Начальные иллюстрации

Чего стоит ждать, если вам предложат встретиться за спортзалом после школы? Смотря кто позвал. Если друг, то он, вероятно, хочет обсудить что-то с вами наедине. Если парень, который не годится вам даже в приятели, то, скорее всего, дело идёт к драке. А если вас ни с того ни с сего позовёт девушка, с которой вы едва знакомы? Вряд ли кто-то из парней сразу заподозрит неладное. А большинство, пожалуй, и вовсе с радостью отправятся к месту встречи, уже фантазируя что-то по дороге.

Но Дзю Дзюдзава, оказавшись в такой ситуации, особо над ней не думал. В запииске, лежавшей в ящике для обуви, были только время, место и следующие слова: «Мне очень нужно с вами поговорить». Одна короткая фраза. По красивому, аккуратному почерку он решил, что послание писала девушка, но и только. Ведь даже если так, ждать его мог кто-то другой.

Ничто не мешало проигнорировать приглашение, но заняться после школы всё равно было нечем, так что парень направился в условленное место за спортзалом. По своему опыту Дзю знал: такая весточка почти наверняка значит, что его поджидает несколько человек, готовых его избить. А зачем ещё звать в тихое, скрытое от посторонних глаз место?

Для него это было не впервой. Настоящие хулиганы от драк не бегают — по крайней мере, так он считал. Единственное, что беспокоило Дзю — сколько его ждёт человек и чем они вооружились. Впрочем, интуиция его подвела. За спортзалом под огромной двухсотлетней вишней, росшей тут ещё до открытия школы, стояла одинокая девочка. Она пристально разглядывала дерево, которое уже успело отцвести, готовая, видимо, простоять тут до следующего года. Издали Дзюдзава её не узнал.

«Ах, вот в чём дело», — Дзю легко сообразил, зачем его позвали, и тут же решил, какая это глупость. Нет, он вполне мог поверить, что приглянулся какой-то девчонке, но как можно всерьёз рассчитывать, что он ответит ей взаимностью? Впрочем, не стоило торопиться с выводами.

Дзю огляделся вокруг, но больше никого не обнаружил. Девочка вполне могла быть подсадной, а вся эта история — чьим-то дурацким розыгрышем. Делать нечего, Дзюдзава решил с ней заговорить. Заметив Дзю, незнакомка вытянулась так, будто у неё пробежали мурашки по коже, и тут же понеслась навстречу. Она была хрупкая с виду и ростом головы на две с половиной ниже, чем этот великан. На её плечи красиво падали чёрные волосы, но из-за чёлки неестественной длины нельзя было толком разглядеть её лицо. Судя по цвету галстука и форме, училась она в той же старшей школе, что и Дзю, на одной с ним параллели. Не припомнив, где они могли видеться, Дзю уже было спросил её имя, но девушка его опередила:

— Разрешите поинтересоваться, вы господин Дзю Дзюдзава?

— А? Вроде того, — парень немного опешил от такой вежливости. Господин? С чего бы ей звать его господином? Пока Дзю озирался по сторонам, девушка продолжила:

— Я ждала вас.

— Ну-ну.

— Наконец-то я встретила вас вновь.

— Слушай, что тебе… — не успел он договорить, как незнакомка опустилась к его ботинкам. Надо полагать, ей стало дурно. Ведь бывает такое, что от волнения не держат ноги? И пока он раздумывал, не стоит ли погладить её по спине, чтобы стало полегче, она взглянула на Дзю и продолжила.

— Я целиком принадлежу вам, моя душа в ваших руках. Король мой, господин Дзю Дзюдзава, я клянусь вам в вечной верности, — сказала она изумленному парню и поцеловала кончик его кроссовки. Дзю от неожиданности отскочил в сторону. Она, что, на полном серьёзе поцеловала его дешманскую обувь? «Вечная верность», «моя душа в ваших руках», что она несёт?

— Т-ты кто такая? — не думая, выпалил он.

— Ваша верная слуга.

— Слуга? В смысле — слуга?

— Та, что исполняет ваши приказы.

— Какие ещё приказы?

— Любые.

Она, вроде бы, говорила на понятном ему языке и нормально связывала слова в предложения, но дальше с ней общаться Дзюдзава явно не собирался. Ведь она, как бы это сказать, находилась на совершенно своей волне. Он развернулся и помчался от девушки что есть мочи. До него доносились просьбы не убегать, да только станет он их слушать! Не оглядываясь по сторонам, он пронёсся мимо школьных ворот и направился к ближайшей станции. Ещё ни разу в жизни ему, Дзю Дзюдзаве, не приходилось уносить от кого-то ноги.

◆

На следующий день после четвертого урока Дзю уже позволял себе зевнуть и потянуться. За своей партой в последнем ряду у окна он проспал почти все занятия и теперь отлично себя чувствовал. Когда он перешёл в одиннадцатый класс, как-то само собой решилось, что его место в углу. И тут нечему удивляться, весь класс как-то молча решил, что если к ним попал натуральный хулиган, то пусть он сидит где-нибудь подальше. Дзю не сильно переживал по этому поводу и покорно принял свою роль. И хотя говорят, что о книге не судят по обложке, пока люди могут зорко смотреть вокруг, внешность становится для них почти непреодолимой преградой. В школе сверстники держали себя с ним настороже, а некоторые его просто боялись. Крашеные ярко-золотые волосы и грубость в общении не помогали ему находить контакт с людьми. А из-за огромного роста, крепкого тела и вечной уверенности в глазах многие предполагали, что он любит подраться. Не помогало и то, что в свой первый день в школе к нему прицепилась группа старшеклассников. Дзю отвели подальше от учителей, в помещение, где на бумаге располагалась секция настольного тенниса, а на деле собиралась их компания. Старшие предложили ему влиться в их шайку, но прогибаться Дзюдзава не хотел. Вместо ответа он ударил одного из них и завязалась драка.

Ему сломали два ребра, но сам он вырубил четверых, так что старшие не трепались об этой истории, чтобы не подрывать свой авторитет. К счастью или напротив, учителя об этом происшествии не узнали, а вот среди учеников эта история разнеслась довольно быстро. Некоторые детали опускались, и скоро слух зажил своей собственной жизнью: в школе за Дзюдзавой закрепилась репутация натурального психа, готового вцепиться в любого, кто попадётся ему на глаза. Так что первый год в школе все держались от него подальше, да и ко второму ситуация не сильно изменилась. За это время несколько раз проходил слушок, что Дзю опять затевал с кем-то драку, развеявший у учеников всякие сомнения на его счёт. Со временем Дзю смирился, что в классе на него смотрели как на нарыв, который не хотелось трогать. Он и раньше не дурачился с друзьями или не пропадал в кружках по интересам, так что жаловаться было почти не на что. Напротив, это оказалось довольно здорово — избавиться от всякой необходимости общаться с людьми.

Почти весь класс обедал в столовой, остальные располагались в кабинете с тем, что принесли из дома. Среди них был и Дзю, смотревший во время трапезы куда-то вдаль. Что же такое приключилось с ним вчера? Что за странную девчонку он встретил после школы? Если это была шутка, то какая-то очень странная и она явно не удалась. Ответов на эти вопросы не было и от раздумий над ними уже клонило в сон. Честное слово, лучше бы вчера он просто нарвался на драку. Но что было, то было. Встретил странную девчонку, вот и весь разговор. Не стоит столько о ней думать, пора было взяться за обед.

— Ух ты! Дзю, у тебя опять здоровая еда? — раздался сбоку чей-то тонкий голос.

— Какое тебе дело? Чего ты привязалась к чужой еде? — повернулся Дзюдзава к своей собеседнице.

— Ладно-ладно, а хочешь на пробу мою котлетку?

— Не хочу, и вообще, чего ты пристала?

— А взамен я возьму твою маринованную редьку!

— Да чего тебе надо?

— Что-нибудь маринованное, люблю я его очень, — всё так же непринуждённо ответила стоявшая перед ним одноклассница, Мия Сацуки. Мало кто мог говорить с Дзю так уверенно.

— Дзю… как у тебя фамилия правильно читается? Дзюдзава? Легко запомнить! Ну, будем знакомы, Дзю?

Они учились вместе всего второй день, а Мия уже могла похвастаться, что она единственная дружит с Дзю. Он просто не знал, что с ней делать: стоило ему пристально взглянуть на любого своего ровесника, и тот моментально терял дар речи, а Мия в ответ только улыбалась.

— Отличный редис, очень вкусно. Ещё так похрустывает.

— Стой, ты чего у меня нормальную еду таскаешь?

— А моя котлетка тебе как, вкусная? Я по ним спец!

Деваться от этой улыбчивой особы было некуда, и Дзю нехотя положил котлету в рот. Действительно вкусно, но признаться в этом ему не хотелось. А Мия, похоже, и не рассчитывала получить ответ.

Обед Дзю, по сути, представлял из себя пару огромных комов риса. Готовил он сам, так что ничего толкового к ним не прилагалось. Украшало трапезу только несколько кусочков маринованной редьки. Когда Мия впервые увидела это кулинарное блюдо, то поинтересовалась: «И так каждый день?» — на что получила ответ: «Нормальная, здоровая еда, чего тебе не нравится?». С тех пор она её так и зовет: «здоровая еда».

Если бы не её характер, можно было бы решить, что она издевается. Но если Дзю весь класс старался не замечать, то с Мией всё было наоборот. Она с кем угодно говорила безо всякого смущения, а её тёплая улыбка и искренняя доброта располагали к ней любого собеседника. Она бы не соврала, сказав, что дружит со всем классом. Мия была настолько хороша собой, что против неё нельзя было пройти мимо. Поговаривали, что ей признавалась в любви уже уйма парней, но она так и оставалась свободной. Впрочем, за её удивительную искренность её наверняка любили не меньше. Дзю считал, что она сопереживает и хочет помочь всем вокруг.

Поначалу он совершенно не понимал, почему Мия пытается с ним общаться, но со временем решил, что ей просто жалко парня, от которого держится подальше весь класс. И хотя Дзю такое внимание скорее раздражало, он не сильно упирался и был ей даже немного благодарен. Быть может, не заговори она с ним, и он бы за три года в школе не сказал бы ни слова.

— Слушай, а не зря ты ко мне подсела?

— А что?

— У тебя же полно знакомых, пообедала бы с ними.

— А может, сегодня я хочу с тобой?

— Ну, дело твоё.

Ребята за соседними партами недовольно поглядывали на Дзю. Причём не только парни, но и староста класса Канако Фудзисима, сверлившая его особо острым взглядом. Наверное, она решила, что Дзю неприкрыто пользуется добротой Сацуки. Канако, похоже, на дух не переносила хулиганов, если не сказать больше — ненавидела их всем сердцем. Её глаза, скрытые за очками в чёрной оправе, чуть не сверкали от желания бороться с любой несправедливостью. Упрямая, прямолинейная, она не походила на других заучек, и за это Дзю её уважал. Впрочем, нечего отвлекаться. Дзю поскорее прикончил свой обед и встал из-за стола, пока Сацуки оставалась ещё примерно треть.

— Стой, Дзю, куда ты торопишься?

— В туалет.

Он помахал рукой и вышел из класса. Сацуки не дала бы ему вздремнуть и Дзю решил поискать место потише. Прикидывая, что куда-то кроме крыши идти далеко, он вдруг замер: позади мелькнула чья-то тень. Не глядя ни на кого из ребят вокруг, к нему приближалась невысокая девушка. Та самая, которую он встретил вчера. Дзю опомниться не успел, как ноги уже несли его куда подальше. Он пронёсся мимо стоявших в коридоре ребят, мигом преодолел лестницу и, добравшись до первого этажа, рванул к спортзалу. Ловкости ему было не занимать — Дзюдзава даже ни разу в жизни не падал. Наверное, прятаться там, где они вчера встретились, было не лучшей затеей, но ничего лучше он не придумал.

Там, хотя бы, получится перевести дух и подумать. Что же это за девчонка? Стоило ли так срываться с места, если она ему ничем не угрожала? Но что-то в ней вызывало о Дзю беспокойство. Начисто лишенный друзей, он почти никого не знал со своей параллели и совершенно не представлял, в каком классе училась та девушка. У Мии полно знакомых, может, она её знает? Надо будет её невзначай спросить.

— Наконец-то я вас нашла.

Они толком не говорили, но этот голос уже крепко врезался в его память. Дзю обернулся — незнакомка уже была рядом. Он бежал от неё со всех ног, но вот она уже здесь и, похоже, ничуть не устала.

— Какого чёрта ты за мной ходишь?

— Господин, я ваш верный рыцарь и слуга. Разумеется, моё место рядом с вами.

Сегодня она ещё и рыцарь. Вчерашний разговор можно было принять за шутку, и Дзю очень хотелось, чтобы так оно и было, но нет. Девушка, как и вчера, говорила всерьёз. Она подходила всё ближе, в ней чувствовалась какая-то недобрая сила. Дзю не выдержал и снова рванул с места. Так он и пробегал всю перемену.

После уроков Дзю торопился поскорее убраться домой. Днем он ещё отвертелся от этой девчонки, но если засидеться в классе, она наверняка заявится и сюда.

— Дзю, ты дежуришь!

— Извини, — сказал он Мие и вылетел из класса, передохнув уже только у школьных ворот.

Этот день кончился без приключений, но что будет завтра? Да и вообще, зачем от неё бегать? С чего вдруг она захотела к нему подобраться? Мысли закрадывались самые зловещие. Нагловатому парню можно было бы просто хорошенько накостылять, но вся вина девчушки заключалась в том, что она своей странностью сбивает его с толку.

— Ну вот, я Мию забыл спросить.

— Простите, а кто такая Мия? — Дзю аж вскрикул. Не успел он моргнуть, а та девчонка уже нагнала его и поклонилась замершему в боевой стойке Дзю.

— Прошу прощения, господин. Я не хотела вас напугать.

Дзюдзава считал, что его чувства острее, чем у других людей, но он совершенно не заметил, как она подкралась. Конечно, это можно было сделать незаметно, но не до такой же степени.

— Слушай, чего ты ходишь за мной как тень?

— Потому что я принадлежу вам, господин.

«Надо менять тему», — подумал Дзю — «на такую, чтобы услышать нормальный ответ».

— Ладно, как звать?

Вопрос оказался настолько желанным, что девушка, кажется, сама не заметила, как хлопнула от радости в ладоши.

— Простите, мне следовало сказать раньше. В этом мире меня зовут Амэ Очибана.

— Амэ Очибана?

Фамилия — Очибана, а имя… Амэ? Таких странных имён он не припоминал. Но в доказательство девушка показала школьное удостоверение.

— Отлично, ну хоть с этим разобрались. А что значит «в этом мире»?

— То, что так меня зовут только в этом мире.

Может, она просто глупая? Что ж, придется сыграть по её правилам, иначе они долго ни к чему не придут.

— Короче, ты хочешь сказать, что где-то в другом мире тебя звали иначе?

— Да.

— Кстати, как? — его не сильно волновал ответ, но надо же было как-то её разговорить и выяснить, что же ей надо.

— Мне очень жаль, но в этом мире его нельзя произнести.

— Что?

— Боюсь, с этим ничего не поделать. Голосовые связки людей, да и сам мир уже сильно изменились.

Чушь какая-то. Но надо было продолжать разговор, и Дзю не стал придираться.

— Объясни, зачем ты за мной ходишь?

— Простите, но я ведь уже говорила…

— А я не понял. Объясни так, чтобы стало ясно. А если не можешь, больше ко мне не подходи! — раздражённо заявил Дзю.

Но Амэ не растерялась и, поклонившись, ответила:

— Как пожелаете. Я постараюсь не слишком растягивать рассказ.

Минут через пять она закончила. Если это была краткая версия, интересно, на сколько часов растянулась бы полная? Дзю уяснил для себя две вещи: во-первых, лучше бы он не спрашивал, а во-вторых, у девушки явно были не все дома.

По рассказу Очибаны, в прошлой жизни Дзю был могущественным королём, а она ему верно служила. На их огромном материке они попадали в одно приключение за другим, и в любой беде девушка шла за ним следом. О части из них она хотела рассказать поподробней, от чего Дзю совсем расхотелось её слушать.

От событий, с которых минули уже тысячи лет, от героических странствий по континенту о название которого язык сломаешь, от всех этих мечей, магии и чудищ у Дзюдзавы раскалывалась голова и никакие новая информация в неё уже не лезла. Не то, что понимать, даже слушать Очибану было тяжело.

А её монотонный голос забирался глубоко в голову и будто разъедал Дзюдзаву изнутри, у парня аж мурашки бежали по коже. Он пришёл к единственно верному выводу: перед ним сумасшедшая. Она без запинки делилась своими бредовыми видениями и старалась навязать их ему. Чокнутая, как она есть. Столько времени убито впустую! Но он хоть понял, как с ней быть.

— Думаю, на этом можно остановиться, — с нескрываемой радостью сообщила Амэ. Дзю сурово посмотрел на неё.

— Хочешь сказать, из-за этой дури ты за мной и бегаешь?

— Что вы, всё это чистая правда, клянусь богом!

Каким ещё богом она клянется? Дзю подошёл к ней и прошипел:

— Пошла прочь.

— Подождите, господин, неужели к вам не вернулась память?

— Мне нечего вспоминать!

— Невероятно. Должно быть, это чей-то заговор....

Дзю ухватил Амэ за ворот, притянул к себе и повторил: «Пошла прочь». Даже через длинную чёлку было видно, что Амэ смотрит прямо на него.

— Не лезь ко мне своим бредом. Не говори со мной, не подходи близко, и вообще не попадайся мне на глаза!

Амэ всё так же молча смотрела на него, пауза растянулась на добрых полминуты. Дзю оттолкнул девушку с такой силой, что та упала. Он отвернулся и ушёл, на этот раз она его не окликнула.

Добравшись до своей многоэтажки и зайдя в лифт, Дзю нажал на девятый этаж и облокотился на стену. Лифт остановился где-то посередине, в него хотела зайти какая-то домохозяйка, но тут же передумала. Ничего удивительного: по лицу парня было ясно, какое скверное у него настроение. А убийство в лифте сейчас не такая уж и редкость.

Дзюдзава вышел на девятом, свернул направо, дошёл до конца коридора и достал ключи. Квартира встретила его тишиной. Разувшись в тёмном коридоре, он прошёл в свою комнату, бросил сумку на кровать, снял форму и отправился в ванную. Тут он включил свет и наконец увидел своё лицо. Вот почему та женщина от него шарахнулась. Да уж, от него сейчас стоило бежать.

Гримаса была такая, будто у него руки чешутся кого-нибудь побить. К счастью или напротив, даже когда внутри Дзюдзава оставался спокоен, эмоции проступали у него на лице. Пытаясь хоть немного успокоиться, он стянул с себя рубашку и швырнул её в машину, а сам проследовал к холодильнику. Достал пакет молока, сделал глоток и, пройдя в гостиную, грохнулся на стул и включил телевизор, чтобы не сидеть в тишине. Там болтали о скором приходе лета и прочей совершенно не интересной ему ерунде. Дзю допил молоко, сжал пакет что есть силы и оставил его под столом.

Может, прямо тут и уснуть? Почему бы и нет? Ругать его всё равно некому. Дзюдзава уже не помнил, когда его родители поссорились. Даже когда Дзю был помладше, он сомневался, что они хоть когда-то друг друга любили. Пара не стеснялась ругаться прямо при нём, а когда Дзю уже был сыт этим по горло, отец ушёл. Похоже, у него была другая. Может, из-за этого они и ссорились, но у матери тоже кто-то был, так что они наказали друг друга.

Отец никогда не интересовался сыном и не питал к нему ни любви, ни ненависти. Мать, напротив, была крайне переменчива и то относилась к нему очень нежно, то измывалась. Но Дзю не принимал всё близко к сердцу и считал, что его неплохо воспитывали. Несмотря на все проблемы, парень старательно учился и в итоге попал в частную школу чуть получше среднего. Родители никак на это не отреагировали. Но раз они платили за школу, то по крайней мере знали, что он учится. Дзюдзава не видел отца уже несколько лет, да и мать старалась к нему не заглядывать. Видимо, жила у своего нового ухажёра.

Дзю только однажды сорвался и спросил её: «Тебе что, так нравится жить у него?» В тот день она вернулась из магазинов с кучей одежды и прочей ерунды. Нетрудно представить, как она могла взорваться на такой вопрос сына, но мать промолчала. Дзю заметил, как от напряжения у неё свело мышцы губ, и неловко улыбнулся, будто сморозил какую-то глупость. Родила она рано и всё ещё здорово выглядела, так что морщинка на её лице могла указывать только на то, как страшно она рассердилась.

Впрочем, какая разница. Дзю давно оставил эту историю где-то в дальнем уголке своей души и не собирался вытаскивать её обратно на свет. На то была одна веская причина: он не хотел об этом думать.

Дзюдзава повернулся к телевизору и просто смотрел в экран. Шла криминальная сводка. Грабители ворвались в ювелирный салон, убили продавца и, похоже, улизнули от полиции. В детском саду забаррикадировался наркоман с ножом. Свихнувшийся от экзаменов парень поджёг школьный кабинет. Кроме того, нашли новую жертву маньяка, орудующего в безлюдных переулках. За девять месяцев он убил уже уйму людей. Мир явно катится под откос.

Дзю резко переключил канал, остановился на незнакомом телешоу и с трудом поднялся. Он достал упаковку лапши из целой кучи со всякой едой, которой нужен только кипяток, набрал воды в чайник и оставил его нагреваться.

Не то чтобы он не умел готовить, для парня его возраста Дзюдзава здорово в этом понимал. Мать готовила, только когда у неё было настроение, а случалось такое от силы раз в четыре дня. Чтобы как-то питаться и в остальное время, Дзю с детства приучился покупать готовую еду в магазинах, а когда она надоела, научился готовить сам. В последнее время ему надоело с этим возиться и на обед он просто лепил себе рисовые шарики, да и расходов так меньше. Но над их формой Дзюдзава всё равно работал на совесть, так что даже Мия решила, что ему их готовит мама.

После ухода родителей в доме не хватало чего-то неосязаемого. С такими вещами сложнее всего. Легко представить то, что ты уже видел. Но как быть с тем, чего увидеть нельзя? Его трудно не только представить, но и желать. И всё же Дзю понял, что за чувство его тревожит и поскорее от него отделался, надёжно спрятал где-то в глубине своей души.

Он смотрел в экран, но думал совсем о другом. О той девчонке, Амэ Очибане. Надо же лезть с таким бредом! Конечно, он отправил её куда подальше и ничуть об этом не жалел. Но кое-что его удивило: как она молча смотрела ему в глаза. Поди разбери этих чудаков: то ли они смотрят на мир так ясно, что видят всё насквозь, то ли через такой туман, что уже ничего не замечают. Но её глаза были другие. На удивление спокойные, пожалуй даже умные. Дзю не заметил в них страха. И тем не менее она несла такую чушь. Это противоречие зацепило Дзюдзаву, он никак не мог его объяснить, но менять своё решение не собирался. Он на дух не переносил все эти выдумки с магией и другими мирами. Попытаться её понять? Вот уж нет! Какое ему до неё дело?

Вода наконец-то закипела, Дзюдзава заварил лапшу, а расправившись с ней, уже смеялся перед телевизором. Наверное, Дзю считал, что это к добру — ни над чем серьёзно не задумываться. И почему он так решил, ему тоже вряд ли хотелось выяснять.

◆

— Дзю, с тебя причитается! — заявила следующим утром Мия, подойдя к нему перед уроками. Она скрестила руки на груди и сурово на него посмотрела.

— За что это с меня причитается?

— За то, что не стал вчера убираться.

— Ой, точно! Так ты вчера продежурила за меня?

— Именно. Но если отдашь половину своего риса, так и быть, мы квиты.

— Ага. Значит, уговор: я тебе рис, а ты за меня убираешься?

— Нет, я не согласна!

— Сама же предложила.

— Только в этот раз!

Он часто не понимал, что у неё на уме, и решил не придираться. Тут-то Дзюдзава и вспомнил: а ведь она может знать! У неё же чуть ли не сто друзей. Конечно, может!

— Скажи… — начал Дзю, но заметил, что на них смотрит почти весь класс. А что делать, Мию Сацуки все знают. И если она с самого утра общается с ним, то ребятам, конечно, интересно, в чём дело. Убедившись, что до классного часа ещё есть время, он встал из-за парты, молча взял Мию за руку и направился к выходу, она особо не сопротивлялась. Вдвоём они прошли немного по коридору. Тут на них смотрела уже всего пара человек. Дзю сразу перешёл к делу:

— Знаешь Очибану из нашей школы? Из одиннадцатого.

— Очибану? А зовут её, случайно, не Амэ?

— Всё-таки знаешь!

Конечно, Мия свободно общалась с кем угодно, но Дзюдзава не думал, что она правда знает по именам чуть ли не всю свою параллель. Мия кивнула в ответ.

— Но мы с ней не дружим, да и по урокам не пересекаемся, я ни разу с ней не говорила. Просто стало любопытно, откуда у неё такое необычное имя, и я расспросила о ней знакомую из того же класса, вот и всё.

— И какая она из себя?

— Ну, я же знаю её только по слухам...

— Неважно.

— Скажи, а почему ты про неё спросил?

— Тебе это знать не обязательно.

— Ого, ничего себе!

— Хватит уже, рассказывай.

— Как удобно: узнал, что надо, и бросил.

Дзю разочарованно вздохнул, и только тогда Мия заговорила. При поступлении в их школу на классы делили прежде всего по оценкам. Особенно это касалось абитуриентского класса, единственного из тринадцати. Он каждый год формировался заново из лучших учеников, и похоже, Амэ смогла в него перейти. Едва ли Дзюдзава сталкивался с кем-то из ребят оттуда, ведь они учились в другой части школы и даже на другом этаже. Их кабинет будто находился за какой-то невидимой границей, к которой Дзю не хотел даже подходить.

— Она ведь очень умная девочка, — продолжила Мия. Похоже, по оценкам Амэ входила в пятерку лучших в школе и казалась окружающим просто мрачноватой отличницей. На уроке почти всегда молчит, отвечает только учителю на перекличке. Друзей нет, и похоже, она не сильно в них нуждается. Мир этой девочки будто замыкался на ней самой. Скучная и совершенно не опасная, она растворилась в классе и не привлекала внимания. К ней никто не питал зла, но никто и не любил. После рассказа Мии было трудно представить, чтобы Амэ сама с кем-то заговорила.

— Она вроде бы ни с кем не встречается. Тебе повезло.

— Давай без выводов. Я просто поинтересовался.

— Но она тебе интересна?

— Сказал же, давай без выводов, — тут, к счастью, прозвенел звонок, и им пришлось пойти обратно в кабинет. Пока классрук, как обычно, что-то рассказывал, Дзюдзава переваривал их разговор. По словам Мии, Амэ Очибана была обычной серой мышкой, что никак не совпадало с образом, сложившимся у Дзю. Такую один раз встретишь и уже не забудешь никогда. Настолько она была напористой и безумной. Неужели он один видел её такой?

◆

Ни на переменах, ни в обед Амэ Очибана к нему не подходила. Неужели стоило разок накричать, и она сдалась? Это было немножко досадно, но, по крайней мере, беда обошла Дзю стороной. Мелкие неурядицы его не беспокоили, но от всяких непонятных историй он старался держаться подальше. Да и от переживаний о других людях сердце будто покрывалось ржавчиной. Раз решил больше не видеться, чего о ней думать?

Как только классный час закончился, Дзю поспешил к выходу. Все тетради и учебники он запихал под парту, так что плоский портфель Дзю держал одним пальцем. Мия окликнула его, но он не отозвался и вышел из кабинета. Вместе с морем тех, кто не ходит по вечерам в кружки, он добрался до обувных шкафчиков, переобулся и миновал школьные ворота. Июнь только начался, и небо ещё было чистым, почти без облаков. Дзю шёл к станции и отрешённо смотрел по сторонам, ничего толком не запоминая и не разглядывая. У магазинчика стоял баннер с рекламой нового мороженого, на стенде у входа в книжный разложили журналы, у старенькой лавки сладостей столпились девчонки. По пути попадались ребята, которые с кем-то переписывались или болтали по телефону. Дзю смотрел на них и ни о чём не думал.

Это по-своему здорово — не забивать себе голову и просто жить. Едва ли, просто существуя, можно почувствовать, как течёт жизнь. Поэтому она оборвётся так же незаметно, как шла. Один миг — и вы без тревог и печалей прожили огромную жизнь. Вот только едва ли это возможно.

Мимо прошёл патрульный и презрительно посмотрел на Дзю. После серии зверских преступлений в полицию никто особо не верил, и в ней всеми силами старались выправить положение. У Дзюдзавы не было на уме ничего дурного, но он всё равно проводил полицейского взглядом. «Хорошо работаете», — подумал Дзю и смачно зевнул. Но тут он уставился на витрину: в отражении, за его почти двухметровой фигурой, виднелся ещё один человек. Дзю мигом опознал этот силуэт, и зевок сменился вздохом.

— Ну что? — сказал он негромко, даже не останавливаясь.

— Я могу вам чем-то помочь, господин? — ответила Амэ монотонным голосом. Видимо, вчерашняя встреча её ничему не научила, девушка вела себя точно так же. А ведь Дзю сказал не попадаться ему на глаза! Слов она не понимает, что ли? У него набралось немало претензий, но он решил, что высказывать их нет смысла. Вместе с тем, что рассказала Мия, образ получался очень странный. Дзюдзава связался с исключительной чудачкой и никакими аргументами не мог до неё достучаться. Такие напридумывают себе правил и потом чётко им следуют. Даже школьные хулиганы не настолько зациклены на себе.

— Смотри-ка, ты меня отыскала, — Дзюдзаву не слишком удивило, что они встретились здесь. Раз на перемене подходить опасно, она выбрала момент, когда будет проще всего затеряться в толпе, и пошла за ним. Ответила Амэ просто:

— Я бы никогда не пропустила вашу ослепительную прическу, — так она, видимо, назвала его крашеные светлые волосы.

Если учесть рост под два метра и цвет волос, Дзю действительно было трудно не заметить. Порядки в частной школе были не такие уж и строгие, так что крашеных шатенов по ней ходило немало, но вот блондин нашёлся только один. Многие не решались перекрашиваться в тот же цвет, боясь нарваться на драку с Дзю.

— Её ослепительный блеск — верный знак того, что вы король.

Дзюдзаве хотелось съязвить, что даже дураку ясно — они крашеные, но он сдержался. Знак того, что он король? Похоже, у него только что появились планы на вечер.

◆

На следующее утро стоило Дзюдзаве войти в класс, как все зашептались. Он заранее ждал такой реакции и спокойно уселся за партой. Все то и дело поглядывали на него, но никто не решался заговорить. Даже Канако Фудзисима замерла с книжкой в руках и выпучила от удивления глаза. Мия появилась чуть позже обычного и с порога задала вопрос, мучивший класс:

— Что у тебя с волосами?

— А что такого?

— Да в принципе ничего. Просто такой сюрприз, я удивилась.

Мия внимательно посмотрела на его голову и утвердительно кивнула. Волосы у Дзю были чёрные как смоль.

Вчера по пути домой он заглянул в привычную парикмахерскую и перекрасился обратно, всего-то делов! Но в школе все видели его только со светлыми волосами, и, конечно, удивились такой перемене. Дзю и самому стало не по себе, когда он утром взглянул в зеркало.

— В смысле, надо мозги переключить?

— Да неважно. Это такая маскировка.

— От кого?

— От одного прилипалы.

— Прилипалы? — Мия от удивления свесила голову набок, но тут же выпрямилась и широко улыбнулась.

— Ладно, я же не знаю, как было дело. Но чёрные волосы тебе очень идут.

— Твои всё равно красивее.

— Ух ты, это комплимент?

— Обычная вежливость.

— А я-то тебе правду сказала…

Она почему-то расстроилась, но тут вошёл классрук, и Мие пришлось вернуться к своей парте. Перемена в облике Дзю сбила с толку даже учителя. К своим сорока пяти Накамидзо давно обзавёлся женой и детьми, и если чем и был примечателен, то тем, что предоставлял своим ученикам довольно много свободы. Он входил в школьный совет, но даже замечания Дзю делал как-то вскользь и терпимо относился к его поведению.

Похоже, он счёл новый цвет верным знаком, что его подопечный исправляется, и, чтобы не сбить его с правильного пути, сразу перешёл к классному часу.

«Да разве человек изменится, если перекрасит волосы?» — задумался Дзю. Он не признался, что хочет отделаться от этой девчонки, Амэ Очибаны. Она сама навела Дзюдзаву на эту идею, когда указала на цвет волос. Так ему даже не придётся с ней общаться, ведь он больше не похож на короля. Вот она расстроится! Хотя так ей и надо.

На большой перемене Дзюдзава быстро расправился с обедом и, не обращая внимания на позвавшую его Мию, вылетел из класса. Он никуда не собирался, но если побродить рядом с классом, Амэ Очибана обязательно его найдет. Дзю самодовольно ухмылялся, уже предвкушая её реакцию. Тут и появилась его знакомая. Амэ показалась из-за угла и, завидев Дзю, тут же направилась к нему. Но он притворился, что не заметил её и уставился в окно. Девушка подошла поближе и замерла. Когда она не шевелилась, то напоминала искусно сделанную куклу.

— Вы звали меня, господин?

— Звал? С чего бы?

— Я почувствовала, будто вы меня зовёте.

Дзю не хотел ввязываться в очередной бредовый спор и сразу перешёл к делу, указав на свою голову:

— Ладно, проехали. Скажи, как тебе, а?

— Простите, о чём вы?

— В смысле о чём? Сюда посмотри, ну?

— Вы перекрасились в брюнета. Вам очень идёт.

— Да не в этом дело! Нет больше твоего знака!

— Знака?

— Знака, что я король. Ты же сама мне вчера сказала! — Дзю не хотелось повторять её бред, но надо было как-то донести до неё эту мысль, и он продолжил:

— Ты же сама сказала, золотые волосы — верный знак того, что я король? Теперь-то ясно, что я другой!

— А при чём тут их цвет?

— Что?

— То, что вы мой господин и повелитель, я чувствую сердцем. И ваш блестящий, величественный образ я не спутаю ни с чем.

Какой кретин! Дзю поразился собственной наивности. Амэ Очибана оказалась крепким орешком и просто придумывала новые аргументы, если старые больше не работали. В самом деле, а чего ещё стоило от неё ожидать?

— Простите, господин, вам дурно? Вы побледнели.

У Дзю опустились руки. Он устал бегать от Амэ и до конца дня покорно терпел её компанию.

◆

— Знаешь, ты какой-то странный стал, что-то случилось?

— Может, да, а может, нет. Не твоё дело.

— Ого, это обидно, между прочим.

— Вот ещё, о своих проблемах трепаться. Другим их и без меня хватает. Отвянь.

— Надо же, так ты обо мне беспокоишься?

— Да думай что хочешь.

На этот равнодушный ответ Мия только пожала плечами.

Прошло несколько дней, но Дзю всё так же не находил себе места. Эта прилипчивая девчонка, Амэ Очибана, так и ходила за ним по пятам. В принципе, больше она ничего себе не позволяла, но везде следовала за ним как тень. Дзю ничего не оставалось, кроме как стараться её не замечать. Он открыто плевал на её выдумки, перекрасил волосы, даже кричать пробовал — ничего не помогало. Ну не в полицию же обращаться? Конечно, оставался и ещё один метод — отвадить её кулаками, но он Дзюдзаве не нравился. И дело не в том, что он не мог поднять руку на женщину, просто Дзю казалось диким поколотить её только за то, что она ходит за ним. Парень с жалостью отмечал, какой непоследовательный из него получается хулиган. Но ему всё равно хотелось отделаться от этой мерзкой девчонки. С Амэ надо было что-то решать, и Дзюдзава, вымотанный и загнанный в угол, всё-таки придумал новый план.

На другой день он мигом выскочил из класса и сам окликнул пятерых ребят постарше, чего не делал почти никогда. В этой компании, которую учителя дружно считали позором школы, главным был Ихара — парень лет двадцати, уже дважды остававшийся на второй год. Это с ними Дзюдзава подрался в первый день в школе. Они ещё несколько раз выясняли отношения, после чего наконец пришли к временному перемирию. И теперь Дзю позвал их в караоке, всё за его счёт. Ихара, похоже, принял это за запоздалое извинение и засиял от радости. Наконец-то этот молодой понял, что к чему, и сам сдался ему на милость. А перекрасился, наверное, чтобы показать: он теперь другой.

Старшеклассники довольно покивали и пошли за Дзю. Добравшись до нужной улицы, он предложил им выбрать заведение на свой вкус, а сам оглянулся назад и обрадовался: Амэ Очибана, как и всегда, шла за ним следом.

Они расположились в заведении рядом со станцией. Дзю поддерживал разговор с ребятами и аплодировал после каждой песни. Парни поколотили Дзюдзаву, когда дело дошло до извинений, и хоть били в живот, он всё стерпел, задумка того стоила. Им услужливо подали алкоголь, хотя вся компания сидела в школьной форме. Просто выглядели они довольно угрожающе, да и такие уж были времена. Дзю тихонько потягивал пиво, когда ему предложили какую-то психотропную дрянь, но он наотрез отказался. С трёх капель уносило на целый час, а стоила она столько, что любой школьник мог себе её позволить. Такие были времена. Дзюдзава уже разок пробовал эту штуку, и впечатления у него остались самые неприятные. Конечно, пока он витал в облаках, всё плохое забывалось, но когда парня отпустило, суровая реальность навалилась снова, и посильней, чем прежде. После этого он зарёкся пробовать её снова. Дзю и так не слишком сладко жилось, не хватало ещё добровольно нагонять на себя мраку.

— Дзюдзава, ты чего ломаешься? — пропищал нарочито высоким голосом Ихара и подскочил к нему. От парня уже здорово несло перегаром, но Дзю только улыбнулся и ответил: «Извини, я эти штуки совсем не перевариваю».

— Ну ты и хиляк! — заржали хором старшеклассники. Дзюдзава тоже неохотно посмеялся, всё оно того стоило.

За вечер Дзюдзава только разок вышел в уборную и заодно поднялся к выходу из караоке. Осторожно выглянув за дверь, он искал глазами Амэ Очибану. Она действительно стояла на улице, рядом с телеграфным столбом неподалёку, и как будто кого-то ждала. Девушка привлекала внимание прохожих, но никто не решался её окликнуть. Шёл уже шестой час, небо, и так пасмурное с утра, стало темнеть. Ну, пора!

Дзю отвернулся, будто бы не заметив Амэ, и пошёл обратно вниз. Вернувшись к старшеклассникам, которые уже успели основательно набраться, он попробовал завести разговор:

— Если честно, меня кто-то преследует, жуть просто, — ребята прислушались, ведь свои темы для разговора уже давно кончились. Он поделился тем, как его достала одна стрёмная девчонка, которая постоянно таскается за ним по пятам. Нельзя ли с ней что-нибудь сделать?

Один из ребят, не выпуская из рук стакан, ответил:

— Ну так это, вдарить ей разок-другой — и весь разговор.

Его прервал второй:

— Слушай, если она такая сложная, чпокни её разок. Хочет она, не хочет — сразу станет как шёлковая.

Пока всё шло по плану. Дзюдзава просто сидел и слушал, пока старшие, наговорившись, не пришли к единому мнению. Резко выдохнув, слово взял главарь, Ихара:

— Ладно, разберемся мы с этой девкой. Всё для нашего любимчика! Она мигом смекнёт, что к чему!

Похоже, после рассказа Дзю, алкоголь и наркотики ещё сильней ударили Ихаре в голову. Усмехаясь, он продолжил, что знает отличный способ, как убить сразу двух зайцев: и им развлечься, и его проблему решить. Дзюдзава не стал возражать. Компания приняла это за согласие и попросила рассказать о девчонке побольше. Описав её в общих чертах, Дзю добавил:

— Она и сегодня пришла. Ага, прямо у входа стоит.

Старшеклассники переглянулись и дружно заржали. Ну так чего откладывать! Они дружно выбрались в коридор, Дзю только молча проводил их взглядом. Он собирался сидеть тут и пить, пока всё не уляжется, но в итоге оставил пиво на столе и пошёл к стойке администратора. Рассчитавшись, он решил подождать тут.

Дзюдзава отлично знал, какие слухи ходят об Ихаре и его дружках. Они не раз насиловали женщин, но всегда уходили от наказания и, видимо, знали, как отделаться от полиции. Теперь они развлекутся с Амэ, заперев её в каком-нибудь тихом месте. Как она себя поведёт и что с ней будет, Дзю не знал и выяснять не собирался, ему эта затея не доставляла никакой радости. Он уселся на небольшой диван у стойки и от скуки взял в рот сигарету. Своих у него не было, Дзюдзава стащил её у одного из старшеклассников. Он не стал её зажигать, и, откинув голову назад, уставился в грязный потолок. На него пристально поглядывал администратор, но Дзю не обращал внимания. Вообще, он не курил. Просто так он еще больше походил на хулигана, и именно этого Дзюдзава и добивался. Он вспомнил, почему не курит, и на душе опять стал скверно. Родители дымили по-чёрному, и запах сигарет будил в памяти только негативные воспоминания.

На экране маленького телевизора у стойки шёл дождь. По словам репортёра, приближался тайфун. Похоже, пока он сидел тут, на улице уже лило как из ведра. Интересно, старшие уже утащили Амэ? Наконец-то он распрощается с этой прилипчивой девчонкой. Едва ли она будет и дальше за ним бегать после того, что с ней сделают. Какой груз с плеч, в самом деле.

Он хоть и не зажёг сигарету, но чувствовал запах табака, одинаково мерзкий у любой марки. Наверняка Амэ видела, как он зашёл в караоке вместе со старшеклассниками. И как-нибудь догадается, почему они на неё набросились. Поймёт, что он с ними заодно. Интересно, о чём подумает эта чокнутая? Что её предали? Так она решит после всей той чуши, которую ему наплела?

Администратор, похоже, переключил канал. На экране уже шёл настоящий ливень, а бегущая строка сообщала об угрозе наводнения. Ведь что такое предательство? Либо чувства нестерпимо давят на вас обоих, либо вы сильно ошибаетесь в другом человеке, это и ведёт к трагедии. Сколько бы ни была она им одержима, парень ничуть её не жалел. Но если столько думать об одном и том же, нет-нет, да и придёт что-нибудь на ум.

В детстве Дзюдзаву постоянно задирали — и во дворе, и в школе. Он не помнил почему, да и не хотел вспоминать. Учителя его не выручали, да и ладно — ведь родители обязательно за него вступятся, папа с мамой этого так не оставят. И вот, что бывает довольно редко, семья собралась за ужином. Дзю долго терпел и наконец решил рассказать о своих проблемах: «Меня все обижают. Что мне делать? Мама, папа, что мне делать?» Ни до, ни после Дзюдзава ни с кем не делился тем, что лежит у него на душе. Но он не получил отклика, на который так надеялся. На их лицах ясно читалось отвращение и равнодушие к его проблемам. Дзю от ужаса обхватил колени руками и спрятал голову. Родители убрали недоеденный ужин и разошлись по своим комнатам, а он так и сидел за столом до поздней ночи, пока его не стало клонить в сон. Едва ли он плакал. Дзюдзаве было и обидно, и стыдно, ведь он верил в своих родителей и очень любил их. И любил бы и дальше, хоть те и редко были к нему добры. Но они его предали. Парня раздражало и то, как он себя чувствовал, и то, каким беспомощным он оказался. Но Дзюдзава привык, чувства со временем притупились, и парня уже не волновало, предаст его кто-нибудь или нет. Но других он предавать не хотел. Не хотел, чтобы кто-то ещё прошёл через то же унижение, что и он. Стоило ему это вспомнить, как он выплюнул сигарету и прокричал: «Придурок, что ты наделал!»

Дзюдзава мигом взлетел по лестнице и выбрался на улицу. Там уже стеной стоял дождь. Дзю не замечал ничего вокруг, а на душе стало так паршиво, что воздух застревал в горле. Обегая прохожих, он рыскал взглядом по сторонам. И тут сквозь шум дождя послышались знакомые голоса. Он мигом их нашёл. Старшеклассников, которые кого-то окружили и ведут подальше от людей. Дзю разогнался и в прыжке сбил одного с ног. Все обернулись, на миг он встретился с Амэ взглядом. Форму помяли, но саму девушку, похоже, пока не тронули.

— Дзюдзава! Ты что творишь, ублюдок? — Ихара оскалился на него как дикий зверь, а трое ребят уже обступили Дзю. Амэ, явно растерявшись, стояла как вкопанная.

— Отвечай, Дзюдзава!

— Знаешь, я передумал.

— Что?

— Если вам нужна девка, найдите себе другую, — не успел договорить Дзю, как ринулся на них. Против четверых шансов мало, но к счастью, соперники пьяны в стельку, а вот Дзюдзава — почти трезв, это здорово выручало. Удар по крепко набитому брюху — и первый уже согнулся, ещё удар в челюсть — и он готов. Двое других подхватили его за руки, а третий повис на шее. Дерись они стенка на стенку, Дзю бы уже вырубили. Но под таким ливнем крепко его не удержишь — Дзю присел и с силой оттолкнулся от земли, вырвавшись из захвата. Не теряя времени, он дал одному под дых, а другому засадил локтем в висок, от чего парень грохнулся на пол.

Драться старшие умели не хуже, но сейчас и соображали, и двигались совсем иначе. Дзюдзава рос крепким мальчуганом, а с годами привык ко всему подходить с холодной головой. Один на один у Ихары нет шансов. Если его дружки не очухаются, Дзю победил. И тут, посмотрев на его огромную фигуру, главарь заорал как резаный: «Не подходи!» — наверное, от наркотиков ему что-то привиделось. Он уже пытался дать дёру, но Дзю одним прыжком добрался до него и ударил по животу, а следом — в челюсть. Ихара повалился на землю. Парня стошнило, но он не сильно пострадал. Дзю с облегчением вздохнул, но тут же вспомнил о том, кого сбил с ног в самом начале.

— Дзюдзава!

Хулиган уже занёс руку, но тут резко вмешалась Амэ: размахнувшись портфелем, она стукнула парня ребром по затылку. Нападавший зашатался и тут же получил от неё между ног. Теперь он валялся с остальными, Дзю мог уже не добавлять. Под стоны старшеклассников и шум дождя ребята посмотрели друг на друга. Дзю схватил её за руку и потянул за собой:

— Идём!

— Слушаюсь.

«Ну и разговор», — подумал Дзю и натянуто улыбнулся. Только в этот раз его ничего не мучило.

Старшеклассники едва ли сразу вскочат на ноги, а вот прохожие могли сообщить о драке куда следует. Патрульные в последнее время встречались всё чаще и вели себя крайне серьёзно. И неважно, что он школьник. Если его сцапает полиция, проблем не оберёшься. Так что он выбежал к станции, поймал такси и сказал свой адрес.

В такси, перед домом и в лифте ребята молчали и, даже попав в квартиру, не проронили ни слова. Они неслись под дождём со всех ног, но не похоже, чтобы Амэ устала. Видимо, она держала себя в форме и хрупкой казалась только с виду. Ребята бежали без зонта и промокли до нитки. На улице было не очень холодно, но на приятный душ это точно не походило. Первым делом Дзю притащил из ванной пару полотенец. Одно он молча бросил Амэ, а второе накинул на голову и стал вытираться, поглядывая на неё. Амэ поймала полотенце и вытерла лицо. Нужно было поговорить, но сначала — переодеться. Мамины вещи он даже трогать не хотел, а больше ничего женского и не было. Ладно, даст что-нибудь из своих, пока сохнет форма. Будь это, чисто гипотетически, Мия Сацуки, Дзюдзава бы осёкся — всё-таки это девушка его возраста. Но раз речь шла о сумасшедшей знакомой, то его ничего не смущало. Дзю натянул домашнюю футболку, достал из шкафчика первые попавшиеся шорты, толстовку и бросил их Амэ.

— Сними форму и надень это, я её пока посушу.

Не хотелось ему передавать что-то из рук в руки этой чокнутой. Конечно, ещё недавно он сам потащил её за собой, но куда там было деваться? Дзю всё ещё держал себя с ней настороже, перестроиться было не так уж просто.

— Благодарю вас, — произнесла она и стала стягивать с себя одежду. То ли стыда у неё не было, то ли присутствие конкретно Дзюдзавы её не смущало. Он повернулся к ней спиной, собрал, не оглядываясь, её школьную форму и вместе со своей кинул в сушилку. Что дальше? Налить чаю? Он набрал воды в чайник и поставил его кипятиться на газовую конфорку.

— Ты присаживайся, где хочешь, — сказал Дзю и уселся за обеденным столом. Они раньше жили втроем, но стульев почему-то купили четыре. Может, родители думали о втором ребёнке, а может, планировали принимать гостей, да только стул не пригодился. Взрослые не настолько друг друга любили, чтобы у Дзю появился братик или сестрёнка, а с их характерами гостей они бы никогда не позвали.

Амэ подошла к месту напротив Дзюдзавы, но осталась стоять.

— Садись.

— Что вы, не стоит, я постою.

Не похоже, чтобы это её стесняло, так что Дзю решил не настаивать и взял в руки пульт. Но казалось, что уставиться сейчас в телевизор — всё равно что убегать от реальности. Сжав пульт, он спросил:

— Тебя же Амэ зовут, прямо как «дождь»?

— Да.

— Дождь под дождём промок, забавно получается, — глупость, конечно, но надо было говорить хоть о чём-то, лишь бы стало легче.

Дзюдзава смотрел себе на руки и не мог поднять глаза. Он ненавидел себя за то, что сделал с ней сегодня.

— Ты как, не пострадала?

— Нет.

— Прости, я перед тобой виноват.

Дзюдзава положил пульт на стол и низко склонил голову. Такого он уже давно не делал.

— Это я во всём виноват, я их на тебя натравил. Ты имеешь полное право злиться. Делай, что хочешь — ругай, бей. Можешь и в полицию сдать, я даже оправдываться не буду, даю слово, — проговорил он совершенно искренне. Дзю сдавался ей на милость, не рассчитывая на прощение.

— Думаю, мне не за что на вас сердиться, — ответила Амэ к его изумлению. Может, она его не поняла? Парень поднял голову и уставился прямо на неё, тут же забыв свой вопрос. Пока Амэ сушила волосы, она убрала свою мрачную длиннющую чёлку. Дзю впервые разглядел её лицо. Таких историй везде хватает — стоило девушке снять очки или сменить причёску, и серая мышка оказывалась куда милей, чем раньше. «В жизни так не бывает», — подумал Дзю. Что правда, то правда. Слово «милая» едва ли ей подходило. Амэ оказалась настоящей красавицей, настолько очаровательной, что он просто остолбенел. Под белоснежной кожей будто бы вовсе не текла кровь, жизнь не оставляла на ней свой грубый след. Но особенно выразительными были глаза — длинные, сильные, решительные, способные заглянуть в душу. Словно маленькая Снежная королева, за своей обманчивой красотой она скрывала леденящую душу угрозу. Застигнутый врасплох Дзюдзава какое-то время приходил в себя. Амэ продолжила:

— Господин, мне неизвестно, о чём вы думаете и к чему стремитесь. Но если таково было ваше решение, то и по долгу, и по собственной воле я ему покорюсь. Поэтому сейчас вам не за что извиняться, — похоже, она не пыталась его успокоить или выкрутиться из неудобного положения, а действительно в это верила. Чёлка больше не закрывала глаза, и по искреннему взгляду Амэ Дзюдзава понял, что так и есть. Понял, но согласиться не мог.

— Да ты понимаешь, что с тобой чуть не сделали?!

— Догадываюсь.

— Ну так злись, как нормальные люди!

— Господин, вы верно рассуждаете, но мне незачем злиться.

— Вот я, я тебе говорю, что не прав!

— Господин, но ведь вы меня спасли.

— Да я же объяснял!

Нет, ничего она не понимала. С виду, может, и красавица, а в голове всё равно не все дома. Но Дзюдзава хотел поставить точку. Возможно, он упирался из гордости, а может, просто немного жалел её.

— Слушай, ударь меня.

— Простите, зачем?

— Какая разница? Ударь.

— Это приказ?

— Приказ!

— Тогда прошу прощения, — сказала Амэ и отвесила ему хорошую пощёчину. Удар вышел солидный — будь на его месте девушка, она бы повалилась на пол. И хоть лицо здорово жгло, Дзю стало легче.

— Я не прошу меня простить и не скажу, что мы в расчёте. Но если я могу чем-то отплатить — только скажи.

— Вы мне ничем не обязаны…

— Да скажи ты, чего хочешь! Это приказ!

— Слушаюсь, — кивнула она. И хоть Дзюдзава заставил её говорить, не похоже, что Очибана ответила через силу. Напротив, приняла это как должное. Дзю совершенно растерялся, но нашёл в себе силы дождаться ответа. Он обязан как-то ей отплатить. Наверное, дело и правда было в гордости. На раздумья ушло секунд десять. Амэ взглянула ему в лицо и начала:

— У меня лишь одна просьба.

— Какая?

— Прошу, позвольте мне быть рядом с вами.

Потом он ещё не раз жалел о своём ответе, но сейчас у него не было особого выбора. А может, на какой-то миг, он проникся её искренностью. Она чокнутая, почти его не слышит, да и, честно говоря, от неё мурашки по коже, но всё-таки Дзюдзава ответил: «Как хочешь».

Дзю показалось, что он поступил правильно, стоило ему увидеть лицо Амэ. Пускай, это была лишь иллюзия, но именно такими иллюзиями все и живут. И только благодаря им держатся за жизнь. Впервые с их встречи Амэ улыбалась. Широко и от всего сердца.

На следующий день Амэ Очибана впорхнула в класс Дзю и, пока парень собирался, подошла к нему с заявлением:

— Я пришла вас проводить.

— Ага, — кивнул он в ответ и взял свой тоненький портфель под мышку.

Увидев эту сцену, Мия пальцем поманила их к себе:

— Ребята, между вами что-то есть?

— Связь из прошлой жизни.

— Мы просто друзья.

Дзюдзава встал между девочками, чтобы беседа не зашла слишком далеко. Мия наверняка удивилась, но сейчас он ничего не хотел объяснять. Да и как ей всё объяснишь? Можно сказать, что так сложились обстоятельства, посетовать, что он получил по заслугам, или даже с грустью сообщить, что всё это — расплата за его ужасный поступок.

— Дзюдзава, а ну стой! — крикнула спешащая к нему староста, Канако Фудзисима. Схватив парня за плечо, она пристально на него посмотрела.

— Я-то думала, ты исправишься, раз волосы перекрасил. Так нет, свою девчонку сюда притащил!

— Не торопитесь, — Дзю и слова сказать не успел, как Амэ встала между ним и старостой, будто собиралась его защищать.

— Ты враг моего господина?

— Враг? Господина? Что за бред? Дорогуша, я так скажу: держись от него подальше.

— Почему?

— Да потому что от него одни неприятности!

— Ради моего господина я готова спуститься хоть в преисподнюю.

— Что?..

— Радость моего господина — моя радость. Любое его желание — моё желание. Вся моя жизнь посвящена служению ему, ведь нас крепко связывают узы прошлой жизни.

Как же Амэ понесло! Дзю скорее закрыл ей рот и потащил к двери. Попрощавшись с Фудзисимой и Мией, он вылетел из кабинета. Пару провожали десятки любопытных глаз.

◆

Дзюдзава хоть и подпустил Амэ к себе, но ничуть не уделял ей внимания. Хочет быть рядом — на здоровье. Что ходил он с ней, что нет — для Амэ ничего не поменялось. Ему-то всё равно, а вот она скоро устанет от его скучных, серых будней. Не сомневаясь в таком исходе, он и решил притвориться её другом, но только до того чудесного дня, пока она не отстанет. Как ни странно, вдвоём они не особо выделялись, причём не только в школе, но и уже по пути домой.

Дзю какое-то время сомневался, перекраситься обратно или нет, но всё-таки решил оставить родной цвет волос. Ему не хотелось признаваться, что всё это он затеял из-за девчонки. Ихара и его дружки, похоже, решили, что Дзю специально всё подстроил, больше к нему не подходили и подумывали сейчас уже не о плане мести, а том, не слинять ли им от него подальше. И в школе, и на улице они старались даже не пересекаться с ним взглядом. На ребят было жалко смотреть, но, по крайней мере, они больше не доставляли хлопот.

По пути на станцию Амэ держалась немного позади Дзю и ничего не говорила, будто боясь к нему подступиться. Может, она не нашла, о чём спросить, а может, была молчаливой по натуре и ждала, пока Дзюдзава заговорит первый.

«А вдруг Очибана замышляет что-то зловещее? Впрочем, на злодейку она не тянет. Так, только на чудачку, с которой никак не сладить».

Не проронив ни слова, пара вместе села на поезд и вместе с него сошла. Дзюдзава подозревал, что девушке с ним не по пути, но Амэ сообщила, что живёт неподалёку. Ему не доводилось бывать по этому адресу, но это действительно оказалось рядом. Раз они жили в одном районе, то могли пересекаться и раньше, но Дзюдзава не припоминал, чтобы Амэ попадалась ему на глаза. Впрочем, он хорошо запоминал в лицо парней, а вот девушки мигом вылетали из его головы, если в них не было какой-то изюминки. Даже сейчас Дзю узнавал только Амэ, Мию, ну и Канако. После новости о том, что они почти соседи, его беспокойство заметно поутихло. Это не повод с ней носиться, но и плохо с Амэ он бы уже не поступил. Будет кое-как общаться, да и всё.

Темнело уже поздно, и в торговом квартале, у станции, вовсю резвилась детвора. От радостных, беззаботных лиц ребят на душе у Дзю стало немного тоскливо. Нет, он не завидовал им, ведь сам повзрослел не так давно и ещё отлично помнил, каким маленьким кажется мир в детстве. И каким громадным он оказывается, стоит только стать взрослым. Невелико открытие, но ведь так и есть. Их мир мал, его легко сломать, разрушить. Одно мгновенье — и вот ему уже пришёл конец. То, что взрослому, как ни гляди, покажется сущей ерундой, для ребёнка может быть вселенской трагедией. Но со временем все теряют эту простоту и искренность. Вот только что они получают взамен? Именно об этом Дзю и думал. С мысли его сбил один из мальчишек, игравших в салки с друзьями: он не смотрел, куда бежит, и налетел прямо на Дзюдзаву. Мальчуган грохнулся на землю и боязливо поднял голову — наверное, ждал, что на него накричат, ведь перед ним высился великан с суровым взглядом. Дзю молча протянул пареньку руку, помог ему подняться и напоследок легонько похлопал по голове, дав понять, что не злится. После чего пошёл дальше, не дожидаясь ответа. Возможно, мальчик сказал ему вслед «спасибо», но на улице стоял такой гвалт, что Дзю ничего не услышал. Амэ лишь молча наблюдала за этой сценой.

Дзюдзава хоть и строил из себя хулигана, но тут спасовал — накричи он на мальчика или пни его, он бы поступил как настоящий хулиган, а идти до конца по этой дорожке ему не хотелось.

Впрочем, эту мысль ему кое-кто подсказал. Как-то раз Дзюдзава рано пришёл в школу и думал спокойно подремать в классе, пока не начнутся уроки, но столкнулся у школьных ворот с Канако Фудзисимой. Она, как недавно выяснилось, тоже живёт неподалёку и добирается в школу на той же электричке. Но раньше они не пересекались ни утром, ни вечером, что было целиком заслугой Канако, которая специально выходила в школу в другое время, а после уроков выбирала другой путь домой. Вместе их свела случайность: ответственная староста всегда приходила довольно рано, а вот Дзю просто угораздило неправильно поставить будильник.

— Кошмар, это же надо — наткнуться на тебя с утра пораньше. Теперь весь день насмарку.

— Слушай, мне кажется, или ты в меня втрескалась?

— Что?! Да кому ты сдался?! Конечно нет!

— Извини, значит, показалось. Наверное, я тебе сильно не нравлюсь?

— Не нравишься! Ещё как! — Канако уже покраснела от крика, а Дзю всё так же смотрел на неё сонными глазами.

— Знаешь, тебе трудно поверить, когда ты так громко об этом кричишь, — зевая, ответил Дзюдзава. Староста аж выпучила глаза от такой наглости. Она уперла руки в бока и перешла на свой любимый, нравоучительный тон:

— Дзюдзава, смотреть не могу на таких лоботрясов, как ты, которые каждый день слоняются без дела и даже думать ни о чём не желают!

— Ну и не смотри.

— Не говори глупости! — отрезала она и продолжила отчитывать его как нашкодившего ребёнка: — Вот скажи, Дзюдзава, у тебя есть мечта? Планы на будущее?

— Ничего такого.

— А у меня есть. Я обожаю читать. И хочу однажды стать переводчицей, чтобы познакомить нашу страну с тысячами зарубежных книг, показать, какие они интересные. А другие страны — с нашей литературой.

Канако полагала, что Дзю отмахнётся, ляпнет: «Ага, очень за тебя рад» — или что-нибудь в этом духе, но он ответил иначе:

— Слушай, ну ты крутая! — это была не шутка и не подкол, парень искренне восхитился. — Я, конечно, мало книжек читал, так что плохо понимаю, что там такого интересного. Но наверняка целая куча людей тебя поймёт. Мне даже завидно.

— Ты шутишь, что ли?

— Я ещё сплю на ходу, ну какие шутки? — глаза правда слипались, и он опять зевнул. — Ты давай, старайся. Хотя не мне так говорить.

— Да что ж ты такой бесхребетный?

— Я вообще-то хулиган.

— Дурак ты, а не хулиган, иначе давно побил бы за такие разговоры.

— Значит, дурак.

— И ведь всё понимаешь, а ведёшь себя так же. Пойди разбери — зачем? — с улыбкой сказала староста. Дзюдзава не понял, смеялась она над ним или хвалила, но такой он Канако ещё никогда не видел и хорошо запомнил её лицо.

Никогда вот так, в открытую, его не называли бесхребетным. Может, поэтому Дзюдзаве запомнился тот разговор. Канако открыла ему глаза: он только притворялся хулиганом и бежал от ответственности. Ему не хотелось ни с чем возиться, да и копаться в себе тоже. И хоть он убедил себя, что так ему живётся легче, Дзюдзаву стали всерьёз терзать сомнения.

— Как думаешь, кому жить проще: хорошим людям или плохим?

— И тем, и другим жить довольно тяжело, — ответила Амэ.

— Разве? А я бы, наверное, сказал, что плохим.

Дзю правда считал, что хулиганам проще живётся, поэтому и стал одним из них.

— Дело в отношении. Абсолютный негодяй, надо полагать, на каждом шагу творит зло. И вести себя подобным образом чрезвычайно непросто. Пожалуй, это даже практически невозможно. С другой стороны, быть абсолютно порядочным — такая же невыполнимая задача.

— Почему?

— Потому, что это настоящая мука — идти выбранной дорогой до конца.

— Разве?

— Представьте, что некто целиком посвятил себя злу. Иными словами, обернул против себя весь мир. Его, конечно же, ждут мучения.

Дзю попробовал вспомнить какого-нибудь известного злодея. Как насчёт мафиози, заправляющих преступным миром? В фильмах их часто изображают настоящими злодеями, но сейчас они не годились. Безусловно, они делали больше зла, чем добра, но при этом тепло относились к членам «семьи» и к тем, кто с ними работал. Зло не поглощало их целиком.

— Но сторонники добра сталкиваются с той же проблемой. Отказаться от любых амбиций и посвятить всего себя борьбе за правое дело — это невероятная жертва. А впереди всё равно ждёт только смерть. Это, если угодно, форма саморазрушения.

— Ну, может и так… — её доводы впервые звучали логично, да и вообще она смахивала на нормального человека, когда говорила так серьёзно. Так недолго и забыть, что у неё тараканы в голове.

— Что ни выбери, путь добра или зла, следовать ему до конца весьма непросто.

— Ну ладно, а кому же тогда жить легче?

— Полагаю, что никому из них.

— Ни добрым людям, ни злым?

— Когда-то злым, когда-то добрым. Легче всего живётся тем, кто балансирует между добром и злом — непринуждённо выбирает сторону, отталкиваясь лишь от обстоятельств и сиюминутных побуждений.

— То есть, тем, кто просто поступает как придётся?

— Да. И, честно говоря, подавляющее большинство людей именно так и живёт.

Дзюдзава огляделся по сторонам. Рядом дама закупалась продуктами и что-то обсуждала с владельцем лавки; спешил домой школьник; прямо на улице играли дети; на тротуаре, не стесняясь прохожих, жалась друг к другу влюблённая парочка; не спеша крутил педали патрульный, а в забегаловке с клёцками уселся старичок и принялся с кем-то оживлённо беседовать.

А ведь все, похоже, правда живут так, как описала Амэ. Ну да, жизнь — суровая штука, потому так и тянет устроить её попроще. Эта идея не показалась Дзюдзаве глупостью, ведь он поступал так же.

— Ладно, а к кому ты себя отнесёшь?

— Это целиком зависит от вас.

— От меня?

— Я лишь исполняю то, что велите мне вы.

— А своей воли у тебя нет?

— Моя единственная воля — служить вам.

По тону было ясно, что она ничуть не шутит. Отвечать за другого человека? Вот спасибо! Ему и своих проблем хватало, так теперь ещё чужие расхлёбывать!

— Слушай, я тебе так скажу…

— Если когда-нибудь я, ваша скромная раба, стану вам в тягость, избавьтесь от меня не задумываясь. Я не скажу вам ни слова против.

— Буду иметь в виду.

— Спасибо, — ответила она и тут же поклонилась. Её храбрость и откровенность подкупали Дзюдзаву, он то ли завидовал, то ли просто находил это необычным, ведь как раз этих качеств не хватало ему самому.

— Если позволите, я продолжу. Чтобы человека поглотило зло, ему придётся совершить целую тысячу злодеяний. И стоит разок сделать доброе дело — начинай сначала. Стать воплощением зла ничуть не проще, чем достичь просветления.

Наверное, она не хотела, чтобы Дзю переживал об этом, и резко сменила тему, но парень не придал этому значения и возразил:

— Да кто захочет посвятить себя злу?

— Тот, кто искренне заблуждается, что абсолютное зло может привести к власти.

— Здорово ты разбираешься.

— Я лишь цитирую то, что прочитала.

— И где такое пишут?

— Триста первый выпуск «Грехопадения людей», сноска в глоссарии.

— Это кто же такое печатает?

— Думаю, это своего рода самиздат. Я случайно наткнулась на этот журнал у старьёвщика и мало что о нём знаю. Если вам будет угодно, я его принесу.

Дзюдзава лишь молча помотал головой. Он только сейчас заметил, что почти дошёл до дома. В компании Амэ время пролетело незаметно, как будто он прогулялся и поболтал с самой обычной девушкой. А ведь он думал, что скуки и проблем от её компании только прибавится. С головой у неё, конечно, непорядок, но не такая уж она и дурная. Когда пара добралась до дома, Амэ произнесла:

— Если позволите, здесь я вас покину. Надеюсь, завтра мы увидимся вновь, — после чего резво поклонилась и убежала.

Дзю лишь проводил её скромной улыбкой.

◆

Достав ключ из портфеля, девушка открыла дверь и тяжело вздохнула: у порога стояли туфли. Похоже, сегодня он дома, а раз так, придётся зайти. Как и ожидалось, она застала его на кухне, шинкующего что-то ножом. Было нетрудно догадаться, что именно: рядом на столе стояла огромная салатница.

— О, здравствуй.

— Ты готовишь?

— Ага. С работы пораньше отпустили. Вот, решил повозиться для разнообразия, раз время есть, — парень предложил ей отдохнуть, а сам продолжил трудиться. На плите кипела кастрюля — он ещё и что-то варил. Заметив её взгляд, мужчина объяснил:

— Тушу капусту.

— Понятно, — без особого интереса ответила она и решила прибраться, пока идёт готовка. Правда, работы для неё почти не нашлось: в комнате не было ни грязи, ни беспорядка. Хозяин квартиры любил, когда всё лежит на своём месте, и не жалел времени на уборку. Гостиная вызывала у девушки почти физическую боль, и чтобы хоть как-то отвлечься, она сложила открытую газету и положила журналы на полку. Покончив с уборкой, она подошла к шкафчику и, достав оттуда пару тарелок, расставила их на столе. К этому времени уже поспел ужин, и пара расселась друг напротив друга.

— Скажи, ты в школе такая же?

— Какая?

— С такой же кислой миной.

— Не знаю.

— Раньше ты больше улыбалась, — рассмеялся мужчина, будто сказал что-то смешное. Девушка безучастно смотрела на него, машинально отправляя в рот очередной кусок.

Он любил порядок, и после трапезы сам, по привычке, вымыл посуду. Пара расселась на диване перед телевизором, который всё это время был включен. Мужчина в принципе его не выключал, пока был дома. Как-то раз девушка попыталась его выключить, на что он разразился диким криком, резким ударом сшиб её с ног и продолжил бить до тех пор, пока она не попросила прощения. Впечатлений хватило настолько, что она перестала замечать само существование этого ящика. Да оно и к лучшему: так его голос терялся в потоке других звуков.

Рассказывая, что приключилось на работе, он между делом приобнял её сзади.

— Мне скоро надо домой, а то тётя будет волноваться.

Он понял намёк и стянул с неё одежду, продолжая поглядывать на экран. Наверное, мужчина и сам не понимал, почему постоянно смотрит в ящик, мысли надолго не задерживались в его голове. Но девушка знала — он ждёт приказа. Парень навалился на неё, прижимая к дивану, но девушка всё так же молчала, неподвижно смотря в потолок и стараясь забыться. Её лицо обдавало его резкое дыхание, на щёки и плечи капала слюна. С каждым движением её сердце будто холодело, а душа рвалась из тела, желая оставить позади лишь пустую оболочку. Она уже привыкла к его домогательствам и не заметила, как быстро всё закончилось.

«Пожалеет ли меня хоть кто-нибудь?» — проскользнула мысль в её опустошённом сознании.

◆

У Дзюдзавы никогда не было настоящих друзей, и по мере того, как он стал больше проводить времени с Амэ, его отношение к ней постепенно менялось. Дзю полагал, что её компания будет его выматывать и со временем он начнёт винить Очибану в своём дурном настроении, а потом и вовсе решит её игнорировать. Однако эти страхи не оправдались. Безусловно, его спутница была не вполне в своём уме, и парню следовало бы держаться от неё подальше, но пока их общение складывалось на удивление хорошо.

На каждую, даже самую занудную реплику она всегда находила, что ответить, любую поднятую проблему всегда встречала решением. Амэ говорила подчас витиевато, но весьма убедительно. Она не претендовала на абсолютную истину, о чём сама спокойно заявляла. Очибана внимательно выслушивала его точку зрения, кивала и предлагала встречный аргумент, так потихоньку и шел их разговор. Раньше она совсем не понимала слов, но вот они уже нормально общаются. А её назойливость, казалось бы, сошла на нет. Правда, она всё так же упоминала прошлую жизнь и явно не собиралась выкидывать её из головы. Но если Дзюдзава не хотел ни о чём говорить, то она просто молча шла рядом. Верная своему слову, она вела себя как идеальная подчинённая. Несмотря на свои фантазии и заморочки, она не казалась глупой, напротив, Дзюдзава считал, что она в разы умнее его.

— А ты умеешь готовить?

— Нет.

— Недолго ты думала. У меня на этот счёт нет предрассудков, но всё-таки когда девушка умеет готовить — это плюс.

— Однажды мне явился бог и велел никогда не притрагиваться к кухонной утвари, так что я даже и не училась готовить.

— Ну и оправдание... А я, между прочим, немного умею.

— Вам всё по плечу, господин.

Дзюдзава ответил на её добрые слова скромной улыбкой и тут же почувствовал, как на него упала капля дождя. Амэ мигом извлекла из портфеля зонтик и раскрыла его над Дзю.

— Прошу.

— Не надо, у меня свой.

Идти под одним зонтом ему совсем не хотелось, и он полез в портфель. Вот только зонта там не оказалось — похоже, забыл дома. Сообразив, что произошло, Амэ снова протянула зонт и вновь получила отказ:

— Говорю же, не надо. Тут недалеко, я добегу.

— Я с вами.

— Не стоит, — Дзюдзаве не хотелось отказывать Амэ, но гулять под одним зонтом, как влюблённая парочка, он точно не собирался. Да и вдруг их увидят? Впрочем, кому они нужны? Разве кому-то интересно, встречаются они или нет? Дзюдзава отбросил эти мысли и прикрылся портфелем от дождя.

— Пока!

— Буду ждать нашей встречи, — сказала Амэ и поклонилась.

Дзю оглянулся на неё и побежал. Он так привык к её компании, что уже и не знал, как к ней относится. Раньше ему нравилось быть одному, но он и сейчас недурно проводит время. Дзюдзава растерялся. «Может, всё так и оставить? Сколько будет тянуться наша игра? Скоро ей надоест? Когда она уже протрёт глаза и оставит меня в покое?» — размышлял Дзю, пока нёсся под моросящим дождём.

