информацией. Эдвард направился в другую часть вагона, и Рой впервые поднял глаза.

Их выражение тут же сменилось с расслабленного на удивлённое.

– Давно не виделись, – Эдвард приветственно помахал. Действительно, прошло уже довольно много времени с их последней встречи. Эдвард ждал, что ему помашут в ответ, но Рой резко отвернулся и продолжил беседовать с женщинами. Выражение удивления исчезло с его лица. Эдвард подумал, что тот его не услышал, и начал пробираться через толпу к своему начальнику.

Рой всё ещё беседовал с дамами. Эдвард слышал, как он говорил о довольно милой часовой башне в каком-то городе и о чудесном виде, открывающемся со станции на востоке.

Когда Эдвард уже почти пробился к нему через переполненный вагон, Рой опустил свою руку на подлокотник сиденья перед ним, как будто хотел удержать равновесие в раскачивающемся поезде. Он расположил руку так, что она была вне поля зрения дам, с которыми он общался, но при этом отлично видна Эдварду.

Он медленно поднял указательный палец и направил его на Эдварда. Рой продолжал мило болтать с дамами, улыбаясь и, казалось, совсем не обращая внимания на Эдварда. Но палец указывал вне всяких сомнений прямо на него.

«Что?» – подумал Эдвард. И тут полковник покачал пальцем снизу вверх, словно говоря: «уйди. Оставь меня в покое».

До Эдварда наконец-то дошло. У него за спиной тихо хихикал Альфонс.

Эдвард нахмурился. Это было уже слишком. Смертельно уставший после двух недель, проведённых в пыльном захолустье, где он проверял слухи, связанные с Камнем и так ничего и не нашёл. Мало того, он три часа торчал на этой дурацкой станции, дожидаясь поезда, и, когда тот наконец пришёл, то оказался настолько забит народом, что улетучилась последняя надежда вздремнуть. И теперь, когда он после всего этого нашёл хоть одно знакомое лицо, его недвусмысленно попросили отвалить?

Кожа на висках Эдварда начала подёргиваться.

– Игнорируешь меня. Так, значит? – проворчал он.

– О, ты знаешь, говорят, полковник — ценитель женщин, – сказал Альфонс. – Он просто не хочет конкуренции.

Альфонс посмотрел на своего начальника, полностью поглощённого беседой с хорошо одетыми дамами. Он был явно под впечатлением.

– Не хотите же Вы сказать, что холосты? – воскликнула одна из женщин.

– Ну почему же, да, именно так, – ничуть не смутившись, ответил Рой.

– Невероятно! Если бы у меня был такой мужчина как Вы, я бы с него глаз не спускала.

– Вот и не спускайте, по крайней мере, пока мы не доедем до нашей станции, – глаза Роя блеснули. – Раз уж мы всё равно застряли на этом поезде, почему бы не скрасить себе дорогу приятной беседой?

Не то чтобы Эдвард не мог этого понять. Женщин в армии было в десять раз меньше, чем мужчин. Он вполне понимал, что полковник может себе позволить изредка немного пофлиртовать с прекрасным полом. Но всё-таки…

– Думаешь, отмахнулся от меня и всё? – тихо прорычал Эдвард.

– Эй, да дай ему спокойно развлечься, – попытался успокоить его Альфонс. – Мы можем поздороваться и попозже.

Эдвард нахмурился и принялся пробираться к своему месту у двери. Вдруг он остановился и резко развернулся. Они с Альфонсом только нашли в себе силы начать с начала, а теперь это. Он просто не мог смириться с тем, что его проигнорировали, и ради чего? Чтобы полковник мог спокойно насладиться «приятной беседой»? Он не мог этого так оставить.

– Ал.

– Что?

– Присмотри за ним, – сказал Эдвард, пододвигая к брату свой чемодан.

– Ну конечно, – с сомнением ответил его брат, – но зачем?

– Я собираюсь пойти поздороваться. Нечестно, что он получает всё удовольствие один.

– А? Разве мы не собирались оставить их в покое? Эй, подожди!

Повернувшись к брату спиной, Эдвард усмехнулся и глубоко вздохнул. Потом, не желая, чтобы его затея раскрылась раньше времени, он нацепил широкую, фальшивую улыбку и направился в другую часть вагона. Выкрикивая «Папа!», Эдвард подбежал к полковнику, размахивая руками и крича, как давно потерянный сын, которого у Роя никогда не было.

– ПАПА? – недоверчиво повторил Рой. – Папа?!

Рой посмотрел на Эдварда, сидящего напротив него. Выходка Эдварда великолепно удалась, и Рой, которого сейчас подозревали в том, что он женат, почувствовал, что побеседовать ему больше не удастся.

– Возможно, возникло какое-то недопонимание, – сказала одна из женщин.

– Поверить не могу, – сказал Рой.

Эдвард продолжал вести свою игру до тех пор, пока полковник не был вынужден утащить его за руку в соседний вагон. К счастью он оказался намного более пустым, чем предыдущий. Рой уселся на свободное место, жутко рассерженный.

– Я увидел тебя впервые за столько времени, а ты тут такое шоу устроил!

– Мы давно не виделись, а ты хотел просто отмахнуться от меня? Как это грубо! – ухмыльнувшись, сказал Эдвард и показал полковнику язык.

– Он вообще падкий на девушек, – согласился Хавок, сидевший рядом с Эдвардом.

– Эй, они меня первым позвали! – с жаром ответил Рой. – Меня. Ты же видел. Ты был там.

– Интересно, а сейчас бы они так поступили? – вслух спросил Хавок.

– А я ведь собирался преподнести тебе пару уроков общения с женщинами.

– О! – Хавок повернулся, вскинув бровь. – По-моему, ты был слишком увлечён флиртом, чтобы ещё и меня чему-то учить.

– Мне пришлось разговаривать с ними, – запротестовал его командир, – потому что ты просто молча торчал рядом.

Зная, что, если их предоставить самим себе, они могут так спорить часами, Альфонс решил вмешаться:

– То есть вы оба здесь по делу?

Рой и Хавок сразу же закончили свои препирательства и тяжело вздохнули.

– Ну вообще-то не совсем здесь, – объяснил Рой. – Мы опоздали на наш поезд и поэтому пришлось добираться слегка кружным путём.

– Целый день вкалывать, а потом ещё три часа ждать поезд. Это просто немыслимо, – добавил Хавок.

– Эх, с нами случилось то же самое, – сказал Эдвард. – Мы этот поезд ждали целую вечность. Мне ужасно интересно, в чём дело? Может, что-то не так с расписанием?

Рой и Хавок уставились на него:

– Ты что, ничего не слышал?

Эдвард вскинул бровь. Значит, что-то случилось, а он это упустил.

–Что? Что вы имеете в виду?

– Мы провели в поле две недели, – объяснил Альфонс. – Я хочу сказать, что нам действительно приходилось ночевать в поле. Мы ничего не слышали.

В городе, куда Эдварда и Альфонса завели поиски Философского Камня, не было гостиницы, и им приходилось спать под навесами домов. А когда они продолжили свою охоту за сокровищем в окрестных холмах, то просто ставили палатку там, где их заставал заход солнца. Они были буквально отрезаны от всего окружающего мира, а значит и от новостей.

– Какая там была последняя крупная новость перед нашим отъездом, Ал? – спросил Эдвард, пытаясь вспомнить.

– Ну, – начал Альфонс, – это был взрыв на военном заводе. Все говорили — чудо, что никто не пострадал.

– Ах да, точно, – сказал Эдвард. – С тех пор мы даже радио ни разу не слушали.

– То есть вы ничего не знаете о том, что происходит, – заключил Рой, сложив руки на коленях. – Последние две недели железнодорожные линии постоянно взрывают. Поэтому все поезда выбиваются из расписания – им просто не по чему ездить. Приходится использовать все оставшиеся окружные маршруты, – объяснил он. – Иногда садишься на поезд и не знаешь, через какие дебри ему придётся ехать на этот раз. Да хоть этот поезд, он прошёл весь путь от Централа.

Эдвард и Альфонс обменялись недоверчивыми взглядами:

– От самого Централа? Весь путь? – поражённо спросил Эдвард.

– Так вот почему в нем столько народу, – понял его брат.

– Иногда приходится делать такой огромный крюк, просто чтобы добраться до следующей станции, – объяснил Рой. – Военные даже отдали часть лошадей и экипажей, чтобы доставлять людей в некоторые области.

– Ничего себе. Похоже, вокруг творится настоящий бардак.

– И это еще не всё. Тот взрыв на военном заводе был не последним. Считают, что это террористы. У нас в одном только Восточном округе семь инцидентов. И никого не поймали, – пожаловался Рой, убирая с глаз упавшую прядь волос. Он выглядел рассерженным. – Мы пытаемся привлечь гражданские ведомства, но люди не особо стремятся помочь нам в расследовании. И каков результат? У нас нет практически никакой информации. Чёртовы гражданские! – ругался Рой. – Из-за их «помощи» преступники могут спокойно сбежать из страны, когда захотят. Вокруг творится настоящий бардак, а начальство только и делает, что жалуется, что мы не выполняем свою работу.

Эдвард взвесил все факты.

– То есть вы решили обратиться в Централ? – спросил он. – Это туда вы ездили?

– Именно, – ответил полковник. – Мы вынуждены были обратиться за поддержкой.

– А точнее, за очередной выволочкой, – сказал Хавок. Многие среди военных были невысокого мнения о Рое, потому что он поднялся до полковника в столь молодом возрасте – ему еще не было и тридцати. Некоторые из его начальников тоже придерживались подобного мнения, и поэтому каждый раз, когда что-нибудь шло не так в Восточном округе, Роя отправляли в Централ для получения дополнительной «поддержки».

– Подождите, а почему вы тогда одеты как гражданские? – спросил Альфонс. Он, казалось, был совсем сбит с толку. – Вы ведь отправлялись к большим шишкам, разве вы не должны быть в форме?

И тут поезд покачнулся, и из окна донёсся визг тормозов.

– Ох! – Эдвард как раз наклонился, чтобы поправить свой чемодан, когда поезд затормозил, и, конечно, по закону инерции полетел на пол вагона. Рой, Хавок и Альфонс кинулись было его удержать, но, естественно, не успели. Поезд, окутанный дымом, останавливался под визг тормозов.

И тогда Эдвард, уже успевший самостоятельно подняться с пола, заметил кое-что сквозь дрожащие окна.

Кто-то стоял в поле на некотором удалении от вагонов.

Он четко различал силуэт, неподвижную фигуру в мире, заполненном скрежетом металла, криками пассажиров и шумом передвигаемого багажа. Эта фигура казалось настолько неподвижной и спокойной на фоне всего, что его окружало, что Эдварду на миг показалось, что она всего лишь обман зрения, причудливая тень, отброшенная камнем, не более. Но когда Эдвард уже собирался отвернуться, он совершенно точно увидел, что фигура улыбнулась.

– Что такое? – пробормотал он. Эдвард сморгнул и снова посмотрел, пытаясь разглядеть фигуру, когда тормоза снова взвизгнули. Поезд скрипел и громыхал, останавливаясь.

– Экстренная остановка, что бы это могло значить? – спросил один из пассажиров.

– Всё в порядке? До следующей станции ведь еще далеко, – сказал другой.

– Может, это ещё один теракт, – прошептал своему соседу пассажир, сидевший рядом с Эдвардом.

Эдвард снова выглянул в окно, но не увидел ничего, кроме бескрайнего моря пожелтевшей травы.

– Что там? – спросил Рой, заметив, что Эдвард вглядывается в пейзаж за окном.

– Да нет, ничего… кажется, – ответил он, покачав головой. – Никто не ранен?

Эдвард решил, что видел тень какого-нибудь дерева или камня. Поезд сильно трясся из-за экстренной остановки, так что он никак не мог видеть человека, стоящего так далеко, и тем более разглядеть, что он улыбается. Эдвард окинул взглядом вагон. Рой поднимал чьи-то упавшие вещи, Хавок и Альфонс помогали упавшим пассажирам подняться с пола.

Большинство из них успело за что-то ухватиться, когда они услышали звук тормозов. Поезд ещё не успел как следует разогнаться, и никто серьёзно не пострадал. Им повезло.

Один из проводников бежал вдоль поезда, на ходу сообщая информацию о том, что произошло:

– Впереди рельсы взорваны! Ещё одна атака террористов. Военные силы уже на подходе. Настоятельно просим пассажиров либо дождаться лошадей и экипажей, либо пешком вернуться на предыдущую станцию и дождаться восстановительного поезда, который отвезёт их обратно в Централ!

Вагон наполнился жалобами и ворчанием пассажиров.

–Неужели опять?

– Чем заняты наши военные…

– Они, конечно, могут предоставлять лошадей и экипажи, чтобы перевозить нас со станции на станцию, но всё это просто недопустимо. Я надеюсь, они скоро поймают того, кто за этим стоит.

– Но террористы же посылают предупреждения перед своими атаками! И они до сих пор никого не смогли поймать. Да наши солдаты ленивы, вот и всё.

Продолжая ворчать, пассажиры выходили из поезда. Кто-то остался ждать лошадей, чтобы продолжить путешествие, кто-то побрёл обратно к станции.

– И чего они все на военных жалуются… – пробормотал Эдвард. – Эй, полковник, есть что-нибудь такое, чего я не… – Хавок закрыл ему рот ладонью, не дав закончить вопрос, – жнау…

– Никаких военных званий, – прошипел Хавок, убирая руку.

– Что? – Эдвард выглядел слегка растерянным.

– Позже объясню. Просто помолчи немного, – ответил Хавок. Его лицо было непривычно серьёзным.

Эдвард и Альфонс переглянулись и решили подождать с вопросами. Тем временем Рой слез с поезда и уже разговаривал с одним из проводников. Впервые Эдвард видел, как Рой изображает из себя штатского.

– Никто не пострадал? – спросил он.

– Никто, – ответил проводник. – Мы уверены, что помощь скоро подоспеет и рельсы удастся починить где-то за день. Взрыв был не очень большим.

– Рад слышать, – сказал Рой. – Как далеко отсюда до следующей станции?

– Дойти вполне возможно, но, мне кажется, быстрее было бы вернуться, мистер.

– Понятно, – ответило их неузнанное начальство. – Спасибо.

Проводник поправил волосы и со вздохом надел фуражку.

– Так много аварий за последнее время. Я очень надеюсь, что армия скоро наведёт порядок. А то уже начинаешь сомневаться, хотят ли они вообще поймать этих преступников?

– И то верно, – сказал Рой. Помахав раздражённому проводнику, он присоединился к Эдварду и остальным.

– Я не собираюсь возвращаться, чтобы опять потом петлять по какому-нибудь захолустью. Я иду на следующую станцию. А вы как? – спросил он, обращаясь к братьям Элрикам.

– Если выбор стоит между прогулкой и очередным петлянием, то я за прогулку, – сказал Эдвард. – Ал?

– Ты уверен, что всё в порядке? – сказал Альфонс, с беспокойством глядя на него. – Я имею в виду — это, конечно, вне нашей компетенции, но разве правильно бросать здесь этот поезд просто так?

– Ну, – ответил Эдвард, – насколько я понял, никто не пострадал; а значит — лучшее, что мы можем сделать, я думаю, — это вернуться в Восточный Штаб как можно скорее. Так что пойдём.

Несколько человек также решили пойти в том же направлении, что и Эдвард с компанией, но большинство осталось ждать лошадей и экипажи.

– Да чем вообще занимаются наши военные, о чём они думают? За что мы платим налоги?! – проворчал кто-то из попутчиков.

– Сколько уже эти террористы разгуливают на свободе? – сказал другой. – Я думаю, солдатам не помешали бы лишние мозги.

Эдвард шёл, слушая эти жалобы. Он скосил взгляд на Роя и Хавока, которые шли немного впереди него. Они шагали молча, их лица превратились в неподвижные маски.

Они прошли мимо поезда, замершего на путях, и, когда их группа оставила остальных пассажиров позади, Рой наконец заговорил:

– Рад, что мы в штатском, а?

– Да уж, – согласился Эдвард, оглянувшись на остановившийся поезд. Некоторые из пассажиров вымещали своё недовольство военными на ни в чём не повинном багаже, пиная свои сумки и ругаясь.

– Это явно не идёт на пользу репутации военных, – заметил Эдвард.

Рой нахмурился:

– Как я уже сказал, эти террористы сейчас повсюду взрывают рельсы. Вот только есть ещё кое-что, не то чтобы очень важное.

Эдвард задумался на секунду, прежде чем послать своему начальнику озадаченный взгляд.

– Что?

– Ну, – начал объяснять Рой, – во-первых, обычно на поездах, становящихся мишенями террористов, не так много народу. У нас происходит одна авария за другой, но все они мелкомасштабные, обычно в таких местах, где не очень много людей. И ни разу никто не пострадал. Только поэтому люди до сих пор ездят на поездах.

Эдвард кивнул, обдумывая новую информацию.

– Только я не понял, – сказал он через секунду, – почему это люди так взъелись на военных? Разве эти взрывы устраивают не террористы?

Повисло короткое молчание.

– Были предупреждения, – продолжил Рой, – они заранее сообщают об атаках по радио. Но времени прибыть на место до совершения теракта всегда не хватает, – объяснил он. Его голос звучал устало. – Но, конечно же, штатским нет до этого дела. К счастью, нет пострадавших, но эти постоянные остановки поездов всех выбивают из колеи. Террористы столь любезны, что предупреждают о своём появлении заранее, так почему же военные не могут их остановить… Понимаешь?

Эдвард кивнул. Всё было хуже, чем он мог себе представить.

– На днях был взрыв в одном городе. Не столь крупном, чтобы военные обратили на него внимания в первую очередь, – продолжил полковник. – Взрыв был небольшим, на железнодорожной ветке, идущей через город. Рельсы несколько дней лежали повреждёнными. Конечно же, когда военные наконец прибыли, офицер командования столкнулся со всеобщим недовольством. Всё это вылилось в большую потасовку. Городок был очень маленький, и вся его экономика зависела от товаров, доставляемых из других, более крупных, городов. Три дня без железной дороги привели всех в бешенство, – вздохнул Рой. – В Восточном округе ничего подобного не случалось, но когда люди слышат, что мы военные, их отношение к нам резко меняется.

– Так вот зачем штатская одежда, – сказал Эдвард.

– Мы путешествуем вдвоём и вряд ли сможем что-нибудь сделать, если люди начнут выражать недовольство. И если дело дойдёт до столкновения, что ж, не думаю, что это улучшит репутацию военных. Я считаю, разумней было бы вести себя тихо и избегать стычек со штатскими.

– Похоже, дела совсем плохи, – вставил Альфонс.

– Не без этого, – согласился Рой. – Нам приходится заниматься нашей обычной работой – похищениями, ограблениями банков – и только потом террористами. Теперь понимаешь, почему мне захотелось слегка развлечься? – сказал он, взглянув на Эдварда.

– Ну простите, – сказал Эдвард, стараясь подавить усмешку.

Четвёрка шла к следующей станции, оставляя покинутый поезд далеко позади. Рельсы тянулись вперёд насколько хватало глаз, скрываясь в клубах пыли.

– Знаешь, – сказал Эдвард, глядя на пыль, поднятую взрывом, и теперь лениво кружащуюся в небе, – у меня плохое предчувствие насчёт всего этого.

Странные террористы

Они шли ещё около двух часов, сели на другой поезд, потом ехали на машине, и когда наконец попали в Восточный Штаб, были уже почти сумерки.

Рой пригласил братьев зайти, обещая горячий чай; однако, оказавшись перед Восточным Штабом, они остолбенели: всё, на что они оказались способны, – это с разинутыми ртами торчать у дверей.

Восточный Штаб пребывал в абсолютном хаосе. Разные голоса пытались перекричать радиосвязь. Военные сновали туда и сюда с кипами документов в руках. Роя, уже успевшего переодеться в форму, в мгновение ока завалили работой; обещание о чашке чая было забыто.

– Полковник! – позвал Роя, едва переступившего порог, человек с кипой бумаг в руках. – Более десяти группировок объявили себя ответственными за организацию террористических атак, произошедших 3 дня назад.

– Исключите тех, кто определённо лжёт, изучите остальных, – не глядя, ответил Рой.

– Полковник! – закричал кто-то ещё. – Охранники на воротах вынуждены постоянно общаться с местными жителями, отвечать на вопросы и выслушивать жалобы. Им нужно больше людей.

— Отлично. Только пускай не набирают забияк. Нам нужны люди, способные сохранять хладнокровие. Сумасшествия и так достаточно.

– Полковник! Комиссия по восстановлению водных путей сообщения заявила, что не укладывается в бюджет.

– Отправьте в Централ на пересчёт.

– Полковник, вам письмо из Централа! Названо "поддержка", но больше похоже, что они снова жалуются.

– Я туда уже съездил и поговорил с ними! Сделайте из письма самолётик!

Рой выкрикивал приказы во весь голос, пробираясь сквозь неспокойное море людей, наконец сел за свой стол и скрылся за всё растущими горами непрочитанной корреспонденции.

Эдвард и Альфонс обменялись взглядами.

– Думаю, о горячем чае нам можно забыть, – прошептал Ал.

– Уехали на несколько дней, и погляди, что тут без нас произошло. – ответил Эд, закатив глаза.

– Не будем путаться у них под ногами.

– Хорошая идея.

Братья решили попрощаться с Роем и убраться из штаба, пока это ещё было возможно. Они стояли у кабинета и ждали подходящего момента, чтоб поговорить с занятым полковником, когда услышали женский голос:

– Неужели это Эдвард и Альфонс? Давно не виделись!

Перед ними появилась старший лейтенант Лиза Хоукай. Её длинные светлые волосы были заколоты на затылке, а и без того острые черты лица, казалось, заострились ещё больше. Она являла собой, как всегда, воплощённоё спокойствие. Эта женщина работала секретарем полковника, была его правой рукой. За всё время, что Эдвард знал её, он ни разу не видел, чтоб она подавала малейший намёк на волнение, счастье или гнев. Однако все признавали, что на самом деле у неё доброе сердце; это и не позволяло подчинённым её недолюбливать, но всё же не спасало от периодически появляющихся анекдотов о страшном лейтенанте Хоукай.

– Добрый вечер, мальчики.

– Добрый, лейтенант.

Она слабо улыбнулась им поверх стопки документов, которые держала в руках.

– Я слышала от младшего лейтенанта Хавока, что вы долго добирались сюда. Вы, наверное, измучились. Идите в комнату отдыха, если хотите вздремнуть.

Они и правда вымотались после долгой бесплодной погони за камнем и почти бесконечного пути домой. Эдвард мог бы уснуть прямо сейчас там, где стоял, несмотря на страшный шум…

– Мы тут действительно заняты, – сказала Хоукай. – Извините, не могу остановиться и поболтать. Не поймите неправильно, хорошо?

– Хорошо, – кивнули Эдвард и Альфонс.

– Вы знаете, где комната отдыха, да? Не стесняйтесь.

– Спасибо вам, спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Братья вежливо поклонились, Лиза кивнула им и исчезла за открытой дверью кабинета.

Прошла уже добрая половина ночи, когда полковник наконец разобрался с самыми срочными задачами, взваленными на него сотрудниками. Он отдал последние на сегодня приказы и утомленно прикрыл глаза, первый раз с момента возвращения в Восточный Штаб. Главный офис, ещё недавно походивший на зону боевых действий, наконец успокоился, и только несколько дежурных солдат до сих пор трудились.

– Как я устал, – пробормотал Рой, ни к кому конкретно не обращаясь, и растянулся на столе. Неожиданный стук поставленной на стол кружки заставил его поспешно выпрямиться в кресле.

– Добрый вечер, полковник. Хорошо поработали.

Рой поднял затуманенные глаза и догадался, что справа от стола стоит Лиза. Она пододвинула к нему кружку чая.

– Эмх? – ответил Рой и сфокусировал взгляд. – Ох, спасибо, лейтенант.

– Вообще-то… – она наклонилась и вручила ему папку. – Отчёт, который вы просили, о том случае.

– О, спасибо ещё раз, – Рой взял папку и начал листать.

Лиза понаблюдала за сосредоточенно читающим Роем и снова заговорила.

– Вы уверены, что всё правильно делаете?

Рой улыбнулся. Она слишком хорошо его знала.

– Ты имеешь в виду, почему я трачу своё время на расследование дела о похищении, пока террористы бегают на свободе?

– Да. Я знаю, что вы кое-что выяснили, нашли несколько зацепок для решения. Но вы знаете, что сказали бы в Централе: если у вас есть время возиться с похищениями, которые вне вашей юрисдикции, потратьте лучше это время на поимку террористов. Разве они не подгоняют вас так же, как и меня? Вас ведь сегодня за этим туда вызывали?

– Полагаю, – пожав плечами, сказал Рой. – Знаете, лейтенант, мне нравится думать, что ребята в Централе… …они как маленькие щебечущие птички.

– Ваши начальники… птички? – переспросила Хоукай, подняв брови. Рой кивнул.

– Птички летают себе высоко в небе и не беспокоятся о суете и суматохе внизу на земле. Знаете, почему? Потому что они могут летать свободно. Ну, а я просто отвечу им тем же. Почему нас должно заботить, что думают птички? У нас здесь, на земле, есть работа, и состоит она, моя дорогая лейтенант, в том, чтоб поймать главаря этих террористов и положить конец этому хаосу как можно скорее. И если я считаю, что расследование похищения нам в этом поможет, я уделю этому столько времени, сколько смогу.

– Значит, вы думаете, есть связь между похищением и этими терактами?

– Да, – Рой указал на одну из страниц. – Взгляните. Первым похищен сын отставного офицера. Похитители запросили за него 8 миллионов сентов. Родители заплатили выкуп, и несколькими днями позже им вернули невредимого ребёнка. Следующим похитили ребёнка главы государственного исследовательского института – их семья весьма состоятельна. Выкуп – на этот раз 10 миллионов – был выплачен, ребёнка вернули, невредимого. Далее, ребёнок офицера, весьма авторитетного в Централе, также похищен… Подобные случаи происходят повсюду. И между ними много общего.

– Все потерпевшие имеют отношение к армии. Последнее похищение коснулось семьи арт-дилера, но я слышала, он жертвовал огромные деньги военным, – кивнув, сказала Хоукай.

– Правильно, – продолжил полковник. – И ещё сходство: после уплаты выкупа все дети были возвращены. Никаких смертей и даже телесных повреждений.

– Прямо как с террористами, – заметила Хоукай, проследив связь.

– У родителей всех похищенных детей весьма высокий общественный статус. И у некоторых была не такая уж безупречная репутация. После возвращения детей родители не особо рвались помогать в выслеживании похитителей. Выкуп выплачивали, и после короткого расследования мы оставались ни с чем. А дальше? Дальше общественный интерес переключился с неизвестных и сравнительно благородных похитителей на нас. Что же мы, блюстители порядка, сделаем со всем этим? Явное недоверие к нам гражданского населения только затрудняло наши расследования. А потом следующее похищение, и всё становилось ещё хуже. Совсем как с этими терактами.

– Так как жертв нет, люди прекратили возмущаться террористами и похитителями и обратили своё негодование на военных, которые не могут террористов поймать. Мы получаем жалобы, и теперь люди уже связывают необходимость платить выкупы с военными, – Хоукай посмотрела в сторону, задумалась на мгновение и снова заговорила. – Может, у похитителей есть какие-то причины недолюбливать армию?

Рой кивнул.

– В Централе думают, здесь нет связи, но я думаю, что есть. Несмотря на небольшие масштабы их действий, способность террористов подложить столько бомб за столь короткий отрезок времени говорит о значительном финансировании. Источник такого финансирования криминальных элементов, как я вижу, сейчас может быть только один – эти самые выкупы.

– Действительно, – согласилась Хоукай. – Но показания детей не сходятся. Похитители всегда выглядели по-разному. Также и показания о подозрительно выглядящих людях, которых видели на местах взрывов, не совпадают друг с другом.

Хоукай вздохнула, затем прикрыла рот рукой, как будто её только что осенило.

– А что, если все эти люди посланы одним человеком?

Если не связать вместе все инциденты, расследование развалится на куски. Никто не сможет из этих кусочков сложить все пазлы. Но что, если кусочки принадлежат не множеству маленьких пазлов, а одному, большому? Это было вполне возможно. Рой попытался представить себе преступника, стоящего за этим планом.

– Мы имеем дело с кем-то более могущественным, чем можно было предположить, – сказал он наконец, захлопнув папку.

Следующим утром Эдвард и Альфонс покинули всё ещё суетящийся Восточный Штаб и пешком отправились в город. Полковник пошёл с ними.

– А ничего, что вы в форме? – спросил Ал, обеспокоено глядя на начищенный мундир Роя.

– Ну, по крайней мере, наши ближайшие соседи нас ещё не ненавидят. Знаете, я пытаюсь поддерживать отношения, – сказал Рой, помахав в ответ проходящей мимо привлекательной женщине.

"Вот уж действительно, поддерживает отношения…" – подумал Эд.

Рой объяснил, что, хоть они и получили несколько жалоб, ситуация пока не грозила окончиться жестокой расправой. Братья не видели какого-либо напряжения между караульными и прохожими на улицах.

– После хаоса в Восточном Штабе всё снаружи кажется таким спокойным, – заметил Альфонс, наблюдая за уличными торговцами, устанавливающими свои ларьки вдоль дороги. Все они были заняты обычными утренними приготовлениями. Только усиленный патруль на улицах свидетельствовал о том, что всё не совсем обычно.

– Это как-то странно, – сказал Ал. – Никогда не слышал о террористах, которые никого не приводят в ужас. Кажется, только армию и заботит борьба с ними.

На лицах прохожих, попадавшимся по пути к станции, не было и следа страха. Люди просто шли по своим делам.

– У террористов зуб на армию… Может, разгадка в этом, Альфонс, – Рой прищурился.

– Кстати, объясните нам наконец, полковник, – спросил Эдвард, – зачем вы пошли с нами? Где ваши сотрудники? И разве вы не должны сейчас отдыхать?

В отличие от Эда, который провёл ночь, храпя в комнате отдыха, Рой продолжал работать почти до рассвета. Он совсем вымотался. Всё утро его душила жуткая зевота.

– Я хотел проверить кое-что, поговорить с семьёй того арт-дилера относительно похищения их ребёнка. Эта работа вне моей юрисдикции. Поэтому я занимаюсь ей, когда не на службе. И я также не могу взять с собой кого-то из моих людей – они слишком заняты.

Эд присвистнул. Он никогда не видел, чтоб Рой был настолько поглощён работой.

– Работаешь как ураган, полковник, – сказал он, озорно усмехнувшись. – Получается, слухи неверны?

Рой поднял брови.

– Ты имеешь в виду, что я бездельник? Или что меня больше заботят мои свидания, чем работа? Эти слухи?

Значит, со страшной скоростью распространяющиеся по Восточному Штабу сплетни достигли-таки ушей Роя. Его комментарий слово в слово совпадал с описаниями Хавока.

– Бинго! – кивнул Эдвард. Он уже собрался предложить исправить слухи в соответствии с ночным подвигом полковника, но Рой, перебив его, заговорил первым.

– Не верь всему, что слышишь. Работу я делаю. В редких случаях.

Про себя Эдвард посмеялся. Как бы то ни было, Рой практически подтвердил, что слухи правдивы.

– Что так внезапно замолчал? – подозрительно нахмурившись, спросил Рой.

– О, ничего.

Рой уставился на Эдварда, ожидая объяснений. Эдвард беспечно отвёл взгляд. Альфонс, шагавший рядом с Роем, произнёс с колебанием в голосе:

– Эм, полковник?

– Да?

– Вы уверены, что нам стоит продолжать поиски? Я имею в виду, в Восточном Штабе сейчас все так заняты, и вы ещё взялись за это похищение…

Рой молчал.

– Может, мы поможем? – тихо спросил Ал.

– Не беспокойся об этом, – улыбнулся ему Рой. Он знал, каким кротким и добрым был Альфонс, и последнее, что он хотел бы делать, – это заставлять его выполнять скучную и тяжёлую работу, которой последние несколько недель занимались все в Восточном Штабе.

– Вы должны сделать то, что вам нужно сделать, – ответил он добродушно. – Вы ещё молоды. Решайте свои проблемы.

Даже несмотря на то, что Рою приходилось задирать голову, чтобы взглянуть Алу в лицо, он смотрел на Альфонса как отец на ребёнка.

– Всё время удивляюсь, насколько же вы разные, – ему можно было не уточнять, с кем именно он сравнивает Альфонса.

– Слушай. Я просто не хочу тратить время на любезничанье с людьми, – сказал Эдвард, очень драматично нахмурившись. – Я всё делаю по-своему, ясно? Хотя, если ты придёшь к нам и упадёшь на колени, полагаю, мы протянем тебе руку помощи. Конечно, тогда ты станешь моим должником, а ты ведь этого не хочешь, правда, полковник?

– Видишь? Вот как надо. Никогда не делай ничего бесплатно, правильно? – сказал Рой, указывая на Эда. Затем он улыбнулся Альфонсу. – Единственная вещь, о которой я вас попрошу, – это чтоб вы позаботились о том, чтобы все были целы, если вдруг попадёте в ситуацию вроде вчерашней. Это большая ответственность, но, думаю, вы справитесь. Ну, и вообще-то я могу попросить вашей помощи чуть позже, но только когда буду уверен, что готов оказаться в должниках у этого парня, – он показал большим пальцем на Эдварда.

– Знаешь, я беру проценты, – усмехнулся Эдвард.

– И почему меня это не удивляет? – Полковник пожал плечами.

– Понял, – сказал Альфонс с улыбкой в голосе. – Если что-то случится, я в деле! Хотя бы это мне по силам.

– Хорошо. Только… не переусердствуйте, ладно? Я не хочу, чтоб вы пострадали.

– Так точно, сэр.

Они остановились на углу улицы, уставленной овощными и фруктовыми палатками.

– Вот моя остановка, – сказал Рой, помахав братьям. Из ближайшей забегаловки доносился сильный запах кофе. – Вы постоянно где-то пропадаете, так что увидеться с вами – настоящая удача. И даже если это была случайная встреча, я очень ей рад.

– Я тоже, – сказал Эдвард. – Скажите за нас "пока" всем в Восточном Штабе.

– Само собой, – полковник отсалютовал им.

– Эй, полковник, – добавил Ал, – спасибо за разрешение переночевать в комнате отдыха.

– Всегда пожалуйста. Удачи в поисках вашего Камня.

– Спасибо.

Эдвард собрался было отсалютовать полковнику в ответ, как внезапно в голове вспыхнул образ из вчерашнего происшествия. Он остановился, глядя в никуда.

– Что-то не так? – участливо спросил брат.

– Нет…

Тёмный силуэт посреди поля – вот что он увидел сейчас внутренним взором. На душе заскребли кошки. Чувство было такое, как будто обладатель силуэта прямо сейчас, ухмыляясь, глядел на него. Эдвард потряс головой, пытаясь избавиться от видения.

– Что-то случилось? – с подозрением спросил Рой, заметив, как Эд нахмурил лоб.

– Да нет, я в порядке. Правда.

"Это был булыжник, или дерево", – размышлял Эдвард. Поезд так трясло и качало от неожиданной остановки – разглядеть чью-то ухмылку с такого расстояния было попросту невозможно.

– Ничего, – добавил он, так как эти двое продолжали пристально смотреть на него.

Эдвард не хотел об этом говорить. Он не видел ответственного за взрыв террориста. Это нелогично! Совершенно невозможно. Эд снова потряс головой, пытаясь избавиться от тумана, что внезапно наполнил его рассудок. Он попытался сперва разобраться, с чего это ему вспомнился тот силуэт. Куча времени прошла уже с тех пор. Чем думать о загадочных силуэтах, лучше заняться тем, что действительно может существовать, – философским камнем.

– Я просто задумался, Ал. Идём уже, – сказал Эд, похлопывая брата по спине. Тут же он услышал голос диктора, читающего сводку новостей. Голос звучал взволнованно.

"Наша станция получила очередное предупреждение от террористов. На этот раз они собираются нанести свой удар здесь, в нашем городе! Вот что они пишут: "Через 20 минут мы взорвём грузовое депо на станции в Седьмом районе. Мы не собираемся причинять вред горожанам". Повторяю: "Через 20 минут"….

Все трое остановились посреди улицы и обменялись взглядами.

"Наша радиостанция получила очередное предупреждение. Всех, кто находится внутри депо или возле него, просим эвакуироваться как можно быстрей. Через 20 минут"…

В отличие от взволнованного диктора люди в кофейне не казались обеспокоенными.

– Опять? – пробормотал один человек.

– Ну, жертв не будет – это же товарное депо, – сказал другой и вернулся к чтению газеты.

Рой, Альфонс и Эдвард застыли в сильной тревоге. Гражданских вокруг не особо заботили такие нестрашные террористы, но эти трое знали: случиться может всё что угодно. Не было никакой гарантии, что террористы не решат, будто с них достаточно гуманизма, и не начнут убивать. Рой и Эдвард одновременно глянули на свои карманные часы, Ал посмотрел на башенные часы станции.

– Через 20 минут… – сказал Рой азартно. – Значит, мы можем обезвредить бомбу. И преступники, возможно, всё ещё на месте!

Он побежал. Времени звонить в Восточный Штаб и собирать команду не было. Он был ближе всех к месту теракта, имел неплохой шанс поймать с поличным того, кто подложил бомбу, и не хотел упустить этот шанс.

– Ал? – воскликнул Эдвард.

– Ага! – ответил его брат. – Побежали!

– Извините, сэр, не побережёте это для меня? Спасибо! – сказал Эд, бросая чемодан к ногам работника магазина, и вместе с Альфонсом устремился за полковником.

– Я, кажется, сказал, вы не обязаны идти со мной! – не оборачиваясь, крикнул Рой, заслышав их приближающийся топот.

– А я, кажется, сказал, что делаю всё по-своему! – прокричал Эдвард в ответ.

– Позвольте нам хотя бы помочь с эвакуацией гражданских! – добавил Альфонс.

Братья Элрики были не из тех, кто может отсидеться и не принять участия в происходящем. Про себя Рой выругался, но он понимал, что их не отговорить. К тому же на разговоры времени не оставалось, а в том, что мальчики могут за себя постоять, он не сомневался.

– Не хочу, чтоб вы понапрасну рисковали! Подчиняться моим приказам, ясно?

– Да, сэр, – крикнул Эд.

– Поняли! – откликнулся Ал.

Когда они достигли станции, стрелка на башенных часах заметно сдвинулась.

– Осталось 17 минут!

Рой добежал до главного входа на станцию, затем без промедления повернул направо. Военная полиция, охранявшая станцию, уже начала эвакуацию. Эдвард заметил, что выходящие из здания люди не особо спешили.

– Когда же закончится вся эта ерунда? – воскликнул один из них.

– Террористы вам заранее обо всём сообщили, а вы до сих пор не можете их поймать?! – сказал другой одному из полицейских.

Нельзя угадать, когда террористам вздумается поменять свои взгляды, подумал Эд. Нужно постоянно быть настороже.

– Я помогу с эвакуацией! – крикнул Альфонс, взбегая по ближайшей лестнице на станцию.

– Проследи, чтоб персонал тоже убрался отсюда! – ответил Рой.

– Ал, будь осторожен! – добавил Эдвард и побежал за Роем.

– Обещаю! Вы тоже повнимательней там! – Альфонс повернулся к паре, спускающейся с лестницы. – Пожалуйста, покиньте территорию сейчас же! Быстро и организованно!

Продолжая кричать, Альфонс скрылся в здании вокзала.

Тем временем Эдвард и Рой бежали вдоль казавшегося бесконечным белого деревянного забора, ограждавшего станцию, мимо уличных торговцев и пассажиров. Царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь их топотом.

– Полковник, это депо товарных поездов? – спросил Эд у бежавшего впереди него Роя. Забор был чуть выше Эдварда, и он не видел, что за ним находится.

– Да. Это ответвление от главных путей, – кивнул Рой. – Поезда, прибывающие на главные пути, отправляются сюда для разгрузки, затем они разворачиваются и возвращаются на главные пути. Отсюда не дойти до главной станции. Там тупик. Это место огромно. Тут больше десяти путей – есть даже один специально для армии.

– А где вход? – спросил Эд. Он ожидал увидеть дверь, но кроме сплошного деревянного забора тут ничего не было.

– Нужно следовать по путям со станции или пройти через офис управления грузами, это чуть впереди. Но и там, и там – люди. Если террористы действительно не хотят, чтоб кто-то пострадал, они, скорее всего, провернут всё тут, где нет ничего, кроме рельс и поездов.

Рой продолжал бег, уголком глаз поглядывая на забор.

– Эти люди не из тех, что попадаются на месте преступления, значит, они намереваются сбежать как можно быстрее, если, конечно, они вообще ещё здесь. Если они хотят смыться так, чтоб их никто не заметил и не остановил, им необходимо избегать станции и офиса, где толпятся солдаты. Значит, эта часть забора наибо…

– Эд! – Рой внезапно остановился и знаками призвал Эда сделать тоже самое. Эдвард с разбегу врезался в его плечо, Рой схватил его за руку и потянул вниз к земле, заставив присесть.

– Что такое? – сказал Эд, потирая руку.

– Шшш! – оборвал его Рой. Он сидел на земле, всматриваясь куда-то вверх и чуть вперёд. – Видишь?

Эд проследил за его взглядом и увидел на верху забора, чуть впереди, трепетавший на ветру кусок ткани, похожий на узкую белую шёлковую ленту.

– Белый лоскуток? – спросил Эд шёпотом. Рой кивнул.

– Подозрительно, вот что я скажу.

– Думаешь?

Белый лоскуток, похоже, был не просто обрывком ленты, зацепившимся за одну из досок забора.

– Похоже, просто ветром принесло.

– Ну да… Только вот… – Рой поднял руку и указал пальцем на свой лоб. – У меня ощущение, что это знак, оставленный преступниками. Мне моё шестое чувство подсказывает.

Эдвард часто слышал, как солдаты говорят о предчувствиях или шестом чувстве. Чем бы оно ни было, доказать научно его нельзя, и Эдвард в него не верил. Он помотал головой.

– Эм, предчувствия, значит…

– Слушай, я практичный человек. – сказал Рой. – Как и положено солдату. Но я знаю, что, если шестое чувство говорит тебе что-то, лучше прислушаться.

Эдвард фыркнул.

– Ты бы побольше доверял своим ощущениям, Эд. Шестое чувство – твой друг. Его не видно, но оно с тобой всю жизнь и никогда тебя не предаст. Оно хоть и несовершенно, но достойно внимания.

Рой перевёл взгляд с белого лоскутка на сидящего рядом Эдварда.

– Если дорога, которой ты идешь, труднее, чем у других людей, то друзей, что отправятся с тобой, будет немного. Поэтому ты должен доверять своим чувствам ещё больше. Знаешь, даже если ты не веришь тому, что тебе говорят друзья, ты их по крайней мере выслушаешь, верно?

– Друзья, ага, – пробурчал Эд. Он подумал о своём шестом чувстве и силуэте, что вновь возник сегодня перед его внутренним взором. Он постучал себя по лбу указательным пальцем. – Я послушал, что мне говорит моё шестое чувство, но я совсем не уверен, что сейчас оно мне друг.

– Конечно, друг.

Эдвард пожал плечами и снова посмотрел на белый лоскуток.

– Значит, полковник, ваши маленькие друзья говорят вам, что эта белая тряпочка весьма подозрительна?

Лоскуток, обмотавшийся вокруг одной из досок забора, трепетал на ветру. С другой стороны дороги от места погрузки выстроились в линию склады для хранения грузов. Те из них, что располагались ближе к станции, были открыты, внутри стояли товарные платформы, гружёные различными ящиками и товарами, но здесь склады пустовали. Либо их вовсе не использовали, либо их содержимое не пользовалось высоким спросом. В поле зрения больше никого не было.

Эд и Рой, пригнувшись, шли к белому кусочку ткани.

– Тишина какая, – шепотом отметил Эд.

Солнце, ещё не успевшее высоко подняться в утреннем небе, залило ослепительно белым светом стены складов. Эд щурился от слепящих лучей. Обернувшись, он мог видеть далеко позади станцию. Выходящие из неё люди казались неправдоподобно маленькими. Шум станции становился всё слабее и приглушённее, издалека доносились звуки музыки. Это напомнило Эду, насколько тихо было там, где они сейчас находились, – трудно было представить, что всего через несколько минут шум настанет такой, как будто весь ад попытается вырваться наружу.

– 13 минут до взрыва, – сказал Рой, сверившись со своими часами, – Плохо, что все наши заняты эвакуацией. Чтоб найти эту бомбу, лишняя помощь не помешала бы.

– А что, если бомба часовая? Они могли просто оставить её и давно убежать.

– Нет, они здесь, – уверенно сказал Рой. – Никто ведь не пострадал от взрывов, верно? Не думаю, что это просто удачное стечение обстоятельств. Полагаю, чтобы во время каждого взрыва рядом никого не было, им пришлось обезвредить парочку бомб из-за случайного прохожего, оказавшегося рядом невовремя. Возможно, поэтому они посылают предупреждения, когда до взрыва остаётся так мало времени. Нельзя дать властям слишком много времени на подготовку, так как им нужно, чтобы кто-то контролировал ситуацию на месте, следил, чтоб никто не попал в зону поражения. Кому-то нужно быть здесь, чтобы избежать подобных накладок. Кто-то из них здесь, Эд. И близко. – Рой остановился возле белого лоскутка. – Видишь? – сказал он, указывая пальцем.

– В самом деле. Кажется, вашим маленьким друзьям можно доверять, полковник.

В том месте, на которое указывал Рой, в заборе красовалась аккуратная дырка. Не хватало двух или трёх досок.

– Вот как они проникли внутрь. Вероятно, они готовились несколько дней, и повесили эту тряпочку как метку.

Рой и Эд прошли чуть дальше и обнаружили ещё одну дыру в заборе. Часть забора между двумя дырами подпирали доски.

С другой стороны послышался хруст гравия. Эд и Рой обменялись взглядами, быстро пригнулись и затаили дыхание. Они снова услышали хруст гравия, затем, поверх него – голос. Слова были едва различимы.

– Еще десять минут, – сказал голос.

– Не думаю, что нам стоит задерживаться на этот раз, – ответил второй голос.

Эд осторожно заглянул в дыру и увидел двух стоящих неподалёку людей. Они поглядывали по сторонам, проверяя, нет ли посторонних. В руках у них были пистолеты.

– Я их знаю, – прошептал Рой, прижавшись щекой к забору. – Остатки террористической группировки, которая распалась некоторое время назад, – он нахмурился. – У них больше не оставалось ни вооружения, ни структуры, чтобы организовать такое. Должно быть, они присоединились к другой группировке.

— Что будем делать? – спросил Эд. Наблюдатели были вооружены, а где-то ещё могли быть их сообщники. Вдвоем было слишком опасно действовать сломя голову. Должность, которую занимал Рой, позволяла ему подвергаться опасности исключительно при крайней необходимости. Эдвард ждал ответа.

– Я всё ещё не на службе,– наконец сказал Рой.

То, что они собирались сделать, совершенно выходило за рамки протокола, но если они ничего не предпримут, то это расследование, и так уже затянувшееся, застрянет окончательно. Какой-то частью сознания Рой понимал – его люди достаточно компетентны, и если с ним что-то случится, Восточный Штаб сможет продолжать нормально работать.

– Я обязан принять меры, сейчас же. – Рой поглядел на Эда. – Не могу просить тебя идти за мной.

– Не отговаривайте меня, полковник, – ответил Эд.

– И пытаться не буду – бесполезно ведь,– сказал Рой.

– Вы уверены, что вам стоит это делать?

Губы полковника скривились в коварной улыбке.

– О да, всё будет в порядке, пока про это кто-нибудь не узнает.

– Не узнает?

– Не хочу, чтоб снова вызывали в Централ.

– Эй, это было бы не так уж и плохо. Мы могли бы снова встретиться в поезде.

– Если такое случится, на этот раз веди себя потише, хорошо?

– О, я не стану говорить ничего, кроме того, что должен сказать… папа. – Эдвард нехорошо улыбнулся. Рой нахмурился.

– Пошли.

Они снялись со своей позиции и, низко пригнувшись, двинулись вперёд, держась поближе к забору. Сквозь дыру были видны стоящие напротив забора товарные вагоны. Наблюдателей за ними видно не было. Рельсы бежали параллельно забору, а значит, пространство с другой стороны вагонов – как раз там и были Рой и Эд – террористами не просматривалось.

Рой положил руку на забор, удостоверился, что тот достаточно крепок, и перемахнул через него одним быстрым движением. Эдвард прыгнул следом и приземлился на другую сторону. Оба припали к земле и притихли. Было непохоже, что их заметили – приближающихся шагов слышно не было. Рой подкрался к одному из вагонов и выглянул из-за угла. Эдвард внимательно изучил ту часть ближайшего к нему товарного поезда, которая была ему видна.

Солнечные лучи падали на гравий станционного парка, наполняя всё депо ослепительным белым светом. В воздухе стояло марево из-за поднимающегося от рельс тепла. Ближайший к ним состав был сцеплен со стальными и деревянными грузовыми вагонами. Расстояние между вагонами позволяло лишь мельком увидеть пути на той стороне. Ничего больше они так и не смогли разглядеть.

С другой стороны контейнера, за которыми прятались Эд и Рой, послышалось "хрусть, хрусть, хрусть" – кто-то из наблюдателей шагал по гравию.

Рой отдёрнул голову назад и взглянул на Эдварда.

– Нужно как-то отвлечь их, чтоб можно было пробежать между теми двумя вагонами товарного поезда.

– Побежим по гравию – наделаем много шума.

– Я знаю.

Оба на мгновение задумались, затем одновременно посмотрели на гравий под ногами.

– Думаете о том же, о чём и я?

– Примитивный, но, несомненно, самый простой способ – воспользоваться тем, что имеем на руках, – сказал Рой, присев и подняв с земли камень. – Как думаешь, у кого из нас двоих бросок лучше?

– Полковник, вы когда последний раз в бейсбол играли?

– Лет десять назад… Эмм, нет, больше.

– А я в прошлом году.

– Ну так вперёд – на насыпь, питчер! – Рой перекинул камень Эду и отступил назад.

– Итак, мы хотим, чтоб наблюдатели ушли к контейнерам с другой стороны поезда?

– Сможешь попасть в те железные ящики между путями?

Эдвард немного потренировался – поразмахивал рукой, разогревая плечо.

– Предоставьте это мне.

Эдвард поднял одну ногу и отвёл руку с камнем назад. Рой обхватил Эда за талию, чтоб при броске тот не потерял равновесие и не рухнул на гравий.

– Давай!– произнёс он звучным шёпотом. Эд взмахнул рукой, камень со свистом рассёк воздух и исчез в голубом небе. Несколькими секундами позже с противоположной стороны площадки донеслось звонкое, убедительное "боньк".

– Что это было?

– Там!

Один из наблюдателей зашагал в сторону от забора и исчез среди вагонов товарного поезда, а другой с пистолетом наготове прогуливался туда-сюда, пытаясь что-нибудь разглядеть между вагонами.

Рой и Эдвард воспользовались шансом и пробежали между двумя контейнерными вагонами ближайшего к ним поезда. Гравий отозвался на их пробежку лёгким хрустом, который всё равно потерялся в шуме шагов наблюдателей.

– Хороший бросок, – сказал Рой, переводя дух.

– А вы сомневались?

– Эй, что это был за звук? – донёсся издалека, примерно с середины грузовой площадки, чей-то голос.

– Может, просто какой-то груз сдвинулся в одном из контейнеров? Часто бывает, – послышался недалеко от первого другой голос. – Просто нажми этот выключатель, когда придёт время. И смотри в оба!

– Да знаю, знаю, – ответил первый голос.

Рой всматривался в направлении, откуда исходил голос.

– Те рельсы позади нас, только они используются для военных грузов.

– Значит, вот где они разместили бомбу. Уверены, что безопасно будет подобраться ближе?

– Нет, конечно. Мы же не знаем, где точно бомба. Но мне нужно выяснить, насколько хорошо вооружены террористы и сколько их задействовано в операции. Давай подберёмся поближе. И, если сможем предотвратить взрыв, давай сделаем это.

Они покинули своё укрытие. Рой пролез под вагон и осмотрел территорию, подсчитав наблюдателей.

– А вот и номер третий. У них нет никаких отличительных знаков, – сказал Рой, глядя на ближайшего наблюдателя. Первые двое были одеты в униформу, но в униформу разных группировок. Да что здесь творится?

Когда не нужно смешиваться с толпой, члены вооружённых группировок, чтобы узнавать своих, используют специальные отличительные знаки. Для большинства группировок эти знаки – предмет гордости, своего рода способ придать своим действиям некий шик. Знаки отличия наносятся на оружии и нашиваются на одежду. У всех людей, которых они здесь увидели, были совершенно разные знаки отличия. Тем не менее, судя по их действиям, сейчас все они принадлежали одной организации.

– Если моя теория верна, то новости просто ужасные, – пробурчал Рой, припомнив свой ночной разговор с Хоукай, и выругался про себя.

– Полковник, сюда, – позвал Эдвард.

Рой подошёл к нему. Эд, пригнувшись, указывал на пространство между рельсами, за поездом.

– Гляньте-ка.

Два больших автомобиля были припаркованы прямо посередине депо. У машин не было крыш, и сиденья оставались полностью незащищены. Мощные колёса хорошо подходили для езды по бездорожью.

– Машинки мощно выглядят, – сказал впечатлённый Эд. Осмотревшись – в поле зрения никого не оказалось – они прокрались к одному из автомобилей и заглянули внутрь. У обоих перехватило дыхание.

За передними сидениями лежала целая куча оружия. Рой наугад выудил пистолет – на нём оказалась метка террористической организации, прекратившей свою деятельность несколько лет назад. Среди прочего там были пистолеты, винтовки, даже гранаты. Каким-то оружием, судя по виду, уже хорошо попользовались, а некоторое казалось слишком дорогим для террористов. На нем присутствовали метки самых разных группировок.

– Почему они все работают вместе? Чего добиваются?

Тут Эдвард и Рой услышали приближающийся звук шагов нескольких человек. Они быстро убежали обратно в укрытие за поездом и пригнулись пониже, чтоб не быть замеченными.

– Готовьтесь сниматься. Военные уже выступили, джентльмены. Давайте быстрее, – громко сказал кто-то. Четыре человека появились из просвета между двумя контейнерными вагонами ближайшего товарняка и забрались в первую машину. От дальнего конца поезда, под которым прятались Рой и Эдвард, прибежали ещё четверо и заняли вторую. Семь наблюдателей и лидер. Рой хорошенько запомнил их лица.

– Поехали отсюда! – сказал главный. По сигналу машины дали задний ход к краю рельсов и на большой скорости погнали по гравию к забору – туда, откуда в депо проникли Рой и Эдвард.

Несколько секунд спустя они услышали, как упала секция забора. Подозрения Роя оправдались. Когда они только нашли две дыры в заборе, он ещё сомневался, но стоило им увидеть машины, и уверенность возросла. Террористам нужно было всего лишь проехать между этими дырами на большой скорости – и вот они уже на дороге.

Рой проверил время.

– Осталось 7 минут.

– Думаете, сможем остановить бомбы?

– Если не сумеем, надо убираться отсюда.

Они пустились бежать. Прыгая между контейнерными вагонами, мчась по гравию, они скоро достигли дальних путей. На вагонах стоявшего там поезда значилось название фабрики, производящей оружие и оборудование для армии.

– Вот оно! – крикнул Эдвард, присев на корточки у последнего вагона. К стальному каркасу под днищем поезда был прикреплен длинный прямоугольный ящик. Рой сосредоточенно осмотрел его и обнаружил таймер с очень небольшим запасом времени. Под таймером была длинная узкая сумка со взрывчаткой. Они были прикреплены друг к другу узлом.

– Знакомы с этим, полковник?

– Да.

Рой немного поизучал ящик, потом взял в руку один из проводов, шедших от таймера к сумке, и рванул его без малейших колебаний. Таймер остановился, и они одновременно облегчённо вздохнули.

– Заряд в этой сумке не очень большой. Не больше, чем понадобилось бы, чтобы взорвать небольшой участок рельс. Полагаю, они и правда не хотят никого подвергнуть опасности.

Рой оттащил сумку от часового механизма, разложил заряды по отдельным цилиндрам и сказал, не прекращая работу:

– Кажется, террористы потрясающе хорошо вооружены, и при этом всё ещё ни на кого не нападали. Они лишь подкладывают бомбы с минимальной мощностью. Чего они добиваются?

– Может, они хотят просто насолить армии?

– Ага, террористы со стажем собираются и работают вместе только для того, чтобы отомстить военным?– пробурчал Рой, раскладывая взрывчатку на гравии. По его лицу было понятно, что он на такое не купится. Он уже представил, как остатки разбитых групп сходятся вместе, чтобы вершить свою месть. Их совершенно точно кто-то созвал. Но чего же они хотят?

– Мы покопаемся в этом позже, – сказал Рой, отряхиваясь. Он поглядел на Эдварда. – Спасибо, Эд. Мы раздобыли немного информации.

– И мы остановили бомбу.

– Точно. И, что более важно, мы не пострадали, а в Централе ничего не понимают.

Террористы, конечно, убежали, но зато они видели их лица, их оружие, и узнали, как они устанавливают бомбы. В целом, день вполне успешный. Со станции кто-то выкрикивал приказы через громкоговоритель. По-видимому, эвакуация завершилась, и началась военная операция.

– Группа номер один, оцепите северную сторону!

– Сапёров сюда, немедленно!

Эдвард слушал отдаленные звуки и зевал. Может, пора уже отправиться восвояси и продолжить поиски?

– Я возвращаюсь в штаб, – сказал Рой.

Они зашагали по гравию туда, откуда пришли, как вдруг на их пути возникла чёрная тень. В первое мгновение они не могли понять, почему ослепительно белый гравий под их ногами внезапно посерел. Глянув наверх, они увидели на крыше ближайшего к ним поезда заслоняющий солнце огромный нечёткий человеческий силуэт.

– Ой, что такое? Вернулся кой за чем и нашёл двух крысёнышей. Вот уж никогда не думал, что бывают крысы-блондины… – заявил человек и без какого-либо напряжения в голосе продолжил: – Ну-ка, посмотрим… Один крысёныш – военный, а другой, кажется, ребёнок. Какое сочетание.

Рой и Эдвард впали в ступор. Для них было вполне естественно ожидать, что террорист, обнаруженный на месте преступления, будет немного более взволнован. Но этот вёл себя очень непринуждённо. Щурясь на солнце, Эдвард пригляделся к нему получше. Человек был настоящим гигантом, с толстыми руками и ногами, копной тёмных волос и густой бородой. Вдобавок, судя по тому, что он совершенно бесшумно забрался на крышу контейнера, – пугающе проворен.

– А этот крысёныш, похоже, террорист, – сказал Рой, напрягшись. Человек его как будто и не слышал – он глядел на разложенную на земле демонтированную взрывчатку.

– Я так старался, наконец подложил эту бомбу, а потом пришли вы и всё разрушили. Как невежливо.

– Гаэль! Ты что делаешь? – из-за поезда, на котором стоял здоровяк, послышался другой голос. – Я нашёл пушку, которую ты потерял.

Тот, кого назвали Гаэлем, развернулся.

– Всё здесь?

Эдвард и Рой совсем оцепенели. Человек повернулся к ним спиной. Будь они просто цветными камешками на дороге, и то, наверно, заслужили бы от него больше внимания.

– Эй ты, погоди! – Рой первым вспомнил свои обязанности. Его крик вернул Эдварда в реальность. Полковник достал пистолет. – Не двигаться!

Гаэль повернулся к ним и с усмешкой заявил:

– Мы уходим.

Он прыгнул за товарный вагон, как только Рой поднял оружие.

– На другую сторону! – Эдвард побежал к концу поезда, чтобы его обогнуть. В тот же момент в поезде рядом с ними громко бухнуло. Эд и Рой застыли. Звук был такой, как будто с другой стороны что-то огромное врезалось в вагон. Эхо от удара разнеслось по всей площадке, а с вагоном произошло что-то странное – он начал двигаться.

– Э?! – Эдвард раскрыл рот от удивления.

Громадный вагон, с каркасом из чистой стали. Он не мог двигаться. С другой стороны кто-то хрипло рассмеялся.

– Получите! Это вам за то, что мешаете другим людям! – прокричал Гаэль. Вагон накренился и начал падать прямо на Роя и Эдварда. – Не сбежите!

Гаэль, должно быть, толкал вагон с той стороны. Но ведь это невозможно!

– Бежим! – прокричал Рой, наконец осознавший, что произошло, и кинулся прочь от путей. Раздался пронзительный скрежет металла об металл, от которого волосы встали дыбом. Земля задрожала, вагон с грохотом рухнул на гравий позади них.

Эдвард поднялся первый, кашляя и отряхивая брюки от пыли.

– Просто не верится! Да сколько ж у него силищи?!

Пыль поднялась столбом и скрыла от них вагон. А к тому времени, как она улеглась и отзвучало эхо крушения, Гаэля уже и след простыл.

Эдвард и Рой смотрели на лежащий на земле вагон и не верили своим глазам.

Дома, полные жизни

– Ал, скажи, ты веришь в одержимость? – спросил вдруг Эдвард. Он сидел у окна поезда, его волосы трепал ветер.

– Эмм, одержимость?

– Угу, – кивнул Эд. Кажется, он говорил серьёзно. – Ну, знаешь, когда всё выходит не так, как хочешь, тебя преследуют сплошные неудачи, люди говорят, что в тебя вселился бес или что-то такое.

– Ну, неудачи – конечно, – ответил ему брат, сидевший напротив. – О неудачах я постоянно слышу, но… одержимость?

– Да я не знаю… Просто такое ощущение, что с недавних пор удача меня покинула. Знаешь, ненавижу, когда меня используют.

– Не знаю насчёт одержимости, – Альфонс покачал головой, – Но насчёт неудач вынужден согласиться. Нам не везёт.

– Угу, – Эд, положив руку на подоконник, рассеянно созерцал проплывающий за окном пейзаж. – За все эти дни мы кажется не получили ничего, кроме плохих новостей, а теперь нас ещё и затянуло во всю это террористическую возню. Я готов был двигаться вперёд, начать поиски заново, и тут эта попытка взрыва на станции. Я так скисну.

В Восточном Штабе они потеряли два дня – снова и снова пересказывая следователям подробности инцидента на станции. Когда, наконец, они смогли вернуться к своим делам и отправились в город, где, по слухам, кто-то видел философский камень, оказалось, что их информация устарела. Камень уже достался кому-то ещё. След привёл их в другой город, где им открылась правда: так называемый философский камень оказался не более чем дорогим рубином. Что-то подобное случалось уже не раз, но Эдвард во всём этом начал подозревать сверхъестественное вмешательство.

– Всё-таки давай взглянем с другой стороны. Лучше потратить впустую в глуши три дня, чем целых две недели, как в прошлый раз, – сказал Альфонс, пытаясь приободрить брата. – И вы с полковником видели террористов и не пострадали при этом. Мне кажется, это можно считать удачей.

– Полагаю, да.

В тот день, покидая станцию, Рой и Эд не могли унять дрожь. Человек, с которым они столкнулись, был невозможно силён – просто монстр. Может, это действительно была удача. Окажись они под тем контейнером – и для них всё было бы кончено. Эдвард тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок, и раскрыл карту, которую держал в руках.

– Думаю, ты прав, Ал. Давай сойдём на следующей станции, пока солнце не село. Уж дотуда-то, я надеюсь, поезд успеет доехать раньше, чем террористы снова надумают что-нибудь взорвать. Может, наконец, удача про нас вспомнит. И мне, во всяком случае, необходимо хорошенько отдохнуть ночью, – Эд указал город на карте и улыбнулся. – Давай просто внушим себе, что на этот раз точно найдём достоверную информацию о камне, согласен?

К тому времени, когда Эд и Ал сошли на станции, на город уже пали сумерки. Судя по карте, близ города протекала река. За деревьями, высаженными вдоль улиц, виднелись огни домов. Станция представляла собой простую бетонную платформу, без крыши, как и многие другие станции во множестве других маленьких городков восточного региона, которые им довелось посетить. Отличие было одно, зато какое! Эдвард и Ал некоторое время стояли не платформе, не в силах говорить.

– Ты глянь на весь этот хлам, – наконец пробурчал Эдвард.

Вся платформа, до последнего дюйма, была заставлена деревянными ящиками. Какой-то человек ходил по тёмной станции, осматривал ящики, некоторые передвигал, другие переставлял. Для таких городков, как этот, не имеющих крупных фабрик, отсутствие склада – обычное дело. Судя по числу ящиков, загромождающих станцию, фабрика у них всё-таки была.

– Что здесь делают все эти ящики? – воскликнул Эдвард, пытаясь пробраться сквозь завалы. Человек оглянулся.

– Ох, нужно было оставить вам лазейку. Простите, не думал, что сегодня ещё кто-нибудь приедет. – Он утёр пот со лба и отодвинул ящики, преграждавшие путь Эду и Алу.

– А для чего это всё? – спросил Альфонс у мужчины. Тот отдыхал, оперевшись рукой о груду упомянутых ящиков.

– А, это? – сказал человек, криво ухмыльнувшись, – Ну, из-за того, что так много путей вышло из строя, большинство грузов перенаправляют к нам, – мужчина посмотрел на этикетку на ящике, на который опирался, и переставил его на в другое место. – Наша станция небольшая, но у нас есть запасные рельсы, для обучения машинистов. А сейчас их используют товарняки, чтобы развернуться, если впереди опять взорвут пути, – человек тряхнул головой со смешком. – Конечно, склада у нас нету, и эти ящики просто сваливают сюда, прямо под открытое небо. И они лежат здесь до тех пор, пока поезд не поедет дальше, куда направлялся. Будь моя воля, я б так и оставил их, но нужно же заботиться о пассажирах. И я торчу здесь день за днём, двигаю ящики.

Эдвард осмотрелся. В самом деле, на платформе больше никого не было. Кажется, человек работал в полном одиночестве.

– Всё сами? – спросил Альфонс обеспокоено. – Раз эта станция такая важная, почему вам никто не помогает?

Человек на вид казался довольно выносливым, но передвигать все эти ящики в одиночку – безусловно, не самая лёгкая рабата.

– Слышали об атаке на военное грузовое депо три дня назад?

– Угу, – отозвался Эдвард, скривив лицо. Ему и вспоминать об этом не хотелось.

– Так вот, в этих ящиках – оружие и амуниция. Из того депо их предполагалось перенаправить на все базы. Взрыва не произошло, но работники, как и остальные, просто побросали всё здесь. Армии сейчас, знаете, мало кто готов помогать.

– Но вы готовы? – спросил Альфонс. Человек рассмеялся.

– Ну, признаюсь, я не раз подумывал сдаться. Но я сам когда-то был солдатом – и я знаю, им всем тоже непросто.

Эдвард удивился. Человек выглядел лет на тридцать с небольшим. Ну, может, чуть за сорок. Он явно ещё не достиг возраста, в котором обычно уходят в отставку. Но тут человек закатал рукав на правой руке и показал длинный – от запястья до локтя – шрам.

– Моя награда за служение стране. В обычной жизни совсем не мешает, а вот винтовку я держать уже не смогу. Получил в бою с повстанцами. Смотрю я сейчас на армию и вижу, что у них те же проблемы, что и у нас были, когда я служил. Вот я и стараюсь помочь, как могу.

Эдвард подошёл к человеку и схватил ящик. Мужчина удивлённо поднял брови.

– Я Эдвард, это Альфонс. Мы вам поможем. Нужно перетащить эти вон туда, правильно?

– Д-да, – запинаясь, ответил человек, – Но вам не обязательно…

– Как звать? – перебил его Эдвард.

– Э? А, Грег. Приятно познакомиться. Но вы…

– Да не беспокойтесь. – Альфонс тоже подошёл и взялся за другой ящик. – Мы здесь, чтоб помочь.

– Вот спасибо, мальчики.

Эдвард с громким стуком поставил ящик наверх одной из груд.

– Втроём мы с этим быстро управимся.

Эдвард размышлял о своих отношениях с армией. Он добровольно решил поступить на службу, но, будучи алхимиком, а не солдатом, всегда чувствовал некоторую отдаленность от других людей в Восточном Штабе. Эдвард был не из тех, кто готов пожертвовать жизнью только потому, что так нужно для армии. Но тут было другое. Этот человек хотел помочь, потому что однажды поверил во что-то. Он помогал старым друзьям, и Эдвард мог это понять. Он поднял другой ящик.

– А это сюда, верно?

Метки на ящиках содержали адреса различных военных баз по всей стране. Эдвард даже нашёл несколько, на которых было написано "Восточный Штаб". Перед глазами возникли лица знакомых из штаба. Нет, он, конечно, не любил военных, но среди них были его друзья. "Даже если нельзя помочь полковнику непосредственно, можем хоть здесь внести свою лепту", – сказал он сам себе, поднимая следующий ящик. Так они и работали вместе до ночи – Эдвард, Альфонс и единственный штатский, всё ещё сочувствующий армии, из всех, что им встречались.

– Вот она, – объявил Грег, когда они пришли к гостинице. – Тут у них и закусочная есть. Временами бывает шумновато, зато цены хорошие. И кормят тут вкусно, – добавил он.

– Да я буду счастлив, если у них есть хотя бы место, где можно лечь и вытянуть ноги, – сказал Эд, потирая ногу и руку, болевшие от перетаскивания тяжестей.

Из большого двухэтажного строения доносился смех. Очевидно, местные уже начали пьянку. Грег открыл переднюю дверь и помахал братьям изнутри.

– К вам постояльцы! – заявил он, когда они зашли.

– О, проходите, добро пожаловать, – послышался женский голос из дальней комнаты.

На первом этаже гостиницы, как и сказал Грег, была таверна. Люди сидели за широким прямоугольным столом в середине комнаты и за маленькими столиками у стен. Все пили и весело болтали. Один из сидящих посмотрел на Эда и Ала, когда они вошли.

– Гляньте, к нам, кажется, пожаловали необыкновенные гости! Рыцарь в сияющих доспехах и его хорошенький оруженосец, – улыбаясь, объявил этот человек, оказавшийся хозяином гостиницы.

– Нам нужна комната на ночь, – сказал ему Эдвард немного нерешительно. Он как-то не ожидал подобной непосредственности.

– Конечно, конечно! – человек шумно расхохотался. – Однако прежде чем отправиться в комнаты, вы с нами выпьете!

Эдвард часто заморгал.

– Эм, я же несовершеннолетний…

– И что с того?! – вскричал человек и снова рассмеялся, остальные за столом тоже. – Грег, ты тоже обязан с нами выпить!

– Опять прибирался за военными? – спросил кто-то. – Оставь ты это, может, следующим ливнем всю эту грязь смоет. Да кого волнует, в конце концов, что станция чуток завалена?

– Точно! Налейте Грегу, навеки преданному армии! И ты, мальчик, не ной, что ещё не дорос! – гаркнул хозяин гостиницы.

Похоже, эта компания уже порядком набралась. Эдвард посмеялся над собой. Увидев, как Грег в полном одиночестве работает на станции, он вообразил себе мрачный город, наполненный серьёзными, угрюмыми жителями, что сильно отличалось от сей весёлой картины. И всё-таки – как же углубилось повсюду недоверие к военным, если даже такие дружелюбные люди, как эти, не упускали случая позлословить об армии и всём, что с ней связано.

Сейчас, в окружении этих сияющих, веселых лиц, Эдварду было довольно сложно вспомнить ту атмосферу всеобщей подавленности и напряжения, что висела надо всем Восточным Штабом в их прошлый визит. Некоторые из сидящих за столиками, очевидно, тоже были путешественниками. За последние дни Эдвард и Альфонс, кроме бесконечных разговоров о бомбах и террористах, ничего и не слышали, и здешнее веселье было для них как глоток свежего воздуха.

– Я вам, кажется, уже говорила следить за собой, как напьётесь! И никакого пива детям, пожалуйста! Вы, пьяницы, развлекайте себя сами и оставьте моих гостей в покое, – сказала, заходя в комнату, женщина с подносом, полным еды. Это её голос они слышали, когда только зашли. Она подошла к хозяину гостиницы, который как раз поднялся, чтоб произнести тост в честь новых постояльцев, схватила его за ухо и силой усадила на место. Комната взорвалась всеобщим смехом.

– Похоже, она тебя сделала, – прокричали хозяину из-за стола.

– Теперь твоё ухо в её власти, – добавил ещё кто-то.

– А, так это и есть знаменитый "захват уха"! Я специально сюда приехал, чтоб на это посмотреть, – громко заметил один из путешественников.

– Что и говорить! В нашем городе это главная достопримечательность, приманка для туристов – семейные разборки нашего бедного трактирщика, – сказал, ухохатываясь, один из местных.

– Да, у нас больше и посмотреть-то особо не на что, – согласился с ним другой. – Слишком уж спокойно, на мой взгляд.

– А по мне, что уж точно слишком – так это шум в этой комнате! – свирепо поглядев на последнего говорившего, заявила жена трактирщика. Затем повернулась к братьям и подмигнула. – Пожалуйста, за мной.

Она повела их вверх по лестнице.

– Не забудьте, парни, мы вас тут ждём с выпивкой! Спускайтесь, как только заселитесь! – прокричал им вслед трактирщик.

Женщина нахмурилась и покачала головой.

– Простите, если муж вас напугал.

– Да ничего, – сказал ей Эдвард. – Давно не видел, чтоб люди так хорошо проводили время.

По правде, последний раз он слышал смех, когда Гаэль в том депо смеялся над ним и полковником. Смех же этих людей был, может, и тише, зато уж точно гораздо добрее.

– В нашем городе и правда ничего интересного нет, но наша линия соединяет город и деревню, и у нас всегда много проезжих. Местные обожают с ними поболтать тут, в таверне. Сложно за всем уследить. Простите за весь этот шум.

Женщина провела их по короткому коридору, остановилась перед одной из дверей и открыла её.

– Вот ваша комната. Вы ведь ещё не ели, да? Если вас не слишком смущает компания шумных пьяниц, спускайтесь вниз – накормим вас горячим ужином.

– Спасибо, – сказал Эдвард.

– Они, может, немного буйные, но в целом добрые, – добавила женщина. – И тут полно таких путешественников, как вы. Можно услышать кучу диких историй. Увидимся, мальчики.

Дверь позади них закрылась, и Альфонс тихо засмеялся.

– Похоже, жизнь здесь просто бурлит, как думаешь?

– Ну, по крайней мере, они знают, как позаботиться о людях. – Эдвард положил свой чемодан на пол и потянулся.

– И они ничего не сказали про то, как я выгляжу. Ну, кроме реплики про рыцаря, – заметил Альфонс. Они уже давно привыкли ко всяким вопросам об их необычной внешности, а здесь им, похоже, никто не удивился.

– Да они здесь, наверно, всякого повидали, – сказал Эдвард, присев на край кровати и с шумом повалившись спиной на матрац. – Они мне напомнили наших, ризенбургских.

Эдвард, закрыв глаза, припомнил родные места. Широкое поле и пустынная дорога с каменной оградой. Тут и там островки зелени, и на холмах пасутся овцы. Ему показалось, что он даже слышит голоса и смех работающих в поле людей, но это были лишь отголоски веселья, доносившиеся из таверны внизу.

– Я всё думаю, как там у нас… – сказал Альфонс, замечтавшийся о том же, о чём и брат.

– Угу…

За время своих путешествий они много где побывали, но все города и дома слились в одну сплошную безликую кашу. Ничто не цепляло за душу, всё было чужим и лишённым индивидуальности. Там, откуда они родом, конечно, ничего особо интересного не было – только бесконечное голубое небо. Но это "ничего" было для братьев куда важнее всего остального.

– Что ж, я, кажется, уже готов присоединиться к веселью, – сказал Эд, прыжком поднявшись с кровати. – Пойдем вниз.

– Ага, – Альфонс поднялся с кресла в углу.

Так как тела у него не было, есть Альфонс не мог. Но, если заняться было нечем, всё равно по привычке сопровождал брата, когда тот обедал. В душе Ал очень мало изменился с тех пор, как был простым мальчишкой в Ризенбурге. Он беспечно спустился вниз по лестнице вслед за Эдом.

К тому времени, как они подошли к главному столу, трактирщик уже отключился и, разинув рот, громко храпел в своём кресле.

– О, вот и вы двое!

– А мы вас ждали!

– Давайте, присоединяйтесь!

Довольно невнятный хор голосов воззвал к братьям, стоило им переступить порог комнаты. Все счастливо напивались, наедались и болтали. Эдвард тоже заказал себе еды и присоединился к Альфонсу за столом.

– Добрый вечер, – поприветствовал он собравшихся, когда уселся.

– Вечер добрый! Да ещё какой! – воскликнул один из сидящих за столом. – Ой, мы тут только что говорили… – он повернулся к соседу. – Эй, а о чём мы собственно говорили-то?

Сосед пожал плечами и шумно расхохотался. Затем повернулся к братьям и спросил, как их звать.

– Я Эдвард, а это Альфонс, – ответил Эд. С этими людьми он уже чувствовал себя как дома. Здешний народ относился к путешественникам, особенно к таким необычным, как братья, с пониманием и интересом. Такое нечасто встретишь, и Эд решил насладиться по полной.

– Ну, так! – сказал человек, который приветствовал их первым. – Расскажите о своих странствиях!

– Точно! Давайте сюда, к нам! – сказал другой.

– Этот Альфонс такой здоровяк! – с благоговением воскликнул кто-то издалека.

– Ага! Грег нам только рассказывал, что он по три ящика зараз поднимает, – заметил ещё кто-то.

Братьев тотчас затянуло в водоворот беседы. Эдвард нашёл другую группу путешественников и стал расспрашивать, не слышал ли кто из них о философском камне. Альфонс тем временем поучаствовал в импровизированном турнире по армрестлингу. Спустя некоторое время он попросил его извинить и отправился на второй этаж, чтоб начистить доспехи. Грег и другие местные разошлись по домам, и в таверне осталось всего несколько человек.

Разговор плавно перетёк к обсуждению недавних взрывов, и затем, вполне предсказуемо, к жалобам на действия военных.

– Их же честно предупреждают! И почему до сих пор никто не пойман?!

– Я знаю, Грег им сочувствует, но за свои провалы им всё-таки надо отвечать.

– Всё-таки непохоже, что после этих предупреждений у военных остаётся достаточно времени, чтобы что-либо успеть, – возразил Эд. – И потом, взрывов повсюду много, а военных – мало. Мне кажется, довольно-таки непросто арестовать кого-то при таком раскладе. – Он не должен был говорить ничего о том неудавшемся теракте три дня назад и своём участии в нем, но это так и просилось на язык. – Я слышал, что военные действительно выкладываются по полной?)ороыйАл очень мало изменился,соедениться к веселью, - я и . В тот день разве не полковник из Восточного Штаба предотвратил взрыв в товарном депо?

– Думаешь? – с сомнением спросил кто-то.

– Ну, мне просто кажется, что плохи-то здесь всё-таки террористы, – продолжил Эд. – Я знаю, что люди не особо их во всём винят просто потому, что нет ни одного пострадавшего. Но кто знает, как всё может обернуться завтра?

– Это мне кое-что напомнило, – посмеиваясь, сказал один из путешественников. – В соседнем городе один доктор жаловался, что после стольких взрывов он мог бы заработать гораздо больше, чем он заработал сейчас.

– Ну, если смотреть с этой стороны, – ответил другой, – то, конечно, эти террористы плохие парни! Не дают докторам заработать на раненых!

Все за столом со смехом закивали. Эдвард слушал с некоторым облегчением, как беседа уходит к другим темам, и вдруг сидящий рядом с ним человек похлопал его по плечу.

– У тебя друзья в армии, или что? – спросил он. Ранее этот человек представился как мистер Кольт. На вид ему было чуть меньше тридцати. Он был худощав, носил очки в серебряной оправе и так же, как и Эдвард, объездил кучу мест. Ранее, когда все обменивались историями, его слушали больше всех.

– Требуется смелость, чтобы сейчас быть на стороне военных, – продолжал Кольт. – Я бы точно не рискнул.

– Ох, я не это имел в виду, я просто… – Эдвард запнулся.

– Погоди-ка, ты что же, сам из армии? – возглас Кольта привлёк к ним внимание остальных.

– Что такое? Эдвард – военный?

– О, раз уж вы заговорили, мне кажется, что у него выражение глаз, как у солдата. Хотя он слишком молод.

В этот раз, покидая Восточный Штаб, Эдвард твёрдо решил никому не говорить, что он из армии. От этого одни проблемы. Хоть люди здесь и не ненавидят военных открыто, они, как и остальные, всё же недовольны.

– Эмм, нуу, сам я вообще-то не солдат… – сказал Эд, мечтая, как бы поскорей сменить тему.

– Знаешь, – сказал, подняв брови, Кольт. – Мне показалось, ты ужасно хорошо проинформирован о той сорванной террористической атаке. Что ты там говорил насчёт Восточного Штаба?

– Кто, я? Эмм… – Эд занервничал и не знал, куда деть руки.

– Ага! – сказал человек за дальним столиком у стены, прищёлкнув пальцами. – Да ты не стыдись, сынок! Не принимай наше ворчание близко к сердцу. Если ты военный, это просто здорово, мы не станем думать о тебе хуже.

– Не, это не то, – запинаясь, пробормотал Эд. – Я не солдат…

– Значит, у тебя родственники в армии, или что-то типа того?

– Эмм… – у Эдварда язык прилип к нёбу. Он не мог придумать, как можно выкрутиться, не наврав этим людям. – Да, так и есть, – сказал он, наконец. – Сам я не военный, но мой родственник – да, типа того.

– О, так может, твой отец или дядя работает в этом самом Восточном Штабе, и ты о нём говорил? – спросил человек в углу.

– Эм, ну да, что-то вроде этого, – отозвался Эд с облегчением.

Мысленно Эдвард себя обругал. Для обычного штатского он слишком много наболтал про тот неудавшийся взрыв. Неудивительно, что он вызвал у всех подозрения. Однако они, судя по всему, купились на его сказку об отце–военном. Помогло то, что сам Эдвард был так юн. Теперь все, наверное, думали, что он сбежал из дома.

– Ну, – сказал с улыбкой человек у стены, – можешь сказать своему отцу, что мы не прочь с ним познакомиться!

– Да, парень, мы на твоей стороне.

– И передай, чтоб зашёл к нам выпить, если когда-нибудь попадёт сюда.

Кажется, по крайней мере, в этой гостинице одобряют действия военных. Эдвард улыбнулся. Весь этот разговор об отце в армии напомнил ему, как они встретили в поезде Роя, ещё до того, как услышали о террористах. Когда Эдвард подбежал к полковнику, чтобы поговорить, у него и впрямь был отец-военный. Он удивился, обнаружив, что не совсем уверен в том, что именно он по этому поводу чувствовал.

Тем временем наверху Ал сидел в комнате и старательно начищал свои неснимаемые доспехи. Последние дни братья были так заняты, что времени заняться основательной чисткой у него не было. И, поэтому, зайдя в комнату, он порылся в багаже, откопал тряпку и масло и приступил к полировке. "Надо бы ещё масла купить", – пробормотал он сам себе, оттирая грязь с плеча. Стоит только доспехам чуть заржаветь, и будет тяжело двигаться, а в дороге это совсем нехорошо. Может, он и не мог помыться, но чистоту всё равно любил. "От старых привычек нелегко отделаться", – думал он.

Альфонс открыл окно и дверь в коридор, чтоб комната не очень пропахла маслом. Он некоторое время вытирал и полировал, и вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Подняв голову, он увидел в двери маленькое личико.

– Привет, – позвал Альфонс, прекратив полировку. Личико принадлежало девочке трёх или четырёх лет; может, это была дочка трактирщика. Она глазела на Альфонса. – Я могу тебе чем-то помочь? – сказал он так мягко, как только мог, чтоб не напугать маленькую девочку. Бывало, что дети на улице от одного его вида начинали плакать.

Впрочем, на этот раз этого, кажется, удалось избежать. Девочка и не думала плакать. Вместо этого она заговорила.

– Господин в доспехах. Вы масляно пахнете.

– Ой, да, догадываюсь. Слишком сильно пахнет? – не имея тела, Ал, конечно, не мог ощущать запахи, но он помнил время, когда мог, и знал – масло страшно воняет. Он забеспокоился, что запах начал проникать в другие комнаты.

– Прошу прощения. Я закрою дверь, – сказал он, поднимаясь.

– Да нет, всё в порядке, – сказала девочка, покачав головой. – Я не волнуюсь из-за запаха.

Её волосы были собраны за ушами в два кучерявых хвостика, покачивающиеся, когда она шевелила головой.

– Меня зовут Энси, а вас?

– Приятно познакомиться, Энси. Я Альфонс.

– Добрый вечер, господин Альфонс. Можно мне зайти? – для своего возраста девочка казалась удивительно смелой. "Может это из-за того, что она выросла в такой гостинице", – подумал Ал.

– Конечно, можно, – ответил он. – Ты уверена, что тебе не пора спать? – Было уже далеко за десять. Энси подошла к нему.

– Мама и папа заняты. Поэтому дядя привёл меня сюда поиграть. Мои родители здесь.

–Оо, – сказал Альфонс. Значит, она всё-таки не дочь трактирщика, а постоялец, как и он. – Значит, твой дядя в одной из этих комнат?

– Нет, я думаю, он внизу. Он сказал, что мы можем подняться сюда, чтобы поиграть, но он почти не играет со мной, правда. Он сказал мне не выходить, и потом ушел вниз. Мне было скучно, я наверно немного поплакала, и другой милый человек купил мне книжку. Но мне всё равно скучно, – растолковала Энси.

Ал продолжил полировать.

– Знаешь, – мягко сказал он. – Я приехал сюда с моим братом, но он сейчас тоже внизу. Так что я тут один-одинёшенек.

– Правда? – лицо Энси просияло. – Поиграете со мной вместе, господин Альфонс?

– Обязательно. Во что?

– Давайте я помогу вам полировать! – сказала девочка, протягивая руку.

– Но у тебя все ручки пропахнут маслом! – предостерёг её Ал.

– Не страшно! У меня дома всё равно всегда масляно пахнет. Я уже привыкла. Чувствуешь, мои ручки и так воняют? – она помахала рукой у Альфонса перед лицом. Конечно, Ал не мог ничего почувствовать. Он передал тряпку девочке.

– Ну, тогда начнём!

– Договорились!– сказала Энси и принялась яростно натирать доспехи Ала, засыпая его градом вопросов о том, откуда он пришёл, куда направляется и так далее. "Бедная девочка, ей, наверно, и вправду страшно скучно", – подумал Альфонс.

– Ну, Ал, ты просто… просто красавчик.

Эдвард поднялся наверх и обнаружил только что отполированного Альфонса. Когда он зашёл в комнату, Ал и Энси рисовали.

– С возвращением, Эд. – Ал помахал брату. – Энси, это мой старший брат, Эдвард.

– Он твой старший братик? – переспросила Энси, немного смутившись.

– Приятно познакомиться, Энси, – сказал Эд.

– Приятно познакомиться! – сказала девочка и пожала его протянутую руку. Она поднялась на цыпочки и поглядела на его золотистые волосы.

– У тебя такой симпатичный младший, ой, то есть старший братик, Альфонс, – сказала она, хихикая.

Как обычно. Далеко не все верили, взглянув на них, что Эд всё-таки старший. Что обычно приводило к такого рода комментариям. Что в свою очередь приводило к тому, что Эдвард выходил из себя. Что в свою очередь неизменно приводило к драке.

– Симпатичный, ага, – сказал Эд, нахмурившись. Как всегда, его гордость была задета. "Но, – сказал он себе, – она всего лишь маленькая девочка". В конце концов он погладил её по голове и уселся рядом с ними посмотреть, что они нарисовали.

– Значит, вы тут рисовали? А для меня что-нибудь нарисуешь? – спросил он Энси.

– Ага! Для Альфонса я уже нарисовала кое-что, теперь твоя очередь! – она улыбнулась и достала чистый лист бумаги.

Эдвард и Альфонс присоединились к рисованию. После всего, что с ними случилось, Эдвард и придумать не мог лучшего способа скоротать тихий вечер.

Поблекли последние звёзды, и в окно проникли первые лучи рассвета. Альфонс наблюдал за птицей, что хлопала крыльями, сидя на ближайшем дереве. Он оставил всё ещё мирно спавшему Эдварду записку о том, куда отправился, и тихонько вышел из комнаты. Затем спустился на первый этаж, где стояла такая тишина, что вчерашний шум уже вспоминался с трудом, и открыл входную дверь. Город был наполнен холодным и чистым утренним воздухом. Издалека долетел еле слышный сигнал паровоза. Ал побежал к станции. Там, в заполнившем платформу лёгком тумане, он увидел Грега, продолжавшего вчерашнюю работу.

– Доброе утро! – крикнул Ал. Грег удивлённо оглянулся.

– А, это ты.

– Я слышал от одного из постояльцев, что сегодня утром прибывает товарный поезд. И подумал, что вы, должно быть, здесь, – объяснил Ал.

– Альфонс, правильно? Я думал, вы скоро выезжаете. Не хотелось бы тебя выматывать. Твой дружище Эдвард ведь всё ещё спит, да?

– Правда, я в порядке. - Альфонс поднял ближайший ящик и поставил его на кучу, стоявшую рядом с рельсами. Вчерашнее решение Эдварда помочь Грегу было навеяно духом товарищества, их общей связью с армией. Альфонс чувствовал другое. Его брат помогал людям алхимией, а в Восточном Штабе люди работали изо дня в день, чтобы помочь гражданам. Но Альфонс уступал брату в алхимическом мастерстве и не имел власти, которой обладали венные. Зато у него было тело, которое никогда не устанет.

– Когда приезжает поезд? – спросил он у Грега.

– У нас есть около получаса. Они собираются перевезти всё это в ближайший большой склад, по одной из открытых линий. Порох нужно будет загрузить первым, иначе здесь он быстро промокнет.

– В таких ящиках, да? – спросил Ал, подняв огромный ящик с этикеткой "порох". Тут на платформу, дрожа, упал листок бумаги. Вчера Энси сложила свой рисунок и аккуратно запрятала его в доспех, чтобы он всегда был у Ала. Альфонс поставил ящик, который до этого держал, и подобрал листок. При падении тот открылся, и стало видно нарисованные на нём фруктовое дерево и лошадь. Линии рисунка были чуть небрежны, но очень хороши для девочки такого возраста.

– Это тебе Энси дала? – спросил Грег, посмотрев на рисунок.

– Вы знакомы с Энси? – удивился Ал.

– Да, познакомился, когда она только приехала сюда, около двух недель назад. Помню, она свой альбом потеряла, а я нашёл, и когда вернул ей, она подарила мне один из своих рисунков.

– Две недели назад… Значит, она всё это время здесь без родителей. Неудивительно, что ей одиноко. Она сказала, дядя с ней почти не играет.

– Удивляюсь, как родители вообще могли оставить её с таким парнем. Нехороший человек. Пьёт слишком много. По мне, нужно было два раза подумать, прежде чем поручать ему заботу о родной дочери. А я слышал, они с ним и не знакомы даже. Просто послали ему письмо "пожалуйста, последите за Энси", ну или примерно такое, – Грег пожал плечами. – Эта Энси со всеми такая милая и честная. Даже не верится, что они с дядей родственники.

– Не знаю, что и думать, – сказал Ал, вспомнив её простую и светлую улыбку. Значит, родители оставили её на две недели в гостинице с дядей. Она, должно быть, скучала до слёз. Братья планировали уехать сегодня утром, но сейчас Альфонс подумал, что стоит задержаться и составить ей компанию.

– Как же она такое выносит? Она такая маленькая.

– И не говори. В конце концов, за две недели она точно соскучилась по родителям. Часто вижу, что она плачет. К счастью, тут кое-кто из постояльцев рад её развлечь. Думаю, ты его видел вчера. Зовут Кольт. В очках.

– Он мне показался довольно славным, – сказал Ал, припомнив человека в очках с серебряной оправой, с которым они познакомились вчера за столом.

– Любит с детьми возиться. Часто вижу, как он с Энси играет, – гудок паровоза послышался уже ближе, и Грег продолжил работу. – Она очень рисовать любит, эта крохотулька. Энси мне показывала книжку, которую ей Кольт как-то купил. Я думал, это какая-нибудь детская книжка, а оказалось, это по искусству. Со всякими причудливыми картинками. Энси мне всё объясняла. Я был в шоке. Смотрю на эти картинки, вижу каракули какие-то, а она мне: это, мол, экспрессионизм, а вот это символизирует то-то и то-то. У меня даже в голове такое не укладывается. А ей ведь всего четыре!

Альфонс усмехнулся про себя, представив, как маленькая девочка втолковывает взрослому дяде основные положения искусствоведения.

– Должно быть, когда-нибудь она станет великой художницей.

– Ну, должен сказать, она взяла хороший старт!

Они рассмеялись, затем, чуть помолчав, Грег заговорил снова.

– Бьюсь об заклад, дом у них переполнен картинами. Это единственное объяснение.

Альфонс застыл, наполовину привстав.

Не может быть…

Альфонс глубоко вздохнул. В его душе всё перевернулось. Если бы Грег ничего не рассказал ему, он никогда и не связал бы то и это вместе. Однако сейчас ему открылось нечто, и это нечто сильно выбило его из колеи.

– Что-то случилось? – спросил Грег, с любопытством глядя на Ала.

– Нет…

Я должен проверить…

– Мне лучше вернуться в гостиницу, – внезапно произнёс Ал. – Простите, я бы рад вам помочь с этими ящиками, но кое-что произошло.

– А, не беспокойся обо мне. Ты и так здорово помог. Спасибо, Альфонс, – сказал Грег и помахал рукой, прощаясь.

Альфонс поспешил к гостинице.

Я должен убедиться…

Пока Альфонс бежал, тёмные подозрения в его душе крепчали. Разве Рой не говорил, что в последний раз был похищен ребёнок арт-дилера? И вот вам Энси. Маленькая девочка, очень любящая рисовать. Ценит книги по искусству, которые ребёнок её возраста и понять-то не в состоянии. Предположительно оставлена родителями на попечение дядюшки, даже не обращающего на неё внимания. Всё сошлось.

Похитители мог подделать письмо и показывать везде, утверждая, что оно от родителей. Этот невзрачный городок, радушно встречающий путешественников – идеальное место, чтобы ненадолго залечь на дно. Энси так здорово ладит с людьми, что вряд ли кто-то из них заподозрит, будто что-то не так. Имея доступ и к городу, похититель мог с лёгкостью планировать каждый свой следующий шаг.

Альфонс заметил, как ярко сияли его доспехи в лучах утреннего солнца. Что там Энси сказала про масло?

"У меня дома всё равно всегда масляно пахнет. Я уже привыкла."

Масляно. Конечно. Не машинное масло, а масляные краски.

ЭНСИ!!!

Альфонс вбежал в гостиницу через парадный вход, кивнул перепугавшейся жене трактирщика, которая готовила на первом этаже завтрак, и бегом поднялся по лестнице. Комната Энси, в которую они вчера отвели её, была в конце коридора. Ал постучал в дверь. У него была только теория, и никаких доказательств. Но если она окажется ошибочной, он всегда может просто извиниться. Ему очень хотелось надеяться, что он всё-таки ошибся.

Никто не отозвался.

Подумав, что они может ещё не проснулись, Ал постучал ещё раз. Снова никакого ответа. Пытаясь успокоиться, Альфонс повернул ручку и открыл дверь.

– Что?!

Комната была пуста. Он подумал, что ошибся комнатой и выглянул в коридор, проверить. Ошибки не было. Именно сюда они вчера отвели Энси.

"Не может быть, чтоб они выехали в такую рань", – подумал Альфонс и пал духом. С каждой прошедшей секундой он всё больше убеждался в правоте своей теории. Он развернулся и зашагал к своей комнате. Прежде всего нужно связаться с военными. Значит, надо разбудить брата. Альфонс быстро прошел по коридору и открыл дверь с криком:

– Эд! Просыпайся! Энси… – не договорив, он затих – кровать его брата была пуста.

– Эд?..

Подумав, что Эдвард прячется, вероятно, чтобы ещё чуть подремать, Альфонс первым делом поднял покрывала, потом матрас. Пусто. Он заглянул в шкаф, под стол, под кресло, под кровать. Эдвард пропал.

Альфонс вдруг стукнул себя по голове. Брат же мог просто пойти в ванную! Он повернулся, что выйти, и снова застыл. В двери торчал нож. Нож воткнули прямо в дерево, прикрепив таким образом к двери листок бумаги. Это оказался тот же самый листок, на котором Альфонс написал утром перед уходом записку для Эдварда. Листок был повёрнут другой стороной, и написано на ней было следующее:

"Хотите продолжить своё путешествие? Сможете, если папаша мальчишки из Восточного Штаба заплатит выкуп. Молитесь, чтобы цена не показалась ему слишком высокой."

Альфонс остолбенело смотрел, как заточенное лезвие ножа поблёскивает в лучах утреннего солнца.

Похищение Эдварда

Фьюууу… …шшш.

Фьюууу… …шшшш… …пом.

Из личного кабинета Роя, находящегося в углу здания Восточного Штаба, доносились крайне странные звуки.

"Полковник Мустанг, немедленно свяжитесь с нами относительно вашего отчёта об инциденте, имевшем место на этой неделе…"

Шурх… шурх. Фьюуу… шшш.

"Полковник Мустанг, нам сообщили, что вы занимаетесь расследованием похищения, что совершенно выходит за рамки вашей юрисдикции. Мы высылаем нашего представителя с целью проверки данного факта на месте…"

Шорх… шорх… шорх. Фьюуу… шшш.

"P.S.: Извольте объяснить, почему вы не продвинулись в расследовании деятельности означенных радикальных группировок. Пока данная ситуация не отразилась пагубно на вашей карьере, мы настоятельно рекомендуем вам…"

Шурх… шорх… шорх. Фьюуу… шшш… пом.

Звуки прекратились, лишь когда в дверь кабинета неожиданно постучали.

– Входите.

– Эээ… сэр? – в дверном проёме показалось лицо младшего лейтенанта Жана Хавока. – Чем это вы тут заняты?

Хавок внимательно осмотрел разбросанные по всему кабинету белые бумажные самолетики, затем взглянул на Роя, который сидел за своим столом.

– А, я читаю письма с поощрениями и поддержкой из Центрального Штаба, – объяснил Рой. Он взял со стола листок и стал читать.

"Полковник Мустанг. Слова ничего не стоят. Мы требуем результатов. Ждём вашего отчёта…"

Рой ловко сложил из письма самолётик, аккуратно нацелил его на дальнюю стену и отправил в полёт.

Фьюууу…

Хавок проследил за тем, как самолётик внезапно начал терять высоту и упал, ткнувшись носом в пол.

Шшш… пом.

Хавок с поднятой бровью поглядел на своего начальника.

– Двуслойная бумага,– пожал плечами полковник. – Тяжеловато.

– Расследование в тупике, сэр? – спросил Жан.

– В полном. – Рой повалился на свой стол.

Он работал дни напролёт, не позволяя себе ни секунды отдыха, и ни на миллиметр не приблизился к разгадке того, кто стоит за всеми террористическими атаками. Он сотрудничал с подразделениями других населённых пунктов, но атаки охватили столь обширную территорию, что казалось, будто расследование плодит одни вопросы, а ответов с каждым разом становится всё меньше. Многих из его команды к тому же посетило ощущение, что у искомой группировки появились подражатели среди других радикальных группировок, и это, конечно, добавило проблем.

Но то, что они видели тогда в грузовом депо, убедило Роя, что причина неудач кроется в другом. Они имели дело с чем-то очень могущественным и очень централизованным. Если бы только ему удалось найти связь… Какую-то одну, внятную, направляющую террористов цель. И, к слову, его расследование похищений так же практически топталось на одном месте.

А на столе Роя между тем неумолимо росли горы писем с жалобами от штатских и с угрожающим, неясным ворчанием от высшего командования.

Хавок поднял самолётик, валяющийся у его ног, и, развернув его, прочёл следующее:

"Военный бюджет не безграничен. Мы должны учитывать стоимость ремонта вызванных взрывами разрушений, так же как и расходы на сотрудников, посылаемых на места происшествий. Мы обеспокоены тем, что некоторые подразделения не принимали эти факты во внимание, когда собирали свои группы…"

– Мда… – изрёк, наконец, Хавок после продолжительного молчания. – А ваши эксперименты в области бумажной авиации дали какие-либо результаты?

– О, я обнаружил связь между званием автора письма и аэродинамическими характеристиками законченного самолётика. Чем выше звание, тем лучше летит.

– Да что вы говорите…

Потерпевшие крушение самолётики усеивали пол в кабинете от стола Роя и до дальней стены.

– Значит, если я сделаю самолётик из вашего письма, полковник, он долетит примерно до туда? – спросил Хавок, указывая на точку в середине кабинета. Затем он направил палец на точку ближе к столу Мустанга. – А самолётик из моего приземлится… где-то здесь?

– Нет, – ответил Рой, покачав головой. – Я думаю, твоё извращённое чувство юмора вступит во взаимодействие с аэродинамическими законами и отправит твой самолёт куда-то вон туда, – Рой указал на корзину для мусора, стоявшую у стола, и громко вздохнул. – Ну, нашел что-нибудь о тех группировках, которые я приказал изучить.

– Я навёл справки о знаках отличия, которые вы описали. Все эти группировки когда-то были довольно активны, но в настоящее время ни одна из них не подаёт признаков жизни. И, конечно, я не думаю, что они по отдельности способны организовать нечто, хотя бы отдалённо напоминающее то, с чем мы сейчас имеем дело, – Хавок передал полковнику отчёт. – Должно быть, всё обстоит так, как вы и подозреваете, – кто-то один снабжает группировки деньгами и отдаёт приказы о взрывах. Однако… Централ говорит, будто это следует считать делом рук нескольких независимых группировок. Они требуют, чтобы мы занялись поисками этого Гаэля. Они считают, что он является лидером первоначальной группы, а остальные просто его копируют.

Централ уже, несомненно, был по горло сыт этим делом. Вероятно, им не терпелось закончить расследование, объявить дело закрытым и посадить в тюрьму всех, кто хотя бы отдаленно связан с террористическими структурами. Но высокий уровень организации и подготовки террористов убедил Роя, что так просто эту проблему не решить.

– Они просто хотят поскорее оставить всё это позади и начать восстанавливать свой престиж среди населения, – сердито сказал Рой.

– А это так плохо, сэр?

– Конечно, плохо. Что мы видим? Цепь безукоризненно выполненных терактов, каждый раз – предупреждения прямо перед терактом, и до сих пор – ни единого пострадавшего. Ни за что не поверю в то, что всё это – работа подражателей. Кто-нибудь из них рано или поздно совершил бы оплошность. Всё слишком совершенно.

– И кто же тогда этот Гаэль?

– Уж точно не лидер, в этом я уверен. Он пытался прикончить нас этим контейнерным вагоном! Контейнерный вагон! Конечно, я был в форме, и, по их логике, получил бы то, что мне полагалось. Но ведь Эдвард был в штатском! Неужели ты думаешь, что тот, кто потратил столько времени и сил, придирчиво планируя каждый взрыв так, чтобы никто не пострадал, мог разрушить своими руками всю схему, убив нас? За всем этим стоит один мощный разум, и это не Гаэль.

Рой взял ручку и начал постукивать по бумагам на столе.

– Радикальные группировки не настолько привычны к выполнению приказаний. Но они послушны зову денег. Тот, кто это спланировал, кем бы он ни был, разработал для каждого региона свой план и предложил деньги тем, кто мог бы его исполнить. Пройдись по всем потерявшим влияние, развалившимся группировкам, ищущим способ вернуть хотя бы часть былой славы. И – бинго. У тебя уже есть оперативные ячейки на местах, готовые выполнять свою часть общего плана. Дальше. Для всего этого требуется очень много денег. И вот ты похищаешь детей у богатых родителей, чтобы пополнить свои фонды… но приходится выплачивать некоторые суммы большому количеству раскиданных по всей стране групп, а значит, денежный поток просто огромен.

– Значит, ваше расследование похищений на самом деле – расследование о террористах. Если б только в Центральном Штабе знали, насколько они ошибаются на ваш счёт, – наигранно посочувствовал Хавок.

– Но какая же у них цель? И почему у них так замечательно всё получается? За полчаса до каждого взрыва – предупреждение. Они делают своё дело до того, как успевают приехать военные, и у них такие маршруты побега, что нам даже мельком не удавалось их увидеть; до случая в товарном депо, разумеется. Зачем им столько проблем с избеганием жертв? И ещё: если это – радикальная группировка, пытающаяся насолить военным, почему они не заявили о себе после первого же успешного взрыва? Эти люди не оставляют следов. Они организовывают теракт, исчезают и приступают к следующему. Почему?

Хавок разинул было рот, затем понял, что у него нет никакой идеи, и снова его захлопнул.

– Сожалею, сэр, – сказал он, пожав плечами.

Рой швырнул свою ручку в стену, поставил локти на стол и бешено взлохматил волосы руками.

– Я расследовал всё, пытался найти причину, какую-либо цель. Я ничего не нашёл. Может, моя теория ошибочна. Может, и нет никакого гениального плана. Может, тот, кто это устроил, просто любит причинять неприятности. Кем бы он ни был, – сказал он с кислой улыбкой, – уверен, он прямо сейчас весело смеётся над нами.

– А может, вы слишком усердно обо всём этом думаете, сэр? – сказал Хавок беспечно. – Вот, допустим, как насчёт того, чтобы немного… хмм… поболтать о чём-нибудь ещё? Если они могут смеяться, почему мы-то не можем, ммм?

Рой поглядел на довольно-таки нелепую натянутую ухмылку Хавока и всё же улыбнулся. Для Хавока было крайне необычно сойти с привычного пути и попытаться поднять кому-либо настроение. Рой чувствовал, что будет с гордостью помнить столь редкое явление. Может, такое вообще случилось первый и последний раз.

– Ты прав. Давай сменим тему. Так что, есть какие-нибудь интересные новости?

– О, есть-есть! – воскликнул Жан с очевидным облегчением. – Похоже, у меня появилась девушка!

Наметившаяся было улыбка на лице Роя тут же увяла.

– Ну, не то чтобы мы уже встречаемся, – поспешно добавил Жан. – Но это просто здорово. Знаете, как будто весна внезапно наступила! – Он довольно оскалился.

Как мало некоторым надо для счастья…

Рой медленно потянулся, взял со стола самолётик, нацелил его на Хавока и запустил.

Бам!!!

Дверь кабинета без предупреждения распахнулась, сбив самолет с курса на середине полёта.

– Полковник! – в дверном проёме нарисовалось круглое лицо с очками и коротко стриженными чёрными волосами. Принадлежало оно старшему сержанту Кейну Фьюри, – Полковник, сэр! Ваш сын! Он похищен!

Рой резко вскочил, чуть не свалив бумаги на столе, грозившие разлететься по всему кабинету от порыва ветра из открытой двери. Хавок застыл с полуулыбкой. Оба уставились на Фьюри с отвисшими чуть не до пола челюстями.

– Мой… сын?

– Ууумх…

Тонкая полоска света проникла в наполненную тьмой комнату.

Эдвард проснулся на чём-то холодном, жёстком и каменном. Он сел, открыл глаза, однако мозг ещё не совсем проснулся. Он заморгал. "Ух, я спал как убитый…"

Что-то было не так. "Э? Что? Где?"

Эдвард крутил головой во все стороны, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте, и не сразу заметил, что его правую ногу сжимает толстый железный браслет. Он припомнил, как вчерашней ночью они играли с Энси. Тогда он так устал, что завалился спать прямо в одежде. Но где же кровать? И, к слову, где пальто и чемодан?

Он оглядел лишённую окон каменную комнату. Комната была огромная и заброшенная. Недалеко от стены, к которой крепилась цепь от браслета на его ноге, находилась деревянная лестница, спиралью поднимающаяся к потолку. Оттуда, сверху, в комнату и проникал скудный свет. Эдвард выкинул из головы все лишние мысли и попытался состряпать какую-нибудь идею, способную объяснить, почему он проснулся здесь, хотя спать лёг в своей комнате. Идея не приходила. В конце концов он заорал, обращаясь к маленькому прямоугольнику света наверху лестницы:

– Эй, Ал! Где ты?! Есть там кто-нибудь?

Альфонс никогда бы не бросил его вот так. И как объяснить этот браслет на ноге? Медленно, но неумолимо в душу закрадывалось подозрение, что он серьёзно влип.

– Ал! Где ты? Ответь мне!

Эдвард вдруг перепугался за брата. Если сам он заперт здесь, то где Ал?

Он вопил до тех пор, пока не увидел, как свет наверху заслонил чей-то силуэт. Ступенька за ступенькой кто-то спускался по лестнице. С каждым его шагом деревянная лестница громко скрипела. Эдвард таращил глаза, на душе становилось всё неуютнее. По шагам он уже понял, что это не Альфонс. Человек, наконец, спустился с лестницы и подошёл к Эдварду.

– Это ты меня сюда кинул? – зарычал Эдвард.

– Я, – свет позади пришедшего был очень ярок, но глаза Эда уже привыкли к темноте. Он узнал стоящего перед ним человека.

– Кольт.

Кольт улыбнулся и сощурил глаза за очками в серебряной оправе.

– Хорошо спалось?

– Спалось отлично! А вот пробуждение мне совсем не понравилось. – Эдвард сверлил своего похитителя взглядом. – Какого ты меня тут на цепь посадил?

– Тебе отлично спалось, – сказал Кольт, игнорируя вопрос. – Ты, между прочим, весь день проспал. Наверно, доза было слишком большая.

"А, понятно, – подумал Эдвард. – Значит, меня чем-то опоили".

– И чем это я тебе так не угодил, а? – спросил Эд. За время поисков философского камня Эдвард много чего натворил. В том числе и не особо хорошего. С другой стороны, он ни разу не причинил вреда тому, кто этого не заслужил.

– Если хочешь свести со мной счёты, говори сейчас же! И не впутывай в это Ала! – заявил Эд. Он боялся, что брата тоже где-нибудь заперли.

– Ал? – безразлично переспросил Кольт. И куда подевался вчерашний добродушный тон… – А, парень в доспехах. Он мне был не нужен, и я его оставил.

– А ко мне, значит, у тебя какое-то дело. Ладно, признаю, в прошлом я сделал несколько ошибок. Которая из них отразилась на тебе?

– О? Хочешь сказать, что в столь юном возрасте ты так много путешествовал, что даже не упомнишь, кому в своё время хвост отдавил? Интересная получается история. Не говоря уж о твоей руке и ноге. Это же автоброня? – Кольт рассмотрел его ногу и руку поближе. – Мастерская работа!– Он покашлял. – Нет, на тебя я не в обиде.

– Чё? – смутился Эд.

– А вот на военных, знаешь ли, очень. Их призвание – защита людей, однако стоит кому-то из этих людей поднять голову, и военные без раздумий откроют по нему огонь. Я прошу прощения за то, что тебе приходится быть жертвой, но поверь – это для всеобщего блага, – лицо Кольта выражало искреннее сожаление, однако глаза его блестели холодом.

Эдвард поёжился, заглянув в эти ледяные бездонные глаза.

– Ты так говоришь, как будто для тебя это тяжёлый долг.

– У нас у всех есть долг, малыш, – сказал Кольт и повернулся, чтоб уйти.

– Стой! – заорал Эдвард. – Не нравятся тебе, значит, военные – замечательно! Я-то здесь при чём?

– Мне нужны деньги, вот и всё, – не оборачиваясь, произнёс Кольт.

– Деньги?

– Да. Для моей организации.

Эдвард наконец понял, что оказался затянут в нечто большее, чем месть одного-единственного сумасшедшего.

– Эй, погоди-ка, ты случаем не…

– Один из тех самых террористов, – Кольт медленно обернулся. – А ты будешь нашей первой жертвой. Представь: похищен сын высокопоставленного военного офицера. За этим следует требование о выкупе. Затем военные, конечно, предпринимают попытку вернуть тебя силой. И результат их опрометчивых действий – твоя смерть. После всех этих безобидных похищений вдруг погибает ребёнок. Даа, это люди запомнят. Твоя благородная жертва не будет напрасной – она послужит тому, что общественная ненависть к армии взлетит до невиданных прежде высот.

– Значит, ты лидер этих террористов, – тихо сказал Эдвард.

– Террористы? – Кольт фыркнул. – Знаешь, в чём разница между террористами и военными, мальчик? Давай объясню… – Он засмеялся. – У одних больше пушек, у других – меньше.

Один только взгляд на ухмылку Кольта – и всё сразу встало на свои места: Эдвард должен был стать последним в череде похищений, спланированных Кольтом. Разговор в гостинице прошлой ночью был ничем иным, как старательно поставленной ловушкой. Теперь Эдвард точно знал, чего хотели Кольт и работающие на него террористы. И последнее: ухмыляющийся человек, мельком увиденный Эдвардом из окна тормозящего поезда, образ, внезапно всплывший в голове в то утро, когда они с Роем остановили бомбу, и Кольт, стоящий сейчас перед ним с нехорошей улыбкой – всё это вызывало совершенно одинаковое неприятно холодящее чувство.

Присутствовал ли Кольт в самом деле на месте преступления или нет, Эдвард не мог сказать точно. Но здесь отчётливо чувствовалось его присутствие. Даже когда он вышел из комнаты, Эдвард не мог отделаться от ощущения, что кто-то, глядя на него, насмешливо и гадко ухмыляется.

– Наверно, это и есть шестое чувство, о котором говорил полковник… – пробурчал Эдвард. Значит, и тогда, в поезде, и тем утром в товарном депо шестое чувство предупреждало его о том, что он лично окажется втянутым в это дело.

"Полагаю, мне действительно нужно больше доверять своим чувствам", – сказал Эд сам себе. Он сложил вместе ладони, вызвал алхимическую вспышку и аккуратно избавился от браслета. Эдварду повезло. Во-первых, Кольт не знал, что он алхимик. Во-вторых, Ала оставили в гостинице. Значит, Эд сможет сам освободиться, а Альфонс в это же время, несомненно, свяжется с военными и вышлет подмогу. И без всякого шестого чувства Эдвард знал, что всё будет в порядке.

– Сказал же вам, у меня нет сына!

Все взгляды в кабинете были прикованы к Рою. Он хлопнул бумагами об стол.

– Ну же, народ! Это просто чья-то глупая шутка! Вы что, не видите, я занят?

– Но в письме ясно сказано: "Офицеру высшего командного состава Восточного Штаба. Если хотите, чтобы мы вернули вашего сына, заплатите выкуп – 20 миллионов сентов. Далее детали оплаты,– процитировал лейтенант Бреда, указывая пальцем на письмо в руках Роя.

– Наконец, я проверял – из высшего офицерского состава здесь только генерал и вы, полковник Мустанг, – сказал стоявший в тени Бреды прапорщик Фарман, худощавый человек с пепельными волосами.

– И, сэр… – чуть дрожащим голосом добавил Фьюри. – Это очень похоже на остальные письма похитителей. Кажется, немного опрометчиво написать такое ради обычной шутки.

– Тут говорится "Офицеру высшего командного состава", но моего имени не упоминается, – сердито заметил Рой. – Как насчет генерала?

– Мы уже связались с генералом, сэр, – ответил Хавок. – Он сказал, что его сын уже взрослый, а оба внука дома с родителями. Значит, остаётся только ваш сын, полковник. – Хавок пытался быть ужасно серьёзным, но уголки его губ то и дело поднимались в улыбке – ситуация явно слишком забавляла его.

– А я говорю, нет у меня сына! – проревел Рой. – Я когда-нибудь говорил о ребёнке? Хоть кто-то из вас видел меня здесь, в штабе, с ребёнком?!

Судя по их ухмылкам, ни одного из них на самом деле не заботило возможное похищение ребёнка. А вот возможное наличие у полковника ребёнка, о котором он ничего им не рассказывал, их страшно заинтриговало. Это и приводило полковника в бешенство. Подчинённые тут же начали дискуссию:

– Я, конечно, не видел, чтоб вы приходили в штаб с ребёнком, полковник, но…

– Раз они требуют выкуп, значит, кого-то они всё-таки похитили…

– Я вам верю, полковник. По большей части. Почти полностью, фактически.

– Вообще-то, как посмотришь на вас вне штаба, начнёшь сомневаться…

– Может, он прячет ребёнка где-то далеко отсюда?

– Ух, ты! А вдруг у него не ребёнок, а ДЕТИ?!

– Погодите, так сколько у вас детей, полковник? Больше одного? Всё в порядке, можете довериться нам!

Рой топнул обеими ногами.

– Тишина!!!

Последовала недолгая пауза.

– Вы уверены, что у вас нет ребёнка? – спросил Бреда. – Да или нет!

– Никакого ребёнка? – присоединился к вопросу Фьюри.

– Нет! Ни одного!

– Даже маленького? – уточнил Фарман.

– Никакого нет!

– Полковник, полковник… – сказал Хавок, похлопав Роя по плечу.

– Что?

– А если честно?

Слова у Роя кончились. Он уже собрался отвесить Хавоку хороший подзатыльник, но остановился на полпути.

– Это и есть то письмо о выкупе? – спросила Хоукай, взяв бумагу со стола Роя. Она вернулась с обеда, пока все болтали. Должно быть, кто-то специально сбегал в столовую и сообщил ей эту шокирующую новость.

– Лейтенант, это обычная шутка, – объяснил Рой.

– Конечно, полковник. Как они могли похитить ребёнка, которого у вас нет? – сказала Хоукай, возвращая письмо Рою. – Вы… У вас же нет ребёнка, правда?

– Лейтенант, ну хоть вы-то мне верите?!

– Вопрос не в том, верю ли я, полковник. Я спрашиваю лишь потому, что если у вас есть сын, то дело принимает серьёзный оборот. Если не считать это простой шуткой, то первым делом необходимо прояснить именно этот вопрос. Он заслуживает нашего внимания, – как всегда невозмутимо пояснила Лиза, всем своим видом выражая предельную серьёзность.

Рой вздохнул.

– Нет, лейтенант. У меня нет сына.

– Правда?

– Правда.

На мгновенье в комнате воцарилась тишина.

– Я, должно быть, пропустила половину беседы, но я почувствовала какие-то… колебания… в ваших ответах, – наконец сказала Хоукай.

– Никаких колебаний. Никаких сомнений. Никаких детей!

Рою казалось, что он под следствием. Все в комнате так уставились на него, что он уже и сам начал сомневаться – может, и правда есть ребёнок?

Всё это уже просто нелепо, подумал Рой. Пожалуйста, кто-нибудь – избавьте меня от этого.

Тут в дверях появился один из охранников.

– Полковник, к вам Альфонс Элрик. Пустить его?

– Цельнометаллический Алхимик похищен?!

Никто в Восточном Штабе не мог в это поверить.

– Бедный парень… – пробормотал Рой. Тяжело было предположить, что кто-то мог похитить ходячее живое оружие – государственного алхимика. А уж Эдвард… Да, Рой осознал, что искренне жалеет неудачника, которому хватило ума связаться с Цельнометаллическим. Кабинет снова наполнился какофонией.

– Чтоб его похитить, нужно быть очень смелым!

– Да кто вообще захочет похищать этого ребенка?!

– Кто бы это ни сделал, он точно очень скоро раскается.

– Мы должны посочувствовать бедному преступнику.

Каждый из присутствующих в кабинете знал, каков Эдвард в гневе, и никто из них не хотел бы оказаться на месте похитителя. Даже Альфонс особо не волновался – он знал, что братик о себе позаботиться сможет. Его больше тревожила судьба бедной Энси – её, судя по всему, тоже украли. Ал хотел позвонить военным, как только осознал, что происходит, но для звонка в Штаб требовались коды, а у него их не было. Тогда он поспешил приехать сюда сам и обратился с просьбой к патрулю на воротах.

– Я даже не знаю, с чего похититель решил, будто мой братик – ваш сын, полковник.

Альфонс поведал им обо всём – о гостинице, в которой они остановились, о брошенных на платформе ящиках, о девочке Энси. Назвал имена и описал внешность встреченных ими людей.

– Поначалу я решил, что ответственен за всё тот, кто выдавал себя за дядю Энси. – объяснил Альфонс. – Но ещё я засомневался насчёт человека, назвавшегося мистером Кольтом. Сперва, когда я узнал, что он подарил Энси книжку, он показался мне славным, но потом мне пришло в голову – кто додумается подарить маленькой девочке книгу об искусстве? И мне не кажется, что в том городке могли быть магазины, торгующие такими книгами. Я понял, что он наверняка купил книгу заранее, то есть он знал, из какой семьи девочка... Когда я собрался допросить его лично, оказалось, он уже уехал. Слишком уж ладно совпало – и братик, и Энси, и её дядя, и Кольт – все пропадают одновременно. Я подумал, что они сообщники. Ну, то есть кроме Эда и Энси… – Альфонс прервался, собираясь с мыслями. – Я слышал, Кольт остановился в этой гостинице задолго до того, как въехали Энси с дядей, но разузнать поподробней я не догадался.

Все в кабинете сосредоточенно, с помрачневшими лицами, выслушали Альфонса.

– Этот Кольт весьма подозрителен, да, – задумчиво потирая подбородок, высказался Фарман. – Похищенные дети описывали преступников по-разному, но такую грязную работу Кольт наверняка поручал другим, а сам наблюдал со стороны.

Бреда сложил руки на груди и кивнул.

– Родители Энси проинформировали похитителей, что выкуп готов, и ждут лишь, чтоб им сообщили, когда и где передать деньги. Должно быть, похититель – или похитители – уже перешли на следующую жертву, Эдварда.

– Да, должно быть, ты прав… – сказал Рой. Что-то во всём этом беспокоило его, но он никак не мог уловить, что именно.

Ответ пришёл от Хоукай.

– В похищении Эдварда есть смысл, – она пролистала папку с отчетами о предыдущих похищениях. – Возраст каждого из похищенных, включая Энси, – шесть лет или меньше. Похитители специально выбирали жертв, потому что детей в этом возрасте легко обмануть и легко контролировать. Но Эдвард…

– …К нему ни то, ни другое не относится, – закончил Хавок.

– …Итак, на этот раз они выбрали жертву, которую в лучшем случае трудно контролировать, и к тому же провернули дело слишком заметно и в дурацкое время дня. Это совершенно не похоже на прежние принципы работы похитителей. Как будто им больше ни к чему осторожничать. Должно быть, данное похищение они задумали как последнее.

Рой прокрутил в голове все детали. Он всё больше и больше убеждался, что его подозрения попали в точку. Взрывы и похищения тесно связаны, это уж точно. И теперь, похищение Эдварда и срочный выезд из гостиницы указывали на смену планов. До этого они вели себя предельно обдуманно и осторожно. Теперь террористы намеренно оставляют следы. Вероятнее всего, они не намерены возвращать Эдварда живым.

Полковник почувствовал, как все кусочки собранной им информации соединились и приняли чёткую форму. Раз кончились похищения, то кончатся и взрывы. Другими словами, террористы почти у цели.

– Младшие лейтенанты Хавок и Бреда! Мне нужны отчёты о каждой фабрике, производящей вооружение для армии. Прапорщик Фарман, узнайте всё об использующихся в настоящее время складах. Старший лейтенант Хоукай, достаньте мне список всех открытых железнодорожных линий.

В штабе закипела деятельность, все побежали исполнять приказы. Альфонс отступил в сторону, чтоб не мешаться на дороге. Он нерешительно обратился к Рою.

– Насчёт моего брата…

– С ним всё будет в порядке. Мы должны найти его и разобраться с этой проблемой. Нет, не "должны найти", а найдём. Покончим со всем этим сегодня же.

Несколько минут спустя кабинет вновь наполнился людьми. Каждый вернулся уже с отчётом. Когда все успокоились, полковник заговорил.

– Итак, я обнаружил связь между террористами и похитителями! Во-первых, похищения приносили доход, необходимый для финансирования группировок, закупки оружия и остального. Далее. Мы предполагали, что места взрывов выбирались случайно. Это не совсем так. Они подрывали линии, по которым готовое вооружение переправляется с фабрик на военные базы. И подрывали таким образом, чтоб направить боеприпасы туда, где они могли бы их захватить. И немалую часть. Они задумали получить всё.

Рой повернулся к висевшей на стене позади него карте и ткнул пальцем в точку на ней.

– Так, первый взрыв был вот на этой линии. Следующий здесь, потом здесь… – на месте каждого взрыва он рисовал на карте маркером крестик. – Далее они уничтожили одну из наших военных фабрик… вот здесь, вместе с временным складским помещением, где мы иногда перед перевозкой храним оружие. И наконец, товарное депо, из которого оружие переправлялось на разные базы.

Рой отметил на уже заполненной крестиками карте место последнего взрыва.

– Террористы взорвали почти все железнодорожные линии, по которым мы перевозили вооружение с фабрик на базы. Кроме того, из-за террористических атак армия сделала несколько дополнительных заказов, все с одной фабрики. Тем временем оружие снова и снова не получалось доставить к месту назначения – из-за взрывов его только перенаправляли с одних путей на другие…

Рой повернулся к собравшимся сотрудникам.

– Хавок и Бреда, ваш доклад о поставках?

Бреда заглянул в свои наспех нацарапанные записи.

– Похоже, более двух дней назад всё оружие загрузили в товарный поезд.

– Очень много оружия, судя по всему, – добавил Хавок.

– Фарман, что со складами?

– Из-за опасений, что террористы могут напасть на наши хранилища, большую часть хранящегося в них оружия решено было упаковать и переправить в главный склад. Это должно произойти… сегодня, сэр, – сказал Фарман, оглядываясь на Фьюри – тот сидел у радиопередатчика, прослушивая информацию об отправке грузов, и передавал её Фарману.

Пока все отчитывались, Хоукай подошла к карте и отыскала одну-единственную железнодорожную линию, которую Рой не украсил крестиком. Только эту линию не тронули террористы.

– Вот город, в котором останавливались Эдвард и Альфонс, – сказала Лиза, ведя пальцем по карте. – Вот здесь другая станция, ближе к Восточному Штабу. Городок, населения в нём даже меньше, чем в предыдущем. Военных в тех местах нет. Зато есть большой заброшенный металлургический завод, и очень близко к железной дороге. Думаю, здесь и находится база террористов, – изящный палец Хоукай остановился в точке на карте, рядом с рельсами.

Рой поглядел на указанное место.

– Сегодня поезд, везущий кучу армейского оружия в главный склад, пройдёт как раз через эту точку. Готов поспорить с кем угодно хоть на всю алхимию, что террористы в этой самой фабрике с нетерпением поджидают этот поезд.

Отдельные сражения

Казавшиеся бесконечными рельсы тянулись вдаль по земляным насыпям, мимо беспорядочно разбросанных, похожих на потерянные игрушки великана, внушительных валунов. От рельсов колеблющейся воздушной стеной поднимался жар. Рядом стояли несколько складов – доказательство того, что когда-то здесь всё-таки жили люди. Крыши обвалились, стены раскрошились – некоторые здания едва стояли. Посреди них возвышалась громадная заброшенная фабрика. Шесть её этажей поднялись над пересохшей землёй. Главный вход был закрыт железными воротами, и рядом с местом, где раньше разгружалось сырьё и загружался готовый товар с фабрики, стояла большая заслонка. Когда всё ещё работало, здесь, наверное, ходило много поездов.

Однако сейчас некогда побеленные стены пожелтели, годами обжигаемые солнцем. Грязь и песок, приносимые ветром с окрестных степей, оседали в трещинах и щелях, попадали внутрь здания через дыры – там, где участки стен просто обвалились. Крыша также частично обрушилась, стали видны железные брусья, составляющие каркас здания. Пол на верхних этажах был усеян кусками бетона.

Этому неприветливому, заброшенному месту очень скоро суждено было стать полем битвы между тридцатью террористами и одним мальчиком.

– Энси! – Резкий шёпот Эдварда отражался эхом от каменных стен подвала. – Энси, ты меня слышишь? Ответь мне! – осторожно ступая, Эдвард спустился по лестнице в маленький погреб. Эта комната была пятой из тех, что он успел проверить с тех пор, как освободился. Должно быть, раньше здесь были какие-то подземные склады. Эдвард уже сопоставил рассказанное девочкой о своей семье, несколько деталей похищений, упомянутых Роем, и то, что он знал о террористах. Из всего этого он сделал вывод: если его, похитив, притащили сюда, значит, Энси тоже где-то здесь.

Если не...

Эд сглотнул. У него всё-таки было одно преимущество: террористы явно считали его обыкновенным ребёнком. Иначе с чего бы им оставлять подвал без охраны? Хотя Эд не был совсем один. Сверху доносились звуки шагов и обрывки разговоров; выглянув на первый этаж, он мельком увидел шагающих от огромного окна к передним дверям людей. Он замирал каждый раз, как слышал приближение шагов. Эдварду стоило больших усилий прятаться во время своего поиска. Ему хотелось побежать прямо к Кольту, разрушить его планы и поставить этого льстивого всезнайку на место. Но для начала надо было убедиться, что девочка в безопасности.

Он остановился перед лестницей в последний непроверенный погреб.

– Энси, ты там?

– Эдвард? – отозвался детский голосок.

– Энси! – Эд сбежал вниз по лестнице и обнаружил девочку, сидящую в углу комнаты. – Ты в порядке?

– Конечно. Все хорошо, – ответила она, глядя вверх, на Эдварда. – Хотя немного одиноко.

В отличие от темной комнаты, в которой держали Эда, в этой было электричество. Энси скрестив ноги сидела на полу и читала свою книгу по искусству при свете маленькой лампы.

– Так здорово, что ты пришёл, – сказала она, улыбаясь. – Я нарисовала новую картинку. Для тебя. Но мой дядя, он сказал, что пока нельзя её тебе отдать, потому что опять эти террористы что-то там взрывают, и лучше мне спрятаться здесь.

Эдвард прикрыл глаза. Бедная девочка совсем не понимала, что происходит. "По крайней мере, – подумал он, – они, вероятно, собираются оставить её в живых".

Он вздохнул с облегчением и взял из протянутой ручки Энси рисунок. Эд узнал собственную светлую шевелюру и Ала в доспехах рядом с другими людьми; все они улыбались. Энси указала на двоих из них:

– Это моя мама, это папа, а вот я, в серединке.

Эд поглядел на них. На картинке все они держались за руки. Он ласково погладил Энси по голове.

– Скоро ты вернёшься домой. Я точно знаю, – сказал он, помогая ей встать на ноги.

– Правда? – в ее глазах появилась надежда.

– Мне нужно, чтобы ты чуточку помолчала, хорошо? – Эдвард приложил палец к губам и ухмыльнулся.

Энси улыбнулась, подумав, что это какая-то игра, и тоже приложила пальчик к губам: "Шшш!"

Эдвард быстро повёл её вверх по лестнице, потом в комнату, ближе к главному входу. Там он спрятал Энси за небольшой стол и поглядел ей прямо в глаза.

– Теперь послушай меня, Энси. Ты можешь услышать много шума и криков. Но я хочу, чтобы ты не уходила из этой комнаты. Поняла?

– Много шума? – Энси встревожил серьёзный тон Эдварда. – Будет жутко?

– Я обещаю, с тобой всё будет хорошо, – ответил он с улыбкой, чтобы она не слишком перепугалась. – Мы, взрослые, собираемся... мы собираемся немного поиграть – в прятки. Вот, и мне нужно, чтоб ты пряталась здесь, Энси. Хорошо? Тебя ни за что не должны найти!

– Хорошо, – сказала с заметным облегчением Энси. – Я здорово прячусь!

– Хорошая девочка. Скоро кто-то из нас, я или Альфонс… – Он помолчал, размышляя. – Или кто-то из военных, это такие люди в синей форме, ты видела их в городе; так вот, кто-то из нас придёт за тобой. Тогда уже можно будет не прятаться, хорошо?

Эдвард полагал, что террористы не схватили Альфонса, а это значило, что тот при первой возможности пойдёт к Рою и расскажет, что случилось. Узнав о похищении Эдварда, Рой, несомненно, тут же догадается связать всё это с террористами. А значит, военные уже в пути. Он очень на это надеялся.

Эдвард ещё раз погладил Энси по голове, напоследок.

– Хорошо, будь здесь, ладно?

– Ладно.

Перед тем как подняться по лестнице, Эдвард удостоверился, что девочку не видно от двери.

– Отлично, приступим к делу, – пробормотал он.

Эдвард запомнил расположение лестницы, а также увиденного им через одно из окон пожарного выхода, после чего помчался прямо к огромным металлическим воротам в передней части здания.

Тяжёлые железные ворота были открыты внутрь ровно настолько, чтобы можно было протиснуться одному человеку. Снаружи кружком стояла небольшая группа террористов; они курили.

– Поезда ещё нет? – спросил один.

– Ничего не вижу, – ответил голос этажом выше.

– Мне здесь внизу ветер прям в глаза песком дует, – брюзжал человек за дверью, – Когда уже обратно на вахту позовут?

Эдвард остановился спиной к воротам, слушая их беседу. Он подкрался поближе, внимательно следя, чтоб никто не обернулся. Похоже, наверху кто-то дожидался появления поезда, однако здесь, на первом этаже, Эдвард насчитал только троих. Он тихонько приложил руку к воротам и крепко толкнул. Ворота, громко лязгнув, затворились. Трое обернулись поглядеть, что произошло, Эдвард хлопнул в ладоши и коснулся ими ворот.

– Эй! – закричали снаружи.

– Кто это?! Открой ворота!

Один из террористов потянул за громадную ручку ворот.

Бзззз!

Раздался шипящий звук, и ворота превратились в сплошную металлическую стену, полностью запечатав главный вход. Эд боком бросился к дыре в стене, сквозь которую вполне мог пролезть человек. Он хлопнул в ладоши, приложил их к осыпающемуся краю дыры, и алхимией вырастил на её месте стену. Затем закрыл ещё одну дыру и запечатал оба огромных окна трансмутированным листом бетона. За несколько секунд Эдвард полностью отрезал первый этаж от внешнего мира, не оставив ни щёлочки. Погасла последняя алхимическая вспышка, и помещение поглотила тьма. Вскоре здание наполнилось какофонией: по железной стене, совсем недавно бывшей воротами, барабанили кулаками; со странным булькающим звуком изменялись и трансформировались стены; сверху доносились возбуждённые вопли.

– Что за шум?!

– Эй, гляньте сюда!

Сверху послышались шаги – по лестнице в середине громадной комнаты стали спускаться люди.

– Эй, а чё так темно?

На первом этаже воцарилась такая тьма, что люди не видели даже собственных ног. Вдруг в углу раздался хлопок, затем последовала короткая вспышка света, и с последней дыркой в стене было покончено.

– Ч-ч-что это было?

– Здесь кто-то есть!

– Чужак на первом этаже!

Со второго этажа, спотыкаясь впотьмах, спустилось несколько человек. Их глаза привыкли к свету, и здесь они не видели ничего. Остановившись, они услышали, как кто-то взбирается вверх по пожарной лестнице.

– То есть вы имели в виду, чужак на втором этаже, – пробормотал Эд, ухмыляясь. Прежде чем террористы успели что-то сообразить, он изловчился запечатать весь первый этаж. Радовался он, однако, недолго. Стоило ему только ступить на металлическую пожарную лестницу, как из окна выше высунулся часовой и открыл по нему огонь.

Эдвард впрыгнул на второй этаж, прямо к двум террористам, стоящим перед лестницей на первый этаж.

– Э?! Ты кто такой?! – закричал один.

– Эй, кто-то только что проник на второй этаж! – закричал другой, поднимая оружие.

– Опоздал! – на правой руке Эдварда блеснул острый клинок и точным быстрым движением срезал стволы обеих пушек. Обрезки, звеня, упали на пол.

Один из террористов с открытым ртом глазел на свой пистолет. Другой достал ещё одну пушку и с криком "Да кто этот парень?!" нажал на курок. Он дважды пальнул в Эда. Сверху прибежал ещё один и присоединился к стрельбе. Гильзы барабанили по полу, но ни одна пуля не достигла цели. Перед стрелявшими блеснул яркий свет, и на месте, где мгновение назад стоял Эдвард...

– Стена?!

– Что-о?!

– Он алхимик?!

Люди, держа в руках дымящиеся пистолеты, ошеломлённо глазели на выросшую перед ними стену, пока сверху не прибежало ещё несколько вооружённых человек.

– Что происходит?!

– Чужак!

– Что? А стена здесь откуда?!

Они попытались протиснуться за стену, чтоб достать Эдварда, но трансмутированный бетон вдруг содрогнулся.

– Получите подарочек! – Эдвард хорошенько пнул стену со своей стороны, и та рухнула прямо позади спасшихся бегством террористов. – А сейчас ещё один фокус.

Невидимый в поднявшейся пыли, Эдвард хлопнул в ладоши и коснулся упавшей стены. Та приобрела форму цилиндра и тяжело покатилась в направлении лестницы.

Люди на ступеньках, заметив быстро приближающийся бетонный цилиндр, поспешно убежали на третий этаж. Впрочем, ещё раньше, чем они успели ступить на третий этажа, груда бетона врезалась в металлическую лестницу, смяв её, как старую консервную банку.

Эд, повернувшись кругом, направился к аварийному выходу. Справедливо полагая, что сверху в него будут стрелять, он снова хлопнул в ладоши и коснулся внешней стороны стены. Стена под кончиками его пальцев изогнулась, приподнялась, словно рубец. По бетону прошла рябь, и поверхность стены растянулась, приняв форму навеса, вытянувшегося вверх и закрывающего лестницу.

– Погодите! Я его не вижу! – закричали откуда-то сверху.

Стена вытянулась и, будто огромная бетонная штора, совершенно закрыла обзор террористам, которые целились в Эда сверху. Эдвард поднялся на этаж, высунул голову, а затем опять спрятался под прикрытие изогнувшейся стены, окончательно выбив из колеи террористов, которые так и не смогли понять, куда он убежал.

Над всем этим беспорядком, на шестом этаже, Кольт прохаживался среди разбросанных по полу кусков бетона. Крыша давно обвалилась, а вместе с ней и большая часть стен, и Кольту было прекрасно видно всю линию проходящих мимо фабрики рельс. Когда началась стрельба, кто-то сбегал наверх и доложил Кольту, но тот предпочёл оставить всё на усмотрение своих подчинённых. В конце концов, гость был один – наверняка разведчик какой-нибудь другой радикальной группировки, посланный узнать, что затевает Кольт. Такая мелочь не помешает его планам, столь близким к осуществлению.

Скоро на путях появится гружёный оружием и снаряжением товарный поезд, и когда это произойдёт, Кольт будет готов его остановить. Стоит всего лишь загромоздить рельсы, и состав вынужден будет остановиться. И подвергнется нападению. Если поезд не остановится, он просто сойдёт с рельсов. Как ни крути, результат будет такой же. Конечно, люди в поезде будут ранены или даже убиты, но теперь, когда он так близок к цели, его не могли заботить такие мелочи.

Кольт опустил бинокль и нахмурил лоб. Чего они там всё стреляют? Не могут справиться с одним чужаком? Позади него по лестнице взбежал один из его людей.

– Кольт! У нас проблемы! – пробежав несколько этажей, он совсем выдохся и опустился на пол.

– Что это всё значит? Что с нарушителем?

– Мы не можем его поймать! – выдохнул человек. – То есть... – он тряхнул головой. По лбу градом катился пот. – Мы даже спуститься не можем! С третьего этажа и ниже всё запечатано: двери, окна, стены – всё! Никто выйти не может!

– Что?! – Кольт удивлённо поднял брови.

Так не пойдёт. Если то, что ему сказали – правда, и здание полностью запечатано, Кольт и его люди не смогут выйти наружу и остановить поезд. Он не мог позволить своему плану провалиться, только не сейчас.

Кольт схватил подчинённого за воротник и поставил на ноги.

– Что значит "запечатано"? Каким образом?!

Подчинённый задрожал под диким взглядом Кольта. Каждый, кто хоть какое-то время поработал с этим умным, но очень темпераментным человеком, знал, что больше всего на свете он ненавидел отклонения от планов. Если кто-то умудрялся провиниться, то обычно его настигала смерть от Магнума калибра 357. Как раз недавно Гаэль ослушался приказа и чуть не прикончил солдата и штатского, пойманных на месте планируемого взрыва. Единственной причиной, по которой он избежал немедленной казни, была его чудовищная сила, которая ещё могла пригодиться. С любым другим Кольт не проявил бы такого милосердия.

Подчинённый молился о том, чтобы гнев Кольта не обрушился на него, гонца с плохими вестями.

– А-а-алхимик! – запинаясь объяснил он. – Там внизу алхимик! Он рушит стены, окна, лестницы, он всё перекорёжил, чтоб мы не могли выйти наружу, и ещё он шустрый и хитрый, как лиса! Мы не можем его поймать! Каждый раз, как мы думаем, что достали его, – ПУФ! – перед нами вырастает стена!

– Алхимик!

Кольт отпустил человека, и, перегнувшись через остатки обвалившейся стены и металлические прутья, стал всматриваться вниз. Он увидел покорёженный бетон трёх нижних этажей и перекрученные железные лестницы. Из запасного выхода третьего этажа вылетел мальчишка и взбежал вверх по ступенькам. Он хлопнул в ладоши, и лестница позади него превратилась в решётку, закрыв выход и отрезав его от преследователей. Тогда один из этих преследователей просунул пистолет сквозь дыру в решётке и стал палить в мальчишку, но позади того вытянулась стена, и пули срикошетили в воздух.

Мальчик поглядел наверх и встретился взглядом с Кольтом. Это был Эдвард, который по идее должен был сидеть запертым в погребе.

Эдвард диковато ухмыльнулся и прыгнул через дверной проём на четвёртый этаж. Кольт хлопнул рукой по железной подпорке. "Эдвард, Эдвард, Эдвард... Случайно не Стальной Алхимик, Эдвард Элрик?" Кольт ругнулся. "Чёрт подери, как я мог не заметить? Я знал, что Стальной Алхимик очень молод, но не ожидал, что он такой коротышка! Секунду..."

Кольт внезапно вспомнил отчёт Гаэля о стычке в товарном депо. Он снова ругнулся про себя и, резко повернувшись, побежал вниз.

Если не считать Гаэля и нескольких людей, наблюдавших в бинокли за рельсами, пятый этаж был пуст. Снизу доносились звуки стрельбы и крики, сопровождаемые грохотом и треском падающего бетона.

Кольт подошёл к растянувшемуся на огромном железном ящике Гаэлю и несколько раз выстрелил в этот ящик.

– Гаэль! Подъём!

– Хрммм? – Гаэль открыл глаза. Он казался крайне спокойным, словно не замечал дырок в ящике и всё ещё дымящегося пистолета в руке Кольта. – Что тебе, Кольт? Я устал.

– Помнишь гражданского, которого ты встретил тогда в товарном депо? Как он выглядел? Он не был похож на ребёнка, которого я сегодня утром похитил?

– Хех, а что такое? – проворчал Гаэль; его вялая, апатичная речь контрастировала с резким настойчивом тоном Кольта.

– Отвечай на вопрос! – проорал Кольт, приставив пушку к виску Гаэля. Тот пожал плечами и повернулся, взглянув на Кольта из-под дула его пистолета.

– Откуда мне знать? Ты ж знаешь, у меня совсем память плохая. Всё забываю! – Гаэль улыбнулся. Пистолет у виска совсем его не беспокоил. – Ребёнок со светлыми волосами, верно? Не знаю, кто таков.

– Если этот блондинистый ребёнок и есть тот алхимик внизу, который, пока мы тут болтаем, разрушает мои планы, значит, тот парень в доспехах в гостинице пошёл прямо к военным и всё им рассказал! А если они свяжут похищения со взрывами, они поймут наш план, и это... скверно, черт подери!

Кольт приготовился спустить курок.

– От твоей небрежности слишком много проблем, Гаэль!

В этот момент подал голос один из наблюдавшим за рельсами.

– Кольт! Вижу поезд!

Кольт опустил пистолет. Гаэль широко зевнул. Кольт кивнул в сторону ведущей вниз лестницы.

– Иди, останови поезд, – он повернулся и пошел назад на шестой этаж. До Гаэля наконец дошло.

– А помочь ты, значит, не собираешься? – пробурчал он вслед Кольту и, открыв ящик, стал вешать оружие на спину и через плечи.

— В отличие от тебя, – не оборачиваясь, сказал Кольт, – я не слишком приспособлен к физическому труду. Мне по силам только нажать на курок.

Он поднялся по лестнице, и двое наблюдателей, оставшихся с Гаэлем, облегчённо переглянулись. Они хорошо знали, что Кольт никогда долго не думал перед тем, как спустить курок, что очень многим стоило жизни; и в его словах слышался грозный намёк: облажаешься – сдохнешь.

– Буахаха! – Расхохотался Гаэль. – Верно. Ты всегда башковитым был. А я? Мне дай пушку, да в кого пострелять – я уже и счастлив! – Великан закончил обвешиваться оружием и не спеша, вразвалочку пошел вниз.

Этажом ниже царил полный беспорядок. Эдвард вертелся тут и там в наполненном пылью мраке, изредка ослепляя преследователей краткими вспышками алхимии. Он был крайне рад, что додумался запечатать всё с первого по третий этаж. Это не только не позволяло террористам добраться до рельсов, но и обеспечивало его прикрытием, в котором он так отчаянно нуждался.

– Где он?! – Послышался вопль одного из террористов. Эдвард прыгнул ему за спину и побежал к дальнему углу комнаты.

"Они ни за что не станут стрелять в меня в такой темноте – слишком рискованно, можно и своих подстрелить", – подумал Эдвард. И ошибся.

– Огонь! Огонь!

– Неважно, в кого попадёте! Главное, достаньте пацана!

– Эй, поезд подъедет с минуты на минуту! Сделайте дыру в стене на первом этаже, сейчас же!

Эдвард забыл принять в расчёт, что, когда люди так близки к своей цели, они маленько лишаются рассудка. Все палили как сумасшедшие.

– Чёрт! – Эд увидел, как пули изрешетили стену, только что возведённую им для защиты. Он спешно сотворил другую, пока эта окончательно не рухнула, и припал к полу. По новой стене также открыли шквальный огонь, и Эдварда накрыло слоем пыли и кусочками бетона. Первоначально он планировал запереть всех террористов на трёх нижних этажах, а потом разобраться с Кольтом, но разочаровался в этом плане – не слишком-то эффективном против тридцати человек.

"Давай уже скорей приезжай, полковник!" – ворчал он про себя.

Тут у него над головой раздался оглушительный грохот, и сотворённая им стена развалилась прямо на глазах. "Ч-чё?!" Ни одним пистолетом такого не сделать! Он напряг мускулы, готовый бежать, как только станет понятно, что происходит.

–Хммм? – Произнёс знакомый голос. – Думаю, не здесь...

Эдвард поглядел наверх и смутно различил возвышавшегося над ним во мраке гороподобного человека.

Гаэль...

Эд знал, что если эта заброшенная фабрика – и в самом деле главная база террористов, то рано или поздно он и на Гаэля наткнётся. Чем позднее, тем лучше, конечно.

Гаэль посмотрел вниз, увидел поднимающегося с пола Эда и ухмыльнулся.

– Вот и нашёлся мой крысёныш!

– Вот урод! – проорал Эд, уворачиваясь от огромного кулачищи. Он отбежал по комнате наискосок, пытаясь увеличить дистанцию. Эдвард уже видел нечеловеческую силу Гаэля в товарном депо, и знал, что наскоро трансмутированные заплаты в стенах не удержат Гаэля – он просто пройдёт сквозь них наружу. А если он выйдет, то остановит поезд. Впрочем, потолки здесь очень высокие и будь Гаэль хоть дважды сверхчеловеком, Эдвард сомневался, что Гаэль станет прыгать выше, чем со второго этажа. Необходимо было задержать его здесь, на третьем этаже, или всё, чего Эдвард добился, окажется бесполезным.

– Ты останешься здесь, – процедил Эд. Он быстро отметил позиции других людей.

– Эй, может, Кольт и прав был. Ты выглядишь как тот ребёнок! – гаркнул Гаэль, как-то странно наклонив голову. – А может, и нет... – добавил он. – А, какая разница… – Гаэль ринулся вперёд, размахивая лапой, как молотом. Эдвард хлопнул в ладоши и начал создавать себе оружие; вдруг кто-то воскликнул: "Гаэль, поезд! Забудь ты о ребёнке и дуй наружу!"

– О, точно! – Хрюкнул Гаэль, отвернулся от Эда и замахнулся своей ручищей на стену.

– Эй, здесь третий этаж вообще-то!!! – завопил Эд. Он держал в руках только что созданное оружие наподобие копья, трансмутированное им из кусков металла. Подпрыгнув, Эдвард обрушил копьё на левую руку Гаэля со всей силой, которую смог собрать.

– Ой!

Тяжёлое железное копьё впечаталось в бицепс гиганта, однако, тот едва вздрогнул.

– Эй, больно же! – Гаэль развернулся и схватил копьё свободной левой рукой. Эдвард застыл в изумлении. Этот монстр перенёс как нечего делать удар такой силы, а потом ещё и сгрёб копьё так быстро! Эдвард не успел заметить, как оказался поднят вместе с копьём в воздух. Он отпустил копьё, которое Гаэль тут же забросил в дальний угол. Эдвард свалился на спину и попытался подняться, чем, наверное, повеселил Гаэля – раздался его резкий скрипучий смех.

– Пока, крысёныш! – он подошёл к стене и выбрался наружу, пробив эту самую бетонную стену, как лист бумаги. Эдвард сощурился в ослепительно ярком солнечном свете, проникшем сквозь дыру. Защищая глаза рукой, он мельком разглядел обрамлённый лучами силуэт гиганта. Тот застыл на секунду, затем исчез из поля зрения.

– Глазам не верю!

Эдвард успел вскочить, прежде чем террористы заметили его. Вдалеке загудел поезд.

Одинокий столбик дыма поднимался в небе.

– Только не это! Опять! – ругался Рой, наблюдая за поднимающимся вдалеке грязно-серым дымком.

– Это там вдалеке уже девятый, – заметила с водительского сидения сидящая рядом с ним Хоукай. Рой вздохнул.

– Они, кажется, небольшие, но у меня такое неприятное подозрение, что эти взрывы нужны им, чтобы отвлечь наше подкрепление.

Рой поглядел на сжимающие руль руки Хоукай. Её ногти побелели от напряжения.

– Ты в порядке? Тяжело вести?

– Мне просто нужно чуть привыкнуть, – ответила Лиза. – Машина немного с норовом, но не настолько, чтобы я не справилась, – она крепко держала руль обеими руками и внимательно смотрела на дорогу. – Я больше за других беспокоюсь.

Впереди них мчался, виляя из стороны в сторону, ещё один служебный автомобиль без крыши. Оттуда поминутно доносились дикие вопли.

– Как только до него дойдёт, с какой стороны тормоз, а с какой газ, всё будет в порядке. Хорошо хоть тут особо врезаться не во что, – заметил Рой; его волосы сильно трепал встречный ветер. Он поглядел вперёд, на линию горизонта – там виднелся темный массив заброшенной фабрики.

Определив истинные цели террористов, Мустанг, не теряя времени, тут же связался со всеми ближайшими базами. Из Централа выслали войска, достаточные для штурма фабрики. А потом начались взрывы. Повсюду – на станциях, на мостах взрывались без предупреждения заранее заложенные бомбы. Рой терял подкрепление, по мере того как всё больше групп вынуждены были отправляться на места взрывов. Такими темпами, пока они доедут до фабрики, останутся совсем одни. Было невыносимо наблюдать за тем, как замечательно работает план террористов. В конце концов Фьюри и Фармана оставили в Восточном Штабе, поручив им координировать оттуда действия высланных войск, а Рой, Лиза, Хавок, Бреда и Альфонс запрыгнули на первый же поезд и выехали из города.

На полпути к цели – маленькой станции прямо рядом с фабрикой – поезд вдруг остановился. С путей впереди поднимался дым – взорвалась ещё одна бомба.

– Всё-таки нам повезло, – пробурчал Рой.

– Да, в самом деле, сэр, – согласилась Хоукай.

Их команда оставила поезд и побежала к следующей станции, высматривая какие-нибудь армейские автомобили, которые можно было бы реквизировать, и им на глаза попались две оставленные кем-то машины, лишённые крыш и модифицированные для езды по бездорожью. Рой тотчас узнал их: такие же он и Эдвард видели в том депо. Они были идентичны, вплоть до сумок с оружием под задними сидениями. Рой предупредил местную полицию о том, что террористы поблизости, и с чистой совестью реквизировал машины.

– Они точно подняли подвеску, – сказала Хоукай, пытаясь удержать машину на дороге. Автомобили ехали прямо по кочкам и рытвинам, как будто тех вообще не было. Но усиленный разгон делал их трудноуправляемыми. – Я всё думаю, что они собираются делать со всем этим оружием и деньгами?

Рой пожал плечами.

– Начать переворот, может? Кем бы ни был их главарь, у него весьма серьёзные претензии к военным, – Рой поглядел на кучу оружия на заднем сидении. – Они утверждают, что правит тот, у кого больше пушек. А между тем оружие, поднятое из-за ненависти, ни разу не привело к чему-то хорошему.

Рой, конечно, не знал, какую жизнь ведёт лидер этих террористов, но уж наверно у него были свои причины. В конце концов, от хорошей жизни за оружие не хватаются. Но одно полковник знал точно – независимо от того, кто нажмёт на курок, он или террорист, результат будет один – кто-то умрёт. Может, у Роя было больше сходства с их лидером, чем он готов был признать, но он свой выбор сделал – вступил в армию, делал то, что считает правильным. Он должен был верить в этот выбор. Рой сидел, пристально глядя на свою правую руку, которой он обычно держал пистолет. Рядом с ним Хоукай тихо сказала: "Вы правы". Она поглядела на свои собственные руки, крепко сжимающие руль. Поднять на кого-нибудь оружие всегда нелегко, но Хоукай тоже сделала свой выбор.

– Может, между нами и ними нет большой разницы, – добавила она спустя некоторое время. – Но я предпочту использовать оружие, чтобы защитить что-то, а не забрать. Вот как я думаю.

Рой некоторое время тихо наблюдал за Хоукай, потом повернулся обратно и взглянул на дорогу впереди.

– Давай покончим с этим.

– Есть, сэр, – сказала Лиза и вдавила педаль газа в пол.

Во второй машине, давно обогнавшей машину Лизы и полковника, за рулём сидел Жан Хавок.

– Эй, вы уверены, что надо было так отрываться от полковника? – обеспокоенно спросил Альфонс с заднего сидения. Хавок обернулся к нему.

– Чёрт! Вперёд смотри! Вперёд! – пронзительно завопил Бреда. – Хавок, пожалуйста, следи за дорогой!

Машина сперва резко ушла влево, по направлению к складу, потом направо, к бегущим вдоль дороги рельсам. Бреда и Альфонс схватили Хавока за голову и, повернув её, физически заставили водителя смотреть вперёд.

– Эй, прекратите! – запротестовал Жан. – Из-за вас мы все могли погибнуть!

– Это мы ТЕБЕ должны сказать! – гаркнул Бреда. – Ты управляешь этой штукой с тех пор, как мы в неё сели, и до сих пор не научился этого делать! Благодаря тебе мы, похоже, потеряли полковника, не говоря уже о наших собственных жизнях, уже наверное раз шесть!

– Говорю вам, это всё машина! Она разбита хуже, чем та, в которой полковник! Я просто не привык к такому, понятно? Эй, зато мы первые будем на месте, – затараторил Хавок, пытаясь усмирить гнев Бреды.

Они почти доехали до фабрики.

– Совсем немного осталось!

Хавок медленно сбавил ход, боясь, что их увидят. Бреда и Альфонс наконец расслабились и облегчённо вздохнули, но тут их кинуло вперёд, и машина снова стала набирать скорость.

– Что за?! – Альфонс на заднем сидении резко выпрямился.

– Эээй?! Что на тебя нашло? – заголосил Бреда, вцепившись в перекладину над головой. Хавок продолжал вдавливать педаль газа в пол.

– Вот что! – крикнул он.

Бреда и Альфонс проследили за его взглядом.

– О нет!

– Рельсы!

– Если поезд наедет на это, он точно сойдёт с рельс!

Впереди группа людей закатывала на бегущие рядом с фабрикой рельсы огромные брёвна.

– Нужно предупредить полковника! – Альфонс оглянулся, но машина Роя и Лизы всё ещё была слишком далеко.

Хавок рванул руль вправо, и машина поехала ещё ближе к линии рельс и ещё быстрее.

– Бреда!

Бреда выстрелил из своей винтовки в воздух в качестве предупреждения. Террористы их уже заметили, часть из них попряталась за брёвнами и открыла по машине ответный огонь. Оружие, однако, было далеко не у всех, машина всё ещё была на приличном расстоянии, и поэтому палили по большей части впустую. Очень скоро у некоторых кончились патроны.

– Нужно найти укрытие!

– Нельзя дать им сдвинуть брёвна! Сходите за пушками!

Пока кучка террористов обеспечивала прикрытие, другие отступали к фабрике. Хавок заметил среди них огромного человека с пистолетами в обеих руках.

– Ой-ой! – крикнул он. – Тут большой мужик, о котором нам Рой рассказывал.

Хавок решил не подъезжать к террористам слишком близко. Он слышал, что у Гаэля было достаточно силищи, чтоб просто перевернуть их машину. Жан повернулся к задним сидениям, достал три гранаты и передал их Бреде. Бреда выдернул чеки и метнул гранаты одну за другой, как можно дальше от рельс – чтоб не повредить их. Может, три гранаты было уже слишком, но Рой особо предупреждал их насчет Гаэля – "он из тех, кто может поймать пушечное ядро в воздухе и швырнуть его обратно". Не время было осторожничать – в любую минуту мог появиться поезд.

Гаэль посмотрел, как гранаты, искрясь в воздухе, летят по направлению к нему.

– Мерзкая кучка крысёнышей! Вы опоздали! – Гаэль и остальные мчались через поляну назад под защиту фабрики.

Хавок нажал на тормоз, и машина, визжа, остановилась возле нагромождённых на рельсы брёвен.

– Чёрт, их тут три! – воскликнул Хавок, выпрыгивая из автомобиля. Бреда укрылся за машиной и открыл огонь в направлении фабрики.

– Не сдвигается! – Хавок попытался столкнуть одно из брёвен. Каждое бревно тащили по шесть человек, и как они с Альфонсом ни старались, огромные брёвна не двигались.

– Плохо! Очень плохо!

Хавок почувствовал, что рельсы чуть задрожали – значит, приближался поезд. Он ещё раз толкнул бревно, и снова без результата. Вдалеке уже виднелся дым паровоза. Поезд приближался, и быстро. Вот уже показался его прямоугольный силуэт. Наконец, Альфонсу удалось сдвинуть бревно примерно на дюйм. Он моментально начертил алхимический круг на дереве и вложил в него достаточно энергии, чтобы заставить бревно скатиться с рельсов. Хавок и Бреда порадовались его удаче, но Ал только покачал головой:

– Второй раз не выйдет. Слишком рискованно – могу повредить рельсы. – Он принялся толкать следующее бревно, но оно едва сдвинулось.

– Хавок, быстрей, поезд подходит! – гаркнул Бреда, оценив расстояние до поезда во время короткой паузы между выстрелами с фабрики.

– Да знаю я! – проворчал Хавок в ответ. У них ещё было немного времени, но избежать вынужденной остановки поезда не было никакой возможности.

Террористы, видимо, пришли к такому же выводу и временно отступили. Сейчас, когда через несколько минут прямо к их порогу доставят кучу оружия, тратить пули впустую не было никакого смысла. Несомненно, как только поезд остановится, они предпримут молниеносную атаку. И неважно, остановится поезд до брёвен или врежется в них и сойдёт с рельс – террористы выиграют в любом случае.

– Пожалуйста, двигайся! – взмолился Альфонс, со всей силы толкая бревно. Каким-то чудесным образом оно всё же сдвинулось. Обрадованный Хавок присоединился к Алу, и под их напором бревно скатилось с рельс. Осталось всего одно. Тут послышался гудок, они подняли головы и увидели, что поезд начинает тормозить – должно быть, кондуктор уже заметил затор.

– Где застрял полковник?! – ворчал Хавок, пока они с Алом всеми оставшимися силами толкали последнее бревно.

Если поезд слишком сильно сбавит скорость, потребуется слишком много времени, чтоб снова разогнаться. И у террористов всё ещё будет возможность удачного нападения. По лбу Хавока градом катился пот. Состав продолжал тормозить. С фабрики донеслись победные возгласы.

Слишком поздно...

Тут с дороги в траву, накренившись, на полной скорости съехала вторая машина. Из неё на ходу выпрыгнул полковник.

– С дороги! – гаркнул Рой.

– Опаздываете! – завопил Хавок. Он и Альфонс отпрыгнули от бревна. Рой прокатился по траве, встал на ноги и щёлкнул пальцами вытянутой вперёд руки. От алхимического круга, нарисованного на перчатке, по воздуху поползли вспышки, достигли бревна, и оно вспыхнуло ярким пламенем, а через пару секунд взорвалось. Во все стороны летели щепки и, не успев коснуться земли, сгорали дотла. Поезд снова начал набирать скорость. Радостные возгласы, доносившиеся с фабрики, сменились гневными криками и звуками выстрелов. Впереди была решающая схватка.

– Как неудачно... – сказал Кольт, глядя вниз со своего наблюдательного пункта на шестом этаже. Через бинокль он видел, как поезд, не останавливаясь, проехал мимо фабрики. Военные прибыли на его собственных автомобилях и использовали против него его же оружие. Они медленно приближались, скрываясь за небольшими складами, выстроенными неподалёку в линию. Подбирались всё ближе и ближе...

Кольт поднял голову, прислушиваясь к звукам стрельбы внизу. Поезд уехал уже далеко, не оставив после себя ничего, кроме одинокой линии рельс, пересекающей пустынную местность в косых лучах солнца.

Его план полностью провалился. Ни ему, ни большинству его людей уже не спастись. Судя по крикам и случайной стрельбе, они уже потеряли всякое подобие организации. Триумф внезапно обернулся крахом.

Кольт, со своим острым умом, понял, что произошло. Он мог видеть каждую оплошность, каждый ошибочный шаг, совершённый им. Но это совсем не усмиряло поднимавшуюся в нём сейчас ярость. Досада за собственные промахи, ненависть к военным – всё смешалось в кучу и возросло до невиданных размеров.

Потрачено столько времени на расчёты и планирование.

Почему всё пошло прахом?!

Он швырнул свой бинокль вверх и расстрелял его в воздухе, одним быстрым движением достав пистолет. Затем он застыл, тихо дрожа от гнева. Это была первая за всю его жизнь неудача.

Команда Мустанга оставила машины и разделилась на две группы, чтобы прикрывать друг друга на пути к фабрике. Рой занял позицию, с которой хорошо просматривался весь участок.

– Что такое с этим зданием? – пробормотал он.

Нижняя часть строения казалась лишённой всяких окон и вообще каких-либо входов-выходов, кроме двух огромных дыр на первом и третьем этажах. Фабрика напоминала громадную коробку. Стены во всех направлениях были пересечены, как долина горными хребтами, полосами причудливо вздыбленного бетона. Все внешние лестницы были страшно перекручены и совершенно непригодны к использованию.

– Полагаю, это мой братик сделал, – сказал Альфонс.

– Твой братик всегда не прочь немного пустить пыль в глаза, – ответил Рой, хоть и знал, что Альфонса вряд ли можно удивить такой новостью.

Эдварда было за что уважать: например, за его верность долгу или за моральную стойкость. Но временами его действия выходили за рамки разумного и дозволенного. Когда Эдвард был уверен, что его дело правое, то сперва доводил его до конца, приложив к этому все силы и упрямство, которые мог собрать, а размышления и колебания оставлял на потом.

– Я сильно сомневался, что Цельнометаллический Алхимик будет сидеть тихо и играть послушного заключённого. Полагаю, мои сомнения имели основания.

Рой с облегчением наблюдал явные доказательства того, что Эдвард в порядке и занят делом. Одной заботой меньше. Хотя, если Эд всё ещё внутри здания, ему могли повстречаться несколько грозных, взбешённых неудачей чудаков. Нужно было как можно скорей забраться внутрь.

Полковник оглядывался на Альфонса, ожидая, пока команда Хавока займёт свои позиции. По правилам положено было оставить Ала в Восточном Штабе, и Альфонс даже не думал просить разрешения поехать с ними. Он знал правила и важность предстоящей операции. Но когда Альфонс вышел проводить их, Рой сам протянул ему руку.

– Без фокусов, хорошо?

– Спасибо, сэр! – поспешно ответил Альфонс. – Я буду очень осторожен!

– Замечательно, – усмехнулся Рой. – Пора вызволять эту ходячую неприятность!

Хавок дал знак, и его команда открыла по зданию огонь, оттесняя защитников внутрь, пока Рой и Ал двигались вдоль стены фабрики.

У дыры на первом этаже сидели в полной апатии несколько раненых террористов – они явно потеряли волю к сражению. Один из них слабо помахал Рою, когда тот появился внутри. Внутренняя лестница оказалась совершенно покорёженной – подняться по ней никак не получилось бы, и Рой направился к пожарному выходу снаружи здания. Тот, впрочем, оказался не в лучшем состоянии.

– Эдварда можно поздравить! Это просто произведение искусства. – Рой поглядел на то, что когда-то было лестницей. Сейчас на её месте красовалось нечто настолько перекрученное, что сложно было представить, с какой стороны на это забираться, не говоря уже о том, что их веса оно точно не выдержит.

– Ладно, – сказал Рой, снимая куртку, – последний раз тренировался я вроде не очень давно.

