1

Промежуток.

Этот город, возникший в тени окружающей его глуши, вполне был достоин называться «промежутком».

Не сказать, что он являлся какой-то отличительной границей, вроде той, что отделяла день от ночи. В нём, скорее, была некая гармония, как в тех едва заметных границах между вещами одного рода. Именно это и было странно в городе Сноуфилд.

Он был словно водораздел, но вещи, что он разделял, были не так уж различны друг от друга, как, например, магия и чародейство, однако, не были они и похожи, как люди и животные.

В каком-то смысле это была довольно расплывчатая граница, измазанная цветами рассвета и заката. Но она не просто отделяла одно от другого. Это был чёрный нексус, порождённый смесью пигментов.

Если сказать иначе, это была граница между одним городом и другим; граница между природой и человеком; граница между человеком и мегаполисом. Она мало чем отличалась от расплывчатого болота, отделявшего грёзы от простого сна.

Американский Запад. Город располагался к северу от Лас-Вегаса.

Его окружение являло собой результат хрупкого баланса. К северу от города было огромное ущелье, похожее на Гранд-Каньон. На западе раскинулся густой лес, необычное зрелище для столь засушливой местности. На востоке тянулась полоса озёр и болот; на юге – обширная пустыня.

Несмотря на то, что сам город едва ли подходил для сельхозугодий, со всех четырёх сторон его окружала земля, идеальная для сельского хозяйства. Воистину, этот город был странной сущностью, бросавшейся в глаза на фоне своего окружения.

Развивающийся город, уверенными шагающий в будущее; город, в котором природное правильно смешано с искусственным — так могли описать Сноуфилд те, кто был ослеплён его красотой. Но на самом деле этот город был построен на высокомерных понятиях. Порой эти понятия были очевидны, порой нет.

Граничившие с ним земли были предельно естественными. Казалось, город - этот промежуток, этот нексус, эта смесь бесчисленных цветов - считал себя вполне подходящим на роль вносящего баланс в окружавшую его обстановку. Город стал чёрной сценой, оценивавшей всё, что его окружало.

Согласно записям, относившимся к самому началу двадцатого века, эта местность в своё время была домом всего лишь для нескольких аборигенов и практически никого более.

Однако примерно шестьдесят лет назад эта местность стала быстро развиваться. К двадцать первому столетию земля изменилась до неузнаваемости. Теперь здесь был

процветающий город с населением в восемьсот тысяч человек.

— Разумеется, быстрый прогресс можно встретить где угодно. Факт того, что нас попросили изучить этот, на первый взгляд, самый обычный город, указывает на то, что нам следует уделить особое внимание его истокам, — проворчал пожилой мужчина, закутанный в сине-чёрные одеяния.

В ночном небе господствовала тьма, ни единой звёздочки. Казалось, облака были готовы разверзнуться в любой момент.

В редкой рощице на краю опушки леса к западу от города расположился старик с биноклем. Глядя на свет, отбрасываемый скоплением небоскрёбов вдалеке, он продолжил говорить с очевидным презрением в голосе:

— Хм… современные бинокли очень даже удобны. Можно сфокусировать одним нажатием кнопки. Более того, с ними меньше мороки, чем с фамильярами… В какую же жалкую эпоху мы живем.

С кислым выражением лица старик обратился к молодому ученику, стоявшему за его спиной:

— Ты согласен, Фалдеус?

Мужчина по имени Фалдеус стоял неподалеку, в трёх, может, в двух метрах от старика. С сомнением в голосе он ответил:

— Ни к чему сейчас думать об этом. Что более важно, неужели нам действительно стоит беспокоиться из-за этой, как её там… Войны за Святой Грааль?

——Война за Святой Грааль——

Эта фраза часто появлялась в сказках и легендах минувших времён. Едва эти слова слетели с губ Фалдеуса, его учитель опустил бинокль и произнёс с усталостью в глазах:

— Это шутка, Фалдеус?

— Нет… Я хотел сказать… — запнулся ученик. Он опустил взгляд, словно ожидая сурового наказания.

Старик покачал головой и вздохнул. В его голос закралась злость.

— Не думал, что придётся это спрашивать, но… как много ты знаешь о Войне за Святой Грааль?

— Я просмотрел предоставленные материалы, но…

— Тогда ты знаешь достаточно. Не важно, детский слух ли это или же колонка в третьесортной газетёнке… пока есть вероятность, пусть даже маленькая, возникновения объекта, описанного как Святой Грааль, мы не можем позволить себе проигнорировать это.

— Истинный объект вожделения всех магов и, в то же время, инструмент абсолютного конца.

***

Однажды— была битва.

Она разгорелась в одной стране на Дальнем Востоке.

Битва происходила в обычном городе, жители которого ничего не подозревали.

Однако эта битва таила в себе воистину ужасный секрет. Это была война ради явления чуда под названием Святой Грааль.

Святой Грааль.

Вечное чудо.

Легенда.

Реликвия мира богов.

Конец всего и вся.

И ещё надежда— поэтому пуститься на его поиски - значит признать своё отчаяние.

Сама суть предмета, называемого Святым Граалем, меняется от времени к времени, от места к месту, от человека к человеку. В той войне Святой Грааль был не совсем священной реликвией, каким его часто рисовали.

Тогда, по слухам, чудо, прозванное Святым Граалем, возникло в форме всемогущего устройства для исполнения желаний.

Но лишь по слухам, поскольку в тот момент, когда началась битва за владение Святым Граалем, этого устройства, исполняющего желания, ещё не существовало.

До появления самого Грааля было призвано семь душ.

Из всех мировых историй, традиций, сказаний были выбраны герои, чтобы быть призванными в нашем современном мире в виде «Слуг».

Они стали основной частью Войны за Святой Грааль и были совершенно незаменимы для последующего призыва Грааля.

Эти души, существа неизмеримо сильнее людей, были посланы уничтожать друг друга.

Маги, призвавшие эти Героические души, были известны как «Мастера». Дабы заслужить право владеть Граалем, право, которого должен был удостоиться лишь один, они тоже убивали друг друга. Эта бойня и есть то, что известно как Война за Святой Грааль.

Души, павшие в бою, вливались в сосуд Святого Грааля; и когда этот сосуд наполнился, машина для исполнения желаний подошла к завершению. Это была система, лежавшая в основе Войны за Святой Грааль.

Эти поля боя, возможно, были самыми смертельными, самыми пагубными в мире.

Как и всегда, участвовавшие маги должны были скрывать своё существование от всего остального мира, и поэтому они бродили в ночи, распаляя огни битвы и оставаясь при этом невидимыми.

Церковь, на которой лежала миссия по надзору за объектами, описываемыми как Святой Грааль, отправляла своего «Наблюдателя».

И теперь—

Война за Святой Грааль прогремела уже пять раз в отдалённой стране на Дальнем Востоке.

В обычном городе Соединённых Штатов возникло нечто. Это нечто сопровождалось предвестниками сродни тем, которых видели в той войне на Дальнем Востоке. Слухи об этом разлетелись среди магов.

Поэтому Ассоциация - организация, объединяющая всех магов - решила провести секретное исследование этого города. В итоге сюда отправили пожилого мага и его ученика.

***

— …очень хорошо. Ты достаточно знаешь о Войне за Святой Грааль. Однако, Фалдеус, я не в восторге от твоего энтузиазма, вернее его отсутствия. Меня разочаровывает факт того, что это не вызывает в тебе должного интереса, несмотря на все эти знания. В зависимости от того, как всё обернется, это может стать делом, касающимся всей Ассоциации. Если подобное произойдет, эти негодяи из Церкви наверняка сделают свой ход. Так что соберись, Фалдеус.

— Но это действительно то самое место? — скептически отозвался Фалдеус, несмотря на увещевания учителя. — Система, лежащая в основе Войны за Святой Грааль, была создана Айнцбернами и Макири. Разве она не привязана к земле, за которой следит семья Тосака? Неужели кто-то на самом деле скопировал их систему… целых шесть десятилетий назад?

— Если это действительно то самое место… да. В худшем случае, оно было построено специально для Войны за Святой Грааль.

— Не может быть!

— Успокойся, это лишь вероятность. В конце концов, говорят, что три семьи-создательницы сделали всё возможное, чтобы достичь Грааля. В любом случае, нам ещё предстоит узнать, кто именно пытается воссоздать Войну за Святой Грааль в этом городе, Фалдеус. Не удивлюсь, если преступник будет как-то связан с

Айнцбернами или Макири. Член семьи Тосака сейчас в Часовой башне, так что сомневаюсь, что это их рук дело.

Старый маг вновь поднял свой бинокль, оставив открытой возможность причастности к делу одной из трёх семей.

До полуночи, наверное, был ещё час, но городские огни по-прежнему были яркими, как и всегда. Сноуфилд безмятежно бросал вызов нависшему ночному небу, хвастаясь своим существованием.

Понаблюдав за местностью ещё несколько минут, старый маг приготовился сотворить заклинание, словно это было единственным разумным делом. Заклинание улучшит бинокль, дав ему возможность показывать приливы и отливы в духовных жилах.

Ученик посмотрел на спину своего учителя и кротко спросил:

— Если у нас тут действительно Война за Святой Грааль на носу, наверняка ведь ни Ассоциация, ни служители Церкви не станут об этом молчать?..

— Действительно… Но до сих пор были лишь предзнаменования. Ещё в Часовой башне Лорд Эль-Меллой сказал, что в духовных жилах были замечены аномалии, но… это была лишь незрелая гипотеза с его стороны. Следовательно, мы здесь, чтобы подтвердить или опровергнуть опасения Эль-Меллоя.

Устав, старый маг хихикнул.

Со смесью раздражения и презрения в голосе он все говорил и говорил, возможно, обращаясь к ученику, возможно, к самому себе.

— Разумеется, Героические души нельзя призвать, если, конечно, необходимые приготовления ещё не были сделаны. Если Героическая душа в самом деле появится, это развеет все наши сомнения… Но я бы предпочел, чтобы этого не произошло.

— Удивительно слышать это от Вас, сэр.

— Лично я очень надеюсь, что слухи, окружающие эту землю, - всего лишь слухи. И если тут что-то и материализуется, я бы хотел, чтобы это был ненастоящий Святой Грааль.

— Разве это не противоречит тому, что Вы сказали ранее? Что Святой Грааль – истинная цель любого мага?..

— Ну… полагаю, что да, — ответил он, нахмурив брови. — Но даже если, говоря гипотетически, здесь и есть что-то, достойное называться истинным Святым Граалем, я буду крайне разочарован! Мне будет больно видеть появление Грааля в стране со столь незначительной историей. Уверен, многие маги сделают всё, чтобы достичь Акаши, но, скажу честно, не я. Если бы я и достиг, то был бы похож на дурного юнца, занёсшего грязь в дедушкину спальню на неухоженных туфлях. Меня это не устраивает, — он раздражённо помотал головой.

— Вот, значит, как?

Уже в который раз за этот день старый маг вздохнул, поражаясь своему ученику.

— В любом случае, — громко произнёс он, меняя тему разговора, — пребывая на этой новой земле, я не могу не думать над тем... какого же рода Слуги здесь могут быть призваны?

— Вот уж действительно. Не считая Асассина, личности остальных пяти классов целиком зависят от призывающих их магов, так что здесь у нас нет ни шанса что-либо предсказать.

Не в силах больше сдержать раздражение, маг грубо упрекнул Фалдеуса:

— Без Асассина классов останется шесть, дурень! И двух минут не прошло после того, как я говорил о семи Слугах! Хватит валять дурака!

Каждая Героическая душа, призванная в Войне за Святой Грааль, помещалась в сосуд одного из семи классов.

Сэйбер.

Арчер.

Лансер.

Райдер.

Кастер.

Асассин.

Берсеркер.

Выбор сосуда происходит в соответствии с различными особыми характеристиками Героической души, что лишь ещё сильнее усиливает их способности. Герой с мечом может быть призван в классе Сэйбер; герой, искусный в обращении с копьём, - в классе Лансер.

Раскрыть настоящее имя героя - значит узнать его слабости и особые умения. Поэтому к Слугам обычно обращаются по названиям классов. Каждый класс также снабжён различными навыками, по-своему влияющими на ход сражения. Например, Кастер способен создавать особую территорию, усиливающую его способности или дающую иные преимущества, а Асассин умеет скрывать своё присутствие.

В каком-то смысле классы похожи на шахматные фигуры, каждый со своей отличительной особенностью.

Но на этом сходство заканчивалось. У каждого игрока была лишь одна фигура. Шахматная доска необычная, предназначенная для королевской битвы. И каждая фигура способна контролировать доску при условии, что её игрок – её Мастер – достаточно силён.

Именно с этим самым основным принципом Войны за Святой Грааль Фалдеус и оплошал. Его учитель сетовал на то, что у него такой недостойный ученик, но…

Фалдеус оставался совершенно спокоен, несмотря на то, что ему сделали выговор.

Он выслушал слова учителя, однако, похоже, не стал задумываться над своей неосмотрительностью.

— Нет, мистер Рангал, классов всего шесть, — тихо, но твердо произнёс он.

— …Что?

Внезапно, по спине старого мага, Рангала, пробежала дрожь.

Фалдеус впервые обратился к нему по имени.

Он хотел накричать на Фалдеуса, поинтересоваться, что же творится в его голове… но ледяной взгляд Фалдеуса остановил его. Рангал промолчал.

Невозмутимое лицо Фалдеуса дёрнулось.

— В той Войне за Святой Грааль, что была в Японии, классов действительно было семь, — сказал он, спокойно указывая на ошибку учителя. — Но в этом городе их лишь шесть. Класс Сэйбер - самый сильный, лучше остальных подходящий для сражения - не существует в этой фальшивой Войне за Святой Грааль.

— О чём… ты говоришь?

Что-то скрипнуло в его позвоночнике.

Его Магические цепи, нервы, кровеносные сосуды – все они посылали сигнал тревоги, набатом отдававшийся в его ушах.

Его ученик - или, по крайней мере, человек, который был его учеником две минуты назад, - сделал шаг к нему.

— Система, созданная Макири, Айнцбернами и Тосака, была поистине изумительной, — сказал он лишённым эмоций голосом. — Поэтому нам и не удалось полностью скопировать её. Нам бы хотелось начать войну с совершенной копией, но… видишь ли, в качестве шаблона мы использовали Третью Войну за Грааль, которая сама по себе была тем ещё бардаком. Такая досада.

Фалдеусу на вид явно не было и тридцати, но он говорил о событиях более чем шестидесятилетней давности так, словно был их очевидцем.

Когда, казалось, выражение лица Фалдеуса вот-вот станет зловещим, уголки его губ приподнялись, словно кто-то потянул за невидимые ниточки. Всё тем же спокойным голосом он от всего сердца произнёс:

— Ты считаешь мою нацию «молодой». Однако, кое-что тебе стоит запомнить, старик.

— …Что?

— Не стоит недооценивать молодую нацию.

Хрусть хрустьтресь хрусть тресьтресь хрусть.

Хрустнул каждый мускул, каждая косточка в теле Рангала. Может, из-за того, что он усиливал свою защиту, или, возможно, просто от возмущения.

— Негодяй… кто… ты такой?

— Фалдеус, конечно же, мой старый друг. Разумеется, моё имя – единственное, что ты знаешь обо мне на самом деле. Я успел многое узнать об Ассоциации. Полагаю, стоит поблагодарить тебя за это.

— …

Исходя из своего многолетнего опыта, Рангал сразу же понял, что человек перед ним больше не был его учеником. Скорее, врагом.

Рангал приготовился убить Фалдеуса сразу же, как только тот сделает свой ход. И всё же тревожные звоночки продолжали звенеть в его голове.

Ему необходимо было знать, насколько способным магом был Фалдеус.

Не похоже было, что Фалдеус скрывал свою силу. Будучи опытным шпионом Ассоциации, Рангал был в этом уверен.

Однако, в то же время, его шпионский опыт ясно давал понять, что он оказался в опасной ситуации.

— Зна

чит, ты, должно быть, человек из другой организации, посланный внедриться в Ассоциацию. И ты был им с тех самых пор, как сказал мне, что хочешь обучиться магии.

— Другая организация, значит? — клейким, приторным голосом произнёс Фалдеус. — Я гляжу, Ассоциацию впечатлил тот факт, что за создание этой Войны за Святой Грааль ответственна не относящаяся к вам группа магов-еретиков, но… В смысле, серьёзно, как только… впрочем, не важно.

Словно показывая, что ему больше нечего сказать, Фалдеус сделал ещё один шаг вперёд.

Он не угрожал, не вёл себя, как враг, но, тем не менее, было очевидно, что он что-то задумал. Рангал стиснул зубы и плавно сместил свой центр тяжести, приготовившись ответить на любое действие Фалдеуса.

— Не стоит недооценивать меня, юнец.

Он спланировал всё так, чтобы сделать первый ход в этой дуэли магов… но он уже проиграл.

Не успели они начать меряться силами, как Рангал уже потерпел поражение от мужчины, стоявшего перед ним…

— Я не недооцениваю Вас, сэр.

…потому что Фалдеус не планировал сражаться с ним как маг с самого начала.

— Я не буду сдерживаться.

Фалдеус высек огонь из зажигалки, которую держал в руке. В другой, до этого свободной, внезапно возникла сигара.

Это очень походило на перенос материи, но не было никаких признаков того, что он использовал магическую энергию.

Увидев, что его действия озадачили Рангала, он усмехнулся. Это была улыбка, исходившая из самых недр его естества, улыбка, которую Рангал никогда до этого не видел.

— Хаха, это был всего лишь фокус. Не магия, — сказал он.

— ?..

— А, ну, видишь ли, на самом деле мы не организация магов. Надеюсь, ты не слишком разочарован, — произнёс Фалдеус без всякого намёка на напряжение в голосе и запалил сигару. — Мы служим Соединённым Штатам Америки. И так уж получилось, что среди нас есть несколько магов, вот и всё.

Рангал помолчал несколько секунд и ответил:

— …Понятно. А теперь скажи, будь добр, как эта сигара связана с твоим «не буду сдерживаться»?

Рангал пытался выиграть время, чтобы приготовить магию. Но, едва эти слова слетели с его губ…

Что-то пробило его голову. Всё решилось в мгновение ока.

Это был влажный, всхлипывающий звук.

Пуля потеряла скорость, пробив его череп. Свинец разлетелся в разные стороны, утопая в море мозговой жидкости и выжигая его разум.

Вместо того, чтобы выйти с другой стороны черепа, пуля срикошетила внутри, мгновенно оборвав жизнь старика.

И затем, несмотря на то, что он уже был мертв, ещё множество пуль вгрызлось в его тело, словно нанося смертельный удар.

Стреляли не с одной точки. Должно быть, вокруг пряталось более дюжины стрелков.

Это явно был перебор. Что за безжалостный путь разрушения.

Его старые конечности задергались и изогнулись, словно у марионетки, которую заставили танцевать под рэп-музыку.

— Спасибо за танец. Было очень даже весело.

Тело Рангала, оросив воздух кровью, с хлюпаньем упало на землю. Фалдеус посмотрел на свежий труп и медленно хлопнул в ладоши.

— Теперь Вы выглядите на тридцать лет моложе, мистер Рангал.

Несколько минут спустя…

Фалдеус стоял перед телом своего учителя, лежавшим в луже крови.

Но лес вокруг него изменился. Возникла странная атмосфера.

Из лесного мрака возникло порядка десятка человек в камуфляже и снаряжении.

Они носили на головах чёрные балаклавы и сжимали в руках штурмовые винтовки с глушителями, на каждой из которых был выгравирован отличительный знак – грубый, но отчётливый.

Их расовую принадлежность едва можно было различить, не говоря уж об эмоциональном состоянии. Один из них выпрямился, подошёл к Фалдеусу и отдал честь.

— Докладываю, сэр. Обстановка стабильна. Не было замечено ничего необычного.

— Хорошая работа, дружище, — отозвался Фалдеус. В то время как его подчинённый говорил достаточно формально, голос Фалдеуса был тёплым и раскованным.

Он перешагнул через тело старого мага, глядя на него со слабой улыбкой на губах.

Так и не повернувшись к своим подчинённым, он произнёс:

— Что ж… я вижу, что многие из вас, вероятно, не знакомы с этими так называемыми «магами», так что вот вам вводная.

Мужчины в камуфляже уже встроились за его спиной и молча начали слушать.

— Маг – это не волшебник. Не забивайте себе голову сказками и легендами. Думайте о них… а, точно… думайте о них в ключе японского аниме или голливудского кино. Вот и всё.

Он присел рядом с тем, что осталось от его бывшего учителя, ухватил кусок плоти и поднял в воздух голой рукой.

Это было жуткое зрелище, но никто и бровью не повел.

— Они умирают, если нанести достаточный урон, поэтому против них довольно эффективно физическое воздействие. Далее, есть такие, кто окружает себя вуалью из ртути, способной отразить тысячи пуль. Другие могут перемещать своё сознание и продлевать жизнь с помощью насекомых в их телах. Но… защита первых бесполезна против противотанкового оружия, в то время как вторые практически наверняка не переживут точечный ракетный удар.

Похоже, они поняли, что Фалдеус шутил.

Бойцы изо всех сил старались удержать рвавшееся наружу хихиканье.

Но… услышав следующие слова Фалдеуса, они все замолкли.

— Однако есть исключения… Как вот этот товарищ, например, которого с самого начала здесь даже не было.

— …могу я попросить Вас прояснить, мистер Фалдеус? — всё так же формально обратился к нему один из стрелков. Фалдеус хохотнул и бросил ему кусок плоти.

Боец хладнокровно поймал его, присмотрелся к тому, что, по-видимому, было куском пальца, и удивлённо вздохнул:

— …что за?..

В свете его фонаря была отчетливо видна белая кость, торчавшая из красных сухожилий.

Но было и нечто иное. Нечто, не похожее на плоть человека.

Прозрачные нити, чем-то напоминавшие оптическое волокно, вытягивались из мяса и отвратительно извивались, словно черви.

— Как киборг, да? Мы зовём их марионетками. Видите ли, мистер Рангал – ужасно осторожный шпион. Он не так глуп, чтобы лично проделать весь этот путь сюда в настоящем теле. Вероятно, сейчас он находится в каком-нибудь из отделений Ассоциации или же в собственной мастерской. Ставлю на то, что его сейчас просто трясёт от случившегося!

— Марионетка?.. Абсурд!

— Это действительно эффектная техника, но, заметьте, ему не удалось сделать её идеально похожей на человека. Но, полагаю, облик старика неплохо скрывает эти дефекты. Я слышал, есть мастерица, чьи куклы совершенно неотличимы от тел-оригиналов… они даже тест ДНК проходят.

Фалдеус всё говорил и говорил, но без всякого интереса, словно он был невовлечённой третьей стороной.

Солдат нахмурился.

— В таком случае, он же мог слышать всё, что Вы сказали до этого, — обратился он к Фалдеусу, своему непосредственному командиру.

— Он слышал. Как я и хотел.

— Э?..

— Я тут разглагольствовал, словно дурак, перед его смертью именно для того, чтобы Ассоциация получила каждое моё слово.

Пролог. Арчер.

Пролог I

「Арчер」

Во всём он был настоящим магом—

Но вместе с тем он пребывал в застое во всех отношениях.

Фальшивая Война за Святой Грааль.

Он знал, что это была имитация ритуала, проводившегося на острове Дальнего Востока. Но это его не волновало.

——Это не важно.

——Возможно, это подделка или обман; пусть даже так, это всё равно не важно. Пока результат этой фальшивки будет тем же, что и у оригинала, этого будет вполне достаточно.

Ни один обладающий гордостью маг не станет полагаться на плоды чужого труда. Такой маг предпочтёт сотворить собственную систему, как три семьи создали Войну за Святой Грааль. Он, однако, был совсем не прочь идти по стопам других. Вести или следовать - в каком-то смысле, оба варианта были разумны.

С самого начала этой имитации Войны за Святой Грааль не нашлось ещё никого, столь же решительного, как и он; никого, чей энтузиазм превзошёл бы его.

С самого начала он был готов ко всему, что может произойти в Сноуфилде.

Когда слухи впервые достигли его ушей, он осмеял их, назвал простыми сплетнями. Но от доклада Рангала содрогнулась вся Ассоциация. Новости переходили от мага к магу, пока не подоспели к нему.

Он был из уважаемой семьи магов, но его родословная пребывала на пути вырождения. Будучи главой семьи, он нёс на плечах тяжёлый груз.

В своё время он вывел немало магических теорий. Он был умным человеком, знал много техник. Ему не хватало лишь чистой силы, подобной той, которая должна накапливаться в течение многих поколений. И это расстраивало его ещё сильнее.

Общепринятым выходом из этого положения было бы углубиться в многолетние поиски способа увеличить силу его семьи и затем передать эти знания вместе с Магической меткой достойному наследнику.

Но у него не было на это времени.

Его сын был ещё менее способным магом, чем он.

Было немало семей, чья магическая природа всё слабела и слабела со временем, пока они окончательно не теряли связь с миром магии.

——Тут не до смеха.

——Я не позволю своей семье пасть, как Макири.

Как и любая другая организация или корпорация, Ассоциация магов изобиловала трудностями.

Лишь маг с хорошей родословной мог «создать» сильных преуспевающих наследников.

Он был магом во всех отношениях, но этого было мало.

Возложив все свои надежды на эту, возможно, фальшивую войну, он прибыл в Сноуфилд и бросил все фишки на стол.

Все свои активы, прошлое и даже будущее.

——Мне нечего бояться. Всё пройдёт гладко.

Поэтому, дабы показать свою решимость, он избавился от сына. Своего сына, у которого не было будущего.

Та же судьба постигла и жену, которая лишь тянула его вниз.

Он ничего не чувствовал к этой женщине, которая не могла дать ему сильных отпрысков.

Но его всё равно изумляло то, что она не могла понять, что значит для мага чувство собственного достоинства.

Должно быть, в никудышности его сына была её вина.

Увы, она была лучшей женщиной из тех, кого он мог заполучить при своём нынешнем положении.

Чтобы продвинуться в этом мире, ему нужно было победить в войне.

Даже если эта Война за Святой Грааль была подделкой, всего лишь победы в ней будет достаточно для улучшения его положения в магическом обществе. Может, победив, он даже сможет достичь Акаши.

Или, возможно, ему удастся узнать секреты Макири и Айнцбернов.

Несмотря ни на что, он получит свои блага по окончании этой войны.

Что за чудесная авантюра.

По крайней мере, он получит награду, которая с лихвой покроет всё, чем он рискнул ради вступления в войну.

Он думал о самых разных возможностях, которые откроет ему эта война… но ни разу не учитывал вероятности поражения, которое положит конец его родословной.

На то была веская причина.

У него был серьёзный шанс на победу.

Или, по крайней мере, достаточный шанс, чтобы оправдать избавление от сына.

——Значит… полагаю, это и есть командные заклинания?

Они немного отличались от того, что он ожидал.

Но он всё не отрывал глаз от правой руки с застывшей на лице нежной улыбкой, словно смотрел на собственное новорождённое дитя.

Печати, изображённые в виде цепи, свёрнутой в петлю, служили доказательством того, что его избрали Мастером в Войне за Святой Грааль.

——Но если они появились…

——Значит, Грааль принял меня! Меня! Как Мастера!

——Как одного из тех, кто будет управлять героической душой!

Говоря это, он посмотрел на свёрток из ткани, лежавший рядом с ним… и рассмеялся.

Он смеялся. Он смеялся. Он смеялся.

Большое ущелье к северу от Сноуфилда.

В недрах горной цепи располагалась система пещер.

Хоть они изначально и представляли собой естественные образования, теперь там была обустроена мастерская. Он установил барьер, чтобы держать незваных гостей подальше.

Лампа освещала пространство вокруг мага. Он взял свёрток и осторожно, с уважением извлёк из него предмет.

Это… был ключ.

Хотя вряд ли будет правильно назвать его простым ключом.

Он был богато украшен, по длине и весу сравним с небольшим перочинным ножом.

По его мнению, драгоценные камни, украшавшие ключ, были крайне ценны как в магическом, так и в денежном эквиваленте.

——Я слышал, в одной из предыдущих Войн за Святой Грааль его призвали с помощью окаменелой шкуры змеи.

——И с помощью этой реликвии я несомненно призову именно его.

Однажды, когда его семья была ещё сильна, его предок рискнул всем, как и он недавно, чтобы заполучить этот ключ.

Тем, что искал его предок, была сокровищница золотого города, в которой хранилось всё, что когда-либо существовало в этом мире. Этот ключ был инструментом, который может открыть врата в глубинах легендарного города.

Его не интересовало материальное богатство. Однако он не мог пройти мимо сокровищницы, в которой содержались всевозможные магические артефакты.

После всего сказанного и сделанного его предок смог удостовериться в подлинности ключа, но нам этом всё и кончилось. Он так и не нашёл сокровищницу. В ключе таилась магическая энергия неизвестного происхождения, но сейчас это не имело для мага никакого значения.

Эта реликвия принадлежала Героической душе, которую он хотел заполучить. Ключ послужит прекрасным катализатором и укрепит шанс призыва нужного Слуги.

——Время пришло.

——Пора начинать.

Маг выпрямился… и его улыбка тут же исчезла. Он отбросил в сторону эмоции, свои эгоистичные желания и целиком сосредоточился на предстоящем ритуале.

Он объединил все свои чувства, сфокусировал их и избавился от ненужного.

Его нервы, кровеносные сосуды и невидимые Магические цепи…

Он почувствовал, как через них пробежала горячая жидкость и…

Маг произнёс заклинание призыва. Оно звучало одновременно как поздравление самого себя и как проклятье, адресованное всей Вселенной.

Несколько минут спустя.

Он потерял свою жизнь и всё, что он принёс в жертву ради этой войны.

Родословная магов, к которой он принадлежал, оборвалась.

Вот так, после всего лишь нескольких секунд борьбы, он встретил свой конец.

***

— Я сделал это… Ха ха, ха хахахаха! Я сделал это!

Увидев его, стоявшего перед ним, маг не смог сохранить молчание.

Не было даже необходимости убеждаться в истинной личности.

Он с самого начала знал, кого призовёт.

Маг едва сдержал радостный рёв. Несколько секунд он просто стоял, не обращая внимания на призванную сущность.

Лик Героической души был омрачён явным недовольством. Тем не менее, он выполнил одну из обязанностей Слуги. Хотя, разумеется, нельзя было сказать наверняка, было ли это вообще «обязанностью» в его глазах или нет.

— …Отвечай. Ты тот дерзкий маг, посмевший просить у короля во всём его великолепии?

У него были золотые волосы и золотая броня.

Будучи Слугой, он был бесподобно великолепен. В его вопросе отчётливо чувствовалось презрение.

Мага встревожили слова Слуги. Несмотря на то, что он чувствовал чистую, ошеломляющую мощь этого существа, в нём проснулся гнев.

— Как смеешь ты, жалкий Слуга, так говорить со мной?!

Гордость мага возобладала над благоговейным трепетом. Однако боль в командных заклинаниях на правой руке остудила его пыл.

——…Так и быть. Учитывая личность этого героя, стоило ожидать чего-то подобного.

Ему придётся с самого начала прояснить суть их отношений.

В этой войне он будет главным. Призванная в качестве Слуги Героическая душа была всего лишь его инструментом.

——Да, это так. Я твой Мастер.

Он уже хотел сказать это в ответ на вопрос Слуги, протягивая вперёд кисть, чтобы показать командные заклинания…

И в этот момент осознал, что его правая кисть исчезла.

— А? Что?

Слова ускользали от него. Его заикающееся бормотание эхом разнеслось по пещере.

Несмотря на то, что ни одна капля крови не покинула его тело, правой кисти как не бывало.

В панике он поднёс запястье к лицу. Резкий смрад горелой плоти проник в его ноздри.

От обрубка поднимались едв

а заметные клочки дыма. Его кисть была срезана чем-то горячим.

Едва он осознал это, резкая боль пронзила его нервную систему и…

— КхххХХаааааААаааааааААААААААА!

Вой——крик——громкий вопль.

Он завизжал во всю мощь своих легких, словно какое-то гигантское насекомое. Заметив это, Героическая душа произнесла со скукой в голосе:

— Значит, ты шут? Если это так, то развлекай меня более утончёнными криками. Этот меня не устраивает.

Слуга даже бровью не повёл, надменный, как и всегда. Казалось, что он не был причастен к исчезновению кисти мага.

— ХьААААА, ааааа, хиииииааааааааАААааа!

Оказавшись в столь непостижимой ситуации, маг уже был готов утратить контроль над собой… но, будучи магом, он не мог позволить этому случиться. Он заставил себя успокоиться и быстро взял себя в руки.

——Внутри барьера… кто-то есть!

——Как я мог такое допустить? Так неразумно с моей стороны!

При обычных обстоятельствах он почувствовал бы нарушителя, едва тот вошёл в пещеры, поскольку они теперь были его мастерской. Однако он ослабил бдительность, когда призывал Слугу. Нарушитель мог пробраться сюда незамеченным, пока пещеры переполняла магическая энергия Героической души.

Но даже так, в помощь барьеру были поставлены и другие ловушки. Ни одна из них не была активирована. Если незваный гость обезвредил все ловушки на своём пути, магу следует проявить крайнюю осторожность. Это было очевидно.

Восстановив то, что осталось от его правой кисти, с помощью магии, он повернулся туда, где почувствовал чьё-то присутствие - в сторону тоннеля, ведущего из пещеры - и крикнул:

— Кто ты?! Как ты прошёл через барьер?!

И затем… из мрака пещеры донёсся ответ.

Однако слова предназначались не магу, а, скорее, золотому Слуге:

— О могущественный король. Ваша скромная слуга просит дозволения предстать пред Вашими очами.

Слуга подумал мгновение и горделиво ответил:

— Хорошо. Я разрешаю тебе узреть моё величие.

— …Я крайне признате

льна, это честь для меня, Ваше Величество.

Её голос был чист, даже безупречен. В нём не было эмоций, словно она отринула всё, чем была.

Из тени большого камня возникла девочка. По одному лишь голосу можно было судить о её юных годах, но она оказалась даже ещё моложе – возможно, лет двенадцати. Кожа её была смуглой, а волосы – блестящими и чёрными.

Окутанная изящной красотой своего церемониального одеяния, приличного во всём, как ни посмотри, она была ребёнком знатного происхождения. Несмотря на то, что её лицо было невероятно красиво, что лишь ещё сильнее подчёркивало платье, застывшее на нём выражение было несколько менее привлекательным.

Она застенчиво вошла в мастерскую и низко поклонилась алтарю, на котором стоял Слуга. Затем, даже не думая о грязи на полу пещеры, она упала на колени.

— Чего… — маг подавился собственным яростным криком. Не в силах даже понять, насколько сильна была эта девчонка, он не мог позволить себе действовать опрометчиво. Тем временем девочка не обратила на него ни малейшего внимания.

Героическую душу нисколько не удивило столь почтительное отношение девочки. Он посмотрел на неё сверху вниз и произнёс, подчеркивая огромной силой каждое слово:

— Ты проявила себя с лучшей стороны, не пролив ни капли крови этой шавки в моём присутствии. Однако в воздухе теперь витает крайне омерзительная вонь от горелой плоти. Если хочешь объясниться за эту небрежность, делай это сейчас.

Девочка бросила быстрый взгляд на мага.

— Молю о прощении, Ваше Величество. Это показалось мне достойной карой для вора, похитившего ключ от Вашей сокровищницы, поскольку он не достоин принять возмездие от Вашей руки, — ответила она, не вставая с колен.

Девочка протянула в его сторону кусок плоти.

Это была, без сомнения, часть тела мага. И она была магически связана с Героической душой силой командных заклинаний. Другими словами, это была правая кисть мага.

Золотой Слуга кивнул. Посмотрев вниз, Героическая душа увидела ключ, лежавший на пьедестале у его ног. Он поднял его… и без всякого интереса отбросил прочь.

— Безделица. Во всём моём саду нет человека, который осмелился бы покуситься на мои сокровища. Хоть этот ключ и был создан по моему приказу, он мне не нужен, поэтому я избавился от него.

— ?!..

Маг в это время произносил заклинание, чтобы заглушить боль в правом запястье. Слова Героической души потрясли его.

Его предок пожертвовал всем, чтобы заполучить ключ от той сокровищницы.

Этот артефакт, единственная гордость его семьи, был выброшен, словно кусок грязи. И кем? Слугой, который должен быть его рабом, его инструментом.

Он даже не закончил заклинание. Боль в руке заглушила ярость.

Однако… словно желая нанести магу смертельный удар, смуглокожая девочка повернулась к нему и произнесла угрожающим тоном:

— Если таково желание Его Величества, я не буду с тобой сражаться. Прошу тебя покинуть это место сейчас же.

Её голос сочился пафосом.

— Что…

— Если уйдешь, мне не придётся убивать тебя.

— ____________ _____________

Маг утратил контроль над собой.

Бурлившая в нём ярость завладела Магическими цепями. Он даже не мог выговорить ни слова. Впав в истерию, он высвободил всю магическую энергию, скопившуюся в его левой руке.

Он заключил всю свою магию, своё безумие, свою силу в сферу чёрного света и бросил её в девочку. Снаряд устремился к ней, прорезая пространство, готовый поглотить её полностью… готовый громить, разрушать, убивать.

Взрыв магической энергии не оставил бы от девочки даже мокрого места.

Но этого не произошло.

— 【                              】

Безмолвная ария.

Губы девочки шевельнулись, и магия начала обретать форму вокруг неё.

Практически мгновенно между ней и магом изверглась безмерная магическая энергия.

Это было похоже на заклинание, которое сжали так сильно, что оно стало бесшумным… заклинание невообразимой мощи.

И в самом конце… маг увидел это.

Огромная огненная пасть, возможно, в два раза больше него, возникла перед девочкой и поглотила всю выпущенную им магическую энергию.

И затем…

——Не может быть.

Это была его последняя мысль.

Чем было то, чего просто не могло быть? У него даже не было времени, чтобы задуматься над этим.

— Э-этого просто… н-не может… этого… не может… быть.

Будучи магом, он бы с удовольствием подумал, что, даже после его смерти, его родословная продолжит существование… но затем он вспомнил, что всего каких-то несколько дней назад убил своего наследника собственными руками.

——Не может быть! Не может! Я… я… умру? Этого н-не может…

——Этого не может не может не мо——————

—————.

И затем маг исчез.

Он потерял свою жизнь и всё, что он принёс в жертву ради этой войны.

Родословная магов, к которой он принадлежал, оборвалась.

Всё случилось за долю секунды. За какую-то долю секунды.

После всего лишь нескольких секунд борьбы он был поглощён пламенем.

Так он встретил свой конец.

— Молю о прощении за то, что Вам пришлось лицезреть сие неблаговидное зрелище, Ваше Величество.

Она только что убила человека, но даже бровью не повела. Девочка склонила голову перед Героической душой.

Золотой Слуга посмотрел на неё, словно говоря, что это его не волнует. Затем он произнёс, отметив магию, которую использовала девочка:

— Вот как. Значит, твой народ правил этими землями в моё отсутствие.

Её магия не брала своё начало внутри неё.

Скорее всего, девочка использовала духовные жилы этой земли.

В подтверждение этого по лицу девочки впервые скользнула эмоция. Не поднимая головы, она задумчиво ответила:

— Мы не правили этой землей. Скорее, жили с ней в гармонии. …Но, как Вы и предположили, Ваше Величество, вне Сноуфилда мои люди - всего лишь простолюдины.

— Шавки всегда будут шавками. И те, кто владеет магией, ничем не отличаются от тех, кто не владеет.

Своим высокомерием он показывал веру в то, что находился несравненно выше других. Девочка не ответила.

Командные заклинания уже переселились на её правую руку.

Теперь магическая энергия передавалась Героической душе не от мага, а от девочки. Он заговорил, как всегда вальяжно… в какой-то мере скучающе, но, в то же время, бесконечно величественно:

— Очень хорошо. А теперь, ещё раз, ответь мне. Ты тот дерзкий маг, посмевший просить у короля во всём его великолепии?

Золотая Героическая душа.

Величайший из всех героев. Король королей…

Девочка уверенно кивнула и вновь преклонилась перед ним.

***

— …Я не ищу Святого Грааля, — тихо сказала девочка по пути из пещеры.

Она назвалась Тиной Челк. Как Мастер золотого Слуги она теперь участвовала в Войне за Святой Грааль.

И всё же она заявила обратное, что не желает Святого Грааля. Девочка поведала о своих истинных целях:

— Мы хотим выгнать магов, избравших это место для своей Войны за Святой Грааль, причиняющих боль этой земле. Таково наше желание, Ваше Величество.

Тем самым она недвусмысленно выразила своё желание уничтожить саму Войну за Святой Грааль. Золотая Героическая душа - король, призванный в эту эпоху как Слуга класса Арчер - без всякого интереса ответил:

— Меня тоже не заботит Грааль. Если он настоящий, я покараю мошенников, обокравших мою сокровищницу, а если фальшивый, то казню тех неблагодарных, кто исполнил этот ритуал.

— Ваши милостивые слова успокаивают мою душу, Ваше Величество, — поблагодарила она его и заговорила о своём народе: — Тысячу лет моё племя жило в гармонии с землёй, на которой был воздвигнут Сноуфилд. Мы даже защищали её от тиранов востока, желавших править ей. Но затем секта в их правительстве объединила силы с этими мерзкими магами… и за какие-то семьдесят лет они наводнили эту землю.

Её голос был хриплым от густой смеси ярости и печали.

Но, похоже, это не тронуло Героическую душу.

— Что за вздор. Неважно, какие шавки правят этой землей, ведь она – часть моего сада и в конечном итоге вернется ко мне. Обычно я не снисхожу до вмешательства в грызню между шавками… но если они посмеют наложить свои лапы на мои сокровища, это уже будет совсем другое дело.

Как всегда, он думал только о себе. И как же девочка восприняла это?

Она не нашла это ужасно неприятным, как, впрочем, и удивительным.

Он вёл себя как король всех времен, и потому никто не мог ставить под сомнение его правление.

Его неукротимость пробудила в ней чувство чего-то, похожего на зависть. Она взяла себя в руки и вышла из пещеры.

Снаружи стояло около сотни людей в чёрных одеяниях, ожидавших её возвращения.

Большая их часть была со смуглой кожей, как и она, но среди них было несколько белых и чернокожих.

Они пригнали сюда целый парк автомобилей, которые сейчас окружали вход в пещеру. Было очевидно, что эти люди собрались здесь не для того, чтобы заниматься своей повседневной работой.

Они посмотрели на девочку и внушительного мужчину рядом с ней, после чего…

…все, как один, почтительно преклонили колени перед девочкой и Героической душой.

— Что это за отребье?

Тина тоже преклонилась перед ним и ответила:

— …Они члены общества, стремящегося возродить наше племя и выдворить магов, заявившихся в город, Ваше Величество. Я возглавила это общество после своего отца. И поэтому я должна сражаться в этой войне.

— О?

Перед ним преклонилось в почтении много людей. Возможно, это напомнило ему о тех временах, когда он был жив. Его глаза едва заметно прищурились, когда он признал её стремления.

— Может, вы и шавки, но понимаете, кому надо поклоняться.

— Мы не посмеем встретить великолепие Вашего Величества ничем, кроме глубочайшей благодарности.

— Значит, ты хочешь использовать мою силу в своих целях. Похоже, ты достойно подготовилась к предстоящей битве.

— …

Она знала, что эти слова были большой честью для неё, но всё равно чувствовала себя неуютно.

Королю явно было скучно, и он даже не озаботился скрыть это.

Тут же, словно подтверждая её опасения, Героическая душа произнесла:

— Но, в конце концов, этот Грааль – фальшивка. Прочая чернь, привлечённая им сюда, всего лишь жалкие отбросы. Можешь нести своё правосудие, я же не нахожу в этом ничего, кроме скуки.

Говоря это, он достал небольшой сосуд.

Все, кто стал свидетелями этого, будут после вспоминать об этом с обожанием. И что это было за это? «Искажение пространства, из которого возник сосуд, упавший прямо в руку Героической душе».

Это был красиво украшенный сосуд, сделанный из бог знает чего. Возможно, фарфор, возможно, кристалл… в любом случае, он был блестящим и полупрозрачным. Внутри плескалась какая-то жидкость.

— Если эта война будет для меня всего лишь пустяком, значит, мне остаётся лишь относиться к ней соответственно: как к детской игре. В использовании моих способностей в полную силу не будет необходимости. До тех пор, пока не появится достойный враг, я не стану утруждать себя.

Сказав это, он вскрыл сосуд и уже хотел осушить его одним глотком, когда…

Именно тогда.

Момент был подобран так идеально, что это скорее были происки судьбы нежели просто случайность…

Земля закричала.

【____———____———__ __ — — __ __】

— ?!

Тина и её последователи устремили взгляд в небо.

Они услышали могучий рёв вдалеке… сила которого могла сотрясти небеса и землю.

Но он был слишком прекрасен, чтобы называть его «рёвом». Словно нечто, может, огромный ангел или кто-то из его рода, может, даже сама Земля, пело колыбельную.

Они могли сказать, что источник звука был очень, очень далеко - в лесу, раскинувшемся к западу от Сноуфилда.

Этот потрясающий, урчащий звук, опровергавший сами законы физики, был тем, во что верила Тина.

Это было похоже на первый крик новорождённого, и, в то же время…

Это был определенно голос невероятно могучего Слуги.

Арчер тоже застыл, услышав этот голос.

Горлышко сосуда замерло у его губ. Он уже хотел выпить, когда остановился… и впервые за всё это время на лице золотого короля возникла сильная эмоция.

Даже те, кто знал Арчера, сказали бы, что это было редкое зрелище. Короля всех королей сложно было назвать уравновешенным, он легко поддавался гневу… но подумать о том, что даже его можно изумить…

— Этот голос… неужели?

В его глазах зажглись удивление, испуг, замешательство… и затем возбуждение.

— …Это ты?

Тина заметила, что могущественная аура Героической души дрогнула на мгновение, когда он произнёс эти слова.

Но без всякого замешательства Арчер вернул своё высокомерие, властный, как и всегда. Он разразился искренним смехом. Ликование в его голосе пронзило необъятные небеса, устремляясь всё выше и выше.

И затем, когда он вдоволь насмеялся…

— Ха! Какая удача! Что эта случайность, если не доказательство моего могущества?!

Он излучал восторг и энергичность, словно и не скучал несколько минут назад.

— Возрадуйся, дворняжка! Похоже, мне представился случай сражаться в полную силу в этой войне!

Король героев был необычно разговорчив, возможно, потому что его переполняла радость.

— Какое же будет удовольствие покончить со всем дуэлью… Но опять же, если его призвали безумным воином или если… Нет, я не буду говорить об этом. Подобное вам, шавкам, не нужно слышать.

Он был в хорошем настроении и не смог сдержать смеха, оставаясь при этом всё таким же царственным.

Посмотрев туда, откуда донёсся рёв, он обратился к Тине, которая всё ещё стояла на коленях рядом с ним.

— Взгляни на меня, Тина.

Поражённая тем, что Героическая душа назвала её по имени, Тина подняла голову.

Король бросил ей сосуд, который держал в руке.

— Это эликсир молодости. Полагаю, в твоём возрасте тебе он без надобности, но теперь мне он тоже не нужен. Будь благодарна.

— Д-да? Да, Ваше Величество!

Её глаза расширились от удивления.

Арчер посмотрел на неё, после чего продолжил:

— Если желаешь стать моей подданной, так тому и быть, — величественно произнёс он. Несмотря на то, что он едва взглянул на неё, Арчер был в приподнятом расположении душа и отдал свой королевский приказ: — Ты всего лишь дитя. Веди себя соответственно. Пока не познаешь этот мир, тебе будет достаточно лишь взирать на мою королевскую мощь со всем ликованием.

Хоть его слова и несли в себе нотку сарказма, они, тем не менее, были могущественными.

Она отбросила все эмоции ради своего племени, но, услышав его слова, дрогнула.

Воистину, именно потому что она избавилась от эмоций, ей оставалось лишь выражать ему своё глубочайшее уважение. Она не способна была ликовать и поэтому понурила голову.

— Я постараюсь, Ваше Величество, — извиняющимся тоном произнесла она.

И так… Слуга и его Мастер ступили на поле боя.

Гильгамеш, Король героев, вместе с девочкой, чья земля была украдена.

Хоть и зная, что эта Война за Святой Грааль была ненастоящей, они не отступили, поставив на кон всё, что у них было.

С этого момента король и девочка завладели преимуществом.

Они будут сражаться… чтобы вытеснить ложь этой войны своими собственными истинами.

Королевская битва началась.

Пролог II. Берсерк.

Пролог II

「Берсеркер」

Англия. Где-то в Лондоне.

Часовая башня.

Для большинства эта фраза обозначала известную туристическую достопримечательность Лондона.

Для магов же это было нечто совершенно иное.

Под этим названием скрывалась штаб-квартира Ассоциации, собиравшая вместе бессчётное количество магов, и, в то же время, являвшаяся лучшим образовательным учреждением для молодых магов.

Часовую башню вполне можно было назвать Ватиканом мира магов. На протяжении всего существования Англии она выпускала одного первоклассного мага за другим, каждый из которых стремился поднять искусство магии на новый уровень.

— Твою мать…

Слова, не приличные для столь строгого заведения, эхом разнеслись по коридорам.

— Знаешь, кто ты? Придурок, вот кто, — сказал мужчина, которому было лет за тридцать, настойчиво убеждавший в чём-то стоявшего перед ним юнца. Его длинные волосы покачивал сквозняк.

Мужчина был облачён в красный пиджак с золотыми узорами на плечах. На его лице застыло чрезвычайно кислое выражение.

Юнец отчаянно ответил…

— О да ладно! Опишите меня хотя бы двумя словами!

…но ответ мужчину не устроил.

— Ты кретин и идиот. По-другому тебя не назовешь.

Юнец не дрогнул перед суровым мужчиной.

— Но я хочу участвовать, профессор, правда-правда! Я должен отправиться в Штаты на Войну за Святой Грааль!

— Едрить твою мать! Проклятье, не кричи об этом в коридорах! Неисправимый придурок! Чтоб тебя… Откуда ты узнал? Это не совершенно секретная информация, но и не настолько открытая, чтобы какой-то испорченный мальчишка знал об этом! — высказал профессор назойливому юнцу всё, что думал, не забыв при этом удостовериться, что поблизости никого нет.

Он был преподавателем Ассоциации, лучшего института магического мира, и был всем известен как Лорд Эль-Меллой II. Предположительно, это не было его настоящим именем, но все, кто его знал, обращались к нему именно так из уважения.

Несмотря на молодость, он, по слухам, был лучшим преподавателем Часовой башни. Каждый, кто обучался у него, становился на путь первоклассного мага. Его ученики становились известны в магическом обществе за свои свершения.

Он заслужил уважение многих магов, которые наградили его различными прозвищами, такими как «Профессор Харизма», «Господин В» и «Большой Биг Бен ☆ Звезда Лондона».

Сам он, однако, не совершил ничего великого, и его, похоже, немного раздражало то, что его ученики забирали себе всю славу.

Но сейчас источником его раздражения был конкретный молодой человек, стоявший перед ним, который тоже был одним из его учеников.

В ответ на слова профессора юнец беспечно произнёс:

— Вчера у профессоров и управляющих Ассоциации было собрание в одной из подземных аудиторий, да? Это ведь был мистер Рангал, знаменитый кукловод? Я впервые увидел его своими глазами!

Когда Эль-Меллой услышал ответ ученика, выражение его лица дрогнуло, видимо, от ярости. Вцепившись взглядом в лицо ученика, он прошипел:

— Откуда… ты… мать твою во все дыры… знаешь, что было на собрании?

— Мне было немного любопытно, вот я и подслушал!

— Это было сверхсекретное собрание, обалдуй! Они наверняка выставили десятки барьеров!

Ученик отвел взгляд.

— Э-э, ну, видите ли, я знаю, что не следовало, но мне было очень, оооочень любопытно! — извиняющимся тоном ответил он. — Поэтому я и подумал, почему бы не взломать самый главный барьер? И знаете, получилось!

…тишина.

Слово «взлом» не пользовалось популярностью среди взрослых магов. На деле оно чаще всего использовалось учениками и молодыми магами. Вряд ли он на самом деле что-то взламывал или разрушал; скорее всего, он тем самым хотел сказать, что просто обошёл барьер незамеченным и прокрался на собрание.

Флат Эскардос.

Он был самым старшим из учеников Лорда Эль-Меллоя II.

Попав под наставничество Эль-Меллоя ещё совсем мальчиком, он, тем не менее, провёл в Часовой башне много лет, не в силах закончить обучение.

Если описать его одним словом, то, пожалуй, подошло бы лишь какое-нибудь из оскорбительных слов Эль-Меллоя.

Однако если в нескольких словах, то будет честно описать его как человека с безграничным магическим потенциалом и талантом. Человека, которому, тем не менее, крайне не хватает умения пустить свой талант в нужное русло.

Он был старшим сыном семьи Эскардос, которая жила на побережье Средиземного моря. В семье надеялись, что Флат будет магом с редкими Магическими цепями и талантом для управления ими, но…

Увы, его талант обращался в ноль, поскольку ему не хватало серьёзного отношения, необходимого всем магам.

Поначалу его восхваляли как одарённого, его обучением занималось много других профессоров. Но со временем все они начали жаловаться на Флата, и он в конечном итоге был приписан к Лорду Эль-Меллою II, поскольку больше никого не было.

Шли годы. По мере развития его магических талантов Флат начал превосходить остальных учеников. Другие профессоры не могли добиться схожих результатов от своих подопечных. Это был хороший знак для репутации Господина В.

С учётом вышесказанного, у Флата было слишком много проблем, и поэтому он до сих пор не выпустился из Часовой башни.

Обычно, Лорд Эль-Меллой II отказывается игнорировать слабости учеников, не желая выпускать в мир неподготовленных магов. Но в этот раз и только в этот он начал жалеть о том, что изменил своему правилу.

— Талантливый идиот - самый опасный из идиотов… — спокойно произнёс Господин В.

Он перешагнул через злость и достиг своего рода аскетического просвещения. Иначе говоря, он вновь стал угрюмым, как обычно. Отвесив ученику подзатыльник, Эль-Меллой сказал:

— Сделаю вид, что не слышал всего этого. Хватит доставать меня.

— Я Вас не задержу, профессор! Мне просто, ну, Вы знаете, нужен предмет, чтобы призвать героя, верно?! Я не знаю, где найти такой! Скажем, если у меня будет портрет Наполеона, я смогу призвать именно Наполеона?! Было бы просто здорово заполучить императора!

— Будь я на месте Героической души Наполеона, я бы, скорее, поставил тебя к стенке перед расстрельной командой, чем заключил с тобой контракт!

Эль-Меллой подумывал о том, чтобы прервать этот разговор, но решил не делать этого. Вместо этого, возможно, потому что ему на ум пришло нечто, касавшееся Войны за Святой Грааль, он задал Флату серьёзный вопрос:

— …Флат, знаешь, ты… зачем тебе нужен Святой Грааль? Из-за твоего отношения к магии я не в силах себе представить, что ты хочешь достичь Акаши. Зная тебя, я вынужден спросить: ты ведь не планируешь пожелать закончить обучение или насолить мне в качестве возмездия за то, что я не даю тебе сделать этого, или еще что-нибудь такое же глупое, да?

Эль-Меллой был совершенно не готов к ответу Флата.

— Потому что я хочу его увидеть!

— …что?

— Ну, то есть, это же будет супер круто! Святой Грааль! Гитлер и Гоббельс хотели заполучить его для Третьего рейха! И Шихуанди, и Нобунага, и Годзилла тоже его искали! Если он действительно существует, я должен его увидеть!

— Геббельс, а не Гоббельс. Годзилла никогда не искал его. Не ручаюсь за Шихуанди и Нобунагу, но с исторической и культурной точки зрения не думаю, что это так, — Эль-Меллой поправил его по несущественным деталям, но в остальном не проронил ни слова.

Флат молчал какое-то время, видимо, ожидая сурового выговора. Наконец, Эль-Меллой вздохнул и произнёс, спокойно и беззлобно:

— Ты понимаешь, что может повлечь за собой война магов? Ты можешь испытать на себе вещи хуже самой смерти и встретишь ужасную кончину, так ничего и не добившись.

— И люди, которые ищут Грааль, знают об этом, да? Теперь я ещё сильнее захотел увидеть его!

Эль-Меллой уже хотел накричать на него, заставить подумать ещё раз…

…но даже если этот идиот действительно подумает ещё раз, то наверняка скажет то же самое.

Придя к этому выводу, он решил подойти к Флату с другой стороны:

— Тогда скажи мне вот что: ты готов убить ради Грааля?

— Э… Для победы не обязательно убивать… например, мы могли бы в шашки сыграть, или в шахматы, или…

— Блестяще! Если твой противник вдруг окажется чемпионом мира по шахматам, это может сработать! Чёрт, может, тебе даже повезет устроить бой по шахбоксу!

— …Это та ещё проблема. Я очень, очень хочу увидеть других героев… и если всё получится, я хочу подружиться с ними! С шестью друзьями-героями я буду офигенным магом! Мы даже сможем завоевать мир!

Эль-Меллой не проронил ни слова. Он понял, что Флат утратил суть изначального вопроса где-то на полпути.

Он не планировал выговаривать Флату, как, впрочем, и не особо удивился его болтовне.

Он поднёс руку к подбородку и, похоже, задумался о чём-то…

И наконец, вернувшись в реальность, он сказал:

— …этому не бывать, — Эль-Меллой решительно положил конец фантазиям Флата.

— П-п-пожалуйста, профессор! Нет, Большой Биг Бен ☆ Звезда Лондона!

— Не смей называть меня так, стоя передо мной! И честно, почему ты выбрал именно это прозвище?! Издеваешься, да? Ты издеваешься надо мной, дурень!

— Не волнуйтесь! Я придумаю Вам новое прозвище! Оно будет идеально! Мм, как насчёт «профессора-волшебницы в мини-юбке»?!

— Отъебись и сдохни!

***

В конечном итоге, Флат явно выглядел несчастным после того, как Эль-Меллой холодно отделался от него. Он блуждал по учебному крылу Часовой Башни. Флат шёл по длинному коридору, фыркая в манере, совершенно не подходящей парню, которому не стукнуло и двадцати.

И затем…

— А, хорошо, что я тебя встретила, - обратилась к нему женщина с конца коридора. Она была из исполнительного персонала Часовой башни.

В руках она держала маленький свёрток.

— Это для твоего профессора. Можешь передать ему?

Сказав это, она сунула посылку Флату в руки. Теперь он должен передать её Господину В, но…

——Блин, он наверняка ещё злится

Флат думал о всяких нехороших вещах на обратном пути по коридору, после чего любопытство взяло верх.

Он использовал магию ясновидения, чтобы изучить содержимое свёртка.

Внутри был небольшой нож, покрытый зловещим узором. Вероятно, он был предназначен для церемониального использования.

И затем, благодаря мощи его предвидения, он увидел на клинке имя. Тело его словно пронзил электрический разряд.

——Неужели!..

——Профессор!.. Вы достали это для меня?!

Поглощённый своим ошибочным суждением, он бросился бежать, унося свёрток с собой.

На внутренней поверхности свертка было множество символов, но он не мог их прочитать. Вероятно, это были магические инструкции из другой страны или что-то в этом роде.

Он поймет, как их истолковать, как-нибудь потом. Сейчас же у него была цель: добраться до сердца учебного крыла как можно быстрее.

***

— Грёбаный сукин… снова вернулся? — Лорд Эль-Меллой II явно не обрадовался, увидев, как кое-кто несётся к нему по коридору. Странно было другое: когда Флат подбежал к нему с маленьким свёртком в руке, он начал бормотать какую-то чушь, никак не связанную с Войной за Святой Грааль.

— Пр… профессор… Вы… д… достали… это… для… меня!.. — еле выговорил Флат, показывая свёрток своему профессору. Пробежав стометровку за рекордное время, он довольно быстро выдохся.

Эль-Меллой взглянул на свёрток, поначалу даже не сообразив, что это. Когда взгляд его остановился на адресе и логотипе, отпечатанных на упаковке, он, наконец, понял и кивнул:

— Значит, ты… что, хочешь это?

Флат закивал так энергично, словно тряс шевелюрой на рок-концерте.

— Что ж, хорошо. Если хочешь, можешь забрать. Мне это всё равно не нужно.

Услышав ответ профессора, Флат засиял от счастья - пожалуй, самого большого в его жизни до сего момента.

— Огромное спасибо! Нет, правда, просто огромнейшее спасибо! Я так рад, что я Ваш ученик! — он бросился прочь, едва не плача от радости.

— Проклятье. В его возрасте я был полной его противоположностью. Зуб даю, он заглянул внутрь ясновидением… Что же там такое, что ему так захотелось это получить? — раздражённо пробормотал себе под нос Эль-Меллой.

Несколько минут спустя…

Эль-Меллой II вернулся в свою комнату. Поглощённый мыслями о своём неумелом ученике, он задержал взгляд на шкафе.

На нём был двойной замок, физический и магический. Эль-Меллой осторожно снял защиту и извлёк из шкафа его содержимое.

Это был необычный на вид защитный футляр, в котором покоился кусок ткани.

Судя по всему, он был очень древним. Ткань была нещадно потрёпана временем и не имела никакой практической пользы.

Однако тот факт, что это был самый охраняемый объект в комнате, говорил о том, что это не просто старый кусок ткани.

— Подчинить других Слуг и завоевать мир… — вспомнив бредни Флата, он сердито нахмурился. — Я уж подумывал отдать ему это, если не выйдет его отговорить… но я рад, что до этого не дошло.

Все ещё хмуря брови, Эль-Меллой II облегчённо вздохнул и закрыл футляр. Он думал о том свёртке, который забрал себе Флат.

— Полагаю, не мне это говорить, но им стоит перестать доверять ученикам чужую почту. Впрочем, не сказать, что это была такая важная посылка.

— Ладно, если это поможет ему забыть о Войне за Святой Грааль, то хорошо.

За несколько месяцев до этого…

Эль-Меллой наслаждался японскими видеоиграми в уютном спокойствии своей комнаты. Пройдя очередную игру, он заполнял прилагавшуюся к ней опросную карточку, делясь своими впечатлениями. Просто это было правильно.

Разумеется, отправка этих карточек обратно в Японию обходилась недёшево, но он всё равно это делал. Благодаря этому, он попал в число «постоянных клиентов», и поэтому его комната была завалена самыми разными игровыми товарами.

Но он заполнял карточки не затем, чтобы получить всё это. Напротив, большая часть того, что ему присылали, его мало интересовала. Он на самом деле просто хотел поделиться своими мнением с разработчиками игр.

И затем, спустя несколько месяцев после этого…

Если Эль-Меллой сильно хотел какой-либо товар, он просто заказывал его напрямую. Увидев имя отправителя — название японской компании — на свёртке, который ему притащил Флат, он сообразил, что это очередной бонусный товар. И поэтому он даже не заглянул внутрь, прежде чем отдать Флату свёрток.

Исходя из названия компании, он понял, что это подвижная фигурка героя какой-то игры с мехами или чего-то в этом роде, но…

На самом деле товар относился к игре «Ночные войны Британской империи».

И этим товаром был———

***

Несколько дней спустя. Город Сноуфилд. Центральный парк.

С полуденных небес ярко светило солнце.

Флат без всякого промедления запрыгнул на ближайший самолёт до Америки. Разумеется, он был совершенно не подготовлен к путешествию.

Если о Войне за Святой Грааль в целом у него были смутные представления, то о деталях ему было совершенно ничего не известно.

Флат - человек, у которого в жизни были дела важнее Войны за Святой Грааль…

И человек, который с ликованием смотрел на символы на своей руке.

— Они… такие… клевые! Если я использую эти… командные штуковины… они исчезнут?

Он тёр свою руку снова и снова, периодически что-то бормотал… и затем его плечи поникли. Ему словно разбили сердце.

— Похоже, что исчезнут. Понял! Не буду их использовать, ни за что!

Похоже, Флат каким-то образом выяснил, что командные заклинания исчезают после использования. Если бы в парке нашлись те, кому было известно о Войне за Святой Грааль, Флата бы уже повязали и утащили на допрос.

К счастью для него, вокруг были лишь обычные люди - в основном, дети и их родители.

Флат ещё немного поглазел на командные заклинания. Наконец, он развернул ткань свёртка, который держал в руке.

И извлёк из него нож.

Это был довольно зловещий на вид нож в красных и чёрных тонах, помимо всего прочего, довольно грубо сработанный.

Его лезвие было слишком уж блестящим, даже элегантным, в какой-то мере.

— Блин, блин, хвала богам за Господина В! Да, он, конечно, ходил вокруг да около, но всё это время у него была приготовлена для меня такая крутая реликвия!

Флат всё ещё не понял, что возникла путаница. Даже изучение ножа не разубедило его. Скорее, наоборот, уверенность в его подлинности была такой сильной, что толкала Флата вперёд и привела сюда, в Штаты.

И затем - подумать только! - Святой Грааль избрал его для участия в войне и даровал командные заклинания.

Он переводил взгляд с командных заклинаний на нож и обратно… и, время от времени, бормотал что-то себе под нос.

Прошло, наверное, около тридцати минут, когда…

В парке произошло поразительное. Если бы другие Мастера узнали об этом, то упали бы в обморок от изумления.

Если честно, это было сравнимо с чудом. Видел бы это его учитель, Лорд Эль-Меллой II, он бы. скорее всего, похвалил Флата. Разумеется, профессор сначала взбесился бы и окунул Флата пару раз в поток изощрённой матерщины.

Было ли это чудо? Или всего лишь удача… или, может, за это стоило благодарить таланты Флата? Так или иначе, в каком-то смысле, Флат неслабо нарушил правила этой фальшивой Войны за Святой Грааль.

Разумеется, об этом было известно лишь самому Флату.

— Я спрашиваю: ты Мастер, призвавший меня?

— Я… Чего?

Услышав до ужаса отчётливый голос, Флат вскочил со скамьи и огляделся.

Но, кроме прогуливавшихся семей и парочек, вокруг никого не было.

— «Йа»? Немец что ли? Приму это как утвердительный ответ. Наш контракт заключён. Раз уж мы теперь партнеры в поиске Святого Грааля, то давай будем друзьями.

— Чтооо?!

Флат бешено крутил головой, но по-прежнему не мог найти того, кто с ним говорил.

Видимо, заметив его панику, голос произнёс:

— Звёзды милосердные… ты призвал меня при свидетелях, да ещё и без алтаря! Да уж, смелости тебе не занимать. О мой Мастер… Минуточку… Раз нет алтаря, значит, ты и заклинание призыва не произносил?!

— А, ну… прошу прощения, но вокруг было много магической энергии, и я вроде как игрался с ней… и, думаю, мы установили связь. Слушай, мне, правда, очень жаль, что я призвал тебя таким образом.

— Вот как… Что ж, ничего страшного. На самом деле это многое говорит о твоём магическом мастерстве.

Вероятно, голос этого существа-Слуги транслировался напрямую в голову Флата.

Вскоре он понял, что магическая энергия протекала через командные заклинания и передавалась… куда-то. Слегка оробев, Флат начал разговаривать с голосом в своей голове:

— Э-э-э… думаю, это не самый подходящий момент, чтобы спрашивать такое, но… все Слуги такие, как ты?

— Вовсе нет, парень. Я особый случай. Не бери в голову.

Голос Слуги был дружелюбнее, чем Флат себе представлял. К тому же он был вполне изысканным и вежливым. Что странно, Флат никак не мог сообразить, кем же был этот Слуга.

— Скажем так, у меня нет чётко определённой «личности». Можно сказать, что мои манеры и внешность обладают обширным разнообразием… но, опять же, можно и не сказать. Вот каково это.

Услышав чей-то голос, человек обычно может сказать, мужчина это или женщина, старик или ребёнок. Порой можно даже определить род занятий говорящего. Что-то в голосе всегда выдаёт подобные детали. Но голос, звучавший в голове Флата, был лишён всех особенностей. Он словно разговаривал с безголовым монстром.

— Итак, э-э-э… ты можешь сказать мне своё имя?

Самый обычный вопрос.

Если нож в его руке был именно тем, чем казался, то и Слуга должен быть вполне ожидаемым.

И всё же Флат не мог связать свои представления о «Героической душе?» с голосом в своей голове.

В этом был смысл, поскольку он знал, что его образ «Героической души?» не очень-то соответствовал классу «героев».

Но, впрочем… в любой стране, где популярны английские фильмы и книги, вряд ли найдётся много людей, которые не слышали бы об этом Слуге. Конечно, он был далеко не так известен, как Шерлок Холмс или Арсен Люпен… но, в отличие от них, он существовал на самом деле, много лет назад.

Слуга почему-то молчал. Флат нервно огляделся, но…

Внезапно, в его поле зрения возник крупный мужчина, облачённый в чёрное.

— Ну ничего себе! Ты, наконец, воплотился?

— Я что? Какого чёрта ты несёшь, парень? — мужчина в чёрном с подозрением уставился на Флата.

Флат взвизгнул, и его лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок.

Разумеется, этот мужчина должен был носить чёрное.

Ведь он был полицейским, с кобурой на бедре, в которой покоился пистолет. Он воззрился сверху вниз на Флата - парня, сидевшего на скамье перед фонтаном средь бела дня с ножом в руке.

— Ты чего тут сидишь и болтаешь сам с собой, сынок? И чего это ты с ножом, а? Это очень подозрительно.

— Н-нет! Серьёзно! Всё не так! — громко воскликнул Флат. Он попытался объясниться, как вдруг…

— Удивился?

Офицер полиции внезапно подобрел. Он протянул свою дубинку Флату.

Она казалась настоящей, но… едва его рука сомкнулась на ней, дубинка растворилась в воздухе.

Удивившись, Флат поднял взгляд, но полицейского перед ним уже не было. Вместо него он увидел женщину в крайне откровенном платье.

И она произнесла:

— Я подумал, что лучше тебе один раз увидеть мою способность, чем сто раз услышать, перед тем, как я представлюсь.

Голос был явно женским, однако, ощущения от него были такими же, как и от голоса, который до этого звучал в его голове.

— А? А? Чего?! — удивлению Флата не было предела.

Затем женщина исчезла прямо на его глазах и…

— Прошу прощения за то, что напугал тебя, Мастер. Я подумал, что так будет быстрее.

Голос вновь вернулся в его голову.

Некоторые из прогуливавшихся неподалеку людей заметили, что произошло что-то странное. Одни тёрли руками глаза, другие озадаченно склонили головы, несколько детей даже спросили у родителей, почему дяденька полицейский вдруг превратился в тётеньку и исчез. Разумеется, ответом был лишь смех.

Учитывая увиденное и чёткий след на земле, оставшийся от высоких каблуков женщины, они были уверены, что им не показалось.

Но истина не предназначалась для обычных людей, смотревших с подозрением — она открылась лишь разуму Флата.

— И вновь позволь мне представиться. Моё настоящее имя…

Флат ждал, затаив дыхание.

Он видел настоящую форму его Слуги. Однако его настоящее имя было более важно.

Флат все ждал и ждал, пока голос эхом разнесёт своё имя по его голове, но…

Когда Слуга, наконец, вновь заговорил, его слова удивили Флата, но не так, как ему хотелось.

— Если честно, я не знаю.

— Ты серьёзно?!

Флат даже привстал со скамьи. Сообразив, что перед ним никого не было, и выглядел он довольно смешно, Флат смущённо сел обратно, украдкой озираясь по сторонам.

Не обратив на фиглярство молодого человека никакого внимания, Слуга продолжил говорить. Голос его, как и прежде, был лишен отличительных признаков.

— Никто не должен знать имени моего, ибо существует оно, возможно, лишь для меня - истинного меня, не меня из легенды. …Или, возможно, для того, кто положит конец моим убийствам.

***

Нож Флата был не настоящей реликвией, скорее, имитацией.

Но, что касалось этой Героической души…

Нож смог призвать могущественного Слугу, потому что он, как Героическая душа, сам был имитацией, созданной для того, чтобы удовлетворить публику.

Несмотря на имеющиеся доказательства того, что он однажды жил в этом мире, этот Слуга не имел имени.

Никто не знал, как он выглядел на самом деле.

Никто не видел его внешность, не знал его настоящего имени. Никто не знал даже, был ли он мужчиной или женщиной.

Или был ли он вообще человеком.

н - хоть пол его не был известен - был символом страха, тем, кого боялся мир. Люди представляли его в сотне образов, он был вершиной множества слухов и теорий.

Может быть, доктор.

Может быть, учитель.

Может быть, аристократ.

Может быть, проститутка.

Может быть, мясник.

Может быть, дьявол.

Может быть, фея.

Может быть, заговор.

Может, быть, безумие.

Не было даже известно наверняка, был ли он одним человеком или целой группой. Страх людей перед ним послужил основой для создания самых разнообразных историй о нём - и затем они были объединены в одну легенду.

Но он не был всего лишь легендой. Он существовал на самом деле.

Воистину, для Флата, который провёл много лет в Часовой башне, его легенда была ближе всего к дому.

Все знали свидетельства, доказывавшие его существование.

В районе Лондона, известном, как Уайтчепел…

…были обнаружены изуродованные тела пяти проституток. Какое доказательство может быть лучше?

***

— Так вот, есть имя, под которым я известен, и которым я подписывался в своих письмах.

— Джек-Потрошитель.

Несколько месяцев назад…

Эль-Меллой II играл в видеоигру под названием «Ночные войны Британской империи». Он заказал её из Японии, полагая, что это будет военная стратегия о различных легендарных рыцарях Англии.

Увы, в японском языке омофоны «knight» (рыцарь) и «night» (ночь) не различаются в написании, и в данном случае в названии игры фигурировало именно второе слово. Герой игры был основан на реальной личности и бродил по ночным улицам Лондона, борясь своей второй, безумной стороне. Со временем дело плавно перетекало в сражения с демонами. В общем, это была одна из этих приключенческих игр.

Эль-Меллой II хоть и совсем не этого ожидал, но всё равно прошёл игру и написал свои искренние впечатления на опросной карточке. Первым в списке было его следующее мнение: «Название игры оставляет желать лучшего».

Перевернув карточку, он заметил информацию о призах, которые мог выиграть.

«Отправив эту карточку, Вы можете стать одним из ста счастливых обладателей копии ножа с подписью Джека-Потрошителя! (ножны в комплекте)»

——Ага, как будто Джек-Потрошитель станет писать своё имя на ноже.

Подумав об этом, он фыркнул. Потеряв интерес к призу, он вернулся к бесстрастному изложению своих впечатлений.

И всё то время он совершенно не подозревал, какую же головную боль ему принесёт в итоге эта карточка.

***

И вот, спустя несколько месяцев…

Флат сидел на скамье перед фонтаном, мысленно общаясь с существом в его голове.

Спустя какое-то время он, похоже, привык к ситуации, и диалог стал более раскованным.

— Значит, хочешь сказать, что из-за того, что по сути ты был никем, у тебя теперь есть способность становиться кем угодно…

— Точняк. А тебе повезло. Если бы я появился в любом другом классе, то завладел бы твоим телом и устроил безумную… в общем, скажем так, я бы уже плавал в крови.

— Э-э… — Флату было сложно воспринять это как шутку. Он невольно посмотрел на лица людей, окружавших его.

Если бы Джек устроил бойню, большинство магов взволновал бы лишь тот факт, что обычным людям стало известно о существовании магии. Флат, однако, почувствовал облегчение совершенно по иной причине, не свойственной для мага.

— Н-ну… кстати, какой у тебя класс? Ассасин?

— А, приношу извинения. Я Берсеркер.

— Что?

Ответ Слуги взволновал его.

Флат не был полным невеждой - он провёл базовое изучение Войны за Святой Грааль.

Он знал, что Слуги класса Берсеркер обретали невероятную мощь, жертвуя своим здравомыслием.

Возможно, Джек понял причину его замешательства и начал как ни в чем не бывало объяснять природу своего класса:

— Видишь ли, в легенде меня назвали символом безумия. Класс безумного воина - единственный подходящий для меня.

— А, это как минус на минус даёт плюс!

Не только любой обычный маг… любой обычный человек задумался бы о разумности этого объяснения. Флат, разумеется, перешагнул через это.

Это, в ответ, удивило Джека, который пробормотал что-то, прежде чем исправиться:

— Будь я душой настоящего человека, этого, наверное, не произошло бы. Но, раз я был всего лишь символом безумия, полагаю, система упустила меня из виду. Чудо, да? Опять же, возможно, всё дело заключается в уникальности этой Войны за Святой Грааль.

— Ого. Слуги и вправду клёвые! — как обычно, типичный ответ от Флата.

Вспомнив, что «его» встревожило, Слуга заговорил о другом:

— Кстати, когда я появился перед тобой в виде полицейского, почему ты не предпринял попытку загипнотизировать меня… или использовать другую форму магического внушения? Это ведь наверняка самые основы магии, да?

— Что? А, ну, я понял, что для начала мне стоит объяснить копу, что к чему.

— Я тогда на секунду усомнился в твоей компетентности, парень.

Флат, почувствовав нотку смущения в голосе Слуги, сменил тему:

— Итак, если мы получим Грааль, что ты будешь с ним делать?

— Хм… раз ты мой Мастер, полагаю, я должен сказать тебе. Только, пожалуйста, не смейся.

Здравомыслящий Берсеркер нерешительно замолк на мгновение, после чего его голос эхом разнёсся по голове Флата:

— Я хочу узнать, кто убил тех пятерых проституток в Уайтчепел… другими словами, свою личность. Вот и все.

— Свою личность…

— Я всего лишь миф без конкретной формы. И всё же, когда я думаю о людях, выдумывающих истории и теории о моей настоящей личности… это пугает меня. Я не ожидаю, что ты поймешь меня, учитывая, что у тебя есть тело, и имя, и прошлое, чтобы называть его своим.

Голос стал совсем тихим.

Он всего лишь хотел знать, кем был.

Это было необычно, но, в то же время, скорее всего, о большем Слуга и не мечтал.

Флат подумал немного, после чего прямо спросил:

— Ну, так что ты будешь делать, когда узнаешь, кто ты такой? Например, если тебя призовут ещё где-нибудь, помимо Войны за Святой Грааль… ты появишься в виде человека, которым был?

— Вполне возможно. Хоть моя нынешняя форма и отличается от того, кем я однажды был, это не меняет того факта, что я был серийным убийцей. Все легенды обо мне основываются на этом. И если я - герой этих легенд, существовавший в действительности, то мой долг - максимально соответствовать реальному образу.

Нечто в его словах и голосе создавало впечатление, словно он был одинок.

— А разве это не значит, что настоящего тебя нет? — прямолинейно, даже бестактно заявил Флат.

Он просто был невероятно честным человеком. Слуга был поражён, и его голос отчётливо это передавал:

— …тебе говорят, что у тебя начисто отсутствует чувство такта?

— Ахаха, ещё бы! Всё время! Спасибо!

— Это был не комплимент… впрочем, не страшно. Нет нужды это дальше обсуждать. Как бы то ни было… Я удивлён, что ты решил призвать меня. У меня нет ни силы героя, ни человеческой морали.

Это была в высшей степени разумная мысль.

Не говоря уж о том, что принадлежала она самому Джеку-Потрошителю. Любой бы дважды подумал, прежде чем не только призвать его как Слугу, но и вообще находиться рядом с ним.

Флат ответил так честно, как только мог:

— Мне нравятся такие, как ты! Ну, знаешь, загадочные люди со своими секретами и все такое!

— …

— Да ладно, это же так круто! Кроме того, ты классный парень! Разве это не здорово?!

Может, он и обладал интуицией мага, но его темперамент… был отличным от присущего магам.

Его темперамент был бы подходящим для мага только в том случае…

…если бы его интуиция не отличалась от интуиции самого обычного человека.

Если перефразировать это иначе, то маги должны быть любопытными - а у него этого любопытства было в избытке.

Хоть и не было понятно, как Слуга воспринял ответ Флата…

Он, Слуга, сотканный из чистого безумия и насилия, приготовился к битве. С лёгким оптимизмом в голосе он произнёс:

— Очень хорошо, мой Мастер. С чего начнём? С помощью моих способностей мы можем проникнуть куда угодно и убить вражеского Мастера на месте! Я жду, приказывай!

Слуга был явно в хорошем настроении.

Его Мастер, с другой стороны, просто сидел со спокойной улыбкой на лице. Воистину, он был самым нетипичным из всех магов.

— Сегодня такая хорошая погода! Давай насладимся солнцем. Оно такое приятное и теплое!

— Что?!..

Так началось путешествие молодого человека, ничего не знавшего о трагедии, и злодейского духа, который ничего, кроме трагедии, не создавал.

В одном они были схожи: никто не был так далек от идеалов Войны за Святой Грааль, как они.

Только в этом, и ни в чём ином.

Пролог III. Ассасин.

Пролог III

「Ассасин」

В одной стране жила однажды женщина глубокой веры.

Вот и всё. Вся история.

Набожная женщина была столь религиозной, что вела себя, как чудачка. И поэтому люди называли её фанатичкой.

Что было ещё хуже, даже те, кто молился тому же богу, смотрели на неё с презрением.

Но в фанатичке не было ненависти к людям.

Они ненавидели её лишь за то, что её вера была ещё слаба.

Она была недостаточно набожной. Вот и всё, проще некуда.

Фанатичка не сдавалась, старалась ещё сильнее.

Она стремилась к чудесам, сотворённым её предками, и воссоздала каждое из них.

Но её вера всё ещё была слаба.

Очень, очень слаба.

По крайней мере, именно это фанатичка слышала, когда мир кричал на неё.

Все верующие начали избегать фанатичку.

——Моя вера слаба.

——Моя вера слаба.

——Моя вера слаба.

В конце концов, она не могла что-либо сделать. Она жила как фанатичка и умерла как фанатичка. Не как мученица. Она прожила пустую жизнь и исчезла.

И всё же фанатичка не обижалась на мир.

Она стыдилась своей слабости и вновь отдалась водовороту веры.

Фанатичка не чувствовала ненависти к людям. Лишь божества язычников пробуждали в ней гнев.

Так жила фанатичка, безнадёжная в глазах обычных людей.

Вот и всё.

Здесь её история должна была подойти к концу.

Но фанатичку избрал фальшивый Святой Грааль.

***

Ночь. Восточный Сноуфилд. Район болот.

Район болот раскинулся к востоку от центра города. Здесь было множество кристально-чистых озер, между которыми располагались бессчётные болота. Район прорезали прожилки дорог.

Из всех земель, окружавших город, восточный регион - район болот - был наиболее развитым, но, несмотря на всепожирающую цивилизацию, здесь нашлось место точкам для рыбалки и загородным домам.

На одном из островков земли стоял большой дом.

Здесь был установлен барьер. Даже если обычный человек найдёт этот дом, то не сможет пробудить в себе любопытство и уйдёт прочь.

С точки зрения архитектуры дом был полной безвкусицей. В сравнении с пансионом, стоявшим на берегу чуть к западу, он был слишком готическим, в чёрных и серых тонах.

И——

В подвале дома собралось множество магов. Они только что закончили ритуал призыва.

Он увенчался успехом.

Осталось лишь утвердительно ответить на вопрос Слуги и тем самым заключить контракт.

Но——

——Это странно.

Призыватель, маг по имени Джестер Картур, насмешливо уставился на призванного Слугу.

Рядом присутствовало около десяти его учеников.

И в центре круга для призыва стояла фигура, которая явно не была ни человеком, ни магом.

Устрашающая атмосфера, бесконечно глубокая и чистая, исходила от одинокой женщины, закутанной в чёрные одеяния.

С виду она была довольно молодой, но было сложно сказать, поскольку её лицо было обращено к полу.

И тогда Джестера посетило нехорошее предчувствие.

——Ритуал должен был призвать Ассасина.

По большей части, выбрать класс, в котором будет призван Слуга, невозможно.

Но есть исключения.

Если приготовиться должным образом и прочесть нужное заклинание, можно призвать либо Берсеркера, либо Ассасина, каждый из которых обладал для этого определённой особенностью.

Соответственно, Джестер решил призвать Слугу класса Ассасин.

Из-за самой их природы лишь немногие из Героических душ могли быть призваны в этом классе, и, на первый взгляд, существо в центре круга было из их числа, но…

——Я полагал, что Ассасины всегда носят белую маску-череп…

Все Героические души класса Ассасин кутались в чёрные робы и скрывали лица отличительной маской. Джестер узнал это из своих исследований.

Но женщина перед ним хоть и была в чёрном, но не носила маску. Между слоями ткани виднелось её настоящее лицо.

——В таком случае, может, мне стоит задать вопрос?..

Джестер впервые участвовал в Войне за Святой Грааль. Разумеется, эта была лишь имитацией с самого начала.

Предсказать то, как она дальше будет отличаться от японской, было невозможно.

В первую очередь, было странно, что стороны, стоявшие за этой войной - звёзды представления - ещё не раскрыли себя. Джестер предполагал, что в создании чего-то столь грандиозного, не обошлось без Айнцбернов, но он не чувствовал магов, которые могли бы быть выходцами из этой семьи.

Возможно, они хорошо скрывались… или же наблюдали издалека.

Отбросив сомнения прочь, Джестер принялся ждать следующего шага Слуги.

И затем… женщина в чёрном подняла голову. Очертания Джестера отразились в её зрачках.

— Я спрашиваю тебя…

Её взгляд по силе не уступал угрожающей атмосфере, что она излучала: глубокий и бесконечно чёрный, чистый и незамутнённый.

Маг нехотя издал тихий смешок, ожидая дальнейших слов Слуги.

Она потёрла ткань, прикрывавшую её рот, и произнесла, сознательно и деликатно:

— Ты… маг… призвавший меня… чтобы заполучить Святой Грааль?

Услышав, наконец, её голос, Джестер почувствовал облегчение и выступил вперед. Сияя новообретённой уверенностью, он распростёр руки, словно приветствуя её в этом мире.

— Да, это я———

— ...Обманчивое сердцебиение (Забания)…

Едва она произнесла это, время остановилось.

Джестер почувствовал лёгкое прикосновение к груди. Он опустил голову и увидел…

——Что эТо?

И зАтеМ—— он уВидел пЕРед егО грудЬю неЧТо, и ЗАМЕТиЛ, ЧтО оНо сЖИмаЛо чтО-То краСНоЕ, И поНял, ЧТО Это БыЛо ЕГО сердцЕ. И———

Он так и не поднял голову. Тело Джестера рухнуло на землю.

— Как?!..

Увидев, как тело их учителя в один миг стало безжизненной грудой плоти, ученики Джестера запаниковали. Их выпученные глаза взирали на разворачивавшееся зрелище.

Из спины женщины выросла третья рука, красного цвета. Она потянулась к груди Джестера…

Как странно. Эта красная рука уже сжимала сердце… и затем раздавила его.

Взгляды оставшихся магов метались между женщиной и телом учителя. Они разъярённо закричали:

— Н-негодяйка!

— Что ты сделала с господином Джестером?!

— Разве ты не Слуга?!

Поддавшись панике, маги начали доставать оружие и фокусировать свою магическую энергию.

Без всякого выражения взглянув на учеников Джестера, женщина в чёрном произнесла лишь одно.

Воистину, это было эфемерно.

— У бога нашего всесострадательного… нет чаши…

Может, они услышали её, может, нет. Так или иначе, один из учеников вытащил магический с виду кинжал и устремился к женщине, желая вонзить оружие ей в спину.

И затем…

Влажный, неестественный звук эхом разнесся по помещению, когда её плечи начали искажаться.

— …Кибериллюзия (Забания)…

Его голова разлетелась в клочья в сопровождении громкого звука взрыва. Она словно сама стала бомбой.

Услышав взрыв и увидев вспышку света, маги съёжились от страха.

Погибло лишь двое… но этого им хватило, чтобы убедиться, что против них выступила самая настоящая Слуга, существо, перед которым они были совершенно бессильны.

— Я очищу… нечестивых магов… — медленно произнесла она, замерев на несколько секунд.

Женщина словно давала магам шанс убежать… но они не спешили. Как один, они отпрыгнули назад и обрушили на неё всю силу своей магии.

Узрев столь жалкое зрелище, женщина покачала головой с едва ли не унынием в глазах…

…и без всякого намёка на жалость произнесла слова силы.

— ...Ихор мечтаний (Забания)…

И… в подвале воцарилась тишина.

Слугу в чёрном окружали трупы.

Всех магов, пытавшихся сразить её магией, по непонятной причине объяло собственное могучее пламя. Их останки были разбросаны по полу.

Единственной, кто знал, что произошло, была Слуга. Не проронив ни слова, женщина поспешила вверх по ступеням, прочь из подвала.

Она перешла в призрачную форму, не видимая ни для кого…

И исчезла в ночной тьме. Она, та, у которой когда-то не было направления в жизни, наконец, обрела четкую цель.

***

Фанатичка искала доказательства.

Доказательства того, что она действительно была человеком веры. Доказательства, что она была одной из людей Аллаха. И больше ничего.

Лишь намного, намного позже она поняла, что эти поиски сами по себе свидетельствовали о её слабой вере.

В юности она закалила себя, чтобы заслужить имя… имя, которое стало бы доказательством её веры.

Ради этого ей необходимо было обрести силу, необходимую, чтобы совершить божественное чудо.

Но необходимо было лишь одно конкретное, особенное чудо.

Воскрешение из мёртвых, быстрое и надёжное; чудо, грандиознее которого не ведали зиндики или мохаребехи.

Она принадлежала к секте, преследовавшей подобные чудеса. Хашишин, культ, религиозный по самой своей природе.

Однако даже во внутренних кругах культа её называли самой фанатичной из всех.

Все предыдущие предводители культа совершали чудо, несущее имя Шайтана, и тем самым заслуживали свой титул.

Каждый из них был шокирован её деяниями.

Никто не был готов поверить в увиденное.

Она была юной девушкой, всего лишь агнцем…

Как она смогла обуздать все чудеса, совершённые восемнадцатью предыдущими предводителями?!

Без сомнения, она закалила себя поистине геркулесовыми усилиями.

И даже говорить не стоило, что она при этом пролила немало своей чистой, незамутнённой крови.

И всё же люди секты не признали её как предводителя.

— Чего ты добилась? Лишь сымитировала уже совершённые чудеса. Это всего лишь повторение. Всё потому, что твоя вера слаба, и ты не можешь сотворить чудо своего собственного замысла.

Она определённо была талантливой.

Талантливой настолько, что освоила способности всех предводителей прошлого. У неё была сила вынести боль, через которую она прошла, укрощая свою плоть. У неё была воля, которая помогла выстоять перед всеми трудностями. Но она не была наделена талантом создать чудо собственного изобретения.

Это была лишь половина проблемы. Второй половиной была её способность освоить так много чудес, тогда как лишь на одно у любого другого ушла бы вся жизнь. Люди может даже боялись её, зная, что ей удалось достичь этих чудес всего лишь за несколько лет.

— И поэтому твоя вера слаба. Мы не можем передать титул предводителя такой, как ты.

Этот довод был всего лишь софизмом. Но она всё равно приняла его всем сердцем.

——Вот как. Моя вера недостаточно сильна.

——Как же многому мне ещё надо научиться. Я навлекла позор на чудеса предыдущих предводителей.

Она ни на кого не обиделась. Лишь продолжила закалять свои способности.

И когда был избран новый предводитель – Столикий…

Она увидела, что он был способен на всё, чего не могла она. Но она не завидовала ему. Она лишь чувствовала стыд за свою недостаточную набожность.

В конце концов, фанатичка так и не нашла доказательства своей веры и сгинула в тумане времени.

Или так оно должно было произойти…

Но что за причуда судьбы! Когда её призвал человек по имени Джестер, Святой Грааль даровал ей знания о мире и тут же указал на её предназначение.

Она должна обратить Святой Грааль - этот символ ереси - в ничто. Это было всё, чего она желала.

Но, хоть ей и было ведомо, что все предводители прошлого стремились к этому…

Она чувствовала лишь скорбь.

Она не несла обиду на предводителей, не поносила их.

Без сомнения, их вера была сильнее её собственной. Даже сейчас они были достойны её уважения.

Её ненависть была направлена на то, что сбило их с пути: Война за Святой Грааль.

Она должна была положить этому конец. Она в спешке продиралась сквозь тьму ночи, спеша найти Святой Грааль.

С учётом того, что она убила всех тех магов, у неё скоро не останется магической энергии.

Женщина всё ещё получала энергию, но она текла тонкой струйкой.

Когда поток энергии остановится, она исчезнет.

Это произойдет через несколько дней? Часов? Секунд?..

Но это было не важно.

До последней своей секунды,

Даже если её тело - лишь призрак…

Безымянная Ассасин не будет ставить под сомнение своё предназначение.

Веря, что благочестие, по крайней мере, таких же верных Аллаху, как она, будет вознаграждено,

она без всяких колебаний нарекла Святой Грааль своим врагом.

***

Несколько минут спустя.

В подвале загородного дома, где призвали безымянную Героическую душу, не было ни одной живой души, одни трупы.

К моменту ухода Ассасин эта истина лишь укрепилась.

— Кха!

Раздался чистый смех.

Но истина не изменилась.

В подвале не было ни одной живой души, одни трупы.

— Кха! Ха хахахахаха!

По подвалу эхом разнесся смех. Казалось, смеялось дитя, ликующее всем сердцем; но, в то же время смех был искажён… извращён.

Но истина по-прежнему не изменилась.

В подвале не было ни одной живой души, одни трупы.

— Ого! Какой сюрприз! Подумать только, Грааль подсунул мне столь эксцентричную особу!

Мужчина вскочил на ноги, словно чёртик из коробочки. На его правой руке всё ещё сияли командные заклинания.

— Как прекрасно…

——Я планировал пробудить Паука силой Грааля и наблюдать за тем, как этот скучный мир будет уничтожен, но…

——Понятия не имел, что у меня ещё остались «эмоции»… эти вестники человечности!

Он дрожал, охваченный эмоциями…

А истина оставалась неизменной.

В подвале не было ни одной живой души, одни трупы.

Учитывая сложившуюся истину, это значило лишь одно. Маг Джестер Картур, который сейчас задыхался от эмоций, был трупом.

— Какой пафос! Какая красота! Как очаровательно, блистательно, изысканно, живописно, мило! О, какую же трагическую ошибку я допустил… Когда однажды у меня было так много времени и так мало дел, я должен был постичь Ars Poetica! Не могу подобрать слова, чтобы описать её благочестие!

Не обращая внимания на разбросанные по подвалу тела, Джестер начал расстёгивать рубашку. На его голой груди возникли магические символы, совершенно не похожие на командные заклинания.

Это было кольцо из шести красных знаков, по форме схожее с барабаном револьвера.

Однако один из знаков - ближайший к его левой груди - почернел.

— Она сокрушила моё концепт-ядро с такой лёгкостью! Я был осторожен как никогда, но ей было всё равно! Своей рукой она может обратить в ничто существо даже сильнее меня!

Джестер прикоснулся к потемневшему знаку, и его палец погрузился в грудь. Что странно, из знака не упало ни капли крови. Он погрузил свою руку по самое запястье в эту мутную топь цвета сырой плоти и вцепился в собственные внутренности.

— Моя душа мага была полностью уничтожена.

Затем, словно шестерня, или, скорее, словно барабан револьвера, шесть знаков повернулись. Потемневший знак сместился к боку, а его место у груди заняла новая красная метка.

И затем, едва шесть знаков сменили положение, его тело и лицо начали пульсировать. Спустя мгновение он уже выглядел как совершенно другой человек.

Он извлек палец из груди и коснулся им потемневшей отметины на боку. В экстазе он потер её пальцем.

— Это концепт-ядро оберегали бесчисленные слои защитной магии. И несмотря на это, она проломила их все своей красной рукой. Её пальцы достигли самого ядра моего естества… Рука, такая простая и, в то же время, такая дьявольская! И ещё - нет, поэтому! - она прекрасна! Благородный Фантазм - что за чудо!

Он продолжал говорить с трупами, разбросанными вокруг, чистым резонирующим голосом. Разумеется, они не отвечали.

— Я удивлён, что она смогла использовать столь ужасающую технику без колебаний так много раз. Будь у неё доступ к энергии любого другого мага - обычного, не такого, как я - она бы израсходовала её всю в мгновение ока.

Он улыбнулся, сверкнув необычно острыми клыками, в сторону алтаря из тел и продолжил говорить сам с собой гремящим, практически завораживающим голосом.

— Полагаю, я ещё не совсем устал от этого мира… Эта прекрасная Ассасин! Её благочестие! Я не могу позволить ей исчезнуть без имени!

Это… были слова, которые могли произнести лишь те, кто видел её прошлое.

Через связь Мастера и Слуги, первый мог видеть мысли и воспоминания второго в виде снов.

— Разумеется, нет! Кто осмелится дать сгинуть в небытие такому добру?!

Если Джестер говорил правду, это значило, что он узнал о её вере через сон, пока лежал мертвым, но…

— Я дам тебе имя! Твоё прекрасное лицо; прекрасная душа; прекрасная сила; твоя прекрасная вера… Я оскверню их, развращу, умалю, искажу, унижу их все! Разве найдётся удовольствие лучше этого?!

Он рассмеялся всем сердцем. Его лицо приобрело нехороший оттенок.

— О наслаждение! О непостоянство! О красота! Я заставлю эту прекрасную Ассасин склониться передо мной и разрушу её веру! А когда я выпью последнюю каплю её силы… о, что это будет за зрелище!

Сердце Джестера билось в эйфории, когда по земле от его ног начала расползаться тень.

Она была глубокого красного цвета - как знаки на его груди.

Окружив тела учеников Джестера, тень отделилась от земли и стала багряной волной, захлестнувшей трупы.

И затем тень вернулась в тело Джестера. Её цвет был глубже прежнего.

За несколько секунд от тел остались лишь скелеты.

— Святой Грааль? Разрушение мира? Это тоже чудесно! Допускаю. Но что за мелочь! Они меркнут в сравнении с ней!

И затем…

Он, живой труп - вампир - пришёл в экстаз, представляя вкус крови Слуги, в то время как глаза его ярко светились жизнью.

— Мы с тобой оба еретики в этих землях, так что будем лучшими друзьями! Ха… Хахахахахахахахахахаха!

И так, даже не заключив нормального контракта…

Мастер Слуги класса Ассасин вдохнул в Войну за Святой Грааль ядовитую тьму.

Он смеялся, смеялся и…

Пролог IV. Кастер.

Пролог IV

「Кастер」

В комнате было темно.

Через небольшую щель в жалюзях была видна крыша соседней высотки.

Судя по фону за высоткой, было похоже, что комната находилась гораздо выше неё и располагалась где-то в центре Сноуфилда.

За окном сияли звезды.

Комната, освещённая бледным звёздным светом, чем-то напоминала современный офис.

Во всём, начиная от рядов столов с компьютерами и заканчивая кондиционером на потолке, не было ничего необычного. Можно было с легкостью забыть, что эта комната тоже была частью сцены, на которой развернулась Война за Святой Грааль.

Ни одна из флуоресцентных ламп не была зажжена. Во мраке раздался величественный голос мужчины-лидера…

…как будто говоря, что этот город сам был Войной за Святой Грааль.

— Что ж, ладно… похоже, остальные пять Слуг были призваны, — многозначительно произнёс он.

— Это так. На данный момент, нам удалось установить личность только одного Мастера, Тины Челк, заключившей контракт с Королём героев. Мы не смогли связаться с мистером и миссис Куруока, которые хотели присоединиться к нам. Мы также осведомлены о множестве других магов в городе, но, к сожалению, установить, кто из них владеет командными заклинаниями, не удалось.

— Вот как, — отозвался мужчина с едва скрываемыми расстройством и разочарованием в голосе. — Система наблюдения за всем городом оказалась на удивление бессильной.

Женщина спокойно продолжила свой доклад:

— Мы наблюдали за одним магом, который прямо в парке средь бела дня показал свои командные заклинания и призвал Слугу. Однако Слуга произвёл некую необычную иллюзию, не раскрыв себя. Тем самым он избежал внимания нашего агента, который был неподалеку, замаскировавшись под обычного жителя, загорающего на солнце. Поначалу мы думали, что этот маг – идиот, но он оказался довольно способным.

— И вы не установили личность Героической души? Ничего?

— Боюсь, нет. Кроме того, в отношении первой призванной Героической души – хоть призыв и

состоялся прямо в городе, нам не удалось что-либо понять из данных наблюдения. Мы уверены, что Героическая душа была призвана, но больше нам ничего не известно, даже место проведения ритуала.

— Хм… Полагаю, это дело рук той правительственной шайки, судя по тому «заявлению».

Должно быть, он имел в виду то, что произошло между Фалдеусом и Рангалом несколько дней назад.

Однако женщина, его подчиненная, отрицательно покачала головой.

— Боюсь, вряд ли. Первый призыв состоялся именно в тот момент, когда они сделали своё заявление.

— … В таком случае, первый призыв, скорее всего, был совершён семьёй Куруока, — он бесшумно встал с кислым выражением лица. — Быть по сему. Так или иначе, самой большой проблемой является Король героев. Нам надо лишь избавиться от него.

— Есть.

Тишина уже начала опускаться на комнату… как вдруг зазвонил телефон.

Главный нехотя снял трубку и деловито произнёс:

— … это я.

— Здаров, братан! Как делишки?

Мужчина нахмурил брови.

— Кастер. Чего ты хочешь? — ответил он.

— Да ладно, мужик, ты чего! Слышь, я тут зомбоящик смотрел, и знаешь, что?! Они сказали, что некоторые местные бабы берут за ночь миллионы баксов! Это законно?!

— …что, если так?

— Слышь, сними мне одну на сегодня. Выручи братюню.

Мужчина на другом конце провода был прямолинеен. Очень прямолинеен.

— Я тебе не брат, — у главного дёрнулась щека.

— А чего так, мужик? Неужто забыл, как мы на крови поклялись?! Мы братья по крови! Мне нравится, как это звучит… братья по крови. Я пошарил в Интернете - похоже, народ в Скандинавии периодически такую хрень делает. Во, что нарыл!

— …Ты, Героическая душа, заключил контракт со мной, твоим Мастером. Это точно описывает нашу связь, — у главного задёргался глаз, его хватка на телефонной трубке всё усиливалась.

На тыльной стороне его ладони отчётливо виднелись командные заклинания.

В таком случае, мужчина на другом конце провода, должно быть, был его Слугой. Странно, что они были так далеки друг от друга как в физическом смысле, так и в смысле их отношений. То, что Мастер и Слуга общались по телефону, было очень необычно.

Слуга проворчал: «Ты просто не въезжаешь, мужик» - и тут же затараторил, видимо, желая надавить на Мастера:

— Не пойми меня неправильно, лады? Моя работа - создавать героев. Сам же я ни фига не герой, это уж точняк. Но если хочешь относиться ко мне как к герою, то пожалуйста. Особенно, когда дело касается дамочек. Нет, погодь, если подумать, то, разумеется, я герой! То есть, сам подумай - как может мужик чпокать сотни цыпочек и стругать тысячи детишек и не быть при этом героем вечных девственниц!

— Заканчивай со своими неправдоподобными байками. Если у тебя есть время на ложь, значит, работа простаивает. Возвращайся к своим обязанностям.

— Хосспади! Мне и дальше этим заниматься? Войди в моё положение, мужик! Слушай. Всё, что я хочу от Святого Грааля, это вкусная еда и горячие девочки. Но что ещё важнее, я хочу посмотреть, какая из этой войны получится драма и что случится с её участниками в конце. Вот и всё! Но такими темпами у меня чердак уплывет от всей этой работы ещё до конца войны!

Главный вздохнул и утешил Кастера, вняв его жалобам:

— Я приготовлю для тебя еду и женщин. А теперь как можно быстрее возвращайся к работе. Создавай ещё более величественное оружие.

— Мужик, ну ты и зануда. Знаешь, вообще-то это даже не моя специальность. Не забывай этого, лады? Кроме того, если тебе нужен подельщик, то есть люди поискуснее меня! Вчера я ползал по сети и вычитал про мужика по имени Элмир де Хори. А, ещё я слышал слух - предположительно, есть ещё один парень, который может использовать какую-то супер-ультра-крутую магию, чтобы копировать вещи раз за разом!

— Обычные копии нам не нужны. Подделка, не способная превзойти оригинал, будет бесполезна против Короля героев.

— Ха! Значит, тебе нравятся мои приспособления?! Я так счастлив, сейчас разрыдаюсь. А вот хрен тебе! Обломись! Мудила. Если бы я знал, что всё так обернётся, то не стал бы шутить о том, что мои истории лучше правды, когда поднялся весь этот гам о подделывании. В смысле, это же полное дерьмо. Это было сто лет назад. Я вовсю резвился с Клеопатрой и Ян-гуйфей, и тут приходишь ты и вытаскиваешь меня из постели! Посмотри на меня сейчас! Я тут горбачусь, делаю твою грязную работу! Я не такого ожидал, мужик! Это же чушь. Кто захочет слушать такую историю?! Отвяжись!

— Не пойми меня неправильно. Я выбрал тебя не за анекдоты о твоей жизни. Всё довольно просто - я верю, что у тебя есть сила создавать истории, которые превосходят даже величайшие легенды прошлого. И сила придавать им форму, — сказал Мастер, усмиряя его разочарование. Он сразу же понял, что рассказы Кастера были полны лжи.

— Ха! Слушай, братан, мне начхать на твои комплименты. Эй, я придумал! Возьми свои комплименты и… напиши на их основе книгу! И затем прочти её своей старушке. Пока я буду кувыркаться с ней в постели! …Слушай, если ты серьёзно соберёшься это делать, то сначала покажи наброски мне. Видишь ли, править дерьмовые тексты у меня получается гораздо лучше, чем писать легенды, так что…

Не дослушав Кастера, мужчина повесил трубку.

Поток слов иссяк, и комната вновь погрузилась в тишину.

Он продолжил говорить, словно беседы с Кастером не было вовсе:

— Гильгамеш, Король героев… Похоже, его безымянный меч и бездонная сокровищница доставят нам кучу хлопот.

Мужчина вновь встал со своего кресла и медленно начал вышагивать по комнате, заведя руки за спину.

— У меня нет иного выбора, кроме как задавить его числом до того, как он достанет свой меч. Мы должны использовать все доступные средства, чтобы ослабить его… и затем убить, с почестями.

С каждым шагом он оставлял могущественную - даже угрожающую - ауру. Словно сама тьма мерцала цветом крайности.

— Однако лишь количества будет недостаточно, чтобы победить его. В конце концов, не говоря уж о невосприимчивости к физическим атакам, Героические души несравненно сильнее даже лучших атлетов. Разумеется, Кастер, которого я призвал, исключение. Следует думать, что в потасовке даже я буду лучше него… но сейчас не это моя проблема.

Он покосился в сторону, словно сказав что-то лишнее, затем взял себя в руки и продолжил вышагивать по комнате.

— Опять же… что если люди смогут научиться пользоваться Благородными Фантазмами?

В контексте Войны за Святой Грааль «Благородный Фантазм» был практически богоподобной способностью, которой обладал каждый герой. Взять, к примеру, меч Ама-но-Муракумо из легенды о Ямато Такеру. Он, как и все Благородные Фантазмы, является символом героя, который им обладает, и высвобождает могучие силы своего владельца.

Естественно, такие вещи не найдёшь на дороге и не купишь в оружейном или антикварном магазине. Воистину, едва ли будет преувеличением сказать, что призыв Слуги равносилен призыву Благородного Фантазма. Такова невообразимая сила Фантазма - дикой карты, которая может переломить ход битвы.

— Кроме этого, полагаю, что каждое такое оружие значительно сильнее, чем оригиналы, на которых они основаны. Что тогда?

Забредя глубоко во тьму комнаты, мужчина остановился перед стеной и…

…поднял правую руку, на которой были запечатлены командные заклинания, коснувшись переключателя. В комнате зажглось освещение.

В помещении, внезапно потонувшем в свете…

…выстроились в линию от стены до стены люди. Каждый был одет в чёрное.

Но это не были чёрные одеяния, обычные для магов, однако… на их поясах висела отличительная часть экипировки, словно символ власти.

Мужчины и женщины не стояли в каком-то определённом порядке. Все они, возможно, человек тридцать, были офицерами полиции.

Каждый стоял по стойке смирно, чёрные формы создавали впечатляющую атмосферу. Они сжимали в руках оружие. У каждого разное.

Что за странное зрелище.

Эти офицеры полиции с каменными лицами держали в руках мечи, луки, щиты, копья, цепы, косы, дубины и многое другое. Более того, у каждого на поясе висели наручники и кобура с пистолетом. С таким видом они не вписывались в пределы разумного, скорее, в царство абсурда. У одного на плече даже лежала золотая аркебуза. Они словно были эстрадными артистами в полицейском обмундировании, которые шли на представление, посвящённое рекламе туризма в окрестностях Сноуфилда.

Однако, что странно, любой мало-мальски умелый маг при их виде не засмеётся, а, скорее всего, упадёт в обморок.

Их оружие так и сочилось силой, закалённой магической энергией. Силой, которая словно вытравляла сам воздух этой комнаты.

Эти Благородные Фантазмы все были подделками.

Но даже так они были сильнее своих изначальных легенд.

— ——Двадцать семь чудовищ (Клан Калатин)——

— Это были кельтские воины, скрестившие мечи с Кухулином. Это будет ваше кодовое имя, которое вступает в силу немедленно.

С удовлетворением глядя на эту впечатлявшую, но не вписывавшуюся в обстановку силу…

…он, начальник полиции Сноуфилда, распростёр руки и заявил следующее:

— Мои слова, может, и значат мало, но, как начальник полиции, я гарантирую. Как маг, я клянусь…

— Вы - правосудие во плоти.

Услышав это, шеренга полицейских в идеальном унисоне щёлкнула каблуками. Как один, они отдали честь начальнику полиции, который был их Мастером и, в то же время, их шефом.

При взгляде на это любого проницательного человека настигло бы понимание.

Они не были обычными офицерами полиции

: скорее они прошли какую-то особую тренировку, выходящую за рамки их профессии.

Их организация установила «сеть», окутавшую весь город.

Всё, что им нужно было от Слуги, это его талант создавать Благородные Фантазмы, в чём ему помогали все их подчинённые-маги.

Другими словами…

Будучи обычными людьми, они, тем не менее, нанесут поражение Героическим душам, пошатнув тем самым сами основы Войны за святой Грааль.

Какая судьба ждала их в конце?..

Эту историю человек, призванный как Кастер, ещё не закончил писать.

***

Даже у неписаной истории, однако, есть слушатели.

Стоило полицейским удалиться, как по комнате эхом разнеслись звуки изысканного рукоплескания.

— ...Что ты здесь делаешь? — не поворачиваясь, с досадой проворчал начальник. Его голос, в котором чувствовалось очевидное отвращение, был настолько мрачным, что, казалось, мог содрогнуть до основания душу небольшого животного.

После этих слов из тени возникло лицо той, что хлопала в ладони.

— В чём дело? Такое ощущение, что ты мне не рад. Неужели мне нельзя заскочить к тебе просто так?

Внешне девочке было лет немного за десять. На ней было платье в стиле готической лолиты с преобладавшими чёрными и белыми тонами, а в руках она сжимала чрезмерно украшенный зонтик, несмотря на то, что находилась в помещении.

— По крайней мере, здесь не место посторонним.

— О, значит, я теперь посторонняя? Что-то ты стал слишком заносчивым для новичка.

Хихикнув, девочка покрутила своим зонтиком. Несмотря на сварливые замечания, она, судя по всему, пребывала в хорошем расположении духа.

— И всё же это был просто шедевр. Как ты сказал? "Вы - правосудие во плоти". Что за представление. Если бы я присуждала "Золотую малину", то без всяких колебаний отдала бы тебе премию за худшую мужскую роль.

: скорее они прошли какую-то особую тренировку, выходящую за рамки их профессии.

Их организация установила «сеть», окутавшую весь город.

Всё, что им нужно было от Слуги, это его талант создавать Благородные Фантазмы, в чём ему помогали все их подчинённые-маги.

Другими словами…

Будучи обычными людьми, они, тем не менее, нанесут поражение Героическим душам, пошатнув тем самым сами основы Войны за святой Грааль.

Какая судьба ждала их в конце?..

Эту историю человек, призванный как Кастер, ещё не закончил писать.

***

Даже у неписаной истории, однако, есть слушатели.

Стоило полицейским удалиться, как по комнате эхом разнеслись звуки изысканного рукоплескания.

— ...Что ты здесь делаешь? — не поворачиваясь, с досадой проворчал начальник. Его голос, в котором чувствовалось очевидное отвращение, был настолько мрачным, что, казалось, мог содрогнуть до основания душу небольшого животного.

После этих слов из тени возникло лицо той, что хлопала в ладони.

— В чём дело? Такое ощущение, что ты мне не рад. Неужели мне нельзя заскочить к тебе просто так?

Внешне девочке было лет немного за десять. На ней было платье в стиле готической лолиты с преобладавшими чёрными и белыми тонами, а в руках она сжимала чрезмерно украшенный зонтик, несмотря на то, что находилась в помещении.

— По крайней мере, здесь не место посторонним.

— О, значит, я теперь посторонняя? Что-то ты стал слишком заносчивым для новичка.

Хихикнув, девочка покрутила своим зонтиком. Несмотря на сварливые замечания, она, судя по всему, пребывала в хорошем расположении духа.

— И всё же это был просто шедевр. Как ты сказал? "Вы - правосудие во плоти". Что за представление. Если бы я присуждала "Золотую малину", то без всяких колебаний отдала бы тебе премию за худшую мужскую роль.

— Я не пытался устроить представление. Лишь констатировал факт.

— О? Что я слышу? Неужели ты всерьёз веришь, что олицетворяешь правосудие? Ты один из тех, кто затеял эту великую аферу, помни.

— Это так, — неустрашимо произнёс начальник, и девочка расхохоталась.

— Ого! Мне бы такую наглость! Это не очень-то патриотично, разве нет? То есть, если бы ты действительно любил эту страну, то не называл бы всё это "праведным"!

— Может, я и не патриот, и не благочестивый слуга Господа, но я горжусь тем, что мои действия есть лишь результат убеждений.

Говоря так, словно он пытался убедить, скорее, самого себя, чем девочку, начальник продолжил:

— Разумеется, я не стану заявлять, что наше правосудие способно сравниться с таковым у Грааля. Если того потребуют обстоятельства, мы можем стать врагами не только Ассоциации и Церкви, но и самой системы Войны за Святой Грааль.

— Не волнуйся ты так. Рулер не будет присутствовать на этой войне, — сказала девочка, махая рукой и тем самым будто насмехаясь над словами начальника, которые он произнёс с такой решимостью.

— Что?

В следующий миг тон улыбки девочки внезапно изменился.

— И даже если Рулер появится после того, как эта затея перерастёт в настоящую Войну за Святой Грааль, будет уже слишком поздно.

Её улыбка всё ещё была невинной, но теперь девочка походила на жестокое дитя, ритмично давящее своей туфлей вереницу муравьев.

— Война за Святой Грааль города Сноуфилд перерастёт из фальшивой в настоящую и отклонится от первоначального курса. Когда это произойдет, Рулер не сможет остановить это или даже вмешаться. Мы будем издеваться над Войной за Святой Грааль, как нам захочется! — триумфально продолжала она, утопая в экстазе. — Разве ты не видишь, как это замечательно? Никогда не думала, что у меня появится ещё один шанс поиграться с этой святой девой, после чего обратить её в кучку пепла, которая даже на свиные помои не потянет! О, это невероятно! Надеюсь, Рулер появится! У меня не получилось сломить её дух тогда, но в этот раз ей не удастся заполучить лавры героя! Она сгинет как Рулер, который не смог исполнить свой долг! Уверена, уж это её точно проймёт!

В этот момент её улыбка вдруг стала такой же, как прежде, а возбуждение угасло.

— Тебе не кажется, что это просто замечательно? — спросила она начальника.

Его ответ, однако, был краток.

— ...Я сделаю это, если потребуется, но не считаю этот поступок похвальным.

— Ты слишком скован. Прямо сама правильность, никакого разнообразия, — поддразнивающе произнесла девочка, крутя в руках зонтик. - Разве ты ещё не устал строить из себя героя? Знаешь, всё гораздо проще, когда знаешь, что ты злодей. Что бы ты ни делал, от всего можно отмахнуться словами "потому что я плохой". Или же "потому что я безумец". Безумствовать тоже очень просто.

Затем, злобно прищурившись, девочка добавила последнее, саркастичное замечание:

— Ой, с правосудием ведь всё точно так же! Прости!

Сказав это, девочка развернулась, чтобы уйти, но вдруг резко остановилась, оглянулась и спросила начальника:

— Ах да, мистер Фальшивый Кастер ведь хотел женщину? Почему бы мне не составить ему компанию?

— Возвращайся в штаб-квартиру. Без ненужных изменений маршрута.

Получив ответ, сочащийся крайне напряжённой, практически убийственной яростью, она пожала плечами и вновь повернулась к начальнику спиной.

— Да, да, буду ждать свой черёд, как послушная девочка...

После того, как она открыла дверь и покинула помещение, начальник плюнул, словно ядом:

— Строй из себя главную, пока можешь, старая сучка.

Но на его лице не было ни улыбки, ни самообладания… Любой, кто увидел бы его сейчас, воспринял бы это, как слова того, кто не умеет проигрывать.

Но даже если бы это было так, его разум остался бы незамутнённым. Его убеждённость уже давно стояла выше гордости и даже собственной жизни.

Пролог V. 「Райдер」

Пролог V

「Райдер」

В заключение можно было сказать, что «он» был существом настолько чуждым, насколько только мог.

«Он» был призван на эту фальшивую Войну за Святой Грааль как Слуга класса Райдер.

«Его» существование было доказательством того, что эта Война являлась фальшивкой; доказательством, что цель этой Войны меньше всего была достойна названия «Святой Грааль».

Лишь по названию «он» был Героической душой, «он» ни в коей мере не был Героем.

Значит, Мстительный дух? Демонический дух? Нет. Ни то, ни другое «ему» не подходило. В некоторых местах его описывали как «проклятье», тогда как в некоторых религиях «он» считался «божественной карой».

В Войне за Святой Грааль Слуги избираются из прошлого и будущего - из всех временных эпох человеческой истории.

Классы, в которых призываются Слуги, выходят за пределы времени. Может быть призван как герой прошлого, известный лишь по мифам и легендам, так и

герой из будущего, ещё не родившийся в этом мире. Если бы Война за Святой Грааль существовала во времена Амакусы Широ, он, возможно, смог бы даже призвать самого себя из будущего, в котором он станет иконой героизма.

С этой точки зрения… «он» существовал с незапамятных времён и, скорее всего, будет существовать в далёком будущем. «Он» жил меньше и, в то же время, дольше всех.

И поэтому «он» - существо с физическим присутствием, хоть и не Героическая душа…

Даже в этот самый момент нет сомнений в том, что «он» продолжает забирать жизни обитателей этой планеты.

Воистину, возможно, тем самым «он» «сам» может предоставить пищу для жизни, чтобы всё начать заново.

***

Как прекрасно.

Такова была мысль одной девочки, пока она смотрела на то, что раскинулось перед ней.

Это был знакомый ей город.

Это был город, в котором она выросла. Множество зданий возвышалось над ней, впиваясь своими верхушками в бескрайнее небо с такой силой, что, казалось, они были готовы поглотить и её тоже.

Здесь, недалеко от центра города Сноуфилд, пересекались две главные дороги «север-юг» и «запад-восток». С высоты небес они были похожи на огромное распятие, связующее звено всего города.

Случайный наблюдатель, видевший лишь эти большие дороги, вполне мог бы представить, что находится в городе столь же большом, как Нью-Йорк или Чикаго. Действительно, эти дороги уходили за черту города и вклинивались в разнообразное природное окружение Сноуфилда с таким рвением, словно доказывали, что являются его частью… нет, что они по сути были кульминацией, совершенством всей природы.

Но… что-то было не так.

И девочка считала этот город, в котором выросла, прекрасным именно потому, что что-то было не так.

Она стояла в центре огромного перекрёстка, который сам по себе был центром города.

Это был оживлённый перекресток, который пешеходы могли переходить как угодно… но, разумеется, в определённый момент поток машин возобновлял движение, вынуждая горожан освободить дорогу.

И всё же она стояла там более десяти минут.

Огни светофоров прошли по своему циклу уже много раз.

Но… стояла тишина. Ей не просигналила ни одна машина.

И так оно и должно было быть…

…поскольку поблизости не было ни одного человека.

Пустой перекрёсток.

Дорога, свободная от машин.

Она заметила, что было так тихо? Опять же, заметила ли она даже отсутствие запахов?

С середины проезжей части было отчётливо видно, что на дорогах не было ни одной живой души.

Девочка представила красный ковёр цвета асфальта, самую противоречивую вещь. Она была поражена красотой скопления высоких зданий вокруг неё.

В отсутствие людей бетон - символ человечества - казался прекрасной частью природы, возвышавшейся из земной тверди.

Если бы здания были деревьями, каким же гармоничным и огромным лесом был бы тогда этот город. В таком случае башня мэрии, самое высокое из всех зданий, была бы древнейшим древесным старцем из всех.

Она не знала, почему была здесь.

Поэтому она бродила по городу в поисках ответа.

Но это навевало на нее печаль.

Хоть она и находила этот мир прекрасным без людей, ей было одиноко.

Поначалу она не чувствовала ничего, кроме одиночества, но через несколько дней привыкла к этому.

Действительно. Она блуждала по этому пустому городу очень, очень долго.

Где-то через три месяца она перестала считать дни.

Её ни разу не мучил голод, хоть она и не знала, почему. Днём она бродила по городу, а с закатом засыпала.

Ночью в пустых зданиях зажигались огни. Она смотрела в ночное небо, звёзды успокаивали её. Мало что могло быть тревожнее, чем вид огней в безлюдных домах, но она уже давно привыкла к абсурдности города без людей.

Когда одиночество покинуло её сердце, оставшуюся после него пустоту заполнило удовольствие, которое она чувствовала от пребывания в пустом городе.

Побродив какое-то время по городу, она легла прямо посреди перекрестка и праздно устремила взгляд в ночное небо.

——Папа. Мама.

Перед её внутренним взором возникли лица родителей.

——Мне жаль. Я не смогла сделать это правильно.

Её первым инстинктом было извиниться.

Но затем она поняла, что не сделала ничего, за что стоило бы извиняться, и…

В ней проснулись две старые эмоции.

Первой было одиночество, вытекающее из невозможности встретить кого-либо.

Второй же…

***

Центральная больница Сноуфилда.

Огромное, выкрашенное в белый цвет здание стояло в центральном районе города Сноуфилд.

На первый взгляд, оно походило на музей искусств. Но на деле, однако, это была большая больница, снабжённая самым продвинутым оборудованием в городе.

Это был замок излечения. Множество больных стучало в его двери в поисках лечения у хирургов, психологов и прочих специалистов.

Разумеется, не все приходили просто на процедуры. Многие находились в больнице по иным причинам.

— …Боюсь, я должна вам сообщить, что вашей дочери будет сложно прийти в сознание в нынешнем состоянии, - сказала доктор мужчине и женщине.

Они переглянулись. На вид им было за тридцать, азиаты. Похоже, они были более чем немного взволнованы.

— Наша дочь лежит в больнице уже год… Это признак того, что её состояние ухудшилось? – спросил мужчина на беглом английском.

— Физических симптомов ухудшения состояния вашей дочери нет. Тем не менее, чем больше времени человек проводит в коме, тем меньше шанс очнуться от неё.

Пациентка пребывала в коме уже год, но всё ещё не пришла в сознание. Она вошла в вегетативное состояние. Лишь её тело продолжало развиваться, да и то медленными темпами.

Ей было всего десять лет и три месяца.

Кто знает, что с ней произошло. Однажды она просто внезапно потеряла сознание и не очнулась, и поэтому родители, ужаснувшись, доставили её в больницу.

Обследование показало, что её тело изобиловало поражениями тканей, в частности вокруг черепа.

После биопсии одного из поражённых участков выяснилось, что повреждения вызвал неизвестный штамм бактерий. Доктора запаниковали, опасаясь эпидемии в стенах больницы.

В итоге бактерии оказались не заразны, поэтому то, как девочка сама умудрилась заразиться, осталось загадкой.

Доктора хотели отправить её в больницу с более продвинутым оборудованием, но по той или иной причине им отказали, и поэтому девочка осталась под наблюдением в этом муниципальном учреждении.

— Мы не выявили никаких изменений в состоянии бактериального заражения. К сожалению, это значит, что бактерии будут продолжать препятствовать церебральным функциям. Повреждения не столь велики, чтобы вызвать некроз, но, тем не менее, они сильно мешают работе мозга, — доктор говорила так успокаивающе, как только могла.

— Вот как… — отозвалась женщина с тревогой в голосе.

— Не забывайте, это не значит, что надежды на выздоровление нет. Были случаи, когда больной провёл в вегетативном состоянии десять лет и пришёл в сознание. Чем больше мы узнаем о геноме бактерии, тем больше методов лечения нам станет доступно. Прошу, не теряйте надежды.

Она изо всех сил старалась воодушевить их, но…

Отец девочки сник ещё сильнее.

— Забудьте про её сознание… репродуктивные функции ещё действуют? — спросил он.

— …Прошу прощения?

Сначала она даже не поняла, о чем её спросили.

Она просто не могла понять, что он хотел сказать этим своим «забудьте про её сознание». Ненадолго воцарилось молчание.

Вскоре мужчина заговорил вновь, не желая уступать тишине. Он произнёс, дополнив свой вопрос деталями:

— Я хочу знать, нормально ли развиваются её яичники и матка… или, по крайней мере, только яичники.

— Э… ну, поражение тормозит развитие лишь тех участков мозга, где оно локализовано, так что это не оказывает никаких неблагоприятных эффектов на другие органы, но… — доктор лишь сказала ему всё, как есть, всё ещё не в силах сообразить, к чему он задал такой вопрос.

Но…

Услышав её ответ, родители вновь переглянулись. Их лица прояснились.

— Правда?! Что ж, в таком случае, огромное Вам спасибо! Мы продолжим оплачивать её больничные счета, так что, пожалуйста, продолжайте заботиться о нашей дочери!

— Прошу прощения? Это не… Я хотела сказать…

— Мы очень благодарны Вам, доктор! Видишь, дорогая? Не нужно больше беспокоиться об этом.

— Действительно, милый. Идём… нам нужно приготовиться к сегодняшнему событию.

Молодая пара, оставив доктора в полном недоумении, покинула больницу в приподнятом настроении.

Она понятия не имела, что было бы уместно сказать, и поэтому просто молча смотрела им вслед.

— Боже мой… Да что с ними было не так?..

Вероятно, кома дочери совсем довела их. Когда они в следующий раз придут в больницу, она посоветует им обратиться к специалисту.

Размышляя о странной паре, она прошла через внешнюю дверь стерильной комнаты.

После процедуры обеззараживания газом и ультрафиолетом открылась вторая, внутренняя дверь, за которой её взору предстала больничная койка.

На ней лежала девочка с капельницей для парентерального питания.

На первый взгляд могло показаться, что девочка просто спала, но её лицо было истощённым и безжизненным, и не похоже было, что она когда-либо придёт в сознание.

— …Даже если твои родители бросят тебя, я так не поступлю. Я никогда не откажусь от тебя.

Единственным звуком, который издавала девочка, было её дыхание. Глядя на неё, доктор с ещё большей решимостью начала проверять её капельницу и жизненные показатели.

И затем… она обнаружила нечто необычное.

— ….Что?

Она заметила аномалию, пока разминала неподвижные конечности девочки.

На её правой руке появилось нечто красное.

— Что… это такое?..

Она пригляделась к руке девочки. Там были багряные символы.

— Татуировка? Но кто?..

Доступ в палату девочки строго контролировался, посторонние не могли просто войти сюда и сделать татуировку. Кроме того… когда она осматривала девочку сегодня утром, то определённо не заметила ничего необычного. По спине доктора пробежали мурашки.

— Это какая-то… шутка?

Хоть она никак не могла знать о существовании магов…

Эти отметины были, без сомнения, командными заклинаниями.

***

…была смесь боли и страха.

Она была очень юна, но когда вспомнила, что родители сделали с ней, когда она была ещё младше…

Это определённо не было жестокостью. Скорее, рационально применённой любовью.

— Мы сделаем из тебя знаменитого мага.

Говоря эти слова, они осыпали её любовью. Несмотря на юный возраст, она это понимала.

И все же её снедала боль.

Боль больбольбольбольбольбольболь преобладала в её детстве. У неё должны были быть приятные воспоминания, радостные воспоминания, грустные воспоминания, но их все затмевала непреодолимая боль.

- Мне жаль. Я всё сделаю правильно…

Даже пытаясь забыть, она не могла перебороть боль.

Будь это обычная жестокость, она бы просто запечатала это всё в себе.

К несчастью для неё, она действительно чувствовала, что родители любили её.

Действительно, поэтому она не могла сбежать. Ей не оставалось ничего, кроме как терпеть.

С ранних лет она верила, что может отплатить родителям за любовь своими страданиями.

Увы, она не понимала, что родители не любили её как человека. Они любили её как сосуд для продолжения рода - как своё будущее в мире магии.

Её родители заботились о магической родословной, и на самом деле их предки были среди тех, кто выкрал механизмы настоящей Войны за Святой Грааль.

Обретённые знания имели отношение не только к Войне за Святой Грааль. Они также раздобыли систему энтомомантии, принадлежавшую одному магу, и быстро подогнали её под свои нужды.

У них была цель - разработать новый способ модификации плоти с помощью насекомых ещё меньшего размера.

После десятилетий проб и ошибок они, наконец, были на пути завершения своей псевдоэнтомомантии.

Они использовали улучшенные магией бактерии, которые должны были пойти на пользу носителю.

Будучи правильно внедрёнными в тело юного мага, бактерии усилят его Магические цепи. Таков был их план.

Доведя до совершенства свои техники, они выбрали своего первенца в качестве подопытного субъекта. Она испытывала ни с чем не сравнимую агонию. Хоть её тело практически не изменилось, Магические цепи претерпели запредельное усиление.

По мере взросления её цепи приближались к своему совершенству. Ей оставалось лишь унаследовать магию семьи, после чего их план завершился бы оглушительным успехом, но…

К несчастью, некоторые бактерии вышли из-под контроля, и всё ещё юная девочка лишилась сознания.

Дабы удостовериться в том, что у их дочери с усиленными Магическими цепями ещё будет шанс стать наследницей, они положили её в больницу. Разумеется, к этому моменту она уже не интересовала их как личность.

И затем…

Все еще не зная, что родители покинули ее, она блуждала без конца по миру своих грез, расщелине между жизнью и смертью.

Возможно, из-за того, что бактерии изменили ее, сны были невероятно реалистичны. Но, в конечном счете, это был лишь мир, в котором она не чувствовала ни вкусов, ни запахов. Это был лишь сон.

— Мне жаль. Мне жаль… Я не хотела!..

Испытывая мгновения своего прошлого, она кричала в этом пустом мире. Её переполняла магическая энергия, но ей не хватало знаний. Она была ведьмой… бессильной ведьмой.

В своём сне она собирала все свои силы… и кричала. Снова и снова.

Словно желая поддержать её в этом мире грез, Магические цепи работали на полную катушку.

— Я всё сделаю правильно! Я вынесу боль!

И хоть она не знала, что именно должна сделать правильно…

— Поэтому, пожалуйста… пожалуйста, не покидайте меня! Не покидайте меня!..

И вдруг… она увидела вспышку света.

Могучий порыв ветра, рёв в беззвучном мире.

Она не знала, что происходит. Вскочив на ноги, она окинула взглядом перекрёсток и…

Дороги покрыл чёрный туман.

Что-то изменилось, но она не могла понять, что именно. Она просто стояла, ничего не понимая, когда внезапно раздался голос.

Это был резкий звук, похожий на гул двух роёв насекомых, дерущихся между собой.

И всё же это были слова… слова со смыслом.

— Я СПРАШИВАЮ: ТЫ МОЙ МАСТЕР?

Она не могла знать, что эти слова значили, однако…

Этот Слуга был чрезвычайно странным.

Для начала, у «него» не было личности, как и природы героя.

В конце концов, «он» не был человеком с самого начала.

Однако, когда Святой Грааль даровал «ему» знания, «он» появился как Слуга, в виде бесформенной разумной массы. У «него» не было ни эмоций, ни внутреннего голоса. «Он» был лишь созданным системой скоплением знаний о Войне за Святой Грааль, чем-то вроде робота.

«Его» слова походили на ужасное заклинание, но…

Она не была напугана.

Здесь кто-то появился, значит, она больше не была одинока. Что-то изменилось в этом неизменном мире.

Она была так рада этому, что, взглянув на небоскрёбы, затянутые чёрной дымкой, робко сказала «ему» своё имя.

— Кто ты? Меня зовут Куруока Цубаки.

И так она стала первым Мастером фальшивой Войны за Святой Грааль.

Никто не мог знать о их контракте, потому что…

На самом деле, в мире живых, девочка оставалась без сознания.

***

Сноуфилд. Дом семьи Куруока.

— Фалдеус уже должен был сделать своё заявление.

По возвращении из больницы чета Куруока, будучи в хорошем расположении духа, начала готовиться к ритуалу, который они проведут этой ночью.

— Духовные жилы этой местности должны вскоре достигнуть пика своей силы. Затем я получу командные заклинания. После всё будет готово.

— Мы даже приготовили в качестве реликвии Благородный Фантазм… если придётся, мы сможем использовать его как оружие.

— Действительно. Если мы собираемся призвать Шихуанди, нам надо быть готовыми проявить должное уважение.

Они даже не думали сейчас о своей дочери.

Видимо, они готовились призвать самую видную фигуру в истории Китая.

К сожалению, все их усилия были тщетны.

Не потому что их бессознательная дочь уже завладела командными заклинаниями.

Если бы дело было в этом, они бы просто получили другой набор командных заклинаний.

Они их так и не получили…

Но получили кое-что другое.

Почувствовав неладное, муж посмотрел на свою правую руку.

— Мм?..

На ней было чёрное пятно.

На первый взгляд оно очень походило на синяк. Он нахмурился, гадая, где мог так удариться, и посмотрел на жену.

— Дорогая, как думаешь, что это…. Эй?!

Его охватило изумление.

Похожие чёрные пятна появились на её лице, руках… и затем она рухнула на пол, словно марионетка с перерезанными нитями.

— Ч-что?!..

Он попытался подбежать к жене, но его взор стал текучим и мутным. Всё начало плясать перед его глазами, после чего резко устремилось вверх.

Когда пришло понимание того, что падал он, было уже слишком поздно. У него даже не нашлось сил встать.

Будучи на грани потери сознания, он понял, что происходило.

Магическая энергия покидала его тело и передавалась куда-то в другое место.

Поскольку это была лишь магическая энергия, а не жизненная, он не умрёт от этого, однако, наверняка впадёт в оцепенение.

——Этого не может быть.

——Если кто-то… нападет на нас сейчас…

——Нет, что если… кто-то… уже…

Даже исчезая в бесконечной тьме, его разум был полон мыслей о Войне за Святой Грааль. О дочери он не вспомнил ни разу.

И затем, спустя несколько минут…

Они оба поднялись на ноги, словно ничего не произошло. Их тела были покрыты чёрными пятнами.

— …Слушай, сегодня ведь день рождения Цубаки, да?

— Точно, дорогой! Надо испечь торт!

Им явно было плохо, но говорили они очень спокойно, о том, что им было совершенно не свойственно.

Действительно, они утратили свои личности…

…и стали куклами, жившими так, как хотела их дочь.

***

Она танцевала с «ним». Она танцевала с «ним».

Чтобы забыть всё, что было.

«Он» танцевал с ней. «Он» танцевал с ней.

Чтобы исполнить любое её желание.

— Ура! Спасибо, мама, папа!

— Ты молодец, Цубаки.

— Да. Ты наше маленькое сокровище.

Получив столь прекрасный подарок, она радостно забегала по дому.

Повеселившись немного, она улыбнулась массе чёрного тумана, возвышавшейся рядом с ней.

— Спасибо, что привёл моих маму и папу!

Слуга даже не кивнул в ответ. «Он» просто продолжал существовать.

Образы реального мира были помещены в её сны.

Возможно, такова была сила магической энергии, которая расцвела в ней, пока она была без сознания. Однако, учитывая, что влиять на реальный мир из сна невозможно, эта магия, которой мало кто заинтересуется, была бесполезна.

Слуга лишь способствовал магии девочки.

«Он» управлял её родителями в реальном мире, чтобы в её сне они вели себя так, как она хотела.

Разумеется, «он» также поглощал их магическую энергию. Так велели «ему» инстинкты.

И действительно, этим и «своей» огромной силой «он» превратил девочку в самую опасную тёмную лошадку этой Войны за Святой Грааль.

«Он» оседлал ветер, воды, птиц, людей и…

Поэтому «он» вполне подходил классу Райдер. «Он» проехал свой путь к мировому господству.

Однако, что более важно…

«Он» был воплощением беды, и люди дали «ему» подходящее имя. Возможно, эта дарованная «ему» ложная личность стала самой важной причиной, по которой «он» был призван как Райдер.

Однажды «он» выпустил Чёрную смерть, убившую тридцать миллионов.

Затем под именем Испанской лихорадки «он» умертвил ещё пятьдесят миллионов.

«Он» был всадником, несущим бедствие всему. Имя ему - Чума.

Пришёл ли «он» в этот мир, чтобы опустошить его, или же «он» с самого начала просто был призван как Слуга…

В любом случае, фальшивая Война за Святой Грааль начала превращаться в водоворот хаоса.

Пролог VI 「Лансер」

Пролог VI

「Лансер」

Лес был глубок… очень глубок…

Он словно погружался в бездонное болото.

—бежать

—бежать —бежать

—бежать —бежать —бежать

Он нёсся в ночи, продираясь сквозь лес.

Задумывался ли он над тем, почему именно он бежал? Возможно.

Его действия можно было описать «бегством», но он не мог одновременно бежать и думать об этом слове.

Можно сказать, что причиной его «бегства» было…

Другими словами, его гнало вперёд желание «жить».

Его вели инстинкты, но не разум.

Он был импульсивен, но не рационал

ен.

Он даже не знал, куда должен бежать. Он просто огромными скачками нёсся вперёд и вперёд.

Как долго он бежал?

С каждым шагом его ноги словно кричали в агонии. Боль разливалась по телу, даже не думая угасать.

Но он должен был бежать дальше. Ни тело, ни разум не желали останавливаться.

Вероятно, поток эндорфинов уже иссяк. Чистейшая боль омывала его тело волна за волной, снова и снова.

——————?

Но даже это было нипочём его звериному инстинкту.

Деревья проносились мимо со скоростью ветра, и действительно, мчась по лесу, он словно сам стал ветром. И когда уже, казалось, впереди замаячил конец пути…

Воздух прошила усиленная магией пуля.

— ?!

Он даже не успел почувствовать боль, а его тело уже захлестнул шок.

Инерция повела его вниз. Земля безжалостно истрепала его тело, словно в отместку за то, что он ударял по ней лапами во время своей бездумной гонки.

— ~~~~~~~~~~~~~~~?!

Безмолвный крик.

Он попытался встать, но конвульсии ему не позволили.

Его разум услышал крик боли тела, в то время как уши уловили слабое эхо голоса:

— …ты доставил мне немало проблем.

Говоривший казался вполне уравновешенным, но за этим спокойствием скрывались отчётливые намёки на ярость.

Мужчина - видимо, маг - опустил свой богато украшенный револьвер, осторожно наступил на живот беглеца… и погрузил всё ещё горячий ствол оружия в огнестрельную рану.

Раздался шипящий звук. Смрад опалённой плоти начал расползаться по лесу.

Беглец разинул рот шире, чем это было возможно, и выдохнул влажный воздух из глубин глотки.

— Это абсурд. Я ко многому был готов, но чтобы тыполучил командные заклинания?! Что за фарс!

Беглец беззвучно взвыл и задёргался. На ег

о теле отчётливо виднелись отметины, похожие на командные заклинания.

— Для чего я, по-твоему, так старался, когда создавал тебя? Думаешь, зачем я до предела усилил твои Магические цепи? Зачем я позволил тебе жить так долго?

Маг покачал головой и пнул беглеца, всё ещё извивавшегося от боли, словно футбольный мяч.

— … Чтобы победить в Войне за Святой Грааль, я должен призвать существо, превосходящее любого героя.

Он навис над беглецом… и наступил ему на голову.

— Если я не призову такое существо - создание немыслимой силы, достойное называться богом - у меня не будет никаких шансов против героев, зовущих себя Королями.

Подошва ещё сильнее прижала голову к земле.

— Раз уж на то пошло… У меня нет выбора, кроме как призвать существо древнее даже первого героя - призвать того, кого египтяне звали «Богом».

Он снова опустил ногу на беглеца.

— Но даже силы командных заклинаний вместе с природной энергией этой земли не достаточно для того, чтобы призвать существо с силой бога. Придётся нарушить некоторые правила, чтобы провернуть это.

Его ботинок обрушился на беднягу.

— И ты… ты должен был стать моим катализатором! Катализатором для призыва бога! Почему ты отринул такую честь? Ты отплатил злом за мою доброту!

Беглец уже не мог даже кричать. Он мало что видел кроме лесного мрака и расползавшегося багрянца собственной крови.

И всё же…

Захлёбываясь кровью, вытекавшей из глотки, он изо всех сил пытался подняться.

Увидев, что беглец не желал признавать поражение, маг вздохнул и…

…опустил ногу на его спину, безжалостно придавливая беглеца к земле своим весом.

— Довольно. У меня много готового расходного материала. Ты вернёшь мне командные заклинания. А после умрёшь. И умрёшь так, как захочу я. Я брошу тебя в печь и использую останки, чтобы сотворить новый экспериментальный субъект.

Он протянул правую руку к командным заклинаниям.

Беглеца они заботили меньше всего.

Он даже не знал слов «Война за Святой Грааль», не говоря уж о их значении.

—выжить.

Он, живое существо, подчинялся переполнявшим его инстинктам.

—выжить. —выжить.

Даже теперь, когда конец был уже близок, эти инстинкты не утихли ни на йоту.

—выжить. выжить. выжить.

Это было всё, что он знал.

—выжить. выжить. выжить. выжить выжить выжить

—выжить. выжить. выжить. выжить выжить выжить

выжить. выжить. выжить. выжить. выжить. выжить. выжить.

выжить выжитьвыжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить

выжитьвыжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжить

выжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить

выжить выжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить

выжить выжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжить

выжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжить

выжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжить……….

—выжить!

Не «я не хочу умирать».

Не совсем «я хочу жить».

Это было не желание, скорее, простой инстинкт.

Обычная надежда «выжить».

Заметил ли он сам эту разницу? Или…

Опять же, мог ли он вообще выразить концепцию «я не хочу умирать»?

Силы медленно покидали его тело, но…

Из всех живых существ в районе Сноуфилда его воля была самой сильной. И, собрав всю эту могучую волю, он закричал.

— —————————

Маг не понял, что значил этот крик - и потому не заметил…

Что в то мгновение ритуал был завершён.

Что крик беглеца принадлежал только ему; это была его собственная форма магии; это были слова призыва.

Этого маг не знал.

Не так давно в ущелье на севере был призван пятый Слуга, и…

Похоже, фальшивый Святой Грааль немного торопился воплотить шестого.

Разумеется, с самого начала этой Войны за Святой Грааль - и с призывом Райдера в качестве примера - ритуал призыва был довольно расплывчатым.

Но, ка бы то ни было, именно в этот момент…

Шестой Слуга, наконец, снизошёл на землю в лесах Сноуфилда.

Ослепительный свет озарил чащу, и могучий порыв ветра покачнул ближайшие деревья.

Мага отбросило назад на несколько метров. В испуге он поднял оружие… и, почувствовав невероятный поток энергии, укрепил свои Магические цепи.

— Что…

Перед его глазами возникло существо, облачённое в простой кусок ткани.

Это была Героическая душа, судя по ошеломляющей магической энергии, которую излучало это существо.

В то же время, было в нём что-то необычное.

Для героя оно выглядело слишком простовато.

Простецкая одежда, никакого намека на то, что можно было бы счесть за «снаряжение»… Разумеется, достоинства героя не оцениваются его материальными вещами, но… даже так, что это за герой, если у него даже оружия нет?

Он осторожно изучил существо.

——Женщина?

По лицу можно было сказать, что это женщина.

Блестящая кожа, мягкие черты лица.

Однако грудь и бедра скрывало просторное одеяние. Те же конечности, что находились на виду, были крепкими и подтянутыми.

——Н-нет, минуточку… может, мужчина? ?.. Кто же это?

Лицо Слуги обладало лёгкими детскими чертами, из-за чего его можно было принять как за мужчину, так и за женщину. В любом случае, у него было крепкое тело. Оно было напряжено, словно скрученная спираль, готовое в любой момент броситься вперед. Его глаза говорили об этом. Мужчина или женщина, он был прекрасен в любом случае.

——Это… это вообще… человек?

Маг почувствовал укол смущения.

Он определенно принадлежал к человеческой расе, но было в нём что-то тревожное. Маг не знал, как это описать, но с этим существом что-то было не так. Возможно, он был слишком совершенен. Внешне в нём не было ничего подозрительного, но всё его тело излучало странную ауру… словно манекен. Казалось, он был марионеткой, в магическом смысле.

Маг никак не мог определить его телосложение, возможно, из-за просторной одежды. Он всё больше терялся в догадках по поводу его половой принадлежности в частности и принадлежности к человеческому виду в целом.

Тем не менее, одно было ясно наверняка.

Этот герой был невероятно красив.

Парадоксальная красота, совмещавшая несовершенство человечества и непорочность, присущую природе.

Его тело было подобно бархатистым ветвям, укутывавшим статую Венеры. Казалось, внешность Слуги отрицала саму классификацию как мужчины или женщины, человека или зверя, бога или демона.

Героическая душа на фоне леса, существо идеальной гармонии, провёл рукой по волосам, отдавая их во власть ветру, и…

— Ты… Мастер, призвавший меня? — спросил он раненого беглеца, распластавшегося на земле перед ним.

Ах, что за нежный голос.

Голос тоже был андрогинным. В конце концов, маг так и не понял, кем именно был Слуга.

Беглец был поражён внезапной вспышкой света и порывом ветра, предшествовавшими появлению существа. Но одного лишь взгляда на него хватило, чтобы понять.

——Тот, кто стоял перед ним, не был врагом.

Понять, что это было абсолютной истиной.

На время подавив своё сильное желание убежать, он внимательно уставился на своего спасителя.

Его глаза были как никогда чисты, словно он представлял, что лежало за самой душой Героической души.

Он тихо преклонил колено перед беглецом, чтобы смотреть ему прямо в глаза, и…

— —— —— —————, — произнёс он слова, которые маг не смог понять.

Беглец ответил.

— ————— —————, — тихо отозвался Слуга.

И затем Героическая душа потянулась к раненому беглецу и взяла его на руки.

— Спасибо. Мы заключили контракт.

Он говорил с ним, словно со старинным другом… и беглец почувствовал облегчение.

Ему даровали жизнь. Его сердце разрывалось от эмоций.

Он понял, что ему больше не надо было бежать - и, наконец, обессилев, обмяк.

— Не… возможно… невозможно! Этого не может быть!

Его крики эхом разносились по лесу.

Маг размахивал револьвером, не в силах понять, что сейчас произошло.

— Абсурд! Я не потерплю этого!

Он поднял револьвер.

Чёрный зрачок дула замер на…

…серебряном волке, чей мех был заляпан кровью и грязью, покоившемся на руках Героя.

— Троглодит! Это просто… ты не умеешь говорить! Жалкая химера! И ты Мастер?! Не могу в это поверить!

Маг продолжал яростно сжимать свой украшенный револьвер, тщательно прицеливаясь.

— Пожалуйста, опусти оружие. Мой Мастер не желает тебе зла, — тихо произнесла Героическая душа.

— Что…

Вежливость удивила его, но, что более важно, смысл сказанного вызвал в нем замешательство.

— Ага, сейчас! Что за софистика…

— Я понимаю язык его племени… в любом случае, мне не сложно предположить, что ты сделал с моим Мастером.

Маг хотел нагрубить Слуге, но тот продолжал говорить с серьёзным выражением лица:

— И всё же мой Мастер не желает тебе зла. …Ты понимаешь, что это значит?

И, отвернувшись, он направился к кромке леса.

— П-подожди! Пожалуйста, подожди! Ты хочешь Святой Грааль, да?! Не думаешь, что у тебя будет больше шансов, если твоим Мастером стану я, а не этот паршивый пес?

Услышав это, Героическая душа остановилась и…

Развернулась.

И всё.

В тот же момент… маг взвизгнул. Сжимая револьвер, он отвернулся от Слуги и волка и устремился в лесную чащу.

Столь устрашающей была сила отказа во взгляде Героической души.

Увидев, что маг исчез в лесу, он избавил свой взгляд от суровости и устремился к реке, чтобы излечить зверя, которого принял как своего Мастера.

Он не видел поблизости реки, не слышал звук бегущей воды…

И всё же он чувствовал её присутствие.

Мягко прижимая волка к груди, он понесся сквозь лес со скоростью сокола.

***

Душа мага вопила от ужаса, пока он продирался сквозь чащу.

——аа ааА аааААА ААаааааААаАААаааааАаа—

Он, охотник, теперь стал дичью, минуя дерево за деревом.

——Почему?!

——Почему?! Почему?! Почему, почему, ПОЧЕМУ?!

——Почему им стал… этот чёртов пес?!

——Почему не я?!

Однако ни Героическая душа, ни волк не гнались за ним.

Он знал это, но всё равно бежал что есть мочи.

Его преследовали невыносимый позор и суровая реальность.

Спустя какое-то время маг осознал, что выбрался из леса - и вспомнил, что его мастерская была неподалеку. Наконец, он смог замедлить свой бег.

И затем, полностью остановившись, он повернулся к лесу.

— Что… это была за Героическая душа? — подумал он вслух.

Он довёл до совершенства свою магию и магию его предков, чтобы создать ту химеру. Она содержала в себе больше Магических цепей, чем любой обычный маг. Конечно, срок её жизни - не только как живого существа, но и как жертвы - был чрезвычайно мал, но это мелочь, поскольку она была лишь катализатором для призыва Героической души.

И всё же именно она получила командные заклинания.

Даже со всем своим опытом мага он не мог понять, как обычное животное, которое не понимало даже, что такое Война за Святой Грааль, могло стать Мастером.

— Этот герой был как-то связан с животными? Но это же химера, её даже животным не назовёшь. Марионетка из плоти. А может, он связан… с химерами?..

Учитывая, что волк походил на собаку, маг принял возможность того, что Слуга мог быть «Гончей Кулана». Однако он так и не смог совместить образ свирепого воина с той Героической душой.

— Тц… Ладно, пускай. Я просто украду его командные заклинания. Да и вообще, не важно, чьи именно. Лучше начинать прямо сейчас. Если спущу на них всех оставшихся химер, когда они войдут в город, то, по крайней мере, смогу отбить того пса…

К нему вместе с чувствами вернулось хорошее настроение. Как маг, он воистину был достоин похвалы.

Увы, вместо похвалы он услышал…

— Нет, сэр, боюсь, мы не позволим.

— ? —? ?!..

— Мы вправду не хотим лишних источников неопределённости. Мои глубочайшие извинения.

Эти холодные слова проморозили его до костей.

— —— — маг открыл рот, чтобы спросить, кто это. Но вместо слов с его губ слетела тёплая алая кровь.

— У нас и так достаточно блуждающих по городу магов без командных заклинаний. Если же ты начнёшь доставлять неприятности в самый разгар Войны за Святой Грааль… Нам с лихвой хватает Ассоциации и Церкви. Мы не можем позволить, чтобы полиция обернулась против нас. Они же всё-таки слуги народа.

Маг понял, что человек, стоявший перед ним был тем «учеником» кукловода Рангала - Фалдеусом.

Разумеется, мага больше всего волновал вопрос, как остановить поток крови из его шеи.

— О нет, даже не пытайся. Просто слушай. У меня нет особого желания как отвечать на твои вопросы, так и оставлять тебя в живых. И поэтому я позволил себе вольность перерезать тебе горло.

Фалдеус медленно крутил в руке швейцарский нож. С него капала кровь. Это было не ритуальное оружие, которое обычно использовали маги, а, скорее, самый обычный нож, который можно найти в любом туристическом магазине.

— Ну и ну. Пусть ты этого не ожидал, но пасть жертвой обычного незачарованного ножа… Твои предки, наверное, сейчас в гробу переворачиваются.

— —. ——, — из глотки мага вырвался хрипящий звук, но он был не в состоянии вдохнуть воздух.

Сознание стремительно покидало его.

— …кстати, кто ты вообще такой? Эх, проехали. Всё равно ты не сможешь мне ответить, - сказал Фалдеус.

Он посмотрел на мага сверху вниз, настороже, как и всегда, и медленно взмахнул правой рукой.

Маг почувствовал изумление.

И наступил конец. Сознание мага покинуло его раз и навсегда.

Когда Фалдеус поднял руку, бесчисленное множество пуль прорезало воздух и вгрызлось в тело мага.

Фалдеус смотрел на это великолепное зрелище с непроницаемым лицом.

Возможно, потому что он даже представить себе не мог возможность того, что его заденет шальная пуля. Он даже не вздохнул, когда смертельный поток пролетел мимо него.

Как и при уничтожении марионетки Рангала, выстрелы были приглушены. Свинцовый дождь прошил то, что было телом мага.

Когда примерно половину мага разорвало в клочья, Фалдеус вновь взмахнул рукой.

В ту же секунду выстрелы прекратились. Фалдеус присел на лежавший рядом валун. Выражение его лица, наконец, смягчилось.

— Прошу прощения. Видишь ли, я люблю поговорить. Сам не знаю, когда случайно сболтну секретную информацию. Поэтому, кроме как с трупами, у меня ни с кем не получается приятная беседа, — вежливо обратился он к груде плоти, которая, естественно, уже не могла ни услышать его, ни понять.

— Должен сказать, меня несколько беспокоит то, что призвали Куруока… И, если честно, ты тоже наворотил дел. Я только что наведался в твою мастерскую и… Что ж, я восхищён твоей попыткой призвать существо уровня

бога. Самый настоящий удар системе ниже пояса. Разве ты не знал? В войнах тоже есть правила, — Фалдеус говорил плавно и неторопливо, раз уж ему подвернулся такой внимательный слушатель. Его недавняя сдержанность испарилась в неизвестном направлении.

— Даже если вся эта затея и является для нас чем-то вроде теста, нам действительно необходимо, чтобы такие, как ты, контролировали себя.

В отличие от предыдущего раза, он теперь не был окружён армией подчинённых. И говорил он уже не с марионеткой, а с настоящим трупом человека.

— Я просмотрел видеозапись, которую мы засняли в лесу. И знаешь, это поразительно, что он… хотя, может, это и она, так что будем говорить «оно», ладно? В общем, это поразительно, что оно было призвано как Героическая душа. Призови ты это в классе Берсеркера, то, возможно, у тебя была бы сила бога, которую ты так желал.

Похоже, Фалдеус был действительно удивлён тем, что увидел, о чём свидетельствовало его эмоциональное состояние.

Возможно, для него это был приятный сюрприз. По его лицу скользнула улыбка.

— Что ж, система не должна такого позволить, но при виде аномалий, которые начали происходить повсеместно, я уже не возлагаю на неё больших надежд. Если верить Иову, кто-то мог даже призвать нечто абсолютно неописуемое где-нибудь в тайном убежище. Опять же, то, что призвала твоя зверушка, тоже неописуемо, — Фалдеус энергично жестикулировал, словно разговаривая со старым другом. Глядя на труп, он разговаривал сам с собой, словно укрепляя тем самым собственное понимание ситуации.

— Начнём с того, что это нельзя даже назвать героем…

— Поскольку это был Благородный Фантазм самих богов.

***

Конечно, у этого героя было тело человека.

Однако он таковым не являлся.

Давным-давно, боги создали существо из глины и отправили его на землю, в лес. Оно не было ни мужчиной, ни женщиной. Оно было фантазменным существом.

Оно не обладало человеческим знанием и поэтому резвилось в лесу, как зверь.

Однако у него была сила, превосходившая человеческое понимание. Придя в ярость, он, по слухам, был сильнее даже героя, правившего тогда одним государством.

Король презрительно рассмеялся над существом.

— Немыслимо сравнивать меня и мою силу с этим зверем, — сказал он, не желая даже смотреть на существо.

Король верил, что его сила была абсолютной, что нет никого сильнее его. И поэтому король осмеял все слухи о звере.

Однако, когда этот зверь встретил одну блудницу, их судьбы изменились навсегда.

Когда это бесполое существо встретило ту женщину, чья красота стояла выше мужской или женской, то влюбилось в неё с первого взгляда.

Они провели вместе шесть дней и семь ночей, деля еду и постель, и глиняное существо медленно начало принимать человеческую форму, словно пытаясь подражать той прекрасной блуднице.

Существо, которому не было ведомо человеческое, попыталось повторить её красоту.

Приняв парадоксально прекрасную внешность, существо утратило большую часть своей силы. Но в обмен оно обрело человеческие мышление и мудрость.

Хоть оно и лишилось своей чистой божественности…

…его сила всё равно во много раз превосходила человеческую.

И затем существо, обретшее тело и мудрость человека, предстало перед всемогущим королём.

Их битва сотрясла небеса и землю, и в итоге они признали силу друг друга.

Золотой король и существо из глины.

В мире не было существ столь же разных, как они. Но, тем не менее, для них эта дружба стала первой и единственной, настоящей. Вместе они прошли сквозь бесчисленные приключения, делили друг с другом боль и радость.

И вот, спустя тысячелетия…

Их судьбы изменились вновь————

***

Оказавшись у ручья примерно в десяти километрах от места призыва, Героическая душа быстро обработала раны серебряного волка - своего Мастера - и уложила его отдохнуть.

— Должен сказать… мне стало легче. Я боялся, что весь мир был погребен, что его постигла судьба Урука, но, похоже, он всё так же прекрасен, как и раньше.

Слуга окинул взглядом раскинувшийся перед

ним пейзаж. Он прилег рядом с Мастером и, используя язык зверей, описал ему мир.

Однако его Мастер уже погрузился в глубокий сон и не ответил.

Мягко рассмеявшись, он сел и полностью отдался звуку бегущей воды, как вдруг…

Он повернул голову на север.

Используя свой навык, Обнаружение присутствия, он почувствовал кого-то далеко к северу отсюда. Кого-то очень знакомого.

Он засёк его, когда Героическая душа в золотой броне покинула пещеру.

— Неужели…

Поначалу не в силах поверить в такой подарок судьбы, он широко распахнул глаза и…

— Неужели… это ты?

Он был уверен, что некто на севере был знакомым ему королем. Слуга медленно встал.

Момент тишины.

Что в эту секунду пронеслось в его голове?

Изумление.

Ужас.

И, наконец, невероятная радость.

Судьба не только свела их в этой Войне за Святой Грааль, но и дала им ещё один шанс сразиться в смертельной битве.

Но что с того?

Даже если он заберёт голову короля, а тот, в свою очередь, возьмёт его сердце, что с того?

Пара дуэлей не поколеблет те узы, которые их связывали.

Даже если они убьют друг друга тысячу раз, эти узы останутся сильны.

— Хаха…

На его лице возникла очень естественная улыбка. Он широко распахнул свои объятия и…

— Как же будет весело… продолжить ту нашу дуэль на площади.

Не опуская рук, он исторг могучий глас из самого истока своего естества.

Очень нежный глас.

Герой Энкиду.

Его песнь сотрясла землю, став прекрасной волной, достигшей самых отдалённых уголков Сноуфилда.

Это послужило доказательством того, что все Слуги были в сборе…

И ещё это был сигнал к началу битвы.

Все маги и Героические души собрались на этой фальшивой сцене.

И они хотели исполнить на ней свой танец… хоть и зная, что эта война была лишь подделкой.

Истина и ложь стояли ниже их желаний.

Они сражались не за Святой Грааль, а за свои убеждения…

Эта Война за Святой Грааль была только для них.