◆

Дзюдзава любил поспать, хоть и боялся темноты. Ведь во сне ничего не нужно делать: видеть, слышать, ощущать, говорить и даже думать. Впрочем, иногда приходится отвлекаться на сны, но это лишь небольшое неудобство, ведь они мигом забываются, стоит только открыть глаза. Не забываться они не могут, иначе люди бы совсем не знали отдыха и думали бы круглые сутки напролёт. Дзю много о чём мечтал забыть и никак не препятствовал тому, что воспоминания его со временем размываются, да и не особо пытался их восстановить. Если только речь идет не об учёбе. Впрочем, если вы забыли о некой вещи, значит помнить о ней и не стоило.

Так же впадают в детство старики, расставаясь со своим огромным багажом воспоминаний, в которых они больше не нуждаются. Им многое пришлось пережить, и теперь они заслуженно могут выкинуть эти моменты из памяти. Что это, как не подарок небес? Жизнь наконец-то становится проще. Лёжа в своей едва освещённой комнате, Дзю задумался над тем, насколько далеко ему до старости. В темноте только и остаётся, что думать, за это он её и не любил.

Сколько уже мать не появлялась дома? Он не помнил. Как-то раз Дзюдзава отметил срок в календаре в надежде её позлить, но мать никак на это не отреагировала, и больше он так не делал. Впрочем, оно и к лучшему. Не так уж это и плохо — жить без родителей, не видеть их лиц, не ощущать их присутствия. Можно даже пофантазировать, что он появился на свет сам собой.

Фантазии — это здорово. Чистый хаос, в котором можно мысленно раствориться и не следовать никакому заранее известному сюжету.

Дзю открыл глаза. Вернее, он их и не закрывал, просто только сейчас заметил, что они открыты. По окну барабанил дождь, похоже начавшийся ещё прошлым вечером. От страшного шума казалось, будто весь мир сейчас давит на Дзю и никто не придёт на помощь. Правда, она и не требовалась.

Надо же так вспотеть за ночь — даже в горле пересохло. Дзю поднял руку к потолку, но как ни тянулся, не достал до него даже кончиками пальцев. Отчего-то на душе стало грустно, и он опустил руку, свесив её с кровати. Вот за что он не любил темноту — невольно в голову лезет всякая ерунда, от которой на душе становится скверно. В ней толком не разглядишь причину своего беспокойства, да и разгляди он её — легче бы парню не стало. В темноте дурные мысли тянутся одна за другой, и нет им ни конца, ни края.

«Кто-нибудь, помогите...» — подумал Дзю и снова протянул руку в пустоту, только в этот раз её обхватило что-то мягкое. Парень улыбнулся. Похоже, это сон. Ещё бы — половина ночи уже позади. Вот ему и кажется, что кто-то взял его за руку. Так в детстве делала мама, когда он не мог заснуть. Жаль, что они оба изменились. Дзю невольно посмотрел на свою руку.

— Добрый вечер, господин.

Едва услышав знакомый голос, парень отскочил к стенке и встал в защитную стойку. В потусторонние силы он не верил, и точно знал: в такой час кроме привидений его мог потревожить только вор.

И рука, и голос — всё было наяву! Одним прыжком он подскочил к выключателю и врубил свет. Сейчас завязалась бы драка... будь это правда грабитель.

— Т-ты какого чёрта тут делаешь?!

— Простите, что потревожила вас в столь поздний час, — ответила Очибана и поклонилась.

Девушка, взявшая его за руку, сидела перед кроватью. По спине пробежали мурашки, и от тёплых воспоминаний не осталось и следа. Как она пробралась в квартиру? Что ей надо? О чём она думала? В полной растерянности Дзюдзава выдавил из себя первый вопрос:

— Как ты сюда попала?

Он всё так же стоял в защитной стойке — на случай, если Амэ набросится на него. Дзю бы даже не удивился, окажись у неё в руке нож. Напротив, чего-то такого он и ждал. «Что она, стащила тайком мой ключ и сделала дубликат? Вот она какая на самом деле? Только начал ей доверять, и на тебе!» — Дзюдзава даже не злился, он был опустошён таким предательством.

— У вас было не заперто.

— Врёшь! Я всегда запираюсь!

— Тем не менее окно было открыто. Причём нараспашку.

— Что? — Дзю задумался и тут же выпалил новый вопрос: — Как именно ты вошла в комнату?

— Так вот же, — указала Амэ на окно.

«Конечно, пролезть в такую широкую раму совсем не трудно, но тут же девятый этаж! Не по стене же она вскарабкалась, в самом деле?» — подумал Дзюдзава, но задавать этот вопрос не стал. — «Погодите. Дом сейчас перекрашивают, вдоль стен стоят строительные леса. По ним, наверное, можно забраться, но какой псих на это пойдёт?»

— Ты что, серьёзно вошла через окно?

— Да.

— Забралась по строительным лесам?

— Да.

— Это же безумие...

— Пустяки.

У ног насквозь промокшей девушки Дзю заметил водостойкую сумку. Наверное, там лежали зонт и обувь. Хотя он не удивился бы и тросу. Несмотря на хрупкую фигуру, Амэ обладала выдающейся ловкостью. Едва ли для неё есть что-то невозможное. Но действительно ли она забралась по лесам? Нормальный, трезвомыслящий человек точно бы на это не отважился. Тяжело вздохнув, Дзю отрезал:

— Больше никогда не залезай в окно.

— Как прикажете. Буду учиться вскрывать замки.

— Да как ты не поймёшь! — судя по выражению лица, Амэ действительно не понимала, к чему он клонит.

И всё-таки она сумасшедшая. Вроде бы всё понимает, но на самом деле — ни черта. Она не замечает, какую чушь несёт. Дзюдзава думал всерьёз её отчитать, но вовремя сообразил, насколько глупое это занятие.

— Ладно, и зачем ты сюда пришла? — он постарался задать вопрос подружелюбней, хотя и не сильно хотел услышать ответ. Он даже наконец опустил руки; правда, настороженного взгляда с собеседницы по-прежнему не сводил.

Не поднимаясь с колен, девушка повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я почувствовала, что вы меня зовёте.

— Нет, не звал!

— Телепатически.

— Это бред!

— Связь из прошлой жизни.

— Ты с ума сошла!

Он полагал, Очибана будет спорить, но она ничего не ответила. Секунд десять они молча смотрели друг на друга. Из-за длиннющей промокшей чёлки даже не видно, какое у неё сейчас выражение лица. Сколько ни смотрел на Амэ, Дзю не видел и тени растерянности. Наверняка она даже не сомневается в своей правоте. Её явно не переубедить, и Дзюдзава решил, что пора расходиться. Чего распинаться о здравом смысле и морали, если ей всё в одно ухо влетит, в другое вылетит?

— Пошла вон.

— Как прикажете, — ответила Амэ, покорно кивнув. Она уже встала и протянула руку к окну, когда Дзюдзава опять тяжело вздохнул.

— Выйди через дверь.

— Как пожелаете.

Он проводил её в прихожую и включил свет. Амэ надела извлечённую из сумки обувь, после чего обернулась к Дзю.

— Чего ещё?

— Скажите, вы живёте один?

— И что с того?

— А где же ваши родители?

— Не твоё дело.

Дзю заметил, как холодно и тихо он это произнёс. И совсем не потому, что услышал в словах Амэ нотки жалости. Ему просто не хотелось трепаться о своих проблемах с посторонними. Грозно возвышаясь над Амэ, Дзюдзава проревел:

— Да, я один! И не надо меня жалеть! Я не слабак и не нуждаюсь в чужой жалости!

В ночной тиши его резкие слова прозвучали, как гром, и будто разнеслись по всему дому, но Амэ всё так же спокойно смотрела на него. Раздосадованный тем, что слова не возымели нужного эффекта, он уже собирался сказать их снова, но тут Амэ заговорила, будто желая его остановить:

— Я понимаю.

— Да что ты понимаешь?!

— Вы не слабак.

— Именно! Я сильный! Я...

— Вы сильный и поэтому не боитесь одиночества.

— Конечно!

— Но сила и одиночество — это не одно и то же, — Дзюдзава остолбенел, не зная, что ответить, и она продолжила: — Даже сильным людям бывает одиноко.

— Да что ты хочешь сказать?

— Я живу только ради вас.

Занавес. Эту битву характеров Дзюдзава точно проиграл. Возможно, её исход вообще был ясен с самого начала. Амэ всегда говорила о нём решительно, не стесняясь своих слов, будто видела парня насквозь.

— Пока я рядом, вы никогда не будете одиноки.

— Да чего тебе надо? Я должен тебе довериться, это ты хочешь сказать?

— Я живу только ради вас.

«Что за чушь она вбила себе в голову? Вот ведь сумасшедшая. У самой не все дома, а ещё меня учит жить», — стал спорить про себя Дзюдзава, но озвучить свои мысли уже не осмелился. Он сам не знал почему. Может, потому, что напоминал себе упиравшегося ребёнка, не желающего признать свою неправоту. Дзю молча смотрел на невысокую девушку, стоявшую перед ним, и не мог выдавить из себя ни слова. Он отвёл глаза, и Амэ наконец опустила голову.

Стоило открыть дверь на улицу, как в коридор хлынули влага и страшный шум дождя. Можно ли отпускать Амэ в такую ужасную погоду? Девушка извлекла из сумки хлипкий складной зонтик, который наверняка сломается от первого же порыва ветра.

— Постой.

Амэ медленно повернулась к нему. Дзю хотел молча выпроводить незваную гостью и сам же её остановил. Он молча сходил в ванную и вернулся с полотенцем. Немного замешкавшись, он поманил её к себе:

— Подойди ко мне.

— Слушаюсь, — Амэ была явно поражена таким отношением, но всё-таки покорно подошла к нему.

— Господин, я не стою вашего внимания...

— Стой смирно и не спорь.

Ему не доводилось вытирать голову кому-либо, кроме себя, но эта затея его не слишком смутила. Дзюдзава и себе не мог толком объяснить, зачем это делает, но чувствовал, что так надо. Наверное, так он решил отплатить Амэ за её выходку, ведь ей явно станет не по себе.

— У тебя же был зонт, где ты умудрилась промокнуть?

— По дороге к вам.

Ну да, по строительным лесам с одной рукой не полазаешь, тем более ночью и под проливным дождём.

— Простудишься, дурёха.

— У меня крепкое здоровье. Да и воду я люблю, и плаваю хорошо, — отвечала она всё так же непринуждённо. Дзю даже улыбнулся. Видимо, неспроста её имя означает «дождь».

Чтобы высушить её длинные волосы, ему потребовалось какое-то время, и Дзю уже переходил к щекам, как вдруг увидел нечто необычное. На лице Амэ красовались растерянность и смущение, на мгновение ему даже показалось, что она покраснела. Такого он точно не ожидал.

— Даже в июне нечего ходить мокрой — замёрзнешь.

Закончив, Дзю легонько похлопал Амэ по голове и к своему удивлению отметил, какая удачная у них разница в росте: в самый раз, чтобы её погладить. Но решив не увлекаться, Дзюдзава достал зонт и протянул его девушке:

— Бери.

— Не стоит, у меня же есть свой.

— Не такой хороший. Мой попрочнее будет, мама такие любила.

— Хорошо, как вам будет угодно, — согласилась Амэ и с поклоном приняла зонт.

— Простите, что побеспокоила вас в столь поздний час.

— Ещё как побеспокоила! В следующий раз заходи как все, через дверь.

— Конечно, так и сделаю, — ещё раз поклонившись на прощание, Амэ ушла. Убедившись, что она уехала на лифте, Дзюдзава закрыл дверь, вернулся в свою комнату и выглянул в окно. Осмотрев строительные леса, он поразился, как можно взобраться по такой шаткой конструкции, после чего вернулся в кровать и моментально уснул. Может, от усталости, а может от того, что на душе в этот вечер отчего-то стало легче.

◆

— Что? Как? — ни с того, ни с сего поразилась Мия, указывая на обед Дзюдзавы.

— Чего ты кричишь?

— А где же твоя здоровая еда?

— Нет, как видишь.

Вместо привычных пары комов риса, завёрнутых в фольгу, на столе красовалась целая коробочка разных вкусностей.

— Понятно! Вот Очибана постаралась!

— Чего?

— Открылась тебе девичья душа?

— Чья душа?

— Дзю, даже если чуть-чуть не получилось, обязательно её поблагодари и скажи, как было вкусно, понял?

— Да о чём ты?

Мия явно что-то себе напридумывала.

— В смысле? Разве это не Очибана готовила?

— Нет, — Дзюдзава на секунду замешкался, но решив, что стесняться нечего, продолжил: — Это моё, домашнее.

— Мама сделала?

— Да, — ответил Дзю и опустил голову, не желая показывать, как он переменился в лице.

Проснувшись, он обнаружил эту коробочку с обедом на столе с прилепленной к ней запиской. На ней красовался кроваво-красный отпечаток губ и подпись: «От мамы». Самой её дома не оказалось — видимо, она заскочила только за тем, чтобы приготовить ему обед, и убежала, не сказав ни слова. Всё такая же непредсказуемая. Заносчивая по натуре, она редко относилась к нему с заботой.

У Дзюдзавы мелькнула мысль выбросить обед, но он всё-таки запихал его в портфель и притащил в школу. Дзю бесили её внезапные приступы доброты, бесило, что он их ждал и в глубине души им радовался, бесило, как, несмотря ни на что, он любил всё, что она готовила. От этих странных отношений всякий раз голова шла кругом. Нервотрёпка, да и только.

Мия явно хотела спросить что-то ещё, но Дзю не обратил на неё внимания и принялся за еду. Тыковка под соусом пошла хорошо. И неважно, с любовью её готовили или нет — на вкус это никак не влияло.

— Хм. Значит, это не Очибана готовила? — спросила Сацуки, приступив к своему обеду.

— Конечно. И вообще, с чего вдруг она будет мне готовить?

— Ну так вы же с ней встречаетесь.

— Я — с ней?!

Какое страшное заблуждение, нужно скорее его развеять! Дзю замотал головой и тут же выпалил:

— Да ни за что!

— Правда?

— Между нами ничего нет и быть не может. Скорее мир перевернётся, чем я на такое подпишусь.

— Ты так отпираешься, будто я права.

— Нет! — услышав это ещё раз, Мия почему-то облегченно вздохнула и широко улыбнулась, и, усевшись за соседний стул, начала готовиться к обеду. Свободных мест на перемене хватало — где-то треть класса ходит в столовую. Конечно, не каждый стерпит, что кто-то расселся на его месте, но ведь речь идёт о всеобщей любимице, Мие Сацуки, её никто не станет прогонять. Скорее наоборот, с радостью уступит место.

— Можно мне иногда с тобой обедать?

— Не знаю. Вот если ты курицей поделишься...

— Пожалуйста, угощайся, — Мия протянула коробку, будто хотела отдать её целиком. Дзю взял руками кусочек курицы и закинул в рот. Но, воздержавшись от похвалы, спросил о другом:

— Слушай, а ты сама готовишь?

— А то ты не видишь. Написано же: «Made by Мия».

— Ничего тут не написано. — Немного подумав, он добавил: — И вообще, Амэ говорила, что к кухне близко не подходит. Так что не могла она ничего приготовить.

— Она с тобой уже так откровенна?

— Да ты её только спроси — сама всё расскажет.

— Так только с тобой.

— Только со мной?

— В тот раз вы оба меня заинтересовали, и я поспрашивала знакомых. Очибана очень скрытная. Даже ребята из её класса не знают, чем она увлекается, где и с кем живёт. И не расскажет ни под каким предлогом.

— Она...

Хотя, чему тут удивляться. Ему Амэ тоже сначала показалась очень закрытым человеком, и только потом он обнаружил, что её душа не столько закрыта, сколько представляет из себя лабиринт, в котором нетрудно заблудиться, но выход из него всё-таки есть. А может, дело в том, что он один нашёл проводника, показавшего верную дорогу?

— Ты же с ней здорово ладишь.

— Вот уж не знаю.

— А как вы так подружились?

— Без понятия, — парню не хотелось об этом трепаться, и он отнекивался как мог. Мия неодобрительно на него посмотрела, но быстро сдалась. Встретив отказ, она обычно не упорствует, в этом они с Амэ похожи. Поэтому он и мог так легко с ними общаться.

— Кстати, Фудзисима так удивилась!

— Чему?

— Что Очибана в абитуриентском классе.

— Ну, тут бы любой удивился.

Он мельком глянул на Фудзисиму: девушка сидела на своём месте и тоже ела домашний обед, то и дело отвлекаясь на книгу. Похоже, она предпочитает есть одна — за обедом у Канако никогда не было компании. Полная здравомыслия староста наверняка тяжело переживает, что чокнутая Очибана учится лучше неё. После их перепалки Фудзисима, видимо, не хотела снова с ней откровенничать и смотрела на появления Амэ сквозь пальцы. Но на самого Дзю, чуть что, всё равно наезжала.

— Фудзисима, наверное, на дух не переносит Очибану.

— Они обе очень серьёзные, только с разным вектором.

— Вектором?

— Одна — фантазёрка, другая — реалистка.

Мия уже столько раз общалась с Амэ, но всё равно не считала её ненормальной. Немного причудливой, не больше, но заострять на этом внимание Дзюдзаве не хотелось.

— Ты вот всё о чужих отношениях печёшься, а у самой как дела?

— У меня?

— Ну, есть у тебя парень, или просто кто-нибудь на примете?

Популярность Мии, разумеется, накладывала отпечаток на её жизнь: мальчики постоянно куда-нибудь её приглашали, но после школы Сацуки никогда не видели в компании. Как и Дзюдзава, она отправлялась прямиком домой, а было ли тому причиной строгое воспитание или что-то ещё — неизвестно.

— Знаешь, я тронута.

— Чем?

— Ты впервые поинтересовался моими делами...

Мия преувеличила важность его слов, но в целом была права. Дзю не отличался особым любопытством и уж точно не лез с вопросами к другим. И что его потянуло спросить? Поразмыслив над своими действиями, Дзюдзава пришёл к выводу, что эта ситуация уже стала для него рядовой. Он столько провёл времени с Амэ, что уже привык задавать вопросы собеседнику. Знать бы ещё, это шаг вперёд или назад?

— Торжественно клянусь, что я, Мия Сацуки, ни с кем не встречаюсь. Но мне кое-кто нравится, — она даже подняла руку, будто в самом деле клялась.

— И ты ему ещё не призналась? Тебе же проще простого!

— Любовь, если она настоящая, достаётся не просто, а в упорной борьбе.

— Я, конечно, мало что понимаю, но если у тебя есть кто-то на примете, то, по-моему, со мной лучше не обедать.

— Пожалуйста, давай не будем об этом, — предложила Мия и захрустела маринованным редисом, который только что умыкнула из его коробки. Такая же непонятная девчонка, как и Амэ, разве что заморочки свои. Которые, впрочем, теряются за её приятным характером.

— Здорово, когда у тебя есть друзья.

— Чего это ты вдруг?

— Вместе же веселей.

— Мне одному больше нравится.

— А будь с тобой милая девочка, тебе бы стало веселей процентов на двести.

— Говорю же, мне лучше одному.

— Ты так себя любишь?

— Не собираюсь перед тобой отчитываться.

— А я себя терпеть не могу. Поэтому и набиваюсь ко всем в компанию.

Такого заявления он от Мии точно не ожидал. Чтобы эта милая, дружелюбная девочка, которую все обожают, и вдруг ненавидела себя? Положив палочки в коробку, Дзюдзава заглянул ей в глаза. Взгляд говорил о человеке больше и вызывал у Дзю больше доверия, чем слова. Глаза, как ему казалось, выдавали всё, что не удалось сказать вслух. Иногда эта дополнительная информация была очень кстати.

— Ты лучше многих, кого я знаю, и уж точно лучше меня. Я думаю, ты хороший человек.

— Спасибо, — ответила она, широко улыбнувшись. Но что-что в этой улыбке было не так, будто Мия немного от него отстранилась. — Между прочим, из тех, кого знаю я, ты тоже очень и очень хороший человек.

— Давай без любезностей.

— Мне это так в тебе нравится.

Мия бросалась такими откровенными словами, но что за ними стоит — не ясно. Прямо как с Амэ. А может, все девушки такие?

— Слушай, Дзю, а давай сходим на свидание?

— Иди, мне-то что.

— Если я пойду одна, какое же это свидание?

— Не впутывай меня в свои истории.

— Тогда впутай меня в свою, — явно пошутила она в ответ. Интересно, Амэ тоже когда-нибудь станет общаться с ним так же? Она-то говорила, что Дзю одинок. Ага, как же! И рассердившись на свою чокнутую знакомую, он запустил палочки в обед Мии.

— Куда? Это же был мой последний пельмешек!

— Обойдёшься.

Мия в ответ только грустно улыбнулась, да что с ней сегодня творится? Дзюдзава пытался как-то объяснить её поведение, но ничего путёвого на ум не пришло. Ладно, куда парню понять, о чём думает девушка? Да и зачем? Придя к такому выводу, Дзю слопал трофейный пельмень.

◆

Амэ, как обычно, вызвалась проводить его после школы. Дзюдзаве всё ещё было не по себе, он хотел бы держаться подальше от своей спутницы, однако она вела себя как всегда. Дзю относился к тому типу людей, которые действуют не думая, а вот Очибана явно заранее просчитывала свои шаги и всё-таки, несмотря на это, заявилась к нему ночью. В голове никак не укладывается. Ответит ли она так же покорно, как и раньше, если спросить? Его собеседница ведь не совсем в своём уме.

И вообще, когда она вчера к нему забралась среди ночи, то при желании могла бы спокойно его прикончить. По крайней мере, вчера такой исход казался вполне реальным. Если так подумать, история вырисовывается довольно жуткая, о ней и в полицию заявить не зазорно. Не очень-то хочется отправиться на тот свет из-за её больных фантазий — нетрудно представить, как, бормоча какой-нибудь бред, Амэ приближается к нему с кухонным ножом.

Лучше отделаться от неё, пока не поздно. Да только Дзюдзава не знал, как это провернуть. Она стерпит, как бы холодно он к ней не относился. А после того как Дзю сам позволил ей ходить рядом, отвадить девушку кулаками он уже просто не мог. И что теперь делать? Конечно, Амэ сама сказала в случае чего избавиться от неё, так что переживать, казалось бы, не о чем. Но что-то мешало Дзю её прогнать. Его будто испытывали: посмеет он припомнить те слова или нет?

Стоило спуститься на подземную станцию, как после солнцепёка на улице их встретили жар и духота — похоже, кондиционеры тут толком не работали. Дзюдзава потянулся за платком, но нащупал в кармане только кошелёк. Цокнув языком, он взял рубашку за воротник и похлопал ей, чтобы хоть как-то охладиться.

— Господин, если вам будет угодно... — Амэ протянула ему аккуратный белый платок с тесьмой.

— Не надо.

Не сильно расстроившись, она убрала платок. Даже за мрачной чёлкой угадывалось невозмутимое выражение её лица, а губы смыкались так плотно, будто она вообще не дышала. Белоснежные тонкие руки, похоже, ничуть не вспотели, дополняя образ её нерушимого спокойствия. Амэ так напоминала куклу, что Дзю не удивился бы, тянись от неё нити куда-то ввысь, к рукам кукловода. А может, он и не требовался, и в её искусно сделанном теле помещена чья-то душа.

— Слушай, тебе не жарко?

— Не то чтобы очень.

— Любишь лето, наверное?

— У меня нет любимого и нелюбимого времени года.

Ничего нового — разговоры на нормальные, повседневные темы с ней никогда не клеились. Подошёл кондиционируемый вагон, и они наконец-то оказались в приятной прохладе. Если бы кругом не галдели школьники, стало бы совсем хорошо. Дзюдзава и Амэ встали вдвоём у двери, и то ли у Дзю разыгралось воображение, то ли все действительно держались от них подальше. Всё-таки его принимают за хулигана, и смена цвета волос не сильно исправила положение.

В вагоне висела реклама журнала с никому не нужными историями из жизни звёзд. В одной из них актриса рассказывала, как её преследовал оголтелый поклонник. Размышляя о параллелях между тем сумасшедшим и стоявшей рядом девчушкой, Дзюдзава стал разглядывать другую рекламу. На Амэ можно было не обращать внимания — она ещё ни разу не начинала разговор первой. Интересно, о чём она думает всё это время?

Ему бросился в глаза один из главных заголовков недели, посвящённый серийному убийце, нападающему на людей в переулках. Теперь в рейтинге новостей он лишь на шестом месте, но о нём ещё пишут. Люди сходились во мнении, что преступник сумасшедший. Объяснить его поведение, в том числе и на ТВ, вызвались видные специалисты по психоанализу. Правда, Дзюдзава читал, что методы психоанализа работают лишь для тех, кто в них верит. И хоть это была грошовая статья в журнале «Сплетник», но Дзю был с ней скорее согласен. Едва ли человеческую душу можно проанализировать с математической точностью, это попросту невозможно. Как может реакция на любое действие быть известной заранее? А может, ему просто не нравилась мысль, что один человек может залезть в голову к другому.

— Как думаешь, какой из себя этот преступник? — спросил он и указал на рекламу — надо же было как-то убить время? Посмотрев какое-то время на плакат, Амэ виновато ответила:

— Мне очень жаль, но едва ли я много смогу рассказать.

— Да нет, я же не требую серьёзного ответа. Так, просто хочу поболтать. Узнать, что ты думаешь про эту историю.

— По-моему, она ужасна.

— Конечно, что это за смерть такая? Паршиво, когда тебя убивают без причины.

— Думаю, причина есть.

— В смысле? Хочешь сказать, их убили не просто так?

— Простите, мне стоило пояснить. Я имела в виду причину, по которой убийца шёл на преступления.

— Причина убивать?

— Да.

— Нет, об этом же говорили по телевизору, он не выбирает жертв. Место — может быть, но все жертвы разные: и по возрасту, и по полу. Он явно убивает тех, кто под руку попадётся. Как по мне, этот урод просто выпускает пар. Говорили же, что сейчас таких психов навалом. Так что нет у него никакой причины. Кого хочет, того и месит.

Амэ какое-то время помолчала, видимо, обдумывая сказанное, а потом тихонько ответила:

— Убить человека — очень сложная задача. Преступник подвергал бы себя огромной опасности, нападай он когда заблагорассудится.

— Ну так он ни о чём и не думает, этот преступник.

— Все его жертвы были убиты?

— Да, все мертвы.

— Тогда у него определённо должна быть причина.

— Ну так он выпускает пар. Бесится без причины и поэтому нападает на людей.

— Злиться без причины невозможно.

— Разве? По-моему, такое часто бывает.

— Причина должна быть, пускай даже абсурдная. Достаточная, чтобы вас разбирала злость. А без неё вам не на что будет злиться.

Дзюдзава чуть с ней не согласился, но в последний момент одумался. Нет уж, он не пойдёт у неё на поводу. Уж лучше притянуть какой-нибудь аргумент за уши:

— А как же тогда актёры? Им же часто приходится изображать злость.

— Действительно, можно научиться её изображать. Но эмоции всё равно выматывают. Можно сильно устать, если, допустим, плакать час. И если смеяться — тоже. И злость, надо полагать, тем же образом потребует сил. Если бы преступник, как вы предложили, постоянно бы злился и нападал на людей без разбора, то череда совершённых преступлений легла бы на него огромным грузом. К тому же, его разыскивает полиция — всё это обернулось бы для него невообразимым стрессом.

— Поэтому должна быть причина?

— По всей видимости, что-то мешает ему чувствовать вину.

— Ну так он же псих?

— Даже у психов есть правила. Человек не может всегда поступать алогично.

— Ладно, и каков, по-твоему, этот убийца?

— Скорее всего, он действует из чувства долга.

— Что же это за долг такой, что он на кого попало бросается?

— Не представляю.

После её слов ничего, кроме глупостей, на ум не шло, и Дзю отвернулся к окну. Правда, на что глядеть под землёй? Кругом темень. Опять он чувствовал себя взаперти. Какие только мысли не лезут в голову, когда не на что смотреть. Слова Амэ звучали, как всегда, убедительно. Чудак чудака, как говорится, видит издалека. А может, и сочувствует ему.

Нетрудно поверить, что убийца чётко следует каким-то своим правилам. Наверняка, на первый взгляд он такой же обычный, неприметный человек, как Очибана. Так и не скажешь, что псих. Иногда ему основательно сносит крышу, но самого маньяка это, разумеется, не смущает. Вот каков этот убийца. Мимо него пройдёшь и не заметишь. Зачем вообще Дзю завёл этот разговор?

Увидев Амэ в отражении на стекле, он уцепился за поручень — вагон тряхнуло. А вот малышка едва ли могла дотянуться даже до ремней. Вдруг она и есть маньяк? Что же тогда получается, он — следующая жертва? Скорее напротив, она же поклялась ему в верности. Девушка-маньяк и её хозяин — школьный хулиган...

Ха, чёрный юмор. Дзюдзава улыбнулся. Наконец-то на душе стало полегче.

◆

Что-то навело его на эту мысль, но что — девушка уже и сама не помнила. Может, у него была на это веская причина, а может, и не было. Может, он просто сломался. Сам собой. Ведь люди рождаются чистыми и уже потом, с годами, набираются гадостей. Зовите это взрослением, если вам так угодно, только никакое это не взросление, если в конце ждёт смерть. День за днём душа и тело изнашиваются, пока не придут в негодность. Износ — вот подходящее слово.

Она лишь убедилась в своих словах, когда юноша заявил: «У меня есть миссия». Он был таким умным, и вот во что превратился. Безумец с гордостью смаковал подробности, от которых мороз бежал по коже, но девушка не осмелилась его прервать. Ведь он терпеть не мог, когда ему мешают. Монолог растянулся на пару часов, и если кратко, служил ему одним большим оправданием. Уже пора было бежать домой, и она попыталась подвести парня к заключению:

— И всё-таки, что же ты сделал?

— Что? Я выполнил свой долг. Им здесь не место! — яростно ответил он, всё ещё поглощённый этой темой.

А что же всё-таки случилось, она поняла утром из новостей. И затряслась, но не от страха, а от возбуждения. Что это, как ни пучины ада? Она живая очутилась в месте, куда лишь мёртвым открыта дорога. Лишь одно слово сорвалось с её уст: «Замечательно».

Вернувшись из школы, Дзю обнаружил в прихожей женские туфли. «Надо же, она задержалась дома». Ступая как можно громче, он протопал по коридору, бросил по дороге портфель и резко распахнул дверь комнаты, в которую старался не заходить. Разумеется, она была там.

— Ты?

— Привет, — даже не оглянувшись, ответила гостья в деловом костюме и продолжила копаться в шкафу. На кровати уже лежало несколько платьев, а туалетный столик был завален разными безделушками. Дзю постоял в дверях какое-то время, но она к нему так и не повернулась. Желание поблагодарить за обед таяло с каждой секундой. Недовольно цокнув языком, он прошёл в комнату и, дёрнув гостью за плечо, прорычал: «Да посмотри на меня!» — и тут же потерял равновесие.

Вместо того чтобы сопротивляться, дама с размаха заехала ему локтем в челюсть. Дзю почувствовал вкус крови во рту и попытался в ответ ударить её по лицу, но соперница ловко пригнулась и хорошенько дала ему под дых. Парень пошатнулся, но устоял на ногах.

— Какой грубиян. Не пугай меня так, — сказала она с совершенно невозмутимым лицом.

Поглаживая себя по отбитым местам, парень с удивлением отметил, как он отвык от своей гостьи. Ведь его мать, Бэника Дзюдзава, всегда была такой и легко могла избить собственного сына. Вот только в отличие от большинства людей делала это не со злости, а просто так. Никого более жестокого, чем она, Дзю не знал.

Эта обладательница прекрасной фигуры постоянно ходила в костюме бордового цвета и выглядела настолько молодо, что её часто принимали за его старшую сестру. И уж точно никто бы не поверил, что у неё есть практически совершеннолетний сын. Она явно не собиралась вести себя с ним поласковей только потому, что они давно не виделись.

— О, а с волосами чего? Уже не блондин? Выветрилась вся дурь? — сказала она и рассмеялась, явно стараясь его обидеть. Дзю этот комментарий и правда задел за живое. Увидев, что она добилась своего, острая на язык красавица расплылась в полной презрения улыбке.

— Ты всё такой же бестолковый, скучный и никчёмный. И нисколько не меняешься.

— Отвали! — заорал Дзюдзава и занёс кулак, схватив обидчицу за воротник. Он ещё в детстве понял, что мать понимает только силу.

Ничуть не изменившись в лице, Бэника плюнула Дзю в глаз, отчего парень отшатнулся, после чего женщина мгновенно ухватила его за руку и вывернула что есть силы. Кости захрустели так, будто вот-вот сломаются. Юноша рухнул на колени и не успел подняться, как тут же получил по голове стеклянной пепельницей. Мать мощным ударом по подбородку отправила его отдохнуть на полу. Но не стоило ждать пощады — уже лежащего, она пнула его в живот с такой силой, что от боли у Дзю закружилась голова. Всё съеденное полезло наружу, а парень только и мог, что держаться за брюхо.

— Ну вот, всё перепачкал. Пол потом вымой, — равнодушно сказала Бэника, и вновь направилась к шкафу, потеряв к поверженному сыну всякий интерес. Дрожа от боли, Дзю с ненавистью смотрел ей в спину.

Ничего не меняется. Дзюдзава практически никогда не уступал в драках — не всегда победа давалась ему легко, но проигрывать ему не доводилось. Правда, с одной поправкой: если соперником была не его мать. Дрались его противники голыми руками или с какой-нибудь железной трубой — он неизменно побеждал и только с Бэникой никак не мог справиться, будто она сильнее его на каком-то ином, моральном уровне, как человек. С другой стороны, именно из-за неё Дзю так хорошо сносил удары, но едва ли он собирался благодарить её за это.

— Ты, кстати, не переживай. Я здесь не потому, что за своего сыночка волнуюсь, — сказала она, не прерываясь. — Просто захватить кое-что надо, вот и забежала.

Тщетно пытаясь отдышаться, он угодил рукой в лужу собственной рвоты, но не обратил на это никакого внимания. Так сильно ему хотелось всё высказать, даже если она ни слова не скажет в ответ.

— Эй, старая стерва!

— Уже отдышался? Смотри, я же ещё сдерживалась — ты всё-таки родной.

Парень чудом увернулся от полетевшей в него пепельницы, но тут же снова получил ногой в челюсть. Пытаясь удержать равновесие, он поскользнулся на собственной рвоте и грохнулся на пол. И тут же вновь получил в брюхо. От боли и подкатившей к горлу желчи у Дзю на глазах выступили слёзы, и он постарался отвернуться от матери, лишь бы она этого не увидела.

— Я, может, и стерва, но совсем не старая. Понял, паршивец? — сказала она, повернув к себе его лицо. — Какой же ты всё-таки никчёмный. Такие, как ты, тихо находят себе девчонку, тихо женятся, тихо заводят детей и так же тихо умирают от старости. Этого хочешь, Дзю?

Он хотел ей что-то ответить, но Бэника раскрыла ему рот и потянула его язык с такой силой, что у парня закатились глаза. Равнодушно глядя на него, она продолжила:

— Ты, конечно, сильный мальчик, но не зазнавайся. Не тебе с родителями тягаться. Никогда, ни за что, без шансов. Для тебя конкретно — без малейших шансов.

Её слова звучали как приговор. Он слышал их с раннего детства, и со временем они превратились в суровую реальность. Любое столкновение с матерью заканчивалось его поражением. И неважно, доходило ли дело до драки или ограничивалось словесной перепалкой. Довольная тем, что сын больше не отпирается, Бэника наконец-то отпустила язык и вытерла пальцы о его форму.

— Я нашла, что искала. Так что прощай, и пол вымой обязательно, — договорила она и направилась к выходу, а Дзю даже не нашёл сил к ней повернуться.

Ну вот, опять. Уже в который раз он чувствует себя таким беспомощным. Стиснув зубы и чуть не плача, парень силился подняться, но тело не слушалось.

И тут раздался звонок в дверь. У Дзю мелькнула мысль, что это Бэника, но он сразу её отмёл. Мать любила действовать наверняка и не стала бы размениваться на такую ерунду. Но кто же тогда пришёл? Неужели... она?

Пошатываясь и превозмогая боль, Дзю поплёлся в прихожую. Там уже собрались три его знакомые. Мать, вставшая в проходе и не пропускавшая гостей внутрь, и Мия с Амэ, явно заподозрившие что-то неладное. Бэника внимательно разглядывала девушек, но не с опаской, а скорее оценивающе, как охотник жертву. От этого взгляда Мия будто окаменела, на её лбу выступила испарина, а вот Амэ ничуть не смутилась. Мия не знала, храбрилась ли её спутница для виду или в самом деле была такая смелая.

— Надо же, кто мне попался. Хотя, ещё кто кого поймал, — обратилась она то ли к одной из них, то ли сразу к обеим и, улыбнувшись, довольно кивнула.

— Я бы осталась поболтать, да тороплюсь. Всего доброго.

— Эй, старуха! — все трое повернулись на крик и увидели Дзю, опирающегося на стену.

— Скажите, а кто это вы такая? И что сделали с Дзю? — спросила Мия, прикрываясь от незнакомки портфелем и, видимо, приняв её за взломщицу. Бэника приветливо ей улыбнулась и ответила:

— Подожди секунду.

— А?

Она мигом развернулась и, миновав коридор, ударила Дзю кулаком наотмашь. Он успел поставить руку, но удар оказался такой силы, что парня припечатало к стене. Даже в кулачном бою она была сильнее его.

— Ничему не учишься, да? — она уже занесла руку, чтобы добавить ещё, но вдруг отступила. Прямо перед ней через весь коридор пролетел чей-то портфель. Тут же обернувшись, она крикнула на обидчицу:

— Ты что творишь? — вопрос обращался к Амэ.

— Отойди от моего господина.

— Как ты сказала? Господина? В каком это смысле он тебе господин?

— Нас тут трое, а ты одна.

— Я задала тебе вопрос.

— Сацуки, есть чем вооружиться?

Ожившая Мия замотала головой.

— Даже циркуль сойдёт, он-то у тебя есть? Доставай.

— Отвечай, когда тебя спрашивают!

Не обращая внимания на взбешённую Бэнику, Амэ продолжила:

— Бей ниже груди. Потом я сама с ней расправлюсь.

— Ты слышишь меня или нет?!

— Как тебя зовут?

— Бэника Дзюдзава!

— А меня Амэ Очибана.

Это прозвучало как объявление войны. Амэ взяла из угла прихожей зонт, схватила его как копьё и направила острым концом на Бэнику. Мия, с трудом понимая, что происходит, продолжала рыться в сумке в поисках не то циркуля, не то телефона, чтобы позвонить в полицию. Но на самом деле всё не сводится только к этим двум вариантам. Как представилась незнакомка? Бэника Дзюдзава? Это же меняет дело.

Но не успела Мия сказать ни слова, как Амэ сделала шаг вперёд. Судя по растерянному лицу Бэники, она прекрасно понимает, что девочка в самом деле хочет её убить, а не просто запугивает.

— Слушай, Дзю, что это за девчонка? Она видит меня в первый раз, а уже готова прикончить. Ты где её нашёл?

Парень в ответ только рассмеялся. Не очень громко, ведь бока ещё болели, но уж как смог. Даже его мать не знает, куда деваться от этой чокнутой. Хоть какая-то радость.

— Ну ладно, хватит, — он подмигнул Амэ, и та отступила, продолжая держать зонт наготове. Подняв брови, Бэника сделала шаг в её сторону, но тут между ними выскочила Мия.

— Простите, а вы его старшая сестра? Или просто родственница?

— Кто такая?

— Мия Сацуки, мы с Дзю учимся в одном классе. А это наша подруга со школы, — договорив, она повернулась к Амэ и прошептала, что лучше бы извиниться, пока не поздно, но Амэ притворилась, будто ничего не слышала, и продолжила стоять с невозмутимым лицом. А может, она чего-то боялась?

Наверное, из присутствующих только Дзю понимал, почему она сжимала зонт словно меч: малышка считала себя рыцарем.

— Хватит с вас, — недовольно хмыкнув, сказала Бэника и, пройдя в прихожую, принялась натягивать обувь. Похоже, непредсказуемость Амэ серьёзно её напугала.

Мия задумалась, уж не работает ли моделью эта безусловно красивая, стройная женщина в красных туфлях на высоком каблуке.

— Ну, ещё увидимся. С вами тоже, девочки, — сказала Бэника, переглянувшись с каждым, и вышла в коридор. Дзю так и не высказал ей всё, что хотел, но при девочках предпочёл сдержаться. На сегодня он уже достаточно опозорился.

Пока Мия растерянно глядела по сторонам, Амэ всё так же спокойно придержала дверь, вышла на площадку и подойдя к Бэнике, спросила:

— Друг ли ты моему господину? Или враг?

— Я его мать! — громогласно ответила та и зашла в лифт.

Постояв ещё немного, Амэ вернулась в прихожую и закрыла дверь. В квартире наконец-то воцарился покой.

— Ну, и зачем вы пришли? — сразу же поинтересовался Дзю у своих знакомых. Он вполне мог представить, как что-то свело Сацуки и Очибану вместе, но всё-таки это довольно необычно. Ведь двум крайне упёртым людям может быть непросто поладить друг с другом.

— Дзю, это была твоя мама?

— Да. Так зачем вы пришли?

— Такая красивая. И выглядит молодо.

— Ничего особенного, она просто молодая. Говори уже, что вам тут нужно?

— А сколько ей лет?

Дзюдзава молча повернулся к Амэ:

— Зачем вы сюда пришли?

— Я повстречала её на пути домой, и она обратилась ко мне с просьбой.

— Сходить ко мне домой?

— Нет, она просила показать, где вы живёте.

Искоса глянув на Мию, Дзю продолжил расспрос:

— Ну а ты зачем пришла?

— Её цели остались для меня неясны, и я вызвалась проводить её, желая убедиться в вашей безопасности.

— Так-так-так, секундочку! Очибана, ты зачем на меня наговариваешь? — стала громко отпираться Мия, но тут же замолчала, заметив строгий взгляд Дзю. А ведь он правда не говорил ей, где живёт. Да и вообще никому из класса.

— И так ясно, что она пришла сюда из любопытства и даже толком не подумала зачем.

— Ну вот, и ты про меня плохо думаешь.

— Тогда объясни чётко, зачем ты сюда пришла?

— Ну если совсем честно, то, наверное, из любопытства, — подумав, ответила Мия.

— Так и знал.

Заметив, как Дзюдзава закатил глаза, в разговор вмешалась Амэ:

— Выставить её?

— Нет, не надо.

А ведь дай он ей знак, Очибана тут же схватила бы Сацуки и выкинула за дверь. И не посмотрела бы, что они пришли вместе. Не задумываясь устранила бы любого, кто может навредить Дзю. После того как Амэ обошлась с его матерью, Дзюдзава в этом нисколько не сомневался. Наверное, не останови он её, дело дошло бы и до убийства. И это скорее пугало, чем внушало уверенность.

Придя наконец в себя, Дзю заметил, что весь измазался в рвоте, да и во рту сочилась кровь. Впереди столько неприятных дел, но хоть от главного из них можно было уклониться — не обсуждать всё сейчас в коридоре.

— Ладно, проходи пока. И ты тоже, — добавил он растерянной Мии, которая явно сомневалась, не пора ли ей бежать отсюда, а сам направился в ванную привести себя в порядок.

— Ура, я к тебе домой попала!

— Садись уже где-нибудь. И можешь не притворяться, что тебе весело.

— Ладно… — виновато ответила Мия.

Быстро ополоснувшись под душем, Дзюдзава проводил девушек в гостиную и усадил на диване перед прочным стеклянным столом на железных ножках. Он открыл пошире окно, будто желая избавить комнату от любых запахов, которые принесла сюда его мать, и сам заварил и расставил три чашки чая, несмотря на то, что Амэ порывалась ему помочь.

— Спасибо.

— Благодарю вас.

— Сладкого у меня нет.

Сняв с шеи полотенце и бросив его на спинку дивана, Дзюдзава стал сушить волосы феном и наконец-то спросил:

— Ну, удовлетворили своё любопытство?

— Знаешь, ты такой классный после душа.

— Допьёшь и домой.

— Я не пью горячее, так что ещё посижу.

— Сейчас другого чаю налью.

— Только разбавь, ладно?

— Ты, между прочим, говоришь с хулиганом.

— Ой-ой-ой, Очибана, ты слышала? Похоже, нас схватили и будут требовать выкуп!

— Да ничего я не сделаю!

— Знаю. Ты хороший человек, Дзю, — ответила Мия и улыбнулась так, будто всё на свете понимает. «Ты и сама не хуже», — подумал, взглянув на неё, Дзю и привстал со стула.

— Господин, позвольте мне?

— Сиди.

— Но я...

— Это мой дом. Сам справлюсь.

Дождавшись, пока Амэ обратно сядет на диван, Дзюдзава прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку с улуном и, решив, что пить его всё равно будут все, разлил чай по трём стаканам. Давненько ему не приходилось ухаживать за гостями. Конечно, к нему уже дважды приходила Очибана, но это напоминало скорее несчастный случай. А вот чтобы к нему заглянул кто-то из друзей — такого, и правда, давно не бывало.

Дзю не хотелось впускать кого-то к себе в дом, и, честно говоря, он бы сразу отправил девчонок восвояси, но сегодня всё сложилось иначе. Сначала они встретили его мать, а потом увидели его самого в неприглядном виде. Он бы опозорился ещё больше, если бы выставил их за дверь.

Конечно, его репутация не исправится только потому что он вежливо с ними обошёлся. Но для вида всё равно стоило проявить вежливость. Это очень по-человечески — делать что-то для вида. Если ты мужик, уважай себя. Женщины обладают чувством собственного достоинства от природы, а вот мужчины могут поддерживать его только сознательно. Вспомнив, что об этом ему в детстве рассказала мать, Дзюдзава недовольно цокнул языком.

Получив по стакану прохладного чая, компания вновь расселась за столом, но разговор всё никак не начинался. Они будто сомневались, как себя поведут остальные, и просто обменивались взглядами.

Дзю мигом осушил стакан и, со стуком поставив его на стол, предложил:

— Давайте говорить по очереди. Мия, ты первая.

Вдруг услышав своё имя, девушка завертела головой, но потом всё-таки заговорила:

— У тебя такая большая квартира. Да и вообще тут красиво.

— Понятно. Так, твоя очередь, — он кивнул на Амэ, и та спросила:

— Господин, вам не сильно досталось?

— Нормально. Так, теперь Мия.

— Как? А твоя очередь?

— Без меня обойдёмся.

— По-моему, так нечестно.

— Если сказать нечего, тогда по домам.

— Ладно-ладно, я скажу! Знаешь,у тебя такая крутая мама.

— Так, минус один пункт.

— Что? Ты о чём?

— В моём сердце акции Мии Сацуки только что обвалились на один пункт.

— Как? Один пункт — и уже обвал?

— Ну, ты же у нас не целая корпорация.

— А в чём капитал?

— В обаянии.

— А что предлагаю?

— Скромную дружбу.

Увидев натянутую улыбку Дзюдзавы, Мия ответила ему тем же.

— Дзю, вы с мамой не ладите?

— Ладим — не ладим, а сколько я себя помню, мы с ней по-другому и не общаемся.

Самое раннее, что он помнил — это то, как его била мать. Он, ещё совсем малец, получил от неё кулаком и отлетел в сторону, но оттолкнулся от чего-то спиной и получил ещё удар. Наверное, это был свёрнутый матрас. Он не припоминал, за что она его била, но тогда у него первый раз пошла кровь из носа.

— Она над тобой издевалась?

— Нет, не настолько всё было плохо, — спокойно ответил Дзю и неловко улыбнулся Мие.

Что это, как не издевательства, когда тебя постоянно колотят не пойми за что? Но Дзюдзава считал иначе. Он не всегда мог объяснить действия своей матери, но она явно била его не потому, что ей нравилось его мучить.

Дзю считал это своего рода игрой. Что бы он ни делал, он не мог добиться признания матери. Она бы скорее разнесла его в пух и прах и зачастую откровенно его провоцировала. Дзю ничего не мог ей противопоставить, и это здорово било по его самолюбию. И тем не менее, Дзюдзава считал, что всё это мать делала из любви к нему, чтобы он, уязвлённый, понял, как мало пока может. Разумеется, он не мог об этом сказать.

— Можешь считать, что это у нас такой способ общения в семье.

Мия приняла этот ответ с крайним сомнением. Едва ли он её убедил, ведь она своими глазами видела, насколько жестока Бэника.

— Ты, наверное, её терпеть не можешь?

— Я злюсь на неё, конечно, но не более.

— Хочешь сказать, с ней сложно, но ты всё равно её любишь?

— Ну, я бы пока воздержался от таких слов. По крайней мере, пока эта карга не сдохнет.

— Дзю, возможно, я лезу не в своё дело, но такие вопросы лучше не оставлять открытыми.

— Какие?

— Любишь ты кого-то или нет, вот какие.

— Почему?

— Когда придёт время, тебе это обязательно аукнется.

— И что же тогда будет, интересно?

— Ты не сможешь решить, что для тебя важнее, что нужно сохранить, а с чем расстаться.

На это Дзю ничего не ответил, и Мия продолжила:

— Это нормально — о чём-то переживать. И неважно, как долго. Но в конце ты обязательно должен что-то выбрать. Прийти к какому-то решению, найти свой ответ. Иначе, когда придёт время, ты запутаешься, что для тебя важнее.

— Не думаю, что нужно обязательно делать выбор, — вмешалась Амэ, будто желая выручить Дзю. — Не так уж страшно, даже если вы никогда не найдёте ответ.

— Ещё как страшно, ведь получается, что всё это время ты мучился даром.

— Сами душевные терзания по-своему являются ответом.

— Нет! Какой смысл мучиться, если в итоге ты ни к чему не придёшь?

— Мне кажется, иногда можно ужаснуться тому решению, к которому приходишь.

«Ужаснуться? О чём она говорит?» — подумал Дзю. Мия на это ничего не ответила. Они молча посмотрели друг на друга и отвели глаза.

Его гостьи не то чтобы не ладили, но скорее в корне отличались друг от друга. Дзюдзава даже начал рассуждать, кто из них ему ближе, но вовремя остановился. Он всегда тормозил свои рассуждения, пока они не завели его слишком далеко. Зачем ему лишние переживания? Возможно, Амэ права, и Дзюдзава просто боится прийти к какому-то решению.

Заметив, что уже обе девочки смотрят на него, Дзю кашлянул и резюмировал:

— Ну, даже не знаю, что на это сказать.

На этом они и решили закончить. Уже в прихожей Амэ обернулась к Дзю и предложила:

— Если хотите, я приберусь в квартире.

— Зачем?

— Хотя бы помыть полы. Это моя обязанность как вашего слуги.

Похоже, она видела, что творится в одной из комнат или всё поняла по его перепачканной форме. Его, в самом деле, ещё ждала уборка, но Дзюдзава считал, что если уж сам загадил, то сам и убирай. Ему бы и в голову не пришло поручать это кому-то другому.

— Обойдусь. Иди домой.

— Это приказ?

— Нет, мужское упрямство.

— Тогда я не послушаюсь. Из женского упрямства.

Дзюдзава молчал, не зная, что ответить, и Амэ приняла это за согласие. Улыбнувшись, она поднялась из прихожей.

— Где у вас тряпки?

— В ванной висят, бери любую.

— Хорошо.

— Стой, Дзю, давай я тоже помогу!

— Иди домой.

— Это дискриминация!

— С чего бы?

— Давай я тогда приготовлю ужин!

Видимо, она вспомнила слова Дзю, что Амэ не умеет готовить, и теперь внимательно следила за её реакцией. Но слова не произвели на её оппонентку никакого впечатления, что только больше раззадорило Мию.

— Делай, что хочешь.

— Вот и замечательно!

Амэ и Мия разошлись одна в ванную, другая на кухню. Желая хоть с чем-нибудь помочь, Дзюдзава отправился следом на кухню. Уже открыв холодильник, Мия негромко спросила:

— Слушай, я уже давно хочу кое-что спросить, можно?

— Чего?

— Почему Очибана зовёт тебя господином?

— Понятия не имею, — тут же бросил Дзю и пошёл помогать Амэ.

◆

Незаметно подкрался июнь, и вся школа заметно оживилась — всё-таки на носу были летние экзамены, да и других причин хватало. И если для Дзюдзавы, который давно перестал обращать внимания на свои оценки, мало что поменялась, то все вокруг не знали покоя. Даже у Амэ с Мией не было ни минуты свободного времени. Особенно у Амэ — ребятам из абитуриентского класса регулярно ставили дополнительные уроки. К радости Дзюдзавы, он мог идти домой в гордом одиночестве. Впрочем, скорее это была не радость, а облегчение. Вернувшись домой, он переодевался и гулял по городу.

Каждый день протекал на удивление спокойно, к Дзю никто не лез, да и сам он на драки не нарывался. Когда он только подпустил к себе Амэ, то волновался, во что же превратятся его будни, но со временем это волнение поутихло. Наверное, Дзюдзава просто привык, ведь люди могут привыкнуть к чему угодно. Но сейчас, когда он гулял по городу в одиночестве, ему казалось, что одному лучше. Конечно, здорово идти в компании прекрасной спутницы, но если гнаться только за красотой, это обернётся проблемами. А лишние проблемы Дзюдзава не любил больше всего на свете. Ведь главное, чтобы жилось легче. Так он рассуждал, поглядывая на парочки вокруг.

Ещё только июнь, но печёт уже как в середине лета, да и солнце заходит очень поздно. Так что когда Дзю прогуливался после школы, на улицах, к его большой радости, всё ещё было светло. Решив прокатиться до делового центра, Дзюдзава направился к станции. Поездка заняла бы минут двадцать. По главной улице нескончаемым потоком возвращались из магазинов домохозяйки, и Дзю решил обойти их по переулкам. Ожидая ночи, стоящие в ряд закусочные и бары ещё не открывали свои двери для посетителей. Тут было куда грязней, чем на главной улице, но и людей ходило поменьше. А чего тут хватало — так это роящихся в мусоре бродячих собак. Но если ни то, ни другое не пугало, то такие узкие улочки могли здорово выручить.

Не обращая внимания на заворчавшего на него пса, Дзюдзава прошёл мимо него и зевнул так широко, что даже слёзы проступили. В этот момент из-за угла выскочила тень и, преодолев расстояние между ними, замерла прямо перед Дзю, словно преграждая ему путь. Он было принял её за бездомного и поднял кулаки, но быстро одумался. Перед ним стояла неброско одетая девушка на вид ещё школьного возраста. На удивление высокая, явно выше метра семидесяти, с длинными волосами, собранными в хвост. По напряжённым рукам и ногам легко было понять, насколько это энергичная особа. Хорошо сложенная и приятная с виду, она наверняка привлекает к себе немало внимания. Но как Дзюдзава не силился, он не мог её вспомнить. Он оглянулся: позади никого, кроме бродячего пса. Значит, девушка не побоялась подойти к нему одна. Она выглядела так молодо, и тем не менее смотрела хулигану прямо в глаза.

— Ты Дзю Дзюдзава! — не спросила и не уточнила, а скорее твёрдо заявила незнакомка. Не получив никакого ответа от растерянного парня, она выкрикнула: «Гори в Аду!» — и ударила его ногой. Внешность не обманула — таким чётким движением она легко сбила бы с ног иного взрослого. Но Дзюдзава успел уклониться и приготовился к следующей атаке. И снова удар ногой! Она двигалась так резко, что звуки взмахов отдавались в ушах. Дзю отпрыгнул назад и всё-таки не получил по голове. В узком переулке было не развернуться, и чтобы уйти от очередного удара, Дзюдзаве приходилось пятиться. Впрочем, дальше он решил не отступать.

Очередной удар — и опять ногой. Похоже, его соперница — каратистка. В этот раз она попала ему точно в брюхо — неприятно, но если ты готовился к удару, то ничего страшного. Дзюдзава лишь немного опустил голову, и девушка тут же залепила по ней кулаком. Приложилась она неплохо, но и к этому Дзюдзава был готов. Ничего, терпимо. Дзю вообще легко сносил удары. Наверное, отчасти это заслуга его матери и её любви распускать кулаки. Он уже приготовился к новой атаке, но незнакомка неожиданно сделала шаг назад.

Похоже, она сама не ожидала, что так на него набросится, и теперь пожалела о своём поступке. Дзюдзава не раз попадал в такие переделки и сейчас оставался спокоен. А вот его обидчица, напротив, едва не паниковала. Не нарушая стойку, парень аккуратно поднял на неё глаза. Похоже, девушка не собиралась бить его снова и сейчас её больше волновала капающая с его губ кровь. Наверное, она боялась, что сильно его поранила.

«Ага, добренькая» — чутьё подсказывало, что перед ним обычная порядочная девушка, не привыкшая решать проблемы кулаками. Она завелась и полезла в драку, но одумалась раньше, чем всё зашло слишком далеко, поэтому Дзюдзава терпеливо сносил её удары. Он рассчитывал, что девушка остановится, как только поймёт, что дело дошло до крови. Хоть она на него и напала, но Дзю не чувствовал особой угрозы и предпочёл пропустить удар-другой, чтобы её успокоить. По своему опыту он знал, что это куда эффективней, чем без конца от них уклоняться.

— Навоевалась?

— Что?

— Не знаю, подраться ты хотела или просто пару приёмчиков попробовать, но я пойду, ладно? — Дзю уже протиснулся мимо и помахал ей рукой, как вдруг, перепугавшись, она резко ему крикнула:

— А... А ну стоять, чудовище! — Дзюдзава обернулся, и поймав его взгляд, девушка попятилась, но продолжила:

— Хулиган! Дурак! Животное! Озабоченный! Жаба болотная!

— А жаба-то чего?

— Терпеть их не могу!

Видимо, она перебирала все плохие слова, какие знала, но не такие уж они были и обидные. Окончательно убедившись, что перед ним весьма порядочная девочка, Дзю решил уделить ей немного времени.

— Как тебя звать?

— Врагам не представляюсь!

— Врагам? Ладно, значит я тебе чем-то насолил. Ты мне хотя бы расскажешь, чем?

— Не притворяйся! Ты дуришь мою старшую сестру!

— Сестру? — Дзюдзава совершенно не понимал, о чём речь, хоть его собеседница и кипела от негодования. Теперь он хотя бы знал, что она чья-то младшая сестра. Но чья?

— А ты случайно не сестра Мии Сацуки?

— Это ещё кто?

Похоже, мимо. А ведь будь у Мии сестрёнка, она бы, наверное, примерно так и выглядела.

— Ладно, и чья же ты сестра? У меня, между прочим, не так уж много друзей, так что даже не знаю, на кого думать.

Видимо, решив, что он издевается, девушка ответила ему полным недоверия взглядом. Но, помедлив, негромко его спросила:

— А ну-ка, скажи, ты Дзю Дзюдзава?

— Да.

— Учишься в Сакурагири, одиннадцатый класс?

— Ага.

— Ну тогда точно ты!

— Да скажи, наконец, чья ты сестра?!

— Амэ Очибаны!

Дзюдзаве потребовалось несколько секунд, чтобы переварить эти слова. И ещё десять, чтобы хоть что-то ответить:

— Серьёзно?

— Конечно! Будто сам не видишь!

Но он действительно не видел между ними никакого сходства. И выглядели, и вели себя они совершенно по-разному. А если судить по внешнему виду, то скорее уж Амэ походила на младшую сестру. Но даже если так, чего она к нему привязалась? Дзюдзава не на шутку задумался, и чтобы обратить на себя внимание, девушка резко заявила:

— Ты заморочил моей сестре голову и делаешь с ней что хочешь! Я никогда тебя не прощу!

Она размахивала пальцем прямо у него перед носом, и он бы давно убрал её руку, но девушка явно не представляла никакой угрозы. Её красота действовала совершенно обезоруживающе, как бы яростно она на него не смотрела. Сестрёнка Амэ настолько напоминала ему не на шутку рассерженного ребёнка, что Дзюдзаве даже хотелось улыбнуться.

— Я бы всё-таки возразил, что ничего не делал с твоей сестрой.

— Врёшь!

— Вот честно, абсолютно ничего не делал.

— Врёшь! Я знаю, ты врёшь!

— Слушай, да кто станет спать с этой сумасшедшей?

По переулку мигом разнёсся звук пощёчины. Дзюдзава мог от неё уклониться, но что-то его остановило, когда он увидел бегущие по щекам слёзы.

— Не смей... Не смей обзывать мою сестру!

Всхлипывая и сбиваясь, она затараторила:

— Моя сестрёнка добрая, умная, самая лучшая! Когда в детстве я потерялась она одна не сдалась и продолжала меня искать. И нашла! Когда ко мне приставали мальчишки, она всегда меня выручала. Когда мне было страшно ночью, она всегда оставалась со мной поговорить. Она всегда могла меня выслушать и отвечала на любой вопрос! Она самая, самая лучшая! И ты... Ты...

Собеседница Дзю будто молодела на глазах. Сейчас она напоминала маленькую девочку, которая всеми силами старается объяснить, как дорога ей сестра.

— И ты... не смеешь говорить о ней плохо!

— Прости, — ответил Дзюдзава и поклонился. Нечасто ему приходилось так вежливо извиняться. — Прости, за то, что я сказал. Я был неправ.

Похоже, такой реакции она не ожидала и теперь совершенно растерянно смотрела на склонившего голову парня.

— Твоя сестра, конечно, немножко странная, но совсем не глупая. По крайней мере, я бы точно не смог её надурить. Прости меня, зря я так про неё сказал.

Когда он договорил и поднял голову, девушка от нерешительности даже сделала шаг назад и смущённо отвела глаза. Наверно, сейчас она пожалела, что дала волю чувствам и выговорилась. Хорошо, что в переулке больше никого не было, кроме бродячего пса, зевавшего у кучи мусора.

— Может, моя сестрёнка немножко выдумщица, но она совсем не чокнутая!

Выдумщица — это ещё очень мягко сказано, но Дзю не стал спорить. Пусть выскажется.

— Если бы ты не появился, если бы ты всё отрицал, она бы не стала такой.

— О чём ты?

— О прошлой жизни!

— А-а-а...

Похоже, младшенькая знала, о чём бредила её сестра.

— Она же такая добрая. Ты надурил её и теперь пользуешься ей, как хочешь! Я никогда тебя не прощу!

— Так, погоди. Это ещё большой вопрос, кто кем пользуется.

— Ты парень, тебе и отвечать!

Обалденный аргумент. От такой впечатляющей уверенности Дзюдзава уже готов был промолчать, если бы не одно но — девушка серьёзно заблуждалась на его счёт. И он уже было открыл рот, но она его опередила:

— Это из-за тебя она постоянно фантазирует! Ты хочешь испортить ей жизнь!

Наверное, она хотела сказать, что если бы Дзю не подыгрывал Амэ, то её бред не стал бы принимать вполне реальные очертания. Эта мысль прозвучала как гром среди ясного неба. Определённая логика тут просматривалась — младшей сестрёнке Амэ он и правда доставил только лишние хлопоты.

— Послушай, я ведь и сам... — постепенно к Дзюдзаве пришло понимание, что в этой истории он оказался злодеем, и закончить фразу уже не смог. То ли девушка не хотела слушать его оправдания, то ли собиралась с мыслями, но она вдруг перевела взгляд на часы и тут же закричала:

— Ой-ой-ой! Беда! Я опоздаю!

— Что?

— Я договорилась с подругой встретиться! А уже опаздываю!

— Стой, мы же не договорили...

— Я с тобой ещё разберусь! Даже не подходи к моей сестре, хулиган!

И не дождавшись ответа Дзю, девушка умчалась в сторону станции. Похоже, там она просто ждала подругу и совершенно случайно заметила его. Вот почему она так резко преградила ему путь и набросилась на него с кулаками. Просто ураганная девчонка. Такая же поразительная, как её сестра, хоть и по другой причине.

— Эх, так я и не узнал её имя.

Дзюдзава тяжело вздохнул, почувствовав себя круглым дураком. Впрочем, ему было над чем поразмыслить. Если здраво взглянуть на их отношения с Амэ, они и правда очень странные. Но разве странные и недопустимые — это одно и то же?

◆

На следующий день Дзюдзава ждал девушку в классе и хотел поскорее узнать, что она на всё это скажет, но Амэ на удивление долго не появлялась. Что ж, ничего не поделать. Дзю прогнал дремоту и пошёл в класс для умненьких ребят, но на полпути наткнулся на совершенно удивительную сцену. У лестницы стояли Амэ с Канако и сверлили друг друга взглядом. Впрочем, как-то особо злобно на свою собеседницу смотрела только Канако, а Амэ, на первый взгляд, сохраняла своё неизменное хладнокровие. Атмосфера уже была накалена до предела. И пока Дзюдзава мешкал, не зная, что предпринять, до него донёсся их разговор.

— Тебе это на пользу не пойдёт.

— Я сама могу решить, что мне пойдёт на пользу, а что нет. И это, конкретно это, тут совершенно ни при чём.

— Думаешь, всё само собой сбудется, надо только верить?

— А что ещё нужно кроме веры?

— Я-то думала, ты получше соображаешь, раз в абитуриентский класс попала.

— Ты упираешься ничуть не меньше меня.

— Не делай вид, будто видишь меня насквозь!

Канако уже расставила руки на поясе и приготовилась, как обычно, отчитать свою собеседницу, но тут Дзюдзава вышел из-за угла и демонстративно громко поздоровался:

— Привет! А чего вы тут стоите? На вас уже все смотрят.

Рядом почти никого не было, так что их перепалка никому особо не бросалась в глаза, но Канако всё равно покраснела как рак, и впилась глазами в Дзю.

— Ты что, всё слышал?

— Ничего я не слышал, не волнуйся, — ответил он и замотал головой и руками. Староста облегчённо вздохнула и поспешила удалиться. Глядя ей вслед, Дзюдзава обратился к Амэ:

— Поругались, что ли? Не ожидал от вас такого.

— Она сделала мне предупреждение.

— О чём?

— О том же, о чём и раньше.

— Ясно, держаться от меня подальше. От чего ей ещё беситься?

Амэ ничего не ответила. Наверное, если бы парень на неё надавил, она бы всё рассказала, но Дзюдзаве не хотелось встревать в разборки двух девушек.

— Ну ладно, неважно. Я же у тебя кое-что спросить хотел.

— Чем я могу вам помочь?

Дзю вспомнил всё, что вчера приключилось и остановился. Наверное, с деталями лучше повременить.

— Скажи, у тебя есть младшая сестра?

— Да, одна.

— Всё-таки есть...

— А в чём дело?

— Скажи, а вы с ней похожи?

Задумавшись, Амэ чуть подняла голову и коснулась пальцем подбородка.

— Если честно, даже не знаю. Пожалуй, нам чаще говорят, что мы похожи, чем наоборот.

На всякий случай, он попросил её описать — всё совпадало. Она на два года младше Амэ и сейчас заканчивает среднюю школу, а зовут её Хикару.

— Когда мы гуляем вместе, мне часто говорят, что я больше похожа на младшую сестру, чем на старшую.

— Ну конечно, она же повыше.

— Господин, вы с ней встречались?

— Ага, это было просто кино. Ладно, а ты ей про меня рассказывала?

— Да, говорила.

Судя по всему, Хикару видела, как они вместе возвращались из школы и потом кинулась к старшей сестрёнке с расспросами, что же это за молодой человек.

— И что ты ей ответила?

— Что вы — мой господин.

— А потом?

— Что я — ваша верная раба.

У Дзюдзавы просто руки опустились. Не удивительно, что младшая разбушевалась! Слуга, рыцарь, раба — Амэ свободно жонглировала этими словами, выбирая их будто по настроению. Похоже, особо смысла они для неё не имели. «Если объясняешь всё сестре, так хоть выбери слова получше!»

Но вообще, Дзю и сам не знал, как описать их странные отношения. Во всяком случае, чтобы они звучали убедительно для постороннего человека. Наверное, лучше всего было бы сказать, что он с ней дружит.

— А что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Амэ у уже долго молчавшего господина.

— Да нет, неважно.

Было бы здорово разрешить это недоразумение через Амэ, но парня не покидало ощущение, что с ней всё только запутается. Хикару снова к нему подойдёт, и тогда он всё ей расскажет. Не торопясь и как можно чётче. А чтобы не беспокоить её ещё больше, лучше ему какое-то время держаться от Амэ подальше. К счастью, летние экзамены всё ближе, и девушка постоянно задерживалась в школе.

— У вас как, до конца экзаменов ещё свои занятия после уроков?

— Да.

— Ясно-понятно.

— Если вам угодно, я могу их прогулять.

— Дурёха, лучше занимайся на них как следует.

— Хорошо, буду.

Если бы одна из лучших учениц школы стала прогуливать из-за него свои занятия, о нём бы, конечно, пошли интересные слухи. Но как они и договорились, теперь Дзю ходил домой один. Он, в общем-то, особо и не спорил — так ему было удобней и спокойней всего. Но это, вполне вероятно, была лишь иллюзия.

С приходом сезона дождей небо всё чаще застилали тучи. Каждый год вездесущая сырость нагоняла на девушку тоску, но не в этот раз — теперь она встречала её с интересом. Как же мастерски мужчина справлялся со своей миссией! То, как легко и быстро он выполнял свою часть работы, доводило её до истерического смеха. Это занятие даже успело ей немного поднадоесть, но сегодня особый случай. Ведь эту девчонку она знала.

Расхохотавшись от мысли, какой же ужасный она человек, девушка подошла поближе к цели и направила на неё камеру. Она убедила парня, что о миссии нужно отчитаться, и тот послушно отошёл в сторону.

Щелчок — и вспышка озарила цель. Узнав фотографа, девчонка перестала прятать лицо и оцепенела. Какая изумительная гримаса!

Ещё щелчок. В этот раз она не отвернулась, и вспышка ударила ей по глазам. Бедняжка бормотала какую-то чушь, на которую даже отвечать не хотелось. «Дура, да что же она никак не заткнётся?» Сразу пропало всё желание снимать её тупое лицо. Ну вот, она опять начинает: «Зачем ты это делаешь?»

«Да потому что это весело, дурочка».

◆

— Да ну, опять дождь?

Вернувшись из зала игровых автоматов в соседнем городке, Дзюдзава сразу попал под проливной дождь. Похоже, пока он развлекался, погода окончательно испортилась. Не то чтобы он жить не мог без ясного неба, но дожди определённо не любил. Ему не нравилось, как стоявшая стеной вода мешала разглядеть перед собой хоть что-то: картинка расплывалась перед глазами, и мир будто бы сжимался вокруг него. Нехотя взяв в ближайшем магазинчике прозрачный зонтик, Дзю поплёлся домой, недовольно поглядывая на стекающие по зонту капли.

Когда человек молчит, он думает, а когда говорит, высказывает мысли вслух. Иначе говоря, у людей всегда есть что-то на уме. Они могут вести увлекательный внутренний монолог, вновь и вновь пережёвывать свои воспоминания, выдумывать всякую ерунду или просто проигрывать в голове какую-нибудь мелодию.

И вот Дзюдзаве частенько лезла в голову всякая ерунда. Его не волновало ни то, каким он был, ни то, каким станет, но от безделья можно было порассуждать и об этом. Ведь что толку размышлять о прошлом и будущем? Хоть думай о них, хоть не думай — всё равно со временем постареешь, ведь время не стоит на месте. Лучше выбрать тему повеселей.

А что приносит радость? Допустим, исполнение желаний. Правда, стоит от этих желаний отказаться, и жизнь становится проще. Как-то он рассуждал об этой ерунде с Амэ. Но хоть девушка и говорила, что быть с ним — её долг и единственное желание, не сильно-то она этому радовалась. С другой стороны, ходить за Дзю ей совершенно не надоедало.

«Интересно, а что приносит ей радость?» — размышлял Дзюдзава, разглядывая капли, стекавшие с прозрачного зонта. Он не собирался исполнять её желания и просто думал о них от скуки.

Несмотря на то что Дзю, казалось бы, постоянно где-то гуляет, с людьми он общался мало. Близких друзей у него не было. Так, только пара старых знакомых. С девушками он тоже никогда не встречался. И хотя занимали его те же вещи, что и всех, он не пытался с кем-то особо подружиться. Возможно, он не хотел доверяться другим людям. И даже найди он настоящего друга, Дзюдзава не знал, чем бы они занимались. Поэтому Мия, легко заводившая новых друзей, вызывала у него восхищение.

А ведь он ещё, несмотря ни на что, верил своим родителям. Интересно, что бы сказал об этом психиатр? С горькой улыбкой Дзюдзава отметил, что он, похоже, не так уж и сильно отличался от своей знакомой. Может, потому Амэ Очибана к нему и привязалась, что учуяла в нём собрата.