Он схватился за торчащую горизонтально из стены балку – чуть повыше головы. Подпрыгнув, дотянулся ногами до следующей балки, потом руками – до следующей. Следом за ним Альфонс также начал карабкаться. Прокладывая путь между искривлёнными прутьями скрученной лестницы, они, наконец, достигли того, что весьма отдалённо напоминало аварийный выход второго этажа.

Наклонившись, Альфонс начертил на стене алхимический круг. Рой подождал, пока спадёт сияние, и пнул только что преобразованную в стене возле них дверь. Изнутри открыли шквальный огонь.

– Вааа!

Рой и Ал спешно бросились в стороны. Пули зашлёпали о стену.

Рой мог поджечь противников и снаружи, но нападать, не зная точно, кто с той стороны, было слишком рискованно. Поэтому он всего лишь стоял в напряжении за дверью, ожидая, когда стрельба закончится.

Альфонсу пули были не страшны. Если даже они и пробьют доспех, под доспехом-то ничего не было. Но он переживал, что пули могут срикошетить во тьме и, возможно, ранить Эдварда или даже Энси.

– Можно позвать их, чтоб узнать, там ли они, – предложил Рой. – Хотя сомневаюсь, что в таком шуме они нас услышат.

Альфонс на секунду задумался.

– Я знаю кое-что, что Эд точно услышит. Не надо даже говорить громко.

– О, правда?

– Хотя Эд рассердится… страшно рассердится.

– Это экстренный случай, – сказал Рой.

Альфонс кивнул, про себя извиняясь перед братом. Он прислонил голову к краю дверного проёма и очень тихо позвал:

– Эй, коротышка! – Настолько тихо, что Рой засомневался в том, что Эдвард сможет что-то расслышать, несмотря на заверения Ала. Но, когда ответа не последовало, Альфонс уверенно покачал головой.

– Его здесь нет. Пойдёмте.

– Твой брат настолько переживает из-за своего роста? – удивлённо спросил Рой.

– О да. "Горошина" и "козявка" тоже неплохо действуют. Он ужасно бесится из-за этого. Я говорил ему, чтоб он пил больше молока, но братик отвечает, что терпеть его не может. – Альфонс развёл руками.

Они отправились дальше – на третий этаж, и там Альфонс повторил свой подвиг. Ничего. Четвёртый этаж вообще казался необитаемым – не слышно было ни стрельбы, ни беготни. Но Альфонс всё равно попробовал.

– Эмм, горошина?

Ответ последовал незамедлительно, откуда-то сверху.

– Эээй! Кто сказал "горошина"?!

– По-моему, он на пятом этаже, – сказал Альфонс.

– Мдаа, у твоего брата отличный слух.

Сверху донеслись крики и звуки выстрелов. Рой и Альфонс напряглись, приготовившись бежать через четвёртый этаж наверх, на помощь Эду, но их остановил дикий гневный рёв.

– Так, и кто из вас назвал меня горошиной?! ... Да уйдите же с дороги!

Последовали пять громких ударов – и внезапная тишина. Рой заглянул внутрь и увидел Эдварда, сбегающего по лестнице.

– Кто?! Кто это сказал?! Вылезай и получи, что заслужил!

Рой и Альфонс переглянулись.

– Это твой брат сказал, – поспешил ответить Рой.

Эдвард оглянулся на голос и заметил их, стоящих в дверном проёме. Он ринулся в атаку, размахивая кулаками, с красным от гнева лицом. Они нашли не похищенную ходячую неприятность, а похищенного психа.

Наконец Альфонс успокоил брата и спросил, не знает ли тот, где они держат Энси. Эдвард рассказал обо всём произошедшем, и Альфонс отправился вниз сообщить всё Хоукай и остальным. Тем временем Эдвард и Рой пошли наверх арестовывать Кольта.

– Знай я, как на тебя может повлиять одно-единственное слово, я бы и заходить сюда не стал. Просто прокричал бы его снаружи в мегафон, а ты бы тут сам всех порешил, – сказал Рой, пробираясь между валяющимися тут и там без сознания террористами. В гневе Эд вырубил пятерых голыми руками.

– Замолчите! – Огрызнулся Эдвард, свирепо глядя на своего начальника.

– Что такого плохого в "горошине"?

– Я же сказал, замолчите! – Прорычал Эд, поднимая кулаки.

Внезапно он остановился, заметив в углу комнаты какое-то движение.

– Горох? Я люблю горох! – послышался мрачный голос. Это был Гаэль. – От этого спанья на ящиках у меня вся шея болит!

– Какого чёрта он опять здесь? – Эдвард всё это время сражался этажом выше, но не заметил, как Гаэль вернулся.

– Я просто отдохнул чуток. Знаете, брёвна тяжело таскать, ещё и на рельсы укладывать, – отозвался Гаэль беспечно. То ли он не знал, что брёвна убрали и поезд уехал, то ли это его просто совсем не заботило. Он поднялся и потянулся.

Вспомнив о нечеловеческой силе Гаэля, продемонстрированной в депо, Рой направил на него пистолет, однако не выстрелил, опасаясь рикошета от стальных ящиков, на которых спал Гаэль. Пока полковник колебался, Гаэль воспользовался моментом, схватил стоявший рядом с контейнером небольшой стол и швырнул в них.

– Ааа! – Пригнувшись, вскрикнул Рой.

– И ещё один!

Они увернулись от летящего стола, и Гаэль разразился хохотом.

На пятом этаже террористы хранили свои запасы, и он был заполнен деревянными ящиками, столами и даже огромными контейнерами, предназначенными для загрузки поездов. В общем, Гаэлю было чем швыряться, и, что ещё хуже, у него была пушка. Он с улыбкой поднял оружие – тяжёлый пистолет в его массивных руках казался игрушечным. Но Рой и Эд знали, что это не игрушка. Они побежали к ближайшей куче ящиков и спрятались за ней. Место, где они только что стояли, попало под шквальный огонь – стоявший там же деревянный стол разлетелся на мелкие кусочки.

– Проклятье! Это даже хуже, чем раньше! – крикнул Эдвард полковнику. Вокруг них дождём падали щепки.

– Он сильнее нас и лучше вооружён! – прокричал Рой в ответ. Ливень из щепок прекратился, и он рискнул выглянуть из-за края ящика. В дюйме от его носа дерево тут же украсила дыра.

– Полковник!

– Ложись!

Их укрытие продолжало покрываться дырами. Сами они сидели согнувшись, прикрыв головы и глаза от летящих обломков и пытаясь не шевелиться, пока дерево над ними превращалось в решето.

– Хммм? Что, не померли ещё? – сказал Гаэль. Судя по последовавшему за этим звуку, на бетонный пол упала пустая обойма. Эд и Рой воспользовались шансом и перебежали за другой контейнер. Они оглянулись на большой ящик, за которым прятались до этого – как и предполагалось, он был густо усеян отверстиями от пуль. Причём там, где были их головы, дыр было больше всего.

– Ну замечательно. Ко всему, он ещё и меткий стрелок, – вздохнул Рой.

– Как насчёт вас, полковник? – сказал Эд. Пистолет Роя оставался в кобуре.

– Там сзади металлические контейнеры. Боюсь, срикошетит. Не думаю, что разумно открывать огонь.

– Что-то Гаэля это не останавливает.

– Наверно, он более уверен в своей меткости.

Судя по звукам, он заменял обойму.

– Или так, или он просто об этом не думал, – сказал Эдвард. Они оба одновременно прыгнули. Секунду спустя над полом в том месте, где они только что стояли, просвистели пули, вслед беглецам полетели кусочки отколовшегося бетона.

– Хватит удирать, трусишки! – Взревел Гаэль. – Всё равно поймаю, крысёныши!

Взгромоздившись на большой контейнер и хохоча, он палил с обеих рук во все стороны. Рой и Эд побежали в разных направлениях, и их обоих преследовали выстрелы и адский грохот.

– Этот парень просто ненормальный!!! – прокричал Рой. Прямо рядом с ним, металлический контейнер покрылся искрами от попавших в него и тут же срикошетивших пуль.

Когда Гаэль стрелял прицельно, его меткость просто ужасала. Эд уже не мог сосчитать, сколько раз его чуть не подстрелили. Когда они сидели в укрытии, Гаэль угадал, где именно они находились, и просто изрешетил эту часть ящика пулями. Огромная кладовая наполнилась пылью и запахом пороха. Задыхаясь, Рой уселся спиной к большому деревянному ящику, способному обеспечить лишь несколько мгновений безопасности. В ушах звенело от постоянной пальбы.

– С тем же успехом можно против целого взвода сражаться! – Прошипел Рой Эду, который прятался поблизости, за ладно отделанным дубовым столом. – Когда-нибудь у него закончатся же патроны! И тогда мы сможем напасть с тыла! – Рой помчался через комнату, петляя между ящиками и столами, пока был уверен, что Гаэль стоит к нему спиной. Он подпрыгнул, поглядел на Гаэля и быстро упал обратно на землю.

Мда, до того, как патроны кончатся, ещё очень далеко...

– Забавно! – Взревел Гаэль. Из-за угла ящика Рой наблюдал за тем, как Гаэль отбросил оружие, в котором кончились заряды, и тотчас заменил его другим – на его талии и плечах висело ещё очень много винтовок и пистолетов.

Рой как алхимик мог атаковать его огнём, но точно знал, что открытый огонь в сочетании со всеми этими боеприпасами вызовет в комнате такой фейерверк, что не выживет никто. Он был превосходным алхимиком, но всё-таки не был уверен, что сможет ударить по Гаэлю, не задев при этом оружия на его спине.

Рой чувствовал себя черепахой, не рискуя даже немного высунуться из укрытия, чтобы не схлопотать пулю. Он побежал с кислым лицом, каждый миг ощущая, что на него направлен ствол. Над головой свистели пули, с пугающими звуками впечатываясь в деревянные ящики. "Как будто кости ломаются", – подумал Рой. Он обнаружил средних размеров металлический ящик, спрятался за ним и, наконец, смог отдышаться. Стрельба остановилась, затем продолжилась, но уже в другом направлении.

"Должно быть, сосредоточился на Эдварде... Пожалуйста, Эд, только не наделай глупостей!" – взмолился полковник. Огонь перемещался по комнате, подбираясь всё ближе к нему. Рой уже начал подозревать, что Гаэль как-то догадался, где он прячется, и тут из-за угла выскочил сильно запыхавшийся Эдвард и плюхнулся на пол рядом со своим начальником.

– И что мы делаем?! – выдавил он, тяжело дыша; по его лбу катился пот. Должно быть, он здорово убегался. Кое-как восстановив дыхание, Эд указал большим пальцем за спину. – Как с ним бороться вообще?! Мы не можем стрелять в ответ, не можем подобраться поближе, и я даже не успеваю что-нибудь трансмутировать! А ещё у него патроны не кончаются! Он просто достаёт откуда-то новое оружие!

– Знаю. У него на спине целый склад, – сказал Рой.

– Правда? – Эд раздражённо хлопнул себя по лбу и уставился в потолок. – Если б только подобраться поближе.

– Он пристрелит тебя раньше, чем ты успеёшь подойти достаточно близко, – сказал Рой, догадываясь, о чём думает Эд. Полковник расстегнул воротник рубашки, надеясь чуть охладиться, и тут послышалась тяжёлая поступь. Гаэль двигался через комнату по крышам контейнеров.

Хлоп.

Рой вздрогнул. Судя по звуку, Гаэль перепрыгнул с одного контейнера на другой. Как далеко контейнеры стоят друг от друга? Эд рядом с ним думал точно о том же самом. Да это просто невозможно!

Хлоп!

Между контейнерами слишком большое расстояние! И у него за спиной слишком много оружия, чтобы так...

Хлоп!!!

Контейнер позади них содрогнулся, и обоих алхимиков накрыла тень.

– Нашёл! – радостно объявил Гаэль прямо над ними. – Доигрались, крысёныши! – он направил на них два дымящихся ствола.

Но ситуация уже изменилась. Ведь он наконец-то был близко!

Не успел Гаэль появиться, как Эдвард бросился в сторону от контейнера, пробежал чуть подальше и повернул назад. Вид у него сделался как у ребёнка, который только что выиграл в "царя горы". Гаэль был уже на контейнере. Прямо под ним Рой быстро упал на одно колено, выставил вперёд руки и сложил вместе пальцы обеих рук. Эдвард с разбегу ступил на них, и Рой поднял его. Эдвард подлетел вверх, протягивая свою правую руку к Гаэлю.

– Вот уж не думал, что ты сам подойдёшь так близко! – воскликнул он и хлопнул в ладоши. Последовала ослепительная вспышка, автоброня трансмутировала и, когда сияние спало, на стальной руке Эдварда появился острый клинок.

Пока Гаэль стоял в замешательстве, Эдвард аккуратно срезал оба угрожавших им ствола. Гаэль удивлённо хрюкнул. Автоброня сверкнула ещё раз, срезав пояс, к которому крепилось оружие Гаэля; пистолеты и винтовки со звоном посыпались на бетонный пол, на добрых десять шагов ниже. Всё это произошло за несколько секунд. Гаэль, качнувшись, шагнул назад, и, завопив, грохнулся за край контейнера прямо на своё оружие. Он тяжело приземлился на спину.

– Это ещё что?! Не пугай меня так! – Гаэль поднялся на ноги. Эд вздохнул. Этот здоровяк упал с высоты десяти шагов прямо на оружие и твердый пол и едва поморщился. "И почему я не удивлён", – подумал Эдвард. Упавшее оружие хрустело у Гаэля под ногами. Он выпрямился во весь рост и замер. К его голове приставили пушку.

– Не двигаться, – это был Рой. – Руки на контейнер. Медленно.

– Эй, так нечестно! Двое против одного! – пожаловался Гаэль, кладя руки на контейнер. Эд сидел на корточках у него над головой на верхушке контейнера.

– Какая неудача, да, Гаэль? Видишь ли, нам для драки пушки не нужны! – Эдвард соединил руки, и лезвие, сверкнув, исчезло. – А теперь ты спокойно пойдёшь с нами.

Гаэль засмеялся сквозь стиснутые зубы. Контейнер под Эдвардом издал странный гул. Эдвард напрягся. Что происходит? Гаэль стоял совершенно неподвижно, обе руки на контейнере. Но приглядевшись получше, Эд заметил, как напряжены мышцы Гаэля. Он что, толкает контейнер?!

Эд слишком поздно всё понял. Гаэль зарычал, Эдвард завопил, контейнер медленно опрокинулся и с оглушительным шумом рухнул на бок. В последний момент Эд успел перепрыгнуть на другой контейнер. Он оглянулся и увидел Роя, стоящего в одиночестве в клубящейся пыли. Полковник так закашлялся, что не способен был что-либо предпринять. Эдвард лихорадочно пытался отыскать глазами Гаэля и вдруг почувствовал, что и этот контейнер под ним пошатнулся. Эд развернулся и снова прыгнул. Второй раз позади него оглушительно громыхнуло, и в воздух взлетели клубы пыли. Похоже, контейнеры были наполнены соломой. Комнату заволокла зеленоватая дымка, смешавшаяся с чёрной пылью из контейнера с углём.

– Ооо, мои глаза! – воскликнул Эд, натирая их ладонями.

– Эй, ты в порядке? – послышался знакомый голос.

– Полковник?! – Видимость в комнате была нулевая. – Типа того... – начал Эд, и снова контейнер под его ногами сдвинулся.

Эдвард спрыгнул на пол и побежал, ощущая, как содрогается бетон от падения контейнера. Судя по звукам, Гаэль бродил по комнате, опрокидывая каждый найденный контейнер. Повсюду клубилась пыль.

Внезапно Эдвард поглядел вниз. Коварно ухмыляясь, он присел на корточки и дотронулся руками до пола. Комната наполнилась вспышками и электрическим треском. Во вспышках Эд разглядел Гаэля – тот таращился во все стороны, стараясь понять, что творит алхимик. Но вспышки угасли, и ничего не изменилось.

– Эй, хорошая попытка, что бы это ни было, – сказал, хихикая, Гаэль и поднял оружие. Свет выдал местоположение Эда.

– Полковник! – крикнул Эд и побежал к Рою. Он несколько раз указал пальцем на пол – такой сигнал мог понять только Рой.

– Понял! – Рой, уклоняясь от стрельбы Гаэля, побежал навстречу Эду. В руке у него была автоматическая винтовка, из запасов Гаэля. Полковник повернулся кругом и открыл стрельбу по полу возле ног Гаэля.

– Ха-ха-ха, – смеялся громила. – Мажешь! – Гаэль отскочил назад, а Рой забежал ему за спину, поливая бетон градом пуль. К тому времени, как у Роя кончились патроны, пыль кое-как улеглась, и они снова могли видеть друг друга. Эд, Рой и Гаэль переглянулись. Гаэль хихикнул.

– Что, солдатик, патроны кончились?

Рой улыбнулся в ответ.

– Ага, кончились. И твоё везение тоже, – он щёлкнул пальцами. В дальнем углу комнаты раздался взрыв. Пол затрясся. Гаэль взглянул в направлении взрыва.

– О, так ты, значит, тоже алхимик. Какое невезение – с алхимией ты управляешься так же плохо, как и с пушкой.

Рой снова щёлкнул пальцами. На этот раз взрывы прогремели во всех четырёх углах комнаты.

– И ты называешь себя государственным алхимиком?! Да у моей бабушки прицел точнее! – взревел Гаэль, а Эдвард сотворил перед ним огромную толстую стену.

– Можешь сделать сколько угодно стен, я их просто сломаю! – сказал, шагнув вперёд, Гаэль. Рой ещё раз щелкнул пальцами. Взрыв снёс основание стены, и весь кусок бетона начал падать на Гаэля.

– А, так вы решили немного поиграть! – крикнул Гаэль. Он схватил трёхметровый кусок стены, поднял в воздух и рассмеялся, держа его над головой. – А теперь ловите! – проревел он. А затем застыл.

Пол под его ногами выгнулся. Гаэль потерял равновесие и опустился на одно колено. Кусок стены, что он держал в руках, шлёпнулся об пол, и тот, содрогнувшись, развалился на части.

– Собираетесь всех нас вниз отправить? – завопил Гаэль, падая. Эдвард не пошевелился.

– Неа, упадёшь только ты.

Под алхимиками был другой пол – выступ, прямо из нетронутой стены позади них.

– Айаааа! – Гаэля и его вопль поглотил обвал пола, сопровождаемый дождём из подпорок, перекладин и булыжников.

Десятью минутами позже Эдвард и Рой остановились перед лестницей на шестой этаж.

– Он наверху, – тихо сказал Эд.

– Скорее всего, – согласился полковник.

Звуки перестрелки, до этого момента бывшие постоянным фоновым шумом, внезапно смолкли. Покинутую фабрику наполнила сверхъестественная тишина. Либо все террористы сдались, либо победили. Как бы то ни было, никто не мог помешать Рою и Эду подняться по лестнице и положить конец этой истории раз и навсегда.

– Надеюсь, Энси в порядке.

Рой похлопал Эдварда по плечу.

– Альфонс рассказал, где она сейчас, команде лейтенанта Хоукай. Уверен, девочку уже забрали.

– Что насчёт Гаэля? – спросил Эдвард. Он достаточно насмотрелся на силищу этого громилы, чтоб знать, что падение вряд ли убило его.

– Вместе с ним столько булыжников рухнуло, – размышлял Рой, – должен же он был наконец-то вырубиться... Я надеюсь.

– Хмм. Думаете, я перестарался?

– Перестарался? Вот уж чего я не ожидал от тебя сейчас услышать, – сказал с улыбкой Рой. – Видел первые три этажа? Это как… произведение искусства. Крайне неправильного искусства.

Эдвард кинул на него возмущённый взгляд.

– Эй, вы слишком долго сюда добирались. Мне нужно было как-то убить время. – Эду не нужно было упоминать, как сложно одному сражаться против тридцати. Рой пожал плечами.

– Это же тебя похитили. Я внесу тебя в список моих должников, – полковник ухмыльнулся и подмигнул Эдварду.

– Эй, это несправедливо!

– Нет-нет... На этот раз ты сам вырыл себе могилу... сынок.

Эдвард поморщился. Рой одарил его добродушной улыбкой.

– И когда всё это закончится, тебе придётся выплачивать этот должок. С процентами, естественно.

– Проценты, точно, – пробубнил Эд.

– Ну что, ж осталась самая малость.

Оба посмотрели на верх лестницы. Кольт поджидал где-то там. Они обменялись взглядами и стали подниматься по ступеням.

Шестой этаж был в руинах. В стенах зияли огромные проломы, крыша обвалилась тут и там – сквозь неё проглядывало небо. От внутренних стен остались только железные подпорки, они торчали из булыжников под причудливыми углами и закрывали обзор. За металлобетонными дебрями, ближе к другой стороне комнаты, стоял Кольт. Он почувствовал их присутствие, но даже не обернулся.

– Вы арестованы за многократные акты террора и похищения детей. А теперь спокойно пошли с нами, – объявил Мустанг спокойным, но не терпящим возражений голосом.

– Никого не осталось, – добавил Эдвард. – Ты проиграл. Сдавайся.

– Проиграл? – сказал Кольт наконец. – А, да, я проиграл. Когда всё пошло не так? План был... совершенен.

– Когда твой план дал сбой? – равнодушно переспросил Эдвард. – Это неважно. Ты ошибся, Кольт. Попал в собственную западню. Тебя ослепила жажда мести и денег. Ты слишком далеко зашёл. Ты не мог выиграть. – Эд помолчал, потом добавил с намёком на улыбку:

– И ты ошибочно принял государственного алхимика за ребёнка военного.

– Да, ты прав, – сказал Кольт, обернувшись. – Но знаешь, я не всегда таким был. Я был честен, когда был мальчишкой. Как ты.

Эдвард пожал плечами.

— Тем хуже, что ты не смог остаться таким же.

Кольт иронично рассмеялся.

– Скажи мне, о могущественный государственный алхимик, как я мог? Хочешь знать, каково это – потерять родителей по вине военных? Быть выкинутым из высшего света и поставленным на колени? – Голос Кольта наполнился ядом. В других обстоятельствах то, что он говорил, могло возыметь действие, но он кидался словами, как кинжалами, и было совершенно ясно, что он не ищет симпатии. Холодная тёмная ненависть, которую он излучал, не нуждалась в жалости.

– Я не знаю, что за жизнь у тебя была, Кольт, – сказал Рой. – И, откровенно говоря, меня это не заботит. Всё, что я знаю, это что ты – преступник, и ты ответишь за свои преступления.

Не важно, что говорил Кольт. Он может критиковать армию хоть до своего последнего вздоха, но все его слова никогда не станут для Роя новостью. Как сказал Эд, это не главное. Главное — что этот человек, Кольт, выбрал дорогу мщения. Он сделал свой выбор и должен быть готов ответить за его последствия.

Рой сделал шаг вперёд, поднимая пистолет.

– Положи оружие на пол перед собой и подними руки за голову. Всё кончено.

–Как и следовало ожидать от военного, – Кольт слабо улыбнулся. – Но у меня тоже есть свои убеждения. И моя гордость не вытерпит ареста.

Едва закончив говорить, Кольт открыл огонь и скрылся за частично разрушенным участком стены. Молниеносно быстрое движение застало Эда и Роя врасплох.

– Ох! – воскликнул Рой: пуля оцарапала ему голень.

– Полковник! – Эд оглянулся на Роя и вслед за ним тоже схлопотал царапину – пуля задела его руку сзади. – Ай!

Оба крутанулись в направлении выстрелов, но Кольт уже сменил позицию. Стрельба усилилась, пули рикошетом отскакивали от разбросанных повсюду булыжников. Они метнулись в укрытие, как только услышали звук пустых гильз, падающих на бетонный пол. Рой чуть приподнялся с пола и попытался отследить Кольта среди переплетений торчащих из пола и крыши подпорок. Эдвард начал потихоньку красться к той стороне помещения, где он краем глаза уловил какое-то движение.

– Получай! – Эдвард соединил ладони и шлёпнул ими по полу. Пол вздулся в направлении к укрытию Кольта, поползла волна, разбрасывая во все стороны куски метала и бетонные обломки. Кольт выбежал из укрытия. Эд наклонился, собираясь послать в его сторону следующую волну, но был остановлен Роем.

– Погоди! – Рой пристально смотрел на железную балку. – Нехорошо!

– Э?

Рой схватил Эда за руку и быстро потянул назад. Там, где они только что стояли, упал кусок крыши.

– Ааа! – закричал Эд, прикрывая лицо от летящих обломков.

– Эти железяки здесь не просто так торчат, Эд! – Сказал Рой, постучав по одной из подпорок рукой.

– Давай-ка поосторожней, – хихикнул Кольт с другой стороны комнаты, – Мы ведь не хотим, чтоб всё это свалилось на наши головы, правда? – Было похоже, что Кольт получал удовольствие от всего происходящего. – Если уж вы решили меня пристрелить, я планирую как минимум одного из вас взять с собой!

– Ещё чего! – Проорал Эд. – Только попробуй! – Хотя сам он в своих словах был не особо уверен. Его лишили самого мощного оружия: алхимии.

Кольт победно рассмеялся.

– С радостью! И, кажется, у меня только что почти получилось! Ты мне задолжал, алхимик, за то, что разрушил мои планы! И подумать только, я был так близок... У нас было вооружение, у нас была организация, мы готовы были взять верх! Ну и скажи мне, какая разница между террористами и военными? Только в числе людей, которые тебе подчиняются, вот и всё, разве нет? – декламировал Кольт, не прекращая посмеиваться. – Военные лишили меня жизни, которую я мог бы прожить! Как вы смеете меня осуждать за то, что и я сам забираю чьи-то жизни? Ну скажите, разве мы не одинаковые?

– Сдавайся, Кольт, – крикнул Рой, поднимая руку. – Может, у нас одинаковое оружие, но ты и я – не одинаковые.

Полковник щёлкнул пальцами. Раскалённые красные искры метнулись к тому месту, где прятался Кольт, воспламеняя пыльный воздух над его головой. Это была цепная реакция, но было похоже, что воздух просто взорвался. Хотя сам огонь потух за доли секунды, взрывная волна от него была так сильна, что Кольт не смог устоять на ногах. Рой и Эдвард услышали, как он с глухим ударом рухнул на пол, а его пистолет, выпавший из ослабевших пальцев, звонко стуча, заскользил через комнату по полу.

– Хочешь знать, какая между нами разница? Мы не используем детей и деньги, чтоб завоевать людские сердца. А ещё мы можем убивать, но мы не ненавидим.

Спустившись вниз, Эдвард и Рой обнаружили, что Альфонс уже вернул главным воротам их первоначальный вид. Он стоял рядом с Энси, положив руку на её маленькие плечики. Рядом стояли Хоукай, Хавок и Бреда.

– Эдвард! – воскликнула Энси, приветливо помахав рукой. – Я пряталась до самого-самого конца, Эдвард! Правда ведь, скажи, Альфонс!

– Ты замечательно справилась, Энси. Лучше всех, – кивнул Альфонс.

– Честно?

– Ага.

Энси улыбнулась, и Эд погладил её по голове, взлохматив волосы. Наконец, впервые за день, у него появилось ощущение, что всё приключение подошло к концу. Он повернулся к брату.

– Спасибо, что нашёл меня. Хорошая работа, Ал.

– Без проблем. Я бы не справился без ребят из Восточного Штаба.

– Да, я знаю. Теперь я у них в долгу. – Эдвард повернулся к полковнику. Тот слушал доклад Хоукай.

– Итак, в конце концов, эта девочка – похищенный ребёнок арт-дилера? – спросил Рой.

– Да, сэр.

– А что с другими террористами?

– Раненые и все остальные в здании, окружены нами. – Хоукай указала на дверь за ними. – Но... мы не нашли Гаэля. С первого по третий этаж всё в таком беспорядке, что мы не сможем даже зайти, пока не прибудет подкрепление с тяжёлой техникой.

– Я вижу, – сказал Рой, чуть наморщив лоб.

Тут Бреда опустил бинокль и сообщил:

– Подкрепление подъезжает, сэр!

– Ну, я заслужил отдых, – заявил Хавок.

Долгое сражение было позади. Команда Восточного Штаба вздохнула с облегчением... и главные ворота фабрики с грохотом обрушились, и, падая, чуть не задели плечо Хавока. Шаткой походкой из здания вышел Гаэль, неся над головой куски бетона, несколько разбитых столов и ящиков и обломки стены.

– Га-ххаха! Как много крысёнышей, и как мало времени, чтоб их всех передавить! – Гаэль зло усмехнулся. Это была последняя попытка сопротивления. Он швырнул собранный хлам в Роя и компанию. Атака была совсем непродумана, но зато явно отличалась размахом.

– Ой-ё! – в землю точно у ног Хавока воткнулся железный брус и так и остался там торчать. Позади убегающего Бреды с треском разбились о землю три стола. В то время как все уворачивались от летящего хлама, Рой побежал прямо к зияющему проёму главных ворот.

– Лейтенант! Осторожно!!!

Точно в направлении головы старшего лейтенанта Хоукай летел большой деревянный ящик. Рой потянул её за плечо, спрятал за собой, поднял руки и собрался щёлкнуть пальцами.

– Полковник! Осторожно!!! – закричала Лиза, вцепившись в его спину. Рой потерял равновесие, но всё ещё пытался поджечь ящик. В следующий момент, впрочем, ящик прямо в воздухе развалился ровно напополам.

Эдвард выбежал вперёд, подпрыгнул, сверкнула его рука-автоброня, снова превращённая в клинок, и половинки ящика упали на землю. Эд приземлился и прыгнул снова, в направлении массивного торса Гаэля. Сверкающая сталь руки-клинка трансформировалась в жезл, Эдвард размахнулся, чтоб ударить им Гаэля по голове. Гаэль вытянул обе руки, чтобы предотвратить удар.

– Ошибочка! – усмехнувшись, крикнул Эд. Преобразованная рука Эда едва задела протянутые руки Гаэля, а сам Эдвард взлетел вверх, оттолкнувшись от его левого колена и правого плеча, перемахнул через здоровяка и приземлился на землю позади него.

– Ал! – Крикнул он брату, коснувшись земли под незащищёнными ногами Гаэля. Земля вздыбилась и расщепилась, окружая толстые голени. Секунду спустя он был уже в ловушке.

– Что это? Эй, я ногами пошевелить не могу! – Гаэль размахивал руками, как мельница, ещё не до конца осознав, что сейчас произошло. Перед ним возникла чья-то большая фигура.

– Хотите знать, что это такое, мистер? – Альфонс отвёл руки назад. – Это называется "сопротивление аресту". А сопротивление-то... бесполезно. Гигантские руки-доспехи колотили Гаэля до тех пор, пока он не упал без сознания.

Два служебных автомобиля без крыш ехали по сельской местности, озаряемые заходящим солнцем. Одну из них вела Хоукай, пассажирами были Рой и Эдвард.

– Эй, полковник, – позвал Эд. Он наклонился вперёд со своего заднего сидения, чуть не ткнувшись подбородком в плечо Роя.

– Чего тебе? – огрызнулся Рой. – И прекрати так скалиться. Меня это пугает.

– О, да нет, ничего, – хихикнул Эд. – Просто... по-моему, я вернул вам должок!

– Объясни, – полковник сдвинул брови.

– Я только что спас вас от Гаэля, разве нет? Спасение чьей-то жизни... Это чего-то да стоит, а?

– Ой, что? – Рой покачал головой. – Прости, но ты спасал лейтенанта, а не меня. Думаю, не стоит даже напоминать, что ситуация была полностью под моим контролем. Видишь ли, я уже собирался спалить ящик, и тут ты...

– Не-не-не, – возразил Эдвард, погрозив полковнику пальцем. – Спасал я именно вас, и у меня даже есть доказательство, прямо здесь.

– Доказательство? – Рой бросил на него удивлённый взгляд.

– Вуаля! – сказал Эд. Он держал в руках обломок разрубленного им в воздухе деревянного ящика. На деревяшке были отпечатаны следующие слова: "Осторожно! Взрывоопасно!"

– Итак, вы сказали, что собирались спалить ящик, а ситуация была полностью... ммм, как там дальше? – Эдвард покачал головой и издал наигранно глубокий вздох.

Рой широко открыл глаза и скривил рот.

– Я пыталась вас предупредить, – сказала Хоукай с водительского сидения.

– Что? – вскричал Рой. – Ты тоже?!

Неужели все, кроме него, видели эту надпись?

Эдвард торжествующе улыбнулся.

– Вам правда стоит быть повнимательней.

– Я отвлёкся, – пробурчал Рой. – Это непросто, знаешь ли, всё время волноваться и заботиться о подчинённых, – он отвернулся и стал глядеть вперёд, на дорогу. – Я старался, ладно?

Эдвард весело рассмеялся и поискал взглядом вторую машину, ехавшую впереди них. Водитель вёл очень эксцентрично – машина то тормозила, то, резко ускоряясь, рвалась вперёд. Из той машины то и дело доносились вопли – каждый раз, когда её кидало с одной стороны дороги на другую.

– Полковник? – сказал Эд немного погодя. Рой не обернулся. – Спасибо... за старания.

– Не стоит благодарности, – с кислой улыбкой ответил Рой. Все трое в молчании продолжили слушать доносимые ветром из едущей впереди машины дикие крики ужаса.

Долгая битва окончилась, и теперь Эдварда и Альфонса впереди ждала новая цель. Неважно, что дорога готовила для них в будущем, они пройдут её до конца. Ведь это был путь, который они сами выбрали. Они двигались навстречу неясному будущему, но Эдвард верил, что однажды, где-нибудь, как-нибудь, он и его брат найдут Философский Камень и смогут снова вернуть себе свои тела.

Послесловие.

Приветствую, это Макото Иноуэ.

Работая над вторым томом «Стального алхимика», я провел много дней и ночей, глубоко погрузившись в мир Эдварда и Альфонса, и улыбался словно маньяк, вспоминая каждого персонажа и главу. Как размышления о манге могут сделать кого-то таким счастливым?

Это так забавно, просто думать об этом, но еще интереснее возвращаться к манге и пытаться найти ответы на такие вопросы, как «А как бы Эдвард сказал это?» и прежде, чем приходит осознание, я перечитываю мангу… снова! Дни пролетают быстро, и я все это время улыбаюсь.

Спасибо, что прочитали мой небольшой вклад в мир «Стального алхимика», и, если он не вызвал у вас улыбку… извините за это!

Я бы хотел поблагодарить многих людей, которые помогали мне и которых, к моему ужасу, сильно беспокоил во время написания этого романа.

Прежде всего я в долгу перед самой Аракавой-сенсей. Извините, что Вам пришлось сильно отодвинуть график, и спасибо за то, что нашли время в своем плотном расписании, чтобы поделиться своими обширными знаниями о мире, который Вы создали. Я также хотел бы поблагодарить редактора Номото-сан. Сложно выразить словами мою благодарность за Вашу помощь. Вы держали меня за руку, когда я думал, что все потеряно, и Вы дали мне понять, что я не одинок. Это было подобно снизошедшему на меня с небес свету и это тронуло меня. Честно. Вы можете подумать, что я преувеличиваю, но это не так! В тот день с нежным голосом и милой улыбкой, Вы были для меня словно БОГИНЯ! (Правда!)

Спасибо вам всем огромное.

Было много запинок на пути, но мне нравиться думать, что я смог извлечь уроки из своих ошибок! Опять же, я всем обязан Номато-сан. В тот день, когда этот роман попадет на полки магазинов, это придаст мне уверенности.

Ну а теперь небольшая смена темы на что-то более личное. Из-за своей работы я часто бываю заперт дома. Но в этот раз, пока я работал над книгой, я подумал, что возьму с собой ноутбук в какое-нибудь элегантное кафе и поработаю там для приятной смены обстановки. Я рад, что не сделал этого, потому что недавно, я кое-что понял о себе, когда работаю. Кое-что… плохое.

Как я уже говорил ранее, когда я пишу, у меня есть привычка прекращать печатать и я начинаю просто без конца ухмыляться. Работая над этой книгой, я обнаружил, что даже когда я печатаю, мое лицо и руки постоянно двигаются, разыгрывая сцену, которую я описываю.

Когда я описываю сцену, где Эдвард смотрит на своего противника, я в этот момент смотрю на экран. Когда Рой погружен глубоко в свои мысли, я печатаю очень тихо и морщинка между моими бровями становиться все глубже. Когда происходит не слишком много действий, то я печатаю плавно, но, когда начинается экшен, я практически выбиваю жизнь из клавиш.

Вы бы видели меня, когда я прописывал сцену, где Гаэль выкладывался на полную! Я стучал по клавишам с силой каждого упавшего контейнера и колотил по столу с каждой пробитой стеной.

Если бы я сидел в кафе, злобно ухмыляясь при каждом диалоге, стуча по клавиатуре при каждом ударе, я бы наверняка получил несколько особых комментариев от персонала кафе, если бы из-за меня ушли все остальные клиенты.

Поэтому я остался дома, печатать. А мои элегантные мечты о работе в стильном кафе, остаются только мечтами (Вздох)

Я понял, что моя судьба – это быть «Писателем боевиков». И не просто писателем, которые пишет про экшен, а тем, кто описывает действия в соответствующей истории!

Я бы стал писать к Послесловию такие комментарии, как: «Готовясь к написанию этого романа, я поднимал тяжести целых десять месяцев и пробивал себе путь не менее, чем через пять клавиатур. Упс!» На самом деле… Мне нравится, как это звучит…

Итак, продолжай читать, дорогой читатель, а я буду здесь, готовясь к своей новой карьере первого в мире Писателя боевиков. Ждите с нетерпением рассказа о моих последних подвигах в следующем послесловии! (Шучу!)

В заключении я хотел бы искренне поблагодарить тебя, читатель, за то, что ты потратил свое драгоценное время на мою книгу.

Это все для тебя.

Макото Иноуэ.

Долина белых лепестков

Козни полковника

Солнце почти скрылось за рядом холмов, незаметно подкрался вечер. Небеса на востоке, изначально нежно-голубого оттенка, приобрели лёгкий пунцовый румянец, успевший на несколько сияющих мгновений обратиться в пылающе-красный, столь же скоро сменившийся тёмно-фиолетовым. Тут и там засверкали первые звездочки.

— Вот и ночь уже… — пробормотал Эдвард Элрик. Едва ли его волновал величественный пейзаж впереди: мальчишка щурил глаза под лучами заходящего солнца, что придавало ему еще более хмурый вид чем обычно.

— Да сколько ж ещё тащиться до этого чертова города, а?! — прокричал он, почти с ненавистью взирая на закат.

— Похоже, нас сегодня ждёт ночёвка под открытым небом — сказал, повернувшись к Эдварду, его брат Альфонс. — Вон те скалы, кажется, как раз подойдут для этой цели.

Эдвард покачал головой.

— Я устал…

— Ещё бы ты не устал — весь день шагать по этой пустыне! Пойдём. Хотя бы вон туда,недалеко, ты ведь сможешь…

Альфонсу пришлось приложить немало усилий, чтобы всё-таки уговорить брата продолжить путь, хотя каждую свою ногу тот поднимал и опускал уже со всей возможной медлительностью.

— Ууумх… Ноги отваливаются… — Эдвард ворча прокладывал себе путь по песку. Из-под его спутанных светлых волос поблёскивали золотые глаза, по лицу было видно, что он ещё очень юн, однако твердость во взгляде и автоброня вместо правой руки и левой ноги говорили о том, что в прошлом ему пришлось столкнуться с такими трудностями, какие редко выпадают на долю его ровесникам.

То же относилось и к его попутчику и младшему брату, Альфонсу.

По возрасту тому полагалось быть таким же мальчишкой, как и Эдвард. Однако в данный момент над старшим из братьев возвышались громыхающие железные доспехи, в которых не было и следа тела Альфонса. И лишь чудом, а точнее — начертанной кровью на внутренней стороне печатью, в них удерживалась его душа.

Несколько лет назад братья нарушили главный запрет алхимии — табу на преобразование человека — и дорого поплатились за это: Эдвард лишился руки и ноги, а Альфонс — всего тела. Для мальчиков это стало страшным бременем. Тем не менее, они стойко переносили все трудности. Почти все…

Эдвард вступил в армию — государственным алхимиком. Тогда братья сожгли свой дом, чтобы отрезать дорогу назад, и поклялись во что бы то ни стало вернуть свои настоящие тела. Это оказалось непростой задачей. Братья много и далеко путешествовали, собирая везде, куда бы ни попали, кусочки информации, следуя за каждым слухом, любой зацепкой.

Вот этим они должны были заниматься и сейчас.

Однако, выходило совершенно иначе.

Эдвард хмурился. Для того, чтобы устроить привал посреди какой-то забытой богом пустоши, имелась одна причина.

— Чёрт подери. Это всё полковник виноват.

— Ну, это место ничем не хуже других, — пропуская мимо ушей ворчание брата, Альфонс приступил к установке палатки.

Эдвард тяжело опустился на торчащий из песка камень, достал из своих припасов засохший ломоть хлеба и начал грызть его, изредка прерываясь, чтобы бросить очередной скорбный взгляд на горизонт.

Сейчас этот человек был так далеко от них. Рой Мустанг, полковник Восточного Штаба, заславший их в эту дикую глушь, ради поисков города, которого с большой долей вероятности вообще не существовало.

— В любом случае, с какой стати именно мы должны искать этот город?

— Ну-ну, не нервничай. Ты же знаешь, полковник — занятой человек. И кстати, мы ещё легко отделались. В любом случае, мы обязаны сотрудничать, когда можем.

— Сотрудничать? — Эдвард покачал головой, припоминая последовательность событий, что привела их в эти заброшенные земли. Он сжал кулаки и затрясся от гнева. — Какое еще сотрудничество! Это принуждение!

Первым звеном этой цепи послужили внезапно произнесённые несколькими днями ранее два коротких слова:

— Денег нет.

— А? — Альфонс посмотрел на брата. Тот сидел напротив с ошарашенным видом, держа в руках открытый кошелек.

— Мой бумажник… денег в нём нет, — повторил Эдвард, окинув взглядом возвышавшуюся перед ним на столе гору пустых тарелок. Братья сидели в ресторане на Главной улице маленького городка. Это заведение, по существу, представляло собой забегаловку. Стена, выходящая на дорогу, была убрана, и часть столиков стояла чуть ли не на улице. Они провели здесь уже довольно много времени.

— Что значит — нет денег? А ты не мог заметить это немного пораньше… — Альфонс оглядел начисто обглоданные куриные косточки, хлебные крошки на скатерти и перевел взгляд на брата. К уголку его рта, словно дополнительное доказательство преступления, прилип кусочек салата.

Он наелся от всей души, что несомненно подтверждал счёт на столе.

Альфонс перегнулся через стол и прошептал:

— Ты уверен? А в карманах ничего нет?

Эдвард молча кивнул, обыскал карманы плаща и окончательно нахмурился.

— Плохо. Мы так долго ели только то, что взяли с собой, что мне даже в голову не пришло проверить бумажник.

Эдвард стал шарить по своим карманам в поисках хотя бы мелочи.

Последние несколько дней братья провели далеко в горах, проверяя слухи насчет книги по человеческим преобразованиям. Вернулись они с пустыми руками и, естественно, в мрачном настроении. Однако воля братьев ни за что не дрогнула бы от простой неудачи. Побыть немного среди обычных людей, посидеть в ресторане за настоящей едой — этого для них было достаточно, чтобы чудесным образом воспрянуть духом и набраться решимости двигаться дальше.

— В следующий раз мы точно найдём, я уверен!

— Да!

Братья поглядели друг на друга, потом Эд сжал кулак и ударил им в сжатый кулак Ала — в знак того, что они вместе и дальше будут прилагать все усилия, чтобы достигнуть цели. Они как раз обсуждали, куда бы отправиться теперь, когда Эдвард достал бумажник…

— Что будем делать? Готов поклясться, у меня тут где-то были наличные…

Эдвард соскользнул со стула, открыл свой дорожный чемодан и стал шумно в нём копаться. Другие посетители поглядывали на него кто с любопытством, кто с раздражением. Альфонс успокаивающе помахал руками в ответ на их взгляды.

— Эд… — Ал похлопал по плечу брата, который, сидя на полу, рылся в чемодане. — Думаю, не стоит искать деньги у всех на виду. Что, если официанты что-то заподозрят?

— Что заподозрят?

— Я имею ввиду, — Альфонс наклонился к брату, так низко, как позволяли громадные доспехи, заменявшие ему тело, и прошептал, — вдруг они решат, что мы собрались поесть и смотаться?

— Поесть… и смотаться?

Теперь, когда Ал упомянул об этом, Эдвард заметил, что официанты и повара бросают на них полные подозрений взгляды.

— О-оу, нас раскусили.

— Конечно, раскусили. — Альфонс глубоко вздохнул и оглядел свои доспехи. — Погляди, какой я чумазый. Мы своим видом не внушаем никакого доверия.

Эдвард посмотрел на свою одежду. За много дней прожитых в горах он с головы до ног перепачкался в грязи. Плащ сразу в нескольких местах был порван о кустарник; на плячах из него во все стороны торчали нитки и клочки ткани.

— И не говори.

Братья выглядели совершенно некредитоспособно.

— В городе есть банк, правильно? Почему бы тебе не пойти и… — Альфонс собирался предложить брату пойти снять денег со счёта, но поперёк их стола вдруг легла огромная чёрная тень.

— Эй!

Одновременно оглянувшись, братья увидели нависшего над ними угрожающего вида шеф-повара со сковородкой наготове.

— Если вы собрались удрать, не заплатив, у меня для вас плохие новости.

— Н-нет, сэр! Как вы млгли такое подумать!.. — поспешно выпалил Ал и сделал было руками примиряющий жест, но было уже слишком поздно.

— Думаете, можете меня обмануть?! А я думаю, вы слишком много слопали! Я думаю, вы задумали обман в первый же миг, как вошли!

— Нет, подождите! Пожалуйста! — запротестовал Эдвард — Разумеется, у нас есть деньги! Мне просто нужно сходить в банк…

— Думаешь, я поверю, что такой грязный нечёсаный ребёнок, как ты, держит деньги в банке?! — закричал шеф-повар.

— Эй! Не судите по внешности!

Здоровяк нахмурился.

— А по чему же ещё мне тогда судить, а?

— …И не поспоришь ведь, — признал Эд.

— Парни, сюда! — гаркнул повар, стуча в сковороду, как в гонг. — У нас тут парочка бегунов! Хватайте их!

Из кухни примчались остальные повара со сковородками, кастрюлями и другими предметами кухонного вооружения в руках.

— Вы у нас месяц будете работать, чтоб расплатиться!

— Нет, подождите! Ал!

Альфонс поймал взгляд брата и кивнул. Они должны были вернуть назад свои тела. Застрять здесь на месяц… совершенно недопустимо. Эдвард бросился к двери, выкрикнув на бегу: "Я в банк!"

«Времена сейчас тяжёлые. Наверняка любителей поесть и смотаться хватает» — думал Эд. Работники ресторана имели все права на подозрения. «Но это же не значит, что нам надо тратить целый месяц, работая здесь!»

— Он удирает! Удирает! — орал шеф-повар.

— Он принесёт деньги, правда, — сказал Альфонс, — смотрите, я остаюсь здесь. Просто подождите, пожалуйста. Мой брат гораздо более порядочный человек, чем кажется, честно.

Альфонс поник. Немыслимо. Ну, кто поверит, что этот немытый растрёпанный мальчишка с диким взглядом, бегущий сейчас по улице, на самом деле — государственный алхимик?

Оставив Альфонса защищать свое честное имя, Эдвард на полной скорости мчался к банку.

— Извините, — он попытался восстановить дыхание, подбежав к стойке, — Я хотел бы снять деньги со своего счёта!

В качестве подтверждения своего имени Эдвард показал банковскому кассиру свои серебряные часы государственного алхимика. "Теперь мы, по крайней мере, сможем обелить своё имя перед этим рестораном", — с этой мыслью Эдвард плюхнулся в кресло, утирая пот со лба. Спустя несколько минут кассир вернулся.

— С сожалением вынужден сообщить вам, — он угодливо улыбнулся, — Счёт на имя Эдварда Элрика закрыт.

Эдвард даже рот раскрыл от изумления.

— Пожалуйста, приходите к нам ещё, — с вежливой улыбкой добавил кассир.

— Стой-стой-стой! У меня ещё полно денег из исследовательского фонда, я точно знаю!

— Из нашего филиала невозможно узнать всех деталей, я сожалею… — повторил кассир, указывая Эду на дверь.

— Почему невозможно?! — возмутился Эдвард — Это же банк, разве нет? Если я вернусь в ресторан с пустыми руками, этот безумный повар подумает, что мы правда собирались поесть и смотаться!.. Да это… Это заговор какой-то!

Происходящее уже выходило за рамки просто невезения.

Пулей вылетев из банка, Эдвард добежал до ближайшего телефона, позвонил в бухгалтерию Восточного Штаба армии, и, вопя во всё горло, поведал им о своей проблеме со счётом.

На середине его тирады трубка вдруг издала щелчок, а затем сигнал соединения. Работник бухгалтерии внезапно, без предупреждения, перенаправил его звонок.

— Э? Эй? Алло? Алло? Кто это? С кем я говорю?!

Последовали шумы, затем, судя по звукам, кто-то на том конце снял трубку. Эдвард открыл рот, чтобы снова заорать, но стоило ему услышать голос своего нового собеседника, как лицо его недовольно скривилось.

— Давно тебя не слышал, Эдвард.

— Здравствуйте, полковник Мустанг.

Рой Мустанг, командующий офицер Восточного штаба, обладатель чёрных, как смоль, волос и тёмных глаз, являлся самым молодым полковником за всю историю армии, да притом был ещё и государственным алхимиком. Слухи о нём, гулявшие по Восточному Штабу, в основном касались его любовных похождений и весьма апатичного отношения к работе; однако, в то же время он снискал репутацию человека, сохраняющего в экстренных ситуациях ясность мысли и способного принимать взвешенные решения. Как бы то ни было, сторонников у него хватало. Эдвард же считал его всего лишь честолюбивым карьеристом, достаточно независимым, чтобы однажды добраться до самого верха.

На лице Эда было всё то же недовольное выражение.

— Так почему меня соединили с вами, полковник? Я звонил в бухгалтерию Штаба, насчёт моих денег, не могли бы вы перевести мой звонок обратно?

— Я попросил, чтоб все звонки от тебя перенаправляли ко мне. Вообще-то, у меня к тебе просьба.

— Да ни за что,– ответил Эдвард, даже не выслушав, в чём состояла просьба. Однако Рой, ожидавший подобной реакции, продолжил разговор.

— Где вы сейчас?

— Чуть южнее Ист-сити. А что?

— О, замечательно.

Эд представил, как Рой по обыкновению кивает сам себе.

— Что замечательно-то?

— У вас как будто каникулы, тебе не кажется?

— Эм?

— На самом деле, мне необходимо кое-что проверить, но я тут немного занят работой. Я надеялся, что ты согласишься съездить. Это городок на юго-востоке, называется Вистерия.

Помимо голоса Роя, Эд смог различить на заднем плане скрипучий звук, как будто кто-то что-то писал. Вдруг на той стороне провода он услышал чей-то гневный голос: «Полковник! Вы что, ещё даже не заглянули в папку, которую я вам принесла?" "Да подождите же Вы хоть секунду! — воскликнул полковник в ответ. — Вот, я уже смотрю! Да, верно», — сказал он ещё кому-то, — «Оставьте это здесь, хорошо?»

Рой прикрыл трубку рукой и выкрикнул что-то ещё, Эд не смог разобрать, что именно. Затем полковник вернулся к разговору.

— Как ты, наверняка, уже успел заметить, я завален работой по самое горло, — сказал он наконец Эдварду. Действительно, увлечённость полковника работой начинала откровенно настораживать.

— Так Вам нужна моя помощь, чтобы хоть немного это разгрести? — спросил Эд, ухмыляясь.

— А у тебя есть лопата? — саркастично спросил Рой, — Знаешь генерала Хакуро, командующего Нью-Оптайна?

— Ну, да.

— Так вот, он меня в последнее время замучил с рассказами о Южном Штабе — как у них там всё замечательно: и улучшение криминальной ситуации за счет успешного отлова преступников, и модернизация, и привлечение новых кадров. Кажется, теперь весь Южный Штаб ходит в любимчиках у Централа. Генералу это просто покоя не даёт. Он всё спрашивает, почему же наш Восточный Штаб тащится где-то позади; вот такие пироги.

— Хм, а на Юге, кажется, неплохо справляются с делами.

— На первый взгляд оно, конечно, так и есть. Но копни чуть глубже, и обнаружится, что их основной метод борьбы с преступностью — всего лишь банальные денежные поощрения доносительства. И, со всей этой модернизацией, их штаб оказался настолько недоукомплектован, что им приходится обращаться в службы временной занятости на стороне, чтобы найти работников. Но, видишь ли, генерал всего этого не замечает. Он слышит только хорошее.

— Я смотрю, вам это совсем не по душе… — посочувствовал Эдвард.

Эдвард и сам кое-что знал о генерале Хакуро: амбициозен, надменен и невероятно серьёзен — в отличие от Роя и от него самого всегда придерживался строгой, формальной стороны дела и был предан армии. Настоящий военный старой закалки.

— Да ведь этого Хакуро просто зависть гложет; он же тоже хочет выслужиться перед высшим командованием, разве нет?

— Ты абсолютно прав. Но все это прибавляет работы и мне. И именно поэтому я должен проверить этот город и составить о нём отчёт.

— И вы хотите, чтобы я это сделал за вас? Вы предсказуемы, полковник. Удивительно только то, что вы стали настолько заботиться о работе.

Рой никогда не брался за задание, если от него можно было увильнуть, и прекрасно понимал, что Эдвард знает об этом. Он вздохнул.

— Конечно, мне ужасно не хочется этим заниматься! Это не задание, а заноза в заднице… К счастью, у меня есть подчинённый, которому я могу его перепоручить. То есть ты. Конечно, будь городишко поблизости, я бы просто послал кого-нибудь разузнать о нём и добавил бы кое-какие детали от себя, но это не так-то просто, если учесть, что мне совершенно ничего о нём не известно. А ещё мне показалось, что Южный Округ — это всё-таки довольно далеко. Тогда я припомнил, что, по твоим словам, вы собирались куда-то на юг. Ну, я и подумал…

— Ни. За. Что.

Эдвард показал телефону язык и громко пренебрежительно фыркнул.

— Это же не официальный приказ, правильно? Так что я предпочту с почтением отказаться. Соедините меня с бухгалтерией, будьте так добры. Начнём с того, что если бы ваш бухгалтерский отдел и этот тупой банк делали всё, как положено, я бы с вами сейчас не разговаривал. Другими словами, нашей беседы не должно было состояться. Так что смиритесь с этим.

Из-за какой-то глупой проблемы со счётом он мог оказаться втянутым в такую историю — одна только мысль об этом приводила Эдварда в ярость.

— Вообще-то, об этом их попросил я.

— Что-что? О чём? — отозвался Эд, не совсем уловивший смысл последней фразы Роя.

— А как ещё мне с тобой связаться, когда вы всё время ездите с места на место? Ну, я решил, что лучше сделать так, чтоб ты сам мне позвонил. Ну и какой способ добиться этого может быть проще и забавней, чем блокировка твоего счёта?

Удивление Эдварда мгновенно сменилось праведным гневом. Он сжал трубку в руке с такой силой, что та захрустела.

— Это… Это неприемлемо! Если я не получу денег, меня и Ала обратят в презренных кухонных рабов, потому что мы не можем заплатить по счёту в ресторане.

— Обратят в рабов?

— Да, вы меня прекрасно слышали!

— Как мило…

Эдвард рассказал ему обо всём произошедшем, в бешенстве от того, что полковник имел наглость оставить его без средств; Мустанг, однако, остался невозмутим.

— Очень обидно вляпаться в столь постыдную неприятность, но я думаю, ты злишься не на того человека. Правда. Ты бы проверял бумажник перед тем, как садиться за тройной обед.

В этом Рой был совершенно прав. Эдвард пожирал гневным взглядом телефон, не в силах придумать остроумный ответ. Полковник продолжил.

— Видишь ли, у меня есть друг в бухгалтерии. Поэтому, если захочу, я могу попросить их заблокировать твой счёт навсегда, — мягко сказал он.

Эдвард сразу почувствовал угрозу.

— Короче, вы ведёте к тому, что у меня нет выбора?!

— Считай это частью своих служебный обязанностей. Ты же солдат, разве нет? Почему бы тебе ради приличия не попробовать поработать?

— Я не против работать по долгу службы, я против того, чтобы работать за Вас! Рой ответил молчанием. Не потому, что раздумывал над тем, как бы поостроумней возразить; эта тишина делала угрозу более осязаемой, чем всё, что он мог бы сказать.

Эдвард прикусил губу.

Его замешательством тут же воспользовался Рой, чтобы зачитать своё задание.

— «Моменты, подлежащие наблюдению и разбору, включают в себя: перипетии будничной жизни обычных горожан, с точки зрения человека, разделившего с ними…» Эхем. Вот понаписали-то… Говоря по существу, тебе нужно выяснить, что в городе хорошего, и что плохого, и как главы города пришли к этому. Ой, да, позаботься о том, чтобы никто в городе не узнал, что ты из армии. Скажешь об этом, и в Централе догадаются, что ездил не я сам. Всё понял?

— Э-эй, погодите! То есть?! А что насчёт моих ден…

Последовал щелчок и полковник отключился.

— Полковник… ты лентяй… гррр!

Ругательство Эда перешло в гневный рёв, и он с такой силой швырнул хрупкую трубку на место, что та разлетелась на кусочки. Металлические детали со звоном запрыгали по полу. Эдвард вздохнул. Сегодня явно был не его день.

Прошло два дня…

И оба они тоже были не его. Он вышагивал по холму вперёд и назад, бормоча что-то под нос.

Должно быть, Рой всё-таки сжалился, ибо, когда Эдвард вернулся в банк, кассир позволил ему снять денег со счёта, чем спас братьев от рабского труда в ресторане. Впрочем, они просто получили взамен одной тягостной работы другую.

Теперь братья Элрики блуждали по бесплодным южным землям и, согласно приказу полковника, искали Вистерию.

— Ну, мы же всё равно еще не решили, куда отправимся дальше, — заметил Альфонс. — Это хороший шанс устроить небольшие каникулы. У нас ведь никогда не получалось просто приехать куда-нибудь и пожить там.

За время путешествий братья где только не побывали, но обычно, не успев насладиться обстановкой или познакомиться с людьми поближе, они покидали город — приезжали, проверяли информацию и немедленно уёзжали. Альфонсу казалось, что им, наконец, выпала прекрасная возможность расслабиться, и он с усердием изучал карту, раздумывая о Вистерии.

— Наверно, это маленький городок. Интересно, какой он? Может быть, немного похож на Ризенбург? — сказал Альфонс, вспомнив их родной город.

— А что, если мы его вообще никогда не найдём? Тогда какая будет разница, какой он?

Эдвард зажмурился из-за внезапного порыва ветра, принёсшего с острые песчинки, затем нерешительно приоткрыл один глаз и огляделся.

— Мы идём уже два дня. Поверить не могу, что всё ещё не нашли его. Где он вообще может быть?

— Если верить карте, мы уже должны быть на месте. Странно, мы бы точно его увидели… — Альфонс наклонил голову, сверяясь с картой.

— Ну, раз мы так далеко забрались, и всё равно ничего не нашли, может, здесь его больше и нет?

Когда продолжавшаяся несколько последних лет гражданская война, наконец, закончилась, повсюду стали вырастать новые города. Пользуясь пока ещё почти повсеместным хаосом, люди переезжали с места на место по минутному велению сердца, и города, расположенные в не самых удачных местах, попросту исчезали с карт.

Несложно было предположить, что нечто подобное могло произойти и здесь. Ни одна железная дорога не проходила через эти пески и скалы. На всем пути братья не обнаружили и следа цивилизации.

Эдвард, в который раз, оглядел линию горизонта.

— Эй, Ал? Знаешь, почему этот город называется "Вистерия"?

— Припоминаю что-то… Город всегда в тени, из-за которой всё вокруг тёмно-сиреневого оттенка — как цветок вистерии, да?

— Верно. И знаешь, что я думаю? Я думаю, этого города здесь вообще быть не может. Нет в этой пустыне настолько гигантской тени, чтоб накрыть ею целый город!

Эдвард совсем поник. Где-то вдали заходящее солнце ярко освещало покатые холмы. Здесь тени могли отбрасывать только небольшие разбросанные по песку камни.

Эд глубоко вздохнул.

— Это место давно покинуто, если даже когда-то тут вообще кто-то жил. Боюсь, придётся нам объяснить полковнику, что мы физически не можем инспектировать несуществующий город. Нам ещё полагается что-то типа премии за весь этот путь. А с него лично — обед! Или два… — сказал Эд, размышляя над тем, что потребовать с Роя, за то, что тот отправил их в глупую погоню за собственной тенью.

Альфонс прервал его мечтания.

— Эд, там кто-то есть!

— Что? — Эд сощурился против солнечных лучей и, наконец, смог различить приближающийся к ним силуэт. Похоже, бродячий торговец. На спине он нёс огромный узел.

— Торговец… здесь?

— Значит, город должен быть впереди. Давай спросим.

— Извините! — братья торопливо зашагали к человеку. Он шел, низко опустив лицо, чтобы песок не летел в глаза, но поднял голову, едва заслышав их шаги.

— А? Что-то случилось?

— Здравствуйте! Мы хотим спросить кое-что…

Альфонс указал ему на карту, на слово "Вистерия".

— Нам нужно попасть туда, но дело в том, что мы не можем найти этот город. Вы не знаете, он всё еще здесь? Никуда не подевался?

— Вот те раз! — человек засмеялся и постучал по надписи "Вистерия" на карте. — Конечно она здесь, только чуть дальше. Вы в ней раньше не были, да?

— Эм. Нет, на самом деле.

Всё что им было известно — это то, что Вистерия — далёкий город где-то на юге. Город в тени. Но в тени чего, они понятия не имели.

— Вообще, довольно странно приходить сюда, ничего не зная об этом месте. За последнее время она очень развилась. Это цветущий город. Некоторые даже называют его раем.

— Рай? — Эд не смог сдержать усмешку — В этой пустыне?

Человек уверенно кивнул.

— Поживи там, и так привыкнешь к лёгкой жизни, что ни за что не захочешь переезжать.

— Такой милый городок, да?

— Более чем. Я слышал, из города никто не уходил со времён его основания. В наше нелёгкое время это многого стоит. Ну, я подумал, раз всё так славно, неплохо было бы и мне пожить там. Но, увы, меня не пустили.

— Не пустили? А почему? — Эдвард забеспокоился. Как им проверить этот город, если они даже не смогут туда попасть?

Торговец с горечью в глазах обернулся туда, откуда пришёл.

— Видите ли, они проверяют пришедших. Говорят, их политика такова, что город может дать пристанище лишь тем людям, чья жизнь потеряла всякую надежду, у кого даже нет семьи и дома, в который можно вернуться. Для них мэр и основал его. А мне у них не место — так и сказали. Всё-таки этот мэр просто святой, наверно. Ведь сейчас даже просто сочувствующих людей осталось немного. Поэтому, винить его не в чем. Я же искал шанса попасть в «последний рай», как его некоторые называют. Пытался я поспрашивать горожан, которые по дороге встречались, да всё без толку.

— Вы же, кажется, сказали, что никто никогда не покидал город…

— Навсегда не уходил никто, это правда. Но в Вистерии нет телефонов, и кому-то из жителей приходится периодически выбираться из города, чтоб хоть как-то связаться с внешним миром. Очень редко, но, всё же, их можно встретить. Вообще-то, я как раз недавно видел нескольких. Если поспешите, их ещё можно догнать. Почему бы вам не попробовать попросить их, может, они впустят вас?

— Пошли, Эд!

— Точно! — Эдвард улыбнулся. Кажется, у них, наконец, появился шанс попасть в этот город. Ну или хотя бы воочию убедиться в его существовании.

— Должен предупредить, — торговец вдруг обеспокоено нахмурил брови, — сейчас снаружи города может быть немного опасно. Видите ли, многие наслышаны о том, как проста жизнь в Вистерии. Они пытаются пролезть в город любыми способами. Разбили палаточный лагерь перед городом, без конца докучают жителям. Постарайтесь не попасть в неприятности, детишки.

Поблагодарив человека за предупреждение, Эдвард и Альфонс продолжили путь, ускоряя шаг.

— Как хорошо, что город всё-таки оказался настоящим.

— И он прямо впереди!

— Если тот человек говорил правду, — заметил Эд, — то вряд ли нам удастся без проблем попасть внутрь.

— Ну, попасть туда мы просто обязаны, иначе как быть с заданием полковника? Попробуем догнать и уговорить горожан, о которых он рассказал.

Вскоре они дошли до палаточного городка: маленькие лачужки, привязанные лошади, крытые повозки. Похоже, люди ещё долго собирались жить здесь, среди песков в этой богом забытой пустыне.

— Думаешь, это и есть те опасные ребятки, о которых он говорил?

— В этом случае, Вистерия должна быть прямо перед нами; но что-то я ничего не вижу.

Ни зданий, ни улиц, ничего, похожего на город, за палатками не наблюдалось. В который уже раз старший из братьев Элриков издал глубокий вздох с лёгким отзвуком отчаяния, а затем вдруг услышал чей-то резкий звонкий крик впереди: "Пропустите меня!"

Голос — юный девичий голос — звучал более чем неожиданно в этом неприветливом месте. Там, откуда он зазвучал, толпилась группа загорелых людей. В их глазах были хитрость и подозрительность, а руки казались привыкшими к работе…или воровству. Их никак нельзя было принять за добрых жители Вистерии. У нескольких даже были винтовки. Эдвард заметил в самой середине толпы мелькание чьих-то длинных волос. "Добром это не кончится", — подумал он, глядя на их сердитые лица.

Альфонс остановился рядом с братом.

— Интересно, что происходит? Что здесь делает девочка?

Девчонку обступили по кругу, не давая сбежать.

— Просто впустите нас, идёт? Прятать сокровища и жадничать — нехорошо, — заявил один из собравшихся.

— Точно. Мы ведь пока по-хорошему просим.

Они говорили спокойно, но с очевидной угрозой. Впрочем, эта угроза, судя по ничуть не дрогнувшему голосу девочки, не возымела никакого действия.

— Хотите в город — просто войдите. У нас же нет ни заборов, ни рвов. И в вашем распоряжении все тропы, кроме нашей — по ней вам не пройти.

Странно. Девчонка им просто-напросто дерзила.

— Да ведь ваша тропа — единственная!

— Простите. Понятия не имею, о чём вы говорите, — ответила девочка с вызовом.

— Ах ты, малявка! То, что мы до сих пор ничего тебе не делали, ещё не означает, что мы не можем передумать! Не долго тебе улыбаться осталось.

Эдвард и Альфонс зашагали по направлению к толпе. Девочка продолжила говорить, уже очень раздражённо.

— Да вы просто хотите разрушить всё то, что мы с таким трудом создали в нашем городе! Вы, что, действительно думаете, что мы будем рады таким, как вы?

— Мне не нравится твой тон! — закричал кто-то, явно готовый начать драку.

— О-оу, — сказал Альфонс. — Нужно помочь ей!

Эд нахмурился.

— Ну не знаю. Согласись, нормальная девчонка не станет так себя вести в окружении рассерженных негодяев. А эта, должно быть, уверена, что сможет с ними справиться?

Когда они подошли достаточно близко, Эд убедился, что девочка ни капельки не напугана.

— Хотите попасть внутрь и работать с нами, поищите другой путь… Рискните здоровьем.

Руки сразу нескольких человек после этих слов сжались в кулаки.

— Похоже, придётся вправить тебе мозги, — ворчал один.

— Возьмите нас в долю, по добру по здорову, и мы защитим город от кого угодно! — Горланил другой. Казалось, ещё пара секунд, и скудный запас терпимости собравшихся иссякнет.

Альфонс бросился вперёд.

— Нам не нужна ваша защита, — выкрикнула девчонка, хватая последнего говорившего — а тот был здоровяк — за воротник. Она потянула его в сторону, здоровяк потерял равновесие, и девчонка швырнула его на землю.

— Вы просто хотите обокрасть нас, а сами не хотите работать!

Девочка отвела в сторону руку ещё одного противника, заблокировала приклад ружья предплечьем и ударила коленом в солнечное сплетение противника, оставив его лежать в пыли.

Когда девчонка уложила этих двоих, остальные немного отступили, и круг расширился.

Братья, наконец, смогли толком разглядеть обладательницу, как им показалось, совсем юного голоска и обнаружили, что она чуточку старше них. Довольно высокого роста, стройная, с чёрными волосами, тонкой талией и прекрасной осанкой, девочка держалась со всей возможной горделивостью. Под кофтой с короткими рукавами, и чем-то, напоминающим военную одежду, угадывалась спортивная фигура. Более всего Альфонса и Эдварда впечатлили её глаза, чёрные как ночь, но при этом горящие ярким, живым огнём.

Тем временем сама девчонка продолжала, вертясь вокруг себя, укладывать на песок одного человека за другим, а её длинные волосы, завязанные в хвост на затылке, прыгали вправо и влево в такт её движениям.

— Даже не думай, что после такого мы тебя отпустим!

— Народ, помогайте! Все вместе!

Всего за пару-тройку минут она вырубила ещё нескольких человек. Те, кто остались на ногах, звали на помощь разбегаясь.

— Эд, нужно помочь ей! — крикнул Альфонс.

— Помочь? Кому помочь? — Эдвард не двигался с места.

— Что значит «кому»?

У них на глазах именно бандитам, одному за другим, неплохо доставалось от девчонки, никак не наоборот.

— Не думаю, что ей нужна помощь, — заметил Эд.

— А что, если они все разом на неё набросятся? — обеспокоено спросил Ал.

Девчонка как раз дралась с особенно недружелюбным на вид бандитом, когда к ней сзади подкрался другой, с очевидным намерением ударить её со спины длинной железкой.

— Осторожно, сзади! — крикнул Альфонс.

Он так и не понял, услышала его девчонка или нет, но она внезапно развернулась и со всей силы двинула новому противнику ногой по плечу; железка выпала из его рук и шлёпнулась в пыль, а сам он плашмя рухнул на спину.

Остальные дружно повернулись посмотреть, кто же её предупредил.

— Что за тип там в доспехах?

— Они её дружки?

Народ удивлённо разглядывал Эдварда и Альфонса.

— Нет, не дружки, но… — начал Альфонс, затем покачал головой. — Как вы смеете все вместе нападать на девочку?! Это нечестно.

Один из бандитов фыркнул и рассмеялся.

— Держись отсюда подальше. Забудьте о них, — обратился он к своим. — Хватайте девку!

Теперь они выглядели совсем уж кровожадно.

— Десять против одного! Так нельзя! — крикнул Альфонс.

— Ал! — начал Эд, но Альфонс уже бросился в самую гущу драки.

Эдвард ругнулся себе под нос, но затем улыбнулся. Обычно братья попадали во всевозможные передряги именно благодаря Эдварду и его буйному нраву. Пожалуй, сегодня первый раз они оказались втянуты в драку по милости Альфонса. Покачав головой, Эд побежал вслед за братом. Будь на месте Ала полковник, Эдварду ещё пришлось бы уговаривать себя помочь ему, но это всё же был Альфонс. Кроме того, два дня бессмысленных блужданий создали прекрасное для драки настроение.

Первого попавшегося ему человека он сходу приложил кулаком и сбил с ног и, не теряя времени, двинулся к бандиту, направившему на девочку винтовку.

— Эй!

Несколько человек, с длинными досками и железками в руках, повернулись к Эду.

— Наваляем этому недоумку как следует! — заорал один из них.

Бандиты перешли в атаку. Но вместо того, чтоб отступить, Эдвард скинул плащ, швырнул на землю правую перчатку, и побежал прямо на противников. На бегу он хлопнул в ладоши. Звук хлопка сменился шипением и треском, и, пока сбитые с толку бандиты просто глядели на Эда во все глаза, он провёл левой рукой над правой, после чего последнюю охватили вспышки света. Когда сияние спало, на правой руке Эдварда уже красовался острый клинок. Последовал взмах.

Одно быстрое движение — и бандитам осталось лишь озадаченно наблюдать, как обрубки их досок и железок падают на землю.

— Алхимик! — крикнул кто-то.

Сам алхимик к тому времени добрался до человека с винтовкой, половина которой была им тут же срезана, а вторая чиркнула, высекая искры, по стальному запястью автоброни. Владелец винтовки/, сбитый с ног врезавшимся в него на полной скорости Эдвардом и получивший от него же ужасающей силы пинок левой ногой в живот, рухнул на землю и судорожно попытался вдохнуть воздух.

Эдвард без проблем увернулся от полетевшего в его сторону булыжника и ухмыльнулся всем, кто также приготовил каменья для броска.

— Ещё кто-нибудь рискнёт? — по их виду он уже понял, что с гораздо большей охотой они предпочли бы убежать и спрятаться, чем швыряться ещё чем-то. Впечатление, которое на них произвели превосходные бойцовские навыки Эдварда, и его умение использовать алхимию сильно поубавили их пыл.

— Ал, это наш шанс!

Эдвард обернулся к Альфонсу, тот кивнул и позвал девчонку, только что расправившуюся ещё с двумя.

— Бежим с нами!

Ал помчался было туда, откуда они пришли, но девчонка, покачав головой, с криком "Сюда!" схватила его за руку и потянула за собой в противоположном направлении.

— Эй, подожди!

— Без разговоров, за мной!

Они побежали через скопление палаток и лачуг прямо в бесплодную пустынную равнину.

— Ещё немного, и им нас будет не достать.

— А? Что, правда?

Альфонс обернулся и удостоверился, что Эд догоняет их. Нападавшие остались стоять у палаток, с сожалением глядя им в след. Отсутствие погони не могло не радовать, но всё же сбивало с толку.

— Куда мы бежим? — спросил Ал. — И почему они не преследуют?

Впереди была всё та же пустыня, ничем не отличающаяся от той, по которой они брели до этого.

— Зачем нам туда?! Не лучше вернуться тем путём, которым мы шли? — гневался почти догнавший их Эд.

— Просто следуйте за мной! Молча! А то слишком много вопросов задаёте! — девочка и не собиралась останавливаться.

— Эй, мы тебя спасли только что, вообще-то! — завопил Эдвард, но девчонка даже не обернулась. Делать было нечего — братья покорно бежали за ней следом.

Впрочем, очень скоро она оглянулась назад, убедилась, что за ними никто не последовал, и со словами "Теперь мы в безопасности" наконец сменила бег на шаг.

— Спасибо, что спасли. Меня зовут Руби.

— Я Альфонс. А это… — Альфонс пожал её руку и повернулся к брату, предлагая тому представиться. Эдвард нахмурился.

— Послушай-ка, ты… — сказал он Руби. — Разве не опасно одной уходить так далеко от дома? Что ты здесь забыла?

Два дня их бесцельных скитаний Эд копил в себе досаду и негодование, и эта пробежка через пустыню непонятно куда и зачем переполнила чашу его терпения.

— Кроме того, — продолжал он, — драка случилась отчасти по твоей вине. Ты что, думаешь, у тебя несколько жизней? Даже если так, будешь продолжать в том же духе — быстро израсходуешь все до одной.

— Да о чём ты? — Руби закатила глаза. — Они плохие люди. С чего мне с ними любезничать?

— Может, и так. Только вот на мой непредвзятый взгляд тяжело сказать, кто из вас был хуже. Как мне сейчас кажется, всё случилось именно из-за тебя.

Альфонс еле сдерживал смех. Эдвард был самым нахальным и упёртым человеком из всех, кого он знал. Говорят, если встретишь кого-то, кто похож на тебя по характеру как две капли воды, то либо он станет твоим лучшим другом, либо злейшим врагом. Руби и Эдвард несомненно были ближе ко второму варианту.

— Эд, ты и сам далеко не образец для подражания.

— Да, должно быть. Но я уж точно не такой самоуверенный, как она.

— А кто же из нас не хотел убегать от бандитов? — насупилась Руби.

— Ха, я просто не хотел убегать неизвестно с кем! Знаете что? Простите, барышня, что спасли вас. Похоже, это было ошибкой!

— Просишь прощения за помощь? Да я и не просила вас помогать! Это Альфонс был так мил, что сам решил прийти мне на выручку. Спасибо, Альфонс.

Эдвард злился всё сильнее.

— Эй, я тоже помог! Знаешь, как девчонка ты совершенно непривлекательна!

— Да что ты вообще в этом понимаешь, малыш! — парировала Руби.

Они обменялись убийственными взглядами. Альфонс предпочёл не вмешиваться и понаблюдать со стороны.

— Я не малыш!

— Правда? А с виду такой мелкий.

— Мелкий!? — На этом слове Эдварда перекосило. — Да ты меня просто бесишь, знаешь ли! И ты сама не выше меня! — рука Эда рефлекторно двинулась, чтобы толкнуть девочку в плечо. Руби блокировала удар на середине.

— Уффф!

— Не думай, что я тебя не побью только потому, что я девушка!

Они снова злобно уставились друг на друга.

Альфонсу уже приходилось видеть, как Эдвард, разъярённый словом "мелкий", нападал на обидчиков, и лишь нескольким из них удавалось остановить его мстительный кулак. Однако на этот раз Ал был впечатлён, ведь Руби отбила удар с поразительной лёгкостью.

— Может, прекратим, Эд? Руби, это мой старший брат, Эдвард.

— Старший? А ты уверен?

— Да, конечно, уверен.

— Правда? А как поглядеть… — Руби обвела взглядом Альфонса, затем Эдварда.

— Слушай, ещё слово о моём росте, и я…

— Не стану я ничего говорить. Не в моих принципах дразнить детишек.

Альфонс всё-таки не смог сдержать смешок.

— Всё! Ал, мы уходим! — Эдвард поднял свой чемодан и зашагал прочь, однако Альфонс остановил его, осторожно схватив за плечо.

— Куда ты собрался, Эд? Я думал, нам нужно найти Вистерию.

Альфонс, не убирая руки с плеча брата, повернулся к Руби. — Ты же из Вистерии, верно?

Девчонка посмотрела на него в ответ.

— Конечно.

— Отлично! Сможем там отдохнуть.

— А я вот не хочу! — выпалил Эдвард.

— Пойдём, Эд. Руби может показать нам дорогу, — он обратился к девушке. — Мы тут немного потерялись, блуждаем уже два с половиной дня. Далеко Вистерия отсюда?

— Два с половиной дня? — удивилась Руби — Так долго?! Отсюда до ближайшего города всего день пути, если идти короткой дорогой.

— Как такое возможно?!

— Мы не видели никаких зданий и вот заблудились.

Эдвард и Альфонс вздохнули.

— Не видели никаких зданий? Вы… вы ведь ничего не знаете о Вистерии, я права?

— Пожалуй, так оно и есть.

— Тогда покажу вам. Город же прямо здесь.

— Что? — братья почесали задумчиво затылки, глядя в сторону покатого склона, на который указала Руби.

— Где?

— Здесь же ничего нет!

Они смотрели и смотрели, но безрезультатно. В том направлении не было ни города, ни людей — лишь склон и какой-то странный, неуместный для этой пересушенной пустоши звук. Как будто…

— Вода? Текущая вода, здесь?! — Эдвард покачал головой. Братья вслед за Руби зашагали к склону, и с каждым их шагом звук становился всё отчетливей. Это совершенно точно была вода, хоть и текла она где-то очень далеко.

— Мы пришли, — сказала Руби, остановившись чуть впереди. — Вот и Вистерия.

Стоя на вершине небольшого холма, она указывала прямо перед собой. Братья забрались вслед за ней и встали рядом. То, что открылось их взорам, заставило их буквально рты открыть от удивления.

Рыжая бесплодная пустыня. Разбросанные по песку валуны, обдуваемые сухим пыльным ветром. Всё то же самое, что они оставили за спинами. С одним-единственным исключением. Гигантским оврагом.

Его совершенно отвесные стены, казалось, тянулись бесконечно глубоко вниз. На поверхности продолжало ярко светить солнце, ещё не севшее окончательно за горизонт, а овраг уже утонул в тени, отбрасываемой собственной кромкой.

— Вистерия…

На дне оврага, отдалённо напоминающем по форме вытянутый овал, и находилось поселение. Из отверстия в стене вытекала и струилась через весь город река. Недалеко от отверстия была построена небольшая плотина, регулирующая поток и создающая канал, который проходил через центр города и исчезал где-то у дальней стены. Возле плотины — огромный особняк, а вдоль канала с обеих сторон — ещё несколько домов. Линия зданий, похожих на фабрики, и большая печь под куполом крыши. Тут и там — фруктовые сады и овощные грядки. Видно было даже людей с полными корзинами…

Со дна ущелья подул холодный ветерок, принёсший с собой шум воды и обрывки голосов рабочих с фабрик.

— Просто потрясающе! — выдохнул Эдвард.

— Не думали, что город может быть на дне оврага, да?

— Нет. Теперь понятно, почему опасно пытаться пробраться внутрь, — сказал впечатлённый Альфонс.

— Ещё понятно, что удерживает тех бандитов, — добавил Эдвард.

— В город ведёт лишь один путь, — Руби пошла по самому краю оврага. Чуть впереди они увидели двоих мужчин. Они выглядели довольно сильными и держали в руках винтовки.

— Немного дальше того места, где они стоят, в стене есть выступ. Он идёт до самого дна. Это и есть наша тропа.

— А на той стороне? — Эдвард глядел на дальнюю сторону впадины, но расстояние до неё было слишком велико, и деталей видно не было.

— На той стороне ещё опаснее. Слишком много трещин в стене и дыр. Поэтому охрана есть только здесь. Те люди, за холмом, никогда не смогут справиться с нашими стражами.

Вот почему захватчики отказались от погони.

Руби, Альфонс и Эдвард подошли ближе к охранникам и наконец увидели верхнюю часть тропы. Вход на неё преграждали два камня с протянутым между ними шестом.

— Как будто настоящая крепость. А нам точно можно войти? Я слышал, для этого необходимо отвечать нескольким условиям.

— Это верно, но вы же спасли мне жизнь. Согласно закону, я обязана отблагодарить вас.

— Согласно закону… города?

— Да, — кивнула Руби, лучезарно улыбнувшись, и направилась к ведущей в Вистерию тропе.

Рай на дне оврага

Эдвард и Альфонс следовали за Руби по узкому карнизу, ведущему на дно оврага. Там, где тропа сужалась и становилась небезопасной, были приделаны деревянные ступеньки и перекладины. Когда они достигли низа ущелья, уже совсем стемнело.

Братья оглянулись, чтобы разглядеть путь, который они проделали, и открыли рты от удивления. Когда они смотрели на город в овраге сверху, он казался им совсем небольшим и узким, но с того места, где они стояли сейчас, открывался потрясающий вид на ночное небо — огромный овал, обрамленный чёрной линией скал. Отсутствие горизонта создавало иллюзию того, что небо больше ничто не поддерживает, и оно может рухнуть вниз, и звезды упадут следом.

— Ого! — всё, что смогли выдохнуть братья.

— Раскрыли рты, словно рыбы, — усмехнулась Руби.

Эдвард моментально закрыл рот.

— Что ты там говорила по поводу «дразнить детишек»?

— Да ладно вам, — засмеялся Альфонс. — Хватит ссориться.

— Ну и дура, — проворчал Эдвард. Хотя на самом деле был рад, что наконец-то не он является источником их неприятностей.

Руби вела их к центру, по пути рассказывая о городе:

— Справа живёт мэр Рейген.

Она указала на большой белый особняк. Он возвышался над другими зданиями, окруженный пышным садом.

— За особняком находится шлюз, — продолжала Руби, — оттуда можно контролировать водный поток, чтобы удерживать реку в русле, и не позволить ей затопить город.

Эдвард вытянул шею, чтобы получше разглядеть гигантские ворота шлюза.

— А куда вы деваете воду, которая не попадает в город?

— Есть другое русло. Оно проходит под особняком, — пояснила девочка, проведя рукой в воздухе черту от правой стороны селения до левой. — Туда и уходит вода. Оба ответвления — то, что под землёй, и то, что проходит через город, — сходятся дальше в одно и продолжаются за ущельем.

Эдвард мог разглядеть только трещину в скале, через которую вода покидала ущелье. Казалось, что трещина проходит от самого верха оврага до его дна. Такая же трещина была в скале по другую сторону города, где река брала начало. Эдвард подумал, что Вистерия может быть лишь частью огромной системы каньонов. Но по необъяснимой причине каньон, возникший именно здесь, создал идеальные условия для основания города.

Эд посмотрел на сияющие в небе звёзды, и его осенила догадка. Он вспомнил, что видел эту реку на карте. Ему тогда ещё показалось странным, что они не заметили ни одного деревца, растущего на её берегу и способного подсказать им направление к Вистерии.

— Эта река… Выше по течению ведь есть несколько шахт, верно?

— Точно, — ответила Руби. — Очень глубоких шахт, кстати. У нас много гравия и песка, их приносит река, а иногда попадаются и руды, или драгоценности. Обычно, чтобы добыть эти материалы, нужно забраться довольно далеко в недра земли, но в Вистерии их просто приносит река, сплавляя вниз по течению. Это наши самые ценные природные ресурсы… и причина, по которой бандиты так хотят сюда пробраться.

— Итак, вы собираете драгоценные камни на продажу, но как же вы их отсюда выносите?

— А это моя работа, — с гордостью выпрямилась Руби.

— Твоя работа?

— Раз в месяц мы собираем все руды и драгоценные камни, и уносим их из города, чтобы продать. Конечно же, бандиты знают, что мы несем. Поэтому я выполняю работу охранника. А когда нет дохода от реки, я слежу за порядком в селении.

— Вот почему ты такая сильная, — сказал удивлённый Альфонс.

— Сила есть, ума не надо, — проворчал Эдвард.

— Эд… — Альфонс бросил взгляд на брата. — Руби, а ты не слишком маленькая, чтобы быть охранником?

Руби в ответ рассмеялась:

— Я просто делаю всё возможное, чтобы помочь господину Рейгену. Знаете, он такой хороший — помогает людям, которые не могут позаботиться о себе сами, тем, кому некуда пойти. Он даёт им работу. Поэтому здесь все так счастливы. И я тоже. Он помог мне, когда я была ещё совсем маленькой, и сейчас я возвращаю долг. Благодаря господину Рейгену у меня теперь новая жизнь. Здесь действительно рай. Конечно, немного неудобно без электричества, но вместо него мы используем спиртовые лампы и тому подобные вещи. Видите?

Она указала на центр города:

— Они как раз включают освещение.

Оглянувшись, братья увидели мужчину, с длинной палкой в руках, на конце которой горел огонек. Постепенно город на дне ущелья замерцал теплым светом.

— Рай в пустыне, — пробормотал Эд, глядя на раскинувшийся перед ним город.

Они продолжили свой путь. Первыми горожанами, которых они встретили, были мужчины, сидящие на обочине дороги.

— Привет, Руби. С возвращением, — окликнул их один из мужчин.

— Руби! Они тебе сегодня не доставили неприятностей? — помахал рукой другой.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась, — помахала в ответ Руби. — У вас перерыв?

— Да. Мы сегодня выудили большущий камень. Другая смена полирует его сейчас, — ответил первый заговоривший с ними.

— Он будет стоить кучу денег, — подметил его друг.

— У нас было немного дополнительного времени для отдыха, — продолжал первый, — так что я насыпал почвы для нового поля. Видишь?

Он показал руки:

— Когда ты последний раз видела меня с грязными руками?

— Я не припомню, когда последний раз видела тебя вообще чистым, — бросила Руби в ответ.

Мужчины рассмеялись, хлопая себя по грязной одежде. Их лица тоже были грязны, но в глазах пылал огонь, который бывает только у людей, искренне увлеченных своей работой.

Мужчины приветственно окликнули Эдварда и Альфонса:

— Эй, вы же новенькие здесь!

— Что это, доспехи? Какой забавный наряд.

— С-Спасибо, — промямлил Ал. Он привык к тому, что люди показывают на него пальцем и разглядывают его без малейшего зазрения совести. Взгляд мужчины скользнул по правой руке его брата.

— Это автоброня? Похоже, у нас есть нечто общее, — сказал он, подняв руки так, чтобы Эдвард мог их видеть, — у меня тоже автоброня. Она помогает мне выполнять некоторую сложную работенку, за которую другие не берутся. Раньше я проклинал армию за это увечье, но с тех пор, как я здесь, оно стало настоящей удачей.

Он хлопнул в ладони, издавшие при этом громкий, металлический звон:

— Я рад, что нашел применение этим штукам.

— Да, — подтвердил его товарищ, — лучше применять их для доброго дела здесь, чем там, где человек работает день и ночь и ничего за это не получает.

— И я согласен, — сказал первый, закивав, — городской закон позволяет нам жить хорошо. И вот это действительно удача.

— Что это за городской закон, о котором все говорят? — спросил Эд провожавшую их девочку.

Но прежде чем Руби успела ответить, один из мужчин жестом указал на верх улицы:

— Кстати, господин Рейген как раз спустился к городской площади. К нам пришли три человека просить о разрешении остаться здесь. Они, наверное, всё ещё разговаривают там.

Лицо Руби прояснилось:

— Господин Рейген? На площади?

С присущей ей энергичностью Руби бросилась вниз по улице, оставив вопрос Эдварда без ответа.

— Значит, этот Рейген — мэр, да? — спросил Эд.

— Интересно, что он за человек, — задумчиво произнёс Альфонс.

Братья следовали за Руби, пока не оказались на большой городской площади.

— Господин Рейген! — Руби подбежала к мужчине, разговаривающему с кем-то посреди площади. — Я доставила Ваши письма в полной сохранности! И принесла Вам расписку.

— А, Руби, ты уже здесь, — повернулся он к ней, улыбнувшись.

Тот, кого она назвала господином Рейгеном, был мужчиной в годах, с серебром седых волос, ниспадающих на плечи, и лицом, хранившим отпечаток прожитых лет. На вид ему можно было дать лет шестьдесят. Его голубые глаза блестели, когда он, улыбнувшись, протянул руку из-под складок плаща, в который он кутался от холода ночи, принимая расписку от Руби.

— Как всегда, большое спасибо. Прости, что отсылаю тебя выполнять мои личные поручения.

У него был густой, низкий бас, однако голос звучал по-доброму.

— Я знаю, что Вы переписываетесь со своими старыми друзьями, господин Рейген, и рада помочь! — улыбнулась довольная похвалой Руби.

— Это та же девчонка, что и раньше? — пробубнил Эдвард, обращаясь к своему брату. — Она внезапно стала такой милой.

Альфонс хихикнул. Рейген перевел взгляд на них:

— Я вижу, у нас ещё гости.

— А, точно, — поспешно сказал Руби. — Бандиты за чертой города окружили меня, а эти двое пришли мне на помощь. Я подумала, что должна отблагодарить их… Не волнуйтесь, они пришли не для того, чтобы здесь поселиться.

Эдвард нахмурился, заметив, как Рейген с подозрением посмотрел на Руби.

— Может, нам не стоит здесь оставаться? — тихо спросил он, но Рейген покачал головой.

— Нет, нет, вы можете остаться. Обычно мы проверяем посетителей города, но Руби сказала, что вы помогли ей избежать неприятностей. Выгнать вас было бы нарушением городского закона. Можете побыть здесь какое-то время. Должно быть, вы устали, проделав долгий путь сюда.

— Простите… «городской закон»? — спросил Эдвард, всё ещё не понимая, что это за закон, который все так чтят.

— Да… — мягко ответил Рейген, — здесь, в Вистерии, мы живем, следуя принципу равноценного обмена.

— Равноценного обмена? — хором воскликнули Эд и Ал, услышав такой знакомый термин в таком неожиданном применении.

Любая алхимия основывается на принципе сохранения материи, так что принцип равноценного обмена служит базисом для большинства преобразований, совершаемых алхимиками.

— Я немного не понимаю, — честно ответил Альфонс, — как можно принцип равноценного обмена применить к городским законам? Я впервые слышу, чтобы его так использовали.

Тёплая улыбка Рейгена исчезла, сменившись тенью грусти в его глазах. Он повернулся, окинув взглядом площадь.

— Да, это необычно, ты прав. Но так же, как один равен одному, так и всё в нашем мире, здесь, внизу, равноценно. В отличие от того, что остался наверху. В обмен на мир там идет война. В обмен на тяжкий труд ради развития производства — рабочим не платят. Тот мир переполнен абсурдом.

Рейген на миг умолк.

— Одни люди впадают в отчаяние, считая, что сами повинны в абсурдности мира, из-за нехватки сил для выполнения указаний других. Мой опыт в алхимии научил меня чуду равноценного обмена, и сейчас я применяю свои знания для улучшения жизни наших горожан. Я даю им надежду.

— Ты немного разбираешься в алхимии, правда, Эдвард? Разве ты не знаешь о принципе равноценного обмена? — сказала Руби, дружески хлопнув Эда по плечу. Она, должно быть, видела, как он применял алхимию в драке с бандитами на пустыре.

— Алхимик? Ты? — глаза Рейгена расширились от удивления.

— Ну да, вроде того… — пробормотал Эдвард. Несомненно, живущие здесь люди не питали тёплых чувств к военным. Если горожане догадаются, что Эдвард — государственный алхимик, то они с Алом могут забыть о гостеприимстве. Для начала у них поинтересуются, зачем к ним пожаловал алхимик, а затем дадут хорошего пинка под зад. В Централе узнают, что Рой не ездил инспектировать город, и будет много неприятностей… У Эда, естественно.

Рейген по-своему истолковал выражение страха на лице Эда, видимо, посчитав, что тот всего лишь балуется алхимией и не постиг всех тонкостей этой науки. В конце концов, в его глазах Эдвард был всего лишь мальчишкой.

— Возможно, ты немного в ней разбираешься? — с усмешкой спросил Рейген.

— Самую малость, — сказав это, Эдвард бросил на Ала красноречивый взгляд, призывая его помалкивать. Ему вовсе не хотелось с самого начала портить отношения с жителями этого города.

— Когда я изучал алхимию, — начал Рейген, словно обращаясь к отстающему ученику, — я понял, что закон равноценного обмена способен обеспечить условия, согласно которым группа людей сможет жить в полной гармонии. Следуя принципу обмена, я смог построить равноправное, честное общество, в котором каждый получает награду соответственно вложенному труду и усилиям. Я хотел помочь людям, страдающим из-за несправедливости мира наверху. Как начинающий алхимик, ты и сам можешь представить применение принципа равноценного обмена ко всему, что ты видишь вокруг, в городе. Хм…

Рейген выпрямился, повернувшись к трём людям, с которыми он разговаривал до прихода Ала и Эда.

— Как я уже сказал, наш город был основан, чтобы помочь несчастным. Лишь те, что действительно нуждаются в помощи, могут сюда войти. Вы это понимаете, я надеюсь?

Троица переглянулась. Эдвард подумал, что они, должно быть, претендовали на право остаться жить в городе. Один из мужчин был таким худым, что, казалось, может переломиться в любой момент. Другой оказался торговцем. За ним стояла старая, потрепанная повозка, нагруженная товарами. Третий был похож на путешественника, кроме того, при нём была дорожная трость.

Торговец нахмурился и заговорил:

— Так Вы хотите сказать, что торговцу здесь не рады.

— Мне жаль, — ответил Рейген, — но, если у Вас есть дом, куда Вы можете вернуться, мы больше ничего не сможем Вам предложить. Видите ли, наше жизненное пространство весьма ограничено.

— А почему Вы пришли в Вистерию? — он повернулся к путешественнику.

— Я слышал, что Вистерия — это рай, — ответил путник, стаскивая с головы капюшон. — Я подумал, что смогу здесь немного подзаработать.

— У Вас есть семья?

— Только жена, господин…

— Тогда возвращайтесь к ней. Мужчина должен жить в своём доме, разве я не прав?

— Д-да, но… — он умолк.

— Вам не нужно то, что Вистерия может Вам предложить, — спокойно ответил Рейген. — Ваша жена и есть то, что Вам действительно необходимо.

Он повернулся к последнему мужчине:

— А Вы?

— У меня нет ни дома, ни семьи… Я всё потерял во время войны, а что дала мне армия? Ничего. Я понял, что что-то не так с этим миром… И потом я услышал об этом месте… — Ответил мужчина, нервно поглядывая на Рейгена.

Рейген ответил ему с тёплой улыбкой:

— У Вас нет дома? Тогда Вы можете остаться с нами. Для Вас здесь найдется достаточно работы.

— Да… работы… эм… — мужчина растеряно запинался.

— Что-то не так?

Он морщился и вертелся.

— Есть кое-что, что я должен Вам сообщить, — наконец сказал он. — Там, где я, ммм… последнее время работал, один человек отнял у меня работу, я разозлился и… хм…

Рейган поднял руку, призвав его замолчать.

— У Вас нет места, которое Вы бы могли назвать своим домом. Этого достаточно, чтобы присоединиться к нам.

— Подождите-ка! — запротестовал торговец. — Этот человек может оказаться преступником! Вы приглашаете преступников в город и выгоняете таких достойных купцов, как я? Я проделал длинный путь, чтобы достать здесь хоть кусок хлеба. Посмотрите на мою телегу: она просто разбита!

Он зло сплюнул, его лицо раскраснелось от гнева.

— Все знают, как хорошо вы здесь живёте в Вистерии. Если Вы сами не откроете врата, то эти бандиты их просто сорвут с петель! И Вы говорите, что хотите помочь людям? Тьфу!

— Это что, была угроза? — воскликнула Руби, с подозрением глядя на торговца. — Кем ты себя считаешь, чтобы так говорить с нами? Проблема не в нас, а в мире наверху. Они рассуждают о мире, но потом приходят военные и уничтожают всё на своём пути! Господин Рейген просто хочет помочь тем, кто стал жертвой, разве вы не видите? Я никогда не забуду того, что он сделал для меня, и если воры хотят придти и украсть наш рай — то пусть приходят! Я лично с ними разберусь!

— Достаточно, Руби, — сказал Рейген, положив руку на плечо девочки.

— Но господин Рейген!

— Я уважаю силу твоего духа, но также и сочувствую тому, с кем ты захочешь прожить жизнь, — заметил он с усмешкой.

— Зачем? Зачем мне проводить время с кем-то кроме Вас, господин Рейген? Я многим обязана Вам.

— Это не совсем то, что я имел в виду, — ответил Рейген. — Ты очень симпатичная девушка, Руби — красива, словно роза, но шипы способны отпугнуть потенциальных кавалеров. А я хотел бы, чтобы ты обрела счастье в кругу семьи здесь, в Вистерии. Я знаю, как тяжело тебе пришлось жить, пока ты не попала сюда.

Рейген сделал паузу, затем протянул руку и коснулся разбитой тележки торговца, заполненной товарами. Эдвард и Альфонс заметили алхимические круги, изображенные на рукавах его плаща.

— Вы приехали сюда издалека. Мало кто знает, как мы действительно живём здесь. Люди приходят, соблазнившись рассказами о благополучии и богатстве. Я понимаю, почему Вы расстроены, так позвольте починить Вашу телегу.

На миг повозку осветила яркая вспышка света.

Мужчина вскрикнул, а когда Рейген убрал руку от повозки, разбитое колеса уже было как новенькое.

— Повторяю, мы примем здесь лишь тех, кто не смог обрести счастье за границами этого города. Прошу вас понять это.

Рейген позвал стражей, чтобы те проводили двоих, которым он отказал в приюте. Он поручил ещё одному стражу позаботиться о том, кому было позволено остаться, и повернулся к Эду и его брату.

— Простите за то, что отнял столько вашего времени. Прошу, наслаждайтесь нашим городом, пока вы здесь. Мы благодарны вам за помощь, и вам не нужно беспокоиться о еде или деньгах, пока вы в Вистерии.

Сказав это, Рейген повернулся и медленным шагом направился к большому особняку, расположенному у истока реки.

Эдварда и Альфонса проводили к небольшому домику недалеко от устья реки. Оказалось, что кто-то там раньше жил — в доме были готовы полки, кровати и лампы.

— Справа от площади есть ресторанчик, — сказала им Руби, зажигая лампу. — Возле дома — ведерко, когда вам нужна будет вода, набирайте её прямо из реки.

Она повернулась.

— Ну как? Что вы думаете о господине Рейгене? — спросила она с ноткой гордости в голосе.

— Он очень добрый, если так просто принимает людей. — ответил Альфонс.

— Ага, — согласился Эд. — Нелегко сейчас найти дом всем тем, кто его лишился.

Эдвард был впечатлен. Он не мог смириться с тем, что Рейген закрыл глаза на преступное прошлое бродяги, но его великодушие было поразительным.

На губах Руби заиграла улыбка:

— Разве это не чудесно? Он действительно выдающийся человек! Он собственноручно сделал то, что не смог никто из мира наверху, — он создал здесь равноправное общество. Там, наверху, повсюду воровство, взятки, продажность, а здесь — все те, кто должен был от этого страдать. Они потеряли работу, дом, семью. Но здесь у нас есть справедливое правило, которому мы следуем, — равноценный обмен. Вот почему мы все трудимся, даже на самых сложных работах, ведь мы знаем, что будем за это щедро вознаграждены. Просто поразительно — имея в подчинении столько людей, при таком количестве денег, армия не может сделать того, что господин Рейген сделал здесь в одиночку.

— Ты очень его уважаешь, да? — живо спросил Ал.

— Конечно. Именно поэтому я поклялась никогда не бросать его одного. И…

Руби внезапно умолкла, глядя в пол. Секунду посомневавшись, Руби перевела взгляд сначала на Эдварда, а потом на Альфонса.

— Что? — угрюмо спросил Эд. Он уже подготовился к новой порции издевательств, но то, что сказала Руби, его чрезвычайно удивило:

— Спасибо вам, — проговорила она с видимым усилием, — спасибо за помощь. Я поклялась быть с господином Рейгеном до конца. А если подумать, что эти бандиты убили бы меня там, то я бы его уже никогда не увидела.

Когда она снова заговорила, в её глазах появилась решимость:

— Знаю, что была немного грубовата, но я действительно благодарна вам.

— Нет-нет, всё нормально, — замахал руками Альфонс, — мы просто появились вовремя. Это мы должны благодарить тебя за возможность пребывания в городе. Выходит, мы помогли друг другу.

Он посмотрел на брата:

— Правда, Эд?

— Точно, — ответил Эдвард, — Хотя мне больше нравилось, когда ты вела себя как дура. На твоём фоне я выглядел лучше.

— Что значит — «как дура»?! — крикнула Руби, сжимая кулак.

Эдвард быстро отпрыгнул назад, оказываясь вне зоны досягаемости.

— Эй, я думал, ты нам благодарна!

— Это было до того, как ты назвал меня дурой!

— Э, да я же в шутку сказал! — настаивал Эд.

— С такими шутками я даже знать не желаю, что бы ты хотел сказать на самом деле!

Альфонс вмешался:

— Хватит, хватит! Скажи, Руби, что ты будешь делать дальше?

— Мне скоро надо уйти — подходит моя очередь стоять на страже. Вынуждена с вами попрощаться.

Говоря это, Руби указала на склон высокой скалы. Братья с трудом различали силуэты стражей наверху, держащих наготове винтовки и прогуливающихся вдоль тёмной линии, где ночное небо сходилось с чернотой отвесной скалы. Время от времени они останавливались и размахивали своим оружием, словно пытаясь отпугнуть возможных нарушителей.

— Я уже ухожу, — сказала девочка.

— Хорошо, и спасибо за домик! — поблагодарил её Ал.

— До встречи, Альфонс, — улыбнулась ему Руби. Эдвард не мог не заметить, как она сделала ударение на имени Альфонса, не упомянув его, Эда, совсем.

— Эд… — тихонько посмеиваясь над его реакцией, пробормотал Ал, вернувшись в комнату, — я очень рад, что у нас теперь есть место, где мы можем задержаться. Так что мы будем делать? Начнем осмотр города? Или сделаем перерыв?

— Ну, ты знаешь полковника. Я думаю, лучше сразу приступить к осмотру. И как насчет того, чтобы начать с ресторана? — ухмыльнулся Эд. Как раз в тот миг у него в животе громко заурчало. Братья рассмеялись и, распаковав свой багаж, направились в ресторанчик возле городской площади.

Ресторан оказался довольно просторным, но сейчас он был переполнен оживлёнными рабочими, расположившимися за столиками.

— Добрый вечер, господа, — поздоровалась с ними женщина лет сорока, сидящая возле входа. — Господин Рейген предупредил меня, что вы придёте. Он также рассказал нам о том, как вы помогли Руби. Ужин за счет заведения! Чего бы вам хотелось?

Женщина приветливо улыбалась, предлагая им меню.

— О, мы вовсе не против заплатить за ужин, — засомневавшись, произнес Эдвард. У него перед глазами внезапно промелькнул образ шеф-повара, обвинившего их в попытке улизнуть не заплатив.

Женщина вручила ему меню со словами:

— Мы здесь следуем принципу равноценного обмена. Вы помогли одной из нас, поэтому теперь мы поможем вам.

Эдвард согласно кивнул, принимая меню. Он был голоден.

— Ну, тогда я возьму этот овощной суп и запеченного ягненка. И можно ещё картофеля и чашку кофе?

— Ну конечно! — ответила она, записав заказ Эдварда, и повернулась к Альфонсу. — А Вы что будете?

— Ой, я не голоден.

— Вы уверены? Если передумаете, просто скажите мне.

Когда женщина ушла, Ал повернулся к своему брату:

— Всего-то навсего одного ягненка? Считаешь, что ты этим наешься, Эд?

— Ага, это будет в самый раз, — Эдварду приходилось приподниматься на цыпочках и шептать Альфонсу на ухо, чтобы никто не слышал. — Просто я немного побаиваюсь, что нас заставят оплатить счет, поэтому я заказал столько, на сколько хватит денег в моём кошельке.

— Ах, вот оно что, — с тенью усмешки произнес Альфонс. — На всякий случай учти, что я не видел банков в этом городе.

— Вот именно. Это значит, что если всё закончится как в прошлый раз, нам действительно придется поесть и сбежать, что будет немного затруднительно, учитывая, что город окружен высоченными скалами.

— Похоже, тот случай тебя сильно задел, — засмеялся Ал.

Эдвард нахмурился.

— Ну да, и я даже знаю, кого в этом нужно винить.

Теперь уже засмеялись оба брата. В это время вернулась женщина с овощным супом и картофелем. Эдвард уже схватился за вилку и приготовился всерьез заняться заказанным ужином, когда его прервал мужчина, сидящий за соседним столиком:

— А, я вижу, Вы едите мой картофель! — на его лице сияла широкая ухмылка, в руке он держал бокал вина. — У нас здесь маловато солнечного света, но мне всё же кажется, что картофель неплох. Вам нравится?

— М-м-м, вкусно! — весьма довольно пробубнил Эдвард с полным ртом картофеля.

Мужчина засмеялся.

— Действительно? Кто хорошо ест — тот хорошо работает. Тебе бы тоже не помешало поесть досыта, — добавил мужчина, хлопнув Альфонса по плечу. К этому моменту ещё несколько людей обернулись посмотреть на новых посетителей.

— Точно, — сказал один из них. — Мы все здесь работаем, чтобы помочь господину Рейгену исполнить его мечту.

— Никто не может работать на пустой желудок, а на жизнь не заработаешь, если не будешь трудиться. А если ты не можешь заработать себе на пропитание — уходи из города.

— Видишь, вон там сидит человек, который зарабатывает больше всех в Вистерии, и посмотри, сколько он ест.

Один из мужчин указал на громилу, уплетавшего целую курицу. Он был крупным, с квадратной челюстью и мускулистыми руками — без сомнений, человек, просто созданный для тяжелого труда.

— Эй, Нил! — крикнул кто-то.

— А? — мужчина запил кусок курицы вином и, повернувшись, увидел Эдварда и Альфонса. — Это те ребята, что спасли Руби? Она мне рассказала о том случае. Говорит, вы неплохие парни.

Нил подошел к ним, держа в руке бокал с вином, и придвинул свой стул к столику Эда и Ала.

— Неплохие, да? — поморщился Эдвард, вспомнив, как Руби грубила им, пока они не вошли в город.

Нил заметил выражение его лица, и громко захохотал.

— Ха! Жестокая девчонка эта Руби, и я говорю не только о её манере драться! Но девочка предана господину Рейгену. Она — один из лучших стражей, что у нас есть.

— Да, мы говорили с ней о господине Рейгене. Она его просто обожает.

— Он когда-то спас её, — объяснил Нил, кивнув. — Конечно, о большинстве из нас можно сказать то же самое.

Нил наклонился и закатал штанины брюк. Обе его ноги были заменены автоброней.

— Мои ноги оторвало взрывом шального снаряда во время войны. Мне прислали письмо, мол, сделали всё возможное, чтобы подавить мятеж, и сочувствуют моей потере, — и это всё! Я тогда был жутко подавлен, возненавидел всё вокруг, а господин Рейген предложил мне работу. Был ли я благодарен? Ещё бы! И до сих пор благодарен. Я знаю, что чем больше работы я здесь выполню, тем больше заработаю. Это простой принцип — но он работает, и я работаю. Сейчас я рад, что у меня есть такие сильные ноги, которые не устают от тяжелого труда.

Сидящий рядом с ним мужчина сказал:

— У меня на месте все руки и ноги, но моя семья когда-то тяжело заболела. Я пытался купить необходимые лекарства, но просто не мог — сколько бы ни работал — свести концы с концами и оплатить лечение. В итоге вся семья умерла. Конечно же, я винил себя. Я пошел кривой дорожкой, делая всё, чтобы выжить. Но я знал — то, что я делал, было плохо, и пришел сюда — в Вистерию, она была моей последней надеждой. И Рейген принял меня. Я уже не смогу вернуть свою семью, но теперь я знаю, что не виноват в том, что не смог спасти их. Во всём виноват подлый мир наверху. А теперь у меня есть нечто другое, ради чего стоит трудиться, — сделать этот город лучшим местом на земле.

Мужчина улыбался, рассказывая свою печальную историю, а люди, слушающие его, кивали. «Должно быть, у них всех похожие истории», — подумал Эдвард. — «И они все искренне благодарны Рейгену».

— Он святой, этот господин Рейген. Помогает людям, которые не в состоянии сами о себе позаботиться.

— Ещё бы.

Эдвард поднял глаза и увидел, что женщина, принявшая его заказ, принесла ягнёнка. Она поставила тарелку на стол.

— Господин Рейген лично помогает. Он говорит, что алхимия должна приносить людям пользу, и чинит с её помощью наши дома и инструменты.

— Впечатляюще, — сказал Эдвард, которого это действительно очень впечатлило. Немногие, практикующие алхимию в последние годы, находят время, чтобы помочь простым людям. Ему также нравилось слышать, как о ней рассуждают в столь привлекательном свете. Слишком уж часто они с Алом слышали истории об алхимии, которую использовали злые люди, для злых целей.

— Это и правда замечательный город. Я вам всем просто завидую, — сказал Альфонс.

Нил улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Так как там тебя зовут?

— Ой, я Альфонс.

— Альфонс! Я вижу, ты разгуливаешь в доспехах, словно в повседневной одежде, — должно быть, ты очень сильный. Так почему бы тебе не начать славную жизнь в Вистерии с таким телом? Как ты на это смотришь? Почему бы тебе не присоединиться к нам и не жить здесь?

«Наверное, он решил, что мы, как и они сами, жертвы войны», — подумал Эдвард.

— Врата Вистерии открыты для тех, у кого нет дома, для тех, кто видел несправедливость, творящуюся наверху. Мне кажется, что вы тоже немало повидали, — сказал Нил, подтверждая подозрения Эда. — Возможно, вы и забрели сюда случайно, но если подумать — то, может, это судьба?

— Д-да, возможно, — промямлил Альфонс, кивая. Никто из тех, кто их видел, не мог догадаться о причине, по которой они выглядят так необычно, — о нарушенном ими запрете на человеческую алхимию. И Альфонс не собирался их в это посвящать.

— Конечно, это так, — усмехнулся Нил. — С таким телом ты сможешь заработать больше всех. Ты заработаешь здесь столько, сколько работы выполнишь, не забывай об этом. Равноценный обмен!

— Но если я буду зарабатывать больше всех, значит, и больше Вас, Нил? — обеспокоенно спросил Альфонс. — Я бы не хотел соревноваться.

Окружающие люди засмеялись, а Нил отрицательно покачал головой.

— Да ладно, я… Это всё делается ради общего блага города и господина Рейгена. И, кроме того, мы все здесь начали новую, лучшую жизнь. Как я могу злиться из-за такого? — Нил поднялся со своего места. — Я предлагаю тост! За наших новых многообещающих горожан — Альфонса и…

— Я Эдвард, — промычал Эд с полным ртом ягнятины.

— И Эдварда! Хотя ты и выглядишь мелковатым для какой-либо тяжелой работы.

— Ой-ой! — вскрикнул Альфонс, замахав руками. Последним, что ему хотелось бы сейчас видеть, посреди тоста, произносимого в их честь, была очередная вспышка ярости Эдварда. Он посмотрел на Эда, но тот был настолько увлечен ягнёнком, что не слышал слов Нила.

— Что-то не так, Ал? — спросил Эд, подняв взгляд на брата.

— О, нет-нет, ничего, — с заметным облегчением ответил Альфонс.

Нил поднял свой бокал:

— За наших гостей!

— За Вистерию и господина Рейгена!

— За славную работу!

— За будущее!

Окружающие их мужчины присоединялись к нему, добавляя тост за тостом, и на их счастливых лицах не было и тени той печали, что им пришлось пережить.

— Я начинаю подумывать, что этот город действительно так хорош, как кажется, Эд, — сказал брату Ал, когда они возвращались в отведенный им домик. Эдвард улыбнулся. Свежая ночная прохлада была невероятно приятной, после духоты ресторана.

Альфонс остановился на мостике и оглянулся туда, откуда они пришли. Хотя уже было далеко за полночь, в ресторане всё ещё было людно. Разливающийся над площадью смех эхом отражался от брусчатки.

— Женщина, работающая в ресторане, сказала, что большинство здешних — мужчины, потерявшие свои семьи… Вот почему все едят в столь позднее время. Им не к кому спешить домой.

Альфонс отвернулся от ресторана, обратив взор к ночному небу.

— Эти люди, может, всё ещё испытывают жуткую боль, но находят в себе силы встречать каждый день с улыбкой. Они, похоже, живут нормальной, здоровой жизнью… Это просто удивительно.

В ночном небе сверкали звёзды, словно блестящие украшения на темно-синем ковре. В городе под ними огонь всё ещё горел в печах. Каждый раз, когда открывались двери фабрики, свет проливался в ночную тьму, сопровождаясь потрескиванием огня.

Нил и ещё несколько посетителей покинули ресторан в то же время, что и братья. Они сказали, что хотят очистить драгоценности, найденные ими днём. Эдвард решил, что они, вероятно, работают у печей.

— Здесь все так тяжело трудятся, — сказал Альфонс, глядя на огни возле особняка и фабрик, расположенных у начала речного русла.

Неожиданно он хлопнул Эда по плечу:

— Эд, смотри!

— А?

В это время Эдвард смотрел в противоположном направлении, в сторону тихой части города, ниже по течению. Обернувшись, он увидел, что Альфонс показывает на одну из фабрик. Они видели, как верхняя часть куполообразной крыши фабрики медленно поднималась вверх. Через миг, огромное облако пара вырвалось из-под неё, и резкий треск пронёсся через весь город.

— Тепло плюс вода — получается пар. Должно быть, они используют этот процесс для обработки камней, — сделал вывод Ал.

— Ага, — кивнул Эд. — Похоже, у них там кипит работа. Вода, наверное, приносит им хорошие камни.

Рудные жилы, находящиеся под поверхностью земли, редко выходят наружу. Если вам нужны драгоценные металлы или камни — вы сами должны добраться до них, но глубинные руды тяжело достать. Здесь, в Вистерии, вода сама делала за людей всю работу, принося руды и драгоценные камни прямо им в руки.

— И всё же это непростое дело — очищать камни и гравий, пролежавшие в воде долгое время. Равноценный обмен это или нет, но, готов поспорить, что люди, работающие там, выполняют серьезную работу, чтобы получить свои деньги.

Несколько красивых домов были расположены рядом с поместьем, выше по течению. Эдвард решил, что там, наверное, и живут те, кто зарабатывает больше всех в городе.

— Поскольку у господина Рейгена есть охрана, которая может вынести из города драгоценности, то все, кто работает с драгоценными камнями, зависят от него. Ну правильно…

Эдвард, размышляя о том, как устроена экономика города, направился по главной дороге, что-то тихонько бормоча себе под нос. Альфонс оглянулся на него и засмеялся. Эдвард поднял на него взгляд, нахмурившись:

— Что?

— Такой же вид у тебя, и когда ты работаешь над алхимическими задачами. Мне начинает казаться, что работа инспектора просто создана для тебя. И за подбородок держишься — ну вылитый полковник!

Эдвард подпрыгнул, поспешно убрав руку с подбородка и с отвращением замахав ею.

— Да ладно! Прекрати! — поморщился Эд.

И в тот миг он услышал тоненький голосок:

— Руби!

Братья только вышли на главную дорогу, ведущую от особняка Рейгена к городским кварталам, где они и жили. Альфонс ушел достаточно далеко от Эда и не слышал крик, так что остановился только Эдвард. Оглянувшись, он увидел фасад огромного дома, находящийся за железной решеткой ворот. Перед воротами стоял маленький мальчик, едва различимый на фоне высоких кованых створок из металла.

В свете уличных фонарей волосы мальчика сияли коричневым золотом. Он был примерно такого же роста, как и Эд, но по размеру рук и чертам лица Эдвард понял, что мальчик младше него, — лет двенадцать-тринадцать, не больше. Его волнистые волосы трепал ветер.

Руби стояла перед ним, положив руку на полураскрытую створку ворот, и смотрела на мальчика. Она выглядела немного раздраженно и не заметила Эдварда, остановившегося у дороги.

Эд видел, как мальчик протянул к Руби руки. Он держал в них букетик цветов.

— Вот.

Руби вздохнула.

— Сколько раз я должна тебе повторить? Букеты не приносят городу никакой пользы. Тебе нужно найти другую работу.

Сейчас её голос был не таким, как когда она говорила с Алом или другими горожанами. Он был холодным и сухим.

— Но это всё, что я умею… — едва слышно произнес мальчик. Он снова настойчиво протянул ей цветы.

— Что же мне с тобой делать? — сказала Руби и, выудив из кармана монетку, вручила её мальчику. — Держи. А теперь, пожалуйста, поищи работу, которая может быть полезна господину Рейгену.

Мальчик отдал маленький букетик Руби. Она приняла его, но затем сделала нечто странное. Вытащила из букета белые цветы и вернула их мальчику.

— Мне не нужны белые — я их не люблю. До встречи.

Руби с громким лязгом закрыла ворота и, держа в руках потрепанный букет, вернулась в дом. Мальчик ещё какое-то время постоял перед воротами, глядя на монету в руке, а потом направился в сторону городской площади, шаркая ногами по грязи и уставившись в землю.

— Эд, что там? — окликнул его Альфонс, заметив, что Эд остановился.

— Ничего… — ответил Эдвард, покачав головой. Он не мог сказать точно, но что-то в увиденной у ворот сцене его беспокоило. Он продолжил свой путь, время от времени оглядываясь.

Ворота и ограда, высотой около двух метров, отрезали территорию особняка от остального города. Они издавали тихий лязг, когда ветер пролетал меж прутьев решеток.

Следующий рассвет застал Эдварда сидящим на постели в домике, в котором они остановились. Альфонс ушел рано утром, сказав ему, что начнет выполнение их задания с осмотра рабочего места Нила. Эдвард спал очень плохо после их ночной прогулки. Он что-то промычал из-под одеяла, видя, как Альфонс покидает дом.

Теперь он полностью проснулся, солнце уже поднялось высоко над горизонтом, но Эд всё ещё не выходил из дома. Он не сказал брату, что натер волдырь на правой ноге. Братья целыми днями блуждали в горах, пока не получили это задание, да и пара дополнительных дней, проведенных в пустыне, не пошли ему на пользу.

«Интересно, налезут ли на меня ботинки?» — с улыбкой подумал Эдвард, опуская ногу в таз с холодной водой. Втайне он мечтал, что будет расти так быстро, что ему придется покупать новую обувь дважды в год, лишь бы успевать подбирать новую.

«Ой, нужна новая пара. Я всё покупаю их и покупаю, но они так быстро становятся малы!» — скажет он продавцу в обувном магазине, и они оба с пониманием засмеются.

Эдварду было проще мирится с волдырем, когда он думал, что это признак того, что он растет. Широко улыбаясь, Эдвард достал из дорожного чемодана ручку и блокнот. Затем водрузил чемодан на кровать.

«Пришло время писать мой отчет об инспектировании Вистерии», — сказал он сам себе. Если ему предстоит торчать здесь, пока он не закончит с этой мелкой работёнкой, то он выполнит её так быстро, как только возможно.

«Посмотрим… Положительные стороны и отрицательные… И что-то там о городском лидере. Наверное, мне стоит также пожаловаться на полковника. Это мой шанс…

Итак, положительная сторона номер один. Господин Рейген удачно придумал с этим его «равноценным обменом», и городу, похоже, удается ему следовать. И ещё то, что в город впускают тех, кому раньше пришлось несладко, людей, у которых нет дома, — это тоже хорошо. Все честно-радостно работают в Вистерии, за что получают честную плату…»

Эдвард внезапно остановился, вчитываясь в то, что написал.

— Забавно, — промямлил он. — Судя по написанному мной, всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Из отчета следовало, что это место действительно рай на земле, но впервые Эдвард осознал, что сам он в это не верит. И покачал головой.

«Может, я просто слишком циничен…»

Он отложил в сторону ручку, откинулся на кровать и вспомнил слова Альфонса, произнесенные тем перед уходом:

— Знаешь, Эд, — пошутил он, — если мы пробудем здесь ещё некоторое время, даже я начну улыбаться.

Действительно, Нил и прочие люди, с которыми они вчера ужинали, казалось, были невероятно счастливы жить в этом городе и работать на господина Рейгена. Альфонса это очень впечатлило. Когда Альфонс уходил в то утро наблюдать за работой Нила, Эд знал, что Ал лишь отчасти совершает это для инспекции полковника. Альфонсу и самому было интересно, как живут люди в Вистерии.

«Может, этот город и правда так хорош, как сказал Ал…»

Из окна своей комнаты Эд четко видел отвесную скалу и клочок ясного голубого неба над ней.

Эдвард понимал, почему Альфонсу так нравится этот город. В мире наверху бездомных людей можно было встретить на каждом углу, их жизни были искалечены войной и бедностью. Он сам никогда их не игнорировал, но это не значило, что он мог чем-то им реально помочь. Его мягкосердечный брат считал, что им пришлось даже хуже, чем ему самому. Вот почему Алу этот город кажется раем.

Рейген помогал людям, на которых всем наверху было плевать. Он принимал их в свой город и давал им работу. Когда люди понимали, что будут получать честную зарплату за свой труд, даже если он будет тяжелым, в них загоралась надежда. Они забывали о прошлом и просто жили каждый день полной жизнью.

Эдвард лежал на своей кровати, наблюдая за облаком, медленно ползущим по небу. Облако достигло края скалы и скрылось из виду. Взгляд Эда снова вернулся к скалам. Сейчас, при дневном свете, он ясно видел небольшие гребни и выбоины, которых раньше не мог разглядеть. Солнце раскаляло скалы, но то тут, то там темнота пятнами залегла в трещинах, где плоские камни отбрасывали тень. Так Эдвард лежал, мечтательно разглядывая высь, когда что-то маленькое и белое попало в поле его зрения.

Эд встал, вынул ногу из таза и открыл окно. Ещё что-то такое же белое влетело в открытое окно и приземлилось рядом с ним на кровати.

«Это ещё что такое?»

Эдвард протянул руку, чтобы взять непонятный крошечный объект, когда ещё один такой же влетел в комнату и опустился на пол.

«Снег?»

Эдвард снова посмотрел на небо, но облака были маленькими и пушистыми. Нигде не было видно снежной тучи, да и, кроме того, было слишком тепло для снегопада.

Он поднял непонятную вещь и поднёс её к лицу. Она источала сладкий аромат.

«Цветок?»

Он понял — то, что он держал в руках, было крошечным белым лепестком. Эдвард поднялся, высунувшись из окна и раздумывая о том, откуда его мог принести ветер, когда он увидел мальчика, стоявшего у подножия утеса ниже по течению.

— Это он! — произнес Эдвард, узнав мальчика, которого он видел прошлой ночью, — того, кто подарил Руби букет.

Альфонс стоял в сортировочной одной из фабрик, расположенных вблизи поместья. Здесь они отделяли драгоценные камни, принесённые рекой, от гравия. С самого момента своего прибытия он помогал рабочим переносить камни.

— Я нашел один очень хороший! — крикнул Ал.

— Отлично, положи его на столик, вон там, — ответил ему один из мужчин.

— Хорошо!

Альфонс отнес влажный кусочек камня к ближайшему столу. За столами несколько дюжин мужчин и женщин работали над очисткой камней. Это была тяжелая работа. Несмотря на прохладный ветерок, влетавший через распахнутые окна, рабочим приходилось сильно попотеть.

— А это тяжело, — сказал Ал женщине, которая подавала им ужин прошлым вечером в ресторане. Она тоже работала в сортировочной.

— Да нет, — ответила она, перебирая камни, — здесь куда легче, чем там, наверху.

Альфонсу было сложно в это поверить. Сортировщикам приходилось переворачивать огромные осколки камней — некоторые из которых были больше, чем их собственные головы, — и тщательно исследовать каждый из них, порой раскалывая при помощи инструментов, чтобы посмотреть, нет ли там внутри ценных металлов. После этого камни раскладывались в специальные подписанные ящики.

— Почему Вы работаете здесь? — недоуменно спросил Альфонс. — Разве Вы не можете зарабатывать на жизнь работой в ресторане?

Женщина улыбнулась в ответ:

— О, вполне могу. Эта работа напрямую способствует развитию города и оплачивается лучше других. А люди, которые выращивают пищу и работают в ресторане, снабжают ею рабочих, при этом помогая им. Я просто делаю так, чтобы мечта господина Рейгена могла сбыться поскорее.

Она указала на ящик с отсортированными камнями.

— Ты сможешь отнести это на другую фабрику?

— Конечно, — Альфонс водрузил контейнер с камнями на железную тележку и покинул с ней комнату. Выходя из фабрики, он мог четко различить грохот волн, разбивающихся о железные ворота шлюза поблизости. Ворота были достаточно большими, чтобы удерживать напор воды, прибывающей из подземного русла сюда, и вид их с того места, где он находился, был впечатляющим.

Вода, прибывающая в долину, поначалу содержит много гравия, руды и камней всех форм и размеров. Большинство впитавших воду камней опускается вниз прямо перед воротами шлюза, проходя под фабрикой вместе с водами подземной реки, протекающей через город. Затем камни попадают в ямы, старательно вырытые на дне реки. После этого они скатываются в ящики, установленные так, чтобы задержать их. Мужчины достают эти ящики из воды, относят на фабрики и ставят на сортировочные столы. На фабрике мужчины и женщины разглядывают камни под увеличительными стеклами и солнечным светом, проходящим сквозь специальные линзы, отделяя камни с содержанием руд и драгоценных металлов, и отправляя ценные экземпляры на полировку перед продажей.

Альфонс доставил свою тележку на следующую фабрику. Глядя на марево, висевшее в воздухе, он решил, что под куполом фабрики, должно быть, очень жарко. Вдоль одной стены были расположены несколько печей для обжига, каждая из которых настроена на определенную температуру. Именно здесь, собственно, и происходила обработка руды. Жар создавал давление пара, с помощью которого очищали камни. Во время путешествия вниз по течению камни впитывали в себя большое количество воды, и избавление от неё при помощи пара, а затем и от самого пара, было нелегкой задачей, требующей коллективных усилий. С перерывом в несколько часов все на фабрике собирались вместе и крутили большое колесо, открывающее крышу. Альфонс чувствовал их усталость, просто наблюдая, как им приходится напрягаться, чтобы сдвинуть колесо и раскрыть купол.

— Нил! Я привез Вам ещё камней, — крикнул Альфонс, входя на фабрику. Нил, сжимающий молот в руках и вспотевший от дробления камней, остановился, чтобы проверить одну из печей. Рёв огня в печи заглушал всё, даже звуки стали, бьющей по камню.

— Ага! Премного благодарен! Оставь их вон там, хорошо? — ответил Нил, опуская молот. Альфонс толкнул свою тележку вглубь фабрики, туда, куда указал Нил.

— Видишь? Ты просто создан для этой работы! Немногие из нас могут справиться хотя бы с одним таким булыжником. — Нил улыбался, видя, как легко перемещалась тележка, которую катил Альфонс.

— Вы всегда нагружаете много камней в телегу?

— Ага. Я 50 раз за день хожу к шлюзу и обратно.

— 50 раз?! Ого. Смотрите не перестарайтесь.

Сам Альфонс проделал этот путь всего несколько раз, но хорошо понимал, как это должно быть тяжело. Управление тележками требовало не только физической силы, но и определенных навыков. Телега раскачивалась. Потеряешь баланс — все камни могут рассыпаться. Это было не так страшно, если твои руки и ноги заменяет автоброня, но если один из камней приземлится на ногу из плоти и крови, это гарантированно обеспечит тебе путешествие в больницу.

Какое-то мгновение Нил остолбенело смотрел на него, а затем рассмеялся:

— Давненько обо мне никто уже не переживал. Моя жена всегда говорила мне беречь себя.

— Ой, простите, я не хотел напоминать Вам…

— Да ничего, ничего… — покачал головой Нил.

Они наконец доставили свой груз к одной из печей. Нил остановился, чтобы вытереть полотенцем взопревший лоб.

— Всё это уже в прошлом. Ох, сколько времени я потратил на оплакивание своих ног и утраченной семьи. Это было до того, как я осознал, что должен разобраться, кем я стал, принять это и двигаться дальше.

— Дальше… — повторил Ал.

— Да.

Нил посмотрел на других мужчин, работающих у печей, и снова отер лоб полотенцем.

— Я благодарен господину Рейгену за то, что он мне помог в осознании этого. Мы все здесь одинаковы, — сказал он, указав на двоих мужчин, стоящих у другой печи.

— Этих преследовали военные как диссидентов и увезли далеко от семей. У них была тяжелая жизнь… раньше. Попытки вернуть прошлое ни к чему не приводят.

Один из мужчин вырезал руду из большого куска породы, разговаривая с другим, который громко и беззаботно смеялся. Нил перевел взгляд на Альфонса.

— Мы здесь создаём новый мир, Альфонс. Не присоединишься к нам? Помоги осуществить мечту господина Рейгена.

— Создаёте новый мир?..

— Мир наверху — тот, который создали военные, — погряз в беспорядках и непонимании. Господин Рейген хочет видеть мир без проблем, без хаоса. Мир, в котором люди не будут терять свои семьи или подчиняться законам деспотического правительства. Мы можем жить, следуя закону равноценного обмена. Он прост, но действует. В мире господина Рейгена каждый может схватить частичку счастья, собственными руками.

— Собственными руками… — повторил Альфонс. — Я никогда не думал о схватывании чего-то такого… этим.

Он рассматривал свои пальцы из брони, то сжимая их в кулак, то разжимая его.

— Но ты же можешь! — Нил стянул полотенце со своей шеи и стер грязь с железной перчатки Ала. — Я не знаю, почему ты носишь полную броню. Я не знаю, каким было твоё прошлое, да и не стремлюсь это выведать. В Вистерии ты такой, какой ты есть сейчас, сегодня. Никто не хочет здесь возвращать своё прошлое. Зачем это нам? Мы думаем о работе, которую можем делать сейчас. Жизнь продолжается, и мы понимаем, как это хорошо.

Альфонс вспомнил, как прошлой ночью они обменивались тостами с другими людьми в ресторане, ещё до того, как у них спросили, как их зовут. А когда они встретили Руби за городом, они только обменялись именами, но она больше не спрашивала их ни о чём. Обычно, когда они встречали нового человека, то должны были ответить на кучу вопросов, касающихся автоброни Эда или доспехов Ала, но Руби никогда не проявляла ни малейшего интереса ни к первому, ни ко второму. Потому ли, что люди в этом городе не заглядывают в прошлое? Или из-за того, что они смотрят только в будущее?

Нил обернулся и посмотрел на Альфонса:

— Ты принял себя таким, какой ты есть?

Альфонс молчал. Он не мог ответить утвердительно. Он смотрел вниз. Под этой куполообразной крышей полом служила голая земля, покрытая слоем гравия, оставшегося после бесчисленного количества камней, расколотых в поисках руд и металлов.

Альфонс разглядывал свои ноги, стоящие на гравии. Когда Ал шел вдоль ворот шлюза, капли воды оседали, смешиваясь с пылью, на его железных ногах. Но он не замечал ни ледяных капель воды, ни слоя грязи, покрывшего его ступни, пока не посмотрел на них… потому что его броня была лишена осязания.

Он ничего не чувствовал. Он никогда не был голоден и не хотел спать. Он даже не мог отличить холодное от горячего, даже держа его в руках. Как он может принять это? Его доспехи ярко сияли, отражая свет печей, но мир для него самого был тусклым. Вот почему они с Эдом так много времени проводили в разъездах, пытаясь найти способ стать теми, кем они когда-то были.

Ещё некоторое время Альфонс помогал Нилу с работой, а потом отправился домой, размышляя по дороге. Город наполняли обычные звуки: лязг и рёв пламени на фабриках, звуки реки, несущей свои волны вниз по руслу, и отдаленный голос ветра, воющего меж отвесных скал. Но на самих улицах было тихо. Все были чем-то заняты. Одни вспахивали поля, другие — сортировали и обрабатывали камни на фабрике. Добравшись до безлюдной площади, Альфонс присел на лавочку, молча рассматривая свои руки. Он не знал, сколько времени прошло, пока высокий девичий голос не разнесся над площадью, позвав его.

— Альфонс!

К Алу бежала Руби. Он поднял голову, услышав своё имя.

— Что случилось? Ты какой-то печальный, — сказала Руби с добродушной улыбкой, присаживаясь рядом с ним.

— Привет, Руби.

— Я слышала, что ты вчера засиделся с остальными в ресторане допоздна. И подумала, что ты всё ещё отдыхаешь дома, — сказала она и, прикрыв рот рукой, зевнула.

— Ты устала?

— Ага. Я всю ночь провела на часах у входа, — она жестом указала на лестницу, взбирающуюся вверх по отвесной скале до самой вершины. — Бандиты совсем обнаглели в последнее время. Нападают всё чаще. Поэтому нам пришлось усилить охрану.

Альфонс посмотрел вверх. Он насчитал пять часовых, стоящих у ворот на самом верху тропы.

— Те бандиты, которых мы видели, хотят сюда пробраться?

— Вистерия — единственный процветающий город в этой местности. И мы расположены на стыке Востока и Юга, то есть находимся между двух воинствующих стран, а это только на руку бандитам. Они бесчинствуют на одной территории, а потом просто переходят границу, оказываясь вне зоны досягаемости военных, когда те приходят, — что также случается не очень часто.

— Я и не представлял…

Оба сидели молча какое-то время.

— Так что, — радостно сказала Руби, — как тебе город? Нравится?

— Ага, — кивнул в ответ Альфонс. — Я впечатлен тем, какие здесь все счастливые. Я никогда раньше не встречал столько людей с автоброней, которые не считают её проклятьем. Они даже гордятся ею. Такое не часто увидишь.

Альфонс замолчал, подбирая слова.

— Знаешь, — начал он, — я до прихода сюда не замечал этого, но, похоже, я всё это время отрицал, что я тот, кем я стал.

— И кто же ты теперь? — спросила Руби.

— Ну… я не знаю. Словно я отрицал, что это тело и есть я, стараясь вернуть то тело, которое у меня было раньше.

Руби удивлённо посмотрела на него:

— А… почему ты носишь доспехи?

— Ну, это… хм… — Альфонс смутился. — Это как хобби, хотя и не совсем хобби… Скорее необходимость. Это единственная возможность для меня…

Он не мог заставить себя сказать ей, что его доспехи пусты.

Руби засмеялась.

— Ты не должен говорить мне, что случилось, если для тебя это тяжело. Знаешь, мне кажется, ты хорош такой, какой есть. И доспехи выглядят отлично.

— Ты привыкла воспринимать вещи такими, как они есть, верно, Руби? — сказал Ал, радуясь, что ему больше не нужно вынуждать себя рассказать ей правду.

— Совершенно верно. То, что случилось в прошлом, не имеет значения. Ты должен принять настоящее и двигаться дальше.

Её слова запали Альфонсу в душу. Впервые он усомнился в правильности отчаянных поисков своего настоящего тела. Он провел в забвении столько лет, постоянно чувствуя себя несчастным из-за того, каким он стал.

Но живущие здесь люди — Нил, Руби и остальные — они жили завтрашним днём, каким бы ни было их тело. Вместо оплакивания своих потерь они тяжело трудились для себя и для других… и были довольны этим.

Альфонс медленно поднял ладони и раскрыл их. С такими руками он может вести тележку, груженную тяжелыми камнями, не боясь поранится. Своими железными ногами он может идти и идти, без устали. Были вещи, которые он мог делать только благодаря доспехам. Конечно, он знал это и раньше, просто никогда не смотрел на это с такого ракурса.

«Я могу жить таким, какой я есть».

Естественно, он хотел вернуть своё настоящее тело, но если он сможет помогать людям с тем телом, что у него есть сейчас, — это тоже сделает его счастливым. Руки Альфонса сжались в кулаки.

Что, если бы он мог забыть того себя, каким он был раньше, того, кто вечно оглядывается назад, того, кто любит свой прошлый облик? Что, если бы он смог ухватиться за будущее таким, какой он есть… Он сам удивился тому, как приятно было слышать от Руби, что он выглядит отлично. Альфонс перевел взгляд на девочку, сидящую рядом с ним.

Наверняка у неё тоже была сложная жизнь. Но она преодолела все трудности. Сейчас она жила новой жизнью.

— Руби?

— Что?

— Если я пойду в особняк, я смогу встретится с господином Рейгеном? — если Рейген собственноручно давал людям Вистерии надежду на будущее, может, он и Альфонсу сможет помочь. Алу он уже начинал нравиться благодаря всем историям о его доброте. Он был уверен, что Рейген поможет ему преодолеть свои переживания, пережить прошлые утраты и, может, даже даст хороший совет на будущее.

К удивлению Ала, Руби нахмурилась, сведя брови в одну тонкую черту.

— Ну, собственно, всё не так просто. Только некоторым людям позволено входить в поместье, и только хорошо знакомым людям.

— Правда? А когда господин Рейген бывает в городе?

— Ну, он занятой человек и не выходит из дому слишком часто. Он, конечно, встречается с людьми, которые приходят сюда, чтобы остаться жить… Это причина, по которой ты хочешь поговорить с ним?

Альфонс покачал головой:

— Я просто подумал, что было бы неплохо поговорить с ним.

— Понятно.

— И, — добавил он с надеждой, — я сомневаюсь, что мы пробудем здесь долго, и я решил, что если увижу его сегодня…

— Собственно, я подумаю, что я смогу сделать, но даже стражам не позволено приходить и барабанить в дверь без повода.

Руби немного подумала и щелкнула пальцами:

— Я знаю! У меня есть отличная идея!

— А? Какая? — спросил Ал, склонив голову.

Руби широко улыбнулась и, подмигнув ему, сказала:

— Увидишь!

Неравноценный обмен

Незадолго до того, как Руби повела Альфонса на встречу с Рейгеном, Эд отправился искать мальчика, которого он видел прошлой ночью. В руке Эдвард держал лепесток, тот самый, что упал на его кровать.

Он направлялся вниз по течению реки, и чем дальше он уходил от центра города, тем холоднее становился воздух. В самом конце каньона высокие скалы закрывали солнце, отбрасывая тени, не исчезавшие целый день. Даже в полдень эта часть города оставалась тихой и безлюдной.

В ночь, когда они с Алом прибыли в город, было слишком темно, чтобы разглядеть эту сторону. Здесь тоже было много домов, но, в отличие от тех, что находились возле особняка, эти были ветхими и старыми. Одни покосились, у других не было дверей, третьи насквозь прогнили, ведь были расположены в сыром, холодном месте.

Эдвард шел вперед, пока не достиг подножья скалы. Здесь заканчивалось искусственное русло реки. Река свободно перетекала в каменистую жилу. В скалах, окружавших город сплошным кольцом, здесь была трещина, продолжавшаяся немного вглубь и вскоре вновь сходящаяся в сплошной камень. Вода скрывалась в трещине, разбиваясь о подножье скалы, и продолжала свой путь под землей, сквозь раскол в камне.

Эдвард шел дальше, пока наконец не смог четко разглядеть трещину. Он думал, что она довольно узкая. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что трещина достигает не менее шести футов в ширине. Скала была изогнута так, что делала разлом плохо различимым. Вполне можно было, оглядывая скалу, и вовсе его не заметить.

В непосредственной близости от расщелины, у воды, стоял мальчик, поливая цветы на маленькой клумбе.

— Эй, привет, — окликнул его Эд.

Мальчик поднял взгляд, вздрогнув от неожиданности, и оторвался от своей работы.

— Прости, прости! Я не хотел тебя напугать. Я просто увидел тебя из окна, и мне стало интересно, что ты здесь делаешь… — Эдвард махнул рукой в сторону дома, в котором они с братом остановились, и перевел взгляд на скалу. — Ого, поразительно. Она такая высокая, когда смотришь отсюда.

Скала была идеально ровной. У Эда даже шея заболела смотреть на неё. Его взгляд вернулся от скалы снова к мальчику.

— Меня зовут Эдвард. Я только вчера сюда прибыл.

— Я Лиф, — тихо сказал мальчик. В руке он держал маленький красный цветок.

— Ты здесь выращиваешь свои цветы? — спросил Эд, кивком указав на клумбу. Хоть она и находилась в тени, но клочок земли был покрыт красными, голубыми, желтыми и фиолетовыми цветами — пятнами ярких красок во мгле, лежащей на дне ущелья.

— Да. Этот вид хорошо растет даже в тени, — ответил Лиф. Достав вазочку из кармана, он нагнулся и зачерпнул воды. Вернувшись к клумбе, он сорвал красный цветок и сунул его в вазу.

Эдвард наблюдал, как он возится с цветами, и в его памяти всплыла вчерашняя ночная сцена возле дома Руби.

— Значит, горожане не считают продажу цветов полезным делом?

Лиф невесело засмеялся.

— С чего бы им так считать? — cо вздохом ответил он. — Никому в городе не нужны цветы. На любом открытом солнцу клочке земли они выращивают урожай или строят дома для тех, кто хорошо зарабатывает. Где уж тут найти место для цветов? Кроме того, все так заняты своей работой, что им даже некогда уделять внимание таким простым вещам, как… как цветы.

Лиф, присев, сорвал ещё один цветок — голубой — и отправил его в вазу.

— По-моему, они красивые, — Эдвард присел на корточки рядом с мальчиком. Ветер нежно покачивал цветы в вазе. Крошечные соцветия действительно были красивы.

— Спасибо, — грустно усмехнулся Лиф, — но на жизнь цветами не заработаешь. Даже если бы я мог продавать их вне города, то цветы всё равно не очень хорошо растут в пустыне, а кроме того, люди там, наверху, и сами могут выращивать цветы. А здесь… они говорят, что цветы не приносят городу никакой пользы, значит, и платить за них не будут. Но я недостаточно силен, чтобы поднимать камни, и не успеваю так быстро очищать их, как остальные на фабрике.

Эдвард нахмурился. Это была скрытая от него — до этого момента — сторона городской жизни. В словах Лифа был смысл: в городе, застрявшем посреди беспощадной пустыни, люди должны отдавать первенство труду, который приносит непосредственный доход. Всё остальное считается лишним.

Подняв тонкие руки, Лиф сказал:

— Мои руки могут выполнять лишь ту работу, для которой они были созданы… и мне не кажется, что это так плохо.

— Разве нет другой работы, кроме фабрики, которую бы ты мог выполнять?

— О, я мог бы выращивать овощи, или носить воду, или чистить искусственное русло реки, но всем этим уже занимаются другие люди, — Лиф покачал головой и указал на противоположный берег реки. — Вон там я живу. На той стороне, где никогда нет солнечного света, настолько далеко от воды, насколько это возможно в каньоне. Люди, которые ничего не зарабатывают, вынуждены жить на окраине.

Уголок города, на который он показывал, казался тихим и безлюдным — полная противоположность суматохе, царившей у фабрик, что находятся вверх по течению.

— Мы — те, кто живет на той стороне — не можем делать тяжелую работу, а значит, и не можем зарабатывать на шикарную жизнь, как те, кто селится возле поместья мэра. Вот почему мы живем в таких ветхих домишках.

Эдвард кивал, слушая его.

— Это равноценный обмен.

Эдвард подумал, что мальчик прав. В городе, в котором равноценный обмен ставился превыше всего, тот, кто меньше вкладывал, меньше и получал. Но здесь, в низовье реки, жестокая реальность предстала перед Эдвардом во всей красе.

— Теперь я вижу, как, должно быть, тяжело жить в Вистерии, если ты застрял в этой части города, — Эд вспомнил то, что слышал, когда только прибыл сюда. — Поразительно, что никто не уходит отсюда.

Лиф покачал головой.

— Нет, конечно, люди уходят.

— Правда? Но, по-моему, я слышал… — начал Эд, когда его прервал громкий хруст, доносящийся от темных домов на краю города. Сразу за ним последовали мужские крики.

— На каком языке я должен объяснить, чтобы до тебя дошло?

— А ну иди сюда!

Стоящий рядом с Эдом Лиф выкрикнул:

— Только не это! — И бросился бежать к городским окраинам.

— Эй! — Эд последовал за ним. Тяжело дыша, он остановился у небольшого зазора между стенами двух маленьких домиков, в центре которого стоял самодельный столик: полусгнившие доски, положенные на большой валун; на столике — несколько чашек. Рядом трое молодых людей кричали на нескольких постарше и того же возраста, держащих палки. Эдвард насчитал десятерых.

— Ты воровал фрукты с городского поля, что, нет? Если ты неспособен нормально зарабатывать, это не значит, что ты можешь красть чужое добро!

— Мы бы никогда не стали воровать! — возразил самый старший из мужчин. — Как вы могли даже заподозрить нас в таком?

— Постыдились бы, — прорычал один из самых раздраженных, — сидите здесь, ничего не делая целыми днями, пока мы горбатимся ради блага города.

— Но мы слишком слабы, чтобы работать на фабрике! — ответил старик.

— Значит, вам здесь не место! — второй сгреб его за воротник. Несколько товарищей старика бросились тому на помощь.

— Господин Айванс!

Лиф бросился к двоим, повисшим на руках у третьего, того, что схватил старика.

— Не надо драться. Пожалуйста!

— Снова ты, Лиф?

— Может, мы и не зарабатываем так много, как вы, — вспылил Лиф, — но это не значит, что нам нужно больше, чем мы имеем! Это не значит, что мы воруем! Почему вы считаете нас преступниками?

— Есть свободные места, но вы всё равно не работаете, — ответил ему мужчина. — А если вы не зарабатываете на еду — значит, воруете её!

— Признайте, что вы просто мёртвый груз для господина Рейгена. Вы все должны убраться из города! — выкрикнул другой спорщик.

Силач отпустил Айванса.

— Лиф, то, что ты знакомый Руби, не даёт тебе права шататься повсюду без дела. Найди себе работу. Может, ты и мал, но мог бы хотя бы работать на поле. Ты можешь достичь большего, чем эти люди. Почему ты всегда встаешь на их сторону? Почему не съедешь из этой дыры?

— Потому что я не могу видеть, как вы приходите сюда как равные, а потом, лишь потому, что зарабатываете немного больше, называете остальных «этими людьми».

Лиф, может, и выглядел слабым, но у него были свои принципы и, как показалось Эду, железные нервы. Мальчик смотрел на громилу перед собой.

— Всё, о чём вы говорите, — это как бы нас вышвырнуть отсюда. Почему бы вам вместо этого не помочь нам?

— Помочь в чём? В пренебрежении идеей господина Рейгена? Его законом? Не спас ли он вас так же, как и нас?

— Ты знаешь закон, разве нет?! — прорычал стоящий рядом с ним мужчина.

— Конечно, знаю! Но не все мы такие же сильные, как вы. Некоторые стары или больны. Как вы можете говорить нам о равноценном обмене, видя, что у нас с этим проблемы? Или, может, вам просто плевать на нас?

— Ах ты мелкий… — трое бросились к Лифу. Один из них опрокинул прогнившую столешницу с камня, сбросив чашки на землю. Другой поднял кулак.

— А ну постойте! — вмешался Эдвард.

— Что? А ты ещё кто такой?

— Это что, стоит украденных фруктов? — спокойно спросил Эд, указав жестом на разбросанные по земле чашки. — Мне так не кажется. У вас нет никаких доказательств, что эти люди что-то украли. А это значит, что вы разбили чашки без каких-либо причин… и по закону равноценного обмена вы должны заплатить за разлитый вами чай, разве не так?

— Ты кем себя возомнил? — недоверчиво воззрился на Эдварда один из мужчин.

— Эй, да это же парень, который недавно спас Руби, — прошептал другой.

Ближайший к нему детина фыркнул:

— Послушай, парень, ты здесь недавно, так что я дам тебе один совет. Не якшайся с этим сбродом, не то люди подумают, что ты лентяй, который не хочет честно работать, как и они.

— Спасибо за совет, — с ледяной усмешкой ответил Эд, — так что там насчет чая?

Здоровяк бросил монету в грязь.

— Вот. Этого как раз хватит. Я ухожу.

Незваные гости уходили, некоторые из них осуждающе качали головой. Эдвард проводил их взглядом и поднял монету.

— Они могли просто извиниться, но вместо этого разбрасываются деньгами, — пробурчал он, — будем считать это равноценным обменом.

Позади него Айванс и двое других, упавшие во время драки, поднимались на ноги, потирая ушибы.

— Я больше не могу оставаться в этом городе. Скажу господину Рейгену, что ухожу, — произнес один из них, в поношенном пиджаке и продавленной белой шляпе.

— У меня были неприятности в другом городе, и я пришел сюда. Но, думаю, смогу устроиться и в другом месте, — сказал другой, отирая грязь с локтя.

— Я тоже… — эхом отозвался расстроенный Айванс.

— У тебя есть куда пойти? — спросил его первый.

— Мы должны остаться здесь и дать им отпор! Заставить изменить закон!

— Я не буду нарываться на ещё одну драку. Лучше попробую снова устроиться на фабрику, — сказал изможденный человек, стоящий рядом.

— Кетт! Начнешь работать в таком состоянии и снова получишь травму! Лучше уж уйти из города. Может, Рейген сможет найти для тебя работу в другом месте?

Несколько человек сидели с потускневшими глазами и безвольно поникшими плечами. Другие были разгневаны, сжимали кулаки и говорили о необходимости перемен. Один из них — молодой человек, выглядевший очень уставшим, — молча стоял, уставившись в сторону фабрик.

Лиф отделился от общей группы и направился к Эду.

— Спасибо за помощь.

— Не уверен, что так уж помог, — Эдвард протянул монету Лифу. — Отдай это людям, чей чай они опрокинули.

— Обязательно.

Какое-то время они стояли, не говоря ни слова и глядя на остальных.

— О какой работе в другом месте они говорили? — спросил Эд.

— Господин Рейген сказал, что заботится обо всех, кто приходит сюда, поэтому, когда люди решают уйти, он находит им работу в других городах. Иначе им было бы некуда пойти, — пояснил Лиф.

— Как мило с его стороны.

— Возможно. Люди, которые живут выше по течению, считают нас обузой, тянущей вниз весь город. Они говорят, что Рейген должен позволить нам самим выживать, если мы хотим уйти.

Эдвард кивнул, немного подумал и спросил:

— А что они говорили насчет того, что ты знаешь Руби?

— Мы с ней пришли из одного города. Мы пострадали во время войны, наш родной город сожгли дотла. У нас не было сил сражаться, и мы сбежали. Мы встретили господина Рейгена ещё до того, как он основал Вистерию. И мы были одними из первых, кто пришел сюда. Но…

— Но?

— Мы все тогда хотели сделать город настолько сильным, чтобы он смог выстоять даже перед напором войны. Но, делая его таким, мы не оставили в нём места для слабых… и вот что из этого вышло. Лучше бы я вообще не был сильным.

Эдвард молчал.

— Да, здесь, внизу, прекрасное место, — продолжал Лиф, — но только для сильных. Если ты слаб, здесь невозможно выжить.

Лиф устало вздохнул.

— Раньше, дома, куда бы мы ни пошли — на пикник, например, — я всегда отставал, потому что был маленьким. Руби всегда меня ждала. Она каждый раз возвращалась назад, чтобы подать мне руку и помочь идти дальше.

Эдвард вспомнил силу в глазах Руби. Он чувствовал в ней железную волю и желание идти вперед любой ценой. Ему было интересно, какими были её глаза, когда она держала Лифа за руку.

— Но это было давно, — покачал головой Лиф. — Я не думаю, что здесь всё неправильно, но что-то явно не так. Вот что я пытаюсь объяснить людям.

Эдвард оглянулся на людей, отряхивающихся от пыли. В этой части города было очень темно — с большим трудом можно было что-либо разглядеть. Эд посмотрел выше по течению: тени там не было, сияло солнце, город полнился шумом фабрик. И венцом всего этого было поместье господина Рейгена. Его белые стены так сверкали в лучах полуденного солнца, казалось, встань рядом с ним — и ослепнешь.

Тёмная сторона города.

Эдвард подозревал, что нечто неправильное скрывается под красками и радостью Вистерии, но он был немного удивлен тем, насколько четкой была здесь грань между светом и тьмой. Он чувствовал себя некомфортно, словно смотрел прямо в глаза лицемерию Рейгена.

Одно он знал наверняка: Вистерия больше не казалась ему раем.

— Значит, это мы внесем в список минусов, — пробормотал Эдвард, отметив про себя, что это нужно будет добавить к отчету. Хотелось бы ему, чтобы выводы были радужнее. Если задуматься, то он всё это время знал, что город не может быть так хорош, как кажется, но сейчас он понял, что в то же время хотел, чтобы так оно и было. Они с братом побывали в бесчисленных городках за время своего путешествия. Какая-то часть Эда желала, чтобы Вистерия осталась в памяти как лучший из них. Но теперь, увидев правду, он не мог просто закрыть на неё глаза.

— Осталось сделать одну вещь, — сказал себе Эд. Он решил, что как только закончит свой отчет, сразу же покинет город. И у него было чувство, что Лиф и остальные здесь тоже не задержатся.

Он бросил взгляд на мальчика. Лиф стоял чуть поодаль, глядя на цветы, которые держал в руках. Он осторожно касался кончиками пальцев лепестков.

Эдвард заметил нечто необычное.

— А у тебя есть белые цветы, Лиф?

В букете Лифа было много цветов, но ни одного белого. Лиф показал пальцем наверх.

— Такие цветы растут только на солнце. Так что я выращиваю их наверху.

— Наверху?!

Лиф указал на верхушку скалы, у подножия которой они находились.

— Карабкаюсь вверх через расщелину.

Хотя отвесная стена скалы и была испещрена множеством мелких трещин и выступов, на ней не виднелось ничего, что хоть отдаленно могло напомнить дорогу наверх.

— Я думал, что есть всего один вход, — сказал Эд. — Ты что, можешь подняться даже с этой стороны?

— Если вскарабкаюсь по расщелине. Я легкий, так что легко одолею подъём. Но не знаю больше никого, кто бы мог такое совершить. Кроме того, нужно знать дорогу.

Эдвард кивнул, бросив ещё раз взгляд на расщелину в скале над рекой. Если забраться в эту щель так далеко, как только возможно, никто в городе вас не увидит. Так вот где Лиф выращивал белые цветы, лепестки которых залетели в комнату Эда.

— Но что если тебя поймают? Тебе ведь не поздоровится? — спросил Эд. — Зачем так рисковать, если цветы никому не нужны?

— Может, ты и прав, — признал Лиф, — но эти цветы важны для меня. Я продолжаю надеяться… надеяться, что она увидит эти цветы, и они напомнят ей, кем она была раньше.

Эдварду не нужно было спрашивать, кого он имел в виду. Лиф поднял взор к верхушке скалы. Его взгляд стал отсутствующим, словно в своих мыслях он был далеко, вспоминая о чём-то невероятно важном для него.

— Я не могу заниматься этим вечно, — сказал наконец Лиф. — Может, пришло время двигаться дальше. Думаю, люди могут меняться со временем. Она, наверное, даже не помнит.

Эдвард задумался о том, что значат для Лифа белые цветы, что случилось между ним и Руби, но не знал, как спросить об этом. В конце концов он ушел, не проронив ни слова.

Шагая по главной дороге, Эд наблюдал, как над фабриками вьётся шлейф пара.

Когда он вышел вновь на освещенное солнцем пространство, то почувствовал, что согревается. Он подумал, что люди, живущие в солнечной части города, не могут себе даже представить, как холодно жить в тени. Это было неправильно… но как он, обычный наблюдатель, может всё изменить? Он не мог заставить солнце освещать весь город.

— Так всегда бывает, когда пробудешь где-то слишком долго, — бурчал про себя Эд. — Ты приезжаешь как гость, но стоит тебе провести в одном городе несколько дней, как ты начинаешь замечать все те же проблемы, что видел и в предыдущем. Кажется, мне больше подходит путешествовать как раньше — только я и Ал, четкая цель, и дорога впереди.

Эдвард знал, что рассуждает эгоистично, но из-за его слов проглядывало разочарование. Он хотел помочь этим людям, но не знал как. Эдвард прошел мимо поместья Рейгена, ещё сильнее, чем раньше, желая закончить свои дела поскорей и покинуть город. Он остановился у дома, где они жили с Алом, намереваясь забрать с собой брата.

— Одно знаю точно, — тихо сказал он, — у меня будет ещё больше неприятных тем для обсуждения с полковником, когда мы закончим со всем этим.

Эд постучал в дверь, но ответа не последовало. Он заглянул внутрь. Альфонс ещё не вернулся. Наверное, всё ещё помогает на фабрике.

Эдвард немного подождал и решил отправиться в особняк один. Так даже лучше. Эдвард знал, что Ал очень привязался к городу за то время, что они здесь провели. Он не горел желанием рассказывать Алу о том, что увидел в нижней части города. Он знал, что Ал не отнесется к услышанному спокойно. Конечно, надо будет ему рассказать, но лучше отложить это на потом.

Эдвард подошел к воротам и поднял голову. Ворота были закрыты. Сквозь прутья решетки он видел кустарник возле дома. Двор был окружен высоким железным забором. Эдвард потряс ворота, но они не открылись, зато их громкий лязг привлек внимание охранников во дворе.

Эдвард удивленно моргнул. Он не ожидал увидеть стражу с той стороны. Невзирая на проблемы с законом равноценного обмена Рейген казался очень добрым человеком. Эдвард предполагал, что поместье будет открыто для посетителей. Он помахал рукой одному из стражников.

— Эй, извините!

Один из охранников подошел к нему:

— Чего тебе?

Эд побледнел. Грубый ответ стражника подсказал ему, что у него маловато шансов войти, но он всё же попытался.

— Вы мне откроете?

— Нет.

Эдвард нахмурился.

— Почему нет? Я просто хочу поговорить с господином Рейгеном.

— Извини, парень. Только охрана и приближенные могут входить сюда.

— Значит… я не могу с ним увидеться?

— Совершенно верно.

Вот как, подумал Эд. Конечно, в отчете можно заполнить графу о правительстве просто наугад. Но он знал, что рискует быть пойманным на этом. Нужно пробраться внутрь вместе с Альфонсом и заставить Рейгена поговорить с ними…

Эд поднял глаза. Второй охранник махал ему, подзывая к себе. А может, ещё есть шанс.

— Это ты прибыл сюда вчера, да? — спросил охранник обеспокоено.

Ага, подумал Эд. Как только он решил силой проложить себе путь в особняк, тут же охранник его пожалел. Должно быть, принял за расстроенного ребенка, которому не позволили увидеть своего героя, господина Рейгена…

— Тебе повезло, что ты его вчера встретил, — обыденным тоном произнес охранник, — обычно он так занят, что у него нет времени выходить из дома.

Эдвард кивнул, собираясь поблагодарить, и вдруг заметил, как кто-то направляется к поместью с той стороны. Кто-то очень знакомый…

— Ал?!

Эдвард вцепился в ворота обеими руками. Альфонс как раз собирался переступить порог поместья. Он обернулся, услышав, как брат выкрикнул его имя.

— Эд!

Альфонс помахал ему и побежал к воротам. Руби следовала за ним.

— Ал! — снова выкрикнул Эд. — Как ты там оказался? Эй, охрана!

Он повернулся к одному из охранников.

— Там мой брат! Разве родство не делает меня приближенным? Впустите меня! — Эдвард загремел воротами.

Руби по другую сторону ворот поморщилась:

— Как зверь в клетке…

Ал хихикнул. Это было хорошее сравнение, но Руби ещё даже не видела Эда в его худшем настроении. Пока не видела.

Не придав значения её замечанию, Эд продолжал кричать:

— Как ты туда пробрался, Ал?! Они меня не пускают!

— Я ещё и сам не был в особняке, — ответил Альфонс, подойдя ближе, — мы как раз собирались встретиться с господином Рейгеном и немного с ним поболтать.

— Это правда, — Руби подошла к Алу и взяла его за руку. — Нам уже пора идти.

Она бросила на Эда уничижительный взгляд.

— Но я думал, что только охранники и их приближенные могут входить внутрь, — возразил Эдвард. Почему впустили Альфонса, а его не впустили? Кроме того, его беспокоило ещё кое-что. Он крикнул Руби:

— Скажи, во что это ты вырядилась?

До этого момента он видел её только в форме охраны — камуфляжных штанах и военном комбинезоне. Но сегодня на ней была длинная, развевающаяся юбка. И то, как она держала Альфонса за руку, и говорила так мило — всё было неправильно…

Руби хихикнула.

— Что?! — Эдвард невольно поморщился, увидев усмешку Руби. Что-то было жутко неправильным во всём этом, но он не мог понять что. Это была не та Руби, которую он встретил днём раньше. Он перевел взгляд на Альфонса, но тот только почесал голову.

— Собственно… ммм… — начал его брат.

— Собственно что?

— Меня впустили как жениха Руби, — признался Альфонс.

— Че-е-е-е-его?!

Руби крепче сжала руку Ала.

— Это был единственный способ для него попасть в поместье. Альфонсу так нравится наш город, и он хотел поговорить с господином Рейгеном, вот я и решила представить его. Как своего жениха. Это наименьшее, что я могу для него сделать. Разве не так, Альфонс?

— В общем-то, да, — Ал пожал плечами, явно смущенный всей этой ситуацией.

— Так вот почему ты так одета? — остолбенев, спросил Эд.

— Просто вживаюсь в роль, — усмехнулась Руби.

— Должен признать, что ты ужасно выглядишь в платье.

— Как грубо!

— Ну, не знаю, Эд, — кротко сказал Ал. — Мне кажется, она довольно милая.

— Правда? Спасибо, Альфонс.

Взгляд Эда метался от Ала к Руби и снова к Алу. Весь этот фарс переставал быть забавным. Эдвард ворчал себе под нос. Он так переживал, что расстроит брата, рассказав ему историю Лифа… пока Ал развлекался, притворяясь женихом Руби.

Увидев перекошенное лицо Эда, Руби снова рассмеялась.

— Что такое? Боишься, что я украду твоего брата?

— Эй! — Эд почувствовал, что краснеет, хоть и не знал почему. Он выпалил:

— Нет! Вовсе нет! Я просто тоже хочу туда попасть.

— Ой, точно, Эд, прости, — сказал Ал, вспомнив об их задании. Он поспешно отпустил руку Руби. — Почему бы тебе не побыть женихом Руби? Мне кажется, ты сыграешь эту роль лучше меня. Сложно представить меня на свадьбе в этом комплекте брони.

— Ни за что! — разом выкрикнули Руби и Эд.

— Чтобы я вышла замуж за эту креветку?! — добавила Руби.

— Ах ты ж… — зарычал Эд.

Руби снова вцепилась в руку Ала, толкая его перед собой.

— Я знаю, что Альфонс носит эту броню из-за своих убеждений, правда, Альфонс?

— Чего? — вытаращился на неё Эд.

— Эм… Руби… — начал Ал, но Руби перебила его, не дав сказать больше ни слова.

— Я думаю, что это чудесно! И я рада, что мне первой удалось заполучить тебя!

— О, спасибо, Руби, но…

Руби дернула руку Альфонса, потащив его к поместью. Она бросила взгляд на Эда:

— До встречи, деверь!

— Деве.. что?! Эй! — Эд было вскипел от злости, но внезапно успокоился. Ему в голову пришла идея. — Ну хорошо. Значит, он твой жених. Как насчет того, чтобы представить меня господину Рейгену как брата твоего жениха?

Руби фыркнула:

— Это невозможно. Никто не поверит, что ты его брат.

— На что это ты намекаешь?! Лучше бы не на мой рост!

— Ладно-ладно… Хватит вам уже, — громко сказал Альфонс, вставая между ними.

— Не останавливай меня, Ал!

— О, так ты хочешь драки? — спросила Руби. — Не надо останавливать его, Ал. Я выиграю!

Они продолжали бросать друг на друга злобные взгляды через решетку, когда вдалеке раздался крик.

— Что это было? — спросил Эд, оглядываясь вокруг.

— Это где-то возле купола! — выкрикнула Руби.