Это была искра, которая разожгла войну.

Экстра. 「Наблюдатель, или Создание персонажа」

Экстра

「Наблюдатель, или Создание персонажа」

Это пространство было завершённым миром.

Угольная чернота с вкраплениями света.

В центре комнаты в обширной идеальной сфере, окрашенной в цвета ночного неба, парило деревянное кресло.

По одному лишь его внешнему виду можно было назвать кресло экстравагантным, но дерево придавало ему изысканный оттенок, и никто бы не подумал, что это – отталкивающая безвкусица, которую так обожала элита. Скорее, одним лишь своим существованием оно придавало пространству вокруг заметный вес.

Если на него сядет недостойный, то он, скорее всего, будет поглощён весом существования кресла. Такова была значимость этого предмета.

Всё это пространство было подготовлено специально для одного лишь кресла.

Мужчина, чья важность перевешивала пресловутый вес, откинулся на спинку кресла. Раздался громкий скрип.

— Хм…

Если представить эту комнату в виде упрощённой карты Вселенной, то мужчина в кресле находился бы в её центре.

Судя по внешности, ему, вероятно, шёл пятый или шестой десяток лет.

В глубоких морщинах на его лице читались суровые тяготы жизни, но глаза всё ещё были полны яркого блеска, словно у подростка.

— Эта ось неправильна… эти линии (линии поляризации света) тоже будут уничтожены…

Мужчина поднял палец, и отображённые на окружающих стенах небесные тела начали вращаться.

— О, это не так уж… нет, это хуже всего. Этот чертов паук проснётся. Нынешний век ещё не готов к такому.

Словно подстраиваясь под его слова, страницы книги, парившей перед мужчиной, начали переворачиваться, записывая разнообразную информацию в реальном времени.

Толщиной книга была не больше обычной энциклопедии.

Несмотря на это, по мере того, как мужчина водил пальцем по воздуху, в книге появлялись и исчезали тысячи— десятки тысяч страниц.

Повторяя этот процесс снова и снова, мужчина пробормотал, словно его одолевала скука:

— Как я и думал, вне зависимости от исхода Ассоциацию не ждёт ничего хорошего. Однако для моего вмешательства нет достаточной причины. Да, полный тупик.

Мужчина, говоривший, казалось, сам с собой, внезапно обратился к пространству за своей спиной:

— Что думаешь? Мог бы уже и поздороваться. Устройство связи работает нормально.

И пространство ответило:

— Как грубо с моей стороны. Похоже, ты заметил.

Рядом стоял деревянный столик, схожий по дизайну с креслом. На нём стоял телефон.

С виду телефон был очень старым, из тех, что легко можно было спутать с настольной лампой при беглом взгляде. Но вместо лампочки у него был конический рупор. В основании устройства находился наборный диск.

Подобные телефоны можно было увидеть лишь в старых фильмах, музеях и антикварных лавках. Но, в отличие от своих «собратьев», этот телефон был синего, сапфирового цвета. При первом взгляде можно было подумать, что устройство было высечено из большого цельного драгоценного камня. Что касается того, как

долго он здесь находился — несколько минут назад здесь вообще ничего не было. Но телефон чудесно вписывался в гармонию комнаты, словно находился в ней всегда.

Действительно, то, что мужчина говорил с телефоном, подтверждало его существование, словно история комнаты была переписана.

— Ещё немного, и я бы заставил телефон звонить, — раздался из рупора молодой голос. Казалось, телефон говорил сам, живя своей жизнью.

— В твоих глазах я старик, разговаривающий сам с собой?

— Ты спросил, потому что знал, что это я?

— Где мы, по-твоему, находимся? Тех, кто может сюда попасть, можно по пальцам пересчитать.

Размяв плечи, мужчина посмотрел на телефон.

— Итак, что привело тебя сюда? Если хочешь чай попить, то зайди позже. Я тут занят хлопотливой работой.

— Да, вообще-то из-за неё я и здесь.

— Что?

— Если намереваешься выбрать наблюдателя за происходящим в Сноуфилде, забудь про магов. Ты должен выбрать мир на основании поиска нарушителя.

После этих слов наборный диск телефона начал медленно вращаться, в определённый момент возвращаясь в начальную точку, прежде чем вновь начать вращение.

В то же время небесные тела - и страницы книги, которую читал мужчина - задвигались быстрее прежнего.

На страницах были изображены человеческое лицо и личная информация.

Иногда там был мужчина. Иногда женщина.

Иногда старик. Иногда дитя.

Иногда силач. Иногда толстяк.

Иногда святоша. Иногда ужасный убийца.

Иногда маг. Иногда священник.

Перебирая бесчисленные вариации таких параметров, как раса, пол, возраст, телосложение, одежда, личность и род занятий, страницы книги переворачивались с невероятной скоростью.

— Ты довольно уверенно обращаешься с планетами.

— Путь к будущему подобен лабиринту. Это моя специальность.

Любой, кто увидел бы это, посчитал бы эту б

еседу довольно странной.

— Разумеется, в отличие от моего лабиринта, предназначение человека зависит только от него самого.

Страницы продолжали быстро переворачиваться, и лица на них плавно сливались в одно пятно.

Словно наблюдая за сценой из минувших дней, мужчина устроился в кресле и смотрел, как наборный диск продолжал своё вращение.

Спустя какое-то время движение страниц замедлилось.

На одной из них был запечатлен человек восточной внешности.

— Так, далее… да, ей нужны очки.

Страницы деликатно перевернулись. На лице человека возникли очки в тонкой оправе.

— … Это так важно?

— Кто знает? Я лишь отсчитываю от получившегося результата. Важно это или нет, мы обдумаем позже.

— Хм.

— Всё же ты внезапно вмешался в дела этого мира. Если тебе так скучно, посети этот город лично. Там же вроде есть кафе, обслуживающее читателей. В нём ты можешь провести немало времени.

— Нет… я делаю это не совсем по причине того, что мне скучно. В этот раз я, скорее, вовлечён в инцидент.

— … вот как. Что ж, он думал об этом.

Старик тут же понял смысл, скрытый за словами телефона, и вспомнил кое-чьё лицо. Он глубоко вздохнул… и затем его губы растянулись в улыбке.

— Значит, у тебя есть план. Тогда ты тем более не можешь вмешиваться. Только монстр (дурак) будет радоваться тем больше, чем больше нарушителей вовлечено. В этот раз пусть посторонний доведёт Войну за Святой Грааль до конца.

— Да, ты прав. Если не придадим этому особого значения, то с миром проблем не оберёмся.

Это определённо была странная беседа, которая могла произойти только между этими двумя. Затем тот, кто был на другом конце провода - или, возможно, сам телефон - посмотрел на лицо, изображённое на открытой странице, и весело произнёс:

— Её вселенная - псевдоапокриф. Или, возможно, наоборот. Будем надеяться на лучшее и приглядывать за ней.

На странице была изображена молодая девушка.

Она была азиаткой лет двадцати, с выкрашенными в светлый цвет волосами.

Под портретом было имя, начинавшееся на букву А.

И затем, с ней в центре…

Здесь и сейчас, поднимется занавес Войны за Святой Грааль, запятнанной ложью и тщеславием.

「Начало войны」

Глава 1

「Начало войны」

Каким же существом был Гильгамеш?

Та информация, которой о нём располагала Тина Челк, была, в лучшем случае, поверхностной.

Однако даже с этими крупицами знаний она была полна решимости поставить свою судьбу и навязчивые идеи предков на эту Героическую душу.

Гильгамеш, Король героев.

Тысячи лет назад землями, которые потом стали называться Месопотамией, правил великий король, впоследствии ставший героем своего народа. В древние времена, когда ещё жили боги и каждый человек многогостоил, в отличие от современности, этот герой, рождённый от союза человека и бога, правил городом-государством Уруком.

Его знали одновременно как деспота, разрушившего свою страну, и как короля, стоявшего на переломном этапе истории и приведшего страну в новую эпоху.

Какой бы конец он ни встретил, под его правлением Урук процветал как прекрасная и великая нация. В его сокровищнице хранились все творения рук людей и богов, которые, по слухам, являлись изначальными версиями всех Благородных Фантазмов героев последующих веков.

В прошлом эта Героическая душа, обладавшая высоким уровнем божественности, предположительно, была призвана в Войне за Святой Грааль, проводимой в стране Японии. Говорили, что по силе никто из остальных героев не мог сравниться с Гильгамешем, и он победил.

Тина слышала, что он многое умел, был сведущ во всех областях, но, что более важно, его боевой стиль был таким ошеломляющим, что приводил всех остальных в замешательство. Истории о возвышении города-государства и сборе бесчисленных сокровищ из алчности привлекли её внимание.

Посвятив себя этой Войне за Святой Грааль, Тина была готова отбросить свою чистоту. Её людям была нужна всепревосходящая сила, чтобы защитить свои земли от посягательств жаждущих. Другими словами, ей нужно было превзойти в жадности самих захватчиков—

Так её растили.

Поэтому она знала, что должна быть безжалостной. Если Гильгамеш был тираном, который растопчет своих уже павших на колени врагов только затем, чтобы их уничтожить, так тому и быть.

Её не волновало, как сильно она запятнает свою честь.

Её народ изгонит чужаков со своих земель и полностью очистит их.

Чтобы исполнить унаследованный от предков долг, Тина должна забыть про своё девичье сердце и полностью отдать себя могущественному деспоту.

Она не боялась смерти. Её пугали лишь непрерывные мучения земли предков в руках чужаков-магов.

Однако она просчиталась.

Она не ошиблась в Гильгамеше, в его качествах героя.

Тина, которая жила в современном мире, просто не понимала истинной значимости героя, жившего во времена, когда боги свободно совокуплялись с людьми. Не важно, был ли он деспотичным или великодушным королем.

Она полностью недооценила величину его силы. Тина даже не догадывалась о невероятной мощи, которую, по слухам, золотая Героическая душа проявила в ходе предыдущих Войн за Святой Грааль.

Однако Героическая душа Гильгамеш видел в этих войнах лишь унылую возню, погрязшую в глупости и тщеславии, за редкими исключениями.

Так каким же существом был Гильгамеш?

Когда Тина поклялась ему в верности, она узрела проблеск истины.

Он был человеком с величием короля и героической душой победителя. Когда покров, которым Король героев наградил её, был сорван, она узрела поток чистой силы.

***

Ночь. Север Сноуфилда. Широкая долина.

— Ты всего лишь дитя. Веди себя соответственно. Пока не познаешь этот мир, тебе будет достаточно лишь взирать на мою королевскую мощь со всем ликованием.

— Я постараюсь, Ваше Величество.

Когда Тина склонила голову перед словами Гильгамеша, случилось это.

— ?..

Мощный поток мистической энергии затемнил окружающее пространство и начал сходиться в одной точке рядом с Тиной.

— ?!

Это было нечто большее, чем просто энергия.

Магический элемент, чище которого Тина ничего не видела в своей жизни - нет, у него даже была божественная аура - собрался в сгусток в правой руке Короля героев и материализовался в форме кинжала.

Но для простого кинжала предмет обладал слишком причудливыми очертаниями. Он очень сильно походил на катализатор для призыва Гильгамеша, который использовал убитый Тиной маг.

— Клинок… ключ? — не подумав, пробормотала Тина.

— Не говори о нём так же, как о ключе в руках того шута, — горделиво ответил Гильгамеш.

Сжав клинок-ключ, он направил его острие в небеса.

— Это нечто вроде воплощённого контракта, которым я связал себя сам.

В его голосе звучала скука, но на лице читался намёк на веселье.

— Следи внимательно, Тина. И покажи мне свою стойкость.

— ?..

Перед Тиной, которая по-прежнему не поднимала головы, открылось оно.

Энергия хлынула из клинка-ключа в окружающее его пространство и открыла портал в самой ткани мира.

Облачённые в чёрное люди Тины зашумели, но глас толпы, насчитывавшей сотни человек, заглушила дрожь пространства. Казалось, сотрясались сами измерения, и голос Гильгамеша отчётливо звучал в ушах Тины.

— Знай - моих подданных никогда не ужаснёт обычная дуэль (детская игра).

С этими словами искажение пространства сошлось в одной точке.

Прямо перед Гильгамешем возник меч. Он не был похож на клинок-ключ, но и обычным оружием его никак нельзя было назвать. Клинок меча был очень странным.

Словно наслаждаясь собой, Гильгамеш заговорил с мечом:

— О Эа. Мне неприятно нарушать твою дрёму, но скоро я устрою для тебя настоящее празднество.

Спустя секунду Король героев произнёс:

— Нет, тебе не будет скучно. Никому не будет.

Он был изящен в каждом жесте и надменен во всех отношениях.

Затем Гильгамеш с нескрываемым ликованием двинулся вперёд и внезапно пропал из виду.

Сделав один лишь шаг, он отправился в другое место.

Это было всё, что он сделал, но даже для обученной магии Тины жест Гильгамеша был проникнут невероятным воодушевлением, которого она прежде не испытывала и, наверное, никогда не испытает.

Оставить своего Мастера - необдуманный поступок для Слуги. Принципы Войны за Святой Грааль закладывались в сознание Слуги в момент призыва. Вряд ли Гильгамеш не знал о рисках, оставляя своего Мастера одну.

Но Тина, ошеломлённая азартностью момента, не видела проступка в его действиях.

Она должна запечатлеть в своей памяти всё, что будет происходить с сего момента. Это предчувствие возникло у Тины, когда в неё хлынула сила Гильгамеша.

Чувством, переполнявшим сердце девочки, которая должна была отринуть все эмоции, был страх неизвестности. Или, возможно…

***

За несколько секунд до этого. Запад Сноуфилда. Большой лес.

— Мастер, подожди меня здесь… я ненадолго.

Энкиду коснулся щеки серебряного волка, который смотрел на него с тревогой в глазах. Затем Слуга встал перед Мастером на колено и, растопырив пальцы, приложил ладони к земле.

— Всё будет хорошо, — улыбнулся Энкиду, и деревья вокруг него зашелестели. – Лес меня защитит.

Неистовое движение ветвей и листьев внезапно закрыло небо, и в землю заструилась мощная мистическая энергия. Всё было так, словно лес обладал своей волей и умышленно создал природный магический барьер.

— Мне нужно идти. Если я встречусь с ним здесь, лес погибнет и мне не удастся защитить тебя. Ты простишь меня?

— —— — слабо провыл серебряный волк, и Энкиду обнял его.

— Спасибо, Мастер. Пока жизнь бьётся в моей груди, я клянусь вернуться к тебе.

В ту же секунду, когда Гильгамеш исчез, покинув Тину и её людей, Энкиду тоже устремился вперед.

Он был сдержан, как ветер, и благочестив, как весна. При всём при этом, радость, чувствовавшаяся в каждом его могучем шаге, была ничуть не меньше, чем у Короля героев.

***

— …Дело плохо. Покинуть лес, — приказал Фалдеус своим людям по рации, почувствовав аномалию.

— Что происходит?

— Поток маны изменился. Скорее всего, весь лес теперь под его контролем.

Сказав это, Фалдеус почувствовал огромную силу, которая текла по лесу. Он двигался бесшумно, словно скользя по земле, не нанося лесу вреда. Его можно было даже назвать ветром.

Присутствие этой Героической души, ставшей с лесом одним целым, внушало ему страх. Взяв себя в руки, Фалдеус начал отдавать приказы своим подчинённым.

— …отступайте и держитесь от пустыни как можно дальше. Мы отправим в эту местность БПЛА и фамильяров.

Затем высоко над Сноуфилдом великая сила словно разорвала атмосферу, и нечто столь же монументальной силы пронзило небеса.

Фалдеус почувствовал этот поток энергии спустя несколько секунд после того, как отдал приказ об отступлении.

— Неужели это?..

Там что-то происходило?

Просчитав вероятности, Фальдеус пришёл к выводу и тут же отверг его…

…или, скорее, он надеялся, что ошибся.

— Мы ещё даже не начали понимать размеры их силы… а они уже хотят начать?

***

В городе. Дешёвый мотель.

Флат проснулся в одной из комнат мотеля, старого даже по меркам города средней величины, хотя несколько секунд назад он ещё громко сопел, пребывая в объятиях сна. Мотель стоял у шоссе неподалеку от центра города.

Пока юноша тёр свои глаза и нос, раздался голос его Слуги Джека:

— В чём дело, Мастер? Плохой сон? Если надо в туалет, так и скажи. Я перейду в призрачную форму и подожду здесь.

— …я только сейчас заметил, но подобный разговор сразу после пробуждения напомнил мне о тех будильниках из мультиков.

Флат разговаривал со своим левым запястьем.

Там красовались античные наручные часы а-ля стимпанк. Прямо из них донёсся голос Джека:

— Обычно я бы уже был в призрачной форме, но тысказал, что «будет клёво, если я буду похож на шпиона», что в итоге привело к этому.

В данный момент Джек исполнял роль личных наручных часов Флата.

Покинув парк, Флат решил испытать способность Джека «превращаться во что угодно». По его приказу Джек обращался во всё, начиная с людей и заканчивая животными и растениями, и в конечном итоге они добрались до неодушевлённых предметов.

Сначала он подумал: «Истинная личность Джека-Потрошителя не могла быть неживым предметом». Но, Джек сказал, что, видимо, было много литературных произведений, в которых «Джек-Потрошитель на самом деле был человеком, одержимым проклятым предметом», и затем показал своё умение превращаться в удивительное разнообразие объектов.

После испытания превращения в часы Флату понравился их дизайн, и в итоге всё закончилось тем, что он решил носить их постоянно в целях собственной безопасности.

Он их практически не снимал, разве что когда шёл в душ или туалет. Изначально они общались телепатически, пока Флат не выдал нечто такое, что совершенно не подходило магу:

— Это вроде как утомительно. Общаться по старинке гораздо веселее.

И вот они начали общаться вслух, когда их никто не видел.

Флат встал с кровати и сверил время Джека с часами в комнате мотеля.

— Это поразительно. Просто секунда в секунду.

— Ну, скажем так, что пунктуальность - неотъемлемое качество английского джентльмена. По крайней мере, это будет правдой, если я на самом деле былджентльменом.

— Значит, даже джентльмены могут быть серийными убийцами?

— …

Необдуманно потоптавшись на чувствах Джека, Флат отправился в ванную, закупорил раковину и начал наполнять её водой.

— Что ты делаешь?

— А разве ты ничего не чувствуешь? — ответил Флат на вопрос Героических часов и намочил пальцы.

— Ммм…

Пока Джек подбирал слова, его молодой Мастер приложил влажный палец к зеркалу над раковиной и начал рисовать простой магический круг.

— Два подозрительных источника магического шума, движутся на юг.

— Я не горжусь этим, но мои магические способности откровенно слабы, — произнёс Джек несколько смущённым тоном. — Они усилятся, если я обращусь в мага, но в этой форме чувствовать возмущения в мане невозможно.

— Ого, значит, если ты превратишься в радарную тарелку, то твоя сила восприятия подскочит до небес!

— …Ты точно маг из Часовой башни?

Пропустив сомнения Джека мимо ушей, Флат как ни в чём не бывало продолжил водить пальцем, пока не закончил

магический круг. Затем он произнёс какую-то арию… и вода в раковине изменилась.

По поверхности несколько раз пробежала рябь, после чего на ней возникло изображение.

Увидев в воде пустыню, часы тикнули.

— Что это?

— Некоторые используют фамильяров, чтобы следить за пустыней, так что я подключусь и взгляну одним глазком, — беспечно отозвался Флат.

— Что?..

— Если я сейчас пошлю своего фамильяра, он не подоспеет вовремя, — экспромтом объяснил юноша.

Хоть Джек и не был искушён в магии, система Святого Грааля наделила его некоторыми базовыми знаниями.

Благодаря им, Джек понял, что «подсматривать через чужого фамильяра» было не так уж просто.

В этом был бы смысл, если бы Флат был новичком в магии, но он вступил в Войну за Святой Грааль как турист, а теперь ещё вмешивался в заклинания Мастера, который сражался в войне со всей серьёзностью. Ни один вменяемый человек не решился бы на такое.

И если это было так просто, то не рухнет ли при этом вся система управления фамильяром?

Сомнения вихрились в его голове, и Джек произнёс:

— Ты и вправду способен на нечто подобное? Нет, я хочу сказать, что даже будь оно возможно… разве это не рискованно? Если нашу прослушку отследят, это укрытие будет обнаружено.

— Ммм, я подключился так, что они не заметят… хотя стопроцентных гарантий не даю. Профессор вряд ли бы смог, но после он бы поверил чутью и отловил меня… но кто-нибудь уровня Лувии может просто вызвать энергетическую отдачу и поднять на воздух весь мотель… — пробормотал юноша не самые приятные вещи, после чего перефокусировался и добавил:

— Ну, если нас раскроют, то я принесу свои самые чистосердечные извинения!

Ледяной ветер ударил по сердцу Джека, и он пробормотал, слушая невинный смех Флата. Хоть и не совсем точное, но это было предложение, которое всего лишь немного описывало суть его Мастера:

— Я в ужасе от того, что ты наверняка будешь говорить нечто подобное даже после того, как кого-то убьёшь.

***

Юг Сноуфилда. Пустыня.

К югу от города простиралась обширная пустыня.

Она была не такой большой, как пустыни Колорадо или Аризоны, но её границы терялись далеко за горизонтом, и тот, кто беспечно забредёт в неё, рискует оказаться в очень затруднительном положении.

В самом центре пустыни они предстали друг перед другом.

Отсюда не было видно ни леса, ни города - лишь песчаный ландшафт, усеянный местами редкой порослью пустынной флоры.

Героическая душа копья (Лансер), Энкиду, который прибыл сюда первым, молча смотрел на ночное небо.

Там в воздухе парила золотая фигура, словно желая затмить собой мерцание бесчисленных звезд. Героическая душа лука (Арчер) была закована в золотую броню и что-то сжимала в руке.

Энкиду прекрасно знал, что это было.

А ещё он знал, что мужчина парил в воздухе, благодаря силе особого Благородного Фантазма.

И, разумеется, он знал, кем был этот Слуга.

Небо и земля.

Между ними было примерно сто двадцать метров.

Взгляды Героических душ встретились.

Глаза одного смотрели сверху на землю, глаза второго - на ночное небо. Но в их взглядах не было ни снисхождения, ни благоговения.

Узнав друг друга, они не произнесли ни слова.

Но спустя секунду их губы практически одновременно растянулись в улыбке… и они рассмеялись.

Они смеялись, словно показывая, что довольны сложившейся ситуацией.

***

Тем временем. Где-то в Сноуфилде. Крыша.

Безымянная Ассасин стояла на крыше самого высокого здания этого района города, казино «Кристал Хилл».

Она забралась туда, чтобы ознакомиться с местностью и отыскать присутствие тех, кто был связан с Войной за Святой Грааль.

Здесь она бросалась в глаза, но если её заметит противник, это лишь ускорит её джихад. Она расположилась на крыше, руководствуясь бестактно простой тактикой, и наблюдала за городом—

Пока

нечто не привлекло её внимание.

Это было к югу от города. Там была лишь пустыня до самого горизонта.

— …

Но фанатичка не отвела взгляд и недобро уставилась на долину между небом и землей.

— О… Веселье началось?

Наблюдавший за Ассасин с крыши соседнего здания маг-кровосос Джестер тоже почувствовал аномалию.

Его сила восприятия не обладала исключительной эффективностью. Тем не менее, по его спине пробежала дрожь, когда он почувствовал присутствие чего-то… неведомого.

Возможно, это был инстинкт того, кто слишком долго обитал на грани жизни и смерти.

Прямо сейчас там, в пустыне, происходило нечто.

Отметив это предчувствие, отличавшееся от обычного магического восприятия, он расплылся в подлой улыбке и насмешливо произнёс:

— Эта война станет нашим с ней свадебным шествием. Давайте же, покажите фейерверки.

***

Юг Сноуфилда. Пустыня.

После обмена улыбками Гильгамеш пошевелился.

Странный меч в его руке - Меч разрыва, Эа - ожил и высвободил свою истинную форму как Благородный Фантазм.

Благородные Фантазмы.

Имущество и способности Героических душ, являвшиеся частью их героической сущности.

Некоторые представляли собой оружие, которым обладали герои при жизни. Некоторые являлись частью их тел. Другие можно было счесть самой душой героя, это были пространственные артефакты, изменявшие саму реальность. Благородные Фантазмы имели множество форм и разнились от героя к герою.

Для Гильгамеша, заполучившего все возможные богатства, заурядные Фантазмы были лишь безделушками в его сокровищнице. Но этот меч был одним из немногих исключений, которые Гильгамеш особенно ценил.

У этого меча не было имени.

И всё же он был прозван Эа, всего лишь прозвищем, которое Гильгамеш дал ему для удобства.

Фактически, он и мечом, возможно, не являлся.

В конце концов, это было нечто, существовавшее задолго до появления первых мечей и копий.

Он пришёл из эпохи древнее человечества, старше даже самой планеты.

Он был редкостью среди редкостей, чистым воплощением силы, которым боги создали бытие.

Этот меч был началом всего на этой планете. Именно он отделил небо от земли.

Он разорвал пустоту и создал небо, затем пронзил его и вернул обратно в пустоту.

Эта сила символизировала начало и конец, и лишь Гильгамеш, унаследовавший сущность богов, мог ей владеть.

Поэтому, когда Гильгамеш со всей силы взмахнул мечом, оружие раскрыло себя как…

Благородный Фантазм типа «анти-мир».

Атакующие Фантазмы делились на такие типы, как «анти-юнит», «анти-армия», «анти-крепость» и так далее.

В большинстве случаев противопехотные Фантазмы лучше подходили для боя один-на-один, чем Фантазмы типа «анти-армия» или «анти-крепость». Но когда дело доходит до мощи Фантазма «анти-мир», уместность и удобство перестают иметь значение.

Это была абсолютная сила - сила, способная уничтожить мир.

Вне зависимости от того, один ли человек ему противостоял или целая армия, он просто раздирал мир на куски.

Именно эту силу выпустил Гильгамеш.

Против него стояла одна Героическая душа, но Гильгамеш атаковал без промедления. Это была не игра и не небрежность. Король героев забыл про свою обычную надменность и вложил всё, что имел, в одну-единственную атаку.

На земле стояла Героическая душа Энкиду.

Эта атака была весточкой его старому и единственному другу. Это была песнь незамутнённой радости от их воссоединения, вобравшая в себя всё, что он чувствовал как король, как герой и как человек по имени Гильгамеш.

— О Эа, воспой же от всего сердца.

Гильгамеш произнёс эти слова, обращаясь не к Героической душе внизу, а к мечу в его руке.

И, словно в ответ, цилиндры меча начали вращаться, словно бур, закручивая воздух. Вихрь всё рос, пока не возникло небольшое торнадо.

Два циклона слились и создали ещё большее возмущение в воздухе - и всё это притягивал и сжимал в себе меч.

Слои ветра становились всё плотнее, превосходя все законы физики и быстро становясь смертельным оружием, способным разорвать всё сущее, и начали сгущаться в разрыв в самом пространстве.

Искажение поглотило звук и свет, создав вокруг меча тишину и тьму. Словно раззадоривая завывания как будто живого оружия, Гильгамеш сжал его ещё сильнее и взмахнул им в сторону своего давно потерянного друга без всяких сомнений—

—Звезда созидания, разделившая небо и землю (Энума элиш)!!!

Искажение разорвалось.

Целая вселенная, сжатая до предела, сфокусировалась вокруг Эа и высвободилась взмахом его обладателя. Звуковая волна расколола окружающее пространство. Бездна пустоты затянула сам мир и вывернула его наизнанку.

Кто бы мог поверить, что всё это вызвал лишь один взмах меча?

Пустота хлынула из разлома, ещё сильнее разрывая пространство. Мир рушился, пустив по реальности бесчисленные трещины.

Пески раскалывались, словно глина. Небо и облака разорвало в клочья, словно бумагу.

Это было адское зрелище, словно картину пустыни пропустили через мясорубку.

«Взмах» меча искривил и разорвал планету, посылая волну разрушения в сторону Героической души, стоявшей на земле.

И тогда Энкиду…

***

Полицейский участок.

Начальник полиции Орландо Рив - приверженец магии - почувствовал вихрившиеся ауры к югу от города.

— Даже в черте города мы фиксируем бесчисленные источники энергии. Скорее всего, наводнившие Сноуфилд маги послали в пустыню своих фамильяров.

Орландо помолчал несколько секунд, услышав доклад своей помощницы. Начальник полиции посмотрел в окно.

До этого он, наконец, получил сообщение о том, что все шесть Слуг были призваны.

Однако он не предполагал, что ситуация накалится так быстро.

Он подозревал во всём этом замысел Фалдеуса и той старой дуры, но в расследовании сейчас уже не было смысла.

Бушевавшая вдалеке сила была столь чудовищна, что повергала его в дрожь.

Даже если схватка разворачивалась в десятках километров отсюда, её больше нельзя было расценивать как чужую проблему.

Те отголоски, что доносились сюда, могли вызвать лишь лёгкое неудобство, но, тем не менее, все волосы на теле Орландо встали дыбом.

То, что он сейчас чувствовал, было очень схоже с лицезрением торнадо пятой категории, который обрушился на его родной город, когда он был ещё ребёнком.

Переборов свои бурные, выворачивающие наизнанку эмоции, Орландо приказал своей подчинённой:

— …собери весь полевой отряд. Я проведу инструктаж.

Возможно, не было нужды собирать их здесь. Несколько минут назад он считал, что индивидуальных средств связи было бы достаточно. Но, почувствовав этот огромный поток праны, он передумал. Настало время слегка изменить планы.

С этого момента о Войне за Святой Грааль уже невозможно было думать как о «сражении магов».

Теперь у него было ещё больше причин поговорить с отрядом лично. Он должен был сказать им, что знамя правосудия уже развевалось за ними, едва они ступили на это чужое поле боя.

Орландо был не настолько наивен, чтобы думать, что эту войну можно выиграть одним лишь самодовольством. В настоящей битве подобное мышление может быть разницей между жизнью и смертью.

Это было всё или ничего.

Искажения пространства в пустыне лишь укрепили уверенность начальника полиции.

Правосудие.

Они должны были верить, что сила этого слова защитит их. Враг был грозен.

***

Пустыня.

Удар, возвестивший о начале фальшивой Войны за Святой Грааль, вполне мог бы положить ей конец.

Большинство Героических душ было даже не достойно того, чтобы использовать против них Эа.

Те же, кого король сочтёт достойным, ощутят благоговейный трепет от силы этого меча, но всё равно бросят королю вызов.

Герои, увидевшие силу бытия, почувствуют целый водоворот эмоций.

Смирение, решимость, ужас, страх, ненависть или, возможно, радость.

Но лишь на лице одной Героической души при виде этого ада, слияния смерти и пустоты, возникнет ностальгическая улыбка.

Да.

Пока разрушительная сила растаптывала небо и землю и сминала мир на пути к нему, Энкиду улыбнулся с выражением глубокого облегчения.

В этой атаке не было обмана или увёрток.

Хоть она и утратила свои масштабы со времён Эпохи богов, природа её силы осталась неизменной.

——Я счастлив, Гил.

——Так счастлив, что вновь могу испытать против тебя свои силы…

Не было никого человечнее его, хоть он и ненавидел людей - никого божественнее, хоть он и презирал богов.

Король героев, стоявший на вершине созидания, сражался с ним всерьёз, как с достойным противником.

В таком случае, Энкиду мог лишь ответить тем же.

Подумав об этом, Героическая душа лёгким движением повернулась.

— Если приспособить под нынешнюю эпоху… думаю, это будет что-то, вроде этого.

Пустота дробила землю, приближаясь к нему. Героическая душа улыбалась, и улыбалась, и улыбалась—

— Я тоже буду сражаться в полную силу, Гил.

После чего мир пришёл в движение.

***

Север Сноуфилда. Широкая долина.

— Что происходит?..

Тина Челк была в замешательстве.

Она послала за Героической душой своего фамильяра-кондора, но он не смог за ним угнаться.

Но по дрожи земли, доносившейся с юга, она сразу же поняла, что там что-то происходило.

Перед своим уходом Гильгамеш сказал: «Похоже, мне представился случай сражаться в полную силу в этой войне». Другими словами, источником землетрясения, вероятно, был её Слуга, подошедший к сражению со всей серьёзностью.

Огромные объёмы од - внутренней мистической энергии её тела - утекали прочь.

Источником силы для связанного контрактом Слуги являлись Святой Грааль и энергия самого Мастера.

Пока она находилась на этой земле, Тина могла брать ману из местных духовных жил и преобразовывать её в од по своему желанию, но теперь она чувствовала, что её тело будет полностью истощено, если она утратит сосредоточение. Магические цепи Тины, с чудовищной скоростью преобразовывавшие энергию, были напряжены до предела.

Однако девочка не позволила дискомфорту отразиться на своем лице и стойко выносила нагрузку. Она не проявит слабость перед своими людьми, которые в неё верили.

Кроме того, если она дрогнет от такой мелочи, то не будет достойна называться подданной короля, как сказал Гильгамеш.

Думая об этом, Тина была убеждена в одном.

Там был Благородный Фантазм, уничтоживший сам мир.

Гильгамеш отрубил общее восприятие и телепатическую связь. Поэтому Тина не знала, что творилось на поле боя, но этот поток энергии говорил сам за себя.

Тина была убеждена, что ни один Слуга не мог выжить, столкнувшись с такой мощью.

Стоило ли ей радоваться, что одна фигура покинет шахматную доску так рано? Или сокрушаться по поводу того, что её Слуга раскрылся перед остальными Мастерами? Пока девочка мучилась сомнениями, произошло нечто, поразившее её ещё сильнее.

— ?..

Поскольку Тина использовала уникальную магию, бравшую энергию из земли, она почувствовала это даже на таком расстоянии.

— …Невозможно!

Внушительная мощь струилась в пустыню, чтобы противостоять Гильгамешу. И её источником были не духовные жилы.

Словно сама планета явилась на бой, направляя туда огромные объёмы маны.

Можно было даже ошибочно подумать, что силе Гильгамеша, способной уничтожить мир, противостояла сама Противодействующая сила планеты.

Затем она поняла.

Прямо сейчас Героическая душа, сражавшаяся в пустыне с Гильгамешем, была, как минимум, равна ему по силе. Это было существо, выходящее за правила игры.

***

Пустыня.

Вероятно, Энкиду был призван Лансером из-за его Благородного Фантазма.

Однако было не совсем правильно называть это Фантазмом.

Орудие для укрепления связи между богами и людьми. Такова была истинная природа Энкиду.

Согласно одной легенде, в попытке сохранить свою силу боги послали на землю Гильгамеша, чтобы под его властью люди продолжали поклоняться им.

Однако он не исполнил свой долг и вместо этого правил так, что люди лишь ещё сильнее отдалились от богов. Возможно, Король героев забыл, возможно, не придал этому значения.

Чтобы наказать Короля героев, не исполнившего свой долг, боги создали копьё. То есть, Энкиду был рожден как идея божественного оружия, которое должно было пронзить враждебность Гильгамеша и вернуть его в руки богов. Поэтому шанс того, что Грааль изберёт его на роль Лансера, был очень высок.

Также можно было сказать, что его Благородный Фантазм - атака, использовавшая в качестве оружия его

собственное тело - лучше всего подходил для копейщика (Лансера).

Он просто пробьёт мир насквозь и сошьёт его обратно воедино.

Если в пропасти между небом и землей существовала стена, он существовал для того, чтобы пронзить её.

Но боги вновь просчитались, точно так же, как и с Гильгамешем.

Ступив на землю и вступив в контакт с людьми, оружиеобрело самосознание. Затем он попытался связать миры богов и людей по-своему. Тогда Гильгамеш действительно вернулся бы к богам - другими словами, стал бы ближе к ним.

То есть, боги не будут править человечеством. А человечество проложит свой путь в царство богов.

Поэтому Энкиду решил стать системой.

Он решил стать оружием Короля Земли. Он должен был полностью пройти этот путь ради эволюции мира.

И он принял решение как человек.

Он станет тем, кто избавит Короля от одиночества, и всегда будет рядом с ним.

И в тот момент, когда атака, способная разрушить Вечность, готова была обрушиться на него—

Планета запела.

Громадный объём энергии вырвался из земли перед ногами Энкиду и устремился вперёд, чтобы поглотить Звезду созидания, разделившую небо и землю.

— Не сдерживайся.

Эти слова предназначались не противостоявшей ему Героической душе.

Как Король героев говорил с Эа, так и Энкиду обратился к потоку маны, поглощавшему трещины пустоты в пространстве. Он говорил с самой планетой.

— Я оружие. Используй меня, как пожелаешь.

В тот же миг хлынул такой поток маны, что предыдущий в сравнении с ним показался жалкой струйкой. В несколько раз больший объём маны гейзером ударил из-под земли и, обернувшись циклоном энергии, окутал тело Энкиду.

Затем энергия стала титаническим копьем света, способным пронзить небо и землю, с Героической душой в кач

естве ядра.

Это была концепция, однажды распространявшая жизнь.

Это были горящие угли, которые когда-то помогли человечеству справиться с первыми страхами.

Оно прошло через ад бок о бок с человечеством, и теперь пело о рае.

Разделение неба и земли было небольшим последствием.

Из прошлого в будущее. Из будущего в вечность.

Оно свяжет земли и моря с небесами.

Ужас был вырезан в кармических стараниях Жизни. Поэтому со временем человечество перепишет это в свои гены.

Оружие и инструмент, бесформенная кукла из грязи.

Пройдя свой путь среди людей, оно, познавшее радость дружбы, вскричало.

Поскольку этот мир сам по себе был адом, человечество само создаст рай, и постигнет Начало.

—О человечество, подчини своих богов (Энума элиш)!

Могучий удар взвился в небо.

Прочертив прямую линию к своей цели, орудие богов (Энкиду) сшило расколотый мир заново и сошлось с Мечом разрыва в жестоком столкновении.

И затем…

***

Во сне.

— Что это?..

Почувствовав, как содрогнулась земля, лежавшая в кровати Куруока Цубаки открыла глаза.

Полусонная, она повернулась к окну, но всё выглядело так же, как обычно.

Едва она подумала об этом, короткая вспышка осветила небеса вдалеке, и до неё донёсся глухой звук, который, казалось разрывал атмосферу.

— Гром!

По спине девочки пробежали мурашки, она свернулась калачиком, натянула на себя одеяло и начала дрожать.

— Простите, простите…

Было непонятно, почему она просила прощения. Девочка продолжала бормотать это после каждого раската грома.

Она привыкла быть объектом магических экспериментов своих родителей, поэтому не боялась чёрного духа, не желавшего ей ничего дурного. Однако, похоже, природные феномены, такие как гром и землетрясение, внушали ей ужас.

— Гром такой страшный…

И тут тьма в углу комнаты зашевелилась и тихо окружила кровать, защищая девочку от вспышек и звука.

Затем от неё отделилась вторая тьма и выскользнула из дома сквозь щель в оконной раме.

Это был мир внутри сна.

Здесь не было людей.

Родители Цубаки были аккуратно уложены в кровати и спали как убитые.

Фрагмент тьмы - Бледный всадник - силой своей энергии оседлав северный ветер, мчался в пустыню на юге.

Это странное пространство было псевдомиром, созданным путём связывания мистической энергииЦубаки и её снов с основой Святого Грааля, встроенной в землю Сноуфилда. Это было нечто, вплотную приблизившееся к воплощённым мирам разума, называемым магами Зеркалами души, но поскольку это пространство зависело от множества факторов, вроде богатой маной земли и врождённых способностей Цубаки, оно явно не могло существовать без ограничений.

Этот мир был ограничен Сноуфилдом и его регионами - основой Святого Грааля - и скован множеством правил, но Цубаки, которая неосознанно воплотила этот феномен, не могла об этом знать.

Она лишь желала жить счастливо с любимой семьей.

Пока его Мастер хочет этого, Бледный всадник будет использовать свою энергию, чтобы исполнить желание Цубаки.

У него не было ни эмоций, ни стремления заполучить Грааль. Он лишь действовал как беспристрастная система для исполнения желаний Мастера. Он сам был как Святой Грааль, только очень ограниченный в возможностях.

У Цубаки тоже не было ничего особенного, чтобы загадать Святому Граалю. Если бы и было, то она

пожелала бы жить так, как жила, до самой старости. В этом отношении её команду уже можно было считать победившей в войне.

Бледный всадник безмолвно продолжал защищать её. Он избавлял девочку от всех бед.

Например, когда гром и молнии проникли в мир грез, Бледный всадник, извиваясь, устремился в настоящий мир, чтобы устранить искажение в реальности.

У Бледного всадника не было эмоций. Он, как и страх человечества перед болезнями, никогда не умрёт.

Поэтому он и не обладал концепцией разрушения. Поэтому он не боялся.

И ему было всё равно, что помеха по своей грандиозности могла быть сравнима с написанным в Книге откровения.

***

Реальность. Пустыня.

Сила и сила.

Благородный Фантазм и Благородный Фантазм.

Божественность и оружие.

Когда две крайности столкнулись друг с другом, пространственное искажение разнесло окружение на куски.

В месте соприкосновения двух атак разгорелась немыслимая борьба энергий.

В далёком прошлом блудница, наблюдавшая за сражением героев древнего города Урука, изумлённо произнесла следующее:

— Мне показалось, что мир был рождён семь раз и семь раз был уничтожен.

В этом вихре сил две Героические души не переставали улыбаться.

Дело было не в том, что у них было на то свободное время. Если один из них утратит бдительность хотя бы на мгновение, его тело будет предано забвению. Они оба это знали.

Тем не менее, для этих двоих это была ерунда, детская игра. Детская битва умов.

И всё же ни один из них не мог позволить сдержать себя или сдать позиции.

Они л

ишь хотели сравнить свои силы. Они хотели драки. Померяться кулаками.

То, что технически они стали врагами волей Грааля, было немногим более чем случайностью. Так каждый мог лишь быстрее почувствовать, что его друг был здесь.

Просто так получилось, что их дружеская дуэль втянула в себя всю округу.

Кроме того, энергии двух Благородных Фантазмов отменяли друг друга и рассеивались.

Но это «рассеивание» оставляло после себя смерчи, вгрызавшиеся в окружающий ландшафт.

— Мне стало легче.

Пока вокруг выли ветра, герои спустились на землю, и Гильгамеш, наконец, заговорил:

— Поначалу удивительно ностальгическая форма, которую ты принял, смутила меня, но, похоже, внутри ты ни капли не изменился.

Каким-то образом Энкиду, видимо, принял вид, в котором впервые встретился с Гильгамешем. Изначально он был бесформенной куклой из грязи, и, наверное, поэтому со временем сменил немало обличий.

Король героев был всё таким же надменным, но говорил совершенно иным тоном, которого никто больше не слышал.

— И всё же ты проделал такой путь в эту пустыню … ты всё такой же эгоист. Лишь тебе хватит глупости поставить безопасность леса выше встречи со мной, — вообще-то он не ожидал, что Энкиду придёт, и говорил с обычным сарказмом. — Это тоскливая земля, но я заметил здесь песчаных червей и крыс. Ты, наконец, достаточно повзрослел, чтобы ставить одни жизни выше других?

Это были колкие слова, но враждебности в них не было.

После этих слов, произнесённых воплощением надменности, Энкиду покачал головой и ответил:

— Я не имею на это права. Я лишь инструмент, и то, каким мне быть, полностью зависит от моего хозяина (Мастера). Но последнее суждение остаётся за мной. Лучше, если я буду единственным, кто возмутит пустыню.

Гильгамеш раздражённо вздохнул.

— Опять за старое? Ты не изменился, даже после смерти.

— А ты переродился тираном.

Находчивый ответ Гильгамешу, которого в юности считали мудрым правителем, был настолько же полон сарказма. Но в нём тоже не было злобы.

— Действительно. Если бы моя детская сторона увидела меня сейчас, то наложила бы на себя руки.

В сра

внении со своим поведением в пещере, Гильгамеш говорил сейчас так беспечно, что его можно было принять за совершенно другого человека. Если бы маги, знавшие, каков он, увидели это, то стали бы гадать, почему бесполая Героическая душа всё ещё была жива.

Причин было много, но любой скептический маг, вероятно, принял бы конкретно один объективный фактор - хотя сам Гильгамеш никогда бы об этом не подумал.

Этого противника было не так-то просто убить даже Королю героев.

Такова была сила этой Героической души.

Любой свидетель их битвы согласился бы.

Но детская игра ещё не закончилась.

Клинок Эа в руке Гильгамеша вновь начал вращаться, и, словно в ответ на это, пространство за его спиной расцвело золотом.

— Вот как? Если бы ты в детстве был мальчиком, которого описывала Самхат, то выбрал бы жизнь. Не ради будущего, но ради жителей Урука, которые тогда были ещё живы.

Из песка взвились бесчисленные щупальца, словно они были частью тела Энкиду.

Увидев это, Гильгамеш вновь использовал свой Благородный Фантазм, чтобы воспарить в небо. Затем позади него открылась его сокровищница - Врата Вавилона (Сокровищница короля) - и из неё возникли сперва дюжины, затем сотни Благородных Фантазмов.

В то же время верхушки земляных щупалец Энкиду превратились в бесчисленное количество различного оружия, от мечей и копий до луков.

Один вздох - и тысячи снарядов с громоподобным звуком столкнулись друг с другом.

Над обдуваемом ветрами полем боя воцарилась какофония звона металла.

Там было лишь две Героические души.

Но столкновение между ними, каждый из которых сам по себе был целой армией, было столь неистовым, что это можно было назвать лишь полем боя.

Королевская коллекция орудий, которые, по слухам, были прототипами всех Благородных Фантазмов, была неисчислима.

Орудия, которые были бы козырными картами для обычных Героических душ, расходовались без всякой сдержанности.

Чтобы противостоять этому, Энкиду стал одним целым с землёй, преобразовал своё тело, дарованное богами, и создал великое множество божественных орудий.

Это был яростный, неутомимый обмен предельными атаками.

Парадоксальная сцена показывала, насколько сбалансированной была их дружба.

Их разговор вновь прервался, но никто из них не расстроился.

Им было достаточно просто быть вместе, здесь и сейчас.

Словесная битва умов или кровавый бой - для них всё это было равносильно «разговору».

Именно поэтому Гильгамеш счёл непростительным то, что кто-то осмелился окатить ледяной водой их радостное воссоединение спустя тысячи лет.

За спиной Энкиду подул холодный ветер.

Продолжая управлять своим бесчисленным вооружением, он посмотрел на север.

— Он идёт.

— Что?

Не почувствовав обмана в этих словах, Гильгамеш тоже обратил свой взор на север, но ничего не почувствовал.

Вероятно, потому что Энкиду обладал настолько высоким уровнем Обнаружения присутствия, что мог чувствовать даже неуловимые сущности.

Изначально, ни Гильгамеш, ни Энкиду не придали значения слабым аурам вокруг, ведь пустыня была наводнена фамильярами, на которых они тоже не обратили никакого внимания.

Но это было совершенно иное, не похожее на животных и насекомых, служивших фамильярами.

Подозрительно слабое присутствие.

Энкиду инстинктивно почувствовал странное давление.

— …Приближается нечто ужасное. Вероятно, мой естественный враг.

Услышав это, Гильгамеш поднял брови.

У Энкиду не было слабостей. Гильгамеш прекрасно это знал.

Единственным исключением можно было посчитать смерть, которую на него натравили - проклятье смерти, наложенное на него богами.

— …Вот как. Наше воссоединение заставило меня забыть, что вокруг много воров, желающих наложить свои грязные лапы на моё сокровище.

— Я вхожу в их число?

— Тебе ведь не нужна такая безделица, как Святой Грааль, верно? Ты сам способен стать порочной машиной для исполнения желаний.

На это странное замечание Энкиду ответил:

— В лучшем случае, я смогу её лишь сымитировать. Ну, моё желание всё равно уже исполнилось, а моему Мастеру Святой Грааль тоже не нужен.

Беспечно говоря об отказе от Грааля, Энкиду, тем не менее, не сводил сосредоточенного взгляда с севера.

— Но я обязан защищать своего Мастера. Я не могу исчезнуть здесь из-за чужого вмешательства. Сейчас я намерен сбежать, так что продолжим в другой раз.

Когда Энкиду с улыбкой сказал «сбежать», Гильгамеш нахмурился.

— Что за шавка такая твой Мастер, если ты готов пойти на такое? Если он того стоит, то позволь мне судить самому.

То есть, если ему станет скучно, он прикончит Мастера на месте.

Уловив этот смысл в словах Гильгамеша, Энкиду лишь покачал головой и хихикнул:

— Ни за что. Ты умеешь судить лишь богов, людей и вино.

— ?

На лице Гильгамеша отчётливо читалось недоумение, хоть он и не был особо заинтересован в Мастере Энкиду. Он очень недобро вздохнул и сказал:

— В таком случае, продолжим веселиться после того, как я казню мятежников.

Гильгамеш поднял голову. В его глазах горел гнев на негодяев, посмевших помешать им.

Продолжая выстреливать сотни Благородных Фантазмов своими щупальцами как ни в чём не бывало, Энкиду попытался успокоить раздражённого Короля.

— Нельзя, Гил. У короля не должно быть такого мрачного лица. Когда король беспокоит своих подданных, это огорчает их ещё сильнее, чем страх перед тираном.

— Ты учишь меня быть королем после того, как решил сбежать, поджав хвост? Пусть у тебя были тысячи обликов, но ты действительно не изменился.

Гил с широкой улыбкой вновь поднял Эа. В ответ на это все Благородные Фантазмы, которые разбросало по

округе, взревели. Эа, усиленный мощью Фантазмов, вновь искривил мир.

— Это будет мой последний удар на сегодня. Прими его как закрепление нашего воссоединения.

— Разумеется.

Энкиду вновь слился с землёй и произнёс, вбирая ману в своё тело:

— Я убегу сразу после этого. Хотя мне жаль, что Эа придётся взять на себя роль дымовой завесы.

— Не насмехайся. Разве не всё сущее ослеплено моей силой?

Двое вновь улыбнулись, и в следующее мгновение—

С ещё большей мощью два Энума элиш вновь встретились, запечатлив на мире свой след.

Эта схватка оставила ужасные шрамы не только на лике пустыни, но и в сердцах магов, где даже время едва ли залечит их.

***

Несколько минут спустя.

Бушевавшие смерчи отсрочили его появление, но частица Бледного всадника, наконец, прибыла к центру пустыни.

Но здесь уже никого не было, как и пространственного искажения.

Какое-то время он кружил над местностью, оседлав ветер, после чего позволил своему телу исчезнуть из этого мира.

Он не будет преследовать Героические души, которые уже покинули это место.

В конце концов, он пришёл избавиться от звуков грома, испугавших Цубаки - и теперь, когда они исчезли, ему здесь больше нечего было делать.

Все следы Героических душ, наконец, исчезли, и пустыня вновь погрузилась в тишину.

Тела впавших в кому фамильяров, которых коснулось присутствие Бледного всадника, усеивали землю, которую, как и всегда, освещал лунный свет.

Так закончилась первая битва фальшивой Войны за Святой Грааль.

Ассасин, почувствовавшая могучие силы, лишь укрепила

свои враждебность и осторожность, тогда как Мертвый Апостол, поражённый силой Короля героев и его противника, выпучил глаза:

— Невероятно! За гранью всех ожиданий! Разве это не сила для осквернения моей Слуги?! – в восхищении пробормотал он.

Маги в городе отреагировали по-разному. Одни сбежали, почувствовав опасность, другие, познав возможности Героических душ, усмирили свои амбиции и начали строить планы по сохранению своих привилегий Мастеров.

За эпицентром неистового сражения между магическими энергиями следили и в отдалённой стране - это не ускользнуло от внимания Часовой башни, штаб-квартиры Ассоциации магов.

В этот раз никто не погиб, но и Ассоциация, и Святая Церковь, решившие до этого просто тихо наблюдать за ритуалом, пересмотрели свои планы. Этот поток маны был вне сферы их полномочий.

Этот конфликт больше нельзя было игнорировать.

В землях Сноуфилда разгорелась невыразимая война между магами.

В свете этого истина и ложь перестали что-либо значить.

Пролог VII 「Гостья и 」

Пролог VII

「Гостья и 」

Девушка была путешественницей, которая прибыла в Сноуфилд, не подозревая даже, что Война за Святой Грааль началась всего лишь полдня назад.

Она вошла в аптеку, сверяясь с чем-то на экране своего мобильного телефона, и спросила у продавца, есть ли здесь поблизости дешёвый одноэтажный мотель.

Мужчина, чей могавк никак не вязался с его дружелюбными манерами, подсказал девушке, как добраться до мотеля. Он предложил ей несколько отелей получше в том же ценовом диапазоне, но она вежливо отказалась.

— Какие жуткие татуировки, — заметил он.

Девушка ответила ему с учтивой улыбкой и покинула аптеку. Она посмотрела на свои руки. На её ладонях были отчётливо видны одинаковые узоры. Она знала, чем они являлись. Такой же символ был запечатлен на её плечах и спине.

Девушке было около двадцати, однако её лицо было слишком уж детским даже для японки, поэтому выглядела она, вероятно, на два-три года моложе своего настоящего возраста. Она носила очки консервативного дизайна, пытаясь казаться взрослее, но, словно противореча этому, её волосы были осветлены до яркого блонда.

Если она была панк-рокером, тогда узоры на руках, несомненно, были частью этой моды, но…

Взглянув на них, она сердито нахмурилась в явном раздражении.

— Эй, мисс! — окликнул её продавец с могавком, появившись из аптеки.

— Что?

Когда она развернулась, мужчина бросил ей в руки какой-то предмет.

— Вы забыли.

— …Простите.

Девушка осознала, что это был её телефон.

Видимо, в ходе их недолгого разговора она положила его рядом с кассой, где и забыла.

Сжимая телефон, девушка склонила голову.

— Большое спасибо.

— У Вас осветлённые волосы, но Вы ведь азиатка? Китаянка… нет, камбоджийка?

— …Я из Японии.

Услышав это, мужчина с могавком примирительно развёл руки.

— Япония! Да Вы из отличной страны! Мой двоюродный брат был там один раз. Торговые автоматы вынесли ему мозг!

— Это приятно слышать.

В этот раз девушка ответила на общительность продавца чуть более приветливо.

— Папа мой тоже когда-то ездил в Японию. Он привёз несколько сувениров из парка развлечений под названием «Китси Лэнд», они до сих пор у нас дома стоят. А ещё он сказал, что видел ниндзя! Их много в Японии?

Девушка так и не узнала, шутил ли он или же спрашивал со всей серьезностью, потому что, когда возбуждённый мужчина уже хотел сказать что-то ещё, его заглушил шум вертолётного винта.

Вертолёт летел на пугающе низкой высоте, направляясь из города в сторону пустыни.

Когда шум, наконец, стих, продавец цокнул языком.

— Вот ведь, эти вертушки здесь с самого утра летают. Проклятье, они распугивают всех покупателей! Я подумал, что беруши будут расходиться на ура, но ко мне так никто и не зашёл.

Аптеки, совмещавшие в себе черты минимаркета и универсального магазина, были широко распространены в Америке. Даже этот мужчина, несмотря на броскую одежду, был опытным фармацевтом, способным не только сделать укол, но и оказать прочие услуги подобного рода. Однако незнающий человек при взгляде на выставленные товары поначалу решит, что это именно минимаркет, а не аптека.

Услышав его ворчание, девушка приподняла брови.

— С самого утра?

— Вы что, новости не смотрели? Говорят, ночью в пустыне рванула одна из труб газовой компании. Это опасно, поэтому туда никого не пускают.

— …Часто здесь такое происходит?

— Не, всю жизнь здесь провёл, но ещё ни разу не видел ничего подобного. Я понятия не имел, что всё это время в пустыне было нечто настолько опасное.

Слушая продавца, девушка покосилась на исчезающий вдалеке вертолёт.

Он словно бросал чему-то вызов.

Или, пожалуй, спасался от этого «чего-то» бегством.

Она задумалась над этим, не подозревая, что за ней наблюдали.

***

Северный Сноуфилд.

Вдалеке от городских небоскрёбов, чьи очертания линией вырисовывались на фоне неба, между ущельем и лесом располагался некий объект.

На первый взгляд могло показаться, что это крепость, построенная для защиты города, но для этого он был недостаточно велик. По периметру обширное строение окружало несколько сторожевых вышек. Ограда из колючей проволоки ещё сильнее подчёркивала строгие меры безопасности вокруг этого учреждения.

Это был специальный исправительный центр Коулсмана, одна из многих частных тюрем на территории Соединённых Штатов.

Частные тюрьмы работали по договорённости с властями штата или федеральным правительством и содержали заключённых под частным управлением. Они обеспечивали доход, используя заключённых на производстве и прочих работах.

Правительственные тюрьмы не могли вместить всех заключённых, коих было более двух миллионов. Поэтому частные тюрьмы можно было найти по всей стране, даже в Сноуфилде. Жители города не видели в этом исправительном центре ничего необычного.

Напротив, многие даже не знали, что в этой местности находилась тюрьма. И тех, кому было известно о подноготной этой тюрьмы, конечно же, едва ли можно было отнести к обычным жителям.

Что же касается «подноготной»…

На подземном этаже тюрьмы находился «офис» размером с баскетбольное поле. На стенах тускло освещённого помещения висело множество мониторов, за которыми молча наблюдали со своих рабочих мест мужчины и женщины.

И даже в этом не было бы ничего необычного, ведь комната наблюдения была жизненно необходима для любой тюрьмы, но из всех мониторов лишь немногие показывали внутренние помещения учреждения. Большая их часть отображала записи в реальном времени с камер наблюдения по всему городу, как общественных, так и скрытых.

Некоторые явно располагались в комнатах отелей, и никто этого даже не скрывал.

Одно

го лишь этого было достаточно, чтобы сделать вывод, что это был пост прослушки какого-то разведывательного управления — вот только во всём этом определённо было что-то странное.

Многие из этих камер, похоже, являлись насекомыми и грызунами, потому что передвигались и поворачивались по своей воле. Когда одна из воздушных точек обзора пролетала мимо зеркальной стены здания, в отражении можно было, без всякого сомнения, разглядеть птицу.

Современным технологиям было ещё далеко до создания похожих на птиц роботов, поэтому это было не механическое устройство, а, скорее, фамильяр.

Мониторы отображали визуальную информацию, поступавшую как от фамильяров, так и от обычных камер наблюдения. Это смешанное использование магии и технологий было одной из причин существования специального исправительного центра Коулсмана.

Фалдеус, хозяин фамильяров, находившийся в этой комнате наблюдения, следил за экранами вместе с другими сотрудниками. Его внимание, однако, было приковано к одному конкретному монитору.

В то время как изображения на других мониторах сменялись, показывая по кругу информацию с различных точек обзора, Фалдеус остановил этот процесс на интересующем его экране.

— …Хмм.

Невозмутимый молодой человек был поглощён мыслями. Он подумал, что в поле обнаружения появился новый маг, но…

Что это была за девчонка?

Используя панель управления, он увеличил изображение. Оно показывало информацию с камеры наблюдения перед аптекой на южных окраинах города. Это был не фамильяр, а камера, созданная по последнему слову техники, которая могла отображать визуальные детали даже после увеличения в несколько дюжин раз.

Внимание Фалдеуса привлекла метка на руке девушки.

Некий магический узор был запечатлён на её ладони. Девушка как раз поворачивалась, чтобы проводить взглядом вертолёт.

…Командные заклинания?

Фалдеус задумался над этим, но не смог сделать однозначный вывод.

Сигнатуру аномальной энергии, возникшую, когда девушка оказалась в черте обнаруживающего поля, не мог проанализировать даже Фалдеус, долгие годы обучавшийся в Часовой башне. Если эта девушка была магом, то она не предпринимала никаких попыток скрыть свою мистическую энергию.

В этой части его огромной мастерской под тюрьмой подчинённые Фалдеуса наблюдали за городом двадцать четыре часа в сутки. Внушительных размеров магическое поле

для обнаружения незваных гостей, охватывало весь город, а бесчисленные камеры были синхронизированы друг с другом для эффективного наблюдения. Все эти меры предназначались для слежения за магами, но более опытные из них могли скрыть своё присутствие самыми разными способами, из-за чего их появление было практически невозможно зафиксировать.

Другими словами, эта девушка, не сумевшая скрыть свою энергию, либо была третьесортным магом, либо пыталась спровоцировать наблюдавших за ней. Фалдеус гадал, какой же из этих двух вариантов был верным.

Однако она, похоже, не заметила обнаруживающее поле, поэтому вероятность последнего была довольно низка.

Тем не менее, Фалдеус был убеждён, что делать выводы ещё рано.

Он не забыл про Флата Эскардоса, юного мага, который, даже не скрываясь, прибыл в Сноуфилд и призвал Слугу прямо в общественном парке средь бела дня.

Будучи учеником Рангала, Фалдеус смог избежать вовлечённости во внутренние политические дрязги Часовой башни, не раскрывая себя, но даже до него доходили слухи о Флате, которому дали прозвище «Безнадёжный уникум».

Лорд Эль-Меллой II участвовал в Четвёртой Войне за Святой Грааль и выжил, не получив ни царапины. Он читал лекции по современной магии, считавшейся бесполезным предметом, но за несколько лет обучил немало великолепных магов, чем заслужил репутацию «гениального преподавателя». И учеником, который находился под его крылом дольше всех, был не кто иной, как юный Флат Эскардос.

Фалдеус верил, что шансы участия Лорда Эль-Меллоя II были велики ввиду его предыдущего опыта, но он никак не ожидал того, что сюда заявится эль-меллоев ученик, как, впрочем, и не думал, что Флат будет раз за разом делать то, что любой нормальный маг сочтёт глупым.

Опять же, это был лишь ещё один пункт в постоянно растущем списке того, что не входило в расчёты Фалдеуса, вроде уникальной Героической души класса Лансер или четы Куруока, которые наверняка что-то задумали.

Глядя на стоявшую перед аптекой девушку с похожим на командные заклинания узором на ладони, Фалдеус не утратил самообладания, но скрыть разочарования по поводу того, что всё превратилось в одну большую проблему, ему не удалось.

— Нам связаться с начальником полиции? — спросила одна из его подчинённых, также смотревшая на экран.

— Отставить, — покачал он головой. — Пока что сосредоточимся на сборе информации о Флате и том серебряном волке.

— Есть

, сэр.

— У нас, может, и союз, но об этом лакомом куске не стоит распространяться.

Информационная сеть Фалдеуса значительно отличалась от системы наблюдения, используемой полицией. Более того, он знал гораздо больше, чем начальник полиции.

Первородный герой Гильгамеш и наследница коренных хранителей этих земель Тина Челк—

Загадочная Героическая душа, способная, как считалось, изменять свой облик, и Флат Эскардос, эксцентричный юнец из Часовой башни—

Чета Куруока, о деятельности которых, помимо того, что они пребывали у себя дома, по-прежнему ничего не было известно—

Созданный магией серебряный волк и Героическая душа, которая, вероятно, была Энкиду—

Помимо них был ещё Джестер Картур, могущественный кандидат в Мастера, чья мастерская, судя по всему, подверглась нападению. Там было обнаружено множество обгоревших тел и одно осушённое. Вероятно, Слуга впал в неистовство, или же Мастер решил по неизвестной причине убить своих учеников. Люди Фалдеуса всё ещё прорабатывали зацепки.

— Меня интересует Героическая душа, призванная четой Куруока.

Они станут врагами, лишь когда начнётся война. Уговор уговором, но то, что Куруока так ничего и не предприняли, было довольно странно. Для верности в их дом был совершён магический звонок.

Когда безжизненный голос ответил: «Прошу прощения, но мы заняты чрезвычайно важным делом, и у нас нет времени на Войну за Святой Грааль» - Фалдеус сделал вывод, что с ними что-то произошло.

Для четы Куруока не могло быть ничего важнее Войны за Святой Грааль. И всё же, для блефа это было слишком уж странно.

Была вероятность, что их подвергла мощному гипнозу неизвестная сторона. Но Куруока нельзя было назвать неопытными магами. Если их загипнотизировали или контролировали каким-то иным способом, тогда это, скорее всего, было делом рук первоклассного мага. Фалдеус не мог исключить вероятность того, что Ассоциация магов послала элитного агента.

В этом случае действия Флата Эскардоса можно было назвать притворством. Впрочем, даже для притворства они были слишком уж дикими...

Помимо

этого, ему ещё было о чем волноваться.

Вчера с фамильярами, которых Фалдеус и его подчинённые отправили в пустыню, была потеряна связь. Другие маги также послали туда фамильяров, но все они были уничтожены во время схватки между двумя Слугами. Фалдеус знал об этом, но кое-что не давало ему покоя.

Множество фамиляров, включая его собственных, было обнаружено в бессознательном состоянии. На их телах были странные язвы. Когда выяснилось, что они возникли в результате воздействия некоего проклятия или болезни, фамильяров тут же отправили в лабораторию на анализ.

— Боже мой, со всеми этими странностями провернуть всё гладко будет очень сложно, — вздохнул Фалдеус, после чего быстро взял себя в руки.

— Мисс Алдора, организуйте наблюдение уровня 2 за девушкой на камере B-357.

— Есть, сэр.

Отдав приказ, Фалдеус медленно поднялся со своего кресла. Шагая к выходу, он бросил взгляд на мониторы, показывавшие внутренние помещения тюрьмы.

Мужчины и женщины, находившиеся, судя по всему, в отдельных камерах.

— Скоро придёт ваш черед действовать, — отведя взгляд от изображений зловещего вида людей, пробормотал Фалдеус.

— Честно, эти семь дней обещают быть такими веселыми, что аж тошно становится.

Покидая свою мастерскую, он миновал монитор, на который выводилось изображение с вертолёта. Это было свидетельство столкновения двух Героических душ - шрам на земле, обращённый в стекло невероятным жаром и давлением… огромный кратер диаметром в несколько километров.

***

Лас-Вегас. Невада.

Поверх одного казино была построена странная часовня.

В Лас-Вегасе церквей было не счесть, но именно эта была ничем не примечательна. В ней не было ни украшений, вроде витражных окон, ни даже символов Церкви. Люди считали её всего лишь частью стиля казино.

Неудачливые игроки заходили сюда время от времени, чтобы вымолить прощение, а победители – чтобы вознести небесам свои благодарности.

— Полагаю, во вводной нет нужды.

Над входом в часовню располагалась скудно обставленная комната. Она была довольно тесной, и любой снисходительный человек счёл бы эту обитель Господа самой скромной во всём Лас-Вегасе.

Изму

ченный заботами пожилой священник отвёл взгляд от алтаря и, чуть наклонив голову, начал говорить словно сам с собой:

— Итак, как бы лучше выразиться? Единственным представителям Церкви, которые сейчас находятся в Сноуфилде, не хватает опыта. Я бы не стал ожидать от них каких-либо свершений в таком деле, как Война за Святой Грааль.

Святая Церковь была религиозным объединением, но за этим фасадом скрывалась самая крупная организация во всём мире. Зародившаяся в западной Европе, она могла похвастаться системой, которая охватывала весь земной шар.

Миссия Церкви заключалась во властвовании над всеми таинствами и чудесами, и поэтому она находилась в прямом противостоянии с Ассоциацией магов, которая скрывала таинства от мира.

Однако всё несколько менялось, когда дело касалось Войны за Святой Грааль.

Если Святой Грааль был настоящим, то он являлся сокровищем человечества, которое должно находиться в руках Церкви. Они также считали своим долгом следить за тем, чтобы никто не использовал этот чудесный ритуал во вред обычным людям. Изначально Церковь лишь тихо наблюдала за конфликтом, но после беспорядочной резни, запятнавшей Вторую Войну за Святой Грааль, она вступила в ритуал в качестве официального участника и управляющего.

Если источником аномальных потоков магической энергии, наблюдавшихся прошлой ночью, были Героические души, тогда это дело подпадало под юрисдикцию Церкви.

Большой пожар в Фуюки, разрушение высотного отеля, призыв морского чудовища и потеря военных истребителей - всё это произошло во время Четвёртой Войны за Святой Грааль. Теперь, когда Церковь убедилась, что эта война несла в себе потенциал для ещё более ужасных несчастий, её миссия стала важной, как никогда. Если бы недавний всплеск энергии произошёл на окраинах города, Сноуфилд стёрло бы с лица земли.

В данный момент существование кратера в пустыне усиленно скрывали. Некто использовал магическую и политическую силу, чтобы предотвратить утечки информации по всем фронтам, будь то снимки со спутника или пресса.

Во время предыдущих Войн за Святой Грааль Церковь вступала в игру, чтобы скрыть самые заметные «происшествия», что было частью её миссии по управлению священным артефактом.

В этот раз, однако, Святая Церковь никак не была вовлечена в произошедшее. И это сильно беспокоило Ассамблею Восьмого таинства.

Было установлено, что эта операция по сокрытию организовала не Святая Церковь и не Ассоциация магов, а некая третья сторона, способная контролировать правоохранительные органы и национальные разведывательные управления. Церковь не располагала

всеми деталями, но, по крайней мере, было очевидно, что в деле участвовало федеральное правительство Соединённых Штатов.

Обычно, любой бы подумал, что верхам Церкви следует поблагодарить этих неизвестных за то, что те занялись этой крайне хлопотливой работой… но это также несло в себе скрытое сообщение: «В вашей власти нет необходимости в этой Войне за Святой Грааль». Если напрямую, то кто-то говорил им отвалить.

Некоторые были возмущены этим намёком и считали его непростительным. Ими были те, кто приглядывал за людьми Сноуфилда, и те, кто, высказывался за то, чтобы вступить в Войну за Святой Грааль города Сноуфилд силой.

И поэтому священникам, находившимся ближе всех к Сноуфилду, которые подходили на роль Наблюдателей, пришёл приказ - добраться до города как можно быстрее.

— Да уж, действительно, как бы лучше выразиться… хмм. Эти приказы поступили прямо из штаб-квартиры Ассамблеи Восьмого таинства. Я не хочу, чтобы ты покидал город, но в непосредственной близости больше никого нет, хм.

Священник замолк на секунду, после чего продолжил разглагольствовать с явным испугом в голосе:

— Если ты не возьмёшься, то следующим лучшим кандидатом буду я, но знаешь, боец из меня не очень-то хороший. Видишь ли, я думаю, что для этой задачи подойдёт кто-нибудь более выносливый. Хм. Будь у Церкви больше влияния, мы бы просто заставили правительство сделать то, что нам нужно, но в Сноуфилде наша власть не так уж сильна.

Да, Святая Церковь обладала силой управлять народами. И всё же это было так лишь в тех странах, где влияние Церкви было сильным.

В Америке оно разнилось от штата к штату, и Церковь могла оказать значительное давление когда обстоятельства, вроде избранного президента или народного мнения, были на её стороне. В штатах же, где влияние Церкви было невелико, однако, манипулировать событиями было не так-то просто.

Даже в случае с городом Фуюки множество несчастий удалось замять лишь благодаря десятилетиям подготовки к Войнам за Святой Грааль. Сокрытие происшествий, вроде потери истребителей, требовало политического капитала во всех возможных аспектах.

— В общем, вот как всё обстоит. Вероятно, они намеренно избрали для воплощения своих планов регион, где мы не можем похвастаться влиянием. В частности, до Сноуфилда Евангелие добралось далеко не сразу, в основном, из-за жёсткой оппозиции в лице местного коренного племени.

Не сводя

глаз с Библии, которую он держал в руке, старый священник повернулся.

— Э-э-э… ты слушаешь? Ханза?

Другой священник, сидевший на краю одной из скамей, ответил, не отрываясь от своего мобильного телефона:

— Нет, святой отец, расслабься.

— Надо слушать людей, хмм.

— Прошу прощения, но правительственные дела никак меня не касаются. Отец, тебе нужно передать мне волю Господа. Одной фразы, вроде «Уничтожь противника», будет достаточно.

Второй священник нажимал кнопки на телефоне с невероятной скоростью. Он как будто писал отчёт или сочинял какой-то иной документ.

— Нет, нет, в этот раз ты будешь Наблюдателем, а не экзекутором. Впрочем, в зависимости от того, как будут развиваться события, в других твоих навыках может возникнуть необходимость, — пожилой священник вздохнул. — Эй, э-э-э, Ханза, может, отложишь свой телефон, когда с тобой разговаривают?

— Кто бы говорил, святой отец, ты даже не смотришь на того, с кем говоришь.

Сказав это, священник по имени Ханза оторвал взгляд от телефона и посмотрел на своего коллегу, читавшего Библию. Старик вздохнул ещё тяжелее и уставился на Ханзу.

— И ещё, перед другими людьми тебе нужно говорить и вести себя должным образом, как священник.

— Понимаю, святой отец. Когда пойду в казино в другом городе - переоденусь в гражданскую одежду.

— Хм, я бы предпочёл, если бы ты вообще не посещал казино.

Ханза поднял руки и медленно встал, игнорируя старого священника.

На вид ему было за тридцать; броская повязка на правом глазу создавала запоминающийся образ. Ханза был мужчиной испанского происхождения с бесстрашной решимостью во взгляде, что придавало ему схожести со страстным киноактером.

— Идём, Квартет. Давненько у нас не было работы.

Из теней возникли четыре монахини, которые молча выстроились в линию за Ханзой.

Старый священник провожал их взглядом, когда в его правой руке что-то блеснуло. Не издав ни звука, металлическая пластинка слетела с его ладони со скоростью пули, видимо, благодаря какой-то особой технике. Несколько десятков лет назад эта синяя монета была фишкой высокого достоинства в казино под часовней.

В следующее мгновение рука Ханзы изогнулась под невероятным углом, поймала монету и бросила её обратно так же бесшумно и молниеносно.

Когда

старый священник без всяких усилий поймал монету, она распалась в его ладони. Опустив взгляд, он увидел, что она разломилась на шестнадцать одинаковых кусочков, словно пицца.

— Ах, прости, поскольку тебя было не оторвать от телефона, мне показалось, что ты подрастерял свои навыки.

Медленно повернувшись и посмотрев на старого священника, который пожал плечами, Ханза саркастически пробормотал с бесхитростной улыбкой на лице:

— Тебе бы тоже не помешало размять кости, святой отец.

***

Где-то в Лондоне. Часовая башня.

Часовая Башня погрязла в истерии, как и её соперники в Святой Церкви.

Между Лондоном и Сноуфилдом, конечно же, была разница во времени. Первое открытое сражение Войны за Святой Грааль произошло в пустыне Сноуфилда, когда у студентов Часовой Башни начинались утренние занятия.

Обитатели Часовой башни либо зафиксировали потоки энергии, излучаемые во время сражения, либо слышали доклады от магов-очевидцев. Ещё до полудня слухи о войне расползлись по всей Часовой башне.

Среди беспокойных магов выделялись двое, которые торопливо шли к аудитории, где преподавалась теория современной магии.

— Я всё ещё не могу поверить в то, что Фалдеус был шпионом…

— Это так. Он оказался двойным агентом.

Перед молодым магом вышагивала внушительных размеров зловещая гуманоидная фигура, похожая на пугало, чьё тело, скрывавшееся под плащом с капюшоном, было замотано в бинты и брезентовую ткань.

Большая фигура была не человеком, а, скорее, временной марионеткой под контролем Рангала, чью куклу-двойника превратили в швейцарский сыр несколькими днями ранее.

— Учитель, нельзя ли что-нибудь сделать с этой марионеткой? Все на нас смотрят.

— Мне тоже позорно использовать это жалкое подобие! Вероятно, Фалдеус саботировал и другие куклы. И всё же, кто не рискует…

Кукла была собрана очень грубо, но её сенсорные функции работали нормально. Она повернулась к ученику, который плёлся следом, и спросила:

— Ты нервничаешь?

— Да. Всё-таки это моя первая встреча с Лордом.

Лорд. Каждый из двенадцати факультетов Часовой башни возглавлял маг с этим титулом.

Юнец, на лице которого отчётливо читалась тревога по поводу встречи со столь влиятельной фигурой, задал очередной вопрос:

— Этот… Лорд Эль-Меллой II, что он за человек?

— …Десять лет назад даже я не считал его особенным. Предположительно, семья Эль-Меллой для своего удобства сделала из него свою марионетку и посадила на незавидное место главы факультета, где преподают мешанину предметов, так называемую теорию современной магии. Но вскоре мы поняли, что сильно заблуждались.

Рангал, быстро шагая вперед, спокойно продолжил свой рассказ:

— Вернер Цезармунд, наследник магии бабочки. Роланд Берзинский. Орг Рам. Сёстры Пентел, Радия и Назика. Фезграм фон Семберн. Как думаешь, что связывает все эти имена?

— Кажется, их всех повысили до Брандов и Прайдов за последние несколько лет. Возвышение столь многих молодых магов вызвало большой ажиотаж. Мы тоже этим немало взволнованы.

Магам Ассоциации назначали титул, соответствующий их рангу. Титулы ниже Гранда, вроде Бранда и Прайда, даровались магам, которые значительно превосходили своих мирских коллег.

Рангал не стал поправлять своего ученика и добавил:

— Есть у них ещё кое-что общее.

— Что? — озадаченно наклонил голову вбок его ученик.

— Они все обучались у профессора Эль-Меллоя.

— !

— Сам Эль-Меллой II - всего лишь маг низкого ранга. Однако истинная его ценность заключается в другом. Его взгляды очень широки, что нехарактерно для мага, а ещё он способен ухватиться за чьи-нибудь скрытые таланты и раскрыть их. Его вполне можно назвать величайшим преподавателем Часовой башни. И он даже не сокрушает своих учеников, как тот же Зелретч.

Ученик лишился дара речи, не веря свои ушам. Рангал продолжил

:

— То же самое можно сказать и про его нынешних учеников. За десять лет все его выпускники достигли, как минимум, ранга Достойного, без исключений.

— Без исключений?..

— Говорят даже, что некоторые из них вскоре могут обрести титул Великого, которых можно по пальцам счесть даже за всю историю существования Часовой башни. Возможно, нам стоит быть благодарными за то, что Эль-Меллой не берет себе много учеников, но если однажды он призовет всех своих бывших подопечных, это встряхнет историю Часовой башни.

— Невероятно…

Ученик слышал, что Эль-Меллой был широко известным преподавателем, заслужившим множество прозвищ. Но сейчас он впервые услышал, почему профессора так высоко ценили. Его охватил благоговейный трепет.

— Каково его положение в Часовой башне?

— Если Лорд Белфабан представляет упёртых старых консерваторов, то Эль-Меллоя II я бы отнёс к лагерю гибких реформистов. Он из тех, кто уважает качества человека, не идя на поводу традиций или новшеств. Но, если серьёзно, я бы не стал вешать на него ярлык консерватора или реформатора, он, скорее, нейтральная сторона.

— …

Прежде чем войти в аудиторию, Рангал дал ученику последний совет:

— …Не думай, что сможешь понять его с первого взгляда. Тебя первого разнесут в пух и прах.

Когда дверь в аудиторию отворилась, они увидели Лорда Эль-Меллоя II, который готовился к послеполуденной лекции.

— Мистер Рангал, чем могу Вам помочь?

Несмотря на статус, Лорд говорил тихо и вежливо, не излучая ауру неприступности.

— Читать лекции как ни в чём не бывало при таких обстоятельствах - довольно смелый шаг с Вашей стороны, Лорд.

— Я думал над тем, чтобы распустить учеников, но это, пожалуй, единственное, что я могу сделать в этой ситуации. Поэтому, в свете всеобщего возбуждения, я рассудил, что лучше всего будет вернуть старую-добрую спокойную атмосферу Часовой башни.

— Какая скромность. Учитывая, что это Война за Святой Грааль, я уверен, что именно Вам по силам предсказать её развитие.

— ?

Ученик Рангала склонил голову вбок, не понимая, на что намекал его учитель.

Эль-М

еллой II помолчал пару секунд, после чего тихо вздохнул.

— Будь у меня навык предугадывать исход, основываясь на одних лишь чувствах, это было бы оптимально… но недостаток опыта не оставляет мне иного выбора, кроме как осторожно наблюдать со стороны.

— Именно такие разумные суждения я и ищу, — без труда пробился Рангал сквозь самоуничижение Лорда. — Как считаете, каковы цели тех, кто стоит за этой войной?

— …И Вы хотите меня выслушать, даже если сейчас я ничего не могу предложить, имея лишь мало чем подкрепленные мысли?

— Непременно.

Эль-Меллой II нахмурился, на несколько секунд погрузившись в размышления, после чего произнёс:

— На мой взгляд, в эту войну вовлечены три или четыре стороны, каждая из которых преследует разные цели. Как минимум, себя раскрыли те, кто скрывает информацию, и те, кто стремится её огласить… хотя эти две стороны, похоже, работают вместе, несмотря на разные намерения.

— Действительно, в их действиях много загадочного…

— Думаю, мы можем предположить, что целью всех вовлечённых организаций является не манифестация Святого Грааля. Они, скорее, стремятся стабилизировать систему Войны за Святой Грааль для её массового производства, чем заполучить сам Грааль. Их действия, предназначенные для того, чтобы нас спровоцировать, и привлечение множества магов к городу - всё это может быть частью их плана по анализу Войны за Святой Грааль.

Услышав предположение Эль-Меллоя II, Рангал покачал головой.

— Невероятно… кто-то посторонний пытается проанализировать такое чудо, как Третья магия, это просто… Более того, Вы полагаете, что они попытаются провернуть весь этот фарс, несмотря на то, что система уже находится под их контролем?

— Вы правы, маги, стремящиеся к Истоку, никогда на такое не пойдут. Однако факт остаётся фактом: в этот конфликт вовлечены разные силы и идеологии. Среди них…

Эль-Меллой II сразу же замолк, глубоко вздохнул и продолжил:

— Это не догадка, а, скорее, предсказание, диктуемое предчувствием, но… есть ещё кое-что.

— Ещё?

— Это будет сложно понять и, вероятно, Вы сочтёте это непростительным…

Он нахмурил брови, но, тем не менее, спокойно произнёс:

— Ест

ь те, кто хочет унизить Войну за Святой Грааль, превратить её в игру или представление.

— Это… немыслимо. Но зачем?

— Их причины мне не понятны. Но дело нешуточное.

Эль-Меллой II закрыл глаза и вспомнил ту Войну за Святой Грааль, которую знал.

— Среди Мастеров и Героических душ, сражавшихся в прошлом, были такие, кто считал Войну за Святой Грааль лишь развлечением. По крайней мере, они серьёзно так считали. Они ставили на кон свои жизни и наслаждались этим. Но в этот раз я чувствую, что есть люди, которые намеренно хотят обесчестить Войну за Святой Грааль. Это не что иное, как оскорбление, предназначенное для них. Это значит, что я должен…

Эль-Меллой II внезапно замолчал, осознав, что его кулаки были крепко сжаты. Цокнув языком, он опустил взгляд.

— …Прошу прощения. Я немного поддался эмоциям.

— Вовсе нет, Лорд. Это было очень познавательно.

— Как только все фигуры соберутся на своих местах, общая картина должна стать понятной. Если я и предприму какое-либо действие, то только сразу после этого.

Затем он пробормотал очередное самоуничижительное замечание:

— Вот только не могу гарантировать, что от меня будет толк, когда они сделают свой ход.

Выпытав у Эль-Меллоя II ещё несколько теорий, Рангал попрощался с ним и хвалебно произнёс:

— Я впечатлен тем, что Вы так быстро отправили туда своего ученика, Лорд.

— Моего ученика?

Что-то явно было не так.

— Да. Люди, которых мы вчера послали в Сноуфилд, сообщили, что видели одного из Ваших учеников…

— …Что Вы хотите сказать? Я не помню, чтобы посылал—

Но стоило Эль-Меллою II задуматься на секунду, как его озарило.

Кое-кого сегодня не было на лекции.

Хоть занятия и не проводились в последние несколько дней, он за всё это время ни разу его не видел.

— Нет…

Эль-Меллой выудил из кармана телефон и набрал номер.

——Набранный Вами номер не распознан. Пожалуйста, убедитесь в отсутствии ошибок и попробуйте ещё раз.——

Когда он услышал это сообщение, у него ещё сильнее засосало под ложечкой. Он позвонил по другому номеру.

— …Да, это я. Мне нужно кое-что проверить немедленно. Записи о передвижении учеников. Посмотрите, покидал ли страну Флат Эскардос.

Похоже, на связи был кто-то из администрации.

Прошло около тридцати секунд, после чего секретарь на том конце провода сообщил:

— Мистер Флат Эскардос сел на рейс до Америки три дня назад. Заявленная причина… туризм. Он оставил сообщение: «Спасибо, профессор! Да здравствует Звезда Лондона!». Интересно, что это может значить?

— Это всё. Благодарю, - быстро ответил он и закончил звонок. После чего…

В разуме Эль-Меллоя II разбушевался неистовый вихрь воспоминаний о Флате.

От мелких шалостей, вроде проникновения кое в чью комнату и создания в новой видеоигре профиля под именем «Звезда☆Лондона» до порчи горничной из ртути - Тайного знака его достопочтенной сестры - информацией из странного фильма и разжигания беспорядков на плавучем казино одного из Апостолов-прародителей… воспоминания о беспрерывной череде неприятностей, что доставлял Флат, снова и снова прокручивались у него в голове.

В муке заиграв желваками, Эль-Меллой II проклял весь мир.

— Ебануться…

— Что?

Ученик Рангала услышал, как Эль-Меллой II что-то сказал, но не смог его понять. До его уха определенно донеслось какое-то слово, но он отмахнулся от мысли о том, что такая грубость могла слететь с уст человека, с которым они всё это время вели разумную беседу.

— Э-э-э, что-то случи—

Но было уже слишком поздно.

Кровь прилила к голове Эль-Меллоя, и он рухнул на кафедру.

— Лорд?! Лорд!!

Юный маг был поражён увиденным, но откуда-то сбоку вдруг раздался голос одной из учениц, девушки, вероятно, лет двадцати.

— С учителем всегда так, когда дело касается Эскардоса.

— Что? А, понятно…

— Я отведу его в медицинское крыло. Прошу нас простить.

Вежливо кивнув Рангалу и его ученику, девушка взвалила своего учителя на плечо.

Они наблюдали за этим причудливым зрелищем, не зная, что сказать.

— Как бы лучше выразиться… он беспрецедентный во многих смыслах… и, похоже, ужасно занятой.

— Да… Ты прав. Оставим всё, как есть.

Марионетка Рангала тяжело вздохнула, после чего произнесла с ноткой жалости:

— Будет не до смеха, если Лорд Часовой башни скончается от переутомления.

***

Соединённые Штаты. Сноуфилд. Полицейский участок.

Орландо, сидевший в своём кабинете начальника полиции, с суровым видом поднял трубку верещавшего телефона.

— Как делишки, братан! С добрым утречком!

— Уже день на дворе. Возвращайся к работе.

— Эй, ты что, пытаешься загонять своего Слугу до смерти? Короче, слушай. Помнишь, я просил подогнать мне цыпочек? Так вот, может, захватишь ещё местных деликатесов? Ты же в курсах, я раскошеливаться не намерен. Ты угощаешь.

— …Прошу, скажи, что ты позвонил не только поэтому.

— А что, проблемы?

Кастер либо блефовал, чтобы скрыть своё смущение, либо это была какая-то проверка. Подумав об этом, Орландо решил опробовать искренность.

— Прости, что бросил трубку прошлой ночью. Ты, наверное, уже в курсе… что думаешь о том, что произошло в пустыне?

Женщины и прочее - это так, пустая болтовня. Будучи Слугой, Кастер, вероятно, хотел поговорить о той битве.

— Ты о чём вообще? Что там случилось в пустыне? — замешательство Кастера было ясным, как божий день.

— …Ты даже не заметил?

— Ну, вчера я так нажрался, что дрых, как сурок. Я позвонил лишь, чтобы рассказать об одной горячей цыпе, которую я увидел по телеку.

— Похоже, зря я ожидал от тебя поведения, подобающего Героической душе, — раздражённо пробормотал Орландо, намереваясь положить трубку. — Не звони мне больше. Я сам с тобой свяжусь.

По правде, Орландо решил впредь игнорировать Кастера и передавать все необходимые сообщения через своего секретаря.

— Чёрт возьми, братан, ты и с той чиксой Франческой так же холоден?

— !..

Франческа. Мурашки пробежались по всему телу Орландо, когда Кастер произнёс её имя.

Возможно, почувствовав реакцию начальника, Кастер весело продолжил:

— Наконец-то я привлёк твоё внимание. Или, может, до тебя лучше дойдёт, если мы поговорим об этом Фалдеусе? Твои друзья Куруока из Японии - тоже горячая тема для разговора, да?

— Подонок… как… как много тебе известно?

Между Мастером и Слугой возможно не только общее восприятие, но и воспоминания. Однако, поскольку начальник полиции полностью перекрыл связь со своим Слугой, Кастер никак не мог залезть ему в голову.

Тогда каким образом он умудрился узнать столько засекреченной информации?

Он шпионил за ними в призрачной форме?

Эта долбаная фурия ведь никак не могла с ним встретиться?

Орландо обуревали сомнения, но ответ Кастера расставил всё на свои места.

— В эту эпоху всё возможно, благодаря Интернету и телефону. Неужели ты недооцениваешь современные технологии? Или же ты думал, что я не пойму, как нажимать кнопки на клавиатуре?

— Невозможно! Эту информацию нельзя найти в сети!

— Проехали, у меня свои методы. Братан, ты же ничего не знаешь про мои Благородные Фантазмы, верно? У нас у обоих есть свои секреты. Я подумал, что смогу немного повеселиться, вот немного и проявил себя.

— …

Кастер забил гвоздь в крышку гроба, пока Орландо молча закипал от гнева.

— Ах да, кстати, я только что вспомнил про Фуюки, который в Японии. Его духовные жилы, по идее, должны быть не хуже местных. Не сказать, конечно, что я могу чувствовать духовные жилы, ну да ладно. Говоря о земле, может, в следующий раз мне стоит звякнуть нашей маленькой хранительнице Тине Челк? Может, ты и один из магов, устроивших эту веселуху, но тебе вообще известно, сколько их шпионов засело в твоей организации? Ой, прошу прощения за болтовню. Хотя, будь это одна из моих книг, я бы написал монолог подлиннее. Остроумный стёб – штука важная, братан.

Орландо зарычал в трубку на Кастера, который наверняка блистал довольной улыбкой от уха до уха:

— Закрой свой рот сейчас же! Да кем ты себя—

— Ты о прослушке не думал? — перебил его Кастер.

— !..

— Нас могут подслушивать, электронно или магически. Не важно, как сильно защищены твои аппараты, ты не можешь отрицать, что они могли провернуть что-нибудь на моём конце или же подключиться к линии связи. Ха-ха! Наверное, для тебя всё бы обернулось жутким геморроем, если бы я дальше молчал про это, да?

Кастер был, как и всегда, дерзок и легкомысленен, но начальник полиции ощутил за его словами непостижимое давление. Мысль о том, что он позволил так легко загнать себя в угол, сотрясла Орландо до мозга костей.

Орландо глубоко вздохнул. Начальник полиции уже вернул самообладание и сделал следующий ход:

— Вот как. Позволь мне принести искренние извинения. Похоже, я сильно тебя недооценил.

— С чего это вдруг? Чувак, ты меня пугаешь.

— Я говорю, что осознал твои способности. Если же ты всё ещё намерен трепать языком, у меня и на это найдётся управа.

— О, хочешь заткнуть меня командным заклинанием? Знаешь, есть способ гораздо проще и без потери одного из твоих драгоценных приказов. Будь ты сексуальной дамочкой, поцелуя было бы—

— Хватит болтать. Чего ты хочешь?

Начальник полиции полностью вернул своё властное хладнокровие.

— Я же сказал, братан. Раздобудь мне хорошую еду. Этого хватит, чтобы закрыть мне рот. Будь уверен, я не стану сражаться на передовой. Вместо этого я буду творить из всего этого фарса охренительный роман. По крайней мере, пока ты не помрёшь.

***

Ночь. Центральный перекресток Сноуфилда.

На Седьмой улице располагался ассортимент ключевых особенностей Сноуфилда, вроде отеля-казино «Кристал Хилл» и мэрии. На углу обширного перекрёстка, привлекая к себе внимание прохожих, стояла девушка.

Выглядела она лет на двадцать с поправкой в ту или иную сторону и выделялась струящимися белыми волосами, светлой кожей и огненно-красной радужкой глаз.

Девушка определённо притягивала к себе взгляды людей, но это была Война за Святой Грааль, и в Сноуфилде собралось множество магов. Их внимание было приковано к ней по совершенно иным причинам.

Один маг, наблюдавший издалека, прошептал своему товарищу:

— Смотри. Это ведь… гомункула, да?

— Ага. Судя по изяществу, одна из моделей Айнцбернов.

— Так и знал, что они объявятся. Айнцберны не оставят кражу системы Войны за Святой Грааль без внимания.

— Но… она же совсем не скрывается. Это что, какая-то приманка?

В этой тихой беседе так и чувствовались настороженность и сомнение, однако подобные слова можно было услышать по всему городу. Знала ли она, что за ней усиленно наблюдали?

Беловолосая девушка обратила свой взгляд к небесам и посмотрела на мир, её окружавший. В этих красных глазах бурлила бездонная ярость, словно отвергая весь мир.

***

Где-то.

Кое-кто тоже наблюдал за девушкой издалека.

При виде образа беловолосой девушки в хрустальном шаре её лицо засияло от радости.

— Ага! Она здесь! Наш последний почётный гость наконец-то прибыл… хоп!

Пребывавшая в каком-то тёмном месте девочка в наряде готической лолиты - Франческа - покрутила своим зонти

тиком, хихикая в экстазе.

— Интересно, какие пешки она прихватила с собой? Мне так не терпится их увидеть! Будет забавно, если она придушила свою гордость и приехала вместе с Тосакой, но, полагаю, это та ещё авантюра.

Она беспечно покачала головой в ответ на собственные слова, продолжая расхаживать по тёмной комнате.

— В любом случае, начинается! Пришло, наконец, время перевернуть всё с ног на голову! Я должна приложить все усилия!

Спустя мгновение хрустальный шар вспыхнул и спроецировал на стены и потолок множество образов.

Они показывали Короля героев, идущего рядом с Тиной, и Лансера с волком в лесу. Можно было увидеть даже предполагаемого союзника Франчески, начальника полиции, сидевшего в своём офисе. Бесчисленные образы появлялись и исчезали, сменяясь другими.

Взгляд Франчески скользнул по Героическим душам и остановился на совершенно ином образе. Похоже, это был оперный театр, хотя в нём не шло никакого представления. Лишь пустая сцена и безлюдные ряды сидений.

На краткий миг в этом царстве пустоты возникла фигура—

Франческа ещё раз взглянула на всех изображённых Героических душ и затем сладко пробормотала себе под нос:

— А теперь… самое время выдворить все фальшивки.

Это был шепот, преисполненный любви к самому миру.

***

В этот день, за долю мгновения… судьба Сноуфилда стала эфемерной.

Святой Грааль.

Настоящему требовалась энергия семи Героических душ, но неполноценной имитации Грааля было достаточно лишь шести.

Создатели столь грандиозного плана, без всякого сомнения, знали об этом.

Фальшивая Война за Святой Грааль была, скорее всего, результатом предварительной договорённости, а сама система - камнем, на котором будет зиждиться истинная Война за Святой Грааль. В то же время, был шанс, что настоящий ритуал будет проведён в другом месте, а Сноуфилд был лишь красной тряпкой для отвлечения внимания Ассоциации магов и Святой Церкви.

Многие в Ассоциации думали именно так.

Разум

еется, было возможно и такое, что настоящий Грааль призовёт семерых Слуг, а эта ситуация с шестью Слугами была лишь блефом Фалдеуса, но в чём же тогда смысл такой уловки?

Пока многие маги пребывали в замешательстве, те, кто замыслил всё это, молча продолжали воплощать свои планы в жизнь.

Фальшивая Война за Святой Грааль будет принесена в жертву истинной.

Все приготовления были сделаны. Осталось лишь запустить всю систему.

Другими словами, последний Слуга фальшивой войны станет первой Героической душой войны истинной; призыв Сэйбера приведёт всё в движение.

Средним звеном между двумя войнами станет не что иное, как призыв Героической души, обладающей как фальшивыми, так и настоящими качествами.

Безусловно, всё шло по плану. Начало было положено просто прекрасно.

Да, пока не был призван Слуга класса Сэйбер.

***

Первые сутки. Ночь. Сноуфилд. Оперный театр.

Недалеко от центра города располагался оперный театр, построенный в период основания Сноуфилда. Это было строение с более чем пятидесятилетней историей, чей очевидный возраст подчёркивался атмосферой важности.

В данный момент никаких представлений запланировано не было. На самом деле, все новые произведения откладывались, как минимум, на неделю ввиду «проведения ограниченных реноваций».

Обычно в зале царила тишина, но всё было немного иначе. На ветхой деревянной сцене происходило нечто драматическое.

Несмотря на отсутствие зрителей, сценария и, собственно, самого представления, иначе как театральным зрелище назвать было нельзя.

Была ли это трагедия или комедия? Фигуры на сцене этого тоже не знали.

— Я спрашиваю: ты ли мой Мастер?

Голос был молодым и энергичным, но преисполненным серьёзности.

еется, было возможно и такое, что настоящий Грааль призовёт семерых Слуг, а эта ситуация с шестью Слугами была лишь блефом Фалдеуса, но в чём же тогда смысл такой уловки?

Пока многие маги пребывали в замешательстве, те, кто замыслил всё это, молча продолжали воплощать свои планы в жизнь.

Фальшивая Война за Святой Грааль будет принесена в жертву истинной.

Все приготовления были сделаны. Осталось лишь запустить всю систему.

Другими словами, последний Слуга фальшивой войны станет первой Героической душой войны истинной; призыв Сэйбера приведёт всё в движение.

Средним звеном между двумя войнами станет не что иное, как призыв Героической души, обладающей как фальшивыми, так и настоящими качествами.

Безусловно, всё шло по плану. Начало было положено просто прекрасно.

Да, пока не был призван Слуга класса Сэйбер.

***

Первые сутки. Ночь. Сноуфилд. Оперный театр.

Недалеко от центра города располагался оперный театр, построенный в период основания Сноуфилда. Это было строение с более чем пятидесятилетней историей, чей очевидный возраст подчёркивался атмосферой важности.

В данный момент никаких представлений запланировано не было. На самом деле, все новые произведения откладывались, как минимум, на неделю ввиду «проведения ограниченных реноваций».

Обычно в зале царила тишина, но всё было немного иначе. На ветхой деревянной сцене происходило нечто драматическое.

Несмотря на отсутствие зрителей, сценария и, собственно, самого представления, иначе как театральным зрелище назвать было нельзя.

Была ли это трагедия или комедия? Фигуры на сцене этого тоже не знали.

— Я спрашиваю: ты ли мой Мастер?

Голос был молодым и энергичным, но преисполненным серьёзности.

На сцене стоял загадочный человек, в светлых волосах которого виднелись красные пряди. Его одежда прямо-таки кричала о европейской аристократии и королевской власти. На вид ему было около двадцати. Лицо его было весьма привлекательным, а глаза горели животным огнём. Один лишь его вид пробуждал ощущение, словно тебя пожирают целиком.

Меч, что он сжимал в руке, излучал остатки магического сияния.

Да, остатки, то есть…

Слабое свечение меча было свидетельством того, что им взмахнули всего лишь несколько мгновений назад.

Эта атака едва ли дотягивала до удара Героической души, нанесённого в полную силу.

Тем не менее, она оставила свой след на оперном театре.

Зрительские места на нижнем уровне разнесло в щепки. Бельэтаж и верхние ярусы уничтожило полностью, и даже часть потолка была разрушена, открывая взгляду звёздное небо. Проще говоря, Героическая душа разнесла половину оперного театра, гордости всего штата.

Юноша переводил взгляд с распластавшегося на сцене трупа на девушку в очках, упавшую на пятую точку, и обратно. Затем он произнёс в попытке успокоить её:

— Расслабься. Я не чувствую, чтобы прохожих задело взрывом. Злодейка вообще сбежала… Хмф. И правильно поступила. Бросаться в погоню, однако, уже слишком поздно.

Его успокаивающие слова достигли ушей девушки, но в её голове по-прежнему звучало то, что она услышала ранее.

— Меч ххххххххх победы (Экскалибур).

Именно это прокричал он, когда своей атакой разрушил половину большого здания.

Девушка ломала голову, вновь пытаясь осмыслить ситуацию, в которой оказалась. Почему она пришла сюда?

— Теперь, когда с этим покончено, позволь повторить, — вновь обратился он к ошеломлённой девушке, проклинавшей всё своё существование, и задал тот же самый вопрос чуть более фамильярным тоном: — Могу я называть тебя своим Мастером? Как видишь, я Слуга класса Сэйбер. Если согласна, давай уже заключим контракт и—

— Нет.

Мгновенный ответ.

— Ни в коем случае.

— Что?

Его глаза расширились, в то время как девушка медленно поднялась на ноги.

Вой сирен становился всё громче. Это были полицейские машины и кареты скорой помощи. Вероятно, местные запаниковали, когда увидели разрушение оперного театра.

Символы на запястьях девушки, выглядывавшие из-под рукавов, излучали сверхъестественный свет. Они, похоже, резонировали с юношей, стоявшим перед ней. Но девушка не обратила никакого внимания ни на сияние символов, ни на вой сирен, ни на крики. Она просто сверлила юношу гневным взглядом.

— Я больше не позволю вам поступать, как вздумается.

Затем, возобладав над своим дрожащим голосом, она отчётливо произнесла:

— Оставь меня в покое.

Так состоялась первая встреча девушки в очках и с осветленными волосами - Садзё Аяки - и таинственного благородного мечника.

Это произошло в полуразрушенном здании.

Они узнали о существовании друг друга, в самое смутное время, рядом с трупом неизвестного.

Занавес поднялся, возвещая начало Войны за Святой Грааль, фальшивой и, в то же время, настоящей.

В конце концов, был ли этот Сэйбер фальшивым или настоящим?

Никто не знал.

Ни те, кто всё это спланировал, ни вовлечённые маги.

Ни даже Слуги несравненной силы, начиная с Короля героев.

Другими словами, никто не мог прийти к заключению, даже воля Святого Грааля, воплотившая эту Героическую душу.

Почему Аяка, всего лишь гостья, туристка, приехавшая в Сноуфилд, повстречала Героическую душу, назвавшуюся Сэйбером?

Возможно, это была причуда судьбы, и всё было предрешено не вчера или сегодня, а годы назад.

Чтобы ответить на этот вопрос, следует сперва поговорить об одной истории с привидениями японского города Фуюки. Также известная, как «Маленькая Красная шапочка многоквартирного дома Семина», эта история вполне могла стать одной из городских легенд Фуюки.

Видите ли, в этой истории она———

Следующий эпизод [Fake02]

Интерлюдия 「Маленькая Красная шапочка многоквартирного дома Семина」

Интерлюдия 「Маленькая Красная шапочка многоквартирного дома Семина」

Это была история с привидениями, которую можно было услышать где угодно.

                                                            

Есть такой город, называемый Фуюки. Большая река делит этот многогранный город на две половины. С одной стороны находится Синто, новый район, отмеченный высокими офисными зданиями и торговыми центрами. С другой - Мияма, представляющий собой россыпь давнишних домов, особняков и имений на фоне хорошо сохранившегося естественного ландшафта.

Но у этого города есть и другое лицо.

Он стоит на одной из самых благодатных духовных земель Японии. Давнымдавно три семейства магов - Айнцберны, Тосака и Макири - заложили на этой земле основу для магического ритуала.

Другими словами, этот город стал полем боя для ритуала магов - Войны за Святой Грааль.

Эта земля пережила вот уже пять таких войн, раз за разом становясь свидетельницей того, как ритуал приносил жизнь и смерть, чудо и разрушение. Однако спустя несколько лет после завершения Пятой Войны за Святой Грааль в Фуюки воцарилась атмосфера мира, а жестокие битвы остались в прошлом.

Разумеется, это было, возможно, лишь поверхностное впечатление. Но, по крайней мере, здесь было достаточно мирно для того, чтобы ученики старшей школы могли непринуждённо болтать во время перерыва в их клубной деятельности.

                                                                   

Старшая школа Хомурахара. Стрельбище лучников.

Однажды после уроков члены клуба стрельбы из лука обменивались всякими детскими сплетнями.

— …Я серьёзно. Давным-давно в храме Рюудо появлялся призрак в кимоно!

— Впервые слышу. Давным-давно… значит, его там больше нет?

— Ага, даже люди, которые могут чувствовать духов, говорят, что он исчез.

— Упокоился с миром?

— Ну, это ж храм, в конце концов.

— Кстати о храме, я слышала, что там в пруду водятся грифовые черепахи.

И так они продолжали праздно болтать и обмениваться историями, которые находились на грани между городскими легендами и обычными слухами, пока одна из девушек не заговорила о недавней истории с привидениями.

— Эй, а вы знаете про «Маленькую Красную шапочку многоквартирного дома Семина»?

— Э-м-м, это история Мицузури-сэмпай?

— Да, именно. Ой, она разве при вас её рассказывала? Озадаченные первогодки и второгодки вклинились в беседу старших.

— О, эту я не слышала.

— Мицузури-сэмпай? Это та выпускница, которая периодически сюда заглядывает?

Старшеклассница, которая заговорила об этом, начала с явным удовольствием рассказывать «историю с привидениями».

— Да, это она рассказала… слушайте, вы ведь знаете про многоквартирный дом Семина в Курокизаке, что в Синто, да?

Вскоре, однако, улыбка исчезла с её лица, и она тихим голосом продолжила рассказ.

Потому что она знала.

Знала, что эта история с привидениями, появившаяся несколько лет назад, была связана с реальным случаем двойного самоубийства.

— Это просто слух, зародившийся в том доме, но…

                                                                          

Если исключить все приукрашивания, которыми эта городская легенда обзавелась, став историей с привидениями, она была довольно простой.

В дом Семина, что в Курокизаке, въехали муж и жена. У пары была дочь, с которой они плохо обращались. Эта маленькая девочка всегда носила красную накидку с капюшоном.

У них был сосед. Опустим имя и пол и назовем его А. А знал об издевательствах, происходивших по соседству, но предпочитал игнорировать их, потому что это были не его проблемы.

Из-за плохого обращения девочка не могла поднимать руки. В лифте она всё время просила А «нажать кнопку». Их даже знакомыми едва ли можно было назвать, они были, скорее, совершенно чужими друг другу людьми. Но в глазах девочки сосед, нажимавший для неё кнопку в лифте, наверное, был более надёжным человеком, чем даже её собственные родители.

И вот— Когда мать девочки попыталась принудить её к двойному самоубийству, истекающая кровью девочка смогла убежать и устремилась к соседу.

Вновь и вновь она стучала в дверь, прося о помощи. Но А, думая, что над ней просто опять издевались, не обращал на её мольбы внимания.

Это не моя проблема, думал он.

Меня это не касается, думал он.

Как бы сильно девочка ни стучала в дверь А, ей так и не открыли.

И всё же она продолжала стучать. Ведь для маленькой девочки А был единственным, на кого она могла рассчитывать. Но А отвернулся от её исполненных страдания криков - отвернулся от её жизни. А просто прибавил громкость на своём телевизоре и отгородился от остального мира.

В конце концов, это была не его проблема.

Таким образом девочку предал тот, кому она больше всего доверяла.

Тела мужа и жены обнаружили на следующий день, но местонахождение их маленькой дочери установить не удалось.

Остался лишь кровавый след, указывавший на обильную кровопотерю, едва ли совместимую с жизнью. Звуки издевательств исчезли, но теперь каждую ночь А беспокоил стук в его дверь. И вот однажды А, не в силах больше это выносить, открыл дверь.

Там стояла девочка в красной накидке.

С окровавленным лицом она произнесла:

— Ну же, нажмите кнопку.

                                              

— …Вот так всё и было! — конец рассказа девушки был каким-то неровным, словно она помнила его довольно смутно. Послышались разочарованные голоса сидевших рядом членов клуба:

— …Ты рассказала всё так, что было совсем не страшно.

— Вот уж действительно, всё зависит от рассказчика…

— По-моему, самое страшное здесь - твоё неумение рассказывать истории.

Слушая недовольные высказывания тех, кто уже слышал эту историю, девушка торопливо замахала руками.

— Ну, я определённо не такая рассказчица, как Мицузури-сэмпай! Она в этом просто мастер.

— Да уж, а как она обставила сцену в длинном коридоре… Погоди, в изначальной версии не было никакой девочки, когда он открыл дверь! Он увидел её в конце коридора, когда развернулся!

— Правда?

— Да! Ты и другие детали пропустила! Например, то, что А просто любил быть один, а также его допрос детективом и... Блин! Двойное самоубийство произошло на самом деле, но даже в это сложно было поверить в ходе твоего рассказа.

Другие члены клуба начали присоединяться к беседе один за другим.

— Какая беспечность. Впрочем, я могу то же самое сказать и про то, что настоящее двойное самоубийство превратили в историю с привидениями.

— То есть оно произошло на самом деле?

— Вообще-то об этом ходит масса других странных слухов. Младшие, ожидавшие услышать новую для них историю с привидениями, но получившие лишь кривой пересказ, начали выражать своё недовольство.

— Вот бы услышать её от той выпускницы.

— Серьёзно, последняя фраза всё испортила!

— Ну, думаю, здесь от неё вы эту историю точно не услышите, — рассмеявшись, отозвалась девушка-рассказчица.

— Что? Почему?

— Истории Мицузури-сэмпай были такими страшными, что Тигра лично их запретила. Она не любит страшилки.

— О, я слышала, что подобный запрет был когда-то и в клубе лёгкой атлетики… Думаю, из-за одной очень пугливой старшеклассницы.

— Тигра обычно вся такая дерзкая и храбрая, но у неё в голове есть странные тараканы.

Едва прозвище учительницы, курировавшей клуб стрельбы из лука, повисло в воздухе, издалека донёсся крик:

— Эй! Перерыв окончен!

—Ого, помянешь черта… А вот и Фуджимура-сэнсей.

— Как, уже? —Весь перерыв на эту страшилку угробили…

С таким видом, словно всех скрутило несварение желудка, ученики поднялись на ноги и вернулись к клубным занятиям. Пока они готовились, недавняя беседа вновь была оживлена парой-тройкой предложений.

— …А что в итоге случилось с тем А? — тихо спросила девушка-рассказчица, видимо стыдясь своего неумелого повествования.

— Разве он не исчез или что-то вроде этого? — тут же получила она легкомысленный ответ, вслед за которым прилетела шутка, пусть и дурная:

— Может быть, даже теперь А всё ещё убегает от «Маленькой Красной шапочки».

Это была история с привидениями, которую можно было услышать где угодно.

Обычная сплетня, которой обменивалась молодёжь Фуюки.

Но у этой истории было продолжение, о котором никто не знал. Продолжение городской легенды, которое развернётся в далёкой стране.

«Маленькая Красная шапочка многоквартирного дома Семина».

Главная героиня этой истории с привидениями оказалась вовлечена в абсурдные события, в сравнении с которыми эта дикая история казалась сущей мелочью...

В Войну за Святой Грааль, полную фальши.

Глава 2 「День 0 — Полночь — Инцидент с Героической душой」

Глава 2 「День 0 — Полночь — Инцидент с Героической душой」

Где-то.

— О, вот ты где. Угораздило же тебя оказаться именно там, моя маленькая жертвенная пешка. Пребывавшая во мраке Франческа с поникшими от скуки плечами смотрела в свой хрустальный шар. Он показывал ей старый оперный театр Сноуфилда.

— Нет, серьёзно, призванная в таком месте Героическая душа - самое настоящее искусство. В хрустальном шаре она видела фигуру одинокой девушки, украдкой пробиравшейся в оперный театр.

— Лучше бы ты пошла к Сигме. От него всего можно ожидать, да и сотрудничество разогнало бы всю эту тоску, — проворчала себе под нос девочка в наряде готической лолиты, затем на её лицо вновь вернулась улыбка:

— Что ж, может, оно и к лучшему. Мне как раз пришла в голову идея для весёлой игры. Она связалась с кем-то с помощью магии, после чего вновь обратила своё внимание на хрустальный шар. Не прошло и десяти минут, как вдруг — Из шара вырвался мощный свет. Именно тогда она увидела то, что заставило её глаза засиять.

— О? Что это? И кто тут у нас? Может, Ассасин? Едва эти слова слетели с её губ, изображение вновь изменилось. Взволнованная Франческа хихикнула, не сводя глаз с силуэта в хрустальном шаре.

— Ахаха! Удивительно! Великолепно! Какая внезапность! Интересно, что же будет дальше? Франческа блеснула восторженной улыбкой. Щеки её бесстыдно заполыхали, а глаза сияли, как у ребёнка.

— О! Что будешь делать теперь, произведение искусства? Твой Мастер погиб в момент призыва! Разве не драматично? — дико закричала она, не переставая смеяться, смеяться, смеяться — Заметив то, что возникло в хрустальном шаре далее, она озадаченно наклонила голову вбок, по-прежнему улыбаясь.

— …Что это? И затем, преисполненная вопросов, она пробормотала:

— Кто… этот Сэйбер?

                                                                                                                                                               

Америка. Сноуфилд. Садзё Аяка проклинала свою судьбу в полуразрушенном оперном театре.

Она ничего не могла с этим поделать, даже если сама навлекла на себя всё это.

Потому что обстоятельства, в которых она оказалась, напоминали шутку, божью или дьявольскую.

Рядом с ней лежало человеческое тело.  Внешних ран видно не было, но тело мужчины окоченело, а на лице застыло выражение муки, словно ему раздавили сердце.

Оно не выказывало никаких признаков жизни.

В глазах Аяки его сердце действительно раздавила рука.

Но… сердце исчезло, а на его рубашке не было ни одного разрыва, не говоря уж о ране на груди.

И «некто», раздавившая его сердце, также исчезла без следа.

Её заставил отступить загадочный юноша, возникший прямо перед Аякой.

Этому предшествовали следующие события.

Несколько минут назад Аяка была пленницей.

Она была с головы до ног опутана магической верёвкой, принадлежавшей тому, кто сейчас лежал рядом с ней хладным трупом - магу.

— Ты явно не восприняла меня всерьёз, раз решила, что сможешь вот так от меня спрятаться, — в голосе мага слышалось изумление. Внимательно рассмотрев тело Аяки, он наклонил голову вбок.

— Эти отметки похожи на командные заклинания… Значит, это про тебя говорил Фалдеус. Что ты здесь делаешь?

— …Понятия не имею. Чудная белоснежка сказала мне прийти, вот я и пришла, — грубо ответила Аяка. Её взгляд переполняли смирение перед миром и злоба на собственное неблагоразумие. Заметив это, маг мысленно пожал плечами и продолжил без видимого интереса:

— Вот как. Значит, ты лишь жалкий бродячий маг, превращённый в жертвенную пешку для айнцберновской «куклы из плоти»… Что ж, я не могу допустить, чтобы ты мешала ритуалу. Прости, но сейчас я с тобой разделаюсь. Маг пропустил магическую энергию через Магические цепи в своём теле и уже собирался оборвать жизнь Аяки, не моргнув глазом, словно это была всего лишь работа, когда —

— …Хмф. Он резко замер и коснулся пальцем серьги, которая, видимо, была каким-то магическим приспособлением.

— Да… …Эта девчонка? Зачем? Судя по всему, он с кем-то разговаривал с помощью этой серьги, но Аяка, разумеется, не могла слышать его собеседника

. — …Вот как. Понял. Я тебе подыграю. Закончив разговор, маг тяжело вздохнул и вновь повернулся к связанной Аяке.

— Может, это всего лишь прихоть, но я бы не сказал, что мне не интересно.

— ?..

— О, я просто намерен испытать верность Героической души, которую вот-вот призову, — лицо мага едва заметно скривилось, и он, выдавив из себя смешок, продолжил:

— Я хочу узнать, подчинится ли благородный герой, прозванный когда-то королем рыцарей Круглого стола, приказу убить беззащитную женщину.

Аяка поняла лишь, что её, вероятно, убьёт «благородный герой», которого маг намеревался призвать.

— А если этот как-там-его Круглого стола откажется меня убить, ты ведь... всё равно меня не пощадишь, да? — цинично и сухо произнесла Аяка.

— Я всегда могу использовать командное заклинание, но, к сожалению, я не расточительный и не стану жертвовать такой ценностью ради утехи. Я просто сломаю тебе шею этой верёвкой.

— А ты уверен, что это разумно? Если не убьёшь меня сейчас, я могу испортить ритуал.

— Дрожь в голосе выдаёт твой блеф. Маг поддерживал атмосферу безразличия перед лицом отчаянного сарказма Аяки.

— Знаешь, почему я всё равно что раскрыл тебе настоящее имя Героической души, которую буду призывать? — ?.. — Потому что призыв - тоже «объявление войны». Не важно, если об этом узнают. Напротив, какая же это будет великая ирония, когда информация дойдёт до Айнцбернов и Ассоциации через твоего нанимателя. Не вижу в этом никакого смысла, если спросишь меня, но мне всё равно заплатят. Среди магов сокрытие информации считалось основой здравого смысла, но этот маг лишь пожал плечами и продолжил объяснять:

— Если вкратце, мы предвидели проникновение, ради которого ты рискнула жизнью.

— ...

— Кстати говоря, я бы хотел удостовериться, что этим искусственным командным заклинаниям не хватит силы помешать моему призыву, но... на самом деле я уверен, что в глазах Франчески мы всего лишь очередные её игрушки. Что ж, даже если ты станешь сопротивляться и испортишь ритуал, мне всё равно заплатят. Я просто смирюсь с тем, что вытащил короткую соломинку, и забуду про войну. Аяка молча опустила глаза, чувствуя, как стягивается петля магической верёвки на её шее. Маг, не проявляя интереса к её состоянию, начал читать заклинание призыва перед оборудованным на сцене алтарём.

— Пусть серебро и сталь станут сущностью. Пусть камень и эрцгерцог контрактов лягут в основу.

Эта последовательность слов ничего не значила для Аяки. В то же время это был обратный отсчёт до её смерти.

— Пусть мой великий господин XXXXXX станет предком.

Слишком рано, едва слышно простонала Аяка, слушая монотонный голос мага, будто её это никоим образом не касалось. Значит, моё драматичное бегство закончится именно здесь.

— Воздвигни против ветра стену, которая падёт. Закрой четверо главных врат. Это просто прихоть судьбы или же «её» проклятье?

Она подумала, что, по возможности, предпочла бы последнее. Что ж... если это так, то хватит ли этого, чтобы удовлетворить... «её»? Мысль о том, что на это есть причина, сделала бы всё это чуть менее невыносимым. Словно бегство от реальности, в которой она вот-вот умрёт.

— ?.. Внезапно, она заметила странную энергию, которая текла через её тело, в то время как голос мага разносился по залу. Казалось, вся её кровь стала железом и теперь испытывала притяжение внешнего магнита. Вскоре Аяка осознала, что пульсация была не в её венах, а исходила от пяти татуировок, запечатлённых на различных частях её тела. Глубокое возмущение или огромная радость. Ей чудилось, что всё её тело испускало крик через эти татуировки.

Понемногу крик становился громче, заглушая заклинание мага. Маг, однако, похоже, не заметил перемены. Он был настороже, поддерживая непрекращающийся поток маны в её магических путах, но судя по всему, не намеревался прерывать ритуал призыва...

Но Аяка не думала, что происходящее приведёт к какому-нибудь оптимистичному событию, вроде мгновенного вывода мага из строя или же её перемещения в безопасное место. Это ведь не самоуничтожение, да? В любом случае, её смерть была почти что предрешена. Осознание этого обрушило на Аяку волну страха вместе с мыслью:

«Я не хочу умирать».

Но даже эти чувства почему-то казались ей чужими, словно принадлежали кому-то другому. Я не хочу умирать? Почему? Мне есть ради чего жить?

Аяка не могла сказать наверняка, был ли источником этих сомнений её собственный мозг или же запечатлённые на её руках татуировки, которые заставляло делать это внедрённое в них проклятие «белоснежки».

Шум татуировок стал таким громким, что парализовал её способность трезво мыслить. Они, казалось, ободряюще кричали, приветствуя нечто, готовое в любую секунду появиться в этом мире. И в следующее мгновение — На сцену оперного театра снизошла «смерть» во плоти.

Но пришла она не за Аякой, а возникла за спиной мага, её палача.

— Явись из сковывающего кольца, Защитник... баланса?..

Как долго «она» там стояла? По крайней мере, Аяке показалось, что она появилась прямо из воздуха.

Невысокая человеческая фигура, закутанная в чёрные одеяния.

Аяка видела, что чёрная ткань скрывала всё её тело, но не могла разглядеть лица. Единственным, что она отчётливо запомнила, был момент, когда из-под одеяний возникла причудливо длинная рука и коснулась груди своей жертвы.

Увидев это, Аяка поняла. Поняла, что ситуация, в которой она оказалась, больше не принадлежала известному ей миру - это была его другая, тёмная сторона, не видимая для тех, кто вёл жизнь обычного человека.

Едва она осознала это, в её поле зрения возник крохотный образ. Девочка в красном капюшоне. В своём замешательстве Аяка не могла сказать, была ли она настоящей или же всего лишь фантомом.

Почему здесь? Ведь в театре даже нет... лифта.

«Нечто», появившееся на сцене театра, походило на мертвеца.

«Оно» повернулось к Аяке с невинной улыбкой.

Не успела Аяка осознать, что означала эта улыбка, ужас волной пронёсся по её телу с головы до пят. Сложно было сказать, что раздалось первым: едва ли не слышимая дрожь, пробежавшаяся по спине Аяки, или же влажный звук, когда длинная рука фигуры в чёрных одеяниях смяла нечто, похожее на сердце.

- Гха?..

Из рта мага, который всё ещё не понимал, что с ним случилось, хлынула кровь. Вряд ли он даже понял, кто его убил. Аяка была в ужасе как от фигуры в чёрном, так и от девочки в красном, но, в то же время, в её голове возникали отстранённые, обезличенные мысли, вроде «Вот ведь будет засада, если они всё не так поймут и подумают, что это я его убила».

Вероятно, она инстинктивно понимала, что без таких мыслей её раздавит страх.

Когда маг перестал двигаться, опутывавшая Аяку магическая верёвка безвольно упала на пол. Осознание того, что она свободна, на секунду отвлекло её, и — Девочка в красном пропала из виду. На её месте стояла фигура в чёрном.

— !.. Её дыхание остановилось.

— ...Ты маг, ищущий Святой Грааль? — раздались монотонные слова. Когда она услышала голос фигуры, небывалая доселе дрожь пронзила Аяку, словно тысячи игл.

Судя по голосу, за одеяниями скрывалась молодая женщина. Может быть, даже моложе неё самой. Но излучаемое ею ощущение присутствия было несравнимо холоднее, резче и тягостнее, чем у мага, грозившегося убить её.

Пусть она прежде и не встречала подобных существ, кое в чём она была уверена. Если ошибусь с ответом, меня убьют. Если солгу, вероятно, меня тоже убьют.

Женщина, однако, пока что не намеревалась её убивать.

Но если Аяка сделает неверный выбор, она даже не успеет понять, в чём ошиблась, и разделит судьбу мага, чьё бездыханное тело лежало на полу перед ней.

Придя к этому заключению, Аяка решила дать женщине в чёрном честный ответ.

— Я…

И затем — Сцену поглотила вспышка света. — !

— ?!

Женщина не теряла бдительности и потому успела отпрыгнуть от света подальше, но Аяка, только что избавившаяся от магических пут, не могла даже встать на ноги.

Ей оставалось лишь прищуриться. В свете была фигура. Много человеческих фигур. Аяка не могла поверить своим глазам. Это продлилось всего лишь несколько секунд, но время в этом месте словно остановилось. Несколько силуэтов преклонили колени… и поприветствовали появившуюся последней, самую тёмную фигуру.

Свет угас, и Аяка даже не заметила, как фигуры исчезли. Осталась лишь последняя: светловолосый мужчина, молодой и одетый в великолепные доспехи.

В его золотых волосах местами пробивались красные пряди, а пара глаз на прекрасном лице лучилась диким блеском.

Как и в случае с женщиной в чёрных одеяниях, излучавшей едва ли не осязаемую «смерть», Аяка могла чувствовать необычайный «жар», исходивший от возникшего из света юноши.

Изучив окружение широко раскрытыми глазами, он произнёс:

— Ну надо же, вот так неожиданность.

Посмотрев на труп мага, лежавший у его ног, и на женщину в чёрном, не сводившую с него настороженного взгляда… юноша продолжил с широкой улыбкой:

— Судя по твоей одежде и потоку «энергии», что я почувствовал… ты, часом, не последовательница «Старика с горы»?

Атмосфера тотчас же изменилась.

Слова юноши показались Аяке бессмыслицей, но они, похоже, затронули некую струнку глубоко внутри женщины.

— В любом случае, раз уж нам обоим нужен Святой Грааль, значит, мы с тобой враги. Что будешь делать?

Едва эти слова слетели с его губ, женщина сорвалась с места с явным намерением убить. Со стороны могло показаться, что тень на земле взмыла в воздух. Она на одном дыхании метнулась к кулисам и, оставляя после себя след из остаточных образов, запетляла между колоннами, окружавшими сцену.

Когда женщина пронеслась через щели в занавесях, возникла иллюзия, словно она разделилась на дюжину людей.

— Хаха! Великолепно! Никогда прежде не встречал кого-то столь же быстроногого, как Локсли!

Юноша, чьи глаза блестели, как у ребёнка, выкрикнул совершенно незнакомое Аяке имя и похвалил женщину в чёрном, которая легко и бесшумно двигалась вокруг него, награждая предвещающим смерть взглядом.

— …

Словно приняв его похвалу за вызов, женщина ускорилась ещё сильнее и затем… внезапно растворилась в воздухе.

— Она… исчезла?.. — ошеломлённо пробормотала Аяка и подняла взгляд. После чего… женщина возникла в слепой для всех точке за спиной юноши. Но она не спрыгнула откуда-то сверху, а вынырнула из тени, которую отбрасывал юноша. Из-под её одеяний вновь вытянулась длинная рука и устремилась к точке чуть выше сердца на спине юноши.

Рука неминуемой смерти, которая убила мага всего лишь минуту назад. Но она так и не достигла тела юноши. Прилетевшая из ниоткуда стрела отбила её в сторону.

— ?!.. Глаза женщины в чёрном чуть расширились от удивления. Насколько она могла судить, выстрел прилетел из совершенно слепой точки. Эта стрела внезапно возникла у ног юноши - она вылетела из тени, которую он отбрасывал на сцену.

— Хаха, не по душе, когда с кем-то сравнивают, да? Но отличная работа, как и всегда, — пробормотал аристократического вида молодой человек, ни к кому конкретно не обращаясь, после чего с улыбкой достал свой меч изысканной работы.

Даже Аяка могла сказать, что это был клинок воина королевских кровей. Не переставая улыбаться, он испустил крик… и взмахнул мечом.

— ——–калибур.

И вновь свет поглотил зал оперного театра.

Он выплеснулся из заполненного маной меча и молнией устремился к женщине в чёрном, которая начала поспешное отступление.

После чего — Неистовый грохот и затем звуки разрушения ударили по ушам Аяки. Неуверенно открыв ослеплённые ярким светом глаза, она увидела... звёздное небо, взиравшее на неё через дыру в потолке полуразрушенного оперного театра.

— ...

— Я спрашиваю: ты ли мой Мастер? — обратился юноша к онемевшей девушке. Когда она услышала эти слова, мысли Аяки, не поспевавшие за стремительно сменяющими друг друга событиями, наконец, начали восстанавливать своё равновесие.

Она обдумала ситуацию, в которой оказалась. Похоже, «ритуал» мага был успешно проведён, но получил он совсем не то, чего ожидал. Если верить словам «белоснежки», из-за которой она оказалась здесь против своей воли, ритуал должен был призвать призрак героя древности. В общем, что-то вроде этого.

«Белоснежка» назвала это существо «Героической душой», но ещё она сказала, что появиться должен лишь один такой герой. Откуда тогда те фигуры, что она видела в ярком свечении?

Кто пустил ту стрелу, когда юноша оказался в опасности?

Сомнения наваливались на Аяку одно за другим, но вскоре она перестала обращать на них внимание. Охладив голову, она осознала, в каком положении находилась и почувствовала тошноту.

Перед ней лежало тело мага. Он умер. Прямо у неё на глазах.

Раз! - и всё. Юноша тоже взглянул на труп, но лишь слегка наклонил голову вбок, и вновь заговорил с ней. Не было похоже, что он был изумлён.

— Расслабься. Я не чувствую, чтобы прохожих задело взрывом. Злодейка вообще сбежала… Хмф. И правильно поступила. Бросаться в погоню, однако, уже слишком поздно.

Неужели чья-то смерть была для него нормой? Аяка поняла, что ей трудно это принять.

А, теперь я поняла. Так вот чего... хотела от меня «белоснежка».

«Принять участие в Войне за Святой Грааль,» — сказала она.

А на войне гибель людей никого не удивляет. Интересно, почему всё обернулось именно так?

— Теперь, когда с этим покончено, позволь повторить, — сказал юноша Аяке, сокрушавшейся про себя.

Похоже, он не даст ей времени всерьёз подумать о том, во что превратилась её жизнь.

— ...

Во всём этом хаосе... она решила для себя лишь одно. Я больше не потерплю смертей. Даже если их будет навязывать мне «судьба». Даже если я сама окажусь под угрозой смерти. По крайней мере, я погибну в сражении. Всё равно моя жизнь больше ничего не стоит.

— Могу я называть тебя своим Мастером? Как видишь, я Слуга класса Сэйбер. Если согласна, давай уже заключим контракт и —

— Нет, — выжала из своей глотки Аяка, которая была близка скорее к отчаянию, нежели к решительности.

— Ни в коем случае.

— Что? Татуировки на её теле слабо вспыхнули, откликнувшись на голос юноши, и она поняла, что они резонировали с ним. Если она сейчас согласится стать Мастером, то, вероятно, сможет заполучить контроль над Героической душой, как ей и сказала «белоснежка».

Но Аяка плюнула на её замыслы и посмотрела на юношу.

— Я больше не позволю вам поступать, как вздумается, — заявила она, пытаясь при этом не дрожать от страха, и решила пожертвовать жизнью, если придётся.

— Просто... оставь меня в покое.

Аяка была уверена, что его меч пронзит её тело в тот же миг. Он отличался от женщины в чёрном, но она по-прежнему чувствовала исходившую от юноши силу исключительного существа, совершенно не похожего на обычного человека. Вероятно, люди были в его глазах жалкими червями.

По крайней мере, так Аяке казалось. Но, не оправдав её ожиданий, юноша вновь склонил голову, словно в растерянности, и вернул меч в ножны.

— Вот как, значит, ты не мой Мастер. В таком случае, полагаю, ничего не поделаешь, — он посмотрел на полуразрушенный потолок и вздохнул.

— Это театр? Боже... Прищурив глаза, словно изумлённый чем-то, он задумчиво скрестил руки на груди.

— Значит, современные театры настолько хрупкие... Полагаю, дарованных Троном героев знаний недостаточно чтобы по-настоящему понять...

Бормоча себе под нос, юноша исчез за кулисами.

Оставшись одна, Аяка простояла несколько секунд с раскрытым ртом и затем внезапно осознала:

— Я... спасена?

Но эта мысль недолго пробыла в её голове...

— Не двигаться! — раздался злой крик со стороны входа.

Это был не юноша, но Аяка сразу же поняла, кому принадлежал голос.

Появившиеся в зале мужчины были одинаково одеты - в полицейскую форму - и целились в неё из тазеров для усмирения толпы. Пистолеты они доставать не стали, видимо, потому что одного взгляда им хватило, чтобы понять, что Аяка не была вооружена.

— На пол, руки за голову! Медленно!

— ...Да, сэр, — покорно ответила Аяка и подчинилась. Я же здесь жертва, это очевидно. Но когда она подумала о том, что незаконно находилась в зале театра, который словно взорвал террорист, то решила, что полицейских не стоит винить за столь «тёплый» приём.

Труп мага, по-прежнему лежавший рядом с ней, и подозрительный алтарь, который он использовал для призыва, нисколько не красили ситуацию.

Аяка думала над тем, в какую же неразбериху всё это выльется, как вдруг её посетила мысль, которую никто другой, наверное, не понял бы. В полицейских участках же... есть лифты, да? Ох, «повезло» же мне. Хотя я, может быть, умру от проклятия «белоснежки» на пути туда.

Пока Аяка пребывала в задумчивости, полицейские окружили её и убедились, что маг рядом с ней был мёртв.

— Эй! Это ты его убила?

— Нет, нет, я жертва, — ответила Аяка на беглом английском. Полицейский, удерживавший её руки, ответил:

— Тогда что здесь произошло? Что ты делаешь в закрытом на ремонт оперном театре?

— Э-э-э... видите ли... Аяка думала солгать им, что этот мужчина похитил ее, но они узнают правду, если проверят записи с камер наблюдения, и это внесёт лишь ещё большую путаницу. Но и сказать им правду она тоже не могла. Полицейские посчитали её нежелание говорить подозрительным, и один из них достал наручники.

- Вы арестованы по подозрению в незаконном проникновении, терроризме и разрушении государственной собственности. Вы имеете право хранить...

Ого, они не шутят. Слушая, как ей зачитывают права согласно правилу Миранды1 , что она часто видела на американском телевидении, Аяка вновь задумалась.

Она не знала, что будет дальше.

Она была готова к смерти, но не под гнетом ложного обвинения в убийстве мага и разрушении оперного театра.

В своих размышлениях Аяка всё ещё лежала на полу лицом вниз и когда открыла глаза... «она» снова была здесь.

Девочка в красном капюшоне.

Полицейские, судя по всему, не могли её видеть. Они ходили взад-вперёд рядом с местом, где она стояла, не обращая на неё никакого внимания.

«Красная шапочка» стояла слишком близко, поэтому Аяка не могла разглядеть ничего выше её носа.

Но девочка смотрела на неё и слабо улыбалась. Она открыла рот, чтобы что-то сказать.

Аяка не хотела слушать. Она не хотела больше её видеть. Но не могла отвести взгляд.

Аяка знала, почему. Это было проклятие, которое она сама на себя навлекла, мучившее её годами.

Девочка в красном капюшоне пыталась что-то ей сказать, когда...

— Подождите,  — разнёсся по оперному театру внушительный голос.

Девочка в красном капюшоне тотчас же исчезла.

Когда Аяка и полицейские посмотрели в ту сторону, откуда донёсся голос, они увидели юношу в великолепных знатных одеяниях, который стоял среди пустующих VIP-мест в уцелевшей части третьего яруса.

Что? Это же... Почему он ещё здесь? — удивилась Аяка, но юноша повернулся к ним и заявил:

— Я дам своё признание. Эта девушка в очках никого не убивала.

— Кто там? Не двигаться! Прокричав предупреждение, полицейские наставили на юношу не тазеры, а пистолеты.

Наверное, причиной тому было расстояние. Юноша, однако, ничем не показал, что его это взволновало, и продолжил величественно вещать:

— И, так уж получилось, театр разрушила тоже не она.

— Что?

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

1 Правило Миранды (англ. «Miranda warning») – юридическое требование в США, согласно которому во время задержания задерживаемый должен быть уведомлён о своих правах, а задерживающий его сотрудник правопорядка обязан получить положительный ответ на вопрос, понимает ли он сказанное.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— Дело это рук моих и сего меча.

Юноша громко похлопал по ножнам, висевшим на его поясе.

Полицейские насупились. Они обменялись красноречивыми взглядами, и несколько человек побежали к VIP-местам, где находился юноша.

Похоже, они не поверили в то, что он учинил такие разрушения одним лишь мечом, но юноша, сам сознавшийся в преступлении, их, судя по всему, обеспокоил.

— Будьте осторожны, здесь могут быть другие его бомбы.

Юноша, похоже, услышал шёпот полицейского, потому что в голосе его прорезалось раздражение:

— Попрошу не связывать меня с бомбами и... Хм?

Он внезапно замолк. Часть сметённого взрывом потолка вновь начала обрушаться.

— Берегись... — инстинктивно пробормотала Аяка.

Полицейские тоже это увидели и пустились наутёк, но, похоже, убежать удастся далеко не всем. Юноша положил ладонь на рукоять меча и выхватил его из ножен резким движением, похожим на японский иай 2 .

Высвобожденная энергия не могла сравниться с предыдущим ударом, но полоса света, тем не менее, разнесла падающие обломки на атомы.

Те полицейские, что сумели убежать, но были бессильны что-либо сделать, и те, кто был спасён в волоске от гибели, даже не поняв, что произошло, поражённо заморгали.

Сотворивший это юноша обратился к застывшим полицейским, царственно приосанившись.

При этом он на секунду остановил свой взгляд на Аяке и лучезарно улыбнулся.

— Это достаточное доказательство моей вины?

                                                       

В то же время.

Западный Сноуфилд, лес.

— …Я чувствую странное присутствие, — ощутив пришедшее со стороны города возмущение в потоке праны, озадаченно пробормотал Энкиду, Героическая душа Лансер, который весь день провёл со своим Мастером - серебряным волком - превращая лес в замкнутое поле.

— Семь душ в услужении одной могущественной. А рядом ещё одна, странная. Интересно, кто они такие?

Серебряный волк, видимо, почувствовал напряжение и встревоженно заскулил. Энкиду успокаивающе ответил, погладив Мастера по спине:

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

2 Иай – мгновенный удар катаной из ножен, быстрая нейтрализация противника и вкладывание катаны обратно в ножны.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— Всё хорошо. Я никуда сегодня не пойду. Мне нужно должным образом подготовиться, чтобы я смог сразиться в конце с Гилом в полную силу.

                                                                                      

Перед оперным театром.

— Мы ведём прямой репортаж из центра города, где только что была разрушена часть оперного театра. Что могло случиться с этим историческим зданием, которое хранит традиции уже более пятидесяти лет?

Репортёр местного кабельного канала вещал на камеру перед полуразрушенным оперным театром. Уже взяв интервью у нескольких людей, он обратился к стоявшему поблизости молодому человеку.

— Прошу прощения, можете уделить мне минуту? Вам известно, что здесь произошло?

— А? меня по ТиВи показывают? Ого! Интересно, профессор или Райнес это смотрят?

На руке молодого человека красовались часы в стиле стимпанк.

— Вы местный? — О, нет! Я тут просто окрестностями любовался и… э-э-э, сам не знаю, что произошло, но когда я уже собирался вернуться в свой номер и завалиться спать, моё сердце вдруг бешено заколотилось. А когда я посмотрел в сторону театра, раздался большой «бум!» и стена вдруг начала рушиться!

— Ваше сердце бешено заколотилось?

— Ага, это было, э-э-э… предчувствие! Да, точно!

Репортёр с подозрением уставился на молодого человека, который вёл себя так, будто что-то скрывал, но затем… почувствовав движение со стороны оперного театра, поблагодарил молодого человека и убежал, оставив его в покое.

— Полицейские только что вышли из театра! Они кого-то задержали! Неужели взрыв был обдуманным террористическим актом? Телевизионная камера снимала полицейских с задержанным, покинувших место взрыва, и транслировала изображение на телевизоры по всему Сноуфидлду. Изображение юноши в старинном облачении, закованного в наручники.

                                        

В то же время.

Северо-западный Сноуфилд.

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Бог ты мой, это та ещё заноза в заднице. Я имею в виду то, чем обернулся призыв крайне важного Сэйбера… За это ведь была ответственна мисс Франческа; видимо, её дурная привычка опять взяла верх.

Фалдеус вздохнул, но затем начал связываться со своими подчинёнными, словно показывая тем самым, что проблема такого уровня была в пределах ожидаемого.

— Это я. Произошедшее в театре надо осветить как несчастный случай. Краски для ремонта воспламенились и… Он внезапно замолк.

— …Прошу прощения. Выйду на связь позже.

Он закончил разговор и обратил взор на одну из групп мониторов, а точнее на экран, показывавший местный кабельный канал. Увидев это, он сначала подумал, что вражеский маг наслал на него какую-то иллюзию.

Любой маг, хорошо разбирающийся в Войне за Святой Грааль, усомнился бы. В конце концов, хоть это и был всего лишь местный кабельный канал, но… он показывал в прямом эфире настоящую Героическую душу.

                                                                                                    

Перед оперным театром. Гудящая толпа зевак заметила необычный внешний вид юноши. В их глазах это был костюм актёра, который готовился к выступлению.

Может, газ взорвался во время репетиции или ещё что? Когда им вспомнился утренний инцидент с участком трубы в пустыне, многие предпочли и этот взрыв счесть случайностью.

Даже репортер начинал думать, что это было вовсе не преступление, а какая-то авария во время ремонта.

Однако… Юноша, которого вывела полиция, внезапно прыгнул вперёд - всё ещё будучи в наручниках - и всего лишь в пару скачков очутился на крыше самой высокой, пожарной машины.

Толпа была ошеломлена, ведь он взмыл на машину без помощи рук, полагаясь лишь на силу своих ног. Взволнованные полицейские наставили на него тазеры. И среди этого шума и гама…

— Внемлите мне, люди Сноуфилда! …голос юноши разнёсся на удивление далеко.

— Нам невероятно стыдно за то, что мы разрушили ваш театр, священное место, на сцене которого читались стихи и ставились спектакли. Виной всему Наша небрежность. Нам нет прощения.

Значение его слов, словно электрический заряд, с легкостью проникло в разумы всех, кто его слышал. Почти как магический завет.

— Но вместо извинения Мы дадим вам обещание! Клянёмся великим предком Нашего рыцарства Артуром Пендрагоном, славными рыцарями, песни о победах которых известны по всей Нашей родной стране, и честью Нашей, что возместим вам разрушение этого театра!

Горожане слушали его в благоговейном молчании. Это едва ли можно было назвать речью; он не проговорил и тридцати секунд. Обдумав одно лишь значение этих слов, они уже хотели высмеять его. Но слова юноши сопровождал загадочный звон правды, коснувшийся ушей и сердец толпы. Неужели он и вправду сможет возместить им разрушение театра? Кто он такой?

— Благодарю за ваше любезное внимание! Мы будем молиться за то, чтобы ваши жизни были наполнены самой великолепной песнью!

Воцарилась подозрительная тишина.

Высказавшись, юноша спрыгнул с пожарной машины с чувством удовлетворения. После его запихнули в полицейскую машину и увезли прочь.

Толпа молчала.

Все были ошеломлены той харизмой, которую излучал юноша.

За исключением одного, молодого человека, у которого репортёр до этого брал интервью. Обратив взор сияющих глаз на свои часы, он прошептал:

— Удивительно! Клёво! Спорим, он какой-нибудь король! Такое обаяние! О, Джек, придумал! Давай сделаем так, что ты тоже был королём!

— Ну, были такие теории, что я был выходцем из знати, но… неужели мы должны думать именно об этом после того, как воочию увидели Героическую душу, одного из наших врагов? У меня такое чувство, что он только что оставил несколько подсказок к своему настоящему имени. Я про короля Артура и так далее.

— Нет, будет гораздо веселее и круче узнать, кто он такой, позже! Знаю, давай с ним подружимся вместо того, чтобы сражаться. Он же такой клёвый.

— Я всерьёз забеспокоился о том, понимаешь ли ты смысл Войны за Святой Грааль.

Пока Героическая душа и Мастер перешёптывались друг с другом, из театра неприметно вывели девушку в очках - без наручников - и посадили в полицейскую машину. Мысли зевак всё ещё были заняты тем юношей, поэтому большинство её даже не заметило.

Лишь юный Мастер, Флат Эскардос, отреагировал на её появление.

— А? — Что-то не так?

— Нет, та девушка… Показалось, наверное.

Проводив взглядом полицейскую машину, Флат наклонил голову вбок и продолжил свою телепатическую беседу с Героической душой.

На самом деле, он говорил вслух, отчего окружающие сочли его «странным парнем, который сгорел на работе и теперь разговаривает сам с собой».

Таким образом, хоть это не продлилось и нескольких минут, «загадочный юноша» и его речь стали незабываемым событием для жителей Сноуфилда,  - не только для зевак-очевидцев, но и для тех, кто слышал его по кабельному каналу.

И для магов, наблюдавших за всем через фамильяров и камеры наблюдения.

                                                                                    

В то же время.

Северо-западный Сноуфилд.

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Боже, это более чем неожиданно. Представ перед лицом столь тревожной ситуации, Фалдеус - один из зачинщиков этой «Фальшивой Войны за Святой Грааль» - покачал головой и вздохнул.

— Все усилия псу под хвост. Он же должен был узнать от Грааля о том, что магию надо держать в секрете, сразу же после призыва…

Глядя на новостную передачу на кабельном канале и, в то же время, на изображение, что передавали ему фамильяры, Фалдеус пребывал в полной растерянности.

— Мы были полностью готовы столкнуться с Ассоциацией и Церковью, донесли магам своё слово, но… кто бы мог подумать, что Героическая душа рассыплется в обещаниях перед обычными гражданами прямо в прямом эфире? — проворчал Фалдеус, судя по всему, обращаясь к Алдоре, своей подчинённой, которая стояла рядом, и едва заметно покачал головой. Он мог лишь чувствовать присутствие юноши, но ошибки быть не могло - тот был Героической душой.

— Перейди он в призрачную форму, полицейские бы его даже не заметили, не говоря уж о том, чтобы заковать в наручники. Каким местом он думал?..

Затем Фалдеус обратил своё внимание на девушку в очках, которую тихо вывели вслед за юношей.

— …Девушка с татуировками. Это она прибыла в город полдня назад. Та, чьи татуировки внешне были похожи на командные заклинания.

— И всё же я уверен, что сообщал мисс Франческе о том, что она направилась к оперному театру. На Фалдеуса накатило дурное предчувствие, и он вздохнул, задумавшись над тем, ради чего повысил уровень наблюдения.

Что если арест - часть её плана?

Что случилось с Кашурой, магом, который должен был призвать Сэйбера?

Устранён?

Этой девушкой?

Неужели она подозревала, что полицейский участок находится в сговоре с нами, и тем самым решила провести туда свою Героическую душу?

Нет, даже если так, должен быть другой путь.

Поток вопросов был бесконечным, но Фалдеус рассудил, что сейчас не сможет дать на них ответ.

— …Такое ты тоже предвидела, мисс Франческа? — пробормотал он, с досадой уставившись в потолок.

                                                                                                                     

Где-то.

— Нет, честно! Это же уму непостижимо! Неожиданно! Совершенно непредвиденно! Но, полагаю, ради такого стоит жить! Как же весело! Ахахахахаха! Франческа заливалась смехом в тёмной комнате.

— Хихи, хахахаха! Хьяхаха! Хватит! Это слишком хорошо! Мне же сейчас селезёнку скрутит!

Она упала на спину и задрыгала ногами, сияя искренней улыбкой. Её щёки полыхали от возбуждения.

— А! А! Я немало Войн за Грааль повидала, но даже я ни разу не видела такого, чтобы Слугу арестовала полиция! Не знаю, почему Арти не появилась, несмотря на то, что мы использовали этот катализатор, но теперь мне всё равно!

Франческа смеялась ещё минуты три. После она вскочила на ноги, вытирая слёзы, и посмотрела в хрустальный шар. В нём она увидела, как этого Сэйбера посадили в машину и увезли в полицейский участок.

— О, понятно. Вот, значит, как, — Франческа продолжила радостно говорить сама с собой и кивать, словно соглашаясь с чем-то.— Другие Мастера уже должны, по крайней мере, знать, что полицейские увезли Героическую душу, и теперь все они помчатся к полицейскому участку! Какой ужас! Я буду болеть за тебя отсюда, так что постарайся, мистер начальник полиции!

                                                                                

В то же время. Полицейский участок. — Это… король Артур? Начальник полиции Орландо Рив раздвинул пальцами жалюзи на окне своего кабинета и бросил взгляд на парковку.

Он увидел Слугу - по всей видимости, Сэйбера - который шествовал со слишком уж царственным видом для того, кого только что «повязали», и вздохнул со своей обычной кислой миной на лице.

— Вижу, мы не выслали Клан Калатин вовремя.

— Он появился в центре города. Видимо, те полицейские патрулировали поблизости и первыми оказались на месте происшествия, — спокойно сообщила его секретарь. Высказавшись, она поинтересовалась у начальника о том, что делать дальше.

— Как нам поступить? Разобраться с ними, когда они войдут в участок?

— Созови сюда Клан Калатин… Но сначала разузнай про ту девушку, которую привезли вместе со Слугой. Выясни, Мастер она или нет. Возможно, нам удастся заключить союз, если позволят обстоятельства.

— Союз, сэр?

— Если сказанное Франческой - правда, то он должен быть королём Артуром, но… в прямом эфире он поклялся «Артуром Пендрагоном», не так ли?

— Да, сэр. Офицеры полиции, которые произвели задержание, тоже доложили об этом.

— В таком случае, не странно ли клясться собственным именем? Он вполне может быть героем, который связан с Артуром - рыцарем Круглого стола - но, кем бы он ни был, вряд ли мы сможем выйти из схватки с Сэйбером без единой царапины.

Если он умудрится высвободить свой Благородный Фантазм хотя бы раз, пока мы разбираемся с ним и его Мастером, будет та ещё проблема. Ударив ладонями по столешнице, он продолжил:

— Прежде всего, если эта девица достаточно хороша для того, чтобы украсть право на контроль над Сэйбером, вполне естественно, что у неё может быть какойнибудь план.

— Не факт, сэр. Есть также вероятность, что она дилетантка, владеющая лишь основами магии.

— Марионетка Айнцбернов?

Предыдущим вечером им сообщили, что в городе появилась гомункула Айнцбернов. Фалдеус и Франческа, вероятно, тоже знали об этом, но тогда он ещё не успел обменяться с ними информацией. Но даже если Айнцберны не действовали в открытую, есть вероятность, что они наняли мага со стороны.

А если им внушало страх предательство, они вполне могли найти способ подчинить своей воле дилетанта, едва ли способного похвастаться Магическими цепями.

— Также следует учесть вероятность того, что за всем этим может стоять Франческа, а не Айнцберны. Эта девчонка предаст нас, не моргнув глазом, если сочтёт это хорошей забавой. Фалдеус на нашей стороне, но даже он отвернётся от нас, если на то будет воля его начальства. Орландо слегка потупил взгляд, вспомнив стычку Героических душ в пустыне и огромный кратер, что они оставили после себя.

— В любом случае, пока нам угрожает не только Гильгамеш, но и другой Слуга, способный сражаться с ним на равных, лишняя страховка не помешает. Посмотрев в будущее как Мастер и как начальник полиции, Орландо бесстрастно отдал распоряжения:

— Не своди глаз с девушки и Героической души. Выдай их детективам, которые не знают подробностей, пусть считают их странно одетыми подозреваемыми в террористическом акте. Наконец, он добавил то, что было лично для него самым важным:

— …Не забывай следить за Кастером. Ты же его знаешь; услышав об этом, он вполне может попытаться заняться расследованием самостоятельно.

— Вообще-то, от мистера Кастера не так давно поступил запрос.

Снова «Дай мне поиграть в казино».

— Отказываю. Смотри за тем, чтобы еда удовлетворяла его вкусам, и ничего больше, — тотчас же ответил начальник на прозаический доклад секретаря, не моргнув глазом. Когда она ушла, он прижал пальцы к вискам и пробормотал:

— Боже правый… Ну что за Героическая душа будет забавляться в казино, когда на дворе война?

                                                                                                                

Сноуфилд.

Отель-казино «Кристал Хилл».

«Кристал Хилл» был самым высоким зданием в Сноуфилде. А ещё это был первоклассный отель и крупнейшее казино в городе. Говорят, по размаху и роскоши он вполне способен тягаться даже с лучшими казино Лас-Вегаса.

Разумеется, настоящие игроки всё равно тянулись к Лас-Вегасу через пустыню к югу от Сноуфилда, поэтому иностранных посетителей было не так уж много.

Но миллионеры, собравшиеся в молодом процветающем городе, всё равно любили его, и поэтому крупнейшее увеселительное заведение Сноуфилда, «Кристал Хилл», величественно возвышалось в центре города.

В одном из углов этого казино намечалась крупная ставка. Хотя по мнению того, кто ставил, это был всего лишь отвлекающий манёвр.

— Всё на красное. При этих беспечных словах на стол с рулеткой водрузили гору фишек.

Это вызвало суету среди стоявших вокруг стола богато одетых людей, и их взгляды замерли на том, кто сделал столь непомерную ставку.

Объект их внимания - Гильгамеш, Слуга Арчер - сидел в своём кресле у стола с рулеткой у всех на виду.

Он, похоже, даже игрой не особо наслаждался. Несмотря на изящную позу, его пронизывающий взгляд словно оценивал мастерство крупье. Он больше походил не на первоклассного игрока, а на владельца казино.

Волосы его были непривычно уложены, а вместо золотых доспехов на нём красовался броский, идеально сшитый костюм. Гильгамеш, который с момента прибытия в казино выиграл по-крупному несколько раз подряд, естественно, привлекал к себе внимание.

Сейчас он имел дело с такими суммами, на которых отступился бы даже миллионер. Вскоре раздались крики и аплодисменты, когда шарик рулетки остановился на красном номере.

Уголки губ Гильгамеша слегка приподнялись, но его хорошее настроение, похоже, было вызвано всеобщим восхищением, а не тем, что он сорвал большой куш.

Он схватил пригоршню фишек самого высокого достоинства и поднялся со своего места, оставив на столе сумму, равную пятидесяти выигрышам обычного игрока. Гильгамеш взял бокал для коктейля с подноса проходившей мимо  официантки и, направившись к менее людному месту, коснулся губами его содержимого.

— …Отвратительное пойло, — пробормотал он про себя.

— Прошу прощения, — раздался в его голове голос девочки.

— Тебе незачем извиняться, — телепатически ответил Гильгамеш, всё ещё перекатывая напиток во рту. Рядом с ним неподвижно стояла Тина Челк, его Мастер. В казино этого штата не пускали тех, кому не исполнилось двадцати одного года, а за нарушение этого закона с казино взыскивали крупный штраф. И всё же присутствие Тины никого не беспокоило. Никто даже не смотрел в её сторону.

— Что скажешь? Для всех ты должна быть невидима. То ли по причине того, что рядом никого не было, то ли просто потому что телепатия ему не нравилась, он произнёс это вслух, потягивая свой напиток.

— …Да, Ваше Величество. Блага этого кольца поистине чудесны. На пальце Тины было кольцо с гравировкой на шумерском языке.

— Здесь нечего называть благом. Обычная безделушка, отваживающая ненужные взгляды. Всякие шавки - это одно, но для того, чтобы обмануть мага или Слугу, это кольцо недостаточно сильно.

Спустя примерно полдня после возникновения огромного кратера в пустыне, Гильгамеш куда-то пропал, сказав напоследок: «Защитишь себя сама».

Тина чувствовала связь с ним, и поэтому знала, что он не исчез из этого мира и не разорвал с ней контракт, но понятия не имела, где он находился и что делал. С наступлением ночи Тина и все те, кто был с ней на северной стороне города, вернулись в штаб-квартиру «хранителей земли» и обнаружили там Гильгамеша, раздобывшего где-то привычную для этого мира одежду, с выражением видимого недовольства на полуприкрытом свисающими вниз прядями лице.

— Покажи мне, где в этом городе собираются самые богатые люди.

В итоге Тина привела Гильгамеша в «Кристал Хилл», лучшее казино в городе, и окружавший его развлекательный район. Ей неведомы были его намерения, но она не видела причин ему отказать. Центр города можно было назвать базой её врагов, и она бы дважды подумала, прежде чем идти сюда, будь она обычным магом. Но, несмотря на понимание ситуации, Тина чувствовала лёгкое беспокойство. Она всецело верила в силу Гильгамеша, которую он продемонстрировал в пустыне прошлой ночью. Верила так сильно, что беспокоилась, скорее, о том, что может стать для него помехой.

Затем, когда Тину на входе в казино остановил клерк, Гильгамеш вручил ей это кольцо.

— Любой, кто сможет тебя увидеть, обладает исключительной наблюдательностью. Как с такими поступать, если они, конечно, не воры, позарившиеся на Грааль - это я оставляю на тебя, моего Мастера. Меня они не интересуют.

— …Как прикажете, — уважительно склонила голову Тина и упомянула про недавние свершения Гильгамеша:

— За минувший час Вы проявили изумительное мастерство.

— Мастерство здесь не при чём. Все богатства моего сада, в конечном итоге, возвращаются ко мне. Для меня предаваться азартным играм - всё равно что перекладывать монеты из моей сокровищницы в кошель. Само по себе это действие, может, и необходимо, но я не нахожу в этом удовольствия, — ответил Гильгамеш с выражением скуки на лице, подбрасывая в воздух дорогие фишки, которые держал в руке.

Слуга в современном наряде вновь окинул взглядом казино и произнёс:

— …и это крупнейший поток богатств, который в состоянии предложить этот город?

— Я рассудила, что банки и фондовая биржа не достойны Вашего внимания, Ваше Величество, и поэтому исключила их.

— Вот как. Впрочем, это тоже сойдёт. Меняя одну валюту на другую, этот центр развлечений создаёт собственный мир.

— Мир?

— Да. Деньги - это абсолютное изобретение, заклинание, даровавшее шавкам расцвет и, в то же время, принесшее упадок. Сам я их не презираю. Деньги - вещь хорошая, и всё же лучшее, что с ними можно делать, это «тратить». Забавно. Пожав плечами, Гильгамеш рассмеялся.

Похоже, эта Героическая душа любила роскошь. Даже его нынешний наряд излучал ауру, которую лучше всего описали бы следующие слова: «юнец, который заполучил целое состояние и, не сумев потратить его в Вегасе, пустился во все тяжкие».

В противоположность Гильгамешу, который странно вписывался в обстановку, Тина, естественно, никогда прежде не была в казино. Она беспокойно озиралась по сторонам, когда в её ушах раздался его голос:

— Женщина, которой я дарую свою силу, должна дрожать лишь предо мной.

— Прошу прощения.

— Уверен, что уже говорил это - дети должны вести себя, как дети, с блеском в глазах взирая на всё вокруг. Разумеется, весь мир должен казаться невзрачным в моём присутствии.

— Как скажете, Ваше Величество. Не в силах понять, шутил Гильгамеш или же говорил со всей серьёзностью, Тина лишь склонила голову. Увидев это, Гильгамеш прищурился с явным недовольством.

— Я не против твоего почтительного отношения ко мне. Это вполне естественно. Но не надо слепо верить в меня. Если твои глаза способны сиять, используй их, чтобы узреть свой путь.

— ?

— Нет, не только меня. Будь это «Бог», или это твоё «благословение природы», или же заветное желание многих поколений предков - без разницы. Забыть про почитание или зависимость от чего-то - значит предать свою душу загниванию. Наглец, пытающийся в открытую использовать меня как ступеньку на пути к своей цели, был бы весьма неприятным, но всё же более достойным партнером. Когда он сказал про «заветное желание многих поколений предков», Тина осознала, что под этими словами он подразумевал её, и напряглась. Осушив бокал, Гильгамеш спросил:

— Ну так что, маленькая шавка? Твоя ли воля велит тебе вернуть эту землю, отняв её у магов? Или же ты чья-то марионетка, которая отказывается от выбора, оправдываясь судьбой?

— !..

— Пока здесь мой друг, я намерен насладиться этим посмешищем, этой «Войной за Святой Грааль». Если отбрасываешь своё ребячество и пытаешься меня использовать, ты должна быть готова обнажить свою истинную суть.

— Я… я… Большего Тина выдавить из себя не смогла. Она не знала, как ответить на вопрос Гильгамеша. По крайней мере, сейчас. Она была готова рисковать своей жизнью. Также она была готова убивать. Кровь уже была на её руках. Но поступала ли она по собственной воле или же просто подчинялась мутному потоку судьбы - даже сама Тина этого не знала. Она никогда всерьёз не задумывалась над этим, пока её не спросил Гильгамеш.

— Что ж, не важно. Многие из людей Урука рано взрослели, но ожидать такого от черни этой эпохи я не могу. Похоже, Гильгамеша не очень-то интересовал её ответ, и он не стал принуждать Тину продолжать разговор.