— Она меня пожалела, потому что сама такая же? Ну и чушь... — пожал плечами Дзю.

Всё небо плотно затянуло тучами — похоже, дождь будет идти всю ночь. Вдалеке выла полицейская сирена — опять где-то беда.

Такой день хорош только для того, чтобы сидеть дома и смотреть какое-нибудь кино. Выйдя на своей станции, Дзюдзава решил заглянуть в видеопрокат. В нём можно было расплачиваться бонусами, которые начисляли на карту за каждый взятый фильм. Размышляя, сколько у него их накопилось, парень свернул в узкий переулок, который вёл к прокату, и уже полез в карман за картой, как вдруг заметил чью-то неподвижную фигуру.

Впереди, облокотившись на стену и не раскрывая зонта, стояла девушка. Судя по форме, из его школы. По этому проулку, где даже не пройдёт машина, в основном ходили те, кто хорошо здесь ориентировался. Но сейчас кроме девушки и Дзю в нём никого не было, да и слышно только шум дождя.

«Может, ей дурно?» — только и успел подумать Дзюдзава, как девушка плавно сползла по стене и повалилась на землю. Она даже не попыталась подставить руки и рухнула прямо в грязь. В голове мелькнула мысль, что лучше не искать себе приключений, но ноги уже несли Дзю к ней.

«Ну что, в скорую звонить?» — он уже схватился за телефон, но вдруг замер. Лежавшая лицом вниз девушка показалась ему знакомой.

— Эй, ты как? — потрепал он её по плечу.

Никакой реакции. Лежавшая в луже школьница даже не шевельнулась. Заметив в воде что-то красное, он отбросил зонт и взял девушку на руки. Она казалась совсем бесчувственной, голова тут же упала назад.

— Ты что!

Решив, что она без сознания, он попытался поддержать её голову ладонью, как вдруг его палец наткнулся на что-то очень влажное. Дзюдзава только сообразил, что это кровь, как его тут же пробила дрожь: затылок под его ладонью хлюпал. «У здоровых людей так не бывает!»

— Очнись! Ну же, приди в себя! — он говорил всё громче, будто пытался криками вдохнуть в неё жизнь.

Улица была не особо освещена, а в проулке так и вовсе стояла темень. Только теперь, вблизи, Дзю рассмотрел её лицо и секунд на пять замер в оцепенении. Нос сломан, рот разорван, одна глазница разбита — половина лица превратилась в месиво, но Дзюдзава всё равно её узнал.

— Фудзисима...

Староста его класса, Канако Фудзисима. На дух не переносящая хулиганов и недолюбливающая Дзю, теперь она смотрела на него пустыми глазами.

В полуоткрытом рту не было ни одного светлого пятнышка — похоже, зубы ей выбили. Лицо выглядело так, будто её припечатали к стене, а щёки больше напоминали фарш. Изо рта и ноздрей бежала струйками кровь, и, стекая по подбородку, расходилась пятнами по школьной форме.

В глаза девушки уже набежала вода, но она не моргнула, не дёрнулась, и, по всей видимости, уже умерла.

«Говорят, трупы холодные, да разве тут разберёшь?» — подумал Дзю, сжимая её под проливным дождём. Он молча смотрел на лицо девушки до тех пор, пока вновь не смог нормально соображать: «От аварий такого точно не бывает. Кто-то взял и убил её. Её, Канако Фудзисиму. Но кто?»

Дзю терзало новое чувство, которое он никак не мог описать. Это не ярость и не скорбь, и даже, пожалуй, не жажда справедливости.

Они с Фудзисимой никогда не ладили, и едва ли между ними что-нибудь бы переменилось. Канако на дух не переносила Дзю, да и ему тяжело было с ней общаться. После выпускного они бы, наверное, уже не встретились, да и вспоминать бы друг друга не стали. У парня, как ни крути, не было особых причин её оплакивать. А то, что по щеке пробежала слеза — так это, наверное, от шока.

Больше всего это чувство напоминало беспокойство. Беспокойство, что какой-то безликий негодяй взял и измолотил знакомого человека.

Конечно, она его донимала, ругалась с ним и, разумеется, они никогда бы не поладили, но Фудзисима всё равно ничем не заслужила такой паршивой смерти. По сравнению с ним, она вообще была отличным человеком.

— Кто её убил? — прошипел Дзю, и дождь, отзываясь на его слова, заколотил ещё яростней. Так, что от его дроби зазвенело в ушах. Вода обступила их как стеной. Дзюдзава бросил взгляд в чёрное небо, будто заметил на нём своего заклятого врага.

«Неужели она?»

◆

На следующий день в газете вышел некролог. Канако Фудзисима стала новой жертвой серийного убийцы, орудующего в подворотнях.

— Это была Канако Фудзисима. Мы с ней, вообще-то, учились в одной школе.

— О, неужели? — бросил мужчина, не обратив внимание на её недовольный взгляд.

Разобравшись с целью, парень тут же терял к ней всякий интерес. Он напоминал ребёнка, которому наскучила новая игрушка. Девушка прекрасно помнила об этом и больше не сказала ему ни слова.

Она не осуждала его за убийство Фудзисимы, не такой уж важный это был для неё человек, смерть той девчонки нисколько её не беспокоила. Если расставлять её знакомых по значимости, покойная была бы далеко не в начале списка. Но любой порядочный человек на её месте наверняка бы возмутился убийством своей знакомой, и она решила хоть что-то сказать. Ведь раньше жертвами его «миссии» становились только посторонние люди. Даже эта маленькая, показная злость заставляла всё человеческое в ней радоваться. Да и совесть теперь не будет мучить. Но всё-таки какое очаровательное у неё было выражение лица!

— Сядь поближе.

Он попытался обхватить её сзади, но девушка ловко выбралась из объятий.

— Мне домой пора.

— Уже?

— Ну так скоро экзамены.

— Какая трудолюбивая, ты всегда была такой умницей.

— Мама будет волноваться, если я плохо сдам.

— Конечно-конечно, маму волновать не стоит. Готовься как следует. — Он облокотился на спинку дивана и принялся читать журнал. Равнодушно глядя на него, девушка подумала: «Интересно, что сделает Дзюдзава, когда узнает про её смерть?»

◆

Провожали Фудзисиму скромно, в крематории. Проститься со старостой пришёл почти весь класс, включая Дзю. На церемонии были и несколько полицейских в штатском, подозрительно поглядывающих на Дзюдзаву, но не сказавших ему ни слова. Видимо, они его подозревали, хоть и не могли ничего доказать.

В тот вечер об убитой девушке сообщил не он, а проходивший мимо мужчина, лет так сильно за пятьдесят. Наверное, ему стало не по себе при виде перепачканного в крови парня, обнимающего лежащую без сознания девушку. Мужчина не попытался даже окликнуть Дзю и сразу же связался с полицией. Дзюдзава не смог заставить себя это сделать, а может, просто запаниковал. Прилетевший патруль забрал его с собой как важного свидетеля, а дальше состоялся неприятнейший допрос.

— Ты хорошо ладил с потерпевшей?

— Да как все.

— Это как?

— Ни хорошо, ни плохо.

Следователю показалось подозрительным, с каким спокойствием Дзюдзава отвечал на вопросы, и он промариновал его часа три, пока не выспросил всё до мелочей: его привычный распорядок дня, друзья, оценки в школе; дошло даже до того, какие девчонки ему нравятся и что он обычно смотрит по телевизору. О нём навели справки в учительской и, разумеется, тут же выяснили, что он хулиган, но у Дзюдзавы не было приводов, и его даже не ставили на учёт.

И хотя гулял он один и никакого алиби у него не было, парня всё-таки пришлось отпустить. Причин на это было две: во-первых, при нём не было никакого оружия, а во вторых, Дзюдзава не пытался скрыться с места преступления. Но он наверняка попал в список подозреваемых по делу серийного убийцы.

Дзю даже не приходило в голову связать смерть Фудзисимы с орудовавшим в городе маньяком, пока он не услышал эту версию от следователя. А ведь он видел новости о нём, но никогда не думал, что этот кошмар коснётся кого-то из его знакомых.

Разумеется, полиция связалась с его родителями, но отец сослался на работу, мать — просто на страшную занятость, и в итоге за ним никто не приехал. Сына это нисколько не удивило, и он поплёлся из участка один.

— Канако Фудзисима была отличной старостой, одноклассники всегда могли на неё положиться, — читал свою речь классрук Накамидзо, прикрывая глаза платком. Мия и ещё несколько ребят рядом плакали, родители и вовсе убивались от горя, а вот Дзю всю церемонию простоял мрачнее тучи. И потом, объяснив классруку, как он оказался в участке, тут же убрался подальше — настолько невыносимой была царившая у крематория атмосфера. Он будто боялся признаться, что и сам однажды так же покинет этот мир.

«У тебя одноклассницу убили, а ты только о себе и думаешь», — Дзюдзава так поразился собственному эгоизму, что даже захотел повидать мать. Она бы быстро выбила из него дурь и как следует отчитала. Но всё-таки он не бросился её искать, да и не знал толком, где она теперь обитает.

Парень взглянул на пасмурное небо, раздумывая, куда отправиться теперь. Труба крематория уже не дымила. Это экономно и по-своему заботливо — сжигать умерших. Если смотреть на идущий из трубы дым, невольно подумаешь, что это душа человека отправляется на небеса. Но вот дым рассеялся — и как теперь объяснишь, куда подевалась её душа? Можно сказать, что она обратилась в ничто, что её просто нет, и закрыть эту тему. Забыть о ней — и всё. Продолжая рассуждать о смерти, Дзюдзава всё глубже уходил в себя.

◆

На следующий день он купил на станции несколько еженедельников и, пока все вокруг готовились к экзаменам, листал газеты в поисках любой информации. Что за человек убил Фудзисиму и как он это сделал? Зря Дзюдзава пропускал все новости мимо ушей!

Кое-что о серийном убийце всё-таки нашлось. Его жертвами становились все: от стариков до ребят из средней школы, пол его не интересовал — мужчин и женщин было почти поровну, у маньяка не находилось никаких предпочтений. Похоже, его ничего не интересовало кроме убийств — ни деньги, ни вещи жертв. Вот и всё, что удалось узнать.

До чего же прогнил мир, если о маньяке, убившем не меньше десяти человек, выходят такие крохотные заметки? Простой жестокостью теперь никого не удивишь. Сейчас у всех на слуху был «Ковыряльщик». Он хватал только дошколят, вырывал им глаза и отпускал. СМИ охотно смаковали похождения ублюдка, отпускавшего своих жертв живыми, но навсегда лишёнными зрения. Жертв уже набралось более тридцати. Среди пострадавших ребят, похоже, никто не носил очки, и вот в статье уже с жаром рассказывают о новом буме — обеспокоенные родители пошли на поводу у слухов и заставляют своих чад ходить в очках.

А главной темы номера удостоился ещё один серийный убийца, рассылавший по почте конверты с компактными бомбами, взрывающимися при распаковке. Жертв этих посылок набралось уже около двадцати, не все из них погибли, но в одном из домов конверт взорвался за обеденным столом и прикончил разом всю семью из четверых человек. Этот случай в газете разобрали во всех подробностях.

Наверное, для журналистов, гоняющихся за сенсацией, а не за справедливостью, история Канако Фудзисимы и подобных ей не представляла особого интереса. Пока беда не коснулось его знакомой, Дзюдзава и сам не воспринимал эту угрозу всерьёз.

По телевизору часто предупреждали, что лучше не считать себя особенным, не думать, что лично вас беда обойдёт стороной, ведь именно такое отношение и может привести к беде. Но Дзю никогда не считал себя особенным и знал только одного человека, кто мог бы заявить об этом без смущения — свою мать. Но если послушать, о чём говорят в телевизоре, то людей, убеждённых в собственной исключительности, найдётся не мало.

Интересно, а много ли на свете тех, кто всерьёз считает, что однажды станет жертвой чьей-то злой воли? Любую трагедию люди не воспринимают как свою собственную и притворяются, что всё ещё живут в мире и спокойствии.

Пока Дзюдзава был поглощён своими мыслями, к нему подошла Мия и посмотрела, что он читает.

— Надо же, не знала, что тебе такое интересно.

Ему нечего было скрывать, но на всякий случай парень перевернул страницу, оставив на виду рекламу для взрослых. Обычно это помогает отвадить девушек.

— Столько классных девчонок развелось, от актрис не отличишь.

— Ну да. Ой, погляди, какая узкая талия, вот бы мне такую!

Мию это нисколько не смутило. Напротив, она с интересом разглядывала фото голой девушки. Делать нечего, газету пришлось сложить.

— Слушай, такие вещи парни предпочитают смотреть без лишних глаз. А девушки пока могут погулять.

— Дзю, ты читал об убийстве?

— Ничего от тебя не скроешь, — ответил он после паузы.

— А зачем?

— Да делать нечего.

— Когда тебе нечего делать, ты просто спишь.

— А мне надоело дрыхнуть.

— Знаешь, я думаю, Фудзисима тебя любила.

Такого удара Дзюдзава не ждал, и хоть он не сильно растерялся, но для виду решил усмехнуться.

— Глупости!

— Девушки легко такое замечают.

— Да она же постоянно со мной воевала.

— Она просто за тебя волновалась.

— Скорее следила, чтобы я чего-нибудь не выкинул.

— Если тебе кто-то не нравится, его можно не замечать. А вот если наоборот, то ты всегда сам на него посмотришь.

— Ты о чём вообще думаешь?

— О тебе.

— Проехали.

Дзюдзава затолкал газету под парту и решил поскорее закрыть эту тему:

— Пустое, неинтересное, не имеющее ко мне никакого отношения дело. Плевать мне, чем оно закончится.

Мия молча смотрела, как бурно он протестовал, и, видимо, понимала, что сейчас дальше разговаривать нет смысла. Улыбнувшись и помахав ему указательным пальцем, она заговорила совсем о другом:

— Если тебе будет сложно, можешь поговорить со мной.

— Чего мне с тобой разговаривать?

— Потом сам поймёшь.

— Опять загадки... — Дзюдзава слегка улыбнулся и поблагодарил девушку: — В общем, ничего я не понял, но всё равно, спасибо.

◆

После уроков Дзю не спешил домой. Попрощавшись с Мией, он побродил по школе и к нужному времени оказался у абитуриентского класса. Парень заглянул через стекло — ребята всё ещё молча что-то писали. Если бы Дзюдзава открыл дверь, в него наверняка впились бы десятки недовольных глаз, и он решил терпеливо подождать в коридоре.

Только минут через двадцать дверь открылась, и из кабинета показался учитель. Он явно не ожидал встретить здесь Дзю, но ничего ему не сказал. Похоже, не зря Дзюдзава тренировался делать лицо попроще. Следом из класса высыпали ученики. Уступая им дорогу, Дзю разыскивал среди них свою знакомую. С длинной чёлкой, маленького роста, с энергичной походкой.

— Эй!

Он не ошибся — девушка тут же обернулась. Заметив Дзю, она сразу подбежала к нему.

— Господин, чем я могу вам помочь?

— Не хочешь прогуляться вместе?

— Вдвоём?

— А ты видишь кого-то ещё?

— С радостью составлю вам компанию.

Не скрывая своей радости, Амэ скромно улыбнулась и поклонилась Дзю. Проходившие мимо одноклассники едва ли отнесутся к этой сцене с пониманием, но её это нисколько не волновало. Как, впрочем, и её господина.

— Ну что, пошли?

— Конечно.

И вот теперь, в компании Амэ, Дзюдзава наконец отправился домой.

◆

Почти все ученики уже разбрелись по домам, и на улице стало свободнее. Солнце уже клонилось к закату, и за Дзюдзавой с его подругой тянулись по багровому асфальту две огромные тени. В правой руке парень нёс портфель, а в левой, под мышкой, купленные сегодня газеты. Он специально сложил их так, чтобы Амэ видела: у него их целая куча. Дзю надеялся, что она сама поинтересуется, куда ему столько, и девушка не заставила себя долго ждать. Взглянув на эту охапку, она чуть ли не впервые начала разговор сама:

— Вычитали что-нибудь интересное?

Ну, cейчас всё решится!

— О серийном убийце, который убивает прохожих.

Он украдкой взглянул на Амэ: слова не произвели на неё никакого впечатления. Парень остановился и огляделся по сторонам, его спутница замерла рядом. По улице шёл только болтавший по телефону клерк и возвращались из магазинов женщины. Впрочем, все они не обращали на ребят никакого внимания. Может, тут? Прямо здесь задать вопрос, после которого, возможно, им придется расстаться навсегда? Он уже прокручивал в голове этот небольшой диалог, и теперь, набрав в грудь побольше воздуха, произнёс вполголоса:

— Ты должна мне кое-что сказать.

— Конечно, что вас интересует?

— Ты убила Канако Фудзисиму?

Он отчётливо произнёс каждое слово, Амэ была обязана их услышать, и тем не менее молчала. Дзюдзава спросил ещё раз:

— Это ты убила Канако Фудзисиму?

Уж не Амэ ли с ней расправилась? Эта мысль посетила Дзю ещё тогда, под дождём, когда он сжимал Канако в руках. У него не было веских причин её подозревать, эта мысль просто мелькнула в его голове. Очибане наверняка хватило бы духу на убийство. Может, она решила, что Фудзисима помешает их отношениям, и от неё лучше избавиться?

Может, она давно собиралась убить старосту, кто её знает? Их знакомство сразу началось с ссоры и могло дальше катиться по наклонной. Дзюдзава сам видел, как они ругались в коридоре. Чем бы всё закончилось, если бы это происходило не в школе, а в каком-нибудь безлюдном месте? А если вспомнить, как она на полном серьёзе хотела расправиться с Бэникой, то всё встаёт на свои места.

Фудзисима считала ерундой все эти мысли про связь из прошлой жизни и бесила Амэ до такой степени, что та решилась её убить. Больное воображение только укрепило это желание, и всё закончилось трагедией.

Конечно, были аргументы и против. Самое главное — с виду это была явно работа серийного убийцы, нападавшего на людей в переулках. И полиция, и журналисты сходились во мнении, что преступник — мужчина. Но у Дзюдзавы были свои соображения на этот счёт. Ведь Очибана могла оказаться просто сообщницей. Вдруг они работали в паре: мужчина убивал, а хитрая девушка ему помогала? Не так уж трудно это представить. Амэ явно знала, что доказательств нет, и её не поймать.

Может, нашёлся человек, который не оспаривал её бредовые идеи и подговорил девушку работать сообща. Может, чувство вины не тревожило её больную душу и она продолжала жить как ни в чём ни бывало. Может, и к нему она привязалась только затем, чтобы со временем убить.

Стоило пустить в голову эту нездоровую навязчивую мысль, как она прочно обосновалась у него в сознании, поэтому Дзюдзава и решил спросить Амэ напрямую. С ней лучше не ходить вокруг да около, а переходить сразу к сути.

Мимо прошла пара то и дело смеявшихся дам, жаловавшихся друг другу на всякую ерунду. Тут Амэ наконец-то оживилась, видимо почувствовав, что она отдаляется от своего господина.

— Я не убивала.

«Отрицаешь, значит?» — подумал Дзю. Он на это не купится.

— Неужели? Что-то ты не сильно торопилась с ответом.

Она резко замотала головой, но почему только сейчас? Не потому ли, что догадка Дзю застала её врасплох?

— Простите, я не ожидала такого вопроса и несколько опешила.

— Чего это ты не ожидала? Что я стану тебя подозревать?

— Что вас заинтересует смерть Фудзисимы.

Теперь она меняет тему. Дзюдзава подозревал её всё больше.

— Но тебе же мешала Фудзисима?

— Нет, ничуть.

— Как?

Этот ответ поставил Дзю в ступор.

— Я бы не сказала, что она мне как-то мешала.

— Почему?

— Потому что она никак не мешала вам.

Дзюдзаве казалось, что девчонка просто хочет сбить его с толку, но ни речь, ни мимика её не выдавали. Она отвечала всё так же размеренно.

— Ваш враг — мой враг. Но тому, кому не навредите вы, ни за что не наврежу и я. Ну а кроме того...

— Что — кроме того?

— Другим людям не изменить то, как сильно мы связаны, — заявила Амэ с ничем не подкреплённой уверенностью.

Дзю не придал этой фразе значения и продолжил:

— А если не опираться на моё мнение, что ты сама думаешь о Фудзисиме?

— Она очень упрямый человек.

— Что? Погоди, знаю. Вот вы с ней как-то ссорились в коридоре, о чём там был разговор? — поинтересовался Дзю, хоть он и старался не встревать в женские разборки. Одной из девушек уже не было в живых, но это не сильно тревожило его совесть, ведь в разговоре могла таиться причина её смерти.

— Она говорила держаться от вас подальше.

— И всё?

— И заявила, что общение с вами не обернётся для меня ничем хорошим.

— Ну, это близко к истине.

— Но она беспокоилась не обо мне.

— В смысле?

— Фудзисима волновалась не за меня, а за вас. Похоже, она считала, что я доставляю вам неудобства.

Это было меткое замечание, но Дзюдзава решил оставить его без комментариев.

— Это исключительно моё предположение, но я считаю, что она просто завидовала.

— Кому?

— Мне, потому что я провожу время с вами.

— Да с чего ты взяла?

— Мне показалось, что Фудзисима хотела больше с вами общаться. Но её, похоже, останавливали собственные убеждения или страх, что окружающие станут косо на неё смотреть. Моё появление рядом с вами наверняка её не сильно обрадовало, тем более, что она не понимала, как тесно мы связаны ещё с прошлой жизни.

Всегда такая серьёзная, Канако, конечно же, не верила рассказам Амэ. Дзюдзава отчаянно соображал, что же это значит.

— Ты честно никогда не думала, что Фудзисима тебе мешает?

— Нет.

— Что с ней бесполезно разговаривать, что от неё лучше избавиться — не приходило такое в голову?

— Нет.

Амэ держалась спокойно, ничто в ней не вызывало подозрений.

— Наверное, мне стоило сказать это раньше, но лично я никогда не считала её плохим человеком.

Она придуривается или правда так думает? Дзюдзава надеялся её раскусить, но у него ничего не получалось.

— Скажи, ты правда её не убивала?

— Да, правда.

Дзюдзава уже был готов ей поверить — полоумной девушке, которая почему-то никогда ему не врала. Объяснялось это крепко засевшей в её голове идеей и только ей. И тем не менее, он был готов поверить Очибане.

— Ты же меня не обманываешь?

— Нет, не обманываю.

У Дзюдзавы опустились руки. Не желая смотреть себе под ноги, он поднял голову к небу.

Похоже, девушка не врала. Даже если вдруг окажется, что она на самом деле убила старосту, Дзю уже разуверился, что сможет сам вывести её на чистую воду, и не хотел на этом зацикливаться.

— Господин.

— Чего?

— Вы сейчас свободны?

— А что?

— Вы могли бы сейчас зайти ко мне домой?

Первый раз Амэ сама его куда-то позвала. Дзю ничего не знал о жизни девушки, кроме того, что у Амэ есть сестра. Предложение казалось заманчивым, но было не ясно, зачем она его сделала.

— И что я там увижу?

— Я хочу показать вам кое-что, связанное с серийным убийцей.

— Это что же, интересно?

— Вы сами увидите, как только мы придём.

Либо она блефовала, либо просто не могла говорить об этом на улице. Но заняться Дзюдзаве было действительно нечем, и он согласился, хоть и недоверчиво отнёсся к приглашению Амэ.

«Что она собралась показывать? Доказательство, что она убийца? А если она в самом деле предъявит мне труп? А если дома её ждёт тот мужик, сообщник? Или ещё лучше: заведёт она меня в дом, а там для незваных гостей расставлены ловушки».

Помешкав, он всё-таки пошёл с Амэ. Как ни крути, а с этим делом Дзюдзаве хотелось разобраться лично. Раз Амэ что-то знает, её стоит послушать. А если ему уготован неприятный сюрприз, Дзю уж что-нибудь придумает.

— Ладно, пошли к тебе.

— Для меня это большая честь.

Улыбнувшись собеседнику, девушка зашагала вперёд, будто указывая путь. Опустив голову, парень поплёлся за ней, по пути запихав охапку газет в урну.

Частный дом, которому не было и десяти лет, располагался в жилом квартальчике всего метрах в пятистах от его многоэтажки. Амэ вместе с семьёй переехала в него где-то три года назад. С виду ещё совсем новый, два этажа, красивая ограда и лужайка, по которой мог бы носиться сторожевой пёс — но нет, собаки у них не было. Дом казался таким громадным, что Дзюдзава даже растерялся. Он-то рассчитывал заглянуть в скромный, маленький домик, коих везде понатыкано, а не в этот дворец, но разворачиваться было уже поздно.

— Ты что, богачка?

— Ну что вы, — ответила Амэ, открыв ворота.

Трудно сказать, была это искренняя скромность или притворство. Взглянув на табличку «Очибана» у входа, Дзюдзава проследовал за ней. Поднявшись по мощёной дорожке, девушка достала из портфеля ключ и отперла дверь.

— Я дома.

Эта фраза прозвучала на удивление громко — наверное, в доме была хорошая акустика. Включив в коридоре свет, Амэ предложила Дзю снять обувь. У прихожей их уже поджидали тапочки. Пока ребята переобувались, к ним вышла элегантная незнакомка — надо полагать, мать Амэ. Глядя не неё, сложно было понять, сколько ей лет.

— Здравствуй, Амэ. А кто это с тобой?

— Знакомься, это Дзю Дзюдзава, мой школьный друг.

— Ах, вот оно что... — от удивления мать приложила ладонь к губам.

Дзю даже засомневался, не наигранные ли это эмоции. У них были похожие глаза, но материнские казались более простыми и наивными. Улыбнувшись, она вежливо поздоровалась:

— Я её мама, Каоруко. Спасибо, что приглядываешь за нашей дочуркой.

— Да нет, ну что вы.

Увидев, что она ему кланяется, Дзюдзава, растерявшись, тоже скорее поклонился в ответ. Вся эта вежливость сбивала парня с толку.

— У нас же скоро экзамены, вот я и позвала его позаниматься вместе.

Объяснение дочурки не вызвало никаких вопросов. Может, мать не сомневалась в её словах или в принципе была довольно доверчива, а может, нежданный гость произвёл на неё настолько хорошее впечатление. Тогда она точно решила, что ребята встречаются.

Прийти к такому выводу было совсем не трудно, и хотя Дзю хотелось поскорей всё объяснить, он предпочёл целиком положиться на Амэ. С мамой она и общалась, и держала себя совсем иначе, за всё время их знакомства парень не видел её такой ни разу: похожей на самую обыкновенную хорошо воспитанную старшеклассницу.

Удовлетворённая её ответом, мать пообещала попозже принести чай с пирожными и ушла к себе.

— Господин, пойдёмте, моя комната на втором этаже.

Стоило матери уйти, и вот она уже ведёт себя как раньше. Поднимаясь за ней по лестнице, Дзю заметил:

— При родителях ты ведёшь себя совсем по-другому.

— Это лишь прикрытие, чтобы жить в этом мире.

Значит, Амэ считала, что настоящее своё лицо она открывала только своему господину. Интересно, что бы подумала её мать, если бы узнала об этом?

Тем временем, ребята поднялись на второй этаж и дошли до комнаты Амэ.

— Прошу, — предложила Амэ, и Дзюдзава прошёл внутрь.

В комнате примерно три на пять метров, куда более просторной, чем у Дзю, нашлось место для кровати, телевизора, письменного стола, гардероба и огромного книжного шкафа. У телевизора располагались ещё и магнитофон с DVD-плеером.

По тому, в каком строгом порядке всё располагалось, можно было легко понять, что здесь живёт Амэ. Дзюдзаве раньше не доводилось заглядывать в комнаты старшеклассниц, но он догадывался, что обычно они выглядят как-то иначе. Не было тут ничего вычурного, блестящего и модного, ни одной розовой вещи — одни лишь простота и серость. Даже простынь у неё была совершенно белая и идеально ровная, без единой складки, что выдавало её большую любовь к порядку.

— Располагайтесь, портфель можете положить где угодно.

— Ага.

Усевшись на полу у стены и скрестив ноги, Дзюдзава положил портфель рядом и стал нетерпеливо оглядываться по сторонам. Его только сейчас посетила мысль, что он первый раз оказался в комнате девушки своего возраста. Обычно для такого нужно долгое время встречаться. Но жизнь умеет преподнести сюрприз, и первой к себе его позвала чудачка, одержимая прошлой жизнью и прочей ерундой. Пока парень рассуждал об этом, девушка решила проветрить комнату и открыла окно. Вместе с вечерними лучами солнца к ним заглянул и прохладный ветерок, заменивший ребятам кондиционер. Открыв кладовку, она извлекла из неё складной стол, поставила его на полу и разложила учебные пособия и пенал.

— Не понял. Ты чего делаешь?

— Готовлюсь к экзаменам. Господин, вам бы тоже стоило разложиться.

— Стой, я думал, ты её обманула и ничего не будешь делать...

Чуть наклонив голову к нему, и выдержав паузу, Амэ продолжила:

— Вообще-то, это просто маскировка. Но если вам угодно, мы можем и позаниматься.

Уже смущённо, Дзюдзава ответил:

— Ты будто не знаешь, как я учусь. Я тебе совсем не ровня.

— Вам не стоит так волноваться из-за оценок в школе.

Это были не слова утешения, а её искренние убеждения.

— О вашей значимости я сужу не по оценкам.

— Интересно, как?

— Конечно же, сердцем.

Дзюдзаву такая откровенность поставила в ступор, и ему оставалось только согласиться. Тем более, теперь с ним отличница из абитуриентского класса. Это и правда была отличная маскировка, да и никому не помешает немножко поучиться. Если бы они просто общались, даже не открыв тетради, это бы явно вызвало вопросы у родителей. Дзюдзава уже открыл портфель и потянулся за пеналом и тетрадями, как вдруг понял, что они остались в школе. Даже перед экзаменами он по привычке бросал все принадлежности под парту и не носил их домой.

— Давайте воспользуемся моими.

Не успел он сказать и слова, как Амэ уже выделила ему карандаш и тетрадь. Теперь со стороны казалось, что это Дзюдзава помогает ей готовиться к экзаменам. Первые минут пять он возмущался про себя: «Что же это за маскировка?» Но уже через десять это его совершенно перестало волновать.

Все уроки, на каких ему доводилось бывать раньше, походили один на другой, как, впрочем, и учителя — кто-то получше, кто-то похуже. В какой-то момент парень решил, что именно так их и нужно вести, но сейчас был готов поменять своё мнение.

Очибана подавала материал на удивление хорошо. Её привычный монотонный голос отчего-то казался таким приятным и легко проникал в его сознание. А пальцы, нежно обхватывавшие тетрадку и скользившие по тексту и формулам совершенно завораживали Дзю. Ещё когда он разглядывал письмо Амэ с просьбой о встрече, парень обратил внимание на приятный почерк и то, как легко оно читалось. Очибана терпеливо разжёвывала то, что он не понимал сам, и они постепенно продвигались вперёд.

«Какая же она умная!» — восхитился про себя Дзюдзава, глядя на девушку. Может, всё дело в том, что сам он мало что знал, но сейчас парень видел её совсем в другом свете и был готов позабыть о всех её причудах. Теперь его не на шутку волновал вопрос, где же она настоящая.

— Господин, вы слушаете?

— Ой, прости.

— Хорошо, давайте я объясню ещё раз.

Она не злилась, не уставала и всё так же спокойно объясняла ему материал. Даже для самого парня оставалось загадкой, почему он так внимательно занимался. Наверное, так на него влияла компания Амэ.

◆

Спустя примерно час Амэ предложила прерваться и отправилась на первый этаж за чаем и пирожными. Оставшись один, Дзюдзава с облегчением опустил руки.

— Я за ней не поспеваю...

А ведь если бы не её безумная идея о прошлой жизни, они бы так и жили, каждый своей жизнью, не замечая друг друга, не обменявшись даже парой слов. Удивительная штука — судьба.

— Хотя наша судьба скорее безумная.

Взглянув на раскрытую тетрадь, Дзю отметил про себя, как много они сегодня прошли. Волосы он уже перекрасил, а если теперь ещё и оценки подтянуть, то его классрук просто сойдёт с ума: «Ну вот, исправляется парень». Это было по-своему интересно и не сулило Дзю никаких проблем. И тем интересней, что всё это было заслугой Очибаны. Что же получается, не зря он с ней связался? В конечном счёте, их общение пошло ему на пользу.

Задумчиво осматривая комнату, он остановился на шкафу — на полках явно лежало не меньше пятисот книг. Он пробежался глазами по названиям, и тут у парня отвисла челюсть. Его поразила не девчачья манга, а то, что лежало вперемешку с ней: спецвыпуск журнала, посвящённый Атлантиде; толстенное исследование о природе полтергейстов; пособие по экстрасенсорике, иллюстрированная энциклопедия инопланетян, целая серия книг «Самые лютые маньяки», ну и журналы об аниме. Трудно сказать, что удивляло больше — эта солянка из самых разных жанров или сомнительный вкус владелицы этой коллекции.

Он вытащил первый попавшийся журнал и тяжело вздохнул, обнаружив на обложке непонятную мультяшную картинку. На ней огромными красными буквами красовалась надпись: «Мы едины! Воины, связанные прочной нитью судьбы». Не отсюда ли она взяла идею, так крепко засевшую в её голове?

Если присмотреться, все кассеты, DVD и диски с софтом так или иначе были связаны с аниме. У Дзюдзавы даже мурашки по спине побежали — так близко он подобрался к тому, на чём Амэ тронулась умом.

— Ты что, до сих пор это смотришь?

Со всеми мультиками и мангой Дзюдзава распрощался ещё к средней школе. По ящику он смотрел только комедийные шоу, читать не любил и совершенно не мог понять, как всем этим можно увлекаться в её возрасте.

Дзю будто краешком глаза заглянул в её загадочную душу. Увиденное поразило его и показалось полной ерундой, но, всё-таки, не вызвало отвращения. Ведь он общался с Амэ далеко не первый день.

Услышав шаги на лестнице, Дзюдзава поспешно вернул журнал на место. Некрасиво копаться на чужой книжкой полке, пока хозяйки нет рядом. Дзю непринуждённо повернулся к распахнувшейся двери и тут же отскочил в сторону. Ведь открывшая её девушка будто обладала особой аурой — воздух в комнате сразу потяжелел, словно в неё влетел не человек, а призрак. Дзю тут же узнал знакомый хвостик.

— Ты что здесь забыл?

Хикару так впилась в парня глазами, словно была готова убить его на месте.

— Ничему жизнь не учит. Мало того, что не отвязался от моей сестрёнки, так тебе ещё хватило наглости прийти к ней домой.

— Давно не виделись, Хикару.

— Не смей звать меня по имени! — взорвалась она и тут же пнула его с разворота, но Дзюдзава успел отскочить в сторону. От резкого взмаха даже уши заложило — замах был нешуточный.

— Да не кипятись ты. Мы просто готовимся к экзаменам.

Он показал на стол с раскрытыми тетрадями, но на Хикару это не произвело никакого впечатления.

— Это предлог. Я знаю, чего ты добиваешься: хочешь затащить мою сестру в постель! Тебя только подпусти — сразу полезешь к ней под юбку! Ненасытное чудовище, как тебе не стыдно обманывать мою простодушную сестрёнку!

Девушка снова размахнулась, но Дзюдзава не стал уворачиваться и схватил её за ногу. Надёжно пойманная, Хикару запаниковала:

— Т-ты чего? На меня уже глаз положил? Даже не мечтай! Ни её, ни моей девственности тебе не видать!

Раскрасневшись как помидор, она отчаянно пыталась удержать сползающую с бедра юбку. Улыбнувшись, Дзюдзава отпустил её ногу и Хикару тут же вернулась в боевую стойку.

В этот раз она была в школьной форме и, по всей видимости, только вернулась с занятий. А обнаружив в прихожей незнакомую мужскую обувь, рванула прямиком сюда. Всё-таки у сестёр было кое-что общее: решительность, неуёмная энергия и слепая уверенность в своей правоте. Да и хлопот с каждой из них хватало.

— Послушай...

— Чего?

— Ты не знаешь, почему она так помешалась именно на мне?

Сперва удивившись, она будто потеряла всякий интерес к драке и опустила руки. Вероятно, в этом тоже проявлялось их родство: даже взбешённая, Хикару мыслила с молниеносной скоростью и сразу, без слов, поняла, почему это интересует Дзю.

— Мне просто подумалось: она же у тебя такая умная и могла бы найти парня, с которым у неё побольше общего. Не понимаю, почему я?

Даже на все россказни про связь из прошлой жизни наверняка бы кто-нибудь купился. И уж точно нашёлся бы человек, который подошёл бы Очибане лучше, чем он. Для Дзюдзавы оставалось неразрешимой загадкой, почему девушка с такой светлой головой остановила свой выбор на нём. Да и спрашивать бесполезно — она начнёт заливать про то, что это судьба. Но как видит эту историю её сестра, что она про неё думает? Видимо, весь пар из неё вышел, и уже совершенно спокойно Хикару ответила:

— Так ты не знаешь?

— О чём?

— Почему моя сестрёнка тебя выбрала.

— Дело же не только в аниме, манге и всякой паранормальщине, о которой она читала?

— Разумеется! Она же тебе не какая-то чокнутая!

Вообще-то, именно так он и считал, но решил хотя бы сейчас не подливать масла в огонь.

— Может, расскажешь? Почему я?

— Не скажу! — сердито сказала Хикару и надула губы. — Чтоб ты всю жизнь голову ломал! Так тебе и надо!

Дзюдзаву не злил её наглый тон, да и оскорбления его нисколько не задевали. Такой уж у парня был характер, о чём давно знали только два человека: Амэ и Мия. И раз Хикару из принципа не собиралась ему отвечать, то он и не думал расспрашивать её дальше.

— Короче, ты предлагаешь узнать у неё.

— Она тебе не ответит. Ни одна девушка на её месте бы не созналась.

— В смысле, ни одна бы не созналась? Ты о чём?

— Да какая разница? Отстань уже, наконец, от моей сестры! Скажи, что нет никакой связи из прошлой жизни — и всё!

— Я ей столько раз говорил...

— Значит, плохо говорил! Верить надо в свои слова, верить! Тверди ей, что она обозналась, пока не достучишься до её сердца! Хоть тысячу раз! Ты же всё равно её совсем не любишь? Она же тебе только мешает? Ну так и откажи ей прямым текстом, чего ты тянешь кота за хвост?!

— Да я...

«Эх, поздновато», — подумал про себя Дзю. За всё то время, что они провели вместе, его мнение об Амэ успело сильно поменяться. Раньше она его исключительно напрягала, да и сейчас с ней не легче. Но всё-таки теперь он испытывал к ней что-то ещё.

— Хикару, и что здесь происходит? — Из-за неприступно стоящей в дверях Хикару послышался голос Амэ. Она принесла на подносе чай с пирожными, и сейчас недоумённо следила за этой сцену.

— Сестрёнка, ну я же просила тебя, не ходи по дому бесшумно!

— И правда, просила.

С невозмутимым видом она протиснулась в комнату и поставила поднос на столик.

— Хикару, а ведь вы с господином Дзю уже знакомы?

— Да просто столкнулись на улице, — бросил Дзю и растерянно улыбнулся. Не говорить же, что она на него напала?

Амэ, тем временем, обратилась к своей сердитой сестре:

— Хикару, даже если тебе некуда девать силы, не стоит обижать моего господина.

— Сестрёнка, да он же просто хулиган! Хватит звать его господином!

— Хикару.

Дзюдзава не услышал в этом обращении ничего особенного, но вот младшенькая отреагировала на него совсем иначе. Девушка замерла и побелела, а после продолжительной паузы неохотно поклонилась:

— Как скажешь.

Ну вот и стало ясно, за кем тут последнее слово. Казалось, статная младшая должна быть поважней, но на деле она совсем не могла дать отпор Амэ. У Дзюдзавы не было ни братьев, ни сестёр, и ему трудно было понять, какие отношения связывали девчонок, но всё равно он им немного завидовал.

Опустив голову, Хикару вышла из комнаты и, уже закрывая дверь, пригрозила Дзю:

— Только пальцем её тронь, я буду молиться до тех пор, пока ты себя не убьёшь!

— Не понимаю, о чём ты.

Дзюдзава пропустил угрозу мимо ушей и помахал ей на прощание.

◆

— Моя сестра вам не досаждала?

— Нет, что ты. Она у тебя забавная.

Дзюдзава ничуть не лукавил — Хикару вообще было трудно не любить. Ему нравились жизнерадостные девушки, и если уж на то пошло, то как раз Амэ Очибана была не в его вкусе. Пожалуй, даже отталкивала. И Дзю всерьёз волновал вопрос, что же свело их вместе.

— В школе её тоже любят, — заметила Амэ, расставляя на столе чай и пирожные.

Дзюдзава сделал глоток и, по достоинству оценив не слишком горький чай, рассмеялся:

— Конечно же, как не любить! Наверное, даже поклонники письма пишут?

— Пишут. Раньше мне только в манге доводилось видеть портфель, забитый признаниями в любви.

— Круто! Хотя это само собой разумеется.

Хикару хорошенькая, милая девушка, как на неё ни посмотри. Сильный характер сочетался в ней с приятной внешностью, и, хотя она была развита не по годам, в её лице ещё проглядывали детские черты. Наверняка от кавалеров у неё не было отбоя.

— Люди её любят. Она так похожа на маму, и друзей у неё много. Готовит хорошо, не то, что я. Такая неугомонная — записалась сразу в несколько кружков и ещё в секцию каратэ. Миролюбивая, добрая и очень хорошая. Но я, наверное, просто не замечаю её недостатков, — закончила она свой рассказ оправданием.

«Ты и сама очень интересная девушка», — подумал про себя Дзю, но не стал говорить это вслух.

Казалось бы, такая мелочь: укороти она чёлку и подстригись помоднее, и отношение к ней ребят изменилось бы на все сто восемьдесят градусов, а от образа мрачной отличницы мигом не осталось бы и следа. Отломив кусочек пирожного вилкой, Дзюдзава как бы невзначай поинтересовался:

— Слушай, ты не хочешь что-нибудь сделать со своей причёской?

— С причёской?

Потрогав свою чёлку, Амэ с удивлением спросила:

— Господин, а вам не нравится моя причёска?

— Да дело не в этом. Я просто подумал: у тебя же лицо-то ничего, так зачем прятать его от людей? Даже Мия про тебя сказала, что такая красота пропадает.

Разумеется, Сацуки ничего такого не говорила. Дзюдзаве не хотелось приписывать ей своё мнение, но взвесив на весах эту маленькую ложь и свою дурацкую гордость, парень решил, что гордость дороже.

Амэ серьёзно отнеслась к вопросу, но собственная причёска, похоже, не сильно её волновала. Может, ей вообще не нравилось прихорашиваться, а идея выставить красоту напоказ и зажить веселее её вовсе не посещала.

— На мой взгляд, это не то, что вы создаёте собственными руками, а значит, это не повод для гордости или грусти.

Вот как Очибана относилась к собственной внешности, и Дзюдзава не знал, как на неё повлиять. Заметив, что её гость расстроился, Амэ засуетилась и скорее добавила:

— Но если вам будет угодно, я сегодня же сменю причёску...

— Да не надо, и так хорошо, — ответил он после паузы.

Пускай это прозвучит громко, но пока он один видел её настоящую. В самом деле, зачем делиться такой красотой?

Закончив разговор, уже с чаем в руках, ребята вернулись к учёбе. Амэ мигом увлекла Дзю за собой, и вот он уже сосредоточенно работал вместе с ней, опомнившись только к шести вечера. Но расходиться было рано — они ведь так и не дошли до главного, и Дзюдзава дал понять, что пора бы перейти от маскировки к делу:

— Не пора ли сказать, зачем ты меня позвала?

— Как скажете, сейчас всё открою.

— Откроешь?

Пока Дзюдзава гадал, что его ждёт, Амэ убрала в сторону тетради, открыла ящик стола и поставила перед собой ноутбук.

— Ты его хотела показать?

«Ну не им же она хотела похвалиться?» — подумал Дзю, пока Очибана поднимала крышку и подключала смотанный рядом кабель. Телефонный, как она объяснила. Сам Дзюдзава ничего в компьютерах не понимал.

Видимо, она доставала ноутбук только когда он был нужен, а в остальное время хранила его в столе. Несмотря на обилие вещей, в комнате был порядок — наверное, у Амэ для каждой из них отведено своё место.

— Подождите немного, — сказала она, включив компьютер, и начала водить мышкой.

Заскучав, Дзюдзава допил оставшийся чай; он уже остыл и приятно холодил горло. И пока парень рассуждал, какая забавная штука — этот компьютер, Амэ закончила шуршать и повернула экран к нему:

— Пожалуйста, взгляните.

Сперва парень не разобрал, что же такое было на экране. Какой-то снимок, достаточно чёткий. Дзюдзава осмотрел его целиком, пригляделся к деталям, и тут у него пробежал мороз по коже.

— Это же... труп?

Амэ кивнула. На картинке был ужасный, лежавший на боку труп. Челюсть съехала куда-то вбок, лицо опухло, от глаз и носа ничего не осталось.В кадр влезло всё туловище, но о том, что это женщина, можно было догадаться только по одежде. Фотографию хотелось поскорее закрыть, а лучше — вообще стереть из своей памяти. Зачем Амэ её показала?

— На эту женщину маньяк напал две недели назад.

— Что?

«Разве такие фото вообще публикуют?» — подумал Дзю. «Да родственники бы с ума сошли, попади оно в газету или на ТВ».

— Ей было двадцать три года, работала в каком-то издательстве.

— Погоди. Где ты взяла это фото?

— Скачала из сети.

По её словам, снимок она нашла на так называемой «борде» — специальном ресурсе, где выкладывалась масса сделанных тайком снимков, нередко среди них попадались и фотографии трупов после аварий и с мест преступлений. Похоже, там лежали даже снимки детей, на которых нападал Ковыряльщик. И, кажется, фото оставшегося без глаз ребёнка принимались тамошней публикой на ура. У Дзюдзавы в голове не укладывалось, как они могли их смаковать. И по всей видимости, Амэ частенько заглядывала на эту «борду».

— Я уже понял, что тут собираются довольно стрёмные ребята. Но как ты узнала, что это жертва маньяка?

Ведь девушку изуродовали настолько, что её бы даже родные с трудом опознали.

— Давайте я объясню по-порядку.

Очибана призналась, что уже давно следит за похождениями серийного убийцы. Другие преступления её так не занимали. Задолго до того, как Дзюдзава спросил её в поезде, она построила несколько теорий о том, каким из себя был преступник. И вот однажды, заглянув на свою любимую «борду», Очибана наткнулась на этот снимок. Она провела своё расследование и убедилась, что это, вне всякого сомнения, жертва маньяка.

— Стоп-стоп-стоп, что ещё за расследование? Как ты связала фотку с маньяком?

Пока Дзюдзава сомневался, не взломала ли она, как в кино, полицейскую базу данных, Амэ покопалась в компьютере и показала ему ещё одно фото.

— Этот снимок выложили в тот же день.

От новой фотографии перехватило дух — по-своему она была даже страшнее предыдущей. Дзюдзава сам не заметил, как закрыл ладонью рот. Что-то близкое к ярости разрывало его изнутри.

Перед ним на экране была самая обыкновенная девушка в офисном костюме, ещё совсем целом, жива и здорова. Но смотреть на её лицо, искажённое смесью страха и безумия, по которому ручьями бежали сопли и слёзы. Но камера ничуть не дрожала: её снимали открыто, в упор. Девушка, наверное, умоляла её пощадить, а убийца в ответ только щёлкал её на камеру.

Объектив будто уловил самые потаённые уголки её натуры — она хотела бы отвести глаза, во что бы то ни стало их спрятать, и не могла. Быть может, перед страхом неминуемой смерти, когда знаешь, что помощь уже не придёт, все люди ведут себя так. Отчаянно, изо всех сил она унижалась и молила о пощаде. Снова и снова, снова и снова. Пока убийца не поймал всю глубину её чувств в этом кадре, и вот тогда уже расправился с ней, заодно сняв и конечный результат.

От одной мысли об этом рвота подступала к горлу.

— Вот ведь мразь...

Но Амэ фотографии ничуть не смутили и она всё так же спокойно продолжила:

— После убийства в газете напечатали её фотографию. Так я и связала её с маньяком.

Она показала вырезки из этого номера — со снимка на Дзю смотрела всё та же самая обыкновенная, беззаботная девушка. Стоило только представить, что её превратили в изувеченный труп, и парню уже становилось не по себе. Тем больше его раздражало спокойствие Амэ:

— Тебе как вообще, нормально на такое смотреть?

— Что вы имеете в виду?

— Не напрягают тебе эти фотки, тебя от них не тошнит?

— Ну так я давно привыкла.

— К чему привыкла?

— В прошлой жизни я прошла через массу сражений, и не раз передо мной представал подлинный Ад на Земле. Горы трупов; стервятники, рвущие их на части; даже люди, опустившиеся до поедания себе подобных и бьющиеся за то, чтобы решить, кого съесть первым.

— Ясно, ясно, понял я, не продолжай! — прервал он Амэ, уже увлечённую своей фантазией.

«Значит, по сравнению с полем боя, это ерунда? Вот так самовнушение, ну или опять её бредни, — подумал Дзю. — Убедила себя в чём-то, и не чувствует ни отвращения, ни страха. Вот так внушила себе — и всё?»

Самому Дзюдзаве, после того, как он увидел мёртвую старосту, всё время было как-то не по себе.

— А нельзя как-то выследить по этим картинкам, кто их выложил?

— Думаю, это затруднительно. Ведь отправить её можно с работы, из школы или даже из интернет-кафе, куда можно принести свой носитель. Не думаю, что преступник настолько глуп, чтобы выкладывать их с домашнего компьютера.

— В том-то и дело. Почему он сделал фото, ещё как-то можно понять, но зачем выкладывать его в сеть? Это же огромной риск, разве не так?

— Я подозреваю, что убийца их коллекционирует.

— Что же это за коллекция такая?

— Скажем так, фотографий на память.

Представить, что убийца собирал фотографии жертв, было не так уж и трудно. В кино такое встречалось сплошь и рядом: преступник упивался воспоминаниями, разглядывая снимки. «Вот ведь выродок», — подумал Дзю.

— Коллекционера отличает не только страсть к собирательству, но и два противоречивых желания: похвалиться своей коллекцией и спрятать её от чужих глаз. Выкладывать её целиком ему не интересно, а вот делиться отдельными фрагментами — вполне. Он хочет, чтобы люди ему завидовали и гадали, что у него есть ещё. Коллекционеру, должно быть, нравится дразнить чужое любопытство, будить в людях интерес. Ему доставляет удовольствие намекать, что у него есть тайная коллекция, и делиться ею маленькими частями, чтобы люди мечтали увидеть ещё. Полагаю, он мыслит именно так.

Дзюдзава ничего не коллекционировал, разве что в детстве собирал камни причудливой формы. И хоть Дзю давно их выбросил, он понимал, о чём говорит Амэ. Это была довольно привлекательная идея: «Смотрите, у меня есть своя тайная коллекция, сколько классных вещей я собрал! Но всё я вам не покажу». Ребячество, конечно, но исключать такую версию нельзя.

Взять ту же реакцию на снимки: настучи кто-нибудь в полицию, и эту «борду» наверняка бы прикрыли, и ребятам бы сидеть тихо, а они, похоже, неприкрыто радовались новым снимкам. Наверняка это здорово тешило самолюбие убийцы. В груди щемило от этой истории.

Не отвлекаясь от компьютера, Очибана продолжала описывать убийцу:

— Преступник, судя по тому, как он расправляется с жертвами, — мужчина. Он бьёт жертв по голове, в грудь, в живот и по спине, пока те не скончаются. Некоторых, однако, задушили чем-то вроде проволоки. По всей видимости, удары наносились каким-то тупым предметом, что требует от преступника большой физической силы. Надо полагать, это человек довольно крупного телосложения, увлекающийся рукопашным боем или регулярно занятый физическим трудом. А вот проволока вызывает вопросы. На мой взгляд, это иной, не такой грубый и прямолинейный подход, как забить человека до смерти. Избрав его, преступник хотел убедиться, что жертва больше не дышит. Это лишь гипотеза, но я полагаю, что преступников двое, и у каждого своя роль: первый расправляется с жертвой грубой силой, а если та каким-то образом останется жива, второй её добивает. Правда, полиция полагает, что убийца работает в одиночку. Ведь трудно объяснить, почему двое людей раз за разом идут на убийство, не получая от этого никакой выгоды. Так что я бы не списывала их версию.

Тут Амэ оторвалась от экрана и взглянула на Дзю.

— Честно говоря, в этом деле я бы не сильно полагалась на полицию.

— Почему?

— У них и так много дел.

Хоть Дзюдзава и смотрел в основном комедийные шоу, но понимал, о чём речь. В новостях каждый день сообщали о всё новых и новых жутких преступлениях. Например, об отморозке, сделавшем себе оберег из живого человека: он отрубил жертве руки и ноги, а после написал на груди кровью: «Пусть меня изберут». Или о похитителе, убившем свою жертву, а после отправившем родителям бедной девушки её голову. Обычной курьерской доставкой. Ну или случай, особо полюбившийся детям — серийный убийца, который специализировался на бомжах и подсчитывал очки за убийства, как в компьютерных играх.

А вот совсем странное: разом повесилась целая семья из пяти человек. Однако следствие показало, что это не самоубийство: некто отравил всё семейство и уже после повесил их тела.

Если же взять нашего уличного маньяка, то нападений на случайных прохожих и без того случалось не мало. На слуху сейчас был в основном охотившийся на детей Ковыряльщик, а кроме него неизвестный стрелок, переделавший травматическое ружьё в боевое; некто, подменявший безвредные таблетки на яды; хулиган, сбивавший прохожих на мотоцикле; ну и тому подобнее.

В такой компании, как ни крути, нападение маньяка на Фудзисиму казалось совершенно обыденным происшествием и не сильно волновало общество. В полиции не то чтобы плюнули на её дело, скорее попросту не могли бросить все силы на поиск преступника. Да и журналисты давно потеряли интерес к этой истории. Ничего не поделаешь, их уже увлекли новые жуткие преступления.

— Да уж, паршивый у нас мир. Хотя чему тут удивляться?

— Господин, вы хотите поймать убийцу?

— Я? С чего ты взяла? — ответил он после паузы.

— Просто вы проявили интерес к этому делу.

— Ну так убили мою одноклассницу. Как тут не интересоваться? Но поймать преступника? Это ты преувеличила.

— Как скажете.

С досадой Дзю про себя отметил, что его ответ не расстроил и, похоже, не убедил Амэ — девчонка видела его насквозь. Казалось бы, Очибана поглощена своей больной фантазией, но она всегда внимательно наблюдала за ним. И, что самое важное, правильно его понимала, и это, в отличие от самого внимания к Дзю, уже нельзя было объяснить рассказами про прошлую жизнь. Прячущиеся за длинной чёлкой глаза будто могли заглянуть ему в душу. Дзюдзаву терзали сомнения: «А вдруг она по-настоящему меня понимает?»

— Помнишь, ты сказала Мие, что не обязательно делать выбор? Что ты имела в виду? — сменил он тему, не выдержав пристального взгляда Амэ.

Видимо, разгадав его замысел, она ответила привычным тоном:

— А что такое, по-вашему, выбор?

— Наверное, какой-то ответ.

— Хорошо, а что такое ответ?

— А можно как-нибудь без философии?

— Честно говоря, я и не планировала в неё вдаваться. Речь просто о том, над чем думают люди. А жизнь в целом — это поиск ответа или решения.

Пока Дзюдзава переваривал эту мысль, Амэ продолжила:

— Например, почему некоторые люди кончают жизнь самоубийством?

— Ну, потому что реальность для них слишком жестока.

— Верно. Они идут на смерть, чтобы сбежать от жестокой реальности. Это их ответ, их решение, за которым их уже ничего не ждёт. Больше им не о чем волноваться.

Вот о чём она говорила Мие: «Иногда можно ужаснуться тому решению, к которому приходишь».

— Те, кто нашёл свой ответ, уже ни в чём не сомневаются и просто идут вперёд. И совершенно неважно, правильный они сделали выбор или нет. Ведь самое главное — что они его уже сделали.

— Ну а ты?

— Я тоже уже нашла свой ответ.

И заключался он в том, чтобы служить Дзю Дзюдзаве. Парень не знал, стоит ли этому верить. Казалось, она себе противоречит: разве её не должен пугать собственный выбор? Но не ему, бросающему всё на полпути, на это жаловаться. Уж по крайней мере, Амэ потратила куда больше времени и сил, чем он, чтобы найти свой ответ. Её внутренний мир вновь чуть приоткрылся Дзю, но сейчас это его не смущало.

— Скажи, ты когда-нибудь хотела кого-нибудь убить? Скажу сразу: я хотел.

— Только укажите на вашего врага, и я с ним расправлюсь.

— Да не об этом речь. Меня интересует мнение лично Амэ Очибаны.

— Мне никогда не доводилось испытывать это чувство. Впрочем...

— Что?

— Если кто-нибудь посмеет вас убить, я, наверное, расправлюсь с этим человеком, — спокойно призналась Амэ.

И ведь ясно, что она не врёт. Дзюдзава терпеть не мог эту её черту, но было в ней и кое-что притягательное, о чём ему не хотелось сейчас думать.

Часы показывали почти семь — пора собираться домой, и чем быстрее, тем лучше. Ещё не хватало засидеться до ужина и попасть под перекрёстный огонь вопросов от её родителей.

— Знаешь, спасибо тебе за всё. Здорово ты всё объясняешь.

Увидев, что Дзю поднялся и прихватил портфель, Амэ принялась рыскать по компьютеру, а когда закончила, взглянула ему прямо в глаза.

— Господин, я полагала, что вы хотите схватить убийцу, и очень рада слышать, что это не так.

— Ага, как же. Больно надо этим заниматься.

— Мудрое решение. Ни к чему подвергать себя опасности.

Мысль, что её господин может нарваться на неприятности, нисколько не радовала Амэ. Должно быть, она считала своим долгом оберегать его от бед и сдерживалась, чтобы не впутать Дзю в эту историю ещё сильней. Но парень всё отрицал, и, поверив ему, Очибана поделилась последним, что она нашла по этому делу, ведь ей не хотелось ничего скрывать от своего господина.

— Я сомневалась, стоит ли вам на это смотреть...

И она показала ему ещё одно фото. Заплаканное лицо девушки, будто искажённое судорогами. Лицо Канако Фудзисимы.

До экзаменов оставалось всего ничего, и порядочным школьникам сейчас было совсем не до прогулок, а значит, Дзюдзава мог бродить по улицам, не боясь наткнуться на кого-нибудь из знакомых и избегая лишних расспросов. Он возвращался из школы, надевал что-нибудь полегче и шёл на улицу. Не куда-то конкретно — в городе ему ничего не требовалось. Дзю искал убийцу, блуждающего по этим улицам.

Дзюдзава сомневался, стоит ли за ним гоняться, пока Очибана не пригласила его к себе и не показала последнюю фотографию. Ту, которую она скрывала, пока не убедилась, что Дзю не полезет в это дело. Фотографию Канако Фудзисимы за мгновение до смерти.

На её лице он видел не наигранные эмоции, а самую настоящую агонию. Как не помня себя она отчаянно молила о пощаде.

Кто-то вытряс всю душу из девушки, которую он знал, сфотографировал её и убил, а после добавил снимок в свою коллекцию. И этого Дзюдзава никак не мог забыть. И он не успокоится, пока не найдёт этого ублюдка и не выбьет из него дух. Это была уже не просто месть за Канако, а нечто очень личное.

Разумеется, Дзю ни с кем не советовался, а Очибане и вовсе запретил ходить за ним. Она, конечно же, поинтересовалась в чём дело, и он придумал себе оправдание: «С девчонкой гуляю, не мельтеши рядом». Амэ недоверчиво на него посмотрела, но не стала спорить.

Дзюдзава всё ещё в ней сомневался. Вдруг книги о «самых лютых маньяках» затесались среди журналов об аниме и всякой паранормальщине неспроста?

Может, девушка правда связана с преступником, а фотографии показала, чтобы его предостеречь: «Не суй свой нос в это дело»?

Сомнения не утихали, а в голове роилась масса противоречивых мыслей. Казалось, разберись он с маньяком — и все проблемы решатся сами собой, а на душе снова станет спокойно. А пока Дзюдзава бесцельно бродил по ночным улицам.

◆

Обычный школьник, которому неоткуда черпать информацию, не к кому обратиться за помощью. Дзю понимал, что ничего в этом не смыслит, а работать придётся одному и полагаться можно разве что на удачу и случай. Но сколько бы парень ни злился на свою беспомощность, он не опускал рук.

Но, как ни крути, у него не было ни одной зацепки, и, разгуливая по городу, Дзю прикидывал, как ему подступиться к этому делу. Он нашёл несколько мест, где могло бы случиться следующее убийство, и даже держал на примете несколько человек, но ни один из них, похоже, не был тем маньяком.

Что он за человек и почему убивает людей? Дзюдзаве вспомнились слова Амэ: вдруг убийца и правда действует из чувства долга? Ведь ему от этого нет никакой выгоды. Должна же быть какая-то причина, почему он убивает снова и снова? Что же это за долг такой? Поди пойми этих сумасшедших. Мысли несли его всё дальше, но сегодня Дзю не пытался соскочить с неприятной темы. Он понимал, что тратит время впустую, но всё равно пробовал проследить образ мысли преступника.

Дзюдзава каждую ночь разгуливал в поисках маньяка, и сегодня, порядочно устав, решил заглянуть в круглосуточную забегаловку. Налегая уже на третий стакан кофе, Дзю вспомнил, что после своего похода к Амэ так ни разу и не садился за подготовку к экзаменам, отчего на душе стало скверно. Хотелось отвлечься, и он повернулся к окну, где, будто живые, бежали по стеклу капли воды.

Рановато для сезона дождей. Два дня назад, в такой же ливень, серийный убийца настиг очередную жертву. Совсем не в том месте, где его поджидал Дзю. Все его догадки оказались полной ерундой, и хоть парень и расстроился, но всё же не бросил поиски. Слишком он был упрям, чтобы сдаться.

На уроках Дзю то и дело поглядывал на пустующее место. Наверное, учителя решили, что хоть девушка и умерла, будет неправильно сразу отдать её парту кому-то другому, так что до пересадки она так и останется свободной. Сидела Фудзисима прямо в центре, и волей-неволей все обращали внимание на её парту. Будто кто-то хотел показать всему классу, что она уже никогда не займёт своё место.

Впрочем, может, так думал только Дзюдзава, а остальные ребята не обращали на это внимания. Даже Мия, судя по всему, уже оправилась от этой трагедии. Похоже, он один хотел поймать убийцу. Во всяком случае, так Дзю подумал, поглядывая на посетителей за соседними столиками.

В какой-то момент ему показалось, что раз убийца делает снимки, то стоит присматриваться к людям с фотоаппаратами. Но быстро выяснилось, что сейчас камеры есть почти у всех, и здесь Дзю был в очевидном меньшинстве. Из чистого любопытства он поинтересовался, есть ли камера у Мии, и у неё их оказалось целых две: плёночная и цифровая, — да и у большинства одноклассников они тоже были. Значит, по фотоаппарату он преступника не найдёт. И Дзю продолжил ломать голову, как же ему вычислить убийцу или разгадать его образ мыслей.

За окном со всех ног бежали люди без зонтов, с завыванием сирен пронеслись патрульные машины. Не иначе как новое преступление. С каждым днём их становилось всё больше. Наверное, мир окончательно прогнил, либо окончательно прогнили сами люди.

И тут, пока Дзю отрешённо глядел в окно и потихоньку пил горький кофе, его посетила мысль. В детстве он считал, что дожди посылают боги и каждый из них идёт не просто так. Он придумал значение обычному явлению природы, и, дав волю фантазии, не переживал, складная ли у него получается история и всё ли в ней сходится. Он выдумывал себе самые разные правила, находя смысл там, где его нет. Их набралось немало, и Дзюдзава пользовался ими до сих пор: лужи надо не обходить, а перепрыгивать, горло полоскать трижды, а обуваться всегда с левой ноги. Эти правила Дзю обозначил сам, никто его не заставлял. Правила, которые он, сам того не заметив, пронёс с собой через года.

Дзюдзава разом проглотил остатки кофе и ощутил, как с тающей горечью он всё глубже погружается в свои мысли. Со временем и это чувство оставило его. Процесс поглотил Дзю целиком.

«Два дня назад, когда произошло убийство, тоже шёл дождь. И в день, когда убили Канако, — тоже. Совпадение? А вдруг нет? Что это тогда значит? В дождь удобнее нападать на улице — не так слышно крики, но дело же не только в этом? Не хватает ещё одной детали. Чувства долга, о котором сказала Амэ. Дождь и чувство долга. Природное явление и выдуманные правила. Что же получается, если пошёл дождь, то долг снова зовёт убивать? Ну, считает он дождь чем-то особенным, вроде приказа от бога, а зачем же так зверски месить жертв?»

На этом Дзюдзава прервался и вышел на улицу. Если он прав, то сегодня кто-то умрёт. «Ну уж нет, я найду тебя раньше!»

Но дождь, как на зло, прекратился, оставив Дзю не у дел. Теперь на небе просто висели облака, за которыми проглядывала луна. Дзюдзава со злостью посмотрел на неё и поплёлся домой.

На следующий день после школы он отправился прямиком в библиотеку и перерыл газеты за последний месяц. Дзю хотелось скорее проверить свою догадку. Почти всегда нападения приходились на дождливые дни. Парня смущало это «почти», но он получил свою зацепку. Убийца с очень большой вероятностью нападает в дни, когда идёт дождь, в этом можно не сомневаться.

Теперь он ждал дождя с нетерпением и всё нарастающим беспокойством. Подозрительно, что секрет был именно в дождях. Дзюдзава всё больше сомневался, не замешана ли в этом Амэ? Они больше не возвращались домой вместе, да и в школе Дзюдзава практически с ней не общался. Объяснял он это неизменным «Гуляю с девчонкой», и Амэ, к его удивлению, тут же оставляла его в покое. О чём она в этот момент думала, парень даже не задумывался.

— Дзю, ты же готовишься к экзаменам?

— Нет.

— Вот так сразу — нет?

— Ты за меня не волнуйся, лучше о себе подумай, — с Мией он тоже не церемонился.

Вечером Дзю снова отправился на поиски. Своё открытие он сделал за неделю до экзаменов, и пять из семи дней уже прошли, а дождя всё не было. На шестой небеса наконец-то разверзлись, и, как и предполагалось, произошло новое убийство. И снова совсем не там, где его ждал Дзю.

Тяжело наткнуться на убийцу, когда полагаешься только на случай. Да и вообще, в полиции наверняка давно сообразили, что убийства происходят в дождливые дни. Но, несмотря на это, преступника так и не поймали. Конечно, полиция могла сидеть сложа руки, но, скорее всего, она продвинулась в расследовании дальше него, и всё равно не смогла поймать маньяка. Так или иначе, от ночных прогулок Дзюдзавы не было совершенно никакого толку. И с горечью осознав, как мало он может в одиночку, парень встретил последний день перед экзаменами.

◆

— Господин, сегодня вы тоже заняты?

— Ага, раз обещал, надо идти, — бесцеременно ответил он Очибане, заглянувшей к нему в класс после уроков.

Мия испепеляла его осуждающим взглядом, но а куда деваться? У Дзю так и не появилось доказательств, что девушка ни в чём не виновата.

Он поскорее смылся от этой парочки, заскочил домой переодеться, и отправился снова бродить по улицам. Завтра первые экзамены. А после них ещё чуть-чуть — и летние каникулы. Будет ли он гоняться за маньяком всё лето? Остановиться совсем не трудно, но стоит ли? Дзю взялся за этого убийцу из принципа, и, если сейчас плюнуть на всё, получается, он снова ничего не добился. Опять бросил дело на полпути.

— Да я же просто слоняюсь по улицам...

По небу плыли крохотные облачка — едва ли сегодня пойдёт дождь. Дзюдзава понадеялся на прогноз погоды, дававший шестидесятипроцентную вероятность осадков, но удача, похоже, обошла его стороной. Дзю удержался от вздоха, опустил руки и побрёл по улице. Он грустно улыбнулся. А ведь у него с убийцей было кое-что общее: оба навязали себе чувство долга.

◆

К десяти вечера тьма уже опустилась на город, но улицы только оживились. Казалось бы, ночью положено спать, но когда, как не сейчас, можно было погулять от души? Даже воздух в такое время ощущался по-другому: днём он придавал сил и радовал, а ночью пробирал своим холодком до самого сердца. Дзюдзава дошёл до торгового квартала и пробежался глазами по гулявшей там толпе. Сплошные парочки! Старшеклассница с мужчиной в костюме, негр со студенткой, громила в компании нескольких девиц.

Кто-то из них сейчас явно совершал преступление. Может, среди них даже были убийцы. Дзюдзава знал, что поступает как эгоист, но его интересовал только маньяк, а до остальных парню не было дела.

На него злобно поглядывала пара упырей, но Дзю не обращал на них внимания. Мимо прошёл патрульный, и на него было жалко смотреть: с ростом уличных убийств росла и смертность полицейских. И болтавшийся за спиной пистолет, похоже, не сильно добавлял ему уверенности.

«Да уж, у них тоже жизнь не сахар», — подумал Дзю, как вдруг у него зазвонил телефон. Номер не распознался — человек либо его скрывал, либо звонил из телефонной будки, но Дзюдзава всё равно решил ответить.

— Алло?

За жуткими помехами раздался голос:

— Парк.

— Что? Я не слышу.

— Парк, — повторил неизвестный.

Голос был странный, будто его изменили. Верь Дзюдзава в проклятия и привидений, он бы сейчас здорово струхнул, но эти глупости его совсем не трогали. Разумеется, с ним говорил человек.

— Алло? Это кто? Где ты взял мой номер? Что ещё за парк?

Ответа он не дождался — на том конце повесили трубку. Уставившись на телефон, Дзюдзава пытался понять, что это было. Его номер, в принципе, мог знать кто угодно. Когда он повздорил со старшеклассниками, то сам дал им свой номер и даже написал его на доске. «Хотите, чтоб я вам навалял? Это всегда пожалуйста», — таким был его посыл. Правда Дзю звонили не только, чтобы бросить вызов, но частенько и просто подурачиться. Однако несмотря на все розыгрыши, номер он так и не сменил — слишком много возни. Найти его было совсем не трудно. Как выяснилось на допросе, он был даже в контактах у Фудзисимы.

И неважно, что сейчас Дзюдзава искал её убийцу — это был явно не звонок с того света. Что же оставалось? Розыгрыш? Пожалуй, только он. Но что-то смущало Дзю. Он же правильно расслышал — «парк»? Как это понимать?

Парень бросил взгляд в переулок: отсюда недалеко до огромного парка с такими зарослями, что там можно было легко и незаметно с кем-нибудь расправиться, да и с освещением там плохо, так что нормальные люди ночью в него даже не совались.

Дзюдзава помялся, но всё-таки решил пройтись. Он заглядывал в него уже не раз, но пока «улов» сводился к подонку, предлагавшему детям наркотики, которого Дзю тут же и прогнал.

Должно быть, люди не могут избавиться от темноты в своём сердце, раз такие места продолжают существовать. У входа в парк его встретил грязноватый плакат «Если к вам пристают, кричите». Дзюдзава усмехнулся. Сильно ли он помогал? Наверное, не больше, чем таблички «Берегите свою жизнь» в местах, где люди частенько кончали с собой.

Дзю поверил голосу из трубки и всерьёз надеялся найти здесь хоть какую-нибудь зацепку. «Ага, держи карман шире», — подумал парень и засмеялся.

Но в этот момент ему почудился чей-то голос. Дзю тут же закрыл рот и прислушался. Стрекотала цикада, где-то орал кот и неслись машины, шумел ветер, и на фоне всей этой мешанины он слышал чей-то тихий голос. Парень огляделся по сторонам, звук явно доносился из парка. Он вспомнил про знак — в округе хватало насильников и прочего сброда, распускавшего руки. Это его нисколько не касалось, но Дзюдзава не смог пройти мимо.

Он сразу свернул в кустарники и стал тихо пробираться вглубь парка. Если сейчас он наткнётся на насильника, лучше тихо подкрасться и ударить его сзади, чем с шумом выбежать навстречу. Пугать таких бесполезно, лучше сразу накостылять.

Дзюдзава крался по траве и прислушивался, пока не подошёл к просторной площадке, где неожиданно заметил одинокую тень. Не такую картину он ожидал увидеть, и было растерялся, но тут же выпучил глаза.