Альфонс бросил ворота открытыми и бросился бежать туда, откуда слышался крик. Руби и Эд следовали за ним, не отставая, ссоры были на время забыты. Когда они достигли фабрики с куполом, то увидели женщину, а перед ней сидящего на земле мужчину. Его нога была обмотана полотенцем. Нил стоял неподалеку. Ал помахал ему:

— Он ранен?

— Да. Он перевернул тележку, — ответил Нил. Тележка для руды лежала на боку, гравий и камни рассыпались. Мужчина стонал, растирая ногу через полотенце.

Эдвард осторожно убрал полотенце и осмотрел ушибленную ногу. Кровь пропитала ткань полотенца, но сама рана казалась неглубокой. Нога начинала отекать от лодыжки до колена.

— Похоже, вы подвернули её, выбираясь из-под этих камней, — проговорил Эд. — Вам нужны две или три недели покоя. Повезло — кости целы.

Эд похлопал мужчину по плечу и поднял голову. Никто из присутствующих, включая и самого пострадавшего, не выказывал особой радости, что все обошлось. Вместо этого люди собрались вокруг перевернутой тележки и принялись засыпать её содержимое обратно.

— А я говорил ему бросить это, — заворчал Нил, громко вздохнув.

Мужчина с подвернутой ногой вздрогнул.

— Он уже получил травму недавно, — сказал Нил Альфонсу. — Потом вернулся, сказав, что снова будет работать, и вот, и десяти минут не прошло, как это случилось. Не зарабатывает, только доставляет неприятности. Он бесполезен.

Пострадавший поднял взгляд от своего колена, услышав отвращение в голосе Нила.

— Нил, пожалуйста… — произнес он, хватаясь за руку Нила. — Тележка была тяжелой! Мои руки просто соскользнули, вот и всё! Это больше не повторится, обещаю!

Эд узнал в нём одного из тех, кого видел в нижней части города. Он помнил, как старик обещал снова вернуться к работе.

— Пожалуйста, вы должны меня понять! Меня разыскивают за границами Вистерии. Военные преследуют меня! Я не могу уйти отсюда. Прошу, дайте мне работу…

Нил поморщился, глядя на него.

— Если ты хочешь помогать нам — иди носи воду, или что-нибудь такое же легкое делай.

— Но на жизнь этим не заработаешь! — в отчаянии закричал мужчина. Его руки обессиленно опустились на землю. Возможно, его нога была лишь ушиблена, но сердце было разбито из-за этой травмы, полученной в самом начале работы. По его щеке скользнула слеза и упала на пыльную почву.

Когда старик тихо всхлипнул, послышались шаги по гравию позади них.

— Я боюсь, тот крик звучал очень знакомо… — начал новоприбывший.

Это был Айванс. Рядом с ним стоял Лиф.

— С тобой всё нормально, Кетт? — спросил Лиф, опускаясь на колени рядом с всхлипывающим человеком, и протягивая ему руку, чтобы тот мог опереться.

— Это просто растяжение. Скоро он будет в порядке, — пояснил Эд.

— Я рад, — сказал Лиф, хотя в его глазах светилось беспокойство. Альфонс стоял рядом с ними, наблюдая за Айвансом и Нилом.

— Нил, — неожиданно произнес Айванс, — может, ты, наконец, признаешь это?

— Признаю что? — вскинул бровь здоровяк.

— Признаешь, что плата, которая полезна господину Рейгену и городу, может, и равноценный обмен, но в этом городе существует пропасть между богатыми и бедными, и она только разрастается. Ты хочешь создать здесь настоящий рай? Значит, мы должны пойти к господину Рейгену вместе, поговорить с ним, как горожане. Мы должны придумать что-то, что будет честно по отношению ко всем жителям этого места.

Нил сплюнул.

— Честно? Что для тебя будет честно? Ты хочешь давать людям, которые не работают, такие же деньги, как и тем, кто трудится? Прости, но я здесь потею пятнадцать часов в день не просто так. И, если честно, я не думаю, что кто-то, кто зарабатывает так мало, как ты, имеет право рассказывать мне, как должен жить город.

Но Айванса было не так легко отговорить.

— Кстати, почему ты работаешь пятнадцать часов в день? Чтобы отплатить господину Рейгену за помощь? Или ты просто хочешь ещё больше денег?

Нил промолчал.

— Вот так наш город и погибнет, Нил. Рухнет под тяжестью закона равноценного обмена.

— Не обвиняй господина Рейгена в том, что у тебя нет сил, — резко вступила Руби. До этого она молча помогала собирать камни, рассыпавшиеся с тележки, но последние слова Айванса вывели её из себя. — Ты был не очень-то доволен своей жизнью раньше, разве не так? И ты присоединился к господину Рейгену, верно? Чтобы строить новый мир, сильный мир, лучше, чем тот, в котором ты жил. Если ты не справляешься, это не значит, что виноват господин Рейген. Если не можешь создавать наш мир, то уходи!

Руби была в ярости. В её голосе звучало убеждение человека, который абсолютно уверен в правоте своих слов и не станет выслушивать другие мнения. Толпа затихла, но Эдвард прервал общее молчание:

— Подождите. Руби, у меня есть к тебе один вопрос.

Все взгляды в тот же миг были обращены к юному алхимику.

— Какой? — с подозрением спросила Руби.

— Как по-твоему — люди, живущие здесь, в Вистерии, — настоящие, мыслящие люди? Или марионетки, как в кукольном театре?

Руби нахмурилась.

— Они настоящие люди, конечно. — она закатила глаза, недовольная нелепостью вопроса.

Эд отрицательно покачал головой.

— Если они больше не задают вопросов, то уже нет, — тихо сказал он.

Руби удивленно вскинула бровь, не понимая, к чему он ведет, но, увидев сочувствующее выражение лица Эдварда, она насторожилась. Руби уже повернулась, чтобы уйти, когда путь ей преградил худощавый мальчишка.

— Лиф…

В руках Лиф держал пестрый букет цветов. Среди них были и белые. Он протянул их ей.

— Это тебе, Руби.

Руби удостоила его лишь холодного, уничижительного взгляда.

— Я уже устала говорить тебе это, но повторю ещё раз.

Альфонс поднял голову, пораженный отсутствием тепла в голосе Руби. Он впервые слышал, как она разговаривает с Лифом. Он стоял рядом с братом, молча наблюдая за ними.

— Цветами не заработаешь на пищу для горожан, — сказала Руби. — Зачем нужно что-то, от чего нет никакого толка? Зачем?

Лиф молчал.

— Ты помнишь, как наш родной город сожгли дотла? — Продолжала Руби. — Не говорил ли ты, что хочешь стать сильнее? Не говорил ли ты, что хочешь стать достаточно сильным, чтобы жить самостоятельной жизнью? Но сейчас, когда мы здесь и у нас есть такая возможность, ты только выращиваешь цветы и защищаешь тех, кто не хочет работать!

Закончив свою речь, Руби бросила взгляд Айванса и Кетта, стоящего за ним.

— Ты изменилась, Руби, — с грустью произнес Лиф.

Ответ Руби был холоден и жесток:

— Да. Я больше не маленькая плаксивая девчонка. Я сделала свой выбор. Я решила измениться. Почему этого не сделал ты? Неужели наше будущее не стоит того, чтобы добиваться его? — её голос был тверд и ни разу не дрогнул при этих словах.

Эдварда, который собственными глазами видел положение дел на улицах нижней части города, эта сторона Руби, её стремление видеть в Вистерии только хорошее и не замечать плохое заставили насторожиться.

— Ладно, — сказала Руби, смягчаясь, — я приму цветы. Но это в последний раз. Она выхватила букет из его рук и, как и днём раньше, вытащила из него все белые цветы и вернула их назад. Лиф остановил её руку.

— Я выращиваю их не для города, Руби. Я выращиваю их для тебя. Как ты можешь этого не видеть?

— О чём ты говоришь? Видеть что?

— Неужели ты не помнишь, Руби? Неужели не помнишь белые цветы?

Уверенность во взгляде Руби на миг дрогнула.

— Я сказала, что они мне не нужны! — закричала она, бросая цветы на землю. — Это тебе надо открыть глаза!

— Руби… — начал Альфонс, удивленный её внезапной яростью. Но прежде чем он договорил, Руби убежала, не проронив ни слова.

— Как ты могла забыть?! — кричал ей вслед Лиф. — Ты знаешь, что происходит, когда люди перестают относиться друг к другу по-человечески! Ты видела!

Слова на удивление громко вырывались из его маленького тела и эхом разносились по городу, отражаясь от отвесных скал, прежде чем их уносил ветер.

— Лиф, — окликнул его Эд. — Прости.

— Уже слишком поздно, — произнес мальчик, глядя на цветы, рассыпавшиеся по земле. — Она изменилась. Думаю, как и мы все.

— Что ты будешь делать дальше? — спросил Айванс, обращаясь к мальчику.

— Я ухожу, — ответил Лиф, подняв голову.

Тень отчаяния промелькнула на обветренном лице Айванса.

— Почему бы нам не попробовать исправить что-то здесь ещё раз? У нас всё ещё есть шанс высказать свои соображения господину Рейгену. Может, мы ещё сможем изменить законы.

— Нет, — ответил Лиф, — я не подниму голос на господина Рейгена. Некоторым людям пришлось здесь тяжело, да, но этот равноценный обмен сделал других людей счастливыми.

На миг он задумался.

— Я думаю, мне просто хотелось, чтобы Руби поняла, что здесь не всё идеально. Я не хотел, чтобы она действительно считала, что здесь рай.

Лиф наклонился, помогаю Кетту подняться на ноги.

— Лиф, я тоже ухожу, — сказал тот, отряхиваясь. — Давай уйдем вместе сейчас, сегодня. Попросим господина Рейгена найти для нас работу в другом городе.

Лиф кивнул. Глядя, как эти двое уходят, Эдвард внезапно осознал, что сейчас не произошло ничего удивительного — многие, вероятно, уже уходили так же до них, и многие уйдут после. В Вистерию легко прийти, но сложно в ней остаться. Слухи всё утверждали с точностью наоборот. Эдвард посмотрел на скалы, слыша эхо, доносящееся от работающих фабрик.

— Они не смогут жить вечно в этой дыре, — тихо произнес он.

Эдварду казалось, что в свисте ветра он слышал, как трещит хрупкий баланс города.

Пока они шли домой, Альфонс не проронил ни слова. Когда они пришли, Эд плюхнулся на кровать, бросив беглый взгляд на Ала. Невозможно было прочесть мысли Альфонса на неизменном железном лице. Но молчание, с которым он опустился на стул у стены, выражало боль в его сердце.

Вистерия была новым миром для Альфонса: счастливый город, главой которого был добрый человек, город, в котором принцип равноценного обмена позволил людям оставить в прошлом свои горести и начать новую жизнь. Он даже задумывался о том, чтобы присоединиться к ним. Он жил своей мечтой, но реальность грубо вторглась в неё и разорвала эту мечту на клочки. Альфонс не был глуп. Он понимал, что на земле нет идеального места. Но доброта Рейгена глубоко его впечатлила. Так мало тех, кто готов принять у себя людей, которым некуда пойти. А сейчас он видел, как равноценный обмен Рейгена заставлял горожан идти друг против друга.

Всего за несколько минут Ал прошел путь от сказочной фантазии к горькому пониманию, и этот удар был для него очень сильным.

Некоторое время Эд сидел, не зная, что сказать. Он думал, что Ал и вовсе не хотел с ним разговаривать, поэтому он молчал. Эдвард откинулся назад, уставившись в потолок и свесив ноги с кровати. По прошествии некоторого времени Ал заговорил:

— Твоя нога…

— А? — Эдвард снова сел.

— Твоя нога, — повторил Ал, показывая на ноги Эда, свесившиеся с кровати.

— А, прости, — Эд понял, что не снял обувь перед тем, как завалиться на кровать. Он начал развязывать шнурки на левом башмаке.

Альфонс по-прежнему смотрел на его ноги.

— У тебя волдырь. Правда? — сказал он.

— А? Что? — Эдвард посмотрел на него в ответ. — О чём это ты?

— О твоём волдыре, — снова повторил Ал, указывая на левую ступню Эда. — Когда мы блуждали на пустыре, до прихода в Вистерию, ты натер волдырь на ноге, я знаю это.

Значит, Альфонс заметил волдырь. Благодаря тому, что Эд долгое время продержал ногу в воде, волдырь больше не болел. Эдвард даже и не думал упоминать об этом. А сейчас, когда Ал об этом заговорил, он задумался почему. Эд терпеливо сидел и ждал, когда брат продолжит.

— Он болит, верно? Я знаю, что ты не говорил мне об этом, просто я заметил, что ты немного прихрамываешь.

Эдварду казалось, что он шел нормально, пока они не достигли города, но, должно быть, он неосознанно боялся ступать на ногу. Позволил брату заметить нечто такое. После многих лет путешествий по бездорожью и пустошам Альфонс стал профессионалом в том, что касалось походки его брата. Он бы заметил камешек в ботинке брата ещё раньше, чем это сделал бы сам Эд.

— Ну да, — признал Эд, — но он больше не болит. Не переживай об этом.

Ал молча покачал головой.

— Я не о том.

Эдвард удивленно вскинул брови.

— Я не переживал о твоём волдыре, — Ал смотрел Эду в глаза. — Почему ты мне не сказал?

— Что? Ну, я полагал, что буду мужественно переносить эту боль… и, кроме того, ты мой младший брат. Я не собираюсь жаловаться тебе о каждой царапине на ноге…

— Ты мне не сказал, не поэтому, — перебил его Ал. — Ты не сказал мне, потому что не хотел причинить мне боль.

Ал указал на свою грудь.

— Я никогда не хочу есть. На моих ступнях не вскакивают волдыри… и я силен как бык. Эд, если бы ты просто сказал мне, что у тебя болит нога, я бы дотащил тебя на своей спине до самого города. Но ты ничего не сказал…

Эд сидел, не говоря ни слова.

— …потому что это не моё настоящее тело, и ты не хотел мне напоминать об этом. Если бы у меня было моё тело, я бы не смог донести тебя. В своём настоящем облике я просто ребенок. Вот почему ты никогда не жалуешься.

Эдвард сам прикрепил душу своего брата к этому ходячему доспеху. Он знал лучше, чем кто-либо другой, что Альфонс не устаёт, не чувствует боли и никогда не спит. И больше, чем кто-либо другой, Эд считал себя в этом виноватым.

Ал покачал головой:

— Я хочу вернуть своё настоящее тело, конечно же, хочу, но почему я пока не могу пользоваться привилегиями этого тела? Когда я вижу, как ты ведешь себя так… становится больно… — В голосе Ала не было и тени обвинения, или печали, но Эд догадывался, о чём тот думал. Он знал, каким тяжелым был долгий поиск для них обоих, и Альфонс пытался сделать всё возможное, чтобы облегчить тяжелую ношу брата. Ал не хотел, чтобы Эд мучался, пытаясь уберечь его чувства, — не только в этот раз, но и все те, что были до него.

Но в то же время Ал мог нарваться на неприятности, предлагая помощь за счет силы доспеха, зная, как Эд был предан — как они оба были преданы — идее вернуть их настоящие тела. Порой Ал даже волновался, что если он начнет чересчур вживаться в это тело, то забудет, каким был на самом деле. Вот почему жители Вистерии произвели на него такое сильное впечатление. Эти люди потеряли конечности, семьи, жизни, но всё равно стремятся вперед со всей силой, что у них осталась. Они смотрят вперед, гордятся собой. Это заставило Ала задуматься о том, насколько они с братом были зациклены на своём прошлом.

— Я думал, что господин Рейген поймет, через что мне пришлось пройти. Может, у него найдется хороший совет для меня, — сказал Ал после длительного молчания.

— Теперь я понял, — кивнул Эд. Брат не винил его, но теперь Эдвард видел, какую боль причинял ему своими словами и поступками.

Последовала ещё одна долгая пауза. Звук воды, стремящейся вниз по руслу реки внизу, казался необычайно громким.

— Ал, — неуверенно начал Эдвард, — ты… ты хочешь остаться в Вистерии?

Это был не совсем необоснованный вопрос. Альфонс видел то зло, что несет равноценный обмен Рейгена, но он также видел и добро. Если он останется здесь, то будет свободен от призрака своего настоящего тела, свободен начать новую жизнь с тем, что имеет сейчас, — и Эд не станет его останавливать.

Он переплел пальцы рук, ожидая ответа. Альфонс поднялся со своего места.

— Эд, тебе нравится то, кем ты стал? — он сел на ступеньках, возле двери, глядя на реку, несущую свои волны неподалеку.

— А?

— Я нравлюсь себе таким, — продолжал Ал. — Если я смогу помогать людям с таким телом, как сейчас, то буду счастлив. Мне кажется замечательным то, что говорят горожане, — нужно жить таким, какой ты есть сейчас.

Ал поднял взгляд на брата.

— Но я также слышал то, что ты там сказал Руби, о людях, превращающихся в марионеток, когда они перестают задавать вопросы.

— И?

— Я хочу, чтобы Рейген указал мне путь, — пояснил Ал, — но это сделает меня очередной марионеткой, покорно исполняющей приказы. Твои слова заставили меня это понять. Я просто не могу забыть, кем я был… но могу принять того, кем я стал. То, кем я был, был я, но то, что я есть сейчас, — это тоже я. Я — не то или иное. Люди не настолько просты.

Голос Ала был похож на голос человека, долгое время раздумывавшего о чём-то и лишь теперь об этом заговорившем.

— А-Ал! — пробормотал Эдвард, краснея.

— Спасибо, Эд. Если бы ты не сказал тогда этого, я бы забыл, кем я был раньше. Я имею в виду, что довольно неплохо не испытывать голода, не мерзнуть, не уставать. — Ал рассмеялся.

— Единственное, чем моё настоящее тело хуже, так это тем, что сейчас я намного выше тебя. Но это моё тело. И я хочу его вернуть.

— Идиот, ты заставил меня только что изрядно понервничать, — сказал Эд, широко улыбаясь и стукнув кулаком по шлему Ала. — Когда говорил обо мне. Что я не прошу помощи… Неважно, доспех ты или нет! Я ни за что не буду просить о помощи своего младшего брата!

— Ты не должен так поступать, если я могу помочь… — начал Альфонс.

— Чтобы я плакался тебе?! Ни за что. Никаких перевозок на спине, даже если всё моё тело станет гигантским волдырем!

— А, я понял. Это гордыня, — захохотал Альфонс. — Как жестоко… Я тут помочь пытаюсь, а ты мне не позволяешь это сделать.

Он встал и ткнул пальцем в брата, в шутку обвиняя его:

— Вскоре я тебя ещё покатаю на спине. Запомни мои слова.

Эдвард усмехнулся.

— Только попробуй! Когда ты вернешь себе своё настоящее тело, то уже я буду таскать тебя на спине!

— Уверен, что сможешь? — Альфонс задумчиво потер подбородок. — Насколько я помню, я был выше тебя…

— Да какая разница?!

— Около двух дюймов.

— Фе.

Братья засмеялись. Над ними белые облака плыли в голубом небе, перетекали через вершины скал и исчезали из виду. Эд сжал кулак и встал рядом с братом. Ал тоже сжал кулак и накрыл им кулак брата.

— Мы найдем способ вернуть твоё настоящее тело, Ал, но до тех пор пользуйся тем, что имеешь!

— Идет!

Эдвард потянулся и зевнул.

— Ну, мне кажется, пришло время покинуть этот город, — сказал он, хватая свой дорожный чемодан. Теперь, когда он увидел всю грязь, скрывавшуюся за блеском Вистерии, он хотел покинуть город как можно скорее.

Ал поднял руку.

— Подожди, Эд.

— Что? Кому нужны наблюдения? Мы сделали уже достаточно. И нам всё равно не пробраться в тот особняк.

— Я не о том, — сказал Альфонс. После секундного колебания он прибавил:

— Ты не считаешь, что это было странно?

— Странно? Что странно?

Альфонс указал в сторону особняка.

— Как может такой добрый человек, как господин Рейген, закрывать глаза на проблемы, которые создаёт его закон равноценного обмена в его собственном городе?

Его взгляд был устремлен поверх плотно закрытых ворот и стены, окружающей поместье — идеального барьера между горожанами и Рейгеном.

— Зачем кому-то принимать несчастных людей с открытыми объятьями, чтобы потом укрыться от них за стенами?

— Да, это странно. Я не знаю, насколько важным себя считает этот мужик, но он, похоже, одержим идеей уединения.

Альфонс закивал.

— Есть что-то ещё. То, о чём ты сказал Руби. По поводу вопросов. Я думаю, ты был прав. Руби и Нил забыли о вопросах, вместе со своей прошлой тяжелой жизнью. Они так одержимы деньгами, которые им может дать равноценный обмен, что забыли, что значит быть людьми… идеальные, верные рабочие.

— Или верные солдаты, — добавил Эд.

— Именно.

Здесь, в пустошах, многие недолюбливают военных, особенно в последнее время. Так что нет ничего удивительного, что кто-то решил создать идеальное государство, свободное от влияния армии. Некоторые люди, наделённые богатством и уважением, пытались даже узурпировать власть военных, так что за ними надо было постоянно следить.

— Добывают множество драгоценных камней, на эти деньги строят успешный город… этот равноценный обмен может быть всего лишь удобным поводом заставить людей остаться в городе в качестве дешевой рабочей силы… и солдат.

— Может, нам стоит копнуть немного глубже и посмотреть, что мы там найдем?

Альфонс замолчал. Может, Айвансу и Лифу было здесь плохо, но Нил и Руби были счастливы. Он не решался разрушить это счастье.

— Я не знаю, стоит ли сообщать военным об этом городе… — наконец сказал он. — Но я считаю, что горожане имеют право знать правду. Как иначе они могут решать, как им жить дальше? Вот почему мне нужно знать, кто он на самом деле.

Альфонс был так впечатлен добротой Рейгена, он и не думал раньше сомневаться в нем и знал, что множество людей в городе чувствуют то же самое.

— Кто — он?

— Рейген. Я хочу знать, что он на самом деле замыслил. Кажется, этот двуликий город всё повторяет за своим мэром.

Эдвард понял.

— Правильно. Я с тобой.

— Спасибо, Эд!

Правда

Слепяще-белые стены особняка Рейгена сияли в лучах солнца. Внешняя стена представляла собой большой полукруг, упирающийся в скалы с обеих сторон. Высокая, крепкая стена была надежной оградой от посетителей, отрезая поместье от уличного шума и движения. Единственным входом были парадные ворота, находящиеся под охраной бдительных охранников.

— Это странно, — размышлял Эдвард. — То есть я понимаю, почему он хочет защититься от бандитов, засевших наверху, но разве не для этого стоит охрана при входе в город? Зачем охранники еще и тут? Он будто пытается защитить себя от своих же людей.

Эдвард оглядел высокую стену.

— Когда что-то одно выглядит подозрительно, то и всё остальное оказывается под подозрением. Ведь эту стену видно из города, верно?

Альфонс кивнул.

— Может, пройдемся немного дальше к скале?

Альфонс шел вдоль стены, пока она не скрыла его от города. Они брели вдоль неё — двое гостей, просто вышедшие на вечернюю прогулку. Гости сейчас, но они станут нарушителями, как только найдут ход внутрь.

— Это мне кое о чём напомнило. Странно, что ты предложил пробраться туда без спросу, — заметил Эд, посмотрев на брата. — Это впервые. Обычно я предлагаю куда-нибудь вломиться, а ты меня останавливаешь.

Разнообразные приключения часто давали братьям повод проникать в чужие дома или крепости. Порой им приходилось вести себя уж очень вольно с законом, но когда приходил такой момент, Эдвард всегда рвался в бой первым.

То, что Ал подбил его пойти на нарушение закона, было необычно и приятно.

Альфонс усмехнулся. Казалось, он был немного смущен.

— Может, мы поменялись местами? Прости, если так.

— Эй, да ладно! Мне вообще-то нравится идея быть рассудительным старшим братом, который должен удержать своего упрямого младшего братца от опрометчивых поступков и неприятностей, — сказал Эд с улыбкой.

Альфонс ощутимо ткнул его под ребра.

— Эй! Я что-то не вижу, чтобы ты меня останавливал! Собственно, твоей идеей было проникнуть сюда вечером. Это твой план.

В тот день, когда Ал решил, что они должны пробраться в поместье и узнать, что замышляет Рейген, он предложил дождаться ночи, а потом пробраться внутрь. Эдвард сразу отказался от этой мысли.

— Нет, если он действительно замыслил нечто недоброе, то внутри должны быть доказательства. Должно быть, ночью он усиливает охрану, — обосновал свой отказ Эд. — Мы должны пробраться туда при свете дня, когда он меньше всего этого ожидает.

Ал согласился с ним. В конце концов, когда доходило до планирования пакостей, то лучшим в этом деле был его старший братец.

Они шли вдоль стены, пока не дошли до места, где она сходилась с отвесной скалой. Оба остановились и огляделись по сторонам. Эдвард удовлетворенно кивнул. Занятая ими позиция — между стеной Рейгена и задней стеной ближайшего дома — идеально скрывала их от взглядов горожан. Эд и Ал оглядели стену.

Верхнюю часть стены покрывала тень деревьев, растущих по ту сторону.

— Мы можем сделать вход при помощи алхимии, — вслух размышлял Эд, — но я не уверен в том, что нас ждет с другой стороны. Давай сначала заглянем туда.

— Идёт.

Альфонс последний раз огляделся, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, прежде чем подсадить Эда себе на шею и подтянуться на цыпочках. Балансируя на его плечах, Эдвард вытянулся насколько мог, его глаза были едва ли выше уровня стены.

— Ну что там? — прозвучал где-то внизу вопрос Ала.

— Деревья мешают. Я ничего не вижу, — пробурчал в ответ его брат. Эдвард отвел ветки от лица и увидел широкий, залитый солнечным светом, двор поместья. Кое-где виднелись скучающие охранники. Похоже, что он был неправ. Особняк Рейгена хорошо охранялся даже днём.

— Один, два… всего пять охранников, — прошептал Эд. — Всё же там много свободного пространства. Я уверен, что мы сможем всё провернуть.

Эдвард шлепнул рукой по стене, проверяя её на прочность, затем подтянулся на руках, и перемахнул с плеч брата на верхушку стены. Притаившись в листве, он жестикулировал Алу, рисуя в воздухе петлю большим и указательным пальцами.

— Пойдет, чтобы подойти ближе? — прошептал Ал.

— Да. Деревья должны прикрыть тебя, — кивнул Эд.

Альфонс вытащил веревку и крюк из сумки, висевшей у него на поясе, и бросил конец брату через стену. Эд зацепил крюк за выступ стены со своей стороны. Гул очистительных фабрик эхом разносился вокруг них, помогая скрыть любой шум. Альфонс взобрался на верхушку стены, присоединившись к брату в укрытии из листьев. Ветви деревьев скрывали их как от города, так и от поместья. Ал повернулся вокруг своей оси, чтобы забрать веревку, когда услышал громкий лязг металла о металл. Кто-то открыл парадные ворота. Оба затаили дыхание и молча застыли. Вскоре они увидели двух охранников, ведущих Лифа и Кетта — человека, который перевернул телегу с камнями. Сейчас Кетт опирался на деревянную дорожную трость. Они направлялись к особняку.

— Они говорили, что покинут город, — вспомнил Ал. — Должно быть, идут попросить Рейгена найти им другую работу.

— Они же должны что-то делать, чтобы выжить.

Законы Рейгена делали их жизнь здесь тяжелой, но она будет ещё тяжелее, если они покинут город без малейшей надежды на работу в другом месте.

— Знаешь, — продолжал Альфонс, — я раньше думал, что это жутко добрый поступок со стороны Рейгена — дать им работу. А теперь я склонен считать, что было бы лучше, если бы он помог им раньше, прежде чем дошло до этого. Чтобы они могли рассчитывать на лучшую жизнь здесь.

Ал повернул голову, глядя туда, куда река несла свои воды.

— Здесь так светло, на солнце. Отсюда даже не видно другую половину города.

Эдвард знал, какую половину тот имел в виду. Чуть раньше Альфонс ходил с ним вместе ниже по течению, чтобы поискать в гниющих, покинутых домах веревку и что-нибудь, из чего можно было бы сделать крюк. Тогда его брат впервые увидел город, совершенно не похожий на ту Вистерию, которую они видели выше по течению. Для него это был настоящий шок.

— Тяжело что-то разглядеть в тени после того, как долго смотрел на солнце.

Но Альфонс знал больше. Он видел цветы, которые Лиф выращивал в тени, и он видел людей, старающихся изо всех сил выжить в этом городе, признающем лишь сильных. Было ясно, что Рейген даже не смотрел в тень. «Но всё же, — размышлял Ал, — если он не смотрел туда, то куда же он смотрел?»

Они пришли сюда как раз для того, чтобы это выяснить.

— Пошли, Эд, — сказал Альфонс, поворачиваясь к особняку.

Эдвард посмотрел вниз. Под их деревом рос низкий кустарник. Эд напрягся, опускаясь на одно колено. Ал тоже присел, собравшись. Они ждали.

— Теперь в любой момент, — пробормотал Альфонс, когда купол очистительной фабрики начал медленно приподниматься.

— Сейчас! — прошипел Эд одновременно со звуком пара, вырывающегося из-под купола фабрики. Они оба спрыгнули на землю, лязг брони Ала растворился в шипении пара.

— Ты в порядке? — спросил он брата.

— Похоже, получилось, — ответил Эд, кивнув.

Они крались, стараясь держаться пониже к земле и всё время озираясь. Казалось, они остались незамеченными. Купол очистительной фабрики открывался лишь раз за несколько часов, но ожидание того стоило. Их план сработал. Братья оценили расстояние до поместья с места своего укрытия.

— Отсюда, похоже, нам нужно пробираться к входу в особняк, — сказал Альфонс, вспоминая планировку особняка, которую он успел рассмотреть во время своего короткого путешествия за ворота. — Если я правильно запомнил, то парадный вход располагается прямо по центру здания, а всё слева и справа от него симметрично.

— Значит, неважно, с какой стороны его обходить, — заключил Эд, глядя на поместье из-за кустарника. — Так вот, если ты хочешь создать идеальную страну — достаточно сильную, чтобы противостоять армии — тебе прежде всего понадобятся деньги, верно? Затем тебе будут нужны люди, а потом…

— Оружие, — закончил за него Ал.

Трудно было представить себе склад оружия в этом особняке. Несмотря на высокие стены и охрану во дворе, все занавески на окнах были широко распахнуты. Окна с их стороны были открыты, наполняя дом свежим воздухом.

— Может, он хранит его где-нибудь в другом месте? — сказал Эд. Его взгляд скользнул вниз. — Под землей.

— Да, может, ты и прав, — кивнул Ал. — Но как мы туда проберемся? Может, поискать вход внутри?

— Хм… возможно, — Эдвард оглянулся. Уровень другой части двора был чуть повыше, и Эдварду был виден верх гигантских ворот шлюза и вода, вытекающая из скалы позади них.

— Разве Руби не говорила, что шлюз разделяет водный поток на две реки, одна из которых протекает через город, а другая проходит под землей?

Эдвард мысленно отметил ворота шлюза, откуда река несла свои воды мимо поместья. Оттуда вода разливалась множеством небольших каналов к главному руслу и множеством ещё меньших, которые питали поля. Взгляд Эда обежал врата шлюза, искусственное русло реки, особняк, широкий двор и скользнул к земле, на которой они стояли.

— Если поток действительно разделяется у шлюза, то подземное русло должно проходить прямо под поместьем, — предположил Эдвард. — Если под ним есть подвал или какой-либо склад, то река проходит непосредственно рядом с ним. Они могут быть даже совмещены.

Альфонс кивнул.

— Они должны были как-то строить то подземное русло. Может, нам удастся найти вход, который они для этого использовали, и проникнуть туда через него.

— Стоит попробовать.

Эд и Ал медленно пробирались вдоль стены в поисках подземного хода.

— Эд, — прошептал Ал брату, который ощупывал землю неподалеку. Он указал на стальную пластину на земле, расположенную чуть поодаль от задней стены поместья. — Может, это он?

Пластина была красной от ржавчины — яркий квадрат посреди зеленой лужайки. Выждав, пока скроется из виду проходивший мимо охранник, Эдвард покинул укрытие среди кустов и бросился к люку. Взявшись за маленькую ручку, приделанную к люку в центре, он с силой потянул за неё.

— Тяжелый! — буркнул он себе под нос.

Люк был размером около половины квадратного метра и тяжелым, словно из свинца. Альфонс подбежал к брату, чтобы помочь тащить. Вместе они смогли медленно оторвать стальную пластину от земли.

Снизу подул легкий ветерок.

— Есть! — прошептал Эд. — Это приведет нас к чему-то, что находится внизу.

Совместными усилиями они аккуратно подняли пластину, чтобы не наделать много шуму. Подняв её, они увидели металлическую лестницу, ведущую вниз, к царившей там темноте. Эд проскользнул внутрь, Ал, с трудом уместившись в люке, последовал за ним, опуская за собой пластину. Когда вход за ними закрылся, шум воды у ворот шлюза стал отдаленным, растворившись в шуме воды где-то совсем рядом с ними.

Спустя несколько секунд их глаза привыкли к темноте, и очертания предметов стали четче. Эдвард заметил фонарь, висящий у входа, в комплекте с маслом и спичками. Эд зажег его, направляя свет в темноту.

Лестница практически отвесно вела вниз, к голой земле пятнадцатью шагами ниже. Когда они спустились вниз, шум воды стал почти оглушительным. Подземное течение находилось практически у подножия лестницы.

— Здесь проходит довольно много воды. Гораздо больше, чем через искусственное русло наверху, — отметил Ал, спустившись вслед за братом. В отличие от спокойного течения наверху подземное течение было гораздо более бурным и достаточно быстрым, чтобы переправлять небольшие камни.

Русло было шириной около двух метров в том месте, где они находились. Большинство камней, что они видели, уносились потоком, лишь несколько из них покоились на дне.

«Кто-то регулярно должен спускаться сюда, чтобы убирать их», — подумал Эд.

По сторонам потока были сделаны проходы, позволяющие людям пройти по туннелю. Сам туннель, который они теперь могли видеть, уходил довольно далеко вперед.

— Должно быть, наверху находится очистительный завод, — сказал Альфонс, указывая на луч света, врезающийся в темноту туннеля чуть дальше впереди них. В круге естественного света они видели веревки, свисающие сверху, — должно быть, те самые, что видел Ал, применявшиеся, чтобы размещать камни в коробки для сортировки.

Они шли по туннелю, внимательно оглядываясь вокруг. Строители, должно быть, пробовали отвести воду в различные направления, так как там было несколько боковых ходов, настолько узких, что пройти туда мог только один человек. Руководствуясь исключительно чувством ориентации в пространстве, братья шли, пока не предположили, что находятся примерно под особняком. Свернув на боковую дорожку, они прошли несколько углов, пока пол под ними не сменился с каменного на крепкую, выложенную досками дорожку, окончившуюся у деревянной двери.

— А вот и она, — Эдвард отдал фонарь Алу и приник ухом к двери. — Похоже, там никого нет.

Тихо открыв дверь, они увидели подвал, вымощенный бетоном. Он был полон оружия. Братья вошли в комнату, петляя между бессчетным количеством башенок, сложенных из ящиков с пистолетами и винтовками. На дальней стене, над длинным рядом бумаг висели мишени для практики и плакаты, описывающие применение оружия и множество тактик борьбы с противником. Посредине в стене была деревянная дверь, точно такая же, как та, через которую они вошли.

— Похоже, мы нашли доказательство, — произнес Эд, поднимая винтовку к свету фонаря. — Это военное снаряжение. Должно быть, кто-то тайком поставляет им оружие.

Подвал был довольно большим. На некоторых ящиках был толстый слой пыли, другие же выглядели новенькими, словно их недавно доставили. Рейген должен был собирать это оружие месяцами, а может, и годами. Эдвард подозревал, что они могли бы найти ещё один такой подвал с амуницией. Их худшие опасения подтвердились: Рейген определенно собирался получить независимость. Он хотел превратить свой маленький городок в страну, чьим путеводным светом был бы закон равноценного обмена, и создать яркие и заманчивые приманки, которые бы притягивали людей, служащих вначале как дешевая рабочая сила, а затем — и как солдаты. Прибыль, что они получали благодаря драгоценным камням, приносимым течением, шла бы на финансирование этой армии.

— Значит, он использует горожан, — грустно произнес Ал. — Доброта Рейгена была лишь маской… В конце концов, ему абсолютно всё равно, счастливы люди или нет.

Распростертые объятия Рейгена не были приветственными, он просто собирал нити марионеток, чтобы управлять ими.

— Что нам теперь делать? — тихо спросил Эд. Альфонс отвернулся от него, уставившись на оружие.

— Мы могли бы сказать горожанам Вистерии, но я не знаю, насколько правильно это будет. Они всё же говорили, что хотят создать новый мир. Если Рейген хочет создать собственную страну, я готов поспорить, что многие из них выберут его мир, а не тот, в котором главенствуют военные. Возможно, некоторые из них уже знают обо всём этом.

— Скорее всего, ты прав.

Ал взял винтовку из ящика, и провел железными пальцами по стволу.

— Хотя я не знаю, захотят ли все горожане взять их, чтобы строить новый мир. И… Я не знаю, смогу ли что-то сказать тем, кто захочет.

Эдвард молчал.

— Но после того я как я всё это увидел… — продолжил Ал, — Я рад, что не обратился к Рейгену за советом. Я не считаю мир наверху таким уж замечательным местом, но не думаю, что, уничтожив его, можно добиться счастья. Мне кажется, нужно заботиться о том, что у тебя есть сейчас, и с этим же нужно стараться обрести счастье.

Ал посмотрел на брата.

— Спасибо, Эд. Я рад, что ты пошел со мной.

Эдвард кивнул.

Ал махнул рукой в сторону ящиков.

— А насчет этого оружия горожане должны сами всё решить.

И лишь тогда они услышали звук шагов за дверью, напротив той, через которую они пришли. Эд и Ал обменялись быстрыми взглядами, бросили оружие, найденное ими, и выскочили за дверь так быстро, как только могли. Они были уже в середине коридора, с деревянным полом, когда услышали, как кто-то вошел в комнату, которую они только что покинули.

— Может, это охранник? — прошептал Эд. — Я удивляюсь, что они патрулируют и внизу.

— Если нас поймают, то как минимум выгонят из города. Быстрее!

Альфонс повернулся боком, чтобы пройти через узкую часть коридора, Эд следовал за ним. В коридоре позади них забрезжил лучик света.

— Эй, Ал, выбирайся отсюда, немедленно! — прошипел Эд, вручая Алу фонарь.

Альфонс заспешил, обхватив руками фонарь, чтобы скрыть его свет. Позади него Эд нырнул за угол и скрылся в боковом проходе. К счастью, шум воды в главном туннеле заглушал звук шагов Ала. Подрагивающий в конце коридора свет приблизился к ним, и Эдвард сжался на полу, не решаясь даже сделать лишний вдох.

Он услышал голос.

— Ты уверен, что слышал что-то именно тут?

Это была Руби.

— Да, — ответил мужской голос. — Нил спускается раз в неделю, чтобы обследовать реку на предмет камней, но лампы, которую он обычно оставляет у входа, сегодня не было.

Голос спутника Руби напомнил Эду одного из охранников. Пока они говорили, свет продолжал заливать узкий коридор, рядом с тем местом, где прятался Эд. Затаив дыхание, он проклинал себя за свою беспечность. Их выдала лампа, которую они взяли при входе. Он мог лишь надеяться, что они вместе покинут это место.

Руби и охранник остановились на перекрестке, который соединял ход Эда с главным туннелем, ведущим к оружейной комнате. Руби остановилась и огляделась.

— Я не вижу никаких признаков того, что здесь кто-то был.

Она стояла так близко к Эду, что когда подняла фонарь, свет выхватил из темноты его ступню. Он напрягся, готовясь к схватке, которой, несомненно, уже не избежать.

Но лампа остановилась.

— Если учесть все повороты и ходы, я был бы удивлен, если бы они добрались сюда, — услышал он слова мужчины.

— Так, может, лампа просто свалилась в воду, и её унесла река?

— Должно быть, так и есть. Пошли обратно. Кстати, — добавил мужчина, — те ребята, что живут ниже по течению, сказали, что хотят переговорить с господином Рейгеном. Стоит ли нам их пропустить?

— У нас нет на это времени. Бандиты активизировались в последнее время, разве ты не слышал? Сначала мы должны справиться с ними.

Руби повернулась, её длинные волосы взметнулись прямо перед лицом Эда. Одна прядь коснулась его носа, защекотав ноздри запахом пыли и мыла. Эд поморщился, стараясь не чихнуть, глядя как уходят Руби и тот мужчина. Они уже скрылись из виду, когда желание чихнуть взяло над ним верх.

— Апчхи-и-и!

Удаляющийся свет внезапно остановился и стал приближаться, становясь всё ярче.

— Что это было?

— Кто здесь?!

— Ой-ой, — сказал Эд сам себе, прежде чем попятиться назад по узкому туннелю, через который ушел Ал.

Руби и охранник бросились обратно в главный туннель, но, прежде чем они смогли найти Эда, он растворился в следующем примыкающем боковом туннеле. Он переживал, что заблудится в лабиринте коридоров, но потеряться лучше, чем попасться, и он бежал вперед, поворачивая то налево, то направо, пытаясь увеличить расстояние между ними настолько, насколько это было возможно.

Похоже, что Руби и тот охранник ориентировались здесь так же плохо, как и он сам. Вскоре их шаги стихли вдалеке, и Эд остался один в полной темноте без лампы. Его глаза были широко распахнуты, он шел в темноте, его единственным ориентиром был слабый свет, пробивающийся из ворот шлюза и очистительной фабрики.

Эдвард шел вдоль стены, нащупывая себе путь по ней, как вдруг текстура стены под его пальцами изменилась. Холодный камень сменился чем-то более мягким. Это было дерево.

Ещё одна дверь?

Пальцы Эдварда пробежались по поверхности. Судя по форме и размеру, это определенно была дверь. Он нащупал ручку и потянул за неё. Дверь была заперта.

Может, Рейген скрывает здесь внизу ещё что-то?

Они уже нашли оружие. Может быть, в этой комнате полно боеприпасов. Но Эд не мог придумать причину, по которой эта комната была заперта, а комната с оружием — нет. Оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что света фонаря нигде не видно, Эд хлопнул в ладоши, используя алхимию, для того чтобы создать в двери ещё одну дверь. Вспышка алхимии на миг осветила коридор, но, казалось, преследователи ничего не заметили.

Эдвард толкнул созданную им дверь обеими руками, и тихонько ступил в комнату. Внутри царила непроглядная тьма. Эд закрыл за собой дверь и направился вперед, держа руки перед собой, чтобы нащупать путь.

— Ай!

Эдвард присел, схватившись за ногу. Он врезался во что-то на ходу и едва не потерял равновесие. Он протянул руки, нащупав нечто, что походило на деревянный ящик, стоящий на полу. Затем он осторожно поднял крышку. Эдвард запустил в ящик руку, подозревая, что он там найдет. Но то, чего коснулись его пальцы, вовсе не было похоже на найденное ими ранее оружие.

Он выудил оттуда маленький предмет. Он был холодным, как металл, но достаточно маленьким, чтобы уместиться на ладони. Поверхность была гладкой, но с гранями. Предмет имел форму грубоватой сферы. Он снова запустил руку в ящик и вытащил ещё один. Этот был овальной формы, с множеством острых граней и углов.

— Подождите-ка…

Эдвард соединил ладони и опустил их на пол. Когда свет алхимии погас, пол под ящиком набух, опрокидывая его вместе с содержимым. В короткой вспышке алхимии Эда что-то ярко блеснуло, словно тысячи звёзд в ночном небе.

— Драгоценности!

Эд открыл рот от удивления. За ту секунду, что сиял свет, Эдвард успел увидеть множество коробок, каждая из которых наверняка была наполнена драгоценными камнями. Увиденное поразило его, и всё же у него было неприятное, давящее ощущение, что все эти камни пойдут на закупку новой партии оружия.

«Всё же, — думал Эд, — если все эти коробки заполнены, то здесь находится сумасшедшее количество драгоценностей. Даже если он вывозит их из города, чтобы продать, что-то должно возвращаться назад».

Эдвард не мог понять, почему Рейген прячет драгоценные камни здесь, под замком, в то время как оружие было спрятано довольно небрежно. Он немного послушал у двери, но не услышал никаких звуков преследования. Руби и охранник либо сдались, либо решили, что тот звук был всего лишь всплеском воды. Кроме того, странной была ещё одна вещь. Если бы Руби и тот охранник знали о камнях и считали, что в подземелья кто-то проник, они просто обязаны были прийти сюда, чтобы всё проверить. Возможно, что они даже не подозревают о существовании этой комнаты.

Эд ещё раз использовал алхимию, чтобы опрокинуть другой ящик, и обнаружил в нём ещё больше блестящих камешков. Опираясь на свои размышления о том, сколько камней Вистерия добывала каждый месяц, и сколько камней он увидел, Эдвард предположил, что Рейген прячет в этой комнате около половины или хотя бы треть того, что они добывают.

Но по-прежнему что-то не сходилось. Рейген определенно платит совсем неплохо своим рабочим, оправдывая принцип равноценного обмена, а закупка того оружия не могла быть дешевой. А здесь были все те, непроданные камни. Эд присел на один из ящиков, а потом вскочил на ноги, шумно выдохнув. Он вспомнил разговор с полковником, когда тот впервые объявил ему об этом несчастном задании.

«Что он говорил о преступниках?» — пробормотал Эд. Количество арестов в Южном округе увеличилось, насколько он помнил. Рой сказал, что эта ускоренная модернизация оставила фабрики без рабочих. Отчаявшиеся хозяева фабрик начали заполнять освободившиеся места через посредников, которые продавали преступников для принудительной работы.

— О нет!

В мире было много плохих людей, Эдвард это знал. Он встречал их больше, чем кто-либо. И одно он знал точно о них: чем хуже они были, тем лучше умели прикрывать свои махинации. Они использовали людей и выбрасывали их — так, что никто об этом не знал.

Отвратительные подозрения обретали форму в мыслях Эда. Придет время, когда они с полковником должны будут поговорить обо всём этом, и придет оно совсем скоро.

— Ал!

Альфонс повернулся, услышав голос брата. Он стоял по другую сторону стены, окружавшей особняк Рейгена.

— Эд, у тебя получилось!

Эдвард перебрался через стену и подбежал к брату.

— Они тебя не поймали?

— А тебя?

— Пока нет. Нам повезло. По-видимому, бандиты снова атаковали, когда мы были там, и вся стража была отослана к ним.

Альфонс указал вверх, на скалу. Эдвард разглядел стражу, спускающуюся от входа в город. Похоже, атака была отбита.

— Грохот был жуткий. Я слышал много выстрелов.

Эд кивнул и неожиданно бросился бежать.

— Эд, — крикнул Альфонс ему вслед, — что случилось?

— Я должен кое-что проверить. Оставайся здесь, Ал!

— Что?! Что-то стряслось? Они тебя увидели?

Ал поспешно бросился следом за Эдом, оглядываясь, чтобы убедиться, что охрана не преследовала их. Поблизости больше никого не было.

Эдвард остановился и крикнул в ответ:

— Нет… зато я кое-что нашел.

— А? Что? — Альфонс остановился в недоумении.

Эд развернулся и подбежал к брату.

— Что Рейген может быть ещё хуже, чем мы предполагали, — сказал он, тяжело дыша. — Я нашел доказательство. Но… я не уверен. Мне нужно выбраться отсюда и поговорить с полковником!

— Как? Сейчас? Я иду с тобой! — ответил Ал, бежавший рядом с Эдом, пока они не добрались до дома.

— Нет, Ал, ты останешься здесь. Мне нужно, чтобы ты останавливал любого, живущего внизу по течению, чтобы он не шел к Рейгену за помощью.

— Почему? Ведь в этом нет ничего такого, или есть? Если он говорит, что может найти им работу, то почему бы им всем не попросить его об этом… — Ал не хотел, чтобы люди, страдающие здесь сейчас, продолжали так страдать и дальше. Эдвард покачал головой.

— Нет. Просто не дай им пойти к Рейгену, пока мы не проверим кое-что с полковником. Я расскажу тебе обо всём позже.

Альфонс сделал паузу, а потом ответил:

— Хорошо.

Он знал, что Эдвард никогда ничего не утверждал, если не был в этом полностью уверен. И. глядя на то, как он торопился, можно было догадаться, что он узнал нечто жизненно важное. Хотя Ал и волновался, что отправляет Эда в одиночку через лагерь бандитов, он знал также, что, когда Эд принял решение, его уже не отговорить. Кроме того, если кто-то и мог позаботиться о себе, так это был его брат, Эдвард Элрик, Цельнометаллический Алхимик.

— Но будь осторожен. Я сделаю здесь всё, что смогу.

— Отлично, Ал. Я скоро вернусь!

Эдвард помахал ему рукой и отправился к выходу из долины.

В это время Альфонс направился в другую сторону, вниз по течению реки, чтобы не дать никому уйти.

Эдвард пересек главную площадь, прошел мимо мужчин, отдыхающих на скамейках. До него долетели обрывки их разговора. Они говорили о работе, и в этом не было ничего удивительного. Один из них весело говорил о приближающемся дне зарплаты. Эдварду показалось, что они могут знать обо всём, что здесь происходит. Они могли быть за план Рейгена по созданию новой страны, противостоящей военным. Но, глядя на невинные улыбки на их лицах, он сразу осознал, что они не понимают, какой жертвы потребует создание их идеального мира.

Эдвард поднимался по узкой винтовой лестнице, пока не оказался высоко над городом. Посмотрев вниз, он замешкался, размышляя.

«Вистерия, город улыбок. Хотел бы я знать, как долго это ещё будет так».

Эд остановился лишь на миг, чтобы оглядеться. Когда он продолжил свой путь, он шел быстрее, его подстегивало нарастающее чувство тревоги.

Внизу долины вечером тени становились гуще, но наверху солнце всё ещё пылало в небе над пустыней. Когда его голова оказалась выше уровня скалы, солнце, клонящееся к западу, осветило её своими последними лучами.

— Ой, как ярко, — пробормотал Эд, прикладывая руку поверх глаз, чтобы защитить их от света. Один из двух охранников поблизости заметил его и повернулся.

— Эй, — крикнул он, — ты Эдвард, верно? Не ожидал увидеть тебя здесь так скоро.

— Мне нужно попасть в ближайший город, — быстро ответил Эд.

— Ближайший город? — охранники переглянулись.

— Я могу это сделать? — спросил Эд, заметив помрачневшие лица охранников. Он немного волновался по этому поводу. Город, в который было позволено войти лишь немногим, вряд ли выпускал их, но, похоже, их лица были омрачены по другой причине.

— Я бы не советовал. Там, снаружи, опасно.

— Бандиты в последнее время совсем обнаглели.

Охранник, державший обеими руками винтовку, кивком указал в сторону пустыни.

— Бандиты позвали своих дружков. Теперь они более уверены в своих силах. Сегодня уже трижды напрашивались на пули.

Эдвард прищурился, глядя на пологие равнины. Там, вдалеке, он мог их разглядеть. Даже на таком расстоянии он видел оружие в их руках. Сейчас их было куда больше, чем в тот день, когда они с Алом только прибыли сюда. Даже сейчас было похоже, что они собирались напасть ещё раз.

— Если тебе нужно идти, мы не станем тебя останавливать, — сказал охранник, бросив обеспокоенный взгляд на бандитов. — Мы прикроем тебя, как только сможем.

— Отлично, — сказал Эд, срываясь с места.

— П-подожди! — закричал ему вслед охранник. — Дай нам знак, если они тебя схватят… и поверни направо за большим валуном, это короткий путь!

Через миг его голос заглушили порывы ветра. Эдвард махнул ему, не оглядываясь, и продолжал бежать. Эд подумал, что не может понять, что он чувствует. Эти охранники были людьми Рейгена, рабами системы равноценного обмена, которая, насколько знал Эд, была какой угодно, но только не равноценной. Он сочувствовал им, но теперь он знал, что кто-то из них, возможно, посвящен во все тонкости этой истории. Они знают об оружии и предстоящем отделении от государства. Они знали о настоящем плане Рейгена.

Как и Руби.

Эдвард успел повидать достаточно в этом безумном мире, чтобы понять, что он не сможет спасти всех. Порой ему самому приходилось весьма несладко. Поэтому он всегда и оставался в стороне, просто наблюдая. До сегодняшего дня. Эдвард закусил губу. Он видел того, кто предлагал помощь, а давал лишь ложь. Он видел несправедливое использование закона равноценного обмена, которого было достаточно для того, чтобы измываться над слабыми. Он видел сверкающие драгоценности, превращающиеся в стальные ружья. И он видел отчаявшихся людей, которых превращают в деньги.

Эду достаточно было найти эти камни, чтобы понять, что на самом деле происходит в Вистерии. Он вспомнил то, о чём говорил ему Рой, — что в Южном округе произошло повышенное количество арестов, что продажа рабочей силы для удовлетворения повышенного спроса работодателей стала прибыльным делом. Если это было правдой, если Рейген действительно продавал ушедших из Вистерии для того, чтобы обрести свой новый, идеальный мир…

Только выбежав на пустырь, Эд понял, почему всё это время бежал. Эдвард бежал ради людей из Вистерии — тех невиновных, как живущих вверху по течению реки, так и внизу, которые не осознавали всю силу несправедливости, которую Рейген для них приготовил. Эдвард хлопнул в ладоши, превращая свою автоброню в длинное, острое лезвие, отразившее последние красные лучи заходящего солнца. Впереди его ждали преступники.

Эдвард не остановился.

— Прочь с дороги! — крикнул он, прорываясь сквозь центр их группы, словно ветер, прилетевший из пустыни. У него не было времени, чтобы остановиться. Впервые за долгое время на стороне Эда была справедливость, и это лишь подгоняло его вперед.

Пока его брат несся через пустыню, Ал вернулся обратно, к фабрике под куполом. Побывав в городе ниже по течению, он предупредил Айванса, чтобы тот не шел просить Рейгена о работе. Старик спросил его, почему, но Ал мог лишь попросить его доверится Эдварду и дождаться его возвращения. Затем он повернулся, и направился к фабрикам. Он должен был поговорить с Нилом.

Он обнаружил здоровяка перед одной из печей обжига, его грудь и руки блестели от пота. На его лице была гордость человека, делающего тяжелую работу, и делающего её хорошо. Заметив Альфонса у входа на фабрику, Нил прекратил работать и подошел к нему.

— О, Ал. Здравствуй.

Ал жестом предложил Нилу последовать за ним и вышел на улицу, где уже начинал подниматься прохладный вечерний ветерок. Он говорил медленно, не желая делать ничего, что бы стерло улыбку с лица Нила, но он должен был сказать ему, что они видели там, внизу.

Пока Ал рассказывал ему об оружии, Нил стоял, прислонившись к стене фабрики, его лицо оставалось бесстрастным.

— Ты знал об этом, Нил? — спросил Альфонс, заметив, что его слова не вызвали у того удивления.

Нил пожал плечами.

— Сам я никогда не видел оружия, но догадывался, что оно где-то там. Если ты собираешься создать новую страну, то однажды тебе придется столкнуться с армией.

— И ты всё ещё здесь?

— Да, — Нил кивнул. — У меня и у самого есть зуб на армию. Честно говоря, я бы не возражал сделать по ним пару выстрелов. Кроме того, — Нил косо усмехнулся, — мне больше некуда пойти.

Альфонс покачал головой:

— Как ты можешь это говорить?

— Что? — спросил Нил с усмешкой.

Конечно, Альфонс знал, что у Нила нет больше дома, но прежде чем здоровяк успел что-то сказать, Ал продолжил:

— Лишь потому, что Рейген тебя спас, ты сам себя уверяешь в том, что это единственное место, где тебя ждут. Но, может быть, это так только потому, что ты не ищешь другого. Ты, конечно, счастлив, имея то, что у тебя есть здесь, но это не повод забывать о том, что есть и другие способы вести нормальную жизнь. Другие способы для других людей… таких, как Лиф и Айванс. Разве я ошибаюсь?

Пока Ал говорил, его голос становился всё громче и решительнее. Он всё больше убеждался в собственной правоте.

— Того, что одни люди здесь умеют выживать, а другие — нет, ещё недостаточно для разделения их по этому признаку.

Говоря это, Альфонс думал о законе равноценного обмена и о том, как он позволял сильным свысока взирать на слабых. Закон был таким простым, таким заманчивым, но в то же время он очернял сердца людей.

Нил внимательно слушал, пока его губы не сжались в узкую линию, а брови не нахмурились.

— Это мне напомнило о том, — сказал он, наконец, — что твоей братец говорил о людях, не задающих вопросов… о нас как машинах и тому подобном. А сейчас ты говоришь, что мы не понимаем Айванса и его проблем. И ты говоришь, что мы, те, кто работает здесь на фабрике, — плохие? Ты хочешь мне сказать, что это плохо — упорно трудиться за достойную плату?

— Вовсе нет, — покачал головой Ал. — Я просто говорю, что некоторые вещи нельзя измерять по принципу равноценного обмена.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что… вы должны попытаться понять людей, которые отличаются от вас. Вот и всё.

Глаза Нила расширились от удивления, когда он это услышал. Затем он развернулся и направился обратно к фабрике, не проронив ни слова. Дверь фабрики очистки закрылась с громким лязгом, не дав Алу сказать и слова, но он не последовал за Нилом. Не важно, какому пути будет следовать с этого момента Нил, Альфонс больше ничего не скажет. Он всего лишь хотел, чтобы тот знал правду. Он хотел, чтобы Нил и остальные знали, что происходит на самом деле, задумались над тем, что делают, не были лишь механизмами. Он не хотел, чтобы их способность мыслить атрофировалась. Выбор не должен быть сделан за них, они должны сами к нему прийти.

Альфонс сказал то, что должен был сказать. Что Нил теперь будет делать — его личное дело.

Вздохнув, Ал повернулся спиной к фабрике, и направился прочь. С самого первого момента Вистерия ему понравилась. Ни один из городов, в которых он побывал, не казался Алу таким приветливым, как этот, наполненный надеждой и улыбками. Даже сейчас Ал по-прежнему лелеял надежду.

«Если бы я только мог сделать этот город многолюднее… нет. Местом, где все люди могли бы быть счастливы…»

Конечно, существовал предел того, чем он мог помочь в одиночку, но был шанс изменить что-то прямо сейчас, и Ал намеревался это сделать. Он вышел на площадь, по ту сторону которой находился его дом, и остановился. Там, на мостике, сидела Руби, болтая ногами над бурным потоком реки и глядя куда-то вдаль, и не заметила его.

— Руби… — негромко окликнул её Ал, и она повернулась к нему и улыбнулась. Ал подошел, а она подвинулась, освобождая место рядом с собой, на краешке моста. Альфонс сел рядом и посмотрел на Руби. Её лицо было очень бледным.

— Ты неважно выглядишь. Что-то случилось?

Было много вещей, о которых хотел спросить её Ал: об оружии в подземелье, о том, как много она знает о планах Рейгена, но больше всего он был обеспокоен тем, почему она выглядела так грустно.

Руби перевела взгляд на воду, проносящуюся внизу, под её ногами. Должно быть, она была сейчас не при исполнении своих обычных обязанностей. Вместо камуфляжа Руби была одета в короткие шорты, и её длинные, ровные ноги были открыты вплоть до босых ступней. Её обувь стояла рядом.

— Это всё Лиф… — сказала она через некоторое время.

— Что?

— Он уходит. Завтра.

— Так скоро? Руби, — мягко начал Ал, — разве не ты была одной из тех, кто говорил ему, что он должен уйти, если не может выжить здесь?

— Я знаю, но он из моего родного города. Конечно, я очень на него разозлилась, но теперь я чувствую себя совсем по-другому… когда он уходит. Я знаю, что поступила неправильно.

Несмотря на то, что она всё ещё злилась на Лифа, Руби выглядела очень одиноко, когда думала о том, что он уйдёт. Альфонс понял это.

— Тут нет ничего страшного. Иногда нужно отпускать что-то, даже если ты к этому привык.

Альфонс вспомнил о доме и друзьях, которых они с братом оставили в прошлом.

— Ты очень добр, Ал. Я думаю, тебе пришлось много повидать. Больше, чем мне.

— Я так не думаю.

— Правда?

— Ну, я согласен, что мы много преодолели с Эдом.

— Много? — Руби посмотрела в небо. — Я тоже многое преодолела. Мой город попал под жар войны. Мы оба сбежали в ночь, когда потеряли свои семьи. Я была такой маленькой, когда это случилось, а Лиф, он был даже меньше, чем я. Военные сказали, что защитят людей, но в конце концов забрали наш дом. Я не могла смириться с этим. Я не знала, что делать, но решила уйти, чтобы найти работу. Большинство людей отказывали мне. Они все думали: «Какую работу может выполнять ребенок?»

И порой, когда мне казалось, что я нашла себе занятие, всё оказывалось ложью. Да, я много пережила. Я была грязной и голодной, и никто мне не помог.

В её голосе слышалась горечь, пока она вела эту тихую исповедь.

— Единственным, кто подал мне руку помощи, был господин Рейген. Он был словно бог для меня и Лифа. Вот почему я хотела помочь построить Вистерию. Я хотела отплатить ему за своё спасение.

— Понятно…

Невзирая на мотивацию, господин Рейген помог потерявшимся мальчику и девочке найти свой путь. Альфонс не знал, что подумать. Руби продолжала:

— Но Лиф забыл, скольким он обязан господину Рейгену, и отвернулся от него. Я продолжала надеяться, что он поймет и вернется. Но вместо этого он продолжал выращивать эти свои цветы, а теперь уходит…

— Точно, Руби. Ты никогда не принимала белых цветов, которые Лиф выращивал для тебя. Тебе они не нравятся?

— Рейген сказал нам кое-что в тот день, когда он нас спас. Он сказал: «Никогда не позволяйте себе стать пленниками чьего-то мира. Никогда не позволяйте другим выбирать цвет вашей жизни. Выберите свои цвета сами. Выберите свою жизнь сами». Вот почему ему нравятся яркие, пестрые цвета. Ему не нравится белый.

Ал понял, насколько Руби привязалась к Рейгену. Её голос, который был тихим и нерешительным до этого, стал громче и уверенней, когда она заговорила о Рейгене. Для Руби, однажды потерявшей всю надежду в этом мире, Рейген был всем.

— Так вот почему ты не любишь белый?

— Да.

— Я понимаю, что они не очень яркие, но всё равно думаю, что те белые цветы очень красивы.

Посмотрев на них снова, он понял, что он действительно всегда считал их красивыми.

— Правда, какой твой любимый цвет, Руби?

Руби ничего не ответила.

Смех, доносящийся из ресторана, эхом разносился над площадью, а поверх него накладывался звук бегущей внизу реки. Они сидели молча, глядя на ночное небо, усыпанное звездами. Обрамленное скалами небо сверкало, а прохладный ночной ветерок приятно касался их лиц.

За исключением нескольких тусклых огоньков в близлежащих зданиях, лишь луна заливала город своим бледным светом.

— Так красиво, — сказал Альфонс. Руби кивнула.

— Да. Лиф дурак, если хочет уйти. Если бы он работал, то был бы счастлив здесь, я знаю.

— Но, — Ал возразил настолько мягко, насколько мог, — как же быть людям, которые не могут выдерживать ритм жизни здесь?

Руби ответила ему без промедления:

— Они должны уйти.

— Вот как он отсеивает людей, оставляя здесь лишь верных ему, чтобы создать послушный народ?

Руби посмотрела на Ала, на её лице читался шок. Но вскоре выражение её лица стало горьким. Она поняла, что именно Эд и Ал пробрались в подземелья.

— Ты видел его, — тихо проговорила она. Это не было вопросом.

Ал кивнул:

— Да.

— Мы несчастны в милитаризованном государстве. Разве это плохо — мечтать о стране, в которой все будут счастливы? — с вызовом сказала Руби. — Я не знаю, что хорошо, а что плохо, — тихо ответил Ал, — военные вырвали власть у кого-то, кто был до них, в этом я уверен. Но если вы построите целую страну на ненависти к военным, разве это не будет тем же самым? Разве вы хотите жить в таком мире?

Руби задрожала от злости.

— Господин Рейген не такой! Он хочет построить страну, свободную от всех проблем, которые создали военные! Он хочет создать страну, в которой люди работали бы вместе, сильную страну, которая никогда не сдастся, никому. Вот почему те, кто не могут выжить…

— Да, но страну для каких людей? Для тех, кто следуют указаниям Рейгена, верно?

Альфонс возражал ей.

— Если вы прогоните всех, кто с вами не согласен, знаете, что случится в конце концов? Не останется никого!

Руби встала. В её глазах блестели слезы. Она так надеялась, что Альфонс всё же поймёт её…

— Ты сам не знаешь, о чём говоришь!

Внезапно ночную тишину прорезал звук выстрела. Бандиты. Руби бросила взгляд на лестницу, ведущую к входу, но решила, что охрана справится с ними, и снова перевела взгляд на Ала. Она уже привыкла к звукам выстрелов.

Как раз когда она собиралась что-то сказать, невероятно громкий взрыв прокатился по долине. На вершине скалы взмыло вверх пламя. Секундой позже на Вистерию обрушился дождь из осколков гравия. Он возвестил о начале атаки, отличающейся всех предыдущих.

Монета звякнула и исчезла в недрах телефонного аппарата, когда Эд поднял трубку. Через миг он снова опустил её, опершись на руку, чтобы не упасть.

Давненько я так не бегал.

Эдвард вдохнул полную грудь свежего утреннего воздуха, пока набирал номер. Он находился в телефонной будке в городе, который они покинули несколько дней назад. Короткий путь привел его сюда гораздо быстрее, чем когда они шли с Алом, но проделать его одним махом — и при этом бежать — было пределом его сил.

После нескольких щелчков и гудков военный оператор поднял трубку. Эд назвал своё кодовое имя и попросил связать с Роем в Восточном Штабе. После нескольких кликов и последовавшей за ними и зловещей тишины, кто-то поднял трубку.

— Полковник Мустанг?

— …я слушаю, — судя по голосу, полковник недавно проснулся.

Эдвард был уверен, что его соединили с телефоном, находящимся в кабинете Роя в Восточном Штабе, из чего следовал единственный вывод: Рой решил вздремнуть на работе. Похоже, за то время, что Эд отсутствовал, его график не изменился. Он услышал, как Рой сонно зевнул на другом конце провода.

— Что там, Стальной? Ты закончил свой осмотр Вистерии?

— Если бы. Поначалу я не хотел выполнять эту работу, но теперь, когда я побывал там и осмотрелся, у нас возникла проблема. Собственно, несколько проблем.

— Проблемы? — переспросил Рой. В мгновение ока сонливость исчезла, его тон стал деловым. — Что случилось?

— Мне нужно с Вашей помощью кое-что прояснить. Вы говорили мне, что количество арестов в Южном округе возросло, верно? Прежде всего я хотел бы спросить, не знаете ли Вы, на кого именно накладывались эти аресты?

Пока Эд говорил, он слышал скрип пера Роя, пока тот ожесточенно что-то записывал. Эдвард дождался, пока скрип утих, прежде чем заговорить снова. — Кроме того, о нехватке рабочей силы, о которой вы упомянули. Вы говорили о торговцах людьми, продающих дешевую рабочую силу, верно? Известно ли вам ещё что-нибудь об этом? Хоть что-нибудь?

— Так. — Ответил Рой. — Дай мне десять минут. Я хочу кое-что проверить. Перезвони мне, хорошо?

— Договорились.

По времени его раннего звонка, Рой должен был догадаться, что Эд спешит. Эдвард неожиданно почувствовал себя необычно благодарным Рою за согласие проверить все, не жалуясь и не задавая вопросов. Он перезвонил ему десятью минутами позже. Рой рассказал ему о том, что он выяснил, в его голосе слышалось напряжение.

— Большинство арестов происходили на границе нашей и Южной юрисдикций. И да, все аресты, без исключения, были совершены благодаря информаторам. Видимо, кто-то прилично заработал на вознаграждениях. И вот кое-что интересное: информатор посылал свои письма из того города, в котором ты сейчас находишься.

— Можете мне назвать дату отправления последнего?

— Похоже, двенадцатое и двадцать шестое число прошлого месяца… ох, подожди, было ещё одно, всего два дня назад. И насчет торговцев людьми — несколько из них были довольно активны в том секторе, всё в том же приграничном регионе. Другими словами, все они явились из районов рядом с Вистерией, оттуда, где ты сейчас. И вот одна хорошая новость: мы арестовали одного из работорговцев за одно дельце, не связанное с торговлей людьми, вчера. Он сознался, что покупал людей в определенном городе. Мне пока не известны все подробности, но, заглядывая вперед, мне кажется, что Вистерия подходит здесь больше всего. Это всё, что ты хотел услышать?

Информации, собранной Роем, было более чем достаточно, чтобы Эдвард окончательно утвердился в своих подозрениях.

— Да, полковник, — мрачно ответил Эд. — Сложив то, что вы мне только что сообщили, с тем, что я уже знал, я получил довольно неприятную картинку. Я знаю вашего осведомителя. За всем этим определенно стоит мэр Вистерии. Он хитрец, кстати. Перемещается довольно быстро, похоже, за ним придется побегать. Мне нужно подкрепление.

— Оно у тебя будет, — ни секунды не сомневаясь, ответил Рой. — Наши руки были связаны из-за вопросов юрисдикции, но мы связались с Югом. Теперь мы обмениваемся информацией, касающейся Вистерии. Раз мы выяснили все спорные вопросы, я пришлю людей из ближайшего штаба.

Когда подозрения Эда превратились в убеждение, он начал беспокоиться о Лифе. Если его продали работорговцу, он снова может пропасть — на этот раз навсегда.

— Спасибо, — ответил Эд. — Я возвращаюсь в Вистерию. Остальное оставляю вам!

Он повесил трубку и выскочил из будки. Рейген явно вышел из-под контроля. Его нужно остановить, пока не стало одной жертвой больше.

Эдвард бежал обратно так быстро, как только мог, лишь иногда останавливаясь перевести дыхание. Несмотря на это, к Вистерии он вернулся, когда уже совсем стемнело. Уходящий день вымотал его так сильно, что он едва держался на ногах.

«А?» — Эдвард огляделся. Что-то было не так с темным ночным небом. У него ушло несколько секунд на осознание того, что именно: густой, черный дым.

«Что произошло?» Сердце Эда билось всё сильнее, когда он снова рванулся с места. Достигнув места, где он прежде дрался с бандитами, он никого не увидел.

Ночную тишину расколол выстрел. Эдвард бежал к Вистерии, начиная понимать, что всё это значило: на город напали. Добежав до пологого склона, он достиг края пропасти, где стража палками и винтовками боролась с бандитами.

Несколько охранников и преступников лежали на земле и стонали. Похоже, защитники держались, но это была тяжелая битва.

Эдвард бросил затею пробраться в город через главный вход. Вернувшись к тому месту, где бандиты разбили свой лагерь, он нашел веревку и короткий железный прут в оставленных ими пожитках. Затем, пригнувшись к земле как можно ниже, чтобы его никто не мог заметить, направился к краю скалы на противоположной стороне города. Бандиты были слишком увлечены атакой, чтобы обратить на него внимание.

Эдвард вогнал железный прут в землю и с помощью своей ноги-автоброни забил его туда ещё сильнее. Затем обвязал веревку вокруг прута, взялся за неё одной рукой и, заглянув за край скалы, посмотрел на Вистерию.

В свете огней города он видел далеко внизу людей на улицах, встревоженно глядящих в направлении входа в город. Поколебавшись какой-то миг, Эдвард перебрался через край скалы, крепко сжимая конец веревки в правой руке. Веревка гудела от трения о камень, слабый запах дыма повис в воздухе. Правая рука Эда сильно нагревалась от трения, но не чувствовала нарастающей температуры. Он падал всё ниже, подняв другую руку вверх. Короткая вспышка света, и веревка стала длиннее, растянувшись благодаря алхимии. Эдвард буквально пролетел последние несколько футов до земли. Тряся правой рукой, чтобы остудить ее, он потянул за веревку. Та оторвалась у самой верхушки скалы и спиралью свернулась на земле, став гарантией того, что бандиты не последуют за ним. Отряхнувшись от пыли, Эдвард побежал в направлении центральной площади. Отголоски выстрелов эхом прокатывались по городу, и множество людей застыли на полях и у своих домов с тревогой на лицах.

Эдвард посмотрел на фабрику и купол очистительного завода. Там несколько человек также прекратили работу и уставились на вершину скалы.

Миновав площадь и выбежав на дорогу, ведущую к выходу из города, Эд столкнулся с Алом. Он спорил с Руби прямо посреди дороги.

— В поместье множество охранников! Зачем туда идти? Тебе нужно помочь людям выбраться отсюда!

— Нет, охрана наверху остановит их. Всё будет нормально.

— Руби!

Эдвард, успокоенный тем, что с Алом всё в порядке, подбежал к ним.

— Ал!

— Братик!

По голосу Ала было ясно, что он тоже беспокоился. Когда Альфонс повернулся поприветствовать брата, Руби ускользнула и убежала в направлении особняка. Ал позволил ей сбежать в центральный район.

— Нападение длится с прошлой ночи. Охрана делает всё, что в ее силах, но выглядит ситуация ужасно.

— Я не знал об этом, — ответил Эд.

Он рассказал Альфонсу всё, что смог узнать о Рейгене, и о том, что он сам продавал своих людей в рабство. Ал был так удивлен, что на миг потерял дар речи. А потом идея пришла к нему так же неожиданно, как и к его брату:

— Лиф!

— Вот поэтому я и вернулся так быстро. Он уже ушел?

— Я слышал, что он должен уйти сегодня, но с того момента, как началась атака, я был здесь, помогая раненым, так что не могу точно сказать, где он…

Эдвард хлопнул его по плечу.

— Я бы не беспокоился об этом. Я не думаю, что он смог бы уйти, минуя это продолжительное наступление. Должно быть, он прячется где-то в городе. Но что с остальными? Может, нам стоит задуматься об эвакуации?

Эдвард, оглядевшись вокруг, заметил, что горожане просто стояли, наблюдая события, разворачивающиеся вверху, над ними. Неужели никто не подумал сбежать?

Альфонс кивнул.

— Я беспокоюсь о том же, но охранники слишком заняты защитой вершины скалы и особняка. И Руби с ними… Я подумал, что смог бы сделать лестницу с другой стороны города, но колдобины в скале не позволят сделать её крепкой и надежной.

— Верно. Но если бандиты войдут в город, кровопролития не избежать. И мы должны найти Лифа. Давай спустимся вниз по течению и спросим у Айванса, есть ли где-то место, где смогут скрыться горожане.

— Вперед!

Братья направились вниз по течению так быстро, как только могли. Там они нашли Айванса, Кетта и ещё несколько человек, с беспокойством взирающих на происходящее на скале.

— Господин Айванс!

Айванс повернулся и поприветствовал их улыбкой.

— О, это же Эдвард и Альфонс.

— Вы не видели Лифа? — поспешно спросил Эд. — Разве он не с вами?

Кетт, сидящий с деревянным посохом на коленях, медленно покачал головой.

— Он вернулся сюда вместе со мной прошлым вечером, но с тех пор я его не видел.

Эдвард нахмурился.

— Мне очень жаль, что Вистерия так вас встречает, — воскликнул Айванс со своего места у развалин старого дома, осевшего на землю и так и не восстановленного. — На нас и прежде нападали, но никогда ещё так серьёзно. Я боюсь, что их приход в город — всего лишь вопрос времени. Надеюсь, хотя бы вам удастся выбраться…

— О чём вы говорите? — сказал Альфонс, подойдя к Айвансу и положив руку ему на плечо. — Если мы уйдем, то только все вместе. Пожалуйста, не сдавайтесь. Ещё не всё кончено.

— Правильно, господин Айванс, — добавил Эд. — Мы должны искать способ спастись всем нам. Вот зачем я пришел сюда: спросить вас, не знаете ли вы о другом выходе из Вистерии или о каком-либо месте, где мы сможем укрыться.

Айванс покачал головой и вздохнул.

— Не знаю.

— Ни одного не знаете?

— Только о входе, в котором сейчас бандиты. Это и есть единственный выход.

Эдвард помрачнел. Айванс был прав. Сдача города была всего лишь делом времени. Даже если они воспользуются оружием из тайного запаса, у горожан слишком мало шансов защитить себя от привыкших к бою бандитов. Подкрепление Роя тоже не успеет явиться. С каждой прошедшей секундой чёрные тучи над Вистерией сгущаются всё больше.

— Что же нам делать? — пробормотал Эд, обращаясь больше к самому себе, чем к остальным, когда вдруг заметил, что сейчас людей внизу было намного меньше, чем он видел перед этим.

— Господин Айванс, — спросил он, — а где все остальные?

— О, большинство отправилось к поместью господина Рейгена незадолго до вашего прихода. Они хотят убедить его провести переговоры вместо того, чтобы вечно держать город закрытым.

— Переговоры — это отличная идея, — сказал Эд, глядя на вершину скалы. Выстрелы стихли, но вместо них были слышны удары и звуки драки. Бандиты подошли ближе, чем когда-либо прежде. Они пришли сюда за городскими драгоценностями. Вместо того, чтобы подвергать риску целый город, имело смысл дать им то, чего они хотят, и защитить город. Но у Эдварда было неприятное предчувствие, что время переговоров уже прошло.

Пока Эд сидел, обдумывая возможные варианты, Ал поднялся и указал на особняк.

— Эй, Эд, может, мы должны отправиться в поместье? Если нет других вариантов, там, по крайней мере, высокие стены. Это было бы значительно проще, чем защищать целый город. Там всем будет безопаснее.

Эд огляделся. Со своей кольцевой стеной, под защитой скал поместье действительно выглядело как крепость.

— Хорошая идея, — сказал Эд брату. Затем они окликнули Айванса и других присутствующих. В конце концов те согласились и направились к особняку, по дороге собирая всё больше и больше горожан.

Как и говорил Айванс, большинство людей из нижних районов были уже там. Они стояли под воротами, призывая Рейгена выйти.

— Если ты действительно заботишься о нашем городе, — кричал один старик, — выходи и начни переговоры!

Небольшая группа людей скандировала:

— Защити свой город!

На другой стороне улицы Нил и ещё несколько людей присоединились к шумной толпе. Они кричали охранникам, чтобы те проводили Рейгена в безопасное место.

— Он спас нас однажды! Это самое меньшее, что мы можем сейчас сделать, чтобы спасти его! — кричал Нил, возвышаясь над толпой.

Похоже, что Рейген не слышал их мольбы, так как врата оставались плотно закрытыми. Охранники с другой стороны спокойно улыбались Нилу, как будто это было не их проблемой. На других они угрожающе наставляли свои винтовки. Но они так и не сказали ни слова, продолжая стоять по другую сторону ворот.

Эдвард и Альфонс присоединились к толпе, кричащей под воротами.

— В городе сейчас слишком опасно. И некуда бежать! — закричал Эд.

— Нам нужна защита ваших стен! — добавил Альфонс. — Пожалуйста, откройте ворота!

— Да ты с ума сошел? — Нил повернулся, чтобы рассмотреть новоприбывших. — Сначала нам нужно увести господина Рейгена в безопасное место!

Эд было открыл рот, чтобы ответить, но застыл.

Ему в глаза бросилось нечто лежащее с той стороны ворот на земле. Это был белый лепесток.

— Лиф! Он там, — прошептал Эд. Затем он пробрался к Нилу и шлепнул того по плечу. — Эй!

— А? — растерянно сказал Нил. — Чего тебе, парень?

— Смотрите, — сказал Эд, указывая сквозь прутья решетки. — Это один из цветков Лифа! Вы не видели, когда он пришел? Не знаете, когда он зашел туда?

— Лиф? — моргнув, проговорил Нил. — О, мне кажется, он был с ранеными, а потом шел к поместью. Господин Рейген его позвал. Что-то насчет новой работы…

— Ал! — закричал Эд, поворачиваясь. Альфонс тоже это слышал, и подумал то же, что и брат.

— Наверное, там есть выход наружу!

— Да, — кивнул Эд. — Я соберу горожан!

Эдвард отделился от толпы у ворот, и что было духу побежал, созывая людей, оставшихся в городе.

Он был уверен, что Рейген намеревался продать Лифа и Кетта. Они должны были обеспечить его деньгами, и одного из них он забрал с собой. Он определенно планировал сдать Кетта военным, учитывая его криминальное прошлое, а Лифа мог продать для принудительных работ. Возможно, уже заключил сделку с работорговцем.

Если это было так, то Рейген, должно быть, хотел продать хотя бы один из своих ценных товаров. Работорговцы были суровыми людьми, многие из них принадлежали к организованным преступным группировкам. Они не воспримут жалкую историю о каком-то бандитском нападении на Вистерию как оправдание отсутствия товара. Наверное, они заставили Рейгена выйти через секретный проход, чтобы заключить сделку.

Альфонс, по-прежнему стоя у ворот, умолял охранников пустить людей внутрь. С его силой он мог открыть ворота, но опасался, что охрана направит винтовки на горожан.

— Пожалуйста, откройте! Мы должны отвести всех в безопасное место!

Но ответили ему не молчаливые охранники, а Руби.

— Нет, — просто сказала она с другой стороны ворот. Как и лица охранников, её лицо ничего не выражало.

— Руби…

— Мы не можем открыть ворота.

— Руби, в поместье должен быть выход отсюда! Где он? Ты должна позволить нам им воспользоваться!

— Если там есть выход, то отведи господина Рейгена в безопасное место сначала! — кричал Нил с другой стороны.

— Нил! — крикнул Ал, разочарование сквозило в его голосе.

Здоровяк нахмурился.

— Ты, наверное, хочешь покинуть город, чтобы продолжить своё путешествие, или что там, но остальные здесь обязаны господину Рейгену своими жизнями. Он должен выбраться отсюда!

Руби снова заговорила, её взгляд был направлен на Ала.

— Нил верно сказал. Кроме того, если все горожане попытаются сбежать одновременно, то бандиты это заметят, и господина Рейгена обязательно схватят. Если мы хотим создать новый мир, действительно хотим, то мы должны защитить господина Рейгена любой ценой.

Ал раздраженно сжал кулаки. Можно было подумать, что жизнь господина Рейгена ценнее, чем жизнь остальных. Это злило его и в то же время расстраивало.

— Руби, пожалуйста, открой ворота! Подумай, что важнее!

Руби сделала шаг вперед и прошептала:

— Мне кажется, что это тебе нужно над этим подумать.

Альфонс опешил. Он видел мольбу в глазах Руби. Она отчаянно хотела, чтобы он понял, что она чувствует. Нет, даже более того. Она хотела, чтобы Ал присоединился к ней.

— Давай создадим новый мир вместе, Ал. Мы сможем забыть прошлое. Мы сможем начать всё сначала.

Альфонс понял, насколько он нравился Руби. Она приглашала его остаться с ними. После той ссоры она даже не улыбнулась ему ни разу, но всё же отчаянно хотела, чтобы он увидел всё таким, каким видит она.

Альфонс тоже не был к ней равнодушен. Она была сильной, внутри неё словно пылал огонь, дающий жар всем её словам и поступкам. Это ему нравилось, и он не хотел забывать об этом. Но сейчас, когда всё дошло до такого, всё, что Ал мог сделать, — это покачать головой.

— Прости, я не могу пойти с тобой. Я не могу обо всём забыть. И не смогу жить в твоём новом мире.

— Ты просто цепляешься за прошлое, — разочарованно сказала Руби. — Это тебя ни к чему не приведет. Это… Это всего лишь слабость.

— Может, и так, — признал Альфонс. — Но независимо от того, через что мне придется пройти, сколько мне придется страдать, я хочу вернуть своё настоящее тело.

Руби молча выслушала его и вздохнула.

— Я открою ворота, когда господин Рейген будет в безопасности.

— Руби!

— Прощай, Альфонс. — Руби расстроенно прикрыла глаза, ещё какой-то миг задержалась у ворот, затем развернулась и ушла прочь. Ал смотрел ей вслед, пока она не скрылась в особняке. Руби не оставила ему выбора. Он приготовился снести ворота, охранников и всё, что встанет у него на пути.

Как раз в этот миг вернулся Эд с множеством горожан.

— Ал! — он добежал до ворот и указал на поместье. — Кое-кто видел, как Лиф вместе с господином Рейгеном заходили в поместье! И с ними был подозрительный чужак в черном плаще!

— Значит, там всё же есть секретный ход!

Альфонс подумал о Руби, но тут же выбросил эти мысли из головы. Они должны были отвести горожан в безопасное место, и сейчас, похоже, был шанс это сделать.

— Отлично!

В этот миг раздался грохот взрыва наверху. Вся толпа, словно по команде, обернулась. Бандиты прорвали оборону и спускались в город.

— Они приближаются! — крикнул один из охранников.

— Им не сойдет с рук вторжение! — прорычал Нил.

Он развернулся, чтобы бежать к выходу, но Ал вцепился в его руку мертвой хваткой.

— Нет, Нил! Ты не справишься с ними!

— Откуда ты знаешь?

— Их слишком много! Тебя ранят или убьют! Мы должны бежать, пока ещё можем!

Испугавшись бандитов, охрана за воротами испарилась. Эдвард превратил свою правую руку в лезвие и срезал прутья, держащие ворота закрытыми.

— Все внутрь, скорее! — крикнув это, Эд при помощи алхимии починил замок и закрыл за людьми ворота.

Бандиты входили в город по главной лестнице. Ал и Нил, уже собираясь войти в поместье, увидели охранников, защищавших вход. Те бежали по улице.

— Скорее сюда! — закричали им Эд с Алом. Они подождали, пока последний человек не оказался во дворе особняка, затем Эдвард закрыл ворота и замкнул их. Рядом с ним Ал рисовал алхимический круг перед воротами и, использовав землю со двора, создал стену выше, чем сами ворота позади них. Эдвард хлопнул в ладоши и коснулся ладонью стены, окружающей поместье, заставляя землю подниматься и создавая стену ещё выше, чем она была до того.

— Это должно задержать их ненадолго, — сказал Альфонс.

— Точно, — ответил его брат, отирая пот со лба. — Я пойду найду Лифа.

— А я отведу всех вниз, в туннель с подземной рекой.

Цель была ясна. Эдвард направился в поместье, а Альфонс побежал к железному люку, призывая горожан следовать за ним. Времени почти не оставалось.

Долина белых лепестков

Внутри поместья было удивительно тихо.

Несмотря на то, что во дворе было достаточно стражи, в особняке её, похоже, не было вовсе. После того, как Рейген исчез, приказывать уже было некому. Охрана не сдерживала горожан, которые тут же хлынули во двор, и осталась в стороне, когда Альфонс помогал людям спускаться в подземные туннели.

Эдварда также никто не останавливал, но и не присоединился к нему. Похоже, что они всё ещё хотели, чтобы Рейген ушел первым. Стража преданно оставалась на постах вокруг поместья, дожидаясь, когда появится Рейген и отдаст им приказ.

Эд без проблем попал в особняк и шел вдоль коридора, в который выходили двери просторных комнат, и направился на второй этаж. Выглянув из окна второго этажа во двор, он увидел Ала, который держал металлическую пластину, скрывавшую вход в туннели, и помогал людям спускать вниз.

Больше всего, бандитам были нужны драгоценности. Двери фабрики и очистительного завода уже были открыты, а остававшихся там камней уже не было. Когда бандиты закончат обыск близлежащих домов, они непременно направятся к поместью.

Эдвард знал, что ему следует поторопиться, но он остановился, чтобы бросить взгляд на районы, расположенные ниже по течению. Вспышки пожаров озаряли ночь то там, то здесь. Но из-за темноты, он не мог разглядеть в расположенной ниже по течению половине города ничего, кроме вспышек огня.

— Не похоже, что Рейген хотел бы им помочь…

Эдвард успел повидать много ужасных людей за свою жизнь, но Рейген был худшим из них. Даже сами люди были разменной монетой в его игре, прикрытой законом равноценного обмена. Его нужно было остановить.

Но сейчас Эду следовало беспокоиться о других вещах. Один из горожан видел Лифа в окне на третьем этаже поместья. Сжав руку в кулак, он поднялся на третий этаж, прижался к стене и прислушался.

До него донёсся чей-то тихий голос.

Эдвард бесшумно прошёл по коридору, остановившись у нужной двери.

— Значит, я оставляю его вам на попечение, — сказал Рейген тихим и спокойным голосом, в котором не было ни следа тепла. Было сложно представить, что этот хитрый и льстивый тон, который он использовал, чтобы договориться с торговцем черного рынка принадлежал тому же человеку, который говорил с горожанами с такой убедительной искренностью. Было совершенно ясно, что Рейген переживал о том, какое впечатление произведет на его гостя внезапное нападение бандитов.

— Если честно, господин Рейген, я немного обеспокоен, — послышался другой, более зловещий голос. — Ваш город атакуют, и мне кажется, что мы больше не будем получать «помощь» от Вас. Это очень плохо, правда. Мы бы предпочли, чтобы этот город… не привлекал внимания армии.

«Должно быть, это посредник между ним и торговцами», — подумал Эд.

— Нет, вовсе нет, — запротестовал Рейген. — Мои верные подданные с удовольствием восстановят город, а если у них и не получится, то я создам город в другом месте. Но, учитывая находящихся здесь людей и драгоценности, я не сдамся так просто.

— Простите, господин Рейген, — вмешался тоненький голосок Лифа. — О чём вы говорите?

Он наверняка не понимал сути разговора, разворачивающегося перед ним. Его голос дрожал.

Дверь была слегка приоткрыта. Эдвард заглянул в комнату, отметив про себя местонахождение всех присутствующих, и положил руку на ручку двери.

— Я уйду прежде, чем бандиты ворвутся в поместье.

— Я ожидаю платы, как обычно, — сказал господин Рейген.

— Конечно. Ты, пойдем!

Лиф вскрикнул от боли, когда торговец схватил его за руку.

Эдвард распахнул обе двери, настигнув человека в черном костюме, ударил его по руке, которой тот схватил Лифа.

— Эй, это ещё кто?!

— Стой, я знаю тебя, — выдохнул Рейген, встревоженный нежданным гостем. Толстый торговец, лишённый своей добычи, отбежал от Эда.

Похоже, он оценил ситуацию куда быстрее Рейгена. Он выхватил пистолет из кармана.

Если бы Эд был один, он легко бы прыгнул на него и разрубил пистолет надвое, но он вынужден был защищать Лифа и поэтому его возможности были ограничены. Эдвард встал перед Лифом и громко хлопнул в ладоши, затем коснулся стены позади Лифа. В этот миг Рейген выбежал из комнаты, но Эд знал, что сначала ему нужно разобраться с работорговцем. Он отвёл руку от стены.

Последовала алхимическая вспышка. Когда она погасла, из стены показалась длинная палка.

— Что? Алхимик?!

Мужчина увернулся в каком-то сантиметре от палки и вскинул пистолет, но прежде чем он нажал на курок, часть пола вместе с ковром поднялась до потолка.

— Э-эй!

Ковер ограничил его обзор. Двумя секундами позже Эдвард ловко перемахнул стену, образованную ковром, бросился к растерянному мужчине и смачно впечатал свой кулак ему в лицо. Противник повалился наземь, его оружие откатилось в угол и замерло у стены.

— Ого, — Лиф был ошеломлен.

Эдвард подбежал к мальчику:

— С тобой всё в порядке?

— Да, всё нормально.

Лиф повернулся и, выглянув через окно, увидел, как бандиты разграбляют город.

— Что с остальными?

— Они уже ушли в подземные ходы. Но мы думаем, что из Вистерии можно уйти через это поместье.

Эдвард присел рядом с человеком, распластавшимся на земле, и ударил того по щеке.

— Эй, соня, просыпайся!

Мужчина что-то простонал. Эдвард продолжал бить его по щекам, пока он не открыл глаза. Тогда Эд сгреб чужака за воротник.

— Как ты пробрался в Вистерию? Если есть другой выход, скажи мне! — своей правой, железной рукой Эд взял мужчину за горло. Тот сразу замахал руками.

— Подожди, я скажу! Я всё скажу! Ой!

— Ну, выход есть?

Должно быть, мужчина был напуган тем, как хорошо Эд использует алхимию. Он быстро закивал, указывая вниз.

— Он под землей. Там есть выход. На юге, по течению реки.

— Я был там внизу. Это настоящий лабиринт. Как оттуда выбраться?

— Нужно всё время идти вниз по течению. Там есть место, где туннель выходит к подземной реке. Туннель там расширяется, и вы увидите множество боковых ходов. Идите по тому, что справа. Это старая шахта.

Эд прижал мужчину к стене и с помощью алхимии заставил часть стены обвиться вокруг его туловища.

— Жди здесь. Скоро тебя найдут военные.

Эдвард повел Лифа вниз по лестнице, наружу, и к входу в подземные туннели.

— Лиф, ты слышал, что сказал тот человек?

— Да.

— Я отправлюсь за Рейгеном. А ты должен найти Ала и остальных внизу. Расскажи им, как выбраться отсюда, и выведи их всех за пределы города.

Эд приподнял железную пластину и взглядом указал Лифу на неё.

— Горожане где-то там, внизу. Когда доберешься до дна, просто зови их, и ты обязательно найдешь их. Я подойду, как только смогу, договорились?

— Договорились!

Эдвард убедился, что Лиф спускается вниз, и опустил люк.

Он поднялся с земли и огляделся.

За стеной раздавались ликующие возгласы бандитов, добравшихся до драгоценностей. Некоторые из них всё ещё пытались пробраться в поместье. Он слышал, как они бьют по воротам с той стороны стены, наскоро возведенной Алом.

Охранники, до этого ждавшие Рейгена, похоже, решили, что ситуация становится слишком опасной: они скрылись в неизвестном направлении, может быть, спустившись в подземелья, а может — отправившись в город, чтобы постоять за него.

— Лучше бы мне поскорее поймать его и убраться отсюда.

Эдвард предположил, что Рейген скроется в одном из своих тайников с оружием внизу. Чтобы обогнать его, он побежал обратно в поместье и распахнул одну из дверей, ведущих к центральной лестнице. За дверью оказался большой зал, поддерживаемый шестью колоннами. Он открыл ещё одну дверь и увидел, что она ведет в такой же зал. Эдвард заметил ещё одну дверь в дальнем конце зала, за колоннами. Она должны была привести его в другую часть поместья, откуда открывался обзор на шлюз.

— Где же подвал?

Эдвард внимательно осмотрел стены и заметил небольшую дверь с другой стороны холла. Всё в поместье было симметричным, за исключением этой двери — она не имела копии напротив. Он подбежал к двери и прижался к ней ухом.

Слышно было, как по ту сторону завывает ветер.

— Есть!

Эд открыл дверь. За ней он увидел небольшую комнатку с лестницей ведущей вниз и растворяющейся в темноте. Наверху лестницы стоял Рейген, намереваясь скрыться в подвалах.

Он замер и обернулся, когда Эдвард открыл дверь.

— Тебе не сбежать! — крикнул ему Эд.

— Снова ты!

Рейген развернулся и бросился было вниз, но Эдвард его остановил.

— Тебе конец! Через пару часов здесь будут военные. Ты очень знаменит. Видишь ли, Южный и Восточный округи соревнуются за право поймать тебя первыми. Сейчас тебе лучше сдаться!

— Что?! — глаза Рейгена расширились от шока. Он определенно не рассчитывал, что военные охотятся за ним. — Что?! Кто доложил обо мне? Ты?!

Эдвард смотрел Рейгену прямо в глаза.

— Знаешь ли, меня не очень волнует твоя идеальная страна, мечты о расколе, или что там ещё. Когда-то ты подарил надежду людям в этом городе. Но потом ты поступил неправильно. Ты продавал людей за деньги!

Рейген выглядел шокированным, но ничего не сказал.

— Ты сделал принцип равноценного обмена законом, — продолжал Эд, — и довел его до абсурдности. Ты обещал найти работу тем, кто не смог прижиться в Вистерии. Но это было не единственным обменом, который ты предложил. Ты менял невиновных людей на деньги. А потом сдавал тех, за кого была назначена награда военным.

Рейген молча слушал Эда, но затем злой оскал появился на его лице.

— Ты провел небольшое расследование, верно?

— Если бы ты не продавал свои камни, чтобы закупать оружие, я бы, может, и не догадался.

Рейген рассмеялся, глубоким, раскатистым смехом, от которого у Эда по спине пробежали мурашки.

— Времена меняются, но цена драгоценностей — нет. У меня всегда есть шанс потратить их в будущем. Но люди — они другие. Их нужно использовать, как только появляется возможность.

Теперь безумие Рейгена было налицо. Эдвард неосознанно сжал кулаки. Он чувствовал ярость, закипающую внутри.

— Ты жалок.

Рейген усмехнулся:

— Возможно, но есть те, что считают меня богом.

Когда Рейген умолк, Эд услышал тихие шаги.

— Господин Рейген, простите, что заставили вас ждать! Мы можем воспользоваться выходом наверху. Нам нужно спуститься вниз, чтобы… Эдвард?!

Это была Руби.

Очевидно, она искала путь для отступления Рейгена. Её лоб блестел от пота.

— Руби, может, этот человек и спас тебе жизнь, но на самом деле он хочет обвинить меня в преступлениях, которых я не совершал, — злобная усмешка Рейгена исчезла. Его голос был тих и спокоен.

— Что? О чём вы говорите! — раздраженно выпалил Эд, но во взгляде Руби становилось всё больше недоверия.

Для Руби Рейген был источником всей надежды в её жизни. Годами она верила и доверяла ему. Только он ещё ни разу не предавал её. Эд знал, что она скорее поверит Рейгену, чем ему. Тем более, они с Эдом не ладили с самой первой встречи.

— Руби, пожалуйста, разберись с ним, — сказал Рейген, пробираясь ближе к залу. Похоже, он уже не собирался спускаться в подвалы. Он направлялся к задней части поместья.

— Эй, а ну стой! — Эдвард бросился за ним, но в тот же миг, удар просвистел рядом с его головой.

— Я не позволю тебе уйти, Эд!

— Знаешь, в чём-то ты даже хуже Рейгена, — зло сказал Эд, уворачиваясь от кулака, метившего ему в щеку.

— Да, а ты, похоже, святой? — парировала Руби, уставившись на Эдварда.

Они оба стояли, не сводя глаз друг с друга. Затем практически одновременно отскочили в разные стороны.

— Ты, дура, не хочешь ли послушать, что на самом деле задумал твой Рейген?

— Что? Ты об оружии? Я знала об этом!

Руби с удивительной скоростью оказалась на расстоянии вытянутой руки от Эда и правым кулаком ударила его в челюсть.

— Ого! — Эдвард уклонился от удара и с трудом блокировал левой рукой ногу, метившую ему в живот.

Что было как раз тем, на что рассчитывала Руби: она крутанулась на правой ноге, и левой снова попыталась ударить Эда.

— Теперь я понимаю, почему тебя считают самой сильной в городе… но ты всё же недостаточно сильна!

Эдвард пригнулся, пропустив удар ноги Руби над собой. Он схватил её за руку и повалил на землю.

— Ой!

— Тебе стоит ещё потренироваться, — покачал головой Эд.

— Это моя фраза! — крикнула она в ответ.

Опершись на землю, Руби повернулась, чтобы посмотреть на Эда.

В её глазах не было поражения, и с ещё большим упрямством, Руби вскочила на ноги.

— Ладно, ты сильная. Но я никак не пойму твой стиль боя. Самоучка? — спросил Эд, отбивая удар кулака.

— Ещё бы. Я сама ежедневно тренировалась. Видишь ли, я ненавижу проигрывать.

— Проигрывать кому, интересно?

На какой-то миг рука Руби зависла в воздухе.

— Ты защищаешь город… или Рейгена?

— Обоих! — крикнула Руби, вновь собираясь ударить.

Её рука взлетела в воздух, но Эд остановил её на полпути.

— Выслушай меня! Этот Рейген, которого ты так отчаянно защищаешь, в этом же городе, о котором ты заботишься, продаёт людей на рынок, словно мясо!

Руби его слова не впечатлили. Она хмыкнула.

— Кто в такое поверит?

Конечно, она верила Рейгену. Для неё всё выглядело так, словно Эд обвиняет Рейгена в преступлениях, которых тот не совершал. Но следующие слова Эда заставили её напрячься и побледнеть.

— Тех, кого он может использовать, он держит возле себя, как верных рабов. Тех, кто может работать, он отправляет работать, чтобы преумножать его богатства. Преступников он продаёт военным, а тех, кто ни на что не годится, продаёт первому, кто соглашается купить. Рейген не думает о жителях этого города, как о людях. Знаешь, что за письма ты часто за него отправляешь? В них Рейген продаёт твоих соседей военным!

— Это ложь! Рейген принимает людей, которым некуда идти! Он бы никогда не стал продавать…

— Три дня назад. И двенадцатого и двадцать шестого числа прошлого месяца. И шестнадцатого месяцем раньше!

Руби всё больше бледнела, пока Эд говорил.

— Он использует эту переписку. А ты отправляешь письма, верно? Здесь, на третьем этаже я схватил работорговца, который хотел купить Лифа. Теперь понимаешь?

Эдвард отпустил кулак Руби. Она сделала несколько неверных шагов назад и осела на пол.

— Это ложь. Это не может быть правдой… — в отчаянии повторила она.

Но как мог Эд, которого она встретила всего несколько дней назад, знать о письмах, которые она отправляла месяц назад? И серьезное, спокойное лицо Эда — совсем не схожее с тем Эдом, который сражался с ней минуту назад — не позволяло игнорировать его слова.

Всё, что видела Руби, доказывало ей, что он говорит правду.

Вдруг раздался громкий скрежет.

— Что это было?

Звук доносился снаружи.

Эдвард развернулся, но Руби не позволила ему уйти.

— Ты всё ещё не поняла?! — сказал Эд. Он попытался вывернуться, но не мог, так как Руби поймала его руку в захват.

— Да, но даже если это и правда, господин Рейген спас меня!

Эдвард слышал по голосу Руби, что она поверила ему, но всё равно продолжает сопротивляться услышанному.

Она всё ещё не могла избавиться от власти Рейгена. Она попыталась крутануться и получила удар в солнечное сплетение.

— Очнись уже, Руби!

Снова послышался скрежет.

Эдвард рухнул на колени и хлопнул в ладоши. Затем он опустил руки на пол.

Электрически разряды и сполохи наполнили всё поместье, здание затряслось, и задняя дверь исчезла в стене, оставив после себя гигантскую дыру.

Позади были ворота шлюза с массивным деревянным рычагом. Рычаг управлял потоком воды, и был настолько большим, что требовалось две руки, чтобы его повернуть. Рычаг затрещал.

Рейген, прикладывая огромные усилия, старался повернуть его.

— Если меня схватят, то я и всех вас заберу с собой!

Вода, утекающая в наземное русло, начала переливаться через край. В то же время, звук воды в подземном русле превратился в оглушительный рёв.

Эдвард прыгнул в образовавшуюся в стене дыру, на ходу превращая правую руку в лезвие, и направляя его на Рейгена.

— Остановись!

Рейген оторвал свои руки от рычага, и упал на колени, прижав руки к земле.

Эдвард посмотрел вниз и успел заметить, как на земле возникает алхимический круг.

Вспыхнул свет от алхимического преобразования, и земля вокруг задрожала. Зная, что произойдет дальше, Эд быстро отскочил в сторону. Из земли возник шип, пронзивший поместье, и пробивший низ стены.

Рейген предпринял ещё одну попытку. На этот раз земля прогнулась, образовав дыру под ним. Алхимия Рейгена была мощной, неконтролируемой, её разрушительная сила поразила Эдварда.

Стены трещали, крыша поместья рассыпалась.

— Руби! — Эдвард повернулся, чтобы отыскать её.

К счастью, из-за невероятной мощи алхимии Рейгена, доски и куски обшивки стен взлетели высоко в воздух, и Руби невредимая лежала на полу особняка, оставшегося без крыши.

— Ты зашел слишком далеко!

Рейген использовал всю силу своей алхимии, совершенно не заботясь о том, что Руби могла пострадать. Руби единственная, кто оставался ему верным до конца, но сейчас его не волновало то, что она может упасть в образовавшийся разлом. Он действительно собирался забрать с собой жителей Вистерии. Эдвард чувствовал, как в нём закипает гнев. Он хлопнул в ладоши и прижал их к земле.

Вспыхнул отблеск алхимии, Рейген напрягся, но ничего так и не случилось. Затем скала неподалеку от шлюза затрещала, удлиняясь и превращаясь в острый шип, нацелившийся на Рейгена.

Рейген создал ещё один шип при помощи алхимии. Направив его навстречу, он разрушил шип Эда и на него обрушился град из камней.

Он прикрыл глаза от пыли и гравия. И не успел среагировать, когда Эдвард ударил его в лицо.

С расстояния Руби наблюдала за тем, как Эд пытался повернуть назад рычаг ворот шлюза. Рейген лежал позади него без сознания.

Эдвард сказал ей правду. Она слышала сумасшедший смех Рейгена, когда он пытался уничтожить город, который сам же и создал. Она сама видела, как они сражались.

Руби сидела скрючившись на полу, глядя вперед. Её лицо выражало немой ужас.

Всё, во что она верила, было разрушено.

— Я не хочу быть слабой, я не хочу быть слабой… — повторяла Руби снова и снова. Это было единственным, за что она ещё держалась.

Эти слова вели её всё время, с момента первой встречи с Рейгеном. Она повторяла эту фразу каждый раз, когда ощущала тревогу. Когда они слетали с губ, Руби сразу чувствовала себя храбрее.

Но сейчас эти слова не имели никакой силы.

— Я не хочу быть слабой. Я хочу быть счастливой, — повторяла она. Руби вспомнила, что сказал ей Альфонс, когда они сидели вечером на краю моста. Казалось, что это было вечность тому назад. В её голове снова раздался его тихий и задумчивый голос:

«– Если вы прогоните всех, кто с вами не согласен, знаете, что случится в конце концов? Не останется никого!»

Руби оперлась на землю.

Её живот всё ещё болел от удара Эда. Её накрыло глубокое разочарование. Её взгляд был затуманен, и всё вокруг расплывалось. Опустив голову, она увидела, как на руку упала слеза. Руби обдувал холодный, ночной ветер.

Она всхлипнула, и с каждым вздохом, по её щекам стекали слезы.

На её влажную от слез руку упал одинокий лепесток. Белый лепесток, такой же, как были у цветов, которые выращивали в её родном городе — её и Лифа.

Она посмотрела на лепесток. Лиф дарил ей такие цветы. Он говорил ей открыть глаза. И теперь она кое-что осознала. Это был её любимый цвет.

Руби осторожно взяла лепесток.

— Я не хочу быть слабой. Я хочу быть счастливой. Я хочу быть сильной, чтобы стать счастливой! Я должна смотреть вперед. Я должна быть лучше остальных! Я не могу оглядываться назад, но…

Она подняла взгляд.

В ночном небе кружились белые лепестки, подхваченные холодным ночным ветром.

— Но какой смысл быть лучше всех, если ты единственный, кто остался?

Руби поднялась, переведя взгляд на Эда. Она видела, как он пытается повернуть ручку, как он старается спасти Вистерию. А затем, позади него, она увидела Рейгена, поднимающегося на ноги и опускающего руки на землю.

Слизнув кровь с разбитой губы, Рейген со злостью посмотрел на Эдварда. Под его руками вспыхнул свет, и земля задрожала.

— Никогда не поворачивайся ко мне спиной!

Земля бурлила, словно вода. Раздался всплеск грязи и в Эда полетели камни. Земля перед ним поднималась.

— Ты не знаешь, когда пора сдаться!

Эдвард отпустил рычаг и соединил ладони. Упав на колени, он коснулся руками земли, создав перед собой стену. Затем он с силой ударил в неё.

Земля задрожала и стена превратилась в гору земли. Поднялось огромное облако пыли.

Но пока он пытался нейтрализовать Рейгена, вода из шлюза продолжала переливаться в подземные переходы. Он больше не мог тратить время на драку. И Рейген это знал. Он пытался выиграть время, чтобы отвлечь Эда от изменения курса воды.

Эдвард колебался, не зная, что ему делать дальше. Ночной ветер уносил прочь поднявшееся облако пыли.

— Тебе тоже не стоило поворачиваться ко мне спиной! — пронзительно крикнула Руби.

Рейген попятился и столкнулся с Руби. В её глазах была уверенность, уверенность человека, наконец нашедшего свой путь.

Эд видел, как нога Руби взлетела в воздух, целясь в грудь Рейгена. В следующий момент, Рейген пролетел несколько метров и приземлился на грунт без сознания.

— Руби, ты…

Эдвард рванулся к воротам шлюза, не давая больше Рейгену шансов.

— Что?!

Руби взялась за ычаг, и бросила взгляд на Эда, нажимая на него.

— Нет, я рад. Мне нужно было проиграть, иначе бы я, как и ты, не почувствовал разницу, — сказал Эд, хоть ему и тяжело дались эти слова.

— Да, теперь мои глаза открылись… и всё благодаря Алу и Лифу, — ответила она.

— Что?! Я тоже помогал!

— Ты недомерок, кому нужна твоя помощь?

Оба начали обмениваться оскорблениями и издевками, как и при первой встрече, но потом остановились и рассмеялись.

— Давай оставим это на потом. Здесь нет Ала, который бы нас остановил, — сказала Руби.

— Да, я могу спорить до бесконечности.

Они вдвоём взялись за рычаг, и налегли на него изо всех сил. И рычаг сдвинулся.

Находившиеся у русла подземной реки Ал, горожане и охранники закричали, когда вода в русле начала подниматься. Они бросились бежать в подземные ходы так быстро, как только могли.

— Почему вода сюда прибывает? Это плохо! — спросил Ал, оглянувшись.

Дорожка с той стороны русла уже была под водой. Все бежали вниз по течению, а вода доходила им уже до колен.

Не смотря на то, что у людей были лампы, пол скрывала темнота, а в воде, хлюпающей под ногами, было тяжело идти. Туннель начал уходить немного вниз. Если вода продолжит прибывать, то вскоре они не смогут идти дальше — людей просто смоет.

Лиф шел, поддерживая Кетта за поясницу, и помогая ему сохранять равновесие на размытой дорожке. Лиф закричал, перекрикивая звук льющейся воды и завывания ветра, вызванный тем, что быстро прибывающая вода вытесняла из туннеля воздух:

— Наверное, кто-то открыл ворота шлюза, и направил сюда больше воды!

— Мы должны возвращаться… — начал Альфонс. Стоящий рядом с ним Айванс вцепился в руку Ала.

— Если кто-то сделал это специально, нет шансов, что мы успеем вернуться к входу. Вода прибывает слишком быстро. Мы должны идти дальше.

Ал громко крикнул в сторону головы процессии:

— Нил!

Свет лампы впереди качнулся, и он услышал ответ Нила:

— Что?

— Ещё далеко?

— Ещё совсем немного, я думаю!

Лиф потянулся, чтобы заглянуть вперед как можно дальше.

— Мы миновали фабрику, где обрабатывают камни. Скоро мы будем под самой нижней частью города.

Затем они услышали голос Нила далеко впереди.

— Я что-то нашел!

— Мы уже дошли? — но голос перекрыл грохот воды позади них.

— Все, держитесь! — закричал Альфонс. Он сгреб ближайших к нему Лифа, Кэтта и Айванса в свои железные объятия. Должно быть, часть туннеля позади них обрушилась. Новая порция воды не заставила себя ждать, принеся с собой песок и гравий.

По туннелю эхом разносились крики.

Ал снова громко крикнул:

— Ещё немного продержитесь, ребята! Держитесь!

Через некоторое время они вышли на большую площадку.

— Что это?! — крикнул кто-то в толпе.

Туннель неожиданно вывел их в большой зал. Здесь водный поток должен был заворачивать и соединяться с рекой, проходящей через город. Здесь также должны были находиться дверь и туннель, ведущий на юг.

Но здесь, в этом огромном зале, водный поток просто растворялся. Вместо всего этого, в зале находился большой пруд, вода в котором доставала им до лодыжек. Вода больше не прибывала, но горожан этот факт не слишком-то и радовал.

Туннеля, который должен был вывести их наружу, похоже, не было. Это была просто большая пещера.

— Ты уверен, что мы правильно шли? — спросил Нил у Лифа.

— Да. Если спуститься вниз по течению, то там будет пустая площадка, соединенная с руслом. Отсюда мы должны были выбраться через правый туннель, чуть дальше.

— Ты говоришь не очень уверенно, — раздалось из толпы.

— Это месть, верно? Ты завел нас сюда, потому что мы плохо к тебе относились, — сказал кто-то ещё.

— Он бы никогда так не поступил, — ответил Ал, защищая Лифа. — Посмотрите на ту стену, видите эти пласты камней? Стены пещеры не слишком прочны, тем более учитывая то, как много влаги в них впиталось. Я готов поспорить, что взрыв, устроенный бандитами, вызвал обвал туннеля. Лиф не виноват.

Альфонс направил свет своей лампы на противоположную входу стену.

Наконец, он увидел место, в котором обвалился туннель. Гравий создал плотную стену, перекрывшую ход к их единственному спасению.

— И что же нам теперь делать? — спросил кто-то. — Если бы мы вышли раньше, то не застряли бы здесь…

Мужчина обвиняюще указал на Нила пальцем.

— Именно ты держал ворота поместья закрытыми!

— Вы хотите обвинить нас?! — прорычал Нил в ответ. — Вы, старики, сами замедляли наше передвижение! Всё никак не могли нас догнать!

— Пожалуйста, у нас нет на это времени, — произнес Ал, вставая между мужчинами.

Но усталость и страх, при виде тупика, в который они зашли, переполнили чашу терпения горожан.

— Вы всегда обвиняли нас во всём!

— Готов поспорить, ты знаешь другой путь отсюда!

— Скажите нам!

Когда началась драка, несколько человек уронили свои лампы в воду. Они с шипением погасли. Свет одной из ламп, прежде чем погаснуть, скользнул по поверхности воды. В этой короткой вспышке, Лиф заметил нечто белое, плавающее в воде.

— Что это? — Лиф нагнулся, чтобы поднять предмет. — Один из моих лепестков! Как он сюда попал?

Он поднял голову и стал вглядываться в темноту пещеры. Ещё один белый лепесток упал откуда-то сверху.

— Эй, все! — закричал Лиф. — Ваши лампы! Выключите лампы!

Дерущиеся мужчины удивились, услышав крик обычно говорящего тихо и спокойно Лифа, и затихли.

— Я говорю, выключите лампы!

Лиф выхватил лампу у ближайшего к нему человека и задул пламя.

— Но как же мы будем видеть?

— Не волнуйтесь об этом! Пожалуйста, доверьтесь мне!

Подчиняясь его настойчивым просьбам, горожане один за другим гасили лампы. Когда погасла последняя лампа, все увидели бледный лучик света, мерцающий в комнате.

— Откуда этот свет?

— Это луна! — Лиф повернулся, чтобы посмотреть на остальных. — В потолке дыра!

— Я понял! Взрыв, наверное, образовал проём вверху, ведущий к поверхности! Если мы сможем туда вскарабкаться, то мы выберемся на вершину скалы! — воскликнул Альфонс.

Горожане неуверенно переглядывались, оставаясь на своих местах. Они знали, что подъём по влажной, покатой скале не будет легким.

Но Лиф не медлил.

— Давайте! Это может быть тяжело, но если мы будем действовать вместе, то у нас всё получится! Я знаю!

Нил сделал шаг вперед, поставив ногу на край завала.

— Давай же, Кетт, — сказал он, протягивая руку. — Давайте выберемся отсюда. Я помогу вам. Мы выберемся вместе.

Кетт сидел в воде, держась за раненую ногу. Несколько секунд он смотрел на Нила, а потом взялся за его руку.

— Вперед.

— Нил… — произнес Ал.

Нил засопел.

— Эй, я и сам о себе позабочусь, — он поддерживал хрупкое тело Кетта крепкой, но осторожной хваткой.

— Ты не сможешь сам вывести их всех наверх, — сказал другой мужчина, подходя к Айвансу. — Я помогу. Пошли.

Это был тот же человек, который схватил Айванса за воротник в день, когда едва не произошла драка.

— Я понесу этого. Эй, вы тоже помогите.

Ещё один человек поднял на руки ребенка, жившего раньше внизу по течению реки. Второй нес женщину, работавшую в ресторане. Третий — раненого охранника. Один за другим, жители Вистерии объединялись, чтобы подняться по обрушившемуся склону.

— Мы пойдем все вместе, Лиф!

Лиф смахнул слезу и кивнул.

Склон был круче, чем любой из них мог подумать. Влажная грязь налипала на руки, и, казалось, что ноги вот-вот соскользнут с поверхности. Но всё же жители Вистерии помогали друг другу, медленно поднимаясь выше.

— Помогите!

Ребенок, находившийся прямо над Лифом, поскользнулся. Лиф, карабкающийся внизу, выбросил руку вперед и поймал его.

— Осторожнее!

Он помог ребенку, который едва не упал, подталкивая его вверх по склону. Но дополнительный вес был слишком большим. Ноги Лифа начали скользить.

— Ой!

— Лиф! — кто-то позвал на помощь. Но Лиф уже скользил вниз по склону.

— Поймал! — с ухмылкой произнес Эд. Он схватил Лифа за шиворот как раз, когда его ноги уже не слушались.

— Эдвард?!

— Будь осторожнее, Лиф! — сказала Руби, поднимаясь следом за Эдом. Они смогли закрыть шлюз и догнать остальных. И сейчас, они все вместе поднимались по скользкому склону обвала наверх.

— Эд!

Эдвард одарил широкой улыбкой брата, поднимающегося рядом, и возобновил тяжелое восхождение по склону.

— Ещё совсем немного. Давайте сделаем это!

— Вперёд!

Залитый лунным светом край пролома был совсем близко. Казалось, что до него можно дотянуться рукой.

Они все выбрались на открытую поверхность, прежде чем покинуть Вистерию.

— Не так уж много людей? Почему?

— За головы многих живущих в городе назначена награда. Они все сдались военным.

— Неужели…

— Они вернутся. Когда они отработают своё время, они обещали вернуться.

Это тоже было выбором.

Свободные от власти Рейгена, люди Вистерии больше никому не подчинялись. Теперь они сами думали за себя. Теперь они сами выбирали свой путь.

— Большое тебе спасибо. Я рада, что встретила тебя, — обратилась Руби к Алу, улыбаясь. — Пообещай, что ты скоро вернешься, Альфонс.

— Ещё бы. В следующий раз я хочу увидеть, что все в городе будут улыбаться. Я обязательно ещё навещу вас.

— Да, в следующий раз ты будешь окружён нашим гостеприимством, Ал.

— Эй, знаешь ли, нас здесь двое! — сказал Эд, пялясь на Руби.

— Что, ты тоже хочешь вернуться?

— Кто захочет снова видеть такую жалкую девчонку как ты?!

— Жалкую? Ты единственный жалкий здесь! Я знаю. Ты всё ещё ревнуешь, ведь я забрала твоего маленького братишку!

— Ревную?! Кто ревнует?!

— Знаете, вы так похожи друг на друга, — сказал Лиф, глядя на Руби и Эда.

— Ничуть! — завопили они одновременно.

— Всё, всё, — произнес Ал, пытаясь прекратить бесконечный спор, — вы не могли бы не ссориться хотя бы сейчас?

— Да ни за что. Ал, мы уходим! — засопел Эд. Он повернулся и направился прочь.

— До встречи, Руби, Лиф, — попрощался с ними Ал. Он уже был готов отправиться вслед за братом, чтобы догнать его, когда услышал голос Руби:

— Альфонс?

— А?

Ал услышал тихий звук поцелуя.

— Скажи мне, если тебе когда-нибудь ещё будет нужна невеста, — сказала Руби, всё ещё стоя на цыпочках, чтобы дотянуться до щеки Ала.

— Что-о-о?..

Ал, растерявшись, отступил на шаг и коснулся рукой своей щеки. Руби рассмеялась.

— Я буду ждать!

— Р-Руби?! — Ал раскрыл рот, его голос повысился, казалось, на пару октав. Не смотря на то, что он не мог ничего чувствовать, Ал был уверен, что его щека сейчас бы горела.

Не зная, что говорить или как поступить, Ал стоял смущенный и оторопевший. Эдвард окликнул его издали:

— Ал, что ты там застрял?! Мы уходим!

— Д-да, уже иду! Ну, эээ, до встречи…

— До встречи.

— Удачи!

Ал в последний раз помахал рукой Руби и Лифу, и поспешил за Эдом. Эдвард перевел взгляд на Ала, который выглядел необычайно взволнованным.

— О чём вы там говорили?

— О, ни о ч-чём.

Где-то далеко позади послышался голос Руби:

— Альфонс, Эдвард, большое вам спасибо!

На миг Эд застыл. А затем усмехнулся и, не поворачиваясь, помахал рукой.

Двумя неделями позже.

— Полковник, вас к телефону.

У Роя была встреча в Восточном округе, когда Фьюри прервал его.

— У меня совещание, это не может подождать? — поморщился Рой.

— Это от генерала Хакуро из Нью-Оптайна.

Рой сразу скис. Он поднялся со своего места и обратился к присутствующим:

— Прочтите отчеты, которые мы получили, пока я занят.

Сказав это, он направился к ближайшему телефонному аппарату.

— Лучше бы у него больше не было работенки для меня… Мне казалось, что я выиграл немного форы с тем делом в Вистерии…

Рой почесал шею и поднял трубку.

— Спасибо, что подождали.

— Полковник Мустанг, благодарю за выполненную работу.

— Не за что, сэр.

Рой уже подумал, что тот звонил, чтобы поблагодарить его, когда Хакуро продолжил:

— Я просмотрел отчет, присланный вами. Он был весьма неплохо выполнен. В нем достаточно много полезной информации для нас.

По большей части то, что сейчас расхваливал Хакуро, было работой Хавока и Бреды. Рой ставил на отчете свою подпись и знал, что он был неплох.

— Но там возникла небольшая проблема с одной страницей.

Рой сразу догадался, что это была страница, написанная Эдвардом. Но он сохранял спокойствие. Он прекрасно знал, что бессмысленно было ожидать, что отчет Эда будет написан хорошо или хотя бы разборчиво. Тем не менее, он полагал, что опыт Эдварда даст ему навык выхватывать суть, поэтому он поручил окончательную оценку ему. Благодаря своему предварительному расследованию и его собственному участию в арестах в Вистерии, Рой знал, по крайней мере, то, что написали Хавок и Бреда. Он предполагал, что может дать ответ на любой вопрос, возникший по поводу отчёта.

— Простите, вы говорите о Вистерии, верно?

— Да.

— Что ж, там был один инцидент, сэр. Я мог бы лучше написать…

— Вот как.

— Какая часть стала проблемой? О финансах города? Или отчет о страже?

Рой пытался получить хоть какую-то подсказку, что же стало затруднением.

Но Хакуро не купился. Более того, казалось, он был сбит с толку.

— Полковник, мы говорим об одном и том же? Я не уверен, что вы правильно поняли проблему.

— Что вы хотите этим сказать? — настала очередь Мустанга сбиться с толку.

— Вы забыли, о чем писали? Позвольте, я освежу вашу память: «Относительно Вистерии ожидайте полного доклада в ближайшее время!» Вот и всё. Что это значило?

Рой сразу умолк.

— Это же вы написали, разве не так?

Рой не мог признаться, что не он. Так же он не мог и сослаться на того, кто написал это.

Если бы он так поступил, его небрежность плохо отразилась бы на его позиции в Центральном штабе. Генерал Хакуро имел репутацию человека вспыльчивого и безжалостного по отношению к тем, кто увиливает от своих обязанностей.

— Полковник Мустанг? Что это значит? Вы меня слышите?

Не зная, что ответить, Рой опустился на пол, всё ещё сжимая в руке трубку и молясь о том, что если он будет молчать, Хакуро может, забудет, что он ещё там.

Послесловие.

Привет, это Макото Иноуэ.

В этом третьем романе «Стального алхимика», в своей голове я погрузился еще глубже в этот мир. Я проснулся со Стальным. Я обедал со Стальным. Я смотрел на закат со Стальным. В ванну? Стальной! В постели? Стальной! Стальной всегда, 24/7! Даже во сне… Стальной! И, конечно же, когда я принимал ванную, ну… вы поняли. Но возвращаясь к сути, этой части «Стального алхимика» было достаточно, чтобы заставить меня забыть обо всем остальном!

В конце концов, этот роман, который я написал, создает свой маленький кусочек мира Стального. Я надеюсь, что каждый, кто его прочтет, сможет забыться и погрузиться в мир Стального, который будет ее (его!) собственным. Я надеюсь, что когда вы достигните этого самого момента, вы закричите вместе со мной: «Эй! Вот в этом и вся суть Стального!» Если вы не испытаете этого и не закричите… простите.

Многие люди помогали мне, как и раньше. В первую очередь, я должен поблагодарить Аракаву-сенсей. Хотя она была очень занята, она помогла мне с характеристиками. Я наслаждался каждой минутой, работая с ней. Я уверен, что Вы все еще заняты, Аракава-сенсей, поэтому берегите себя.

И моему редактору Номото! Мне определенно нужна была Ваша помощь в этот раз. Большое спасибо. При всех путаницах и ошибках, которые допускаются при написании романа, я уверен, что единственный способ, с помощью которого я буду держать в руках законченную книгу – это череда похвалы и наказаний от Номото-сан.

Конечно, большую часть времени работа приносит удовольствие, но, когда ты сидишь и долго смотришь в экран монитора, иногда хочется сорваться в путешествие – не в воображаемом мире, а в реальности.

И вот, тогда ко мне поступил идеально вовремя телефонный звонок.

Номото: Это Номото. Как работа?

Иноуэ: Ох, ах, она в процессе. Я просто думал о том, как бы мне хотелось провести отпуск…

Номото: Конечно, ты так думаешь. Вот что происходит, когда слишком долго сидишь дома.

Иноуэ: Н-Номото! (Вы правда понимаете, что я чувствую!)

Номото: Как насчет поездки за границу? На две или три недели?

Иноуэ: Две или три недели? Но я занят…

Номото: Если ты хочешь поехать, то ты должен расправить крылья и улететь далеко! Как только ты закончишь работу и почувствуешь себя лучше, то должен повеселиться! Это будет здорово.

Иноуэ: В-вы правы!

Номото: Конечно! Просто продолжай работать, представляя себе коттедж в какой-нибудь стране!

Иноуэ: Верно! (Я уже вижу синюю гладь моря!)

Затем, прямо до того, как работа была завершена… (Важно – прямо перед этим, а не после)

Номото: Отличная работа! Осталось сделать последнюю проверку!

Иноуэ: Да. Как только ее сделают, я подумываю отправиться в путешествие.

Номото: Ах! Верно. Кстати, ты свободен на следующей неделе?

Иноуэ: Ох… да. А что?

Номото: Отлично! На самом деле, я думаю, что нам нужно встретиться по поводу следующей работы!

Иноуэ: Ах… Может быть на пляже?

Номото: О, точно! Ты что-то ранее говорил, о том, что хочешь поехать на море. Тебе стоит съездить туда после того, как закончишь свою следующую работу!  Нет ничего лучше, чем отправиться в небольшое путешествие сразу после большой работы!

Иноуэ: Оу… да.

Номото: Отлично! А теперь, возвращайся к работе, представляя себе поход с рюкзаком по Северной Европе.

Иноуэ: Ага… верно. (Я уже вижу изрезанный берег Финляндии!)

Меньше похвалы и наказаний… и это больше стало похоже на тюремное заключение. (Я только сейчас это понял)

Но я шучу! Я не испытываю ничего кроме благодарности к Номото-сан. Ее красивый голос и лицо – и довольно удивительные навыки редактора – делают работу с ней замечательной. Вы так помогли мне, позвольте мне когда-нибудь загладить свою вину! Странно, но ей достаточно просто сказать: «Конечно!», чтобы я сразу же подумал: «Так и есть!» Я хорошо выдрессирован.

Это все для тех, кто прочитал послесловие во втором томе.

Помните, как мне пришлось купить новый компьютер? Я даже еще не настоящий «Автор боевиков», так почему? Разве это правильно стучать по клавиатуре со всей силы? (Конечно!)

Всем тем, кто собирается стать «Автором боевиков», не переусердствуйте с клавиатурой. Тем, кто собирается долго и бережно пользоваться своим компьютером, я рекомендую стать «Автором любовных романов». Да, с клавиатурой нужно обращаться так же, как и с тонкими стеклянными изделиями, с нежностью. И не забудьте про духи с ароматом роз и пузырьками.

В заключении позвольте мне поблагодарить каждого, кто прочитал эту книгу! Спасибо!

Макото Иноуэ.

Под далеким небом

Под далеким небом (1)

Эдварду снилось, что он вернулся домой. Его окружали знакомые виды: холмы, покрытые длинной травой, колыхающиеся на ветру. Овцы, которые паслись, сбившись в кучки, а рядом с ними играя на флейте сидел пастух. Фермеры, взмахивая мотыгами, возделывали поля. Старушки собирали фрукты в садах. Дети бежали со школы наперегонки, а стая собак лаяла им вслед. Одна из собак отделилась от стаи, и забравшись на холм к Эдварду, стала его обнюхивать.

«Ден…»

У собаки не было одной ноги. Эдвард погладил ее по голове. Собака Уинри. Она была почти идеально черной, за исключением носа, живота и кончиков лап, которые были белыми. Эдвард помогал ухаживать за ней еще с тех пор, как она была щенком.

Положив руку на теплую голову собаки, Эдвард снова осмотрелся.

Ризенбург.

Юноша прищурился, рассматривая город. Ветер, небо, деревья, люди – все было приятным и спокойным. Здесь не было никакого городского колорита. Новости из внешнего мира доходили медленно, если доходили вообще и каждый день проходил без происшествий. Можно было идти по улице одному, а встречающиеся по пути взрослые просто скажут «Привет». Или если это будет ребенок твоего возраста, то он пригласит присоединиться к игре.

Это был теплый город, где люди заботились друг о друге.

Кто-то окликнул его, Эдвард обернулся и увидел мальчика, который бежал к нему по дороге. Он хотел ему ответить, но понял, что его голос пропал.

«А? Почему я не могу говорить?»

Забыв о том, что это сон Эдвард хотел прикоснуться к горлу, но увидел в своей руке зажженный факел. Его рука, сжимающая факел, была автопротезом из металла. Тусклый свет отражался и от левой ноги, которую тоже заменял автопротез. Эдвард знал, что ему нужно было сделать.

«Я должен выбраться отсюда. Я не могу сидеть здесь и наблюдать за деревней»

Голубое небо над Ризенбургом было мирным, как и всегда.

Он обернулся, чтобы посмотреть на дом, в котором он и его брат выросли. У входной двери росли многолетние растения, которые посадила его мама. На стене, сбоку, он увидел следы, которые остались после их с другом соревнования по прыжкам много лет назад.

Маленькая жестяная лошадка лежала на боку в гостиной. Это был самый первый предмет, который он и Ал сделали с помощью алхимии. Однако, каракули на краю кухонного стола, были оставлены юной Уинри.

Эдвард бросил факел в дом и его в тот же момент охватил огонь. Он наблюдал как все сгорает в этом пламени. Огонь, словно голодный зверь, поглощал все: иллюстрированные книги, что он перечитывал снова и снова, фотографии в рамках, деревяные качели в саду – все его воспоминания сгорали и обращались в пепел.

Эдвард что-то бормотал себе под нос, жар пламени обжигал лицо.

- Больше нет пути назад.

Сквозь сон Эдвард услышал свой голос. Он открыл глаза. Яркий солнечный свет падал на его лицо.

- Мнннгх…, - прищурившись, юноша сел.

Дневное солнце светило в окно, около которого стояла кровать. Эдвард протянул руку и задернул занавеску. Он налил воды из фляжки в стоящую на тумбочке чашку и сделал глоток.

- У меня совершенно нет сил, - сказал он сам себе и упал на влажные от пота простыни.

С закрытыми занавесками в комнате стола темно и как будто прохладнее, по сравнению с горячими щеками Эдварда. Светлые волосы прилипли к его мокрому от пота лбу. Юноша повернулся на бок, смахивая золотистые пряди рукой.

Он прекрасно понимал, что его усталость и жар были вызваны не солнцем.

- Хмммнннн…, - Эдвард застонал и несколько раз кашлянув, посмотрел в потолок.

Несколько дней назад он попал под дождь и простудился. Если бы его младший брат Альфонс не заметил вечером, что у Эда поднялась температура и не позаботился о жилье в этой деревне, он бы вероятной остался умирать на обочине дороги.

По крайней мере так думал сам Эдвард.

К счастью, Альфонс нашел кого-то, кто помог им найти место для ночлега – это был дом, хозяин которого уехал на некоторое время в другой город. Ал подготовил также одеяла и кровать. Как только все было готово, он заставил брата лечь несмотря на его протесты.

«- Сказывается вся твоя накопившаяся усталость, - сказал Ал, - тебе лучше отдохнуть, иначе все углы, по которым ты срезал путь, чтобы забраться так далеко, вернутся и отомстят»

- Я измучен…, - слабым голосом произнес Эдвард.

Он был в комнате один. Пока Альфонс отправился на поиски врача, единственное, что составляло ему компанию – это маленькая кухня, кровать, стол и стул.

Легкий ветерок трепал занавеску, которая касалась его горячей щеки.

- Прошел почти год, - внезапно произнес Эдвард.

Прошел год с тех пор, как они покинули Ризенбург. Конечно, он был измотан и мечтал о доме. Когда они уехали ему было двенадцать. Сейчас Эдвард стал на год старше. Его светлые волосы, что были заплетены в косу, стали длиннее, а у его золотистых глаз всегда был уставший взгляд. И все же, как бы сильно он не изменился внутри, снаружи он оставался юным мальчиком, и бесконечные тяжелые переходы по сельской местности взяли свое – как морально, так и физически.

Но он должен был продолжать идти.

Он должен вернуть себе и Альфонсу их прежние тела. У них не было дурных намерений, но они нарушили одно из строгих табу алхимии. Они думали, что человеческая трансмутация была единственным способом увидеть их покойную мать. Но ничего не получилось. Братья мало того, что не смогли вернуть свою мать, так в обмен на их глупость Эдвард лишился левой ноги, а Альфонс всего тела. Опасаясь, что он потеряет еще и единственного члена семьи, Эдвард совершил еще одно преобразование. Хоть это и стоило ему правой руки, но ему удалось привязать душу младшего брата к доспехам.

Теперь правая рука и левая нога юноши были не из крови и плоти, а их заменяли автопротезы, в то время как Альфонс, сохранив свой голос и личность, был прикреплен к большому железному доспеху. К такому большому и грозному на вид, что было трудно поверить, что он был моложе Эдварда на год.

Многие бы были рады и такому исходу и оставили ситуацию как есть, но не братья Элрики. Они во что бы то не стало, хотели вернуть себе прежний облик.

Эдвард стал Государственным алхимиком. Финансирование, которое он получил в свое распоряжение и доступ к информации, значительно облегчили поиски способа вернуть свои тела.

Какое теперь имело значение, что его называют «армейской собакой»?

Альфонс присоединился к нему, и они больше не оглядывались назад. Но этот год, проведенный в дороге, был тяжелым. И за все это время накопилось достаточно усталости. Тело Эдварда словно ждало этого момента, чтобы сдаться.

- Я ни за что не буду здесь валяться целый день, - пробормотал юноша, пытаясь снова сесть. Его конечности были такими тяжелыми, как будто сделаны из бетона. – Черт! Время тратится впустую! – прошипел он, раздраженный тем, что собственное тело предало его.

Как он мог сидеть на одном месте, когда у них была четкая цель?

Эдвард резко откинул одеяло с кровати.

- Эй! Я думал, что сказал тебе отдыхать! – закричал Альфонс, заходя в комнату. Он только что вернулся и увидел, как его брат с температурой лежит на кровати, а одеяло сброшено на пол. – Твое одеяло упало.

Он поднял его и снова укрыл Эдварда. Со стороны казалось, что из них двоих, он старший. Его доспехи пугали своим видом, но внутри была душа заботливого и доброго мальчика.

Эдвард, напротив, был бойцом.

Он предпочитал действовать и двигаться вперед вместо того, чтобы сидеть и думать. Когда он стал Государственным алхимиком в столь юном возрасте, он сразу решил не останавливаться на пути.

- Ал, давай уйдем отсюда.

- Что?

- Послушай, я в порядке. Я хочу перебраться через эти горы и попасть в крупный город. Может быть там, мы найдем зацепку на Философский камень.

Философский камень – это легендарный артефакт, который, как говорят, усиливает во много раз эффект преобразования. Это была единственная цель их странствий. Без чего-то, что могло бы обойти основной закон сохранения массы как равноценный обмен – поэтому человеческая трансмутация была невозможна. Если и было что-то, что могло обойти этот закон, так это Философский камень.

Но этот артефакт, который был их единственной надеждой, являлся не более, чем мифом. Не встречалось людей, которые владели бы им. Само его существование было под вопросом. Также нелегко братья находили и подсказки.

Эдвард и Альфонс пересаживались с поезда на поезд, посещая большие города, иногда пробираясь через горы и пустыни, в поисках любой крупицы информации о местонахождении камня или способа его получения.

Но братья приняли решение не останавливаться пока не доберутся до самого края земли и именно поэтому они продолжали двигаться.

Любая непройденная тропа, любой не посещенный город имели смысл… но Альфонс не выпускал Эдварда из постели.

- У тебя все еще лихорадка. Мы не можем сейчас уйти. - Альфонс вылил остатки воды из фляги в таз и намочил полотенце, которое висело на краю кровати. – Я нашел врача и попросил его зайти. Ты будешь спать пока он не придет, ведь так?

- Ты… нашел врача? – Эдвард поморщился.

Он был уверен, что поиски Альфонсом больницы в такой дали от большого города будут напрасными. На самом деле он рассчитывал на это. Если врач придет, то он не сможет скрыть свою лихорадку. Доктор может заставить юношу остаться пока жар не спадет, а это займет несколько дней. Для Эдварда, который хотел поскорее уйти, врач был его самой большой проблемой.

Но Альфонс видел его насквозь.

- Тебя только осмотрят и все. Я никогда не видел тебя с такой температурой. Я волновался. Я имею ввиду, что, если ты действительно серьезно заболел?

Эдвард нахмурился и замолчал, он почувствовал себя виноватым за то, что заставил младшего брата беспокоиться.

Альфонс осторожно положил мокрое полотенце ему на лоб.

- Когда я описал твои симптомы врачу, он сказал, что скорее всего это обычная простуда. Но тебе следует подождать, пока твое самочувствие не улучшится, прежде чем двигаться дальше. Думаю, нам действительно повезло. Я был не уверен, что смогу найти здесь кого-нибудь. Судя по всему, он единственный врач в округе. Он был так занят, что, если он не сможет приехать сам, то пришлет помощника с лекарствами.

- Отлично, - ответил Эдвард, увидев возможность для компромисса. – Тогда как только я пройду осмотр и приму лекарства, давай уйдем. Хорошо?

- Нет, не хорошо! Ни за что!

- Но я не могу здесь спать! – Эдвард снова откинул одеяло. – Я посплю в поезде! А вдруг какая-нибудь зацепка ускользнет, по мы тут слоняемся без дела?! Видишь? Я в порядке, правда?!

- С твоим языком, конечно, все в порядке. Но насчет остального я не уверен.

- Это просто небольшая лихорадка, - сказал Эдвард, сев на кровати, - я имею ввиду… Нннгх?!

Альфонс сунул градусник ему под язык.

- Сиди спокойно. Доктор хотел, чтобы я измерил тебе температуру. И это не наш градусник, так что не разбей его.

В любой другой раз Эдвард легко бы увернулся от градусника, но из-за лихорадки его движения замедлились. Альфонс снова заставил его лечь в кровать, когда снаружи послышался голос молодого человека.

- Я пришел на осмотр! Пациент здесь?

- Похоже пришел помощник, - Альфонс тут же встал.

«- Отлично. Я просто притворюсь, что мне лучше, чтобы провести доктора и потом мы сможем удрать отсюда», - пробормотал Эдвард, воспользовавшись моментом пока Альфонс отвлекся.

Он был благодарен младшему брату за беспокойство, но у него были дела поважнее, чем «сидеть спокойно». Эдвард вытащил градусник изо рта и посмотрел на него. Уже тридцать семь градусов. Если он подержит его во рту подольше, то наверняка шкала перевалит за тридцать восемь. Эдвард выплеснул остатки воды из чашки в рот и сунул градусник обратно под язык.

Тридцать семь – это хорошо. Он не хотел, чтобы показатели были слишком низкими, иначе его брат и помощник что-то заподозрят. Эдвард ухмыльнулся собственным мыслям, когда Альфонс повернулся к нему.

- И так, что там показывает градусник?

- Вот, посмотри, - Эдвард небрежно вытащил градусник изо рта и положил его на стол.

- Это хорошо. Теперь, тебя может осмотреть врач, - сказал Альфонс и повернулся к двери, - если он действительно придет. Вы еще там? – крикнул он, подходя к двери.

- Извините! Я сейчас зайду! Простите, что заставил Вас жда… Уваа!

Альфонс отшатнулся, в его голове роем пронеслось множество мыслей. Доктор был пожилым человеком, но с мягким и дружелюбным характером и он ожидал, что ассистент будет таким же. Это было понятно по его голосу, который на слух был гораздо моложе. Но Альфонс не ожидал увидеть кого-то настолько молодого… или настолько знакомого.

На пороге дома стоял мальчик, с усыпанным веснушками лицом. Он носил очки и держал под мышкой сумку с врачебными инструментами. У него были короткие и волнистые волосы, а глаза зелено-карие. Мальчик был одет в бежевые брюки, что доходили до колен, а из-под рукавов черной рубашки выглядывали тощие руки. Он был похож на ребенка, который недавно играл в горах.

Мальчик в шоке смотрел на Альфонса, хотя его выражение лица сложно было назвать обычным удивлением при виде ходячих, говорящих доспехов.

- Что-то не так? – крикнул Эдвард с кровати, заметив, что Альфонс застыл у двери.

Затем он выглянул из-за его большой фигуры и вскрикнул.

Взгляды трех мальчиков встретились, и они хором сказали:

- Питт!

- Эдвард! Альфонс!

- Это ведь ты, верно?

Питт был другом братьев Элриков из Ризенбурга. Тогда он не носил очков, но его смелая улыбка и глаза были точно такими же, какими их запомнили братья.

- Ух ты! Давно не виделись! Что вы тут делаете? – спросил Питт с улыбкой, подбегая к постели Эдварда.

- Об этом я как раз собирался спросить тебя! – сказал Эдвард, игнорируя слабость в теле, когда он садился в кровати.

В Ризенбурге Эдвард и Питт были неразлучны. Чтобы не происходило, они везде были вместе и дня не проходило без их общения. У них было много общего. Отец Эдварда ушел, когда он с братом были маленькими, а отец Питта большую часть года отсутствовал по работе.

Единственное, что их различало в этой ситуации, было то, что Питт восхищался своим отцом, который был странствующим врачом, в то время как Эдвард, ненавидел своего.

Их отсутствие в жизни мальчиков, делало их похожими и в другом отношении: они оба выросли, поддерживая по мере сил своих матерей, что сделало мальчиков независимыми и смелыми по сравнению со сверстниками.

Эдвард и Питт были своего рода лидерами среди местных детей. Но тем не менее они все еще были маленькими мальчиками. Независимость и смелость могли легко перерасти в безрассудство, и эти двое снова и снова получали синяки и ссадины, строя тайные базы на деревьях или застревали в грязных ручьях. В конечном итоге, они доставляли своим матерям больше проблем, чем помощи.

- Когда мы виделись в последний раз? Уже год прошел?

- С тех пор, как мы покинули Ризенбург, я думаю.

- Мне было интересно, что с тобой случилось.

- И мне тоже.

Эдвард и Питт одновременно хитро усмехнулись и посмотрели друг на друга.

- Правда вот…

Внезапно их руки взметнулись вверх и каждый неспеша положил ладонь на голову друг друга. Их глаза расширились от удивления.

- Я выиграл!  - закричали они одновременно, а через секунду в недоумении уставились друг на друга.

- Ни за что! Это целиком моя победа! Я намного выше тебя!

- Прости? О чем это ты? Я явно выше.

Эдвард убрал руку со лба Питта, поднес ее к своей голове и отвел обратно. Его рука прошла над головой друга, даже не коснувшись его волос.

- Видишь? Я намного выше. Уф. А я целый год беспокоился об этом, - Эдвард с размаху опустил руку.

В следующий момент Питт поднял свою руку и провел над головой Эдварда.

- Видишь это? Вот оно доказательство. Не пытайся меня обмануть.

- А? Точно. Ты стоял на цыпочках. Почему бы тебе просто не признать правду: ты ниже меня.

- А почему бы тебе просто не принять тот факт, что ты деревенский коротышка?

Альфонс «вздохнул», когда они по очереди стали проверять свой рост, проводя руками над головами друг друга.

Эдвард явно забыл о своей простуде, а Питт о том, что пришел проверить здоровье Эдварда.

- Некоторые вещи никогда не меняются, - проговорил Альфонс.

Как они множество раз убеждались, их схожесть не всегда означала, что мальчики ладили. Поскольку они были негласными лидерами в деревне, они постоянно соревновались за первое место. Будь то результаты тестов, бег на время, армрестлинг, и даже то, кто быстрее съест обед… Они открыто соревновались почти во всем. И особенно мальчики сравнивали кто выше. Эти двое всегда соперничали сколько Альфонс себя помнил. Но они так и не пришли к компромиссу.

- Посмотри правде в глаза. Ты ниже меня.

- Гляньте-ка кто говорит! И так уж получилось, что я нахожусь в середине скачка роста. Я стремительно вырос в течении последнего года.

- У тебя был скачок роста? Это у меня был скачок роста! Я выше. Слушай, если ты не хочешь верить мне на слово, давай тогда спросим у Альфонса.

- Ладно, Ал, измерь меня!

Эдвард и Питт встали спиной друг к другу. Альфонс покачал головой.

- Я измерял вас двоих сто раз. Это бесполезно. Ты мне не поверишь.

Неважно, насколько точными были его измерения с научной точки зрения, если бы Альфонс сказал, что Эдвард выше, то Питт был бы в ярости. А если бы он сказал, что Питт выше, то Эдвард заставил бы его измерить их снова.

Альфонс просто пожал плечами и поднял сумку Питта с пола. Из открытой сумки выглядывал стетоскоп и другие врачебные инструменты.

- Неужели измерения твоего роста так важно сейчас? – спросил Альфонс у старого друга. – Я удивлен, что ты уже помощник врача, Питт. Ведь ты пришел сюда, чтобы проверить моего брата, да? Ты осмотришь его…

- Это действительно важно!

Два мальчика с серьезными лицами уставились на Альфонса.

- Конечно важно! Верно, Питт?

- Ты же знаешь ответ, Эдвард!

- Теперь они заодно, - безнадежно произнес Альфонс, качая головой. Он стал размышлять, как выйти из этой ситуации.

- Ладно, ладно, - Питт внезапно отошел от Эдварда.

Поправляя очки, мальчик достал инструменты и толкнул Эдварда обратно на кровать.

- Хорошо, пора провести осмотр. Открывай рот.

Питт вытащил деревяный шпатель для языка, маленькое зеркало на длинной тонкой ручке и сел на колени на кровати.

- Просмотрите какой профессионал. Ты правда работаешь в той клинике? Я думал, что ты всегда будешь командовать детьми в Ризенбурге… Игак!!!

Питт безжалостно засунул шпатель Эдварду в рот.

- Аналогично. Я думал, что ничего не изменилось пока не услышал, что ты уехал, став Государственным алхимиком. Я подумал, что ты уже устал от армии и решил вернуться домой. Не ожидал увидеть тебя в подобном месте с простудой.

Краткий ответ Эдварда потонул в громком рвотном позыве, когда Питт засунул ему в рот еще больше инструментов.

Операция и реабилитация после установки автопротезов проходили долго, поэтому люди из Ризенбурга знали о его руке и ноге, а также доспехах Альфонса. Но никто не знал истинной причины их несчастного случая, а также того, что внутри доспехов Альфонса ничего нет.

Некоторые, возможно и догадывались о правде, но никто не настаивал на подробностях, и Эдвард с братом никогда открыто не обсуждали эту тему.

Даже их юный друг Питт понял, что лучше не спрашивать о некоторых вещах и, хотя, он часто навещал Эдварда, когда тот восстанавливался, Питт никогда его не спрашивал о случившимся.

Он так и не узнал причину, по которой Эдвард уехал, чтобы стать Государственным алхимиком в столь юном возрасте.

- О, у тебя довольно сильно распухло горло. Удивительно, что ты вообще можешь есть, - сказал Питт, резкими движениями двигая шпателем во рту Эдварда, заглядывая ему в горло.

- Эээ! Паакуатней! – запротестовал Эдвард.

- Боюсь, я аккуратен настолько, насколько это возможно. Ладно, повернись! Нужно прослушать легкие.

Эдвард почувствовал, как Питт грубо схватил его за плечи и развернул. Металлический стетоскоп прижался к его спине.

- Ай! Холодно! Так… а почему ты вообще здесь в качестве помощника врача? Погоди, твой отец открыл клинику в этом месте?

- Чтобы мой отец, да остепенился? Ни в этой жизни. Он все еще бродит по деревням, как и всегда.

- То есть ты сам приехал сюда учиться? Ого, Питт! – искренне сказал Альфонс, восхищенный другом. – И тебе уже доверяют принимать вызовы на дом. Довольно впечатляюще, да, Эдвард?

Эдварду было трудно разделить радость своего младшего брата. Питту, как и ему было тринадцать лет. Но теперь Эдвард был Государственным алхимиком, а Питт учился ремеслу врача. Даже их подруга Уинри была механиком автопротезов, обучаясь и помогая бабушке Пинако. Эдвард не мог избавиться от ощущения, что они слишком юны, чтобы быть такими ответственными.

- Тебе все еще тринадцать? – с кривой усмешкой спросил Эдвард. – Я хочу сказать, что я немного нервничаю, позволяя тебе осматривать меня.

Казалось, что Эдвард и Питт ссорились еще до того, как научились говорить. Когда Эдвард думал о Питте, он представлял дикого мальчишку, бегущего по улице, а не ученика врача со стетоскопом, который сейчас стоял перед ним.

Когда Питт схватил его за плечо несколько минут назад, он было испугался, что старый друг возьмет его в захват, воспользовавшись его состоянием.

- На самом деле… мне четырнадцать, - раздался голос друга над его головой. Он услышал, как Питт торжествующе фыркнул. – День рождения был на прошлой неделе.

Несмотря на то, что Эдвард не видел его лица, он без труда представил улыбку Питта.

«Черт! Не могу поверить, что уже наступило это время года…»

Эти двое с большим энтузиазмом соревновались во всем, но единственное в чем они не могли соперничать – это их возраст. Хотя их разделяло всего несколько месяцев от дня рождения Питта до дня рождения Эдварда, последний был на год моложе. И Питт любил это подчеркивать. Это была своего рода традиция. Эдвард надеялся, что его друг забыл об этом после того, как они пропустили дни рождения друг друга в прошлом году. Но нет. Эдвард посмотрел на друга, Питт ухмылялся, глядя на него сверху вниз.

- Уже подрос, а? – сказал он, как и в прошлые года.

Эдвард стиснул зубы и собирался ответить, когда Альфонс перебил его.

- Скажи Питт, как ты думаешь, сколько времени понадобится моему брату, чтобы поправиться?

Питт вынул стетоскоп из ушей.

- Ну, ему действительно стоит полежать в постели еще два дня. Эта простуда скоро пройдет, но она вернется, когда ты меньше всего будешь этого ожидать.

- Что?! – громко воскликнул Эдвард. - Еще два дня? Нет, смотри, мне уже лучше.

Хотя ему было тяжело двигаться, Эдвард отказывался показывать какие-либо признаки слабости. По правде говоря, встреча со старым другом, хорошо подняла ему настроение.

«- Надеюсь» - подумал Эдвард, - «Питт примет это за улучшение самочувствия. В конце концов он просто помощник врача. Я могу обмануть его»

Эдвард сел в постели, размахивая руками и показывая, что он хорошо себя чувствует.

- Видишь? Я готов идти прямо сейчас!

- Не могу поверить, что ты все еще так говоришь, - сказал Альфонс и посмотрел на Питта, - что ты думаешь?

- Какая у тебя была температура? - Спросил их друг, обращаясь к Эдварду, параллельно убирая инструменты в сумку. -  Если она были ниже тридцати семи градусов, то отлично, ты можешь идти.

- Ну, вот, можешь посмотреть! – торжествующе сказал Эд, размахивая градусником и передал его Питту. – Тридцать семь, тютелька в тютельку! Спасибо, док!

Питт, закончив собирать свою сумку, внимательно посмотрел на градусник, прежде чем положить его на стол. И затем он вздохнул.

- Что такое? Ай! – Питт хлопнул Эдварда по лбу, толкая его обратно на кровать. – Эй! Что за дела?

- У тебя жар. Ты можешь обмануть градусник. Но не сможешь обмануть меня! Ага! – Питт взял чашку с прикроватной тумбочки, на дне которой осталось пару капель воды. – Ты набрал в рот воды!

Питт с громким стуком поставил чашку на тумбочку и последние капли воды вылетели из нее, прямиком на возмущенное лицо Эдварда. Он быстро вытер их.

- Да ладно? У тебя есть доказательства? Покажи хоть одно!

- На градуснике была вода! И ты был тем, кто научил меня этому трюку, Эд!

- О… Разве, я?

Теперь, когда Питт об этом упомянул, это действительно прозвучало как открытие, которым Эдвард поделился со старым другом в свое время.

Питт убрал градусник и осуждающе ткнул пальцем в Эдварда.

- Я знаю все твои трюки, приятель. Слушай, приходи завтра после обеда в клинику и пусть тебя осмотрит врач. Ты не уйдешь из этой деревни, пока тебе не станет лучше.

Эдвард очень не любил, когда ему указывали, что делать.

- Кто это сказал? Кто дал тебе право?

- Я твой врач. Первым, кто вас здесь увидел, был я. Это делает меня твоим лечащим врачом. Я отвею за то, чтобы ты был здоров, - серьезным тоном сказал Питт, положив пакетик с лекарствами на тумбочку. – Выпей это и оставайся в постели. Эта простуда может перейти в тяжелую форму. Многие люди из-за нее долго лежали в постели. Если честно, я бы на твоем месте вернулся в Ризенбург для полного восстановления после того, как спадет температура.

- Я не поеду домой из-за простуды.

Питт улыбнулся другу.

– Это будет не так уж и плохо. Почему бы тебе не попросить Уинри позаботиться о тебе.

Уинри была механиком по автопротезам и внучкой отличного мастера по протезированию Пинако Рокбелл, которая изготовила руку и ногу Эдварда.

Эдвард и Уинри много играли вместе, когда были маленькими, потому что их родители были друзьями, и Питт всегда любил подшучивать над ними.

- Она, да и позаботиться обо мне? Конечно, она позаботься. Да так, что я больше никогда не смогу ходить!

- Ох, я задел за больное?

- Грррра!

Прежде чем Эдварда успел наброситься на своего друга, Питт схватил свою врачебную сумку и повернулся к двери.

- До скорого!

- О… Спасибо! – сказал Альфонс, следуя за ним к выходу. – Я никогда не видел его с такой высокой температурой. Я действительно волновался. Спасибо, что пришел проверить его.

Выглядывая из-за спины Альфонса, Эдвард сердито посмотрел на Питта. Старый друг оглянулся на него через плечо и похлопал Альфонса по предплечью.

- Боюсь, для твоего брата нет лекарства, - прошептал он.

- Что?! Что ты имеешь ввиду?! – Испуганно сказал Альфонс, думая, что их друг нашел что-то похуже простуды, когда осматривал Эда.

Питт серьезно кивнул.

- Видишь ли, проблема в том, что у меня нет лекарства от идиотизма.

- Я все слышал! – крикнул Эдвард, пытаясь выскочить из кровати, но Питт показал ему язык и убежал. – А ну, стой!

- Эд! – Альфонс схватил брата за воротник, когда тот направился к двери и потащил его обратно в постель. – Тебе нужен отдых!

Эдвард рухнул обратно на кровать, понимая, что у него не осталось сил.

- Я чувствую себя хуже, чем до того, как он пришел.

- Ты сам виноват, в том, что без конца встаешь. Твой жар только усилится! – Альфонс расправил одеяло, которое сбилось в ком у ног его брата, и укрыл его.

- Это так удивительно. Я не ожидал встретить кого-то из наших старых друзей здесь. У Питта все такой же острый язык, как и всегда, но, по-моему, он хорошо провел осмотр. Мне кажется, он стал взрослее. Так что перестань упрямиться и дай ему помочь тебе поправиться, ладно?

- Мммннн, - Эдвард нахмурился, вытер пот со лба и посмотрел в потолок, - удивительно, что он хочет стать врачом.

Отец Питта не был хирургом или около того, он просто путешествовал по стране, собирал информацию о лекарственных травах и искал новые растения в глубинках, а также раздавал лекарства там, где не было своего врача. Эдвард никогда не видел его лично, но знал, что люди на родине его очень уважали. Также как и Питт. Но Эдвард никогда не слышал о том, что его друг хочет стать врачом. И все же он был здесь, обучаясь, чтобы стать им.

Эдвард пытался сравнить Питта, которого он только что видел, с тем мальчиком год назад, но вскоре сдался. Он понимал, что время бежит быстрее, чем он думал.

- Я думаю, многое меняется, когда вы долго не видитесь.

Эдвард положил руку на лоб и закрыл глаза.

Альфонс был прав – его жар усилился. Он чувствовал сильное тепло, наполнявшее его тело. Только ладонь автопротеза лежащая на его лбу была прохладной. Только это было неизменным.

Было позднее утро, когда Эдвард вскочил с кровати. Он все-таки решил пойти в клинику хотя бы для того, чтобы не испытать на себе гнев Питта. Хотя Эдварду было неприятно признавать, но его друг был прав. Его температура значительно снизилась благодаря лекарству. И он решил, что самый быстрый способ пойти в клинику, принять более сильное лекарство и выздороветь.

Когда он открыл дверь, солнечный свет, который отражался от водной глади реки, что текла рядом с домом, ударил ему по глазам.

Дом, в котором они остановились, находился рядом с полем на небольшом расстоянии от городка с видом на холмы, которые были усеяны скромными домами и большую реку, что протекала рядом.

Эдвард огляделся и увидел Альфонса, который стирал его одежду рядом с домом.

- Эй, Ал, я иду в клинику. В какой стороне она находится?

Альфонс обернулся и посмотрел на него, не вытаскивая рук из ведра с мыльной водой.

- А? Разве Питт не просил тебя зайти после обеда?

- Слушай, я не собираюсь сидеть в этом городе дольше, чем нужно… и черт, тебе не зачем стирать мою одежду, Ал…

Альфонс весело рассмеялся.

- Врач сказал, что тебе нужен отдых, и я не хочу, чтобы ты здесь промок и снова простудился.

Альфонс встал и повесил одежду брата на крючки под карнизом дома, и затем снова повернулся к Эдварду.

- Клиника там. Прямо за рекой, - сказал он, указывая на узкую тропинку, что тянулась между пастбищами.

Они пошли по тропинке, разглядывая дома, которые находились вдалеке.

- Обычная деревня, да?

Когда они приехали, была ночь, и Эдвард с высокой температурой не успел как следует осмотреть окрестности.

Рассматривая заброшенные фермерские дома, которые стояли тут и там, и щедрые пастбища мальчик понял, что они находятся в сельской местности.

- Раньше это место процветало за счет активной добычи угля, но эта шахта давно закрылась, - сказал Альфонс, указывая на невысокие скалы чуть в стороне от деревни.

Эдвард заметил отверстие в скале, похожее на пещеру, скорее всего это был вход в шахту. Даже с такого расстояния, он видел доски, которыми была заколочена шахта. Судя по всему, это было сделано довольно давно. Вход в шахту уже зарос густой травой.

По-видимому, местное производство перешло на сельское хозяйство. Несколько человек, которых они видели, работали на своих полях, косили сено и пасли овец. Один фермер выпрямился, когда братья проходили мимо, и заметив Альфонса, помахал ему рукой.

- Эй! Идете в клинику?

- А, это тот человек, который позволили нам остаться в том доме, - Альфонс помахал ему в ответ. – Добрый день! Возможно, нам придется позаимствовать дом еще немного. Надеюсь, Вы не против?

- О, я не против. Хозяин уехал к родственникам в другой город в поисках работы. Вернется он не скоро.

- Спасибо!

- Можете спокойно оставаться!

- Спасибо!

Мужчина еще раз помахал им рукой и снова принялся за работу.

- Люди уезжают отсюда, и это не только шахтеры. Здесь остался только один врач, - сказал Альфонс, глядя на дальний берег через реку. – Это единственная клиника в округе.

Они подошли к мосту, который пересекал медленно текущую реку. На другом берегу они увидели низкую деревянную постройку. Это и была клиника, в которой работал Питт.

- Это то самое место? Удивительно, что Питт проделал весь этот путь сюда, чтобы стать учеником…

- Да, я знаю. Интересно, как долго он этим занимается?

- Ну, он ничего не говорил, когда мы виделись год назад. Может он начал совсем недавно?

Эдвард стал подниматься по мосту. Ветер, проносившийся по полям, взъерошил ему волосы.

- Что ты собираешься делать, пока я буду проходить осмотр, Ал?

- О, я просто подожду тебя здесь, пока ты не закончишь, - ответил Альфонс, пытаясь скрыть беспокойство в голосе.

Эдвард пожал плечами.

- Температура у меня спала, так что я буду в порядке. И ты присматривал за мной все это время. Тебе стоит прогуляться. Если это единственная клиника, то неизвестно насколько она будет переполнена. Так что я могу задержаться.

Так как у Альфонса не было физического тела, то он не испытывал усталости, но это не означало, что он не может заскучать или уход за больным братом не заставит его переживать.

- Хорошо, если ты будешь там слишком долго, то я просто пойду домой. И не надо лгать врачу и говорить, что тебе лучше, когда это не так!

- Разве я бы так поступил?

- Ты вчера так сделал! Почему, как ты думаешь, я присматриваю за тобой как ястреб? – со смехом спросил Альфонс.

Эдвард усмехнулся и ударил его по плечу рукой-автопротезом. Он понимал, что брат дразнил его, чтобы скрыть свое беспокойство и Эдвард ценил это.

Он помахал ему рукой и пошел в сторону клиники.

Перед небольшим зданием висела вывеска с надписью «Медицинская клиника доктора Норма». Около здания был небольшой сад, где росли кусты и цвели различные растения.

Эдвард никогда не видел таких цветов. По легкому запаху, как у лекарств, который доносил до него ветер, он предположил, что эти ароматные травы использовались для приготовления лечебных смесей и настоек. Эдвард краем глаза взглянул на табличку при входе и открыл двойные двери клиники. Он ожидал, что там будет много народу, но когда он вошел, то увидел всего пять человек, сидящих на скамейке.

У одного была перевязана рука, а у всех остальных был кашель и их лица были бледными – жертвы той же простуды, что и Эдвард.

Мальчик прошел мимо зала ожидания и остановился перед стойкой регистрации. Стойка служила одновременно и аптекой, и местом администратора. Оно было заставлено различными флаконами и все они были наполнены порошками и жидкостями.

За стойкой находился Питт. Он деловито расхаживал с фармацевтическим справочником в руке, открывая флаконы, чтобы перелить лекарство и отмерял небольшое количество порошка на весах, проверяя все по списку и затем, перекладывал готовые лекарства в сумку.

Питт вынес сумку через маленькую дверь стойки в зал ожидания, где передал ее женщине, одетой в походную одежду.

«- Наверное она приехала из соседней деревни», - подумал Эдвард.

- Ваши симптомы такие же, как и на прошлой неделе, поэтому я дам Вам еще одну дозу на семь дней, а после доктор посмотрит, как Вы себя будете чувствовать.

Эдвард был поражен. Он не мог поверить своим ушам. Единственный у кого в Ризенбурге был более скверный язык и вспыльчивый характер, кроме Эдварда, был Питт. А сейчас его речь была очень вежливой. Его друг посмотрел в сторону Эдварда, который сидел с открытым ртом.

- О, это ты. Разве я не сказал тебе прийти днем?

- Когда ты успел стать таким вежливым?

- А? Ах, это…, - на мгновение Питт смутился, но вскоре взял себя в руки, - а ты ведь теперь вояка, разве нет? Разве, они не научили тебя дисциплине?

- Я? – Эдвард покачал головой. – Никогда.

Он не мог припомнить ни одного случая, чтобы хоть раз следил за словами при разговоре с начальником или с кем-нибудь в казарме.

- Ты серьезно? Что случилось с военными? – Питт еще несколько секунд смотрел на друга, прежде чем вернуться за стойку. – Хотя… это же ты.

- И что это значит? – прорычал Эдвард, прекрасно понимая, что имел ввиду его друг.

- Док ушел на домашний осмотр. Он должен скоро вернуться. Почему бы тебе не посидеть, и не подождать, - сказал Питт, снова вернувшись к флаконам с лекарствами.

Он осторожно пересыпал порошок в небольшую миску и начал перемешивать его маленькой палочкой. Похоже люди в зале пришли не на осмотр, а за лекарствами.

Питт готовил их по рецепту, тщательно объясняя пациенту, что находится в пакетике. Он громко разговаривал с пожилым мужчиной, который плохо слышал и придерживал дверь для матери с маленьким ребенком на руках. Эдвард, сидя на скамейке, наблюдал за джентельменскими манерами Питта. Это была та сторона его друга, которую он никогда за ним не наблюдал в Ризенбурге.