— Однако я ценю тех, кто ставит на кон свою душу по собственной твёрдой воле. Видимо, он вспомнил кого-то конкретного. На его губах возникла ностальгическая улыбка.

— Даже если они из тех, кого шавки называют безумцами.

                                                                                                                 

Где-то в городе.

Строящееся здание.

Площадка частично возведённого здания находилась чуть в стороне от центрального Сноуфилда. Обычно после того, как строители заканчивают свою работу, ночью здесь нет ни души. Сейчас, однако, женщина в чёрном - Слуга Ассасин - возвела здесь свой барьер, отрезав это здание от обычных людей.

Устроившись на отдых, Ассасин молча закрыла глаза и стиснула зубы. Несмотря на то, что она угодила под мощный удар Сэйбера, на ней не было ни царапины. Возможно, она применила какую-то секретную технику. Тем не менее, она по-прежнему не знала ни о силе её противника в бою, ни о его Благородном Фантазме, ни даже его настоящего имени.

Вероятно, её временное  отступление было тактически правильным. И всё же сам факт того, что она отступила перед лицом врага, погружал её сердце в глубокую бездну. Он знал о «Старике с горы».

Кто он такой?

Как много ему известно о техниках великих предводителей?

Он из тех, кого сбил с пути Великий Грааль. В этом я уверена. Нужно придумать, как с ним разобраться. Если тот Сэйбер способен лишь на мощные удары светом, она сможет его уничтожить собственным Благородным Фантазмом. Вероятность того, что она использует всю свою энергию и исчезнет, будет высока, но она не станет об этом жалеть. Она пока не заметила поток маны, который всё ещё связывал её с Мастером. Разрабатывая контрмеры против Сэйбера, она укрепляла свою решимость. Она ощущала тревогу в воздухе с тех самых пор, как он был призван.

Перед его появлением она несомненно увидела в ярком свете множество фигур. Некоторые из них явно не были человеческими. После все фигуры слились в одну… И та стрела, которая отбила руку её Обманчивого сердцебиения Забании - не было похоже, чтобы её пустил тот Сэйбер. Более того, наконечник стрелы был смазан сильным ядом. Благодаря тренировкам, она обладала сопротивляемостью, поэтому яд на неё не подействовал. Но будь на её месте обычный человек, его бы полностью парализовало. Юноша не был похож на любителя ядов, и то, почему стрела вылетела из его тени, тоже оставалось загадкой. Это означало, что она не могла бросаться в бой с ним, сломя голову. Её собственная незрелость помешала ей принести противнику неминуемую смерть.

Любой из великих предводителей на её месте лишил бы таинственного Слугу жизни, не поведя и бровью. Неспособность сделать это была доказательством её незрелости. Как же мне с ним справиться? Был один Благородный Фантазм, связанный с её сопротивляемостью - техникой рассеивания яда, которую когда-то использовал предводитель, носивший, а точнее носившая прозвище    «Безмятежная» - но он повлияет и на других людей, не только на её цель.

При жизни она тренировалась, не щадя себя, чтобы стать ассасином. Но всё это было ради того, чтобы нести гибель врагам веры, а не убивать невинных людей. Среди жителей этого города могут быть её единоверцы. Даже если нет, кто-нибудь однажды вполне может измениться и обратиться в её веру. Весь день она выслеживала и бросала вызов магам, которые проникли в Сноуфилд. Поскольку все они явно были неверными, она лишала жизни всякого, кто осмеливался вступить с ней в бой.

Она не стремилась убивать не вовлечённых в Войну за Святой Грааль магов, но не щадила тех, кто хотел забрать её жизнь.

Большинство магов, не проявлявших враждебности, едва узнав о том, что она Слуга, делали ей предложение. «Заключи со мной контракт, а с командными заклинаниями я уж как-нибудь разберусь». «Давай заполучим Грааль вместе». «Как только Грааль будет нашим, можешь желать всего, что угодно». Она пронзала им языки, чтобы они какое-то время были не в состоянии произносить столь порочные слова. Тех же, кто заявился в город только для того, чтобы насладиться зрелищем, она не трогала, ограничиваясь лишь предупреждением: «Ритуал в этом городе – ересь, противная природе; держись от него подальше». Будь у неё время, она бы не упустила возможность порекомендовать им принять её веру, но не могла позволить себе такую роскошь.

Уничтожить тех, кто стоит за этой Войной за Святой Грааль.

Это мой единственный долг.

Она направила свои мысли в другое русло, подошла к краю крыши и взмыла высоко в ночное небо. Она всё ещё чувствовала магов, количество которых явно не желало убывать. Её задачей было найти среди них зачинщиков Войны за Святой Грааль и воздать им за неуважение к великим предводителям

.                                                                                                                                                                                                                                            

В то же время.

На крыше.

Мастер Ассасин, Джестер Картур, наблюдал за ней издалека, исступлённо улыбаясь.

— Ах… Великолепно! Твоё отступление было полностью оправданным, но ты всё равно чувствуешь стыд за свою незрелость,  — произнёс он, медленно хлопая в ладони.

– Но это королям и рыцарям следует беспокоиться о гордости, не тебе! И всё же вид твоего стыда поистине прекрасен! Джестер был среди тех, кто наблюдал за событиями в оперном театре из теней. Он полностью стёр следы своего присутствия и видел всё от начала до конца. Он мог сказать наверняка, что в Героической душе, назвавшейся Сэйбером, было что-то необычное. По мнению Мастера Ассасин, шансы на победу у неё были невелики.

— Ты бы наверняка проиграла ему в прямом столкновении. Ему, но не страху; ты же Ассасин. Выжидай момент в тени и нанеси ему смертельный удар в спину! Отстаивать честь того, во что ты веришь, столь бесчестными приёмами - в этом вся твоя жизнь!

Джестер описал её способ ведения боя, как ему хотелось, и похвалил её жизнь, как ему хотелось. Он кружил один во тьме, буквально прыгая от радости.

— Какая непорочность! Я даже не думал, что среди человеческой расы найдётся столь многообещающее существо! Всему человечеству стоит узреть её жизнь, понять её, проникнуться и учиться на её примере! Нет, что за ложь! Она слишком хороша для обычных людей! Лишь мне дозволено смаковать её взглядом, сломить её, поглотить! Закончив давать волю своему бездонному эгоизму, Джестер окинул взглядом городские огни, выделявшиеся внизу во мраке ночи, и облизнул губы с едва сдерживаемым возбуждением.

— Я никому не позволю отнять её. Даже чудовищным Слугам из пустыни и этому мечнику. Я позволю им истязать её. Заставить её почувствовать отчаяние. Но пожрать её в конце должен именно я!

Джестер на мгновение перестал улыбаться и, прищурившись, сосредоточил своё внимание на ночном мраке. Словно смотрел на нечто, не доступное человеческому глазу.

— Проклятый слуга планеты. Можешь утопить этот город в смерти, но я не отдам эту девчонку даже тебе.

                                                                                                                                                                                                       

Сон. Райдер не обладал разумом. Он был системой, несущей людям смерть. Такова была его природа. Пока его Мастер, Куруока Цубаки, пребывала в блаженном сне, Райдер тоже грезил. Он вспоминал всё то, что произошло в течение дня, и сортировал накопленную информацию.

В этом процессе не было ни желания, ни сожаления. Он делал это лишь с целью подчинения системе Святого Грааля и обеспечения безопасности Мастера и её желаний. Почти сутки минули после событий в пустыне. Данные, которые обрабатывал Райдер, были большей частью такими же, как и день назад. Но теперь в мире грез летало несколько «птиц», вид которых, как он помнил, несказанно обрадовал Цубаки.

— Птички!

— Эй, это ты мне их принёс?

— Спасибо!

— Я люблю животных!

Простодушные слова Цубаки возникали снова и снова. За минувший день именно в этот момент девочка, его Мастер, была рада больше всего. Именно этого пути желала его Мастер. Убедившись в этом, Райдер начал исполнять свой долг. Он действовал так, чтобы, в случае, если его толкование начнёт отличаться от такового у Цубаки, сразу же исправиться. Медленно. Медленно. И вот, безмолвно, жестоко… он начал распространяться по городу.

                                                                                                                       

Где-то в городе.

Окружённый горами ветхих на вид книг, Кастер, закинув ноги на стол, смотрел в экран ноутбука с восторженной улыбкой.

— Ого, значит, если ввести в компьютер ноты и текст, эта малышка на картинке будет петь! О, какое чудесное время, чтобы жить! Войне за Грааль с этим не сравниться!

Он начал возиться с компьютером, продолжая бормотать в том же духе, и вот, наконец, из динамиков раздалась странная мелодия, которая явно не демонстрировала все возможности этого сложного программного обеспечения.

— … Прослушав её полностью, он попытался сравнить её с песнями, созданными другими людьми. После чего кивнул, словно убедившись в чём-то.

— Ухх. Мне это говорил ещё учитель игры на скрипке, когда я был малолетним сопляком, но, похоже, у меня действительно нет никакого музыкального таланта. Тут уж ничего не поделаешь; можно теперь и на войне сосредоточиться.

Вздохнув, он переключил изображение на экране компьютера. По нему побежал поток совершенно секретной информации, которую в сети, как правило, не найти. [Подтверждено возрождение всех птиц, служивших фамильярами, из предположительного состояния смерти.]

Судя по всему, это были доклады организации, связанной со Сноуфилдом. Длинная последовательность предложений полнилась терминологией магов.

[Подтверждена потеря всех функций фамильяров. Странные пятна в различных местах.] [Патогены не обнаружены, но зафиксированы слабые следы магической энергии с необычными свойствами, интерпретируемой одновременно как мана и как од. Предположительно, птицы, которых нам не удалось забрать, возродились таким же образом.] [Делу присвоен класс C. Дальнейшие действия под юрисдикцией мистера Фалдеуса Диоланда.]

Вслед за этими тревожными утверждениями на экране появились ещё более странные документы и запись с местного кабельного канала. [Получена информация о том, что полиция задержала Героическую душу, предположительно, Сэйбера.]

— Хаха, серьёзно? Похоже, у нас тут ещё один чудик! — хихикнул Кастер и запустил записанное видео. Когда он увидел обращавшуюся к публике фигуру, его глаза расширились. Он хлопнул в ладони и закричал, начав раскачивать свой стул:

— В участок привели смутьяна! После он посочувствовал своему Мастеру с саркастичным смешком:

— Жалко начальника. Так и до язвы недалеко. Кастер говорил так, словно это была совсем не его проблема, продолжая беспечно просматривать информацию.

— Вот так начало семи весёлых дней! Говорят, за это время Бог создал мир. Посмотрим, что учудят эти ребята. Затем с лёгким сожалением, но продолжая улыбаться, Кастер медленно покачал головой

. — Мне бы хотелось, по крайней мере, продержаться достаточно долго, чтобы увидеть собственными глазами, чем всё это закончится, но, полагаю, у меня тоже есть лишь семь дней.  Кастер отклонился на своём скрипящем стуле, бросил взгляд на высокие стопки книг и, криво улыбнувшись, тихо рассмеялся.

— Будь я великим Шекспиром, я бы положил эту войну на бумагу, но, думаю, лучше мне расположиться на галёрке и насладиться зрелищем! В компании горячих цыпочек и отменной еды! Хаха!

Глава 3 「День 1 — Раннее утро — Схватка с иллюзией」

Глава 3 「День 1 — Раннее утро — Схватка с иллюзией」

Казино «Кристал Хилл»

- Все на черное.

Гильгамеш вновь сидел за рулеткой, а размер его ставки был ничуть не меньше предыдущей. Он уже готов был сорвать такой куш, что даже казино не могло закрыть на это глаза, когда в игру вступил новый участник.

- Я тоже; все на черное.

Гильгамеш покосился на мужчину, занявшего место рядом с ним, который только что водрузил на стол гору фишек высокого достоинства.

- Что я вижу? Чернь пытается украсть мои богатства?

- Едва ли. Деньги меня не интересуют; я всего лишь надеялся позаимствовать немного Вашей удачи, - с широкой улыбкой произнес мужчина с безвкусной повязкой на глазу. – Меня ждет крупное дело, и оно будет далеко не из легких.

Едва шарик замер на числе черного цвета, стоявшие вокруг наблюдатели разразились одобрительными возгласами.

- Благодарю, теперь удача будет сопутствовать мне. Я обязательно верну сии «богатства» в Ваш сад, - мужчина сгреб выигрыш, ничем не уступавший таковому у Гильгамеша.

Я верну их в Ваш сад.

Услышав эту фразу, Гильгамеш спросил у незнакомца:

- Ого, подслушивал, значит, когда я разговаривал сам с собой?

- Сами с собой? Вы уверены? – мужчина с легкой улыбкой повернулся и посмотрел на Тину, которая по-прежнему стояла за спиной Гильгамеша. – Уже за полночь. Разве юной леди не пора спать?

…!

Тина ахнула от столь неожиданного внимания к себе, но, похоже, для крупье и всех остальных посетителей казино она все еще оставалась невидимой. Она склонила голову вбок, озадаченная словами мужчины с повязкой на глазу.

- Вот как, похоже, ты не простая шавка. Назовись, - надменно улыбнувшись, потребовал Гильгамеш. Мужчина разжег в нем интерес.

- Ханза Сервантес, - отозвался мужчина, поднимаясь на ноги и надевая плащ, который держал под рукой. Секунда — и поверх черного плаща уже покачивалось распятие на цепочке. Крупье и прочие начали задаваться вопросом: «Что священник забыл в таком месте?»

Оказавшись в кольце смущенных взглядов, священник, назвавшийся Ханзой, произнес то, что поняли только Тина и Гильгамеш:

- Я немного припозднился, но я Наблюдатель этой войны. Приятно познакомиться.

Сказав это, Ханза обналичил свои фишки и направился к выходу. Никто даже глазом моргнуть не успел как за ним пристроились четыре девушки. Вкупе с ними в частности и атмосферой казино в целом его одеяния выглядели совсем уж не к месту.

- Вижу, Вы все же решили прийти в казино в церковном облачении, мистер Ханза, - произнесла одна из девушек.

- Что поделать. Юная леди, которая, согласно полученной информации, является Мастером, вошла в казино в компании мужчины, похожего на Героическую душу. У меня не было времени сменить одежду. Но… наставнику не говори, хорошо? – пожав плечами, Ханза обратился ко всем девушкам сразу: - Это вам нужно переодеться. Вчера в пустыне возник кратер. Кто знает, что может произойти сегодня.

Он направился прямиком к одному конкретному учреждению.

- Пойду представлюсь…

- …тому, кто — готов поспорить — стоит за всей этой пародией на войну.

Полицейский участок. Комната для допроса.

До рассвета было еще далеко. В полицейском участке города Сноуфилд производился странный допрос.

- …Итак, имя?

- Если вам нужно как-то ко мне обращаться, пожалуйста, зовите меня Сэйбером, - ответил угрюмому детективу закованный в наручники юноша аристократической наружности, царственно восседая на стуле.

- Сэйбер, то есть сабля? Как кавалерийская что ли? Тоже мне, умник нашелся. В каком таком ломбарде ты раскопал этот меч, который мы у тебя конфисковали?

Вопрос, полный сарказма. Юноша, назвавшийся Сэйбером, уловил это и с радостной улыбкой ответил:

- Думаю, я воспользуюсь этим «правом хранить молчание». Это мой любимый меч; будет обидно, если я сейчас выдам местечко, а потом набежит народ и скупит их все.

- …Для парня, одетого, как какой-то король или рыцарь, у тебя неплохо подвешен язык.

- Как проницательно. Вижу, представители закона в этой стране очень даже хороши.

Судя по тону, Сэйбер явно был впечатлен. Ответ детектива же был полон раздражения.

- Ты головой ударился? Или под кайфом?

- Полагаю, да. Давным-давно мне даже дали прозвище «Да-и-Нет». Окружающие, наверное, считали меня эксцентричным, но я считал это комплиментом.

- Вот как. Значит, ты купился на собственный обман, увлекся и разнес оперный театр?

- Да, я определенно увлекся. Не отрицаю, что я был в приподнятом настроении после того, как обнаружил, что меня призвали на роскошной сцене, - ответил офицерам Сэйбер, после чего выражение его лица стало серьезным. – Вам нужно узнать, сколько будет стоить восстановление оперного театра, и как много ремесленников для этого потребуется. Сообщите мне, и я все возмещу.

- С этим к окружному прокурору. Такой чудик, как ты, вообще в состоянии возместить ущерб?

- Если скажу, что нет… то это будет неправдой.

- Богатенькие друзья что ли имеются?

Наряд, в который был облачен этот парень, на вид был слишком достоверным, чтобы продаваться в каком-нибудь местном магазинчике товаров для вечеринок. Вероятно, он стоил немалых денег. Придя к такому заключению, детектив, проводивший допрос, пытался выудить из Сэйбера какую-нибудь информацию, когда—

- Если хотите, можете даже оплатить все за меня. Я не забуду такой щедрости, даю слово.

- Хватит валять дурака! – детектив ударил ладонью по столу. Сэйбер задумался на мгновение, фыркнул и сказал:

- Я словами не разбрасываюсь. Могу показать вам фокус. У вас будет шанс увидеть то, что, скорее всего, находится за рамками здравого смысла.

- Магический фокус?

- Да. И скажу честно… это нечто. Вы будете поражены, - произнес Сэйбер с невинной детской улыбкой. Полицейские обменялись взглядами, ухмыльнулись и решили подыграть безумцу.

- Ха. В таком случае, покажи, что ты можешь в своем незавидном положении, - сказал один из офицеров.

Сэйбер кивнул, не переставая улыбаться, после чего поднял свои руки, закованные в наручники, и потряс ими в воздухе.

- У меня в руках ничего нет. Согласны? Вот, убедитесь сами.

- …Ага, пусто.

- …А теперь я исчезну.

- Что?

Офицеры явно не совсем понимали, что юноша имел в виду. И затем… тело Сэйбера растворилось, словно туман. Его наручники, на секунду зависнув в воздухе, с громким стуком упали на стол.

- …?!

- Какого…

Офицеры готовы были удариться в панику. Они быстро окинули взглядом комнату и потянулись к своим пистолетам и тазерам.

- Куда он делся?

- Что произошло?

- Не открывайте дверь!

Гам продолжался… но как только они на секунду отвернулись от стула, юноша возник там же, где и был. С той лишь разницей, что теперь его наручники лежали на столе.

- …

Полицейские наставили оружие на юношу, вытирая холодный пот.

- Н-не двигаться! Не двигаться!

- Да я даже шага не сделал. Говорил же, что вы будете поражены, не так ли? – сказал Сэйбер. Затем он стер улыбку с лица, словно говоря, что на этом шутки кончились, и обратился к офицерам с серьезным видом:

- Разумеется, я мог пройти сквозь стену и сбежать или даже что-нибудь с вами сделать. Или покинуть тогда оперный театр никем не замеченным.

Его глаза угрожающе полыхнули, словно он готов был поглотить души полицейских. Несмотря на это, Сэйбер упорно продолжил доказывать, что не желает им зла.

- Так я проявляю к вам «уважение».

- Уважение…?

- Сваливать ответственность за причиненные разрушения на кого-то другого неприемлемо для рыцаря; это порочит его честь. Если бы я поступил так, то никогда бы не смог предстать перед королем-основателем своих родных земель, которого я люблю и уважаю. По этой причине я прошу вас, узревших мою силу, понять. Я возмещу ущерб, но оставаться здесь в заключении не намерен. Я здесь лишь для того, чтобы доказать, что та девушка ни в чем не повинна.

После тихо произнесенных слов Сэйбера полицейские погрузились в молчание. Его слова были слишком абсурдными, чтобы в них поверить, но излучаемая им угрожающая аура заставила полицейских принять их.

- То, что я не применяю силу, является самым минимумом моего проявления уважения к вам и вашей преданности делу соблюдения общественного порядка. Я останусь в вашем заключении до рассвета.

Сэйбер хоть и сказал слово «уважение», но офицеры полиции смотрели на него со страхом. Словно лягушки, загипнотизированные взглядом змеи, они застыли на месте. Но, похоже, они действительно были верны своему делу, потому что, несмотря на страх, продолжали следить за Сэйбером.

Сэйбер же, которого, видимо, вполне устраивало то, что он стал объектом их враждебности, радостно произнес:

- Я исчезну с рассветом, так что вам лучше начать думать над тем, как осветить это в своем докладе.

И наконец, с невинной улыбкой, он произнес фразу, в которой вновь явно чувствовался шутливый тон:

- Можем подумать вместе, если хотите.

Полицейский участок. Комната для совещаний.

Наблюдая за всем, что происходило в допросной через монитор на столе, начальник прижал пальцы к вискам и вздохнул.

- …похоже он совершенно не осознает всю важность секретности в Войне за Святой Грааль.

Затем, нахмурив брови, он отдал распоряжения своему секретарю, которая стояла рядом с ним:

- Снимите обычных офицеров с дальнейшего наблюдения и допроса. Назначьте на это дело членов клана Калатин. Произведите процедуру изменения памяти всем, кто сейчас находится с ним в допросной.

- Так точно, - отсалютовала она. Начальник, тем временем, взял в руки меч, лежавший на столе.

- …это конфискованный у него Благородный Фантазм?

- Да, сэр. Похоже, это не более чем декоративный меч… но, возможно, причиной тому то, что его настоящее имя не было высвобождено.

- Нет, это и вправду самый обычный меч. Я не чувствую в нем даже намека на магическую энергию, - сказал начальник, и внезапно его осенило. - …только что, когда он перешел в призрачную форму, меч исчез?

- Не могу сказать, сэр… я тоже следила за происходящим на экране и не заметила.

- Хмм…

Согласно докладу от наблюдательный группы Фалдеуса, прошлой ночью Гильгамеш «стрелял» сотнями, может, даже тысячами Благородных Фантазмов. Теперь же, однако, от них не осталось ничего, ни малейшего обломка. Разумеется, всегда была вероятность того, что Фалдеус лгал, но дело, скорее всего, было в том, что некая сила вернула выпущенные Фантазмы в сокровищницу Гильгамеша.

- В Войне за Святой Грааль еще много неизведанного. Похоже, нам нужно подумать над связью Героических душ с их оружием и снаряжением.

Не сводя глаз с «меча Сэйбера», который был очень даже реальным и осязаемым в его руках, начальник начал размышлять о дальнейших действиях.

- Позже спрошу Кастера, что он об этом думает… хотя вряд ли я получу от него прямой ответ.

Затем, положив меч обратно на стол, он направился к двери.

- Поговорю с девушкой, которая, похоже, приходится Сэйберу Мастером.

- Разве прямой контакт не опасен? – в слова секретаря закралась тревога.

- …если я отправлю к ней члена клана Калатин, и выяснится, что это ловушка, риск будет тем же, - холодно ответил начальник. – Не будь у меня решимости оказаться в самом пекле, я бы никогда не прибегнул к этим тактикам.

В то же время. Другое помещение полицейского участка.

Аяка, которую уже допросили и запихнули в камеру — «КПЗ» или, как еще говорят, «за решетку» — чувствовала себя изможденной.

Она лежала на нарах лицом вверх, не потрудившись снять очки. Вместо железных прутьев ее окружали стены и дверь. Она была полностью изолирована. Здесь было чище, чем Аяка себе представляла. Если не обращать внимание на небольшие размеры помещения, пребывать здесь, казалось, было гораздо приятнее, чем ютиться в палатке или ночевать в дешевом отеле в компании комаров и клещей.

Аяка слышала, что в Америке люди не делали существенных различий между тюрьмой и исправительным центром. Впрочем, Аяка сама не знала, в чем разница. В любом случае, факт оставался фактом — она здесь надолго. Смирившись, она посмотрела в потолок и решила немного отдохнуть.

Но волнение не давало ей заснуть. В голове гремели вопросы с ее допроса. Кто она такая? Откуда? Что делала в том театре? Она явно была японкой, значит, зачем прибыла в Америку? Длинная череда вопросов, призванных выявить прошлое подозреваемого. Это был вполне резонный и прямолинейный порядок действий, но для Аяки он вдруг оказался невыносимо болезненным.

Ох, ненавижу это. Ненавижу.

Даже вспоминать больно.

Нет, все не так. Я не раздражена.

Я просто не хочу вспоминать, потому что мне страшно.

Путешествуя по этой стране, ей удалось забыть прошлое. Убежать от своих грехов.

Я уже давно не видела ее, но…

Девочка в красном капюшоне, появившаяся перед ней в оперном театре. От одной лишь мысли об улыбке, сокрытой в тени капюшона, Аяку прошибал пот.

Ей пришлось несколько раз прокатиться на лифте, пока ее таскали по участку, и каждый раз она чувствовала себя так, словно ее подвесили на крюки для говяжьих туш. Она не знала, сколько лет прошло с тех пор. Она всеми силами старалась даже не входить в дома с лифтами. Потому что она знала, что когда ее взгляд остановится на дверях лифта, за ее спиной возникнет девочка в красном капюшоне.

Офицеры полиции, судя по всему, не видели ее, но Аяка определенно чувствовала ее присутствие в лифте участка. Аяка, бледная от страха, твердо смотрела прямо перед собой, стараясь не замечать ее, беспрестанно твердя себе: «Мы чужие друг другу. Меня это не касается.»

В конечном счете, Аяка не могла сказать, была ли эта девочка призраком, проделками ее разума или же чем-то совершенно иным.

Аяке важно было лишь то, что она могла видеть девочку в красном капюшоне.

Она приехала в этот город, чтобы убежать от этой девочки, поэтому почему все закончилось вот так? Аяка уже приготовилась вновь задуматься над этим вопросом, как ее ситуация внезапно изменилась.

- Все хорошо? Вид у тебя уставший.

Юноша из оперного театра без всякого предупреждения возник в углу ее камеры.

- ?!

Аяка испуганно вскочила. Юноша, каким-то чудом проникший сюда незамеченным, сказал:

- Незачем так удивляться. Пройти сквозь стену для меня раз плюнуть в призрачной форме. Мой допрос приостановили, и меня поместили в одну из камер по соседству, так что я решил тебя проведать.

Он с легкостью проник в полностью изолированную камеру. Возможно, он и вправду был кем-то, вроде духа. Теперь их разделяло гораздо меньшее расстояние, чем в оперном театре, и Аяка встала так, чтобы держать его в поле зрения. Прижавшись спиной к стене, она открыла рот и резко произнесла:

- …Я вроде сказала оставить меня в покое.

- Разве ты не мой Мастер? – спросил юноша.

- …Вот именно. Я не твой Мастер, что бы это ни значило.

Аяка хотела, чтобы ее ответ прозвучал, как резкий отказ, но юноша, услышав это, улыбнулся, словно озорное дитя.

- Тогда, полагаю, это значит, что я не обязан тебе подчиняться!

- Что…

- Теперь я могу надоедать тебе сколько душе угодно. Я буду лично о тебе заботиться, так что будь к этому готова, - в голосе его звучала радость. Аяка покачала головой. Ей это надоело.

- Прошу, просто оставь меня в покое.

- Я люблю всеми силами воплощать желания простого люда в жизнь, но есть причина, по которой я вынужден отказать.

- Причина? – с подозрением спросила Аяка, и юноша перешел прямо к сути.

- Думаю, все дело в ритуалах, сокрытых в твоих татуировках… Похоже, что мои энергетические «линии» связаны с тобой, а не с магом, у которого были мои командные заклинания.

- …Что? - от его обрывистой манеры речи брови Аяки сошлись на переносице.

- Другими словами, я получаю от тебя магическую энергию, что позволяет мне воплотиться в этом мире. Это значит, что наши судьбы связаны, пусть это и нельзя назвать привычными отношениями Мастера и Слуги, - беспечно заявил он ошарашенной Аяке и продолжил: - без тебя я бы, вероятно, не смог даже появиться. Я у тебя в долгу. Благодарю.

Юноша протянул руку. Аяка оттолкнула ее и сердито посмотрела него.

- …если хочешь вернуть долг, оставь меня в покое.

- Отказываюсь! Я буду о тебе заботиться. Ну и надоедать, конечно же. Я спасу тебя, даже если ты будешь бушевать и убеждать меня, что тебе это не нужно. В конце концов, если ты умрешь, я исчезну и не смогу заполучить Святой Грааль.

- Ты хочешь меня спасти от чего-то…?

- Разумеется. От других участников этой войны. Мастер или нет, пока ты снабжаешь меня энергией, твоя жизнь, естественно, будет под угрозой.

- Хуже и быть не может… - Аяка обхватила руками голову.

- Думай позитивно, - сказал ей юноша. – Например, в сравнении с ситуацией, когда с тебя сдирают всю кожу и начинают обсыпать солью, твое положение гораздо лучше, ведь ты не чувствуешь боли.

- Ну и примеры у тебя…

- Мне часто говорили, что я во всем дохожу до крайности, - смущенно произнес юноша, словно ему только что сделали комплимент. Аяка, видимо, осознав, что отговаривать его бесполезно, решила побольше узнать про него и сменила тему.

- Ты ведь из знати, верно? Разве арест органами правопорядка не уязвляет твою гордость?

- Это лучше, чем мое заточение в горной крепости. Я могу выйти прогуляться, когда захочу. Более того, если бы тебя наказали за мои поступки, это ранило бы мою гордость гораздо сильнее. О, но я не просто ради гордости тебе помогаю.

- Сказала же, не нужна мне твоя помощь…

Аяка раздраженно вздохнула. Он продолжал говорить с ней в легкомысленной манере, что было совсем не похоже на речь, которую он произнес, стоя на крыше пожарной машины.

- Пока что зови меня Сэйбером. Позорно, конечно, держать свою личность в тайне от покровителя, но, рано или поздно, я найду возможность назвать тебе свое настоящее имя.

Затем Сэйбер повернулся к Аяке с серьезным видом.

- Не расскажешь мне кое-что? Что ты там делала? Что это за татуировки? – поинтересовался он. Однако после его лицо на мгновение накрыла тень беспокойства, и он, покачав головой, задал, более важный вопрос.

- …Прости. Сначала назови мне, пожалуйста, свое имя.

Полицейский участок. Коридор.

Начальник полиции, не подозревая о том, что Сэйбер сейчас разговаривал с Аякой, слегка ускорил шаг, направляясь к камерам. Однако у лифта его нагнала сотрудница участка.

- Вот Вы где, шеф! К Вам посетитель.

- Скажите ему, что… Хотя нет, подождите...

Если к нему пришел политик или кто-то в этом роде, он отложит встречу, но, возможно, это был Фалдеус или Куруока.

- …Кто это?

- Ну… он назвался священником, но мне показался подозрительным…

Священник.

Начальник нахмурился. Он подумал об еще одной вероятности. Вскоре она переросла в подозрение, и следующие слова сотрудницы доказали это.

- Он лишь сказал: «Передайте ему, что дело касается чаши, украденной из Японии. Он поймет.»

В городе.

Находясь на крыше высокого прилегающего здания, женщина-Ассасин сосредоточилась на полицейском участке внизу, спокойно подстраивая свое дыхание.

Она искала информацию в городе и узнала, что Героическую душу Сэйбера увезли в полицейский участок. Оставалось лишь проникнуть внутрь и устранить цель, на этот раз идеально, без ошибок. Так Ассасин изначально думала. Однако после осмотра участка ей открылся ужасающий факт.

Вокруг полицейского участка было возведено огромное количество барьеров, превращая его в крепость, полностью закрытую для всякого, кто решит проникнуть внутрь там, где не положено. Даже если она скроет свое присутствие и попытается проникнуть внутрь через главный вход, барьеры, вскрывающие подобные уловки, были слишком толстыми, в пять или шесть слоев. Замкнутое поле было возведено настолько искусно, что его не замечали даже находившиеся поблизости маги. Днем она сама проходила мимо и ничего не заметила.

В результате более внимательного осмотра она зафиксировала «присутствие» нескольких магов внутри участка. Она не могла в это поверить. В ее глазах жители Сноуфилда были «неверными», но факт того, что маги, которых многие религии считали «еретиками», находились в судебных и административных органах города, было поначалу сложно принять. Учитывая влияние Часовой башни, это, возможно, не было такой уж редкостью в современной эпохе, но она никак не была связана с Часовой башней, и это поразило ее.

Хоть они и принадлежали разным сектам, в этом городе были те, кто поклонялся тому же богу, что и она. И маги, которых даже неверными нельзя было назвать, пытались править ими из тени. Она не могла закрыть на это глаза.

Маловероятно, что организация, которая возвела замкнутое поле таких масштабов, не имела никакого отношения к проводимой в этом городе Войне за Святой Грааль. И что самое главное, ее враг, Героическая душа Сэйбер, был внутри. Она глубоко вздохнула и решила пойти на штурм вражеского лагеря.

Предводитель ее времени мог проскользнуть — буквально протанцевать — через любой барьер. Она знала, что не была такой же умелой. Ей оставалось лишь положиться на техники, разработанные в стремлении сымитировать предыдущие поколения, и сражаться.

Она будет бежать, пока не наткнется на стену. Остальное не имело значения. Даже если ее незрелое «я» сможет чего-то достичь, тогда ее жизнь обретет смысл.

Нет, ей не нужен был смысл. Не нужно было думать; лишь прорваться к цели.

Она молча кивнула, укрепив свою решимость, и взмыла в воздух. Падая, она насильно вырубала все барьеры. Противники заметят ее присутствие, но ей было все равно. Она уничтожит их всех. Сосредоточившись на этом, она стала пушечным ядром, несущимся к полицейскому участку.

Спустя несколько секунд все барьеры, возведенные в воздухе над участком, разлетелись на куски…

И занавес поднялся, возвещая начало войны одной фанатички. Она твердо решила сражаться до самого конца в одиночку.

Если она в чем и ошиблась… то это в том, что она, на самом деле, не была одна. Было у нее одно дьявольское подкрепление. Но опять же она никогда бы не пожелала помощи от такого существа.

Перед казино «Кристал Хилл». Развлекательный район.

- Казино, значит? Выглядит весело.

Флат, которого интервью перед театром, разбудило ничуть не хуже ведра холодной воды, бродил по развлекательному району. Среди ярких огней главной улицы его внимание привлекли еще более ослепительные неоновые огни казино.

- Могу поклясться, что в этом штате казино под запретом для тех, кому не исполнилось двадцати одного, - пожурил его Джек-Потрошитель, который все еще пребывал в форме наручных часов.

- О, значит, мне туда нельзя. Жаль. Я уже давненько не играл.

- Ты уже бывал в казино? – удивленно произнес Джек. Флат задумчиво ответил, вспоминая былое:

- Видишь ли, я из Монако. По морю в окрестностях моего родного города плавало здоровенное казино. Раньше я частенько там играл. Разумеется, у них тоже было возрастное ограничение, но случилось то да се, и владелец дал мне особое разрешение… Взамен я должен был показать ему свою магию, что я и сделал.

- …Воистину, твой образ жизни диаметрально противоположен всем моим представлениям о магах.

- О, каков льстец.

- Нет, не мне тебя укорять. Если ты сам решил так жить, то пожалуйста. Я лишь молюсь за то, чтобы другие маги тебя не прикончили.

Джек явно сердился, но что-то в истории Флата разожгло его интерес. Он решил расспросить его про плавучее казино.

- Если владелец попросил тебя показать магию… получается, он сам маг?

- Неа. Ну, видимо, был когда-то.

- …«был когда-то»?

Циферблат часов вопрошающе изогнулся в ответ на довольно странную фразу Флата.

- Да. Из мага он превратился в Мертвого Апостола.

- Мертвого Апостола?

- Кровососа… А, понятнее будет, если я скажу «вампир»? – внезапно заявил Флат, и циферблат часов изогнулся еще сильнее.

- Да, в некоторых теориях меня называли вампиром… но разве это не слишком уж второсортная оккультная безвкусица, даже для мага?

- И это говорит Джек-Потрошитель, возродившийся в современную эпоху.

- Гм.

Святой Грааль снабжал Героические души минимальной информацией, необходимой для сражения в войне. Если Джек не знал о вампирах, значит, Грааль, вероятно, счел эту информацию не относящейся к конфликту. По крайней мере, так подумал Флат.

И решил дать Джеку простое объяснение.

- Вампиры существуют на самом деле. Ну, в нашем тайномире их зовут кровососами или Мертвыми Апостолами. Есть те, кто после укуса кровососа тоже становится им через несколько лет, но другие, вроде бывших магов и подобной им братии становятся Мертвыми Апостолами по своей воле, стремясь к бессмертию, Истоку и так далее.

- Получается, маги могут стать вампирами?

- Между нами говоря, один как раз засел в верхах Часовой башни. Мертвый Апостол, использующий Истинную магию.

- Боже… - удивленно выдохнул Джек, после чего произнес с сарказмом: - Разумеется, ты станешь вампиром не задумываясь при первом удобном случае, потому что это круто.

Ответ Флата, однако. Был необычайно серьезным.

- Они крутые, да, но чтобы стать одним из них… даже не знаю. Многое придется учитывать, жажду крови, например.

- Удивительно. Не думал, что в тебе есть столь благоразумные мысли.

- Вдобавок, это, знаешь ли, неэффективно.

- …?

Не обратив внимания на явное сомнение Джека, Флат указал в сторону другой части города и сказал:

- О, гляди. Помянешь черта…

- Что там?

Взгляд Флата замер на молодом человеке, который стоял на тротуаре главной улицы повернувшись лицом к полицейскому участку. Было в нем что-то беззаботное. Не сводя с него глаз, Флат беспечно заявил:

- Вон тот парень, который смотрит на полицейский участок… Он Мертвый Апостол. Наверное.

Полицейский участок. Вестибюль

- Вы начальник полиции Орландо Рив?

В столь поздний час в вестибюле участка почти не было простых обывателей. Мимолетный взгляд натыкался лишь на офицеров на ночном дежурстве и всякий пойманный ими сброд.

Здешний вестибюль был гораздо больше, чем в любом другом полицейском участке, образуя «колодец», достигающий третьего этажа. Открытые участки коридоров второго и третьего этажей были частью внутреннего дизайна участка. В отличие от современных вестибюлей в тех же калифорнийских участках, от этого веяло мрачной важностью замка, который насильно подвергли модернизации.

В центре этого странно гнетущего вестибюля одиноко стоял человек.

Он был облачен в наряд священника, а на его глазу красовалась безвкусная повязка. Одним лишь своим присутствием в полицейском участке он притягивал взгляды редких посетителей. Начальник, однако, уверенно замер перед загадочным священником и ответил:

- Да, я Рив… А Вы?

- Ханза Сервантес. …«Наблюдатель», направленный в Сноуфилд Церковью. Полагаю, Вам известно, что я имею в виду.

- Не думаю, что знаю, о чем Вы, - невозмутимо произнес начальник. Ханза широко улыбнулся и распростер руки.

- Если Вы намерены настаивать на том, что «магия – всего лишь хобби» или «мои подчиненные делали это без моего ведома», когда вокруг участка возведено столько барьеров, я не стану Вас останавливать. Даже если Ваш Слуга будет уничтожен, Вы потеряете лишь безопасное место для укрытия. Ведь даже Вы цените свою жизнь, не так ли?

- …

Главной задачей Наблюдателей в Войне за Святой Грааль было слежение за ходом войны и сокрытие магии и чудес от простых людей. Помимо этого, однако, в их задачу входит «предоставление укрытия выбывшим из войны».

Если у Мастера еще есть желание сражаться даже после потери Слуги, он может заключить новый контракт со Слугой который тоже лишился партнера и просто ждет момента своего исчезновения. После они могут вернуться на фронт. Дабы предотвратить это, многие маги пытаются избавиться от Мастеров, лишившихся Слуг. Даже если Мастер не желает больше участвовать в войне, его жизнь все равно может оказаться под угрозой со стороны других участников. Обеспечение безопасности таких Мастеров входит в обязанности Святой Церкви и ее Наблюдателя.

Разумеется, даже если начальник заявится к ним позже и скажет: «Вообще-то я Мастер, так что помогите», -

Церковь не пойдет против правил и все равно предоставит ему убежище, поэтому угроза, слетевшая с уст Ханзы, была не более чем колкостью или блефом. Начальник, однако, не спешил расслабляться и настороженно прищурился. Ханза же, напротив, спокойно пожал плечами.

- Ой. Я здесь не для того, чтобы задавать наводящие вопросы. Мне уже известно, что Вы вне закона и никак не связаны с Часовой башней, начальник полиции Орландо Рив. Могу также добавить, что Вы виновны в подозрительном привлечении большого количества персонала. Вы начали отовсюду собирать офицеров еще до начала войны. Улики косвенные, но я бы сказал, что их достаточно.

- …Не думаю, что Вы провели столь тщательное расследование за какие-то несколько дней. Впечатляет.

- Информаторы Церкви, вот кто действительно впечатляет. Если же Вам так хочется похвалить меня, сделайте пожертвование во время следующей воскресной службы.

Начальник не мог понять, был ли то сарказм со стороны священника-остряка или нет.

- В любом случае, это едва ли стоит обсуждать здесь. Пройдемте в комнату для приема посетителей.

- Думаю, я откажусь. Не похоже, что вы, ребята, намерены дружить с Церковью, я же не намерен оказаться в брюхе столь сомнительного зверя.

Священник без дальнейших церемоний опустился на один из стоявших в вестибюле стульев и бросил взгляд на экран телевизора, висевшего на колонне, после чего произнес:

- Сейчас повсюду крутят запись происшествия — или инцидента — в оперном театре. На ней есть странный парень. Если он действительно Героическая душа, значит, вам уже не удалось сохранить ритуал в секрете. Не могу сказать, что мы вас не предупреждали. Если решите рассыпаться в слезливых извинениях, могу дать Вам телефоны пары крупных шишек из Ассамблеи Восьмого таинства.

Ханза улыбался, но его вызывающая манера была явно враждебной. Начальник ответил ему ледяным взглядом.

- Беспокоится не о чем. Обычный человек не в состоянии увидеть истинное положение вещей.

- Вот как? Тогда предлагаю сменить тему. Та Героическая душа и ее Мастер сейчас здесь?

- …если я скажу «да»?

- Их нет в донесениях Церкви. Я бы хотел, по крайней мере, увидеть их. Поздороваться, если можно. Если Мастер из числа представителей прекрасного пола, я бы хотел пригласить ее на ужин, угостить джамбалайей с индийским перцем-чили, например. Не знаю насчет Вас, но эта юная леди, что стоит рядом, тоже может присоединиться.

Секретарь с непроницаемым лицом отказалась и бросила взгляд на начальника. Тот тяжело вздохнул и резко заявил настойчивому священнику:

- Скажу прямо, наш ритуал отличается от того, что проводится в Фуюки. Мы не намерены иметь с вами никаких дел. А теперь будьте хорошим священником и идите молиться.

- Если мы закончили, я и без Ваших слов могу вернуться в церковь.

- А я ничего не говорил про церковь. Вы будете молиться прямо здесь, - сказал начальник.

- Вот как?

- …Вы сказали, что Слуги и Мастера «нет в донесениях Церкви», если я правильно помню.

Теплота стремительно исчезала из тона начальника.

- Как много вы знаете? У вас есть информация, которой мы не располагаем? Мы не можем отпустить Вас домой, пока не выясним это.

- Прошу прощения, но я не могу спать без своей любимой подушки. Не против, если я сбегаю за ней?

- Ханза Сервантес, верно? Вы допустили ошибку, - продолжил начальник, не обращая внимания на шутки Ханзы. – Разве Вы не подумали, что этот вестибюль уже в моем брюхе?

Голос начальника становился все холоднее. И затем Ханза обратил внимание на то, что обычные люди, которых можно было заметить в вестибюле, куда-то пропали.

Отвадил свидетелей, значит.

Даже ошивавшиеся здесь офицеры исчезли. Вместо этого из множества входов, примыкавших к вестибюлю, начали возникать полицейские. Все они, холодно глядя на Ханзу, выстроились, окружая его.

Они… явно непростые копы.

Их выправки и движений было достаточно для него, чтобы понять, что они прошли не только стандартную полицейскую подготовку. В то же время, им явно не промыли мозги. Они стояли в этом «обезлюдевшем» месте по собственной воле.

Увидев, в какой ситуации он оказался, Ханза, не поднимаясь со стула, посмотрел начальнику в лицо.

- Если Вы собираетесь арестовать меня, то по каким обвинениям?

- Недавно Вы сказали: «Ведь даже Вы цените свою жизнь»… Я расценил это как явную угрозу офицеру полиции.

- …Вы слишком много смотрите телевизор, начальник.

- У Вас нет права хранить молчание. Ничего из того, что Вы скажете, не будет использоваться в суде. У Вас нет права на адвоката, и Вам его не предоставят, - с сарказмом произнес начальник, и полицейские начали медленно приближаться.

- Вражда с нами ни к чему хорошему не приведет. Похоже, я ничего не могу с Вами поделать, но если продолжите свои издевки, отношения между нашими организациями с большой вероятностью испортятся.

- Согласен. Именно поэтому я и хочу обменяться информацией мирным путем.

Однако во взгляде начальника не было ничего мирного.

- Не следует так запугивать обычного гражданина. Я ведь и бучу поднять могу, - Ханза тоже уставился на начальника, сияя вызывающей улыбкой. Ситуация, казалось, достигла критической отметки, когда… телефон начальника завибрировал, и атмосфера слегка разрядилась.

Хмурясь, начальник отступил на шаг и достал телефон. Естественно, он не утратил бдительности по отношению к Ханзе. Он аккуратно поднес телефон к уху, и из динамика раздался совсем не соответствующий ситуации веселый голос.

- Здаров! Как делишки, братан?

- Если у тебя ко мне дело, поговорим потом. Я сейчас занят, - резко ответил начальник, услышав голос Кастера. Тот, однако, не слушая своего Мастера, предупредил:

- Убирайся оттуда сейчас же, братан. Или же приготовься бросить на врага все свои силы. Ты перекрыл телепатическую связь со своей стороны, так что мне пришлось воспользоваться благами цивилизации.

- Что ты имеешь в виду? Откуда тебе это известно?

- Коммерческая тайна. Удачи!

Раздались короткие гудки. Начальник нахмурился.

- Боже правый, как же с ним сложно.

Но это не было похоже на шутку. Начальнику уже было прекрасно известно, что навыки Кастера по сбору информации выходили за рамки нормального. Но теперь он так развился, что сообщал об опасности в реальном времени? Однако едва сомнение промелькнуло в голове начальника, как вдруг…

Треск.

Каждая вена в его теле испустила искаженный вой. Точнее, это были его Магические цепи.

Барьеры… Вот дерьмо! Что происходит?

Многослойная защита из антимагических барьеров была уничтожена в мгновение ока, словно на убежище рухнула ракета.

Незаметно проскользнуть через систему безопасности банка, музея или художественной галереи, после чего так же незаметно вынести добычу — вот как начальник представлял себе проникновение через барьер.

Это же было сопоставимо с бомбой, угодившей в стену здания и проделавшей большую дыру, через которую можно войти и выйти. Другими словами, нарушителя, кем бы он ни был, совершенно не волновал тот факт, что его вторжение не останется незамеченным. Это не было проникновение; это был «удар».

- Ваши друзья? – начальник посмотрел на Ханзу, но тот лишь пожал плечами, все своим видом показывая неведение.

- Хотел бы я сказать «да», - ответил он, поднимая взгляд к потолку, - но мои друзья заявились бы либо через главные двери, либо с черного хода, но уж никак не с неба.

- …

Он смог это почувствовать?

Начальник ощутил, что удар пришелся по барьеру, который закрывал участок сверху. Зная, что это была какая-то атака, он, однако, не ощутил ни звука, ни вибрации от удара. Что же произошло, черт побери? Не успел он задуматься над этим, как…

Свет погас и здание погрузилось во мрак.

Изолятор временного содержания.

- Ну наконец-то ты сказала мне свое имя. Благодарю, Аяка. Однажды я отвечу тем же.

Сэйбер пустил в ход все свои уловки, и ему все-таки удалось выпытать у Аяки ее имя. Он продолжил допрос с радостной улыбкой.

- И? Что ты забыла в этом городе?

- Я…

Вероятно, самый простой и быстрый способ заткнуть его – это рассказать все, как есть, подумала Аяка и начала рассказ о том, что она пережила.

- Путь мой начался в Японии. Я убегала, сменяя один город за другим.

- Ты убегала от чего-то?

- Не знаю, сколько лет уже прошло. Я просто скиталась от места к месту…

Покусывая губу, скорее, от раздражения, нежели из страха, она вкратце поведала о своем прошлом.

- В итоге, я вновь оказалась в городе, где все началось. Там в лесу был странный замок, и—

Внезапно, свет в камере погас.

- Что?

- Хм?

Сэйбер и Аяка огляделись, но даже за небольшим окошком в двери камеры было темно. Они поняли, что свет отключился во всем полицейском участке.

- …Отключение? Думаю, скоро запустится резервный генератор, - в темноте голос Аяки прозвучал немного испуганно.

- …Если, конечно, это просто отключение, - эхом разнесся в ответ настороженный голос Сэйбера.

Полицейский участок.

Ассасин быстро вывела из строя главный распределительный щит, а затем и резервный генератор, погрузив полицейский участок во мрак. Растворившись в тенях, она устремилась по коридорам, словно ветер. То и дело на ее пути попадались патрулировавшие здание офицеры полиции и детективы с фонариками, но она была подобна ползучей тени и бесшумно обходила стороной лучи света. Участок был полностью в ее власти.

Дабы бросить вызов той Героической душе, я должна буду рискнуть собственной жизнью.

Внутренне собравшись, она помчалась по длинным коридорам участка. Благодаря особым тренировкам, она не нуждалась в свете, чтобы передвигаться. Чувствуя движение воздуха и энергии, а также разносившиеся эхом звуки ветра, она могла видеть окружение всем своим телом и даже чувствовать энергетические потоки. Это был еще один из навыков великих предводителей - Медитативная чувствительность(Забания). Сверхчеловеческая сенсорная способность, которая позволяла ей чувствовать течения силы - вроде магической энергии, воды электричества или ветра - естественного или искусственного происхождения, как если бы они были частью ее тела.

Именно благодаря этой способности она обнаружила источники электроэнергии полицейского участка и уничтожила их. После Ассасин направилась туда, где ощущалась наибольшая концентрация магической энергии. Она стекла по лестнице, словно водопад, и, наконец, оказалась в помещении, переполненном беспорядочными потоками. Это было самое просторное место в полицейском участке - вестибюль.

- ...!

Практически в тот же миг, когда Ассасин оказалась в вестибюле, стоявший в его центре мужчина использовал магию и создал источники освещения, заменив ими погасшие лампы.

Маг!

Ассасин быстро перешла в призрачную форму, но даже она не могла сравниться со скоростью света. За те доли секунды, что потребовались ей для исчезновения, ее образ успел запечатлеться в глазах некоторых из присутствовавших в вестибюле, в том числе самого мага.

Тень, что растворилась в свете. Как-то иначе описать призрачную фигуру, которая мгновение назад стояла в дверном проеме, было невозможно.

- Что…?

Слуга…?

Начальник полиции был Мастером с командными заклинаниями; ему было достаточно даже мимолетного взгляда, чтобы понять, что он увидел Слугу.

Это был не Сэйбер. Я увидел лишь мельком, но эти показатели… Ассасин?!

Мастеру достаточно одного лишь прямого взгляда на Слугу, участвующего в Войне за Святой Грааль, чтобы получить о нем определенное количество информации. Она предстает в оптимальной для Мастера форме: страница гримуара, например, или лист пергамента. Разумеется, у Мастера не получится таким образом узнать настоящее имя Слуги, но он в состоянии прочесть его базовые физические показатели, а также некоторые особенности и навыки.

Это был лишь мимолетный взгляд, поэтому он не смог внимательно изучить то, что увидел, но ему удалось почувствовать, что Слуга был искушен в области шпионажа и скрытности. Даже его внешность — закутанная в черное с головы до ног фигура — указывала на Слугу класса Ассасин.

Хмм… Значит, Мастер увидел Сэйбера на экране телевизора и решил послать Ассасина. Мы не можем нанести физический урон перешедшему в призрачную форму Слуге, но не думаю, что он будет долго пребывать в таком состоянии.

Слуга, будучи в призрачной форме, не способен атаковать или защищаться. Если Мастер или другой маг обладает теми или иными способами причинения вреда духовному телу, Слуга рискует быть уничтоженным без возможности оказать сопротивление. Следовательно, пребывание в дематериализованном состоянии в присутствии враждебных Слуг и Мастеров не являлось выигрышной стратегией. Не говоря уж о том, что Слуга также весьма уязвим в момент выхода из призрачной формы.

Лучше всего предположить, что он уже материализовался и теперь где-то прячется, - заключил начальник и внимательно осмотрелся. В вестибюле было где затаится, в том числе на открытых участках коридоров второго и третьего этажей.

Его командные заклинания были прикрыты перчаткой. Какова вероятность того, что в нем распознали Мастера? Начальник подумал, что в худшем случае Слуга явился за ним, а не за Сэйбером. Он пытался решить, что ему предпринять дальше, когда Ханза, который незаметно для всех укрылся за колонной в углу вестибюля, кардинальным образом сократил количество доступных ему вариантов.

- О, это был Ваш Слуга, начальник?

Небрежно произнесенный вопрос. Начальник посмотрел на Ханзу, тотчас же осознав, что это для него значило.

- Вот ведь сукин… Вы выходите за рамки своих полномочий, Наблюдатель.

- Я думал, Вам не нужен Наблюдатель от Церкви, разве нет?

Сверкнув ехидной улыбкой, Ханза сложил руки на груди и прислонился к колонне, словно подчеркивая, что он был всего лишь сторонним зрителем.

- Это всего лишь пассивный отпор важной шишке, издевающейся над простым человеком.

Неверный священник.

Если этот человек был Наблюдателем, прибывшим убедиться в существовании Святого Грааля, тогда Ассасин стоило относиться к нему с осторожностью. Если же, с другой стороны, он занимал нейтральную позицию и был послан только для того, чтобы подтвердить достоверность Грааля, тогда для Ассасин он ничем не отличался от прочих неверных в этом городе, и причин отнимать его жизнь у нее не было.

«Начальника», однако, она не могла игнорировать. Наблюдатель спросил о «его Слуге». Если учесть многослойный барьер, возведенный вокруг участка, и то, что он был Мастером и, одновременно, влиятельным человеком, даже она, несведущая в конституционном образе правления, могла с легкостью догадаться, что этот мужчина, судя по всему, начальник этого полицейского участка, был вовлечен в эту Войну за Святой Грааль на фундаментальном уровне.

Ее приоритеты сменились. В данный момент, этот начальник полиции был важнее рыцаря из оперного театра. Она захватит его и выпытает всю информацию о тех, кто стоит за этой Войной за Святой Грааль. Кара же, решила она, подождет.

Ассасин незаметно для всех материализовалась на открытой секции третьего этажа и остановила свой взгляд на начальнике. Она приготовила наиболее подходящий для его захвата Благородный Фантазм.

Она все еще верила, что он был ее единственным врагом…

…пока в нее не полетела стрела, заряженная грубой магической энергией.

- …!

Стреляли из совершенно слепой зоны. Без своих острых чувств, приобретенных для передвижения в темноте, она бы даже не заметила эту стрелу, пока та не вонзилась бы в нее. Почувствовав возмущение магической энергии неподалеку и слабый скрип натягиваемой тетивы, она поняла, что ее взяли в прицел.

Ассасин крутанулась, выгнув суставы немыслимым для обычного человека образом, и увернулась от снаряда, пущенного ей в сердце. Стрела пролетела по коридору и угодила — с точки зрения стрелка — в противоположную стену.

Попадание принесло невероятные разрушения. Стену разнесло на куски. Сквозь дыру в железобетоне можно было увидеть убранство скрывавшейся за ней комнаты.

Ассасин не знала, каким образом стрела смогла разворотить стену. Наверняка она могла сказать лишь одно… удар был достаточно мощным для того, чтобы сразить человека и, возможно, даже Героическую душу средней руки.

Изолятор временного содержания.

- …Что это был за звук? – встревоженно произнесла Аяка во мраке.

Как будто что-то рухнуло — далеко, но явно где-то в здании участка.

- Может быть, кто-то пришел по твою душу?

- Полагаю, такое вполне возможно, - сказал Сэйбер, и вокруг них вдруг возникли бледные огоньки. Мягкое свечение наполнило камеру, выхватив из тьмы лицо Аяки, а вместе с ним и ее озадаченный взгляд.

- Ты можешь творить волшебство…?

- Не волшебство, магию.

- Не уверена, что понимаю, в чем состоит разница.

- Магию можно освоить при должном количестве времени и усилий. Волшебство же создает чудеса, о которых современный человек может только мечтать… По крайней мере, мне так сказали. Сам я не маг, деталей не знаю, но, видимо, развитие науки превратило большую часть волшебства в магию, - Сэйбер говорил так, словно не имел к этому никакого отношения. Аяка изумленно уставилась на капельки воды, служившие им источником света. Увидев это, Сэйбер с извиняющимся видом покачал головой.

- К твоему сведению, их сделал не я.

- Что ты…?

Аяка даже вопрос свой договорить не успела, как Сэйбер исчез.

- Эй!

Оставшись наедине с сияющими каплями, Аяка со вздохом плюхнулась на нары. Через несколько секунд она вновь вскочила на ноги.

Дверь камеры с лязгом отворилась, и на пороге, как ни в чем не бывало, возник Сэйбер. Звякнув связкой ключей, он широко улыбнулся.

- Я одолжил ключи.

- «Одолжил»…?

- Ах, побег. Хехе. Это даже немного захватывающе!

- Куда подевалась твоя рыцарская честь? – раздраженно произнесла Аяка.

- Разумеется, я по-прежнему намерен возместить нанесенный мной ущерб театру. Еще я сдержу данное мной силам правопорядка обещание и останусь под арестом до рассвета. Однако сначала я уведу тебя в безопасное место, - заявил Сэйбер. В глазах его сияло возбуждение.

- …А ты не думал, что безопаснее всего мне будет в этой камере?

- Сомневаюсь. Этот полицейский участок какой-то странный. Судя по всему, здесь повсюду барьеры.

Сэйбер словно повторял слова кого-то другого. Аяка нахмурилась.

- «Судя по всему»? Кто тебе это сказал?

Сэйбер с бесстрашной улыбкой держал дверь камеры открытой. Следившие за заключенными полицейские куда-то исчезли. Тишину нарушали лишь недовольные крики других заключенных.

Сэйбер взял Аяку за руку повел ее из блока тюремных камер. Светящиеся капли плыли впереди.

- Видишь ли, все сложно.

- Не понимаю… Что значит «барьеры»? В участке есть маги?

- И не только; по-видимому, они приложили руку к строительству этого здания. Я боялся, что в худшем случае каждый в этом участке может быть магом. Однако после моего недавнего допроса, не думаю, что это так, - Сэйбер внезапно посерьезнел. – Но этот полицейский участок явно был построен для магов. Если он связан с Войной за Святой Грааль, вся эта суматоха ничего хорошего нам не сулит.

- Почему?

- Вероятно, они изначально намеревались предложить нам союз или, по крайней мере, попытаться выведать у нас что-нибудь… Но если та дрожь была результатом атаки другого Слуги, тогда они могут предпринять попытку избавиться от тебя, прежде чем тебе представится шанс выступить против них… И, по всей видимости, есть веская причина так думать.

- Что еще за «веская причина»?

Сэйбер замолк на несколько мгновений, но, когда они отошли от камер, он начал бормотать себе под нос. Казалось, он был чем-то недоволен.

- Слушай… Про такие вещи надо говорить сразу. Если бы я знал, то сразу высадил бы дверь и увел ее отсюда как можно быстрее.

- С кем ты говоришь?

- Ой, прости. Давай просто сделаем вид, что я говорю сам с собой, - Сэйбер небрежно извинился, прежде чем ответить на вопрос Аяки. Он все еще говорил так, словно повторял чужие слова.

- Похоже, что в потолок той камеры встроено заклинание… будучи приведенным в действие, оно изменит состав воздуха, и находящийся внутри человек умрет от удушья.

Вестибюль.

Уклоняясь, она сумела разглядеть стрелка. Молодая женщина, одетая как офицер полиции. Большой колчан за ее спиной раздражающе лязгал о полицейскую форму, а в руке она сжимала не табельный пистолет или дубинку, а лук размером с нее саму.

Благородный Фантазм! Должно быть, эта женщина… его Слуга!

Ассасин с первого взгляда почувствовала, что лук был Благородным Фантазмом, и решила, что Слуга Арчер заключила контракт с начальником полиции и, облачившись в форму офицера полиции, скрывалась среди сотрудников участка. Женщина казалась обычным магом, значит, у нее, скорее всего, был навык, скрывавший ее природу Героической души. Мастер с командными заклинаниями сказал бы наверняка, но Ассасин своего убила и потому не могла подтвердить свои догадки.

Сделав вывод, что ее противница была Слугой, Ассасин тотчас же сгруппировалась в воздухе, перейдя в защитное положение. Она контролировала свой центр тяжести, чтобы приземлившись, сразу же начать движение. Однако едва ее ноги коснулись пола… она уловила слабый скрип резиновых подошв прямо рядом с ней.

- !

Ассасин прошиб холодный пот. Она не устремилась к лучнице и не помчалась прочь, а вместо этого изо всех сил прыгнула прямо вверх. Развернув свое тело на сто восемьдесят градусов, она приземлилась на потолок атриума.

Ассасин увидела чернокожего мужчину в полицейской форме. Едва ли удивительно. Но он совершал горизонтальный взмах оружием, похожим на нагинату.

Если бы она двигалась вперед или назад, этот клинок достал бы ее.

Еще один Благородный Фантазм… Что это может значить…?

Отбросив прочь сомнения, Ассасин оттолкнулась от потолка, целясь в мужчину с нагинатой.

- Гха!

Он успел в последний миг защититься древком своего оружия, но пинок все равно отправил его в полет по коридору.

Никакого сопротивления. Получается, что он не Героическая душа?

Несмотря на замешательство, Ассасин приземлилась в другой точке, не забывая про полицейскую с луком. Но, следя за позицией лучницы, она пренебрегла дверью комнаты отдыха рядом с ней. Едва она пробежала мимо, как дверь проломил огромный мужчина и бросился на нее с большим щитом.

- !

Гигант приближался со скоростью пушечного ядра, прикрывая тело щитом. Но Ассасин почувствовала опасность не во внушительной комплекции мужчины — роста в нем было свыше двух метров — а в плотности магической энергии, покрывавшей его столь же большой щит.

Еще один Фантазм…!

В таком случае, считать эту атаку обычным рывком было опасно.

Ассасин вновь прыгнула, опасаясь щита и тех скрытых свойств, которые у него могли быть. Она приземлилась на люстру, висевшую под потолком атриума.

И затем осознала всю ситуацию.

Порядка тридцати полицейских незаметно для нее собрались в вестибюле и на открытых секциях коридоров второго и третьего этажей. Было очевидно, что они не просто прибежали сюда, услышав шум. Каждый из них сжимал в руках оружие, окутанное необычайно плотной магической энергией. Она сочилась из них на множестве различных волн, искажая атмосферу всего помещения.

Все указывало на тот факт, который мог нарушить всю концепцию Войны за Святой Грааль. Каждое из этих орудий было, без всякого сомнения, Благородным Фантазмом.

- Весь обычный персонал был эвакуирован через запасный выход. Барьеры приведены в действие, что позволит в определенной степени избежать излишнего внимания любопытных зевак, - доложила секретарь.

В то же время один из появившихся в вестибюле офицеров передал начальнику длинный предмет. Начальник развернул ткань и взял в руки свое оружие — японский меч в чернолаковых ножнах.

- ...Похоже, ситуация начинает принимать интересный оборот, - радостно присвистнул Ханза, при виде офицеров полиции, сжимавших в руках самое разнообразное древнее оружие.

Начальник одним лишь взглядом отдал приказ, и несколько офицеров направили свое оружие на Ханзу.

- Теперь, когда Вы увидели все это, мы тем более не можем отпустить Вас домой. Оставайтесь на своем месте, пока мы с Вами не закончим, - холодно произнес начальник. Его взгляд замер на закутанной в черное фигуре, взиравшей на них с люстры.

- Пока вы со мной не закончите...? Это же Слуга, разве нет? Где же Ваш?

Начальник ответил просто и по делу:

- У меня нет намерений раскрывать какую-либо информацию. Однако я намерен показать Вам то, что отобьет у Вас всякое желание сопротивляться.

- И что же это?

- Неуклюжая битва мага, - пробормотал начальник себе под нос. После он медленно вздохнул, выровнял дыхание и магическую энергию внутри своего тела и отчетливо произнес:

- Сила еретических подделок, которые мы создали для уничтожения могущественных Героических душ.

- …

Расположившись на господствующей высоте, Ассасин также сосредоточилась на дыхании. Увиденное несомненно удивило ее, но этого было мало, чтобы пошатнуть ее решимость или веру.

Всего было семь Героических душ. Или шесть? По какой-то причине полученная от Святого Грааля информация, касающаяся числа Слуг, была расплывчатой.

Но это никогда ее не волновало.

Будь Героических душ, желающих заполучить Грааль, сотня или даже тысяча, это никак не повлияло бы на ее действия. Просто так уж получилось, что здесь их было около тридцати.

Уничтожить их всех.

Она приняла решение. И, в то же время, мягко пробормотала имя бремени, которое она несла по собственной воле; имя силы, что она позаимствовала у великих предводителей.

- …Непостоянная мимолетная тень(Забания)…

Спустя мгновение из глубин капюшона, скрывавшего черты ее лица, хлынула тьма.

- …!

Начальник увидел, как «тьма», порожденная предполагаемой Ассасин, устремилась к нему, и тотчас же отпрыгнул назад. Он ускользнул лишь каким-то чудом.

Оказавшись там, где он стоял мгновение назад, «тьма» раскромсала мрамор, словно это был кусок сыра.

Она распростерлась по всему вестибюлю, и голова Ассасин была ее центром. Даже полицейским, вооруженным Благородными Фантазмами, не оставалось ничего, кроме как блокировать удары и уклоняться.

И вот «тьма» добралась до руки одного из офицеров, стоявшего рядом с начальником.

- Гха…!

Она обвилась вокруг руки, словно щупальце, пытаясь поднять в воздух все его тело.

- …

Начальник молча прыгнул, мгновенно вытащив меч из ножен. Завораживающе сверкнув, клинок рассек воздух, а вместе с ним и черный отросток, схвативший его подчиненного за руку. Он почувствовал, что его оружие встретило сопротивление, и посмотрел на отрубленную «тьму», которая мягко трепыхалась на полу.

Волосы…?!

Тайное искусство, вызывавшее бурный рост волос, и позволявшее ей контролировать их, словно они были ее конечностями.

Начальник вначале подумал именно так, но, посмотрев на оставленные волосами следы на полу, несколько изменил свое предположение.

Нет, это уже не волосы. Она превратила их в клинки.

Значит, это ее Благородный Фантазм.

- …Почти как Медуза из греческого мифа.

Но теперь, когда он знал секрет, с этим можно было совладать.

Будь это схватка один на один, или же если бы его люди были простыми офицерами полиции, они бы ничего не смогли предпринять. Но собравшиеся здесь полицейские были благословлены Благородными Фантазмами и натренированы для убийства Героических душ. Если они проиграют в этой стычке с Ассасин, то у них не будет никаких шансов выстоять против более сильных Слуг, вроде Короля героев, Райдера, который пока еще не явил себя, и недавно призванного Сэйбера.

- Вот как. Идеальный противник для нашего первого боя, - начальник вновь сосредоточился на Ассасин и ледяным тоном отдал приказ стоявшим рядом подчиненным: - Отриньте страх. Одержите над ней верх во что бы то ни стало, даже если ради этого придется разрушить вестибюль.

Начальник сжал свой меч в правой руке, а левой вытащил пистолет.

- Я все здесь пущу в ход, прежде чем вы его уничтожите.

Это был Тайный знак, заряженный не обычными патронами, а уникальными снарядами, предназначенными для активации заклинаний.

Начальник поднял оружие и выстрелил, словно давая сигнал к переходу от защиты к нападению.

Он стрелял не в Ассасин. Его целью были ловушки, встроенные в потолок полицейского участка Орландо Рива — его мастерской — вокруг нее.

Встроенная магия начала действовать, временно усилила барьер вокруг помещения и эффективно изолировала его, превратив тем самым вестибюль почти что в иной мир. Теперь, даже если здесь будет палить в разные стороны танк, никто из прохожих снаружи не услышит ни звука.

В то же время вокруг Ассасин возникло несколько демонических зверей и пара дюжин злых духов, которые с очевидной враждебностью набросились на обозначенного начальником "нарушителя".

Может, священника тоже отметить как угрозу? - подумал начальник, бросив взгляд в угол вестибюля.

Священник с повязкой на глазу, которого происходящее, судя по всему, совсем не интересовало, как раз наливал себе кофе в бумажный стаканчик из стоявшего рядом с приемной стойкой сифона.

Нет. С ним разберемся потом.

Раздраженно цокнув языком, начальник вновь обратил свой взгляд на расположившуюся наверху Ассасин, которая как раз начала высвобождать новые волосы-щупальца.

Злые духи парили в воздухе, а пантероподобные демонические звери кружили вокруг Ассасин прямо по потолку. Они были готовы одновременно накинуться на нее, а полицейские с дальнобойными Благородными Фантазмами - обрушить на ее позицию шквал огня и уничтожить вместе со всеми призванными созданиями.

Несмотря на одну лишь грубую силу, этого метода хватит, чтобы определить, нанесут ли их атаки урон Героической душе.

Начальник короткой арией отдал приказ своим фамильярам, и все злые духи устремились к Ассасин. Полицейские уже приготовили свои Фантазмы, как вдруг...

- Ихор мечтаний(Забания)...

Никто в вестибюле не смог уловить бормотание фигуры в черном. Лишь один человек услышал "песнь", что зазвучала из горла Ассасин мгновение спустя.

- Угх! Что за—?

Ханза хотел отхлебнуть кофе - едва теплый из-за отключения энергии - когда стаканчик едва не выскользнул из его пальцев. Он прижал ладонь к уху, посмотрел на источник звука и увидел, что через просвет в стремительно разраставшихся из капюшона Героической души волосах действительно слышалось пение.

Прищурив глаз, Ханза попытался рационально проанализировать этот звук.

- Ого... да у этой дамочки такой диапазон, что далеко не каждый ее услышит.

Как он и сказал, начальник и его подчиненные не могли уловить этот звук, но это не значило, что их тела были глухи к песне Ассасин.

Видимые последствия не заставили себя ждать.

- Нгх…?

Начальник ощутил необычный жар, источником которого были его Магические цепи. В то же время перед его глазами все закружилось, словно в пьяном угаре.

Что? Что со мной происходит?

Изменение волной нахлынуло на начальника и его полицейских, прежде чем они успели понять, в чем было дело.

- Что—?

Демоническое существо напало на одного из офицеров. Зверь сомкнул клыки на его изогнутом мече.

И не он один. Все фамильяры, которые должны были нападать на Ассасин, начали набрасываться на полицейских.

Этим дело не ограничилось. Офицеры непрочно стояли на ногах, словно они — как и их начальник — испытывали нечто, вроде сильного головокружения.

- Она… лишает нас контроля над Магическими цепями…!

Несмотря на подкашивающиеся ноги, начальник сумел отозвать зверей. Устного приказа фамильярам было достаточно. Примени он атакующее заклинание, магическая энергия, скорее всего, вышла бы из под контроля и уничтожила его тело.

Возможно, оно напрямую воздействует на мозг даже того, кто магом не является.

Была вероятность, что причина их одурманенного состояния вовсе не была связана с Магическими цепями — что нечто проникло им прямо в мозг — но, по крайней мере, это явно не имело никакого отношения к ее технике боя волосами.

Я был беспечен. Должно быть, у нее есть две техники убийства, достойные того, чтобы называться Благородным Фантазмом.

Ассасин спрыгнула с люстры, метя в возникшую в рядах полицейских брешь. В то же время распростершиеся по всему вестибюлю волосы начали втягиваться обратно в ее капюшон.

Тень в черных одеяниях прыгала от колонны к колонне, явно игнорируя законы гравитации. Точно так же она двигалась в оперном театре, и, как и тогда, в глазах всех, кто ее видел, она словно разделилась на бесчисленное количество копий.

И словно повторяя свое поведение в театре... она внезапно возникла за спиной того, кто руководил полицейскими, и устремилась к нему с силой пушечного ядра.

- Сэр! Сзади!

- !

Начальник стремительно развернулся, услышав крик подчиненного. Каким-то чудом ему удалось увернуться от руки Ассасин.

Она схватила голову демонического зверя, замершего перед начальником. И затем...

- Кибериллюзия(Забания)... - прошептала Героическая душа, и голова существа в следующий же миг разлетелась в клочья.

- ...!

Это был... еще один Благородный Фантазм? Сколько же их у нее...? - простонал про себя начальник, но Ассасин, похоже, не собиралась давать ему время на то, чтобы все обдумать. Использовав силу взрыва, она кувыркнулась назад, и из ее спины возникла неестественно длинная рука, которая тотчас же потянулась к нему.

Увидев длину руки его противницы, начальник рассудил, что даже если он отступит, она все равно его настигнет.

В таком случае... мне остается лишь отсечь ее! - решил он, и поднял катану.

Ее лезвие вгрызлось в длинную изогнутую конечность, но Ассасин продолжала наступать. Она тянулась к телу начальника, не обращая никакого внимания на вражеский клинок. Ее пальцы были всего в каких-то дюймах от груди начальника, когда...

Прозвучал громкий выстрел, и Ассасин отбросило назад.

- ...Вы не ранены, сэр?

Повернувшись, начальник увидел секретаря, которая сжимала в руках большой револьвер. Он явно не был табельным оружием. Судя по тому, что выстрел из него сделал с Героической душой, револьвер, видимо, был еще одним благородным Фантазмом.

Это было современное оружие, но сочившаяся из него мощная магическая энергия словно говорила, что оно существовало еще со времен Эпохи богов.

Даже для Героической души попадание пули, вылетевшей из дула такого оружие, не пройдет даром. По крайней мере, так думали все полицейские, собравшиеся в вестибюле.

Увидев, как Героическая душа проворно вскочила на ноги, они приготовились вновь дать ей отпор.

- Я удивлен, - обратился к Ассасин начальник, не сводя с нее глаз. - Похоже, твой Мастер не скупится на Благородные Фантазмы. Судя по тому, как ты используешь их один за другим, могу предположить, что он маг с внушительными запасами энергии. Спроси своего Мастера, не желает ли он объединиться с нами против Гильгамеша?

Начальник считал это бессмысленной затеей, но все равно предложил союз в надежде узнать личность противника. Даже получив отказ, он сможет мелком взглянуть на отношения, сложившиеся между этой Героической душой и ее Мастером, и найти способ разрешить ситуацию.

- Ты, вероятно, заметила битву, что разразилась вчера в пустыне. Тебе не кажется, что избавление от тех монстров будет на руку нам всем? Задай этот вопрос своему Мастеру.

Ответ Ассасин, однако, стал для него полной неожиданностью.

- ...У меня нет Мастера, - прозвучал из глубин капюшона голос. Это была молодая женщина. Начальник слышал, как она что-то шептала во время боя — предположительно, имя Благородного Фантазма — и потому уже знал это, но некоторые из полицейских изумленно моргнули.

- Я не желаю служить магу. И не жажду Святого Грааля.

- Что?

Начальник растерялся. В темных глазах Ассасин отчетливо читалась решимость.

- Я уничтожу Войну за Святой Грааль, что увела великих предводителей с истинного пути, - заявила она, насторожившись еще сильнее.

Лихорадочное вдохновение(Забания) делало ее кожу тверже кристалла демонического плана, благодаря чему она избежала существенного урона от выстрела. Но пуля вызвала стремительную утечку магической энергии в месте своего попадания. Возможно, это был эффект Благородного Фантазма. Если бы она на самом деле пробила кожу и оставила глубокую рану, утечка оставила бы Героическую душу средней руки без магической энергии за секунды.

Сражаясь... они подстраиваются под свои Благородные Фантазмы.

За те несколько минут, что длилась битва, она убедилась, что ей противостояли не Героические души, а обычные люди. Однако их Благородные Фантазмы были, без всякого сомнения, настоящими.

Она не знала, каким образом эти люди могли орудовать Благородными Фантазмами, да и ей было все равно, но, похоже, они не привыкли использовать их в настоящем бою. Однако она могла сказать, что их тела постепенно приспосабливались. Чем больше они сражались, тем больше силы черпали из своих Фантазмов.

Даже если взять во внимание лишь оружие тех, кто находился неподалеку от нее, сила их ударов начала расти. Некоторые даже начали проявлять невообразимые для обычного оружия свойства, например, огонь, порождаемый лезвием клинка.

Нельзя позволить им затянуть эту битву.

У нее не было причин вступать в переговоры. Она размышляла над тем, как лучше использовать техники предводителей в этой ситуации. Ей больше не нужно было слушать своего противника.

Или так она считала.

- Что за глупости. Арчер с Независимым действием - это одно, но если бы ты так сражалась без Мастера, то уже давно бы исчезла.

- ...

Слова человека, возглавлявшего вражескую группу, вклинились в ее голову.

Ассасин сама не раз думала об этом. Она целых два дня без устали носилась по городу, по большей части оставаясь в материальной форме. Но она не исчезла. Она по-прежнему лучилась магической энергией...

Она думала, что ее незрелость мешала ей правильно направлять энергию в техники ее Благородного Фантазма.

Нет. Сейчас не это важно. Главное - противник, что стоит передо мной...

Ассасин пыталась загнать сомнения в дальний угол своего разума и сосредоточиться на битве. На эти вопросы, однако, она все же получила ответ.

И хуже ответа она не могла себе представить.

- Великолепно! Я даже не знаю, кому благоволит мое сердце!

По вестибюлю неожиданно для всех вдруг эхом разнесся странно радостный голос и хлопки в ладони.

Голос обладал силой; все, кто улышал его, как будто начали задыхаться. Каждый хлопок нагонял напряжение не хуже звука выстрела из снайперской винтовки.

- Кто здесь? - озираясь, громко спросил начальник. Но обладателя голоса нигде не было видно. На самом деле, ему казалось, что голос доносился с парковки участка, которая находилась за пределами барьера.

Невозможно. Вестибюль был полностью изолирован от внешнего мира. Полицейские невольно повернулись, обратив свои взгляды в сторону парадного входа.

Словно ожидая этого, в барьере возникла аномалия. Она погрузила вход в непроглядную тьму, и возникший из нее указательный палец провел вертикальную черту по застекленной части двери… словно делая надрез.

Сквозь дверь в вестибюль шагнул молодой человек, словно распахнув брешь, которую он сделал своим пальцем.

- Я наблюдал снаружи. Воистину великолепный бой, - заявил он, энергично хлопая в ладони.

Полицейские переглянулись. Начальник повторил свой вопрос, которым задавались все его подчиненные.

- …Кто ты?

Молодой человек, однако, пропустил его слова мимо ушей и продолжил говорить звучным голосом:

- Изумительно! Вы просто превосходны. Не знаю, что за трюк вы используете, но... обычные люди, сражающиеся с Героической душой! Признаю, я думал, что вы откусили больше, чем можете прожевать, но будь я проклят, если случившийся в итоге бой не был удивительным! – подавив смешок, молодой человек широко развел руки в стороны и начал идти к центру вестибюля. – Милая глупышка, Героическая душа, нападающая в открытую, несмотря на свое искусство таиться в тени, против мага, который сражается на передовой, оставив своего Слугу в тылу. Довольно занимательное зрелище.

- …

Начальник безмолвно изучал незнакомца, все еще не понимая, кто он такой. Будучи Мастером, он не получил никакой визуальной информации, значит, этот мужчина явно не был Героической душой. Должно быть, он – Мастер Ассасин, но та, кажется, была в замешательстве и отступила от него как можно дальше.

Значит, это Мастер другой Героической души?

В любом случае, факт того, что он прорвался через барьер, указывал на его внушительную силу.

Начальник решил не снижать бдительность и продолжил слушать монолог мужчины — естественно, удостоверившись, что его слова не несли в себе котодаму или заклинание — в надежде что-нибудь узнать.

Молодой человек, которого напряженная атмосфера совершенно не заботила, начал высказывать мнение, словно азартный болельщик на бейсбольном матче.

- Посмотрим… Я скромно полагаю, что, если вы будете продолжать в таком духе, когда она убьет порядка семи десятых от вашего текущего количества, оставшиеся полицейские полностью примут свои Благородные Фантазмы как части себя самих и пробудятся. Как только это произойдет, шансы сравняются. Но если останется хотя бы один маг, способный разглядеть природу ее Благородных Фантзамов, чаша весов перевесит в вашу пользу, леди и джентльмены, - после сего предсказания хода битвы, молодой человек продолжил: - Прелестно. Я серьезно. Если вы извлечете опыт из этой битвы и сможете восполнить свои ряды, тогда вам действительно будет по силам в открытую сражаться со Слугами более сильных классов, вроде Сэйбера или Арчера.

Судя по всему, он не был союзником, но начальник не мог сказать наверняка, можно ли было считать его врагом. Он мог работать на Фалдеуса или Франческу. Но этой вероятности начальнику было мало для того, чтобы расслабиться.

Один из полицейских осторожно приблизился к мужчине и навел на него свой Благородный фантазм в форме кинжала в попытке остановить его. И затем…

- Однако.

Молодой человек лишь отмахнулся от руки офицера, сжимавшей кинжал.

Хлюп.

Раздался неприятный, влажный звук. После чего взгляду начальника предстала жуткая сцена. Кисти полицейского как не бывало, словно ее откусили.

- Что за…?

Офицер уставился на кровь, хлеставшую из его запястья, с застывшей на лице маской замешательства.

- Я за то, чтобы завершить столь славный бой подобающей смертью.

Молодой человек продолжал улыбаться. А еще он держал в руке отчеченную кисть полицейского.

Именно в этот момент офицер понял, что с ним произошло. Вместе с осознанием пришла боль. Спустя секунду его вопль эхом разнесся по вестибюлю.

- …Аа… АааААаа… ААааАААаааааааааа!

- Хаха! Хорошо кричишь, правда, немного шаблонно. Может, у тебя получится лучше, если я то же самое и со второй твоей рукой проделаю?

- Хватит!

Увидев, что его подчиненный рухнул на колени, сжимая свою культю, начальник без всяких колебаний выстрелил из своего пистолета. Как и предыдущая пуля, выпущенная в потолок, эта предназначалась для активации ловушек и реакторов магической энергии.

- Второй отряд, окружить его! Остальным не сводить глаз с Героической души!

Вместе с приказом начальника из встроенных в пол мистических формул возникли бесчисленные злые духи и демонические звери, испуская леденящие душу крики. Однако, как только они набросились на незнакомца…

- Хватит трещать, слушать противно, - все с той же беззаботной улыбкой пробормотал молодой человек. Он опустил пальцы своей правой руки и медленно поднял взгляд.

В тот же миг на всех новорожденных фамильяров обрушилась невидимая сила, вдавив их в пол, и они лопнули, словно наполненные водой воздушные шарики.

- Что—?

Начальник и все его подчиненные лишились дара речи.

Не было никаких признаков того, что этот человек использовал атакующую магию. Как будто излучаемая им извращенная давящая аура отвергла само существование фамильяров. На самом деле, от одного лишь его присутствия офицеры дрожали от страха, сами не зная, почему.

Он же… просто стоял.

Мужчина слегка сдавил кисть полицейского, которую по-прежнему держал в руке. Спустя мгновение она вся ссохлась, словно не так давно принадлежала мумии. Затем она обратилась в прах и исчезла без следа.

Словно этого было мало, он взял кинжал, который сжимала кисть, поднес к губам, откусил кусочек, словно это было не оружие, а печенье, и проглотил.

- Хмм… Эта текстура… поистине изысканность, достойная называться Благородным Фантазмом. Человеку с такой игрушкой не совладать.

В то, что увидели полицейские, было сложно поверить. Теперь они были уверены, что…

Этот мужчина не был человеком.

Он даже не был Героической душой.

Он был «существом» совершенно иного уровня.

В вестибюле воцарилась гробовая тишина. Мужчина распростер руки, словно благодаря публику. Затем он повернулся к озадаченной Ассасин и почтительно преклонил колено.

- Пожалуй, представляться уже несколько поздно, ты не находишь, моя дорогая?

- …?

Ассасин в замешательстве нахмурилась.

- Меня зовут Джестер Картур. Будучи твоим Мастером, я приму тебя всю …

При слове «Мастер» полицейские напряглись еще сильнее.

Молодой человек, назвавшийся Джестером, расплылся в дьявольской улыбке и уставился на Ассасин. Его взгляд словно облизывал каждый дюйм ее тела.

- И, будучи бесчеловечным Мертвым Апостолом, я возьму тебя всю.

Мертвый Апостол.

Ассасин почувствовала, как ее тело содрогнулось от этих слов. Не от страха перед чудовищами, которых называли «вампирами», нет. Потому что, она пришла к наихудшему выводу из всех возможных, обдумав ситуацию, в которой оказалась.

Бесцельные носители смерти.

Посланники разрушения, вытесняющие людей.

При жизни она никогда не сталкивалась с Мертвым Апостолом лицом к лицу, но она слышала истории о них. Всякий раз, когда разгоралась великая война с неверными, на поле боя появлялись ужасные монстры, неся смерть и разрушение всем, вне зависимости от религиозных убеждений. Рассказывали, что в годы первой великой войны монстр, вмещавший в своем теле бесчисленное множество зверей, окрасил пустыню кровью. Во время второй войны объявились несколько монстров — не похожих на первого — и ушли лишь после трех дней и трех ночей кровавого неистовства. Когда же началась третья война, появился еще один монстр, но он, по всей видимости, был убит совместными усилиями безжалостных полководцев обеих сторон. Она могла быть уверена лишь в том, что все эти монстры были вестниками резни, которых возмущало само существование человеческой расы. И что они назывались Мертвыми Апостолами.

Именно этими гротескными словами представился этот мужчина. Что еще он сказал?

Мой… Мастер…?

По спине Ассасин пробежались мурашки.

Невозможно. Я уверена, что… расправилась… со своим Мастером…

Словно прочитав ее мысли, мужчина, назвавшийся Джестером Картуром, потер свою грудь с чуть ли не экстатическим выражением на лице.

- Я никогда не забуду прикосновение твоей ладони, подобное суровому поцелую. Оно украло мое сердце. Смерть была таким шоком, что даже мое лицо изменилось.

- …!

Слова Джестера подтвердили ее страхи. Это действительно был человек, которого она считала погибшим от ее руки.

Значит… Я все еще существую, потому что этот монстр… снабжает меня своей магической энергией…?

Ее охватило ни с чем не сравнимое отвращение. Ей казалось, что каждая капля ее крови была осквернена ядовитой грязью.

Нечеловеческое существо.

И не только. То немногое, что она извлекла из его речи и поведения, говорило о том, что этот мужчина был опасностью для всего человечества. То, что через нее текла энергия такого существа, было непростительно. Ассасин так сильно ненавидела свою незрелость, из-за которой она даже не заметила, что была на поводке у Мертвого Апостола, что не могла этого вынести. Она не сразу поняла, что сделала шаг вперед, намереваясь, по крайней мере, своими силами избавиться от этой скверны. Намереваясь уничтожить этого монстра и очистить себя.

Она также ощутила желание покончить с собой, но сделать это ей запрещала вера. Устыдившись — сама мысль об этом была доказательством ее незрелости — она попыталась сосредоточить все свои силы на уничтожении ее Мастера — ее врага.

Но…

- Я приказываю тебе силой командного заклинания. Покинь этот город и уходи как можно дальше, - осклабившись, произнес Джестер.

В тот же миг тело Ассасин засветилось.

- …!

Ассасин попыталась что-то прокричать, но свет объял ее всю, прежде чем она успела это сделать.

И затем она исчезла.

Джестер посмотрел на оставшихся офицеров полиции, пожал плечами и заявил:

- Полагаю, это называется «передать эстафету». Вообще-то мне тоже нужен Святой Грааль. Тем самым я имел в виду…

- Почему бы вам не сдохнуть как можно быстрее, мешки с кровью?

Где-то в городе.

- Мертвый Апостол…? Мертвый Апостол! Вампир! Нет, серьезно?

Кастер, слушая голоса из динамиков своего ноутбука, удивленно хлопнул в ладони.

В некоторые из Благородных Фантазмов полицейских были встроены коммуникаторы. Строго говоря, магом он не был, поэтому они были временной мерой, но он повозился и с добавлением своего навыка улучшения Благородных Фантазмов сумел их закончить. Теперь они работали скорее как «жучки», а не коммуникаторы, но Кастер счел это частью своего «послепродажного обслуживания» и потому использовал их, не чувствуя какой-то особой вины.

- Ситуация становится все интереснее. Но не слишком ли много невероятных случайностей? Ох, а не плевать ли? В этот раз я лишь наблюдаю и угораю, - лицо Кастера чуть посерьезнело, а голос стал тише. – Но это, возможно, плохие новости для моего бро и его команды.

Кастер вздохнул. Он вспомнил один случай из своей жизни.

Париж. Первая половина XIX века.

Это было время, когда юный Кастер совсем недавно прибыл в Париж. Когда, желая узреть истинную парижскую драму, он посетил один театр близ Сен-Мартен.

Спектакль назывался Le Vampire.

Несколько раз угодив в неприятности, он, наконец, сумел добраться до своего места. Рядом с ним, однако, сидел довольно эксцентричный человек. Казалось, будучи полностью увлеченным чтением книги, он то и дело поднимал голову и бросал насмешки, вроде «И это вы называете вампиром? Чушь!» или же бормотал: «У этих актеришек нет ни воображения, ни творческих способностей…»

Кастер подумал. Что это странно для человека, который был лет на двадцать старше него, суетиться по таким мелочам. В конце концов, он решил поинтересоваться:

- Если Вам не любы сказки, вроде вампиров, тогда что Вы здесь делаете?

Мужчина покачал головой и ответил:

- Вампиры, сказка? Абсурд! Они существуют на самом деле. Я встречался с ними. Именно поэтому я и ждал эту пьесу. Но Вы только взгляните на это! И это, по-Вашему, представление? Они ничего не понимают в вампирах и даже не пытаются!

Занятный же тип мне попался, - подумал Кастер. Он решил забыть про пьесу и порасспрашивать мужчину о вампирах.

- Первого я встретил в Иллирии. Ночь за ночью я беседовал и ужинал с живым, ходячим трупом.

- Ужинали?

- Мы не пили кровь вместе, если Вы намекаете на это. Нет, обычные яства… Но он хотел умереть как человек. Я внял его желанию. Пока он спал на кладбище — пока он был мертв — я вырезал и сжег его сердце. Но лишь потом я встретил настоящего «вампира». Один, крайне могущественный, пришел увидеть человека, который разделил трапезу с вампиром и даровал ему вечный покой.

Пока мужчина говорил, его взгляд был устремлен вдаль, словно он скучал по прошлому. Предавшись на какое-то время рассказу об этом «могущественном вампире», он вымолвил другое их название.

- Их называют Мертвыми Апостолами, и они отличаются от злых духов или фей, завладевающих людьми. Будучи частью Земли, они, тем не менее, презирают человечество. На самом деле они – тени самой планеты, обладающие собственной волей.

#1

Они ненавидят людей.

- Да, это так. Разумеется, я не могу говорить за каждого Мертвого Апостола, но между ними и людьми есть явная стена. Клинок, сотворенный руками человеческими, не в силах их пронзить. Лишь клинок, освященный Господом или некая иная «сила» того же рода могут нанести им вред. В любом случае, если Вы считаете их всего лишь еще одним видом призраков или демонов, то Вы жестоко ошибаетесь.

- Вы хотите сказать, что «вампир» в этой пьесе – всего лишь злой дух…? Но, полагаю, этого вполне стоило ожидать, ведь актеры никогда не видели настоящего вампира.

- Чтобы сыграть вампира, совсем не нужно с ним встречаться. Человеческое воображение позволяет каждому обмануться иллюзией, - спокойно ответил мужчина. Он начал просвещать сидевшего рядом с ним и «жаждущего познаний» юнца по самым разным темам от случаев из его жизни и истории Парижа до рассказов об императоре Нероне и литературных рекомендаций. Его слова были, без всякого сомнения, подкреплены опытом. В какой-то момент Кастер начал уделять мужчине внимания больше, чем пьесе.

Спустя какое-то время, однако, мужчина вновь посмотрел на сцену. Его лицо потемнело, и он опять принялся поносить актеров.

- О, да все не так! Они же не призраки, которые одним своим видом заставляют бледнеть от ужаса!

Внезапно мужчина заявил: «Сяду там, где будет проще протестовать!» - и встал с места.

- Ах да. Должно быть, нас свела сама судьба. Скажите мне Ваше имя.

И Кастер ответил, немного смущенный тем, что его спросил мужчина, годившийся ему в отцы.

- Мое имя Дюма… Александр Дюма.

- Вот как? Меня зовут Шарль. С божьей помощью мы еще встретимся.

Глядя ему вслед, юнец помолился, за то, что он еще увидит этого очаровательного человека.

Хоть Кастер — Александр Дюма — и не знал этого тогда, но мужчина, с которым он беседовал, был одним из знаменитейших писателей Франции, одна из работ которого легла в основу этой Le Vampire.

Также он был тем, кто позже представит Кастера литературному миру.

Настоящее.

- Ах… Я был уверен, что месье Шарль окажется в Троне героев, раз там нашлось место такому, как я. Интересно, почему нет. Я всегда был ему обязан…

В словах Кастера чувствовалось совершенно отличное от того, что он проявлял к своему Мастеру, уважение. Затем он поспешно вернул свое внимание к текущей проблеме.

- Блин, если он и вправду вампир, у них нет ни шансов с текущим вооружением.

Вздохнув, Кастер застучал пальцами по клавиатуре.

- Сейчас они подогнаны под увеличение «человеческой силы»… Но… вампир — Мертвый Апостол… - бормотал Кастер, самоуничижительно посмеиваясь и возясь с данными, которые появлялись на экране его ноутбука.

- Но блин, я и подумать не мог, что столкнусь с ними на самом деле… Век живи, век учись. Хотя куда там, я ведь уже мертв.

Полицейский участок. Коридор.

Сэйбер шедший по значительно удаленному от вестибюлю коридору вдруг остановился и повернулся. Взгляд его был устремлен в сторону вестибюля, где сражались начальник и его подчиненные, но он не мог этого знать.

- В чем дело? – спросила Аяка.

- …Я чувствую присутствие монстра.

- Монстра?

- …Да. Это старая история, - в выражении его лица был намек на печаль, редкую для столь необузданного человека. – Это случилось во время войны. Монстры вклинились в битву между мной и моим противником, убивая солдат обеих армий. Сейчас я чувствую похожее присутствие.

- Не совсем поняла. Хочешь сказать, монстр был призван в качестве Героической души?

- Нет, я так не думаю. Это не Героическая душа. Не знаю даже, могут ли они вообще попасть в Трон героев.

Сэйбер, предчувствуя неладное, решил стать еще бдительнее и вывести отсюда Аяку как можно скорее. Он вновь начал идти и, вспомнив особенности тех монстров, произнес:

- Короче говоря… в твоей культуре их, вероятно, назвали бы «вампирами».

Полицейский участок. Вестибюль.

- Спрошу на всякий случай, - разнесся по вестибюлю голос Джестера. – Ты уверен, что не хочешь призвать сюда Слугу, что дал вам эти Благородные Фантазмы? Опять же, если создание Фантазмов является его главной способностью, сомневаюсь, что от него будет толк в сражении.

Он не сдвинулся ни на шаг с тех самых пор, как сказал: «Почему бы вам не сдохнуть как можно быстрее, мешки с кровью?»

Несмотря на это, многие из полицейских лежали на полу вокруг него. Смертельных исходов пока еще не было, но это едва ли можно было назвать удивительным. В конце концов, Мертвый Апостол, назвавшийся Джестером, еще ни разу не атаковал.

Полицейская на третьем этаже до предела натянула тетиву своего лука и, прицелившись, послала в него сразу три золотые стрелы. Они устремились к сердцу Джестера со скоростью звука, чертя в воздухе тройную дугу. Однако по мере приближения к нему, их сияние начало меркнуть. Достигнув противника, они стали простыми железными стрелами, которые отскочили от него, лишь порвав костюм.

Он даже не пошевелился. Стрелам помешала его кожа.

Нет, он не стал вдруг стальным и не отрастил чешую, словно дракон. Стрелы не смогли пробить мягкую и ухоженную человеческую кожу.

И это было еще не все. Полицейские чувствовали, что они становились тем слабее, чем больше атаковали этого человека по имени Джестер. Полицейский с секирой, который начал черпать силу из своего Благородного Фантазма, нанес «удар, игнорирующий расстояние до противника»… но, хоть и почувствовав, что его удар достиг цели, он даже не смог потревожить ни единого волоска на голове Джестера.

-

#1

Грр, рррааааа!

Офицер с внушительной комплекцией поднял свой большой щит и бросился вперед, но вся его сила обратилась против него самого. Он словно врезался в огромную стену и в итоге пострадал сам.

Все из почти трех десятков полицейских обрушили на Джестера атаки своих Благородных Фантазмов. Но тот даже не обратил на них внимания и продолжил снисходительно и тенденциозно вещать.

В глазах полицейских начал читаться страх. Минуту назад они сражались с Героической душой класса Ассасин. Они были уверены, что сражались достойно. Так в чем же было дело? Монстр, какой-то «Мертвый Апостол», который никоим образом не должен был быть связан с Войной за Святой Грааль, безраздельно властвовал на поле боя. Чем же была Героическая душа, и кем были они, пытаясь сразить одну из них, если настолько сильный монстр уже существовал, и его даже не надо было призывать из Трона героев?

И Джестер, не переставая ухмыляться увидел эти мысли в их взглядах, полных страха и отчаяния.

- Не поймите меня неправильно, я вовсе не так силен, как Героическая душа. На самом деле, та милая Ассасин даже убила меня один раз.

Полицейские рухнули на колени от загадочного истощения, но, тем не менее, нахмурились в замешательстве. Лишь пятерых из них, включая начальника и его секретаря, еще не оставил боевой дух, но их атаки тоже были не в силах как-либо навредить Джестеру.

Оставшиеся офицеры набросились на него изо всех своих сил под защитой Благородного Фантазма в форме копья, но Джестер с молниеносной скоростью хищника остановил его наконечник одним лишь указательным пальцем.

- Другими словами, - произнес Джестер, с выражающей сожаление улыбкой посмотрев на переломившееся копье и преисполненных отчаяния полицейских, - на Героических душах зиждется история человечества. Они существуют, чтобы оберегать правила человеческого мира, - он едва заметно покачал головой, поигрывая обломком копья, зажатым между пальцами. – Мы, Мертвые Апостолы, отвергаем человеческую историю. Мы существуем, чтобы осквернять ваши правила.

- Вы отвергаете… человеческую историю?

- Да, все верно. И поэтому мы способны сводить на нет защиту Благородных Фантазмов, созданных руками людей, или тех, что были приготовлены для них богами. Благородный Фантазм, созданный богом для бога – это другое дело, но вам такой так просто не достать. Это исключительно вопрос совместимости. Я змея, а вы – лягушки. Вот и все.

Джестер, наконец, сделал шаг. Он намеревался нанести coup de grâce, поскольку вестибюль начала наполнять отрицательная атмосфера.

- Разумеется, если бы этими Благородными Фантазмами орудовала Героическая душа, эмиссар Трона, то все сложилось бы иначе. Героическая душа, вероятно, смогла бы меня победить. Но как бы ловко вы, жалкие людишки, с ними не обращались, ваше поражение неизбежно. Здесь вам не поможет тактика или боевой дух.

Героическая душа, вероятно, смогла бы меня победить.

Для офицеров полиции это были слова не надежды, а отчаяния. Потому что они решили не полагаться на Героическую душу и избрали путь человеческой силы… и не Героическая душа разносила их в пух и прах, а монстр. Полицейские стиснули зубы перед лицом этой чуть ли не комичной ситуации.

Но даже так, их дух еще не был сломлен.

Потому что их начальник все еще стоял в центре вестибюля, словно говоря тем самым, что он был их последним бастионом. Их последним шансом в человеческом обличье.

Джестер, видимо, тоже это заметил. Бесстрашно улыбаясь, он медленно подошел к начальнику и спросил:

- Знаешь, чего тебе не хватает?

- …Силы? – серьезно ответил начальник, сжимая катану в одной руке и пистолет в другой.

Джестер, однако, покачал головой и дал правильный ответ:

- Уважения.

- …

- Я это вижу. Ты не веришь в высших существ, не говоря уж о богах. Ни в Героические души, ни в Трон героев, ни, может быть, даже в Святой Грааль. И поскольку ты не веришь в собственные силы, ты пытаешься полагаться на вещи. В этом нет уважения.

Ухмыляясь, Джестер вдруг схватил стоявший рядом диван. Подняв его одной рукой — и превратив тем самым в трехметровое грубое оружие — он заявил на весь вестибюль:

#2

- Я не могу научить вас уважению, но могу показать, насколько же мимолетными существами вы являетесь. Я размозжу голову вашему «начальнику», в которого вы верите, этим предметом мебели — даже не оружием. Затем я сломаю ноги каждому из вас, кто попытается сбежать. Мне по силам достать десятерых за раз. Если попробуете улизнуть всем скопом, кому-то это, может быть, даже удастся.

Хихикая, Джестер еще на один шаг приблизился к начальнику. Тот уже был в зоне поражения импровизированного оружия.

Начальник почувствовал приближение неотвратимой смерти, но не стал рыдать или причитать. Напротив, это укрепило его дух.

Будь на его месте Король героев, разницы не было бы никакой.

Он выступил против Героических душ беспримерной силы. Вероятность его гибели уже давно была учтена и нисколько не пугала.

Но я не сдамся без боя, монстр.

Начальник очистил свой разум. Одновременно с этим он уронил пистолет на пол и сжал рукоять своей катаны обеими руками.

- Ого… - почувствовав изменение в атмосфере, Джестер тотчас же остановился. Улыбка исчезла с его лица. – Вот как. Решил сражаться как человек до самого конца, да? А я думал, ты из тех, кто станет цепляться за жизнь, полагаясь на командные заклинания, и прикроется своим Слугой. Но твоя решимость тебе не поможет. Меня ничем не остановишь.

Подавив смешок, Джестер замахнулся диваном.

- Мне любопытно, что у тебя за Героическая душа такая, но ничего, я просто съем тебя и заберу командные заклинания. При обычных обстоятельствах такое вряд ли было бы возможно, но в своем теперешнем состоянии я могу использовать двух — нет, аж целых пять — Слуг—

Плесь.

Джестер вдруг замолк, не закончив предложение. Его без всякого предупреждения облили сзади черной жидкостью.

- …

Не нужно было гадать, что это была за жидкость. Судя по аромату, пропитавшему его одежду, это был теплый кофе.

Джестер с ошеломленным видом повернулся и…

- Ничем не остановишь, значит?

В нескольких метрах от него стоял священник с бумажным стаканчиком в руке, сияя бесстрашной улыбкой.

- Кофе это явно удалось.

Увидев перед собой священника, Джестер стер улыбку со своего лица и раздраженно пробормотал:

- Вот как. Должно быть, ты Наблюдатель этой Войны за Святой Грааль, - он покачал головой и вздохнул. – Прискорбно. Я поспешил принять участие из-за слухов, что Святая Церковь не будет вовлечена, но, похоже, даже этот город лег под—

Плесь.

Дождавшись, когда Джестер покачает головой, священник выплеснул на него остатки кофе.

- …

- Слишком много болтаешь, мертвяк, - священник сложил бумажный стаканчик и выбросил его в стоявшую рядом мусорную корзину. – Будь это опера или мюзикл, я бы вырезал половину твоих строк.

- Ханза Сервантес… Вы еще здесь?

Услышав голос начальника, Ханза пожал плечами.

- Похоже, Вы угодили в ту еще передрягу, начальник.

- Что за игру Вы ведете?

- Как Наблюдатель, дам Вам пару советов по выживанию, - как ни в чем не бывало обратился Ханза к начальнику, проявляя поразительное равнодушие к Джестеру, который молча стоял, глядя на него исподлобья. – Вам не совладать с Мертвым Апостолом его уровня без специализированного освященного оружия… или какой-нибудь «особенности», вроде Мистических глаз териантропии. Или же Вы должны быть отменным магом.

- …

- Вас и вашу группу ни в коем случае нельзя назвать неоперившимися птенцами. Просто этот субъект не из вашей лиги. Если честно, я думаю, вы отлично показали себя в бою с той Героической душой. Должен признать, я сполна насладился зрелищем, - искренне похвалил священник начальника и его офицеров.

Джестер, вытерев кофе с лица, не выражавшего ни веселье, ни злобу, холодно заявил:

- Похоже, тебе кое-что известно о Мертвых Апостолах. Должность Наблюдателя, должно быть, обязывает тебя знать подобные вещи.

Сказав это, Джестер опустил взгляд и посмотрел на свой костюм.

- Ну? И что ты хотел этим сказать? – спросил он, указав на запятнанную кофе ткань.

- Я угощаю. Хлебни этого вместо крови этих слуг народа.

- Хахахахаха! Ты угощаешь! Вот как!

Джестер расхохотался. Он все смеялся и смеялся, как вдруг…

В следующий миг улыбка исчезла с его лица, и он запустил в священника диваном.

- Это же бесплатный кофе!

Диван полетел в священника, вращаясь со скоростью и силой бумеранга.

Священник даже не попытался увернуться… он попросту пнул диван ногой.

Раздался громоподобный рев. Спустя секунду откуда-то сверху донесся грохот. Полицейские запрокинули головы и увидели диван, глубоко застрявший в потолке трехэтажного атриума вестибюля.

- …Что?

Начальник, его секретарь, полицейские и даже сам Джестер, бросивший этот диван, не могли отвести глаз от столь необычного зрелища.

В следующий миг… Ханза исчез без следа.

- Какого…?

Джестер был в недоумении. Священник, находившийся в нескольких метрах от него секунду назад, уже стоял прямо перед ним, замахиваясь кулаком.

Затем правый кулак врезался в лицо Джестера, немного опередив его реакцию. Джестер пролетел через вестибюль и, проломив несколько стен, исчез в одном из помещений.

- …Я хотел снести ему голову, но, как и ожидалось, он слишком твердолобый.

Ханза помахал обмякшей рукой. Начальник прищурился.

- Что Вы задумали?

- Принимаю эстафету, как говорится. Я разберусь с ним.

- То есть, Вы хотите нам помочь?

- Я в первую очередь священник, и уже потом Наблюдатель, - ответил священник подозрительному начальнику, хрустнув при этом шеей. – Но… я хотел бы кое о чем попросить Вас взамен.

- О чем же?

- Не сообщайте Церкви об этом моем расточительном обращении с напитком.

- Боюсь, иначе наставник съест меня с потрохами.

Глава 4 「День 1 — Перед рассветом — Битва без Героических душ」

Глава 4 「День 1 — Перед рассветом — Битва без Героических душ」

Перед рассветом — Битва без Героических душ」

Около двадцати лет назад.

Это произошло, когда пожилого священника по имени Дило только что назначили на горный регион Испании. Услышав от альпинистов рассказы про злых духов в горах, священник отправился туда, чтобы лично все проверить… и увидел одинокого мальчика, который сидел и что-то жевал в компании рысей на склоне горы.

- Что ты ешь, мальчик? – спросил он.

Мальчик настороженно посмотрел на него и, не сказав ни слова, стремительно исчез.

Проводники из деревни закричали: «Монстр! Должно быть, он ел несчастного альпиниста, заблудившегося в горах!» - и бросились наутек, но сам священник решил последовать за мальчиком.

Вскоре он узнал, что его пищей было не человеческое мясо. Чуть дальше на тропе лежала туша большого медведя, а рядом обнаружились следы приготовления вяленого мяса.

Значит, он сушит свое мясо. Хм. Как по мне, не похож он на демонического зверя, - подумал священник и продолжил идти по следу.

Мальчик, которого он увидел ранее, возник на его пути.

- Ты человек, старик? Или же ты гоблин?

Было в этом его странном вопросе нечто детское. Священник с интересом ответил:

- Хороший вопрос. С моей точки зрения я человек, но ты, может быть, видишь во мне гоблина. Я тоже не знаю, человек ты или гоблин.

- …

- Но какая разница, человек или гоблин… тебе не кажется, что мы можем подружиться?

Дило терпеливо продолжал свои попытки установить контакт в надежде, что сможет до него достучаться. Мало-помалу мальчик начал рассказывать о себе.

Говорят, El Caminito del Rey, она же Королевская тропинка, является самой опасной горной тропой на планете. По словам мальчика, путь, что лежал далее — который незаметно тянулся неподалеку от горной дороги — и вел к руинам, где он жил один, мог дать этой тропе сто очков вперед.

Услышав вопрос про его семью, он ответил, что до недавнего времени там была община — практически деревня — насчитывавшая несколько дюжин человек.

- А вне гор есть гоблины, которые уживаются с людьми?

- Да. Мир необъятен. Если захочешь найти что-нибудь, ты это найдешь. Вероятно, есть даже гоблины, которые заводят с людьми семьи.

Эти слова звучали странно из уст слуги Господа.

- Правда? Тот гоблин не выглядел дружелюбным.

- ?

Мальчик сухим тоном поведал о том, что видел.

- Всех на этой горе… убил гоблин, который пил кровь.

- …

- Гоблин тоже погиб. Его мама убила. Но она умерла от полученных ран.

Старый священник сознательно решил больше об этом не спрашивать.

После еще нескольких вылазок в горы он решил забрать мальчика в город.

Несколько месяцев спустя.

Мальчик какое-то время провел в приюте и уже основательно пообвыкся, когда в город приехал новый священник. Он был немного моложе Дило, в расцвете лет, с вялым лицом.

- Э-э-э… епископ Дило… Почему я? – проворчал незнакомый священник, обращаясь к Дило, перед Ханзой, которого позвали в сад приюта.

- Из всех моих знакомых ты, похоже, самый лучший в кунг-фу и боевых искусствах. Я слышал, вот этот мальчик любит подобные вещи. Столь сильный юнец будет с гораздо большей готовностью учиться важности гармонии у кого-то, кто сильнее него. Тебе так не кажется?

Ханза осознал, что этого священника, который изо всех сил старался не встречаться ни с кем взглядом, позвали в этот город из-за него. Должно быть, это было как-то связано с тем, что произошло в тот день. Тогда он сказал, что хотел бы заняться тем, чем занимался в горах, собрал детишек и в итоге едва не покалечил одного из них.

Он доставил неприятности сеньору Дило.

Ханзу эта мысль привела в уныние, в то время как священник, все еще упорно стараясь не смотреть никому в глаза, вновь обратился к Дило:

- Э-э-э, скажите, Ваше Превосходительство. Если Вы хотите обучить дитя боевым искусствам, то почему не поручить это отцу Котомине? Он владеет бацзицюань на уровне мастера. К тому же он Ваш близкий друг.

- Я слышал, Ризей занят важным делом в Японии. Меня едва ли можно назвать экспертом в этой области, но, по всей видимости, это очень важно. Помимо этого, у него уже есть сын.

- О… Вы, часом, не хотите сказать, что я должен буду заботиться об этом мальчике, как о собственном сыне…?

- Ты же сам искал способного преемника, разве нет? Этот мальчик физически сильнее большинства своих сверстником, все схватывает на лету. Научи его правильно использовать силу.

- …Вы уверены, что ищете не инструктора додзё?

Странный священник вздохнул и сказал Ханзе:

- Хочешь немного карманных денег?

- А можно?

- Ага. Если сможешь их «взять», то они твои, - не глядя на него, произнес священник… и метнул иностранную серебряную монету с силой пули.

Боже мой. Епископу, должно быть, неведомо о моей другой стороне, иначе он не стал бы просить об этом так беспечно…

Эта серебряная монета должна была пролететь примерно в метре от Ханзы и глубоко вонзиться в дерево.

И все же меня определенно будет мучить вина, если я втяну в это ребенка.

Знакомый Дило, судя по всему, предположил, что если он немного припугнет мальчика, то тот сам откажется. Однако…

Едва он метнул монету, мальчик прыгнул и ловко ее поймал. Поймал монету, брошенную с такой силой, что она могла пробить дерево. Поймал голыми руками.

- …Хм?

Священник средних лет впервые посмотрел на мальчика.

Тот с сияющими глазами и невинной улыбкой изучал монету в своей руке.

- Ого! Серебряная! Спасибо, святой отец!

Дило, с добродушной улыбкой наблюдавший за этой сценой, сказал кое-что еще о мальчике:

- Тренер в местном зале боевых искусств сообщил мне, что с мальчиком ему не совладать, - видимо это был своего рода ответ на недавнее упоминание священника об «инструкторе додзё». Продолжая добросердечно улыбаться, старик продолжил: - В конце концов, занимаясь обычными боевыми искусствами, он вполне мог бы остановить сердце противника, даже не вспотев.

Священник какое-то время пытливо изучал мальчика взглядом, после чего спросил:

- Э-э-э, ну… Не мог бы ты назвать свое имя?

- Ханза, - тотчас же назвался мальчик.

Посмотрев ему в глаза, священник тоже представился:

- Я Дельмио Сервантес… Э-э-э, рад знакомству.

Прошло двадцать лет.

Старый Дило желал ему лишь «здоровой жизни». Его приемный отец Дельмио просто хотел увидеть, чем закончатся его тренировки ребенка со столь необычными физическими данными. После многих перипетий он в итоге исполнил желания обоих.

Мальчик с гор вырос здоровым и сильным, пышущим жизнью. Что странно, он взял профессию, связанную с монстрами вроде того, что напал однажды на его деревню — Мертвыми Апостолами.

Он стал экзекутором. Тем, кто уничтожает создания абсолютного зла вместо Господа.

Настоящее. Вестибюль полицейского участка.

- Я был беспечен… довольно-таки беспечен… - донесся из-за разрушенной стены низкий голос Джестера. – Да! Признаю, я только что проявил беспечность! Так вот что такое «тщеславие»! Что за удивительное знание! Должно быть правду говорят, что «тщеславие» есть яд, что сокращает жизни сильных!

Они слышали лишь его голос, что было достаточно зловеще. Начальник и его подчиненные наблюдали за разворачивающимися событиями, затаив дыхание. Ханза, однако, подошел прямо к проломленной стене и произнес:

- Не скромничай. Ты не был беспечным. Ты всегда борешься изо всех сил. Я уважаю это. Круто.

- ...

- Ты ведь боролся изо всех сил, когда я тебе вмазал. Разве я не прав?

После столь явной провокации смех затих.

- Я не выношу тебя, священник. Всем своим естеством. Ты… экзекутор?

Экзекутор.

Начальнику было хорошо о них известно. Вооруженная группировка, олицетворяющая силу Господа и Его правосудие. В отличие от экзорцистов, которые лишь временно изгоняют свои цели, экзекуторы сделали своим принципом полное уничтожение злых духов, демонов, Мертвых Апостолов и прочих существ, которые, доктринально говоря, не должны существовать. Естественно, экзекуторами становились лишь те, кому по силам просить вызов подобным созданиям. Они вели войну, совершенно отличную от этой борьбы за Святой Грааль.

- У меня отпуск, - спокойно ответил Ханза. – Сегодня я здесь в качестве Наблюдателя.

Голос Джестера затих. В следующее мгновение из дыры в стене полетел целый град бетонных осколков.

Если бы кто-нибудь сказал, что кто-то под завязку зарядил обломками огромную пушку и выстрелил, то ему, пожалуй, поверили бы. На самом деле, поверить в какую-нибудь другую версию было бы сложно.

Ханза извлек из кармана несколько предметов, похожих на рукояти мечей, и зажал их между пальцами обеих рук. Спустя мгновение из рукоятей материализовались серебристые клинки, став для Ханзы своего рода огромными когтями.

Черные ключи — рукояти, создающие клинки, когда через них пропускают магическую энергию. Неотъемлемая часть вооружения экзекутора.

Даже не вздохнув, Ханза оттолкнулся от пола и прыгнул прямо навстречу летевшим в него обломкам. Руки священника задвигались с невероятной скоростью. Еще секунда – и картечь из обломков, среди которых были куски больше метра в диаметре, обратилась в пыль и без всякого вреда накрыла Ханзу густым облаком.

Если говорить точнее, то так оно лишь выглядело со стороны. Залп обломков, которые Ханза разнес один за другим, пылью разлетелся по всему вестибюлю. Какой же скоростью, каким мастерством он обладал, чтобы совершить подобное?

Начальнику лишь мельком удалось проследить за движениями его рук, но, если бы его спросили, поспевал ли он за ними, ответом было бы «нет».

- Неудивительно, что Вы были так спокойны, когда мы Вас окружили, - пробормотал начальник.

- Кто знает, - не поворачиваясь, отозвался Ханза. – Ваши Благородные Фантазмы не действуют на Мертвых Апостолов, но мне бы от них знатно досталось. Все упирается в «совместимость». Если бы все решали именно показатели, то Война за Святой Грааль превратилась бы в состязание «Кто первый призовет Берсеркера».

Это так, подумал начальник. Он получил информацию о том, что Айнцберны в пятой Войне за Святой Грааль призвали великого героя высшего порядка в качестве Берсеркера, использовав Безумное усиление, чтобы повысить его показатели. Он не знал всех подробностей той войны, но, по крайней мере, полученные данные говорили о том, что Айнцбернам не удалось заполучить Грааль.

- Айнцберны всегда ударяются в крайности, - как-то сказала Франческа. - Когда нечестная игра не приносит результатов, они в следующий раз призывают великого героя для лобовой атаки. Когда это не помогает, они призывают еще одного великого героя в сосуд Берсеркера и как можно сильнее повышают его показатели. И так далее. Неужели так сложно расслабиться и просто наслаждаться войной?

В Войне за Святой Грааль схожесть значила гораздо больше, чем показатели. Также было жизненно важно извлекать выгоду из особенностей каждого Слуги и Мастера. Зачастую приходилось учитывать даже удачу.

Он мог сказать, что сейчас удача им улыбалась. Да, они повздорили с Ханзой и не намеревались отпускать его обратно в Церковь. Сейчас же, однако, он благодарил все свои счастливые звезды за то, священник не был их врагом.

Ханза уже готов был встретить очередной залп импровизированных снарядов, когда он заметил сквозь просвет между летящими обломками кусок ткани. Едва осознав, что это был пиджак Джестера, Ханза разнес самый большой из обломков и скрестил свои «когти» на уровне сердца, рискуя быть задетым остальным мусором.

Рука Джестера ударила в прикрытую Черными ключами точку с силой гидравлического молота.

Джестер прыгнул вновь, стремясь развить свою атаку и нагнать противника, которого сила удара отбросила назад. Ханза, в свою очередь, попытался контратаковать. Клинки Черных ключей столкнулись с когтями Мертвого Апостола. Каждое прикосновение клинка к смертоносной руке наполняло вестибюль невероятным металлическим лязгом и запахом горелой плоти.

- Глупый выбор, Ханза Сервантес! Разве ты не нарушишь свой нейтралитет Наблюдателя, если сразишь меня?! Воображаешь, что тебе сойдет с рук эта несправедливость?!

- Ну и ну, что-то я впервые слышу о том, что ты у нас вдруг заделался Мастером!

Они достигли мертвой точки. Когда один наносил серию ударов, пытаясь поразить сердце противника, второй давал достойный отпор. Их продолжающийся разговор в пылу этой смертельной схватки, вероятно, был попыткой отвлечь оппонента и заставить его ошибиться, или же это просто указывало на их явное возбуждение.

- Я же недавно заявил об этом перед Ассасин!

- Правда? Мне показалась, что Слуга хотела отринуть само твое существование!

- Это лишь делает ее… еще прекраснее!

- Ха! Это не ответ!

Была ли это бравада или своего рода извращенность, но священник и Мертвый Апостол оба рассмеялись, не прекращая бой. В своем смертельном поединке они прыгали, отталкиваясь от колонн и стен. Каждый такой прыжок оставлял после себя трещины, что в глазах полицейских, наблюдавших за ними, было лишь подтверждением того, что это была битва на сверхчеловеческом уровне. И это зрелище будет доступно только им всего лишь еще несколько секунд.

Джестер нарочно раскрылся и получил пинок от Ханзы. Сила удара отбросила его к парадному входу; он проломил вращающиеся двери из армированного стекла и вылетел на улицу. Он словно хотел выманить экзекутора наружу, в центр Сноуфилда.

Рассвет еще не наступил, но на улицах было полно народу.

Главная улица. Рядом с казино.

- Хм…?

«Кадиллак» с откидным верхом, судя по характеристикам, явно был представителем класса «люкс». Гильгамеш, надменно расположившийся сзади, закинув руки на спинки сидений, слегка нахмурил брови и обратил свой взгляд на дорогу. За рулем была женщина в черном с напряженным выражением на лице — подчиненная Тины. Сама же Тина, которая развеяла свою невидимость, сидела, словно кроткая кукла, на пассажирском сиденье.

Автомобиль служил украшением для казино, но Гильгамешу он понравился, и тот приобрел его, обменяв на половину фишек, полученных в результате крупных выигрышей. Администрация казино сделала для него особое исключение. Если бы он действительно обналичил все свои фишки, то смог бы приобрести сколько угодно таких «Кадиллаков», так что для них это была очень даже хорошая сделка. Гильгамеш быстро осуществил перевод от имени подчиненной Тины и покинул казино в хорошем расположении духа.

Но затем ему на глаза попалась какая-то сумятица.

Любопытные зеваки собирались вокруг парковки большого здания дальше по дороге. Время от времени окрестности оглашал громкий грохот.

- …Полицейский участок, - пробормотала Тина, глядя в ту же сторону. Она также заметила неладное.

Затем несколько патрульных машин, которые предположительно были там припаркованы, с громоподобным ревом взмыли в воздух. И не две ли человеческие фигуры петляли там между машинами?

Увидев столь диковинное зрелище, Тина насторожилась, решив, что это была битва Слуг, но… как бы сильно она ни старалась, ей не удавалось почувствовать характерное присутствие Слуги.

- Не Героические души…?

Удивившись, Тина использовала магию дальновидения, чтобы рассмотреть фигуры более тщательно.

- Это же… священник, что говорил с Вами в казино, и… Кто этот человек?

Тина посмотрела на Гильгамеша в надежде услышать ответ. Гильгамеш, который, судя по всему, прекрасно все видел невооруженным взглядом, ответил тоном, от которого веяло уверенностью:

- Хмф. Понятия не имею, - беззастенчиво возвестил он о своем невежестве и затем высказал простое мнение: - Я не знаю… но могу сказать, что он не человек. Вероятно, какой-нибудь крупный монстр или призрак. Если он встанет у меня на пути, я избавлюсь от него, но он не вызывает у меня особого интереса.

Вероятно, Его Величество не питает особого интереса ни к чему, кроме людей, - подумала Тина. Божественность его ауры также была значительно слабее обычного. Когда она спросила об этом, он лишь сказал: «Я порвал с ними все связи. Мне не нужно их покровительство», - но она начала гадать, было ли это его отношение как-то связано с этим.

Словно подкрепляя ее догадку, Гильгамеш, похоже, заинтересовался священником. Его взгляд застыл на необычном мужчине с повязкой на глазу.

- Глубина человеческого греха, однако, довольно ошеломительна, - пробормотал он.

- ?

Король героев иронично усмехнулся, не обращая внимания на вопрошающий взор Тины в зеркале заднего вида.

- Подумать только, как этот священник еще не стал инструментом его бога… с таким-то телом.

Полицейский участок. Парковка.

Джестер с силой пнул одну из взмывших в воздух патрульных машин. Ханза рассек ее и метнул сквозь проделанную брешь несколько Черных ключей. Джестер остановил клинки, схватив их. Кровь и дым заструились из его ладоней, но он продолжал бесстрашно ухмыляться.

- У нас здесь публика собралась, ты в курсе? А как же сохранение Войны за Грааль в тайне?

- Эта «работа» не имеет к войне никакого отношения, - ответил Ханза, отталкиваясь от машины, чтобы прыгнуть еще выше. – Так что я не вижу проблемы.

Вообще-то, что касается Церкви, проблема была, причем большая. Возможно, у Ханзы были наготове какие-то контрмеры, поскольку любопытные взгляды толпы его, по всей видимости, не волновали.

- Ты настолько задался целью покончить со мной, что готов забыть про обязанности Наблюдателя? Я ведь уже сказал, что являюсь одним из Мастеров, которых, ты должен защищать.

- …Святая Церковь вмешивается в Войну за Святой Грааль, чтобы скрыть чудо и сохранить покой для человечества. Буду ли я достойным Наблюдателем, если допущу даже возможность того, что это чудо может попасть в руки вампира?

- Значит, ты так сильно хочешь меня убить. Неужели Мертвые Апостолы забрали у тебя родителей или возлюбленную?

Ханза подождал несколько секунд, пока они вновь не скрестили оружие, и, оказавшись на земле, ответил на провокационный вопрос:

- Ну, они убили всех, кто был в моей общине… но, если честно, я не держу на них зла за это.

Материализуя клинки свежих Черных ключей, Ханза принялся объяснять свои причины сражаться.

- Не сказать, что я ненавижу всех вампиров. Мне говорили, что из-за этого я не гожусь на роль экзекутора, но я занимаюсь этим не из ненависти к Мертвым Апостолом и даже не из веры в Господа.

- Тогда почему мы вообще пытаемся убить друг друга? В чем смысл этой битвы?

Бензин, вытекший из патрульной машины, загорелся, и их окружение объяло пламя. Уже брезжил рассвет, и зевак с каждой минутой становилось все больше, но привлекающие внимание языки пламени чудесным образом скрыли двух противников от посторонних глаз.

- Ты говоришь и ведешь себя как злодей, как ни посмотри. Разве тебе этого мало?

- Каждое твое слово, каждый твой поступок действует мне на нервы. Хочешь сказать, что ты убиваешь Мертвых Апостолов из удовольствия без всяких убеждений? Ты настолько же отвратителен, насколько та Ассасин – прекрасна.

Губы Джестера были растянуты в улыбке, но его глаза с ненавистью смотрели на Ханзу. Отмахнувшись от враждебности Мертвого Апостола, Ханза возразил:

- Я могу закрыть глаза на Мертвого Апостола, который живет себе тихо и спокойно, сдерживая свои позывы. Кстати говоря, я слышал, что есть Мертвый Апостол, который одержим человеческой едой и сопротивляется своим инстинктам, чтобы продолжать готовить… Интересно, это правда?

- Откуда мне знать?

Джестер развел руки, стерев улыбку с лица, после чего с силой скрестил их перед собой. Из его ладоней брызнула кровь. В тот же миг поднялся сильный ветер, образовав миниатюрное торнадо. Затем, возможно, в результате магии, пламя вокруг него «слилось» с ветром. Нет, ветер не раздул пламя еще сильнее; все выглядело так, словно воздушные потоки сами стали огнем. Красный вихрь устремился к Ханзе.

- Нгх…!

Ханза едва успел отскочил. Улыбка впервые за все это время исчезла с его лица. Он посмотрел на Джестера, но там, где до этого стоял Мертвый Апостол, уже никого не было.

Куда он делся?

Озираясь, Ханза на мгновение открылся.

Джестер не упустил свой шанс. Его ладонь возникла из огненного торнадо и схватила Ханзу за руку.

- !

- Попался!

Мертвый Апостол с нечеловеческой силой потянул Ханзу к себе и ударил второй рукой, намереваясь пронзить ему шею.

Джестер был уверен, что его удар оборвет жизнь экзекутора прежде, чем тот успеет ударить Черным ключом в свободной руке.

Однако в следующий миг все его ожидания пошли прахом из-за непредвиденной контратаки Ханзы.

Звяк. Механические звуки ударили Джестера по ушам. В следующую секунду он осознал, что его рука больше ничего не сжимала. Или, скорее, ее разворотило. Возникший из ниоткуда клинок отсек на ней все пальцы.

- …!

Джестер сделал большой шаг назад и уставился на Ханзу, который неторопливо подобрал Черный ключ.

И затем он увидел это.

Рукав священника был разорван… и из его недр торчало лезвие с теми же свойствами, что и у Черного ключа.

- Будь ты проклят… Искусственная рука!

- Разве я не говорил? Мое тело процентов на семьдесят состоит из освященных приспособлений, предназначенных для уничтожения монстров, вроде тебя.

- Я поражен. Кто бы мог подумать, что Церковь пользуется технологиями.

- Церковь существует для того, чтобы вести людей. Почему бы ей в таком случае не обладать передовыми технологиями и таинствами? Впрочем, я не так уж много об этом знаю, - беспечно произнес Ханза, освещая цепь событий. При этом он заметил, что пальцы Джестера, которые он только что отсек, снова были на месте. Он списал это на характерные для Мертвого Апостола регенеративные способности, но что-то подсказывало ему, что Джестер восстанавливался как-то по-другому, не так, как вампиры, с которыми он обычно сражался.

- Этот ветер… Это твоя сила?

- Прости, но я осторожный. Я не намерен раскрывать тебе свои умения.

Раздраженно посмотрев на Ханзу, Джестер вонзил руку в кузов горевшей рядом патрульной машины. С легкость подняв машину целиком, он метнул ее в священника, словно бейсбольный мяч. Ханза поднял ногу и остановил машину, после чего с чудовищной силой отправил ее назад, использовав механические пружины, встроенные в нижнюю часть его тела.

Мертвый Апостол перепрыгнул через машину и побежал по стене участка в сторону крыши. Священник тотчас же бросился в погоню, без каких бы то ни было усилий устремившись вверх по отвесной стене. Судя по выбоинам, которые оставляли его ноги, он, должно быть, использовал какое-то приспособление, но, тем не менее, подобное обычному человеку явно было не по силам.

На крыше Ханзу встретила очередь из пистолета-пулемета.

Джестер выпустил из оружия полицейского спецназа, должно быть, позаимствованного незаметно для всех, целый шквал свинца. В то же время он разрядил в священника дробовик — тоже полицейский — который сжимал в левой руке. Огромное количество пуль, которого было достаточно, чтобы превратить любого обычного человека в фарш, полетело в сторону Ханзу.

Однако тело Ханзы качнулось, словно мираж. Он увернулся от большинства пуль, даже не использовав Черные ключи, и даже отвел рукой в сторону некоторые из них. Эта сцена, словно сошедшая с кадров голливудского боевика, получила от Джестера искреннюю похвалу.

- Воистину, из всех экзекуторов, что я видел, ты самый лучший!

- Лесть тебе не поможет.

- Я лишь констатирую факт. Эта твоя сила… неужели ты из «Похоронного агентства», про которое я так много слышал?

Есть одна организация, называемая Похоронным агентством, которая состоит из сильнейших экзекуторов. Членам агентства по силам тягаться с «двадцатью семью прародителями», которые являлись верхушкой всего вампирского рода. Их имена передавались среди Мертвых Апостолов как легенда и предупреждение, вызывая ужас.

Джестер упомянул Похоронное агентство, чтобы выразить свое уважение силе своего противника. Ханза, однако, стер благодушную улыбку с лица и, слегка нахмурившись, произнес:

- Из Похоронного агентства…? Я?

Священник покачал головой в явном отвращении, словно говоря: «Ничего ты не знаешь».

- Ты несешь какой-то бред, мертвяк. Такие, как я, даже в подметки им не годятся. Я не допущу, чтобы меня равняли с ними.

- Что? – Джестер нахмурил брови.

- Да, я могу причинить вашей братии урон, сравнимый с химическим оружием или взрывом ядерной боеголовки, но никакое оружие, созданное руками людей, не сможет сравниться с этими экзальтированными особами, что действуют в тени Господа! Каждый из них приносит бедствия, казнит творения Божьи… Они уничтожают зло, проникшее во владенья Господа, Его же силой. Они вершина нашей профессии. Сравнивать их с мелочью, вроде меня – самое настоящее оскорбление.

Ханза выровнял свое дыхание и встал в серьезную стойку.

- Ты всего лишь проник во владения человеческие. Поэтому я уничтожу тебя… человеческой же силой!

Похоже, эта стойка основывалась на некоей форме боевого искусства. Едва увидев ее, Джестер почувствовал, как содрогнулась каждая клетка его организма.

Вот как. Значит, теперь он серьезен.

Он не был уверен в том, что проиграет, но знал, что этого человека невозможно будет отвадить, не раскрыв всю свою истинную силу.

Будет неблагоразумно раскрывать все свои карты другим магам и Героическим душам, в то время как Война за Святой Грааль еще даже толком не началась.

Никогда не знаешь, откуда за тобой могут наблюдать глаза фамильяра. Игроки, что сражались в открытую, полагаясь на Благородные Фантазмы — вроде тех полицейских — его не заботили. Но в противостоянии с действительно могущественным магом раскрыть свои способности было все равно что рассказать ему про свои слабые места.

Вдобавок, он кое-что заметил с крыши. Ночное небо на востоке теряло свой цвет и постепенно начинало светлеть. Другими словами, до наступления утра осталось совсем немного времени.

- …Полагаю, мне пора. Ограничусь на сегодня простым приветствием.

Джестер повернулся и прыгнул в сторону стоявшего по соседству с участком отеля. Но…

- Тебя никто не отпускал.

С громким механическим звуком Ханза навел правую руку на Джестера. Он все еще сжимал Черные ключи — которые он вновь материализовал — поэтому его вытянутая рука была похожа на бритвенно острую вилку. Она вдруг вытянулась, словно язык лягушки, чтобы схватить ускользающего Джестера. Однако в последний момент механическая рука остановилась в нескольких дюймах от его тела. Джестер инстинктивно изогнулся в воздухе и сгруппировался, чтобы защититься, но на его лице возникла улыбка облегчения. Пока не…

Издав еще один механический звук, запястье на вытянутой руке откинулось в сторону, словно сломавшись, и из полости внутри что-то вылетело.

- Что—

К тому времени, как Джестер осознал, что это был фугасный заряд, подобие гранаты, было уже слишком поздно.

Начиненная святой водой боеголовка вонзилась ему в живот и взорвалась.

Рассвет — Тень во мраке」

Рассвет — Тень во мраке

Полицейский участок. Служебная парковка.

- …Что это?

Аяка и Сэйбер, покинувшие участок через задний вход, оказавшись на парковке за участком, услышали выстрелы и задрали головы. Они увидели мужчину, который как раз прыгал с края крыши в сторону соседнего здания, и священника, тянувшего к нему свою руку. Затем рука священника текучим движением удлинилась в несколько раз только для того, чтобы всадить снаряд из ее механической на вид оконечности мужчине в живот. Раздался небольшой взрыв. Мужчину отбросило, и он исчез, проломив своим телом окно стоявшего рядом отеля.

Несколько секунд спустя священник — чья рука вернулась в изначальное состояние — прыгнул следом с несколькими клинками в каждой руке.

Отель, может, и располагался рядом, но от участка его все равно отделяло более десяти метров. Такое расстояние не осилить даже чемпиону мира по прыжкам в длину, не говоря уж о простом человеке. Священник, однако, с легкостью допрыгнул до отеля и тоже исчез.

- Мне это снится…? Или это и вправду были «Героические души»?

- Разве ты ничего не чувствуешь, когда смотришь на меня? – с тревогой спросил Сэйбер.

- Ты что, подкатываешь ко мне? Нашел время…

- Нет. Ты воистину очаровательная женщина, но я не это имел в виду. Ты получаешь какое-нибудь визуальное отображение моих физических и магических показателей, когда смотришь на меня? Оно может возникнуть в твоей голове четким текстом или…

- Не совсем уверена, что понимаю, о чем ты говоришь…

- Вот как… - задумчиво произнес Сэйбер, услышав недоуменный ответ Аяки. – Возможно, дело в том, что ты не являешься настоящим Мастером…

- В смысле?

- Позже объясню. Все равно это бессмысленно, если ты ничего не видишь. Сейчас важно то, что ты не в состоянии отличить обычных людей от Героических душ. Ладно, если тебе повстречаются те, чья внешность заметно выделяется, но многие Героические души, переодевшись в гражданскую одежду, ничем не отличаются от обычных людей.

Сказав это, Сэйбер осмотрел собственный наряд, после чего посмотрел на бледнеющее небо вдалеке и пробормотал:

- Хотел бы сам раздобыть себе неприметную одежду, но… Да, уже почти рассвело. Я покидаю это место, как и обещал.

В отеле.

Отель по соседству с полицейским участком был признан самым безопасным местом проживания в городе исключительно из-за своего местоположения. Эта оценка, однако, была готова коренным образом измениться.

Не успели утихнуть звуки стрельбы и взрывов, разнесшиеся по округе без всякого предупреждения, как здание содрогнулось от удара, который пришелся в один из номеров. К счастью, он был пуст, но урон репутации отеля был неминуем.

В то время как сотрудники отеля носились в панике, не в силах объективно осмыслить ситуацию… священник, проникший в отель через поврежденный номер, окончательно утратил Джестера из виду.

Он полностью стер свое присутствие и даже его магическая энергия исчезла без следа. На полу коридора стонали раненые люди. Они, вероятно, вышли из своих номеров после того, как их разбудили звуки стрельбы со стороны полицейского участка. Среди них были женщины и дети, руки некоторых из них были изрезаны и кровоточили.

- Эй, Вы в порядке?

- Нгх… Что…?

Жертвы пребывали в шоке и, по всей видимости, не осознавали, что с ними произошло.

- Зажмите раны тканью, чтобы остановить кровотечение. Я вызову скорую, - сказал он, но если Мертвый Апостол что-то сделал с ними, он не мог просто так допустить, чтобы их увезли в муниципальную больницу. Беспечность может привести к массовому нашествию живых мертвецов. Если это произойдет, Война за Святой Грааль будет меньшей из его проблем.

Не похоже, что он проклял этих людей или испил их крови, но…

Ханза заметил дрожащего мальчика, который наблюдал за ним из тени под лестницей.

- Эй, паренек, видел что-нибудь?

- Страшный дядя… закричал: «Прочь с дороги!»… Затем он…

- Ты знаешь, куда этот страшный дядя побежал?

- …Он исчез.

- …Вот как. Рад, что с тобой все хорошо. Теперь ты в безопасности.

Понятно. Он оставил их в живых, чтобы замедлить меня.

Ханза легонько похлопал мальчика по его дрожащей голове, после чего достал телефон.

- Это я. Пусть одна из вас займется толпой, остальным же окружить здание. Он мог смешаться с эвакуируемыми, так что будьте осторожны. Не пропускайте никого подозрительного.

Раздав приказы, Ханза тихо вздохнул и пробормотал:

- Боже… Мертвый Апостол в состязании за Святой Грааль; это и вправду конец света.

Главная улица. Рядом с полицейским участком.

- Пожалуйста, остановитесь.

На пути Аяки и Сэйбера, которые пытались покинуть участок, возникла женщина. Она была молодой брюнеткой, но черты лица было сложно различить, потому что ее глаза закрывала странная маска. В центре этой повязки без прорезей, которая была сделана не то из ткани, не то из кожи, был изображен крест. Все ее тело было затянуто в нечто, напоминавшее черный гидрокостюм. На разных участках этого облегающего наряда можно было увидеть другие причудливые украшения. Белоснежно-белая ткань, повязанная вокруг ее руки, слегка колыхалась на ветру. Аяка задалась вопросом: может, эта женщина была из цирковой труппы?

- Мне ужасно жаль, но я следую приказу допросить всех подозрительных людей в этой зоне.

- Как по мне, Вы выглядите гораздо подозрительнее, - произнесла Аяка, нахмурив брови. Затем она заметила: вокруг были толпы любопытных зевак, но никто даже не смотрел на странно одетую женщину.

Что? Неужели я одна могу ее видеть?

По ее спине пробежались мурашки. В голове вновь вспыхнул образ маленькой девочки в красном капюшоне. Она была на грани паники.

- Это отваживающий внимание барьер, - объяснил Сэйбер в попытке успокоить ее. – Скорее всего, это сила белой ткани на ее руке. Она решила показаться только нам, так что не волнуйся, Аяка. Тем не менее, этот запах вокруг полицейского участка… Должно быть, какой-то фимиам для содействия массовому гипнозу.

- Массовому гипнозу?

- Вероятно, они хотят скрыть бой между монстром и священником, которых мы только что видели. Охотники Святой Церкви не изменились даже по прошествии восьмисот лет. Скажите, Вы видите во мне монстра или еще какую тварь?

Женщина в странном одеянии услышала слова Сэйбера и почтительно поклонилась.

- Полагаю, вы Мастер и Слуга. Прошу прощения.

- Не нужно извиняться. Преданность долгу достойна уважения, - сказал Сэйбер и затем заметил людей, которых начали выводить из отеля одного за другим.

- Тот вампир… все еще в отеле?

- Да. Мы перекрыли барьерами все входы и выходы. Они среагируют, если Мертвый Апостол пересечет их.

- Вы хотите сказать, что вампир может выйти?

- Да, - странная женщина кивнула как ни в чем не бывало. Аяка невольно посмотрела на Сэйбера.

- Не хочу в это ввязываться, так что… я ухожу.

- Пожалуй, ты права. Я с тобой.

- Тебе незачем…

Раздраженно вздохнув, Аяка быстрым шагом покинула район происшествия. Она услышала, как голос за ее спиной произнес: «Если у Вас найдется время, посетите, пожалуйста, центральную церковь. Наблюдателю наверняка есть что обсудить с Мастерами», - но это ее не касалось.

- К сожалению… я не Мастер. Простите.

- ?

За спиной явно сбитой с толку женщины тянулся поток гостей, покидавших отель. Ребенок, который был среди них, бросил взгляд в сторону Аяки и остальных, в том числе женщины из Церкви, которая должна была быть защищена отваживающим внимание барьером.

Мальчик, которого Ханза не так давно похлопал по голове, увидел женщину-экзекутора и сверкнул улыбкой, которую никак нельзя было назвать невинной. Затем он подумал, ощущая на спине командные заклинания, которые оказались там после трансформации:

Ух. А я уж, было, хотел отдышаться после такого утомительного боя.

Постояв вместе с эвакуированными какое-то время, мальчик тихонько выскользнул из толпы и растворился в рассветном городе. Теперь ни барьеры экзекуторов, ни лучи восходящего солнца не представляли для него опасность. Потому что Джестер Картур больше не был Мертвым Апостолом. Теперь это было тело обычного мальчика.

И этот мальчик пробормотал с улыбкой, полной детской невинности, за которой скрывалась противоречившая ей извращенная похоть:

- Надеюсь, мисс Ассасин скоро вернется!

Полицейский участок.

- Ты в порядке?

Полицейский участок превратился в поле боя. Экзекуторы Святой Церкви хорошо справились с внушением, и, похоже, инцидент замнут, представив его в виде нападения друзей арестованного вооруженного грабителя в попытке спасти его от тюрьмы. Вестибюль и парковка, однако, изобиловали свежими следами битвы, а офицеры полиции все были изранены.

Такова была атмосфера, пропитавшая лазарет полицейского участка, где оказывали помощь офицеру, потерявшему правую руку в бою с Мертвым Апостолом. Судя по всему, он находился под воздействием исцеляющего заклинания полицейской, вооруженной Благородным Фантазмом в форме большого серпа, которое почти остановило кровотечение. Для полного восстановления потерянной конечности, однако, потребуется исцеляющая магия чрезвычайно высокого уровня. Был, конечно, вариант снабдить его обычным протезом, но в таком случае он не мог надеяться на то, чтобы вернуться в строй в таком состоянии.

- Ты должен понять. Дальше мы сами.

- …Нет, я справлюсь. Прошу, дайте мне шанс.

- С такой раной? В следующем бою мы можем сойтись с Королем героев, Сэйбером или Райдером, о котором нам вообще ничего не известно. Ты можешь гарантировать то, что ты не будешь обузой в более жесткой схватке, чем та с Ассасин?

- Я…

Офицер скрипнул зубами от разочарования.

Он был уверен в этой операции больше всех остальных, - подумал начальник.

Один из офицеров полиции с Магическими цепями — потомков заблудших магов — которых он собрал со всех уголков страны. Поначалу начальник видел в них лишь пешек, но когда он обнаружил тех, кого переполняло рвение, вроде этого мужчины, его мнение несколько изменилось.

Именно поэтому он не мог позволить ему идти на бесполезный риск. Потому что начальнику нужен был приемник, который займет его место после того, как он проиграет в войне и погибнет, ради следующей возможности.

- У тебя еще есть будущее. Не губи его понапрасну.

- Но… я хочу защитить будущее этого города.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Если бы мы сражались только против Героических душ, я бы уже, наверное, сдался. Но что случится с городом, если мы закроем глаза на порочных тварей, вроде него…? Я не могу этого позволить. Не как маг, как офицер полиции.

Ему едва перевалило за тридцать. Начальник вздохнул и ответил:

- Я ценю твой дух, но я не могу подвергнуть нас всех опасности в слепой вере в то, что сила воли может свернуть горы. Если ты утверждаешь, что еще можешь сражаться, докажи, что тебе по силам обращаться со своим оружием одной рукой или же в паре с искусственной.

- …Я постараюсь.

Голос молодого офицера был полон боевого духа. Начальник раздумывал над тем, стоит ли ему еще что-нибудь сказать, когда телефон в его нагрудном кармане своим звоном положил конец беседе.

- …Это я.

- Здаров, бро! Вот ведь жуть была, да? Вампир! Ты только представь. Не думал, что тебе следовало бы призвать Франкенштейна, вместо твоего покорного слуги, и приказать ему настрогать тебе кучу монстряков?

Начальник вздохнул, услышав привычный говор Кастера, и холодно ответил:

- Если это была шутка, то мне не смешно. Нам удалось избежать смертей, но среди нас есть серьезно раненые.

- Да ладно тебе. На войне без жертв никак. Ты хоть осознаешь, что тебе нереально повезло никого не потерять в бою против того монстра? Это был ценный опыт, который поможет мне усилить вашу экипировку.

- Буду ждать с нетерпением.

Это было искреннее заявление. Они нуждались в повышении пределов их Благородных Фантазмов ничуть не меньше, чем в опыте. Им еще не удалось пробудить их полную силу, но один за другим они смогут высвободить их настоящие имена и раскрыть весь потенциал. Большинство Благородных Фантазмов, вроде Экскалибура или Га Болга, в состоянии демонстрировать максимум своей мощи лишь после произнесения их настоящего имени. Если все офицеры сумеют этого добиться, тогда победа в бою против Героических душ высокого уровня наконец-то станет возможной.

- В данный момент из всех ваших Фантазмов почти готов к высвобождению его настоящего имени… Ого, бро, да это твой японский меч.

- Вот как. Я подгоню остальных, чтобы не отставали, - заявил начальник, говоря при этом про себя, что он не мог позволить себе быть слишком уж оптимистичным.

- Кстати, бро, - добавил Кастер. – Пришла посылочка от того мужика Сисиго.

- …Хорошо. Слухи не врут, он и вправду работает быстро. Так быстро, что мне хотелось бы позвать его к нам на роль Мастера.

Сисиго был вольным магом, известным своими выдающимися способностями. Начальник заплатил ему внушительную сумму, чтобы заполучить один предмет. По его оценке шанс того, что он прибудет до начала Войны за Святой Грааль, был один к двум. Факт того, что он прибыл так быстро, можно было назвать проблеском света среди нависших над ним туч.

Словно доказывая это, Кастер доложил о том, что ему удалось выяснить:

- Если я поработаю над этой штучкой, она сможет добраться до сердца любого, будь то Героическая душа или вампир.

Однако следующие его слова явно бросили вызов ожиданиям начальника:

- Я сделаю его для раненого паренька, который лежит рядом с тобой, бро. Взамен съеденному кинжалу.

- …Если он сможет доказать свою боеспособность.

- Ага. Буду ждать, слышишь? Я же, тем временем, займусь омоложением древностей из Эпохи богов и созданием совершенного оружия.

Кастер говорил так, словно был уверен в том, что офицер поправится. Затем он назвал предмет, который получил от Сисиго:

- С этим кинжалом, смазанным смертоносным ядом гидры, в качестве модели все будет сделано очень быстро. Ха ха!

Западный Сноуфилд. Большой лес.

Глубоко в лесу, в нескольких километрах от города… Ассасин припала к земле, каясь в своей незрелости.

Как такое возможно…? Какой же глупой я была.

Она едва ли задумывалась над тем, почему ее магическая энергия не иссякала. Она лишь смотрела вперед. Ее заботил лишь долг.

Итог был ужасен. Она использовала чудеса великих предводителей с помощью магической энергии, полученной от монстра.

Я осквернила великие труды предводителей. Я больше не достойна… даже называть себя верующей…

Было много причин, по которым ее не избрали предводителем секты ассасинов, «Стариком с горы», начиная с того факта, что ее фанатизм внушал страх окружающим. Еще одной причиной, однако, было то, что она попросту была слишком честной для ассасина.

В стычке, что произошла в полицейском участке, ни один обычный ассасин не избрал бы лобовую атаку. Да, порой они совершали убийство в людном месте, дабы возвестить массам о силе их ордена, но большинство предводителей, получивших титул Старика с горы, вели себя так, что воистину были достойны называть словом «ассасин». Именно по причине того, что в ней видели скорее воина, нежели ассасина, лидеры ордена ее времени опасались того, что она станет предводителем. Они чувствовали риск того, что это может изменить организацию и раскрыть ее слабые места на политической сцене. Ассасин, которой не хватало самоосознания, продолжила винить себя за незрелость.

Кем я себя возомнила? Кто я такая, чтобы вершить суд над еретическим ритуалом, уведшим предводителей с истинного пути? Разве я сама не оказалась привлечена Святым Граалем? На Войну за Святой Грааль призываются лишь те, кто жаждет заполучить его.

Да, я действительно желала Грааль. Я жаждала показать свою набожность, отыскав его и уничтожив. Тем самым я хотела сделать себя важной в глазах других… В итоге же получилось, что я желала Грааль, и хаос Войны за Святой Грааль видел меня насквозь.

Стоя на коленях, она чувствовала стыд за свою слабость.

Даже такой еретический ритуал смог прочесть меня, как раскрытую книгу.

Ее внутренние часы предупредили, что пришло время молитвы, но она сочла себя нынешнюю, оскверненную, не достойной возносить их. Вместо этого она решила предаться медитации и встретиться лицом к лицу со своей слабостью.

Сколько времени прошло с тех пор? Когда она медленно поднялась на ноги, ее глаза переполнял мрачный, режущий блеск.

Это еще не конец.

При обычных обстоятельствах она бы уже пала духом и сдалась. Или же смирилась со словами: «Пусть это энергия Мертвого Апостола, какая разница?» Но ни то, ни другое не стало ее выбором. Бегство она тоже отринула. Ассасин вновь оценила свое положение.

Даже мое присутствие здесь есть воля Божья. Если это время также является частью отведенной мне «жизни», значит… я должна исполнять свой долг. Бегство недопустимо.

Мой долг… не изменился. Я должна положить конец этому еретическому ритуалу и… выследить того монстра.

Моя незрелость – не повод для сомнений. Я не могу сделать ее своим оправданием.

Действовала ли она, чтобы разобраться с собственными чувствами, или же ради чего-то другого, она не знала. Ассасин было стыдно за свою слабость, из-за которое она потратила столько времени, скрючившись на земле.

О как же я незрела.

В ее глазах, заметивших лучи восходящего солнца, пробивавшиеся сквозь древесные кроны, больше не было нерешительности. Признав свою слабость, она вновь избрала путь борьбы.

Чем же убить этого монстра?

Дьявол, в котором нет ничего человеческого. Она действительно раздавила тогда его сердце с помощью Обманчивого сердцебиения(Забания). Но правда была и в том, что он все еще существовал.

Сколько же у него сердец? Как мне устранить их все?

Ассасин пересмотрела способности, которыми обладала. Имитации техник предводителей. Хоть они и были схожи, разница в силе присутствовала. Она сама считала, что все ее техники не шли ни в какое сравнение со способностями предводителей, но их фактическая эффективность разнилась. Одни стояли наравне с изначальными техниками Стариков с горы, другие их даже превосходили, но остальные все равно были слабее.

Например, был такой навык, Обманчивое ядовитое тело(Забания), которым когда-то обладал один из Стариков с горы. Точнее, обладала, и прозвище ее было «Безмятежная». Сила, которой достигла Безмятежная, поистине внушала страх. Она обращала каждую свою часть, в том числе все телесные жидкости, ногти, кожу и даже дыхание в смертоносный яд. Одна жуткая легенда повествовала о том, что она умертвила целую армию, распространив свой яд с помощью ветра.

Ассасин же, однако, лишь временно повторяла эту силу, концентрируя яд в своей крови. Просто она когда-то подумала, что если будет без разбора сеять смерть на поле боя, ее жертвами могут стать соратники и невинные, поэтому концентрация яда была уменьшена.

Непостоянная мимолетная тень(Забания) была техникой для удлинения волос на голове и управления ими. Но устная традиция повествовала о том, что разработавший ее Старик с горы мог сделать каждую прядь своих волос не толще паучьей нити и снять голову цели с плеч, не привлекая ненужного внимания.

С другой стороны, Ассасин не знала, что ее Ихор мечтаний(Забания), который манипулировал жертвой с помощью недоступной человеческому уху песни, превосходил оригинал в силе. При использовании против большой группы, как она сделала ранее, воздействие этой техники вклинивалось в головы противников и выводило Магические цепи из-под их контроля, но если бы она сконцентрировала свою «песнь» на одной цели, то смогла бы повергнуть на колени Слугу средней руки или полностью завладеть человеческим мозгом. Оригинал был не таким мощным. Однако даже если бы ей было об этом известно, она не приняла бы это. Хоть она и выработала эту технику своими силами, для нее умение предводителя было незаменимым, божьим трудом.

Ассасин продолжила перечислять про себя бесчисленные техники, достигшие уровня Благородных Фантазмов, и думать над тем, которые из них лучше всего подходили для уничтожения монстра.

Однако в процессе размышлений она ощутила легкую тревогу. Это было сомнение, которое порой возникало в ней и при жизни.

Медитативная чувствительность(Забания) - эта техника позволяла ей чувствовать каждую особенность окружающей местности как часть собственного тела. С помощью этого искусства она обнаружила источники энергии полицейского участка. Что касалось этой техники, она не могла избавиться от ощущения, что что-то было не так.

По слухам, эту древнюю технику использовал кто-то из Стариков с горы, но в какой именно эпохе этот предводитель жил или жила, точно не было известно. Ни ей, ни ее соратникам, ни учителям, ни даже Старику с горы ее времени. Осталось лишь предание, что один из Стариков с горы владел таким искусством. Она попыталась воссоздать навык на основе этого предания, и все же…

Была ли Медитативная чувствительность действительно такой способностью? Существовал ли вообще предводитель, ею владевший?

Даже она, прозванная фанатичкой, могла лишь только гадать. Или, возможно, именно потому что она бросила все усилия на то, чтобы скопировать каждую из этих легендарных техник, ее обуревали эти сомнения.

У меня такое чувство, будто… от меня что-то скрывают. Правду о предводителе, который использовал эту Забанию…

Она заставила себя отбросить эти мысли. Она не должна сомневаться. Ассасин было стыдно за то, что она вообще об этом думала. Это был признак того, что она действительно была незрелой. Она вновь погрузилась в размышления о том, как превзойти врага.

При этом ее не оставляла та странная тревога, а где-то в глубинах сердца мягко скреблось зловещее предчувствие, что «что-то может произойти». Как будто она резонировала с чем-то.

Специальный исправительный центр Коулсмана.

- Теперь… пожалуй, пора.

Незадолго до нападения Ассасин на полицейских участок, Фалдеус в глубинах тюрьмы. Он стоял в центре своей мастерской, мистическое наполнение которой никак не вязалось с расположенным над ней современным исправительным учреждением, и медленно выравнивал дыхание. Его окружали различные виды кукол от деликатных манекенов и заканчивая тряпичными фигурками, используемыми в шаманизме. Их «глаза» смотрели на пьедестал в центре.

Фалдеус Диоланд.

Он был выходцем из семьи кукловодов и родственником мага, который однажды участвовал в Войне за Святой Грааль города Фуюки. Третьей, которая проводилась еще до Второй мировой войны.

Невзгоды мага, который использовал Ассасина, запечатлелись в форме мистических «воспоминаний» в марионетках, которые он использовал, и передались через них его семье. Передались, причем, широко и без ограничений, не только его наследнику, но и даже дальним родственникам. Никто из них, однако, не выступил вперед и не заявил, что станет победителем в Войне за Святой Грааль.

Поговаривали, что Третья Война полнилась запретными заклинаниями и злыми духами местной земли; правила нарушались одно за другим. Любой маг подумал бы дважды, ознакомившись со столь яркими воспоминаниями об этой битве. Вероятно, самые могущественные члены клана могли даже увидеть в Граале нечто нездоровое. Один из них — дед Фалдеуса — объединился с политиками и генералами Соединенных Штатов и разработал план.

План проводить Войну за Грааль на их земле.

Это казалось невозможным. Конструкция Великого Грааля, глубоко укоренившаяся с земле Фуюки, фундамент Войны за Святой Грааль, оставалась тщательно охраняемым секретом Айнцбернов. Однако, отложив этот вопрос на потом, они обзавелись священной землей, способной потягаться с Фуюки, и продолжили заниматься основными приготовлениями.

В любом случае, приобретение пригодной священной земли, скорее всего, было в такой же мере необходимо для правительства. Святая Церковь была влиятельной силой в Соединенных Штатах и пресекала любые попытки смешать управление государством с магией. Подобные дела, в конечном счете, попали под юрисдикцию одного агентства.

Им нужно было лишь подобраться поближе к Войне за Святой за Святой Грааль города Фуюки в течение столетия или двух. Даже если изменится сама национальная система, известная как «Америка», они все равно продолжат развивать организацию на этой основе. Благодаря этой решимости, они отняли землю у ее хранителей и начали всерьез экспериментировать с духовными жилами.

Однако меньше чем сто лет спустя, примерно в то время, когда отец Фалдеуса унаследовал предприятие, наступил важный переломный момент. Маг, который был связан с теневой стороной государства и не имел отношения к семье Фалдеуса, предложил возможность воссоздания части системы Великого Грааля.

- Я украду для вас фрагмент Грааля Фуюки. Вам нужно будет лишь вырастить его здесь.

Что за бред.

Так поначалу все подумали, но этот маг в прошлом несколько раз хорошо себя проявил в правительственных делах, поэтому они не могли просто проигнорировать его предложение. Фальшивка, однако, все равно будет фальшивкой, пусть даже выращенной из Великого Грааля. Ее связь с духовными жилами будет слабее, чем у цельной сущности, коей являлся Грааль Фуюки. Когда отец Фалдеуса спросил, удастся ли им воссоздать Грааль таким образом, маг ответил:

- Вам нужно лишь разжечь пламя.

- Разжечь пламя, значит? – криво усмехнувшись, пробормотал Фалдеус. – Результатом этого «разжигания» стал стеклянный кратер к югу от города. Даже у иронии есть пределы.

Он тяжело вздохнул, после чего стер улыбку с лица и приступил к своей миссии.

- Пусть серебро и сталь станут сущностью. Пусть камень и эрцгерцог контрактов лягут в основу.

В словах, которые слетали с губ Фалдеуса, безошибочно угадывалось заклинание для призыва Героической души. По мере того, как ария продолжала разноситься по мастерской, качество воздуха начало меняться.

Невозможное заклинание.

Невозможный ритуал.

Любой маг, знакомый с Войной за Святой Грааль, подумал бы так же. В конце концов, все Героические души уже были призваны. В Сноуфилде их должно было быть шесть. Фалдеус сам заявил об этом Рангалу и всей Ассоциации магов. И он не солгал.

Фальшивая Война за Святой Грааль. Героические души, призванные как часть ритуала, который был настоящим и фальшивым одновременно.

Они были не более чем жертвами. Жертвами, призванными встряхнуть духовные жилы и усилить их волны в одном направлении. Эти жертвы породят ответную реакцию… с помощью которой будет положено начало настоящей Войне за Святой Грааль.

- Явись и избавься от оков, Защитник баланса…!