Тень была не одна — на земле лежал ещё кто-то. Свет фонарей, пробивавшийся сквозь деревья, едва охватывал немолодого мужчину в костюме. Он лежал неподвижно, а голову будто облили чем-то красным. Дзю с радостью бы решил, что это краска, а всё происходящее — чей-то дурацкий розыгрыш, но не мог.

Парень решил убедиться и вышел из-за кустов. Тень вскочила и повернулась к нему. Даже в ночной полутьме в ней угадывался силуэт статного мужчины в спортивном костюме. От груди до подбородка он был перемазан чем-то тёмным. Они с Дзю были схожей комплекции, но весил незнакомец побольше, и это явно были мышцы, а не жир. На костяшках пальцев поблёскивал металл — наверное, кастеты.

Мужик не сильно заморачивался и просто забивал людей до смерти голыми руками. Силы-то позволяют. Дзюдзава рассмеялся. И это маньяк? Вот этот олух, который просто машет кулаками — это и есть ваш хвалёный серийный убийца? И этот козёл убил Фудзисиму? Её — порядочную, трудолюбивую, прямолинейную... убил он? Бред! Это просто какой-то бред!

Можно было уже ни о чём не спрашивать, но Дзюдзава всё-таки задал один вопрос. Сердце колотилось как бешеное, а сам он так завёлся, что даже не знал, выдавит ли из себя хоть слово, но он смог:

— Слышь, ты что тут делаешь?

— Не волнуйся, всё под контролем.

Дзю опешил. Странный ответ. Да и мужик этот какой-то на удивление спокойный, хоть его и застали на месте преступления. Почему он не паникует? И сюда по голосу, скорее чем-то доволен.

— Ты же гражданский? Я уже выполнил свою миссию, можешь не волноваться, — сказал незнакомец, приближаясь к Дзю, и тот поднял кулаки. Мужчина в ответ усмехнулся, — Похоже, ты здорово напуган. Прости, сейчас я всё объясню.

Незнакомец оказался в лучах уличных фонарей, и Дзюдзава наконец разглядел его лицо: бодрое и расслабленное. На вид ему было не больше тридцати, с его внешностью он мог бы легко оказаться актёром, ну или преуспевающим бизнесменом, надень он пиджак и галстук. Денег и женского внимания ему наверняка хватало. «Это точно убийца?» — Дзюдзава замешкался, вся его решимость мигом улетучилась.

Мужчина нагнулся к лежавшей на земле куртке и, нашарив что-то в кармане, бросил в руки Дзю. Записную книжку с обложкой из чёрной кожи.

— Я секретный агент, работаю на правительство, и как раз покончил со своим заданием. Вообще-то мне нельзя раскрывать себя, но не могу же я не объясниться, раз ты меня увидел? Там написано, кто я такой, можешь взглянуть. Ты сразу поймёшь, что это недоразумение. Однако я прошу тебя никому не рассказывать о нашей встрече, хорошо?

— А? Да...

Дзюдзава неуверенно покивал и перевёл взгляд с блокнота на своего собеседника. Волнение всё никак не утихало. Он говорил с ним совершенно спокойно, не наигранно и терпеливо дожидался его реакции. Что же получается, он ни при чём? А как он объяснит лежащий рядом труп? Скажет, что это и не труп вовсе, а манекен? Что всё это розыгрыш, съёмки для ТВ или фильма? Даже в историю с секретным агентом поверить не так уж трудно — сходу такое не придумаешь.

Дзюдзава послушно раскрыл книжку и пролистал её. Все листы оказались пустые.

— Послушай, тут...

Не успел он договорить, как его здорово огрели по голове. Дзю едва не потерял равновесие, но тут же отскочил назад. Даже раньше, чем успел прочувствовать боль. У Дзю пробежал мороз по коже — что-то пронеслось прямо у него перед носом. С такой силой, что ветер встрепенул его волосы.

Пошатываясь, он пятился назад, а неведомая злая сила продолжала наступать. Снова страшный замах по лицу, но он подставил левую руку и глухо застонал — по всему телу прокатилась жуткая боль.

Адреналин разнёсся по крови, чувства обострились. Прокатившись по земле, Дзюдзава выбрался за кустами и попал в лучи уличных фонарей. Вот тут можно развернуться. Выпрямившись, он прижал левую руку к себе.

— Зараза, до кости достал.

Следом из кустов выпрыгнул мужчина, всё такой же спокойный, будто ничего не произошло. Лёгкой походкой он подошёл поближе к Дзю и остановился. Куртка уже болталась у него на плече, а в другой руке виднелась упавшая при нападении книжка. При свете фонарей Дзюдзава наконец-то разглядел алые пятна на груди и шее — в драках он видел такое не раз. Разумеется, это была кровь.

— Думаю, теперь ты понимаешь, кто я, — произнёс незнакомец, засунув книжку обратно в карман куртки, — я секретный агент, по приказу правительства избавляющий мир от вас, врагов всего людского рода.

От его слов боль в руке утихла. Дзюдзава сделал глубокий вдох и прокрутил всё в голове ещё раз: «Он дождался, пока я взгляну на книжку, и тут же напал. "Там написано, кто я такой" — ага, как же. Да ты просто хотел меня отвлечь. А я ведь, дурак, повёлся!»

— Ваша кучка выродков решила погубить человечество, но я вас остановлю. Можешь считать это небесной карой. Ради людей я истреблю каждого из вас.

Взгляд, манера речи, сама эта идея, да и вообще всё выдавало в нём сумасшедшего, в этом Дзюдзава уже не сомневался.

Мужчина убедительно врал, выдавая свои больные фантазии за правду, и будто не замечал никаких противоречий. Вот какой он человек. Наверное, и пустая записная книжка казалась ему удостоверением секретного агента. В его до жути честных глазах Дзюдзава выглядел врагом человечества. Конечно же, он не чувствовал никаких угрызений совести и не переживал, сколько людей уже отправил на тот свет. Он искренне гордился тем, что убивал ради высшей цели. Вот он, маньяк. Дзюдзаву передёрнуло от отвращения.

— Так ты его товарищ? Думал прийти ему на выручку? Вот только ты попался мне и теперь обречён. Смирись и прими свою смерть.

И этот псих прикончил Фудзисиму, вот этот напрочь свихнувшийся тип! Дзю опять завёлся, только теперь накручивал себя намеренно, чтобы вот-вот сорваться вперёд.

— Ты убил уже столько людей! Ты хоть понимаешь, что такое смерть?

— Уже молишь меня о пощаде? Или тянешь время? Стоит загнать вас в угол, все вы ведёте себя одинаково.

Маньяк презрительно улыбнулся, но Дзюдзава продолжил, не обращая на него внимания:

— Если ты умер, то пропал навсегда. Тебя никак не вернуть назад. Ясно тебе, что это значит? Вот ясно, скажи? Будь у тебя хоть все деньги и власть на Земле, ты не вернёшь мёртвых назад. Никак не вернёшь. Ясно тебе, что это значит? Да или нет?

Дзюдзава раскаивался. Зря он так мало общался с Канако. Ведь он ей приглянулся. Он, лоботряс, который ничего не доводил до конца. Ему и самому нравилась эта прямолинейная и неуступчивая девчонка. Мало, как же мало он с ней говорил! Даже ругать его она больше не будет, ведь Канако уже нет.

«Слушай, ну перекрась ты уже свои волосы», «Дзюдзава, ты дежуришь сегодня, забыл?», «Да что ж ты такой бесхребетный?» — он слышал от неё одни упрёки, но всё равно помнил её голос.

— Зачем ты её убил? Почему Фудзисиму? Она мечтала стать переводчиком!

— Чего ты так завёлся?

А вот его соперник, напротив, оставался всё так же спокоен.

— Избавляться от вас — мой долг. Во имя людей и справедливости.

— Ясно, вот оно что...

Бесполезно ждать от него извинений, да и объяснять, что он убивал зря — тоже. Решено. Дзю даже не думал бежать, звать на помощь или звонить в полицию. Одна рука не шевелится, ну и ладно. Ему сразу здорово прилетело в лоб, да и сколько крови он уже потерял? Всё ерунда. Но сначала нужно было кое в чём убедиться.

— Эй, Амэ! Ты здесь? — разнёсся его крик по парку.

Дзю нисколько не волновало, услышат ли его посторонние.

— Амэ, хватит прятаться! Если ты здесь, выходи!

Но на его крики никто не отозвался, и в парке вновь воцарилась тишина. Она всё-таки ни при чём. Ну хоть об этом можно не волноваться.

— В чём дело? Что это за «Амэ» ты зовёшь?

— Ты знаешь Амэ Очибану?

— Амэ... Очибану? — неуверенно повторил мужчина.

Дзюдзава широко улыбнулся.

— Кто ты там, секретный агент? Давай и я представлюсь. В прошлой жизни я был королём. Всю жизнь провёл в пути и покорял одну страну за другой. Круто, да? Я поставил на уши целый мир, где кругом звенят мечи, сверкает магия и живут огромные чудища! Сейчас я, конечно, обычный школьник, но вот увидишь, я и этот мир покорю! Верну себе славу! А Амэ Очибана — моя верная спутница. Мой верный рыцарь, который никогда меня не бросит и на всё пойдёт ради меня! Ну давай, секретный агент, борец за справедливость, останови меня, попробуй! Иди сюда, смелей! Посмотрим, кто кого!

Маньяк с сочувствием посмотрел на него и помотал головой.

— Бедняга, да ты свихнулся.

— Все мы свихнулись. И потому не видим, как свихнулся мир! — крикнул Дзюдзава, не сводя глаз с убийцы. От чувства, что вот-вот завяжется драка и он стоит на краю гибели, хотелось скорее сорваться вперёд. Дзю так и не понял, кто же ему звонил, но этот вопрос мог подождать.

Мужчина бросил куртку в сторону и выставил кулаки, закрывая лицо от ударов. По стойке, накачанным рукам и тому, как уверенно он держал равновесие и работал ногами, в нём угадывался боксёр. Да и по его прошлому выпаду было ясно, что кулаками он машет не в первый раз. Дзю, напротив, никогда не учился борьбе и держался так, как привык в уличных драках.

Дзюдзава не выдержал и рванул к нему — чтобы хоть на секунду, хоть на мгновение раньше вмазать гаду покрепче. Джебом с левой мужчина остановил Дзю и тут же засадил ему по подбородку кроссом с правой, и не успел парень опомниться, как ему добавили с правой под дых. Комбинация что надо, но Дзюдзава устоял. Он махал руками как заведённый, пытаясь хоть как-то разменяться, и снова отхватил кросс с правой. Из глаз полетели искры, и парень резко попятился, пытаясь отойти подальше от убийцы. Он думал, что соперник бросится за ним, но тот лишь спокойно наблюдал за Дзю со стороны.

Не сводя глаз с боксёра, Дзю прикинул, сильно ли ему досталось. Один зуб выбит, но внутри ничего не помяли. Подбородок ныл, но челюсть пока цела.

Дзюдзава дрался далеко не в первый раз и отлично понимал, с каким сильным соперником связался: на стороне мужика были крепкое от природы тело, отточенные, натренированные движения и железная решимость. Обычно люди склонны сдерживаться, пускай даже подсознательно, но только не он. А как же иначе? Ведь перед Дзюдзавой стоял не обычный хулиган, а убийца, твёрдо решивший его прикончить.

Маньяк уже не раз и не два отправлял людей на тот свет и наверняка преуспел в своём ремесле: уж он точно знал как, куда и сколько нужно бить, чтобы противник испустил дух, и легко мог прикончить человека одним ударом. Да и кастет пробивал как надо — по Дзюдзаве будто заехали здоровенным молотом. Окажись на его месте любой другой человек, он бы уже сыграл в ящик и всё бы закончилось ещё на том, первом выпаде. Но Дзю легко сносил удары, да и быстрее от них отходил. Бывало, на него наваливались даже толпой, но и тогда он умудрялся накостылять каждому. За всю жизнь его смогла побить только мать, и с её слов, именно в неё он был такой крепкий. И хоть Дзю гордился своей стойкостью, он старался не думать, от кого она ему досталась.

Подхватив языком выбитый зуб, Дзюдзава не сводил глаз с убийцы и полностью на нём сфокусировался. В ушах звучал только стук сердца и дыхание — своё и противника. Парк будто растворился, а вместе с ними прошла тошнота и боль.

Ещё три таких удара, и он отключится. И тогда конец — его убьют. Раз маньяк сразу не бросился к нему, то уже давно решил, как именно его прикончит. Дзю уступал ему и в технике, и в силе, бился голыми руками и, в отличие от своего противника, в жизни никого не убивал. Дальше он не стал продолжать — пусть всё решат инстинкты. Что будет, то будет.

Дзюдзава сделал глубокий вдох и снова бросился вперёд. Соперник приготовился его встречать, как вдруг Дзю выплюнул ему в лицо выбитый зуб и угодил в правый глаз — вот удача! Убийца отвлёкся всего на миг, но и этого хватило. Дзюдзава пригнулся и, распрямившись, со всей силы ударил его по подбородку. Боксёр подлетел от удара и грохнулся на землю, но тут же стал подниматься на ноги. Вот это выдержка! Пока он мыча, схватившись за челюсть, оглядывался по сторонам, Дзю мигом стянул с запястья часы и сжал их в руке как кастет. Ему их когда-то подарила мать. О такой марке он никогда не слышал, да и выглядели они страшно, зато корпус из стали — прочности им было не занимать.

Дзюдзава подскочил прямо к противнику и засадил ему кулаком в лицо. Глупый выпад — можно легко нарваться на кастет, но сейчас, пока мужик ещё корчился от боли, этот номер мог пройти. Раздался хруст — нос всмятку, да и зубы, похоже, выбиты! Боксёр жутко закричал от боли, широко открыв пасть, и тут же получил в неё кулаком. Он зашёл в неё чуть ли не наполовину — передних зубов явно не осталось, часть с кровью прилипла к руке, когда Дзю выдернул её обратно.

Завывая и корчась от боли, мужик повалился на спину. Дзюдзава уже занёс над ним кулак, но бить не стал. Может, ему и хотелось, чтобы маньяк кончил, как его жертвы, чего уж там — он заслуживал смерти. Но ведь в тюрьме убийцу и так ждала петля, и Дзю опустил руки, цокнув языком со злости: он не нашёл в себе сил его прикончить.

Делать нечего — пора звонить в полицию. Трудно будет объяснить, что тут произошло, но он как-нибудь выкрутится.

Взяв телефон, он отвернулся от поверженного маньяка всего на пару секунд, но и их хватило, чтобы тот в ярости вскочил на ноги и понёсся к нему.

Дзюдзава только и успел, что обернуться и выпучить глаза, как раздался глухой удар и мужчина грохнулся на землю. Тело ещё подрагивало, но он явно отключился. Дзю поднял глаза и увидел перед собой Амэ Очибану с громадным бетонным блоком в руках.

— О-откуда?..

— Господин, вы не пострадали?

— Ты как тут оказалась? Как узнала, что я здесь?

— Помогла связь из прошлой жизни, — улыбнувшись, ответила Амэ.

Она положила блок на землю, пинком перевернула убийцу, подняла ему веки и осмотрела зрачки.

— Он жив. Просто без сознания.

Вооружившись бетонным блоком, она одним ударом по затылку вырубила обидчика своего господина. Да даже будь он мёртв, Дзюдзава бы не удивился — он хорошо знал, на что способна Очибана и как она безжалостна к его врагам. Заметив, что брошенный блок весь в крови, он нервно сглотнул слюну.

— Валялся у кустарника. Кто-то им воспользовался, а после бросил там. В каком опасном мире мы живём, — невозмутимо сказала Амэ, достала заранее приготовленный нейлоновый шнур и ловко связала маньяка. То, с какой сноровкой она работала, одновременно пугало и заставляло её уважать.

— Что за шнур?

— Захватила из дома.

Убедившись, что преступник крепко связан и всё ещё без сознания, Амэ оставила его в покое.

— Можете не беспокоиться, такой шнур человеку не разорвать.

— Спасибо, что выручила. Но скажи, всё-таки, как ты сюда попала?

Умеет же она появиться в самый неожиданный момент. Как, в самом деле, ей это удаётся?

— Как прикажете.

И Амэ принялась объяснять. Она не поверила, что Дзю не сунется в это дело, и предположила, что он хочет сам расправиться с маньяком, потому и избавился от её компании. Послушно ему кивая, Очибана, тем не менее, тайком следовала за парнем и надеялась при случае помочь. Так она и поступила, когда Дзюдзава громко позвал её по имени.

— Получается, ты каждый день ходила за мной?

Дзю так зациклился на маньяке, что даже не обращал внимания, идёт ли кто за ним. Да и не так уж просто заметить Амэ, если она не подходила слишком близко.

— Нет, не каждый. Только когда вероятность была высока.

— Какая вероятность?

— Вероятность убийства.

Похоже, она вычислила, как действовал преступник, и её версия сильно расходилась с той, к которой пришёл Дзю.

— Когда высока вероятность убийства? Проще говоря, в день, когда идёт дождь?

Но сегодня дождя не было, и тем не менее, Амэ следовала за ним, а маньяк вышел на охоту. Как же так?

— Сначала я тоже решила, что убийства связаны с погодой, — начала она объяснения своим привычным, размеренным тоном, — Достаточно было взглянуть на данные. Однако, меня смущало, что иногда убийства приходились на дни, когда дождя не было.

— Да просто случайность. Он же больной, подстраивается, как хочет.

— Я не сомневаюсь, что он душевно болен, однако он чётко следовал своему ритуалу. Как бы ни искажалось его сознание, он не нарушал своих правил.

Перепробовав разные версии, Амэ наконец-то обратилась к прогнозу погоды. Среди прочего, в нём неизменно указывалась одна вещь: вероятность осадков.

— Вероятность осадков?

— Да, всякий раз, когда совершалось убийство, вероятность осадков была выше пятидесяти процентов.

— Значит, он убивал в такие дни?

— Данные однозначно говорят за эту теорию.

— Но почему?..

— Это исключительно моё предположение, но, быть может, он считал это голосованием?

— Как?

— Представьте, что это не вероятность осадков, а процент голосов. И всякий раз, когда он превышал пятьдесят процентов, некое большинство высказывалось за убийство.

— Быть не может...

Версия Амэ звучала дико, но весьма убедительно. Ведь парень верил, что он правительственный агент. Это, конечно, был полнейший вздор, но вдруг он считал, что через прогноз погоды по телевизору ему передавали скрытые указания. И он с жадностью смотрел на экран, ожидая, когда заветная отметка превысит пятьдесят процентов. У Дзюдзавы мурашки пробежали по коже.

Сегодня вероятность осадков равнялась шестидесяти процентам, но дождь так и не пошёл. И маньяк, тем не менее, отправился за новой жертвой. Похоже, смотреть надо было на вероятность, а не на осадки. Какой бы безумной ни казалась теория Амэ, с ней было трудно спорить.

— Так, погоди. А если объявят вероятность ровно пятьдесят процентов? Бывает же такое?

— По моим данным, в такие дни он иногда нападал, иногда — нет.

— Короче, он не заморачивался.

— На всякий случай, в такие дни я тоже следовала за вами, но для меня это тоже осталось неразрешённой загадкой. И это не единственный вопрос, который меня беспокоит. Думаю, нам не стоит упускать возможность спросить обо всём его самого.

И с этими словами Амэ села перед маньяком на корточки и схватила его за воротник.

— Давай, подъём. Есть вопрос.

С ним она никогда не обращалась так грубо. Посмотрев, как Очибана трясёт взрослого мужика, Дзюдзава перепугался и остановил её:

— Слушай, не надо. Мне не очень интересно.

— Как скажете.

С лёгким разочарованием девушка отпустила пленника. Если честно, Дзюдзаве хотелось расспросить маньяка до мелочей. Но что бы он ни сказал, ничего уже не изменится. Никакие вопросы не вернут Фудзисиму и остальных жертв с того света. И от того, что убийца выложит ему всю правду, легче Дзюдзаве точно не станет. Скорей бы отдать его полицейским.

— Слушай, а это ты мне звонила?

— О чём вы?

— Мне по телефону сказали, куда идти. Так это не ты?

— Нет, это точно не я.

Очибана не стала бы врать. Чей же это был звонок?

— Ладно, неважно. Лучше скажи, как мы всё объясним полиции? Эй, ты чего делаешь?

Амэ уже копалась в куртке преступника. Честно говоря, Дзюдзава бы не удивился, будь у маньяка с собой наркотики.

— Ну что, есть там дурь?

Она помотала головой.

— Нет, ничего такого.

— Ясно. Значит, он просто псих, — резюмировал Дзюдзава и снова достал телефон.

Амэ ещё пошарила по карманам, но быстро сдалась и, понурив голову, положила куртку на прежнее место.

— Ну, сдадим мы его в полицию — и делу конец.

Разглядывая телефон, Дзю, наконец, вспомнил про сломанную руку, но пока решил потерпеть. Амэ наверняка подняла бы из-за неё такой шум.

— Господин, вы не сильно пострадали?

— Ерунда, не переживай.

— Вы уверены?

— Уж поверь своему господину.

— Как скажете. Простите, могу ли я обратиться к вам с просьбой?

— Что? С просьбой?

Дзюдзава с удивлением уставился на свою спутницу, ведь сама она ни разу ни о чём его не просила. Может, у парня разыгралось воображение, но Амэ даже показалась ему смущённой.

— Ну, ты же меня спасла, так что давай, говори.

Выслушав её, Дзю схватился за голову. Похоже, она отпросилась, сказав родителям, что сегодня будет готовиться к экзаменам у него, и хотела, чтобы парень, в случае чего, подтвердил её слова. Ведь улизни она из дома без спросу, её пропажу могли обнаружить, и, хоть её родители предпочитали не вмешиваться в дела детей, отец, тем не менее, был к ним довольно строг.

— Ну, я им чего-нибудь навру, если мне позвонят.

— Простите, могли бы вы теперь, если только это вас не затруднит, провожать меня до дома?

— То есть не сегодня, а вообще?

— Да.

— Ах, ну понятно, вот мы к чему прикатились, — разошёлся Дзю, но быстро остыл. — Ладно, куда деваться.

Увидев, как возмутился её господин, девушка виновато опустила голову. Честно говоря, ему хотелось отвертеться, но подставлять Амэ, которая его только что спасла, было как-то не по-мужски. А что вообще значит «вести себя по-мужски»? «Вот влюбится в тебя девчонка — она тебе и расскажет», — так ему когда-то ответила мать. Дзюдзава улыбнулся, но в этот раз без какой-то горькой иронии. И тут ему вспомнилась записная книжка.

— Слушай, а ты можешь прочитать, что написано в его книжке?

Достав её из куртки, Амэ пролистала её от начала до конца, и свесив голову набок, ответила:

— Но тут же ничего нет.

— Ну да, конечно...

Похоже, безумные идеи у каждого свои. Ну или по крайней мере надо мыслить на одной волне, чтобы ими заразиться. Узнав, что она видит только пустые листы, Дзюдзава вздохнул с облегчением. Он сам до конца не понимал почему. Конечно, она чокнутая, но не такая, как этот парень.

Дзю сомневался, что лучше сказать полицейским, но остановился на самом простом объяснении: он случайно наткнулся на маньяка и чудом смог его одолеть. Но как объяснить компанию Амэ? Похоже, придётся сказать, что это свидание. Её родители потом обязательно раскланяются, за то, что он возится с их дочуркой, а Хикару снова залепит ему с ноги. А когда обо всём узнают в школе, даже Мия станет его подкалывать.

Его снова занимали только маленькие житейские хлопоты, ведь, как ни крути, с маньяком покончено. По крайней мере, так Дзюдзаве казалось.

Прозвенел звонок с последнего урока, и весь класс вздохнул с облегчением, ощутив вкус свободы. Вот-вот закончится первый триместр. Осталось только завтрашнее собрание — и всё, каникулы!

От мыслей, чем бы занять целый месяц свободного времени, на душе становилось теплее. Конечно, каникулы встречали с такой радостью ещё и потому, что случались они довольно редко. Устраивай их школы почаще, и ребята относились бы к ним куда спокойнее. Но тогда, наверное, больше бы ценились уже редкие учебные дни. Размышляя об этом, Дзюдзава затолкал тетради с пеналом в портфель и развалился на стуле.

Кругом о чём только ни говорили. Кто-то переживал из-за оценок в табелях, которые вручат завтра, но Дзю это не особо заботило. Последний раз родители поинтересовались его успеваемостью где-то в классе седьмом. «Такой же дурак, как все», — резюмировала тогда мать. После родители не вмешивались в его жизнь, и грань между свободой и одиночеством со временем почти стёрлась.

Подавив зевок, Дзю вытер выступившие слёзы. Классрук Накамидзо уже вошёл в класс и рассказывал о завтрашнем собрании. Не обращая на него внимания, Дзюдзава ещё раз мысленно пробежался по недавним событиям. От всего, что произошло после ночи в парке, голова шла кругом — и дело не в том, много ли успело случиться, а в том, какие яркие воспоминания у него остались.

Уже на следующее утро надо было тащиться на экзамены. Пришлось каждый вечер зубрить допоздна, да ещё и с рукой в гипсе, что тоже нисколько не помогало. Радость от того, что всё осталось позади, быстро сменилось грустью от полученных оценок, но и на неё не было времени — учёба затянула Дзю с новой силой, и вот уже подкрался последний день перед каникулами.

Занятия с Амэ, похоже, не прошли даром — так хорошо он сдал разве что вступительные экзамены. И хоть по школе его оценки всё равно оказались ниже среднего, классрук им явно гордился и даже похвалил: «Молодец, так держать». Накамидзо явно решил, что парень твёрдо встал на путь исправления. Дзю к такому тёплому отношению не привык, но его это не сильно напрягало, и он поклонился учителю.

А вот Амэ оказалась лучшей по всем предметам, чему её господин, впрочем, не сильно удивился. Видимо, события прошлой ночи никак не помешали Очибане сосредоточиться на учёбе. А может, это был заслуженный результат её каждодневного кропотливого труда.

В честь каникул Дзюдзава решил наконец-то прибраться под партой. Гипс уже неделю как сняли, и рука работала как надо. Доктора поражались, как быстро у него срослись кости, но сам парень к этому давно привык. Даже в детстве, когда мать жутко его колотила, к утру Дзю уже был как новенький. «Родила здоровым, и на том спасибо», — вот и всё, что он об этом думал.

От распечаток, какие парень только нашёл под столом, портфель разбух раза в три. Дзюдзава не знал, стоит ли тащить домой тетради, но в итоге захватил и их. Иначе Фудзисима бы его отчитала, будь она ещё рядом.

Теперь под партой оставались только газеты. Стараясь не привлекать внимание классрука, он полистал заголовки. Самая старая, с совсем короткой заметкой о маньяке, вышла на следующий день после его поимки. На первой полосе красовался японский бейсболист, выдавший два хоумрана подряд в главной бейсбольной лиге Америки, а убийце отвели места даже меньше, чем новости о женитьбе известного комика. По словам журналиста, преступника предположительно схватил обычный прохожий. Личность героя установить не удалось — Амэ и Дзю не захотели светиться в газетах.

Той ночью они сбежали с места преступления и только потом позвонили в полицию. Дзю был не прочь поболтать со следователем, но Очибана его отговорила. Хоть он и не замышлял ничего дурного, но если выложить всё как есть, полицию его рассказ точно не обрадует.

Его могли даже заподозрить в пособничестве убийце. Ведь в самом деле, с чего вдруг он будет разыскивать по ночам убийцу его одноклассницы, с которой он не встречался и даже не дружил? Едва ли они купятся на то, что Дзюдзава случайно наткнулся на маньяка и почему-то решил его отметелить. Со временем в полиции наверняка разберутся, что Дзю ни в чём не виновен, но его всё равно будут долго мариновать и это не сулит ничего хорошего.

Даже если его сочтут просто неравнодушным гражданином, всё, на что мог рассчитывать Дзюдзава — это благодарственное письмо от полиции и похвала от прохожих. Ни то ни другое Дзю совершенно не интересовало, и он согласился с Амэ. Ещё раз убедившись, что маньяк не выпутается, даже если придёт в себя, они привязали его к столбу и сообщили полиции только самое главное: адрес парка и то, что там пойман серийный убийца. Рядом с перепачканным в крови маньяком лежал труп его жертвы — уж как-нибудь разберутся, что тут произошло.

Дальше, поскорее смывшись с места преступления, ребята направились к Амэ. «Простите, пожалуйста, мы с этими экзаменами совсем на часы не смотрели», — извинился Дзю перед встретившими их родителями и опустил голову. Следом так же поступила и Амэ, объяснив, что это из-за неё они так задержались. Дзю обещал проводить её до дома, вот она и засиделась допоздна. Хикару явно кипела от негодования, а вот родители, похоже, приняли извинения за чистую монету и вместо выговора улыбнулись Дзюдзаве и выразили надежду, что ребята и дальше будут дружить.

Похоже, несмотря на всю напускную строгость, в душе её отец был очень мягким человеком. Дзю же, что было для него совершенно не типично, теряясь и краснея, не раз за тот вечер извинялся и снова склонял голову.

Он невольно видел в нём своего отца — человека, строго как к себе, так и к окружающим, не привыкшего в чём-либо уступать даже родному сыну. В детстве, когда Дзюдзава пересказывал разные интересные факты, которые узнал от друзей, отца раздражало даже то, что не все из них он знал сам. Конечно, иногда отец бывал к нему добр, но только в той мере, в какой считал себя обязанным. За все эти годы Дзюдзава ни разу не видел, чтобы тот улыбался. Его отец преуспел как бизнесмен, но явно не справлялся со своими родительскими обязанностями. Он всё чаще о них забывал и со временем стал видеть в Дзю не родного сына, а простого сожителя. Парню казалось, что отец подсознательно держал людей на расстоянии. И даже если бы сын попытался с ним сблизиться, он бы с удвоенной силой его оттолкнул. Бороться было бесполезно. И если мать парень с трудом выносил, то как описать своё отношение к отцу, он не знал до сих пор.

По сравнению с ним, Очибана выросла в настоящем раю. Вспомнив, как он себя чувствовал в тот вечер, Дзюдзава поскорей переключился на другую тему.

В газете писали и о самом преступнике. Звали его Киёси Какура, двадцать девять лет, никогда не был женат. Работал менеджером, причём в одной из крупнейших торговых компаний. Разумеется, не был он никаким правительственным агентом.

Заметка в следующем номере оказалась ещё короче, но были там и новые сведения: этот Киёси Какура перебрался в город из глубинки, когда поступил в университет. Соседи считали его очень приятным молодым человеком, да и на работе люди к нему тянулись, особенно девушки. Ещё в школе он записался на бокс и потом поддерживал форму, дважды в неделю заглядывая в спортзал. Несмотря на всю популярность, он мало общался, но и работа его не увлекала — Киёси никогда не засиживался на ней допоздна.

Желая проследить, как движется расследование, Дзюдзава считал себя в какой-то мере обязанным и дальше покупать газеты. В новостях по телевизору только упомянули об аресте преступника и тут же забыли об этой теме, в ток-шоу её тоже подняли всего раз, так что новую информацию оставалось черпать только из печати.

Все соседи Какуры, как часто бывает, страшно поражались, что рядом с ними жил убийца, но их реакция Дзюдзаву не волновала. В конце концов, он и сам сомневался, что набрёл на маньяка, даже когда столкнулся с ним лицом к лицу. Что уж тогда говорить про людей, которые просто жили рядом?

Расследование здорово ускорилось, но потом опять стало буксовать. Киёси Какура признал себя виновным и заявил, что все убийства, приписываемые уличному маньяку, — его рук дело. Проблемы начались дальше — не было мотива. Вернее, мотив-то был, а вот смысл в нём отсутствовал начисто. Скорее всего, он выложил полицейским примерно то же самое, что и Дзю, вот только там его, разумеется, слушать не стали:

— Я секретный агент, и устранял свои цели по приказу правительства.

— Какому ещё приказу?

— Охранять Землю.

— Землю? От кого?

— От пришельцев из другого измерения, они планируют вторжение на нашу планету. Эти ублюдки выглядят и ведут себя как мы, но я прошёл специальную подготовку и могу их распознать. Я один могу их уничтожить.

Наверное, примерно такой диалог состоялся у Киёси со следователем. Скорее всего, своим признанием он пытался даже не оправдаться, а скорее рассказать людям правду, которую они никак не хотели замечать.

Свою работу он считал прикрытием, чтобы сбить с толку враждебную заграничную организацию.

— Я правительственный агент, если не верите, спросите премьер-министра, — с гордостью заявил Какура, укрепив веру следствия, что он или придуривается, или просто псих. Полиция решила, что без специалиста тут не разобраться.

— По городу ползёт грипп, так что берегите здоровье. У меня всё, подъём.

Весь класс, включая Дзюдзаву, поднялся со своих мест и поклонился учителю на прощание. Кабинет забурлил — ребята стали расходиться.

Дзю развалился на стуле и открыл последнюю, самую свежую, газету. «Киёси Какура, подозреваемый в серии уличных убийств, покончил с собой в изоляторе», — было сказано в крохотной колонке. После короткого разговора с психиатром, он в ту же ночь откусил себе язык. Тот застрял в горле, и бедняга скончался даже не от кровопотери, а от удушья.

Со смертью единственного подозреваемого дело развалилось и было закрыто, не дойдя до суда. Дзюдзава не понимал, с чего вдруг Какура решил наложить на себя руки, но выяснять это ему совсем не хотелось. Может, он понял, что ему грозит, а может, решил, что его схватили не полицейские, а та самая заграничная организация. Не исключено, что его даже замучала наконец-то проснувшаяся совесть. А вот что случилось на самом деле, теперь уже не узнать. Кто же звонил ему в ту ночь, Дзюдзава тоже так и не выяснил. Сколько вопросов осталось без ответа! Собрав газеты в охапку, он выбросил их в мусорное ведро. Пора бы уже забыть об этом маньяке и подумать о чём-то более важном. Как провести каникулы, например. Дзю взвалил на плечо потяжелевший в несколько раз портфель и уже думал пойти домой, но его остановила Мия.

— Ого, ничего у тебя ноша!

— Надо же иногда себе изменять.

— Не понимаю, о чём ты. Скажи, Дзю, ты завтра после школы не занят?

— После собрания?

— Да-да.

— Ну, особых планов нет, а что?

— Мне нужен ма-а-аленький советик.

— Ну так спроси сейчас.

— Это слишком деликатный вопрос.

Сацуки сложила руки и молила Дзюдзаву так, будто он какое-то божество. Делать нечего, парень нехотя согласился. Впрочем, всё это притворство — зачем бы Мия его ни звала, он был совсем не против.

Когда в первый день экзаменов Дзю некогда было бегать до кабинета медсестры, и он прямо в классе пытался заново закрепить лонгет, Мия, не спрашивая ни слова, аккуратно его забинтовала. И только потом с тревогой поинтересовалась:

— Ты как?

Улыбнувшись, Дзюдзава ответил: «Да я же правша», — и рассмеялся.

Наверное, из заботы о нём она решила не расспрашивать, что случилось. Несмотря на всё любопытство, она умела, когда надо, держать себя в руках. Но о чём же она хотела его спросить?

— Как освободишься, приходи завтра в проекционный класс, — только и сказала Мия, улыбнувшись ему на прощание.

Дзю глядел ей вслед и раздумывал, что же его ждёт, но в какой-то момент одёрнул себя:

— А, неважно.

Маньяк остался позади, экзамены тоже — с самыми противными делами покончено. Можно, наконец, оттянуться как все, но сначала — сходить к зубному. Поглаживая языком десну на месте выбитого зуба, Дзю вышел из класса. У обувных шкафчиков его ждала Амэ. Он улыбнулся, увидев уже привычную картину, и взглянул на пасмурное небо. Близился август, но сезон дождей всё никак не мог закончиться. Интересно, хоть завтра его ждёт хорошая погода?

◆

Проспав половину речи директора и получив от Накамидзо табель с оценками, Дзюдзава покончил с последним, что требовалось от него в этом триместре. И пока весь класс ждал сигнала от классрука, чтобы сорваться на встречу каникулам, Дзюдзава только зевал и глазел по сторонам. Накамидзо понимал, что его уже мало кто слушает, но всё равно рассказывал ребятам, как им стоит провести свободное время.

Всегда ли Дзю так ждал каникул? Что в них вообще такого интересного? Можно спать сколько хочешь, ходить куда хочешь, а ещё... Пауза затянулась. «Да уж, не богатая фантазия», — резюмировал Дзю, сложив руки на груди.

За окном, как и вчера, ползли тёмные тучи — наверное, опять польёт дождь. Кстати, о «дожде». А чем займётся на каникулах Амэ? Наверное, опять будет ходить за ним по пятам. Или хотя бы в эту чудесную пору её личные дела выйдут, наконец, на первый план? Дзюдзава уже не знал, мешала ему девушка или, напротив, скрашивала его одиночество. Правильно она говорила — в мире полно вопросов, на которые страшно найти ответ. Особенно те, что касаются отношений. В них если ошибся, нельзя просто взять и начать всё сначала. Такие ошибки до конца дней ложатся на плечи тяжким грузом, потому Дзюдзава так осторожничал и боялся с кем-либо сблизиться.

— Подъём.

Последний классный час в триместре подошёл к концу, и ребята дружно встали по команде классрука. Дзю даже не заметил, как к этому привык, а ведь по правилам командовать классом положено старосте. Наверное, уже после каникул ребята решат, кому из них перейдут обязанности Фудзисимы, а после пересадки и её место исчезнет из класса. Думать о смерти — удел живых. Повторяя про себя вещи, которые он и так уже понимал, Дзюдзава не спеша собирался домой. Лучше оставить эту чувствительную тему на потом, когда ему нечем будет заняться, а пока — запрятать куда-нибудь подальше, в тёмный уголок его души.

Дзю вспомнил о вчерашнем обещании и посмотрел на Мию: та уже обсуждала планы на лето с подружками. Повесив портфель обратно на крючок парты, Дзюдзава разлёгся на стуле, вытянув ноги. Торопиться некуда, можно и вздремнуть.

◆

Он думал только немножко вздремнуть, но когда очнулся, класс уже опустел, Мия тоже куда-то убежала. Они собирались встретиться примерно час назад.

— Ну что за дела? Могла бы и разбудить, — пожаловался Дзю и, схватив портфель, вышел из класса. В коридоре до него то и дело доносились голоса учителей. Амэ в её абитуриентском классе ещё тоже наверняка не отпустили. Оно и к лучшему, всё-таки он шёл поговорить наедине с Мией.

В проекционном кабинете, куда он направлялся, обычно проводились уроки изобразительного искусства, музыки и естествознания, в остальное же время кабинет пустовал. Поэтому тут частенько собиралась школьная шпана, а на полу валялись окурки. Но едва ли Дзюдзава застал бы сегодня их братию: к чему им специально торчать в школе, когда можно уйти пораньше и зависать там, где им нравится?

Заглянув по пути в туалет, Дзю пошёл дальше по коридору.

О чём, всё-таки, хотела поговорить с ним Мия? О хорошем или о плохом? Если о хорошем...

— О!

Проходя мимо лестницы, он заметил пару у окна на лестничной клетке — парня и девушку. Судя по форме, ребята были с его параллели. Он их не знал, но всё равно смутился и отвёл глаза. Можно было не сомневаться: вот-вот прозвучит признание в любви. Девушка скажет парню заветные слова, тот помнётся и что-нибудь ответит, а потом на их лицах наверняка появится румянец, хотя неудобнее всего в этот момент будет Дзю, невольно заставшему невинную сцену. Лучше тут не задерживаться и скорей пройти мимо. Любопытно, конечно, согласится парень или нет, но на самом деле Дзюдзавы это совершенно не касалось.

«Признание в любви...» — задумался Дзю, и его щёки запылали. А если на секунду, буквально на секунду представить, что Мия решила ему признаться? Что он ей ответит? Да или нет? Любит? Не любит? Дружить с ней или встречаться? Поглощённый новыми вопросами, он сам не заметил, как добрался до нужного класса. Кругом царила полная тишина, какую редко встретишь в школе. Чем не идеальное место для признания, вдалеке от посторонних глаз?

Дзюдзава сделал глубокий вдох и прогнал все ожидания и тревоги. Он думал постучать, но решил, что будет выглядеть как дурак, и просто потянул дверь на себя — та послушно открылась.

«И ведь не поленилась сходить в учительскую и выпросить ключ — видать, важный разговор», — подумал парень, заходя в кабинет. Внутри было мрачновато: лампы не горели, а за окном плотно стояли тучи, но Дзюдзава всё-таки разглядел чей-то силуэт. Даже со спины он узнал в смотревшей в окно девушке Мию.

— Ну вот, я пришёл.

— Угу, я ждала.

Мия обернулась, и Дзю остолбенел — настолько непривычно серьёзным казалось её выражение лица. Да и отозвалась она без привычных шуток и ужимок. Неужели он угадал? Стараясь не выдавать своего смятения, Дзюдзава подошёл ближе, и Мия предложила ему стоявшую рядом банку чая:

— У тебя, наверное, после сна в горле пересохло.

— Но ты же сама из неё пила.

— Значит, будет непрямой поцелуй.

— Знать не желаю такие слова.

Дзюдзава действительно не отказался бы сейчас чего-нибудь выпить. Чай был не таким холодным, как он надеялся, но горьковатый напиток всё равно помог успокоиться. В банке было не меньше половины, но Дзю осушил её до дна. Он посмотрел на Мию, но та не обиделась и глядела на него с улыбкой.

Парень поставил банку на стол рядом и вздохнул. В классе кроме них с Мией никого не было. Из окна доносился надоедливый стрёкот цикад. Если разговор серьёзный, лучше с ним не тянуть. Дзюдзава встал рядом с Сацуки и опёрся на оконную раму. Только сейчас всё воспринималось по-другому. Не первый раз они с Мией оказывались так близко, что он мог дотянуться до неё рукой, но сейчас впервые рядом никого не было, а значит, никто не мог ему помешать.

Дзю посмотрел искоса на Мию — со стороны она казалось такой беззащитной. О чём она, одна из самых популярных девочек в школе, думала, когда решила поговорить с ним тут наедине? Она уверена, что он ей ничего не сделает? Или как раз наоборот? Наоборот... Неужели всё идёт к этому? Сацуки всё никак не хотела начинать разговор, и мысли поглотили Дзюдзаву целиком.

— Слушай, тебе сегодня больше никуда не нужно?

— Нет.

— Ну, знаешь, сейчас же такое время, может, тебя кто-то из парней звал? Сейчас же каникулы, это такой шанс с кем-то пообщаться.

У Дзю плохо получалось ходить вокруг да около, но спрашивать девушку прямо он постеснялся. Дзюдзаве казалось, она тут же заподозрит его в ревности. Трудно сказать, догадалась об этом Мия или нет, но, подняв указательный палец, произнесла:

— Если честно, несколько ребят предлагали мне встретиться после школы. Такэминэ из двенадцатого, а ещё Накаути и Кумагай.

Дзюдзава не был с ними знаком, но даже он знал, что по всем троим сохнут девчонки. На переменах он то и дело слышал, как одноклассницы упоминали их имена. Лицо, мозги, фигура, даже неплохие манеры — всё, на что могли клюнуть девчонки, у них было. Дзю даже на секунду задумался, чем из перечисленного может похвастаться он сам, но тут же бросил эту глупость.

— Ну так давай договорим скорей, ты же потом к кому-то из них пойдёшь?

— Нет, я всем отказала.

— Всем троим? Ну и зачем?

— Не понимаешь? — спросила Мия, посмотрев ему прямо в глаза. Дзю тут же потерял дар речи. — Не понимаешь? — повторила она, всё так же пристально смотря на него.

Дзю хотел, но не мог отвернуться от её чудесных глаз, аккуратных бровей и носика, от тонких, нежных губ. Казалось бы, он давно привык к Мие, но сейчас, присмотревшись к ней, не мог не отметить, как она красива. Сердце забилось чаще, а лицо залилось краской.

— Дзю, я тебе нравлюсь? — смущённо спросила Сацуки.

Видимо от неуверенности, она коснулась рукой своих губ. И что ей ответить? Сердце забилось как сумасшедшее, мешая собраться с мыслями. Это, что же, признание в любви? Дзю ведь не послышалось? Мия спросила, нравится ли она ему?

«Ну, и как ответить? Что я-то думаю?»

Парень продолжал молчать, и Мия растерянно спросила:

— Наверное, не нравлюсь?

«Ещё чего! Конечно, нравишься! Я бы только с тобой и общался...» — хотел сказать Дзю, но не мог выдавить из себя ни звука. Что же он, перенервничал? Парень сделал глубокий вдох и не спеша, плавно выдохнул, но по нему уже градом бежал холодный пот. Конечно, в классе душновато, но не до такой же степени. Дзюдзава попробовал хотя бы улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, но мышцы его не слушались. Он снова попытался ответить Мие, но смог только промычать. Язык совершенно не хотел шевелиться. Дзю ведь только что выпил чая, а горло уже горело. Да что же с ним творится?

— Ура, сработало! — радостно произнесла Мия и толкнула Дзю на пол. Он не смог даже пошевелиться и грохнулся как бревно. Дзюдзава попробовал подняться и спросить Сацуки, что происходит, но это оказалось ему не под силу. Он едва чувствовал руки. Ноги его не слушались, а сердце продолжало колотиться как бешеное. Дзюдзава ощущал себя так, будто его выдернули из глубокого сна — словно ватное, тело отказывалось подчиняться. Как если бы он пробежал со всей дури кросс и грохнулся на землю, истратив все силы без остатка.

И пока он лежал, обессиленный и ничего не соображающий, Сацуки ласково шепнула ему на ухо:

— Дзю, повернись ко мне.

Надеясь, что сейчас-то ему помогут, он послушно повернулся и тут же по всему телу разнеслась резкая боль от удара. К горлу тут же подступила рвота, но Дзюдзава сдержался, из последних сил упёршись рукой в пол. Он не мог выдавить из себя слов и только стонал.

Совершенно растерянный, Дзю силился понять что же случилось. Его только что крепко приложили, но кто и за что? Разыскивая обидчика, его взгляд остановился на Мие, с ухмылкой сжимающей в руке металлическую биту.

— Дзю, ты как, ещё живой? Вижу, живой. Вот и славно.

«Мне так влепила... Мия? Как? С чего вдруг?» Дзю хотел спросить её, но рот совершенно онемел.

— А штука-то сработала. Я просто заказала её по сети, даже толком не разбиралась — это какой-то быстродействующий анестетик. Похоже, обычно им девушек спаивают — подмешивают в бокал, ну или ещё как.

«Анестетик? Значит, он был в том чае?» Дзю потянулся пальцем ко рту, надеясь вызвать рвоту, но тут же закричал от боли — Мия со всего размаха влепила битой ему по руке. Корчась, Дзю повалился на спину.

— Дзю, ты же у нас правша? — приветливо поинтересовалась Мия, снова подняв биту.

— Ну как, сломалась рука? Если нет, давай ещё разок ударим.

Увидев, как она замахивается, Дзю закрылся руками и сжался. Мия расплылась в зловещей улыбке.

— Значит, ещё шевелится? Ну давай ещё разок.

И последовал новый удар.

— Пока работает? Тогда ещё разок.

И снова удар.

— Ух ты, ещё не всё? Давай ещё разочек.

После четвёртого удара она точно сломала ему кости. Всё плыло перед глазами. Не в силах не то что мыслить, но даже отдышаться, Дзюдзава трясся на полу.

— Ладно, теперь и эти надо сломать.

Мия ненадолго затихла, о чём-то задумавшись, но вот уже бита обрушилась на его правую ногу. Похоже, девушка просто выбирала, с какой ноги начать, а теперь внимательно изучала результат, не обращая внимания на стоны Дзюдзавы.

— Хм, сломалась или нет? Сломалась или нет?

Залепив ему для верности ещё раз пять, Мия довольно выдохнула и наконец-то опустила биту.

— Ну, теперь ты точно не убежишь. Пока хватит. Я даже вспотела, — пожаловалась Сацуки.

Вытерев пот со лба, она ещё раз внимательно осмотрела Дзю. Парень уже перестал извиваться на полу и теперь только тихонько стонал и то и дело вздрагивал.

— Кстати говоря, биту я одолжила у наших бейсболистов. На складе их столько валялось, ну я и взяла одну. Не волнуйся, потом я её верну. Хотя ребята они не очень ответственные, сразу не хватятся.

В её голосе, таком же весёлом, как и всегда, не чувствовалось ни злости, ни отчаяния. Всё это казалось каким-то наваждением, но боль была настоящей. Упёршись левой рукой и оторвавшись от пола, Дзюдзава повернулся к Мие. От боли и выпитой им дряни ни один мускул не хотел работать как надо. Тело от ударов колотило так, что даже выступили слёзы, но сейчас было не до стеснения: он был обязан заглянуть ей в глаза, и впервые в жизни посмотрел на неё с настоящей злостью.

— Т-ты ч-чего?..

— Хочешь меня послушать?

— З-з-зачем т-ты так?

— Если хочешь, то помолчи.

— З-за что?

Сацуки размахнулась битой и врезала Дзюдзаве по лицу, отчего тот снова грохнулся на пол. Ощутив во рту вкус крови, парень сплюнул на пол.

— Дзю, кто тут сейчас самый главный? Я. Я самая главная. Так что не надо со мной спорить. Всё ясно? Если ясно, то лежи тихо.

Мия оставила его и подошла к дверям класса. Нельзя, чтобы им сейчас помешали. Закрыв на замок двери у доски, она направилась ко вторым в конце класса, и уже поднесла руку к двери, как та вдруг распахнулась. Перед ней стояла Амэ Очибана.

— Очибана...

— Здравствуй, Сацуки. Хороший был триместр. Но надеюсь, после каникул будет даже лучше.

Вела она себя как обычно, держала в руке портфель и, по всей видимости, уже собиралась идти домой.

— А тебе здесь что-то нужно?

Мия плавно отвела биту в сторону, чтобы Амэ её не заметила. Наверняка сейчас она паниковала, но, не подавая виду, улыбнулась нежданной гостье. Сацуки всегда это удавалось, что бы ни происходило у неё на душе.

— Скажи, а господин Дзюдзава сюда не заглядывал?

— Дзю?

— Да. Несколько человек мне сказали, что он шёл куда-то сюда.

Похоже, она успела дойти до его класса, а не найдя там своего господина, принялась прочёсывать всю школу, пока не оказалась здесь. Дзюдзава слышал их разговор, но, как ни силился позвать на помощь, вместо криков у него выходил только едва слышный хрип. Он хотел было доползти до ближайшего стула и повалить его на пол, но тело напрочь онемело от боли.

В кабинете всё так же стояла темень, и из коридора Амэ, конечно же, ничего не видела. Мия чуть напрягла руку с битой и сейчас легонько ей помахивала, как ни в чём не бывало.

— А Дзю недавно ушёл.

— И куда он направился?

— Домой, наверное. Ты в его шкафчик для обуви не заглядывала? Она на месте?

— Нет, её не было.

Похоже, пока он спал, Сацуки заблаговременно стащила его обувь. Она как следует всё продумала и заранее раздобыла анестетик, биту и ключи от кабинета.

— Ну тогда он точно ушёл. Мне тут ещё прибраться надо — я учителю пообещала, чтобы он дал мне ключ.

— А что вы тут делали вдвоём?

— Никому не скажешь?

— Конечно.

— Я предложила Дзю встречаться.

— И как?

— Согласился.

— Понятно.

В ответе Амэ Дзюдзаве послышалась нотка разочарования.

— Искренне поздравляю, — ответила Амэ после продолжительной паузы.

— Спасибо, Очибана.

— Что ж, я пойду. Если потороплюсь, наверное, ещё успею догнать моего господина.

И Амэ ушла. Проводив её взглядом и убедившись, что рядом никого нет, Сацуки закрыла дверь на замок. Не обращая на Дзюдзаву внимания, она прошла к открытому окну, в которое дул ветерок. С улицы доносился только назойливый стрёкот цикад. Даже закричи Дзю сейчас во весь голос, едва ли его кто-то услышит — почти все ребята уже разошлись.

— Ну вот и ушла Очибана. Ты как, расстроился? — с улыбкой спросила Мия оскалившегося Дзю.

— Знаешь, я ведь уже убила целых пять человек. Берёшь проволоку и вот так затягиваешь вокруг головы. Совсем не сложно! Так даже я могу прикончить рослого парня. Правда, перед этим его нужно как-то обездвижить. Проволоку, кстати, я тоже заказала по сети. Сейчас там что угодно можно найти. Я тебе её потом покажу, и как правильно затягивать — тоже. Работать, кстати, надо в перчатках, иначе шрамы останутся. Зато можно не сомневаться, что человек умрёт. Так...

Тут она остановилась и, о чём-то задумавшись, коснулась указательным пальцем виска. После чего, виновато улыбнувшись, продолжила:

— Вот вроде бы решила, что буду рассказывать, но так волнуюсь — всё вылетело из головы. Я тогда пойду по порядку, чтобы ты всё понял.

И, прокашлявшись, она начала:

— Когда я училась во втором классе, к нам по соседству переехал студент из глубинки. Я каталась на велике и упала на землю, а он подошёл ко мне, утешил, вытер платком слёзы и поинтересовался, не сильно ли я ушиблась. Мне он сразу показался таким хорошим. Мы с ним потом часто виделись. Да чего там, когда я узнала его адрес, я сама стала к нему ходить. Он казался мне таким одиноким: в вузе он ни с кем не мог подружиться. А я сразу нашла с ним общий язык и стала его первым другом. Где мы только потом ни бывали и чего ни делали! Он, кстати, хоть и спортсмен, но совершенно не умел плавать. Но если я звала его в бассейн, он всегда с радостью шёл со мной. А когда я вдруг стала тонуть, он тут же бросился ко мне. В итоге нас обоих вытащил из воды какой-то мужчина. Мы с ним чуть не пропали!

— А в седьмом классе он меня изнасиловал. Мне тогда нравился один мальчик в школе. Всегда такой весёлый, и бегал очень быстро. Мне он так нравился. Но я же раньше всего стеснялась и не то что признаться в любви, даже просто поговорить бы с ним не смогла. Я не знала, как мне быть, и решила посоветоваться с моим другом. Маме с папой я стеснялась сказать, а вот он был мне как брат, ему я могла сказать почти обо всём. И вот, когда я пришла, он меня изнасиловал. Мне было так больно, так страшно, я всё плакала и плакала, но он не останавливался. Братик уже потом рассказал, что на работе, куда он только устроился, его чем-то сильно обидели и он тогда был весь на взводе. И хотя мне было больно, очень больно, я постаралась его понять. А что мне оставалось?

Тут Мия широко улыбнулась. Она вела себя совсем как обычно, и, видимо, давно готовилась к этому вечеру. Дзю боролся со своим оцепеневшим телом и пытался хоть что-то ей ответить, но изо рта вырывалось только тяжёлое дыхание. Сацуки молча постукивала битой по полу, будто пыталась вспомнить, что было дальше, пока, наконец, не заговорила вновь:

— Знаешь, он не любил оглядываться назад, о чём-то жалеть. «Если человек живёт прошлым, считай — он пропал», — его слова. Какую бы глупость он ни сделал, мой дорогой братик тут же о ней забывал. Представляешь? Он мигом забывал всё плохое. Тут же! Как бил меня, пинал, таскал за волосы, как изнасиловал — он всё забывал. А однажды разбил мне нос, а потом сам и спрашивает: «Милая моя, кто тебя так?», «Бедняжка ты моя, бедняжка, кто же так страшно с тобой поступил?» Сам бил, сам же и утешал. Странный, да? И я с ним такой же стала, рассмеялась от его утешений. Правда, только про себя — мышцы меня почему-то не слушались. Видимо, перегорело у меня что-то в голове, какой-то тонкий проводок. А как её починить я не знала, вот и пришлось жить так. Только дальше было хуже и хуже. Как-то я ему сказала, что мама будет ругаться, если заметит синяки, и нет, он не перестал меня бить, а просто стал пинать со всей силы в живот. Но хуже было, когда он что-то соображал. Он жутко не любил предохраняться, и когда я ему об этом напомнила, он снова бросил меня на пол и стал бить ногами. А когда успокоился, снова меня утешал, и во мне ещё раз что-то надломилось. Но я не знала, как себя починить, и всё оставалось по-старому.

На мгновение в ее глазах блеснули слёзы — и тут же пропали. А улыбка и вовсе не сходила с лица. Следом замедлился и ритм, который она выстукивала битой по полу. Дзю никак не мог понять: искренне она говорит или притворяется, врёт или говорит как есть. Пока было даже неясно, к чему она завела этот разговор.

И тут прозвенел звонок. Доносившийся из динамиков голос попросил всех оставшихся в школе ребят поскорее идти домой. Скоро здесь останутся только те, кто занимаются в секциях и кружках. Казалось, будто тьма в кабинете сгущается по мере того как пустеет школа. Не желая ей уступать, Дзю, тяжело дыша, продолжал бороться со своим онемевшим телом.

— А уже в этом году он как-то повернулся ко мне, весь такой серьёзный, и говорит: «Хочу тебе признаться, я секретный агент». Якобы он тайно работает на правительство и делает всё, что ему скажут. Я, конечно, не поверила и спросила, чего это он вдруг решил мне признаться, а он отвечает: «Я просто запамятовал». Ну я и подумала — вот шутник! Он же никогда не смеётся, когда шутит. Но уже утром стало ясно: всё серьёзно. В новостях говорили о девочке из средней школы — новой жертве уличного маньяка. И он вдруг показал на неё пальцем и говорит: «Смотри, моя милая, с виду она обычный человек, но на самом деле это тварь из другого измерения». А после ещё и похвалился: «Это я от неё избавился». Я тут же всё поняла. Когда долго знаешь человека, понимаешь его почти без слов. Мы ведь с тобой тогда только познакомились? — обратилась она к Дзюдзаве, но тот в ответ мог только посмотреть на неё.

Довольная тем, что он всё ещё не шевелится, девушка продолжила:

— Не знаю, так просто получилось, или он давно порывался это сделать, но мой братик убил человека и выдумал эту историю, чтобы себя оправдать. Но он стал жить в этой выдумке, превратился в секретного агента, а люди, которых он убил, — в пришельцев из другого измерения. Видимо, он не считал убийства чем-то плохим, ведь всё плохое он мигом забывал. Я думала его остановить, ведь это же кошмар — убивать людей. Но я не могла взять его силой и поэтому просто пошла за ним. Думала, вызову полицию, и они схватят его с поличным. У меня в телефоне есть камера, так что и доказательства будут. Но знаешь, тут-то и случилось самое интересное.

Сацуки что-то вспомнила и расхохоталась, прикрывая рот рукой, но глаза её неподвижно смотрели куда-то вдаль. Со стороны это смотрелось жутковато. Возможно, впервые в жизни Дзюдзава увидел её настоящую.

— В ту ночь он поймал мужика лет пятидесяти, который шёл с работы. Когда я подобралась поближе, братик уже напрочь сломал ему нос, а сопли всё так же стекали по лицу. Жуткое зрелище! А сколько он всего говорил: «Не убивайте», «Вам деньги нужны? Я всё отдам, что хотите сделаю», «Боже, боже мой». Вроде взрослый человек, а разрыдался, как ребёнок, и всё повторял эти слова. А под конец прижался к ногам братика и, похрипывая, завыл от отчаяния. Меня будто током ударило: что-то прямо пронеслись по спине и вырвалось наружу. Словами не описать, какое чувство. Когда опомнилась, я уже во всю щёлкала мужика на телефон, пока память не закончилась. Но мне было мало, и я достала плёночную мыльницу, которую захватила на всякий случай, и стала снимать на неё. Как же было круто! Наверное, это и называется «показать своё истинное лицо»? То, что ты всеми силами скрывал от других, всё, без остатка, выползает наружу. Я снимала того мужика, пока он не сдох. И тут я поняла, что хочу ещё. Хочу ещё и ещё на это смотреть. А значит, мне надо, чтобы братик не бросал свою работу.

События наконец-то складывались в единую картину, но хоть Дзюдзава и понимал, что произошло, объяснить это он всё равно никак не мог. Мия заметила его растерянность и просияла:

— Вот-вот, как раз такие лица, которое люди ото всех скрывают. Вот на них я и хотела посмотреть, потому и стала помогать своему братику. Он ведь у меня хорошо дерётся, но убивать совсем не умеет. Иногда он не добивал своих жертв и уходил домой. Он же не проверяет, живы они или нет: как ему показалось, так он и считает. Ну и тогда я заканчивала за него работу. А куда деваться? Я брала проволоку и затягивала её во-о-от так вокруг головы. Только тянуть надо не плавно, а резко — раз, и всё. Тогда человек быстро умрёт. Как же это просто! А ещё я обходила место убийства, чтобы убрать все улики. Он ведь внимателен, только когда ему хорошо, а тут мигом заводится и уже ничего не замечает перед собой. С ним столько хлопот! Вроде бы сам всё начал, а потом стал жаловаться, что хочет завязать. Пришлось придумать, как заставить его убивать дальше.

— По-го-да... — еле слышно прохрипел Дзю.

Мия выпучила глаза и захлопала в ладоши.

— Умница! Ты догадался, в какие дни он убивал! Это из-за меня братик думал, что от него требуют расправы. А ты молодец, раз сам догадался. И когда я тебе подсказала, сразу побежал на место.

Заметив, как смутился Дзю, Мия объяснила:

— Помнишь тот ночной звонок? Это была я.

Она подстроила встречу в парке и чуть не отправила его на тот свет.

— Ты же пытался распутать наше дело и так мучился, что я решила помочь. А то бы все каникулы пропали, а я их так ждала. Ты, в принципе, правильно думал, но дело не только в погоде. Вы бы так с братиком никогда и не встретились. Это же скука смертная — убивать только потому, что шёл дождь. Моя задумка была хитрей.

— Ве-ро-ят-ность... дож-дя.

Сацуки побледнела и ответила ему совершенно монотонно:

— Надо же, так ты всё понял. Ну хоть кто-то догадался. А ты, оказывается, умный мальчик.

— Не я... Она.

Мия догадалась, о ком речь, и нахмурила брови.

— Фу, как обидно. Нет, мерзко. Если Очибана всё поняла, то получается, и у меня с головой проблемы. Раз эта чокнутая разгадала мой план, то и я, видимо, ничем не лучше. Как же это мерзко и отвратительно, — чуть не плевалась Мия.

После она схватила биту и рассмеялась, заметив, как сразу напрягся Дзю.

— Да не бойся! Пока ты слушаешься, бить не буду.

— Так ты помо-гала Ки-ёси...

Мия снова врезала ему по лицу.

— Не открывай рот, когда не просят. Говорила ведь: главная тут я. Я, понимаешь?

Подчеркнув свою важность и взглянув на стонущего на полу Дзю, она продолжила:

— Конечно, это были мы с Киёси, а кто же ещё? Ты меня, кстати, удивил, когда стал искать маньяка. Мне казалось, он тебя совсем не волнует. Наверное, дело в Фудзисиме? Месть за мёртвую одноклассницу! Какой же ты простак!

Дзюдзава пристально смотрел на расхохотавшуюся Мию. Он так надеялся, что её рассказ был о ком-то другом, но она сама призналась, что помогала Киёси Какуре. Амэ правильно думала: преступников было двое. Помешанный юноша, убивавший из чувства долга, и хладнокровная девушка, заметавшая следы.

— Фудзисима, кстати, так дико удивилась, и ещё спрашивала: «За что?», «Зачем тебе это?» Ну что за вопросы? Надо же быть такой тупой. Ясно же, что мне это нравится. Ну, я ей так и сказала, а она завела песню: «Умоляю, умоляю, умоляю, только не убивай, только не убивай». Какие она корчила рожи! Мне так понравилось, что я даже слила их в сеть. Там столько людей понимает, какие крутые это фотки. Им так понравилось. В глубине души всем хочется на такое поглазеть.

Дзю вспомнилась фотография, которую ему показала Амэ. В глазах Канако было тогда не только отчаяние, что её вот-вот не станет, но и шок от того, что её предал знакомый человек. На пару с маньяком с ней хотела расправиться девочка, с которой она училась. Может быть, тогда она плакала ещё и потому, что искренне жалела Мию.

— Знаешь, я просто разрывалась, когда свела вас вместе. Это же случилось так неожиданно, я вообще не знала, что мне делать. Хорошо, конечно, что я не вмешалась и просто наблюдала со стороны, но это же так безответственно. Я ведь сама решила выяснить, кто мне дороже — сидела в сторонке и всё как следует взвешивала. Помочь ему или, всё-таки, тебе? Кого убить, а кого пока оставить? Я так отчаянно думала, кто же мне важнее, и ты, хоть и совсем чуть-чуть, вырвался вперёд, вот я и бросила своего братика. Жалко, конечно, но мы уже и так здорово оторвались, да и рано или поздно нас бы наверняка поймали. Братик об этом даже не задумывался, вот я и решила, что ты мне важнее.

«Важнее». Вот, похоже, о чём она говорила, когда заглянула к нему домой: «Иначе, когда придёт время, ты запутаешься, что для тебя важнее», — сказала тогда она, а потом выбрала Дзю и сдала Киёси.

— Если подумать, наверное, я не хотела, чтобы братик тебя убил, поэтому я его и бросила. Мне самой хотелось загнать тебя в угол. С ним всё было бы проще, но вот мы остались с тобой наедине, и я понимаю, что поступила правильно. Это же так чудесно, так романтично, ведь правда, Дзю?

Мия приветливо ему улыбнулась, но парень не мог ответить ей даже презрительной ухмылкой. Сколько ни пытался он подняться, руки и ноги его не слушались. Про себя Мия, похоже, от души над ним потешалась.

— Ты такой сильный. Я не думала, что ты сам с ним справишься. Но тебе даже помогать не пришлось. Наверное, ты в маму такой? Ну и Очибану, конечно, я тоже совсем не ждала. Умеет она выпрыгнуть в самый неожиданный момент.

Положив биту на плечо, свободной рукой Мия стала шарить в лежавшей рядом спортивной сумке. Она достала фотоаппарат, включила его и продолжила:

— Но какой же он, всё-таки, молодец, так вовремя сдох. Не зря я ему столько раз повторяла: «Если попадёшься полиции, тебе конец». Просто умница: помер и ничего про меня не сказал. Ух, ну я готова!

Вооружившись камерой и неизменно улыбаясь, Мия подошла к нему.

— Ну что, давай начнём?

Дзю явно не понял, о чём речь, и девушка угрожающе замахнулась битой. Парень сжался и повернулся набок, и Мия засадила ему по лицу, чтобы он, наконец, выпрямился.

Дзюдзава захрипел и развалился на полу, весь подбородок залило кровью.

— Не шали. Не надо прятать от меня лицо, а то как я тебя сфотографирую?

Волоча за собой перепачканную биту, Мия снова подошла к нему.

— Давай, посмотри на меня. Покажи своё личико.

Даже не пытаясь схватиться за свой разбитый нос, Дзюдзава испуганно повернулся к ней. Мия смотрела на него в упор, расплывшись в широченной улыбке.

— Вот, таким я тебя и представляла. Вот это рожа, просто супер. Как же здорово смотреть, как ты, весь такой крутой, ломаешься. Всё-таки правильно я тебя поняла.

— По-ня-ла?

— Это как-то само собой получилось. Когда мы попали в один класс, все шептались, какой ты страшный, а мне казалось, что тебе просто одиноко. Ну я и решила с тобой заговорить, посмотреть, какой ты. Вот, просто, из-за такой мелочи. Ты же явно хороший мальчик и только притворяешься хулиганом. Но потом мне стало любопытно: какое же лицо прячет ото всех этот вечно серьёзный Дзю? Как он смеётся? Как плачет? Мне захотелось посмотреть на твои эмоции. Но больше всего я ждала вот этой рожи. Когда ты узнаешь правду и потеряешься, не зная, куда себя деть. Как ты будешь ломаться, что поползёт из тебя наружу? Скорее бы это узнать.

Дзю вспомнил их первую встречу. Ничего не стесняясь, Мия лезла с вопросами и напрашивалась к нему в компанию, но что-то неуловимое мешало злиться на эту бесстыжую девчонку. И Дзюдзава уже знал, что именно. Поэтому и пришёл к ней ничуть не раздумывая.

— Дзю, ты же меня любишь?

Захихикала, будто издеваясь над ним, Сацуки.

— Ты что, решил, что я влюбилась? Что я к тебе неравнодушна, а то и втрескалась по уши? Здорово же я притворялась! Всё ведь из-за фотки. Я же понимаю, ты мальчик упёртый, с тобой нельзя, как со всеми. Сколько бы братик тебя не молотил, ты бы так ему и скалился. Ну вот я и решила, что самый обалденный способ тебя сломать — это сначала войти в доверие. Ведь если хочешь что-то сломать, надо сначала построить. Если ты в меня втюрился, это просто успех! Не зря я столько мучилась!

Мия заметила его испуганное лицо и рассмеялась как сумасшедшая. Но это никак не мешало ей фотографировать — наверное, за то время, что она таскалась с Киёси, для неё это стало просто рутиной. Раз за разом она слепила Дзю вспышкой, сохраняя его эмоции на память.

— У нас с тобой все воспоминания связаны со школой, так что снимать я решила здесь. Конечно, можно было пойти к тебе домой, но я заходила к тебе всего раз, случайно, да и то мы были не одни. Ну а ещё ты так классно смотришься в школьной форме.

Она продолжала, причудливо меняя ракурсы:

— Как аккуратно получилось: где всё началось, там и кончится. Обычно события можно выстроить в линию, но если начало и конец сошлись в одной точке, то это же круг? Замкнутый круг наших воспоминаний.

Белая вспышка снова и снова освещала мрачную комнату. Дзюдзава щурился от яркого света, его трясло от ног и до плеч, от губ и до кончиков пальцев. Парня разрывало от напряжения, и он жадно глотал воздух, тщетно пытаясь успокоиться.

— Мм? Хочешь что-то сказать? Ну давай, говори, бить не буду. Говори-говори, не стесняйся.

Сацуки сгорала от любопытства, какие сейчас полетят ругательства или мольбы о пощаде. Она уже напрягла уши и приготовила камеру — этих слов она точно не пропустит! Но парень бросил ей яростный взгляд и только одно ёмкое словечко, в которое вместились все чувства, от которых бурлила кровь:

— Дурёха!

Даже стёкла задрожали от его громогласной брани. Он не мог подняться — тело его так и не слушалась, но хотя бы рот у него снова работал как надо. И он бросил выпучившей глаза Мие главное, что у него накипело:

— Что же ты молчала?!

— О чём молчала?

— Если ты так мучилась и не знала, что делать, чего же ты молчала?! Почему не спросила меня? Ты сто раз могла всё рассказать! Зачем держать это в себе? Ты столько всего могла сделать! Но нет, ни слова никому не сказала!

— Не начинай, пожалуйста. Расскажи я, что бы изменилось? Дурацкая это идея.

— Дура тут только ты! — Крикнул Дзю с такой злобой, что Мия даже взвигнула и задрожала.

— Да даже не мне. Любому скажи — уже лучше будет! Ну почему ты молчала?!

— Ну сказала бы я, и ничего бы не поменялось! Кого ни спроси — всё было бы так же! Ничего тут не сделаешь! Папу наши дела не волнуют, он только о работе думает. А мать вообще всегда делает так, как ей другие говорят. Говори — не говори, ничего бы не изменилось!

— Да у тебя же полно друзей!

— Да только с виду! Я этим ни с кем не могла поделиться!

— Ну и сказала бы мне!

— Да скажи я тебе, ничего бы не изменилось!

— Нечего руки опускать! Не попробуешь — не узнаешь!

— И ты бы мне помог? Вот рассказала бы я всё, и ты бы помог?

— Конечно!

— Как? Да что ты вообще можешь? Ну давай, расскажи!

— Я бы тебя спас!

— Как?!

— Я бы всё выслушал и вместе с тобой что-нибудь придумал! Мы бы нашли какой-нибудь выход!

— Да не было никакого выхода!

— Ты просто рано сдалась!

— Так мне надо было просить о помощи? Просить о помощи? Это ты мне предлагаешь?

— Да!

С Дзюдзавы градом катился холодный пот, тело не слушалось, а горло горело, но он даже не думал молчать и, тяжело прокашлявшись, продолжил:

— Клянусь, попроси ты меня о помощи, я бы точно помог!

Мия замешкалась, но ответила: «Ну что за глупости? Ну чем бы ты мне помог?»

— Глупости? Да на здоровье! Но даже такой дурак, как я, чем-нибудь бы тебе пригодился! Потому что я твой друг! Если тебе тяжело, если у тебя проблемы, я брошусь тебе на помощь!

— Ты что...

— Ты думала, что поняла меня, да только чёрта с два! И не только меня! Говори, что хочешь, да только все тебя любят! И не потому, что ты крутая актриса, они любят тебя такой, какая ты есть! Да тебе любой бы протянул руку помощи!

— Ну зачем... Ты что... Уже поздно...