- Ого, - пробормотал он себе под нос.

Все пациенты получили свои лекарства и ушли. Эдвард остался один в зале ожидания.

- Что такое? – спросил Питт, убирая флаконы за прилавком.

- Ты не проводишь никаких осмотров? Ведь вчера ты проделал весь этот путь, чтобы прийти ко мне. Наверняка ты смог бы осмотреть этих пациентов и сэкономить врачу немного времени.

- О, обычно я этого не делаю. Но я пошел к тебе только потому, что вчера врач был очень занят, и по симптомам, которые описал Альфонс, мы были уверены, что это была та самая простуда. Так что, тебе бы все равно пришлось прийти сюда для осмотра, понимаешь?

- Ну, после всех этих разговоров о том, что ты мой лечащий врач вчера…

- По правде говоря, я бы хотел им быть…, - Питт замолчал на полуслове.

Эдвард поднял глаза и заметил, что его друг смотрит на него из-за стойки с хитрой ухмылкой.

- Разве твой лечащий врач не Уинри? Я бы не хотел заходить на ее территорию.

- Хватит об этом!

- О? Но у меня есть еще много всего, чего ты не видел…

Эдвард резко вскочил со скамейки, отчего она чуть не перевернулась и бросился к стойке. Питт поднял кулаки и приготовился к схватке, когда дверь в клинику с грохотом распахнулась. В зал ожидания ворвалась женщина, держа на руках мальчика лет пяти.

- Доктор!

- Ах, мисс Раймар…, - Питт отступил от стойки, поспешно опустив кулаки.

- Дэнни никак не перестает кашлять! Где доктор Норм? Доктор! – крикнула женщина, пройдя мимо Эдварда к стойке.

- Не нужно паниковать, мэм, - спокойно сказал Питт, - мне очень жаль, но доктор сейчас находится на домашнем вызове.

- Тогда принеси мне немного лекарств, которые вы выдавали раньше! У вас ведь они еще остались, верно?

- Боюсь, у меня нет разрешения выписывать новые рецепты.

- Но мой сын!

В этот момент мальчик на ее руках начал кашлять и стонать. Питт открыл дверь в смотровую и повел их двоих во внутрь.

- Вы можете отдохнуть здесь, на кровати, пока не придет доктор, - услышал Эдвард его слова. – Я вскипячу воды, пар должен временно облегчить симптомы.

- Я не хочу их облегчить, я хочу их прекратить! – закричала женщина, размахивая рукой. Тыльная сторона ее ладони задела Питта по лицу, сбив его очки на пол. – Бесполезно с тобой разговаривать! Позвоните врачу немедленно!

- Он скоро должен вернуться, мэм. До тех пор, давайте сделаем, что сможем, - не отводя от нее глаз, сказал Питт. Он даже не взглянул на свои упавшие очки. Эдвард видел, как он тщательно подбирает слова, чтобы не расстраивать женщину еще больше.

- Ты всего лишь ассистент! Что ты можешь знать! – продолжала кричать она.

- Ну, доктор сказал мне, что пар помогает лучше всего, когда симптомы Дэнни ухудшаются. Вы это знаете, мисс Раймар.

- Конечно, конечно, - сердито произнесла она, хмурясь.  – Просто я не могу оставаться спокойной без доктора Норма!

Мальчик на ее руках стал кашлять еще сильнее.

- Эй, - негромко сказал Эдвард, - если Вы хотите помочь своему ребенку, то почему бы не позволить ассистенту врача сделать его работу? Если врач оставил четкие инструкции что нужно сделать в такой ситуации, то в чем проблема довериться ему?

Эдвард и Питт провели большую часть своей юной жизни, сердито смотря друг на друга из-за поднятых кулаков. Но когда один из них попадал в беду, они всегда помогали друг другу.

Но на этот раз, похоже Питт не оценил этот жест.

- Тихо, Эдвард. Тебя это не касается, - резко ответил его друг.

- Конечно, меня это не касается, - пробормотал Эд, удивленный таким тоном Питта. Затем он прошептал ему на ухо: «Я просто хотел узнать, когда ты перестанешь терпеть дерьмо от этой дамы?»

На мгновение Питт, казалось, заколебался. Затем он наклонился, поднял очки и посмотрел сквозь них на Эдварда.

- Оставь это мне, ладно?

- Эй, делай, что хочешь. Я просто беспокоюсь о ребенке, - не очень убедительно возразил Эдвард.

Звук открывающейся двери немного развеял напряженную атмосферу.

- Что это? Что случилось? – в клинику вошел мужчина в белом халате и с черной кожаной сумкой в руке.

- Доктор Норм! – женщина подбежала к нему. – У моего сына снова приступ!

- Ах, так вот чей кашель я слышал. Не волнуйся, я сейчас его осмотрю. Пройдем в смотровую.

«- Так вот он какой наставник Питта, доктор Норм» - подумал Эдвард.

Доктор спокойно посмотрел на мальчика на руках женщины. Он открыл дверь в смотровую, пропуская мать с ребенком во внутрь и затем повернувшись к Эдварду и Питту, улыбнулся им.

- Ну, не знаю, что это были за взгляды, которыми вы двое обменивались, однако я не хочу, чтобы здесь кто-нибудь ссорился. Питт, иди вскипяти воды… и лучше возьми еще лекарств из шкафчиков сзади.

- Э-э, да, доктор Норм. – Питт направился к двери, что была в другом конце смотровой и доктор Норм улыбнулся Эдварду.

- А ты должно быть Эдвард. Питт рассказывал мне о тебе. Поговорим, как только я закончу с Дэнни.

Спустя некоторое время, из смотровой вышла женщина, держа ребенка за руку рядом с собой.

- Берегите себя. В следующий раз, когда у него будет приступ, постарайся сохранить спокойствие и вскипяти немного воды. Хорошо?

Доктор Норм открыл дверь в клинику и проводил женщину с ребенком.

- С этим мальчиком все будет в порядке? – спросил Эдвард в опустевшем зале ожидания. По сильному кашлю ребенка и панике женщины он подумал, что ребенок серьезно болен.

- О, ничего страшного. Он не болен по сути. Он просто родился со слабыми легкими. Пока вы сохраняете спокойствие все в порядке, но его мать так волнуется, что хочет напичкать его лекарствами. Не то, чтобы я не понимаю, но я стараюсь не прописывать слишком сильных лекарств, - сказал доктор Норм нахмурившись и затем махнул Эдварду рукой в смотровую, - ты следующий. Спасибо, что подождал.

В смотровой Эдвард увидел, как Питт в углу комнаты убирал миску с водой, от которой исходил горячий пар. Питт посмотрел на друга сквозь запотевшие очки.

- Похоже, я не смогу оставить вас двоих наедине даже на минуту? – с улыбкой сказал доктор Норм.

Он вытащил лист бумаги из маленького стола и протянул его Питту.

- Скоро пойдет дождь, и я хочу, чтобы ты принес травы из этого списка.

- Да, доктор Норм.

Питт замялся на секунду, как будто хотел что-то сказать, но потом передумал и направился к выходу из смотровой. Прямо перед тем, как исчезнуть за дверью, он повернулся и показал язык Эдварду. Эдвард высунул язык в ответ, но затем его лицо испуганно вытянулось, когда доктор Норм приложил холодный стетоскоп к его груди.

- Ладно, хватит смешных лиц. Теперь задержи дыхание, я послушаю твои легкие.

Оставшись наедине с доктором в смотровой, Эдвард задержал дыхание и посмотрел на наставника Питта. Доктор Норм был человеком в возрасте. Его голову покрывала седина. Однако, он выглядел достаточно энергичным и безусловно, он был единственным врачом в этих краях.

- Выдыхай медленно. Еще раз. Я слышал у тебя была температура. Насколько она поднялась?

- Вчера было чуть больше тридцати восьми. Не знаю, сколько было до того, как мы добрались до деревни.

- Ну, тот парень в доспех сказал, что, когда вы прибыли, ты едва мог говорить. Я бы не удивился, если бы температура была больше тридцати восьми. Но тебе повезло. Должно быть у тебя крепкое здоровье. Наверное, ты не так часто простужаешься, верно?

- Ну да, не слишком часто.

- Хорошо быть здоровым, - сказал доктор Норм и кивнув головой, стал осматривать горло Эдварда. – А, да, этот отек довольно распространенный симптом. У тебя все еще присутствует жар. Я дам тебе антибактериальный ополаскиватель для горла. И тебе нужно много отдыхать.

- Так… мне все равно придется оставаться в постели? – спросил Эдвард.

- Ты выглядишь так, словно хочешь поскорее уехать из деревни, - рассмеялся доктор Норм, отчего морщинки в уголках его глаз стали глубже, - я не буду удерживать тебя против воли, но сделай себе одолжение и подожди пока жар не пройдет.

Доктор Норм мягко улыбнулся и стал отмерять лекарство.

- А как давно здесь Питт? – спросил Эдвард. Он думал, что его друг, которого он встретил был совсем другим.

Мальчик, провожавший Эдварда и Альфонса из Ризенбурга, был совсем ребенком. Конечно, характер старого Питта еще давал о себе знать, но теперь он казался более сдержанным, и то, как он вежливо общался с клиентами поразило Эдварда. И он задавался вопросом, как Питту удалось добиться этого.

- Ну, давай посмотрим. Питт приехал сюда около года назад, - сказал доктор Норм, наливая в один флакон различные лекарства из разных бутылок.

- Год назад?

Это значит, что он уехал из Ризенбурга почти сразу после них.

- Он просто появился однажды на пороге клиники и попросил сделать его учеником. Конечно, мне нужна была помощь, но это место так далеко. Я не видел смысла в том, чтобы он тратил свою юность в глуши, поэтому посоветовал ему отправиться в более крупный город с настоящей больницей, но он был непреклонен.

- Почему?

- По-видимому, его отец – странствующий врач, который специализируется на лечебных растениях. Это как правило, намного дешевле, чем готовые препараты.

- Да, я слышал об этом.

- Конечно, некоторые болезни нельзя вылечить травами, но они отлично подходят для профилактики и общего оздоровления. А дорогие лекарства с неприятными побочными эффектами приносят больше проблем, чем пользы людям с небольшим достатком или слабым здоровьем. Похоже именно таким людям твой друг и хочет помочь. Вот почему он решил здесь учится – из-за обилия лекарственных трав. До сих пор в клинике мы использовали в основном готовые лекарства, но с приходом Питта спрос на наши средства на основе трав повысился. Это также помогло снизить расходы.

Эдвард кивнул, обдумывая полученную информацию о своем друге.

- Конечно, он всего лишь ученик, и я стараюсь не требовать от него слишком многого. Я никогда не позволял ему прикасаться к опасным веществам или действительно сильным лекарствам. Хотя он неплохо справляется. Жизнь здесь нелегкая, но он извлекает из нее максимум пользы.

Доктор Норм положил лекарства в небольшую сумку и повернулся. Он указал на синяк на руке Эдварда.

- Похоже ты тоже через многое прошел. У тебя больше порезов и царапин, чем кожи мой мальчик.

Руки и ноги Эдварда были покрыты царапинами и синяками, следы тяжелого пути.

- А, ничего. Я просто не обращаю внимания, и они через некоторое время заживают.

- Это должен решать врач, Эдвард. Дай мне сейчас посмотреть, - мягким, но не терпящим возражения голосом сказал доктор Норм, - некоторым из них может помочь припарка или немного мази.

Эдвард покорно согласился на осмотр, полагая, что доктор Норм был очень любезен для перегруженного работой врача, которому нужно заботиться о целой деревне.  Даже если бы он не был единственным врачом здесь, его теплый подход к пациентам показывал, что его клиника никогда не будет испытывать недостатка в пациентах.

Доктор Норм закончил осматривать все его царапины и синяки, наложил несколько повязок и нанес немного мази, прежде чем с улыбкой обратиться к Эдварду.

- Вы с Питтом очень похожи.

- А?

- Знаешь, почему ты простудился? – Эдвард поднял глаза, когда доктор задал этот вопрос и встретился с его добрым взглядом. – Ты говоришь, что обычно здоров, но ты простудился, потому что был измотан. Я не имею ввиду, что ты просто устал, я хочу сказать, что дни, которые ты провел в дороге и все то, что на тебя навалилось… просто вымотали тебя. Тебе следует немного отдохнуть. Так что расслабься, - доктор Норм слегка похлопал Эдварда по плечу.

Был уже полдень, когда Эдвард покинул клинику. Он вышел из зала ожидания, заполненного людьми, ожидающих дневного осмотра. На улице он заметил, что погода ухудшилась, как и предупреждал врач.

Солнце, которое так ярко играло бликами на реке этим утром, теперь было затянуто облаками. Пересекая мост, Эдвард услышал разговор местных детей, играющих на берегу реки.

- Похоже будет дождь. Нам пора домой.

- Да, я не взял зонтик.

- Надо пойти домой к Кэсси и отдать ей этого кузнечика.

- Мама говорила, что я могу съесть пончик, когда приду домой!

- Подожди, я думал, что у нас нет пончиков!

Мальчики вышли с берега реки, держа в руках коробки и сетки для ловли насекомых и пошли по тропинке.

Эдвард остановился на середине дугообразного моста. Оттуда он мог рассмотреть всю деревню. Он постоял там некоторое время, наблюдая за тем, как мальчики бегут домой. Он увидел Питта вдалеке. Он стоял на коленях у обочины дороги, собирая травы. Альфонс стоял рядом с ним. Должно быть, он пошел помочь, не дожидаясь, когда Эдвард закончит осмотр.

Вздохнув, он направился к ним. Они с Альфонсом не сильно отличались по возрасту от детей, игравших недавно на берегу реки. Если бы они не отправились в это путешествие, то скорее всего они бы тоже бежали домой есть пончики, когда скоро должен был пойти дождь.

Поиски завели их так далеко от дома, в эту отдаленную часть страны. Эдвард был полон решимости, как и его младший брат, однако их странствие оказалось сложнее, чем они могли себе представить.

В первую ночь после отъезда из Ризенбурга они попытались остановиться в отеле в одном небольшом городе и им сказали: «Без опекуна, ни одному ребенку не разрешается останавливаться здесь». Внешность Альфонса пугала и детей, и взрослых. Никто не верил ему, когда он говорил, что Ал его брат, и их обоих почти каждый день называли лжецами.

Однажды, когда он попытался показать свои серебряные часы, чтобы избежать ненужных комментариев, кто-то попытался их ограбить. Везде, куда бы они не пошли, им препятствовало то, кем они являлись: детьми.

Детям, путешествующим в одиночку, не разрешалось останавливаться в отелях. У детей не было причин путешествовать одним, поэтому им приходилось лгать. Даже при том, что он был Государственным алхимиком, он все еще был ребенком. Его считали слабым, а значит он легкая добыча.

В отличии от того, что было в Ризенбурге, где его защищали взрослые, которые его окружали. Эдвард на собственном горьком опыте узнал, насколько жестоким может быть мир по отношению к двенадцатилетнему ребенку.

Но он продолжал идти вперед, отчасти из-за обязанности защитить своего младшего брата. Он должен был это сделать. Его брат выглядел странно и был постоянной мишенью для подозрений или в лучшем случае любопытных взглядов. Он решил присоединиться к Эдварду в этом путешествии, хотя ему было всего одиннадцать лет.

Еще одна вещь, которая заставляла его двигаться вперед: он знал, что не может вернуться. Эдвард крепко сжал собственное плечо своей рукой-автопротезом. Он знал, почему доктор Норм похлопал его по плечу.

«- Расслабься» - сказал он.

- Если бы я только мог.

Они искали то, чего могло даже не существовать, и дорога впереди была погружена во тьму, но он должен продолжать двигаться. Им некуда было возвращаться. Вот почему он сжег дом, в котором они выросли: чтобы у них не было причин оглядываться назад. Чтобы они не могли сдаться. Его серебряные часы отмеряли ход времени в этом добровольном изгнании. Они не останавливались из-за травм или простуды. Эдвард убрал руку с плеча и посмотрел на холодную железную ладонь.

- Как это может расслабиться?

Это было тяжело, знать, чего он хотел, но в тоже время, это все было еще так далеко. Его рука и нога все еще были автопротезами, а его брат ходячим доспехом. И вот его друг, товарищ по оружию из Ризенбурга, в этой отдаленном уголке страны, уверенно идет к своему будущему. Исчезла компания друзей, играющих и бегающих по кругу. Теперь они шли вперед, к своей цели.

- Прошел уже год, а мы ни на йоту на продвинулись…

Зная, чем занимается Питт и наблюдая, как он по-взрослому ведет себя, Эдвард почувствовал, что его оставили позади. Это беспокоило больше, чем он хотел признавать.

Эдвард нахмурился, глядя на облака, нависшие низко над землей, затем стиснув зубы, он опустил голову.

Перед тем, как Эдвард покинул клинику и когда голубое небо проглядывало сквозь облака, Альфонс играл с местными детьми на берегу реки. Он поднял голову, когда услышал, как кто-то зовет его по имени.

- Эй, Альфонс.

Питт, стоявший на мосту, держал в руках корзинку.

- Питт.

Он посмотрел на Альфонса, который стоял в длинном тростнике, растущего у реки. Остальные дети, находились под мостом, держа в руках клетки для насекомых и раздвигая траву в поисках добычи.

- Чем занимаешься?

- Жду Эдварда. Подумал, что помогу поймать несколько жуков, чтобы скоротать время.

Альфонс встал на цыпочки и поднял маленькую клетку с ярко-зеленым кузнечиком внутри. Он был довольно большим.

- Посмотри. Я сам его поймал, - дети рядом с ним демонстрировали свой улов.

- Твой самый большой, а вот мой крохотный, - сказал один мальчик.

- Ну, ты же сказал мне, где лучше всего искать.

- Да, но больших трудно поймать. Они умные.

Остальные единогласно кивнули.

- Правда? – сказал Альфонс, указывая на одну из клеток мальчика. – Я думаю, что та бабочка, которую ты поймал, красивая.

Они все подняли свои клетки, сравнивая пойманных насекомых и улыбнулись. Они казались старыми друзьями, но с самого начала все было не так. Совсем недавно Альфонс стоял на мосту, ожидая своего брата, пока дети играли внизу и никто не говорил друг другу ни слова.

Альфонс знал, что они думают. Другие дети, взглянув на него, сразу принимали его за взрослого, да еще и чужого в городе. Ему всегда было трудно. Он хотел поговорить с детьми своего возраста, но не мог завести разговор, если дети его боялись. В прошлом он пробовал разные тактики, но, когда он слишком старался быть дружелюбным и успокоить их страхи, это только делало его более взрослым и сводило на нет все усилия.

Тем не менее, хотя снаружи он выглядел немного угрожающе, внутри Альфонс оставался всего лишь двенадцатилетним мальчиком. Как бы он не старался следить за собой, он не смог остаться в стороне, когда один из детей на берегу реки поймал гигантского кузнечика.

- Круто!

Оказалось, этого было достаточно, чтобы лед тронулся. Кто-то из детей пригласил его спуститься вниз, одолжив ему клетку и сетку для насекомых. И вот Альфонс впервые за долгое время обнаружил, что играет с детьми своего возраста, пока ждал своего брата.

- Он пробудет в клинике еще немного, - крикнул Питт с моста, - доктор Норм не ограничился только проверкой простуды.  Он делает полное обследование.

- Правда? Хорошо! – Радостно сказал Альфонс.

Эдвард никогда не ходил в больницу, даже когда был сильно ранен. Как только он восстанавливался после очередной переделки, то спустя недолгое время попадал в новую и снова получал травмы. Любая возможность для его брата пройти осмотр у врача, была хорошей новостью для Альфонса.

- Куда ты идешь, Питт?

- Док хочет, чтобы я принес кое-какие лекарственные травы. Они растут по всей деревне, так что я просто делаю обход и собираю то, что могу найти.

- Могу ли я помочь? – спросил Альфонс.

Главное, чтобы они не уходили далеко, Эдвард увидит его, когда выйдет из клиники.

- А что насчет твоей охоты на насекомых?

- О, все в порядке. К тому же, я должен тебе за то, что ты пришел к нам на осмотр, - Альфонс повернулся к остальным детям, - мне пора, ребята.

- Что? Уже уходишь?

- Да, простите. Давайте еще раз поиграем, ладно?  - Извинился Альфонс и стал осматриваться. – Эту клетку и сетку мне дала Кэсси… ты ее не видел?

Один из мальчиков указал в сторону деревни.

- Кэсси уже уехала домой. Завтра у нее день рождения, и они собираются в соседний город за покупками. Она, наверное, готовится к поездке. Я возьму ее вещи, если хочешь.

- Спасибо. Вот, передай ей этого кузнечика, хорошо? – Альфонс отдал мальчику клетку с сеткой и затем направился к Питту.

- Пока!

- Увидимся!

- Да, позже! – Альфонс помахал им в ответ, когда они с Питтом пошли обратно в деревню.

- Скажи Питт, ты знаешь девочку по имени Кэсси? Я никогда не видел девочку, которая так любит насекомых, как она.

- Да…, - Питт наклонился, чтобы рассмотреть травы, растущие на обочине дороги.

- А я думал, что Уинри единственная девочка, которая не боится насекомых, - с улыбкой в голосе сказал Альфонс. – Помнишь, как вы с Эдвардом бросили всех тех мокриц? А Уинри…

- Из всех возможных вещей, ты вспомнил именно это, - проворчал Питт, бросив взгляд на Альфонса, пока он выдергивал травы из земли.

Учеба только началась после каникул. Однажды днем Эдвард и Питт пропустили свое дежурство по уборке, и все девочки кричали на них, чтобы они подмели классную комнату. Сейчас Питт понимал, что они были с Эдом неправы, но в тот момент или казалось, что намного важнее исполнить свою священную роль нарушителей школьного спокойствия. Их миссией было каким-либо образом разозлить девочек. Все было слишком тихо, поэтому они «забыли» подмести. Девочки накричали на них, поэтому они задумали план мести.

Тогда они собрали две горсти мокриц и не обращая внимания на крики Альфонса, бросили их в класс. План имел блестящий успех. Девочки, которые не закричали, сразу начали плакать.

- Не будьте такими плаксами! – дразнили они, похлопывая друг друга по спине.

Уинри выдержала их атаку и затем нанесла свой собственный ответный удар. Она обошла классную комнату и собрала всех мокриц и потом, она подкралась к ним сзади, когда мальчики стояли на вершине самого высокого холма в городе, купаясь в теплых лучах своей победы и высыпала всех до единой мокрицы им на голову.

Хоть Эдварду и Питту нравились эти жуки, всему есть свой предел. Эти двое около пятнадцати минут бегали по улице, крича и извиваясь, чтобы добраться до ползающих в их рубашках, брюках и обуви мокриц.

- Я никогда не забуду, как вы кричали. Я не думаю, что кто-то в городе…

- Это было давно, - нахмурился Питт, покачав головой. Он ткнул пальцем в сторону желтых цветов, растущих недалеко от дороги. – Эй, смотри. Если ты действительно хочешь помочь, то почему бы тебе не собрать эти травы, что там?

Альфонс пошел собирать цветы, все еще продолжая разговор. Нечасто у него была возможность поговорить о доме с кем-то, кроме брата.

- Вы с Эдом много ссорились, но, когда дело доходило до замысла какого-то дикого плана, вы всегда были заодно. Наши лидеры, которые шли до конца.

Они могли быть жестоки к девочкам в школе, но это противостояние было взаимным. Но когда дело касалось младших детей, Эдвард и Питт были защитниками, которые поддерживали справедливость школьного двора от хулиганов. Они любили придумывать новые игры для всех, хотя к тому времени, как остальные начинали в них играть, ребята придумывали уже что-то новое.

Альфонс вспомнил, как завидовал им. Эдвард и Питт всегда были на шаг впереди остальных.

- Ты когда-нибудь играл с этими детьми у реки? Когда ты не работаешь, я имею ввиду.

Питт покачал головой.

- Я уже не ребенок, Альфонс. У меня нет времени играть.

- Правда… я думаю, ты должно быть очень занят, из-за клиники, учебы и всего остального, - сказал Альфонс с улыбкой в голосе.

Но внутри он почувствовал себя одиноким. Питт был ненамного старше его – всего четырнадцать лет. Он ожидал, что Питт будет творить свои старые выходки с детьми уже здесь, как это было в Ризенбурге. Тем не менее, он был впечатлен тем, насколько Питт продвинулся на пути к своей цели.

Альфонс положил травы в корзину Питта и указал на очки своего друга.

- Спорим, у тебя испортилось зрение от слишком усердной учебы. Забавно, они делают тебя другим – более взрослым.

- Ну, ты ничуть не изменился, - с усмешкой сказал Питт, глядя на Альфонса. Он поправил очки на носу. – Ты всегда умел заводить новых друзей.

Действительно, в Ризенбурге Альфонс всегда был тем, кто начинал разговор, когда в город приезжал новый ребенок. Однако в путешествии все было по-другому.

Он покачал головой.

- Не так давно я мог бы сказать тебе, что ты ошибаешься.

- Что ты имеешь ввиду?

Альфонс кивнул.

- Посмотри на меня. Когда мы отправляемся в путь, люди говорят мне всякое. Они говорят мне, какой я страшный. Никто не верит, что мне всего двенадцать, особенно ровесники. Конечно, я не могу изменить свою внешность, поэтому я всегда пытался изменить свое поведение. Но там, у реки, я понял, что делал все неправильно. Как только я поговорил с этими детьми, все стало хорошо. Они позволили мне играть с ними, и мы отлично провели время. Я просто разговаривал с ними, как обычный ребенок. Это дало мне понять, что, когда в прошлом что-то шло плохо, это была отчасти и моя вина. Я стал ждать, что люди будут напуганы, и я мог сказать что- то немного странное или вести себя немного нервно… и, конечно, это просто приводило к напряженному, нелепому разговору. Думаю, смысл в том, что не нужно так сильно волноваться, - сказал Альфонс, чувствуя, как с его плеч спал груз.

Играя с детьми своего возраста после столь долгого времени, он наконец понял, каким бременем может быть одиночество.

- Я уверен, что с тобой было то же самое, Питт. Но, уехав из Ризенбурга и встретив всех этих незнакомых людей… я многому научился. Но хорошие моменты случались не всегда.

- Да, я знаю, - тихо ответил Питт.

Он слишком хорошо знал, каково это – покинуть свой дом и попытаться пробиться в большом мире. Внезапно он повернулся и похлопал Альфонса по спине.

- Знаешь, я впечатлен. Я никогда не думал о тебе иначе, как о младшем брате Эдварда, но ты действительно вырос.

- Хех, спасибо, - смеясь, ответил Альфонс.

То, как Питт похлопал его по спине, напомнило Альфонсу Эдварда.

- Знаешь, я действительно многим обязан Эдварду. Всякий раз, когда я сбиваюсь с пути, он рядом, чтобы похлопать меня по спине и указать мне верное направление. Это помогает мне идти вперед. Я знаю, что ему тоже тяжко, но он ни разу не пожаловался с тех пор, как покинул Ризенбург. Ни разу…, - Альфонс посмотрел вдаль на заброшенный дом, который стоял на дальней стороне поля. – Он стал гораздо собраннее, чем когда мы были дома и это заставляет волноваться меня еще больше. Конечно, он все еще немного упрям и безрассуден. Это неизменно.

Питт шел вдоль дороги в поисках трав, опустив голову, но затем он поднял глаза.

- Ты не возвращался в Ризенбург?

- Нет.

- Ни разу?

Альфонс усмехнулся.

- Нет. Я всегда пытаюсь заставить его вернуться как-нибудь, чтобы узнать, как дела у бабушки Пинако и Уинри, но Эд отказывается и говорит, что нам следует продолжать, пока мы не сделаем то, что запланировали. Тем не менее, было бы неплохо, если бы мы могли заскочить туда, когда будем в той области. А ты, Питт? Ты иногда возвращаешься?

- Ну, нет, - слегка нахмурившись, пробормотал Питт.

- Что случилось? – Альфонс с любопытством посмотрел вниз и встретился со взглядом Питта, который пристально смотрел на него.

- Не смотри на меня так сверху вниз.

- Ой, прости.

- Ты всегда был выше меня. Это раздражает, - Питт отвернулся, надув губы.

- Опять! Вы с Эдом слишком много об этом беспокоитесь, правда.

- Тебе легко говорить. Ты высокий! Для нас это серьезная проблема, нет…, - Питт усмехнулся. – Ну, может, для Эдварда это более серьезная проблема, чем для меня.

- Да ладно, вы не так уж и далеки друг от друга, если вообще…, - начал Альфонс, когда Питт поднял руку и схватил его за один из элементов доспехов на шее и начал трясти.

- Ха! Ясно же, что я выше! Это любой может увидеть!

- Ну, мы никогда не могли его измерить, как следует…

- Ладно, хочешь измерить его правильно? А что, если я сейчас отмечу свой рост на твоей броне, в потом мы… Я перехитрю Эдварда и заставлю его поставить метки. Сравним их и вуаля! Тогда даже Эдвард не сможет отрицать правду!

- Эй, не царапай на моей броне, пожалуйста.

- Это не царапины. Это серьезное научное исследование. Слушай, я обещаю, что сотру это позже. Ну пожалуйста! Я хочу доказать раз и навсегда, что коротышка – Эдвард, а не я!

Питт усмехнулся и под быстро темнеющим небом достал из кармана рубашки линейку и ручку.

- Не думаю, что это такая уж хорошая идея, - сказал Альфонс, пытаясь отойти в сторону, когда они услышали приближающиеся издалека шаги.

Судя по звуку, кому бы они не принадлежали, этот человек быстро приближался.

- КОГО ТЫ НАЗВАЛ КОРОТЫШКОЙ?!

- Эдвард!

- Эй, Эд!

Альфонс и Питт подняли глаза и увидели, как на них надвигается Стальной алхимик, чье лицо было ярко-красным.

- Я тебя слышал!

Как и Альфонс, Эдвард немного размышлял о прошедшем годе, который они провели в странствиях. Желая побыть наедине с собой немного дольше, он не стал догонять брата и Питта, когда заметил их вдалеке. Вместо этого, он, не торопясь, медленно шел за ними. Постепенно нагоняя, мальчик хотел их окликнуть, когда случайный ветерок донес до его ушей одно слово: «коротышка».

Эдвард бросился в атаку на Питта.

- Хрррра!

Когда он почти добежал до них, он оттолкнулся от земли и стал стремительно приближаться по воздуху к своей цели, согнув колено перед собой. Это была атака, с которой Питт был хорошо знаком. Он был готов.

- Удар в воздухе, - крикнул он, отбрасывая в сторону корзину с травами и скрестив руки перед собой, чтобы заблокировать ногу Эдварда. - Та же самая атака, что и всегда!

Он ловко схватил колено Эда руками и усмехнулся. Они так много раз сражались друг с другом, что прекрасно знали все движения. Но Эдвард, находясь все еще в прыжке и заблокированным коленом, зажатым между руками Питта, победно усмехнулся.

- О, да? Ты всегда используешь одну и ту же защиту! – Эдвард замахнулся и нанес удар в лоб Питта. – Получай!

- Ой! – закричал он, потирая лоб.

Эдвард ловко приземлился. Его удар был достаточно сильным, чтобы оставить красное пятно и заставить выступить слезы на глазах Питта.

- Грррр… Отлично! Двухэтапная атака!

- Ну, что понравилось? – рассмеялся Эдвард, мгновенно забыв о своей обеспокоенности отсутствия прогресса за год.

- Ладно, коротышка из Ризенбурга! Давай решил все прямо здесь и сейчас. Ал будет свидетелем!

- Эм, я на это не подписывался, - Альфонс обеспокоено посмотрел на брата, который как победитель стоял перед державшимся за голову Питтом.

Он отступил на шаг. В любой другой ситуации Альфонс бы вмешался, но что-то ему подсказывало, что как только прозвучало слово «коротышка», следующим шагом было лучше отойти в сторону и позволить им разобраться.

Словно в подтверждение, Питт убрал руку со лба и сжав ее в кулак, возобновил битву.

- Ты коротышка, Эдвард!

- Размечтался, Питт!

- Просто признай это уже, Эд – коротышка!

- Ты признай это, Питт-креветка!

Они продолжали кричать друг на друга, и каждый искал брешь в обороне другого. Когда Питт нанес удар, Эдвард парировал. Когда Эдвард попытался вывести Питта из равновесия, тот ловко наступил ему на пальцы ног. И если даже они знали движения друг друга, это был неравный бой. Хотя прошел всего год, время, проведенное Эдвардом в армии, дало свои плоды. Из них двоих он был сильнее и лучше дрался, и Питт это чувствовал. Питт отступил, увеличив расстояние между ними и занял оборонительную позицию.

- Ты тренировался? – крикнул он. – Я тоже. Вот я тебе покажу!

Нагнувшись к земле, Питт сорвал небольшой куст с ягодами, что был у его ног и бросил его в Эдварда.

- О, теперь ты бросаешься сорняками? – с усмешкой сказал Эд, уклоняясь в сторону. Несколько ягод оторвались от куста и рассыпались у его ног. – А?

Когда ягоды попали в него, они начали разбухать.

- Ой, ой, ой!

В следующее мгновение ягоды со звуком разрывающихся петард, взорвались, раскидывая свою колючую кожуру по его рукам и ногам.

- Видишь? Достаточно лишь небольшого толчка и они лопаются… и ты можешь заварить их, чтобы сделать отличный чай от боли в горле! Это новый сорт, только что разработанный. Можешь взять его!

Питт схватил еще одну горсть ягод и бросил их в своего теперь съежившегося противника. Ягоды причиняли боль сильнее, чем он мог себе представить. Эдвард пригнулся к земле и отскочил в сторону, крикнув:

- Это больно! Если ты собираешься использовать свои травы на мне, тогда я использую алхимию!

- Что?!

В глазах Питта отразилась паника. После Ризенбурга даже упоминание алхимии было достаточно, чтобы тут же прекратить драку. Обладая алхимическими способностями, достаточными для получения звания Государственного алхимика, даже непосвященному было понятно, что он не на своей территории.

- Это нечестно! – протестующе крикнул Питт. – Я думал, что алхимия нужна для помощи людям! Я один из них!

- Ха, хорошая попытка!

- Упс, нет, подожди…

Находясь в стороне от яростной битвы, Альфонс «вздохнул». Эдвард и Питт, пациент и врач, полностью забыли обо всем, кроме своей драки.

- Думаю, мне просто нужно позволить им выплеснуть свою энергию из себя, - пробормотал Альфонс, подбирая корзину, которую Питт отбросил в сторону.

Он продолжил собирать травы, которые показал ему Питт. Когда он снова поднял голову, то обнаружил, что стоит около входа в старую угольную шахту. Его взгляд упал на большой валун высотой около трех метров, который стоял прямо перед входом на тропу, ведущую вниз в шахту. Из-под валуна выходили рельсы, уходящие в шахту. Эти рельсы, должно быть, предназначались для какой-то вагонетки. Но теперь большая часть рельс была повреждена. Ржавчина проела те немногие части, которые от них остались. Большие доски были приколочены в виде «Х» над входом в шахту, и внутри было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Там, где когда-то ступали ноги шахтеров, теперь росла густая зеленая трава. Несколько видов цветов мягко покачивались на ветру. Полагая, что некоторые из них могут быть лечебными травами, которые они искали, Альфонс шагнул к шахте. Он начал раздвигать цветы, когда услышал рядом с собой приятный голос.

- О! Альфонс!

Он поднял взгляд и увидел, как из старого входа в шахту вышла маленькая девочка – та самая с которой он ловил насекомых под мостом.

- Кэсси!

Девочка выбралась из-за досок. Она выглядела как типичный сорванец с коротко подстриженными волнистыми светлыми волосами и мальчишеских рубашке и брюках.

- Кэсси?

Питт, который все еще был с Эдвардом неподалеку, увидел девочку и выражение его лица мгновенно изменилось. Кэсси посмотрела мимо Альфонса и заметила его.

- Питт!

Увидев, что Кэсси побежала в его сторону, Питт поспешил вырваться из хватки Эдварда.

- Извини, но придется отложить это дело! Если она меня поймает, то я никогда от нее не избавлюсь.

Он помчался со всех ног по склону.

- А? Эй! – крикнул ему вслед Эдвард. – Если ты сейчас струсишь, то это равноценно признанию, что ты коротышка!

- Размечтался! Я докажу это без сомнений – в следующий раз, просто подожди!

Эдвард стоял и яростно размахивал кулаком в воздухе в сторону быстро удаляющегося Питта.

- Что это с ним? …Эй!

Что-то ударило Эдварда по спине, и он обернулся.

- Эй, где Питт? Куда он делся? – спросила Кэсси, держась за рубашку Эдварда. Она осмотрелась, но Питт уже скрылся из виду.

- Э-э, Питт ушел. Тебе что-то от него нужно?

- Да! Он должен сделать мне лекарство!

- Лекарство?

Альфонс подошел к Эдварду.

- Привет, Кэсси. Спасибо, что одолжила мне свою сеть и все остальное на мосту.

Альфонс оглянулся на доски, закрывающие вход в шахту.

- Что ты здесь делаешь? Я думал, тебе нужно готовиться к какой-то завтрашней поездке.

- Не знаю, смогу ли я пойти, - ответила она.

- А?

- У Дэнни снова случился приступ кашля. Мама сразу же отвела его к доктору Норму, но она разволновалась. В любом случае это неважно. Я хотела бы подарок на день рождение, но …

- Дэнни? Кажется, я недавно видел его в клинике. Он твой брат?

Кэсси кивнула.

- Клиника? Он что, заболел?

Эдвард покачал головой.

- Врач сказал, что это врожденное заболевание. Но он дал ему лекарство. Если это остановит его кашель, ты сможешь поехать завтра?

Кэсси покачала головой.

- Нет, ни за что. Когда Дэнни становится плохо, папа и мама почти не выходят на улицу в течении недели. Нам пришлось отменить пикник в прошлом месяце. Я сказал им, что мы все равно можем пойти, если возьмем лекарство, но они были не согласны.

- Хммммм, - Эдвард задумался, вспоминая свой разговор с доктором Нормом. – Да, он действительно говорил, что лекарство Дэнни было довольно сильным.

Настолько сильным, что Питту не разрешалось его раздавать, а доктор Норм избегал того, чтобы его использовать, когда была возможность. Вероятно, оно также было дорогим – не то лекарство, которое можно просто положить в сумку для однодневной поездки.

- Так ты хочешь, чтобы Питт сделал тебе что-нибудь из своих трав?

- Да. Я слышала, как он ранее говорил о средствах на основе трав, и как они хороши для лечения всего, даже кашля, как у Дэнни. Если бы у нас были эти травы, то это было бы намного дешевле, чем лекарство из клиники и мы, возможно, даже могли бы использовать их в поездке…

Если он не был серьезно болен, то натуральное, более легкое лечение действительно звучало лучше, чем обработанное лекарство, которое всегда давала ему мать. Но Эдварда беспокоило одно: если бы существовала лечебная трава, которая могла бы помочь Дэнни, почему бы Питту не приготовить ее для Кэсси.

- В последнее время он убегает, как только видит меня. Это нехорошо, - девочка выглядела рассерженной.

- Это интересно, - Эдвард почесал голову, - я думал, что Питт здесь только для того, чтобы делать лекарство из трав.

Разве доктор не говорил, что Питт видит ценность в более дешевых альтернативах фармацевтическим препаратам с более мягкими побочными эффектами? Разве он не изучал травы именно для того, чтобы помогать слабым и бедным? Должна быть какая-то причина, по которой он отказался делать лекарство для Дэнни, помимо простого нежелания.

- Я уверен, что он делает это не нарочно, - сказал Альфонс, утешая девочку, - может здесь просто нет хороших трав от кашля.

Он снова посмотрел в сторону входа в шахту.

- В любом случае Кэсси, разве здесь не опасно? Я имею ввиду, действительно ли безопасно заходить в эту шахту?

Хотя вход и сохранился, некоторые балки уже начали крошиться. Эдвард согласно кивнул.

- Если случится обвал, то ты бы оказалась в большой опасности. Разве люди в деревне не говорили держаться отсюда подальше? Несомненно, по этой причине здесь приколочены доски.

Кэсси покраснела.

- Ну да, но…, - начала она, надув губы, - но это мое тайное убежище.

- Убежище?

Она вздохнула.

– Просто не очень весело все время сидеть дома. Только сегодня я пыталась показать маме пойманного мной кузнечика, но она была слишком занята заботой о Дэнни, чтобы обратить на меня внимание. Когда я ловлю большого жука-оленя, или достаю красивые бусы, или нахожу странный камень, все всегда одно и то же. Папа и мама никогда не смотрят на мои вещи. Вот почему я прячу здесь все свои лучшие находки. Все равно никто не будет на них смотреть.

Внезапно голос Кэсси осекся и ее плечи начали дрожать.

- А мама и папа все равно любят только Дэнни. Вот почему я сделала тайное место только для себя. Это мой настоящий дом! Я хочу жить здесь всегда!

Кэсси пыталась сдержать подступившие слезы и не заплакать. Она знала, что нужно заботиться о ее слабом младшем брате. Вот почему она преследовала Питта, чтобы тот приготовил лекарство для Дэнни. Но нарушенное обещание пойти купить подарок на день рождения и то, что Питт снова сбежал, было нелегко выдержать.

Разговор с Эдвардом и Альфонсом вытащил наружу все, что она держала внутри. Братья переглянулись. Они подумали об одном и том же. Кэсси казалась такой живой девочкой, с радостью бегать и ловить насекомых с мальчиками и все же она пришла сюда, чтобы спрятаться. Какой же нежеланной она, должно быть, себя чувствовала, раз решила сделать эту заброшенную шахту своим домом.

- Кэсси…, - Альфонс нежно погладил девочку по голове. Ее плечи вздрагивали с каждым всхлипом.

Альфонс понимал, что должен что-то сказать. Когда дело доходило до утешения кого-то, Эдвард был ужасен. Он либо отталкивал людей, либо переходил в наступление. Но первым заговорил Эдвард.

- Не плачь, - тихо сказал он, - я уверен, что твои родители очень тебя любят. Но тебе следует вернуться домой.  Мы даже проводим тебя туда, - он потянулся к Кэсси, чтобы взять ее за руку. Но девочка резко оттолкнула ее.

- Нет, я не хочу домой. Я буду жить здесь!

С каждым всхлипом, по щеке Кэсси скатывалась слеза и падала на землю, оставляя после себя лишь маленькое мокрое пятнышко. Вскоре их стало больше, пока ребята не были окружены ими.

- Эй, дождь пошел, - Альфонс посмотрел на небо.

Набухшие тучи проходили низко над их головами и вскоре начали падать крупные капли дождя.

- Ладно, - сказал Эдвард, - тебе лучше пойти домой Кэсси. Что будет, если Дэнни завтра поправится, а ты не сможешь пойти, потому что простудилась под дождем?

- Это неважно, - ответила она, - папа и мама даже не заметят, если я не приду домой. Они беспокоятся только о Дэнни.

Эдвард посмотрел на нее сверху вниз и затем опустился на одно калено, чтобы их глаза были на одном уровне.

- Кэсси, когда ты возвращаешься домой после игр на улице, дверь заперта? Тебя там не ждет ужин?

Он положил руку на ее маленькую голову и посмотрел в заплаканные глаза.

- Нет, там еда и дверь открыта.

- Это потому, что тебя ждут мама и папа. Там твое место ясно?

Крупные слезы текли из больших глаз Кэсси. Она смотрела на землю, но Эдвард чувствовал, что девочка прислушалась к его словам. Кэсси посмотрела на него.

- Ты думаешь, что они не забыли обо мне? Они не ненавидят меня?

- Конечно, нет. Даже, когда Дэнни не в порядке, они беспокоятся о нем, но не забывают про тебя.

- Правда?

- Правда. Как насчет этого: ты идешь домой, и, когда заходишь внутрь, громко скажи: «Я дома!» Держу пари, они ответят тебе. Если бы ты им не нравилась или они про тебя забыли, они бы ничего не сказали.

Эдвард снова взял Кэсси за руку. На этот раз она не оттолкнула его. К тому времени, как они добрались до дома Раймар на окраине города, дождь лил как из ведра. Под пеленой серых туч все казалось темным и безжизненным, за исключением света, что струился из окон. Кэсси отпустила руки Эдварда и Альфонса, и посмотрела на них.

- Спасибо, - сказала девочка. Ее глаза были сухими.

- До скоро, - сказал Эдвард, еще раз погладив ее по голове.

Кэсси улыбнулась и побежала к своему дому. Эдвард знал, что требуется много сил, чтобы преодолеть чувство одиночества в собственном доме, но, если кто-то и мог это сделать, так это Кэсси. Братья смотрели, как девочка вскочила на крыльцо, открыла входную дверь и вошла внутрь.

- Я дома!

Когда начался дождь, он постепенно становился все сильнее и сильнее в течение дня и до самой ночи. Альфонс сидел на пороге их арендованного дома, наблюдая как капли дождя оставляют следы на лужах.

- Там все еще идет дождь, - сказал он, вернувшись в комнату. – Если завтра будет также, мы не сможем уйти, как бы хорошо ты себя не чувствовал.

- Это ты так говоришь. Мне все равно, даже если там будет потоп, мы уйдем, - твердо заявил Эдвард, лежа в постели. - Лекарство, которое дал мне доктор Норм, сработало как по волшебству. Я больше не останусь в этой деревне.

Даже после того, как Эдвард промок до нитки на обратном пути от дома Кэсси, простуда, казалось, не усугубилась. Наоборот, ему действительно становилось лучше.

- Думаю, нам нужно двигаться дальше на запад? Там ведь был большой город, верно? Может там, мы найдем наводку на Философский камень, - сказал он, с нетерпением ожидая отправиться в путь.

Наблюдая за тем, как далеко продвинулся Питт за год, он хотел добиться своего собственного прогресса как можно скорее. Но это был один из тех редких случаев, когда у Альфонса возникла другая идея.

- А что, если сначала вернуться в Ризенбург?

- Ризенбург? – спросил Эдвард, все еще повернувшись к брату спиной.

- Да. Мы должны время от времени ездить домой. Тебе в любом случае нужно проверять состояние твоего автопротеза.

- Зачем мне это? Он не сломан. И есть много других мест, куда бы я предпочел пойти. У нас нет времени возвращаться домой.

- Даже, если ты так говоришь…

Альфонс понял, что разговоры о прошедших деньках с Питтом вызвали у него тоску по дому. Он попытался отогнать эти мысли и решил сменить тему.

- Я был удивлен тем, что ты был любезен с Кэсси. Мы могли бы никогда не провожать ее домой, если бы ты не вмешался.

- Эй, я всегда любезен.

- Верно, но вот что забавно. Помнишь, как Уинри упала и заплакала. Ты назвал ее плаксой… отчего она стала плакать еще сильнее.

- Это было давно, - фыркнул Эдвард, бросив взгляд на брата через плечо.

Тот случай, который вспомнил Альфонс, произошел еще до того, как они пошли в школу. И Эдвард не хотел заставлять ее еще больше плакать. Он просто не понимал, как ее успокоить.

- Я просто пытался ей помочь.

- Довольно интересный способ помочь.

Эдвард нахмурился.

- Слушай, я иду спать, - сказал он, натягивая одеяло на голову.

- Я просто много думал о прошлом с тех пор, как встретился с Питтом, - продолжил Альфонс. – Помнишь момент, когда ты надул в кровать? Ты повесил простыни на улице под дождем, и Уинри их увидела. Ты так разволновался, что начал лепетать, что в голову придет, и…

- Если ты хочешь что-то вспомнить, то вспоминай что угодно, только не это!

- Ого! – вскрикнул Альфонс, когда скомканное одеяло Эдварда полетело в его голову. – Эй, если ты собрался спать, то не выбрасывай свое одеяло, - предупредил он, осторожно возвращая одеяло на кровать брата.

Эдвард сунул голову под подушку.

- Поспи немного. А я пойду к Питту.

- К Питту? – Эдвард поднял голову и увидел, как Альфонс взял корзину, стоящую у двери. Это была та корзина, которую Питт использовал для сбора лечебных трав.

- Когда он убежал от Кэсси, то забыл взять свою корзину. Травы немного намокли под дождем, но думаю, сейчас они высохли. Я отнесу их ему.

- Хочешь, я пойду с тобой? – Эдвард чувствовал себя отчасти ответственным за то, что травы намокли.

Если бы Альфонс не присоединился к Эдварду, чтобы проводить Кэсси, то он скорее всего, добрался бы до их дома до того, как пошел ливень. Эдвард сел в постели, но Альфонс махнул рукой и направился к двери.

- Нет, я не могу заставить больного человека выйти в такую погоду… даже если ты очень, очень любишь дождь.

- Но…, - начал Эдвард, все еще обеспокоенный, пока до него не дошел смысл слов его брата. – Гррррр… Ал!

Эдвард вскочил с постели, но дверь уже закрылась. Его крики разносились по всему дому, и доносились до Альфонса, когда он уходил.

- Иногда я хотел бы, чтобы у него не было такой хорошей памяти…, - проворчал Эдвард, ворочаясь под одеялом.

Не то чтобы он мог винить брата – просто тот день тоже ярко запечатлелся в его памяти. Все утро после того, как Эдвард намочил постель, моросил дождь, но он все равно повесил простыни снаружи, чтобы скрыть улики. Это сработало бы, если бы Уинри ни появилась как раз в тот момент, когда они с Альфонсом собирались на прогулку.

- Почему твои простыни висят снаружи? Они же промокнут.

- О, да, я знаю.

- Ты не собираешься их забрать?

- Нет… Мне, э-э, нравится дождь.

- Достаточно, чтобы спать под него?

- Да. Мне нравится дождь, - Эдвард посмотрел наверх.

«Уинри»

Что-то внутри Эдварда щелкнуло, когда Альфонс упомянул о возвращении в Ризенбург. Они говорили об этом много раз, но он всегда пропускал эти слова мимо ушей. Если бы возникла проблема с его автопротезом или Альфонс действительно хотел вернуться домой, он бы возможно, серьезно обдумал это. Но так как все обстояло на самом деле, то не было смысла сходить с их пути из-за чего-то меньшего, чем чрезвычайная ситуация.

«- Интересно, она все также много плачет?»

Эдвард вспомнил тот день, когда он назвал Уинри плаксой. В конце концов он за это поплатился. Она была так зла, что встала и ударила Эдварда в челюсть.

В тот день, когда они покидали деревню, Уинри стояла и плакала перед их горящим домом, все было по-другому. Не зная, что делать, он снова сказал первое, что пришло в голову.

- Ты всегда была плаксой.

Она не могла перестать плакать, и он не мог разозлить ее сильнее, чем уже было. Эдвард так и не сказал ей, почему они уезжают, и Уинри помахав им на прощание не задала тех вопросов, которые читались в ее глазах.

«- А что, если она снова заплачет? И где мы остановимся? Прошел целый год, но ничего не изменилось. Мы не можем вернуться в Ризенбург.»

Эдвард закрыл глаза, слушая, как капли дождя бьют по крыше.

Под далеким небом (2)

- Эд! Эд, просыпайся!

- А? Что? О, это ты, Ал…, - Эдвард сонно потер глаза и повернулся в постели. – Уже утро? Давай собираться и уходим…

- Нет, еще не утро! Просто вставай! – крикнул Альфонс и начал грубо трясти брата за плечо.

Эдвард открыл глаза, понимая, что что-то не так. Он ожидал увидеть утренний рассвет, струящийся через окно, но комната была погружена в темноту, как и когда он лег спать. Шум дождя стал еще громче, чем раньше.

- Эд, вставай! Река…

-Река? – Эдвард быстро понял в чем дело. – Что? Она затапливает?

- Пока нет, но это только вопрос времени.

Эдвард подбежал к двери, вглядываясь в дождливый мрак. Он сразу заметил, что река стала гораздо ближе, чем утром. Уровень воды, должно быть значительно поднялся. Спокойная гладь, которая была раньше, исчезла, теперь это был бурный поток с белыми краями закручивающихся волн. Несколько фонарей, висящие вдоль берега реки, сильно качались на ветру.

- Жители начали складывать мешки с песком по краю берега, но я не знаю, как долго они продержатся!

Когда Альфонс ушел, чтобы отнести корзинку с травами, он увидел доктора Норма, работающего с другими жителями деревни под постоянно усиливающимся ливнем, чтобы поднять берег реки. Он промок с головы до ног.

- Водохранилище выше по течению было переполнено, и оно прорвало плотину!

Стены плотины обычно выдерживали небольшое повышение уровня воды и даже легкие весенние паводки. Если бы дамбу прорвало, независимо от того, насколько высоко они подняли берег реки, этого было бы недостаточно.

Альфонс побежал за братом.

- Я не могу сделать это в одиночку! Ты должен помочь, Эд!

- Верно! – крикнул Эдвард, понимая, что имеет ввиду его брат. Набросив плащ, он выскочил под дождь. – Похоже, время отплатить этому месту за его гостеприимство настало раньше, чем мы думали!

Они вдвоем побежали по мокрой дороге и вскоре их ноги покрылись грязью. Земля настолько была пропитана влагой, что сама по себе была почти как река из грязи и она была слишком мокрой, чтобы нарисовать на ней алхимический круг. Только Эдвард мог использовать алхимию без круга преобразования и попытаться возвести дамбу, чтобы вода в реке не вышла из берегов.

Пока они пробирались по грязевой дороге к реке, братья услышали крики взрослых из деревни.

- Аааааа! Плохо! Вода продолжает прибывать!

- Поднимайте берега как можно выше!

- Нельзя допустить, чтобы поля затопило, так близко к сбору урожаю!

Каждый трудоспособный мужчина в деревне таскал мешки с песком, складывая их у края реки, но вода уже грозила заполнить наспех возведенную дамбу.

Эдвард и Альфонс пробежали между более крупными мужчинами, несущими на плечах тяжелые мешки с песком, и направились к мосту.

- Ой, ой, выглядит плохо!

Братья увидели, как уровень воды понялся, но пока еще не достиг моста.

- Стало выше с тех пор, как я пошел за тобой!

Река превратилась в ревущий поток. Высокий камыш на берегу, где Альфонс ловил насекомых, уже затопило водой, и она хлестала по основанию моста.

- Возможно уровень уже слишком высок, чтобы остановить его дамбой, - крикнул Эдвард.

Рядом с ними появился Питт с нескольким детьми.

- Эдвард! Альфонс!

- Питт! С клиникой все в порядке?

- Понятия не имею! Я боялся, что вода придет, поэтому привел детей сюда!

Уровень земли на дальней стороне моста, казалось был ниже, чем на другой и Эдвард увидел, как вода уже потоками выливается в сторону деревни.

Питт, с очков которого скатывались капли дождя, сказал детям, идущим с ним, подняться на холм, а затем побежал обратно к мосту. Наверху, доктор Норм помогал выводить женщин и детей из деревни. Рядом с ним стояла куча детей, слишком напуганных ревущей рекой, чтобы двигаться дальше.

Водохранилище никогда раньше не прорывалось, и они никогда не видели такого наводнения.

- Я сейчас буду! – крикнул Альфонс и побежал к мосту.

Эдвард последовал за ним, и вместе с Питтом и доктором Нормом они начали переправлять детей в безопасное место.

- Вот так! Еще немного!

- Мы все будем в безопасности на холме!

Альфонс подхватывал тех, кого они не смогли убедить идти пешком.

- Давайте убираться отсюда.

- Питт, Эдвард, уходите с моста. Это слишком опасно! – крикнул доктор Норм. Звук несущейся воды внезапно усилился. Поток поднялся и ударил по мосту. Огромные объемы воды хлынули на другую сторону, устремляясь через поле к…

- Клиника! – встревоженно закричал один из мужчин, укладывающих мешки с песком у реки. – Подождите, лекарство Дэнни! Доктор, а как же лекарство Дэнни?!

Мужчина, который скорее всего являлся отцом Дэнни, бросил лопату. Доктор Норм оглянулся в сторону клиники с места, где помогал оставшимся людям. Было понятно, что ни у кого не было времени беспокоиться о лекарстве.

- Забудьте! – закричал доктор Норм, яростно мотнув головой. – Скоро мы сможем получить больше лекарств и травы, которые у нас есть помогут Дэнни от кашля!

- Но…, - отец Дэнни нахмурился и повернулся к мосту.

На его лице отражалась тревога при мысли о потере единственного лечебного средства, которое могло немедленно остановить приступы кашля его сына.

- Доктор, в какой бутылке лекарство?

К этому времени вода поднялась так высоко, что возвращение в клинику, казалось путешествием в один конец.

- Вы не можете вернуться – мост может рухнуть в любую минуту! – закричал доктор Норм, но мужчину это не убедило.

- Я пойду за ним! – крикнул кто-то рядом с Эдвардом, который усердно думал над тем, как поднять дамбу в этой грязи.

Это был Питт.

- Я знаю, где лежит лекарство Дэнни! Я сейчас вернусь!

Но когда Питт попытался перейти мост, отец Дэнни схватил его за руку.

- Нет! – с суровым выражением лица, мужчина потащил Питта обратно с моста. -  Ты не можешь этого сделать! Тебе нужно добраться до безопасного места с другими детьми!

Его тон явно давал понять, что он остановил Питта не из-за беспокойства о его безопасности. Он делал это, потому что не верил, что мальчик может принести пользу.

Даже Эдвард заметил, как изменилось лицо Питта, за его мокрыми очками. Эдвард тоже нахмурился. Он ожидал, что Питт набросится на него, но к его большому удивлению, его друг тихонько поправил очки и поспешил обратно на безопасную сторону моста, а за ним последовал отец Дэнни.

Вода снова ударила по мосту, сбив мешки с песком со стены и хлынула в поле.

- Мешки с песком не выдержат!

- Все назад!

Оставшиеся мужчины сбросили мешки и отступили от края реки. Вода медленно стала просачиваться в деревню. Они с болью наблюдали, как созревшая пшеница и овощи на их полях исчезают под грязевыми потоками. Но пока жители направлялись на холм, Эдвард один спустился к реке.

«- Этот мост скоро рухнет!»

Если опорные столбы моста не выдержат, это проделает дыру в стене из мешков с песком, и река потечет прямо в деревню. Эдвард оглянулся через плечо на Альфонса, помогающего детям подняться по тропинке от реки. Если стена сломается, то ровные поля и дороги деревни немедленно будут затоплены, а всех, кто не успел подняться на холм, смоет.

- Я не могу использовать эту мокрую грязь, чтобы сделать дамбу – ее просто слишком быстро смоет. Так что мне…

Мозг Эдварда забурлил, когда он осмотрелся. Он увидел открытое поле немного ниже по реке. Ему пришла в голову идея.

«- Не знаю, смогу ли я сделать это, но попробовать стоит!»

Подбежав к месту, где река изгибалась перед полем, Эдвард шагнул вперед и громко хлопнул в ладоши. Горожане, которые оставались у реки, закричали ему:

- Что он делает?!

- Эй ты, река вот-вот выйдет из берегов!

- Убирайся оттуда!

Не оборачиваясь, Эдвард опустил руки в бурлящую реку.

- Все назад! – крикнул он им, и из-под его рук вспыхнул яркий свет.

В свете алхимической реакции часть берега превратилась в большую впадину в мокрой земле, в которую устремилась вода из реки. Уровень воды стал уменьшаться, когда поток направился в новый пруд.

- Отлично, сработало! Хорошо…

Эдвард отвернулся от затопленного поля и на этот раз свет реакции, промчался вдоль края реки, словно молния. Теперь вся земля, которая сдвинулась, чтобы создать пруд, поднялась огромной грязевой стеной.

- И… готово!

Свет померк, и звук падающего дождя во мраке снова окутал местность, нововозведенной плотины и пруда. Хотя стремительный поток воды размыл мокрую почву вдоль берегов, его сила теперь была меньше для того, чтобы прорвать плотину Эдварда и стену из мешков с песком.

- Чт… Это была алхимия?!

- Удивительно!

Жители деревни в изумлении посмотрели на Эдварда.

- Это не больше, чем временная мера, но я думаю, что она должна выдержать. Нам лучше укрепить ее, пока у нас есть шанс, - сказал он им, когда отец Дэнни и другие мужчины вышли из оцепенения и начали говорить все вместе.

- Просто невероятно! Я понятия не имел, что ты алхимик!

- А мы думали, что ты просто какой-то больной мальчик, проходящий мимо!

- Смотрите, вода уходит с полей!

- Клиника тоже избежала худшего! Эй, Раймар, похоже лекарство Дэнни будет в порядке! Повезло тебе!

- Я уже был почти готов отказаться от урожая в этом году! Спасибо!

Когда жители деревни спустились с холма, все они выкрикивали слова благодарности, с радостными улыбками на лицах.

Отец Дэнни пожал руку Эдварду. Прорыв плотины и наводнение были совершенно неожиданными. Жители деревни отреагировали, как могли, но даже когда они начали возводить стены из мешков с песком, они понимали, что этого было слишком мало и поздно. Тем не менее, когда стихийное бедствие казалось неизбежным, один мальчик пришел к ним на помощь.

Для всей деревни, размышлявшей о том, как пережить следующую зиму, это было чудом.

С улыбками и смехом, мужчины вернулись к работе, взяв в руки мешки с песком для укрепления дамбы.

- Хорошая работа, Эд! – крикнул Альфонс. Он нес мальчика Дэнни на спине. – Это была отличная идея – сделать этот резервуар.

- Ал, - Эдвард поднял одну бровь, глядя на Альфонса. – Ты уверен, что стоит нести Дэнни под таким дождем?

- На нем плащ, так что все в порядке, но он промок по пути на холм. Его мать хотела, чтобы я отнес его к доктору Норму. По крайней мере, он не кашляет.

Дэнни со спины Альфонса протянул к Эдварду свою маленькую ручку.

- Ты спас мое лекарство! Спасибо!

Он наблюдал за алхимией Эдварда с холма. И, хотя он был слишком мал, чтобы понять, что произошло, Альфонс все ему объяснил.

- Да, с лекарством все в порядке, - сказал Эдвард, пожимая руку Дэнни, но тут мальчик нахмурился.

- Мне не нравится это лекарство. Оно противное. Мне больше нравится лекарство Питта.

- А? Ты имеешь ввиду, что Питт действительно сделал для тебя лекарство? – спросил Альфонс, вспомнив, что говорила Кэсси.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Питта, стоявшего неподалеку. Он стоял один, глядя на дамбу, которую Эдвард создал с помощью алхимии. Среди всего этого волнения и счастливых голосов, один Питт выглядел отстранено.

- Эй, Питт. Что случилось? – спросил Эдвард, подойдя к другу, полагая, что его задели слова, сказанные отцом Дэнни.

Питт медленно отвел взгляд от импровизированного пруда, и посмотрел на Эдварда.

- Она сделала тогда тоже самое, верно? Алхимик к которой ты пошел обучаться.

- А? О, да, ты прав. Думаю, она так и сделала.

Питт говорил о Изуми, женщине, которая однажды приехала в Ризенбург во время сильного ливня. Как и Эдвард сегодня, она тоже построила большую дамбу с помощью алхимии, чтобы сдержать выходящую из берегов реку. Впечатленные Эдвард и Альфонс попросили стать ее учениками и учились у нее некоторое время.

- Забавно, я не заметил, что копирую ее, пока ты не упомянул об этом.

- Ты сделал больше. Ты также добавил резервуар…

- Да, но дамба, Изуми была огромной – намного больше моей. Я все еще учусь, в конце концов.

Эдвард не просто скромничал. Алхимия Изуми была высочайшего класса и хотя он мог подражать ей, его попытки никогда не достигнут ее уровня без многолетних дополнительных тренировок.

Питт нахмурился и отвернулся.

- О, да. Как будто тебе нужно стать лучше этого, - пробормотал он, подняв руку, чтобы поправить очки.

Эдвард не расслышал его из-за шума дождя и из-за поднятой руки Питта.

- А? Ты что-то сказал?

Внезапно Питт развернулся и ударил Эдварда по щеке.

- Йоух! – вскрикнул он и упал в грязь.

Когда Эдвард поднял голову, он был в ярости.

- Что за дела?

- Что случилось, Питт?! – спросил Альфонс, стоящий позади них.

- Как ты можешь так говорить? – прорычал Питт. – Все еще нужно учиться? Ну, это было достаточно хорошо, чтобы спасти лекарство, которое я не смог…

Эдвард увидел, как Питт закусил губу, а его сжатые в кулаки руки задрожали. Но он не собирался спокойно терпеть это оскорбление. Он ожидал хотя бы слова благодарности за помощь, а не этого.

- Что с тобой? Кому нужно защищать это паршивое лекарство? Ты можешь сделать свое собственное!

- Что ты в этом понимаешь?

- Достаточно, чтобы понять, что ты злишься на меня из-за того, в чем я не виноват!

Эдвард вскочил на ноги, готовый нанести удар, когда Альфонс подбежал и встал между ними, все еще держа Дэнни на спине.

- Хватит драться! Слушай, наводнение предотвращено, и деревня спасена. Мы должны праздновать это вместе с остальными.

- Тц, - Питт сплюнул и отвернулся.

Он потупил взгляд, игнорируя Эдварда, который стоял с поднятыми кулаками, как боксер перед важным матчем.

- Что, убегаешь? – поддразнивал его Эдвард, но Питт не оглянулся.

- Я ни отчего не убегаю. Я собираюсь проверить травы в деревне, посмотреть, все ли с ними в порядке, - тихо ответил он. Затем мальчик взял лампу и ушел.

- Что это с ним…? – пробормотал Эдвард, медленно опустив кулаки.

- Твоя щека в порядке? – спросил Альфонс, подтягивая Дэнни повыше на спине. – Мне все еще нужно отвести этого ребенка к врачу. Почему бы тебе тоже не пойти с нами, Эд? И никаких драк, ладно?

- Ладно, - пробормотал Эдвард в ответ.

Он был готов погнаться за Питтом и повалить на землю прямо там, но Альфонс раскусил его и остановил. Эдвард все равно думал разобраться с Питтом, но в конце концов решил, что он уже доставил своему младшему брату достаточно хлопот с тех пор, как они сюда приехали.

- Это было довольно странно со стороны Питта, просто так ударить тебя, - сказал Альфонс, пока они шли. – Тебе стоит спросить его, почему он это сделал. Но позже, когда он остынет.

- Вот увидишь, я спрошу его! Я спрошу его пять раз, по одному за каждую костяшку! – сказал Эдвард, поднимая сжатый кулак.

Братья подошли к мосту. На другом берегу реки они увидели свет в клинике. Доктор Норм, должно быть уже вернулся на работу. Когда они пересекали мост, Эдвард и Альфонс опустили лампы и посмотрели вниз на реку. Вода была мутной от грязи, но она мчалась, не угрожая коснуться моста или его новых берегов.

В клинике травы в саду у входной двери были погнуты от воды. Когда они открыли дверь, то обнаружили, что немного воды просочилось во внутрь и скопилось на полу. Однако ущерб саду казался незначительным, и пол будет как новый после тщательной уборки.

- Доктор, Норм? – позвал Альфонс доктора, который усердно выметал воду у задней двери с помощью длинной доски.

- А! Альфонс и Эдвард.

- Как думаете, Вы сможете взглянуть на Дэнни? Он сильно промок, прежде чем мы нашли ему плащ.

- Конечно, конечно. Давайте посмотрим, как продвигается простуда твоего брата, раз уж вы здесь, ладно?

Доктор Норм сражу же провел их в смотровую и посадив Дэнни перед небольшим обогревателем, стал слушать грудь Эдварда стетоскопом.

- Питт рассказал мне, что ты алхимик, но, честно говоря, я не ожидал чего-то подобного. Ты оказал этой деревне большую услугу. Все благодарны тебе.

- Молодец, Эд, - радостно сказал Альфонс, прекрасно понимая, что его брат сделал это не ради внимания, но в то же время испытывал немалую долю братской гордости.

- Мать Дэнни наблюдала с холма. Она была так счастлива и сказала, что придет позже, когда заберет Кэсси и хотела, лично тебя поблагодарить.

- Мне это не нужно, - хмуро сказал Эдвард, - подождите, Кэсси дома одна?

- Да. Она ушла домой, как только возвели дамбу. Ее отец все еще укладывает мешки с песком, а мама хотела привести Дэнни, но я предложил ей сначала забрать Кэсси. Мы не знали, сколько времени займет осмотр Дэнни, и я подумал, что Кэсси может поиграть с нами и Питтом пока их ждут.

Эдвард позволил себе вздохнуть с облегчением. Его удивило, насколько он был обеспокоен маленькой девочкой, которую они встретили ранее в тот день, и он был рад, что его брат предпринял меры, чтобы не дать ей снова остаться одной в собственном доме.

Доктор Норм приложил компресс к щеке Эдварда.

- Ты что, ввязался в драку или что-то в этом духе?

Его щека распухла, после удара Питта. При прикосновении она начала болезненно пульсировать.

- Это была не драка. Питт просто ударил меня из-за ничего! Я его отметелю, как только выйду отсюда!

Доктор Норм снял стетоскоп и усмехнулся.

- Несмотря на то, что ты промок под дожем, ты похоже победил эту простуду, Эдвард. Можешь уйти завтра, если хочешь, только не заставляй себя, ладно?  - Доктор Норм слегка похлопал Эдварда по плечу.

- Спасибо за все, - сказал Эдвард, вспомнив совет, который доктор дал ему ранее. Ему придется научиться делать передышку время от времени, даже в этом, казалось бы, беспокойном путешествии. Ему повезло, что они случайно столкнулись с врачом, который был хорош не только в осмотре порезов и синяков, но и в осмотре измученных сердец. Эдвард поправился и был здоров. Он зевнул.

Но хорошее самочувствие еще не означало, что он был счастлив.

- Теперь мне нужно найти Питта и врезать ему!

Как бы он ни хотел уехать из деревни, сначала нужно было уладить одно дело – дело между его кулаком и челюстью Питта.

- О чем я сейчас говорил? Никаких драк. Вы все ведите себя хорошо, поняли? Разве не так, Дэнни? – сказал доктор Норм, слушая дыхание мальчика через стетоскоп.

Дэнни кивнул.

- Да. Кэсси все время так говорит. И если она не сможет завтра пойти за покупками, мы проиграем.

- Правда?

- Рад слышать, - сказал Альфонс, смотря на брата.

Эдвард улыбался, пока Дэнни не продолжил.

- Знаете что? Кэсси сказала, что сегодня вечером она пойдет в свое тайное убежище, чтобы раздобыть нам кое-что для игры.

Братья переглянулись.

- Что он только что…?!

- Подожди, она же не имела ввиду…

В этот момент раздался невероятно сильный удар и клиника содрогнулась.

- О, нет!

Опасаясь худшего, Эдвард выскочил наружу. Под все еще проливным дождем он увидел свет фонарей, которые покачиваясь, двигались в сторону заброшенной шахты, тайному убежище Кэсси. Эдвард и Альфонс помчались со всех ног по дороге к шахте и стали пробираться через толпу жителей деревни.

Вход, который так прочно стоял до сегодняшнего дня, рухнул. Доски, прибитые крест на крест, треснули надвое, и их осколки разлетелись по земле под проливным дождем. Там были родители Кэсси. По выражению их лиц и людей вокруг было понятно, что девочка находится внутри.

- Что случилось? Что произошло? – крикнул доктор Норм из-за спин братьев. Он следовал за ними по дороге. Один из жителей деревни обернулся и поднял фонарь.

-Кто-то услышал, как Кэсси зовет на помощь из шахты, доктор! Питт вошел за ней… но прежде, чем они вышли, вход обрушился!

- Питт тоже там?! – закричал Альфонс, его беспокойство становилось все сильнее. – Что нам делать, Эд?

- Вот идиот! – Эдвард присел и коснулся каменного склона холма рядом со входом в шахту.

Большие камни, которые были установлены для укрепления шахты много лет назад, теперь двигались свободно. Эдвард без труда подтолкнул один из них. За спиной, он слышал встревоженные голоса жителей деревни.

- Что нам делать? И зачем Кэсси вообще туда зашла?

- Питт должен был знать лучше, когда шел туда один! Теперь у нас там застряло двое детей…

- Вытащить их будет непросто!

Отвернувшись от толпы, Эдвард поднял лампу и заглянул в щель между обломками, которые завалили вход.

- Кэсси хранила здесь вещи – свои сокровища, - сказал он не оборачиваясь. – Когда она пошла за ними, вход обрушился и запер ее. Питт поднялся сюда, чтобы осмотреть свои травы, и…, - Эдвард просунул голову в щель между камней. В темноте за обвалом, он заметил узкую тропу, уходящую вниз в темноту. – Там недостаточно места для взрослого человека. Вот почему Питт пошел один.

- Ты можешь что-нибудь сделать с помощью алхимии, Эд? – спросил Альфонс, но Эдвард, выглянув из-за обломков покачал головой.

- Никаких шансов. Произошел сильный обвал, и я не знаю достаточно хорошо это место. Снаружи я ничего не могу сделать.

- Может, мы могли бы медленно копать? – подошел один из жителей, чтобы осмотреть щель в обломках.

Эдвард схватил его за руку, останавливая его.

- Если мы просто начнем копать вслепую, то можем обрушить остальную часть тоннеля.

- Так что же нам делать?! Неужели нет способа помочь Кэсси?! – крикнул ее отец, стоящий позади них. – Пока мы стоим здесь и обсуждаем это, она может быть…!

Доктор Норм подошел к родителям Кэсси со спины и положил им руки на плечи.

- Пока еще рано терять надежду.

- Верно, - согласился Эдвард, - я могу починить обрушившиеся секции по частям, а затем пробраться через эту щель. - Пока он говорил, Эдвард снял плащ. – Если Питт попал туда, то и я смогу.

Эдвард хлопнул в ладоши и с помощью алхимии, укрепил камни вокруг щели в обломках и начал ползти. Проход был узким, если он правильно повернет свое тело, то сможет продолжать двигаться вперед.

- Думаю, я смогу. Я пошел.

- Будь осторожен! – Альфонс взял лампу у доктора Норма и наблюдал, как его брат пробирается через обломки. – Удачи, Эд!

- Ага, - ответил он, оглянувшись и махнул рукой, как позволяло пространство, прежде чем спуститься в шахту.

Склон, ведущий от входа, частично обрушился, оставив под собой около одного метра пространства для того, чтобы проползти. Эдвард продолжил путь, согнувшись пополам, обходя ржавые рельсы для шахтерской вагонетки, и постепенно свет от фонарей у входа стал тускнеть, пока в конце концов не исчез.

Эдвард поднял свою лампу и зажег ее. Постепенно шум сильного дождя снаружи стал отдаляться, пока тишина не окутала его.

- Здесь все выглядит лучше, - пробормотал он, оглядывая шахту.

В отличии от входа, стены и потолок вокруг него, сохранились в прежнем состоянии. Защищенные от стихий, они не выветривались так сильно, как часть шахты, которая была ближе к поверхности. Эдвард продолжал спускаться вниз, время от времени останавливаясь, чтобы починить обвалившуюся стену или потолочную балку с помощью алхимии. Вскоре он оказался в самой шахте и туннель стал достаточно большим, чтобы он мог стоять в полный рост.

Он поднял лампу и огляделся. Теперь тоннель был похож на настоящую шахту с ровными стенами и время от времени дорога расходилась в стороны.

- Питт! Кэсси! – кричал Эдвард каждый раз на развилке, к которой подходил, но ответа не было, кроме его собственного голоса, эхом, отзывающегося в темноте. – Отлично. Думаю, мне просто нужно следовать своей интуиции.

Эдвард поднял лампу выше, прищурившись он стал вглядываться в темноту впереди. Вокруг него не было ничего, кроме стен шахты и деревянных балок, которые их поддерживали. Ни Питта, ни Кэсси.

«- По крайней мере, шахта здесь выглядит прочной», - подумал он с облегчением.

Когда они услышали грохот обрушения из клиники, Эдвард опасался худшего, но похоже дела обстояли не так плохо, как казалось. Тем не менее, он не слышал никаких голосов Питта или Кэсси, и поскольку они не вышли сами, то скорее всего застряли под чем-то. Эдвард останавливался на каждой развилке, долго вглядывался в каждый проход шахты, выбирая тот, который на его взгляд был в наихудшем состоянии, прежде чем идти дальше.

- Питт мог хотя бы сперва пойти за мной…, - громко сказал Эдвард, пытаясь отогнать легкую клаустрофобию, которую он чувствовал, спускаясь в шахту в одиночку.

С алхимией он мог бы спуститься, чтобы помочь вытащить Кэсси и не дать им обоим застрять в ловушке. Но Питт был зол на Эдварда, и когда возникла чрезвычайная ситуация, он хотел сам все исправить. Это была ошибка Питта.

- Что не так с этим парнем? – спросил Эдвард, хмуро глядя в безмолвную темноту.

Он слегка провел пальцами по щеке. Он чувствовал припухлость даже через припарку, которую наложил ему доктор Норм. Мальчик нахмурился. Раньше он всегда мог предугадать, как Питт отреагирует на что-либо. Но теперь его старый друг, казался ему полной загадкой. Он не мог понять, почему Питт ударил его или почему он спустился в шахту в одиночку.

- Одно можно сказать наверняка – он никогда раньше таким не был, - сердито пробормотал Эдвард.

Он был удивлен, насколько сильно изменился Питт за год с момента их последней встречи. В прошлом его безрассудный сообщник, теперь был спокоен, даже вежлив. Врач-стажер. Эдвард был настолько впечатлен, что пожалел, что сам не добился большего прогресса за последний год.

Но теперь, когда он об этом подумал, он понял, что что-то было не так. Казалось, что Питт сдерживает себя, позволяя жаловаться ему, не говоря ни слова в ответ. Когда он убежал от Кэсси, которая хотела, чтобы он сделал лекарство, и когда он ударил Эдварда, Питт не объяснил никаких причин своих действий. Старый Питт никогда бы не отвернулся, не сказав ни слова. И он никогда бы не сделал что-то столь безрассудное. Питт изменился, но не все было хорошо.

- Как будто он другой человек, - сказал Эдвард, шагая вперед.

В его голове было множество вопросов. Наконец он дошел до места, где стены тоннеля искривлялись и провисали. Потолок обрушился, а часть стены и опорные балки крошились. В воздухе витал запах сырости. Если он искал место, которое обрушилось под дождем этой ночью, то это было оно.

- Питт! Кэсси! – крикнул Эдвард, затем он остановился и стал прислушиваться.

Не услышав ответа, он стал пробираться глубже через обрушившийся тоннель и снова позвал их. И так несколько раз, ему показалось, что он услышал слабый звук в темноте. Он остановился и снова прислушался. В тоннеле было так тихо, что у Эдварда начало звенеть в ушах, но затем он снова услышал тот звук, похожий на то, когда крошится земля.

Затем через минуту он снова услышал звук трущихся друг об друга камней. Кто-то убирал камни, прокладывая себе путь наружу. Эдвард сориентировался на звук и побежал. Он прошел несколько перекрестков и продолжал идти, осматривая шахту, где мог, пока не увидел впереди слабый свет. Это была лампа. Эдвард побежал быстрее, направляясь к лампе, находящейся впереди.

- Питт!

На земляном полу шахты стояла лампа. Рядом с ней Питт изо всех сил копал стену из камней.

- С тобой все в порядке! – подбегая, крикнул Эдвард. – Где Кэсси?!

Он остановился и посмотрел на стену их камней, блокирующую проход. Он много чего хотел сказать, Эдвард все еще не забыл о том, что должен был ударить Питта, но сейчас было не время для этого. Питт работал над проходом шириной в полметра в камнях и земле. Заглянув в него, Эдвард увидел, с другой стороны, спящую Кэсси.

- Она ранена?

- Она просто устала пока плакала, - ответил Питт не оборачиваясь. Его руки продолжали двигаться, раскапывая обвал.

- Ладно, я укреплю тоннель здесь и сделаю отверстие побольше.

Питт делал все правильно, им нужно было прорыть проход через камни, но, если попытаться их сдвинуть, не укрепив окружающий тоннель, они рисковали обрушить на себя все это место.

Эдвард сложил ладони вместе, приготовившись использовать алхимию, но Питт отдернул одну из его рук.

- Что ты делаешь?! – закричал Эдвард, но Питт просто отвернулся и продолжить рыть проход.

Эдвард нахмурился и снова хлопнул в ладоши, но Питт опять отдернул их в сторону. Кровь ударила Эдварду в голову, и он схватил Питта за воротник.

- Что с тобой? Ты с ума сошел? Перестань мешаться под ногами!

- Мне не нужна твоя алхимия! - Взревел Питт, его крик заглушил голос Эдварда. – Я спасу Кэсси! Ты мне здесь не нужен!

Питт оттолкнул его изо всех сил и отвернулся к обвалу. Эдвард в шоке уставился ему в спину, на его лице отразилась смесь ярости и недоумения.

- Что с тобой? Ты пытаешься быть каким-то героем? Ты не мог выбрать время, когда будет не такая чрезвычайная ситуация!

- Говори, что хочешь! Я сам все сделаю и мне не нужна твоя помощь!

- Перестань быть идиотом и отойди в сторону! – нахмурившись, Эдвард схватил Питта за плечо и сильно отдернул его назад. – Если хочешь доказать, что можешь что-то сделать сам, то иди и приготовь лекарство! Я слышал, что ты все-таки можешь его сделать! Иди и займись этим, а это предоставь мне!

Питт отшатнулся и упал на землю. Даже не обернувшись, Эдвард хлопнул в ладоши в третий раз. Он приложил руки к стене и свет алхимической реакции вспыхнул в тусклом тоннеле. Стена шахты стала трансформироваться, становясь тверже, крепче. Разрушающаяся земляная стена превратилась в твердую, блестящую поверхность, которая покрыла все вокруг прохода, который сделал Питт. Камни слились с друг с другом, образовав одну сплошную каменную стену.

Эдвард снова положил руки и прикоснулся к новой стене перед собой. Когда свет реакции преобразования померк, в стене образовалась дыра, достаточно большая, чтобы через нее мог пролезть ребенок.

- Кэсси! – Эдвард перешел на другую сторону и поднял девочку на руки.

Кэсси держала в руках несколько красивых камней и клеток для жуков – коллекцию, которую она хотела показать Дэнни. Даже спящая, уставшая она прижимала к себе свои драгоценные сокровища. На ее щеках блестели следы от слез, оставляя после себя чистые линии на ее покрытом грязью лице. Но хоть она и была в грязи, на первый взгляд на ней не было видно никаких ран. Эдвард облегченно вздохнул и понес Кэсси обратно через дыру в стене.

Он увидел Питта, который сидел, уперевшись руками о землю, а его голова была низко опущена.

- Зачем ты пришел сюда? – спросил он, его голос было еле слышно.

Эдвард поднял одну бровь.

- Зачем? Я пришел помочь тебе и Кэсси, - холодно ответил он, все еще не понимая странного поведения Питта.

Все его мысли, чтобы отомстить исчезли, на их место пришло сожаление о том, что он больше не понимает своего старого друга.

- Пришел помочь? – Питт поднял голову и посмотрел на Эдварда. Его лицо исказилось от боли. – Ты так легко это говоришь… Ты так легко это делаешь… Как ты пришел и сделал все сам? Как ты стал кем-то? Как я могу стать кем-то?

- Стать кем-то? – отозвался эхом пораженный голос Эдварда. – Ты и есть кто-то! Не я!

Эдвард нахмурился, но затем снова заговорил, на этот раз тише и в его голосе были нотки сожаления.

– Я знал, что ты изменился, когда впервые увидел тебя, и я думал, что это к лучшему. Всего год после отъезда из Ризенбурга, а уже настоящий помощник врача, но ты слишком сильно изменился. Ты больше не тот Питт.

Отчасти Эдвард беспокоился, что перемены, которые он увидел в нем, были лишь признаками того, как мало он сам изменился за последний год. Его друг вырвался вперед, а он не мог за ним угнаться. Этот год создал между ними пропасть, которую нелегко преодолеть. Эдварду стало грустно, когда он думал об этом.

Но Питт покачал головой.

- Я не «кто-нибудь»! Я знаю, что я – не я… Я знаю это. Но… но я должен измениться… Я должен что-то сделать! – голос Питта эхом разнесся по шахте. – Что ты там говорил о лекарстве Дэнни? Да, я могу его сделать. Но они просто не позволяют мне!

- Не позволяют? – Эдвард снова нахмурился, услышав эти слова.

Он полагал, что была другая более практичная причина, по которой Питт не мог сделать лекарство – отсутствие нужных трав или что-то еще. Ему никогда не приходило в голову, что кто-то может помешать Питту сделать лекарство, в котором так нуждался Дэнни.

«- Почему бы и нет?»

Лекарство Питта было эффективным и дешевым в приготовлении. Он не мог понять, почему кто-то не хотел его, ведь Кэсси практически умоляла Питта сделать лекарство.

Плечи Питта опустились.

- Однажды я совершил ошибку – поставил неверный диагноз. Они больше мне не доверяют.

- Ошибка?

- Это случилось примерно через полгода после того, как я приехал сюда. Дэнни простудился. Я думал, что это просто обычный кашель. Я не должен был ничего делать без врача, но его родители сказали мне, что им нужны лекарства, подойдет все, что угодно, поэтому я дал им несколько средств на основе трав, которые я сделал. Я был осторожен, выбирая самые легкие, те, которые не могли никому навредить, но у него началась аллергическая реакция…

Питт сжал пальцами землю, вновь переживая свое унижение и сожаление из-за неудачи. Эдвард вспомнил, как мать Дэнни игнорировала Питта в клинике, как отец Дэнни был так холоден с ним.

- Я понял, поэтому ты…

Питт отступил в клинике и тогда под дождем на мосту, потому что знал, что был неправ. Вот почему он не вел себя как Питт, которого знал Эдвард. Нетрудно было представить, как Раймор давят на Питта, чтобы тот дал им лекарство. Но никто из них явно не знал об аллергической реакции Дэнни. Это была настоящая, но простительная ошибка, однако между Раймор и Питтом зрела неприязнь.

Родители Дэнни потеряли веру во что-либо, кроме самых сильных и дорогих лекарств. Когда Кэсси попросила Питта сделать больше для Дэнни, она скорее всего не знала, что произошло. Должно быть, Питту было тяжело, ведь он хотел только помочь, но родители Дэнни отказали ему, и он не способен выполнить просьбу Кэсси.

Поэтому он притворился кем-то другим, чтобы скрыть боль, раздражение и несчастье. Он притворился взрослым, невозмутимым и бесчувственным.

Питт сел, прислонившись спиной к одной из стен шахты и провел рукой по лицу, чтобы поправить очки.

- Я ничего не могу сделать. Я всего лишь ребенок. Однажды мне стало слишком тяжело, и я даже вернулся обратно в Ризенбург. А ты ушел и ни разу не оглянулся, верно? Твоя алхимия также хороша, как и у твоего учителя! - Питт не убирал руку от лица. - Раньше, мы были на равных. Но каким-то образом ты вырвался вперед и оставил меня позади! Я не хотел проигрывать. Вот почему я уехал из Ризенбурга после тебя, но теперь мы встретились спустя год, и ты так далеко впереди меня…

Одинокая слеза скатилась по щеке Питта из-под оправы его очков.

Эдвард впервые заметил, что каждый раз, когда Питт останавливался, чтобы поправить очки, он делал это, чтобы скрыть боль на своем лице или слезы на глазах. Наконец он понял, что хотя Питт казался так далеко впереди него, Питт думал то же самое об Эдварде.

- Давай…, - Эдвард встал рядом с Питтом и протянул ему руку. – Перестань пытаться давить на меня, чтобы вырваться вперед. Пошли.

- Что? Я думал, что только что объяснил тебе, что я беспокоился о том, что отстал…, - Питт с подозрением посмотрел на протянутую руку Эдварда.

Тот усмехнулся. Мальчики действительно были очень похожи. По росту, темпераменту – особенно по упрямству и тому, как они оба слишком старались быть первыми, они были абсолютно одинаковыми. Питт хотел пойти за лекарством под дождем и пришел спасти Кэсси, потому что хотел быть тем, кому люди могли бы доверять больше всего на свете. Эдвард хотел найти Философский камень и вернуть то, что они с братом потеряли больше всего на свете. Они оба желали двигаться вперед, и оба смотрели друг на друга и беспокоились, что другой добьется успеха первым.

Доктор Норм, вероятно, понял, что эти два мальчика были зеркальным отражением друг друга. Вот почему он точно знал, какой совет дать Эдварду – потому что он знал Питта. Им обоим нужно было научиться не торопиться.

Эдвард понял, что затаил дыхание. Он сделал долгий и тихий выдох.

- Знаешь, когда я снова увидел тебя на днях, я был уверен, что это ты продвинулся вперед.

- А? – Питт удивленно поднял глаза.

- Мы были ноздря в ноздрю в Ризенбурге. Но здесь я думал, что ты уехал и оставил меня позади. Мне было нелегко видеть, как ты работаешь в клинике, выглядишь таким успешным, мне было тяжело осознавать, что у меня нет дома, куда я мог бы вернуться. Я о многом думал.

Питт молча слушал его.

- Дело в том, что мы оба выбрали пути, которые привели нас ко взрослой жизни быстрее, чем кого-либо из наших друзей. Мы должны быть готовы справляться с давлением - давлением взрослых. Знаешь, чтобы быть взрослыми.

Эдвард больше не беспокоился о том, чтобы продвинуться вперед. Он знал, что в ближайшие дни и месяцы будет много проблем. Ему просто нужно было встретить их, не сравнивая себя ни с кем. Он справится с любыми препятствиями, которые его ожидают, на своих собственных условиях, как и Питт.

Эдвард рассмеялся, но Питт не взял его за руку.

- Как скажешь, - пробормотал он, и, прежде чем Эдвард успел пошевелиться, Питт взмахнул своей рукой и со звонким хлопком ударил Эдварда по ладони в жесте «дай пять».

Питт улыбнулся. Это была та же самая улыбка, что и всегда, того старого Питта.

На следующее утро на одном из холмов деревни стояло три фигуры. Дул освежающий ветерок, и небо было ясным и голубым, без единого облачка, как будто сильный ливень прошлой ночью был всего лишь сном.

- Все в порядке! Дождь прекратился, ветер хороший – идеальный день, чтобы возобновить наше путешествие! – сказал Эдвард, вдыхая как можно больше свежего воздуха. Питт стоял рядом с ним, ожидая, когда братья покинут деревню. Затем он указал на горы вдалеке.

- Там есть большой город. А также должна быть железнодорожная станция.

- Хорошо, спасибо!

- Спасибо за все, Питт. И передай привет доктору Норму и жителям деревни.

- Конечно.

В руках Альфонс держал сумку, набитую фруктовыми блинами. Деревенские жители вышли и осыпали их подарками, когда они попытались уйти, как в благодарность за строительство новых дамб на реке, так и за списание Кэсси. Доктор Норм положил несколько антибактериальных бинтов, а Кэсси открытку. Эдвард, протянув руку, вытащил открытку из сумки и открыл ее.

Внутри она нарисовала Дэнни, себя и их родителей, держащихся за руки, с подписью «Спасибо, Эдвард и Альфонс!»

- Похоже, с Кэсси все будет хорошо.

- Да.

Братья посмотрели с холма в сторону деревню. Вода от сильных дождей начала спадать с полей, и тут и там остались крупные лужи, по которым шла рябь. Река снова текла спокойно, и дети играли вокруг нового водоема. Не имея теперь возможности ловить жуков, когда вся высокая трава на берегу реки была смыта, дети быстро переключились на рыбалку. Эдвард и Альфонс заметили Кэсси среди группы детей с удочками на плечах, которые смеялись, забрасывая лески. Дэнни сидел рядом с ней. После того, как ее родители узнали почему их дочь пошла в шахту, и после совета доктора Норма, родители Кэсси пытались позволить Дэнни и его сестре играть вместе как можно больше. Для Дэнни было лучше всего не слишком его опекать и позволить мальчику набраться сил. Кроме того, если Кэсси могла бы помочь родителям присматривать за братом, это одновременно укрепило бы ее связь с ним. Даже когда они отходили от кромки воды и бегали, Кэсси всегда присматривала за своим младшим братом. Всего один день, и она уже идеально справилась с ролью старшей сестры.

- Надеюсь, ты скоро сможешь исправить эти плохие отношения между тобой и Раймар, - сказал Эдвард.

Питт покачал головой.

- Трудно завоевать чье-то доверие, если ты его потерял. Лучшее, на что я могу надеяться, это не совершить еще одну ошибку, когда они в следующий раз попросят что-то, - спокойно ответил Питт, снимая очки. – Полагаю мне нужно больше учиться.

Это было легким замечанием. Питт все обдумал. Он был готов столкнуться с реальностью. Его лицо выглядело расслабленным, более ясным, как будто демоны, которые его мучали, наконец-то отступили.

- Ты больше похож на старого Питта без очков, - Эдвард наблюдал, как его друг щурится на свету.

- Ты думаешь?

- Да.

Питт никогда не носил очки в Ризенбурге. Эдвард и Альфонс привыкли видеть его лицо, когда он не прятался за парой линз. Эти знакомые озорные карие глаза сверкнули и Питт протянул Эдварду свои очки.

- Примерь их.

- Я? Но я не ношу очки. Все будет размыто.

Тем не менее, Эдвард поставил свой дорожный чемодан, надел очки Питта и уставился на поле.

- Видишь… А? - Поле выглядело точно так же, как и до того, как он надел очки. – Подожди… Они не настоящие? Это просто стекло?

Эдвард несколько раз снял и надел очки, пока не убедился, что линзы очков – это вовсе не линзы.

- Да, - с улыбкой ответил Питт. – Мне надоело, что люди называли меня ребенком, поэтому я решил немного приукрасить свой образ. Но, как ты и сказал, нет смысла торопиться взрослеть, верно? Думаю, они мне больше не нужны.

- Хех, - рассмеялся Эдвард, прекрасно понимая, что чувствует его друг.

Это было частью природы маленького мальчика - хотеть вырасти как можно быстрее, и это было самым глупым поступком. Эдвард и Питт наконец-то поняли, что они могут только продолжать идти вперед, в своем собственном темпе. Не было смысла торопиться, и не было никаких коротких путей. Эдвард немного поиграл с очками, затем снова надел их и повернулся к Питту и Альфонсу.

- Как вы думаете, это я? – спросил Эдвард с усмешкой.

Они оба тут же замотали головами.

- Ни за что.

- Да ладно, вы можете немного приврать. Скажите, что я выгляжу взрослым!

- Даже не близко.

- Ты всегда будешь ребенком, Эдвард, ты же знаешь это.

- Чтоооооооо?!

Альфонс и Питт рассмеялись, убегая от разгневанного Эдварда. Некоторое время они гонялись друг за другом по траве, как уже делали много раз до этого. Питту потребовалось несколько минут, чтобы унять смех.

- Эй, помнишь, я сказал, что однажды вернулся в Ризенбург?

- Да.

- Ну, я пошел к Уинри домой. Как думаешь, чем она занималась?

Эдвард, опешивший от внезапного упоминания о старом друге, как можно небрежнее пожал плечами.

- Наверное, работала над каким-нибудь автопротезом, как всегда?

- Уинри всегда любила эти штуки.

Эдвард, Альфонс и Питт знали о пренебрежении Уинри к «девчачьим» вещам. Ее единственной любовью всегда было возиться с автопротезами.

Но Питт медленно покачал головой.

- Неправильно. Пинако учила ее готовить рагу!

- Уинри готовила?!

Питт вернулся в Ризенбург на следующий день после того, как поставил неверный диагноз о кашле Дэнни. Когда он проходил мимо дома Рокбеллов, он учуял запах рагу из кухни и заглянув, увидел, как Уинри возилась над огромной кастрюлей на плите.

- Конечно, она все еще работает над автопротезами – насколько я слышал, у нее это неплохо получается. Но вот она готовит рагу на ужин. Даже Пинако, казалось, удивилась, что она хочет этому научиться. Она спросила меня, знаю ли я кого-нибудь кто любит рагу…, - Питт усмехнулся Эдварду и Альфонсу. – Вы двое большие поклонники этого блюда, верно?

- Да, мы оба любим рагу, - с радостью признался Альфонс.

Альфонс был рад услышать, что Уинри не забыла их любимую еду даже после того, как они отсутствовали больше года. Эдвард тихо сидел рядом с братом.

- Ты говорил, что тебе некуда возвращаться, но я уверен, что знаю кого-то в Ризембурге, кто накормит тебя и даст крышу над головой, если ты приедешь.

Слова Питта напомнили Эдварду то, что он сказал Кэсси, когда она не хотела идти домой. Он опустил глаза, наблюдая, как трава у его ног колышется на легком ветерке.

Мы не можем вернуться домой. У нас нет дома куда можно вернуться. А что, если они увидят, как я мало продвинулся за последний год? Я не хочу, чтобы они волновались. А что, если я вернусь и не захочу снова уезжать?

Вот почему он не звонил своим друзьям в Ризенбурге. Он не писал. Он не вернулся домой. Но все это, похоже, начинает исчезать.

- Может быть, ты прав…

Семья. Она встречает тебя дома и дает тебе теплую еду. Так поступают в семье.

Эдвард понял, насколько важна эта, казалось бы, простая вещь и как сильно он и его брат жаждали ее. Без усилий, даже без попыток, семья заставляла тебя чувствовать, что ты к кому-то принадлежишь. Не понимая этого, именно того же хотела и Уинри. Она хотела им дать почувствовать, что, когда они приедут в Ризенбург, они вернутся домой.

У Эдварда было чувство, что, если они приедут обратно в город, спотыкаясь, все еще неся на спине тяжкое бремя судьбы, Уинри встретит их так, как будто они только что вернулись после дня, проведенного на улице. Вот какой она была. Она бы оказала им такой же прием, если бы они решили, что больше никогда не захотят уезжать, или если бы им не терпелось снова отправиться в путь. Эдварду стало огромным облегчением узнать, что в мире осталось такое место и такой человек. Питт положил руку на плечо Эдварда.

- У тебя может не быть собственного дома, куда можно вернуться, но у тебя всегда есть дом, где тебя ждут люди. Не забывай об этом.

Хотя он не рассказал Эдварду, но, когда Питт вернулся в Ризенбург, он узнал две вещи. Во-первых, человек которого он больше всего хотел увидеть снова, была Уинри, и причина, по которой он всегда так сильно к ней приставал, заключалась в том, что он был в нее влюблен.  Второе, что он узнал, было то, что она посвятила себя оттачиванию своих навыков – сначала автопротезы, а теперь и рагу – все ради мальчика, который жил по соседству, и у нее не было ни малейшего желания думать о Питте. Он был не в силах признаться Эдварду, как он осознал свою первую любовь и в то же время потерял ее. Питт ударил Эдварда по плечу. Сильно.

- Ой!

- Иди, Эдвард!  - Питт усмехнулся, снова ударив друга.

Эдвард, не обращая внимания на то, о чем задумался Питт, вытянул руку перед собой.

- Мы отправляемся. Еще увидимся.

Питт в ответ протянул свою руку Эдварду, в его улыбке читался вызов.

- В следующий раз, когда мы встретимся, посмотрим, кто из нас стал ближе на пути к достижению своей цели. И предупреждаю, я ненавижу проигрывать.

Они сжали руки друг друга перед их лицами. Это была традиция – когда они мирились после ссоры или придумывали особенно дерзкий план, они хлопали друг друга по рукам, желая друг другу удачи и в то же время обещая, что победителем станет он.

- До скорого!

- Спасибо, Питт!

- Ты тоже, Альфонс!

И так трое разошлись на холме, каждый по своей тропе. Питт спустился обратно в деревню, а Эдвард и Альфонс развернулись, чтобы сделать следующий шаг в своем путешествии. Но всего через несколько мгновений они снова услышали голос Питта.

- Эй!

Братья обернулись и увидели Питта, который махал им рукой, находясь от них на большом расстоянии. Эдвард и Альфонс помахали в ответ, думая, что это его последние проводы, когда увидели небольшой предмет, летящий по воздуху к ним навстречу. В то же время ветер донес голос Питта.

- Опередил тебя на полдюйма!

Эдвард поднял предмет, упавший в траву у их ног, и понял, что это была маленькая бутылка. Он прочитал этикетку.

- Р-растворитель для краски? Что это?!

- А! – Альфонс повернул голову, чтобы посмотреть на свою спину. Там красной краской были нарисованы две отметины, одна на целых полдюйма выше другой. Рядом были написаны слова «Я победил».

- Какого черта?

- Это твой рост с Питтом. Не знаю, почему он думает, что может использовать меня в качестве измерительного столба…, - Альфонс «вздохнул».

Эдвард уставился на спину брата.

- Рост? Подожди, так что это значит?! Эта отметка внизу, это, должно быть, я или что-то в этом роде? Значит я ниже его?!

- Полагаю, это и должно значить.

- Питт! Ни за что я не приму это как доказательство! Я никогда ни на что из этого не соглашался!

Эдвард обернулся, стиснув зубы, но Питта нигде уже не было видно. Он достаточно хорошо знал своего друга, чтобы понимать, куда тот ушел. Сейчас он должен был вернуться к своему столу, чтобы учиться. Приняв вызов, он не захотел проигрывать. Эдвард повернулся, с нетерпением желая продолжить свою работу, и двинулся вперед.

Легкий ветерок дул ему в лицо. Эдвард откинул назад челку.

- Эй, Эд, - сказал Альфонс, когда они пошли дальше.

-Хммм?

- Давай как-нибудь заедем в Ризенбург… если будем в тех краях.

- Да, давай, - ответил Эдвард, как будто это было самой естественной вещью в мире. – Я хотел бы узнать, как дела у Пинако и Уинри, хотя бы на день или два… но мы не можем вернуться домой, пока…

- Пока мы не вернем себе тела, верно? – сказал Альфонс, закончив предложение за брата.

- Верно!

Он не знал, сколько времени им понадобится, чтобы достичь цели, но он должен был продолжать идти вперед. И какая причина может быть лучше той, чтобы иногда останавливаться и делать перерыв? Просто осознание того, что их ждут люди, немного снимало груз с его плеч и еще больше укрепляло его решимость.

- Надеюсь, ты готов к следующему этапу путешествия, Ал – чувствую, оно будет долгим!

- Еще бы!

Эдвард и Альфонс снова вышли на дорогу под небом вдали от дома.

Отпуск полковника (1)

Это был еще один рабочий день в Восточном штабе, когда Рой открыл документы, переданные Хоукай, и его лицо, на котором до этого отражалась усталость от сверхурочных работ, сильно нахмурилось.

- Я знал, что приказы когда-нибудь придут, но я просто надеялся, что это произойдет не сегодня.

Рой Мустанг был военным, который оказался в непростой ситуации. У него было две обязанности: одна как Государственного алхимика, вторая как старшего офицера в Восточном штабе.

Хотя темные пряди волос, спадавшие на его лоб, порой придавали ему юношеский вид, он был достаточно талантлив, чтобы стать полковником в столь молодом возрасте. И несмотря на то, что он нажил немало врагов, его сослуживцы всегда относились к нему с уважением.

Приказы, о которых он говорил, касались небольшого обучения. Во время службы в армии требовалось, чтобы раз в несколько лет вас направляли на специальные обучающие сессии. Частота и содержание этих занятий зависели от звания. Некоторые люди проводили неделю, слушая лекции за лекциями в залах Централа, в то время как других отправляли работать под началом офицеров в другом командовании. Приказы не относились ни к первому, ни ко второму случаю. Он должен был отправиться в командный центр вдали от привычных маршрутов, где будет оттачивать свои навыки командующего на незнакомой местности и, возможно, помочь в улучшении местных воск.

В любом случае, это означало долгую поездку, нарушение привычного распорядка дня и командованием людьми, которых он никогда раньше не видел.

Приказы по обучению не вызывали восторга – большинство людей принимали их с явным недовольством.

По хмурому выражению лица Роя было понятно, что он не был исключением.

В углу шумного кабинета Рой отвлекся от работы и вздохнул.

- Не могу поверить, что меня отправляют так далеко…, - его пункт назначения был настолько далеко от Восточного штаба, что возникал вопрос, почему там вообще построили базу.

- Вы серьезно собираетесь туда? – с сомнением в голосе спросил один из подчиненных, сидящий рядом.

- У меня нет выбора, - ответил Рой, - Приказ из Центра – не отвертеться.

Он взглянул на лейтенанта Хоукай, которая стояла перед столом, все еще ожидая его ответа.

- Я выполню свою работу, как солдат – передай им это.

- Поняла. Командующий из другого подразделения временно займет Ваше место, полковник. Нужно будет как можно скорее оформить документы на перевод.

- Хорошо. Я буду работать в офицерской, если что.

- Подождите!

Как только Рой собирался встать, к его столу подбежали несколько подчиненных, каждый из которых хотел оказаться в очереди первым. Это были лейтенанты Хавок и Бреда, прапорщик Фарман и сержант Фьюри.

- Вы не можете оставить эту кучу работы!

- Если Вы и правда уезжаете, то хотя бы напишите свое мнение по предложению о разработке оружия, которое я Вам дал. Оно уже десять дней лежит на Вашем столе, а Вы так и не написали ни слова!

- А как насчет материалов, которые я Вам одолжил неделю назад? Мне скоро нужно будет их вернуть…

- Пожалуйста, прежде чем Вы уедете, подпишите отчеты по встречам с другими подразделениями! Я дал их Вам еще две недели назад! Они уже сильно просрочены для Центра!

Рой лишь тихо покачал головой.

- Извините, но приказы на обучение пришли и это мой долг – поехать. Поверьте, мне тоже тяжело оставлять всю эту работу вам. Понимаете? – с искренним сожалением на лице, Рой похлопал каждого из подчиненных по плечу. – Смотрите, все что не сделано, я выполню, как только вернусь!

- Вы всегда так говорите, но так ничего и не делаете! – проворчал Бреда.

Если подчиненные Мустанга и научились чему-то за время службы в Восточном штабе, так это тому, что обещания полковника не стоило воспринимать всерьез. Рой был быстрым на действия и уверенным в принятии решений на поле боя, но, когда дело доходило до работы в кабинете за столом, даже улитка двигалась быстрее.

Фьюри схватил его за руку.

- Просто подпишите их, пожалуйста!

- Все что я хочу – это вернуть назад свои материалы!

- Вы не можете уйти, у меня еще три стопки документов для Вас!

Рой отмахнулся.

- Хватит! Разве вы не видите, что я слишком занят, чтобы разбираться с этими… канцелярскими вещами? – Рой стряхнул с себя руки подчиненных, которые цеплялись за него и, взяв приказы на обучение, ушел в офицерскую.

Дверь с грохотом захлопнулась и затем послышался щелчок закрывающегося замка.

Рой облегченно вздохнул, когда наконец-то остался один. Он дал себе несколько секунд, чтобы успокоиться и затем снова внимательно посмотрел на письма, что держал в руках. Он схватил папки и документы, которые занимали его стол, и запихнул их в ящик. Потом он вытащил карту и разложил ее на освободившимся месте.

- Неплохо. Совсем неплохо, - с ухмылкой проговорил Рой, его хмурое лицо немного расслабилось и в конце концов его губы растянулись в улыбке.

Место его назначения, хотя и находилось в провинции, было далеко от границы, а значит, и от всякой реальной опасности. Военным там было делать нечего. И это устраивало Роя, как нельзя кстати.

Если все пойдет по плану, он, возможно, сможет избежать любых тренировок. Когда солдаты вступают в армию, они уже проходят начальную подготовку. Зачем им что-то большее?

На самом деле, это обучение начинало больше походить на отпуск. Больше не будет долгих и тяжелых рабочих будней в Восточном штабе будто в рабстве, когда подчиненные кричат на тебя, давят сроками и бумажной волокитой. Конечно, у него была ответственность перед его людьми, но даже полковникам нужно иногда отдыхать.

Он понял это сразу, как только пришли приказы. К счастью, он обладал талантом делать вид, что разочарован.

- Думаю, что пришло время для заслуженного отпуска.

Усмехнувшись, Рой стал считать дни до своего отъезда, предвкушая, как проведет эти недели.

Иногда дела идут не так гладко, как планировалось. Все шло хорошо, пока Рой занимался передачей полномочий временно исполняющему обязанности Командующего. Он помахал на прощание своим подчиненным, которые бежали за ним всю дорогу до станции, держа в руках стопки документов, ожидающих его подписи. Все было хорошо до тех пор, пока после долгой поездки на поезде он не прибыл в пункт назначения в разгар самого сильного ливня за последние несколько лет.

Конвой, отправленный его встречать, опоздал на час, и к тому времени Рой полностью вымок под дождем, как и весь его багаж. Когда он спросил о причине задержки, водитель с возмущением объяснил, что дорогу перегородило стадо овец и поэтому они не смогли проехать.

Рой ожидал оказаться в спокойной сельской местности, однако он не ожидал, что все будет настолько спокойно. Оказавшись на базе, Мустанг решил ознакомиться со своим расписанием и вообще его не обнаружил. Когда он спросил, почему, дежурный сержант объяснил, что писать было нечего.

Ежедневные обязанности на базе включали в себя ремонт сломанных мостов, преследование сбежавших коров и помощь в организации местных фестивалей. Когда Рой поинтересовался, какой смысл вести расписание, если им никто не пользуется, сержант услужливо подошел к доске и написал в ячейке для этого дня: «Никаких мероприятий не запланировано из-за сильного дождя».

Почесав голову, Рой пошел осматривать боеприпасы базы и обнаружил, что дверь не заперта. Внутри все было покрыто толстым слоем пыли, а птицы свили свои гнезда на одном из ящиков, где хранились винтовки.

Опасаясь, что солдаты здесь могли полностью забыть, как пользоваться своим оружием, Рой приказал всем солдатам, которые были заняты другими делами, освободить свою кобуру для проверки.

Как оказалось, только половина из них были вооружены, и только несколько солдат действительно зарядили свое оружие. Хуже того, когда он подсчитал собравшихся солдат, он с удивлением понял, что смотрит на всех людей, кто был на базе.

Он просил явиться всех, кто не был занят и это действительно были все солдаты. Даже людей на карауле, и офицера связи, которому было категорически запрещено покидать свой пост.

Рой не был впечатлен. Командуя во весь голос, он вскоре обнаружил, что это далеко не приятный отдых, которым он хотел бы насладиться, а оказался гораздо более занятым, чем когда-либо в Восточном штабе, занимаясь подготовкой войск.

Шесть дней Рой только и был занят тем, что выкрикивал приказы пока не охрип. Он с утра страдал от своей продолжительной головной боли, готовясь к учениям в чрезвычайной ситуации.

- Господин Полковник! Я составил план обучения, и хотел бы узнать, сможете ли Вы его проверить? Я не совсем уверен, что все правильно сделал…

- Господин Полковник, я правильно держу свое оружие? О, и когда Вы говорите нам собраться с нашим вооружением, какое именно оружие Вы имеете ввиду?

Сержант Наттс и Кэйт стояли перед ним, задавая один вопрос за другим, совершенно не замечая, как нелепо они звучат. Если бы не их серьезные лица, то Рой бы подумал, что они над ним подшучивают.

Наттс сжимал план обучения рукой так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Из-под аккуратно подстриженной каштановой челки, его большие темные глаза пристально смотрели на Роя. Он был сыном пастуха из города и обычно был спокоен, и медленно говорил. Но после того, как он стал свидетелем всей ярости Роя шесть дней назад, его голос поднялся на целую октаву, и теперь все что он делал, он делал с отчаянием, пытаясь избежать гнева, который мог на него обрушиться.

Рядом с ним стоял Кэйт, прищурив карие глаза под копной светлых волос и крепко сжимая винтовку. Он был на год старше своего сослуживца, но они были достаточно взрослыми, чтобы отрастить усы. Другие солдаты утверждали, что у сержанта Кэйт из всех на базе был самый веселый характер, но даже он увял под взглядом Роя.

Он постоянно нервно оглядывался, то на свою винтовку, то на полковника с тех пор, как вошел в комнату.

Рой посмотрел на сержантов через стол и вздохнул.

- Что случилось с этим отпуском…

- Простите, сэр? – спросил Кэйт, немного наклонившись вперед и приложив ладонь к уху, чтобы разобрать его бормотание.

Рой посмотрел на них обоих.

- Все это расписание – неверное. И Вы тоже держите свою винтовку неправильно. Почему вы не можете выполнить даже самые простые задачи? И не спрашивайте меня о каждой мелочи. Попробуйте поставить себя на мое место, когда вам приходится отвечать на одни и те же глупые вопросы снова и снова.

- И-извините, сэр!

- Простите нас, господин Полковник!

Два сержанта одновременно отдали честь, при этом они выглядели расстроенными и Рой понял, что перегнул палку. Теперь он чувствовал себя злодеем.

- Мне нужен перерыв, - пробормотал он, когда в дверь снова постучали. – Войдите, - прорычал Рой.

Он поймал себя на мысли, что ему даже интересно, какой вопрос или неверно заполненный отчет он сейчас услышит.

Но первое, что донеслось до его ушей из-за открывающейся двери – это громкий смех.

- Эй, как дела?

Холодный взгляд Роя изменился на искреннее удивление. На пороге стояли два человека, которых он точно не ожидал здесь увидеть.

- Подполковник Хьюз и майор Армстронг?!

- Ты выглядишь уставшим! Я смотрю, что слухи о том, что невозмутимого полковника Мустанга заставили работать – правда!

Это был Майес Хьюз. Смех принадлежал ему. Хьюз, с его коротко подстриженными черными волосами и стильными очками в прямоугольной оправе был солдатом до мозга костей, как и Рой. Он был невероятно умен, но он всегда мог посмеяться над своей какой-нибудь личной шуткой. Он никогда не терял остроумия, когда речь шла о его друге Рое. Даже сейчас, несмотря на то, что он сочувствовал уставшему Мустангу, он не мог скрыть того, что безмерно доволен этим.

- Почему вы внезапно приехали? Я не получал ни слова об этом визите! – возмутился Рой.

Армстронг сделал шаг вперед и отдал честь.

- Прошло много времени, полковник Мустанг. Что касается нашего внезапного появления, то, уверяю Вас, мы послали сообщение перед отъездом.

Армстронг держался с утонченно достойным видом.

Под его добрыми глазами были красиво уложены золотистые усы. Будучи майором, он, как и Рой, имел звание Государственного алхимика. Он был заботливым и чутким человеком, с мягким характером, но больше всего в нем поражала его физическая масса. Он был настолько высоким, что практически касался головой потолка, и каждый дюйм его массивного тела был покрыт мышцами, из-за чего просторная комната казалась почти тесной.

- Мы сообщили вашему связисту, чтобы он предупредил Вас о нашем скором прибытии. Может произошла какая-то ошибка? Хм? Полковник? Вы плохо себя чувствуете? – Спросил Армстронг, склонив голову набок.

Голова Роя резко наклонилась вперед, и он с грохотом ударился лбом о стол.

- Сколько раз я ему говорил, что нужно делать отчеты вовремя!

- Господин Полковник! Мы сейчас проведем беседу с офицером связи! – с волнением крикнул сержант Наттс.

- Предоставьте это нам, сэр! – добавил сержант Кэйт.

- Послушайте, - вздохнул Рой, - прекратите обращаться ко мне «господин» и вместо того, чтобы беспокоиться о чужой работе, сначала разберитесь со своей. Мы отложим учения «Действия в чрезвычайной ситуации» на потом. А до этого еще раз просмотрите свои планы. А Вы – убедитесь, что знаете, как владеть и предъявлять это оружие. Свободны!

Голова Роя была все еще прижата к столу, он махнул рукой, чтобы отпустить сержантов Наттса и Кэйт из комнаты.

- Да, сэр!

- Извините, сэр!

С понурым видом, два молодых сержанта выскочили за дверь.

В тот момент, когда дверь за ними захлопнулась, Рой резко поднял голову.

- Я больше не могу! Пойдемте выпьем!

Хьюз громко рассмеялся, а стоящий рядом Армстронг усмехнулся.

- Дела, должно быть, действительно плохи. Я никогда не видел тебя таким подавленным, - отметил Хьюз, подходя к окну, откуда он мог наблюдать за солдатами, занимающихся на платце строевой подготовкой. Они, по-видимому, пытались идти гуськом, но сверху это больше походило на пьяную змею. Причина, почему Рой был в отчаянии, теперь была понятна.

- Я не против пойти выпить. У нас сейчас перерыв на работе.

- У вас работа? В этой глуши?

Хьюз показал на свою рубашку.

- Обычное расследование. Вот почему мы так одеты, - под этим он подразумевал одежду, а не военную форму.

Такого рода расследования были обычным делом. Большинство из них касались сообщений о людях, которые пытаются свергнуть правительство или занимаются другой подрывной деятельностью. Расследования всегда проводились инкогнито, чтобы не вызывать волнения среди граждан и не выдавать действительно опасных людей.

Сначала проводилось основное расследование, но, когда выявляли опасные элементы, они подключали армию, которая все устраняла. Это позволяло им находить и тушить основные потенциальные очаги на ранней стадии, а также посылать сообщения о том, что, если кто-то выступает против армии или планирует акты терроризма, за этими людьми следят.

Хьюз и Армстронг возвращались домой после одного из таких расследований.

- Это было продление контракта с оружейным заводом. Все шло гладко, пока их конкурент не связался с нашими людьми с вопросом, действительно ли мы хотим сохранить контракт с теми, кто прячет оружие от военных. Поговаривали, что это оружие было спрятано недалеко от города.

Хоть война официально и закончилась, небольшие конфликты и терроризм привели к тому, что спрос на оружие постоянно рос.

Производители могли поступить хуже, чем взять военных в качестве клиента. Заводы конкурировали за контракты и было обычным делом, когда один завод заявлял о недостатках другого, пытаясь получить преимущество над конкурентами.

Обвинение в таком случае было серьезным. Если завод, заключивший контракт на производство оружия для военных, производил улучшенное оружие и скрывал его, возможно, продавая его другому покупателю, то это было бы огромной проблемой.

Опасное оружие в руках террористов и сепаратистов было плохой новостью для государства. Как оказалось, львиная доля этих запросов была не более чем погоней за дикими гусями. Как правило, такие задания доставались низкоранговым сотрудникам. Однако, если в этих слухах была хоть капля правды, требовалось тщательное расследование. И вот так подполковник Хьюз оказался здесь.

- Так вы нашли то, что искали?

Хьюз и Армстронг одновременно пожали плечами.

- Ничего, как всегда. Мы отправились в деревню и обнаружили, что она давно заброшена…

- Поэтому мы решили, что после того, как мы проделали весь этот путь зря, мы могли бы остановиться здесь и посмотреть на твое уставшее, недовольное лицо.

- То есть я – утешительный приз, да? Отлично, - нахмурился Рой.

Хьюз громко рассмеялся.

- Полегче, полковник! Не волнуйся, мы поможем тебе расслабиться. На самом деле, у меня есть идеальное предложение.

- О чем ты?

- Как насчет того, чтобы немного прогуляться? Я получил наводку на место с прекрасным видом, когда мы проезжали в городе неподалеку. Что Вы думаете, майор?

- Что? Живописное место?

- А, похоже, майор не слушал. Это должно быть недалеко отсюда, на холме. Чистый воздух и прекрасный пейзаж. Еще только утро. Мы, скорее всего, сможем добраться туда и вернуться к полудню.

Хьюз выпрямил спину, показывая, что он готов отправиться в путь. Достав карту, он начал ее изучать, а Армстронг смотрел через его плечо. Рой колебался. Пускай это было маловероятно, но мысль о том, что что-то может произойти, пока он будет на этой прогулке, заставляла его нервничать. Он уже представил, как его два молодых сержанта будут бегать в панике, разыскивая его.

- Э-э… Я не думаю, что смогу уйти на полдня. Почему бы нам просто не съездить в соседний город после окончания рабочего дня?

Хьюз похлопал Роя по спине.

- Что? Все будет хорошо! Ничего не случится. Ты знал, что у твоей базы здесь безупречная репутация? Ни одного инцидента с момента ее постройки! Ха! Тебе нужно расслабиться, понимаешь? Просто подумай об этом, как об отпуске.

- Отпуск…, - от этого слова, в глазах Роя появился живой блеск. – Ты прав. Ничего не случится, верно? Мне нужно сделать перерыв!

- Вот об этом я и говорил! А теперь иди переоденься в гражданское. Нельзя, чтобы офицеры резвились по холмам в рабочее время!

- В этой форме, Вы не будете себя чувствовать, будто действительно отдыхаете!

Рой впервые за долгое время был счастлив. Он переоделся, затем убрал книги и бумаги, разбросанные по столу. Армстронг открыл дверь и окликнул проходящего мимо солдата.

- Извините, но мы одолжим полковника на утро. Это вопрос из Центра, э-э…

- Касаемо наблюдения, - вмешался Хьюз. – У нас есть приказ провести некоторые наблюдения. Просто делайте все по книге, пока ваш командир отсутствует, понятно? Хорошо!

- Книга? – пробормотал опешивший солдат.

- Все здесь! – усмехнулся Рой, сунув толстый учебник в руки растерянного солдата. – Думайте об этом, как о тренировке на случай чрезвычайной ситуации, ясно? Удачи, солдат!

С этими словами Мустанг оставил ничего не понимающего солдата и поспешил уйти прочь.

- Если ты хочешь пойти в отпуск, то нужно пользоваться возможностью!

- Верно. И после того, как я зашел так далеко, я не могу вернуться домой без хорошей истории, чтобы рассказать ее дочери!

Два офицера переглянулись, будто два студента, которые прогуливали пары. Армстронг, идущий позади них, лишь усмехнулся, покачав головой.

- Словно мальчишки…

Втроем, они открыли ворота военной базы (которые были сделаны из остатков загона с соседнего овцеводческого ранчо) и вышли на дорогу.

- Отличное утро для похода! – сказал Рой впервые за долгое время почувствовав себя свободным, когда услышал позади удивленный голос.

- Что?!

Он обернулся и увидел сержантов Наттса и Кэйт, стоящих прямо у ворот.

- У нас были некоторые вопросы, и мы слышали, что Вы уходите, - сказал Наттс, делая паузу после каждого слова, чтобы перевести дыхание. – Но что это за поход? Я думал, Вы уходите, чтобы провести наблюдение…

Рой почесал затылок и растерянно улыбнулся, пытаясь подобрать слова.

- Ну, э-э…

Хьюз снова вмешался и ответил за него.

- Это и есть наблюдение. Но это, э-э… совершенно секретно. Поэтому мы дали этому кодовое название! Операция «Поход»!

- О! – Наттс и Кэйт энергично кивнули.

Рой все еще нервничал. Если бы стало известно, что он отправился в поход, и кто-нибудь из его руководства услышал об этом, то данное событие внесли бы в отчет. Он посмотрел на Хьюза и тот сразу все понял.

Вместе они вернулись за ворота и схватили двух молодых сержантов за плечи.

- Боюсь, вам придется пойти с нами! Быстро переодевайтесь в гражданскую одежду!

- Сегодня вас повысили до следователей!

- Правда?!

Мысль о секретном задании стерла огорчение от того, что Рой не менее тридцати минут назад сказал им, и в их глазах заискрился энтузиазм.

- С-спасибо, сэр! Спасибо!

- Мы сделаем все возможное, сэр!

- Я не ожидаю от вас меньшего! – с улыбкой сказал Рой, хотя в животе у него все скрутило.

«Я делаю это ради небольшого отпуска. Но, с другой стороны, в этом есть плюсы. Небольшое взаимодействие с командиром за пределами базы могло бы немного помочь расслабиться двум молодым сержантам! Видит Бог, им это нужно!»

Рой дождался пока два сержанта переоденутся в гражданскую одежду и посмотрел на небо. Оно простиралось вдаль над пастбищами, где паслись овцы и коровы, а утреннее солнце ярко светило над горным хребтом на востоке.

Он ушел с работы, пускай и на полдня.

Рой улыбнулся, полностью готовый насладиться этим маленьким кусочком отпуска насколько это было возможно.

- Жизнь – самое настоящее разочарование…

Прошло нескольких часов с тех пор, как они покинули базу. Рой стоял с застывшей улыбкой на лице. Перед ним возвышалась каменная стена. И тут, и там из трещин в скале пробивались пучки травы. Рой смотрел на стену так, как будто ее существование на его пути было личным оскорблением, а не случайным природным образованием. Это был один из множества таких подъемов, которые они преодолели с тех пор, как начался их «непринужденный поход».

- И это, черт возьми, называется «холм»?! – возмутился Рой, пытаясь отдышаться.

Стоящий неподалеку Хьюз оглянулся и показал ему большой палец.

- Секретная миссия! Я не мог сказать, что мы на самом деле идем в горы!

Рой хотел было высказаться, но быстро понял, что это только еще больше его утомит, и вместо этого протянул руку и схватил Хьюза за поднятый большой палец так сильно, как только мог.

- Ай! Больно! Прости-прости, ладно? Извини! Но я действительно хотел сделать что-то, что могло бы поднять твое настроение!

- И это должно было поднять мне настроение? Я думал, ты говорил, что это будет легкий поход, а не какое-то смертельное восхождение!

Рой вытер пот со лба рукой и посмотрел наверх. Солнце уже было высоко в небе. Предположительно, живописное место Хьюза располагалось где-то на вершине этой горы – этой непроходимой и неприступной вершины. Они карабкались по крутому склону «холма», цепляясь руками, чтобы двигаться вверх, а постоянный контакт с мокрой от дождя землей оставил на них корки грязи.

Идущий впереди Армстронг использовал свою невероятную силу и мускулы, подтягивая отстающих Наттса и Кэйт, а также направлял Роя и Хьюза к более устойчивым камням и уступам. Если бы не его помощь, то они давно бы сдались.

Они множество раз соскальзывали, царапались и бились о колючие кустарники, и голые скалы. Взявшись за руки, они тянули друг за другом, пока все пятеро не выдохлись. В конце концов они добрались до поляны в лесной части склона, где они могли немного отдохнуть.

- К тому времени, как мы доберемся до вершины, будет уже вечер. Может быть, стоило попробовать с другой стороны? - сказал Армстронг, раскрывая карту местности, чтобы определить их местоположение. Линии рельефа на карте показывали, что этот крутой склон вел к довольно пологому спуску с другой стороны.

Конечно, данный маршрут означал, что необходимо было вернуться в город и сесть на поезд. Дорога до начала тропы заняла бы полдня – и несмотря на это, данный путь был бы быстрее, чем пытаться взбираться по этому короткому, но более опасному пути.

- Надо было идти в обход, - раздраженно пробормотал Рой.

- Нет, - покачал головой Хьюз, - если я буду слишком долго бродить по этим горам, то не смогу провести больше времени с Элисией.

В военных кругах всем было хорошо известно, что Хьюз был без ума от своей дочери Элисии. Рой хотел было возразить, но тут раздался стон.

- Уууууууууууууууу…..

Он подскочил, на секунду подумав, что этот низкий стон вырвался из его горла. Этот глухой, рычащий рев напоминал вой какого-то зверя. Остальные четверо сидящие на земле мужчин, изнуренные подъемом, настороженно прислушались. Все они слышали этот стон. Мужчины встали плечом к плечу, приглядываясь к густым зарослям перед собой. Они слегка склонились друг к другу, как будто это могло их защитить от того ужаса, который они испытывали. Лозы дикого винограда густо росли на деревьях, образуя настоящую стену растительности.

- Вы взяли с собой оружие? – тихо спросил Рой, не отводя взгляда от кустов. Все кивнули. Однако не было никаких гарантий того, что существо, которое издает такие звуки, можно будет убить с помощью пистолета. А убегать с крутого, опасного склона не казалось лучшим вариантом. Скорее всего они бы просто скатились в пропасть и погибли.

Легкий ветерок пробежал по напряженным скулам мужчин. Вскоре они снова услышали этот звук, низкое рычание, которое раздавалось со всех сторон и будто исходило из самих скал под ногами. Но без сомнений, кто бы не издавал этот звук – он был большим. Очень большим.

- Что за чертовщина…, - Рой встряхнул головой, стараясь вести себя как старший офицер, но не знал, что делать. В этот момент Наттс и Кэйт потянули его за рукав.

- Господин Полковник, сэр, оставьте это нам! – сказал Наттс.

- Что? Что вы двое собираетесь делать? – Рой обернулся и увидел, как глаза двух молодых сержантов полны решимости, а их руки крепко сжимали оружие.

- Мы понимаем…, -начал сержант Наттс. – Мы знаем, как тяжело было учить нас тому, что мы должны были знать. Мы понимаем, что Вы устали…

- Извините за наши ошибки – мы искренне просим прощения, сэр! Позвольте нам справиться с этим существом! Мы дадим три минуты, чтобы вы смогли уйти!

- Что за бред! – Рой покачал головой, но Наттс и Кэйт уже пошли вперед с дрожащими коленями. Тихо ступая по каменистой тропе на склоне, они встали между рычащим существом и военными позади себя.

- Мы не особо меткие и не очень хорошо исполняем приказы. Но хотя бы немного времени мы вам выиграем, сэр!

- Когда это существо насытится, оно, наверное, оставит вас в покое! Простите, что мы не сможем присоединиться к секретной миссии, но мы с гордостью пойдем на смерть, зная, что спасем Вас, господин Полковник!

- Вы двое…, - произнес ошеломленный Рой. Он даже не успел отдать им приказ отступить, как снова послышался тот же низкий рык из кустов.

Рой прислушался.

- Что? Подождите-ка…

Он склонил голову набок, чувствуя, как свежий ветерок охладил его вспотевший лоб. Он начал понимать.

- Эй, - сказал Рой, поворачиваясь к Хьюзу рядом с собой, - тебе не кажется, что этот звук…

Хьюз в этот момент стоял к нему спиной и ткнул пальцем в плечо одного из сержантов.

- А если оно будет голодным даже после того, как съест вас, что нам тогда делать?

- Извините, сэр, но, думаю, после этого нам нужно будет идти по очереди, в зависимости от звания.

- Мы будет ждать Вас на другой стороне, сэр!

- Хватит нести чепуху, послушайте меня хотя бы на секунду! У меня есть теория, - сказал Рой внимательно наблюдая за тем, как сержанты крепко сжимали свое оружие, когда Армстронг, перебив его, выплеснул на них целый водопад эмоций.

- Никогда не видел такой преданности! – слезы в два ручья лились из его глаз, когда он крепко обнял сержантов. – Думаете только о своем командире! Вы невероятны!

- Майор, вы нас душите! – задыхаясь, произнесли сержанты.

Армстронг обнимал их так сильно, что они едва могли дышать. Рядом с ними Хьюз вытащил фотографию своей дочери и начал целовать ее, и пошатываясь отошел назад к безопасному месту около скал.

- Все успокойтесь и выслушайте меня! – крикнул Рой, ринувшись вперед, чтобы пробиться сквозь заросли, откуда доносился этот рык.

- Господин Полковник! Это слишком опасно! Останьтесь здесь, сэр!

Сержанты испугались, что сейчас увидят, как их нового командира растерзают, но зверь так и не появился. Вместо него, свежий прохладный ветер, а не плотный воздух леса, коснулся их лиц. Заросли были густыми, но не глубокими.

За ними открывалась панорама. Они увидели бурые скалы, от которых отражались яркие лучи солнца так, что было больно на них смотреть после темного леса.

- Это вовсе не зверь. Это просто ветер!

Они стояли на краю обрыва. Перед ними простиралась узкая долина, по которой дул ветер. Это и был источник низкого рычания. Все пятеро одновременно облегченно вздохнули, а затем посмотрели на другой край долины. Перед ними покачивался единственный веревочный мост.

- Ну что, давайте двигаться дальше.

- Вперед, вперед!

Пришедшие в себя Армстронг и Хьюз, побежали вперед, чтобы перейти мост. Рой покачал головой. Он уже решил, что не пойдет дальше, но возвращение означало, что нужно будет спускаться по крутому склону скалы, по которому они недавно взбирались.

Да и возможно, что пейзаж, о котором говорил Хьюз, находился как раз с другой стороны. Рой тряхнул головой и вышел на покачивающиеся доски моста.

Первая веревка вздрогнула в тот момент, когда сержант Наттс ступил на мост после него. Рой замер и медленно обернулся.

- Подождите, пока мы не окажемся на другой стороне, не переходите. Не будем перегружать мост.

- Есть, сэр, - ответил Наттс, отдавая честь, в то время как Армстронг, Хьюз и Рой нервно сжимая веревочные перила по обе стороны моста, медленно продвигались вперед.

Сильный порыв ветра взъерошил их волосы. Когда они остановились на полпути и посмотрели вниз, то увидели, как скалы с двух сторон упираются внизу в тонкую белую линию. Это была река, но шума воды не было слышно. Они не могли понять, была ли это очень узкая река или же она большая, но кажется таковой из-за высоты.

Пройдя немного вперед, ветер стал ощутимо сильнее. На самой середине моста ветер засвистел в ушах и мост стал опасно раскачиваться.

- Как думаешь, этот мост сможет выдержать?

- Только не качайте его специально, - сказал Армстронг, многозначительно посмотрев на Хьюза.

- Вы что, думаете я такой человек, который будет делать нечто подобное специально? Хотя, если вы так просите…

- Сделаешь это, и я тебя пристрелю, - крикнул Рой, в этот момент он задел носком ботинка свободную доску, и она сорвалась вниз. Обломки исчезли внизу, но они так и не услышали, как она упала в воду. Они долго смотрели ей вслед, а затем переглянулись.

Никто из них не признался бы в том, что испугался, но их напряженные лица говорили сами за себя.

Тут раздался щелчок.

Звук был тихим, но отчетливым. Все трое замерли.

- Вы это слышали? – спросил Рой.

- Возможно, я что-то слышал, - пробормотал Хьюз.

- Я точно слышал, -сказал Армстронг, - слышал, и мне не понравился этот звук…

Снова раздался щелчок.

Рой быстро осмотрел мост спереди и сзади. Ни один из его концов не был близко, но в то же время они уже прошли середину и другой край был не так далеко.

- Идем дальше. Идем медленно, - сказал Рой, осторожно сделав шаг.

Тот слабый щелчок, который они слышали, наверняка исходил от более тонких веревок. Нити в них, одна за другой лопались с громким звуком. Несмотря на то, что ветер продолжал свистеть в ушах, этот тревожный звук казался пугающе четким. Стоящие позади на краю ущелья Наттс и Кэйт, тоже слышали эти звуки.

- О нет…, - сказали они одновременно, сжав крепко друг друга за плечи, когда наблюдали за тремя мужчинами на мосту. Они больше всего на свете хотели им помочь, но если еще один человек ступит на этот подвесной мост, то вероятно это приведет к его обрушению.

Трое на мосту продолжали двигаться вперед, шаг за шагом. Каждый отчаянно пытался не делать ничего из того, что могло бы ускорить распад их шаткой опоры. Для них каждый шаг казался целой милей.

Затем в воздухе раздался громкий свист, подобный крику птицы. Весь мост затрясло, словно струны музыкального инструмента. Свист менялся от высокого к низкому. После того, как наступила тишина, раздался громкий щелчок, когда одна из главных поддерживающих веревок моста оборвалась.

- Я отменяю свою последние приказы! Бегите! – крикнул Рой и все трое бросились вперед.

Мост резко вздрогнул. Рой поднял голову и увидел противоположный край ущелья, который был прямо за бегущей фигурой Армстронга. Казалось, что он был достаточно близко, чтобы протянуть руку и схватиться за него…

Последняя веревка, соединявшая оба конца моста, оборвалась. На мгновение они втроем повисли в воздухе, как будто гравитация решила подождать, пока они осознают, что произошло.

- ААААААААААААА!

Их крики эхом разнеслись по ущелью. Когда все стихло, сержанты Наттс и Кэйт открыли глаза. Крепко держа друг за друга за плечи, они посмотрели вниз. Мост исчез. Ветер завывал внизу среди камней, не заметив той трагедии, которая только что произошла.

- Господин Полковник…, - пробормотал Наттс, до сих пор не веря в случившееся. Кэйт в слезах упал на колени.

- Не верю! Полковник, полковник, полковник! Полковник?!

Два обессиленных солдата одновременно подняли глаза. Там, на другом краю ущелья, висели остатки моста на одном столбе, и на этом столбе…

- Полковник Мустанг!!!

Армстронг уже забрался по остаткам моста наверх. Он вытащил Роя и Хьюза, подняв их за руки, когда они цеплялись за обломки.

- Ура! – закричали Наттс и Кэйт, прыгая от радости.

Тем временем, на другой стороне, Рой упав на колени, глубоко вздохнул.

- Если это отпуск, то я выбираю работу.

Рядом с ним Хьюз и Армстронг вздохнули в ответ.

- Это было неожиданно.

- Я чувствую, как моя жизнь укоротилась лет на десять.

Казалось, это было настоящим чудом, что они не разбились насмерть. Но мост был разрушен. Рой быстро осмотрел остатки и перевел взгляд на Хьюза и Армстронга.

- Мы не сможем вернуться этим путем. Нам нужно отдохнуть здесь и найти место для лагеря.

- Нет, давайте двигаться дальше, - перебив Роя, сказал Хьюз. – Теперь, когда мы зашли так далеко, нам все равно нужно идти наверх и затем спуститься с другой стороны, верно? Нет смысла оставаться здесь! Я хочу сказать, что мы должны двигаться, пока можем. Мне жаль оставлять этих двух сержантов, но после всего, что мы пережили, я собираюсь увидеть тот пейзаж.

- Именно так, полковник. Нам нужно идти хотя бы до заката. Дорога с вершины на другую сторону была пологая, так что мы должны быть внизу к вечеру следующего дня. Ну, только если мы не столкнемся с трудным рельефом или не заблудимся. Может быть, будет лучше сказать, что мы точно спустимся с горы к ночи второго дня.

Рой был измотан, как морально, так и физически. Он хотел лишь лечь на землю и уснуть, но взглянув на Армстронга и Хьюза, которые изучали карту и выбирали маршрут, он понял, что у него нет выбора. Он встал с земли.

- Как вы вообще можете думать о завтрашнем дне? Я просто хочу спать…, - пробормотал он.

Рой обернулся и крикнул Наттсу и Кэйт, которые все еще прыгали от радости на другой стороне:

– Прыгните еще раз и упадете! Мы пойдем другим маршрутом. Будем внизу завтра или послезавтра, в худшем случае к утру третьего дня… Так что отправьте кого-нибудь встретить нас! Если нас не будет к четвертому дню, свяжитесь с Централом! Поняли?

- Так точно, сэр!

- Мы все сделаем!

Два сержанта энергично помахали ему, а Рой посмотрев на гору подумал, справится ли офицер связи с таким простым запросом, и боялся получить на него ответ. Затем, с тяжелым шагом, он пошел дальше.

Солнце уже начинало садиться, когда они приблизились к вершине. В быстро наступающих сумерках, Рой пытался найти место для лагеря в лесу. Он глубоко вздохнул, размышляя, как один выходной мог так быстро превратиться в день опасных приключений, который включал в себя скалолазание и импровизированные прыжки с моста. Он был расстроен.

- Ну и где же этот твой вид? – грозно сверкнув глазами в сторону Хьюза, спросил Рой.

- Его нет! – Хьюз в ответ только рассмеялся. – Успокойся, солдат! Завтра мы будем целый день подниматься по этой горе. Мы его найдем. Ты вообще думал о том, чтобы отдохнуть, когда мы, наконец, избавились от твоих подчиненных? Думаю, что пора уже развести костер и потравить байки.

- Как я могу вообще отдохнуть. В этой глуши?! – сквозь зубы процедил Рой.

Вдруг он заметил красный огонек, мерцающий в глубине леса. Он прищурил глаза и стал вглядываться между деревьями. Затем он увидел еще несколько огоньков, даже рассмотрел очертания крыши через листву.

- …Это деревня.

Хьюз и Армстронг подняли головы.

- Деревня? Здесь? На карте ее нет.

- Я уже вижу мягкие кровати и горячую еду, господа! – с улыбкой сказал Хьюз. – Видите? Я был прав, когда сказал, что нужно продолжать двигаться вперед.

- Не притворяйся моим спасителем, только потому что мы случайно наткнулись на деревню, - как можно более мрачно проговорил Рой.

Но на самом деле, сама мысль о ночлеге под крышей, поднимала ему настроение. Поблагодарив удачу, все трое быстро направились в сторону огоньков. Чем ближе они подходили к деревне, тем лучше выглядел лес. Листья были собраны в кучки для мульчи, а ветки подрезаны, чтобы проходило больше света. Чем ближе они подходили, тем больше огоньков было видно сквозь деревья, пока впереди не появилось как минимум пятнадцать строений.

Они вышли из леса. Теперь они видели, что с другой стороны деревня была окружена полями и пастбищами, и судя по писку цыплят, что раздавался недалеко, здесь также были и домашние животные. Дорога была грунтовой, а между колеями росли цветы и трава. Из домов вдоль дороги доносились аппетитные запахи ужина и смех детей.

Это была маленькая горная деревня, как и любая другая, только этой не было на карте. Они прошли линию двух домов, когда кто-то открыл окно и выглянул наружу.

- Эй, у нас гости! – крикнул чей-то голос. Это был голос маленькой девочки.

Вскоре из открытых окон и дверей по всей деревне стали выглядывать дети. Хьюз помахал им рукой, и дети тоже ответили ему.

- Добрый вечер! – сказали Хьюз и Армстронг.

- И вам добрый вечер.

- Посмотрите на этих детей, - сказал Хьюз. – Это самый теплый прием, который я когда-либо видел.

Через несколько мгновений у обочины дороги собралась небольшая группа улыбающихся детей, чьи смех и голоса наполнили ночной воздух. Трое мужчин остановились, окруженные детьми и стали ждать, пока родители не заинтересуются происходящим и не выйдут к ним.

Рой нахмурился и обратился к девочке с длинными волосами, которая стояла рядом.

- Извините, не могли бы вы позвать ваших родителей?

- Наших родителей здесь нет, - ответил мальчик, стоящий за его спиной. Он был еще молод, однако его лицо было серьезным.

Он был выше всех остальных детей и скорее всего самым старшим. Рой подумал, что ему около пятнадцати или шестнадцати лет.

- Все они спустились работать к подножью горы. Если вам что-то нужно, можете поговорить со мной.

Рой и остальные повернулись к мальчику, и круг детей расступился, чтобы пропустить его к незнакомцам.

- Как вы сюда добрались? – спросил мальчик, его проницательные голубые глаза оценивающе смотрели на незваных гостей из-под каштановых волос.

На его лице четко отражалось недоверие к чужакам. Рой сглотнул, и как всегда, Хьюз взял на себя инициативу.

- Мы просто проходили мимо этого места, - объяснил он. – Мы перешли по подвесному мосту, но, как назло, он сломался, так что мы спускались с горы и наткнулись на вашу деревню.

- Вы сломали подвесной мост? – спросил мальчик, подняв одну бровь.

- Извините, мы позаботимся о том, чтобы его починили, как только спустимся с горы.

Это были не пустые слова. Они могли связаться с Централом, как только бы добрались до подножия и запросили людей и материалы. Но Хьюз решил не вдаваться в подробности. Пока лучше было не говорить, что они военные. Дети и так относились к ним с подозрением.

- Меня зовут Майес Хьюз. Это – Рой Мустанг и Алекс Луи Армстронг.

Хьюз улыбнулся своей самой дружелюбной улыбкой и протянул руку.

- Честно говоря, мы измотаны после целого дня восхождения, и мы надеялись найти место, где можно остановиться. Здесь случайно нет ресторана или гостиницы? Если нет, то мы не против переночевать под карнизом…

Мальчик не ответил рукопожатием Хьюзу, а вместо этого развернулся и указал на выход за пределами деревни.

- Уходите, - холодно сказал он.

Но дети, что были младше, стали радостно хлопать в ладоши.

- Мы так давно не видели гостей! – воскликнул один из детей.

- Сколько раз я должен вам повторять? – сказал мальчик, обращаясь к детям. – Не разговаривайте так с чужаками. Среди них есть плохие люди.

- Вот снова ты за свое, Тильд, - вмешалась девочка, к которой Рой обратился ранее. На ее лице отразилось легкое раздражение.

- Роза…, - ответил ей Тильд в том же тоне.

- Если бы это были плохие люди, они бы просто так сюда не пришли. Почему ты всегда предполагаешь худшее?

Роза видимо была примерно того же возраста, что и Тильд. Судя по тому, как он на нее смотрел, Роза скорее всего выполняла обязанности старшей сестры в этой деревне, а Тильд был старшим братом. Возможно, он по умолчанию был лидером, но дети больше тянулись к Розе и поэтому она тоже обладала кое-каким авторитетом.

- Хьюз, Мустанг и Армстронг, верно? Меня зовут Роза, а его Тильд, - сказала она. – Я извиняюсь от его имени, - добавила девушка с улыбкой.

- Не переживайте, - ответил Рой, - я просто надеюсь, что у вас здесь было не много сомнительных гостей.

Он не мог понять зачем кому-то подниматься в эту деревню, расположенную так высоко, чтобы творить зло. Хотя это могло объяснить недружелюбный прием от Тильда. Но, с другой стороны, это значило, что им придется больше работать с базой. Если они не могли обеспечить безопасность жителей близлежащих деревень, то как они могут рассчитывать на поддержку, когда произойдет что-то серьезное?

Рой посмотрел на Хьюза и Армстронга, они обменялись тревожными взглядами.

- Никого. Мы здесь вообще никого не встречали, - объяснила Роза. – Тильд просто слишком остро реагирует, потому что наших родителей здесь нет.

– Кто-то же должен взять ответственность за всех, - мрачно ответил юноша. Один из мальчиков дернул его за руку.

- Эй, Тильд. Давай их впустим, - мальчик явно был рад тому, что появилась возможность пообщаться с новыми людьми. – У Розы есть место, да и поесть там можно.

- Ладно, пусть остаются, - сдавшись, согласился Тильд.

Некоторые дети схватились за огромные руки Армстронга, другие обхватили Хьюза за талию, радуясь новым гостям. Но никто из детей не подошел к Рою, с его уставшим выражением лица.

Тильд оставался серьезным.

- А что, если они грабители? Может быть, они остались без денег и пришли сюда, чтобы забрать наши?

- Мы не грабители, - сказал Хьюз, стараясь успокоить его.

- Мы заплатим за еду, - предложил Армстронг.

Обеспокоенные подозрением юноши, все трое начали сикать свои кошельки. Однако, они одновременно остановились, застыв в полусогнутом состоянии, прижав руки к пустым задним карманам.

- Вы что, спины повредили? – нахмурился Рой.

- Моего кошелька… нет.

Они поняли, что их кошельки выпали, когда мост через ущелье начал обрушаться. И скорее всего их деньги были унесены бурным потоком на несколько миль.

Трое взрослых мужчин и без единого гроша в кармане. Дети притихли, а Тильд победно рассмеялся.

- Вот видите? Денег нет, а история хороша. Очень подозрительно на мой взгляд. Вы нам здесь не нужны! И почему это мы должны помогать тем, кто не может заплатить за еду?

На этом бы все и закончилось, если бы не вмешалась Роза.

- То есть, ты впустишь их, если они заплатят? А как насчет того, чтобы они сделали что-нибудь взамен на деньги? Это бы устроило тебя, Тильд?

- Забудь, Роза. Мне не нравится, как они выглядят.

- Тильд! – перебила его девушка, уткнув руки в бока. – Почему ты всегда такой? Ты хочешь, чтобы дети выросли, никому не доверяя?

Ее слова попали в точку. Тильд замолчал. Роза повернулась к Рою и остальным.

- На самом деле, на днях здесь прошел сильный дождь и ветер. Некоторые крыши нуждаются в ремонте, а также наша мельница. Мы не знаем, когда вернуться наши родители, а мельница не может так долго стоять без работы. Может вы смогли бы нам помочь? Взамен дадим вам место для ночлега и еду. Вы сможете сделать работу завтра, скажем, день работы за ночь пребывания.

- Ну, это щедрое предложение…, - размышляя вслух, ответил Рой.

Он сказал двум сержантам, что вернется к утру третьего дня, так что времени у них было достаточно. И хотя он не возражал против помощи, но, если быть честным, то он надеялся спуститься с горы на день раньше, чтобы немного отдохнуть в цивилизации, прежде чем солдаты с базы приедут за ними. Сейчас ему как никогда хотелось получить отпуск.

Хьюз, казалось, не испытывал никаких сомнений.

- Отлично! – сказал он бодро. – Тогда завтра мы в вашем распоряжении. Я готов приступить к работе хоть сейчас! Я могу починить все что угодно, а если у вас есть какие-либо бумаги, я тоже могу с ними разобраться! О, и, если кто-то из вас, шалунишек, нуждается в отцовском совете по вопросам сердечным, ну что ж, я к вашим услугам.

Один мальчик схватил Хьюза за руку, прервав его увлекательную речь.

- Пойдем ко мне домой! – сказал он. – Мы храним все записи о полях и налогах, но после бури они разлетелись по всему дому. Ты можешь помочь нам привести все в порядок?

- Я в деле! Устранять беспорядки – это моя специализация!

- Чем я могу помочь…, - начал было Армстронг, но в этот момент его тоже схватили за руку. В мгновение ока на него налетела толпа детей.

- Наша крыша течет!

- Нам нужно собрать урожай пораньше в этом году!

- Мой стол сломался!

Своими габаритами Армстронг привлек много внимания. Стоило только взглянуть на его массивную фигуру, как половина деревни сразу же захотела его нанять. Через минуту на его мускулистых руках висела дюжина детей.

- Я сделаю все что смогу, но по одному делу за раз, пожалуйста.

Армстронг рассмеялся, кружась вместе с нависшими на его руках детьми. Роза поймала его взгляд и указала на мельницу в центре деревни.

- На самом деле, нам больше всего нужна помощь с мельницей.

- Конечно, - ответил Армстронг.

Он оказался более популярен, чем веселый Хьюз, в то время как Рой стоял в стороне один. Тильд пару секунд смотрел на усталого полковника, а затем повернулся и плюнул в сторону.

- Ну, а ты что можешь сделать? Не похоже, что ты полезен для чего-то.

Рой как раз думал, что ему по возможности удастся избежать работы, но замечание мальчика его задело.

- Эй, я тоже могу работать.

- Да? И в чем твои сильные стороны? Чем ты обычно занимаешься?

- Я… анализирую ситуации, принимаю решения и отдаю распоряжения. И немного преподаю, - ответил Рой, пытаясь объяснить, чем он занимается, не раскрывая, что он военный.

- Преподаешь? То есть ты учитель? А что ты преподаешь?

Тильд задавал один вопрос за другим, и Рой постепенно терялся, что ответить. Он не врал: он действительно преподавал. Он учил солдат на базе и у подножия горы. Конечно, это было не так хорошо, как он хотел. И его работа в Восточном штабе тоже не была образцом успеха. Рой замолчал, пытаясь придумать что-то хорошее, чтобы рассказать о себе, когда Роза пришла ему на помощь.

- Может Вы сможете помочь мне по дому, мистер Мустанг? С тремя гостями будет много уборки и готовки.

- Ты умеешь готовить? – спросил Тильд равнодушно.

- Думаю, да, - кивнул Рой.

- А убирать?

- Если попробовать, то да.

- Стирка?

- Может быть… скорее всего да.

Тильд повернулся к Розе.

- Он бесполезен.

Рой был слишком зол и разочарован, чтобы ответить, но Роза тихо засмеялась.

- Не все так плохо. Если он что-то не поймет, я могу ему объяснить, – сказала она и затем снова обратилась к Рою. – На данный момент Вы можете мыть посуду и вытирать столы. Думаю, с этим Вы справитесь. Так что, договорились?

Роза и другие дети посмотрели на Тильда. Даже он не мог отказать, глядя в эти полные ожидания глаза.

- Ладно. Пусть будет по-твоему.

Дети радостно захлопали в ладоши и трое мужчин, наконец, были приняты в деревню.

После того, как Роза проводила детей по домам, она отвела Роя, Хьюза и Армстронга в свой дом. Он находился в центре деревни. На фоне других строений, он выглядел больше, а его фасад был выкрашен в приятный бежевый цвет. Когда они вошли через главный вход первое, что они увидели – это столовая с кухней, прилавком, столами и стульями.

- Мне жаль, но у нас нет настоящей гостиницы в деревне, - сказала Роза. – На первом этаже мы обустроили комнату так, чтобы гости могли зайти перекусить и выпить чаю, но мы редко принимаем гостей на долгое время. Боюсь у нас только одна комната. Хотя родителей сейчас нет дома, но мы сделаем все возможное, чтобы ваше пребывание было комфортным. Если вам что-то нужно, просто дайте мне знать.

Роза продолжала объяснять, как устроены помещения и повела их наверх, открыв дверь в большую комнату. Внутри стояло три кровати вдоль стены – это было единственное место для ночлега в деревне. Затем девушка начала застилать тяжелый матрас, еле справляясь с ним.

Армстронг предложил ей свою помощь.

- Ваши родители, должно быть, очень заняты, раз оставили вас здесь одних.

- Да, - кивнула девушка, - многие из наших родителей... Наверное, Вы бы их назвали «техникам». Они хорошо разбираются в машинах и строительстве. Они ездят по отдаленным городам, чтобы помогать восстанавливать ущерб от войны, так что работы всегда хватает – ее даже слишком много. В некоторых семьях работают оба родителя, а есть семьи, где только один родитель обладает нужными навыками, а второй едет с ним, чтобы помогать в этих поездках. Иногда их нет дома по два месяца…

- Вот как…, - пробормотал Армстронг, размышляя о том, как дети справляются сами так долго.

Как и говорила Роза, рабочих и техников было мало, а спрос на них огромный. Это было также время экономической нестабильности, и сколько бы люди не откладывали деньги, это не давало никаких гарантий, ведь на рынке цены на товары постоянно колебались. Истории о том, как родители оставляли своих детей, чтобы найти работу были не редкостью.

Конечно, задача армии заключалась в том, чтобы восстанавливать мир и стабильность, чтобы людям не приходилось идти на такие меры для обеспечения финансовой безопасности и жить с семьей. Такие истории напоминали ему, сколько еще работы предстоит сделать.

Роза нарушила мрачное молчание своим мягким смехом.

- Да, нам бывает одиноко, однако мы гордимся тем, что работа наших родителей помогает восстанавливать мир за пределами деревни. Пока их нет, мы заботимся о полях и скотине. Это даже веселее, чем кажется.

Когда кровати были готовы, Роза открыла окна, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Она указала на поля, которые находились ниже ее дома с другой стороны дороги. В сгущающихся сумерках, из окон домов, которые были выстроены вдоль дороги, лился свет и освещал собой поле. Роза и Рой смотрели на овощи и фрукты, что росли аккуратными рядами. Хотя комната для ночлега не использовалась уже долгое время, она была чистой. Похоже, дети прекрасно справлялись самостоятельно в отсутствие родителей.

- Раньше мы жили ниже по склону горы, - объяснила Роза, - но наши родители беспокоились о нашей безопасности, ведь ближе к дороге гораздо больше бандитов и подобных им людей. Вот почему они построили эту деревню здесь.

- Ага, значит деревня новая. Вот почему ее нет на карте.

- Верно. К сожалению, из-за этого некоторые наши родственники и старые друзья из других городов и деревень, перестали навещать нас. Когда наших родителей нет, Тильд – он самый старший, и я, как бы заменяем их для остальных детей, - Роза замолчала. Мужчины посмотрели на нее. – Надеюсь, то, что наговорил Тильд, не произвело на вас плохое впечатление об этом месте. Когда наших родителей нет, он становится таким… таким строгим. Думаю, ему кажется, что он должен вести себя как взрослый, хотя ему всего пятнадцать…, - ее неуверенный голос показывал, как много она придавала значение тому, что значит быть хорошим хозяином.

Рой слабо улыбнулся.

- Это вполне естественно, когда старший брат берет на себя роль защитника и оценивает потенциальную угрозу. У него ведь маленькие дети, за которыми нужно присматривать. Честно говоря, меня впечатлило, как он вел себя.

- Правда? – Роза облегченно вздохнула и положила руку на полотно двери. – Я позову вас, когда ужин будет готов. Завтра предстоит много работы, так что нужно хорошенько поесть. О, и я принесу чай через минуту.

Рой начал понимать социальную динамику, которая здесь существовала. И Тильд, и Роза взяли на себя роль защитников детей, но если Тильд защищал их силой, то Роза оберегала их добротой и заботой – той самой заботой, которую она теперь проявляла по отношению к своим гостям.

Роза вышла и когда дверь за ней закрылась, Рой сел на одну из кроватей.

- Значит их родители – техники, да? Логично, что в такие времена они не дома.

- После войны, когда каждая отрасль борется за восстановление, техники – на вес золота. Увидев, как обстоят дела здесь, я все больше думаю о том, сколько еще армия могла бы и должна сделать, - сказал Хьюз, хлопнув ладонью по колену. – В любом случае мы ночуем здесь. Это дает нам целый день, чтобы сделать все, что в наших силах для этих детей, как взрослые и как солдаты. Хотя я все же думаю, что будет лучше, если мы не будем раскрывать кто мы на самом деле.

- Согласен. Это только усложнит ситуацию, если кто-то из детей свяжется с родителями и скажет, что к ним прибыли военные, - сказал Рой. – Ну, вот теперь мне предстоит работать во время отпуска, - пробормотал он, удивляясь, как планы на легкий поход, свежий воздух и прекрасный пейзаж могли развеяться в пух и прах так быстро. И это после смертельно опасного подъема по горной тропе, когда он уже был уставшим. Рой был недоволен своей неудачей.

- Не переживай, - сказал Хьюз, стараясь его утешить. – Смотри на вещи позитивно: у нас хотя бы есть кровати и еда на подходе!

- Есть такая вещь, как слишком позитивное мышление! – с хмурым видом произнес Рой, но на самом деле уже смирился со своей участью.

Он вспомнил, как дети изо всех сил хватались за их руки и кричали: «Пожалуйста, останьтесь с нами!»

- Ладно, завтра поработаем. Я буду считать за счастье уже то, что хотя бы смогу сегодня нормально выспаться после этого подъема. Я полностью без сил.

Когда настроение Роя улучшилось, дверь открылась и в комнату вошла Роза, держа в руках поднос, на котором стояли чашки с чаем.

- О завтрашнем дне… Другие дети придут в восемь, чтобы забрать мистера Хьюза и мистера Армстронга. Мистер Мустанг…

- Пожалуйста, называй меня Роем. Я ведь работаю на вас, в конце концов, - сказал он с победной улыбкой, взяв чашку с подноса.

Роза тоже ответила ему улыбкой.

- Спасибо, тогда, Рой… Как я и говорила, Вам нужно будет встать завтра немного раньше. Я надеюсь, Вы не против?

- Немного раньше – это не проблема. Увидимся утром?

- Отлично! Я зайду за Вами в пять.

Роза закрыла за собой дверь, оставив Роя, который просто смотрел на пар, что поднимался из чашки.

- Пять часов…, - отрешенным голосом произнес он.

Сидящие рядом Хьюз и Армстронг еле сдерживали смех.

Пять часов утра. Укрытый теплым одеялом Рой открыл глаза. Близился рассвет. Тусклый свет за окном становился все ярче. Он косо взглянул на Хьюза и Армстронга, которые все еще спали, и широко зевнул.

- Так хочется спать…

Он планировал лечь сразу после ужина, но не учел, что будет развлекать всех детей в деревне. Пока они ужинали, один за другим дети стали подходить к двери Розы, желая познакомиться с гостями. Они попросили рассказать им истории во время еды, а Хьюз и Армстронг были вынуждены катать их на спинах.

Так, пока Рой рассказывал своей заинтересованной аудитории историю о своем путешествии в далекий город, Хьюз делал шляпы и пальто из бумаги, и развлекал детей своими привычными шутками. Рядом с ним, Армстронг, расчистив пространство на столах, начал кружиться, а дети, висящие на его руках, визжали от смеха, когда центробежная сила поднимала их ноги в воздух.

Когда наконец, они легли спать, Хьюз решил рассказать историю о своей любимой дочери, которая заняла целый час. В отличие от Армстронга, который начал храпеть сразу же, как только его голова коснулась подушки, Рой узнал в мучительных подробностях, как готовить детское питание и каково это – услышать, как твой ребенок произносит свое первое слово.

Даже после того, как рассказ закончился, ветер стучал в окно, а Хьюз и Армстронг храпели так громко, что Рой смог поспать всего несколько часов. Со слипающимися глазами, он оделся и спустился вниз, где Роза открывала окна. На плите уже кипела кастрюля с водой.

- Доброе утро, Роза.

- Доброе утро, Рой! Ждете с нетерпением своего рабочего дня?

Роза не была хозяйкой постоялого двора. Сегодня ей предстояло накормить троих взрослых, помимо обычных дел по уходу за полями и скотом. Рой без лишних слов надел передник, который протянула ему девушка.

- Что мне нужно делать?

- Уборка, чистка овощей и мытье посуды. Потом, возможно, мне нужно будет сходить за яйцами в курятник. Извините, что все это не очень интересно, но у нас много работы.

Ничего из этого действительно не казалось очень интересным и уж точно не простым для Роя. Он начал волноваться.

- Я справлюсь, если только не разобью ни одной тарелки, - сказал он себе, поднимая стул, чтобы подмести под ним пол.

- О, Рой? Убедись, что подметаешь вдоль досок, а не против них.

- Э-э, да, точно, - смущенно пробормотал он. – Упс.

- И когда ты отжимаешь тряпку, лучше держать руки друг против друга, а не в одну сторону.

- Верно, наверное, забыл…

Роза давала ему полезные советы, пока готовила завтрак. Когда Рой закончил уборку внутри, она отправила его на улицу, чтобы он подметал листья. Холодный, утренний воздух окружил его. Солнце еще не поднялось достаточно высоко, чтобы согреть эту горную деревню.

- Я совсем забыл, как убирать, - пробормотал Рой себе под нос.

Он никогда не был хорош в домашней работе, но раньше он выполнял свою часть по дому. Однако несколько насыщенных лет в Восточном штабе стерли из памяти даже основы.

- Может я просто еще не проснулся, - сказал он. – Точно, я еще сонный.

Какая-то часть Роя надеялась, что утро пройдет спокойно. Было так рано, что дети, вероятно, еще не встали. Но вопреки его ожиданиям, многие окна в деревне уже были открыты, и он слышал, как стучат вилки по тарелкам и ложки по чашкам.

Когда Рой стоял, потирая глаза, мимо пробежал мальчик.

- Утро, Рой!

- Ах, доброе утро.

- Нам сегодня нужно собирать овощи, так что времени на завтрак нет. Мы заглянем к Розе на обед, ладно? Увидимся!

- П-понял, - пробормотал Рой, поднимая руку, чтобы помахать, но мальчик уже скрылся. - …Веселитесь.

Он повернулся и увидел, как мимо пробегает еще один ребенок.

- Утро, Рой! Увидимся в обед!

- Увидимся…

- Утро, Рой! Уже развлекаешься?

Дети друг за другом выбегали из своих домов с корзинами и лопатами, направляясь на поля, расположенные на юге деревни. Солнце только начинало подниматься, а деревня уже бурлила от активности. Отсутствие родителей похоже, гораздо меньше влияло на повседневную жизнь деревни, чем Рой ожидал.

- Дети, правда, удивительны…, - сказал он, сдерживая зевок. «- А вот я -то…», - подумал он, когда голос сзади прервал его мысли.

- Ах, так ты умеешь подметать.

Перед домом Розы стоял Тильд, в его глазах читалось все то же настороженное недоверие, как когда они встретились с Роем прошлым вечером.

- Доброе утро, - сказал Рой с тем оптимизмом, который он смог выразить. – Рад видеть, что ты одобряешь работу, которую я делаю.

Он с силой провел метлой по земле. Тильд фыркнул.

- Я одобряю такие вещи, как починка ветряной мельницы и приведение в порядок бумаг, то, в чем нужна помощь взрослых. А если говорить о том, кто только подметает… Но я не за этим пришел, - Тильд посмотрел в упор на Роя, в его голосе звучало недоверие.

- Что?

- Скажи мне, зачем вы сюда пришли?

- Хм? Я говорил, что мы просто проходили через деревню во время похода…

Тильд нахмурился.

- Это подозрительно. Ты подозрителен. Мне не нужны в нашей деревне таинственные незнакомцы как ты.

- Почему ты обвиняешь нас, пока не доказано обратное? Ты точно какой-то недоверчивый парень.

- Лучше перестраховаться. К тому же, даже и не думай, что сможешь нас обмануть, потому что мы дети.

С этими слова Тильд ушел.

Рой понял, что юноша играет роль защитника деревни. Он восхищался такому бесстрашию у пятнадцатилетнего парня. Но, несмотря на это, больше, чем подозрения в преступлении, Рой взбесился от того, что его несколько раз назвали «бесполезным» за два дня. Он закончил подметать в тишине. Когда он вернулся в дом, Роза как раз заканчивала готовить завтрак.

- Добро пожаловать обратно. Я почти здесь закончила, если хочешь поесть. Когда Вы не заняты работой, Вы в конце концов мой гость.

- Я поем позже, - сказал Рой, стремясь быть полезным. – Что мне делать дальше?

- Вот ведро с морковью. Можете сходить на задний двор и почистить ее? Вот нож. Кожуру складывайте в это ведро, пожалуйста.

Роза передала ему кучу моркови, нож и ведро, усадила на заднем дворе и сразу же вернулась на кухню, чтобы доделать завтрак.

Рой остался один с ножом в руке, пытаясь вспомнить, как же чистить морковь.

Прошло два часа с тех пор, как взошло солнце, когда Хьюз и Армстронг проснулись после крепкого сна, не подозревая о страданиях Роя. После неспешного завтрака пришел первый мальчик с поручением, и они ушли по свои делам. Роза проводила их с улыбкой.

- Удачи! – сказала она.

Рой стоял рядом и вяло махал рукой, пальцы которой были перевязаны.

Мальчик, который повел Армстронга к ветряной мельнице, звали Зай. С тех пор, как он прошлым вечером катался на спине большого мужчины, он привязался к нему. Они пересекали поле, держась за руки, как лучшие друзья.