Едва Фалдеус закончил заклинание, мастерская заполнилась сиянием. Расположенные вокруг бесчисленные куклы, в глазах которых отразился свет, начали издавать шум, словно благословляя манифестацию Героической души. Или же словно испугавшись присутствия смерти, заполнившей помещение.

Затем свет сфокусировался в одной точке, и… ничего не произошло.

- …?

Свет исчез, и куклы затихли. Мастерскую окутала промозглая тишина.

- …не вышло…?

Он не чувствовал ни присутствия Героической души, ни оков магической энергии. Более того, никто не спрашивал его, Мастер ли он.

- Хм…

Но на лице Фалдеуса не было раздражения. Если говорить честно, он изначально считал, что шанс был один к двум. Использование шести Героических душ в качестве «топлива» для призыва еще семи было слишком сложно принять на веру. В конце концов, могущественные Героические души, вроде Короля героев, уже материализовались. Это было чересчур для того, чтобы просто «разжечь пламя».

- Что ж, полагаю, это значит, что мы переходим к плану Б.

Фалдеус негромко вздохнул и покинул мастерскую.

Сама тюрьма служила Фалдеусу второй мастерской и пунктом наблюдения. По прибытии он сообщил Алдоре и остальным своим подчиненным:

- Переходим к плану Б. Свяжитесь с мисс Франческой и мистером Ривом.

- …Героической душе не удалось воплотиться?

Фалдеус быстро кивнул в ответ на прямой вопрос Алдоры.

- Да. Полагаю, что, даже с ограничением по времени, семь за раз – это и вправду предел. Продолжайте с фальшивой Войной за Святой Грааль согласно плану. Считайте Сэйбера, скорее, седьмым фальшивым Слугой, а не первым истинным.

Не уверен, воплотится ли Грааль, учитывая обстоятельства… но, полагаю, с этой проблемой будем разбираться потом.

И все же, у меня, по крайней мере, появились командные заклинания… Интересно, можно ли избавиться от одного из нынешних Мастеров и с их помощью заключить контракт с освободившимся Слугой?

Холодно глядя на командные заклинания на своей правой руке, Фалдеус бегло записывал свои достижения в блокнот. Закончив с этим, он уже хотел связаться со всеми вовлеченными сторонами, когда заметил нечто, слегка выбивавшееся из привычной картины.

Несколько рядов мониторов мерцали помехами. Если бы дело было только в этом, он бы предположил, что виной всему была обычная поломка. Но помехи были и на тех устройствах, которые передавали визуальную информацию от фамильяров. Они хоть и выглядели, как обычные мониторы, но были мистическими.

Значит, это были необычные помехи, и поэтому Фалдеус предположил вмешательство какого-то мага извне. Затем, проверяя мониторы… он заметил, что его рука что-то писала в блокноте.

Ой. Не похоже на меня… Может, неудавшийся призыв все-таки стал для меня небольшим потрясением.

Перестав ломать голову над своими действиями, Фалдеус уже хотел вырвать листок, но его рука внезапно остановилась. Среди каракуль отчетливо выделялись слова, написанные явно не его почерком.

«Я спрашиваю: ты мой Мастер?»

Фалдеус почувствовал, как кровь отхлынула от его головы. Он медленно осмотрелся, полный решимости не дать нетерпению возобладать над ним. Затем он увидел тьму.

Помехи были на мониторе, который показывал участок за пределами тюрьмы. Там, под деревьями, была слепая зона, куда не проникал свет. Глаза Фалдеуса были прикованы к этой более гутой тьме. Если быть точнее, к маленькому белому предмету, парившему в ее центре.

Монитор был мистическим прибором, связанным с фамильяром. Фалдеус приказал фамильяру подобраться к тени поближе. Вскоре Фалдеус убедился: предмет, паривший во тьме, был искаженной маской-черепом.

- …Прошу меня простить. Пойду глотну свежего воздуха.

Едва покинув помещение, Фалдеус устремился к тому месту, которое видел на мониторе. Он все еще не отвергал возможность того, что это могло быть ловушкой постороннего мага. Он осторожно двигался по коридорам тюрьмы, пристально следя за окружением.

Коридоры были длинными, а солнце еще даже не показалось из-за горизонта. Когда он торопливо миновал окна, которые практически не давали света… флуоресцентная лампа на другом конце коридора потускнела и погасла. Пространство впереди внезапно погрузилось во мрак. И в воцарившейся темноте он увидел ее: белую маску-череп, зависшую средь глубокой тьмы.

Ошибки быть не может. Эта маска-череп принадлежит… Героической душе класса Ассасин.

Значит, его призыв увенчался успехом? Или, может, это был Ассасин, который уже был призван на роль «жертвы»? Догадки вовсю вихрились в голове Фалдеуса, когда лампа вновь зажглась и белая маска тотчас же исчезла.

- Это… - начал бормотать он, как вдруг лампа, висевшая прямо над его головой, погасла. В тот же миг за его спиной раздался голос.

- …Не оборачивайся.

Фалдеус мог сказать лишь, что голос был мужским. Однако он был настолько холодным и нечеловеческим, что Фалдеус был не в состоянии что-либо определить: ни возраст говорившего, ни его телосложение – вообще ничего кроме того, что он шептал прямо за его спиной.

- …!

Фалдеус в тот же миг приготовился к смерти. Ничего из того, что он мог бы предпринять, не пойдет ему на пользу. Даже если он пустит в ход всю свою магию, выкарабкаться из сложившейся ситуации ему не удастся. «Смерть», что он чувствовал, была неотвратимой.

Фалдеус не знал, что было за его спиной. Ему почти что казалось, что там разверзла свою пасть бесконечная чернота. Он не чувствовал ничего. В голосе не было даже жажды крови. Почти наоборот…

Ему ничего не удалось уловить в голосе за его спиной. Казалось, к нему обратилась сама безвоздушная пустота. Его присутствие было настолько разреженным, что он едва не задался вопросом: может, слух его обманывает, и ему показалось?

Но даже так, кое-что он мог себе представить: если за его спиной что и было, то это белая маска, которую он только что видел во мраке.

- Я спрашиваю… Ты мой Мастер?

Вопрос, донесшийся из ничего. Фалдеус знал, что найдет ответ, если развернется, но не мог заставить себя сделать это. Он мог лишь, замерев, дать ответ мужчине, что стоял за его спиной.

- …Да. Если ты явился на мой недавний зов, тогда, полагаю, что да.

Последовала короткая пауза, после которой барабанные перепонки Фалдеуса содрогнулись от шепота:

- …В тебе есть вера?

- Вера…? – Фалдеус в этом сомневался.

- …В тебе есть вера, которой ты посвятил бы свою жизнь? – бесстрастно произнес голос.

Фалдеус задумался на мгновение, после чего выровнял дыхание и ответил:

- Я готов посвятить всю свою магию нашим Соединенным Штатам. Вот моя вера.

- …В тебе есть решимость следовать этой вере, даже если ради этого потребуется отнять чужую жизнь?

- То есть, готов ли я пойти на убийство ради нее?

- …Такова суть контракта со мной.

Большинство магов было готово отнимать жизни в Войне за Святой Грааль. Но даже так, сколько из них смогло бы дать незамедлительный ответ, чувствуя при этом приближение собственной смерти? Помолчав немного, юный маг открыл рот и с удивительным спокойствием произнес:

- Разумеется. Ради Соединенных Штатов я без колебаний убью любого из своих сограждан.

После заявления Фалдеуса воцарилось недолгое молчание, и затем тьма за его спиной ответила:

- Мое имя Хассан-и Саббах.

Героическая душа назвала свое настоящее имя. Контракт еще не был закреплен, так что это не было телепатией, но Фалдеус был уверен, что представление не услышал никто, кроме него. На самом деле, шепот затронул лишь часть мозга Фалдеуса. Он был словно проклятие, проникавшее в его внутренности.

- До тех пор, пока ты не откажешься от своей веры, я буду твоей тенью.

Затем, так и не явив себя, «тень» растворилась во мраке. Остался лишь застывший на месте Фалдеус. Он чувствовал, что линия магической энергии связывала его с «чем-то». Однако он не ощущал активного движения энергии. Он даже не сразу понял, что они были связаны.

- Вот как… Может, уже слишком поздно, но я, наконец, прочувствовал.

Если бы он дал хотя бы один неправильный ответ, то, вероятно, погиб бы. Если бы он ошибся хотя бы с одним словом, то призванная им самим Героическая душа стала бы его Мрачным жнецом. Он ощутил реальность того, насколько иррациональной, насколько ужасной может быть Героическая душа.

Фалдеус хихикнул, несмотря на то, что обливался холодным потом.

- Так вот она какая… Война за Святой Грааль.

Глава 6 「День 1 — Полдень — Два Арчера и…」

Глава 6 「День 1 — Полдень — Два Арчера и…」

Во сне.

- Ура! Собачка!

Невинный крик разнесся по залитому солнцем саду.

- А еще кошечка! И белочка!

Она бегала за животными, которые сновали взад-вперед по газону сада, ловила их и прижимала к себе.

- Это ты их всех привел, мистер Черныш? Спасибо!

Девочка бросила взгляд туда, где извивалась черная огромная черная тень — Райдер. Цубаки назвала Слугу «мистером Чернышом»; похоже, он нисколько ее не пугал.

Бесчисленные птицы стаей летали в небе над ее головой, а вокруг энергично бегали животные. В саду царила атмосфера миниатюрного зоопарка, что доставляло Цубаки несказанную радость.

- Цубаки, пора обедать.

- Не забудь вымыть руки.

- Хорошо!

Услышав голоса родителей, Цубаки побежала в дом. По пути она развернулась и еще раз окинула взглядом утопавший в солнечном свете сад.

Птицы щебетали. Собаки и кошки лежали на газоне, нежась в лучах солнца. Белки уплетали орехи со своими детенышами. Это была картина ее идеального сада. Лишь огромная тень, покачивавшаяся в его центре, была совсем не к месту. Цубаки, которая, судя по всему, не видела в этом ничего странного, так и сияла от удовлетворения.

Она не ведала о том, какую цену платил мир за ее скромный сад.

Дешевый мотель.

«Переходим к новостям. Ветеринарные клиники Сноуфилда охватила паника. С самого утра животные по всему Сноуфилду впадали в коматозное состояние. Среди жителей начал расползаться слух о том, что это может быть новая форма инфекционной болезни. Все пострадавшие животные вскоре пришли в сознание, но, основываясь на том, что на их коже появились красновато-коричневые пятна, расследование совместно с Муниципальным советом по вопросам здравоохранения…»

- Ураа! С формальностями, наконец, покончено. Я сделал это, Джек!

- Действительно. Но в данный момент меня беспокоит то, что ты выкрикиваешь во весь голос мое настоящее имя. Сомневаюсь, что это мудро.

- Ой, пожалуй, ты прав! Прости! В таком случае, давай придумаем тебе прозвище! Может быть, ммм… Английский рубака или…

- Просто зови меня Берсеркером, - часы ткнули своими стрелками в легковозбудимого Флата.

Веселое настроение Флата было связано с мобильным телефоном в его руке. Это была последняя модель, способная отправлять электронную почту с прикрепленными фотографиями и совершать международные звонки. Он был рад от того, что с его помощью ему удалось связаться со своим учителем в Часовой башне.

- Я наконец-то подключен ко всему. Вчера я даже купил телефон, но поначалу выяснил лишь, как пользоваться камерой и радио.

Флат смотрел на экран, отображавший различные фотографии. На одной из них, например, был запечатлен разрушенный оперный театр.

- Как бы мне хотелось сфоткать представление, что устроила та вчерашняя Героическая душа. Я был так взволнован тем, что меня попросили дать интервью, что упустил свой шанс…

- Ну, полагаю фотосъемкой тоже можно собирать информацию о вражеских Героических душах…

Джек пытался найти плюсы в сложившейся ситуации.

- О, но мне удалось заснять Мертвого Апостола и другую Героическую душу! – ответил Флат с сияющими глазами. Он поднес экран телефона к часам. На нем был изображен снимок Мертвого Апостола, буйствовавшего на парковке полицейского участка. – Это ценный кадр! Все остальные люди удалили сделанные фотографии из-за гипноза барышень из Церкви! О, я так рад, что когда-то уделил время тренировкам, помогающим избежать гипнотического внушения!

- Минуточку. Вампир меня, конечно, беспокоит, но, что более важно, расскажи мне про эту «другую Героическую душу».

- Ах да, точно. Ты же был увлечен битвой между священником и Мертвым Апостолом, Джек, потому и не заметил.

- Почему ты сразу не сказал?!

- Ну, все произошло за какое-то мгновение (?), так что я решил, что это может и подождать, - беспечно ответил Флат.

Берсеркер подумал, что пришло время сделать Мастеру серьезный выговор, и уже приготовился разразиться телепатической речью. Но не успел он начать, как следующие слова Флата остудили его пыл.

- Кроме того… Если бы мы по неосторожности привлекли его внимание, я уверен, что он убил бы нас в мгновение ока.

- …Что?

- Я никогда прежде не видел такого невероятного скопления магической энергии. Дело даже не в том, что у него за способности, или каково его настоящее имя… Думаю, если бы он заметил нас, мы бы в тот же миг распрощались с жизнью.

Выражение лица Флата не изменилось, но Берсеркер интуитивно понял ту истину, которая скрывалась за словами юноши. Им грозила смерть, но Флат, вместо того, чтобы сразу же сообщить об этом, действительно забыл рассказать ему до сего момента. Это встревожило Берсеркера, но, в то же время, наделило его странным чувством безопасности.

- …Ты просто несносен… Я думал, что ты просто дурак, но теперь вижу, что тебя порой не проймешь даже самыми странными вещами.

- Ты все это время считал меня дураком?

- Полагаю, тебя это расстроило?

- Нет. На самом деле, мне вроде как приятно, - радостно улыбаясь Флат вспомнил Часовую башню, которая была для него чуть ли не вторым домом. – Люди всегда как-то странно боялись меня или избегали, даже когда я был еще совсем маленьким… Единственные, кто в лицо называл меня «глупцом» или «идиотом», - это профессор, его сестра, принцесса, весь народ с нашего факультета…

Тон Флата был серьезным. Берсеркер сначала посочувствовал ему, но затем еще раз обдумал его слова.

- А тебе не кажется, что это… ну… довольно-таки много человек?

Несколько минут спустя. Лондон. Часовая башня.

Пока Сноуфилд встречал рассвет, до наступления утра в Лондоне было еще далеко. В одном из помещений Часовой башни — центра искусства магии — встретились два ее руководящих лица для совещания по вопросу Войны за Святой Грааль города Сноуфилд.

- Я ведь знал, что он дурак… и идиот… - пробормотал Лорд Эль-Меллой II, скорчив гримасу. Сидевший вместе с ним мужчина — Рокко Белфабан — вздохнул, прежде чем ответить.

- Согласен, мистер Второй.

Они смотрели на изображения, присланные магами, которых отправили для проникновения на территорию Сноуфилда. Бассейн ртути, использовавшийся для магической связи, в данный момент показывал запись выпуска местных новостей Сноуфилда.

- А? Меня по ТиВи показывают? Ого! Интересно, профессор или Райнес смотрят?

Едва увидев физиономию Флата и услышав его слова, Эль-Меллой испытал такое ощущение, словно его желудок танцевал жигу и при этом крайне скверно играл на скрипке. Увидев глубокие морщины между бровями Эль-Меллоя, Рокко произнес, отчасти жалея его:

- Я тоже несу ответственность, поскольку когда-то взвалил его на Вашу шею, но, если честно, Вы так долго его терпели, что мое восхищение Вами уже давно переросло в раздражение, - скрипнув креслом, старый маг продолжил: - Что учитель, что ученик… оба стали участниками Войны за Святой Грааль без ведома их профессора… Можно сказать, что безрассудство является частью Вашего учебного плана.

- Не могу это отрицать.

- И все же, Флат, конечно, проблемное дитя, но он еще и явный гений. Будет просто великолепно, если он каким-то чудом умудрится вернуть систему Великого Грааля в лоно Часовой башни. А если он еще сможет привезти настоящую Героическую душу в качестве объекта для исследований, то можно будет спокойно переписывать учебники.

Если вкратце, старик предполагал, что они могут получить в итоге одни лишь лакомые куски. Эль-Меллой II едва заметно пожал плечами.

- Вот как. Слова, достойные главы отдела по призывам и Лорда отдела по духовным эвокациям. Опять же, директор Юлифис сказал бы «актив», а не «объект для исследований».

- Оставьте сарказм. Вы лучше любого другого знаете, что должность действующего Лорда ничего не значит.

- Да, согласен. Я лишь не даю месту остыть. Как думаете, что произойдет раньше — наша принцесса, наконец, повзрослеет, или же величественная процессия, шествующая через Фуюки и другие особые духовные земли, вернется обратно?

- Я же сказал, оставьте свой сарказм.

Рокко был несгибаемым консерватором даже по меркам Часовой башни. По всем правилам он должен был смотреть сверху вниз на «временного Лорда, который не желает примыкать ни к консерваторам, ни к реформистам», вроде Эль-Меллоя II, но сейчас они говорили на равных. Потому что его собственное положение было отчасти таким же.

Законный Лорд отдела по духовным эвокациям — его директор и нынешний глава семьи Юлифис — и его наследник, Брам Нуада-Ре София-Ри, получили особое задание и в связи с этим временно отсутствовали в Часовой башне. До их возвращения с этой продолжительной миссии Рокко как главу подчиненного отдела назначили временно исполняющим обязанности Лорда и их представителем. Он жаждал власти, но, в то же время, осознавал, что не годится на место Лорда, из-за чего ему было совестно на совещаниях. Так совестно, что он чувствовал, как укорачивается отпущенный ему срок, всякий раз, когда другой Лорд, в особенности Лорд Бартомелой, смотрел в его сторону. Благодаря этому, в нем развилась некая симпатия к Лорду Эль-Меллою II, которого, должно быть, совесть мучила ничуть не меньше.

- И все же… Мужчина в броне, появившийся после, является гораздо большей проблемой, чем Флат. Если он был Героической душой, значит, полагаю, нам стоит расценивать это как неспособность американцев сохранить Войну за святой Грааль в полном секрете.

- Могу лишь представить, что он превзошел их ожидания, но…

Эль-Меллой II хотел категорично заявить, что Героическая душа, по собственному желанию засветившаяся на телевидении, была беспрецедентной, но перед его внутренним взором продолжал маячить образ одного героя с широкими взглядами, который, вероятно, выболтал бы свое настоящее имя при первом удобном случае.

- …Что ж, никогда не знаешь, что может произойти в Войне за Святой Грааль, - пробормотал он, избегая этой темы, после чего озвучил свои взгляды: - Секретность, которую мы поддерживаем вместе со Святой Церковью, протянет еще лет пять в лучшем случае. После наступит эра, когда любой сможет загрузить высококачественные изображения в социальные сети в реальном времени. Когда это произойдет, способность информации к распространению превзойдет усилия, приложенные для ее сокрытия. Мы окажемся на перепутье, где нам придется решить: либо начать осваивать новые методы секретности, либо что-нибудь раскрыть.

- Хмф… Простите, я отстал от времени. К какой области магии относятся эти «социальные сети»?

- …

Эль-Меллой II вспомнил, что этот старик был убежденным консерватором, отрекшимся даже от обычных телефонов, не говоря уж о мобильных, и начал думать над тем, как ответить. Затем его собственный мобильный телефон, покоившийся в нагрудном кармане звуковым сигналом известил, что ему пришло письмо.

- Прошу меня простить.

Адрес был ему незнаком, но темы «Великому и ужасному волшебнику» было для Эль-Меллоя II достаточно, чтобы понять, кто его прислал. Он изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие, при этом восклицая про себя: «Ну пиздец!».

- Мой глупый ученик наконец-то дал о себе знать.

- Ого, вот так удача.

Эль-Меллой II просмотрел содержимое письма.

«Привет, профессор! Я впервые отправляю электронное письмо! Благодаря Вашей помощи, я смог призвать лучшую Героическую душу! Посмотрите на моего Берсеркера!»

К письму была прикреплена фотография наручных часов в стиле стимпанк.

- Понятия не имею, о чем он говорит…

Эль-Меллой II начал гадать: может, Флат сам получил Безумное усиление вместо своего Слуги? Но затем он подумал, что у Флата оно, вероятно, и без того уже есть, и успокоился. Спустя несколько секунд пришло еще одно письмо.

«Я обнаружил свою первую Героическую душу в городе! Хотя… если учесть Берсеркера и того парня в броне, он будет уже третьим. Он был очень страшным с виду, поэтому я не осмелился подойти и поздороваться. Интересно, как с ним можно подружиться?»

- Вот ведь идиот…

Он открыл прикрепленное фото, остро чувствуя, как его желудок начал дико трястись, словно дэс-металлист. Затем он увидел на фотографии броского мужчину, сидевшего на заднем сиденье «Кадиллака», и его желудок внезапно замер. И не он один — его дыхание, движение глаз и даже сердце на несколько секунд остановились.

- Невозможно….

- В чем дело, мистер Второй?

В голосе Рокко чувствовалось беспокойство, но кусочки головоломки в голове Эль-Меллоя II начали складываться в единую картину. Он слышал про кратер, возникший в пустыне. Кроме того, хоть одежда и прическа мужчины отличались от тех, что он помнил, Эль-Меллой II сразу же узнал в нем могущественного Слугу, которого видел когда-то в Фуюки. Если в войну была вовлечена эта Героическая душа, то появления кратера или двух вполне можно было ожидать.

Рокко смотрел на побледневшее лицо Эль-Меллоя II, опасаясь, что тот опять лишится чувств, когда время вдруг резко возобновило свой бег, и Эль-Меллой II вскочил на ноги, переполняемый энергией.

- …Прошу прощения. Вы не против, если я напишу письмо?

- О… Нет, - спасовал перед ним Рокко. Письмо? – подумал он, глядя на мрачное выражение лица его собеседника. Он будет писать прямо здесь? Где же тогда его ручка? Он по всей видимости, считал, что недавние сообщения были получены с помощью телепатии или еще чего-нибудь в этом роде.

Тем временем, за спиной старого мага Эль-Меллой II с бешеной скоростью вбивал текст в свой телефон.

«Я, твой профессор, даю тебе задание: что бы ни случилось, держись подальше от этой Героической души.»

Подумав немного, он добавил:

«И пришли мне свой номер телефона, долбоёб.»

В то же время. Сноуфилд. Верхний этаж «Кристал Хилл». Королевский люкс.

Гильгамеш, не ведавший о том, что при виде его фотографии у одного мага на несколько секунд остановилось сердце, смотрел на раскинувшийся под ним город через стеклянную стену своего в высшей степени роскошного номера.

- Хахаха! Как я и думал: даже в простой планировке дорог и домов Урук более прекрасен! – он добродушно рассмеялся, сравнивая Сноуфилд с городом, которым когда-то правил.

Как только они вернулись на «Кадиллаке» в мастерскую Тины, он сказал ей взять только самое необходимое, после чего переправил ее на самый верхний этаж отеля-казино. На оплату номера, разумеется, пошла часть его вчерашнего выигрыша в казино. Поскольку он выиграл в казино их отеля целое состояние, администрация относилась к нему как к своему лучшему клиенту.

Вместе с Тиной компанию ему составляли ее облаченные в черное подчиненные-телохранители. Видный мужчина и почтительно следовавшая за ним толпа. Сотрудники отеля, должно быть, видели в нем какого-то миллионера и его слуг. Вероятно, они приняли Тину из-за ее возраста за дочь кого-нибудь из слуг или за подопечную самого богача.

Тина не понимала намерений Гильгамеша. Он был королем, так что, вероятно, ему хотелось устроиться в самом роскошном номере, который только можно найти в этом городе. Ее же, однако, столь бросающееся в глаза место лишь нервировало. За этим номером, вероятно, будут наблюдать вражеские маги, построившие этот город, и, поскольку он даже не являлся мастерской, приготовиться отразить атаку будет очень трудно. И даже если они превратят это место в мастерскую, это едва ли избавит ее от тревоги.

- Я слышала, что во время одной из предыдущих Войн за Святой Грааль был случай, когда Мастер разрушил вражескую мастерскую, уничтожив весь отель, в котором она находилась. Организация наших врагов велика, поэтому они могут предпринять попытку избавиться от нас, разрушив при этом весь «Кристал Хилл», - заметила она.

- Пусть делают, что хотят, - с легкостью ответил Гильгамеш. – При обычных обстоятельствах я бы оставил тебя самостоятельно разбираться с такими мелочами, но, полагаю, ты теперь моя гостья, поскольку это я тебя сюда привел. По крайней мере, я обещаю тебе парашют.

Невозможно было сказать, шутил ли он или же говорил всерьез. Грациозно осанившись, он продолжал смотреть на город. Вскоре он направился к западной стене своего номера.

- Похоже, мой друг тоже пребывает в веселом расположении духа, - усмехнулся он, глядя на огромный лес, простиравшийся, насколько хватало глаз. - Надо же, пустить в пляс столь необъятный лес…

Услышав эти слова, Тина тоже бросила взгляд в сторону леса. Будучи одной из Защитников этих земель, она вскоре осознала, что происходило. Весь лес двигался и шелестел, словно одно живое существо.

- Ваш друг?

- Да. Я как-нибудь поведаю тебе о нем, если буду в настроении. И все же, наш банкет по поводу воссоединения был довольно насыщенным. Если бы нас не прервали, мы веселились бы три дня и три ночи.

Столь невероятная битва… целых три дня…

От слов Гильгамеша у Тины едва не подкосились ноги, а по спине ее побежал холодный пот. Он не шутил. Если Король героев так сказал, значит, он действительно мог сражаться три дня и три ночи. Если и была причина, по которой он не мог, то это потому что она была его Мастером.

Будучи магом и наследницей силы предков, она считала себя сильной. Но что она могла противопоставить могущественным Героическим душам? Тина продолжала гадать, но она была готова использовать все, что у нее было.

- …В данный момент наши союзники отслеживают перемещение других магов. Глава семьи Куруока, которая, судя по всему, приложила руку к созданию системы города, ведет себя так, словно не имеет никакого отношения к Войне за Святой Грааль, но…

- Зачем ты мне все это сообщаешь? Ты же Мастер, сама решай, как действовать.

- …Да, Ваше Величество.

Посмотрев на приунывшую Тину, Гильгамеш сверкнул нехорошей улыбкой и спросил:

- Значит, Тина, ты хочешь вернуть эти земли, не так ли?

- …! Конечно!

- В таком случае, ты согласишься с тем, что можно сделать это намного быстрее, просто обратив сей банальный пейзаж в пустошь вместе с теми грязными магами?

- Что…?

Не похоже было, что он просто шутил. Гильгамеш, Король героев, мог с легкостью воплотить эти свои слова в жизнь. Та битва в пустыне показала ей, что у него была сила.

- Вы, верно, шутите, Ваше Величество…

- Шучу? Разве это не самый простой путь к осуществлению «заветной мечты» твоих предков? В чем разница между жизнью того шута, призвавшего меня, и жизнями шавок, которыми кишит этот город? Разве не будет проще использовать эти твои командные заклинания и приказать мне стереть этот город? Я даже подожду, пока твои соотечественники не покинут его.

- …

Подумав немного, Тина робко ответила:

- Если я совершу такое злодеяние… то буду ничем не лучше магов, укравших эти земли.

- Нет. Ты лишь нашла этот ответ, он не принадлежит тебе самой.

- …!

Тине было очень стыдно за то, что ее раскусили с такой легкостью. Даже она знала, что это был неправильный ответ.

Я поклялась стать еще более алчной, чем эти маги, и выкрасть эти земли обратно. Тогда почему я не решаюсь уничтожить этот город? Почему? Почему? Почему?

Тина в ошеломлении уронила голову на грудь, не в силах понять даже собственное сердце. Она не могла ответить на вопрос короля. У нее не было выбора, кроме как предстать перед его суждением. В сердце девочки начал проникать страх, который она, как ей казалось, отринула прочь. Она даже с самого начала была готова к смерти. Теперь же, однако, она больше всего страшилась разочаровать эту Героическую душу.

Гильгамеш увидел, в каком она была состоянии, узрел ее мысли и, рассмеявшись, произнес:

- Значит, ты начала сомневаться. Одобряю.

- Что…?

- С сомнений начинается уничтожение слепой веры. Почему ты такая мрачная? Я всего лишь немного поддразнил тебя. Не принимай близко к сердцу.

Смысл, заложенный в его словах, явно нельзя было назвать «поддразниванием», но на мгновение Тина почувствовала облегчение. Ее неуверенность в себе, однако, не исчезла. Она крепко вцепилась в ее сердце.

- И все же… даже если забыть на минуту про твое желание, неужели ты при виде этого человеческого мусора не хочешь от него избавиться? – скучающим тоном произнес Гильгамеш, вновь обратив свой взгляд на город.

- …?

- Честно говоря… вчера я лично объехал город и могу с уверенностью сказать, что большая часть шавок этой эпохи совершенно бесполезна. Шавки должны процветать в моем саду, но они лишь плодятся, и это вызывает во мне отвращение.

- Что… Вы намерены с этим сделать?

Тина нервничала, потому что Король героев вполне мог внезапно решить «убрать» все население города прочь с его глаз. Однако, словно опровергая ее опасения, Гильгамеш пожал плечами.

- Не забивай этим голову. Я едва ли стану тратить свое время на этот мусор, - Гильгамеш обозревал город, явно скучая. – Хотя, если я обрету тело, дабы сполна насладиться жизнью, все может быть иначе. Когда это время придет, я могу счесть нужным просеять всю эту чернь и избавиться от тех, кто не достоин жизни, но сейчас меня это не заботит. Если шавки избрали медленное разложение и упадок, я лишь буду со смехом наблюдать за тем глупым концом, что их ждет.

Затем он продолжил, с ностальгией вспоминая далекое прошлое и словно говоря отчасти сам с собой:

- Если бы мой сад осквернили неистовые монстры, я не смог бы закрыть на это глаза, но если этот выбор шавки сделали для себя сами, я не стану возражать. Я могу, по крайней мере, даровать им трудности, которые не дадут им сбиться с пути.

Услышав эти слова, Тина почувствовала облегчение и, в то же время, благоговение. Этот Король героев воистину был владыкой, в глазах которого вся планета была его садом. Король среди королей с непоколебимым эго, который будет вершить суд над человеческой расой.

Тина ощутила нечто, что не являлось божественным правосудием. Она продолжала смотреть на Гильгамеша в надежде понять, что же это было.

- В чем дело? Ты, наконец, осознала, что нет в этом мире более великого удовольствия, чем лицезреть мое величие? Очень хорошо, я дозволяю. Смотри на меня сколько душе угодно, и пусть сказ обо мне будет передаваться между твоими потомками из поколения в поколение, пока не погаснут звезды.

Тина подумала, что в этот раз он, наверное, пошутил, но не могла избавиться от ощущения, что он говорил это всерьез.

Я не совсем понимаю, но он и вправду невероятен…

Тина — взрослая не по годам, но по сути все еще ребенок — судя по всему, приняла эксцентричную речь Гильгамеша, скрытые в ней посылы и — если рассматривать в привычных рамках — экстремальную точку зрения как нечто, «свойственное королям». В каком-то смысле можно было сказать, что они были крайне совместимы.

Затем Король героев открыл рот и изрек очередное равнодушное и своенравное заявление:

- Сегодня же… полагаю, начнем с того, что избавимся от летающего паразита.

- Летающего паразита?

- Да. Похоже, моему радостному воссоединению со старым другом помешал один невоспитанный тип. Вчера я осмотрел весь город в поисках этого негодяя, но не смог его обнаружить. Поэтому мне не остается ничего иного, кроме как сидеть и ждать, пока он сам ко мне не пожалует.

- Что…? То есть, прямо сюда?

- Естественно, - ответил Король героев озадаченной Тине. Голос его переполняла уверенность. – Одного из самых грозных участников этой Войны за Святой Грааль, обосновавшегося в столь бросающемся в глаза месте, нельзя не заметить. Разумеется, мой друг — тоже опасный противник — сейчас вовсю шумит в лесу… но, так или иначе, бросить нам вызов осмелятся немногие.

Не могу с уверенностью сказать, что поняла, на чем основывалось это его заявление, но, в любом случае, он сказал это со всей уверенностью.

- Насекомых неудержимо тянет к свету. Я завлеку их и сожгу дотла.

В следующее мгновение… над городом Сноуфилд пронесся пронзительный ветер.

Полицейский участок. Кабинет начальника полиции.

- Приветик! Все хорошо, новичок?

Голос Франчески сочился подростковой энергией.

- Иди домой, старая сука, - чуть ли не плюнул в ответ начальник.

- О? Что такое? Я знала, что ты называешь меня так за моей спиной, но ты можешь ранить мои чувства, говоря мне это прямо в лицо. Физические раны мне нравятся гораздо больше, так что я хотела бы, чтобы ты думал, прежде чем говорить.

- Заткнись.

Начальник был откровенно враждебен к девочке в наряде готической лолиты, она явно не намеревалась уходить.

- Да, да, буду молчать. Скажу лишь одно: ты все говоришь «старая, старая», но, к твоему сведению, прошло лишь три года с тех пор, как я начала использовать это тело. У него даже органы прелестные. Хочешь взглянуть?

Сказав это, Франческа быстро закатала подол своего платья, обнажая пупок. И вместе с ним кое-что странное.

На первый взгляд это был стройный живот, но было в нем нечто чуждое: широкая застежка-молния, вшитая прямо в плоть. Сделанная из материала, похожего на человеческие зубы, она брала свое начало рядом с грудной клеткой с обеих сторон и сходилась над пупком. Никто не захотел бы представлять себе, что увидит, если ее открыть.

- Ну? Хочешь посмотреть? Хочешь, не так ли? Хорошенько взглянуть на девичьи ин-тим-ны-е мес-та? – Франческа соблазнительно хихикнула. Начальник, однако, даже бровью не повел.

- Чего ты хочешь? Пришла посмеяться надо мной?

- Разумеется, нет! Я просто зашла проведать! Вот ведь жуть. В смысле, Мертвый Апостол на роли Мастера? Даже я такого не предвидела! Мы должны как можно быстрее избавиться от него!

- Врешь. Любой скажет, что ты втайне радуешься тому, что дела начинают принимать интересный оборот.

- О, неужели это так очевидно? Но знаешь, я ненавижу Мертвых Апостолов. В конце концов, они враги всей человеческой расы. Я на стороне человечества, поэтому никогда не позволю таким, как они, взять верх.

Франческа самоуверенно выпятила грудь.

- Ты просто не желаешь делить с ними добычу, - вновь плюнул начальник.

- Что такое? Ты дуешься? Неужели на тебя так сильно повлияло то, что симпатяжка священник забрал себе всю славу?

- Важнее всего то, как нам относиться к Святой Церкви?

- Можешь пока что не обращать на них внимания. Если кто-то из Мастеров вдруг захочет в последнюю минуту улизнуть под их крылышко, это будет его или ее решение.

Франческа покрутила зонтиком и внезапно надула щеки.

- Так или иначе, кое-что из произошедшего прошлой ночью даже мне не показалось забавным.

- И что же именно?

- То, что в итоге выделились экзекутор и Мертвый Апостол! Это неправильно! Чужаки не должны иметь столь крупные роли в начале представления! – произнесла Франческа, потрясая зонтиком и кулаком. Затем она внезапно замерла, широко развела руки и заявила, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Слуги и их Мастера – все еще звезды Войны за Святой Грааль!

- …

- …Ты не согласен?

Едва она повернулась к начальнику с широкой улыбкой… как все вокруг объял рев взрыва, и стекла в окнах кабинета разлетелись вдребезги.

- ?!

И это произошло не только в офисе. Громоподобный рев и порыв ветра сотрясли все окна на северной стороне полицейского участка.

- Ахахахахахахаха! Начинается! Ты купил брошюру? Запасся попкорном? Хотя нет, полагаю, ты больше пончики любишь, начальник. Поспеши, иначе пропустишь состязание века!

- Сука…!

Начальник смотрел на Франческу. Он еще не знал, что окна выбило не только в полицейском участке…

Несколько дюжин секунд спустя. Северный Сноуфилд. Большое ущелье.

Ущелье из красной глины в нескольких километрах к северу от пещеры, где был призван Гильгамеш.

На возвышении, которое по высоте было почти что равно верхнему этажу отеля, стоял человек. Худощавый жилистый мужчина свыше двух метров ростом. Руки его сжимали лук. Он был больше обычного длинного лука, но казался немного маломерным в руках этого высокого человека.

Его наряд нельзя было назвать «эксцентричным». Ему подходило лишь слово «неестественный». Первым, что бросалось в глаза, была украшенная ткань, покрывавшая его тело. Она даже не покоилась на его плечах. Кусок ткани лежал прямо на его голове, полностью закрывая ее заднюю часть и лицо, и, свисая, также скрывал его торс спереди и сзади. Из-под ткани были видны лишь его уши. Торс, однако, помимо нее больше ничего не прикрывало. Каждый дюйм его тела был окрашен в темный цвет. Также был заметен некий узор, сделанный белой краской, но вышеупомянутая ткань мешала его разглядеть.

Мужчина — который, на первый взгляд, словно готов был появиться в какой-нибудь хоррор-игре и пуститься в погоню за главным героем — ухмыльнулся под тканью, закрывавшей его лицо, и молча приготовился к выстрелу.

Затем его пальцы спустили тетиву, отправляя стрелу в полет. Стрелу, которая устремилась вперед быстрее ветра и превосходя даже скорость звука.

Высоко над Сноуфилдом.

Ветер, словно лезвие, прорезал над городом прямую линию. Он раскалывал воздух, извергая ударные волны. К тому времени, когда пространство заполнял громоподобный рев, ветер был уже далеко впереди.

В центре этого ветра была одна-единственная стрела. Она неслась к самому верхнему этажу небоскреба в сердце Сноуфилда — «Кристал Хилл».

Стрела, пущенная загадочным мужчиной, прорезала воздух, словно лазер, не теряя высоты или скорости и тем самым отрицая все законы физики. Она уже пролетела более двадцати километров. Одно лишь это служило доказательством тому, что стрелок не был обычным человеком или магом.

Ударные волны расползались в небе над городом. Вкупе со звуком они выбивали стекла во всех зданиях, которым не повезло оказаться под траекторией полета стрелы.

Ни одному человеку — нет, даже Героической душе — не удалось бы выжить без серьезных ранений после попадания такого снаряда. Стрела не успела бы даже вонзиться в череп, а сила удара уже превратила бы верхнюю часть тела в фарш.

Стрела на огромной скорости неслась к своей цели: Гильгамешу, Королю героев, расположившемуся на самом высоком этаже «Кристал Хилл».

Или, скорее, ее целью была голова девочки, что стояла рядом с ним — его Мастера.

«Кристал Хилл». Королевский люкс.

Тина, смотревшая на Гильгамеша, внезапно повернулась к окну в северной стене номера.

- Что…?

Звук еще не достиг ее. Она лишь почувствовала возмущение в мане, коей полнились небеса, и повернулась в эту сторону без какой-то конкретной причины. Когда она ощутила нечто, раздирающее воздух в клочья, было уже слишком поздно. Маленькая смертоносная точка приближалась к девочке, слишком быстро для того, чтобы успеть среагировать. Что бы она ни предприняла, ей было не по силам избежать сверхзвуковой стрелы.

По крайней мере, ей одной.

- …

Через мгновение после того, как стрела оказалась в двадцати метрах от отеля, снаружи раздался гром. Последовала ослепительная вспышка, и небеса прорезали миниатюрные молнии. Одна из них, судя по всему, угодила в стрелу и смертоносный снаряд рассыпался в воздухе, так и не достигнув своей цели. Ударные волны, однако, разнесли стекло и обрушились на всех, кто находился в номере.

- .

Беззвучная ария. С ладони Тины сорвался ветер и обратился защитной стеной, закрывшей Гильгамеша, девочку и ее подчиненных от града стеклянных осколков.

- Вы в порядке, Ваше Величество? – обратилась она к Гильгамешу, едва ей удалось успокоить дыхание.

- Пустяки.

Король героев не был ранен, но в голосе его чувствовалось недовольство.

- Что это были за молнии…?

- Мои Благородные Фантазмы. Похоже, они перехватили какую-то атаку, - небрежно ответил Гильгамеш.

- Атаку? – не удержавшись, повторила она.

Выглянув в окно, она увидела множество странных дисков, паривших вокруг вершины здания. Благородные Фантазмы, объятые миниатюрными молниями, продолжили патрулирование, вырисовывая в воздухе красивые геометрические узоры.

- Автоматические защитники. Была такая вероятность, что мой друг вполне мог шутки ради нанести внезапный удар. Я расположил их из предосторожности, но…

Гильгамеш посмотрел на север и извлек из своей «сокровищницы» Благородный Фантазм — парившую в воздухе странно изогнутую линзу, обрамленную золотым кольцом. Несмотря на то, что линза была только одна, она показывала отдаленный ландшафт, словно телескоп.

- Никогда не думал, что им придется отражать атаку какого-то стрелка.

В кольце появилось изображение мужчины, который смотрел в их сторону, бесстрашно готовясь к следующему выстрелу.

- Лучник…?

В голове Тины промелькнуло сомнение. Арчером ведь был Гильгамеш, стоявший рядом с ней. Может, это Райдер, Ассасин, Берсеркер или Слуга другого класса, владевший луком? Впервые увидев лучника через линзу в золотом кольце, она тотчас же удивилась тому, насколько высокими были его характеристики. Можно было даже сказать, что в плане чистых статистических показателей он превосходил Гильгамеша.

Значит, Берсеркер…?

Тина была настороже. Гильгамеш, однако, сохранял невозмутимость.

- …Чего ты ждешь? – пробормотал он.

Но вторая стрела уже полетела вперед.

Молнии Автоматических защитников пришли в движение, дабы перехватить атаку, но, несмотря на то, что несколько снарядов поразили цель, стрела проскользнула между молниями и устремилась прямо к Гильгамешу. Скорость, с которой электричество проходит через воздух — да, скорость молнии — была ниже скорости света, но ее, тем не менее, было достаточно для того, чтобы перехватить обычную стрелу. Скорость этой стрелы, однако, превосходила все разумные пределы.

Гильгамеш тотчас же материализовал свою броню и отвел стрелу в сторону левой перчаткой. Но, похоже, этого было мало, чтобы полностью погасить силу удара, потому что часть брони треснула, и на пол посыпались золотые фрагменты.

- Ого…

Гильгамеш окинул ледяным взглядом сломанные куски собственной брони, слегка прищурился и…

- Варвар умеет обращаться с луком, но он не знает, что такое манеры. Я использую его, чтобы счистить ржавчину со своих сокровищ!

В следующий миг за разбитым окном возник огромный Благородный Фантазм, зависнув в воздухе.

- Что это…

- Тина, ты полетишь сзади.

- Вы дозволяете?

- Если я оставлю тебя здесь, то не смогу полностью защитить от этих омерзительных стрел. Будет неловко, если ты, мой Мастер, погибнешь еще до моей следующей встречи с другом.

Ответив на сухие слова ее «короля» волевым кивком, Тина взобралась на громадный Благородный Фантазм.

Один из многих Фантазмов, которыми обладал Гильгамеш — Вимана. Это был миниатюрный летающий боевой корабль, очертаниями похожий на золотую яхту, расправившую гигантские волшебные крылья. Богатства короля, среди которых, по слухам, можно было найти любое сокровище, включали в себя не только оружие, но и все творения человеческого интеллекта.

Как только Тина оказалась на корме, Гильгамеш привел свое золотое судно в движение. Внезапное ускорение едва не вышвырнуло девочку за борт, но она применила магию воздушного щита и управления гравитацией, благодаря чему ей каким-то чудом удалось выровнять равновесие и дыхание. Внушительно возвышаясь на носу корабля, Гильгамеш направил его прямым курсом к стрелку. В него то и дело летели стрелы — предположительно, пущенные его целью — но дюжины систем перехвата, которые Гильгамеш разместил вокруг корабля, безошибочно их сбивали.

- Поразительно… - вновь осознав, на чем она летела по небу, девочка не смогла удержаться от восклицания. – Даже нечто подобное…

Что это за эмоция была в голосе девочки, которая думала, что отринула все: благоговейный трепет или же страстное желание?

Северный Сноуфилд. На склоне ущелья.

- …Ого, - пробормотал лучник, глядя на зависший перед ним золотой корабль. В его негромком голосе чувствовался проблеск восхищения и легкий намек на самоиронию.

- Это ты нанес внезапный удар. Полагаю, ты не намерен молить о пощаде? – спросил Гильгамеш. Он покинул нос корабля и ступил на возвышение.

Жуткий лучник, стоявший от него в каких-то десяти метрах, в ответ поднял голову.

- …

- Есть что сказать напоследок? – спросил Гильгамеш.

Таинственный мужчина не ответил. Он молча натянул тетиву своего лука… и бесстрашно пустил стрелу в Тину, выглядывавшую из-за трона на корме Виманы.

- !

Сверхзвуковой снаряд устремился ей прямо в лицо. Она могла заглушить ударную волну стеной ветра, но остановить саму стрелу ей было не по силам. Тина вновь ощутила приближение неминуемой смерти, но… Оснащению Виманы — Фантазмам-перехватчикам — удалось вовремя избавиться от стрелы.

- Глупец. Ты полагал, они станут бесполезны, как только я сойду на землю?

- …

Не обратив внимания на слова Гильгамеша, лучник быстро пустил вторую стрелу, затем третью. Тина уже укрылась внутри судна, но он продолжал стрелять, угрожая пронзить броню Виманы вместе с ней.

На виске Гила вздулась вена. Сторонний наблюдатель, если бы таковой нашелся, сказал бы, что мужчина не пытался всерьез подстрелить Тину, корабль и его обладателя — он попросту пытался спровоцировать Героическую душу Гильгамеша. Гильгамеш либо не заметил этого, либо его гораздо сильнее злило то, что лучник продолжал атаковать Тину, не обращая на него внимания, потому что в его бесстрастный тон начал закрадываться гнев.

- Вот как. Этот выбор определенно разумен, если ты так одержим победой или же стремишься обрести ее малой кровью. Я бы в шутку сам поступил так же, в зависимости от обстоятельств.

Спустя мгновение…

- Но подобное дозволительно лишь мне! Не шавкам, вроде тебя! – проревел он и высвободил из своих Врат Вавилона, что раскрылись за его спиной, сотни Благородных Фантазмов.

Лучник казался беспомощным перед этим градом клинков, некоторые из которых были высокого ранга. Однако он поднял лук, который сжимал в левой руке, и начал сбивать Благородные Фантазмы со скоростью, которая превзошла даже ожидания Героической души.

- Что?

- …

Героическая душа, отразившая дюжины Благородных Фантазмов, не получив даже царапины, молча вытянула руку раскрыла ладонь и вызывающе поманила Гильгамеша к себе. Увидев это, Гильгамеш прищурился и произнес, не позволяя гневу возобладать над ним:

- …Вижу, у тебя ловкие пальцы. В таком случае… как насчет этого?

Злобно ухмыльнувшись, Гильгамеш раскрыл Врата Вавилона еще шире. Порталы в его сокровищницу окружили лучника со всех сторон, после чего из них полетели бесчисленные Благородные Фантазмы со скоростью пулеметов, создавая над возвышением настоящий вихрь из вспышек и взрывов.

Десятки, сотни, тысячи Фантазмов сыпались на мужчину, который стоял в центре этого торнадо. Среди них были клинки мудрости; клинки страдания и избавления; были длинные мечи, несущие погибель драконам; проклятые мечи, оставляющие после себя лишь руины; копья, убивающие героев; бесформенные молнии. Оригиналы всех Благородных Фантазмов, которые когда-либо создала или сжимала человеческая рука, беспощадно обрушивались на свою цель. Адский шквал из легендарных орудий летел со всех сторон.

Тина, лицезрея эту ужасающую сцену, думала, что после такого от лучника ничего не останется. Однако, когда вихрь утих, представшее перед ними зрелище обмануло ожидания их обоих — лучник, целый и невредимый, стоял, стряхивая пыль с покрывавшего его тело куска ткани, а вокруг него высились горы Благородных Фантазмов.

- Невозможно…

В отличие от Тины, которая широко распахнула глаза от изумления, Гильгамеш молча смотрел на своего противника. На кратким миг над возвышением воцарилась тишина. Пока ее не нарушил сдавленный смех лучника:

- Хе… хехе… хе… хе… ха… хаха…

В тех звуках, что доносились из-под куска ткани, чувствовалась явная насмешка.

- …Что смешного? – невыразительным тоном спросил Гильгамеш.

Лучник ответил одним, отчетливо произнесенным словом:

- Слабак.

Любой, кто сталкивался с Гильгамешем в прошлом, услышав это слово, засомневался бы в здравомыслии этого человека.

Тине показалось, что температура воздуха внезапно и стремительно упала.

- Бездумно разбрасываться своим оружием… Да от швыряния песком было бы больше толку, - продолжил таинственный лучник, несмотря на воцарившуюся атмосферу. – Лишь настоящий слабак — или глупый зверь — будет повержен такой детской забавой.

Голос его был слаб, но слова, что он произнес, были больше чем простой насмешкой. Их словно насквозь пропитала непримиримая одержимость.

- …О?

Гильгамеш изменился в лице. Тина боялась, что он вот-вот воспылает яростью, но на его губах, напротив, возникла легкая улыбка. В следующий момент преобладающая эмоция Гильгамеша сменилась с «гнева на невоспитанного лучника» на «заинтересованность могущественным противником».

- …Доставай меч, что ты хранишь в глубинах своей кладовой. Тогда силы будут равными, - заявил Королю героев таинственный лучник. Узнал ли он об этом от кого-то или же ощутил исключительное присутствие внутри «сокровищницы» во время предыдущей атаки, но его слова означали: «Нападай своим самым могущественным оружием».

- Эа почти что является частью меня. Слабак, вроде тебя, недостоин даже узреть его, - весело ответил на провокацию Гильгамеш и улыбнулся, скрипнув зубами.

Затем в руке Гильгамеша возник другой меч вместо Эа Разделяющего — Меродах, который, по слухам, был оригиналом мечей выбора, сказания о которых имелись во многих уголках земного шара. Меч, предназначенный определить, достоин ли его противник того, чтобы направить против него символизировавший самого Гильгамеша Эа.

- Докажи мне, что ты достаточно силен, чтобы заполучить право узреть Эа.

- Глупец… Если бы ты достал его, то, возможно, избежал бы смерти, - прошептал лучник, после чего вытянул свободную правую руку в сторону.

В ней возник еще один кусок ткани. На первый взгляд это был украшенный простецким узором пояс, но те, кто умел расценивать вещи с другой точки зрения, незамедлительно сказали бы, насколько странным он был.

- Несомненно, это… Благородный Фантазм…!

Даже Тина видела, что покрывавшая этот пояс магическая энергия была какой угодно, но только не нормальной. Гильгамеш едва заметно прищурился, увидев этот кусок ткани, окруженный такой плотной божественной аурой, что его, казалось, использовал когда-то самый настоящий бог.

- Немного отличается от тех богов, что я знаю, но, похоже, принцип тот же…

Это был Благородный Фантазм, к которому ненавистник богов Гильгамеш не питал интереса. Ему, однако, было любопытно увидеть преображение, которое готов был продемонстрировать лучник. Его Врата Вавилона не возымели эффекта, поэтому во внезапной атаке не было смысла.

Встав в вальяжную позу, начал ждать следующего хода противника с намеком на предвкушение во взгляде.

- …

На лице лучника, прикрытом тканью, возникла улыбка, и он приготовился высвободить силу своего Благородного Фантазма. Несколько секунд спустя насыщенный божественностью удар сотряс землю.

X X

Большой лес.

- Гил… похоже, сражается с кем-то сильным…

Энкиду резко отвлекся от своих дел и посмотрел на северо-восток. Перед его взором не было ничего, кроме плотной стены деревьев, но Энкиду мог видеть нечто другое. Используя свое Обнаружение присутствия, он почувствовал вдалеке сильную ауру Гильгамеша, а рядом с ним еще одно, столь же могущественное присутствие.

- Странно. Мне кажется, мы перешагнули допустимый в Войне за Святой Грааль лимит Героических душ, - подумал вслух Энкиду, но решил, что случается и не такое, и вернулся к своим делам. При этом он внимательно следил за аурой Гила, будучи готовым в любой момент отправиться туда, если она ослабнет.

- О?

Несколько минут спустя он ощутил еще одну аномалию. Еще одно, совершенно иное присутствие возникло прямо рядом с тем местом, где его друг сражался со своим противником.

- Еще одна аура… тоже сильная.

На возвышении.

Насыщенный божественностью удар сотряс землю. Но тем, кто нанес его, был не таинственный лучник.

- …Что?

Тина, выглядывавшая из-за трона на корме Виманы, не могла поверить в то, что видела. Лучник уже был готов высвободить силу куска ткани в его руке, как вдруг за его спиной из ниоткуда возникла лошадь, верхом на которой сидела девушка.

Ей, вероятно, было от шестнадцати до восемнадцати лет. По крайней мере, с виду дать ей больше двадцати было сложно. Ее длинные волосы были аккуратно уложены на затылке. Здорового цвета кожу прикрывало необычное одеяние из мягкой ткани и кожи.

Энергичная девушка беззвучно приблизилась к лучнику со спины с выражением холодного достоинства на лице.

- …?

Гильгамеш нахмурил брови. Лучник, заметив его взгляд, предпринял попытку повернуться… и кулак девушки глубо впечатался в его закрытое тканью лицо.

Звук удара был похож на взрыв. Кулак незнакомки со скоростью пули впечатал тело лучника в другое небольшое возвышение, которое тотчас же начало рушиться.

После секундной тишины всем стало понятно одно — тонкая рука девушки отправила в полет человека, на которого не подействовали бесчисленные Благородные Фантазмы Гильгамеша, выпущенные из Врат Вавилона.

Девушка с невероятной ненавистью посмотрела на кучу камней, заживо похоронившую лучника под собой, затем перевела взгляд на Тину и Гильгамеша и заявила:

- Этот злодей – моя добыча. Не вмешивайтесь.

После недолгой паузы Гильгамеш прищурился:

- …Вот что называется «испортить настроение», девчонка.

По тону Гильгамеша Тина поняла, что он был явно недоволен. Его захватывающую битву прервали, поэтому ярость была вполне ожидаема. А если учесть его встречу с другом, то это был уже второй раз, когда кто-то вклинился в его бой.

Ситуация была критической, и поэтому Тина попыталась хотя бы выяснить личность противника. Однако кое-что сбивало ее с толку. Ткань, что призвал лучник, похоже, была Благородным Фантазмом. Но точно такой же кусок ткани был повязан вокруг руки этой девушки. И не одним лишь узором они были похожи — даже божественная аура, которая словно сотрясала воздух вокруг, была такой же.

Неужели… тот же самый Благородный Фантазм…?

Пока Тина гадала, а Гильгамеш кипел от гнева… куча камней, в которую превратилось разрушенное возвышение, с громоподобным ревом взорвалась, словно проснувшийся вулкан.

Могучие собрались на Войне за Святой Грааль, где настоящее смешалось с фальшивым… и судьба Грааля еще глубже погрузилась в хаотичную топь.

После полудня. Большой лес.

Ассасин блуждала по лесу вот уже два дня. Она была уверена в том, что избрала кратчайший путь к городу, но чаща почему-то реже не становилась. Использовав Медитативную чувствительность(Забанию), дабы прощупать окружающую местность, она пришла к тревожному выводу — похоже весь лес менялся, повинуясь чьей-то воле. Едва заметное изменение ландшафта влияло на ее ориентацию. Использовав Медитативную чувствительность в полную силу, она смогла бы с легкостью покинуть лес.

Затем ей пришла в голову идея.

Кто создал барьер в этом лесу? Я должна, по крайней мере, убедиться, друг это или враг. Если я заманю монстра сюда, это может дать мне преимущество.

С этими мыслями Ассасин начала медленно двигаться туда, где концентрация магической энергии была плотнее всего. Наконец, среди деревьев она увидела две Героические души.

- Ты далеко зашел, молодец. Впрочем, сомневаюсь, что тебе удалось бы это без помощи самого леса или же какой-то особой силы.

- Локсли — мой друг — указал мне путь.

- О? Понятно. Похоже, у тебя много друзей.

Сэйбер ответил на слова Лансера широкой улыбкой.

- Ты можешь их видеть?

- Немного.

Положив конец странной беседе, Лансер перешел к сути.

- И? Зачем ты пришел ко мне?

Сэйбер бросил взгляд на девушку в очках, которая гладила волка за его спиной, и ответил:

- Ну, видишь ли, я не знаю твоего настоящего имени или что ты за Героическая душа… но я решил побродить немного и обратиться к первому Слуге, которого встречу.

Затем он озвучил свое предложение — короткую фразу, которая вполне могла ввергнуть эту Войну за Святой Грааль еще глубже в пучину хаоса:

- Ты не против заключить с нами союз?

Для предложения это было слишком внезапно. Лансер с недоумением посмотрел на Сэйбера, доброжелательно улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить. И ответом его было…

Связующая глава Как-то в лесу」

Связующая глава 「Как-то в лесу」

После полудня.

Большой лес.

Ассасин блуждала по лесу вот уже полдня.

Она была уверена в том, что избрала кратчайший путь к городу, но чаща почему-то реже не становилась.

Использовав Медитативную чувствительность Забанию, дабы прощупать окружающую местность, она пришла к тревожному выводу - похоже, весь лес менялся, повинуясь чьей-то воле.

Едва заметное изменение ландшафта влияло на её ориентацию.

Использовав Медитативную чувствительность в полную силу, она смогла бы с лёгкостью покинуть лес. Затем ей пришла в голову идея. Кто создал барьер в этом лесу? Я должна, по крайней мере, убедиться, друг это или враг.

Если я заманю монстра сюда, это может дать мне преимущество.

С этими мыслями Ассасин начала медленно двигаться туда, где концентрация магической энергии была плотнее всего. Наконец, среди деревьев она увидела две Героические души.

— Ты далеко зашёл, молодец. Впрочем, сомневаюсь, что тебе удалось бы это без помощи самого леса или же какой-то особой силы.

— Локсли, мой друг, указал мне путь.

— О? Понятно. Похоже, у тебя много друзей. Сэйбер ответил на слова Лансера широкой улыбкой.

— Ты можешь их видеть?

— Немного. Положив конец странной беседе, Лансер перешел к сути.

— И? Зачем ты пришёл ко мне? Сэйбер бросил взгляд на девушку в очках, которая гладила волка за его спиной, и ответил:

— Ну, видишь ли, я не знаю твоего настоящего имени или что ты за Героическая душа… но я решил побродить немного и обратиться к первому Слуге, которого встречу. Затем он озвучил своё предложение - короткую фразу, которая вполне могла ввергнуть эту Войну за Святой Грааль ещё глубже в пучину хаоса:

— Ты не против заключить с нами союз? Для предложения это было слишком внезапно. Лансер с недоумением посмотрел на Сэйбера, доброжелательно улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить. И ответом его было…

Следующий эпизод [fake03]

Пролог

Пролог

— В голове юноши вспыхнули слова, которые едва не пробудили в нём ностальгию.

— Слушай меня внимательно, брат: ты должен уничтожить тех, кто отнимает у нас.

— Твоих родителей забрали люди, пришедшие извне. Твоих отцов убили захватчики, принёсшие скверну извне. Твою мать забрал ужасный демон, пришедший извне.

— Так уничтожь их, о брат. Уничтожь тех, кто отнимает у нас.

— Так сражайся, о брат. Сражайся, и мы сможем вернуть твою мать. Далее раздался голос, по которому он не скучал, но который, вероятно, больше никогда не услышит.

— Ого. А кишка у тебя не тонка, если ты можешь смотреть на то, что у меня здесь, без содрогания. Или, может, нет… Хмм. Твоя сущность крайне слаба. У меня есть для тебя хорошие новости:

— Ты знаешь, что те так называемые маги, которые всё время зовут тебя «братом», все мертвы? Юноша, вспомнивший эти два голоса, подумал о тех эмоциях, которые он испытал, когда впервые их услышал. Он просто впитывал слова, без злости или печали. «Вот как» было единственной его мыслью. Он верил, что это вполне естественно, но когда услышал последние слова - в то время он был ещё мальчиком - то осознал.

— Ах да, а твоя мама… умерла много лет назад в стране под названием Япония. Осознал, что он, ничего не почувствовавший при звуке этих глумливых слов, чем-то отличался от своих собратьев, которые кричали и рыдали вокруг него, услышав то же самое.

Интересно, почему я вспоминаю это сейчас? Юноша шёл один по болотистой местности. Армейские защитные очки скрывали глаза, в его распоряжении было много оружия и Тайных знаков, но было в нём что-то такое, что отличало его от обычного солдата или мага.

Ах да, разумеется.

Продолжая свой одинокий марш, без союзников или врагов, юноша снял левую перчатку.

На тыльной стороне его ладони зловеще выделялся похожий на татуировку узор, бурливший магической энергией.

Изучая командные заклинания - метку Мастера в Войне за Святой Грааль - он прищурил глаза, в которых читался лёгкий намёк на раздражение.

Потому что та, что подарила мне жизнь, погибла в другой «Войне за Святой Грааль»… Он слышал, что в правильной Войне за Грааль, Святой Грааль избирает магов, достойных нести командные заклинания.

Предположительно, он был разработан таким образом, чтобы командные заклинания проявлялись в первую очередь у членов трёх семей-основательниц - Айнцберн, Макири и Тосака - но в Святой Грааль Сноуфилда такая пристрастность не была внедрена. Согласно плану, два набора командных заклинаний для Героических душ, призванных в качестве жертвоприношений для «разжигания огня», должны были появиться у начальника полиции и мага семьи Куруока, в то время как каждый из семи наборов командных заклинаний для истинных Героических душ был предназначен для зачинщиков этой Войны за Святой Грааль и их сообщников.

— … Юноша молча смотрел на свои командные заклинания. В его взгляде не было ни замешательства, ни ярости, ни радости; ни малейшего намёка на то, что можно было бы назвать эмоцией. Юноша надел перчатку и продолжил свой одинокий путь в полном молчании.

Его звали Сигмой. Это было не имя, всего лишь символ. Это слово не несло в себе никакого смысла. Всего лишь одна из букв греческого алфавита, призванных отличить один «экспериментальный образец» от другого.

Теперь же, когда большая часть этих «образцов» была утеряна, даже её роль идентификатора начала терять всякое значение. Сигма осознавал своё нынешнее положение наёмника, способного использовать простую магию. День за днём он бесстрастно выполнял приказы своей нанимательницы, которая затащила его на «эту сторону».

Задание же, которое ему было поручено в этот раз, несколько отличалось от прежних. Он должен был принять участие в операции, которая не была похожа на обычное военное столкновение - Войне за Святой Грааль.

И всё. Ему было приказано просто призвать некое существо, именуемое Героической душой, и вступить в сражение. Не нужно было превентивно уничтожать врагов или оказывать кому-то поддержку.

— После призыва Героической души делай что хочешь. Можешь перебегать с места на место по мере необходимости, можешь даже нагрянуть ко мне, чтобы убить, это будет по-своему весело! «Революция», как это ещё называют, да? Совсем как то, что произошло в твоей стране! Но было ли это действительно то же самое? Вспоминая слова своей нанимательницы, произнесённые насмешливым тоном, юноша подумал: «Будет ли моё неповиновение ей сравнимо с разрушением той страны?» Не сбавляя шаг, юноша на какое-то время всерьёз задумался над пустыми насмешками своей нанимательницы, но так и не смог прийти к заключению. Эта странная штуковина, Святой Грааль. Интересно, ответит ли он, если я спрошу его об этом? К тому моменту, как поток его мыслей стал почти что не свойственным как магу, так и обычному человеку, юноша достиг своего пункта назначения: небольшого особняка, стоявшего посреди района болот и, на первый взгляд, заброшенного.

— Всё необходимое для ритуала уже на месте, так что тебе нужно лишь совершить призыв! Я уже обо всём позаботилась, в том числе о расходном катализаторе! Ах да, и не нужно докладывать о том, что появится, даже мне. Гораздо веселее, когда нечто подобное оборачивается сюрпризом!

Так сказала его нанимательница, но Фалдеус предупредил: «Обязательно доложи мне в личном порядке о Героической душе, которую ты призовёшь». Фалдеус, в отличие от Франчески, не был его непосредственным нанимателем, но она не дала прямого запрета на разглашение, значит, он вполне мог сообщить о результатах Фалдеусу, раз это не имело значения. Что же касается имущества мага, призвавшего одну из временных Героических душ, или же того, что за Героическая душа была призвана, Сигму это не особо интересовало. Он, не веривший в какие-либо высшие силы, не ведал о том, что Героическая душа, призванная в подвале этого особняка, была его полной противоположностью.

Он также не знал о том, что существо, которое он был готов призвать, едва ли можно будет назвать героем или духом - нет, это будет гораздо более странный феномен. Это был рассвет первого дня войны. Все кусочки стягивались на извращённое поле боя под названием Сноуфилд, но никто даже представить себе не мог, что за картина из них в конечном итоге получится.

Интерлюдия「Конец бегства」

Интерлюдия 「Конец бегства」

Это история беглянки.

Женщины, что отвела взор от собственного греха и повернулась спиной к настигавшему ее «наказанию». У нее не было надежды, не было цели; она не знала даже каков будет следующий шаг на ее пути. Она просто продолжала убегать. Даже зная, что в конце пути ее ждет лишь разрушение, беглянка продолжала отчаянно цепляться за что-то.

В городе Фуюки был такой многоквартирный дом, Семина. Именно там все началось, и для нее это был конец света. Воспоминания о времени, предшествовавшему заселению в этот дом, перестали для нее что-либо значить. Один побег следовал за другим, и все ее прошлое, не связанное с этим, постепенно исчезло. Остались лишь осознание вины и страх наказания. И фигура «чего-то», похожего на девочку, в красном капюшоне, продолжавшая следить за ней.

Существовало ли это «нечто» на самом деле, или же это была лишь иллюзия, порожденная ее чувством вины — этого не знала даже она. В конце концов, поскольку она продолжала видеть это «нечто», ей было все равно. По крайней мере, так она думала.

В поисках спасения она добралась даже до церкви на холме в городе Фуюки. Теперь это было лишь смутное воспоминание, но она чувствовала, что священник что-то сказал ей тогда. Это было лишь чувство, поскольку все воспоминания о том времени были расплывчатыми.

- …, ___ будет ______...

Возможно ___________ справиться…

Она знала, что это было странно, но всякий раз, когда она пыталась вспомнить, у нее начинала болеть голова.

- В конце концов, ____ это…

Она не могла вспомнить, и это было странно, но чувство, что она никогда больше не должна подходить в этой церкви, по крайней мере, превратилось в инстинкт, словно боязнь огня у диких животных.

После она сбежала из города Фуюки и бессмысленно блуждала месяцами, затем годами. Постоянно чувствуя присутствие «Маленькой Красной шапочки» во мраке за ее спиной, во тьме ночи, по другую сторону теней, порожденных городскими огнями.

Что же мне делать?

Не в силах выдержать напряжение, она продолжала блуждать от места к месту, словно живой мертвец. Наконец, словно привлеченная чем-то, она вернулась в Фуюки.

В городе до нее дошли слухи о том, что священник сменился, но она все равно не смогла заставить себя подойти к той церкви. Семина был ее домом, но туда она тоже не могла вернуться. В итоге она лишь заставила свое безвольное тело бесцельно таскаться по городу.

Затем, во время поисков места, где можно было бы остановиться, она услышала про «дом в западном стиле в лесу». Когда ей стало известно о других слухах, вроде того, что в этом доме появляются призраки, она невольно заинтересовалась.

Если слухи не врали, если там действительно обитали призраки, она должна была увидеть их собственными глазами. Так она смогла бы удостовериться в том, была ли «Маленькая Красная шапочка», следившая за ней из тьмы, одной из них или нет. Так она сказала себе, но, может быть, она просто искала место, чтобы умереть.

Затем она узнала о схожих слухах про храм на горе и наведалась туда, но ничего не увидела, кроме необычной рыбы, шумевшей в пруду. Поэтому она перестала всерьез полагаться на слухи. Несмотря на это, ей пришла в голову мысль, что наведаться в лес всяко лучше, чем сидеть в городе. По крайней мере, в лесу «Маленькая Красная шапочка» не появится.

Следуя правилам, о которых она узнала в течение своего продолжительного бегства, она шла средь деревьев, которые напоминали ей ведьмин лес из сказки. Затем перед ней возник огромный особняк в западном стиле, никак не вязавшийся с атмосферой страны. Прежде чем она успела оценить всю жуть столь большого сооружения, тайного возведенного в лесу, ее ошеломил величественный вид особняка. Его вполне можно было назвать замком.

Беглянка лишь изучила замок издалека, ни разу не попытавшись проникнуть внутрь. Она страшилась того, что столь огромный особняк мог быть оборудован каким-нибудь служебным лифтом.

«Красная шапочка появляется в лифтах».

Это было одно из правил по очевидной причине.

Она осторожно кружила вокруг замка, чувствуя при этом, как в ее сердце что-то изменилось.

Что это может быть? Нечто странно, как бы сказать… ммм… успокаивающее. Да, так и есть.

Она не знала, почему, но впервые за эти годы она почувствовала облегчение. После этого она ходила к замку в лесу еще много раз. Внутрь не заходила ни разу; просто взирала на неизменный пейзаж.

Несколько месяцев спустя она вновь наведалась к замку и услышала спорившие о чем-то женские голоса. Она удивилась тому, что наткнулась здесь на первый за все это время признак человеческого присутствия, но не сочла это чем-то странным. Цветы, в саду были ухожены, из чего уже можно было сделать вывод, что кто-то, по крайней мере, присматривает за этим местом. Ей было любопытно посмотреть, что за люди были в обслуживающем персонале замка, поэтому она медленно пошла на голоса, держась в тени деревьев.

Вскоре она увидела двух женщин. На первый взгляд ей показалось, что они были близняшками или, по крайней мере, сестрами, потому что их черты были слишком похожи. Прекрасный серебристый цвет их волос был настолько чистым, что она поначалу приняла его за белоснежный, а вид их белой кожи вызвал в ее голове образ снежного поля. Своими красными глазами, которые были отчетливо видны даже издалека, они тоже были похожи.

Эти двое, судя по всему, о чем-то спорили, но одна, казалось, пыталась убедить другую, поведение которой указывало на то, что она попросту изливала свой гнев.

- В этом нет никакого смысла! Филия, какого черта ты—

- Довольно! Я не стану на вас полагаться… Сама все сделаю!

Кто они такие? Может, этот замок — своего рода загородный дом какого-нибудь иностранного миллионера, а эти двое – его прислуга? – задумалась беглянка, наблюдая за «белоснежками». Ей, однако, показалось, что этих женщин окружала аура отличия, рядом с которой меркла даже та, которой обычно обладали иностранцы.

Словно они соскочили со страниц сказки…

Поглощенная фантастическими предположениями, беглянка даже не заметила, что не скрыла должным образом свое присутствие.

- Даже если это будет означать отречение от семьи Айнцберн, я—

Разъяренная женщина внезапно замерла.

- …Кто здесь?

Лицо женщины, с которого она, повернувшись к ней, стерла все эмоции, было невероятно прекрасным. И это было последнее, что она запомнила. Ее воспоминания после того, как их взгляды встретились, расплывались, как и те, что остались после посещения церкви. Вероятно, ее подвергли внушению или воздействию какой-то магии. Факт того, что подобные вещи существуют на самом деле, позже вбила в ее голову «белоснежка».

- Ты _____? Или _______________.

В отличие от церкви, она не чувствовала отвращения к замку или к самим этим женщинам.

- Что за совпадение? Это не может ______...

Не может быть настолько… Нет, не важно.

Стон, однако, который раздавался в глубинах ее головы всякий раз, когда пыталась вспомнить, что же с ней произошло, был неизменным. Она была уверена, что ее подвергли внушению или чему-то подобному. Или, возможно, это было тем же, что с ней сделали в церкви священник и ____.

____.

Нечто, что было тогда вместе со священником. Когда она пыталась вспомнить это существо, мозг начинал скрипеть, а воспоминания – расплываться.

Женщина в замке и священник. Она прекрасно знала, что это именно они направили ее по этому пути, когда она была простой беглянкой, но, как бы она ни пыталась, ей не удавалось вспомнить слова, что они сказали ей при встрече. Туманные, черные и белые воспоминания вихрились в ее голове, словно разделенные половинки инь-ян.

Но она помнила то, что священник сказал существу рядом с ним.

- Ее судьба пробудила во мне интерес. Как и ты когда-то, не так ли?

И помнила то, что сказала ей женщина в замке.

- У тебя нет права выбирать свою судьбу. Я наделю твою жизнь смыслом.

Слово «судьба», отчетливо выделявшееся в произнесенных ими фразах, стало проклятием, и в итоге беглянка отдалась течению, которое унесло ее из Японии, как и сказала женщина. Даже теперь беглянка — Садзё Аяка — вовлеченная в загадочную войну в Америке, продолжала блуждать в поисках ответов.

Как мои преступления могут быть прощены?

Какого черта я должна сделать в этом городе…?

Америка. Сноуфилд. Ночной клуб.

Подвал старого здания в центре города.

Над возведенной здесь сценой для живых выступлений, которую нельзя было назвать просторной, разносилась пасторальная мелодия. Тон и ритм мотива, который выводила электрогитара, поначалу, казалось, плохо сочетались друг с другом, но мелодия постепенно набрала темп, обзавелась своеобразным ритмом и преобразилась в звук, прекрасно сочетавшийся с атмосферой ночного клуба. Она словно на лету подстраивалась под музыкальный инструмент.

Закончив играть, гитарист произнес:

- Вот… как вам?

Парень, сжимавший электрогитару, никак не вязался даже с изначальной, пасторальной мелодией. Он был закован в великолепную броню; бриз от кондиционера шевелил его светлые волосы, в которых виднелись красные пряди. После этих слов Героической души —Сэйбера — собравшиеся вокруг него мужчины и женщины с широко распахнутыми глазами взорвались возбужденными отзывами:

- Ого… Да ты жжешь! Это был твой первый раз, серьезно?

- Поразительно… У тебя есть стиль. Я вначале была уверена, что ты стэндапер какой-нибудь.

На голове каждого из шумной публики красовались яркие, разноцветные могавки, и все они щеголяли кожаной одеждой, пирсингом и татуировками, изображавшими всякую потусторонщину. Всем своим видом они словно олицетворяли слово «колючий», но на их лицах сияли дружелюбные улыбки, и все восхищались человеком, который в каком-то смысле выглядел даже больше не от мира сего, чем они.

- Ты ждешь, что мы поверим в то, что ты в первый раз взял гитару в руки? …сказал бы я, но мне почему-то кажется, что ты не врешь.

- Не хочу показаться грубой, но ты мог бы срубить денег за это представление.

Сэйбер с довольным, но застенчивым видом покачал головой:

- О, мне не сравниться с профессионалами, вроде вас. Сегодня я впервые коснулся одной из этих «электрогитар», но я учился играть на струнном инструменте когда-то давным-давно.

- Говорю тебе, ты очень даже хорош! Кстати, что это была за мелодия? Никогда такую не слышал.

- Однажды, давным-давно, я грубо просчитался, и меня схватили, - с улыбкой ответил Сэйбер, словно для него это было теплое воспоминание. – Я лишь пытался ускорить мелодию, которую сочинил из прихоти, пока сидел за решеткой.

- То есть, ты и сочинять умеешь? И ты что, бывший заключенный?

- Это ведь ты, да? Парень, арестованный недавно в прямом эфире, который толкнул речь?

Сэйбер застенчиво кивнул в ответ на вопрос женщины в панковском наряде.

- Смотрели, значит. Ну, я сказал слишком мало, так что едва ли это можно назвать речью, но…

- Погоди, ты сбежал что ли? Круто.

- Мы всего лишь покинули участок, дабы не угодить в суматоху, воцарившуюся тогда в полицейском участке. Хотя не мне судить, можно ли это считать побегом или нет, - вежливо ответил Сэйбер, пожав плечами. Молодежь вокруг него раззадорилась еще сильнее.

- Мужик, это было потрясно! А что это было? Я про тот взрыв.

- Похоже, отелю тоже нехило досталось.

- Кстати, я слышал, что незадолго до этого кто-то выиграл в казино такую сумму… Если скажу, не поверите.

- …

Фигура, что стояла, прислонившись спиной к углу сцены, молча слушала разговор молодых людей. Девушка, одинокая беглянка — Садзё Аяка — покачала головой и простонала про себя:

И это моя судьба?

В конце своего бегства она оказалась в ночном клубе. Ее окружали молодежь, одетая по панк-моде — никого похожего в Фуюки она не знала — и надоедливая Героическая душа, которая продолжала бесстрашно переступать через ее запреты.

- Мне неловко перед такими профессионалами, как вы, но я только что сочинил новую мелодию. Не против, если я ее сыграю?

- Конечно, валяй. С удовольствием послушаем, что у тебя получится.

- Спасибо! Может, ты тоже послушаешь, Аяка? Я бы хотел после спросить твое мнение.

Она посмотрела на Сэйбера, который вновь начал бренчать на гитаре. Наконец, она испустила вымученный вздох, словно отвергая ту свою частичку, которую тронула его игра.

Какого черта я делаю?

Пролог VIII「Банкет звёзд (часть 1)」

Ночь перед войной. Где-то в Сноуфилде.

На окраинах города Сноуфилда был небольшой промышленный район, где тянулись ряды заводов. В глубинах этого района, практически отгороженный от внешнего мира стенами огромных фабрик вокруг него, располагался скромный мясоперерабатывающий завод. Он работал лишь по сезону, когда нужно, возможно, в силу того, что местная животноводческая промышленность не очень-то процветала, и лишь немногие жители города знали о его существовании.

Однако в подвальных помещениях завода скрывалась его иная личина, не отображенная в бизнес-реестре. Это была мастерская мага, возведенная в подземном пространстве и окруженная многослойным барьером.

Даже окружающие фабрики, которые, на первый взгляд, не имели друг к другу никакого отношения, были, если достаточно внимательно проследить права на владение, связаны с одной организацией: семьей Складио.

Это была мафия, возглавляемая Гальвароссо Складио, который обрел известность среди подпольных организаций, благодаря своему коварству. Хоть ее и называли мафией, ее структура отличалась от истинной организацией, зародившейся в Сицилии. Род Гальвароссо Складио был отдаленно связан с сицилийской мафией, но он расширил свою организацию, объединяясь с другими группировками или же поглощая их, и создал безликую шайку бандитов, не связанных национальностью, родословной или идеологией.

Необычное имя Гальвароссо было псевдонимом. Согласно одной из теорий, он получил его, объединив «Барбаросса», прозвище императора Священной Римской империи Фридриха I, со своим настоящим именем.

Он глубоко пустил свои корни в американское криминальное подполье.

Те, кто изучает историю криминального мира, ФБР и даже комментаторы на телевидение предприняли попытку рационально объяснить, как человеку, хвалившемуся тем, что он воссоздаст в Америке Священную Римскую империю, удалось обрести достаточно политического и экономического влияния, чтобы по праву называться императором, но настоящую причину знали немногие.

Он покровительствовал огромному количеству магов как в стране, так и за ее пределами. Маги, проигравшие в разборках с другими семьями; маги, которые обанкротились, потратив все свое состояние на погоню за новыми высотами магии; маги, которых заклеймили еретиками и выдворили из родных земель; маги, которых с шумом изгнали из публичного общества как преступников и которых в магическом обществе считали досадной помехой и ненужным бременем; даже маги, которые добровольно постучались в его двери — он стал покровителем для всех магов, оказавшихся на обочине по тем или иным обстоятельствам, и поддерживал их деятельность не только прямыми денежными пожертвованиями, но и тем, что снабдил их землей, с которой выгнал владевших ею магов, используя свое влияние.

Немного политического давления или насилия было сущей мелочью для могущественного мага. Однако, когда дело касалось головорезов, знакомых с внушением и гипнозом, а также снайперской стрельбой и судебной системой, количество тех, кто способен полностью защитить себя, было, естественно, ограничено. Даже знаменитый преподаватель Часовой башни или широко известный в своей области маг не в силах защититься от внезапной пули без специализированного Тайного знака, если только у них не достаточно мастерства, чтобы совладать с ситуацией с помощью одной лишь своей Магической метки. В противном случае, даже маг мог довольно быстро умереть в случайной стычке с бесчинствующими хулиганами или стать жертвой уличного нападения. Обычно Часовая башня и церковь расценили бы подобное как проблему и тотчас же вмешались. Однако к тому времени, как вопрос семьи Складио начали обсуждать, они уже обрели определенное влияние в магическом обществе.

Но неужели сборище магов начнет работать вместе, чтобы встать на защиту преступной организации? Многие сомневались в этом, но маги под защитой семьи Складио свободно использовали свою силу, дабы защитить своего покровителя.

Пожалуй, главная причина заключалась в том, что Гальвароссо не питал интереса к плодам их магических исследований. Он не только не забирал их себе, но и даже не совал нос в природу их исследований, если маги не желали их раскрывать. Они просто озвучивали ему свои нужды, и семья Складио без всяких колебаний снабжала их всем необходимым.

Многие из магов, привыкших к таким односторонним отношениям, чувствовали, что их путь к Истоку — их конечной цели — будет закрыт, если они этих отношений лишатся. Лишь немногим из магов казалось, что они действительно обязаны семье Складио; большая их часть добровольно вступила в организацию, рационально учитывая собственные интересы.

В результате, семья Складио показывала беспрецедентный и быстрый рост в подпольном мире. Были и другие организации, знавшие о существовании магов и решившие этим воспользоваться. Многие, однако, пытались контролировать магов силой и в итоге сами стали марионетками или даже были уничтожены с помощью элементарного внушения и прочих подобных вещей.

В конце концов, семья Складио проникла в правительство и обрела достаточно власти, чтобы стать частью плана Сноуфилда. Достаточно власти, чтобы назначить одного из своих магов на роль Мастера в фальшивой Войне за Святой Грааль.

И этим вечером двери мясоперерабатывающего завода открылись, и несколько человек ступили в его холодные помещения. Группа мужчин с такими же суровыми лицами, которая уже была здесь, кивком поприветствовала вновь прибывших.

- Рады, что вы добрались.

- Что насчет мистера Корделиона?

- Он уже покинул исправительный центр, но еще не объявился, - ответил мужчина — судя по всему, мелкая сошка. В его брови застряли капельки холодного пота.

Вновь прибывшие нахмурились.

- Разве вы не отправились туда, чтобы его встретить?

- Фалдеус сказал, что будет нежелательно, если кто-нибудь из семьи Складио заявится в исправительный центр… Мы знаем лишь, что его отпустили после доклада…

- Тц… Да кем эта правительственная шавка себя возомнила?

- Прошу прощения. Молодняк сейчас как раз ищет мистера Корделиона—

Его прервал резкий грохот.

- ?!

Мужчины, как один, посмотрели в сторону источника шума — на крышу завода.

Сверху, сверкая в воздухе, посыпались осколки выбитого окна. Мужчина, что падал вместе с ними, казалось, был окутан их сиянием, сжимая что-то непонятное в каждой руке.

- Что—

В руках падающего мужчины были две человеческие головы. Не отрубленные, однако — тела все еще были при них. Два тела выпали через окно, увлекаемые вниз мужчиной, и через несколько секунд их смяло о бетонный пол. Кровь хлынула из их ртов; по всей видимости, они еще были живы.

Мужчина, вытащивший их вместе с собой через окно, медленно поднялся на ноги, не обращая внимания на то, что несколько капель крови запятнало его лицо. Несмотря на тот факт, что он тоже упал с довольно внушительной высоты, лицо мужчины было бесстрастным, словно ничего не произошло.

Суровые мужчины содрогнулись, увидев лицо этого человека, освещенное лунным светом, струившимся через развитое окно. Их подавляли его глаза, два омута непроглядной тьмы в полумраке завода.

Мужчина носил черные перчатки; его окружала аура жестокости. Но в его глазах напрочь отсутствовала всякая «человечность». В них был блеск, который можно было заметить в глазах хищной птицы или плотоядного зверя. Однако они, вместо того, чтобы нацеливаться на жертву, скорее, промораживали сердце до основания одним своим взглядом.

«Это не глаза холодной, лишенной всяких эмоций машины для убийств, которые порой можно увидеть у киллеров. Если бы у машины была только одна эмоция — желание убивать — то у нее были бы именно такие глаза», - сказал как-то Гальвароссо, босс семьи Складио. Настолько пронизывающим был отличительный блеск в глазах этого мужчины.

На вид ему было лет тридцать-сорок. Сами по себе он был хорошо ухоженным, с приятными чертами, но этот чудовищный, пронизывающий блеск в глазах завладевал душой любого, кто стоял перед ним. Суровые мужчины, однако, не боялись этого блеска. Они знали. Знали, что внутри этот мужчина был еще страшнее.

- М-мистер Корделион!

- …

Мужчина, к которому обратились по имени, даже не посмотрел на них. Он просто сунул руку в карман. Увидев, что он извлек из него, те двое, что лежали на полу, выпучили глаза.

- Подо—, - попытался сказать один из них, но слов больше не последовало. Пули, выпущенные одна за другой из пистолета с глушителем в сопровождении глухих хлопков, изрешетили распростертые тела.

Мужчина не расслабился даже после того, как убедился, что два куска мяса перестали шевелиться. Он продолжал смотреть вниз, крепко сжимая пистолет.

- Э-э-э… Мистер Корделион? Кто они такие? – обливаясь холодным потом, спросил один из тех, кто был на заводе с самого начала.

- …Мухи, - плюнул мужчина по имени Корделион таким глубоким голосом, словно он прозвучал из глубин ада. Его взгляд все так же был прикован к двум трупам.

- Мухи, сэр?

- Возможно, кто-то унюхал кусок мяса. Должно быть, они слетелись на запах.

Манера его речи заставила мужчин удивленно переглянуться.

- Вы хотите сказать, мистер Корделион, что это шпионы другого мага? Пришли за Вашими командными заклинаниями?

- …Приберитесь здесь.

- Д-да, сэр!

Суровые мужчины — по всей видимости, его подчиненные — торопливо начали избавляться от трупов и следов крови.

- Снаружи есть еще. Они возвели барьер, чтобы никто их не увидел – добавил мужчина как ни в чем не бывало.

- Что?! Откуда их здесь так много?!

Мужчины почувствовали страх, потому что все это время их окружали враждебные маги. И потому что они грубо просчитались, не заметив их присутствия.

- Тридцать шесть, - заявил мужчина.

- Тридцать…

- Шесть здесь, тридцать снаружи. Позаботьтесь о них как можно быстрее, - сказал он своему ошарашенному подчиненному.

- Да, сэр! …Что?

На полу завода лежали лишь два трупа.

- Остальные наверху?

Неужели другие четыре трупа были на крыше? Предположив это, подчиненный начал думать над тем, как спустить их оттуда, когда… по помещению эхом разнеслась очередная серия приглушенных хлопков. Едва все они подняли взгляд, пистолет мужчины плюнул свинцом, продырявив головы четырех человек, появившихся на заводе незадолго до него.

- Что—

Люди, что были на заводе изначально, напряглись, ничего не понимая.

- М-мистер, Корделион, что Вы…?

- Пускай они недооценивают меня, я не против.

- Что?

- Но этот завод принадлежит семье Складио. Если они думали, что смогут проникнуть в это священное место с такой маскировкой, то этим серьезно оскорбили мистера Складио. Они были недостойны того, чтобы брать их живьем.

В следующий миг лица застреленных начали искажаться, открывая совершенно иные личины.

- ?!

Должно быть, они были вражескими магами, замаскировавшимися под союзников. Были ли их настоящие товарищи живы, или же от них уже избавились?

- …Когда разберетесь с этим «мясом», спускайтесь вниз, - не изменившись в лице, сказал своим подчиненным мужчина, убивший за столь короткий промежуток времени более тридцати человек, словно говоря, что даже не даст им подумать над подобными вопросами.

- У меня есть катализатор. Я буду призывать Слугу.

Сноуфилд. Тускло освещенное место.

- Баздилот Корделион. На публике он исполнительный директор компании по уничтожению промышленных отходов. Но за этим фасадом скрывается один из лидеров семьи Складио… - изложил Фалдеус Диоланд.

- А за этим – Маг-мясник Баздилот, «Ядовитая акула Складио»! – вклинилась девочка, сидевшая рядом, Франческа. – Изнанка его изнанки не настоящее его лицо; это совершенно иная сторона! Именно подобные вещи делают жизнь веселее!

- Это всего лишь хлопотно. И что это за прозвища? В моих файлах нет ничего про «Ядовитую акулу» или «Мага-мясника».

- Еще бы, я их только что придумала.

- Вот как. Рад слышать.

Фалдеус одарил Франческу — которая сидела на диване, весело болтая ногами в воздухе — косым взглядом.

- Его подозревают в причастности к более чем ста двадцати убийствам, - продолжил он, глядя на документы, которые держал в руках. – Однако во всех явно не хватает улик. Судя по всему, им все же удалось упрятать его за решетку, обвинив в нескольких преступлениях. Но в первой же тюрьме, куда его отправили, за шесть месяцев «пропало» трое охранников и двадцать шесть заключенных. Он заявил, что вся тюрьма теперь принадлежит семье Складио… Должно быть, непросто было все это замять.

- Может, он выбирал для исчезновения людей, которых они могли бы укрыть? Звучит так, что он уделяет внимание магической секретности ради Складио. Может быть, он на самом деле использует их дурную славу, чтобы скрыть свою природу мага.

- Его карьера мага настолько жестока, насколько это только возможно… Он выходец из семьи, приспособившейся к довольно извращенной школе «господства». Магии, которая фокусируется на господстве над собой, нежели над другими…. По всей видимости, она отличается от физического усиления, но детали неясны. Он также может быть сведущ в дальневосточной школе магии, которая не пользуется уважением в Часовой башне, и так далее.

Читая материалы, Фалдеус прищурился, словно от усталости.

- Он подозревается в связи с убийствами нескольких магов и, по всей видимости, находится под наблюдением министерства юстиции. Однако в результате одного инцидента у него было столкновение с аббатством Шпонхайм… в ходе которого он и оказался под защитой семьи Складио.

- А, Шпонхайм. Я слышала, что тогда у них было немало проблем из-за исчезновения следующего аббата. Если бы не это, даже семья Складио не смогла бы его прикрыть, - хихикнула Франческа.

- Я все еще против, мисс Франческа, - проворчал Фалдеус. – То есть, против того, чтобы вводить человека, у которого столько врагов, в эту Войну за Святой Грааль, вытащив его при этом из тюрьмы. Если мы не будем осторожны, фракции Часовой башни могут забыть про разногласия и навалиться на нас всем скопом. Даже если это все еще в пределах ожидаемого, мы можем получить удар с таких направлений, о которых даже не подозреваем.

- Но ведь другие ничем не лучше. Сигма и малышка Дорис, младшая дочь Люсендра, семьи магов с дальнего севера, проникли в страну нелегально. Кашура использовал ортодоксальную магию господства и проекции, чтобы сеять хаос на Уолл-стрит, а Харури – просто enfant terrible в колдовстве. А еще у нас есть Фалдеус, предавший Часовую башню! Ага, по мне так кучка проблемных деток.

- Я уверен, что смогу их контролировать, в том числе и самого себя. Вы же, однако, и Баздилот Корделион – совсем другое дело.

Прищурившись, Фалдеус повернулся к Франческе и выдал что-то, похожее на окольное нравоучение.

- Действительно ли правильно давать человеку, вроде него, нечто, вроде этого?

- Все нормально, не волнуйся ты так. Может, это слишком даже для меня, и никто не знает, что нас ждет в будущем, так что какая разница?

- Мы не намерены потакать Вашему гедонизму. Когда возникнет необходимость, нам, возможно, придется заставить Вас и Баздилота покинуть сцену.

- У-у-у, как страшно. Что, застрелишь меня? Хотя нет, ты ведь захочешь прикончить меня наверняка, так что, может, взорвешь?

Ледяной тон Фалдеуса ясно дал понять, что он не шутил, но Франческа рассмеялась, словно маленькое дитя. Ее щеки слегка заалели от возбуждения, порожденного полным осознанием того, что это не было пустой угрозой.

- И все же, это, может быть, тоже будет довольно-таки неплохо. С вами, ребята, вполне можно поиграть. Я не патриот; Америка не является для меня ни Родиной, ни домом.

- …

Фалдеус отказался слушать шутки Франчески. Он ждал ее следующего шага, прогоняя магическую энергию по своему телу. От Франчески его настороженность не ускользнула, но она продолжила сидеть, лениво развалившись на диване и тем самым умышленно показывая свою беззащитность.

- Исход битвы Древнего и последнего золотого волка решил судьбу целой страны . Так что, когда наступит время игры, она должна быть большой и броской, как эта Война за Святой Грааль! О, я прямо вся завожусь, когда представляю себе это! Соединенные Штаты Америки против прекрасной девочки-мага! Красиво звучит!

- Не вижу в этом ничего красивого. И не тешьте себя самонадеянной идеей, что один человек сможет возобладать над нашей гордой нацией. Я слышал, что агентство уже дважды «стерло» Вас в прошлом.

- О да! Стерли, не то слово! Знаешь, это больно. Количество – страшная штука!

Франческа подтвердила, что государство уже избавлялось от нее, с таким безразличием, словно это было для нее сущей ерундой.

- …Не понимаю. Чем думало правительство, вновь объединяясь с Вами, пусть даже прошли уже десятки лет? И как Вам хватило мужества сойтись с теми, кто пытался стереть Вас из бытия?

- Твое начальство высокого мнения о моих способностях, а я просто не парюсь по мелочам. Все просто. Кроме того, я уже привыкла к тому, что мое тело постоянно убивают.

- Думаю, что понимаю Вашу форму существования, но для меня это все равно невероятное заявление.

- Смерть моего тела – не повод для отчаяния. Вообще, лишь один человек по-настоящему убил меня. Ну, мое тело убивали многие, но, думаю, я могу посчитать тех, кому я все-таки сказала «сдаюсь».

Она устремила взгляд вдаль, словно вспоминая прошлое, и рассмеялась, при этом громко скрипнув зубами.

- Посмотрим… Думаю, старик Кишуа был первым. Гедонист Сен-Жермен; сказочная ведьма, что живет вечно — а, полагаю, теперь уже «жила» вечно — затем был тот богач-кровосос из Монако… и учитель в одной школе, использующий Слово ложного бога, архидревний диалект… и кстати об учителях, были также те, кто обучал меня искусству магии, и…

Слушая этот длинный перечень имен и слов, Фалдеус, который был сведущ во всех тайных аспектах магического общества, подумал, что это была какая-то шутка.

Однако последнее прозвище, слетевшее с губ Франчески, пробудила в нем особенно ярко воспоминание.

- А! И еще та девчонка! Рыжая!

- …Лишь тот, кто хочет расстаться с жизнью, посмеет назвать ее так в лицо.

Своеобразное прозвище, несущее в себе как презрение, так и благоговейный трепет, принадлежало одной из величайших магов Часовой башни, гениальной создательнице кукол, которая далеко превосходила Фалдеуса и Рангала. Среди магов, связанных с Часовой башней это прозвище было довольно знаменитым и, в то же время, считалось абсолютным табу. Этой магессе, которая достигла уровня Гранда, Часовая башня даровала «цвет» — фактически, титул. Однако она не смогла заполучить столь желанный «Синий» цвет, и в итоге ей достался «Оранжевый», лишь оттенок первичного «Красного» цвета. Она питала ненормальную ненависть к вышеупомянутому прозвищу, которое ей саркастически дали в результате. Говорят, она убьет любого, кто назовет ее так прямо в лицо, без исключений. Фалдеус знал, что это был не просто слух; это была неоспоримая истина.

Хотя… полагаю, мисс Франческа вполне могла на такое пойти…

- Ага, даже я не стала исключением, - хихикнула Франческа, словно прочитав мысли Фалдеуса. – Я сказала ей это в лицо, и в итоге она убила меня чертову уйму раз!

После того, как ее смех сошел на нет, Франческа надула щеки, как будто рассердилась немного.

- Это было просто ужасно. Видишь ли, она упертая, коварная, уничтожает чужие мастерские и крадет все, что привлекает ее внимание. И даже если тебе каким-то чудом удастся дать ей отпор и убить ее, она просто активирует _______ в своем теле и возвращается вся такая невинная. После того, как она убила меня около тридцати раз, я обратилась к ее семье и попросила заступиться, но…

Франческа вздохнула и покачала головой. По-видимому, между ней и «семьей» что-то произошло.

- В итоге она убила меня еще один раз и пригрозила, мол, «никогда больше не показывайся мне на глаза со своими извращенными Магическими цепями»! Вот так я оказалась в этом теле.

Сказав это Франческа опять заулыбалась и соблазнительно потянулась. «Что думаешь?» - словно спрашивал этот ее жест. Фалдеус, однако, даже бровью не повел и задал свой вопрос:

- Вы заполучили это тело около трех лет назад, верно? Поэтому Вы так воспротивились, когда начальство в свое время предложило нанять ее?

- Ну, отчасти… В любом случае, ставлю на то, что она бы вас послала. Она берется только за ту работу, которая удовлетворяет ее вкусам. По всей видимости, для ее семьи интерес ценнее денег. О, но она, может, согласилась бы, если бы ты попросил ее создать марионетку, воплощающую Героические души.

Закончив говорить о магах, которые в данный момент не были напрямую связаны с этой Войной за Святой Грааль, Франческа внезапно стерла улыбку с лица.

- Может, не мне такое говорить, но копии воспоминаний в марионетках Рыжей просто идеальны. Настолько идеальны, что я невольно начинаю гадать: может, она даже копирует свою душу?

- Это… - начал говорить Фалдеус в ответ на слова девочки, но одумался и нахмурил брови. Франческа беспечно произнесла слова, которые он не решился озвучить:

- Тебе интересно, удалось ли ей достичь Третьей магии? Ну, будь оно так, то все, что мы делаем, сразу же превратилось бы в фарс, и это было бы весело! Ха ха!

Девочка зашлась в очередном приступе смеха. Фалдеус, сидевший напротив, тяжело вздохнул, и морщинки между его бровями стали еще глубже.

- В этом нет ничего смешного. Я стал бы тогда изгоем не только в этой стране, но и в магическом обществе в целом.

- Все нормально. Я уверена, что Третья магия вскоре перестанет быть Истинной. Кстати говоря, вы, ребята, забыли про свою конечную цель? «Низвести Третью магию до уровня обычной»?

- …Нашу цель? Разве не Вашу?

- Она есть в моем списке, но список этот большой. Думаю, нам удастся воспроизвести ее, когда первооткрыватели звезд продвинутся еще на несколько уровней. То же касается и самой Войны за Святой Грааль. Поэтому я намерена начать столько Войн за Грааль, сколько смогу. Я бы хотела, чтобы вы проявили больше энтузиазма при анализе ее модели.

Тон Франчески стал мягче, словно из любви к чему-то.

- Я был уверен, что Вы стремились овладеть Третьей магией.

- Какой сюрприз, - рассмеялась Франческа. Затем она вытянула ноги и спрыгнула с дивана.

- Встаааааем… Ну, если забыть про Рыжую, давай просто порешим на том, что это невозможно, учитывая мою природу… Разве весело будет, если маг, вроде меня, станет волшебником на столь позднем этапе игры?

- …Не похоже на слова того, кто только что называл других «гедонистами» и «семьями, которые не делают того, что им не интересно».

- Разве я сказала, что чем-то от них отличаюсь? Хотя я гораздо милее, это да.

- …

Выражение лица Фалдеуса ясно говорило о том, что он был несказанно раздражен. Улыбка, которой его одарила Франческа, была не похожа на ее другие, по-детски невинные.

В ней было нечто взрослое и чарующее.

- Магия, которую люди в состоянии воссоздать, меня устраивает. Но Истинная магия отрицает человеческие пределы. Без нее нам будет лучше. Я верю в это, а еще в то, что безрассудное желание сломать эту стену есть человеческая природа.

Затем она медленно закрыла глаза, словно задумавшись о будущем «фестиваля», который готов был вот-вот начаться.

- Зиждется ли это на бездонной добродетели… или на безграничной злобе.

*                        *                            *

Мясоперерабатывающий завод. Подвал.

- Попрошу тебя дать ответ на мой вопрос, о маг.

«Великий герой». Или же нечто, что даже эти слова не могли достойно описать.

- Это ты станешь моим Мастером и будешь отправлять меня на подвиги?

Описать существо, воплотившееся в подвале мясоперерабатывающего завода посреди многослойного барьера, как-то иначе было нельзя.

- Тебе это решать, не мне, - спокойно произнес мужчина, его призвавший, Баздилот Корделион.

Подчиненных ему магов в костюмах тем временем прошиб холодный пот, когда их Магические цепи задрожали. Одного лишь взгляда им хватило, чтобы понять, что существо, которое только что воплотилось, принадлежало совершенно иному уровню бытия.

Во-первых, его фигура выходила за все человеческие рамки. Он походил на статую бога. В нем было более двух с половиной метров роста; волосы его касались потолка. Это был огромный, мускулистый мужчина, но каждый его мускул, каждую каплю крови переполняла настолько чистая од, что ее можно было назвать божественной. Магам казалось, что одного лишь его тела было достаточно, чтобы с легкостью развеять даже крупномасштабную магию, для сотворения которой необходима была целая группа, не говоря уж о заурядных заклинаниях.

Атмосферы, что он источал, было достаточно, чтобы возобладать над помещением. Тем, кто смотрел на него, хватило пары секунд, чтобы ощутить, что он был почти что божественным. Если эта Героическая душа выйдет из-под контроля, они ничего не смогут сделать, и любое его деяние им придется принять как правое дело. Именно такие мысли начали овладевать людьми Баздилота в присутствии этой идеальной фигуры.

По сути, Героическая душа могла убить каждого в этой комнате голыми руками. Однако, словно противореча тому давлению, что излучали его тело и магическая энергия, он стоял в центре мастерской со спокойствием джентльмена.

Но это лишь делало исключительную природу Героической души еще более очевидной, и всем магам, собравшимся здесь, за исключением Баздилота, невыносимо хотелось убежать. Здесь не было места никчемным магам, вроде них. Они смотрели на существо, смотреть на которое они не имели права.

И все же никто из них даже не пошевелился. Их пригвоздил к месту еще больший страх. Они не могли убежать, пока здесь был Баздилот. Это была единственная причина.

- _____________________.

- _____________________.

Баздилот что-то обсуждал с Героической душой, но его люди ничего не слышали. Это была беседа между существом, значительно превосходившим человека, и их руководителем. К тому времени, как им удалось разобрать кое-какие слова, лицо Героической души помрачнело.

Настроение Героической души явно испортилось, но их начальник, что стоял перед ним, Баздилот, остался невозмутим.

- Ну? Отвечай на вопрос.

- …

- Я спросил: убьешь ли ты дитя собственными руками ради победы в бою?

- Нет. Любой, кто отдаст мне подобный приказ, станет моим врагом, - раздался серьезный голос героя. – Ты… испытываешь меня?

Когда он произнес это, по мастерской пронесся сквозняк, порожденный невидимым давлением. Это была не магическая энергия — чистая сила. Присутствие настолько тяжелое, что любой обычный человек едва ли вынес бы ее вес и скончался в муках, лишило магов свободы передвижения.

- Если ты говоришь такое, зная мое происхождение… Полагаю, ты решил рискнуть жизнью.

С точки зрения стоявших в стороне магов, эти слова, произнесенные с такой силой, звучали ни много ни мало как смертный приговор.

Они приготовились к тому, чтобы стать частью сопутствующего ущерба. И все же они не чувствовали ненависти к начальнику; лишь страх, смешанный со смирением.

Их начальник — не дрогнувший перед лицом давления, грозившего раздавить его вместе со всей комнатой — ответил на взгляд героя нечеловеческим блеском в своих глазах и дал ответ:

- Естественно. Я отринул свою жизнь давным-давно.

Затем он поднял свою правую руку, и узор на тыльно й стороне ладони засиял.

- Силой командного заклинания я приказываю тебе…

- …Глупец.

Героическая душа покачала головой, рассудив, что мужчина намеревался навязать ему свое превосходство с помощью командного заклинания.

Ограничения, налагаемые командными заклинаниями, были мимолетными. Он знал, что сможет с легкостью сбросить их с себя с помощью своей магической энергии. Даже если ему прикажут убить себя всеми тремя командными заклинаниями, он счел, что три самоубийства не станут для него особой проблемой. Однако он решил, что если это покажет магу всю тщетность попыток сковать его командным заклинанием и поможет ему понять свое место, то он не станет ему препятствовать и даст впустую потратить одно заклинание.

Героическая душа была слишком благородной. Будь он из тех, кто готов на все перед лицом опасности, он раздавил бы магу голову или же ударом отправил его в полет, прежде чем он закончит активацию командного заклинания. В сущности, он бы так и поступил, если бы его призвали Райдером или Ассасином. Но при призыве в сосуд одного из рыцарских классов, как сейчас, аспект «безупречного героя», которым его наградили мифы, выходил на первый план. Поэтому он обрел достоинство, чем-то похожее на рыцарство.

Это и стало уязвимостью в защите этого великого героя. Поскольку приказ, отданный ему силой командного заклинания, не был требованием клятвы в верности.

- …не оправдывайся.

Герой испуганно вскрикнул, когда одно из командных заклинаний Баздилота свернуло… и его мощная магическая энергия начала проникать в его мозг.

Невозможно.

Даже с учетом всех предыдущих Войн за Свято Грааль, магическая энергия героя была первоклассной. Ведьмы Эпохи богов – это одно, но никто из современных магов не мог вмешаться в его разум. Но, несмотря на то, что приказ был отдан с помощью командного заклинания, «нечто» в этом маге, что стоял перед ним, начало наносить удары по его разуму. Герой вспомнил, что уже испытывал однажды похожее, снедающее ощущение.

- Что… ты…

- Не нужно скрывать свои преступления, сожаления. Обнажи свои глубины. Я увижу все.

Баздилот, все так же невозмутимый, искушал героя, причем голос словно звучал из глубин ада.

- Мне не нужна твоя сила героя. Мне необходима алчность, которая заставит тебя пойти на все ради твоей цели. Мне нужно ошибочное убеждение, которое заставит человека без колебаний пойти на любое злодеяние, даже из благородных побуждений, - пробормотал он, обращаясь к застывшей Героической душе, и поднял руку во второй раз.

- Силой командного заклинания я вновь приказываю тебе: вспомни людей, которых ты видел.

В этих словах, должно быть, был какой-то особый смысл. Или же они были под завязку наполнены пагубным намерением. Масса магической энергии, которой стало командное заклинание, вобрала приказ, сотрясший его барабанные перепонки, и просочилась глубоко в мозг. Перед глазами все начало мерцать. Герой видел стремительно появляющиеся и исчезающие лица всех людей, которых он встречал при жизни. Среди них были потомки богов, но для него все они были «всего лишь людьми».

Тиран, олицетворение трусости, причитал, не в силах встать на ноги от страха:

- Я понимаю! Я буду восхвалять тебя! Клянусь честью короля, я буду тебя превозносить! Т-только не подходи ко мне, чудовище!

Мужчина со светлыми волосами, выдающийся своим высокомерием, сказал:

- Невероятно! Я завидую тебе! Слухи не врали: ты и вправду чудовище! Не бойся. Я буду хорошо с тобой обращаться и использовать с пользой. Пока ты со мной, ты не будешь чудовищем. Ты великий герой, страж будущего короля.

Перед смертью, что она добровольно избрала, женщина, которую он любил, сказала:

- Ты не сделал ничего плохого. Поэтому, пожалуйста, не проклинай мир. Не нужно ненавидеть собственную кровь. Ты сильный, и поэтому, уверена, ты справишься. Мне же не удалось.

Перед тем, как он раздавил ему голову и бросил его в огонь, вражеский солдат произнес:

- Оте—

Человеческие фигуры накладывались друг на друга множеством слоев, независимо от порядка, в котором он их встретил, и исчезали. Они словно взывали друг к другу, в то время как неестественный объем магической энергии вливался в него через командное заклинание.

Невозможно. Ни один человек этого времени не обладает таким количеством магической энергии! Словно… ведьма из моей эпохи…

Несравненный герой рухнул на колени, не издав ни звука.

Люди Баздилота, узревшие столь невероятную сцену, были сбиты с толку. Существо явно высшего порядка мучилось перед магом, их начальником.

Связь «Мастер-Слуга».

Все, кто стал свидетелем этого зрелища, понимали, что это нельзя было объяснить так просто. Однако они осознали, что при этом были понесены определенные потери.

В Войне за Святой Грааль командные заклинания, которыми обладал каждый Мастер, приравнивались к жизням. Они были козырными картами, способными навязать Слуге приказ или запрет, и даже деяния, вроде мгновенного перемещения и непредвиденного отступления, сравнимые с Истинной магией. И Баздилот только что использовал два командных заклинания из трех. Подумав, что последнее было припасено на случай, если Слуга взбунтуется, они пришли к выводу, что Баздилот фактически остался без командных заклинаний до самого конца Войны за Святой Грааль.

Магов обеспокоило то, что он лишился определенного преимущество, но некая разновидность доверия вкупе со страхом успокоила их, поселив в головах мысль, что Баздилот как-нибудь справится. Это спокойствие, однако, испарилось спустя несколько секунд.

- Силой командного заклинания я вновь приказываю…

Эти слова проморозили до основания всех магов, собравшихся в подземной мастерской. Баздилот намеревался использовать при призыве все три командных заклинания. Узрев, как их начальник совершает столь глупый поступок, что на него не осмелился бы пойти даже ребенок, каким-то чудом прознавший про Войну за Святой Грааль, маги вновь приготовились умереть, в этот раз наверняка.

Героическая душа, тем временем, также пришла к определенному выводу, сдерживая проникавшую в нее, словно свора червей, магическую энергию.

Этот маг опасен.

Он не считал использование последнего командного заклинания безрассудным поступком. Он осознал, что маг, хоть это и не было видно по его лицу, рисковал жизнью. Он поставил на кон само свое существование, дабы преобразовать Героическую душу в нечто иное.

Какой бы он ни отдал приказ своим последним командным заклинанием, я должен уничтожить этого человека.

Даже Героическая душа не могла постичь природу силы, снедавшей ее. Однако, если он не будет осторожен, эта скверна может распространиться и на другие Героические души, призванные на Войну за Святой Грааль. Даже отчаянно подавляя поднимавшееся из его глубин проклятье собственной жизни, великий герой оставался благородным.

Я должен остановить его. Остановить злого тирана, посягающего на эту эпоху.

Умственное осквернение достигло такой отметки, что большая часть Слуг, скорее всего, уже сошла бы с ума, однако этот великий герой все равно тянул вперед руку, но не для того, чтобы защититься, а ради других Героических душ и обитателей этой эпохи, которых он еще даже не повстречал. Ему будет все равно, если его назовут беспринципным. Ему будет все равно, если его назовут безумным духом, восставшим против собственного Мастера. Человек, известный как герой среди героев, был полон решимости отринуть даже собственную честь и убить мага, что стоял перед ним, ради тех, кого он еще не видел.

И затем, когда он уже стряхнул с себя умственное осквернение и уже готов был сомкнуть пальцы на шее мага… Баздилот использовал последнее командное заклинание, словно насмехаясь над благородством героя.

- Прими человеческую природу — покров земли.

Все, кто был в мастерской, за исключением самого Баздилота, увидели «это». Как только Баздилот истратил все свои командные заклинания, другая, красновато-коричневая татуировка показалась из-под его левого манжета… и начала извиваться, словно какое-то жуткое существо.

В полумраке.

- Что ж, прошу меня простить. Мне нужно начинать готовиться к собственному ритуалу призыва.

- Конечно, я не против. Мне все равно хочется самой понаблюдать за призывом Арти, - сказала Франческа, болтая ногами в воздухе. Она переместилась с дивана на кровать.

Наблюдая за этим, Фалдеус высказал последнее предупреждение.

- Мисс Франческа, я прекрасно понимаю, через какую резню Вы прошли. Однако, будучи всего лишь магом-дилетантом, я не могу не беспокоиться.

Сказав это, Фалдеус прищурился и, даже не попытавшись скрыть свою враждебность по отношению к мужчине по имени Баздилот, произнес:

- Стоило ли давать «это» тому человеку?

- Тебя это так сильно волнует? Знаешь, даже мне не хватит магической энергии, чтобы управлять Героической душой при полных ее показателях, призванной с помощью этого катализатора. Для этого действительно нужна комбинация База и Складио.

- Я не катализатор имею в виду. Я говорю про «побочный продукт», который Вы привезли из Фуюки.

- А-а, - Франческа кивнула и сверкнула злобной улыбкой, - Тут ничего не поделаешь. В смысле, я и Баз, пожалуй, единственные, кто в состоянии совладать с «этим», не говоря уж о том, чтобы вырастить, сохранив при этом в целости свою личность…

- И я не хочу постоянно иметь дело с этой омерзительной «грязью»! Ахаха!

Мясоперерабатывающий завод.

Это было странное зрелище.

Тело Героической души снедало красновато-коричневое нечто, хлынувшее в него вместе с силой командных заклинаний. Героическая душа высвободила собственную магическую энергию, дабы противостоять этому, снеся тем самым половину барьеров вокруг мастерской. Несколько магов, не в силах вынести столько обрушившейся на них магической энергии, задергались и рухнули на пол.

Баздилот был беззащитен перед потоком магической энергии, однако он не сводил своего пронизывающего взгляда с Героической души.

- Чествуй, одобряй и люби то, что они отринули. Не сдерживайся.

Он высвобождал не только силу командных заклинаний, но и собственную скопленную магическую энергию. Баздилот продолжал вселять тянувшееся из своей руки красновато-коричневое нечто в Героическую душу, используя даже восточную магию, которую в Часовой башне отвергали, называя ересью.

Своим примитивным колдовством он прорезал стену сопротивления магии, позволяя извивающейся темной субстанции беспрепятственно проникать в тело героя. Теперь цена, казалось, была слишком большой для имевшейся у Баздилота магической энергии. Героическая душа подозревала какой-то подвох но не могла позволить себе попытку раскрыть его.

Вцепившись в свое тело, цепляясь за каждый его дюйм, Героическая душа вспомнила боль от яда, что оборвал ее жизнь. Боль, которую он чувствовал, должна была быть совершенно иного рода, но его инстинкты вытаскивали из воспоминаний муки, что доставлял ему тогда яд. Они кричали, что сила, которая вливалась в него, была такой же опасной. Выдерживая практически неописуемую боль, Героическая душа отчаянно боролась, пытаясь сдержать «желания», коловшие его как изнутри, так и снаружи. В следующее мгновение, однако, «грязь», что насылал на него Баздилот, переплелась с «проклятьем», которое он нес внутри себя как карму, и стоявший на коленях герой испустил рев, сотрясший само пространство.

- ______________

______________

______________!

Словно отвечая на этот рев, его тело претерпело разительные изменения.

Когда, казалось, все тело Героической души окутала красновато-коричневая грязь, все мускулы на его плотных массивных конечностях исчезли. Рост уменьшился почти на пятьдесят сантиметров, словно сократился сам его скелет. Грязеподобное нечто обволокло его кожу и окрасило ее в красновато-коричневый цвет. Затем другой тип силы, который переплелся с «грязью», образовал белый пигмент, пометивший его грудь лучистым узором, похожим на шрам, словно ему вырвали сердце. Вопль героя внезапно прервался, и он молча поднялся на ноги, как будто ничего не произошло.

- Каково это, чувствовать себя избавленным от излишеств? – спокойно произнес Баздилот, не опуская руки. – Отныне эта грязь будет давать тебе силу, которая станет им заменой.

Героическая душа молча смотрела на него.

- Путь уже проложен, но… я все же спрошу.

Баздилот уставился на Героическую душу, которая хоть и стала меньше, но все равно была на голову выше его. Его тон был безразличным.

- Я спрашиваю тебя: ты мой Слуга?

После недолгого молчания Героическая душа ответила:

- …Почему бы и нет?

Он расправил ткань, что была на его плечах, и накрыл ею голову, спрятав свое лицо.

- Дабы осуществить свою месть… я использую тебя. Когда же ты станешь для меня бесполезен… я откручу тебе голову собственными руками, - добавив сей причудливый штрих к своему наряду, Героическая душа изрекла эти тревожные слова. Его голос был настолько разумным, что никто бы не поверил в то, что он был на грани безумия.

- Зачем ты прячешь свое лицо? – спросил Баздилот. Естественно, он был невозмутим.

- …Мера предосторожности. Так дела рук человеческих не попадутся мне на глаза.

- …А, понимаю. Значит, эта ткань – «его» шкура. Если так ты можешь свободно передвигаться, то это не проблема.

- Так оно и есть… В любом случае, я не намерен показывать миру свое лицо. Пока не использую Святой Грааль, чтобы очистить мое настоящее имя.

Героическая душа заявила, что использует святой Грааль, чтобы стереть «имя».

Услышав это странное заявление, Баздилот что-то проворчал себе под нос, после чего поднес ладонь к подбородку и подумал вслух:

- В таком случае, как же мне тебя называть? Твоя изначальная природа так сильно изменилась… Столь разительная альтернатива… Может, «Альтер»?

В ответ Героическая душа покачала головой и произнесла свое имя. С момента призыва он полностью изменился, и все же имя что он назвал, осталось неизменным.

- Меня зовут…

Этой ночью события на мясоперерабатывающем заводе дали начало сошествию Героических душ на землю Сноуфилда. Примерно в это же время Сэйбер материализовался в оперном театре. Некоторые завершили призыв так, как и планировали; некоторые призвали такие Героические души, которых совершенно не ожидали увидеть; некоторые лишились жизни еще до того, как увидели, кто ответил на их зов.

Пока Мастера и Героические души, которых они призвали, играли с судьбами друг друга, «фальшивая Война за Святой Грааль», чей полный комплект Героических душ уже снизошел на эту землю, на какое-то время впала в дрему.

И банкет Героических душ, охвативший город, стал ей колыбельной.

Интерлюдия 「Страсти безымянного солдата」

Другие маги вскоре должны будут закончить с призывом своих Героических душ.

Увидев, что небо на востоке начало светлеть, Сигма глубоко вздохнул и закрыл окна особняка. Затем он направился в подвал — в чью-то мастерскую. Ее барьеры уже были развеяны; ничто не должно было помешать ритуалу Сигмы.

Неужели у меня получится призвать одно из этих существ? – думал Сигма, спускаясь вниз. Что вообще такое Героическая душа? Как они оказываются в «Троне», по какой причине?

Он был всего лишь наемником, способным творить магию. После того, как правительство, которому он служил, распалось, те, кто поспособствовал этому, взяли его к себе. Такова была степень их отношений. Не сказать, что у него есть какие-то особые способности, так почему его выбрали? Размышляя над подобными вещами, Сигма молча начал готовиться к ритуалу.

Мысль о мести правительству никогда не посещала его разум.

С малых лет он проходил базовое обучение у различных магов. Выяснилось, что у него был талант к использованию фамильяров, и его начали усердно тренировать в этой области магии вместе с обучением владению оружием и прочим необходимым навыкам. В свободное время ему вбивали в голову, каким «эффективным» и «абсолютным» было правительство. Однако, когда это самое правительство так легко свергли, он осознал, что все это было ложью.

Он ни во что не верил. Даже собственные способности казались ему сомнительными и ненадежными после увиденных им воочию магии его нанимательницы и тренировки бойцов Фалдеуса. Именно поэтому он и гадал. Гадал, действительно ли это было правильно, что он, в ком не было веры, вступит в битву за обладание предмета под названием «Святой Грааль».

Сигма понимал цель Войны за Святой Грааль. Предмет, способный исполнить любое желание, и борьба за обладание Святым Граалем, который был основой этой системы. Тем не менее, он был не в силах полностью понять саму концепцию этого «исполнителя желаний». Поскольку его представление о таком понятии, как «желание», было изначально очень слабым.

Когда нанимательница спросила его, есть ли у него желание к Граалю, он не знал, что ответить. Дело было не в том, что у него не было желаний. Он бы сказал, что желал мирного сна и хорошей еды. Но хотел ли он этого так сильно, чтобы доверить свое будущее Граалю, какому-то чуждому устройству? И даже если этот «Грааль» будет вечно воспроизводить еду, он бы спросил, какая от этого выгода самому Граалю. Если он не нуждался в каком-либо возмещении, тогда это было нечто, чего Сигма не мог понять. Ничто не могло быть более жутким и сверхъестественным.

Свои сомнения, однако, он оставил при себе. Он не предпринял попытки прислушаться и позволить им возобладать над собой. Эмоционально несовершенный молодой человек продолжал бесстрастно выполнять свою работу. Все ради крепкого сна и хлеба насущного. В том окружении, где он вырос, это было самой большой редкостью.

- Воздвигни стену против ветра. Затвори врата четырех направлений…

Молодой человек, который никогда не верил ни в богов, ни в чудеса, ни даже в собственные силы, произносил заклинание в попытке совершить призыв Героической души, что само по себе было чудом, сравнимым с делом рук Господних. Он делал это без эмоций или желаний, словно машина, просто прогоняя магическую энергию по своему телу и месту проведения ритуала.

- Явись из сковывающего кольца, Защитник баланса!

Он не намеревался вкладывать в слова какую-то особую силу, но когда он подошел к концу заклинания, магическая энергия внезапно вырвалась из тела, заставив его инстинктивно повысить голос. Тем не менее, это было доказательством того, что магическая энергия определенно хлынула в сердце ритуала. Сигма остался равнодушным, даже когда увидел, как пространство вокруг него начал заливать свет. Он чувствовал лишь тягость, которую ему доставляло управление потоками магической энергии.

Наблюдая за вихрем света, молодой человек с невероятным самообладанием вновь подтвердил свое положение. В этой «Войне за Святой Грааль» он был всего лишь пешкой, которую его нанимательница взяла для массовки. Факт того, что ему не дали катализатор, был тому доказательством.

- Знаешь, я вообще-то планировала и для тебя приготовить уйму всякой всячины. Сокровища Черной Бороды, колба Парацельса, кандалы Спартака… Но потом мне пришла в голову одна идея. Что явится на зов, если мы позволим самому городу выбрать Героическую душу без использования катализаторов? Мне интересно увидеть, что именно привлечет этот хаос.

Она не знала, что произойдет. Веселым, ясным голосом его нанимательница с экстатической улыбкой продолжала вещать о том, чтобы охотно и безрассудно броситься с головой в эту сомнительную авантюру.

Все устроено так, что Рулер не появится, но шанс ведь всегда есть, верно? Тем не менее, даже без катализатора, вероятно, просто появится герой, похожий по своей природе на призывателя.

Поэтому-то ты и идеален; ты ничто. У тебя нет желаний к этому миру, нет стремления оставить свое имя на страницах его истории… По сути, ты «Солдат А»; в тебе нет ничего героического. Поэтому ты можешь быть чистым листом.

Если фальшивый Грааль действительно просто избирает, руководствуясь собственной волей… что, по-твоему, появится? Что ж, если ничего… то можешь просто вернуться в город, я не стану возражать.

Другими словами, он был пешкой, которую его нанимательница решила принести в жертву, чтобы удовлетворить свое любопытство. Даже если появится совершенно бесполезная Героическая душа, это будет не важно.

Что мне делать, если это произойдет?

По крайней мере, ему будет с кем поговорить. Но ему особо нечего было обсуждать, даже с героем, который когда-то обрел известность.

Заняв себя такими холодными мыслями, Сигма ждал, когда потоки света и магической энергии сойдут на нет.

Он был, по сути, всего лишь пешкой в этой Войне за Святой Грааль. Ему никто не уделял внимания. Он существовал лишь как идентификатор «Σ»; это даже не было его именем.

Даже его нанимательница, Франческа, лишь думала о нем в следующем ключе: «Надеюсь, он привнесет немного веселья и неопределенности» и «Он моя любимая пешка, так что мне же будет лучше, если он выживет».

В этой Фальшивой Войне за Святой Грааль юноша, прозванный Сигмой был всего лишь «Солдатом А»; даже не магом.

Вплоть до того момента, когда его ритуал призыва подошел к концу.

Сноуфилд. Большой лес.

- …

Энкиду, обладавший навыком Обнаружения присутствия высочайшего класса, почувствовал «аномалию». Он, однако, не подумал, что это могло быть как-то связано с призывом Героической души.

Он чуть прищурил глаза и с извиняющимся видом устремил взгляд в землю.

- Интересно… я прогневал их немного?

Единственным, кто мог услышать слова Героической души, был серебряный волк, сидевший рядом с ним.

Слова Энкиду, так и не найдя понимающего слушателя, затерялись в густой листве.

Особняк в районе болот. Подвал.

- …

Когда свет угас, перед ритуальным алтарем никого не оказалось. Медленно осмотревшись, Сигма заметил одинокую фигуру в углу.

На старом стуле сидел мужчина с тростью в руке. Волосы его были седыми. Большой вертикальный шрам пересекал его лицо и исчезал под воротником. Судя по его чертам, он был достаточно стар, чтобы считаться пожилым, но широкие и сильные плечи вкупе с другими деталями говорили о том, что он вполне мог быть моряком на действительной военной службе. Самой примечательной его особенностью была гладкая белая искусственная нога, прикрепленная к одному из колен.

- …

Сигма настороженно и молча изучал старика. Его присутствие было устрашающим, но у Сигмы было такое ощущение, что он слегка отличался от «героя». Его одежда была более современной, чем Сигма предполагал. По крайней мере, он не походил на героев древности, которых изображали на иллюстрациях к мифам, или средневековья.

Пока Сигма ломал голову, не зная, что сказать, старик сам нарушил молчание:

- Ты Мастер в этой Войне за Святой Грааль? …Хмф. Похоже, у тебя нет никаких амбиций.

- …Кто ты?

- Я? Можешь звать меня капитаном. Но это ничего не будет значить.

- ?

Услышав его столь отдаленную манеру речи, Сигма мысленно поскреб пальцами голову.

Ничего не будет значить? В смысле? …Так или иначе, сперва нужно формально скрепить контракт.

Решив задать мужчине вопрос после того, как удостоверится в его личности, Сигма ответил на первый вопрос Героической души:

- Я Мастер, который провел ритуал твоего призыва.

Старик покачал головой и скривил губы в нехорошей улыбке.

- Хехе… похоже, ты все не так понял, парень.

- ?

Не старик ответил озадаченному Сигме.

- Ты не призывал нас.

Голос раздался у Сигмы за спиной. Он резко развернулся, выхватив из кобуры пистолет, и вскинул оружие, готовый стрелять.

- Кто здесь?

Спросив это, он осознал, что фигура за его спиной принадлежала странно одетому мальчику. К его спине и плечам было прикреплено что-то вроде механических крыльев. Но теперь они имели зловещий, скелетообразный вид; местами в них можно было разглядеть остатки воска и белых перьев. Сигма сказал бы, что эта фигура была одета, как человек из эпохи древних мифов.

Сигма подумал, что этот мальчик мог быть Героической душой, а старик – магом, проникшим в особняк. Но когда он посмотрел туда, где сидел старик, тот уже исчез, оставив после себя лишь пустой стул.

- Я всего лишь — говоря знакомыми тебе словами — сбежавший пленник, - криво усмехнувшись, сказал мальчик, не обращая внимания на замешательство Сигмы.

- Что ты имеешь в виду?

Сигма вновь повернулся к нему, но мальчика больше нигде не было видно. Вместо с другой стороны раздался еще один голос:

- Мы не Героическая душа, которую ты призвал. Мы лишь тени, которые она бросает.

Перед дверью стоял мальчик, которому на вид было чуть больше десяти лет, в белых одеяниях. Спокойная с виду змея, обвившаяся вокруг посоха в его руках, смотрела на Сигму, периодически высовывая свой язык.

- Ребенок…?

- О, прошу прощения за этот вид. Я производил клинические исследования на собственном теле с использованием крови Медузы, и в итоге получился такой эффект… Впрочем, беспокоиться не о чем. Я тень; и я скоро исчезну.

Тело улыбающегося мальчика поредело, словно туман, и растворилось в воздухе.

Что…? Что происходит?

- Тебе точно досталась короткая соломинка, дружище. Деваться теперь некуда. Хотя, будь ты смазливой девчонкой, я бы не преминул воплотиться как Героическая душа.

Еще один голос.

- Мы не Героические души; ничего подобного. Мы не можем использовать Благородные Фантазмы. Мы даже с палочками для еды обращаться не умеем, не говоря уж о клинке.

И еще один.

- Тебя подвели лишь удача и люди, которых ты знаешь. Благодаря им, ты призвал себе неизбежные тяготы.

Самые разные голоса возникали и исчезали в подземной комнате, накладываясь друг на друга и пытая разум Сигмы словами, которые он не понимал.

- И все же знаешь, у нас на тебя большие надежды. Надежды, что ты справишься и станешь Лансером.

Он слышал, что тот, кто обладал командными заклинаниями и стал Мастером, мог видеть статус Героической души. Эти существа выглядели, как Героические души, но он не мог прочесть о них никакой информации. Тем не менее, несмотря на то, что контракт еще даже не был заключен, он чувствовал канал магической энергии, связывающий его с чем-то.

Однако не похоже, что оно берет у меня магическую энергию.

В подобной ситуации любой нормальный человек закричал бы, но Сигма, которому всегда не хватало эмоций, выразил лишь легкое недоумение.

- Я стану Лансером? Что это значит? – спросил он у появляющейся и исчезающей толпы самозваных теней. – Что ты вообще такое? Я не уверен даже, что за класс Героической души появился.

После этих его слов старик, назвавшийся «капитаном», вновь возник на стуле. Морщины между его суровыми бровями стали еще глубже, и он ответил:

- Вот как. Это не совсем правильно, но наша роль заключается в том, чтобы всегда наблюдать со стороны, так что, полагаю, тебе стоит называть нас…

- «Уотчер».

「День 1 — После полудня ① — Канон полубогов」

Во сне.

- Мистер Солнышко такой приятный и теплый! Ты согласен, мистер Черныш?

Сноуфилд мира снов Цубаки.

Куруока Цубаки сидела на газоне сада, на котором резвились животные.

Однако гротескная сущность, прозванная «мистером Чернышом» — Бледный всадник — ежилась в тени деревьев.

- А? Мистер Черныш, ты не любишь мистера Солнышко?

Словно в ответ на вопрос Цубаки, Райдер внезапно содрогнулся.

- Немного, - у нее было такое чувство, что черная масса сказала именно это, судя по ее поведению. Может быть, ей это просто показалось, но Цубаки все равно вновь обратилась к Райдеру:

- Если тебе нехорошо, может, тогда зайдем внутрь?

Райдер, он же «мистер Черныш», не говорил с Цубаки с самой их первой встречи. Однако, принося в ее сон множество зверушек, он начал постепенно выражать себя через свое поведение, хоть и на таком уровне, что можно было лишь понять, хорошее у него настроение или плохое, как животное.

Направляясь к дому, Цубаки вдруг окинула взглядом тихий жилой район и пробормотала:

- Интересно, все уехали, потому что им не нравится этот город…?

Лицо девочки помрачнело. «Мистер Черныш», который теперь был примерно такого же размера, что и она, приблизился к ней и потрепал по голове, словно спрашивая: «Что-нибудь случилось?» Цубаки улыбнулась ему и покачала головой.

- Спасибо. Все в порядке, мистер Черныш.

Затем, посмотрев на бесчисленных животных, резвившихся в саду, она продолжила:

- Я хочу сказать, теперь здесь так много зверушек. Не то что раньше…

- Теперь, когда здесь так оживленно, мама, папа и все остальные останутся в этом городе, да?

Райдер услышал эти слова и рассудил, что они несли в себе ее «желание». В данный момент, Райдер являлся несовершенным исполнителем желаний, принимавшим приказы от своего Мастера, Цубаки.

Он начал извиваться, готовый использовать свою силу, чтобы сделать ее желание реальностью. Сейчас, однако, сложные умозаключения были ему неподвластны.

И…

Реальный мир. Окраины Сноуфилда.

Несколько машин неслись по длинной дороге, пересекавшей пустошь. В одной из них ехали маги. Они не были очень известными, даже в Часовой башне. Однако они были одними из тех, кто уловил дуновение слухов и отправился в Сноуфилд в надежде прославиться.

- Мы только что покинули пределы городской черты.

Услышав слова молодого мага, который вел машину, сидевший сзади маг средних лет простонал:

- Шкаэе! Уэжи эа оафе оть эоа гооа, оуан! (Скорее! Увези меня подальше от этого города, болван!)

Разобрать его слов они не могли, но он явно был в ужасе.

Он попытался вступить в переговоры с Героической душой — класса Ассасин, судя по всему — и ему пронзили кинжалом язык. Поскольку лечебная магия не была его сильной стороной, он теперь сидел с обмотанным амулетами языком на заднем сиденье и без конца донимал водителя своим мычанием.

- Я понимаю, учитель. Мы отказались от этой затеи, едва увидев кратер в пустыне, так что мы поддерживаем Вас в желании сделать ноги.

- Машина перед нами, вероятно, тоже забита магами. Над ней кружит фамильяр, и…

Затем водитель заметил перемену. С того момента, как они покинули пределы города, ему на глаза начали попадаться машины, припаркованные на обочине. Машина, что ехала далеко впереди, затормозила и тоже остановилась.

Водитель гадал, почему они решили вдруг остановиться посреди этой глуши, когда увидел, как фамильяр, круживший над ехавшей перед ними машиной, вдруг рухнул на землю. В тот же миг на него накатила мощная тошнота, и вести машину стало весьма проблемно.

- …?!

Он торопливо свернул к обочине и остановил машину, после чего посмотрел в зеркало заднего вида, приготовившись извиняться.

- П-прошу прощения, учитель, я вдруг ощутил… Учитель?!

То, что он увидел в зеркале, нельзя было назвать нормальным. Маг, его учитель, обмякнув, лежал на заднем сиденье с бледным лицом.

- Дело плохо. Нам нужно…

Сдерживая тошноту, водитель подвернулся к старшему ученику, сидевшему на пассажирском сиденье, и вновь содрогнулся. Он дергался, его лицо тоже было бледным. На шее и тыльных сторонах ладоней возникали пятна, похожие на синие кровоподтеки.

- Что… Аа… ааааааа!

Затем водитель заметил. Похожие пятна начали появляться и на его руках, расползаясь по всему телу. В салоне машины раздался крик. Затем тишина.

Несколько минут спустя машина медленно начала двигаться. Другие машины тоже пришли в движение, едва ожили их двигатели. Все они разворачивались и направлялись обратно в Сноуфилд.

Сидя в машине, ехавшей в город, водитель с остекленевшим взглядом заявил:

- Как же мне не терпится вернуться в Сноуфилд!

- Да, это такой приятный город. Нужно успеть занять хорошие места, чтобы сполна насладиться Войной за Святой Грааль! – ответил ученик с таким же пустым взглядом, сидевший на пассажирском сиденье.

Пятна, возникшие на их телах, большей частью поблекли, и их лица начали принимать естественный цвет. Однако их разумы стали чем-то совершенно иным.

- Шкаэе, шкаэе, наа у гоа! (Скорее, скорее, назад в город!)

Слушая радостное мычание учителя, они ехали через пустошь. В город Сноуфилд, где царил хаос битвы.

В этот день, в этот момент Сноуфилд стал незримой темницей. Темницей, которая никого не впускала и не выпускала. Казалось, город пожирал людей, словно живое существо с собственной волей.

Северный Сноуфилд. Большое ущелье.

Что происходит…? Кто эти Героические души..?

Тина Челк выглянула из-за трона на корме Виманы, летающего Благородного Фантазма, который Гильгамеш извлек из своей сокровищницы. Увиденное огнем запечатлелось в ее глазах.

Гильгамеш вступил в бой с таинственным Арчером. Загадочная Слуга вклинилась в их схватку. Гильгамешу ее вмешательство явно не понравилось, но события начали развиваться быстрее, чем незнакомка успела ответить.

В тот же миг таинственный Арчер, которого удар Героической души похоронил под обломками скалы, отправил гору камней в полет, словно извергающийся вулкан.

Множество огромных булыжников взмыло так высоко, что Тине пришлось запрокинуть голову, чтобы их увидеть. Затем некоторые из них внезапно раскололись, и средь обломков показались стрелы, окутанные внушительным количеством магической энергии. Таинственный Арчер взлетел в воздух вместе с ними и, укрываясь за камнями, выпустил множество снарядов.

Дождь из стрел, каждую из которых сопровождал миниатюрный торнадо, обрушился на Гильгамеша и объявившуюся Слугу, увлекая за собой обломки расколотых камней.

Спустя мгновение Гильгамеш высвободил свои сокровища из Врат Вавилона, в то время как девушка наложила несколько стрел на тетиву лука, возникшего в ее руке, и отправила их в полет все разом. Оружие и стрелы, пущенные с такой скоростью, что глаза Тины были не в силах за ними уследить, отражали яростные вихри один за другим.

Что и следовало ожидать от Его Величества… но кто такая эта Героическая душа…?

Судя по тому, что она появилось верхом на скакуне, она, скорее всего, была Райдером. Но, исходя из ее навыка обращения с луком, она также вполне могла быть и Арчером. Но тогда это бы значило, что в городе воплотилось три разных Арчера.

Или она может так искусно обращаться с луком, не являясь при этом лучницей…?

Невозможно, - подумала Тина. Тогда это будет похоже на попытки лучника состязаться с другими классами в мастерстве владения мечом.

Король героев обладал клинками, вроде Эа и Меродаха, несмотря на то, что принадлежал к классу Арчер, но, если не считать их ужасающую силу, он никогда бы не рискнул скрестить мечи с каким-нибудь Сэйбером в ближнем бою. По крайней мере, так Тина думала.

Однако разворачивавшееся прямо перед ее глазами зрелище бросало вызов ее здравому смыслу.

- …

Девушка вытянула руку в сторону, и рядом с ней возникла лошадь. Она легко запрыгнула на скакуна и энергично устремилась вперед.

Ткань, повязанную вокруг ее руки, все еще переполняла концентрированная божественность. Она вливала магическую энергию в свою лошадь через поводья. Всадница и ее скакун двигались, словно один организм, на огромной скорости прокладывая путь через град вихрей. Огромные куски скалы начали падать на землю. Она с легкостью преодолевала их и, в конце концов, начала запрыгивать даже на те булыжники, которые все еще находились в воздухе.

Наблюдая за Героической душой, скачущей вверх по каскаду камней, Тина уверилась в том, что…

Она может быть только Райдером!

Это означало бы, что герой, обладавший естественным талантом к стрельбе из лука, был призван в этой войне в классе Райдер. Возможно, разумно было предположить, что сила ее лука была повышена божественной аурой, текущей из повязанной вокруг ее руки ткани.

Тогда эта ткань – Благородный Фантазм… который усиливает способности своего владельца…

Пока Тина наблюдала за ней, Героическая душа поднялась высоко в небо и, наконец, оказалась на самой вершине каменного водопада. Затем, обнаружив взглядом фигуру таинственного Арчера, чья позиция теперь была ниже ее, она, все еще будучи верхом на скакуне, натянула тетиву своего лука.

Таинственный Арчер заметил ее присутствие и повернулся, чтобы посмотреть на девушку сквозь покрывавшую его голову ткань.

- …

Всадница, озаряемая солнцем за ее спиной, целилась в него из своего лука, окутанного концентрированной божественностью.

- …Вот как.

- Арчерррр! – обнажая свою крайнюю враждебность, девушка вложила в этот крик все свое естество.

- …Значит, это ты, царица вероломства, - пробормотал Арчер.

Он поднял лук, не потрудившись даже подумать о маневре уклонения, и подстегнул божественную энергию в повязке на руке. Затем он остановил пять стрел, пущенных всадницей, таким же количеством собственных. Наконечники стрел с практически идеальной точностью столкнулись друг с другом. Магическая энергия, которой они были насыщены, высвободилась и обрушилась на окружающее пространство могучим вихрем. Защищаясь от порывов ветра и обломков, что он нес собой, собственной магией, Тина неотрывно следила за лучником, ожидая его следующего шага.

Но всадница его опередила. Она доводила до совершенства божественную ауру, которая теперь была еще сильнее, чем прежде. Девушка прыгнула, оттолкнувшись от спины своего скакуна, пустила стрелу и, используя ее как приманку, оказалась за спиной своего противника.

- …Какая дерзость, - пробормотал лучник и начал разворачиваться. Но не успел он сделать это, как стрела ударила его в спину в районе сердца со скоростью звука.

Однако по какой-то причине, едва угодив в тело мужчины — в ткань, что покрывала его голову — стрела раскололась и исчезла в вихре, так и не вкусив его плоти.

- Так я и знала… - увидев это, простонала всадница, которую лучник назвал «царицей». Этот ее стон не означал удивление, а, скорее, нес в себе подтверждение ее догадки.

- …Вот оно что, - пробормотал Гильгамеш. Он временно вернулся на борт Виманы и наблюдал за событиями с земли.

- Вы что-то узнали, Ваше Величество? – робко спросила Тина.

- Да, а именно как простой лучник смог защититься от всех моих Благородных Фантазмов, - с ноткой изумления ответил Король героев, - а также почему он оказался беспомощным перед кулаком обычной всадницы.

- Значит, есть причина…?

- Сущий пустяк. У него особая броня, вот и все.

- …Броня? – спросила Тина и посмотрела на лучника, который вновь оказался на земле.

На нем не было ничего, что можно было бы назвать броней. Верхнюю часть его тела прикрывала лишь странная узорчатая ткань, накинутая на голову, и еще одна ткань, повязанная вокруг руки.

- Скорее всего, это шкура представителя некоего вида демонических или божественных зверей. Придать ей такую форму, пожалуй, было непросто, но изначально она, вероятно, принадлежала существу, похожему на Угаллу.

Гильгамеш назвал в качестве примера имя вавилонского монстра, но Тине этого было мало.

- Вы хотите сказать, Ваше Величество, что эта шкура отразила все Ваши ужасающие удары? – настойчиво поинтересовалась она.

- Количество здесь не играет роли. Божественные или демонические звери порой отрицают саму человеческую цивилизацию. Не так давно я обрушил на него все, что у меня было — не только мое первоклассное оружие, но даже Благородные Фантазмы низших порядков, которые я при обычных обстоятельствах даже не потрудился бы использовать. Я не верю, что он отразил это все при помощи одного лишь своего навыка. Однако, если бы он защитился своим телом или какой-то формой магии, это не объяснило бы тот факт, что шкура осталась совершенно невредимой.

В этот момент Король героев прищурил глаза и еще крепче сжал рукоять Меродаха, меча выбора.

- Время от времени появляется существо такого рода — странность, отрицающая человеческую цивилизацию. По крайне мере, ничто, созданное руками человеческими, не пробьет эту шкуру.

Губы Гильгамеша слегка смягчились.

- В чем дело, Ваше Величество?

- О, я просто возлагаю на него большие надежды, раз он снял шкуру с такого зверя.

Увидев кривую усмешку на лице Короля героев, Тина поняла значение этих слов. Эта Героическая душа — воплощение могущества — надеялся, что этот лучник обладал достаточной силой, чтобы стать ему достойным соперником. Конечно же, любую другую Героическую душу, отразившую его сокровища с помощью силы Благородного Фантазма, он окрестил бы непочтительной.

Тина еще сильнее укоренилась в своем мнении, что лучник был грозным противником. В конце концов, он обладал достаточными качествами, чтобы пробудить в этом великом и гордом короле «большие надежды».

- Даже если не принимать в расчет его броню, он смог отразить мои Благородные Фантазмы своим луком, что уже есть признак совершенного навыка. Это достойно одобрения, хотя я никогда бы не снизошел до похвалы.

- Но что это за Благородные Фантазмы, повязанные вокруг их рук…?

- Скорее всего, какое-нибудь наследие богов, навязанное людям. Смотри внимательно; эти куски ткани одинаковы, но каждый из них использует их в совершенно разной манере.

- ?

Тина последовала словам Короля героев и, наложив на свои глаза заклинания восприятия магической энергии, присмотрелась к сражению.

Разница действительно была. Всадница прогоняла крайне плотную магическую энергию — достойную называться божественной — по телу, в то время как лучник лишь вливал ее в свое оружие; он ни разу не принял эту силу в себя.

- Почему…? Если бы он направил эту божественную ауру в свое тело, обладающее столь выдающимися качествами, ему, вероятно, удалось бы превзойти свою противницу.

Король героев что-то проворчал и задумался над словами Тины. Затем на его лице промелькнула тень веселья, словно он наткнулся на любопытную игрушку.

- Богов, известных мне, я нахожу лишь весьма неприятными… но, похоже, этот парень презирает богов, в которых верил, так сильно, что хочет их убить.

- Он ненавидит… своих богов?

- Забавно, не правда ли? Я уверен, что это те же самые боги, что создали это его крепкое тело. Только представь себе, он сохраняет такую силу воли, презирая при этом само свое существование. Этот глупец подает надежды.

Всадница не услышала слов Гильгамеша. Тем не менее, пуская в лучника одну стрелу за другой, она прокричала:

- Почему? Почему ты отказываешься принять в себя силу моего отца — силу этого пояса? Ты смотришь на меня свысока?! Насмехаешься надо мной?!

- Силе бога не дано обрести сосуд в теле ему подобного, - со всей серьезностью ответил лучник, отражая ее выстрелы, в каждом из которых было достаточно силы, чтобы уничтожить целую армию, своим луком.

- …Что?

Услышав это, всадница, наконец, заметила нечто, текущее глубоко внутри тела ее противника. Лучника переполняла сила, подобная выжигающему яду и совершенно не похожая на божественную. Он использовал ее, чтобы насильно контролировать энергию, излучаемую «поясом», словно тот был его фамильяром.

Подняв лук, пропитанный смесью сил бога и чего-то еще, лучник вымолвил слова, словно проклятье, в которых смешались гнев и презрение:

- Она должна быть обуздана, растоптана… и покорена силой человека.

「День 1 — После полудня ① — Канон полубогов」

В это же время. Полицейский участок.

- Докладываю, сэр. В районе северного ущелья зафиксированы множественные энергетические всплески, причиной которых, судя по всему, стали Героические души. Мы считаем, что один из них – Арчер, Гильгамеш.

Получив это секретное донесение, начальник полиции тяжело вздохнул. Затем он обратил свой взор на девочку, сидевшую на его диване и наслаждавшуюся тортиком, который она извлекла словно из ниоткуда.

- …сейчас же объясни это, Франческа.

- Что объяснить? Я помню, что рассказала тебе все по призыв истинных Героических душ еще до того, как мы начали.

- Я хочу знать, кто что призвал.

- Что? Ты хочешь знать это, в Войне за Святой Грааль? Неа. Я знаю личность этой Героической души и информацию о ее Мастере, так что могла бы тебе сказать, но, с другой стороны, не похоже, что Фалдеус и его начальство так сильно тебе доверяют. Что же мне делать?

- Не прикидывайся дурой. Это, да еще и инцидент в оперном театре прошлой ночью… сомневаюсь, что участвующие маги вообще имеют хоть какое-то представление о секретности. Открытое нападение на отель-казино средь бела дня втягивает в это местное население. Мертвый Апостол пока что не дал о себе знать, но не мне сообщили о пострадавших от осколков стекла!

Голос начальника полиции сталь чуть жестче. Франческа повернулась к нему с мрачной улыбкой.

- О? Я думала, мы смирились с тем, что простым людям может не поздоровиться, когда превратили этот город в сцену для Войны за Святой Грааль.

- Не в столь очевидной форме. Мы призвали того Кастера, чтобы обеспечить себе уверенную победу и при этом свести ущерб к минимуму. Если кто-то из Мастеров готов вовлечь в это дело жителей города, то, полагаю, от них стоит избавиться незамедлительно.

- Тебя это и вправду тревожит. Что ж, не сказать, что убийство мирных жителей мне по нутру, так что дам тебе подсказку, - Франческа хихикнула. – Знаешь бога? Я не про того, кому поклоняются детишки в Святой Церкви. Я имею в виду богов из другой мифологии.

- …?

- Видишь ли, когда эту планету еще переполняла магическая энергия — это время называют Эпохой богов — все виды «концепций» и «инородных тел» смешивались с людьми. Они обладали интеллектом, но, тем не менее, являлись совершенно иными существами.

Франческа устремила взгляд в пространство и прищурила глаза, словно предаваясь приятному воспоминанию.

- Как ты можешь предположить, имело место быть немалое количество достаточно тесных отношений между людьми и этими существами. Это привело к множеству комедий и трагедий. Ну, когда дело касается только людей, все обстоит точно так же, но… В любом случае, когда твой партнер по сути своей представляет собой массу энергии, союзы и разногласия находятся на совершенно ином уровне! Поэтому смех и печаль тоже принимают другие масштабы, понимаешь?

- …Что ты пытаешься сказать?

- Разумеется, ненависть тоже увеличивается им под стать.

Затем, обратив свое внимание на завихрения магической энергии, которые она ощущала в районе ущелья, Франческа с упоением вспомнила то, что увидела прошлым вечером.

- Это правда, что его класс – Арчер, но его сущность полностью изменилась. Полагаю, можно сказать, что сейчас он наполовину Эвенджер.

- …«Эвенджер»?

Начальник слышал от Фалдеуса, что Айнцберны призвали Героическую душу этого особого класса в Третьей Войне за Святой Грааль. По всей видимости, для Героической души он был не очень-то силен и потому был быстро уничтожен. Однако он помнил, что сказал ему Фалдеус —который прочел данные, оставленные непосредственным участником той войны в своей марионетке — с мрачным выражением на лице:

- Не могу сказать со всей уверенностью, но… если бы та Героическая душа одержала верх, весь мир оказался бы на грани исчезновения. Так или иначе, это было странное существо.

Если этот Слуга обладает такой же природой, не значит ли это, что он невероятно опасен?

Начальник нахмурился. Франческа пожала плечами и рассказала ему о лучнике — Арчере. Рассказала с радостью и восхищением, словно нежно любила саму мстительную злобу этой Героической души.

- Хотя, ненависть его направлена не на человечество… а на древних богов, которые давно уже давно исчезли или сгнили, или же скрываются где-то в этой эпохе.

Большое ущелье.

Лучник и всадница, обладавшие одним и тем же Благородным Фантазмом, продолжали сражение, прибегая к атакам как ближнего, так и дальнего боя. Вдобавок к луку, всадница призвала копье, тоже сотканное из магической энергии с ярко выраженным оттенком божественности, естественным для ее фигуры. Умело используя оба оружия вкупе со своим верным скакуном, она продолжала наседать на лучника.

Может быть, лошадь – один из ее Благородных Фантазмов? – подумала Тина, наблюдая за сражением.

Движения животного напоминали таковые у фантазменного зверя и были совершенно невозможными для обычной лошади, в то время как его хозяйка пыталась загнать лучника в угол. Но затем, словно почувствовав что-то, лошадь остановилась и встала на дыбы. Бесчисленное количество орудий вонзилось в землю между всадницей и лучником.

- Кажется, я сказала тебе не вмешиваться!

Всадница посмотрела на того, кто прервал ее натиск.

- Дура, - бросил в ответ этот человек — Король героев. – Я не намерен слушать невоспитанную женщину, которая даже не спешилась в присутствии короля.

Он стоял на носу Виманы, спокойно глядя вниз. Воздух за его спиной мерцал наконечниками бесчисленных Благородных Фантазмов, спавших в его сокровищнице.

Всадница временно отступила, заняв позицию подальше от двух Арчеров, и с подозрением уставила на мужчину на борту Виманы.

- Король? Ты?

- Столь же невежественна, сколь и дерзка. Может ты и царица, но я вижу лишь одну из воров, грызущих друг другу глотки за мой сад в мое отсутствие. Отвратительно.

В сказанном не было сарказма; его холодные слова были насыщены очевидным презрением.

- Ты не достойна существовать в присутствии истинного короля — меня. Исчезни.

Словно человек, носком ботинка сметающий камешек на обочину дороги, Король героев высвободил рой Благородных Фантазмов из своих Врат Вавилона.

- …!

Должно быть, инстинкты предупредили всадницу, что принимать на себя прямой удар будет неразумно. Мастерски направляя своего скакуна, она начала петлять под шквалом Благородных Фантазмов.

Затем лучник, чью голову покрывала ткань, пустил стрелу, целясь в лошадь.

- !

Животное каким-то чудом увернулось от снаряда, но потеряло равновесие. Вторая волна из Врат Вавилона обрушилась на всадницу и ее скакуна. В тот же миг девушка высвободила еще более мощную магическую энергию. Она смешала свою энергию с чистой энергией ткани на ее руке — которую саму по себе можно было назвать божественностью — и влила их в свое копье. Всадница метнула оружие в Короля героев, стремясь отразить устремленные на нее Благородные Фантазмы грубой силой.

Копье, окутанное божественной аурой, прошило вторую волну Благородных Фантазмов и устремилось к сердцу Гильгамеша. Король героев, однако, даже не пошевелился. Он призвал из своей сокровищницы Фантазмы-щиты. Копье пробило несколько из них и остановилось.

- Меня беспокоит один вопрос — откуда такое абсурдное количество Благородных Фантазмов?

В голосе всадницы чувствовалось раздражение. Гильгамеш не обратил на ее слова внимания и безразличным тоном произнес:

- Из всех возможных вариантов ты решила прибегнуть к помощи силы бога… Твоя дерзость не знает границ, женщина.

Затем, глядя на нее, он улыбнулся. Похоже, в нем проснулся интерес.

- Возможно, тебе не удалось выйти сухой из воды, но, похоже, ты умудрилась принять удар нескольких Благородных Фантазмов высокого ранга.

Всадница была ранена. Раны на ее плечах и боках довольно сильно кровоточили. Должно быть, ее задели несколько Благородных Фантазмов, которые ей не удалось полностью отразить. Несмотря на это, она прямо держалась, как и подобает воину, сидя верхом на своем скакуне.

При виде этого Король героев кивнул и высказал свои мысли:

- Похоже, в твоих венах течет кровь бога, мне не известного. Я думал, что мне испортили все удовольствие, но теперь, когда у меня два таких противника, этот бой хотя бы послужит разминкой перед моей встречей с другом.

Король героев все еще проявлял самодовольство, но в его глазах не осталось даже намека на беспечность или тщеславие.

- Вы – лишь репетиция. Вы не падете без моего дозволения.

Для Короля героев серьезная разминка означала испытание всего, что он приготовил для встречи с другом, в том числе уловки, к которым он никогда бы не прибегнул при обычных обстоятельствах.

- …Если ты и дальше намерен мне мешать, я уничтожу тебя первым, Золотой король.

Король героев презрительно усмехнулся.

- Мешать? Ты уверена, что не имела в виду твое спасение, девочка, называющая себя царицей?

- Что…?

Гильгамеш бросил взгляд на лучника, который с важным видом стоял перед кучей обломков, и ответил подозрительной всаднице:

- Как ты намереваешься загнать этого человека, если даже не можешь понять, когда с тобой играют?

- …Говоришь, со мной играют?

Как Героические души ты и он принадлежите к разным порядкам. Вряд ли ты такая дешевка, что не смогла это осознать.

Даже Тина, наблюдавшая за Героическими душами из тени Виманы, смогла понять слова Короля героев.

Мастерам в Войне за Святой Грааль была дарована способность простого ясновиденья, чтобы знать основные силы и слабости своих противников, разделенные на их статус, показатели физической силы, ловкости и так далее. То, как эта информация являлась каждому Мастеру, зависело от предпочитаемого ими способа восприятия. Тина видела это как разницу в скоростях потоков шести рек, текущих с горы.

Насколько она могла видеть, реки Короля героев и лучника с тканью на голове текли довольно быстро. В сравнении с ними, потоки всадницы были более спокойными. В частности, река, отвечающая за удачу, выделялась своим медленным течением. Да в простом сравнении базовых способностей она, похоже, была в слегка невыгодном положении. Судя по всему, она подняла свою природную силу на несколько рангов, приняв в свое тело божественную ауру Благородного Фантазма. Однако этого явно было мало против противника, обладавшего таким же Благородным Фантазмом. Возможно, между принятием силы бога в свое тело и ее использованием в качестве инструмента была разница, но Тина была не в силах предположить, в чем эта разница выражалась.

Пока Тина думала, лицо всадницы напряглось, и она бросила пронизывающий взгляд в сторону лучника.

- Я знаю, что он превосходит меня…

На мгновение ее голос стал под стать молодой внешности. В следующий миг она смело заявила, каждым словом выражая свою неподдельную враждебность:

- В конце концов, я погибла от руки этого человека!

- Что?

Тина на секунду застыла, не в силах постичь поведения всадницы. Она знала, что означали эти слова, но не могла понять, зачем нужно было выкрикивать то, что могло бы дать другим подсказку к настоящему имени девушки. Она была знакома с лучником, и в сражении против Короля героев сокрытие настоящего имени, скорее всего, мало что значило. И все же невозможно было сказать, откуда за ними мог наблюдать фамильяр. Могла ли она позволить себе дать намек на свое имя при таких обстоятельствах?

Возможно, всадница была более импульсивной, чем предполагала Тина. Эта мысль вернула разум Тины к настоящим именам вражеских Героических душ.

Женщина, прозванная царицей, искушенная в верховой езде и использующая лук и копье.

Герой, убивший ее.

Благородный Фантазм в виде куска ткани, которым они оба владеют.

Шкура животного, отрицающего человечество.

В голове Тины, которая, готовясь к войне, изучила множество мифов и эпосов, несколько кусочков мозаики заняли свои места и образовали фигуры двух героев.

Однако она не приняла этот ответ так просто. Всадница – это одно, но впечатление, что на нее производил лучник, было слишком уж далеко от образа героя, который она мысленно нарисовала.

Затем, словно доказывая это, всадница крикнула:

- Но конец моего жизненного пути не имеет никакого значения!

Она посмотрела на лучника, затем на Тину.

?!

Тина замерла от ее неожиданного взгляда. Однако всадница не стала нападать на нее и вновь обратила свой взор на лучника.

- Ответь мне! Почему ты целился в это дитя?

В противоположность ее тону, ответ лучника был бесстрастным.

- Вполне естественно целить в Мастера, который столь беспечно является на бой вместе со своим Слугой. Хоть она и дитя, но я вижу в ней мага, вступившего в битву с намерением сокрушить врагов. У меня нет причин давать ей поблажки. И из всех людей этот вопрос задаешь мне ты, царица, чье начало – сама война?

- Довольно! Закрой свой рот и сотри ухмылку с лица! Я потребовала ответа, но мне не хочется слушать банальные доводы, словно слетевшие с губ постороннего человека! – неразумно проревела всадница. Вновь материализовав свое копье, она наставила его на лучника и продолжила допрос:

- Ты был тем, кто своей силой и хитростью изменял все допустимые правила на поле боя, как тебе было угодно! Поэтому я верила, что ты… что ты, по крайней мере, был человеком, который никогда не опустится до такого!

Ее внимание было полностью приковано к лучнику. С точки зрения Тины, это было идеальной возможностью для атаки. Однако…

- Мой король…

- Оставь их. Наблюдать за тем, как два шута поливают друг друга грязью, тоже своего рода развлечение.

Несмотря на то, что сказал Король героев, в окутывавшей его магической энергии не было намека на разлад или невнимательность. Тина, однако, могла чувствовать в нем нечто вроде любопытства, желания узнать больше о природах его противников. По крайней мере, лучник обладал достаточными способностями, чтобы вызвать интерес ее надменного короля. Но разум Тины был целиком занят всадницей.

Ее злит то, что лучник пытался меня убить…? Даже больше, чем то, что он убил ее саму? …Почему?

Тина поставила на кон жизнь ради своих людей. С того самого момента, как она решила призвать Короля героев и уничтожить магов, она была готова к тому, что обстоятельства окажутся против нее, и она погибнет сама. С ее точки зрения, доводы лучника были здравыми.

Неужели она даже не видит во мне врага…?

Безразличная к замешательству девочки, всадница вновь крикнула, восседая на своем скакуне:

- Я слышала, что ты был безжалостен в бою; что ты даже грабил улицы вражеских городов. Я уверена, ты опускался даже до трусливых уловок, если это помогало тебе достичь цели. Но это не пошатнуло бы славу героя, если причиной всему были его амбиции.