Её плечи дрожали, и Мия постоянно менялась в лице, не в силах ни засмеяться, ни разозлиться. Похоже, и внутри у неё творился такой же бардак.

— Да ты же сама хотела кому-нибудь об этом сказать! Вот и выложила всё мне!

Дзюдзаве казалось, что Мия хотела хоть кому-то раскрыть свою тайну, покаяться в том, что сделала. Может, парень увидел то, чего нет, обманулся, но ему хотелось верить, что хотя бы отчасти он оказался прав.

— Ты, может, уже сдалась, решила, что уже поздно и всё пропало, да только чушь это всё, дурёха! Да тебе же всего семнадцать лет, чего ты себя хоронишь? Тебе ещё жить и жить!

— Хватит обзываться! Я уже сто раз всё обдумала...

— Так подумай в сто первый! Подумай ещё раз, ну! Подумай, чего ты на самом деле хочешь! Разве этого? Вот, на самом деле, этого?!

Дзюдзава давил на неё, фраза за фразой, но ничего не пытался этим добиться и уж точно не верил, что сможет разбудить в ней милосердие. Нет, он просто не мог молчать — слова так и лезли наружу.

Мия прослезилась и прикрыла один глаз рукой, не сводя другой с парня, который от напряжения искусал губы в кровь. Ей бы снимать Дзю, но она спряталась от него за камерой так, что виднелся лишь носик, и тяжело дышала.

— Ты молодчина, Дзю, — сказала девушка едва слышно. — Хорошо говоришь, так бы и бросилась к тебе за помощью. Ты молодчина. Надо же так отчаянно цепляться за свою жизнь.

— Да при чём тут жизнь?!

— Дай сказать! — закричала Мия, и её голос повис в тишине.

— У меня всегда легко менялось настроение. Случится что-нибудь плохое — а я уже, раз, и обо всём позабыла. Прямо как мой братик. Есть у меня где-то в душе уголок для всякой гадости. И всё сортируется, как положено: что сжечь, что закопать, а что отложить для переработки. У всего своё место. И твою речь я запомню как ещё одну мольбу о пощаде. Эх, надо было на видео записать. Как же обидно, такой момент пропадёт.

Мия уже успокоилась, когда убрала руку с лица. Легко у неё менялось настроение, не поспоришь. Мгновением раньше она тряслась от его слов, но вот их уже отсортировали и бросили в нужную корзину.

— Какой ты стал разговорчивый. Наверное, и шевелиться уже можешь?

Мия замахнулась битой, но Дзюдзава даже не шелохнулся. Похоже, как он ни старался, но подняться не мог. На всякий случай Мия шибанула его по темени, да так, что Дзюдзава чуть не отключился. От боли казалось, что голова вот-вот лопнет и распиравшая его злость рванёт, как из шланга, наружу.

— Похоже, порядок. Ну что, давай потихоньку прощаться? По-моему, бессердечно обнадёживать людей попусту, так что скажу сразу: ты умрёшь. Вот прямо здесь, можешь не сомневаться. Опыта у меня полно, ты такой умелой девочки нигде не найдёшь.От меня живыми не уходят. Ты как следует намучаешься, помотаешься на грани, а вот потом уже умрёшь. Ты уж помучайся как следует, ладно?

— И что, нравится тебе это?

— Угу, — промурчала Мия.

Она прислонила биту к стене и натянула кожаные перчатки, в каких обычно работают с тонкой металлической проволокой, а следом нащупала в сумке её саму и положила моток на стол. Где-то вдалеке послышался гром, по стеклу побежали мелкие капли дождя — погода окончательно испортилась.

— Хорошо, что я зонтик взяла, — прошептала Мия, взглянув на окно.

Дзюдзава не думал, как отбиться от девушки или сбежать, он хотел лишь её остановить, чего бы это ему ни стоило. Но для начала надо подняться на ноги, а они всё так же не слушались, хоть и пролетело столько времени. Да и сам он их почти не чувствовал, будто нервы не пропускали сигналы, что туда, что обратно. С лба в глаза стекал холодный пот, а он даже не мог его вытереть. «Что же делать? Что же делать?!»

— Ну, пора.

Мия не стала спрашивать, готов он или нет. Не снимая перчаток, она покрепче сжала биту в руках. Взявшись поудобнее и как следует прицелившись, она со всего размаха ударила Дзю по голове, будто это был мячик.

Дзю завыл, в глазах на мгновенье потемнело. Левая барабанная перепонка явно лопнула. Парень ударился затылком об пол, дыхание опять сбилось. Изо всех сил он старался не отключаться.

Когда столько колотят битой, никакого здоровья не хватит. Дзюдзава чувствовал, как слабеет, и тут по спине пробежал холодок. А ведь Мия, скорее всего, даже не думала, что она будет делать потом. Она составила чёткий план, как его убить, но что будет после, её вообще не волновало. Это был акт отчаяния, прямой путь к саморазрушению. Вот почему она действовала так решительно.

Дзюдзава приготовился к смерти.

— И-и-и ещё!

Мия уже занесла биту над перепуганным Дзю, как вдруг раздался чей-то голос:

— Надеюсь, не помешала?

Через окно к ним в кабинет запрыгнула Очибана. Мия не успела ни вскрикнуть, ни пошевелиться, а Амэ уже подлетела к ней и сбила с ног. По сравнению с Сацуки она была просто малышкой, но от неожиданности Мия потеряла равновесие, и вот они уже вдвоём катались по полу.

— Ах ты дрянь! — заорала от ярости Мия, на что Амэ молча съездила ей локтем по лицу и добавила коленкой в живот. И как только убедилась, что девушка валяется на полу, тут же бросилась к Дзю.

— Господин, простите, я опоздала. У меня был план, как к вам попасть, но пришлось идти в обход.

Дзю не спрашивал, как она добралась до окна. Он уже успел убедиться, что ей хватит и сил, и смелости забраться по стене. Один раз она уже проделала такой трюк. Очибана нашла открытый класс, выбралась через окно на карниз и вдоль стены добралась сюда. Вот только теперь ей пришлось ещё хуже, ведь за окном не только хлестал дождь, но и не было никаких строительных лесов, и всё-таки она справилась.

— И ты ведь поняла, что я здесь.

— Это всё связь из прошлой жизни, — ответила Амэ и тут же добавила, — ну а кроме того, подозрительно, что вы согласились с ней встречаться, но не ушли вместе. На мой взгляд, вы бы себе такого не позволили, да и Сацуки бы этого не допустила.

— А значит, я остался в кабинете?

— Ну а ещё я никак не могла отделаться от мысли, что у Киёси Какуры была сообщница, которая его, по всей видимости, предала. Она-то вам и сообщила, где его искать в ту ночь. Мне показалось, она не просто хотела вас использовать, что есть и другая причина. Я даже сомневалась, не слишком ли я всё усложняю, но, как видите, всё так и вышло. Я и подумать не могла, что это она.

Когда ребята поймали Киёси, Амэ обыскала его, но не нашла при нём камеры. В статьях тоже не было ни слова о фотографиях жертв, а значит, их не нашли и при обыске дома. Тогда оставалось два варианта: либо маньяк всё уничтожил, либо на свободе остался его сообщник. Да и загадочный телефонный звонок косвенно подтверждал последнюю версию.

Дзюдзава опёрся на плечо Амэ и попробовал подняться, но тут же её остановил — Мия уже приходила в себя.

— Зови кого-нибудь на помощь, я её задержку.

— Нет, давайте я...

Разговор прервал с грохотом упавший стол. Сжав дрожащие кулаки и слизав выступившую на губах кровь, на них свирепо смотрела Мия.

— Зачем ты пришла? Мы же только остались вдвоём, я хотела красиво попрощаться, а ты всё испортила!

— Я верный рыцарь моего господина. Мой долг — защищать его от любой угрозы.

— Рыцарь? То ты ему слуга, то раба, то рыцарь. И как ты всё успеваешь? Знаешь, я уже давно думаю: странная ты. Сумасшедшая. Мозги у тебя набекрень.

— Кто бы говорил.

— И я такая же? — рассмеялась Сацуки.

— Меня не волнует, о чём ты думаешь, что тебя тревожит и раздражает, какие у тебя были варианты и почему ты на это решилась. По сравнению с жизнью моего господина, всё это ничего не значит. Я избавлюсь от тебя, Мия Сацуки.

— Ещё посмотрим!

Сацуки вынула из кармана ножик, и Амэ выступила вперёд, защищая парня. Острое лезвие поблёскивало в темноте — хоть и короткое, но до нутра такое достанет. Мия с улыбкой провела по нему пальцем. Дзюдзава не успел сказать и слова, как без всякого сигнала девушки сорвались на встречу друг другу.

Очибана хотела подобраться поближе, но Мия отмахивалась от неё ножом. Раза два-три лезвие её коснулось, но достало только до одежды — Амэ отгораживалась партами и стульями, ловко держа дистанцию.

— Судя по хвату, ножом ты никогда не убивала.

— И что с того?! — заорала Мия, решив, что над ней издеваются.

Её глаза налились кровью, а Амэ всё так же спокойно уворачивалась и ждала шанса, когда она сможет ответить.

В её комнате лежали книжки не только об аниме и паранормальщине, но и руководство по самообороне и рукопашному бою. Наверняка она их не только пролистала.

— Хватит мне мешать! Хватит, хватит, хватит!

Мия отвлеклась буквально на секунду, но Амэ уже сорвалась с места: мигом поднялась со стула на парту, оттолкнулась от неё и пнула соперницу в грудь. Сацуки отбросило с такой силой, что она сбила парты позади себя и распласталась на полу. Амэ повалилась рядом, но тут же вскочила и приготовилась драться. Не медля ни секунды, она метнулась к Мие и протянула к девушке руку. Раздался стрекочущий звук и Сацуки резко выгнула спину. Амэ просидела с ней секунд десять, после чего, наконец, облегчённо вздохнула.

— Что это было?

В ответ Амэ показала чёрную пластиковую коробочку, которую держала в руке.

— Шокер. Крохотный, но ненадолго вырубить человека может.

— И ведь достала же где-то.

— Отец подарил на день рождения, для самообороны, чтобы с собой носила. Давно ещё.

Он человек суровый — вполне возможно, так и было. Очибана, конечно, не переставала удивлять — она так ловко сбила девушку с ног и, не раздумывая, ударила её шокером. Даже Дзю реагировал на опасности на порядок хуже, чем она. Может, Амэ специально училась драться?

Убедившись, что Сацуки не шевелится, Дзю протянул руку к Амэ.

— Прости, без тебя не подняться.

— Рада помочь.

Очибана уже хотела взять его за руку, но вдруг обернулась. Однако было поздно — соперница уже вскочила на ноги и успела схватить нож.

— Как?..

Будто смеясь над ней, Мия очнулась куда раньше, чем рассчитывала Амэ и, шагнув в их сторону, произнесла:

— Только пошевелись...

Угроза поразила её как заклинание, и девушка замерла на месте. С округлившимися глазами и широченной улыбкой Сацуки, не торопясь, шаг за шагом, подступала к ней. Амэ стояла совершенно ошеломлённая, она и представить не могла, что её соперница не остановится ни перед чем, лишь бы довершить начатое. Одурманенная повисшим в кабинете запахом смерти, Очибана могла лишь беспомощно смотреть на идущую на неё с ножом Мию.

Может, она и хотела увернуться, но тело не слушалось. С неё катился ледяной пот, казалось, она перестала даже дышать и всё глубже уходила в себя. Мия бросилась вперёд, но Очибана словно окаменела перед лицом неминуемой гибели.

— Амэ!

Она словно очнулась ото сна, но тут же полетела на пол, и чуть не вскрикнула, когда подняла голову.

Лезвие впилось Дзюдзаве в живот. Кровь ручьём побежала из раны, и заметив её, Мия вдавила нож глубже. Она даже не поняла, как Дзю отбросил Амэ в сторону и сам подставился под удар. Она ничего не замечала перед собой и продолжала давить на рукоять, будто это отменит всё, что с ней приключилось. Девушка вся дрожала, сжав зубы от напряжения и тяжело дыша.

Попала? Прикончила её? Теперь-то всё или нет? Сацуки уже ничего не соображала. Она подняла голову, будто хотела услышать ответ. Но на неё смотрел Дзюдзава. Измученный, вспотевший, с трудом сдерживающий боль.

— Ну что, стало тебе легче?

— Дзю...

— Дурочка, — улыбнулся парень.

Мия будто пробудилась ото сна: девушка испуганно выпустила нож из рук и, дрожа, смотрела на свои окровавленные руки.

— Нет... Нет, Дзю! Не так! Всё должно быть не так! Пожалуйста, поверь мне, я же не хотела, совсем не хотела...

Не успела она договорить, как сзади раздался стрёкот. Сацуки закатила глаза и повалилась на пол. Бросив шокер в сторону, Амэ подхватила Дзю.

— Господин!

Парень уже не мог ей ответить и только улыбнулся залитыми кровью губами. Будто сквозь туман он видел, как девушка аккуратно положила его на пол, сняла рубашку, осмотрела рану, и видимо, решив, что вынимать нож слишком опасно, отчаянно думала, чем ему можно помочь.

Её руки дрожали. Всегда такая спокойная, сейчас она паниковала и так торопилась.

— Не беспокойтесь! Я обязательно вас вытащу! Вы не умрёте, господин! Не умрёте! — повторяла Амэ, сдвигая прочь липшие к лицу волосы. Она больше успокаивала себя, чем его. Дзюдзава уже почти не чувствовал боли и смирился с тем, что это конец, но девушка всеми силами старалась остановить бегущую кровь и сохранить его жизнь.

— Вам нельзя умирать. Мы же только встретились, только снова нашли друг друга! Не умирайте, господин! Не умирайте!

Она плакала, и со слезами на глазах ещё больше походила на очень маленькую и добрую девочку. Глядя, как Амэ не унимается, Дзюдзава наконец-то признался себе: «До чего же она милая».

Дзю снился сон. Про то, как он ходил в четвёртый класс. Над ним тогда издевались в школе, но на выручку никто не спешил, и Дзю обычно просто сбегал от своих обидчиков, а потом где-нибудь плакал. Один. Если бы он сразу пошёл домой, мать подняла бы его на смех, вот мальчуган и бродил по округе, пока не успокоится.

Стесняясь показывать прохожим заплаканное лицо, Дзю побежал в парк — там, у колонки, он мог бы умыться. К счастью, рядом с ней почти никого не оказалось. Он набрал воды в ладони и умылся. Слёзы казались такими горячими после ледяной воды. «Это они от грусти такие жгучие?» — подумал тогда Дзю.

Он порылся в карманах, но не нашёл платка и вытерся об одежду. Убедившись, что больше слёзы не текут, мальчик побрёл по парку. Дзю хотел вспомнить что-нибудь хорошее, но ничего не шло в голову, и ему опять стало грустно. Он испуганно озирался: скорее, скорее за что-нибудь зацепиться, лишь бы не плакать.

И тут мальчик заметил, как рядом кто-то сел на скамейку. Он бы тут же дал дёру, будь это кто-то из его класса, но на скамейке сидела маленькая девочка. Наверное, первоклашка. Если бы не школьный ранец за спиной, он бы вообще решил, что она ещё ходит в садик.

Она плакала. И не просто плакала — рыдала: девочка закрыла покрасневшие глаза руками, но слёзы катились сквозь них ручейком, а нос уже шмыгал.

Что-то потянуло Дзю к ней. Он наклонился и сам не заметил, как вытянул руку и погладил малышку по голове. Мальчик никогда так не делал, да и сейчас сам хотел, чтобы его пожалели. Но встретив девочку, которой было даже хуже, чем ему, Дзюдзава захотел её успокоить. Он сам не знал, почему, да это было и не важно. Девочка сначала вздрогнула, а потом подняла глаза на своего утешителя и удивлённо заморгала, ещё не понимая, снится ей это или нет. Дзю и сам застыл от неожиданности: малышка оказалось очень красивой, и пускай у неё была неественно длинная чёлка, всё искупали очаровательные глаза, от слёз казавшиеся только милей.

Девочка так пристально на него смотрела, что Дзю покраснел и рассмеялся, чтобы она этого не заметила. Так натурально, что он и сам удивился.

Дальше всё понеслось быстрее. Девочка что-то ему шептала: может, на что-то жаловалась, а может, просто радовалась, что нашла, с кем поговорить, и Дзюдзава внимательно её слушал, решив, что не уйдёт, пока ей не станет легче. Она о многом успела рассказать — даже о свежих мультиках и манге, за которыми сейчас все следят, и о том немногом, что радовало её в школе. Честно, без притворства, и не сводя с него глаз. Её взгляд почему-то совсем не смущал Дзю, и он смотрел на неё так же. И вот уже совсем скоро ребята друг другу улыбались.

Как же давно это было! Всё неприятное заволокло туманом, а остатки воображение свело в единую картину. И после, наверное, поставило отметку: «Приятные воспоминания». Так Дзю показалось к концу сна. Наверное, стоит открыть глаза, и он снова всё забудет. Сон ли это был? Просто сон? Если да, то какой-то уж очень глупый и наивный.

◆

Первое, что Дзю увидел, когда проснулся, — белый потолок. Знакомый запах — он снова в больнице. Что ж, по крайней мере, он ещё жив и оставлен кем-то в этой белоснежной чужой постели. Парень попробовал подняться, но не смог. Ладно, пока можно осмотреться и так.

Он глянул вбок — на стуле у кровати курила, закинув ногу на ногу, его надменная мать.

— А я думал, в больницах не курят.

— Меня это волнует? — улыбнулась ему Бэника, выпустив клуб дыма. — С прибытием с того света.

— Вот уж не думал тебя тут встретить.

— А куда деваться? Ты — сын, я — мать.

— И долго я провалялся?

Не отрываясь от сигареты, Бэника с кислой миной взглянула на часы.

— Три дня, два часа и пятнадцать минут, где-то так. Слушай, ты уж из меня дуру не делай, не помирай раньше матери.

— А ты бы расплакалась, если б я умер?

— Думаешь, нет? — спросила она так серьёзно, что Дзю не нашелся с ответом.

— Ты, конечно, тот ещё паршивец, но всё равно моя кровь. Дзю Дзюдзава, мой единственный сын. И я тебя ни на кого не променяю. Я об этом никогда не забываю, и ты помни.

— Вот не надо мне указывать, — возмутился Дзю, на большее сил не хватало.

Бэника всегда была такой: себе на уме и с непомерными амбициями, как у главаря уличной банды, а забеременела и стала матерью почти случайно. В детстве она завидовала другим мамам и, наверное, именно эта иллюзия её и пленила, да только теперь от неё не осталось и следа. Но каким бы скверным ни был характер у его матери, ненавидеть её Дзю всё равно не мог и где-то в глубине души даже радовался, что сейчас она сидела рядом. Но в этом он бы ей ни за что не признался.

Бэника будто специально старалась дымить подальше от него и, выдохнув в очередной раз, повернулась к сыну:

— Мне тут рассказывали. В интересную историю ты вляпался! Чтоб одноклассница ножом пырнула, да даже не по любви. Не каждому такое выпадает.

— А с ней-то что?

— Ты про Мию Сацуки?

Парень кивнул, и Бэника продолжила:

— Померла.

— Как?

— Испугалась, что прикончила тебя, ну и на себя руки наложила. Знаешь, как бывает, прикончила парня — и сама следом. Вот только ты выжил.

Мать заметила, как Дзю побелел, и скорее поправилась:

— Стой-стой-стой, я пошутила. Не надо так пугаться.

— Паршивые у тебя шутки.

— Ну, тут ты прав, — пожала плечами Бэника и дружелюбно улыбнулась, стряхнув пепел с сигареты.

— Она в полиции. Похоже, сама сдалась, как тебя пырнула.

— Ясно.

Пожалуй, это был лучший вариант. По крайней мере из тех, до которых он додумался. Парень с облегчением выдохнул и тут же опомнился.

— А с другой что?

— С которой? Уж будь добр, зови её по имени, — заявила Бэника, возмущённая его беспардонностью.

— Если ты про Амэ Очибану, то она спит в коридоре.

Мать усмехнулась и указала на дверь палаты.

— Дикая у тебя девчонка, конечно. Она тут и сестёр, и врачей достала: заявила всем, что оберегать тебя — её долг, ни на секунду от тебя не отходила. А как увидела меня, обыскала с ног до головы — боялась, что я решила тебя прикончить и притащила с собой оружие. За ней, похоже, ещё младшенькая сестрёнка приходила, но сколько ни уговаривала, та с ней не ушла. Она уснула-то всего пару часов назад, когда я напоила её кофе со снотворным. У такой малышки и такая огромная душа. Где ты её нашёл?

— Похоже, в прошлой жизни.

— Вот это номер! — рассмеялась Бэника и снова стряхнула пепел с сигареты.

— Ну, ей стоит сказать спасибо. Если бы девочка не оказала тебе первую помощь, я бы сейчас ходила в чёрном.

Только теперь Дзю заметил у матери круги под глазами. Какой бы сильной она ни была, последние три дня вымотали даже её. Неужели мать просидела всё это время тут, не смыкая глаз? Впрочем, спрашивать бесполезно, честно она не ответит. Не то чтобы Дзю хотел ей отплатить, но ему вспомнилось одно незаконченное дело: он наконец-то мог кое о чём ей сказать.

— Обед.

— Мм?

— Ты мне как-то обед оставила. Мне очень понравилось.

— А, ты об этом... — со скукой ответила мать и выпустила новое облако дыма.

В окно дул приятный ветерок, играя со шторами. На улице уже стояла духота, но с ним в палату всё равно попадал свежий воздух и успокаивающий запах посаженной вокруг больницы рощи.

Время здесь летело незаметно, и Дзю подумал, как же он по этому скучал. Давно ли им с матерью удавалось посидеть вот так, глядя друг на друга и непринуждённо беседуя?

Наверное, и Бэника думала о том же, но не поддалась чувствам, как сын. Покончив с сигаретой, она бросила окурок в карманную пепельницу и поднялась со стула.

— Врачи говорят, тебе тут месяца два валяться. Ерунда, три недели — и будешь как новенький, всё-таки ты мой сын.

На мгновенье Дзю захотелось её окликнуть, но он промолчал и просто провожал её взглядом. Парень уже успел позабыть, какой доброй она иногда бывала.

— Слушай, чуть не забыла, — развернулась Бэника, уже схватившись за дверь.

— Я же спросить хотела. Ты что-нибудь видел?

— В смысле?

— Ты же три дня стоял одной ногой в могиле, ну хоть врата-то в другой мир ты видел? Даже я, представь себе, ещё ничего не видала. Ну а ты, как? Суд там, или самого Владыку преисподней?

— Ничего я не видел. Наверное, меня развернули на полпути.

— Эх, ну и скука.

Мать разочарованно вздохнула и открыла дверь.

— Значит, ещё поживёшь.

— Ну да, ещё помучаюсь.

— По-твоему, жизнь — одни муки? Мелкий ты ещё, ничего не понимаешь, — ответила Бэника и вышла из палаты, оставив после себя только запах сигарет.

Обычно Дзю его не переносил, но сегодня был готов потерпеть. Может, желая сохранить его подольше, парень сделал глубокий вдох и снова закрыл глаза. В этот раз ему ничего не приснилось.

◆

Как Бэника и обещала, Дзю поправился к концу каникул. Доктора, конечно, удивились, но не сочли это чем-то невероятным. Только шрам на животе, скорее всего, останется на всю жизнь. И теперь при взгляде на него Дзюдзаве наверняка будут вспоминаться крики Мии, её плач, боль, ненависть и его собственное бессилие.

После расследования Мия призналась, что помогала Киёси Какуре и передала полиции снимки жертв, все до единого. Она вновь почувствовала себя человеком, но выглядела так, словно навеки с кем-то рассталась, и равнодушно пересказывала полиции свою историю. А когда её спросили, зачем она фотографировала жертв, ответила следующее:

— Когда он меня изнасиловал, я кричала, рыдала, снова и снова молила о помощи, просила остановиться и отпустить меня, но он меня совершенно не слышал. От страха я не могла смотреть Киёси в глаза и, отвернувшись, увидела перед собой зеркало. Огромное зеркало, в которое я иногда смотрелась. Вот только сейчас передо мной было ужасное, неузнаваемое лицо. Мне оно страшно не понравилось. Я так перепугалась и не могла понять, где же я его всё время прятала? И у жертв перед самой смертью я видела то же лицо, самое страшное лицо на свете. Мне казалось, если я окажусь по другую сторону, сама буду выдавливать из людей эти лица, то что-нибудь изменится, обязательно изменится... Так мне казалось.

Трудно сказать, придумала она эту историю или всё так и было. Мать думала, что дочурку обижают в школе, отсюда и все синяки, и даже обсуждала это с Киёси, ведь девочка частенько заходила к нему в гости. Похоже, дома она замыкалась в себе и ни о чём не хотела говорить, вот мать и решила, что Мию обижают. Она старалась не лезть к дочери с расспросами и закрывала глаза на то, что с ней происходит, и теперь, узнав от полиции правду, никак не могла себя простить.

Дзю пропускал всё, что писали о ней в газетах. Он не знал, да и не хотел знать, насколько тяжёлыми сочли преступления Мии и какой ей за это положен срок. От его тревог никому не станет легче. Конечно, её могла ждать петля, но если нет, то они ещё когда-нибудь встретятся. А может и нет, кто его знает? Сейчас он много о чём жалел и даже не надеялся когда-нибудь отделаться от этих сожалений.

◆

После каникул атмосфера в классе стала совсем другой. Своей парты лишилась не только Фудзисима, но и Сацуки. Школа стыдливо избавилась от преступницы и её жертвы, и на первом собрании директор даже словом не обмолвился об этой трагедии, повторяя как заклинание: «Главное — чтобы вы стали хорошими людьми».

Подружки Мии радостно ворковали друг с другом, будто эти дурочки уже забыли и про убийства, и про неё саму. Все парни, которые ещё недавно так тепло к ней относились, вдруг потеряли к девушке всякий интерес и старались её не упоминать.

«Да тебе любой протянет руку помощи», — так Дзю говорил? Вот только не видать этих рук. А может, и правда не было у Мии никакого выбора? И это он цеплялся за иллюзии, а девушка смотрела на всё трезво? От веселой болтовни её школьных подруг у парня щемило в груди.

Кто-то из ребят и учителей жалел Дзюдзаву, попавшего в такую переделку, но парень старался ни с кем не общаться. «Попал в переделку, ну-ну». В конечном счёте он оказался просто зрителем и ничего не смог сделать. Ни-че-го.

Дзю потерял двух своих подруг и снова оказался отрезан от класса, только теперь ему было тяжко с этим мириться, и он просто надеялся, что скоро все переживания растворятся в серых буднях.

◆

И только на Амэ Очибану эти события никак не повлияли. Все каникулы она несла вахту у его постели, за что медсёстры открыто над ней посмеивались. Когда Дзю выписали, малышка расплакалась от счастья.

Дзю так и не понял, как к ней относиться. Впрочем, понять саму Очибану — тоже была та ещё задача. И он оставил эти вопросы без ответа, верный своей привычке ничего не доводить до конца.

Стоило взглянуть на сентябрьское небо, как всю тоску как ветром сдуло — на небосводе ни облачка. «И под этим голубым полотном ходит весь мир», — посетила его неожиданная мысль, такая же необычная, как его настроение.

Они вдвоём возвращались с субботних уроков, когда Дзю, зажмурившись от яркого солнца, спросил:

— Слушай, а ты какие дни больше любишь? Когда солнце светит или дождь идёт?

— Пожалуй, ни те, ни другие, — ответила Амэ, и молча поглядев на небо, продолжила: — Раньше мне нравились пасмурные дни. Казалось, их будто в честь меня и назвали, и я радовалась, стоило только услышать прогноз погоды. Но это был самообман. И когда я поняла, что для моей радости нет никаких оснований, я заплакала.

Впервые она говорила о своём детстве. Конечно, Амэ и сейчас невелика ростом, а в детстве, наверное, и вовсе казалась совсем крошкой, и плакала, как все нормальные дети. Почему-то Дзю было совсем не трудно представить малышку с чудесными глазами, на которые навернулись слёзы.

— Так что в пасмурные дни мне и теперь немного не по себе.

Амэ так грустно улыбнулась, что рука Дзю сама потянулась к ней. Аккуратно, будто перед ним был настоящий хищник, Дзюдзава погладил девушку по голове, и та удивлённо подняла на него глаза.

Встретившись с ней взглядом, парень произнёс:

— Слушай, Амэ Очибана.

— Да?

— Я же не собираюсь горы сворачивать. И мечты у меня никакой нет. Ни амбиций там, ни желаний. Ну, жить как-нибудь — и всё. Вот такой вот я человек, Дзю Дзюдзава. Ты это хорошо понимаешь?

— Да.

— И жизнь меня, наверное, ждёт невесёлая. Я же скорее ухвачусь за то малое, что у меня есть, чем погонюсь за чем-то большим. Сечёшь?

— Да.

— Так что ничего хорошего тебя со мной не ждёт. Вообще ничего. Ну как? Расхотелось со мной возиться?

— Нет.

— Вот же глупышка, а ведь котелок вроде варит. Ну что в моей компании хорошего?

— Много чего.

Амэ широко улыбнулась, и Дзю захотелось ответить тем же. Странная к нему прицепилась девчонка. Ведь странная, как ни крути, только его это уже не сильно тревожило.

— Ладно, как хочешь. Ходи со мной сколько влезет. Ну и я с тобой поброжу, пока тебе не надоест.

— Хорошо.

— Ну, и куда пойдём?

— А?

— Ну чего ты глазами хлопаешь? Сказал же — с тобой поброжу. У меня день свободный, так что пойдём, куда скажешь. Ну, рассказывай.

— Что вы, что вы, я не стою вашего внимания, — отчаянно замотала головой Амэ.

— Говори уже, не упирайся, — ласково сказал Дзю и с радостью про себя отметил, как легко ему проявлять доброту к своей спутнице.

— Как... скажете. Может, тогда, в Сибую?

— Хочешь одежду присмотреть?

— Нет, там есть магазин подержанных книг... В основном манги.

— Хорошо, пошли.

Казалось, Амэ покраснела, но всё равно широко ему улыбнулась, отчего у Дзю потеплело на душе. Может, это была просто иллюзия, которую он сам себе нарисовал. Ведь так все и живут, собрав на своей картине всё хорошее и плохое.

Но в конце, в самом-самом конце, верят и молятся, чтобы плюсов на ней оказалось чуточку больше.

Дзю пошёл к станции, и Амэ, помявшись, побежала за ним. Так они и шагали вместе: хулиган и его девушка-рыцарь.

Конец

Что ж, давайте знакомиться. Меня зовут Кэнтаро Катаяма.

А это была моя первая повесть, за которую издательство «Супер Даш» назвало меня лучшим новичком года и позволило издать свою работу. Я не смел даже надеяться, что однажды мне выпадет такой шанс, и искренне счастлив, что дожил до этого чудесного дня.

Свой первый рассказ я, кажется, написал ещё классе во втором. В учебнике японского мне встретился небольшой текст и задание: «Придумайте конец этой истории». Так я и взялся за свою самую первую работу. Мне, конечно, доводилось читать интересные книжки, но тогда я даже не задумывался, чтобы написать свою. Для меня это было нечто совершенно новое!

Рассказ получился короткий, но, дописав его, я прижал тетрадь к груди и, пройдя по классу, положил её на стол учителя. Он открыл тетрадь и принялся изучать мою работу, а я всё стоял рядом и с замиранием сердца следил за его глазами: «Читает, читает!»

Закончив, он повернулся ко мне и сказал:

— Катаяма.

— Да?

— Отличный рассказ.

— П-правда?

— Только тут ни одного иероглифа, сплошная азбука.

Я остолбенел, не зная, что ответить.

— Катаяма. Давай-ка до завтра перепиши всё иероглифами.

— Ладно...

Ни за что бы не поверил, что однажды мою работу издадут. Всё-таки загадочная это штука — жизнь. И если уж мы заговорили о загадках, то причина, по которой люди берутся написать свою историю, — такая же загадка. Мне очень любопытно, как люди эволюционировали до того, что стали создавать целые миры в своём сознании.

Наверное, всё началось с желания. Желания того, чего в реальности ну никак не добиться, но и бросить никак нельзя.

Желания завладеть чем-то недоступным, желания вновь встретиться с тем, кого уже нет в живых, желания взмыть в небеса. Как же ещё это сделать, если только не выдумать всё от начала и до конца в своей голове? Другие виды просто сдавались, но мы, люди, продолжали мыслить и придумывали целые истории.

Может, именно поэтому у нас чуточку больше шансов на выживание, чуть меньше причин пребывать в унынии и чуть больше причин надеяться на благосклонность высших сил. По крайней мере, так мне кажется.

Если вам, дорогие читатели, мой рассказ понравился или хотя бы помог на время вырваться из реальности, то большей награды мне и не надо. Я не шучу. В нашей вечной борьбе с реальностью очень важно хоть иногда из неё вырываться.

В конце я хотел бы от всего сердца поблагодарить моего редактора Фудзиту, чьи ценные советы помогли дописать книгу до конца, Ямамото, нарисовавшего для неё восхитительные иллюстрации, а также всю редакцию и, конечно же, вас, дорогие читатели.

Огромное вам спасибо. Надеюсь, мы ещё встретимся.

Кэнтаро Катаяма

Матадор(переводчик)

К «Чокнутой подружке» у меня всегда было особое отношение. Я уже не помню, кто ещё в 2009 году посоветовал мне посмотреть первую ОВАшку, о которой я тогда знал только то, что она сделана по книге автора «Курэнай» и там, вроде бы, даже есть общие герои. Но стоило с ней познакомиться, как я тут же влюбился: где ещё встретишь аниме в духе драм и триллеров восьмидесятых о помешанных ролевиках, где герой мнит себя персонажем любимой вселенной и не может отличить правду от вымысла? Мы так привыкли к историям про попаданцев, открытия порталов в другие миры и тайные общества магов, вампиров и прочей нечисти, что история, где всё это, на первый взгляд, существует только в больном воображении героев, воспринимается как настоящее откровение.

Когда семь лет спустя я решил переводить новеллы, то, разумеется, начал с «Подружки» и не разочаровался. Хоть Катаяма и скромничал, что никогда не рассчитывал издать собственную книгу, пишет он интересно и умеет без занудства рассказать, в каком мрачном и не привлекательном мире живут его герои и на какие фокусы порой способно человеческое воображение.

Судьба самого перевода, как мне кажется, сложилась довольно гладко. Были у нас и небольшие задержки, и смены редакторов, но я надеюсь, что это не сильно помешало выпустить книжку в таком виде, чтобы вы могли с интересом её прочесть.

Напоследок я бы хотел поблагодарить Аркнарока, Малфа, Резеля, Дифа, Лессу, Снайпера, Чайку и Хаиро за то, что они помогли мне влиться в коллектив РуРы и освоиться в новом для меня деле перевода книг. Если кого забыл, прошу прощения. Ну и конечно, спасибо тем из вас, дорогие читатели, кто оставлял свои комментарии, интересовался, когда выйдет продолжение или просто заглядывал за новостями ко мне на страничку. Ведь куда интересней работать, когда результат твоего труда находит отклик среди других людей.

Лесса(редактор)

Судьба у проекта, судя по всему, непростая — первый же том пережил смену сразу двух редакторов. И знаете, я крайне им благодарна) Вы видите лишь итоги нашей работы и можете лишь догадываться, как проходила сама работа. А проходила она замечательно. Давно не доводилось работать над проектом с таким удовольствием. Здесь сложилось всё: и захватывающий сюжет, дополненный мрачной серьёзностью книги, и приятные товарищи по команде, профессионалы своего дела. В общем всё что надо, чтобы сделать редактора счастливым. Словом, очень надеюсь, что вы получите от чтения такое же удовольствие, как мы от работы)

SnipeR_02(пруфридер)

Не умею писать нормальные послесловия, так что вместо этого ограничусь небольшим отзывом на правах первого читателя.

Итак, о переводе. В целом — очень достойно. Давно не видел настолько хорошего любительского перевода ранобэ, заметен немалый опыт.

Могу отметить достаточно вольный подход к трактовке, из-за чего несколько потерялся авторский стиль. Впрочем, данный недостаток компенсируется грамотностью изложения и наличием собственного наработанного стиля переводчика.

Редакторский состав претерпевал изменения чуть ли не каждую главу, однако едва ли это будет заметно по тексту, поскольку здесь наглядно прослеживается свойство хорошего перевода. Заключается оно вот в чем: если правки редактора затрагивают менее двадцати процентов текста, то перевод замечательный.

Что же касается подачи сюжета да и истории в целом, то виден расчёт на более взрослую аудиторию, чем, в принципе, меня и зацепила эта книга. Вроде бы ничего замудренного, но и провальных дыр нет. Однако характерная для небольших томиков сжатость всё же сказалась — не успеваешь проникнуться симпатией и привязанностью к героям, чтобы испытать настоящее чувство драмы. Осталось немало неосвещенных автором деталей, но, думаю, часть вопросов отпадет в продолжении...

...которого я дождусь непременно. С полной уверенностью могу сказать, что ничуть не жалею о потраченном на книгу времени. Спасибо товарищам по команде, надеюсь продолжить сотрудничество в следующем томе!

Hairo(эдитор)

Всем хай, спасибо, что прочли это крайне увлекательное произведение.

Я не знал, чего ожидать от данного тайтла, но почему-то было большое желание узнать. Очень хочу уже прочесть.

Я очень благодарен Матадору за то, что он пришел к нам, и решил переводить именно эту книгу. Для меня это произведение стало чем-то вроде учебника по саморазвитию, я многому научился в плане работы над иллюстрациями.

Признаюсь сразу, я не читал еще этот том (т.к. всегда жду полного релиза), но посмотрел OVA, которая вкратце пересказывает события.

Это очень занимательное произведение, которое удерживает своей атмосферой и загадочностью, плюс лично для меня это произведение крайне отличается от того, что я обычно читаю, и что вообще сейчас представлено в сфере ранобэ.

Ну серьезно, каждый раз, когда я вижу новости о попаданцах или очередное фэнтези про школу, в голове сразу проноситься «надоело», «хочется чего то другого», «ну сколько можно». Так что, К ПРОЧТЕНИЮ ОБЯЗАТЕЛЬНО!

Спасибо, что обратили внимание на этот крайне занудный текст)

Поклон вам от серого крота ретушерского отдела ^_^

Начальные иллюстрации

— Сестрёнка, вставай!

Хикару подождала в коридоре, но ответа не последовало. Приоткрыв дверь, она проскользнула через тёмную, обдуваемую кондиционером комнату и распахнула шторы. В окно тут же пробилось яркое солнце, сулившее хорошую погоду на весь день.

Девушка взглянула на постель, где всё ещё мирно спала Амэ. Ложились сёстры рано, но если младшая легко вставала поутру, то до старшей было не добудиться. И тем не менее, в её комнате не найдёшь ни одного будильника: как бы громко они ни звенели, девушка не открывала глаз. «Бездушному звуку не достучаться до моего сердца», — так она сама это объясняла. Амэ так бы и спала целыми днями, если бы по утрам её не приходили будить сестра или мать. И если к звонку будильника она относилась с пугающим равнодушием, то, услышав знакомый голос, всё-таки открывала глаза.

Этот утренний ритуал Хикару повторяла годами, но он нисколько её не тяготил. Она подобралась поближе к её ушку, чуть не касаясь его губами, но остановилась полюбоваться безмятежно спящей Амэ. Было что-то благородное и возвышенное в том, как она распустила волосы и уснула, закутавшись в тонкую простынь, будто принцесса из сказок, не знавшая никаких невзгод. «Какая же красивая у меня сестрёнка», — с гордостью подумала про себя Хикару. Ей давно хотелось сфотографировать Амэ во сне, но она каждый раз стеснялась сделать снимок, ведь это всё равно что признаться в какой-то совершенно неестественной тяге к родной сестре.

Хикару могла бы наблюдать за ней вечно, но всё-таки нашла в себе силы оторваться и прошептала Амэ на ушко:

— Сестрёнка, уже утро. Пора вставать.

— Угу...

Амэ широко открыла глаза, в которых будто отражался весь мир. Всё ещё замотанная в простыни, она села на кровати, озадаченно озираясь по сторонам. Всегда такая собранная, сейчас она выглядела скорее растерянной и испуганной, словно не узнавала ни кто она, ни где находится, будто в самом деле была гостьей из другого мира. Амэ отчаянно копалась в своей памяти, и только всё вспомнив, постепенно пришла в себя и успокоилась. Так начиналось каждое её утро, и поэтому Хикару терпеливо стояла рядом, пока спустя примерно полминуты старшая сестра наконец-то не узнала её и не поздоровалась:

— Доброе утро, Хикару.

— Доброе утро, сестрёнка. Ну как, ты проснулась?

— Да.

Амэ низко поклонилась сестре, как это обычно делают дети, и великоватая ей пижама только усиливала этот образ.

— Я уже завтрак приготовила. Покушаем вместе?

— Угу.

Хикару уже хотела спускаться, но обернулась: почти не открывая глаза, её сестра не спеша поднялась с постели и неуверенно двинулась вперёд.

— Сестрёнка, там же стена.

— Точно, стена.

Что поделаешь, пришлось взять сестру за руку и провести её за собой по коридору. Хикару старалась не торопиться, но Амэ всё равно ступала так неловко, будто боялась упасть, а на лестнице и вовсе практически повисла на сестре и ступала по чуть-чуть, ступенька за ступенькой.

Несмотря на всю свою ловкость, которой поражалась даже её сестра-спортсменка, по утрам Амэ с огромным трудом заставляла себя двигаться, будто заново училась это делать. Может, кто-то и счёл бы это странным, но только не Хикару, ведь сколько она помнила свою сестру, она всегда была такой. Напротив, Хикару с радостью помогала ей по утрам, ведь Амэ выручала её во всё остальное время.

— Сестрёнка, ну ты что, не надо тереть глаза!

— Угу, извини.

Это было по-своему весело — поменяться со своей сестрой местами, пускай и ненадолго.

Наконец-то спустившись на первый этаж, девочки прошли на кухню. Заливший комнату солнечный свет возвещал о приходе утра, но мать, похоже, ещё нежилась в постели. Наверное, в неё Амэ выросла такой соней. Впрочем, зачем вставать так рано? Ведь сегодня воскресенье и на часах всего семь тридцать. Дома не хватало только отца — он ещё не вернулся из командировки.

Хикару уже заботливо разложила на столе нехитрый завтрак: яичницу, салат и йогурт. Усадив Амэ за стол, сестра уселась напротив, включила телевизор, прощёлкала каналы и остановилась на прогнозе погоды. Взяв со стола пару аккуратно нарезанных ломтиков хлеба, она положила их в тостер, а пока те запекались, прошла к холодильнику и открыла дверцу.

— Сестрёнка, ты что больше хочешь: молоко или яблочный сок?

— Что послаще.

Захватив молоко для себя и сок для Амэ, Хикару расставила их на столе и проверила, как там тосты. Её сестра, тем временем, не спеша принялась за сок, осторожно держа стакан двумя руками. Из-за длинной чёлки трудно было понять, куда был направлен её взгляд. Наверное, на экран телевизора.

Разумеется, сёстры неспроста поднялись в воскресенье в такую рань. У Хикару с утра тренировка по каратэ и кое-какие дела после, а Амэ договорилась с кем-то встретиться.

Младшая достала подрумянившийся тост, намазала его маслом и на тарелке передала Амэ.

— Спасибо.

Амэ кивнула и принялась за хлеб. Улыбнувшись своей сестрёнке, Хикару приготовила тост и себе.

— Здорово, что сегодня погода весь день хорошая.

— Угу.

— Сестрёнка, ты, конечно, умеешь за себя постоять, но на улице сейчас творится такой ужас. Будь, пожалуйста, поосторожней.

— Угу.

Амэ послушно кивнула, и младшая сестра улыбнулась ей в ответ.

Попробовав тост и взяв палочками крошечную помидорку, Хикару взглянула на экран. Прогноз погоды уже сменился главной темой вчерашних новостей: наркоман захватил рейсовый автобус. К счастью, пассажирам быстро удалось его скрутить. Самое страшное, что преступнику было всего-то тринадцать лет. Приглашённый эксперт сетовал, что дети всё раньше знакомятся с дурью, — того и гляди она будет в ходу уже в начальной школе. Премьер-министр лишь заметил, каким прискорбным является этот инцидент. Остальные новости не лучше: участились нападения банды, грабящей иностранцев, а число самоубийств растёт с такой скоростью, что наверняка превысит прошлогоднюю отметку. Сплошное уныние. Хикару уже успела расстроиться, а вот Амэ новостная сводка ничуть не тронула, она всё так же спокойно смотрела на экран.

— Кстати, я тут в почтовый ящик заглянула. Там опять пришло письмо от этого Кусаки.

— Угу.

— Ты их читаешь?

— Когда как, — ответила Амэ, не отвлекаясь от телевизора. Похоже, эти письма её не очень интересовали.

— Ну, дело твоё. Хочешь ещё тост?

— Хочу.

Хикару положила новый ломтик хлеба в тостер и отпила молока, пока тот запекался, как вдруг её осенило. Стараясь не подать виду, она как бы невзначай спросила:

— У тебя, вроде бы, с кем-то встреча. Наверное, с ним?

— С кем? — переспросила Амэ, повернувшись к сестре лицом. Деваться некуда, пришлось сказать это имя вслух.

— С Дзю Дзюдзавой. С ним у тебя встреча?

Словно по волшебству, Амэ встрепенулась и с неземной грацией радостно кивнула в ответ. Если бы мысли были цветными, у Амэ они бы переливались сейчас всеми цветами радуги. Девушка светилась счастьем и даже чуть-чуть покраснела.

А вот Хикару кипела от злобы и про себя пообещала, что при следующей встрече устроит ему хорошую трёпку.

◆

«И что, спрашивается, я тут забыл?» — подумал про себя Дзю, и прокрутил в голове недавние события.

Он оступился ещё в первый день нового триместра, когда предложил Амэ свою компанию. А как же иначе? Ведь он испортил ей все каникулы и должен был как-то загладить свою вину. Да и что плохого в том, чтобы немного ей подыграть? Ведь, как ни крути, девушка спасла ему жизнь. Дзюдзава поинтересовался, не хочет ли Амэ куда-нибудь сходить, и оказалось, что она не против заглянуть в магазинчик подержанных книг. Именно туда они и отправились, в Сибую. «Магазинчик» оказался огромным залом, вдоль и поперёк заставленным мангой. Не таким представлял его себе Дзю! Но он не сильно расстроился, ведь Амэ здесь явно нравилось: она увлечённо исследовала полку за полкой.

Куда бы отправилась любая нормальная девушка её возраста? В кино, в парк развлечений или по бутикам. Но не Амэ, всё это было не для неё. Впрочем, Дзю это нисколько не смущало. Напротив, с ней было бы куда трудней общаться, если бы она, как и все, только разгуливала по магазинам и грызла мороженое.

Парень не интересовался, нравится ли ей гулять с ним, но с виду она была вполне счастливой. Дзю нисколько не занимали местные книжки, но ему всё равно было приятно послушать, как про них рассказывала Амэ.

Не так уж дурно они провели время. И вот когда Дзю уже провожал девушку до дома, ребята наткнулись на Хикару.

— Стоять! Ты сколько будешь таскаться за моей сестрой?

В ответ тишина.

— Думаешь, раз она такая добрая и тебя не отшивает, то тебе всё можно?

Дзю молчал.

— Хулиган! Прохвост! Чудовище! Болван!

И снова молчание.

— Ты почему мне ничего не отвечаешь, а?

— Да узнать хотел, сколько у тебя ругательств в запасе.

— Не отвлекайся на всякие глупости!

— Как ни крути, а это много говорит о человеке.

Хикару осеклась на полуслове.

— Что, выдохлась уже?

— Пошляк! Придурок! Насильник озабоченный! Клоп водяной, вот ты кто!

— А клоп-то чего?

— Что вспомнилось, то и сказала!

— Ну, знаешь!

Когда все немного успокоились, Дзю поинтересовался у Амэ, как у неё с планами на следующие выходные. Планов не было.

— Если надумаешь ещё куда-нибудь пойти, ты скажи — я не против.

— Нет-нет, господин. Вы и так проявили несказанную щедрость к своей скромной рабе. Этот день пронёсся для меня как чудесный сон. Никакими словами не выразить, как я вам благодарна...

Тут Амэ остановилась, сложила руки на груди и мечтательно закрыла глаза, вспоминая, наверное, как чудесно она провела с ним день. Девушка считала себя обязанной во всём ему подчиняться и наверняка была чрезвычайно признательна Дзюдзаве за то, что он сам предложил составить ей компанию.

На ребят поглядывали прохожие, и Дзю уже раздумывал, как бы им поскорее закруглиться, когда Амэ наконец подобрала нужные слова:

— Даже если бы в этот самый миг я умерла, одна память о сегодняшнем дне придала бы мне сил и, выйдя на бой с самим владыкой преисподней, я вернулась бы с победой.

— Ты бы ещё и вернулась?

— Разумеется.

Отвесив изумлённому парню поклон, Амэ продолжила:

— И, вернувшись, я навсегда осталась бы вашим ангелом-хранителем.

Судьба, которую Амэ обрисовала, показалась Дзю незавидной, но он не стал об этом упоминать и вернулся к тому, с чего начал:

— Значит, никаких планов у тебя нет?

— Да. Господин, вам совершенно не стоит беспокоиться на мой счёт. Вы вольны проводить своё время так, как вам заблагорассудится, я готова всюду вас сопровождать.

Амэ сжала перед грудью кулак, видимо желая показать свою решимость. Дзю встретил этот жест грустной улыбкой. Он привык решать всё в последний момент и уже давненько не планировал своё время заранее. Ничто не мешало провести эту пару дней в одиночестве, но обманывать ожидания Амэ всё-таки не хотелось.

Как следует обдумав свой план, Дзюдзава объявил:

— Ладно, тогда встречаемся в следующее воскресенье.

— Конечно, как пожелаете.

И вот, этот день наконец настал.

◆

Погода выдалась отличная: жара спала, дул приятный прохладный ветерок, а до самого горизонта раскинулось чистое голубое небо, на которое стоило только взглянуть — и всё плохое оставалось позади, а на душе воцарялся покой. Лучшего сентябрьского воскресенья и пожелать нельзя. Самое оно, чтобы выбраться с семьёй на пикник или в парк развлечений, а можно и к морю. Повидаться с друзьями или отправиться на свидание со своей второй половинкой — чем в такой чудесный день не займёшься, всё хорошо.

Дзю действительно так считал. Он шёл, предаваясь воспоминаниям, и тут сзади раздался чей-то голос:

— Эй, дружок, не стой на дороге.

Его нагонял мужчина в солнечных очках с короткими завитыми волосами, как любят стричься хулиганы. Дзю слегка отстранился, но мужчина даже не думал повернуться боком и просто пёр на него. Чтобы не столкнуться, Дзюдзаве пришлось прислониться к витрине, и теперь он даже мог что-то рассмотреть в полутьме за ней. Впрочем, он не знал, что это за место: рядом не было ни стенда с ценами, ни вывески. Больше всего оно напоминало склад: в комнате чуть ли не с бейсбольное поле и тут и там висели одинокие лампочки, а всё от пола до потолка было заставлено кое-как сложенными картонными коробками. Среди них, с калькулятором в руке, стоял мужчина и громко общался с кем-то по телефону. Продавец, надо полагать. Судя по коробкам, торговал он компьютерами, DVD-плеерами, видеокамерами, разными компьютерными деталями и прочим электронным барахлом, в котором Дзю не разбирался.

«Обыкновенный магазин электроники», — сказала бы Амэ.

Они встретились позже и отправились в Акихабару, где Дзю рассчитывал прикупить магнитофон. Старый уже несколько раз зажёвывал взятые в прокате кассеты, и Дзюдзава всерьёз подумывал его сменить. Парень поинтересовался у своей спутницы, не знает ли она, где можно купить подешевле, на что та кивнула и заверила Дзю, что непременно покажет такое место. Вместе они миновали главный квартал, где торговали электроникой, выбрались из бурлящей толпы, и, когда парень уже хотел поинтересоваться, не прошли ли они мимо, Амэ остановилась перед одиноко стоящим строением. Кругом царил такой бедлам, будто владельцы спешно его покинули, но девушка всё равно смело шагнула внутрь. Протиснувшись под рольставнями, поднятыми от силы на треть, они прошли по тёмному заасфальтированному помещению, смахивавшему на парковку, и, спустившись по довольно длинной лестнице, оказались на огромном складе, где, по всей видимости, торговали и в розницу.

Тут Амэ наконец-то сказала: «Отличное место, но о нём мало кто знает».

«Меня бы устроило и что-то поизвестней», — подумал про себя Дзю.

Это место имело мало общего с обычным магазином. Народ кругом был явно не местный, а те редкие японцы, что попадались ему на глаза, совсем не походили на привычных гостей магазинов электроники — школьников и опрятных офисных работников. Тут явно попахивало криминалом, но Амэ поспешила успокоить своего господина:

— Вам не о чем волноваться. Здесь вы не найдёте ни оружия, ни наркотиков, ни взрывчатки. Это заведение другого рода. Здесь не предложат ничего, что было бы запрещено законом, а помимо и без того низких цен возможен и небольшой торг. Ворованное тут стараются не скупать, так что рискуете вы не сильно больше, чем в любом другом магазине, зато изучить товар можно как следует, тут никого не торопят. Конечно, здесь мрачновато, но в остальном это весьма славное место.

Дзю решил бы, что над ним издеваются, будь на месте Амэ кто угодно другой, но девушка говорила всерьёз и явно считала, что нашла самое подходящее место для покупки. В конце концов, он сам ей доверился, возмущаться было поздно, и Дзюдзава промолчал. Он не сильно разбирался в разных марках и просто сообщил своей спутнице, сколько готов потратить и какие функции ему нужны, после чего девушка принялась изучать полки. Дзю поинтересовался, как она умудряется ориентироваться без ценников, на что Амэ ответила, что коробки расставлены в особом порядке, по нему она примерно и понимает, что сколько стоит. Определившись, видимо, с моделью, она прошмыгнула мимо широкоплечего иностранца, смахивавшего на игрока в американский футбол, и остановила продавца. Мужчина со шрамом на лице и взглядом убийцы, наверняка таскающий при себе нож, посмотрел на окликнувшую его девчонку с явным неудовольствием, но та невозмутимо начала торговаться.

Вопрос, откуда берётся такая невозмутимость, постепенно сменился уверенностью, что мастерство убеждения у неё в крови: даже неприступный продавец в итоге стал сдаваться под её напором.

— Господин, мне ещё потребуется какое-то время. Если вам угодно, можете подождать меня на улице.

— Хорошо, договорились.

Видимо заметив, что Дзю не по душе местная обстановка, Амэ оторвалась от торга и предложила ему подождать снаружи. На парня и правда давили стены и полумрак подвала. Пока человек жив, ему приятней быть на солнце, а полежать в сырой земле ещё успеется.

Поднявшись по лестнице, Дзюдзава прошмыгнул под рольставнями и снова очутился на улице, встретившей его всё таким же голубым небом. Он набрал полные лёгкие воздуха и с облегчением выдохнул. Рядом, будто раззадоренное шумом улиц, противно кричало собравшееся на крыше вороньё, от этого гама хотелось сбежать обратно в подвал.

На часах не было ещё и полудня. Раз так, когда они освободятся, можно где-нибудь перекусить, а заодно угостить Амэ за всё её хлопоты, если Дзю потратит меньше, чем рассчитывал. Правда, возвращаться через вечно бурлящий по выходным торговый квартал ему не хотелось.

Откуда всё-таки Амэ знает про этот магазин? Он был явно ей знаком. Что же, она не раз заглядывала сюда одна?

Дзюдзава широко зевнул, как вдруг до него донеслись голоса: рядом, за автоматом, стояли взрослый мужик и девочка, которой на вид не было и семи лет. Он уговаривал её, девочка не соглашалась, но мужчине, похоже, не было до этого дела, и он продолжал напирать. Будь его собеседница постарше, Дзю, может, и прошёл бы мимо, тем более, что на педофила незнакомец всё-таки не смахивал, но молча слушать их разговор всё равно было противно. И когда мужчина, запустив руку в карман, вынул небольшой пузырёк, Дзю бросился к нему и схватил за запястье.

— Тебе чего надо? Пусти!

— Катись отсюда, — только и сказал Дзюдзава, бросив яростный взгляд.

Разглядев своего обидчика, мужчина переменился в лице. Напугали его, должно быть, не только глаза, но и крашенные в золотой волосы. Буквально вчера Дзю заглянул в парикмахерскую и вернул им привычный цвет. Стоило выпустить руку, как мужчина тут же бросился бежать без оглядки. Дзюдзава хотел было его догнать и сбить с ног, но передумал. Чего зря махать кулаками? Таких типов и отговаривать, и бить бесполезно — жизнь их ничему не учит.

Дзю обернулся к девочке — та смотрела на него с изумлением. Она выглядела совсем малышкой в своём милом платье с небольшой красной сумочкой через плечо.

— Нечего разговаривать со всяким хулиганьём, даже если тебя позовут, — сделал ей замечание Дзюдзава, как и полагается старшему, на что девочка, не сводя с него глаз, ответила:

— Золотые.

— Чего? А-а, ты про волосы?

— Иностранец?

— Нет, на сто процентов местный.

Из родных он не знал никого, кроме отца и матери, да и семейное древо не видел, но всё равно не верил, чтоб у него в роду были иностранцы. В конце концов, в школе английский всегда давался ему хуже всего.

Девочка, тем временем, опустила голову и поблагодарила Дзю.

— Осторожней надо.

Девочке, наверное, было тяжело задирать голову, чтобы говорить с таким великаном, и Дзюдзава нагнулся к ней:

— Ты, наверное, папочку с мамочкой потеряла?

— Папу и маму, — поправила его малышка.

Она явно обиделась, что с ней сюсюкаются, как с маленькой, и Дзюдзава виновато улыбнулся в ответ.

— В общем, ты потерялась?

— Нет, просто родители пошли в одну сторону, а я в другую.

— Ну так это и называется «потерялась».

— Я уже через год в школу пойду.

Видимо, она уже была в том возрасте, когда хочется, чтобы с ней говорили, как со взрослой. И уж точно не считали её малышкой, которая могла бы потеряться на улице.

— А как тебя зовут?

— Дзю Дзюдзава.

— Дзю? Как число?

И девочка, вытянув руки, показала ему «дзю» — десять пальцев.

— Ага, правильно.

— Странное имя.

— Мне тоже так кажется.

— А меня зовут Сакура Кагами, — вдруг сказала она и достала из сумочки достала пластиковую карту, на которой красовалось её имя, выведенное чёрным фломастером.

Может, она всегда носила её с собой, а может, родители вручили её дочери на случай, если та заблудится, но скорее всего карточку Сакуре выдали в детском саду.

— Хорошое имя, клёвое.

— Клёвое?

— Это значит «очень красивое».

В ответ на комплимент девочка радостно улыбнулась, как умеют только дети, ещё не растерявшие своей искренности и простоты. Давненько Дзю не встречал такой улыбки.

Со слов Сакуры, она пришла в Акихабару с родителями, но, к несчастью, они где-то разошлись. Малышка пошла той же дорогой, которой пришла, и заглянула во все места, показавшиеся ей знакомыми. Дзю был поражён: не проронив ни слезинки, эта шестилетняя девочка сама искала родителей в чужом ей районе. Но шансов их найти, конечно, практически не было. В воскресенье тут не протолкнуться. В том числе и из-за родителей с детьми. Видимо, измотавшись от поисков, Сакура свернула с шумных улиц в переулок и дошла досюда. А впрочем, может ей, как и Дзю, не нравилось находиться в толпе.

После всех приключений девочке захотелось пить, и Дзю уже собирался взять в автомате баночку чего-нибудь сладкого, но Сакура настояла на чае и добавила: «Я на диете».

«Не рановато ли?» — подумал про себя Дзю, но не стал спорить и взял ей улун. Поблагодарив его, девочка попыталась открыть металлическую баночку, но с её крохотными пальчиками это было не так-то просто. Пожав плечами, Дзю открыл чай и вернул его Сакуре, явно смущённой и раздосадованной, что ей не дали сделать это самой.

Малышка сделала глоток и нахмурила брови: «Горький». Видимо, она была ещё слишком мала, чтобы распробовать всю прелесть чая. Дзю и сам в детстве уважал только сладкие напитки. И дело не столько в ещё не развитом вкусе, сколько в простоте: дети легко делят вещи на хорошие и плохие, и не ищут в них сложности и хитрых полутонов, как взрослые.

Дзю опустился на корточки рядом с Сакурой, открыл свой апельсиновый сок и уже успел его попробовать, но девочка так жадно на него смотрела, что парню ничего не оставалось, как протянуть банку ей. И Сакура не стала упираться, а напротив, с радостью её взяла и сделала глоток.

— Вкусно?

— Мякоти много.

Парень с нежностью смотрел на свою новую знакомую, сжимающую в крохотных ручках банку сока. Не сказать, чтобы Дзю сильно любил детей, но относился к ним с трепетом и просто не мог всем своим грозным видом обрушиваться на малышей, ещё таких хрупких и мало что знающих о мире. Должно быть, он чувствовал, что если обидит ребёнка, то что-то важное и хрупкое надломится и в нём самом.

Тем временем Сакура, покопавшись в сумке, достала небольшую упаковку конфет и протянула её Дзюдзаве.

— Дзю, открой.

А он уж успел подумать, что его хотят угостить в ответ. Как говорится, держи карман шире. Некрасиво обращаться к старшим на «ты», но Дзюдзава не стал делать ей замечание и молча открыл упаковку. Сакура съела одну конфету, другую, и тут протянула пакет ему.

— Угощайся.

— Спасибо.

Дзю запустил руку в пакет, достал пару конфет и положил их в рот. Они оказались жутко приторные на вкус, впрочем, какие ещё сласти могут понравиться детям?

— Дзю, а ты супергерой?

— А? С чего бы?

— Ты же меня спас.

— Ерунда. Да любой поступил бы так же.

Сакура пристально посмотрела на него, нахмурила брови и продолжила:

— Ты даже круче, чем Кэнскэ.

— А это кто?

— Мальчик из моей группы. Он постоянно меня обижает, но это всё потому, что он меня любит. Мне так мама сказала.

— Ясно.

— А зачем обижать девочку, если ты её любишь?

— Наверное... он просто хочет побольше с тобой общаться и думает, что так ты будешь чаще о нём вспоминать.

— Побольше общаться?

— Ну, наверное.

Дзю сомневался в своих словах, ведь с ним такого никогда не случалось. Он мало что помнил о детском саде, но, вроде бы, ни настоящих друзей, ни любимой девочки у него не было. Зато он отлично помнил, как не любил туда ходить и каждое утро упрямился, а то и просто рыдал, вцепившись в мамино платье. Припомни ему это Бэника, он бы не нашёл, что ответить.

Тут сидевшее на проводах вороньё сорвалось вниз и с громким криком пронеслось над Сакурой, так, что та отскочила назад и прижалась к Дзю, а после злобно крикнула им вдогонку:

— Терпеть вас не могу!

— Не любишь ворон?

— Конечно, они же чёрные. Я не люблю всё тёмное. Лучше, когда кругом светло.

Дзю и сам в детстве боялся темноты. Такое уж у детей воображение:они легко видят то, чего нет.

Стая ворон уже улетела куда-то далеко, но Сакура всё ещё прижималась к Дзю, вцепившись за край его рубахи.

— Дзю, а ты кого-нибудь любишь?

— Даже не знаю, что тебе сказать...

Он предпочитал об этом не задумываться. Девочке ответ явно не понравился, и Дзю поспешил сменить тему:

— А где ты отстала от родителей?

— У телевизора.

Они проходили мимо магазина электроники, но девочка зазевалась у огромного экрана на витрине и потеряла родителей из виду.

— Засмотрелась, значит.

— Так там же «Милых мишек» показывали!

— «Милых мишек»?

В ответ Сакура полезла в сумочку и достала мультяшную картинку. На ней красовалась пара девочек в вычурных белом и чёрном платьях. Видимо, это был какой-то очередной сериал для детей, но когда девочка увидела на экране любимых героев, она, конечно, отвлеклась от папы и мамы, тут её было не в чем винить.

— Я обожаю этот мультик! Мне там очень нравится Белая Принцесса. Она такая красивая, просто куколка! А ещё рисует хорошо!

Похоже, этот мультик так сильно нравился Сакуре, что она даже заинтересовалась рисованием. Малышка достала из сумки небольшой альбом и протянула Дзю. Тот пролистал его — для шестилетней девочки она и правда здорово рисовала. Кошка, спящая на заборе, облако, похожее на рожок мороженого, и даже родной детский сад — она зарисовывала пастелью всё, что попадалось ей на глаза. Но лучше всего ей удалась огромная цветущая вишня, во всём своём красочном великолепии.

— Это о-о-очень старенькая вишня, она растёт у нас в саду. Она такая огромная! А весной на ней раскрывается каждый цветочек, и потом лепестки так красиво разлетаются по ветру!

Дереву, вымахавшему до таких размеров, наверняка немало лет. И раз оно ещё цвело, то за ним, должно быть, хорошо ухаживали. А может, и эту девочку назвали в честь него.

Пока Дзю молчал, девочка смотрела на него не отрываясь, будто чего-то ждала. Может, не сразу, но он догадался в чём дело.

— Классно рисуешь.

— Правда?

— Конечно.

Дзю ничего не понимал в живописи и не умел отличить хорошего художника от плохого, но всё равно поделился своим мнением. В ответ на похвалу Сакура смущённо улыбнулась.

— Смотри, когда рисуешь пастелью, её можно взять вот так, и пальцем себе помогаешь...

— Ага, понятно.

Видимо, девочка совсем не привыкла, что её хвалят, и неожиданно выпалила:

— Дзю, а давай я нарисую тебя!

— Да ладно, чего меня-то?

— Я так хочу!

Сакуру было не переубедить, но тут на выручку подоспела Очибана. Преодолев рольставни, она не спеша подошла к своему господину и виновато склонила голову. Видимо, сторговаться не удалось.

— Простите меня, господин. Продавец оказался на редкость упрямый, и готов уступить пять процентов, но никак не больше.

— Да ладно, ну не трясти же его за каждый процент?

— Не волнуйтесь, мы обязательно найдём подходящий вариант. Тут неподалёку есть ещё один хороший магазин. Давайте отправимся туда.

Амэ так загорелась новой надеждой, что Дзю не стал её отговаривать. Сакура с любопытством следила за их разговором, пока не спросила:

— А кто ты такая?

— Амэ Очибана. Верная раба господина Дзю.

— Раба?

— Это значит, что я принадлежу ему душой и телом.

Дзю тут же бросился представлять своей спутнице Сакуру, и добавил, что они буквально только что столкнулись. Не прерви он Амэ, она бы точно запудрила бедной девочке голову.

— Ладно, мы сейчас в другой магазин пойдём, а ты как? — спросил он, поднимаясь.

Сакура тем временем уже спрятала альбом и отступила в сторону от ребят. Она бросила опустевшую банку в урну и ответила с серьёзным видом:

— Я пойду искать маму и папу.

— Хочешь, мы тебе поможем?

— Не надо.

Даже у детей есть гордость. Сакура упиралась не просто так, ей хотелось самой отыскать своих родителей, без чьей-либо помощи. Дзю ещё помнил это чувство, и хотел скорее похвалить девочку за самостоятельность, чем спорить с ней. Хотя было бы честнее сказать, что сама она их не найдёт.

Он поинтересовался у Амэ, где тут ближайшая полицейская будка, и, как мог, растолковал Сакуре, где её искать.

— Запомнила?

— Угу.

— Если что не так, иди к полицейским, они тебе помогут.

— Они супергерои?

— Ну, почти.

Сакура недоверчиво посмотрела на Дзю, но он держался вполне серьёзно, и она кивнула в ответ.

— Я тебя в другой раз нарисую.

— Не надо, я же...

— Поклянись! — резко сказала Сакура, протянув ему мизинец.

Делать нечего, Дзю протянул свой, скрепил их и разбил — теперь это был уговор. Большего Сакуре, видимо, и не требовалась — она довольно улыбнулась и пошла своей дорогой.

Они, может, и не увидятся больше, а Дзю поклялся ей попозировать. Сколько таких клятв ему вспомнилось из детства! «Клянусь», — в детстве эти слова казались волшебными. А почему, он уже и сам не помнил, с годами всё забылось. Видимо, не так уж это было и важно, да и по мере взросления такие знания самому хочется выбросить из головы.

Сакура уже довольно далеко ушла, и ребята тоже двинули обратно к магазинам с электроникой.

— Господин, вы были бесподобны.

— Это почему?

— Дети, сколько их не убалтывай и как ни хвали, всегда чувствуют подвох и побаиваются подозрительных людей. Дело в том, что взрослые привыкли мыслить, а дети — чувствовать. Эта девочка внимательно вас слушала. А значит, что-то подсказало ей, что вам можно доверять.

— Тебя послушать, так я и сам ещё малой.

— Ну, это вы скромничаете, — парировала Амэ с улыбкой.

Дзю смутился и поднял голову. Небо всё ещё было чистым. По крайней мере, пока.

◆

На выходные район, где торговали электроникой, закрывался для всех, кроме пешеходов, и к полудню людей здесь стало только больше. Родителей с детьми, влюблённых парочек и компаний ребят помладше — тут хватало всех. Дзюдзаве следовало бы убедиться, что Сакура пошла к полицейским, но ему не хотелось обижать девочку своим недоверием. Как ей, такой гордой и самостоятельной, будет больно, если она заметит, что Дзю идёт за ней? Да и родители наверняка уже её хватились, и стоит ей только дойти до заветной будки, как она мигом окажется в объятиях родных.

Парню не хотелось зацикливаться на этом, и он переключился на Амэ, ведущую его к очередному «отличному местечку, о котором мало кто знает».

— А я смотрю, ты тут хорошо ориентируешься.

— Да, я часто сюда заглядываю за подержанными дисками и разным самиздатом.

— Тут ещё и книги продают? А я-то думал, только электронику.

— Ещё как, поверьте.

И ведь правда, если осмотреться, можно заметить, что вокруг хватает лавок и такого толка. Пожалуй, на местных улочках Амэ могла найти всё, что её душе угодно. Из динамика, выставленного у входа в один из таких магазинчиков, на всю громкость лилась песня из очередного мультика, перебиваемая звуками из игр, запущенных на стендах внутри. Вместе они сливались в мешанину из звуков, в которой уже трудно было что-то разобрать.

От стоявшего на широкой улице гвалта Дзюдзаве становилось не по себе. Он не любил всю эту толкотню и даже в школе всегда равнодушно глядел на других ребят, даже когда те дружно чем-то загорались. Наверное, Дзю и самому иногда не нравилось, что он не может просто порадоваться со всеми.

Они добрались до следующего магазина, и если он чем и отличался от предыдущего, то стоявшим у рольставней амбалом, внимательно оглядывающим прохожих. Появление Дзю его явно насторожило, но рассудив, что парень пришёл сюда по делу, он не стал преграждать ему путь. Здесь торг пошёл куда веселей. Со своим привычным размеренным тоном Амэ наступала на продавца, пока тот, наконец, не согласился на нужную сумму. Однако, заплатив, ребята получили не магнитофон, а чек, с которым им следовало пройти в магазинчик на главной улице, где они и получат заветную технику. Такие тут, видимо, были порядки.

Дзю похвалил Амэ за настойчивость и отправился с ней к нужному зданию. Оно располагалось на главной улице между магазином подержанных дисков с играми и лавкой, в которой торговали всякой ерундой. На первом этаже их встретила только табачная лавка, настолько запущенная, что сразу и не скажешь, работает она ещё или нет, а вот на втором их ждал обменный пункт. С виду вся эта конспирация напоминала полулегальные заведения, где можно было обменять выигранные шарики из ближайших игровых автоматов на настоящие призы. Дзюдзава думал сходить туда сам, но Амэ вызвалась вместо него, и парень не стал спорить. Похоже, ей было только в радость услужить своему господину.

Дзю подошёл к перилам на площадке и, опёршись на них, стал глядеть на гуляющих по улице людей. Ему на глаза попадалось немало парочек его возраста, впрочем, со стороны они с Амэ казались такой же парочкой, что было не совсем правдой. А что вообще отличает просто друзей от влюблённой парочки? То, спят они друг с другом или нет? Пожалуй, это плохой критерий. Ведь бывают же парочки совсем юных ребят, которые ничем таким явно не занимаются. Вероятно, единственный верный критерий — рассматриваете ли вы друг друга как партнёра, представителя другого пола или нет.

Интересовала ли его Амэ как девушка? И правда, интересовала или нет? Он сам толком не знал и никогда об этом не задумывался. Долго ли они будут строить из себя слугу и господина?