- Хотел бы я быть таким же большим, как и Вы, мистер Армстронг. Как Вам удалось стать таким большим? – спросил мальчик, подняв голову и посмотрев на огромного, мускулистого солдата.

- Сколько тебе лет, Зай?

- Семь. Я ровесник Луидо, но он выше меня. Это несправедливо, - мальчик нахмурился и положил руку себе на голову, словно измеряя себя рядом с другом. – Я надеюсь, что когда-нибудь буду таким же большим, как Вы, мистер Армстронг.

- Я уверен, что ты станешь таким. Знаешь, когда я был ребенком, я был довольно слабым.

- Правда? Черт, если бы я был таким большим, как Вы, я бы сам починил ветряную мельницу, - улыбаясь, Зай указал на строение впереди.

Ветряная мельница с большими вращающимися лопастями из дерева и толстого холста. Когда они увидели ее ночью, стоящую посреди поля издалека, она казалась маленькой и скромной, но теперь, когда они подошли ближе, она возвышалась перед ним.

- Круто, да? Мой папа построил ее. Она поднимает воду с глубины. Но ливень, который был недавно, повредил лопасти, и они больше не вращаются так, как раньше. Мы переживали, что будем делать, если придется ждать, пока наши родители вернуться.

Сама мельница была построена из камня, а в основании была вырезана маленькая дверь. Армстронг согнулся, чтобы заглянуть вовнутрь.

- Потрясающе!

Даже для непрофессионала мельница выглядела впечатляюще. Ее высота составляла где-то девять метров. Маленькая лестница винтом уходила наверх, предоставляя доступ к механизмам мельницы.

Внутри железные кольца укрепляли конструкцию. Внешняя стена была выполнена из аккуратно сложенных кирпичей. Несколько канатов свисали прямо вниз от главного вала, исчезая в большом отверстии в полу. С каждым поворотом колеса один из канатов поднимал ведро с водой, извлекая ее из подземного резервуара.

- Куда уходит вода?

- Вот сюда.

Армстронг шагнул обратно на улицу и Зай указал на боковую сторону башни ветряной мельницы. В ней было сделано отверстие, из которого выходил небольшой канал, наполненный водой.

- Ведра с водой цепляются за край канала здесь и выливают в него воду. Канал тянется вниз до полей.

Армстронг посмотрел вдоль простого акведука, пока тот не исчез в сочной зелени деревенских полей. Обычно вода – это настоящая проблема в высокогорье, где реки не текут, но вместо того, чтобы искать место поближе к воде, отец Зая и другие жители деревни построили эту тщательно спроектированную ветряную мельницу из железа и камня, чтобы доставлять воду прямо к ним. Она не только приносила воду, но и экономила часы труда, доставляя ее точно туда, где она была нужнее всего: на поля.

Армстронг был очень впечатлен. Чтобы создать такую большую ветряную мельницу требовалось немалое инженерное мастерство, и видимо, отец Зая потратил много времени на проектирование, чтобы сделать ее такой удобной в эксплуатации.

- Это действительно отличная работа, - прокомментировал он. – Твой отец, должно быть, очень талантлив.

Зай улыбнулся и немного смутившись, почесал голову.

- Мой папа был инженером на сталелитейном заводе. Он всегда строил мосты и подобные вещи. Я учусь на инженера, как он. Видите, это я сделал.

Зай указал немного вниз по акведуку, где стоял крохотный игрушечный мост через тонкую струйку воды – избыток, который вытекал из канала.

- Вижу! – сказал Армстронг, подходя ближе.

Он заметил, что Зай построил не только маленький мост, но и миниатюрную мельницу. Каждая из этих моделей могла поместиться на ладони, но несмотря на их размер, обе были прочными, сделанные из мелко выточенных камней и полосок железа.

Каждая из них выглядела так же впечатляюще, как и большие версии, стоящие позади, учитывая, что они были построены семилетним мальчиком. Очевидно, Зай гордился работой своего отца.

- У тебя светлое будущее, если ты сможешь делать такие вещи, Зай.

- Правда? Вы так думаете? Когда я вырасту и смогу починить настоящую мельницу, я надеюсь работать с папой и остальными.

- Верно, - сказал Армстронг, мягко улыбнувшись мальчику. – Но сейчас держись подальше от настоящей мельницы, пока не подрастешь. Это слишком опасно. Подожди здесь, а я проверю лопасти.

- Хорошо.

Армстронг похлопал мальчика по голове и вернулся внутрь ветряной мельницы. Он осторожно поднялся по лестнице, так как перил не было. Когда он добрался до рычага, который управлял механизмами мельницы, он потянул его, и гигантские лопасти остановились. Затем, ему оставалось только поднять панель на потолке, чтобы попасть на крышу, где он мог проверить каждую лопасть на повреждения и взглянуть на центральную ось.

Армстронг старательно счищал рукой кучу листьев с одной из лопастей, пока не подул легкий ветерок. С этой позиции на вершине мельницы, открывался вид на всю деревню. Вот Рой, который вытирает окна в доме Розы, а вот местные дети, которые возвращаясь с полей, играли у обочины. Вот Хьюз, бегущий с ними.

Ему показалось странным, что он видит двух своих товарищей и себя без формы. В штабе они быстро шагают по коридорам, отдавая приказы и заполняя бумаги. Но вот ночь в деревне, и они уже живут в ее ритме. Время здесь шло медленнее, и Армстронг понял, что ему даже нравится такая перемена.

Его твердое чувство справедливости делало его идеальным для военной службы, но он не любил, когда люди выставляют свою власть напоказ, и терпеть не мог причинять вред другим без причины, кроме как по приказу.

Важность долга меркла на фоне медленного, спокойного ритма деревни и той возможности помочь, которую он здесь нашел. Он взглянул на деревню, заметив мальчиков, работающих в поле, и девочек, кормящих скот. Недалеко от передней части мельницы Зай играл со своим игрушечным мостом. Армстронгу пришло в голову, что Зай хотел стать инженером не просто из гордости за работу своего отца, он стремился выбрать эту профессию, чтобы больше времени проводить с родителями.

Дети в этой деревне были взрослее своих лет, но их одиночество было очевидно по тому вниманию, которое они привлекли прошлым вечером. Армстронг осторожно продолжил осматривать лопасти мельницы. Он знал, что уедет на следующий день, но решил провести, как можно больше времени с детьми до того момента.

Хьюз закончил небольшое задание по репетиторству и направился к дому Луидо. Он попросил его накануне помочь разобрать разбросанные документы. Хьюз знал, где находится дом Луидо, но прибыв на место понял, что пришел слишком рано. Он решил немного прогуляться и посмотреть на другие дома поблизости. Когда они пришли вчера вечером, было слишком темно, чтобы хорошо рассмотреть деревню. Под яркими лучами солнца он заметил, что каждый дом имел уникальный дизайн, отличающийся от других.

- Настоящее мастерство, - сказал Хьюз, остановившись перед одним особенно ярким домом.

На веранде покачивались деревянные качели, а со второго этажа спускалась металлическая горка. Он только однажды видел горку в чьем-то саду, но никогда не встречал такую, что выходила прямо из дома. Это была интересная идея. Он заметил индивидуальные особенности и в других домах: один имел пожарный шест, другой был построен так, что весь дом напоминал какое-то животное.

«- Это выглядит, как большой парк аттракционов», - подумал Хьюз, когда его осенила мысль. – Почему бы мне не сделать качели для Элисии?

Он улыбнулся, представив, как его дочь катается на качелях, сделанных специально для нее.

Так он продолжил обходить дома, записывая идеи для других вещей, которые он мог бы сделать, пока не подошел к краю деревни.

Вдруг из леса показалась фигура. Это был Тильд. Он вылез из заросшего кустарника и стряхнул пыль с белой рубашки и рук. Он направился к маленькому насосу на краю леса. Его основание скрывалось в густой траве, что придавало ему заброшенный вид. Не взглянув в сторону Хьюза, он начал набирать воду из насоса.

- Привет, Тильд! – крикнул Хьюз.

Мальчик повернулся и его лицо на мгновение напряглось. Хьюз даже на таком расстоянии услышал рычание из его горла.

- Разве ты не должен был идти к дому Луидо? Он вон там, - холодно сказал Тильд, но энтузиазм Хьюза было не так просто охладить.

- О, я знаю. У меня было немного времени, вот я и решил посмотреть на деревню.

- Посмотреть? – переспросил Тильд, его глаза подозрительно сузились.

Хьюз рассмеялся и махнул рукой.

- Не строй такое страшное лицо. Я просто был впечатлен всеми этими разными домами, что у вас здесь. Такой креативный дизайн можно редко встретить в городах внизу.

Он посмотрел на один ближайших домов. На деревянной раме были вырезаны различные фигуры животных.

- Я слышал от Розы, что ваши родители построили все эти дома? Я мельком видел ваш дом там. Эти оконные рамы действительно впечатляют. А металлические распорки на крыше, они как будто делают дом похожим на парусник. Это довольно круто.

- Это сделал отец Зая. Рамы окон смастерил отец Розы. Мой отец спроектировал дом, кстати. Он должен был выглядеть как лодка.

- Здорово, дом-лодка.

Тильд невольно смутился. Это был первый раз, когда Хьюз увидел некое подобие счастья на лице мальчика. Хотя уголки его глаз и линия челюсти делали его старше своих лет, он все еще выглядел молодо. Когда он смущался, в нем все равно проглядывался мальчишка.

- У меня есть дочь, знаешь ли. Все эти дома заставили меня задуматься о том, что мне стоит что-то для нее сделать. Скажи, ты не думаешь, что в этих домах могут быть хорошие идеи? О, а хочешь увидеть ее фотографию? Покажу, если обещаешь, что безнадежно в нее не влюбишься!

Хьюз достал фотографию из кармана рубашки и ухмыльнулся, но Тильд лишь покачал головой.

- Нет, спасибо, -сказал он, отвернувшись и указал в сторону деревни. – Если хочешь найти идеи для игрушек, то посмотри на дом вон там.

Дом, на который он указал, имел маленькую красную крышу и качели на веранде. Несколько вырезанных из дерева животных резвились на лужайке перед домом. Это было то, что могло понравиться маленькой девочке.

«- Может, я его немного смягчил», - подумал Хьюз.

Это заняло довольно много времени.

- Выглядит здорово, спасибо! – сказал он Тильду.

- Не за что.

Даже в моменты доброты в голосе Тильда веяло прохладой. Хьюз улыбнулся, но мальчик, заметив это, лишь ответил ему хмурым взглядом.

- Чего смотришь?

- Я просто подумал, что может ты не такой зануда, каким кажешься.

- Отстань от меня! – сказал Тильд подняв руку, но в этот момент они услышали голос мальчика, доносившийся из деревни.

- Мистер Хьюз! Где Вы?

Хьюз взглянул на свои часы. Ему было пора начинать следующую работу.

- Перестань тратить время на меня. Тебе есть чем заняться! - проворчал Тильд.

- Верно! – ответил Хьюз с усмешкой, глядя на все еще смущенного мальчика. Он развернулся и побежал обратно в деревню.

Вскоре он заметил Луидо, который махал ему рукой из окна кирпичного дома.

- Извини, что заставил тебя ждать. Слушай, у тебя тоже хороший дом, Луидо.

Действительно, мастерство строительства этого дома затмило все, что Хьюз видел в деревне. Это был небольшой, но высокий дом в пять этажей. Геометрические узоры украшали перила вдоль лестницы. На веранде у двери, покачивался деревянный конь.

- Я просто сказал папе, какой дом я хочу, и он спроектировал его, а все в деревне помогали ему строить. Внутри много всего. Заходите!

И правда, внутренняя часть дома не разочаровала. Хьюз увидел мебель и игрушки, сделанные вручную. Там был стол из изогнутых досок, без прямых углов. Модель поезда, сделанная из изящно сваренных пластин, ехала по полу, а детская машинка с большими металлическими колесами стояла у стены.

На потолке было нарисовано ночное небо с созвездиями. Все выглядело так, будто вырвалось прямо из детской книжки. Хьюз провел рукой по тому, что напоминало самодельную камеру и посмотрел на книжные полки, выстроенные вдоль стены. Полки были забиты книжками с иллюстрациями.

- Дай угадаю. Ты любишь сказки, Луидо?

- Обожаю их!

- Я так и думал.

Хьюз уже успел увидеть достаточно домов в деревне, чтобы понять, что здесь происходит. Он предпочел бы проводить время со своей дочерью, а не просто дарить ей вещи, однако у этих родителей не было подобного выбора. Поэтому они использовали свои невероятные навыки, чтобы вложить свою любовь и заботу в дома и игрушки. Дом Луидо словно сошел со страниц сказки. Стены, где Хьюз помогал девочке с учебой, были покрыты резьбой в виде ее любимых животных. Дома в этой деревне были спроектированы так, чтобы на лицах детей всегда была улыбка, даже когда их родители были далеко.

Как отец, Хьюз прекрасно понимал их чувства.

Луидо прошел по коридору, мимо изображенных на стенах сцен из сказок и провел Хьюза в комнату в дальней части дома.

- Вот с чем я хотел, чтобы Вы мне помогли, - казал мальчик. Он поднял один из множества листов бумаги, разбросанных по комнате, и передал его Хьюзу. – Одно из окон разбилось во время бури и все эти документы разлетелись. Я не понимаю, что на них написано поэтому я не смог привести их в порядок.

На каждой стене до самого потолка тянулись книжные полки, где лежали стопки документов. Листы беспорядочно лежали на столе и даже на полу. Хьюз посмотрел на лист бумаги в руках, затем взял несколько случайных листов с полки и прочитал их тоже. Некоторые содержали данные о площади земли и владельцах, другие – информацию об уплаченных налогах, а в некоторых документах были записаны полные данные о семьях всей деревни.

- Ваш дом хранит все записи для города?

- В основном этим занималась мама, но она ушла, чтобы помочь папе по работе. Мне было поручено следить за этими бумагами, пока они будут в пути… теперь я не знаю, что с ними делать.

- Не переживай, - сказал Хьюз, положив руку на плечо мальчика, - оставь свои документы мне. Я даже научу тебя, как их помечать, чтобы было легче сортировать в будущем. Так ты сможешь делать это сам. Хочешь попробовать?

Лицо Луидо вдруг просияло.

- Да! Да, пожалуйста!

Луидо бросился искать бумагу и ручку, когда Хьюз начал объяснять ему свою систему и мальчик внимательно его слушал. Его выражение лица, когда мальчик слушал его и то, как он держал ручку, напомнило Хьюзу о его дочери, когда она рисовала картинки или с восторгом слушала его рассказы.

- Так вот, сначала нужно провести прямую линию вверху…

Пока он терпеливо объяснял свою систему Луидо, Хьюз думал о дочери, которая ждала его дома. Ему хотелось скорее вернуться и сделать ей качели, чтобы она могла быть счастлива в те дни, когда работа мешала ему быть с ней рядом.

Хьюз улыбнулся про себя, представляя, какое лицо у нее будет, когда он вернется домой с качелями на плечах.

Пока Хьюз и Армстронг наслаждались размеренным ритмом деревенской жизни, Рой оказался втянут в одиночную битву с горой овощей.

Роза пекла печенье на кухне, оставив Роя одного на заднем дворе. Он сидел под теплыми лучами солнца, с ножом в руке, слушая звуки того, как он чистит морковь. От повторяющихся движений у него начала болеть рука. Он чувствовал, как его спина застыла от долгого нахождения в полусогнутом состоянии. Когда он встал, чтобы разомнуться, его позвоночник издал тревожные хрустящие звуки.

- Это жестоко, - пробормотал Рой, направляясь к передней части дома, чтобы взглянуть на поля через дорогу. Время пролетело незаметно, пока он бегал и пытался помочь, и теперь небо над его головой приобрело розовато-красный оттенок.

Смех неподалеку привлек его внимание, и он посмотрел в сторону дороги, увидев Армстронга, который помогал детям складывать только что собранные овощи в корзины. Он поднимал корзину, часто с одним или двумя детьми на руках, и нес ее через поле обратно к дороге. Время от времени он останавливался, чтобы починить сломанный забор или помочь детям, когда они просили его о чем-нибудь.

Недалеко от этого места на небольшой поляне Рой заметил Хьюза, сидящего с открытой книгой, которую он читал детям. Другие же дети собрались поблизости, и, хотя они не слушали рассказ, казалось, что им просто нравится находиться рядом с ним, прыгать через скакалку и играть в мяч.

Этого было достаточно, чтобы на губах Роя появилась легкая улыбка, и это заставило его унылую работу в армии казаться далеким воспоминанием. Однако порезы на его руках от очистки морковки, напоминали, что это реальность. Рой медленно побрел обратно в сад, его плечи поднялись и опустились от тяжелого вздоха.

«Я мыл посуду, я подметал и чистил»

Ничего из этого не было для него регулярным. Он проходил все это на тренировках по выживанию много лет назад, но, когда дело дошло до реального применения, он был безнадежен. У его ног лежала куча толстых очистков, а корзина рядом с ним была переполнена овощами, которые оказались по размеру меньше, чем они были изначально. В другой корзине его ждала довольно большая гора овощей, с которыми ему предстояло еще справиться.

- Бесполезно, - пробормотал он, вспоминая, что Тильд сказал ему вчера вечером.

Рой так долго занимался военной работой, что думал, что может справиться с чем угодно, если придется. Он забыл, какой тяжелой может быть домашняя работа. Вот он и сидел подавленный, не в силах выполнить даже самые простые задачи.

Роза оставалась доброй и внимательной в течение всего дня. Каждый раз, когда она приходила узнать, как у него дела и давала советы, ему становилось еще хуже, как будто он мешал ей заниматься ее собственными делами.

Жаль, что здесь не требовалось обучение по выживанию в условиях чрезвычайной ситуации и как нужно использовать оружие.

- Что им нужно – что нужно мне – так это обучение по очистке овощей.

Издалека доносился смех играющих детей вперемешку с хохотом Хьюза и Армстронга. Рой сидел один, уставившись на свои овощи, пока Роза не окликнула его.

- Что-то не так с этой морковкой? - она вышла через заднюю дверь и протянула ему свежеиспеченное печенье. – Попробуйте? Вы не очень хорошо выглядите. С Вами все в порядке?

- Нет, просто поражен собственной некомпетентностью, - мрачно проговорил он, откусывая печенье. – Неважно сколько раз я буду задавать один и тот же вопрос, я все равно продолжаю совершать одни и те же ошибки… Не скажу, что я сильно помог.

- Конечно, Вы помогли. Я не смогла бы сделать и половины того, что сделала сегодня утром, без Вас. Вы порубили дрова, а я никогда не была хороша в этом.

- Может я и сделал это хорошо, но все остальное было катастрофой. Извини.

Роза покачала головой.

- Вовсе нет. Вот, например, яйца.

- Яйца?

- Вы не разбили ни одного яйца, из тех, что принесли мне.

Рой смутно припомнил, как после обеда пошел в курятник. Да, он не разбил ни одного яйца, но только потому, что куры были чудесным образом спокойны и послушны.

- Эти куры начинают носиться туда-сюда, когда я захожу к ним. Они всегда разбивают яйца. Иногда они гонятся за мной. Вот почему я послала Вас.

- Ха, вот как? – спросил Рой, его настроение понемногу поднималось.

Конечно, собирать яйца было не таким уж большим подвигом, однако было приятно сделать хоть что-то правильное за день, и он сказал об этом Розе.

Она улыбнулась и взяла одну из очищенных морковок.

- Я думаю, что все дети в деревне сегодня придут на ужин. Давайте готовить!

- Я буду официантом. Я могу хотя бы сделать это.

- Я очень надеюсь, что у Вас получится! Давайте сделаем все, что будет в наших силах!

«Давайте сделаем все, что будет в наших силах!» - она произнесла это так, будто говорила о них с Роем как о команде.

Для Роя эти слова значили очень много.

Отпуск полковника (2)

Как и говорила Роза, к вечеру столовая на первом этаже была заполнена детьми. Многие из них пришли попрощаться со своими гостями. Потратив весь день на помощь детям, Армстронг и Хьюз стали довольно популярны, и все хотели сидеть рядом с ними, болтать и шутить во время еды. Они даже разговаривали с Роем, который был занят обслуживанием столов. Он старался поддерживать разговоры, пока петлял между стульями, а поднос с блюдами шатко балансировал в его руках.

- Суп сюда, пожалуйста!

- Я хочу один из этих салатов с помидорами!

- Подождите секунду. Так, это суп, салат с помидорами, суп…, - Рой повторял заказы про себя, пока бегал между столами на кухню. Как только он отнес тарелки с едой, он забрал поднос с пустой посудой, принес их к раковине и начал мыть посуду, пока Роза не позвала его.

- Вы не устали, Рой? Вы можете выйти и поесть, если хотите, все в порядке.

- Нет, я еще немного поработаю. Я сказал, что буду официантом, и я это сделаю, - заявил Рой, протирая чашку в руках.

Он чувствовал, что в долгу перед Розой. Она неустанно помогала ему, учила чистить овощи и ни разу не пожаловалась, когда он разбил одну из тарелок. Конечно, он рисковал разбить еще больше тарелок, если продолжит мыть посуду, но все равно не мог сесть.

- Только, если Вы уверены. Вот, можете отнести это Хьюзу?

- Сделаю.

Рой, осторожно держа поднос в руках, подошел к столику, за которым сидел Хьюз. Он поднял глаза на Роя и с улыбкой схватил его за фартук.

- А тебе идет.

Это был простой фартук повара из светло-коричневой ткани, к счастью, не какой-то изысканный с кружевами. Рой поставил блюдо на стол и присел так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Хьюза.

- Если ты проронишь хоть слово об этом кому-то в Восточном штабе… Ты понял, о чем я?

Подчиненные Роя в Восточном штабе больше всего любили подшучивать над своим начальником, а Хьюз всегда был главным виновником для неловких ситуаций и болезненных воспоминаний. Если об этом станет известно, ему не отделаться от насмешек. Высший представитель Восточного штаба, всеми уважаемый и грозный Огненный алхимик Рой Мустанг в фартуке обслуживает столы.

- Спокойно, солдат. Твой секрет будет в безопасности, - с улыбкой прошептал Хьюз. Он снова вернулся к своей еде.

- Как тебе? – спросил Рой. По правде говоря, он больше нервничал из-за еды, чем из-за того, как он выглядит в этом фартуке.

- Неплохо. Подожди, ты помогал готовить это, правда? – глаза Хьюза расширились. – Впечатляюще!

- Я был там с ножом и целый день нарезал овощи, - сказал Рой с самодовольной улыбкой. – Видишь ту зелень на краю тарелки? Я ее нарезал. И справился с этим хорошо.

Хьюз посмотрел на рваный кусочек петрушки, который цеплялся за край его тарелки, и наклонился к столу, покачивая головой, а Рой продолжал стоять с улыбкой на лице. Рядом с ними Луидо, Зай и несколько других мальчиков и девочек цеплялись за руки и ноги Армстронга.

- Покрути нас как вчера!

- Я сделаю еще лучше! – громко воскликнул Армстронг. Встав из-за стола, он сорвал с себя рубашку и бросил ее на пол.

- Ух ты!

Армстронг засмеялся. Его сослуживцы в армии хорошо знали эту привычку срывать с себя рубашку, но для детей это было шоу, не похожее ни на что другое. Толпа захлопала и кричала.

- Армстронг! Армстронг! Покрути нас!

- И меня тоже!

- Не утомляйте его, - мягко сказала Роза, поставив поднос с десертами на стол. – Спасибо, что играете с детьми, мистер Армстронг.

- Да что Вы, - ответил он. – Это я должен сказать вам спасибо. Я никогда не встречал таких дружелюбных детей. Вы как одна большая, счастливая семья.

- Вот что мне нравится в нашей деревне. Все помогают друг другу – как будто мы на самом деле настоящие братья и сестры. Знаете, когда взрослые здесь, они ведут себя также, играют со всеми нами, независимо от того, являемся ли мы их детьми или нет.

- Ну, похоже, нам есть к чему стремиться, - сказал Армстронг. – Хотите, я Вас покручу, мисс Роза?

- О, но я больше других детей… и тяжелее, - сказала девушка, хотя на ее лице ясно читалась борьба между желанием и ответственностью.

Армстронг подмигнул.

- Все будет в порядке. Я верю в свои мышцы, - он напряг бицепс, и мышцы зашевелились на его руке. Роза удивленно посмотрела на него и засмеялась.

- Ладно!

Она прыгнула, и Армстронг легким движением поднял ее в воздух.

- Поехали!

Через стол Хьюз поднимал маленьких детей высоко над головой. Дом Розы еще больше наполнился смехом и весельем, чем вчера вечером.

Пока Роза и дети смеялись и веселились, Рой взял свечку, лампочку и вышел на улицу, чтобы проверить лампу на крыльце. Ранее он заметил, что она мерцает, и скорее всего требовала замены.

Несмотря на веселье внутри, он заметил, что в глазах детей была и печаль. Осталась только одна последняя ночь с их гостями, и они явно решили провести ее как можно ярче. Это было их время, чтобы подарить детям то, что они хотели, и Хьюз с Армстронгом прекрасно справлялись с этой задачей.

«- Как только я закончу с посудой, я возможно, тоже присоединюсь», - подумал Рой.

Он потянулся к лампе на неосвещенной веранде, когда из темноты со стороны дороги послышались голоса.

- Эй, Тильд! Я только что прокатился на руках мистера Армстронга!

- Ха, да ладно.

Похоже, это были Тильд и Зай. Голос Зая звучал радостно, а голос старшего мальчика был как всегда раздраженным.

- У нас никогда не было таких веселых гостей! Хотел бы я, чтобы мистер Армстронг и мистер Хьюз остались подольше! Почему бы нам не попросить их?

Свет из других домов окутывал деревню в размытых, аморфных тенях, но Рой не мог разглядеть Тильда и Зая. Тем не менее, он мог по голосу Зая понять, как сильно он привязался к гостям. Голос Тильда, напротив, оставался холодным.

- Мы не можем их задерживать. Они не могут остаться.

- Почему?

- Взрослые, которые приходят в нашу деревню, не останутся здесь жить, Зай. Они просто проездом.

- Я знаю, но…

- Забудь об этом.

- Но… но здесь так одиноко! Ты всегда закрываешься у себя дома, и никогда не играешь с нами… Я сегодня приходил и стучал в дверь, а ты даже не открыл!

- Я же говорил тебе не приходить ко мне днем. Мне нужно сосредоточиться на своей работе. Сколько раз я должен тебе это повторять?

Рой почувствовал, как изменился тон мальчика, и опасаясь, что любое слово может вызвать лишь новый угрожающий взгляд, сосредоточился на починке лампы. Свет замигал, показав двоих ссорящихся мальчиков, стоящих чуть дальше по дороге.

Рубашка и руки Тильда были покрыты грязью с полей. Когда загорелся свет, Тильд заметил, что они не одни и отвернулся, на его лице явно читалась злость. Зай просто стоял и почти плакал. Он не заметил Роя.

- Ты мне больше не нравишься, Тильд. Мистер Армстронг и остальные намного лучше! Я тебя ненавижу! – слова Зая, такие простые, резали словно нож. Крупные слезы текли по его щекам, и маленький мальчик пробежал мимо Роя в дом Розы.

Тильд стоял один в свете лампы на веранде. Одна слеза скатилась по его щеке.

- Я же говорил, что не хочу, чтобы ты был здесь, - сказал он, грозно посмотрев на Роя. – Взрослые приходят к нам в гости, но они всегда уходят. Они достаточно милы, когда они здесь, но они не могут остаться. – Голос Тильда поднялся от шепота до крика. – Это несправедливо! Я должен работать целый день! Я должен отказывать себе во всем ради них… а они меня ненавидят! А вы просто приходите сюда, и потому что вы взрослые, они сразу вам доверяют! Я больше так не могу!

- Тильд, - позвал его Рой.

Лицо мальчика исказилось от боли. Он резко развернулся.

- Вы можете остаться здесь и присмотреть за детьми. С меня хватит!

Юноша побежал и вскоре исчез в ночной темноте.

Роза вышла на крыльцо веранды.

- Где Тильд, Рой? Зай плакал.

- Они поссорились… Тильд и другие дети не ладят? – спросил Рой.

С момента их приезда в деревню он предполагал, что Тильд был лидером для детей. Он представлял его как своего рода замену родителя, но между ним и Заем был разлад. Рой вспомнил, что Тильд не показывался ни прошлым вечером, ни сегодня в доме Розы, когда они играли с детьми. Он думал, что это из-за недоверия юноши к гостям, но возможно, Тильд просто не хотел проводить время с другими детьми.

Роза посмотрела на пустую улицу хмурым взглядом.

- С тех пор, как мы переехали в деревню, Тильд почти все время сидит дома. Он бросил учебу по проектированию кораблей и теперь занимается только ремонтом, который заказывает кто-то с горы. Он не играет с другими детьми, а его манера речи… Ну, не трудно понять, почему многие дети его избегают. – Роза вздохнула. – Мне жаль, что тебе пришлось увидеть нечто подобное в свой последний вечер. Не беспокойся о Тильде. Давайте вернемся в дом. Другие дети тоже хотят поиграть с Вами, Рой.

- Я и так с трудом справляюсь с обслуживание столиков, - мягко ответил Рой.

Роза волновалась гораздо сильнее, чем она показывала. Он последовал за ней обратно, но оглянулся через плечо в сторону, куда убежал Тильд. Он не увидел ничего кроме дороги, уходящей в темноту.

Когда трое солдат проводили детей домой и вернулись в свою комнату, была уже поздняя ночь. Они быстро пробежались глазами по маршруту на следующий день и сразу же пошли спать.

- В целом, я отлично провел время, - сказал Хьюз, обнимая подушку. Он перевернулся на спину и посмотрел в потолок. – Мне понравилось играть с детьми, и я даже научился делать качели.

- Я бы мог привыкнуть делать это время от времени, - согласился Армстронг. – И, может быть действительно буду. Они буквально умоляли нас вернуться, в конце концов.

Пока Хьюз и Армстронг улыбались, тихо обсуждая, как им понравилась эта неожиданная вылазка, Рой с хмурым видом лежал, уткнувшись подбородком в подушку.

- Что случилось, Рой?

- Да ничего, я просто думаю о Тильде.

Когда мальчик убежал этим вечером, казалось, что он готов навсегда распрощаться с деревней и всеми детьми, которые в ней живут. Он даже небрежно предположил Рою и остальным позаботиться о детях, но Рой был уверен, что это не означало, что мальчик доверял им. Хотя теперь он, вероятно, не подозревал их как воров, как при первой встрече, но его отношение мало изменилось, даже после того, как они целый день помогали. Возможно, одного дня было недостаточно, чтобы его поведение смягчилось, но Рой все еще не мог понять, почему каждое слово Тильда было таким резким.

- Думаю Тильд выбрал меня своим объектом для ненависти, но все равно, что с этим мальчишкой? – сказал Рой.

Хьюз перевернулся, чтобы посмотреть на Роя.

- Он просто злится и все.

- Злится? На что?

- Ну…, - Хьюз рассказал о своей встрече с ним ранее днем около леса. – Он почти оттаял, когда я его похвалил, но как только я отметил это, он снова стал угрюмым. У него явно проблемы со взрослыми, это точно. Но я понятия не имею почему.

- Я тоже думал об этом.

Рой знал, что он не очень хорошо понимает детей, но все равно сидел, размышляя, как ему понять этого мальчика, с которым он едва мог пообщаться.

- Не то, чтобы мне чуждо то, что меня недолюбливают, - пробормотал Рой. Он сел в кровати и потянулся к лампе.

Завтра они спустятся с горы. Вероятно, они больше никогда не увидят Тильда, и мальчику это будет по душе. Может быть, самым лучшим поступком будет просто оставить его в покое. Все, что оставалось Рою теперь – это попытаться немного поспать.

- Мы уходим завтра в девять, так что не проспите, - сказал Рой, затушив лампу и лег со вздохом. – Я вымотан. Скажу вам честно, домашняя работа – это тяжело.

Как только голова Роя коснулась подушки, Хьюз начал рассказывать ему истории о своей дочери.

- Кстати о домашней работе, моя Элисия…

Зная, что сейчас начнет длинный и запутанный рассказ, Рой поднял руку, требуя тишины.

- Без историй, пожалуйста.

Хьюз опустил его руку обратно.

- Нет-нет, послушай! Видишь ли, когда я утром встаю…

- Не интересует. Я собираюсь спать. Ты тоже поспи, - сказал Рой, натягивая одеяло на голову.

- Нет, правда, она такая милая. Она приносит тарелочку в своих маленьких ручках…

Армстронг повернулся лицом к стене.

- Я тоже собираюсь поспать. Спокойной ночи.

- Тогда считай эту историю колыбельной. Видишь ли, моя дочка…

- Спи!

Хьюз отбросил подушку, брошенную ему в голову, и укрылся одеялом. Он продолжал говорить, время от времени посмеиваясь над собственной историей, пока снаружи в лесу завывал ветер.

Когда на следующий день они спустились вниз, первый этаж был заполнен детьми, которые пришли их проводить. Рой, Хьюз и Армстронг обошли их, погладив детей по голове и попрощались. Тильда нигде не было видно, ни в доме, ни на полях. Рой не любил уходить, оставаясь с кем-то плохих отношениях, но он решил больше не беспокоиться о мальчике. Чтобы с ним не происходило, как гости, Рой, Хьюз и Армстронг не имели права вмешиваться. Если они задержатся в деревне подольше, он только сильнее их возненавидит, а у Роя были свои дела и было куда ехать.

И все же одна вещь не давала ему покоя. Он мог бы смириться с холодным отношением, но, когда его называли «бесполезным», это его задевало. Рой сказал Хьюзу и Армстронгу немного подождать, а сам направился к сараю для скота. Во время своей работы единственное, что он делал хорошо – это собирал яйца в курятнике. У него было время на последний поход, последнюю отчаянную попытку очистить свое имя и выразить благодарность Розе за все ее терпение.

Куры не пошевелились, когда вошел Рой, и не оказали никакого сопротивления, когда он взял яйца.

- Хорошие девочки, вот так. И не обижайте Розу, слышите?

Удовлетворенный, Рой вышел из курятника. С еще теплыми яйцами в руках он посмотрел на безоблачное небо. Внизу, на базе, его ждали обязанности по обучению. Солдаты, нервничая, подходили к нему и просили научить их всему. Но по какой-то причине, мысль об ответах на их вопросы больше не раздражала его. Он был зол, даже в ярости на своих подчиненных за то, что они приходили к нему с вопросами о самых элементарных вещах, но теперь ему пришло в голову, что эти задачи, которые он считал простыми, были для них совсем нелегкими.

Рой усмехнулся про себя.

- Может, я чему-то научился.

Он предполагал, что солдаты приходили к нему за указаниями, потому что боялись потерпеть неудачу и на них накричат. Но теперь он понял, что они просто не хотели быть обузой. Так же, когда он спросил Розу, куда поставить тарелки или как отмыть кастрюлю. А Роза никогда не злилась, никогда не вздыхала. Он вспомнил, как она предложила взять его под свое крыло, сказав: «Если Вы чего-то не понимаете, я Вас научу». И она делала это много раз.

Рой закрыл глаза и улыбнулся, когда прохладный ветерок подул ему в лицо.

«- Может, теперь, вернувшись на базу, я буду лучшим учителем»

Рой пошел обратно к дому Розы и остальным, когда что-то привлекло его внимание. Что-то маленькое и металлическое в лесу отражало свет солнца. Он шагнул в подлесок и по глазам ударило утреннее солнце, восходящее над горами впереди него. Рой поднял руку, чтобы прикрыть глаза от ярких лучей, когда увидел большой валун, что лежал в глубине леса. Металлический предмет находился у его основания. Рой прошел мимо деревьев, единственным звуком был тихое завывание ветра. Он быстро нашел кусок металла и поднял его. Он был покрыт грязью. Рой поскреб его пальцем и его глаза расширились.

- Что это здесь делает?

Это была гильза. Рой с трудом мог поверить, что кто-то из детей, что были в этой деревне, могли пользоваться винтовкой. Он вспомнил, как Хьюз говорил о том, что столкнулся с Тильдом в этой части леса. Рой потер подбородок. На самом деле, что-то его беспокоило в этой истории Хьюза вчера вечером. Несмотря на то, что юноша «сидел весь день дома и не открывал дверь», Хьюз столкнулся с мальчиком снаружи, посреди дня. Две истории не сходились. Рой списал это на неудачный выбор времени. Даже если мальчик и работал дома, он, конечно, когда-нибудь должен был выйти на улицу. Но теперь, когда он нашел гильзу в лесу, где Тильда видели днем, он начал сомневаться.

Рой отложил яйца и вспомнил спор Тильда и Зая накануне вечером перед домом Розы. Одна из его рук тогда потянулась к рубашке. Рубашка Тильда была грязной. Его руки тоже были покрыты грязью, от запястий до локтей. Рой попытался представить позу, в которой можно было их так испачкать и тут он понял.

Рой посмотрел на валун. Он был немного выше него, но имел много выступов для того, чтобы взобраться. Рой быстро залез наверх. Вершина валуна была плоской – достаточно широкой, чтобы здесь мог лечь человек и покрыта сухими листьями и травой. Рой опустился на колени и посмотрел через лес в сторону деревни. Отсюда хорошо просматривался главный путь, ведущий вниз по склону горы. Следы на листьях говорили о том, что здесь кто-то лежал и когда, Рой повторил эту позу, то испачкал рубашку и обе руки.

Легко было представить Тильда, лежащего здесь с винтовкой в руках. Значит, он солгал, сказав, что находится в своем доме и занимается ремонтными работами, когда лежал здесь с оружием. С вершины этого валуна Тильд мог сидеть на страже и время от времени делать предупредительные выстрелы, чтобы убедиться, что незнакомцы не приближаются к деревне, если ему не понравится, как они выглядят.

Роза сказала, что к ним редко приходят гости, потому что их деревня только что переехала, но несомненно, охрана Тильда помогла еще больше сократить их число. Зачем он так старался держать посторонних подальше? Что вызвало в них такое подозрение? Ветер развевал волосы Роя пока он сидел и размышлял об этом. Легкое дуновение ветерка создало тихий шепот, который пролетел по лесу. Рой обернулся. Звук был удивительно похож на тот, что они слышали на днях у подвесного моста.

«- Что это?»

Он слышал ветер с тех пор, как они прибыли в деревню, но просто списал на то, что он был сильным на такой высоте. Теперь, когда он прислушался, он звучал как ветер, который дует через глубокий овраг или долину – низкий вой, как у зверя, здесь в этом лесу. Рой прошел некоторое расстояние между деревьями, раздвигая ветки, пока не добрался до небольшой заваленной камнями ложбины. Он снова услышал звук, на этот раз он был ближе. Рой прислушался, пытаясь определить его источник. В конце концов, он нашел щель между двумя валунами, достаточно широкую, чтобы через нее мог пройти человек.

Ветер, проходя через щель и был источником воя. При более близком рассмотрении Рой обнаружил, что положение камней было неестественным по сравнению с окружающим ландшафтом. На самом деле, он все больше убеждался, что это было сделано руками человека. Судя по звуку ветра, пространство по ту сторону этой щели должно быть довольно большим. Он положил руку на край скалы, собираясь войти, и почувствовал, как его пальцы коснулись чего-то липкого. Черная и вязкая жидкость. Рой поднес руку к лицу и почувствовал запах масла.

Он протиснулся внутрь, не обращая внимание на масло, которое испачкало его одежду. Внутри было темно. Рой споткнулся и пнул что-то ногой. По звуку он догадался, что находится в очень большой пещере. Рой наклонился и обнаружил, что предмет, который он пнул был лампой и поднял ее. Принюхавшись и убедившись, что в этом месте нет газа, Рой вытащил из кармана перчатку и надел на руку. На перчатке был нарисован алхимический круг.

Еще до того, как он прикоснулся к кругу и создал маленький огонек, чтобы зажечь лампу, Рой уже представил, что увидит. В большой пещере было разбросано несколько рам. Он увидел два обруча, похожих на колеса и стержни с шестернями на них, лежащие между листами изогнутого металла. На первый взгляд, это казалось кучей хлама, но для такого военного, как Рой, это была зловещая находка. Хотя, казалось, что многих деталей все еще не хватало, он знал, что можно сделать, если собрать все лежащие там детали вместе.

Несколько мыслей пролетело в голове Роя. Все они были связаны с прерванной миссией Хьюза и Армстронга по поиску спрятанного оружия. Деревня, в которую они отправились, оказалась заброшенной. И вот теперь они в совершенно новой деревне. Деревне, полной опытных инженеров и мастеров. И мальчик Тильд, так боявшийся чужаков и что-то защищавший.

- Похоже, я нашел это оружие.

Рой тихо присвистнул. Если собрать детали, которые заполняли пещеру, то получилась бы пушка, гораздо больше, чем железнодорожный вагон.

Тильд бросил презрительный взгляд на человека, который стоял перед его дверью. Он даже не пытался его прогнать.

- Ты узнал, не так ли?

Рой вошел в дом Тильда. Его одежда была грязной от старого масла, которое покрывало стены укрытия пушки. Масло впиталось в камень, почернело и издавало специфический запах. Тильд заметил пятна, но ничего не сказал.

- Вот почему ты так подозрительно к нам относился. Нет, не только к нам. Ты не хотел, чтобы в твоей маленькой деревне были гости, верно?

«- Тильд отгонял людей с тех пор, как деревня переехала», - подумал Рой.

Все это имело смысл. Когда они пришли в деревню, Тильд появился позже других детей, и когда они рассказали ему, как прошли сюда по веревочному мосту, он нахмурился. Он наблюдал только за главной дорогой к деревне.

- Ну? – сказал Тильд, посмотрев на Роя. – Теперь ты все знаешь. Что будешь делать? Расскажешь военным? Или может, продашь информацию кому-то другому? - Тильд говорил с безразличием, как будто ему было все равно, что в итоге случится. – Делай, что хочешь.

Он сказал те же самые слова Розе и детям, когда они решили позволить Рою и остальным остаться.

- Неважно, как сильно я стараюсь, в конце концов все бесполезно.

Рой слышал в голосе мальчика усталость от долгих месяцев, проведенных в хранении темной тайны.

- Никто из других детей не знает?

Тильд фыркнул и криво усмехнулся.

- Конечно, нет. Я не собираюсь говорить им, что их родители производят оружие, которое убивает людей. Они все думают, что наши родители помогают восстанавливать страну.

Заводы жестоко конкурировали за контракты по производству оружия. Рой знал, что они активно переманивали людей с навыками, надеясь получить преимущество над своими конкурентами. Строительство, судостроение и даже производство боеприпасов – все это требовало металла. Это делало людей, умеющих работать с металлом, ценным кадром. А тот, кто мог бы потенциально улучшить технологии, доступные на заводе по производству боеприпасов, очень бы высоко ценился. Вполне логично, что родители детей, которые жили в этой деревне, были первыми в списках, желаемых специалистов на многих заводах. Возможно, они начинали с более невинных профессий, но рано или поздно поступили бы предложения, от которых сложно было бы отказаться.

Наверное, у них не хватило бы смелости рассказать своим детям, что они больше не строят дома или рыбацкие лодки. Только Тильд, как старший знал правду.

- Как будто военных действительно волнует, что с нами будет, - сказал Тильд, выплевывая каждое слово с гневом. – Они собирают всех техников и говорят, что это ради блага страны, но им наплевать на нас. Они просто хотят выиграть свои глупые войны и похвастаться достижениями. И все хорошее оборудование они держат у себя, потому что у них есть деньги. А наши родители еле-еле могут удержаться на своих рабочих местах. А теперь, потому что они работают над оружием, даже наши дома стали мишенью для военных… Это смешно.

Военные никогда не приказывали фабрикам нанимать техников, но Рой знал, что это не оправдание. Это было обычной практикой – обращаться к уже перегруженным заводам, которые обладали лучшими технологиями, и давать им заказы на оружие. Это немного напоминало подчиненных Роя в Восточном штабе, которые приходили к нему за мнением по предложенным проектам в день, когда ему нужно было уезжать. Если вы обращаетесь к человеку, у которого и так много дел, и просите его сделать еще больше, он либо откажется, как это было с Роем, либо отправится на поиски дополнительных рабочих рук. Ни один завод, который ценит свой бизнес, не выбрал бы первое.

Даже когда у них не было срочных заказов, заводы работали круглосуточно, разрабатывая новое оружие для продажи армии. Пушка, которую он нашел в пещере, скорее всего, была одним из них. Однако, если вы делаете оружие, всегда найдутся люди, которые попытаются его отобрать. Деревня Тильда была перемещена именно по этой причине, чтобы избежать посторонних взглядов.

- Неважно, сколько раз мы переезжали, слухи всегда распространяются. Приходят люди с других заводов, шпионят, некоторые даже с оружием. Поэтому мне приходится все время защищать это место, и другие дети меня за это ненавидят. Все ненавидят меня, и я их тоже.

Рой услышал в словах мальчика не только гнев на военных, но и гнев на родителей, которые поставили его и других детей в такую ситуацию.

- Даже твоих родителей?

- Особенно на них, - Тильд отвернулся, стиснув зубы. – Мой отец мечтал построить большой корабль и совершить кругосветное плавание. Но теперь он использует все свои знания, чтобы дать людям с оружием больше оружия, еще больше способов убивать людей! Однажды, когда я был на фабрике, я видел, как глава компании и мой отец пожимали руки военному инспектору. Пожимали руки! Как он мог смотреть ему в лицо после всего, что военные сделали с нами? Он не просто продал свое мастерство, он продал и свою душу.

Рой молчал.

- Я с этим покончил. Родители попросили меня следить за деревней, и я это делал, но большо не буду. Не для того, чтобы защищать это – оружие, которое просто разрушит еще больше жизней.

Для Тильда пушка была как крест, который ему приходилось нести, и он был готов его отбросить. Но Рой знал силу такого оружия, результат совместной работы множества талантливых умов. Оно могло поразить цель на расстоянии нескольких миль и даже сбивать воздушные цели. Такое оружие невозможно долго прятать. Люди рано или поздно придут за ним – люди, которые захотят завладеть им для себя или продать его тому, кто заплатит больше, не заботясь о том, кто это будет.

Хранение этого секрета истощало Тильда. Он забирал его силы на обучение по кораблестроению и отвлекало от Зая и других детей, которые явно недолюбливали его отчужденность.

Рой некоторое время смотрел на мальчика, прежде чем тихо спросить:

- Как думаешь, почему твои родители, спрятали это оружие – родители, которые продали даже свои души?

- Откуда мне знать? – Тильд отвернулся.

Рой схватил его за плечо.

- Нет, подумай. Я с тобой согласен, что оружие - это ужасная вещь. Если бы пушка была закончена, она была бы невероятно мощной. Вот почему они пытались ее скрыть, верно?

Тильд не ответил.

- Некоторые виды оружия могут использоваться для защиты, для обороны, но это оружие предназначено только для разрушения. Если бы о нем узнали, это только ускорило бы темпы разработки оружия, и в конечном итоге погибло бы много людей. Поэтому твои родители держат его в секрете от всего мира. Вот почему оно здесь, а в не в руках какого-нибудь торговца оружием. Ты все еще хочешь сказать, что они продали свои души? Ты ведь все еще веришь в своих родителей, где-то в глубине души, верно? Вот почему ты так долго охранял его.

Он был на грани того, чтобы покинуть деревню, не сказав ни слова, но, теперь, когда Рой понял, что происходит, он почувствовал, что должен поставить мальчика на место своих родителей. Он не пытался успокоить его злость. Он просто хотел придать смысл тому, что Тильд делал так долго.

Тильд оттолкнул руку Роя и ударил кулаком по стене.

- Что ты знаешь?! Ты понятия не имеешь, каково это – когда тебя все ненавидят, когда постоянно делаешь то, что тебе говорят! Каждый раз, когда Зай или кто-то другой что-то говорит, это больно. Очень больно. Но я самый старший, поэтому все на мне… вот почему я ненавижу взрослых!

Тильд схватился за ручку рядом стоящего шкафа.

- Ты ведь за этим сюда пришел, да? Вот! Забирай!

Юноша полностью выдвинул ящик и перевернул его. На пол вывалились ручки, ножницы и скрепки для бумаг. Тильд пнул их ногой и под ними оказался единственный лист бумаги. Он поднял его и протянул Рою. На бумаге был изображен законченный чертеж пушки.

- Зачем вообще защищать что-то вроде этого? В чем смысл? – закричал Тильд. Тут раздался сильный стук в дверь.

- Тильд! Тильд! Ты там? Открой!

- Рой! Ты там? У нас проблема!

Голоса Розы и Хьюза доносились из-за двери. Рой быстро сунул чертеж в карман и открыл дверь.

- Что происходит?

Роза вытянула шею, чтобы заглянуть через плечо Роя на Тильда, стоявшего в глубине комнаты. Она на мгновение нахмурилась, но затем ее лицо снова напряглось.

- Какие-то страшные мужчины пришли в деревню! Зай наткнулся на них возле поля на окраине деревни, они напали на него и накричали. Требовали, чтобы он им показал то, что мы тут скрываем. О чем они говорили?!

- Ой-ой.

Рой поморщился. Пока Тильд не был на своем посту, незваные гости пришли в деревню, и он знал зачем. Он посмотрел вниз по ступеням и увидел, как Армстронг нес Зая на руках. Мальчик плакал, а на его щеке был уродливый красный след. Кем бы эти мужчины не были, они не задумываясь, были готовы навредить детям, и точно пришли за оружием.

- Все так напуганы! Что нам делать Тильд? – Роза дрожала, будучи все еще в шоке от того, что Зая избили.

Но Тильд продолжал стоять спиной к двери. Он молчал, а на его лице отражалась болезненная усталость.

- Рой, - прошептал Хьюз. – Я видел их издали, но уверен, что один из них был с той самой фабрики, которая нас предупредила.

- Думаешь, они пришли сюда, чтобы забрать доказательства и отнести их военным?

Если станет известно, что их конкурент скрывает оружие от армии, то контракт их конкурента будет аннулирован, открыв им путь.

Армстронг выглядел подавленным.

- Я не хотел оставлять этих негодяев там, но нам с подполковником было некогда – мы были заняты тем, чтобы отвести Розу и других детей в безопасное место. И мы опасались, что нас могут раскрыть.

Хотя они помогали детям, родители этих детей работали на заводах с военными контрактами. Нехорошо, когда высокопоставленные военные чины имеют какие-либо связи, выходящие за рамки чисто деловых отношений с людьми на заводе.

Рой кивнул.

- Понял. Предоставьте это мне. Вы с Хьюзом можете присмотреть за детьми.

Он отвернулся и схватил Тильда за руку.

- Пошли!

- О чем ты? Я же сказал, что покончил с…

- Просто пошли!

Рой направился ко входу в деревню, таща за собой сопротивляющегося Тильда. Там он их и нашел, трех подозрительных личностей, стоящих на поляне перед загонами для скота.

- Опять они, - пробормотал Тильд за спиной Роя. Видимо мальчик уже сталкивался с этими людьми раньше. Увидев, юношу они громко рассмеялись.

- Эй, это ты. Я думал, что ты ушел, когда в нас никто не выстрелил.

- Кто это? Ты нанял телохранителя? – Мужчина подозрительно посмотрел на Роя.

- Он не мой…, - начал Тильд, но Рой перебил его.

- Верно. Они наняли меня, чтобы я не впускал в деревню всякие неприятности вроде вас.

- Мы этого не делали! – крикнул Тильд.

Трое мужчин громко рассмеялись.

- Ты слишком много болтаешь для безоружного человека, - сказал один из них, поднимая винтовку в руках и небрежно навел прицел на Роя. – Извините, что говорю вам это, но мы сами наемные убийцы. Я довольно хороший стрелок, знаешь ли.

То, как мужчина держал оружие, говорило о том, что он знал свое дело.

- Прочь с дороги, мы пришли сюда поговорить с мальчишкой, а не с тобой.

Тильд шагнул вперед, отталкивая Роя в сторону деревни.

- Им все равно, что ты безоружен! Они запросто прибьют такого тощего парня, как ты. Мы должны просто отдать им чертеж…

Что может сделать против этой компании человек, который едва умеет мыть посуду?

Тильд протянул руку к нагрудному карману Роя. Но тот, перехватил его за запястье, прежде чем он успел вытащить чертеж.

- Я им сочувствую.

- А?!

Тильд был не единственным, кто удивился самоуверенности Роя. У одного из мужчин дернулся глаз.

- Ты слишком болтливый, незнакомец!

- Мы просто уберем его и мальчишку.

- Мне нравится, как это звучит!

Двое мужчин без оружия подняли кулаки и двинулись вперед. Рой схватил одного противника за руку, который хотел ударить его в грудь. Быстрым движением он вывернул запястье мужчины вверх, заставив того сначала вытянуться, а затем упасть на землю.

Рядом с ним Тильд уклонился от удара другого мужчины, нырнув в сторону, но третий противник уже ждал его.

- Давай! Без своего оружия ты просто очередной тощий пацан!

Тильд откинул голову назад, заметив, как мясистый кулак летел в его щеку. Было слишком поздно. Он закрыл глаза, но кулак мужчины так и не достиг цели.

- А?

Мальчик открыл глаза и увидел, как Рой сжимает кулак мужчины. Он остановил удар в воздухе!

- Тильд, - крикнул Рой, напрягаясь от усилий сдержать более крупного противника. – Может ты и сможешь отбиться от этих парней, но как насчет других детей? Оставишь их на произвол судьбы, и ты фактически позволишь таким парням войти в деревню.

Тильд опустил взгляд, вспомнив красный след от удара на щеке Зая.

- Ты все еще хочешь уйти? – спросил Рой.

- Уйти? Уйти что?

- Уйти защищать эту деревню, - Рой внезапно дернул кулак мужчины к себе и ударил его коленом в живот, когда тот двигался на него.

Мужчина со стоном упал на землю. Над ним встал Рой, и закрывая собой Тильда, он посмотрел на человека с винтовкой.

- Убежишь сейчас и ты убежишь от всего, что ты делал до сих пор, - сказал он мальчику через плечо. – Даже когда они ненавидели тебя за это, даже когда не понимали, ты все равно оставался, присматривая за ними, верно?

- Я просто говорю, что мне больше нет дела до этого дурацкого оружия!

- Нет, ты защищал не оружие, Тильд. Ты защищал детей! Это самое важное, что ты мог сделать, и без взрослых ты единственный, кто мог это сделать. Ты должен гордиться!

Тильд смотрел, как кулак Роя попал мужчине в голову. Слова, которые тогда сказали ему родители, эхом прозвучали в его голове. Каждый раз, когда они собирались уходить на работу, они снова и снова напоминали ему о необходимости беречь оружие. Но в тот день, когда они уезжали на долгое время, они вообще ни разу не упомянули об оружии. Они просто сказали: «Позаботься обо всех ради нас».

И он это сделал, теперь, когда он об этом подумал. Всякий раз, когда детям становилось одиноко или возникала проблема, они всегда приходили к нему. Он устал от секретов и презрение детей ранило его, но время от времени он чувствовал гордость от того, что так много людей полагаются на него.

«- Он прав. Я защищаю детей», - Тильд поднял глаза и увидел, как человек, которого Рой бросил на землю встал и шатаясь, побежал. Тильд погнался за ним.

- Тильд! Не уходи слишком далеко!

Юноша оглянулся через плечо.

- Они бегут за подкреплением! Рядом всегда прячется толпа! Если не остановить их сейчас, дети окажутся в еще большей опасности!

Тильд побежал, чувство долга заставляло бежать его еще быстрее, и Рой последовал за ним. Он не мог бежать по полям также быстро, как мальчик, чьи ловкие ноги знали каждый пучок травы и мокрую грязевую яму на поле. К тому времени, как он добрался до валуна в лесу, Тильд уже стоял на нем, подняв винтовку.

- Как я и думал - они привели друзей. Больше, чем обычно.

Тильд присел, заряжая винтовку. Он указал вниз. Рой увидел не менее десяти грозных на вид мужчин, поднимающихся по узкой извилистой горной тропе.

- Я стреляю холостыми, просто чтобы отпугнуть их… но я не уверен, как долго это будет работать.

- У тебя нет настоящих патронов?

- Есть, просто я не люблю их использовать. Пока что предупредительных выстрелов было достаточно.

Однако в этот раз ему пришлось столкнуться с большим количеством людей, и находясь так близко они могли заметить, что он стреляет холостыми патронами.

- Возможно, у меня нет выбора, - пробормотал Тильд, сжимая коробку с боевыми патронами.

Внутреннее сопротивление отражалось его лице. Часть его не хотела использовать боевые патроны, а другая половина все еще была решительно настроена защищать деревню, несмотря ни на что.

Рой посмотрел на Тильда с улыбкой и затем протянул руку, положив ее поверх руки мальчика, которой он держал оружие.

- Хочешь, я помогу?

- Но их так много!

Даже несмотря на впечатляющие боевые навыки Роя, ему было трудно отогнать от себя образ бесполезного человека в глазах Тильда. Даже сейчас, его взгляд полный сомнений заставлял Роя чувствовать себя неудобно.

- Может я не выгляжу сильным, но у меня тоже кое-что есть.

- О, да?

Рой полез в карман и достав перчатку надел ее под внимательным взглядом Тильда.

- Просто смотри, - сказал Рой с улыбкой, встав на валун вместе с мальчиком. – Не подходите! – крикнул он вниз поднимающимся мужчинам.

Разбойники остановились и посмотрели на него. Даже в разгар дня свет был рассеянным под ветвями деревьев. Мужчины посмотрели на фигуру, стоящую на вершине камня. Один единственный луч солнца, пробился через верхушки деревьев, осветив его, так что разбойникам пришлось прищуриться, чтобы увидеть, как он вытягивает руку в их сторону.

В следующий момент в лесу раздался громкий треск.

- Ого! – выдохнул Тильд. Маленькое пламя вспыхнуло над перчаткой Роя. – Что это?

- Алхимия. В этом я немного лучше, чем в домашних делах, - с улыбкой сказал Рой, повернувшись и направив пламя в сторону разбойников.

В тот же момент маленькое пламя на его пальцах стало больше, и затем разделилось в воздухе, превратившись в несколько огненных шаров. Каждый из них излучал красноватый свет и устремился в лес, падая на головы разбойников или скользя словно змея по земле. Мужчины закричали, увидев, как к ним приближается живое пламя.

- Вам не рады в этой деревне. Запомните это! – крикнул Рой вслед убегающим мужчинам.

Через минуту все они крылись из виду. Тильд стоял, глядя на Роя.

- Я и не знал, что такое можешь… Кто ты такой?!

Для того, чтобы сделать это, понадобилась не только храбрость перед страшной угрозой, но и немного алхимии. Наконец, казалось, мнение мальчика о нем изменилось. Тильд в изумлении посмотрел на руки Роя.

- А я думал, что ты бесполезный…

Юноша сглотнул. Этот человек не только помог ему понять его обязанности перед деревней, но и спас их всех в одиночку.

Рой пожал плечами.

- Не переживай об этом. Я все равно не тот человек, который бы тебе понравился.

Тильд поднял одну бровь. Рой протянул ему небольшой листок бумаги.

- Что это?

Это была страница из блокнота. Тильд прочитал то, что там было написано.

- Восточный штаб?

- Верно. Я из армии, твой заклятый враг. Я не собрался обманывать тебя, но так уж получилось… Слушай, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, позвони по этому номеру. Мы придем.

На бумаге был написан номер телефона для связи с офицерской комнатой Восточного штаба, а также личный код Роя.

- Ты военный? – пробормотал Тильд, широко распахнув глаза от удивления. – Так подожди, ты тоже лгал и про свои деньги?

- Нет, это была правда. Я действительно уронил добрых 57 000 центов в это дурацкое ущелье.

Тильд усмехнулся. Затем они услышали голоса детей из деревни.

- Тильд!

- Тильд! Рой!

Они повернулись в сторону, откуда доносились голоса и увидели Розу, Луидо, Хьюза и остальных, которые стояли на краю леса и выглядывали из-за деревьев.

- Тильд ты где?

- Ты в порядке, Рой?

- Все в порядке, все нормально, я вижу их обоих.

Хьюз улыбнулся детям. Рядом с ним Армстронг держал на руках Зая. Рой помахал им рукой, когда услышал, как Тильд прошептал ему.

- Ты собираешься рассказать наш секрет военным?

Он не обвинял, просто хотел убедиться, не придется ли ему снова переносить деревню. Но Рой не собирался делать ничего подобного. Он знал, что их родители были не теми людьми, которые бы продали оружие кому-то сомнительному типу, и не хотел нарушать мирную жизнь живущих здесь детей.

- Ни за что. О, и это тоже твое, - сказал Рой, достав еще один лист бумаги из кармана и положил его на голову мальчика. – Мне не нужен лишний багаж в моем путешествии вниз по горе.

Тильд посмотрел на чертеж и с улыбкой взял его.

Тильд сидел один на вершине валуна, глядя вниз на горную тропу. Солнце стояло высоко в небе. Далеко внизу он мог видеть Роя и двух мужчин, спускающихся с горы. Он наблюдал за ними, пока их фигуры удалялись вдаль. Он крепко сжимал чертеж в руке. Когда он снова поднял глаза, трое мужчин уже начали скрываться за подъемом на тропе. Тильд встал под прямыми солнечными лучами, которые струились свозь ветви деревьев над ним. Они были так далеко, что даже если бы обернулись, то вряд ли бы смогли его увидеть. На таком большом расстоянии он был скрыт от их взора в солнечных лучах, что падали на валун.

Когда они скрылись из виду, Тильд приложил руку ко лбу, вытянув пальцы в жесте «салют». Он стоял так некоторое время, до тех пор, пока их фигуры не затерялись вдали, затем, повернувшись, он хотел спрыгнуть вниз и пойти обратно в деревню, однако он только сейчас заметил маленькую фигуру, стоящую в тени валуна.

- Что ты здесь делаешь Зай?

Мальчик стоял с ровной спиной, приложив руку ко лбу, отдавая формальный «салют».

- Я просто копирую тебя.

Лицо Тильда залилось ярким румянцем.

-Э-эй, я не… Я просто прикрывал глаза от солнца!

Прежде чем разгневанный Тильд успел схватить его, Зай побежал в сторону деревни, крикнув через плечо:

- Я знаю, что я видел!

- Эй! – Тильд рассмеялся и погнался за маленьким мальчиком через поле.

Он вернется к тому, что делал всегда: присматривать за другими детьми, пока не вернутся их родители. Он не был уверен, что все пройдет хорошо. Наверное, будет еще больше ссор, еще больше резких слов. Но теперь он знал, что так и должно быть, если он хотел защитить деревню.

Тильд посмотрел на дома, что стояли между ухоженными полями и почувствовал немного больше гордости, чем вчера.

- Хммм, значит вот что произошло.

- Я наконец-то понял, что задумал Тильд. Да этот парень на протяжении долгого времени ничего не понимал.

Рой объяснил ситуацию в деревне Хьюзу и Армстронгу, пока они спускались по пологой тропе с горы – резкий контраст с их вертикальным подъемом два дня назад.

- Извините, ребята…

Единственная причина, по которой Армстронг и Хьюз пришли сюда, была в том, чтобы найти это спрятанное оружие, и Рой это знал. Теперь он в одиночку обеспечил провал их миссии. Хотя они не были возмущены, он чувствовал, что должен перед ними объясниться. Тем не менее, он ожидал более сильной реакции, чем ту, которую увидел.

- Вы вообще не удивлены? – спросил немного разочарованный Рой.

- Нет, я сразу понял, что происходит вроде что-то этого, - ответил Хьюз, в своей невозмутимой манере.

-Что? Только не говорите, что вы знали, что у них есть оружие!

Они осторожно шли по узкой тропе друг за другом. Рой оглянулся через плечо на Хьюза.

- Ну, конечно, мы знали. Помнишь, мы приехали сюда специально, чтобы найти это оружие, - спокойно ответил Хьюз.

Рой остановился, пытаясь понять, то он только что услышал. Но не понял.

- Что?

Хьюз покачал головой.

- Смотри, когда мы начали задавать вопросы о той заброшенной деревне, мы получили надежные зацепки, которые указывали на то, что что-то происходит недалеко от вершины горы.

- Ты с самого начала планировал сюда приехать?! Погоди, ты лгал мне!

- Никто никому не лгал. Разве мы не сказали солдатам с твоей базы, что мы отправились на задание?

Если бы взгляд мог убивать, то взгляд Роя отправил бы Хьюза прямо через горный хребет, а Хьюз бы еще хохотал на протяжении всего пути. Рой вспомнил, как эти двое впервые приехали на базу. Когда он спросил их, как прошло их расследование, они так и не сказали ему, что оно окончено, они просто ответили, что не пошли в то место.

Чтобы скрыть свой поход, они сказали солдатам, что идут на секретное задание. Или, по крайней мере, Рой так думал, что это было прикрытием. Когда подвесной мост обрушился, они подгоняли Роя, предупредив, что поход может занять несколько дней «из-за неопределенных обстоятельств». Они все это время планировали исследовать эту деревню.

Это не было ложью. Все было гораздо хуже.

Рой бросил уничтожающий взгляд на Хьюза.

- Мне жаль, полковник, - Армстронг попытался извиниться.

- Нет, забудьте.

Рой прекрасно знал, кто на самом деле стоял за этим обманом, и он не хотел доставлять этому человеку удовольствие, показывая, как его это задело.

- Верно, не за чем извиняться. Ведь так, Рой? – сказал Хьюз лукаво ухмыляясь.

- Вот тебе точно есть за что извиняться! – рявкнул Рой.

Они прошли немного дальше, прежде чем Рой снова обернулся к ним.

- Вы собираетесь рассказать об этом военным?

Он обещал Тильду, что они никому не расскажут, но он не подумал о Хьюзе и Армстронге или их задании. На самом деле, это было в их юрисдикции.

Хьюз небрежно махнул рукой.

- Не стал бы и мечтать об этом. У нас нет чертежей, да и сама пушка в любом случае разобрана на части. И я бы не хотел разбирать дома этих детей и эту мельницу только ради того, чтобы забрать оставшиеся детали.

- Дома? О…

Именно в этот момент Рой наконец-то понял, что у деревни был еще один секрет. Многие из этих необычных домов вдоль улицы имели листы металла вместо крыш и подоконников. По словам Армстронга, внутренняя часть мельницы была сделана из части ствола пушки. Родители разбросали части оружия по всей деревне.

Хьюз и Армстронг заметили это, как только осмотрели деревню. Это было лучшим подтверждением того, что родители в этой деревне не планировали продавать оружие. Когда они увидели, как эти люди дорожат своими детьми, Хьюз и Армстронг прекратили расследование и вместо этого сосредоточились на том, чтобы насладиться временем, проведенным в деревне.

- Ты мог бы что-нибудь сказать, - пробормотал Рой.

Хьюз весело рассмеялся.

- Но мы взяли тебя с собой, чтобы ты смог немного отдохнуть! Было бы несправедливо с нашей стороны поднимать тему работы.

- Что ты имеешь в виду под «немного отдохнуть»! Ты обманом заставил меня пойти с тобой. И я так и не увидел этого «прекрасного пейзажа», о котором вы двое говорили.

- Ну, некоторые слухи не оправдываются, как я полагаю. Я и сам с нетерпением ожидал его увидеть.

- Это ты с нетерпением ожидал? Это я с нетерпением ждал этого! Я думал, что мы насладимся приятным, расслабляющим походом, и…, - Рой замолчал, чтобы перевести дух, прежде чем разразиться новой тирадой жалоб, когда Хьюз остановил его.

- Тихо, иначе они услышат.

Он посмотрел вниз по склону горы и Рой проследил за его взглядом. Они были почти у подножия. На тропе прямо на пути стояло несколько человек в военной форме.

- Полковник!

- Вы сделали это!

Солдаты побежали им навстречу по тропе во главе с сержантами Наттс и Кэйт.

- Полковник! Вы не поверите, что мы сделали! Пока Вас не было, я прошел всю подготовку по действиям в чрезвычайных ситуациях! Вот отчет! Мы все сделали правильно?

- Я записал каждое сообщение, - похвастался, стоящий рядом офицер связи. – Но я все время теряю бумаги, на которых я их записываю! Как мне этого избежать, полковник?

Солдаты окружили Роя, размахивая документами и книгами в руках, наполнив воздух повторяющимися вопросами. Всего около тридцати солдат пришли встретить его. Хотя Рой не мог жаловаться на такой прохладный прием, ведь требовалось, чтобы пришло всего несколько человек, а не целая кавалькада.

Вместо того, чтобы закричать, Рой только глубоко вздохнул.

- Постарайтесь не покидать свой пост, когда этого можно избежать, - мягко отчитал он их.

В его голове прозвучали слова Розы: «Если Вы чего-то не понимаете, я просто научу Вас».

Рой почувствовал, что с его стороны было эгоистично думать, что задачи, которые он может легко выполнить, не будут сложными для других. Некоторые люди просто не знают, как правильно выполнять определенные задания. Он должен был научить их – снова и снова, если это было необходимо.

После того, как он ощутил доброту Розы, которая терпеливо справлялась с его собственными недостатками, Рой надеялся, что теперь он немного лучше понимает, что чувствуют его солдаты.

- Эй, Хьюз, - сказал Рой, похлопав друга по плечу.

- А?

Независимо от того, как это произошло, Хьюзу удалось вытащить уставшего Роя из его работы на базе, и в конце концов, он извлек и этого что-то полезное.

Рой улыбнулся.

- Знаешь, все-таки, это был не такой уж плохой отпуск.

Две недели спустя, вернувшись на свою прежнюю должность в Восточном штабе, Рой намеривался относится к своим старым подчиненным с той же добротой, которую он научился проявлять к людям на своем обучении.

- Нужно быть добрее к людям, если так подумать, - сказал Рой с улыбкой.

Не испытывая больше страха из-за того, что на них могут накричать, солдаты, которых он тренировал, добились невероятных успехов, и он обучил их тому, чего они не знали, иногда повторяя материал снова и снова, пока они не усвоили его идеально.

В последний день обучения, солдаты провожали его со слезами на глазах и даже Рой был тронут. Хотя его доброта, возможно, не сравнится с добротой Розы, он гордился тем, что прошел остаток обучения ни разу не разозлившись.

- Нервничать и расстраиваться, когда ты занят, только сделает все хуже. Нужно сохранять спокойствие, даже если вокруг тебя буря, - пробормотал он, ступая по коридору Восточного штаба.

Он чувствовал себя просветленным.

Первым солдатом, с которым он столкнулся, был Бреда.

- С возвращением, полковник!

- Я рад вернуться.

- И Вы идеально вовремя. Не могли бы Вы подписать это для меня?

Бреда передал стопку толстых папок в руки Роя. Всего их было двадцать.

- Конечно.

Спокойнее.

Рой улыбнулся про себя и направился в офицерскую комнату, держа папки в руках. Фарман и Фьюри выбежали из-за его спины, прежде чем он дошел до двери.

- Полковник, Вы вернулись с обучения! Извините за это, но не могли бы Вы просмотреть эти отчеты до конца дня?

- С Возвращением, полковник! Мне нужно, чтобы Вы подписали их для меня, хорошо?

С громким шелестом, около пятидесяти листов опросов и отчетов присоединились к папкам в руках Роя.

-… Хорошо.

Спокойнее.

Все еще улыбаясь, Рой вошел в офицерскую комнату, держа двадцать папок и пятьдесят отчетов. Он вошел в свой кабинет и увидел Хавока, который как раз добавлял еще несколько бумаг к той горе, которая уже лежала на его столе.

- О! С возвращением, полковник!

- Рад тебя видеть.

- Вы вернулись как нельзя кстати, сэр. У меня заканчивается место, чтобы сложить эти бумаги. Как думаете, Вы сможете их рассмотреть к завтрашнему дню?

Хавок указал на стопку картонных коробок в углу комнаты.

- А? – Рой попытался мягко улыбнуться, когда на его лбу запульсировала венка. – Я не могу всего этого сделать!

Одно дело не ждать невозможного от других, но другое дело, когда другие ожидают невозможного от вас. Рой схватил Хавока за руку, когда тот попытался выйти из комнаты.

- Младший лейтенант Хавок, Вы должны мне помочь!

- Ни за что, сэр, - с этими словами Хавок выскочил за дверь.

Когда кто-то не мог сделать что-то, этого человека приходилось учить и помогать ему. Рой начал вспоминать, почему не любил Восточный штаб.

Здесь, даже когда ты не мог что-то сделать, люди просто отворачивались, и все время тебя поторапливали и добавляли еще больше работы.

Рой сидел в тишине, закипая от злости, когда за его спиной открылась дверь. Это была Хоукай.

- Добро пожаловать обратно, полковник.

- Рад вернуться, - пробормотал он.

- Вы спрятали документы, с которыми должны были закончить до того, как отправиться на обучение, верно? Пожалуйста, закончите с ними до конца дня. Это все.

Она ничего не добавила к огромной стопке, которая уже была в руках Роя и не указала на новые картонные коробки у стены. Рой был благодарен ей хотя бы за это.

- Не знаю, сколько я смогу сделать, но я постараюсь изо всех сил.

- Уделите этому столько же внимания, сколько и этому, и все будет сделано в кратчайшие сроки.

Она протянула ему фотографию.

- Что это?

- Подарок от подполковника Хьюза.

На этой фотографии Рой сидел с серьезным лицом, держа в одной руке нож, а в другой овощи. На нем был фартук. На фотографии также были видны его перебинтованные пальцы, а еще куча овощей, очищенные почти до огрызков, которые лежали в корзине у его ног.

Эта фотография была худшим доказательством.

Как будто этого было недостаточно и в этот момент в кабинет вошли его подчиненные, которые принесли ему новую работу.

- Полковник, насчет этого документа… Эй! Что это?

- Это называется фотография. Для этого используют камеру с объективом, чтобы получить изображение, на котором…

- Нет, я знаю, что это! Я хотел бы узнать, что Вы делаете в этом фартуке? – спросил Фьюри.

- Посмотрите на эти бинты на его руке. Вы поранились? – задумчиво проговорил Бреда.

- Знаете, а Вы выглядите в нем очень неплохо. Эту фотографию нужно хранить вечно. Я бы так и сделал, - хихикнул Хавок.

Все, кроме Хоукай в комнате, улыбались. На какое-то время Рой и его фартук стали единственной темой для разговора. Его довольные подчиненные наконец-то ушли, оставив Роя одного в комнате, с еще большей кучей документов.

- Хорошо быть добрым к другим, - пробормотал он. Ему хотелось плакать.

Какой был смысл, чтобы быть добрым к подчиненным, когда никто из них не относился к тебе также?

Это было начало еще одного безумного дня в Восточном штабе, точно таким же, как и когда он уезжал.

Послесловие.

Привет, с вами Макото Иноуэ.

Надеюсь, вам понравилось мое небольшое путешествие в мир «Стального алхимика» Хирому Аракавы-сенсей. На этот раз истории были сосредоточены вокруг Эдварда, Роя и их товарищей вдали от работы и трудностей на пути. Надеюсь, вам было интересно их читать, и если некоторые моменты заставили вас посмеяться, то это еще лучше.

Это четвертый роман по «Стальному алхимику». Должен сказать, приятно проводить рабочий день, погружаясь в этот мир, и как писатель, и как поклонник оригинальной серии.

Я так люблю этот мир, что порой забываю покидать его, даже когда не работаю. Я могу идти по улице и бормотать: «Вперед, Эдвард!» или «Альфонс, нет!», представляя, как происходят различные сцены в моей голове. И вот прежде, чем я понимаю, реальный мир исчезает и проходит мимо меня.

Зима заканчивается, весна приходит и уходит, лето проходит, и… Что? Уже осень? Это странно. Я хотел сделать снежного ангела зимой, пойти посмотреть на цветение сакуры весной, и что случилось с моим отпуском на пляже этим летом? Осень не могла так быстро наступить? Что случилось с остальной частью года? Я знаю, что случилось. Пока я наслаждался в своем маленьком мире «Стального», мои запланированные поездки и мероприятия пролетели незаметно.

Я был уверен, что весна только-только началась! Постойте, если я использую свое воображение и прищурю глаза так… Эй! Смотрите, сакура цветет! Это все еще весна! Я могу пойти полюбоваться цветами сакуры, как и планировал! Ха-ха, нет ничего лучше, чем весна в Японии. Смотрите, как падают лепестки сакуры, словно снег.

Ахахахаххахаха. Ахахаххахахаха…

Я не сумасшедший, правда. Я знаю, что уже сентябрь. Я знаю, что наступила очень. Так что, если я один могу видеть, как падают лепестки сакуры, что с того? Это лучше, чем признать, что большая часть года пролетела мимо меня.

Вот почему я представляю… нет, давайте будем честны, я фантазировал, что сейчас лето, и знаете, что это не так уж и плохо. Я могу фантазировать, как никто другой. У меня достаточно опыта в этом деле и в своем мире «Стального алхимика», поверьте.

Так что лето уже близко. Я точно пойду на пляж. И конечно, я куплю себе пару желтых пляжных шлепок. Так что, если вы увидите кого-то в прохладный сентябрьский день, плывущего на надувном матрасе в море, то это возможно буду я. Но, если вы увидите меня, не беспокойтесь. Не стоит кричать: «Вы в порядке?» Ведь никто не знает, насколько я сумасшедший, лучше меня самого, правда ведь? (плачет)

Оставив эту грустную (и откровенно говоря, жалкую) историю позади, я хотел бы немного рассказать о своем питомце. У меня есть бурундук. Если вам не нравятся истории о чужих питомцах, то заранее прошу прощения.

Так вот, я завел себе бурундука. Для тех, кто не знает, кто такие бурундуки, это маленькие пушистые животные с коричневыми и черными полосками на спине, достаточно маленькие, чтобы поместиться в ладони.

Честно говоря, он настолько милый, что я сразу теряюсь, когда начинаю думать о нем. В дикой природе бурундуки носят семена и орехи в своих щечках, а затем прячут их в земле или под опавшими листьями. И даже в качестве домашнего питомца они продолжают делать это.

Хотя мой бурундук обычно проводит большую часть времени в клетке, я выпускаю его на час в день, чтобы поиграть в комнате. Сначала он бегает за мной или прыгает на мою ногу, и вообще выглядит мило. Но через какое-то время ему надоедает, и он начинает ходить по комнате в поисках семечек, которые я спрятал в определенных местах. Он наполняет ими свои щечки и бегает по комнате, находя новые укромные уголки для своего сокровища.

Я часто ловлю себя на том, что лезу в карман за своим кошельком, а вместо него нахожу кучу семечек. Или вот, я сплю и чувствую, как что-то щекочет мне ногу. Я вскакиваю с кровати с криками: «Паук!» и в итоге, выставляю себя дураком, обнаруживая, что это всего лишь кучка семян в кровати.

Когда я беру книгу с верхней полки, с нее часто высыпается целый дождь из зерен и орехов. Моя жизнь – это встречи с семенами. Однако, это привело к проблемам. Видите ли, мой бурундук прячет не только семена.

Бурундукам нужно большое количество белка, поэтому помимо семян, я кормлю его мучными червями – маленькими насекомыми, похожих на червячков. (простите, мучные черви) Мой бурундук, похоже, обожает их… и хотелось бы, чтобы он съедал их быстро, как овощи, но похоже это не совсем так.

Иногда я поднимаю ковер и вижу маленьких червячков, которые вытягивают головы и извиваются. Когда я передвигал мебель, я находил их шкурки после линьки. И не одну или две, а целую кучу! И это происходит несмотря на то, что я не выпускаю его из клетки хотя бы три часа после того, как даю ему этих червей.

Так что, он носит их живыми в щечках, все это время? Или он прячем их в клетке, а потом, когда я открываю дверь, переносит в другое место? Как бы то ни было, это штука с прятанием насекомых по дому должна прекратиться. Никто не хочет просыпаться с мучными червями, которые прячутся между пальцами ног!

Ну в общем, вот такой у меня питомец. Милый и энергичный.

Я хотел бы поблагодарить Аракаву-сенсей, моего редактора Номото и многих других людей за помощь при написании этой книги.

Огромное всем спасибо!

Также я хочу поблагодарить вас, читателей, за то, что вы взяли эту книгу в руки. И спасибо всем, кто писал письма. Я прочитал их все, каждое внимательно. Это лучшая часть моего дня!

С огромной благодарностью всем… до скорого!

Связующие узы

Пролог

Высоко в горах, где почти не было дорог, а путников было и того меньше, стоял большой одинокий особняк. Виноградная лоза плотно оплела его стены, крыша местами провалилась. Дом выглядел уже давно заброшенным и забытым.

— Нет, ничего не выходит, материала не хватает! — донёсшийся оттуда мужской голос, низкий и резкий, казался едва ли не дряхлее самого дома. Каждое произнесённое им слово звучало подобно злобному заклинанию.

— Я ведь совсем близко! Осталось всего ничего, и можно праздновать победу! …Ещё немного материала для исследований… Свежего материала…

Повисло недолгое молчание. Затем другой голос, куда моложе первого, спросил:

— …Вы действительно намереваетесь продолжать?

— Разумеется. А теперь иди. У тебя есть несколько замечательных помощников, чтобы достать мне хороший свежий подопытный материал, разве нет?

Ответа не последовало.

Хриплый старческий голос заговорил снова, на этот раз с почти неприкрытой угрозой:

— Всё это ради науки… И ради твоего же блага, не забывай!

Некоторое время спустя отворилась тяжёлая входная дверь особняка. Протяжно скрипнул проржавевший металл.

Из дома в сопровождении трёх химер вышел человек. За спиной у него, опираясь на палку костлявыми иссохшимися руками, остановился старик в белом лабораторном халате. Глаза старика светились безумными огоньками.

— А теперь поторопитесь, — старый учёный выпустил человека и химер на улицу и плотно закрыл за ними дверь. Возвращаясь в свою комнату, он непрестанно бормотал себе под нос: “На этот раз всё получится! Да, я чувствую, непременно получится”.

Вышедший из дома человек тем временем ненадолго задержался у двери, прислушиваясь к удаляющемуся нездоровому смеху старика, затем, подняв глаза, выдохнул:

— …Пошли, — и вместе с неотступно следовавшими за ним химерами растворился в лесном сумраке.

Запретная книга

Жаркое солнце заливало ярким светом улицы города, беззаботно болтающих людей, смуглых от пыли торговцев, их клиентов и магазинчики. От домов эхом отражался смех детей, играющих в пятнашки. Этот город, несмотря на свою удалённость от Централа, был достаточно велик, но от других крупных городов всё-таки сильно отличался — здесь нельзя было встретить напряжённых взглядов, и никто никуда не спешил. Кроме голоса кондуктора, объявившего станцию Дублис, и заглушившего его свистка поезда, некоторое время ничто не нарушало безмолвия и покоя.

— Аааааааааааа! — совершенно неуместный вопль прорвал тишину одного из самых умиротворённых районов города. Пешеходы замерли на улицах, мигом позабыв, куда шли, и недоумённо крутили головами, силясь обнаружить источник шума. Вскоре они услышали ещё и лязг — как будто об землю ударилось нечто большое и металлическое. В той стороне, откуда доносились вопли и грохот, находился небольшой магазинчик с красовавшейся на нём вывеской «МЯСО».

— Хватит скулить! А ну, быстро встали! — у мясной лавки какая-то женщина громко ругалась на двух мальчишек, лежавших перед ней на земле.

— Ай! — Эдвард Элрик обхватил голову руками.

Эдвард — подросток со светлыми, заплетёнными в косу волосами и глазами невероятного золотого оттенка, был невысокого роста. Однако рост, так же, как и его худоба, давали неверное представление о скрытой в его тренированном теле физической силе. Он слишком часто — внешним видом, а зачастую и поведением — невольно привлекал к себе внимание. Особенно если, как сейчас, не прятал свою автоброню, заменившую ему левую ногу и правую руку. Автоброня в пятнадцать лет была редким явлением, и, несомненно, свидетельствовала о горьком жизненном опыте. Однако его бесстрашный взгляд всегда был по-детски открытым и искренним.

Рядом с Эдвардом, глядя в безмятежные голубые небеса, лежал на траве его брат Альфонс. Альфонс был добрым и приветливым мальчиком, на год младше брата и, как ни странно, гораздо спокойней. Поначалу могло показаться, что он одет в огромные доспехи, но доспехи эти на самом деле содержали в себе лишь воздух да начертанную на внутренней стороне кровавую печать, к которой была привязана его душа.

Братья Элрики нарушили строжайший алхимический запрет и жестоко поплатились за свою дерзость. Старшему брату это стоило руки и ноги, а младшему — всего тела. С тех пор прошло уже четыре года. За это время Эдвард успел стать государственным алхимиком и сейчас вместе с братом путешествовал в надежде отыскать способ вернуть утраченное. Они старательно собирали крупицы информации, чтобы распутать клубок тайн и загадок вокруг запретной, страшной темы человеческих преобразований. Огромное количество испытаний, им выпадавших, лишь укрепляло их решимость. Страшная ошибка, совершённая в прошлом, тяжким грузом лежала на плечах двух братьев, да и путь, которым они шли, был полон трудностей и испытаний, но, с какими бы противниками их ни сталкивала судьба, плакать и жаловаться они позволяли себе крайне редко.

Сейчас как раз был тот самый редкий случай.

— Можно, я просто тихонечко полежу здесь недолго? Хотя бы некоторое время?.. Всю ночь, например…

— Как ни странно, но я тебя тааак понимаю, Эд…

Стоявшую неподалёку женщину звали Изуми Кёртис, и она была их наставником. Изуми взяла их в ученики, когда они были ещё детьми, и сейчас возобновила обучение. В него входили и тренировочные бои, один из которых только что закончился полной победой сенсея и, как следствие, полетом братьев по воздуху с последующим не слишком-то мягким приземлением.

Распознать в ней выдающегося алхимика, не видя её в действии, не представлялось возможным. Изуми выглядела скорее как самая что ни на есть среднестатистическая домохозяйка, в простеньком белом платье без рукавов, чёрных брюках и шлёпанцах. Волосы, заплетенные в тонкие косички, были завязаны в узел на затылке. Руки её казались для здешнего климата странно бледными; лодыжки были худы. Случайному наблюдателю оставалось лишь дивиться тому, как столь хрупкая на вид женщина смогла одержать верх над двумя подростками в полном расцвете сил. К тому же здоровье её оставляло желать лучшего. Давняя болезнь развилась настолько, что миссис Кёртис регулярно кашляла кровью и никуда не выходила без своего лекарства.

И всё же хрупкость Изуми являлась не более чем видимостью. В своё время наставница братьев, тогда ещё будучи юной девушкой, прошла суровый курс обучения высоко в горах на севере, где никогда не таял снег. В боевых искусствах она достигла такого уровня, что победа над Эдом и Алом не стоила ей ни малейшего усилия. Впрочем, что там братья Элрики — однажды эта женщина смогла победить горного медведя, имея при себе только охотничий нож.

Проще говоря, Изуми была одной из тех немногих людей, кто мог заставить братьев молить о пощаде.

— Мне показалось, или она действительно стала ещё сильнее с тех пор, как мы уехали?

— Я как раз думал о том же! Это слишком жестоко даже для неё.

— Так, прекращаем ворчать и живо поднимаемся! Ещё один поединок, потом сто отжиманий и бег на пятнадцать миль. Будете лениться — останетесь без ужина!

— Пятнадцать миль?! Вы что, шутите? — Эдвард упёрся руками в землю, приподнимаясь. Альфонс, уже сидя на траве, оцепенело взирал на сенсея.

— Учитель никогда такими вещами не шутит, ты же её знаешь.

Когда они впервые пришли к Изуми и попросились к ней в ученики, она решила проверить их возможности, оставив их на необитаемом острове на целый месяц. "Чтобы закалить разум, надо сначала закалить тело" — так она всегда говорила. И, дабы не быть голословной, давала мальчикам одно за другим почти невыполнимые задания.

Эдвард с большим трудом встал на ноги, готовясь отразить очередную атаку учителя, но колени его подогнулись, и он снова упал. Ничего странного в этом не было — за сегодняшний день старший Элрик тридцать пять раз точным ударом был опрокинут на землю или откинут на несколько метров.

— Только не говори, что ты даже встать не можешь! Давай, шевелись!

Изуми вытянула руку в его сторону ладонью вверх и поманила пальцами, словно говоря: «давай, иди сюда».

Пошатываясь на дрожащих ногах, Эдвард всё же поднялся. Столько раз он сталкивался с трудностями, но никогда не отступал перед ними, и уж в этот раз сдаваться точно не собирался.

— Что, и это всё? — Эдвард оттолкнулся одной ногой и ринулся в атаку с поднятыми кулаками.

Изуми только головой покачала.

— Что-то не нравится мне твой тон…

— Ааааааа, — мощный контрудар в живот отправил Эдварда в очередной полёт, окончившийся бесславным и болезненным падением.

Эдвард и Альфонс не бывали в Дублисе с того самого дня, как закончили основное обучение, но сейчас у них имелись целых две причины, чтобы вернуться сюда.

Во-первых, они хотели стать сильнее.

Покинув Ризенбург, братья Элрики пустились в нескончаемые странствия, погоню за философским камнем — или хотя бы сведениями о нём. Если верить слухам, это был могущественный артефакт, позволяющий выполнять алхимические преобразования, игнорируя при этом основные законы алхимии. Законы равноценного обмена и сохранения масс. Безграничные возможности, которые давал камень, обладали невероятной притягательностью. Кое-кто был готов и покалечить, и даже убить только лишь ради крупицы информации. Те же, кто владел хоть какими-то обрывками сведений, часто готовы были защищать их даже ценой своей жизни. Этой самой информации у братьев скопилось уже предостаточно, и недавно они поняли, что подобная осведомлённость может им самим выйти боком. Это и есть первая причина, по которой было принято решение вернуться к своему наставнику и вновь взяться за обучение.

Ну, а во-вторых, они собирались спросить о Философском Камне у самой Изуми. Однако здесь братьев ждала неудача — их учитель совсем не интересовалась подобными вещами. Потеряв надежду выяснить хоть что-нибудь у неё, они принялись искать информацию в других местах Дублиса. Хотя тренировок, конечно же, не прекратили.

— Ох, и больно же она дерётся… — простонал Эдвард, недовольно потирая ушибленную челюсть. Он бежал по улицам города, уже укрытого вечерними сумерками, вместе со своим братом. Ни старший, ни младший брат с учителем так и не справились — она не пропустила ни одного удара — и братья приступили к следующему этапу ежедневных тренировок — бегу на длинные дистанции. Правда, сейчас они останавливались перед витринами всех книжных и антикварных лавок, попадавшихся им на пути, в надежде обнаружить хоть какую-нибудь, пусть самую маленькую, зацепку.

Альфонс взглянул на брата и тихо хихикнул — тот, блаженно улыбаясь, приложил свою металлическую и такую прохладную руку к ноющей щеке.

— Тебе бы стоило быть с ней повежливее, Эд.

Альфонс разделял с Эдом все тягости тренировок. Он, конечно, мог бежать целыми днями, не останавливаясь и не чувствуя усталости, но Изуми считала, что строгий режим тренировок поможет и ему закалить дух.

Вернувшись на улицу, что вела к мясной лавке Кёртисов, они миновали ряд закрывающихся на ночь магазинов.

— Вот клянусь тебе, — Эдвард остановил бег и начал отряхиваться, — она не знает, когда надо остановиться. На мне живого места нет!

На булыжную мостовую из складок его одежды посыпались мелкие камешки и песок. После целого дня жестоких сражений, побоев и катания по земле оба брата с ног до головы были в грязи. Альфонс тоже попытался привести себя в божеский вид.

— Что ж, мы сами к ней напросились, — напомнил он.

— И о чём мы только думали, а? — невесело усмехнулся Эдвард. Он выплюнул песок, набившийся ему в рот и, сощурившись, посмотрел на солнце, уже почти закатившееся за горизонт.

Ещё только начиная своё обучение, Эдвард понял, что Изуми поможет им закалить не только тела, но и сердца. В каждом её взгляде, в каждом движении ощущалась сила и уверенность в себе, открытость и честность. Хоть она и пускала кулаки в ход в ответ на каждое неосторожное высказывание или даже намёк на дерзость со стороны своих юных учеников, по-настоящему она так ни разу и не обиделась. Она обладала совершенно особенной аурой — даже просто находясь рядом с ней, люди начинали чувствовать себя сосредоточенней и спокойней.

— Мне надо стать сильнее… Только и всего. Тогда мы уж точно вернём наши тела!

Стать сильней, найти, наконец, стоящие зацепки для поисков — эти задачки уж точно были не из самых простых. Поэтому и времени на усталость или уныние тратить нельзя было ни секунды.

— Ну что, последний рывок? Наперегонки до Кёртисов! Вперёд, Ал!

— Ага, погнали!

Мимо них мелькали загорающиеся в сумерках фонари. По всему городу, искрами во всё сгущавшихся сумерках, стали зажигаться фонари. Эдвард и Альфонс бежали изо всех сил, то и дело наступая на пятна света, льющегося из окон на булыжную мостовую.

К тому времени, как братья добежали до дома сенсея, все до последнего магазинчики успели закрыться. Из домов доносились упоительные ароматы готовящегося ужина. Эдвард вошёл через заднюю дверь на кухню.

— А вот и я!

— О! Привет, Эд, — Зиг поднял глаза от жарящегося в кипящем масле мяса, которое до этого постоянно помешивал.

При взгляде на Зига, крупного мужчину с мощными мускулами, перекатывающимися под белой майкой, короткими чёрными волосами и жёсткой, щетинистой бородой, у Эдварда в голове отчего-то всегда возникала картинка с огромным диким медведем.

— Скоро ужин! — объявила Изуми, суетящаяся на кухне рядом с мужем, и в данный момент помешивающая содержимое большой кастрюли длинным черпаком. — Готов восполнить потерянные калории? Будет много и вкусно.

Эдвард не удержался и заглянул в кастрюлю. Изуми готовила его любимое тушёное мясо с овощами.

— Отлично!

— Хочешь попробовать? — Изуми улыбнулась — Эдвард не скрывал дикого аппетита, — и поднесла полный половник к его губам. И овощей, и мяса там было хоть отбавляй — то, что надо молодому, растущему организму.

Изуми, конечно, была очень строгим учителем, но вряд ли её можно было назвать жестокой. Она снова приняла их и, похоже, простила и то, что они сбежали, не завершив обучения, и то, что они применили, вопреки её предостережениям, запретную алхимию — трансмутацию человека. Эдвард окинул взглядом кухню и мысленно поблагодарил наставницу за всё это.

— Эй, могу я помочь вам? Что надо делать?

— Отнеси на стол тарелки и чашки.

— Будет сделано! — Эдвард взял стопку тарелок и понёс в соседнюю комнату. Там они всегда обедали и пили чай по вечерам, рассевшись за круглым столом. Всё в этой комнате — и шкаф у стены, и горшок с цветами в углу, и полки, заставленные книгами, и радио — вызывало ощущение чего-то тёплого и домашнего.

По радио передавали новости, и Эд вполуха слушал их, накрывая на стол.

«…личность ответственного за взрывы на военном объекте… произошедшие посреди ночи… арест был произведён на главной станции… столкновение сил военных с участниками демонстрации около северо-восточной границы… безвыходная ситуация после полудня наконец-то изменилась… шшшшш… химеры, которые, как предполагается, сбежали из частной лаборатории… сейчас разгуливают на свободе… несколько нападений… пшшш… пшш…пиииип… были мобилизованы небольшие силы… далее в выпуске новостей… фшшш… шшшш… террористическая группа взяла на себя ответственность за взрыв близ фабрики, производящей амуницию для армии; взрыв прогремел в юго-западном секторе… пшш… пшшш… военное руководство… призвало к немедленной сдаче властям…»

Эдвард нахмурился — из-за помех слушать стало совсем невозможно.

Изуми, хоть и была исключительно талантливым алхимиком, умения свои применяла крайне редко, свято веря в то, что коли есть такая возможность — то есть обе руки на месте — то вещи нужно чинить без всякой алхимии. Такой подход приводил к тому, что вещи, которые алхимией можно было бы отремонтировать без всякого труда единственным прикосновением, лежали по всему дому сломанными и забытыми. Радио шипело и сипело, выдавая новости о перемещениях войск и призывы вступить в армию.

— Они могут рекрутировать любого годного к службе мужчину или женщину, и им всё мало, а мира они так и добились, — Изуми тоже слушала радио через открытую дверь кухни. — Эдвард, ты же знаешь, что тебя могут послать на фронт в любой момент. Пора бросать эту твою работу, пока не поздно.

— Эм, не думаю, что это возможно, — запинаясь, проговорил Эд, выдавив принужденный смешок.

Государственные алхимики применяли свои знания и умения в военных целях, за что многие презрительно именовали их не иначе как "армейскими цепными псами". Изуми как раз входила в число этих многих. И при каждой встрече с Эдом она не уставала прохаживаться по поводу его службы, со временем от поддразниваний перейдя к прямым просьбам бросить эту недостойную работу. Однако даже по просьбе любимой наставницы он не мог так просто пренебречь своими обязанностями. Хотя и возразить ей было нечего.

Эдвард взял в руки радио.

— Можно мне его починить? — спросил он, только чтобы сменить тему разговора.

— Да, конечно. Спасибо тебе, — рассеянно сказала Изуми, переключившись на вошедшего Альфонса, который только сейчас вернулся в магазин.

Эдвард облегчённо выдохнул. Правда, о том, что с радио не так, он не имел ни малейшего представления. То ли провод отошёл, то ли деталь какая сломалась… Он потряс радио. Помехи только усилились. Эдвард никогда не был силён в работе с мелкими деталями; подобная возня быстро и неизменно приводила его в уныние. Ну и как его чинить, спрашивается? С кухни до него доносились весёлые голоса Альфонса, Изуми и Зига. Стена надёжно защищала Эда от их взглядов.

— Ну, что, немножко поалхимичим? — сказал Эдвард, соединяя ладони вместе, но из кухни раздался голос:

— Да, кстати, Эд, мне хотелось бы, чтобы ты не использовал при этом алхимию.

— Ладно, — Эдвард нахмурился и поставил радио обратно на полку.

Затем отвёл левую руку, напряг кисть, плотно прижав друг к другу пальцы, набрал в лёгкие побольше воздуха и…

— Кияяяяя! — Эдвард решил прибегнуть к последнему средству и вознадеялся было починить радио методом хорошенького удара. Своей силы Эд, разумеется, не рассчитал, и этот удар стал для несчастного радио последней каплей. Раздался треск ломающегося корпуса, и оно замолкло, теперь уже навсегда.

— Хмм? Странно как-то, — Эдвард пожал плечами.

— Сам ты странный! — вместе с криком из кухни прилетел черпак и угодил Эду точно в затылок — бросок явно был мастерский.

— Ойййй! А дома всегда получалось! — Эдвард потёр ушибленную голову, — Аййй! — на этот раз в него полетела крышка котла. — А нечего было покупать такое дешёвое радио, — добавил он тихо.

Своим ударом Эд не только добил радио, но и сшиб на пол несколько — четыре или пять — книг.

— Мм? — Эдвард как раз подбирал их, когда что-то вдруг насторожило его, скользнуло в памяти неуловимой тенью… Среди валявшихся на полу книг был альбом, раскрытый на странице с несоклькими фотографями Изуми и Зига.

— Ээй! — он сел на пол, пристально изучая одну из фотографий. На ней были изображены Изуми и Зиг, окружённые счастливыми лицами детей и взрослых. За их спинами виднелись дома и булыжная мостовая какого-то города. А ещё — книжный магазин; стеклянная дверь его была открыта, а в витрине, обложками к прохожим, стояло несколько книг. Будь это обычные книги — не более чем часть обстановки — вряд ли Эд обратил бы внимание на фотографию. Но одна из них привлекла его внимание. "Эволюция тела"?! Он слышал раньше это название. Эдвард поднял альбом и поднёс фотографию так близко к лицу, что почти уткнулся носом в альбом, и пригляделся повнимательнее.

— Вот она! Ал, только погляди, это же «Эволюция тела», прямо здесь, прямо на этой фотографии!

Братья перечитали уже почти все книги, даже косвенно касающееся темы человеческих преобразований. Почти. «Эволюция тела» Валерия Делла была в списке тех книг, которые они до сих пор так и не смогли отыскать.

Валерий Делл, один из немногих врачей-алхимиков, делом всей своей жизни избрал лечение людей с использованием регенерационных возможностей алхимического преобразования. Его книга была издана ещё до рождения братьев Элриков, но они слышали и про неё, и про огромное количество содержащихся там знаний.

Единственная проблема заключалась в том, что книгу эту запретили и изъяли из продажи. Кто-то говорил — оттого, что методы регенерации, описанные доктором Деллом, были ничем иным, как сплошной фальсификацией. Кто-то настаивал, что всё это — дело рук его конкурентов, решивших погубить репутацию исследователя. Истинной же причины, похоже, не знал никто. С момента публикации книги было совершено уже немало открытий как в медицине, так и в алхимии, и большая часть содержащейся в ней информации уже, скорее всего, устарела или потеряла свою значимость. Но взгляд на исследуемую ими проблему с другой точки зрения был очень важен для братьев, и это, в свою очередь, делало книгу просто бесценной. Эдварду стало ужасно жаль, что это всего лишь фото — так хотелось просто протянуть руку и взять её прямо с витрины…

— Так она всё-таки существует, — Ал удивлённо взглянул на снимок. — Интересно, когда это сфотографировали? Так старо выглядит.

Ал перевернул карточку — на обратной стороне обычно подписывали год. И правда; чернила давно выцвели, но текст ещё читался.

— Кажется, тысяча восемьсот… девяносто седьмой? Видно, конечно, плохо… Но вроде бы её как раз тогда и выпустили.

Велика была вероятность, что книгу давно купили или даже изъяли из магазина. Однако осознание того, что она вообще существовала, что это не просто слух, делало мечту Эдварда чуть более реальной. Братья хватались в своих поисках за любую зацепку. Пусть шанс ничтожно мал, но не использовать его, хотя бы, чтобы убедиться наверняка, было бы настоящим преступлением.

— Интересно, где это снимали? Давай у сенсея спросим, — Эдвард поднялся с пола, и как раз в этот момент Зиг и Изуми вышли из кухни, неся тарелки с едой.

— Оставь, наконец, бедное радио в покое да садись. Напомогался уже…

— Миссис Кёртис! — выпалил Эдвард. Он схватил стул и резко придвинул его к столу, не в силах побороть волнение.

— Эй! Ты же сейчас расплескаешь всё!

— Ой… простите! Скажите, что это за место на фотографии?!

Изуми с сомнением заглянула Эду в глаза и взяла альбом.

— Ну и о чём ты? На какой фотографии-то?

— Вот на этой. Скажите, пожалуйста, в каком городе её сделали? — Эдвард смог, наконец, привести дыхание в норму.

— В каком городе? Хммм… хороший вопрос. Давно это было…

Изуми глубоко задумалась. Зиг наклонился, чтобы тоже взглянуть на фото.

— …Это разве не Лэмбшир? — Город Лэмбшир считался одним из самых крупных городов на юго-востоке. — Навевает воспоминания… Мы провели там какое-то время, прогуливались по центру, даже успели подружиться с детишками. Эту фотографию мы, по-моему, сделали на прощание, когда уже уезжали…

— Эй, да, точно, а я и забыла совсем, — Изуми покачала головой и рассмеялась.

— А об этом книжном магазине вы что-нибудь знаете? Вот об этом, у вас за спиной…

— Книжный магазин? О, взгляните-ка, — Изуми кивнула с улыбкой. — Теперь я вспомнила, точно. Владельца, кажется, звали Игер. Ох и книг у него было… Вот уж точно настоящий книжный червь. Один из тех помешанных, что считают своим долгом читать всё, что издаётся. Я удивляюсь, как у него дом-то не рухнул от такого количества книг. Он свою семью чуть с ума этим не свёл; в конечном итоге ему пришлось всё распродать. Слышала, его уже десять лет, как нет… Может, сейчас там заправляют его дети или внуки… — Изуми задумчиво глядела на фотографию, — Мы тогда только поженились, и я зашла туда поискать поваренную книгу, чтобы Зиг приготовил мне что-нибудь вкусненькое.

На этих словах Изуми её муж залился внезапным румянцем и смущённо прикрыл щёку рукой. Она пихнула его в живот.

— Знаешь, ты был тогда таким энергичным…

— Тогда… ? — Зиг, которого было накрыла волна волнующе-сладких воспоминаний, вдруг грозно сверкнул глазами. — Так-так! А что, сейчас уже нет?

Изуми, смеясь, шлёпнула его по локтю.

А Эд и Ал тем временем, не обращая внимания на все эти нежности, вовсю обсуждали полученную информацию.

— Если этот мужик так уж любил книги, то, может, он припрятал для себя экземплярчик, когда книгу велели изъять из продажи?

— Так может, она до сих пор где-то там?

— В чём дело? Вы что, ищете какую-то книгу? Ну так сходите в книжный магазин на станции. К тому же, Эд, у тебя, по-моему, был пропуск в Центральную Библиотеку, разве нет? — Изуми наконец прекратила шептаться с Зигом о всяких глупостях и прислушалась к беседе.

— Да, там, конечно, можно найти почти любую книгу, но эта совсем не любая! — Эдвард показал Изуми книгу, замеченную им на снимке. — Автор — доктор Валерий Делл, слышали о таком?

— Валерий Делл… неужели «Эволюция тела» Валерия Делла? — Выражение лица Изуми резко изменилось. Она перевела серьёзный нахмуренный взгляд на фотографию, затем снова на мальчиков.

Это имя было знакомо ей даже слишком хорошо. И наставница, и её ученики совершили в жизни одну и ту же ошибку. Когда-то давно Изуми Кёртис тоже ступила на скользкую дорожку, поддавшись соблазну запрещённых разделов алхимии.

— И что же, вы собираетесь туда? Проверять, там ли она?

— Ну да, собираемся… Мы завтра отправимся, если Вы не против….

— Против. — Изуми покачала головой.

— Что?

— Но почему?

Эдвард и Альфонс, не ожидавшие таких слов от учителя, повскакивали на ноги.

— Вы, может, и не знали, но доктора Делла в своё время вышвырнули из академии, так что в этой книге вы вряд ли найдёте что-либо заслуживающее доверия… — объяснила Изуми спокойными и холодным голосом.

— Конечно, может и так. Но мы будем рады даже намёку, если такой обнаружится, на то, где искать по-настоящему ценные сведения. Мы просто обязаны всё проверить!

— А я говорю — нет! Хоть сейчас я официально уже и не ваш учитель, но я бы не хотела, чтобы вы читали эту книгу. От неё вреда больше, чем пользы.

Все мольбы Альфонса и Эдварда оказались напрасны — Изуми твёрдо стояла на своём.

Запрещённые книги всегда имели плохую репутацию вне зависимости от того, по какой причине они оказались под запретом. Эту же книгу не просто запретили, её отозвали из всех библиотек и магазинов. Даже в Центральной Библиотеке не осталось ни одного экземпляра. Искать эту книгу значило преступить закон. Изуми всегда была рада по мере сил помочь им в сборе информации о человеческих преобразованиях, но в данном случае она посчитала, что риск слишком велик.

— Ох, ну, что тут сделаешь… — Эдвард уныло опустился на свой стул, рядом плюхнулся Ал.

— А теперь за еду, а то стынет ведь. И чтобы всё скушал!

Эдвард взялся за ложку, и спор на этом окончился. Правда, братья не думали так просто сдаваться.

В тот час, когда небо на востоке ещё только начало светлеть, в маленькой комнате для гостей, на втором этаже укутанного предрассветной тишиной дома Кёртисов зашевелились чьи-то неясные тени.

— Карта, смена одежды… Ой, бумажник! — Эдвард запихивал вещи в свой дорожный чемодан. Альфонс сидел рядом на полу и писал письмо.

— Хмм… Дорогая миссис Изуми. Мы отправляемся в Лэмбшир. О нас не беспокойтесь, вернёмся через два-три дня. Простите, что не сможем помочь в магазине…Всё, готово.

— Отлично. Первый поезд скоро отправится. Пошли, — Эдвард накинул свой красный плащ и, бесшумно выскользнув из комнаты, начал спускаться по лестнице.

Раздумывая над тем, как бы с наименьшими потерями примирить наставницу с тем фактом, что её ученики без разрешения уезжают в Лэмбшир, он в итоге решил, что лучше всего будет уйти тихо. Иначе Изуми могла разозлиться, попробовать их остановить или хуже того — заставить взять её с собой.

Братья прекрасно понимали, сколько учитель уже для них сделала. Даже несмотря на свою болезнь, Изуми готова была допоздна писать письма алхимикам, искать нужную ребятам информацию… Эд не хотел просить её о большем.

Они тихо прокрались вниз по скрипучим ступенькам и положили письмо на полку.

— Простите, миссис Кёртис.

— Мы скоро вернёмся.

Они покосились в сторону комнаты, где по-прежнемц мирно спали Изуми и Зиг, а затем, стараясь не произвести ни звука, отворили входную дверь.

На улице всё ещё не посветлело, воздух был по-ночному прохладен. После того, как Эдвард аккуратно закрыл дверь, братья торопливо пересекли лужайку, вышли за ворота и оглянулись последний раз на покинутый ими дом. Тишина. Похоже, ни Зиг, ни Изуми не проснулись.

— Отлично, теперь поднажмём!

Они сорвались в бег, их топот эхом отдавался в пустых улочках спящего города.

— Ничего себе, какой туман! — Эдвард помахал рукой перед лицом.

Весь Дублис как будто накрыло плотным одеялом, здесь такое бывало редко.

Когда темнота на улицах мало-помалу начала отступать, туман тоже словно бы засветился и, казалось, стал ещё гуще. Видимость упала почти до нуля. Братья невольно замедлили шаг.

— Да что тут вообще творится такое! Я уже ничего не вижу! — принялся ворчать Эдвард и вдруг заметил в тумане впереди какое-то движение.

— А? — Ал тоже что-то увидел. Они остановились.

— Это же не может быть Изуми, правда?

— Точно нет, она не проспыпается до восхода солнца.

Кёртисы обычно вставали рано, чтобы вовремя открыть магазин, поэтому братья и решили уйти, пока ещё не рассвело.

Неясная фигура впереди приближалась, низко пригибаясь к камням мостовой. У самой земли, там, где туман был не таким густым, они, наконец, смогли разглядеть что-то вроде ног… Или нет, скорее…

— …Ал! — крикнул Эд, когда кто-то выскочил из тумана и понёсся на них.

— Ай! — Альфонс мгновенно пригнулся. Неведомое существо, перемахнув через него, упало на землю за его спиной. Это было животное, но выглядело оно более чем странно.

— Что за чёрт?!

Тварь, выскочившая из тумана, сверлила взглядом Эдварда, из открытой зубастой пасти капала слюна. Из-за длинного хвоста и густого чёрного меха её вполне можно было бы принять за волка. Только вот обычно среди волков не встречаются шестилапые.

— Химера!

— Да откуда она могла здесь взяться?

Пока братья силились понять, что происходит, из тумана появились ещё две химеры. Мальчиков взяли в кольцо. Эдвард нахмурился. Казалось, ещё мгновение, и на них набросятся. Из звериных глоток доносилось глухое рычание.

— Не нравится мне всё это. Совсем не нравится…

— Эй!… В новостях, кажется, говорили, что из какой-то лаборатории сбежали несколько химер!

— Ага. А ещё, что они нападали на людей… — Тогда, слушая новости, Эдвард не мог даже представить, что вместе с Алом окажется на месте этих самых людей.

Будем надеяться, что они не голодные…

Химеры, словно бы в ответ, зарычали ещё громче.

— Ал, здесь неподалёку было отделение военной полиции. Сбегай, скажи им.

С химерами необходимо было разобраться как можно быстрее, пока люди ещё спали. Иначе вряд ли обойдётся без происшествий.

— Понял. Только, Эд, будь поосторожней.

— Постараюсь.

Ал сорвался с места и химеры проводили его взглядами. Но, похоже, пахнущему металлом Альфонсу они предпочитали гораздо более вкусного мальчика из плоти и крови. Химеры, все как одна, не спуская глаз с Эда, стали неспешно обходить его кругами. Их когти угрожающе скребли землю.

— Скажу сразу, я не вкусный! — Эдвард поставил чемодан на землю и приготовился сражаться. Оружие он мог создать с помощью алхимии. Под оглушительный вой химер Эдвард хлопнул в ладоши.

— Стоять! — из тумана донёсся резкий крик.

Эдвард замер, химеры тоже.

В постепенно редеющем тумане он смог разглядеть чей-то силуэт.

— Эй, ты там! А ну, быстро бегом отсюда! Здесь химеры бродят! Сожрут ещё…

Эдвард шагнул было в направлении фигуры, но она уже исчезла. Так же как и бросившиеся за ней следом химеры.

— Эгей! — Эдвард со всех ног припустил за химерами, опасаясь, что те решили переключиться на новую жертву. Но он явно уступал зверям в скорости и почти сразу потерял их из виду. Огорошенный неудачей, он метался по улице, тщетно пытаясь рассмотреть в тумане хоть что-то. И химеры, и тот странный человек как сквозь землю провалились.

— Да что за дела-то?!

Весь досадный инцидент по времени занял лишь несколько минут. Туман постепенно, хоть и нехотя, рассеивался. Эдвард, уже с трудом веря своим глазам, взирал на столь привычный мирный утренний пейзаж. Город начинал просыпаться. Луч солнца на востоке пробился сквозь облака, позолотив крыши домов и туманную дымку внизу.

Эдвард, ещё немного растерянный, пытался понять, где находится. Издали, со стороны станции, донёсся скрежет колёс поезда по рельсам. Звук, приглушённый туманом, был едва различим, но он заставил Эдварда вернуться, наконец, к реальности.

— Оххх…

Первый сегодняшний поезд уже выехал из депо, где простоял всю ночь, и скоро должен был отбыть от станции.

— Эд! — Альфонс бежал к нему, а за ним следовавли трое военных.

— Эй ты! Куда убежали химеры? — обратился к Эду главный из них.

— Думаю, они уже ушли из города.

— Надо предупредить соседние города, — военные нахмурились. — Отправить донесение в штаб! — Они тут же развили кипучую деятельность. Эдвард, как мог подробно, описал им химер.

— Ал, если не поторопимся, точно опоздаем на поезд! — Теперь пора было решать свои проблемы.

— Может, останемся, поможем полиции?

— Готов поспорить, что эти химеры уже очень далеко отсюда. По-моему, не нам стоит их ловить. Пошли уже!

— Ладно.

Братья понеслись со всех ног. Вскоре они увидели белый дым, поднимающийся из трубы локомотива, сзади к которому были прицеплены пассажирские вагоны.

Эдвард, не мешкая, направился прямиком к билетной кассе.

— Два билета, пожалуйста! — выпалил он и начал в панике обыскивать свои карманы на предмет бумажника.

— Куда, сынок? — уточнила кассир.

— Ээээ… — из-за всей этой утренней неразберихи Эд уже успел позабыть, куда они, собственно, собирались поехать.

— …До Лэмбшира, — ответил из-за спин братьев знакомый голос.

Альфонс и Эдвард обернулись. Они никак не ожидали его услышать и изо всех сил надеялись, что обознались.

Напрасно.

— Миссис Кёртис!

Позади беглецов, скрестив руки на груди, стояла их наставница.

— Вы, похоже, встали очень рано.

Эд и Ал отчаянно пытались придумать хоть какой-то ответ, но под убийственным взглядом учителя все их мысли просто разбегались.

— И, смею предположить, явно не для того, чтобы начать сегодняшнюю тренировку с утренней пробежки.

— Эмм, ну, в общем… Ммм…

Приросших к месту братьев пробила жестокая дрожь. Они в ужасе ожидали неминуемой и заслуженной кары. Изуми привычно вскинула руки…

— …Ааааааа!

Эдвард почувствовал, что схвачен за руку. В следующий миг мир перевернулся у него перед глазами, и он шлёпнулся на землю. Пока Эд, лёжа на спине, пытался осознать происходящее, раздался вскрик Альфонса, и младший брат рухнул на спину рядом со старшим.

— Идиоты! Вы что, думали, я не догадаюсь о том, что вы затеяли?

Изуми грозно возвышалась над двумя мальчиками, постанывающими на земле у её ног. Эдвард и Альфонс переглянулись и робко подняли глаза на учителя.

— Хоть раз прислушаться к чужому совету для вас, видать, смерти подобно?

Смерив свирепым взглядом своих непутёвых учеников, Изуми со вздохом откинула волосы со лба.

Эдвард затаил дыхание, Альфонс боялся издать хоть какой-то звук.

Им и раньше хватало глупости поступать против воли учителя. Так что они прекрасно знали, что могло за этим последовать.

— П-про-простите, — начал было Эд, но его прервал мягкий, лёгкий свёрток, угодивший прямиком в голову.

— Это тебе в дорогу, путь-то неблизкий. Завтрак.

В свёртке оказались завернутые в фольгу сэндвичи.

— Ты никогда не подрастешь, если не будешь как следует питаться. А это тебе, Ал. Там внутри записка с точным адресом магазина.

Идзуми помогла поднятьмся Альфонсу, и, когда он встал, дала мальчику книгу комиксов. Чтобы ему было чем занять себя, пока Эд поглощает свой завтрак.

Братья стояли перед своей наставницей, не находя слов. Изуми ещё немного помучила их строгим взглядом, затем её лицо озарила улыбка. Впервые за это утро.

— Знала же, что как вам не запрещай, вы всё равно не послушаетесь. Так что, идите. И поосторожней там.

Она развернула их кругом и напутственно похлопала по спинам.

— Спасибо, сенсей! — растроганно произнёс Альфонс.

— Спасибо! — расплылся в улыбке Эдвард.

Раздался протяжный гудок поезда.

Тем временем далеко-далеко от Дублиса, в Ист-сити, столице Восточного округа, Рой Мустанг хмуро сверлил взглядом телефон у себя на столе. Мустанг — опытный, не раз показавший себе в деле государственный алхимик — занимал должность командующего Восточным штабом армии Аместриса. Умный и живой взгляд тёмных глаз, черные, не тронутые сединой волосы — выглядящий слишком молодо даже для своих неполных тридцати лет Рой благодаря своим незаурядным аналитическим способностям и проницательности уже добился звания полковника.

— Это же просто смешно…

Рой продолжал неотрывно смотреть на телефон, словно надеясь, что тот снова зазвонит и только что полученные им приказы будут отменены.

Яркий утренний свет солнца заливал кабинет, но настроение Роя было отнюдь не солнечным. Он встал из-за стола и направился в комнату радиосвязи, где всю ночь напролёт работали его подчинённые.

В ведении Восточного штаба находилось несколько баз, разбросанных по всему Восточному Округу. Каждый день сюда приходили сотни отчётов. Офицер связи через радиопередатчик получал отчёты со всех отделений и докладывал о них ответственному офицеру, который, в свою очередь, отдавал соответствующие приказы, передававшиеся назад в региональные базы. Все эти офицеры находились в подчинении у Мустанга, именно он должен был следить за их работой. Тот, кто несёт ответственность за весь Восточный Округ, никогда без дела не останется.

Столь ранним утром в комнате радиосвязи было тихо. Беспрепятственно добравшись до своего стола, он подозвал подчинённых, остававшихся здесь ещё со вчерашнего вечера — старшего лейтенанта Лизу Хоукай, младшего лейтенанта Жана Хавока и младшего лейтенанта Хайменса Брэду.

— Звали, сэр?

Хоть Хоукай и не смыкала глаз всю ночь, сейчас она стояла перед полковником бодрая и готовая к работе, как, впрочем, и всегда. Лизе зачастую приходилось быть фактическим, пусть и не официальным, заместителем Роя. Казалось, она была совершенна во всём — всегда в курсе дел, всегда начеку, послужной список идеален, даже светлые волосы всегда аккуратно собраны и заколоты на затылке.

— Доброе утро, сэр! — сказал идущий вслед за ней Брэда. В отличие от стройной Лизы, Брэда был аолным и невысоким, с квадратным лицом и короткой шеей, с выбритыми по бокам и на затылке волосами. Кажущаяся недалёкость и простота Брэды могли обмануть кого угодно, но только не сослуживцев — уж они-то точно знали, что в число лучших аналитиков штаба их общительный и дружелюбный товарищ, ни разу на их памяти не проигравший ни одной партии в шахматы, попал совсем не случайно.

— Народ, я засыпаю…

Это был Жан Хавок. В углу его рта всегда торчала сигарета, и когда он разговаривал, то казалось, что он улыбается каким-то своим мыслям. Его стройность и высокий рост не производили должного впечатления; виной тому — ленивая, сутулая походка да насмешливая, несерьёзная манера общения. Впрочем, в экстренных ситуациях на него и его быстрые, но обдуманные решения всегда можно было положиться. В трудную минуту он не раз прикрывал спину Роя.

— Над сколькими делами вы сейчас работаете? Есть какие-то проблемы? — заговорил полковник, дождавшись, пока все трое подойдут к его столу.

— На мне сейчас три дела, в том числе и восстановление города после тех беспорядков. Но с этим почти покончено. — Брэда отчитался первым.

— А я с ним вместе, — сказал Хавок.

— Я веду пять расследований террористической деятельности. Особых затруднений с ними возникнуть не должно. Что-то случилось, да? — спросила Хоукай.

Рой кивнул.

— Именно. Я хочу, чтобы вы передали все ваши дела другим. Для вас троих у меня другое задание.

— Другое задание, сэр?

— Мне только что звонили из Централа и передали приказ относительно этих диких химер. Они рассчитывают, что мы разберёмся с этим за неделю.

Начало инциденту с химерами было положено несколько месяцев назад, когда из чьей-то частной исследовательской лаборатории сбежали странные существа, принявшиеся тут же нападать на людей. Они попрятались по лесам и горам, время от времени выходили к городам — поохотиться — и исчезали так же внезапно, как появлялись. Все попытки военных взять ситуацию под контроль увенчались полнейшим провалом.

За всеми химерами были замечены две общие черты: ужасающе острые зубы и немыслимая жажда человеческой крови. Они приходили и уходили, когда хотели, а их жертвы неизменно оказывались в госпиталях с сильной кровопотерей.

Никто из пострадавших, как бы тяжело ни был ранен, пока ещё не умер, но это, видимо, было делом времени. До сих пор Централ не вмешивался, предоставляя решение всех проблем, касающихся химер, местным отделениям, но справедливое недовольство общественных масс неумолимо росло.

— Нам необходимо изловить этих химер и выяснить, из чьей лаборатории они сбежали. Жертв среди гражданских нет, но несколько людей серьёзно пострадало, не говоря уже о прочих беспорядках. Кто-то должен за всё ответить.

— Охота на химер? Ха, звучит неплохо! — сказал Хавок. Рой со вздохом кивнул.

Химеры были существами, которые получались при слиянии с помощью алхимии различных биологических видов. Процесс их создания был довольно сложен, очень многие моменты предстояло ещё изучить, и это значило, что всегда находились алхимики, пытавшиеся сделать себе имя, создавая всяких странных монстров.

— На подведомственной нам территории исследованием химер занимаются несколько лабораторий, некоторые принадлежат армии, остальные — частные. Хотя, конечно, есть ещё алхимики-одиночки, но их мало. Несомненно, некоторые лаборатории в погоне за прибылью даже продают свои творения. Другими словами, возможностей куча, и хоть как-то сократить список подозреваемых мы не можем… Хотя бы потому, что полного списка у нас попросту нет. Общественности про это, естественно, лучше не знать.

— Получается, военные, которые обязаны обеспечивать безопасность граждан, даже не озаботились надзором за лабораториями и их химерами, таким опасными тварями? Хорошенькая картина вырисовывается, — Хавок криво усмехнулся.

Рой, до этого устало склонившийся к столу, наконец, выпрямился.

— Химеры были замечены в Восточном и Южном округах. Согласно приказу из Централа специальные отряды из Восточного и Южного штабов должны объединить свои усилия для их скорейшей поимки. Скоро должен прийти доклад из Южного штаба об их успехах. Доложите мне, как только они свяжутся. И ещё, мне нужна вся информация с мест, где были замечены химеры. Фотографии, свидетельские показания — всё, что сможете найти.

Получив указания, все трое сразу же приступили к работе. Хоукай отдала приказ одному из своих подчинённых заняться поисками материалов о случаях обнаружения химер, а сама направилась к офицеру связи, ожидая донесения из Южного штаба.

— Сэр, а кто возглавит отряд из нашего штаба? — Хоукай ненадолго отвернулась от станции радиосвязи.

— Я сам и возглавлю.

— Вы, полковник? — переспросила Лиза, бросив на Роя удивлённый взгляд. Брэда прекратил копаться в картах и поднял глаза. До этих слов он пытался найти на них все места, где были замечены химеры.

— Вы действительно так уж горите желанием ввязаться в это путаное дело? — Хавок решил высказать вслух то, что беспокоило всех. — Я имею в виду, разве сейчас подходящее время?

Брэда согласно закивал.

— Полковник, признайте, в некотором роде они правы, — ясные светло-карие глаза Лизы остановились на Мустанге.

Рой прекрасно понимал, что все они имели в виду.

Офицеры, состоящие на руководящих должностях, редко когда сами занимались подобной работой. И на место происшествия лично отправлялись только в чрезвычайных ситуациях.

Устраивать охоту на каких-то диких химер было всё равно, что заниматься отловом бродячих собак. Он вполне мог поручить командование отрядом одному из своих подчинённых. Кроме того, на следующей неделе вступал в силу приказ о его переводе из Восточного штаба в Централ. Оставшееся время полковнику следовало потратить на подготовку преемника и другие хлопоты, связанные с переездом. Горы бумаг ждали его подписи, все секретные документы нуждались в переучёте. Времени возиться с химерами просто не было.

— Нет, я всё-таки намерен лично командовать этой операцией.

— Ну, коли вы так уверены, полковник….

— Вы знаете, что надо делать. Все за работу! — полковник дал понять, что тема закрыта.

Раздав ещё несколько указаний, Рой вернулся в свой кабинет.

Оставшись один, он сел за стол и тихо выдвинул ящик. Там лежала одна-единственная фотография.

— Ты бы на меня страшно разозлился, не так ли? Сказал бы мне заниматься своим делом и не лезть, куда не просят… Если бы я только мог позволить себе подобную роскошь… — вполголоса произнёс Рой, бесшумно задвигая ящик.

Семья, не связанная кровью.

Поезд выехал из туннеля, что пролегал внутри горы. Из его трубы валил дым.

- Эд, мы почти в Лэмбшире! - сказал Альфонс, открывая окно купе. Эдвард дремал напротив на двух сиденьях, но, услышав громкий голос Альфонса, юноша открыл глаза. Он высунул голову в окно, и легкий ветерок ласково коснулся его щек.

- Эй, это действительно здорово!

Эдвард глубоко вздохнул. Он представлял себе, что их будет окружать гнетущая жара, потому что город находился недалеко от пустыни, но он ошибался, и приятный ветерок обдувал его уши.

- Этот город довольно большой! Смотри, Ал. Вот река! - громко крикнул Эдвард, чтобы его было слышно сквозь пыхтение поезда.

Альфонс, который не хотел уступать брату, ответил так же громко: "Говорят, это место - последний оазис!"

Поезд ехал вдоль высокого горного хребта, а по диагонали под ним протекала полноводная река. На противоположном берегу стояло множество домов.

Поскольку Лэмбшир лежал к юго-востоку от Дублиса, неудивительно, что солнце было таким сильным. Но ветер, дующий вдоль высоких гор и большой реки, казалось, охлаждал воздух в городе как раз так, чтобы он чувствовался приятным.

Водная гладь реки сверкала и блестела на солнце, отбрасывая узор танцующих огней на Эдварда и Альфонса, которые наблюдали за городом. Поезд, двигавшийся вдоль реки, вскоре замедлил ход и, наконец, плавно остановился на станции, откуда был хорошо виден город.

Вместе с путешественниками и торговцами Эдвард и Альфонс сошли на платформу и пересекли мощеную камнем улицу перед станцией, которая также служила причальной стенкой.

Когда Эдвард положил руку на стену, что была высотой по пояс и посмотрел вниз, он увидел большую реку с ее каменистыми и песчаными берегами. По берегу реки проходили железнодорожные пути. Возможно, они предназначались для облегчения погрузки и разгрузки товарных вагонов, так как станция была застроена складами. За ними виднелись высокие, залитые солнцем горы.

Лэмбшир - большой город, где природа все же сохранилась и представлял собой картину, соответствующую своему прозвищу: «Последний оазис». После того, как два брата некоторое время наслаждались видом, они отправились к цели своего путешествия.

- Ну что, идем? Игер, верно? Его адрес в третьем районе.

Эдвард хорошенько потянулся, чтобы размять затекшие мышцы, и достал из кармана записку, которую дала им Изуми.

- Я слышал, что здесь один, два, три, четыре, пять районов, расположенных с севера на юг! Адрес должен находиться ближе к центру, - опираясь на информацию, которую он получил от проводника, пока Эдвард спал, Альфонс пересчитал районы справа налево на пальцах. Станция была в первом районе. - Сначала нам нужно попасть на другую сторону реки. Нам нужно перейти этот мост?

Реку пересекало пять мостов. Братья направились к тому, который находился ближе к станции.

На вершине холмов на противоположном берегу виднелись сады, а около домов ниже - деревья, на которых созревали оранжевые ягоды. Возможно, кто-то из домовладельцев посадили эти фруктовые деревья.

Всякий раз, когда братья путешествовали, у них была возможность увидеть продукты, которые показывали местный колорит каждого региона. Они оба получали небольшое удовольствие иногда покупая некоторые из них или рассказывали об увиденном по возвращении.

По пути они стали осматривать местность. Однако, когда братья достигли моста, они остановились. Военная полиция выстроилась перед мостом, отгоняя всех, кто пытался перейти.

- Этот мост будет закрыт для движения транспорта еще некоторое время! Выберете один из других мостов!

- Давайте, идите домой!

Очевидно, что мост по какой-то причине был перекрыт, так как доступ был прегражден досками, сколоченными крест-накрест.

- Интересно, мост сломался?

- Мне так не кажется...

Эдвард подошел к мосту и вытянул шею. Дорога представляла собой стальную раму с прикрепленными к ней деревянными досками, и тянулась по прямой до противоположного берега. Как бы Эдвард ни осматривал его, он не смог разглядеть каких-либо повреждений.

Один из полицейских заметил, что Эдвард и Альфонс смотрят на мост, и быстро подошел к ним с другой стороны заграждения.

- Эй, вы двое! Что вы делаете!?

Высокомерная манера речи полицейского стала раздражать Эдварда, и это подпортило его настроение.

- Какой смысл спрашивать?! Мы просто смотрим на мост, ничего такого! — резко ответил он.

Лицо мужчины напряглось.

- Как ты со мной разговариваешь, сопляк?!

Альфонс поспешил что-то сделать в этой напряженной ситуации. Было неразумно создавать проблемы в городе, в который они только что прибыли. Он поспешно втиснулся между Эдвардом и военным полицейским.

- Эм, можете ли Вы рассказать нам, почему этот мост закрыт?

Мужчина, который с угрожающим видом стоял перед ними, нахмурился, но, казалось, будто он отступил, заметив размеры Альфонса и ответил сквозь стиснутые зубы:

- Вы наверняка знаете, что в последнее время были нападения химер на людей, верно?

- Да...

Эдвард и Альфонс кивнули, имея несчастье столкнуться с этими тварями только сегодня утром.

- Никто не удивился бы, если бы эти дикие химеры в какой-то момент появились в Лэмбшире. Было бы действительно много проблем, если бы бригадный генерал Бэйсон, который живет на другом конце этого моста, подвергся нападению. Вот почему мы так плотно оцепили всю территорию вокруг его резиденции, чтобы даже мышь не смогла пробраться туда незамеченной.

- Бэйсон? - Эдвард поморщился.

Бэйсон занимал важную должность в Южном штабе, но поскольку он был из богатой семьи, ходили слухи, что он даже купил свою нынешнюю должность. Эдвард однажды встретил Бэйсона в коридоре Центрального штаба и услышал, как тот прошептал, что мальчику не следует слишком гордиться тем, что он Государственный алхимик.

На другом конце моста была невероятно высокая стена, из-за которой выглядывал особняк. Очевидно, это была вилла Бэйсона.

- Даже в этом случае, разве не самонадеянно закрывать мост из-за этого?

- Э... Эд, пожалуйста!

Альфонс занервничал от негромких слов Эдварда, но было уже слишком поздно. Если руководитель был готов применить силу, то и военная полиция, работающая под его началом, вероятно, тоже. Военные перестали хмуриться и перешагнув через барьер, попытались приблизиться к братьям.

- Судя по вашему виду, вы путешественники, так? Расскажите, зачем вы пришли! Вы же точно не собираетесь угрожать жизни бригадного генерала Бэйсона!?

- Угх!

Они не скажут, что приехали искать книгу, которую запретили к публикации. Эдвард тут же побежал прочь.

- А? Эй, Эд!

Альфонс поспешно последовал за своим старшим братом, который был таким же быстрым, как всегда. Пока их преследовала военная полиция, Альфонс дал ему горький совет: «Эд, тебе следует быть немного осторожнее!»

- Он был чертовски груб с нами!

- Меня это тоже разозлило!

В отличие от Эдварда, Альфонс старался избегать неприятностей с кем-либо.

- Ты всегда выделяешься, несмотря ни на что... Я не знаю почему, правда.

Конечно, Альфонс выделялся своим огромным ростом, но именно Эдвард провоцировал неприятности и привлекал внимание людей.

Может быть, это потому, что он желает двигаться вперед, или, может быть, в нем есть что-то, что привлекает всеобщее внимание, подумал Альфонс, наклонив голову.

Однако Эдвард воспринял его заявление совсем иначе.

- Ты хочешь сказать, что я выделяюсь, хотя я такой маленький и что мне не следует этого делать? – процедил он сквозь зубы. Рост был его слабым местом.

- Я этого не говорил! Просто пришло мне в голову.

- Ал, тыыыыыыы...!

Они продолжили спорить.

Чтобы избавиться от военной полиции, Эдвард сначала повел их обратно к вокзалу, где подбежал к причальной стенке, которая была примерно по пояс, уперся в нее руками и перепрыгнул.

- Давай спрыгнем сюда!

- А, подожди, может, там есть люди!

Альфонс попытался остановить брата, но было уже поздно.

- Ува!

- Аааргх!

С берега реки послышался удивленный голос Эдварда и тихий болезненный крик.

Когда Альфонс дошел до стены и посмотрел вниз, то увидел Эдварда и маленького мальчика, сидящих на берегу в двух метрах под ним. Картонная коробка, которую, по-видимому, нес ребенок, лежала вверх дном на земле рядом с ними.

- С вами все в порядке?!

Альфонс поспешно спустился к берегу реки и встал на колени рядом с маленьким мальчиком, который сидел на корточках. Видимо, внезапное падение Эдварда так напугало ребенка, что он упал на землю. Вытирая песок и камешки со своих маленьких ладошек, он поднял голову.

- Ах!

-...!

Когда они посмотрели на мальчика, который смотрел на них в ответ, Эдвард и Альфонс на мгновение замолчали. На вид ему было шесть-восемь лет. Его светлые волосы казались мягкими и немного выделялись. Несмотря на теплую погоду, он был одет в рубашку с длинными рукавами и брюки, закрывавшие его ноги до щиколоток. Кожа его маленьких рук и ног, которые были в сандалиях, была смуглой. А также его большие красные глаза, которыми он смотрел на Эдварда и Альфонса.

- Ты из Ишвара…, - невольно прошептали два брата.

Ребенок, услышав их, немного смутился.

Ишвариты, у которых была смуглая кожа и красные глаза, являлись народом, который проживал на юго-востоке Аместриса.

Хотя в прошлом случались неоднократные столкновения с Аместрисом, отчасти из-за различий в религиозных ценностях, но, когда офицер случайно застрелил ребенка из Ишвара тринадцать лет назад, ишвариты выступили против военных, и все это переросло в жестокую гражданскую войну. Семь лет назад произошла крупномасштабная война по их уничтожению, в которой было задействовано множество государственных алхимиков, и многие ишвариты погибли.

Такова была история. С тех пор аместрийцы, осознавая, что стали причиной трагедии, и ишвариты, потерявшие многих своих близких, старались избегать друг друга в повседневной жизни, насколько это было только возможно.

Ненадолго повисло неловкое молчание.

Однако, казалось, что мальчик привык к такой реакции. Через мгновение на его смущенном лице появилась улыбка, и он обратился к Эдварду и Альфонсу, которые смотрели на него сверху вниз: «Здравствуйте!»

Его голос был веселым и бодрым.

Когда Эдвард и Альфонс услышали это, они почувствовали облегчение. Они ломали голову над тем, извиниться или молча уйти, на случай, если мальчик посмотрит на них с ненавистью.

- Ах, да, добрый день!

- Вы взрослые куда-то торопились?

- Да, немного...,- пробормотал Эдвард, глядя на набережную. Он не заметил никаких признаков того, что военная полиция все еще преследует их. Эдвард предположил, что они отступили, и снова извинился перед ребенком. - Мне очень жаль. Ты нигде не поранился?

- Нет, все хорошо!

- Это произошло только потому, что ты действуешь не подумав, Эд!

Эдвард, выслушав выговор Альфонса, потянулся к коробке, которая лежала вверх дном на берегу. Скорее всего, удар о землю был сильный, потому что с одной стороны она была порвана.

- Мне очень жаль. Я починю ее.

Эдвард попытался взять коробку, но мальчик покачал головой.

- Она сломана из-за того, что я уронил ее по дороге сюда. Это не ваша вина. Не беспокойтесь об этом.

- Но ты же вряд ли сможешь нести ее в таком состоянии, верно?

Эдвард присел перед мальчиком. Вокруг них были разбросаны книги, которые, по-видимому, принадлежали ему. Несомненно, было бы трудно нести их в порванной коробке. Поскольку картон был сырой, возможно, из-за того, что коробка упала в одну из луж на берегу реки, никто не удивился бы, если бы дно в конце концов полностью порвалось.

Эдвард хотел укрепить ее алхимией, как способ извиниться, и поднял руки. Но как раз когда он собирался сложить ладони, он заметил красные глаза, наблюдавшие за его движениями, и отпустил руки.

- Подожди минутку.

Эдвард оглядел берег реки. Обычно выброшенные на берег вещи просто лежали у кромки воды. Как он и ожидал, неподалеку от них валялась старая веревка.

Эдвард поднял ее и обвязал коробку.

Возможно, маленький ишварит сочтет алхимию пугающей или коварной. Мальчик перед ним, наверняка слышал, как взрослые говорили об этом. Желая избавить маленького мальчика от неприятного опыта, Эдвард решил починить коробку своими руками.

Альфонс также заметил, что его старший брат был внимателен к мальчику и помог ему, не сказав ни слова.

- Иииии - готово!

Братья закрепили коробку веревкой, завязав петли, чтобы ее было легче нести за ручки.

- Уф, спасибо! - радостно воскликнул мальчик.

Эдвард и Альфонс также собрали разбросанные книги и сложили их.

- Это что, книжки с картинками?

Эдвард перевернул страницу одной из детских книг, на которой были милые иллюстрации. Среди них были нарисованы животные, которые держались за руки.

- Да, я одолжил их другу, который живет там. И я как раз шел с ними домой.

В направлении, куда указал ребенок, стояла хижина. Если присмотреться, можно было заметить множество таких домов, что выстроились вдоль берега реки.

- Все они ишвариты? - прошептал Альфонс. Эдвард едва заметно кивнул.

- Похоже на то.

В каждом городе, а также вдоль границы, ишвариты, переселившиеся отовсюду, жили в подобных условиях. Не в последнюю очередь потому, что Ишвар был изолирован после войны, а Лэмбшир был неподалеку, и казалось, это было обычным делом встретить здесь ишваритов.

Альфонс осторожно стряхнул песок с иллюстрированных книг и протянул их мальчику.

- Вот, пожалуйста. У тебя и правда довольно много иллюстрированных книг!

- Точно! У моей семьи есть книжный магазин! В третьем районе! Он называется «Книжный магазин Игера»!

- Что ты сказал...?!

- Ты сказал «Игер»?!

Если присмотреться, то можно было заметить на обложках книг мальчика маленькие наклейки с надписью «Egger Bookstore».

- Хм? Вам двоим нравятся книги?

- Конечно! Мы пришли сюда, потому что ищем определенную книгу...

- Тогда я уверен, что смогу вам помочь!

-...

-...

- Думаете, не смогу?

Лицо ребенка стало грустным. Видимо, мальчик привык к тому, что люди неуверенно реагируют на то, когда он — ишварит — подходит к ним.

- Нет, ты неправильно понял! — Альфонс поспешно махнул рукой. - Мы просто немного удивились...

Эдвард и Альфонс не ожидали, что книжным магазином будут управлять ишвариты, поэтому немного опешили. Но мальчик предложил это из своей чистой и невинной доброты. Они не хотели, чтобы он грустил.

Два брата встали на ноги.

- Тогда покажи нам дорогу. Я Эдвард. Это мой младший брат Альфонс. Приятно познакомиться!

- Меня зовут Кип! Приятно познакомиться!

Своими маленькими ручками Кип крепко сжал протянутую ему руку Эдварда. Его улыбающееся лицо было полно чистой радости, которое не выдавало ничего из ужасной истории его народа.

Кип жил в конце извилистой, поднимающейся на холм улицы.

Двойные стеклянные двери вели в белый дом с красной крышей. Вывеска с надписью «Книжный магазин» была прислонена к стене. Вывеска, выкрашенная желтой и зеленой краской, выцвела от ветра и непогоды.

Сбоку от магазина была дверь, которая служила входом и выходом для жильцов. Рядом с ней стоял один почтовый ящик. По нему, а также по двери и белым стенам магазина вились зеленые лозы, придавая этому месту красивый вид.

Магазин был довольно просторным, возможно для того, чтобы вместить большое количество книг, но поскольку он не выделялся, то вполне естественно вписывался среди соседних домов.

Кип, который привел туда Эдварда и Альфонса, толкнул стеклянную дверь магазина, но она, похоже, была заперта.

- А? Здесь никого нет? Подождите минутку! — сказал он, открывая боковую дверь и вошел внутрь.

Оставшись снаружи, два брата поставили коробку Кипа, которую они несли, и заглянули через стеклянную дверь в помещение.

- Повезло, что магазин все еще существует...

- Да, но..., - пробормотал Эдвард и посмотрел на здание. Предыдущий владелец магазина, должно быть, был дедушкой или прадедушкой Кипа. - Что мы будем делать, если они скажут, что не хотят видеть аместрийцев в своем магазине или что-то в этом роде?

- Хм....

Тот факт, что семья Кипа держала магазин в Аместрисе, еще не означало, что они презирали всех аместрийцев. Однако не обязательно, что они не считали их ответственными за события прошлого. Тем не менее, братья размышляли, стоит ли им упрямо настаивать на том, чтобы им разрешили искать книгу.

Через некоторое время они услышали голос Кипа из магазина: «Поспеши, у нас клиенты!»

По какой-то причине Эдвард и Альфонс резко выпрямились.

Когда дверь открылась, колокольчик на ней ласково прозвенел.

Перед ними стояла стройная аместрийка лет тридцати, которая открыла стеклянную дверь и вышла на улицу, чтобы встретить покупателей.

- Мне очень жаль. Я хотела вернуться раньше, но закупки заняли больше времени, чем обычно.

Ее светло-каштановые, слегка волнистые волосы до плеч мягко обрамляли ее дружелюбно улыбающееся лицо. Она посмотрела на братьев своими прекрасными голубыми глазами и положила камень перед открытой дверью, чтобы она не захлопнулась от сквозняка.

- Пожалуйста, заходите!

- Мама, послушай, Эдвард и Альфонс починили мою коробку!

Кип сказал «мама».

- О, правда? Приветствую вас! Я Шелли. Похоже, вы помогли Кипу, благодарю!

Поблагодарив братьев, она повернулась к мальчику.

- Кип, ты, должно быть, вспотел. Иди прими душ!

- Хорошо! - послушно ответил Кип и побежал через зеленую дверь в дом.

Шелли, возможно, заметила, что Эдвард и Альфонс были довольно сильно ошеломлены. Только когда шаги Кипа полностью стихли, она снова заговорила.

- Вы удивлены? Родители Кипа пропали без вести после беспорядков... Пока их не найдут, мы заботимся о нем.

- Вот как..., - возраст мальчика предполагал, что его, вероятно, разлучили с родителями сразу после рождения. Хотя Эдвард и Альфонс чувствовали себя необычайно странно, узнав историю, стоящую за веселым и смеющимся Кипом, но они снова сосредоточились на своей первоначальной цели и спросили: «Эм, мы слышали, что когда-то этим магазином управлял мистер Игер, который любил книги...»

- А, вы, должно быть, имеете в виду моего тестя. Поскольку он умер не так давно, мой муж взял магазин под свое управление...

- Мы ищем определенную книгу. Можно нам поискать ее здесь?

Они не планировали рассказывать Шелли о книге Валерия Делл. Они не хотели показаться подозрительными, а также посчитали, что лучше не беспокоить молодую женщину, которая, скорее всего, ничего не смыслила в таких вещах, если бы она узнала, что публикация книги запрещена.

- Конечно. Осматривайтесь, сколько хотите, - Шелли с улыбкой провела их внутрь. - Книги не сортируются по жанрам, так что, вероятно, будет нелегко найти что-то конкретное...

- Ничего страшного. Достаточно того, если мы сможем осмотреться. Верно, Эд?

- Да.

Эдвард и Альфонс последовали за женщиной в магазин.

- Ого, потрясающе!

Посередине было свободное пространство до самой крыши, а забитые книгами полки, выстроились вдоль стен. Чтобы можно было рассмотреть книги под потолком, в конце лестницы, ведущей с первого этажа, был построен коридор. Он был достаточно широким для одного человека и напоминал своего рода антресоль. В полу также была дверь, которая соединяла комнату с подвальным хранилищем.

Полки были не только вдоль стен — ими был заполнен весь интерьер магазина. Кое-где книги были сложены на полу. Учитывая, что это был частный книжный магазин, в нем было довольно много книг.

- Здесь все книги, которые собирал Ваш тесть? — небрежно спросил Эдвард. В конце концов, вполне возможно, что мужчина перенес редкие, дорогие книги в свою частную коллекцию и хранил их в другом месте.

- Это должны быть все. Однако иллюстрированные книги находятся в кабинете моего мужа... Вы ищете детскую книгу?

- Нет.

- Если так, то книга должна быть здесь, если она у нас есть, я думаю... Но поскольку моего мужа сейчас нет на месте, я не могу сказать вам наверняка. Если хотите, я могу показать вам его кабинет позже. Не торопитесь и осмотритесь.

Очевидно, у Шелли еще были дела в доме, поэтому она попросила братьев позвонить ей, если что-то случится, и пошла в подсобку.

Эдвард и Альфонс теперь стояли посреди магазина, разглядывая книжные полки. Наверняка, потребовалась бы целая вечность, чтобы просмотреть их все.

- Ее также могли продать или изъять из обращения много лет назад...

- В любом случае, у нас нет выбора, кроме как посмотреть их!

- Именно так! Ну, вперед!

По пути на антресоль Эдвард снял пальто. Он повесил его на перила и тут же вытащил книгу с полки.

- Ого, первое издание Исторической книги от правительства!

- Эд, посмотри на это! Здесь даже есть книги из Восточной Империи!

Альфонс, который тоже подошел к полкам, в изумлении взял в руки толстый том.

- Это... кулинарная книга? Эта о насекомых... Ах, я хотел прочитать эту исследовательскую работу!

Они вдвоем сняли каждую книгу с полки и проверили названия.

Поскольку их собрал человек, любящий все необычное, неудивительно, что такие книги редко можно было увидеть где-либо еще.

И поскольку они все еще были в магазине, братья надеялись, что книга Валерия Делл тоже может быть здесь.

Полные предвкушения, они продолжили искать, ощущая себя словно во сне.

Сколько времени прошло?

В какой-то момент дверь, ведущая в гостиную, открылась, и Кип просунул в нее голову.

- Эдвард, Альфонс!

- А, это ты, Кип!

- Вы нашли свою книгу?

В отличие от того, что было ранее, Кип сейчас был одет в рубашку с короткими рукавами. Он достал спичку из кармана и зажег лампу для братьев.

- Ого, неужели уже так поздно?!

Эдвард впервые заметил, что на улице смеркалось, а в магазине стало темно. Он думал, что прошел, возможно, всего час, но его исключительная способность к концентрации заставила его потерять счет времени. Видимо, Альфонс также не думал о времени, потому что он поспешно стал расставлять книги на прежние места, которые он оставил тут и там.

- Нам нужно убраться, прежде чем вы закроете магазин. Нам очень жаль, что мы разбросали книги повсюду!

- Ничего страшного! Но вам, наверное, жарко? Я принес яблочный сок, так что угощайтесь!

Кип протянул Эдварду и Альфонсу стаканы.

Хотя дверь была открыта и дул ветерок, в магазине стояла жара. Эдвард, обливаясь потом, отчасти из-за того, что был так поглощен своими поисками, спустился на первый этаж и залпом осушил свой стакан сока. То же самое он сделал со стаканом брата, который тактично от него отказался. Затем он вышел на улицу.

- О, уже и вправду ночь!

Прохладный ветерок нежно ласкал его лицо. Уличные фонари освещали мощеную улицу, а силуэты гор выделялись на фоне звездного неба. Когда его вспотевшее тело остыло и он собирался вернуться в магазин, Эдвард заметил иллюстрированные книги, выстроенные в ряд перед вывеской магазина.

Скорее всего Кип расставил их, пока братья были полностью поглощены поисками книги. Коробка и иллюстрированные книги, которые он принес с берега реки ранее, стояли снаружи магазина. Видимо, Кип выставил их просушиться, так как они немного отсырели.

- А разве эти иллюстрированные книги не продаются? — спросил Эдвард, поворачиваясь в сторону магазина, на что мальчик кивнул.

- Лион говорит, что мы должны давать книги с картинками, а не продавать их, чтобы все могли их читать. Вот почему все книги с картинками находятся в комнате Лиона, и мы не выставляем их в магазине.

- Лион?

- Это человек, который взял меня к себе и воспитывает меня, пока не найдутся мои настоящие родители, - спокойно сказал Кип, по-видимому, понимая свое положение. Этот Лион был мужем Шелли и владельцем магазина. - Он высокий и очень красивый, понимаешь?! И он часто сажает меня к себе на плечи! Он также мастер на все руки и делает мне ящики для инструментов, куда можно положить ножницы и все подобное. А поскольку он любит курить, я могу зажечь ему огонь... Вот, смотрите!

Кип достал из кармана спичечный коробок и показал им. Задняя часть маленькой коробки была белой, и на ней была нарисована картинка — трое людей, дружно держащихся за руки.

- Когда я однажды попросил его нарисовать мне картинку, он сделал ее здесь, на маленьком месте, как это. И на многих других спичечных коробках! Но эту мы нарисовали вместе с Лионом, — с улыбкой сказал Кип. Лион, вероятно, был для мальчика отцом и тем, на кого он равнялся. - Он всегда ездит за книгами для магазина, но также приносит много иллюстрированных книг! Он говорит, что я должен относить их своим друзьям из Ишвара!

Дети Ишвара, которым приходилось беспокоиться о всяких неприятных вещах, были, конечно, в восторге от возможности прочитать так много книг с картинками. Эдвард и Альфонс восхитились Лионом за его внимательность и заботу.

- Ого, какой милый человек!

- Лион тоже сейчас отправился за книгами?

- Да. Поскольку книги, которые сейчас есть в доме, продаются не очень хорошо, он говорит, что хочет постепенно их заменить. Вот почему он постоянно ездит повсюду, чтобы купить еще.

- У него определенно все получится..., - неуверенно согласился Эдвард с улыбкой.

Если не считать людей с необычными вкусами, содержание было слишком непоследовательным для простого магазина, и, кроме того, здесь продавались только те книги, которые покупали бы только люди с крайне специфическими интересами.

Только благодаря этой особенности братья смогли сохранить надежду, что, возможно, все же найдут здесь книгу Валерия Делл.

- Думаю, сегодня мы уже ничего не найдем, верно?

Они проверили только обложки, но они далеко не закончили еще со всеми книгами. Вероятно, братьям придется вернуться в магазин завтра.

- Может, нам пора на боковую? Я еще и голодный. Можешь подсказать, где тут поблизости есть гостиница или постоялый двор?

- Гостиница? Вы уже уходите?!

В тот момент, когда Кип спросил их в ответ, дверь в задней части магазина снова открылась, и вошла Шелли.

- Ну, как дела? Вы нашли книгу?

- Ах, мама! - Кип тут же подошел к Шелли, обхватил ее ноги и посмотрел в глаза. - Мама, Эдвард и Альфонс сказали, что ищут место для ночлега!

- Ох, интересно! - Шелли улыбнулась и погладила Кипа по голове. - Забудьте об этой идее. Было бы лучше, если бы вы остались здесь с нами, верно? Точно, здесь еще много книг! Если вы останетесь, то сможете искать книгу, не волнуясь о времени.

- Да, но...

- А еще был инцидент с дикими химерами, так? Я не слышала, чтобы их видели в Лэмбшире, но после наступления темноты находиться на улице опасно.

Видимо, Шелли беспокоилась о том, что с Эдвардом и Альфонсом может что-то случиться, и сказала это из чистой доброты. Для двух братьев, которые недавно столкнулись с дикими химерами, это не казалось просто теоретической возможностью, и поскольку ночевка позволила бы им продолжить свои исследования, не беспокоясь о часах работы магазина, это было приятным предложением. Однако, поскольку не было даже уверенности, что они купят книгу, им, естественно, было неловко оставаться здесь.

Когда Эдвард и Альфонс замешкались, Кип отпустил Шелли и на этот раз потянул Эдварда за одежду.

- Я хочу поговорить с вами подольше!

Возможно, Кипу понравились братья, потому что они починили его ящик на берегу реки и сейчас он выглядел так, будто хотел побыть с ними еще немного.

- Мамина еда на вкус просто потрясающая! Давайте поедим вместе!

В тот момент, когда Эдвард услышал это, его желудок громко заурчал. Альфонс, Шелли и Кип одновременно рассмеялись.

- Ты, кажется, голоден!

- Эдвард, это урчание только что было чем-то особенным!

Веселый смех разнесся книжному магазину среди ночи.

- А-ха-ха, Эд, твой желудок довольно честен и прямолинеен! Примем дружеское приглашение? — смеясь, казал Альфонс.

- Согласен! — кивнув, ответил Эдвард и невольно рассмеялся, потому что момент был слишком уж удачным.

На следующее утро Эдвард открыл глаза, учуяв восхитительный аромат, доносившийся с первого этажа. Стрелки часов на стене показывали семь часов. Он планировал встать в шесть, но, похоже, проверка книг до поздней ночи стала для него ценой.

Похоже, Альфонс уже спустился вниз, потому что его не было в комнате.

Когда Эдвард встал с кровати и открыл окно, свежий, легкий ветерок прогнал остатки сна. Под окном комнаты наверху, что была подготовлена для гостей, на ветру шелестели фруктовые деревья и цветы различных сортов.

Магазин находился на противоположной стороне от внутреннего сада. Они слышали от Шелли, что семья Лиона построила отдельное здание под книжный магазин, потому что его отец принес в дом так много книг, что места для повседневных дел стало не хватать.

- Стоит ли мне сегодня проверить журнал в подвале?

Как только Эдвард был готов, он спустился на первый этаж. Он заглянул на кухню и увидел одетую в нежно-зеленый халат Шелли, которая жарила яичницу. Кип стоял перед сушилкой для посуды, что висела на стене и доставал тарелки.

- Доброе утро! - поздоровался Эдвард, щурясь от яркого солнца, льющегося из окна на кухню.

Они повернулись к нему.

- Эдвард! Доброе утро!

- Доброе утро, Эдвард! Я уже приготовила завтрак, так что садись.

- Ах, большое спасибо...

Эдварду было неловко из-за того, что он встал последним и ничего не сделал, но поскольку он не был особенно хорош в готовке, юноша послушно сел.

- Альфонс на улице собирает овощи! — сказал Кип, расставляя тарелки на столе.

Через окно, где стояли маленькие растения в горшках, было видно, как Альфонс собирает овощи в саду.

- Я сейчас налью тебе кофе. Одну минутку, — сказала Шелли, которая следила за огнем под сковородой.

Тогда Кип тут же сам подбежал к кофейнику.

- Мама, я смогу!

- А ты уверен?

- Конечно, я смогу и ничего не пролью!

Мальчик взял кофейник, стоявший на кухонном столе, и аккуратно налил кофе в чашку. Он взял ее обеими руками, чтобы ничего не пролить и передал Эдварду, а затем он встал на детский табурет перед раковиной.

Даже стоя на небольшом деревянном табурете, выкрашенном в светло-голубой цвет, раковина все равно была слишком высокой для Кипа. Но он не позволил этому смутить его и схватил фрукт, лежавший рядом с раковиной.

– Мама, я его помою. Если у меня получится его выжать, то мы сможем сделать из него сок.

– Правда? Тогда я оставлю это тебе!

– Хорошо!

Кип тщательно вымыл фрукты, подбежал к полке, встал на цыпочки, вытянул руку и взял стеклянный пресс для фруктов. Затем он встал на стул, крепко сжал фрукт своими маленькими ручонками и стал сжимать его изо всех сил.

По кухне разнесся свежий аромат цитрусов.

– Эдвард, это тебе!

Выжав сок, Кип поставил стакан на стол перед Эдвардом. Он был наполнен свежим фруктовым соком, блестевшим в лучах утреннего солнца.

– Ты мастерски выжимаешь сок! Выглядит очень аппетитно!

Эдвард погладил его по голове, и Кип широко улыбнулся.

– Дай знать, если захочешь еще! Я сделаю много!

— О, спасибо!

— Мама, я помогу Альфонсу! А потом подмету снаружи!

Кип открыл дверь, ведущую во внутренний сад, и весело выбежал на улицу. Когда дверь с грохотом захлопнулась, Шелли выдавила из себя улыбку.

— Извини за утренний шум!

— Никаких проблем!

Вчера вечером Кип тоже усердно готовил ужин, болтая с Эдвардом и Альфонсом. Мальчик, который так рьяно двигал своим маленьким телом, был явно полон решимости помочь Шелли. Эдвард тоже почувствовал эту внутреннюю энергию.

Пока Эдвард пил кофе и ждал завтрак, его взгляд случайно упал на фотографии на стене. Лицо спящего мальчика, которому было около года... Потом Кип, когда он стал немного старше, сидящий на коленях у Шелли... Снова Кип, смеющийся с книжкой с картинками в руках... По многочисленным фотографиям было понятно, что Кип очень много значил для Игеров.

- Здесь много фотографий Кипа!

- Верно. Мой муж делает много фотографий, чтобы отдать их настоящим родителям Кипа, когда их найдут, и показать им, как он вырос, так он сказал.

С чашкой кофе в руке Эдвард встал и подошел к стене.

Под фотографиями стояла полка с телефоном и фотоснимками в рамках. Даже Эдвард понял, что их большое количество было предназначено не только для того, чтобы запечатлеть взросление Кипа.

На одной из фотографий был изображен высокий мужчина, держащий Кипа одной рукой, а другой обнимал Шелли за плечи. Мужчина, чьи волосы небрежно ниспадали на лоб и частично на правый глаз, улыбался вместе с женой. Его изящно очерченные глаза казались веселыми.

Эдвард обернулся и спросил: «Этот мужчина – Лион?»

Шелли как раз снимала яичницу со сковороды и кивнула.

– Да, это он.

– Ммм.

Положив рядом с яйцами немного овощей, она встала рядом с Эдвардом и посмотрела на фотографию.

– Кажется, она была сделана два года назад. Я думаю, что это единственная фотография, где мы все трое вместе. Когда вернется муж, я хочу сделать еще одну.

– Разве Лион сейчас не покупает книги? Должно быть, он очень занят.

– Я не очень разбираюсь в книгах, но, похоже, он постоянно путешествует. Он говорит, что это его вполне устраивает, ведь он еще и ищет родителей Кипа.

– Есть какая-нибудь информация о его родителях?

– Кажется, они были знакомыми моего мужа. Я слышала, что во время Гражданской войны они доверили ему Кипа и где-то искали убежища.

Эдвард перевел взгляд на многочисленные фотографии Кипа на стене. Дети быстро растут, и Кип тоже. Лион, конечно же, хотел показать своим друзьям, которых он, вероятно, рано или поздно найдет, каким вырос их сын.

– В общем, он ищет родителей Кипа и покупает книги. Мне кажется, он нечасто приезжает домой.

– Да. В последнее время, едва ли чаще раза в два месяца. Он скорее путешественник, чем владелец книжного магазина. Но поскольку он звонит время от времени и примерно сообщает мне, где он находится, я спокойна. Каждый раз, когда он возвращается домой, он говорит, что в следующий раз обязательно приведет родителей Кипа, но мы уже слышали это не один раз, – сказала Шелли, смеясь. Затем она предложила Эдварду готовую еду. – Вот, держи.

— А, спасибо! Приятного аппетита!

Эдвард сел за стол, где были разложены тосты, яичница, овощи и фрукты.

Вчера вечером за ужином братья ловко скрыли, почему Альфонс не ест, поэтому Эдвард решил, что Шелли приготовила только одну порцию.

— Мааааам, ничего, если я отдам упавший помидор птицам на улице?

Снаружи донесся голос Кипа.

— Конечно! Только сначала порежь его, понял?

— Где садовые ножницы?

Эдвард увидел, что Шелли собирается встать и ответить, и указал на дверь, держа тост в зубах.

— Прости, — извинилась Шелли перед Эдвардом, который жестом показал, что она может пойти и проверить Кипа, не беспокоясь о нем, Эдварде. Она вышла во внутренний сад.

Оставшись один, Эдвард подумал о своей семье и отправил в рот немного яичницы.

Их мать, Триша, была доброй и умной женщиной. Эдвард и Альфонс любили ее больше всего на свете и помогали ей, чем могли. Поэтому Эдварду было очень грустно видеть, как Кип старается поддержать Шелли.

Эдварду, однако, все еще было трудно простить отца, который их просто бросил. Кип же, напротив, казалось, испытывал благодарность и обожал заменившего ему отца Лиона, хотя тот почти всегда отсутствовал.

Семью Игеров объединяли крепкие и теплые узы.

Эдвард снова взглянул на фотографии на стене. Лион, Кип и Шелли улыбались ему на снимках. Эти трое, не состоявшие в кровном родстве, выглядели в рамках настоящей семьей.

На границе между Восточным и Южным округами с грохотом прокатился по одному из городов мощный взрыв.

- Я же говорил им воздержаться от использования оружия!

Рой посмотрел на дым, что поднимался над оружейным складом вдали, и сердито отмахнулся от осколков, посыпавшихся сверху от сокрушительного взрыва.

- Полковник!

Хоукай подбежала к Рою, который выглядел рассерженным.

- Наша стратегия провалилась! — сказала она ему, отдавая честь.

Рой, вздохнув, посмотрел на небо.

- Я тоже так подумал.

Легкий ветерок пронесся по ясному голубому небу, развевая дым от взрыва. Рой, приехавший повторно осмотреть места, где были замечены дикие химеры, получил информацию об их появлении в соседнем городе. Тогда он разработал план, как немедленно воспользоваться близлежащим владением торговца оружием, чтобы поймать их.

Однако командир, прибывший из Южного округа, хотел сформировать единый фронт и был обузой для Роя, поскольку не взял на себя ответственность должным образом. Это сильно разозлило Мустанга, который хотел как можно быстрее раскрыть это дело.

Стоя рядом с хмурым Роем, Хоукай открыла папку в руке.

- Согласно ранее полученному от сержанта Фьюри докладу, результаты его расследования в местных исследовательских центрах по изучению химер свидетельствуют о том, что ни одна химера оттуда не сбегала, и все они отрицают какую-либо связь с инцидентами. Более того, прапорщик Фарман установил ловушку для поимки диких химер, но, как было доложено, они не обратили внимания на мясо животных, которое должно было послужить приманкой.

- Как и ожидалось, им просто нужна кровь, верно?

Возможно, пожар, поднявшийся на оружейном складе, был уже потушен, потому что стоящий вдалеке Хавок, координировавший тушение пожара, повернулся к ним. Рой и Хоукай подошли к нему вместе, ступая по обломкам.

Вокруг оружейного склада витал запах гари. Большой пожар потушили, но кое-где еще тлели обнаженные балки. Солдаты суетливо поливали их водой из ведер.

Перед складом, крыша и стены которого были сорваны, и остались только стальные колонны, с угрюмым видом стоял Хавок.

- Спасибо за работу!

Когда Рой заговорил с ним, Хавок поморщился от сажи.

- Мы их почти поймали!

- А как насчет погибших и раненых?

- Двое солдат в больнице, потому что их задели обломки от взрыва. Их жизни, впрочем, вне опасности. Есть еще и гражданский. Несмотря на наши блокпосты, глупый солдат пропустил гражданского, и на него напала химера.

- Звучит не очень хорошо.

Если на гражданского нападала химера, пока Рой командовал, то он понесет огромную ответственность.

Мустанг нахмурился, но тон Хавока не звучал слишком серьезно.

- Он стоял лицом к лицу с химерой, но, к счастью, как раз когда она собиралась на него напасть, рухнуло соседнее ветхое здание, перегородив проход. Гражданский лишь оцарапал коленку. Ему очень повезло. Кстати, за блокпосты отвечал Южный штаб.

– Нет худа без добра, правда?

– Тогда уж лучше ничего, чем так?