Девушка еще сильнее повысила голос. Ее манеры были более взрослыми, чем ее внешность.

- Но какими бы ни были обстоятельства — даже если перед тобой предстало проклятое дитя, которое принесло бы бедствия в этот мир — я была уверена, что ты никогда не наводил с ликованием свой лук на ребенка! Ты бы сам никому этого не простил!

- …

- Когда ты отринул имя, которое было гордостью для богов, которое с почтением и благоговением передавалось из уст в уста по всей нашей родной земле до самых плодородных равнин Фермодонта: —

Предавшись порыву и ярости, всадница уже готова была выкрикнуть имя ее противника, не заботясь о том, что тем самым раскроет свое собственное, когда…

- Молчать.

От одного лишь слова лучника воздух вокруг них застыл.

В то же время, появилась тень — того же красновато-коричневого цвета, что пятнал тело мужчины — и начала извиваться, словно живое существо. Это была ненависть; это был страх; это было презрение; это было сожаление; это была зависть; это была жалость; это был гнев; это было смирение; это была злоба; это было унижение; это было отчаяние; и поэтому она была пуста.

Из глубин этой тени, словно ряд эмоций, доведенных до их абсолютного предела, донесся голос, который будто навлекал проклятье на всех, кто его слышал.

Даже храбрая всадница на секунду опешила, а Тине показалось, что ее сердце вот-вот остановится. Лишь Король героев сохранил спокойствие. Его губы даже изогнулись в слабой улыбке, словно у критика, наблюдавшего за комедией.

- Героя, которому принадлежало это имя, больше не существует, - произнес лучник, не обратив внимания на реакцию троицы. – Нет, «он» даже больше не герой. Он был глупцом, который искал расположения одурманенных наслаждениями тиранов и поплатился за это, спалив покров земли — свою человеческую душу — в огне и молниях. На своем смертном ложе он нарушил свою клятву и избрал удовольствие вместо боли!

- Что ты? Чего ты хочешь…? – спросила царица. По ее щекам бежал холодный пот. Она была убеждена, что этот мужчина не был великим героем, которого она знала.

- Я всего лишь человек. Я отвергаю богов Олимпа — в том числе твоего отца Ареса — и я растопчу их и оскверню. Я лишь мститель, и месть – единственное, ради чего я живу.

- Да, мои плоть и кровь, сама моя душа, есть тень глупца, который пал так низко, что стал богом.

「День 1 — После полудня ① — Канон полубогов」

Полицейский участок.

Франческа, корчась от возбуждения, вспоминала призванную Баздилотом «Героическую душу», за которой она наблюдала этим утром через свой хрустальный шар с его разрешения.

- Аах! У меня все внутри горит от одной лишь мысли об этом! Это чувство, знакомое лишь живым, когда оскверняешь и поносишь богов! Обожаю! Знаешь, это напоминает мне о моем лучшем друге. Спорю, они бы отлично поладили, если бы я их познакомила. Но опять же, они ненавидят совершенно разных богов.

Начальник направился к входной двери, не обращая внимания на Франческу, полностью погрузившуюся в собственный мир и бормотавшую себе под нос всякую непостижимую чушь.

- О? Куда собрался?

- Разбираться с ситуацией, конечно же.

- Ты рехнулся? Может, ты и дал вчера неплохой бой той девчонке Ассасин, но я очень даже уверена, что с той ребятней в ущелье ты ничего не сможешь сделать, - Франческа скрестила ноги и с серьезным видом посмотрела на начальника. – Если не будешь осторожен, Золотышка может прикончить тебя, едва ты решишь вмешаться.

Начальник прекрасно понимал, что она была права. Но как маг, поставивший сохранение магии в тайне превыше всего остального, и начальник полиции, обязанный обеспечивать безопасность своего города, он не мог тихо сидеть в стороне.

- Я не могу это просто так оставить. Такими темпами шальной выстрел может с легкостью уничтожить здание. Я также обращусь к Фалдеусу за помощью, но сомневаюсь, что от этого будет толк. Даже если он не может непосредственно вмешаться в бой, лучше заранее приготовить дымовую завесу.

- О, тебе нет нужды так беспокоиться. Я уже приняла меры.

- Что…?

Похотливо улыбнувшись заподозрившему неладное начальнику, Франческа произнесла то, что грозило обернуться ему еще большей головной болью:

- Видишь ли, Слуга, которого я призвала, уже направляется туда, чтобы их прервать!

X X

- Вот как…

Всадница услышала голос лучника, исполненный глубоким негодованием и решимостью, и гнев оставил ее.

- Значит, ты больше не он.

Она прищурила глаза, успокоила дыхание и мягко погладила шею своего скакуна. В тот же миг окутывавшая девушку божественная аура переплелась с ее магической энергией, быстро увеличивая свою чистоту.

- …?! Это…

Чувствуя магическую энергию через духовные жилы этой земли, Тина невольно ахнула.

Система Войны за Святой Грааль — по крайней мере, если она была идентична системе Фуюки, которую Тина изучила заранее — должна была быть не в силах призвать Божественную душу. Однако Тина не знала, в какой степени Героическая душа, будучи призванной, могла обладать божественной силой.

Если всадница была той, кем ее считала Тина, тогда она была полубогиней, получившей мощь от своего отца-бога. У нее не было силы полноценной Божественной души, но что произойдет, если этот Благородный Фантазм в форме ткани, повязанной вокруг ее руки, компенсирует эту нехватку?

Лицо Тины побледнело, но она не чувствовала страх или сомнения. Подле нее возвышался король, которого она почитала больше, чем любого бога.

- В таком случае, я не буду пытаться вернуть тебя на путь истинный. Я уничтожу тебя как врага вместе с золотым королем.

Когда Король героев услышал эти слова, его губы исказила дьявольская улыбка.

- Вижу, гавкать ты умеешь, девчонка!

Его улыбка была сама надменность. В ней не было ни следа недавнего презрения и насмешки.

Король героев был первым, кто заметил: присутствие всадницы, которая неистовствовала, позволив эмоциям возобладать над собой, изменилось. Теперь это было присутствие воина, достойное божественной ауры, что ее окутывала.

И в данный момент глаза Короля героев, которые были менее гордыми, увидели часть истинной природы его противницы — то, чем она намеревалась стать. Но поскольку король был королем, он остался верен своей гордости.

- А у тебя хватает наглости, чтобы ставить меня, короля, с жалким мстителем! Я удостою твою грубость — и балаган, что ты устроила — своим смехом!

Да, в этой Войне за Святой Грааль, Король героев не был ни тщеславным, ни беспечным. Но поскольку он был королем, надменные манеры всегда будут естественной его частью.

Лучник, тем временем, чье лицо было прикрыто звериной шкурой, изогнул губы в жестокой улыбке.

- Хороший знак. Может, я и не верю в давно забытых тиранов, но, возможно, звезды все-таки вершат наши судьбы.

Пока он говорил, стрелу, наложенную на тетиву его лука, окутала зловещая магическая энергия. Аура, что она излучала, была такой, что любой маг-дилетант или даже обычный человек заметил бы ее.

- Война только началась, а мне уже представился шанс разделаться с парой полубогов.

Изменилось не только качество стрелы. Он сменил свою устрашающую позу на более естественную. Лук и стрела опустились к его бедру. Все выглядело так, словно он полностью вышел из боевой стойки.

Однако, несмотря на это, излучаемое им жуткое давление лишь продолжало усиливаться. Бойца средней руки охватил бы ужас, граничащий с отчаянием, от одного лишь взгляда на него. Но его противниками были царица, облаченная в божественную мощь, и первый из героев, король, окутанный золотым сиянием.

Представ перед двумя правителями, в которых не было даже намека на страх, лучник заставил грязную, черную энергию сочиться из каждого дюйма своего тела, и…

- Ладно, хватит.

Когда три Героические души, казалось, уже готовы были сделать свой ход, простодушный мальчишечий голос эхом разнесся над заснеженным лесом, который простирался, насколько хватало глаз.

- …Что? – раздался спустя секунду озадаченный голос Тины.

- …?!

- !

- …

Глаза царицы расширились от изумления, лучник едва заметно прищурился, а Король героев окинул подозрительным взглядом окружавший их пейзаж.

Они должны были стоять в большом ущелье, где зеленела только мелкая поросль. И все же, деревья полостью заполонили обзор еще до того, как слова мальчика повисли в воздухе. Они оказались посреди находившегося во власти снежной белизны леса, представлявшего собой плотную гущу хвойных деревьев, ошеломлявших взор самыми разными оттенками хвои и коры.

Снежная крупа падала на обнаженные тонкие руки Тины, и она ощутила, как по ее коже пробежались мурашки.

Принудительное перемещение?

Торопливо окружив себя плотным слоем воздуха для защиты, Тина попыталась сообразить, что с ними произошло.

Но такая продвинутая магия — чуть ли не Истинная — попросту не может…!

Наличие подобного пейзажа в окрестностях Сноуфилда было невозможным. На западе простирался большой лес, но виды деревьев в нем были совершенно иными, да и снег в этой местности, несмотря на то, что центром ее был город под названием Сноуфилд, был редким зрелищем.

Также было возможно, что их затянуло в другой мир — уникальное пространство, называемое «Зеркалом души» — созданный Слугой. Тина слышала, что некоторые Героические души могли использовать подобную технику.

Тем не менее, Слуга Тины, Король героев, не проявил особых признаков встревоженности.

- Не теряй головы, - сказал он ей. – Это всего лишь иллюзия.

- Иллюзия…?

Это был весьма разнообразный вид универсальной магии. Иллюзии использовали для того, чтобы скрыть от посторонних глаз определенное место, сбить с толку чувство направления в конкретной области или даже применяли на себе для помощи в тренировке или усиления внушения. Большинство обычных иллюзий, однако, было бесполезно против целей, обладавших Магическими цепями выше определенного уровня или Магической меткой. В результате лишь немногие маги освоить эту область сверх того, что представляло собой лишь удобную магию общего назначения. По факту, Тина уже испытывала на себе воздействие иллюзии в прошлом, но она была связана с духовными жилами этой земли, которые усилили ее чувства, поэтому данного рода магия не оказывала на нее эффекта.

Однако в нынешних обстоятельствах она могла чувствовать холод даже через духовные жилы.

…Судя по связям магической энергии, мы определенно все еще находимся в каньоне, расположенном на земле моих предков… Это и вправду иллюзия, но тогда… как она может быть настолько мощной, чтобы обмануть не только человеческие чувства… но и саму землю?!

Сколько человеческих магов могло бы достичь такого уровня? С мощным медиумом в наличии, вроде могущественных Мистических глаз, это было бы совсем другое дело, но при обычных обстоятельствах иллюзия такого уровня была бы за гранью возможностей современных магов.

…Новый Слуга!

Она не могла сказать наверняка, была ли это магия в чистом виде или же результат действия Благородного Фантазма. По крайней мере, то, что обладателем этого голоса был еще один Слуга, было весьма вероятно.

- Так не пойдет. Вам всем нужно успокоиться. Чем вы думали, когда решили пустить в ход свои козырные карты в первый же день войны? Разумеется, ходят слухи, что некоторые уже разыграли свои козыри в пустыне еще до начала представления! Ха ха!

Голос мальчика разнесся над всем заснеженным лесом, но определить его источник было невозможно. Казалось, каждая снежинка была громкоговорителем.

Гильгамеш, вел себя так, словно не слышал этого голоса.

- Подумать только, еще один невоспитанный злодей ждал момента, чтобы в последнюю секунду испортить мне развлечение. Не знаю, чего ты добиваешься, но неужели ты полагал, что сможешь обмануть мои глаза этой презренной иллюзией?

- Надо же, вот он какой, Гильгамеш, Король героев! Властитель всей человеческой расы, прославившийся в равной мере как просвещенный монарх и деспот! Похоже мне не по силам охмурить всепронзающий взор Вашего великого, надменного, мудрого и скрупулезного Величества! Что же мне делать?

Приукрашивание в мальчишечьем голосе, раздавшемся над иллюзорным лесом, было настолько чрезмерным, что переходило в очевидную насмешку. Затем, спустя мгновение… за спинами Гильгамеша и Тины раздался другой, андрогинный голос:

- Тогда как насчет твоих ушей, Гил?

Тина развернулась и увидела Героическую душу, по лицу и телосложению которой невозможно было определить пол, лишь не поддающийся определению след юности. Плавное тело без изъянов, напоминавшее Тине идеального зверя. Черты настолько изящные и красивые, что, казалось, было совершенно не важно, кому они принадлежали, мужчине или женщине.

Этот Слуга…

Тина тотчас же смогла понять, кем была эта сущность, внезапно возникшая за ее спиной. Тогда она наблюдала за всем издалека через своего фамильяра, но это определенно была Героическая душа, с которой Гильгамеш сошелся в бою сразу же после призыва; Слуга, вместе с которым он сотворил тот кратер в пустыне.

Но, судя по тому, что он появился синхронно с раздавшимися словами, Тина сразу же поняла, что это, должно быть, очередная иллюзорная фальшивка.

В таком случае, как на это отреагирует Король героев? Тина не успела даже перевести на него взгляд, как Меродах в его руке сверкнул и развеял иллюзорную Героическую душу.

- Кто разрешил тебе подражать внешности и голосу моего друга?

Обжигающая дрожь, пришедшая от Короля героев, сотрясла Магические цепи Тины. Она смогла предположить, что Король героев, скорее, кипел от холодной ярости, нежели отдался во власть эмоций.

- И за попытку использовать их, дабы обмануть меня, даже десять тысяч смертей будет слишком снисходительным наказанием. Я заставлю тебя пожалеть об этом опрометчивом поступке и пущу в ход каждое устройство, когда-либо созданное руками человеческими, для причинения боли.

Над заснеженным лесом вновь разнесся мальчишечий голос:

- Не беситесь, Ваше Величество. Это была лишь шутка озорного дурака.

Назвав себя «дураком», он тем самым попросил у короля прощения.

Однако это лишь еще сильнее распалило пламя гнева в глазах Гильгамеша. Его сердитый рев эхом разнесся по лесу, словно упрекая само это место:

- Недоумок! Дурак есть тот, кто веселит других одним лишь своим присутствием!

Похоже, у него были сильные личные воззрения на дураков. Его поведение стало еще надменнее прежнего, а слова сочились неприкрытой яростью.

- И все же ты называешь себя дураком и пытаешься так скучно оправдаться за то, что им являешься! Нет, ты не третьесортный; тебя даже дураком назвать нельзя! Ты не более чем идиот, опьяненный собственной эксцентричностью!

От столь беспрецедентного проявления гнева Тину прошиб холодный пот. Даже вещи, приводившие его в ярость, отличались от принятых в общей массе человечества, поэтому она, будучи его вассалом, не могла понять, чего ей следует опасаться в будущем. Пока что она сделала в уме пометку, что любое обсуждение «дураков» было под запретом в присутствии короля.

Но с другой стороны, она все равно не ожидала, что ей представится случай завести об этом речь.

В этот момент вдалеке раздался шум, и деревья, которые, как предполагались, были результатом иллюзии, очень натурально затрещали, словно их валили наземь.

Царица, по всей видимости, тоже пребывала во власти иллюзии. С маской ярости на лице она обратила взгляд к небу и крикнула:

- Не насмехайся надо мной! Где ты? Покажись, обманщик!

Ранее она, казалось, смогла взять себя в руки, но гнев вновь взял над ней верх.

Тина гадала, что именно показывала царице иллюзия, когда на лице всадницы вдруг отразилось замешательство.

- Что…? – она резко замерла и крикнула в пустоту: - Ты говоришь мне отступить, Мастер? Но…!

- !

Услышав ее голос, Тина тотчас же поняла. Всадница, должно быть, получила от своего Мастера телепатический приказ к отступлению.

Лучник, тем временем, продолжал стоять со спокойным видом средь снегопада, словно иллюзия не коснулась его одного.

Всадница повернулась к лучнику, одарила его грустным, едва ли не жалеющим взглядом, после чего опустила голову.

- …Поняла. Я повинуюсь.

Все еще будучи верхом на своем скакуне, она заставила свое копье исчезнуть и заявила, обращаясь к Королю героев и лучнику:

- Мы еще встретимся, золотой король. И ты, мститель, погрязший в самообмане. В следующий раз, клянусь, я предстану перед тобой как воин, как того требует боевой этикет.

- Думаешь, я позволю негодяйке, так непочтительно стремящейся завладеть одним из моих сокровищ, покинуть это место?

- Ты король, не так ли? Королю не подобает фанатичная одержимость преследованием беглеца. Если хочешь пуститься за мной в погоню, тогда спустись со своего трона и беги, как воин.

Тина ожидала, что Король героев ответит негодованием. Гильгамеш, однако, бесстрашно улыбнулся и остался стоять на месте.

- Тебе повезло, - бросил он ей. - Приказать мне спуститься с трона – значит подписать себе смертный приговор. Но я уже начал забывать про свое королевское положение, когда предстал перед ним. Не назову это укором самому себе, но я дарую тебе прощение в честь моего воссоединения с другом. Прими это с благодарностью.

Закончив свое витиеватое заявление, Гильгамеш повернулся и посмотрел на другого Арчера.

- Разумеется, я не могу гарантировать, что он будет к тебе так же милостив.

Словно в ответ на это, сквозь снегопад прорезался голос мальчика:

- В чем дело? Ее Величество покидает нас? Что ж, я сам немного в затруднительном положении, так что давай на какое-то время тоже отступим, Истинный Арчер. Или ты предпочел бы, чтобы тебя называли «Эвенджер»?

Гильгамеш окинул взглядом лес.

- Твой приговор остался неизменным, злодей. Даже шавки выше тебя, - раздраженно заявил он.

Заклеймив голос мальчика «злодеем», Король героев повернулся к лучнику и провозгласил:

- Бессмысленно дальше скрывать свое имя, шавка. Если ты стремишься осквернить часть самого себя, разве оглашение имени не поможет тебе в этом?

Надменный до конца, Гильгамеш отдал лучнику приказ:

- Даю тебе свое королевское дозволение. Назови свое настоящее имя.

Лучник криво усмехнулся, услышав столь абсурдное распоряжение. Затем он закинул свой лук на плечо, и медленно открыл свой рот, скрытый под шкурой зверя:

- Меня зовут Алкид.

Услышав это, всадница молча покачала головой.

Поначалу Тина не узнала этого имени. Но вскоре, однако, ей удалось ухватить нужное воспоминание.

- Сын Амфитриона и Алкмены, в чьих венах течет кровь микенских правителей.

Она вспомнила что это было данное при рождении имя великого героя — имя, которое было дано ему как человеку.

- Золотой король, самый могущественный из королей, с которым не сравнится ни один из знакомых мне правителей, мы еще встретимся. В следующий раз я растопчу божественную силу, что дремлет в самых твоих сокровенных глубинах.

Он едва успел закончить предложение, когда сочившаяся из его тела грязная магическая энергия полностью окутала его. Она образовала пустую дыру в покрытой снегом лесной земле. Спустя мгновение грязь исчезла, а вместе с ней и лучник, словно его здесь и не было никогда.

- Что ж, как-нибудь в другой раз, Ваши Величества. Если вам вдруг захочется предаться пороку, кликните меня, хорошо? В конце концов, я беру свое начало в глупости и безумии! Ахахахахахаха! Ахахахахахахахаха!

Голос оставался по-детски невинным, но его смех разнесся над лесом безумным эхом.

Голос едва успел затихнуть, как снежный ландшафт исчез, словно мираж, и Тина вместе с Героическими душами вновь обнаружила себя в ущелье.

Всадница, которая все это время была здесь, несмотря на приказ Мастера, окинула Тину взглядом и почему-то одарила ее легкой улыбкой. Затем, сжав поводья, она произнесла:

- Поскольку он раскрыл свое настоящее имя, полагаю, в том, чтобы скрывать от вас мое, нет больше смысла.

Озлобленно помотав головой, царица повысила голос:

- Я Ипполита, дочь Ареса, бога войны, и Отреры, жрицы Артемиды. Я предводительница гордых амазонок! Золотой король и ты, его юная подданная, мы еще встретимся!

Закончив с представлением, она в следующий же миг помчалась прочь верхом на своей лошади. Затем всадница — Ипполита — вместе со своим скакуном распалась частицы света и исчезла полностью.

Это столкновение Героических душ хоть и было непродолжительным, но поразило Тину до глубины души. Используя магию, чтобы успокоить разум, она спросила своего Слугу, Короля Героев:

- Со всем уважением, Ваше Величество… правильно ли было не называть ей Ваше имя?

- …

Король героев чуть приподнял брови. Затем он покачал головой, словно прогоняя какую-то мысль, и посмотрел на нее с совершенно бесстрашной улыбкой:

- Хе… Они не достойны услышать мое имя. Если они вновь предстанут предо мной, я окажу им эту честь.

Тина понимающе кивнула. Она никогда не сомневалась в словах короля. Затем ей в голову пришел один вопрос.

- Что этот голос, как будто принадлежавший мальчику, имел в виду под «затруднительным положением»?

- Хмф.

Услышав вопрос Тины, Король героев стер улыбку с лица и посмотрел в сторону города, видневшегося вдалеке.

- Вероятно, он говорил про негодяя, посмевшего испортить мое воссоединения с другом.

- ?

- У меня была мысль рассеять проклятие смерти одним взмахом моей собственности, но я никогда не предполагал, что он скроет свои следы в такой форме.

- Проклятие… смерти?

Тина нахмурилась.

- Дурочка, - произнес Гильгамеш со своей обычной бесстрашной улыбкой. – Разве столь обеспокоенный вид не есть невежливость в присутствии короля?

- Ты под моей королевской защитой. Если у тебя есть время бояться проклятий, потрать его на благоговейный трепет предо мной.

В то же время. Специальный исправительный центр Коулсмана.

В комнате наблюдения множество изображений, передаваемых на экраны мониторов через фамильяров и мистические устройства, создавало извращенную атмосферу.

Хозяин помещения, Фалдеус, хмурил брови, изучая поступающие данные.

Похоже, что, как я думал, вскоре возникнет необходимость устранить Баздилота.

Нет; скорее всего, реальную проблему представляют его покровители, семья Складио. Вне зависимости от исхода Войны за Свяой Грааль, мы такими темпами рано или поздно утратим контроль. Если это произойдет, нам нечем будет их остановить, даже с помощью других министерств — нет, даже с полной поддержкой Белого дома.

Фалдеус скривился про себя, но не позволил этому отразиться на своем лице.

Это была не единственная его проблема. Подробности передвижений четы Куруока все еще ускользали от него, и пока призванный ими Слуга оставался загадкой, он не мог позволить себе какие-либо необдуманные действия.

Если Героическая душа, которую призвал серебряный волк — скорее всего, вавилонская глиняная кукла — Лансер, то на их зов, должно быть, ответил Райдер или Берсеркер.

Призванная волком Героическая душа — Энкиду — по всей видимости, была Лансером.

Джестер Картур и его клика — ныне трупы — судя по всему, призвал Ассасин.

Начальнику полиции достался Кастер, Александр Дюма-отец.

И Тина Челк повелевала Арчером, Королем героев Гильгамешем.

Флат Эскардос, похоже, вступил в некий контакт с Героической душой в парке… Вероятность того, что это был Берсеркер, мала. В таком случае, Героическая душа, которую призвали Куруока, вероятно, является Берсеркером.

Он знал, что Куруока пытались призвать Шихуанди, но не видел смысла в призыве Героической души, преуспевшей в разработке тактик и военных хитростей, на роль Берсеркера. Если Шихуанди в результате какой-то ошибки воплотился Берсеркером, есть вероятность, что Куруока оказались под каблуком у безумного Слуги. Все это, однако, было не более чем предположениями Фалдеуса.

Он думал над тем, чтобы послать на разведку собственного Слугу, Истинного Ассасина. Но если случится маловероятное, и Слуга четы Куруока окажется исконным врагом его Ассасина, он лишится могущественной пешки.

Просто одна проблема за другой.

Кашура, призвавший Сэйбера, был убит Фальшивой Ассасин. Дорис Люсендра, призвавшая Истинную Райдер, отказалась даже контактировать с Фалдеусом, не говоря уж о том, чтобы сотрудничать. С Харури, которая по плану должна была призвать Истинного Берсеркера, не было связи. От Сигмы, который, согласно приказу должен был призвать Лансера, поступило лишь короткое сообщение: «Я определенно что-то призвал, но пока понятия не имею, что именно. Доложу вновь, когда узнаю его настоящее имя.»

Наша цель – не использовать Святой Грааль для исполнения желания. Мы стремимся к большему… к продвижению в анализе самой Третьей магии.

Фалдеус вдруг подумал: что произойдет, если заполучить Грааль и попросить у него обретения Третьей магии? Он рассудил, что ни к чему хорошему столь детские домыслы не доведут, и решил избавиться от них.

Нет необходимости настаивать на благоприятных исходах отдельных сражений… но нашей стороне нужно победить.

Тина Челк не стремилась заполучить Грааль, но что будет, если он достанется ей, и она пожелает уничтожения самой системы Войны за Святой Грааль Сноуфилда? Подобные беспокойные мысли отдавались в его голове сигналом тревоги.

В случае наихудшего варианта развития событий мы можем приказать двойному агенту устранить Тину… но нам придется ждать момент, когда Король героев будет занят битвой с другим или другой Слугой.

Перед этим, однако… нам нужно установить местонахождение Сэйбера. Наши камеры расположены во всех значимых точках города, но ни одна из них не запечатлела девушку в очках. Я был уверен, что она вступит в контакт с гомункулой Айнцбернов, но…

Они поддерживали наблюдение за «белоснежкой» — гомункулой Айнцбернов. Она на время исчезла прошлой ночью, но в данный момент находилась под пристальным присмотром их камер. Странно то, что она с самого утра посещала торговые центры, казино и прочие подобные места. Фалдеус не видел логики в ее поведении.

Может, уловка, чтобы ускользнуть от нас? Предполагаю, что она, должно быть, заметила, что за ней наблюдают.

Все это было ему совершенно неподвластно. Проблемы возникали одна за другой, и от этого у Фалдеуса разыгралась головная боль. Он невольно прижал ладони к уголкам глаз.

- Шеф Диоланд, - обратилась к нему одна из подчиненных Фалдеуса.

- В чем дело, Алдора?

- Касательно магов в городе, которым не удалось стать Мастерами… Мы наблюдаем странные передвижения.

- ?

Фалдеус посмотрел на доклад, что она ему дала, затем на несколько мониторов.

- …Действительно, странные.

Значительный процент магов покинул город еще до полудня. Большая их часть, должно быть, поджала хвост, увидев кратер в пустыне. Многие пострадали от рук Фальшивой Ассасин — самой настоящей фанатички. При таких обстоятельствах было вполне естественно, что посредственные маги осознали, что это им не по зубам, и пустились в бегство.

Странным было то, что произошло далее. Все маги, покинувшие город этим утром, развернули свои транспортные средства и вернулись в Сноуфилд.

- …Может быть, их наняла какая-то другая семья, едва они покинули город?

Его первой мыслью было вмешательство Часовой башни. Он подумал, что они, возможно, наблюдали за покидавшими город магами и пообещали им ту или иную компенсацию, если они согласятся стать пешками Часовой башни. Эта гипотеза, однако, была опровергнута следующими словами Алдоры.

- Дело не только в магах, сэр.

- …Что?

Все обычные жители, покинувшие город по рабочим и прочим делам, спустя какое-то время тоже вернулись.

По телу Фалдеуса пробежал тревожный холодок.

- …

Он остро ощущал неполноценность собственной осведомленности. В городе что-то происходило; что-то гораздо большего масштаба, чем обычная магия. Он знал, что это происходило, но не знал, почему.

Барьер для выдворения людей с местности? Нет… они же возвращаются в город, так что, полагаю, это барьер, приманивающий людей… Но с какой целью? Я слышал, что одна из Героических душ, участвовавших в Пятой Войне за Святой Грааль пыталась собрать од мирных жителей, но…

В Пятой Войне за Святой Грааль было много черных пятен. Фалдеус не знал, какая судьба постигла эту Героическую душу. Он, однако, получил информацию, что тогда действительно были случаи массовых обмороков и что Святая Церковь замяла это, назвав причиной утечки газа. По всей видимости, среди учеников местной старшей школы начала расползаться молва о том, что утечка газа произошла из неразорвавшегося химического оружия, сброшенного американской армией, и коллеги Фалдеуса провели операцию по сдерживанию слухов, не соответствовавших действительности… по крайней мере, он слышал именно это, если ему не изменяла память.

Неразорвавшееся химическое оружие… Если бы все это можно было объяснить так просто. Учитывая нашу производительность, мы по горло заняты одним только инцидентом с кратером.

Население Сноуфилда составляет порядка восьмидесяти тысяч… Мы все устроили так, что, даже если исчезнут все жители до единого, с этим можно будет разобраться. Но я по возможности хотел бы избежать подобных хлопот.

Голова Фалдеуса была занята именно такими мыслями, когда он заметил, что его рука крепко сжимает что-то. Это был скомканный лист из его блокнота, усеянный какими-то словами. Аккуратно развернув его, Фалдеус увидел, что это было сообщение, явно адресованное ему.

Ты не замечаешь?

Стены барьера этого учреждения прочны.

Поэтому это не может сюда попасть.

- …

В этой Войне за Святой Грааль Фалдеус заключил контракт с Истинным Ассасином, Хассаном ибн Саббахом. Однако Хассан редко начинал беседу. Прежде всего, он, похоже, не любил разговаривать и поэтому при общении обычно прибегал к методам, вроде этого. Вдобавок, записки всегда выглядели так, словно Фалдеус нацарапал их сам. Казалось, это было предназначено для того, чтобы убедить любого, кто видел это, что Ассасин был лишь галлюцинацией Фалдеуса.

- И под «этим» ты подразумеваешь…? – едва слышно пробормотал Фалдеус.

Словно отвечая на его вопрос, на экране одного из компьютеров, отправлявших и принимавших данные, начали возникать артефакты сжатия. Возникший среди разрывов в изображении ряд символов огнем запечатлелся в голове Фалдеуса. Это было короткое предложение, несущее в себе лишь ответ на его вопрос:

Проклятый чумной ветер.

Два часа спустя. Дешевый мотель.

- Ах, наконец-то, мы можем выйти!

Флат Эскардос отдернул занавески на окне и потянулся, подняв руки высоко над головой и купаясь в лучах солнца.

- Не ожидал, что он так на меня разозлится…

Потягушки Флата продлились не больше пары секунд, после чего его плечи поникли, и он испустил тяжелый вздох.

- И я поверить не могу, что катализатор, с помощью которого я призвал тебя, Джек, оказался совсем не тем, что я думал. Профессор не готовил его для меня. Я опять поторопился с выводами…

Из стимпанковских часов на его запястье раздался вежливый голос:

- Это не сравнится с тем, что я почувствовал, когда я узнал, что меня призвали с помощью подарка-безделушки от разработчиков какой-то видеоигры. Кроме того, разве ты не должен быть рад тому, что тебе удалось отделаться лишь двухчасовым нравоучением?

Берсеркер — Джек-Потрошитель — стал Героической душой-часами. В ответ на его утешения Флат покачал головой.

- Целых два часа.

Флат рухнул на кровать, сжимая в руке недавно приобретенный мобильный телефон, и удрученно свернулся в клубок.

Через пятнадцать секунд после того, как он сообщил свой телефонный номер учителю, Лорду Эль-Меллою II, ему поступил международный звонок из Англии. Двухчасовая лекция и обсуждение его дальнейших действий, продлившееся около получаса, только что закончились.

Флат едва успел нажать на кнопку приема вызова, как на него из трубки обрушился разгневанный голос, разразившийся такой громогласной и длинной проповедью, что даже Джек — в форме часов — услышал каждое слово. Лекция началась с Флата, самовольно улетевшего в Америку, и переросла в допрос по самым разным темам, после чего…

- Кто, черт побери научил тебя заклинанию призыва? Я отказываюсь верить в то, что ты сам его нашел в библиотеке. Это Тосака тебе рассказала? – спросил профессор.

- А, точно. Стоило просто спросить у Рин… Но вообще-то, оказавшись на месте, я сделал то и это и вроде как призвал его без круга или заклинания, - честно ответил Флат, за что и был вознагражден еще более неистовой выволочкой после нескольких минут молчания.

Флат, по всей видимости, был умственно истощен, причем, довольно сильно, но Джек все равно намеренно начал бросаться тяжелыми словами.

- Крепись. Я слышал все, и, насколько я могу судить, он говорил понятно, по существу и, в то же время, пресекал всякие попытки возразить. Проблема в том, что ты дал ему достаточно поводов, чтобы так растянуть эту лекцию. Довольствуйся тем, что она заняла всего лишь два часа твоего времени.

- Дело не в этом, Джек.

- Называй меня Берсеркером. В чем же тогда? – вместо головы, Джек вопросительно наклонил вбок свою длинную минутную стрелку.

- Будучи в Часовой башне, профессор обременен таким огромным количеством обязанностей, что не может позволить себе даже свободной минуты, - объяснил Флат, успокоившись. - Но из-за–меня он потратил целых два часа. Мне начинает казаться, что я действительно сделал нечто плохое…

- Вот как… А ты более внимателен в своему учителю, чем я думал.

- Есть лишь три или четыре человека, которые являются его учениками и в грош его не ставят!

- Значит, такие есть, да…? И все же, по одному лишь его голосу я могу сказать, что он, должно быть, образцовый преподаватель магии. Если принять во внимание то, что ему, как ты сказал, удалось выжить в минувшей Войне за Святой Грааль, он к тому же еще и первоклассный маг.

Джек всего лишь озвучил свои искренние впечатления. Лицо Флата просветлело.

- Разумеется! Профессор не только участвовал в Войне за Святой Грааль, он еще распутывает самые разные загадки в Часовой башне! Был «Адра, замок разделения: Серийные убийства в лунном свете», и «Опасная красота: Исчезновение в башнях-близнецах», и «Супер-экспресс: Карающее око», и… э-э-э…

- Вот как. Представляю, как он корчится от колик, пока ты тут треплешься о его делах, свистя и пыхтя, как паровоз.

- О, я ничуть не приукрашиваю. Профессор действительно легенда в Часовой башне! О, знаю! Хочешь поговорить с ним по телефону еще немного? Как я и сказал только что, он занят, так что разговор получится коротким, но…

Джек на пару секунд задумался над предложением Флата, после чего покачал своей минутной стрелкой.

- Благодарю, но нет. Я лишь перекинулся с ним парой слов, но он как будто видел меня насквозь… Он словно намеревался переделать меня в нечто иное.

- А… Ну, все, кто общается с профессором, так говорят, но он ведь это не со зла…

- Да, я понимаю, что это не намеренно, Уверен, это просто у него привычка такая. Тем не менее, его способность видеть насквозь истинную природу человека внушает страх. Боюсь, если бы я поговорил с ним еще немного, то в итоге остался бы вполне доволен своим нынешним существованием и покинул этот мир даже без исполнения своего желания.

- Понятно… - разочарованно произнес Флат и сел на кровати.

- Но я узнал, что ему можно доверять, - продолжил Джек. – Один из знакомых мне магов посмеялся бы надо мной и пустил в ход все возможные уловки, чтобы уговорить меня забыть про Войну за Святой Грааль и заманить в Часовую башню. В конце концов, само мое существование – ценный объект для исследований. Факт того, что твой учитель не такой говорит о том, что он либо слишком мягкосердечен для мага, либо видит общую картину, а не сиюминутную потерю или выгоду.

Они действительно недолго разговаривали, но Джек чувствовал некоторую степень доверия — и симпатии — к человеку по имени Лорд Эль-Меллой II. Последнее сводилось к чувству, что Флат доставил своему профессору немало проблем.

Пребывая в блаженном неведении о том, что его неусидчивость стала результатом возникновения чувства солидарности между его учителем и Слугой во время телефонного разговора, Флат распахнул занавески и окинул взглядом залитые солнцем окрестности.

- Вот именно! Профессор – удивительный человек! Он может видеть все наперед гораздо лучше меня, и…

Флат замер, глядя в окно.

- В чем дело? – спросили часы. – Лучше тебе не высовываться сверх меры. Твой профессор, кажется, сказал «залечь на дно и не шуметь».

- А, да, но я просто задумался над тем, что… туман слишком уж густой…

- Какой туман?

Джек выглянул в окно, возможно, заинтригованный словом, которое было связано с ним, но не увидел ничего, кроме обычного послеполуденного пейзажа, освещенного ослепительными солнечными лучами.

- О чем ты говоришь? Нет здесь никакого тумана.

Может, Флат подхватил какой-нибудь глазной недуг? Улыбка исчезла с лица Флата, и он ответил:

- Нет… Я не это имею в виду… Туман из магической энергии… То есть, я заметил его присутствие, еще когда оказался здесь, но в ничтожно малом количестве, поэтому и подумал, что это, должно быть результат воздействия Грааля, но…

- ?

Речь Флата была обрывочной. Еще немного понаблюдав за видом из окна, он мрачно произнес:

- Берсеркер, это может быть довольно-таки плохо.

- Что именно?

- Возможно, нас окружило нечто… чрезвычайно опасное…

- Это нападение вражеской Героической души?! Они заключили мотель в барьер?!

Джеку было не совсем ясно, что Флат имел в виду под «туманом», но он понимал, что его Мастеру хоть и достался от природы ветер в голове, но он был не из тех, кто стал бы шутить про подобные вещи.

Но, услышав ответ Флата, Джеку захотелось, чтобы лучше это было шуткой.

- О, не только мотель… Эта штука, как минимум, покрывает весь город.

Интерлюдия「Уотчер」

Особняк в районе болот.

Время возвращается к тому моменту, когда Король героев встретился с таинственным лучником.

Героические души, призванные на Войну за Свяой Грааль, принципиально разделены на семь классов: Сэйбер, Арчер, Лансер, Кастер, Райдер, Ассасин и Берсеркер. Но говорят, что время от времени появляется «особый класс», не имеющий отношения к семи перечисленным. Сохранились записи, свидетельствующие о том, что во время Третьей Войны за Святой Грааль города Фуюки была призвана Героическая душа, принадлежавшая к классу «Эвенджер». Сигме, сидевшему в кресле на первом этаже особняка, эта информация была известна.

- И? – спросил он. – «Уотчер» считается особым классом?

«Тень» — мальчик с крыльями, присоединенными к спине — появилась перед ним, чтобы ответить на вопрос.

- Не совсем. Система Фуюки не допускает замену особым классом одного из трех рыцарских. Если судить по оставшимся местам, Слуга, призванный, чтобы сражаться в Войне за Святой Грааль, должен быть Лансером. Вот только этим Лансером будешь ты, не Героическая душа. Ты призвал наблюдателя — и препятствие, которое тебе необходимо преодолеть, чтобы стать Лансером при жизни.

- Я знаю, что означают эти ваши слова. С тех пор, как вы сказали мне все это утром, я вновь их обдумал во время сна, но не могу принять этот ответ. Человек становится Лансером — это бессмыслица какая-то, - бесстрастно высказал Сигма свое мнение.

- Мы не ожидали, что ты решишь вздремнуть. Что ж, всю эту Войну за Святой Грааль можно назвать бессмыслицей. Если бы нас призвали в правильном особом классе — хотя довольно странно называть особый класс «правильным» — мы, вероятно, воплотились бы «Гейткипером» (Gatekeeper – англ. «Привратник»), - ответила тень в форме мальчика со змеиным посохом.

- Хотя сомнительно, что в этой войне соблюдается правило незаменимости рыцарского класса особым. Будучи «тенями», мы получили определенное количество информации, касающейся этой Войны за Святой Грааль, но эта информация основана на изначальных правилах города Фуюки. Война за Святой Грааль города Сноуфилд слишком сильно от них отклоняется.

- Это фальшивка. Такое случается, - легко согласился Сигма, пожав плечами.

- «Уотчер», которого ты призвал, - продолжила тень, - уже начал наблюдать за городом. И, по всей видимости, уже обнаружил разрыв.

- В смысле?

- Героическая душа, которая должна была стать Арчером, одним из рыцарских классов, была превращена в особый класс Эвенджер, и существа, которые никогда не должны были быть призваны, закрались в эти земли, влекомые друг к другу.

В этот момент мальчик исчез, и в углу комнаты возник «капитан», опиравшийся на трость.

- Да, я могу чувствовать присутствие, похожее на мое, там, в ущелье…

- «Похожее на твое»? Что ты имеешь в виду?

- Ощущение, что пробуждает во мне воспоминание и заставляет кровь вскипать в жилах. Я чувствую, как чистая ярость пузырится в моих недрах. О, если бы только меня призвали правильной Героической душой, я бы воплотился не как всадник, а как класс, в основе которого лежит возмездие. Я не могу не сожалеть о том, что это не так — что я здесь всего лишь как его тень.

Эмоции постепенно покинули его слова, и Сигма ощутил в их основе жуткий динамизм, бурливший, словно холодная магма, но не предпринял попытки продолжить разговор. Самопровозглашенные тени время от времени ведали ему о своей ненависти или сожалении, но его это не интересовало. Не было похоже, что их слова несли в себе подсказки к настоящему имени призванной им Героической души, поэтому он вел себя так, словно не слышал их.

Но, возможно, благодаря его врожденной природе или же особым тренировкам, которым его подвергали с самого детства, каждое услышанное им слово честно запечатлевалось в его голове. Даже те слова, на которые он не хотел обращать внимания.

Тем не менее, он не мог слушать ворчание теней вечно. Сигма сложил вместе то немногое, что ему удалось узнать из недавней беседы, и решил задать им вопрос.

- Словом, вы объективно наблюдаете за Войной за Святой Грааль в этом городе… Я прав?

- Не мы; существо, что ты призвал… если быть точным.

Где-то в городе. Кабинет Дюма.

- …С самого утра у меня такое странное чувство, что за мной наблюдают.

Кастер — Александр Дюма-отец — наклонил голову вбок и окинул взглядом свое окружение. Он находился в выделенной ему комнате, занимаясь «изменением» кинжала с ядом гидры.

Все выглядело, как обычно. Взгляду его предстали бесчисленные книжные полки и горы книг, множество различных блюд и закусок, расставленных на столе, ноутбук, подключенный к Интернету, и старомодный проводной телефон.

Но что-то было не так. Он чувствовал тревогу, как будто изменилось качество самого пространства.

Дюма широко улыбнулся, сверкнув зубами, и весело продолжил свою работу.

- Что ж, какая разница? Со зрителями даже лучше.

Оживленно, словно заявляя, что даже случайность была одной из чарующих особенностей драмы…

- Да будь я проклят, если решу наблюдать за столь фантастической пьесой в одиночестве! Ха ха!

Особняк в районе болот.

- Тогда скажите мне, каким вы меня видите? – спросил Сигма у теней, поддавшись внезапному всплеску любопытства.

Сигма никогда не задумывался всерьез о своей личности. Собой он интересовался не больше, чем событиями во внешнем мире. Он даже не мог сказать точно, сколько ему лет. Его часто принимали за юнца, которому не было и двадцати, но ему казалось, что он перестал расти и стареть несколькими годами ранее.

- Те неумехи слишком сильно изменили твое тело, когда ты был еще ребенком, - насмешливо произнесла его нанимательница. – Полагаю, продолжительность твоей жизни короче, чем у обычного человека. То есть, ты долго будешь оставаться молодым, но когда придет время, ты быстро состаришься, и дело с концом.

Возможно, она была права, но ему было все равно. Он знал, что с такой работой его шансы умереть в старости были чрезвычайно малы.

Тем не менее, его интересовало то, чем он был.

Сигма не верил в богов или Будд. Едва став участником Войны за Святой Грааль, он узнал о существовании «сил», находившихся за гранью его понимания. Это знание, однако, не означало, что он будет возлагать на них веру.

Сигма просто хотел узнать, что одна из этих великих сил думала о нем. Вероятно, ему скажут, что он всего лишь мусор, или что его существование нельзя назвать значимым. Он ожидал от призванного им существа слов, что его жизнь не имеет никакой ценности, но все равно должен был задать этот вопрос. Сигма не намеревался подчиняться, если ему скажут умереть, но если он услышит о бессмысленности своего существования, то не сможет это опровергнуть.

Пока Сигма думал обо все этом, мальчик со змеиным посохом с обеспокоенным видом покачал головой.

- Прости, но Уотчеру не дано смотреть в прошлое. Он лишь наблюдает за событиями с момента своего призыва. Поэтому, с точки зрения Уотчера, ты пока никто.

- Никаких «пока». Я и дальше намереваюсь быть никем.

- Интересно. Это означает, что ты можешь стать кем угодно. А если тебе удастся заполучить Святой Грааль, ты сможешь обрести силу, чтобы бросить вызов Героическим душам.

Святой Грааль, всемогущий исполнитель желаний. Сигма вновь задумался над тем, что будет делать, если заполучит его. Как и прежде, однако, он не смог найти в себе желания для столь величественного артефакта.

- …Интересно… Если Грааль окажется у меня в руках, смогу я попросить у него нормальные мечты? Мечты, которыми наделяют стремления, не те, что приходят по ночам во сне, - бессвязно объяснил Сигма.

- О, хорошая идея! – радостно кивнул мальчик со змеиным посохом. Да, я уверен, что Грааль наделит тебя грезами. Ты будешь видеть их так же, как Уотчер — реальность.

- Способность наблюдать за тем, что происходит в городе… Готов поспорить, любой нормальный Слуга, обладая такой способностью, с легкостью одержит верх в Войне за Святой Грааль.

- Именно, парень! Вижу, ты наконец-то понял, - Капитан сверкнул нехорошей улыбкой. – Действительно, если другие участники узнают об этом, они станут сражаться друг с другом за то, чтобы заполучить тебя, прежде чем начнут борьбу за Святой Грааль!

- …Что?

Сигма слегка нахмурил брови. Подумав немного, он понял, что в сказанном Капитаном был смысл.

- Вот как. В данный момент я фактически ресурс.

- Единственный в своем роде ресурс, который сбросили прямо посреди поля боя, парень. Борьба за тебя будет жестокой.

- Я не против. Просто не хочу угодить в эту кутерьму и расстаться с жизнью.

Может, он ни о чем и не мечтал, но ему не нравилась боль, и он не хотел погибнуть или умереть от голода. Сигма начал думать над лучшим способом осуществления этих минимальных желаний.

- Тогда стань сильнее, - дружелюбно улыбнувшись, сказал мальчик с крыльями. – Если не хочешь ввязываться, присоединись к тем, кто втягивает других.

- Будьте благоразумны. Даже моя нанимательница – сумасшедшая магесса.

- Преодолей все преграды. Уотчер будет продолжать давать тебе испытания, которые ты можешь счесть неразумными. Превзойди их и мало-помалу ты станешь кем-то. Ты больше не будешь просто Солдатом А.

В течение секунды Сигма все с тем же невозмутимым видом обдумывал слова крылатого мальчика. И затем он впервые решил не согласиться. Это был хоть и скромный но первый шаг к заявлению о его намерении избежать смерти.

- Я не Солдат А;

- Я… Σ.

「День 1 — После полудня ② — Рок-н-ролл блуждающего короля」

В лесу.

Что я делаю? – спросила себя Аяка уже в который раз за последние двадцать четыре часа.

В самом деле, что я делаю? – рассеянно гадала она, гладя пушистый живот прижимавшегося к ней красивого зверя.

А, точно, Война за Святой Грааль.

Поскуливая, серебряный зверь потерся о нее своей головой.

Или, по крайней мере, так я думала.

Существо было теплым. Аяка решила обмозговать все то, через что она прошла за минувшие полдня.

Двенадцатью часами ранее. Центральный Сноуфилд.

Аяка шла очень быстро, пытаясь убраться от полицейского участка как можно дальше. Солнце едва показалось из-за горизонта. Она услышала за своей спиной облегченный вздох Сэйбера.

- В чем дело?

- А, ерунда. Я просто попросил друга посмотреть, что творится в участке, и он сообщил мне, что всех заключенных временно эвакуировали.

- И?

- Я дал слово офицерам полиции, что останусь под их стражей до рассвета. Я подумывал над тем, чтобы вернуться, но не хотел оставлять тебя одну, и потому гадал, может, попросить кого-нибудь присмотреть за тобой? Но если полицейский участок перестал функционировать, то, полагаю, можно счесть мое обещание выполненным. Я оставался под стражей как раз до закрытия участка, - весело объяснил Сэйбер.

В этот раз вздохнула Аяка.

- Ты действительно планировал сдержать свое слово?

- Договоренности важны. Нарушив соглашение, человек навлечет несчастье не только на себя, но и на тех, кто с ним связан.

- Я не совсем понимаю… И что значит «попросить кого-нибудь присмотреть за мной»? Ты сам по себе.

- А вот и нет, я с тобой, - попытался отшутиться Сэйбер, за что Аяка наградила его испепеляющим взглядом.

- Ха ха. Сверля меня взглядом, ты не узнаешь моих истинных намерений. Но если тебе и вправду любопытно, могу дать подсказку…

- Обойдусь.

Смерив Сэйбера еще более холодным взглядом, Аяка вновь тяжело вздохнула.

- Хотя, полагаю, это правда, что ты беспокоился обо мне… Я все еще думаю, что это не твое дело, но… спасибо.

На этом благодарность Аяки закончилась. Улыбнувшись, Сэйбер покачал головой.

- Не нужно благодарить меня. Я действительно сую нос не в свои дела. Если ты благодаришь меня только за то, что я делал из прихоти, то это может подтолкнуть меня к тому, чтобы стать еще более назойливым. О, знаю; если ты устала идти, может, мне раздобыть тебе лошадь? Уверен, Уильям даст одну, если я потрачу немного магической энергии…

- Нет, я в порядке, правда! – возразила Аяка. Она не знала, что он выкинет, если позволить ему своевольничать. Затем она задала вопрос, который не давал ей покоя:

- Подожди, кто такой Уильям? Если не хочешь мне ничего говорить, зачем тогда разбрасываешься именами людей, которых я не знаю?

Сэйбер на секунду отвел взгляд, после чего ответил с обезоруживающим смехом:

- О, ты просто выглядела такой мрачной и одинокой. Я подумал, что подбодрю тебя, намекнув на то, что у нас есть много невидимых друзей, так что…

- Это просто жутко. Перестань.

- Понял, больше не буду. Это не так уж важно, я расскажу тебе обо «всех» в свое время.

- Не стоит, правда… Но я видела огни, и они, возможно, не раз помогли без моего ведома, так что не передашь им от меня «спасибо»…?

Глаза Сэйбера расширились на мгновение, после чего он улыбнулся:

- Может, с виду ты и неприветливая, Аяка, но я вижу, что ты добрая девочка.

- Ну уж прости, что я так выгляжу…

Внезапно, в их разговор вклинился еще один голос:

- Йоу, мисси! (Missy – англ. «мисси, юная мисс», зд. шутливое обращение к молодой девушке)

- А?

- Так я и знал, ты же та самая девушка. Похоже, ты только что была рядом с полицейским участком. Все в порядке?

Аяка повернулась, уверенная в том, что где-то уже слышала этот голос совсем недавно, и увидела молодого человека с замысловатой прической, которую было далеко не так просто забыть. Это был мужчина в броской панковской одежде, с могавком, татуировкой на шее и пирсингом в ушах и по всему лицу — продавец аптеки, у которого она, едва оказавшись в городе, спрашивала, где можно снять комнату.

- Вы тот…

- Блин, не думал, что мы пересечемся, вот ведь совпадение. Кто он? Твой парень?

- Нет, ничего подобного. Он… просто знакомый.

Аяка не могла рассказать про Слугу обычному прохожему.

Сэйбер же изучил пристальным взглядом мужчину с могавком и других панков, что были вместе с ним, после чего невинно спросил:

- Прошу прощения за столь грубый вопрос, но вы сами сшили эти сценические одеяния, или же это работа особого ремесленника? И не против ли вы, если я также спрошу, своими ли вы руками сотворили такие прически, исполненные бунтарского духа?

Глаза Сэйбера сияли. Молодежь переглянулась.

- Откуда твой парень? – спросил у Аяки мужчина с могавком.

- Сказала же, он не мой парень, - повторила Аяка.

- Англия, - ответил Сэйбер, не обратив на нее внимания. – Хотя, даже если учесть Лондон и Уинчестер, я не был там уже очень давно.

- Ха. Я думал, панки там не такая уж редкость.

Глаза Сэйбера зажглись при виде гитарного чехла, висевшего на плече озадаченного мужчины с могавком, а затем расширились, словно он что-то сообразил.

- Вы, часом, не менестрели?

- Менестрели? Чувак, ну и словечко ты подобрал.

- О, прошу прощения; знания, что были мне дарованы, никак нельзя назвать непредвзятыми… Где я могу услышать ваше выступление? Церковь? Таверна? Театр? Ой, но я же не так давно его разрушил…!

Слова Сэйбера легко можно было бы принять за издевку. Но Аяка заметила в них странное отсутствие всякой злобы. Прежде он всегда вел себя немного отчужденно; теперь же в его вопросах была детская непосредственность. Это заставило ее кое-что осознать.

Мне кажется… ему нравится музыка.

Мужчина с могавком и его друзья явно восприняли вопросы Сэйбера точно так же — она не могла сказать, было ли это воздействие его обаяния, которым он обладал как Героическая душа — и тоже увидели в нем эксцентричного меломана.

- Не совсем тебя понял, но чтобы мы — и в церкви? Ха! Хороший подкол. Напоминает мне тот фильм с Вупи Голдберг.

- Это имя какой-то известной певицы?

- Ну, можно и так сказать, - пожал плечами мужчина с могавком. - Мы тут давали концерт, хотели зажигать всю ночь, когда раздались выстрелы, взрывы или что-то в этом роде. Копы объявили эвакуацию, и всю нашу публику выперли из клуба.

- …Какой кошмар, - кивнула Аяка. От воспоминаний об увиденной ею битве между священником и вампиром ее прошиб холодный пот.

- Эй, ребята, хотите послушать, как мы играем? Забесплатно.

- О, э-э-э…

Аяка, понимавшая, что они вообще-то должны были найти укрытие, и с подозрением относившаяся к «бесплатному сыру», уже хотела отказаться, как вдруг…

- Вы уверены? Спасибо! Вы славные ребята. Я не забуду этот долг, даже когда вернусь в Трон!

Увидев Сэйбера с пылающим блеском в глазах, радостного, словно ребенок, впервые встретивший кинозвезду, Аяка удостоверилась в том, что…

Сомнений быть не может. Этот герой без ума от музыки.

Несколько минут спустя.

Мужчина с могавком и его согруппники провели Аяку и Сэйбера в подземный ночной клуб.

- Лестница довольно крутая, так что спускайтесь осторожно. Простите, но это здание слишком старое, чтобы устанавливать в нем лифт или прочие подобные модные свистелки, - с извиняющимся видом объяснился могавк. По всей видимости, он по-своему воспринял вопрос Аяки о том, есть ли здесь лифт. Аяка почувствовала себя немного виноватой.

И все же, - подумала она, - судя по внешнему виду, эта Героическая душа явно из Средневековья… Я мало что знаю про панков и тяжелую музыку, но ведь, что бы ни играла эта рок-группа, это будет совсем не похоже на музыку того времени, разве нет? Она была, скорее… более классической? Нет, Сэйбер, вероятно, привык к такому, что было задолго до Моцарта или Бетховена.

Что я буду делать, если он придет в ярость, когда услышит рок…? Даже в нынешнее время многих бесит молодежная музыка….

Аяка была исполнена пессимизма, но идти ей больше было некуда, и поэтому она просто поплыла по течению, позволив Сэйберу и членам рок-группы увлечь ее за собой. Она решила, что если Сэйбер закричит что-нибудь, вроде «Это не музыка!», и закатит сцену, она опробует силу этих «командных заклинаний» и утащит его отсюда силой.

«Командные заклинания», значит…? Мне объяснили, как ими пользоваться, но мне интересно, действительно ли они сработают? Мы не заключили формальный контракт… да и мои командные заклинания не более чем фальшивка…

Фальшивые командные заклинания, созданные исключительно для незаконного захвата полномочий Мастера. Эти пять узоров были нанесены «белоснежкой» на тело Аяки перед ее прибытием в Сноуфилд. «Белоснежка» сказала, что они способны так же повелевать Слугой, как и настоящие, но Аяка подозревала, что не все из сказанного ею было правдой. В конце концов, эта Война за Святой Грааль оказалась совсем не такой, какой ее описывала Аяке «белоснежка».

«Война за Святой Грааль – тайная битва насмерть, проводимая там, где никто ее не увидит,» - сказала она, и даже это оказалось ложью…

И даже если эти командные заклинания действуют, как положено, смогу ли я использовать их, не являясь магом…?

Угнетаемая тревогой, Аяка спускалась по лестнице, приготовившись обнаружить внизу поджидавший ее натуральный ад.

Опасениям Аяки не суждено было сбыться.

- Поразительно…!

Аяка, Сэйбер и оставшийся персонал клуба были единственной публикой одинокого концерта. Однако, едва выступление подошло к концу, Сэйбер разразился громогласными аплодисментами, сравнимыми с рукоплесканиями сотни фанатов.

- Замечательно! Волнующе! Я должен представить это чувство в оде Авалону — нет, не нужно никаких приукрашиваний! Простого «замечательно» будет достаточно! Разве это не чудесно, Аяка? Все менестрели этой эпохи играют с такой энергией?

- Чего? О, э-э-э…

Аяка запнулась, пытаясь подобрать ответ.

- Как называется музыка, которую они только что играли? – с сияющими глазами тихо спросил Сэйбер, чтобы только Аяка могла его услышать. – Я не слышал ничего подобного в своей эпохе. Что это за жанр? Не могу взять в толк, почему Грааль не снабдил меня этими знаниями; ничто не может быть важнее этого! Возможно, с этой Войной за Святой Грааль все-таки что-то не так.

- Я довольно-таки уверена, что «что-то не так» здесь только с тобой… Это, э-э-э… панк-рок? Или, может, металл…?

- О, можете называть это, как угодно, - вклинился гитарист с могавком на голове. Закончив играть, он подошел поближе и услышал слова Аяки. Вид шепчущейся парочки, должно быть, пробудил в нем интерес.

- Была тут до вас кучка ребят, яростно споривших друг с другом о том, что это, панк-рок или металл, но мы просто играем то, что нам нравится. Думаю, рок-н-ролл – вполне подходящее определение.

Видя, что Сэйбер просто наслаждался их музыкой, не зацикливаясь на жанре, он, похоже, немного смутился.

- «Рок-н-ролл»! Понятно!

Затем взгляд Сэйбера замер на электрогитаре в руках мужчины.

- Значит, это современный музыкальный инструмент! Поначалу его звучание показалось мне необычным, но этот громоподобный рев прекрасно сочетался с мелодией! Он словно проник вглубь меня и крепко вцепился в душу!

Поскольку Сэйбер говорил так, словно никогда прежде не видел электрогитару, это, похоже, озадачило мужчину с могавком.

- …Блин, я думал, вы просто обсуждали поджанры. Неужели ты впервые услышал рок?

- О, значит, «рок» - это сокращенно от «рок-н-ролл». Да, стыдно признать, я никогда прежде ничего такого не слышал. Ну, может, и слышал в другое время и в другом месте, но нынешний я, по крайней мере, не помнит об этом. Я даже представить не мог, что у меня появится шанс так впечатлиться!

- Я тебя не понимаю, чувак… Что у вас там за рок такой в Англии?

- Ты точно не из Средних веков к нам попал? – пошутила женщина, игравшая на бас-гитаре. Аяке удалось выдавить из себя кривую усмешку.

Мужчина с могавком протянул свою электрогитару Сэйберу, который смотрел на нее с детским ликованием.

- Хочешь попробовать?

- …А можно?

После этого началось сольное выступление Сэйбера. Глядя, как он начал стремительно осваивать электрогитару, едва взяв ее в руки, Аяка укрепилась в слегка ошибочном мнении, что, обладая качествами, необходимыми для становления героем, он был способен на все. Ей необходимо было проявлять осторожность, чтобы не увлечься его мелодией.

Пока Аяка маялась от безделья в углу, члены группы — в том числе мужчина с могавком, доставший другую гитару — начали подыгрывать Сэйберу.

К тому времени, как они закончили, кто-то даже начал снимать выступление на видеокамеру.

Группа была настолько очарована Сэйбером, что разговор в конечном итоге сместился в сторону того, что бы им съесть на завтрак. Более того, они, должно быть, выдали ему подходящую неиспользуемую одежду из раздевалки, потому что в какой-то момент он избавился от своих доспехов и теперь походил на более сдержанного члена общества.

Вкупе с красными прядями в его волосах, современный наряд довольно хорошо на нем смотрелся, что лишь вызвало в Аяке еще большее раздражение.

Я отказалась участвовать и поэтому знаю, что не мне говорить такое, но… эта Героическая душа вообще воспринимает эту борьбу за Грааль всерьез…?

Когда члены группы заявили, что идут переодеваться, и удалились, Сэйбер подошел к Аяке, которая сидела на краю сцены.

- Ты в порядке, Аяка? Спать не хочешь?

- У меня сна ни в одном глазу. Уснешь тут после всех этих гитарных завываний.

- Ха ха. Прости.

Весело улыбаясь, Сэйбер уселся рядом с ней.

- Здесь, под землей, - понизив голос, сообщил он ей, - нет ни Тайных знаков, ни устройств для наблюдения, передающих информацию за пределы этого клуба. Если тебе нужно поспать, то сейчас самое время.

После этих слов глаза Аяки расширились. Она была уверена, что Сэйбер увлекся музыкой и совершенно забыл о том, что они были в бегах, не говоря уж о Войне за Святой Грааль. Она никогда не предполагала, что он был настолько предусмотрительным.

- Значит, все это было не взаправду?

- Что именно?

- Ну… твое восхищение музыкой и…

- Да ты что! Я действительно был тронут до глубины души! А ты разве нет?

- Если честно, - продолжил Сэйбер, скользя взглядом по зрительским местам, - Поначалу моя идея состояла в том, чтобы укрыться где-нибудь, покинув поле зрения вражеских магов, и немного повеселиться, предавшись прослушиванию современной музыки. Мне несказанно повезло наткнуться на столь необычные мелодии. Я хочу поблагодарить тебя за то, что не стала меня останавливать.

- Ну, не портить же всем настроение. Этот парень с могавком – хороший человек, несмотря на внешний вид.

Аяка вздохнула.

- Честно говоря, я даже не возражала против музыки. Просто ты играл так громко, что мне пришлось немного отстраниться.

- Вот как. Еще раз прости… Но разве они не потрясающие? Вместо того, чтобы просто жаловаться, они вложили свои депрессию и гнев в песни! Моему слуху привычны лишь chansons de geste о великом короле Артуре и его рыцарях Круглого стола. (Chanson de geste – фр. букв. «песнь о героических деяниях», жанр французской средневековой литературы эпического содержания.)

В голосе Сэйбера слышалась ностальгия по прошлому, но глаза его все еще сияли.

Этот герой – полная моя противоположность, - подумала Аяка, глядя на него. Он говорит о самых разных вещах так, словно искренне ими наслаждается, в то время как я, похоже, ни о чем не могу думать в позитивном ключе…

Вероятно, ему не удастся заполучить Грааль, потому что он связан с такой, как я.

- Эй.

- Что такое? Если тебя клонит в сон, я могу спросить, можно ли здесь где-нибудь прикорнуть.

- Нет… Что ты хочешь попросить у Грааля?

- Вот так сюрприз, - удивившись, произнес Сэйбер. – Не ожидал, что ты будешь задавать вопросы, имеющие отношение к Войне за Святой Грааль.

- Не так уж это и странно. Я просто подумала, что, если у тебя действительно есть серьезная причина, мне стоит извиниться. То есть, не похоже, что я хоть чем-то смогу тебе помочь в борьбе за Грааль.

Сэйбер выглядел ошеломленным.

- Тебя это беспокоило? Ты снабжаешь меня магической энергией и тем самым обеспечиваешь мое пребывание в этом мире. Разве это не помощь?

- Ну, прости. Я трусиха, даже если по мне этого не скажешь.

Аяка отвернулась от Сэйбера. Увидев это, он задумался на мгновение, после чего произнес:

- Зачем мне нужен Грааль…? Я бы и сам хотел это знать.

- Что ты имеешь в виду? Ты ответил на призыв, потому что хотел заполучить Грааль, разве нет?

- Так оно и задумано, но даже теперь, после моего призыва, я не имею четкого представления о том, зачем он мне нужен… То, что маги называют «Троном», представляет собой уникальное место. Там даже время и мировые линии представляют собой сущую мешанину, не говоря уж о пространстве. Возможно, у меня была причина заполучить Грааль, когда меня призывали в другом времени или месте, но, по крайней мере, сейчас я ничего такого не помню.

- Я не совсем поняла, что ты имел в виду, говоря про время и воспоминания, но… что-то ведь должно быть. Грааль может исполнить любое желание, разве нет?

- Будет неправдой, если я скажу, что не жалею о том, что совершил в своей жизни, но я бы не стал тратить желание на то, чтобы исправить свои ошибки. Впрочем, если мне удастся его заполучить, я могу всегда обрести плоть и всерьез заняться изучением музыки и театра этой эпохи. Может, это и бессмысленно, но я хотел бы унести с собой как можно больше песен и историй об отважных героях, когда придет время возвращаться в место пребывания моей души — вышеупомянутый «Трон».

Аяка не могла сказать наверняка, шутил ли Сэйбер или же говорил со всей серьезностью. Когда она вновь повернулась к нему, ее взору предстало задумчивое выражение на его лице. Увидев это, она, по крайней мере, поняла, что его слова не были уловкой, призванной скрыть истинные намерения — Сэйбер действительно не знал, почему его призвали на эту войну.

- Героические души жаждут Грааля по самым разным причинам. Вероятно, есть даже те, кто хочет заполучить его не для того, чтобы исполнить свое желание… например, чтобы его уничтожить. Не удивлюсь, если выяснится, что Ассасин, которая напала на нас в театре, замыслила нечто подобное, - произнес Сэйбер, после чего продолжил, вспоминая свое прошлое: - Грааль искал сам великий король Артур. Я отношусь к нему с большим почтением и потому сам хотел бы заполучить этот артефакт. Я хочу возложить его на настоящую могилу короля Артура… но не настолько, чтобы ради этого растоптать амбиции прочих героев или подвергнуть других опасности.

Когда Сэйбер закончил говорить, возникла короткая пауза. Затем он кивнул с кривой улыбкой в знак согласия.

- Да, ты прав. Не мне это говорить. В конце концов, я дал тебе подстрелить меня, когда был ослеплен сокровищами Круглого стола. Но можно ведь также сказать, что я превосходно усвоил урок?

- Ты опять говоришь с кем-то, кого я не вижу…, - вздохнула Аяка, гадая, в чем был смысл его недавнего обещания.

В следующий миг она задохнулась от удивления.

- Я представлю его тебе. Мистический канал станет немного сильнее…

Слова едва слетели с его губ, когда он коснулся татуировки на правой руке Аяки.

- Эй, что ты—

Именно тогда в ее голову вторглась яркая «сцена».

- О…

Она увидела нечто, вроде сторожевой башни европейского замка, а в ее центре — мужчину, с головы до ног замотанного в бинты, с арбалетом в руке. Он смотрел на нее. Сквозь щель между бинтами виднелись глаза, пронизывающие словно у ястреба, заметившего добычу, но при этом добрые.

Мужчина неловко отвел взгляд и кивнул.

В тот же миг Аяка вновь увидела ночной клуб.

- Что это сейчас…?

Аяка была поражена нереальной сценой, которую ей показали.

- Пьер Базиль. Превосходный стрелок.

- Кто?

Он назвал это представлением, но Аяке это имя ничего не говорило. Она собиралась потребовать дальнейших объяснений, но услышав его следующие слова, лишь беззвучно захлопала губами, словно золотая рыбка.

- Человек, который убил меня.

- …Что?

- Я могу использовать два Благородных Фантазма — мои козырные карты, - начал объяснять Сэйбер свои особенности ошарашенной Аяке. – Один из них берет души нескольких ребят по моему выбору — и с их согласия — переписывает из Трона и делает моими спутниками. Я не могу материализовать их и постоянно поддерживать в физической форме. Для этого потребовалось бы непомерное количество магической энергии. Настолько непомерное, что любого обычного мага выжмет досуха в мгновение ока.

- О, э-э-э…

- С другой стороны, я могу использовать свою магическую энергию в качестве медиума и заручиться их помощью в виде навыков и магии. Вроде стрелы, отбившей руку той женщины в оперном театре, или светящихся капель, которые я использовал в полицейском участке, когда воцарился мрак. К тому же они могут нормально общаться со мной, но, похоже, тебе, Аяка, с ними не поговорить, пока мы не осуществим свежую передачу магической энергии, как это было сейчас.

- …Так, погоди.

Лицо Аяки напряглось. Дело было не в том, что она не поняла его объяснений. Она ничего не смыслила в магии, но «белоснежка» вбила основы ей в голову, так что смысл сказанного был ей доступен. Просто Аяка поняла, что не может принять этот поступок Сэйбера.

- Что же касается другого моего Благородного Фантазма…

- Подожди! Хватит, я сказала!

- Что не так?

Сэйбер испуганно замолк, когда Аяка повысила голос.

- Рассказываешь мне все это ни с того ни с сего… Чем ты вообще думаешь? – Аяка прижала пальцы к своим вискам. – Рассказать мне про парня, убившего тебя – все равно что раскрыть свое настоящее имя!

- О, ты знаешь про Пьера?

- …Нет. Прости, но я не знаю Пьера, и, если честно, еще не сообразила, кто ты такой. Но если бы нас подслушал какой-нибудь маг, искушенный в истории, он бы наверняка все понял!

- Не так уж я известен… - пробормотал Сэйбер, задумчиво наклонив голову вбок. Этот его вид резко контрастировал с взволнованной Аякой.

- Да, пожалуй, понял бы, - помрачнев, кивнул он. – Но это не проблема; я намерен сказать тебе свое настоящее имя.

- Чем ты думаешь?!

- Я же сказал тебе в полицейском участке, что все расскажу, когда представится возможность, верно? Здесь не стоит опасаться того, что кто-нибудь из магов нас подслушает. Я считаю, что сейчас просто идеальный момент. В гостинице или на улицах города будет сложно избавиться от любопытных глаз.

В ночном клубе, с другой стороны, по крайней мере, нет фамильяров или подслушивающих устройств. Сэйбер сам так сказал. В таком случае, сейчас, пока группа была в раздевалке, вероятно, был самый удачный момент для разговора. Но была еще куча более существенных проблем.

- я понимаю, о чем ты… Но тебе лучше остановиться.

- Почему? – спросил Сэйбер. В его голосе слышалось любопытство.

- Мы с тобой просто связаны магической энергией, верно? – последовал волевой ответ Аяки. Она пыталась остановить Сэйбера с небывалой доселе серьезностью. – Официально мы даже не Мастер и Слуга! Так что тебе лучше приберечь свое настоящее имя, пока ты не найдешь себе Мастера получше. Раскрыв себя перед такой, как я, ты лишь навлечешь—

- Имя Нам Ричард, герцог Нормандии и король Англии!

Лицо Сэйбера внезапно стало серьезным. Он прервал возражения Аяки, отчетливо произнеся свое настоящее имя.

- …

- Ну, добавь к обоим титулам «бывший», раз уж я теперь мертв, - пожал плечами Сэйбер, одарив Аяку, безмолвно смотревшую на него с отвисшей челюстью, очередной шаловливой улыбкой.

- Мое прозвище «Львиное Сердце», вероятно, более знаменито, чем мое имя или титулы.

Настоящее время. В лесу.

Я связалась с тем еще королем.

Даже после того, как Сэйбер раскрыл свое настоящее имя, его отношение к Аяке не изменилось. Она была чуть ли не в шоке, когда услышала, что он был королем. Но, увидев, какое впечатление на него произвел фастфуд, принесенный им членами группы, и как прямодушно он слушал музыку в клубе, она решила не обращать особого внимания на то, кем он был при жизни.

- Джаз… классика… блюз… поп-музыка… Все великолепно! О, пасторела, эстампида, дескорт… (Эстампида – жанр средневековой одноголосной, а также инструментальной, преимущественно танцевальной музыки; пасторела и дескорт – окситанские лирические жанры, использовавшиеся трубадурами) Даже поэты юга проявили новые широты в своих песнях!

В клубе была собрана огромная коллекция музыкальных компакт-дисков со всего света — вероятно, это было хобби его владельца — и у Сэйбера находились слова искренней похвалы, для всего, что он слушал.

- Аяка, эта «энка» из твоей страны необычайно лирична, а «песни из аниме» очень повествовательны и разнообразны! А местный «рэп» так умело орудует словами и звуками; это откровение!

Чем больше Аяка слушала Сэйбера, тем меньше он походил на короля, требовавшего уважения. Думая, что она, однако, могла бы уважать его как человека, Аяка в итоге прослушала вместе с ним уйму самой разной музыки.

Он закончил свое ознакомление просмотром фильма с Вупи Голдберг, упомянутого мужчиной с могавком и сказал:

- Вот как, значит, это «кино»! Хорошая штука, хотя воспринимается иначе, чем театр! О, этот хор великолепен!

Аяка поддалась сонливости, когда Сэйбер начал смотреть мюзиклы, и задремала на диване. Она сама не заметила, как время перевалило за полдень.

Едва они поблагодарили парня с могавком и его согруппников и покинули клуб, Сэйбер неожиданно произнес:

- Ладно, давай объединимся с кем-нибудь.

После этого они пошли в лес, где, как заявил Сэйбер, особенно сильно чувствовалось присутствие Героической души, и встретили там длинноволосого Слугу, прекрасного настолько, что у Аяки перехватило дыхание, хоть она и не могла сказать, был ли он мужчиной или женщиной. Сэйбер пустился в разговор с чрезмерной для первой встречи фамильярностью, но его собеседник, по всей видимости, не обиделся.

- И? Зачем ты пришел ко мне? – спросила Героическая душа, глядя на него.

Сэйбер бросил взгляд на Аяку, прежде чем ответить.

- Ну, видишь ли, я не знаю твоего настоящего имени или что ты за Героическая душа… но я решил побродить немного и обратиться к первому Слуге, которого встречу.

Затем Сэйбер озвучил свое предложение. Даже Аяка, знавшая о намерениях Сэйбера, сочла его слишком безрассудным.

- Ты не против заключить с нами союз?

Он и вправду просто взял и сказал это… Людям в странах, которыми он правил, должно быть, нелегко жилось.

Аяка негромко вздохнула и сбежала от реальности, гладя спину серебряного зверя.

Так или иначе, эта собака хоть и большая, но дружелюбная и милая.

Пока она играла с животным, которое приняла за собаку, Героическая душа, представшая перед Сэйбером, ответила с доброй улыбкой:

- Я бы не против… но, если забыть на секунду про меня, какая от этого будет выгода моему Мастеру?

Услышав это, Сэйбер вновь взглянул на Аяку и пожал плечами:

- Если ты так заботишься о своем Мастере, то, может, не стоило так беспечно приближаться к врагу?

- Я мог бы сказать тебе то же самое… или сказал бы, но, похоже, нам обоим не нужно об этом беспокоиться.

- Да, я уверен, мы оба предприняли защитные меры… но ты только взгляни на наших драгоценных Мастеров.

Интересно, о чем они говорят?

Аяка, сидевшая у подножия большого дерева, была озадачена беседой, но пушистый серебряный зверь, чья голова лежала на ее коленях, завладел ее вниманием и заставил на время забыть про сомнения.

Большие собаки очень теплые. Интересно, эта Героическая душа держит ее в качестве питомца?

Сам серебряный зверь, казалось, был вполне доволен ситуацией. Он лег на живот поперек ее бедер и позволил девушке гладить свой мех, как ей было угодно.

Сэйбер, глядя на девушку и зверя, вздохнул.

- Я думал, они боятся людей.

- Мой Мастер относится к ним несколько иначе. Он не любит людей, с какой стороны ни посмотри. Думаю, твой Мастер – особый случай; мне кажется, он считает ее другом или союзником.

- Может, потому что они оба необычные Мастера. Ну, она уж точно необычная.

Покончив с тем, что звучало как шутки, Сэйбер произнес:

- Итак, что касается причины моего предложения союза… прошлой ночью я заметил в городе монстра.

- Монстра?

- Не знаю, знакомы ли они тебе, но их называют вампирами, и они питаются человеческой кровью. Они – естественные враги человечества и противники Святой Церкви. А, сначала стоит спросить — ты знаешь про Святую Церковь?

Сэйбер начал с основ. Длинноволосая героическая душа покачала головой.

- Я владею лишь той информацией, которой меня снабдил Грааль. В мое время Святой Церкви еще не было. Что же до этих кровососущих монстров… Даже не знаю. Я имел дело с монстрами, которые питались плотью и кровью, но не могу сказать наверняка, говорим ли мы об одних и тех же существах или нет.

- Ого, тогда, может быть, ты – мой уважаемый древний предшественник?

- В этом нет ничего удивительного; это означает лишь, что я родился первым и первым же умер. Я считаю, что уважения заслуживают люди, что родились после меня. Они прокладывают путь к звездам, не полагаясь н таинства.

- Лестью ты ничего не добьешься, - рассмеялся Сэйбер. Но после короткой паузы он стер улыбку с лица.

- Есть в этой Войне за Святой Грааль что-то странное. У меня такое чувство, что происходит нечто, и знания, полученные мной от Грааля, не в силах объяснить это в полной мере. У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

- …

- Я тут думал, если Войну за Святой Грааль постигло некое бедствие — или же эту войну используют с целью его породить — то мы должны сначала разобраться с этой проблемой, после чего начать с чистого листа.

Сэйбер покосился на Аяку и понизил голос так, чтобы она его не услышала.

- При нынешнем положении вещей я не могу быть уверен в безопасности Аяки, даже если она попросит убежища у Церкви после моего поражения. Вампир не постесняется напасть на нее даже там.

- Вижу, твой Мастер много для тебя значит.

- О, я не испытывал бы такую заботу о ней, если бы она хотела быть Мастером. Она отказалась участвовать в Войне за Святой Грааль, но все равно оказалась втянута в нее из-за связи со мной. Если я брошу ее, не взяв на себя ответственность за это, то посрамлю свое наследие и великих королей прошлого.

Героическая душа хихикнула, услышав столь громкое заявление, произнесенное таким тихим голосом, и кивнул.

- Как забавно. Твои слова выдают в тебе короля, но ты совсем не похож на короля, которого я знаю. Особенно тем, что ты, кажется, заводишь очень много друзей.

- Разве? Я бы сказал, у тебя гораздо больше друзей, чем у меня.

- Каждое живое существо в этом мире я считаю своим другом, хотя чувство это зачастую безответное.

Говоря это, длинноволосая Героическая душа развела руки в стороны ладонями вверх. Земля словно закипела, и из возникших «пузырей» начали прорастать бесчисленные орудия — мечи, молоты, секиры, копья — одно за другим.

- Но я решил, что есть лишь один друг, пред которым я обнажу глубины своего сердца.

Сэйбер встретил это зрелище широкой улыбкой.

- Эй, так переговоры увенчались успехом, или же мы расходимся как враги?

- Увенчались успехом, конечно же… хотел бы я сказать, но есть две проблемы, - произнесла длинноволосая героическая душа, по-прежнему мягко улыбаясь. – Видишь ли, этому моему лучшему другу довольно сложно угодить. Всякий раз, когда я пытаюсь подружиться с кем-нибудь или заключить союз, он говорит что-нибудь, вроде «Я испытаю тебя и решу, достоин ли ты моего друга», и разгоняет всех желающих своими непомерными требованиями.

Он предался воспоминаниям, и в его улыбку закрались ностальгические нотки.

- В твоем случае… Думаю, он потребует испытание силы. Ты не являешься жителем Урука… поэтому, если потерпишь неудачу, он, полагаю, убьет тебя на месте. В конце концов, в его глазах ты лишь вор, осмелившийся посягнуть на его сокровище.

- Я вижу, к чему ты клонишь. Соль в том, что этот твой «друг» тоже был призван на эту войну?

- Рад, что ты такой проницательный. Я не могу заставить себя внушить тебе надежду лишь для того, чтобы разочаровать в будущем. Я хотел бы испытать тебя и посмотреть, способен ли ты дать бой тому королю. Если для тебя это кажется невозможным, я уничтожу этого монстра в одиночку; вам же до тех пор стоит просто укрыться где-нибудь.

Бесчисленные орудия нацелились на Сэйбера.

Несмотря на это, Сэйбер улыбнулся — как только удостоверился в том, что ни одно из орудий не направлено на Аяку и серебряного волка, находившихся чуть поодаль.

- Как мило с твоей стороны. Если ты можешь управиться в одиночку, разве не лучше будет убить меня здесь? Так у тебя будет больше шансов заполучить Грааль.

- К сожалению, мое желание уже исполнилось. Мне осталось лишь сдержать обещание, данное другу. Поэтому твоя участь для меня мало что значит.

Улыбки мягче невозможно было себе представить; она даже не дрогнула, но он мог бы с таким же успехом сказать: «Если мне захочется, я отниму твою жизнь.»

Сэйбер весело улыбнулся в ответ.

- Люблю, когда все просто. Мне нужно лишь показать тебе свое боевое мастерство, верно?

- Эй, что вы—, - начала, было Аяка, видя ситуацию, но Сэйбер прервал ее, небрежно подняв руку и даже не развернувшись.

- Спокойно, Аяка. Это лишь испытание силы, предшествующее заключению союза. Сомневаюсь, что любой нормальный человек захочет объединиться со слабаком.

- …То есть, себя ты к нормальным не относишь?

Сэйбер встретил слова длинноволосого Слуги кривой усмешкой. Затем он повысил голос, словно обращаясь к Аяке и Героической душе одновременно.

- Похоже, я и впрямь не такой «нормальный», каким себя считал. На самом деле, будучи королем, я всегда доставлял неприятности моим людям и младшему брату. В итоге враги тоже начали называть меня злым и несправедливым королем; полной противоположностью моего прославленного противника.

Слова Сэйбера звучали, как самобичевание, но дикий блеск в его глазах никуда не исчез.

- Даже когда я понял всю суть правления, мне так и не удалось обуздать свои дикие порывы.

Услышав эти слова, Аяка ощутила неприятное чувство в своем теле.

Мои командные заклинания, они… горячие?

Она чувствовала, как через ее необычные командные заклинания — источник ее связи с Сэйбером — проходили огромные объемы магической энергии и отчетливые «толчки». Казалось, в обмен на энергию, которой она снабжала Сэйбера, в нее вливался его неудержимый пыл.

- …Ты превзошел мои ожидания. Должно быть, ты невероятная Героическая душа. Все это оружие, растущее из земли… каждое олицетворяет вершину человеческого мастерства. И все они направлены на меня… - Сэйбер издал негромкий смешок. Затем еще один, и еще, и вот он высвободил весь свой сдерживаемый огонь, взорвавшись диким хохотом.

- Превосходно! Должно быть, ты великий герой! Нет чести выше! Мы от всей души благодарим тебя, Святой Грааль… и Авалон, далекий рай праотца всех королей Нашей страны за эту возможность бросить вызов легенде, что ходила по этой земле во времена Эпохи богов!

「День 1 — После полудня ② — Рок-н-ролл блуждающего короля」

Где-то во мраке.

- Я все еще не могу понять.

Франческа лежала на своей кровати, хрустя закуской.

- Понять что? – донесся из тьмы ответ ее Слуги.

- А, почему вместо Арти появился этот странный Слуга, хотя я использовала тот катализатор.

- И что это за катализатор?

- Ну, ножны для ее легендарного меча утрачены… так что я использовала ящик, в котором они были запечатаны. На нем был тот же узор, что и на ножнах.

- Ящик?

Франческа перекатилась на кровати и насмешливо склонила голову вбок, услышав вопрос невидимой Героической души.

- Ага; красиво отполированный каменный ящик, который Айнцберны, по всей видимости, нашли в Корнуолле. На нем были следы магической энергии, и такой же узор, как и на ножнах, так что я подумала, что он тоже принадлежал Арти.

Большой лес.

Словно в ответ на внезапное возбуждение Сэйбера, длинноволосая Героическая душа улыбнулась и начала вливать в землю и многочисленные «Благородные Фантазмы», росшие из нее.

Аяка ахнула.

Минуточку! Полицейские конфисковали его меч… который остался в участке, значит… он безоружен! Он даже не облачился в свои доспехи!

Сэйбер снял броню, сотканную из магической энергии. Он все еще был в одежде, которую ему дали в ночном клубе. Аяка не знала, много ли будет пользы от брони против этих ужасных на вид орудий, но она, по крайней мере, была уверена в том, что в обычной одежде он не продержится и секунды.

Не обращая внимания на панические попытки Аяки остановить его, длинноволосый Слуга послал вперед все свои орудия одновременно.

Вместе с тем Сэйбер с силой оттолкнулся от земли и прыгнул прямо в рой клинков. Все еще ликуя, он вымолвил одну-единственную фразу, исполненную радости:

- Итак… начнем.

Полицейский участок.

- Ну, Кастер? Ты выяснил что-нибудь о мече, что я тебе отправил?

В ответе Героической души, который начальник полиции услышал с другого конца провода, чувствовалось раздражение.

- Ну его к черту. Это не Благородный Фантазм, просто модный меч. Хотя мне нравится его дизайн. Можно оставить себе?

Начальник отправил Дюма украшенный меч, который Сэйбер оставил в полицейском участке. Он не ожидал, что Слуга сбежит, бросив свое оружие. Не ожидал настолько, что, вернувшись в свой кабинет и увидев на столе меч, заподозрил ловушку.

- Технически это улика. Я не могу распоряжаться ей, как мне захочется.

- Как всегда, круче тебя только яйца, сваренные вкрутую!

- Что важнее, он, по всей видимости, выстреливал из этого меча какими-то зарядами, похожими на молнии, уничтожая падавшие обломки крыши оперного театра. Видевших это офицеров уже подвергли изменению памяти, но один из даже описал это как некое подобие «лучевой пушки».

Начальник также предположил, что эта же сила уничтожила и сам потолок театра. Насколько он мог судить, это был не просто украшенный меч. Тем не менее, он подумал, что анализ Кастера мог бы что-нибудь прояснить. Он даже надеялся, что, если все пройдет нормально, ему даже удастся обменять меч на союз с Сэйбером. Но поскольку это оружие не было Благородным Фантазмом, такая стратегия была, вероятно, неосуществимой.

- Рыцарь-блондин с красными прядями в волосах? Наверное, это Coeur de Lion. (фр. «Львиное Сердце»)

- …Значит, ты пришел к тому же выводу, Кастер.

- Ага. И кстати, Львиное Сердце был большим фанатом короля Артура. Он вырос на легендах об Артуре и рыцарях Круглого стола. Его придворные менестрели тоже беспрестанно пели о том, каким великим был Артур. В молодости этот парень был блудным сыном, и некоторые даже говорят, что он рыскал повсюду в поисках реликвий короля Артура.

- Я тоже об этом слышал.

Начальник думал, что это была одна из историй, которыми последующие поколения приукрашивают жизнь любого героя, и не придал ей особого значения. Однако ответ Кастера был почти что серьезным.

- Менестрельское искусство произошло от способа передачи устных традиций друидских таинств потомкам… Или это одна из теорий. В любом случае, не стоит недооценивать песни и поэзию. Если кто-нибудь будет слушать их каждую ночь перед сном, то это, весьма вероятно, изменит его душу подобно проклятию или благословению.

- …А разве Ричард Львиное Сердце не из эпохи относительно слабого таинства?

- Уверен, так оно и было, на континенте. Ричард, конечно, имеет отношение к Франции, но он все же был королем Англии, а Англия – островное государство. Таинству сложно покинуть землю, когда вокруг вода. Не удивлюсь, если оно его коснулось, когда он еще был жив-здоров. «Часовая башня», одна из крупных штаб-квартир магов, расположена сейчас именно там. Суди сам.

Кастер замолк на секунду, после чего продолжил читать начальнику лекцию серьезным тоном.

- Скажи, братан, ты знаешь, как называли Coeur de Lion в мое время? Хотя его вроде и сейчас так называют, насколько я знаю.

- О нем ходит слишком много историй. Я не знаю, которую из них ты имеешь в виду.

- Его называли… «Блуждающим королем».

- А, ты про это. Да, я слышал, что за десять лет его правления, он пробыл в собственной стране менее года, но—

- Нет, я имею в виду не то, что он все время либо был в пути к полю боя, либо возвращался назад.

Кастер говорил так, словно придавал значение тому, что должен был сказать.

- Я не понимаю, где же тогда блуждал Ричард Львиное Сердце? – с сомнением спросил начальник.

- На границе между историей… и мифом.

- …

В этих его простых словах была сила. Достаточная, чтобы заставить начальника невольно замолкнуть.

- То есть он был королем, который одной ногой стоял в эпохе, когда феи и руны все еще были обычным явлением. С таким лучше не шутить.

В лесу.

Есть такое выражение, «со скоростью молнии».

Обычно это лишь метафора, но события, происходящие в этот момент перед глазами Аяки, развивались с такой скоростью, что действительно напоминали вспышки молний. Бесчисленные орудия, порожденные Землей, взмыли в воздух. Петляя между ними, Сэйбер подобрался к длинноволосому Слуге вплотную и нанес резкий хук правой.

Его противник быстро отстранился, но Сэйбер сделал шаг вперед и догнал его косым левым апперкотом.

Слуга вновь увернулся, но кулак Сэйбера задел его волосы, и несколько аккуратно осеченных прядей упало на землю. Сила удара превратила кулак Сэйбера в острое лезвие, способное рассечь волос, развевающийся на ветру.

Сэйбер продолжал натиск, уклоняясь от земляных щупалец, которые на него насылал противник, иногда даже используя орудия на их концах в качестве ступеней. И при этом не переставая наносить удары, достойные профессионального боксера.

Длинноволосый Слуга тоже производил впечатление. Он продолжал отражать жестокие удары кулаков с идеальной точностью.

У Сэйбера было небольшое преимущество в скорости, но противник, по всей видимости, превосходил его в физической силе и отводил все удары в сторону. В результате битва шла на равных.

В Сэйбера полетела очередная волна земляных орудий, заставив его отступить и начать все сначала.

- А ты быстрый. Я удивлен; не думал, что ты будешь быстрее меня. Магия усиления?

Длинноволосая Героическая душа покачала головой, явно забавляясь.

- Ну, она не моя, - ответил Сэйбер, в глазах которого все еще полыхал огонь. – Важнее другое… похоже, я не могу достать тебя своими кулаками.

- Значит, эта магия – дело рук твоего «друга»… Ты занимался боксом?

- Немного. Я пытался совместить техники, которые увидел сегодня в фильме, с тем, что освоил при жизни, но знал, что это будет непросто. Я не могу убить того, с кем пытаюсь заключить союз, поэтому решил попытаться просто вырубить тебя ударом кулака, но…

- То что ты так двигался после лишь небольшой тренировки и наблюдения, очень даже впечатляет, - длинноволосый Слуга рассмеялся, и его присутствие слегка изменилось.

Сэйбер заметил, что поведение его противника или, возможно, общее равновесие незначительно преобразилось.

- Я намерен сражаться с тобой с чуть большей серьезностью, как представитель класса Лансер, - обратилась к нему Героическая душа.

- Сэйбер. Приятно познакомиться.

Сообщив друг другу свои классы, оба широко улыбнулись и вернулись к сражению.

И вновь зрелище запечатлелось в глазах Аяки в виде танцующих вспышек.

Она вспомнила, что сказал Сэйбер, когда женщина в черных одеяниях прыгала по оперному театру так быстро, что оставляла за собой след из остаточных образов:

- Никогда прежде не встречал кого-то столь же быстроногого, как Локсли!

Аяка мало что знала об этом, но подозревала, что в плане чистой, мгновенной скорости он превосходил женщину в черном.

Сэйбер, тем временем, в своей скорости начал сомневаться, нанося удар за ударом.

Что это за фокус? Эта Героическая душа стала даже быстрее, чем прежде…!

Сэйбер не мог этого знать, но когда аура Лансера изменилась мгновение назад, он использовал свой навык «Видоизменение», чтобы снизить на один ранг свои выносливость и магическую силу и повысить ловкость.

Теперь они были равны в скорости, но, поскольку Лансер не понизил свою силу, его проворные удары начали постепенно брать верх над быстрыми атаками Сэйбера.

В следующий миг правая рука Сэйбера, вместо того, чтобы нанести удар, выбросила вперед каплю воды, наполненную магической энергией, высвободив вспышку света, которая позволила ему набрать дистанцию между ним и его противником. Но сделав это, он не начал очередную атаку, а отступил еще дальше.

Окинув взглядом землю, он наклонился — уклоняясь при этом от земляных щупалец и летящих орудий — и поднял толстую ветку, лежавшую рядом с ним. Затем, наставив ее на Лансера, он улыбнулся.

- Похоже, что моих придуманных наспех боксерских приемов будет недостаточно. Впредь я буду использовать меч, как и подобает моему классу.

- Значит, эта ветка будет вместо меча?

Лансер явно был глубоко заинтересован.

- Всегда хотел попробовать, - пожал плечами Сэйбер. – Знаешь, представить себя Озерным рыцарем, сказать «Рыцарь не умирает с пустыми руками» и побить врагов веткой дерева.

Аяка стояла рядом с серебряным волком и, затаив дыхание, следила за сражением двух Героических душ. Но, увидев, как Сэйбер уверенно поднял свою ветку, ей стало совсем уж не по себе.

Я не совсем поняла, но он ведь не мог ввязаться в бой безоружным лишь для того, чтобы кем-то там себя «представить»… да?

Капля холодного пота скатилась по щеке Аяки. Словно восприняв это как сигнал, очередной массированный залп орудий устремился из земли в сторону Сэйбера, который сжимал свою ветку. Стена клинков была такой плотной, что увернуться от них всех, казалось, не представлялось для него возможным, даже с той скоростью, с которой он двигался до этого.

Ситуация казалась Аяке отчаянной.

Но в следующий миг крик, что готов был вырваться из ее глотки, был остановлен еще большим потрясением:

То, что должно было быть обычной веткой, начало излучать ослепительный свет.

X X

Полицейский участок.

- Ах да, согласно документам, которые вы, ребята, собрали, Экскалибур короля Артура сметает все на своем пути огромной волной света… Если выражаться по-современному, это, пожалуй, и есть «лучевая пушка».

- Да. Именно поэтому я предположил, что эта Героическая душа была королем Артуром, а меч – Экскалибуром, но…

Начальник размышлял над словами Дюма.

Говорили, что Экскалибур был не человеческим Благородным Фантазмом, созданным кузнецами и магами в эпоху таинств, а божественным творением, созданным волей самой планеты. Если это так, то неужели его силе нет предела?

В этот момент из трубки раздался довольный голос Дюма:

- Чувак! Может быть, ты на удивление близок к истине.

- Что ты имеешь в виду?

- Видишь ли, артуромания завела Львиное Сердце слишком далеко. Не важно даже, был ли он на поле боя или же занимался своими повседневными делами… По всей видимости, каждый меч в своем владении он называл «Экскалибуром». В итоге одними мечами дело не ограничилось; все, что он мог держать в руках и использовать в бою, было «Экскалибуром».

- Даже нож, который он резал пищу, свернутый пергамент… или палка, поднятая с земли.

В лесу.

- Экс… калибур!

Это был уже третий раз, когда Аяка увидела этот свет. Ослепительный свет, разрушивший потолок оперного театра и уничтоживший падавшие на офицеров полиции обломки.

В этот раз полоса света была меньше, чем до этого, но она моментально уничтожила все летевшие в Сэйбера бесчисленные орудия.

Он оттолкнулся от земли с той же скоростью, что и прежде, и в мгновение ока оказался рядом с противником. Сэйбер замахнулся веткой, все еще окутанной остатками света, чтобы сразить изумленного Слугу.

Но этот был перехвачен предположительно безоружным Лансером.

- Блин… Да такими, наверное, удобно орехи колоть.

Сэйбер явно был впечатлен. Он смотрел на правую руку Лансера, остановившую ветку. Лансер превратил свои пальцы в острые лезвия и умело остановил удар Сэйбера, пробив плотный слой магической энергии и вонзив их в импровизированное оружие.

- Всего лишь ветка, а столько силы… Я поражен.

- И? Я прошел испытание? – спросил Сэйбер, не уменьшая силы, которую он вкладывал в ветку. – Насколько я могу судить, ты не используешь и половины своей настоящей силы.

Сэйбер не знал, кем был Лансер, но эти несколько минут убедили его в том, что этот Лансер был исключительным даже среди Героических душ, включая его самого.

- Ты силен. Не знаю, что скажет мой друг, но, думаю, в худшем случае тебе удастся сбежать, пока я буду его сдерживать.

- …Этот твой «друг» даже сильнее тебя?

- Возможно. В былые времена мы сражались три дня и три ночи, но никому из нас не удалось победить.

Беседуя, они оба постепенно расслабились. Наконец, Сэйбер опустил свою ветку. Едва окутывавшая ее магическая энергия рассеялась, она рассыпалась в пыль.

- О, так я знал, - Дерево годится лишь на одно использование.

Затем он повернулся и направился к Аяке.

- Эй… Ты в порядке?

Осознав, что «испытание силы», должно быть, подошло к концу, взволнованная Аяка устремилась к нему, чтобы удостовериться в том, что он был невредим.

- Не пугай меня так! Чем ты думал…? Это было не «испытание силы», а бой насмерть!

- А… Ну, в некоторых таких испытаниях необходимо рисковать жизнью. Знал я рыцаря, который отправился в Шотландию, сказав, что намеревается испытать свою силу в землях теней, но по пути туда он попал в окружение восьми тысяч разбойников и был убит.

- Не пытайся уйти от разговора, выдумывая всякие истории!

- Это так заметно? Конечно же… не убивали разбойники никакого рыцаря, и люди никогда не страдали от такого их количества… Я так рад…!

Видя, как Сэйбер изо всех сил пытается сменить тему разговора, Лансер обратился к Аяке с приятной улыбкой:

- Прости его. Он просто не может заставить себя сказать, что пошел на такой риск ради тебя.

- Что…?

Аяка застыла, услышав слова Лансера.

- Тебе когда-нибудь говорили, что ты не умеешь чувствовать настроение?

- Боги все время говорили мне это. Например, когда я убил их быка; мне тогда сделали весьма неприятный выговор.

- Ты убил быка? Я бы с радостью послушал эту историю!

Сэйбер все еще пытался съехать с темы. Аяка схватила его за косичку и дернула изо всех сил.

- Ай! Аяка, перестань! Больно! Да понял я, прости!

Развернувшись со слезами боли, Сэйбер увидел разгневанную Аяку, но глаза ее тоже были полны слез.

- Зачем… ты это делаешь?

- Что значит, «зачем»?

- Я знаю. Детали мне неизвестны, но я знаю, что ты пытался что-то сделать ради меня… Но я этого не просила!

- Разве я не говорил? Я намерен помогать тебе, нравится тебе это или нет, - пожал плечами Сэйбер.

- Если тебе нужна была энергия, ты мог просто использовать магию или какой другой трюк, чтобы превратить меня в куклу, готовую снабжать тебя ею! – крикнула в ответ Аяка. – Но ты нашел меня… и спас… Ты доверился мне, раскрыв свое настоящее имя… Это все неправильно. Я благодарна тебе. Правда.

Сэйбер уже хотел сказать, что не сделал ничего, за что его стоит благодарить, но решил попридержать язык и дать Аяке договорить.

- Но… я не достойна этого! Не достойна защиты или доверия!

Пока Аяка кричала, на задворках ее разума маячила девочка в красном капюшоне. Каждый раз, когда она вспоминала окровавленную девочку, внутри нее раздавался голос. Голос, который кричал ей, какой она была подлой и трусливой.

- Хоть ты и был так добр ко мне, я уверена, что предам тебя! Вероятно, я брошу тебя или продам врагу ради собственного удобства!

Да, вот именно. Я предала ее.

Я бросила ее.

Тогда, в многоквартирном доме Семина, я…

От воспоминаний о прошлом у Аяки разболелась голова и участился пульс.

Сэйбер негромко вздохнул.

- Продашь меня врагу…? Ты и вправду беспокоишься о таких мелочах, Аяка.

- «Мелочах»…?

- Пустяки. Такое часто случается. Даже мой младший брат, кровный родственник, продал меня Риму. И он не просто бросил меня; он даже заплатил мои врагам, чтобы они меня не отпускали.

Сэйбер говорил о своей родне так, словно он не пытался успокоить Аяку или проявить сочувствие, а попросту не придавал этой истории значения.

- Твой брат…?

Его слова шокировали Аяку, не ожидавшую услышать нечто столь гнетущее.

- Ну, было тяжело, но, вернувшись домой, я узнал, что мой брат объявил меня мертвым, чтобы узурпировать власть, однако потерпел в этом полный провал. Знать и простой народ повернулись к нему спиной. На самом деле, мне в итоге даже стало жаль беднягу. То есть, именно мои безрассудные расходы положили начало всем проблемам…

- Н-но это не имеет ко мне никакого отношения, и—, - начала Аяка, уверенная в том, что Сэйбер опять пытался сменить тему, но он быстро прервал ее:

- Вот именно, что имеет! Учитывая образ жизни, что я вел, нет ничего удивительного в том, что меня постоянно предают, продают или бросают. Сомневаюсь, что мне стоит об этом беспокоиться, но ты ведь не приняла меня за хорошего человека, да?

- Мне все равно. То есть, что бы ты ни сделал—

- Война.

Сэйбер произнес это слово с толикой гордости, но также с необъяснимой печалью.

- Видишь ли, это единственное, на что я гожусь.

Сэйбер, казалось, не решался сказать что-то еще, и это было совсем не в его духе. Аяка не могла произнести ни слова. Она уже была на грани того, что еще глубже погрузиться в омут ненависти к самой себе, как вдруг рядом с ней кто-то коротко проскулил.

Серебряный зверь потерся щекой о голень Аяки. Казалось, он пытался утешить ее.

Лансер, который до этого момента сохранял молчание, положил руку на спину зверя и произнес:

- Хватит вам; негоже тем, с кем я заключаю союз, выглядеть такими подавленными. Не хотите что-нибудь съесть? Я могу достать орехи и фрукты, если хотите.

- Да, спасибо. Не откажусь.

Лансер вложил дикий фрукт в протянутую руку Сэйбера, после чего повернулся к деревьям, стоявшим неподалеку, и вновь спросил:

- Не желаешь тоже отведать? Ты довольно долго за нами наблюдала; проголодалась, наверное.

- …А?

- Что?

Аяка и Сэйбер, широко распахнув глаза, повернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за деревьев показалась одинокая фигура. Это была закутанная в черные одеяния Героическая душа, которая присутствовала при первой встрече Аяки и Сэйбера.

- А!

- Я удивлен. Даже мне не удалось ее заметить, - сказал Сэйбер, закаляя каждый нерв в своем теле, чтобы быть готовым в любой момент вступить в бой.

Вероятная Ассасин неловко посмотрела на них сквозь щель в ткани, закрывавшей ее лицо, после чего без всякого предупреждения произнесла:

- Ты Ричард? Львиное Сердце?

- Да, это я.

- Эй…

Аяка попыталась остановить его, но Сэйбер покачал головой.

- Она уже услышала слишком много. Скрывать это бессмысленно.

От такого его безразличия Аяка вздохнула еще тяжелее, чем обычно.

Не сводя с них взгляда, Ассасин продолжила:

- Я слышала… твои слова.

Говоря это, Ассасин сжала кулаки так сильно, что они закровоточили. Это говорило о тех усилиях, которых ей стоили эти слова.

- Ты… убьешь монстра?

- Разумеется, если он вредит людям, - серьезно ответил Сэйбер. – Когда я был жив, один из них не только вмешался в битву между мной и моим уважаемым противником, но и убил множество моих последователей…

Сэйбер замолк. В его голосе чувствовались ностальгия и сожаление о прошлом. Он, казалось, собирался с духом, прежде чем продолжить.

- Хотя тогда я и мой противник — с которым я намеревался побеседовать на поле боя —вместе с предводителем вашей братии, «Стариком с горы», кое-как смогли уничтожить это существо, объединив силы.

- …Я слышала эту историю. Каким же… ужасающим ты был в то время.

Ассасин, казалось, была готова напасть в любой момент. Сэйбер тоже оставался настороже. Ситуация была критической.

Но Лансер вновь все воспринял по-своему.

- Кстати, это вторая проблема, про которую я упомянул, когда ты предложил союз.

- …Я и забыл об этом.

- Собственно говоря, я сам хотел бы избавить этот город от пары «монстров», чтобы предотвратить возможное вмешательство в мою предстоящую встречу с другом.

- …У меня такое чувство, что «монстры», о которых ты говоришь, опаснее любого кровососа.

- Нет, что ты. В данный момент они лишь представляют собой черное «проклятие»… и массу красновато-коричневой «грязи».

При упоминании о существах, чье присутствие он ощутил за прошедший день, привычная улыбка исчезла с лица Лансера, сменившись выражением боли.

- Но если они сольются и просочатся в Грааль…

- То не только сам Грааль, но и весь этот мир может оказаться в опасности.

「День 1 — Вечер — Конь ещё не бледен; грязь ещё тверда」

Если верить сообщениям, в Соединенных Штатах каждый год пропадают сотни тысяч человек.

Если спросить, сколько же именно пропадает из года в год, то в ответ скажут, что число составляет примерно половину от этой сотни тысяч.

В японских средствах массовой информации зачастую можно услышать поразительные цифры. Но на самом деле большую часть пропавших людей находят в течение одного или нескольких дней. Те же, кого не могут найти больше года — то есть, те, кто действительно пропал без вести — составляют менее десятой части от общего числа. Десять тысяч людей каждый год.

Десятки тысяч – на такое число невозможно закрыть глаза. Даже не считая этого, однако, количество людей, пропавших за годы, предшествовавшие Войне за Святой Грааль, нельзя было назвать нормальным.

В каком-то смысле, это было медленное изменение. Истинного значения никто не понимал.

Никто, за исключением человека, который стал этому причиной.

X X

Существовала масса извращенной магической энергии, называемая «грязью».

Франческа извлекла ее из Великого Грааля Фуюки тогда же, когда украла часть его «сущности».

Фалдеус, унаследовавший воспоминания о Третьей Войне за Святой Грааль, узнал ее природу.

Когда-то Грааль был абсолютно чист и не осквернен этой массой разумной магической энергии.

Фалдеус после увиденного в своих воспоминаниях понял, что это такое, и тотчас же предложил изолировать «грязь».

Однако никаких распоряжений об уничтожении, очищении или помещении под карантин не последовало. Его начальники и их сообщники не были заинтересованы в этой дряни — в «человеческом зле», развратившем Святой Грааль, и его мощи, и которое спустя семьдесят лет все еще сохранило силу осквернить новый Грааль. То есть, в бесконечно чистом, бесконечно застойном желании, породившем Эвенджера в Третьей Войне за Святой Грааль.

Тем, кто заинтересовался «грязью», которую Франческа многие годы сохраняла в щелях между внутренностями легко приспосабливавшихся людей, стал Гальвароссо Складио, босс семьи Складио.

- Баздилот смог бы обуздать эту ядовитую жижу, - сказал он.

Фалдеус, естественно, воспротивился. Однако по причине того, что Франческа, хранившая эту мерзость, приняла предложение, ситуация начала становиться все запутаннее.

Всеми носителями грязи завладевало безумие. В конечном итоге она поглощала и их тела. Но Баздилот остался таким же, каким был до принятия грязи в свое тело. На самом деле он, по всей видимости, кормил грязь своей магической энергией, увеличивая тем самым ее объем. Семья Складио сочла это доказательством того, что Баздилот был сильным магом, и заявила, что он подверг себя воздействию собственной магии господства, чтобы контролировать грязь, сохраняя здравомыслие. Фалдеус знал, что они ошибались.

Да, Баздилот, использовал собственную магию, чтобы контролировать и взращивать грязь, это так. Должно быть, он также прилагал недюжинные усилия, чтобы не дать ей возобладать над его разумом. Фалдеус знал, что в восторженных похвалах семьи Складио была одна ошибка.

Баздилот не контролировал грязь, сохраняя при этом ясность ума. Человек по имени Баздилот был безумен задолго до того, как стал ее носителем — вероятно, с самого начала.

X X

Промышленный район Сноуфилда. Под землей.

- …Ты вернулся.

Баздилот располагался в обширной тайной мастерской, вход в которую находился под мясоперерабатывающим заводом. Почувствовав чужое присутствие, он повернулся. Позади него стоял его Слуга, Алкид.

- Что думаешь о Короле героев, который у всех на слуху? – спросил он Арчера и, в то же время, Эвенджера.

- …Силен. Ничем не показал, что клюнул на мою приманку. Его порой обуревал гнев, но всегда лишь показной.

- Если верить Франческе, он – тщеславный король, склонный к вспышкам ярости… Полагаю, ее информацию опасно принимать на веру.

Они не могли знать, что присутствие Героической души Энкиду привело Короля героев в беспримерно хорошее расположение духа. Теперь он был гораздо более терпимым, в отличие от прочих случаев его призыва. Но с другой стороны, Баздилота и Алкида личность Гильгамеша едва ли волновала.

После короткой паузы Алкид обратился к своему Мастеру:

- О Мастер, откуда ты черпаешь свою магическую энергию? Даже простое поддержание «жертвенной грязи» было бы не по силам ни одному обычному магу.

- Боишься, что моя энергия иссякнет?

- Тебе должны быть известны количество и природа моих Благородных Фантазмов.

- …

Зачастую в битве между Слугами решающим фактором было то, насколько свободно каждый мог использовать свои Благородные Фантазмы.

Теперь Алкида связывал с его Мастером мистический канал, но он все еще не мог постичь предел запасов Баздилота. Если точнее, он едва мог чувствовать общую вместимость Магических цепей его Мастера, но текущее по каналу количество магической энергии явно превосходило их возможности.

- Все просто. Я использую «батарейки», - сказал Баздилот, сунул руку в карман и извлек оттуда предмет размером с бейсбольный мяч.

Поначалу Алкид не понял, что это, но, приглядевшись, негромко хмыкнул в восхищении.

В руке Баздилота лежал кристалл, который окутывала аура таинства. Несмотря на прозрачность, он преломлял свет, создавая сложные узоры, и напоминал кристаллы, которыми пользовались маги драгоценных камней, но, похоже, был в несколько раз чище.

Алкид уже видел подобные кристаллы. У него была та же аура, что и у «кристаллов маны», которые создавали ведьмы Греции, кристаллизуя ману из воздуха. Если он был таким же, то это значит, что Баздилот получал из этого кристалла огромное количество магической энергии.

Кристалл маны был подобен магической батарейке, но предназначался не для усиления или немедленного восполнения од мага или Слуги, а, в первую очередь, служил в качестве внешнего источника магической энергии для сотворения заклинаний.

Баздилот, однако, использовал хитрость; оскверняя энергию «грязью», он мог вбирать ее в себя и затем передавать своему Слуге. При использовании подобного метода, порча, вызванная этой извращенной магической энергией — которую саму по себе можно было справедливо назвать страданием — достигла бы его мозга и свела с ума. Но Баздилот использовал свою магию «господства», чтобы управлять ею, оставаясь при этом в здравом уме.

Алкид не владел магией, но знал о ней достаточно много благодаря своему плаванию на «Арго» и другим приключениям. Он быстро понял метод Баздилота. Но были два момента, которые он не мог объяснить.

Разве создание кристаллов маны возможно с помощью техник современных магов?

И не иссякнет ли кристалл размером с тот, который сейчас держал в руке его Мастер, относительно быстро?

Словно в ответ на сомнения Слуги, Баздилот поднялся на ноги.

- …Тебе не нужно беспокоиться об энергии.

Проследовав по длинному коридору подземной мастерской, они оказались в обширном открытом помещении. Оно было гораздо больше той комнаты, в которой был призван Алкид; настолько большим, что создавалось впечатление, будто весь завод над их головами погрузился под землю.

Здесь Алкид увидел это.

Странные механизмы, соединенные с рядами цилиндрических резервуаров. В центре помещения располагалось устройство, напоминающее круг призыва, сотворенное из современных технологий. В дальнем углу высилась небольшая гора, сверкающая достаточно ярко, чтобы ее можно было спутать с сокровищницей замка. Куски прозрачного кристалла были сложены в одном месте, подобно куче драгоценных камней.

- И это далеко не все.

Подчиненные Баздилота запустили какой-то процесс. Фигуры с человеческими очертаниями, что плавали в резервуарах, превратились в пену и исчезли. На вершине центрального механизма материализовался кристалл маны размером с бейсбольный мяч.

- …Жертвы.

Алкид все понял.

- Систему разработал человек по имени Атрам Галиаста, - как ни в чем не бывало объяснил Баздилот. – Семья Складио выкрала ее и улучшила. Атрам был гением в подобных вещах. Но магом он был посредственным. Я слышал, он погиб в Войне за Святой Грааль города Фуюки, не успев даже улучшить свои навыки.

- Вот как. Значит, магическую энергию, что передается мне, ты получаешь, принося в жертву человеческие жизни.

- Врагов у семьи Складио в избытке, - Если человеческие жертвоприношения ты находишь непростительными, то пожалуйста, можешь свернуть мне шею прямо здесь.

Глаза Баздилота были не как у мрачного жнеца, а, скорее, как у самой смерти. Алкид быстро покачал головой.

- Это мелочь в сравнении с местью, что уготована мною олимпийским тиранам. Ради этого я готов пожертвовать собственной жизнью.

Затем, источая всей своей фигурой красновато-коричневую энергию, он озвучил свою ненависть к богам.

- Они даже не принесли в жертву души моих детей… Они отняли их жизни из обычной зависти.

X X

Полицейский участок.

- Знаешь, братан, этот Арчер, который напал на отель, беспокоит меня гораздо больше, чем Сэйбер.

- …Как всегда, у тебя острый слух.

- «Эвенджер», да? Похоже, наша маленькая мисс Франческа таскала с собой нечто до жути опасное.

- Как бы то ни было, я слышал, что Слугу этого класса быстро уничтожили в Третьей Войне за Святой Грааль. Полагаю никакое количество человеческой ненависти и злобы не может сравниться со знаменитыми Героическими душами.

Начальник и его люди сражались, ведомые не только обманчивым убеждением и ненавистью. Однако он не стал бы отрицать, что в ярости, ненависти и других отрицательных эмоциях была сила. Если бы от них совсем не было толку, то ему пришлось бы вновь обдумать их будущие действия.

- Ха! – усмехнулся Дюма и ответил: - Ты недооцениваешь месть, начальник. Ненависть, достигшая апогея, - сама по себе форма проклятия. Можешь даже назвать это своего рода таинством, которое по-прежнему существует в современную эпоху и не нуждается в магии. Но разумеется, никакое это не таинство, а всего лишь человеческая эмоция.

- Проклятие, значит?

- Да. Опасность заключается в том, что это не просто месть, и чем сильнее ты ею охвачен, тем она слаще. Если ненависть – это проклятие, то катарсис – опий. Достаточно вкусить один раз, и ты уже на крючке. Не важно, мститель ли ты, или же свидетель, читающий книгу или наблюдающий представление на сцене, или писатель, зарабатывающий на воплощении чужой мести в своих произведениях. Ха ха!

Начальник на секунду задумался над словами Дюма, после чего нахмурился и спросил:

- …Это кажется невозможным, но был ли твой граф Монте-Кристо кем-то вдохновлен?

- Кто знает? Одним из прообразов был, вероятно, мой старик. Но существовал ли Эдмон Дантес? Действительно ли он совершил возмездие, взволновавшее каждого, кто это видел? Сдался ли он в конце? Были ли сокровища реальны? Один лишь Бог знает. Эффект Расёмона в действии. Впрочем, что действительно правда, так это то, что я неслабо нажился на романе! Хахахахаха!

- …Ради поддержания спора, если ты и вправду взял реального человека за основу для своего персонажа, и если бы этот человек встретил тебя сейчас, то ты был бы не вправе жаловаться, если бы он всадил тебе пулю в голову.

- Полагаю, что да, - согласился Дюма с саркастическими словами начальника, не переставая смяться.

- Будучи Слугой, я однажды могу с ним столкнуться, но я пересеку этот мост, когда окажусь на нем. И я скажу этому человеку: «Благодаря тебе, я зашиб такую кучу денег, которая даже не снилась злодеям, которые тебя обманули!» Ха ха!

- На его месте я бы ждал не дождался шанса тебе накостылять. Как там было? Ах да, вспомнил—

- Эй, хватит! – поспешно крикнул Дюма. – Не цитируй писателю его же труд! А то я невольно придумаю слова получше и захочу все исправить! Знаешь ведь, что я не могу этого сделать!

Спустя какое-то время, успокоившись, Дюма продолжил читать лекцию по проклятию мести.

- В любом случае, братан, будь осторожен. С точки зрения стороннего наблюдателя, настоящая месть — не какая-нибудь жалкая необоснованная обида — приятное зрелище. Проклятие заразно, понимаешь? Чем сложнее совершить возмездие, тем оно сильнее.

- Даже этот сияющий король, за которым ты гоняешься, может быть поглощен местью какого-нибудь деревенщины.

Отель «Кристал Хилл». Верхний этаж.

- Хмф. Похоже, он в добром расположении духа. Лес совсем не тот, что вчера.

Окна были выбиты по всему номеру. Тина блокировала сильный ветер, который дул на такой высоте, с помощью барьера. Она также возвела еще несколько дополнительных, призванных отвадить внимание сторонних наблюдателей.

Несмотря на недавнее нападение, Гильгамеш заявил, что «ни один король не позволит какой-то паре стрел низвергнуть его с высоты», поэтому они вернулись в отель. Последователи Тины были заняты гипнозом строителей и прочими вещами.

Что же касается самого героя, то он, не обращая внимания на царившую вокруг него суету, наблюдал за большим лесом, примыкающим к городу. Это, похоже, поднимало ему настроение.

- Судя по всему, мой друг тоже нашел себе достойного противника! Жду не дождусь!

Король героев взирал на город, скрестив руки на груди. Предвкушение грядущих сражений, должно быть, привело его в возбуждение, поскольку он обратился к Тине с не свойственными ему словами:

- Тина, готовь обильный запас магической энергии. Я не буду использовать Эа против грязной швали, но даже мне не по силам представить, сколько энергии потребуется на то, что я намерен сделать.

Глаза Короля героев сияли юношеским задором. Тина тотчас же смутилась, но быстро взяла себя в руки и с силой кивнула.

- Прошу, используйте свою силу, как Вам будет угодно. Даже если это иссушит мои тело и душу, и— - начала Тина, но Гильгамеш прервал ее суровым тоном.

- Хватит глупых слов. Ты вольна предложить свою жизнь мне, своему королю, но столь незрелая душа, как у тебя, не принесет мне отрады.

- …

- Кроме того, если ты увянешь и умрешь слишком быстро, как я тогда смогу сполна насладиться встречей с моим другом? Или ты намерена вынудить меня отправиться на поиски нового вассала с таким же количеством магической энергии, как у тебя?

- Я… я н-не хотела…! – поспешила Тина отвергнуть обвинение. Король героев криво усмехнулся.

- Если ты желаешь предложить мне свою жизнь, то твоя душа может стать достойной этого к тому времени, как завершится эта война — когда я явлюсь на встречу с другом. Сделай это, и я возьму с собой воспоминания о тебе, когда буду возвращаться в Трон — воспоминания о том, что в этой войне была та, что заслужила титул верного вассала. Считай это честью, равной становлению жителем Урука.

- Я п-приложу все усилия! А…

Осознав, что она невольно повысила голос, Тина торопливо умерила свой тон.

- Приношу свои скромные извинения, но в данный момент я не достойна этого, поскольку та всадница отказалась даже признать во мне врага…

Самоуничижительный тон Тины, похоже, привел Гильгамеша в замешательство.

- Если пренебрежение наездницы так тебя беспокоит, то это высокомерие, - заявил Король героев с бесстрашной улыбкой. Должно быть, он разгадал смущение Тины. – Какой бы ни была твоя решимость, в глазах сильного ребенок будет ребенком. Естественно, я тоже вижу в тебе лишь дитя.

- Но я—

- Гордого воина они встретят с учтивостью, вне зависимости от возраста. Может, у тебя и есть решимость, Тина, но ты пока еще не можешь называть себя гордой. Любой может найти в себе решимость перед лицом смерти. Те же, в ком нет уважения к себе, не обретут его даже в старческом слабоумии.

- …

Тина не была уверена, что ей когда-нибудь удастся обрести такую гордость. Не придавая значения ее тревоге, Король героев извлек из бара бутылку первоклассного вина и продолжил, вынимая пробку:

- В этом смысле, тебе повезло. Ты мой вассал, хоть и временно. Через какие-то несколько дней у тебя появится возможность гордиться тем, что тебе выпала честь служить величайшему и единственному королю и огнем запечатлеть мое величие в своей памяти. Но с другой сторону, поскольку я король, мне не ведомы чувства гордого воина.

Чувство, что возникло у Тины после исполненного искреннего эгоизма заявления ее короля, уже нельзя было назвать простым раздражением. Она не полностью его понимала, но ее впечатлила его неподдельная вера в то, что весь мир принадлежал ему. Она не ведала, что ее чувства постепенно цепенели.

Внезапно вспомнив вопрос, который беспокоил ее, она решила рискнуть и задать его Королю героев.

- Со всем уважением, Ваше Величество, дабы познать небольшую толику вашего величия, могу я спросить, каким образом Вы вышли победителем из Четвертой Войны за Святой Грааль города Фуюки?

Король героев широко улыбнулся и неторопливо отхлебнул вина.

- Хаха. Тина, ты понимаешь, что только я мог бы ответить на этот вопрос? Система этого «Фуюки» не допускает хранение воспоминаний о других призывах.

- Даже если они запечатлелись в прошлом…?

В Троне не было концепции прошлого или будущего. Хранение всех воспоминаний Героических душ создало бы противоречия, вроде знания о том, как закончится война, в которой они участвуют. Поэтому их воспоминания, предположительно, подвергались изменению, чтобы они соответствовали времени и месту призыва.

- Может, сдерживание противоречий мира со стороны Трона – отчаянная мера, но это тщетное усилие в моих глазах, которые могут видеть все возможные варианты будущего. Подобрать прошлое в соответствии с будущим другой фазы очень просто.

Король героев уверенно устремил свой взгляд в пустоту и попытался увидеть себя в другой фазе, но…

- Хм?... «Плесь»…? Что-то не так… Рыбалка…? Нет…

Он на секунду встревожился, после чего им завладела озадаченность.

- Как странно. Стоит мне посмотреть на те фазы, когда меня призывали в этом «Фуюки», «грязь», что я видел сегодня, затуманивает мой взор.

Однако он, судя по всему, не очень-то возражал. Отхлебнув еще вина, он пожал плечами.

- Что ж, неважно. Если этот «Грааль» настоящий, я использую таящуюся в нем магическую энергию, чтобы смыть эту «грязь». В обмен я расскажу тебе историю о том, как я возвел стены Урука, во всех деталях!

Впоследствии Тина узнала целую кучу фактов об Уруке, которые она предпочла бы вовсе не знать… но это уже другая история.

Вечер. Центральная больница Сноуфилда.

В центральной части Сноуфилда располагалось огромное белое здание. С первого взгляда его можно было принять за музей искусств, но это была самая большая больница в городе, оборудованная по последнему слову техники, крепость надежды, в двери которой стучалось множество пациентов, нуждавшихся в медицинских услугах самых разных направлений от хирургии до психосоматики… Или так должно было быть. В данный момент приемная пребывала в хаосе, едва выдерживая наплыв пациентов, которых сопровождали их семьи.

- Говорю Вам, с моим мужем что-то не так! Он собирался уехать в Лас-Вегас по работе, но вдруг вернулся и теперь без конца твердит, что «больше никогда не покинет этот город»! Это ненормально!

- Это безумие! Один из наших отправился в Индиан Спрингс с доставкой, но тотчас же вернулся, даже не сделав работу. Мы послали другого парня, но результат был тем же!

Все случаи объединяло то, что каждый, кто пытался покинуть город, внезапно возвращался. В больницу их привели родственники, опасаясь, что это какое-то психическое заболевание. Ввиду столь мощного потока пациентов с одинаковыми симптомами в больнице заподозрили, что происходило нечто беспрецедентное. Сейчас там проходило экстренное совещание, призванное разработать контрмеры.

- Ой, доктор. Что-то случилось? – обратилась молодая медсестра к пожилому врачу, чья смена только что закончилась. Они шли по коридору, слегка удаленному от хаоса в приемной.

- Нет, я просто кое-что забыл в одной из палат.

- А, понятно. Я слышала, что в приемной сейчас сущая неразбериха, так что берегите себя.

- Обязательно, благодарю.

Старый доктор подождал немного, пока не удостоверился, что женщина ушла. В следующий миг он преобразился в медсестру, с которой только что разговаривал.

- Как дела, Джек?

Мозг медсестры — точнее, замаскированного Берсеркера — принял телепатическое сообщение от Мастера, Флата.

- Никаких проблем. Я раздобыл карту доступа, чтобы проникнуть еще дальше, так что можешь не волноваться.

Берсеркер превратился в медсестру вплоть до мельчайших деталей, включая карту со штрих-кодом, висевшую у нее на шее. Он двигался вглубь больницы, превращаясь в людей, с которыми пересекался в коридорах, и собирая по пути информацию.

- Я правильно иду? – спросил он, вновь преобразившись в старого доктора. – Ты действительно можешь видеть то, что вижу я?

- Да, вроде того. Посмотрим… «Туман» гуще у той лестницы.

- Понял. Буду двигаться со всей осторожностью, - выразительно кивнул Джек.

- Поосторожнее с превращениями, хорошо? – добавил Флат, словно вспомнив что-то. – Если опять окажешься в чем мать родила, как раньше, не думаю, что тебе удастся избежать внимания.

- Д-да уж… Я всего лишь попытался превратиться в обычную девочку. Понятия не имею, почему на мне оказался такой наряд, выставляющий напоказ бедра и живот…

Перед проникновением в больницу Джек попрактиковался в изменении облика в их съемной комнате, чтобы подобрать наименее подозрительную внешность. Когда он попытался превратиться в десятилетнюю девочку, ему это удалось, но из одежды на нем почему-то оказался откровенный черный наряд, напоминавший купальник. Флат забегал по комнате, крича, что если кто-нибудь их увидит, то сразу же вызовет полицию, и его жизни придет конец, после чего прикрыл Джека одеялом. В итоге он успокоился, но причина этого происшествия осталась неизвестной.

- Ну, мне удалось увидеть, как ты теряешь самообладание, так что я считаю попытку удачной.

- Пожалуйста, не делай так больше. Я серьезно.

Берсеркер телепатически вздохнул, после чего взял себя в руки и посмотрел в сторону лестницы.

Я по-прежнему ничего не вижу, но если Мастер говорит, что оно там, значит, оно там.

Берсеркер проник в больницу с целью обнаружить источник «тумана», накрывшего Сноуфилд.

В мотеле Флат заявил, что видит нечто, похожее на туман из маны, окутавшее весь город. Однако, даже превратившись в мага, Берсеркер не заметил ничего необычного. Но, похоже, Флат мог видеть этот чужеродный поток.

- Это необычная мана, - сказал он с несвойственной ему серьезностью. – Как же лучше описать… Как если бы каждая капля измороси была независимым живым существом… или как если бы город наводнила стая миниатюрной саранчи…

- На нынешней стадии его не зафиксируют никакие приборы для измерения магической энергии. Хотя, если туман станет где-то раза в два плотнее, думаю, маги с острыми чувствами начнут его замечать. Даже теперь очень чуткая Героическая душа или нечто, воспринимающее вещи иначе, чем люди — вроде кровососа — вероятно, сможет его увидеть.

После Флат отправил фамильяра, чтобы понаблюдать за городом через общее восприятие. Он обнаружил, что вокруг центральной больницы Сноуфилда дымка была чуть гуще, чем в других местах.

Джек предложил проникнуть внутрь в призрачной форме. Но в таком состоянии он был бы совершенно беззащитен перед магическими атаками и рисковал получить смертельный урон, если ему на пути попадется какая-нибудь ловушка. Поэтому они решили, что Джек воспользуется своей способностью, примет облик кого-нибудь, имеющего отношение к больнице, и проберется туда в материальной форме.

- Когда припрет – убегай. Если же ситуация станет критической… действительно критической, то я использую командное заклинание и вытащу тебя оттуда!

Голос Флата был решительным.

- …Мастер, - спросил Берсеркер, - у тебя только что мелькнула мысль, что ты хочешь, чтобы я по возможности выбирался своими силами, потому что не желаешь тратить такое «клевое» на вид командное заклинание, не так ли?

- Да, мелькнула. Прости!

- Честность – добродетель, но иногда белая ложь все-таки лучше.

Чувствуя раздражение Берсеркер продолжил с осторожностью двигаться вперед, и вот его глаза замерли на словах «Палата особого содержания». Похоже, здесь находились под карантином пациенты с необычными инфекционными заболеваниями. Чтобы войти или выйти, необходимо было миновать комнату обеззараживания.

…Что это может значить? Может быть, один из здешних докторов – Мастер, который использует это место, чтобы держать Слугу под замком?

Мысли Джека прервал звук, говоривший о том, что кто-то покидает комнату обеззараживания. Он быстро принял облик медсестры, которая недавно покинула это крыло.

Спустя секунду в коридоре возникла женщина-доктор.

- Ой, разве ты еще не ушла домой?

- Прошу прощения, я кое-что забыла и…

- Вот как. Интересно, в психосоматическом все еще бардак? Одна беда за другой — взрыв трубы в пустыне, террористическая атака на полицейский участок, дневное торнадо — я уверена, многие сейчас пребывают в шоке…

Доктор, которая, по всей видимости, пыталась дать рациональное объяснение ситуации, самоуничижительно покачала головой.

- Моя младшая сестра работает в полицейском участке, так что я была сама не своя, пока она не связалась со мной утром… Тем не менее, все не так уж плохо. Малышка Цубаки сегодня очень стабильна. Если ее состояние не изменится, она даже может прийти в сознание в ближайшие дни.

- Правда? Это здорово!

Берсеркер изо всех сил старался поддерживать разговор. Он не мог мгновенно копировать воспоминания.

- Да. Сначала я подумала, что это чья-то больная шутка, когда увидела эту странную татуировку на ее руке… но теперь мне кажется, что это благой знак от легендарных «защитников этих земель».

- Правда…?

- Ой, прости. Доктор, а говорю такие глупости…

Женщина рассмеялась, чтобы скрыть неловкость, и удалилась. Берсеркер проводил ее взглядом и, когда она спустилась по лестнице, шагнул в комнату обеззараживания. И затем…

- …Ты это слышал, Мастер?

Даже телепатический голос Берсеркера был женским, под стать его внешности.

- Да, - ответил Флат. – А теперь еще и вижу.

- Значит, решено… Я практически уверен, что этот Мастер по имени «Цубаки» и ее Слуга находятся здесь.

- Да… но, думаю, пока что тебе лучше вернуться. Будь это видеоигра, тебе бы определенно предложили сохраниться.

- Согласен. Прошу меня простить, но у меня нет желания идти дальше без должных приготовлений.

Теперь он всецело уверился в чувствах Флата. Превращение в обычного человека существенно ослабило его способности Героической души, но Берсеркер тоже чувствовал это. Дверь, ведущую из комнаты обеззараживания в палату, окутывала плотная зловещая аура.

- Если дрянь, что распространяется по коридорам через комнату обеззараживания, - черный туман магической энергии… то на входе я вижу часть огромного водопада.

Берсеркер не мог отчетливо это видеть. Но хоть его личность и была неизвестна, он материализовался как «убийца», и теперь его инстинкты убийцы вовсю трубили тревогу. Они предупреждали его, что в палате царила та же атмосфера, что окутывала его на туманных улицах Лондона. Они предупреждали его, что впереди ждала сама Смерть.

- Может быть, я справлюсь, если использую свой Благородный Фантазм… но наверняка сказать не могу. Лучше взорвать всю больницу—

- Н-нельзя! Мы даже не знаем, кто этот Мастер, друг или враг!

Если он говорит такое на Войне за Святой Грааль, то у него и вправду нет чего-то, присущего магу… Или, возможно, стоит сказать, что у него есть то, чего у мага быть не должно.

Вздохнув, Берсеркер развернулся на каблуках.

- Понял.

Он запомнил имя на табличке, что висела рядом с входом: «КУРУОКА ЦУБАКИ».

- Если бы я сделал это, то перестал бы быть «убийцей». Я стал бы… чем-то иным.

「День 1 — Вечер — Конь ещё не бледен; грязь ещё тверда」

В палате Куруока Цубаки.

- Похоже, кто-то — нет, что-то — только что было снаружи, - сказал Джестер Картур, все еще пребывавший в форме мальчика, словно обращаясь к девочке, лежавшей перед ним.

- Все же, проследив снедающую людей болезнь до источника, я никак не ожидал, что ее Мастером окажется умирающая девочка, - пробормотал себе под нос мальчик, глядя на командные заклинания на руке Куруока Цубаки. Должно быть, он каким-то образом прокрался в ее палату после того, как скрыл свои способности и вампирский облик.

- Да, слишком рано. Еще немного… Пока проклятие Слуги, завладевшего этой девочкой, не созреет…

Джестер продолжил бормотать зловещие слова с исступленной улыбкой.

- Ах, интересно, что моя дорогая Ассасин будет делать, когда узнает про это дитя? Как только ей станет известно, что эта девочка одним лишь фактом своего существования может убить невинных горожан… Ха ха.

- Если я правильно использую эту девочку… то мне, может быть, удастся увидеть слезы мисс Ассасин!

Центральная церковь Сноуфилда.

Блин, вот ведь лажа. Поверить не могу, что мы упустили эту тварь.

Ханза Сервантес, Наблюдатель Войны за Святой Грааль, коротал время в комнате, которую снял в жилом крыле центральной церкви. Он протянул руку к фужеру, набитому перцами халапеньо и йолокия, и, поблагодарив Господа, начал их уплетать.

Его подчиненные, «Квартет», в данный момент выслеживали вампира. Сам же Ханза готовился выдвинуться, как только они его найдут, и, в то же время, ждал Мастеров, желавших получить объяснения от Наблюдателя. Но поиски уже близились к концу, и ни докладов, ни Мастеров он пока не видел.

В последнем, разумеется, не было ничего удивительного. Все это изначально было заявлено как Война за Святой Грааль без Святой Церкви; вряд ли кто-нибудь из Мастеров к нему пожалует.

Тем не менее, я жду проигравших, желающих получить убежище, но либо никто еще не потерпел поражение, либо никто еще этого поражения не пережил…

Какими же словами мне поиздеваться над тем начальником полиции, если он заявится ко мне, чтобы заручиться защитой для всего его отряда?

Ханза пожал плечами. По телевизору начался документальный фильм о «растущем количестве случаев исчезновения людей по всем Соединенным Штатам».

«…За последние несколько лет число людей, пропавших без вести или местонахождение которых неизвестно больше года, постоянно росло. Взглянув на этот график, вы увидите, что и в этом году наблюдается постепенный рост…»

Глядя на лица пропавших людей, которые выводились на экран телевизора, Ханза слегка нахмурился.

Очередное увеличение. Сколько из этих людей стали жертвами вампиров и других монстров…?

Ханза с каменным лицом взял еще один перец и впился в него зубами, оборудованными множеством освященных инструментов.

Он не знал, что вампиры не имели никакого отношения к увеличению числа пропавших людей в последнее время. Они не сбегали из дома и не уезжали в другие страны.

Он не знал, что за всем этим стоял маг, исполненный чистой злобы.

X X

Промышленный район. Подземная мастерская.

В углу помещения высилась гора кристаллов маны. Алкид чувствовал, что в каждом из них таилась магическая энергия высокой плотности.

- …С таким количеством, - бесстрастно заявил он, - я могу без проблем сражаться в полную силу добрую половину дня.

- Это на полдня?

- Ты не доволен? Да, на то, чтобы разобраться с тем золотым королем, уйдет больше, чем полдня…

- Нет. Этого будет достаточно.

Сказав это, Баздилот развернул карту на своем столе и показал ее Алкиду. После того, как он снял несколько маскирующих слоев, на, казалось бы, обычной карте промышленного районе возникло несколько светящихся красных точек.

Они указывали на цистерны с мазутом, резервуары с водой и баллоны с газом, похожие на огромные скругленные цилиндры.

- Если я соберу вместе все то, что подготовил к этой войне, то ты сможешь беспрерывно сражаться в полную силу в течение нескольких месяцев.

Услышав эти слова, Алкид понял. Все эти резервуары и цистерны были фальшивками для отвода глаз. На самом деле они были доверху забиты такими же кристаллами праны, что были здесь, в мастерской.

- …Чтобы произвести такое количество… Скольких же ты принес в жертву ради этого?

Вопрос был задан с сарказмом. Он понимал, что количество жертв, должно быть, было огромным. Но Баздилот ответил, даже не моргнув глазом:

- О, всего лишь двадцать четыре тысячи девятьсот семьдесят шесть человек.

- …

- Этого достаточно, чтобы изумить тебя? Это всего лишь около половины от количества убитых южноамериканскими наркокартелями за последние несколько лет.

- Нет, меня просто удивило то, что ты держишь в голове точную цифру.

- Я что, по-твоему, безответственно отношусь к человеческим жизням?

Говорил ли Баздилот искренне или же просто шутил по-черному? Даже Алкид не мог увидеть истинные намерения своего Мастера. Этот человек был подобен машине для убийства.

- Пустить столько людей в расход, не привлекая внимания, весьма непросто.

- Напротив. Я же не сам каждый день похищал несколько дюжин людей как в самой стране, так и за ее пределами. Все благодаря связям моего господина, Гальвароссо Складио.

Баздилот коротко вздохнул, после чего бесстрастно продолжил:

- Чем крупнее становится семья Складио, тем больше у нее появляется врагов. Если уж убивать их, то лучше убивать с пользой.

Баздилот прищурился и резко произнес то, что можно было счесть самокритикой:

- Хотя из сегодняшних тридцати шести удалось получить лишь жалкие отбросы… Потому что я сначала убил их.

Специальный исправительный центр Коулсмана. Мастерская Фалдеуса.

Фалдеус размышлял в своей комнате, окруженный марионетками.

Баздилот опасен.

Нет, не так. Семья Складио – вот настоящая опасность.

Если Баздилот победит в этой войне, Складио будет невозможно остановить. Как только сочетание «грязи» и кристаллов маны достанется другим магам семьи, они станут еще могущественнее, чем сейчас. Если это произойдет, на них обратят внимание Часовая башня и Святая Церковь… но правительство будет бессильно что-либо сделать.

Перебрав в голове все свои тревожные мысли, Фалдеус пришел к выводу.

Я сделаю так, что Баздилот исчезнет еще до того, как закончится война. Но одного лишь этого будет мало.

- Здесь никого нет, кроме меня, - пробормотал он. – Я хотел бы поговорить. Ты не против, Ассасин?

Все источники света в комнате погасли. Воцарилась тьма.

Но она была иного качества, не похожая на простую тьму. Фалдеус почувствовал давление, словно тени вокруг него были живыми. По его спине пробежала дрожь.

Не успел он применить заклинание ночного видения, как за его спиной раздался голос:

- …Поведай, что тревожит тебя.

Ассасин изъяснялся, избегая прямоты. Фалдеус покрылся холодным потом и сжал кулаки.

- Придется покинуть этот город, но… я хочу, чтобы ты избавился от одного человека, причем сделал это так, чтобы все выглядело как несчастный случай или естественная смерть. Человека, который постоянно находится под защитой нескольких магов и которого мы не можем убить доступными нам средствами. Его имя—

Фалдеус уже хотел назвать цель, когда давление тьмы вдруг усилилось.

- Ступивши на этот путь, ты уже не сможешь повернуть обратно.

- …

- Достойна ли твоя вера того, чтобы оборвать человеческую жизнь? – спросил Слуга своего Мастера, требуя окончательного подтверждения.

- Знай же, что если вера твоя окажется лживой, то проклятие обернется против тебя и поглотит целиком. Если ты готов… назови имя беды твоей.

Фалдеус почувствовал, как заледенели не только мистические части его тела — Магические цепи, метка, командные заклинания — но и сердце с кровеносными сосудами. Несмотря на это, он назвал имя.

- Гальвароссо Складио.

- …

- Первой твоей жертвой станет не маг и не Героическая душа, а самый обычный человек. Если бы не его магическая защита, я бы сам с легкостью его убил.

Тем временем. Часовая башня.

Лорд Эль-Меллой II ходил по своему кабинету в Часовой башне, не находя места от беспокойства. Он планировал незамедлительно отправиться в Сноуфилд и, по крайней мере, притащить своего непутевого ученика обратно в Лондон. Но его приготовления неожиданно прервали.

Адасино с факультета политики лично вручила ему «письменный запрос». В нем говорилось: «Принимая во внимание обстоятельства, сопутствующие гибели Кайнета Эль-Меллоя Арчибальда, всем важным сотрудникам Часовой башни запрещено посещение Сноуфилда, обозначенного как зона особой опасности». Как ни посмотри, «письменный запрос», что он получил от Хисири, явно был приказом.

Лорду Эль-Меллою II пришлось оторваться от Тайных знаков, которые он готовил для своей поездки. Он отчасти ожидал такого расклада, поэтому не сильно разозлился.

- И все же, факультет политики слишком уж быстро отреагировал.

Они использовали все свои связи, чтобы Лорд Эль-Меллой II не смог выехать на место проведения Войны за Святой Грааль. Предположительно, их беспокоило то, что он может решить проигнорировать их «запрос».

Он уже заметил нескольких наблюдателей снаружи, но ему не хватало навыков, чтобы пробиться через них.

В худшем случае, зачинщики войны в Сноуфилде как-то связаны с факультетом политики в Часовой башне…

Нет, будь оно так, факультет политики попытался бы загнать меня туда заранее. Им захотелось бы, чтобы я изучил Войну за Святой Грааль.

Стук в дверь прервал его внутренний монолог. Он открыл ее, и в кабинет вошел кукловод Рангал, которого сопровождал тот же ученик, что и днем ранее.

- Прошу нас простить. Вам сегодня лучше, Ваше Лордство?

- Да. Простите, что Вам пришлось увидеть меня в таком состоянии. Но, похоже, Вы пришли в спешке. У Вас появилась новая информация?

- Собственно говоря, да… Вообще-то, ее раздобыл мой ученик… Это уже разошлось среди молодого поколения Часовой башни и, вероятно, завтра уже будет широко известно, но я решил, что лучше будет сначала сообщить Вам, Ваше Лордство.

Эль-Меллой II явно был в недоумении. Ученик робко протянул ему ноутбук. Когда он открыл его, на экране возникла страница того, что по праву можно было назвать самым популярным видеохостингом (несколько лет назад его приобрели владельцы крупной поисковой системы).

- Э-э-э, я просматривал местные новостные сайты и прочие подобные вещи в надежде найти больше информации о том, что произошло вчера, и наткнулся на эту рок-группу под названием «Snow Smoke», которая играет в Сноуфилде. Они выложили это видео.

Неужели кто-то из них заснял вчерашний арест с другого ракурса…?

Нахмурившись, Эль-Меллой II уставился на экран. Спустя секунду из его глотки вырвался негромкий стон удивления.

На экране была та же Героическая душа, которая должна была находиться под арестом, умело бренчавшая на гитаре в джем-сейшене (Джем-сейшен – (англ. «Jam session» - импровизированная сессия) совместное музыкальное действо, когда музыканты играют без особых приготовлений или соглашений.) с членами группы.

- Г-героическая душа… выложила видео…?

- Ну, не сама, это сделали члены группы...

- Важнее другое… Что делает эта Героическая душа? Что за планом таким она руководствуется, ведя себя так…?

Эль-Меллой II пытался на свой лад проанализировать действия Героической души, не переставая при этом думать, что этот парень на удивление хорошо играл на гитаре. Ученик Рангала прервал его размышления, ткнув пальцем в экран.

- А! Вот! Смотрите, в углу!

- Хм…?

Эль-Меллой II увидел девушку с осветленными волосами и в очках с запоминающейся оправой. Он нахмурился еще сильнее, и с его губ слетело одно-единственное слово.

- …Садзё?

В лесу.

- Эй, - окликнула Аяка Сэйбера, двигаясь вместе с ним через лес.

- Хм? Что такое?

- …Прости. За недавнее.

- Разве ты сделала что-то, за что нужно извиниться?

Похоже, Сэйбер был искренне озадачен. Аяка опустила взгляд.

- …За то, что кричала на тебя, таскала за волосы… навязывала свой эгоизм.

- Ты и вправду беспокоишься по пустякам, Аяка. Но, если это успокоит твою совесть, я приму твои извинения. И, в свою очередь, тоже попрошу прощения. За то, что использовал тебя как предлог для предложения союза, не думая о твоих чувствах.

Аяка отвела взгляд перед лицом чистосердечно кающегося короля и ответила:

- Тут не за что извиняться.

Часовая башня.

- О, значит, это правда.

Эль-Меллой II посмотрел на Рангала. Похожий на пугало кукловод неловко кивнул.

- Как я сказал вчера, Ваше Лордство, один из людей Ассоциации, находящийся в Сноуфилде, заявил, что видел одного из Ваших учеников…

И вновь Эль-Меллой II почувствовал нестыковку в разговоре.

- Значит, этим учеником, которого видели, - спросил он Рангала, - был не Флат?

- Нет, о Флате Эскардосе мы узнали позже. Гений он или нет, но Вы, Ваше Лордство, наверняка не послали бы туда лоботряса, вроде него, в качестве передовой группы? Разговор шел про Садзё…

- Подождите… Дайте мне минуту.

Садзё Аяка. Эль-Меллой II действительно знал магессу под этим именем. Несколько лет назад — незадолго до Пятой Войны за Святой Грааль города Фуюки — она была еще не повзрослевшей ученицей, которая посещала его лекции где-то в течение месяца.

Если бы Эль-Меллой II был обычным преподавателем, они бы, вероятно, забыли лица друг друга после столь недолгого знакомства. Однако, благодаря тому, что Лорд Эль-Меллой II был последовательным человеком, случаю, когда она обратилась к нему за советом по колдовству, ее невольному участию в событиях того времени, когда Флат расшифровал рукопись Войнича и вызвал тем самым проблемы огромного масштаба, а также обстоятельствам, связанным с ее старшей сестрой, они продолжили общаться. Тем не менее…

- Прошу прощения, мне нужно кое над чем подумать. Вы не против, если мы поговорим позже? Большое спасибо за информацию.

Эль-Меллой II поблагодарил Рангала и его ученика, которые озадаченно переглянулись. Едва они покинули помещение, он достал свой мобильный телефон, после чего наметанными движениями написал и отправил сообщение.

Оно гласило: «Свяжись со мной сразу же, как только увидишь это. У меня есть к тебе срочный вопрос».

Получателем значилась «Садзё Аяка».

Где-то в Сноуфилде.

- Хм? Что это за странный звук?

Сэйбер инстинктивно огляделся, когда мобильный телефон Аяки резким сигналом известил, что ей пришло сообщение.

- Мой мобильник. Похоже, мне кто-то написал.

Аяка раскрыла свой телефон и нахмурилась, читая сообщение.

- Ого, значит, это современное письмо. Если это любовное послание, я не стану смотреть. Читай, сколько душе угодно.

- Ничего подобного.

В конце сообщения было написано «Филия» на японском.

Филия. Настоящее имя «белоснежки», втянувшей ее в эту Войну за Святой Грааль.

Когда Аяка прочла основной текст сообщения, ожидая очередное непомерное требование, ей оставалось лишь недоуменно наклонить голову вбок. Отношение Филии к ней не менялось с самой их встречи в «замке», но это сообщение было странным. Его словно написал совершенно другой человек.

«О, должно быть, тебе тоже нелегко пришлось. Теперь ты свободна, так что делай, что хочешь.»

- Поздновато для этого… Что она вообще имеет в виду?

- В чем дело?

- Ни в чем. Ах да, я забыла тебе кое-что сказать.

Аяка закрыла телефон, решив подумать над сообщением позже.

- Я, э-э-э… больше не стану говорить тебе, чтобы ты не лез не в свое дело. То есть, ты ведь все равно будешь делать то, что тебе вздумается.

- Но, - продолжила она, словно пытаясь убедить не только Сэйбера, но и себя, - я хочу, чтобы ты, по крайне мере, предупреждал меня, прежде чем предпринимать что-нибудь опасное. Я знаю, что не смогу тебя остановить, но хотя бы впредь уделяй этому пару секунд.

- …Будет плохо, если ты умрешь, а я не успею тебя поблагодарить.

Часовая башня.

- Большое спасибо. Я свяжусь с тобой, когда узнаю больше.

Эль-Меллой II повесил трубку. Морщины между его бровями были глубже обычного.

- …Что происходит? – пробормотал он себе под нос.

Он вновь посмотрел на запись о входящем звонке, последовавшем в ответ на его сообщение. Это был международный звонок из Румынии. С мобильного телефона Садзё Аяки.

Эль-Меллой II уже слышал от Флата, что она отправилась в Румынию по делам.

- Я сейчас точно говорил с самой Садзё Аякой, и она несомненно находится в Румынии.

Потирая пальцами виски и вспоминая девушку, которую он недавно видел на видео — которая была точной копией Аяки, если не считать светлые волосы — Эль-Меллой II испустил стон.

- Но в таком случае… кто, черт побери, эта девушка в Сноуфилде?

Пролог IX「Банкет звезд (часть 2)」

Во мраке.

Отмотаем время к тому моменту, когда Сэйбер сдался на милость полиции и обратился к людям с речью прямо перед телевизионными камерами.

- Блин, это было забавно!

Вспомнив про то, как Героическую душу уводят полицейские, Франческа покатилась с хохоту, пока, обессилев, не рухнула на кровать, вытирая слезы с глаз. Наконец, она поднялась на колени, после чего скрестила ноги и подняла руку.

Что ж, пора главной зачинщице вступить в игру!

Она щелкнула пальцами, и вокруг нее зажглись свечи. Слабый, подрагивающий свет озарил центр комнаты.

Свечи выхватили из мрака магический круг на полу перед роскошной кроватью, идентичный тем, которые использовали Мастера для призыва своих Героических душ. Лишь одной деталью все это отличалось от правильного ритуала: там, где должен располагаться алтарь, стояла кровать с балдахином.

Затем, поигрывая печеньем, которое она достала неизвестно откуда, Франческа начала ритмично напевать заклинание.

- ♪Возьми серебро и железо бери♪

- ♪Крысу конторскую вскипяти♪

- ♪Все, как в прелестном рецепте Ате♪

Это было совсем не похоже на заклинание призыва Героической души. Звучало так, словно Франческа насмехалась над самой Войной за Святой Грааль. Любой бы, услышав ее, либо пришел в ярость, либо с издевкой сказал, что так она никого никогда не призовет.

- ♪Наполняй, наполняй, наполняй, наполняй♪

- ♪Наполняй, наполняй, пока не хлынет через край♪

- ♪В одну пять старых ран сплетай♪

Что иронично, нелепое заклинание, ритмично слетавшее с ее губ, напоминало слова, которые использовала одна маньячка в «настоящей» Войне за Святой Грааль, чтобы призвать своего «лучшего друга».

В списке Героических душ еще были свободные места; она не пыталась заставить Грааль воплотить кого-нибудь сверх положенного. Да, у такого заклинания не должно было быть шанса на успех… но Франческа даже не успела закончить, как магический круг начал сиять.

- ♪Предлагаю я тело свое и—♪

- Хаха! Ахаха! ♪Время вышло, так что остальное пропущу…♪

Она не вложила в свой зов сильное желание, как это сделал серебряный волк, не проложила мост через брешь при помощи гениального мистического вмешательства, как это вышло у Флата Эскардоса. И тем не менее, ее призыв увенчался успехом.

Причина тому была лишь одна: связь Героической души с «катализатором», который она использовала, была чрезвычайно сильна. И этим катализатором, покоившимся посреди алтаря — на кровати — была сама Франческа.

Сияние магического круга угасло, и показался мальчик. Внешне он был примерно того же возраста, что и Франческа. Его блестящие волосы были аккуратно уложены. Лицом он был красив, за исключением чего-то неуловимо зловредного в его глазах.

Спустя секунду темное пространство, где находился магический круг, превратилось в цветочное поле, раскинувшееся во все стороны, насколько хватало глаз. Героическая душа отвесила почтительный, странно преувеличенный поклон, не глядя на лицо Франчески. Затем он широко развел руки в стороны и воскликнул:

- Хаха! Похоже, эксцентричности моему новому Мастеру не занимать, раз он решил призвать меня! Очень хорошо! Не знаю, чего ты от меня ожидаешь, но я тебя не разочарую! Блаженным сном—

- «…я вознесу тебя на небеса, и тут же чарующим, палящим ночным кошмаром сброшу прямо в ад!» Я права? – ухмыляясь, произнесла Франческа со своей кровати.

- Хм? А? Что? – пытливо пробормотала Героическая душа в явном замешательстве. Франческа сказала именно то, что собирался сказать ей он.

- И после этих слов ты превратишь все эти цветы в детские руки!

- Хм? Хммм… Ты, часом, не призывала меня прежде? Если да, то я удивлен, что ты еще жива. Призвать меня дважды… Твои мозги, наверное— - Мальчик вдруг замолк. Он осознал, кем на самом деле была эта девочка-маг.

- Что? Не может быть. Правда?

- Правда. Что последнее ты помнишь из того времени, когда ты «еще был жив»?

- Первую свою казнь, пожалуй… Что более, важно, что ты затеяла?

- Войну за Святой Грааль. Разумеется, я уже превратила ее в такой бардак, что сама не знаю, настоящая она или фальшивая!

Пока мальчик слушал объяснения Франчески, его лицо все сильнее и сильнее расцветало восторгом. Наконец, он взорвался дикими приступами хохота. Все цветы на поле превратились в детские руки, росшие из земли. Они начали хлопать в ладони, словно чествуя мальчика и девочку извращенными аплодисментами.

- Т-ты с ума сошла?! – воскликнула Героическая душа, не переставая смеяться и хвататься за живот. – Наверняка! Хехе… Хахахаха! За-за-зачем тебе вообще делать что-то подобное?! Ты, должно быть, не в своем уме! Хахахаха!

Мальчик запрыгал, заливаясь смехом, словно спятив. Он крутанулся на месте, прыгнул на кровать Франчески, сел рядом и вскрыл один из пакетов с закусками, раскиданных по покрывалу. Затем он фамильярно потерся плечом о Франческу и начал уминать содержимое пакета.

- Ахаха! Призыв меня мною же! Что за ужасная шутка! Ммм… Эй, вкусно. Значит, это современные закуски? Невероятный век!

- Ты тоже так считаешь? Во всяком случае, катализатором была я. Я была на девяносто процентов уверена, что на зов явлюсь «я», хотя надеялась, что, может быть, удастся вытащить Жиля!

- Ой, да ладно; Жиль никогда бы не явился на Войну за Святой Грааль!

- Вообще-то, явился! Жиль! Я могла лишь наблюдать издалека, спасибо потомкам того укротителя жуков из Киева, но он и вправду был там! Он был в Троне, ты в курсе? Жиль!

- Это поразительно! И кем он был? Сэйбером? Райдером?

- Неа, Кастером.

- Чего?! То есть, Жиль — и Кастер? А, наверное, из-за меня! Хахаха!

Когда парочка закончила развлекать друг друга беседой, понять которую могли лишь они, Франческа внезапно посерьезнела.

- Так что, как видишь, - обратилась она к Героической душе, сидевшей рядом, - я очень даже серьезна… Я решила нарушить график и устроить в этом городе войну, с которой смогу делать все, что мне захочется! И я привлекла самых разных людей из самых разных стран!

- Почему тогда не призвала Жиля? Хотя, полагаю, с ним было бы тяжело выжить в Войне за Святой Грааль.

Франческа, покачала головой, ответив тем самым на этот очевидный вопрос.

- Поговорим об этом позже. Сейчас же нам нужно закрепить контракт!

- Ой, точно! Совсем из головы вылетело! Кстати, если ты получишь Грааль, то как его используешь? Разумеется, я вполне догадываюсь, как именно.

- А я вполне уверена, что твоя догадка верна.

- Вот как. Да уж, тебе действительно понадобится нечто уровня Грааля, чтобы захватить тот лабиринт.

Мальчик спрыгнул с кровати, встал в центре магического круга, после чего повернулся к Франческе и уважительно поклонился.

- Я спрашиваю: ты ли надменная и глупая принцесса, что желает поработить меня и отправить на поиски Грааля — или бесконечных наслаждений и кошмаров?

- Ага! Совершенно верно!

Из-под земли раздался хор криков агонии, и росшие вокруг них детские руки объяло пламя. За доли секунды от них остались лишь белые кости, которые рассыпались в прах. Прах закружился во мраке, и Героическая душа громко возвестила о заключении контракта.

- Узри! Вот мой обет!

Мальчик распростер руки средь пепла и во весь голос нараспев произнес свое имя:

- Меня зовут Франсуа Прелати!

Затем с невинной улыбкой он продолжил формулу контракта:

- Как верный Слуга моего Мастера, Франсуа — ой, ты же теперь в теле девочки — Франчески Прелати, я клянусь поставить на кон свою жизнь и добыть тебе Святой Грааль!

- Я тоже клянусь — поставить на кон свою душу ради честной победы в Войне за Святой Грааль, дабы ты смог обрести его в заслуженной славе!

После этих слов в их улыбки закралось лукавство, и Франсуа с Франческой воскликнули в идеальном унисоне:

- Шутка!

Тем временем. Сноуфилд. Под теплоэлектростанцией.

Примерно в то же время, когда Франческа призывала саму себя где-то в городе, Харури, магесса, специализирующаяся на колдовстве, которая попыталась призвать Истинного Берсеркера, умирала под одной из нескольких теплоэлектростанций Сноуфилда.

Почему все закончилось именно так…?

Видя цвет крови в уголках своих потускневших глаз, она сделала вывод, что скоро умрет. Она была искушена в лечебной магии, но у нее практически не осталось магической энергии.

Она была уверена, что ее приготовления к призыву Берсеркера были идеальными. Также она была уверена в том, что ее призыв на самом деле увенчался успехом. Проблема была в том, что Берсеркер, которого она призвала, впал в неистовство до того, как она успела заключить контракт. Она ощутила на себе полную силу одного из его ударов.

И все же, думаю, я… довольна. Он кажется сильнее… чем я ожидала…

Своим затуманенным взором она могла видеть призванную ею Героическую душу. На вид существо было очень странным.

Оно бродило по комнате на четырех конечностях. Каждый его шаг сопровождался резкими механическими звуками. Глаза существа как будто были раскалены добела.

Скрипы и стоны, что время от времени доносились из его недр, были искаженными, словно запись на пластинке, проигрываемая с помощью ржавой иглы.

Я влила в тебя достаточно своей магической энергии… и эта станция может стать для тебя альтернативным источником энергии… Так что ты сможешь буйствовать, сколько душе угодно….

Харури не смогла удержать кривую усмешку, наблюдая, как покрытое ржавчиной «нечто» приближалось к ней.

Хотя могу поспорить, что тебе не по нраву использовать энергию, созданную твоим противником, Николой Теслой. А… может быть, поэтому… ты и впал в неистовство…

«Оно» теперь находилось прямо перед ней. Ужасная Героическая душа была похожа на робота, в котором можно было увидеть черты четырехногого паука или гротескного льва.

Но это странно… Хоть он и Берсеркер… я ожидала, что он будет больше похож на… человека. Может, причиной тому влияние Мазды…?

Так и знала, что нужно было призвать его Кастером, а не отдавать этот класс Франческе…

Жалеть об этом уже было поздно. Харури, однако, не боялась смерти. Она специализировалась на колдовстве, но всегда использовала в качестве жертвенного медиума только собственную кровь.

Она даже нарисовала ею свой круг призыва. Ей требовалось пролить критическое для нее количество крови, но она не спешила, время от времени делая переливание из заранее подготовленных запасов и стимулируя кровеобразование лечебной магией.