Дзю взглянул на часы. С ухода Амэ не прошло и трёх минут.

Как там сейчас Сакура? Встретила ли она своих родителей? Наверное, любому знакомо это чувство беспомощности и страха, когда теряешь из виду своих родных. Знал его и Дзю, со стыдом вспоминая, как, потерявшись в детстве, с воем бросился к Бэнике и вцепился в юбку матери, лишь только её увидел. Интересно, много ли решает человек в том, что ему помнить, а что нет?

Задумавшись над этим, Дзюдзава снова взглянул на часы. Её не было всего пять минут, даже меньше.

— Сколько на часы ни смотри, стрелки быстрее не пойдут, — раздался незнакомый голос.

Рядом, облокотившись на перила, стояла необычная девушка, вызвавшая у Дзю как минимум два вопроса: как она умудрилась незаметно к нему подкрасться и что за загадочный на ней был наряд.

— Правда, только люди нуждаются в самой концепции времени, так что и управлять им, наверное, могли бы только они, — добавила она и широко улыбнулась.

— Кстати, здравствуй.

Дзю окончательно растерялся и только криво улыбнулся в ответ. Что поделать, не каждый день он встречает девушек своего возраста, разодетых, как заправский ролевик, в средневековую одежду и доспехи. На лбу — обёрнутый жгутом платок с надписью «Ганрюдзима», на ногах — деревянные сандалии. И если что-то хоть немного и нарушало этот цельный образ, то разве что длинные, собранные в хвостик и перевязанные белой лентой волосы.

Девушка проследила, куда смотрит Дзю и расплылась в улыбке:

— Грудь — восемьдесят четыре сантиметра.

— Что?

— Ну ты так уставился.

— Да я же не за тем смотрел…

— А бёдра — восемьдесят три. С родами точно проблем не будет.

— Слушай, серьёзно…

— Ой, только про талию не спрашивай. А то как бы тебя не обмануть.

Незнакомка смущённо улыбнулась, хотя Дзю не назвал бы её толстой даже со зла.

— Тут неподалёку сегодня проходит небольшая фотосессия, вот я как раз с неё и иду.

— Фотосессия?

— Ага, косплей-фотосессия. Кстати, сейчас я Лейла Робинсон, боевая подруга Ги Мастака, главного героя «Адского воителя Ганнайта». Лейла родилась в Калифорнии, но восторгается средневековой Японией. Но мне кажется, её изображают немного неправильно, ведь мы вкладываем в слово «самурай» несколько больше смысла, чем иностранцы. Это всё равно, что сравнить запись иероглифами и слоговой азбукой. Вот ты сам как считаешь?

Девушка отлично смотрелась в самурайском наряде, и Дзю, в общем-то, и не думал осуждать её за такой смелый выбор. Вот только общаться с ней ему совсем не хотелось. И он бы тут же смылся, если бы не ждал Амэ.

— Ты как, не хочешь поболтать?

— Не хочу.

— Ха-ха, какая прямота!

Его холодный ответ, похоже, ничуть не расстроил собеседницу.

— Ты, кстати, не поверишь, как этот наряд дышит. В такую духоту в нём ходить — самое оно.

— Слушай, а что ты тут делаешь? — уже теряя терпение, прошипел Дзю.

Девушка удивлённо на него посмотрела, но тут же радостно кивнула и ответила:

— Что я тут делаю? Какой философский вопрос. Я даже как-то не задумывалась. Чтобы всерьёз на него ответить, мне, наверное, придётся пересказать тебе всю свою биографию. Ты как, не торопишься?

Дзю пропустил вопрос мимо ушей и попытался её отвадить:

— Я тут человека жду, ясно?

— Представляешь, и я жду. И раз уж так вышло, может, потерпишь меня пока?

Дальше Дзюдзава решил не упираться. Расценив его молчание как согласие, девушка достала телефон и кому-то ответила.

— Не, съёмки закончились, я уже ушла. Ну так всяко лучше прогуляться, чем там сидеть. Сегодня такая хорошая погода. Тем более я сейчас при параде, в самурайском наряде — не жарко. Ну не ругайся ты так! Сейчас скажу, где я.

Наверное, звонил тот самый человек, с которым она собиралась встретиться.

Прохожие то и дело поглядывали на стоящую с Дзюдзавой красотку, но, заметив его, тут же отводили глаза. Видимо, он уже по привычке косился на всех вокруг. Зато девушке никто не досаждал своим вниманием. Может, затем она к нему и примазалась, чтобы отвадить других парней?

Незнакомка закончила разговор, и тут Дзю заметил, как с другой стороны улицы к ним уверенно зашагала девушка совершенно выдающегося роста — пожалуй, даже выше Дзю. Уверенная походка, наглая короткая стрижка, джинсы и спортивная сумка — она могла бы вполне сойти за юношу, если бы не грудь. На вид она была не старше Дзюдзавы.

В ушах торчали наушники, а в сумке, должно быть, болтался CD-плеер. Поймав взгляд Дзю, она яростно уставилась на него, и только подойдя к парню в упор, выдернула затычки и обратилась к девушке-самураю:

— Это ещё кто? Клеится к тебе?

— Да нет, нет. Это тот самый парень, мы с ним случайно столкнулись.

— Тот самый?

— Наш хмурый блондин Дзю Дзюдзава. Ты же видела фотку.

— А-а, он…

Дзю напрягся, почувствовав угрозу. С кем он столкнулся? Своего имени он точно не называл.

— Вы кто такие? И откуда меня знаете?

Девушка в самурайском наряде громко рассмеялась: её явно позабавило, с какой опаской Дзюдзава поглядывал на неё. Заметив, что смех задел его за живое, незнакомка повернулась к своей рослой спутнице и уже совершенно серьёзно спросила:

— Тебе он как был по фотке, не очень?

— Ничего, сейчас проверим.

— Ха, так сразу?

— Прям тут ему и навешаем. Глядишь, ей же будет лучше, если он хорошенько отхватит.

— Тогда давай первой. Хотя он, может, до меня и не продержится.

Едва договорив, девушка отпрыгнула в сторону, а её рослая спутница бросилась к Дзю. Он даже не успел спросить, что это ещё за фотография и какого чёрта им от него нужно. Великанша мигом замахнулась по нему правой ногой, и парень бы точно отхватил по голове, если бы не держался наготове и в последний момент не подставил руку. Та тут же онемела, да и сам он чуть не потерял равновесие. Удар был убийственной силы — пожалуй, в тройке лучших, какие ему только доводилось получать в своей жизни.

— Ты чего ногами машешь? Это как понимать?

Не обращая на Дзю никакого внимания, девушка молниеносно замахнулась снова, целясь ему в глаз. Конечно, он немного подрастерял форму, пока отлёживался на каникулах, но боль от первого удара быстро привела его в чувство. По ногам, по голове, в корпус — он уходил от всё новых ударов, но его сопернице они давались до ужаса легко: она мастерски держала равновесие и даже сумка на плече её ничуть не стесняла. Дзю едва успевал отбиваться и ничем не мог ответить.

— Реакция у него что надо, — заметила девушка, отвела правую ногу и резко ударила Дзю с разворота.

Он едва успел закрыться от неё руками и только чудом устоял на ногах. Пожалуй, только мать, его извечный противник, колотила его с такой силой.

— Что ж, не такой уж он и слабак.

Дзюдзава посматривал на неё с недоверием, готовый отразить новый удар, но девушка попятилась и уступила место своей разодетой подруге, всё это время следившей за боем со стороны.

— Теперь мой черёд. Как знала, что пригодится! Мадока, кинь мне его!

Великанша открыла спортивную сумку, нащупала в ней что-то и бросила подруге. Та поймала предмет одной рукой, и улыбка тут же пропала с её лица. Девушка будто в одно мгновенье повзрослела, а огонёк в глазах сменился ледяным блеском.

Ей передали короткий, сантиметров десять, ничем не примечательный ножик. Она расслабила руки и словно льдом сковала Дзю своим взглядом. Он показался парню настолько диким и угрожающим, что тот даже попятился.

— Да кто вы такие?..

— Молчи, — равнодушно бросила ему девушка и молниеносно чиркнула перед ним ножом.

Дзю тут же отпрыгнул назад, но кончик острого лезвия всё равно достал до его чёлки и несколько волос посыпались вниз. Её грациозные движения больше смахивали на танец, но холодное оружие в руке мешало забыться, и Дзю, как мог, избегал встречи с ним, полагаясь на одни инстинкты. Он снова с силой оттолкнулся назад и тут же побледнел — лезвие пронеслось у него прямо перед носом..

Казалось бы, деревянные сандали должны её стеснять и громко стучать по асфальту, но она нападала бесшумно, отчего казалась даже ловчее, чем была на самом деле. Девушка махала ножом так, словно никогда не держала его в руках, но это впечатление было обманчивым.

— А ты неплох. Тогда дерёмся всерьёз, — бросила она так же равнодушно.

Её бесшумную походку можно было объяснить только одним: она обучалась постановке ног в чьей-то частной школе и овладела ей в совершенстве. Как ему драться с ней голыми руками? Но тут в его кипевшем от напряжения сознании мелькнула неплохая идея.

— Ты не волнуйся. Мы мигом закончим.

Девушка бросилась на него, её рука вытянулась так быстро, что Дзю видел только её очертания. Но парень не шелохнулся. Не потому, что струсил, не потому, что растерялся, и не потому, что отчаялся. Он совершенно сознательно остался стоять на месте.

Лезвие сверкнуло у самого горла, но удара не последовало. Не отводя ножа, девушка спросила:

— Как ты понял, что не ударю? У меня что, глаза не настолько свирепые?

— Да просто подумал, что ты неглупая девочка и не будешь резать глотки среди бела дня.

Вокруг них троих уже собралась толпа зевак, видимо принявших всё это за костюмированное шоу. Кто поверит, что все эти выпады и увороты не были заранее отрепетированы? Тем более, что в толпе нашёлся человек с камерой. Впрочем, главная причина, по которой никто не увидел в этом настоящей драки — крайне примечательная внешность нападавших, которые скорее смахивали на моделей и звёзд. А нож, наверное, зрители сочли бутафорским.

Оглядываясь по сторонам, девушка согласилась:

— Да уж, на такое внимание я не рассчитывала.

— Ну и что вам от меня надо? Что у вас за игры такие дурацкие?

— Игры? Думаешь, мы с тобой развлекались?

— Уж поверь, я в таких вещах разбираюсь.

Соперницы Дзюдзавы показались ему на удивление раскрепощёнными. Дрались они абсолютно точно не в шутку, но и не на полную силу — со своим богатым опытом Дзю такие вещи чуял сразу.

— Надо же, ты не такой тормоз, как я думала, — похвалила его девушка, крутя ножик в руке.

И похоже, что её подруга-великанша была о нём того же мнения.

Меж тем, толпа не расходилась, надеясь на продолжение шоу. Дзюдзава злобно покосился на прохожих, и, видимо, среди них не нашлось никого, кто не боялся бы его взгляда: все быстро разошлись кто куда, оставив ребят в покое.

— Ну, не пора ли вам объяснить, кто вы такие?

— Да не торопись ты! Я сто лет так не веселилась! — протянула девушка-самурай.

Но тут к ней резко подошла великанша и отобрала нож.

— Эй, отдай!

К её спутнице тут же вернулся человеческий облик — и вот она уже скакала вокруг своей подруги, задравшей руку с ножом, и никак не могла до него дотянуться. Дзю пригляделся к её сандалям и тут же себя отругал: «Вот почему она шагала бесшумно!» Подошва была прорезинена.

— Отдай, отдай! — повторяла она как ребёнок, снова и снова тянув руки.

— Нет, пусть у меня полежит. А ты сначала переоденься.

— Чего? Но мы же ещё не закончили!

— Нет! — отрезала великанша.

«И никаких возражений», — чётко читалось в этом отказе. Её спутнице оставалось только безропотно опустить руки.

У-у-у! — протянула она. — Между прочим, у Лейлы тоже был нож! Он мне идеально подходит! Что толку от этого наряда, если у меня нет оружия? Дзюдзава, вот скажи, ты же хочешь со мной поиграть?

— Ещё чего не хватало.

— Ого, вот так сразу? Смотри, будешь таким бякой — девочки не полюбят. Если уж выбирать, то лучше ласкового мальчика.

— Да кто вы такие и откуда знаете моё имя?! — резко прервал её Дзю.

Девушка тут же замолкла и подняла на него глаза.

— Ты что, сердишься?

— Ещё как.

— Тогда не скажу!

Лицо Дзю на секунду исказилось гримасой, но он сдержался.

— Ладно, не сержусь. Отвечай.

— Пра-а-авда? — протянула девушка.

— Да.

— Тогда скажи мне нежно-нежно, будто шепчешь любимой: «Я больше не сержусь».

Тишина.

— Ого! Слушай, не надо так страшно на меня смотреть.

— Отвечай.

— Ладно-ладно, скажу. Так вот, мы… — только начала она, как тут же прокричала: «Привет!» и помахала кому-то за спиной Дзю.

Парень обернулся и увидел, как по лестнице спускается Амэ, придерживая правой рукой перетянутую пластиковым жгутом коробку. Она явно удивилась, когда заметила стоящих с Дзю девушек, но всё равно первым делом подошла к нему и поклонилась.

— Простите, что так долго, господин.

— Ты молодчина.

Амэ ответила на похвалу скромной улыбкой и только после этого повернулась к девушкам рядом с ним.

— А что вы тут делаете?

— Я шла с небольшой фотосессии и типа случайно на него наткнулась.

— Ну а я пошла за компанию, таскала её вещи, а пока было время, прошлась по магазинам.

— Вот оно что.

Такое объяснение устроило Амэ, но явно не Дзю.

— Слушай, это что, твои знакомые?

— Да. Они мои верные друзья.

— Друзья?

Дзюдзава сдержался, чтобы не ляпнуть: «Надо же, у тебя есть друзья!» — верилось в это с трудом. Впрочем, у него, намеренно гробящего свою жизнь, было ещё меньше шансов с кем-нибудь подружиться. Да и нет ничего удивительного в том, что у Амэ есть друзья.Теперь куда проще объяснить поведение этой парочки, ведь это друзья Амэ Очибаны, чего ещё от них ждать?

— Раз уж вы встретились, позвольте, я вас представлю, — обратилась она к Дзю, и, встав рядом с ним, с гордостью заявила:

— Это господин Дзю Дзюдзава, король, которому я верно служу.

Дзю вопросительно посмотрел на Амэ. Уверена ли она, что его стоило так представлять? Поклоном девушка заверила господина, что переживать не о чем.

— Они довольно свободно смотрят на мир и не станут стеснять вас неуместными вопросами.

«Вот уж не знаю», — подумал Дзю, но махнул на это рукой и решил её не поправлять. Хоть его и немного смущало, что он привык к её выходкам.

Тем временем подруги тоже решили представиться. Первой, прокашлявшись, начала девушка-самурай:

— Меня зовут Юкихимэ Кирисима. Давай я доступно объясню, как это пишется. Итак, фамилия. «Кири» значит: «Не подходи, порублю!», а «сима» — это как «Остров сокровищ», где капитан зарыл свой клад. Ну и имя. «Юки» — это как Праздник снега в Саппоро, который так хочется провести в Токио, да только тут нормального снега не дождёшься. В общем, сплошное разочарование. Ну а «химэ» — это как «принцесса», которой стала Золушка, когда так удачно вышла замуж за принца. Чем не счастье, правда?

— Ты меня только запутала.

— Если ты такое не выговоришь, зови меня просто Юкки.

— Нет уж, спасибо.

— Ну или, скажем, «милой».

— Точно нет.

— Вау, как ты быстро отвечаешь! Мы с тобой явно поладим! Сольёмся воедино!

Юкихимэ протянула к нему раскрытые ладони и уговаривала Дзю приложить к ним свои, но парень оставил её жест без внимания. Девушка недовольно надула щёки и стала давить на свою подругу, чтобы и та представилась.

— Мадока Эндо, — пробурчала великанша, отводя от Дзюдзавы глаза.

Хоть Дзю и удивился, что у Амэ есть друзья, но эту парочку он легко мог записать в их число, ведь они немного отличались от обычных людей. «Видимо, тянет таких друг к другу», — заключил парень, когда Юкихимэ подобралась к нему поближе и шепнула на ухо:

— Дзюдзава, давай сохраним нашу с тобой историю в секрете.

— Хочешь, чтобы я ей не говорил? — ответил он тоже шёпотом. — Как хочешь, только объясни, что это было.

— Да я просто случайно увидела на улице самого Дзю Дзюдзаву, настоящего короля, о котором столько слышала, вот и не удержалась. Я же до этого только разок твою фотографию видела, ну и ты показался мне интересным. На вопросы ты как-то скучно отвечал, вот я и решила добавить экшена. Ну как, устроит?

— Чёрта с два.

— Ну ладно, ладно, мы же тут оба виноваты. Я тебя прощаю, и ты на меня не злись. Никто не в обиде, — уговаривала она Дзю, по-дружески хлопая его по плечу.

Амэ озадаченно смотрела на них, но парень решил ничего ей не говорить.

— Кстати, Амэ, Дзюдзава, вы дальше куда собираетесь?

Девушка тут же повернулась к господину, ожидая приказаний, и Дзю пришлось отвечать:

— Обедать.

— А можно нам с вами? — Дзю уже собирался отказать, но тут Юкихимэ продолжила: Ой, или мы испортим вам свидание?

И Дзю согласился, в том числе и потому, что хотел опровергнуть её слова, но тут же попросил Кирисиму сделать что-нибудь со своим внешним видом.

— Как прикажешь. Я тогда быстренько переоденусь.

Она забрала у Мадоки сумку с вещами и тут же принялась шумно в ней рыться.

— Ты чего задумала? — Дзю забеспокоился, не ищет ли она себе новое оружие.

— Погоди… А, вот, нашла.

Юкихимэ извлекла из сумки небольшую книжку и радостно вручила её Дзю.

— Только сегодня купила. Дарю в честь знакомства.

Парень без задней мысли взял протянутый подарок, но взглянул на обложку и тут же остолбенел. С картинки на него смотрела ещё совсем молоденькая девочка, полуобнажённая и вся в слезах. Такой вот самиздат.

— Сдалась мне эта дрянь! — выпалил Дзю и яростно всучил книгу Юкихимэ.

— Надо же, — удивилась она, наклонив голову — Я думала, сейчас все тащатся от маленьких девчонок. А ты, наверное, больше любишь грудастых?

— Да какая разница?! Так я и взял от девушки порнуху!

— Фу, какая дискриминация!

Дзю смотрел на Юкихимэ всё так же серьёзно, и она вскинула руки, давая понять, что сдаётся.

— Эх, а ведь книжки этих авторов так хорошо расходятся…

— Юкихимэ, не стоит так откровенно подшучивать над моим господином.

Похоже, Амэ не могла остаться равнодушной и протянула руку помощи.

— Господин Дзю — человек высоких нравов и не нуждается в такой литературе.

— Ага, не нуждаюсь!

Конечно, дома у него было припрятано сколько-то эротических журнальчиков с девчонками постарше, но это был его маленький секрет.

— Хм, — кивнула Юкихимэ, видимо, приняв этот аргумент, — короче, ты больше по натуре?

— Понятия не имею, о чём ты.

Глубоко в душе Дзю тяжело вздохнул. Это новое знакомство явно не сулило ему ничего хорошего.

◆

Ребята дождались, пока Юкихимэ переоденется, и уже вчетвером направились в семейный ресторанчик неподалёку. Немного подождав (как-никак, была уже середина дня), они уселись за освободившийся столик у окна. Дзю с Амэ расположились с одной стороны, Юкихимэ и Мадока — напротив. Работавший во всю кондиционер мигом остудил запарившегося и разгорячившегося Дзю. Назаказывав того и сего, Юкихимэ выпила воды со льдом, которую принесла официантка, и тут же перешла к делу:

— Как здорово, что мы встретились! Я сильно удивилась, когда Амэ вдруг заявила, что нашла себе достойного господина. Но я даже не думала её отговаривать. Она ведь жутко настырная, и если что решила, то прёт по прямой как танк. Впрочем, в конце она всегда оказывается права. Так что мы с Мадокой решили просто тихонько за вами наблюдать. Но недавно вы будто испарились! У нас такие планы были на лето, а из-за тебя всё пропало!

— Ну извини, что тут скажешь?

— То-то же! Ты настоящий злодей и украл у нас Амэ! — раздражённо добавила Юкихимэ, то и дело ухмыляясь.

Мадока, как и раньше, даже не смотрела в его сторону, а Очибана просто тихонько сидела рядом.

Девчонки, с их слов, познакомились ещё в средней в школе, к старшей разбрелись кто куда, но продолжали общаться. А вместе их свели аниме и манга. Надо полагать, дома у Юкихимэ и Мадоки Дзю обнаружил бы примерно то же самое, на что наткнулся в комнате Амэ. Ему было даже завидно, насколько не стеснялась эта троица своих увлечений.

Вдруг Юкихимэ оперлась на стол и потянулась к Дзю.

— Слушай, можно тебя поспрашивать, пока мы тут сидим? — поинтересовалась она с игривой улыбкой.

— Ну, спрашивай.

— Ты любишь девственниц?

— Чего?

— Да ладно, это же элементарный вопрос.

— Что в нём элементарного?

— Так любишь? Или нет?

— Ну вот скажу я, а дальше-то что?

— Что предложишь.

Вот ведь взбалмошная девка, невозможно с ней говорить всерьёз! Дзю нахмурил брови и промолчал. Но Юкихимэ не унималась:

— Ладно, сменим тему. Вот скажи, тебе за свою жизнь чаще хотелось убить себя или грохнуть кого-нибудь другого?

— Не понимаю, к чему этот вопрос.

— Я просто хочу разобраться, что ты за человек, подходящая ты пара для Амэ или просто подонок.

— И что будет, если я просто подонок?

— А сам ты как думаешь? — сказала она будто бы в шутку.

Дзю понимал, что к ней стоило относиться с опаской. Она и так и эдак пыталась задеть его за живое, терпеливо наблюдая за его реакцией. И её всё это явно забавляло.

— Да не бойся ты так, ничего я тебе не сделаю. Во всяком случае пока. А там видно будет…

— Юкихимэ.

— Чего?

Юкихимэ заметила суровый взгляд под длинной челкой, но встретила его улыбкой.

— Если ты станешь врагом моего господина, то и я стану твоим.

Это было настоящее объявление войны, но и оно не смутило Юкихимэ.

— О, сколько возможностей сулит нам будущее! Теперь я стою перед новым выбором.

Ни тон, ни её поведение, ни что другое не позволяли и заподозрить, что Юкихимэ напряжена. И тем не менее, Дзю посетило знакомое удушающее чувство. Чувство, что он внезапно оказался окружён врагами.

Парень уже подумывал, не сбежать ли ему отсюда, но резко одёрнул себя. Ну уж нет, не за того держите! Дзюдзава скрестил руки, сделал глубокий вдох и, убедившись, что сердце затихло, впился глазами в Юкихимэ.

— Ого, как ты на меня покосился, — не прекращая улыбаться, не спеша произнесла она.

И хотела что-то добавить, но тут её стукнула по голове Мадока, даже не отворачиваясь от окна.

— Больно же, Мадока!

— Знай меру. Он, конечно, забавный, но хватить издеваться.

— А что такого? — протянула Юкихимэ.

— Тебе давно пора перестать провоцировать тех, кто тебе нравится.

Мадока с неохотой повернулась к Дзю.

— Ты извини, с Юкихимэ всегда так. Она любит испытывать людей.

— Испытывать?

— Она очень придирчиво выбирает компанию. И если ты ей хоть немного приглянулся, она не раз тебя испытает. Например, притворится, что желает тебе зла. Только получается у неё это плохо: Юкихимэ совершенно не знает, когда остановиться. Вот и приходится её иногда одёргивать.

— Но бить-то зачем? — протестовала Юкихимэ, потирая голову.

Ей досталось так знатно, что даже выступили слёзы.

— Говорю сразу: ты мне не нравишься, но причина не в тебе. Просто я терпеть не могу мужчин и брокколи. Так что не обижайся, — попросила Мадока и тут же снова отвернулась к окну.

После чего недовольно косившаяся на неё Юкихимэ снова просияла и обратилась к Дзю:

— Знаешь, как говорят? Настолько хорошие друзья, что и поругаться могут.

— И что?

— И то, что мы с тобой отличные друзья!

— Ну, знаешь…

— Ведь так?

Перед её невинной улыбкой Дзю был бессилен. С такими, как она, он вообще не представлял, что делать. Впрочем, была и ещё одна причина — Юкихимэ чем-то неуловимо напоминала ему Мию Сацуки.

Амэ смотрела на всё это с удивлением, но не вмешивалась. Может, она уже привыкла к выходкам Юкихимэ, а может, не знала, как себя вести, хоть перед этим и сорвалась, вступившись за своего господина.

Парень про себя отметил, что крутая же им досталась собеседница, если она ожидала и того, и другого.

— Так всё-таки, Дзюдзава, любишь ты девственниц или нет?

— Опять ты за своё…

— Так ты же не ответил. Кстати, — Юкихимэ сделала паузу и деланно хихикнула, — среди нас их целых три! Угадаешь кто?

Тут подошла официантка, разложила на столе заказы, и вся компания принялась за еду.

Оказалось, что Мадока занимается в той же школе каратэ, что и Хикару. Раньше она ходила с длинными волосами, но к поступлению в старшую школу коротко подстриглась — ей надоело внимание парней. Юкихимэ и в прошлой школе, и в нынешней пыталась основать кружок изучения аниме, но всякий раз безуспешно. За трапезой ребята много чего успели обсудить, хотя говорила в основном Юкихимэ.

Дзюдзава взглянул на себя со стороны: сходившего по магазинам и теперь сидящего с девчонками его возраста в кафешке. Раньше он и представить не мог, что будет так проводить время, но стоило ли этому радоваться? Ведь выбирая между переменами и постоянством раньше он бы, конечно, выбрал постоянство. Сейчас же Дзю несколько растерялся.

Когда с едой было покончено, Мадока подняла глаза и будто через силу обратилась к Дзюдзаве:

— Я не хотела с тобой знакомиться, но раз вышло иначе, значит, был в этом какой-то особенный смысл. И в том, что ты познакомился с Амэ и Юкихимэ, тоже.

— Это вряд ли.

— Какой ты зануда. Лучше верить, что был. Иначе жить слишком тоскливо.

Дзю не верил ни в судьбу, ни в то, что всё предопределено. И тем не менее, даже он иногда думал, что всё, что приключилось с ним после встречи с Амэ, не было простой случайностью. В этом не было смысла, но его хотелось найти. Так ему, наверное, подсказывал внутренний голос, более прямолинейный, чем сам он в жизни.

Когда в конце занятия прозвучал звонок, ученик по имени Когами, который был вновь избран старостой класса в этом семестре, повелел встать с парт. Дзю протирая сонные глаза, заметил, что уже 6 часов и учительница литературы покинула класс. Несмотря на то, что прошел целый семестр, Дзю сидел на той же парте, что и раньше. Это была самая задняя парта рядом с окном. Вопреки всему вокруг Дзю ничего не изменилось, и тем не мене разлука с близким ему собеседником была не так мучительна. Его безмолвные дни продолжались. Наверно это было и к лучшему. На фоне учитель Намиказо объясняла что-то остальным ученикам, когда урок закончился, Дзю подняв свой портфель на плечи, покинул класс. Раньше у Дзю был другой портфель, а нынешний отличался тем, что был плотнее. Учебники и тетради на парте старосты были аккуратно сложены словно, здесь присутствовала Фуджишима Канако. Она была прилежной девушкой. Если бы она заметила, что Дзю наблюдал за ней, тогда вероятно она разозлилась бы. Затем Дзю встретил Амэ, когда надевал обувь и вместе с ней возвращался домой из школы. Вчера она несла с собой видеомагнитофон, однако у нее не было уставшего вида. По правде говоря, несмотря на бледную кожу и тощие руки, ноги эта девушка была сильной. Середина лета прошла, однако жаркие дни до сих пор продолжаются, и когда возвращаешься домой из школы, еще не вечерело. Ежегодно такая аномальная погода повторялась. Немного наклонившиеся солнечные лучи обливали Дзю и он пытался идти рядом с Амэ в тенечке.

— Нет ничего стыдливого в том, чтобы искать спасения вокруг. Это гораздо лучше, чем никуда не обращаться за помощью и быть в отчаянии. Каждый человек желает быть спасенным. Поэтому я считаю, что есть ценность в религии, которая предлагает спасение людям и в следствии самовнушения забывают о своих страданиях. Это очень хорошо продуманная система.

Это был взгляд Амэ на религию. Вчера ночью Дзю смотрел по телевидению «Историческую хронику: война религии» и поделился мыслями с Амэ. Но Амэ возразила ему своими размышлениями всерьез. Такие ее черты характера нравились Дзю.

— Так вы не верите в бога ?

— Верю

Глядя на сомневающийся лицо Дзю , Амэ продолжила.

— Только люди верят в бога. Если мы не будем верить в него, то наверное он опечалится.

— Наверное.

Неужели Амэ так легко рассуждала об этом? Слушать забавные рассказы от Амэ в последнее время было немного веселее. Что я должен был ответить на подобное? От ее рассказов в голове все путалось. Это что-то, что кажется, более комфортным. Если мы не будем говорить о таких вещах, нам, возможно, придется снова поговорить о наших предыдущих жизнях, и это может быть своего рода обманом. По телевизору, размещенный на витрине магазина электроники, сообщили об инциденте, который произошел на днях. Исключенные из школы вооруженные пистолетами студенты захватили школу. Это была трагедия, в результате которой шесть студентов и два сотрудника полиции были убиты. Когда преступники поняли, что они полностью окружены, они в тот же момент сдались, но на телевизионной камере они не выглядели виноватыми. Дзю также смотрел по телевизору разговор о том, как адвокаты по защите несовершеннолетних, делают все, что в их силах, чтобы защитить этих подростков. Эти пистолеты были куплены из интернета за границей. Так же посылки приходили по компонентам с инструкциями по собранию. Цена составляла менее 10 000 иен, так что даже ребенок мог ее купить. Группа школьников, неся на спине школьные сумки, пробежала мимо них двоих. То, как они обсуждали о манге с мобильной игрой в руках, было не похоже, что он сильно изменился с тех пор, как Дзю был ребенком.

Но мне интересно, так ли это на самом деле. Современное общество, которое, кажется, с каждым днем деградирует все хуже и хуже, может ли повлиять на весомую часть человечества?

— Тебе нравится этот мир?

— Нравится.

— Вот только преступления все растут и растут.

Росла не только подростковая преступность, но и случаи жестоких убийств со стороны психопатов. Дзю беспокоился об изменении мира перед предстоящими каникулами. В последнее время слышно много разговоров о пропавших без вести людях. Нравилось ли Амэ жить в таком мире, где она не всегда могла бы быть вовлечена в жестокие преступления в любом месте и в любое время?

— Добро и зло, любовь и ненависть ничего не имеет значения. Даже если бы существовало общество, в котором не было бы ни одного преступления, всегда были бы люди, которые бы ненавидели мирную жизнь.

— Какие вещи тебе нравятся в этом мире?

— Их много, но есть одна вещь, которая мне больше всего нравится. То, что вы находитесь рядом со мной господин Дзю.

Амэ произнесла эти слова так естественно, что Дзю потерял дар речи. Каким образом такие мысли пришли ей в голову? Во всяком случаем Дзю решил отделаться простой фразой:

— Мне не очень нравится этот мир.

— Не нравится?

— В детстве мне он больше нравился. Мне казалось, что мир раньше был другим.

— Счастливые времена остаются только в воспоминаниях.

«Может и так» Дзю мысленно промолвил. Интересно, будет ли это прогулка с ней хорошим воспоминанием когда-нибудь? С кем он поделится потом этими воспоминаниями?

— Кстати, тебе вчера Юкихимэ не показалось странной?

— Странной?

— Она словно переменилась в лице, когда держала нож в руках.

— Она вас поранила господин Дзю?

— К счастью, я цел.

— Простите. В следующий раз предупреждения не будет. Если она причинит вред господину Дзю, она умрет.

— Нет, я не это имел в виду.

Амэ скромно начала извиняться и Дзю от смущения почесал затылок.

— Она всегда была такой?

— С давних пор.

— У нее раздвоение личности или тип-того?

— Она скорее была возбуждена словно как «мататаби» для кошек. Юкихимэ поклонница холодных оружий наподобие ножей.

По словам Амэ, Юкихиме страстно любила ножи. Ей также нравились из крупных ножей: топоры и катаны, а из маленьких ножей: ножницы и бритвы. Еще Амэ сказала, что в младших классах в школе был скандал из-за ее предпочтении к таким вещам, но она не уточнила подробности. Дзю также не захотел спрашивать подробности , не то ,чтобы Юкихимэ была плохим человеком, однако он желал держаться подальше от неприятностей. Итак проблем хватало для него. Так или иначе, рядом с ним итак была одна чудачка. Вряд ли он теперь встретится с Юкихимэ. Полицейский, который, как обычно, патрулировал на велосипеде, прошел мимо, пристально глядя на них обоих. Они могли бы выглядеть как беззаботная школьная парочка. По крайне мере Дзю так представлял себе. Интересно, что же парочки в этом время года обычно делают? У них сейчас не такие отношения, но что будет, если мы представим, что есть? Жаркие дни не утихают, вероятнее всего они бы отдыхали на море?

— Ты когда-нибудь отдыхала на море?

— Да, когда я была ребенком. Мы с семьей ехали туда.

— Обычно разве туда едут не поплавать?

— Верно, однако мы купались в бассейне, потому что была зима. Достаточно было просто посмотреть вид на море.

Дзю пытался мысленно представить вид Амэ в купальнике на песке, но почему-то он не смог этого вообразить. Было только смутное представление, как кто-то стоит с зонтиком от солнца в далеке.

— А вы никогда не были летом на море?

— Неа.

— Я не была там с детства, но летом океан прекрасен. Голубое море, белый песчаный пляж, вы бы удивились увидев его вблизи.

— Неужели? Я и в самом деле был бы удивлен, увидев голубой песок и белое море.

— Нет, все не так!

Может быть, ни Дзю, ни Амэ не достаточно хороши для такого отдыха. Молодые люди, которые мало знают о том, как наслаждаться своей молодостью. Но у него также было ощущение, что ему не обязательно быть угрюмым. По крайней мере, теперь он не несчастен.

◆Попращавшись с Амэ перед жилым комплекском, Дзю слушал разговоры близлежащих квартирантов, пока он ждал лифт. Судя по услышаннам словам "Потрошитель", кажется, что они обсуждали какое-то преступление. Одна из квартиранток осуждала некомпетентность полиции и говорила, что единственный способ безопасно жить в таком мире — это принять религию, и показывала какую-то рекламную листовку. По сути, приставание в жилом комплексе вообще запрещено, но убеждать принять религию это нонсенс. Наверное эта квартирантка до сих пор надоедает полицейскому. Как и говорила Амэ , каждый человек сам волен решать на кого пологаться и во что верить. С этой мыслью Дзю поднимался на 9 этаж на лифте. И Когда Дзю открыл дверь своей квартиры, его поприветсвовал забавный весёлый голос.

— С возвращением!

Женщиной, которая так ярко улыбалась своему сыну была Бэникой.

— Ты опоздал Дзю! Мамочка так волновалась за тебя!

— Ты серьезно меня ждала?

— Конечно! Ведь я же твоя мама.

Она кружилась на месте, но, возможно, потому, что реакция Дзю было не очень хорошим, и Бэника тут же улыбнулась, как наглая женщина.

— Что с тобой? Я думала, ты будешь доволен.

Быстро сняв свой фартук, Бэника вытащила сигарету из своего кармана и пыталась закурить. Когда она зажгла сигарету, она заговорила:

— Я с голоду помираю, приготовь мне что-нибудь.

— Если ты так огрызаешься, то иди и приготовь себе сама.

— Поторопись!

Она не захотела спорить дальше, поэтому держа себя в руках пошла в ванну. Бэника планировала успеть помыться до ужина. Дзю провожая ее взглядом хотел возразить, однако смирился с тем, что это было бы бесполезно. Прошло много времени с тех пор как он не видел свою мать, когда он был в больнице, но он был не уверен, стоило ли ему радоваться или грустить о том, что его мама так редко бывала дома. Ему не хотелось слепо подчиняться ей, но так как он тоже был голоден, он пошел на компромис. Дзю помыв лицо и переодевшись, пошел на кухню готовить ужин. Он поставил сковороду с карри гореть в огне. Потом включил рисовую печь и вынул из холодильника огурцы и помидоры, чтобы приготовить простой салат. Пока сковорода разогревалась, он включил телевизор и переключал каналы, но интересных программ не нашел. Колеблясь между выбором «шоу-викторина» и «новости из Америки» он выбрал второе. В тот же момент рис уже был готов, и когда он собрался положить его на тарелку появилась Бэника словно угадала время готовки. Она вышла из ванной прикрывшись лишь одним полотенцем. Она даже не осушила свои влажные волосы феном, оставив их сушиться естественным путем. Она всегда была такой. Ее мокрая кожа все еще была в каплях воды, так же ее кожа была жутко гладкой, а лицо после ванны, со смывшимся макияжем, выглядело еще моложе обычного. Большинство мужчин сочли бы ее привлекательной, но для Дзю она была просто эгоисткой. Ходить в доме в одном банном полотенце кажется была еще одной ее дурной привычкой. Бэника взяла банку пива из холодильника и сделала глоток, отдышавшись она увидела, что карри и салат были готовы на обеденном столе.

— Если я плохо приготовил, то можешь не есть.

Когда Дзю предупредил ее, Бэника без раздумий протянула ладонь. Кажется, это означало: "Дай мне ложку". Когда Дзю протянул ей ложку, Бэника начала молча есть. Дзю также сел на свой стул и начал ужинать. По телевизору эксперты увлеченно говорили о новом виде наркотиков, который в последнее время стал популярным в США.

— Ты все еще продолжаешь с ней встречаться?

Остановив свою руку, которая держала ложку, Дзю перенес взгляд с телевизора на Бэнику.

— С кем?

— С Амэ Очибаной.

— И что в этом плохого?

— Да ничего. Так ты все еще с ней встречаешься?

— Просто для ясности скажу, что мы с ней не в таких отношениях, как ты себе вообразила.

— А вы уже занимались сексом?

— …

Игнорируя возмущенного сына, Бэника перехватила пульт от телевизора и переключила на новостной канал. Глядя на экран, Бэника подшучивая, сказанула: "Ты все еще девственник? ". Не желая спорить, Дзю молча, продолжил ужинать. Когда половина карри было уже съедено, Дзю встал со своего места, чтобы налить в стакан холодной воды. Вернувшись со стаканом прохладной воды и положив его на стол, Бэника выпила его, как и ожидалось.

— Эй! Это был мой стакан!

— Не ори.

Дзю заметил, что выражение лица Бэники резко изменилось, когда она посмотрела на экран телевизора, и Дзю также хотел узнать, что там показывали. Ведущий канала новостей вещал о деле, которое продолжается уже несколько лет. Это был маньяк, который вырезал глаза детей. И он до сих пор не пойман. Несмотря на то, что это было жестоким убийством, это был жестокий способ по отбиранию жизненно важного органа и средства массовой информации были полны такими инцидентами, и журналы рассказывали об этом несколько раз. Кем бы он ни был, этот ужасный маньяк получил прозвище «Потрошитель». Вероятно, появились новые жертвы Потрошителя. Дзю не интересовали эти новости. Вырвав стакан холодной воды из руки Бэники, Дзю выпил остаток воды. Бэника все еще смотрела эти новости. Она любит шокирующие вещи и с удовольствием смотрит видео с взрывами и перестрелками, однако, несмотря на это она презирает убийство детей. Дзю снова встал со своего стула, чтобы пополнить стакан холодной водой. В тот же момент его привлекло надпись на экране телевизора. Он где-то слышал такое имя. Дзю поспешно схватил пульт и увеличил громкость телевизора. Ведущий хладнокровно излагал такие вещи в обычной манере, без всяких эмоций.

«Новая жертва Потрошителя, Кагами Сакура, 6 лет».

◆На следующий день, в обеденное время, Дзю посетил класс Амэ. В школе не было никого, кому бы, не было известно о плохой репутации Дзю. Хотя почти все ученики, находившиеся в классе, смотрели на него с отвращением, Дзю об этом не волновался, и позвал Амэ, которая вот-вот должна была позавтракать бэнто прямо на парте.

— Эй, у тебя есть минутка?

— Господин Дзю.

— Есть разговор. Не могла бы ты составить мне компанию?

Дзю всегда заканчивает свой обед в одиночестве и спит в остальное время. Амэ была немного удивлена его приглашением, но она не отказалась от предложения, и свернула свою коробку для бэнто в носовой платок и пошла следом за Дзю. Думая, где они могли бы поесть, они пошли на крышу. Обычно это место бывает занято, но сегодня погода была влажной и теплой, на небе было облачно, поэтому на крыше обедали лишь несколько человек. Они вдвоем спинами сели напротив проволочной сетки.

— Этот бэнто ты приготовила?

— Этот? Неа. Ее приготовила Хикару-чан.

По-видимому, Хикару-чан готовит завтраки себе и своей сестре каждое утро. Более того, по ее словам, она рано просыпается и готовит из свежих продуктов, а не из оставшихся с ужина. Она заботливая сестра.

— Сегодня главное блюдо — жареный цыпленок и кипяченая тыква. Цыпленок тоже хорош, но особенно тыква вкусно выглядит. Тыква издавна используется в качестве источника витамина A. Оно укрепляет стенки кровеносных сосудов, кожу и слизистые оболочки, а также эффективна для профилактики и лечения таких инфекций, как артериосклероз, конъюнктивит, простуда и пневмония.

Амэ спросила его, не хочет ли он поесть, но Дзю вежливо отказался. Ему сейчас не до еды было дело. В тот же момент, Дзю открыл спортивную газету, которую купил по дороге в школу, и показал Амэ статью о Потрошителе.

— Ты читала это?

— Нет.

— Прочитай.

Передав газету в руки Амэ, Дзю открыл пакет с булкой, который он купил в буфете и перекусил. Обычно это был бы бэнто, но у него сегодня не было аппетита для бэнто. Глядя на тусклое, облачное небо, Дзю вспомнил содержимое статьи и мысленно представил себе сцену.

Инцидент произошел в квартале электроники Акихабары позавчера. Пока трое членов семьи были заняты покупками, родители заметили, что их единственная дочь, Сакура, пропала. Они поспешили прочесать переполненные людьми улицы, но не смогли найти Сакуру, поэтому ее родители бросились в полицейский участок за помощью. Отыскивание продолжались до вечера, но ее так и не нашли, поэтому ее родители подали официальный запрос на поиски. Существовало много вариантов ее исчезновения, которые можно было бы рассмотреть как случай пропажи маленького ребенка. Она могла бы попасть в аварию, или могла уснуть где-нибудь в лесу, и, конечно же, ее могли похитить. Полиция сразу же ринулись на поиски, но Сакура так и не вернулась домой в тот вечер. На следующий день полиция связалась с родителями, которые были в волнении. Сакуру нашли в маленькой телефонной будке рядом с парком. Ее нашли студенты, которые развлекались всю ночь. Они наткнулись на нее, когда выходили из общественного туалета. Сакура была в бессознательном состоянии. Студенты сразу протрезвели, когда увидели белую повязку, обернутую вокруг ее лица, и кровь текла из обоих глаза, и в тот же миг вызвали полицию. Жизни Сакуры ничего не угрожало, но у нее были выдолблены оба глаза. Основываясь на методах преступника, полиция установила, что это было рук дело "Потрошителя". Кагами Сакура была признана тридцать четвертой жертвой. Ей было всего 6 лет.

Дзю не мог поверить, что это была та девочка, с которой он познакомился только позавчера. Ему с трудом удалось подавить это отвратительное ощущение апельсиновым соком. После того, как Амэ прочла статью, Дзю спросил.

— Что думаешь?

Это был глупый вопрос, но это все, что он мог спросить.

— Скорее всего, это была она.

— Если бы только, я не оставил ее одну.

— Господин Дзю, это не ваша вина.

— Нет, я должен был быть там с ней. Надо было хотя бы оставить ее полиции на присмотр. Тогда этого бы не случилось.

— Вы не виноваты. Вы все равно не могли ничего поделать.

Амэ тщетно пыталась утешить его.

— Пожалуйста, не нужно укорять себя за это.

— Однако я не могу перестать думать об этом. Если подумать, то можно было догадаться, что произойдет, если оставить маленького ребенка одного в таком людном месте. И все же, я не подумал об этом. Я оставил ее одну там, а потом забыл о ней и занялся своими делами. Я мог бы это предотвратить...

— Вы не виноваты. Не укоряйте себя.

— А кто тогда виноват?!

Амэ затихла, когда Дзю со всей силой ударил кулаком по проволочной сетке. После короткой паузы, Амэ пыталась выбрать подходящие слова.

— Господин Дзю. Не нужно зацикливаться на этом. Вам же хуже от этого становится.

Она словно, говорила маленькому ребенку. Однако Дзю не нравилось подобный тон.

— Бесполезно об этом думать?

— Нет, это не так.

— Хватит. Прости, что позвал тебя сюда.

— Господин Дзю.

Игнорируя слова Амэ, Дзю встал и ушел с крыши. Спускаясь с лестницы, он сжал жестяную банку в руке и вспомнил вчерашний разговор с Бэникой. Дзю был шокирован, когда увидел новости по телевизору, и, не задумываясь, рассказал все Бэнике, которая была поблизости, все о ситуации. Конкретно о том, что он оставил Сакуру одну в людном городе. Он был так ошеломлен ситуацией, что не мог держать все в себе. Дзю никак не мог успокоиться, а когда он закончил свой рассказ, он увидел, что Бэника ходила по кругу в комнате.

— Эй, Дзю. Иди сюда.

Она рукой позвала его к себе. Когда Дзю приблизился к ней, Бэника держа сигарету в руках, сказала:

— Что за шрамы?

— А?

— Я не помню имени, но это шрам от девушки, которая порезала меня перед летними каникулами.

— Порезала?

— Сама посмотри.

Все еще не приходивший к себе в голову, Цзю перевернул одежду, не задумываясь, и показал шрам на нижней части живота. Область, где светло красные следы остаются большими, это были шрамы, которые никогда не исчезнут. Прикуривая сигарету, Бэника проверила расположение шрамов.

— Вот оно как.

И внезапно она ударила по его животу.

— Ах!

Бэника своими пальцами ковыряла шрамы. И Дзю упал на колени, боль была настолько болезненной, что она затормозила его дыхание. Рана была полностью зашита, но это была рана, которая привела бы его к госпитализации. Несмотря на то, что он выздоровел до такой степени, что мог полноценно заниматься спортом, он был не согласен с тем, что с ним так обращаются.

— Какого черта?!

И Дзю с упреком посмотрел на свою мать. Бэника встав со стула, закурила сигарету.

— Ну, ты и дурак. В самом деле, дурак.

— Да пошла ты.

— Думаешь, я не знаю, что ты за человек?

— Я…

— Зачем ты постоянно нагружаешь самого себя? Зачем зацикливаться на проблемах?

— Какая к черту разница!

Бэника выдохнула дым от сигарет в лицо Дзю, когда он пытался встать, она еще больше стала давить на рану. В тот момент, когда Дзю вздрогнул, это был тяжёлый удар. Бэника все больше и больше давила на рану. Пальцы ног глубоко проникали в рану, его тело при ударе взлетело около на 20 сантиметров в воздухе, и он снова перестал дышать. Было ошибкой думать, что он равный соперник Бэнике, когда он еле бился с Эндо Мадокой. В конце концов, это здорово. Вес и стили очень отличаются друг от друга. Ему удалось удержать себя от падения на пол с поднятыми руками, но его дыхание так и не возобновилось. Бэника шепотом сказала Дзю, глядя, как он задыхается от нехватки воздуха.

— Ты что забыл? Что за глупость ты натворил перед летними каникулами и чем все это кончилось?

Он никогда не смог бы это забыть, даже если захотел бы. Его шрамы напоминали ему о том инциденте. Он чувствовал себя в отчаянии.

— Что я мог сделать для нее?

Дзю ничего не мог с этим поделать.

— Это называется припадать урок своему сыну. Ты не учишься на своих ошибках, не так ли?

— Я не знал что делать. Я был таким эгоистом.

В конце концов, возобновив дыхание, Дзю отреагировал, как только сорвался. Я не хочу проиграть этой женщине.

— Ты идиот.

Бэника пыталась научить уму разуму своего беспечного сына.

— Что бы ты ни делал, ты потерпишь неудачу и будешь сожалеть. Вот что разрушит твою жизнь. Вот почему Дзю. Ты эгоист. Даже не думай об этом, просто не высовывайся. Вот в чем дело. Не делай ошибку, думая, что сможешь что-то с этим сделать. Ты ничем не поможешь уже этой девочке, так что иди в свою комнату и делай домашку. Ты можешь встречаться с Амэ. Ничего плохого в этом нет, это молодость. Это нормально.

Дзю пытался ударить ее исподтишка. Бэника вздрогнула и увернулась от Дзю, который подошел к ней сзади. Бэника скрутив его руку, и скинула через плечо. Бэника даже не взглянула на Дзю, когда он упал на обеденный стол, и разбил всю посуду.

— Пришло время понять, насколько ты слаб.

Зевнув, Бэника ушла в свою спальню. Дзю мог лишь наблюдать на разрушенную посуду и лежавшие на полу карри. Это было предупреждение от ее матери, которое означало, что он был бессилен. Не успев оглянуться, звонок на перемену закончился. Дзю бросив банку в мусорное ведро, прикоснулся к своей ране на животе. Наверное, Бэника и Амэ были правы. Он чувствовал себя глупым мальчиком, который так сильно себя винил в произошедшим.. И со злости выкрикнул:

— Черт подери!

Когда Дзю в гневе ударил ногой мусорный бак, девушка, которая проходила мимо него испугалась.

◆В тот день Дзю пропустил школьный урок. Для Дзю было необычно пропускать занятия, тем более с плохими оценками, однако он всегда посещал уроки, и одноклассники были удивлены его отсутствием, но ни один человек не обратил особого внимания на это. Дзю схватив сумку, выбежал из класса, затем пошел на вокзал и сел на поезд до Акихабары. После полудня в поезде не было много народу. Дзю продолжал, вспоминая маршрут, по которому он ехал в тот день. После которого, Сакура была похищена. И была лишена глаз. Все еще думая об этой трагедии тело Дзю весь горело от злости. И в то же время грустил. Он хотел возмездия. «За хорошие поступки бог вознаграждает, а за плохие наказывает». Конечно же это высказывание было обманом. Зло остается безнаказанным, чтобы ты ни делал. Такая вещь, как «Божественная кара» была придумана слабым человеком. Это суждение произошло от бессилия против плохих людей.

Стремясь подавить свои бушующие эмоции, Дзю остановившись, закрыл свои глаза. Зрение, окутанное полной темнотой. Только тогда он осознал, каково это. Звуки автомобилей, громкая музыка из магазинов, звуки людей шагающих по асфальту, разговоры людей, это были хаотичный набор звуков. Было трудно установить последовательность этих звуков. Даже запах улиц меняло восприятие. Из-за выхлопов автомобилей и влажности Дзю поплохело. Сделав шаг вперед, он был удивлен от вибрации под своими ногами. Неуверенное чувство, которое сопровождалось по асфальту. Медленно двигаясь вперед, его сердцебиение все больше и больше увеличивалось. Осознав, что примерно через три метра был поворот, он начал идти пешком, но не чувствовал расстояния. Протянув обе руки по бокам, он не смог найти опору, которые должны были быть стеной. Он думал, что шел вперед, но сделал поворот. Сколько поворотов он упустил? Он даже не знал, сколько шагов он сделал. Не был уверен, сколько времени ушло. Его дыхание было полно тревоги, и вдруг он, столкнувшись на прохожего, сдался и открыл глаза. Мужчина с опущенным в руку бумажным пакетом посмотрел на Дзю раздражающе, прежде чем снова уйти. Дзю смутно смотря на прохожего, выдохнул дыхание. Ему было грустно от того, что Сакуре теперь придется жить в таком мире. В слепоте. Это была полная противоположность того мира, в котором жил Дзю. Это деяние определенно было рук дело Потрошителя. Он не знал, какую цель он преследовал, но Дзю не мог смириться с тем, что такой человек безнаказанно бродит по этому миру. Он не мог этого допустить.

Но что ему нужно было делать? Он не знал этого. Но, возможно он был знаком с тем, кто бы знал, что нужно было делать. Он был уверен, что она определенно знает. Дзю посмотрел на свои часы. Она, наверное, уже пришла домой, — подумал он. Дзю решил отправить домой к Амэ. Инцидент, который произошел перед летними каникулами…Трагедия, которая произошла с Фуджишимой Канако и Мией Сацуки. Это проблема разрешилась только благодаря Амэ. Она даже спасла ему жизнь. Он был уверен в ней и рассчитывал на ее помощь. По крайней мере, казалось, что она может придумать что-то гораздо лучшее, чем Дзю мог бы придумать самостоятельно. После того, как он наговорил Амэ на крыше. Если он попросит у нее прощения, наверняка она согласится ему помочь. С этой мыслью Дзю продолжил свой путь, опираясь на свои предыдущие воспоминания. Это будет вторым его визитом в ее дом. В прошлый раз она сама пригласила его домой, однако на этот он сам к ней пойдет. Как только Дзю приблизился к дому Амэ, перед воротами стоял какой-то человек. Человек, которого Дзю не знал, звонил в дом Амэ. После нескольких минут, этот человек вошел через ворота. И затем кто-то вышел из дома, чтобы поприветствовать этого человека. Это была Амэ. На глаза Дзю они обменялись несколькими фразами. Был слышан смех. Смеявшимся был тот мужчина, а Амэ что-то говорила в ответ. Они несколько минут разговаривали на улице, однако затем вошли в дом. Даже с расстояния была понятно, что этот мужчина был в хорошем настроении. Казалось, будто он общался с девушкой, которая ему нравилась. Она впустила в дом этого мужчину, хотя он не был уверен, что это Амэ настояла. Однако Дзю не знал, как это все воспринять. Означало ли это, что есть парни, которые воспринимают Амэ, как девушку? Амэ определенно сама впустила его в дом. Дзю был удивлен, что рядом с ней был человек, с которым она была достаточно близка, чтобы так дружеский общаться. Дзю был немного возмущен. Он задумался: «Неужели кроме меня она кого-то еще пригласила к себе?». В тот же момент желание попросить о помощи сразу же улетучилось у Дзю. Если бы он сейчас вошел в дом Амэ, то наверняка помешал бы им. Тем не менее, он не собирался этого делать. У него была своя личная жизнь, и он не захотел влезать в ее жизнь. Даже если бы Амэ с кем-то переспала, то это было бы нормально. Но он до сих пор со стороны Амэ не видел никакого намека на это, неужели он промахал его? Он не был ее любовником, однако учитывая их странные отношения, можно ли назвать их друзьями? Как бы вы это ни объясняли, невозможно убедить других в отношении, которые начались со связи предыдущей жизни и закончились в настоящем.

Естественно, он собирался уходить, и когда он посмотрел на дом Амэ с близлежащего дерева, Дзю почувствовал стыд. Ему было стыдно за то, что он принимал неестественные вещи как естественные и принимал их как должное. Что он возомнил о себе, в конце концов? Когда он смотрел на дом Амэ, ему было интересно, когда же выйдет этот мужчина из ее дома. Со стороны казалось, что он выглядел, как сталкер.

— Я, наверное, идиот. — подумал он.

За Дзю, который собирался уйти, был слышен звук того, что дверь открылась. Можно было услышать звуки шагов.

— Неужели.

Дзю обернулся, думая, что его заметила Амэ. В это время Хикару подозрительно смотрела на Дзю. С большой спортивной сумкой, перекинутой через плечи, она с легкостью подошла к Дзю.

— Извращенец! Я позвоню в полицию.

— Постой! Я просто…

— Что просто? Просто проходил мимо и не пытался шпионить?

— Но это так.

Хикару уставилась на Дзю, не веря в его слова. И когда он попытался ускользнуть от нее, он сказал:

— Вы выглядели так, будто вам было весело, тот мужчина и твоя сестра.

— Ты про Кусаку?

Видя, как Цзю реагирует на это, Хикару взглянула на него с презрением.

— Это отвратительно. Ты и вправду извращенец что ли? Давно ты следишь?

— Не так давно.

— Ты полон дерьма. Ты видел, как Кусака приходил ко мне домой, да? С того момента, как Кусака приехал сюда прошло пол часа.

Глядя на часы, Дзю осознал, что Хикару была права. Очевидно, он пробыл здесь гораздо дольше, чем ему казалось.

— Чертов сталкер.

У Дзю не хватило слов, чтобы ответить на это.

— Кто такой этот Кусака?

Он пожалел об этом после того, как упомянул об этом. Какой нелепый вопрос.

— Не твое собачье дело.

— Точно — подумал Дзю.

— Я отпущу тебя, а ты больше не подходи сюда.

Когда она отбросила Дзю, Хикару слегка потрясла своей спортивной сумкой.

— Я…

— Уходи.

Хикару оттолкнула Дзю рукой и сопроводила холодным взглядом. Дзю оглянулся на это, но не знал, что ответить, а затем отвернулся, зная, что он не должен быть в этом месте. Чувствуя, что взгляд Хикару все еще была на нем, Дзю ни разу не смог оглянуться назад.

◆Даже после захода солнца Дзю не хотел возвращаться домой, поэтому он бродил по городу. Он был в смятении, много раз ходил туда и обратно, играл в игровые автоматы, и даже несколько раз навязывался в драку, но он не отвечал на удары. После отключки он проснулся, и было уже 12 утра. Должно быть, он много бродил, но он не уставал усталости, и все еще чувствовал, что мог ходить. Он не мог прийти в себя, потому что его тело и сознание было в смятении. Сделав глубокий дох, он продолжил путь. «Может все оставить, как есть? Все же было ошибкой полагаться на ее помощь. Если подумать, то Амэ должна была знать о Сакуре. Она бы знала про это из новостей или из интернета. Она не читает спортивные газеты, однако смотрит новости. Ее манера. Она полностью отличалась от меня. Забавно, как я пытался попросить ее о сотрудничестве и понимании. На что мне нужно было рассчитывать? Самому совсем справляться было куда лучше» — подумал он. Дзю вспомнил, что он ничего не ел с полудня и был голоден. В такое время суток он не мог пойти домой и приготовить себе обед. Он хотел покушать в каком-нибудь ресторане, а потом пойти домой. Оглядываясь вокруг, чтобы узнать, есть ли в округе какое-нибудь кафе, он почувствовал тревожное ощущение, исходившее из близлежащих мест. Несколько парней окружали кого-то. Окруженная тремя мужчинами с плохими намерениями, это, кажется, была девушка. Он услышал беспомощный голос девушки и белую ленту, перевязанную в волосах. Мужчины снисходительно засмеялись и насильно схватили девушку за руку, словно пытаясь затащить ее в припаркованную неподалеку машину. «Какие же неудачники» — подумал Дзю, когда поспешил к ней на помощь. Один из парней стоя наблюдал, как двое расправлялись с ней. Это была прекрасная возможность. Дзю прыгнул и ударил ногой одного из парней сзади. Благодаря своему весу, он со всей силы ударил парня, и тот потерял сознание.

— Какого хрена ты делаешь?

Один из парней гневно закричал на Дзю за внезапное вторжение. Судя по внешности, им было по 20 лет. Однако Дзю был гораздо старше них. Один из парней носил тату на плече и пирсинг на носу. У остальных двоих были красные глаза, и они были странно взволнованы. Выглядело они так, будто принимали какие-то наркотики.

— Я убью тебя, если ты встанешь у меня на пути, парень!

Как бы парень ни угрожал, Дзю не отступал. Дзю было бесполезно разговаривать с человеком, который находился под воздействием наркотика. Он легко уклонился от прямого удара этого парня. Его тело легко уклонялось, потому что в его желудке не было никакой еды. Контрударом Дзю сильно ударил его в ответ. Он сломал нос сопернику и тот застонал от боли, затем левой рукой схватил за волосы и ударил его правой рукой. Удары продолжались без перерыва. Его рука проскользнула сквозь руку парня, который подошел к нему сзади и схватил его за плечо. Хоть их телосложение было примерно равным, Дзю имел преимущество благодаря чувству равновесия и трезвости. Когда соперник потерял баланс тела, Дзю прыгнув, ударил по его носу ногой. Был слышен звук хруста сломанного носа. Дыхание становилось затрудненным, однако они не сильно чувствовали боль, так как это было побочное явление от наркотика. Это было смертельно. Парень, который потерял сознание, сначала встал, покачивая головой, и попытался атаковать Дзю исподтишка, но Дзю увернулся от него без труда и приземлился в сторону шеи, когда они проходили мимо друг друга. Дзю двумя руками ударил по его ушам, а затем этот парень рухнул на землю, упав в обморок. Глядя на это, остальные парни были напуганы выражением лица Дзю. Причина, по которой Дзю был так силен, заключалась в том, что он непременно дрался с Бэникой. Было не удивительно, воспитываясь рядом с такой женщиной, любой бы стал сильным. Дзю услышал шум и увидел, что за ними бежал полицейский. Дзю сразу же стал убегать с места драки. Теплый ветерок гладило лицо Дзю, подчеркивая дискомфорт пота, который он пролил в бою. «Какой же я дурак. Вымещать всю злость на этих придурков» — подумал Дзю. Пробежав некоторое количество метров, он решил остановиться и отдохнуть в одном из магазинов. Он оглянулся, однако полицейские не последовали за ним. Но за ним следовал один человек. Эта была девушка с белой лентой в волосах.

— Это было потрясающе! Дзюдзава-кун, ты такой сильный. Словно белый принц на белом коне.

Девушка, которая хлопала ладошками, была подруга Амэ.

— Ты…

— Приветики. Я Юкихимэ Киришима.

У него было ощущение, что он где-то уже видел эту белую лента на голове, однако не думал, что это будет таким совпадением. Юкихимэ была одета в школьную форму и держала сумку в руках.

— Спасибо что спас меня от этих придурков.

Юкихимэ дала платок Дзю, чтобы тот вытер свой пот. Дзю со всей скорости сбежал с места драки, однако у Юкихимэ были сильные ноги, и она догнала его. Тем не менее.

— Что ты здесь делаешь в такое время?

— Дзюдзава кун, неужели ты шалишь по ночам?

— Я…

— Ничего против этого не имею.

Не зная, что ответить, Дзю посмотрел на один из магазинов и сказал:

— Да решил купить один диск рок музыки.

Юкихимэ приятно удивилась этим. И решила поделиться своими увлечениями:

— А я, к примеру, прочитала 53 тома одной манги от корки до корки.

— Что?

— Так же нравятся сладкие лепешки, сладкая паста из фасоли еще роман «Принцесса Suikoden». Тот, который в настоящее время публикуется в ежемесячном журнале "Love Magazine".

— …

— В конце концов, я нашла кафе "Манга", в котором были все пятьдесят три тома, поэтому я подумала, что должна прочитать этот, и сделала это сразу же. Магазин довольно близко находился к школе.

Конечно, в этом районе было несколько неоновых огней 24-часовых манга-кафе. Дзю никогда не заходил туда, но он был уверен, что есть люди, которые останавливаются в магазине по дороге домой из школы и побалуют себя чтением манги. Тем не менее, время было 12:30 утра. Юкихиме провела бы непомерное количество времени, погрузившись в мангу. Как будто, чтобы показать это, Юкихимэ громко зевнула.

— Я себя не очень хорошо чувствую, — произнес Дзю.

По какой-то причине Юкихиме засмеялась вслух, и сказала.

— В любом случае, спасибо за помощь, Дзюдзава кун.

Юкихимэ попросила Дзю пожать ей руку, но Дзю проигнорировал это

— Уходи

— Я умираю с голоду. Почему бы нам не пойти куда-нибудь и не перекусить?

— Разве тебе не пора домой?

— Я куплю тебе выпить в награду за спасение моей жизни.

— Иди домой и поспи.

— О, давай перекусим там!

Указывая на расположенный неподалеку ресторан быстрого питания, Юкихимэ силой потащила за руку Дзю. «Какая же эгоистичная женщина» подумал про себя Дзю. Однако Дзю не стал сопротивляться, так как был сильно измотан, и согласился перекусить вместе с ней.

◆Была поздняя ночь. В ресторане присутствовало тихая атмосфера. Клиентами в этом кафетерии были пары, которые были очень близки друг к другу, и несколько офисных работников и студентов, которые коротали время в этом здании. Дзю и Юкихимэ заняли места в дальнем конце второго этажа, и Дзю заказал себе гамбургеры, а Юкихимэ попросила официанта принести клубничный сок. Оплатить заказ настояла Юкихимэ, и Дзю не стал возражать. Попивая чай «Улун» из соломинки, Дзю выдохнул. Было совершенно неожиданно увидеть Юкихимэ в это время и в этом месте, и она была не очень рада этому, но она также чувствовала, что хочет поговорить с кем-то, по каким-то причинам.

— Все же ты сильный парень, Дзюдзава кун. Сломал нос одному из парней и остальные испугались тебя.

«Много же ты заметила» — ответил Дзю.

— Ты постоянно гуляешь по городу в такой час?

— Я не участвовала в клубных мероприятиях, как Мадока, и у меня не было никаких игр, которые мне особенно нравились в эти дни, так что у меня было много свободного времени. Я живу беззаботной и разгульной образом жизни.

Юкихимэ была веселой и не казалась особенно самоуничижительной. Можно было бы сказать, что она была неряшливой. Она выглядела несколько по-детски, держа в руках соломинку и вкусно потягивая клубничный сок.

— Дзюдзава кун, а вы с Амэ поссорились?

— С чего ты взяла?

Хоть у Дзю и было плохое настроение, он держал себя в руках.

— Да просто ты казался более нервным, чем в прошлый раз, вот и подумала. Разве не так?

— Не твое дело.

— Ладно.

Юкихимэ ослабила напор вопросов и дальше продолжала попивать свой клубничный сок.

Клиентов было мало, а маленький интерьер создавал ощущение пустоты. Люминесцентные лампы в кафетерии красиво смотрелись в темноте ночи за окном.

— А давай поговорим о чем-нибудь еще? Мне скучно.

— О чем именно?

— Это было впервые? Ну, драться.

— Не помню.

Дзю посмотрел в сторону от Юкихимэ, которая засмеялась: "Я с нетерпением посмотрела бы еще", и взглянул на другой стол, где сегодня утром была выброшена спортивная газета. Оглядываясь оттуда, Дзю выглянул в окно. Хлебнув глоток горячего чая «Улун», он почувствовал горький вкус. Сегодня луны на небе не было, поэтому ночь была полна темноты. Эта темнота была схожа с экраном от телевизора, когда он был выключенным. В мыслях Дзю все отражалось одно за другим, а затем они исчезали. Мысли про: Сакуру, Амэ, Бэнику, Хикару. В том числе и мысли про того парня, с которым встретилась Амэ.

— Киришима, а ты слышала про «Потрошителя»?

— Слышала. Но ты можешь звать меня Юкихимэ.

Причина, по которой Дзю говорил так, вероятно, была в том, что он был более подавлен, чем ему казалось. Возможно, он до сих пор не оправился с драки. Дзю рассказал Юкихимэ о трагедии. О том, что он оставил одну Сакуру в тот злополучный день. Потеряв аппетит, Юкихимэ остановилась и внимательно слушала его рассказ.

— Ты жалеешь об этом?

— Сожалею.

В том, что Дзю сожалел искренне, не было сомнении. Юкихимэ сложила руки и посмотрела на потолок.

— А в чем конкретно твоя вина?

— В том, что оставил ее одну без присмотра.

— Сакура чан просила тебя об этом?

— Нет, не просила.

— Тогда все в порядке. Такова судьба. Ты ничего не мог поделать. Просто не нагружай себя понапрасну.

И Юкихимэ ухмыляясь, улыбнулась Дзю.

— Эй, эй. В любом случае, чем ты хочешь заняться сейчас? Я живу одна, так что тебе не стоит беспокоиться о моих родителях. Хочешь прийти ко мне домой? Моя комната тесная, но в ней полно игр и манги. Или ты хочешь заняться чем-то другим? О, ты ждешь чего-то похабного? Так не пойдет. Ты должен пройти через все этапы как следует. Это испортит атмосферу. В конце концов, это должно быть что-то, что заставляет тебя чувствовать влюбленным, даже когда ты вспоминаешь об этом позже. В любом случае, давай займемся чем-нибудь интересным? Ты можешь пропустить школу завтра в любое время. Не так ли?

И внезапно Дзю почувствовал себя неловко.

«Зачем все это я говорю этому парню» — подумала Юкихимэ. А затем, перекусив, Дзю оставил кусок своего бургера не съеденным и встал со своего стула.

— Подожди, Дзюдзава кун.

Дзю остановился, когда он собирался спускаться с лестницы. Тембр голоса Юкихимэ внезапно изменился. Когда он оглянулся, он увидел пластиковый нож, который она держала в левой руке. Наверное, она взяла этот пластиковый нож с набора для разреза кексов.

— Не торопись. Если ты уйдешь, твоя жизнь закончится так же быстро, как началась. Это единственное место, где мы можем поговорить наедине. Почему бы нам не поболтать еще немного?

И вдруг ее праздничное настроение сменилось на суровый характер. Напряжение все становилось мрачнее и мрачнее. Острием ножа Юкихимэ указала на сиденье.

— Садись.

— Ты…

— Садись, я сказала.

Она была человеком, с которым приходилось считаться. Дзю не оставалось выбора, кроме как сесть на стул обратно. Юкихимэ разговаривала маньячим тоном, когда держала нож в руках.

— Все-таки лезвие хорошая вещь. Оттачивает мышление.

Амэ уже упоминала, что для Юкихимэ ножи словно, как «мататаби» для кошек. Дзю предположил, что в момент, когда она берет нож в руки, в ее голове переключается рычаг.

— Нам с тобой не о чем больше разговаривать.

— Есть еще несколько вопросов, которые я должна задать тебе.

Рука Юкихимэ с ножом двигалась грациозно, демонстрируя, как она режет пироги. А другой рукой она безмолвно начала есть кусочки пирога. Эти действия словно показывали, что она выглядела зрелой личностью.

— Я знаю, что ты сожалеешь о трагедии. А теперь ждешь, что я буду тебя утешать?

— Нет.

— Так ты желаешь возмездия? Отомстить этому «Потрошителю»?

— Да.

Точно. Это был единственный способ. Если он поймает «Потрошителя», не будет ли это искуплением перед Сакурой?

— Я поймаю «Потрошителя».

— Думаешь, у тебя получится?

— Получится.

— Это нелепо.

Возразила Юкихимэ и выбросила нож в сторону.

— Ты не профессионал, а жалкий любитель.

— Я в курсе. Тем не менее, я желаю отомстить ему.

— Давай тогда проверим это.

Юкихимэ пристально смотрела в глаза Дзю. Ее взгляд был прикован, словно противник не мог посмотреть на другие стороны.

— Ты ненавидишь этого «Потрошителя»?

— Ненавижу. Он аморальный преступник.

— Не смотря на то, что Сакура чужой для тебя человек?

— Да. Даже, несмотря на это.

Как будто пытаясь разузнать истинные намерения Дзю, глаза Юкихиме прищурились. Она убедилась, что Дзю не обманывал ее. После 30 секундного страшного допроса Юкихимэ, Дзю почувствовал облегчение.

— Верю, верю.

Юкихимэ положив в рот блины начала спокойно жевать.

— Люди делятся на два категория. На плохих и на хороших. Можно сказать я судья в своем роде. Учитывая это разделение, необычно, что ты, наверное, относительно симпатичный человек. Я не ненавижу идиотов, которые пытаются выяснить, кто это сделал, даже если они дилетанты. Этот мир жесток по отношению к таким идиотам, как ты, но твое намерение помочь этой девочке довольно благородно.

— Мне все равно на твое суждение.

— Ты прав. Это лишь пустой треп. Нужно было же о чем-то поболтать.

Юкихимэ неистово продолжала наслаждаться вкусными блинчиками.

— Позволь спросить еще раз, Дзюдзава кун. Ты действительно хочешь его поймать?

— Да.

— Даже если шансы на успех равны нулю?

— Мне плевать какова вероятность моего успеха.

— Хорошо, давай сотрудничать, — ответила Юкихимэ.

Игнорируя Дзю, который был озадачен внезапным предложением, Юкихимэ продолжила:

— Ну как? Согласен?

— Я отказываюсь от твоей помощи.

— Почему?

— Не привык принимать руку помощи от девушек.

Юкихимэ остановив руку, широко открыла глаза от удивления. Для нее Дзю был поразительной личностью.

Болтая, глядя на небо, Дзю вырвал нож из рук Юкихимэ.