Хавок смахнул пепел с коротких светлых волос и продолжил отчет: «На этот раз показались четыре химеры. Одна сбежала по воде. Все они соответствовали предыдущим свидетельствам очевидцев – невероятно большие и похожие на волков. Отвратительные существа с шестью ногами, каждая с острыми клыками. Все шло хорошо, пока мы их не окружили... Солдаты из Южного округа, которые, очевидно, пришли, чтобы помочь нам, были новичками.»

– Должно быть, они были шокированы, увидев химер, — Рой, поняв причину провала, невольно приложил руку ко лбу. — И от страха они выхватили винтовки... Вот как все было, да?

Хавок выставил вперед руку, словно держал винтовку и сделал «выстрел».

— А потом весь порох, что был на складе, взорвался... да? У них с головой не все в порядке, раз они отправляют новичков на дело, вызвавшее столько шума! Чудо, что обошлось без жертв.

– Верно, прикомандированный командир из Южного штаба печально известен множеством ошибок. О чем думало Южное командование, присылая к нам такого бесполезного человека?!

– Хороший вопрос. Ходят слухи, что этого командира рекомендовал бригадный генерал Бэйсон.

Услышав этот ответ, Хавок проговорил «Ого!»

Бэйсон, пользовавшийся большим влиянием в Южном штабе, считал Роя своим соперником. Узнав, что Рой – командир Восточного округа, он, вероятно, намеренно прислал некомпетентных людей.

– Хуже и быть не могло, верно?

– Верно.

Рой согласился с Хавоком и отправился к траншее рядом с оружейным складом. Она была вырыта в пределах границ участка и, вероятно, обычно была перекрыта деревянными досками, но взрывная волна снесла часть из них, оставив траншею открытой. Вероятно, это было сделано для защиты оружейного склада от затопления во время сильного дождя. Для обеспечения эффективного дренажа траншея была довольно глубокой.

— Вы сказали, кто-то сбежал через этот водный путь?

— Да. На другом конце есть места без заколоченных складов. Если она туда проберется...

Хавок проводил Роя к прямоугольному стальному люку. Когда он его поднял, снизу подул прохладный ветер. Видимо, такая конструкция позволяла воде течь по канаве и попадать в подземный канал.

Рой заглянул в открытый люк. Вниз вела лестница, и там было слегка светло, словно откуда-то проникал свет.

– Кто-нибудь еще был здесь после того, как химера сбежала?

– Нет. Могу сказать это с уверенностью, потому что я стоял здесь на страже.

– Я ничего другого от тебя и не ожидал.

Рой, тщательно изучавший даже самые незначительные улики, был благодарен своим подчиненным за то, что они действовали адекватно в сложившейся ситуации. Как он и сказал, Хавок, по-видимому, позаботился о том, чтобы никто сюда не заходил. Возможно, он курил, чтобы скоротать время, потому что в воздухе все еще витал легкий запах табака.

– Вы спуститесь?

На вопрос Хоукай Рой кивнул, снял куртку и передал ее Брэде, стоявшему рядом.

– Лейтенант Брэда, следите за этим местом, чтобы никто не вошел и никого не потревожил, – сказал Рой и в сопровождении Хоукай и Хавока спустился по лестнице.

Когда они достигли дна, перед ними открылся канал, похожий на широкий коридор. Взглянув на его кирпичную внутреннюю часть, они увидели высокий полукруглый и довольно широкий потолок. Уровень воды был невысоким, возможно, потому, что дождей давно не было.

Рой и его спутники, стараясь не поскользнуться, опустили ноги в воду и огляделись. Входы в систему каналов, тянувшуюся под городом во всех направлениях, местами были закрыты не стальными крышками, а решетками. По-видимому, это пропускало свет, отчего внутри было достаточно светло.

– Вот карта системы каналов.

На карте, которую Хоукай передала Рою, было видно, что этот канал соединялся с боковым посередине и снова разветвлялся в конце.

– Он уходит довольно далеко, – для верности Рой прошел немного дальше и сравнил окрестности с картой. – Но там нет дороги...

В какой-то момент дорога, которая должна была быть там, согласно карте, исчезла.

– Подземные каналы – это необходимость повседневной жизни. Особенно в последние годы, по просьбе населения, не только строились новые каналы, но и ремонтировались старые или просто использовались как туннели. Возможно, этот – один из таких.

– Возможно... Однако отслеживать, когда все так сложно, задача непростая, – Рой погрузился в свои мысли, шагая по воде. – Если химеры используют систему каналов как путь к отступлению, значит ли это, что они используют ее и для того, чтобы куда-то попасть?

— Думаете, они перемещаются по каналам, чтобы их не видели, затем появляются в просторных местах, где достаточно свободы передвижения, или там, где они могут хорошо спрятаться, и наконец напасть на своих жертв?

— Мы уже так далеко зашли — затаимся или будем преследовать их, мы в любом случае в невыгодном положении, — сказал Хавок, следовавший за Роем и Хоукай. — Они довольно умны для монстров, не так ли?

Хавок, который был занят изучением стен в поисках улик, указывающих на то, что здесь прошли химеры, заметил, что его начальники молчат, и через некоторое время отвел взгляд от стен. Когда он посмотрел вперед, Мустанг и Хоукай неподвижно стояли в воде, словно погруженные в свои мысли.

— Что происходит? — спросил Хавок, и Рой посмотрел на него.

— Умный здесь, наверное, ты...

— А?

- Химеры, сбежавшие из какого-то исследовательского центра, одичали и, чтобы утолить голод, нападают на людей. Возможно, мы слишком увлеклись этим предположением, — сказала Хоукай.

- Что именно это значит? — спросил Хавок, совершенно сбитый с толку.

Хоукай продолжила: «Это значит, что это могут быть химеры, намеренно и преднамеренно выпущенные каким-то исследовательским центром».

- Понятно…

Все трое замолчали. Химеры нападали на людей и пили их кровь. Если предположить, что они нападали не потому, что были голодны от скитаний, а кто-то, должно быть, натравил их на людей, чтобы собрать кровь.

Рой немного задумался, а затем поднял голову.

- Значит, это…

Пробираясь по воде, он пошел вдоль канала и коснулся стен. Он добрался до места, где не было развилки, отмеченной на карте. Проведя ладонью по стене и слегка постукивая по ней, он затем без задней мысли пнул ее.

-...!

- Аааргх!

Стена рухнула, и когда облако пыли, поднявшееся на мгновение, рассеялось, они увидели тот самый канал, который должен был быть там. Рой поднял из воды фрагмент стены. Камень размером с ладонь рассыпался на мелкие кусочки в его руках.

- Эта стена была построена, чтобы перекрыть канал и никто не смог преследовать химер, - это было доказательством того, что нападение химер было преднамеренно организовано. - Кто-то управляет тварями из-за кулис. Этот кто-то позаботился о том, чтобы за ними не гнались военные, и построил стену настолько хрупкой, чтобы она сама обрушилась через несколько часов. Как только какой-то участок канализации перестает работать, кто-то спуститься вниз и проверит его. Он знал, что... Тот, кто управляет химерами — алхимик. Это точно.

Хоукай тут же переключила свои мысли на преднамеренную атаку и высказала свое мнение: «Учитывая частоту нападений, можно предположить, что преступнику нужна свежая кровь. Предположим, кто-то здесь продвигает свои исследования и всегда атакует химерами, когда нападавших было хотя бы двое — один на месте, а другой заперт в исследовательской лаборатории».

— Химеры впервые появились четыре месяца назад... Возможно, нападения были и до этого. В любом случае, это продолжается уже довольно давно... Они точно не собираются останавливаться.

— Интересно было бы узнать, что они делают, заходя так далеко ради сбора крови..., — хриплый голосом произнес Хавок на обратном пути.

— Да, это довольно жутко, — согласился Рой. — К счастью, мы сузили круг поисков. Я сразу же перейду к следующему действию.

Когда они поднялись по лестнице и вышли на поверхность, Брэда стоял у входа.

— С возвращением! Нашли какие-нибудь зацепки? — спросил он, возвращая Рою куртку.

Мустанг кивнул.

— Это было точное попадание! Спасибо Хавоку!

– С этого момента я ожидаю особого обращения!

– Я подумаю, но сначала нам нужно убедиться, что командир Южного округа не ввалится в штаб. Он просто помеха. Потом следующий план...

Рой надел куртку и стал обдумывать дальнейшие действия. Когда сигаретный дым коснулся его носа, он нахмурился. Он увидел, что Хавок взял сигареты у Брэды и закурил.

– Лейтенант Хавок...

– Да?

– Ты только что взял сигареты и зажигалку у лейтенанта Брэды, верно?

– Да, потому что курить рядом со оружейным складом запрещено. А зажигалки опасны, поэтому я сдал и то, и другое на хранение. Но теперь, когда склад полностью пуст, я могу покурить...

– ....

Рой подбежал к Хавоку и прижал нос к сигарете.

– Ох, полковник, это опасно!

Чтобы горящая сигарета не коснулась Роя, Хавок поспешно отдернул руку.

– Что это вдруг такое?

– Да ничего...

Рой вспомнил запах сигарет, который он почувствовал раньше. Запах, витавший в воздухе до того, как он спустился в канализацию, отличался от запаха сигарет, которые курил Хавок.

–...

– Что-то не так?

Все присутствующие удивленно посмотрели на Роя, который на какое-то время приложил руку к подбородку, погрузившись в раздумья. Но Рой был не из тех, кто произносит вслух то, в чем не уверен.

- Теперь нужно действовать, – словно про себя прошептал командир. Затем он отдал своим подчиненным следующий приказ: «Изменение плана. То, что химеры дикие и бродят, опровергнуто. Они намеренно нападают на людей. Мы должны тщательно обследовать всех, чью кровь химеры выпили, чтобы определить, на кого они нападут в следующий раз. Также поручить прапорщику Фарману и сержанту Фьюри допросить всех, кто когда-либо проводил исследования крови! Если мы сузим круг исследователей к вечеру, то мы сможем поймать их сегодня!»

— Есть!

Рой краем глаза заметил, как его превосходные подчиненные дружно отдали честь, и мысленно перебрал ключевые моменты. Его ясный ум с невероятной скоростью начал работать над раскрытием дела.

– Черника!

– Э-э... Апельсин!

– Ах, у нас уже был апельсин!

– Э-э, это неправда!

– Ты сам это сказал, Кип!

Веселые голоса Альфонса и Кипа разносились по освещенному ярким солнцем склону. Они шли и играли в слова, называя друг другу фрукты, и направлялись раздавать книжки с картинками детям, живущим на берегу реки.

В поисках «Эволюции тела» в подвальном хранилище магазина, Альфонс нашел несколько книжек с картинками, и, узнав, что Кип тоже сегодня идет на берег реки, решил ему помочь.

К счастью, им разрешили продолжать поиски до позднего вечера, книг осталось немного. Эдвард сказал, что с остальным справится сам, и отправил младшего брата с Кипом.

Альфонс сложил найденные в стопках книжки с картинками в бумажный пакет и перекинул его через плечо. Свободной рукой он держал одну сторону картонной коробки, перевязанной веревкой, а Кип держал другую сторону, стараясь не уронить коробку.

– Их довольно много! Ты всегда берешь такое количество, когда идешь один? – спросил Альфонс, следя за тем, чтобы вес не слишком переместился на Кипа. Эта мысль уже приходила ему в голову вчера, когда он нес коробку. В ней были только тонкие книжки с картинками, но для маленького мальчика они, должно быть, довольно тяжелые.

– Да! Некоторым детям нравятся истории о животных, другим – приключения! Иногда меня просят принести книгу еще раз, потому что кто-то читает ее второй раз! Вот почему я всегда беру много разных книг!

– Вот как!

– Раз все довольны, мне все равно на вес! – радостно смеясь, сказал Кип. Альфонс восхищался мальчиком.

Когда они впервые встретились, Кип встретил их смехом, хотя они сами не знали, что сказать. А когда они захотели пойти в книжный магазин, Кип сразу же повел их туда. Мальчик обращался к окружающим с исключительно чистой, невинной добротой.

- Кип, ты такой милый!

- Да ладно! Мама еще добрее меня! - Кип засмеялся и крепко сжал коробку. - Мама всегда читает мне книжки с картинками, понимаешь? А когда идет дождь, она приезжает прямо к мосту, чтобы забрать меня! И еще она делает мне горячее молоко!

Кип с энтузиазмом говорил о Шелли.

- Шелли действительно хороший человек! — кивнув, подтвердил Альфонс, вспомнив ее ласковую улыбку, когда она встречала братьев.

- А па... ну, Лион тоже играет со мной, когда приходит домой!

Кип хотел сказать «папа», но быстро поправил себя. Альфонс подумал, что Кип ни разу не назвал Лиона «папой», потому что они с Эдвардом были там чужими, но причина, похоже, была другой.

Альфонс спросил Кипа, который выглядел так, будто совершил что-то нехорошее: «Скажи мне, Кип, ты никогда не называл Лиона «папой». Почему?

– Потому что он всегда говорит, что это плохо по отношению к моему настоящему отцу, и поэтому лучше, чтобы я его так не называл. Но иногда это вырывается. Шелли сказала, что я могу называть ее мамой, но Лион всегда выглядит таким смущенным.

Раз уж он тоже пытался найти родителей Кипа, возможно, Лион таким образом проявлял заботу, но Кип казался немного грустным. Однако мальчик тут же восстановил свое веселое расположение духа и на этот раз спросил Альфонса: «Альфонс, расскажи мне, какие у тебя мама и папа?»

Хотя Кип восхищался Лионом и Шелли, ему, похоже, было интересно узнать, какие у него настоящие родители. Альфонс решил ответить на невинный вопрос мальчика.

– Моя мама была очень доброй. Может быть, немного похожей на Шелли.

– Правда?! Значит, она еще и хорошо готовила!

– Так и было. Она всегда готовила нам невероятно вкусные блюда. Особенно хорошо она пекла пироги. А какое у Шелли фирменное блюдо?

— Ну, мама может...

Иногда Кип менял руки, держа коробку, или они делали перерыв. Прогулка была долгой, но истории о семьях у них никогда не кончались.

Через некоторое время Альфонс и Кип добрались до берега реки.

— Пожалуйста, подожди здесь минутку, хорошо?

Как только они спустили свою ношу, Кип взял все, что нес Альфонс, на руки.

— Может, мне помочь? Ты сможешь это унести?

— Да, без проблем! Подождешь меня здесь? — сказал Кип чуть-чуть извиняющимся тоном.

Похоже, мальчик вспомнил, что ишвариты не доверяют людям. Альфонс решил послушно присесть на берегу реки и ждать.

С коробкой и бумажным пакетом в руках Кип повернулся к поселению. Каждый раз, когда он переступал через камень на берегу реки, пакет в его руках издавал скрипящие звуки.

Дети примерно того же роста и телосложения, что и Кип, выскочили из хижин, которые выглядели так, будто вот-вот рухнут. Эти дети были ишваритами. Радостно болтая, они вытащили книги из бумажного пакета и коробки.

Передав книги и немного пообщавшись со взрослыми из поселения, Кип вернулся к Альфонсу.

— Альфонс, извини, что тебе пришлось ждать! - Мальчик прибежал обратно, таща за собой картонную коробку. Оказалось, в ней находились книги, которые он получил обратно.

— Тогда пойдем домой?

— Да! — кивнув ответил Кип, но выглядел он иначе, чем прежде — каким-то удрученным.

— Хм? Что случилось? Тебе кто-нибудь что-нибудь сказал, потому что я был здесь?

— Нет, нет, дело не в этом! — Несмотря на этот ответ, Кип выглядел отстраненным.

— ...?

Задаваясь внутри вопросом, Альфонс взял коробку и направился к лестнице, чтобы подняться на причал. Ступеньки здесь были довольно высокими, особенно для ребенка. Альфонс сначала поставил коробку на самый верх, а затем помог Кипу.

Когда он взял мальчика под мышки, поднял его и наконец собрался выйти с ним на дорогу, Кип вдруг спросил: «Скажи, неужели я не могу остаться с Лионом и Шелли...?»

- А?

Кип, которого Альфонс как раз собирался перенести через стену на дамбу, смотрел на своего спутника красными глазами. Не опуская его на дорогу, Альфонс позволил мальчику сесть на перила у дамбы.

– Думаю, это возможно... Разве кто-то говорил тебе обратное?

– Да..., – пробормотал Кип, кивая. – Так вот, дядя, который живет вон в том доме, спросил меня, не хочу ли я жить с ним, пока не найдутся мои настоящие родители.

– Почему?

– Он сказал, что я буду меньше выделяться среди ишваритов. Если бы я жил здесь со всеми, мне не пришлось бы чувствовать себя стесненным или смущенным среди аместрийцев, – сказал он, – я, конечно, чувствую себя немного неуютно... Но я не знаю, что будет правильно...

-...

Альфонс хорошо понимал, что имел в виду тот мужчина.

Сейчас на Кипе была кофта с длинными рукавами и капюшоном. Дома он носил одежду с короткими рукавами, но на улице, несмотря на жару, всегда надевал что-нибудь с длинными рукавами, чтобы скрыть смуглую кожу.

Вероятно, это был пример того чувства стеснения, о котором говорил тот человек.

– Раньше меня никогда не волновало, что у меня другой цвет глаз и все такое. Все мы немного разные, и я тоже так думал. Но потом у меня появились друзья, которые тоже были ишваритами. Мы встречались, чтобы читать книги, и я часто присоединялся к ним на берегу реки...

-...

- Взрослые там многому меня научили. Что ишвариты и аместрийцы отличаются не только цветом глаз. Что им не стоит быть вместе... Сначала я не понимал, что это значит, но... Теперь я думаю, что в этом что-то есть.

- Но почему?

- Ну, когда я иду по городу один, люди вокруг меня делают грустные лица! Когда я стою рядом с ними, они выглядят так, будто им трудно дышать! Интересно, Лион и Шелли чувствуют то же самое?

-...

Пока Кип говорил, мимо них проходили люди, похожие на путешественников, и, увидев мальчика, были слегка удивлены, но двинулись дальше. Помимо вопроса о том, как ведут себя жители города, в Лэмбшире было много путешественников. Эдвард и Альфонс не знали, как себя вести с Кипом, когда впервые встретились с ним. Тот факт, что люди избегали его, думая, что он их недолюбливает, казалось, даже наоборот, огорчал мальчика.

Кип, сидя на перилах дамбы, крепко сжал обе руки на коленях и снова спросил: «Должен ли я оставить Лиона и Шелли, потому что я из Ишвара?»

Его тихий голос дрожал. Альфонс видел, что Кип вот-вот расплачется, и не знал, что ему ответить.

- ...

Альфонс немного подумал и наконец присел перед Кипом.

- Эй, Кип, смотри.

Стараясь не попадаться на глаза прохожим, младший Элрик немного приоткрыл нагрудник доспехов.

- ...?

Мальчик заглянул внутрь и в следующее мгновение удивленно вскрикнул: Ааа?!

Тела, которое должно было быть внутри доспехов, там не оказалось.

- Альфонс, ты...?!

Альфонс поспешно зажал рукой рот Кипу, который смотрел на него огромными, как блюдца, глазами.

- Тсс. Это секрет, так?

- Я испугался!

- Потому что я невидимка, - полушутя сказал Альфонс. Это оправдание задело его, но Кип, будучи еще маленьким ребенком, похоже, принял его.

- Значит, ты действительно невидимка...

Альфонс выпрямился перед мальчиком, который с восхищением смотрел на него.

- И это проблема.

- Хм?

- Хотя моего брата Эдварда прекрасно видно, я невидимка. Мы совершенно разные, так? И все же мы вместе. Как думаешь, почему?

— Э-э... Ну-у...

Кип задумался, хотя внезапный вопрос заставил его нервничать.

— Э-э... Вы вместе, потому что вы братья, верно?

— Неверно!

— А? — Кип поджал губы.

Альфонс наклонился к мальчику так, чтобы их взгляды оказались на одном уровне, и поднял указательный палец.

— Ответ: потому что мы заботимся друг о друге.

— Потому что вы заботитесь... друг о друге...?

— Именно. Мне нравится мой старший брат. Вот почему я рядом с ним, хотя я другой человек.

Вот что на самом деле чувствовал Альфонс. Конечно, верно и то, что два брата были только друг у друга, но, если бы это было единственной причиной, они бы не смогли разделить все свои радости и горести. Альфонс любил своего старшего брата, как бы они ни спорили или ни ссорились, потому что он нравился ему как человек – его прямой, веселый характер, хладнокровие, с которым он спорил, и даже его порой проявляемая глупость.

Тогда Альфонс спросил мальчика:

- Кип, тебе нравится Шелли?

- Конечно!

- А Лион?

Кажется, Кип понял, что Альфонс пытался сказать.

— Очень нравится! — громко ответил он и рассмеялся. Затем он обнял Альфонса за шею. — Очень-очень! Я люблю Лиона и Шелли! И поэтому я хочу быть рядом с ними вечно, несмотря ни на что!

— Именно. То, что ты отличаешься от других, не означает, что ты должен их бросать. Уверен, Лион и Шелли чувствуют то же самое. — Альфонс погладил Кипа по голове и немного отошел назад.

- Ах да. Я хочу купить сувениры в Лэмбшире. Хочешь выбрать их вместе со мной?

- Конечно! - Кип весело кивнул, когда Альфонс сменил тему, чтобы отвлечь его.

- Тогда пойдем? - Тут Альфонс, поднявший Кипа, чтобы поставить его на дорогу, внезапно на мгновение остановился. - Эм, насчет того, о чем мы только что говорили...

Кип поспешно зажал «рот» Альфонсу своими маленькими ручками.

- Тсс. Это секрет! ... Не волнуйся! Я никому не скажу!

- Спасибо!

Они слегка стукнулись головами и рассмеялись.

В это же время Эдвард помогал в книжном магазине Игера.

Поскольку Шелли сказала, что ей нужно пройтись за покупками, Эдварду, в благодарность за гостеприимство, было поручено присмотреть за магазином.

Зазвенел колокольчик на стеклянной двери, и вошел молодой покупатель, похожий на местного школьника.

– Добрый день!

– Входите! – поприветствовал покупателя Эдвард. Он перебирал стопку книг, которую принес из подвального хранилища и сложил рядом с кассой. Он что-то сказал, но не поднял глаз. Сотрудник с дурными манерами. – Это не то, и это не то... А, я нашел еще одну книжку с картинками! Это не то, и это не то... О, последнее издание «Энциклопедии минералов»?!

Эдвард быстро просматривал книги одну за другой и откладывал их в сторону, время от времени открывая ту, которая его заинтересовала, и просматривал несколько страниц. Казалось, он был не в настроении обслуживать клиентов. Похоже, школьник смутился, потому что ждал, пока продавец с ним заговорит.

Смущенный, он обошел полки на первом этаже, а затем прошел через антресоль. Тем не менее, Эдвард его не заметил.

Я кое-что ищу! – школьник бросал короткие, укоризненные взгляды в сторону Эдварда, прежде чем он наконец к нему обратился: «Простите…»

– Что такое? – резко ответил Эдвард, сосредоточенный на книгах, и взглянул на школьника.

Если назвать его «достойным», это бы прозвучало впечатляюще, но, если сформулировать менее позитивно, описание «с неприятным взглядом» было бы точным. Тот факт, что у Эдварда и без того был острый взгляд, еще больше осложнял задачу, и этого было достаточно, чтобы напугать школьника.

– Ничего… Хм, мне нужен словарь…

– У нас два на антресоли, вторая полка справа, пятое отделение сверху.

Как и ожидалось от человека, проверившего все книги в магазине, Эдвард помнил, где что лежит. Будь он хорошим работником, он, вероятно, принес бы покупателю нужные тома, но Эдвард этого не сделал.

Школьник сам поднялся на антресоль и вернулся, чтобы заплатить, как только нашел нужную книгу.

- Большое спасибо!

Он купил словарь, вежливо поблагодарил и пошел домой.

Затем зашли домохозяйка и молодой человек из района.

- Где кулинарные книги?

- Я ищу что-нибудь по истории искусств.

– Это не... Где книга доктора? На нижнем этаже в стопках лежат две кулинарные книги, седьмая полка сверху, вторая полка слева, и еще три на первом этаже. У нас на антресоли, на самом верху, пять томов по истории искусств. А, я нашел подписанную книгу! Если не можете до нее добраться, можете воспользоваться стулом там.

Тот факт, что молодой продавец отвечал лишь в перерывах между своими монологами, изрядно раздражал покупателей.

Раз уж он следил за магазином, ему следовало бы, чтобы выразить свою благодарность, подойти к покупателям с заботой и вежливостью, но Эдвард не придавал этому значения. Как и тогда, когда он погрузился в боевую подготовку и больше не мог вежливо разговаривать с Изуми, его покупатели отошли на второй план, пока он думал только о книгах перед собой.

Через некоторое время откуда-то послышалось хихиканье.

- ...?

Когда Эдвард, только что досмотревший последнюю книгу в своей стопке, поднял голову, он увидел, как Альфонс и Кип возвращаются и смеются перед стеклянной дверью.

— Серьезно, Эд...

— Судя по лицам покупателей, они были совершенно ошеломлены! — Похоже, они оба наблюдали за Эдвардом, стоя у магазина. — Когда управляешь магазином, улыбаться нужно чаще!

Альфонс горько рассмеялся, глядя, как его брат обращается с покупателями, и, держа в руках книги с картинками, протянул руку к двери.

Только после того, как ему об этом сказали, Эдвард задумался о своем поведении. Это было правдой — возможно, в его обращении с клиентами были некоторые проблемы.

— Прости, — извинился он перед Кипом.

Но, видимо, Кип тоже понял, что Эдвард не хотел никого обидеть, потому что не было заметно, что он злится на него.

— Без проблем. Но ты действительно помнишь, где лежит каждая книга! Вот это да!

Когда Кип с восхищением посмотрел на него, Эдварду стало немного неловко.

— Ну, что-то вроде того... Кстати, перед тем, как Шелли пошла за покупками, она сказала, что приготовила перекус. Может, возьмешь?

— Правда?! Тогда я съем!

Кажется, Кип действительно проголодался, потому что он вбежал прямиком в дом через внутреннюю дверь.

Оставшийся позади Альфонс, поблагодарил брата.

— Эд, спасибо, что искал книгу.

— Нет, ладно тебе, Ал!

— А как еще это сказать? Думаешь, книга доктора Делла где-то здесь?

— Хммм...

Эдвард поморщился и взял необычную книгу, которую заметил ранее.

— Поскольку здесь так мало редких и дорогих книг, вполне вероятно, что ее давно продали. И все же, у меня есть предчувствие, что она может быть где-то здесь, ведь осталось еще несколько таких книг... Раз уж мы зашли так далеко, я обязательно посмотрю остальные.

— Да, верно. Осталось немного, давай продолжим искать! Я помогу, как только отнесу эти книги с картинками в кабинет Лиона.

— Я тоже пойду. Я недавно нашел еще несколько иллюстрированных книг.

Эдвард и Альфонс, каждый с коробкой и книгами с картинками, прошли в гостиную, а затем поднялись на чердак, который служил Лиону кабинетом.

В комнате было окно, выходящее на фасад дома, и ряды книжных полок, доходивших до потолка по обеим сторонам. Книги с картинками стояли внизу, чтобы Кип мог до них дотянуться. Верхние полки были свободны — видимо, для книг, которые Лион купит в будущем.

Только на самой верхней полке хранились вещи Лиона: блокноты и ручки, ящики для мелочей, пачки писем, тетради и так далее. Словно подчеркивая длительность его отсутствия, на полке скопился тонкий слой пыли.

Вечером, когда им показали комнату, они смогли убедиться, что там нет других книг, кроме иллюстрированных. Ящики стола, стоявшего в углу, тоже были маленькими. В них не хватало места, чтобы положить туда книгу.

Эдвард сел на пол и стал расставлять иллюстрированные книги на полку, где оставалось место. Альфонс сделал то же самое и сел перед полкой с противоположной стороны, куда по одной стал складывать возвращенные книги.

– Третья полка снизу почти переполнена…

Эдвард пытался запихнуть книги, борясь с полкой, которая становилась все плотнее и плотнее.

– А как насчет того, чтобы положить их на полку выше?

– Ну же. Ну же. Давай. Ну же. Кажется, да! — выдохнул Эдвард. Веря, что последняя книга все еще влезет, он попытался втиснуть ее на полку. — Залезай!

После того, как Эдвард изо всех сил надавил, книжка с картинками внезапно скользнула на полку, словно признавая свое поражение. Но отдача заставила весь шкаф сильно затрястись.

— Уваааах!

С верхней полки, которая от толчка ударилась о стену, посыпались разные предметы, такие как, письменные принадлежности и блокноты.

— Черт возьми!

Эдвард стал быстро собирать разбросанные вещи и раскладывать блокноты. Альфонс тоже стал помогать, аккуратно разглаживая помятые страницы и возвращая коробки для мелочей на место.

– Сколько бы книг ты ни клал на полку, до которой Кип дотянется, если напихать их слишком много, в следующий раз он ни до одной не доберется!

– Тоже верно… Ого, письма все перемешались! Если их не рассортировать по дате, то это будет проблема!

Эдвард начал сортировать письма по дате, сначала проверяя лицевую и оборотную стороны конвертов.

– Этот пятилетней давности. А этот прошлогодний? Что это?

Юный алхимик, подняв очередной конверт и желая проверить почтовый штемпель, обнаружил на нем совершенно невероятные слова.

– А-а! – невольно вскрикнул он. – Это письмо!

– Эд, ты не должен…, – начал ругать его Альфонс.

Тогда брат протянул ему письмо.

– Я не буду этого делать! Посмотри на отправителя!

– ....? А-а!

Альфонс тоже был потрясен, увидев буквы внизу конверта. Там было написано каллиграфическим почерком: «Валерий Делл».

Эдвард и Альфонс некоторое время смотрели друг на друга, ведь читать чужие письма без разрешения было неприлично. Но Эдвард колебался лишь мгновение. В конце концов, его главной задачей было вернуть Альфонса в его прежнее тело.

– Мне очень жаль, но я должен прочитать то, что внутри!

Он вынул письмо из конверта и развернул его.

«Дорогой Лион Игер, я прочитал ваше письмо. Что скажете? Смогли бы мы стать хорошими партнерами? Я очень хотел бы, чтобы вы помогли. Я напишу вам адрес исследовательской лаборатории. Почему бы нам не обсудить там все в спокойной обстановке? Валерий Делл».

– Вот как! Лион и доктор Делл обменялись деловыми предложениями!

Эдвард щелкнул пальцами.

- Неудивительно, если бы Лион прочитал книгу доктора Делла, которая была в доме, а затем написал ему письмо! Возможно, он хотел купить его книги и поэтому связался с ним!

Делл, чья ранее опубликованная книга была изъята и запрещена, также хотел лично договориться с книжным магазином о включении в их ассортимент своих книг, которые он намеревался когда-нибудь опубликовать.

Поскольку письмо, похоже, было всего одно, Лион и Делл, возможно, начали переписку, потому что не смогли договориться о взаимных условиях. Однако для Эдварда и Альфонса это письмо стало удачей, позволившей им продолжить исследования. Даже если они не найдут «Эволюцию тела», они смогут лично расспросить доктора Делла, если встретятся с ним.

Письмо было датировано тремя годами ранее. Поэтому весьма вероятно, что Делл все еще живет по указанному адресу.

Эдвард прочел его про себя и поставил письмо обратно на полку, где оно и лежало.

- Хорошо, тогда давай встретимся с доктором лично!

Братья не верили, что он так легко покажет им свою исследовательскую лабораторию, но они всегда могли придумать, как предстать перед ним.

– Было бы здорово, если бы мы хотя бы нашли подсказку, как вернуть наши прежние тела!

– Да, верно!

Эдвард и Альфонс, обрадовавшись наконец-то появившемуся шансу, дали друг другу пять.

Случайные встречи: хорошие и плохие.

На небе сверкали звезды, наполняя ночной мир своим сиянием. Лунный свет освещал деревья, а ветер шелестел в листьях.

Глубоко в горах, посреди этого прекрасного ночного пейзажа, возвышалось поместье Валерия Делл. Кирпичные стены здания и высокая остроконечная крыша выглядели довольно старыми. На большой входной двери дома висел бронзовый колокольчик. От него тянулась цепь, с помощью которой гости могли звонить.

– Добрый веееечееееер!

Тем, кто сейчас дергал за цепь, был Эдвард. Рядом с ним Альфонс, немного отступив назад, смотрел на окна верхнего этажа.

– Эд, нигде не горит свет.

– Для сна еще рано... Нам не повезет, если доктор Делл уже не живет здесь.

Хотя дом Делла находился довольно далеко от Лэмбшира, это расстояние было вполне преодолимым и братья сразу же запрыгнув в поезд, приехали сюда.

Если они не найдут Делла, то продолжат поиски книги. Поэтому братья придумали для Шелли и Кипа простую причину для ухода и пообещали, что скоро вернуться.

Эдвард громко позвал и позвонил раз пять. Никто не вышел. Старый дом выглядел так, будто в нем давно никто не жил, но дверная ручка сверкала от чистоты.

- У меня такое чувство, что до недавнего времени сюда кто-то приходил и уходил..., - сказал Эдвард, положив руку на дверную ручку.

Вдруг, с металлическим щелчком дверь неожиданно легко открылась.

- Что?

- Она даже не заперта!

Эдвард и Альфонс осторожно толкнули дверь и просунули головы внутрь. В бледном лунном свете, что лился сквозь большие окна, вырисовывались предметы, стоящие внутри дома.

Половицы в прихожей образовывали узор. Тут и там стояли небольшие столики со спиртовыми лампами. Камины находились по обе стороны от лестницы, что уходила далеко в переднюю часть здания... Двери, которые вели в разные комнаты... В прихожей коридоры тянулись в глубь дома, уходя направо и налево. Впереди слева была также дверь в подвал. Поместье было довольно большим.

- Добрый веееечееееер!

Ответа не последовало, только голос Эдварда эхом разнесся в пространстве.

- Похоже, здесь кто-то был недавно...

Когда они вошли, Эдвард взял одну из ламп. Ее фитиль еще немного тлел.

- Камины тоже еще теплые... Похоже, недавно здесь что-то горело.

Это случилось, когда Эдвард воткнул кочергу в огарки в камине. Бам! Пол под ногами задрожал. Этот удар означал, что нечто тяжелое либо упало, либо во что-то ударилось.

-...? Что это был за шум?

- Доктор Делл довольно стар, верно? Что нам делать, если он куда-нибудь упал?

Несмотря на свои подозрения, Альфонс, похоже, беспокоился о докторе.

- Эд, пойдем проверим!

- Да, пойдем!

Эдвард и Альфонс побежали к лестнице, ведущей в подвал. Используя спички, найденные на одном из столиков, они зажгли лампу и очень осторожно, чтобы не упасть, стали спускаться по лестнице.

Перешагнув последнюю ступеньку, они увидели перед собой стальную дверь, на которой висел замок.

- Она заперта снаружи! Значит, внутри никого нет?

Когда Эдвард ткнул пальцем в замок, Альфонс вдруг испуганно вскрикнул рядом с ним.

- Увааа!

- Что случилось?

- Э... Эд! Это...! - Взгляд Альфонса был прикован к полу.

- ...? - Эдвард, который тоже опустил глаза вниз, невольно вздрогнул от увиденного у себя под ногами. - Что это?!

Из-под двери сочилась темно-красная жидкость, которая уже успела растечься по полу у лестницы. Братья сразу узнали эту липкую текстуру.

- Это кровь!

- Может, внутри кто-то ранен!

- Ал, подержи, пожалуйста!

Эдвард передал лампу младшему брату, сложил ладони вместе и коснулся двери обеими руками. В тот же миг их поглотила вспышка света. Она скользнула по ее поверхности — и в стальном полотне появилась еще одна дверь.

Как только он преобразовал новый проход, Эдвард тут же взялся за дверную ручку.

Напрягшись от мысли о возможной встрече с раненым человеком, братья ворвались внутрь, но в следующее мгновение застыли на месте. В комнате никого не было. Однако им открылось невероятное зрелище.

В огромном, освещенном лампами подвале пол был усеян разбросанными листами бумаги и битым стеклом. На полу был начерчен круг преобразования, внутри которого находились огромные цилиндрические резервуары с жидкостью. На столах было разбросано лабораторное оборудование, а порошок из химических пробирок рассыпан по всему помещению. Даже книжные полки были наклонены. Братья подозревали, что в глубине комнаты, куда не доходил свет лампы, все выглядело так же.

Но чем царивший повсюду хаос, Эдварда и Альфонса больше всего поразило то, что прозрачные резервуары и мензурки были заполнены огромным количеством темно-красной жидкости.

-...! Это... Это то, что я думаю?!

- Это все... кровь!?

Один из соседних резервуаров опрокинулся, и его содержимое вылилось на пол у входа. Эдвард поднял одну из колб и наклонил ее. Возможно, здесь использовалась алхимия или добавлено вещество, что препятствовало свертыванию, потому что темно-красная жидкость, которая пролилась на стол, спокойно растекалась лужей. Ее вязкая консистенция и характерный запах свидетельствовали о том, что это настоящая кровь. Очевидно, здесь проводили какой-то эксперимент.

- Что, черт возьми, доктор здесь делал?

Эдвард прошелся по лаборатории и поднял один из разбросанных листков бумаги. «Из чего состоит человеческое тело? Из плоти и крови... Тот факт, что человеческое тело не разлагается, объясняется тем, что по нему циркулирует кровь. Это понимание применимо и к переливанию крови, технологии, что была разработана в последние годы. Кровь борется с проникшими в организм патогенами, заживляет внешние раны и поддерживает непрерывную жизнь организма...»

На бумаге, запятнанной коричневым пятнами крови, находился рукописный план исследования, подписанный Валерием Делл.

- Эд, вот еще один отчет об исследовании, - Альфонс взял другой листок. - «Применение алхимии к крови в большей степени активирует клетки в ней. В результате они предотвращают разложение тела и ускоряют его рост...» Так здесь написано.

Они подняли с пола один за другим листки бумаги и прочитали их при свете лампы. Хотя лишь некоторые из отчетов содержали более подробную информацию, Эдвард и Альфонс, изучавшие горы алхимической литературы с раннего детства, без труда поняли цель исследования Делла.

– Значит ли это, что алхимию можно использовать для улучшения крови, повышения регенерации и роста человеческого организма?

Прочитав самую важную часть, Эдвард поднял голову.

– Кровь переносит питательные вещества к клеткам. Если задуматься о переливании, то подобные результаты исследований вполне могли бы быть возможными. Если усилить кровь и тем самым повысить регенеративные способности организма, теоретически возможно, что даже потерянная рука сможет вырасти заново — подобно тому, как ящерица отращивает хвост.

- Думаю, такая мысль вполне уместна для того, кто является не только алхимиком, но и врачом...

– Да. Если такое лечение окажется успешным, ему, несомненно, будет обеспечено великое достижение в долгосрочной перспективе...

Эдвард и Альфонс обвели взглядом опустошенную исследовательскую лабораторию. Они тоже могли только приветствовать достижения медицины. Но вид всего, что осталось в этой лаборатории, вызвал у них отвращение. Причиной тому было огромное количество крови и существ, законсервированных в формалине, что выстроились в бутылках на бесчисленных полках стены.

В некоторых из них можно было узнать рептилий. Однако существа были странной формы. У одной из рептилий на чешуйчатом теле были крылья. В соседней бутылке свернулась кольцом змея с растущими из брюшка шестью когтями. Это были химеры.

– Хотя он применил алхимию к обычной крови, создав на ее основе улучшенную жидкость, но, по-видимому, она стала захватывать тело и даже начала поглощать живое существо...

Этикетки на бутылках и лежащий рядом блокнот описывали ход экспериментов.

Хотя химеры казались случайными созданиями, они, лучше всего, подходили для экспериментов. В одном из углов комнаты находилось оборудование для их разведения, а в больших резервуарах, в крови плавали особенно крупные экземпляры, чье производство, по-видимому, только началось.

– Значит, он невольно научился создавать химер… Возможно, он забросил свои исследования, поняв, что не может применять алхимию непосредственно к крови, что находилась в организме?

– Не думаю. – Эдвард взболтал колбу, содержимое которой он ранее вылил. – Следующий метод, пришедший в голову доктору Деллу, находится здесь. Посмотри.

Из крови, что начала сворачиваться появилось нечто, напоминающее мышиный хвост.

– Вместо того, чтобы пытаться создать улучшенную кровь, используя алхимию для отращивания хвоста на мыши, он погрузил хвост в свежую улучшенную кровь и попытался создать из него целую мышь.

Хвост в колбе немного подрос. Делл, должно быть, верил, что, продолжив свои исследования, он в конечном итоге сможет вырастить целое тело из одной клетки. Судя по всему, его теория заключалась в следующем: как только, без каких-либо проблем будет полностью готова улучшенная кровь, ее введут обратно в организм, после чего тело будет способно естественным образом исцелять как травмы, так и болезни. Эдвард прочитал вслух предложение, написанное на полях отчета: «Я покажу вам и закончу улучшенную кровь любой ценой! ...Ага.

Насколько можно было судить по разбросанным по всюду отчетам, Делл, по-видимому, все еще проводил разумные исследования к моменту написания «Эволюции тела». Но кто-то, очевидно, прочитав книгу, испугался, что доктор однажды может прибегнуть к опасным экспериментам. В результате все следы книги были стерты, а сам Делл исключен из исследовательского сообщества.

Доктор, однако, не сдался. Он хотел успешно применить результаты своих исследований к человеческому телу и, согласно его дневнику, несколько месяцев назад вступил в новую фазу, экспериментируя с улучшенной кровью, полученной от человека.

Поскольку написанная им книга была запрещена, Деллу ничего не оставалось, кроме как скрыться и продолжать свои исследования тайно. Но, похоже, никто не хотел предоставлять ему свою кровь.

Любой ценой. Как будто в доказательство этого, кровь, которая находилась в лаборатории, была, очевидно, получена незаконными методами, хотя братья не могли точно сказать, какими именно.

Делл не стремился к медицинским достижениям, а лишь запятнал себя жаждой исследований. Его поведение давно утратило всякое отношение к медицине.

– Эти подсказки чудовищны…

– Можешь сказать это громче…

Когда Эдвард и Альфонс поняли о чем говорила Изуми, они поникли. Их подсказки всегда заканчивались ничем. Тем не менее, им обоим приходилось расследовать все самостоятельно. Отправиться в Лэмбшир, несмотря на возражения их учителя, или усердно искать книгу, о существовании которой они даже не подозревали – все это было необходимо, чтобы они смогли старательно перейти к следующей подсказке.

Теперь, узнав правду, Эдвард и Альфонс почувствовали себя свободными. Больше у них здесь не было других дел.

– Поскольку есть только одно письмо, в котором Делл вел переговоры с Лионом, он мог знать, что доктор проводит опасные исследования.

– Хотя его попросили купить книгу, которую Делл напишет следующей, Лион не мог выставить ее в своем книжном магазине, если в ней содержались столь опасные исследования.

Эдвард взял лампу и прошел между столами к выходу из подвала.

– Может, позже сообщить военным, на всякий случай? Что здесь кто-то проводит какие-то безумные исследования?

Хотя Эдвард и работал с военными, он обычно не вмешивался в дела, которые его не касались. Но, будучи свидетелем опасных экспериментов, он не мог просто промолчать.

– Даже если так, остается вопрос, куда делся доктор Делл. У меня такое чувство, что он был здесь до недавнего времени... Глядя на этот бардак, я думаю, он ушел, потому что кто-то пронюхал об экспериментах.

– Ага... И еще интересно, как он собрал всю эту кровь.

– Да, меня это тоже беспокоит. Может быть, он купил кровь для переливания в больнице?

– В газете было написано, что в больницах сейчас недостаточно крови даже для лечения жертв атак химер. Вряд ли они...

Только тогда Альфонс понял, что сказал, и тихо вскрикнул. Эдвард тоже это заметил, и они посмотрели друг на друга. В этот момент они услышали еще одно «Бам!», но в отличие от предыдущего, на этот раз оно раздалось прямо за ними. Многочисленное лабораторное оборудование, стоявшее в подвале, задребезжало.

Эдвард обернулся и поднял лампу.

Когда они пришли сюда, кровь и разбросанные повсюду отчеты привлекли их внимание, но если присмотреться, то можно было увидеть дверь в глубине комнаты. Они снова услышали громкий стук. Что-то билось в эту дверь.

Более того, шум не прекращался, а наоборот стал беспрерывно повторяться.

- Гииии!

Ужасный рев разнесся по подвалу. Затем к нему присоединились различные крики и лай.

- Ал, можно тебя кое о чем спросить? - обратился Эдвард к младшему брату, пока они шаг за шагом отступали к выходу.

- Конечно. Но ты, наверное, думаешь о том же, о чем и я.

- Химеры, плавающие в формалине в исследовательском центре, эксперименты Делла с кровью, инциденты с химерами, вызывающие общественное возмущение. Думаешь, тут есть связь?

- Думаю, да... Можно и мне тоже кое о чем спросить?

- Конечно.

- Те, что сзади – это химеры, созданные доктором Деллом. И их там много.

- Ал, это не вопрос, а утверждение, так? — воскликнул Эдвард. В тот же миг дверь распахнулась, и из комнаты, что находилась за ней, вырвались химеры. — Уваааах, да их же тут полно!

- Эд, уходим отсюда!

Сражаться с таким количеством химер в подвале, освещенном лишь лампой, было опасно. Эдвард и Альфонс тут же развернулись и покинули помещение через дверь, в которую они вошли.

Химеры, что бросились в погоню, отличались от тех волкоподобных, с которыми братья столкнулись в Дублисе. Все они были разными. Среди них была одна, похожая на медведя, с длинным хвостом, другая с еще одним глазом посреди лба, и третья, похожая на кролика, с острыми когтями и клювом.

Эдвард и Альфонс взбежали вверх по лестнице. Химеры, непрестанно вырывающиеся из комнаты в глубине подвала, следовали за ними по пятам.

Одна из них попыталась напасть на них сзади и раскрыла пасть, чтобы впиться Эдварду в плечо. Как и положено кровососущему зверю, у нее были острые клыки. Ярко-красный язык был мокрым от слюны. Эдвард преобразовал клинок из правой руки и отбил им атаку зверя, прежде чем они добрались до входа.

В тот же миг из соседних комнат появились еще химеры. Другое существо уже рыскало перед входом и оскалило зубы, едва завидев двух братьев.

- Черт, этому нет конца!

Очевидно, Делл использовал для своих исследований не только подвал, но и другие помещения. В глубине каждой комнаты они замечали экспериментальное оборудование, похожее на то, что видели ранее.

-  Эд, ближний бой не годится! Эти сосут кровь! - крикнул Альфонс Эдварду, отшвыривая напавшую на него химеру в сторону.

Возможно, для Альфонса, чье тело было из брони, все сложилось бы иначе, но для Эдварда все было бы кончено, если бы его укусили.

- Черт!

Эдвард вернул правую руку в исходное состояние и уперся ладонями в ближайший предмет мебели.

Когда яркий свет пронзил погруженный во тьму коридор, в руках Эдварда появилось длинное преобразованное копье.

- Поищем выход с другой стороны!

- Ладно!

Эдвард и Альфонс побежали к коридору, что примыкал к прихожей в дальнем левом углу. Все химеры одновременно бросились в погоню. Эдвард развернулся и ударил копьем одну из них, что летела к нему, хлопая крыльями. Рядом с ним Альфонс полукруговым ударом ноги сбил химеру, похожую на кабана.

В мгновение ока коридор наполнился стонущими и извивающимися существами. Однако из-за бесконечных атак зверей Эдвард и Альфонс не успевали укрыться ни в одной из комнат слева или справа от прихожей. Более того, им бы пришлось худо, если бы комната, в которую бы они открыли дверь, оказалась очередной лабораторией, полной химер.

Химеры, с которыми они столкнулись в Дублиcе, оценивали движения своих противников и соответствующим образом корректировали свое поведение. Эти же были просто дикими и нападали, не обращая внимания на движения братьев.

В коридоре не было окон, поэтому лунный свет, попадавший в прихожую, достигал их все меньше и меньше по мере того, как они углублялись в дом.

- Проклятие, этому нет конца!

Эдвард отбросил химеру вместе с перекушенным копьем, сложил руки и опустился на одно колено. Когда он прижал ладони к полу, яркая вспышка пронзила темный коридор, и под его пальцами выросла стена.

- Гьяя!

Хотя тела тварей, пораженных силой преобразования, были разорваны на куски, они продолжали тянуться к братьям. Их раны, из которых хлестала кровь, заживали сами собой.

– Это из-за усиленной крови?

– В любом случае, нам нужно использовать время и увеличить расстояние между нами еще на несколько метров!

Эдвард и Альфонс бежали по коридору как можно дальше. Коридор казался им слишком длинным, и они поняли, что их чувство расстояния было ошибочным, поскольку свет здесь почти не проникал. В конце коридора, который казался им бесконечно длинным, появилось нечто, смутно напоминающее стену.

Они услышали, как рухнуло преобразованное Эдвардом препятствие. Сзади, сверкая глазами к ним бросились химеры.

– Тупик!

– Тогда нам придется просто сделать дверь!

На бегу Эдвард сложил руки. Альфонс встал между ним и химерами, чтобы дать брату хотя бы время на преобразование.

– Но я не знаю, выберемся ли мы отсюда или окажемся в комнате с другими химерами!

Эдвард решил, что все лучше, чем быть загнанным в угол, и оперся руками о стену, чтобы создать дверь.

Но за секунду до того, как он успел это сделать, из этой самой стены вырвался свет, похожий на молнии.

– Уваааа!?

Отвернувшись, он прикрыл глаза руками от внезапно появившейся яркой вспышки. Краем глаза он увидел, как стена изменилась, и в ней появилась дверь.

Прежде чем ошеломленный юный алхимик успел осознать произошедшее, его схватили за руку, которой он прикрывал глаза и оттащили прочь.

– ....?!

Эдвард даже не успел проверить, кому принадлежит эта рука, как его силой втащили в открытую дверь.

- Ой!

Влетев в комнату, он резко обернулся и увидел большую тень. За ней виднелись химеры, готовые в этот самый момент наброситься на Альфонса.

Тень едва успела втянуть Альфонса внутрь, как дверь захлопнулась. Возможно, они находились в кладовке или комнате без окон, потому что, когда дверь захлопнулась, их окружила кромешная тьма.

Похоже, неизвестный был алхимиком, который преобразовал проход и спас двух братьев. Затем они услышали, как химеры из-за своей скорости пробегая по коридору в темноте, врезаются в дверь.

– Что вы делаете?! Здесь не место для детских игр!

Голос мужчины был тихим и резким. В тот момент, когда Эдвард услышал его, глаза юноши сузились, словно он оценивал незнакомца в темноте. «Этот голос!»

Он вспомнил свою случайную встречу с химерами в Дублисе. Голос, крикнувший «Стой!», тот, кто крикнул Эдварду в тот момент, когда тот собирался ответить на атаку, и голос человека, который стоял перед ним были пугающе похожи.

Тогда он все еще считал, что оказался там случайно, но если этот человек – как и сейчас – снова появился в месте, где были химеры, то не исключено, что он с ними связан. Поскольку голос, отчитавший братьев, звучал довольно молодо, то, вероятно, это был не сам пожилой Делл. Но почти наверняка он имел к этому какое-то отношение.

- Эй, ты помогаешь доктору Деллу с его исследованиями?!

- ....

Ответа не последовало. Это должно было означать согласие.

- Но ты же нас только что спас, правда? Хотя мог бы позволить химерам продолжать атаковать, - нерешительно сказал Альфонс, который не встречал этого человека в Дублисе.

- Я не собираюсь вовлекать невинных прохожих, - ответил мужчина.

- Невинных прохожих? Ты хочешь сказать, что люди, чью кровь пили химеры, в чем-то замешаны? Чистое безумие - заходить так далеко ради сбора крови!

- Возможно. Но это не ваше дело. Дети должны побыстрее вернуться домой.

Эдварда очень раздражало, когда, не выслушав, в них бросались подобными словами.

- Мы не дети! Из всех людей ты не должен так поступать, а потом вести себя высокомерно! Мы с радостью сдадим тебя военным!

- Извините, но мне придется отказаться, - голос мужчины был холодным и резким. - В задней части комнаты есть дверь, ведущая наружу. Забудьте о том, что вы здесь видели, и идите домой.

Монотонная манера речи мужчины создавала впечатление, что он не считал инциденты с химерами такими уж серьезными. Эдвард сердито посмотрел в сторону, куда должен был идти мужчина.

- Похоже, ты умеешь использовать алхимию. Ты так уверен, что тебе это сойдет с рук, потому что ты имеешь дело с детьми? Мне тебя жаль, но мы с моим младшим братом тоже алхимики. Если понадобится, мы арестуем тебя силой!

- Дети, как вы, хотят стать алхимиками? Что за чушь.

Мужчина, казалось, был немного ошеломлен тем, что Эдвард и Альфонс хотят стать алхимиками, но ему показалось достаточным, если они просто уберутся отсюда, поэтому он повторил:

- Здесь становится опасно. Убирайтесь отсюда, пока не навредили себе.

- Опасно?

Словно вторя словам Эдварда, до их ушей донесся громкий рев. Химеры, что царапали дверь в коридоре, завыли. Скрип когтей, что пытались открыть дверь, прекратился, и даже из комнаты стало ясно, что звери побежали к прихожей.

- Что теперь?

Когда химеры ушли и в комнате воцарилась тишина, Эдвард и Альфонс устало склонили головы.

Внезапно над ними раздался адский грохот.

– Ух!

Особняк содрогнулся, и вниз посыпалась мелкая крошка, похожая на куски потолка.

Братья тут же попытались закрыть головы, услышав шквал выстрелов и гневный вой химер.

– Выстрелы? Военные атакуют?!

– Это произошло быстрее, чем я думал... Если останетесь здесь, то ввяжетесь в битву между военными и химерами!

Мужчина схватил Эдварда и Альфонса за руки и оттолкнул, словно пытался их вышвырнуть. Судя по всему, выход был в той стороне.

– Ой!

Эдвард так сильно ударился о стену, что его серебряные часы вылетели из кармана. Однако, поскольку они были на цепочке, ему не нужно было беспокоиться об их потере. Более того, щека, принявшая на себя всю силу удара, сильно заболела, и он громко вскрикнул.

Атака военных была жестокой, потому что, когда Эдвард приложил руку к двери, она завибрировала. По всей видимости, здание было еще старше, чем выглядело, поскольку оно сильно затряслось и начало громко скрипеть.

Рев и выстрелы эхом разносились в кромешной тьме комнаты. Войска, вероятно, предвидели большое количество химер и двинулись вперед с винтовками и даже ручными гранатами. Громкие выстрелы и звуки взрывов смешались с криками зверей.

Из-за того, что здание накренилось из-за обрушившегося участка стены, дверь со скрипом распахнулась. Лунный свет проник в доселе непроглядно темную комнату, и серебряные часы Эдварда слабо сверкнули.

-....!! Эти часы!!! — воскликнул мужчина. — Ты... Ты Государственный алхимик?!

Эдвард обернулся и впервые увидел мужчину в падающем лунном свете. Он стоял перед дверью, которую он ранее преобразовал, глядя на его серебряные часы.

- Ли...

Эдвард лишь мельком увидел его лицо.

- Они теперь превращают детей в государственных алхимиков!

Мужчина поморщился и отступил. Эдвард, который хотел арестовать его и передать военным, опоздал всего на мгновение. Мужчина вернулся в особняк и исчез, растворившись в темноте.

- Эй, стой! — Эдвард сделал шаг вперед, но больше не мог его преследовать. Похоже, военные использовали оружие с большой огневой мощью. Стена, которую взорвали на глазах Эдварда и Альфонса, рухнула.

- Уваааа!

- Эд, берегись! Нам нужно выбираться отсюда!

В любом случае, было очевидно, что оставаться внутри опасно.

– Черт! Неужели военные хотят уничтожить химер и все поместье?! Это действительно опасная операция!

С большим трудом Эдвард увернулся от падающих сверху крупных обломков и вместе с Альфонсом выскочил через разрушенную дверь.

Тот кто руководил «чрезвычайно опасной операцией» наблюдал из дома, что стоял на границе с садом Делла, как особняк медленно рушился.

– Отлично, первый этап моего плана удался на все сто!

Командир Рой считал, что самый быстрый и простой способ уничтожить химер одну за другой одним махом – это сравнять их с землей вместе с домом.

Благодаря работе его подчиненных, которые собрали всю доступную информацию, было установлено, что преступником был Валерий Делл, некогда авторитет в области науки о крови и алхимии. Таким образом было получено разрешение.

Зная о существовании укрепленного подвала, они предположили, что преступник Делл, вероятнее всего сбежит туда. Теперь пришло время арестовать его и собрать улики. Когда выстрелы и рев зверей, эхом разносившиеся над ночными горами стихли, Рой отдал следующие указания: «Лейтенант Хавок, проверьте окрестности на наличие подозрительных личностей! Отряд лейтенанта Брэды, запаситесь боеприпасами и продвигайтесь вперед! Берегитесь любвеобильных химер! Если есть время, присоединитесь к старшему лейтенанту Хоукай в поисках документов, связанных с экспериментами!»

Краем глаза Рой наблюдал, как все перелезали через груды разбросанных тел химер, чтобы приступить к выполнению своих задач, а сам просматривал документы, которые держал в руках.

- Валерий Делл, значит...

В папке он нашел отчет о Делле. В нем говорилось, что тот проводил исследования по реконструкции человеческого тела с использованием крови, какое-то время считался известным ученым и даже опубликовал монографию о своих исследованиях. И что эта книга подверглась давлению со стороны исследовательского сообщества и военных, и была запрещена к публикации.

- Учитывая, что его труды невозможно найти даже в главной библиотеке Централа, могу лишь предположить, что их содержание не выказывало особого уважения к жизни...

Рой пролистал документы, внимательно изучая подробности алхимии Делла.

- Похоже, применение в медицине — это его область знаний, но вот преобразование материи — нет...

Рой сунул руку в карман и вытащил небольшой камень. Фрагмент стены, что тогда запечатала подземный проход.

При использовании алхимии оставались мельчайшие следы трансмутации. Чем некомпетентнее был алхимик, тем больше оставалось следов, а если спешить, они становились еще заметнее. Однако на маленьких камнях, которыми, как можно было предположить, в спешке замуровывали канал, чтобы помешать преследовать химер, следов трансмутации практически не было.

После тщательного расследования они также пришли к выводу, что кто-то использовал алхимию для разрушения здания, которое, как они предположили, случайно обрушилось, когда химера атаковала мирного жителя. Судя по скорости, с которой алхимия была применена к зданию именно в тот момент, когда химеры собирались атаковать кого-то, кто не был целью, а также по тому, что не осталось никаких следов трансмутации, они могли заключить, что это был не Делл, а другой алхимик. Причем весьма искусный.

-...

Рой, прижавший руку к подбородку и погруженный в раздумья, лишь через некоторое время заметил, что его кто-то зовет.

- Полковник!

Он поднял голову и увидел Хавока с вымученной улыбкой, и винтовкой в руке.

- Прошу рассмотреть одну жалобу!

- Жалобу?

Хавок указал большим пальцем за спину. Неподалеку Рой увидел двух братьев Элриков.

- Мы все гадали, кто же тут все разнес, и, о чудо: это были Вы, Полковник! - сказал Эдвард, пребывая в крайне плохом настроении.

- Какой сюрприз! Что в таком месте, помимо химер, таятся и другие, более странные существа!

Рой, описывая таким образом их воссоединение после долгой разлуки, подошел к ним, и Эдвард оскалил зубы.

- Кто это тут «странное существо»?!

- Рад наконец-то снова Вас видеть, Полковник!

- Даааа, отлично выглядите! - Рой ответил на приветствие улыбкой, а Эдвард дал волю своему раздражению.

- О чем Вы думали, когда начали стрелять из пушек?! Вы, должно быть, хотели похоронить нас под завалами!

Из-за яростной атаки Роя на поместье лицо Эдварда было покрыто сажей. Эдвард и Альфонс едва успели выбраться из здания, потому что стены обрушились, а падающие балки рухнули на пол.

«- Кто командир этого отряда?! Что он смеет проводить расследования таким крайне проблематичным способом», — объяснил Хавок.

«- Неужели полковник виноват?» — подумал Эдвард, когда они оба пошли вместе с Хавоком, и, о чудо: это был Рой. — В чем смысл этих жестоких расследований?!

- Вообще-то, я предупреждал заранее.

Рой повернулся к мегафону позади себя. Прежде чем отдать приказ атаковать, он крикнул в сторону поместья, призывая сдаться. Однако Эдвард и Альфонс, которые были в самом разгаре боя с химерами, не услышали этого.

- К тому же, нельзя ожидать, что тот, кто ни в чем не замешан, окажется так глубоко в горах!

Когда Рой это сказал, Эдвард поджал губы.

- У нас тут тоже были дела!

- Понимаю.

Рой знал, что Эдвард и Альфонс искали способ вернуть свои изначальные тела, и понимал, зачем они здесь.

- Ты каким-то образом узнал об исследованиях Делла и пришел разобраться. Но не нашел ничего, что дало бы тебе дальнейшие зацепки. Верно?

- Да, именно так все и было. И как раз в тот момент, когда наше разочарование достигло своего пика, над нашими головами пролетели снаряды. Чувствую себя паршиво!

- Не нужно так говорить!

Чтобы не мешать Хавоку и остальным работать, Рой отвел братьев чуть дальше и сказал: «Извините, но раз уж мы здесь… Расскажите мне, как все выглядело внутри».

- Забудьте!

- Эд…

- Ха-ха-ха. Ты не изменился, Стальной. Но если не будешь сотрудничать, я могу арестовать тебя как соучастника по делу Делла. Что думаешь?

- И он говорит такие вещи с улыбкой!

Эдвард все еще злился, но братья описали, как выглядели лаборатории, и рассказали ему о человеке, которого они встретили в темноте.

- Хм… Похоже, доктор каким-то образом пронюхал о приближении армии и сбежал. Видимо, у него есть еще и сообщник.

Выслушав Элриков, Рой скрестил руки на груди.

- Из вашего рассказа я понял, что он приказал химерам, которые ему больше не были нужны, затаиться здесь. Преимущества улучшенной крови — быстрый рост и регенерация. Делл, похоже, тоже сейчас работает над созданием новых химер. Вероятно, он привез с собой тех, у кого есть необходимые способности для добычи крови... Интересно, планирует ли он в ближайшее время нападать на людей?

- Будут еще нападения на людей? — обеспокоенно спросил Альфонс.

Услышав это, Рой покачал головой.

- Нет, похоже, сейчас они не просто нападают на людей без разбора. Теперь, когда мы определили следующую цель, мы будем защищать ее, а также отслеживать второй исследовательский центр.

- А скажите, что сам полковник делает на передовой? Вас не смущает, что Вы здесь находитесь?

Эдвард усомнился, что командующий Восточным штабом должен руководить отрядом так глубоко в горах, но Рой лишь улыбнулся своей обычной улыбкой.

- На то есть свои причины... Что ж, как только расследование здесь завершится, мы перейдем к защите следующей цели, а что вы собираетесь делать? Буду благодарен, если поможете, раз уж вы здесь.

- Я ни в чем не замешан! — Эдвард высунул язык. — Мы вдвоем пока возвращаемся в Лэмбшир. Там есть люди, которые многое для нас сделали.

Глаза Роя слегка расширились, но затем он рассмеялся.

- Вот и хорошо, Стальной. Скоро увидимся. В конце концов, моим следующим заданием будет охрана бригадного генерала Бэйсона в Лэмбшире.

- Под Бэйсоном Вы имеете в виду этого бездельника? Он должен стать следующей целью? Почему?

- Как ты сам только что сказал: может, потому что он бездельник? К тому же, у него скверный характер, — без колебаний добавил Рой. Затем он повернулся к машине, припаркованной позади него. — В качестве извинения за то, что попали под мои пушки, я отвезу вас в город. Подождите минутку, пожалуйста.

- Мы уходим! Пошли, Ал, возвращаемся! — Эдвард мгновенно скривился и развернулся. Он уже собирался быстро спуститься в долину, когда Рой небрежно обратился к нему: «Подожди. Я хочу спросить еще кое-что».

- Что еще? — Эдвард раздраженно обернулся и заметил, что лицо Роя необычно серьезное. - Что такое?

- Ты же говорил, что там был еще один алхимик, кроме доктора Делла, верно?

- Да.

- Ты действительно не видел лица этого человека?

Что касается мужчины, которого они встретили в особняке, вероятно, сообщника, Эдвард и Альфонс сказали, что вообще не видели его лица. Но Рой не упустил из виду тот факт, что Эдвард отводил взгляд, когда они говорили об этом человеке.

- Нет..., - ответил Эдвард Рою, который смотрел прямо на братьев. Альфонс молчал. - Даже если я и видел его, то не помню. В конце концов, я отчаянно пытался выбраться оттуда, потому что кое-кто решил сравнять дом с землей.

- А, понятно... Ну что ж. — Рой пожал плечами и помахал рукой. — Тогда увидимся в Лэмбшире.

- Мне этого не хочется! Увидимся позже!

Эдвард и Альфонс стали спускаться в долину. В какой-то момент Хоукай незаметно появилась рядом с полковником, который следил за братьями взглядом, и прошептала: «В зарослях что-то есть».

- Да, похоже.

- Я имею в виду Вас, полковник.

Когда Рой повернулся к Хоукай, она посмотрела на него своим обычным проницательным взглядом.

- У тебя хороший нюх...

- Ваш знакомый?

Она не спросила его имени. Но Рой едва заметно кивнул.

- Возможно..., — командир посмотрел на разрушенное поместье. В холодном свете заходящей луны едва уловимо витал знакомый запах, пропитанный дымом от пороха.

Над разрушенным городом дул прохладный ночной ветер. Дома, построенные из камня, здания заводов и улицы, обрамленные клумбами, легко наводили на мысль, что здесь когда-то жили люди. Но теперь город был разрушен, а окна в домах выбиты. Сами клумбы были засыпаны песком, так что на них не росла даже трава.

В этом давно заброшенном городе виднелся лишь один источник света. Этот свет лился из пятиэтажного фабричного здания, внутри которого с тростью в руке один старик в белом лабораторном халате занимался своими делами.

Он откинул длинные седые волосы с лица, словно это была неприятная помеха. Рука, которой он поглаживал бороду, была испещрена морщинами. Глаза, которыми он пристально разглядывал жидкости в колбе, были запавшими, но в них отражался живой блеск.

- Хммм, может, добавить свежей крови на этом этапе процесса и применить к ней алхимию? Хи-хи-хи!

Этот смеющийся, говорящий сам с собой старик был не кто иной, как Валерий Делл.

Делл взял одну из бутылок, что стояли в ряд на его столе.

- О нет, я что, уже использовал всю кровь? Черт, я не могу экспериментировать без свежей крови! Неужели ничего не осталось?

За спиной Делла, который сердито расхаживал взад-вперед перед бутылками, открылась дверь.

Возможно, он заметил это по появившемуся сигаретному дыму, потому что Делл, не оборачиваясь, спросил: «Ты опоздал. Как все прошло? Химеры уничтожили прибывшую в лабораторию армию? Хи-хи-хи! Любой, кто помешает мне в моих исследованиях, будет уничтожен! У-хи-хи-хи! Пока военные заняты, я закончу улучшенную кровь здесь, во второй лаборатории!»

- Это лишь вопрос времени, когда они найдут и это место, — ответил мужчина, остановившись у двери. На нем были темно-зеленые брюки и черная рубашка, а светло-каштановые волосы были небрежно зачесаны назад. Этого человека с характерными пепельными глазами, звали Лион Игер.

- Что ты сказал? —Делл наконец обернулся. - Ты сказал, что они найдут и это место, верно?

- Самый светлый ум Восточного штаба был там. Этот человек обязательно найдет и эту лабораторию.

- Ты его знаешь?

- ...

Не отвечая, Лион затянулся сигаретой, что держал между пальцами и выпустил дым в воздух.

- А, ну и ладно. Я сейчас создаю новых химер, чтобы охранять это место, и этого будет достаточно, если мы закончим улучшенную кровь, прежде чем они до нас доберутся. Но лучше посмотри сюда! Ухи-хи-хи! Из моего ногтя, который я обмакнул в эту улучшенную кровь, вырос кончик пальца. Процедура, которую ты придумал, оказалась полезной! Ухи-хи-хи!

Делл радостно рассмеялся, затем вытащил из колбы, в которой проводился эксперимент что-то похожее на кусок мяса и показал ему. То, с чего капала алая кровь, было кончиком пальца длиной около сантиметра.

– Скоро будет готова улучшенная кровь! Мир снова ощутит мою силу! Мне нужна была кровь именно для этого, чья бы она ни была, так что принеси ее мне!

– Неважно, кто бы это ни был?

Не обращая внимания на едва заметное хмурое лицо Лиона, Делл продолжил: «Мне она нужна прямо сейчас! Если это всего сотня солдат, то, вероятно, не будет проблем взять ее и у ребенка. Даже будет лучше, если мы возьмем всю его кровь сразу! Нам понадобится еще больше для следующего эксперимента! Но взять кровь у ста человек сразу очень продвинет мои исследования! Ииихи-хи-хи!

-....

Лион бросил сигарету на пол и затушил ее ногой. Затем он подошел к Деллу и вонзил себе в руку лежащий на столе шприц. Узкая стеклянная трубка наполнилась ярко-красной кровью.

- Насколько мне известно, мы решили выбирать цели из списка. И не говори мне больше, что ты хочешь брать кровь у детей, — тихо сказал Лион, набрав нужное количество крови Деллу и бросил шприц на стол.

- Хффф, хффф. Неважно, чья это кровь!

У Делла от гнева брызнула слюна изо рта. Но его глаза тут же загорелись, когда он увидел цвет свежей крови в шприце. Он налил ее в стакан и начал свой эксперимент.

- Тебе нужна кровь только от негодяев? Каков лицемер. К тому же, ты все усложняешь, ведь все хотят жить, а я говорю, что ты можешь забрать у них все! — Он поставил стакан в центр круга преобразования, и кровь начала пузыриться, словно закипала. Делл, наблюдая за стаканом, тростью ткнул в упавший на пол листок бумаги. На нем было множество имен, и почти все они были вычеркнуты. Он указал тростью на оставшихся. – Ну, тогда это следующий. Принеси мне кровь того парня по имени Бэйсон из Лэмбшира! Это недалеко отсюда.

– ....

– Он же в списке, так? Или ты хочешь сказать, что отказываешься? – Делл резко бросил взгляд на Лиона, который колебался долю секунды. – Мне нужна свежая кровь. Если тебе не нравится, я пошлю химер, и они начнут атаковать кого угодно. Понял? Когда вернешься, помоги мне с исследованиями... Ииихи-хи-хи, мы с тобой связаны судьбой! Давай работать вместе, чтобы наши желания сбылись!

Рядом с Деллом, который был явно не в себе, в стакане пузырилась кровь.

- Эдвард, Альфонс, как здорово, что вы вернулись! — Кип бодрым голосом поприветствовал двух братьев, вернувшихся из поместья Делла.

Кип, который сейчас смотрел за магазином, держа в руках книгу с картинками, поднял голову и закрыл книгу. Возможно, Шелли готовила ужин, потому что из кухни доносился звук режущего ножа. — Вы закончили то, что должны были сделать? Вы довольно поздно вернулись. Было трудно?

- Да, ну, много всего произошло.

Эдвард уклонился от ответа, не вдаваясь в подробности. На самом деле они вернулись в Лэмбшир около полудня и все это время, они стояли перед вокзалом. К этому моменту на улице уже стемнело.

С улыбкой Кип подбежал к Эдварду и Альфонсу, которые все еще стояли у входа в магазин.

- Слушайте, я сегодня снова был на берегу реки, и, поскольку Эдвард обвязал мне ящик веревкой, я легко смог донести его один! — он рассказал братьям о событиях, что произошли днем, указывая на ящик у входа. — А завтра придет одна женщина. Она сказала, что хочет встретиться со мной, потому что раньше жила недалеко от моих настоящих родителей! Может быть, она скажет мне, где они сейчас? Если да, то я хочу сообщить об этом и Лиону. Ведь он все это время их искал.

Эдвард и Альфонс не могли разделить эту радость. В конце концов, они теперь знали, кто был тем человеком, которого встретили в поместье Делла.

Хотя они и ответили отрицательно на вопрос Роя о том, видели ли они его лицо, но оба брата ясно разглядели его фигуру, освещенную лунным светом.

Это был Лион, что улыбался на фотографии, висевшей в доме Игеров.

Они внимательно смотрели на мальчика, который что-то им беззаботно рассказывал, все еще не зная, как поступить, поэтому братья слушали молча. В конце концов, Лион лгал, что покупает книги и ищет родителей Кипа - он был замешан в преступлениях.

Кип не заметил, как рука Эдварда сжала в кармане спичечный коробок. Он взял его с собой, чтобы зажечь лампу, когда они вошли в поместье Делла.

До возвращения в Лэмбшир они думали, что все это ошибка. Но когда они приехали на вокзал, Эдвард, без задней мысли, достал коробок и обнаружил на обороте картинку. На небольшой поверхности был нарисован ребенок, читающий книжку с картинками. Мальчик рассказывал, что Лион, который курил, рисовал для него картинки на разных спичечных коробках по просьбе Кипа.

Пока братья думали, как поступить, находясь на вокзале, Эдвард и Альфонс увидели, как солдаты устанавливают защитные ограждения вокруг дома Бэйсона.

- Они планируют отразить атаку химер.

- Верно. Завтра они наверняка штурмуют и второй исследовательский центр Делла.

Наблюдая за передвижениями армии, они гадали, что произойдет, если Лиона рано или поздно схватят, а Шелли и Кип об этом узнают. Вот почему они находились там, не веря в происходящее.

Желание, чтобы это была ошибка, мешало им рассказать об этом Рою, но он, должно быть, понял, что они ему солгали. В конце концов, он все равно докопается до истины.

- Может быть, он помогает Деллу в его исследованиях, потому что владеет алхимией? Или ему полагается какая-то щедрая награда?

- Какова бы ни была причина, я бы хотел сказать ему, чтобы он перестал лгать! Вместо того, чтобы участвовать в преступлениях, ему следовало обратить ложь в правду, найти родителей Кипа и купить несколько толковых книг!

Больше, чем задаваясь вопросом, зачем Лион все это делает, братья беспокоились о том, чтобы Лион не предавал Шелли и Кипа, которые ему доверяли. Кип рассказывал Эдварду и Альфонсу, какие книги он прочитал:

- Сегодня я прочитал книгу, которая была не просто книжкой с картинками! В ней было много сложных персонажей, так что я бы не смог прочитать ее без словаря! А потом мама сказала, что в следующий раз, когда Лион вернется, она попросит его сделать мне парту, чтобы я мог учиться!

- Кип...

Эдвард нежно положил руку на голову мальчика.

- Хм? Что случилось? - в глазах Кипа, когда он посмотрел на Эдварда, не было ни капли сомнения в Лионе.

- Лион хороший человек?

От внезапного вопроса глаза Кипа на мгновение расширились, но его лицо тут же озарилось улыбкой: «Конечно!»

Он ни секунды не сомневался в своем ответе.

Эдвард бросил взгляд на Альфонса. Они хотели сохранить все, что произошло в поместье Делла, в тайне от Кипа, который был так привязан к этому человеку. Через несколько дней они, вероятно, получат от военных рапорт об аресте Лиона. Рапорт будет сухим и основан на фактах. Кип почти наверняка будет шокирован.

В этот момент им оставалось только рассказать Шелли то, что им было уже известно, и попросить ее как можно деликатнее сообщить об этом Кипу.

Эдвард оставил мальчика с Альфонсом и вышел через заднюю дверь во двор. На небе, которое теперь было совершенно темным, сверкали звезды. В небольшом огороде, что расположился здесь, трепетали на ветру пышные листья растений.

- Уже ночь?

Когда они вчера вечером уехали в поместье Делла, они были в предвкушении, надеясь найти подсказки, как вернуть свои прежние тела. Теперь же их охватило уныние.

- Зачем ты им лжешь? — обратился Эдвард к Лиону, которого здесь не было, и затем вошел в гостиную.

Эдвард подумал, что Шелли, возможно готовит рагу, когда он заметил, как из стоящей на плите кастрюли идет пар. Когда он вошел на кухню, то увидел застывшую перед телефоном женщину.

- Шелли.

- Ну и дела! — Шелли удивленно обернулась, словно отвлеклась от своих мыслей. — С возвращением, Эдвард! Вы все успели сделать?

Глядя на женщину, которая тут же улыбнулась и поприветствовала его, Эдвард не знал, как к этому подойти.

- Это уже не важно... А, Вы что, собирались кому-то позвонить?

Шелли покачала головой.

- Нет, нет. Мой муж только что звонил.

– Э?!

Эдвард невольно поддался вперед.

– Лион? Что он сказал?!

Тысяча вариантов пронеслась в голове Эдварда: Лион решил поговорить обо всем открыто и прекратить свои преступления? Или он просто хотел узнать, как обстоят дела с охраной Бэйсона?

Шелли, однако, ответила так, словно ничего особенного не произошло: «Обычный звонок, как всегда. Я же говорила, он звонит время от времени, чтобы сообщить, где он?»

– А что он сейчас сказал?

– Кажется, он в Централе. Сказал, что уедет на какое-то время, но на этот раз обязательно приведет родителей Кипа.

–...

Эдвард стиснул зубы. Лион, который был в поместье Делла прошлой ночью, там точно не было. Очевидно, он все еще намеревался лгать своей семье.

Шелли, ничего не знавшая об этом, посмотрела на фотографию в рамке рядом с телефоном. Эдвард заметил, как в ее глазах мелькнула грусть.

- Я была бы рада, если бы Лион бывал дома чаще...

Эдвард промолчал, и Шелли кротко улыбнулась. Затем она добавила: «Но ничего не поделаешь».

Услышав ее тихий голос, Эдвард почувствовал глубокую боль в груди. Когда-то Триша, его мать, с такой же любовью смотрела на их семейное фото. И когда Эдвард и Альфонс спросили, хочет ли она, чтобы их отец, что оставил семью, вернулся домой, она лишь улыбнулась и сказала, что ничего с этим нельзя сделать – как сейчас произнесла Шелли.

Но Эдвард знал, что Триша иногда чувствовала себя одинокой.

Каждый раз, когда его мать делала такое лицо, он в своем детском сердце клялся заботиться о своей матери вместо их отца, но почему-то он чувствовал, что связь между его родителями отличалась от связи между родителем и ребенком.

Подобная связь, безусловно, существовала между Шелли и Лионом. Благодаря доверию друг к другу они смогли сохранить особую семейную атмосферу, отличную от той, что существует в обычных семьях.

Однако теперь Лион лгал Шелли. Эдвард не мог ему этого простить.

- Не говорите себе, что Вы ничего не сможете сделать, но дайте ему хорошую оплеуху, когда он вернется домой!

- Эдвард, что ты такое говоришь!

Шелли весело рассмеялась над резкими словами Эдварда. Затем она нежно обвела Лиона на фотографии кончиком пальца.

- Но это правда. Было бы здорово, если бы он был рядом со мной, чтобы я могла его ударить... Только что в его голосе по телефону чувствовалась грусть. Но поскольку я не с ним, я не знаю, что происходит. Это меня беспокоит... Даже когда я говорю, что хочу помочь, он настаивает, что он может сделать это в одиночку. Но поскольку я его жена, я хочу разделять все, что приходит ему в голову. Я хочу, чтобы он иногда изливал мне душу и не держал все в себе. Но из-за того, что он этого не делает, я чувствую себя ужасно одинокой.

-...

- Он хороший человек, но не рассказывает мне подробностей. То же самое было, когда он ушел с последней работы. Полагаю, его что-то беспокоило, но он ушел, ничего не сказав мне.

- Его последняя работа.

- Да. На самом деле он не собирался продолжать управлять книжным магазином, поэтому это место какое-то время оставалось заброшено. Но он сказал, что книжный магазин – лучшее место для поиска родителей Кипа, поэтому он ушел. К счастью, Лион все еще довольно часто бывал дома, когда Кип был младше, но около трех лет назад он начал всерьез искать родителей и с тех пор не возвращался домой…

Три года назад — то есть примерно в то время, когда он получил то самое письмо от Делла. Если предположить, что Лион, владеющий алхимией, раньше где-то работал исследователем, он мог помогать Деллу в его работе.

- Где Лион работал раньше?

Когда Эдвард снова задал вопрос, Шелли смутилась.

- Извини. Лион сказал, что мне не следует говорить о прошлом… Он строго-настрого запретил мне рассказывать Кипу что-либо о нем.

В голосе Шелли слышались болезненные нотки. Эдвард чувствовал, что ее что-то тяготит. Хотя Лион строго-настрого запретил ей говорить об этом, Шелли, вероятно, полагала, что Эдвард, который был лишь временным гостем, ничего не расскажет Кипу.

Через некоторое время она заговорила:

- Причина в том, что он определенно не хотел, чтобы Кип узнал о его последнем задании.

- Что это значит?

- Ты знаешь о зачистке в Ишваре, верно?

-....!!

То, что сказала Шелли ошеломило Эдварда. Он вообще ни о чем подобном не думал. Но теперь он задался вопросом, почему не заметил этого раньше. Он понял, почему Рой был так необычайно обеспокоен человеком в поместье Делла.

- Лион участвовал в этой войне... Он был Государственным алхимиком.

После захода солнца ослепительный свет залил часть города Лэмбшир.

- Осветите каждый угол! Мы же не знаем, откуда вылезут химеры! — крикнул Рой в сторону поместья Бэйсона.

Большое четырехэтажное здание было окружено высокой стеной, солдаты стояли рядами на обширной территории поместья. С одной стороны протекала широкая река, и прорваться с этой стороны, вероятно, было бы сложно, но Рой не хотел проявлять беспечность.

На случай, если нападение будет надземным, он расставил солдат не только у входов в подземную канализацию, но и вдоль всей улицы.

- Всем жителям первого и второго района оставаться в своих домах!

Рой, деловито расхаживал взад-вперед по усадьбе, когда его окрикнул Хавок с винтовкой на плече: «Полковник, с химерами мы разберемся, но как быть с алхимиком, если он появится?»

- Я о нем позабочусь, - сказал Рой после короткой паузы.

- А? Но разве Вас не приставили к бригадному генералу Бэйсону в качестве личной охраны?

- Да, но…, - Рой скривился от отвращения.

Он вообще-то планировал взять командование на себя, но Бэйсон приказал ему оставаться рядом. Видимо, он просто хотел насладиться тем, что может командовать Роем, который был Государственным алхимиком.

- Честно говоря, меня это не устраивает. Я почти готов по-дружески сдать его химерам, если он отделается лишь донорством крови…

Рой открыто высказал свои мысли, но тихий голос Хоукай, стоявшей за его спиной по диагонали, прервала его.

- Полковник!

Посмотрев в сторону, куда указывала Хоукай, он увидел, как Бэйсон вышел из дома.

- Неужели этим можно отпугнуть химер? Сомневаюсь, — пробормотал толстяк Бэйсон смотря на всех сверху вниз.

Сначала он выбрал некомпетентного командира, чтобы тот мешал Рою в его работе, но затем немедленно отправил его обратно в штаб, когда дело дошло до защиты его собственной жизни. Рой был рад, что ему больше не нужно было формировать с ним общий фронт, но поскольку Бэйсон теперь вмешивался в каждую мелочь, его это раздражало до глубины души.

— Но скажи, это довольно странно, что на этот раз целью стал я. Что ты на самом деле задумал?

Хотя Бэйсон пустил Роя и его людей на свою территорию, он все еще не был уверен в целесообразности операции.

Рой проанализировал все случаи, когда нападали химеры, и обнаружил две закономерности их появления: отвлекающий маневр, когда они бродили без какой-либо видимой цели, и явно целенаправленные действия. Вскоре выяснилось, что все люди, подвергшиеся потере крови или нападению, имели темное прошлое и были связаны с военными.

Торговец оружием, живший неподалеку от того места, где накануне появились химеры, получал огромную прибыль от незаконной продажи оружия.

В Дублисе, где химеры не пили кровь, но были замечены, жил человек, который давным-давно способствовал продолжению гражданской войны в Ишваре, намеренно распространяя дезинформацию.

А Бэйсон, живущий здесь, подкупил способных подчиненных во время войны и выдал их достижения за свои.

То, что им удалось узнать так много за столь короткое время, во многом стало возможным благодаря превосходному составу Восточного штаба и проницательности Роя. С другой командой это, вероятно, было бы невозможно.

Но поймать Бэйсона и остальных за их действия довольно тяжело.

Хуже всего было то, что они позаботились об уничтожении всех улик, тем самым пресекая любые основания для ареста.

Рой хотел в какой-то момент разоблачить их всех, но время было неподходящим. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как подыграть.

- Вы прославились во многих местах, бригадный генерал. Так что вполне возможно, что преступник затаил на вас незаслуженную обиду.

Рой льстил ему. Но, возможно, его заявление все же произвело положительное впечатление, потому что Бэйсон становился все более высокомерным и наглым.

- Насколько я слышал, тебя переводят в Централ.

- Так и есть.

- Но во время недавней операции с Южным штабом ты позволил химерам сбежать? Тому, кто отвечал за сбор информации о тварях, она сегодня была бы не нужна, верно?

Судя по всему, Бэйсон хотел уничтожить Роя во что бы то ни стало. Он же изначально рекомендовал бесполезного командира, чтобы сорвать его план. Однако, после того как Рой успешно завершил дело, Бэйсон попытался присвоить его заслуги себе.

Человек, неспособный подняться самостоятельно, не ровня Рою Мустангу.

- Вы абсолютно правы. Я тоже глубоко сожалею об этом. Если бы нам удалось поймать химер живыми, у нас было бы больше возможностей для расследования..., - Рой преувеличенно вздохнул. - Ведь, как Вы знаете, весь оружейный склад вместе с химерами тогда взорвался. Или, иначе говоря: нам повезло, что благодаря заслугам командира, проявившего недюжинный боевой дух, и новым солдатам, которых Вы, бригадный генерал, любезно прислали, он остался всего лишь оружейным складом. За это я вам очень благодарен.

Несмотря на косвенные намеки, слова Роя подразумевали, что сам Бэйсон виноват в исходе этого инцидента.

- ...

Рой лучезарно улыбнулся бригадному генералу, который погрузился в угрюмое молчание.

- Уверен, мои методы работы и раньше Вам не нравились, бригадный генерал. Так что, если Вам тяжко от того, что кто-то вроде меня Вас охраняет, то ожидайте в одиночестве в своем поместье, пока не прибудут химеры.

Услышав «в одиночестве», Бэйсон побледнел.

- Н-... Но что мне делать, если химеры вторгнутся сюда?!

- Тогда я немедленно пришлю солдат из своего подразделения... Это новички, полные энергии. Они Вам точно пригодятся.

Конечно же это был чистой воды сарказм. Рой хотел сказать что-то еще, но, заметив, что Хавок за его спиной едва сдерживает смех, а Хоукай с укором смотрит на него, решил оставить все как есть.

- Ну, тогда, пожалуйста, зайдите в дом, - подчеркнуто вежливо сказал он, отправляя Бэйсона обратно в особняк.

Как только дверь за ним закрылась, Хавок, все это время сдерживавший смех, расхохотался.

- Вы видели? Его лицо! Ааахахахаха, вот почему я так и не смог отказаться от должности Вашего подчиненного!

Хавок, казалось, находил данную ситуацию крайне забавной, согнувшись пополам от смеха.

- Мне кажется, что Вы зашли слишком далеко, — осторожно предупредила его Хоукай, но Рой лишь пожал плечами.

- Это была чистая правда! В Централе таких типов предостаточно.

- Я беспокоюсь о Вашем будущем!

- Спасибо! Но мне нужно в Централ. И я никому не позволю встать у меня на пути, - сказал Рой.

В тот же момент солдат, наблюдавший с крыши, крикнул: «Они идут! С гор за рекой!»

Завыли сирены, и солдаты подняли оружие. Рой побежал прямо к стене на берегу реки, поднялся по прислоненной к ней лестнице и посмотрел на другой берег.

Вдоль горы тянулись железнодорожные пути, а на них стояли две химеры. До сих пор они прятались в подземной канализации, выслеживая добычу, но на этот раз гордо расхаживали наверху, словно и не собирались прятаться.

- Как же они здесь переберутся?

Мосты в первом и втором районах были полностью перекрыты. Если попытаться пересечь их, то можно было стать мишенью для пуль.

Рой поднял руку, давая солдатам знак пока не стрелять, и наблюдал за движениями химер. Эти волкоподобные твари отличались от тех, что они подстрелили в поместье Делла, тем, что, похоже, умели думать. Ростом более двух метров, они были довольно крупными.

– Отвлекающий маневр? Они атакуют из другого места?

Рой обернулся, чтобы предупредить остальных быть начеку, и краем глаза заметил что-то вроде молнии.

– ....! Они идут!

Яркий свет охватил территорию. Когда в земле образовалась яма, солдаты опешили. Края ямы стали подниматься, словно стена.

– Алхимия! – тихо проговорил Рой.

Преступник проскользнул в подземную канализацию в неохраняемом месте и, используя алхимию, проложил оттуда туннель прямо под поместьем, что позволило ему проникнуть внутрь.

Пять химер выпрыгнули из дыры, образовавшейся посреди поместья. Если бы солдаты окружили их на месте, применение винтовок было бы невозможно.

Рой мгновенно перегруппировал свои отряды и краем глаза заметил еще одну вспышку света преобразования. Она перекинулась через реку, и на поверхности появилось несколько больших камней.

Одна из химер, которая только что находилась на противоположном берегу реки, прыгнула к ним по преобразованным камням. Используя последний камень как трамплин, она внезапно перемахнула через стену и нацелилась на верхние этажи поместья. Когда ее огромное тело ударилось о землю, все здание содрогнулось. Затем изнутри раздался ужасный крик.

- Хьяаааргх! Мустаааанг!

Рой убедился, что голос Бэйсона доносился не оттуда, откуда Химера отчаянно царапалась, пытаясь проломить стену и проникнуть внутрь. Он вытянул руки в перчатках и щелкнул кончиками пальцев. Вылетевшие искры полетел к химере.

– Ложись!

Взрыв между химерой и стеной особняка сбил зверя с ног, и его лапы замолотили по воздуху. Химера, захватив с собой часть стены, ударилась о землю, тем самым разрушив часть внешней стены.

Рой снова прицелился и наконец отбросил существо пламенем в сторону. Затем он выглянул наружу, через обрушившуюся внешнюю стену.

- Я уверен, их было двое!

Но ни на другом берегу, ни на камнях в реке не было никаких признаков живого существа.

– Куда оно делось?

Рой хотел спрыгнуть, но остановился и обернулся. Пять химер, что буйствовали перед домом, пытались проникнуть внутрь здания. Но из-за четко рассчитанных приказов Хавока и Брэды открыть огонь, звери не могли двигаться вперед и падали одна за другой.

Солдаты также знали, что их способность к регенерации все еще сильна благодаря усиленному кровообращению, и, следуя инструкциям Хоукай, они сфокусировались на зверях, пока те полностью не перестали двигаться.

Рой решил, что может оставить этих химер своим подчиненным, и сам спрыгнул на берег, чтобы преследовать последнюю тварь.

Не зная, отступила ли она с другого берега или уже перебралась сюда, Рой внимательно огляделся. Внезапно он заметил дыру в боковой стене у земли.

– Откуда?!

Если химера хотела отступить через эту дыру, то ладно, но, возможно, она планировала проникнуть на территорию откуда-то еще. Рой тут же последовал за ней.

Он некоторое время шел по туннелю, а затем, пройдя глубже, наткнулся на отремонтированный канал. Он имел полукруглый потолок и был значительно выше по обеим сторонам, что позволяло человеку ходить в полный рост.

– Думаю, это уже довольно далеко от поместья, - вдалеке он услышал выстрелы, которые должны были отогнать химер.

Рой ощупывал стену темного как смоль канала руками и продолжал идти, пока внезапно не услышал звериное дыхание.

– Попался!

Из кончиков пальцев Роя вырвалось пламя. Оно свернулось в шар и полетел прямо вперед, словно искра по фитилю. Но как раз перед тем, как огненный шар атаковал химеру, из канала, вместе со вспышкой, поднялась стена. Препятствие и пламя столкнулись.

–...!

Незадолго до того, как огненный шар, попавший в стену, растворился в воздухе, химера убежала. В конце тоннель разветвлялся, и путь, что был справа, соединялся с каналом, протекавшим под усадьбой. Судя по всему, именно туда и направлялась химера.

Рой поспешно бросился в погоню, добежал до конца дороги и повернул направо. Чуть дальше он увидел лестницу, ведущую на поверхность. Свет уличных фонарей проникал сквозь стальную решетку, закрывавшую проход.

Поскольку они не могли просто находиться в узких каналах, Рой поставил солдат только у входов. Он крикнул снизу охранникам, что стояли наверху: «Одна из химер движется по каналу к поместью! Перекройте туннель чуть дальше и встретьте ее там!»

– Есть!

Шаги быстро удалялись, и через некоторое время Рой услышал крики: «Перекройте канал впереди!» и «Взять оружие и собраться!»

– Пока что, наверное, нам удастся оттеснить их…

Рой сделал небольшую передышку, но дел было еще много. В конце концов, тот, кто построил стену и перехватил огненный шар Роя, был совсем рядом.

Но искать его не было нужды.

Влажный воздух канала был пропитан сигаретным дымом. Слегка сладковатым табачным ароматом и едва заметным запахом серы.

- ...

Рой вспомнил человека, от которого шел этот запах, и зачистку в Ишваре, в которой они сражались вместе. Красное пламя на фронте. Пыль и осколки. Крики боли и отчаяния. Гневный рев. Стрельба.

Он подумал о своем бывшем начальнике, который в ситуации, когда ему было бы вполне естественно сойти с ума, молча протянул чашку кофе своему подчиненному Рою, который страдал от того, что ему нужно было убивать людей своим огнем. Он также хлопал Хьюза по плечу, чтобы подбодрить его, хотя по его лицу было видно, что он устал, и защищал Армстронга, которого отозвали в Централ и за это на него жестоко ополчились товарищи.

Однажды, в присутствии своего начальника, который был заядлым курильщиком, Хьюз указал на Роя и, подшучивая над товарищем, сказал: «Раз уж у нас тут есть человек-зажигалка, будет жаль, если Вы ею не воспользуетесь». Его начальник также шутливо ответил: «Если я буду от него прикуривать, то сигарета больше не будет доставлять мне удовольствия», – ответил он, смеясь и прикурил от спички.

Тот же запах, что и раньше, разносился по каналу, где находился Рой.

Он медленно обернулся. На углу, куда Рой свернул ранее, кто-то стоял.

– Полковник Игер…

Лион, скрестив руки на груди, стоял прислонившись спиной к стене канала. Его профиль с тех пор ничуть не изменился. Даже то, как он держал сигарету между пальцами, было точно таким же.

– Давно не виделись, майор Мустанг. Ах нет, ты теперь полковник, верно?

Лион и Рой случайно встретились в канализации, освещенной светом уличных фонарей.

В отличие от прежнего, Рой носил военную форму, а Лион – гражданскую одежду. К тому же, один теперь был охотником, а другой – добычей.

Однако Рой прекрасно понимал, что его бывшего начальника не так-то просто арестовать. Сквозь расстегнутый ворот черной рубашки Лиона он видел, что на его плече, как и прежде, был вытатуирован круг преобразования. Он мог использовать алхимию в любой момент.

Но Лион также знал, на что способен Рой. Стоит ему подойти чуть ближе, как его может поглотить пламя. Напряжение повисло между теми, кто не мог легко сблизиться, хотя и знали друг друга.

- Не удивлюсь, если ты уже с какого-то момента начал подозревать меня.

- Среди моих подчиненных один любит курить даже больше Вас. Привыкнув к запаху его сигарет, становишься более чувствителен к другим запахам… К тому же, Вы пользуетесь спичками, так? В воздухе витал специфический запах серы. Вы сами говорили, что не хотели брать меня «зажигалкой», потому что нравился запах спичек, смешанный с сигаретным дымом.

- Верно, я так говорил…, - тонко очерченные глаза Лиона сузились, возможно, вспомнив далекие дни, проведенные вместе. Похоже, он ждал возвращения химеры.

- Я хотел бы кое о чем спросить Вас при встрече, - сказал Рой.

- Что именно?

- Те, на кого Вы напали с химерами… Хотя все они были грязными подонками, Вы позволили им уйти безнаказанными. Почему?

Если бы его целью было добыть кровь, то самым эффективным способом было бы высосать ее всю из жертв. Так бы ему не пришлось нападать так часто, и, конечно же, было бы меньше свидетелей. К тому же, Лион Игер оказался в центре внимания лишь на поздних этапах расследования и, возможно, даже ушел бы, не раскрыв свою личность.

Все еще прислонившись к стене, Лион ответил: «Я больше не хочу видеть, как умирают люди».

- ....

В его деловом тоне не было ничего, кроме тяжести, присущей человеку, который в прошлом ранил и убил множество людей. Можно было подумать, что он просто произносит свое мнение, но Рой, который нес на своих плечах тот же груз, прекрасно понимал, что имел в виду Лион. Поэтому его разочаровывало, что стоящий перед ним человек, который понимал Роя так же хорошо, как Мустанг понимал Лиона, был в сговоре с преступником.

- Я представлял нашу встречу иначе, - честно признался Рой, вздохнув. - И я не один такой. Наши товарищи из прошлого, наверное, все будут разочарованы.

- Из прошлого? С майором Армстронгом и капитаном Хьюзом все в порядке?

- С майором все хорошо. А Хьюз…, - Рой сделал небольшую паузу, прежде чем тихо добавить, - он теперь бригадный генерал.

- Бригадный генерал?

Лион нахмурился, словно был удивлен тем, что Хьюза повысили даже выше Роя. Но затем увидел, как изменилось лицо его бывшего подчиненного после этих слов, и понял, что все это значит.

- А, понятно…, - Лион глубоко вздохнул и просто сказал, - хорошие люди всегда уходят рано.

- Да…

Между ними повисло долгое молчание.

Возможно, битва с химерами в поместье Бэйсона перешла в финальную фазу, потому что до них донесся особенно громкий взрыв и болезненный крик химеры.

Лион оттолкнулся от стены.

- Похоже, все химеры уничтожены.

Потом он просто повернулся спиной к Рою.

- Куда Вы направляетесь?

- Мне нужно продолжить свои исследования.

- Полковник Игер, что…, - Рой хотел спросить, чем он занимается, но потом передумал.

Лион все равно ничего не ответит, а Рой уже знал ответ.

- Эти исследования неправильные. И Вы все еще хотите продолжать? Это на Вас не похоже, - сказал Рой, вместо того чтобы задать ему вопрос.

Лион, только сделал шаг, чтобы уйти, остановился и обернулся.

- Тебе просто нужно было это сказать. Сначала ты лично берешь под защиту мерзкого типа, а потом навязываешь расследования и устраиваешь жесткие преследования. Это на тебя не похоже.

– …

Расследования, проводимые в спешке и под давлением, рискованны. Услышав упрек в словах Лиона, Рой прикусил губу. Он прекрасно понимал, что это на него не похоже. И его подчиненные, и Эдвард ясно дали понять своим взглядом, что это дело не требовало от Роя личного участия на передовой. Обычно он считал такую работу утомительной и справлялся с ней, не прилагая особых усилий.

Тем не менее, была причина, по которой он вышел на передовую и принял командование.

- Если я не смогу раскрыть это дело, я не смогу отправиться в Централ. Вот почему я нахожусь под давлением, - тихо ответил Рой, глядя на Лиона, который тоже смотрел на него.

Один из важных людей, поручивших ему раскрыть это дело по телефону, сказал Рою: «Тогда покажи нам, действительно ли у тебя достаточно таланта, чтобы тебя допустили в Централ».

Давление было очевидным.

Рой работал государственным алхимиком и благодаря своему уравновешенному, невозмутимому поведению и выдающейся прозорливости заслужил звание полковника и командующего Восточным штабом. И из-за этого у него было много врагов. За его спиной современники завидовали ему, а высокопоставленные лица с тревогой ждали, когда же он бросит им вызов.

Не исключено, что те, кто не одобрял перевод Роя в Централ, попытаются силой заставить его взять на себя это дело и тем самым положить конец его карьере. Борьба за должность была ожесточенной и коварной. У него была всего неделя. Если он потерпит неудачу, второго шанса может и не быть. Если на кону его продвижение в Централ, то он не мог просто так переложить эту работу на кого-то другого. Вот почему Рой сам взялся за дело.

– Борьба за власть, да? Я всегда думал, что тебя такие вещи не интересуют.

– Я тоже. Это совершенно бессмысленно. К тому же, совершенно ясно, что, если я раскрою это дело и отправлюсь в Централ, от меня не отстанут.

Рой вспомнил, как настойчиво он говорил с тем человеком по телефону, когда объявил, что собирается раскрыть дело, и выпалил: «Я все равно поеду в Централ. Как бы глупо и нелепо это ни звучало. Я хочу сделать карьеру, даже если придется бороться за власть или чего бы это ни стоило».

В черных как смоль глазах Роя отражалась непоколебимая, сильная воля.

– Прямо как и Вы. Я тоже пережил зачистку в Ишваре... И поэтому хочу продвигаться вперед.

-...

Рой смотрел прямо на Лиона. Мужчина, казалось, понял мысли, таящиеся в голове его бывшего подчиненного. Он не стал задавать дальнейших вопросов.

После разрушительной войны в Ишваре Лион оставил военную службу и отправился на поиски чего-то, что он мог бы сделать как личность, в то время как Рой стремился к чему-то как военный.

И Рой, и Лион несли в себе одинаковое чувство вины, но теперь шли совершенно разными путями. В какой-то момент стрельба стихла, и их окружил лишь шум льющейся воды.

- Полковник Мустанг, где Выыыыы?!

- Полкоооооовнииииик!

Похоже, подчиненные Роя искали его. Среди криков можно было разобрать голоса Эдварда и Альфонса.

Лион первым отвел взгляд. Когда он полностью отвернулся от Роя, Мустанг сказал:

- Полковник Игер! Вы же прекрасно знаете, что ваш арест — лишь вопрос времени!

- Я больше не имею никакого отношения к армии. Я больше не твой начальник.

Хотя Рой и пытался убедить своего товарища, с которым он когда-то воевал, но заявление Лиона было равносильно полному отказу от Роя.

Его голос больше не достигал Лиона.

Если бы он попытался арестовать его на месте, то тот, вероятно, сопротивлялся бы изо всех сил. Если бы Рой применил алхимию, то серьезное столкновение между ним и бывшим государственным алхимиком нанесло бы огромный ущерб окрестностям.

Поэтому Рою ничего не оставалось, кроме как проводить взглядом Лиона, который исчез во тьме.

Неправильное желание.

Когда Рой вернулся и вышел на берег реки, то увидел Эдварда. Юноша посмотрел на валуны, что торчали из реки, затем на полуразрушенную стену над ним и обратился Рою:

- Похоже, здесь была та еще суматоха!

От Шелли они узнали, что Лион был Государственным алхимиком, и на основании этого выдвинули гипотезу. Если это правда, то все было более чем трагично. Поэтому Эдвард первым делом пришел к Рою, чтобы во всем убедиться.

- Ах, полковник! Что Вы там делаете?

- Пожалуйста, перестаньте действовать в одиночку!

- Полковник, Вы не ранены?

- Нет, все в порядке.

Из-за обломков стены выглянули лица Хавока и Брэды, которые занимались уборкой, и Альфонса, который им помогал. Подняв руку и дав знак своим подчиненным, что все в порядке, Рой отдал им самые необходимые указания, а затем повернулся к Эдварду.

— Ну, раз уж ты специально ко мне пришел, то полагаю, тебе есть что сказать. Или ты здесь, чтобы извиниться за то, что скрыл от меня, что знал об алхимике в поместье Делла?

— Прекратите свои едкие замечания. Я не мог ничего сказать без веских доказательств.

Когда Эдвард взглянул на него снизу вверх, Рой тихо рассмеялся.

— Ладно. У тебя должны быть свои причины держать это в секрете. В конце концов, семья этого алхимика, похоже, сейчас о тебе заботится.

— Вы знали об этом?

— Я провел небольшое расследование.

Эдвард на мгновение поджал губы, но тут же снова стал серьезным.

— Вы, наверное, знали Лиона раньше?

— Да, именно. Так что ты хотел спросить?

— Я слышал, что среди друзей Лиона были ишвариты. Говорят, что они доверили ему ребенка, когда началась война, но…

— Но что?

– Но все было бы совсем иначе, если бы он являлся Государственным алхимиком. Государственных алхимиков мобилизовали на Ишварскую войну и отправили на поле боя. Если бы Кипа доверили Лиону, то это могло произойти только на поле боя. В таком случае родители Кипа…

Эдварду было трудно продолжать, и, когда по его взгляду стало все понятно, Рой кивнул.

– Мне жаль, но их, вероятно, уже нет в живых.

Лишь спустя много лет после войны Рой узнал, что среди друзей Лиона были ишвариты. До этого Лион говорил, что хорошие люди всегда уходят рано. Услышав это, Рой окончательно убедился в его намерениях.

– Значит…

Рой понял, что Эдвард, ждавший, когда тот продолжит, хотел подтвердить свои догадки.

– Все именно так, как ты и думаешь, Стальной. Территория, за которую отвечали государственные алхимики, была настолько разрушена, что там почти не осталось выживших. Тот факт, что он спас ребенка, означает, что он, наоборот, скорее всего, присутствовал при смерти родителей. Вот и ответ.

Эдвард на мгновение опешил, но затем глубоко вздохнул.

– Мне нехорошо от мысли, если бы я оказался прав… Это ужасно.

Эдвард вспомнил содержание письма, которое они нашли в кабинете Лиона. В нем речь шла не о переговорах между владельцем книжного магазина и писателем. Фраза «хорошие партнеры» означала, что интересы Делла, который хотел получить в помощники превосходного алхимика, и Лиона, который хотел исполнения своего желания, совпадали.

Сначала Эдвард недоумевал, почему Лион лжет Шелли и Кипу, но он не лгал. Он пытался выполнить свое обещание и найти родителей Кипа. Однако в своих странствиях он искал не пропавших без вести. Он хотел использовать улучшенную кровь, чтобы оживить родителей Кипа, которых он сам же убил, и вернуть их домой.

- Это слишком для меня…, — проговорил Эдвард, прикрыв рот рукой.

Шелли и Кип все еще верили, что Лион ищет родителей мальчика. Но на самом деле они давно погибли — от руки самого Лиона. Более того, теперь он был замешан в преступлениях и его вот-вот арестуют.

Когда он подумал о семье Игер, где царила такая теплая атмосфера, сердце Эдварда сжалось.

— Лион хочет искупить вину за случившееся?

– Не думаю. После стольких лет он точно больше об этом не думает, – Рой покачал головой. Многие из тех, кто был там тогда, не имели права даже произнести слово «искупить вину». То же самое было с Лионом и Роем. - Если бы только их тела можно было восстановить, если бы только жизнь могла вернуться к ним… Вероятно, сейчас им движет только такое желание. Как только улучшенная кровь будет готова, он сможет воскресить своих друзей. А затем и других ишваритов.

Желание вернуть того, кого ты потерял, было до боли знакомо Эдварду, который пытался преобразовать свою мать.

- Если бы я хотел этого так же сильно, как Лион... Я бы тоже, в худшем случае... возможно, попытался бы это сделать, даже если бы кто-то пострадал...

К каким средствам он мог прибегнуть, если бы для Эдварда было неважно насколько бы высока была цена за возвращение матери?

Но Рой возразил юноше, который воспринял ситуацию близко к сердцу.

– Не говори глупостей! Ты никому не причинил вреда. Поэтому ни тебе, ни твоему младшему брату, ни окружающим тебя людям не пришлось снова страдать. Твое решение было верным.

– ...

Эдвард, не ожидавший услышать такое от Роя, невольно посмотрел на него. Попытка запрещенной трансмутации человека была сама по себе ошибкой. Произошла отдача и он даже потерял часть собственного тела. Единственное, что спасло его тогда – это то, что, по крайней мере, никто не пострадал. Именно это и хотел сказать Рой.

– Или это неправда? По крайней мере, рядом с тобой нет никого, кто выглядел бы опечаленным.

– Ага, конечно... Именно так.

Если бы он был настолько предан своему плану, что ради него пожертвовал бы кем-то другим, он причинил бы огромные страдания не только жертве и ее семье, но и всем, кто его знал.

– Если бы я кого-то ранил, Вы бы, наверное, давно меня посадили!

– Конечно. В конце концов, это моя работа.

Конечно, и этот случай не исключение. Рой подчеркнул, что это его обязанность.

Достигнув высокого положения, Рой кое-что понял. Чем выше поднимаешься по карьерной лестнице, тем больше приходится подавлять и скрывать свои самые сокровенные мысли. Тот факт, что он не сказал своим подчиненным, что оказался втянут в борьбу за власть, в которой на кону стоял его перевод в Централ, также объяснялся его нежеланием усложнять работу тем, кто хотел пойти с ним, раскрывая эту ненужную информацию. Он должен был уверенно смотреть вперед и стоять на своем, время от времени оказывая поддержку своим подчиненным. Без сомнения, то же самое произошло и с Лионом, когда он никому не рассказал о случившемся с друзьями. Теперь, когда Рой получил звание полковника, ему предстояло исполнить свой долг – и ради подчиненных, и ради собственной выгоды.

- Он использовал химер, чтобы нападать на людей и пить их кровь. Это определенно преступление. Местонахождение второй исследовательской лаборатории скоро будет раскрыто. Я арестую доктора Делла и полковника Игера и закрою это дело, – решительно, без каких-либо эмоций, произнес Рой и посмотрел на Эдварда. - Именно поэтому я снова скажу это: Помоги мне.

- Что Вы имеете в виду?

- Он, вероятно, будет бороться до конца и не сдастся. Если бывший Государственный алхимик будет сопротивляться изо всех сил, мне тоже придется использовать все средства.

То, что Лион негативно отнесся к Рою и отвернулся от него, было знаком того, что он был готов ко всему. После короткой паузы Рой продолжил:

– Однако я не хочу, чтобы до этого дошло. И вот почему... нужно остановить полковника Игера!

– Не лучше ли Вам сделать это самому, полковник? Вы оба пережили одно и то же и прекрасно ладили, верно?

– Именно потому, что я его понимаю, я не гожусь, – Эдвард уловил нотку боли в голосе Роя. – Ты единственный, кто может сказать ему в лицо то, что он поступает неправильно.

– ...

Впервые Эдвард увидел, как Рой, который почти никогда не показывал своих эмоций, сейчас делится своими личными мыслями. Если бы Лион оказал сопротивление, то Рою пришлось бы пожертвовать собой, чтобы обеспечить безопасность своих солдат и своевременно завершить этот инцидент. Просить Эдварда предотвратить это сейчас означало бы выйти за рамки того, что он мог выразить в плане личных чувств как офицер.

Эдвард посмотрел на небо, которое постепенно светлело.

Шрамы Ишвара, оставленные государственными алхимиками. Лион, пытавшийся вернуть родителей Кипа к жизни. Шелли и Кип, которые продолжали добросовестно ждать его. Рой, который пытался быть военным до мозга костей, хотя и хранил в себе ту же боль, что и Лион. Эти связи были слишком трагичными.

- Если Лиона арестуют, Шелли и Кип будут опечалены. Правда ляжет на них тяжким бременем. Эта семья, в которой было столько тепла, может распасться... Но, если Лион выживет, у них будет шанс начать все сначала, — сказал Эдвард, будто обращаясь к себе.

Его мать напрасно ждала возвращения отца. Она не плакала, но как же сильно она, должно быть, тосковала по нему? Эдвард ненавидел отца. Но если бы он только мог найти его и вернуть... Ему хотелось воссоединиться с матерью, хотя бы на мгновение. Опечаленный профиль Шелли и смеющийся Кип пересекались с воспоминаниями о его матери.

- Не волнуйтесь, полковник, - именно потому, что Эдвард сам не был частью этого кольца несчастных связей, в его силах было что-то сделать. - Я не позволю Лиону не вернуться домой. Я верну его к Шелли и Кипу, даже если мне придется его туда тащить, — твердым голосом сказал Эдвард.

К тому времени, как солнце наконец поднялось высоко в небе и ажиотаж вокруг химер в резиденции бригадного генерала Бэйсона утих, Кип сидел на полу в кабинете дома Игеров.

В его глазах стояли слезы.

— Кип, где ты? — позвала его снизу Шелли.

Но мальчик не ответил ей. Он просто хотел побыть один.

— Я никогда не смогу встретиться со своими настоящими мамой и папой..., — прошептал он, опустив голову.

Кип, который недавно вернулся домой, услышал кое-что сегодня утром от человека, который утверждал, что знает о его родителях. Он действительно хотел взять Эдварда и Альфонса на встречу, но они в спешке ушли из дома прошлой ночью и с тех пор не возвращались. Поэтому Кип пошел один.

А потом, на берегу реки, он узнал ужасно печальную историю.

— Твои родители погибли в войне!

Женщина, приехавшая из соседнего города, подозревая, что Кип – это ребенок пары, жившей неподалеку, многое ему рассказала, погладив по голове.

Что его родители пытались покинуть страну, когда ситуация ухудшилась. Что у его матери поднялась температура, и из-за этого она не смогла оставить ныне изолированный регион Ишвара. Что его родители прятались вместе с этой женщиной. И что сразу после того, как женщина уехала, это самое место было окружено государственными алхимиками и военными, после чего выживших не осталось.

Женщина оплакивала смерть родителей Кипа и говорила, что это почти чудо, что мальчик все еще жив. Это было поистине чудесно. Наверняка покойные родители защитили его.

-...

Кип удрученно достал с полки книгу с иллюстрациями. Эта была довольно потрепанная книга, которая не предназначалась для временной передачи другим. Лион и Шелли купили ее Кипу. Когда Лион был дома, он часто читал эту книгу мальчику перед сном. И в конце он всегда говорил, что обязательно наступит день, когда его настоящие родители будут читать книги ему.

Возможно, именно поэтому Кип так ждал встречи со своими биологическими родителями – ему всегда так говорили. Он был абсолютно убежден, что они живы, и поэтому Лион не хотел, чтобы Кип называл его «папой». Но родителей больше не было. Он так и не смог с ними встретиться, и это огорчало Кипа.

Он потер заплаканные глаза тыльной стороной ладони.

– Я обязательно должен рассказать Лиону…

В этот момент Лион тоже искал его биологических родителей. Кип должен был как можно скорее сообщить ему об этом. Тогда, возможно, он сможет проводить больше времени дома. Шелли тоже была бы счастлива, как и он сам. Представив, что они всегда будут вместе, Кипу стало немного легче.

До сих пор он слышал только, что они – его временная семья, пока не вернутся родители, так что, возможно, в будущем они станут его настоящей семьей.

В детском сердце Кипа радость от того, что они станут настоящей семьей с Лионом и Шелли, была сильнее печали по родителям, которых он никогда не видел. В конце концов, он был не один, хотя его биологических родителей больше не было в живых.

С книжкой с картинками в руках мальчик снова встал.

Он хотел рассказать Лиону. И в следующий раз назвать его по-настоящему «Папа». То, что его любимый Лион станет его настоящим отцом, невероятно обрадовало Кипа.

– Я должен рассказать ему прямо сейчас!

С книгой в руке Кип спустился на первый этаж. Он планировал все объяснить Шелли и пойти с ней вместе за Лионом.

Но, спустившись вниз, мальчик остановился.

Похоже, Эдвард уже вернулся, потому что его голос периодически доносился до ушей мальчика.

- Я верну Лиона... Но после этого он, вероятно...

- Да, я подожду! Как бы тяжело ни было! Отсутствие информации еще больше огорчает меня, - голос Шелли дрожал, словно она плакала.

- А как же Кип? Он сказал, что кто-то сегодня хотел рассказать ему о его родителях. Он уже встречался с этим человеком? Что он узнал? - это был голос Альфонса, и звучал он обеспокоенно.

- Когда я звала его ранее, ответа не было... Может быть, он в магазине.

- Но, думаю, лучше тебе, Шелли, поговорить с ним напрямую, прежде чем он услышит от кого-то другого...

- Да, я тоже так думаю. Когда я немного успокоюсь, я ему все расскажу.

Шелли говорила с грустью в голосе, которую Кип не узнавал.

– В любом случае, мы оба уходим, не дожидаясь Кипа.

– Шелли, Вы в порядке? Может мне с Вами остаться?

– Я в порядке. Но, пожалуйста, верните его домой, несмотря ни на что! Умоляю вас!

Подсознательно Кип чувствовал, что ему не стоит сейчас идти к ним троим. Он не был уверен, о чем они говорили, но Шелли почему-то выглядела грустной.

– Может, мне поговорить с мамой позже…, – Кип решил пойти за Лионом один. Лион сможет утешить Шелли, а ему самому хотелось как можно скорее назвать его «папой».

Эдвард и Альфонс сказали, что уходят за Лионом. Другими словами, Лион находится там, куда они оба хотели пойти.

– Обещаю. Мы обязательно вернем его домой… Пойдем, Ал!

– Да!

Кип увидел, как Эдвард и Альфонс пересекли внутренний сад и вышли на улицу. Мальчик незаметно последовал за ними.

Когда Лион Игер стал Государственным алхимиком, ему было двадцать два года.

Лион уже находился на военной службе, когда окончил офицерскую школу. Поэтому в тот же день, когда он получил официальный приказ о назначении Государственным алхимиком, он немедленно вернулся на место службы и приступил к работе.

Обычно патрулируя город, продолжая расследовать порученное ему дело, он внезапно услышал выстрелы вдалеке. Раздавались непривычные крики и гневные вопли. Лион поспешно побежал в сторону, откуда доносились выстрелы. Предполагаемое место преступления уже было заполнено людьми, так что подобраться ближе было невозможно, но даже издалека он увидел окровавленного ребенка из Ишвара, лежащего на земле.

— Он убил его! Солдат застрелил ребенка! Убил ребенка из Ишвара! — крикнул кто-то.

— Что он сказал...?!

Хотя между ишваритами и государством время от времени случались столкновения из-за разницы в религиозных ценностях, их отношения не были наполнены взаимной ненавистью. Но если бы выяснилось, что военнослужащий со стороны государства открыл огонь, это стало бы серьезной проблемой.

Лион схватил стоявшего рядом, совершенно ошеломленного военного полицейского и спросил: «Кто стрелял?»

— Н... Не знаю! Но, похоже, это был солдат!

— В любом случае, мы должны сдержать беспорядки!

В одно мгновение гнев распространился по городу, словно лесной пожар, разъяренные люди начали драки, и где-то послышался звон бьющегося стекла. Когда один из ишваритов начал толкать полицейского, окружавшие его люди тут же присоединились к нему. Другой полицейский, наблюдавший за происходящим поблизости, неосознанно направил винтовку на ишварита, возможно, опасаясь нападения толпы.

— Вы с ума сошли?! Не направляйте винтовку на мирных жителей! – Лион поспешно опустил ствол винтовки, но резкого движения дула, направленного на них, было достаточно, чтобы разжечь в людях враждебность. Избитый бесчисленное количество раз толпой, Лион потерял сознание.

Застонав, он снова открыл глаза, все тело ныло, и затем он увидел перед собой молодого ишварита.

–...!

Лион подумал, что его снова собираются избить, и быстро закрыл голову руками, чтобы защититься, но от юноши не исходило никакой враждебности.

- Вам пришлось несладко. Вы в порядке? — спросил мужчина, помогая Лиону встать. Оглядевшись, он понял, что сидит в переулке, довольно далеко от того места, где был раньше.

- Простите меня за то, что с Вами сделали мои соотечественники... Я подумал, что оставаться там опасно.

Похоже, этот мужчина каким-то образом принес Лиона сюда, где теперь он был в безопасности.

Возможно, беспорядки немного утихли, потому что агрессивных ишваритов в этом районе больше не было видно. Военные, однако, были заняты. Им нужно было проверить, не пострадали ли мирные жители во время беспорядков, и оказать медицинскую помощь военной полиции.

- Большое спасибо!

Лион коротко извинился и попытался встать, но по виску потекла струйка крови, вероятно, из-за того, что рана, полученная при избиении, снова открылась.

- Подождите! - мужчина достал из кармана повязку и наложил ее на рану Лиона. - Это временно, но лучше, чем ничего. Было бы обидно, если бы кровь капнула на Ваши прекрасные часы и повредила их.

Мужчина улыбнулся. Он, наверное, видел серебряные часы в нагрудном кармане Лиона.

- Значит, Вы Государственный алхимик. Впечатляет. Вас наверняка используют для того, чтобы сделать нашу страну лучше, верно? Мы рассчитываем на Вас! — сказал мужчина, легонько хлопнув Лиона по груди, где лежали часы.

Этот день положил начало их дружбе. С тех пор, как был застрелен ребенок из Ишвара, часто случались беспорядки и социальная напряженность, но они все равно поддерживали связь. За ужином они рассказывали друг другу о своей жизни и пили вместе до утра. Лион давал советы другу в любовных делах, а тот, в свою очередь, утешал Лиона, когда тот потерял отца. Когда речь заходила о том, кто выиграл в карты, они иногда немного ссорились.

Дружба между ними крепла, и, они сами того не заметили, как прошло семь лет.

— Лион, у тебя была неплохая карьера! Ты же теперь подполковник? А потом будешь полковником, да?

Возможно, времена изменились, ведь почти не осталось мест, где они могли бы вместе выпить. Поэтому Лион и его друг в последнее время часто сидели на улице, глядя на звезды и разговаривая.

— Это только потому, что люди выше меня умирают один за другим, и мое звание автоматически повышается. Это также означает: мы даем тебе звание, чтобы ты тоже мог умереть.

— Неужели это так? Я рад, что у тебя есть карьера, но я не хочу, чтобы ты умирал!

— Как будто я этого хочу! В конце концов, я женился только в прошлом году!

— Ах, точно! Ее зовут Шелли, да? В следующий раз обязательно познакомь меня с ней!

— Тогда покажи мне ребёнка, который у тебя недавно родился! Это же мальчик?

— Да, мы назвали его Кип. Он, может, и родился недавно, но, когда я прихожу домой и глажу его по голове, он всегда тянется своей маленькой ручкой к моему пальцу, как бы крепко он ни спал. Он, конечно же, замечает, когда родители рядом.

— Ого! Какой милый, правда?

— Надеюсь, он вырастет хорошим, дружелюбным ребенком. Именно потому, что мы живем в такие времена, я хочу, чтобы он вырос добрым к другим.

Его друг весело рассмеялся.

Несколько дней спустя была объявлена зачистка в Ишваре, и в обмен на звание полковника Лиону было приказано отправиться на фронт. Незадолго до этого ему позвонил друг и быстро рассказал, что там, где они сейчас находятся, слишком опасно, поэтому он заберет жену и ребенка, и сбежит из страны.

Он хотел бы снова встретиться с Лионом, когда гражданская война закончится, добавил он и повесил трубку.

Возможно, было бы лучше, если бы Лион отказался от звания Государственного алхимика прямо сейчас. Но подавляющее большинство государственных алхимиков, включая самого Лиона, этого не сделали.

Некоторые считали, что они сражаются только с вооруженными людьми. Другие хотели хотя бы обеспечить побег тем, кто не сопротивляется. Третьи просто безропотно выполняли приказы. А четвертые надеялись, что это положит конец гражданской войне и установит мир в стране. У каждого были свои причины участвовать в сражении, и поэтому они пошли в бой.

Но если бы они знали, что их ждет, многие государственные алхимики, вероятно, сдались бы на месте.

Было невозможно отличить, кто вооружен, а кто нет. Речь уже шла не о том, чтобы дать кому-то сбежать, а о спасении собственной жизни. Люди гибли как мухи, и еще больше ишваритов оплакивали своих умерших близких. Причины сражаться испарились, как и оправдания – каждый просто делал все возможное, чтобы защитить себя и своих подчиненных. Поэтому вскоре каждый просто выполнял свой долг.

Сначала один район был перекрыт гигантской преобразованной стеной, чтобы либо алхимики могли атаковать, либо солдаты с винтовками могли обрушить на них шквал пуль. Замкнутый круг.

Это произошло незадолго до окончания войны. Завершив зачистку района, за который он отвечал, Лион вошел в оцепленную зону, чтобы проверить, нет ли выживших. Лион закрыл свои эмоции и каким-то образом умудрился сохранить рассудок. Затем до его ушей донесся тихий, едва слышный детский голос.

Возле стены, которую преобразовал Лион, на земле лежали двое. По-видимому, перед попыткой побега их расстреляли. Возможно, они хотели хотя бы защитить ребенка, потому что из-под двух тел слышался плач.

— Полковник…, — дрогнувшим голосом сказал солдат, стоявший позади Лиона. Возможно, он не хотел стрелять в ребенка.

— Да, можете отойти.

Лион не мог вспомнить, хотел ли он выполнить приказ или спасти дитя. Как начальник, он просто не хотел, чтобы молодой солдат стрелял в ребенка. Поэтому он и отослал его. Но когда Лион попытался поднять тела безжизненных родителей, его кровь застыла в жилах. На земле лежали его друг и его жена, залитые кровью. А ребенок, которому на вид не было и года, крепко сжимал своей маленькой ручкой палец его мертвого друга, не переставал плакать.

- Отправлены, чтобы сделать нашу страну лучше, да? — повторил Лион слова, сказанные тогда его другом.

Он провел рукой по военной форме, лежавшей на столе.

В нагрудном кармане, по которому тогда постучал друг, больше не было механических часов. Более того, на форме проглядывались черные пятна.

На втором этаже второй исследовательской лаборатории, служившей ему местом для экспериментов, Лион с укором прошептал: «И вот что получилось... Какая ирония...»

Черные пятна на форме были кровью его друга. Его и жену даже не удалось как следует похоронить на поле боя. Лиону оставалось лишь забрать с собой несколько их костей. Он похоронил большинство из них в месте с видом на красивый пейзаж, который очень нравился его другу. Один кусочек кости теперь лежал в небольшом флаконе на его форме, напоминая ему о его грехах и решимости.

Лион попытался оживить друга, используя улучшенную кровь из этого кусочка.

По середине экспериментальной лаборатории, заставленной колбами, был нарисован круг преобразования, а в самом центре находился большой инкубатор. Внутри устройства, наполненного красной жидкостью, время от времени поднимались пузырьки воздуха, которые тут же лопались.

На дне инкубатора находился белый кусок кости, который Лион отделил от имеющейся части. На нем начало расти нечто, напоминающее плоть. Лион внимательно наблюдал за этим.

Плоть росла. Но по какой-то причине он не мог создать из нее человеческое тело. Когда он соединял кость и улучшенную кровь с помощью алхимии, кость деформировалась и ломалась, а затем растворялась вместе со стеклянным сосудом. Даже изменяя структуру или используя свежую кровь, которую только что взял у себя, он не мог создать человеческую форму.

Мир снаружи был залит послеполуденным солнцем, но в закрытой экспериментальной лаборатории было темно. Легко было подумать, что исследования Лиона тоже пошли по мрачному пути.

Мужчина прислонился лбом к инкубатору и зажмурил глаза.

– Как ты и хотел, Кип вырос добрым и любящим ребенком… И все же, поскорее… поскорее возвращайся к жизни…!

В углу экспериментальной лаборатории лежала книга под названием «Эволюция тела». Лион читал ее много лет назад. При первом прочтении ее зловещее содержание вызвало у него отвращение.

Он перечитал ее по собственной инициативе специально ради Кипа и обратился к автору с предложением.

Когда он привел мальчика домой с поля боя, тот сначала просто плакал и отказывался брать Лиона за руку. Поскольку это произошло до того, как Кип начал осознавать окружающий мир, то возможно, это было связано исключительно с новой и все еще незнакомой обстановкой. Но Лион не видел в поведении мальчика ничего, кроме желания вернуться к своим биологическим родителям.

Он действительно планировал рассказать Шелли о том, что сделал, но решил умолчать о своем желании воскресить родителей Кипа. Поэтому он использовал покупку книг как предлог, чтобы погрузиться в свои исследования.

Но, как Рой и Эдвард, Лион слабо чувствовал опасность этих исследований.

Скорость регенерации и способность активировать клетки были почти необычно высокими благодаря улучшенной крови. У двух из трех химер, созданных с использованием этой крови, клетки выходили из-под контроля, сделав химер неуправляемыми. Хотя Лион в настоящее время занимался исследованиями, направленными на ускорение регенерации извне, он прекрасно понимал, что имеет дело с крайне нестабильным материалом.

И все же он не мог просто остановиться. Ведь Кип ждал своих родителей.

Лион снова пообещал кости из инкубатора, который, вероятно, в конце концов станет его другом, и Кипу, которого там не было: «Я обязательно верну тебя домой!»

Когда он прошептал свое обещание, до его ушей донесся глухой стук палки по лестнице.

— Игер! Игер! — Делл появился на лестнице. — Посмотри! Эта кровь обладает невероятной регенеративной способностью! Когда я нанес ее на порез на руке в качестве эксперимента, он мгновенно зажил! Вот это настоящее исцеление! Иих-хи-хи-хи-хи!

Делл взболтал колбу с красной жидкостью и продолжил:

- Лекарства и операции – это вчерашний день! Хи-хи-хи, эти ублюдки из исследовательского сообщества… Когда они узнают о моих результатах, они точно пожалеют, что выгнали меня!

Лион, получивший колбу от Делла, нанес несколько капель жидкости на предметное стекло и стал рассматривать его под микроскопом. Он поместил в жидкость лежавший рядом клык химеры и осмотрел его. Лион увидел, как жидкость заполняет царапины на поверхности зуба. Не было никаких признаков поглощения клыка.

– Что скажешь? Разве не здорово?! Это новая улучшенная кровь, которая больше не выйдет из-под контроля! Я сейчас делаю ее в своей лаборатории! Хи-хи-хи! С этой кровью будут созданы идеальные тела, способные естественным образом лечить травмы и болезни… Нужно немедленно переходить к следующему этапу!

– Пока рано делать такие заявления. У нас ее тут не так много, и мы не знаем, как она отреагирует, если количество превысит определенный порог.

— Ты хочешь, чтобы я был осторожен? — Делл бросил резкий взгляд на Лиона. — Ты тоже хочешь вернуть к жизни своего друга или кого-то еще, ведь так? Если будешь постоянно думать о такой ерунде, то никогда не продвинешься в своих исследованиях, да и твой друг тоже не вернется! Так что прекрати нести чушь...

Делл уже собирался разозлиться еще больше, но, когда снизу до него донесся вой химеры, он поморщился.

— Что за шум?!

Все химеры, что были заперты на складе на первом этаже, вдруг завыли.

— ....!

Лион тут же подбежал к окну и выглянул наружу через щель между ставнями.

Четырехэтажная фабрика стояла в центре города, откуда открывался прекрасный вид на окружающие руины. Ветер нес песок по холмистой местности. Лион увидел, что среди них, лежа на животе находились люди в военной форме.

— Неужели они так быстро нас нашли?! — Лион уже был уверен, что их обнаружение — лишь вопрос времени, но не думал, что это произойдет так быстро. Талант Роя поражал его.

— Военные снова явились?! Проклятье! Они только и делают, что мешают! Игер, останови их!

Делл взмахнул тростью и ударил ею по стене. Затем он крикнул через плечо, поспешив к лестнице: «Улучшенная кровь, над которой я работаю, займет всего мгновение! До тех пор я не сдвинусь ни на миллиметр отсюда, так что дай мне достаточно времени! Как только эксперимент завершится, мы немедленно уйдем отсюда! Хи-хи, в конце концов, я могу продолжить свои исследования где угодно!» - прежде чем спуститься по лестнице, Делл повернулся к Лиону. - «Когда улучшенная кровь будет готова, твой друг тоже вернется. Так что не будь глупцом и сделай все возможное, чтобы остановить их! Понял?

— Да, знаю.

Услышав ответ Лиона, Делл довольно улыбнулся и спустился вниз. Лион еще раз выглянул в окно, чтобы оценить обстановку.

— Пока никаких признаков нападения не видно, но... рано или поздно они начнут действовать.

Тот факт, что солдаты прятались в холмистой местности, вероятно, был мерой предосторожности против химер. Другими словами, это означало, что у них было оружие, подходящее для борьбы с химерами.

После того, как Лион отключил инкубатор, временно прервав эксперимент, он достал предмет из него. Мужчина поместил его вместе со своей формой и небольшим флаконом с костями в прочный ящик. Он думал, что внутри они будут в безопасности, даже если начнется бой и фабрика будет разрушена.

— Скоро я верну тебя к жизни..., — прошептал Лион, погладив ящик. Теперь он был готов действовать. Он спустился на первый этаж, подошел к помещению, где рычали химеры, и нажал кнопку у входа.

Автоматические ворота помещения стали подниматься, впуская желтоватый песок и свет. Существа, похожие на гигантских крылатых рептилий или двуногих кабанов, били когтями по стенам. Одна из химер, с многочисленными ногами, растущими из длинного туловища, широко раскрыла пасть и громко щелкнула острыми клыками. Химеры, чей вид выражал лишь кровожадность, разом выскочили через открытые ворота в руины города.

Не дожидаясь полного открытия откатных ворот, Лион поднялся на крышу, чтобы оценить боевую мощь подразделений, что будут сражаться с химерами.

– Пушки и снайперы… и немало!

Регенерация химер, которые все больше и больше вырывались наружу, была даже выше, чем у тех, что они оставили в поместье Делла. Военные, вероятно, не смогли бы так легко с ними справиться, но среди солдат под командованием Роя не было ни малейшего признака замешательства, и они четко отразили атаку химер. Выстрелы и рев зверей эхом разнеслись по руинам города, а ветер развевал клубы пыли.

– С Мустангом в качестве противника одних химер недостаточно, верно?

Лион глубоко вздохнул, словно мысленно готовясь к чему-то. У него не было другого выбора, кроме как оказать сопротивление. Если он даст Деллу достаточно времени, он сможет закончить улучшенную кровь. Если это увеличит шансы на возрождение тела его друга, то Лион больше ничего не желал.

Чтобы выйти к военным, он развернулся и побежал вниз по стальной лестнице. Его шаги металлическим эхом разносились по воздуху. Но когда он миновал четвертый этаж и собирался продолжить путь на третий прямо рядом с ним внезапно поднялась стена и понеслась перед его глазами.

-....!!!

Чтобы избежать столкновения, Лион молниеносно отпрыгнул, но перед ним снова материализовалась стена, преграждая ему путь к лестнице.

- Дальше не пройдешь! - раздался резкий голос.

Лион обернулся и увидел Эдварда и Альфонса.

- Кто вы?

- Я Эдвард Элрик. Мы пришли остановить тебя.

- Мы ни за что не пустим тебя вниз!

Лион едва заметно нахмурился.

-Эдвард Элрик? Я слышал о тебе. Тот, кто обладает врожденным талантом и стал Государственным алхимиком в двенадцать лет. Так это был ты?

Эдвард показался Лиону молодым уже при встрече в поместье Делла. Однако мужчина лишь мельком взглянул на его лицо и подумал, что юноша на самом деле старше. Но Эдвард был настоящим ребенком. Даже до Лиона доходили слухи, что он путешествует по стране со своим младшим братом. Рядом с ним стоял Альфонс.

Солнечный свет лился сквозь открытые окна со ставнями, освещая пыльный пол. Среди разбросанных деревянных ящиков и балок, оставленных предыдущим владельцем, Эдвард и Альфонс уверенно стояли перед Лионом.

- Извини, но дальше ты не пройдешь! — сказал Эдвард, встав напротив Лиона, который наблюдал за братьями.

Им хотелось немедленно наброситься на него, связать и отвезти домой, но, если бы они не сработали как следует, и мужчина сбежал, вся операция была бы бессмысленной.

Если бы Лион вышел, столкнулся с военными и оказал сопротивление, существовал огромный риск, что его расстреляют. Но братья обещали вернуть его Шелли и Кипу. Эдвард не мог допустить, чтобы с Лионом что-то случилось.

- Лион, я представляю, как ты страдал, потеряв своего друга. Но то, что ты делаешь, неправильно!

- Это правда! Даже если тебе удастся вернуть друга к жизни, он не будет рад тому, что ты при этом ранил других людей!

Услышав, как решительно говорят Эдвард и Альфонс, Лион скривил губы и едва заметно улыбнулся.

- Неправильно, говоришь? Он не был бы рад? Откуда вы знаете?

Его улыбка исчезла, и он сердито посмотрел на братьев.

- Он умер и оставил ребенка! Разве ты не думаешь, что он может оплакивать его? Может быть, он хочет вернуться к жизни, чтобы увидеть свое дитя? Может быть, другие умершие тоже хотели бы жить снова? Никто не знает, что чувствуют мертвые! Так что не притворяйся, что понимаешь! — тихо сказал Лион. Затем он протянул руку, чтобы с помощью алхимии проделать дыру в стене, преграждающей путь к лестнице.

Но Эдвард не мог этого допустить. Он сложил руки и коснулся пола. Из-под ног Лиона вылетел выступ.

— ...! Перестань путаться под ногами! — крикнул Лион Эдварду, отпрыгивая назад и уворачиваясь от выступа.

— Я же говорил, мы не пустим тебя дальше! — крикнул в ответ Эдвард, не желая сдаваться. — И вообще! Даже если ты оживишь тело своего друга, он уже не будет прежним! Где его душа и сознание?!

Алхимическая теория гласила, что человек состоит из трех частей: тела, разума и души. Не было смысла воскрешать только тело. Но, похоже, это не беспокоило Лиона.

— Это всего лишь теория! Никто не знает, что из них появляется на свет первым! Было бы совершенно нормально, если бы разум и душа уже находились в полностью сформированном теле!

— Может быть, и так, но это ненормально, что ты позволяешь мертвым настолько овладеть собой, что перестаешь заботиться о Шелли и Кипе, живущим здесь и сейчас!

— Шелли и Кип...?! — услышав их имена, Лион широко раскрыл глаза.

— Мы провели несколько дней с твоей семьей! — Альфонс, стоявший на шаг позади брата, вышел вперед и продолжил, - Кип с радостью рассказал нам об этом. Что он очень тебя любит! Так что... остановись! Кип ждет тебя!

— ..., — Лион на мгновение опустил взгляд, но затем снова поднял голову. — Прости меня, Шелли. Но Кип... Кип ждет не меня, он ждет своих биологических родителей!

В тот же миг, как он это сказал, Лион положил руку на каменный выступ у своих ног. Вспыхнул свет преобразования, и острый камень врезался в стену, что преграждала путь к лестнице.

Эдвард увидел, что в стене появилось отверстие, которое можно было разрушить до прохода к лестнице, и преобразовал из пола толстое, удлиненное оружие, похожее на копье.

— Ал, я отвлеку этого парня! Пожалуйста, почини стену и сделай так, чтобы он не смог туда пролезть!

— Хорошо!

Надеясь, что Лион, который собирался спуститься по лестнице, увернется, Эдвард бросился на него и метнул копье мужчине в плечо.

Когда Лион, как и ожидалось, уклонился от копья, отбив его, молодой алхимик оказался у Лиона за спиной, рядом с лестницей и молниеносно взмахнул оружием в его сторону.

-...!!!!

Пытаясь уклониться от длинного копья, Лион оказался прижат к стене. Через мгновение после того, как в руках Эдварда, сжимавшего оружие, появился свет, копье внезапно стало уже, и он метнул его в Лиона. Не успев отразить эту невероятно быструю атаку, Лион отступил на середину помещения.

Альфонс воспользовался этим моментом и проскользнув мимо них двоих, надежно запечатал лестницу алхимией.

- Значит, вы хотите и дальше стоять у меня на пути?!

- Если ты так решительно настроен сопротивляться, сначала сразись со мной, прежде чем идти на армию. В конце концов, я Государственный алхимик. Но не думай, что со мной тебе будет легко!

— Ты вообще представляешь, кто такой Государственный алхимик?! — Лион резко посмотрел на Эдварда. — Человек, который, будучи живым оружием, обладает необычайной силой и, более того, стоит за щитом, называемым Государство. Возможно, однажды тебя тоже выгонят на поле боя, и ты сделаешь то же, что и мы тогда. Ты же в курсе?! Ты понимаешь, насколько это ужасно?!

С одной стороны, его слова обвиняли Эдварда в том, что он стал Государственным алхимиком, но в то же время было ясно, что он не желает мальчику подобной трагедии.

—...

Эдвард, все еще стоя лицом к Лиону, поднял руки и разжал их.

Он не был участником войны, и, хотя он знал о ней, все это казалось ему чем-то далеким. Но, встретив Кипа, узнав о мучениях Роя и увидев действия Лиона, он понял, что шрамы, оставленные войной, все еще жгли.

Насколько велика была сила, если бы власть в его руках сочеталась с могуществом? И все же были люди, которым приходилось страдать из-за этого. Эдвард вновь почувствовал, что, будучи государственным алхимиком, он тоже был одним из тех, кому дарована такая сила.

– Наверное, ужаснее, чем я себе представляю… Честно говоря, я боюсь этого, – прямо ответил Эдвард. – Сейчас я использую свою силу только тогда, когда считаю это правильным, но, если когда-нибудь мне придется ее применить, вне зависимости от того, хочу я или нет… что мне придется убивать ею людей… Мне становится страшно даже от одной мысли об этом. – Когда Эдвард представлял, как обречет ребенка на ту же участь, что и Кипа, в глубине души он чувствовал страх и ужас.

– И все же…! – Эдвард сжал кулаки и бросил быстрый взгляд на Альфонса, стоявшего позади него. Чтобы вернуть Альфонса в его прежнее тело, он полагался на финансирование для исследований и информацию. У него не было другого выбора, кроме как стать Государственным алхимиком. Возможно, эта работа была грязной, но у него не было времени позволить государству или прошлому связать его.

— Кто бы что ни говорил — эта сила нужна нам сейчас! С тех пор, как я решил стать Государственным алхимиком, я давно готов ко всему!

В ясном взгляде Эдварда не было ни тени сомнения или неуверенности.

— Так вот каков твой ответ?!

Лион нахмурился. В следующее мгновение он коснулся балки по позади себя, и из-под его рук вырвался яркий свет преобразования. Балка превратилась в клинок, которым Лион атаковал Эдварда.

— Так же, как ты готов ко всему, я тоже решил вернуть родителей Кипа! Я никому не позволю этому помешать!

- ...! Ты просто идиот!

Эдвард отбил кончиком копья лезвие, что тянулось прямо к нему, и крикнул:

- Ты прав, Кип действительно ждет родителей! Но их больше нет! Если это так, то почему ты не понимаешь, что у тебя нет другого выбора, кроме как стать его новым отцом?!

Эдвард сделал широкий шаг вперед и направил копье в плечо Лиона. Но, прежде чем он успел это сделать, Лион опустился на колени, приложил руки к полу и поднял их, словно собирался прыгнуть. Внезапно пол под ногами взмыл вверх, отбив копье Эдварда.

— Черт, какой он быстрый! — Эдвард вспомнил, как Рой предупреждал его в Лэмбшире во время инструктажа перед штурмом, чтобы он был осторожен с быстрой алхимией Лиона. — Меня предупреждали, что большое количество трансмутаций, скорость и точность — твои сильные стороны!

Когда Эдвард увидел, что его копье, которым он замахнулся в сторону Лиона, прочно вонзилось в новообразовавшуюся стену, он отпустил его.

- А как насчет этого? — Эдвард перепрыгнул через стену, сжал кулаки и бросился на Лиона. — Получай!

- !!!

Лиону удалось увернуться от кулака в последний момент. Он схватил Эдварда за руку и попытался вывернуть ее назад, чтобы повалить молодого алхимика на землю. Но Эдвард до этого проходил специальную подготовку в Дублисе. Бой с Лионом не шел ни в какое сравнение с боем Изуми.

Когда Эдвард, которого должны были прижать к земле, увидел приближающегося Лиона, он уперся в него другой рукой, развернулся всем телом, сделав круг ногами и высвободил руку из хватки Лиона.

- Что за...?!

Эдвард пнул Лиона в плечо.

- А теперь еще и это! - он выпрямился и сложив руки, ударил ими о землю. Молния пронзила пол, заставив его выгнуться и подняться. – Вот так!

Конусообразная колонна выскочила из пола и устремилась прямо в Лиона. Эдвард был уверен, что она попадет в цель, но Лион уперся руками в стену рядом с собой и затем вытянул их вперед. Следуя за движением его рук, стена взмыла в сторону, а соединенная с ней часть пола плавно последовала за ней.

Прежде чем колонна, которую Эдвард преобразовал, достигла мужчины, перед Лионом возникла высокая стена. Конусообразная колонна с огромной силой ударила по ней и заставила содрогнуться все здание фабрики.

— Долго ты еще будешь сопротивляться?!

Хотя здание было окружено военными, Лион все же не сдавался. После алхимического преобразования Эдвард заметил на его руках многочисленные следы от шприцев. Чтобы оживить родителей Кипа, Лион даже использовал собственную кровь, а теперь пытался противостоять военным, чтобы продолжить свои исследования. Невольно складывалось впечатление, что ему совершенно безразлична собственная жизнь.

— Твои убеждения неправильны! — воскликнул Эдвард, продолжая схватку. — Почему ты не понимаешь, что есть люди, которые будут опечалены, если ты умираешь?! И о чем ты думал, натравливая химер на людей?!

— Если я могу что-то сделать, чтобы вернуть родителей Кипа, я это сделаю!

В алхимической схватке они продолжали разрушать комнату. Куски потолка отваливались, падая обломками вниз, покрывая противников пылью.

Эдвард парировал атаки Лиона правой рукой, которую он превратил в клинок, и оглянулся на Альфонса. Младший Элрик, стоявший у стены перед лестницей, следил за тем, чтобы Лион не сбежал, и как раз заканчивал круг преобразования.

Увидев это, Эдвард положил руку на пол. Излучая яркий свет, что превосходил по интенсивности все, что было до этого, возникла стена. Она поглотила не только пол, но и стены, поднимаясь к потолку.

- Ал, сейчас!

По сигналу Эдварда под руками Альфонса вспыхнул свет, и из круга трансмутации вырвалась огромная длинная колонна. Она врезалась в стену Эдварда, расколов ее пополам. Оттолкнувшись от преобразованной Альфонсом колонны, она начала падать, поднимая огромное количество пыли.

Приближающаяся массивная стена заслонила Лиону обзор, и он попытался преобразовать препятствие, которое могло бы ее выдержать.

Эдвард ждал этого момента. Всем своим весом он врезался в участок стены, которую сам же и превратил в хрупкий материал, и та разлетелась на мелкие кусочки. Защитив голову от обломков скрестив перед собой руки, Эдвард прорвался сквозь стену, направляясь прямо на Лиона.

– Пойми же наконец! Ты хочешь вернуть биологических родителей Кипа, но готов пойти на преступления ради этого – никому не нужна такая жертва! Что бы ты ни делал, ты не сможешь изменить тот факт, что убил их! И поэтому ты должен наконец взглянуть правде в глаза!

В этой комнате, где проходила битва двух алхимиков, Эдвард сжал кулак.

– Ты должен решиться стать отцом Кипа, несмотря ни на что!

– !!!!

Юноша нанес удар кулаком в живот Лиона.

В тот момент, когда мужчина упал на пол, остатки стены рухнули вниз, после чего от удара по всей его поверхности пошли трещины.

-...!

Эдвард почувствовал, как пол рушится под его ногами, но Альфонс вовремя схватил брата за руку и поднял его. На их глазах с нарастающим грохотом куски пола отваливались и падали вниз.

- Лион!

Альфонс поспешно взглянул вниз, но из-за огромного облака пыли, поднявшегося под тяжестью падающих обломков, он почти ничего не видел. Следуя закону сохранения массы, Эдвард старался не перегружать здание, но, видимо, выступ, который Лион недавно преобразовал для поддержки стены, оказался лишним. Эдвард обратился Альфонсу, который явно был обеспокоен: «Он упал только на пол прямо под нами, и, кроме того, потолки на каждом этаже в этом здании не очень высокие. Думаю, с ним все в порядке».

— Вот и хорошо. Если Лион получит серьезное ранение, Шелли и Кип будут расстроены.

Эдвард легонько хлопнул брата по руке, который испытывал облегчение.

— Спасибо, что подхватил! Ты меня спас!

— Само собой! Разве мы не работаем сообща? К тому же, мне было бы грустно, если бы ты пострадал! Но пойдем вниз!

— Да!

Эдвард и Альфонс тут же бросились к лестнице. Когда они уже собирались разрушить стену, преграждавшую проход, до них донесся низкий звук, который эхом разносился по зданию далеко внизу.

— Что это за... голос?

— Химера?

Через окна они увидели, что снаружи военные сражались с химерами.

Отряд Хавока с винтовками расправлялся с тварями, вылезающими из второй исследовательской лаборатории, в то время как отряд Брэды наносил точные смертельные удары тем, кто был ранен, но все еще мог двигаться благодаря улучшенной крови. Поскольку к кровососущим химерам невозможно было приблизиться, стратегия военных заключалась в том, чтобы атаковать зверей снайперами, что расположились на холмах, и, как только они будут уничтожены, полностью окружить их.

Бой был ожесточенным: химеры продолжали наступать, несмотря на беспощадную стрельбу, но мало-помалу кольцо, установленное военными, сжималось все сильнее.

Раздался еще один рев.

Братья подумали, что не предсмертный ли это крик химеры, но ошиблись. Куча обломков рядом с ними задрожала, отчего с потолка посыпалась пыль.

Этот звук доносился не снаружи.

Эдвард и Альфонс посмотрели себе под ноги.

Жуткий вой и дрожь постепенно охватил все здание.

Просто двигайся вперед.

Незадолго до того, как началась битва между братьями Элриками и Лионом, из одного военного автомобиля, что стоял около разрушенного города, выглянул ребенок.

Это был Кип. Он внимательно оценил обстановку и вышел.

Увидев, как Эдвард и Альфонс садятся в машину в Лэмбшире, мальчик тайком пробрался в другую машину, которая тоже собиралась уезжать. Он удивился, увидев, что мужчина, который позже сел за руль, был в военной форме, но это не позволило смутить его, мальчик был готов ко всему лишь бы снова увидеть Лиона.

Кип довольно долго был из-за этого под впечатлением. Когда машина остановилась и люди вышли, мальчик твердо решил не двигаться, пока вокруг все не стихнет. До него доносились настораживающие слова: «Всем припарковать машины на окраине города и быть наготове на холмах!» и «Проверить оружие и снаряжение!»

Как только он подумал, что все ушли, Кип смело выбрался из машины. Множество автомобилей стояло в глухой местности, а вдали он заметил несколько солдат.

Услышав от взрослых, что жили вдоль реки, что ишвариты и солдаты не ладят, Кип поспешил уйти прочь от машин и направился в близлежащий город.

— Где я вообще? — вокруг него возвышались полуразрушенные дома и клумбы, на которых не цвело ни одного цветка. Кип думал, что сразу же найдет Лиона, если выйдет из машины, но, увидев руины города, он испугался и еще крепче сжал в руках книгу с картинками, которую он взял с собой.

Далеко на холмах собирались солдаты. Чтобы остаться незамеченным, Кип присел и вошел в здание, которое было похоже на фабрику. Поскольку он слышал, что Лион также покупает книги в издательствах или крупных книжных магазинах, мальчик просто решил проверить большое здание в городе.

Осторожно толкнув дверь, похожую на черный вход, Кип оказался в комнате, которая, несмотря на ясный день, была погружена в полумрак.

— Лион..., — тихо позвал мальчик, но ответа не последовало. — Где он может быть?

Кип хотел как можно скорее рассказать Лиону о родителях и поблагодарить его за то, что он так долго их искал. Из-за того, что Шелли плакала, он хотел предложить пойти домой вместе и утешить ее. Потом мальчик решил, что назовет его «папой» и взяв за руку, поехать с Лионом обратно.

С нарастающей внутри тревогой, мальчик продолжал идти вперед и вскоре услышал лай каких-то животных за стенами коридора. Затем послышался скрежет поднимающейся двери, а через некоторое время по окрестностям разнеслись вой и выстрелы.

-...!

Кип испугался и поспешил подняться вверх по лестнице. Добравшись до первого этажа, он почувствовал, что там кто-то есть. Обрадовавшись, что он наконец-то встретил людей, мальчик вошел в просторную комнату.

Как и коридор на первом этаже, в этой комнате было необычайно темно. Он заметил старика в белом халате, который стоял перед стеклянными бутылками и колбами, что были наполнены красной жидкостью, от которой поднимался пар.

Пожилой мужчина стоял к нему спиной и был полностью увлечен делом, разглядывая пробирки или насыпая какой-то порошок во флаконы и затем взбалтывал их.

— Извините..., — когда Кип заговорил с ним, старик обернулся. Он выглядел пугающе, потому что его глаза странно блестели. Но Кип собрал все свое мужество и продолжил:

- Извините, я кое-кого ищу...

- Как ребенок попал сюда? С чего ты взял, что тот, кого ты ищешь, вообще может здесь быть! — старик раздраженно махнул рукой. — Не знаю, как ты сюда попал, но убирайся отсюда побыстрее! Я сейчас занят...! Эти проклятые военные ублюдки! Мне нужно немедленно уйти, как только этот эксперимент закончится! Эй, иди домой! Ты собираешься прервать мои исследования, когда военные уже дышат мне в затылок?!

Кип почувствовал холод в словах старика и захотел уйти, полагая, что ему нельзя оставаться в этой лаборатории. Но потом вспомнил, что внизу обитают ужасные твари, и замешкался. К тому же, он время от времени чувствовал дрожь, что исходила с одного из верхних этажей.

Кип находил это здание невероятно пугающим.

Не обращая внимания на испуганного мальчика, старик осмотрел большой стакан с красной жидкостью и поставил рядом с ним песочные часы. Затем он вздохнул и снова обернулся.

— Ты все еще здесь!

Кип увидел, как лицо старика исказилось от отвращения и втянул голову в плечи. Внезапно он зловеще рассмеялся.

— Хи-хи-хи! Но ты как раз вовремя! Не хочешь помочь? — Опираясь на трость, старик подошел к мальчику и крепко схватил его за руку. — Дашь мне крови? Или я могу проверить на тебе улучшенную кровь? Хи-хи-хи! Эй, иди сюда!

Старик с силой потянул Кипа за руку, не обращая внимания на то, как мальчик пытался сопротивляться, но, заметив смуглый цвет его кожи, отпустил.

— Так-так, выходит ты ишварит? О, ты тот парень, что живет с Игером!

— Вы знаете моего папу?!

Услышав знакомое имя, Кип забыл о страхе и поднял взгляд на старика. То, что он случайно назвал Лиона «папой», было, очевидно, потому, что он давно хотел этого.

На лице старика появилось странное выражение.

– Папа? Ты имеешь в виду своего отца, которого убил Игер?

– А? – Кип на мгновение замер, не понимая, что он только что услышал.

Увидев испуганное лицо мальчика, старик снова рассмеялся.

– Ты не знал? Хи-хи, значит, Игер действительно молчал! Он не мог просто так рассказать такое! Хи-хи! Игер – Государственный алхимик, который убивал вас, ишваритов!

Даже Кип знал о государственных алхимиках. Он тоже слышал о военной зачистке и наблюдал, как взрослые, такие же ишвариты, как и он сам, либо с ненавистью сжимали зубы, либо молча качали головой каждый раз, когда слышали «государственный алхимик». Но некоторые считали, что лучше наконец забыть обо всем этом. Другие советовали ему кидать камни в государственных алхимиков.

Однако, из-за того, что Кипу всегда говорили, что его родители живы, у него не было причин держать обиду на государственных алхимиков. Более того, он был еще очень юн и до сих пор не задумывался об этом.

– Лион – Государственный алхимик?

– Верно. К тому же, он собственноручно убил твоих отца и мать. Хи-хи-хи! Вот почему я все это время здесь, усердно изучаю, как создать твоих родителей! Хи-хи-хи!

Старик, смеясь над своими мыслями, которые казались забавным только ему, отшвырнул Кипа.

– Сынок, тебе лучше идти домой! Скоро Игер, наверное, оживит твоих родителей и приведет их к тебе! О, мой эксперимент, похоже, уже завершен!

После того, как его оттолкнули, Кип отступил на несколько шагов, но затем остановился и в шоке прошептал: «Вы лжете!»

Старик забыл и о мальчике, и обо всем окружающем мире, потому что радостно воскликнул:

- Великолепный результат! И научное сообщество, и общество наконец-то признают меня! Эти исследования нельзя прерывать! Моя цель — создать идеальное тело, способное исцелять травмы и болезни изнутри! С этим я смогу продолжать исследования, не заботясь о том, сколько раз эти ублюдки из армии будут в меня стрелять! Ух-хи, хи, хи, хи, хи!

Мужчина вылил жидкость из колбы себе на руку. Но Кип больше не замечал, что происходило перед его глазами.

— Неправда...

Находясь в глубоком шоке, мальчик сделал сначала один, затем два шага назад и, пошатываясь, вышел из комнаты.

— Неправда! Лион хороший... Он ушел искать моих настоящих родителей... То, что он их убил... — ложь...

Книжка с картинками в его руке показалась ему невероятно тяжелой, и Кип выронил ее.

-…

Лион говорил, что однажды обязательно наступит день, когда его настоящие родители будут читать ему эту книгу.

С верхних этажей раздался невероятный грохот, и мелкая крошка посыпалась с потолка. Кип все еще стоял, широко раскрыв глаза, не двигаясь ни на дюйм. Он услышал, как кто-то наверху зовет Лиона.

Значит, Лион был наверху.

Кончики пальцев мальчика, потянулись за книгой с картинками, но затем коснулись камня размером с ладонь.

Взяв камень вместо книги, Кип стал медленно подниматься по лестнице.

Лион, который в драке с Эдвардом рухнул на пол, а затем на второй этаж, застонал и открыл глаза. Скорее всего он был без сознания всего пару минут, поскольку пыль, что поднялась после обрушения, все еще витала в воздухе.

Мужчина сел среди обломков и попытался встать, но тут же оперся на одну руку.

– Ой!

Его грудь ужасно болела. Это было то место, куда его ударил Эдвард. Но Лион знал, что боль была вызвана не только ударом, который ему нанесли перед падением.

– Решение стать отцом Кипа, что бы ни случилось…, – повторил Лион, удрученно опустив голову.

Он никогда не думал об этом, потому что считал, что его единственный выход – оживить друга и вернуть его мальчику. Это было то, что он никогда не сможет искупить, и он не собирался просить у него прощения. Лион лишь хотел вернуть семью, с которой так жестоко обошлись, в ее первоначальное состояние.

Его друг, держа Кипа на руках, должен снова радостно смеяться. Любой ценой.

Но эта мысль, которую Лион считал несокрушимой, теперь превратилась в мучительную боль после слов Эдварда.

- Что, по-твоему, мне теперь делать?

Лион ударил кулаком по полу. Если он во всем признается Кипу, то мальчику придется нелегко. Тем не менее, Эдвард сказал, что ему следует быть готовым к этому, ведь как семья, они имеют возможность пробовать снова и снова, пока живы. Но когда Лион думал, что Кип не получит от него ничего, кроме боли и страданий, он мог только обреченно склонить голову. Боль в груди терзала его.

Внезапно он услышал шаги, что ступали по обломкам.

Он подумал, что это Эдвард и Альфонс, и поднял голову, но перед мужчиной стоял Кип.

– Кип?

Перед ним стоял мальчик, который должен был находиться в Лэмбшире. Несмотря на свое удивление, Лион тут же вспомнил, что это здание окружено армией и поэтому здесь опасно.

Интуитивно Лион направился к Кипу, но затем резко остановился.

Мальчик крепко сжимал в руке камень. Обычно тот сразу же бы полетел прямо в руки Лиону, но сейчас он просто смотрел на него, не двигаясь.

«- Он не...», – подумал Лион, когда мальчик спросил его:

– Ты убил их? – его голос был необычайно холодным. – Моих папу и маму. Ты убил их?

–...

Лион застыл на месте не в силах вымолвить ни слова, и Кип крикнул:

– Ты сказал, что вернешь моих настоящих родителей домой, но это была ложь!!!

Он поднял руку, что сжимала камень, и сердито посмотрел на Лиона.

Мужчина даже не пытался сбежать.

— Уууу... Уууу! — мальчик всхлипнул.

Ему только что рассказали о случившемся. Но Кип понятия не имел, что произошло на самом деле. Он знал только то, что Лион всегда держал его на руках и читал ему книжки с картинками, когда тот приходил домой.

Когда он думал о том, что случилось с его биологическими родителями, ему следовало бы бросить камень без раздумий. Но с Лионом, который был к нему всегда добр, он просто не мог так поступить.

Кип мучился и не знал, как реагировать. Он мечтал только о родителях, которые крепко обняли бы его. Мальчик продолжал сердито смотреть на Лиона. Слезы катились по его щекам.

— Уууу...! — он не убрал руку, державшую камень. — Уваааа!

Тогда Кип отшвырнул камень в сторону и бросился к Лиону.

— Папа! Папа! Папа!

Плача, он крепко обнял Лиона. Кип не знал, зовет ли он своего покойного отца или Лиона. В любом случае, ему хотелось плакать и звать родителя.

-...!

Лион чувствовал бурю, что охватила сердце Кипа, и глубокую боль в своем собственном. Хотел ли Кип бросить в него камень или осыпать оскорблениями, Лион намеревался принять все как есть. Но мальчик просто плакал.

- Прости... Прости, Кип! Мне так жаль!

Он не мог просить прощения. Он не имел права держать этого плачущего мальчика на руках. Лион мог только шептать извинения.

Коробка, в которую он положил небольшой кусочек кости друга и свою военную форму, случайно упала на пол рядом с его ногами. Несмотря на свою прочность, она была раздавлена частью пола с верхнего этажа, и ее содержимое высыпалось наружу.

Словно в трансе, Лион смотрел на маленькую бутылочку с останками отца Кипа. Она дрогнула.

- ....?

Только тогда Лион осознал, что слышит низкий звук, напоминающий вой ветра, и рев, который, словно доносился из-под земли.

- !!!! – он поднял голову и увидел странное и жуткое существо, что двигалось в его сторону.

Существо, что ползло к нему, имело человекоподобный облик. Своим желеобразным телом оно поглощало разбросанные вокруг обломки и камни, тем самым становясь все больше и больше.

- Ууу! - выдохнуло существо. - Хи-хи-хи! Сила улучшенной крови колоссальна... Хи-хи, глянь-ка, Игер! Теперь я могу ходить без трости... Просто идеально... Просто идеально!

Перед ним стоял Валерий Делл, который совершенно сошел с ума. Улучшенная кровь, которую он влил прямо в свое тело, вышла из-под контроля — как и боялся Лион.

Клетки Делла жаждали поглотить другие живые объекты, чтобы спровоцировать дальнейший рост. То, что когда-то было его рукой, потянулось к Лиону и Кипу.

-!!!!

Чтобы защитить Кипа от щупальцеобразной руки, что пыталась схватить мальчика за голову, Лион крепко прижал его к груди. У него не было времени парировать атаку алхимией. Щупальцеобразная рука отбросила мужчину, и тот упал на землю.

-....!

Хотя атака сбила Лиона с ног, он не забыл обхватить голову Кипа руками и закрыть ее от удара. Мужчина тут же встал.

Он хотел, чтобы Кип сбежал в безопасное место.

— Кип, беги!

Он попытался оттолкнуть мальчика, но его маленькие руки, обнимавшие Лиона за шею, не двигались. Лион заметил, что Кип напуган и хочет остаться с ним, но он уверенно повторил:

— Я собираюсь отвлечь внимание Делла, а ты беги, понял?!

— Я не хочу! — крикнул Кип, все еще уткнувшись лицом в шею Лиона. — Я не хочу, не хочу! Я хочу остаться с тобой, Лион!

На причальной стене Альфонс объяснил ему, что можно остаться рядом с тем, кто тебе дорог.

Кип безмерно любил Лиона. Именно поэтому он хотел быть с ним, и чтобы Лион был всегда рядом. Он верил, что, если он сейчас отдалится от Лиона, то тот исчезнет. Его родители уже умерли, и, кроме Лиона и Шелли, у него больше никого не было. Кип не хотел потерять этих двух людей, которые были ему так дороги.

- Я не хочу быть один!

- Кип...

Всхлипнув, Кип сильнее прижался к груди Лиона.

Тем временем Делл протянул к ним щупальце и с грохотом разрушил лестницу. Держа Кипа на руках, Лион резко поднял руку с земли. Каменный кусок с пилообразным лезвием вылетел из пола, оторвав часть щупальца, которое упало на землю.

Делл уже потерял человеческий облик и, взревев, стал еще больше. Возможно, контроль над его сознанием уже был полностью потерян, потому что теперь он бешено размахивал щупальцем, пытаясь разрушить все вокруг.

-...!

И тут щупальце резким движением схватило Лиона и крепко обвилось вокруг его шеи.

Мужчина попытался спрятать Кипа за спиной. Вместо того чтобы отмахнуться от щупальца, он думал о том, как спасти мальчика. Лион увидел, как Делл широко раскрыл рот.

- Нееееет!

Он услышал отчаянный крик Кипа. В этот момент Делл тоже закричал.

- ...!?

- Прерывать воссоединение отца и сына – как же это бестактно!

Эдвард отрубил щупальце Делла правой рукой, которую он превратил в клинок. Затем он контратаковал, полоснув доктора своим лезвием, от которого теперь осталась лишь липкая масса.

- Гьоооооооо!

Разрез зажил очень быстро, но, похоже, Деллу было больно. Пытаясь сбежать, он быстро уполз.

- С вами все в порядке?

Альфонс помог Лиону подняться, пока тот пытался откашляться.

- Эдвард! Альфонс!