Если существо, которое она призвала в итоге, намеревалось убить ее, значит, на этом ее участие в войне закончится. Насмешливо улыбнувшись, Харури протянула руку к Героической душе.

- Хорошо… Я принесу себя в жертву… тебе…

У нее было лишь одно желание к Граалю: отомстить «магическому обществу», которое лишило ее людей всего. Ей было все равно, падет ли кара на Часовую башню, на институт Атлас или же на различные самопровозглашенные магические общества, которыми был усеян земной шар. Ей просто казалось, что нет ничего ироничнее, чем загубить их с помощью машин, промышленности или любой другой непреодолимой «энергии», далекой от магии.

Может, я это заслужила… ведь я пыталась использовать Грааль, чтобы осуществить нечто столь мелочное…

- Ну же, убей меня. Взамен… живи, как хочешь, пока не исчезнешь. Покажи всему миру, что ты за существо. Сделай так, чтобы вся их секретность стала бессмысленной…

Харури вложила в эти слова последнюю толику своей силы воли. Теперь ей было все равно, когда ее убьют. Она решила ждать удара Героической души. Но не он обрушился на нее, а незнакомый женский голос.

- Как-то странно ты борешься за жизнь.

Харури инстинктивно открыла глаза, которые были крепко зажмурены. Перед ней стояла потрясающе красивая женщина с неестественно белой кожей.

Гом… гомункула Айнцбернов?!

Харури слышала, что одна была в городе, и решила, что она стремилась стать Мастером. Но она никак не ожидала, что гомункула окажется здесь. Харури была уверена в том, что об этом ее месте призыва никому не было известно.

Должно быть, я действительно расплачиваюсь за свои грехи… Я всегда была осторожна и использовала в качестве жертвы только себя, но, едва я оказалась здесь, участь простых жителей стала мне безразлична… и это осквернило мою магию.

Она решила, что если ее все равно ждет смерть, то не так уж и важно, гомункула Айнцбернов ли ее убьет или же Героическая душа. Затем она заметила нечто странное.

- …Что?

Ее раны затягивались. В глазах прояснялось.

- Ч-чего? Но я…

Она вроде не использовала лечебную магию. Энергии у нее почти не осталось, так что она не смогла бы сделать это даже при всем желании. Харури была сбита с толку, но следующие слова «белоснежки» озадачили ее еще сильнее.

Гомункула повернулась к Берсеркеру, который стоял, замерев, рядом с ней, и обратилась к нему, словно тот был ее комнатной собачкой.

- Ну же. Эта девушка – твой Мастер. Не медли, заключи контракт.

Какого черта…?

Боль покинула разум Харури, и ее место заняло смятение. Она еще не заключила контракт, но права Мастера все еще были при ней. Она едва успела подумать, что ни один Берсеркер не стал бы слушать мага, у которого даже нет командных заклинаний, прежде чем еще одно из ее принятых понятий рассыпалось в труху.

- За… ЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ-за-за-за… защи… щать-щать-щаТТТТь.

Берсеркер послушался «белоснежку» и склонил голову перед лежавшей на земле Харури, показывая тем самым свое повиновение.

- Хороший мальчик. Молодец. Я помогу вам наладить связь.

Спустя секунду между ними возник канал магической энергии, и чувства Героической души хлынули в Харури через ее командные заклинания. Именно тогда она поняла — Берсеркер, которого она призвала, боялся «белоснежки».

- К-кто… ты…?

- Однако, - продолжила «белоснежка», пропустив вопрос Харури мимо ушей, - тебе повезло, что поблизости оказался «сосуд», в который так легко проникнуть.

Она посмотрела на свои руки и ноги, после чего кивнула, по всей видимости, впечатленная. Затем она повернулась к смущенной Харури и, протянув руку, коснулась ее щеки.

И Харури осознала. Осознала, что сила, которая вливалась в нее через руку девушки, была чужда этому миру.

Н-невозможно… Это же… Но она ведь даже не Героическая душа…! Нет; даже для Героической души, столь концентрированная «сила»…!

«Белоснежка» — или, точнее, существо внутри нее — должно быть, почувствовала страх Харури.

- Не волнуйся, - уверенно улыбнулась она. – Может, по мне и не скажешь, но мне нравятся люди.

В ее словах чувствовалась теплота, но они, казалось, доносились с такой высоты, которая была для Харури недосягаема.

- Теперь, раз уж я здесь, я буду руководить вами должным образом!

Механическая кукла, которая, как предполагалось, была Слугой Харури, издала рев, словно выражая свое согласие. Словно восхваляя «белоснежку».

-  РРРРрррРРР———

Что?

Харури избавилась от страха смерти, но ему на смену пришел другой.

Она еще не знала, насколько ужасным было существо, поселившееся в гомункуле Айнцбернов по причине воздействия подготовленного ею катализатора.

Таким образом, все игроки собрались. На сцене, коей был город Сноуфилд, каждый из них был зрителем, каждый из них был критиком, и все они до единого были актерами.

За исключением юноши, которому еще только предстояло покинуть интерлюдию и подняться на сцену. Юноши, которому Грааль еще не присвоил роль.

Интерлюдия「Начало испытаний」

Сигма не помнил тот момент, когда он стал одним из детей-солдатов. Он жил так, сколько себя помнил. Его заставили взять в руки оружие и спустить курок, когда ему едва исполнилось пять лет. Заставили выдерживать умственную и физическую боль, вызванную странными магическими экспериментами, целей которых он не понимал.

Так называемые маги создали боевую единицу для ведения магической войны против вражеских стран. Видимо, он был одним из солдат, сотворенных для этой цели.

Он слышал, что они собрали других солдат с такими же элементарными познаниями в магии — солдат, которые, по воле случайности или же благодаря далекому родству с магами, обладали Магическими цепями — и принудили их к половому сношению с женщинами-солдатами, также обладавшими Магическими цепями, пусть даже их количество было небольшим. Из появившихся в результате детей они отобрали двадцать четыре с пригодными для использования Магическими цепями и присвоили им кодовые имена в виде букв греческого алфавита.

Небольшой спецотряд, о существовании которого не знали даже люди той страны, которой он служил. Он был создан с идеей использования необычных способностей для нанесения урона вражеским странам, не заботясь о секретности. Маги — в первую очередь, Часовая башня — прознали об этом заранее и уничтожили почти весь отряд, а заодно и шаткую диктатуру.

Сигма узнал о своем происхождении лишь после того, как его избавили от поводка бывшего правительства. Его едва ли волновало, было ли это правдой или нет.

Мать родила его естественным образом, ничего не зная про магию. Ребенка отняли у нее прежде, чем она успела дать ему имя, и приступили к его превращению в инструмент государства.

После годов, проведенных среди детей-солдат, он стал наемником, использующим магию. Но на этом пути все сводилось лишь к исполнению приказов нанимателя. Это даже не стоило упоминания.

- Я действительно не знаю, что тут еще можно рассказать.

- Из твоих уст это звучит обыденно, но ты ведь понимаешь, что, если судить объективно, это довольно-таки тяжелая жизнь?

Сигма попытался объяснить, каким человеком он был, чтобы наладить общение с существами, которые называли себя «тенями».

Но после повторного взгляда на самого себя ему пришлось признать, что всю свою жизнь он лишь делал то, что ему навязывали другие. То, что после этого осознания он не почувствовал пустоту внутри себя, заставило его подумать, что он и вправду был немного странным. Как бы то ни было, сейчас он ничего не мог с этим поделать.

- Что стало с твоей матерью? – спросил мальчик со змеиным посохом.

- Не знаю, правда это или нет, но мне сказали, что она участвовала в Войне за Святой Грааль на Дальнем Востоке, помогая одному магу, и погибла. Мага звали Эмия Кирицугу.

- То, что ты в точности помнишь его имя, говорит о том, что у тебя есть некие чувства по этому поводу.

- Разве? Сомневаюсь. Я не знаю, что у них были за отношения, за исключением того, что она была его помощницей. Я даже не знаю, как звали мою мать, или как она выглядела. Мне известно имя Эмии Кирицугу лишь потому, что его считают легендой среди наемников-магов.

Он был вольным магом с выдающимися способностями. Его боялись и наградили прозвищем «Убийца магов». Он выполнял одну опасную миссию за другой по всему земному шару, пока его не наняли Айнцберны. Сигма слышал от своей нанимательницы, что он дожил до самого конца Четвертой Войны за Святой Грааль города Фуюки, но мать Сигмы, предположительно, на тот момент уже была мертва.

- Вот только… если моя мать следовала за ним по собственной воле, я немного ей завидую.

- Завидуешь?

- Какими бы ни были ее чувства, моя мать, должно быть, по крайней мере, нашла в этом Эмии Кирицугу причину жить. У меня же, с другой стороны, ничего нет; некого уважать и некому мстить.

Сигма говорил сухо, словно просто констатируя факт, нежели принижая себя.

- О, ты можешь обрести причину жить, - сказал ему Капитан. – Ввязывайся в отчаянные передряги как можно чаще, и ты легко найдешь то, за что можно уцепиться. Не отступай перед лицом неизбежной смерти, мальчик. Бросай вызов Богу. Никогда ничего не принимай. По другую сторону всего этого и зародится доказательство того, что ты жив.

Не отступать перед лицом смерти, дабы найти причину жить было все равно что гнать телегу впереди лошади. Капитан мог говорить такое лишь потому, что это была не его проблема, подумал Сигма и решил проигнорировать совет. Капитан, однако, бросил взгляд за спину Сигмы в сторону входа в комнату, и на его лице возникло выражение неподдельного удовольствия.

- Смотри, мальчик; твое первое испытание уже здесь.

Сигма развернулся и увидел тень, что стояла там. Если точнее, он увидел девушку, закутанную в черные одеяния.

- Ты…?

Сигма уже хотел принять ее за очередную «тень», как вдруг заметил нечто странное. До сих пор ему являлась лишь одна тень за раз. Теперь же он был уверен, что видел Капитана и девушку одновременно.

Но когда Сигма понял это, было уже слишком поздно. Ассасин в мгновение ока оказалась прямо перед ним. Лишенным эмоций голосом она спросила:

- Ты маг, ищущий Святой Грааль?

С этого момента Сигма приступил к уготованным ему необоснованным «испытаниям». Не тем испытаниям, которых все от него требовали — испытаниям, призванным просто показать ему, кем он был.

Не зная, принесет ли ему обретенное в конце этих испытаний «я» славу или же отчаяние.

Связующая глава「Как-то в городе」

Сноуфилд. Городской район.

Что здесь творится?

Хватаясь за свой протез правой руки, молодой человек — член Клана Калатин, особого отряда под командованием начальника полиции — с раскрытым ртом смотрел на сцену, что разворачивалась перед его глазами.

Он видел лучника с красновато-коричневой кожей и странной тканью, накинутой на голову. Героическая душа была совсем не похожа на Ассасин, с которой они сражались в полицейском участке, как не был похож и на монстра, который впоследствии лишил его правой руки. Он был просто, просто… силен.

Даже если они раскроют весь потенциал своих Благородных Фантазмов, молодой офицер не был уверен в том, что от них будет толк в сражении с этим лучником.

А, понятно. Должно быть, это – настоящий герой, - офицер уже хотел было признать это, но затем стиснул зубы.

…Этот парень? Сволочь, которая искалечила город и хотела убить девочку?

Несколько его товарищей из Клана Калатин уже лежали на земле перед ним. Если сильный всегда прав, тогда лучник перед ним наверняка был «прав». Однако последняя гордость не позволит ему смириться с этим. Она разожгла огонь отваги в его сердце.

Но затем он вновь разинул рот.

Что здесь творится?

Он видел офицера полиции, такого же, как и он. Но этот офицер не был из Клана Калатин. Было в нем что-то странное.

Он все еще сражается с этим чудовищем? Кто он такой, черт побери?

Он мелькал вокруг лучника, появляясь на доли секунды лишь для того, чтобы вновь исчезнуть. Раз за разом его тело кромсали и пронзали стрелы, но все тот же офицер продолжал нападать на Героическую душу. Его атаки не наносили лучнику никакого урона. Несмотря на это, они сражались, не переставая, вот уже несколько минут.

После того, как эта странная сцена продлилась еще немного, лучник с серьезным видом произнес:

- Слабак… Назови мне свое имя.

Офицер отступил на шаг.

- У меня нет имени, - ответил он, широко улыбаясь.

Затем их стало двое. Они продолжали говорить в унисон одинаковыми голосами.

- О великий герой, живущий в легендах Эпохи богов, волею времени меняющий образ и совершающий великие подвиги; я, простой преступник, слабый настолько, что дуновение ветра в состоянии унести меня прочь, хочу сказать тебе лишь одно.

Количество офицеров вновь увеличилось.

- Я уверен, что твоей решимости есть причина, - заявили четверо офицеров, окруживших лучника. – Но если, ведомый этой решимостью, ты отвергаешь божественную силу…! Отвергаешь и отметаешь в сторону все деяния божьи, как хорошие, так и плохие…!

К четырем офицерам добавилось еще восемь «существ». Их голоса эхом разносились над городской улицей.

- …то, каким бы могучим ты ни был, теперь ты тот, кем так сильно желал стать, - человек.

- О герой, погрязший в человечности! – обратились к душе лучника шестнадцать громогласных голосов. - Каким бы великим героем ты ни был! Даже если у тебя есть сила уничтожить мир!

Тридцать две бесстрашные улыбки окружили лучника. В следующий миг они начали исчезать, словно возвращаясь обратно к оригиналу, их породившему.

- Пока в сущности своей ты человек… за тобой будет охотиться бессильный «убийца».

После этого офицер полиции — безымянный Берсеркер, Джек-Потрошитель — предстал перед красновато-коричневым лучником. Обнажив свое естество, он выкрикнул имя Благородного Фантазма — козырной карты, которую он разыграл, чтобы оборвать жизнь великого героя.

- Из Ада!

В пылу этой разрушительной Войны за Святой Грааль началась цепочка битв. Как будто сама злополучная судьба обращалась к магам и Героическим душам:

- О слабые, бросьте же вызов сильным.

Пролог

____

Хватит, дорогая. Нам не совладать с этим ребенком. Он не внесет в нашу семейную магию никакого развития; он уничтожит нас всех!

Хочешь сказать, этот ребенок – наша награда за то, что мы терпели насмешки со стороны Часовой башни почти два тысячелетия? Да, Часовая башня может передумать, но даже дураку ясно, что они собираются сокрушить нас. И все же я уверен, что это дитя выживет. И никто более.

Почему он вообще появился на свет? Он точно наш…? Нет, я знаю. Прости. Ты сделала все возможное, чтобы убедиться в этом с помощью как науки, так и магии. Он, несомненно, наш, и ты это доказала… Я знаю! Просто никак не могу поверить! Мне было бы гораздо проще смириться, если бы ты сказала, что феи все еще существуют и на нас взвалили подменыша.

Ты ведь знаешь, не так ли? Наша семья столкнулась с этой проблемой в исследовании триста лет назад, сочла ее разрешение невозможным и отложила в долгий ящик. Это дитя разобралось с ней в возрасте восьми лет! Никакой вербализации, никакой воспроизводимости; он попросту прошел напролом, полагаясь лишь на интуицию! …Да, думаю, ты права. Без воспроизводимости нельзя назвать проблему решенной. Я знаю. Знаю, дорогая. Но все же…

Мне страшно. Это дитя пугает меня. Его одаренность должна пробуждать в нас гордость. Но нет. Это неправильно.

Он ничем не жертвует. Поначалу я думал, что он слишком добр для мага, что он неполноценен. Но даже этого про него нельзя сказать. У него принципиально иное предназначение. Это как узнать, что труба, которую ты столько лет считала телескопом, на самом деле, является пушечным стволом. Он – нечто… нечто иное.

И поэтому, дорогая, я задавался вопросом. Может быть, наша миссия заключается в том, чтобы положить конец этому дитя? Мне кажется, именно это может оказаться кульминацией магии семьи Эскардос.

Что скажешь, дорогая? Пришло время подготовить себя.

Этот мальчик – не наш ребенок. Он никто. Ничто. Просто феномен, который незаметно прокрался из другого мира. Мы просто вбили себе в голову, что он был нашим сыном, и дали ему имя.

Ребенка по имени Флат никогда не существовало, была лишь ровная поверхность с какими-то неразборчивыми каракулями… Не так ли?

Флат Эскардос.

Узнав о его существовании и «исключительной» природе, двое мужчин как-то странно выразили одну и ту же мысль. Один был древним магом, прозванным дьяволом финансового мира, а другой – волшебником, покорившим усеянный драгоценными камнями небесный калейдоскоп. Хоть их и отделяли время и пространство, они оба произнесли одни и те же слова похвалы, но не мальчику, а его предку.

- Вот как. Значит, тебе наконец-то удалось.

- Тебе удалось исполнить зародившуюся восемнадцать столетий назад мечту семьи Эскардос, про которую забыли даже твои потомки.

Интерлюдия「Мембрана обыденности」

- А теперь о погоде. Область низкого давления в западной части Лас-Вегаса…

Обычные новости потоком лились с экрана телевизора. Жители города, довольные и подавленные предстоящей погодой, занимались своими делами. Паника еще не охватила город Сноуфилд.

Семидневная Война за Святой Грааль, мешанина из магов, неофициальной военной группы Соединенных Штатов и агентов Святой Церкви, началась в тот момент, когда были призваны тринадцать Героических душ. На утро второго дня люди еще наслаждались тем спокойствием, что даровал им мир. Однако этот фасад явственно начинал разваливаться на куски.

Взрыв газовой трубы в пустыне. Множество страдающих от неизвестной болезни животных, наводнивших ветеринарные клиники. Люди, жалующиеся, что «они не хотят покидать город», которых привели в психиатрические палаты их семьи. Разрушение исторического оперного театра. Террористическая атака на полицейский участок, по всей видимости, с целью освобождения содержавшихся там преступников. Последствия этой атаки, коснувшиеся стоявшего по соседству отеля. Внезапные и сильные порывы ветра, пришедшие с севера и обрушившиеся на Кристал Хилл, небоскреб в центре города.

В городе уже случилось немало происшествий, но их пока было недостаточно для того, чтобы разрушить обычную жизнь, людей, которые не были вовлечены в них напрямую. Порой «здравый смысл», который они выстраивали в течение жизни, парализовывал их чувства. Эта сторона паники, этот здравый смысл формировал мембрану вокруг повседневных жизней людей, которая тщательным образом не позволяла им заметить приближающееся безумие. Или, возможно, многие из них уже заметили и теперь изо всех сил цеплялись за чувство безопасности или же делали вид, что все в порядке.

Еще нет.

Все по-прежнему нормально.

Он еще держится.

Город пока еще не трещит по швам.

Наверняка вскоре все станет, как прежде.

Необоснованные желания, чтобы все было именно так, заполняли мембрану одно за другим. Именно поэтому люди, которые чувствовали, что что-то каким-то образом выбивалось из привычной колеи, чувствовали радость, а не тревогу. Радость, что мир вокруг еще не перевернулся вверх дном. Радость, что они находились по эту сторону грани, что отделяла нормальное от ненормального.

И это не говоря о том, что люди Сноуфилда были особенно оптимистичными. Город был возведен в течение восьмидесяти лет для Фальшивой Войны за Святой Грааль. Каждая его часть находилась под влиянием хитро вписанного внушения.

Магические элементы в общественных зданиях, на вывесках, на улицах и растущих вдоль них деревьях, которые, если рассматривать их по отдельности, даже магу средней руки покажутся обычными знаками. Подобно цветной схеме из научной области, нарисованной с целью создать конкретный психологический эффект, это была форма внушения, которая начинает действовать, только когда множество элементов сходится вместе и проникает в тела жителей.

Тщательная дозировка этого внушения потребовала бы объединенных усилий магов во главе высших наблюдательных структур и кого-нибудь, обладающего умением выудить информацию из чего угодно, подобно Лорду Эль-Меллою II.

Именно это позволило «зачинщикам» так долго скрывать факт того, что весь Сноуфилд находился под воздействием огромного и неуловимого внушения, призванного предотвращать панику — до определенной степени. Так они скрывали правду от приезжих магов, от социологов, заинтересованных подозрительно высокой скоростью развития города, и от местных жителей, которые продолжали вести здесь свою повседневную жизнь. Вот почему, когда животных поразила странная болезнь, страх того, что зараза может перекинуться и на людей, был сведен к минимуму.

Таким образом, жители продолжали оставаться в неведении, приветствуя утро второго дня. И не зная даже, что сами они — возможно, сам город — были большой жертвой на алтаре Фальшивой Войны за Святой Грааль.

Однако чего-то большего внушение сделать не могло. Если создаваемая им мембрана — чувство безопасности — натянется слишком сильно, она в конечном итоге достигнет своего предела.

Зачинщиков это не волновало. Они предполагали, что, когда мембрана внушения порвется, в их руках уже окажется сила, которой простые жители не смогут сопротивляться. Те из них, кто в особенности был озабочен сохранением магии в тайне, сочли, что волнениям лучше исчезнуть в мгновение ока, подобно фейерверку, чем медленно нарастать. Если вкратце, то жителям города даже не позволяли паниковать.

Орландо Рив, начальник полиции, вновь стал тому свидетелем, слушая информацию, передаваемую по телевизору.

- Маги, - с отвращением пробормотал он, прищурив глаза. – Ничем не отличаются от прилежных коррумпированных политиков.

Что же насчет меня? – подумал он, едва эти слова слетели с его губ.

Пока сам факт коррупции остается в тайне, отличить честного политика от коррумпированного довольно сложно. В таком случае магов, которые всегда держались в тени, вероятно, следовало равнять с последними. Были, конечно, исключения, но с точки зрения широких масс маги в целом были злом.

Орландо думал о том, что он не был одним из этих исключений, слушая при этом голоса, вещавшие с экрана телевизора. Это была новостная программа на местном канале. Коротая время до следующей битвы, начальник полиции — который также был магом на стороне зачинщиков — внимательно, не издавая ни звука, прислушивался к потоку информации, словно сожалея, что спокойный голос диктора рано или поздно дрогнет.

- Наш следующий репортаж: Влияние взрыва газа в южном Сноуфилде на окружающую среду…

「День 2 — Разное утро, разное прошлое I」

Проснувшись, Садзё Аяка обнаружила себя посреди далекого пейзажа. Смотреть особо было не на что; она мчалась по плоской равнине. Вдалеке виднелся лес.

Похоже, он была верхом на лошади. Она видела руку в латной перчатке, сжимавшую поводья.

Сон?

Она осознала, что рука на поводьях была не ее. Затем она поняла, что не может пошевелиться. Перед глазами, тем не менее, все стремительно менялось. Ей пришло в голову, что она смотрела на происходящее чужими глазами. Наверное, бывают и такие сны.

Сон, однако, казался крайне реальным, несмотря на все попытки Аяки убедить себя в обратном.

- Ричард! – раздался чей-то голос. – Эй, Ричард!

Обзор Аяки сместился, обратившись назад. Там она увидела еще порядка дюжины людей в доспехах верхом на лошадях, один из которых как раз подводил своего скакуна ближе к ней. Как только лошадь поравнялась с ней, молодой, закованный в доспехи всадник произнес:

- Мы явились по твоему зову, Ричард, но ты серьезно намерен отправиться на его поиски? Этого наследия короля Артура?

- Разумеется, - ответила она — Ричард — на его вопрос. – У меня наконец-то появилась зацепка.

Аяки испытала странное чувство: слова слетали с ее губ, но она при этом ничего не говорила.

- Ты имеешь в виду байку того пьяного менестреля?

- Именно. Истина хитро скрывается глубоко внутри сказок, которые распевают менестрели, будучи трезвыми. Я, однако, так и не наловчился их расшифровывать. То, что они рассказывают, притупив выпивкой свои чувства, понять гораздо легче.

Это был бредовый аргумент. Аяка изумилась тому, что подобная чушь сорвалась с ее языка. Манера речи, однако, поведала ей все, что она хотела знать.

О, наверное, это…

Они называют меня Ричардом… Я что, Сэйбер?

Аяка, наконец, сообразила. Сон был таким необычным, таким чудным, что ей захотелось раздраженно вздохнуть. Но беседа продолжалась как ни в чем не бывало, не считаясь с ее чувствами.

- Он сказал лишь, что это как-то связано с королем Артуром; мы точно не знаем, что это такое. У нас есть свободное время, поэтому нам все равно, но ты ведь из знати. Что именно ты так сильно хочешь найти?

- Да что угодно.

- Прости?

- Экскалибур было бы просто здорово, но Калибурн или Ронгоминиад тоже неплохо, или даже щит, который он, по слухам, использовал в бою с кошкой Палуга. Если мне посчастливится обнаружить проход в Авалон и хотя бы мельком увидеть воочию великого короля или его волшебника, жизнь моя будет прожита не зря.

В голосе человека, который, судя по всему, был Ричардом, звучала сама невинность. Молодой человек подле него криво усмехнулся.

- Если верить легендам, разве Экскалибур не должен быть на дне озера в руках Вивианы?

- Тогда я разыщу Владычицу Озера и завоюю ее дружбу! Ты ведь знаешь, что сир Пеллеас, по слухам, стал ее любовником и выжил в битве при Камлане?

- Разве он не был блудным рыцарем, которого они даже не причисляли к Круглому столу? Он просто увидел свой шанс и сбежал с поля боя. В любом случае, поиски реликвий героя, который, может, и не существовал в действительности, явно не из тех дел, которыми, член королевской семьи должен заниматься лично.

- Что знать, что простолюдины — в восхищении великой легендой все равны, разве нет?

Почему-то Сэйбер кажется еще более несерьезным, чем обычно. Интересно, почему.

Люди, что его окружали, называли его членом королевской семьи, но вели себя при этом скорее как хорошие друзья, нежели вассалы, и Ричарда, похоже, это нисколько не смущало.

- Если нам удастся обнаружить сокровища короля Артура, это будет означать, что все легенды – не выдумка. Мы можем доказать, что ослепительные подвиги из chansons de geste (Chanson de geste – фр. букв. «песнь о героических деяниях», жанр французской средневековой литературы эпического содержания.) действительно имели место быть здесь, на земле, что под нашими ногами! Мы унаследовали просторы, по которым скакали верхом Король рыцарей и его люди! Для меня этого будет достаточно, чтобы смириться со своим предназначением!

- А если нет, то ты никогда не сможешь смириться? Право, ты никогда не говоришь ничего разумного, - его друг раздраженно пожал плечами, восседая верхом на лошади. – Что дальше? Поведешь нас на поиски Грааля?

- Вероятно, это бесплодная затея.

- Почему? Чем Грааль отличается от Экскалибура или Ронгоминиада?

- Кретьен мне о всем поведал. Грааль нельзя обрести в поисках; он сам выбирает своего обладателя. Рыцарям Круглого стола, что искали его, удалось найти его лишь потому, что поток судьбы, прозванный Святым Граалем, сам призвал их к себе. Поэтому мы не можем пуститься на его поиски, руководствуясь лишь собственным выбором. Я уверен, что, если я продолжу следовать за рыцарской славой, подходящая причина рано или поздно явит себя сама.

Ричард крепко держался за сказки, излучая предельную серьезность. Прозвучавшее имя вызвало ответную реакцию со стороны его друга.

- Кретьен? Слухи причисляют его к выродившимся остаткам друидов, что заглядывали в прошлое…

- О да, некоторые поэты, вроде него или Васа, действительно воспевают Артура и его рыцарей Круглого стола весьма красочно, чуть ли не с ностальгией, словно видели те события воочию. Я бы не удивился, скажи ты мне, что они были феями, живущими тысячу лет.

- Ну, это не имело бы значения. Не Кретьен дал тебе подсказку к наследию Артура; то был пьяный поэт, чьего имени ты даже не знаешь, из городской таверны. Понять не могу, почему ты веришь в его небылицы.

- Мне любая подсказка в радость. Я еще не король. Лучше идти по следу Короля рыцарей, пока я еще свободен, тебе так не кажется?

Аяка не могла этого видеть, но глаза Ричарда, вероятно, так и сияли. Рисуя перед своим внутренним взором детское выражение его лица, она обратила внимание на равнину, что простиралась перед Ричардом. И затем она заметила нечто странное.

- Пока ты еще свободен? Да ты уже практически герцог Аквитании… В чем дело, Ричард?

- …Что-то приближается.

Вдалеке виднелась точка. Однако облако дыма, поднимавшееся за нею, говорило о том, что она с большой скорость приближалась к ним. Поначалу Аяка приняла ее за несущуюся галопом лошадь, но размер явно был не тот. Вскоре до них донесся громоподобный звук, исходивший от точки, и рыцари начали паниковать.

- Что это, гигантский вепрь?

- Повозка…? Нет, где же тогда лошади… Никогда ничего подобного не видел. У этой штуки вообще есть ноги? Как она движется? Если это зверь, то он издает совсем не знакомый мне звук!

- Глядите, оно мчится к нам!

- Какая скорость! Спасайся, Ричард!

Ричард, однако, пропустил слова товарищей, которые уже начали натягивать поводья, мимо ушей.

- Очаровательно… - раздался его спокойный голос. – Может, это потомок Турха Труйта.

Опять непонятные слова.

И все же Аяка не особо нервничала. Отчасти из-за уверенности в голосе Ричарда. Но главная причина заключалась в том, что она узнала приближающееся к ним нечто, хотя внешне оно отличалось от знакомых ей современных моделей.

Приближаясь к Ричарду, штуковина начала постепенно замедляться. Еще несколько раз по-звериному рыкнув, она полностью остановилась в нескольких метрах перед ним.

- Что это…?

Рыцарь, что до самого конца оставался рядом с Ричардом, с подозрением уставился на «нечто». Вероятно, он был готов заслонить Ричарда от этой штуки, если возникнет такая необходимость.

- …Повозка из железа?

- Колеса довольно толстые. И что это такое черное? Какая-то кожа?

Услышав любопытство в голосе Ричарда, Аяка внезапно осознала.

А, я поняла. Должно быть, это происходило, когда Ричард был еще жив… да?

Если дело было в этом, то она могла понять их забавную манеру общения. Также она решила, что ей это все-таки снилось.

Что за странный сон. Ну, все говорят по-японски.

Если это действительно был мир прошлого, тогда штуковина, замершая перед Ричардом и его друзьями, находиться здесь попросту не могла. Ее корпус был украшен стимпанковскими шестернями и готическими с виду железными шипами, придавая ему витиеватый и извращенный силуэт.

Аяка знала, как это называется.

Машина… Должно быть, собранная под заказ.

Увидев автомобиль, который словно сошел с кадров кинобоевика, Аяка задумалась над тем, в каком же состоянии находился ее разум, чтобы породить такой сон.

Ну, я болталась с рыцарями и королями с тех самых пор, как пересекла пустыню Сноуфилда, так что, полагаю, все временные периоды смешались в моей голове в дикую кучу.

Пока Аяка была поглощена мыслями, ситуация начала меняться.

Из глубин автомобиля донесся звук удара. Насторожившись, рыцари обнажили мечи и окружили транспорт.

В следую секунду дверь — по всей видимости, смонтированная из рук вон плохо — распахнулась после пинка изнутри, и из недр причудливого средства передвижения показался человек. Затем окна «машины» опустились одно за другим, открывая их взору штуковины, похожие на музыкальные инструменты, которые начали играть искаженную какофоническую мелодию. И на фоне всего этого шума раздался радостный голос:

- Приветствую, юный правитель Аквитании и его веселые товарищи! Как поживаете? У меня все хорошо, но я сдаюсь. Отдаюсь на милость и все такое. Поэтому не могли бы вы пока убрать эти мечи?

Одежда мужчины, который произнес столь беспечную речь с поднятыми вверх руками, казалось, соперничала с его машиной или даже пыталась превзойти ее в плане диковинности. На нем красовался наряд аристократа, броский, но окрашенный в такие цвета, что мужчина больше походил на придворного шута, чем на человека благородных кровей. Голову его венчала странная шляпа. Шестерни, которыми был украшен жезл в его руке, издавали искаженный звук, что, предположительно, было результатом работы какого-то механизма.

Увидев этого человека, Аяка окончательно убедилась в том, что видела сон. Все, что она видела до этого, обладало эстетической целостностью. Ей казалось, что она в самом деле увидела эпоху, когда рыцари сражались верхом на лошадях, но внезапное появление мужчины все испортило, превратив в сущий бред.

- В чем дело? – продолжил причудливый человек, обращаясь к рыцарям, которые даже не подумали опустить клинки. – Вы не знаете слов «мир» и «любовь»? Поднятые вверх руки – знак капитуляции… Или дело в культуре этого периода? Могу белым флагом помахать, если хотите. Впрочем, неважно. Как бы то ни было, я не вооружен. Не враждебен. На самом деле, я питаю к вам глубокое уважение — вы без всяких колебаний клюнули на мою приманку и даже примчались сюда, в это чистое поле.

- Ловушка!

- Блин, я сболтнул о том, что пьяный поэт в таверне – моих рук дело. Что ж, это ерунда. Вы все-таки прискакали сюда, значит, мой план увенчался успехом! Мне удалось!

При этих словах рыцари еще крепче сжали рукояти мечей и начали сжимать кольцо. Шутовского вида мужчина пожал плечами.

- Подождите минуточку, - сказал он, закинув жезл на плечо. – Попытайтесь быть более терпимыми. Даже Александр III, когда столь оригинальная, броская и эксцентричная фигура, как я, возникла перед его глазами, попытался извлечь из этого немного веселья.

- Хватит нести чушь!

- Подождите.

Аяка увидела, как рука Ричарда остановила разгневанных рыцарей.

- Что ты там сказал про Александра Великого?

- Ричард! Слушать такого подозрительного типа…

- Он не Король рыцарей, которым я восхищаюсь, - сказал Ричард, обращаясь к странному человеку и сдерживая одной рукой друга, который пытался его остановить, - но если ты упомянул в качестве сравнения этого великого короля завоевателей, я должен тебя выслушать, какой бы байкой ты ни намерен меня накормить. Не так ли?

Затем Ричард сложил руки на груди и с достоинством заявил:

- Можешь продолжать. Для начала, кто ты такой?

Загадочный человек радостно улыбнулся, взобрался на крышу своего автомобиля, дабы смотреть на рыцарей сверху вниз, после чего громко и отчетливо назвал свое имя:

- Какой замечательный слушатель! Меня зовут Сен-Жермен! Сен-Жермен! Я не против, если вы остановитесь на «Сен», но расслабьтесь и произнесите целиком — Сен-Жермен! Да, Сен-Жермен! Гедонист по имени Сен-Жермен предстал перед великим будущим королем! Это повод для празднества — по крайней мере, для меня!

- Ты знаешь, что Ричард королевских кровей, но все же смеешь взирать на него сверху вниз? – закричал кто-то из товарищей Ричарда, но их это не очень взбесило. Скорее всего, они понимали, что Ричард не придавал особой значимости своему положению.

Рыцари тоже общались с ним весьма непринужденно, - подумала Аяка, после чего услышала, как Ричард пробормотал, глядя на мужчину, произносившего речь с крыши своего авто:

- Ого… Вот так картина вырисовывается.

…

Вспомнив, как выглядел Ричард, когда обращался к жителям города с вершины пожарной машины, Аяка решила, что ей снилось именно это, потому что тот нелепый поступок произвел на нее сильное впечатление. Осознание этого не помогло ей проснуться.

- И? – раздался в ее ушах громкий и ясный голос Ричарда. – Что мне до тебя, Сен-Жермен?

Вновь воскликнув «какой замечательный слушатель», человек, назвавшийся Сен-Жерменом, встал в напыщенную позу и начал говорить.

- Я буду вехой на твоем пути по следам героев минувшего, советником, что поможет предвидеть крах, пророком, что возвестит о конце, и, возможно, иногда голубем с веточкой надежды в клюве. Вот какую роль сыграет для тебя человек по имени Сен-Жермен.

- Ты слишком высокого мнения о себе. Короче, придворный маг. Я прав?

- Прискорбно, но я не маг. Не фея, не инкуб, не гематофаг, не путешественник во времени и не скачущий по мирам волшебник. Нет, я всего лишь аристократ и прохиндей.

Человек, назвавшийся Сен-Жерменом, продолжил, великолепно вращая жезл в руке:

- Поэтому тебе не нужно запоминать мое имя. Можешь тотчас же забыть его, я не против. Я представлюсь вновь. Я Сен-Жермен. Сен-Жермен, имя, которое ты мог уже забыть. Да, Сен-Жермен! Сен-Жермен… Имя не важно; таков человек по имени Сен-Жермен. Сен? Или Жермен?

- Ну же, Ричард, заткни ты его уже.

Ричард даже не пошевелился, не обращая внимая на своих товарищей, которые вновь подняли клинки.

- Подожди. Если ты мошенник, то я хотел бы услышать, как ты намереваешься меня надуть.

Аяка не видела этого, но почему-то знала, что глаза Ричарда сияли, как у ребенка.

- Ха ха. Не я буду тебя дурачить. Оказавшись там, куда ты готов ступить — где обитает несметное число тайн, породивших короля Артура — ты попытаешься обдурить себя сам. Я здесь лишь для того, что помочь в этой великой афере. Я хочу сказать — желаю удачи, по крайней мере. Тост за этот важный момент, с которого начнется твое восхождение к легенде.

Сен-Жермен спустился с автомобиля на землю, почтительно преклонил колено и пристально посмотрел на лицо Ричарда. Их взгляды встретились. В голове Аяки даже мысль промелькнуть не успела, как его губы вновь шевельнулись.

- И тебе, что скрывается за этими глазами, мои наилучшие пожелания.

По спине Аяки пробежались мурашки. Она инстинктивно поняла: последние слова этого мужчины предназначались не Ричарду, а самой Аяке, смотревшей его глазами. И, словно доказывая это, Сен-Жермен произнес то, что любой бы, кроме нее, счел бессмыслицей.

- Полагаю, ты наблюдаешь из будущего, вечно бегущее дитя.

В этот момент Аяка проснулась. Ее глаза замерли на сером потолке, и она осознала, что лежит на кровати. Ее спина и ладони чуть вспотели. Она чувствовала бешеное биение своего сердца.

- О, Аяка, проснулась? Должно быть, ты сильно устала. Сразу же уснула, даже очки не сняла.

Посмотрев в ту сторону, откуда донесся знакомый голос, она увидела Сэйбера, сидевшего в кресле рядом с кроватью и читавшего книгу. На столике перед ним лежало еще несколько книг, которые он, вероятно, взял с полки неподалеку. Та же, которую он держал в руках, называлась «Жизнь и смерть короля Джона».

- Потому что кое-кто весь вчерашний день таскал меня за собой по округе, - проворчала Аяка, едва это заметив.

- Если ты достаточно отдохнула для того, чтобы ругать меня, то мне не о чем беспокоиться! И все же тебе стоит отдохнуть еще немного безопасности ради. Снаружи еще не рассвело.

- …Спасибо. И прости. Я не хотела грубить.

Аяку воротило от самой себя из-за того, что она ответила сарказмом на слова того, кто вытащил ее из стольких передряг.

- Тебе не за что извиняться, - отозвался Сэйбер с веселой улыбкой. – Да, я таскал тебя за собой и, вероятно, буду таскать и дальше. Кроме того, девушки, что просыпаются в плохом настроении, гораздо милее.

- …Ты явно на позитивной волне.

В этот момент Аяка вспомнила «сон», который ей только что снился. Она помнила его очень отчетливо, что было не характерно для сна.

Это и вправду был только сон?

Инстинкты говорили ей «нет», но подтвердить это мешал страх.

- Тем не менее, в этом доме полно книг. В подвале нет ничего, кроме фолиантов с заклинаниями, но на втором этаже нашлось множество историй и романов. И героических сказаний. Я не заскучаю.

Когда она увидела Сэйбера, его глаза блестели от возбуждения — она предположила, что он читал всю ночь. Аяка не могла молчать.

- Эй…

- Да? Что такое?

«Ты знаешь кого-нибудь по имени Сен-Жермен?» - хотела спросить она, но замерла прежде, чем слова сорвались с ее губ. Она помнила глаза того странного человека, поскольку они были последним, что она видела во сне, и ей было страшно называть его имя самой.

Вместо этого Аяка решила спросить про другое имя из сна. Оно не было ей знакомо, поэтому она подумала, что если Сэйбер его узнает, то это окончательно разрешит вопрос, был ли ее сон обычным или нет.

- Эй… Ты знаешь кого-нибудь по имени… Кажется, Кри… Кретьен?

- Кретьен де Труа? Навевает воспоминания. Он был трубадуром при дворе моей сестры Марии. Он рассказывал мне легенду о Граале больше раз, чем я мог вынести. …Прости. Не хотел лгать, но только что сказал неправду. Я изводил его своими просьбами рассказать о поисках Грааля сотни раз, и мне это никогда не наскучивало.

- В отличие, наверное, от него самого… - ее привычное раздражение по отношению к Сэйберу взяло верх над удивлением тому, что беседа протекала довольно гладко.

- Тем не менее, ты слышала про Кретьена? Тоже из поклонников рыцарей Круглого стола, да, Аяка? Разве они не замечательные? Кретьен всегда говорил, что они были людьми весьма необычного склада ума, но это лишь часть того, что делает их лучше всех!

Аяка мало что знала про Круглый стол короля Артура, хотя это название было ей смутно знакомо. Однако, судя по тому, с каким восторгом Сэйбер говорил о них, она была готова принять тот факт, что они, должно быть, действительно были великими героями. Его слова также дали Аяке шанс спокойно подумать.

Другими словами, это был не просто сон… да?

Безусловно, теперь ей казалось, что это походило не на сон, а, скорее, на сцену от первого лица в каком-нибудь фильме. Если дело было в этом, было ли там какое-то мистическое действие? Она решила обсудить свой «сон» с Сэйбером, чтобы удостовериться. Но затем несвоевременно раздался стук в дверь.

- Мне впустить гостя, Аяка? – спросил Сэйбер, закрывая книгу.

- …Решай сам. У меня все равно нет другого выбора, кроме как довериться твоему суждению.

Сэйбер внимательно изучил лицо Аяки, не теряя при этом бдительности по отношению к тому, что происходило по другую сторону двери, и кивнул.

- Волосы не растрепаны, глаза не закисли, одежда в порядке. Думаю, можно и впустить!

- А? Да… Хорошо. Наверное.

- Лады. Привет! – воскликнул Сэйбер, повернув голову в сторону двери. – Входите.

Ручка повернулась, и старинная дверь медленно отворилась.

- Вам удалось немного поспать?

В дверном проеме стоял молодой человек, лицо которого было достаточно молодым для того, чтобы называть его мальчиком. От шеи и ниже он был облачен в преимущественно черную одежду, напоминавшую форму спецназа, которая резко контрастировала с его юными чертами лица.

- Э-э-э… Сигма, верно? – спросила Аяка, настороженно косясь на его зачехленный нож и пистолет в кобуре.

Парень отозвался бесстрастной констатацией факта:

- Этот дом уже окружен.

「День 2 — Разное утро, разное прошлое I」

В то же время. Дешевый мотель.

Мотель, построенный близ малолюдной дороги. Вдалеке виднелись небоскребы центра города. Рядом с отелем, однако, немногие здания были достойны этого названия. В местах такого рода ожидаешь увидеть склады, в которых хранятся ненужные или брошенные материалы. И все же, даже если взять это в расчет — и даже если учесть, что до рассвета было еще далеко, — машин и пешеходов почти не было. Было так тихо, что, казалось, само время остановилось.

Посреди этого спокойствия возникли человеческие фигуры, которые словно вытекли из тьмы. Девять мужчин и женщин, которые выглядели совсем не к месту в своих мрачных одеяниях.

- Мы закончили разведку, - доложил один из них человеку, стоявшему в центре. – Поблизости нет ни барьеров, ни следов использования магии, ни возмущений в пране.

- …Это действительно то самое место? – доклад заставил предполагаемого лидера группы усомниться.

Если полученная информация была достоверной, здесь находилось логово мага, принадлежавшего печально известной школе современной магии Часовой башни — также известной как «Школа Эль-Меллоя».

Разве возможно было такое, чтобы человек, обладающий достаточным статусом для того, чтобы его избрали на роль Мастера в Войне за Святой Грааль, бездельничал, не установив ни одного барьера? Им должен был противостоять маг, а не какой-то бедный гражданский, которого под воздействием гипноза превратили в шпиона.

Внушительный боевой опыт лидера твердил ему, что их может поджидать ловушка. Он тщательно пересмотрел свои планы, дабы те принесли безупречные результаты во имя Цугцванга.

Цугцванг был группой магов, сформированной семьей Айнскайя из восточной Европы. Они начинали как подчиненные клана Иггдмилления, правящая верхушка которого располагалась в Румынии, и занимались тем, что стремительно избавлялись от всякого сброда, пытающегося разнюхать секреты их хозяев. Однако Иггдмилления утратили всякую власть более пятидесяти лет назад. Когда их линия распалась, Цугцванг ушел на вольные хлеба и стал организацией, занимающейся самыми разными темными делами.

Магами они были весьма посредственными, но их хвалили за безжалостную эффективность в работе. Принимая самые поручения от клиентов, среди которых попадались даже политики и финансисты, не ведавшие о мире магов и их фракциях, им едва удавалось держаться на плаву. Едва.

Будучи наемниками, они требовали за свои услуги большие суммы. Однако они также были магами. Одних денег им было мало, чтобы баловать себя. Затем представилась хорошая возможность. Им в руки попало предложение работы, не только обещавшее вознаграждение, размерами превосходившее любую привычную им сумму, но и глубоко заинтересовавшее их магов.

- Украдите полномочия Мастера и вступите в Войну за Грааль Сноуфилда.

Члены Цугцванга поначалу засомневались. Но их клиент, богатый маг, показал им видение через фамильяра — битву между двумя Героическими душами и оставшийся после нее кратер — и у них не осталось другого выбора, кроме как поверить. Они были убеждены, что в Сноуфилде зарождалась волна, способная сотрясти магический мир до основания. Это была опасная, но при этом прекрасная возможность.

В течение дня они раскинули информационную сеть по всему городу и, наконец, обнаружили убежище Мастера. Они верили, что выследили его, благодаря своим способностям, но им было невдомек, что эту информацию намеренно распространил человек по имени Фалдеус.

Бойцы Цугцванга были готовы окунуться в самый настоящий Ад, не ведая, что в глазах зачинщиков они были лишь разменной монетой, призванной оценить силу их цели — Флата Эскардоса.

- Для начала установим точное местоположение цели. Пешки с первой по третью, возьмите на себя второй этаж мотеля. Пешки с четвертой по шестую, осмотрите первый этаж. Седьмая и восьмая Пешки вместе со мной займут офис администратора. Выведаем с помощью внушения, что ему или ей известно, после чего устраним. То же касается любых свидетелей.

Магическая метка передается в семье магов из поколения в поколение. Свою же Цугцванг осознанно разделил. Одна половина была внедрена в тело лидера, так называемого «Короля», тогда как другая была поровну распределена между его подчиненными, «Пешками».

Обычно, после такого дробления Магическая метка даст лишь небольшое усиление магических способностей. Однако после синхронизации всех частей метки друг с другом Король мог принудительно повысить способности Пешек до своего уровня. При этом продолжительность жизни его подчиненных кардинально сокращалась, а их Магические цепи лишались гибкости.

Король уже хотел обнажить метку, запечатленную на его руке, чтобы привести в действие ее необычные свойства, как вдруг увидел «это».

- Покажите Магические метки на ваших руках. Я подниму вас до своего уровня. Вы знаете, что делать.

Человек с его лицом стоял в центре группы и говорил знакомые слова.

- Что…? – громко произнес Король, но Пешки даже не посмотрели на него. Должно быть, они находились под воздействием какого-то магического вмешательства, поскольку никто из них, судя по всему, даже не знал о его присутствии.

Испытывая чуть ли не самый настоящий внетелесный опыт, Король наблюдал, как двойник, в точности повторяя его обычные движения, положил ладонь на сложенные вместе руки Пешек.

Дело плохо.

Стойте! Не прикасайтесь к его руке!

Король уловил слабый поток магической энергии, но было слишком поздно. Даже если бы он успел выкрикнуть предупреждение, услышали бы Пешки его голос? Подобные сомнения молниеносно промелькнули в его голове. Затем человек с его лицом произнес:

- Три, два, один… Начать слияние.

- Гха…

- Э?!

- Ух…

В следующее мгновение восемь Пешек, коснувшихся его руки, дернулись, словно в них ударила молния, и повалились на землю перед входом в мотель, потеряв сознание. Мощное проклятие, замаскированное под частоту Магической метки настоящего Короля, проникло в их тела в момент синхронизации.

Король тотчас же осознал, что они оказались в отчаянном положении. Но и с этим он тоже запоздал — человек с его лицом исчез. Король почувствовал, как чей-то палец коснулся его затылка, и сам не заметил, как тоже рухнул на землю. Лидер Цугцванга все еще был в сознании, но его замутненному разуму потребовалось несколько секунд на то, чтобы понять, что его победили. Правым ухом он чувствовал холод асфальта. Левым же, обращенным к небу, Король услышал спокойный голос:

- Вот как. Интересная у тебя магия. Разделить метку и тем самым сделать себя королем собственной колонии. Вот ведь странное совпадение…

В этот момент из-за спины странного человека раздался беспечный голос, разряжая атмосферу:

- Ну как, нормалек? Ого! Похоже, все прошло просто идеально!

- В точности копировать воспоминания трудно, но я могу, по крайней мере читать те, что находятся на поверхности, а также шаблоны поведения. Разумеется, искусство мага такого калибра мне удалось воспроизвести полностью.

- Дже— Берсеркер, невежливо говорить такое при нем.

- …Прошу прощения. Похоже, личность этого человека не обделена надменностью. Что более важно, ты только чуть не сболтнул мое настоящее имя?

Берсеркер. Услышав, как молодой человек — достаточно юный для того, чтобы называть его мальчиком — произнес это слово, наемник все понял. Это, по всей видимости, оно разделалось с Цугцвангом одним ударом — одно из существ, которых в Войне за Грааль называли Героическими душами. Король также рассудил, что парень, должно быть, был их целью, Флатом Эскардосом.

Полный провал. Они даже не дали нам шанса что-либо предпринять. Так вот какова она, Героическая душа.

Он также понимал, что вот-вот встретит свою участь. Можно ли было это как-то изменить? Он ломал голову в поисках решения, как маг и как искушенный убийца. Но было ясно, что в его нынешнем состоянии ничего нельзя было сделать. Из-за проклятия, снедающего его тело, он не мог даже молить о пощаде. Скорее всего, шанс представится, когда они начнут пытать его, чтобы выяснить, кто его нанял. Но без Пешек что он мог противопоставить магу, повелевающему этой Героической душой?

Понятно. Так вот что такое Война за Святой Грааль… Раз она поощряет магию такого уровня, тогда, будучи магом, я вынужден с этим смириться.

Не в силах даже отнять собственную жизнь, Король молился за то, чтобы его смерть была как можно менее мучительной. Затем его слуха коснулась до странного беспечная беседа.

- Итак, Мастер? Что будем с ними делать?

- Для начала давай свяжем их и запихнем в другой номер, который мы сняли. Хотя еще девять гостей… Может, еще один займем?

- Втиснем как-нибудь. Я отнесу их, а ты жди здесь.

- Да не бойся ты, никто нас не увидит. Я усилю возведенный ими барьер, чтобы отвадить ненужное внимание.

Их разговор больше походил на праздную болтовню.

Король с трудом поднял взгляд — глаза его почти не слушались — и увидел юношу со светлыми волосами и мужчину, который выглядел в точности, как он. В следующее мгновение человек с его лицом словно исчез, и на его месте возник здоровенный мускулистый мужчина свыше двух метров ростом. Здоровяк поднял всех Пешек разом и затем потянулся к Королю, который через секунду присоединился к своим подчиненным.

Несколько минут спустя.

«Короля» Цугцванга втащили в номер мотеля. Там он обнаружил, что все его «Пешки» были живы.

Почему он не убил их? Если он намеревался пытать их ради информации, то для этого хватило бы и нескольких. Только не… не говорите мне, что он превращает человеческие тела в кристаллы маны, как это делает семья Складио?

Стоило Королю вспомнить слухи о той бесчеловечной системе, как его прошиб холодный пот.

Он, наконец, заметил, что, помимо его отряда, в комнате лежало еще несколько магов. Король подумал, что они, должно быть, тоже специализировались на шпионаже и скрытных убийствах, но его мысли прервал стук светловолосого парня.

- Всем привет! Э-э-э… Прошу прощения за столь жесткий прием! Видок у вас был недобрый, вот мы с Берсеркером вас и захватили! Если кто-то из присутствующих просто проходил мимо или что-то в этом роде, то мне ужасно жаль!

- …

Флат Эскардос, похоже, нервничал, чувствуя на себе подозрительные взгляды магов.

- Что будем делать Берсеркер? – спросил он верзилу, что стоял рядом. – Кажется, они на грани. Можешь превратиться во что-нибудь, что поможет им расслабиться? В ребенка, например, или, может, в клоуна?

Здоровяк — Берсеркер — что-то проворчал себе под нос и исчез. На его месте появилась юная девочка.

- Эй! Мы же это уже обсуждали! Почему на тебе всегда оказывается этот срамной наряд, когда ты превращаешься в ребенка?

Флат поспешно закутал девочку в первое попавшееся покрывало.

- Это просто происходит само собой, - ответил Берсеркер. – Облик этой девочки я нахожу обнадеживающим. Хотя во мне еще просыпается желание потрошить, так что, думаю, это плохая идея.

- Нет в этом ничего обнадеживающего! А теперь, пожалуйста, прими прежний облик, прежде чем ты вскроешь кого-нибудь или попадешься на глаза полиции! Видишь? Все на тебя странно смотрят!

Маги, скованные упаковочной лентой, над которой поколдовал Флат, начали трястись в ту же секунду, когда Берсеркер принял облик девочки. Они не знали причины, но, похоже, это была инстинктивная дрожь, первобытный страх. Буркнув что-то по-детски, Берсеркер вновь исчез и появился в облике молодого человека с чертами английского аристократа.

- Как тебе такой вид? – телепатически обратился он к Флату. – Он как-то связан с аристократией моего времени. Как и в случае с девочкой, эта форма помогает мне успокоиться. Это одна из самых известных теорий о моей настоящей личности. Хмм… В этом облике мне хочется не вскрывать людей, а, скорее, осквернять их души.

Флат кивнул и тоже беззвучно произнес:

- Возможно, ты более стабилен, когда форма соответствует правдоподобной теории о твоей личности. Тем не менее, постарайся не давать волю своим позывам.

- Если я когда-либо стану настолько неразумным, тогда, скорее всего, мой Святой граф изменится, и я перестану быть Берсеркером. Если это случится, используй командное заклинание и прикажи мне покончить с собой. Ты понял?

- Джек…

- Уважь мою скромную просьбу, Мастер. Я не хочу столь несовершенного установления моей личности.

Флат не согласился с этой просьбой, но и не сказал «нет». Вместо этого он обратился к магам в попытке увильнуть от телепатической беседы.

- Как насчет того, чтобы представить вас друг другу? Вон там, рядом с душем, лежит Лекзарм, у холодильника расположился Котчефф, а перед диваном – Дикхейл. Человек с осветленными волосами в углу – Сагара. А эти девятеро, которые только что к нам присоединились, э-э-э…

Флат поинтересовался у Берсеркера, и тот ответил, руководствуясь скопированными им поверхностными воспоминаниями:

- Называй их Цугцванг. Одна душа на девятерых людей.

- Точно! Значит, Цугцванг! Мы покидаем этот мотель, но я настрою сковывающие вас печати таким образом, чтобы они одновременно сломались сегодня вечером. Однако нехорошо будет, если вы начнете убивать или калечить друг друга, поэтому я запечатаю ваши Магические цепи еще дня на три.

Запечатает их Магические цепи. Те маги, что были в сознании, услышав эти слова, которые парень произнес с такой беспечностью, нахмурились. Такой же эффект произвело и его явное намерение пощадить их.

- Мастер, а это не даст Цугцвангу преимущество? Их же девять человек.

- А, ну да. В таком случае отнесем тех четверых в наш прежний номер и установим их печати таким образом, чтобы они сломались на тридцать секунд раньше. Думаю, этой форы им хватит, если они захотят ей воспользоваться.

Веселый голос Флата, похоже, только разозлил хмурящихся магов. Их злило то, что кто-то, совершенно не обладающий решимостью мага, смог обезвредить их, просто заполучив в свое распоряжение оружие, известное как Героическая душа. Эта эмоция, однако, быстро дала задний ход.

Берсеркер заметил то, как маги смотрели на Флата.

- Мастер, - произнес он, поглаживая подбородок, - безопасно ли это, сохранить им жизнь?

- Ты так сильно хочешь их убить?

- Нет… Нам суждено сойтись в смертельной битве, это правда — на самом деле, меня терзает чувство, что я уже убивал их несколько раз в прошлом — но это было, скорее всего, в другой реальности или в каком-нибудь возмущении в ткани мира. Я буду подчиняться своему Мастеру. Тем не менее, есть ли причина оставлять их в живых?

- Мы не будем убивать их, Джек. Человеческая жизнь, вообще-то, есть самая большая ценность в мире.

Для мага это были ужасные слова. Услышав их, пленники практически затряслись от ярости. Но ключевым было то, что Флат сказал далее.

До этого, хоть и признав магические способности Флата, они видели в нем лишь «избалованного богатенького мальчика, обладающего Магическими цепями, но обделенного духом мага» и «ущербного мага, который не может даже избавиться от своей мягкотелости». Но в этот момент сказанные им слова и взгляд в его глазах заставили их изменить свое мнение.

- Человеческие жизни — в том числе и жизни этих людей — необходимы для того, чтобы покинуть Землю.

Его глаза.

Когда Флат сказал это, они принадлежали ни магу, ни обычному человеку. То были зияющие дыры, как будто оттуда что-то выпало, которые словно видели всех насквозь.

Ощутив это ни с чем не сравнимое присутствие, маги поняли: парень, что стоял перед ними, не был магом. Но при этом он не являлся монстром или какой-нибудь марионеткой; несомненно, телом и разумом он был человеком. И все же инстинкты магов твердили им, что его взгляд был устремлен в совершенно иное «место». Они не могли постичь того, что видел этот человек по имени Флат Эскардос.

За те несколько дней, что он провел с Флатом, Берсеркер ощутил то же самое, но умышленно не стал упоминать об этом. Он чувствовал, что его Мастера нельзя было описать с точки зрения добра и зла.

Словно доказывая это, Флат продолжил без всякого намека на добрые или злые намерения:

- Разве их убийство не будет досадным расточительством?

Маги застыли в страхе. Лишь Берсеркер заметил, что, когда Флат говорил, на его лице промелькнуло нечто вроде одиночества.

Оставалось двадцать часов до того, как Благородный Фантазм Джека—

В то же время. Улицы Сноуфилда. Переулок.

- В нынешнее время люди относятся к жизни довольно легкомысленно. Мне их даже немного жаль, - сказала Филия — или, если говорить точнее, завладевшее ее телом существо — осматривая предрассветный переулок чуть в отдалении от района небоскребов. Как и ожидалось, здесь практически никого не наблюдалось, но ощущения безопасности не было и в помине.

- …Легкомысленно? - донеслось в ответ от робкой на вид магессы, бредущей за Филией. Та пожала плечами в ответ на ее малодушное поведение и продолжила:

- Да, они тратят ее попусту, или, возможно, стоит сказать, что они живут быстро и опрометчиво. Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться удовольствием, что приносит момент, но почему они не наслаждаются моментом в полной мере?

Взгляд Филии замер на шумной группе выпивох, а также на суровых бандитах, которые в переулке смотрелись весьма органично.

- Эти дети вдыхают в свои тела дым от странных растений, а от тех смердит кровью их жертв. Я не против того, чтобы они напивались, предаваясь упадничеству, и разбрасывались своими жизнями, но они могли бы, по крайней мере, делать это более красиво.

В этих переулках Филия со своей внешностью бросалась в глаза. Чуть ли не полупрозрачные, серебряные волосы покачивались в воздухе. Красные глаза горели огнем на фоне белоснежной кожи. Ее черты были слишком стройными — вплоть до того, что казались искусственными — но отражавшиеся на ее лице яркие эмоции, которые, по всей видимости, принадлежали тому, что двигало ее тело, придавали ей человеческие качества.

- Привет, девочки. Если вас принесло сюда в такой час, тогда вы, должно бВРБЛВБЛРВБР!

- Вы встали у меня на пути. Я не услышала никаких грязных слов и посему пощажу вас. А теперь сгиньте с глаз моих или умрите.

Неприглядный сброд окликнул ее несколько раз, но от одного лишь ее взгляда все они повалились на землю с пеной у рта. Магесса, которая шла следом за ней, знала причину: невероятно плотная магическая энергия, окутывавшая Филию, сфокусировалась настолько, что стала ощутимой даже для обычных людей без Магических цепей и замкнула их мозги.

Это од? Мана? Некий элемент, не соответствующий ни одной из этих концепций?..

Чувствуя потоки энергии, кружащие вокруг Филии, девушка была объята страхом. От нее не ускользнуло, что этой энергии было невероятно много. Но что действительно ужасало, так это то, что магическая энергия держалась от Филии на расстоянии примерно трех метров, создавая вокруг нее незримый полусферический купол. Более того, ни капли энергии не выходило за пределы этого купола. Девушка могла сказать, что мистическая сила вращалась, словно миниатюрная звезда с Филией в качестве ядра.

Существо перед ней не было магом.

Филия, гомункула Айнцбернов. Девушку известили о ней заранее. Теперь же, однако, она была чем-то, отличным от гомункулов, магов и даже обычных Героических душ, сохранив лишь внешность Филии.

- Ты тоже, Харли, - обратилось существо в форме Филии к девушке-магу, которая сжалась перед лицом абсолютной неизвестности. – Магия самопожертвования не была редкостью в мою эпоху, но, по крайней мере, жертвуй собой так, словно наслаждаешься этим. А то на тебя даже смотреть больно.

Магесса — Харли — задрожала от этих слов. Она чувствовала, как само ее естество читали, словно открытую книгу.

Харли Борзак.

Она была вольным магом и никак не была связана с Часовой башней, но первоклассно владела колдовством. Франческа обнаружила ее, готовую предпринять мистический подступ к Соединенным Штатам в погоне за определенной целью.

Колдовство требует жертв. Харли была инакомыслящей и использовала в ритуалах лишь собственные плоть и кровь. Она также не практиковала смертельные проклятия, но восполняла это умением их отражать. Ее магические умения можно было причислить к весьма высокому уровню.

Она и гордилась тем, что была опытным магом, но в силу определенных обстоятельств поддерживала в себе сильную ненависть к магическому миру. Она приняла предложение Франчески ради шанса уничтожить его.

В случае обретения Святого Грааля она планировала использовать его силу, чтобы сбросить маскировку, которую умышленно поддерживало магическое общество. Осведомленность широких масс ослабит таинства и увеличит разрыв между магами и Истоком. Она даже могла пожелать исчезновения самой концепции магии.

Именно с таким намерением она вступила в Войну за Святой Грааль, но ее постигла странная судьба в лице призванного ею Берсеркера, нанесшего ей серьезную рану, существа в теле Филии, спасшего ее от незавидной участи. Вот как она оказалась в этом опасном переулке незадолго до рассвета.

У матерого мага не было причин бояться какого-то отребья. Потребуется целая банда искушенных в бою отбросов общества или даже небольшой отряд регулярной армии, чтобы справиться с магом, заслужившим в Часовой башне титул Прайда или Бранда. Поговаривали даже, что те немногие маги, которые в совершенстве постигли искусство битвы, могли в одиночку и голыми руками положить целое войско небольшой страны.

Но Харли, будучи опытным магом, при этом была совершенно не приспособлена к прямому столкновению. С помощью фамильяров она могла отогнать примерно сотню бандитов. Но если она забредет не в то место и внезапно получит удар ножом в спину, даже с учетом восстановительных способностей ее магической метки, у нее не останется выбора, кроме как принять смерть.

При обычных обстоятельствах ее Слуга стал бы ее копьем и щитом. Но Героическая душа, которую она призвала, была Берсеркером и поэтому лишилась разума. Она не была уверена, до какой степени он будет ей подчиняться. Однако…

Харли не сводила глаз с Филии. Что бы ни завладело гомункулой, оно с легкостью усмирило Берсеркера и обращалось с ним, как с щенком. Харли хоть и удалось заключить формальный контракт при посредничестве Филии, но она не могла считать призванного ею Слугу своим.

Она подняла взгляд и увидела его, следующего за ними. Зловещая механическая Героическая душа, похожая на помесь паука и льва, даже не перешла в призрачную форму. Берсеркер полз по стенам зданий, словно гигантский паук из какого-нибудь фильма ужасов. Тем не менее, Харли не чувствовала, чтобы от него исходила какая-нибудь магическая энергия. Шума он тоже не издавал, да и люди в зданиях, по которым он полз, даже не думали паниковать.

- Не беспокойся, - с гордостью сказала Филия обуреваемой сомнениями Харли. – Его вид и присутствие полностью изолированы. Я сделала так, чтобы видеть его могли только мы с тобой.

Это хоть и было произнесено с небрежностью, но Харли понимала, что совершить подобное было крайне непросто, и страх перед этим существом нахлынул на нее с удвоенной силой. С момента их встречи прошли уже сутки, а Харли до сих пор понятия не имела о ее истинной личности или целях.

Ее раны, полученные в процессе призыва Берсеркера, были исцелены, благодаря Филии, но Харли все равно уединилась в своей мастерской, чтобы восстановить Тайные знаки и Магические цепи и, что более важно, собрать информацию о местности. В какой-то момент Филия исчезла, но вернулась ночью, буркнув, что она весь день «наблюдала за самыми разными странами из любопытства», но «за их броскостью обнаружила лишь скуку».

- Хотя, - добавила она, когда взяла Харли за руку и потащила на свежий воздух, - в сравнении с тем, что было в мою эпоху, их за многое можно похвалить.

Харли была скромной и испытывала трудности в общении, но, тем не менее, набралась смелости и спросила:

- Э-э-э… Куда мы идем?

- Очевидно же, что туда, где находятся другие Слуги.

- Что?

Харли была ошеломлена. Это, похоже, привело Филию в замешательство.

- Ты ведь сражаешься в Войне за Святой Грааль, не так ли? Я лишь оказываю тебе небольшую помощь на твоем пути к победе. Мои цели все равно совпадают с твоими.

- …Ты намереваешься просто взять и войти в логово другого Мастера?

- Да, и оно прямо по курсу. Место с рядами грязных фабрик и заводов, которые ничем, кроме размера, похвастаться не могут. Хотя я, честно говоря, предпочла бы держаться подальше от любого места, смердящего дымом.

Населяющее Филию нечто негромко вздохнуло, после чего посмотрело на растекающийся по небу рассвет и пробормотало себе под нос:

- Не выношу, когда в моем саду появляется грязь… Скоро я ее смою.

В то же время. Полицейский участок.

Орландо Рив, начальник полиции Сноуфилда, оборвал общее восприятие со своим Слугой, Кастером. Он не использовал его для разведки и не испытывал надобности снабжать его информацией. Поэтому начальник никогда не видел в снах внутренний мир своего Слуги или его воспоминания и не считал это необходимым.

Он призвал «фальшивого» Кастера, Александра Дюма-отца, который в данный момент был занят созданием — или подделкой — Благородных Фантазмов в надежно спрятанном месте. Без общего восприятия телепатический контакт был невозможен. Как правило, они связывались друг с другом по телефону.

С момента нападения Ассасин минул день. Начальник и другие члены полицейского отряда наконец-то начали возвращаться в строй, когда возникла новая проблема. Ушей начальника достигли новости об эпидемии, поразившей животных, и психологическом расстройстве, вызывавшим у людей внезапное нежелание покидать город. Будучи не только одним из зачинщиков Войны за Грааль, но и офицером полиции, чьим долгом было охранять общественный порядок, он был вынужден разбираться с немалым количеством данных.

Этим он и занимался, когда мобильный телефон возвестил о входящем звонке от Дюма.

- Здаров, братан! Быстро ответил! Ночное бдение?

- Вроде того. Я вообще ни разу толком не поспал с тех самых пор, как призвал тебя.

- Ха! Если у тебя есть время жаловаться, может, призовешь тогда Ипполита Дюрана? Он мое гнездышко построил, знаешь ли! …Разумеется, сейчас оно уже не мое. Замок Монте-Кристо, слыхал?

- Разумеется. Теперь это исторический памятник.

Особняк размером с небольшой замок в Иль-де-Франс. Пышное архитектурное творение на берегу Сены, в которое Дюма на пике славы вложил все свое состояние, можно было описать как показатель величия писателя в лучшие его годы.

- Ага, я взглянул и несказанно удивился. Кто бы мог подумать, что дом, который я продал, когда у меня даже соля в кармане не было, не только сохранится, но и станет музеем, посвященным мне!

- Тебе стоит поблагодарить за это почитателей твоих работ.

- Дело говоришь. Не знаю, стоит ли упоминать портрет моей дамы сердца, но теперь у меня нет ни трудов, ни дома, ни любовницы. Думаю, все это можно было бы устроить, приноси оно хоть какое-нибудь удовольствие.

- За исключением трудов и дома, современные ценности невысокого мнения о любовницах.

- Ну да ладно, - продолжил Кастер, пропустив мимо ушей саркастичное замечание начальника. – Только представь себе, мои друзья клюнули, когда я в шутку окрестил свою студию на той земле «замком Иф». Не очень-то вежливо всерьез называть именем тюрьмы место, где писатель уединяется, чтобы сосредоточиться на работе, хотя готов поспорить, что это увеличило бы мою эффективность в разы.

- …Надеюсь, ты не предлагаешь переправлять Благородные Фантазмы из этого города во Францию и обратно.

- Право, прошло уже более ста тридцати лет с тех пор, как я сыграл в ящик. Я надеялся, что вы уже придумали, по крайней мере, какое-нибудь устройство для быстрой транспортировки.

- Мгновенное перемещение между Сноуфилдом и Францией даже магией назвать не получится. Это уже будет область Истинной магии.

В этот момент начальника посетило внезапное озарение.

- …Должно быть, ты был сильно привязан к той книге, раз даже назвал собственный дом замком Монте-Кристо. Или это люди сами так решили?

- Кто знает. У меня такое чувство, что мое решение назвать его так было лишь предназначенной кое для кого инсинуацией, но каких-то ответных жалоб при жизни я так и не услышал. Теперь-то уж какая разница, не так ли?

Дюма редко избегал темы так открыто. Начальник почувствовал раздражение, но не стал возражать. Он сожалел, что так сильно затянул этот разговор.

- Итак? Зачем ты мне позвонил?

- Эй, среди твоих есть те, кто повредил свои Благородные Фантазмы в бою с тем кровососом, верно? Я планировал их исправить.

- Это хорошо. Как обычно, курьер…

- Ни слова больше. Не нужны мне курьеры. Пришли кое-кого конкретного.

Начальник нахмурил брови, услышав слова Дюма.

- …Полагаю, ты сейчас не женщину просишь, как обычно?

- Нет. Отправь ко мне полицейских, которых ты отобрал, Клан Калатин. Не обязательно всех, но как можно больше. Ах да, пусть среди них будут владельцы поврежденных Фантазмов. То же касается и парня, который лишился руки.

- …

Начальник замолк, услышав запрос Слуги. Он сообщил Клану Калатин о существовании Дюма, но не мог тотчас же решить, стоит ли позволить им встретится с Кастером лично. Несколько дней назад начальник счел бы это необязательным, да и Дюма не проявлял желания познакомиться с его людьми. Но при нынешних обстоятельствах он хотел что-нибудь изменить.

- …Помнится, ты сказал мне, что тебе не нужна помощь в создании Благородных Фантазмов.

- Все верно. Это не сделает Фантазмы сильнее. И к черту совместимость, когда речь идет об обычных людях. Подгонка под владельца не входит в мои обязанности.

Прежде, чем начальник успел спросить «Зачем они тебе тогда?», болтливый Дюма дал ответ:

- В этот раз я всего лишь зритель. Я делаю для тебя самый минимум, чтобы отработать стоимость своего билета.

- …?

- Вот только… как зритель, я хочу подобрать пару букетов для приглянувшихся мне актеров в знак своего расположения.

Начальник обдумал слова Дюма, после чего тяжело вздохнул. Спустя еще пару секунд молчания он принял решение.

- …Хорошо. Но они в первую очередь офицеры и уже потом маги. Обещай мне, что ничего не сделаешь с их Магическими цепями или разумами.

- Я тебе не какой-нибудь маг, вроде Элифаса Леви или Парацельса. Ты всерьез думаешь, что я способен на нечто столь каверзное?

- Если отбросить раскол мнений по поводу того, был ли Леви магом, которого признала бы Ассоциация… В основе создания Благородного Фантазма лежит внедрение «легенды» в оружие. В своих речах ты не похож на того, кто может провернуть «нечто столь каверзное».

- …Ну, есть шанс, что я могу поиграться с их судьбами. Тебе придется с этим смириться. Я приложу все усилия, чтобы изменить их к лучшему.

Начальник уже хотел честно сказать наглому Дюма все, что он о нем думал, но сдержался и быстро закончил разговор:

- …Прости, у меня тут возникло одно дело. Позже я дам тебе знать, когда отправлю к тебе своих людей.

- Хаха! Не ведаешь отдыха, да, братан? Лучше держи под рукой какое-нибудь лекарство для желудка! Их столько развелось в нынешнюю эпоху, рехнуться можно! Береги желудок, лады? До скорого!

Повесив трубку, начальник бросил взгляд на своего личного секретаря, тоже члена Клана Калатин, которая стояла в стороне, протягивая ему доклад.

Молча кивнув, начальник просмотрел документ. В нем говорилось, что гомункула Айнцбернов, появившаяся в городе, действовала совместно с магессой, которую привела Франческа — с Мастером одного из истинных Слуг. Что его всерьез обеспокоило, так это то, куда они, если верить докладу, направлялись.

Начальника заранее известили о Мастерах, которых Франческа и Фалдеус собрали на роли пешек. Кашура, который должен был призвать Сэйбера, погиб от рук Ассасин. Владеющий магией наемник Сигма связывался лишь с Фалдеусом. Дорис Люсендра, выходец из клана, орудовавшего магией усиления и, по слухам, отбросившего даже концепцию человечности, тоже была вне полицейской сети наблюдения. В результате получилось так, что Харли, за которой они наблюдали, имела для начальника огромную важность.

Однако ее сотрудничество с гомункулой Айнцбернов вызывало беспокойство.

Что же послужило причиной? Промывка мозгов? Угрозы? Нет, учитывая происхождение Харли Борзак, возможно, она заключила сделку и переметнулась на другую сторону.

Саму Харли нельзя было назвать сильным боевым магом, поэтому она не доставит особых проблем. Потребуются меры предосторожности против смертельных проклятий и всего такого прочего, но, поскольку она была не единственной, кто представлял подобную угрозу, начальник уже позаботился о контрмерах.

Проблема заключалась в том, какую Героическую душу она призвала. Информация о Мастерах поступила «сверху», но среди нее не было ничего о том, кто какую Героическую душу призовет. Он предположил, что даже Клан Калатин был в глазах главных зачинщиков всего лишь расходным материалом.

Но начальник, по крайней мере, точно знал, где устроили свои убежища Мастера, которых ему необходимо было особенно опасаться. Он пришел к выводу, что Харли и гомункула Айнцбернов направлялись сейчас к одному из них.

- Промышленный район… Они намереваются вступить в контакт с дьяволом семьи Складио?

「День 2 — Разное утро, разное прошлое I」

Человек по имени Баздилот Корделион принял сознательное решение не видеть сны.

Он использовал самогипноз, чтобы погружать свое тело в состояние легкого отдыха, а мозг – в глубокий сон всего лишь на несколько минут за раз. Подобная мера позволяла ему сохранять активность в течение длительных периодов времени, а также мгновенно проснуться и отреагировать на появление врага.

Заклинание кратковременного сна, достигаемого путем деконструкции сознания, было простым и широко использовалось даже дилетантами. Но, поскольку расщепление сознания было подобно временной смерти, немногие маги часто к нему прибегали.

Баздилот слышал, что некоторые наемники-маги использовали множество дополнительных заклинаний сна для различных целей. Он, однако, в корне не любил видеть сны и потому не позволял себе погружаться в фазу быстрого сна.

Поэтому-то в нем и зародились подозрения.

В определенный момент он понял, что «видит сон».

Вокруг него раскинулось запятнанное закатом море. Ему снилось, что он находился на борту огромного корабля, который рассекал белые барашки на волнах, двигаясь по золотистой поверхности воды.

Но он практически сразу же изменил мнение. Это был не сон, а феномен общей памяти, состоящий из информации и магической энергии, которые ему не принадлежали.

Глаза его располагались гораздо выше привычного. Опустив взгляд, он увидел светловолосого мужчину, который начал что-то говорить ему с надменной улыбкой:

- Хм? Хочешь знать, почему я не боюсь тебя…? Это же очевидно, зачем спрашивать? Потому что я обладаю мудростью, которая не снилась даже богам, конечно же.

Скорее всего, это были воспоминания Слуги, которого он снабжал магической энергией — Алкида.

Спокойно наблюдая за происходящим, Баздилот понял, что мужчина говорил на каком-то древнем языке региона вокруг Эгейского моря. Но, вероятно, благодаря знаниям о современном мире, дарованным Героической душе, или, может, в силу его собственного влияния через установленную между ними связь, мозг воспринимал его как привычный ему язык.

Тот, кому принадлежали воспоминания — предположительно, Алкид — стоял на палубе корабля, чья конструкция была слишком великолепной, чтобы казаться древней. Вокруг себя он видел множество людей. Даже будучи лишь наблюдателем, Баздилот мог сказать, что каждого из них окутывала магическая энергия чуть ли не пугающей силы. Он подумал, что обычный человек на его месте от одного лишь этого получил бы психическое расстройство.

- Видишь ли, люди принципиально обделены мозгами. Дураки избирают дурака в цари, поэтому вспыхивают войны, голодают люди, а страна никогда не ведает покоя. Именно поэтому человек, вроде меня, должен обрести власть и славу.

Что касалось «власти», в отличие от других, этот человек, что произносил перед ним речь, не производил впечатление, однако над ним словно бы довлело некое подобие божественного покровительства. Обострив свои чувства, Баздилот внимательно изучил его и заметил, что его окружала магическая энергия, исходившая от самого корабля.

- Даже те люди, что боятся тебя, - безнадежные глупцы. И по причине своей глупости они не могут понять монстра, коим ты являешься. Они не понимают тебя и пытаются использовать, и поэтому боятся, даже когда возносят тебе хвалы. Что за сброд. Они ничем не отличаются от невежественных варваров, приносящих жертвы и поклоняющихся пожирающему людей волку, который даже монстром не назовешь не то что посланником богов.

Голос его был отчетливым и звучным. Он говорил так, словно упивался собственными словами, как если бы они были единственной и очевидной истиной.

Люди вокруг него реагировали по-разному. Некоторые кивали с блеском в глазах, в то время как на лицах других застыли гримасы, которые словно говорили «Опять он за старое». Дикого вида лучница, расположившаяся у носа корабля, взирала на мужчину с неприкрытым подозрением, но тот либо не заметил ее взгляд, либо не счел его достойным своего внимания, поскольку не прекратил говорить.

- Моя страна — страна, которую я намереваюсь создать — будет другой. Каждому жителю я дам образование. Я возведу в городе школу, которая будет лучше тех конюшен, и поделюсь знанием со всеми. Все будут уметь читать и писать и потому не станут жертвами подлых торгашей. Разумеется, они никогда не сравнятся со мной в мудрости, поэтому мне придется блюсти баланс и нести в себе то, чего они иметь не смогут.

Настоящий болтун.

Баздилот продолжал слушать его речь, хоть она его и не впечатляла. Алкид же, кому изначально предназначались эти слова, впитывал его пространный диалог в полном молчании.

- В конце концов, я намереваюсь стать царем. Я готов к этому бремени. Пока все будут подчиняться мне, я воздам им и дарую процветающую землю. Землю, где все будут чувствовать себя в безопасности. Землю… Слушай меня! Землю, где все будут смотреть на тебя без страха в глазах! – заявил светловолосый мужчина и распростер руки, останавливая Алкида, который готов был что-то сказать. Этот его жест словно говорил, что в его словах был сам мир.

- Потому что, пока ты будешь моим человеком, моим другом, моей собственностью, каждый тебя поймет.

В этот момент Баздилот пришел в себя. Его окружало привычное мрачное убранство его мастерской, расположенной под мясоперерабатывающим заводом.

Баздилот заметил, что сидел в кресле. Затем он достал из кармана часы и убедился, что проспал ровно пять минут.

После нескольких секунд молчаливого обдумывания увиденного, он медленно озвучил свои выводы.

- Понятно. Значит, это был капитан «Арго».

В ответ на это часть пространства мастерской исказилась, и густая масса магической энергии приняла человеческую форму.

- Что ты имеешь в виду? – спросил своего Мастера Алкид.

- Твои воспоминания вторглись в мой сон. Полагаю, причиной тому связывающий нас канал магической энергии. Я был на корабле и видел надменного щенка, который нес всякую чушь про свою утопию.

Баздилот даже не попытался утаить то, что видел, или впечатление, которое это на него произвело. Алкид ненадолго погрузился в молчание, после чего выдавил смешок и покачал головой, по всей видимости, вспомнив далекое прошлое.

- …Утопию? Сомневаюсь, что кто-то еще на том корабле стал бы вести столь сомнительные речи.

- Никчемный человек. В наши дни люди, вроде нас, от него бы только косточки оставили — всего лишь легкая мишень, не знающая свое место. С чего бы тебе, великому герою, тягать весла ради такого человека, как он?

Баздилот бесстрастно обрисовал Алкиду увиденную им личность и задал соответствующий вопрос. Ответ Алкида последовал незамедлительно.

- Тот человек был дешевым клоуном со всеми присущими человеческой природе слабостями и пороками. Не могу отрицать, товарищи постоянно слышали от него, что он единственный способен распоряжаться ими в полной мере. Этим он заслужил холодные взгляды от Аталанты.

Аталанта.

Услышав имя охотницы, которая, согласно мифам, плавала вместе с Алкидом, Баздилот предположил, что видел в своем сне именно ее.

- …Но о своей мечте он вещал не только мне, кого боялись как монстра, но и царице Лемноса и даже созданиям на берегу, понимавшим человеческую речь. Он стремился стать королем, не богом. Хотя сомневаюсь, что он делал различие между этими понятиями.

Это была суровая оценка, но в голосе его не чувствовалось презрения.

- Он был жалким человеком, который забыл учение нашего общего учителя Хирона и стал одержим собственными желаниями. И все же в его диких россказнях не было фальши.

Алкид говорил о том, кто был капитаном «Арго», неторопливым тоном человека, описывающего мечту, которая у него когда-то была.

- Тот мужчина, смердящий грязью и алчностью, был человеком больше всех, кого мне довелось повстречать. Если меня ждет поражение, я не хочу погибнуть от проклятий, молний или адского пламени богов. Пусть мою душу спалит бесконечная жадность мужчины, вроде него — человека.

- …Говоришь так, словно надеешься на это.

- Разумеется. Но лишь после того, как свершится моя месть.

Затем чуть ли не по чистой случайности он начал вспоминать чудесный корабль, на котором плавал — «Арго».

- Тот корабль был самым настоящим логовом воров. За сияющей внешностью скрывался водоворот гибели, алчности, вероломства — всего того, чему подвержены человеческие существа. Не думаю, что у кого-нибудь на корабле рука бы не поднялась убить меня, в том числе у капитана. И наоборот.

- Говоришь так, словно ты был сильно привязан к той посудине.

Это было наполовину саркастичное замечание, произнесенное с совершенно невозмутимым лицом. Алкид не стал соглашаться или отрицать. Он как ни в чем не бывало поведал о том, что ждало капитана в конце.

- Тот человек потерял все. Я слышал, что он сгинул под трупом корабля, где мы делили радости и невзгоды… хотя это могло быть подлинным актом милосердия со стороны того изменчивого суденышка.

Увидев, насколько сильно Алкида тронул его собственный рассказ, Баздилот почувствовал, как в нем проснулись сомнения.

Он ужасно разговорчив. Вот уж не подумал бы, что разговор о прошлом так его взволнует…

Алкид ответил на эти сомнения тем, что схватил свой лук и ударил его навершием об пол. Слуга сочился жаждой крови, которая вкупе со звуковой рябью от удара отзывалась в воздухе холодной резкой дрожью.

- Все эти слова нужны для правильного понимания того, что я сейчас скажу. Я бы не хотел, чтобы это прозвучало так, будто я несу смерть без причины, уподобляясь негодяям, которые называют себя богами.

- …Что ты хочешь сказать?

Даже перед лицом неприкрытой жажды крови Алкида Баздилот оставался совершенно невозмутимым.

И в гуще напряжения, которое было столь сильным, что могло бы сломить тело обычного человека даже быстрее, чем его дух, Алкид тихим голосом озвучил Мастеру свое «предупреждение».

- Может, это и правда, что он был безнадежно надменным глупцом, который не знал свое место, но даже так… он был моим другом. Тебя не было на том корабле, и я не позволю тебе столь небрежно разбрасываться оскорблениями в его адрес.

Это была прямая угроза. Баздилот рассудил, что, если он позволит себе еще одно замечание, унижающее того капитана, Алкид обратит против него свое оружие без всякой жалости.

- Вот как. Понятно. Извиняться не стану, но пообещаю впредь не возвращаться к этой теме.

После недолгого молчания Алкид унял свою жажду крови и отвернулся от Баздилота. Глядя на его спину, Баздилот понял, почему столь незначительное воспоминание проникло в его сознание через канал магической энергии. Что касалось мужчины по имени Алкид, время, проведенное на борту того корабля, должно быть, было из тех немногих случаев, когда к нему относились как к человеку, а не как к отпрыску богов. Помимо этого, пожалуй, можно было назвать пору его детства и дни, проведенные с женой и детьми, которым было суждено умереть.

Эти следы того человеческого, что было в Алкиде, выделялись, подобно выступающим камням, и теперь, должно быть, были единственным, что придавало ему форму.

Как извращенно, подумал человек, извративший его, без всякого сочувствия. Он запечатлел этот разговор в своей памяти, чтобы использовать в будущем.

Возможно, тот капитан действительно был героем.

Мнение Баздилота о светловолосом мужчине, которого он выдел во все, слегка изменилось в лучшую сторону. Он обдумывал свои будущие планы, когда средства связи в его мастерской приняли вызов из мясоперерабатывающего завода, расположенного на поверхности.

- …В чем дело? – ледяным тоном поинтересовался Баздилот.

В ответ раздался голос — чуть ли не вопль — подчиненного ему мага с первого этажа:

- Э-это Айнцберны! Их гомункула здесь, и…

Его подчиненный не успел закончить. Раздался сильный шум, и связь прервалась со звуком, с которым тело падает на пол.

Баздилот молча поднялся на ноги, и посмотрел в сторону лестницы, ведущей на поверхность. Алкид, судя по всему, тоже почувствовал неладное.

- …Я чувствую только одного противника, - пробормотал он, сжимая в руке лук, - но их, похоже, больше.

Возможно, он руководствовался интуицией героя, или же это было как-то связано с его Глазом разума. Алкид подозревал, что слабое присутствие, которое он ощутил, и то, что уничтожило людей Баздилота, были разными сущностями. В подтверждение этому он вскоре услышал приближающийся стук двух пар обуви по ступеням.

Через несколько секунд в мастерской возникли женщина с отличительной белоснежной кожей и серебряными волосами гомункула и девушка — по всей видимости, маг — которая, казалось, пыталась спрятаться за ее спиной.

В этот момент Баздилот и Алкид поняли. Причина, по которой никто из них не смог ощутить присутствие женщины, которая, судя по всему, была гомункулой Айнцбернов, заключалась в том, что она заставляла свою магическую энергию циркулировать только вокруг себя.

Представ перед этим куполом плотной магической энергии радиусом в несколько метров, Алкид безмолвно поднял лук, в то время как Баздилот с непроницаемым видом произнес:

- Кукла Айнцбернов, значит? Что тебе здесь нужно?

В противоположность Баздилоту, чей голос был практически лишен эмоций, гомункула жизнерадостно произнесла с мягкой улыбкой на лице:

- О, посмотри, каким ты стал грязным… Ты уже наполовину перестал быть человеком, не так ли?

- В таком случае… полагаю, ты не будешь против, если я убью тебя вместе с этой извращенной Героической душой?

「День 2 — Разное утро, разное прошлое I」

Тот тусклый мир переполняло присутствие густого леса.

Гигантские криптомерии устремлялись к небу, словно здания, со всех сторон. Глубокие тени от их крон покрывали землю, словно говоря, что они не позволят вкусить жизни новым росткам.

И в сердце этого мрака упала тень, что была еще гуще. Она была цвета темной земли. Но на самом деле внутри она полнилась плотной магической энергией и лучилась жизнью. В глубинах этого комка земли, что извивался, словно слизевик, раз за разом раздавались «слова». Точнее, это были даже не слова, а куски «воли». И новорожденный ком грязи впитывал их, чем бы они ни были.

Пронзай и быстро сшивай.

Ты есть всепронзающее копье и игла, что быстро сошьет воедино нашу истину — истину мира.

Ты наделен знаниями, необходимыми для того, чтобы стать идеальной куклой, и долгом сделать это.

Наша первая и последняя милость, ниспосланная, чтобы предупредить о высокомерии, что шагает по этой земле.

Напомни расе человеческой о ее роли. Ты будешь их направлять.

Пронзай и быстро сшивай.

Но сначала — постигай.

Тебе нужно знать.

Знать, каковы из себя люди.

В лесу Энлиля Уту дал жизнь человеку, который был «совершенным».

Смотри, говори, твори свою форму по подобию.

После Нинурта дарует тебе часть своей силы.

Мы забросим тебя в леса Урука, но помни — ты должен быть с «человеком», которого взрастил Уту.

Стань идеальным. Стань куклой.

Ты – ком земли, что будет подражать всей жизни.

Общайся с людьми.

Пронзай и быстро сшивай.

Множество слов самого мира проникало в самую суть комка грязи. Он просто существовал в тенях леса и искал, как того требовали слова.

Он должен познать людей. Должен встретить «совершенного» человека, которого вырастил сам Уту.

Затем лесной воздух стал холоднее, и перед комком земли предстало «оно». Голоса внутри кома усилились, и он инстинктивно понял, что это был «совершенный человек».

«Нечто» — «это» нельзя было описать такими словами, как «он» или «она» — чье присутствие почувствовала грязь, просто расползаясь по лесу, издало крик—

Крик нескончаемого негодования и вечной ненависти ко всему миру.

В лесу.

- В чем дело? Мне показалось, что тебе снился кошмар.

Энкиду нежно погладил по спине своего Мастера, серебряного волка, и тот медленно открыл глаза. Увидев свет, пробивающийся через кроны деревьев, он с облегчением потерся головой об Энкиду. После того, как волк несколько раз гавкнул, лицо Энкиду помрачнело, и он произнес тоном, в котором чувствовались искренние извинения:

- …Вот как. Должно быть, это были воспоминания, предшествовавшие моему рождению. Прости, что напугал тебя.

Энкиду прикрыл глаза. Затем, вспоминая время, которое осталось далеко в прошлом, он пробормотал, отчасти обращаясь сам к себе:

- Уту и другие боги — все, за исключением Иштар и Эрешкигаль — искренне верили, что «она» была «совершенным человеческим существом». Вообще-то, если бы после «нее» мне не повстречались Самхат и Гил, я бы, вероятно, тоже в это поверил.

Серебряный волк мягко заскулил, словно пытаясь утешить погрустневшего Энкиду, на что тот ответил улыбкой. Затем, посмотрев в звездное небо, чуть отличавшееся от того, что нависало над землей в его эпоху, он заговорил о судьбе богов.

- В тот момент, вероятно, было уже слишком поздно для того, чтобы остановить их расставание с людьми Вавилонии.

Отель «Кристал Хилл». Верхний этаж.

- Хмф… Это все равно меркнет перед моей комнатой в Уруке.

- Правда? Но ведь здесь так красиво, - удивленно воскликнула Тина Челк.

- Естественно, ведь все это хранилось в моей сокровищнице, - с легким недовольством заявил ее Слуга, Король героев. – Вся моя мебель – высочайшего качества. Но атмосфера этого времени не в состоянии уравновесить мои сокровища. Прежде всего, здесь едва ли достаточно места. Эта комната слишком маленькая для того, чтобы должным образом продемонстрировать все великолепие Урука.

Говоря это, Король героев обозревал люкс, который полностью преобразился за последние несколько часов. Несмотря на то, что атака Алкида выбила стекло, это по-прежнему был самый роскошный номер во всем Сноуфилде. Мебель и кровать не имели себе равных. Тина, которая привыкла жить в отрезанном от остального мира небольшом поселении в пустыне, чувствовала себя так, словно оказалась в другом мире. Тем не менее…

Прошлым вечером Король героев, закончив длинную лекцию о возведении стен Урука и перейдя к разъяснению того, насколько идеальным был его город, объявил о своем намерении сделать перестановку. По всей видимости, он сомневался в том, что Тина и ее подчиненные могли в полной мере постичь все чудеса Урука. Приказав облаченным в черное последователям Тины «вынести всю мебель в коридор», он извлек из своей сокровищницы предметы убранства вавилонской эпохи.

Тина с широко раскрытыми глазами взирала на их красоту.

Ступая по развернутым коврам, она невольно представляла себе, что у нее под ногами были облака. Блестящие столовые приборы, подобных которым она никогда не видела, были разложены на столе, который, по-видимому, был вырезан из камня. Даже дизайн различных золотых украшений, который из-за одной-единственный ошибки можно было с легкостью счесть дурным вкусом, органично вписывался в окружение. Они несли в себе простую красоту, как поля поспевшей золотой пшеницы.

…Да обычная броня Короля героев роскошнее всего этого хлама, - подумал кто-то из людей в черных костюмах. Затем, сообразив, что эта мысль, будучи произнесенной вслух, может стоить ему жизни, он покрылся холодным потом и загнал эту мысль в самый дальний уголок своего разума.

Что касается драгоценных камней, то даже лазурит — не такой уж редкий камень — в больших количествах появившийся из сокровищницы Короля героев, был не похож на тот, что Тине довелось видеть. Поверхность камней, окутанная почти прозрачным индиго, была тронута блестящим кристаллом, похожим на белые гребни волн. Из-за этого ей казалось, что в камнях был заключен океан, который, если их разбить, выплеснется наружу, чтобы породить звезды и жизнь. Скажи ей Король героев, что так оно и было, Тина бы в это поверила.

Но Король героев все равно жаловался, что все это великолепие, даже украшенное огромными драгоценными камнями такой красоты, было лишь «жалким подобием».

- Возможно, мне следует для начала возвести дворец — нет, город. Что скажешь, Тина?

- Мы не являемся людьми Урука и потому не посмеем ступить на улицы такого города.

- Чушь. Чтобы стоять на его мостовой, не нужно быть жителем Урука, - отмахнулся Король героев от слов Тины, глядя на нее сверху вниз. – Все люди – шавки в моих глазах. Разница между богатыми и бедными не толще золотого листа. Людьми Урука я признаю тех, в ком есть воля пройти через пустошь.

Затем, видимо, от воспоминаний о жителях Урука его лицо смягчилось.

- Была даже одна шавка, поднявшаяся от девки из таверны до верховной жрицы, которая кричала на меня до тех пор, пока я не восстановил страну, можешь в это поверить? Я никогда не пойму ее веру в эту беспечную богиню Иштар, но именно такими должны быть мои люди.

- Такими…

- Она не была уникальной. Все люди Урука боролись за жизнь, но никто не считал это тягостью. Даже среди тех, кто зависел от меня и возносил мне почести, не было согбенных людей, умевших только льстить. Любой бы, в чьей голове зародилась подобная затея, оказавшись на пустошах, умер собачьей смертью без всякого суда с моей стороны. Такой была эпоха, в которой жил народ Урука.

Сказав это, Король героев, купаясь в лучах утреннего света, струившегося сквозь окна, обратил свой взор на Тину. Возможно она использовала какую-то магию, потому что усталости у не нее не было ни в одном глазу, несмотря на бессонную ночь.

- Разрешаю тебе удалиться на отдых, - с легким недовольством сказал Король героев Тине. – Ты была рождена человеком; будь естественной и прислушивайся к требованиям своих инстинктов.

В своих словах он высоко оценил усилия своей подчиненной и остановился прежде, чем сказать, что видел ее заклинание насквозь.

- Н-но Ваше Величество! Чтобы я предалась праздности, пока Вы трудитесь, не смыкая глаз…

- Тогда это мой королевский приказ: отдыхай. Замученный работой до смерти слуга, пусть даже временный, - позор для короля.

Но Тина все равно колебалась. Король героев стер все эмоции со своего лица и заявил:

- Кажется, я уже говорил тебе: можешь предложить мне свою жизнь, но мне не нужна незрелая душа.

- Н-нижайше прошу прощения!

Когда Тина, рассыпаясь в благодарностях, исчезла в спальне, Король героев обратил свое внимание на ее последователей в черном, оставшихся в комнате. Они напряглись, поскольку король, как правило, вел себя так, словно их не существовало вовсе.

- Вы тоже трудились, не покладая рук. Должно быть, тяжело почитать своей госпожой неоперившееся дитя?

- Р-разумеется, нет. Мы бы никогда…

Король героев прищурил глаза, увидев натянутую улыбку того, кто это произнес.

Один для начала.

Гильгамеш, который, будучи героем, тираном, мудрым правителем и Героической душой, повидал немало людей и потому тотчас же опознал в нем предателя. Однако он не стал заострять на этом внимание или даже телепатически уведомлять Тину.

Десять крыс, я бы сказал… но их будет еще больше.

Ухмыляясь про себя, он начал поигрывать бокалом, в котором отражался утренний солнечный свет.

Не важно. Они – подчиненные Тины, не мои. То, найдет ли она предателей или же потерпит в этом неудачу и получит удар в спину, зависит только от нее…

Если заявляешь, что ты не дитя, шавка, покажи мне, каков твой разум. Как твой король, я тщательно взвешу его и решу, чего он стоит на самом деле.

После он сказал себе так, что его никто не услышал.

- Шавка, если ты всего лишь дитя, коим я тебя вижу, то пока что плыви по течению своих снов.

- Даже твои кошмары должны быть лучше реальности.

Во сне.

Куруока Цубаки проснулась, купаясь в лучах утреннего света, струившегося через окно.

- Доброе утро, мистер Черныш!

Черный гигант, закрывавший собой потолок, радостно заизвивался в ответ.

За окном пели птички. В саду мирно резвились кошки и собаки.

- Доброе утро, Цубаки. Завтрак готов.

Дверь открылась, и в комнату вошла ее мать, принеся с собой аромат жареного бекона.

- Хорошо! Доброе утро, мам! Уже иду! – с невинной улыбкой ответила Цубаки.

Это можно было назвать обычным спокойным днем для жителей Сноуфилда. Занавес вновь поднялся, явив Цубаки обычную жизнь, о которой она мечтала больше всего на свете.

- Так я и думала! Должно быть, все просто были в отъезде.

Съев свой завтрак, Цубаки отправилась на прогулку, играя по пути с животными, и заметила, что город изменился со вчерашнего дня. По дорогам теперь время от времени проезжали машины, а на тротуарах можно было заметить прохожих.

Цубаки редко выходила из дома и, помимо своей семьи, мало кого знала. Но даже так, когда все люди исчезли из города, она поначалу занервничала и испугалась. Вспоминая это, она поблагодарила «мистера Черныша» который, как обычно, следовал за ней, ютясь в тенях.

- Спасибо, мистер Черныш. Без тебя я бы умерла от голода и страха.

Тень просто качнулась из стороны в сторону в ответ на слова девочки. Черная масса, подрагивающая в тени телефонного столба на пустынной улице, как будто сошла с кадров фильма ужасов, но Цубаки лишь невинно улыбалась и, похоже, полностью ей доверяла.

Цубаки сама не понимала, почему она с такой готовностью приняла это черное гротескное существо. Несмотря на юный возраст — нет, именно благодаря юному возрасту — она вполне могла последовать инстинктам и испугаться, и в этом не было бы ничего странного. Но по какой-то причине Цубаки ни разу не ощутила страх. Она словно чувствовала, что с этим существом она будет в безопасности. И, поскольку сама она никогда не ставила это под вопрос, задуматься о ее близости с этой черной массой больше было некому.

До сего момента.

- Эй, можно мне тоже поиграть с твоими животными?

Цубаки удивилась, когда с ней вдруг кто-то заговорил. Быстро развернувшись, она увидела незнакомого ей мальчика. Он выглядел на несколько лет старше, хотя в глазах взрослых они оба были бы маленькими детьми.

- Э-э-э… Да. Конечно!

Цубаки, несмотря на нерешительность, с радостью приняла мальчика. Она не заметила, что черная день — Бледный всадник — в момент его появления раздулась, словно готовая защитить ее, но вернулась к нормальным размерам в явном облегчении после того, как Цубаки улыбнулась мальчику.

Мальчик, с другой стороны, заметил извивающуюся черную массу и облегченно вздохнул, когда та успокоилась.

Пронесло. Он решил, что я друг Цубаки. Я был на волоске; даже мне не под силу с точностью предсказать поведение Слуги системного типа, - подумал мальчик, гладя собаку по щеке, и одарил Цубаки невинной улыбкой.

- Джестер.

- А?

- Меня зовут Джестер Картур. Приятно познакомиться.

Мастерская мага.

Расположившись на большой кровати в тускло освещенной мастерской, зачинщица и ее Слуга уминали сладости, совершенно не подозревая о случайной встрече детей во сне девочки.

- Ммм… Вот эти хороши. Дай мне вон тех еще попробовать.

- Не налегай, а то растолстеешь, - предупредила девочка — Франческа.

- А вот и нет, я же Героическая душа, - хвастливо рассмеялся мальчик — Кастер, Франсуа Прелати — вскрывая пачку конфет.

- Здорово, наверное, - отозвалась Франческа, надув щеки. – Интересно, можно ли мне тоже такой стать? Как думаешь, если я сделаю что-нибудь невероятное в нынешнем облике под именем Франчески, я стану Героической душой?

- Думаю, ты, вероятно, просто сольешься со мной. Вообще-то, ты теперешняя, и ты, чью копию снял Трон героев, будете разными сущностями, обладающими по воле случая одинаковыми воспоминаниями, так что раздумья по поводу того, сможешь ли ты «стать» Героической душой, - уже то еще занятие. Хотя я слышал об исключениях, которых призывали в самые разные эпохи еще при жизни.

Услышав слова Прелати, Франческа, жевавшая дораяки, японское бисквитное печенье, в замешательстве склонила голову вбок.

- Интересно, Арти – одна из них? Не то чтобы это важно, поскольку она не объявилась в этот раз. И еще я знаю, что для наших господ это стало бы большим ударом, если бы нам довелось поиздеваться над ней.

- Вот как… Может, ты и права. Я слышал, что ей нелегко пришлось в Четвертой Войне Фуюки, но не похоже, что наши хозяева пришли тогда ей на помощь.

- Вероятно, они решили, что им и не нужно было. Да у них бы и не получилось. Одно дело, если бы война происходила в Британии, но в мире осталось не так много таинства, чтобы переправить их из того озера через океан. Для этого пришлось бы вскрыть саму ткань мира или… О?

Несмотря на непостижимое содержание их беседы, они все равно походили на мальчика и девочку, болтающих друг с другом… пока изображение на одном из окружавших их бесчисленных мониторов не привлекло внимание мальчика. Его рука замерла на полпути к очередной пачке сладостей.

Это был один из тех мониторов, что отображали местоположение магов, которые были пешками Франчески — конкретно этот был привязан к промышленному району, где располагалась мастерская Баздилота Корделиона.

Одна из дымовых труб завода медленно рухнула, и в поднявшемся облаке появился неестественно большой гротескный силуэт.

- …Это еще что? Гигантский монстр? Большой паук из Пещеры кристаллов?

Прелати сел на кровати, с интересом наблюдая за происходящим на экране. Огромное существо, похоже, вступило в бой с Алкидом, что сулило промышленному району серьезными разрушениями.

- Паук еще не пробудился. Может быть, это проклятая кошка Британии.

- Как по мне, не похоже оно на кошку или собаку. Неужели кто-то призвал гиганта или короля пиктов?

В этот момент Франческа заметила в углу изображения знакомую фигуру, бежавшую со всех ног.

- Харли?

Франческе плохо было видно на таком расстоянии, но в следующий миг огромная чудовищная фигура, похоже, заслонила девушку собой от летящих обломков, не пропустив ни одного. Осознав, что приготовленная ею пешка по какой-то причине позволила некому существу учинить разгром в мастерской Баздилота, Франческа прилипла к экрану с экстатической улыбкой на лице.

- Не может быть. Серьезно? Ого, так держать, Харли! Я привела тебя лишь для того, чтобы заполнить свободное место, но ты умудрилась призвать нечто потрясающее! Это и вправду та самая Героическая душа? Более того, откуда такое огромное количество магической энергии?! О, у меня аж внутренности заныли! Люблю девчонок, которые вот так превосходят все ожидания! Ты лучше всех! Надо будет как-нибудь потом обнять тебя и угостить тортиком!

Франческа тяжело дышала, щеки ее полыхали огнем. Ее Слуга, напротив, раздраженно воскликнул:

- Эй! Ты экран загораживаешь.

Люди приветствовали рассвет.

Рассвет, который для участников этой Войны за Святой Грааль ознаменовал начало полномасштабного конфликта.

Рассвет, который для обычных людей Сноуфилда ознаменовал начало разрушения.

Интерлюдия 「Мальчик не верит в Бога」

Особняк в районе болот.

Вернемся на полдня назад.

- Гляди-ка, парень, твое первое испытание уже здесь.

Услышав слова Капитана, называвшего себя тенью Героической души класса Уотчер, Сигма развернулся. Взгляд его остановился на девушке, которая стояла за его спиной совершенно одна.

Она была врагом — Слугой Ассасин, призванной другим Мастером — но девушка пришла в движение прежде, чем Сигма успел это осознать. Она в мгновение ока сократила дистанцию между ними и лишенным всяких эмоций голосом спросила:

- Ты маг, ищущий Святой Грааль?

Уставившись на Ассасин в ответ, Сигма на долю секунды смирился со своей смертью. Присутствие смерти плотным покровом окутывало девушку, что стояла перед ним. Создавалось впечатление, будто сама ее магическая энергия была способна лишить жизни.

А, значит, вот каков на деле настоящий Слуга, тотчас же понял Сигма.

Каждый мускул его тела кричал, призывая к бегству, но инстинкты, въевшиеся в его незрелые Магические цепи и мозг, ответили, что бегство ничем ему не поможет. Даже один неправильный ответ будет стоит ему жизни. Ему не удалось выяснить хоть что-нибудь про собственного Слугу, «Уотчера», после целого дня, проведенного в беседе, но эта девушка, бесстрастно подумал Сигма, была неподдельно простой и прямолинейной.

Вступив в бой, он, скорее всего, погибнет. Вот такой простой ответ.

Инстинкты и опыт, обретенные во множестве сражений, признали силу этой девушки. Поэтому у него не было иного выбора, кроме как отдать себя на милость судьбе. Сигма легко и просто смирился со смертью.

Но это не значило, что он готов был распрощаться с жизнью. Вероятность его гибели в данной ситуации была всего лишь «выше обычного». Сигма спокойно пытался найти путь к выживанию. Тот факт, что самопровозглашенная тень, назвавшаяся Капитаном, несколько секунд назад сказала ему «бросать вызов Богу» и «не оставлять в себе места смирению», тоже мог иметь к этому отношение.

В любом случае, принятие того, что он балансировал на краю пропасти и был бесконечно близок к неминуемой смерти, не мешало ему ломать голову над тем, как выпутаться из этой ситуации.

Затем, когда Ассасин, устав ждать, собралась повторить вопрос, он, наконец, ответил:

- …Вероятно, это лишь наполовину правда.

- Наполовину?

- Маг из меня посредственный. Некоторые даже смотрят на меня сверху вниз, потому что я лишь использую магию. Что же касается поисков Грааля, то у меня весьма противоречивые мысли на этот счет.

Ассасин не проронила ни слова. Настал черед Сигмы задавать вопросы.

- А теперь позволь мне спросить. Что за решение тебе поможет принять мой ответ?

- Враг ты или нет.

- Я не хочу враждовать. Я могу переговорить с твоим Мастером?

- …У меня нет Мастера.

Убийственная магическая энергия переполняла тело Ассасин. Сигма думал, что, вероятно, спросил то, чего спрашивать не следовало, когда вдруг услышал голос Капитана:

- Что я тебе говорил, парень? Если бы ты прибег к силе Уотчера, то не стал бы нести такую чушь. С этой Ассасин все нормально, но ее призвал кровосос. Он убила своего Мастера, но это не помогло. Поэтому она оборвала с ним все связи. Почему бы не соврать ей? Скажи: «Я – убийца, специализирующийся на вампирах».

- Здесь я веду переговоры, - Сказал Капитану Сигма, гадая, почему он даже не потрудился приглушить свой голос. – Помолчи.

От этих слов, однако, на лице Ассасин отразилось подозрение.

- С кем ты говоришь?

- ?..

- …Это Слуга? А еще ты упомянул моего Мастера. Как я и думала, ты участвуешь в Войне за Святой Грааль!..

Ассасин в мгновение ока отпрыгнула назад на несколько метров, и Сигма ощутил на себе ее пронизывающую враждебность.

Он видел, что вести переговоры было тщетно, и поэтому готовился действовать, когда за его спиной раздался голос мальчика с механическими крыльями:

- Ой, прости, похоже, никто не сказал тебе… Слышать и видеть нас можешь лишь ты, Мастер Уотчера. Мы всего лишь тени, возникающие прямо у тебя в голове из-за воздействия Уотчера.

С этого и надо было начинать, проворчал про себя Сигма. Но все это время он сохранял спокойствие и здравомыслие. Пока Сигма старался уследить за движениями Ассасин, его мозг обрабатывал множество мыслительных процессов — что она предпримет? Будет ли у него шанс избежать этого? Получится ли использовать стоящие рядом стол и стулья в качестве укрытия?

К сожалению, ее тело было целиком закутано в черные одеяния, что мешало ему предсказать ее действия по движению мускулов или суставов.

Сигма прокладывал в голове путь к отступлению, когда губы Ассасин шевельнулись:

- …Забания…

В тот же самый момент раздался голос Капитана:

- Сейчас задействует волосы. Не зевай.

Сигма едва успел понять смысл сказанного, как вдруг из теней капюшона Ассасин действительно показались волосы, которые устремились к нему в попытке обвиться вокруг его горла. Каким-то чудом Сигме удалось увернуться, и Ассасин прищурилась. Видимо, она не ожидала, что ему удастся избежать ее атаки. Собственно говоря, если бы Капитан не предупредил его, Сигма не успел бы отреагировать, и волосы сомкнулись бы на его горле.

Увидев, как волосы, пролетев мимо, рассекли часть колонны за его спиной, Сигма почувствовал, что только что ускользнул от «неминуемой смерти». В то же время другая тень — мальчик со змеиным посохом — окликнула его:

- В ее владении более десяти Благородных Фантазмов, которые она может использовать более одного за раз. Но она замирает на секунду, когда высвобождает новый. Думаю, лучшее, что ты можешь, - это использовать эту задержку.

Нужно ли ей вообще использовать Благородные Фантазмы, чтобы убить кого-то, вроде меня? – подумал Сигма, уклоняясь от бесчисленных прядей волос.

- Ты здесь не при чем, - раздался в ответ голос Капитана. – Она опасается атаки Слуги. Разумеется, мы, тени, на такое не способны.

Множественное одновременное высвобождение, подумал Сигма, слушая приглушенный смех Капитана. Значит, Ассасин применила постоянно действующий Благородный Фантазм, вроде этих волос, чтобы защитить себя от нападения во время использования единовременной техники… Если у нее есть постоянный атакующий Благородный Фантазм, тогда что насчет защитного?..

- У нее есть такой. Благородный Фантазм, придающий ее коже особую кристаллическую структуру.

Едва услышав раздавшийся позади него голос мальчика со змеиным посохом, Сигма бросил взгляд за плечо Ассасин и крикнул:

- Сейчас! Бей, Чаплин!

Ассасин стремительно развернулась, услышав слова, похожие на приказ атаковать.

- Забания!..

Слово «бей» подразумевало физическую атаку. Она высвободила свой Благородный Фантазм, готовая принять удар любого клинка… но за ее спиной никого не оказалось, не говоря уж об отсутствии возмущения магической энергии.

Сообразив, что ее провели, она вновь повернулась к Сигме, но увидела прямо перед собой небольшой черный цилиндр, усеянный отверстиями. Не успела она отбить странный предмет своими волосами-клинками, как тот взорвался окатив ее светом ярче летних солнечных лучей.

Бросив в Ассасин гранату M84, Сигма с треском высадил окно. Сразу же после этого последовали хлопок и вспышка, но он уже начал свое падение. Комната, в которой находились Сигма и Ассасин, располагалась на втором этаже, но Сигма умело сгруппировался в воздухе и приземлился на землю с грацией кошки.

Вряд ли обычная светошумовая граната навредит глазам или ушам Героической души, но это должно отвлечь ее на мгновение.

Я стер свое присутствие. Теперь мне стоит затаиться на какое-то время и…

Сигма выпрямился, теша себя надеждой, что его противница не владела магией или способностью для обнаружения его присутствия. И тут в его поле зрения угодило нечто невероятное.

Он увидел женщину. Она рухнула на колени и прижала ладони к ушам, глядя на окно комнаты, где только что взорвалась светошумовая граната. Судя по одежде, она была из гражданских, но ее присутствие у особняка в районе болот в такой час было странным. Может быть, она – Мастер Ассасин, тот самый «вампир»?

- Нет, - раздался позади него голос Капитана. – Она не ее Мастер. Это лишь бедная маленькая леди, которую втянули в Войну за Грааль против ее воли.

- …

«Тени» не врали ему, по крайней мере, до сих пор, да и не было у них на то причин. Судя по информации, которую они получали от «Уотчера», предположительно, наблюдавшего за всем сверху, Сигма временно причислил девушку в нескольких метрах от него к гражданским. И действием, что Сигма предпринял по отношению к «гражданскому, втянутому в войну», было…

- Беги! Ты окажешься в пылу сражения если останешься здесь! – крикнул он бесстрастным голосом, но не более того.

- …

Сожаление охватило его, как только эти слова слетели с его губ.

Что я делаю? Я только раскрыл Ассасин свое местонахождение.

Живи он согласно тренировке, полученной в юности, он бы тотчас же устранил свидетеля или использовал ее в качестве приманки, чтобы скрыть свое присутствие.

…Значит, Уотчер уже начал на меня влиять.

- Эй, братан, нечего тут обвинять других, - услышал Сигма беспечный голос «тени» за своей спиной. Не обратив на него внимания, он устремился к девушке.

- В этом доме засел неприятель. Я отвлеку, а ты как можно быстрее…

Черная фигура возникла между Сигмой и девушкой прежде, чем он успел закончить предложение.

Ассасин уже готова была выбросить в его сторону раскрытую ладонь со сложенными вместе пальцами, чтобы нанести удар, как вдруг на ее плечо легла рука в рукаве кожаной куртки.

Ассасин молча посмотрела на того, кто остановил ее. Мужчина со светлыми волосами, в которых виднелись красные пряди, облаченный в черную куртку, лучезарно улыбнулся в ответ.

- Похоже, этот удар не был нацелен в жизненно важную точку. Ты не намереваешься убить его?

- …Этот маг не стремится причинить мне вред. Я еще не определилась с тем, нужно ли его убивать. Но, пока он является Мастером в Войне за Святой Грааль, необходимо, по крайней мере, ограничить его передвижения, - ответила Ассасин. Мужчина в кожаной куртке посмотрел на Сигму.

- Даже не знаю. К Аяке он тоже не проявил враждебности, когда увидел ее. С его стороны было бы естественно предположить, что она – твой Мастер.

- …

Ассасин погрузилась в молчание. Не обратив на нее внимания, мужчина помог девушке по имени Аяка подняться на ноги и произнес, обращаясь к Сигме:

- Я Слуга, воплотившийся в сосуде класса Сэйбер. Рад познакомиться.

С легкостью выдав информацию о себе, мужчина продолжил с бесстрашной улыбкой:

- В данный момент, может, выслушаешь нас? Если ты жаждешь сражения, что ж, это Война за Святой Грааль, так что я с готовностью приму вызов, но…

Сигма настороженно изучал мужчину, не уверенный в его намерениях. Одна из «теней», однако, положила ладонь ему на плечо.

- Расслабься, - посоветовал ему старик в одежде, напомнившей Сигме японские храмовые одеяния.

- …

- Мужчина перед тобой, возможно, достаточно быстр для того, чтобы увернуться от выстрелов этой твоей «штурмовой винтовки». В нынешнем состоянии тебе не победить. Но если хочешь бросить вызов неминуемой смерти — если хочешь, чтобы он стал твоим испытанием — я не стану тебя останавливать.

Тень говорила так, что со временем у Сигмы появится шанс выстоять, и это его озадачило. Но в итоге Сигма тяжело вздохнул и поприветствовал мужчину, назвавшегося Сэйбером.

- Здесь есть гостевые комнаты. Я провожу вас.

Сигма брел к гостевым комнатам, все еще не понимая, что происходит. Капитан шел рядом с насмешливым выражением на лице.

- Все же, парень, я уверен, что ты хотел выкрикнуть правдоподобное имя Героической души, но почему твой выбор остановился именно на актере — к тому же из эпохи более недавней, чем моя?

Должно быть, он имел в виду то имя, которое выкрикнул Сигма, чтобы обмануть Ассасин. Судя по тому, что шедшая за ним троица никак не отреагировала, Сигма убедился, что голоса «теней» были слышны лишь ему одному. Он задумался на секунду, после чего негромко ответил Капитану:

- …Просто он был первым из великих людей, кто пришел мне на ум.

- …Вот как. Значит, ты любишь классические комедии, да? Никогда бы не подумал.

Капитан придушил смешок. Предположительно, мир даровал ему знания о Чарли Чаплине через «Уотчера». Когда Капитан исчез, мальчик со змеиным посохом посмотрел на Сигму с мягким состраданием.

- В таком случае, давай приложим все усилия для того, чтобы ты закончил эту войну с улыбкой на лице.

Сигма пробормотал что-то в ответ и молча прибавил ходу.

Он смотрел комедийные фильмы снова и снова. Под напором он бы признался, что они ему нравились. Он восхищался ими. И все же, если бы кто-нибудь спросил его, смеялся ли он когда-нибудь от всей души, он бы не смог дать положительный ответ.

Он не мог представить себя с чистосердечной улыбкой — улыбкой, вроде той, которой его недавно одарил Сэйбер. Эта улыбка словно говорила, что он получал удовольствие от всего мира. Как могла Героическая душа, продолжающая сражаться даже после смерти, так улыбаться? Сигма мог гадать сколько угодно, но найти ответ ему было не по силам, и поэтому он молча одернул свое сердце, не преставая при этом думать, что зависть и тяга к людям, которые могли улыбаться, были теперь для него бесполезными.

Прежде всего, было ли у него право улыбаться?

Обуреваемый этими сомнениями, он был готов шагнуть навстречу очередному испытанию. При этом его слегка раздражало то, что, несмотря на контракт с Уотчером, который, как утверждали тени, видел все насквозь, он не мог прочесть даже собственное сердце.

Опять же, подумал Сигма.

Он ни во что не верил.

Ни в богов, ни в Будд, ни даже в демонов.

Он думал, что, может быть, если он посвятит себя кому-нибудь из них, то сможет улыбаться… чтобы лишь осознать, что, поскольку он не верил в самого себя, ему нечего предложить взамен. Сигма, как ни пытался, не мог найти в себе ничего, что было бы достойно подношения.

「День 2 — Утро — Боги возвращаются из сумерек」

Под мясоперерабатывающим заводом.

- Не буду ли я против, если ты убьешь меня? Как много людей, по-твоему, согласилось бы на такое? – с непроницаемым видом спросил Баздилот гомункулу, вторгшуюся в его мастерскую.

Ею же, напротив, завладело неподдельное смущение.

- А что такого? Не понимаю, почему мне нужно обращаться с ними как с людьми, если они не хотят делать того, что я говорю.

Это не было похоже на шутку или сарказм.

В этот момент стало ясно, что они не достигнут взаимопонимания. Баздилот, однако, сохранил невозмутимость и решил продолжить беседу с целью узнать больше о своем противнике. Алкид, все еще пребывавший в материальной форме, ожидал приказов за его спиной. То, что Мастер находился в авангарде, было весьма необычно, но они оба рассудили, что, поскольку основным оружием Алкида был лук, ему будет лучше держаться позади и обозревать поле боя.

- Так вот как думает гомункула Айнцбернов?

Вероятно, что первоклассный гомункул может считать себя выше людей. Франческа многое рассказала ему об Айнцбернах. И все же что-то в идеологических наклонностях этой гомункулы было не так. Прежде всего, Баздилот не встречал гомункулов с такой же аурой, которая окутывала ее тело.

- Айнцбернов? А, ты про тех людей, которые создали этот сосуд? До нас им далеко, но, что ж, полагаю, они старались изо всех сил.

- …«Сосуд»?

- Да. Без него мне бы пришлось силой завладеть каким-нибудь человеком… но неизбежное смешение наших душ привело бы к легким сдвигам в моих воспоминаниях и личности. С ней же этого можно не бояться. Она словно была рождена для того, чтобы стать божественным сосудом.

Божественный сосуд. Едва эти слова слетели с губ женщины, Баздилот ощутил, как за его спиной заметно похолодало.

- …Божественный сосуд? – спросил женщину Алкид, поднимая лук.

- Все верно.

- Значит, ты заявляешь, что являешься богом?

- Богиней, вообще-то, но… Эй!

Глаза гомункулы Айнцбернов расширились. Мимо Баздилота пронесся громоподобный рев. В комнате возник порыв ветра. В самопровозглашенную богиню полетела окутанная смертью стрела, вбирая в себя магическую энергию мастерской.

Женщина, похоже, растерялась на мгновение, но быстро высвободила энергию из своей ладони, обволакивая ею стрелу, которая начала летать кругами вокруг нее, словно направляемая проложенными в воздухе невидимыми рельсами. Затем, не теряя скорости, стрела Алкида полетела обратно прямо в Баздилота.

- …

Баздилот слегка отклонил голову вправо и увернулся от стрелы, которая пронеслась в волоске от него. Ударная волна обрушилась на его кожу, глаза и барабанные перепонки, но магически усиленная поверхность его тела отразила ее грубой силой. Алкид, стоявший за его спиной, схватил стрелу одной рукой.

Спустя мгновение воздух мастерской содрогнулся.

Проследив за последовательностью событий, Баздилот прищурился.

Никакой особой магии. Она парировала выстрел Алкида с помощью одного лишь контроля магической энергии.

Теперь ни Баздилот, ни Алкид уже не верили в то, что женщина перед ними была гомункулой-магом. Баздилот не знал, кем или чем она являлась на самом деле — он не мог принять за правду то, что она назвалась «богиней» — но, по крайней мере, было разумно счесть ее «чем-то», по силе не уступающим Слуге. Алкид, похоже, тоже пришел к такому выводу. Баздилот ощутил пульсирующую, жгучую ненависть, донесшуюся до него через связывающий их канал магической энергии, что заставило его задуматься над тем, какие способы усмирить Алкида были в его силах.

Самопровозглашенная богиня и мститель обменивались словами, не обращая на Баздилота внимания.

- Это было не очень-то вежливо. Должно быть, ты так же надменен, как восточный император, раз осмелился выстрелить в богиню.

- И кому из нас не хватает манер, женщина, называющая себя богиней в моем присутствии? Я требую объяснить, почему ты так грубо вторглась на нашу базу.

- О? Разве это не Война за Святой Грааль? Я не Мастер и не Слуга, но я вольна объединяться с любой приглянувшейся мне стороной…

В этот момент в глазах гомункулы возник опасный блеск, и ее рука создала бесчисленные снаряды света в форме стрел.

- Для меня вполне естественно помогать уничтожать мерзкие вражеские силы, ты не находишь?

Словами она бросалась весьма беспечно, но голос ее был лишен всяких эмоций. Что-то в поведении женщины напоминало механическую куклу, пытающуюся изобразить человечность.

В тот же самый миг стрелоподобные сгустки магической энергии устремились к Алкиду… но исчезли прямо перед Баздилотом, после чего возникли из стены в другом месте и полетели прямо в гомункулу.

Женщина махнула рукой сверху вниз, не проронив ни слова. Все стрелы утратили скорость, рассеивая магическую энергию, и исчезли прежде, чем коснулись пола.

- П-пространственная… лабиринтизация… - произнесла магесса, которая до сего момента скрывалась в тенях входа за спиной женщины, назвавшейся богиней. Услышав свою предполагаемую спутницу, богиня обратилась к Баздилоту с бесстрашной улыбкой:

- Решил, наконец, активировать свои барьеры? А ты довольно беспечен, раз создаешь лабиринт, когда я уже стою перед тобой.

- Едва ли, - невозмутимо ответил Баздилот на пренебрежительные слова богини. – Это их правильное применение.

Баздилот с непроницаемым видом распростер руки и высвободил магическую энергию из обеих ладоней. Потолок подземной мастерской исказился и разошелся, открывая взору голубоватое весеннее небо. Весь мясоперерабатывающий завод менялся, принимая совершенно иную форму. Спустя мгновение с потолка, который раскрылся в спиралевидной манере, устремились вниз ужасные демонические звери. Завод словно превратился в огромное плотоядное существо, которое пыталось пожрать находившихся внутри него людей.

Увидев это, Харли, прятавшаяся за спиной Филии, не удержалась и воскликнула:

- …Н-невозможно… Защитный механизм таких масштабов…

Он частично преобразил его в другой мир?..

Если ему по силам создать такой защитный механизм, почему он не начал с…

Закончить мысль Харли не успела, поскольку Филия произнесла:

- Хмм… Понятно.

Она как ни в чем не бывало обдумывала особенности мастерской ее противника, с раздражением наблюдая за падающими демоническими зверями.

- Эта мастерская предназначена не для того, чтобы держать незваных гостей на расстоянии. Она была устроена таким образом, чтобы всякий, кто вошел в нее, не смог уйти… Это позволяет мельком взглянуть на извращенную личность ее создателя.

Филия широко улыбнулась, вытянула руку в сторону стремительно падающих тварей… и демонстративно выпустила стрелу магической энергии.

Специальный исправительный центр Коулсмана.

- …Мастерская в промышленном районе перешла в активное состояние?

Получив доклад от подчиненного, Фалдеус направился в угол комнаты наблюдения.

Его Слуга, Ассасин, в данный момент направлялся к штаб-квартире семьи Складио на Западном побережье с целью убить Гальвароссо Складио. Фалдеус остался без защиты. Поэтому он решил более тщательно подойти к защите своей мастерской и сбору информации. Он надеялся, что в отсутствие Ассасина не произойдет ничего серьезного, но мир, похоже, не услышал его молитвы — с самого раннего утра в городе творилось черт знает что.

Для начала, Слуга — по всей видимости, Ассасин — напавшая на полицейский участок, вернулась в особняк, где теперь обосновался Сигма. Сэйбер и женщина, которая, по-видимому, была его Мастером, также заявились туда и теперь, если верить докладу, отдыхали в гостевой комнате.

Уму непостижимо.

Фалдеус спросил Сигму, будет ли возможно избавиться от них, но в ответ услышал, что для этого придется изрядно потрудиться, поскольку Ассасин не доверяла Сигме и была настороже. Поэтому Фалдеус приказал Сигме предложить им союз, чтобы собрать информацию и бросить вызов Королю героев и Лансеру, его верному другу, который, предположительно, был равен ему по силе. Разговор, однако, в итоге лишь привел Фалдеуса в замешательство. Он спросил Сигму, удалось ли тому опознать призванного им Слугу. Ответ, полученный после нескольких секунд молчания, противоречил здравому смыслу.

- …Чаплин. Лансер Чарли Чаплин. Вот какую Героическую душу я призвал.

- …Прости, ты не мог бы повторить?

- Лансер Чарли Чаплин. Вскоре я выясню, какими навыками и Благородными Фантазмами он владеет. Я решил, что развязывать ему язык с помощью командного заклинания будет неразумно. Прошу меня простить.

На этом связь прервалась, оставив Фалдеуса, обхватившего руками голову, наедине с мыслями.

Чаплин.

Какого черта?.. Это вообще возможно?..

Король комедии, Лансер? Почему?

Он лжет? Нет… Даже если так, с чего вдруг Чаплин? Это же бессмыслица. Что за чертовщина творится в этой Войне за Грааль?

Он все еще ломал голову над этим, когда ему принесли доклад, гласивший, что «составная мастерская семьи Складио активизировалась».

- …Вот поэтому я был против того, чтобы позволить Франческе набирать людей.

Изначально Фалдеус подумывал заключить подпольные сделки с различными фракциями Часовой башни и относящимися к ним магами, на которых была временно объявлена охота. Кандидатов было множество – Август Хенрик Аспланд из Вальюэ, Краст Ленни Вегнер из Кишуа, Валейя Сайклефи из Мистиль, Мицария Клоурум из Кимера и так далее. Опытные маги, которых они, тем не менее, смогли бы полностью контролировать. Первоначальный план Фалдеуса заключался в манипулировании такими людьми из-за кулис.

Но, поскольку в целом план призывал к вражде с Часовой башней, несколько «отступников» в итоге стали Мастерами при посредничестве Франчески. Даже Сигма, у которого были связи с Фалдеусом, начал сеять хаос, что доказывал их недавний разговор. К тому времени, как ему донесли, что Харли направляется к мастерской Баздилота, следуя за гомункулой Айнцбернов, Фалдеус уже вовсю жалел о том, что отослал Ассасина.

Мгновенное перемещение вполне возможно при использовании командного заклинания, но чтобы перенестись с самого Западного побережья?..

В настоящей Войне за Святой Грааль это был бы один разговор. Но в этой Фальшивой Войне за Святой Грааль, воплощенной в жизнь путем нагромождения абсурда на абсурде, даже Фалдеус, который находился на стороне зачинщиков, был не в состоянии предугадать, какие странности могут произойти.

Чертова Харли Борзак… Когда уже казалось, что она намеревается предложить Баздилоту союз, она вдруг делает резкий разворот и ни с того ни с сего начинает с ним сражение. Или же это дело рук гомункулы Айнцбернов?..

У Фалдеуса разболелась голова. Он уже хотел тяжело вздохнуть, когда к нему обратилась его подчиненная, магесса Алдора.

- Мастерская, судя по всему, достигла максимальной степени развертывания. Похоже, что вместе с этим вокруг всего промышленного района возник барьер, призванный держать людей в стороне, но я на всякий случай возвела дополнительные отваживающие барьеры. Мы также получили сообщение из полицейского участка, гласящее, что Клан Калатин уже в пути.

- Хорошо. Пусть лучше держатся поодаль, иначе станут легкой добычей для мастерской.

- …Возведение барьеров вокруг мастерской таких размеров и ее преображение в другой мир… Я едва могу в это поверить.

- А, размеры преображенной местности не такие уж большие.

Фалдеус вскользь объяснил лежавшую в основе всего этого хитрость в ответ на опасения своей подчиненной.

- Я слышал, что во время Четвертой Войны за Святой Грааль в Фуюки предыдущий Лорд Эль-Меллой создал в своей мастерской лабиринт, которого хватало на то, чтобы превратить часть коридора отеля в другой мир. Но даже для мага его уровня, снабженного тремя подогнанными под него реакторами магической энергии, это был предел. Может, это не касается Кобака Алькатраца, знаменитого древнего мага лабиринта, но для обычного мага попросту невозможно превратить целый район города в другой мир.

Фалдеус покачал головой, как ни в чем не бывало объясняя ситуацию. Или, возможно, он пытался изолироваться от нынешнего замешательства, говоря о том, что было для него здравым смыслом.

- Баздилот лишь активировал мастерскую. На самом деле она представляет собой плод общих усилий магов семьи Складио. Думаю, даже Баздилот не сможет покинуть ее, когда она задействована в полную силу.

- Совместных усилий, сэр?

- Да. Результат работы множества магов, объединивших свои познания в самых разных областях — другие миры, иллюзии, барьеры, вселение демонических зверей. По отдельности им не по силам достичь уровня защитных способностей мастерской предыдущего Лорда Эль-Меллоя, но Баздилот обладает необычной магической энергией. Трюк таких масштабов стал возможен благодаря тому, что он активировал мастерские других магов грубой силой.

- Это касается не только этого завода, - продолжил Фалдеус, наблюдая за корчащимся мясоперерабатывающим заводом на экране монитора. – Маги семьи Складио также поработали над всеми фабриками в округе. Все они функционируют таким образом, чтобы поддерживать мастерскую под мясоперерабатывающим заводом. В результате даже опытному магу будет сложно сбежать из нее, когда она в таком состоянии.

- Значит, гомункула Айнцбернов и мисс Борзак бессильны что-либо сделать?

- Вовсе нет, - возразил Фалдеус своей подчиненной, словно его недавнее восхваление мастерской было ложью.

- Так оно и было бы, если бы они вошли туда одни. Но с Героической душой, призванной Харли, это совсем другое дело. Мастерская в Фуюки, про которую я упоминал, была уничтожена вместе со всем отелем, но если бы Слуга, хорошо разбирающийся в магии, бросил вызов лабиринту, он бы прорвался рано или поздно.

Десять лет назад Фалдеус думал совершенно иначе. Тогда он считал, что проникнуть внутрь современных мастерских-лабиринтов было сложно; даже Героической душе потребовалось бы обнаружить изъян, слабое место или лазейку. Теперь же, обладая данными, оставленными его предком в марионетке — записью Третьей Войны за Святой Грааль — и связью с Героической душой Хассаном ибн Саббахом, он не сомневался. Лабиринт такого уровня не сработает против могущественной Героической души.

Хотя вряд ли тот слабый Эвенджер из записей третьей войны Фуюки смог бы что-либо с этим сделать, подумал Фалдеус, обратив свое внимание на монитор.

- В любом случае, если она призовет Слугу, чтобы вырваться из мастерской, для нас это будет отличной возможностью понаблюдать за его способностями.

Не отрывая взгляд от монитора, на который поступало изображение мясоперерабатывающего завода с высоты птичьего полета от фамильяра, Фалдеус связался с подчиненным по другому делу.

…Бык вызывает Пяденицу. Доложите обстановку.

- Никакой активности. Два источника тепла внутри особняка, по всей видимости, люди. А также двое Слуг в материальной форме, если судить по показателям магической энергии.

- Двое… Там должны быть три Героические души, включая призванную Сигмой… Есть кто-нибудь в призрачной форме?

- Не могу сказать. Мною был замечен Слуга, судя по всему, Сэйбер, в окне второго этажа, но я фиксирую странные колебания в показателях магической энергии… Очень похоже на множество духовных форм, накладывающихся друг на друга…

Фалдеус уже был готов попросить от подчиненного более подробный доклад, когда…

- Колебания? Что ты имеешь в виду? Пошли мне точные…

- В чем дело? – с подозрением поинтересовался подчиненный, когда Фалдеус вдруг замолк, но тот его даже не услышал. Его глаза были прикованы к монитору, на который выводилось изображение мясоперерабатывающего завода, где он увидел нечто невероятное.

- …Бык Пяденице. Оставьте на месте необходимый минимум людей и как можно скорее направляйтесь в промышленный район.

Отдав необходимые указания, Фалдеус закончил вызов и уставился на монитор. Он знал, какую Героическую душу планировала призвать Харли. В конце концов, он сам раздобыл для нее катализатор. Но увиденное им существо никак не соответствовало его ожиданиям. Во-первых, оно больше походило на животное или насекомое, чем на Героическую душу. Тело его сплошь усеивали поршни, провода и кабели, а еще оно было достаточно большим для того, чтобы с легкостью раздавить небольшую сборную секцию жилого дома.

Фалдеус прищурился, разглядывая это «нечто», и пробормотал себе под нос.

- Харли… Что за чертовщину ты призвала?..

Несколькими минутами ранее. Мясоперерабатывающий завод.

- Мастер, затруднят ли эти барьеры мои движения?

Слова его были спокойными, но Алкид, похоже, был готов высвободить всю свою силу в ответ на малейшую провокацию. Учитывая, что проникшая в мастерскую женщина назвала себя богиней — одной из его заклятых врагов — это было ожидаемо. Баздилот не предпринял ничего, чтобы упрекнуть или сдержать его; он просто стоял между женщиной и Алкидом.

- У них есть направленность, но они не совершенны, - бесстрастно произнес он. – Да и небольшая помеха не станет для тебя проблемой. Если у тебя есть сила растоптать богиню, покажи мне ее здесь и сейчас.

- …Само собой.

Алкид начал двигаться по направлению к верхней части изменяющегося мясоперерабатывающего завода, чтобы нанести удар по богине, которая продолжала бороться с потоком демонических зверей. Баздилот тоже начал действовать. Он достал из кармана грубый пистолет и медленно направился к магессе, которая пришла вместе с женщиной.

- А…

Харли встретилась взглядом с приближающимся хозяином мастерской и испытала ощущение, будто кровь начала покидать ее тело. Баздилота окружала аура химеры, сотворенной лишь для того, чтобы убивать. Его взгляд убедил Харли в том, что она оказалась в месте, которое уже никогда не покинет. Вернуться на поверхность она не могла физически. В плане ситуации пути назад тоже не было. Она жалела о том, что позволила событиям принести ее сюда. В то же время, однако, она подумала, что уже была бы мертва, если бы не Филия.

В таком случае, как она могла распорядиться подаренной ей жизнью? Первым, что пришло ей в голову, была, конечно же, месть магическому обществу.

- …

Стоило Харли вспомнить свое прошлое, как страх угас в ее глазах, и она начала вновь обретать спокойствие. Она ненавидела магическое общество, но ее способность контролировать свои эмоции говорила о том, что она была талантливым магом. Так или иначе, теперь ее разум переполняла лишь решимости использовать все, что было ей даровано, чтобы с боем вырваться из этого места.

Да, точно. Меня всегда вело намерение неистовствовать в этом мире, насколько хватит сил, и исчезнуть.

Чего же я тогда боюсь?

Баздилот, похоже, заметил изменение в настрое Харли, поскольку он остановился и, держа ее на мушке, задал вопрос:

- Это была твоя идея прийти сюда?

- …Нет, Филии. Я лишь… последовала за ней.

- Вот как. Значит, это существо зовут Филия… Что она такое?

Похоже, необычность Филии все-таки беспокоила Баздилота. Харли покачала головой, держа себя в руках перед направленным на нее дулом пистолета.

- Я обязана ей жизнью. Это все, что я знаю, и в данный момент большего мне и не надо.

- Ну надо же, - рассмеялась Филия, продолжая истреблять демонических зверей неподалеку. - Несмотря на все то время, что ты провела, съежившись от страха, с твоих губ все же могут слетать восхитительные слова. Что ж, это правда, что, пока ты осознаешь все мое очарование, тебе не нужно понимать меня.

Вдруг, словно из ниоткуда, в ее слепую зону устремилась стрела. Как и прежде, однако, плотная магическая энергия, окутывавшая Филию, изменила траекторию полета стрелы и направила ее в нескончаемый поток демонических зверей. Тварей, в которых она угодила, разнесло на куски. Слуга Баздилота — предположительно, Арчер — пустил еще несколько стрел под прикрытием хлещущей крови.

- Что бы ты не делал, тебе не… ?!..

Филия поперхнулась словами, так и не закончив предложение. В ее глазах отразилось несколько дюжин стрел, которые падали с неба, проглядывавшего через раскрывшийся потолок. Кто знает, когда он успел их пустить. Но, судя по тому, что все они были с точностью нацелены на Филию, вряд ли он попросту запустил их в небо и ждал, когда они устремятся вниз. Затем Филия заметила — падая, бронзовые стрелы превращались в птиц с металлическими крыльями и клювами.

- Это же… Стимфалиды, фамильяры западного бога войны?..

Вид того, как стрелы одна за другой преображались в огромных птиц с бронзовыми клювами, был поистине фантастическим. Но, поскольку исполненные жажды крови птицы неслись прямо на нее, Филии некогда было восхищаться.

- …Недурно, - произнесла она, словно это произвело на нее впечатление, но тут же стерла все эмоции с лица, когда бесчисленные птицы устремились к ней.

Тем временем, Харли отвлеклась на эту безумную атаку. Едва она отвела взгляд, пистолет Баздилота рявкнул, выпуская пулю прямо в сердце девушки.

Но она так и не долетела до Харли. Боеприпасы Баздилота создавались с расчетом на проникновение сквозь продвинутую защитную магию, но пуля отскочила от невидимой стены.

Спустя мгновение в центре мастерской материализовалось «оно».

Нечто, похожее на статические помехи, разорвало пространство между Баздилотом и Харли. Из воздуха возникла огромная масса железа ржавого цвета, образуя между ними стену.

Тем временем, в другой части мастерской еще одна железная масса рассекла воздух над Филией, уничтожив всех птиц, рожденных из стрел, одним ударом.

Помехи распространились на более широкую область. И наконец, огромная фигура полностью явила себя в мастерской.

Больше всего он поражал размерами. Берсеркер, возникший перед Харли, стал гораздо больше прежнего и обрел поистине чудовищные очертания.

Подземный объект.

Девушка, ухаживавшая за лошадью в помещении, куда не проникали солнечные лучи, вдруг застыла на месте.

- В чем дело, Полита? Твоя магическая энергия на мгновение немного обезумела.

Услышав женский голос из соседней комнаты, девушка, которую назвали Политой, с некоторым замешательством ответила:

- Я только что… ощутила присутствие любимых птиц моего отца… но они быстро исчезли.

- Птиц?

- Стимфалиды — чудовищные птицы, которых мой отец, бог войны, очень любил. Хотя я слышала, что он выдворил их с полуострова…

- Вот как. Тогда, может, «он» призвал их? У него ведь твой пояс, не так ли? И все же, если они исчезли, сомневаюсь, что бросить все и устремиться туда будет хорошей идеей.

«Полита» на секунду задумалась, после чего кивнула, соглашаясь с голосом.

- Да, наверное. Не волнуйся, Мастер; я больше не буду своевольничать, - с достоинством заявила девушка. Ее щеки слегка покраснели, и она продолжила:

- И, Мастер… называть меня «Политой», ну…

- Что? Почему нет? Ты же Ипполита, отсюда и «Полита». А, тебе больше нравится «Иппо»?

- …Пусть будет Полита.

Ипполита, Слуга класса Райдер, недовольно вздохнула. Ее поведение намекало на то, что прозвище ее скорее смущало, нежели раздражало. Глаза ее вдруг стали серьезными, обратившись в ту сторону, где она ощутила присутствие птиц.

Обычно Ипполита не была искушена в подобном, но она была чувствительна ко всему, что напоминало ее Благородный Фантазм — боевой пояс, унаследованный от отца.

Полита предположила, что Алкид вступил в бой. Она взяла себя в руки и повернулась к своей лошади, скрипя зубами при мысли о великом герое, с которым ей однажды предстоит разобраться — или, скорее, о мстителе, которым он стал.

Мясоперерабатывающий завод.

- О, ты и меня защитил? Хороший мальчик, - произнесла Филия, с легкой улыбкой глядя на то, что осталось от стаи птиц после «его» удара.

Это был Слуга Харли, который до сего момента скрывал свои фигуру и присутствие. Однако никто из присутствующих не был так сильно поражен его обликом, как сама Харли.

- Что?

Он стал… еще больше, чем прежде?

По пути к заводу, когда Берсеркер полз по стенам зданий, размером он был примерно со слона. Но теперь он завершил свое превращение в механического паука, способного с легкостью обвить лапами здоровенный прицеп для перевозки слонов в зоопарк. Несмотря на то, что он не совершал заметных телодвижений, от него исходили звуки вращающихся шестерен и скрежет металла о металл, а глаза привычно полыхали, словно раскаленные добела.

Затем по мастерской Баздилота разнесся голос, похожий на звук, издаваемый пластинкой, по которой скользит ржавая игла, тот же самый голос, который Харли впервые услышала после призыва.

- ППППпррРРРо… пПППпппПРпрррпрррРОООТтититивникк, - взревел Берсеркер, сотрясаясь всем телом и словно прося о чем-то.

Харли оторопела.

- Ну же, Харли! – улыбаясь, окликнула ее Филия. – Ты же его Мастер, так что не мешкай и отдай ему приказ.

- Что?..

- Он спрашивает, кто противник. Если предоставить его самому себе, я почти уверена в том, что он сочтет своими врагами всех этих детишек, кроме нас с тобой, и уничтожит город. Тебя это устраивает?

Услышав это, Харли поспешно повернулась к Берсеркеру.

Обозначь противника. Вот о чем просили его глаза, пока он продолжал выситься перед ней, защищая от Баздилота, который выпустил немало пуль, иногда магическим образом изменяя их траекторию в попытке поразить слепые зоны Харли, но кабели, простиравшиеся из тела Берсеркера, не упустили ни одной.

Сам же Берсеркер начал медленно растворяться в воздухе. Даже издаваемые им звуки становились слабее. Но источаемое им «давление» ничуть не убавило в силе.

Это отличается от сокрытия, которое Филия использовала в городе. Даже я не могу его видеть.

Неужели эта Героическая душа может становиться невидимой, благодаря собственным способностям?

Харли сглотнула. До нее начало доходить, что она заключила контракт с изумительной Героической душой.

Укажи этому Берсеркеру на врага, сказала Филия. У нее было чувство, что ее испытывали. Сможет ли она убить человека, пусть даже вражеского Мастера?

Харли погрузилась в размышления. Она, как маг, заглушила эмоции и заковала в лед свое трепещущее сердце.

Отдаст ли она приказ? Приказ убить?

Сможет ли она, как маг, освободить себя от присущих реальности норм морали? Или же начнет лепетать об оправданной самозащите, словно открыто заявляя, что она все еще человек? Несмотря на то, что она с головой бросилась в кипящий котел Войны за Грааль?

- …

После недолгих колебаний она крикнула невидимому Берсеркеру:

- Берсеркер! Враг – мастерская этого мага! Прошу… уничтожь ее!

Воздух завибрировал, когда Берсеркер, скрипя всем телом, издал скрежещущий рев, словно довольный тем, что ему отдали приказ.

Филия, одним прыжком оказавшаяся рядом с Харли незаметно для последней, положила руку ей на плечо.

- Хья?! – от неожиданности воскликнула Харли. Филия прищурилась.

- Надо же, а ты неплохо выкрутилась, - сказала она с беззлобной улыбкой. – Не стала открыто приказывать ему убить.

- Н-нет, я не это…

- О, не пойми меня неправильно; я не виню тебя.

Филия широко улыбнулась, уничтожая выживших демонических зверей одного за другим с помощью стрел магической энергии. Затем, не переставая улыбаться, она как ни в чем не бывало заявила:

- То есть, будь ты из тех, кто способен с легкостью приказать убить, это отнесло бы тебя к категории «магов», не «людей», после чего…

Конец ее предложения заглушили звуки разрушения. Должно быть, невидимый Берсеркер начал буйствовать. Близлежащие стены и пол разнесло на куски. Одной лишь грубой силой он уничтожил выход в коридор, частично превращенный в другой мир.

- А теперь предоставь все Берсеркеру и беги. Мне придется быть осторожной в сражении с этим мужчиной со страшным лицом и его искаженной Героической душой. Если я убью их, не проявив должную аккуратность, «грязь» разлетится по округе… - сказала Филия, после чего вновь взмыла в воздух и исчезла в просвете между обломками.

Харли, провожавшую ее взглядом, прошиб холодный пот. Ей не нужно было повторять дважды, поэтому она стремглав устремилась к дверному проему, который больше не был частью другого мира. Она как будто бежала не от Баздилота или его Слуги с луком, а от Филии.

Потому что среди рева разрушения Харли удалось уловить окончание того, что с улыбкой сказала ей Филия.

То есть, будь ты из тех, кто способен с легкостью приказать убить, это отнесло бы тебя к категории «магов», не «людей», после чего…

…честно говоря, не было бы смысла оставлять тебя в живых.

Филия не шутила, она говорила это искренне.

Харли по-прежнему была благодарна Филии за свое спасение. В тоже время, однако, она испытывала к ней глубокий страх. Вопрос, над которым она задумывалась много раз, вновь посетил ее голову.

Что за чертовщину я призвала?

- …

Он не мог перейти в призрачную форму, решил Баздилот. Вероятно, это был некий оптический камуфляж. Даже исчезновение издаваемых им звуков, скорее всего, было результатом действия одного из его навыков или же делом рук этой самопровозглашенной «богини».

Баздилот рассудил, что если бы это существо перешло в призрачную форму в его мастерской, то оно, Слуга или нет, получило бы серьезный урон от барьеров и магии. Он предположил, что это «нечто» — он не мог сказать, была ли это Героическая душа или же монстр — изолировало свои звуки, фигуру и магическую энергию с самого начала.

После недолгой паузы Баздилот пришел к хладнокровному решению и телепатически связался с Алкидом.

- Скорее всего, эта мастерская будет уничтожена. Можешь не сдерживаться.

- Уверен? – спросил Алкид. – Ведь тогда ты потеряешь то устройство.

- Это не проблема, - тотчас же ответил Баздилот. – Семья уже способна наладить его массовое производство.

- Все кристаллы маны, которые мы произведем теперь, будут лишь каплей в море. Не волнуйся; наш нынешний запас был эвакуирован, когда сработали защитные механизмы мастерской. Я не посмею показаться семье Складио на глаза, если потеряю все это из-за своей скаредности.

Невозмутимо решив бросить все оборудование, Баздилот усилил свое тело магией и прыгнул в самую гущу летящих обломков.

- В любом случае, теперь, когда мы наделали шуму, Фалдеус и Орландо примут меры. Если ты подольешь масла в огонь, это ничего не изменит.

- Пока мой враг называет себя богиней — правда это или нет — я не намерен принимать секретность магии во внимание.

- Мне плевать. Мы можем стереть с лица Земли весь город. Фалдеус запустит процесс, если возникнет необходимость, что бы там ни думали Франческа и начальник полиции.

- Это лишь заклание восьмисот тысяч человек. Даже Часовая башня одобрит это ради сохранения магии в секрете. Но готов ли ты принести эту жертву? – все тем же бесстрастным тоном поинтересовался Баздилот у Алкида.

- Естественно, - не колеблясь, ответил Алкид. – Это справедливая цена за уничтожение богов.

И затем Алкид высвободил свою силу, дабы обрушить карающий молот на женщину, назвавшуюся богиней, и Слугу магессы, которая, судя по всему, была в ее подчинении.

И даже будь они чужеземными богами, отличными от его заклятых врагов, Алкида бы это не остановило.

「День 2 — Утро — Боги возвращаются из сумерек」

Особняк в районе болот.

- Не высовывай голову из окна, Аяка. Снайперы – страшные люди, если ты не в курсе. Даже меня настиг смертельный выстрел Пьера.

- Я не высунулась бы, даже если бы ты меня попросил.

Аяка и Сэйбер обсуждали сложившуюся ситуацию, скрываясь глубоко внутри особняка.

Услышав от Сигмы, что особняк «окружил отряд специального назначения», Аяка поначалу предположила, что это были бойцы SWAT (Special Weapons And Tactics – подразделения особого назначения в американских правоохранительных органах.) или какой другой полицейский отряд, ведущий преследование.

Но, если верить Сигме, они были пешками магов, организовавших эту Войну за святой Грааль.

- Часть правительства Соединенных Штатов вступила в сговор с магами? Это что, какой-то фантастический фильм?

- Да ладно тебе, Аяка. Люди у власти и маги хорошо сочетаются друг с другом. В тени великого Короля рыцарей скрывался маг цветов, который привел его в этот мир. Я хоть и не имел под рукой придворного мага, но у меня был один чудак, всегда таскавшийся следом.

- …Ты про Сен-Жермена? – невольно спросила она, несмотря на все ее нежелание упоминать это имя.

- А ты хорошо осведомлена. Он знаменит?

Сэйбер явно был удивлен. Аяка гадала, как будет лучше ему все объяснить, когда в дверном проеме вновь возник Сигма.

- Семьдесят процентов отряда только что переместилось в другое место. Остались лишь наблюдатели. Если ходите уйти, то, думаю, сейчас самое время.

- Переместились?

Аяке было сложно воспринимать его спокойное и безэмоциональное поведение.

Он был участником Войны за Святой Грааль и в момент их встречи прошлой ночью сражался с Ассасин, но при этом не выглядел враждебным. Сэйбер начал убеждать его «заключить союз» и «сесть за одним круглым столом». «Если только пакт о ненападении», - к ее удивлению ответил Сигма, и в итоге они провели ночь под одной крышей.

Аяка тяжело вздохнула, гадая, как все до этого дошло.

Прежде всего, Сэйбер заключил временное соглашение с зеленоволосой Героической душой, «пока они не разберутся с грязью и болезнью». Также ему удалось уговорить Ассасин присоединиться к ним.

- Я не могу простить тебя за твои деяния при жизни, - сказала Ассасин. – Тем не менее, я знаю, что ты сражался бок о бок с одним из великих предводителей. Поэтому я пощажу тебя, пока мы не уничтожим этого демона.

Похоже, что им на какое-то время удалось избежать смертельной битвы.

Прежде чем Аяке удалось подобрать отвисшую челюсть, Ассасин предложила, что если им нужна база, то в районе болот есть подходящий дом. По всей видимости, «демон» вполне может вернуться туда, поэтому они отправились к особняку вместе.

Затем, э-э-э, мы увидели свет в окне, и Ассасин отправилась на разведку. Вскоре после этого из комнаты донеслись громкий хлопок и вспышка…

Аяка все еще была в замешательстве, пока Сэйбер был занят переговорами. К тому времени, как она пришла в себя, ситуация изменилась.

Аяке казалось, что Сэйбер действительно просто таскает ее за собой по округе. При этом она разрывалась между стыдом за собственную трусость и благодарностью Сэйберу за его защиту.

С этими мыслями она уснула. Но затем ей приснился тот сон, а по пробуждении выяснилось, что им, судя по всему, противостоит отряд специального назначения.

Не понимаю людей, которые по собственной воле участвуют в Войне за Сятой Грааль, подумала она и спросила Сигму:

- А не лучше ли тебе будет выдать нас?

Это был прямой вопрос, но Сигма ответил на него.

- Фалдеус из тех, кто избавляется от людей, когда они перестают быть полезными. Если до этого дойдет, я бы хотел иметь связи с такими, как вы.

- Значит, мы твоя страховка… Но ведь есть также шанс, что ты сделаешь с нами то же самое, когда нужда в нас отпадет?

- Не стану это отрицать. Поэтому я не против, если вы будете настороже рядом со мной. Я не доверяю вам, так твердит мне сердце; поэтому нет ничего страшного в том, если вы внемлите своему разуму и тоже не будете мне доверять.

Настолько откровенная манера речи заставила Аяку вздохнуть. Она раздумывала над тем, о чем бы еще его спросить, когда в разговор вклинился Сэйбер.

- Ты сказал, что семь десятых отряда снялись с места. Что-то случилось?

- По всей видимости, в промышленном районе беснуется монстр.

- Монстр?! Ты должен рассказать мне об этом…

Ой, плохо дело.

Аяка поспешно попыталась прервать беседу, но было уже слишком поздно.

- Я не знаю, Героическая душа это или какое-то существо, призванное ею, но, согласно передаче, которую я перехватил, монстр размером с дом уничтожает промышленный район.

Убедившись, что Сигма сказал все, что хотел, Аяка медленно повернулась к Сэйберу. Она видела взрослого мужчину, глаза которого сияли, как у маленького мальчика.

- Сэйбер.

- Да? В чем дело, Аяка?

- Ты хочешь пойти? – прямо спросила она.

- …Да что ты такое говоришь, Аяка?! – ответил Сэйбер, избегая ее взгляда. – Я хочу с щитом в руке воссоздать сцену убийства демонической кошки! На самом деле я мечтаю туда пойти! Но я не могу подвергать тебя опасности, не так ли?

- Вчера ты без всякого предупреждения затащил меня в лес к другим Слугам.

- Полагаю, да… но все же… это ведь монстр…

Может, они и знали друг друга всего несколько дней, но кое-что насчет Сэйбера Аяка поняла. По сути своей он был большим котом, поступающим так, как ему велят спинномозговые рефлексы, излучая энергию. Он с радостью устремится к хохолку лисохвоста, покачивающемуся на ветру в дюжинах километров от него, если тот вызовет у него интерес. Но при этом он был добрым. И поэтому сейчас он разрывался между собственными желаниями и заботой об Аяке.

Не нравится мне, когда меня таскают за собой, подумала Аяка, но быть обузой мне не нравится еще больше.

Она уже хотела что-то сказать Сэйберу… как вдруг краем глаза увидела «это».

- !..

На ее лице проступили капельки холодного пота. Дыхание начало спонтанно обрываться.

Почему?..

Здесь ведь нет лифта!..

На кровати сидела девочка в красном капюшоне. Она медленно повернула голову в сторону Аяки, но капюшон скрывал ее глаза и выражение лица.

Губы девочки медленно двигались. Аяке казалось, что они вот-вот растянутся в улыбку. Она была готова закричать от ужаса.

- В чем дело? Аяка? – обратился к ней Сэйбер, и ей удалось сохранить рассудок, который, казалось, почти ее покинул. Девочка в красном капюшоне исчезла; остались лишь Сэйбер и Сигма, в замешательстве смотревшие на лицо Аяки.

- Все в порядке. Итак, что будем делать? Сходим посмотреть? – вновь став серьезной, предложила Аяка. Сэйбер хотел что-то ответить, но его прервал Сигма.

- Это всего лишь совет, но вам же будет лучше не ходить туда.

- Почему?

Сигма начал свой ответ словами «я получил еще одно сообщение», прежде чем объяснить ситуацию.

- Похоже, моя настоящая нанимательница что-то задумала.

- Твоя нанимательница… А ты разве не на группу специального назначения США работаешь?

- Контракт не обязывает меня сохранять конфиденциальность, но это все равно мой долг. Поэтому я не могу вдаваться в подробности, но… по крайней мере, ничего хорошего это не сулит. Вам лучше какое-то время держаться оттуда подальше, если не хотите угодить в самое пекло.

Тут Сигма замолк на мгновение. Аяка не была уверена в том, было ли шуткой то, что он сказал после, или нет.

- Разумеется… вероятно, мы оба уже были обречены, когда оказались рядом с этим городом.

Где-то во мраке.

В мастерскую Франчески практически не проникал свет извне. Единственными источниками освещения были экраны мониторов.

Хозяйка мастерской, Франческа, раскидывала кондитерские изделия и упаковки со сладостями по всклокоченной кровати, не отрываясь при этом от перепалки со своим Слугой, Прелати-мальчиком.

- Коли так, мне придется воспользоваться своим положением Мастера и отдать тебе приказ. …Кстати говоря, тебе не кажется, что приказывать себе же есть крайне извращенное удовольствие? Какие чувства у тебя это вызывает?

- Это непередаваемо; смесь зависти и мазохизма, словно я вот-вот потеряю ощущение целостности себя, как во время интоксикации. Не хочешь поменяться завтра местами?

- Звучит заманчиво, но я не могу. То есть, ты ведь наверняка затеешь какую-нибудь игру, украдешь, например, мои командные заклинания и заставишь меня убить себя, едва мы поменяемся ролями, не так ли?

- В точку! Меньшего я от себя и не ожидал! Тебя не так-то просто обвести вокруг пальца! – хихикнул Прелати, прислонившись к стене.

- Итак? – продолжил он. – Каков будет твой приказ? Впрочем, могу догадаться.

- И ты будешь прав! Я хочу, чтобы мой Слуга Прелати использовал силу и нашел мирное разрешение той войны монстров в промышленном районе! Ого! Разве не весело звучит?

- На моем месте ни один нормальный Слуга не пожелал бы в это ввязываться, даже если бы ты использовала командное заклинание.