— Эй! Верни.

Теперь Дзю чувствовал себя намного свободней от прежнего напряжения.

— Без ножика я не смогу есть блинчики. Придурок.

— Блинчики уже разрезаны на кусочки, можешь вилкой есть.

— Дзюдзава кун, а может, ты покормишь меня этим ножиком?

— Ни в коем случае.

— Господь бог, пожалуйста, сделай так, чтобы у этого блондина целых 10 дней поносило.

— Странная молитва!

Между ними были странное взаимодействие. Дзю чувствовал себя неловко, потому что ему казалось, что он общался с девушкой, у которой психический возраст отставал от биологического. Ему было неудобно с ней общаться. Затем Дзю решил отдать Юкихимэ свой гамбургер, и ее пыль утихомирился.

Наблюдая за тем, как она ела, пачкая область вокруг рта, как будто она была ребенком, он немного ослабил свою осторожность. Дзю дальше продолжал пить прохладный чай «Улун».

— В любом случае мне не нужна чья-либо помощь.

— У тебя аутизм?

— Чего?

— Потому что ты собираешься игнорировать эффективность в пользу глупой гордости, так?

Дзю нечего было возразить против железного аргумента Юкихимэ.

— И что ты там задумала?

— Как я уже говорила, у меня достаточно свободного времени. Если ты спросишь меня, сколько у меня свободного времени, то я ответила бы, что достаточно, чтобы написать целый роман. Хочешь вместе со мной написать роман?

— Ни за что.

— Тогда тебе придется работать со мной, чтобы этого не случилось.

Юкихимэ улыбнулась, когда потягивала свой бургер. Когда Дзю указал, что на ее щеке осталось след от кетчупа, Юкихимэ застенчиво облизала его кончиком языка и ухмыльнулась. Он точно был уверен, что ментальный возраст у них отличался. Ему было интересно, насколько он мог доверять этой девушке?

— Ответь мне серьезно. Что тебе на самом деле нужно?

— Ням-ням.

Юкихимэ аккуратно сложила обертку от гамбургера, которую она только что закончила есть, и положила на поднос.

— Желание помочь конечное же не так велика. Но мне было интересно разузнать какой ты человек вообще. Дело не в том, что ты друг Аэм, а в том, что я очень люблю интересоваться людьми. Так же я думаю, это прекрасная возможность. Это отличный шанс, чтобы завязать интимные отношения. Я смотрела несколько дорам, где главный герой и героиня близко сближались во время совместного расследования.

— …

Дзю проглотил оставшуюся часть чая «Улун» с ужасным видом на лице. Лёд растаял, и более половины его вкуса было похоже на воду.

— Что ты собираешься делать со мной, если я не соглашусь сотрудничать с тобой?

— Не знаю.

— …

— Разве для сотрудничества нужна причина?

Дзю почесав затылок, посмотрел на часы, и увидел, что уже почти два часа ночи. Он подумал, что завтра в школу он опоздает определенно, а потом снова взглянул на Юкихимэ.

— Пожалуй, я сам со всем справлюсь.

— И что ты собираешься предпринять? На одну лишь информацию из газет полагаться нельзя. Давай я помогу тебе.

— Не женское это дело.

— Хах! Сказал, как джентльмен.

— Это слишком опасно. Это тебе не в игры играть.

— Не волнуйся обо мне. Я сама в силах за себя постоять.

Дзю представлял различные варианты поимки «Потрошителя». Что же он должен был предпринять для этого? Не обязательно было ловить преступника одному. Разве не было бы лучше согласиться на помощь от нее и поймать его вдвоем? Тем более от такой проницательной и мудрой девушки помощь не помешала бы.

— Ну, сегодня уже поздно, так что давай начнем полномасштабное расследование завтра.

— А?

— Где завтра встретимся?

— Постой, я же еще не согласился.

— Ладно. Дам тебе немного подумать.

Тем временем пока Дзю размышлял об этом, Юкихимэ продолжила:

— Оставь мне сбор информации. Думаю, я справлюсь. И вот тут начинается самое сложное. Будет много ходьбы, не так ли? Значит, за одно, и диету буду соблюдать. Раскрою преступление и похудею. Гениально. Ай да Юкихимэ.

— У меня есть одно условие.

— И что это за условие?

— Не рассказывай об этом Амэ.

Это было условие, которое поставил Дзю перед Юкихимэ.

— Неужели вы с Амэ все-таки поссорились?

— Тебя это не касается.

— Ладно, ладно. Не буду совать свой нос, куда не надо.

Юкихимэ хлопнув в ладоши, и щелкнув пальцами, сказала: "Ладно, решено".

— Я принимаю это условие. Но разве тебе не кажется, что будет трудновато скрывать это от нее? Что ты ей скажешь, если она спросит тебя?

— Ну, с этим…

Дзю на мгновение подумал. В его голову пришла одна хорошая мысль, которая помогла бы ему скрыть от Амэ этот секрет. Договорившись встретиться на следующий день, Дзю и Юкихимэ разошлись по домам.

— Свидание с Юкихимэ?

— Да.

После школы, как обычно, Дзю встретился с Амэ. Это был тот самый план, который придумал Дзю после вчерашнего разговора с Юкихимэ. Он сказал, что встречает с ней, как любовник. И добавил, что с этого дня у него свидание с Юкихимэ. Дзю решил, что это лучший способ избежать подозрений Амэ по поводу их расследования, даже если он и Юкихимэ действовали в одиночку. План был такой себе, однако оно сработало. Амэ была удивлена услышанным, но ей это не показалось странным, и она не возражала. Как его слуга, она не имела право вмешиваться в его любовные отношения.

— Я буду встречаться с ней во время каникул и после школы. Так что не волнуйся обо мне. Можешь заниматься своими делами.

— Поняла.

— Ты не возражаешь против нашего свидания с Юкихимэ?

Это был немного любопытный вопрос и с другой стороны он казался обидным, но Амэ ответила спокойно, по крайней мере, внешне, в совершенно нехарактерном тоне.

— Может быть, раньше вы с ней и не ладили, но она хороший человек. Так что я не возражаю господин Дзю.

— Понятно. Кстати, какая она девушка в целом?

Это тоже был несколько подлый вопрос. Со вчерашнего дня его волновало одна вещь. Ему было любопытно, о чем же все-таки разговаривала Амэ с тем парнем по имени Кусака, и не проболталась ли Хикару о том, что он шпионил за их домом. Но ему не хватало духу задать ни один из этих вопросов. Ведь глупая гордость мешала ему в этом. Дзю слегка покачав головой, отбросил эти мысли. «Хватит. То, что я должен сделать, не имеет к этому никакого отношения», подумал Дзю. Амэ минуту безмолвно стояла, и выглядела совершенно спокойно.

— Я даже не думала об этом.

Это было не удовлетворительным ответом, но очень типичным для нее.

— Вот как.

Когда они расстались в этот день возле жилого комплекса, Амэ, казалось, смотрела на Дзю чуть дольше, чем обычно. Она держала свою сумку обеими руками, как обычно, выпрямленной спиной и удрученным взглядом. Как будто бы пыталась что-то сказать ему в след.

{{Подзаголовок|◆}}

Когда Дзю вернулся в свою квартиру, он, приняв душ, зашел свою комнату и переоделся в будничный наряд, и пошел в город. Время было около пяти часов вечера. Хоть середина лета и прошла, однако жаркая погода не утихала несмотря ни на что. По новостям показывали, что температура жары сбила предыдущий рекорд. «Глобальное потепление». Термин, который Дзю постоянно слышал из новостей. Когда мы думаем о потеплении, у нас есть образ того, что все живое исчезает, как в ледниковый период, но расплавится ли земля после такого? Имеет ли смерть отношение к количеству тепла? Но, после смерти тело становится холодным. Нет такого трупа, который после смерти становилось бы горячее. Но звезда источает из себя тепло и умирает. Но это происходит лишь потому, что звезда не живой объект. Не смотря на это, многие уверены, что земля на самом деле живая. Думая о таких неважных вещах, Дзю продолжил свой путь по мере того, как солнце погружался в закат.

Сегодня утром Дзю впервые за долгое время серьезно просмотрел кучу новостей, но не так уж много было репортажей, связанных с «Потрошителем». Семьи жертв естественно отказывались от интервью, и ни один журналист не был настолько безнравственным, чтобы попытаться допросить ребенка, который лишился глаз. Несмотря на то, что это дело является засекреченным, СМИ освещают его с полной уверенностью по всем каналам. Утром, в заголовке газеты был случай, когда бывший сотрудник «Сил специальных операций» пытался распылить газовое оружие, которое он тайно взял с собой, когда его выписывали из армии на станции метро, ввязался в драку с пассажиром, который это заметил, а затем покончил с собой, прыгнув в поезд, который врезался в платформу. Пока никаких происшествий связанных с «Потрошителем» не засвечивалась в СМИ. Именно поэтому Дзю должен был отбросить свою глупую гордость и принять помощь от Юкихимэ, которая заручилась собрать необходимую информацию. Дзю прибыл в тот же ресторан быстрого питания, что и вчера, в назначенное время. Он пытался разглядеть Юкихимэ среди клиентов. Для окружающих это может и выглядело, будто он собирается на свидание, но у самого Дзю таких ощущений не было. Дзю заметил, что кто-то машет рукой на том же месте, что и вчера, и при более внимательном взгляде это была Юкихимэ.

— Эх…

Очевидно, она первой сделала заказ, и передала питье Дзю. Это опять был чай «Улун». Дзю внимательно рассмотрев одежду Юкихимэ, высказался:

— Я тебя и не узнал в этой одежде.

— Мне не идет?

— Нее, оно тебе хорошо подходит. Кажется, в ней ты легко двигаешься.

На голове у Юкихимэ была белая бейсболка и одета в обыкновенную рубашку и узкие джинсы.

На белой бейсболке была надпись «SABER». Грудь Юкихимэ немного выпячивала сквозь пуговицы рубашки, но Дзю это не волновало, потому что на повестке дня стояло серьезное дело. Тем более длинные красивые волосы Юкихимэ были собраны одной белой ленточкой.

— Учитывая надвигающийся «Экшончик» я сочла не надевать юбку.

— Неплохое решение.

— Дзюдзава кун, а ты ожидал увидеть меня в юбке? Неужели тебе нравятся мои шикарные ноги?

— Просто хочу удостовериться. Надеюсь, ты не притащила с собой нож какой- нибудь?

— Тебя это волнует?

— Ты же тащишься от них, разве нет?

— Мне они нравятся, но я не ношу их постоянно. Если при мне обнаружат лезвие, то у меня были бы проблемы. Ножики пробуждают во мне желание порезать какие-нибудь вещи.

Дзю гадал, о каких же вещах она говорила, но он решил перейти сразу к делу. Сделав глоток холодного чая «Улун», чтобы осушить горло в такую жаркую погоду, начал свой разговор. Вокруг них было достаточно много клиентов, однако они не обращали на них внимания. В современном мире все занимались своими делами, и никто не лез в чужую жизнь. Рядом с парой, говорящей о любви, ученик обсуждал дату экзаменов, а рядом с ними ребенок обсуждал игру. Вот из этой суеты и состояло современное общество.

Сделав еще один глоток холодного чая, Дзю положил стакан на поднос и заговорил серьезным тоном:

— Ну как. Ты собрала хоть что-нибудь касательно нашего вчерашнего разговора?

— Ага. У меня есть кое-что для тебя.

Юкихимэ вытащила из карманов узких джинс аккуратно сложенные копии каких-то документов. Он ожидал, что она снова принесет с собой еженедельный журнал манги, и подозрительно начал открывать содержимое документов. Внимательно рассмотрев, что там было написано, он не мог поверить своим глазам.

— Как ты достала это?

На бумаге были приведены имена и фотографии жертв «Потрошителя», в том числе дата, время и место инцидента и даже история инцидента с момента исчезновения жертвы до его обнаружения. Также были указаны адреса и номера телефонов домов жертв, а в последней колонке документа стояло имя и фотография Кагами Сакуры. Он удостоверился, что это действительно была она. Этот подробный материал не был опубликован ни по телевидению, ни в журналах.

— Я попросила Мадоку помочь мне.

— Эндо?

— Это же чрезвычайная ситуация. Не так ли? Хочешь, раскопаю еще глубже?

— Неплохая же у тебя подруга.

— ….

— В чем дело?

— Я думала, что они будут преследовать меня, если я расскажу им такую историю. Но за мной никто не следил.

Он не хотел вдаваться в подробности. Может, это было из-за отсутствия любопытства, а может, потому, что это не относится к нему. К примеру, если бы незнакомец вмешивался в то, что касается семьи Дзю, он бы чувствовал себя неуютно. Не поступай с другими так, как не поступил бы с собой. Основам человеческих отношений его научила Бэника, когда он был ребенком. При такой недоверчивой отношении со стороны Дзю, Юкихимэ надула губы, а затем улыбнулась.

— Все-таки, ты мне нравишься.

— Чего?

— Читай по губам. Н-р-а-в-и-ш-ь-с-я.

— Не будь дурочкой. Мы тут по делу.

Вопрос был в том, как использовать этот материал. Было бы полезно иметь столь подробный материал, но пока не ясно, как его использовать в будущем. И Юкихимэ предложила Дзю, пока тот размышлял над этим:

— Почему бы нам сначала не осмотреть место преступления? Может там осталась какая-то зацепка.

— Точно.

Дзю согласился, и они вдвоем покинули ресторан быстрого питания и сели в поезд по адресу, указанному в материалах.

{{Подзаголовок|◆}}

Кусака Эри, первая жертва «Потрошителя», — четырехлетняя девочка, посещавшая детский сад «Охато». На фотографии она выглядела счастливой, играя конструктором лего в углу комнаты садика. Инцидент произошел двумя годами ранее зимой. Трагедия произошла по дороге домой. Эри возвращалась домой на специальном школьном автобусе и на нем же ездила в школу. Рядом с детьми должны были находиться опекуны. В тот день была плохая погода, а утром шел сильный дождь. Было много пассажиров с зонтиками, а так как была зима, то пассажиры были надеты в теплую одежду, и автобус был переполнен. Кроме того на дороге была пробка. Автобус не продолжал движение, и пассажиры были настолько расстроены, что некоторые из них заснули на сиденьях от усталости. В такой ситуации было бы довольно трудно продолжать держать за руки маленького ребенка. Дети очень чувствительны к стрессу и могут очень быстро засыпать. Опекун, который сопровождал ее, увидел, что Эри выглядит сонной, и сразу же усадил ее на свободное сиденье. Решение о том, что безопаснее было бы дать им поспать на своих местах, было разумным в данных обстоятельствах. Если и была какая-то халатность, так это то, что опекун тоже устал и заснул. Опекун Эри, который заснул, держась за стропу, проснулся, а когда автобус резко начал движение, он посмотрел на сиденье, где сидела Эри. Увидев маленького ребенка в желтом дождевике, опекун успокоился. Когда они приблизились к своей остановке, опекун заметил, что тут что-то не так. Оказалось, что там сидела не Эри, а абсолютно чужой ребенок, который тоже был одет в желтый дождевик. Девочка была примерно того же возраста, что и Эри, и была одета в похожий дождевик, так что опекун мог легко ее спутать. Причина, по которой именно опекун пошел забирать Эри из садика, была в том, что ее родители были заняты покупкой новых очков, так как старые были изношены. Сразу же услышав, что их ребенок потерялся, они пошли обыскать автобус. Наиболее вероятным сценарием было — похищение. Часом позже они подали заявку на полномасштабный поиск их ребенка в полицию. Реакция полиции, которая днем и ночью вынуждена заниматься случаями насилия, была не очень склонной к помощи, но, у ее родителей не оставалось другого выбора. Именно в тот вечер полиция серьезно отнеслась к этому делу как к делу о пропавшем без вести ребенке. На следующее утро Кусака Эри была найдена. Пьяный офисный работник, ожидая свой поезд, заметил маленькую девочку на клумбе перед вокзалом. Увидев, как кровь источала из белой перевязанной ленты вокруг ее головы, офисный работник незамедлительно побежал осведомить полицейский участок. Это был первый инцидент с «Потрошителем».

{{Подзаголовок|◆}}

Местом преступления был автобус, так что Дзю и Юкихимэ решили первым делом проверить садик, которую посещала Кусака Эри. Приехав туда, они дождались пока все дети уйдут по домам, и только после этого решили зайти в ворота. В последнее время дети начали уходить по домам гораздо раньше, причина в этом была: ужасные происшествия жертвами которых были несовершеннолетние дети. В это время суток в садике не было света, и казалось, что сотрудники ушли домой.

— Интересно, кто построил эти качели? — безмятежно произнесла Юкихимэ.

Юкихимэ тоскливо смотрела на детскую игровую площадку. Дзю взглянул на материалы в руке, и, посветив фонариком начал читать. Было несколько случаев, связанных с убийцей, но ни один из них не вызывал доверия, и, похоже, невозможно было даже представить подозреваемых. Можно сказать, что первоначальное расследование, проведенное полицией, было халатным, и это стало одним из факторов, усугубивших ситуацию. Полиция и представить не могла, что это будет началом ужасных серийных инцидентов. До сегодняшнего дня общее число жертв числится 34. Все жертвы это дети в возрасте от четырех до шести лет. Из них тринадцать это мальчики, а двадцать один девочки. Критерием отбора, похоже, является возраст, но мотив неясен. Мотив выдалбливания глазных яблок тоже неизвестен. Однако удаление глазного яблока была произведена аккуратным способом, и без медицинских знаний это кажется невозможным. После удаления глазного яблока также была произведена хирургическая операция по шитью глазных артерии, и единственной целью являлся глазные яблока. Преступника, похоже, не волновала жизнь детей. Все жертвы были маленькими детьми и стали слепыми, что делает показания расплывчатыми и не дало ни одних зацепок. Для детей речь шла не столько об обстоятельствах их похищения или о том, кем был преступник, сколько о том, чтобы привыкнуть к вечной жизни в слепоте. Вполне естественно, что даже взрослые были бы шокированы, если бы они оказались в такой ситуации. Если вы посмотрите на другие преступления, то такие серии инцидентов часто происходят локально. Однако, преступления «Потрошителя» не вписывались в эту схему. Согласно документам, предоставленным ему Юкихимэ, две трети случаев «Потрошителя» происходят в Токио, а остальные — в провинциях. Какой вывод можно было сделать из этого? Некоторые места были слишком далеки для однодневной поездки, так что, возможно, не удастся обойти и все проверить, но Дзю был готов пойти на все, чтобы предотвратить следующие преступления.

— Дзюдзава-кун. Я только что поняла кое-что удивительное.

— Что именно?

— Японское слово «Детский сад» созвучно с китайским аналогом.

— ….

— А еще слово «сад» также созвучно с китайским словом.

— Я тебя сейчас ударю.

— Ладно, ладно.

Они вдвоем отошли от ворот и решили прогуляться по детскому саду. Ночью в районе царила тишина, много частных домов, и вы не увидите разгуливающих ночью людей. Юкихимэ шла рядом с Дзю, ее руки блуждали, ее глаза разглядывали все вокруг, и она была беспокойна, как ребенок.

— Неужели я нервничаю? Вернее, я взволнована. Может, мне нравится темнота?

— Говори тише. Ночь же.

— Говоришь, как моя мать.

Это было отвратительное сравнение. Когда Юкихимэ забавно смеялась, Дзю своим фонариком посвятил на нее, чтобы заставить ее замолчать.

— Будь серьезнее.

— Да, сэр. Если подумать логический, это значит, что преступник также был в автобусе, в котором была Эри Кусака.

— Не исключено. Похоже, что ее опекун и дядя Сэйдзи Кусака, когда-то был подозреваемым, но вскоре после этого его отпустили. Значит, среди других пассажиров был убийца.

— Сэйдзи Кусака? Это имя я где-то слышала.

Юкихимэ осенило, и через мгновение она сжала руки.

— О, я помню. Может, это господин Кусака.

— Ты его знаешь?

— Может, это совпадение, а может, и нет. Но Амэ знает его.

И внезапно Дзю тоже осенило. Имя человека, которого он видел в доме Амэ в тот день, должно быть Кусака. Интересно, был ли Кусака тем человеком чье имя написано в документе?

— Что он за парень?

— Хм.

Посмотрев на ночное небо, Юкихимэ вспоминала:

— Кажись, это было в конце прошлого года. Не уверена, знаешь ли ты об этом, но каждое лето и зиму на несколько дней люди собираются на сходку. Это фестиваль, где люди общаются, которые любят аниме и мангу. Мадока и Амэ тоже участвуют в нем. Итак, по дороге домой с последнего дня мероприятия я умирала с голоду, поэтому мы решили пойти куда-нибудь поесть и вернуться домой. Так что я гуляла по центру города в поисках подходящего ресторана, но это был конец года, поэтому там было очень многолюдно. И мы заскочили в магазин манги, где выпускались додзинси. Однако Мадока не захотела туда заходить, так как боялась общественного мнения о додзинси. Как будто бы есть что то стыдливого в этом.

— А можно как-нибудь быстрее к сути?

— Да. Вот.

В магазин присутствовали Сэйдзи Кусака с Юкихимэ, Амэ и Мадокой. Очевидно, Кусака курил сигарету, пил кофе и долго разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Юкихиме и ее подруги шумели о событиях в аниме и додзинси, не обращая на это внимания, но вскоре заметили, что Кусака смотрел в их сторону.

— Я смотрела на него некоторое время. Мне было интересно, о чем он там болтал по телефону, но он накричал на меня, чтобы я замолчала. Меня это не очень волновало, потому что магазин был переполнен, и там было шумно, но я подумала, что стоит извиниться передним, но затем вмешалась Амэ со словами: «Прошу прощения за причиненные вам неудобства». Амэ слегка поклонилась Кусаке, затем продолжила: «При всем уважении, это зона для не курящих.» Кусака озадаченно посмотрел на Амэ, и она в ответ спокойно лишь наблюдала на его реакцию. Эти гляделки продолжались несколько минут. Юкихимэ, которая наблюдала со стороны, была в восторге, а Мадока вздыхала, но через некоторое время Кусака признал свою ошибку и извинился. После того, как они представились друг другу, Кусака начал разговор на разные темы. Вначале Юкихимэ болтала вместе с ним, но когда содержание разговора стало охватывать религию и современную криминологию, она не могла поспевать за ним, и в конце концов, только Амэ смогла соревноваться с Кусакой в этих областях. Мадока, не любящая мужчин, не слушала Кусаку с самого начала и читала додзинси в сторонке.

— Я точно помню, что Кусака захватывающе разговаривал с Амэ.

Амэ, казалось, не хотела вступать в разговор, но Кусака, по-видимому, был настойчивым. «Когда я услышала аргументы Амэ, я была очень впечатлена.» , произнесла Юкихимэ. Их разговор был прерван звонком сотового телефона Кусаки, и это был конец их болтовни.

— Тогда-то Кусака и купил мне выпить. Для меня он выглядел джентльменом.

Позже Кусака попросил сотовый телефон Амэ, и та поделилась с ним. Очевидно, что Кусака мог знать адрес проживания Амэ. Мы живем в эпоху, где можно заполучить информацию о человеке о то всюду.

— Кусаке кажись, нравилась Амэ. Из того, что я слышала от Хикару чан, она все еще получает письма от него время от времени.

— О чем он писал ей?

— Не знаю.

— А что сама Амэ думает о Кусаке?

— Что думает? Почему бы тебе самому ее не спросить?

Дзю не хватало смелости спросить о таком у Амэ.

— А тебе каким он показался?

— Не уверена. Но он определенно был не в моем вкусе.

Его это совсем не интересовало. Дзю дальше начал читать материал в руках.

Сэйдзи Кусака — двадцатичетырехлетний парень, работающий на крупную фармацевтическую компанию. Его семья, друзья и знакомые не упоминали ничего странного в нем, он хорошо себя вел и не имел судимостей. Его быстро исключили из списка подозреваемых, так как он имел хорошую репутацию в этом районе. Одна из причин этого заключается в том, что Сейдзи Кусака не имел контакта с жертвой второго инцидента, который произошел после этого. Дзю не думал, что у Сэйдзи Сока были причины нападать на тридцати четырех детей, включая его собственную племянницу. Дзю от смятения посмотрел на ночные облака. Юкихимэ сложила руки за голову и посмотрела в сторону Дзю.

— Давай начнем с начало наше знакомство.

— Зачем?

— Чтобы закрепить наши отношения, как крепкий фундамент. Тем более ты молодой и прекрасный парень.

— …

— Я бы хотела задать тебе пару вопросов. Во первых, что ты чувствуешь, когда Амэ называет тебя господином? Во вторых, приятно ли тебе, когда тебя так называют?

— Это не твое дело.

Дзю решил, что было ошибкой брать ее на расследование из за много пустой болтовни. Знала ли она о чувствах Дзю в этот момент или нет, Юкихимэ продолжала говорить в своем ритме:

— Ну, раз уж мы собираемся постепенно развивать наши отношения, давай дальше расследовать. Как ты думаешь, кто преступник, Дзюдзава кун?

Что касается этого, у Дзю также было несколько мыслей об этом. В день, когда он встретил Кагами Сакуру, был мужчина, который разговаривал с ней одержимо. Что этот человек собирался делать с ней тогда? Он сожалел, что упустил того парня в тот день. Он не знал был ли этот парень «Потрошителем» или нет, но он определенно был замешан в этом.

— Каким же уродом нужно быть, чтобы похитить ребенка?

— Даже не знаю.

— Похищение — это легко, не так ли?

— Неужели?

Юкихимэ кивнула головой в знак согласия и в то же время схватила правое запястье Дзю и сразу же подошла к нему сзади. Скручивая правую руку, она левой рукой перекрыла Дзю нос и рот. И Дзю не мог шевелиться.

— Видишь, это легко, не так ли? Если рядом есть готовая припаркованная машина, то похищение облегчается. Так что преступник вполне мог похитить ребенка. Есть множество способов вырубить похищаемого: электрошокер, снотворное и так далее. Гораздо легче, когда имеешь дело с маленьким ребенком.

Освободив Дзю, Юкихимэ объясняла такие вещи с хладнокровием.

— Понятно, ответил Дзю.

Дзю был убежден, когда потер запястье, которое схватила Юкихимэ. Он был удивлен, что у Юкихимэ хватило сил схватить его. Юкихимэ знала, что прикрыв рот маленькому ребенка, его можно похитить без лишних шумов.

— Ты привыкла к этому, не так ли?

— Дзюдзава кун, а ты знаешь сколько изнасилований в год происходит? Если не знать методики преступников, то легко стать их жертов. Если ты девушка, живущая в городе, то это вынужденная самооборона. Тем более я живу одна, и поэтому я очень осторожна в этом плане.

— Я понимаю, что похитить ребенка дело простое, но неужели не было ни одного свидетеля за 34 преступления?

— Хм, наверное.

Юкихимэ пересчитывая по пальцам начала размышлять:

— Я могу придумать четыре фактора, которые помогли преступнику. Во-первых, убийце просто повезло, и он счастливчик. Во вторых, преступник умный человек с гениальным планом исполненичя. В-третьих, убийца может использовать какие-то особые способности. В четвертых...

И Юкихимэ вдруг остановилась, а Дзю продолжал ожидать продолжение ее догадок.

— Что в четвертых то?

— О, я забыла.

Юкихимэ скромно извинилась.

— Я никогда не умела держать мысли так долго.

— Ну, третья теория невозможна.

— Не исключено. Если он достаточно особенный, чтобы выдалбливать чужие глаза, то он уже давно принадлежит к какой-то организации.

Дзю хотел возразить, что «сверхъестественных» вещей не существуют, но он промолчал. Единственная подруга Амэ — Юкихимэ, которая была еще более чудачкой, чем сама Амэ.

— Ну, вряд ли преступнику просто повезло, так что это маловероятно, а вот второе вполне возможно.

«Наверное, это самый умный парень из всех, кого я знаю. В то же время, он, наверное, самый безумный из тех, кто способен совершать сумасшедшие поступки осознанно», подумал Дзю.

— В любом случае преступник, вероятно, вымещает свою злость на детях.

— Я сомневаюсь, что дело в эмоциях.

— Неужели?

— Возможно, что что-то теряется через надежду, или что-то рождается из отчаяния. Опасно делать опрометчивые предположения, не так ли?

Юкихимэ не знала, насколько она была серьезна, но она также чувствовала, что есть смысл сказать что-то заумное.

Дзю казалось, что такие черты фантазии и объединяет их с Амэ, как близких подруг.

— Как ты думаешь, чего добивается преступник? По мнению полиции, он просто охотится, словно дикий хищник за добычей.

— Сомневаюсь. У него точно должен быть какой-то принцип отбора жертв.

Это напомнило ему об инциденте перед летними каникулами. Принцип поведения преступника в то время был неубедительным, но тогда он убивал своих жертв лишь, основываясь на прогнозе погоды. Интересно, был ли схожий принцип у «Потрошителя»? Следовал ли, он по какому-то правилу? Преступник похищает маленького ребенка и выдалбливает у него глаза. Неважно, по какой причине, Дзю не мог простить его. Он не мог допустить еще одного такого случая. Так начался первый этап поимки «Потрошителя».

{{Подзаголовок|◆}}

Скучный урок математики. Обычно спал Дзю, но сегодня он работал головой довольно энергично. Однако, содержание его мыслей не имеет никакого отношения к уроку. Чтобы собраться с мыслями, он выписал их в белой тетради, вместо того, чтобы написать то, что написано на доске. «Потрошитель выдалбливает глаза детям. Чего он добивается? Для чего ему эти глаза?» Когда он писал на тетради эти вопросы, Дзю поднял свой взгляд с тетради и посмотрел на своего учителя математики, который, казалось, скоро уходит на пенсию, и крутил ручку между пальцами. Солнечный свет, проникающий через окно, был немного ослепителен, так как отражался от седых волос учителя. «Потрошитель» довольно не простой преступник. Не похоже, что они делают это ради забавы. Может, для него это было хобби, и когда он вырывает глаз ребенка, то он получает удовольствие от этого? Зачем заходить так далеко? Тридцать четыре — это слишком много. Какая на то причина? От одних мыслей об этом Дзю становилось плохо на душе. Амэ говорила Дзю в конце летних каникул, когда его выписали из больницы после того, как его травмы зажили:

— Когда ты смотришь на тьму, тьма смотрит и на тебя. Это слово старого мудреца. Это предупреждение тем, кто участвует в преступлениях, о том, что если они повернут не в то русло, то в конечном итоге могут стать частью одного и того же вида монстров. Так что, пожалуйста, берегите себя, Господин Дзю. Всегда знайте, на какой вы стороне.

Раньше он думал, что она была девушкой с кровоточащим сердцем, но теперь он видел, что она действительно помогала ему. Если он продолжит это расследование, то наверняка сможет понять образ мыслей преступника. Есть факты, что некоторые ученые, изучающие криминалистику, приходят к пониманию, когда они вступают в контакт с маньяками и отслеживают их мысли. Очевидно, что некоторые ученые всерьез восприняли общественность в защиту прав человека, который изнасиловал и задушил сотню женщин. Дзю казалось, что можно избежать ужасного влияния преступлений, если избегать от них и находиться на расстоянии, но можно ли серьезно подойти к этому вопросу безразлично? Заметив, что учитель математики ищет, кого бы попросить решить задачу на доске, Дзю отвернулся в другую сторону. Ученик, сидящий рядом с Дзю, сам решил вызваться добровольцем. Дзю снова опустил взгляд на свою тетрадь. «Потрошителю» нужен сам глаз ребенка или все же он получает удовольствие от процесса выдалбливания? Если ему нужны глаза, то какой прок ему от них? Может он использует глаза в каком-нибудь религиозном ритуале? Ему казалось, что что-то подобное было в фильмах об оккультизме. Вероятно, преступник насмотрелся таких ужастиков и решил попробовать это на практике. Или на самом деле существует такая секта? А если он коллекционирует эти глаза? В каких-то ужастиках есть сцены, где главные герои открывают холодильник, и оттуда в героев смотрят очень много глаз. А как насчет возможности того, что преступников больше, чем один? Слишком хорошая работа для маньяка, чтобы заниматься этим в одиночку, и было бы более уверенно с компаньоном, что похищение и освобождение ребенка было бы хорошо спланировано. Существует ли группа таких безумных людей? Если посмотреть на документы, то, как представляется, значительное число подозреваемых было вызвано на расследование и тщательно допрошено, но все они оказались невиновны, и нет никаких достоверных свидетельских показаний. В конце концов, не было найдено ни одной улики, которая привела бы к преступнику. Преступления совершались с разной периодичностью и в разных местах, и не было зафиксированной закономерности. Кто, черт возьми, это делает и как он это совершает? Похитить ребенка, вырвать глазные яблоки и отпустить их. Скорее всего, преступник и его сообщники готовят свой план за день до инцидента. Невозможно совершать такое и не попасться в лапы полиции.

— Дзюдзава, попробуй решить седьмую задачу.

Придя к учителю математики, Дзю медленно приблизился и промолвил:

— Я не знаю.

— Ладно, садись.

Дзю почувствовал стыд из-за неспособности решить простую математическую задачу и вернулся к своей парте. Вспоминая мысли про «Потрошителя» он сказал: Я не знаю.

Что было в мыслях преступника и как он продолжает совершать преступления?

{{Подзаголовок|◆}}

После раннего перерыва на завтрак Дзю решил впервые после поступления в школу пойти в определенное место. Это место было библиотекой. Библиотека находилась на втором этаже школы, и Дзю спустившись, с лестницы на второй этаж пошел в конец коридора. Его там встретило безмолвная тишина. Взгляды учеников, чувствительных к звуку открываемой двери, обратили взор на Дзю, и когда они поняли, что это был Дзюдзава Дзю, они отвлеклись со своих книг. Больше студентов проводили обеденные перерывы в библиотеке, чем он ожидал. С точки зрения учеников, которые любят читать, его присутствие было бы ничем иным, как помехой. Дзю подошел к стойке регистрации и позвал библиотекаршу.

— Эй.

— Да, да.

Ее глаза будто бы говорили: «Что ты тут забыл, быстрее убирайся уже». Это была нормальная реакция на хулигана школы. Но Дзю это не волновало, ведь он боялся встречи с Амэ. С горькой улыбкой и мягким тоном Дзю попросил:

— Я ищу одну книгу. Не подскажите, где оно находится?

Съев на свой стол, она начала искать книгу в базе данных компьютера.

— Какое название у этой книги?

— По-моему, она называлась «Загадочные преступления». Я хочу прочитать кое-что, что касается нераскрытых преступлений. Ищите что-нибудь короткое, легкое и удобное для чтения. Пожалуйста.

Библиотекарша услышав, сразу же начала искать подобную книгу. Этой книги в базе данных компьютера не оказалось, и она начала искать среди физических книг. Найдя эти книги, она принесла их Дзю.

— Вот. Держите.

Некоторые ученики были немного раздражены присутствием Дзю, но его это не волновало. Дзю начал чтение с введения. В книге сложные иероглифы были дописаны фуриганой, так что Дзю легко мог прочитать эту книгу. Прочитав подробно книгу, Дзю вдруг перепрыгнул на последнюю страницу и посмотрел на кульминацию. Это был его первый опыт прочтения книг. Сюжет книги был прост. Детектив расследует нераскрытое преступление, и в конце ловит преступника. Дзю интересовало, как именно этот детектив поймал этого преступника. Все описанные в книге преступления были странными и невообразимыми. Герой, который играет детектива, блестяще решает дело. В процессе чтения этой книги, Дзю понял одну вещь. То, что любое невозможное преступление можно раскрыть. Учитывая, что преступления в этой книге описаны невозможными, то раскрыть преступление в реальной жизни не составит особого труда. Ведь в жизни не существовало таких вещей, как инопланетяне или сверхъестественных вещей. В этом мире преступником был человек, и жертвой тоже был человек. Если да, то есть ли причина, по которой человек не смог раскрыть дело? Этому должно быть объяснение. Причина, по которой Дзю не мог поймать преступника была в том, что ему не хватало достаточно информации. Воодушевившись этой книгой, Дзю вернул ее библиотекарю и поблагодарил ее.

— Огромное спасибо.

— Да не за что.

Она была довольно удивлена. Похоже, что Дзю, главный преступник школы, которого боялась группа старшеклассников, не ожидала от него такой прямолинейности.

— Не думала, что ты когда-нибудь зайдешь в библиотеку. Дзюдзава кун.

— М?

— Ничего. Приходите еще.

Как всегда Дзю был тугодум в отношениях с девушками. Видимо его репутация еще более ухудшилась после инцидента перед летними каникулами. Закончив свои дела в библиотеке, Дзю направился к выходу.

И вдруг внезапно перед дверью стояла Очибана Амэ.

— Господин Дзю.

— Эмм…Какое совпадение, вот и мы.

Похоже, Амэ тоже посещала библиотеку, и судя по книге в ее руках, то она решила вернуть взятую книгу. Название книги в ее руках — "Любовь к каннибализму", и кажется, что это роман или что-то в этом роде.

— Для вас необычно посещать такие места. Господин Дзю.

— Да вот. Решил почитать несколько книг на досуге.

— Прочитали что-нибудь хорошее?

— Скорее нет, чем да.

Дзю посмотрел в сторону от Амэ, посмотрев на часы и убедившись, что у него осталось немного обеденного перерыва, решил убежать.

— Ладно, я обратно пошел в класс.

Когда он начал уходить, Амэ перегородила ему путь.

— Господин Дзю.

— Что-то не так?

— Вы с Юкихимэ в хороших отношениях?

— Ну, типа того.

— Вот значит как.

Показалось ли Дзю? Голос Амэ казался менее жизнерадостным, чем обычно.

— Что с тобой? Ты простудилась?

— Нет.

Может это как-то связано со свидание с Юкихимэ? Дзю конечно же не верил в подобное. У него с Амэ были не такие отношения.

— В следующий раз, когда у тебя будет интересная книга, ты можешь рассказать мне о ней.

Каким-то образом, он чувствовал себя несчастным из-за нее, поэтому Дзю сказал что-то вроде этого.

— Не хочешь почитать?

— Нее. Мне было бы лучше, услышать содержимое из твоих уст, чем самому читать.

Со стороны казалось, что это была обидная просьба, но для Амэ это не было чем-то оскорбительным. Тем не менее, эта фраза оживила ее немного.

— Поняла. Как будет время, я перескажу вам.

— Хорошо.

Дзю попрощался с Амэ и направился в класс.

{{Подзаголовок|◆}}

Был второй день работы с документами, которая нарыла Юкихимэ. Дзю и Юкихимэ посетили парк посреди жилого района. Это был район, где строились несколько жилых комплексов. Прибавление жителей означало прибавление детей. Некоторые ученые предупреждают, что по мере снижения рождаемости японцы медленно вымирают, но, насколько видит Дзю, вечером дети все еще бегают по парку. Родители собираются вместе со своими знакомыми, но, думаю, это не имеет значения, потому что они следят глазами за местонахождением своих детей. Некоторые родители, казалось, были настолько увлечены своими разговорами, что полностью отвлекались от своих детей.

— Эй! Дзюдзава кун, иди сюда!

Качаясь на качелях, Юкихимэ позвала Дзю. Дзю неохотно начал идти к ней и продолжал следить за своим окружением. Здесь произошел второй инцидент. «Примерно в это же время в парке было полно домохозяек и детей по дороге домой из магазина», сказал Дзю. В разгар всего этого, один ребенок исчез. Только на следующий день ребенка нашли. И как ожидалось, и у этого ребенка были выдолблены глаза. Согласно документам, было много свидетельств того, что в то время они видели подозрительных людей, но большинство из них были простыми работниками по дороге домой с работы или курьерскими компаниями, и все они были не причастным к преступлению. Преступники воспользовались тем, что родители отвлеклись своей суетой. Глядя на эту ситуацию, сложно сказать, что это было невозможно. Родители заметили бы, если хоть один из их детей не вернулся бы домой. Дзю приблизившись к Юкихимэ, тоже сел на качелю. И ударил ногой об землю. Рядом Юкихимэ говорила Дзю, что ей весело, когда она качается на качеле.

— Дзюдзава кун, а ты знал, что в Америке 70% семей разведены?

— Нет. Не знал.

— Интересно. Если такая судьба постигла сверхдержаву, то наверняка и Японию ждет такая участь.

— Я давно ушел из старого дома.

— Дзюдзава кун, а твои родители разведены?

— Я не хочу говорить об этом.

— А каким был твой отец?

— Я не очень хорошо знал его.

— А мать?

— Ужасная карга.

— Не любишь маму?

— Я не из тех, кто испытывает такие примитивные чувства.

— Хе-хе. Значит ты трудный ребенок.

Не смотря на эту беседу с Юкихимэ, Дзю продолжал следить за обстановкой. Если тут и была зацепка, то наверняка полиция уже давно забрала ее. Дзю не считал, что посещение место преступления бессмысленной вещью, но он надеялся на лучшее. Единственное, что Дзю заметил вокруг себя, это то, что дети носили очки. Он не знал этого чувства, так как никогда не носил очки. В одном из еженедельных журналов в течение некоторого времени сообщалось, что "дети, которые носят очки, реже становятся жертвой «Потрошителя»", и родители, вероятно, заставили своих детей носить их. Это была неправдоподобная теория, но хоть какое-то спасение, чем ничего. Интересно, является ли наличие или отсутствие очков критерием отбора «Потрошителя»? Действительно. Ни одна из его жертв не носила очки. Есть ли в этом какой-то смысл?

— Выглядишь плохо, несмотря на то, что рядом с тобой красивая девушка.

— Уже 6 часов вечера.

Дзю ударил ногой по земле и широко раскачал качели, выровняв их по высоте с Юкихимэ. Дзю нравилось, когда ветер прикасался к его лицу. Это напоминало ему детство.

— Дзюдзава кун, ты уже что-нибудь придумал?

— Ничего.

— Понятно. Не волнуйся, твои действия не напрасны.

— Не утешай меня.

— Я и не пыталась утешить тебя. По крайней мере, таким образом, мы пытаемся хотя бы предотвратить следующее преступление, не так ли? Наверняка он попытается снова похитить ребенка.

— Вряд ли он совершает преступление в одном и том же месте.

— Наверное, ты прав.

Прямо перед глазами Юкихимэ стояли домохозяйки, наслаждающиеся светской беседой.

— И вот после такого и похищают детей, — произнесла Юкихимэ.

Прошло больше двух лет с тех пор, как здесь произошел инцидент. Дзю не нравилось забота со стороны девушек, но любая мать переживала бы, если бы ее ребенка похитили.

— Наверное, хорошо быть извращенцем?

— Сама такая.

Дзю собирался что-то сказать Юкихимэ, но, заметил, что дети начали собираться вокруг качелей. Неважно, было ли это необычно — видеть, как старшеклассники играют на качелях, или обижаться на то, что у них забрали игровую площадку, дети смотрели на них двоих в ожидании. Дзю ногой остановив качели, начал разговор с детьми.

— Детишки, вы знаете про «Потрошителя»?

Дети оглянулись друг на друга.

— Вы ведь наверняка слышали про него?

— Да. Это призрак! Он любит похищать глаза, и ест их.

Для детей «Потрошитель» был на одном уровне с мифологическими существами. Царила такая атмосфера, что «Потрошитель» был городской легендой. Родители, наверное, решили, что будет легче объяснить, что есть такой призрак, чем объяснять, что был аморальный безумец. Один из детей сказал, глядя на горько улыбающееся лицо Дзю.

— Старший брат с девушкой на свидании?

Дети быстро усваивали слова из телевизора и интернета. Чтобы спасти Дзю, Юкихимэ решила за него ответить.

— Ага, мы пара.

Юкихимэ зазорно посмеялась, поглаживая плечи Дзю.

— Значит, вы собираетесь пожениться?

— Ага.

— Да не собираюсь я!

— Это ужасно, Дзюдзава кун. А как же мой ребенок в моем животике?

— Не валяй в дурака!

Когда Дзю поднял свой тон, дети начали шуметь: «Развод! Развод!».

«Ох уж эти современные дети. В мое время все было иначе. Почему я и они так отличаемся?», — подумал Дзю.

— А как дети появляются? — спросил один из детей.

— Ну, знаете. Когда два любимых человека ложатся на футон…

— Эй, не рассказывай им такое!

— Короче, это очень усердная работа.

Во время игры с Юкихимэ и детьми в парке, окрашенном в красный цвет на закате, Дзю на мгновение подумал «Неужели это нормально?».

{{Подзаголовок|◆}}

Воскресенье. Дзю и Юкихимэ посетили торговый центр в Токио. Так как была хорошая и солнечная погода, людей было много. В основном в толпе были парочки и родители с детьми. Все наслаждались отдыхом в воскресный день, и только один Дзю обращал внимание на свое окружение с мрачным выражением, которое, казалось, шло вразрез с настроением толпы.

— Дзюдзава кун. Ешь свой удон.

С набитым ртом разговаривала Юкихимэ, которая сидела напротив Дзю.

— Ты должен съесть его, пока он еще вкусный.

— Да.

Дзю неохотно согласился съесть удон. Они приехали сюда около полудня и решили пообедать, но в ответ на мнение Дзю о том, что лучше поесть хот-доги, Юкихиме настояла на том, чтобы съесть удон. Она указала на длинную очередь перед магазином "Удон" и протолкнула его, чтобы встать в очередь. Они стояли в очереди целых 15 минут, и только потом начали заказ. Лапша удон была очень вкусной, так как она очень популярна, но Дзю был не в восторге от этого. С одной стороны ему казалось, что это сейчас неуместно, но с другой стороны не было причин торопиться. У них не было другого выбора, кроме как постепенное развитие расследования. Тем не менее, полагая, что это гораздо лучше, чем ничего не делать, Дзю поднял чашу с удоном и начал есть. Юкихимэ очень быстро ела свою лапшу, а Дзю тем временем только начинал ее есть. Скорее всего, причина была в том, что Дзю заказал себе большую порцию. Дзю смотрел на Юкихимэ, и ее манера питания едой не совсем соответствовала этикету, скорее она смотрелась, как маленький ребенок, который пачкал свою одежду. Даже не смотря на это, Юкихимэ оставалась невозмутимой. Со стороны казалось, что у нее внутри была черная дыра, которая поглащала всю еду.

— Ты так сильно любишь жрать?

— Мне нравится. Если ты с кем-то, кто тебе нравится, все, что ты ешь, вкусно.

Дзю, до сих пор не понимал, была ли Юкихимэ серьезной или нет. После инцидента, случившегося перед летними каникулами, Дзю стал несколько скептически относиться к тому, какие люди окружали его.

— Ха, это было вкусно. Спасибо за еду.

Сложив руки вместе, Юкихимэ сказала: «Аминь» и выбросила чашку с удоном в мусорное ведро. Дзю пытался продолжить расследование, но людей было так много в потоке, что он не мог найти подходящее место, поэтому он решил остаться за столом на некоторое время. Это было одним из мест происшествий связанных с «Потрошителем». Точно в таком же людном месте и пропал ребенок. После того, как у этого ребенка выдолбили глаза, его отпустили. Такое явление, как пропажа детей в людных местах было естественным, и депутаты пытались решить эту проблему, но как всегда было тщетно. Даже сейчас в торговом центре через аудио динамиков родители искали своих потерявшихся детей. Кто-то держится за руки с родителями, кто-то шатается у их ног, кто-то бегает вокруг, кто-то спит, цепляясь за оборудование игровой площадки, а кто-то играет в прятки. Не удивительно, что маленький ребенок мог потеряться в такой ситуации. Можно ли оставаться равнодушным, когда чей-то ребенок пропадает без вести? Такое равнодушное отношение было одним из вне гласных правил в этом городе.

— Эх. Какая же ностальгия.

Юкихимэ протянула свои руки, прикрывая свои глаза от солнечного света. Дзю посмотрел в сторону Юкихимэ, и дети собрались перед сценой. Вместе с детьми были их родители, и из динамиков начала идти музыка, и дети стали петь. Юкихимэ тоже начала подпевать детям, и Дзю хмурым взглядом взглянул на нее.

— Это тематическая песня «Боевой отряд комедии». Песня повествует о спасении мира через юмор, а не через насилие. Эта идея мне очень нравится. Он популярен среди домохозяек благодаря своим симпатичным детям. Особенно тот, который играет в голубом цвете, он так хорошо выглядит.

— Это же ведь детская песня.

— Любой девушке она понравится.

Счастливо улыбаясь, Юкихимэ с радостью подпевала вместе с детьми. Дзю не знал слова песни, но он понимал, что для Юкихимэ она точно нравилась. В начале шоу на сцене стоял костюмированный монстр с гигантской парой ножниц и пытался пугать детей. Реакция детей была разной: одни смеялись, другие всерьез плакали. Было много родителей, которые были равнодушны к шоу, но громкость, играющая через динамики, вероятно, привлекла бы внимание детей, даже если бы они не захотели. Родителям, которым эта песня не нравилась, уходили, не смотря на то, что их дети очень хотели остаться и дослушать песню. Шансы похитить ребенка кажутся удивительно высокими. Большинство людей убеждено в том, что Япония безопасная страна, и эта тенденция не меняется, несмотря на то, что число насильственных преступлений продолжает расти. Даже, можно сказать, что это было менталитетом. Дзю приветствовал боке мира с распростертыми объятиями, но он не был уверен, правильно это или нет. На сцене появились герои, одетые в красочные костюмы, и началась битва с монстрами. Дети очень обрадовались.

— Когда я был ребенком. Я действительно верил, что в мире существует супергерой справедливости, который наказывает плохих людей. Но когда ты взрослеешь, ты понимаешь, что это неправда. Реальность такова, что в этом мире есть злые преступники, но нет супергероев.

— Такие вещи и заставляют взрослеть, — произнесла Юкихимэ, глядя, как дети радовались выступлению костюмированных монстров.

— Странно. Почему мы с детства учим детей верить во что-то, что не настоящее и не поможет им в будущем? Если бы я была твоим ребенком, то ты бы тоже внушил бы мне про несуществующего супергероя?

Дзю не смог ответить на этот тяжелый вопрос.

Он не мог ответить, потому что был еще не достаточно образованным?

Хорошо ли внушать детям такие вещи? Или не хорошо?

Герои — это всего лишь рекламные щиты, на которых производители игрушек продают свою продукцию, и нелепо ожидать, что они будут иметь хоть какой-то смысл. Означало ли это, что справедливых людей не существует?

Преступники действительно существовали. И Дзю не знал, по какой причине они причиняют вред людям.

Выкалывать маленькому ребенку глаза…

Неужели справедливость никому не нужна? Дзю отрицал эту мысль.

Однажды, Дзю увидел на улице группу людей, спутавшихся со стариком, хромым, и заметил, как они украли у старика бумажник, Дзю не задумываясь, ударил их.

То самое чувство справедливости в сердце и подтолкнуло его пойти на эту смелость. Может быть, это было влияние шоу, которое он смотрел в детстве.

— Я помню, как спросил в детстве маму.

«Мам, в этом мире существуют справедливость?» И на что она ответила: «Балбес, в этом мире такого бреда не существует». И глядя на своего маленького сына, она, сжалившись, сказала: «Послушай, сынок. В этом мире нет справедливости. Но это нормально. Лучше не лезь на рожон. Зачем тебе это? Да и потом, дело не в справедливости, а в самих людях».

В то время Дзю даже наполовину не понимал значения слов Бэники, но он чувствовал, что теперь он действительно понял их.

— На самом деле она хорошая мать.

— Уверен, ты разочаруешься, когда встретишься с ней лично. Она всегда была эгоисткой, ей было плевать на мои чувства. В чем дело?

— Когда ты говоришь о своей матери, Дзюдзава кун, ты выглядишь как ребёнок. Это так мило.

— Я не шучу, — ответил Дзю, потирая слезы ладонью.

Юкихимэ мягко улыбнулась ему.

— Дзюдзава кун, ты такой серьезный. С одной стороны это хорошо, но с другой стороны это твоя слабость.

— Моя серьезность?

— Я думаю, ты слишком много думаешь. То же самое касается и этого дела. Твое зацикливание на себе усугубит расследование.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты должен осознать это сам.

Ухмыляясь, Юкихимэ оттолкнула Дзю. Прошло совсем немного времени с тех пор, как они познакомились, но он была действительно неуловимой личностью. Она кажется доброй, строгой и глупой, но удивительно умной. Тот факт, что она заставляет людей думать так естественно, вероятно, также является ее достоинством. Она на все готова, чтобы помочь своей подруге Амэ. Во многих отношениях, она не нормальная девушка. Хоть представление и закончилось, дети не хотели уходить, оставаясь на своих сиденьях. Во главе очереди стоял герой, одетый в красный костюм.

— Ладно, Дюдзава кун пошли.

— Это что?

— Рукопожатие.

Дзю, как обычно, игнорируя Юкихимэ, и вышел с торгового центра, чтобы продолжить расследование.

◆Выйдя из торгового центра, Дзю вытащил из карман документы, и Юкихимэ надела свою бейсболку, чтобы защититься от солнца.

— Следующее место далеко отсюда.

Если вы посмотрите на адрес, то это примерно в часе езды на поезде. Солнце еще не зашло в закат, следовательно, было достаточно времени. Сквозь толпу людей они начали идти в сторону станции метро. Перед торговым центром какой-то политик выступал с речью рекламного автомобиля. Дзю не помнил его имени, однако он знал его в лицо с телевизора. Было трудно передвигаться, так как было много покупателей. Не желая проходить сквозь толпу, Дзю решил перерезать путь через подземку. Под землей было достаточно кондиционеров, и было легче, чем сверху. Когда Дзю шел по дороге, которая была менее людной, чем сверху, Дзю вдруг увидел одну вещь, которое привлекло его внимание. Это были мужчина с маленькой девочкой. Первый его взгляд упало на девочку, и он заметил, что она в руках держала белую трость. Девочка шла медленно, соскребая кончиком трости землю, проверяя неровности на дороге и положение стены. По тому, что оба глаза были закрыты, можно сказать, что глаза девочки слепы. Человек рядом с ней, который выглядел как ее опекун, наблюдал за ее прогулкой. Лицо этого человека было знакомо Дзю. Это был Кусака Сейдзи. Он не узнал его в тот день, потому что он был далеко, но это был человек с довольно нервным выражением лица в тонких очках. Он примерно такого же роста, как и Дзю. Взяв документ и перелистав страницы, он удостоверился, что это был Кусака. Он не сомневался в этом. Маленькой девочкой стоявшей рядом с ним, была Кусака Эри. Самая первая жертва «Потрошителя». На момент инцидента ей было четыре года, поэтому сейчас ей должно быть шесть лет. Дыхание Дзю резко повысилась, и сердцебиение нарушалось. Внезапный удар ладонью Юкихимэ со спины успокоило его.

— Дюдзава кун, расслабься.

— Ага.

Восстановив немного самообладания, Дзю последовал за фигурой Кусаки только взглядом. Теперь он понял, что Сэйдзи Кусака в документе и человек, которого он видел перед домом Амэ, — это один и тот же человек. Несмотря на колебания Дзю, Юкихимэ вдруг решает что-то предпринять.

— Здравствуйте, Кусака сан. Давно не виделись.

— Ты…

Кусака поочередно посмотрел на Дзю и Юкихимэ, затем подошел к ним с улыбкой.

— Давно не виделись, Киришима сан.

— Ты пишешь письма только Амэ, а мне ты ничего не присылаешь.

— Ну, это…

Услышав разговор между ними, Эри спросила: "Кто они?» Она посмотрел на Кусаку с ошеломленным выражением лица.

— Я знаю твоего дяду.

Казалось, будто Эри хватило этого объяснения.

— Судя по всему, парня рядом с тобой зовут Дзю.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Амэ рассказывала мне о тебе.

— От нее.

Игнорируя вопрос Дзю, Кусака перевел разговор на Юкихимэ

— В не ловком положении няни вы меня застали.

— Ничего стыдливого в этом нет. Это ваша племянница?

Хоть Юкихимэ и знала ее с документов, она все равно с невинным выражением лица спросила его.

— Ах да. Это моя племянница, Кусака Эри. Сегодня моя сестра поехала навестить своих родственников. Вот ее мне и оставили, чтобы я поглядел за ней.

Эри, стоя рядом, ничего не говорила, просто стояла тихо. Эри казалось такой же тихой, как и была на фотографии на документах. Она кажется, была довольной умной и воспитанной, что не прерывала разговор старших.

«Когда я был ребенком, мне было так неловко, что я не мог терпеть разговоры взрослых рядом», — подумал Дзю.

Рядом с ними пробежал какой-то прохожий, и случайно задел Эри, и она уронила свою трость.

— Ах.

Эри была так взволнована, что потеряла равновесие, пытаясь подобрать трость с земли. Дзю протянул руку помощи, и поддерживал ее, чтобы она не упала, и одновременно следил за реакцией Кусаки.

— Дядя, почему вы не помогли мне?

— Тебе то? Я не хочу разговаривать с кем-то, кто не умеет быть вежливым со старшими.

Атмосфера между Дзю и Кусакой стало нагреваться, Юкихимэ пытаясь исправить ситуацию, протянула Эри к себе. Она наклонилась перед Эри и сказала:

— Привет. Меня зовут Юкихимэ.

Услышав мягкий и веселый голос Юкихимэ, Эри почувствовала себя легче.

— Ты симпатичная девочка Эри, сколько тебе лет?

— Мне 7.

— У тебя есть конфеты?

— Конфеты?

— Вот, держи.

Юкихимэ вытащила из карман несколько сладких конфет и положила в ладони Эри. Эри было любопытно, что это за вещь, но когда она поняла, что это была конфета, она улыбнулась. Чтобы не мешать прохожим, Юкихимэ посадила Эри к себе на колени. Дзю жестом отблагодарил ее. Она создала удобную ситуацию, чтобы Дзю мог поговорить с Кусакой.

— А она хорошая няня.

Произнес Кусака и взглянул на Дзю.

— Ты чего такой злой то?

— Почему ты не помог ей?

— Да просто так. Не видел причины помогать.

Кусака произнес это безразличием, и это разозлило Дзю.

— Из тебя ужасный опекун.

— Не смей меня осуждать. Ты самый молодой из тех, кого я когда-либо встречал.

— Есть вещи, которые можно понять, будучи незрелым.

— Позволь спросить, ты достоин Амэ?

— Достоин?

Это был неожиданный вопрос с его стороны. Дзю никогда об этом не думал раньше. Увидев недоумение на лице Дзю, Кусака повысил свой тон и засмеялся.

— Аха. Ты еще не созрел, чтобы понимать такие вещи.

— Давай драться!

— Чего? Думаешь, если так закричать, то я испугаюсь?

Вот-вот казалось, что они начнут драться, но эта атмосфера была разрушена рыданием Эри. Чувствуя не ладное, Эри начала плакать. Не смотря на утешение Юкихимэ, Эри не переставала плакать, и тогда усмерив свой гнев, Дзю подошел к ней.

— Прости сестренка, что напугал тебя.

Когда Дзю начал гладить Эри по голове, она на мгновение вздрогнула, но через некоторое время она, казалось, успокоилась. И Юкихимэ тоже извинилась и начала ее утешать, поглаживая ее по головке.

И тут Кусака хладнокровием заговорил:

— Два года тому назад с Эри произошла трагедия. И с тех пор она плачет. Ее это беспокоит.

Такой не искренний и безразличный тон не понравился Дзю. И Юкихимэ чувствуя гнев Дзю опередив его, сказала:

— Это трагедия произошла из за «Потрошителя»?

Юкихимэ без колебаний и трусости говорила такие серьезные вещи.

И внезапно гримаса Кусаки изменилось.

— Да. А с чего вдруг такой вопрос?

— Вообще-то, мы ищем «Потрошителя».

— Правда?

Кусака был взволнован, но в следующий момент он громко рассмеялся.

— Слышишь Эри? Они ищут человека, который украл твои глаза. Не поможешь им своей поддержкой?

С каждой секундой Кусака начинал бесить Дзю. И почувствовав сжимающиеся кулаки Дзю, Эри сказала:

— Это правда?

Такой маленький ребенок, как она сказала это серьезным тоном.

— Вы действительно его ищите?

— Да.

Дзю кивнул, но потом вспомнил, что она не могла видеть, поэтому он слегка пожал ее ладони.

— Да. Мы, правда, ищем его.

— Если найдешь этого человека, то передай ему.

Со слезами, вытекающими из ее закрытых век, Эри с горечью в горле заговорила:

— Пожалуйста, прекрати это делать.

Она знала, что она не была первой и последней жертвой, и то, что преступления до сих пор продолжаются. И все жертвы такие же маленькие дети, как она.

— Хорошо. Передам.

Дзю с обещанием сжал ее маленькие руки.

— Я скажу тебе это, когда найду его. Я скажу ему.

На мгновение улыбка вернулась на лицо Эри. Дзю был рад этому. И только Кусака со стороны глядел ужасным взглядом полным цинизма.

— Ну, удачи тебе.

С силой оттащив Эри от рук Дзю, Кусака лишь слегка поблагодарил Юкихимэ, и спустился вниз по подземному переходу. Они быстро растворились в толпе. Дзю со всей силы сжимал свои кулаки. Не только с гневом, но и с твердой решимостью. «Давай поймаем этого урода», — произнес Дзю. С улыбкой на лице Юкихимэ последовала следом за Дзю, который восстановил силы и начал путь.

К счастью, и как ни странно, кажется, что Амэ еще не узнала о расследовании Дзю. По дороге домой и в школу Дзю не вымолвил ни слова о «Потрошителе» рядом с Амэ. Тем не менее, совесть Дзю мучило его. Чувство вины того, что он стал меньше уделять время Амэ. Конечно, он сделал это не со злым умыслом, но независимо от того, было ли это злым умыслом или нет, это не имело значения. Причина, по которой она тоже начала уделять меньше внимания Дзю, заключалась в Кусаке Сейдзи, и как только это понимал Дзю, он начинал злиться. Как всегда, Дзю не мог держать себя в руках. Из-за этого факта, он чувствовал себя слабым.

— Господин Дзю.

Обратив внимания на Амэ, Дзю, наконец, понял, что он все еще в школе и остановился в коридоре по дороге обратно в туалет. В обеденном перерыве еще осталось некоторое время, и он думал о том, чтобы скоротать время где-нибудь, но, похоже, он сходил с ума, ожидая звонка.

— Что ты делаешь в таком месте?

— Ну, я собирался в библиотеку.

— Мне тоже нравится почитать. Какие книги вам нравятся?

— Простые и понятные.

В своих руках Амэ держала одну книгу по названию: «Любовь способная к убийству». Дзю не разбирался в жанрах книги, поэтому он решил, что скорее всего это какой-то роман. Почувствовав, как другие студенты, проходя через коридор, наблюдали за ним, Дзю решил отойти на сторону лестницы. Амэ увидев это, тоже решила встать рядом с ним.

— Слушай. А как бы ты решила не решаемую проблему?

Этот вопрос был не из простого ряда. Но Амэ как всегда ответила в своей манере.

— Проблему, которую невозможно решить?

— Да. Проблемы, которые ты не можешь решить. Возьмем, к примеру, математику, как ты решаешь уравнения, к которым не знаешь формулы?

Очевидно, что проблемой, которую Дзю не мог решить был «Потрошитель». Дзю надеялся получить подсказу решения этой проблемы от Амэ. Ему не нравился такой обходной способ, но он решил пойти на компромисс. Особо не задумываясь Амэ, ответила.

— Сомневаюсь, что это действительно имеет значение.

— Сомневаешься?

— Я считаю, что невозможно назвать это проблемой.

Глядя, как Дзю не понимал ее слова, она перефразировала ответ.

— В решении любой проблемы не нужна формула. Чтобы решить уравнение достаточно просто наугад поставить одно из ответов, и рано или поздно оно окажется верным. Так что, сколько бы ты не переживал о проблеме, ты никак не сможешь его решить сразу.

На мгновение Дзю подумал, что это был сарказм. Но Амэ всегда искренне отвечала на вопросы Дзю, по сравнению с ним. «Не думать о проблеме, а сомневаться? Неужели я где-то ошибся», — подумал Дзю. В то время, как Дзю размышлял о своей проблеме, прозвенел звонок. Все его мысли были рассеяны из-за звонкого звука. Пытаясь скрыть свое разочарованное лицо, Дзю быстро отвернулся то Амэ.

— Господин Дзю. Если у вас проблемы, пожалуйста, поделитесь ими со мной. Я всегда готова вам помочь.

Не желая показывать свое радостное лицо от слов Амэ, Дзю лишь слегка помахал рукой и пошел в класс.

{{Подзаголовок|◆}}

В воскресенье после школы Дзю и Юкихимэ купили на улице хот-доги и ели его на обед, пока шли пешком. Из телевизионных новостей ничего нового о «Потрошителе» не было слышно, и никаких дальнейшего продвижения по этому делу у полицейских не было.

— Я точно уверена, он испугался и поэтому залег на дно.

— С чего ты взяла?

Не смотря на, продолжающуюся жару, в городе в выходной день было полно людей. Они проехали по главной улице с кинотеатрами и аптеками, под скоростным шоссе и дальше от центра города. Высотные квартиры и полуразрушенные квартиры. Рядом с большим супермаркетом был парк, и помимо детей, резвившихся вокруг фонтана, на скамейках спали бездомные и люди, похожие на курьеров, которые отдыхали от работы.

— Вау. Дзюдзава кун. Посмотри на это. Это что-то новенькое!

Юкихимэ указывала на круглосуточный магазин перед супермаркетом.

На стеклянной витрине был плакат с надписью "Новоиспеченное мороженое с кимчи".

— Давай попробуем.

— Ты же только что ела.

— Ну, выглядит же вкусно. Давай попробуем.

Юкихимэ тянула руку Дзю, как ребёнок, умоляющий об игрушке. Стоявшие неподалеку люди улыбались, глядя на них, думая, что это влюбленная парочка. Не выдержав смущения от сторонних взглядов, Дзю не оставалось выбора, кроме как купить ей это мороженое. Рядом с таким ребенком, как Юкихимэ, ему становилось легче на душе.

Когда Дзю вернулся к ней, купив мороженое, Юкихимэ сидела на скамейке, разговаривая с кем-то по мобильному телефону.

— Да. Я сегодня с Дзюдзава куном. Пришли вот сюда.

Сев рядом с ней, он ждал, пока она закончит свой разговор по мобильному телефону. Заметив его, она быстро закончила свою болтовню.

— Извини. Это была Мадока.

— Да мне как-то по боку. Вот, держи, пока не растаяло.

Когда он передавал ей мороженое, ее глаза сверкали от эмоции.

— Спасибо. Взамен я поцелую тебя в щеку.

— Спасибо, не надо.

Дзю с отвращенным взглядом на лице смотрел, как Юкихимэ невинно черпала мороженое одноразовой ложкой и вкусно его ела.

— Ну, ты и сладкоежка. Неужели ты так сильно любишь поесть?

— Да. Просто обожаю.

— А ты умеешь готовить?

— Ахах. Конечно, нет.

Для Юкихимэ это было само собой разумеющимся.

— Ты хорошо разделываешь тушу, но ни в чем другом ты не профессионал. Думаю, тебе лучше подойдет одна вещь.

— Например?

— Например, ты можешь найти парня, который хорошо готовит.

Застыв, Юкихимэ медленно перевела свой взгляд с мороженого на Дзю.

— Кстати, Дзюдзава кун. Ты же сам себе готовишь?

— Типа того.

— Я так и знала.

Дзю недоумевал от ее вопросов, и решил просто ее игнорировать.

Один из детей, играющих в парке, подошел к Юкихимэ и уставился на ее мороженое. Заметив это, Юкихимэ предложила ему кусочек.

— Хочешь поесть?

Ребенок кивнул, и Юкихимэ осторожно дала ему в рот ложку мороженого. Пока ребенок ел мороженое, Юкихимэ предложила ложку Дзю, который также смотрел на это зрелище.

— Давай, Дзюдзава кун. Ты тоже.

— Пожалуй, откажусь.

— Мне неловко же.

Не поспевая, Дзю оглянулся в сторону и сместил взгляд в сторону парка. Дети играли около фонтана. Наблюдая за тем, как они наслаждается беззаботной жизнью, он не мог не думать об этом инциденте.

— Ты уверена, что что-то делаешь не так?

— Ты о чем?

— Я действительно хочу поймать «Потрошителя».

— Женщина, которая рядом с тобой ест мороженое, тебе мешает?

— Определенно, мешаешь.

— Дзюдзава кун. Это ты делаешь что-то не так.

— Что именно?

— Мне все равно, серьезен ты или нет.

Юкихимэ слегка облизнув свои губы, выбросила в мусорное ведро стаканчик.

— Знаешь, скажем, есть проблема, и два человека пытаются его решить. Один из них — тот, кто усердно трудится и, действительно, ставит свою жизнь на кон, чтобы решить эту проблему. Другой — игривый человек, который решает проблему наугад. Какой из них, по-твоему, действительно решит проблему?

— Тот, кто усердно трудится.

— Дурак. Не правильно.

Юкихимэ с упреком подняла свой палец и шеей покачала.

— Это умные люди, которые придумывают правильные ответы. Неважно, что ты чувствуешь или как ты относишься к исследованиям. Есть те, кто приходит к истине с интуицией, и есть те, кто не может узреть элементарные вещи, даже если они используют весь свой ум.

— Какой-то бред. Это же смешно, что усердный труд не окупается.

— Если бы тяжелый труд всегда вознаграждался бы, то в мире не было бы недовольных.

— Не понятно, но в этом определенно что-то есть.

Юкихимэ радостно хихикала.

— Ты хороший парень.

— Издеваешься надо мной?

Юкихимэ с улыбкой приняла пронзительный взгляд Дзю. Чтобы избежать из этой неловкой ситуации, Дзю встал со скамьи. Вытащив из своего кармана документы, он внимательно вглядывался в него. Он проехал почти четверть всей территории города, но до сих пор не получил никаких зацепок, которые привели бы к «Потрошителю».

{{Подзаголовок|◆}}

После пятнадцати минут ходьбы от парка, они прибыли перед своим предполагаемым домом. Это был старый двухэтажный дом. Внешний вид был посредственным, и судя по пятнам и трещинам в стенах, они могли только представить, что это было очень старое здание. «Кажется, что она не очень большая, и если бы в этой комнате было шесть детей, то она была бы очень маленькой», — подумал Дзю. Жертва — пятилетний мальчик, который приходится братом остальным 5 детям. Инцидент произошел вечером в будний день. Пока другие дети возвращались из школы, а их мать была занята приготовлением ужина, мальчик, по-видимому, играл один перед домом. Освободившись от готовки, мать впала в панику после пропажи ребенка. Она расспросила всех соседних детей о своем сыне, но никто из них не знал, куда он пропал. Мальчик не очень хорошо себя чувствовал в кругу людей, и даже в детском саду у него было мало друзей. Он всегда играл в одиночестве перед своим домом. Было сомнительно, что такой ребенок сам ушел бы куда-то далеко. Его мама какое-то время обыскала все окрестности и, когда зашло солнце в закат, она побежала в полицейский участок. К тому моменту полиция была осведомлена о «Потрошителе», поэтому незамедлительно начали поиск ребенка. Однако они так и не нашли мальчика в тот день. Мальчика обнаружили на следующее утро. Его оставили на скамье перед станцией метро. Так как эта станция метро была очень старой, в ней не было ни одной камеры наблюдения, и не удалось узнать, кто именно оставил ребенка. Глядя на старый дом, Юкихимэ сказала:

— Интересно. По какому критерию он отбирает свои жертвы? Дзюдзава кун, ты заметил общую связь между жертвами?

— Общую связь?

Дзю открыв документ, посмотрел на фотографии всех жертв. Из внешних данных ничего общего не было. Но Дзю вспомнил одну теорию из еженедельного журнала, в котором говорилось, что дети, которые носили очки, реже становились жертвой «Потрошителя».

— Если эта гипотеза верна, то какой же в нем смысл?

— Как только это прояснится. Мы сможем предпринять контрмеры.

Было бы неловко оставаться слишком долго и столкнуться с ребенком, который был жертвой, поэтому они решили двигаться дальше. Они решили осмотреть периметр. Дзю читал разные детали в материалах на руке, но ничего особого не нашел. Он мог только предполагать мотив и метод совершения преступления. Он не знал, какое конкретное дело это было. Но ему становилось дискомфортно из-за этого преступления. Он чувствовал странное поведение «Потрошителя» в этом деле. Чувство, которое сравнимо, когда ты ешь еду, закрыв свой нос.

— Все-таки готовка Хикару чан очень аппетитная.

— Ты чего это? Ни с того ни с чего вспомнила про ее готовку?

— Дзюдзава кун, ты раньше не задумывался об этом? Хикару чан вполне симпатичная девушка, и в домашнем хозяйстве неплохо разбирается. Она мне помогает временами.

— Приятно слышать.

— Ты заигрывал с Хикару чан?

— Ничего я с ней не делал.