- Кип, что ты здесь делаешь?! - удивленно спросил Эдвард, который не ожидал, что мальчик последует за ними.

Альфонс повернулся к Кипу:

- Ничего удивительного. Ты же сам хотел вернуть Лиона, да?

Услышав это, Кип энергично кивнул.

- Да! В конце концов, Лион мне очень дорог!

- Понятно. Да, это логично.

Эдвард улыбнулся и посмотрел на Лиона, дыхание которого постепенно восстанавливалось.

– Я хотел врезать тебе и, возможно, даже хорошенько отругать, пока ты не придешь в себя, но, похоже, в этом больше нет необходимости, верно? – Когда Лион с недоверием посмотрел на него, Эдвард протянул ему руку. – Разве ты уже не отличный отец? В конце концов, ты рисковал жизнью, защищая Кипа.

Лион позволил Эдварду помочь ему подняться, а затем взял маленькую ручку Кипа.

–...

Все было так, как и говорил Эдвард. Эта маленькая ручка сейчас держалась только за руку Лиона.

Вместо того, чтобы причинять людям боль и усугублять страдания своими исследованиями, этому человеку следовало крепко сжимать эту маленькую ручку и быть рядом с Кипом, делая его счастливым.

Лион сжал в ответ руку Кипа.

Сколько бы он ни извинялся, прощения за случившееся ему не видать. Возможно, настанет день, когда Кип его возненавидит. Но он должен был сделать все возможное, чтобы не бросить мальчика. Как и его друг, что погиб, защищая сына, Лион, как новый отец Кипа, должен был всеми силами защищать маленькую жизнь, спасенную им на поле боя.

Эдвард и Альфонс удивленно посмотрели на этих двоих, что крепко держались за руки, но тут же взяли себя в руки. Им нужно было немедленно идти за Деллом.

– Где он...?

Как только Эдвард огляделся, они услышали грохот от взрыва и тут же почувствовали, как здание сильно затряслось.

-!!!

– Увааа!

– Что это было?!

Эдвард подбежал к окну.

Он увидел, что Делл уже покинул здание в поисках следующей жертвы и полз по земле к холмам, где расположились военные.

Солдаты все еще сражались с химерами, поэтому у них не было времени разбираться с внезапно появившимся зловещим существом.

Делл протянул щупальца к разбросанным телам химер, увеличиваясь в размерах, поглощая все больше и больше, словно амеба.

Сверху его жидкое тело шло рябью. Еще одна пушка выстрелила в Делла. Снаряд отбросило в здание и ударилось о землю неподалеку.

Несмотря на все предыдущие попытки солдат избежать прямого попадания в здание, из-за того, что Эдвард и Альфонс все еще находились внутри, теперь они были вынуждены отказаться от прежнего плана перед лицом такого огромного существа.

Громкое «Бабах!» эхом разнеслось по небу над разрушенным городом.

— Выглядит нехорошо! Мы должны им помочь! - Эдвард хотел отправиться на подмогу, чтобы хоть немного разгрузить Роя, но Лион резко развернулся.

— Пожалуйста, позаботься о Кипе! — коротко бросил он и убежал.

— Эй, подожди! Серьезно, Шелли была абсолютно права! Он действительно ничего не говорит!

Затем Эдвард тоже поспешно спустился вниз.

— Ал, пожалуйста, оставайся с Кипом!

— Я все сделаю! Береги себя!

Эдвард помахал обеспокоенному брату и побежал вниз по обшарпанной лестнице. Взглянув вниз мимо перил, перепрыгивая через три ступеньки, он увидел Лиона чуть впереди. Эдвард ухватился за перила и перемахнув через них, подпрыгнул и приземлился рядом с мужчиной.

— ...!

Внезапное появление Эдварда сверху удивило Лиона, но он тут же развернулся и продолжил бежать вместе с ним.

— Ты довольно спортивный!

— Ну, да, как-то так.

Они спустились на первый этаж и вошли в помещение, где не было ни одной химеры. Эдвард взглянул на Лиона.

– Слушай…

– Что такое?

– Кип, конечно, важен, но… Позаботься и о Шелли, – тихо, почти шепотом, проговорил Эдвард. – Она всегда встречала нас с теплой улыбкой, но… Когда она смотрела на твою фотографию, она казалась невероятно грустной и одинокой.

Если бы его отец вернулся домой, пока мать была жива, Эдвард наверняка пришел в ярость и захотел бы ударить его. И все же он верил, что в конце концов простил его, если бы его возвращение обрадовало мать. Конечно, это была просто теория, ведь его мать уже мертва, а его мерзкий отец все еще где-то далеко, а ему самому некуда было возвращаться.

Но с семьей Игер все было иначе. Лиона, вероятно, арестуют, но в конце концов он сможет вернуться и провести счастливые дни с близкими ему людьми. Вот почему Эдвард хотел, чтобы этот человек позаботился и о Шелли.

- И не заставляй ее больше плакать, ладно? - сказал Эдвард, бросив на мужчину недобрый взгляд. Лион слегка рассмеялся.

- Ладно, я понял!

Услышав его ответ, Эдвард успокоился. Он ухмыльнулся и пошел вперед.

- Давай закончим это дело!

На холмах солдаты под командованием Роя столкнулись с Деллом, который продолжал к ним приближаться. Кажется, Рой использовал алхимию, потому что тело Делла вспыхивало то тут, то там. Но улучшенная кровь мгновенно восстанавливала обгоревшие участки. Вот почему огонь потухал, не успев распространиться.

- Гьяяяя!

Делл медленно приближался к холмам, его тело волнами извивалось в движении, пытаясь поглотить больше добычи.

- Эта регенерационная сила невероятна! Что вообще с ним случилось? Неужели Делл не сможет вернуться в исходное состояние? - спросил Эдвард Лиона, наблюдая за развитием событий. Бывший государственный алхимик поднял палку с земли и нарисовал на песке схему.

- Тело Делла — это ядро, расположенное в центре, и оно воздействует на улучшенную кровь, защищая внешнюю часть. Если кровь исчезнет, то вполне возможно, что он вернется в свое первоначальное состояние.

- Она защищает его внешнюю часть... Значит ли это, что атаки на него вообще неэффективны?

- Вовсе нет, потому что количество улучшенной крови само по себе невелико. Если мы прижмем Делла к одному месту и атакуем его внешнюю часть, улучшенная кровь вырвется наружу, чтобы регенерировать клетки. Затем нам придется отсечь эту область одним ударом — и, конечно же, это нужно сделать быстро.

Лион провел глубокую линию по внешней стороне нарисованной им схемы и посмотрел на Эдварда.

– Вообще-то, это моя работа – закончить это дело, но… не поможешь ли ты мне?

– Само собой! – Эдвард кивнул.

Они пробежали мимо Делла, чье тело уже было больше тридцати метров в длину, и заняли позиции у подножия холма.

Лион посмотрел на холм позади себя. С того места Рой отдавал приказы своим людям. На секунду их взгляды встретились.

– Гшаааааааа!

Делл поднял свое жидкое тело, чтобы накрыть Эдварда и Лиона.

Лион ударил кулаком по земле и продавил его вглубь. Земля под его рукой резко вздулась, образовав выступ.

Этот выступ окружил Делла и в следующий момент поднялся и взмыл далеко вверх. Над Деллом стал образовываться огромный купол. Большое количество песка, что устилал землю, образовал вихрь.

За мгновение до того, как купол сомкнулся над головой Делла, раздался резкий звук, словно что-то вспыхнуло. С вершины холма полетели искры, и тело Делла охватило мощное пламя. Хотя купол тут же разрушился, в тот момент, когда Делл оказался в ловушке словно в котле, из-за высокой температуры поверхность его тела обуглилась и начала испаряться.

– Выыы хотитеее встааать у меняааа наааа путииии?

Возможно, он и потерял контроль над своим сознанием, но жажда мести, по-видимому, осталась. Делл взвыл. Улучшенная кровь стала собираться в одном месте, чтобы восстановить разрушенные клетки на поверхности. Щупальца вырвались из склизкого тела Делла и попытались сбить Эдварда и Лиона.

Но этого не произошло.

– Это ты так думаешь!

Эдвард стоял на земле, опираясь на одну ногу. Из его рук исходил свет, освещая все вокруг подобно солнцу. Поверхность земли изогнулась вверх, обнажив черный слой. Извилистая трещина двинулась прямо к Деллу, а затем исчезла под ним.

- Пора тебе снова стать человеком! — воскликнул Эдвард.

В тот же миг трещина в земле, которая проходила под Деллом, взмыла высоко в небо, будто взрыв, разорвав щупальца Делла и его гелеобразное тело.

Полный отчаяния крик Делла прогремел в безоблачном небе, ознаменуя конец битвы.

Дом семьи Игер заливало прекрасными цветами заката.

Эдвард поднялся на холм и позвал Шелли, которая стояла неподвижно на улице перед домом, устремив взгляд на гладь реки.

— Шелли!

— ...!

Женщина, которая все это время ждала в одиночестве, вскинула голову. Эдвард поднял большой палец и указал себе за спину.

— Как и обещали, мы привели его домой!

Через несколько секунд Лион и Альфонс, держа Кипа за руки, тоже поднялись на холм.

Эдвард молча наблюдал, как дрогнули губы Шелли, и как она пыталась сдержать слезы, хотя по ее лицу было видно, что женщина вот-вот расплачется.

— Мама! — Кип отпустил руки Лиона и Альфонса, и побежал к Шелли. — Смотри, Лион вернулся домой! Но он сказал, что должен будет немедленно уйти! Эдвард и Альфонс привели его, потому что хотели, чтобы вы снова увиделись!

— Да, именно так, я должна их поблагодарить! — Шелли снова и снова кивала, поглаживая Кипа по голове, который прыгнул к ней в объятия.

Лион молча подошел к Шелли.

Наконец, Эдвард и Альфонс увидели их троих вместе.

Хотя глаза Шелли были полны слез, она улыбнулась и протянула руки к Лиону.

— Добро пожаловать домой, дорогой!

— Как же хорошо вернуться..., — Лион едва заметно улыбнулся в ответ и обнял жену, и Кипа. — Мне очень жаль. Мне очень жаль.

Голос Лиона, полный глубокого сожаления, достиг ушей Эдварда и Альфонса.

— Мне нужно уйти прямо сейчас. Но когда я вернусь, я вам все расскажу... И тогда я действительно постараюсь сделать нас троих настоящей семьей. Обещаю.

— Да, расскажи мне все. Расскажи мне все, и я выслушаю, сколько бы времени это ни заняло. Что бы тебя ни беспокоило, или что бы там ни случилось, я хочу услышать это от тебя. В конце концов, я хочу быть с тобой и в горе, и в радости! — плача Шелли, уткнулась лицом в плечо Лиона.

Стоящий между ними Кип, протянул руку к мужчине.

— Лион?

— ...?

— Я могу называть тебя «папой», да?

— Конечно..., — Лион взял Кипа на руки и обнял его.

Когда-нибудь Кип вырастет. Возможно, он будет страдать из-за инцидента с родными родителями и решит призвать Лиона к ответу. Тем не менее, Лион был готов стать отцом Кипа.

Эти трое, крепко обнявшись, уже походили на настоящую семью.

– Спасибо…, – тихо произнес Лион стоявшему неподалеку Эдварду.

Вскоре мужчину увели сотрудники военной полиция, что ожидали его у подножия холма.

Провожая его взглядом, братья увидели, как на лицах Шелли и Кипа отражалась уверенность продолжать ждать своего драгоценного члена семьи, даже если было неизвестно, когда он вернется домой.

– Как замечательно…, – сказал Альфонс. – Хотя Лион принял неверное решение после окончания военной зачистки… теперь он может начать все заново.

– Да, все так.

Братья не знали, удалось ли им действительно спасти Лиона. Но они верили, что, по крайней мере, уберегли несколько человек от будущей трагедии.

– Послушай, Эд…, – начал Альфонс. – Многие называют государственных алхимиков «армейскими псами», ведь так? Возможно, это логично, ведь государственные алхимики в прошлом тоже совершали ужасные поступки и часто не используют свои способности на благо народа... Но если есть такие государственные алхимики, как ты, которые работают независимо от армии или какой-либо награды, их репутация в обществе может постепенно измениться... Хотя, наверное, очень медленно...

- Ал...

- Думаю, таких государственных алхимиков, как ты, могло бы быть больше!

Руки Эдварда дрогнули.

Рой и Лион будут нести грех войны, словно ярмо, до конца своих дней. Как и они, власть Эдварда как Государственного алхимика была в его руках. С тех пор, как он выбрал этот путь, он знал, что должен разделить судьбу страны.

Но что бы он сейчас подумал, если бы действительно использовал эту силу, чтобы разрушить чью-то жизнь? Это даже не обязательно должно было быть связано с его ролью Государственного алхимика. Что бы он сделал, если бы кто-то погиб или был ранен от его руки? Стоит ли ему уйти с должности Государственного алхимика и отказаться от попыток вернуть прежнее тело? Или продолжать путь, невзирая на последствия? Выбрать один вариант? Или оба? Эдвард не знал.

-...

Он подумал об Изуми, которая разрешила им уйти, хотя изначально была против. Возможно, она позволила им это, чтобы братья могли полностью посвятить себя чему-то, что им по душе, пока в какой-то момент не начали закрадываться сомнения, и им пришлось бы остановиться.

- Эд!

Знакомый голос окликнул его.

Обернувшись, Эдвард увидел Альфонса, который стоял перед магазином и вместе с Шелли и Кипом звал к себе.

– Они говорят, что поезд в Дублис вот-вот будет отправляться!

– Эдвард, я помогу тебе собраться!

– Ох!

Эдвард не знал, что его ждет в будущем, и понятия не имел, к чему готовиться. В тот момент они преследовали только одну цель: вернуть свои прежние тела.

И даже если придет время что-то выбирать, до тех пор он был твердо намерен быть Государственным Алхимиком, который никому не причинит вреда. Эдвард глубоко вздохнул и посмотрев на небо, подумал о светлом будущем.

Эпилог.

Несколько дней спустя.

– Мне понадобится это... А вот это нет...

Теперь, когда было понятно, что ничто не помешает его переводу в Централ, Рой собирал вещи в кабинете Восточного штаба.

– Я оставлю эти документы здесь для передачи... Эта книга мне не нужна. А эта ручка... она вообще больше не пишет?!

В тот момент, когда он сидел на стуле, целясь в мусорную корзину, что стояла в углу комнаты и бросая туда ручку, в дверь постучали.

– Извините, что отвлекаю, – в комнату вошел Хавок. – У Вас есть минутка?

– Да, входи. Что случилось? – сказал Рой, продолжая разбирать вещи.

– Речь идет о недавнем инциденте с химерами. Преступник, Валерий Делл, пришел в сознание. Но стоило ему открыть рот, как он тут же начал изливать гневные речи в адрес исследовательского сообщества и военных. Я должен передать Вам сообщение касательно этого.

– Что он сказал?

– «Командующий Восточным штабом, ублюдок, я тебя никогда не прощу! Когда-нибудь я с тобой разберусь!»

На этот раз Хавоку поручили заняться этим делом. Выслушав его доклад, Рой на мгновение поднял глаза.

– Конечно, о моем переводе ты...

– ...не сказал ни слова.

Хавок показал большой палец, на что Рой энергично и довольно кивнул. Тот намеревался оставить старого, озлобленного ученого своему преемнику.

– Все ли подробности дела о случаях с химерами можно проверить?

– Поскольку Лион Игер дал показания, думаю, мы скоро сможем закрыть дело. Тогда у меня для Вас еще одна хорошая новость. Говорят, что бригадный генерал Бэйсон, который также пострадал от нападения химер, понижен в должности. Его прошлые махинации раскрыты.

– Понятно.

Тем более, что в последнем деле возникли некоторые проблемы, которые Рой так и не смог довести до конца, и то, что Бэйсон, явно замышлявший что-то недоброе, был наказан, безусловно, являлось хорошей новостью.

Когда Хавок почти закончил свои отчеты, он окинул взглядом коробки, сложенные в комнате.

— Я отнесу вниз вещи, которые можно отправить в Централ на грузовом поезде.

— Спасибо! Тогда возьми вон те, пожалуйста.

— Понял.

Хавок толкнул дверь ногой и хотел выйти из комнаты с одной из коробок на которую указал Рой, но обернулся.

— Я хотел бы сказать еще кое-что.

— Хм?

— Поскольку Вам, вероятно, приходится нелегко, будучи высокопоставленным офицером, все Ваши подчиненные в Восточном штабе, считают, что Вам стоит быть осторожнее.

— ...

Глаза Роя слегка расширились. Видимо, подчиненные немного переживали за него во время инцидента с химерами.

Сначала Рой подумал, что, пожалуй, стоит поблагодарить их за то, что они заботятся о своем начальнике, но, услышав следующие слова Хавока, он поморщился.

— Ну, Вы все равно нас не послушаете.

— Это было лишним!

Когда Рой бросил на него слегка сердитый взгляд, Хавок в ответ пожал плечами.

— Но это правда. Это напомнило мне... Как мы нашли кое-что из Ваших вещей в караульном помещении, полковник. Вам лучше забрать это поскорее, иначе лейтенант Хоукай выбросит!

— Подожди, подожди! Передай ей, что я посмотрю позже, и пусть не выбрасывает! — сказал Рой Хавоку, прежде чем тот покинул кабинет.

После этого он сразу же продолжил сборы. Завтра Мустанг покинет это место и отправится в Централ вместе со своими подчиненными. Из открытого окна он слышал, как грузят полностью упакованные коробки в машины.

— Полковник, не могли бы Вы подписать для меня эти товарно-транспортные документы? — крикнул один из его подчиненных снизу.

Рой как раз сложил в коробку последние вещи, которые хотел взять с собой.

— Я подпишу. Сейчас буду! — С этими словами он открыл ящик в столе и осторожно достал оттуда фотографию. — Наконец-то я отправляюсь в Централ! — сказал он своему хорошему другу, который улыбался на снимке.

Он решил упорно продолжать подниматься наверх, и никто не сможет его остановить.

— Я обязательно доберусь до вершины. Наблюдай за мной, Хьюз, — твердым голосом произнес Рой. Он положил фотографию в нагрудный карман и встал.

Конец.

Послесловие.

Здравствуйте. Это Макото Иноуэ.

Я – автор романов “Стального алхимика”, которому посчастливилось ненадолго посетить этот мир, созданный Хирому Аракавой. Что думаете об этой книге?

Я буду рад, если чтение доставило вам удовольствие.

Теперь перейдем к отчету о текущей ситуации.

Сейчас я расскажу о своих домашних питомцах. Мне очень жаль, если вам это неинтересно, но раз уж мы дошли до Послесловия, то вам придется меня простить.

Итак, помимо бурундука, который у меня уже был, с начала года у меня живет яванский воробей. Это птица, у которой черная голова и хвост, серые крылья и белое брюшко.

С щебетом он летит за мной и садится на плечо, а затем тянет меня за волосы и прижимается головой к моей ладони – он невероятно доверчивый.

(Что у него на самом деле в голове – это другой вопрос, но:) Когда он стал таким уверенным, мне показалось, что он будто говорит: “Люблю тебя! Люблю тебя!” и я тоже прижимался к нему щекой и говорил: “Я тоже тебя люблю!” И так мы провели милый медовый месяц, словно влюбленная пара.

Грустно, но мне придется написать об этом в прошедшем времени.

Да, вы не ослышались. Время нашей взаимной любви прошло. Ох да, меня бросили.

“Я встретил кое-кого другого” – словно хотел сказать мой яванский воробей.

И этим “кое-кто” был – мой бурундук!!

Моя бывшая любовь, которая всегда, казалось, отвечала взаимностью, теперь была без ума от бурундука, который живет в соседней клетке.  Когда я время от времени выпускаю их двоих одновременно, птица следует за ним повсюду.

Неужели это была ложь, что он так сильно любит меня!? Как подло!

Из-за разочарования в этой любви, я теперь провожу свои дни в депрессивном и подавленном состоянии.

(Тем не менее, мой яванский воробей и мой бурундук по-прежнему такие же милые, как и прежде. Но если вы решите выпустить своих питомцев из клеток одновременно, пожалуйста, учитывайте их характеры и убедитесь, что они не будут драться, хорошо?)

“- Ничего не поделаешь”, - сказала мой редактор, госпожа Номото, когда я сообщил ей, что приобрел в качестве домашнего питомца яванского воробья.

Вдруг она спросила, не хочет ли он залезть мне в рот...

Макото Иноуэ: “А?” (Я действительно не понимал, о чем она говорит).

Госпожа Номото: “Что? Ах, я слышала, что маленькие птички иногда залетают к владельцам в рот. Разве нет?” (По голосу она занервничала)

Макото Иноуэ: “Хм, а как это должно работать?!” (Я был удивлен).

Госпожа Номото: “Говорят, они влетаю сами, стоит только открыть рот... Ах, но Вы наверное не будете так делать.” (В ее голосе теперь была уверенность).

А как насчет того, что обычно так никто не делает!?

Я был потрясен этим. И если честно, я до сих пор под впечатлением.

Яванские воробьи залетают в рот?! Может кто-нибудь мне это объяснить?

Теперь, когда я подошел к концу, мне бы хотелось высказать несколько слов благодарности.

Я писал романы “Стального алхимика” и благодаря поддержке стольких людей, мы закончили работу над пятым томом!

Огромное спасибо госпоже Хирому Аракаве, которая несмотря на свою занятость, любезно и внимательно все проверила. Спасибо моему редактору госпоже Номото, чьи советы делают мои книги гораздо лучше. Спасибо издателю и типографии. Многие помогали мне в написании данной книги. Есть те, кто уже знаком с книгами “Стального алхимика”. И есть те, кто читает их впервые. А также тем, кто поддерживал меня, присылая письма (вы всегда меня подбадриваете. Огромное вам спасибо. Я бережно храню каждое письмо!)

Я от всего сердца благодарю всех этих людей.

Большое, большое спасибо!

Макото Иноуэ.

Новое начало

Новое начало.

Горячий ветер пронесся вдоль горного хребта. Солнечный свет, накаляя воздух, заливал каменистую местность. Это был юг Аместриса, где находился город Раш-Вэлл. Город славился на всю страну своей сталелитейной промышленностью, а также был известен среди путешественников и торговцев, которые бывали здесь проездом. Но даже перегруженная железнодорожная станция обретала временное чувство спокойствия, после того как отбывал очередной поезд. Крыша станции бросала тень на опустевшую платформу. На углу, одна девушка говорила по телефону.

- Угу, точно. Эд и Ал отправились в Дублис. Я сейчас пойду туда, где буду проходить обучение.

Со стороны было понятно, что девушка говорит с кем-то из своих знакомых. Время от времени она улыбалась, ее голубые глаза сияли от восторга, а длинный светлый хвост покачивался в так ее движениям. Серебряные сережки красиво сверкали на солнце, как и она сама. С этими сережками, черной короткой юбке и светло-зеленой кофточке, девушка была словно воплощением солнца.

- Да, я так и сделаю. Все будет хорошо… Ты тоже, бабуля. Хорошо, тогда я позвоню тебе позже, - улыбнувшись человеку на другом конце провода, девушка – Уинри Рокбелл, повесила трубку. – Интересно, как далеко уехал их поезд?

Она бросила взгляд на рельсы, по которым он недавно умчался.

«- В следующий раз, ты сможешь сделать мне что-нибудь получше». Такими были слова, сказанные напоследок ее другом детства Эдвардом, когда он запрыгивал в уходящий поезд вместе со своим младшим братом Альфонсом. Когда он это говорил, то показывал на свою правую руку.

Эдвард, чья правая рука и левая нога были автопротезами и Альфонс, у которого вместо тела из плоти и крови был железный доспех. Несколько лет назад они отправились в путешествие в поисках способа вернуть свои тела. Уинри была механиком автопротезов и всегда поддерживала братьев на их нелегком пути.  С тех пор, как она в детстве потеряла родителей-врачей, ее воспитывала бабушка Пинако, которая тоже была автопротезистом. Ранее девушка занималась обслуживанием автопротезов в родном городе Ризенбург, где прожила всю жизнь. Но в данный момент она находилась на железнодорожной станции Раш-Вэлл, которая была далеко от того места, где она родилась и выросла.

- Уинри, как насчет того, чтобы уже пойти обратно? – окликнул ее голос около кассы.

Это была Панинья, новая подруга из Раш-Вэлл, которая пошла с девушкой, чтобы проводить Эдварда и Альфонса. Она помахала ей рукой. Уинри оказалась в этом городе из-за братьев. Она хотела улучшить свои навыки механика, чтобы сделать автопротезы еще качественней и помочь братьям вернуть их настоящие тела. Она приняла решение остаться здесь и пройти обучение. Девушка будет жить новой жизнью в незнакомом городе и учиться вдали от семьи. С этого момента она будет получать новый опыт.

Черный дым вдалеке поднимался высоко в небо, откуда рельсы, описывая красивую дугу, исчезали за горизонтом. Уинри подумала, что возможно, это тот самый поезд, на котором уехали ее друзья. Эта мысль вызвала у нее чувство тоски, и эмоции немного поутихли, пока она наблюдала как дым рассеивается в лазурном небе.

Но вместо грусти, ее сердце наполнило предвкушение того, чему она сможет научиться.

- Ладно, мне тоже пора за работу! – подбадривающе проговорила девушка сама себе. Затем бодрым шагом, девушка направилась к турникету, где ее ждала Панинья.

- Ого, как ярко! – воскликнула Уинри, когда вышла из-под станции под слепящие лучи солнца, которыми славился юг Аместриса.

Она поднесла руку ко лбу, прикрывая глаза от солнца, чтобы разглядеть дорогу и увидела впереди высокие голые скалы.

Горы, которые окружали Раш-Вэлл, имели богатые залежи полезных ископаемых.  Скалы были испещрены следами добычи, но железной руды в них было еще очень много. Хотя ей находилось множество применений, в этом городе железо использовали в основном для протезирования.

За исключением вспомогательных устройств, которые помогали человеку двигаться, протезы, которые заменяли конечности делились на две категории. К первой относились протезы, которые приходили в движение с помощью электрических импульсов нервных окончаний конечности.  Вторая категория включала в себя обычные протезы, сделанные из металла и дерева.

Из-за крупномасштабной гражданской войны, которая разразилась почти десятилетие назад, протезирование сильно продвинулось вперед, что привело к быстрому расширению Раш-Вэлл как города. Его стали называть «Меккой Механиков» и город был заполнен мастерскими автопротезов.

Невысокие здания были построены вплотную друг к другу на ровной земле, которой было и так немного среди скал и гор. Улицы были переполнены шумной толпой, а голоса сливались в общий гул.

Панинья, родившаяся здесь, ловко проскользнула сквозь массу людей. Она оглянулась и посмотрел на Уинри.

- Ты ведь оставила свои вещи в отеле? Может заберем их перед тем, как отправимся в мастерскую?

- Хорошо. Давай так и сделаем.

- Тогда я знаю короткий путь.

Панинья, которая вызвалась проводить девушку к ее учителю, сложив руки за спиной, легко прыгнула вперед. Обе ее ноги были автопротезами, и окружающие даже и не подозревали, что в них установлены пушка и клинок. Ее автопротезы, для создания которых нужны были умелые руки, были сделаны человеком по имени Доминик. Это он был тем, кто отправил Уинри в место, где она будет проходить обучение.

В Раш-Вэлл было много других механиков, столь же талантливых, как и Доминик. Эти самые механики, стояли около своих мастерских и размахивая гаечным ключом, время от времени зазывали новых клиентов.

- Добро пожаловать! Добро пожаловать! В Junk Shop распродажа! Предложение ограничено!

- Сэр! Да, Вы, сэр! Не проходите мимо! Не хотите ли обменять свой автопротез на последнюю новинку? Я выполню любой Ваш заказ!

- Мы сделаем Вам бесплатную оценку! Мы даже предлагаем кредиты!

Мастерские автопротезов и обычные протезы были не единственным, что здесь предлагали. Также в городе были лавки старьевщиков и кредитные бюро, а еще художники, которые зарабатывали на жизнь тем, что рисовали вывески магазинам. Но как ни посмотри, город крутился вокруг протезирования. Конечно, клиентов было довольно много. Они приезжали со всего Аместриса, чтобы поторговаться в магазинах, подробно обсудить заказы с механиками и наконец получить долгожданный протез. Весь город гудел от энтузиазма как покупателей, так и от продавцов.

- Ух ты!

Хотя Уинри уже прогуливалась по городу вместе с Эдвардом и Альфонсом, ее снова поглотила энергия, наполнявшая это место. Восхищенную атмосферой девушку унесло толпой, к которой еще предстояло привыкнуть. Несколько детей пробежали мимо нее.

- Мисс! Прочь с дороги! Прочь с дороги!

- Ой, извините.

Уинри едва успела увернуться от них. Когда она проследила взглядом, куда побежали дети, она заметила толпу, что собиралась на пустыре.

Девушка присмотрелась и увидела, что там проходят соревнования по поднятию тяжестей между людьми с автопротезированными руками. Ставки делались на прочность автопротезов участников. Такое мероприятие казалось нормальным для города, в котором в основном и делали автопротезы. Площадка была заполнена зрителями разных возрастов, участниками, которые ожидали своей очереди и конечно механиками, которые были готовы предложить свои услуги проигравшим.

- Ого, интересно из какого материала сделана обшивка этого автопротеза? – задумчиво произнесла Уинри замедляя шаг, чтобы подольше насладиться захватывающим зрелищем.

Пытаясь разглядеть участников соревнований через толпу, она почувствовала, как что-то врезалось в нее.

- Ах!

- О!

С ней столкнулся мальчик лет двенадцати или тринадцати. Он, по-видимому, тоже отвлекся на соревнования и не заметил, как Уинри прошла прямо перед ним, когда он вышел из боковой улицы. Столкновение было не сильным, но от удара мальчик отшатнулся назад.

- Ох, осторожно!

Когда Уинри протянула руку, чтобы поймать его, она заметила костыль под левой подмышкой мальчика и протез, что выглядывал из-под правой штанины его зеленых шорт. К мальчику тут же подбежала добрая на вид женщина, которая, кажется, была его матерью.

- Извините. Видимо он не смотрел, куда идет. Вы в порядке? – спросила женщина, после того как склонила голову, извиняясь.

Она была одета в платье и короткую куртку, а на спине у женщины спала маленькая девочка.

- Я в порядке. Я тоже отвлеклась. Мне жаль. Ты не ушибся? – спросила Уинри, чувствуя себя виноватой из-за своей невнимательности. Мальчик покачал головой.

- Мне тоже жаль, что я на тебя налетел, - пробормотал он, затем оттолкнул руку Уинри, которой она поддерживала его.

Мальчик поправил костыль и ушел. Женщина поклонилась и затем последовала за ним.

- Ты не хочешь посмотреть мастерские на той улице? – спросила женщина.

- Нет…

-Правда? Тогда давай поищем другие хорошие места.

Их разговор и постукивание костыля о твердую землю постепенно стихал. Когда Уинри посмотрела на дорогу, по которой пришел мальчик, она увидела ряд мастерских с большими вывесками и рекламными щитами. Вероятно, мальчик искал место, где можно было бы отремонтировать его протез ноги или заменить его на автопротез.

- Что случилось? Ты хочешь зайти в какую-нибудь из этих мастерских? – спросила Панинья. Она шла впереди Уинри, но вернулась, когда заметила, как та отстала.

- Не особо.

После того, как Уинри отвела взгляд от боковой улицы, она быстро нагнала Панинью. Одним из преимуществ Раш-Вэлл было обилие мастерских, которые могли выбирать клиенты. Уинри была уверена, что мальчик сам найдет хорошую мастерскую. С другой стороны, это был жесткий мир для продавцов, но именно поэтому механики прикладывали все усилия, чтобы выделиться. Дружеское соперничество стимулировало процветание города, а это означало, что обучение здесь погрузит механика в передовые технологии. Лучшего места для того, чтобы улучшить свои навыки для Уинри было не найти.

Когда настроение девушки приподнялось, она спросила Панинью, которая шла рядом с ней, о месте, где она будет учиться.

- Итак, что из себя представляет мастерская Гарфиля?

- Хм, верно, - Панинья подняла указательный палец к подбородку и задумчиво посмотрела на охваченную любопытством Уинри, - меня там никогда не обслуживали, но, судя по тому, как это выглядит снаружи…

Панинья, казалось, что-то вспомнив, подняла палец и ухмыльнулась.

- Я думаю, это действительно интересное зрелище.

- Интересное зрелище?

- Ты поймешь, когда придешь туда, - Панинья сдержала смешок. Она бросила косой взгляд на Уинри, которая выглядела неуверенной, и ускорила шаг.

- Ой, подожди, - озадаченная фразой Паниньи, Уинри последовала за ней.

По словам Доминика, в месте, куда она направлялась, были нужны помощники и как можно скорее. Они были готовы принять ее с распростертыми объятьями. В этом случае она могла только предположить, что это была невероятно загруженная мастерская или что они потребуют от нее отличных навыков.

Независимо от того, что это было, навыки, которые она сможет приобрести, обучаясь там, наверняка заставят сильно удивиться дома. Когда она подумала об этом, Уинри почувствовав уверенность и зашагала быстрее. После того, как она забрала свои вещи из отеля, ее сердце трепетало от предвкушения, когда они с Паниньей направились в мастерскую. После двадцатиминутной прогулки ее новая подруга заявила:

- Вот оно!

Когда Панинья ухмыльнулась и указала на здание, Уинри удивленно распахнула глаза. Она смотрела на большую…  нет, на гигантскую вывеску. По дороге она видела много других вывесок, некоторые были украшены огнями или изогнутыми кусками металла. Она даже видела заведения с яркими надписями и лозунгами, которые дерзко заявляли о своих технологиях. Однако вывеска перед ее глазами была совсем не похожа ни на одну другую. Вывеска с надписью «Студия Гарфиля» была выведена шрифтом с очаровательными розами и листьями. Еще одна большая роза была нарисована рядом с названием студии. В довершении всего, фон вывески был розовым. Скользящие зеленые изгибы изображали лозы, которые дополняли цветок. Лепестки цветка, что красиво распускались на вывеске были дополнены двумя детализированными вплоть до прожилок листьями. Из-за этого элегантного и милого дизайна Уинри чуть ли не приняла мастерскую за цветочный магазин.

- Ого, - девушка раскрыла рот от удивления.

На фоне темно-коричневых гор, тусклым блеском автопротезов и обилием мужчин-механиков, Раш-Вэлл имел немного брутальный и неоднозначный облик, однако в самом центре города распустилась единственная роза, что действительно было невероятным зрелищем.

- Видишь, я же говорила, что это интересное зрелище, да? Ну, удачи! Я зайду, чтобы сообщить тебе, когда тоже найду работу! – Панинья ободряюще похлопала Уинри по спине, которая все еще была под впечатлением.

- Да. Спасибо. И тебе удачи, Панинья.

Посмотрев вслед проворно убежавшей девушке, Уинри встала под вывеской перед входом похожей на гараж студией. Она заглянула в мастерскую, чтобы поприветствовать хозяина, но похоже, что она пришла в самый час пик. Несколько клиентов ожидали своей очереди, и она не могла понять кто этот человек - Гарфиль.

- Эм, мистер Доминик направил меня сюда для обучения! Я Уинри Рокбелл! – крикнула она громко. Ей ответил грубый голос, что был на пол октавы выше, чем она ожидала.

- Минуточку, пожалуйста!

Судя по тому, откуда раздавался голос, Гарфиль находился в другой комнате мастерской.

Она слышала от Доминика, что владелец – мужчина, но мастерская казалась изящной и имела почти женственную атмосферу. Исходя их этого, Уинри просто предположила, что Гарфиль будет худым и миниатюрным андрогинным мужчиной. И вот наконец, из самой дальней комнаты мастерской появилась фигура.

- Извините за ожидание.

С сияющей улыбкой к ней вышел мужчина, вытирающий испачканные в масле руки и направился к ней. Он был высоким, даже очень, а на руках и груди густо росли волосы.

Он был одет в черную майку и черные брюки с подтяжками. У него также были усы и борода. А его коротко постриженные на голове волосы, плавно переходили в аккуратно завивающиеся бакенбарды. Независимо под каким углом она на него смотрела, брутальный и внушительный мужчина был полной противоположностью розовой вывеске и тому образу, который она себе представляла.

Однако было кое-что, что Уинри показалось андрогинным в его внешности. Это были поджатые красные губы. Было ощущение, что они накрашены. Когда она присмотрелась, то поняла, что это действительно была помада. Мужчина приложил пальцы к губам и сказал низким, но элегантным голосом:

- О, Божички, так ты Уинри? Какая ты милашка! Я Гарфиль, владелец этой мастерской. Очень приятно с тобой познакомиться.

Она почти представила, как рядом с его словами появляется сердечко. Он также подмигнул ей. На мгновение Уинри была так очарована его элегантными и приятными манерами, что даже потеряла дар речи, однако девушка быстро пришла в себя и поспешно поклонилась.

- М-мне тоже приятно с Вами познакомиться!

Взволнованная Уинри была вынуждена признать, что Гарфиль, владелец студии, был по настоящему интересным человеком.

Повседневная суета в Раш-Вэлл.

Ранним утро на станцию Раш-Вэлл прибыл первый поезд. Уинри открыла глаза, услышав звук тормозов поезда, что эхом отразился от окружающих город гор. Она была в комнате на втором этаже «Студии Гарфиля», которую ей выделили для проживания. Несмотря на утреннюю серость, царившую снаружи, Уинри вскочила с кровати, чтобы открыть окно. Затем она подошла к небольшой раковине в углу комнаты и быстро умыла лицо, чтобы избавиться от остатков сна. Она достала короткий топ и надела его через голову, затем надела комбинезон, рукава которого крепко завязала на талии. Чтобы завершить рабочий образ, она собрала волосы в хвост, а сверху повязала бандану.

Одевшись, Уинри помчалась вниз по лестнице, прямиком через пустую студию. Это место заполнится людьми, как только откроется мастерская, но сейчас здесь было тихо. Она подошла к ставням, выходящих на главную улицу и положила руку на их ручку.

- Мы начинаем! – сказала она и с усилием подняла тяжелые ставни.

Это стало одной из ее ежедневных обязанностей с тех пор, как она переехала жить в «Студию Гарфиля». Поток свежего утреннего воздуха ворвался в мастерскую, когда ставни поднялись. Хотя днем город изнывал от жары, ночью температура спадала, и рассвет сопровождался прохладным ветерком.

- Ммм, похоже сегодня снова будет ясное небо, - Уинри потянулась и сделала глубокий вдох, прежде чем погрузиться в подготовку к сегодняшнему дню.

Она стряхнула пыль с различных электромашин, затем подмела и вытерла полы. После она взяла инструменты, которые использовались для работы с мелкими деталями, и разложила их на столе по размеру. Она достала чертежи из продолговатой коробки у стены, чтобы они были готовы к приходу клиентов сегодня, и положила на верстак несколько деталей автопротеза, которые были завернуты в ткань, подготавливая их к ремонту этим утром.

Одна только подготовка заставила лоб Уинри покрыться испариной, потому что сделать предстояло многое, учитывая, что у них было много клиентов и большой ассортимент инструментов, с которыми они работали.

- Теперь, осталось только разжечь печь.

Вытерев пот рукавом комбинезона, Уинри села перед печью в углу мастерской и зажгла ее спичкой. Печь была незаменимым инструментом для изготовления автопротезов – она использовалась для разогрева металлических пластин, что устанавливались на внешнюю часть автопротезов, и конечно для сварки. Уинри следила за пламенем, пока оно не начало танцевать на сложенных поленьях, после чего положила несколько металлических пластин в печь.

Как только студия была наконец-то готова для того, чтобы они могли погрузиться в работу, зашел Гарфиль.

- Доброе утро, Уинри, дорогая. Почему бы нам не позавтракать?

- Доброе утро, мистер Гарфиль!

Мужчина вошел в мастерскую после своего позитивного приветствия, но остановился и пристально посмотрел на лицо Уинри. Затем он глубоко вздохнул.

- Твоя кожа сегодня, прекрасна, как и всегда. Она прямо-таки сияет, моя дорогая. Как говорится, хорошо быть молодым.

- Мистер Гарфиль, Вы тоже всегда прекрасно выглядите, - ответила Уинри.

- О, ты определенно мне льстишь. Но даже если это так, мне все равно приятно это слышать.

Уинри уже привыкла к манере Гарфиля изящно прикладывать руку к щеке. Хоть Гарфиль и настаивал, что Уинри ему льстила, но она говорила это искренне. Он никогда не появлялся на людях небритым или помятым после того, как проспит, и не позволял, чтобы вредные привычки сказывались на его коже. Он был безупречен, когда дело касалось как его здоровья, так и одежды, и он также держал свое рабочее место в идеальном состоянии.

Несмотря на это, он не боялся того, чтобы запачкать руки и когда он был занят, то был испачкан маслом сильнее, чем кто-либо другой. Сидящая рядом с ним Уинри, поняла, что восхищается способностью Гарфиля поддерживать свой образ жизни в балансе между тяжелой работой и заботой о своей внешности.

Они позавтракали простым кофе, который приготовил Гарфиль, вместе с супом и хлебом. Пока они ели, солнечные лучи начали пробиваться через стекла окон. Вдалеке поднимался дым из других мастерских, также они слышали, как поднимаются ставни и окна. Где-то уже лязгал металл.

- Так почему бы и нам не начать? Давай извлечем максимум пользы из сегодняшнего дня, моя дорогая!

- Конечно!

Уинри допила кофе, наслаждаясь тем, что находится здесь, в месте, где она могла погрузиться в работу со своими любимыми автопротезами.

Клиенты начали приходить в «Студию Гарфиль» как только она открылась. Они не старались как-то привлекать клиентов, но люди все равно приходили в мастерскую, очевидно, наслышанные о репутации владельца.

- Извините, я слышал, что в этой мастерской делают автопротезы на заказ?

- Не могли бы вы взглянуть на мое плечо? Место, в котором мне его сделали, сейчас в отпуске.

Клиенты были самые разные: были те, кто приходил за своим первым автопротезом, были те, кто заказывал модель для модернизации, и те, кто хотел отрегулировать уже имеющийся автопротез.

Пока голоса клиентов наполняли мастерскую, Уинри порхала туда-сюда, выполняя поручения Гарфиля.

- Уинри, дорогая, ты могла бы прикрутить эту внешнюю пластину? А потом, если сможешь, займись ремонтом для того клиента вон там?

- Поняла.

- У нас же еще осталось немного тех металлических пластин, что мы получили на днях? Будь лапочкой, вырежи их в форме номер пятьдесят восемь вот по этому чертежу. Ах да, мистер Каас заглядывал, обязательно прими у него заказ!

-Уже делаю.

Поток клиентов был нескончаемым, несколько человек ожидали своей очереди на скамейке у стены или на стульях сбоку от мастерской. Несмотря на популярность, Гарфиль и Уинри были единственными работниками. Уинри слышала, что Гарфиль долгое время справлялся сам и время от времени приглашал местных друзей-механиков, чтобы они помогли ему. Но с недавних пор работы стало слишком много, чтобы он мог справиться в одиночку, и он признался Доминику, что ему нужна помощь.

Так Уинри и попала к нему, став дополнительной парой рук, которая могла быстро взяться за дело.

Гарфиль обычно работал с постоянными и новыми клиентами, которым требовались новые чертежи, созданные с нуля, но Уинри часто брала на себя ответственность за клиентов, которые приходили за ремонтом или калибровке. Когда было особенно оживленно, она записывала заявки от постоянных клиентов и делала наброски чертежей.

Сначала Уинри было нелегко, когда она столкнулась с новой обстановкой, другими инструментами, с которыми она не привыкла работать и видами протезов, которые она раньше не видела. Но вскоре ее оптимизм и способность быстро учиться проявили себя, и теперь она работала в быстром темпе.

- Спасибо за ожидание мистер Каас! Чем я сегодня могу Вам помочь? – Уинри подошла к пожилому джентльмену, который несколько лет назад получил автопротезы обеих ног в «Студии Гарфиль». Она держала его карту наготове.

- Ох, добрый день. Честно говоря, с возрастом, мои ноги стали немного тяжелее. Я подумал, что было бы неплохо получить что-то полегче, даже если это будут только коленные пластины. Было бы хорошо, чтобы это было еще доступно и по цене, – Каас положил обе руки на трость перед собой.

Он отдавал приоритет прочности, когда делал себе коленные чашечки, но в результате они оказались довольно массивными. Уинри достала чертежи Кааса из архива в глубине мастерской и сверилась с размерами колена и прилегающих частей. Затем она подумала, какой материал можно использовать, чтобы изготовить подходящую и более легкую замену.

- Подождите минуту, пожалуйста.

Уинри скрылась в маленькой комнатке за мастерской, и погрузившись в размышления, прижала палец к подбородку. Затем она достала один металлический лист из ящика с материалами и вернулась в главное помещение.

- Что Вы думаете об этом? – спросила Уинри.

Металлическая пластина, которую она принесла ему, была образцом, который изготовила компания, занимающаяся переработкой и продажей руды. «Студия Гарфиль» изготавливала индивидуальные протезы из сплавов, состав которых подбирался под нужды клиентов, однако это было дорого. Но они также использовали материалы с рынка от крупных металлургических компаний, которые стоили намного дешевле.

- Это совершенно новый продукт, который только недавно появился на рынке. У него справедливая цена и он невероятно легкий, - объяснила Уинри.

Она озвучили примерную стоимость и сроки выполнения работы. Каас заинтересованно слушал ее, поглаживая белую бороду. В этой стране, например, в городах, как Ризембург, было сложно достать такие новые материалы. Однако в Раш-Вэлл, Мекке автопротезов, компании сами продавали свою продукцию. Это позволило механикам выбирать и предлагать своим клиентам лучшие варианты из огромного ассортимента.

Уинри была рада, что у нее была возможность работать с такими материалами, о которых она здесь узнала и охотно их рекомендовала.

- Этот металл немного подвержен коррозии, так что Вам придется немного изменить процедуру обслуживания, но он будет значительно легче, чем Ваш нынешний автопротез, - объяснила девушка.

- Что ж, это очень хорошо. Я немного беспокоюсь из-за другого ухода, но…, - Каас задумался и взяв образец металлической пластины, погладил ее. Чем больше он слышал о положительных сторонах материала, тем меньше становилось у него сомнений. – Раз ты так уверенно о нем говоришь, значит оно того стоит. Хорошо, я возьму этот вариант.

- Поняла, сэр!

Уинри сделала замеры каждой части тела Кааса, записала их в его карту, а затем озвучила, когда будет готов чертеж. В завершении она бесплатно отполировала его потрепанный автопротез.

Она проводила опирающегося на трость Кааса до выхода на улицу, и затем вернулась в мастерскую, к ожидающим ее клиентам.

- Простите за ожидание! Кто следующий?

Руку подняла молодая девушка. Ее звали Милия, и она уже несколько раз приходила на техобслуживание. Когда Уинри достала карту Милии и подошла к ней, то заметила, что девушка нервничает и поняла, зачем она пришла. Уинри слегка нахмурилась.

- Привет, Милия. С автопротезом снова что-то не так?

- Да. Чтобы я не делала, я все равно чувствую дискомфорт.

Милия выглядела сконфуженной, когда, сидя на скамейке, она вытянула ногу вперед, чтобы показать ту часть автопротеза, которая начиналась от ее лодыжки. Солнечный свет отразился от поверхности автопротеза и заиграл по комнате. Он был относительно новым и установлен только в прошлом месяце, но Милия приходила уже несколько раз, чтобы Уинри отремонтировала его, так как девушка чувствовала, что протез работает неправильно.

- Хорошо, я еще раз осмотрю его, - сказала Уинри. – Сначала, пожалуйста, поставь его так, как я скажу.

Уинри села на пол и достала отвертку из своего набора инструментов, чтобы снять внешнюю обшивку автопротеза. Затем она присмотрелась и отследила движения всех видимых частей и цилиндров.

- Один, два… Отлично. Теперь попробуй повращать лодыжкой.

Уинри заставила Милию подвигать пальцами ног и лодыжкой, и внимательно наблюдала, как реагирует автопротез.

- Особых проблем я не вижу, но…

Она взяла инструмент с маленьким зеркалом на конце и вставила его в автопротез, чтобы понаблюдать за поршнями цилиндров со всех сторон. Пока она работала, Милия неуверенно произнесла:

- Эй, Уинри? Если снять мою ногу, то ты бы смогла лучше ее рассмотреть, так? Ты можешь сделать это?

- Хм, - девушка осмотрела устройство, которое перехватывало электрические сигналы, просто чтобы убедиться, что оно работает правильно.

Хотя работать с автопротезом было легче, если его снять с конечности, но его повторная установка была невероятно болезненной для владельца. Способа обойти этого не было, если автопротез был поврежден или требовалось изменить размер, но Уинри не хотела причинять кому-то боль без необходимости, особенно когда она не знала, в чем был корень проблемы.

Убедившись, что все в порядке, Уинри убрала инструменты из автопротеза и установила обратно внешнюю обшивку. Затем она посмотрела на Милию, которая наклонилась к ней.

- Когда обновляют автопротез, может понадобиться некоторое время, чтобы привыкнуть к нему. Части, которые перехватывают электросигналы, работают по-другому, а материал и вес самого автопротеза тоже другие. Многие люди чувствуют изменения в сравнении со старым протезом, который они использовали раньше. Я думаю, что это то, что ты сейчас испытываешь. Согласна?

Девушка задумчиво склонила голову набок, и затем кивнула.

- Э-эм, угу. Теперь, когда ты рассказала об этом, я вспомнила, что движения при ходьбе необычайно легкие, и я полагаю, что это могло меня беспокоить.

Объяснение Уинри было простым и легко понять, так оно дало Милии возможность разобраться в чем была причина ее дискомфорта.

- Если мне нечего подправить, то просто так отсоединять ногу будет очень больно. Я бы хотела еще немного понаблюдать за этим. Но если в дальнейшем все будет плохо, то мы снимем ногу и все тщательно осмотрим, - Уинри положила руку на колено Милии.

Ее мягкое прикосновение и голос рассеяли страхи Милии, что ее автопротез сломался и девушка расслабилась.

- Да, я поняла. Думаю, я излишне об этом беспокоилась, - сказала она. – Извини, что все время отвлекаю тебя этим. Я знаю, что ты очень занята.

- Не волнуйся. Я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто должна все держать в себе. Приходи ко мне с чем угодно. Будь осторожна на обратном пути!

Милия выглядела виноватой из-за того, что отняла время у Уинри, когда ей не потребовалось никакого обслуживания, но Уинри проводила ее с ободряющей улыбкой, показывая, что все в порядке.

Когда Уинри проводила Милию, позади нее раздался голос другого клиента:

- Уинри, можешь взглянуть на мой автопротез?

- Да, уже иду!

У девушки даже не было времени, чтобы перевести дух, но она ни разу не пожаловалась. Она разговаривала с клиентами с улыбкой, выполняя как ремонт, так и технические работы. Гарфиль ценил трудолюбие Уинри и в благодарность находил время для обучения ее новым навыкам.

- Уинри, дорогая, не могла бы ты подойти сюда? – Гарфиль подозвал девушку к себе, пока он ремонтировал автопротез руки одного из своих постоянных клиентов.

- Ты ведь никогда раньше не видела такого автопротеза, верно? Такую форму в наши дни встретишь нечасто. Ее изобрел механик из Западного города в 1890-х годах. У нас есть несколько постоянных клиентов, которые носят такой автопротез, так что запомни его. При работе с ним следует обратить внимание на то, что здесь немного более толстые опоры. Из-за этого происходит трение с другими деталями, что приводит к износу. Когда это происходит… смотри сюда.

Уинри подошла и встала рядом с Гарфилем, он немного отклонился в сторону, чтобы она могла хорошо рассмотреть, что он делает. Затем он снял внешнюю обшивку на верхней части руки клиента и отверткой указал на одну из деталей, которая громко скрипела.

- Можно спилить эту часть здесь или заменить ее другой, более тонкой, но прочной деталью. Важно также не жалеть масла, - объяснил Гарфиль, уверенно вставляя инструменты между деталями машины, заменяя то, что ему нужно. Затем он использовал пипетку, чтобы нанести масло. Клиент согнул пальцы и цилиндры стали двигаться плавно и бесшумно. – Можешь поступить также и с другими соединениями автопротеза, когда они выходят из строя, - добавил Гарфиль.

- Поняла.

Уинри внимательно наблюдала за руками Гарфиля, пока он свободно делился своим опытом. Уинри почувствовала, как ее распирает от радости, до такой степени, что ее грудь могла лопнуть в любой момент. С момента ее приезда в Раш-Вэлл, у нее каждый день была возможность работать с автопротезами, которых она раньше не видела, и она обучалась новым навыкам, получая при этом больше знаний.

Все что она узнавала, отражалось на работе с клиентами и в чертежах автопротеза Эдварда, в ее комнате. Она хотела узнать больше, она хотела улучшить свои навыки. С этими желаниями даже самые напряженные дни, что изнуряли Уинри, были наполнены радостью.

Уинри никогда не забывала о своей любви к учебе, и это помогало ей быстро развиваться. Однако этого все равно было недостаточно, и всякий раз, когда у нее появлялась свободная минутка, она продолжала учиться, еще больше оттачивая свои навыки.

Позже в этот день, когда она осмотрела ногу Милии, Уинри выкроила немного свободного времени между клиентами, чтобы попрактиковаться в резке металлических листов.

- Ну что ж, посмотрим. При использовании этого инструмента для резки металлов с более высоким содержанием хрома мне нужно использовать направляющие, чтобы не было изгибов… вот так, - Уинри села перед электроинструментом и положила лист металла перед его зубьями.

Это оборудование было необходимо для изготовления автопротезов и у девушки был опыт работы с другой моделью. Машина в этой мастерской была больше и точнее, что также означало, что она была более чувствительной к малейшим движениям пользователя, что затрудняло ее управление.

Если она хоть немного ослабит давление, то зубья остановятся. Но, если надавить слишком сильно, механизм будет резать неравномерно по кривой, оставляя неровные края. Уинри было нелегко совладать с этой машиной.

- Сосредоточься, сосредоточься, - пробормотала девушка и сделала глубокий вдох.

Она была окружена штабелями ящиков, которые были заполнены последней партией материалов, что создавало изолированное пространство, идеально подходящее для того, чтобы сосредоточиться.

Когда она включила машину, воздух наполнил низкий гул мотора, который сопровождался вибрациями, которые она чувствовала своей рукой, неподвижно удерживая металлическую пластину.  Стараясь не дать вибрациям сбить ее, Уинри затаила дыхание и сосредоточилась на кончиках пальцев, вращая лист.

С резким скрежетом металл соприкоснулся с лезвием, но на листе при этом стала вырисовываться изящная дуга. Уинри толкала лист до тех пор, пока не перестала чувствовать сопротивление лезвия, а затем она осторожно сняла его со стола машины. Машина подчинилась ей. С нетерпением девушка подняла вырезанный кусок. Она была в восторге, когда увидела форму, которую и задумывала.

- Да! – она слегка сжала кулак.

- О, Божички, ты молодец!

Уинри не знала, как долго он наблюдал за ней, но Гарфиль смотрел на нее из-за сложенных ящиков.

- Ты отлично справилась с этой машиной. Дай-ка взглянуть, - Гарфиль взял вырезанный лист и внимательно осмотрел его, после чего провел пальцем по изогнутому краю.

- Прелестно, мой палец ни разу не зацепился за край. Идеально.

- Да? Правда? Спасибо!

Обрадовавшись, Уинри прижала руки к груди, а Гарфиль смотрел на нее не скрывая, насколько он был впечатлен.

- Знаешь, ты действительно много добилась за столь короткое время. При таком раскладе будет хорошо, если у тебя появятся собственные клиенты, - сказал Гарфиль, наклонившись к Уинри. – Сейчас в нашей мастерской сидит двенадцатилетний мальчик. Ты упоминала, что уже делала автопротез для мальчика примерно того же возраста, верно? Это отличная возможность. Ты хочешь заняться им?

- Я? Вести клиента? Вы уверены?

Уинри была удивлена этим неожиданным предложением и засомневалась. Как механик по автопротезам, она была рада возможности вести клиента и лично заниматься его делом от чертежей до создания автопротеза. В тот же момент в начале обучения ей сказали, что какое-то время она будет заниматься только чертежами, техобслуживанием и ремонтом.

Заметив замешательство девушки, Гарфиль по-доброму улыбнулся.

- Для тебя было бы трудно заниматься клиентом, пока ты не привыкла к окружению и инструментам, однако теперь ты полностью освоила мои инструменты, и также приобрела немного знаний. У тебя все получится.

- Мистер Гарфиль…

Уинри поняла, что он присматривал за ней, чтобы убедиться, что она не будет перегружать себя и следить за своим здоровьем после прибытия в Раш-Вэлл. Она почувствовала припозднившийся прилив благодарности за то, что он незаметно следил за ее состоянием.

- Конечно, в конце концов, это зависит от тебя. Что скажешь? – спросил он.

Когда он шутливо приподнял бровь, Уинри поняла, что еще не приняла его предложение и поспешно подняла руку.

- Да, я сделаю все возможное! Пожалуйста, предоставьте это мне! – Уинри так внезапно встала, что стул, на котором она сидела с грохотом упал, и Гарфиль кивнул, удовлетворенный ее ответом.

- Твой бесконечный энтузиазм – одно из самых очаровательных твоих качеств. Мальчик, которого я тебе доверяю, вон там. Удачи.

Уинри посмотрела туда, куда указал Гарфиль и увидела группу взрослых клиентов, ожидающих своей очереди и очень молодого мальчика, сидящего среди них. Этот мальчик должен был стать ее первым клиентом, которого она будет обслуживать в Раш-Вэлл.

Сдерживая радость и волнение, Уинри стряхнула металлическую стружку, что прилипла к ее одежде. Она подготовила один из пустых бланков, которые они использовали для новых клиентов, и выпрямившись, подошла к мальчику.

- Привет! – громко сказала Уинри, более бодрым голосом, чем обычно.

Мальчик сидел, опустив голову. Он выглядел слегка раздраженным, когда поднял глаза.

- Подожди-ка, - сказала Уинри. Он показался ей очень знакомым.

Такая же мысль, видимо промелькнула и у мальчика. Он нахмурился, словно пытался что-то вспомнить. Тут они одновременно пришли к одному и тому же выводу.

- Мы уже встречались раньше.

Она узнала эти коротко подстриженные черные волосы, и его темные глаза, которые оттеняла грусть. Он был невысокого роста, на нем была белая футболка и зеленые шорты до колен. Это был тот мальчик, с которым Уинри столкнулась в первый день своего обучения. Тогда он искал мастерскую протезов, и похоже так ничего и не нашел. Мальчика сопровождала его мать. Девочка, которая спала на ее спине, которую Уинри видела тогда, сейчас бодрствовала и стояла рядом с матерью, крепко сжимая своими ручками костыль брата.

- Здравствуйте. Я Карен Харлинг, - женщина склонила голову. Ее каштановые волосы до плеч, плавно колыхнулись от движения. – Мне ужасно жаль за тот день. Я вижу, что Вы механик.

- Да, я тоже извиняюсь за тот день. Правильно ли я понимаю, что Вы здесь сегодня, чтобы заказать автопротез для своего сына?

- Да, мы хотим заказать автопротез на правую ногу моего сына, но он…, - Карен перевела взгляд своих карих глаз на молчаливого мальчика, однако он этого не заметил, так как смотрел на свои ноги. – Извините. Его зовут Дэриш. Спасибо, что встретились с ним.

Услышав, как мать произнесла его имя, мальчик поднял голову. Скорее всего, он не то, чтобы не обращал внимания, мальчик просто задумался. Уинри не придала значения его поведению, она наклонилась и протянула ему руку:

- Я Уинри. Я механик, который будет отвечать за твой автопротез. Приятно познакомиться.

Но Дэриш только взглянул на ее руку и не пожал в ответ.

- Мы еще не решили, где именно будем его делать, - холодно сказал мальчик, отвернувшись от протянутой руки.

- Дэриш! – с укором сказал женщина. Однако Уинри просто улыбнулась ему и убрала руку.

- Все в порядке. Вы ведь еще не сделали официальный заказ. Для начала я сниму мерки, сделаю расчеты, а потом составлю чертеж и скажу стоимость. Только после этого вы примите окончательное решение.

В конце концов, в Раш-Вэлл было много мастерских. Клиенты могли свободно выбирать, куда обращаться. Все что сейчас могла сделать Уинри – это выложиться на полную.

- Сейчас я сниму с тебя мерки, хорошо? – сказала Уинри, вытаскивая из кармана рулетку и опустилась на колени у ног Дэриша.

Так она оказалась на одном уровне с девочкой, которая стояла рядом и держала костыль. Их взгляды встретились. Окруженная незнакомыми людьми и инструментами, девочка смотрела на Уинри широко открытыми глазами, и девушка почувствовала, как тонет в темных глубинах ее зрачков.

Ее черные волосы мягко спадали на ее плечи, а на голове был завязан белый бант. На ней было платье небесно-голубого цвета, расшитое вдоль подола мелкими цветами, что понравилось бы маленькой девочке.

Костыль, который был размером с девочку, грозил опрокинуть ее, но она крепко прижимала его к себе обеими руками. Уинри замерла, сидя на коленях и вытянув руки. Затем она улыбнулась девочке.

- Привет. Как тебя зовут?

Девочка, которая до этого стояла в стороне, тут же оживилась, когда к ней обратились. Ее лицо озарила улыбка и она весело ответила.

- Летти!

- Малышка Летти, да? А сколько тебе лет?

- Мне шесть! Я взрослая, - сказала девочка, явно недовольная тем, что с ней разговаривают как с маленьким ребенком.

Она надула свои маленькие губы, скорчив очаровательную гримасу.

- Ты можешь держаться за этот костыль, пока я говорю с твоим братом и мамой?

- Угу! Конечно могу!

Шестилетней девочке должно быть было тяжело держать большой и тяжелый костыль долгое время, но Летти, по-видимому, считала это своим долгом перед братом.

Она обняла его еще крепче. Уинри была не единственной, кто не смог сдержать улыбку при виде очаровательной храброй девочки, другие клиенты, ожидавшие в очереди, тоже тихо засмеялись.

Но понадобилось всего одно мгновение, чтобы разбить вдребезги мирную атмосферу в этом уголке мастерской.

- Не утруждай себя этим костылем. Можешь просто бросить его где-нибудь у стены, - злобно проговорил Дэриш. – Я же говорил, что тебе не нужно идти сюда. Ты все равно захочешь спать и отключишься во время всего этого.

Он даже не взглянул на Летти, когда говорил эти холодные слова. Девочка насупилась.

- Угх…, - всхлипнула она. Ее глаза заблестели и затем крупные слезы покатились по ее щекам.

- Зачем ты так грубо с ней обращаешься? О, Летти, не плачь, - с горечью сказала их мать. Карен быстро вытащила из кармана платок и стала вытирать щеки девочки.

Рыдания Летти распространились по всей мастерской, привлекая взгляды других потрясенных клиентов и Гарфиля, к Уинри и семье. Дэриш, возможно, не ожидал, что Летти поднимет такой шум. Он раздраженно цокнул языком. Он грубо выхватил костыль из рук младшей сестры и приставил его к стене.

- Мама ты можешь забрать Летти и вернуться в отель. Ее плачь будет отвлекать других людей в мастерской. Я и сам справлюсь.

- Но нам нужно будет обсудить твою ногу, - возразила Карен, она выглядела растерянной, стараясь одновременно успокоить Летти.

Обсуждение всех процедур и оплаты не могло проводиться без присутствия взрослого. В то же время, если Летти продолжит плакать, это будет беспокоить других клиентов в студии.

Уинри пришла на помощь встревоженной Карен.

- Не беспокойтесь об этом, - сказала Уинри. Тем временем Дэриш игнорировал плач младшей сестры и смотрел куда угодно, но только не в ее сторону. Уинри поняла, по его поведению, что подобные ссоры – это обычное дело для брата и сестры.

- Все, что мы сделаем сегодня – это снимем замеры, а затем запишем пожелания по его автопротезу, так что Дэриш вполне может справиться с этим сам.

Карен все еще разрывалась между беспокойством за своих детей и за тех, кто был в мастерской, но согласилась с предложением Уинри, и хоть нерешительно, но направилась в сторону выхода.

- Уинри, мне так жаль. Дэриш не очень открытый. Мне жаль, если он доставит вам неприятности, но я доверяю Вам его.

Карен продолжала благодарить и извиняться, пока Уинри провожала ее.

- Я зайду снова, - пообещала уставшая мать, прежде чем уйти.

Когда Уинри вернулась в мастерскую, то заметила, что Дэриш даже не поднял глаз, когда его мать и сестра уходили. Вместо этого он поглаживал пальцем крепление протеза на его ноге.

Уинри не знала почему он был так резок со своей младшей сестрой, которая была еще такой маленькой, но девочка определенно не заслуживала этого.

В то же время Уинри не собиралась отчитывать мальчика, с которым только что познакомилась, тем более, не зная причин его поведения. Она решила продолжить свою работу и снова присела у ног Дэриша.

- Ну что, парень. Как насчет того, чтобы снять мерки с твоей ноги?

- Меня зовут Дэриш. Я не маленький ребенок, как моя сестра, - пробормотал мальчик, недовольный тем, как с ним разговаривают.

- Ясно. Тогда, можешь называть меня просто Уинри, - спокойно сказала она и замолчала.

Большинство клиентов, которые приходили в «Студию Гарфиля» были дружелюбными и Уинри обычно с удовольствием болтала с ними во время работы. Но тело Дэриша было напряжено, и все что он говорил, было холодным и резким.

Остальная часть мастерской была наполнена веселыми разговорами между Гарфилем и его клиентами, но между Уинри и Дэришем воцарилось молчание.

Уинри не могла сказать, что ей было комфортно, но работа есть работа. Чтобы отвлечься от тяжелой атмосферы, она сосредоточилась на текущей задаче и стала измерять подъем стопы мальчика, размер его коленной чашечки и положение его бедренной кости. Она записала все на бумаге в своей папке и затем сняла ремень, который удерживал нынешний протез Дэриша, чтобы проверить его характеристики.

- Извини, просто хочу осмотреть его.

Протез Дэриша крепился выше колена и был сделан в основном из твердого дерева. Металлические стержни в его креплении ограничивали движение. Протез был прикреплен к культе бедра с помощью кожаного ремня и металлических креплений. Когда Уинри сняла ремень, который был туго затянут, она заметила, что кожа, контактирующая с протезом, была покрыта темно-фиолетовыми синяками.

- Дэриш, тебе ведь двенадцать, верно? Ты сейчас растешь и размер протеза не подходит. Когда тебе его сделали?

- Два года назад, - ответил мальчик скучающим голосом, из-за чего Уинри слегка нахмурилась.

Дэриш сейчас рос и его руки и ноги выглядели так, будто они правильно развивались для его возраста. Протез двухлетней давности никак не мог сейчас подходить ему. Уинри положила руку на его левую ногу и стала медленно сгибать и разгибать ее в колене. Затем она встала и обошла его, встав за спиной. Через одежду девушка прощупала его позвоночник и бедренную кость. Она чувствовала, что что-то не так.

Уинри не была врачом, но у нее было достаточно опыта, чтобы знать, что кости у основания его правой ноги, были не на своем месте. Его протез был плохо отрегулирован и причинял боль ноге, к которой был прикреплен. Поэтому мальчик пытался компенсировать положение тела, изменив осанку, что создавало сильную нагрузку на другую ногу.

Если не произвести замену протеза в ближайшее время, то его боль будет не только в правой ноге, но также она распространится на таз и левую ногу.  Уинри положила отсоединенный протез на свой верстак, пытаясь хоть немного облегчить боль Дэриша, стала поправлять ремень и его металлические крепления, прежде чем снова надеть протез на его ногу.

- Похоже этот протез не подходит, поэтому мы как можно скорее должны сделать новый автопротез. Можешь сказать, какие у тебя пожелания?

Уинри подтянула к себе стул с круглым сиденьем из угла мастерской и поставив его перед Дэришем, села на него. Она положила его карту себе на колени, приготовившись к обсуждению, когда мальчик вдруг опустил голову.

- Что-то не так? – спросила Уинри.

Дэриш молчал, даже когда она заглянула ему в его лицо, кончик ее ручки все еще упирался в пустую строку карты, готовый к написанию запроса. Дэриш смотрел на свой протез, плотно сжав губы. Уинри понимала, что ей как минимум нужно было узнать требования к автопротезу, иначе она не сможет продолжать работать. Она собралась с мыслями и спросила снова легким и непринужденным голосом.

- Сейчас ты можешь начать с того, чтобы рассказать мне о том, какой автопротез ты бы хотел? Например, ты хотел бы, чтобы это было что-то гибкое или легкое? Я сделаю черновой вариант на основании твоего запроса, и затем мы вместе его обсудим и будем дорабатывать, пока ты не останешься доволен результатом.

Однако в ответ было лишь молчание.

- У тебя есть какие-либо пожелания? – настаивала Уинри.

После того, как мальчику задали уже несколько вопросов, Дэриш наконец-то ответил:

- У меня их нет.

- Хорошо, тогда позволь мне начать с нескольких рекомендаций. Я принесу кое-какие материалы, - ответила Уинри.

Казалось, что Дэриш уже некоторое время находился в Раш-Вэлл, поэтому девушка предположила, что он уже видел многие виды автопротезов и имел некоторые идеи в голове. Но, судя по всему, у него их все-таки не имелось. Когда у клиента не было никаких запросов, механики часто сами предлагали варианты, основанные на их телосложении и потребностях. Но прежде, чем Уинри успела отвернуться, чтобы найти образец и показать его Дэришу, мальчик встал.

- Я ухожу, - сказал он, схватив костыль с того места, где прислонил его к стене и засунул его подмышку.

- Что? Ты уходишь? Почему? – Уинри замерла от неожиданности, не успев встать со стула, но Дэриш с помощью костыля быстро направился к выходу из мастерской. – Эй, пожалуйста, подожди!

Уинри побежала за мальчиком, обогнав его и частично преградив дорогу.

- Мы даже не успели обсудить автопротез. Если ты сейчас уйдешь, я не смогу начать работу над дизайном.

Нет никакого смысла идти в мастерскую автопротезов и ничего по нему не решить. Но Дэриш закрылся в себе еще больше. Он едва слышно пробормотал:

- Кому вообще есть дело до этого автопротеза.

- Что?

Уинри не успела переспросить, что он имел ввиду. Дэриш выставил вперед костыль, оттолкнув Уинри в сторону, и вышел из мастерской. Девушка могла сказать по его движениям, что даже если она его догонит, мальчик не остановится. Ошеломленная, она смотрела на его удаляющуюся фигуру. Все что могла сделать Уинри, это крикнуть ему вслед:

- Пожалуйста, зайди завтра!  - и затем тихо пробормотала, - что я сделала не так? Какой же он странный ребенок.

Сбитая с толку Уинри вернулась обратно в мастерскую. Поведение Дэриша было для нее совершенно непонятным – какое-то время он молчал, но в следующий момент уже бежал прочь. Уинри задавалась вопросом, все ли мальчики его возраста такие. Это не значит, что она сама была взрослой – в конце концов, самой Уинри было всего пятнадцать.

Ее друг детства Эдвард, был невероятно выразителен в своих эмоциях и всегда был прямолинейным. Она попыталась вспомнить каким он был в возрасте Дэриша. Когда ему было двенадцать, на плечи Эдварда легла тяжелая ноша. Он потерял руку и ногу, а после стал Государственным алхимиком. Однако, насколько она помнила, Эдвард остался таким же прямолинейным, как и в двенадцать лет.

Работа в тот день длилась до семи вечера.

- Береги себя, - помахал ей рукой последний клиент.

- Конечно! Увидимся на следующей неделе, - Уинри помахала в ответ, пока клиент удалялся по темной улице.

Затем она приступила к своей ежедневной процедуре закрытия. Она тщательно очистила и смазала все инструменты, которые были испачканы в течение дня, затем занесла ящик с материалами вовнутрь, после чего опустила ставни.

Всякий раз, когда оставалась работа, которую необходимо было закончить до следующего дня, она работала сверхурочно вместе с Гарфилем, но сегодня вечер был свободным. Закончив уборку в мастерской, Уинри открыла ящик с инструментами, который она привезла с собой из Ризенбурга.  В нем лежали: гаечный ключ, отвертка, молоток и линейка – все инструменты, которыми она пользовалась с самого детства. Взяв кусок ткани, она стала тщательно их полировать.

С тех пор, как она приехала в Раш-Вэлл и получила доступ к самым удобным и простыми в пользовании инструментам на рынке, у нее было не так много возможностей использовать вещи, с которыми она выросла. Но несмотря на это, эти инструменты хранили теплые воспоминания, и уход за ними был неотъемлемой частью завершения ее дня.

- Вот, все чисто! – Уинри поднесла отполированные инструменты к лампе. Полюбовавшись, как они блестят на свету, она положила их обратно в ящик для инструментов. – Ну вот мы и закончили!

Проверив печь в последний раз, чтобы убедиться, что огонь погас, она выключила свет. Дверь в дальней части мастерской выходила на лестницу, которая вела на второй этаж, а также на кухню на первом этаже. За раковиной была небольшая комната, где Уинри нашла Гарфиля и двух мужчин, которые пили чай сидя за круглым столом, накрытым белой кружевной скатертью.

- Мистер Гарфиль, я закончила в мастерской! – сказала Уинри.

- Спасибо за тяжелую работу! – ответил Гарфиль.

Он наслаждался чаем, элегантно выставив мизинец, когда держал чашку.  После того, как Уинри сообщила, что рабочий день официально подошел к концу, он поставил чашку обратно на блюдце и улыбнулся ей.

Чашка была украшена красивыми розами, как и стоявший на столе чайник, вокруг которого стояли металлические стулья, чьи спинки и подлокотники имели изящные изгибы. Вся обстановка была немного женственной для попивающих чай мужчин, но она идеально вписывалась в эстетику «Студии Гарфиля».

- Эй, Уинри. Хочешь чашечку? – дружелюбно спросил молодой человек, повернувшись на стуле в ней лицом и положив руку на спинку.

Его звали Хенрик, и он был вторым самым молодым механиком после Уинри среди их знакомых по работе.

- Хорошо сегодня поработала, - сказал другой мужчина. У него была борода и он был одного возраста с Гарфилем, или немного старше. Его звали Вайс, и они оба были механиками, которые управляли мастерскими в Раш-Вэлл.

- Добрый вечер мистер Хенрик и мистер Вайс! – Уинри поприветствовала знакомых коллег и затем села на стул, который Вайс отодвинул для нее.

- Вот, за твою тяжелую работу, - Хенрик налил чай из чайника и протянул девушке чашку, как вознаграждение за ее старания.

- Спасибо, - сказала Уинри.

Чайник уже остыл, потому что чай, который наполнял ее чашку до краев, был холодным. Один глоток, и прохладная жидкость разлилась по ее усталому и перегретому телу.

Уинри нравилось проводить время с другими механиками, наслаждаясь общей атмосферой удовлетворения после тяжелого рабочего дня. Она выдохнула и позволила себе просто послушать, как трое мужчин болтают между собой. Их разговор перетекал из политики в экономику и общее состояние мира, но когда наступила пауза, Гарфиль повернулся к Уинри и сказал:

- О, я только что вспомнил, как прошел разговор с Дэришем о его автопротезе.

- Ах, насчет этого, - услышав вопрос, девушка убрала чашку от губ и тихо вздохнула, - он ушел до того, как мы успели что-либо обсудить.

Уинри рассказала Гарфилю о том, что произошло и объяснила ситуацию своим коллегам -механикам, которые не были свидетелями этой ситуации.

- … а затем, я спросила, есть ли у него какие-либо пожелания по автопротезу, но он ничего не ответил. Я просто застыла на месте.

- О, Боже, я понял, - сказал Гарфиль.

В тот момент он разговаривал с одним из своих постоянных клиентов, когда Дэриш ушел и пропустил, чем все закончилось. Он удивленно поднял одну бровь.

- Он казался таким воспитанным ребенком. Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться.

- Я попросила его зайти завтра, но все же, извините.

Они занимались бизнесом, и работа Уинри заключалась в том, чтобы заслужить доверие клиентов, а также внести вклад в мастерскую. Она сожалела, что ей не удалось этого добиться. Однако Гарфиль не выглядел обеспокоенным. Он сделал глоток из своей чашки.

- Не нужно извиняться, моя дорогая. Этот мальчик, Дэриш, он ведь не говорил, что собирается в другую мастерскую, верно?

- Нет, - ответила Уинри.

- Ну, тогда я не вижу, чтобы что-то изменилось, - сказал Гарфиль. – Ты все еще отвечаешь за него. Пока он не даст тебе четкого отказа, все, о чем тебе нужно беспокоиться – это как сделать для него прекрасный автопротез.

Вайс молча слушал, поглаживая свою бороду. Затем он спросил Уинри:

- Этот парень случайно не Дэриш Харлинг?

- Да. Так его зовут, - сказала Уинри, - Вы его знаете?

Учитывая, сколько людей в Раш-Вэлл, было необычно слышать от коллеги-механика, что он столкнулся с тем же клиентом. В тот момент, когда Уинри была удивлена этому совпадению, Вайс тяжело вздохнул.

- Хм, если это тот мальчик, о котором я думаю, то он может пойти в другую мастерскую.

- Вы так считаете? – спросила Уинри.

Настроение Дэриша во время их общения сбивало девушку с толку, а также приводило в недоумение.

- Ах, извини. Я не хотел, чтобы ты волновалась, - Вайс замахал руками, чтобы успокоить Уинри, когда она нахмурилась, погрузившись в свои мысли.

- Этот парень и ко мне тоже приходил. Думаю, это было около недели назад. Он пришел, чтобы сделать автопротез и привел свою мать, но он похоже был не в восторге. Судя по всему, место, где ему сделали нынешний протез было ужасным. Они не потрудились нормально снять мерки и не обеспечили никакого последующего ухода.

- Если это так.., - Уинри нахмурилась.

Неважно, был ли это автопротез или обычный протез, необходимо было снять точные размеры, чтобы сделать то, что подходило бы телу клиента. Последующие наблюдения были также необходимы для внесения корректировок в соответствии с ростом и образом жизни клиента.

Протезы, созданные по некорректным чертежам, создавали нагрузку на владельца и могли деформировать его скелет. Иногда это приводило к параличу.

- Похоже, именно поэтому его нога начала болеть сразу после того, как он получил протез. И вероятно из-за этого он не доверяет механикам. Он был вежлив, пока его мать была рядом, но как только он остался один, сразу же перестал идти на контакт. У меня были еще и другие заказы, и я не мог долго сидеть с ним. Было понятно, что мы ни к чему не придем, и в итоге он ушел искать другую мастерскую.

- Понятно, - проговорила Уинри.

Она полагала, что протез Дэриша не подходит ему по размеру, но, судя по всему, он не подходил даже когда его устанавливали в первый раз. Уинри не могла его винить за ненависть к механикам по протезированию, если он годами испытывал боль в ноге. Она вспомнила те ужасные синяки на ноге мальчика и крепче сжала чашку.

Как представитель той же профессии, она одновременно чувствовала вину и возмущение, при мысли о том, что есть механики, которые халатно относятся к клиенту. Уинри была не единственная, кто испытывал гнев. Гарфиль наполнил все их чашки, и когда он заговорил, в его голосе четко звучала холодная ярость.

- Некоторые люди безответственно относятся к своей работе. Они не механики, а больше похожи на коррумпированных бизнесменов, которых заботит только прибыль. Они знают, что люди, желающие купить автопротез, имеют при себе достаточно денег, поэтому иногда они затаскивают клиентов в свои мастерские и заставляют подписывать контракты или продают некачественный автопротез, а также не делают надлежащего обслуживания, но берут деньги. Они омерзительны.

Гарфиль обычно был невозмутим, но эта тирада выдала его необычайно сильные чувства по этому поводу. Кажется, эти люди действительно вызывали у него отвращение.

- В последнее время, такие как они, нацелились и на наш Раш-Вэлл. Мы видим их все чаще, они ходят здесь словно гиены, когда чувствуют запах денег. Какие ужасные люди, - сказал Гарфиль, изящно приложив руку к щеке и глубоко вздохнул.

То, что Вайс был согласен с Гарфилем, можно было сказать по его лицу. Он поморщился, словно попробовал что-то сильно горькое.

- Абсолютно верно. Они ужасные вредители. То и дело, втягивают в свои дела нормальные мастерские, пытаясь обобрать нас, когда продают материалы. И им ничего не скажешь, так как есть риск, что потом все сожгут дотла.

- Сожгут дотла? – обеспокоенно спросила Уинри, услышав эту тревожную фразу.

Хенрик с грохотом поставил чашку на стол. На его лице отразилась боль, когда он начал рассказывать:

- Знаешь тот большой пустой участок земли у станции? Раньше там была мастерская моего приятеля. Он был тем еще правдорубом и всегда давал отпор этим сволочам. Но однажды, среди ночи, произошел небольшой поджег. Мошенников, которых натравили на моего приятеля арестовали, но доказательств не хватало, чтобы судить их. И в конечном счете их отпустили. Мой друг не смог получить компенсацию за мастерскую, и в итоге он обанкротился.

Уинри вспомнила место, где проходили соревнования по тяжелой атлетике, которое она видела, когда приехала обучаться. Она и не подозревала, что пустырь среди других мастерских и жилых домов – это то, что осталось после пожара и банкротства.

- Разве мы не можем их разоблачить? И почему клиенты не могут сообщить военной полиции, что их обманули? – спросила Уинри.

До нее доходили слухи о нечестных бизнесменах, но она никогда лично не сталкивалась с теми, о ком рассказывали ее коллеги.

Все трое одновременно покачали головами.

- Это невозможно. Даже, если клиент будет утверждать, что ему угрожали, на контракте все равно стоит его подпись. Военная полиция ничего не сможет сделать, если не станет лично свидетелем шантажа.

- В последнее время они объединяются, что сделало положение дел еще хуже. Мне тяжело смотреть на то, как это отражается на городе.

- Это действительно ужасно, - Гарфиль выразил свое недовольство вместе со своими друзьями.

После множества террористических атак сильно вырос спрос на протезы и Раш-Вэлл, где здешние горы были богаты залежами железной руды, процветал отчасти из-за этих кровавых событий. Конечно, ни один уважающий себя механик не хотел жить в мире с бесконечными конфликтами, но пока были те, кому нужны протезы, инженеры хотели трудиться в безопасной среде, где они могли бы создавать лучшее на что только способны.

Но, возможно самым важным для механиков в Раш-Вэлл была их гордость за технологические разработки, которые стали итогом их дружеского соперничества. Мошенники, которые запятнали репутацию города, также попирали коллективное чувство гордости инженеров.

- Я знаю, что это сложно игнорировать, но лучше не связываться с такими как они. Уинри, если увидишь каки-то подозрительные мастерские, пообещай мне, что никогда не будешь к ним приближаться, - необычайно серьезным тоном сказал Гарфиль.

- Конечно, - искренне ответила девушка.

- В любом случае, все, что мы можем сделать, это показать им, что мы не собираемся сдаваться. Давайте покажем им, что у нас есть! – проговорил Гарфиль, скрестив свои крепкие руки на груди.

- Таков наш план. И для этого, мы подготовили совершенно новое оружие, - смущенно сказал Хенрик, передавая Уинри несколько листов бумаги.

Прочитав слова, написанные на чертежах, Уинри широко раскрыла глаза.

- Я знаю, что это! Этот тот огромный новый электроинструмент, так ведь?

Это была совершенно новая промышленная машина, которую выпустил один известный бренд. Машина была предназначена как для резки, так и для полировки, а вместе с ней шел большой ассортимент сменных лезвий. Лезвия, полировальные диски и прочие детали были невероятно мощными и качеством значительно превосходили все, что имелось сейчас в их мастерской.

- Мы используем различные материалы в зависимости от пожеланий клиента, когда делаем автопротез, верно? Но из-за ограничений наших машин, мы не можем работать с таким количеством материалов. Поэтому мы решили рискнуть и заказали последнюю модель. Мы втроем и еще несколько человек объединились и вложили наши средства, - объяснили ее коллеги-механики.

- Это потрясающе! – воскликнула Уинри.

Совместная покупка новейшего оборудования была тем, что могло произойти только в Раш-Вэлл. После того, как привезут эту машину, они смогут работать с большим количеством металлов и увеличить производство разнообразных автопротезов.

Уинри с восхищением провела кончиком пальца по изображенной на бумаге машине.

- Несмотря на такое большое количество функций, в ней нет ни одной лишней детали, - заметила она. – Это же та фирма, президент которой основал свою компанию с девизом: «Самое важное решение- хорошие инструменты», да? Он сам был мастером, а когда ему было десять, то стал легендой, починив поезд…Ой, извините, я немного увлеклась?

Она хихикнула и смущенно высунула кончик языка, пытаясь сгладить впечатление.

Когда дело касалось автопротезов, она запоминала даже незначительные детали. Гарфиль и остальные удивленно моргнули и переглянулись, словно спрашивая друг друга: «Вы знали об этом?» Мужчины покачали головами.

- Я как-то читала о нем в газете, - продолжила Уинри. – Он сказал: «Если винты молчат, а шестеренки застыли в безмолвии – это всего лишь груда металла. Но если за дело берется нужный человек и внимательно прислушается, винты заговорят, а шестеренки запоют. И тогда автопротез засияет в своем истинном великолепии» Ох, разве это не романтично?

Прижав чертежи к груди и мечтательно закрыв глаза, Уинри была воплощением фаната-механика. Гарфиль и остальные отчаянно пытались сдержать смех. Гарфиль держал руку у своего рта, совершенно не обращая внимания на то, что может размазать помаду, пока Уинри не закончила воспевать машину. Затем он сказал ей:

- Да, поэтому мы решили установить машину здесь, в нашей мастерской. Уинри, дорогая, ты будешь за нее отвечать. И конечно же, ты сможешь использовать ее, когда захочешь.

- Правда?!

Эти слова вырвали Уинри из мира грез. Так как у нее еще было недостаточно опыта, и она не представляла, что может получить разрешение на то, чтобы лично управлять машиной. Мысль о том, что это была последняя модель и не говоря уже о том, что стоила она очень дорого, заставляла девушку немного переживать, но ее радость пересилила волнение.

- О нет, что мне делать?! От одной мысли об этом у меня начинают трястись руки! Ох, что же мне делать?! – глаза Уинри сияли, она кружилась на месте, а мужчины больше не могли сдерживать смех.

- Ха-ха-ха! Уинри, ты в своем репертуаре!  - сказал Хенрик.

- Учитывая, какой у тебя страстный ученик, пройдет совсем немного времени, прежде чем эта мастерская будет называться «Студия Уинри», - сказал Вайс.

- Ох, Божички, ты перегибаешь палку! Я все еще в строю! – возразил Гарфиль.

Не обращая внимания на окружавший ее смех, Уинри снова посмотрела на изображение машины. Она хотела использовать ее. Чтобы сделать для Дэриша один из лучших автопротезов. Она хотела показать ему, что протезы не всегда причиняют боль, что они могут быть частью его тела и дать ему свободно двигаться. Если она сможет этого достичь, то это успокоило бы мальчика и он поверит в протезирование.

Уинри мысленно представила себе чертеж автопротеза Дэриша.

Гигантская ошибка.

Несколько дней спустя, наполненная энергией Уинри направилась к своему столу, чтобы воспользоваться обеденным перерывом. Поскольку Гарфиль был занят постоянным клиентом в мастерской, на время обеда она была предоставлена сама себе.

- Эм, в итоге для этого соединения лучше выбрать этот болт…, - Уинри замолчала, всматриваясь в данные в папке, которую она держала в левой руке, и поедая сэндвич правой.

Затем она посмотрела на огромный лист бумаги, который был разложен перед ней на столе. Она даже не заметила, как из открытого окна подул ветер и взъерошил ее волосы.

- Мне нужна двенадцатисантиметровая проволока, чтобы вставить ее в соединение, так что, возможно, для этого понадобится винт №58.

Она откусила кусочек от своего сэндвича. Ее карандаш шумно царапал поверхность чертежа автопротеза, который она проектировала для Дэриша.

- О, возможно мне тоже пригодится винт №58, - размышляла она, удерживая во рту кусок хлеба.

Взяв чертеж за правый край, с легким шелестом Уинри перевернула его. Прямо под ним оказался еще один чертеж автопротеза. В отличии от плана для Дэриша, который был относительно чистым, на нижнем чертеже были небрежно нацарапаны заметки. Также там были следы старых записей, которые она ранее стерла.

Когда она записывала номер винта в углу чертежа для Дэриша, в дверь ее комнаты постучали.

- Уинри, я вхожу! О, Боже, это так неприлично с твоей стороны! – Гарфиль нахмурился, когда вошел в комнату девушки и увидел ее с сэндвичем во рту, пока ее карандаш мчался по бумаге. – Это абсолютно не женственно!

- И-исф… Извините! – сказала Уинри, быстро вынув сэндвич изо рта.

- Несмотря на то, что ты такая милая, иногда ты ведешь себя грубо, - сказал Гарфиль.

- Просто мои руки были заняты, - ответила Уинри.

- Ну что мне с тобой делать? – Гарфиль улыбнулся ей.

В ответ девушка смущенно рассмеялась.

- Итак, у меня к тебе есть поручение, о котором я хотел бы тебя попросить, если сможешь сбегать. О, делаешь чертеж, да? – сказал Гарфиль. Он вошел в комнату и взглянул на незавершенный проект, что лежал на столе. – Значит, это для Дэриша?

- Да. Я пока только разбираюсь с базовыми настройками, но я спрошу, есть ли у него особые пожелания, а затем составлю план на их основе, - сказала Уинри, но остановилась, чтобы вздохнуть, - но он так и не пришел.

С момента своего первого визита, Дэриш больше не возвращался в мастерскую. Он не отказался от ее услуг, и она не слышала, чтобы он обращался к другому мастеру, поэтому девушка не знала, что делать.

- Понятно. Полагаю, ты не можешь заключить сделку, - обеспокоенно произнес Гарфиль, поглаживая свой подбородок.

Если Дэриш официально закажет у них автопротез, то им нужно будет закупить детали для его изготовления. Зная, это, чем раньше они получат ответ от него, тем сильнее это облегчит задачу.

После того, как они оба погрузились в размышления, что с этим делать, Гарфиль внезапно оживился и предложил.

- Верно, я знаю. Тот новый инструмент, о котором я тебе рассказывал, прибудет сегодня вечером.

- Что? Правда? – Уинри просияла и на ее лице появилась улыбка от новости о долгожданном прибытии.

- Да, так как насчет того, чтобы зайти к Дэришу? Ты собираешься сделать этот автопротез с помощью новой машины, которую мы получим, верно?

Гарфиль осторожно постучал по чертежу кончиком пальца, но понимающе улыбнулся и пробормотал: «Похоже ты поставила телегу впереди лошади».

Уинри изначально все спланировала, предполагая, что она будет использовать новый станок. Она почувствовала себя неловко, когда поняла, что он раскусил ее, и девушка взяла у него список покупок.

- Тогда я воспользуюсь Вашим предложением. Я зайду в отель Дэриша по пути.

Мальчик сказал ей, где остановился, пока она заполняла его карту, и девушка знала, что зайти к нему будет довольно просто.

- На твоем месте, я бы с удовольствием сделал ему замечательный авторотез, который покажет ему, что не все механики ужасны. О, похоже, ты уже выбрала материалы, которые будешь использовать. Посмотрим, что тут у тебя. Дай-ка я взгляну, - добродушно сказал Гарфиль, подняв чертеж, чтобы посмотреть список материалов. Когда он взял лист бумаги, из-под него выпал еще один чертеж.

- О? Что это? – спросил он, глядя на чертеж, записи на котором Уинри постоянно записывала, стирала и переписывала. – Это тоже для Дэриша? Похоже, это для ребенка его же возраста.

Похоже, пока Гарфиль смотрел цифры, записанные на листе, он пришел к выводу, что измерения были для человека ростом с двенадцатилетнего ребенка.

- Нет, это для друга, - сказала Уинри.

Если Эдвард когда-нибудь узнает, что его приняли за ребенка двенадцати лет, то он будет в ярости. Уинри почти слышала, как он кричит: «Не смей называть меня коротышкой!» Она невольно хихикнула. Уинри представила себе, как Альфонс сдерживает разъяренного Эдварда, приговаривая: «Подожди, Эд, успокойся».

- А, так вот он, твой друг детства, для которого, как ты говорила, делала автопротез. Хм. Ты действительно много думаешь об этом. Он должно быть для тебя особенный.

- Нет, это вовсе не так!

«- Особенный» - когда Гарфиль произнес это слово, Уинри потеряла самообладание, хотя и не знала почему.

Гарфиль наблюдал, как спокойная до этого Уинри запаниковала и приложил пальцы к губам.

- О, Боже. Этот твой друг детства не может быть еще и твоим возлюбленным, верно?

- Нисколько! – воскликнула Уинри.

- Ты так разволновалась. Это так мило.

- Это не так! Я ни за что не буду с этим коротышкой! – она замотала головой горячо отрицая это. Уинри почувствовала, как ее щеки краснеют от того, как она взволнована. – Мне нужно идти по делам! – сказала она, выбегая из комнаты, испытывая странные эмоции, которые она не могла понять. Она должна была злиться, но почему-то чувствовала себя смущенной.

- Счастливого пути! Правда, она просто не может себе в этом признаться, верно? – с улыбкой сказал Гарфиль, элегантно помахав рукой, при этом наблюдая, как Уинри сбежала вниз по лестнице.

- Серьезно, я поверить не могу, мистер Гарфиль!

Выйдя из мастерской, Уинри быстро пошла по дороге, над который дрожал раскаленный воздух. Поскольку Уинри и братья Элрики были друзьями детства, ее постоянно дразнили из-за Эдварда, хотя она категорически отрицала, что между ними что-то было, когда эта тема поднималась.

Она не могла понять почему, но предыдущий разговор взволновал ее до такой степени, что это удивило даже ее.

Однако, мысль о братьях Элриках, которые сейчас упорно двигались к своей цели где-то там, вызывало в ней желание работать еще усерднее. Два брата, которые вдохновляли ее, действительно были для нее особенными и это нельзя было описать детской дружбой.

- Но они же просто друзья! Так было всегда, с тех пор как мы были маленькими! – сказала она, словно пытаясь себя в чем-то убедить.

Уинри ускорила шаг, пытаясь стряхнуть с себя странное волнение, охватившее ее, и как раз в этот момент…

- Уааааааааааааа!

Она услышала детский плач на одной из боковых улиц. Уинри остановилась и посмотрела в ту сторону.

- Интересно, что произошло?

Она пошла туда откуда доносился плач, и заглянув за угол, увидела большую толпу, что собралась перед уличным прилавком. В центре сидела маленькая девочка.

- Летти! – вскрикнула Уинри.

Плачущая девочка была младшей сестрой Дэриша. Похоже она упала и снесла полку с товарами. Металлические обрезки от какого-то утильсырья разлетелись по песку.

- Ты думаешь, что можешь приплясывать здесь и ломать мои драгоценные товары? – закричал крупный и грозный на вид мужчина, который, по-видимому, был владельцем прилавка.

- Не могу поверить, что кто-то затеял драку с маленьким ребенком, - сказал человек из толпы.

- Этот парень вчера открыл магазин на другой улице и тоже затеял драку, - сказал другой.

Несмотря на обсуждение, зрители лишь бросали сочувствующие взгляды издалека, когда сталкивались с явной угрозой, которую представлял крупный человек. Они никак не помогали.

- Ты только что сломала детали, которые стоили сто восемьдесят тысяч центов! Иди к своим родителям за деньгами! – взревел мужчина.

– Извините! – Уинри быстро бросилась к Летти, как раз в тот момент, когда мужчина собирался замахнуться на девочку.

- Ах, Уинри! – удивленно сказала Летти широко распахнув глаза, но затем расплакалась еще громче от того, что Уинри пришла ей на помощь.

Девушка погладила плачущую девочку по спине и повернулась к мужчине. Он навис над Уинри и с подозрением рассматривал ее, когда девушка встала у него на пути.

- Ты еще кто такая, черт возьми? Ты сестра этого ребенка или кто-то в этом роде?

- Как Вам не стыдно? Как можно угрожать такому маленькому ребенку? – возмутилась Уинри несмотря на то, что мужчина был намного выше ее ростом.

Летти не должна была ломать товар, но он зашел слишком далеко, выражаясь так, будто собирался вымогать деньги у ребенка. Но мужчина не выглядел, будто был готов извиниться.

- Ха! -фыркнул он. – Я здесь жертва, мой товар был сломан! Что ты будешь с этим делать?

Как будто для того, чтобы указать на ее ошибку, мужчина ткнул одним из сломанных товаров в Летти. Похоже, это была часть автопротеза, который начинался от локтя, и, судя по всему, болтающиеся отростки, были пальцами.

- Я просто сказала, чтобы Вы прекратили это! – Уинри стояла перед Летти, закрывая ее своей спиной, но когда девушка посмотрел на автопротез, то задумчиво склонила голову набок. – Ты и вправду сломала это, Летти? – спросила она, не скрывая своего сомнения, отчего ухмылка на лице мужчины стала шире.

- Разве я уже не сказал? Как насчет того, чтобы раскошелиться и покрыть стоимость, а?

- Вы уверены, что он не был сломан с самого начала?

- Что ты…, - возмутился мужчина.

- Я так и думала.

Сама по себе утилизация и перепродажа автопротеза была частым явлением здесь. Пока автопротез работал, его можно было настроить и установить заново, если он был сломан, то его разбирали на запчасти. Непомерная цена, которую запросил мужчина, вполне соответствовала тому диапазону, который должен был гарантировать работоспособность автопротеза.

Однако, посмотрев на автопротез в руках мужчины и детали, что были разбросаны по земле, Уинри увидела, что это были куски хлама, которые были сломаны с самого начала.

- Этот автопротез не будет работать, даже если Вы установите все эти детали. Металлическая застежка приводного механизма раздавлена, а сочленения настолько старые, что покрылись ржавчиной. Учитывая все это, Вам не кажется, что Вы требуете за него слишком много? – сказала Уинри.

Без тщательного осмотра точная оценка невозможна для большинства неопытных механиков, но состояние деталей не ускользнуло от Уинри.

- Н-но она все равно повредила мой товар. Он весь в песке, потому что она опрокинула полку!

- Тогда мы решим это, просто почистив его, - Уинри смело улыбнулась, когда она достала набор инструментов, продемонстрировав его в своих руках.

От удивления мужчина широко распахнул глаза. Скорее всего он задавался вопросом, кто эта пятнадцатилетняя девушка, которая носила с собой целый набор инструментов. Летти и остальные люди, наблюдавшие за все этим издалека, могли только смотреть, как быстро и ловко двигались руки Уинри. Она привлекла больше внимания, когда выхватила автопротез из рук мужчины, открутила корпус и с помощью отвертки вычистила песок, который попал внутрь.

Затем она свернула лист, где был список покупок в тонкую трубочку и выдула оставшийся песок. После она установила в соответствующие места разбросанные детали. В качестве заключительно жеста она заменила болт приводного механизма, который был сломан изначально, другой деталью, которая не будет мешать функционированию автопротеза.

- Вот, я не думаю, что у Вас после этого будут какие-либо жалобы. Теперь все исправлено, так что позаботьтесь об остальном, - сказала Уинри.

По времени у нее это заняло не более десяти минут. Она даже отполировала автопротез до блеска, прежде чем вернуть его в руки шокированного мужчины. Затем Уинри взяла Летти за руку и повела вниз, чтобы вывести с этой улицы. После того, как Уинри продемонстрировала удивительную ловкость, мужчина и остальные зеваки с изумлением смотрели ей вслед.

Уинри и Летти сбежали из окружавшей их толпы и некоторое время шли, пока девушка не остановилась на небольшой площади с фонтаном. Она посадила Летти на край фонтана и рукавом своего комбинезона вытерла следы от слез на лице девочки.

- Это было страшно, согласна? – сказала Уинри. – Но теперь все в порядке. Где твои мама и брат?

- Я потеряла их, - сказала Летти, она выглядела подавленной.

- Где ты их потеряла? Давай поищем их вместе.

- Возле Банка. Мама казала, что она собирается взять деньги на автопротез, но Дэриш внезапно сказал, что ему не нужна новая нога. Я ждала рядом с ними, но людей было очень много, и я отделилась от них. А потом я упала перед тем магазином.

Воспоминания об этом страшном испытании снова вызвали слезы на глазах девочки.

- Понятно, так вот что произошло. По крайней мере, теперь с тобой все в порядке. Пойдем вместе найдем твою маму и брата, хорошо? – сказала Уинри, погладив девочку по голове. В этот момент кто-то позвал Летти. Когда они оглянулись, то увидели шедшего по площади Дэриша.

- Летти! Где ты была? Ох, это ты.

Дэриш, прихрамывая на костыле, заметил Уинри, стоявшую рядом с его сестрой. Он окинул ее подозрительным взглядом и спросил:

- Зачем ты здесь?

- Я просто случайно проходила мимо, когда она попала в неприятности с мужчиной у прилавка, - ответила Уинри.

- Она попала в неприятности? – Дэриш нахмурился и посмотрел на Летти. В его глазах отражалось явное беспокойство и забота о своей младшей сестре. Однако в следующий момент, слова, которые он произнес, были невероятно суровыми и противоречили его взгляду. – Ты тупица!

Плечи Летти задрожали от беспощадного тона брата.

- Ты попала в беду? Что ты сделала?! – продолжил он.

- Но… но там было так много людей, и они толкнули меня… и я оказалась в каком-то странном месте!

- Вот почему тебе не следовало ехать с нами! В этом городе слишком много людей! Тебе нужно как можно скорее вернуться домой к отцу!

- Угх… уваааааааааааа! – Летти зарыдала после того, как на нее накричал брат, и слезы снова покатились по ее щекам, хотя она только недавно успокоилась.

- Эй, ты не должен говорить такие вещи! – сказала Уинри, встав между братом и сестрой, отчего Дэриш, который собирался сказать что-то еще, молча поджал губы.

Нечто похожее произошло в мастерской, но в тот раз мальчик своими резкими словами перегнул палку.

- Летти! Дэриш! – с другой стороны площади они услышали еще один голос. – Слава Богу! Я слышала, как люди в толпе говорили, что видели плачущую девочку, похожую на тебя. Вас двоих не было в отеле, и я так волновалась. Какое облегчение!

- Похоже Летти попала в беду. А потом она якобы спасла ее, - резко ответил мальчик, когда Карен крепко обняла рыдающую дочь.

- Большое спасибо Уинри. Мне очень жаль за доставленные тебе беспокойства, - сказала Карен и склонила голову перед девушкой.

- Вовсе нет. Это нисколько не было для меня проблемой, - ответила девушка, быстро замахав руками. Но Карен все же чувствовала себя виноватой.

- И я прошу прощения за Дэриша. Вы только начали обговаривать планы, когда он ушел и ничего не ответил. Я уверена, что это поставило вас в затруднительное положение, потому что он отказался прийти снова, так ведь? Мне ужасно стыдно просить вас об этом после того, как я доставила вам неприятности, но касаемо автопротеза, это все еще…?

Потратив время на консультации в стольких мастерских, только чтобы каждый раз срывать договоренность, Карен похоже, беспокоилась, что ей в итоге придется повторять снова этот процесс с Уинри.

- Нет, все в порядке. Мне скоро нужно будет закупить детали, поэтому было бы отлично продолжить разговор. Вы можете вернуться – я бы вам не отказала.

- Понятно, какое облегчение, - ответила Карен и на ее лице появилась искренняя, спокойная улыбка. – Тогда нам следует немедленно посетить мастерскую? Что ты об этом думаешь, Дэриш?

Как и любой родитель, Карен беспокоилась о будущем своего сына. Несмотря на сомнения Дэриша, она, вероятно, хотела поставить ему автопротез как можно скорее. И чем раньше, тем лучше.

Однако, верный себе Дэриш сопротивлялся.

- Я не пойду.

Он оперся на костыль и развернулся, словно пытался скрыться от взгляда матери.

- Дэриш! – крикнула Уинри, чтобы остановить его, понимая, что если она позволит ему сейчас уйти, то это ничем не будет отличаться от их предыдущей встречи. Она хотела продвинуть их разговор вперед, пусть даже и совсем немного. Дэриш внезапно потерял равновесие и начал падать вправо.

- Хгх! – его протезная нога зацепилась за каменную мостовую и костыль выпал из его рук.

- Это было близко! – Уинри и Карен тут же подбежали к мальчику и подхватили его.

- Ой! – лицо Дэриша исказилось от боли, когда его держали с двух сторон. Ремень его протеза сместился и теперь давил на бедро.

Там, где сместился ремень, были видны шрамы и синяки. Когда Летти увидела это, она перестала плакать и захотела помочь брату.

- Дэриш, - нерешительно произнесла она, но он даже не повернулся, чтобы посмотреть на нее. Мальчик лишь раздраженно цокнул языком.

- Карен, ему все равно нужно поправить протез, и мы можем поговорить об автопротезе, так что не могли бы Вы оставить нас наедине ненадолго? – осторожно предложила Уинри.

Кажется, Дэриша раздражало одно лишь присутствие Летти. Если бы они оставались рядом, то, вполне вероятно, он сказал бы Летти что-то ужасное и снова обидел бы ее.  В данный момент разумно было бы поговорить с мальчиком один на один.

Карен немного колебалась, но похоже, поняла, что раздражает ее сына. Женщина показала свое согласие взглядом, и затем поклонившись, покинула площадь вместе с Летти.

Как только они остались одни, Уинри взяла Дэриша за плечо и усадила его на край фонтана.

- Ой, - мальчик поморщился от боли. Кажется, протез мог поранить его.

Уинри опустилась на колени прямо на землю и положила руки на правую ногу Дэриша, чтобы аккуратно снять протез. Синяки от протеза стали еще больше, чем когда она видела их в прошлый раз.

- Похоже, этот протез ноги плохо подходит. Я думаю, что тебе следует заменить его как можно скорее, - сказала она, сохраняя ровный тон, пока кончиками пальцев возвращала перекрутившийся ремень на место и застегивала ослабленные застежки. Дэриш некоторое время молчал, потирая ногу, но в конце концов он с горечью стиснул зубы.

- Черт возьми. Если бы эта карета тогда не перевернулась, этого бы не произошло! – сказал он, закусив дрожащую губу.

Дэриш на мгновение остановил взгляд на отрегулированном ремне и металлических застежках, но затем устало вздохнул.

- Два года назад карета, которая проезжала мимо меня, случайно упала. Я не уверен, испугалась ли лошадь в тот момент или колесо отвалилось, но я отчетливо помню, как на меня навалилась эта телега.

Когда он, запинаясь начал рассказывать это, его глаза смотрели куда-то мимо правой ноги, словно в пустоту. Будто он искал свою давно потерянную конечность.

- Я получил этот протез сразу после того, как потерял ногу. Но он просто не подошел мне. Мои родители сказали, что это их вина, что они не выбрали хорошую мастерскую. И в следующий раз они найдут намного лучше. Затем они привели меня в Раш-Вэлл, но… Эй, я тебе говорил, где мы живем?

Когда он спросил ее, Уинри оторвалась от работы и покачала головой.

- Нет, а где?

- Это место еще севернее, чем Западный город.

- Это далеко отсюда.

- Да.

По форме страна Аместрис напоминает круг. Раш-Вэлл находился на юге, а город, откуда был родом Дэриш, располагался далеко на севере.

- Мой отец работает с утра до ночи, чтобы оплатить взнос за мой автопротез и расходы на проживание. Он сказал мне нанять лучшего инженера в Раш-Вэлл, который сделает мне такой автопротез. Моя мама планирует остаться здесь надолго и сказала, что хочет вернуться домой и купить кое-какие вещи, но…

Пока Уинри слушала Дэриша, в голосе которого проскальзывала боль, когда он рассказывал о своей семье, она поняла, что мальчик пытается сказать – он чувствует себя виноватым за деньги, которые они тратили.

Несмотря на это, Дэриш все еще откладывал покупку своего автопротеза. Когда Уинри поняла причину этого, она громко сказала:

- Ты не доверяешь механикам?

- Да, - ответил мальчик.

Он был настолько уверен, что не колебался с ответом. Уинри сомневалась, что сможет легко преодолеть это недоверие. И все же она тщательно подбирала слова, глядя на Дэриша.

- Я думаю тебе пришлось пройти через ужасные вещи с протезом ноги, который у тебя сейчас, но ты сможешь быть более подвижным с автопротезом, который будет разработан специально для тебя. Ты даже сможешь бегать и прыгать. Твоя нынешняя нога создает нагрузку на твое тело, но я обязательно сделаю ту, что идеально тебе подойдет. Обещаю.

Дэриш серьезно посмотрел на Уинри.

- Какой будет нога, которая идеально мне подойдет?

- А?

- Неужели автопротез действительно так хорош?

Когда Дэриш спросил ее, Уинри подумала, что он все-таки проявил интерес, и энергично кивнула. Она могла бы бесконечно рассказывать о преимуществах автопротеза, особенно если бы это хоть немного вернуло доверие Дэриша к протезам. Эта мысль предала ей уверенности.

- Автопротез нужно будет несколько раз подгонять под владельца по мере его роста, но у тебя будет возможность выбрать любую ногу. В зависимости от сплава, ты сможешь менять вес и свойства. Я даже знаю человека, у которого в ноге спрятано оружие. Какую бы ногу ты хотел, Дэриш?

- Мне не нужно такая, чтобы делать нечто особенное…, - он замолчал.

- Итак, тебе нужно что-то простое. Поскольку ты кажешься довольно активным, что скажешь о том, чтобы в суставе был широкий диапазон движений? И, возможно, было бы неплохо сделать его из прочных материалов, которые не будут сбоить, даже если что-то случится. Если тебе не понравится нога, ты сможешь заменить ее на другую.

- Звучит так, будто автопротез может сделать что угодно, - сказал Дэриш, в его голосе промелькнула улыбка в ответ на теплый тон Уинри, но прежде, чем та успела продолжить он сказал, - тогда ты сможешь сделать мне такую же ногу, которая у меня была раньше?

Его голос стал очень холодным и монотонным, а улыбка в голосе обернулась обидой. Он не то, чтобы насмехался – выражение его лица оставалось слишком спокойным для такой открытой злобы.

- Получается, у меня может быть любая нога, которую я захочу? И я могу просто поменять ее? Почему все только об этом и говорят? Мне не нужен автопротез ноги. Я просто хочу вернуть свою настоящую.

Его взгляд был наполнен гневом, когда он посмотрел на Уинри. Его тон, и то, что он говорил, потрясло девушку.

- Я потерял сознание, когда был под каретой, и к тому моменту, как я очнулся, моей ноги уже не было. Я до сих пор не могу в это поверить. Но ты, врачи и другие механики просто продолжаете говорить мне, что есть другие ноги! Вы все так самодовольны, говорите мне, что можете сделать мне новую!

Он агрессивно вырвал протез, который держала Уинри, и бросил его на землю. Его глаза заблестели от слез.

- Ни одна нога не подойдет мне так, как моя настоящая. Я не могу просто заменить ее! Не смей мне говорить, что я могу просто поменять ногу! Нет ничего лучше моей оригинальной ноги! Почему вы не можете этого понять!

Его плечи поднимались и опускались от прерывистого дыхания. Несмотря на то, что он агрессивно вытирал слезы, Дэриш не мог перестать плакать. Крупные капли падали на землю, оставляя после себя мокрые следы. Дэриш глубоко вздохнул, а затем продолжил дрожащим голосом:

- Летти такая плакса. Она может упасть или потеряться, или разрыдаться на месте. Вот почему я всегда бежал к ней и помогал. Я защищал ее.

- Дэриш, -  произнесла Уинри, застыв на месте. Она могла только смотреть как крупные слезы стекают по его щекам.

- Когда мы собирались ехать в Раш-Вэлл, я сказал Летти оставаться дома, но она все равно поехала с нами. Она последовала за мной, как и всегда. Но она не может продолжать идти за мной, не теперь, когда я не могу ее больше защищать.

Уинри наконец поняла истинную причину, по которой Дэриша раздражала младшая сестра. Он был холоден к Летти, когда она держала его костыль, потому что он злился на себя за то, что был обузой. Когда он услышал, что она попала в беду, он выглядел обеспокоенным, даже когда кричал на нее, потому что злился на себя. Между ними не было никакого соперничества, как брата и сестры. Он просто был расстроен тем, что не смог защитить ее, как делал это раньше и тем, как это было сейчас.

Он всхлипнул, когда сказал более яростно:

- Я гордился своей ногой. Я знал, что могу доверять ей и она сможет быстро привести меня к сестре. Нет другой такой ноги. Ты даже понятия не имеешь, так что не смей говорить мне, что можешь дать мне ногу лучше, чем моя настоящая!

Его эмоциональный взрыв лишил Уинри дара речи. Когда Дэриш столкнулся с ней на дороге, он отвлекся не на соревнования по тяжелой атлетике, он наблюдал за другими детьми, которые могли свободно бегать. Причина, по которой он был поглощен своими мыслями и забыл даже поздороваться, когда пришел в мастерскую, была в том, что мальчик был погружен в воспоминания о своей настоящей ноге.

Выплеснув все свои чувства, которые он сдерживал долгое время внутри себя, Дэриш снова вытер лицо. Но на этот раз он уже не плакал. Уинри показалось, что это был момент, когда он полностью закрыл свое сердце, отказавшись от надежды, что его кто-то сможет понять.

Дэриш прошел мимо Уинри, которая все еще стояла месте, и направился к своему брошенному протезу. Он молча надел его и затем волоча за собой свою безжизненную ногу, оставил площадь позади. Его маленькая фигура исчезла в толпе Раш-Вэлл.

Пусть Дэриш и ушел, его слова эхом отзывались в голове Уинри.

- Поверить не могу, что я сказала нечто настолько бесчувственное, - побледнев произнесла Уинри, и затем осела на землю.

Дэриш не просто не доверял механикам или протезу ноги, который причинял ему боль. Его ранило бесчувственное отношение всех, кто активно хвастался своими навыками и концентрировался исключительно на том, чтобы рассказать ему о преимуществах протезов. Именно потому, что до сих пор ему было так тяжело, она хотела дать ему лучший автопротез, какой только можно было придумать. Однако несмотря на подобные намерения, Дэриш видел во многих вещах, что описывала Уинри, только пренебрежение его настоящей ногой.

Уинри следовало попытаться понять чувства мальчика, который потерял конечность. Ей следовало сначала выслушать его. Уинри сжала кулаки, которыми она уперлась в гравий. Песок захрустел в ее ладонях.

- Я забыла учесть чувства моего клиента, - сказала она.

Уинри вспомнила многих из своих клиентов. Вот Милия, которая попросила Уинри снять ее автопротез для проверки. Вот Каас, который беспокоился о том, как изменится уход за его автопротезом. Уинри могла припомнить многих других клиентов. Она много чего им говорила, например: «Вот эта часть отличная», «Если не подойдет, то я могу ее Вам отрегулировать», «Будет немного больно, но все сразу заживет».

Она делала то, что считала лучшим в каждой ситуации, полагая, что это устроит ее клиентов, но так ли это было на самом деле?

Милия выглядела обеспокоенной. И Каас сильно колебался, пока окончательно не решился, верно?

«- Они были обеспокоены, но я…»

Уинри сделала глубокий вдох, словно пыталась сбросить с себя хотя бы небольшую часть тяжелых эмоций, которые обременяли ее. Все что она могла сделать, это слабый, судорожный вдох. В Ризембурге у нее не было средств, знаний или материалов, к которым она имела доступ сейчас. Но несмотря на это, девушка могла с уверенностью сказать, что полностью отдавала себя работе. Она постоянно ломала голову, думая о том, что чей-то автопротез может повредиться и какие заботы могут возникнуть у его владельца, чтобы гарантировать, что он будет счастлив.

Однако она постепенно заменила эту заботу новыми методами, знаниями и материалами. Хотя ничего из этого не могло стать заменой, она ошибочно полагала, что сможет компенсировать это знаниями, которыми обладала в то время.

Все что девушка видела, это радость от вещей, которые были ей когда-то недоступны: от представления материалов клиентам, которые она никогда не могла достать раньше, до возможности делать то, что ранее для нее было невозможным.  Уинри была ошеломлена, обнаружив, что она была так сосредоточена на этих вещах, что потеряла способность делать то, что когда-то было для нее так естественно.

Медленно поднявшись, Уинри заставила себя идти по своим делам на ватных ногах, и затем направилась обратно в «Студию Гарфиль». Вернувшись, она увидела, что новый электроинструмент, который она с нетерпением так ждала, уже был доставлен в мастерскую. Когда она посмотрела на новенькую машину, что блестела в лучах заходящего солнца, у нее появились смешанные чувства. Она была уверена, что если у нее будет этот станок и она сможет создать невероятный автопротез, то это станет ключом к тому, чтобы сделать Дэриша счастливым.

Ей было стыдно за то, что у нее когда-либо могла возникнуть такая глупая мысль.

Череда ошибок.

Гарфиль первым заметил изменения в работе Уинри.

- Доброе утро, Уинри. Погоди, только не говори мне, что ты снова не спала всю ночь?!

Гарфиль проснулся как обычно и был очень удивлен, увидев в каком состоянии был верстак в мастерской. Обычно на верстаке лежал автопротез, с которым они будут работать, а также отполированные инструменты, которые им понадобятся в этот день. Однако, обычно подготовленная и опрятная рабочая зона сейчас была завалена замененными деталями, винтами и заляпанными смазкой инструментами.

- Доброе утро!  Я уже заканчиваю, поэтому сразу после этого подниму ставни! – Уинри улыбнулась ему в ответ, пока ремонтировала автопротез. Она тут же отвернулась, привинчивая последний болт.

- Мы получили сверхурочную работу вчера вечером? – в замешательстве спросил Гарфиль, прежде чем понял, что Уинри работает над автопротезом, который клиент принес днем ранее.

Он спросил с сомнением в голосе:

- Разве мы просто не должны были заменить болт в соединении?

- Это то, что я планировала сделать, но клиент был обеспокоен, что одна из внутренних деталей деформировалась, и по всей видимости, он вернется около полудня, поэтому я подумала, что сделаю все до того, как мы откроемся, - беззаботно ответила Уинри, словно ничего такого и не произошло.

- Ты не должна принимать работу с жесткими временными рамками и тяжелыми условиями. Буквально на днях ты закончила другую сложную работу и тогда тебе пришлось трудиться всю ночь, - Гарфиль выглядел немного раздраженным.

Не поднимая перед ним головы, Уинри наконец все закончила и отложила отвертку.

- Уф, готово. Ладно, пора готовиться к открытию мастерской!

Она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Даже не сделав перерыв, она набрала воды в ведро. Накануне вечером она уже провела плановое обслуживание приборов и инструментов, так что ей оставалось только помыть полы.

- Ох, моя звездочка, - пожал плечами Гарфиль, когда увидел, как девушка без малейшего намека на усталость принялась старательно подметать полы метлой. – Для начала прими душ. Я категорически против, чтобы ты была в таком виде еще до открытия мастерской.

- А? – Уинри удивленно моргнула и осмотрела себя. До этого момента она не осознавала, что была перепачкана маслом и потом с головы до ног. – Извините! Я сейчас же приведу себя в порядок! – сказала она.

Уинри не могла встречать клиентов в подобном виде – это было неприемлемо. Девушка помчалась вверх по лестнице и забежала в ванную. Она стала натирать кожу мылом, пока на нее лилась теплая вода. Металлическая стружка и темная пена стекали в слив.

- Ого, я действительно была такой грязной! Но я так рада, что успела все доделать вовремя! – сказала она, продолжая плескаться в воде, радуясь, что техобслуживание прошло без проблем.

Уинри теперь была твердо настроена выслушивать каждого клиента, который к ней приходил. Поскольку она поняла, что была невнимательна к чувствам Дэриша, она переосмыслила свою работу и впредь решила ставить чувства своих клиентов на первое место.

Переодевшись после душа, Уинри принялась за завтрак. Поглядывая в окно, она увидела, как из труб по всему городу уже поднимался дым, возвещая о начале суетливого дня.

- Надеюсь, моя работа понравится клиентам! – сказала девушка, напомнив себе о том, что она решила делать. Уинри похлопала себя по щекам, чтобы взбодриться.

Сразу после открытия мастерской к ним зашел владелец автопротеза, который Уинри недавно отремонтировала.

- Доброе утро. Извините, что пришел так рано. Вы могли бы установить ногу, которую я принес вам вчера? Я узнал, что мне нужно срочно ехать на работу. Вы закончили ремонт?

- Да, и я осмотрела все механизмы внутри. Никаких проблем не обнаружено. Я сейчас ее установлю, так что пройдите сюда, пожалуйста, - Уинри кивнула и указала на стул, когда мужчина посмотрел на нее удивленными глазами.

Когда он пришел вчера, это было перед самым закрытием. Несмотря на его просьбу, мужчина понимал, что разборка внутренних деталей автопротеза займет время.

- Механизмы внутри? – спросил мужчина, когда Уинри принялась снимать протез ноги, который он носил вместо автопротеза. – Ты же не имеешь в виду, что посмотрела их все, верно? Ведь прошел всего день. Должно быть ты не спала всю ночь. Извини.

- Не волнуйтесь об этом, - сказала Уинри.

Закончив отсоединять ногу, Уинри принесла автопротез.

- Ладно, теперь установим ее?

Она наклонилась к его ногам, вставила гаечный ключ в крепление сустава и крепко сжала его.

- Вы готовы? Один, два, три!

- Гх! – мужчина сдавленно застонал, когда почувствовал боль и рывок от соединения нервов. – Ха-ха-ха, я просто не могу к этому привыкнуть, неважно как давно это было.

Он смущенно улыбнулся, словно стеснялся того, что случайно вскрикнул, будучи в таком возрасте.

- Ну, что? Когда Вы двигаете им, все нормально?

- Да, внешний винт стоит идеально, так что он больше не издает этот странный звук. Никаких проблем.

Он встал и вытянул ногу, затем сделал несколько шагов и удовлетворенно улыбнулся.

- У меня большая деловая встреча в другом городе, но поскольку ты очень хорошо осмотрела мою ногу, теперь она не будет меня отвлекать, и я могу сосредоточиться на своей работе. Я благодарен от всего сердца.

После того, как мужчина расплатился и направился к выходу, Уинри проводила его со словами: «Большое спасибо!»

Утренний солнечный свет до боли ослеплял ее сонные глаза, но девушку это совсем не беспокоило.

Позже в тот же день пришел Каас.

-Здравствуй, Уинри. Я пришел посмотреть твои чертежи.

- Добро пожаловать, мистер Каас. Пожалуйста, присядьте здесь. Эм, Ваши чертежи…

Уинри нашла два чертежа в коробке, которая была заполнена свернутыми бумагами, и затем положила один из них на стол.

- Это тот, который мы обсуждали ранее, и он будет сделан из новых материалов, - сказала Уинри, указав на колено на схеме.

Она выбрала материалы, которые были разработаны так, чтобы детали можно были изготовить тоньше с использованием новейших технологий, и выполнить пожелание Кааса о более легком автопротезе.

- Эта часть, как и та, будет на три миллиметра тоньше, чем нынешняя.

- А что это за линии, которые изображены здесь в виде креста?

- Поскольку деталь будет тоньше, то мы вставим тонкие металлические стержни в качестве армирования, - объяснила Уинри. – Вот это изображение сзади. Автопротез будет на пятнадцать процентов легче, чем тот, который Вы используете сейчас.

Слушая ее разъяснения, Каас следил глазами за схемой и уверено кивнул, показывая, что он понимает цифры.

- Это будет очень хорошо. Похоже, мне осталось только научиться ухаживать за ним, и это все, - тихо сказал он.

Хотя он согласился на новый автопротез, он все еще беспокоился за обслуживание.

- Касательно этого, не будете ли Вы против взглянуть сюда?

Уинри развернула еще один лист бумаги. Это был еще один чертеж автопротеза, который был легче нынешнего, но уход за ним оставался таким же.

- Вы сказали, что Вас беспокоят изменения в процедуре ухода, поэтому я нашла другой вид материала. Но он будет немного дороже.

- О, ты приложила столько сил, чтобы сделать новый дизайн? – Каас был удивлен и он наклонился перед, чтобы взглянуть на чертеж.

- Да. Я не могу сделать его таким же легким, как тот, что я Вам только что показала, но Вы сможете ухаживать за ним так же, как и раньше.

- Ого, похоже винт здесь другой формы.

- Да, я не могу сделать корпус легче, поэтому я подумала, что вместо этого облегчу детали.

Уинри вытащила винт, который был приклеен скотчем к краю чертежа, и протянула его мужчине. Винт был сделан вручную. Поскольку резьба была сложным процессом, то для изготовления тонких деталей металл обычно не использовался. Но чтобы сделать его, Уинри практиковалась на новом станке. Закончив объяснять два проекта, Уинри положила их на стол.

- Что Вы думаете? – спросила девушка.

Ей было все равно, какой из них выберет Каас. Было лишь важно то, что она подготовила чертежи согласно его пожеланиям, и чтобы он мог выбрать один из них.

- Думаю, я выберу этот, - сказал он, указав на чертеж, который позволит ему сохранить нынешнюю процедуру ухода.

- Понятно. Тогда я изготовлю для Вас этот, - ответила Уинри.

Она нарисовала большой круг под выбранным чертежом.

- Я на это рассчитываю, - сказал Каас.

Когда он встал со стула и уже собирался уходить, то вдруг остановился.

- И все же, зачем ты подготовила для меня два чертежа?

- Потому что, - начала Уинри, перестав сворачивать схемы автопротезов, - Вам нужно будет ухаживать за своим автопротезом каждый день, мистер Каас, поэтому я подумала, что лучше сделать то, что будет соответствовать Вашим желаниям. Кроме того, мне было бы приятно знать, что Вы пользуетесь своим автопротезом и заботитесь о нем в долгосрочной перспективе. Лучший способ осуществить это – сделать его более простым в обслуживании.

- Понятно.

В уголках его глаз появились морщинки, будто он щурился от яркого света, но рука, которую он положил на плечо Уинри, когда проходил мимо, выражала благодарность. Его большая, грубая рука на ее плече принесла тепло в сердце Уинри.

Когда девушка решила, что поток клиентов после обеда сократился, она обратилась к Гарфилю, который занимался автопротезом постоянного клиента.

- Мистер Гарфиль, можно мне отлучиться ненадолго? Я проверила каждую часть автопротеза Милии, поэтому я хотела бы пойти и установить его ей.

За день до этого Уинри навестила Милию и забрала ее автопротез. После тщательной проверки оказалось, что проблема, на которую жаловалась девушка, действительно была надуманной. И Уинри хотела как можно скорее сообщить ей об этом.

- Ты собралась идти к ней домой? – спросил Гарфиль, перестав смазывать автопротез клиента. Он выглядел неуверенным. Как правило «Студия Гарфиля» не наносила визиты на дом для обслуживания автопротезов.

- Я просто подумала, что ей будет трудно добираться сюда на временном протезе, к которому она не привыкла.

Дом Милии находился на полпути в сторону гор, где располагался центр города, поэтому ей нужно было подняться по крутым лестницам и склонам. Уинри сама забрала автопротез девушки, поэтому она хотела сделать все, что только возможно для Милии.

- Я понимаю, но что важнее, ты уверена, что с тобой будет все в порядке? – спросил Гарфиль, многозначительно посмотрев на темные круги под глазами Уинри. – Это прекрасно, что ты заботишься о клиентах, но какой в этом смысл, если ты жертвуешь собственным здоровьем.

На это довольно строгое замечание Гарфиля Уинри ответила:

- Со мной все будет хорошо! Я с детства была крепкой!

Когда Уинри с этими словами поднесла сжатые кулаки к груди, Гарфиль вздохнул. Он не знал, как поступить. Навыки Уинри становились лучше, и у нее была хорошая репутация среди клиентов. Но если она продолжит нагружать себя, то этот накопленный стресс в конце концов проявит себя. Это не только негативно скажется на ее концентрации и навыках решения проблем, но она также потеряет связь с окружающим миром. Полки, пол, а самое главное инструменты из Ризенбурга, за которыми девушка внимательно следила, покрылись слоем пыли.

Как человек с большим опытом, Гарфиль предупредил ее:

- Послушай, Уинри…

Однако, прежде чем он успел договорить их прервал голос мужчины из соседней мастерской.

- Эй! Убери уже эти коробки, что ты поставила на дороге!

- Ой, извините! – ответила Уинри и поспешила к выходу. – Я сейчас их уберу!

- Ты загородила проход в мою мастерскую. Уноси свой груз, как только его привезли, - с упреком сказал мужчина.

Уинри планировала перенести все в мастерскую, убедившись, что все заказанные детали доставлены, но в тот день у нее не было времени, и она оставила их снаружи. Сейчас она занесла в мастерскую две большие коробки и с тяжелым стуком поставила их на пол. Она даже не проверила их содержимое, прежде чем взвалила себе на плечо коробку с автопротезом Милии и некоторыми инструментами.

- Мне нужно идти, пока не стало слишком поздно! Ну, я пошла!

- О, подожди!

С развивающимися за спиной волосами и улыбкой, Уинри побежала вперед, проигнорировав Гарфиля, который пытался ее остановить.

Когда Уинри вышла из мастерской, она направилась прямиком к дому Милии. Когда она посмотрела на часы, что стояли на окраине города, их стрелки показывали три часа. Большие механические часы были созданы местными инженерами, чтобы все могли следить за временем. На вершине часов была установлена рука, держащая молоток и колокол. Каждый час рука оживала и поднимала молоток, чтобы ударить в колокол и отбить новый час. Колокол прозвонил три раза, оповещая всех о времени, кто работал в городе.

«- Такое ощущение, что только недавно пробило двенадцать», - размышляла Уинри. – «Поверить не могу, что время так быстро пролетело»

К тому моменту, как она вернется в мастерскую, будет уже скорее всего пять часов. После этого она планировала начертить предварительные чертежи для некоторых новых клиентов и проверить состояние автопротезов, над которыми она недавно закончила работу.

Уинри крепко держала автопротез, который она несла, быстро маневрируя между людьми. Девушка была сильно занята последние несколько дней, однако она заметила, как ее клиенты стали улыбаться гораздо чаще. Все ее усилия окупались результатами. Довольные улыбки и доверие в глазах ее клиентов являлось итогом ее кропотливой работы и заботы. Это было то, что приносило ей радость и мотивацию.

Пока Уинри бежала, наполненная приятным чувством удовлетворения, со стороны до нее донесся знакомый голос.

- Эм, так… я хочу шоколадное печенье и апельсиновый сок, э-э…

Она повернула голову и увидела Летти с Дэришем, которые делали заказ, разглядывая меню перед лавкой с едой. Большая крытая тележка предлагала соки из овощей и фруктов, а также кексы, печенье и другие десерты. Хотя поздно вечером там продавали алкоголь и закуски, в жаркие дни они часто подавали охлажденные напитки.

Уинри остановилась, чтобы понаблюдать за ними со стороны. Их разделяла улица и прохожие. С того дня она не видела Дэриша. Он не приходил к ней, а у девушки не хватало смелости зайти к нему. Но Уинри надеялась, что появится еще одна возможность поговорить с ним, если такое произойдет. За исключением этого, она по крайней мере, хотела перед ним извиниться.

Хоть девушка и боялась, но улыбки ее клиентов за последние несколько дней побудили ее подойти к нему. Дэриш был погружен в свои мысли, прислонившись к стойке на костыле. Летти смотрела в меню и пыталась получить от него ответ, но мальчик не обращал на нее ни малейшего внимания. Уинри набралась смелости и крикнула:

- Дэриш?

Услышав ее голос, мальчик вздрогнул и обернулся.

- О, это ты? – сказала Летти, когда поняла кто это. Она прыгнула на Уинри, которая в ответ подхватила девочку и посмотрела на Дэриша. Мальчик тут же отвел глаза.

- Привет, - сказала Уинри, но он положил локоть на прилавок и отвернулся, продолжая ее игнорировать. Мальчик словно всем своим видом показывал, что не хочет ее знать. Это было неприятно. Летти посмотрела на девушку.

- Ты тоже пришла купить сок? Я вот взяла апельсиновый, а Дэриш – яблочный. А еще мы будем есть шоколадное печенье.

- А что вы заказали для мамы? – спросила Уинри с легкой улыбкой, пытаясь не показывать, как ее задела холодная реакция Дэриша.

Именно тогда мальчик решился что-то сказать.

- Наша мама уехала домой. Но она вернется послезавтра.

- Понятно.

Уинри уже рассказывали, что их отец остался один дома, который находился далеко от Раш-Вэлл. Карен, скорее всего, ненадолго вернулась, чтобы проведать мужа и их дом. Пока Уинри думала об этом, Дэриш продолжал избегать ее взгляда и отошел от прилавка.

- Ты ведь тоже здесь, чтобы что-то купить, верно? – предположил он.

- Нет, я здесь не для этого, - сказала девушка, отрицательно помахав рукой, что заставило Дэриша равнодушно вздохнуть.

Хотя это был не совсем разговор, но они успешно начали общение. Уинри почувствовала, как тяжелая атмосфера между ними начала рассеиваться, пусть и не сильно. Она снова повернулась к Дэришу, встав прямо перед ним. Девушка точно знала, что хотела ему сказать.

– Просто за то, что произошло ранее, - она низко склонила голову. – Я была уверена, что если научусь делать самые лучшие автопротезы из всех возможных, то этого будет достаточно, чтобы клиенты были счастливы. Однако, это ранило тебя. Мне очень жаль.

Уинри извинялась искренне, не поднимая головы. Ее волосы соскользнули с ее плеч и закрыли ее лицо. Когда она через некоторое время подняла голову, Дэриш нахмурившись, смотрел на нее с подозрением. Летти, которая не могла понять, что здесь происходит, переводила свои удивленные глаза с брата на Уинри.

- Теперь я прислушиваюсь к клиентам, - продолжила она, - и я слежу за тем, как с ними разговариваю, чтобы понимать их чувства, когда делаю свою работу. Бывает, что я иногда делаю что-то неправильно, но при этом слежу за тем, чтобы всегда быть внимательной.

Похоже Дэришу нечего было сказать после того, как он выговорился ей несколько дней назад. Он молчал, облокотившись о стойку. Однако мальчик уже не выглядел так, будто с подозрением относится к Уинри. Девушка не могла понять, было ли это так, потому что он был готов выслушать ее или потому, что уже потерял интерес к тому, что говорила девушка. Поэтому, Уинри продолжила:

- Я стала чаще видеть, как улыбаются мои клиенты. Я думаю, это потому, что ты указал мне, где я ошибалась, Дэриш. Поэтому, если это возможно, я бы хотела, чтобы ты еще раз позволил мне осмотреть твою ногу. Конечно, я не буду заставлять тебя, но, если вдруг захочешь снова поговорить, пожалуйста приходи в мастерскую. На этот раз я обязательно тебя выслушаю.

Высказав ему все, что она чувствует, Уинри еще раз склонила голову. Затем, она нежно погладила по голове озадаченную Летти и отвернулась. Уинри ушла не оглядывалась. Ее окружили звуки молотков других механиков и рабочих, что зазывали клиентов. Вокруг было много автопротезистов и она была одной из них.

Поднимаясь по крутому склону к дому Милии, она молилась, чтобы Дэриш снова выбрал ее из всех остальных. Она понимала, что одного разговора будет недостаточно, чтобы мальчик простил ее.

Однако, если у нее появится еще один шанс, то девушка будет работать еще усерднее, чтобы снова его не подвести. Последнее, что она хотела услышать, это: «Я знал, что этого никогда не произойдет» Она решила приложить все свои усилия ради своих клиентов и тратить на работу еще больше времени, чем раньше.

Но подобный образ жизни будет довольно напряженным. Если бы она была взрослой и опытной, то возможно смогла бы найти баланс, но в пятнадцать лет Уинри знала лишь только, как полностью отдаться проблеме.

Медленно, но, верно, Уинри даже и не подозревала, что последствия от этой большой нагрузки только усугубятся.

С благодарностью и улыбкой Милии, которые были все еще свежи в памяти, Уинри повернула за угол к мастерской.

- Уинри!

Когда она стала искать человека, который звал ее, девушка увидела на другой стороне дороги пожилого мужчину.

- Мистер Поллак?

Поллак, чей правый глаз был автопротезом, являлся постоянным клиентом «Студии Гарфиля». В последнее время он проходил техническое обслуживание у Уинри.

- Здравствуйте! – девушка слегка поклонилась ему, как она всегда делала, когда встречала знакомого ей человека на улице, но в этот раз ее вежливость столкнулась с довольно грубым тоном Поллака.

- Эй, Уинри, ты ничего не хочешь мне сказать?

- А?

Обычно кроткий Поллак сейчас был в гневе. Уинри попыталась вспомнить, что он мог иметь в виду или что она могла такое сделать, чтобы разозлить его, но ничего не приходило ей в голову. Затем раздраженный Поллак подозвал девушку к себе. Когда она перешла дорогу, мужчина уставился на нее своим автопротезированным глазом.

- Как ты могла так поступить? Ты же сказала мне прийти в мастерскую в четыре, так?

- Ох! – как только он произнес это, Уинри наконец вспомнила. – М-мне жаль!

Несколько дней назад Поллак сказал в «Студии Гарфиль», что его глаз ведет себя странно, и Уинри приняла его запрос на обслуживание. Поскольку Поллак был владельцем универсального магазина, он мог покидать его только на короткий промежуток времени, поэтому он заранее записался на прием. Однако эта встреча полностью вылетела из головы Уинри. Несмотря на ее взволнованные извинения, на лице Поллака все еще сохранялось грозное выражение.

- Я пришел в мастерскую вовремя, но Гарфиль сказал мне, что ты только ушла и вернешься еще не скоро. Ты поставила меня в очень неприятное положение.

Она не просто забыла о встрече, а к своему великому стыду, еще и призналась, что вспомнила о ней только сейчас, когда мужчина сказал ей.

Гнев Поллака был вполне оправдан.

- К счастью, мистер Гарфиль был свободен, поэтому осмотрел его вместо тебя, - сказал мужчина.

- Мне так жаль! – искренне извинилась Уинри и склонила голову.

- Однако, - нахмурился он, - я доверяю твоим навыкам, так что убедись, что подобного больше не повторится.

Хотя Поллак все еще выглядел рассерженным, но он кажется принял искрение раскаяния Уинри.

- Да, я буду внимательнее, - сказала девушка, не поднимая головы.

- Я рассчитываю на это. Увидимся.

Сразу после того, как Поллак исчез в толпе, Уинри схватилась за голову и отругала себя.

- Что я вообще творю?! Мне нужно собраться.

Гшк ГШК-КРИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!

Странный, оглушительный скрежет металла наполнил воздух. Звук, похожий на раскаты грома, заставил людей, что разговаривали на улице замолчать, а те, кто работал поблизости, прекратили свои дела и стали оглядываться, чтобы понять, что произошло.

- Что это за звук? – удивилась Уинри.

Она заткнула уши руками и огляделась в поисках источника шума. Затем она увидела, что люди, проходившие мимо «Студии Гарфиль» заглядывали внутрь и спрашивали: «У вас все в порядке?»

- А?! – воскликнула Уинри.

Она опустила руки и вбежала в мастерскую.

- Мистер Гарфиль! – крикнула она.

Когда Уинри зашла, она увидела Гарфиля вместе с их коллегами – Хенриком и Вайсом. Они стояли около новой машины, которую они купили всего несколько дней назад. Странный звук прекратился, но запах гари распространился по всей мастерской.

- О, Уинри, - сказал Гарфиль, повернувшись к девушке. Она никогда не видела его таким серьезным. – Ты вчера вечером ухаживала за этим станком?

Он сколько не спрашивал, сколько хотел подтвердить это.

- Да, я вчера его чистила, как и всегда, - ответила она.

Гарфиль оставил обслуживание этой полезной, но немного капризной машины на Уинри. После работы, она вчера вечером, как обычно провела обслуживание станка и не могла вспомнить ничего, что заставило бы Гарфиля спрашивать ее об этом.

Однако его необычайно серьезный взгляд и то, как Хенрик и Вайс пристально смотрели на станок, обеспокоило Уинри.

Гарфиль снова спросил:

- Ты уверена? Ты ни о чем не забыла, когда чистила его?

- Э-э, сначала я отключила его, затем сняла основание и лезвия, после вынула металлическую стружку из привода.

Уинри неосознанно поднесла руку к груди, словно пыталась успокоить бешено колотящееся сердце, пока вспоминала поэтапно свои действия прошлым вечером.

- Затем я сдула пыль воздушным компрессором, протерла основание и лезвия…, - тут она резко замолчала. Лицо Уинри побледнело. – Ах, но цилиндр…! – воскликнула она.

Обычно после того, как она выгребала металлическую стружку из машины, Уинри смазывала цилиндр. Это был важный шаг, который гарантировал, что лезвия будут двигаться быстро и точно. Она поняла, что вчера этот шаг пропустила. Когда она заглянула в станок, около которого стояли Хенрик и Вайс, она увидела, что ранее прямые лезвия теперь были ужасно деформированы. Также она заметила, что вокруг были разбросаны детали. От увиденного девушка оцепенела, а в голове словно стало пусто.

- Я так и думал, - вздохнул Гарфиль.

По тому как побледнело лицо Уинри и как резко она замолчала, он понял, что она действительно совершила ошибку во время обслуживания.

Губы Уинри дрогнули, когда она вспомнила, в каком состоянии она была вчера вечером. Во время чистки станка, ее мысли крутились вокруг ноги Милии, прогрессом, которого она достигла, подготовив несколько чертежей, и Дэришем. И все это на фоне сильной усталости. После нескольких дней напряженной работы и недосыпа, она потеряла концентрацию. Вдобавок ко всему она сама даже не замечала, насколько была вымотана. Уже не говоря о том, что она забыла о приеме Поллака и в таком состоянии Уинри неизбежно шла к совершению серьезной ошибки.

- Это бесполезно, - сказал Вайс.

Он открыл внешний кожух и заглянул внутрь через щель, чтобы проверить механизмы станка, но затем положил инструмент на пол, словно смирившись.

- В цилиндре трещина. В таком состоянии машина точно не будет работать как надо.

- И похоже мелкие детали разлетелись повсюду, - добавил Хенрик. Он воткнул отвертку в деформированное основание, чтобы вытащить поврежденные части, но тоже сдался, рухнув на ближайший стул. – Нам нужно заменить сломанные детали, иначе станок не будет работать.

Он поднял руки в знак поражения. Рядом с ним лежали чертежи и детали автопротеза, а также необработанный лист металла.

- Но что тогда с этим автопротезом? – пробормотала Уинри, ее лицо застыло, когда Хенрик пожал плечами.

- Мы должны закончить это к завтрашнему утру, - сказал он. – Этот лист металла принадлежит Вайсу. Мы не думали, что сможем закончить без этого станка, поэтому пришли посмотреть, сможем ли мы его использовать.

Сказав это, Хенрик потянулся к автопротезу, который лежал на столе. Его корпус был смят, словно его пытались раздавить. Одна из деталей с глухим звуком упала на пол перед глазами Уинри.

- Когда мы попытались использовать станок, он вышел из-под контроля, и в итоге получилось то, что ты сейчас видишь. Нам еще повезло, что все ограничилось только сломанным корпусом.

Тот ужасный звук, что она слышала ранее, был из-за того, что машина раздавила автопротез. Хотя внешняя часть и была повреждена, но из-за поломки станка механики больше не могли продолжать работу. Точно также и Вайс скорее всего не сможет теперь обработать металлический лист. Ноги Уинри стали ватными, когда она поняла, что сломала новую и дорогую машину, которую покупали вскладчину несколько человек.

- Простите! Мне так жаль! – воскликнула она. Это была не та ситуация, в которой можно было все уладить одними лишь извинениями. – Я сейчас же займусь поиском нужных деталей!

Если у нее получится заменить поврежденные части, то возможно, удастся починить станок. Собрав с пола разбросанные детали, она быстро записала на клочке бумаги на верстаке номера моделей погнутых лезвий и цилиндра. Но когда девушка собиралась уже покинуть мастерскую, Гарфиль остановил ее.

- Найти все детали сегодня просто невозможно. Их слишком много. К тому же магазины скоро закроются.

- Но…!

Растерянная Уинри обернулась у входа и замерла. Вайс медленно покачал головой.

- У этого цилиндра особая форма. Его нельзя заменить деталями от других производителей, и таких в наличии почти нет. Подобные вещи иногда случаются.

Протерев руки от масла полотенцем, что висело у него на шее, Вайс сунул металлический лист под мышку.

- Пойду к себе и посмотрю, смогу ли я его обработать другим инструментом. Мне нужно будет посмотреть, получится ли у меня вернуть ему прежний вид., - сказал Хенрик, заворачивая сломанный автопротез в ткань.

Несмотря на попытку сохранить самообладание, два опытных инженера пришли сюда, понимая, что без новой машины им не справиться. Это означало, что не было другого способа закончить эту работу. Из-за ее ошибки, они оба могли потерять доверие клиентов.

В Раш-Вэлл, где всегда выживал сильнейший, Уинри прекрасно знала, как важен даже один клиент. Поскольку Гарфиль доверил ей уход за станком, его коллеги могли подумать, что он плохо знает свое дело, раз он доверился ей. Даже после того, как он взял ее в ученицы, она совершила ошибку и предала, оказанное Гарфилем ей доверие. Она не могла стоять в стороне и ничего не делать.

- Я смогу собрать все детали, если обойду все магазины в городе! Пожалуйста, позвольте мне найти их! – крикнула Уинри и выбежала на улицу.

Вечером Раш-Вэлл оживал – одни горожане возвращались с работы, другие делали покупки и шли домой. Уинри пробиралась сквозь толпу, когда мчалась к оптовому продавцу, который обычно ей помогал.

- Мистер Мандел!

- Ох, да это же Уинри. Что привело тебя?

Мандел с любопытством посмотрел на девушку, когда она, запыхавшись ворвалась в дверь и подбежала к его прилавку. Он спросил:

- Что случилось?

Переведя дух, Уинри кивнула и достала из кармана детали и записку.

- Ого, кажется им здорово досталось, - сказал Мандел, подняв с прилавка сплющенный винт и стал внимательно разглядывать.

- Мне нужна замена для этих деталей – режущие лезвия, винт №С-1, пружинная шайба №77, анкерный болт А-8…, - Уинри перечисляла названия и номера деталей, которые она принесла, чтобы не допустить ошибок и написала список на листе.

Обычно она могла перекинуться парой слов с Манделом, так как они давно знакомы, но сейчас, когда мысли о сломанной машине тяжело давили на нее, девушка могла лишь лихорадочно водить ручкой по бумаге, надеясь собрать все необходимые детали.

Казалось, Мандел почувствовал отчаяние Уинри по тому, как она молча делала записи. Он не стал заводить разговор, и просто направился в дальнюю часть магазина, где хранился товар.

- Посмотрим… Похоже, тебе нужно, десять, двадцать… всего двадцать восемь. Кажется, все эти винты у меня в наличии, - сказал он.

Уинри не сводила глаз с Мандела, наблюдая как он медленно двигался вдоль полок. Она сжала кулаки и опершись на прилавок, напряженно следила за ним.

- Вот, спасибо что подождала, - сказал он наконец. Он выложил перед ней примерно шестьдесят процентов нужных деталей. – Прости. Это все, что у меня сейчас есть. Остальное я смогу заказать завтра, но если это срочно, то, возможно, стоит поискать в других местах. Хотя, честно говоря, я не уверен, что их вообще можно найти в этом городе.

Он постучал пальцем по одной из деталей в списке – это был тот самый уникальный цилиндр, о котором говорил Вайс.

- Я единственный, кто работает с этим производителем. Так, что если он нужен тебе сегодня, то придется заглянуть в лавки с ломом.

- Поняла. Тогда, позвольте расплатиться за эти вещи, - сказала Уинри.

- Что? – удивился Мандел, увидев, как девушка достает кошелек. – Ничего страшного, я пришлю счет позже.

Обычно все счета за детали он выставлял «Студии Гарфиль» в конце месяца.

- Нет, пожалуйста, позвольте мне оплатить сегодня.

- Ты уверена?

Он с сомнением озвучил ей сумму, но Уинри быстро расплатилась, взяла квитанцию и поблагодарив его, выбежала из магазина.

Еще недавно небо было ясным, но теперь его затянули облака. Но о погоде Уинри думать было некогда.

- Осталось двенадцать!

Сжимая пакет с деталями, она вбежала в другую оптовую лавку. Спустя несколько минут Уинри уже вышла оттуда и направилась к лавке с ломом через дорогу. Так она повторяла этот процесс еще несколько раз, постепенно собирая недостающие детали.

- Осталось три!

После еще одно магазина, который довольно далеко находился от «Студии Гарфиль», Уинри без остановки искала оставшиеся запчасти. Пот ручьем стекал с ее лба, собирая пыль, которая затем размазывалась по ее лицу.

Наконец солнце село и колокол на часах прозвенел семь раз и вместе с этим ясным звоном, как по сигналу в городе стали загораться вывески. Магазины на главной улице должны были работать еще около часа, но остальные лавки уже готовились к закрытию. Уинри поспешила в ближайший магазин с ломом. В тесном помещении полки были заставлены сломанными автопротезами, покрытыми пылью инструментами и различными деталями от машин.

Осторожно проходя мимо полок, который, казалось, могли рухнуть в любой момент, Уинри перебирала подходящие железки одну за другой, но затем вновь возвращала их на место и вытаскивала на свет новую деталь.

- Это не то. И это тоже. А эта – сломана.

Хотя детали и были неисправны, они все равно считались товаром. Чтобы не запачкать их еще больше, Уинри вытирала испачканные в масле и пыли пальцы полотенцем, но стоило ей вновь прикоснуться к металлу – ладони снова покрывались черной грязью.

Из трех оставшихся деталей был тот самый цилиндр, который как ей сказали, вряд ли удастся найти. Другие две – пружины, необходимые для привода механизма. Эти детали нельзя было заменить аналогами от других производителей.

Закончив осмотр очередной полки, она засунула руку в коробку, что стояла в углу.

- Я… Я нашла их!

Она вытерла пот со лба и радостно вытащила найденные детали. Среди незнакомых металлических запчастей, она нашла те самые две пружины. Они были немного погнуты и покрыты ржавчиной, но их вполне можно было использовать после небольшой полировки.

Теперь оставался только цилиндр. Она молилась, чтобы найти его, пока вскрывала отверткой сломанные останки того, что когда-то было автопротезом. Она делала тоже самое и с другими частями, включая кусок металла, который возможно был частью большого инструмента. Но удача больше ей не улыбнулась, цилиндр Уинри так и не нашла.

Вернув последнюю деталь обратно в ящик с железным ломом, она расплатилась за пружины и вышла на улицу, где уже начал идти дождь. Небо потемнело еще сильнее.

Уинри засунула купленные пружины, а также остальные пакеты и мешки в самый большой из них. Затем, сняв верхнюю часть комбинезона, расстегнула рубашку, которую носила под ним и накрыла сумку с деталями.

- Надуюсь, так они не намокнут, - пробормотала Уинри, прижимая собранные детали к животу. Она сразу же побежала к следующему магазину. У нее не было времени стоять на месте.

Чем дольше она задерживалась в городе, тем меньше времени оставалось у Вайса и Хенрика на работу, независимо от того, удастся ли ей отремонтировать станок. Она отчаянно заставляла свои ноги двигаться – они так устали, что едва слушались, пока девушка ходила от одного здания к другому.

За это время полотенце, которым она вытирала руки, стало таким грязным, что не было смысла его дальше использовать. Ей приходилось вытирать ладони о собственную одежду перед тем, как войти в следующий магазин. К тому времени, как она осознала, большинство лавок уже было закрыто. Когда она вышла из магазина с пустыми руками, только свет его вывески и витрин других лавок освещали улицу.

Цилиндр найти так и не удалось.

- Что же мне делать? – подавленно прошептала Уинри. Свет магазина, из которого она только что вышла, падал на нее, отбрасывая от ее ног длинную тень.

Дождь усилился, когда она вышла из-под навеса. Он безжалостно хлестал по Уинри, пока она бесцельно брела по опустевшей улице. Ее одежда и волосы промокли насквозь. Девушку накрыл шум дождя, как когда днем ее окружал гул толпы. Капли стекали по ее подбородку, и пока она шла по темной улице, вдалеке раздался звон колокола. Его звон, который приглушал дождь, прозвучал девять раз, а затем постепенно затих.

Уинри остановилась перед одной из витрин.

Внутри, в отличии от ее тяжелого и подавленного состояния, все сияло яркими цветами. На ветрине были выставлены редкие автопротезы и украшения из драгоценных металлов, созданные какой-то студией. Возможно, девушка надеялась, что свет витрины хоть немного поднимет ей настроение. А может она остановилась просто бессознательно. Кто знает сколько раз она проходила здесь раньше? Она стояла, разглядывая товары, и уже собиралась идти дальше, как вдруг резко застыла на месте.

- Это же тот самый производитель! – воскликнула Уинри прислонившись ладонями к стеклу.

Инструменты и металлические детали, были отполированы до блеска и размещены внутри витрины. Но ее взгляд привлек бесформенный кусок металла, словно вырванный из гигантской машины. Через щель между шестеренками и скобами она заметила цилиндр, а на одной из его граней – клеймо того самого производителя, которого она искала.

Затаив дыхание, Уинри прочитала табличку, что стояла рядом.

«Детали, что используются в инструментах, проверенного временем производителя. При производстве применяются высококачественные металлы, которые отличаются повышенной прочностью. Детали могут быть использованы для производства автопротезов.»

- Вот оно!

Она прижалась лицом к стеклу, разглядывая нужную ей запчасть. Похоже, она была от другой машины, не той, что стояла в мастерской Гарфиля, но цилиндр определенно был тем самым – уникальным, от нужного ей производителя.

- Слова Богу! – с облегчением вздохнула Уинри, понимая, что сможет починить механизм. Однако, это чувство облегчения длилось недолго. – Быть не может…

Увидев ценник под витриной, ее лицо застыло.

Цена была невероятно высокой. Конечно, металл был высококачественным, состояние отличным, а производитель славился своей надежностью и точностью – но даже с учетом все этого сумма была запредельной.

Уинри перевела взгляд на цены других товаров, что были выставлены рядом. Все они в разы превышали рыночную стоимость.

- Неужели это…, - пробормотала она, поднимая голову, чтобы посмотреть на вывеску. Капли дождя падали на ее лицо.

Это заведение, что называло себя «Лавкой с запчастями», по всей видимости являлось одним из тех, что стали чаще появляться в Раш-Вэлл. Она подозревала, что это одно из мест, о которых упоминали Гарфиль, Хенрик и Вайс. Они скупали детали, не утруждая себя их ремонтом или уходом, а затем продавали втридорога, заботясь только о прибыли.

Она стояла на улице под дождем, а ее рука застыла у кармана, в котором лежал кошелек. Сегодня она уже потратила немало денег, чтобы купить детали. Однако у нее была приготовлена крупная купюра на крайний случай. Но этого было достаточно, чтобы купить деталь. Уинри снова посмотрела на вывеску, затем на цилиндр на витрине, после чего она опустила голову.

Ее мокрые ботинки были покрыты грязью и маслом. Она была возмущена, узнав, что нога Дэриша стала такой из-за подобного недобросовестного бизнеса, но сейчас она нуждалась в товарах другого нечестного продавца. Это заставило Уинри чувствовать себя жалкой – как механик и как человек. И ее переполняла печаль.

Мокрая челка Уинри прилипла к ее лбу, когда она опустила глаза, капли дождя стали стекать по ее лицу. Проследив за каплей, что упала с кончика ее носа, Уинри зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, то протянула холодную руку и открыла дверь магазина.

Было больше десяти вечера, когда Уинри вернулась в «Студию Гарфиль». Несмотря на дождь, ставни в мастерской были приоткрыты, а изнутри на улицу струился свет лампы. Кажется, Гарфиль сделал это специально, чтобы Уинри было легче найти дорогу домой по темной улице.

- Я вернулась.

Наклонив голову, она прошла под ставнями в мастерскую. Внутри Хенрик пытался починить машину, хотя шансы на это были малы. Он уже возвращался к себе, чтобы попытаться выполнить работу с помощью собственного оборудования, но похоже без нового станка, у него ничего не получилось. Сам Гарфиль тоже держал в одной руке гаечный ключ, когда вытаскивал сломанную деталь. Пытаясь заделать зазор, он подгонял на ее место другую.

Услышав голос Уинри, они оба отвлеклись от работы и подняли головы.

- Уинри! – воскликнули обеспокоенные мужчины.

- Уинри, где ты была так долго? – спросил Гарфиль.

Девушка молча протянула пакет с деталями Гарфилю и Хенрику, когда они подошли к ней.

- Это детали для станка. Ты нашла их все? – спросил удивленно Хенрик взяв пакет и начал выкладывать детали одну за другой на верстак. – Цилиндр! - воскликнул он, когда в самом конце нашел аккуратно завернутую запчасть.

- Мы с можем починить машину? – неуверенно спросила Уинри, нервно сжимая руки, наблюдая за тем, как Хенрик достает все детали.

- Да, конечно. Ты нас спасла! – сказал он с искренней улыбкой, когда теперь был уверен, что сможет закончить работу. – Я позову Вайса. Если мы все вместе возьмемся за починку, то управимся минимум за два часа. После приступим к заказам и у нас будет достаточно времени, чтобы все закончить к утру! Спасибо, Уинри!

Хоть он и благодарил ее, девушка все равно виновато опустила голову. Даже если она и нашла детали, чтобы починить станок, это не меняло того факта, что именно она его сломала.

Хенрик взял зонт и вышел из мастерской. В студии стало тихо, когда Уинри осталась с Гарфилем наедине. Единственное что нарушало тишину, был бьющий по крыше дождь.

- Подойди сюда. Поверить не могу, что ты так сильно промокла, - сказал Гарфиль, когда девушка с мрачным видом стояла у входа. – Тебе нужно вытереться, иначе простудишься.

Он положил на ее голову чистое полотенце. Уинри сняла резинку с волос и начала вытирать их. Гарфиль наблюдал за ней, скрестив руки на груди. Затем он наконец тихо спросил:

- Итак, что насчет цилиндра? – услышав это, плечи Уинри вздрогнули. – Не могу поверить, что ты его нашла. Я бы хотел порадоваться, что ты спасла нас, но… где ты его купила? – в его жестком голосе, прозвучали нотки гнева.

Уинри крепко сжала края полотенца, и она потупила взгляд. Гарфиль, не размыкая рук, постукивал пальцем по своему предплечью, ожидая от девушки ответа. Как бы он не хотел услышать ее объяснения, Уинри не могла так просто сказать, что купила деталь в месте, которое все презирали.

- Я же говорил тебе держаться подальше от этих подозрительных лавок, так? – сказал Гарфиль, моментально догадавшись по ее молчанию. Его плечи опустились, и он тяжело вздохнул, посмотрев на Уинри сверху вниз. – Связываться с ними – опасно, - строго предупредил он.

Коррумпированные торговцы в последнее время вели себя слишком агрессивно.

- Когда мы пользуемся их услугами, то признаем их существование и тем самым укрепляем их позиции. Ты ведь это понимаешь, верно?

Все еще сжимая полотенце Уинри прошептала:

- Простите меня за то, что я сделала.

Лицо Гарфиля смягчилось, и он не стал продолжать этот разговор. Он мягко положил руку ей на плечо и сказал:

- А теперь – прими горячий душ, поешь и отдохни сегодня.

С привычной ему улыбкой, Гарфиль открыл дверь, что вела в дальнюю часть мастерской.

- А? Но я хочу помочь с ремонтом станка! – растерянно воскликнула Уинри, когда Гарфиль мягко подтолкнул ее за плечи, выводя из студии.

- Мы закончим все сами. Ты уже сделала более чем достаточно, найдя нам эти детали, - сказал он.

- Но! – запротестовала Уинри, умоляюще посмотрев на него, однако Гарфиль твердо отказал ей.

- Все в порядке, просто сделай то, что я тебе сказал, - ответил он, подталкивая девушку к первым ступеням лестницы.

- Кстати тебя сегодня кое-кто ждал, - сказал Гарфиль, глядя на нее снизу вверх. Он помрачнел, словно с неохотой говорил об этом.

- Мистер Поллак? – спросила Уинри.

Она подумала, что это был Поллак, ведь девушка его подвела, не явившись на встречу. По-хорошему она должна была сразу извиниться перед Гарфилем, вернувшись из дома Милии, но Уинри была так сильно поглощена поисками всех деталей, что до сих пор не могла с ним поговорить.

- Простите. Я забыла о встрече с мистером Поллаком и доставила Вам неприятности, - извинилась Уинри.

У скольких людей она уже сегодня просила прощения? Она чувствовала себя жалкой. Однако Гарфиль покачал головой.

- Не беспокойся насчет мистера Поллака. Я говорил не о нем. Это был Дэриш.

- Что? – Уинри резко остановилась, услышав это имя.

- Он заходил в мастерскую сегодня вечером. Сказал, что хочет поговорить с тобой лично. Ждал здесь почти до девяти.

- Дэриш приходил…, - произнесла Уинри дрогнувшим голосом.  Она почувствовала, как сердце сжалось в ее груди.

- А потом перед тем, как уйти, он просил передать, что ты больше не обязана заниматься его автопротезом. Похоже, он решил найти другую мастерскую.

Будучи морально и физически вымотанной, слова Гарфиля окончательно добили ее.

- Согрейся и как следует отдохни сегодня. Хорошо? – утешающе сказал Гарфиль, пока девушка стояла, замерев на середине лестницы. Затем он вернулся в студию.

Когда Уинри осталась одна, то еще какое-то время стояла на месте, не в силах о чем-либо думать. В конце концов она заставила себя подняться по лестнице, хотя ей потребовалось на это несколько минут.

Вернувшись в свою комнату, Уинри увидела, что ее письменный стол и пол были залиты водой - в окно, которое было открыто, заливал дождь.

Пошатываясь, она подошла к столу и положила руку на промокшие чертежи. Один из них был для Эдварда. Она давно не могла за него взяться – все никак не хватало времени. Другой чертеж предназначался Дэришу, который она переделывала уже несколько раз.

- Что…

«- … я вообще делаю?» - подумала Уинри. Возможно, она хотела отругать себя: «Ты совсем идиотка?» Она сама не знала, какую из этих фраз сейчас хотела произнести. Девушка подняла чертежи, на которых уже размылись чернила.

Единственный звук, что доносился до нее, был бьющий по крыше дождь.

Слушай свое сердце.

Это было худшее утро на свете.

Когда Уинри открыла глаза лежа в постели, у нее было ощущение, что внутри поселился комок тоски. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Возможно, на самом деле все было иначе, но она чувствовала, что ее тело и душа были будто опустошены. Единственное, что ее сейчас наполняло – это полное безразличие.

Уинри не думала, что сможет отдохнуть, но физическая и моральная усталость быстро погрузили ее в глубокий сон. Благодаря этому, даже несмотря на то, что она промокла насквозь под дождем, девушка не простудилась. Однако Уинри казалось, что ее конечности были слишком тяжелыми, и ей было сложно заставить себя встать.

С большим усилием, ей удалось выбраться из постели, умыться, переодеться и как обычно, Уинри спустилась вниз, чтобы поднять ставни мастерской. Над ее головой простиралось прекрасное голубое небо, будто вчерашний ливень был лишь сном. Бодрящий ветер после дождя ласкал лицо девушки, а лужи на земле играли бликами, отражая яркий солнечный свет.

Обернувшись, она заглянула в мастерскую и увидела, что новый станок был настроен и готов к работе. Однако это не принесло Уинри никакой радости. Даже собственное оцепенение казалось ей далеким воспоминанием, пока она в тишине готовила мастерскую к открытию.

- Доброе утро, Уинри, моя дорогая, - сказал Гарфиль, который зашел в мастерскую немного раньше обычного, пока девушка протирала верстак хорошо отжатой тряпкой.

-Доброе утро, - ответила Уинри, с тяжелым сердцем. Она прекратила уборку.

- Похоже, тебе удалось немного поспать. Но даже несмотря на то, что мешки под глазами исчезли, вид у тебя все равно угрюмый, - Гарфиль забрал у Уинри тряпку, взглянув на ее безжизненное лицо и безэмоциональный голос. – Ладно, хватит подготовки. Тебе не нужно сегодня приходить в мастерскую.

- Что? – Уинри замерла.

Гарфиль должно быть имел в виду, что ей теперь запрещено входить в мастерскую потому, что она ни на что не годится, как механик. Она не могла винить его за это после вчерашнего провала, но услышать подобное напрямую было больно. От стыда она опустила глаза… и заметила перед собой сверток ткани с цветочным узором и флягу. Уинри подняла голову и увидела, как Гарфиль улыбается ей.

- Вот, это твой обед и немного воды. Твоя сегодняшняя задача – выполнить мое поручение у мистера Доминика. Он будет работать с металлом, который сделан из руды, что добывается только в тех местах, так что сходи к нему вместо меня, хорошо?

Кажется, Гарфиль проснулся раньше, чтобы приготовить ей обед.

- Ну, поспеши. Иначе солнце сядет к тому моменту, когда ты будешь возвращаться.

- Хорошо.

Когда он мягко подтолкнул ее, Уинри забрала у него обед и флягу. Учитывая свои неудачи, что произошли недавно, девушка хотела приложить все силы и искупить свою вину, но она также боялась совершить еще одну ошибку. Гарфиль по своему опыту, понял это и отправил ее на свежий воздух, чтобы сменить обстановку.