- Но ты пойдешь, да?

Франческа озорно улыбнулась своему мужскому воплощению. Прелати ответил ей тем же и кивнул.

Франческа ударила по полу навершием своего зонтика, словно говоря, что контракт был заключен. Стена, к которой прислонился Прелати, с механическим щелчком отошла назад. Затем она скользнула в сторону, словно дверь в купе поезда, нарушая изоляцию мастерской от внешнего мира.

Свет, свет, свет хлынул в комнату в сопровождении прозрачного цвета индиго. Франческа узрела белое сияние дневного светила и глубокую голубую гармонию. То есть, бесконечные просторы небесного свода, более яркого и красочного, чем тот его вид, что открывался с поверхности земли.

Прелати тем временем выскочил наружу. Его взору предстало совершенно другое зрелище.

Далеко внизу под ним раскинулась бесконечная красная земля. Город был похож на горстку соли, насыпанную посреди бесплодной равнины. Будь сейчас ночь, огни города походили бы на кусочек звездного неба.

Прелати почувствовал легкий укол сожаления о том, что ему не довелось это увидеть, после чего без всяких колебаний раскинул руки в стороны и начал свободное падение, выделывая серии похожих на танец кульбитов.

Нижний слой стратосферы, высота – двадцать километров. Именно там находилась мастерская Франчески.

Это был огромный дирижабль длиной в две сотни метров от носа до кормы. Франческа позаимствовала приспособленное для полетов в верхних слоях атмосферы беспилотное судно, которое испытывали вооруженные силы Соединенных Штатов, окружила его множеством барьеров — невидимость, отклонение ветра и так далее. Также она напичкала его всевозможными улучшениями, как научными, так и магическими, по своему вкусу. Тем не менее, это едва ли можно было назвать передвижной крепостью, ощетинившейся оружием, сошедшим со страниц научно-фантастической книги. Это был двухсотметровый аэростат, удерживающий в воздухе небольших размеров мастерскую Прелати.

Отсюда Франческа могла на всех и вся смотреть сверху вниз, но непосредственно наблюдать за событиями на поверхности земли невооруженным глазом ей едва ли было по силам. Однако усиленное зрение Прелати позволяло увидеть весь масштаб беспорядка, творившегося в промышленном районе.

Он видел буйствующего механического паука колоссальных размеров и мстителя с луком, сражающегося с ним в одиночку. Строения вокруг них были разрушены. От мясоперерабатывающего завода не осталось и следа. Он мог видеть остатки другого мира и вызванные барьерами помехи, а также демонических зверей, вырвавшихся из мастерской. Начал воцаряться самый настоящий хаос.

При виде всего этого Прелати рассмеялся от простой и чистой радости.

- Ахаха! Великолепно! Замечательно! Это чудесно, Франческа!

Пока он смеялся, земля с заметной скоростью становилась все ближе. Мальчик продолжал наслаждаться отчетливым видом хаоса в промышленном районе, в то время как его мысли обратились к следующей стадии.

Хотел бы я увидеть, как это зрелище охватывает весь город… но нет. Еще рано. Придется потерпеть еще немного.

Он старался сохранять спокойствие, однако широкая улыбка так и не исчезла с его лица. Но опять же он лишь делал вид, что сдерживается, дабы испытать еще большее удовольствие.

Надо держать себя в руках хотя бы для виду. Тот друг Мастера — Фалдеус — может с легкостью уничтожить весь город.

Прелати, на полной скорости приближаясь к земле, выбрал цель. Затем, продолжая падать вниз головой посреди бескрайних небесных просторов, он развел руки в стороны и громко воспел. Он вознес хвалу своему Благородному Фантазму и излил из себя строки, отражающие радость от его высвобождения.

- Я делаю подношение. Этому сломленному миру я приношу благословения, благодарности и жертвы!

- Я приношу благодарности матери Ате, воплощению безумия!

- Я приношу благословения святым духам мира, обучившим меня магии и безумию человеческому!

- О Святая и рыцарь, явившие мне иное безумие, вы не ошиблись!

- Я делаю подношение! Всему человечеству, дозволенному этим сломленным миром, я приношу в жертву себя!

По мере того, как слова эгоцентричного заклинания срывались с его губ, пространство вокруг него начало искажаться. Мчась навстречу земле, он выкрикнул имя высшей магии, которая была его Благородным Фантазмом.

- Великая иллюзия!

На поверхности. Промышленный район.

- Вот она! Та женщина!

Облаченные в черное маги семьи Складио нагоняли Харли с жуткими гримасами. Берсеркер был занят разрушением мастерской, Филия сражалась рядом с ним, поэтому ей пришлось защищаться самостоятельно.

Мясоперерабатывающий завод невозможно было узнать. Но, похоже, соседние сооружения тоже были мастерскими магов. Берсеркер счел заводы своей целью и полностью посвятил себя их уничтожению. К тому времени, как Берсеркер плюнул огнем и превратил территорию одного из заводов в море пламени, Харли уже махнула рукой на то, чтобы думать о его действиях.

Неважно, сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться из этой передряги…

- Помогите, прошу! – крикнула Харли, и из недр ее одежды вылетели пчелы.

- …Остановите этих людей! – попросила она бесчисленных насекомых, круживших вокруг нее. Пчелы с идеальной слаженностью налетели на ее преследователей.

- Что за?.. Пчелы?!

- Бороться бесполезно… Прихлопните их — Гха?!

В то время как несколько пчел устремились прямо на них, отвлекая внимание, остальные на огромной скорости обогнули мужчин и зашли с тыла. Когда жала вонзились в их шеи, они поспешно попытались отбиться с помощью магии, но один за другим лишились чувств и рухнули на землю.

Еще немного!.. Влияние мастерской не может выходить за пределы этого района!..

Бросив взгляд через плечо, она увидела демонических зверей, которые после разрушения мастерской вышли из-под контроля и вступили в бой с «черными костюмами» семьи Складио, в то время как Берсеркер одним махом снес две трубы, возвышавшиеся над фабрикой. Ей также удалось разглядеть лучника, который устремился вверх по падающим трубам, взмыл высоко в воздух и пустил стрелы, похожие на лазерные лучи.

Стрелы угодили прямо в спину Берсеркера. Его скрипучий вопль разнесся над районом. Лучник продолжил вести шквальный огонь. Но в этот раз Берсеркер использовал кабели и провода, покрывавшие его тело, словно щупальца, чтобы сбить стрелы в воздухе.

Она также видела Филию, которая своевременно посылала собственные снаряды. Лучник рассеивал их взмахами своего лука. Казалось, перевес в битве колебался из стороны в сторону.

В этом сражении она явно была лишней, подумала Харли и мысленно подбодрила Берсеркера.

У меня не так много магической энергии, но я не буду возражать, если ты заберешь ее всю до последней капли. Поэтому… разрушай. Уничтожь все! Все, что построили маги! Не оставь даже камешка!

Берсеркер вытащил из земли силовые кабели и принялся подключать их к своему телу, превращая во вспомогательный источник энергии. Что странно, его тело при этом начало становиться еще больше, поглощая обломки окружающих фабрик.

Мне уже все равно, кто или что ты такое! Прошу, пожалуйста, разнеси этот мир магов на…

В этот момент в плечо Харли вгрызлась пуля и вырвала кусок плоти. Она безмолвно вскрикнула и рухнула на землю.

Защитный барьер, покрывавший ее тело, был мгновенно разрушен. Пуля угодила в ее незащищенное плечо. Барьер уменьшил силу удара, но ее все равно оказалось достаточно для того, чтобы изувечить плечо Харли и опрокинуть девушку на землю.

- Харли Борзак, - произнес человек, выстреливший в нее — Баздилот Корделион — нисколько не изменившись в лице. – Что за чертовщину ты призвала?

- …Думаешь, я вот так просто… раскрою информацию о моем Слуге?

- Я мог бы с легкостью убить тебя на месте. Но тогда будет невозможно предсказать, что сделает это чудовище, когда выйдет из-под контроля. Если ты сообщишь мне данные о нем или с помощью командного заклинания прикажешь ему убить себя, я добью тебя без лишних мучений.

- Не… «я сохраню тебе жизнь», значит…

Харли с трудом поднялась на ноги, хватаясь за плечо. Баздилот выглядел слегка озадаченным.

- Ты не похожа на мага, который достаточно глуп для того, чтобы поверить в такую чушь.

На мага.

Испытывая смешанные чувства по поводу того, что к недоучке, вроде нее, обратились таким образом, Харли молча собрала всю свою решимость в кулак.

Я вложу в приказ все свои силы и сделаю вид, будто вынуждаю его покончить с собой. «Полностью уничтожь все мастерские магов этом городе. Затем отправляйся в Лас-Вегас или Лос-Анжелес. Не останавливайся до тех пор, пока твоя энергия не иссякнет».

После защитники этих земель могут делать, что хотят. Может быть, их таинство тоже исчезнет, но не могу сказать, что буду сожалеть об этом.

- Хорошо. Силой командного заклинания я приказываю Берсеркеру… - начала Харли, медленно поднимая руки — и внезапно провалилась в бездонный ад.

Лишь Баздилот, стоявший в нескольких метрах от нее с пистолетом наготове, остался прежним. Небеса резко устремились вверх. Другими словами, Баздилот падал вместе с ней.

Вернемся назад на несколько секунд.

Филия первой заметила странность.

- …Эта магическая энергия… потомок тех микенских нахлебников?

Едва эти слова слетели с ее губ, она увидела это. Земля без всякого предупреждения ушла у нее из-под ног, и она начала падать.

- Эй?!

Она торопливо попыталась взлететь, но затем осознала, что переполнявшая пространство вокруг нее магическая энергия испарилась.

- Это… Ты не меня обманул, а саму ткань мира! Невероятно!

Оглянувшись, она поняла, что пропала не только твердь под ее ногами. Идеально круглого участка земли с мясоперерабатывающим заводом в центре, охватывающего большую часть промышленного района, как не бывало. Вместо него зияла чернота без видимого дна. Более того, вся магическая энергия, которой полнился этот участок, исчезла без следа. Маги семьи Складио, Алкид и даже огромный Берсеркер падали вместе с ней. Пока все пытались смириться со свободным падением, Филия посмотрела на источник феномена.

Мальчик, который до этого несся к земле с опасной для жизни скоростью, ответил на свирепый взгляд гомункулы невинной улыбкой. Похоже, что некое приспособление позволяло ему и ему одному использовать магическую энергию. Он поравнялся с Филией, Харли, Баздилотом и Алкидом, которые только недавно начали падать, в то время как всех их затягивало в бездонную яму.

- Приветик. Я вижу много новых лиц. Неужели прошел целый день с тех пор, как я встретил этого лучника на заснеженной горе? – раздался легкомысленный голос андрогинного мальчика, летевшего головой вниз. Он широко развел руки в стороны и обратился ко всем существам, падавшим вместе с ним.

- В буддийском аду Авичи существо обречено на падение длиной в две тысячи лет. Тем не менее, полагаю, через две тысячи лет дна вы все же достигнете. Разумеется, поскольку в конце пути вас ждет в нониллионы раз больше лет страданий, наверное, будет лучше продолжать падать. Что вы предпочтете?

По всей дыре, где не было ничего, кроме угольно-черных стен земли, одновременно с его речью появлялись и так же внезапно исчезали различные ярко светящиеся объекты. Демоны-они на пиру; парад в заброшенном парке развлечений; дети, умирающие от голода и жажды; бесконечные просторы звездного неба; неописуемо омерзительные монстры; город настолько прекрасный, что его можно было описать лишь словами «золотая земля»; фигура святой женщины, несущейся через пустошь; трупы рыцарей, усеивающие землю до самого горизонта. И все это казалось реальным.

Этого было почти достаточно для того, чтобы уничтожить чувство собственного «я» у слабых магом Складио. Больше половины из них в тот же миг полностью утратили контроль над самосознанием. Однако Баздилот, несмотря на невозможность пользоваться магией, сохранял свою обычную ужасающую невозмутимость. Но даже так, он, должно быть, был занят тем, что старался держать в узде «грязь» внутри него, потому что из-под его манжет выглядывало нечто, похожее на черные татуировки, бешено извивающиеся на коже.

- Что за игру ты ведешь, Кастер?

Баздилот был бесстрастен. Мальчик, которого он назвал Кастером, все еще падая головой вниз, уважительно поклонился, прежде чем ответить.

- Все ради того, чтобы избежать инцидентов в Войне за Святой Грааль. Такими темпами Фалдеус прожжет дыру в своем желудке, мир наполнится скорбью, цветы распустятся, птицы запоют и, как только бабочка на другом конце Земли взмахом крыльев породит тайфун, бизнес Фалдеуса по производству бочек для тел принесет прибыль.

Вторая половина его речи, вероятно, была лишена всякого смысла. Баздилот пропустил эти слова мимо ушей и продолжил пристально смотреть на мальчика.

- Вот ведь непробиваемая публика, - хихикнул Кастер. И затем дал ответ.

- Не волнуйся; я друг. Твой друг. Друг человечества, друг богов, друг демонических зверей и друг магов. Поэтому, дабы никого из них не потерять… я пришел отложить все веселье.

Кастер хлопнул в ладони. Стены дыры исчезли, открывая взорам тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч падающих людей.

- Не знаю насчет тебя, но мне пока что не хочется убивать восемьсот тысяч жителей Сноуфилда.

В этот момент мальчик испарился — и возник в образе гиганта ростом в километры. Продолжая падать в яму — которая, судя по всему, все-таки была бездонной — он озвучил свое желание.

- Поэтому… как насчет пока что заключить сделку?

- Сделку со старым добрым мной, кого нечестивые крестьяне привыкли называть… «демоном».

Специальный исправительный центр Коулсмана.

- …Ты все-таки сделала это, Франческа…

Непривычно хмурясь, Фалдеус наблюдал за сценой на экране монитора.

Аномалия возникла сразу же после сообщения от Франчески, гласившего: «Не волнуйся; я скоро что-нибудь придумаю». Едва получив его, Фалдеус решил, что это был «злой день» — описывая тем самым сложившуюся ситуацию с точки зрения оммедо, которая не была его коньком.

Монитор показывал черную дыру, в которой почти полностью исчез промышленный район. Это никак нельзя было списать на оседание почвы. Даже если он примет «экстренные меры» и сотрет весь город с лица Земли, несомненно, эта дыра все равно останется на обозрение всей Америке.

Вдобавок через несколько минут над городом пройдет спутник наблюдения. Он был гражданским и снабжал исследователей данными чуть ли не в реальном времени.

Когда спутник отчетливо запечатлеет дыру таких размеров, сокрытие таинства станет меньшей из его проблем.

Он уже был готов позвонить Франческе и поинтересоваться, как именно она собиралась взять на себя ответственность, когда на экране монитора возникла еще одна аномалия.

Как только громадная дыра пожрала почти весь промышленный район, рухнувшие трубы и разрушенные стены фабрик начали восстанавливаться, словно само время потекло вспять. Даже выжженная трава на пустых участках земли вновь обрела ярко-зеленый цвет жизни.

- …Что это?..

В этот момент с озадаченным Фалдеусом связалась Франческа.

- Эй? Удивлен? Готова поспорить, мне удалось немного смягчить твое сердитое выражение лица. Ну?

- …Это нешуточное дело. Что именно ты сделала?

- О, всего лишь иллюзию, - Франческа раскатисто рассмеялась, отвечая на вопрос Фалдеуса. – Разумеется, это мой Благородный Фантазм, то есть, той версии меня, которая является Героической душой, поэтому он может гораздо больше, чем превратить пустошь в заснеженную гору! Ах да, чуть не забыла — не могу сказать, почему, но люди, что сражались там, судя по всему, внезапно пришли к мирному соглашению. Загадочно, не правда ли? Может, это была сила любви? Разве это не прекрасно? Я про любовь!

Фалдеус проигнорировал большую часть ее слов и верно рассудил, что она, должно быть, заключила какую-то сделку. Но, прежде чем он успел спросить ее об этом, она напомнила ему посредством предупреждения:

- Не забывай — пока все не закончится, мы тоже враги в Войне за Святой Грааль.

Затем она чуть ли не случайно сказала о восстановленных фабриках нечто такое, во что Фалдеусу было сложно поверить.

- Они, может, и выглядят так, словно вернулись к изначальному состоянию, но это все еще иллюзия. Можешь прикасаться к ним, жить в них, даже вновь запустить производство или обустроить там мастерские, но не более того! Через пять дней мир поймет, что его надули, и они вновь обрушатся, так что позаботься о прикрытии прежде, чем это произойдет!

Полностью взвалив на него тем самым всю ответственность, Франческа закончила разговор.

Фалдеус воздел глаза к потолку, словно уставившись на воздушное судно, которое он был не в состоянии увидеть.

- ...В следующий раз, Франческа, я уничтожу тебя еще до того, как все произойдет.

- Мы получили странный доклад, сэр.

Фалдеус решил, что ему в любом случае придется начать работать над операцией по прикрытию. Он подумывал над тем, чтобы свалить все на халатность той же газовой компании, «причастной» к взрыву в пустыне. Доклада, который ему передала Алдора, было недостаточно, чтобы привлечь его внимание.

- Нам доложили, что члены Клана Калатин уже в пути. Должно быть, они применили отваживающие барьеры, чтобы побудить людей начать эвакуацию.

Доклад гласил: «Гражданские, живущие рядом с промышленным районом, одновременно начали массовую эвакуацию в центр города и его окрестности». Насколько мог судить Фалдеус, на самом деле это было вполне естественно, что люди, услышав те взрывы, решили эвакуироваться по собственной воле.

Именно поэтому он не смог сразу же заметить аномалию — заметить, что вместо утихшего в промышленном районе хаоса пробудилось нечто гораздо более опасное.

Во сне.

- Интересно, с людьми у фабрик все в порядке?

- Уверен, что да… Видишь? Вон там! – указал пальцем мальчик. – Они все пришли сюда! Эвакуировались в город!

Цубаки, увидев направлявшуюся в их сторону толпу людей, облегченно вздохнула.

Немного раньше со стороны фабрик донесся звук, похожий на гром. Джестер, новый друг Цубаки, сказал, что они горели.

- О, где огонь, там и люди. Интересно, в порядке ли они. Надеюсь, им удалось эвакуироваться.

Беспокойство Джестера вселило в Цубаки тревогу. Поэтому она обратилась к «мистеру Чернышу».

- Надеюсь, люди, живущие рядом с фабриками, смогут вовремя уйти оттуда.

Она не ведала о том, что на лице мальчика за ее спиной, назвавшегося Джестером, играла злобная ухмылка.

Таким образом, сто двадцать тысяч человек, живущих вокруг промышленного района, заразились неизвестной «болезнью». Пока кровосос в облике мальчика осознавал правду… город медленно, но неумолимо начал скатываться к трагедии.

И даже он не знал, что всего через каких-то полдня появятся люди, которые попытаются это остановить.

Интерлюдия「За кулисами третьесортной комедии」

Вернемся к моменту встречи Сигмы с группой Сэйбера.

Когда Сигма сказал, что тоже является Мастером, участвующим в Войне за Святой Грааль, женщина азиатской внешности, назвавшаяся Аякой, насторожилась. Однако Сэйбер не проявил особого беспокойства.

- Полагаю, ты не особо горишь желанием ответить взаимностью и представить нам своего Слугу? – спросил он отчетливым, звучным голосом.

- …Я не могу позволить себе раскрыть свои карты, - покачал головой Сигма.

- Он крикнул «Чаплин», - вклинилась Ассасин, наблюдавшая за ним со стороны.

Сигма замолк. Глаза Аяки расширились от удивления.

- О, я определенно слышала это имя…

- Одну из работ этого актера я видел вчера в клубе!

Глаза Сэйбера вновь заметно засияли.

- …

Эмоции Сигмы были слишком слабыми для того, чтобы его прошиб холодный пот. Но он почувствовал, что все стало гораздо сложнее.

Что произойдет, если он объяснит, что заключил контракт — или стал одержим — со Слугой, назвавшимся «Уотчером»? Если они поверят, то ему, возможно, удастся выжить. Если, конечно, он правильно разыграет свои карты.

Судя по советам, которые ему давали «тени» во время недавнего бегства от Ассасин, его способность извлекать информацию можно счесть впечатляющей, несомненно. Если он сможет показать себя ценным ресурсом, тогда любой наверняка посчитает, что его лучше использовать, а не убивать.

Подобные сомнения посещали его голову, но их было недостаточно, чтобы изменить ситуацию. Он уже решил сражаться, но не как Солдат А, а как Сигма. Это решение не было принято им самостоятельно с целью изменить свою жизнь — к этому его подтолкнули «тени». Это была неопределенная цель, но у него, по крайней мере, не было причин оставаться «Солдатом А» из чувства долга перед своей нанимательницей, Франческой. Сигма гадал, было ли просто нежелание умирать достаточно хорошей причиной для того, чтобы продолжать жить. Тем не менее, его жизнь окажется под угрозой, если он начнет настраивать нагрянувших к нему Слуг против себя. Сигма решил поддерживать дружелюбную беседу, при этом пока сохраняя способности своего Слуги в тайне.

- Может, теперь представишь его нам? Мы знаем его имя, к тому же я хочу отдать дань уважения актеру.

- …Он говорит, что актеры живут своими ролями. Он не появится перед людьми, будучи самим собой.

Сигма нашел подходящее оправдание, чтобы отклонить запрос Сэйбера. И все же он подумал, что получилось не очень убедительно.

- Вот как, - многозначительно кивнул Сэйбер, не обращая на него внимания. – Это я могу понять.

- Ты…

Аяка укоризненно посмотрела на Сэйбера, но не стала докапываться до сути.

Достигнув некого подобия перемирия, Сигма вернулся в свою комнату и тяжело вздохнул от облегчения.

Они решили придерживаться предельной взаимной секретности. Он не будет лезть в дела Аяки, а они не станут сомневаться в его позиции и преданности.

Он предложил это и, что удивительно, с легкостью получил добро от Сэйбера.

Возможно ли было такое, что Сэйбер всегда ставил свои инстинкты и чувства превыше всего и, как правило, ни о чем не думал? Сигма обмозговал эту внезапную мысль, и вслед за ней пришла еще одна, более пугающая. Тот факт, что Сэйбер хоть и руководствовался в первую очередь эмоциями, но все же оставил свой героический след в истории этого мира, означал, что он таил в себе достаточно силы, чтобы этому соответствовать.

В этот момент «тень» в форме рыцаря, которую Сигма не заметил подле себя, произнесла:

- У тебя хорошие инстинкты. Он действительно такой король — страстный человек, который принимает решения на основе сиюминутных эмоций. Его настоящее имя – Ричард. Львиное Сердце… Хотя сомневаюсь, что это имя тебе о чем-нибудь говорит. Тебе известна хотя бы история о короле Артуре и его поисках Святого Грааля?

- Даже я это знаю. Это комедия «Монти Пайтон».

- …

Рыцарь почему-то замолк и исчез. Вместо него продолжил Капитан:

- Что ж, в любом случае, этот Ричард властвует на эмоциональном поле боя, словно это его личный сад. Он лев в человеческом обличье, но люди все равно любили его. Может быть, у него есть некий секретный трюк, помогающий ему управлять людскими сердцами. Приглядывай за ним.

Иначе говоря, «не теряй бдительности».

Безусловно, существовала вероятность, что столь легкое доверие к людям было обманом. Сигма подумал, что ему стоит позаботится о том, чтобы не получить нож в спину. С другой стороны, он также хотел посмотреть, как долго ему удастся поддерживать перемирие.

Пережить ночь – это, конечно, хорошо, но как мне справляться дальше?

Его первой целью было выжить. Он осознал это еще сильнее после столкновения с Ассасин.

По сравнению с любой другой обычной миссией, тень смерти нависла над ним гораздо сильнее. Он был в городской Америке, но это очень походило на его детство, проведенное в «той» стране. Сигма уже начал чувствовать ностальгию, когда его посетила внезапная мысль.

Был бы обычный человек более напуган или встревожен на его месте? Он полагал, что люди, с которыми он сталкивался во время миссий, по крайней мере, действовали бы более отчаянно при схожих обстоятельствах.

Я многое пережил. Безумие ли сравнивать себя с обычными людьми?

Он негромко вздохнул и, в конце концов, осознал, что пока достаточными жизненными целями были крепкий сон и достаток в пище. Это были вещи, которыми здесь, в этой стране, в нормальном доме, он мог позволить себе без особых усилий. Но Сигма знал страны, где это было не так — на его родине, например — и поэтому признавал, что сон и еда были поистине ценными.

В этом смысле безопаснее всего будет объединиться с Фалдеусом, которого поддерживает государство… Но я сомневаюсь, что смогу выжить в этой Войне за Грааль, полагаясь только на это. Так мне кажется.

Размышления Сигмы продлились вплоть до рассвета, когда с ним связался сам Фалдеус.

- …Бык вызывает Голод. Есть новости?

- …В особняке появилась женщина, судя по всему, Ассасин, и напала на меня.

- А, та самая, что атаковала полицейский участок… Впечатлен тем, что ты выжил. Или призванный тобой Слуга оказался сильнее?.. Что стало с Ассасин?

В голосе Фалдеуса чувствовалось легкое удивление. Он был невысокого мнения о Сигме как о маге и, вероятно, не ожидал, что тот переживет свое первое сражение в Войне за Грааль.

- Сэйбер и его Мастер, явившиеся вслед за ней, предложили перемирие. Я согласился.

- …Что?

Фалдеус то и дело погружался в задумчивое молчание, пока Сигма продолжал докладывать. Он снабдил Сигму лишь самым минимумом инструкций. Они заключались в том, чтобы предложить союз против Короля героев и равного ему по силе Лансера и попытаться при этом собрать побольше информации. Сигма подумал, что сделать это будет не так-то просто. В конце концов, едва он получил этот приказ, рядом с ним возникла «тень» с механическими крыльями и произнесла:

- О, они уже заключили союз с Энкиду — Лансером, который может потягаться с Королем героев. Это я про группу Сэйбера.

Сигма думал над тем, нужно ли доложить об этом Фалдеусу, когда тот задал вопрос:

- Кстати, тебе удалось определить личность Героической души, которую ты призвал?

- Да. Моя Героическая душа…

Стоит ли ему, по крайней мере, честно сообщить об этом Фалдеусу?

- Берегись, - ухмыльнулся Капитан за его спиной. – Ассасин следит за тобой.

- …

Сигма бросил взгляд в сторону зеркала на туалетном столике. Ему показалось, что тени в одном из углов комнаты были чернее обычного. Кроме того, «тени», несмотря на то, что они порой намеренно утаивали важную информацию, никогда не лгали.

Думая, что ему стоит устранить как можно больше враждебных факторов, Сигма сделал вид, что ничего не заметил, и как ни в чем не бывало ответил:

- …Чаплин. Лансер Чарли Чаплин. Вот какую Героическую душу я призвал.

- …Прости, ты не мог бы повторить?

- Лансер Чарли Чаплин. Вскоре я выясню, какими навыками и Благородными Фантазмами он владеет. Я решил, что развязывать ему язык с помощью командного заклинания будет неразумно. Прошу меня простить.

Сигма отключил магический коммуникатор в форме наушника и вздохнул.

- …Это был союзник, которому ты доверяешь?

- …Ты была здесь, Ассасин?

- Я не до конца уверена в тебе. Ответь на мой вопрос.

Ассасин сурово смотрела на него через щель в капюшоне.

- Я никому не доверяю, - ответил Сигма. – Ни своей нанимательнице, ни даже себе. Я не верю ни в богов, ни в демонов, ни даже в магию, которую использую.

После паузы Ассасин вновь заговорила. В голосе ее чувствовалось замешательство.

- Ты не молишься никакому богу?

- Нет. Я… пока еще не познал того, что называют «Божьей благодатью».

Затем Ассасин спросила Сигму, почему он не верит в бога. Раздумывая над тем, как выразить это таким образом, чтобы его поняли, Сигма начал отвечать.

- …Я не вижу особого смысла в том, чтобы называть одно лишь свое появление на свет Божьей благодатью. Я видел детей, которые умирали сразу же после своего рождения, не успев даже открыть глаза. Люди, что нас воспитывали, вырывали эмбрионы, которые еще даже не родились, из утроб их матерей, чтобы использовать в магических экспериментах. Они растили нас, превращая в мистическое оружие.

Это явно было весьма нешуточное прошлое, но Сигма рассказывал о нем Ассасин без всяких эмоций, словно зачитывая список фактов.

- Те, кто вырастил меня, говорили, что… управлявшие страной люди были богами. Но та страна была уничтожена. Группой людей, что называли себя магами. И поэтому я не знаю даже, что такое «бог». Думаю, вера в богов без должного понимания для них самих, может быть, попросту ничего не значит.

Что я говорю? Так мне ничего не удастся объяснить. Я по чистой случайности ответил честно, но с чего кому-то доверять мне, если я сам никому не доверяю?

Сигма решил, что ответил в корне неправильно, и глубоко пожалел об этом. Однако…

- …Вот как. Прошу прошения. Я пробудила в тебе воспоминания, которые, должно быть, отзываются в тебе болью.

В голосе Ассасин было что-то доброе. Враждебность, присутствовавшая в нем до сего момента, полностью исчезла.

- Не стоит переживать по этому поводу; в мире такие истории – обычное явление. Если сравнить меня с наемниками из моей деревни, которые все еще находятся на полях сражений, я уверен, что на меня снизошло чудо. Хоть я и не могу оценить это в должной мере.

Франческа наняла Сигму около года назад, большую часть которого он провел, сражаясь с демоническими зверями и беглыми магами. Тем не менее, оказавшись в черте города и увидев кадры с полей сражения по телевизору, он невольно подумал, что должен был встретить позорную смерть где-нибудь там, когда был еще ребенком. Но даже так он не мог заставить себя думать о нынешних обстоятельствах как о «Божьей благодати».

Ассасин покачала головой.

- Тех, что скорбит и страдает, можно встретить повсюду. В человеческом мире страдание и скорбь встречаются не реже удовольствия с радостью. Но несмотря на это, не стоит смеяться над ними и называть обычным явлением.

Ассасин прищурилась и, не сводя глаз с Сигмы, продолжила:

- Ты не похож на магов, с которыми я сталкивалась прежде. Ты действительно ни во что не веришь… Я вижу это в твоих глазах. Но ты не отрицаешь божье творение; тебе просто еще не повстречалось то, что сможет заслужить твою веру.

У Сигмы было такое чувство, словно его видят насквозь. Он попытался отвести взгляд, но не смог. Его словно затягивало в бездонные глаза Ассасин.

- Помимо незрелости, меня теперь пятнает магическая энергия демона. При обычных обстоятельствах я бы поговорила с тобой о вере, но теперь у меня нет такого права.

Упрекнув саму себя, Ассасин вновь обратилась к Сигме:

- Тем не менее, я желаю, чтобы ты нашел то, что будет достойно твоей веры. И чтобы это, по крайней мере, было нечто хорошее.

Озвучив это «пожелание» — именно пожелание, а не молитву — Ассасин покинула комнату.

Ошеломленный Сигма какое-то время простоял столбом, пока позади него не раздался голос:

- В чем дело? Только не говори мне, что это любовь с первого взгляда. Эй!

Это была большая мускулистая «тень». Сигма молча покачал головой.

- Нет… Просто ко мне впервые обратились с пожеланием. Если не считать «просьбы» Франчески.

Сигма на секунду задумался, после чего спросил тень:

- Эй, а еду и крепкий сон можно назвать чем-то хорошим?

- Не. Я в том смысле, что хороший сон не относится к тем вещам, в которые можно верить.

Спустя несколько часов дремавшего в кресле Сигму разбудил голос Капитана:

- Эй, парень. Не спишь?

Сигма, который намеренно не засыпал полностью, чтобы быть готовым к непредвиденной ситуации, тотчас же отреагировал:

- Что случилось?

-Мы не отвечаем, пока нас не спросят, за исключением тех ситуаций, когда дело пахнет керосином. Твои дружки — отряд под названием «Пяденица» или что-то в этом роде — окружают нас.

- !

«Пяденицей» было кодовое имя одной из оперативных групп Фалдеуса. По аналогии Фалдеус был «Быком», а Сигма – «Голодом». Но «Пяденица» была особенно хорошо вооруженной группой по борьбе с магами. Сигма видел через глаза фамильяра, как они разнесли на куски марионетку Рангала.

- Похоже, тебе не доверяют, парень, - Капитан хихикнул. – Человек по имени Фалдеус приказал им наблюдать за тобой. Однако Уотчер не может читать мысли, поэтому я не знаю, какую участь приготовил для тебя Фалдеус.

Честно говоря, способностей Сигмы было недостаточно для того, чтобы уничтожить целый отряд. Если им приказали убить его, то он не сможет дать отпор, пока его Слуга не сподобится оказать ему поддержку. С какой-нибудь местной бандой Сигма справился бы без проблем, но у него не хватало огневой мощи, чтобы прорваться через отряд по борьбе с магами в тактическом построении, даже если способность Уотчера позволяла ему быть в курсе передвижений всех членов группы.

Вот как. Понятно, что на мое недоверие они ответят взаимностью.

…Не думаю, что это так, но есть также вероятность, что мою ложь про Чаплина раскрыли.

«Тень», сообразив, что Сигма всерьез верил в то, что ему удастся обмануть Фалдеуса, видимо, хотела что-то сказать. Но Сигма уже вышел из комнаты. Дабы обрести необходимую огневую мощь, он подумывал сделать кое-кого своим должником и сразу же потребовать вернуть долг.

Сделав вид, что связывается с кем-то, он предупредил всех обитателей особняка — начиная с Ассасин, которую встретил по пути.

- …Со мной только что вышла на связь моя нанимательница. Она сообщила, что этот дом окружен отрядом спецназа Соединенных Штатов.

Даже использовав свою настоящую нанимательницу — Франческу — в качестве отговорки, Сигма не переставал думать. Он размышлял над тем, какому пути ему стоит следовать — не подчиняясь приказам, как он делал до этого, а по собственной воле и исключительно ради выживания.

При этом желая для себя и для «Уотчера» силы осветить свой путь, пусть даже всего лишь на один шаг вперед.

「День 2 — Дневное время — Гений не был сотворён за один день; Всякая магия ведёт к катастрофе」

Эскардосы были очень древней семьей даже среди магов средиземноморского бассейна.

По слухам, они вели активную деятельность еще до основания Часовой башни — вместе с волшебником Кишуа Зелретчем Швайноргом и магами, которые проводили свои изыскания в течение веков после рассвета нашей эры. В это не верили не только обитатели Часовой башни, но и, что более важно, сами наследники семьи Эскардос.

В конце концов, будучи такой древней семьей, они не достигли никаких стоящих результатов. Более того, по их Магической метке можно было проследить лишь сто лет истории — большую часть вплетенных в нее заклинаний не могли расшифровать даже сами наследники. Дошло до того, что их потомки начали подозревать, мол, все эти знания, возможно, были пустышкой, замаскированной под магию. И все же метка также включала в себя продвинутые возможности поддержания сохранности, поэтому им удавалось цепляться за свою гордость древней семьи.

Эскардосы держались на плаву благодаря магическим патентам, количество которых уменьшалось с каждым успешным поколением. Даже в Часовой башне над ними смеялись, называя «плесневеющей древностью».

Если бы только их Магические цепи начали развиваться… Эта проблема не давала главам семьи Эскардос покоя в течение последних нескольких столетий.

Что странно, их Магические цепи ничуть не изменились за все эти поколения. Какую бы образцовую магическую кровь они ни привносили в семью, сколько бы поколений они ни делали это, рост их Магических цепей оставался едва ощутимым. И все же, думали они, это лучше, чем вырождение.

В каком-то смысле тот факт, что их Магическая метка, несмотря на всю древность родословной, так и не проявила признаков увядания, был был опасен для них самих, поскольку даже в Часовой башне их порой рассматривали в качестве объектов для исследований.

Эскардосы выяснили, что канут в пучину времени — исчезнут как маги — скорее по причине постепенного отмирания Магических цепей, как это случилось с Макири, нежели из-за Магической метки, достигшей своего предела. Они отчаянно трудились, чтобы обеспечить себе крепкую почву под ногами и избежать этой судьбы. Даже если другие маги со смехом называли это тщетными усилиями.

Спустя несколько столетий в семье Эскардос родилась «аномалия».

По количеству Магических цепей он во много раз превосходил предыдущие поколения. Они были подобны капиллярам, разносящим од по каждому дюйму его тела. Гениальное умение контролировать магическую энергию, уникальная способность объединять заклинания прошлого в самобытную новую магию и Магические цепи, не имевшие себе равных во всей родословной — это было рождение поистине идеального наследника. Потомок с не самыми полезными, но стабильными способностями, о котором так мечтала семья Эскардос, однако, привел их к стремительному упадку.

Потому что, когда начали проявляться его таланты, стало очевидно, что у него полностью отсутствовал тот «взгляд на вещи», который можно было счесть важнейшим атрибутом мага.

Мальчик мог видеть «это» с самого детства.

Поэтому он считал «это» чем-то совершенно естественным и предполагал, что все остальные тоже «это» видели. Но вскоре он осознал, что ошибался.

Мальчику не было и десяти, когда ему сказали, что он относился к людям, называвшим себя магами. Узнав про это, он решил, что видел «это», потому что был магом. Но, разговаривая с родителями и другими магами, с которыми они вели дела, он пришел к понимаю, что вновь стал жертвой заблуждения.

Похоже, его родители не видели тот мир, что видел он.

Когда мальчик ощутил это, его объял страх.

Но он не мог точно объяснить природу этого страха другим.

Впервые заметив эксцентричность сына, родители подумали, что им завладело некое наваждение. Но после множества обследований им пришлось признать, что мальчик, судя по всему, говорил правду.

Уверенность в том, что сын Эскардосов обладал могущественными Мистическими глазами, разожгла мимолетное смятение, но, как выяснилось, оба глазных яблока мальчика были самыми что ни на есть обычными. Тем не менее, тот факт, что он мог отчетливо видеть «это», вызывал недоумение у всех магов, что его окружали.

Для самого же мальчика это было естественным. Однако взгляды, которые на него бросали, казалось, чуть ли не говорили: «Мы не можем объяснить, как ты, будучи человеком, дышишь жабрами». Постепенно вещи, которые он видел, начали казаться ему неприятными.

В конце концов, именно по причине того, что он мог их видеть, его не раз пытались убить собственные родители.

Тем не менее, опять же благодаря тому, что он их видел, ему удавалось выжить, поэтому он не мог полностью отринуть «это».

Он любил магию, любил людей — что с ним станет, если он возненавидит нечто, столь тесно связанное как с тем, так и с другим? Подобные тревоги терзали мальчика с самого детства.

По пути на вечеринку на борту одного корабля он повстречал женщину, которая, похоже, была магом или кем-то близким к этому. Во время краткого диалога, возникшего, когда она спросила у него дорогу к гавани, женщина, должно быть, заметила беспокойство мальчика.

- Если у тебя есть тревоги, связанные с магией, - небрежно отметила она, поднимаясь на борт роскошного пассажирского лайнера, - начни изучать ее. Если не можешь рассчитывать на семью, попробуй Часовую башню.

Слова магессы глубоко засели в сердце мальчика. Он подумал, что если отправится в Часовую башню, то сможет понять себя. Поэтому он наведался к родителям, которые только что провалили свою пятую попытку его убийства.

- Я хочу покинуть дом и учиться в Часовой башне, - сказал мальчик. Ему не было и десяти лет.

В результате родители мальчика выставили его из дома, тем самым избавляя себя от неудобства — прикрывшись желанием явить свое чудесное дитя всему миру и отправить его в Часовую башню.

Собственно говоря, многие профессоры, увидев мальчика с невероятным количеством магических цепей, который не по годам умело владел магией, пришли в восторг от того, что в Часовой башне появился гений, который оставит свое имя в ее истории. Но все пошло далеко не так гладко. Мальчик обладал Магическими цепями, подобных которым еще никто никогда не видел, и талантом их контролировать. И все же, несмотря на его первоклассные Магические цепи и чувство магии, им так и не удалось исправить его своеобразный темперамент или отсутствие присущего магу склада ума.

Преподаватели постепенно начали его гнушаться. В их руки угодил неровный камень высочайшего качества, но они не могли его отшлифовать. Вид того, как необработанный камень сияет ярче отполированных драгоценных камней, ранил гордость преподавателей, которые старались ради собственных интересов. Все заканчивалось тем, что они прогоняли мальчика.

Профессор по имени Рокко Белфабан терпеливо пытался наставить мальчика на путь истинный, пока того передавали из рук в руки. В итоге, однако, даже этого старого профессора начала разочаровывать личность Флата — а также другие его особенности.

Однажды он сделал предложение: эксцентричный новичок только что открыл школу. Хоть он и был одним из Лордов Часовой Башни, его восприимчивость несколько отличалась от таковой у обычного мага. Возможно, этот человек сможет дать мальчику знания, которые он хотел получить.

И вот мальчик отправился на встречу с новоявленным Лордом. У него была мрачная уверенность в том, что его попросту снова выперли, и этот его следующий учитель будет ничем не лучше.

Может быть, я болен. Я так стараюсь вести себя, как настоящий маг, но почему у меня ничего не получается?

Думаю, тот профессор тоже меня возненавидел. Интересно, как долго продержится следующий?

Даже думая об этом, он изо всех сил старался улыбаться. В отчаянии он применил магию к мышцам своего лица, чтобы поддерживать радостное выражение. Никто его этому не учил, но он знал, как улыбаться, с тех пор, как был еще совсем маленьким.

Дабы вести себя, как подобает магу, мальчик влил свою энергию в создание натянутой улыбки. Он раз за разом пытался выработать заклинание, которое поможет его мускулам сложить губы в улыбку. И когда его сердце готово было разорваться от мысли о том, что он будет заниматься этим вечно…

Перед мальчиком возник этот человек.

- Ты Флат Эскардос? Мальчик, который, как говорят, может использовать разнообразную магию вне зависимости от маны и од и даже без знаний? –поприветствовал Флата вошедший в комнату молодой мужчина с сердитым взглядом и нахмуренной бровью. Он был очень высоким, с чрезмерно длинными волосами. Но больше всего внимание Флата привлекло то, что из всех людей, называвших себя преподавателями, которых он встречал, у этого человека была самая низкая внутренняя концентрация магической энергии. Пока Флат с любопытством глазел, из-за спины мужчины выглянула маленькая тень. Это был ребенок одного с ним возраста, который буравил Флата пронизывающим взглядом и рычал, словно животное.

- Профессор! Профессор! Он очень странно пахнет! Можно, я его сломаю?

- Успокойся, Свен. Он приглашенный гость. По крайней мере, пока что.

Маг, которого назвали «профессором», повернулся и посмотрел на мальчика, который только что вошел в комнату. Затем без всякой лицемерной улыбки на лице он произнес:

- Зачем ты делаешь это со своим лицом? Ты издеваешься надо мной или же испытываешь? В противном случае, если это твой способ зарекомендовать себя, советую передумать и как можно быстрее.

- Что?

- Я говорю, что дети не должны использовать магию, чтобы растягивать губы в улыбке.

- !

Мальчиком завладело изумление. Он был уверен в том, что полностью изолировал все намеки на магию и что ни один сторонний наблюдатель не заподозрит ее присутствие в его улыбке.

- В чем дело? Хочешь о чем-то спросить?

- …Да, сэр. Как Вы узнали?

- Да тут любой с первого взгляда все поймет. Когда ты двигаешь губами, твои малая скуловая, смеховая и поднимающая угол рта мышцы сокращаются игнорирующим их правильные функции образом — доказательство того, что ты используешь магию, чтобы поддерживать это выражение лица. Полагаю, ты оценил лишь результаты и предпринял попытку найти к ним путь, но, похоже, пренебрег наблюдением за процессом. Незрелый образ мышления, который ведет к обращению с магией без всяких знаний. Я признаю твой талант, но тебе лучше исправиться.

Быстрое объяснение было явно не тем, на что надеялся мальчик, но он не расстроился. Мир, который открывался взору этого высокого мага, явно отличался от того, что видел он. И все же у него также было чувство, что маг видел нечто иное, отличное от того, что видели родители мальчика и прочие маги. Тогда это было лишь смутное предчувствие. Несмотря на это, мальчик развеял заклинание и склонил голову перед магом с первой настоящей улыбкой за очень долгое время.

- Меня зовут Флат! С нетерпением жду Ваших лекций, профессор!

- …Этому не бывать — сказал бы я, но ты пришел с рекомендательным письмом от мистера Белфабана, так что я не могу тебе сразу же отказать.

Вздохнув, маг сердито посмотрел на мальчика — Флата — и продолжил:

- Хорошо. Занятия скоро начнутся. Сядь в углу и, по крайней мере, привыкни к атмосфере.

Услышав это, ребенок, стоявший за спиной мага — мальчик, которого он назвал Свеном — выпучив глаза, уставился на Флата.

- Что?! – закричал он. – Он вправду будет учиться со мной?! Этот неуемный запах определенно доставит Вам проблем, профессор! Лучше укусить прежде, чем укусят тебя!

- Ого. Укусить? Ты совсем как Ле Шьен… (фр. «собака») И все же ты вроде как клевый!

- Видите?! Он несет ахинею, но мой нос не чует лжи! От него крайне скверно пахнет! Несет опасностью! Уничтожьте его прежде, чем он разрушит школу!

Вид Свена, гавкающего, словно животное, почему-то порадовал Флата. Быть объектом столь прямолинейной эмоции — даже если ей была звериная враждебность — было для него в новинку. Это так сильно отличалось от того, как на него смотрели ученики на других факультетах — издалека, словно наблюдали за чем-то жутким и необъяснимым.

Флат был взволнован. Его глаза сияли. Он смотрел на лицо мальчика со звериным обонянием, которого можно было в равной степени сравнить с волком, тигром и львом, и начал бормотать что-то себе под нос.

- Лобо… Бетхо… Нет, наверное, все-таки Ле Шьен…

- Погоди-ка! Надеюсь, ты сейчас не прозвище мне подбираешь?

Свен, казалось, был готов в любой момент наброситься на Флата. Вздохнув, маг удержал его, положив руку ему на голову.

- Уймись. Хочешь, чтобы тебя исключили?

И тут в помещение один за другим начали входить юные маги.

Похоже, что Флат был не единственным новичком в этом классе. «Это же Лорд!..» - говорили некоторые с сияющим взором. «Это Лорд?..» - гадали другие. Глаза всех были прикованы к магу.

Вскоре после того, как Флат уселся в углу аудитории, как ему было сказано, а мальчик со звериными повадками устроился в центре первого ряда, маг представился.

- Факультет современной магии, инструктор третьей категории Вэйвер Вельвет… так меня звали до недавнего времени.

Затем он назвал имя человека, которому было суждено изменить судьбы многих магов, в том числе Флата, и войти в историю Часовой башни.

- Теперь же я Второй. Временно ношу имя Лорд Эль-Меллой II.

Вторые сутки. День. Главная улица.

Прошло десять лет с момента их первой встречи, и судьба Флата несомненно изменилась. Она совершила акробатическое сальто: не так давно он медленно терял свое место в этом мире, а теперь участвует в Войне за Святой Грааль, которую устроили в далекой Америке. Взамен Лорд Эль-Меллой II заработал себе язву, но это другая история.

- Ну что, вперед, Берсеркер.

- Да, идем.

Флат брел, закованный в наручники, в сопровождении Джека, который принял облик офицера полиции. Даже Флат был не так глуп, чтобы заявиться сюда в открытую: вдобавок к маскировке он изменил внутреннюю циркуляцию магической энергии и приготовил барьеры, чтобы маги не смогли ощутить его присутствие. Он был в кепке, опущенной как можно ниже, солнцезащитных очках и кожаной куртке, которая совсем ему не шла.

- Эй. Пустите. Отпустите меня! Я невиновен! Я не убивал свою жену! Это сделал человек с искусственной рукой! – начал невыразительно кричать он.

- Мда… Думаю, тебе лучше помалкивать.

- П-правда?

После слов Джека Флат замолк и с унылым видом потащился вслед за ним.

Когда они подошли к входным дверям, он поднял взгляд и стер все эмоции со своего лица.

- …В чем дело?

- Здесь барьеры. Многослойные. Может, их разрушили не так давно? Такое ощущение, что восстанавливали в спешке.

- Вот как… Сколько секунд потребуется?

- Пяти хватит. Я обману их, и тебя не раскроют, - с легкостью ответил Флат и присел.

- Какие-то проблемы? – спросил Джека полицейский, который в этот момент вышел из здания.

- А, он напился и начал нарушать порядок в общественном месте. Я задержал его, но он говорит, что ему нехорошо. Пусть немного отдышится.

- Вот оно что. Звучит не очень… Смотри, чтобы не блеванул, ладно? Там еще не закончили с расследованием вчерашней террористической атаки.

- Конечно, не беспокойся.

Пока они беседовали, Флат тихо прошептал свою личную арию.

- …Выбор игры.

Не вставая, Флат прижал ладонь к полу, внедряя новое заклинание в ту часть барьера, которой он касался. Он начал крупномасштабный взлом защиты. Флат позволял своей магической энергии просачиваться сквозь щели в хитром сплетении барьеров, производя «восстановление» и убеждая функции обнаружения в том, что он был их создателем. Закончив заклинание примерно за четыре секунды, он незаметно поместил его в барьеры. Это было некое подобие автоматической программы, которая будет постоянно изменять их назначение по желанию Флата.

- Игра окончена, - с улыбкой пробормотал Флат и медленно поднялся на ноги.

- Благодарю, офицер. Мне уже лучше.

- Хорошо. Тогда пошли.

Не похож он на пьяного… - подумал полицейский, гляля на свеженькое лицо Флата, но не стал их останавливать. По-видимому, он торопился куда-то по долгу службы.

И вот Флат и Берсеркер оказались в полицейском участке.

Флата можно было по праву назвать самым нерешительным магом в этой Войне за Грааль. Тем не менее, он сделал шаг вперед. Решимость, что он хранил в своем сердце, была очень слабой, почти прозрачной, но это придавало ей определенную чистоту.

Это была решимость вступить в открытое противостояние с теми, кто таился в тенях этих событий.

«Кристал Хилл». Двадцать метров под землей.

В Сноуфилде не было системы метро. Вместо нее на глубине пятидесяти метров под центром города раскинулось обширное пространство, контролируемое магами и правительственным агентством, которые возвели этот город.

Между этим пространством и поверхностью, на глубине двадцати метров, располагались небольшие управляемые зоны. Одна из них была выделена под «мастерскую» Кастера — Александра Дюма-отца.

- Я хочу сказать, что прямо у меня над головой расположены казино, квартал красных фонарей и шикарные рестораны, а мне даже нельзя подняться туда и развлечься? Как жестоко. На кой я тогда вообще ответил на зов?

Вздохнув, Дюма обратился к молодым людям, которых было порядка пяти, собравшимся в его мастерской.

- Когда делаешь деньги, их лучше тратить. Сечете фишку? Деньги подобны еде; они испортятся, пока ты думаешь, что их лучше поберечь, - проворчал он, но его руки продолжали двигаться.

- Я уже рассказывал об этом братану — вашему боссу. В былые времена я спустил все заработанные деньги на строительство особняк своей мечты. Второй этаж был уставлен бюстами разных гениев. Старина Гюго, Гёте, Гомер, Шекспир и прочие. А на самом почетном месте стоял мой бюст, смекаете? Я отвалил за него кругленькую сумму первоклассному скульптору. Поразительно, не так ли?

- Э-э-э… Да. Поразительно… Во всех смыслах, - раздался исполненный сомнений ответ, но Дюма даже не повернулся, продолжая орудовать пером. Он писал предложения на французском на неком подобии свитка.

- Этот сукин сын Бальзак взглянул на мой дом и сказал: «Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что ты шутишь. Впрочем, столь хорошая шутка на самом деле подобна глотку свежего воздуха». Я так и не понял, комплимент это был или оскорбление. …Ах да, что поразительно… «он» прошел не дальше главных ворот, хоть и, вероятно, уехал домой в отвращении.

- …«Он»?

- Ой, с языка сорвалось. Забейте, - Дюма хихикнул, окунув перо в чернильницу.

В этот момент он, наконец, повернулся.

- Итак? Всего пять. Бро слишком осторожничает, да? – спросил он, пожав плечами, после чего отвернулся и продолжил водить пером по бумаге.

Один из собравшихся людей — молодой человек, который был членом Клана Калатин — обратился к нему:

- …Прошу прощения. Большая часть нашего отряда была направлена в промышленный район, поэтому… - извинился он.

Это был мужчина двадцати пяти-тридцати лет. Тем не менее, он выглядел моложе своего возраста. Его все еще можно было с легкостью принять за новобранца. Он был тем офицером, который потерял правую кисть в недавнем сражении с кровососом. В данный момент культя скрывалась под особой гипсовой повязкой и слоем бинтов.

- Что ж, не важно. Мне еще повезло, что ты здесь. Ну и? Бро дал тебе «разрешение сражаться»?

- Еще нет…

Офицер стиснул левый кулак от разочарования. Начальник сказал ему: «Пока ты не докажешь мне, что не будешь обузой, я не верну тебя в строй».

- А зачем тебе сражаться? – спросил Дюма, продолжая «писать».

- Что?..

- Тебе выпал шанс выбыть из этой войны, полной магов, где каждый может умереть в любой момент. Ради чего ты пытаешься вернуться в бой? Зачем тебе это?

Офицер, лишившийся правой кисти, на секунду задумался над вопросом, после чего твердо ответил:

- Потому что, как ты и сказал, Кастер… каждый может умереть в любой момент.

- О?

- Я… нет, никто из нас, кого собрал начальник, не считает себя магом.

- Кто же вы тогда? – спросил Дюма, не отрываясь от работы.

- Мы офицеры полиции, - ответил мужчина.

- …

- В ситуации, когда каждый момет умереть в любой момент, наш долг – спасти как можно больше людей.

Услышав этот ответ, данный без всяких эмоциональных колебаний, Дюма восхищенно рассмеялся и задал очередной вопрос:

- Красивые слова. Но смогут ли они набить едой твой желудок?

- Если тебе удалось построить особняк, то я уж тем более смогу обеспечить себя едой.

- Ха! Думай, что говоришь. Мои романы, по-твоему, «красивые слова»?

-!..

Когда Дюма внезапно вскочил на ноги, пятерых офицеров невольно прошиб холодный пот. Поскольку Дюма был писателем, его легко можно было счесть книжным червем и тем самым угодить в ловушку. Но на самом деле у него была и крайне активная сторона. Говорят, что даже в последние годы своей жизни он лично охотился на диких зверей, чтобы написать поваренную книгу. Его внушающее страх телосложение, доставшееся от отца — человека военного, служившего под началом Наполеона — вызывало в памяти то, как начальник однажды сказал: «Вероятно, даже я смогу одолеть его в кулачном бою». Но офицеры были менее уверены в исходе прямого столкновения.

Дюма, которого окружала эта устрашающая аура, взял покалеченную руку офицера и…

- Так оно и есть, - пожал он плечами и приладил что-то к запястью мужчины.

- Мне и другие вещи нравятся, но… герои, что вещают о высокопарных идеях и воплощают их в жизнь, безумно хорошо продаются в газетах и на сценах театров. Вот.

Наконец, раздался резкий металлический звук. Офицер ощутил легкое давление и должный вес на своем правом запястье.

- Это…

На руке офицера красовалась идеально подогнанная искусственная кисть.

- Она таит в себе особую хитрость. Позже я тебе все объясню.

- Нет, но… Начальник ведь не…

Офицер в замешательстве уставился на кисть.

- Джон Вингард, - обратился к нему Кастер, вновь взявшись за перо. – Двадцать восемь лет. Родился в Нью-Йорке. Четвертая группа крови. Второй сын в семье магов. Не унаследовал Магическую метку.

- Что?..

Услышав свое имя и список личных данных, офицер изумленно посмотрел на Кастера. Дюма широко улыбнулся и продолжил:

- Простите, ребята, но я вас всех досконально изучил. Ты лишился матери в детстве и поэтому стал полицейским. Правильно, Джон? Ты не хотел, чтобы кто-либо еще разделил твое горе?

- …Я не думал ни о чем таком благородном. Мне просто хотелось отомстить…

- О, нет нужды меня уверять. Прости мне мои красивые слова. Месть сойдет.

Ухмыляясь, Дюма вновь окунул перо в чернила, чтобы написать новую «историю».

- Когда я публиковал «Графа Монте-Кристо», каждый человек в городе от торговца до государственного министра желал узнать, какая судьба уготована мстителю. О тебе тоже станут много говорить… Ведь ты будешь использовать эту руку — эту легенду — которую я приготовил. Я совру, если скажу, что ты не наделаешь шума.

- Передай братану мои слова, Джон: «Это ты докажи, что не будешь обузой!»

「День 2 — Дневное время — Гений не был сотворён за один день; Всякая магия ведёт к катастрофе」

Полицейский участок. Кабинет начальника.

- …В этом нет никакого смысла.

Начальник в замешательстве перечитывал доклад по утреннему инциденту в промышленном районе. Похоже, что Франческа и ее Слуга сделали что-то — он понятия не имел, что именно — чтобы положить конец бедствию, угрожавшему охватить весь город. Баздилот и Харли пошли каждый своей дорогой. Оба ускользнули от полицейской сети наблюдения. То же касалось и гомункулы Айнцбернов, а причина, по которой она объединилась с Харли, оставалась неизвестной. Но начальника тяготило вовсе не это.

Члены Клана Калатин использовали крупномасштабные барьеры и приказы об эвакуации в попытке очистить промышленный район от любопытных зевак. Но массовая эвакуация горожан началась прежде, чем они успели привести этот план в действие. Поступило сообщение о передвижении более сотни тысяч человек, живущих вокруг фабрик, к центру города и жилым районам, что было принято за марш протеста. Более того, за преступными элементами общества не было замечено никаких признаков бунта или разрушительных действий; они не были заняты ничем, кроме «эвакуации».

- Это дело рук Франчески?.. Нет… Старая сука с радостью бы посмотрела на паникующие массы…

Она разрешила ситуацию, в которой город разобрали бы по кирпичикам раньше времени, но Франческа по сути своей была из тех, кто раздувает пламя конфликта, а не гасит его.

Эвакуируемые, похоже, все еще стягиваются к центру города и жилым районам… Но при этом нет никаких следов применения широкомасштабной магии. Осталось лишь выяснить, находятся ли эти люди под воздействием гипноза или…

Его мысли прервал стук в дверь.

- Войдите.

Дверь открылась, и он увидел знакомое лицо одной из его подчиненных. Это была женщина, которая помогала начальнику, исполняя роль секретаря.

- Сэр, у меня срочное сообщение.

- …В чем дело?

- Флат Эскардос вошел в вестибюль.

- …Что?

Услышав слова подчиненной, начальник обратил свое внимание не на обычную систему наблюдения, а на особый монитор, установленный в кабинете. На его экране он увидел парня из докладов. По какой-то причине он был закован в наручники и с таким вниманием изучал окружение, что выглядело это крайне подозрительно.

Начальник прищурился, увидев сопровождавшего парня офицера. Он был не членом Клана Калатин, а обычным полицейским, который сегодня должен был патрулировать улицы.

- В одном из докладов говорилось, что, когда он впервые призвал Слугу в парке, перед ним возникло нечто — судя по всему, Героическая душа — в облике полицейского, верно?

- Да, сэр. Мы полагаем, он проник в участок вместе со своей Героической душой. Барьеры никак не отреагировали, поэтому они, может быть, полностью изолируют свою магическую энергию.

- Ясно… Еще один вопрос.

- Да, сэр? – невозмутимо спросила полицейская, исполнявшая обязанности его секретаря.

Начальник на мгновение застыл в нерешительности. В следующую секунду острие клинка японского меча замерло у ее горла.

- Кто ты?

Мастерская Дюма.

- Э-э-э, мистер Дюма… Как Вам удается создавать Благородные Фантазмы? – спросил один из офицеров полиции.

На лицах всей группы застыло нервозное выражение. Они впервые разговаривали с союзной Героической душой лицом к лицу. И это был Дюма, великий писатель. Некоторые из полицейских познакомились с его «Тремя мушкетерами» еще в детстве, но большая их часть помнила его работы по фильмам, телевизионным сериалам и даже кукольным шоу.

Дюма ответил на фундаментальный вопрос от такого «фаната» как ни в чем не бывало, пожав плечами:

- Героические души могут быть удивительно разносторонними. Все то, что ты делал при жизни, плюс легенды открыты для широкого толкования. Лично я не был магом, ничего подобного, но заработанные деньги тратил не только на писательские труды.

Ослепительно улыбнувшись, словно дитя, совершившее озорную выходку, Дюма с радостью начал рассказывать о своем прошлом:

- Когда мой приятель Гарибальди сказал, что собирается объединить Италию, я решил немного ему помочь. Перевозил кучу оружия на своем корабле, «Эмме», даже газету основал. Взамен он сделал меня смотрителем музея, который раскапывал руины и реликвии прошлого. Блин, мне выпал шанс не только увидеть множество очаровательных вещей, но и прикоснуться к ним.

- Реликвии… прошлого…

- Так вот, это вкупе с кастеровскими «Созданием инструментов» и «Созданием территории», а также рассказами о моих законных делишках дало навык. Это не магия; это «искусство» подделывания прошлого Благородных Фантазмов — их истории — для дальнейшего использования. Руины и реликвии, которых я касался тогда, могли на это повлиять. На раскопках Помпей нашлось немало безумных вещей.

Похоже, что он сам не до конца понимал, почему ему досталась эта способность. Но со знаниями, которыми его наделил мир, он мог в совершенстве овладеть ею.

Дюма ностальгически хихикнул и вновь принялся водить пером по свитку.

- В то время неприятностей у меня тоже хватало. Все закончилось тем, что мне удалось отомстить за своего старика, пусть и не собственноручно.

Отец Александра Дюма, Тома, был прославленным генералом. Мышьяк, которым его пытались отравить после пленения под Неаполем, ослабил его тело и сильно сказался на продолжительности жизни. Впоследствии вторжение в Неаполь осуществилось при поддержке сына генерала, Александра. Поддерживавшие Гарибальди жители города в знак уважения обезглавили статую короля, захватившего в плен его отца. Хоть и не лично, но символически он свершил свою месть. Офицеров полиции, однако, больше интересовал отец Дюма, чем история его мести королю Неаполя.

- Ваш отец служил в армии Наполеона, не так ли?

- Хватит об этом. Да, мой старик служил под началом Наполеона, но у него были небольшие политические терки с Его Императорским Величеством. Видите ли, отец был сыном какого-то маркиза — моего дедушки — и чернокожей рабыни — моей бабушки. Поэтому расизм взял свое, и под этим предлогом его выгнали из армии. Из-за этого мой старик скончался в отчаянии, а мы с матушкой остались без средств к существованию, не получив даже его пособие.

- Значит, Вы презираете Наполеона? – с опаской поинтересовалась полицейская, которую заинтересовала история. Дюма, похоже, не обиделся. Напротив, он с гордостью продолжил вспоминать.

- Это кстати тоже забавно. После смерти отца я видел Наполеона от силы дважды… Но об этом я поведаю как-нибудь в другой раз.

Дюма на секунду прервал свой рассказ. Возможно, он почувствовал, что это слишком затянулось. Но в этот момент он вспомнил еще один случай и с удовольствием продолжил:

- Раз уж зашел такой разговор, я был тем еще идиотом, когда умер отец. Помню, как пытался взбежать с оружием на второй этаж, крича, что убью Бога, который отнял моего старика! Глупо, да? Будучи ребенком, я думал, что, поскольку небеса находятся наверху, моя пуля долетит до них, если я выстрелю со второго этажа.

- Ну… Вы же были еще совсем маленьким…

- Матушка хлопнула меня ладонью по щеке и сказала: «Хватит с нас героев, бросающих вызов Богу!» История таскает «героев» туда-сюда, пока они не умирают, оставляя свои семьи на произвол судьбы… но перед этим их ждет пощечина, если они осмелились оскорбить Бога. Смекаете?

Дюма рассмеялся и пожал плечами, но полицейские лишь обменялись взглядами, не зная, смеяться им или нет.

- Хм? В чем дело?

- О, э-э-э… мы не уверены, стоит ли нам смеяться, и…

- Что, не хотите ранить мои чувства? Валяйте, смейтесь. Разумеется, многие бы дважды подумали, прежде чем рассказывать подобное, так что, может быть, это плохая идея так разглагольствовать о прошлом. И все же, если мои глупые воспоминания помогут кому-нибудь скоротать время, я буду рассказывать сколько угодно. Но такими откровениями грех делиться даром, так что я могу их немного приукрасить, - Дюма хихикнул и тут же спросил офицеров: - Ну и? Довольны? Не каждый день выпадает возможность поговорить с великим писателем вроде меня. Если хотите еще о чем-нибудь спросить, то сейчас самое время.

Полицейские уже начали замечать, что Дюма любил поговорить, и в их головах поселилась мысль, что им следует давать ему побольше поводов для хвастовства и тем самым поддерживать его хорошее настроение… когда Джон, двигавший своей искусственной кистью в попытке привыкнуть к ней, с серьезным видом спросил:

- …Мы можем победить?

- Я писатель, не какой-нибудь стратег или пророк.

- Созданные Вами Благородные Фантазмы поистине изумительны. Но пользуемся ими мы, люди. По силам ли нам, имитациям Героических душ, сразить этих… этих монстров с помощью одних лишь Благородных Фантазмов?

Услышав это, Дюма замолк на какое-то время. Затем, хрустнув шеей, он произнес:

- …Это еще одна история из моего прошлого, но…

-?

- Когда я начинал, меня не интересовали театральные постановки или романы. Мама заставляла меня читать лишь старые скучные трагедии, которые мне порядком надоели… но однажды я увидел «Гамлета». Эта трагедия отличалась от прочих, она поразила меня. Я выпросил себе копию и перечитывал раз за разом, пока не выучил наизусть. Именно это пробудило во мне интерес к театру. Это было одно из моих начинаний.

- Я не удивлен, ведь это же «Гамлет», шедевр Уильяма Шекспира.

Дюма с широкой улыбкой наблюдал за тем, как офицеры полиции согласно кивали. Затем он продолжил рассказ с глазами ребенка, совершившего шалость.

- Собственно говоря, тот «Гамлет», которого я читал, был переведен — или адаптирован — драматургом по фамилии Дюси. Он разорвал оригинал на куски и переписал его на свой лад. Когда мне довелось потом прочесть подлинник Шекспира, я не мог устоять на ногах — столь сильно было мое изумление. В сравнении с оригиналом увиденное мной было жалкой поделкой, которая взбесила бы самого Шекспира или любого почитателя его работ. Это была настоящая имитация «Гамлета».

Дюма хихикнул, после чего вдруг разразился раскатистым смехом и повернулся к офицерам с широкой улыбкой на губах.

- И все же эта «имитация» изменила мою жизнь. С этим никто не поспорит. Разумеется, это было, вероятно, по причине того, что оригинал был слишком хорош. Тем не менее, фальшивка или нет, но она несла в себе подлинную страсть старины Дюси.

Затем, вручая офицерам их оружие, восстановление и улучшение которого он успел закончить невесть когда, Дюма заявил с радостью зрителя, наслаждающегося комедией, и уверенностью театрального режиссера, осуществляющего постановку:

- Расслабьтесь. Вы этого еще не знаете, но страсть моего бро — вашего босса — самая что ни на есть неподдельная. Продолжайте верить в него до самого конца и тогда сможете взять верх над несколькими настоящими легендами.

Полицейский участок. Кабинет начальника.

Время в кабинете будто застыло, и лишь серебряный клинок мерцал как ни в чем не бывало.

Долгое молчание нарушила женщина-полицейская, на которую была наставлена катана.

- Что Вы имеете в виду, сэр? Я Вера Левитт, одна из членов сформированного Вами Клана Калатин и Ваша верная подчиненная. Мне стоит считать это некой формой домогательства?

Начальник прищурился, услышав ее бесстрастные слова.

- Впечатляет. Вера ответила бы что-нибудь в этом духе.

- Я и есть Вера.

- Нет, настоящая Вера направляется сейчас к комнате наблюдения.

Начальник был в этом уверен, хотя и не сказал, почему. В плечо каждого члена Клана Калатин и его в том числе был вживлен электронный чип. С помощью своей од начальник мог чувствовать расстояние между чипами подобно радару. Если верить этому чувству, то чип, который в данный момент двигался в сторону комнаты наблюдения, принадлежал Вере. Присутствие же кого-то из Клана Калатин в своем кабинете он не фиксировал.

Тот, кто выдавал себя за Веру, похоже был обеспокоен, гадая, блефует начальник или нет. Но спустя мгновение он вздохнул и покачал головой:

- Я только что определил его структуру. Идентификационный чип… Мне не скопировать нечто столь сложное в мгновение ока. Полагаю, нам следовало уделить этому чуть больше времени, Мастер.

Мастер.

Напряжение волной прокатилось по всему телу начальника при этом слове. Затем, словно разряжая атмосферу, по кабинету разнесся мягкий голос:

- О… Идентификационный чип? В их тела вшиты какие-то электронные устройства? Ого. Ни за что бы не догадался. Похоже, что я облажался.

Начальник услышал чей-то вздох в углу кабинета и повернулся в том направлении, не теряя при этом бдительности по отношению к существу, принявшему облик его подчиненной. И увидел удрученного Флата Эскардоса.

Тот, что на мониторах – созданная с помощью магии обманка!

Начальник сразу же начал действовать. Он планировал использовать демонических зверей, таившихся в барьерах кабинета, чтобы взять Мастера в заложники и тем самым предотвратить враждебные действия со стороны Слуги.

Если они прокрались сюда, должно быть, его Героическая душа слаба в бою. Смогу ли я продержаться до возвращения моих людей?..

Если он активирует внутренние защитные системы барьеров, это оповестит членов Клана Калатин об опасности.

Начальник тотчас же извлек пистолет свободной рукой и выстрелил вниз. Коснувшись пола, выпущенная практически бесшумно пуля привела в действие внутренние барьеры кабинета, и вокруг Флата Эскардоса материализовалась тройка демонических зверей. После чего…

- Игра в мяч.

Флат что-то пробормотал, и звери в тот же момент опустили перед ним свои головы и даже начали вилять хвостами.

- Что?..

Этим все не ограничилось. Активация всех прочих защитных заклинаний была сведена на нет. Даже экстренная система оповещения Клана Калатин была заглушена.

Невероятно… Это не похоже на грубую силу, к которой прибегли Ассасин и кровосос два дня назад. Я должен поверить в то, что он переписал уже готовую магию в реальном времени и взял под контроль всю мою систему?!

Благословенное проклятое дитя.

У начальника была лишь секунда на то, чтобы понять, что прозвище, данное Флату Эскардосу, не было преувеличением, прежде чем…

- Выбор игры.

Флат вновь что-то пробормотал, сжал ладонь в кулак, и демонические звери, возвратившись, туда, где они появились, испарились в воздухе. Все стало как прежде, как будто начальник и не активировал защитные барьеры.

Но у меня еще есть шанс контратаковать.

Члены Клана Калатин, находившиеся в полицейском участке, должны были почувствовать появление демонических зверей и поспешить к кабинету начальника. Имея в своем распоряжении пять бойцов, в том числе настоящую Веру, он сможет обрести преимущество даже над гением и его Слугой.

Вопрос в том, удастся ли мне продержаться до их прибытия?..

В этот момент глаза начальника расширились от удивления. Рядом с ненастоящей полицейской, на которую он наставил острие меча, возникла еще одна ее точная копия.

- Прошу, не нужно такой агрессивности, начальник полиции Орландо Рив, - бесстрастно произнесло существо, которое, по всей видимости, было Слугой Флата, подражая Вере.

Пока Героическая душа произносила это короткое предложение, в комнате возникли еще две «Веры» и указали на монитор, стоявший на столе начальника. Он отскочил от них, бросив при этом взгляд на экран монитора. И увиденное изумило его.

Каждая камера показывала Орландо Рива и Веру. Они находились в разных местах, объясняя что-то членам Клана Калатин в индивидуальном порядке.

Это… не изменение изображения. Он скопировал Веру и меня?... В таких количествах?!

Героическая душа в облике Веры произнесла, словно отвечая на его вопрос:

- Теперь контингент полицейского участка на сорок процентов состоит из меня.

Начальник посмотрел на Флата и его Героическую душу и молча убрал меч в ножны.

- Похоже, ты завладел инициативой.

- О, значит, Вы понимаете?

- Да. Если бы ты хотел убить меня, то не стал бы прибегать к таким сложностям. Ты показываешь мне часть своей силы, чтобы обрести преимущество в переговорах. Мафия так и работает.

- А, нет… Все барьеры были привязаны к Вам, сэр, вот мы и решили скопировать одного из Ваших людей и по-тихому все разведать… Я не ожидал, что Вы нас раскусите или что дело дойдет до драки. Простите, что напугали Вас.

Начальник невольно нахмурился при виде того, как Флат склонил перед ним голову. Он слышал, что этому парню не хватало темперамента мага. Но зачем такому добродушному юнцу вступать в Войну за Святой Грааль?

Или, может, он притворяется?

- И? Чего же ты хочешь?

- Ну, вообще-то… я подумал, что если в полицейском участке есть Мастер, то лучше с ним встретиться.

- …Подожди. С чего ты взял, что в участке есть Мастер?

- Среди патрулирующих город полицейских много магов, к тому же участок расположен в самом центре магической системы наблюдения. К тому же я подумал, что Сэйбер, толкнувший речь на камеру, может быть здесь, и…

А я возвел столько слоев маскировки, чтобы избежать лишнего внимания…

Факт того, что его систему наблюдения раскрыли, заставил начальника нахмуриться. Впрочем, только что став свидетелем весьма странных навыков, он едва ли этому удивился.

- Есть еще одна сеть наблюдения, соединенная с городским… исправительным центром? Это что, тюрьма? Но участок был ближе.

Должно быть, это разведывательная сеть Фалдеуса. Значит, даже ему не удалось избежать внимания этого парня.

Начальник ощутил небольшое облегчение и задал очередной вопрос:

- Если ты пришел сюда, чтобы заключить союз, значит, у тебя на примете есть цель. Кто это?

- Что? Ой! Прошу прощения, это… не совсем союз.

- ?

- Мы, э-э-э, пришли с докладом!

Доклад.

Орландо, который в первую очередь был начальником полиции, а уже потом магом, это слово было прекрасно знакомо. Но сейчас он насупился, словно услышав его впервые.

- Видите ли, - начал объяснять Флат, - похоже, что кто-то из пациентов городской больницы может быть Мастером в Войне за Святой Грааль.

- …Что?

- И с самого утра этот кто-то, вероятно, использует едва уловимую магическую энергию, чтобы воздействовать на огромное количество жителей города. Поэтому, ну, я подумал, что если в рядах полиции есть маги, то их лучше об этом известить.

Центральная больница Сноуфилда.

Доктор, ответственная за лечение Куруока Цубаки, получила сообщение о том, что ей кто-то позвонил, и вернулась в кабинет.

- А, доктор Левитт. Это Ваша сестра.

- Благодарю… Нечасто она мне звонит.

Взяв трубку из рук медсестры, она обратилась к своей родственнице, с которой сама связывалась еще вчера:

- Алло, Вера? Прости, я в больнице, поэтому не могу пользоваться мобильником.

- Ничего страшного. Похоже, что хаос, воцарившийся в городе, даже не думает утихать, и я забеспокоилась, вдруг это и тебя не обошло стороной.

- Ах да, ты про пожар в промышленном районе, верно? У нас тут все нормально, хотя в психиатрическое отделение, похоже, до сих пор прибывает много людей, заявляющих, что их родственники ни с того ни с сего отказываются покидать город… Интересно, в чем причина…

- Кстати, Амелия, каково состояние Куруоки Цубаки?

- А, малышки Цубаки? Вообще-то в последние несколько дней у нее все отлично. Настолько отлично, что я не удивлюсь, если она вдруг проснется. Единственное, что странно, - причудливая метка на ее руке.

- …Метка?

- Сначала я подумала, что это чья-то глупая шутка, но эта метка не стирается, да и на татуировку не похожа… Она как синяк. Но с тех пор, как она появилась, состояние девочки заметно улучшилось. Ой, не пойми меня неправильно; я не думаю, что причиной тому форма метки или еще какая оккультная ерунда.

Поболтав с младшей сестрой еще немного, доктор — Амелия Левитт — повесила трубку.

- Ваша сестра ведь многого достигла, служа в полиции, несмотря на юный возраст? – обратилась к ней медсестра.

- Да. Она унаследовала от матери строгую манеру речи, видимо, потому что росла рядом с ней. Но, вероятно, именно благодаря этому она идеально подходит для службы в полиции.

Покинув кабинет, Амелия направилась прямиком в палату Цубаки, бормоча себе под нос:

- Тем не менее, она уже давно не интересовалась здоровьем Цубаки.

Полицейский участок. Кабинет начальника.

Настоящая Вера нажала кнопку отбоя на телефоне и с непроницаемым лицом повернулась к начальнику.

- Я подтвердила. Похоже, что мистер Эскардос прав, и на теле Куруока Цубаки проявились командные заклинания.

- …Женщина, упомянувшая про метку на ее руке, Ваша родственница, мисс?

- Моя сестра. Поскольку у нее нет магических способностей, она росла, не ведая о нашем мире, - бесстрастно произнесла Вера. Флат улыбнулся ей.

- Вы полицейская, она доктор, значит, вы обе трудитесь на благо людей. Это изумительно.

- …Благодарю. Про себя я бы такого не сказала, но моя сестра самый настоящий трудоголик.

Флат говорил с искренним уважением без всякого сарказма. Вера поблагодарила его, хоть и довольно грубо. Судя по словам полицейской, ее больше порадовало признание заслуг сестры, чем ее собственных.

В этот момент начальник прочистил горло.

- Другими словами, она призвала Слугу, будучи без сознания… Я прав?

- Да, сэр. В зависимости от обстоятельств, есть вероятность, что Героическая душа действует независимо.

- …Почему именно девочка, а не мистер или миссис Куруока? Это как-то связано с тем, что они по-прежнему не покидают свой дом?

Чем больше он узнавал, тем больше новых вопросов возникало.

Они могли бы использовать полномочия полиции и обыскать больницу. Но они не знали личности Героической души, которая им противостояла, и поэтому это было бы равносильно добровольному прыжку прямо в ловушку.

- Э-э-э… Мы могли бы использовать крупномасштабную магию и уничтожить больничную палату.

Начальник услышал предложение Флата, и морщинка между его бровями стала еще глубже.

- …Когда придет время, у нас, может, и не будет другого выбора… но я заключил контракт с Кланом Калатин на условиях, что мы будем действовать по закону и справедливости. Мой долг – гарантировать, что так оно и будет. Пока я не смогу, по крайней мере, заявить, что принесение жизни этой девочки в жертву есть дело благое — что иного выбора нет — мне бы хотелось снять этот вариант с обсуждения, - с горечью произнес начальник. Услышав это, Флат облегченно вздохнул.

- Вот как. Рад это слышать!

- ?..

- Будь Вы из тех людей, которые сразу же прибегли бы к убийству, я не смог бы с Вами сотрудничать. …Многие «настоящие маги», о которых все говорят, сразу же поступили бы именно так, не задумываясь ни на секунду.

- …Ты испытывал меня?

Начальник с тяжелым вздохом окинул взглядом Флата.

Это правда — может быть, нас нельзя назвать настоящими магами. Ни меня, ни этого парня. Маг, который в первую очередь мыслит рационально, уничтожил бы беззащитную девочку без всякой жалости.

- …Но в конечном итоге я изберу благо для большинства. И поэтому заявляю, что, если угроза станет еще больше, я могу обратить свое оружие против этой девочки.

- Да, сэр! Но пока Вы говорите такое во всеуслышание, я могу без всяких опасений Вас представить!

- Представить меня?..

Улыбаясь, Флат извлек из кармана устройство и передал его насторожившемуся начальнику. Это был мобильный телефон, причем уже с кем-то соединенный.

- На нем стоит двадцать семь уровней шифрования, да и с другого конца тоже приняли меры, так что можете не бояться, что Вас подслушают, в том числе магически. Ну же, не стесняйтесь.

- …

Начальник внял его словам, и поднес телефон к уху. Человек на другом конце линии, видимо, почувствовал это и произнес:

- …Это Орландо Рив, начальник полиции города Сноуфилд?

Голос был молодым, но по-своему пугающим.

- Да, я слушаю. Кто говорит? – спросил начальник, предположив, что это был кто-то из сообщников Флата. Затем в его голову внезапно пришла идея, и он застыл.

Не может быть.

Его собеседник открыл рот, чтобы подтвердить или опровергнуть подозрения начальника. Чтобы просто сообщить одному из зачинщиков войны в Сноуфилде, кем и чем он был. Чтобы назвать имя того, кто изменил судьбы многих магов — в том числе Флата и самого начальника — и оставил свое имя в истории Войны за Святой Грааль.

- Преподаватель факультета современной магии Часовой башни. Как правило, использую временно занимаемое мной имя Второго… Лорд Эль-Меллой II.

- !..

Мужчина, представившийся одним из самых влиятельных магов в Часовой башне, обрушил на голову выпучившего глаза от изумления начальника еще одну порцию слов.

- Вам же, однако, я назову другое имя:

- Вэйвер Вельвет… обычный третьесортный маг, участвовавший когда-то в Четвертой Войне за Святой Грааль города Фуюки.

Интерлюдия「Парад вероломства」

Особняк в районе болот.

Время шло, а отряд Фалдеуса так и не вернулся на свои позиции вокруг особняка. Сигма, которого об этом известили тени Уотчера, открыл блокнот и решил разложить по полочкам известную ему информацию.

Сэйбер заявил, что солдаты, наблюдавшие за ними, «должно быть, очень голодны», и в данный момент покинул стены здания с целью накормить оставшихся снайперов, наблюдателей и разведчиков консервированными продуктами, найденными в особняке. Тени сказали, что внезапное появление Сэйбера рядом с солдатами вызвало среди них панику. По всей видимости, они чуть не напали на него, но все разрешилось довольно мирно.

Аяка все это время находилась внутри. Однако беззащитной она не была, потому что тени сообщили о «маге, которого привел с собой Сэйбер», защищавшем ее.

Благородный Фантазм, призывающий союзников… Такого я не ожидал. Героические души не так просты, как может показаться.

Сигма продолжил анализировать информацию, не ведая о том, что заключил контракт с самой необычной Героической душой из всех известных.

Ассасин патрулировала местность вокруг особняка. Она отказывалась использовать магическую энергию своего Мастера-кровососа и, судя по всему, в данный момент держалась за счет все того же мага, призванного Благородным Фантазмом Сэйбера. Должно быть, это была часть их временного союза. Сигма сочувствовал Ассасин, ведь она вверила свою жизнь в руки незнакомца.

С солдатами Фалдеуса она держалась настороженно. Тени предположили, что она планировала тотчас же избавиться от любого из оставшихся разведчиков, кто посмеет на нее напасть. Пока что тени лишь строили догадки по поводу ее личности; похоже, даже сила Уотчера не позволяла в полной мере читать мысли.

Значит, и Уотчер не всесилен.

Похоже, что даже о Благородном Фантазме Ассасин он смог предупредить его лишь потому, что эту атаку волосами она уже использовала в полицейском участке. Будь это прием, которого Уотчер прежде не видел, Капитан не смог бы его предостеречь.

…Полагаю, я выжил тогда лишь благодаря воле случая, подумал Сигма, водя ручкой по листку бумагу. Он писал шифром, понятным лишь ему одному, на случай, если в блокнот решит заглянуть Сэйбер или Ассасин.

- Если спросить меня, то выглядит это так, словно какой-то злой дух вынуждает тебя писать всякие каракули.

Сигма пропустил слова Капитана мимо ушей и задал другой вопрос:

- Я хотел бы узнать разницу в силе между фракциями. Сколько еще организаций вовлечено в Войну за Грааль помимо группировки Фалдеуса?

- Так, посмотрим. В плане многочисленности на первом месте стоят начальник полиции и Дюма, в распоряжении которых находится полиция города. Самым опасным же является существо в теле гомункулы, к которой прибилась Харли Борзак.

- …В ее теле? Кто же это?

- Хороший вопрос, не так ли? Оно еще никак себя не проявило, так что даже Уотчер не уверен. Разумеется, когда дело касается кого-то столь сильного, этот чертов Уотчер должен догадаться по присутствию, вот только…

В этот момент он исчез, и разговор продолжил мальчик со змеиным посохом.

- Она полностью изолирует свое присутствие. И при этом использует свою силу, что весьма удивительно. И не только Уотчер, даже Энкиду, обладающий способностями к обнаружению присутствия, не догадывается ни о ее существовании, ни даже о существовании Героической души Харли.

- …Понятно.

- Есть и другие группы, которых тебе стоит опасаться. Некоторые из них действуют безмолвно и бесстрастно, поэтому даже нам не удается до конца понять, что за цели они преследуют. Мы пока что не можем следить за передвижениями группы Ипполиты, как, впрочем, и догадаться, что будут делать серебряный волк и Энкиду, пока не начнут действовать в открытую.

Вот как. В таком случае фракции, действующие малыми силами, тоже не стоит обделять вниманием.

Сигма вновь сосредоточился, думая, что это, как он и подозревал, будет не так-то просто.

- Что насчет защитников этих земель, которых возглавляет Тина Челк?

- В данный момент их насчитывается пятьдесят шесть человек, действующих по всему городу. На базе в ущелье их должно быть больше, но эта деревня находится вне области наблюдения Уотчера. В распоряжении Тины Челк находится примерно сорок шесть бойцов.

- А разве не пятьдесят шесть? – спросил Сигма, смущенный расхождением между числами.

- Семеро из них – предатели, работающий на другие организации, - будничным тоном ответил мальчик со змеиным посохом. – Еще троих попытались завербовать, и теперь они сомневаются. От них не будет никакого толку.

- …Ясно. Звучит не очень.

- Предатели есть в каждой организации. Трое человек Фалдеуса работают на семью Складио. И маг уровня Франчески может с легкостью заставить человека сменить сторону с помощью простого внушения, даже если он не является предателем.

- Это в духе Франчески.

Выразив свое отношение к его настоящей нанимательнице, Сигма задал Уотчеру очередной вопрос:

- Что можешь сказать о фракциях, чьи будущие действия тебе по силам предсказать?

- Флат Эскардос и начальник полиции заключили временный союз. В десять часов вечера начальник должен созвать Клан Калатин, поведать им о своем плане и начать проникновение в центральную больницу.

- Почему в больницу?

- Там находится Мастер в бессознательном состоянии. Ее Героическая душа еще никак не явила себя, но, похоже, не сидит, сложа руки. Судя по всему, это она завладевает и управляет жителями города. Это охватило уже десятки тысяч людей, поэтому начальник полиции не сможет оставить это без внимания.

Сигма попросил больше подробностей. Похоже, что Флат и полицейские заключили союз и планировали поместить девочку под карантин для дальнейшего изучения. Поскольку она была заражена вирусом, улучшенным семьей Куруока, они будут действовать более чем осторожно.

- Кровосос спит рядом с ее койкой, но его мотивы неясны. Он бормотал что-то про то, что хочет использовать ее против Ассасин.

Тень — на этот раз мальчик с механическими крыльями — поведала информацию о вампире Джестере Картуре. По всей видимости, Мастер Ассасин обладал весьма извращенной личностью. Сигма выслушал тень и задумался над тем, что делать дальше.

Не высовываться? Или, может, вмешаться? Или передать часть информации Фалдеусу, чтобы он со всем разобрался?..

Сигма обдумывал самые разные варианты. Затем тень сказала нечто, вызвавшее у него еще большее замешательство.

- И, э-э-э… мы пока не до конца уверены в этом, но после десяти часов вечера Алкид может направиться в больницу.

- Лучник Баздилота? Зачем?

- Потому что он, вероятно, узнает о девочке.

- ?

- Все просто, парень, - сказала тень — Капитан — озадаченному Сигме. – Разве я не говорил тебе, что начальник собирается огласить свой план Клану Калатин в десять часов?

- Ты ведь не хочешь сказать, что…

- Продажные полицейские. Сомневаюсь, что даже Его Превосходительство начальник полиции подозревает о том, что некоторые из его людей находятся в кармане семьи Складио.

「День 2 — Ночь — И два, и три…」

Десять часов вечера. Церковь в центре Сноуфилда.

Центральная больница Сноуфилда находилась с другой стороны от «Кристал Хилл», крупнейшего отеля-казино в городе. Церковь располагалась неподалеку от нее. Несмотря на недолгую историю Сноуфилда, строение выглядело величественно. В результате церковь, как правило, переполняли толпы верующих и посетителей-туристов. Однако в данный момент она стала местом, куда ни один нормальный человек даже не подумает сунуться; вокруг церкви был возведен барьер, призванный держать обычных людей в стороне.

Священник, оставшийся в церкви после захода солнца, с кривой усмешкой произнес:

- Полагаю, вы здесь не затем, чтобы просить убежища. Жаль, а мне так хотелось подразнить вашего начальника.

Священник, выделяющийся из общей массы своей повязкой на глазу — Ханза Сервантес.

Неподалеку него расположились четыре монахини. Они не были одеты для сражения, но держались с посетителями настороже и были готовы в любой момент вступить в бой. Это было вполне естественно — ведь в церковь пожаловали Вера и еще порядка двадцати пяти других членов Клана Калатин.

Начальник вместе с несколькими подчиненными остался в участке раздавать приказы, но предложил использовать церковь в их предстоящей операции в больнице.

- Я понимаю сложившиеся обстоятельства, но неужели вы всерьез думаете, что я дам разрешение?

- Мы не требуем поддержки, - ответила Вера сбитому с толку Ханзе. – Что же касается нашей операции, то мы хотели бы, чтобы Вы дали кое-кому убежище.

- Мастеру в коматозном состоянии, чей Слуга продолжает действовать? Естественно, я с радостью возьму ее под защиту как Наблюдатель, как священник и как человек, но только если она намерена выйти из Войны за Грааль. Тогда все зависит от того, удастся ли вам договориться с ее Слугой. Я прав?

- Да. В зависимости от обстоятельств, полагаю, все может закончиться тем, что нам придется использовать силу и устранить Слугу. В этом случае мы не станем ждать от Вас поддержки, поскольку события будут выходить за рамки Ваших полномочий Наблюдателя.

- Вот как. У меня такое чувство, что меня тактично используют, но, что ж, наверное, это и значит быть Наблюдателем.

Ханза пожал плечами, после чего заметил пристально смотревшего на него молодого человека, который стоял рядом с полицейскими.

- Кстати, кто это? Он не похож на копа.

Услышав это, молодой человек — Флат — поспешно шагнул вперед.

- А, приятно познакомиться! Меня зовут Флат. Я Мастер Берсеркера и оказываю содействие в данном деле. Буду рад работать с Вами, мистер Наблюдатель!

- О, наконец-то ко мне пожаловал Мастер, который признает во мне Наблюдателя! Ханза Сервантес. Очень приятно, - с самоиздевкой произнес Ханза и рассмеялся.

Флат окинул его взглядом с головы до пят и поинтересовался:

- Э-э-э, простите меня, если я не прав, или если это покажется Вам грубым, но… это ведь Вы сражались позавчера на парковке полицейского участка, мистер Сервантес? Ваше тело механизировано примерно на семьдесят процентов, верно?..

- …О, Вы заметили?

- Да. Поток магической энергии геометрически изменен в разных частях Вашего тела по непонятной мне причине, и поэтому я сообразил, что причиной тому, вероятно, механизмы! Ого, это совсем не похоже на марионетки Рангала или Токо… Поразительно! Я никогда прежде не видел киборга! А у Вас есть реактивный кулак? Или, может, бур?..

Ханза покачал головой в ответ на слова молодого человека, от внимания которого не ускользнули особенности его тела.

- Мои кулаки не летают, а что касается бура, то это секрет. Хотя одна из моих рук растягивается на три метра и может стрелять гранатами… А еще в мою ногу встроена освященная цепная пила, но это только между нами.

- …Я глубоко впечатлен. Хотел бы пожать Вам руку, если Вас не смущает, что я маг Часовой башни!

- Конечно. У Вас хороший вкус. Если магия Вам наскучит, обращайтесь в Святую Церковь.

Маг Часовой башни и экзекутор Святой Церкви, которые должны быть злейшими врагами, улыбнулись друг другу во взаимном одобрении и обменялись крепким рукопожатием.

Не обращая внимания на озадаченных полицейских, две из монахинь, стоявших наготове в исповедальне, прошептали друг другу:

- Отец Ханза откровенничает с магом… Как думаешь, это правильно?

- Он всегда такой, поэтому волноваться не о чем. В глубине души Ханза все еще ребенок.

X X

Где-то во мраке.

Баздилот, который покинул свою мастерскую в промышленном районе, пребывал в ожидании на резервной базе, подготовленной семьей Складио. Лежавший перед ним «коммуникатор» в форме доски Уиджа начал двигаться, выбирая буквы алфавита и составляя из них предложения. Баздилот ознакомился с сообщением и с непроницаемым видом обратился к тьме.

- Алкид, ты можешь двигаться?

Алкид материализовался во мраке и, всей своей фигурой излучая магическую энергию, произнес:

- Конечно.

- …Я получил весточку от «крысы» в полиции. Мы направляемся в больницу.

Затем он отдал приказ Алкиду голосом, который, как обычно, был лишен всяких эмоций:

- …Время пришло. Тебе нужно избавиться от ребенка.

- Ясно.

Он не проявил никаких признаков нерешительности. Баздилот был доволен отношением Алкида. Но по этой же самой причине он озвучил посетившее его сомнение.

- Может быть, уже поздно об этом спрашивать, но, даже с учетом того, что в сделке с Кастером для нас не было никаких негативных последствий, твое послушное отступление удивляет. Мне казалось, ты хотел убить ту богиню любой ценой.

Баздилот использовал все свои командные заклинания и потому не мог остановить Алкида. По этой причине он был готов пожертвовать сделкой, но Алкид к его изумлению убрал лук.

- …Она не была богом, которого я знаю.

- То есть, богом твоего народа? Тем не менее, по сути своей она не должна отличаться от твоих заклятых врагов.

- Нет, я не это имел в виду. Это была не сама богиня и даже не ее аватара… Вероятно, это было нечто вроде крика, заглушившего чужую личность. Раздражающее проклятие, которое пересекло целые эпохи.

Алкид направился к выходу из временной мастерской, невозмутимо поправляя на ходу свое снаряжение.

- Я презираю богов, но проклятия, что они оставляют после себя, для меня вторичны. С ними я тоже в конечном итоге разделаюсь, но сейчас моей целью является полубог, называющий себя Королем героев. Вот и все.

Пронизывающий взгляд Баздилота замер на спине Алкида.

- Если все будет идти гладко, то к моменту твоей схватки с Королем героев останется гораздо меньше неопределенных элементов. Также ты сможешь порочить богов, которые отняли у тебя все, сколько душе угодно.

Не разворачиваясь, Алкид бесстрастно выразил свое согласие со словами Мастера.

- Это само собой разумеется. Я существую лишь для того, чтобы смешивать их имена с грязью.

X X

Церковь. Крыша.

Часть крыши центральной церкви представляла собой ровную площадку. Отсюда открывался прекрасный вид на звезды, часть ночной линии горизонта и красиво украшенную колокольню.

Флат, что стоял там, ожидая приказов, облегченно вздохнул.

- Хвала небесам… Все прошло как надо.

- За это стоит поблагодарить твоего учителя, - сказал Джек, вновь принявший форму наручных часов. – Доводы, которые он высказал начальнику полиции, а также проявленные навыки ведения переговоров иначе как великолепными не назовешь.

Джек лишь наблюдал со стороны, когда Лорд Эль-Меллой II, словно расположившийся в кресле детектив, объяснял сложившуюся в городе ситуацию, не присутствуя при этом лично.

Скорее всего, девочка была одержима Героической душой, с которой она, вероятно, заключила контракт, пребывая в глубинах своего подсознания или во сне. Руководствуясь тем, что она была заражена бактериями, созданными семьей Куруока, Эль-Меллой II высказал предположение, что Героическая душа, которую она призвала, была как-то связана с патогенами или представляла собой существо, символизировавшее саму болезнь в эпоху, когда понятия бактерий и вирусов еще не существовало — что причиной происходящих в городе аномалий могло быть крайне уникальное воздействие бактериологической магии, способной выбирать цели для заражения.

После этого он обсудил с начальником несколько вопросов. Можно было сказать, что он, не покидая границ Англии, проник в самую суть заговора, стоявшего за Войной за Святой Грааль города Сноуфилд.

- Никто в Часовой башне не может сравниться с профессором в расследовании и ведении переговоров без использования магии… Хотя это, похоже, нелегко, когда другая сторона примешивает угрозы…

Должно быть, в прошлом многое произошло. Флат облокотился о край крыши и с ностальгией начал говорить.

- Часовая башня со своими фракциями и прочими вещами просто невыносима. Мне подобное не кажется эффективным, поэтому я не очень хорошо в этом разбираюсь… но профессор неплохо держится и не очерняет своих оппонентов, умудряясь при этом говорить, какой же это все бред. Судя по всему, ему несладко пришлось, даже когда он взял меня под свое крыло.

Сказав это, Флат на секунду замолк, прежде чем обратиться к Джеку.

- Надеюсь, девочка в больнице выживет.

- Как и я, - согласился Джек и вдруг поинтересовался:

- …Меня кое-что беспокоит.

- Что же?

- Почему ты пытаешься спасти эту девочку?

- Почему?.. – Флат замешкался, будучи не в силах тотчас же дать ответ на этот фундаментальный вопрос.

- Ты определенно обладаешь не свойственной магу мягкой натурой. Я могу понять твое рьяное нежелание убивать девочку ради Войны за Грааль. И все же, когда ты раскрыл себя другому Мастеру — своему исконному врагу — я невольно задумался над тем, что ты также немного обособлен и от чувств обычного человека.

- …Если кто-то в беде, то помочь ему вполне…

- Неестественно. Может быть, в какой-то мере, но это точно не естественно, Мастер. Люди не настолько сильны. Если они становятся сильными, у них должна быть на то причина.

Услышав это, Флат понимающе качнул головой и на какое-то время вновь погрузился в размышления, устремив взгляд в ночное небо. Затем он кивнул, словно придя к какому-то выводу, и открыл рот.

- Все просто. Это из-за профессора.

- А, значит, это его влияние.

- Я подумал, что профессор, окажись он на моем месте, помог бы этой девочке, даже если это ничего бы ему не сулило. …Ты прав, Джек. Не знаю, почему, но профессор обладает очень сильной личностью, что компенсирует его скудные магические способности. И так думаю не только я; все в школе и даже те, кто ненавидит его, это признают.

Флат криво усмехнулся, словно стыдясь самого себя, и затем начал говорить с Героической душой, которая, будучи в форме наручных часов, опоясывала его левое запястье.

- Давным-давно… я серьезно напортачил и тем самым доставил профессору немало проблем.

- Исходя из того, что я слышал, ты постоянно доставляешь ему проблемы…

- Да, но в тот раз все было гораздо хуже… Мой друг Ле Шьен и я попались магу по имени Атрам. Я был уверен в том, что нам конец.

С легкостью упомянув про грозившую ему смертью ситуацию, Флат продолжил с улыбкой, в которой чувствовалась самоирония:

- Но профессор пошел на большой риск и спас нас. Он даже поставил на кон важный инструмент, который мог помочь ему встретить дорогого друга — кого-то, кого он хотел увидеть, даже если на это уйдет вся его жизнь.

Инструмент для встречи с кем-то. После этой странной фразы Джека осенило.

Катализатор для призыва?..

Друг, которого профессор хотел увидеть, вероятно, являлся тем же существом, каким сейчас был Джек — Героической душой, которую он повстречал на Войне за Святой Грааль.

В таком случае этот катализатор был поистине бесценным. Если профессор готов был пожертвовать им ради своих учеников, значит, он действительно был достаточно чудным для того, чтобы наставлять Флата.

Пока Джек думал об этом, Флат, пришедший к выводу в своей манере, продолжил, сияя одинокой улыбкой, которая порой возникала на его губах:

- Будь это только моя проблема, я бы бросил эту девочку ради своей цели. Я мог бы даже проявить инициативу и убить ее, как обычный маг.

- …

- Однако я не только маг семьи Эскардос, но и Флат Эскардос из школы Эль-Меллоя, что для меня важнее всего.

Школа Эль-Меллоя.

Едва это имя слетело с губ Флата, проблеск одиночества исчез с его лица, и он выпалил невероятно уверенным тоном:

- С тех пор, как я оказался в этой школе, моя жизнь перестала быть только моей проблемой. Если я брошу эту девочку сейчас, это будет означать предательство профессора и всех моих школьных товарищей. Для меня это… так же страшно, как для мага лишиться цели.

- Вот как. Если ты говоришь, что причиной тому твой страх, у меня нет выбора, кроме как принять это.

Пришла очередь Флата задавать вопрос.

- Почему ты не возражаешь, Джек?

- Хмм…

- Если мы хотим победить в Войне за Грааль, то нам не нужно отвлекаться на спасение какой-то девочки, нет необходимости, не так ли? Будь ты категорически против, мне бы пришлось использовать командное заклинание, но ты согласился на удивление быстро.

В ответ на слова Флата Джек покачал своими стрелками, словно говоря: «А, только и всего».

- Все просто. Твой учитель, Лорд Эль-Меллой II, повлиял и на меня.

Когда Флат позвонил Эль-Меллою II и выслушал двухчасовую лекцию, Джеку выпал шанс побеседовать с Лордом. После того, как Джек поведал ему о своей природе Героической души и о том, что он желал узнать у Грааля о настоящей личности Джека-Потрошителя, Эль-Меллой II текучим голосом с легкостью проник в его разум, словно читая лекцию по магии.

- Я верю, что сущность человека формируется из его встреч с другими людьми. Личность того, кто совершил те убийства в Лондоне XIX века, кем или чем бы он ни был, - самая настоящая загадка. Даже в Часовой башне мнения очень сильно разнятся. И все же я искренне благодарен за то, что на зов Флата откликнулось благоразумное существо вроде тебя. Если этот мой глупый ученик как-то на тебя повлиял, хорошо это или плохо, то, полагаю, можно с уверенностью сказать, что на свет появилась новая грань Джека-Потрошителя. Я обещаю запомнить «тебя», не городскую легенду или Героическую душу, кем бы ты ни был при жизни. Запомнить именно тебя, с кем я говорю сейчас, Слугу Флата, существо, которое хоть и недолго, но указывало ему путь. Поэтому, пожалуйста… позаботься о моем глупом ученике — о Флате. У меня нет командных заклинаний, чтобы приказывать тебе; это всего лишь моя эгоистичная просьба. Но, пожалуйста… береги его ради меня.

- Знаю, что уже говорил тебе об этом, но, если честно, поговори я с ним чуть дольше… он бы вертел мной, как хотел. Должно быть, он какой-нибудь инкуб в человечьем обличье.

Джек, все еще пребывая в форме часов, криво усмехнулся, вспомнив об этом.

- Его слова тронули мое сердце. А еще он слегка повлиял на мою жизнь. Вот и все.

В ответ на это Флат невинно улыбнулся.

- Это значит, что теперь ты тоже ученик школы Эль-Меллоя, Джек.

- …Я уверен, что присутствие серийного убийцы будет лишь доставлять проблемы.

Флат покачал головой, услышав эту очевидную констатацию факта.

- У нас уже был похожий выпускник, так что это вряд ли.

- …У меня такое чувство, что все-таки будет, и еще как…

В этот момент часы, которые все еще трясли стрелками в кривой усмешке, вдруг заговорили серьезно:

- Ты по-прежнему упускаешь нечто важное… Хотя нет, не упускаешь… Вероятно, ты еще сам этого не осознал, но между тобой и миром зияет огромная пропасть. Порой это меня пугает.

- …

- Однако, - продолжил Джек, обращаясь к забеспокоившемуся Флату. – Я нашел утешение. Не в том, что такой маг является твоим учителем, а в том, что ты испытываешь уважение к его жизненным принципам. И пока в тебе есть это уважение, ты сможешь преодолеть эту пропасть.

- …Думаю, ты прав. Не то чтобы я это понимал. Я вроде как осознаю, что некоторые части меня не вяжутся с магами… и обычными людьми.

- Не волнуйся. Все люди живут с чувством, что что-то в них не идет в ногу с миром. Не знаю, должен ли я говорить так в этой форме, но не существует таких часов, которые всегда бы показывали точное время, ни разу не сбившись. Есть лишь люди, которые стараются делать так, чтобы их часы не отставали и не спешили.

Флат хихикнул, услышав это.

- Может быть, на самом деле ты был поэтом, Джек.

- …Я сказал что-то фривольное?

- Ну да. То есть, написал же ты, как считается, письмо полиции с заголовком «Из ада».

- …Вот тебе обязательно надо было упомянуть про это.

Джек и Флат не рассмеялись из уважения к жертвам, но улыбнулись друг другу, прежде чем обратить свое внимание на больницу.

- …Все должно начаться в любой момент.

- Да. В конце концов, вывести пациентов из больницы мы не можем. С помощью магии с большим радиусом воздействия они погрузят пациентов в глубокой сон и заблокируют восприятие докторов, чтобы те не увидели полицейский отряд… Подожди. Что-то не так.

- ?

Голос Джека привлек внимание Флата к улице перед больницей. Он увидел, как расположившиеся там офицеры полиции в панике указывали на что-то. Флат проследил за их жестами взглядом, используя магию для усиления зрения… и увидел «это».

Трехголового пса размером со взрослого слона, из пастей которого вырывался пар, и спокойно стоявшего на его спине мужчину со странным куском ткани на голове и луком наготове.

X X

Крыша центральной больницы. На вершине резервуара с водой.

- …Теперь еще и Цербер? Кто этот лучник?

Тем, кто наблюдал сверху за огромным зверем, был Джестер Картур, вновь принявший облик молодого мужчины-вампира. Похоже, что он еще не до конца оправился от ран, полученных в схватке с Ханзой. Те участки кожи, которые не были прикрыты одеждой, по-прежнему уродовали ожоги от святой воды.

- Интересно. Какие еще герои и чудовища есть в этой Войне за Святой Грааль? Кого же мне отправить на танец с моей прекрасной Ассасин? Нужно сосредоточиться и подойти к выбору со всем тщанием.

X X

Перед больницей. Главная улица.

Из-за барьеров, установленных для того, чтобы отвадить горожан, офицерам полиции, занявшим свои позиции, главная улица казалось странно безлюдной. Однако появившееся дальше по улице нечто нарушило атмосферу одиночества.

Это был гигантский пес, выдыхающий яд сквозь бритвенно-острые клыки трех голов. Прошло какое-то время, прежде чем офицеры узнали в нем Цербера, существо, которое они видели в мифах и фильмах достаточно часто для того, чтобы потерять к нему интерес. Какой же благоговейный ужас они испытали, когда возникший перед ними Цербер превзошел все их ожидания.

Воздух казался тяжелым от переполнявшей его магической энергии. Однако лучник, стоявший на спине зверя, не проявлял никаких признаков того, что это его как-то беспокоило. Будь в его руке огромная коса вместо лука, любой завопил бы, приняв его за Смерть.

Чудовищный сторожевой пес Аида приблизился к офицерам полиции и остановился. Опустив головы, он окинул всех взглядом, после чего лучник на его спине мрачно спросил у онемевших полицейских:

- …Где дитя, повелевающее Героической душой?

Говоря это, лучник уже повернулся лицом к больнице. Должно быть, он спрашивал, на каком этаже располагалась ее палата.

- Если мы скажем тебе, что ты… с ней сделаешь? – набравшись смелости, спросила его одна из офицеров полиции.

- Естественно, нападу в открытую и убью, как того требуют правила Войны за Святой Грааль.

Полицейские зароптали. Это существо, в фигуре которого они чувствовали силу, которой не обладала ни одна обычная Героическая душа, окутанное столь угрожающей аурой, что Ассасин, с которой они сражались, в сравнении с ним казалась милой девушкой, заявляло о своем намерении убить бессознательную маленькую девочку «честно в открытом нападении».

- Чушь соба… - прокричал один из полицейских, осознав значение этих слов. Его обозленный голос потонул в реве взрыва.

Пущенная лучником в качестве угрозы стрела вонзилась в асфальт и разнесла на куски участок дороги десяти метров в охвате, оставив после себя небольшой кратер. Нескольких офицеров задело взрывом. Некоторые тотчас же потеряли сознание.

- Вам не нужно отвечать; просто не вмешивайтесь.

Затем лучник вновь натянул тетиву.

Полицейские быстро поняли, что он хотел сделать. Лучник намеревался с помощью одного лишь лука полностью уничтожить большое десятиэтажное здание больницы. Однако, глядя на кратер, который оставила после себя его стрела, никто не счел эту идею абсурдной.

Затем, не дав офицерам полиции хоть как-то ему помешать, он спустил натянутую до предела тетиву.

X X

- Значит, вот что он задумал!

Джестер Картур сразу же понял намерения лучника и топнул ногой, разрушив резервуар, на котором стоял. С помощью некой силы он взял под контроль хлынувший поток воды и направил его навстречу стреле.

Грянул взрыв. Во все стороны полетели брызги, сияющие в огнях ночного города, словно фейерверки. Стрела, сбившись с пути, лишь царапнула крышу больницы и исчезла в небе.

- Пронесло. Эй, полиция, вы чего? Я же влипну, если вы не будете стараться.

Джестер блеснул саркастичной улыбкой и вздохнул, подбадривая полицейских, которых он сам чуть не перебил несколько дней назад.

- Куруока Цубаки на какое-то время окажется в безопасности, если я сделаю ее своим сородичем… Проблема в том, что тогда Ассасин без всяких колебаний убьет ее. А это будет совсем не весело, - пробормотал себе под нос Джестер, после чего осознал один жизненно важный момент и покачал головой.

- Нет, Девочка слишком слаба, ее тело может не выдержать. Она умрет прежде, чем обратится…

X X

- …Какая-то разновидность демона?

Алкид, стоявший на спине Цербера, обратил свое внимание на существо, которое возвело толстый щит из воды. Глядя на мужчину, окутанного аурой, не принадлежавшей ни Героической душе, ни Божественному духу, он осторожно спустился на землю.

- Убей всех, кто встанет у тебя на пути.

Цербер, сторожевой пес Аида, которого он однажды захватил, призванный с помощью его Благородного Фантазма, Царских приказов. Отдав распоряжение огромному зверю, не принадлежавшему этому миру, Алкид внимательно изучил своего «врага», стоявшего на крыше больницы. Он поднял свой луч, всерьез вознамерившись уничтожить здание.

Я не чувствую в нем Слугу. На ту женщину, называвшую себя богиней, он тоже не похож. Скорее всего, это какой-то монстр, рожденный планетой… Немейский лев в человеческом обличье.

Вспомнив про льва, шкура которого скрывала его лицо, Алкид насторожился еще сильнее. Он думал над тем, стоит ли ему материализовать еще что-нибудь с помощью Царских приказов… когда ощутил, как что-то слегка ударило его в спину. Разумеется, это только для Алкида было «слегка» — собственно говоря, удар был такой силы, что легко пронзил бы бронированный автомобиль насквозь.

Тем, что отразила шкура Немейского льва, было копье, брошенное одним из офицеров полиции.

- …Проклятье… Это нечестно… Неужели опять?! Почему? Какого черта? Сволочь, ты еще один из этих Мертвых Апостолов или что?!..

Словно в ответ на крик офицера, остальные один за другим пустили в ход свое оружие, которое, по всей видимости, было дальнобойными Благородными Фантазмами.

- …Не впечатляет.

Алкид отбил их все своим луком. Стрела, которую он пустил в промежутке между атаками, образовала еще один кратер на дороге.

Чем там занят Цербер?

Несмотря на то, что он только что отдал ему приказ убивать, количество полицейских даже не думало сокращаться. Напротив, их, похоже, становилось все больше.

- …Что?

Алкид понял, что офицеров полиции стало действительно больше, чем было изначально. Более того, Цербер действительно делал то, что приказал ему Алкид. Каждая из трех его пастей зажимала несколько человеческих тел. Более дюжины полицейских лежало под его лапами. Тем не менее, они все еще сопротивлялись.

Похоже, что офицеры также заметили в этой сцене нечто необычное.

- Э-эй…

- …Кого это он ест?

Услышав смущенное бормотание, Алкид нахмурил брови. Затем…

Прямо на его глазах из ниоткуда возникло еще порядка дюжины полицейских, которые тотчас же набросились на Цербера. У них в руках не было ничего, что походило бы на Благородные Фантазмы. Они бросили вызов Церберу, имея при себе лишь пистолеты и полицейские дубинки. Все выглядело так, будто они стремились первыми стать его ужином.

- Бред…

- В этом нет ничего бредового.

Алкид развернулся, услышав голос за своей спиной. Там стоял совершенно обычный на вид офицер полиции, наблюдая за тем, как его бесчисленные точные копии погибали от клыков зверя. Он произнес с улыбкой, которая так и сочилась безумием:

- Первоначально я был преступником, который утверждал, что явился из самого ада; кровавым извергом, чьи грехи невозможно искупить.

- Участь вновь и вновь быть растерзанным гончей Аида идеально мне подходит.

Говоря это, офицер принял боевую стойку. Вооруженный ровно тем же, что и его копии, он выступил против демона гораздо более ужасного, чем сам Цербер.

- Я, конечно, сомневаюсь в этом, но увидев, что тебя сопровождает дьявольский пес из преисподней, все же спрошу: ты ведь не Аид, который решил лично здесь появиться?

В тот же миг Алкида окутала темная ярость. Исполненным ненависти тоном он сказал офицеру:

- Слабак… Каким бы сильным в сравнении с тобой я ни казался тебе, не смей равнять меня с этими глупцами, этими богами. Если ты вновь повторишь свою ошибку, наградой тебе будет нечто страшнее смерти.

- Я хотел тебя проверить, - с бесстрашной улыбкой ответил офицер. – Прошу прощения, если проявил неучтивость. Понятно. Похоже, что ты действительно не бог. Будь ты с ними как-то связан, я бы, наверное, смог свести вместе причину и следствие и стать тобой…

- ?..

- Но, похоже, что мне это не по силам. И все же… я распознал твою сущность. Учитывая Цербера и твою ненависть, я могу навскидку назвать твое настоящее имя. Великий герой, отринувший богов, хотя я подозреваю, что их кровь когда-то текла в твоих венах.

Похоже, что офицер каким-то образом изучил духовную основу Алкида. Но даже зная о его силе, существо в облике полицейского все равно набросилось на Алкида с оружием наготове.

- В таком случае я буду относиться к тебе, как к человеку… и убью тебя, как человека!

「День 2 — Ночь — И два, и три…」

- Это не иллюзия. Что же это?.. Материальные тела на самом деле появляются из ниоткуда и становятся жертвами Цербера.

Наблюдая за разворачивающимся на улице зрелищем, Джестер нахмурился.

Загадочные офицеры полиции возникли именно тогда, когда он думал над тем, стоит ли ему контратаковать всерьез или же похитить Цубаки и сбежать. Поначалу похожие друг на друга полицейские, появляясь один за другим, навалились на Цербера и не давали его клыкам и когтям ни секунды передышки. Теперь они также атаковали странного лучника, продолжая разрастаться в количестве.

- Неужели это какая-то Героическая душа?.. Если да, то из какой страны этот герой?..

X X

Что здесь творится?

Джон Вингард, член Клана Калатин, совсем недавно обрел новую искусственную кисть. Глазам его предстал офицер полиции, такой же, как и он.

Но этот офицер не был одним из его товарищей. Он появлялся вокруг лучника, погибал, исчезал и затем появлялся вновь, невредимый и незамеченный. Раз за разом его тело терзали или пронзали стрелами, но он продолжал бросать вызов Героической душе.

Наблюдая за ним, Джон пришел в себя.

Чего я рот разинул? Нужно поспешить туда и прикрыть его…

Он уже был готов устремиться в самую гущу сражения, когда ему на плечо легла чья-то ладонь. Развернувшись, он увидел человека с тем же лицом, что и у офицера, который сражался с лучником.

- Это моя «добыча», не лезь. Отступи в безопасное место.

- Н-но…

- Твоя задача – защищать Куруока Цубаки. Не трать понапрасну решимость моего Мастера.

Услышав это, Джон все понял. Этот молодой человек был Слугой Флата. Джон не знал, что за существом он был, но, возможно, ему стоит оставить это сражение на него.

Когда Джон и другие офицеры подумали об этом, лучник открыл рот.

- Слабак… Назови мне свое имя.

Офицер отступил на шаг и ответил с широкой улыбкой:

- У меня нет имени.

Полицейские опомниться не успели, как рядом с офицером возникла его точная копия. Оба произнесли одинаковым голосом:

- О великий герой, живущий в легендах Эпохи богов, волею времени меняющий образ и совершающий великие подвиги; я, простой преступник, слабый настолько, что дуновение ветра в состоянии унести меня прочь, хочу сказать тебе лишь одно.

Количество офицеров вновь увеличилось. Теперь уже четверо их окружили лучника и заявили:

- Я уверен, что твоей решимости есть причина… Но если, ведомый этой решимостью, ты отвергаешь божественную силу!.. Отвергаешь и отметаешь в сторону все деяния божьи, как хорошие, так и плохие!..

К четырем офицерам присоединилось еще восемь «существ». Их крик эхом разнесся над городской улицей.

- …то, каким бы могучим ты ни был, теперь ты тот, кем так страстно желал стать, - «человек».

- О герой, погрязший в человечности! – обратились к душе лучника шестнадцать громогласных голосов. – Каким бы великим героем ты ни был! Даже если у тебя есть сила уничтожить мир!

Тридцать две фигуры с бесстрашными улыбками окружили лучника… и исчезли, словно вернувшись обратно к оригиналу, их породившему.

- Пока в сущности своей ты человек… тебя убьет бессильный «убийца».

Затем прямо на глазах полицейских и лучника с красновато-коричневой кожей… безымянный Берсеркер — жестокий душегуб Джек-Потрошитель — выкрикнул имя Благородного Фантазма, высвобождение которого обнажит его естество и оборвет жизнь великого героя.

- Из ада!

После этих слов на участке улицы между церковью и больницей разверзся самый настоящий ад.

X X

- Не может быть… Не может, да?! Это ведь то, о чем я думаю?!

Стоявший на крыше Джестер с сияющим взором растянул губы в довольной и удивленной улыбке.

- Джек… Джек, Джек, Джек! Джек-Потрошитель!

Джестер пришел к такому заключению, исходя из того, что Слуга назвал себя «убийцей», и имени Благородного Фантазма, которое он выкрикнул.

Глядя на «мир», который начал открываться его взору, Джестер разочарованно воскликнул с исступленной улыбкой на лице:

- О! О! Прекрасная Ассасин, почему ты не здесь?! Почему не видишь это вместе со мной?!

В порыве эмоций он чуть было не использовал командное заклинание, но затаенное глубоко внутри него желание позволило ему сохранить здравомыслие.

- Н-нет, я больше не могу разбрасываться командными заклинаниями. Несмотря ни на что, я должен приберечь оставшиеся для того, чтобы наполнить ее отчаянием и, наконец, совершить вместе с ней двойное самоубийство… - простонал он, по всей видимости, искренне сожалея, после чего дерзко воскликнул:

- Тогда я огнем выжгу это зрелище в глазах своих и после поведаю ей обо всем в мельчайших деталях!

Затем он вновь продолжил громко восхвалять Джека-Потрошителя.

- О Джек! Джек! Джек! Самый аморальный искатель острых ощущений во всем мире! Самый настоящий демон, взращенный людскими заблуждениями!

Кровосос Джестер вовсю нахваливал старую городскую легенду, разведя руки в стороны и кружась на месте с неописуемым восторгом на лице.

- Ты, частица фолклора, наполнявшая ночь ужасом, несмотря на свою бытность бессильным антигероем! Ты, олицетворение жесткости, сеявшее страх по всему миру с такой скоростью, что даже Ночь Валахии меркнет в сравнении с тобой! А теперь покажи мне! Падешь ли ты ниц, словно жалкий слабак, перед лицом настоящей легенды или же станешь новой тьмой и нанесешь удар?

- Вот что делает мир таким веселым! О прекрасная Ассасин, тебе я посвящаю этот комичный ад!

X X

Вместе с криком кровососа на улице между больницей и церковью воплотился ад.

Все окутал густой туман. Деревья, росшие по краю дороги, преобразились в иссиня-черные растения, которых еще никто никогда не видел. Сотворенные стрелами Алкида кратеры наполнились красной магмой и начали источать ядовитый пар. В воздухе летали летучие мыши с человеческими лицами. Светофоры окружили языки пламени, в которых отражались черти.

Повсюду возникли бесчисленные иллюзорные закопченные здания, наводящие на мысли о переулках и подворотнях Лондона. Но…

При этом среди этих мрачных громад не было ни одного человека.

Ни крадущих хлеб голодных детей. Ни тех, кто избивает этих детей до смерти, чтобы отнять украденный хлеб. Ни торговцев наркотиками. Ни констеблей-взяточников. Лишь фигуры гремлинов, которые игриво подражали им с помощью марионеток, проглядывали сквозь туман.

Другими словами… этот ад был не более чем комичной кукольной постановкой. Тыквенные фонари, словно вырванные со страниц детской сказки, зловеще ухмылялись под уличными фонарями без всякого намека на реальность.

В то же время, однако, это было воплощение всех желаний, которые несли в себе люди во времена Джека-Потрошителя. Если бы это было другой стороной Джека, то зрелище походило бы на безысходный ад, выстроенный из чистого человеческого зла. Но ад, воплощенный Джеком в данный момент, представлял собой разложение людей под воздействием абсолютного зла, прозванного демонами. Это можно было назвать рукотворным адом, извращенным желанием вообразить все трагедии, все человеческое зло.

Но среди этого искаженного незрелого ада было кое-что настоящее.

- …

Алкид предстал перед «этим».

Должно быть, оно было порядка пяти метров ростом.

Существо, что стояло над всем этим кукольным «адом», сопровождало беспримесное сладострастие.

Кожа его была токсичного синевато-пурпурного цвета, похожего помесь черники и ядовитого насекомого.

Его необычайно мускулистые и длинные руки венчали блестящие, похожие на сабли когти.

Из головы выпирали длинные изогнутые рога, на лице выступали острые клыки, словно его череп превратился в демонического зверя.

Крылья, простиравшиеся из его спины, отбрасывали глубоки тени и развевались в воздухе, напоминая черный дым крематория.

- _________________

Увидев это, Цербер бросился в атаку.

Кожа на груди существа разбухла, и по округе разнесся стук сердца, излучавшего грубый блеск.

Сердцебиение все ускорялось, и глаза существа загорелись красным.

Два раскаленных луча пронзили тело Цербера в мгновение ока.

- _________________

Визг, который, казалось, исходил из самых глубин ада, вырвался из трех пастей и ударил по барабанным перепонкам всех членов Клана Калатин, находившихся на улице.

Но это был еще не конец сторожевого пса Аида. Демоническая гончая лишь разъярилась еще сильнее и всей массой своего огромного тела налетела на существо в попытке впиться в него клыками всех своих трех голов. Но за мгновение до того, как они сомкнулись на его плоти…

Существо обрушило на Цербера свои когти, которые с легкостью вошли в его плечо, разорвав шкуру, и вгрызлись во внутренности и позвоночник.

Массивное тело Цербера с глухим стуком рухнуло на землю.

Все члены Клана Калатин выпучили глаза. Ханза Сервантес, наблюдавший из окна Церкви, нахмурился и негромко произнес:

- Это не похоже на настоящего демона. Может, временная сущность, вроде фантазменного вида?.. И все же превратиться в нечто столь дьявольское, пусть даже временно…

Ханза прижал ладонь к повязке, прикрывавшей его глаз, и пробормотал себе под нос, впечатленный существом, которым стала Героическая душа Флата — да, существом, которое любой обычный человек назвал бы «демоном».

- Если бы я не знал, что это Героическая душа… то уже вовсю бы названивал в Похоронное агентство.

- …Значит, он не может обрести статус божественного зверя без благословения этого проклятого Аида, - со злостью сказал Алкид, бросив взгляд на поверженного Цербера, после чего вновь обратил внимание на гигантскую тень, что высилась перед ним, и с вызовом произнес:

- Ты сказал, что я умру, потому что стал человеком, не так ли, слабак? Но разве ты сам не уподобился чудовищу, которому уготовано пасть от руки человека?

Молочно-белые глаза Джека, которые никак нельзя было назвать человеческими, прищурились, и он рассмеялся. Просто рассмеялся.

- …Нет, ты все не так понял, раб богов, погрязший в человечности.

Увидев, что глаза демона вновь загорелись, Алкид принял защитную стойку. Но удар обрушился на него из совершенно слепой зоны — с небес за его спиной.

- Нгх?!

Он развернулся, когда раскаленный луч пронзил его плечо, и увидел… летевшего по воздуху демона, точную копию того, что стоял перед ним.

- Люди не убивают нас. Все эти глупцы и мудрецы, которые нас создают, – не более чем пища для каннибала.

Вместе с тем, стремительный удар еще одного демона вогнал тело Алкида, словно гвоздь, глубоко в асфальт улицы, которая стала мостовой преисподней.

И затем начался настоящий ад.

Подняв взгляд к небу, Алкид увидел… нависшую над ним огромную армию — десятки, даже сотни — копий вражеской Героической души, превратившейся в демона.

Благородный Фантазм Джека_Потрошителя, Злой туман Лондона, исчезающий с наступлением утра(Из ада), воплощал в виде способности слухи о том, что Джек-Потрошитель был демоном из ада. Данная теория зародилась после того, как полиция получила письмо с заголовком «Из ада», которое, как считалось, написал сам Джек. Когда слух достиг сельской местности, где люди были более суеверными, чем в городе, россказни о том, что «Джек-Потрошитель был демоном, одержимым или последователем самого дьявола» пустили свои корни еще глубже.

Использовав эту силу для того, чтобы стать демоном… Джек высвободил еще один из своих Благородных Фантазмов.

Это не достойно конца трагедии(Прирожденные убийцы).

- Джек-Потрошитель был не одним человеком, а целой группой людей.

Именно такие истории лежали в основе этого Благородного Фантазма. Он включал в себя самые разные элементы: начиная от простых домыслов, что «преступления Джека совершали никак не связанные друг с другом люди; никто во всем мире не может быть Джеком-Потрошителем», и заканчивая теорией, что это был ритуал, совершенный религиозным культом, который обрел силу в то время.

Максимальное количество зависело от силы магической энергии Мастера. Благодаря контракту с Флатом Эскардосом, Джек мог «рассеяться» и создать пятьсот двадцать своих копий.

Разумеется, породить такую армию не представлялось возможным при одновременном высвобождении обоих Фантазмов… но тем не менее, демонов, налетевших на «человека» Алкида, с легкостью набралось более двух сотен.

Алкид даже опомниться не успел, как на него обрушилась следующая серия атак. Удары были сильными, и причиной тому, в первую очередь, было то, что наносились они не оружием и потому не встречали сопротивления шкуры Немейского льва. Благодаря своей природной прочности она не разлеталась на куски, но когти и раскаленные лучи все равно проникали сквозь нее, вгрызаясь во внутренности Алкида.

Нескончаемый поток ударов не давал ему даже встать. Если в мире существовала адская боль, то сейчас он наверняка ее испытывал.

Именно так думали офицеры полиции. Они следили за происходящим, затаив дыхание и даже забыв про страх. Сторонние наблюдатели даже находили некую красоту в зрелище того, как одна абсолютная мощь, летавшая в воздухе, втаптывала в землю другую.

- Эй, они… они его сделали? – произнесла одна из полицейских.

- Это вообще… нормально, что эти твари на нашей стороне? – пробормотал другой, вытирая со лба холодный пот.

Это существо действительно можно контролировать? Где его Мастер, Флат?

Поддавшись тревоге, они посмотрели на крышу церкви, но Флата Эскардоса там не увидели. Это вселило в них еще больший ужас. Никто из них не смог больше вымолвить ни слова.

Лучника сейчас, наверное, уже не узнать.

Не успел кто-то подумать об этом… как ситуация в корне изменилась.

- …Впечатляет.

По округе разнесся негромкий, но отчетливый голос Алкида, который стоял посреди размолотого в пыль асфальта, беззащитный перед ударами летающих демонов.

Когти с глухим стуком впились в плечо Алкида. Те, кто наблюдал за сражением, легко могли счесть это смертельной раной.

Но Алкид сжал руку демона, чьи когти вгрызались в его плоть, и свободной ладонью схватил один из его клыков, когда те попытались сомкнуться на нем. Другие демоны одновременно атаковали его лучами из глаз, но лучник не ослабил хватку.

Затем он похвалил героя, которого счел бесполезным. Это были слова чистосердечной похвалы, признающие, что серийный убийца современной эпохи, в котором не было ни капли божественности, действительно был достойным соперником.

- …Впечатляет, слабак. Тебе удалось загнать меня в угол. Ты хорошо постарался.

- ?.. Что ты?.. – произнес демон-Джек, видимо, почувствовав неладное. Алкид, однако, не обратил на его слова внимания и продолжил:

- То, что ты возвел, поистине имеет ценность. Я мог бы ответить с помощью Девяти жизней… но твоя сила слишком ценна для того, чтобы просто избавиться от нее.

- ?..

- Безымянный убийца, я узурпирую тебя со всем уважением.

- Ты достоин того, чтобы тебя обокрасть.

После этих слов мститель высвободил собственный Благородный Фантазм. Не Девять жизней и не Царские приказы. Скрытый, третий Благородный Фантазм, приводимый в действие его сущностью, искаженной и преображенной в класс Эвенджер.

- Узурпатор божественного ветра(Реинкарнация Пандоры).

В тот же миг судьба, надежда и отчаяние поменялись местами.

Орда демонов, рассекающих небо, в мгновение ока преобразилась в толпу беспомощных людей. Множество Джеков, утративших возможность сражаться, посыпалось на землю.

- Ты… Невозможно…

Джек, чьи когти были глубоко погружены в плечо Алкида, вернулся к облику обычного офицера полиции. Глаза его расширились от изумления, когда он увидел… Алкида с рогами, выпиравшими из-под куска ткани, которые секунду назад венчали голову Джека, крыльями на спине, подобными черному дыму, и окутывавшей его магической энергией, которая стала в несколько раз сильнее, чем прежде.

X X

Джестер Картур, который видел все от начала и до конца, стер улыбку со своего лица. С выражением глубочайшей тревоги, которая не давала о себе знать даже во время наблюдения за схваткой Короля героев и Энкиду, он пробормотал:

- Багородный Фантазм… крадущий чужой Благородный Фантазм…

X X

Главной улицей завладело отчаяние.

Сцена, которая предстала перед глазами Ханзы, наблюдавшего за всем из окна церкви, за несколько секунд перевернулась с ног на голову. Перед Джеком, который вернулся к своей человеческой сущности, стоял злодей, отбросивший божественную и теперь даже переставший быть человеком. Хотя, если позаимствовать слова Джека, это определенно было нечто, созданное людьми. Вероятно, вобрав в себя извращенное человеческое отчаяние, он стал именно «человеком», несмотря на изменившийся внешний вид.

Ханза думал над всеми этими вопросами, потягивая кофе из банки, которая неизвестно откуда взялась в его руке. Поскольку пространство вокруг резервуара с водой на крыше больницы увидеть из этого окна было нельзя, он еще не осознал, что кровосос, которого он преследовал, уже находился там. Тем не менее, он был предельно насторожен.

- Вот как, - пробормотал он, прищурившись. – Значит, это и есть Война за Святой Грааль — битва между Героическими душами.

- Неудивительно, что отец Котомине сейчас с Господом нашим. Мне лучше тоже приготовиться к худшему.

X X

- Ты украл… мою… силу?..

Слабый голос Берсеркера беспомощно разнесся над улицей. Его ад исчез, прежде чем кто-либо понял, что произошло. Его присутствие теперь окружало Алкида.

- …Можешь ненавидеть меня, если хочешь, - ответил Алкид, глядя сверху вниз на Берсеркера, который лежал на земле, лишившийся сил. – Я привык к тому, что меня проклинают, называя захватчиком.

- Хаха… Забудь об этом. Разве то, когда герой захватывает что-то, не называют легендой?

- …Едко сказано, но здесь нет героев. Есть лишь мерзкий злодей, который вот-вот задушит беззащитное дитя, - с силой заявил Алкид и поднял лук, который лежал подле него. Наложив стрелу на тетиву, он нехотя произнес:

- Прощай, великий убийца. Это была хорошая схватка. Я даже представить себе не мог, что мне придется приложить столько усилий в борьбе против человека.

- Не знаю даже, можешь ли ты называть меня человеком в этой форме.

- Внешность не имеет значения. Я не знаю даже твоего имени, но обещаю по крайней мере запечатлеть в памяти нашу битву.

- …

Джек молча лежал на земле и ждал своей смерти.

Как иронично. Я даже и не мечтал о том, что меня нынешнего признают как друзья, так и враги.

О, если подумать, то первым меня признал Мастер. Как он сказал?.. Что-то там про крутость загадочных существ. Ну и Мастер у меня, честно…

Алкид выстрелил в Джека, на лице которого играла кривая улыбка. Но когда стрела уже готова была пронзить его сердце, он бесследно исчез.

- …Вот как. Полагаю, только мой Мастер достаточно глуп для того, чтобы использовать командное заклинание в такой момент.

Принудительное перемещение силой командного заклинания.

Алкид медленно обвел взглядом окрестности, впечатленный суждением Мастера, спасшего своего Слугу в последний миг. На улице остались лишь офицеры полиции, державшие в руках, судя по всему, Благородные Фантазмы. Они поначалу опешили, но, похоже, вспомнили про свой долг, поскольку каждый из них поднял оружие и направил его на Алкида.

- …Хмф. Благородные Фантазмы? Не знаю, где вы столько достали, но я испытаю их силу.

Каждый дюйм тела Алкида сочился пронизывающей враждебностью. Ранее он счел силы полиции незначительными. Однако после недавней битвы он уже не мог заклеймить их обычными людьми или обделить вниманием.

То, что офицеры полиции, обычные люди, вооруженные Благородными Фантазмами, выступили против него, было неоспоримым фактом. Вряд ли в них не было страха, но они старались возобладать над ним и непоколебимо стоять перед лицом смерти, коей был Алкид.

- Смелости вам не занимать. Мне нравится ваш взгляд, Калеиду и Зету, этим двум трусам с «Арго», с вами не сравниться.

Но когда он, пребывая в редком для него приподнятом расположении духа, поднял лук с явным намерением обрушить на полицейских всю свою силу… над его головой раздался смех, в мгновение ока вновь испортивший ему настроение.

- Ха… Хахахахахахаха! Хахахахахахахахахахахаха!

Звенящие раскаты хохота эхом разнеслись над главной улицей. Офицеры и мститель запрокинули головы и увидели золотого лучника.

Король героев смотрел на рогатого и крылатого Алкида с улыбкой от уха до уха.

- Это что-то новенькое… У меня едва ли получится подобрать слова, чтобы это описать. Ты стал весьма статным, шавка! Впрочем, шавка или нет, принять столь искаженный облик!..

Он стоял на вершине церковной колокольни и говорил своим привычным тоном, окидывая взглядом всю улицу.

- Я явился сюда в надежде узреть какое-нибудь необычное зрелище, и ты весьма меня позабавил. С таким-то видом ты вполне можешь стать шутом.

Похоже, что он заметил шумиху с крыши «Кристал Хилл» и спустился пониже, чтобы понаблюдать. Полицейские знали, что он расположился на верхнем этаже отеля, но поскольку они намеревались действовать в тайне ото всех, не только от Короля героев, его появление, по всей видимости, стало для них совершенно неожиданным.

- Значит, ты пришел, могучий король.

Алкид широко улыбнулся и поднял лук, не обратив внимания на провокацию противника.

Затем, когда он уже хотел вновь высвободить Царские приказы… на главной улице появился еще один незваный гость.

- Приветик! Что здесь творится? – донесся из тени церкви беспечный голос. Посмотрев в сторону церкви, полицейские увидели знакомое лицо.

Не то чтобы они появились с фанфарами. Напротив, их прибытие было слишком уж нормальным.

Одним из них был Сэйбер. Его светлые волосы с красными прядями колыхались на ветру.

Алкид настороженно замер. Король героев бросил взгляд в их сторону, но, по всей видимости, не особенно заинтересовался, поскольку ничего не сказал.

Увидев Героические души, кратеры в асфальте и павших офицеров полиции, Сэйбер обратился к стоявшему рядом с ним солдату с юным лицом.

- Это не похоже на то, что ты нам рассказал. Разве это не должна быть тайная операция?

Солдат — Сигма — невозмутимо ответил:

- Пока мы добирались сюда, ситуация изменилась. Вот и все.

- Вот как. Ничего не поделаешь.

Пока Героическая душа и солдат были заняты столь мирской беседой, за их спинами ненавязчиво возникла Ассасин, чье лицо было скрыто в тени капюшона.

Увидев ее, полицейские нахмурились, но некто, расположившийся на крыше больницы, отреагировал совершенно иначе.

X X

- …Эй, кто они такие?

Посчитав появление Ассасин в таком месте знаком судьбы, Джестер Картур был готов закричать во весь голос от радости… когда его взгляд остановился на двух мужчинах, стоявших рядом с ней. Он стер все следы эмоций со своего лица и уставился на пару.

- Почему они вместе с моей Ассасин?..

Ледяной взгляд кровососа переполнила чистая ярость.

- И… почему тело моей прекрасной Ассасин не пятнает моя магическая энергия?

X X

- Ты в порядке, Джек? Сейчас я тебя исцелю!

В скверике за церковью… Джек хихикнул, чувствуя собравшихся героев и не обращая внимания на возбужденного Флата. Там был не только тот лучник; Героические души, которых он еще прежде не видел, с важным видом поднялись на сцену этого города, чтобы побороться за место в этой легендах. Находя забавным тот факт, что среди них затесалась городская легенда, вроде него, он самоуничижительно пробормотал.

С последним проблеском надежды, который еще можно было заметить глубоко в его глазах.

- Вот как… Я действительно пришел из ада. И все же это место само по себе в какой-то мере можно назвать адом.

X X

И чуть поодаль от них еще одна Героическая душа держала свой путь к главной улице перед больницей. Несмотря на то, что с момента призыва это была его первая вылазка на свежий воздух, он шествовал по дороге с таким видом, словно был прекрасно знаком с улицами города.

- Бога ради, не заставляйте писателя заниматься ручным трудом, - проворчал Александр Дюма, неуклонно приближаясь к больнице.

Естественно, начальник полиции ничего об этом не знал. Потому что иначе он бы сразу же отозвал Дюма с помощью командного заклинания. Но сейчас начальник все свое внимание уделял опасной ситуации, в которой оказались его подчиненные, и ему некогда было следить за действиями Дюма.

Дюма это было известно, и именно поэтому он сейчас двигался к месту битвы на своих двоих. Однако он остановился на достаточном расстоянии, позволявшем ему наблюдать за всем издалека, и не стал подходить ближе.

Вместо этого с привычной для него бесстрашной улыбкой на лице… он развернул свиток, который возник в его руке неизвестно откуда.

- Если я хочу, чтобы мои актеры проявили смелость, полагаю, мне стоит немного изменить сюжет.

Затем, заметив офицера с искусственной рукой — Джона — вдалеке, он широко улыбнулся.

- Я не позволю тебе остаться обычной массовкой и кануть в небытие. …Это ребята, вроде тебя, должны быть героями.

Пробормотав это себе под нос, он начал писать на свитке «историю». Подарок его любимым актерам вместо скромного букета цветов.

- …О мушкетеры бросьте же вызов мельницам(Маскарад мушкетеров).

В то время как даже сами актеры не ведали, что значила эта история… занавес медленно, но верно начал подниматься, дабы явить взорам следующий акт трагикомической постановки.

Связующая глава「Как-то над небесами」

День третий. Утро.

- Далее о погоде. Вслед за фронтом низкого давления, образовавшимся в западной части Лас-Вегаса…

С экрана телевизора потоком лились обычные новости. Жители города спешили на свои работы, кто-то довольный, а кто-то обеспокоенный предстоящей погодой.

Город Сноуфилд пока еще не впал в состояние паники.

В целом Фалдеуса устраивал такой исход. Он мог скрыть большинство беспорядков своими силами и, в чем ему довелось убедиться, в какой-то мере подавить более крупные инциденты с помощью Франчески.

- Что же делать с инцидентом у больницы, произошедшим прошлой ночью… Ассасин сейчас должен быть занят убийством Гальвароссо, так что…

Именно подобными мыслями был поглощен Фалдеус, когда дал о себе знать его личный канал связи. С ним связались не из Сноуфилда. Это было особое бюро в Вашингтоне — «настоящие зачинщики» — оказывавшее ему поддержку.

- …Это Фалдеус. В чем дело, генерал?

- …Ты видел новости?

Услышав мрачный голос человека, которого он назвал «генералом», Фалдеус обратил свое внимание на местные новости, которые как раз передавали по городскому каналу. Ничто, однако, не вызвало у него особого интереса, поэтому он проверил национальные программы. Там он наткнулся на новости о том, что влиятельный кандидат в предстоящих президентских выборах умер естественной смертью.

- О… Еще они говорят, что выборы были у него в кармане. Вот уж не повезло. И все же я не думаю, что это должно как-то Вас заботить, генерал.

- …Ты ведь не имеешь к этому никакого отношения, да?

- Что Вы хотите сказать?

- Это не единичный случай. Еще тридцать пять финансовых воротил, важных лиц в масс-медиа и даже лидеров крупных лобби внезапно скончались по естественным причинам или в результате несчастного случая только за вчерашний день. Каждый из них имел большое влияние в Белом доме.

- …

- Вскрытие установило, что все смерти были случайными или наступили по естественным причинам. Поэтому некоторые начали думать, что подобная случайность как-то связана с магией. Учитывая время, вполне естественно заподозрить связь с твоим «ритуалом», - сообщил Фалдеусу генерал тоном, который говорил, что эти сомнения не были развеяны. Он глубоко вздохнул, после чего отбросил свою деловую манеру речи.

- Я еще не докладывал об этом президенту. Если обнаружишь какую-нибудь связь с ритуалом в Сноуфилде, сразу же свяжись со мной.

Фалдеус задумался о том дне, который позже войдет в книги о городских легендах как «Проклятый день Америки». Он нашел в сети время и места смерти тех тридцати пяти людей, самостоятельно изучил, соединил их на карте… и ему стало ясно, что центром, где сходились линии этой схемы, была штаб-квартира Гальвароссо Складио Создавалось впечатление, будто на штаб-квартиру Складио снизошел ангел смерти и начал ходить кругами, убивая цели по мере их обнаружения.

Фалдеус не считал себя настолько важным человеком, чтобы посмотреть на все это и с уверенностью сказать: «Хассан ибн Саббах не может быть к этому причастен». Но он был не настолько бессовестным, чтобы закрыть на это глаза.

Он не знал, был ли жив крайне значимый для их ситуации Гальвароссо. Даже если нет. Маги Складио будут скрывать это какое-то время.

- Хассан… Где же ты?.. И что ты делаешь?..

В этот момент Фалдеуса осенило: этот «ритуал» больше не был ограничен Сноуфилдом. Он начал распространять свое проклятие на все Соединенные Штаты. И Франческа, возможно, надеялась на это с самого начала.

Словно отвешивая пинок выбитому из колеи Фалдеусу, дикторы новостей торопливо начали зачитывать срочное сообщение.

- В дополнение к прогнозу погоды — согласно наблюдениям, фронт низкого давления, образовавшийся на западе Лас-Вегаса, в данный момент стремительно усиливается и на данный момент уже превратился в крупный ураган.

- ?..

На экране телевизора появилось изображение со спутника, и Фалдеус увидел огромный ураган восьмисот километров в диаметре.

- Прецедентов подобного масштаба еще не было…

- Песчаная буря в Долине смерти…

- …Движется прямо к Сноуфилду…

- Он действительно идет по прямой линии, да? Такое вообще возможно?

- Такое чувство, будто ураган обладает собственной волей.

- Сейчас не время для шуток.

Это дало начало потоку. Хаотичному водовороту информации.

Фалдеус инстинктивно выбрал факты, смиренно посмотрел в потолок и пробормотал:

- Кто это делает?.. Которая из фракций?

- Что за чертовщину… они пытаются призвать в этот город?..

X X

Сноуфилд. В двадцати километрах над землей.

- Поторапливайся.

Гигантский дирижабль, служивший Прелати мастерской.

Стоя на вершине наполненной газом оболочки, Филия смотрела на небо далеко на юго-западе. Он продолжала удовлетворенно кивать, наблюдая за массой облаков, видимой на горизонте. Даже если рассматривать ее в глобальных масштабах, она была гигантской.

- Так держать. Я вытащила тебя из «ветви», которая, кажется, ни с чем не связана, но, что ж, это ведь не будет проблемой, если я одолжу тебя ненадолго, да? То есть, «я» в том возрасте едва могла бы использовать свою Власть…

Затем она протянула руку в сторону клубившихся в сотнях километров от нее облаков, словно глядя на любимого питомца, и произнесла, как будто обращаясь к ним:

- Не волнуйся. Я не буду ничего предпринимать, пока ты не доберешься сюда. Мы отомстим вместе…

На лице Филии была улыбка, но в ней не было ничего человеческого. В каком-то смысле она несла в себе ужас, абсолютно противоположный тому, что внушал Баздилот.

И, когда она обратила ее к земле, в этой улыбке отразилось непередаваемое желание убить.

- …этой парочке неблагодарных грубиянов.

X X

Мастерская Франчески.

- Та женщина как-то страшно себя ведет…

- Не обращай на нее внимания. Ее взгляд устремлен на тех двоих, что внизу, не на нас.

Слова Прелати успокоили ее, но Франческа все равно надула щеки.

- О, я хочу, чтобы она отложила свое неоправданное негодование и убралась куда подальше…

- Идти против данных сломленной богини было бы совсем невесело!

X X

Не ведая, что на него жаловались прямо у него под ногами, «существо», завладевшее телом Филии, воззвало к урагану далеко на западе тоном, в котором почти чувствовалась жалость к себе.

- Как только ты окажешься здесь, я восстановлю твой прежний облик…

- Предвкушай это, Гугаланна!

Пролог

1842 г. Лето. Средиземное море.

Мягкие волны накатывали друг на друга под лучами палящего солнца.

Рассекая их и разбрасывая мерцающие брызги, по водной глади шёл корабль.

Его едва ли можно было назвать роскошным, но в этом парусном судне чувствовалась некая сила и изящность. Стоявший на палубе мужчина произнёс:

-   …Что это за остров вон там?

Взгляд его замер на силуэте вдалеке. Несмотря на то, что остров обладал красивой формой и плавными очертаниями, он представлял собой бесплодные просторы желтовато-коричневых скал вперемешку со следами бледно-зелёной растительности.

- А, этот… Там ничего нет, месье. Просто пустынный остров.

- Да? – с интересом откликнулся мужчина на ответ стоявшего рядом члена команды. – Там никто не живёт? Кажется, я вижу какое-то строение.

- Что? А… ну, я ничего об этом не знаю. Мы никогда здесь не задерживались, да и зачем?.. Но Вы правы. Интересно, что же это.

Матрос вернулся к своим обязанностям с недоумением во взгляде. Его место занял другой человек с кружкой в руке.

- В чём дело, брат? Влюбился в этот остров, что ли? – это был хорошо одетый и крепко сбитый юноша с плавными чертами лица, но в его глазах как будто мерцал огонь внушительного интеллекта. – Разве ты не знаешь, что не стоит влюбляться в острова и океаны? Это страшные женщины – особенно когда голодные, настоящий ужас. Оставят тебя без франка в кармане, только дай им шанс. Впрочем, женщины ли? Может, они и мужчины.

Юноша пожал плечами. Мужчина, который смотрел на остров, покачал головой.

-…В день нашего знакомства я был «другом», затем стал «дорогим другом», когда мы поднялись на борт. Теперь же на обратном пути ты называешь меня «братом», принц? Если бы тебя кто услышал, меня бы побили камнями за lèse-majesté (фр. «оскорбление величества» - прим. перев.).

- Что за чушь. Если кто-то дороже мне любого друга, но при этом не является объектом моих романтических чувств, то мне ничего не остаётся, кроме как считать этого человека своей плотью и кровью.

«Принц» глотнул жидкости из своей кружки и расплылся в широкой улыбке.

- Кроме того, тебя подобные формальности всё равно никогда не волновали.

- Ну, мы можем пообщаться на эту тему в более приятной, прозаической форме. Что скажешь, обменяемся письмами?

- Знаешь, люди по-настоящему уважают вовсе не меня. А таких, как ты… тех, кто дарит им радость. Я, по крайней мере, не могу так радовать людей, как это делает твоя пьеса «Алхимик» или роман «Шевалье д’Арманталь». Они вышли из-под твоего пера – самого Александра Дюма. Твоя репутация едва ли пострадает, если тебя будет называть братом племянник бывшего императора.

Мужчина, которого только что столь чрезмерно похвалили – Александр Дюма криво улыбнулся юноше и покачал головой.

- Будь я проклят. Не думал, что меня будет восхвалять прославленный племянник Его Императорского Величества Наполеона Бонапарта. Я, конечно, польщён, но мне не хотелось бы провести остатки жизни под домашним арестом на этом острове.

Юноша, к которому обращался Дюма – Наполеон Жозеф Шарль Поль Бонапарт весело улыбнулся как раз в тот момент, когда корабль покачнулся.

Он был племянником императора Франции Наполеона I и двоюродным братом Наполеона III. Из-за того, что его отец Жером был королём Вестфалии, девятнадцатилетнего юнца называли либо принцем, либо его прозвищем «Плон— Плон».

С Дюма, который на тот момент уже был автором нескольких нашумевших произведений, он познакомился, когда писатель путешествовал по Италии, и по совету Жерома они вместе отправились на Эльбу. На этом острове, где когда-то коротал свои дни ссылки дядя Жозефа, Наполеон I, они вдоволь насладились охотой и теперь плыли обратно на корабле, который качали из стороны в сторону волны.

- Кстати, брат… - Жозеф с победной улыбкой повернулся к Дюма, который был на двадцать лет старше него. – У тебя какая-то нелюбовь к моему дяде?

На это Дюма лишь пожал плечами.

-  Ха-ха! Да какие претензии могут быть у меня к великому Наполеону, императору Франции?

- Я слышал, что мой дядя крайне холодно обошёлся с твоим отцом. И даже отказал твоей матери в получении пособия.

- Перестань… всё это уже в прошлом. Да, я довольно долго жил практически в нищете, и маме моей тоже было несладко из-за этого. Думаю, у меня есть полное право дать ему по роже за то, что ей пришлось пережить, но…

Подумав мгновение, Дюма медленно продолжил, глядя на остров:

-  Я ведь не рассказывал тебе… о том, как встретился с твоим дядей и поговорил с ним?

-  Нет, впервые об этом слышу.

- Всё произошло, когда мне и тринадцати ещё не было. Он устроил парад победы, и я пошёл посмотреть на виновника торжества…

Здесь он замолк на секунду, и корабль резко накренился.

- …с пистолетом, который был спрятан в нагрудном кармане.

Эти слова, сказанные в перерыве между ударами волн о корпус корабля, по силе воздействия были равносильны реплике из пьесы. Однако Жозеф выслушал их в полном молчании.

- Я намеревался вызвать его на дуэль. Бросить перчатку в его экипаж. Его Императорское Величество оскорбил моего старика и маму – это должно было дать мне право выбрать оружие.

-  Но мой дядя не погиб на том параде, да и сам великий писатель сейчас стоит прямо передо мной, живой и здоровый.

-  Ага. Я шёл вперёд, в то время как толпа вокруг меня кричала «vive l'empereur». (Фр. «Да здравствует император», - прим. перев.) Должно быть, я был похож на призрака. Через щель в экипаже я на мгновение увидел бледное лицо. Он был лишь маленьким человеком, изнурённым битвой. Всё было просто – мне нужно было лишь бросить ему вызов. Швырнуть перчатку в лицо. Я был уверен, что после этого он прикажет солдатам расстрелять меня или прогнать прочь. Но это означало бы отказ от дуэли. Он заслуживал того, чтобы народ насмехался над ним, императором, который убежал от дуэли, словно какой-то ребёнок! …Спустя мгновение нищий сопляк, упиваясь этими мыслями даже сильнее, чем видом императорского лица, достал перчатку. И как думаешь, что он с ней сделал?

Дюма рассказывал о своём прошлом ритмично, в унисон покачиванию корабля, отчётливым и звучным голосом актёра, говорившего свои реплики.

- …Он помахал ею. Поднял перчатку, которую хотел бросить, высоко над головой и сам не заметил, как тоже начал кричать «vive l'empereur» вместе с толпой. Да, принц. Твой дядя был героем, но при этом его многие ненавидели. Уверен, не только я хотел бросить перчатку ему в лицо. Также я готов поспорить, что в толпе было много тех, кто хотел просто всадить пулю в его экипаж без всяких дуэлей. Но все они кричали слова поздравления бледному, усталому человечку. Почему? Не знаю, но император был мечтой этих людей. Их идолом. Осознав это, я больше не мог бросить ему вызов. Хороший солдат может с холодной головой и таким же холодным сердцем навести оружие на человека, которым восхищается, но я не солдат. Он заставил меня это понять, и именно поэтому я сейчас сражаюсь с пером в руке вместо оружия.

Подведя итог длинной и изначально мрачной истории беззаботным тоном, Дюма подмигнул и улыбнулся своему другу, который был младше него на двадцать лет.

- Как тебе история, рассказанная таким образом, принц?

-  Ты это специально, брат?

- Кто знает? Скажу я «да» или «нет», неважно, ведь если человек захочет, чтобы всё было именно так, его вряд ли переубедишь. Правда меркнет перед лицом занимательной лжи. Иначе говоря, даже если тебе достался гнилой кусок мяса под названием «правда», который как ни вари, ни жарь, не годится для употребления, его, тем не менее, можно сделать более приятным на вкус, помариновав несколько лет в соку истории и приправив знатной щепоткой лжи.

Теперь голос Дюма был гораздо веселее, чем когда он рассказывал о своём прошлом. Джозеф был явно возмущён, однако всё равно продолжил давить на него:

- Но теперь, после услышанного, я хочу узнать, каков здесь кусок мяса на самом деле, брат.

- В данном случае «правда» в том, что, ну… я больше не питаю ненависти к Наполеону I и его родне. Если я добавляю к этому истории вроде той, что ты только что услышал, то уже едва ли важно, правдивы они или же чистой воды выдумка, не так ли?

- Вот как. Значит, в твоих глазах, даже пустынный остров – ингредиент, достойный места на обеденном столе. И всё же из всех пустынных островов чем тебя заинтересовал именно этот? У тебя с ним, часом, не связана какая-нибудь история? – спросил Жозеф с хриплым смешком.

- Предчувствие, - пожал плечами Дюма. – Просто предчувствие.

- Вот как, значит? Полагаю, в твоём деле это многое значит.

- Я заметил этот остров во время путешествия с родственником Его Императорского Величества. Я просто подумал, мол, почему бы не прославить его в память о нашей встрече?

Услышав это, племянник императора Франции повернулся в сторону острова и с легкомысленностью ребёнка произнёс тоном, полным энтузиазма:

- Да, я тоже думаю, что в этом острове есть что-то такое. Несколько лет назад до меня даже дошли слухи о человеке с таким же именем. И только между нами… тайная сторона церкви даже сделала пару странных ходов. (Возможно, это как-то связано с тем, что название острова переводится как «Гора Христа», - прим. перев.)

- Тайная… сторона церкви?

- А забудь. Церковь даже моему отцу не раскрыла все свои секреты, а ведь он был королём. Как бы то ни было, вокруг этого острова уже давненько витают всякие сказки и байки о сокровищах. Городские дети, рыбаки, искатели приключений, религиозные фанатики… поскольку на этом острове ничего нет, самые разные люди могут внушать себе, что именно там таится то, о чём они мечтают больше всего. Но при этом почти никто не пытается броситься на поиски, опасаясь, что там действительно ничего нет.

- Эй, ты что пытаешься отнять у меня хлеб? Рассказывать историю об этом острове – моя работа. Скажи мне только, как он называется, брат.

Жозеф, довольный тем, что его тоже назвали «братом», произнёс название. Его глаза уже горели в предвкушении романа, который Дюма напишет об этом острове.

- Он зовётся Монтекристо! Остров безграничных возможностей, потому что на нём ничего нет.

Связующая глава「Рондо чужаков」

«Наш следующий репортаж: Вчерашняя череда внезапных смертей среди сенаторов и крупнейших лидеров рынка по причине несчастных случаев или болезней, а также последовавший вслед за этим хаос, воцарившийся среди цен на акции на Нью-Йоркской фондовой бирже…»

*          *

Стоило ли называть то, что происходило в Сноуфилде, испытанием? Любой, кто внимательно следил за событиями, сказал бы, что нет.

Потому что серия происшествий, беспрецедентных в истории города и, возможно, даже в истории всех Соединённых штатов – Война за Святой Грааль – была затеяна намеренно.

Город Сноуфилд сам по себе был испытательной зоной, созданной на американской земле для этого ритуала – покинуть эту зону и начать всё заново было частью плана с самого начала.

Но так думали только зачинщики.

Для обычных людей, которые знать не знали о тайных материях, всё это не имело никакого значения.

Для жителей города, не ведавших о причинах, которые стояли за всем этим, происходящее было бедствием, обрушившимся на них без всякого предупреждения.

Война за Святой Грааль.

Уникальный ритуал, о котором даже среди магов знали немногие.

Используя в качестве фамильяров Героические души, чьё естество было запечатлено в «троне» этого мира, маги сражались друг с другом, не жалея себя, ради всемогущего устройства, исполняющего желания, - самой настоящей отправной точки на пути к Истоку.

Говорят, что изначально намерения были другими, но в Третьей Войне за Святой Грааль, случившейся более полувека назад, участвовало немало фракций, которые плели свои интриги за кулисами. Затем в Четвёртой Войне за Святой Грааль более чем десятилетней давности гибель одного из Лордов Часовой башни привлекла внимание очень маленькой группы магов, которым удалось пробиться через все усилия по сокрытию информации.

Разумеется, в грандиозном плане такая война значилась как «сомнительный ритуал, проводимый на Дальнем Востоке». Однако то, что происходило сейчас в Сноуфилде, начинало проявлять себя как нечто слишком странное и искажённое даже по меркам Войны за Святой Грааль.

Для начала, количество призванных Героических душ было слишком большим. В Войне за Святой Грааль, как правило, сражаются семь Слуг, и несмотря на то, что   эта   война  поначалу  следовала  этому  правилу…  с  того   момента,  как  перед камерами местной телевизионной станции появилась Героическая душа, предположительно класса Сэйбер, и объявила о своих намерениях возместить ущерб, нанесённый оперному театру, началось крупное «расхождение» с изначальной Войной за Святой Грааль.

Магический ритуал должен, строго говоря, проводиться в тайне.

Для любого, кто имел дело с магией или таинствами в целом, этот принцип был безусловным. И всё же эта фальшивая Война за Святой Грааль «сломалась», не успев толком начаться.

При этом создавалось впечатление, что всё шло как раз по плану зачинщиков.

Сначала разразилась битва между Арчером и Лансером в пустыне.

Столкновение их Благородных Фантазмов превратило часть пустыни в стекло и оставило после себя огромный кратер. Официальной причиной назвали взрыв газовой трубы.

Затем произошло вторжение Ассасин в полицейский участок. Её целью, видимо, был Сэйбер, содержавшийся там под стражей.

Среди воцарившегося хаоса в участок также прорвался кровосос, который, похоже, был Мастером Ассасин, и Ханза Сервантес, направленный Святой Церковью в Сноуфилд наблюдать за войной, ввязался в бой. Официально всё это назвали террористической атакой на полицейский участок.

Далее последовала атака на Арчера и его Мастера, которые обосновались в отеле «Кристал Хилл». В результате этого нападения все окна в непосредственной близости были разбиты, что объяснили ущербом от непредвиденного торнадо.