— Тогда почему вы с Амэ поссорились?

— Заткнись уже.

— А в чем дело тогда? Что конкретно делает тебя недовольным?

— …

— Отношения — это тяжелая работа, не так ли? Ты должен учитывать проницательный ум убийцы и противостоять ему. Ты удивительный парень, Дзюдзава кун, не смотря на такое бремя, ты все равно остаешься непоколебимым, но тебе не хватает разделения вещей по полкам. Тебя задевает, когда ты кого-то бросаешь и оставляешь на произвол. Тебе больно из-за этого ощущения? Может быть, поэтому ты не мог проигнорировать инцидент на этот раз?

— Знаешь что? Перестань ногами топтать чужие сердца.

— А на мне тапочки.

Для Дзю атмосфера с Юкихимэ казалось схожей с Сацуки Мией, но Юки в отличий от нее держится на дистанции. Сама невинность. С ее личностью, которая при каждой возможности старается сократить дистанцию между вами, трудно справиться, потому что у нее не было злых умыслов. Когда Дзю что-то собирался сказать, Юкихимэ своими пальцами сжала его губы, и он прищемил свой язык. Юкихимэ заметив какой-то звук, и приказала заткнуться Дзю. И затем Дзю тоже услышал этот звук неподалеку. Оба услышав звуки кричащей девочки, побежали на место источника звука. Они пробежали несколько зданий и чуть ли не попали под автомобили, несмотря на это, они продолжили искать кричавшую девочку. Юкихимэ остановившись, немножко приударила по плечу Дзю, и указала на темный переулок. Переулок был очень узким, и Дзю побежал туда, а следом за ним Юкихимэ. Придя на источник крика, они увидели, как какой-то мужчина напал на девочку. Девочка была очень маленькой, судя по внешности, училась во втором классе. А Мужчине было примерно тридцати лет. Мужчина приклеил липкую ленту на рот девушки и собирался приклеить клейкой лентой ее руки и ноги, пока она тяжело дышала. В руке мужчина держал нож, и девушка была слишком напугана, чтобы сопротивляться. В мирное время мы думаем, что нас смогут спасти, если мы будем настойчиво кричать, когда на нас нападают, но большинство из нас, кто на самом деле сталкивался в этих ситуациях, знают, что мы не в силах помочь себе самим и становимся жертвами. Видя слезы в глазах девушки, что-то щелкнуло внутри Дзю. Тем не менее, трезво оценив ситуацию, он не стал сразу нападать, так как преступник мог навредить ей.

— Эй, урод. Ты что творишь?

Мужчина с недоумением и раздражением посмотрел на Дзю. У него было избыточное телосложение, рюкзак на спине, и его глаза были кровоточащими. Дзю было знакомо его лицо. Это был тот самый мужчина, который настойчиво уговаривал Кагами Сакуру пойти вместе с ним. Мужчина мгновенно бросил в сторону Дзю все подручные средства, которые были вместе с ним. В следующий момент после того, как Дзю сбил его с ног, он бросил еще больше ножей. Было ли это везением или нет, Дзю махая руками, отразил летевшие на него ножи. Его локоть была ранена и истекала кровью, но он не мог двигаться, потому что был шанс, что мужчина может задеть Юкихимэ позади него, если он захочет. Глядя, что ножи не оправдали его ожидания, он стремя ноги убежал со всей скоростью. Он хотел догнать его, но Юкихимэ остановила Дзю, и она начала развязывать руки и ноги девочке. Девочка, которая собиралась в любой момент начать плакать, на ее руки положили карточку, которую Юкихимэ вытащила с карман, и горестные эмоции девочки немного успокоились, когда она увидела это.

— Поторопись!

Юкихимэ приказала Дзю, и он выбежал из переулка на улицу. Так как у мужчины было избыточное телосложение, он не мог убежать так далеко. В отличий от гневного Дзю, Юкихимэ спокойно сосредоточилась и остановила свой взгляд на одной машине.

— Это было не правдоподобно.

— Что?

— Разве этот мужчина не пытался забрать девочку? Думаешь, он смог бы поднять ее на плечи и сбежать?

На улице поблизости была припаркована только одна машина. Они подошли к машине и попытались заглянуть на водительское сиденье, но человек, который, видимо, видел это в зеркале заднего вида, включил мотор и переключил на 2 передачу скорости. Они следовали за машиной, которая оставляла черную линию на асфальте, так быстро, как только могли. Дороги здесь запутаны, поворотов много, и автомобили не могут нормально ехать по менее прямым дорогам. Прохожие смотрели на них в изумлении, задаваясь вопросом, что происходит. Дзю догнал его, но мужчина забежал внутрь дома. Это был семиэтажный жилой дом, окруженный высокими деревьями.

— Он что, живет тут? Приставать к девочке по соседству, это уже капец.

Дзю с Юкихимэ вошли в вестибюль этого дома. Двери лифта захлопнулись. Юкихимэ внимательно разглядела табличку сверху лифта, и она сказала Дзю, что мужчина вышел на 5 этаже.

— Пошли.

— Подожди секунду.

Юкихимэ увидела, что на почтовых ящиках было забито какими-то письмами. Дзю был раздражен и торопился догнать мужчину, но Юкихимэ сказала ему:

— Судя по этим письмам, этого мужчину зовут Масами Хашимото. И он живет в квартире под номером 505.

— Как ты поняла, что он там?

— Я нашла бюллетень в его почте.

По словам Юкихимэ, это бюллетень с фан-клуба извращенцев. Все игры, в которые они играли, содержали интимные сцены и все герои это молодые девушки.

— Он что, педофил? Разве «Потрошитель» насиловал своих жертв?

— В любом случае он живет в квартире под номером 505.

Сев в лифт, они нажали на кнопку 5 этажа и начали подниматься. Дзю уравновесил свое дыхание после долгой пробежки. Не удивительно, ведь после пробежки начинаешь потеть сильно. К счастью на потолке лифта был вентилятор, и Дзю с Юкихимэ почувствовали прохладный ветерок. Дзю глядя на лампу на потолке, спросил у Юкихимэ:

— А что ты дала той девочке?

— Та карточка? Это редкая коллекционная карточка из одного аниме, которое нынче популярно среди детей. Это очень редкая карточка, и ее трудно достать.

Дзю был впечатлен, как она справлялась с детьми. Может это лишь потому, что она сама в своем роде ведет себя, как ребенок. Интересно, будет ли вспоминать эта девочка этот инцидент? По мере взросления, наверняка, она забудет об этом случае. И дверь лифта открылась. Квартиры были расположены в виде круглой фигуры. Дальше продолжив идти, они искали квартиру под номером 505. После того, как они нашли эту квартиру, Дзю нажал на звонок. Никакой реакции не последовало. Сколько бы раз они не нажимали на дверной звонок, ответа не последовало, и Дзю начал думать, что это не эта квартира, и Юкихимэ заглянула внутрь через газетную коробку у двери. Она смогла разглядеть обувь, которая лежала внутри, и она подтвердила Дзю, что это были те самые ботинки, которые были у мужчины. В то время как Дзю следил только за лицом и руками мужчины, Юкихимэ кажется, хорошо замечала такие мелкие детали.

— Дзюдзава кун, как думаешь, это он «Потрошитель»?

— Я не уверен. Но если это окажется он, то я выбью из него все дерьмо.

— Поддерживаю твою затею.

— Вот только, как открыть эту дверь?

Если бы он постучал, то мужчина за этой дверью, открыл бы? Судя по тому, как мужчины игнорировал звонки, то нет.

— Дзюдзава кун, ты сильно хочешь туда прорваться?

— Я не собираюсь его упускать.

— Тогда оставь это мне.

Юкихимэ вытащила какую-то вещь из своего ремня. Это был тот самый нож, который держал мужчина. Похоже, она подобрала его во время погони.

— Наверное, это сработает.

Появлялись звуки, как нож царапал металлический замок двери. После нескольких минут замок был открыт. И дверь без затруднении открылась.

— Пошли?

— Постой, ты чего так резко?

— Мы же открыли.

Дзю был ошеломлен бесстрашием Юкихимэ, и он, естественно, хотел ей что-то сказать, но ничего не мог придумать. Дзю попросил Юкихимэ остаться на шухере, на случай, если приедет полиция. Внутри квартиры было очень темно. Он опасался, что на него вдруг набросится человек, но этого не случилось, и было жутко тихо.

— Я знаю, что ты тут. Выходи!

Голос Дзю словно как эхо прозвучало по квартире в темном пространстве. Ответа так и не последовало. Не снимая обувь, он направился к двери в конце коридора. Комнат было не много, но Дзю был уверен, что мужчины находился именно в той. Он пытался открыть дверь, но ручка была закрыта. И Дзю снова сказал:

— Выходи!

Он, в конце концов, выбил дверь, и мужчина, который находился там, никак не отреагировал на это. Внутри комнаты было темно, и только яркий свет от монитора сверкало. Мужчина пристально смотрел в монитор и полностью игнорировал Дзю. На мониторе отражались фотографии несколько молодых девушек. Мужчина, держа в своей руке мышку, он бормотал что-то под себя.

— Черт, черт, черт.

Дзю нахмурившись, наконец, привык к этой темноте. Комната была полностью покрыта какими то постерами. На постерах были разные персонажи, на одних из аниме, а на других из реальные девушки. Дзю было трудно передвигаться по комнате, так как везде было замусорено всяким фаст-фудом и прочими отходами. Все фигурки на книжной полке также сделаны из дерево, и все они напоминали молодых девушек. При ближайшем рассмотрении лица этих фигур были странными. В их глаза отражалась депрессия. Видимо он выколол эти лица конусом.

— Ты «Потрошитель»?

Мужчина не отрывая глаза от монитора, проигнорировал его. У него из пальцев текла кровь. Эти же капли крови, потом испачкали его колени.

— Отвечай придурок! Ты «Потрошитель»?

— Это нечестно…

— Что?

Мужчина не отрывая глаза от монитора, дальше продолжал свой монолог.

— Это нечестно…Как ты можешь обвинять меня в этом? Это нечестно…

После этого мужчина, наконец, повернулся лицом к Дзю.

— Я расскажу полиции все! Полиция вас убьет!

— Ответь ты уже, ты «Потрошитель»?

— Ты умрешь! Мы все умрем!

Дзю сперва, хотел ударить его, но так, как у него еще были вопросы, он начал просто отрывать плакаты. Когда мужчина увидел, что его плакат разорвали, то он вымолвил странный голос.

— Отвечай! Ты «Потрошитель»?!

Тело мужчины начало дрожать. Сжав свои губы до боли, у него из рта начала течь капли крови. Дзю не добившись ответа на свой вопрос, пытался вытащить мужчину из комнаты в снаружи. Когда Дзю сделал шаг, мужчина начал отмахиваться своими руками. Взяв рядом лежащую дубинку, он начал кричать.

— Не подходи!

Но этот мужчина испугался не Дзю или Юкихимэ, а кого-то другого. Одна маленькая фигура появилась за окном, и она скрутив руки мужчине, ударило его в живот. И мужчина упал на пол. Это была маленькая девушка с приятной челкой на лбу.

— Что ты тут делаешь?

— Связь с прошлого позвало меня сюда.

Амэ как обычно в своей манере ответила. Лунный свет с окна украшало ее вид. На первый взгляд Дзю подумал, что это Юкихимэ позвала ее сюда, но она сама была ошеломлена ее появлением. Скорее всего, она сама как-то добралась сюда. Дзю знал, что она была из тех, кто смог бы так поступить.

— Я взобралась по высоким деревьям.

Амэ сказала, предвидя вопрос Дзю, который был в недоумении. На ее плечах была сумка, в которой лежала веревка и другие подручные средства.

— Больше не делай так.

— Не волнуйтесь, меня никто не заметил.

— Дело не в этом.

— Потом будете меня отчитывать. Давайте пока займемся этим человеком.

Амэ медленно приближалась к мужчине, и Дзю хотел ее остановить, но не стал этого делать. Мужчина, увидев это, стал молить о пощаде и цеплялся за свои плакаты. Кровь, которая сочилась из него, пачкала стену, тем самым украшая ее словно, как картину из искусства.

— Постой. Этот парень может быть «Потрошителем».

Амэ подняла свою руку, тем самым говоря, что Дзю должен замолчать. Дзю, молча, наблюдал. Юкихимэ тоже держа нож в руках, наблюдала молча. Амэ смотря на мужчину с сверху, начала разговор.

— Ты не «Потрошитель».

— Да! Это не я!

Когда Дзю хотел возразить ей, Юкихимэ остановив его, нашептала ему на ухо «Оставь его ей».

— Я не «Потрошитель»! Я хотел навредить той девочке, но не совершил!

— Верно. Ты лишь неудачник, который подражал ему. А теперь извинись перед той девочкой, и сознайся полиции. И поклянись, что больше никогда не будешь этим заниматься.

— Но…

Амэ внимательно рассмотрел содержимое полок его комнаты.

— Если ты раскаешься, перед полицией, и напишешь чистосердечное признание, то суд смягчит твое наказание, и ты выйдешь из тюрьмы уже в январе следующего года.

— Полиции?

— Не сопротивляйся, иначе будет хуже. Хочешь, чтобы мы тебя наказали?

— Нет…

Мужчина был жутко напуган, и не знал куда деваться. Амэ в спокойном тоне продолжила свой разговор.

— Ну, так что?

— Я понял, понял…

Мужчина еле поднимался, так как потерял слишком много силы.

— Пошли в полицию.

Мужчина кивнув, согласился. Так Дзю и Юкихимэ последовали с Амэ и этим мужчиной в полицию. Хоть руки мужчины не были связаны, и он мог вполне спокойно сбежать от них, но он не стал этого делать. На всякий случай, Дзю и Юкихимэ окружали его с двух сторон, а Амэ сзади. Когда они прибыли в ближайший полицейский участок, Амэ все объяснила полиции в деталях. О том, что мужчина хотел изнасиловать девочку, а затем мужчина дал полиции номер телефона той девочки, чтобы они могли удостовериться в этом. После того, как полиция получило подтверждение этого инцидента, они арестовали его. Сказав, что остальные трое не имеют отношению к нему, полиция отпустила их. Пройдя примерно 100 метров от полицейского участка, Дзю, наконец, задал свой вопрос ей.

— Объясни, с чего ты его так легко отпустила?

— У меня есть планы на него на следующее января.

— Конкретнее?

— У него на полках лежал одно DVD видео редкого экземпляра. В ней история одного научно-фантастического робота, и эту историю признали, как шедевром.

— И все?

— Продолжение этой истории выйдет в следующем январе, и а количество DVD дисков было слишком мало для покупки, и поэтому я хочу одолжить его, у этого парня потом.

— Ты шутишь? Из-за какого-то аниме?

— Да. Это всего лишь аниме. Но многим оно нравится, и люди отдыхают при его просмотре.

После нескольких кратких вопросов, Дзю потерял интерес к разговору.

— А можно задать вам вопрос?

Спросила Амэ у Дзю и Юкихимэ.

— Вы вдвоем искали «Потрошителя»?

Юкихимэ и Дзю глядя друг на друга, кивнули в знак ответа.

— А как ты узнала, что мы находимся?

Дзю забыл, что Амэ была превосходной разведчицей. Так как перед летними каникулами, она не заметно следила за Дзю, а он даже и не заметил.

— Мадока рассказала мне о вашем местонахождении.

Амэ, взаправду поверила словам Дзю, что он встречается с Юкихимэ, как пара. Амэ не хотела спрашивать напрямую у Дзю об этом. Тем самым она дополнительно расспросила об их отношениях у Мадоки. Но Мадока обещала, что ничего не будет говорить об Юкихимэ и Дзю. И Амэ тревожно волновалась об отношениях между Дзю и Юкихимэ. Но, когда Мадока рассказала Амэ, что эти двое встречались в некоторых местах заведения, то она начала предпринимать меры.

— Так почему ты тайно следила за нами? А не вышла напрямую?

Амэ смиренно извинившись, преклонила голову перед Дзю. Дзю считал, что это не повод для извинения. Затем Амэ взглянув на Юкихимэ, спросила.

— Юкихимэ, у тебя есть какие-либо оправдания?

— Да.

Крутя нож между пальцами, Юкихимэ тоже извинилась.

— Прости, что не сказала тебе об этом.

— Ладно. Все же ты это сделала не со злым умыслом.

— Так же наши отношения с Дзюдзавой куном ложь. Но мы немного времени уже привыкли друг другу, ты ревнуешь?

— Разве нож на твоей руке не является вещественным доказательством?

— Ну да.

Обменявшись несколькими фразами, Амэ и Юкихимэ смотрелись, как кровные враги, но тот факт, что они были знакомы давно друг с другом, смягчило их отношение. Но для Дзю действия Амэ казались нелогичными, раз она его слуга, то она должна была его остановить, и раз догадывалась, что он пошел за поимкой «Потрошителя», тогда почему она позволила ему пойти на это?

— Господин Дзю, пожалуйста, не рискуйте собой, пытаясь поймать этого маньяка.

— Нет, я должен. И мы поймаем его. Это приказ.

— Если это приказ, то я повинуюсь.

Показав материалы о деле «Потрошителя», они начали обсуждать план.

— Юкихимэ, можешь пойти домой.

— Ладно. Оставлю вас с Дзюдзавой куном наедине.

Помахав рукой, она ушла.

Дзю посмотрел на Амэ, и подозревал, что она имеет отношению к «Потрошителю». Но он отвергал эту мысль. Вряд ли такая девушка, как она, получает удовольствие, когда вырезает глаза маленькому ребенку.

— Расскажи мне все, что тебе известно об этом парне.

Дзю просил, но Амэ молчала. Дзю ждал долго. Прохожие странно смотрели на них обоих, но после злого взгляда Дзю, они все разбежались. На небе не было ни облачко. Кроме жары, которая раздражало его. С далека было слышно звуки плачущих цикад. После долгого молчания, Амэ подняв голову, сказала.

— Господин Дзю, не занимайтесь этим делом.

— Почему?

— Потому что ничего не выйдет.

— Почему не выйдет? Расскажи мне всю правду.

— Я ничего не знаю. Но вам лучше не лезть в это дело.

— Что происходит? Да расскажи ты уже мне!

Дзю разочарованно смотрел на нее, но она не дрогнула. Конечно же, против этой девушки угрозы не действовали.

— Господин Дзю, прошу вас, подумайте еще раз прежде, чем лезть в это дело.

— И что ты собираешься предпринять?

— Если господин Дзю действительно хочет поймать маньяка, то я помогу вам.

Амэ с серьезным лицом посмотрев на Дзю, повторила.

— Прошу вас, подумайте прежде, чем ввязываться в эту проблему.

После того вечера, Дзю вернулся домой и приготовил себе ужин. Во время готовки, он размышлял над словами Амэ, но услышав новость о том, что появилась новая жертва «Потрошителя», он был шокирован. «Потрошитель» до сих пор терроризирует детей. 35-ая жертва. На этот раз это был 5 летний мальчик. Ведущий новостей осуждал некомпетентные действия полиции. Критики обсуждали об упадке общественной ответственности. Сидя на стуле, Дзю был в оцепенении, глядя на телевизор.

«Неужели до сих пор продолжаются?», — подумал Дзю.

Независимо от того, проводит ли расследование полиция или родители находятся в состоянии тревоги, «Потрошитель» до сих пор похищает детей и крадет их глаза. Дзю никак не мог поверить произошедшему. Он всяческий отрицал существование сверхъестественных способностей. И он не понимал, как именно он совершает свои преступления. Вспоминая свое расследование с Юкихимэ, он так и не нашел ни одной зацепки, которая привела бы к нему.

«Неужели все напрасно? Как бы я усердно не содействовал, результата так и не было. Может все бросить к черту? Пускай «Потрошителя» ловит полиция, а сам займусь продуктивными делами. Точно, моя мать сказала же: «Не лезь на рожон, ты бы все равно не смог помочь этому ребенку. Забудь об этом». Тем более, я ничего плохого не сделал, и не несу никакой ответственности» с этими мыслями Дзю пошел прилечь на свою койку.

В своей темной комнате он продолжал размышлять над всем этим. После некоторого времени, ему что-то начало мерещиться. Две маленьких фигуры стояло в центре комнаты. Он был знаком с ними обеими. Это были Кагами Сакура и Кусака Эри. Они повернулись лицом к Дзю. Но у них отсутствовали глаза, и на их предыдущих местах была лишь черная щель. Из этих двух черных щелей ничего не отражалось. Эти же черные щели пристально глядели на Дзю. После мгновения, за Сакурой и Эри появились силуэты других детей. Все эти фигуры были жертвами «Потрошителя». Все они были безмолвны, и лишь указывали своими пальцами на глаза Дзю. Он злился от своей беспомощности, и в тоже время ему становилось грустно от этого. Дзю считал, что это были галлюцинации из-за недостатка сна, но на самом деле это всего лишь его вина. Если он не остановит «Потрошителя», то число насильно ставших слепыми детей увеличится.

Проспав всю ночь, Дзю, наконец, увидел утренний луч света солнца, и почувствовал облегчение. Встав с постели, он открыл шторы и взглянул в окно. Осознав, что Кагами Сакура больше никогда в своей жизни не увидит теплый лучик света солнца, Дзю загрустил. Он вспоминал их разговор, и она сказала ему, что она больше всего на свете боится темноты.

Что же являлось целью Дзю изначально? Поимка «Потрошителя»? Или просто искупление перед Сакурой? Злоба к «Потрошителю» не утихало. Ведь Дзю дал обещание перед Кусакой Эри, что он обязательно поймает его. И Дзю запланировал на воскресенье пойти домой к Амэ.

Несмотря на уговоры со стороны Амэ, Дзю все же решил поймать маньяка. Но приблизившись к дому Амэ, Дзю на миг остановился. Он вспомнил предупреждение Хикару о том, что он никогда больше не должен приближаться к их дому. Он хотел заранее позвонить Амэ, но он не знал ни домашнего телефона, ни сотового. Очевидно, что у него не было ее номера, так как раньше они никогда не пытались обмениваться сообщениями. Поразмыслив немного, Дзю решил позвонить на переговорное устройство, которое стояло на воротах.

— Здравсвтуйте, есть дома кто?

Его поприветсвовал женственный и стильный голос. Скорее всего эта была мать Амэ.

— Меня зовут Дзюдзава Дзю. Я друг Амэ.

Он немного колебался, но ее мать все поняла.

— Доча! Тебя зовет тот мальчик хулиган. Можешь заходить во двор Дзюдзава кун.

Ворота открылись, и Дзю вступил ногой во двор. Сразу же его взгляд упало на красивые деревья, которые находились в саду. Было похоже, что садовник каждый день регулярно ухаживает за ними. Дзю был немного удивлен, увидев, что ее мать перекрасила свои волосы в блондиностый цвет. И в момент, когда он пытался открыть дверь, оно само открылось изнутри, и оттуда вышла Хикару.

— Ты че глухой? Или ты даун? Я же тебе в тот раз сказала, чтобы ты не приближался к нашему дому. Проваливай отсюда.

Хикару как и всегда отвечала ему хладнокровным и строгим голосом.

— Сегодня я пришел просто поговорить с Амэ.

— Моя сестра никого не принимает.

— Но у меня к ней серьезный разговор.

— Решил ее бросить?

Хикару ожидала подобный ответ от него, но Дзю лишь слегка горько улыбнулся.

— Это важный разговор.

— Рассказывай давай. Что это за разговор? А потом я решу, войдешь ты сюда или нет.

— Зачем мне твое разрешение?

— Потому что я Очибана Хикару.

— А я Дзюдзава Дзю.

— Ты чего за мной повторяешь то?

— Просто так.

— Ну все, ты у меня получишь!

— Хикару чан.

Услышав голос своей сестры, Хикару усмирила свой пыл. Медленно оборачиваясь назад, Хикару словно пыталась подстроиться под настроение Амэ.

— Привет. Мы тут с Дзюдзавой куном немного поговорили...

— Разве я тебе не говорила? Не смей разговаривать с господином Дзю таким тоном.

— Но ведь он в тот день шпионил за нашим домом! Прямо, как сталкер!

— Хикару чан!

— Ладно. Извини.

Хикару потерпела поражение перед Дзю. Посмотрев на Дзю обидчивым лицом, она высунула язык в знак несогласия и ушла прочь. Дзю лишь слегка улыбнулся на ее капризное действие.

— Простите мою сестру. Она грубо общается.

— Да ничего. Я сам отчасти виноват в этом.

— Проходите пожалуйста.

— Какая крутая входная дверь у вас.

— Вы на счет «Потрошителя» пришли?

— Да. Прошлой ночью я долго размышлял над этим. Ты сказала, что не хочешь, чтобы я влезал в это дело,но ты так же добавила, что готова помочь мне.

— Я помню.

Видя, что намерения Дзю были искренними и твердыми, Амэ согласилась ему помочь окончательно.

— Мы пойдем к Кусаке.

— Кусаке?

— Да. За одно я пригласила Юкихимэ и Мадоку.

— Зачем?

— Это страховка, на непредвиденный случай.

«Зачем нам страховка?», — подумал Дзю на мгновение.

Дзю сомневался в действиях Амэ, но вспомнив, что она всегда решала свои проблемы рационально, он успокоился. Дзю не хотел столкнуться с матерью Амэ еще раз, поэтому просто подождал у входной двери комнаты Амэ. Пока он ждал ее, рядом с ним открылась другая дверь, и оттуда выскочила Хикару.

— Ты куда то собираешься пойти вместе с моей сестренкой?

— Не переживай. Нас будет четверо. Юкихимэ и Мадока тоже пойдут с нами.

— Постой, почему ты зовешь Киришима сенпай по имени? Когда ты успел с ней познакомиться?

— Твоя сестренка познакомила нас.

— Понятно. Значит ты гуляешь и с Юкихимэ сенпай и с моей сестренкой.

— Вовсе нет.

— Какой же ты мерзкий кобель. Встречаться с двумя девушками одновременно...

— Это твое воображение мерзкое, а не я.

Аргументы Дзю не дошли до ушей Хикару, но она шепотом пробормотала:

«Из за тебя моя сестренка в последние дни чувствовала себя плохо».

— В каком смысле? Ей было плохо?

Но на глазах Дзю, Амэ выглядела совершенно здоровой, и ее ничего не беспокоило. Хикару с презрением взглянула на Дзю.

— Ты конченый засранец. Ты постоянно рядом с ней находишься и ничего не замечаешь. Бесчувственный придурок.

— Что конкретно я не замечаю?

— Женское сердце.

Дзю не понимал, о каком сердце она говорила.

— Не понимаю. Что такого в тебе нашла Юкихимэ сенпай. Вокруг же много нормальных парней, а не таких мразей.

— Послушай. А тот парень Кусака. Какой он человек?

После этого вопроса, все презрение Хикару к Дзю, постепенно начало исчезать. У Хикару и Амэ такие черты характера были одинаковым. Немного поразмыслив, Хикару холодным тоном ответила.

— Ну...С одной стороны, вы с ним похожи.

Дзю был удивлен этой фразой.

— Но он в отличии тебя, раздражает только изнутри, а снаружи он кажется нормальным человеком.

Дзю видел, что Хикару тоже недолюбливает Кусаку.

— А почему он тебе не нравится?

Хикару потратила несколько минут на раздумье, и в конце вздохнула.

— Ну...Я сама не совсем понимаю. Но этот тип точно не хороший человек. Если сравнивать между моими нелюбимыми вещами, то ты был бы дантистом, а он тараканом.

Дзю растерялся от ее аналогии. Пока они разговаривали, кажется Амэ закончила свои дела в комнате. Это было неплохой возможностью для него узнать досуг Амэ. Закончив телефонный разговор с Кусакой, Амэ вышла из своей комнаты.

— Что случилось?

— Я приготовила свои вещи.

— Вещи?

— Несколько видов оружия.

«Какая же она осторожная личность», — произнес Дзю.

— Так ты назначила встречу с Кусакой?

— Да. Мы согласовались и назначили место встречи.

— Он как-то связан с «Потрошителем»?

— Скорее всего.

— Мда.

Кусака Эри первая жертва «Потрошителя». Не исключено, что Кусака Сейдзи сам пытался что-то предпринять и разузнать о «Потрошителе». Пыталась ли Амэ выбить из него хоть какую-то информацию? Или это было просто воображение Дзю? В любом случае, Амэ была в хорошем настроении. Была ли в хорошем настроении из-за того, что она, наконец, помогает своему господину? Не смотря ни на что, Дзю позволил Амэ помочь ему.

◆Местом встречи с Кусакой была кофейня в оживлённом районе Синдзюку. После того, как Дзю вышел с поезда, он остановился на мгновение. Амэ также остановившись, посмотрела на Дзю.

— Что-то не так?

— Прежде чем с ним встретиться, я хотел спросить у тебя одну вещь.

— Спрашивайте.

— Юкихимэ рассказала мне, что ты постоянно получала какие-то письма от этого парня.

— Да. Получала.

— И о чем он там писал?

— Приглашал на свидание.

Дзю понадобилось немало мужества, чтобы спросить о таком у нее.

— Значит, ты равнодушна к нему?

— Я бы так не сказала. Но у меня нет иного выбора, кроме как служить вам.

С твердой уверенностью произнесла Амэ.

— Не знаю почему, но, кажется, что я нравлюсь Кусаке. Независимо от того, сколько раз я его игнорировала, он не переставал присылать письма. С одной стороны неприятно быть целью одержимого человека.

Услышав ответ Амэ, Дзю наконец понял, что скорее всего Кусака ревновал ее к нему. Они начали идти на встречу к Кусаке. Кофейня была центром улицы. На место встречи, Юкихимэ и Мадока еще не подоспели, так как Амэ и Дзю пришли раньше времени. Чтобы не ждать их долго, они зашли в кофейню. Когда они открыли дверь, прозвучал звонок, и официантка поприветствовала их обоих. Отказавшись от заказа, они быстро обнаружили среди клиентов, Кусаку. Кусака тоже заметил, что Амэ пришла. Но он был не рад этому, так как надеялся, что Амэ придет одна, а не вместе с Дзю. Кусака Сейдзи спокойно выкуривал сигарету, пока Амэ с Дзю приближались к нему.

— Я что-то не понял. Кажется, я приглашал только тебя, а не его.

Видимо, Амэ сообщила ему, что она согласно на свидание, но не рассказала про подробности.

— Я вместе с господином Дзю хотим поймать «Потрошителя».

Амэ попала в яблочко. Кусака был ошеломлен этим вопросом, но сразу же восстановил самообладание и сделал глоток кофе.

— Вы бессовестный человек, Дзюдзава кун. В прошлый раз вы были с Юкихимэ сенпай, а в этот раз с Амэ. Вы без компании женщин вообще ни на что не способны?

— Амэ просто меня сопровождает.

Дзю сказал это, чтобы защитить гордость Амэ.

— Ты наверняка должен что-то знать о «Потрошителе». Я хотел бы спросить тебя о нем.

Кусака выпив еще один глоток кофе, поднял свою сумку и встал с места.

— Давайте поговорим об этом в другом месте.

Оплатив счет на кассе, Кусака вышел из кофейни. Дзю и Амэ последовали за ним. Кусака выбросив сигарету на землю, растоптал ее ботинком, и вытащил с карман новую.

— Рядом есть сеть один магазин, там и поговорим.

— А где он находится?

— Ты боишься?

Провоцируя Дзю, Кусака рассмеялся.

— Там подходящее место для таких разговоров.

Увидев, что у Амэ зазвенел телефон, Дзю остановился.

— Не отвечай им.

— Но…

— Ничего страшного.

Чтобы не позориться еще больше перед Кусакой, Дзю попросил Амэ не отвечать на звонки Юкихимэ.

Гордость Дзю не позволяла ему опуститься перед Кусакой. Он осознавал, что это глупо, но все же настоял.

— Все в порядке. Не на драку же идем.

— Пока что.

— Не волнуйтесь, я рядом с вами. Чтобы ни случилось, я буду защищать вас, Господин Дзю.

— Чтобы ни случилось, я буду защищать вас, Господин Дзю.

Амэ уверяла, будто готова была пожертвовать с собой. От ее воодушевленного вида, Дзю смутился и пал в напряженное чувство. Со стороны казалось, что это было счастливой иллюзией. Тем не менее, Дзю и Амэ шли вместе за следом Кусаки.

◆Магазин, на который отсылался Кусака, казалось, находится довольно далеко в центре города. Этот район полон пьяных алкашей и бездомных, лежащих на обочине дороги средь бела дня, а также много людей, похожих на якудза, и иностранцев со злыми взглядами, так что даже Дзю колебался бы ступить на эту территорию ночью. Этот район славится тем, что полицейский участок в этом районе отсутствовал вообще, и все патрули боялись приходить сюда. Было бесчисленное множество случаев, когда людей расстреливали или резали мечами только за то, что они задавали неудобные вопросы, и пока это не было убийством, полиция закрывала глаза. Очевидно, что полиция под предлогом патрулирования избегала неприятностей.

Продолжая свой путь, Дзю тихонько наблюдал за Амэ, и она выглядела невозмутимой, как всегда. Они полностью игнорировали иностранцев, которые смотрели на них хмурыми взглядами. Вороны роились на мусорной свалке, и зловоние разбросанных остатков пищи окружало район. Дзю был сыт по горло воронами, которые летали так низко на небе, как будто им принадлежало это место. Рядом из такси выпрыгнула женщина, которая проживала в этом районе, и на том же месте ее вырвало, и бродячая собака, увидев это, безумно испугалась и убежала прочь. Такая хаотичная атмосфера, не нравилось Дзю.

— С точки зрения вселенной, хаос и есть порядок, поэтому все, что происходит здесь, вполне естественно.

Дзю согласился с мнением Амэ. Учитывая, что люди это приматы, то было удивительно, что они не соответствовали своим инстинктам.

— Иногда я задаюсь вопросом, куда мы идем?

Амэ любопытно посмотрела на Дзю.

Они прервали свой разговор, когда Кусака резко остановился.

— Вот этот магазин.

Кусака указал на здание, принадлежащее финансовой компании, рядом с магазином аркадных игр. В задней части магазина появилась небольшая табличка с отключенным электрическим освещением. Название здания «Заратустра».

— Заратустра?

— Да. Звучит как одна из работ Ф.Ницше.

Амэ ответила на вопрос Дзю.

Они последовали за Кусакой, и начали спускаться по лестнице. Спускаясь по лестнице, Дзю и Амэ опирались об люминесцентные лампы.

Дзю в тот же момент вспомнил схожий подвальный магазин в Акихабаре.

«Почему он выбрал такое место?», — подумал Дзю.

Лестница была длинной. Спустившись на 4 этажа вниз, перед ними появилась огромная дверь. Кусака схватив дверную ручку, открыл ее. Внутренний интерьер был довольно просторным, столиков было на 13 людей. А если совместить все стойки, то вместилось бы 60 человек. На потолке было бесчисленное количество электрических светильников, чтобы хоть как-то осветить эту комнату, но некоторые из них были без лампочек, и редкий мрак, созданный ими, выделял черные пятна на стенах. Так как было еще светло, там работали только два человека. Оба были чернокожими, один низ них покуривал сигарету на прилавке, а другой мыл пол шваброй. Единственными покупателями были молодая японская пара и пожилой мужчина, похожий на пьяного бизнесмена, который спал за стойкой.

— Это мое любимое место. Приятная атмосфера, не так ли?

— Похоже на магазин контрабанды.

Амэ рядом Дзю молчала, и только он отвечал на реплики Кусаки. Кусака сел на диван, который стоял в середине магазина, и Дзю с Амэ сели напротив него. Выпустив со рта клубок дыма от сигареты, он начал разговор.

— Один из вас может заказать все, что захочет. За мой счёт. К сожалению, у них нет детского меню, но есть сок. Не волнуйтесь, они могут нормально говорить по-японски.

Кусака поднял свою руку, и работник подошел к нему. У него было мускулистое телосложение, и с виду пугал всех, кто на него смотрел. Кусака заказал «Бренди». Дзю заказал лишь газированную воду. Амэ заказала себе водку.

— Мне водку, пожалуйста.

— Водка?

Работник переспросил у нее ее заказ с акцентом.

— Бутылку водки.

Работник был удивлен, что такая маленькая девушка знает такое слово. Тем не менее, заказ есть заказ.

— Ты осилишь такое?

— 17 уровень.

Дзю задавался вопросом: «Неужели речь идет о возрасте?», и Кусака рассмеялся.

— Забавно. Амэ чан как всегда удивляет.

Амэ игнорировала его приколы, и Кусака дальше продолжал пить свое холодное «Бренди».

Внутри магазина было очень тихо, в проводном эфире прозвучали мелодии зарубежных хитов, а так как это было глубоко под землей, то они не слышали никаких внешних звуков. Вентиляция работала не исправно, но воздух был нормальный. Кусака зажег новую сигарету, и перешел к разговору.

— Итак, о чем вы там хотели поговорить?

Амэ незамедлительно ответила.

— Господин Дзю хочет поймать «Потрошителя».

— Я уже слышал, что Дзюдзава кун и Юкихимэ сенпай расследуют это дело. Однако, я не впечатлен тем, что вы занимаетесь этим делом так безрассудно. Такими вещами должны заниматься полиция.

— Твоя племянница Кусака Эри, она носила очки до инцидента?

Рука Кусаки, которая держала сигарету, начала трястись.

— Кто тебе это сказал?

— У меня есть свой осведомитель в полиции.

— Понятно.

Кусака глубоко затянул сигарету и выдохнул. Пока клубок дыма рассеивался, он ответил.

— Так какое отношение это имеет к тому, о чем мы говорим сегодня?

— Вполне имеет.

— Мне любопытно, а что ты об этом деле думаешь? Амэ чан.

— Я считаю, что это не просто инцидент.

— А что же?

— Это бизнес.

В отличие от Дзю, который был удивлен от ее предположения, Кусака выглядел так, как будто едва мог сдержать смех. Работник принес заказ на их стол. Как и ожидала Амэ, бутылка водки была большой.

— Когда я прочитала о первом деле в газете, то подумала, что это дело рук преступника со склонностью к охоте. Однако, когда инцидент продолжился, я поняла кое-что странное. Это не просто рук дело маньяка.

— Но все факты указывают, что это просто инцидент.

— Господин Дзю, как я уже и сказала, это не может быть простым инцидентом.

Амэ глядя на Дзю, который недоумевал от ее слов, объясняла все как пятилетнему ребенку.

— Не кажется ли вам, что похищение детей происходит слишком легко, несмотря на неоднократное освещение этого вопиющего случая?

— Так и есть, но похищение не так уж и сложный процесс, тем более их родители были небрежны.

— Я уверена, что это бизнес. На сегодняшний день было 34 жертвы. Если включить жертву, которая появилась вчера, то это тридцать пять жертв. Не может быть, чтобы столько детей стали жертвами, и чтобы не было ни свидетелей, ни улик виновного. Слишком все идеально. Скорее даже смешно.

— А в чем тогда смысл?

— Говорю же, бизнес.

Кусака засмеялся во весь голос, и его смех разошелся, как эхо. Пара на соседнем сидении выглядела раздражённой от его смеха, но Кусаке было всё равно, и он продолжал смеяться.

— Действительно. Неплохая теория. Амэ чан.

— Это всего лишь предположение, изложенное из анализа.

— Я хотел бы послушать подробнее.

Кусаке нравилось обсуждение с ней.

— Я сразу поняла, что это не просто кража детей, но не знаю, кто стоит за этим. Честно говоря, мне не было интереса до этого дело, но это была желание господина Дзю. Я попросила одного друга разузнать об этом деле.

Амэ знала, что Дзю не отступит после ее отговоров, и все приготовила заранее. Пара сидевшая на столике, вышла из магазина. В магазине находилось 4 человека, включая пьяного клиента.

— Кусака. Я знаю, что ваша племянница, Эри, носила очки только дома. Это не удивительно, так как некоторые маленькие дети стыдятся своих очков. Именно тогда глаза Эри были похищены «Потрошителем». Все дети, которые стали его жертвой, не носили очки, кроме Эри. Как дома, так и на улице. Другими словами, теория о том, что дети носившие очки находились в безопасности, как об этом сообщали некоторые СМИ, ориентировочно верна. Тогда почему Эри стала единственной жертвой, которая носила очки? С тех пор, как она стала первой жертвой, «Потрошитель» не должен был похищать детей, которые носили очки? Или это просто совпадение? Или он просто не знал о привычке Эри носить очки только дома? Я много думала об этом, и пришла к одному выводу. Строго говоря, Эри — единственная жертва «Потрошителя», которая носила очки.

Дзю, который был тугодумом, еще более запутался.

— Причина, по которой дети в очках не подвергались нападению, в том, что «Потрошителю» не нужны глаза с плохим зрением. Я думаю, что это был скорее эксперимент, отчасти из-за того, что это был первый его опыт, когда глаза Эри были забраны им, несмотря на ее плохое зрение.

— Откуда ты знаешь все эти детали, Амэ?

Черты лица Кусаки начали изменяться в худшую сторону. Словно глаза за его очками смотрели с отчуждением.

— Я ничего не знала. Это мое предположение. Я выдвинула гипотезу. Похищение имело легкий успех. Он делал это 35 раз подряд и никогда не попадался полиции. При каких обстоятельствах это возможно? Ответ — бизнес. И предполагая, что последовательность событий была бизнесом, я подумала, что более вероятно, что им управлял кто-то из ближайших родственников Эри.

— Почему ты считаешь, что именно родственник причастен?

— Тут и гадать нечего. Родственник близкий человек к Эри. Преступнику было удобно ее похитить.

— Намекаешь, что подозреваемый я?

— Не исключено. Если бы вы не были подозреваемым, то зачем вам пришлось менять место с кофейни вот сюда? Я считаю, что вы что-то скрываете.

— …

— Если понадобится, я могу попросить своего связного взломать ваш аккаунт, и мы увидим содержимое вашего бизнеса. Скорее всего, там лежат кучу денег.

— Неплохо. Как я и ожидал. Ты очень проницательная девушка.

Кусака сжал свои кулаки, словно начал сдаваться.

— В конце прошлого года в районе магазина, где мы впервые встретились, появился «Потрошитель». Это было через две недели после нашей встречи. Ты в тот день искал удобное место, чтобы совершить преступление?

— Понятно. Подловила. Сколько я тебе должен?

— 60 миллионов.

— Так много?

— Достаточно.

— О чем вы разговариваете?!

Дзю ударил по столу, не понимая их разговор.

— Амэ, о чем вы разговариваете?

— Бизнес господин Дзю. Это называется торговля. Один продает, а другой покупает.

— Торговля? Чем?

— Товаром.

— Давай я тебе объясню.

Кусака вытащил из своей сумки ноутбук. Ноутбук был маленьким и компактным. Открыв свой девайс, Кусака его включил. Затем повернул монитор в сторону Дзю.

— Чем раньше ты все поймешь, тем лучше.

Амэ начала его останавливать, когда Дзю хотел взглянуть на монитор.

— Господин Дзю. Лучше не надо. Не смотрите.

— Ты уже видела, что там?

— Нет. Но лучше вам не стоит.

Кусака тихо хихикал глядя на них.

— Я не заставляю тебя, Дзюдзава кун. Если хочешь, то мы можем остановиться.

Что все это означало? Имело ли это отношение к «Потрошителю»?

Дзю с трудом вникал в их разговор. Единственным способом все понять, было посмотреть на ноутбук.

То, что было на экране, это список товаров.

Рядом с цифрами были цены.

Немного посмотрев, Дзю начал понимать, что даты, цифры, числа означали. На его лбу начал появляться холодный пот. Его голова кружилась, и тело начало судорожно дрожать.

— Господин Дзю!

Амэ своими руками поддержала его тело, когда он чуть не упал с дивана. Обычно Дзю не позволил бы Амэ с собой так нянчиться, но на этот раз он счел это позволительным.

— Какой ты хрупкий мальчик. В душе храбр, а снаружи как стекло.

Дзю не смог ничего ответить на издевательство Кусаки. Дзю сделав глубокий вдох, успокоился. Он не мог поверить своим глазам.

«Это нелепо. Если все это правда, то все они сумасшедшие», — подумал он.

Дзю глядя на Амэ, высказался.

— Скажи, что это все фейк.

— Боюсь, что это правда.

— Не будь таким строгим, Дзюдзава кун. Я же позволил тебе увидеть содержимое моего ноутбука.

Выкинув остатки пепла от сигареты в пепельницу, Кусака достал новую.

— Это правдивые данные о покупке глаз.

— Значит ты…

Голос Дзю дрожал.

— Ты «Потрошитель»?

— Ну, отчасти. Затею бизнеса придумал я, а другие аспекты работы исполняют другие люди.

Кусака говорил, будто ему было плевать на мораль. Перед Дзю стоял тот самый маньяк, который отбирал глаза 35 детей. Дзю не мог поверить, что мотивом всех преступлении были деньги.

— Эти органы продаются с согласия родителей?

— Конечно.

Выдыхая дым, Кусака кивнул головой.

— Если не веришь, могу показать квитанцию об оплате.

Дзю схватившись, за экран монитора, глядел дрожащими руками и уставился на экран. В списке были все имена и возраста детей. И рядом с ними стояли цены за их глаза. Точнее, цены, которые получили их родители за проданные глаза. Амэ была права, мотивом «Потрошителя» был бизнес. Не удивительно, ведь родители тоже являются соучастниками преступления. Как мать или отец ребенка, вы можете легко подложить снотворное в их еду. А все заявления, которые подавали родители в полицию, вероятно, оказались фальсифицированными. Преступники, родители детей, все они сообщники. В тот злополучный день, Кагами Сакура вовсе не потерялась, а ее родители подставили ее, оставив Сакуру одну в квартале Акихабары, тем самым дали возможность облегчить похищение. Если бы родители самолично вырезали глаза своим детям, то их посадили бы моментально, но если ребенок будет выглядеть жертвой в глазах общества, то это не вызовет никаких подозрении. Превосходное алиби для родителей.

— Зачем родителям детей совершать такую глупость?!

— Очевидно же. Бедность. Не все семьи богатые.

Амэ безмятежно ответила обеспокоенному Дзю.

— Вчера я попросила Мадоку поискать некоторую информацию об этом деле. Обнаружилось, что семья Кагами Сакуры недавно обанкротилась. Ее отец не смог управлять компанией, и они погрязли в долгах. Это было не только с ее семьей, а со всеми семьями жертв.

— Забавно, не правда ли? Как можно продать глаза собственного ребенка, независимо от того, насколько ты беден? Дзюдзава кун, раз твои глаза целы, значит ты из обеспеченной семьи.

Неуместный смех Кусаки раздражало уши Дзю.

— В этом мире существуют такие родители, которые готовы продать своего ребенка, лишь бы не умереть самим от бедности. Это не бессердечно и не эгоистично. Мне не нужны деньги ради забавы. Я тоже выживаю за счет денег. Некоторые родители делают такой выбор, потому что у них нет другого выбора, кроме как сохранить свои семьи. Я хочу сказать, что это жизнь. Это действительность.

— Родители Кагами Сакуры тоже позволили продать ее глаза?

— Да. Ее родители были в отчаянии, и мне стало жаль их. Поэтому я предложил им сделку. Даже сделал небольшую скидку.

Не казалось, что Кусака врал Дзю. Скорее, он был искренен. Дзю не мог вынести эту мысль.

«Ведь в этом мире есть этика, мораль, закон и здравый смысл. Как эти люди могли нарушить их? Существовало ли вообще такие вещи? Если, все это правда, то получается, что наше расследование с Юкихимэ были напрасны. Какая же отвратительная действительность» этими мыслями Дзю карал себя изнутри.

Кусака закончив свою предыдущую бутылку «Бренди», заказал новую. Он наслаждался вкусом холодного алкоголя. Дзю был очень расстроен и подавлен, и только Амэ рядом поддерживала его морально. С тонкой ухмылкой, Кусака продолжил разговор.

— Верно. Первой жертвой была моя племянница Эри. Она была глупым ребенком, но ее глаза. Ее глаза сияли. Как там говорилось? Глаза детей сверкают? Я был очарован ее глазами.

Кусака не волновался об ее жизни и дальнейших жертвах. Тем не менее, этот рисковый шаг изменило судьбу Кусаки.

Кусака был хорошим работником в фармацевтической компании, и пользовался доверием начальства. Глава компании брал Кусаку с собой на разные важные встречи. Начальник хотел, чтобы Кусака набирался опыту на этих встречах, и он смиренно слушался своего босса. И в одном из таких встреч, Кусака знакомится с одним человеком. Этот мужчина работал в компании, которая занимается трансплантацией и пересадкой органов. Кусака за счет своего таланта и красноречия, заслужил доверие этого человека, и тот рассказал один секрет за выпивкой.

— Знаешь, Кусака кун? Пересадка глазных яблок теперь является возможным.

Кусаке было в новинку эта информация. Технология, которую широкая общественность до сих пор считает невозможной, уже стала реальностью.

— А почему общество до сих пор не знает об этом?

— Подробностей не знаю. Но сама операция стоит очень дорого. Это не включая цен глаз. Чтобы сделать такую операцию, нужны свежие и здоровые глаза, а такие достать очень тяжело. Поэтому такие процедуры проводят лишь очень богатым клиентам.

Обычно после таких разговоров, рядовые сотрудники забывают обо всем. Но Кусака был другим. В его голову пришла одна гениальная мысль, которая могла бы сделать из него очень богатого человека. Так он и поступил. Он шел к семьям, которые разорялись или были в долгах, и предлагал им сделки.

— Хотите продать глаза вашего ребенка?

В этом мире редко кто продавал такие органы, учитывая, что все это было незаконно. Но в подполье, многие этим занимались. Более того, глаз это единственный орган, потеря которого не так критично для здоровья. Кусаку не волновало такие вещи, как мораль и нравственность. Жажда наживы перевешивало сторону весов. Но все ли родители готовы были пожертвовать глазами своего ребенка, чтобы избежать бедности? Сколько из них готовы отказаться от заманчивой сделки ради своего ребенка? Кусака был убедителен. И он уговорил всех. За такой короткий промежуток времени, он успел уладить логистику и договориться на черном рынке о продаже органов. Это была безумная идея, но она сработала. Родителей, которые были бы готовы на такое, трудно было найти сразу. Но Кусака торопился, и он решил исполнить свой план на своей племяннице. Эри была наивным ребенком, и она ела все, что давал ей Кусака. Откуда маленькому ребенку было знать о снотворном. Она была идеальным кандидатом, свежие и юные глаза. Совершив свое злодеяние, Кусака пошел на черный рынок и совершил сделку с покупателями. Изначально основными клиентами были азиаты, но со временем он планировал расширить свой бизнес по всему миру.

— Это был мой первый опыт в таком деле. Было трудно собрать персонал, но я, все-таки, сделал это, и мы прооперировали множество глаз. Это заняло много времени, и первые глаза подвергались повреждению. Ну, мы поразмыслили над этим и постепенно улучшили навыки хирургии и возрастную палитру, и теперь мы знаем, что лучший возраст для трансплантации — это 4-6 летние дети.

Кусака говорил эти слова, не стесняясь ничего. Он не чувствовал ни капли вины.

Почему Кусака вдруг признался в этом? Скорее даже не признавался, а хвастался тем, что совершил нечто героическое.

— В конце концов, глаза Эри не продавались. Глаза, которые плохо видят, стоили очень мало. Жалко было выбрасывать ее, поэтому я сохранил их себе в виде талисмана.

Кусака взял из карман нечто, похожее на брелок. Это были два глазных яблока, которые напоминали игрушечные глаза. Глаза Эри были специально обработаны и скреплены цепями для создания уникального брелка, единственного в своем роде в мире. Эти глаза крутились по кругу, когда Кусака тыкал в них. В один момент глаза остановились и уставились на Дзю. Бездушные глаза, которые смотрели на него. Дзю глядя в эти глаза, вспомнил фигуру Эри на подземке. Этот ребенок даже и не подозревал, что ее родной дядя, который гулял вместе с ней, украл ее глаза. Дзю навсегда запомнил слова Эри, которая плача и с горечью в горле сказала ему:

«Если найдешь «Потрошителя», то скажи ему: Пожалуйста, прекрати это делать».

Дзю еле сдерживал себя, чтобы не ударить Кусаку. Впервые за всю свою жизнь, Дзю по-настоящему возненавидел этого человека.

— Ты ничего не чувствовал, когда отрывал ей глаза?

— Ничего.

— Ты…

— А в чем дело? Ты выглядишь, будто вот-вот заплачешь.

— Как ты мог?! Она же твоя родная племянница!

— Для меня вещи на вроде кровных уз, не имеет значения.

— В тот день ты стоял рядом с ней. Ты даже слышал, что она тебе сказала. Она волновалась не только за себя, но и за других детей. Мразота.

— Не воспринимай слова детей в серьез. Они же глупые.

— На свете не существует человека хуже тебя.

— Ты, кажется, не правильно понял меня.

Кусака горько улыбаясь ответил.

— Ты же не думаешь, что я делаю это для собственного удовольствия? Это работа. Я делаю это не для того, чтобы удовлетворять свои желания. Я вообще ничего не чувствую. Я очень позитивный человек и мне нравится делать то, что я делаю. Если ты спросишь меня, весело это или тяжело, я скажу, что это весело. Выдалбливание глаз у ребенка вызывает привыкание, когда ты это делаешь. Все люди занимаются своим делом в этом мире.

Кусака продолжал выбрасывать старые сигары, и курил новые.

— Буду с тобой откровенен, я не люблю детей. Мне нравятся только их глаза. Обожаю это сияние. Но мне самому не нравятся дети. Ненавижу этих эгоистичных, бездумных, тупых, уродливых, торопливых маленьких существ. От одной мысли, что я раньше был таким, тошнит.

Кусака взволнованно пил свой алкоголь.

— Ребята, а вы не пьете спиртное?

По-очереди взглянув на них обоих, Дзю и Амэ проигнорировали его.

— Ты совершил это только ради денег?

Кусака ухмыляясь ответил Дзю.

— Конечно. У меня есть свои амбиции. Если мой бизнес расширится, то прибыль за границей будет щедрой. А всякая мораль, этика, законы никому нахрен не сдались.

Он действительно совершил это ради денег. Он не был ни маньяком, ни безумцем. А всего лишь капиталистом.

— Не тебе меня судить. Да, я действительно «Потрошитель», но я совершил злодеяние ради блага. Нет причин держать на меня обиду. Я просто помогал нуждающимся.

Дзю разгневавшись, разбил стакан, который был полон напитком. Он не почувствовал боли, от разбившегося стекла. Но у него болела душа.

Сидевшая рядом Амэ, достала из карман платок, и перевязала рану Дзю. Тем самым остановив кровотечение. Увидев такое зрелище, Кусака расхохотался.

— Какого черта ты так злишься? Я не убивал и не причинял вреда твоей семье, твоей девушке или друзьям. Ты вообще не имеешь к этому никакого отношения. Так почему ты так злишься?

— Потому что ты украл глаза невинных детей!

— Ты хочешь справедливости?

— Справедливости не существует, если бы оно существовало, то ты бы здесь не сидел!

Дзю настолько сильно сжимал свои кулаки, что рана снова начала кровоточить. Его это не волновало.

— Родителей понять можно. Но как же дети?! Ты спрашивал у них разрешения?

— Зачем мне их разрешение? Разрешение дали их родители.

— Дети не принадлежат родителям!

— Дети — собственность их родителей. Разве ты не знал? Это слабое существо умрет, если не заботиться о нем. Эта маленькая тварь может выпасть из окна, если не присматривать за ней. Именно этим я и занимаюсь. Мне постоянно приходится присматривать за своей тупой племянницей. Без родителей, ребенок умрет. Право на убийство или спасение жизни ребенка лежит на совести родителей. Как это назвать, если не собственностью?

Кусака с упреком учил жизни невежественного Дзю.

— Это правда, что некоторые из родителей, которые продали свои глаза, возможно, пожалели об этом. Ребенок будет страдать до конца жизни. Но это не мое дело. Они сделали свой выбор.

— Заткнись.

— А что выбрал бы ты? Смерть своей семье от бедности или пожертвовал бы глазами своего ребенка?

— Завались.

— Вау. Да ты у нас сентиментальный мальчик.

— Закрой рот. Иначе я тебя убью.

Кусака был ошеломлен от гнева Дзю, и пепел от его сигарет упало на стол.

— Ты не понимаешь, что несешь. Ты и родители детей, вы все ошибаетесь. Так нельзя поступать.

— Это ты ошибаешься. Все мои действия законны. В этой стране не запрещено акт купли и продажи.

— Заткнись, блядь! Нет ничего правильного в том, чтобы причинять боль ребенку, заставлять его страдать, грустить и получать за это деньги! Неважно, как сильно ты пытаешься меня переубедить, это неправильно! Это просто неправильно, идиот!

«О боже», — сказал Кусака, покачивая головой и спрашивая Амэ.

— И вот этого дебила ты выбрала на роль парня?

— Да. Он мой выбор.

Гордо ответила Амэ.

Кусака не понимая ее выбор партнера, выпивал свой алкоголь.

— И что ты собираешься делать? Ты хочешь сдать меня в полицию? Когда полиция меня поймает, все выйдет наружу. Тот факт, что родителям платили за то, чтобы они продавали глаза своих детей. Дети от этого пострадают. Узнав об этом, они всю жизнь будут ненавидеть своих родителей, и все закончится разводом брака. Ты хочешь, чтобы все эти семьи разрушились?

— Я разрушу твои планы, а не их семьи.

— Амэ, ты тоже заодно вместе с ним?

— Всему воля господина Дзю.

Кусака вздыхая, положил свой ноутбук обратно в сумку. Дзю подумал, что он хотел убежать, но он ничего такого не замышлял.

Дзю пытался дозвониться в полицию, но потом заметил, что мобильник не ловит сигнала.

— К сожалению, в этом магазине нет мобильной связи.

Кусака говорил это монотонно, бросая окурки сигарет в пепельницу.

— Вы, ребята, знаете, сколько людей пропадает в Японии в год? Это около 100 000 человек. Вот сколько из нас внезапно исчезает в один прекрасный день.

Дзю не понимал намека Кусаки. Зачем он вообще заговорил об этом?

— Похоже, что никто из вас не сказал своим родителям, куда вы ушли.

Неужели он…

Он собирался избавиться от них? Дзю размышлял, успеет ли он вместе с Амэ убежать отсюда через лестницу. Дзю был уверен, что вместе с Амэ справится с одним Кусакой. Но в магазине было жутко тихо. Музыка, которая играла на фоне, внезапно остановилась. Здоровенный работник магазина запер дверь на замок. Второй работник тоже вышел за стойку. Этот был стройный, но он держал в руке нож для колки льда. Огромный работник был безмолвным, в то время как стройный работник жевал жвачку, наблюдая за Дзю и Амэ.

— Этот магазин также управляет бизнесом по вывозу мусора на стороне. Здесь он довольно известен. Пока вы платите им, они убьют любого, кто встанет у них на пути, и избавятся от тел должным образом.

Неужели Кусака планировал это изначально? Вот почему он признался. Или это был блеф? Рассматривая вариант побега, Дзю услышал мрачный голос. Этот голос принадлежал алкашу, который сидел за стойкой. Похоже, он все еще не протрезвел от алкоголя, но он оглянулся вокруг магазина и моргнул глазами от причудливой атмосферы.

— А? Ты что делаешь?

Это были последние его слова. Работник мгновенно подошел и проткнул ножом мужчину в грудь. Нож для колки льда пронзило его сердце с точностью, и человек мог лишь наблюдать, как она была вытащена из груди. Он не понял, что с ним произошло. Его тело упало на пол, и на его груди начали появляться большие красные пятна. Из его рта текла кровь, и он дрожал в конвульсиях. После нескольких десятков секунд, он перестал двигаться. Работник легко вытер кровь на ноже для колки льда салфеткой.

Холодный пот пробежал по шее Дзю. Он не мог поверить произошедшему. Ведь такие вещи он видел только в кино. Неужели так легко убить человека, и смеяться над этим? Черные пятна, которые присутствовали на стенах, были пятнами крови предыдущих трупов. Очевидно, что никто не слышал крики этих жертв, потому что магазин находился глубоко под землей. Если бы сегодня тела школьника и школьницы пропали бы, то вряд ли газеты или СМИ упомянули бы о них. Интересно, если Дзю умрет здесь и сейчас, что почувствует Бэника? Будет ли она горевать по своему сыну, который игнорировал все ее предупреждения? Если действительно так произойдет, то Дзю зря попросил Амэ не поднимать трубку Юкихимэ. Это было глупой ошибкой с его стороны. Почему он всегда не слушался советов своей матери и Амэ? По мере того, как два работника магазина приближались к ним, Кусака невозмутимым лицом наблюдал за всем этим. Судя по походке этих громил, то не похоже, чтобы они шутили. Можно ли было избежать этой ситуации, схватив Амэ за руку и побежать по лестнице вверх? Как бы Дзю не рассматривал все варианты, он был уверен, что он не сможет убежать невредимым.

— Амэ чан, почему бы тебе не разорвать с ним отношения, и выбрать меня?

— Отказываюсь.

— Перестань быть упрямой. Хочешь, чтобы я навредил Дзюдзава куну? Если выберешь меня, то я отпущу его.

Дзю взволнованно посмотрел Амэ, думая, что она будет рассматривать вариант предложенный Кусакой. Взгляды Амэ и Дзю пересеклись. Дзю мгновенно понял намерения Амэ. В тот момент, когда Кусака хотел что-то сказать, Дзю со всей силы ногой пнул стол, который стоял перед Кусакой. Кусака ударяясь об стол, упал на диван. Прихвостни Кусаки были ошеломлены этим действием, но Дзю встал перед ними, чтобы дать возможность Амэ приблизиться к «Потрошителю». Амэ взяв бутылку водки в руку, ударила ею об голову Кусаки. Бутылка сломалась, и весь спирт пропитало тело Куски. Взяв из карман пачку спичек, Амэ разожгла их и пыталась кинуть его в Кусаку.

— Всем стоять!

Амэ пригрозила всем.

— Амэ чан, ты собираешься меня сжечь?

— Все зависит от тебя.

Амэ с самого начало планировала использовать бутылку водки в этих целях. Дзю также понял это.

— Амэ чан. Даю тебе второй шанс. Брось этого дурака, и выбери меня. Ты такой же рациональный человек, как и я. Мы подходим друг другу.

— Не соглашусь. Мое рациональное мышление служит только господину Дзю. Сдавайся, Кусака.

— Вам придется заплатить за причиненный ущерб магазину. Ты же понимаешь, что это значит?

Работники, которые подчиняются Кусаке, в любом случае выполнят свое задание.

Кусака с ухмылкой наблюдал за реакцией Амэ. Дзю слыша их разговор, тоже намеревался драться с этими громилами. Он взял свои часы, и вывернул их об платок, чтобы было удобно драться. Затаив дыхание, Дзю вспоминал слова Бэники, о том, как нужно драться, если ты попал в ситуацию, где соперник сильнее тебя. Он не намеревался умирать в таком месте. У него оставались дела, которые он еще не закончил. Были вопросы, на которые еще не были найдены ответы. Работники были довольно массивными, так что удары Дзю вряд ли навредило бы им. Тем не менее, Дзю твердо решил, что будет сражаться с ними.

— Идите сюда.

Издевательский подзывал их Дзю. Но Амэ встала перед Дзю. Ее первостепенной задачей была не поймать Кусаку, а защищать своего господина.

— Господин Дзю, убегайте!

— Ты с ума сошла?!

Дзю даже и не рассматривал вариант, где он оставлял Амэ на произвол судьбы.

— Не мешай мне.

Оттолкнув Амэ, Дзю начал шагать к ним. Для этих громил, такая ситуация казалось комичной. Для них не имело значения, кто из них будет сражаться против них. Они бы убили их все равно. Тело Дзю дрожало, когда он пытался защитить Амэ за спиной. Тряслось ли его тело от страха или волнения? Это не имело значения. Дзю хотел остановить «Потрошителя» любой ценой.

— Эй, можете убивать обоих. Только не навредите глазам этой девушки.

Кусака смешливо приказал своим работникам прикончить Дзю и Амэ. Дзю с недоумением смотрел на Кусаку, и тот ответил ему.

— Причина, по которой Амэ привлекла меня, были ее глаза. Ее сверкающие и здоровые глаза. У этих глаз не было никаких изъян. За свою жизнь я просмотрел столько глаз, что тебе даже и не снилось.

— Да ты конченая мразь помешанный на глазах.

Глядя на Амэ, Кусака так же добавил.

— Не обижайся на меня. Я вначале искренне хотел тебя сделать своей девушкой. Потому что мне нравилось с тобой общаться, и наши взгляды совпадали порой. Но к сожалению, ты выбрала другого парня. И у меня нет другого выбора, кроме как отобрать твои глаза.

Кусака тряся глазами Эри, насмехался.

— Если я возьму твои глаза, то этот брелок мне больше не понадобится.

Бросив брелок на землю, Кусака растоптал глаза Эри своими туфлями. Дзю наблюдая за всем этим, словно услышал крик этой маленькой девочки.

— Я уверен, что глаза Амэ чан принесут мне удачу. Я буду ухаживать за ними.

— Я огорчу тебя. Но все мое тело принадлежит господину Дзю.

Внезапный ее ответ, дало мужество Дзю. Когда Дзю и громилы начали приближаться друг на друга, появился какой-то посторонний звук. Этот звук исходил из дверей, который был заперт. Все сосредоточились на двери. Один из громил подошел к двери, и закричал людям снаружи что-то по английский. Но там до сих пор исходил звук, будто кто-то ломал замок двери. Когда громила решил проверить, кто там взламывал замок, дверь распахнулась, и оттуда появилась подошва ноги, и оно ударило громилу. От такой боли, он застонал, держа свой нос. Не желая упускать возможность, Амэ подпрыгнула перед ним, и ударила его ногой из всех сил. Она заметила, что он все еще был в сознании, и напоследок добила его шокером. Работник потерял сознание на долго.

— Я, конечно, ударила этого человека, но кажется, что с ним все в порядке.

Человеком, который ударил громилу, была Мадока. А ее партнерша, которая взломала замок, была Юкихимэ.

— Фух. Кажется, мы успели.

Юкихимэ выбросила нож, которым она сломала замок, и подобрала нож громилы. С походкой маньяка, она медленно приближалась ко второму громиле. С безумной скоростью, как у дьявола, она взяла и начала угрожать ему. Проведя ножом по лицу работника, она у него спросила.

— Ты хочешь умереть?

Громила пытался доползти до ножа, которым он убил пьяного посетителя. Зная это, Юкихимэ невозмутимым лицом наблюдала за ним. Заставив его сдаться, она, тихонько приблизившись к его ушам, нашептала.

— Я не понимаю по английский.

Амэ была рада их прибытию. На кончиках лезвия ножа Юкихимэ, не было ни одной капли крови. Кусака был ошеломлен произошедшим.

— Юкихимэ, как ты узнала, что мы здесь? — спросил Дзю.

— Тебя спасли, и ты даже не можешь меня отблагодарить?

Хотя Юкихимэ была несколько недовольна вопросом Дзю, он ответил.

— Мы с Мадокой расспросили некоторых ребят, вот они и слили информацию об этом магазине.

Юкихимэ не оставалось выбора кроме как не расспрашивать у окружающих, ведь Дзю игнорировал ее звонок.

— Какой же просчет. Амэ чан, ты позвала их?

— Да. Это страховка на всякий случай.

Дзю, вытерев с лица холодный пот, пытался вместе со своими друзьями предотвратить побег Кусаки. Кусака с печальным взглядом взглянул на них.

— Хотите сдать меня в полицию?

— Совершенно верно.

Кусака осознавая, что все выходы были перекрыты ими, взглянул на потолок с циничной улыбкой.

— Амэ чан. Ты была права. Эри единственная жертва, которая носила очки из-за плохого зрения. И она единственная жертва, чьим родителям я не предлагал денег.

— А как на счет других?

Разгневанно спросил Дзю.

— Что касается других моих жертв, то их жизни ничего не угрожает. Меня и их родителей осудят за соучастие. Тем более, это не такое уж и серьезное преступление.

— К чему ты клонишь?

— Дзюдзава кун. Когда ты собираешься жениться?

— Чего?

— Не имеет значения, женишься ли ты на Амэ или на Юкихимэ. В итоге у тебя родятся дети, не так ли?

Зловеще переспросил Кусака. Дзю от страха его намерений не мог ни слова вымолвить.

— Я выдолблю глаза твоим детям. За счет своих денег я куплю полицию и окружной суд. Срок быстро сократят, и я мигом выйду из тюрьмы. После этого, я похищу твоего ребенка, и заберу его глаза. А затем, выставлю счет тебе.

Дзю услышав цель Кусаки, впал в оцепенение. Дзю знал, что Кусака действительно так поступит. До этого времени, в голову Дзю даже и не приходила мысль о женитьбе на ком либо. Но даже если он и женится, то смог бы он защитить своего ребенка от этого психопата? Учитывая коррумпированное правительство, то Кусака вполне мог купить всех, и причинить вред его ребенку.

— Что случилось? Дзюдзава кун. У тебя лицо побледнело. Засомневался о не существующем еще ребенке? Бесполезно волноваться. Есть множество способов похищения ребенка, и я сделаю это.

— Только попробуй!

Кусака схватив за рубашку Дзю, достал из задней части своего ремня маленький пистолет. И направил его к Дзю.

— Умри!

Когда дуло пистолета прикоснулась к животу Дзю, окурки сигарет, лежавшие на полу, соприкоснулись к ботинку Кусаки, и все его тело возгорелась. Тело Кусаки, которое была пропитана спиртом, и мгновенно зажглась из-за окурка сигареты, который все еще тлел на земле.

— Ааааа!

Кусака крича от боли, несся по всей комнате.

Боясь, что пламя заденет Дзю тоже, Амэ отбросила его.

Как бы Кусака не пытался катиться об полу, огонь не потушился. Словно все дети, чьи глаза он отобрал, мстили ему. Пламя обжег все части его тело, и вся одежда на нем прилипла к его коже, как будто это был напалм.

— Помогите! Потушите огонь! Кто-нибудь!

Кусака умоляя о помощи, на четвереньках полз к Амэ.

В конце концов, возможно, из-за того, что у него сгорело горло, голос Кусаки не был услышан, и большая часть его одежды обгорела. Его волосы сожглись, контуры лица изменились, и он больше не похож на самого себя.

— Амэ! Почему ты спасла его?!

— Потому что ты угрожал господину Дзю пистолетом.

— Да. Ты права. Я бы на твоем месте, тоже спас бы любимого человека.

После недолгого времени, Кусака упал, потеряв сознание.

Дзю думал, что Кусака умер от таких ожогов. Но затем Мадока подошла к Кусаке и проверила его пульс.

— Этот парень все еще дышит.

Мадока хотела вызвать скорую помощь, но после того, как увидела, что здесь не ловит связь, вздохнула.

Амэ взглянув на Мадоку, вымолвила.

— Спасибо. Я у тебя в долгу.

— В следующий раз одолжишь мне роман «Otome Suikoden», а то предпочтения Юкихимэ мне не по душе.

— Ок. Отправлю тебе курьером.

Утвердившись в этом, Мадока вышла наружу, чтобы поймать мобильную связь.

Со слабым голосом, Дзю спросил у Юкихимэ.

— Юкихимэ, ты с самого начала знала обо всем?

«В какой-то степени», — призналась она.

— Все наше расследование была напрасна.

— Вовсе нет.

— Почему?

— Ведь, если бы ты не занялся этим, то та девочка стала бы жертвой, но благодаря тебе она цела.

Дзю закрыв глаза, утешился ее ответом.

— И что мне теперь делать? Как мне все рассказать этим детям? Неужели нет другого способа?

Юкихимэ слушала его печальным взглядом, и положив руку на его плечи, ответила.

— Дзюдзава кун. В этом мире есть вещи, которые ты не в силах изменить. Как бы ты не старался помочь людям, это будет бесполезно.

— Ты сдаешься?

— Да. Ведь, если заниматься всеми проблемами других, то когда мне самой жить то?

Юкихимэ была права. Это была мудрая фраза. Это рациональный образ жизни, хоть и эгоистичный. Дзю не нравилось эта идея, но, в конце концов, он согласился с ней.

Амэ хотела поддержать его, и прикоснулась к его рукам. Дзю почувствовал маленькую и мягкую ручку, которая держала его руку.

— Я думаю, что вы справитесь. Вы обязательно решите эту проблему.

— Ты зря тратишь свое время.

— Нет. Я помогу вам.

Он хотел поблагодарить ее за поддержку, но в итоге сдержался. Он ненавидел свою гордость даже в такое время. Но Амэ интуитивно понимала его чувства. По крайней мере со стороны так казалось.

Страница книги Электромагнитная подружка в интернете

Table of Contents

1 - 0 Начальные иллюстрации

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

2 - 0 Начальные иллюстрации

2 - 1

2 - 2

2 - 3

2 - 4

2 - 5

О книге