Уинри решила принять его предложение. Закончив свой легкий завтрак, она перед выходом переоделась в черную мини-юбку и белую кофту. По пути к горной дороге, что вела к дому Доминика, она прошла мимо нескольких отелей. Уинри взглянула в окна гостиницы, где остановился Дэриш и его семья. Может быть, Дэриш так и не простил ее за бесчувственность. Или, возможно, он разозлился, когда Уинри так и не пришла после того, как он прождал ее так долго, придя к ней под проливным дождем?

Сейчас у Уинри не было ни сил, ни желания разбираться почему он решил отказаться от работы с ней.

Девушка сосредоточилась на дороге перед собой и тихо прошла мимо отелей. На ее лице отражалась тень печали. Поднимаясь по крутому горному склону, пейзаж вокруг Уинри постепенно менялся. Огромные валуны остались позади, открыв перед ней бескрайнее небо. Это ощущалось как освобождение. Прямые солнечные лучи постепенно согревали ее. На выгоревших солнцем скалах стоял дикий козел, а далеко внизу у узкой дороги, по которой она шла, протекала река.

Она поднималась по сложной тропе несколько часов, пересекла подвесной мост, пока наконец не добралась до дома Доминика.

Дом, который был построен на участке земли прямо в горах, выглядел как соединенные между собой несколько коробок. Из высокой трубы поднимался дым. На вершине утеса за домом вращались ветряки. Это был второй визит Уинри в это место. Как и в прошлый раз, когда она пришла сюда с Эдвардом и Альфонсом, из жилища Доминика раздавались звуки удара молота по металлу.

- Здравствуйте? – сказала Уинри. Она постучала по входной двери и вскоре на пороге появился сын Доминика Ридель и его жена Сатера.

- Здравствуй, Уинри, - сказал Ридель.

- Входи. Спасибо за все в прошлый раз. Смотри, это Уинри, - нежно сказала Сатера младенцу, которого она держала на руках.

В последний раз, когда Уинри была здесь, она присутствовала при родах Сатеры, которая рожала во время шторма. Уинри удалось помочь женщине благополучно родить малыша. Ридель и Сатера сказали девушке, что считают ее своей спасительницей.

- Мы назвали его Питора, - гордо объявили родители.

- Привет, Питора, - сказала Уинри. – Прошло не так много времени, но он уже подрос.

Она нежно коснулась кончиком указательного пальца до пухлой щеки младенца. Девушка немного завидовала крепкому спящему малышу, который посапывал, не обращая никакого внимания на окружающий его мир.

- Итак, я пришла сегодня за сталью для мистера Гарфиля. Ничего, если я зайду в мастерскую к мистеру Доминику? – спросила Уинри Риделя, который подогревал молоко на кухне, дав девушке время, чтобы полюбоваться личиком невинного младенца.

- Да, мистер Гарфиль говорил мне о заказе. Отец взял его, так что ты можешь зайти.

Ридель указал девушке в сторону мастерской. Уинри еще раз погладила щеки спящего младенца, прежде чем выйти. Она постучала в дверь мастерской Доминика. В ответ девушка услышала недовольное ворчание и после вошла. Ее встретил характерный жар, что исходил от процесса плавки железа. Посреди просторной комнаты стоял сурового вида мужчина и бил по раскаленному листу металла. Капли пота стекали по его лбу.

- Здравствуйте, мистер Доминик, - поздоровалась Уинри.

- Пришла все-таки? – проворчал мужчина, даже не взглянув на гостью.

Когда он ковал железо, уголки его поджатых губ опускались вниз, придавая ему вид типичного упрямого старика.

- Ну, сядь вон там, - бросил он хрипловатым голосом и указал на деревяный ящик. Уинри села на него, как ей и сказали.

Напротив нее стояла каменная печь с раскаленным до красна железом. Жар был такой сильный, что на лбу Уинри выступил пот просто от того, что она находилась рядом. Оглядевшись, она заметила листы металла, что были разложены на кирпичной подставке вдоль стены. Под ними была прикреплена записка «Гарфиль, пять листов».

- Я должен еще проверить их на дефекты. Поэтому пока не могу отдать, так что подожди немного.

Это было все, что сказал Доминик, заметив куда смотрит Уинри, прежде чем снова сосредоточиться на своей работе.

Лязг, лязг.

Уинри молча слушала повторяющийся звон металла. Доминик был человеком неразговорчивым. Между ними были лишь ритмичные удары молота, закалявшего металл.

Доминик останавливался только тогда, когда проверял форму металла, подцепив лист щипцами. В Раш-Вэлл она была бы окружена звуками работающих станков, или гулом толпы, что постоянно наполняла город, но здесь, когда Доминик остановился, наступила тишина.

Из крошечного окна подул ветерок, что приласкал вспотевшую голову Уинри. Снаружи простиралось чистое голубое небо. Где-то вдалеке пронзительно каркнул черный коршун. Уинри поняла, что уже очень давно не ощущала такой тишины.

- Ты выглядишь подавленной, - внезапно сказал Доминик, сжимая молот в своей руке. – Куда делась вся твоя энергия, а?

Лязг.

Молот снова опустился на металл. Когда Уинри в последний раз была здесь, она изо всех сил просила Доминика взять ее в ученики. Она была полна амбиций и все дошло до того, что девушка показала свою решимость, приняв роды у Сатеры. Однако сейчас у Уинри не осталось ни капли этой решимости.

Будучи в смятении, девушка молча наблюдала, как Доминик кует железо, пока наконец не сказала:

- Я совершила ошибку на работе.

Она постепенно рассказала ему все, что произошло с тех пор, как она приехала в Раш-Вэлл.

- Я была так увлечена изучением новых техник, что даже не подумала о том, что чувствует Дэриш – мальчик, который пришел к нам с протезом ноги. Поэтому я все обдумала и затем решила приложить больше усилий, чтобы прислушиваться к своим клиентам. Когда я это сделала, то у меня было мало времени, и я становилась более небрежной, даже не осознавая этого. Я умудрилась сломать машину, которую покупали сообща несколько человек.

Она смотрела на свои кулаки, сжимающие подол юбки, которыми она открыла дверь в магазин спекулянтов вчера вечером.

- После того, как я причинила столько неприятностей, я хотела искупить свою вину, что зашла туда, куда не стоило заходить и пока я этим занималась, Дэриш пришел в мастерскую, чтобы снова поговорить со мной, но я сама уничтожила эту возможность!

Уинри еще сильнее сжала кулаки. Губы девушки задрожали в то время, как Доминик молчал и продолжал взмахивать и опускать молот. Он не пытался ее останавливать. Это выглядело так, будто он позволил ей высказать все, что было у нее на душе.

- Погнавшись за техниками и знаниями, я упустила из виду чувства клиентов. А когда я попыталась разобраться с этим, из-за нехватки времени я не успевала делать свою работу. Если так будет продолжаться, то мне придется выбирать что-то одно. Если я этого не сделаю, то просто доставлю неприятности клиентам и мистеру Гарфилю.

Эмоции, что она до этого сдерживала, вырвались наружу. Плечи Уинри задрожали, а в уголках ее глаз выступили слезы, которые затем стали стекать по ее щекам.

- Но что мне выбрать? А что, если я допущу еще больше ошибок, когда пойму, как решила поступить? Я просто не знаю, что делать дальше…

На самом деле, Уинри не подавляла своих чувств, просто она не могла найти выход своим переживаниям. Ее переполняли эмоции: после того, как она вложила все силы для достижения целей, а затем все рухнуло у нее на глазах. И это по ее собственной вине. Эти эмоции, которые она сдерживала, теперь превратились в слезы, что катились по ее щекам. Уинри не знала, как долго она плакала.

- Простите. Не верится, что я расплакалась, - всхлипывая, сказала девушка.

Она вытерла влажное от слез лицо. Ей стало легче после того, как она выговорилась. Доминик не прекращал стучать по железу все это время. Уинри была благодарна, что он просто позволил ей выплакаться и не пытался ее утешить.

- Не извиняйся. Слезы – это доказательство того, что ты приложила все усилия. Хотя иногда, как бы ты ни старался, все равно ничего не выйдет, - произнес Доминик ровным и спокойным голосом, не отрывая взгляда от раскаленного металла. – Было дело, когда-то давно… целое десятилетие накопленного опыта не помогло мне, когда мне довелось работать с новым металлом. Слишком уж я поверил в себя, не удосужился как следует подготовиться.

- Десятилетия…, - удивленно сказала Уинри. В столь юном возрасте она и представить себе не могла, насколько это много. – А что Вы тогда сделали мистер Доминик? – с любопытством выпалила девушка.

Ее поразило, что десять лет опыта могли подвести и вопрос вырвался сам собой.

- Я разозлился.

- Разозлились?

- Точно также, как и ты сейчас, юная леди. Тебе было так паршиво, что ты разрыдалась. А я… я просто был зол на себя, - Доминик говорил о прошлом безразлично, будто это было что-то незначительное и Уинри невольно позавидовала ему – ей было тяжело даже обдумать свою ситуацию.

- А как Вы справились со своими чувствами? Как Вы это пережили? Было ли что-то что помогло Вам или есть какой-то секрет? – спросила Уинри.

Доминик был намного старше нее. Скорее всего, он сталкивался с ситуациями, которые были куда сложнее, чем она могла себе представить. Сейчас он уже был блестящим, опытным инженером, который был уверен в себе и в своем деле. Уинри чувствовала, что, если кто и сможет ей помочь выбраться из нынешних душевных терзаний, так это Доминик.

Однако он покачал головой, разрушив ее ожидания.

- Секрет? Нет никакого секрета.

Уинри затаив дыхание, в ожидании ответа наклонилась вперед, но после услышанного, разочарованно выпрямилась. Однако, задумавшись, она поняла: на подобный вопрос не существовало готового ответа. Она спросила Доминика поддавшись эмоциям, но на самом деле ей самой нужно было пройти через это.

Наступила тишина.

Доминик продолжал ковать железо, но вскоре он завершил свою работу. Он опустил раскаленный металл в чан с водой. Тут же с шипением в воздух поднялся пар, растворившись на глазах у Уинри.

Доминик медленно выпрямился, взял лежавшие на кирпичах стальные листы и вернулся. Он поднимал каждый лист с помощью клещей и внимательно его осматривал. Прищурившись, он проверял их с двух сторон, убеждаясь, что ни одна из пластин не деформирована, а затем аккуратно клал лист в плотный тканевый мешок.

- Вот, я заставил тебя ждать достаточно долго, - сказал он, удовлетворенный всеми пятью листами и протянул мешок Уинри. – Если уронишь себе это на ногу, мало не покажется. Так что будь осторожна.

- Буду. Спасибо большое, - ответила Уинри.

Она положила мешок в свою сумку и встала, все еще чувствуя себя подавленной. Она открыла дверь мастерской и в комнату хлынул яркий солнечный свет. Уинри прикрыла глаза рукой и уже собиралась выйти наружу, как вдруг голос позади остановил ее.

- Девочка.

Когда Уинри обернулась, она увидела, как Доминик сидел, потирая затылок. Он выглядел немного растерянным.

- Значит, ты не впервые сталкиваешься с трудностями в работе, так? – спросил он.

- Да, - кивнула Уинри и скромно добавила, - но это в первый раз, когда я допустила такие серьезные ошибки. В Ризенбурге я почти не ошибалась, а если такое и случалось, то редко.

- Это потому, что ты жила в маленьком пруду, - сказал он, пусть это и звучало жестко, но Доминик продолжил. – Ты находилась в родном месте, с постоянными клиентами и семьей, с которой ты работала вместе. Хотя, полагаю Пинако тебя не особо жалела.

Доминик с юности был знаком с бабушкой Уинри и сейчас, вспомнив нечто не слишком приятное, его лоб покрылся холодным потом. Но он быстро взял себя в руки и вернулся в теме.

- Когда ты живешь в маленьком мире, у тебя такая же небольшая ответственность, и ошибки не имеют особого значения. Но теперь ты в большом месте, вроде Раш-Вэлл. Здесь полно мастерских и клиентов, а значит есть чему учиться и радоваться. Но одновременно с этим и ошибки становятся серьезнее. Иначе говоря, все за что ты берешься имеет куда больший масштаб, - Доминик произнес эти слова грубоватым, ровным голосом.

Уинри сжала ремешок сумки на плече, внимательно слушая опытного механика, которым восхищалась.

- Но вместе со всем этим ты вырастаешь. Становишься той, кто справится со всеми препятствиями. Тебе может и будет тяжело какое-то время… Хотя нет, я не совсем это хотел сказать… В общем, если ты все время будешь бояться трудностей и ошибок, ты никуда не продвинешься. Понимаю, тебе было страшно втягивать в эту ошибку других, но ты ведь не одна, ведь так, девочка? Так что тебе сейчас нужно думать о… э-ээ… как бы это сказать…

Он был человеком немногословным, и даже в лучшее время его речь не была такой длинной, а теперь и вовсе иссякла. Доминик замялся и снова почесал голову.

- Эх, не могу подобрать слова, - пробормотал он, скрестив руки на груди. Он ворчал, ломая голову над словами. После долгих поисков подходящей фразы Доминик наконец-то сказал. – В общем, все сводится к тому, каким инженером ты хочешь стать!

Он выпалил это так, будто знал, что его невнятный совет будет отвергнут. Он плотно сжал губы. Однако Уинри поняла – он действительно старался ее подбодрить.

- Я буду стараться изо всех сил, - сказала она.

- Не сдерживай себя.

Она кивнула и слегка поклонилась, а Доминик проводил девушку тем же хмурым взглядом, каким и встретил ее, когда она пришла.

- Что ж, видимо, остается только взяться за дело, - тихо пробормотала Уинри, возвращаясь тем же путем, что и пришла. Несмотря на то, что она высказалась Доминику, внутри она чувствовала себя подавленной.

- Мне нужно выбрать: либо меньше времени уделять клиентам, что сократит количество ошибок, либо меньше работать, но выкладываться на полную для каждого… нет, если я будут все делать медленно, то ничему не смогу научиться. А ведь я хочу сделать лучший автопротез для Эда и своих клиентов, - продолжала она размышлять вслух, пытаясь найти правильное решение. Она почувствовала, как в горле встал ком. Она так старалась, но потерпела неудачу и ощущала себя одновременно униженной и жалкой.

Пустой ланч-бокс гремел в такт ее шагам. Вскоре окружавшие ее скалы, которые казались непреодолимой стеной, расступились, открыв вид на веревочный мост. Это был тот самый мост, который в прошлый раз был разрушен молнией во время грозы. Сейчас он был восстановлен и покачивался в потоках ветра, что поднимался со дна ущелья.

Уинри остановилась у начала моста. Под ее ногами был неестественно торчащий кусок скалы, попытка Эдварда создать мост с помощью алхимии.

- Интересно, как там Эд и Ал?

Она придерживала волосы, что развивались на ветру и размышляла о братьях, направившихся в Дублис. В тот момент она бы отдала все, чтобы поговорить с ними – просто поговорить, ни о чем не беспокоясь.

Когда Уинри перешла мост, она сделала еще три привала во время долгого спуска по горной тропе. Солнце, от лучей которого покалывало кожу, постепенно клонилось к закату, а небо сменило свой аквамариновый цвет на янтарный, а затем на багряный. Вскоре перед ней внизу показались улицы Раш-Вэлл, окрашенные в алые цвета заката.

Поправив стальной прут, который иногда высовывался из ее сумки во время ходьбы, Уинри продолжила спуск по тропе. Когда она подошла достаточно близко к городу, чтобы расслышать шум улиц, то заметила фигуру, что сидела, сгорбившись возле скалы, вдоль которой она шла. Уинри услышала тихий всхлип, и она узнала кому он принадлежит.

- Летти?

Уинри нашла девочку в лучах заходящего солнца, которая сидела, обняв колени прямо на земле.

- О, Уинри…

Когда девочка подняла глаза, девушка заметила, что из ее коленки стекает кровь. Хотя город был совсем рядом, крутые горы не место, где ребенку можно было бы гулять в одиночестве. Уинри быстро подошла к Летти и опустилась рядом с ней на колени.

- Что ты тут делаешь? – удивленно спросила она. Уинри сомневалась, что Дэриш с его больной ногой мог привести младшую сестру сюда, в горы. Летти вытерла слезы тыльной стороной ладони и потупила взгляд.

- Я пришла сюда одна, - сказала девочка.

- Совсем одна? – переспросила Уинри удивленно.

Летти водила камешком у себя под ногами и насупилась:

- Потому что Дэриш сказал, что я ему мешаю. Я стараюсь этого не делать, но он все равно злится и говорит мне уйти. Сказал, чтобы я иногда играла где-нибудь еще, потому что он ненавидит, когда я рядом.

Летти не могла вынести того, что ее считают помехой, и убежала за пределы города. Играя в одиночестве, она поцарапала колено, испугалась и в итоге села здесь, сжавшись в комочек. Уинри не знала, что сказать. Летти отчаянно нуждалась в любви и внимании брата – поэтому она носила его костыль и пыталась с ним заговорить. А в ответ Дэриш был ужасно холоден по отношению к своей сестре.

- Я ненавижу своего брата и то, как он вечно злится! Мне теперь все равно! – разозлившись, Летти схватила камешек и бросила его на землю. Хоть она была зла, Летти, скорее всего была сильно расстроена. Когда девочка проследила за падающим по тропе камешком, на ее глазах появились слезы.

- Летти, - сказала Уинри, с болью понимая, что чувствует девочка, видя ее мрачный, почти отчаянный взгляд.

Уинри действительно понимала ее. Они обе полностью посвятили себя тому, что было им дорого, но все было напрасно, и теперь они не знали, как поступить, пытаясь разобраться в своих чувствах. Все еще ощущая тоску в сердце, Уинри положила руку на окровавленное колено Летти и мягко попросила ее вытянуть ногу:

- Давай, покажи мне свою ногу. Все еще кровит – дай мне его обработать.

Она достала флягу, открыла ее и осторожно полила оставшейся водой, смыв грязь с раны девочки. Летти продолжала дуться, сжав свои кулачки над своими ботинками. Ее упрямое обиженное выражение лица напомнило Уинри одно из далеких воспоминаний – когда-то она точно также плакала, злилась и дулась, как и Летти. Она с трудом вспомнила, что тогда случилось и как все разрешилось.

- Что же я пытаюсь вспомнить? – пробормотала Уинри, стараясь уловить обрывки сцен в своей памяти. Постепенно воспоминание становилось четче.

Теплый дневной свет, что струился в гостиную. Большая белая скатерть, расстеленная на столе и лежащие сверху ножницы. А еще – маленький кулачок, такой же маленький, как и у Уинри, который легко стукнул по ее кулачку в знак поддержки.

- Ах…, - Уинри отчетливо вспомнила это событие. – Это случилось, когда я помогала маме и папе.

Это было в то время, когда Уинри была совсем маленькой, и ее родители были еще живы. Ее родители были хирургами и держали свою собственную клинику, отдельно от мастерской Пинако, где та занималась автопротезами. Когда разразилась гражданская война в Ишваре, из-за чего последовала цепочка конфликтов по всей стране и все больше людей нуждались в протезах Пинако. Помимо обычного лечения, родители Уинри стали чаще проводить хирургические операции, чтобы устанавливать пациентам протезы.

Уинри, желая помочь матери и отцу, спросила, что она может сделать. Тогда, несмотря на ее юный возраст, они стали ей давать простые задания.

Она проявляла интерес к тонкостям изготовления автопротеза еще с ранних лет, и ее пальцы стали ловкими благодаря постоянным попыткам сделать что-то из материалов, которые ей давали. Используя эти навыки, она сортировала медицинские инструменты по назначению, выкладывала их в нужном порядке или тщательно мыла все уголки и щели в контейнерах. Она справлялась почти со всем.

Но была одна вещь, которая ей никак не давалась – изготовление бинтов.

Чтобы сделать бинт, нужно было нарезать большую белую ткань на тонкие, ровные полоски. И это у нее никак не получалось. Сколько бы раз она не пыталась, ее разрезы все время шли под углом или девочка делала первый разрез неровным. Вместо бинтов у нее выходили обрезки, совершенно непригодные для использования.

- Опять испортила! – сказала она, когда попыталась нарезать очередную длинную полоску, но снова срезала ее криво. В тот момент, когда она уже почти была готова расплакаться от злости, то услышала голоса с улицы:

- Уинри, выходи!

- Пойдем играть!

Она повернулась к окну и увидела над подоконником две светловолосые головы. Тот, у которого волосы были коротко подстрижены был Альфонс. Рядом с ним, мальчик с торчащей вверх прядью – Эдвард.

- Идите играть без меня! Я еще не закончила помогать! – крикнула она с места двум братьям, которые пришли поиграть. Затем девочка снова взяла ножницы, но из всей ткани она смогла вырезать только лишь небольшой лоскут длинной несколько сантиметров.

- Ненавижу это! – крикнула она, и бросив ножницы, уткнулась лицом в измятый кусок ткани. Ей было обидно до слез, что все выходит не так, как ей хочется.

Внезапно, рядом с ней раздался голос:

- Что ты делаешь?

Она резко подняла голову и увидела рядом с собой Эдварда. Видимо он вошел через открытую для проветривания дверь. Уинри поспешно вытерла глаза, чтобы он не заметил, что она вот-вот расплачется, но Эд не обратил на это никакого внимания и заглянул ей в лицо.

- Ты ведь не плакала, так? – спросил Эдвард.

- Привет, - сказал Альфонс, появившись в дверях клиники и мастерской. Он тоже подбежал к Эдварду и посмотрел на Уинри. Когда он заметил, что она едва сдерживает слезы, он нахмурился. – А? Что случилось?

Уинри не хотела рассказывать о своих неудачах, но столкнувшись с искренним сочувствием и любопытством своих друзей, неохотно показала на кучу ткани и сказала:

- Я пытаюсь сделать бинты, но у меня ничего не получается.

Эдвард с важным видом приложил руку к подбородку и кивнул, будто все понимая, и самодовольно произнес:

- Ага! Так вот почему ты дуешься!

- Отстань! Я ведь стараюсь изо всех сил, но у меня ничего не выходит! Я и так знаю, что у меня плохо прилучается, так что уходи! – надулась Уинри и отвернулась от него.

Однако Эдвард вместо этого сел рядом с ней на стул и взял со стола ножницы.

- Тогда я тебе помогу. Проще простого! – заявил он и активно принялся резать ткань.

Но ножницы отклонились вбок, и у него получился кривой и слишком широкий бинт.

- Что? Вот это странно…, - нахмурился он, поняв свою ошибку, но тут же вернулся к делу. Хотя и было понятно, что просто так ничего не получится, он не сдавался.

- Подожди, подожди. Сейчас точно получится! – сказал он и продолжил резать.

- Неужели это так сложно? Давай я тоже попробую, - вмешался Альфонс. До этого он просто наблюдал, как брат увеличивает гору бесполезных обрезков, но теперь и сам решился взяться за ножницы. Его движения были четкими и аккуратными, мальчик мгновенно вырезал идеальный прямоугольный бинт. Уинри с удивлением за ним наблюдала.

- Ал, ты невероятен! – восхищенно воскликнула она.

- Грррр…, - Эдвард заскрипел зубами, явно разочарованный похвалой не в его адрес. Он не желал терять авторитет старшего брата, поэтому выхватил ножницы из рук Альфонса.

– Уинри, давай разберемся с этим! – с энтузиазмом заявил Эдвард, сжав кулак. Было непонятно, чувствовал ли он с ней солидарность как человек, у которого тоже не получается делать бинты, или же его подстегивало соперничество, как между братом и сестрой.

Но Уинри лишь покачала головой:

- Это не так просто…

- Зато научимся, пока будем делать! Смотри! – Эдвард сунул ножницы в ее руку, и она неохотно начала резать ткань. Конечно же ничего не получилось. Но Эд сказал:

- Еще раз.

И Уинри снова и снова пыталась разрезать ткань. Если линия среза шла в сторону, то она старалась в следующий раз выровнять ее. Если получалась слишком тонкая полоска, то пыталась в следующий раз сделать толще.

Сколько раз она уже это сделала? Десятки? Наконец, из огромного куска ткани она вырезала длинную, пусть и не очень ровную, но все-таки полноценную полоску бинта.

- Ух ты! У тебя получилось! – воскликнул Эдвард, наклонившись так близко, чтобы следить за движениями ее рук и радовался так, словно это он сам вырезал этот бинт.

- Видишь? Я же говорил, ты справишься! Если будешь стараться, рано или поздно получится!

- А вдруг это просто случайно получилось? Я ведь не смогу каждый раз резать ровно. Что, если я опять допущу ошибку? – опустила голову Уинри, несмотря, на радость, от первого удачного бинта.

До этого ведь все получалось плохо.

Но Эдвард уверенно выпятил грудь и сказал:

- Когда у меня ничего не получается, то я просто слушаю свое сердце!

- Слушаешь свое сердце? – переспросила Уинри.

- Так ты действительно понимаешь, хочешь ли ты заниматься этим или нет. Если, прислушавшись к своему сердцу, ты все равно хочешь делать это – тогда просто делай, а не сомневайся и бойся! Если поступишь так, то когда-нибудь научишься! Сейчас же получилось, правда?

Он широко улыбнулся и затем ударил ее кулачек своим маленьким, теплым кулачком.

- Эд, ты уверен, что просто не хочешь думать головой? – сказал Альфонс, все это время наблюдавший за происходящим и натянуто улыбнулся брату, отчего Эдвард заскрипел зубами.

- Что ты только что сказал?!

- Послушай, ты единственный, у кого так и не получилось, Эд, - заметил Альфонс, ловко увернувшись от кулака своего брата, который тот нацелил в голову ему в ответ.

Затем Эдвард, встав на стул, чтобы «преподать урок» младшему, неловко сел обратно и выпрямился, прежде чем снова взяться за ножницы.

- Сейчас я вам покажу! – сказал Эдвард. - Глядите, вот следующий точно получится!

Альфонс и Уинри не смогли сдержать смех, глядя на его упрямство. И когда Эдвард понял, насколько серьезно он все воспринял, то тоже улыбнулся вместе с ними.

Гостиная Рокбеллов на какое-то время наполнилась радостным, звонким смехом.

- Что ж, похоже придется прислушаться к своему сердцу, - неуверенно сказала Уинри и приложила руку к груди.

- Уинри? Что случилось? Ты в порядке? – спросила Летти с широко раскрытыми глазами.

Внезапный жест девушки удивил ее. Уинри поспешно опустила руку, ведь она все еще обрабатывала рану Летти.

- Ой, прости, - извинилась Уинри. Она закрыла флягу и наклонилась поближе, чтобы осмотреть колено. Кровь все еще шла, но грязь полностью смылась.

- Как ощущения? Щиплет?

- Немного.

- Как только вернемся, нужно будет продезинфицировать. А пока просто заклеим пластырем.

Уинри часто сдирала кожу на пальцах во время работы, поэтому всегда носила с собой пластыри. Она аккуратно вытерла мокрое колено Летти носовым платком, затем достала пластырь и заклеила им ссадину.

- Готово. Болит?

- Нет.

Все следы слез исчезли с лица Летти, уступив место теплой и искренней улыбке, что Уинри на мгновение снова задумалась.

Она спросила свое сердце: чего же она на самом деле хочет?

Ответ был очевиден.

Она хотела продолжать учиться новым методикам и собирать самую свежую информацию. Но при этом не терять в себе сострадание и умение внимательно слушать клиентов. Она не могла выбрать что-то одно. Она хотела стать механиком, который умеет и то, и другое. Радость приходит в тот момент, когда человек получивший ее автопротез, встает и начинает улыбаться. Именно это и говорило ее сердце.

Именно тогда Уинри наконец поняла, что хотел сказать Доминик, и его слова пересеклись со словами Эдварда. Для нее было важно четко понять, каким инженером она хочет стать. Продолжать идти по выбранному пути, несмотря на неудачи и трудности было единственным способом осуществить это.

Когда Уинри встала, отринув сомнения, она услышала звон городского колокола. Солнце уже скрывалось за горами, и в городе, внизу, стали загораться огни.

- Летти, как насчет того, чтобы уже пойти? – спросила Уинри, протягивая девочке руку. Но Летти не взяла ее в ответ.

- Я не хочу видеть Дэриша, - пробормотала она, не поднимая глаз от земли. Уинри посочувствовала девочке, чья душевная рана, оказалась глубже, чем рана на коленке. Она опустила руку и присела так, чтобы оказаться с Летти на одном уровне.

Уинри знала, что Дэриш на самом деле не считал Летти обузой. Он просто злился на себя за то, что не смог быстро прийти на помощь своей младшей сестре. Если Летти начнет избегать Дэриша, то это только еще больше расстроит его. Было бы грустно видеть, как близкие когда-то брат и сестра отдаляются друг от друга, хотя было ясно что между ними есть любовь.

- Эй, Летти, - сказала Уинри, заглядывая в ее заплаканные глаза. – Ты недавно сказала, что ненавидишь своего брата, но разве это действительно так?

- Нет. Он мне нравится, - обеспокоенно покачав головой, тихо ответила девочка.

- Тогда, как насчет того, чтобы еще немного постараться и помочь ему? – предложила Уинри.

Летти ничего не ответила, лишь поджала губы и начала ковырять носком ботинка землю.

Она и правда любила своего брата. У нее было немало воспоминаний о его доброте. Но согласиться с предложением Уинри она все равно не могла, ей было страшно, что брат, который ей дорог, может ее отвергнуть.

Уинри мягко продолжила:

- Я думаю, что Дэришу сейчас нелегко, особенно потому, что у него болит нога. Вот почему он был так резок с тобой, Летти. Когда его нога поправится, я уверена, вы снова будете ладить, как раньше.

Летти склонила голову набок и спросила:

- А ты сможешь вылечить его ногу, Уинри?

Девочка не знала, что произошло между Дэришем и Уинри.

Девушка на мгновение растерялась, но затем покачала головой. Она была огорчена тем, что не может просто сказать: «Оставь это мне».

- Нет, но я уверена, что он найдет хорошего механика, которые его выслушает, - честно ответила Уинри. - Когда это произойдет, он снова начнет играть с тобой. Но если ты скажешь ему, что ненавидишь его, то вам может быть трудно снова сблизиться. Разве это не будет грустно?

- Угу, - кивнула Летти, опустив голову.

- Тогда как думаешь, сможешь немного потерпеть и побыть рядом с Дэришем? Мне кажется, что скоро все начнет налаживаться, - сказала Уинри, медленно поглаживая мягкие черные волосы Летти, перебирая их пальцами.

Дэришу, которому было всего двенадцать лет, было тяжело проявлять доброту, когда он страдал от боли. Но, как только он найдет хорошего механика, которому сможет доверять и заменит плохо сидящий протез, боль пройдет. А с этим он станет более внимательней к своей младшей сестре.

Уинри продолжила:

- Это не совсем то же самое, что переживаешь ты Летти, но у меня также в жизни происходит нечто тяжелое. Что-то, через что я должна пройти. Так что давай постараемся вместе. Я уверена, все обязательно наладится.

- Правда?

- Конечно! – уверенно кивнула Уинри и снова протянула руку Летти. На этот раз девочка взяла ее.

Хотя Летти не сказала прямо, что поможет брату, когда она встала, что-то в ней изменилось. Ее большие темные глаза все еще были полны тревоги, но Уинри чувствовала, что теперь девочка приняла решение не убегать от происходящего.

Держась за руки, они начали спускаться по горной тропе. Пока они продолжают идти вперед, то обязательно доберутся до цели.

Уинри прищурилась, глядя на последние лучи заходящего солнца, и в ее сердце вновь стала оживать надежда и страсть, которые она испытывала в самом начале своего обучения.

Ночь, что опустилась на город, принесла с собой редкий освежающий ветерок. Было ощущение, что в городе еще сохранилась прохлада от вчерашнего дождя. На обратном пути в мастерскую, Уинри сначала направилась в гостиницу, чтобы проводить Летти.

– Как думаешь, Дэриш будет сердиться? – с тревогой спросила Летти, переживая, что ее брат расстроится из-за того, что она ушла, не сказав куда.

- Думаю, он волнуется, - ответила Уинри. – Обязательно извинись перед ним.

- Хорошо, - сказала Летти после недолгой паузы, которая выдала ее неуверенность.

Взгляд Летти помрачнел, а ее шаг стал медленнее, но из-за того, что она прислушалась к словам Уинри ранее, она не остановилась.

Уинри подстроила шаг под Летти, размышляя о том, что ей нужно извиниться перед Дэришем за вчерашнее.

«- Все что я делаю в последнее время – это склоняю голову и извиняюсь» - поморщившись подумала Уинри, вспомнив череду ошибок последних дней. Причинить столько неудобств – это не повод для шуток, но теперь, посмотрев на все со стороны, она могла рассмотреть в этом иронию. После глубокого самокопания она твердо решила больше не допускать подобного позора.

Они прошли центр города и вышли на улицу, где находились отели, и затем направились к зданию, где должен был быть Дэриш.

- А? Свет не горит, - сказала Летти, когда они подошли к гостинице. До этого она выглядела встревоженной из-за предстоящей встречи с братом, но теперь, заметив, что его нет, она казалась разочарованной.

- А какой у вас номер комнаты?

- Та, что на третьем этаже, справа, - сказала Летти, указывая на окно. Оно было темным.

И правда свет не горит. Интересно, может он спит?

Озадаченные, они вошли в кирпичное здание гостиницы. Уже стемнело и время, когда путешественники обычно заселяются, прошло, так что в вестибюле было пусто. Там находилось несколько столиков со стульями и одно комнатное растение.

Когда они проходили мимо стойки регистрации, пожилой служащий в маленькой комнате отложил газету и поприветствовал Летти. Девочка помахала ему рукой, а Уинри кивнула ему в ответ. В конце коридора находился лифт.

Лифты не были так распространены за пределами такого продвинутого города, как Раш-Вэлл, но в некоторых гостиницах здесь их устанавливали, чтобы помочь людям с протезами.

Уинри закрыла дверь лифта, что представляла собой решетку, которая складывалась гармошкой, и нажала на кнопку. Лифт начал медленно двигаться, а стена за пределами кабины стала опускаться вниз, пока они поднимались. Хотя на каждом этаже была дверь, у самой кабины ее не было. Уинри положила руки на плечи Летти, чтобы та не споткнулась и не задела движущуюся внешнюю стену.

Когда они приехали на третий этаж, Летти первая вышла в коридор и направилась к самой дальней двери.

- Дэриш? – позвала она, осторожно постучав в дверь, но ответа не последовало.

- Дэриш, ты там? – Уинри тоже постучала. Она прижала ухо к двери, но как она ни старалась, не смогла услышать внутри никаких звуков.

- Может, он вышел? – сказала Летти.

Они немного подождали, но Дэриш так и не вернулся. Не зная, что делать, Летти посмотрела на Уинри и сказала:

- У меня нет ключа. И я хочу есть.

- Хм, - Уинри задумалась. Если попросить на стойке регистрации, то персонал мог бы открыть комнату, но Уинри не хотелось оставлять Летти одну.

У девочки все еще кровило колено, и Уинри хотела как можно скорее его продезинфицировать. Она наконец сказала:

- Как насчет того, чтобы пойти сейчас со мной в мастерскую?

Чтобы Дэриш не волновался после того, как он вернется, Уинри достала из сумки листок бумаги и ручку, и затем написала короткую записку о том, что Летти будет в «Студии Гарфиль». Она просунула ее под дверь, после чего на всякий случай попросила работника отеля передать сообщение и затем они снова вышли на улицу.

На небе уже начали мерцать звезды, а из уличных лавок доносился аппетитный запах жареной курицы. День выдался долгим для Уинри, а Летти все это время играла в горах, так что аромат пищи заставил заурчать их животы.

- Может Дэриш тоже пошел за ужином? – спросила Летти.

- Возможно. А может, он ушел в мастерскую авторпротезов и сейчас разговаривает с отличным инженером.

- Надеюсь.

Они переглянулись и улыбнулись. И тут, рядом с ними раздался голос:

- А смотрю вы отлично поладили.

Это был Гарфиль. Он вышел из переулка, где находился склад запчастей. В руках он нес два больших бумажных пакета, похоже он только что закончил делать покупки и направлялся домой.

- Мистер Гарфиль! – воскликнула Уинри.

- С возвращением, Уинри, дорогая. Спасибо тебе за сегодняшнюю работу. И добрый вечер, малышка Летти. Давно не виделись, да?

- Добрый вечер, Гарфиль… сэр? – Летти неуверенно улыбнулась, не зная как к нему правильно обращаться. Говорить ему «сэр», казалось было не совсем верно, но он был взрослым, и по-другому обратиться к нему было неудобно.

Глаза Гарфиля сверкнули с озорством:

- Можно «сестрица», моя дорогая.

- Гарфиль, сестрица, - искренне повторила Летти, когда он поднял указательный палец и покачал им из стороны в сторону, поправляя ее.

Уинри улыбнулась, наблюдая со стороны за немного нелепой картиной, как взрослый мужчина и маленькая девочка серьезно смотрят друг на друга.

- Сестрица, ты идешь домой после покупок? – спросила Летти у Гарфиля.

- Да, все верно, - ответил он. Гарфиль наклонился вперед, чтобы показать Летти новенькие винты и металлические стержни в своих пакетах. Они блестели свете уличных фонарей. Похоже, он пополнил весь запас деталей, которые у него закончились, пакеты были полными и тяжелыми. Уинри взяла один из них, и они пошли втроем, где Летти шла посередине.

- Простите, что заставила Вас ходить по магазинам, мистер Гарфиль, - сказала Уинри.

- Все в порядке. Мне самому хотелось посмотреть на некоторые детали, так что я попросил Хенрика присмотреть за мастерской вечером.

- Когда мы вернемся, я сразу же помогу, - бодро пообещала Уинри. Если бы она была в том же настроении, что и утром, то узнав, что владелец мастерской сам пошел за покупками вместо нее, она бы расстроилась. Но сейчас девушка была в хорошем настроении и намеревалась все наверстать.

- Я тоже хочу помочь! – воскликнула Летти.

- Правда? Это будет полезно, - подбодрила ее Уинри.

Наблюдая за тем, как девочки улыбаются в время разговора, Гарфиль сам улыбнулся.

- Вот и хорошо. Значит ты снова стала прежней.

- А? – удивилась Уинри, не сразу поняв, о чем он говорил.

Гарфиль драматично изобразил на лице вселенскую скорбь:

- Потому что ты с утра ходила с ужасно мрачным настроением. Я волновался, - сказал он, нахмурив аккуратно выщипанные брови и поджав маленькие губы так, будто выглядел совершенно подавленным, что заставило Уинри виновато склонить голову.

- Мне так жаль.

Наверное, она и правду выглядела довольно мрачной этим утром. Ее щеки пылали от смущения, что заставило Гарфиля снова расслабился и улыбнулся.

- Ладно, главное, что тебе лучше. Но есть кое-что, о чем я хотел поговорить, - Гарфиль подхватил провисший от тяжести пакет и искоса посмотрел на Уинри так, будто что-то вспомнил. – Птичка на хвосте принесла. Ты ведь платила за детали в лавке Манделя и в других местах из своего кармана, так? Этого не стоило делать. Сколько ты потратила? Обязательно оставь мне счет, - отчитал он ее.

Уинри не знала откуда он об этом узнал, возможно, пока делал покупки.

- Я сама все испортила, - неуверенно ответила она. – Так что купить детали для машины, которую я сломала, было самым малым, что я могла сделать.

Гарфиль театрально вздохнул в ответ, будто это и было его главной проблемой.

- Теперь послушай, Уинри, милая, - начал он, как раз тогда, когда они почти дошли до дверей мастерской. Он остановился, чтобы сказать нечто важное. Уинри тоже остановилась и повернулась к нему. Однако она так и не услышала того, что он хотел ей сказать. Прежде чем ее наставник успел открыть рот, до нее донеслись голоса из «Студии Гарфиль», которые девушка не могла проигнорировать.

- Вот именно. Выглядел точь-в-точь как ребенок Харлинг. В общем, кажется, он попал в какую-то подозрительную лавку, - сказал мужчина с автопротезом правой руки, выходя из мастерской. Он собирался домой после техобслуживания. Хенрик следовал за ним, чтобы проводить его.

- Это было бы нехорошо. Надеюсь, ты обознался. Ну, осторожнее там.

- Харлинг…, - повторила Уинри знакомое имя, которое привлекло ее внимание. – Не может быть…

Уинри побежала вперед. Забежав в «Студию Гарфиль» она набросилась с расспросами на Хенрика, который только успел сесть за верстак.

- Мистер Хенрик, о чем вы только что говорили?!

- Ох, ты напугала меня! – он чуть не уронил отвертку, когда Уинри закричала. Он как раз собирался начать техобслуживание автопротеза следующего клиента. – А, это ты Уинри, - успокоился Хенрик. – Ах да, ты здорово нас выручила вчера. Благодаря тому цилиндру…

- Простите за вчерашнее. Но сейчас важнее другое – пожалуйста скажите, что Вы имели ввиду! Вы сказали, что там был мальчик, похожий на Дэриша?! – выпалила она. Уинри хотела извиниться за вчерашнее как следует, но ее сердце бешено колотилось, и она не могла медлить.

Хенрик был озадачен ее напором, но все же ответил:

- Ах, да. Клиент, который только что ушел, вроде бы остановился в том же отеле, что и Дэриш. И он сказал, что сегодня вечером в западном районе видел мальчика, который был очень похож на него и его будто бы принуждал какой-то торговец.

Один из клиентов, который сидел на скамейке в стороне, кивнул, подслушав их разговор и сказал:

- А, тот мальчишка! Я его тоже видел. Такой бойкий парниша с костылем, да? Вокруг него крутились какие-то мутные типы.

- Это точно был Дэриш, - сказала Уинри. Ей не хотелось в это верить, однако отрицать было сложно. В городе, конечно, было много людей на костылях, но если его кто-то видел из тех, кто знал мальчика, то скорее всего это был он. К тому же солнце уже село, а Дэриш так и не вернулся в отель.

- Уинри, что случилось? – спросила Летти, которая зашла чуть позже с Гарфилем и почувствовала, что что-то не так. Она с тревогой посмотрела на взрослых.

- Ничего, - быстро ответила Уинри, и натянуто улыбнувшись она подняла девочку на руки. До возвращения их матери у Летти оставался только Дэриш. Уинри не хотела расстраивать маленькую девочку, рассказав ей о том, что она только что узнала. Остальные клиенты, хоть и не знали много о брате и сестре, тоже поняли ситуацию и предпочли промолчать.

- Да, нам нужно обработать твое колено, - сказала Уинри, делая вид, что все в порядке.

Она увела Летти в маленькую комнату в дальней части мастерской и усадила ее на ящик. Стараясь справиться с собственным волнением, она достала аптечку с полки у лестницы. Сняв окровавленный пластырь, она аккуратно обработала рану антисептиком, стараясь не причинить боль. Затем девушка наложила чистую повязку и улыбнулась Летти, которая все еще выглядела обеспокоенной.

- Я немного приберусь в мастерской, а ты подожди меня здесь? – сказала Уинри.

- Хорошо, я подожду, - кивнула Летти.

Уинри дала ей лист белой бумаги и карандаш с полки, чтобы девочка могла что-нибудь порисовать, а сама сразу же вернулась в мастерскую.

- Это не хорошо, - сказал Гарфиль, только что повесив трубку.

- Мистер Гарфиль, с Дэришем все в порядке? – спросила Уинри, плотно закрыв дверь, что отделяла маленькую комнату от мастерской. Она быстро подошла к нему. Пока она обрабатывала колено Летти, девушка молилась, чтобы Дэриш не попал в беду, но атмосфера в мастерской оставалась такой же напряженной, как и раньше.

- Судя по всему его зацапала одна из этих сомнительных контор, - сказал Гарфиль. – Я только что позвонил военной полиции, но не уверен, что учитывая обстоятельства, они кого-то отправят, - он приложил руку к щеке и вздохнул. Пока не было явного нарушения закона, государственные службы и пальцем не пошевелят.

Если на военную полицию рассчитывать нельзя, то остается только одно – действовать самому.

- Тогда я пойду, - без колебаний сказала Уинри. Она уже повернулась, чтобы уйти, как Хенрик резко схватил ее за руку.

- Стой! – сказал он. – Ты не представляешь на что способны эти люди. Лучше не ввязывайся.

Удивленная Уинри резко обернулась. Она не ожидала, что кто-то попытается ее остановить, но Хенрик, обычно добродушный молодой человек, теперь выглядел суровым. Он продолжил:

- Он ведь больше не твой клиент, так? Если бы они пытались переманить твоих заказчиков, то ты бы могла поговорить. Но в такой ситуации они могут обвинить тебя и «Студию Гарфиль» в том, что вы мешаете их бизнесу.

Несколько постоянных клиентов, которые все еще находились в мастерской, согласились с Хенриком и присоединились к его словам:

- Не факт, что там будет всего один человек. Это слишком опасно.

- Даже если его туда силой затащили, такие конторы умеют обходить закон, и ты с ними ничего не сможешь сделать. Так тут все устроено.

В отличии от Уинри, которая только недавно приехала в Раш-Вэлл, Хенрик и остальные жители знали, насколько опасны нечестивые бизнесмены и какие проблемы может повлечь вмешательство. Им было тяжело говорить это, но они серьезно пытались удержать Уинри от попыток помочь Дэришу.

- Но! – Уинри умоляюще посмотрела на Гарфиля, пока Хенрик продолжал держать ее руку. Тот выглядел неуверенным, но все же покачал головой и согласился с остальными: он тоже не хотел, чтобы Уинри рисковала.

- Я хочу помочь ему, правда. Но не могу позволить тебе бросаться в опасность. Лучше лично пойти в участок военной полиции и попросить их проверить западный район. Думаю, это сработает лучше, чем телефонный звонок, - предложил он.

- А что, если они заставят Дэриша подписать контракт по изготовление протеза, прежде чем кто-то успеет его найти?! – все больше волновалась Уинри, представляя, что может случиться.

Дэриша уже однажды обманом заставили установить плохо подходящий протез, и он страдал от этого долгое время. Если его снова втянут в дело с недобросовестной мастерской, то это может обернуться для него травмой, от которой он уже не сможет оправиться – ни физически, ни психологически.

Однако Хенрик потянул Уинри за руку, будто не желая, чтобы она продолжала спорить.

- Почему ты пытаешься взять всю ответственность за него на себя? – сказал он, глядя ей в глаза. Он крепко держал ее руку, сжимая почти до боли. – А что, если ты ошибешься и пострадаешь?

Эти слова задели Уинри и мгновенно напомнили ей о всех ошибках, которые она совершила ранее.

- Уинри?

Девушка вдруг услышала тихий голос. Оглянувшись, она увидела, как Летти выглядывала из-за двери.

- Эм… А где Дэриш?

Похоже, она все-таки поняла, что с ее братом что-то случилось. Ей не удалось отвлечь себя рисованием – лист бумаги в ее руке оставался пустым.

Хенрик с беспокойством отпустил руку Уинри. Та сразу же подошла к встревоженной девочке. Отец Летти работал, чтобы накопить на автопротез, а мать часто ездила между Раш-Вэлл и домом. Летти хотела оставаться с братом, даже если его это злило. Все они ждали того дня, когда Дэриш снова сможет бегать с радостной улыбкой на лице.

- Все будет хорошо. Я сейчас пойду за ним, так что просто подожди здесь, - прошептала Уинри и вернулась в мастерскую.

Гарфиль снова говорил по телефону с военной полицией. Хенрик смотрел на нее с тревогой. Уинри понимала, что все они предостерегали ее ради нее самой. Но она просто не могла бросить Дэриша.

- Я не скажу ничего о мастерской, но если кто-то подозрительный будет искать меня, тогда пожалуйста, скажите им, что не имеете ко мне никакого отношения, - сказала Уинри Хенрику и Гарфилю, предвидев, что все может пойти наперекосяк.

Она была готова рискнуть собой, но не хотела, чтобы из-за ее действий «Студия Гарфиль» попала в неприятности, особенно учитывая, что она действовала по собственной воле.

Она прошла между ними и выбежала на улицу.

- Простите! Но я должна идти! – крикнула Уинри.

- Уинри! – крикнул Хенрик.

- Уинри, дорога! – окликнул ее Гарфиль.

Она слышала, как Гарфиль и остальные звали ее, но не обернулась.

Вера в будущее.

Примерно в это же время на Дэриша пристально смотрели двое мужчин на одном из больших складов, который был расположен на дальних улицах района. Ему было кране не по себе.

- Я бы хотел поскорее вернуться в отель, - сказал Дэриш стоявшему перед ним человеку, стараясь не смотреть на автопротез, который держали перед ним.

- Не так быстро. Посмотри еще несколько, хорошо? – широко улыбаясь, сказал худой бледный мужчина.

Его поддержал лысый громила, полировавший автопротез, сидя на деревянном ящике:

- Верно. А как тебе вот этот? Это моя личная разработка – даже углеродное волокно есть. Попробуй поднять. Довольно легкий, а?

Когда мужчина бросил отполированный автопротез на колени мальчику, тому ничего не оставалось, кроме как поднять его, как ему и сказали.

С того момента, как его привели на склад, прошло уже несколько часов. Все это время ему показывали автопротезы и чертежи, которые мужчины создали ранее для продажи. Огромный склад, который они использовали в качестве мастерской, был обставлен рабочими столами и металлическими листами, как и любое нормальное заведение, но остальная часть помещения была в полумраке и завалена полками, в которых беспорядочно лежали всевозможные предметы, а также множеством нагроможденных друг на друга ящиков.

Мужчины доставали предметы со всего склада, чтобы показать их Дэришу и просто не позволяли ему уйти.

- Эй, мы ведь недавно пополнили запасы поддержанных автопротезов, так?

- Ага, точно. Так и есть.

- Раз уж у нас тут гость, и он ждет, то надо показать ему все, что у нас имеется. Куда мы их дели?

После того, как мужчины с усмешкой подмигнули друг другу, они обошли прилавок и направились в глубь склада. Когда они скрылись за высокими штабелями ящиков, Дэриш тяжело вздохнул. Они называли его «гостем», но на деле просто крепко схватили за плечи и буквально затащили внутрь.

Он посмотрел на небольшое окно под потолком – снаружи было уже темно.

«- Интересно, Летти уже вернулась» - подумал Дэриш.

Изначально он вышел на улицу, чтобы найти пропавшую сестру, из-за чего попал под прицел навязчивых продавцов. Его мать постоянно предупреждала держаться подальше от переулков и до этого момента он был осторожен и избегал подозрительных мест. Но вспомнив, как Уинри однажды спасла Летти из беды, он решил проверить переулки, вдруг его сестра снова заблудилась в подобном месте.

В этом переулке находились полуразрушенные здания и склады, а также водились подозрительные личности. Но Летти здесь не было, Дэриш почувствовал облегчение и видимо, из-за того, что был разгар дня, немного потерял бдительность. Его взгляд привлек автопротез, который был выставлен перед складом.

Он был небрежно поставлен на деревянный ящик, но дизайн ноги был таким изящным, что Дэриш попытался представить, как далеко она могла его унести, если бы была у него. Как и его настоящая нога – та, что мгновенно бы доставила его к сестре, если бы она оказалась в опасности.

Врачи и механики пренебрежительно говорили о его настоящей ноге, их слова врезались в его сердце, словно острый шип, который до сих пор так и не удалось вытащить. Красивый автопротез заставил его забыть об этой боли. Казалось, что с этим протезом он мог бы убежать далеко-далеко. Это дало мальчику слабую надежду.

Но именно в этот момент из дверей склада вышли двое мужчин и заговорили с Дэришем с притворной любезностью. Не успел он опомниться, как его уже усадили на стул. Бледный мужчина не отходил от него ни на шаг и настойчиво предлагал различные виды автопротезов, торжественно заявляя, что их магазин способен исполнить любое желание Дэриша.

- Извините за ожидание, - сказали мужчины, вернувшись из дальней части склада с протезами ног и другими искусственными конечностями в руках.

- Вот, этот протез ноги – настоящая находка. Думаю, у нас найдется такой, что тебе подойдет. Как насчет того, чтобы примерить его?

- Нет, уже поздно, да у меня и денег с собой нет, - твердо отказал Дэриш.

Когда мужчины заговорили с ним таким дружелюбным тоном, Дэриш подумал, что это приличная мастерская, но их навязчивые попытки продать что-либо быстро заставили его насторожиться.

Если бы они установили ему протез, то вполне могли бы заявить, что он его покупает и потребовать деньги.

- Эй, да не будь таким, - вмешался лысый мужчина с натянутой улыбкой. – Если ты переживаешь насчет денег, то можешь оплатить позже.

Эта фальшивая доброжелательность неприятно задела Дэриша. Он почувствовал в этой улыбке снисходительность. Теперь он насторожился еще сильнее.

- Я не могу выбрать что-то сам, - сказал мальчик, принимая защитную позицию.

Бледный торговец театрально хлопнул в ладоши:

- А, я понял! У тебя ведь мама дома, так? Но твои родители не станут возражать против твоего решения, верно?

Мужчина ловко использовал информацию, которую успел вытянуть из Дэриша за последние несколько часов, чтобы склонить его к покупке. Как настоящие профессионалы, они знали, как выманивать деньги из людей. Двенадцатилетний ребенок, даже такому упрямому как Дэриш, было тяжело справиться с ними.

Когда сквозь окно стал пробиваться лунный свет, мальчик забеспокоился о Летти. У него был ключ от гостиничного номера. На стойке регистрации ей, возможно и открыли бы, но он сомневался, что Летти смогла бы добраться туда одна – она ведь такая маленькая. А если она действительно потерялась, то ее нужно было найти как можно скорее.

- Я должен вернуться в гостиницу, - сказал Дэриш вставая со стула, тем самым резко прервав разговор.

Как только он это сказал, мужчины тут же поменялись в лице.

- Стой на месте. Мы еще не закончили.

Дэриш проигнорировал их. Он схватил костыль, прислоненный к ящику, и уже развернулся, чтобы уйти, но у входа теперь стоял крупный мужчина. Открытая до этого железная дверь, сейчас была закрыта. Вид этого громилы перед дверью заставил Дэриша сделать шаг назад. В этот момент бледный мужчина положил руку на плечо мальчика и произнес за его спиной:

- Послушай, а почему бы тебе не дать нашему механику сделать тебе автопротез? Платить сразу не нужно. Просто подпиши вот здесь, - сказал он лилейным голосом, протягивая лист бумаги.

Дэришу и читать не нужно было, он и так понимал, что этот контракт позже обернется баснословным счетом.

- Или, может, ты купишь один из этих поддержанных протезов? А знаешь, как насчет той ноги, что стоит у входа? Снаружи она выглядит круто, хотя внутри вся проржавела. Но мы можем настроить ее специально для тебя.

- Что?! – Дэриш резко обернулся и стряхнул руку с плеча. – Прекратите нести эту чушь! Вы сами вначале сказали, что я могу выслушать ваши предложения!

Он старался изо всех сил говорить так, чтобы его голос не дрожал и делал вид, что уверен в себе. И тут они сказали нечто, во что он не мог поверить.

- А как насчет того, чтобы хотя бы заплатить за консультацию? – сказал громила.

- Чего?

Дэриш был настолько поражен абсурдным требованием, что резко развернулся и посмотрел на лысого мужчину.

- Ты ведь не торопился, когда мы тебе все объясняли, верно? Так что логично, что ты должен компенсировать нам потраченное время, - сказал бледный мужчина уже без фальшивой улыбки.

Вся их «доброжелательность» оказалась уловкой, чтобы вымогать деньги. Покупатели автопротезов, приехавшие в Раш-Вэлл, часто имели при себе крупные суммы. Хотя подпись Дэриша вряд ли имела бы юридическую силу, так как ему всего двенадцать, эти мужчины могли легко использовать контракт, как предлог, чтобы обманом втянуть в это его родителей – им бы не составило труда заговорить им зубы.

- Заплатить за консультацию? Вы… вы вообще имеете право так делать? – проговорил Дэриш, отчего бледный мужчина лишь пожал плечами. Будто по сигналу, громила, загораживавший выход, вдруг взревел:

- С чего это ты вообще заговорил об этом только сейчас? Ты же сам пялился на автопротез снаружи, как будто он тебе нужен! Мы потратили на тебя время, разговаривая с тобой! Думаешь, можешь просто уйти домой, даже не заплатив за консультацию? Не вздумай с нами шутить!

Крик мужчины эхом разнесся по просторному помещению. Дэриш вцепился в свой костыль и съежился. Когда тот замолчал, бледный мужчина покрутил в руках бумагу и демонстративно вздохнул.

- Что ж, думаю, спорить с тобой бесполезно. Мы просто обратимся напрямую к твоим родителям. Где вы остановились? Раз уж они, скорее всего, вернутся завтра или послезавтра, то мы подождем. Хотя, думаю, за каждый день ожидания будет капать штраф за просрочку.

- Но…!

Последнее, чего хотел Дэриш, так это доставлять родителям еще больше хлопот. Они и так уже прошли через множество испытаний ради него. Дэриш был настолько потрясен, что даже не смог ничего ответить этим гладко говорящим людям. Его рука дрожала, сжимая костыль, и он опустил голову.

Тут бледный мужчина хлопнул кулаком по ладони, будто ему пришла в голову идея.

- А что, если поступим так. Просто пообещай, что закажешь у нас автопротез. Мы оформим для тебя кредит. Будешь потом понемногу выплачивать.

- А? – вырвалось у Дэриша, который машинально поднял на него глаза. Если был хоть какой-то способ уладить ситуацию, не втягивая родителей, то он был готов согласиться.

Бледнолицый, натянув очередную фальшивую улыбку, протянул Дэришу тот самый лист бумаги. Мальчик посмотрел на него усталым и пустым взглядом. После столь долгого давления уставший Дэриш уже склонялся к тому, чтобы просто выбрать какого-нибудь механика, лишь бы не платить непонятную «плату за консультацию».

Когда он медленно протянул руку за контрактом, в его памяти всплыл образ Уинри. Только она по-настоящему поняла его боль. Она говорила, что готова выслушать его. Дэриш был так счастлив тогда, и твердо решил самостоятельно обратиться к ней, когда пошел тем вечером в «Студию Гарфиль».

Но Уинри тогда сломала станок и вышла за деталями, чтобы его починить. Дэриш ждал ее до позднего вечера, но она так и не вернулась. Он стал понимать, что она начала уделять внимание чувствам и тревогам клиентов, что стало забирать у нее слишком много времени и мешать работе. В этом городе, где клиенты шли один за другим, если выслушивать каждого, то последствия от этого были неизбежны. Тогда Дэриш убедил себя, что не должен ждать понимания от механика, работающего в таком бизнесе, он передал через Гарфиля, что больше не придет в мастерскую.

А утром он проснулся от острой боли в ноге, что не способна была ходить, и рядом была обеспокоенная Летти. Единственным выходом для накопившегося раздражения стала она.

Ему было все равно, что произойдет. Дэриш поднес кончик пера к документу. И в этот момент раздался стук в железную дверь.

- Клиент? – прищурился лысый громила, наблюдавший за происходящим из-за спины бледного. – Раз уж так поздно, значит срочная работа.

Чем срочнее, тем больше они смогут запросить.

- Возможно. Похоже, у нас второй улов за день. Эй, открой дверь.

- Сейчас, - усмехнулся здоровяк и потянул тяжелую дверь в сторону.

- Извините!

Когда дверь заскользила по рельсам, в склад заглянула девушка. Это была Уинри. Ее глаза, чистые и ясные, как синее небо, встретились с глазами Дэриша в тот самый момент, когда он почти подписал контракт.

- Дэриш! Наконец-то я тебя нашла!

- Уинри?

Заглянув в мастерскую, Уинри сразу поняла, что он собирался сделать. Не дожидаясь, пока здоровяк успеет ее остановить, она вбежала внутрь и выхватив документ у Дэриша, порвала его на мелкие кусочки:

- Ты не можешь это подписать!

- Ты что себе позволяешь?! – тут же взревели мужчины. Жертва почти была у них в руках, и внезапно эта странная девчонка все испортила. – Ты вообще кто такая?! Не лезь не в свое дело!

- Не в свое дело? Да это же просто запугивание! – Уинри отбросила в сторону разорванный контракт, заслонив Дэриша собой и повернулась лицом к мужчинам.

- Как ты узнала, что я здесь? – спросишь Дэриш, цепляясь за ее одежду. Он и не думал, что снова увидит ее.

- Один из клиентов в мастерской сказал, что видел, как тебя здесь принуждали, - ответила Уинри.

- И ты пришла только из-за этого? – удивленно переспросил мальчик.

- А ты думал, что я буду спокойно стоять в стороне, пока кто-то пытается всучить тебе еще одну не подходящую ногу? – Уинри не отводила глаз от мужчин. Желание помочь Дэришу было сильнее страха. Но и терять бдительность было нельзя – от этих людей исходила явная угроза.

- Ах ты мелкая… Кто ты вообще такая, чтобы врываться сюда без приглашения и обвинять нас в запугивании?!

- Но вы именно этим и занимались! Вы только что собирались заставить Дэриша подписать контракт! – отчеканила Уинри, не отводя взгляда и пытаясь увести Дэриша прочь.

- Ах ты…!

Она действовала так быстро, что мужчины не успели среагировать.

- Пошли Дэриш, мы возвращаемся! – подбодрила его девушка, помогая идти и стараясь не мешать костылю. Нужно было уходить, пока мужчины колебались, решая – стоит ли смириться с неудачей или все-таки попытаться их остановить.

Но вдруг громила у двери закричал:

- А?! Да это же та девчонка, с которой я сталкивался раньше!

- Ты! – воскликнула Уинри.

Она тоже его узнала – тот самый тип из лавки, который тогда набросился на Летти, когда та потерялась.

- Опять мешаешь нашему бизнесу, мелкая?! Эй, да она механик! – крикнул своему другу тот самый торговец, что был свидетелем, как Уинри мгновенно починила автопротез.

- Эта мелкая, говоришь? – бледнолицый неуверенно посмотрел на Уинри. – Ты действительно механик? Где ты работаешь?

Он не только считал ее слишком молодой для работы в мастерской, но и вообще сомневался, что такая девчонка может быть инженером.

Уинри промолчала. Она не могла ответить и подвергнуть опасности своего работодателя. Вместо этого она просто проигнорировала вопрос и направилась к двери. Похоже бледный мужчина и не рассчитывал получить от нее ответ. Он лишь цокнул языком и быстро подал сигнал здоровяку.

- Ах! – вскрикнула Уинри, заметив, что они задумали. Прежде чем она успела броситься вперед, здоровяк захлопнул тяжелую дверь.

- И чего вы хотите добиться, заперев нас здесь? – Уинри резко обернулась и бросила гневный взгляд в сторону бледного мужчины и его лысого спутника.

Обычно такие люди были настырными, но не настолько, чтобы загнать жертву в угол. Если они чувствовали, что могут влипнуть, то старались быстро отступить. Они не хотели привлекать внимание военной полиции. Но сейчас все было иначе.

- В другой раз, мы бы вас отпустили, но если ты все расскажешь, то нам не поздоровится, - сказал бледный, с ухмылкой пожав плечами. – Мы ведь его здесь долго продержали.

- Но вы же сам знаете, что вам ничего не будет, даже если мы расскажем! Свидетелей ведь почти нет! – возразила Уинри.

- Может быть и так. Но на нас уже положили глаз. Один человек, что мешал нам, поднял шум, и… ну, мы и устроили у него небольшой пожар. После этого военные заинтересовались нами. Сказали, что в следующий раз нас выгонят из города. А если все пойдет совсем плохо…, - он вытянул руки вперед, изображая будто он в наручниках.

- Пожар?! Так это были вы?! – воскликнула Уинри.

Но не успела она осознать, что стоит перед виновниками поджога, как мужчины уже окружили ее.

Даже если бы Уинри и Дэриш пообещали не обращаться в военную полицию, то те, кто стоял в шаге от ареста, вряд ли бы поверили им. А уж после признания в поджоге – тем более. Похоже, они не собирались их отпускать без последствий.

Подтверждая худшие опасения, лысый громила резко схватил Дэриша за плечо и с силой усадил его на стул.

- Ай! – вскрикнул от боли мальчик, протез натер его ногу.

- Нам вообще не хотелось уезжать из этого города, мы тут хорошо зарабатываем, - сказал бледнолицый. – Но теперь все кончено. Сдерем деньги с этого пацана и двинем в следующий город. Эй, свяжи этих двоих.

Он кивнул, и здоровяк тут же грубо толкнул Уинри в спину.

- Живо! Иди туда же!

- Ааах!

Отлетев от двери вглубь мастерской, Уинри налетела на стопку ящиков рядом с Дэришем. Ящики смягчили падение, но она все равно больно ударилась и застонала от боли.

Спустя пару секунд она смогла выбраться из груды поваленных ящиков. Мужчины, очевидно недооценили их с Дэришем и были уверены, что им не удастся сбежать – торговцы отвернулись и стали в полголоса переговариваться в стороне. До Уинри долетели тревожные фразы вроде «заложник» и «шантажировать родителей».

Тем временем здоровяк уселся у большого ящика рядом с дверью и начал вытаскивать шнур, чтобы связать их.

Уинри посмотрела в сторону покрытой мраком части склада. Это был ее единственный шанс.

Убедившись, что мужчины отвлечены, она схватила Дэриша за руку. Он с тревогой посмотрел на нее.

- Давай уйдем отсюда, - прошептала Уинри твердым, командным голосом, и закинула его руку к себе на плечо.

- Эй! – закричал бледный, услышав шум, но было уже поздно – Уинри и Дэриш перелезли через груду ящиков и направились в глубь склада.

Склад оказался даже больше, чем она себе представляла. Судя по всему, торговцы использовали лишь переднюю его часть в качестве своего магазина. Несмотря на наличие светильников у входа, их света не хватало, чтобы осветить заднюю часть здания.

Возможно раньше это место служило хранилищем для запчастей у какого-то оптового продавца. Повсюду стояли ряды стеллажей около двух метров высотой и были сделаны из сваренных железных прутьев. На ближайших полках лежали крепления для протезов и различные детали, но дальше находились кабели, запчасти для машин и прочие подобные вещи.

Уинри пробиралась по узким проходам между стеллажами, подставив плечо Дэришу и стараясь ступать тихо. Пока мужчины пытались перелезть через рухнувшие ящики, она сворачивала то вправо, то влево при каждом появлении нового прохода. Чем дальше они проходили, тем темнее становилось вокруг.

Позади раздавались крики преследователей.

- Черт, куда они делись?! Эй, где свет?

- Сзади все сломано!

- Нельзя дать им сбежать!

Выбравшись из-под груды ящиков, мужчины всерьез начали погоню. Но в темной и заваленной части склада им было сложно найти беглецов. Все что им оставалось – это прислушиваться к их шагам.

Ориентируясь лишь на лунный свет, что пробивался через окно, Уинри держала за руку Дэриша и продолжала двигаться дальше.

- Там впереди, кажется, есть дверь, хоть и небольшая, - сказала она.

Опираясь на информацию о том, что торговцы заманивали людей с переулка в западном районе, Уинри пробежала через квартал и обогнула, по ее мнению, самый большой склад. Она смутно помнила, как видела нечто похожее на дверь рядом с кучей выброшенных материалов.

- Эй, что там у тебя?

Уинри услышала голос бледнолицего где-то рядом и ускорила шаг, затем пригнулась и затаила дыхание. Крики не утихали:

- Черт! Их тут нет!

- Думаешь, что эти сопляки надеются, что за ними придет военная полиция, пока они прячутся?

- Нам не поздоровится, если эта девчонка успела их вызвать до того, как пришла сюда, - раздраженно сказал лысый здоровяк откуда-то издалека. Шаги преследователей стали быстрее.

Если бы они знали о выходе с другой стороны, то вероятно, сразу же отправились к нему, чтобы перекрыть, однако их хаотичные поиски говорили о том, что торговцам ничего о выходе было неизвестно.

Или же дверь была непригодной или отсутствовала вовсе, но Уинри отогнала эти мысли и продолжила двигаться вперед. Через некоторое время она услышала, как открылась входная дверь магазина и затем прозвучали голоса других людей.

- Эй, что тут у вас происходит? – спросили они.

- У нас тут небольшая проблема. Проходите, помогайте, - отозвались преследователи.

Похоже в их группе были и другие. Внезапно звуки шагов усилились, погоня на складе набирала обороты.

-Что же нам делать? – прошептала Уинри. Она не ожидала, что придут еще люди. Ее ладони вспотели, и она вытерла их о свою одежду, лихорадочно соображая, что же предпринять. В глубине склада она заметила тусклый свет лампы. Видимо у них не было ничего другого, так как иного источника света она не заметила. Это была единственная удача, что оставалась у них с Дэришем, хотя их положение все равно становилось все хуже. Теперь за ними гналось еще больше людей.

- Такими темпами они нас точно найдут, - сказала Уинри, - Дэриш, костыль у тебя?

- Да. А что?

Уинри остановилась и усадила мальчика. Затем опустилась на четвереньки и стала заглядывать на соседние полки, на ходу собирая нужные детали.

- Это подойдет… и вот это… Так, теперь…

Наконец, нащупав то, что она искала, девушка села рядом с Дэришем и взяла его костыль. Уинри нашла кабель и запасную деталь с резиновой амортизирующей прокладкой. Она сняла резинку, надела ее на основание костыля и закрепила, плотно обмотав кабелем. С этим резиновым наконечником Дэриш теперь мог передвигаться, не издавая лишнего шума и не выдавая себя. Уинри протянула ему костыль обратно:

- Вот. Пока у тебя есть это, ты сможешь уйти, даже если меня поймают, - сказала она, затем снова опустилась на пол и стала снова что-то искать среди полок. – Теперь нам нужно оружие. Хоть что-то на всякий случай.

Пока Уинри искала что-нибудь, чем можно отбиться от преследователей, если их найдут, Дэриш молча похлопывал по костылю, который лежал у него на коленях.

- Зачем ты пришла мне на помощь? – неуверенно пробормотал он.

Даже в темноте он мог видеть, как на лице девушки блестит пот. Он был ей благодарен за то, что она искала этот склад и все еще старалась помочь ему выбраться. Но когда он подумал о том, что его беспомощность сдерживает ее, то его благодарность сменилась раздражением.

- Я понимаю, что говорил тебе о том, чтобы ты поняла, как я себя чувствую, но брать на себя все проблемы клиента – это только добавит тебе лишних хлопот. Ты ведь из-за этого вчера была занята допоздна, - сказал Дэриш.

- Ах, точно. Я ведь до сих пор перед тобой не извинилась. Мне правда жаль за то, что произошло вчера. Я знаю, что ты проделал весь этот путь, чтобы встретиться со мной, - искренне извинившись, Уинри подняла глаза после того, как услышала его с трудом произнесенные слова.

В ответ Дэриш яростно замотал головой.

- Это не важно! Я спросил, почему ты пытаешься мне помочь несмотря на то, что это принесет тебе только больше ответственности?! Ты механик. Ты не обязана заходить так далеко. А если с тобой что-то случится? – воскликнул он.

Дэриш посмотрел на свою ноющую ногу. Из окна на нее падал бледный лунный свет, под которым тускло блестели застежки на ремне плохо подобранного протеза. Боль, ставшая частью его повседневной жизни, сейчас усилилась после того, как мальчика грубо усадили, что только усугубило его страдания. Эта боль была для него пыткой, не только физически, но и морально.

Дэриш был измотан всем, через что ему пришлось пройти.

- Им ведь нужны только деньги, - сказал он. - Если я выйду к ним, ничего плохого ведь не случится. Я уже собирался подписать контракт. Ну подумаешь, что они чуть дороже других – какая разница, если мне все равно нужно выбирать механика для автопротеза? Ты же сама говорила мне поторопиться и выбрать кого-нибудь, разве нет? Просто оставь меня в покое!

Он не хотел, чтобы это прозвучало так, но в какой-то момент его тон стал обвиняющим. Уинри удивленно моргнула, но Дэриш уже не мог остановиться.

- Или что? Скажешь, что хочешь поставить мне свой автопротез? Так пожалуйста. Для меня уже не важно какая это будет нога!

Дэриш швырнул костыль на пол и небрежно прижался спиной к стеллажу позади себя. Когда он опустил взгляд, то заметил, как дрожит рука Уинри. Она пришла, чтобы спасти его, зная, что это опасно, а он скорее всего обидел ее своими словами. Он подумал, что девушка вот-вот расплачется и Дэриш осторожно посмотрел на нее. В следующий момент бледная ладонь промелькнула перед его глазами.

- Ты дурак! – прошептала она тихим, но резким голосом. Уинри дала Дэришу пощечину.

-…..

Мальчик в шоке приложил руку к щеке, а плечи Уинри задрожали, и девушка плотно сжала губы. Дэриш не знал, что она приняла решение не отказываться от стремления к новым знаниям и заботы о клиентах, которым устанавливала автопротезы. Но до того, как она успела сказать ему об этом, его слова вызвали в ней чистую ярость.

- Да, я понимаю, что твой нынешний протез и любые другие искусственные конечности – это не то же самое, что твоя настоящая нога. Но даже, если они другие – они все равно будут частью твоего тела! – Уинри посмотрела в глаза Дэришу. – То, что мы механики можем сделать – это объяснить тебе, как работает твой протез и как будет проходить реабилитация. Мы делаем лучшие протезы благодаря общению с нашими клиентами. Но именно ты должен выслушать механика и выбрать протез, который тебе нужен. Ты должен выбрать того, кому сможешь доверять. Нельзя все просто решать наугад. Ты должен подумать об этом сам. Ты не имеешь права говорить, что тебе все равно! Это твое тело и что еще важнее – это твоя нога!

Гнев, звучащий в голосе Уинри, придавал ее словам силу, а на ее глазах выступили слезы.

- Хм? Мне показалось, что я слышал чей-то голос, - сказал кто-то неподалеку.

Почти рядом послышали шаги. Уинри и Дэриш застыли, не отводя друг от друга глаз. Кто-то находился по другую сторону стеллажа. Человек что-то пробормотал себе под нос, о том, что не может найти цель и щелкнул зажигалкой.  Это был крупный мужчина. Он прищурился, стараясь разглядеть что-нибудь в дрожащем свете пламени. Однако, похоже зажигалка была почти пуста, поэтому он тут же ее загасил.

- Черт возьми. Не могу их найти! – раздраженно выругался громила и со всей силы ударил по стеллажу рукой, которой держал зажигалку.

Стеллаж начал опасно покачиваться от его удара. Различные предметы стали падать вниз, обрушившись прямо на Дэриша и Уинри. Один из них – банка размером с кулак, упала точно в место, где протез соединялся с ногой мальчика.

- Угх! – застонал он.

Услышав это, мужчина сунул голову через полку стеллажа, заглянув на другую сторону, где находились Уинри и Дэриш.

- Ага! Нашел! – закричал он, заметив мальчика. Он протянул руку через щель стеллажа, чтобы схватить его.

- Дэриш! Хья! – крикнула Уинри и изо всех сил толкнула стеллаж, через который мужчина просунул голову.

- Аааааааааа!

Стеллаж начал медленно заваливаться. Преследователя не придавило лишь потому, что стеллаж упал на следующий, однако он не смог укрыться от лавины вещей, что обрушились на его голову.

- Проклятье! Эй, эти двое здесь! Кто-нибудь быстро сюда! – закричал он, барахтаясь среди упавших предметов.

Пока он пытался выбраться, Уинри быстро схватила упавшую зажигалку и помогла Дэришу подняться, закинув его руку себе на плечо.

- Пошли! Мы почти у задней стены склада, - сказала она.

- Я же сказал, что все нормально! – запротестовал он.

- Просто иди за мной! –скомандовала Уинри.

Она заставила Дэриша подняться и практически потащила за собой. Вскоре другие мужчины нашли своего заваленного товарища и подняли шум.

- Куда они делись?!

- Эй, вы посмотрите там!

Уинри знала, что если их с Дэришем окружат, то они ничего не смогут сделать. Пока сообщники здоровяка пытались ему помочь, Уинри как можно тише, старалась идти вперед.

В конце концов впереди Уинри заметила черную стену. Она отпустила руку Дэриша и провела ладонью по шероховатой поверхности в поисках запасного выхода.

- Кажется, это было где-то здесь, - сказала она.

Ее пальцы коснулись холодной поверхности, похожей на доску. Уинри достала зажигалку и прикрыла ее пламя своей рукой и телом. На несколько секунд оранжевый свет осветил дверь, которая была заколочена несколькими досками. Затем она погасила зажигалку.

- Вот она!

Уинри просунула руку между досками и схватилась за ручку. Она несколько раз дернула ее, сдвигая тем самым доски, и дверь слегка приоткрылась. В образовавшуюся щель проник свет от уличных фонарей, рассекая тьму склада. Когда Уинри дернула ручку еще сильнее, полоса света стала шире и все вокруг стало проясняться.

- Дэриш, помоги мне! Я почти открыла. Я уверена, мы сможем выбраться.

Но когда Уинри обернулась, то увидела за спиной мальчика бледнолицего мужчину. Она не успела сказать и слова, когда он резко толкнул Дэриша. От удара протез мальчика отлетел в сторону и с грохотом прокатился по полу.

- Ай! – вскрикнул он.

- Дэриш! – закричала Уинри, бросившись к нему.

- Наконец-то я вас нашел! – сказал мужчина, схватив девушку за руку и прижал ее к стене. – Как насчет сделки, а? Допустим, пацан сам к нам пришел – как тебе такой вариант? Если скажешь это, то у нас будет оправдание перед военной полицией. Это очень бы нас выручило.

Он повернулся к Дэришу.

- Взамен мы познакомим тебя с отличной моделью автопротеза, малыш.

Усмехнувшись, мужчина вытащил из кармана новый контракт и швырнул его перед сидевшим на полу Дэришем.

- Дэриш, ты не должен! – воскликнула Уинри.

Она повернула голову и злобно посмотрела на мужчину, который прижимал ее к стене.

- Тебе совсем не стыдно? Обманывать людей и так грубо с ними обращаться?

- Ни капли, - ответил мужчина голосом, намекая, что виноваты окружающие, которые позволяют себя обмануть.

Лицо Уинри было прижато к стене, но ее кулак дрожал от бессильной ярости. Во время всего этого, Дэриш рассеяно переводил взгляд с улыбающегося мужчины на разгневанную Уинри, будто происходящее не касалось его. Протез отлетел достаточно далеко, чтобы он смог до него дотянуться. Когда мальчик опустил взгляд, чтобы посмотреть на свою правую ногу без искусственной конечности, то увидел только темно-фиолетовые синяки. Он чувствовал только долгие годы боли, обиды и сдерживаемых эмоций, которые терзали его.

Дэриш поднял контракт и взяв костыль, встал опираясь на одну ногу.

Мужчина усмехнулся:

- Вот так. Нет смысла сопротивляться, если это все равно ничего не дает.

- Дэриш! – закричала Уинри, изо всех сил пытаясь вырваться из хватки мужчины.

Тем временем мальчик, пошатываясь, сделал шаг вперед. Потом еще один. И еще.

Ранее слова Уинри ранили его, но потом он заметил блеск в ее глазах. Это были слезы из-за него. А сейчас взгляд девушки говорил прямо, что его собираются использовать. Он не мог упрекать ее в том, что она вмешалась. Все, что Уинри говорила и делала, было искренним проявлением заботы.

Дэриш посмотрел на мужчину и затем, что было сил бросился на него.

- Отпусти Уинри!

- Ч-чего?!

Будучи уверенным в том, что Дэриш уже у него в руках, мужчина был застигнут врасплох и сделав шаг назад, споткнулся. Он упал на пол.

- Т-ты мелкий ублюдок!

- Это я решаю, кто будет моим механиком! Да я ни за что не позволю таким, как вы, трогать нечто настолько важное, как моя нога! – с вызовом крикнул Дэриш, он скомкал контракт и швырнул его мужчине в лицо. Затем мальчик схватил Уинри за руку, когда она стояла на коленях рядом с упавшим торговцем.

- Уинри, давай скорее убираться отсюда! – сказал он.

Несмотря на то, что мальчик стоял балансируя лишь на одном костыле, Дэриш резко дернул девушку за руку. Он оказался намного сильнее, чем она ожидала.

- Дэриш…

Он отбросил все гнетущие его чувства – тоску, раздражение, внутренний груз и с достоинством поднял голову. Увидев его таким, Уинри почувствовала, как ее сердце наполняется теплом. Но опасность еще не миновала. Прежде чем они успели снять доски с двери, мужчина, которого они только что сбили с ног, вскочил и воскрикнул.

- Раз уж вы решили идти до конца – тогда смотрите с кем связались!

Он схватил Уинри и Дэриша за плечи и потянул их назад с такой силой, что доски с грохотом сдвинулись. У них почти получилось выбраться, но теперь они снова лежали на полу.

- Ах!

Мужчина не обратил внимания на Дэриша, который выронил костыль и не смог подняться. Вместо этого он прижал Уинри к полу и крепко сжал ее руку, выворачивая ее в сторону.

- Прекрати! – закричал мальчик.

Он отчаянно потянулся, чтобы схватить мужчину за одежду, но лежа на боку не мог сдвинуться с места. Его сил было недостаточно, чтобы остановить происходящее. Рука Уинри напряглась от боли, и она зажмурилась, готовясь к худшему.

В этот момент по помещению раздался ужасный треск.

- Что?

Но Уинри не почувствовала боли или шока от сломанной кости. Открыв глаза, она увидела, как свет уличных фонарей проникал через открытую дверь, освещая пол.

- Уинри, дорогая, где ты? С тобой все в порядке?

Это был Гарфиль – он решительно выбил доски, что преграждали путь. Увидев, что девушку удерживают и ей вот-вот сломают руку, он нахмурился.

- Немедленно убери свои грязные руки от моей дорогой ученицы!

Переполненный гневом он бросился вперед. Когда тяжелый кулак Гарфиля врезался в голову торговца, тот даже не успел среагировать и его отбросило назад. Он влетел в стеллаж за спиной и с грохотом упал вместе с ним.

- Ох, ну вот, ты заставил меня говорить такие неподобающие вещи, - вздохнул Гарфиль. Оно поправил подтяжку, что соскользнула с его плеча, вернув ее в идеально ровное состояние и бросил грозный взгляд на мужчину, который стал причиной его резкости.

- Мистер Гарфиль, что Вы здесь делаете? – спросила Уинри.

Он улыбнулся и протянул руку девушке, которая все еще в замешательстве сидела на полу, а также Дэришу.

- Я не мог оставаться в стороне, зная, что моей ученице грозит опасность. И если позволить этим сомнительным конторам творить что вздумается, то у Раш-Вэлл не будет будущего. Мы не можем бояться их обвинений в том, что якобы мешаем их бизнесу. Все объединились и решили их выгнать.

- Все? – спросила Уинри и в этот момент в помещение вбежали Хенрик и Вайс.

- Ловите их! Мы передадим мерзавцев военной полиции!

- Да!

Один за другим на склад стали заходить люди через выбитую заднюю дверь. Это были механики из Раш-Вэлл, которых девушка хорошо знала. Но не только они, а даже клиенты с автопротезами и обычными протезами, пришли поддержать их.

- Черт, да тут собрались инженеры со всего города! – воскрикнул один из мошенников.

- Вы же понимаете, чем это для вас обернется, если вы пойдете против нас? – закричали остальные сообщники теневых мастерских и бросились на толпу механиков, которые пробрались на склад.

Но механики не дрогнули и не позволяя себя запугать, без колебаний подняли кулаки, и все вместе бросились на негодяев. Внутри склада завязалась драка.

- Пойдем, выведем Дэриша пока его не втянули в это, - сказал Гарфиль ловко уклоняясь от удара лысого громилы и в ответ нанес ему удар ребром ладони по голове.

- Хорошо!

Уинри обхватила Дэриша за талию и перекинув его руку через свою шею, повела к открытой двери. Они оставили позади крики и грохот обрушающихся стеллажей, выходя наружу под мягкий лунный свет. После погруженного во мрак склада этот свет казался им теплым и ярким.

Узкий переулок за складом был завален досками и различными материалами, прислоненных к стене и дверям. На шум уже стали собираться местные жители и военная полиция.

– Ой! – мальчик споткнулся о брошенный кусок дерева.

- Дэриш!

Уинри попыталась удержать его за руку, когда мальчик потерял равновесие, но не смогла и Дэриша повело в сторону. Его левая рука уже почти коснулась земли, однако… Он удивился, когда чья-то маленькая ручка вдруг схватила его.

- Летти?

Это была Летти, которая подхватила брата за руки и изо всех сил пыталась удержать его.

- Дэриш, держись за меня, - спокойно сказала она.

Чувствуя, что брат в беде, Летти последовала за Гарфилем и остальными. Теперь, когда она поддерживала его, было понятно, что чтобы ни случилось, младшая сестра не отступит и не отпустит его.

Как только драка на складе прекратилась, военная полиция арестовала нечестивых торговцев и увела их. Уинри и Дэриш наблюдали за этим с безопасного расстояния. Летти все это время находилась рядом со своим братом. Несколько внешне подозрительных мужчин смотрели из-за спин зевак, как их сообщников уводят. Понаблюдав за всем происходящим, они тут же скрылись в толпе. Большинство из них уже решили покинуть город, понимая, что вести дела дальше станет куда сложнее. В конце концов то, что они вымогали деньги у клиентов и механиков, путем шантажа было незаконно.

- Было бы здорово, если бы стало меньше подобных предприятий, - сказала Уинри.

- Так и будет, - согласился Дэриш.

Легкий ночной ветерок приятно охладил вспотевшую кожу Уинри и Дэриша. Мальчик перевел взгляд с арестованных торговцев на Летти. Несмотря на то, что ей было тяжело поддерживать своего гораздо крупного брата, она ни разу не пожаловалась. Дэриш нежно погладил сестру по голове.

- Спасибо.

Летти удивленно посмотрела на брата, а Дэриш встретившись с ней взглядом, улыбнулся и на лице девочки появилась радостная, искренняя улыбка.

Увидев, как она улыбается после столь долгого времени, мальчик снова вспомнил сколько раз заставлял свою сестру плакать.

- О чем я вообще думал? – пробормотал он еле слышно.

Несколько человек с автопротезами и механиков помогали военной полиции выносить стопки документов из мастерской – они должны были стать доказательством принудительных продаж и нарушений закона. Также и те, у кого были автопротезы пришли на помощь Дэришу, используя свои механические конечности и теперь он сам хотел бы броситься на выручку своей младшей сестре, если она будет в опасности.

Эта мысль прочно засела у него в голове.

- Я собираюсь всерьез подумать о своей ноге, - сказал мальчик Уинри. По нему было видно, что Дэриш был в предвкушении этого. Уинри показалось, что он будто светился от переполнявших его чувств.

- Знаешь, - запинаясь продолжил Дэриш, тщательно подбирая слова, - могу я попросить тебя обсудить мою ногу?

Уинри на мгновение опешила, но затем на ее губах появилась теплая улыбка.

- Конечно можно! Я буду рада, если ты согласишься принять мою помощь, - тут же кивнула Уинри, обрадовавшись, что она снова сможет быть механиком Дэриша.

Она хотела развивать свои навыки, при этом не забывая о чувствах своих клиентов. Дэриш помог ей осознать это и теперь девушка хотела сделать для него все, что было в ее силах. С этими мыслями она посмотрела на луну и глубоко вздохнула.

Но тут Уинри кое-что вспомнила.

- Что случилось? – спросил Дэриш, заметив, как застыло лицо девушки. Он непонимающе посмотрел на нее.

- Похоже, я осталась без работы.

- Почему? – озадаченно спросил мальчик.

- Потому что…, - Уинри запнулась. Ей было запрещено приближаться к подозрительным мастерским, но она нарушила этот запрет. Девушка даже не послушала своих коллег, когда они пытались ее остановить, и выбежала из «Студии Гарфиль».

После всех ошибок, которые она совершила на работе, и после того, сколько проблем она доставила, было вполне ожидаемо, что ее уволят за неподчинение распоряжениям хозяина мастерской.

- Что же мне теперь делать? – но сразу после этих слов Уинри получила легкий подзатыльник.

- О чем это ты говоришь, моя дорогая Уинри? – за ее спиной стоял Гарфиль.

Он ловко подкрутил свои бакенбарды, которые растрепались во время драки и посмотрел на девушку сверху вниз.

- Разве я не говорил, что ты мой дорогой ученик?

- Но я же не послушалась Вас и все испортила…

Девушка понимала, что продолжит допускать ошибки, как и те, что произошли прошлым вечером, но она все еще хотела стать инженером. Однако, вместе с этим Уинри скорее всего будет доставлять Гарфилю неприятности.

- Послушай, - вздохнул Гарфиль, положив одну руку на бедро, - я пытался сказать это тебе тогда, перед мастерской. И это относится и к деталям, за которые ты заплатила. Тебе не стоит об этом волноваться. Ты - ученица, а я твой наставник. Именно я должен сглаживать последствия твоих ошибок.

Он легонько коснулся указательным пальцем кончика носа Уинри, когда она подняла на него глаза.

- Конечно, ты наверняка совершись еще куда более серьезные ошибки. И, возможно, создашь такие проблемы, которые не сможешь решить сама. Но я приму весь этот комплект как он есть. Так что не беспокойся. Учись в этом городе, ошибайся и развивайся.

- Мистер Гарфиль! – Уинри была на седьмом небе от счастья. Ее глаза заблестели от слез, когда она услышала эти искрение и добрые слова от своего учителя.

И только сейчас Уинри по-настоящему поняла, что имел в виду Доминик, когда сказал: «Но ведь ты не одна, так ведь, девочка?»

Все это время, рядом с ней были люди, которые поддерживали ее с пониманием и теплом, о которых она даже и не мечтала.

- И, кроме того, у тебя полно клиентов, которые хотят работать с таким механиком как ты.

Он отошел в сторону, чтобы она смогла рассмотреть некоторых клиентов, что участвовали в драке.

- Эй, Уинри! – окликнул ее Поллак и поднял руку. – Мне тут только что в глаз заехали и теперь он барахлит. Не могла бы ты быстро на него взглянуть? Мне нравится, как тщательно ты проводишь техобслуживание.

- Можешь и на мой взглянуть? Похоже я винт где-то потерял! – подхватил стоявший рядом с ним мужчина, показывая свой запачканный автопротез ноги. – И еще, было бы здорово, если бы ты сделала его полегче, можно проконсультироваться?

- Звучит заманчиво. Может и я попрошу Уинри взглянуть на мой автопротез. Механик, к которому я обычно хожу, хороший мастер, но у нас с ним есть разногласия.

Люди один за другим стали показывать Уинри свои сломанные автопротезы, указывая на неполадки и озвучивая свои просьбы.

- Видишь? – улыбнулся Гарфиль и подмигнул ей. – Так что хватит переживать по поводу своего увольнения. Лучше возьми на себя ответственность за автопротезы, что пострадали во время сегодняшней суматохи. Почини этих клиентов. Договорились?

- Хорошо!

Она вытерла слезы, выступившие за благодарность Гарфилю с его большим сердцем и за клиентов, которые настаивали на том, чтобы именно она занялась их автопротезами. А затем бодрым шагом направилась к ним.

Эпилог.

С тех пор прошло несколько дней. Во время обеденного перерыва Уинри писала письмо в своей комнате.

«Дорогая бабушка Пинако. Как у тебя дела? Я пашу как проклятая каждый день», - начала она, сообщая о своих загруженных днях аккуратным, живым почерком, который плавно струился по бумаге.

«Э-э, ну да, я знаю – со следующей недели я буду отвечать примерно за десять клиентов»

В этот момент она остановилась и подперла голову рукой, глядя на бесконечное небо за окном.

«Интересно, эти двое сейчас также усердно трудятся?»

В комнату влетел освежающий ветерок и взъерошил волосы Уинри. Чертежи, лежащие рядом, зашелестели на ветру. Она написала имя каждого человека в углу всех чертежей, чтобы не перепутать. На одном из них, рядом с замысловатыми фигурами и сложными линиями стояло имя Дэриша. На другом – Эдварда. Постоянная, неустанная работа Уинри над этими проектами красноречиво говорила о том, насколько она выросла.

- Уинри, моя дорогайааааааа! – крикнул Гарфиль с первого этажа, давая ей понять, что ее перерыв окончен. – Дэриш здесь со своей семьей! Они говорят, что пришли, чтобы обсудить дизайн!

- Иду!

Уинри сунула на половину написанное письмо в ящик и вытащила из стопки чертеж Дэриша. Она не перестанет стараться. Она никогда не перестанет двигаться вперед. Пока она не сдастся, она обязательно достигнет своей цели. С верой в себя, Уинри поднялась из-за стола.

- Я сейчас буду!

Ее ответ, наполненный надеждой, отразился эхом в ясном голубом небе.

Проблемы Альфонса.

Если кто-нибудь спросит, какая организация, непосредственно подчиняется Центральному штабу – органу, который управляет великой нацией Аместриса и заслуживает особого внимания, никто бы не стал тянуть с ответом. Это группа людей, которые сдали определенный сложный экзамен благодаря своему острому уму. Те, у кого сильное чувство этики и лояльности, необходимые для строгих психологических испытаний. Те, кто обладает исключительной способностью делать сложные преобразования, а затем действуют с хладнокровной точностью, чтобы сделать трансмутацию в любой момент. Именно они обладают этими качествами, чтобы достичь своего ранга. Серьезные и собранные, они ведут себя с достоинством, даже несмотря на то, что несут на своих плечах долю судьбы страны и готовы пожертвовать собственной жизнью на поле боя.

При них серебряные часы с шестиугольной звездой и гербом президента, они несут огромную ответственность. Они – гордость нашей страны, единственные и элитные Государственные алхимики…

- Ух ты.

Солнце поднялось над восточным горизонтом, возвещая о наступлении рассвета. В этот ранний час, находясь в отеле, в котором они с братом остановились, Альфонс не мог не отреагировать вслух на колонку о Государственных алхимиках, которую он читал.

- «Собранные и элитные»? Думаю, некоторые люди действительно так думают, - прокомментировал он.

Многие насмехались над Государственными алхимиками, называя их «армейскими псами» из-за обширных привилегий, которые давало это звание, но автор этой колонки был другого мнения. Он, казалось, искренне уважал их, хотя, возможно, и нереалистично идеализировал.

- Но не все алхимики такие, - пробормотал Альфонс, полностью осознавая реальность вещей. Он перевернул страницу.

- Эй, Ал!

Неприятно громкий голос нарушил тишину столовой, где до этого находились только Альфонс и повар, который готовил завтрак на кухне. Ночь едва подошла к концу и большинство гостей отеля все еще спали. Любой, кто бодрствовал в этот час и обладал здравым смыслом, должен был знать, что нужно быть внимательным к другим. Тот, кто умышленно нарушал общепринятые нормы вежливости был никто иной, как Эдвард Элрик, который представлял собой исключение из числа «собранных и элитных» Государственных алхимиков.

- Подожди, Эд! Тише, тише! – Альфонс поспешно приложил палец к «губам» своего шлема, одновременно извиняясь и склоняя голову перед поваром, который выглянул из кухни и администратором, бросившего на них взгляд со стойки регистрации.

Эдвард и Альфонс уже некоторое время жили в этом отеле, расположенном в одном из районов Централа. Они оба были заняты: Эдвард посещал руины Ксеркса, а Альфонс разбирался с гомункулами. Прошлым вечером у братьев была редкая возможность провести вечер в тишине, поэтому Альфонс провел всю ночь за чтением в столовой, чтобы дать старшему брату выспаться.

Уинри, которая сопровождала их в Централ, также вероятно, крепко спала в своей отдельной комнате. Альфонс планировал разбудить их двоих примерно через два часа, но, по-видимому, Эдвард проснулся сам и бросился к нему, создавая шум, когда бежал сюда.

Не обращая внимания на осуждающие взгляды окружающих, Эдвард выдвинул стул, который громко заскрипел и плюхнулся перед Альфонсом, прежде чем сунуть листок бумаги младшему брату.

- Что ты об этом думаешь?!

Альфонс не знал, что ответить, так как брат ничего даже не объяснил. Альфонс принял листок и «вздохнул» от типичной поспешности брата. На нем были криво написаны какие-то символы, которые игнорировали аккуратные и ровные строки страницы. Сложно было сказать, реальные ли это были слова.

- На каком это языке? – спросил Альфонс, поворачивая бумагу под углом. Затем он отвел ее подальше от лица и попытался расшифровать то, что там было написано.

Эдвард протянул руку, забрал у брата лист бумаги и перевернул его вверх ногами, прежде чем вернуть.

- Виноват. Он был перевернут.

Это не сделало документ более удобным для чтения, но Альфонс наконец смог расшифровать цель написанного по одной строке, что затерялась среди перечеркнутого текста.

- План, как справиться со Шрамом? Ты уже что-то придумал? – спросил Альфонс.

- Ага! Набросал несколько идей! – Эдвард ухмыльнулся, скрестив ноги и откинувшись на спинку стула.

Прошлым вечером они вдвоем решили, что их следующим шагом будет борьба со Шрамом. План состоял в том, чтобы раскрыться перед преступником, который целенаправленно охотился на государственных алхимиков, и использовать потенциальную опасность для себя, чтобы выманить гомункулов, которым Эдвард был нужен живым. Проблема их плана состояла в том, что нужно было выяснить, как на самом деле найти Шрама, который мог находиться где угодно.

Вчера вечером они остановились, так и не придумав ни одного хорошего решения своей дилеммы.

- Я проснулся среди ночи и просто продолжал над этим думать до утра.

- Это похоже на тебя. Но все же не перенапрягайся.

Альфонс был рад услышать, что его брат по крайней мере немного поспал. У Эдварда была плохая привычка забывать есть и спать, когда его мозг начинал работать. Тем не менее, эти моменты сосредоточенности часто приводили к удивительным озарениям, поэтому Альфонс с нетерпением просмотрел на записи Эдварда.

- Хм, так ты изменил саму концепцию плана. Это уже что-то.

После того, как Альфонс все прочитал, он снова был впечатлен. Они мучились, размышляя, как найти Шрама, который скрывался где-то в городе. План на бумаге предполагал противоположную тактику: вместо того, чтобы искать Шрама, они заставят преступника найти их.

- Правда? – Эдвард тихо засмеялся, и снова откинулся на спинку стула.

- Но, - в этот момент Альфонс заколебался.

Перевернуть их первоначальный план с ног на голову было хорошей идеей, однако ему было трудно просто согласиться с любым из предложений Эдварда, которые он изложил:

1.      Раздать листовки, где будут указаны их профили и текущее местоположение.

2.      Украсить тележку, затем провезти ее по городу, размахивая огромным флагом.

3.      Распространить слухи по всему городу. Пример: высокий, привлекательный Государственный алхимик по имени Эдвард Элрик, находится неподалеку.

- Я просто спрошу, какой план ты хочешь выбрать? – спросил Альфонс, неуверенно отрывая взгляд от страницы. Эдвард ухмыльнулся, явно ожидая этого вопроса.

- Очевидно же, что этот! – он ткнул пальцем в бумагу. Он указывал на третий вариант.

- Я не удивлен, - Альфонс тяжело «вздохнул», что было противоположно довольной ухмылке Эдварда, затем он резко покачал головой. – Если мы распространим слух, который будет является ложью, Шрам, вероятно подумает, что это другой человек и даже не будет вмешиваться. Нам придется исключить и листовки, поскольку нет никакой гарантии, что Шрам действительно их прочитает.

- Подожди секунду! Что значит «явно является ложью»?! – прорычал Эдвард, в одно мгновение напрягшись, и фыркнул. – Что в этом плохого? По своей сути слухи и не должны быть правдой! Что плохого в том, чтобы позволить мне немного помечтать, даже если это всего лишь слухи?!

Эдвард был неисправим. Он ухватился за эту мысль и теперь стучал кулаками по столу, как ребенок. Альфонс с горькой иронией заметил, что газета и фраза «серьезные и собранные, они ведут себя с достоинством» были прямо под кулаком его брата.

- Ты можешь мечтать, но получишь больше результатов, если будешь пить молоко.

- Ладно, а как насчет второго варианта? Мы привлечем внимание всех в городе и Шрам обязательно заметит!

Склонный к драматизму Эдвард, поддержал следующий план, но Альфонс снова покачал головой.

- Я думаю, военная полиция положит этому конец прежде, чем мы найдем Шрама.

Альфонс представил себе эту сцену: тележка, раскрашенная в яркие цвета, а его брат сидит наверху и энергично размахивает флагом, сам же Альфонс будет тянуть это все, и люди на улице будут обходить их стороной.

Он «вздохнул». На флаге, несомненно, будет надпись: «Встречайте братьев Элриков!» Если они будут вести себя как пара подозрительных личностей, что привлекают любопытные взгляды всех вокруг, военная полиция ни за что не оставит их в покое.

- Лично я не хочу, чтобы все ассоциировали мое имя с тем, что я чудак, - сказал Альфонс, игнорируя насупившегося Эдварда. Он указал на вариант номер три. – Я за этот план. Но как насчет того, чтобы вместо лжи мы…

- Это не ложь, если я когда-нибудь стану высоким!

- Конечно. Двигаемся дальше… Если уж мы собираемся распространять слухи, то пусть это будет что-то позитивное, не думаешь?

Услышав предложение Альфонса, Эдвард нахмурился.

- Ты имеешь в виду, например, уборку мусора? Это так скучно, что даже слухом не считается.

- Нет, я больше думал о том, чтобы помочь людям с помощью алхимии. Это привлечет внимание и добавит правдоподобности тому, что это делает Государственный алхимик, и это вероятно убедит Шрама, что это действительно мы и самое главное, это улучшит твою репутацию.

- Мою репутацию?

- Да, твою репутацию.

Эдвард подскочил на месте, и Альфонс серьезно кивнул.

Дурная слава Эдварда Элрика была одной из многих проблем, которые давили на них в последнее время. Во время своих путешествий старший Элрик бил плохих парней, с которыми они сталкивались, сражался с химерами, проникал в запрещенные зоны и наносил сопутствующий ущерб объектам и зданиям в их окрестностях. Слухи об этих инцидентах, по-видимому, были приукрашены и распространены, в результате чего репутация Эдварда еще больше пошатнулась. Дело дошло до того, что, когда Эдвард назвал свое имя на стойке регистрации этого самого отеля, путешественник, который регистрировался рядом с ними, побледнел и пробормотал: «Разве это не тот хулиган, который уничтожает все на своем пути? Тот, кто после себя не оставляет ни единой целой травинки? Надеюсь, что это не он»

В будущем им предстояло много путешествовать по стране. Было хорошей идеей завоевать доверие сейчас, пока все не стало еще хуже.

- Понял. Если мы привлечем внимание добрыми делами, Шрам покажет себя, и моя репутация улучшится, - Эдвард удовлетворенно улыбнулся.

Конечно, этот план поможет его будущему «я», но, скорее всего, его убедил приятный воображаемый образ того, как им будут восхищаться горожане. Его мрачное настроение исчезло.

- Да, именно так.

Бронированный шлем Альфонса не мог передавать эмоций, но внутри он улыбался. Правда заключалась в том, что Альфонс хотел найти хорошее решение проблемы с репутацией Эдварда больше, чем сам Эдвард.

В то время как Эдвард был объектом предубеждений, вызванных его дурной славой, Альфонсу всегда приходилось прояснять недоразумения. Если взять в качестве примера инцидент в отеле, именно Альфонс держал Эдварда, когда тот кричал: «Кого это ты назвал хулиганом?» Затем Альфонсу пришлось терпеливо объяснять путешественнику, что все это было недоразумением. Мужчина практически в слезах был готов отчаянно сбежать в другой отель. В конце концов, Альфонсу удалось взять ситуацию под контроль.

Он был рад помочь своему брату, но все еще хотел ограничить количество инцидентов, которые вызывали головную боль. Улучшение репутации брата было лучшим и кратчайшим путем к этой цели.

- Хорошо, тогда давай сейчас же и начнем! – воскликнул Эдвард.

- Да! – кивнул Альфонс.

У каждого из братьев были свои мотивы, но у них была одна цель – привлечь внимание с помощью добрых дел. Они развернули карту города, выбрали маршрут и с энтузиазмом вышли из отеля.

Утро в Централе было шумным и многолюдным. Вскоре после восхода солнца улицу заполонило людьми, которые направлялись на работу, а машины гудели, проезжая перекрестки. Прямо через дорогу от отеля в центре города находилась пекарня. Готовясь к работе, владелец пекарни со скрипом открыл двери своего заведения.

- Мистер, есть круассаны?

- Булочку, пожалуйста!

Несколько детей на велосипедах, которые направлялись в школу, окружили магазин со всех сторон. К сожалению, их интересовали, какие виды хлеба есть в наличии, чем то, как остановить свои велосипеды. С оглушительным грохотом двое невнимательных детей столкнулись друг с другом.

- Аааа!

- Ой!

- О, вы как, в порядке? – сказал пекарь, подбежав к упавшим детям, чтобы помочь.

К счастью, они отделались лишь царапинами, но их велосипеды сцепились. Передние колеса были погнуты.

- Ну, похоже вам придется отправить их в ремонт.

Дети казалось, были расстроены таким замечанием пекаря и ответили:

- Но мы же ехали в школу!

- Мы не успеем!

И тут, словно из ниоткуда…

- Не волнуйтесь! – раздался громкий голос с другой стороны улицы.

Пекарь и дети одновременно обернулись на голос.

Напротив них, перед главным входом в отель, стоял мальчик и человек в старинных доспехах.

- Эдвард Элрик здесь!

Невысокий мальчик со светлыми волосами, заплетенными в косу, театрально подмигнул им, прежде чем перейти улицу. Красный плащ развевался за его спиной.

- Если вам когда-нибудь понадобится помощь, я к вашим услугам…. Воу, это было близко!

- Эд, смотри по сторонам, прежде чем переходить дорогу!

Проезжающая мимо машина посигналила мальчику, который перебегал дорогу, а водитель отчитал следовавшего за ним доспех, словно Альфонс был его опекуном.

- Я знаю этого ребенка!

Пекарь вспомнил, что видел эту странную пару. Они уже некоторое время жили в отеле и иногда заходили купить выпечку. У того, что в доспехах был мягкий характер, который не соответствовал его внешности, и он всегда вежливо приветствовал пекаря. Молодой человек в красном плаще, с другой стороны, выглядел вполне симпатичным, но у него был довольно взрывной характер, поэтому у пекаря не сложилось о нем такого же хорошего впечатления.

Когда молодой человек приблизился, он сиял, будто началась новая страница в его жизни.

- Извините, - сказал он, пытаясь звучать галантно, остановившись перед детьми.

Он встал около все еще сцепившейся кучей велосипедов на земле и сложил руки вместе. Он хлопнул в ладоши и затем поднес руки к велосипедам. В тот момент, когда его ладони коснулись металла, вспыхнула ослепительная вспышка. Пекарь и дети зажмурились от яркого света.  Когда они вновь открыли глаза, сломанные велосипеды вернулись в нормальное состояние и аккуратно стояли перед пекарней.

- Ух ты!

- Это была алхимия?

Пока дети аплодировали, мальчик в красном пальто прошел мимо шокированного владельца пекарни и снова хлопнул в ладоши, на этот раз перед дверью магазина. Когда свет погас, сломанная петля была как новая.

- Теперь Вам не о чем беспокоиться! – с сияющей улыбкой сказал молодой человек.

- Э-э, да, спасибо.

Увидев его широкую улыбку, пекарь мог только выразить свою благодарность и внутри извиниться перед мальчиком, которого он считал хулиганом.

– Э-э… что я могу дать тебе взамен? Сколько это стоит…

- Я никогда бы не смог взять что-либо! Как Государственный алхимик, я не могу принять оплату. Ну что же, мы пойдем. Берегите себя, детки, не разбейте снова свои велосипеды!

С этими словами молодой человек любезно улыбнулся детям, поднял руку на прощание и убежал, следом за ним поспешил доспех.

- Спасибо, мистер! – крикнули дети и помахали ему вслед.

- Спасибо!

- Так значит, этот парень был Государственным алхимиком. Я понятия не имел, что он такой хороший.

Владелец пекарни стоял, пораженный действиями и улыбкой молодого человека. Конечно, его жизнерадостность была немного наигранной, и во всем этом было что-то театральное, но несмотря на это, и у владельца пекарни, и у детей осталось твердое представление, что Эдвард Элрик совершил доброе дело.

- Черт! Я слишком рано сказал им свое имя! – Эдвард поморщился, когда они пробежали немного вперед, оставив пекарню позади.

В тот момент, когда они вышли из отеля готовые помочь людям, они стали свидетелями аварии велосипедов, и Эдвард запаниковал.

- Тебе, наверное, не следует объявлять о себе с другой стороны улицы, потому что люди могут тебя не услышать, - согласился Альфонс, бегущий рядом с братом.

- Ладно, с этого момента я буду говорить им прямо перед преобразованием. Мне, наверное, также следует уточнять титул «государственного алхимика» перед своим именем, верно? – сказал Эдвард.

- Хорошая идея. Так Шраму будет легче нас заметить, - ответил Альфонс.

- А еще! – продолжил Эдвард. – Пока я буду представляться, ты мог бы помочь привлечь внимание! Может, сделаешь маленькие флажки и будешь махать ими рядом со мной или что-то в таком роде.

- Понял. О, а как насчет этого?

Братья подобрали несколько листовок, валявшихся около обочины дороги и с помощью алхимии превратили их в веера, которыми можно было размахивать. Они обсуждали, как их можно улучшить, продолжая бежать по многолюдной главной улице.

И тут они услышали, как кто-то закричал «Аааа!» из книжного магазина, что был немного впереди. Книжная полка, на которой стояло слишком много книг, рухнула. Сотрудница магазина прижав к себе руки, стояла перед сломанной полкой, а книги разлетелись по всему помещению, вплоть до самого входа.

- Хорошо, вот наша следующая цель!

Эдвард быстро побежал к магазину, глубоко вдохнул и затем крикнул так громко, что сотруднице пришлось заткнуть уши: «Государственный алхимик Эдвард Элрик здесь!»

После этого он так наигранно подмигнул женщине, что это было практически слышно, прежде чем он хлопнул в ладоши.

- Ты сможешь, Эд!

Пока Альфонс поддерживал брата, вспышка света озарила книжный магазин. Свет был таким ослепительным, что было ощущение, будто смотришь на солнце, но, когда он погас, треснувшая книжная полка полностью восстановилась.

- Это была алхимия?

- Потрясающе!

Люди, привлеченные криком сотрудницы, были поражены преобразованием, свидетелями которого они стали. Один из них робко обратился к Эдварду.

- Эй, я работаю над ремонтом здания по соседству, и мы в затруднительном положении, потому что наша лестница сломалась. Ты ведь сможешь починить ее, правда?

- Просто предоставьте это мне! – согласился Эдвард с широкой улыбкой и направился к зданию рядом с книжным магазином. Он починил лестницу, которая полностью сломалась надвое.

Пока он этим занимался, то заметил, что ручка на тележке, которую они использовали для перевозки цемента, была кривая и тоже починил ее. После этого он отремонтировал несколько разбитых оконных стекол, и к тому времени как он закончил, собралась целая толпа.

- Он чинит вещи бесплатно? Кто он?

- Он сказал, что он Государственный алхимик!

- Серьезно?

Толпа с удивлением наблюдала за бесконечными преобразованиями, которые происходили прямо у них на глазах, одновременно обсуждая личность мальчика. Они только слышали о государственных алхимиках, проводящих преобразования для военных, но никогда для простых людей. Им было сложно в это поверить. Как будто чтобы убедить их, Эдвард понялся на лестницу, которую он только что починил, и сказал: «Государственный алхимик Эдвард Элрик! Рад знакомству!»

Пока Эдвард стоял с поднятыми руками, чтобы привлечь как можно больше внимания, Альфонс повторял имя брата, одновременно взмахивая веерами.

- Личный алхимик вашего города, Эдвард! Его зовут Эдвард Элрик!

- Ого!

- Ух ты, он настоящий!

Шепот перешел в аплодисменты, и имя Эдварда и его слава медленно стали распространяться по всему городу.

Тем временем, в больнице недалеко от Центрального штаба…

Просторное семиэтажное здание больницы вмещало более двухсот комнат, включая приемные, смотровые кабинеты и палаты для больных. Рой Мустанг стоял перед одной из таких палат, замерев почти на десять секунд. На стене рядом с ним висели таблички с именами пациентов, и у этой палаты было два имени. Из соображений безопасности оба были псевдонимами. Рой потянулся к имени, которое он использовал в качестве своего псевдонима, и медленно вытащил табличку из гнезда. Другое имя останется там еще на некоторое время. Посмотрев на него пару мгновений, Рой наконец-то схватился за дверную ручку и вошел в палату.

В скромной больничной палате рядом друг с другом стояли две кровати. На той, что была ближе к окну, сидел человек, читая газету. Это был Джин Хавок.

Они оба столкнулись с гомункулом и оба были ранены. Сам Рой получил тяжелые травмы, но смог выписаться, хотя сделал это вопреки предписаниям врачей. С другой стороны, Хавок, вышел из боя с парализованными ногами и все еще не мог даже встать с кровати. Рой решил зайти после осмотра, чтобы забрать свои оставшиеся вещи. Когда он вошел Хавок не подал виду, что заметил его. Рой подошел к кровати, которая была рядом с Хавоком, которую он занимал всего два дня назад. Он выдвинул ящик тумбочки, которым пользовался во время своего пребывания.

Когда он открыл ящик, предметы, находившиеся внутри, а именно ручка и зажим, которым он скреплял документы загрохотали. Он вставил ручку в нагрудный карман и проделал то же самое с зажимом, когда услышал тихий голос:

- Ты более спокойнее, чем я ожидал.

Рой закрыл теперь уже пустой ящик, прежде чем повернуться лицом к сидящему на кровати Хавоку, который продолжал читать газету. Его верхняя часть тела опиралась на спинку кровати, которая поддерживала его. Рой не мог понять выражения лица сослуживца. Два дня назад, когда Хавок произнес, что он не может двигать нижней частью тела, Рой сказал ему: «Я оставлю тебя позади, чтобы ты смог меня догнать» Он сразу же вышел из палаты и не услышал ответа от Хавока. Он не знал, решил ли его подчиненный следовать за ним или этот человек решил уйти из армии и оставить все как есть.

Независимо от того, сделало это его спокойным или нет, Рой не мог просто так отказаться от человека, который прошел с ним через огонь и воду. Он хотел верить, что Хавок последует за ним. Но, вспомнив измученные глаза Хавока и как дрожали его руки, когда он просил оставить его, Рой не мог быть в этом уверен.

- Есть ли там какие-нибудь интересные статьи? – тихо спросил Рой, подавляя бурлящие внутри него эмоции.

- Не совсем, - Хавок бросил газету на свое колено, чтобы Рой прочел ее.

Виновник террористического акта в сельской местности был пойман. Из художественного музея украли ценную вазу. Начали работать новые железнодорожные пути, где было несколько фотографий с церемонии открытия. Также там был отчет о «Человеке недели» и подробное объявление о наборе в военную полицию. Ничего необычного. Разговор на этом затих. Легкое товарищество, которое они разделяли в прошлом, когда жаловались на некомпетентных членов высшего руководства, держали небольшие пари и даже вместе уклонялись от работы, больше не было. За время долгого неловкого молчания Рой наблюдал за бесстрастным лицом Хавока, пока тот не перевел взгляд в окно.

- О, да, на самом деле я заметил кое-что интересное, - сказал Хавок, взяв бинокль со стоящей рядом тумбочки. Он направил его в окно. – Вчера я просто случайно выглянул наружу и увидел вдалеке толпу. Моя мать навестила меня вчера и сказала, что в городе какая-то суета. Мне было скучно, поэтому я решил посмотреть.

Пока Хавок говорил, он смотрел через бинокль по сторонам, а затем остановился, как будто нашел то, что искал. Он отрегулировал линзы и затем передал бинокль Рою.

- Смотри, прямо у восточной площади.

Рой подыграл, взяв бинокль и направил его туда, куда указывал Хавок.

- Что…, - Рой потерял дар речи.

Он не мог поверить в то, что видел и задавался вопросом, не сломался ли бинокль и опустил его, чтобы посмотреть без него. Неудивительно, ведь то, на что он смотрел, было слишком далеко, чтобы рассмотреть без помощи оборудования, поэтому Рой снова поднял бинокль, чтобы снова в него посмотреть.

Он увидел Эдварда Элрика. Молодой алхимик стоял в окружении людей, собравшихся на площади, и энергично сводил руки вместе. Каждый раз, когда его ладони соединялись, появлялась вспышка, похожая на молнию, что говорило о том, что он использовал алхимию. Казалось, что он что-то чинил. С помощью алхимии можно восстанавливать предметы, поэтому, естественно, что преобразования можно было использовать для ремонта сломанных вещей. Это было просто понять. Сложность заключалась в том, что Эдвард, который никогда не проявлял интереса к чужим людям, активно занимался добрыми делами.

Еще менее правдоподобным выглядело то, что вместо обычного хмурого вида, юноша широко улыбался. Вдобавок ко всему, Альфонс, который обычно вмешивался, когда его старший брат вел себя безрассудно, тоже был в деле, размахивая предметами, похожими на веера, танцуя при этом взад-вперед.

- Невозможно! – слова вырвались из уст Роя, когда он впервые столкнулся с яркой улыбкой Эдварда.

В центре толпы Эдвард, забрался на ближайший фонарный столб и, когда он уже был на вершине, что-то крикнул. Рой не смог его услышать, но сумел прочитать по губам.

- «Эдвард Элрик! Ваш местный Государственный алхимик, Эдвард Элрик!» – такими были его слова.

- Он занимается этим со вчерашнего дня, используя алхимию для ремонта зданий и всего остального. Он был в восьмом, четырнадцатом и пятнадцатом секторах, или по крайней мере я так понял. Если учесть места, которые я не мог рассмотреть, потому что они были скрыты за зданиями, он делал это более, чем в дюжине мест. Во всех многолюдных местах.

Рой задумчиво склонил голову набок, слушая объяснения Хавока.

- Иными словами, он намеренно устраивает шоу, чтобы привлечь внимание.

Если бы Эдвард хотел кому-то помогать, он мог бы быть немного тише. Кричать об этом с крыши означало, что его истинной целью было привлечение внимания. Сквозь линзы бинокля Рой увидел, как красный плащ Эдвард развивается позади него, а сам он преувеличенно подмигивал собравшейся толпе.

Рой опустил бинокль и вернул его Хавоку, морщась от того, что только что увидел.

- Что это вообще было?

- Кто знает? Не то чтобы я мог что-то сделать, кроме как наблюдать отсюда.

Роя отвлекло эксцентричное поведение Эдварда, но после этих слов он перестал обращать внимание на то, что происходило снаружи и посмотрел на Хавока. Он потянул к себе газету, что лежала у него на коленях.

- Ну, учитывая, что я нашел Стального раньше тебя, я полагаю, что не совсем бесполезен. Я не знаю почему он пытается привлечь внимание, но полагаю, что я мог бы оказать поддержку косвенно, скажем, позвонив по этому номеру.

Хавок указал на статью «Человек недели». Когда Рой наклонился, чтобы заглянуть в газету, Хавок медленно провел пальцем к нижней части страницы. Там статья заканчивалась призывом к людям номинировать честных граждан, которых они заметили в городе, с указанием номера телефона для связи. Еще в статье говорилось, что в конце года номинант, представленный в самой популярной статье, вместе со своим номинатором получат приз в сто тысяч центов.

- Мы можем разделить его пополам, - пробормотал Хавок на ухо Рою.

Он поднял голову и встретился с взглядом Хавока. В его светло-голубых глазах не осталось и следа от недавней тоски и боли. На его лице была беззаботная улыбка и намек на дерзость в голосе. Прошло слишком много времени с тех пор, как Рой видел прежнего Хавока.

- Ладно. Мы потратим деньги на выпивку, когда будем праздновать твою выписку отсюда, - ответил Рой с улыбкой и уверенно кивнул.

Хавок не дал ему четкого ответа о своем будущем, и Рой не собирался его спрашивать. Но независимо от того, сработает ли реабилитация, Хавок последует за ним. Рой верил в него. Он встал и посмотрел в окно на бескрайнее голубое небо.

- Все равно я не могу понять, что там делает Стальной, - сказал Рой.

- Да, интересно, зачем он все это делает?  - спросил Хавок.

- Через несколько дней у меня будет немного свободного времени. Может, я пойду и проверю лично.

Не было никаких сомнений, что братья Элрики пытались привлечь внимание, поэтому их номинация в газете вряд ли доставит им неприятности, даже если Рой все еще не понимал, каковы их истинные мотивы.

Хавок взял бинокль лежавший рядом и снова посмотрел на город.

- Знаешь, они все еще продолжают делать это, - прокомментировал он. – Теперь они в семнадцатом секторе. Он стоит на крыше жилого дома.

- До этого он забирался на уличный фонарь, - сказал Рой.

- Вчера он был на заборе.

Рой и Хавок несколько минут молчали.

- Он поднимается все выше и выше, - проговорил Рой.

- Похоже на то.

Как говорится, чем выше сидишь, тем больнее…

Никто из них не проронил ни слова, так как эта мысль пришла им в головы одновременно.

Несколько часов спустя…

Как будто в подтверждение разговора двух офицеров, Эдвард починил дымоход, а затем пользуясь возможностью, взобрался на него. Альфонс посмотрел на брата и почувствовал, как его переполняет радость.

- Ты невероятен, Эд!

В любой другой ситуации, если бы Альфонс увидел Эдварда с высоко поднятыми руками при этом выкрикивая свое имя, то сделал бы ему замечание: «Что ты делаешь?!» Но в этот раз все было по-другому. Хотя они делали это, чтобы выманить Шрама, Альфонс, будучи мягким человеком, все равно был невероятно рад помочь нуждающимся.

- Ну, вот это действительно достойный алхимик.

Среди шума огромной толпы людей Альфонс услышал голоса, которые хорошо отзывались об Эдварде.

- Он починил нашу сломанную крышу, знаешь ли.

- Он починил мой стул.

- Он не жаловался и не ворчал, просто улыбался и проводил свое преобразование.

Пока люди радостно болтали между собой, некоторые из них подошли к Альфонсу, который все еще был преданным болельщиком Эдварда.

- Эй, я слышал, что ты младший брат этого алхимика. Твой брат хороший человек.

- Я знаю! – Альфонс с гордостью кивнул в ответ.

Эдвард, который был вспыльчивым и жестоким, всегда ходил с хмурым лицом и часто ругался, оставлял ужасное впечатление для всех, кого они встречали во время своих путешествий, но настоящий Эдвард был глубоко сострадательным и добрым человеком. Будучи его младшим братом, Альфонс был одновременно счастлив и горд, что люди стали это замечать.

Надеясь, что они смогут оставаться у всех на хорошем счету, Альфонс поднял свои веера, чтобы продолжать продвигать гордость и радость за своего старшего брата.

- Алхимик там наверху – Эдвард Элрик! Он Эдвард, Государственный алхимик!

- Эм, извините!

Когда Альфонс продолжал подбадривать брата вместе с толпой, маленькая рука схватила его за набедренную повязку, чтобы привлечь его внимание. Тем временем Эдвард начал спускаться с дымохода к протянутым рукам ликующей толпы.

- Он может починить и мою игрушку?

Маленькая девочка неуверенно посмотрела на Альфонса сжимая в руках деревяную лошадку.

- Я пришла, потому что услышала, что один добрый алхимик может все починить.

- Конечно, - Альфонс опустился на одно колено и нежно погладил девочку по голове, на что она улыбнулась ему в ответ. Альфонс не мог физически сделать тоже самое, но в душе он улыбался.

Затем он замер.

- Маленький алхимик.

Это сказала девочка. Слово «маленький» запрещено. Это было триггером, который мог привести Эдварда в ярость. Альфонс на мгновение запаниковал, но быстро вспомнил, что между ним и братом есть некоторое расстояние. Он позволил себе расслабиться.

- Подожди немного, он сейчас сделает…, - Альфонс снова посмотрел в сторону дымохода и вздрогнул.

Эдвард смотрел в их сторону. Он замер, спускаясь с лестницы дымохода, подняв руку в сторону толпы, но он смотрел на Альфонса и девочку, с мрачным выражением лица. Он не мог услышать ее слова со своего положения, особенно с таким шумом всеобщего ликования. Несмотря на это, его взгляд, направленный на них, был пронизан подозрением.

Он не мог этого услышать, верно?

Альфонс подавил свой ужас и поспешно закричал, подняв руки вверх: «Эд, ты сможешь!»

Пока Альфонс подбадривал и делал вид, что все в порядке, Эдвард посмотрел вниз, прежде чем снова улыбнуться и помахать рукой, спускаясь по лестнице.

- Ухххх, это было близко, - с облегчение проговорил Альфонс, затем взял девочку за руку и повел ее через толпу людей, которая собиралась под дымоходом, чтобы починить свои вещи.

- Эд, ты можешь починить игрушку этой девочки?

- Да, только подожди немного, я сейчас закончу здесь и затем подойду! – Эдвард поднял руку, чтобы поприветствовать Альфонса, и после взял фарфоровую куклу от пожилой дамы, которая стояла перед ним.

- Эту куклу подарил мне покойный муж и в ней есть трещина. Ее можно починить?

- Не переживайте!

Эдвард сделал пируэт на месте, прежде чем идеально остановиться перед пожилой леди, одарив ее ослепительной белоснежной улыбкой и приняв эффектную позу.

Сначала его поза показалась слишком вычурной, но, как ни странно, теперь, когда она стала частью устоявшейся рутины, Альфонс нашел ее успокаивающей и учтивой. Он наблюдал, как Эдвард поставил на землю красивую, элегантную куклу напротив себя и сложил ладони.

- Все что вам нужно – это прикосновение Государственного алхимика Эдварда Элрика и ….

Зрители изумленно ахнули от ослепительной вспышки преобразования.

- Ох!

Взгляд многочисленных глаз устремился на свет, наблюдая за тем, как он угасает.

То, что появилось на ее месте, было куклой, ее фарфоровая кожа была гладкой и без единой трещины. Однако ее прежде маленькое лицо теперь было непропорционально большим, и вместо платья на ней была странная одежда с замысловатыми узорами. Честно говоря, она была похожа не на куклу, а на некий архаичный артефакт.

- Эд! – Альфонс закрыл лицо руками, и затем подбежал к брату и прошептал ему на ухо. – Я думал мы договорились не проявлять креативность!

- Но!

- Никаких «но»! Мне очень жаль. Мы немедленно вернем все как было.

Альфонс, извиняясь, склонил голову перед пожилой дамой, которая застыла в шоке, и после он выхватил куклу из рук Эдварда.

- Эй, что ты делаешь с моим искусством?!

- Ты имеешь ввиду свое искусство и мастерство?! Мы здесь, чтобы заслужить репутацию хороших людей. Разве мы не так договаривались?

- Вот поэтому я и сделал ее круче.

Эдвард выглядел настолько искренним, что Альфонсу пришлось сдержать стон. Сказать было нечего. Он взял себя в руки и передал Эдварду маленькую деревянную лошадку от девочки, ожидавшей рядом.

- В любом случае, Эд, почини ей эту игрушку. Ты понял? Это значит, что нужно вернуть ее в прежнее состояние.

- Тьфу, да что с тобой?!

Эдвард по-детски насупился. Альфонс повернулся к нему спиной и положил куклу, которую он переделал, обратно на землю, чтобы снова преобразовать ее. Поскольку их текущей целью было сделать имя Государственного алхимика Эдварда Элрика (в хорошем смысле), Альфонс сам планировал избегать использования алхимии, вместо этого придерживаясь роли помощника для своего брата.

Тем не менее, хотя ему нужно было всего лишь починить то, что ему давали, Эдвард иногда брал на себя задачу преобразовывать предметы в странные новинки. Совсем недавно он превратил симпатичную украшенную кружевами коляску в похожую на дрель штуковину, со зловещим наростом, глазами и ртом. Это заставило Альфонса извиняться перед возмущенной женщиной, которой она принадлежала, прежде чем снова вернуть ее в прежнее состояние.

- Фух, именно тогда, когда его репутация начала улучшаться, - «вздохнул» Альфонс.

Вернув исправленную куклу пожилой леди, Альфонс обернулся и увидел, что Эдвард поставил перед собой игрушку маленькой девочки. Он сложил руки. Альфонс ожидал с беспокойством, а девочка с нетерпением. Благодаря преобразованию Эдварда игрушечная лошадь со сломанной ногой была восстановлена – ее форма осталась прежней.

- Ух ты, спасибо! – игрушка была отремонтирована в мгновение ока, как по мановению волшебной палочки, и девочка радостно зааплодировала в ладоши.

Вдруг они услышали, как кто-то рядом хлопал в ладоши громче, чем аплодисменты девочки.

- Браво! Это было действительно невероятно!

Рядом с ними стоял молодой человек в плоской кепке, костюме и очках в тонкой оправе. Его глаза блестели от эмоций. На шее у него висела камера, а в руках он сжимал блокнот и ручку. Он снял кепку и поклонился братьям.

- Приятно познакомиться. Я журналист из Central Times. Правильно ли я понимаю, что Вы Государственный алхимик Эдвард Элрик и его младший брат Альфонс?

Молодой журналист казался очень приличным человеком и быстро представился, вручив свою визитку.

- В нашей газете есть раздел под название «Человек недели». К сожалению, из-за конфиденциальности я не могу сказать имя того, кто номинировал Вас, мистер Эдвард, за Ваши заслуги перед людьми и обществом! Я пришел, с просьбой получить Ваше разрешение, чтобы написать о Вас статью. Я хотел бы провести с Вами полдня и понаблюдать за Вами, обещаю, что не буду путаться под ногами!  Это будет возможно?

- Вы здесь, чтобы сделать репортаж об Эдварде? – удивленный Альфонс принял визитку.

Central Times была известной газетой, и имя молодого человека на визитке тоже показалось Альфонсу знакомым.

- Та колонка о Государственных алхимиках в том журнале… Неужели это был…? – сказал Альфонс, вспоминая статью о Государственных алхимиках, которую он прочитал за день до этого. Имя журналиста совпадало с именем автора статьи.

- Вы ее прочитали? Для меня это большая честь, спасибо! Я всегда хотел стать Государственным алхимиком. У меня не было никакого таланта к алхимии, и в итоге я пошел по пути журналистики, но я невероятно рад возможности поговорить с Вами лично, как сейчас! - глаза журналиста засверкали, когда он выделил слово «невероятно».

- Ого! Думаю, кто-то, кто был благодарен мне за помощь, номинировал меня, - усмехнулся Эдвард, не скрывая своей радости от того, что его заметили. - Знаете, я всегда хотел хотя бы раз попасть в газету!

Несмотря на то, что у него было больше жизненного опыта, чем у других его сверстников, в результате чего у Эдварда было несколько более взрослое мировоззрение, но в глубине души, он все еще оставался незрелым пятнадцатилетним подростком. Совершенно не подозревая о махинациях Роя и Хавока, Эдвард с детской радостью дал свое согласие.

- Я согласен! Ты можешь занять место в первом ряду, чтобы все лучше видеть, - сказал Эдвард.

- Вы серьезно?! Что ж, это невероятно мило с Вашей стороны! Большое спасибо! – переполненный благодарностью, что исходила от одного из Государственных алхимиков, которых он так уважал, рука репортера, которая сжимала ручку, задрожала. Альфонс взглянул на благодарного журналиста, а затем быстро оттащил Эдварда в сторону.

- Эд, я не думаю, что давать ему такой близкий и личный доступ – хорошая идея.

- Почему? – удивился Эдвард, уже взяв в руки сломанное радио, чтобы починить его с помощью алхимии. – Если мы попадем в газету, то будет больше шансов, что Шрам нас заметит, так в чем проблема?

- Эээээ, - Альфонс не знал, что сказать.

А проблема была. И довольно большая.

Да, получить большое интервью в газете было, возможно, самым эффективным способом улучшить репутацию Эдварда – если не возникнет никаких неприятностей.

- Этот журналист, похоже, вознес Государственных алхимиков на пьедестал. Если он заметит что-то даже немного проблемное, он может разочароваться и написать что-то ужасное про нас, - объяснил Альфонс.

- Ха-ха-ха! Ал, ты слишком переживаешь! Все будет в порядке! – Эдвард рассмеялся, отмахиваясь от его опасений.

- Но!

- Не переживай, не переживай! Ты увидишь, я буду невероятно дружелюбным, пока он здесь! – Эдвард уверенно поднял большой палец вверх, как всегда полный оптимизма он поставил радио на землю и сложил ладони вместе, чтобы починить с помощью алхимии сломанную антенну.

В одно мгновение пространство окутал свет и журналист со зрителями, которых тоже охватил свет, невольно ахнули. Когда свет рассеялся, радио было полностью восстановлено.

- Вот, все готово! – сказал Эдвард.

- Ого, оно теперь как новое! – довольный хозяин радио стал аккуратно его поглаживать. – Оно связано со многими дорогими мне воспоминаниями. Я так рад, что его починили.

- Не стоит благодарности! Видишь? Все в порядке! – Эдвард повернулся к Альфонсу с очаровательной улыбкой и протянул мужчине руку для рукопожатия.

Но следующие слова мужчины заставили улыбку Эдварда застыть.

- Огромное спасибо, маленький алхимик!

- Ах! – воскликнул в отчаянии Альфонс и подняв голову к небу, начал молиться. Это было то, чего он так боялся.

Легко было представить, что случится, если Эдвард взорвется прямо во время важного интервью с журналистом. Воздух наполнят крики, и журналист, увидев, как люди в панике убегают, написал бы о безрассудной жестокости, которую совершал Государственный алхимик. Статью, опубликованную в крупной газете, прочтут все жители города, и позор Эдварда будет известен на весь Аместрис. С этого момента на них будут смотреть с презрением. Альфонс почувствовал, как мир померк перед его глазами, когда он представил, как его и брата выгоняют из каждого города. Гонимые всеми в стране, словно чума, у них не будет другого выбора, кроме как скитаться по пустошам в одиночестве.

- Ох, Эд, похоже, нас теперь все ненавидят.

- Прости, Ал. Прости, что я подвел тебя.

- Ты же обещал, что больше не будешь говорить этого, Эд!

- Ох, Ал!

В воображении Альфонса братья отчаянно держались друг за друга, пока они не исчезли в клубах пыли воображаемой пустоши.

Теперь, когда репутация Эдварда начала улучшаться, было что терять, и это заставило Альфонса паниковать. Однако сейчас, было не время думать об их братских узах. Альфонсу нужно было преодолеть это, если Эдвард собирался стать любимым Государственным алхимиком.

- Кого ты назвал…

- Эд! – Альфонс схватил брата за подол его пальто, до того, как тот успел броситься на человека. – Не надо! Сдержись! Ты же сказал, что будешь вести себя дружелюбно!

- Агрр! – в последний момент Эдвард стиснул зубы и удержался от того, чтобы схватить мужчину за рубашку, и вместо этого оставил свою руку вытянутой для рукопожатия, как изначально и планировал, несмотря на тяжелое оскорбление. Но он не сдвинулся ни на миллиметр, чтобы пожать руку мужчине.

- Что-то не так? – спросил журналист. Он ждал сигнала, чтобы запечатлеть рукопожатие на камеру, но замер, увидев, что рука Эдварда не двигается. Мужчина, который хотел пожать руку, озадаченно посмотрел вниз, когда рука, вытянутая в его сторону, не взяла его в ответ. Даже зрители, которые до этого скандировали имя Эдварда, замолчали, почувствовав напряжение в воздухе.

- Давай, пожми руку! – прошептал Альфонс Эдварду, и тот скрипя зубами, медленно сжал руку мужчины.

- Большое спасибо, - сказал он. Сжимая руку, мужчина снова попытался выразить свою благодарность. – Эммм, насчет оплаты…

Эдвард покачал головой и поднял обе руки, при этом неловко отходя назад.

- Я не могу принять ничего подобного. Не беспокойтесь об этом.

Обычно эти слова сопровождались веселым тоном, но сейчас Эдвард произнес их сухо, без какой-либо улыбки.

- Эм, я как-то обидел Вас?

- Нет, ничего подобного! – вмешался Альфонс, размахивая руками, чтобы успокоить мужчину.

Журналист снова заговорил и его голос дрогнул.

- Но он покрылся холодным потом. Он ведь не устал?

- Это просто ерунда, Вам кажется! Мой брат всегда полон энергии и всегда улыбается! – сказал Альфонс, осторожно проскользнув между журналистом и Эдвардом, чтобы закрыть собой застывшего брата. Он бросил взгляд на Эдварда через плечо. – Эд, ты выглядишь слишком серьезным!

- Эм.

- Улыбнись! Улыбнись, Эд!

- Тьфу!

Сделав глубокий вздох, Эдвард собрался с силами и наконец-то смог заставить уголки своего рта дернуться вверх.

- Нет нужды предлагать что-то в знак благодарности. Пожалуйста, предоставьте все мне, вашему самому верному Государственному алхимику в городе, Эдварду Элрику!

Развернувшись так, чтобы его пальто развевалось вокруг, Эдвард подмигнул толпе так театрально, как только мог. Даже если его взгляд был пустым, ни журналист, ни собравшиеся зрители этого не заметили. Все они смотрели на Эдварда с абсолютным доверием и обожанием.

- Государственный алхимик Эдвард Элрик. Какой поистине замечательный человек! – пробормотал журналист с восхищением, и как бы следуя его примеру, люди вокруг него начали повторять имя Эдварда.

- Эдвард Элрик!

- Какой удивительный Государственный алхимик. Он использует алхимию во благо людей!

Голоса, скандирующие имя Эдварда, становились все громче, когда все больше и больше людей присоединялись. Эдвард преодолел свое желание наброситься на кого-то и помахал рукой в ответ на аплодисменты. Глядя на него, Альфонс представил себе все ужасные сценарии, которые, вероятно, ждут их в ближайшее время, и почти почувствовал, как у него начинает болеть голова.

Альфонс будто предсказал будущее, потому что преодоленное ими препятствие было только началом.

- Извините, мистер Маленький, пожалуйста, почините мою игрушку!

- О, какой милый маленький Государственный алхимик! Пожалуйста, почините крышу моего дома.

- Я хотел бы спросить, не могли бы Вы починить кое-что на детской площадке, но… Эй, алхимик, куда Вы пропали? О! Вы такой маленький, что я Вас не заметил.

- Поразительно, он так популярен! Я невероятно рад, что могу сделать репортаж о таком удивительном человеке! – журналист стоял позади Эдварда, дрожа от волнения и радости, пока его ручка быстро скользила по странице блокнота. Тем временем толпа выстроилась перед Эдвардом с завышенными ожиданиями, все время невольно повторяя запрещенное слово. У Эдварда не было пути к отступлению. Каждый раз, когда он слышал это слово, глаз юноши начинал дергаться, а пальцы сжиматься, готовые напасть в любую секунду. Альфонс отчаянно пытался его прикрыть.

- Что? Мой брат выглядит мрачным? Нет, сэр, Вам, должно быть, показалось!

- Он кажется каким-то сердитым? Это невозможно! Он просто сосредоточен на преобразовании!

- А, Вы беспокоитесь, починит ли он это? Пожалуйста, не волнуйтесь, он это сделает! ….ААААА! Только не очередной художественный объект!

Им нужно было, чтобы Шрам заметил их и улучшить репутацию Эдварда. Альфонс теперь мучительно осознавал, что достижение этих двух целей – задача не из легких. Все, что он мог сделать, это продолжать бегать и тушить новые «очаги».

- Я мертв.

Тем же вечером Альфонс рухнул лицом вниз на стол в обеденном зале в их отеле. Эдвард спал в их номере, а Уинри осталась у Грейсии. В столовой было еще два гостя, возможно потому, что время уже было после ужина. Альфонс наблюдал, как эта пара мило общается, наслаждаясь едой, а затем устало «вздохнул».

Его железное тело не могло чувствовать физической усталости, но он ощущал себя морально истощенным. Весь день был одним сплошным стрессом. Ему пришлось усмирять Эдварда, который злился каждый раз, когда звучало слово «маленький». Всякий раз, когда журналист или толпа начинали что-то подозревать, ему приходилось прикрывать Эда. А также, ему пришлось не единожды восстанавливать предметы, которые Эдвард преобразовывал до неузнаваемых диковинок. Тем не менее, усилия того стоили.

Хотя Эдвард был близок к тому, чтобы сорваться, он смог воздержаться от того, чтобы не разнести все вокруг и каким-то образом сохранить свой мягкий и очаровательный облик. Выпрямившись за столом, Альфонс задумался о поведении журналиста. Записав каждое слово и действие Эдварда в свой блокнот, журналист был так тронут, что, когда они наконец-то распрощались, он в самом деле прослезился.

- Я самый счастливый человек в мире, который получил возможность сообщить о таком чудотворце! Я обещаю написать потрясающую статью. Я обязательно отправлю вам черновик, возможно, даже завтра! – выпалил он.

Они стояли на улице на фоне заходящего солнца, и журналист крепко сжимал руку Эдварда, прежде чем тот помчался обратно в редакцию газеты. Альфонс смотрел ему вслед и чувствовал невероятное облегчение.

С другой стороны, Эдвард провел целый день, действуя не своем характере, что, по-видимому, его истощило. Вернувшись в отель, он поужинал, а затем рухнул в постель. Это был тяжелый день, но теперь, когда они его пережили, все, что им нужно было сделать, это дождаться публикации статьи. После этого по всей стране узнают о добрых делах Эдварда. С этого момента их обоих наверняка будут приветствовать, куда бы они не отправились, даже если они побывают в каждом уголке страны. Одной лишь этой мысли было достаточно, чтобы «усталость» Альфонса исчезла.

Все, что нужно было сделать сейчас, это продолжать помогать людям, пока они ждут появления Шрама. Все еще был шанс, что Эдвард сорвется, но Альфонс чувствовал себя более уверенным в своих силах прикрыть его, даже когда не будет журналиста, который наблюдает и записывает каждый их шаг.

- Я так рад, что мы не разъезжали по городу на тележке, - Альфонс подавил мысленную улыбку, почувствовав очередную волну счастья, и открыл журнал, который он взял из комнаты, оставив брата одного, чтобы он мог спокойно поспать.

Возможно, больше всего его радовало то, как невероятно круто выглядел его брат, дружелюбно улыбаясь, проводя быстрые преобразования, и все это в окружении толпы людей, которые смотрели на него с надеждой и благоговением.

- Было бы так здорово, если бы он мог продолжать быть таким же удивительным братом. О! Я должен был сообщить бабушке Пинако, что мы попадем в газету! Она будет так удивлена.

Несмотря на то, что вокруг никого не было, Альфонс тихо хихикнул, пока его не отвлекли.

- Мистер Альфонс!

Он вздрогнул и чуть не порвал страницу журнала, которую он перелистывал, от внезапного крика, разнесшегося по столовой. Обернувшись, он увидел журналиста, который должен был уже вернуться в редакцию. Он стоял у входа в обеденный зал.

- Случилось нечто ужасное!

Журналист был мокрым от пота, как будто он бежал всю дорогу до отеля. Альфонс начал вставать, предчувствуя, что, что бы не случилось, это было серьезно.

- Что произошло?! – спросил он, наливая воду из кувшина в стакан, чтобы передать его журналисту. Молодой журналист залпом выпил стакан воды и затем он начал говорить, оперевшись руками о стол, чтобы отдышаться.

- Поступила кое-какая информация, и я хотел бы сообщить вам ее как можно скорее! Я только закончил писать черновик статьи и уже выходил из офиса, когда нам об этом сообщили. Вы же знаете, что вчера было совершенно ограбление в художественном музее?

- А, ну да? – Альфонс кивнул, не понимая, почему эта информация имеет отношение к делу.

Он слышал в утренних новостях по радио, что ценная ваза была украдена из музея, расположенного в Центральном районе, где-то поздно вечером.

- Если я правильно помню, украденный предмет был создан каким-то известным художником и стоит восемьдесят миллионов центов. Кажется, воров все еще не поймали.

- Верно. Это конфиденциальная информация, которая пока не была обнародована, но походу, воры повредили вазу, когда пытались ее украсть.

- Она была сломана?

Внезапно Альфонс все понял.

Краденные произведения искусства часто продают на черном рынке, но если они были хоть немного повреждены, то стоимость была уже другой. Воры, несомненно, попытались бы отчаянно починить украденную вазу, и алхимия была для них лучшим вариантом.

- Так Вы думаете, что преступники попытаются заставить моего брата починить ее?! – предположил Альфонс.

- Именно так! Согласно нашему источнику, сегодня вечером в городе неподалеку будет аукцион на черном рынке. Мы считаем, что мистер Эдвард либо уже починил ее, либо они скоро приедут и попросят его сделать это, чтобы выставить вазу на аукцион.

- О нет!

Альфонс не был заинтересован в том, чтобы стать соучастником преступления. Он быстро перебрал в памяти свои воспоминания о прошедшем дне. Если верить тому, что он слышал в новостях, ваза была сделана из белого фарфора, с узорами цвета индиго и была довольно больших размером. Он не мог вспомнить, чтобы видел что-либо, что соответствовало бы этому описанию.

- Мой брат еще не починил ее. Это значит, что преступники могут прийти сюда! – сказал Альфонс, вскочив на ноги, что заставило его стул заскрипеть по полу. Он выскочил из столовой. Не то, чтобы они указывали, где остановились, или номер своей комнаты, но было несложно выяснить и то, и другое. Вместо того, чтобы рисковать и обратиться к нему днем, воры, скорее всего, решат прокрасться и встретиться с Эдвардом ночью.

- У нас будут проблемы, если Эд починит вазу, ничего не заметив! Мы должны сказать ему как можно скорее!

- Давайте поторопимся!

Альфонс и журналист проскочили через вестибюль и помчались вверх по лестнице к номеру братьев на пятом этаже, где спал Эдвард.

- Мистер Эдвард – замечательный человек, который использует алхимию, чтобы безвозмездно помогать людям! Я не прощу того, кто попытается воспользоваться им! - лицо журналиста покраснело от гнева, а его кулаки сжались. – Таких людей, как он, встретишь нечасто! Он такой живой, но в его глазах и манере держаться есть что-то сдержанное. Его взгляд напряжен, но он также способен говорить окружающим добрые и правильные слова. Он даже принимает позу, когда занимается алхимией. Он такой щедрый, устраивая своим зрителям шоу, - продолжал мужчина в восторге.

Журналист интерпретировал беспокойство Эдварда как «оживление». Его пустой взгляд после того, как ему было необходимо держать себя в руках, был «сдержанностью». Те моменты, когда он был близок к тому, чтобы сорваться, были его «напряженностью». Слова, которые он едва успевал выдавливать из себя, были «вдумчивыми». По-видимому, его чрезмерно театральное выступление были «щедростью».

«- Формулировка действительно имеет значение», - подумал Альфонс.

- Я ничего не упустил, когда писал статью! Я принес черновик с собой, так что пожалуйста, взгляните на него позже! – сказал журналист, похлопав по карману своего пиджака, где хранилась рукопись.

Альфонс был искренне благодарен, что им удалось не разрушить ошибочное представление журналиста. Но сейчас было не время наслаждаться облегчением. Альфонс и журналист бок о бок поднялись на пятый этаж, где они увидели двух мужчин, которые стояли в длинном коридоре отеля. Они держали что-то большое, завернутое в ткань, и стояли перед дверью номера, где спал Эдвард.

- Эдвард, сэр, мы пришли, потому что у нас есть просьба, - сказал один мужчина, постучав в дверь.

Его голос звучал нормально – настолько, что было трудно представить, что он вор. Но из-под ткани свертка, который нес его спутник, выглядывал белый фарфор, украшенный узором индиго.

- Вот! Это, должно быть они! – закричал журналист.

В большинстве случаев преступники избегали связываться с государственными алхимиками. Но в результате его действий за последние несколько дней распространились слухи, что Эдвард был чрезвычайно дружелюбным и добрым алхимиком. Воры, вероятно решили, что пока они рассказывают душещипательную историю об их драгоценной вазе, Эдвард ничего не заподозрит и даже бесплатно предложит свои услуги. Вдобавок ко всему, Эдварду было всего пятнадцать, и, возможно, воры его недооценивали.

Альфонс быстро зашагал по коридору к мужчинам. Не было нужды торопиться: лестница была их единственным путем к отступлению. Однако Альфонс не хотел беспокоить других постояльцев и решил, что лучшим способом будет действовать тихо и эффективно.

Разговор между двумя мужчинами становился более разборчивым по мере приближения к ним.

- Он вышел? Это было бы некстати, слышал, он может починить все что угодно.

- Если мы продадим поврежденный товар, он будет стоит намного меньше. Что нам делать?

- Мы больше ничего не можем сделать. Нам просто нужно будет починить ее до следующего аукциона. Давай вернемся ближе к ночи.

- Черт, после того, как мы проделали весь этот путь!

Эдвард, по-видимому, так устал, что не слышал стук. Мужчины раздраженно цокнули перед тем, как отойти от двери. Альфонс представил себе следующее развитие событий: мужчины вернуться обратно тем же путем, которым пришли, и Альфонс встанет у них на пути. Он и журналист поймают преступников, а затем передадут их военной полиции. Если они это сделают, то не разбудят Эдварда и не побеспокоят других гостей, и все будет улажено за считанные минуты. Альфонс был уверен, что так и будет, пока не услышал, как один из мужчин произнес следующие слова: «Чертов мелкий Государственный алхимик».

Голос мужчины был едва громче бормотания. Однако сразу же после этого по коридору разнесся зловещий скрип. Двое мужчин удивленно обернулись, и они, вместе с Альфонсом и журналистом уставились на дверь. Четыре пары глаз смотрели на дверь в комнату Эдварда, которая, казалось, медленно выпирала в коридор.

В следующий момент дверь разлетелась в щепки с громким треском. Фигура, появившаяся из обломков, была не Эдвардом, любезным Государственным алхимиком, а Эдвардом – жестоким хулиганом.

- Кто… из… вас…, - низкий, угрожающий рык сопровождался руками, которые угрожающие сжимались и разжимались. И затем они взмыли вверх, - сказал… мелкий…?!

Эдвард с ревом прыгнул вперед с невероятной скоростью и приземлился перед мужчиной, который не держал в руках вазу. Эдвард схватил его за воротник.

- Аааааааааааа! – закричал мужчина, больше напуганный яростью Эдварда, чем тем, что его сейчас задушат.

- Аааааааааааа! – закричал его товарищ, ужаснувшись безудержной ярости Эдварда, который стоял перед ним. Он в ужасе отбросил вазу.

- Аааааааааааа! – завопили Альфонс и журналист, когда ваза стоимостью восемьдесят миллионов центов взлетела в воздух.

Крик Эдварда, точно заглушил всех остальных, когда он заорал: «Я НЕ МАЛЕНЬКИЙ!!!!!»

Альфонс и журналист успели поймать вазу, но, когда они увидели Эдварда, стоящего перед ними, его широко открытые глаза были дикими.

- Все продолжали называть меня маленьким! Почему я должен терпеть то, как люди называют меня «маленьким» двадцать восемь раз только за сегодня?!

Он, видимо, вел счет.

- Двадцать восемь раз! Двадцать восемь раз? Двадцать восемь раз?! Сколько можно!!!!

Эдвард повторял это пока вращал мужчину вокруг себя, и со словами «сколько можно» он швырнул его в коридор.

- Уаргх! – закричал несчастный, его глаза закатились, когда он столкнулся со стеной. Он крутанулся еще несколько раз, прежде чем упасть на пол.

- Ах…ах-аааххх…, - простонал второй мужчина. Он упал на зад, увидев, как его товарища вырубили, и начал пятиться спиной к лестнице.

Эдвард шагнул прямо к мужчине и посмотрел на него сверху-вниз.

- Ты думаешь, я низкий?

- А? – мужчина не понимал, что значит этот вопрос, но все чего он хотел – это уйти от Эдварда, поэтому отчаянно замотал головой.

- Н-нет, сэр.

- Значит, я высокий?

- Д-да, Вы высокий! Такой высокий, что достаете до неба!

- Тогда почему ты назвал меня мелким!?

Эдвард схватил убегающего мужчину за ноги и поднял его. Разгневанный алхимик выгнул спину назад, чтобы затем со всей силы швырнуть мужчину вперед.

- Горячо! Горячо! – закричал мужчина, извиваясь, чувствуя, как ковер жжет его спину, пока он скользил по нему несколько метров. Когда скольжение закончилось, преступник врезался в стену и потерял сознание. Журналист и Альфонс наблюдали за всем в шоке с другого конца коридора.

- М-мистер Эдвард, - пробормотал журналист, все еще удерживая вазу в руках, не зная, как реагировать на Эдварда, который вел себя совсем не так, как тот молодой человек, которого он видел днем. Услышав его голос, Эдвард резко обернулся.

- Ты тоже с ними? – спросил Эдвард, все еще сверкая от гнева глазами.

- Что, нет, это я! Журналист, который был с Вами днем!

- Так ты с этими парнями!

Видимо, уши Эдварда больше не работали. Бормоча что-то непонятное, Эдвард схватил корзину для хранения простыней, которая стояла в коридоре, и подняв ее над головой, погнался за убегающим журналистом, намереваясь запихнуть его туда.

- Не смей осуждать меня! Я расту! Я все еще расту, я сказал! – крикнул Эдвард.

Услышав шум, сотрудник отеля вбежал по лестнице к месту происшествия.

- Извините мистер, у Вас небольшие проблемы?!

- Кого ты назвал мистер Мелкий? Добавив «мистер», ты не изменил ситуацию к лучшему! – Эдвард резко повернулся в сторону нового голоса и отбросил корзину, чтобы толкнуть тележку для обслуживания номеров, которая стояла перед дверью другого гостя. Тележка с грохотом пронеслась по коридору, пока не врезалась в сотрудника отеля, и оба - и тележка, и сотрудник, упали.

«- Он еще не проснулся», - понял Альфонс.

Эдвард поднялся с постели, услышав слово «мелкий», но все еще полностью не пришел в себя. Он едва ли мог нормально соображать, логика сейчас не играла никакой роли, и весь стресс, накопившийся за день, вырвался наружу.

- Эд, нам нужно, чтобы ты маленько успокоился!

- Мал…? Маленько… ты назвал меня маленьким!?

- Нет, как ты вообще до этого додумался?! Что с твоими ушами, Эд?!

Они мало что могли сделать, когда Эдвард был в таком состоянии.

- Мистер Альфонс, что происходит с мистером Эдвардом?! Почему он ведет себя как сумасшедший?! Днем он казался таким замечательным человеком! – закричал журналист, в то время как Эдвард снова погнался за ним с корзиной.

Под его горячую руку попал не только журналист: Эдвард теперь преследовал постояльца отеля, который вышел из своего номера на шум. Вся суматоха переместилась вниз по лестнице. Альфонс услышал крики, что раздавались этажом ниже.

- Мистер Альфонс пожалуйста ответьте! Что случилось со спокойным, добрым джентльменом, которым был мистер Эдвард?! – спросил журналист.

- Я не очень хорошо себя чувствую, - сказал Альфонс, схватившись за свой несуществующий живот, когда отель вокруг него превратился в ад.

Прошел примерно час с того момента, когда Эдвард вышел из себя. Полиция приехала, чтобы увести воров, и приняла показания у Эдварда, который невинно моргал, окончательно проснувшись. Тем временем Альфонс сидел напротив журналиста в столовой. Молодой журналист вытащил черновик из кармана, и несмотря на то, что он назвал его завершенным, он снова дописывал его, иногда внося дополнения и вычеркивая что-то.

Отель постепенно пришел в себя после своего погружения в хаос. Альфонс починил сломанные стены и двери, разбросанные по всей гостинице, а также разбитую посуду. Эдвард согласился убрать разгромленный номер после ухода военной полиции. Продолжая редактировать черновик статьи, журналист рассеяно потирал шишку на лбу, которая появилась после того, как он споткнулся. Когда Альфонс увидел, как журналист вычеркивает слова «добрый и вдумчивый», «спокойное поведение» и «хорошо воспитанный», он опустил голову. Он задался вопросом, не получат ли они вместо «Человек недели» статью «Монстр недели».

Корректировки были неизбежны, теперь, когда журналист узнал истинное лицо своего любимого Государственного алхимика. Эдвард в полусонном и стрессовом состоянии, преследовал совершенно невинных людей. Поимка преступников не могла даже и близко искупить эту часть агрессии, поэтому не было смысла даже и пытаться оправдываться.

- Вы должны написать правду, именно так, как Вы все видели, - сказал Альфонс, смирившись внутри.

- Я именно так и сделаю, - ответил журналист, его ручка все еще двигалась по бумаге. Альфонс стал размышлять о прошедшем дне. Они планировали продолжать свои добрые дела, пока не появится Шрам, но это больше ничего не значило, потому что, как только газета со статьей выйдет, хорошая репутация Эдварда испариться без следа.

«- Какая мимолетная мечта», - с тоской подумал Альфонс, «вздыхая». В этот момент журналист встал, судя по всему, закончив вносить исправления.

- Вот, это черновик. Пожалуйста, взгляните на него, когда у вас будет время, - журналист вытащил копию из-под рукописи. Он аккуратно сложил ее четыре раза, прежде чем отдать Альфонсу.

- Спасибо, - Альфонс принял черновик, с четким представлением о том, что там написано. Он не мог заставить себя раскрыть его прямо здесь и сейчас.

Не прочитав черновик, он проводил журналиста к выходу, а затем, обессиленный, направился обратно в свой номер. Но раздавшийся позади него голос, заставил его остановиться.

- Мистер Альфонс!

Когда он обернулся ко входу в отель, то увидел журналиста, стоящего на улице со шляпой в руке под светом уличных фонарей.

- Я написал правду такой, какой я ее увидел, как Вы и сказали. Мистер Эдвард был не тем, кого бы я мог назвать сдержанным и элитным Государственным алхимиком, и он даже показал свою сторону, которая была грубой и жестокой. Но несмотря на это…, - мужчина сделал паузу и затем широко улыбнулся, - он был верен своим эмоциям и казался более реальным, живым человеком, чем любой из нас. Даже в полусонном состоянии, он обрушил молот правосудия на этих злодеев и доказал, что достоин быть гордостью нашей страны – Государственным алхимиком.

Закончив говорить, журналист поклонился и затем снова надел свою кепку, стараясь не задеть шишку на голове. Он поспешно удалился по пустой мощенной камнем улице.

- Господин журналист, - с теплом в голосе сказал Альфонс, оставшись стоять в одиночестве в вестибюле гостиницы, - от всего сердца, спасибо Вам.

Альфонс поблагодарил человека, который исчез в темноте ночного города. Он поднялся по лестнице в свой номер, и его шаги были единственным звуком в тихом отеле после того, как уехала полиция. Стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить спящих гостей, Альфонс аккуратно развернул сложенную бумагу в руках.

Эдвард был немного безрассудным, нет… чрезвычайно безрассудным, и временами даже диким. Когда он срывался, то выходил из-под контроля. Несмотря на это, к большому облегчению Альфонса, это был пример того, когда другие все же умудрялись заметить доброту, которая была глубоко скрыта под колючим характером Эдварда.

Альфонс остановился перед их номером и начал поворачивать недавно отремонтированную дверную ручку, разворачивая черновик.

- Эд, я получил черновик статьи. Если хочешь, то мы можем прочесть его вместе…, - но тут Альфонс резко закрыл дверь.

Он стоял в пустом коридоре, продолжая держаться за ручку и уставившись на слова в верхней части статьи. Журналист сделал, как и обещал. Он написал правду именно такой, какой она и была. Он написал о том, как Эдвард творил добрые дела с помощью алхимии, и включил все те замечательные вещи, которые говорили о нем люди. Он написал о том, как Эдварду удалось поймать плохих парней, даже в полусонном состоянии. Это было отличное честное письмо, без приукрашиваний.

Но это было слишком честно.

Заголовок, который был написан крупным текстом в верхней части статьи, гласил: «Маленький алхимик, большие дела»

Альфонс смотрел на статью полминуты, прежде чем тихо сложить ее. Он не хотел думать о том, как Эдвард отреагирует, прочитав ее.  Журналист не имел ввиду ничего дурного. Не было никаких оснований полагать, что кто-то еще знал о причине ярости Эдварда. В конце концов, большинство людей не так остро реагируют на то, что их называют коротышкой. Журналист, вероятно решил, что отвратительное настроение Эдварда было вызвано тем, что его разбудили, когда он был измотан.

Даже если Альфонс рассказал журналисту правду после всего, что произошло, он представил себе его реакцию: «Он сорвался из-за такого пустяка?» Это бы только подтвердило, что Эдвард вел себя мелочно. Альфонс понятие не имел, как ему вообще следует справиться с этим. Все, что он мог сказать наверняка, это то, что, когда придет время, и Эдвард попытается вломиться в офис газетной компании, Альфонс будет единственным, кто сможет удержать своего брата.

К тому же, как только газета разойдется по всей стране, запретное слово, скорее всего, станет эпитетом для Эдварда. Когда это случится, на Альфонсе снова будет лежать ответственность, чтобы успокоить своего брата.

«- Но», - подумал он, - «у Эда изначально не было хорошей репутации. В этом нет ничего нового»

По крайней мере так Альфонс пытался себя успокоить. В конце концов, судьба Альфонса – это бегать и прикрывать Эдварда. Он был готов почти сдастся и принять это как данность. Чувствуя себя просветленным, Альфонс снова открыл дверь, на этот раз, чтобы помочь Эдварду, который должен был убираться в их комнате. Но вместо этого он нашел спящего на кровати Эдварда, который был не в курсе волнений своего младшего брата и беззаботно храпел.

Альфонс посмотрел на треснувший кувшин, открытый чемодан и скомканную одежду, которая была разбросана повсюду. Сама разрушенная комната после буйства Эдварда сейчас была в порядке. С первого взгляда было понятно, что Эдвард израсходовал всю свою энергию и снова уснул.

У Альфонса не было слов.

Он накинул одеяло на открытый живот брата и молча убрал комнату. Размышляя о том, что все могло пойти не так, действительно произошло в течение дня, Альфонс молился всей душой, что хотя бы их первоначальная цель – выманить Шрама, увенчалась успехом. Может быть, если он пожелает от всего сердца, то его молитвы будут услышаны. И как будто в ответ на это, Шрам появился на следующий день. Вдобавок ко всему, часть здания редакции той газеты была разрушена в последовавшей с ним битве и раздел «Человек недели» исчез навсегда.

Возможно, это был подарок свыше для уставшего Альфонса, который давно нуждался в передышке. Некоторое время спустя Рой и Хавок узнали о прекращении «Человека недели» и были расстроены из-за потери бесплатной выпивки. Позже Эдвард устроил скандал, когда понял, что его не будет в газете.

Никто не знал, что Альфонс, и только он один, почувствовал облегчение.

Послесловие.

Приветствую, с вами Макото Иноуэ.

Вам понравился мой небольшой экскурс в мир «Стального алхимика» Аракавы-сенсей? С сожалением сообщаю вам, что в этот раз послесловие будет коротким, поэтому я поделюсь с вами мини-обновлением! (ни обо мне, а о моих питомцах).

Сначала я должен отчитаться о результатах по экспериментам «Может ли птица поместиться у кого-нибудь во рту?» из послесловия к пятому тому «Связующие узы»! По правде говоря, эксперименты на самом деле заключались в том, что я очень широко открывал рот перед своим яванским воробьем. Моя птица выглядела очень заинтересованной, и она хорошо осмотрела внутреннюю часть моего рта, но, когда я спросил ее «хочешь войти?», не закрывая рта, ей похоже, не понравилось, как двигается мой язык и меня клюнули. В заключении похоже мой воробей действительно интересуется внутренней частью человеческого рта, но ее совершенно не интересует язык. Мой общий вывод: «Ой». Вот и все!

С бурундуком тоже все в порядке. Однажды, когда я его выпустил из клетки, он забрался на мою клавиатуру. Когда я спросил его: «Ты пришел помочь?» Он наступил на клавишу Delete и удалил сразу пять строк. А когда я закричал, мой воробей увидел раскрытый рот и клюнул меня. Теперь вы знаете в какой опасной среде я тружусь (ха-ха).

Похоже, мы добрались до конца.

Аракаве-сенсей, которая проверяла мой роман, несмотря на то, что была очень занята, Номото-сан, которая всегда давала мне подсказки, что были просто гениальными, всем кто участвовал в проекте и вам, кто прочитал эту книгу, кто присылал письма, я искренне благодарен.

Большое спасибо!

Страница книги Стальной алхимик в интернете

Table of Contents

Земля песка

Пролог

1 - 1 Золотые волосы

1 - 2 Серебряные глаза

1 - 3 Алая вода

Эпилог

1 - 4 Призрак хранилища № 13.

Похищенный алхимик

2 - 1 Поезд через приграничье

2 - 2 Странные террористы

2 - 3 Дома, полные жизни

2 - 4 Похищение Эдварда

2 - 5 Отдельные сражения

Долина белых лепестков

3 - 1 Козни полковника

3 - 2 Рай на дне оврага

3 - 3 Неравноценный обмен

3 - 4 Правда

3 - 5 Долина белых лепестков

Под далеким небом

4 - 1 Под далеким небом (1)

4 - 2 Под далеким небом (2)

4 - 3 Отпуск полковника (1)

4 - 4 Отпуск полковника (2)

Связующие узы

Пролог

5 - 1 Запретная книга

5 - 2 Семья, не связанная кровью.

5 - 3 Случайные встречи: хорошие и плохие.

5 - 4 Неправильное желание.

5 - 5 Просто двигайся вперед.

5 - 5.5 Эпилог.

Новое начало

6 - 1 Новое начало.

6 - 2 Повседневная суета в Раш-Вэлл.

6 - 3 Гигантская ошибка.

6 - 4 Череда ошибок.

6 - 5 Слушай свое сердце.

6 - 6 Вера в будущее.

6 - 6.5 Эпилог.

6 - 7 Проблемы Альфонса.

О книге