Затем два могущественных Слуги, а также кое-что ещё, учинили масштабное разрушение мясоперерабатывающего завода в промышленном районе – мастерской мага, обустроенной при поддержке семьи Складио.

Разрушения всё ещё были скрыты от глаз людей иллюзией, покрывающей большую территорию и, скорее всего, наложенной Слугой класса Кастер.

За какие-то несколько дней в разворачивающемся ритуале уже наметились серьёзные искажения.

В тайном ритуале, представляющим собой смертельную битву между магами и их фамильярами – и не обычными фамильярами, а Героическими душами, воплощениями самого таинства.

Неважно, насколько тщательно была заложена основа для этого ритуала, перед лицом череды масштабных ненормальностей, угрожающих стереть город с лица земли, его сокрытие уже почти не представлялось возможным.

Но вместо того, чтобы близиться в сторону завершения, ситуация начала приобретать всё большие масштабы.

Полностью пренебрегая всеми предшествующими атмосферными условиями, огромный ураган образовался на западном побережье.

В Вашингтоне, округ Колумбия, и окружающей его области ключевые люди в бизнесе, политике и информационной сфере падали замертво один за другим.

Те, кто знал, что происходило за кулисами, понимали, что эти бедствия не были естественного происхождения.

Они понимали, что в Сноуфилде поднялся огромный прилив, и что всё неумолимо затягивало в его тёмные глубины.

Если всё-таки сравнить это с испытанием, созданным некой высшей силой… тогда это было бы всё равно что оказаться в бесконечном лабиринте, в котором ничего нельзя было увидеть дальше своего носа, не говоря уж о выходе.

Просто тем, кто находился в этом лабиринте, ещё только предстояло осознать, что они в него попали.

*          *

Личная переписка в одной социальной сети.

Флю: Ну, примерно как-то так… Короче, давай просто скажу, что я думаю. В Сноуфилде опасно.

Честно говоря, я хочу свалить отсюда как можно скорее.

Я к тому, что это совсем не похоже на то, о чём мне говорили.

Разумеется, никто из тех, кто хоть как-то связан с магией, не скажет правды, пока язык не развяжут, но даже при таком раскладе это всё равно безумие.

Ядро ритуала, вероятно, основано на войне в Фуюки, но в плане масштабов и организации с ним явно не всё в порядке.

Во-первых, Призраки прошлого.

Вы, ветераны, называете их Слугами. Ты сказал, что тогда в Фуюки их сражалось семеро, верно?

Что ж, я попробовал всё проверить с помощью моей астрологии, и, знаешь, здесь всё на совершенно ином уровне. Почти в два раза больше существ, с которыми мне не хотелось бы связываться… Даже более чем в два раза, если судить по некоторым возмущениям в звёздах, которые указывают и на других, но я не могу сказать, Слуги они или нет. Я наблюдал за больницей прошлой ночью. Сначала появился трёхголовый пёс, две сотни тварей, похожих на уродливых призраков, появились из ниоткуда и сошлись в бою с Героической душой, на которую смотреть- то было страшно. После этого возмущения в магической энергии стали слишком сильными для дальнейшего наблюдения.

Только не говори мне, что это были Цербер и куча демонов. Как бы то ни было, твари, которым нет места на этой стороне мира, важно расхаживали по главной улице американского города. Если это сон, то я хочу проснуться. Только маг, который ещё из детства не вышел, мог бы наслать на меня такой сон.

Просто объяснить то, что произошло после, уже нелегко.

Я прикрепил зашифрованную псевдовидеозапись. Используй магию, чтобы открыть её.

Но если ты думаешь, что это выдумка с моей стороны, то больше у меня ничего нет.

Я не стану злиться, если ты не поверишь.

На твоём месте я бы уже требовал деньги назад и слал парочку проклятий.

Разумеется, мы с тобой разные, поэтому, может быть, тебе удастся взглянуть на это по-другому, Мистер Бич магического общества.

Эл-Меллой II: Это прозвище совсем неуместно.

Эл-Меллой II: В любом случае, спасибо за доклад. Похоже, что ситуация становится хуже, чем я думал.

Флю: И не говори. Я думал, что хуже того кратера в пустыне уже не будет, но нет, весь город кошмарит не по-детски по пару раз на день.

Флю: Ладно, с какой стати здесь так много Героических душ?

Флю: Местная земля может похвастаться хорошими духовными жилами, но, судя по тому, что я слышал, с теми, что в Фуюки, они всё равно не сравнятся. Но несмотря на это, Героических душ здесь призвали больше, чем обычно, - бессмыслица какая-то.

Эль-Меллой II: Вероятно, они разжигают пламя.

Флю: Чего?

Эль-Меллой II: Первые несколько призванных Героических душ использовали в качестве катализаторов, чтобы намеренно породить возмущения в духовных жилах и временно привлечь магическую энергию откуда-то ещё с американских земель. Это весьма радикальная мера, как, например, наносить урон собственному телу, чтобы стимулировать иммунитет.

Флю: Значит, чтобы призвать семерых Призраков прошлого, они призвали и принесли в жертву шесть других? Использовали этих безумных Призраков в качестве катализаторов, как какую-то куриную кровь? Тебе не кажется, что в это, мягко говоря, сложно поверить?

Эль-Меллой II: Чтобы привести в движение семь маятников, они, вероятно, ударили по ним… ещё пятью или шестью. Обычно, это привело бы к движению равносильное количество маятников, как в колыбели Ньютона, но тем, кто стоит за преображением этой земли, просто нужно приложить достаточно силы, чтобы толкнуть седьмой маятник. Теперь, когда первые Героические души отслужили своё, их, вероятно, со временем впитает земля, чтобы сохранить баланс.

Флю: Мне это не нравится. Я не до конца поверил в то, что ты сказал, но готов поспорить, что тот парень в золотых доспехах – в самом деле аккадский Король героев. Едва я посмотрел на его звезду с помощью заклинания предвидения, у меня закружилась голова, и мне показалось, что мои мозги вот-вот в кашу сварятся. Они точно из ума выжили, раз используют такое существо не для насыщения Грааля, а в качестве какой-то растопки для печи.

Эль-Меллой II: Именно. Здравой идеей это никак не назовёшь вне зависимости от того, говорим мы о магах или же об обычных людях, не имеющих отношения к таинствам. Такие методы говорят о том, что они относятся с презрением к таинствам как к таковым. Вот кого нужно называть «бичом».

Флю: И это говорит тот, кто анализирует магию через соцсеть, пусть даже в личной переписке.

Эль-Меллой II: На сегодняшний день мало кто из магов занимается спиритическим взломом. Большинство предпочитает связь по старинке, с помощью магии. В любом методе есть свои риски, но, учитывая пределы моих способностей, этот, вероятно, самый безопасный. Даже если наши сообщения перехватят и прочтут, любой обычный человек сочтёт их просто какой-то шуткой, а от тех, кто уже на нашей стороне, их можно и не прятать. Фактически, чем более серьёзно любой нормальный маг относится к сокрытию таинств, тем с большим рвением он будет пытаться стереть эти бредовые отчёты, избавляя нас от лишних хлопот.

Флю: Разве магам не наплевать на такие разговоры?

Эль-Меллой II: Ну, ещё пара лет, и всё изменится. Карманные устройства, называемые «смартфонами», которые не так давно начали появляться на рынке, вероятно, станут достаточно популярными, чтобы оказать влияние даже на магическое общество. Опасность того, что кто-то запечатлеет таинство на фото или видео, увеличится, и способы сохранения секретности придётся менять. Всё вполне может закончиться тем, что проще будет распускать ложные слухи и называть все новости подделкой. Поэтому-то я и хочу, чтобы такой неоправданно масштабный ритуал создавал дыры.

Флю: Ты, как всегда, много болтаешь. Или уместнее будет сказать «печатаешь». Поверить не могу, что ты способен настрочить такую портянку текста всего за минуту. Ты, часом, не задействуешь во всей этой писанине какую-то магию, которую я не могу уловить?

Эль-Меллой II: Ты меня переоцениваешь. Просто игры, в которые я играю веселья ради, требуют умения быстро обмениваться большими объёмами информации.

Эль-Меллой II: К тому же я никогда бы не смог внедрить формулу такого высокого уровня, что даже ты бы не заметил. Всё же даже в онлайновой переписке манера речи не меняется.

Флю: Я к такому не привык. А в использовании настоящего имени в качестве ника вообще-то нет ничего хорошего. Отстойно будет оступиться и проклинать самого себя.

Флю: В общем я поошиваюсь здесь ещё немного и свалю, когда запахнет жареным. Все, кто пытается покинуть город, попадают под какое-то странное проклятие и возвращаются обратно, ведомые чужой волей. Но я сделаю толкование и найду место, где воздействие этого проклятия слабее всего.

Эль-Меллой II: Прости. Я искренне благодарен за то, что ты уже был в городе.

Эль-Меллой II: Я смог связаться с одним из зачинщиков – начальником полиции – и заключить временный союз, однако мне удалось выведать у него лишь частичную информацию. Судя по тому, что он мне рассказал, скорее всего, его тоже известили далеко не обо всём. Поэтому твои объективные донесения очень полезны.

Флю: О, я прибыл сюда только потому, что рассчитывал получить хорошую работёнку. Наёмник, владеющий магией, должен реагировать быстро, чтобы прокормить себя. Теперь ты у меня в долгу, и это моё самое прибыльное решение. Ты меня очень выручил, правда.

Флю: Кстати… никто из Лордов не собирается сюда заявиться? Это я так, просто интересуюсь.

Эль-Меллой II: Нет, не заявятся. Старик Руфлеус из школы спиритуализма уехал из Часовой башни по делам, к тому же он не из тех, кто лично появляется на месте событий. Также если что-то там пойдёт не так, он лишь пожмёт плечами и скажет что-нибудь, вроде «всё просто подошло к своему естественному завершению». Однако стоит сказать, что он испытывает интерес к Призракам прошлого.

Флю: Хорошо. Мне достаточно знать, что в город не нагрянет ещё больше опасных личностей. Здесь и без того столько народу моей профессии, что мне надо быть осторожнее, чтобы не раскрыть себя.

Флю: Кстати говоря, один из моих коллег, успевший заработать себе имя в Азии, по всей видимости, стал одним из Мастеров. Он, конечно, зелёный ещё в сравнении с настоящими профи… но недостаток в магической энергии он компенсирует невероятными навыками выживания. Он словно марионетка какая-то. Зовут парня Сигма. Лучше передай своему ученику, пусть держится от него подальше.

Эль-Меллой II: Спасибо за предупреждение.

Эль-Меллой II: Я уже жалею о том, что не рассказал Флату о том, какой опасной может быть Война за Святой Грааль.

Флю: Немного обидно прозвучало, учитывая, что я приехал сюда, чтобы подзаработать.

Эль-Меллой II: Прошу прощения. Я не хотел тебя обидеть.

Флю: Да знаю я, Ваше Лордство.

Флю: Мне тут нужно кое с чем разобраться, так что я отключаюсь.

Флю: И ещё кое-что. Я тут гадал по звёздам, и результат получился довольно- таки странным. Я включил это в свой доклад.

Флю: Я выйду на связь, если что узнаю, так что не забудь про прибавку к моей оплате.

Флю вышел из сети.

*          *

Сноуфилд. Здание мэрии.

- А теперь… хвастаться, конечно, хорошо, но всё выходит из-под контроля.

Главная улица Сноуфилда была перекрыта и буквально сочилась безграничной магической энергией.

Одинокий мужчина в здании мэрии пожал плечами, наблюдая за улицей - фактически главной артерией Сноуфилда, где располагались городская больница и полицейский участок.

Мужчина, до сего момента переписывавшийся со своим «клиентом», Лордом Эль-Меллоем II, Лордом Часовой башни, в закрытом чате, молча поднял взгляд к звёздам, светившим за окном.

«Всё же мистер Эль-Меллой, похоже, был довольно сильно взбешён».

Да, ему не удалось обнаружить ничего, похожего на проклятие, среди строк текста в чате. Однако он смог ощутить бурлящий гнев в человеке, известном как Эль- Меллой II.

«Нет, его разозлило не то, что кто-то осмелился баловаться с магическим таинством, словно с какой-то игрушкой. Может, он злится, потому что кто-то посмел осквернить то, что принадлежало ему?

В самом деле… он совсем не ведёт себя так, как подобает магу, но при этом раскрывает чужую магию. Вероятно, он уже нашёл способ разобрать по полочкам в своей голове всё это месиво, которое называют ритуалом».

-          Я бы не побоялся помериться с ним магией, но никогда бы не рискнул выступить против него как маг. Думаю, эта чрезмерная специализация и делает его одним из двенадцати лучших в Часовой башне.

Крепко скроенный мужчина со струящейся бородой пробежался пальцами по куфии, которая выглядела не к месту в центре города, вдали от пустыни, и бросил взгляд на безлюдную главную улицу из окна пустого здания мэрии.

-          Что ж, мне лучше действовать как разведчик, пока я ещё могу видеть звёзды из этого города.

Его звали Флюгер.

Он был владеющим магией наёмником и астрологом, которого окрестили «убийцей учителя».

Он узнал об этой Войне за Святой Грааль и прибыл сюда в целом не ради прямой денежной прибыли, а, скорее, чтобы предложить свои услуги самым разным магам и расширить личную сеть связей. Однако, едва узнав, что в войну была вовлечена семья Складио, печально известная даже среди дилетантов в магии, он решил довольствоваться наблюдением со стороны. Именно тогда с ним связался один знакомый Лорд из Часовой башни, и он тотчас же согласился на его просьбу провести расследование.

-          Да, знамения звёзд были расплывчатыми, и я знал, награда будет высокой в соответствии с риском, но может ли награда вообще быть достаточно высокой?

Флю вздохнул, затем, усмехнувшись, сказал себе, что отступать уже поздно, извлёк из кармана несколько кинжалов и подбросил их в воздух.

Ведите меня

-          Lead me.

Описав в воздухе дуги, клинки замерли на равном расстоянии друг от друга, после чего начали активно вонзаться в пол вокруг Флюгера, словно в каждом из них проснулась собственная воля.

Несмотря на то, что пол был вымощен каменными плитами, кинжалы с лёгкостью вошли в него на половину от своей длины.

Флю ударил кулаком по центру магического круга, образованного их остриями, и высвободил свою магическую энергию, наладив контакт между землёй и небом.

Ведите меня сейчас же

-          Lead me now .

Кинжалы пришли в движение, рассекая пол, словно акульи плавники, затем взмыли в воздух вопреки силе притяжения и вновь принялись парить вокруг Флюгера. Их острия задрожали, словно стрелки компаса, и начали останавливаться одно за другим. Все они указывали в разные стороны.

Несколько кинжалов, однако, продолжали бешено вращаться, словно угодив в возмущения магнитного поля, и явно не намеревались останавливаться.

-          Героических душ стало меньше? Нет…

Флюгер только что использовал магию, чтобы прочесть поток судьбы с помощью астрологии и определить направления, в которых находились Героические души, и расстояние до них, что, естественно, не являлось частью этого мира.

Если Героическая душа была уничтожена, то связанный с ней кинжал должен был просто упасть на пол. Однако несколько кинжалов продолжали парить в воздухе и энергично вращаться, словно сообщая противоречивую информацию: Героические души продолжали существовать, но находились будто бы нигде.

- Да ладно… Я же просто разведчик… не собираюсь я вмешиваться в судьбу, а разгадывать тайны – это больше по части того профессора из Часовой башни. И всё же…

Он вновь посмотрел в окно. Лучи солнечного света, которые начали освещать улицу, явили взору следы недавних разрушений.

-  Что же здесь произошло после?

Всё выглядело так, словно только по этой улице прошлось стихийное бедствие. Куски ограждения, окружавшего больницу, и останки припаркованных машин усеивали разодранный асфальт. Должно быть, были повреждены трубы, поскольку из нескольких глубоких «ран» в земле хлестали струи воды.

Можно было сказать, что в сравнении с кратером в пустыне урон был не таким уж серьёзным, но было очевидно, что разрушения посреди густонаселённого города ударят по умам местных жителей гораздо сильнее, чем бедствие в какой-нибудь глуши. В действительности они, скорее всего, свяжут это со взрывом в пустыне и другими загадочными феноменами.

Однако владеющего магией астролога, нанятого в качестве разведчика Лордом Эль-Меллоем II, беспокоило другое.

А именно то, что среди всех этих обломков, где наверняка отгремела яростная битва, не осталось ни единого трупа или капли крови – словно отсюда исторгли саму сущность жизни.

Часовая башня.

- Вы в порядке, учитель?

- Да, всё нормально, - ответил Лорд Эль-Меллой II своей ученице, умудряясь одновременно хмурить бровь и выглядеть измождённым.

Ученица, понимая, что он просто не подаёт виду, и чувствуя, что ей нужно что- то сделать, чтобы облегчить тревогу её учителя, озвучила предложение:

- Вы не думали связаться с мисс Тосакой? Она участвовала в Войне за Святой Грааль и поэтому может подсказать Флату, как выжить.

- Это не поможет. Я и сам могу давать ему советы, исходя из собственного опыта. К тому же теперь, когда война изменилась так сильно, её информация в силу глубокой вовлечённости в ритуал в Фуюки на поверку может принести больше вреда, чем пользы.

- …

- Кроме того, если я всё расскажу этой леди, она вполне может устремиться прямиком в Америку. Свену или другим выпускникам я тоже ещё ничего не сказал.

Я не могу осознанно послать своих учеников навстречу опасности, даже если они уже отучились.

Рука Эль-Меллоя II вместо одной из его фирменных сигар сжимала телефон. Он совершил несколько вызовов, пока разговаривал со своей ученицей, но человек на другом конце провода всё никак не брал трубку.

Он нарисовал в уме лицо того, кому он звонил – самого старшего из его учеников, до сих пор не выпустившегося Флата Эскардоса – и проворчал, глядя на телефон, который уже несколько часов не принимал ответных звонков:

- Этот идиот… если выяснится, что он просто дрыхнет, я его век не прощу.

Несмотря на эти слова, его тон говорил о том, что он горячо надеялся, что так оно и было.

*                *

«Наш следующий репортаж: Урагану, который внезапно образовался на западном побережье, присвоили имя не из обычного списка ввиду его беспрецедентного поведения…»

「Золото и львы I」

Несколько часов назад.

Главная улица, рядом с центральной больницей Сноуфилда.

Зрелище походило на нечто сказочное.

Однако под словом «сказочное» подразумевались не какие-нибудь райские кущи. Нет, скорее, оно напоминало битву богов или ад, воцарившийся на Земле.

Берсеркер, Джек-Потрошитель, превратился в более чем две сотни демонов.

Их всеподавляющее превосходство уничтожило трёхголового демонического пса «истинного» Арчера, назвавшегося Алкидом, и, казалось бы, угрожала сломить и саму Героическую душу… но затем та самая сила, что позволяла ему стать демоном – духовная основа, называющаяся Благородным Фантазмом – была полностью Реинкарнация Пандоры

украдена Фантазмом Алкида, Узурпатором божественного ветра.

Фантазм, крадущий чужие Фантазмы.

Его сила отвергала здравый смысл. С её помощью Алкид обрёл гротескную мощь.

Избавившись от Джека, он поднял своё оружие, чтобы убить офицеров полиции, стоявших на его пути.

Но затем появился другой Арчер – первый из всех героев, облачённый в золотые доспехи.

Дальнейшее появление Сэйбера, чьи светлые волосы с красными прядями шевелил ветер, и его группы низвергло ситуацию по спирали в ещё большее смятение.

- Ого, какой сюрприз. Это «Слуги» вообще или какие-то твари из преисподней?

– спросил Сэйбер, Ричард I «Львиное сердце», темноволосого юношу за его спиной. Ситуацию явно никак нельзя было назвать нормальной, к тому же любой его неверный шаг мог стоить бессчётного множества внезапных смертей, но Сэйбер оставался спокоен, словно говоря, что здесь ему было самое место.

Темноволосый юноша – Сигма, самопровозглашённый Мастер «Лансера Чаплина» - который пусть и по-своему, но тоже явно неправильно воспринял преобладающее настроение, ответил как ни в чём не бывало:

- Мне сказали, что в Войне за Святой Грааль города Фуюки появлялись и Антигерои. Если верить моей нанимательнице, подобного рода существ порой можно призвать, если соблюдены определённые условия.

- Вот как. Ну, Грааль может даже фей призвать, так что неудивительно. Появись тут баньши или нечто подобное, я бы с удовольствием на это взглянул, чтобы вспомнить старые деньки, но с этим противником, похоже, в сторонке не посидишь. Сэйбер окинул взглядом Героическую душу, принявшую демонический облик, после чего посмотрел вверх.

- То же самое можно сказать и про вон того стилягу.

Над ними стоял человек, закованный в золотую броню, который излучал могущественную ауру.

- Знай своё место, шавка, - с недовольством сказала Сэйберу Героическая душа, взиравшая на улицу с высоты церковной колокольни. – Кто дозволил тебе смотреть на меня?

Надменность.

Пожалуй, это слово прекрасно описывало его манеру речи.

Однако Сэйбер тотчас же осознал, что это было не высокомерие. В его словах он смог уловить то, что его, тем не менее, сочли достойным того, чтобы даровать разрешение.

Золотая Героическая душа возвышалась над ним. Демонический лучник возвышался перед ним.

«Этот стиляга тоже Арчер?»

«Понятно. Раз тут два Арчера, то это явно необычная Война за Грааль».

Похоже, что, как и предупреждал его Лансер, которого он встретил в лесу, эта Война за Святой Грааль была далека от того, чтобы называться нормальной.

Несмотря на это, знания, которые он получил от Грааля, относились к

«правильной» Войне за Святой Грааль. Вероятно, это что-то значило.

Но в данный момент у Ричарда не было времени думать о таких сложных вопросах.

Золотая Героическая душа, возможно, значительно превосходила его. По силе своей духовной основы она могла сравниться с тем прекрасным Лансером, которого Ричард встретил в лесу. Одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что в открытом бою у Сэйбера не было бы ни единого шанса на победу.

То же можно было сказать и про гротескного лучника с демоническими рогами на голове, с которым он разговаривал до этого. Эта Героическая душа была также безнадёжно сильнее, чем он.

Духовная основа Ричарда напряглась и упорно принялась сообщать об опасности. Предупреждение пришло от фрагментов, которых нельзя было назвать в полной мере Героическими душами, сопровождавших Ричарда благодаря его Благородному Фантазму.

- Хочешь погибнуть зазря? Отступай, пока не поздно, - убийца Локсли, стрелок Пьер и другие фрагменты духовных основ продолжали хладнокровно трубить тревогу.

Он также ощущал духовные основы безразличного с виду мечника и мага, которые лишь едва заметно улыбались, но сам Сэйбер был сосредоточен на невероятно могучих противниках. Его глаза сияли.

- Сердце дозволило мне. Сомневаюсь, что когда-либо буду взирать на тебя сверху, но я полагаю, что ты легендарная Героическая душа, достойная того, чтобы смотреть на тебя снизу-вверх. Король, если судить по твоим манерам. Не каждый день встречаешь того, кто заслуживает уважения одним лишь своим видом. Я знаю своё место и потому благодарен за то, что могу быть сегодня здесь.

- Шавка. Ты намерен возносить мне хвалы с такими глазами? Мне не нужна благодарность. Я ничего тебе не дозволял, - бесстрастно произнесла Героическая душа в золотых доспехах, не меняясь в лице. – Исчезни с глаз моих.

При этих словах пространство за спиной Героической души исказилось, и из дыр в воздухе показались бесчисленные орудия. Они пришли в движение с явным намерением убить Сэйбера, на что тот широко раскрыл глаза в изумлении.

Словно стрелы, выпущенные из луков, бесчисленные орудия, окутанные магической энергией, сравнимой с мощью Благородных Фантазмов, устремились туда, где стоял Сэйбер.

Сигма, должно быть, почувствовал опасность заранее, поскольку уже отступил в переулок рядом с церковью.

Сэйбер, оставшись один, замешкался на мгновение, но затем произнёс, словно наконец-то понял ситуацию:

- А-а, сказав «исчезни с глаз моих», ты имел в виду «исчезни из этого мира»! Он обнажил свой меч с радостной улыбкой.

- Ха-ха! Ну и чудак же ты!

Это был незаточенный декоративный меч, украшавший стены особняка в районе болот, в котором Сигма организовал свою оперативную базу. Однако Сэйберу достаточно было обхватить рукоять, чтобы превратить украшение в надёжное оружие.

Меч сверкнул и начал сбивать в воздухе орудия, что летели из-за спины золотой Героической души.

Но несмотря на это, меч смог сбить лишь несколько из них – в сравнении с дюжинами Благородных Фантазмов, дождём обрушивавшихся на Сэйбера, это была капля в море.

Золотой герой, по всей видимости, был убеждён, что этого должно хватить, и вновь обратил своё внимание на чудовищного Арчера.

Тот, однако, повернулся к Ричарду. Выражение его лица нельзя было различить из-за странной ткани. Инстинкты Героической души тотчас же предупредили Ричарда о том, что его оценивали с неизвестной целью, но у него не было времени об этом думать. Менее, чем через секунду, бесчисленные орудия обрушатся на него всем скопом.

Ричард прыгнул, снова взмахнув мечом, и протанцевал через небольшую брешь в смертоносном потоке, которая осталась после нескольких сбитых им орудий. Он уклонился от натиска, будучи в волоске от гибели, но орудия вонзились в землю вокруг него, дробя асфальт. Вывороченная земля стала новой угрозой Ричарду, дождём посыпавшись туда, где он стоял.

Однако Ричарда там уже не было.

- Вот оно что, я всё понял! Значит, столь отличные клинки несут разрушения, даже просто вонзившись в землю! – воскликнул Ричард, двигаясь с невероятной скоростью и схватив один из Благородных Фантазмов, погрузившихся в землю – оружие в форме длинного меча.

– Что за великолепное мастерство! Я просто держу его в руке, а чувство такое, будто у меня за спиной целая армия! И я говорю не только про количество магической энергии, что он содержит; эта искусная работа, эта форма, эта структура! Ясно как божий день, что даже его скромные украшения одновременно просты и совершенны! Если каждое из этих орудий создано самой планетой, то они образуют как истоки вод, так и плодородные земли! Эй! Слушай! Это же просто чудесно! Все эти орудия – произведения искусства?! И ты разбрасываешься ими, словно мусором?! Ты махараджа что ли? Скажу честно и со всем уважением: ты великолепен, и я тебе завидую!

Несмотря на то, что Ричард только что избежал атаки, которая, попади она в цель, несомненно стала бы для него смертельной, его глаза сияли, как у ребёнка. Его внезапная пламенная речь привлекла к нему озадаченные взгляды офицеров полиции, которые всеми силами старались держаться в стороне и перегруппироваться.

Следующие же слова Ричарда те, кто знал золотую Героическую душу, сочли бы чистой воды самоубийством.

- Скажи! Раз уж у тебя их так много… можно одолжить парочку?

*        *

Внутри церкви.

- Как он может улыбаться в такой ситуации?

Самая большая церковь Сноуфилда стояла через дорогу от больницы. Эти слова пробормотала женщина, наблюдавшая за происходящим на улице, затаив дыхание.

- И? – эхом разнёсся из-за её спины угрюмый мужской голос. – Судя по Вашему взгляду, мисс… могу я предположить, что Вы – Мастер Сэйбера?

Услышав слова священника, присланного Святой Церковью наблюдать за этой Войной за Святой Грааль, Ханзы Сервантеса, молодая светловолосая женщина, смотревшая в окно, Садзё Аяка, быстро взглянула в его сторону и покачала головой.

- Я… не Мастер.

- Да? Но я чувствую, что вас связывает канал магической энергии. Разве Вы здесь не затем, чтобы получить убежище?

- Нет… Сэйбер сказал, что здесь безопаснее всего, вот я и пришла, - грубо ответила Аяка. В словах её чувствовался самый минимум учтивости к обители священника. Не особо расстроившись, Ханза присоединился к ней у окна и продолжил:

- Печально слышать. Это место должно быть убежищем. Я не могу позволить, чтобы люди относились к нему, как к сторожевой башне или окопу. Ну да ладно, ерунда. Используй всё, что можешь, - такова суть войны. Особенно войны между магами.

Ханза слегка сместил своё внимание вверх и расстроенно вздохнул:

- Похоже, что Героическая душа забралась на крышу. Серьёзно, эта священная церковь для него ничего не значит?

*         *

- Я счёл тебя надоедливой мошкой, а ты, оказывается, бессовестный нищий.

Герой на крыше церкви, похоже, впервые заинтересовался Ричардом. Он не только обратил на него взор, но и голову повернул в его сторону.

В глазах золотой Героической души читалась скорее жалость, нежели гнев.

Ричард же оставался невозмутимым.

- Полагаю, грубо было с моей стороны просить тебя отдать их мне! В таком случае я с радостью их куплю, если цена кусаться не будет! - ответил он своему противнику, упорно продолжая держаться непринуждённо. – Но, увидев такие сокровища, я попросту не могу сдержать те чувства, что они у меня вызывают! Да я бы устремился в бой, взяв их с собой полную охапку, если бы мог! Учитывая твой упреждающий удар, рискну предположить, что мы с тобой уже воюем, но ради такого великолепного оружия я хочу всё сделать как подобает вне зависимости от обстоятельств! Я хотел бы брать на время столько этих орудий, сколько захочу, пока мы сражаемся! Как тебе такое?

- А ты не из робкого десятка, раз смеешь шутить со мной так, да ещё и берёшь мои сокровища, шавка! – нахмурился золотой Арчер. – И всё же ты, похоже, сумел оценить их великолепие, прежде чем яркий блеск затуманил твой разум. В качестве награды я разрешаю тебе пятнать мои сокровища твоей кровью. Прими моё благоволение с радостью.

К тому времени, как его речь подошла к концу, он уже начал действовать и выпустил дюжины орудий из брешей в воздухе. Они безжалостно обрушились дождём на Ричарда, сжимавшего в руках новый меч, который он «одолжил», и клинок, с которым явился сюда.

На этот раз орудий было больше, и двигались они чуть быстрее, чем при предыдущей атаке.

Ричард ловко проскользнул между ними, ступая по кускам асфальта, которые они выдирали из земли, и с их помощью взмыл высоко вверх.

- Раз уж эта шутка может стоить мне жизни, у меня есть к тебе ещё одна просьба! Затем, завертевшись, словно акробат, он разразился серией тяжёлых ударов.

- Мне не нужна кровь на твоих орудиях.

- Ха…

- Я хочу хотя бы поцарапать твою великолепную броню.

Уклонившись от роя смертоносных ударов, Ричард изменил направление прямо в воздухе.

Причём сделал он это без всякой опоры под ногами.

Несмотря на то, что это наверняка стоило ему немалых усилий, он изогнулся ещё сильнее, добавляя силы своему вращению, чтобы его меч смог достичь противника.

Увидев это, Героическая душа, не переставая хмуриться, тоже взяла в руки меч.

- Значит, ты, обычный гладиатор, используешь магию!

Золотой Арчер отразил практически внезапный удар и спустился с часовни на крышу церкви, свирепо глядя на Ричарда, который сжимал в руках одно из его сокровищ.

Он не потерял самообладания, а сказанные им слова не вырвались из него гневным выкриком. Нет, тон его остался прежним, принадлежащим человеку, отчитывающему другого за отсутствие манер.

- Нет, это был не я.

Ричард рассудил, что спустить золотую Героическую душу вниз у него не получится, и вновь поднял свои мечи, вызывающе улыбаясь своему противнику.

- Так, небольшая шутка от моей свиты.

*       *

- А он быстрый…

Гротескный лучник, Алкид, держался на расстоянии и спокойным, даже хладнокровным взглядом, который противоречил его дикой внешности, наблюдал за новым соперником и его возможностями.

В ловкости он, возможно, мог сравниться с той амазонкой-Райдер верхом на скакуне.

Алкид не чувствовал в нём ничего божественного, и это говорило о том, что эта Героическая душа при жизни была чистокровным человеком.

Его скорость, однако, превосходила пределы человеческих возможностей, а окружавшая его магическая энергия была очень странной и не принадлежала ни человеку, ни божеству.

«Он не настолько силён, чтобы у меня похолодела кровь от ужаса. Но исключительно в скорости он меня, может, даже превосходит. В зависимости от того, какой у него Благородный Фантазм, к нему следует относиться с осторожностью».

Затем Алкид вспомнил силу, похожую на магическую энергию, которая исходила от тела Сэйбера.

«Совсем как… у наяд, похитивших моего слугу Гелея…»

Он уже был готов извлечь воспоминания о временах после того, как он покинул аргонавтов, из глубин своей духовной основы, но ему пришлось отвлечься от этого потока мыслей.

Окружавшие его офицеры полиции вновь построились и явно были готовы возобновить свой натиск.

- Хмф… Я должен принести свои извинения за то, что сосредоточился на других врагах в разгар нашего с вами противостояния.

- …Значит, отступать ты не намерен? – спросил один из офицеров. Алкид покачал головой.

- Как у вас есть те, кого вы должны защищать, так и у меня есть то, что я должен выкрасть. Нам не нужно понимать друг друга. Если найдётся тот, кому будут по душе мои намерения, то такой злодей тоже станет моим врагом.

Он уничтожит тех, кто будет ему противостоять.

Тех, кто попытается заключить с ним перемирие, он тоже убьёт без жалости.

Это звучало в высшей степени неразумно, но Алкид продолжил, словно испытывая офицеров полиции:

- Я собираюсь оборвать жизнь дитя, не способного постичь мои мотивы. После этого мне не будет до вас никакого дела. Бросит ли кто-нибудь из вас это дитя, чтобы спасти собственную шкуру?

Задав этот вопрос, он сжал свой лук.

Просто сжал, даже тетиву натягивать не стал.

Но несмотря на это, если бы он внезапно взмахнул им, то офицеры полиции понесли бы потери.

И неважно, какого качества были Благородные Фантазмы в их руках. Героическая душа, стоявшая перед ними, была выше всего этого.

У всех полицейских тряслись ноги, но ни один из них не побежал, спасаясь бегством. Они даже взгляд не отвели.

Нельзя было сказать, что они не боялись. Некоторые сдерживали слёзы и изо всех сил старались не стучать зубами. Будь это обычная миссия, они бы временно отступили.

Но они понимали.

Если они отступят, то всему настанет конец.

Никто не придёт на помощь, чтобы обезвредить этого ужасного преступника – ни тяжеловооружённый отряд для борьбы с беспорядками, ни национальная гвардия. А если бы и пришли, то в бою с ним вряд ли были бы полезнее, чем они, вооружённые Благородными Фантазмами.

Они были лучшими.

И они были здесь, потому что являлись лучшими пешками, которые полиция как организация могла предложить.

Они не могли сказать, было ли это внушение со стороны их начальника или же рутинная служба, которая успела проникнуть в самое их естество.

У их отряда, несущего название «Клан Калатин», было лишь заверение их начальника.

«Вы – правосудие во плоти».

Только эти слова их и поддерживали.

Но для тех, кто в них верил, эти слова были заклинанием или, возможно, благословением, определяющим их действия и судьбу.

И сильнее всех в них верил молодой офицер полиции, который стоял на поле боя, несмотря на потерю правой кисти.

*         *

Орландо Рив, начальник полиции Сноуфилда, был одним из управляющих – или, можно сказать, зачинщиков – «Фальшивой Войны за Святой Грааль».

Что касалось обычных жителей города, то одного из его подчинённых, Джона Вингарда, можно было назвать образцовым офицером полиции.

Когда он был уже достаточно взрослый для того, чтобы понять, что произошло, он увидел по телевизору смерть своей матери.

Отец Джона быстро погасил экран, чтобы оградить сына от объятого огнём зрелища, но те секунды бушующего пламени оставили неизгладимый след в разуме ребёнка.

Его мать была полицейской, получившей множество похвал и наград за свои достижения. Джон помнил, как его обычно бесстрастный отец рассказывал ему, тогда ещё совсем мальчику, на ночь истории о его матери, чтобы он перестал плакать.

Когда он вспоминал об этом, это казалось ему каким-то проклятием.

С тех самых пор Джон преследовал тень своей матери, которую едва помнил.

Ему не сказали, что его отец был магом, даже когда он вступил в ряды полиции. Джон был третьим сыном, и главой семьи должен был стать его старший брат,

поэтому к нему относились как к замене брату, если с тем вдруг что-то случится. По всей видимости, отец Джона скрывал свою истинную суть даже от его матери, но похоже, что в верхах правительства Соединённых Штатов или, скорее, в конкретных ведомствах, имевших дело с магией, знали о его существовании.

Когда дело касалось таинств, ни одна нация, какой бы могущественной она ни была, не могла сравниться со Святой Церковью или Ассоциацией магов. По этой причине Джона вызвали на один полицейский объект и сообщили о его происхождении. Судя по всему, его отец уже дал на это согласие. Джона попросту продали государству на условии, что его отец, исключённый из Ассоциации магов, получит от государства финансовую поддержку.

Джон пребывал в смятении, но когда ему самому удалось впервые воспользоваться магией, то его скептицизм исчез и ему пришлось принять реальность.

Он ощутил страх.

Если такая сила существовала на самом деле, тогда в скольких расследованиях её использовали, чтобы всё скрыть? В скольких нераскрытых делах была замешана магия? Сколько невинных людей было несправедливо осуждено из-за ложной информации?

Он понимал концепцию сокрытия таинства. Однако чего он не мог понять, так это идеи жертвования другими ради этого сокрытия.

Для магов это было само собой разумеющимся, но Джон воспитывался как обычный человек. И когда его обуревала злость на эту неразумную природу магического общества, с ним заговорил Орландо Рив.

- Когда еретики вершат зло, нужны другие еретики, чтобы держать их в узде.

Орландо заполучил Джона в своё подчинение и приписал к отряду под своим прямым командованием, после чего молодого офицера полиции перевели в Сноуфилд, где он узнал шокирующую истину.

«Этот город скоро станет полем битвы для магов. Теперь, когда в дело вступило правительство, предотвратить это нельзя».

«Мы могли бы выступить против правительства, но это будет даже не безрассудство, а самое настоящее безумие».

«Поэтому наш долг – продолжать поддерживать порядок, пока всё это будет происходить. Мы должны доказать всем магам, что граница между обычным миром и магическим под защитой».

«Никогда не забывай: если мы потерпим неудачу, то ценой за это в худшем случае будет потеря восьмисот тысяч людских жизней».

Он согласился далеко не со всем, что сказал начальник полиции.

Он даже попытался отказаться от этого плана, уверенный в том, что ни одно правительство не может быть настолько жестоким.

Но чем больше он узнавал о нём, тем больше понимал, что ничьи усилия не смогут всё изменить вовремя. И постепенно он поверил, что предложенная начальником линия поведения была наиболее рациональной.

Они возьмут под контроль ход Войны за Святой Грааль и локализуют ситуацию, прежде чем будет нанесён вред мирным жителям.

Джон верил, что если у них всё получится, то это послужит доказательством.

Если у них хватит сил сдержать Героические души, сильнейших фамильяров, то тогда они станут серьёзной угрозой для магов одним лишь своим присутствием в городе, и те дважды подумают, прежде чем предпринимать что-либо.

Джон не понимал, что подобного рода здравый смысл никогда не остановит монстров, коими являлись маги. Для магов, которые даже собственную жизнь расценивали как средство для достижения Истока, «угроза», состоящая только из огромной силы, была лишь хорошим предметом для наблюдения. Джон не воспитывался как маг и поэтому даже не подозревал, на какие ухищрения шли Ассоциация магов и Святая Церковь – стражи таинств в полном смысле этих слов – чтобы раскинуть свои корни по всему миру.

И было ещё кое-что, чего он не понимал.

Каким бы удивительным оружием он ни владел, как бы он ни оттачивал свои магию, тело и разум… существовали ужасающие монстры, которые могли обратить всё это в ничто.

Джон осознал это в тот момент, когда монстр, известный как «Мёртвый Апостол» и назвавшийся Джестером Картуром, отнял у него правую кисть.

Он полностью лишился её, когда Мёртвый Апостол «съел» её в ходе нападения на полицейский участок, случившегося днём ранее. Но благодаря тому, что его сторонник Кастер – Александр Дюма – снабдил его новой искусственной кистью, начальник полиции нехотя дал ему разрешение вернуться к службе.

Ему дозволили выступать лишь в качестве поддержки для остальных членов Клана Калатин и запретили появляться в первых рядах… но их построение было быстро сломлено, а различия между передними и задними рядами стёрлись. Половина из порядка тридцати офицеров полиции, вооружённых Благородными Фантазмами, получили ранения и потеряли способность передвигаться должным образом. Теперь, когда Джек-Потрошитель отступил, оставшиеся боеспособные члены отряда могли в лучшем случае поддерживать хоть какое-то построение и были не в состоянии дать нормальный отпор врагу.

Также они не ожидали, что ещё одна Героическая душа, информацию о которой они получили заранее, Гильгамеш, Король героев, присоединится к битве.

В данный момент он сражался с недавно прибывшим Сэйбером, но стиль боя Короля героев был одновременно странным и прямолинейным. Он вынуждал противников сдаться с помощью силы подавляющего количества. Они слышали про его вылетающие без разбора прямо из воздуха Благородные Фантазмы, но теперь, увидев это воочию, они могли лишь с глупым видом наблюдать за битвой, позволяя каждой её секунде огнём запечатлеваться на сетчатках глаз.

Джон даже задумался на секунду: может, они вели бой с гротескным лучником только затем, чтобы избежать мощи Короля героев? Но Героическая душа, что стояла перед ними, была ничуть не менее опасна, поэтому он отбросил эту бессмысленную догадку.

- Я собираюсь оборвать жизнь дитя, не способного постичь мои мотивы. После этого мне не будет до вас никакого дела. Бросит ли кто-нибудь из вас это дитя, чтобы спасти собственную шкуру? – мрачно поинтересовался лучник.

Они не обязаны были отвечать ему… но Джон открыл рот, прежде чем понял, что делает.

- Если бы кто-нибудь из нас так поступил, я бы не стал смеяться и не был бы разочарован. Однако это не значит, что я могу позволить тебе творить всё, что вздумается.

- О? Значит, бежать ты не намерен?

- …Если бы я сохранял хладнокровие и думал наперёд, то захотел бы сбежать. Сомневаюсь, что мне удастся сразить тебя, как бы я ни старался… Но я боюсь бросить ребёнка в обмен на будущее и холодную голову.

Однако гротескный лучник, услышав этот ответ и окинув Джона внимательным взглядом, сделал странное заявление:

- В тебе есть отвага, сын человека. Я не стану называть тебя безрассудным. Мне тебя жаль.

- ?..

- Нет… - сказал лучник озадаченному полицейскому. – Это не твоя забота. В следующий миг он оказался прямо перед Джоном.

- Что?..

Это движение казалось мгновенным, но оно было достигнуто не с помощью скорости, которую даровала физическая сила, а благодаря использованию бреши в их внимании. Движение послужило доказательством тому, что гротескный лучник полагался не только на физическую силу, но также обладал навыками, полученными посредством сверхчеловеческих тренировок. Джон, однако, не впал от этого в отчаяние.

У него попросту не было времени оценить разницу в силе, потому что массивный лук врезался в его шею.

Затем, даже не успев понять, что с ним произошло, и доказать, что он может сражаться с помощью искусственной кисти, которую дал ему Дюма… Джон Вингард полетел в сторону со сломанной шеей и с громким треском пробил стеклянные входные двери больницы.

*      *

Даже когда несчастный офицер полиции был готов расстаться с жизнью, дуэль между Ричардом и золотым героем продолжала разворачиваться на крыше церкви.

Арчер не прекращал безжалостные серии атак, всё так же сохраняя при этом спокойствие. Тем не менее, он бросил пытливый взгляд на Ричарда, который продолжал уклоняться от шквала его Благородных Фантазмов, и сказал ему, не теряя своей напыщенности:

- Я разрешаю тебе ответить на мои вопросы, шавка.

- Для меня это честь.

Он ослабил свои атаки, но в глазах его противника не было ни самодовольства, ни тщеславия.

Ричард отчётливо видел, что попытка воспользоваться моментом и броситься вперёд приведёт лишь к ответному тяжёлому удару. И поэтому он решил остановиться на мгновение и выслушать своего противника.

- Ты уже бывал в подобной ситуации, не так ли? Это видно по тому, как ты уклоняешься.

- Ну да, - пожав плечами, ответил Ричард. – Я вчера испытал нечто подобное на своей шкуре. Только всё было по-другому.

- …Что стало с твоим противником?

- Мы подружились. Наши Мастера… ну, поставщики энергии, скажем так, похоже, тоже поладили.

Ричард поправил себя, потому что Аяка всё ещё отказывалась признавать себя Мастером, но его противнику, похоже, было всё равно, потому что он никак на это не отреагировал. Однако Ричард не заметил, что при словах «мы подружились» веки золотого Арчера дрогнули от удивления. Как бы то ни было, от Ричарда не ускользнуло то, что его настроение изменилось.

До сих пор он «избавлялся от наглого вредителя». Теперь же, однако, его враждебность немного поутихла, и в воздухе повисла совсем другая атмосфера. Точно такой же Ричард окружал себя при жизни, но его нынешнему воплощению с этим не повезло.

- Вот как… может, он и мой друг, но с другими он всё так же мягок, - произнёс золотой герой с кривой улыбкой. Его слова озадачили Ричарда, у которого появилось нехорошее предчувствие.

- Что?

«Мой друг… Я уже где-то это слышал».

Днём ранее, если точно. Когда он предложил союз Героической душе, которую встретил в обширном лесу.

«Видишь ли, этому моему лучшему другу довольно сложно угодить. Всякий раз, когда я пытаюсь подружиться с кем-нибудь или заключить союз, он говорит что- нибудь, вроде «Я испытаю тебя и решу, достоин ли ты моего друга», и разгоняет всех желающих своими непомерными требованиями».

Тут Ричард заметил, что ситуация изменилась, и пространство вокруг него начало искажаться.

«Ой, похоже, что я сейчас умру, да?»

Окружённый со всех сторон выпускающими Благородные Фантазмы искажениями в воздухе, Ричард ощутил «смерть» каждым дюймом своего тела.

Как и сказал Лансер в лесу, золотая Героическая душа обратилась к нему:

- Я испытаю тебя и решу, достоин ли ты моего друга.

- Да ладно, то, что кто-то может увести у тебя друга, ещё не… Ричард хотел было пошутить, но осёкся.

Его нельзя было назвать недогадливым. Одного взгляда на выражение лица Арчера было достаточно, чтобы сказать ему, что его противником не могла двигать алчность, ревность или какая-либо другая вульгарная эмоция.

- Прошу, забудь, что я сказал. Это было незрело с моей стороны.

- Ты вовремя остановился. Хвалю. Если бы ты закончил то предложение, то я бы снял твою голову с плеч и покончил бы со всем этим, даже не став тебя испытывать.

Затем золотой герой обратился к Ричарду не как король, не как воин, не как Героическая душа, а как судья.

- Обстоятельства изменились. Внемли мне, шавка, теперь в моих глазах ты не отброс общества, а «искатель», достойный моего суда. Если выживешь – станешь моему другу союзником и мне «врагом».

- И когда этот момент наступит, я разрешу тебе вновь запятнать своей кровью мои сокровища, но уже как «человеку». Прими эту честь и возрадуйся.

*       *

- Щёлк, щёлк, тук.

Россыпь звуков эхом раздавалась во мраке разума мужчины.

Шепчущие голоса, смешанные со звуками столкновения твёрдых предметов, едва ощутимо вибрировали в барабанных перепонках Джона.

Металлические звуки, которые не желали прекращаться, даже когда раздавались голоса, казались грубыми, но Джон слышал в них некое музыкальное изящество.

- Где я?..

Он медленно поднялся.

Странно, но боли не было, однако все другие ощущения были расплывчатыми. Лишь запах щекотал его разум – аппетитный запах, включавший в себя ароматы фруктового ликёра и сливочного масла.

И тогда Джон осознал, что он находился в ресторане. Тёплый оранжевый свет заполнял воздух, но этот свет не был электрическим; он исходил от пламени свечей. За чрезмерно длинным столом, озаряемым этими свечами, он заметил мужчину, окружённого женщинами сногсшибательной красоты, которые весело

болтали, то и дело подливая вина в бокал мужчины.

- Э-э-э… я…

Когда Джон попытался заговорить с людьми вокруг стола, мужчина изящно вытер рот салфеткой и затем лениво повернулся к нему.

- Эй, привет. Вижу, ты проснулся.

- Что?.. Мистер Дю… Кастер?!

Это был Александр Дюма, Кастер, который заключил контракт с начальником полиции и который был хорошо знаком Джону и другим членам Клана Калатин. Только волосы его топорщились гораздо сильнее, да и выглядел он немного крупнее, чем при их встрече в его мастерской.

- Эм, что я здесь делаю?.. Где остальные?

В этот момент Джон осознал, что Дюма смотрел вовсе не на него.

- Что?

Джон попытался прикоснуться к свече, но его ладонь прошла сквозь неё. И это было ещё не всё – красивая женщина, несущая еду, также прошла сквозь него, словно он был призраком. И тут Джон понял, что он не существовал в этом месте.

Его недолгие магические тренировки, должно быть, принесли плоды, поскольку он заметил, что это был не обычный сон, а какое-то мистическое явление.

- Расслабься. Это ресторан. Причём ресторан первоклассный, так что веди себя смирно. Неважно, друзья мы или враги, пока что предлагаю выслушать меня.

Поначалу казалось, что Дюма говорил с Джоном, но его слова на самом деле были обращены к кому-то, стоявшему сзади и немного в стороне от него.

Джон всё ещё пребывал в замешательстве, но взял себя в руки и медленно развернулся.

За его спиной… стоял раненый человек.

Часть его тела была замотана бинтами, местами запятнанными сочащейся кровью. Но бинты, как белые, так и побагровевшие от крови, быстро вытеснило общее впечатление от этого человека.

Чёрный цвет.

Чернота пальто этого человека будто выражала цвет его души.

Кожа его была болезненно-бледной, а волосы едва ли можно было назвать тёмными. Должно быть, он угодил в какую-то серьёзную передрягу, поскольку несмотря то, что под плащом виднелась хорошая и дорогая одежда, присущая дворянину, сам плащ был весь обожжён. И всё же Джон не мог отделаться от ощущения, что чернота плаща была истинной природой этого человека.

Пока Джон мешкал, человек в чёрном продолжал настороженно смотреть на Дюма, не говоря ни слова.

- Ладно, беру свои слова назад. Умирать мне точно не хочется, так что лучше мне выразиться чётко и ясно: я тебе не враг. Потому что иначе ты бы уже плыл прямиком в ад. Я не прав? Учитывая «врагов», от которых ты избавился, тебе бы повезло, если бы путёвка в ад была худшей вещью, что ты заслуживаешь.

Взяв в руку стоявший рядом графин, Дюма налил в стакан воды.

- В общем, ладно, выпей. Если хочешь, чтобы кто проверил, не отравлено ли, я с радостью это сделаю.

В ответ на это человек в чёрном произнёс, не теряя бдительности:

- Кто ты такой?.. Ты… знаешь обо мне?..

- Ага, можно и так сказать. Напрямую я не замешан, но так уж получилось, что я узнал о тебе. О том, что ты сделал, и о том, что пытаешься сделать сейчас.

Тёмный человек медленно поднялся на ноги, настороженный как никогда. Дюма протянул ему стакан с водой и кивнул на место за столом напротив себя, словно испытывая его:

- Присаживайся. Не пристало графу стоять вот так.

- …

- Или лучше называть тебя по-другому?

И тогда Дюма произнёс имя, которое служило этому человеку как фасадом, так и его естеством.

- Эдмон Дантес. Хорошее имя. На бумаге будет здорово смотреться, знаешь ли.

- Хотя «Граф Монте-Кристо» будет для романа названием получше.

*     *

Центральный Сноуфилд.

- Суда, значит? – спросил Ричард у мужчины, стоявшего вместе с ним на крыше, и поднял меч. – Вот оно как. Я думал, что ты Арчер, но… твой класс, часом, не Рулер?

Пользуясь знаниями, которые ему даровал Грааль, Ричард упомянул дополнительный класс.

Однако золотой герой презрительно рассмеялся.

- Глупец. Рулер в Войне за Святой Грааль – всего лишь беспристрастный инструмент, что судит по стандартам мира. В моих же суждениях нет ничего непредвзятого. Путь, который я прошёл, и богатства, которые я скопил в сокровищнице, будут инструментами для твоего суда.

Столкнувшись с Героической душой, которая демонстративно заявила, что все правила находились в её руках, Ричард радостно улыбнулся и кивнул:

- Глупец? Меня часто так называют.

Ричард вздохнул, положив меч на плечо и взглянув вниз на дорогу.

- Я вообще пришёл сюда, потому что услышал, что стражи этого города собрались найти Героическую душу, разносящую загадочную чуму, и подумал, что, может, смогу чем-нибудь помочь. Что ж, полагаю, такие неожиданные встречи в Войне за Святой Грааль всегда заканчиваются боем.

- Не притворяйся, шавка, - презрительно усмехнулся его противник. – На что тебе сетовать? Ты наслаждаешься этой ситуацией больше, чем кто-либо.

- …

Вместо ответа Ричард блеснул бесстрашной улыбкой и тоже задал вопрос золотому Арчеру:

- Знаешь… твой друг назвал эту чуму «чёрным проклятием». Те стражи собрались здесь, чтобы что-нибудь с этим сделать, я прав? Уверен, что не хочешь им помочь? Мы всегда можем заключить союз.

Ожидая ответ,  Ричард,          настойчиво    называвший   офицеров       полиции

«стражами», вспомнил, что сказал ему его союзник Лансер – что «если проклятие смешается с грязью», случится «катастрофа».

Однако Арчер продолжал смотреть на Ричарда, всё так же сложив руки на груди.

- Ты про это дерзкое заклинание? Я уничтожу его, когда оно явит себя. Тебе никак не изменить этот исход. Да, оно стало помехой, но избавление от источника проклятия положит ему конец.

- Понятно. Это правда, что я здесь недавно и ещё не совсем в курсе всего, но похоже, что твой «суд» потребует всех моих усилий, да? - поинтересовался Ричард о своём текущем положении, хрустнув шеей. – Ведь на весах не только моя жизнь, но и мои прошлое и будущее. Не так ли?

- Довольно болтовни. Неужели ты глупец, которому надо всё объяснять?

Услышав эти необоснованные слова золотого Слуги, Ричард криво усмехнулся.

- Вот как. Это я могу принять. Значит, мы уже на поле боя, где на кону стоит выживание.

Затем Львиное сердце стремительно начал действовать, сказав при этом следующие слова:

- Договорились. Сочту слова, которыми мы обменялись, боевыми кличами… и

начну своё вторжение.

Едва он шагнул вперёд, искажения в воздухе вокруг него начали сиять. Затем, словно звёзды, упавшие все разом с ночного неба, бесчисленные Благородные Фантазмы дождём обрушились на Сноуфилд.

Ричард прыгнул в сторону крыши здания рядом с церковью, спасаясь от «суда», приближавшегося к нему со всех сторон. Это была одновременно бесконечная серия ударов и одна-единственная непрекращающаяся атака. Смерть наступала отовсюду, и ей не было конца.

Но Ричард не был зверем, чтобы позволить убить себя так просто. В конце концов, он являлся Героической душой, воплотившейся в классе Сэйбер, «лучшем» из семи.

Представ перед судом непостижимого золотого Слуги, Ричард начал высвобождать собственную силу героя с духовной основой короля. Дождь из Благородных Фантазмов продолжал падать на него. Одни летели быстро, другие – медленно. Проложив себе путь между ними, Ричард оказался на крыше.

Благородные Фантазмы продолжали свой натиск.

Ричард пнул один из них и изогнулся, уклоняясь от ударов, пролетевших в волоске от него.

Его движения были слишком грубыми, чтобы их можно было назвать акробатическими, и слишком изящными, чтобы считаться боевыми. Он метнулся прямо в центр приближающейся волны ударов, каждый из которых мог стать для него смертельным, и, воплощая свои слова в жизнь, использовал свою ошеломляющую скорость, чтобы начать вторжение на эту территорию смерти.

Ричард поднял меч и, изогнув своё тело, изо всех сил нанёс удар снизу-вверх. Сияние дуги, оставшейся после его взмаха, полумесяцем пронеслось сквозь наседающие клинки и прорезало для него новый путь для нанесения удара.

Но даже так любое неправильное движение стоило бы ему жизни.

Он со сверхчеловеческой скоростью начал идти по этой тонкой линии между жизнью и смертью и пробормотал, чтобы скорее ободрить себя, нежели обращаясь к кому-то:

- Может, у меня и не так много качеств, которые могут сравниться с твоими. Он словно заключал договор с самим собой.

- Но…

- В плане скорости ты мне не ровня.

*     *

Отель-казино «Кристал Хилл». Верхний этаж. Тина Челк.

Мастер Гильгамеша, Короля героев, и девочка, относившаяся к нему с

искренним почтением.

Она была жрицей, которую «создавали» на протяжении целых поколений, чтобы отомстить за её народ.

Хранители земли владели силой, обретённой в результате долгого и непрерывного процесса наследования, не принадлежа при этом Церкви. Давление как со стороны мира магии, так и из-за его пределов, оказываемое бесчисленными магами и кликой власть имущих, поставило их на колени. Чтобы однажды вернуть себе свои владения, они буквально отдали себя земле, которая продолжала их защищать.

Они внедряли Магические метки в тела своих новорожденных детей.

С помощью этих узоров, принцип нанесения которых слегка отличался от методов, используемых в западной магии, они насильно связывали Магические цепи детей с духовными жилами земли и растили их в качестве мистических

«катализаторов».

Это было желание.

Это было чудо.

Это был крик. Это была цепь.

Это была жертва.

Это было… плотно уложенное проклятие, доведённое до совершенства десятками тысяч жизней.

Действия          магов, некогда          управлявших  этой    землёй,           были            аналогичны заключению с нею контракта. Крайне простое и чистое проклятие под названием

«контракт».

Если они покинут пределы духовных жил этой земли, то погибнут.

Взамен, связав духовные жилы со своими жизнями, они могли использовать могущественную магию с непревзойдённой эффективностью даже без произношения арий.

Они вынуждали землю увеличивать их Магические цепи и передавали их своим детям.

Даже Тина Челк была рождена в качестве жертвы следующему поколению. Она была механизмом для передачи своих генов и метки наследнику после перенесённых страданий.

У неё было двенадцать старших братьев и девять старших сестёр, но земля вобрала их всех.

После жертв, принесённых для того, чтобы объединить её человеческие Магические цепи с духовными жилами земли, тело Тины наконец-то обрело способность владеть магией лучше, чем её отец. Судьбой ей было уготовано сделать то же самое с будущими детьми следующего поколения, будь то сыновья или дочери… но Война за Святой Грааль изменила эту судьбу.

Причина, по которой маги украли эту землю у предков Тины.

Расхитители были на грани воплощения своего самого сокровенного желания.

Защитники земли возвысили Тину, начали обучать боевой магии и рассказывать ей о Войне за Святой Грааль.

Всё для того, чтобы сделать Тину Челк Мастером в этой войне.

Да, они почитали её как своего вождя. Некоторые были против, но их в племени было меньшинство.

В то же время они понимали, что, будучи вождём, которого надо уважать, девочка также была жертвой, которая отдаст свою жизнь ради достижения их цели – что она была катализатором, который они должны использовать, чтобы осуществить

«возврат земли», проклятье их народа.

Но она не была жалкой марионеткой, ведомой её людьми. Она вступила в эту Войну за Святой Грааль, готовая расстаться с жизнью. Если что ею и управляло, то это была не воля её народа, а само унаследованное предназначение.

Поскольку она была ещё очень юна, Тина Челк смирилась с тем, что будет жить как проклятие против магов-захватчиков.

Но сейчас Тина могла лишь пристально следить за разворачивающейся сценой с широко раскрытыми глазами, запечатлевая в памяти каждую секунду.

Благородные Фантазмы падали дождём, словно метеоры.

Орудия продолжали разрезать бесчувственный воздух. Каждое из них было окутано маной, напоминавшей об Эпохе богов.

Тина использовала заклинание дальновидения, чтобы наблюдать за событиями на земле с высоты верхнего этажа отеля-казино «Кристал Хилл». Достаточно было бы просто улучшить зрение и непосредственно следить за происходящим на улице, однако характер Тины, её присущая магам способность чувствовать опасность, а также инстинкты её вида, пробуждённые каналом, связывающим её с Героической душой, - всё это отвергало саму идею смотреть на её Слугу, Короля героев Гильгамеша, свысока.

Будь Тина опытным магом, она бы сделала это без всяких колебаний. Да, скорее всего, тем самым она бы вызвала у Короля героев крайнее недовольство, но это уже другое дело.

Она гадала, можно ли было даже наблюдение за ним через фамильяра счесть неуважением, но он стерпел, когда она смотрела на его битву с Энкиду издалека, поэтому Тина рассудила, что тем самым ещё не переступила черту.

«Что и следовало ожидать от господина Гильгамеша. Тот другой Арчер – несомненно, серьёзный противник, но я уверена, что господин Гильгамеш гораздо сильнее. Этот бедный Сэйбер уже должен быть…»

Но затем Тина ахнула. В том образе, что она видела с помощью заклинания… Сэйбер был всё ещё жив. И даже начинал давать отпор Королю героев.

- Во имя земли нашей… кто эта Героическая душа?.. Сэйбер.

Класс, который считался лучшим в Войне за Святой Грааль.

Согласно информации, собранной подчинёнными Тины, если судить по реликвии, которую решили использовать в качестве катализатора, можно было предположить, что зачинщики, скорее всего, намеревались призвать короля Артура. Также она получила информацию о том, что маги Куруока, которые также внесли свою лепту в замысел зачинщиков, раздобыли в материковом Китае реликвию, связанную с Цинь Шихуанди, однако Тина была не в состоянии предсказать, в каком классе он бы воплотился.

Как бы там ни было, Тина не намеревалась красть эти катализаторы.

Реликвии, принадлежащие магам-зачинщикам этой Войны за Святой Грааль было бы непросто забрать. Кроме того, когда Тина узнала, что на этой земле появился кто-то, владеющий катализатором для призыва Гильгамеша, то сразу же решила, что Слугой, которого она должна призвать, и королём, которому она должна служить, будет не кто иной, как сам Король героев, по легендам первый из всех правителей.

Даже воочию узрев необычайных Слуг вроде другого Арчера – человека, назвавшегося Алкидом – и всадницы, царицы амазонок, Тина не сомневалась, что в конечном итоге победит именно Король героев. Вот какие благоговение, гордость и царственность, что склонит перед собой всех и вся, внушала ей магическая энергия канала, связывавшего её с Гильгамешем.

Тот Лансер, которого Король героев назвал «другом», вероятно, был единственным, кто мог бросить ему вызов. В таком случае, как ей казалось, всем прочим, кто стоял на его пути к этой последней схватке, было суждено пасть и оказаться на обочине этой войны.

Она отмахнулась от информации вроде той, что класс Сэйбер считался

«лучшим», сочтя её лишь примерным предположением, и всё же…

- Как быстро…

Тине Челк пришлось осознать, что раз уж класс Сэйбер называли лучшим, то в каждом Сэйбере должно быть что-то «выдающееся». Она не знала, был ли это король Артур, как она предполагала, или же какая-то совершенно другая Героическая душа. Даже судя по тому, что она могла разглядеть с помощью заклинания дальновидения, духовная основа Сэйбера не могла сравниться с таковой у Короля героев или Алкида. Она решила, что он был примерно на одном уровне с царицей амазонок, назвавшейся Ипполитой, или, может, чуть выше.

Однако этот Сэйбер был всё ещё жив, несмотря на яростный натиск из Врат Вавилона Гильгамеша. Он не отражал каждый удар, как Лансер, которого Гильгамеш назвал своим другом, и не принимал их все на себя, как Алкид, который в данный момент был занят офицерами полиции. Нет, Сэйбер просто уклонялся от смертоносного дождя из орудий. Время от времени меч в его руке вспыхивал и отбивал несколько Благородных Фантазмов, но он сводил эти свои атаки к необходимому минимуму.

Если бы он лишь убегал, то Тина смогла бы это понять, но самое странное были то, что действия Сэйбера явно были «наступательными», а не наоборот.

- Не может быть…

Капля пота пробежала через бровь Тины, пока она наблюдала за тем, как Сэйбер постепенно приближался к Гильгамешу.

- Он… становится всё быстрее?..

*     *

Сквер за церковью.

Юноша, прятавшийся в тени деревьев скверика, Флат Эскардос, наблюдал на сражением, развернувшимся на крыше церкви и соседних зданий.

- Ого… Атаки золотого совсем уж нечестные! - прокричал он. – Но парень, который уворачивается от них, ничуть не лучше! Он словно раз за разом прожимает уклонение, отменяя каждое своё движение! (Имеется в виду прерывание анимации персонажа в видеоиграх, характерное преимущественно для жанров «слэшер», «файтинг» и «приключенческий экшен». Под прерыванием анимации подразумевается определённое действие (как правило, уворот), которое позволяет прекратить анимацию уже начатого движения, чтобы вовремя отреагировать на действия противника или же воздействие игрового окружения, - прим. перев.)

- Твои улыбки всегда… такие бесчувственные… - раздалось телепатическое ворчание Слуги Флата, Джека-Потрошителя, который вновь принял форму наручных часов.

Благородный Фантазм Джека, Берсеркера, заключившего контракт с Флатом, был украден Алкидом. Сказать, что Фантазм составлял половину его духовной основы, не было бы преувеличением, и в результате его потери Джек получил чрезвычайный урон. Он принял форму неодушевлённого предмета, чтобы свести к минимуму потребление магической энергии, но…

- Ну что, тоже присоединимся?

- А ты в состоянии, Дже… Берсеркер?

- Даже если нет, ты ведь всё равно найдёшь предлог, чтобы пойти и помочь полицейским, верно? Наше знакомство нельзя назвать долгим, но я уже довольно хорошо представляю, как ты ведёшь себя.

- Блин… Я что, похож на героя? – смущённо произнёс Флат.

- Вероятно, нет, - последовал телепатический ответ Героической души в форме часов. – Но, если отбросить в сторону концепции добра и зла, твой профессор пытается закончить то, что начал, не так ли? Я ожидаю, что ты, как его студент, будешь следовать его примеру.

- Подловил, Джек. Ты мысли мои читаешь что ли?

- Нужно быть до ужаса недогадливым, чтобы не заметить это. Ты не настолько глуп, чтобы бросаться вперёд сломя голову без всякого плана, но любой твой план с высокой долей вероятности может оказаться в высшей степени глупым. Придётся мне тебя направлять.

- Да не волнуйся ты, мой план – вернуться домой живым! Я ведь должен показать тебя всем!

- А причины получше у тебя не нашлось?

Джек наслаждался этой абсурдной беседой, но он в ней словно был раненым человеком, который тем самым пытался отвлечься от боли.

- Ладно, неважно. Ты хорош скорее в поддержке, чем в грубой и грязной работе. Поэтому поддерживай других, а я буду поддерживать тебя.

- Думаю, ты прав…

Флат намеренно не стал спрашивать, в состоянии ли был Джек вести бой. Для него было очевидно, что Джек серьёзно ослаб. Потеря концепции под названием Благородный Фантазм серьёзно дестабилизировала его духовную основу.

Вместо этого Флат задал другой вопрос:

- Если мы победим того парня, твоя духовная основа станет прежней?

- Не спрашивай то, на что уже знаешь ответ. Ты ведь сам всё видишь, не так ли?

- Да… Судя по всему, духовные основы уже стали одним целым. Они словно полностью слились в какую-то дико жуткую штуковину, похожую на грязь… Интересно, что это такое…

- Да. Даже если мы её уничтожим, эта сила, вероятно, ко мне уже не вернётся. По крайней мере, пока я не буду развоплощён и заново призван из Трона.

- Но, - удручённо ответил Флат, - тогда Дже… Берсеркер потеряет последние воспоминания. Всё сбросится. Ты будешь уже другим, разве нет?

- Можешь называть меня Джеком, теперь я не против. Я раскрыл свои Благородные Фантазмы, рассказал о своих деяниях, так что моё настоящее имя уже ни для кого не секрет… Мои воспоминания будут записаны в Троне, но если другого меня призовут как часть Войны за Святой Грааль, то он не будет ими обладать. Впрочем, всё может быть иначе при определённых - или лучше сказать «аномальных» - условиях.

- Да, я знаю. Профессор всё ещё хочет увидеть кого-то вновь, несмотря на это, но…

- Ах да… твой учитель ведь ветеран Войны за Святой Грааль, верно?

Они продолжали беседовать,            словно            вокруг не происходило ничего

необычного, несмотря на то, что в воздухе летали Благородные Фантазмы золотой Героической души. Возможно, Флат от природы был таким, или, может быть, он просто проявлял учтивость по отношению к Джеку. Сам же Джек осознал, что если он не будет поддерживать своё здравомыслие, продолжая беседу, то его духовная основа может оказаться под угрозой.

- И всё же мы не можем просто стоять здесь и бить баклуши. Если отступление не в наших планах, тогда нам нужно что-то сделать, чтобы остановить эту ставшую демоном Героическую душу.

- Было бы здорово, если бы он сцепился с тем золотым парнем и куда-нибудь отчалил, но…

- Твой учитель предупреждал, чтобы ты держался подальше от этого золотого Арчера. Теперь я понимаю, почему. Он просто сущее бедствие для всех без исключения. Нам нужно действовать незаметно.

Они начали обдумывать, как им поскорее вернуться в бой и поддержать полицейский отряд.

Только вот на раздумья у них едва ли было время. Дело было не только в том, что они не знали, когда шальной снаряд от битвы между Арчером и Сэйбером может прилететь в их сторону, но и в том, что офицерам полиции вряд ли удастся долго продержаться против Героической души, с которой они сражались.

- Может, используем ещё одно командное заклинание, усилим тебя и позаботимся о девочке в больнице?

- Согласно информации, полученной от начальника полиции, мозг девочки подвержен неизвестной болезни. Я бы не стал вызволять её без помощи полицейских. Риск заразить других людей должен быть невелик, но если мы сами попытаемся вытащить девочку без поддержки офицеров полиции, то её тело может не выдержать. Кроме того, по плану мы должны были укрыть её здесь, но ты только посмотри, в каком церковь теперь состоянии.

Флат бросил взгляд на церковь, на крыше которой вальяжно возвышалась фигура золотого Арчера.

- Тогда, может, изолируем её каким-нибудь барьером и сделаем невидимой? Я узнал много самых разных приёмов сокрытия, когда был с профессором в какой-то гробнице не так давно!

- В таком случае лучник, укравший мою силу, просто снесёт больницу целиком. Для него это, вероятно, будет проще простого… Подожди.

- Что?

- Мы не одни, - предупредил Флата Джек, прекратив разговор.

Флат переключил внимание на своё окружение и увидел фигуру, возникшую рядом с деревьями, под которыми они прятались. Едва Флат, зарегистрированный посредством ритуала Мастер, взглянул на фигуру, он сразу же понял, что это существо, как и Джек, было Героической душой. В то же время он осознал, что этот Слуга не годился для схватки.

Джек тотчас же принял форму огромного волка и угрожающе гавкнул в сторону незваного гостя.

- Попрошу не двигаться! Кто ты такой?

- Ого! Ты что, превратился в Ле Шьена, Джек?!

Флат выкрикнул какое-то имя, но Джек не ответил, продолжая пристально следить за приближавшимся к ним мужчиной.

Его волосы были коротко подстрижены, а одежда пусть и выглядела старинной, но была качественной и элегантно сшитой. Он не создавал впечатление бойца, но и на мага или всадника тоже не был похож.

- Судя по твоему одеянию, рискну предположить, что ты из Франции примерно двухсотлетней давности?

Джек принял форму волка, основываясь на слухах о том, что Джек-Потрошитель на самом деле был животным. Его вопрос сочился враждебностью и угрозой, свойственными зверю.

Человек остановился в десяти метрах от них и ответил, пожав плечами:

- Эй, тебя никто не учил не судить книгу по обложке? Я же не сужу тебя по внешности, знаешь ли. Я бы даже не удивился, если бы ты сказал, что любишь мадлены из Коммерси… Ну, наверное.

- О-о-о, мадлены из Коммерси, вкуснотища, не правда ли?! – быстро отозвался Флат, не теряя бдительности.

- О? Раз уж ты знаешь, о чём я, значит, Коммерси всё ещё знаменит своей выпечкой? – произнёс мужчина.

- Ещё бы! Мой друг из Франции всегда привозит их в качестве сувениров для профессора и друзей!

- Да ладно? Вот бы попробовать один и узнать, изменился ли их вкус с тех времён, когда я был ещё жив. Ой, кажется, я только что проболтался о том, что я из Франции, что, собственно, и видно по моей одежде. Ну да чёрт с этим, сущая ерунда в сравнении со вкусом мадленов.

Загадочный человек и Флат принялись обсуждать французские коммуны в атмосфере дружеской беседы.

Метеоритный дождь из Благородных Фантазмов продолжал рассекать небо над их головами. Джек, стоявший рядом с ними в форме огромного волка, с тревожным видом обратился к Флату:

- Эй, сейчас не время болтать. Кто знает, сколько ещё смогут продержаться полицейские…

- Даже не знаю, что о тебе думать, парень, - внезапно улыбнувшись, произнёс мужчина. Его настроение изменилось. – То, как ты позволил втянуть себя в разговор о сладостях, незаметно сплетая при этом заклинание, достойно настоящего мага. Но при этом, уже закончив заклинание, ты всё равно продолжаешь говорить о сладостях. Ну какой маг так делает, а?

Услышав это, Джек изумлённо взглянул на Флата, который явно пребывал в замешательстве.

- Чего? А, ну я приготовил его на всякий случай, вдруг ты окажешься врагом, к тому же опасным. Но раз уж ты не враг, то и приводить его в действие стало бы пустой тратой магической энергии. Да и по отношению к тебе было бы нечестно, не так ли?

- …

Мужчина молча окинул его взглядом, после чего весело произнёс:

- Парень… что ты такое?

- А?.. Ой, ты хочешь, чтобы я представился! Я Флат! Полное имя не скажу, не хочу становиться жертвой проклятий, да и оно всё равно слишком уж длинное. Но обычно я представляюсь как Флат Эскардос! Я Мастер Берсеркера!

- Я не это имел в виду, ну да ладно. К тому же не думаю, что тебе стоит говорить незнакомцам даже о том, что у тебя есть ещё и полное имя. Ну, раз уж ты представился, будет честно с моей стороны сделать то же самое.

- Тоже представишься?.. – с подозрением спросил Джек. – Ты, Слуга, скажешь своё имя нам, участникам Войны за Святой Грааль?

- Не хочу слышать это от того, кто своей болтовнёй и Благородными Фантазмами всё равно что орал на всю улицу «Я Джек-Потрошитель». Впрочем, я слышал, что ты орудовал уже после того, как меня закопали в землю.

- …

- Мои слабости не изменятся от того, назову я своё имя или нет. Если ты отрубишь мне голову – я умру. Если пронзишь моё сердце – я умру. Утону – умру, изголодаюсь – умру, замёрзну – умру, состарюсь – тоже умру. Видишь? У меня куча слабостей. Какие такие уязвимости может скрывать человек, который даже от простого проклятия защититься не может?

Героическая душа не проявляла враждебности, но, учитывая состояние его духовной основы, Джек не мог рисковать. Он прикрыл собой Флата и продолжил настороженно следить за мужчиной.

- В этом нет никакого смысла. Если ты не враждебен, тогда зачем вступать с нами в контакт?

- Эй, наши Мастера ведь заключили союз, верно? Почему бы нам, Слугам, тоже не поступить так же?

- Понятно… Так вот зачем ты здесь. Логично, но…

Мастер, с которым Флат и Джек заключили союз, начальник полиции Сноуфилда, сказал им: «Я не могу раскрыть настоящее имя своего Слуги, но он специализируется на логистической поддержке. Вы никогда не встретитесь с ним лицом к лицу».

Может, они и были временными союзниками, но, учитывая, что в конечном итоге они будут сражаться за Грааль, раскрытие настоящих имён и позволение Слугам вступать друг с другом в контакт сверх меры едва ли было выгодно. Джек видел в этом смысл и поэтому невольно чувствовал, что появление этого Слуги перед ними было чем-то неестественным. И всё же…

- У меня есть свои причины назвать тебе моё имя. Для нормального союза я мало что могу предложить в плане боя. Но, исходя из твоих методов, парень, я решил, что высказать всё напрямую будет лучшим способом всерьёз с тобой задружиться.

Героическая душа с радостным видом пожала плечами, словно говоря, что она была в курсе направленных на неё недоверчивых взглядов, и представилась:

- Я Дюма. И почему-то Кастер.

- Чего?

Флат не смог сдержать скептический ответ. Героическая душа, назвавшаяся Дюма, снова пожала плечами.

- Александр Дюма. Никогда не слышал обо мне что ли?

- Что?!

На этот раз возглас Флата был явно исполнен изумления, после чего он прокричал:

- К-который?!

- В смысле «который»?

- Сильнющий генерал, работавший на Наполеона?! Или его сын, написавший

«Трёх мушкетёров» и «Les Mille et Un Fantômes»? (Фр. «Тысяча и один призрак», - прим. перев.) Или, может, его сын, написавший «Даму с камелиями»?!

- Второй. Если не считать «Les Trois Mousquetaires», ты назвал довольно малоизвестные произведения. И всё же я рад, что люди знают работы моего сынишки лучше, чем мои, - произнёс Кастер – Дюма – с самоуничижительным смешком.

- Разумеется, знаю! Я видел «Трёх мушкетёров» как кино, как мультик и даже как кукольное представление! Ого! Ты правда тот самый Дюма?!

- Героическая душа по сути является копией, так что насчёт «того самого» даже не знаю, но если ты спрашиваешь, Дюма ли я, то… oui. (Фр. «Да», - прим. перев.) Однако я даже не думал, что мои романы продержатся больше сотни лет. Хорошо это или нет, но, думаю, это показывает, что человеческая природа не так уж сильно изменилась. Но если хочешь восхищаться кем-то, то пуская им лучше будет мой сын. Вот уж у кого действительно талант.

- О, прошу, не говори про себя так, будто ты бездарность! Есть у меня один знакомый выпускник, потомственный книголюб, в семье которого хранится куча оригинальных копий, отпечатанных ещё в твоё время! Ну ничего себе! Это даже круче целой армии, Джек! Вот бы ещё с ним поговорить, узнать как можно больше, но нам первым делом надо полицейских выручить, так что давай попросим его помочь!

- Хм-м. Да, времени у нас очень мало. Как скажешь, Мастер, доверюсь ему пока что, но…

Сказав это, Джек снова принял форму часов и закрепился на запястье Флата. Дюма внимательно проследил за этим, после чего хихикнул.

- Ценю твою уверенность, но ты же знаешь, что одному мне с этим не совладать, верно? И раз уж ты вопреки ситуации предпочитаешь форму часов, чтобы двигаться как можно меньше, полагаю, твоя духовная основа далеко не в самой лучшей форме.

Взгляд Дюма был прикован к вспышкам света, которые с перерывами доносились с главной улицы по другую сторону церкви. Другие Героические души, похоже, покинули крышу церкви, поэтому сложно было сказать, кто именно был источником этих вспышек или следовавшего за ними громогласного рёва.

- Однако, если ты всё равно хочешь что-нибудь сделать, я могу подсобить.

- Правда?!

- Парень… ведёшь ты себя совсем не как маг… но ты готов бросить свою жизнь в котёл, чтобы получить желаемое?

- Чего?

- Не волнуйся, это не ведьмовской котёл, который срабатывает только тогда, когда ему самому захочется. Нет, это современная навороченная скороварка. Я даже таймер поставлю.

Дюма блеснул бесстрашной улыбкой в сторону Флата и Джека, продолжая свои странные метафоры.

- И что самое важное, готовить буду именно я.

Интерлюдия「Наёмник, убийца, вампир I」

- Они все такие безрассудные…

На лице Сигмы не отражалось ни следа эмоций, но в его голосе промелькнуло раздражение.

Он был молодым наёмником, владевшим магией и выступавшим на стороне «зачинщиков» Войны за Святой Грааль. Изначально он должен был стать Мастером Лансера, но вместо этого заполучил Героическую душу загадочного класса «Уотчер» и заключил временный союз с Сэйбером и Ассасин, чтобы увеличить свои шансы на выживание.

Он пришёл сюда, чтобы увидеть не только Слугу, с которым заключила контракт коматозная девочка в больнице, но и нацелившиеся на неё другие вражеские фракции, основываясь на информации, предоставленной тенями Уотчера. Он передал то, что узнал от своего Слуги, Сэйберу и Ассасин, прикрывшись тем, что это были «данные от его нанимателей».

Таинственная Героическая душа, судя по всему, видела всё, что происходило в городе.

Сигма оказался втянут в Войну за Святой Грааль, ничего не зная о показателях класса Уотчер и не обладая чёткой целью. До этого все называли его «Солдатом А». Франческа, которая привела его в эту войну, хотела, чтобы он и дальше им оставался, так что в этой ситуации не было ничего удивительного. Но Героическая душа, заключившая контракт с Сигмой, принялась преобразовывать его в нечто особое в этой «Фальшивой Войне за Святой Грааль».

Но даже несмотря на это, боевые способности Сигмы не могли сравниться с таковыми у Героической души. Он повидал немало полей сражений, стал опытным наёмником, владеющим магией, но ему, разумеется, никогда прежде не приходилось сражаться с необычайными фамильярами, коими являлись Слуги. Вида атак золотой Героической души было достаточно, чтобы показать ему, насколько он здесь был не к месту.

- Это Гильгамеш, Король героев. Один из первых, - сказал мальчик со змеиным посохом, одна из «теней».

Они были «терминалами» Уотчера, системой, для передачи информации Мастеру. Возможно, они были связаны напрямую с мозгом Сигмы, потому больше их никто не видел и не слышал.

Сигма думал, что было бы гораздо легче, если бы они были просто галлюцинациями, но предоставляемая ими информация была точной. Вдобавок они рассказывали ему то, о чём он попросту не мог знать, поэтому Сигме пришлось признать, что они действительно были силой Героической души.

- Откровенно говоря, сейчас у тебя нет никаких шансов.

«Это очевидно», - мысленно согласился Сигма с тенью юноши с механическими крыльями за спиной, появившейся вместо мальчика с посохом. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять, что орудия, которые Героическая душа выпускала прямо из воздуха, не были обычными.

С этим противником не получится совладать с помощью магии или современного огнестрельного оружия. Может быть, Сигме удалось бы на мгновение ослепить его светошумовой гранатой, но он сомневался, что это дало бы ему какое- либо преимущество перед Героической душой по имени Гильгамеш.

Может быть, что-нибудь и получилось бы, добейся он идеальной слаженности действий с Сэйбером, но они встретились лишь совсем недавно, да и Мастер Сэйбера

–          Аяка Садзё – заявила, что не является Мастером в правильном понимании этого слова или даже магом.

Из всего этого можно было сделать вывод, что оставался только один боец, который мог вступить в бой в данной ситуации. Как и Сэйбер с Гильгамешем, она была Героической душой – девушка-Ассасин, стоявшая рядом с ним.

- Что будешь делать?

У него не было чёткого плана. Но если он и дальше будет стоять здесь, не атакуя и не отступая, то лишь погрязнет в этой безжалостной трясине.

Он рассудил, что в таком случае лучше всего будет действовать в соответствии с картами на руках тех, кто его окружал.

- Я собираюсь защитить дитя, - тихо ответила она. – Ты знаешь, где находится её палата?

- Ты всерьёз намерена?.. Тебе же, вероятно, придётся столкнуться либо с демоническим лучником, либо с тем золотым пулемётом.

- Я не пойду напролом. Неприятно это признавать, но из-за моей незрелости мне придётся буквально отдать себя всю ради того, чтобы казнить их. Но даже в этом случае я не уверена, что смогу выжить. Сама я этого не страшусь, но наша цель – спасти дитя.

- Это цель офицеров полиции, а не твоя.

Ассасин в замешательстве посмотрела на Сигму, словно не могла понять его намерений.

Сигма как ни в чём не бывало произнёс:

- Ты никогда не встречалась с этим ребёнком. К тому же вероятность того, что она станет нам врагом или союзником, весьма мала. Получается, что если Героическая душа, связанная с ней контрактом, окажется враждебной, то ты в итоге вступишь в прямое столкновение с противником, сражаться с которым нет нужды. Логично, что никакой выгоды тебе это не принесёт.

- Я и забыла, что в тебе нет веры, - кивнула Ассасин, словно это всё объясняло, после чего посмотрела на Сигму и сказала: - Но выгода есть. Логичная причина.

- Что за причина?..

Сигма сам не знал, зачем он это спросил. Вероятно, лишь из-за того, что он не мог полностью понять, почему Ассасин добровольно хотела вмешаться в трудную ситуацию.

Ассасин без промедления ответила:

- Если мои действия спасут растущее дитя, то большей выгоды я и представить себе не могу.

Сказав это, она беззвучно пришла в движение. Ассасин начала обходными путями подбираться к больнице, осторожно минуя опасные участки на поле боя, в которое превратилась улица. Сигма последовал за ней.

- Что?.. Я не понимаю, - сказал он отчасти самому себе. – Ребёнок или нет, она всё равно совершенно незнакомый тебе человек. Ты ведь даже не знаешь, той же она веры, что и ты.

Если она делала это для того, чтобы обратить девочку в свою веру, то Сигма понял бы это. Но стоило ли рисковать своей жизнью ради спасения ребёнка?

- Меня всё ещё тяготит моя незрелость. Строго говоря, глубоко верующие не думают о выгоде. Они просто живут, слышат голос свыше так же естественно, как и дышат, и выбирают свой путь.

- Я не до конца понимаю общепринятые нормы нравственности, но… разве ты не пытаешься спасти ребёнка в данной ситуации, потому что твоя вера глубока?

Слова Сигмы заставили взрослую фанатичку развернуться и посмотреть на него. Её глаза были полны злости на саму себя и невероятной печали.

- Я не смогла избавиться от своей злобы на небесах. Я не смогла обрести терпимость. Пока мои текущие действия смешаны с желанием спасти других, это всего лишь гордое презрение к судьбе. Из-за этой незрелости мне не дозволено идти по пути к горному отшельничеству.

- …

Они незаметно пересекли главную улицу и подобрались к больнице. Полицейские начали сражаться с лучником, в то время как Сэйбер и другой Арчер – Гильгамеш – тоже были заняты боем друг с другом. Ассасин могла пережить попадание шального снаряда, но только не Сигма. Он использовал магию, чтобы приглушить издаваемые им звуки и усилить своё тело, и старался не отставать от осторожно продвигавшейся вперёд Ассасин, оставаясь при этом начеку и прислушиваясь к обоим сражениям.

Ассасин же продолжала бесстрастно говорить с Сигмой.

- Но это неважно. Моя незрелость не является причиной бросить дитя на произвол судьбы.

- Понятно…

Сигма слегка опустил взгляд, думая о слове «дитя», и невольно пробормотал:

- Нас никто не спас…

На мгновение Ассасин, почти достигшая обратной стороны больницы, застыла.

Сигма осознал, что именно сорвалось с его языка, и с каменным лицом отвёл глаза от Ассасин. Спустя секунду за его спиной раздался голос одной из «теней» - старика, сказавшего «называть его капитаном».

- Ну ты и сказанул, парень… Совсем идиот? Чем ты думал, когда решил поныть, ляпнуть, что «тебя никто не спас», кому-то, кто пытается спасти другого

человека? Ты что, завидуешь тому ребёнку, спящему в больнице? Ты будешь рад, если задержишь её своей хернёй, и та девочка кончит так же плохо, как и ты?

Сигма даже не попытался возразить презрительному голосу.

Отчасти потому, что если бы он ответил голосу, который мог слышать только он, то вызвал бы к себе подозрение со стороны Ассасин. А ещё потому что ему нечего было возразить.

У Сигмы не было ни сильного желания к Граалю, ни причины выживать. Он был наёмником, который продолжал сражаться и дожил до этого момента лишь благодаря смутному «нежеланию умирать».

Учитывая, что это поведение позволило ему продержаться так долго, возможно, это на самом деле являлось одной из его сильных сторон… но точно не то, чем бы он мог гордиться.

Слова Ассасин напомнили ему о детстве - напомнили о том, как человек, сидевший рядом, мог быть лишь бескровной «вещью», которой к ночи уже не станет поэтому те слова инстинктивно сорвались с его языка.

Почему?

Почему они не обрели спасение?

Почему девочка в больнице будет спасена? Чем она отличалась от них?

Прежде он отмахнулся бы от такого, сказал бы, что это «просто удача». Тогда почему он сказал то, что сказал сейчас? Сигма осознал, что вот-вот потеряет самообладание.

«Нехороший знак. Как для заклинателя, так и для наёмника».

Люди, которые позволяли себе сомневаться, погибали. Он видел, как это происходит, много раз за те годы, что был наёмником.

- Прости, я не должен был говорить тако…

Сигма попытался взять себя в руки, закончив разговор, но Ассасин прервала его, резко развернувшись и посмотрев прямо на него:

- Моя незрелость не позволила мне спасти тебя, когда ты был ребёнком.

- …

- Я не смогла оказаться рядом и спасти тебя. Это доказательство моей незрелости.

- Ты же Героическая душа, - ответил Сигма на, как ему показалось, необоснованное заявление Ассасин. – Я не знаю, когда ты умерла, но мы существовали в разных веках и местах. Ты не могла спасти меня, когда я был ребёнком.

- Разница во времени и месте мало что значит. В доказательство этому мы с тобой сейчас здесь, стоим рядом друг с другом.

С точки зрения Сигмы её слова нельзя было назвать нормальными. Она со всей уверенностью заявила, что если бы её вера была безупречной, то она бы смогла явиться юному Сигме и спасти его.

Будь он сейчас в приподнятом расположении духа, слова Ассасин разозлили бы его.

Если, несмотря на то, что ему не повезло, Сигма избрал бы собственный путь, он мог бы с ней поспорить.

«Я удовлетворён», - сказал бы он. «Но ты не явилась мне, поэтому меня так никто ни разу и не пожалел».

Однако злость так и не пришла. Сигма сам был отчасти согласен с тем, что она сказала.

«А, вот оно что».

«Неужели я… хотел, чтобы меня кто-нибудь спас?»

«Если бы кто-нибудь спас нас тогда… обернулось бы тогда всё по-другому? Я бы обрёл спасение, прежде чем Франческа и прочие разрушили страну… прежде чем все бы умерли… или даже раньше… Если бы моя мать была спасена?..»

«Нет, если бы моя мать обрела спасение, я бы так и не родился».

Сигма молча опустил взгляд, вспоминая подробности своего рождения.

«Если бы ты всех спасла, я не был бы рад или не рад этому… Меня бы вообще не существовало…»

- Довольно интересный взгляд. Кажется, даже комедия такая была. Ассасин, похоже, смутилась, услышав, как Сигма разговаривает сам с собой.

Сигма ответил на вопрос, который она задала ему до того, как они начали двигаться к больнице.

- Если смотреть отсюда, то Куруока Цубаки – цель полицейских – находится в крайней справа палате на верхнем этаже.

Ассасин выслушала его и едва заметно кивнула.

- Благодарю. Я позабочусь об остальном.

- Подожди.

- ?

Сигма, не меняясь в лице, остановил Ассасин. Он подумал немного и произнёс:

- Я тоже пойду. Не уверен, что у меня хватит сил защитить девочку, но, возможно, я помогу как-нибудь вынести её, избежав заражения.

Если верить информации, полученной от Уотчера, Куруока Цубаки была заражена «патогеном, не передающимся по воздуху», но не было никаких гарантий, что он останется таким и впредь.

В конце концов, с ней была неизвестная Героическая душа. Была вероятность, что Слуга мог как-то подействовать на неё и изменить свойства бактерий. С другой стороны, если им удалось бы задружиться с Героической душой, то она стала бы сильным союзником, и переправить Цубаки в безопасное место было бы гораздо проще. А если после полицейским удастся обезвредить Героическую душу, как и планировалось, то тогда он без особых проблем сможет предоставить Фалдеусу удовлетворительный доклад. Сигма на это надеялся.

- Не заставляй себя. Я вынесу её, если возникнет необходимость, - сказала Ассасин Сигме. Похоже, она не ожидала, что он пойдёт с ней до конца.

Однако черноволосый юноша покачал головой.

- Сомневаюсь, что тело девочки выдержит твои передвижения. Она много времени провела в коме. От большой нагрузки её сердце может остановиться.

«Так умер один из моих товарищей, когда я был маленьким».

Но Сигма не стал озвучивать это воспоминание и предложил стратегию:

- Вероятно, мне привычнее обращаться с носилками, чем тебе. Когда мы вытащим её, я скажу об этом тому демоническому лучнику. Тогда он перестанет угрожать больнице.

Если им удастся защитить Цубаки, но больница рухнет, то это будет катастрофа.

- Ого, как интересно. И ради кого ты предложил этот план?

Тень в форме мальчика со змеиным посохом, которая задала этот вопрос, почему-то выглядела довольной.

«Ради кого?..»

- Это не имеет отношения к твоей миссии. Ты сам это сказал не так давно. Тебе с этого нет никакой выгоды. Тогда почему ты пытаешься помочь ей?

«Тень» словно испытывала его.

- О, прошу прощения. Я, может, и тень, но на меня влияет личность, что была у меня при жизни. Вероятно, я выглядел бы иначе, воплотись я как Героическая душа… И всё же мы, тени, обладаем поведением, напоминающим собственную волю. Забудь, Пусть это будет просто шутка от пережитка прошлого, запечатлённого в тени.

Несмотря на слова мальчика со змеиным посохом, Сигма не мог это так просто забыть. В конце концов, Сигма сам не мог объяснить, почему он решил пойти с Ассасин.

«Действительно, нехороший знак».

«Почему бы не доверить всё ей и не отступить?»

«Сходить с пути и изменять самому себе смертельно опасно как для мага, так и для заклинателя».

Сигма готов был вот-вот заявить, что он передумал и всё-таки решил отступить, когда…

- Благодарю тебя… - сказала Ассасин, опустив взгляд. Её голос захватил сердце Сигмы. - Ты стремишься делать добро. Ты гораздо более достоин спасения, чем я, запятнанная грехом.

…

«Если скажу сейчас «я ухожу», то это создаст смертельную брешь. Это уменьшит как мои шансы на успешное выполнение миссии, так и на выживание».

Эта мысль промелькнула в голове Сигмы. Он молча последовал за Ассасин, так ничего и не ответив.

Звуки неистовых схваток Героических душ эхом разносились в ночи.

Обогнув госпиталь, Сигме и Ассасин удалось набрать дистанцию между ними и этим шумом. Убедившись, что рядом никого не было, они проникли на территорию больницы.

Внутри десятиэтажной больницы полицейские-маги предприняли меры, чтобы очистить коридоры от людей, и наложили заклинание сна на стационарное отделение. Даже медсёстры, работавшие в ночную смену, сейчас спали. Что же касалось пациентов, то для них это как раз было нормальное время сна. Поскольку существовал риск возникновения непредвиденных жертв по причине того, что состояние спящих пациентов могло вдруг ухудшиться, магия была наложена таким образом, чтобы действовать минимально возможное количество времени. Сигма, услышавший это от Уотчера, решил, что может себе позволить немного пошуметь, и предпринял попытку добраться до стен больницы кратчайшим путём. Он начал быстро двигаться через задний двор… но где-то на половине пути Ассасин схватила его за воротник и резко дёрнула в сторону.

- ?!

Не успел он спросить, что она пыталась сделать, как на то место, где он стоял, дождём посыпались они.

Множество кусков металла воткнулось в землю.

Это были извращённые орудия смерти – копья, созданные из бесчисленных скальпелей, ножниц и других острых инструментов, наполовину расплавленных и слитых воедино.

Увидев их, Сигма предположил, что эти «копья» содержали в себе все скальпели, ножницы и косторезы, которые только можно было найти в больнице.

- Именно, парень. Всё это время он собирал острые предметы по всей больнице, - ухмыльнулась вдалеке тень в форме капитана.

- Пришло время второго испытания. Преодолей его и вырасти, парень.

Сигма проигнорировал его и посмотрел в ту сторону, откуда прилетели копья.

И…

Там, в районе пятого этажа, перпендикулярно белой стене стоял мужчина.

- !..

Магические цепи Сигмы содрогнулись. Отчасти потому что магическая энергия Ассасин, стоявшей рядом, будто сошла с ума. Но главная причина заключалась в том, что магическая энергия «существа», стоявшего на стене вопреки законам гравитации, была очень неприятной. Или, возможно, дело было не в восприятии Сигмой энергии, а в инстинктах того, кто так долго сражался в шкуре наёмника- заклинателя.

«Это «существо»… плохо дело».

«Тени сказали, что где-то здесь есть кровосос, но это «существо» даже среди них явно одно из сильнейших. Не самое сильное, но на совершенно ином уровне, чем обычный монстр».

«С таким человеку даже в бой вступать не стоит».

Прежде Сигма однажды сражался с подобным существом. Тогда ему едва удалось победить, работая совместно с другими известными магами и заклинателями… но инстинкты выживания, что он приобрёл, вовсю предупреждали его, что это «существо» было гораздо опаснее того, что он победил.

Сигма застыл на мгновение, охваченный не страхом, а магической энергией. И затем «существо» заговорило с ним.

- Ты сделал правильный выбор, парень.

- ?..

- Если бы ты сейчас, - продолжило «существо», медленно хлопая в ладони насторожившемуся Сигме, - попытался бросить эту милую девочку и отступить в одиночку, то я бы вырвал твоё сердце, втоптал его в грязь и бросил на корм свиньям.

Сказав это, он с широкой улыбкой спрыгнул на землю. «Существо» вежливо поклонилось и, каким-то хитрым образом умудряясь исступлённо улыбаться и в то же время смотреть на Сигму исполненными гнева глазами, произнесло:

- А ещё ты сделал наихудший выбор из всех возможных, парень. Абсурдное заявление, которое противоречило тому, что он сказал ранее.

- Жалкому человеку совершенно непростительно гулять с моей любимой. Я не потерплю, что моя милая Ассасин даже разговаривает с таким, как ты.

«Существо» хрустнуло шеей, после чего широко распростёрло руки и возвестило о своём неистовом возмущении со свирепой улыбкой:

- Я лишу тебя возможности умереть и высосу твои Магические цепи одну за другой. Я раздавлю твои глаза, сломаю каждую косточку в твоём теле, сдеру с тебя плоть, оскверню твой мозг, изнасилую сердце, сотру лёгкие в кашу и превращу твои кишки в фарш. О да! Непременно! Я порежу твоё тело на миллионы кусочков, пока ты ещё будешь жив, и разбросаю по кормушкам в курятнике!

Его голос становился всё громче. Он прогнулся назад и посмотрел в ночное небо, озаряемое вспышками Благородных Фантазмов золотой Героической души… затем вновь восторженно улыбнулся и повернул голову в сторону Ассасин.

- Интересно, как ты изменишься в лице, когда всё это произойдёт с тем, кому ты совсем немного, но всё же открыла сердце. Ах… Ох… Замечательно! Ты поистине чудесна! Мне достаточно представить себе твоё лицо, залитое слезами, чтобы самому заплакать!

«Существо» - Мёртвый Апостол, называющий себя Джестером – действительно разрыдалось от радости. Ассасин, наблюдая за ним, уже пришла в движение.

Заглушив эмоции и вложив всё своё негодование, скопившееся до этого момента, в магическую энергию, она прыгнула на монстра, который был её Мастером.

Вместо магической энергии этого злодея у неё был временный запас, который ей одолжил Сэйбер. Она вложила большую его часть в свой Благородный Фантазм.

- Окутайте меня в пронзительную черноту…

Забания

- Бесчувственные блуждающие духи.

「Золото и львы II」

Король героев, облачённый в золотую броню – «судия» Гильгамеш – стоял там же, где и прежде, на крыше церкви.

Крыша была утыкана Благородными Фантазмами, как подушечка для иголок, и обвалилась в нескольких местах, но установленный на ней защитный барьер, вероятно, был очень мощным, поскольку её всё ещё пусть и с натяжкой, но можно было назвать крышей.

Обычный наблюдатель сравнил бы это зрелище с красивым танцем.

Тина и другие маги, наблюдавшие за сценой с помощью заклинания дальновидения, зачарованно смотрели на Сэйбера, с невообразимой скоростью танцующего на грани между жизнью и смертью.

Это было сражение королей, но силы явно были неравны. Золотой король стоял на возвышении, в то время как другой король изо всех сил старался потеснить его. Если провести другое сравнение, то всё выглядело так, словно великий король подверг суду более скромного правителя.

Но именно поэтому он и продолжал наступать. Если они оба являлись королями, то ответ на вопрос, кто из них был сильнее, мог измениться со временем и учётом обстоятельств. Их битва превратилась в борьбу за звание лучшего правителя, в самую маленькую в мире войну, всего лишь между двумя духовными основами королей.

Разумеется, один из них был вооружён бесчисленными Благородными Фантазмами, что он собрал за время правления и что создали его подданные. Другой же, напротив, имел в своём распоряжении лишь семь «помощников».

Золотой король и судья обрушивал на Сэйбера атаки, не проявляя при этом ни малейшей слабины в свой защите. Тем не менее, король, у которого, как однажды сказал кто-то, в груди билось «сердце льва», продолжал свой натиск, двигаясь всё быстрее и постоянно пребывая на волоске от гибели.

Сверхчеловеческая скорость.

Сверхчеловеческое было вполне обычным явлением в битве между Героическими душами. Но даже с учётом этого проворность Сэйбера была необычайной.

Скорость, которой наделяли основные способности Героической души. Скорость, увеличенная с помощью магии.

Скорость, которую можно было лишь причислить к некой «божественной защите», связанной с рассказами о его подвигах и дарованной ему Троном.

Соединив их все вместе, он стремительно прокладывал свой путь между зданиями, которые стали его полем боя, с необыкновенной даже для Героической души скоростью, петляя и медленно, но верно сокращая дистанцию.

Наступление Львиного сердца, стоило ему начаться, было подобно буре, жатвенной косой проносящейся по воде и суше. Бесподобная скорость его продвижения была столь велика, что по легенде «лишь военачальник, получивший дар защиты от ветра, наконец-то смог его остановить».

Невероятно, но Львиное сердце, который по преданиям мчался по полю боя в три раза быстрее любого обычного воина, наконец-то подобрался достаточно близко к противнику, чтобы нанести удар мечом.

- Значит, тебе хватило наглости предстать предо мной?

Словно заявляя, что это лишь начало, золотой король отпрыгнул назад, открыв огонь из Врат Вавилона в попытке увеличить расстояние между ним и Сэйбером.

Но его усилия дали Сэйберу идеальную возможность.

- Экс… калибур!

Меч Сэйбера засиял, и дуга от его взмаха превратилась в огромную полосу света, которая устремилась к находившемуся в воздухе золотому Арчеру.

- Не так быстро!

Гильгамеш призвал перед собой множество щитов и развеял полосу света.

- Подумать только, ты попытался нанести мне удар жалкой подделкой реликвии планеты. Не будь мы сейчас в разгаре твоего суда, я бы покарал тебя за такую глупость смертью, шавка! Хм?..

Когда свет исчез и парящие щиты рассеялись, золотой король увидел, что Сэйбера перед ним уже не было. Приземлившись, он ощутил невероятную магическую энергию за своей спиной, чуть ниже на скошенной части крыши. Золотой Арчер развернулся и прищурился, увидев Сэйбера с поднятым для удара мечом.

- Экс… калибур!

Вторая полоса света устремилась вверх по скату крыши. Как и в первый раз, её встретило множество щитов… но этот удар был на порядок мощнее предыдущего. Свет врезался в щиты, подняв золотого короля в воздух на несколько метров.

- Да как ты смеешь…

Сквозь щели между щитами золотой король увидел, что Сэйбер держал в руках один из Благородных Фантазмов, выпущенных из Врат Вавилона.

- Я же сказал, что одолжу их, разве нет?

Сэйбер, всё ещё сжимая длинный меч, тотчас же скользнул прямо под своего врага, находящегося в воздухе, и вновь окутал свой клинок ослепительным сиянием. Когда он в первый раз высвободил настоящее имя своего Благородного

Фантазма, декоративный меч, который изначально был при нём, разлетелся на куски с одного удара. Однако Благородный Фантазм, окутанный аурой из Эпохи богов, остался цел после второго высвобождения и даже сохранил свои свойства.

Он высвободил магическую энергию и послал третью полосу света.

Золотой король развернул щиты под собой и заблокировал атаку, но его подбросило ещё выше в воздух.

Затем по нему ударила четвёртая полоса света.

Не давая противнику опомниться, Сэйбер вслед за четвёртой полосой отправил пятую, а затем шестую, целясь прямо вверх с крыши церкви.

Но самым пугающим было то, что интервалы между ударами стремительно сокращались. Когда количество ударов подобралось к двадцати, они слились в один огромный нескончаемый поток света, устремлявшийся с земли в ночное небо.

Словно говоря, что это тоже была одновременно бесконечная серия ударов и одна-единственная непрекращающаяся атака.

*       *

За несколько минут до этого. Парковка перед больницей. Немногим ранее.

На парковке, расположенной между больницей и главной улицей.

Местность была очищена от людей, в результате чего на довольно обширной парковке почти не было машин. Поэтому Джон во время полёта, в который его отправил удар демонического лучника, не встретил никаких препятствий, прежде чем проломить своим телом входные двери больницы.

Атака на Джона послужила сигналом для остальных офицеров полиции, и они ринулись в бой, вкладывая все силы. Все они держали в руках самые разные Благородные Фантазмы. «Фальшивки» - всего лишь реликвии, утратившие изначальное таинство и магическую энергию, но чьи легенды были переписаны Кастером.

Было бы честно сказать, что полицейские использовали всевозможные уловки, которые только могли придумать – финты, скрытные атаки из слепых точек и много чего ещё. Справедливости ради можно было даже упомянуть, что их командная работа заметно улучшилась со времени битвы с Ассасин в полицейском участке.

И всё же Арчер, укравший Благородный Фантазм Берсеркера и получивший силу демона, даже не пытался уклониться от них или отразить своим оружием. Он принимал на себя каждый клинок и снаряд, но они на него как будто не действовали.

- Чёрт… Он что, такой же, как и тот Мёртвый Апостол Джестер?.. – скрипнул зубами один из офицеров.

Воспоминание о поражении, которое им нанесли в полицейском участке, промелькнуло в их головах. Оказавшись в ситуации, которая также могла обернуться для них неудачей, члены Клана Калатин даже не думали бежать. Если они отступят, то тогда потеряют свой raison d'être (Фр. «Смысл существования» - прим. перев.) -«правосудие».

Как и Джон, они ни на секунду не забывали чуть ли не гипнотические слова их начальника. Однако благородной смерти они тоже не хотели. Полицейские продолжали думать, как остановить монстра.

А пока они думали, гротескный Арчер наступал.

Полицейские пробовали бить по жизненно важным частям тела, но их атаки останавливала ткань, которую носил лучник. Они пытались атаковать его обнажённые руки и ноги и даже чувствовали, как их оружие поражало цель, однако силы фальшивых Благородных Фантазмов явно не хватало, чтобы нанести противнику ощутимый вред.

Помимо ткани, которая полностью сводила на нет все атаки полицейских, показатели тела Арчера, должно быть, тоже были необычайными. Если учесть, что он ещё впитал силу демона – правда, офицеры полиции не понимали, как именно лучник это сделал – то они предположили, что это также привело к увеличению его выносливости и сопротивляемости магической энергии.

В таком случае… была ли у их противника вообще какая-нибудь слабость?

В то время как слово «сдаться» всё чаще проносилось в головах полицейских, гротескный лучник уверенно подвигался вперёд шаг за шагом.

- Почему он нас просто не перебьёт?.. – спросила одна из офицеров.

- Да, - отозвался другой, - он вероятно, мог бы разделаться с нами за секунду… В ответ на это женщина, стоявшая неподалёку и спокойно наблюдавшая за

ситуацией – Вера Левитт, помощница начальника полиции и по сути одна из лидеров Клана Калатин – произнесла:

- Вероятно, он опасается нападения.

Она являлась не только офицером полиции, но и самым настоящим магом.

Вера была младшей дочерью в семье магов, но у её старшей сестры практически не было Магических цепей, вот мать и родила её, чтобы передать Магическую метку. Сестра Веры Амелия работала доктором в Сноуфилде, всё ещё не ведая о мире магии. Поскольку её семья помогала в проведении этой Войны за Святой Грааль, Вера, будучи преемницей, присоединилась к ней, унаследовав часть Магической метки матери. Несмотря на то, что пересадка метки ещё не была завершена и Вера не являлась наследницей в полном смысле этого слова, своей силой она всё равно выделялась среди других членов Клана Калатин, и её без всякого преувеличения

можно было назвать правой рукой начальника.

Она сняла с пояса небольшую стеклянную пробирку, никак не вязавшуюся с её современным снаряжением, бросила перед вражеским лучником и выстрелила в неё из странно украшенного револьвера.

Пуля с точностью поразила пробирку. Спустя секунду большое пространство вокруг покрыла дымовая завеса.

И это была не просто дымовая завеса – она была заряжена магической энергией меняющейся случайным образом природы. Своего рода «глушилка» для восприятия магической энергии.

Наблюдая за распространением густого дыма, который, естественно, мешал что-либо разглядеть, лучник негромко пробормотал:

- Какая дерзость.

Затем он прыгнул, посылая своё огромное тело вверх, чтобы избежать дыма.

Вера правильно оценила ситуацию.

Гротескный лучник – Алкид – опасался не офицеров полиции, а других факторов – если конкретно, то Сэйбера, который появился без предупреждения, и Короля героев, вступившего с ним в бой. Сейчас они сражались друг с другом, но было неизвестно, когда они решат обратить свои атаки на него. Он также чувствовал духовную основу другой Героической души на стороне Сэйбера, да и присутствие монстра, который остановил его первую атаку на больницу «водным щитом», никуда не делось.

Эту схватку нельзя было назвать дуэлью, в которой подобает сражаться достойно. Нет, это была нескончаемая бойня, в которой нужно было перехитрить врагов и ни за что не поворачиваться к ним спиной.

Алкид понимал это. Он мог перебить полицейских, которые рассредоточились и нападали на него все разом, но ему пришлось бы делать это осторожно, чтобы не допустить бреши в своей обороне. Полицейские обладали не только мощью, чтобы вести бой. То, что они обрели, решимость рисковать своими жизнями, не было пустым звуком.

На главной улице присутствовали двадцать пять офицеров полиции. Остальные пребывали в полицейском участке, охраняя начальника и собирая информацию. Адский пёс лучника – Цербер – появился именно в тот момент, когда они собирались отправить передовую группу к больничной палате их цели, поэтому никто из них пока что в больницу не проник.

- Сколько человек мы отправили в палату Куруока Цубаки?!

- Если Слуга Куруока Цубаки враждебен, небольшая группа только погибнет зря, - шёпотом озвучила Вера своё мнение офицеру-женщине, вооружённой Благородным Фантазмом в форме лука. – Я бы хотела отправить Берсеркера, который мог бы справиться в одиночку, но…

Берсеркер получил серьёзный урон по своей духовной основе и, скорее всего, отступил с помощью командных заклинаний Флата.

- …если Слуга способен понять, что жизнь Куруока Цубаки находится под угрозой, то он должен принять меры для защиты своего Мастера. Факт того, что она по-прежнему находится в палате, означает, что Слуга либо до сих пор ничего не заметил, либо не намеревается её защищать… либо уверен, что сможет защитить её и там.

Вера, думая, что верно, скорее всего, последнее предположение, сняла с пояса ещё несколько пробирок и разбросала их вокруг себя. Когда пробирки, брошенные с помощью магии, разлетелись на достаточное расстояние, чтобы покрыть большую площадь, их все разбили пули, распространяя по улице ещё больше дыма.

Вера уже хотела приказать кому-нибудь воспользоваться задержкой и проникнуть в больницу, чтобы разведать обстановку в палате, когда…

- Зря стараетесь.

Гротескный Арчер взмахнул демоническими крыльями, выросшими у него на спине, создавая вокруг себя ветер, заряженный густой магической энергией. Его порывы, несущие зловещую энергию, породили несколько маленьких вихрей, которые начали втягивать в себя дым, будто пожирая его.

- И как нам бороться с этой хренью?.. – спросил один из полицейских, у которого начала дёргаться щека.

Офицеров уже начало охватывать отчаяние… когда сквозь дымовую завесу навстречу врагу устремилась одинокая фигура.

- Стой! Это бесполезно! – окликнули фигуру офицеры в надежде остановить. Из- за дыма и завихрений воздуха они не могли разглядеть лица, но фигура явно была облачена в ту же полицейскую форму, что и они.

Алкид решил, что это просто безрассудная атака.

Что бы там ни задумал этот офицер полиции, на него это не подействует. Защита шкуры Немейского льва не отреагирует на удары голыми руками, да и незачем. Кулаки всё равно его даже не поцарапают. Если, конечно, они не будут заряжены огромным количеством магической энергии.

Если он сейчас натянет тетиву лука, то его руки на мгновение окажутся заняты. Очевидно, что это даст шанс другим Героическим душам напасть на него. В частности, Король героев мог отправить в его сторону смертоносную атаку, не отвлекаясь от сражения с Сэйбером. Даже «шальной снаряд» может стать смертельным, если он случайно попадёт в часть его тела, не защищённую шкурой Немейского льва.

Если бы он только обладал Благородным Фантазмом, дающим ему двенадцать жизней, с которым он расстался перед превращением, он бы вряд ли стал думать о такой возможности и натянул тетиву лука изо всех сил… но тот, кем он стал теперь, не мог себе такого позволить.

Он решил, что в таком случае ему нужно лишь отбросить нападающего в сторону одним ударом руки, как он поступил с первым храбрым полицейским, чья шея превратилась в кашу.

Алкид поднял руку и начал ждать приближавшегося к нему офицера полиции, сокрытого тьмой и дымом.

В следующий миг он ощутил, как за его спиной возникла магическая энергия огромной мощи.

- !

«Эта энергия… Сэйбер».

Сэйбер, который сражался с Гильгамешем, должно быть, высвободил какой-то Благородный Фантазм. Чувствуя, что эта магическая энергия была направлена не на него, а в небо, Алкид не стал отводить взгляд от небольшой угрозы, приближавшейся к нему спереди. Причиной тому было нежелание терять бдительность даже перед самым слабым врагом.

Нет.

Дело было не в том, что он не хотел отводить взгляд. Он не мог этого сделать.

Это был эффект, производимый его «глазом разума». Это не было инстинктом.

Его накопленные умения и опыт, его отточенные чувства и плоть с кровью возобладали над его духом и отказывались позволить ему отвести взгляд.

Потому что не других Героических душ ему действительно следовало опасаться. А приближавшегося к нему одинокого офицера полиции.

Всё, что он накопил и оточил, всё его естество твердило ему об этом. А причина тому вскоре станет ясна.

За спиной Алкида возник столб света, который пронзил небо и осветил лицо рискнувшего напасть на него офицера полиции. Увидев это лицо сквозь бреши в дымовой завесе, создаваемые вихрями, Алкид пробормотал:

- Что?..

Ошибки быть не могло. Это было лицо человека, чью шею он сломал и тело которого отбросил ко входу в больницу незадолго до этого.

- А-а-а-а-а-а!

С бессловесным рёвом офицер с силой оттолкнулся ногами от земли.

Его мгновенное ускорение превзошло все ожидания Алкида. Он начал поднимать руку, чтобы защититься, но не успел. Небольшая фигура мужчины налетела на Алкида со скоростью пули… и со всей силы нанесла удар ногой прямо в прикрытый тканью нос гротескного Арчера.

- Д-Джон?! – изумлённо воскликнули офицеры полиции.

Недавний полёт Джона, вызванный ударом лучника, запечатлелся в их головах словами «мгновенная смерть». У него, может, и были Магические цепи, но он не обладал Магической меткой, которую мог унаследовать только один ребёнок в семье. Другое дело, если бы у него была метка, которая применила бы магию самовосстановления, когда он был на грани смерти. Однако никто даже думал, что Джон сможет хотя бы выжить без метки, не говоря уж о том, чтобы стать гораздо сильнее и словно превратиться в другого человека.

Но Джон выжил.

Он появился вновь, окутанный магической энергией, сильно превосходившей таковую у обычного мага, и использовал её, чтобы во много раз усилить свои тело и нервы.

«Джон».

«Ясно. Значит, этого человека зовут Джон».

Алкид, несмотря на то, что удар колена отбросил его назад, равнодушно запомнил информацию о своём противнике, после чего сделал кульбит в воздухе и приземлился на ноги.

Однако его снова лишила опоры подсечка Джона, который умудрился незаметно обойти Алкида и оказаться у него за спиной.

- Ого…

Алкид явно был впечатлён. Упёршись одной рукой в землю, второй он заблокировал следующую атаку Джона. Тело Алкида содрогнулось, послышался хруст плоти и костей.

Джон начал наносить удары голыми руками, продолжая наседать на Алкида и не давая ему возможности поднять лук.

«Что произошло. Он словно стал другим человеком… Или, может, он… повзрослел?»

Он перешагнул пределы обычных людей. Даже магу не добиться такого уровня. Опыт, накопленный Алкидом за всю его жизнь, предупреждал, что мощь этого офицера полиции могла сравниться с грубой силой вражеских военачальников, с которыми он сражался в Древней Греции.

Это его Благородный Фантазм? Неужели Кастер что-то с ним сделал?

Алкид заметил, что его тело получало урон, но этого было недостаточно, чтобы начать бить тревогу. Эта боль не шла ни в какое сравнение с той, что он ощутил, когда царица амазонок ударила его своим Благородным Фантазмом. Сейчас его будто бил ребёнок.

Но всё же… он стал относиться к этому человеку с максимально возможной осторожностью.

«Почему?» - гадал Алкид, парируя шквал ударов. «Почему я опасаюсь этого человека?»

Вихрь магической энергии, возникший за его спиной, должен был беспокоить его больше, чем эти удары. Однако всё его естество твердило ему не спускать глаз с этого полицейского.

«Его сила, несомненно, превосходит уровень обычного человека, но ей далеко до мощи Героической души».

Тогда почему? Он не переставал гадать, принимая на себя удар за ударом.

Сначала его внимание привлекла неестественность атак противника.

«Почему он не использует правую руку?..»

Нанося удары, офицер полиции по имени Джон ни разу не атаковал своей правой рукой.

Эта разница в его центре тяжести… Протез?

Молниеносно атакуя и защищаясь, Алкид тотчас же пришёл к правде, скрывавшейся за неестественными движениями противника.

В таком случае, подумал он, что это был за протез?

Он скрывал в себе оружие? Если так, то оно не пробьёт эту шкуру.

Нет, этот человек уже должен был понять это. Тогда стоит ли предполагать, что в протезе таится какая-то магия?

Алкид сосредоточил каждый нерв в своём теле на правой руке Джона, не переставая уклоняться от его рукопашных атак.

«Должно быть, какое-то… Нет, неужели?..»

Он почувствовал присутствие. Едва заметное присутствие – особая магическая энергия или, возможно, проклятие – чувствовалось в искусственной руке полицейского. Едва это присутствие, сохранившее лёгкие отголоски Эпохи богов, коснулось кожи и ноздрей Алкида…

…по его спине пронеслась холодная волна страха.

Заметив это, инстинкты Героической души заставили его замереть от изумления на мгновение.

Как бы сильно ни изменилась его духовная основа, он имел для него особое значение. Потому что он знал про его опасность лучше, чем кто-либо, потому что знал, насколько он ужасен, лучше, чем кто-либо. В конце концов, он сам когда-то вымачивал в нём наконечники своих стрел.

- Будь ты проклят!..

Когда Алкид выкрикнул это, рука Джона засияла тёмным светом… и из тыльной стороны ладони возник странно изогнутый клинок.

Чёрная жидкость извивалась вокруг лезвия, словно проклятие, обладающее собственной волей. Это было одно из величайших бедствий и самых страшных проклятий Эпохи богов, погубившее бессчётное количество героев и вынудившее одного из них лишить себя жизни. Яд гидры.

И клинок, окутанный этим несравнимо чудовищным ядом, стремительно приближался к щели в одеянии Алкида.

Невозможно!

Он каким-то образом дожил до этой эпохи! Этот водяной змей попросту не должен больше существовать!

Алкид остро ощущал, насколько наивными были его мысли.

Маги этого времени и в подмётки не годились волшебникам Эпохи богов, но им хватало ума пользоваться тем, что осталось после их великих предшественников. Учитывая, что его Мастер сам нёс в своём теле ядовитую проклятую грязь, ему стоило учесть вероятность того, что и его враги могли обладать чем-то столь же ужасным. Например, ядом гидры.

Представ перед оружием, способным убить его, Алкид сжал свой лук и отпрыгнул назад, бросив на это все свои силы.

- Скорее!.. В больницу! – крикнул Джон своим товарищам, как только убедился, что Алкид оказался на достаточном расстоянии от них и обратил всё своё внимание на него. – Я выиграю столько времени, сколько смогу! А вы тем временем обеспечьте безопасность цели!

- Джон… Что с тобой произошло?!

- Я сам не совсем понимаю… но похоже, что мистер Кастер что-то сделал со мной!

Затем Джон сорвался с места, словно говоря, что разговоры лучше отложить на потом… но вдруг по всему его телу прошла волна холода, из-за чего он невольно остановился.

- ?..

Джон напряг глаза. Всё его тело обливалось холодным потом.

Гротескный лучник стоял в двадцати метрах от него. Угрожающая аура, которую он излучал, усилилась многократно.

Джон с лёгкостью понял, почему: лучник наложил стрелу на тетиву своего оружия.

Он уже несколько раз до этого стрелял из лука, но теперь всё было иначе.

Теперь он намеревался действовать серьёзно.

Гротескный лучник произнёс, отдавая дань уважения Джону, который пытался наступать, несмотря на дрожь в теле:

- Ты, владеющий оружием, способным убить меня.

- Я признаю тебя своим врагом.

「Золото и львы II」

«Кристал Хилл». Верхний этаж.

- Господин Гильгамеш!

Тина взирала на короля, который был её Слугой, но не с помощью заклинания дальновидения, а невооружённым взглядом.

Гильгамеша вынудили подняться вверх вплоть до уровня их базы на последнем этаже здания. Его сияющую золотую броню полностью окутала ещё более яркая полоса света, из-за чего его фигуру невозможно было разглядеть.

Не только Тина, но и другие члены её племени, стоявшие рядом, смотрели на него с широко раскрытыми глазами.

Колонна света, поднимавшаяся к небесам с крыши церкви, выросла ещё сильнее, и её конец затерялся где-то в вышине.

Даже Король героев не мог выбраться из этого потока силы невредимым.

Чувствуя это, Тина была на грани того, чтобы использовать командное заклинание и отозвать его… но затем она ощутила внутри колонны света нарастающую магическую энергию Гильгамеша.

Точнее было бы сказать, что вокруг него возникли точки массивного скопления энергии.

Это было то же, что он делал всё время.

Просто выстреливал Благородными Фантазмами из своей сокровищницы.

Только в этот раз… природа Фантазмов, которые он высвобождал, была немного иной.

Бесчисленные Благородные Фантазмы, каждый из которых окутывала невероятная магическая энергия, образовали одну огромную волну, которая окружила поток света и развеяла его грубой силой.

Фантазмы, которыми он до этого просто монотонно выстреливал, теперь совершали сложные движения подобно гигантской змее.

Но Гильгамеш не использовал магическую энергию, чтобы управлять своим вооружением – Благородные Фантазмы сковывали и насильно направляли возникшие отовсюду прямо из воздуха золотые цепи.

Гильгамеш возник из рассеявшегося света и, собрав вместе дождь из Благородных Фантазмов, превратил их в водопад, который обрушился на землю в сопровождении неистовой волны.

*     *

Церковь.

Сэйбер, который продолжал выстреливать своим Благородным Фантазмом с крыши церкви, ощутил, что магическая энергия, что он высвобождал, начала сдавать позиции.

Затем при виде падавшей на него сверху плотной тучи Благородных Фантазмов у него на лбу выступил холодный пот.

Глядя на приближающегося «дракона» из Благородных Фантазмов, он на секунду закрыл глаза… после чего заставил себя бесстрашно улыбнуться и начал вливать магическую энергию в следующий удар.

*     *

Тем временем прямо под Сэйбером…

-       Что? Что происходит?.. – озвучила своё замешательство Аяка, его Мастер.

Насколько ей было видно из окон, всё выглядело так, словно на крыше церкви что-то сияло, но Аяка не была магом и поэтому не могла сказать наверняка, что именно происходило снаружи.

-       Вы в порядке, мисс? – озадаченно спросил её священник-Наблюдатель.

-       А?.. Ну да, кажется, я немного устала…

-       Немного. Вот как…

Задумавшись на секунду, Ханза произнёс:

-       Что Вы такое, мисс?

-       Чего?

-       Способность снабжать Героическую душу такими объёмами магической энергии никак нельзя назвать нормальной. По крайней мере, любой, кроме первоклассного мага, уже обессилел бы к этому моменту, но Вы…

-       Я не понимаю, к чему Вы клоните. Я даже не знаю, что такое «магическая энергия»…

Аяка нахмурилась, явно встревоженная. С огромным интересом наблюдая за ней, Ханза сказал:

-       У нас нет времени на вопросы. Вам лучше пройти вглубь церкви.

-       Почему?..

-       Я усиливаю барьеры, - ответил священник, глядя на высокий потолок церкви, - но крыша вот-вот обвалится.

-       ?!

В следующее мгновение часть крыши поддалась, и через появившуюся брешь в церковь проникла фигура.

Аяка едва удалось избежать прямого попадания обломков благодаря тому, что Ханза дёрнул её за руку.

Однако прежде чем её разум успел осмыслить ситуацию, через дыру в крыше донёсся голос надменного мужчины:

-       Я намеревался раздавить тебя вместе с церковью. Полагаю, стоит похвалить тебя за то, что ты меня остановил.

Это был мужчина в золотой броне.

Его доспехи местами треснули, но он оставался невозмутим. Руки его были скрещены на груди, а взгляд был направлен прямо на кучу обломков, образовавшуюся посреди церкви.

-       Что?..

Стоило Аяке посмотреть на этого мужчину, как её мозг испытал мощное потрясение.

Стоило ей посмотреть на его лицо, если говорить точнее.

Она чувствовала, что уже видела такое же лицо много лет назад.

И в церкви, похожей на эту.

Когда она попыталась вспомнить, её мысли пронзил шум.

Её мозг гудел… шум добрался даже до зрения. И в просветах между искажениями, что он создавал, появилась девочка в красном капюшоне.

-       А-а-а…

Аяка попыталась обхватить руками голову, но затем кое-что осознала.

Почему мужчина в золотой броне обращался к куче обломков?

«Полагаю, стоит похвалить тебя за то, что ты меня остановил».

Кто остановил его?

Аяка попыталась обдумать это, но ответ не заставил себя ждать.

Она узнала фигуру среди обломков.

На мгновение Аяка спутала торчавшие из его тела мечи и копья с кусками крыши. Несомненно, это был… Сэйбер, который совсем недавно шёл рядом с ней и вёл дружелюбную беседу.

Его сердце и голова не пострадали, но живот, плечи и бёдра пронзало множество орудий – этого было достаточно для того, чтобы убить обычного человека.

-                 Сэй… бер?..

Едва Аяка узнала его, шум исчез, а вместе с ним и девочка в красном капюшоне.

Она чуть не осела на пол, но в последний момент взяла себя в руки и попыталась подойти к Сэйберу.

Но споткнулась об обломки и упала.

Мужчина на крыше, явно не подозревавший о её присутствии, продолжал обращаться к Сэйберу:

-                 Ты мог бы избежать этих ран, если бы уклонился. Ты намеревался защитить эту церковь? Я должен казнить тебя за твоё высокомерие, но тебе удалось отразить один удар. И за это ты достоин похвалы.

Услышав это, Сэйбер, который до этого лежал неподвижно, вяло пошевелился, изогнул губы в улыбке и ответил мужчине на крыше:

-                 Это… честь для меня, - сказал Сэйбер, всё ещё слабо дыша и глядя вверх на золотую Героическую душу. – Поверить не могу, что ты собирался разрушить церковь. Не вини меня, если Господу найдётся что сказать по этому поводу.

-                 Нелепица. Я сполна вкусил гнева богов давным-давно.

-                 Богов… Ясно, значит, ты многобожник… И то, как ты говоришь… Ха-ха. Значит, ты… Нет, вы оба «исконные путешественники»…

Сэйбер рассмеялся. Из уголков его рта потекла кровь.

-                 Шавка… что ты таишь в себе? – глядя на него, надменно спросила золотая Героическая душа без всякого гнева или презрения.

-                 В каком… смысле?..

-                 Я не про твою свиту. Я имею в виду твою духовную основу.

Мужчина на крыше продолжал бесстрастно говорить с еле дышавшим Сэйбером.

-                 Как бы то ни было, похоже, что у тебя всё ещё нет причины сражаться. Бросить мне вызов с таким отношением – верх высокомерия, шавка. Если сомнительные желания есть всё, что ты можешь выразить перед лицом моих сокровищ, тогда сгинь, и всё, что ты несёшь в себе, сгниёт.

Его руки даже не пошевелились, всё ещё будучи скрещенными на груди, но в воздухе позади него возникли искажения.

-                 Сейчас я оглашу свой приговор. У тебя есть последние слова?

-                 Хотел бы я сказать, что нет… но да… Девушка, что снабжала меня магической энергией… она не мой Мастер… Я просто пользовался ею…

Аяка вскочила на ноги. Её глаза широко распахнулись, когда она услышала слова Сэйбера. Она осознала, что он собирался сказать дальше.

Остановись.

Не говори это.

Она попыталась что-то сказать, но горло отказывалось работать.

Аяка прерывисто дышала и была готова вот-вот снова рухнуть на пол, когда Сэйбер с улыбкой произнёс:

-                 Она не противилась тебе… поэтому будь с ней помягче.

-                 Очень хорошо, но не забывай, что я лишь дарую ей своё внимание. Если она окажется бесполезной, то я просто избавлюсь от неё, как и от прочего мусора.

Сказав это, мужчина в доспехах медленно поднял руку и обратился к Сэйберу в последний раз.

-                 Шавка, я приговариваю тебя… Однако договорить он не успел.

Спустя мгновение Героическую душу в золотой броне…

*      *

Несколькими минутами ранее. Главная улица.

-                 Это… Джон?

Человек, который внезапно появился и спас их, был офицером полиции, их коллегой, которого не так давно одним ударом отправили в полёт со сломанной шеей.

Его внезапное проявление сверхчеловеческих способностей как будто говорило о том, что он поистине «переродился». Члены Клана Калатин были охвачены замешательством.

Но сквозь их нерешительность пробился отчётливый и громкий голос Веры:

-                 Передний ряд, отступите и защищайте задний ряд! Задний ряд, поддерживайте Джона всеми силами!

Резкие приказы от обычно тихой Веры привели их обратно в чувство.

Офицеры подняли свои Благородные Фантазмы и окружили Джона и гротескного лучника, заняв позиции согласно её приказам.

Полицейские с оружием ближнего боя не смогут оказать поддержку и будут лишь мешать в бою с лучником.

Поэтому они рассудили, что должны доверить офицерам в заднем ряду, способным атаковать с расстояния, отвлекать его. А если это действительно был Джон, то он должен был знать, как скоординировать с ними свои действия.

Они планировали поддержать Джона и при этом улучить момент, чтобы послать половину отряда в больницу, как он и хотел… но несколько стрел, пущенных противником, разбили их построение в мгновение ока.

Крупный офицер с Благородным Фантазмом в виде большого щита попытался заблокировать одну, но поверхность щита, принявшего на себя удар стрелы, содрогнулась, словно от взрыва клейкой гранаты, и полицейского отбросило назад.

А ведь тетива даже не была полностью натянута.

Эта стрела была лишь одной из нескольких отвлекающих снарядов, стремительно пущенных один за другим.

Полицейские с болью осознавали, что единственная причина, по которой они, а заодно и весь город, ещё не превратились в груду останков, заключалась в том, что эта Героическая душа проявляла здравомыслие и либо по приказу Мастера, либо по собственному желанию пыталась поддерживать сокрытие таинства.

Когда лучник впервые прибыл сюда верхом на Цербере, они предположили, что он был мародёром, которого не заботили подобные вещи, но всё на самом деле было с точностью до наоборот.

Но возможно, в понимании такой Героической души скормить мясо своих врагов такому зверю, как Цербер, больше способствовало сокрытию таинства, чем если бы она сама сражалась в полную силу.

- У него что, нет никаких слабостей?! – вскричал один из офицеров.

Да, Джон двигался наравне с Героической душой, но сила его противника во много раз превосходила все ожидания.

Раньше полицейские предполагали, что подобной силой могли обладать только

Гильгамеш и, возможно, другая Героическая душа - судя по всему, Лансер - с которой Король героев сошёлся в бою в первый день войны, но они слишком поздно осознали, что были чересчур наивными.

Как бы то ни было, они с самого начала понимали, что их способности не сравнятся с таковыми у Героических душ.

Им нужно было поддержать Джона – который точно также вышел за рамки их расчётов – и по крайней мере вынудить лучника отступить.

Лучник должен понимать, что уничтожение офицеров не позволит ему прямо атаковать их Мастера или Слугу.

В таком случае полицейским как минимум нужно было лишь убедить его в том, что продолжать с ними бой не будет стоить его усилий.

И так думал далеко не один из них…

…когда они вдруг осознали, что, помимо Джона, на поле боя позади гротескного лучника появился ещё один офицер полиции.

- !

Полицейские хотели закричать ему, чтобы он следовал приказам Веры, но, повысив голос, они лишь сообщили бы врагу о его появлении.

Они сосредоточили своё внимание на офицере, чтобы увидеть, кто именно решил ослушаться приказов… и всё поняли.

Не успели они опомниться, как полицейских за спиной лучника стало два, затем четыре.

Он не был одним из них.

Это был не кто иной, как Героическая душа, которая сражалась до этого с лучником в обличье полицейского, - Слуга Берсеркер.

Берсеркер – Джек-Потрошитель – превратился в толпу офицеров полиции.

Полицейские, количество которых бесшумно увеличилось до шестнадцати, попытались внезапно атаковать противника со спины, чтобы оказать Джону поддержку.

Но их быстро разметало в разные стороны.

Не поворачиваясь, лучник взмахнул гротескными крыльями, торчавшими из спины, и рассёк тех нескольких Джеков, которые прыгнули на него.

-       Значит, ты всё ещё можешь двигаться, - произнёс лучник, даже не оглянувшись. В его голосе были в равной степени смешаны восхищение и раздражение.

При этом он продолжал отражать атаки Джона своим луком.

Сверхчеловеческое чутьё, которое сообщило ему о присутствии Джека, было поистине достойно называться «Глазом разума». Думая об этом, один из оставшихся Джеков подал голос:

-       Я тоже впечатлён тем, что ты можешь пользоваться украденными у меня крыльями.

При этих словах на лучника бросился ещё один Джек.

Новые Джеки уже даже не были офицерами полиции. Они выглядели, как обычные жители города, доктора, молодёжь и старики, мужчины и женщины.

Возможно, Джек больше не мог позволить себе поддерживать в своих воплощениях облик полицейских. Джеки были похожи на толпу обычных людей, собравшихся, чтобы дать отпор демону из легенд или в противном случае расстаться с жизнью.

-       Абсурд.

В конце концов, сила Джека даже не была той, что раньше. Движения фигур были вялыми и медленными.

Лучник, похоже, понял это, поскольку большая часть его внимания попрежнему была сосредоточена на настоящем офицере полиции перед ним.

Однако спустя мгновение его суждение полностью изменилось.

Из теней Джека вдруг выросли бесчисленные чёрные руки, которые обвились вокруг тела лучника.

-       Хм?..

Тени.

Его окружил чёрный вихрь, который, казалось, поглощал даже мрак ночи.

Распознав в нём магию, лучник – Алкид – быстро осмотрелся, продолжая отражать удары искусственной руки офицера полиции своим луком.

Он обнаружил искажение в пейзаже.

Это была грубая иллюзия. Обычный человек ни за что бы её не раскусил, но для такой сильной Героической души, как Алкид, она была очевидна.

-       Значит, ты всё же выполз из своей норы, маг.

Алкид рассудил, что это был Мастер Берсеркера, и тотчас же понял, чем именно были эти тени.

Всего лишь отвлекающим манёвром.

Магия современной эпохи, наносящая прямой урон, была не в состоянии навредить ему.

Разумеется, будь этот Мастер волшебником из Эпохи богов, то ситуация была бы другой, но он, судя по всему, таковым не являлся.

Согласно сведениям, предоставленным его Мастером, Баздилотом Корделионом, Мастером Берсеркера был гений из штаб-квартиры Ассоциации магов, известной как Часовая башня. Алкиду можно было не бояться его магии, и сам маг тоже должен был об этом знать.

В таком случае эти тени стоило считать диверсией.

На самом деле Алкид понимал, что в текущей ситуации, когда поблизости находилось несколько Героических душ, диверсия была гораздо опаснее любой непродуманной атаки.

Поэтому следующий его ход был рассчитанным и осторожным.

- Вонзите в них свои клювы.

Эти слова, которые он произнёс негромко, стали весомым проклятием, раскинувшимся на всю округу.

Джон и Берсеркеры были вынуждены отступить перед мощью горизонтального взмаха его огромного лука.

Алкид воспользовался этой мимолётной возможностью и разом пустил множество стрел, которые держал в руке.

Их стержни в мгновение ока превратились в птиц войны с бронзовыми клювами и когтями, устремившихся к искажению в пространстве на тротуаре дальше по главной улице.

Стая окутанных магической энергией птиц разорвала искажение, являя взору фигуру юноши, стоявшего там, где ещё секунду назад никого не было.

-  Ох ты ж! И-и-игра в мяч!

Юноша исказил окружающие потоки воздуха, чтобы избежать атак птиц, и поспешно возвёл магический барьер.

Однако могучий выстрел Алкида проложил свой путь между птицами, которых разметал вихрь, и пронзил живот юноши.

-  …

Аватара разрушения пробилась к своей цели, невзирая на сильные ветра и барьеры.

Она с точностью разрушила ядро юноши, разрывая окружающие кости и плоть и уничтожая его органы.

-  Мастер! – вскричал Берсеркер за спиной Алкида.

-  Флат! – выкрикнул имя мага офицер полиции Джон.

Услышав это, Алкид вспомнил, что в предоставленных сведениях фигурировал некий Флат Эскардос, и заверил себя в том, что ему удалось избавиться от Мастера Берсеркера.

Магическая метка на теле мага могла активироваться автоматически, запустить процесс исцеления смертельных ран и возродить его, но Алкид не собирался этого допускать. Он уже пустил вторую стрелу, а вслед за ней и третью, чтобы полностью уничтожить тело мага вместе с меткой. Птицы, освободившиеся от власти ветра, тоже налетели на мага и начали клевать его.

Однако…

Не успело торжество разрушения начаться, как тело юноши начало исчезать подобно туману.

-  Что?..

На мгновение Алкид заподозрил иллюзию, но быстро понял, что ошибся.

Он отчётливо ощущал, как «птицы», часть его Благородного Фантазма, связанные с ним каналами магической энергии, пронзали своими клювами и когтями тело его врага.

Однако тело исчезало, словно поверженная Героическая душа.

Основное внимание Алкида на несколько секунд переключилось на Мастера, которого он убил.

И в эти несколько секунд… он заканчивал своё сложное и причудливое заклинание.

-  Игра в мяч.

Рядом с Алкидом раздался голос.

Он донёсся от Берсеркеров, которые стали трупами за это короткое время.

Посреди этой кучи одно тело, которое Алкид не помнил, как сразил, двигало губами и руками, торопливо используя магию.

Спустя мгновение… Одна из стрел Алкида, наложенных на тетиву, взорвалась, отчего его гротескная фигура пошатнулась.

«Невероятно».

Алкид тотчас же осознал, что с ним произошло.

Противник вмешался в поток магической энергии, необходимый для задействования Стимфалид, которые являлись частью Царских приказов, его Благородного Фантазма, и закоротил его.

Однако это было лишь начало заклинания.

- Гх!..

Он попытался снова прочно встать на ноги, но его поразил очередной мощный взрыв магической энергии.

Алкид не был магом, но, поскольку его тело само по себе являлось скоплением магической энергии, каждую его вену, каждый нерв можно было назвать Магической цепью.

Все они стали запалами и теперь вызывали один всплеск неконтролируемой магической энергии за другим, создавая цепную реакцию.

Магическая энергия взрывалась в его худощавых руках, прочных, как сталь.

Магическая энергия взрывалась в пальцах его ног, натренированных настолько, что порой они могли разить врагов не хуже клинков.

Магическая энергия взрывалась в кровеносных сосудах, пронизывавших всё его тело подобно могучим корням великого древа.

Магическая энергия взрывалась в его сплетённых нервах.

Магическая энергия взрывалась в каждой его альвеоле, не давая ему даже возможности сделать вдох.

Магическая энергия взрывалась за его глазными яблоками, скрытыми за тканью.

Магическая энергия взрывалась в стволе его мозга.

Она взрывалась, взрывалась, взрывалась…

Интервалы между всплесками магической энергии становились всё меньше, пока он наконец не ощутил мощный взрыв рядом со своим сердцем. Боль слилась с жаром.

Половина крыльев на его спине и рогов на голове отвалилась. Магическая энергия взорвалась даже в ладони, сжимавшей лук, оторвав несколько его толстых когтей.

Энергия выходила из-под контроля и в его теле, раздирая внутренние органы.

Но его духовная основа, которую некогда называли великим героем, внушала страх.

- Нет! – с усилием выкрикнул он, ударив ногой по покрытию улицы и направив свою неистовствующую магическую энергию в землю.

Спустя секунду несколько сотен метров асфальта на главной улице треснули и вздыбились. Одновременно с этим из лопнувших труб в воздух ударили фонтаны грязи и воды.

Многие Героические души уже попросту лопнули бы от такого, но ему удалось сохранить своё тело в целости с помощью одной лишь чистой физической силы.

Но даже так нанесённый ущерб был невероятным.

Ответная реакция разворотила улицу вокруг него, а несколько припаркованных машин были перевёрнуты и наполовину искорёжены.

Внутренности Алкида, однако, пострадали гораздо сильнее машин.

При обычных обстоятельствах один маг ни за что бы не смог нанести такой урон Героической душе.

Духовная основа Алкида с её невероятно мощной защитой от магии была невосприимчива к современным заклинаниям.

Получается… её обратили против него самого.

Потому что одна часть его духовной основы была защищена от магии довольно слабо.

Эта часть - а именно украденный у Берсеркера Благородный Фантазм, превративший лучника в фантазменного демона - всё ещё была связана с юношей каналом магической энергии. Маг воспользовался этим и с помощью заклинания внёс разлад в поток магической энергии Алкида.

Но провернуть такое всё равно было крайне непросто.

Даже невозможно, ведь магу для подобного нужно было бы полностью понять сложный поток магической энергии Алкида в таком состоянии.

Выходит, ему это удалось.

- Пришлось подобраться к тебе почти вплотную, чтобы это сработало, - произнёс маг, прятавшийся среди тел Берсеркеров, и облегчённо улыбнулся.

Трупы вокруг него начали исчезать. Одновременно с этим тело мага, которого Алкид только что прострелил насквозь, полностью рассеялось.

Это был Берсеркер в обличье мага Флата Эскардоса.

Стечение обстоятельств на мгновение затуманило «Глаз разума» Алкида.

И это кратковременное замешательство… открыло смертельную брешь в его защите.

По ушам Алкида ударил рёв.

Он возвестил о том, что офицер полиции по имени Джон вложил всю свою силу в отчаянный удар… и к тому моменту, когда этот рёв достиг ушей лучника, Джон уже его нанёс.

Движение руки полицейского в мгновение ока преодолело звуковой барьер, создав ударную волну, которая отбросила Флата и лежавшие рядом куски асфальта.

И всего лишь через долю секунды атака настигла цель.

Алкид ощутил, как удар угодил ему в бок, но настолько слабо, что при других обстоятельствах даже не придал бы этому значения.

Да, это был сверхзвуковой удар искусственной рукой, превращённой в Благородный Фантазм, но даже он почти не навредил сверхчеловеческому телосложению Алкида.

От удара клинок протеза сломался у основания, а отдача была такой, что Джона отбросило назад и он кубарем прокатился по земле несколько метров.

Но этого было достаточно.

Джон вложил все силы в этот удар своей искусственной рукой – в эту атаку клинком, с которого капал яд гидры.

Эта рана стала бы смертельной почти для любой Героической души… но была причина, по которой яд вгрызся в духовную основу Алкида с особой свирепостью.

Смерть.

Чистое проклятие смертельного яда.

Нечто, когда-то заставившее Алкида оборвать собственную жизнь.

Когда яд проник в тело лучника, Флат произнёс последние слова своего заклинания, возвещая о том, что его уловка подошла к концу.

- Игра окончена.

Он создал шанс для Джона, который обладал оружием, способным нанести удар, достойный называться последним.

Шаги, которые Флат предпринял, чтобы обеспечить эту возможность, были простыми и очевидными.

Он предложил свою душу.

Предложил её Слуге класса Кастер, с которым познакомился лишь несколько минут назад.

*      *

«Как Героическая душа, я специализируюсь на работе со всякими вещами, имеющими какую-никакую известность, и их превращении в Благородные Фантазмы… но мне редко выпадает шанс поработать с настоящей Героической душой.

Видите ли, для этого мне нужно согласие владельца, которое я, как правило, не получаю.

Но «исключениями» как раз и зовутся случаи, когда все подходящие частицы идеально собираются в одном месте. Именно из них и получается лучшая приправа.

Короче говоря, я поработаю немного над твоей способностью «становиться кем угодно» и улучшу её.

Сделаю так, что ты сможешь ещё более идеально превращаться во других людей.

Разумеется, тебе решать, считается ли твой Мастер чужим человеком или нет».

Александр Дюма предложил им весьма рискованную сделку.

Она заключалась во временном улучшении способностей Джека-Потрошителя путём совмещения одного из навыков его духовной основы, «Тысяча лиц», и его Благородного Фантазма «Прирождённые убийцы» с ещё одним ингредиентом – сущностью его Мастера Флата Эскардоса.

Разумеется, это была метафора; Дюма не нарезал Флата на кусочки и не бросал его в котёл.

Однако для Мастера и Слуги, чьи связи магической энергии Дюма усиливал и чьи естества он искусственно смешивал, это было равносильно измельчению в миксере и превращению в фарш.

Для Мастера это означало то, что сама его природа будет совмещена с духовной основой «убийцы». Предсказать побочные и последующие эффекты было невозможно. Он мог лишиться своей магии или начать неосознанно совершать убийства под воздействием эпизодов, связанных с Героической душой ДжекомПотрошителем.

Всевозможным негативным эффектам могло не быть конца… но Флат согласился без раздумий.

Джек получил усиление Благородным Фантазмом Дюма и обрёл способность стать магом Флатом Эскардосом до мельчайших деталей, включая его магию.

*        *

Неожиданно для всех столб света, устремлявшийся в небеса, исчез, и часть церкви, служившей ему основанием, рухнула.

Округу объяла тьма, и в воцарившейся тишине отчётливо раздался тихий голос.

-  Почему? – спросил Берсеркера Алкид, из бока которого всё ещё торчал отравленный клинок, отломившийся от искусственной руки Джона.

Алкид понял, что Берсеркер использовал идеальную маскировку, чтобы запутать его и не дать обнаружить Мастера (правда, он так и не сообразил, как им это удалось), но это не избавило его от сомнений.

-  Если ты в состоянии полностью воспроизвести не только своего Мастера, но и его способности, то почему ты не сам не сотворил заклинание? Почему ты рискнул своим Мастером на поле боя?

Берсеркер в облике офицера полиции ответил:

-  Всё просто. С какой бы точностью я ни воспроизвёл своего Мастера, есть вещи, которыми я никогда не смогу обладать.

Услышав это, Алкид перевёл взгляд на Мастера Берсеркера, Флата Эскардоса, который в этот момент поднимался с земли.

Второе командное заклинание на тыльной стороне его левой ладони утратило свой цвет.

Алкид осознал, что это был «последний штрих» в заклинании, которое внесло разлад в его магическую энергию.

-  Значит, ты изменил одно из своих командных заклинаний.

Командные заклинания воздействовали лишь на Слуг, связанных контрактом с их владельцем.

Обойти этот принцип и отдать абсолютный приказ чужому Слуге было невозможно, но… ловко переписав необъятную магическую энергию командного заклинания и с её помощью «взломав» канал, связывающий Алкида с его Мастером… Флат навязал ему заклинание, равносильное приказу оборвать свою жизнь.

-  Ну… думаю, это была та ещё авантюра… Твой Мастер ведь уже использовал все командные заклинания, да, мистер Арчер? Если бы осталось хотя бы одно, то сила этой связи, наверное, попросту отбила бы моё заклинание.

Увидев, как Флат улыбнулся с облегчённым видом только потому, что ему повезло, Алкид осознал, насколько ненормальным был этот юноша.

-  Вот как. Не ожидал, что ты владеешь «взором», способным это воспринять… Затем он пробормотал себе под нос так тихо, что Флат не смог его услышать: - Значит… это ты.

-  ?

На лице Флата читалось недоумение, но Алкид не ответил на его неозвученный вопрос.

Он осознал… что «смерть» снедала его тело.

«Смерть», которой было достаточно для того, чтобы лишить тела и души того ненавистного человека, «сына бога», который когда-то был его другой половиной.

Алкид посмотрел сначала на клинок, застрявший в его боку, затем на Джона, владельца сломанного протеза.

Обращаясь к офицеру полиции, который всё ещё силился подняться на ноги, Алкид произнёс:

-  Молодец, сын человека, брат мой, отвергнувший волю богов и стоящий на собственных ногах.

Раздался влажный звук – из-под ткани, закрывавшей лицо гротескного лучника, капала тёмная кровь.

-  Будь сила твоя даром божьим, я бы убил тебя в мгновение ока, однако она была сотворена человеком и землёй. Боги не приложили к ней руку. И поэтому я возношу хвалу этому миру и этой эпохе. Да, ты использовал яд водяного змея, но я поздравляю тебя с тем, что тебе удалось разработать технику для моего уничтожения, отвергая при этом божью помощь.

Была ли эта спокойная речь признаком того, что Героическая душа чувствовала приближающуюся смерть и намеревалась встретить её с достоинством?

Джон полагал, что так оно и было, однако Алкид продолжил:

-  И… мне жаль тебя, герой.

-  Что?..

Бок Алкида, снедаемый ядом, превращался в чёрную рану прямо на глазах у озадаченного Джона…

Но в следующий миг смолянистую отраву поглотила «грязь» ещё более зловещего оттенка.

-  Что?!

Офицеры полиции, Флат и Берсеркеры невольно застыли.

Похожая на грязь масса магической энергии, появившаяся из тела Алкида, окутала яд гидры, словно пожирая его, пожирая саму «смерть», и затем втянулась в рану.

-  Если бы перед вами стоял тот я, который отбросил покров божественности, то, может, после этих невероятных мучений я бы обрёл покой.

Отравленная рана, которая успела стать настолько глубокой, что обнажила рёбра и бедренную кость, исчезла без следа.

-  До извращения моей духовной основы эта царапина сразила бы меня. Один лишь этот яд проел бы насквозь все мои бесчисленные жизни.

Затем он встал перед потерявшим дар речи Джоном и заявил:

-  Но… нам обоим не повезло.

Слабый намёк на смирение в его голосе тотчас же сменился гневом.

-  Я лишился моих двенадцати жизней… но знай, что тебе не одолеть меня, поражённого мерзкой грязью, с помощью смертельного яда.

С яростью, направленной не на Джона и остальных, а на себя, на саму безграничную «силу», Алкид взревел, словно изрыгая проклятие:

Этого яда не хватит, чтобы вытравить мою осквернённую кровь… чтобы затушить огонь возмездия, пылающий в моей душе!

После чего его магическая энергия выплеснулась наружу.

Поначалу это была просто дрожь, но она быстро обратилась осязаемым ветром, ударившим по телам всех, кто находился поблизости.

Вихрь магической энергии, окрашенный тёмным багрянцем, пронёсся по округе. Алкид как будто превратился в чудовищный торнадо.

Фамильяров, наблюдавших за битвой, смело прочь. Магические цепи вскричали. Одно лишь касание ветра повергло некоторых на колени.

Алкид же даже пальцем не шевельнул.

Таково было воздействие одного лишь его присутствия.

-  Он даже не… воспринимал это всерьёз… - пробормотала одна из офицеров полиции с отчаянием на лице.

-  Напротив, - криво улыбнувшись, отозвался Берсеркер. – До сего момента он был настороже… наверное. Он ничего не упускал из виду.

На лице Берсеркера также застыло такое выражение, будто он уже смирился с тем, что ничего нельзя было сделать, и теперь раздумывал над тем, как сбежать вместе со своим Мастером.

-  Поэтому мы должны были убить его здесь и сейчас… прежде чем он полностью поддался своим убийственным порывам.

Спустя мгновение Алкид начал действовать.

Его целью, однако, были не полицейские, и не Берсеркер.

Словно говоря, что они больше не были достойны его внимания, одинокий мститель оттолкнулся от земли.

Алкид взмыл высоко в воздух, где он натянул тетиву лука, на которую была наложена стрела, и без всяких колебаний отправил снаряд в полёт.

Его целью был Арчер, который, окутанный аурой божественности, как раз готовился вынести свой приговор Сэйберу.

*       *

На крыше церкви.

Гильгамеш стоял на участке крыши, который каким-то чудом избежал обрушения, и смотрел сверху вниз на Сэйбера, истекавшего кровью на куче обломков.

-  Шавка, я приговариваю тебя…

Он уже был готов огласить свой вердикт, не как король, а как «судия», когда его объяла буря тёмно-красной магической энергии, сочившейся невероятной жаждой крови.

Какая невоспитанность, - неодобрительно произнёс Гильгамеш ледяным тоном, прервав своё суждение.

Пространство исказилось, и из Врат Вавилона вылетели Благородные Фантазмы, чтобы перехватить приближающуюся стрелу.

-  Будь я здесь как король, то просто отмахнулся бы от этой выходки, как от глупостей шута, но ты помешал моему суду, и за это я уничтожу тебя.

Он медленно повернулся к Алкиду – Арчеру и Эвенджеру – который приземлился на противоположном краю церкви.

-  Гляжу, с тебя сорвали маску, клоун. Я дозволяю тебе избавиться и от этой ткани, - продолжил Гильгамеш, словно говоря, что тёмно-красная магическая энергия, окутывавшая его противника, его нисколько не волновала. – Я хочу взглянуть на твоё заплаканное лицо.

-  Мои слёзы перестали течь давным-давно. Я проронил их все в тот день, когда божественные тираны отняли у меня всё.

-  Значит, теперь вместо них из твоих глаз бежит грязь? Ну и уродство ты с собой притащил… Я заставлю организаторов этого ритуала заплатить за то, что они осквернили Грааль, одно из моих сокровищ, грязью, пропитанной одержимостью какой-то шавки.

Намекнув, что он осознал природу красно-чёрной, похожей на грязь магической энергии, Гильгамеш спросил Алкида, словно испытывая его:

-  Итак, что будешь делать теперь? Можно сказать, что ты принял пусть и дерзкое, но правильное решение, возжелав отнять мою жизнь, пока у тебя ещё есть силы, однако… ты действительно думаешь, что я не смогу развеять твою презренную скверну?

-  Да, могучий король, избавиться от этой скверны не составит для тебя проблем, если ты используешь свои сокровища.

В отличие от огромного вихря магической энергии, окружавшей его, сам Алкид был пугающе спокоен и безмятежен.

Его руки свисали по бокам. Правая беспечно сжимала лук.

Однако расслабленные конечности Алкида внушали зловещее чувство, что они могут в любой момент стать клинками, сносящими головы с плеч.

-  Но… ничтожный воин, не скверна убьёт тебя.

-  О?

-  Это сделает… труп, потонувший в этой грязи.

*           *

Между двумя Героическими душами зияла огромная дыра, образовавшаяся в результате обрушения крыши церкви.

-  Эх… жалость какая, - пробормотал Сэйбер, наблюдая за перепалкой двух Слуг над ним. – Вот-вот начнётся крупная заварушка, а я её, похоже, пропущу…

-  Идиот! – негромко воскликнула Аяка, практически вскарабкавшаяся на кучу обломков. – Нашёл, о чём переживать. Нам нужно выбираться отсюда!..

Да. Прости, Аяка. Я хотел защитить церковь… но немного сплоховал.

-  И это, по-твоему, «немного»?! Слушай, тебе нужно оказать первую помощь… В церкви должны быть бинты или ещё что…

-  Хочешь исцелить Героическую душу бинтами?.. Пожалуй, ты и вправду… не маг.

Покрытый кровью Сэйбер криво улыбнулся Аяке.

-  Кроме того… твоя забота… лучше любого лекарства…

-  Сейчас не время для шуток! Нам нужно покинуть это место.

Аяка схватила Сэйбера за руку и попыталась взвалить его на свои плечи.

-  Ох, подожди-ка… Если я приму такую помощь от человека, которого я должен защищать… то опозорю себя не только как рыцарь, но и как король…

-  Да ты уже опозорился в тот самый момент, когда решил ошиваться со мной!

Шевелись давай!

-  Из-за меня ты так унизила себя… Какой позор… для Героической души…

Сэйбер каким-то образом умудрился самостоятельно подняться на ноги и, словно говоря, что, по крайней мере, его сердце всё ещё было не сломлено, выдавил из себя болезненную улыбку:

-  Разумеется… после того, как я втянул нас во всё это… не стану возражать, если ты скажешь, что Слуга из меня никудышный…

*              *

Слова, которые Сэйбер пробормотал, шагая по куче обломков, разумеется, не достигли ушей Героических душ, стоявших на крыше.

-                Может, я уже труп, но грехи мои вечны.

Назвав себя мертвецом, Алкид сделал шаг вперёд.

-                И поэтому я отправлю свои тело и душу в оплот забвения, что дрейфует в Аиде. Небрежный шаг.

Тем не менее, его противник, Король героев, признал это весомым шагом, насыщенным всем естеством Алкида.

-                Мой великий друг и жалкий собрат, присоединись ко мне в моём безумном порыве.

После этих слов Алкид, по-прежнему стоявший абсолютно расслабленно, с силой произнёс:

-                Девять жизней.

Почти в тот же миг, когда Гильгамеш развернул свои Врата Вавилона, Алкид выстрелил из лука.

Сотни Благородных Фантазмов устремились вперёд.

Но это были не слабые Фантазмы, которыми Гильгамеш атаковал во время их предыдущего столкновения на склоне ущелья. Каждое из этих орудий могло сокрушить духовную основу его противника.

Если бы Гильгамеш действовал из тщеславия, то попросту обрушил бы бесчисленные Благородные Фантазмы сверху, подобно дождю порочной жажды крови, даже не задумываясь об эффективности и ничего не принимая во внимание.

Однако теперь, когда он стоял на той же земле, что и его друг Энкиду, Гильгамеш забыл о тщеславии.

Его атака заключалась в точном направлении Благородных Фантазмов в те части тела Алкида, которые не были прикрыты шкурой Немейского льва. Это был смертоносный рой, способный уничтожить любую обычную Героическую душу.

Однако стремительный поток стрел, который выпустил Алкид, отпрыгнув в сторону, сбивал эти Фантазмы один за другим.

Каждая стрела отбивала сразу несколько Благородных Фантазмов, но ещё больше, чем их сила, изумляли необычные траектории их полёта и скорость потока.

Алкид накладывал на тетиву по две или три стрелы за раз и стрелял так быстро, что невозможно было уследить.

И это было ещё не всё. Его стрелы меняли направление прямо в воздухе и, словно каждая из них обладала собственной волей, с точностью поражали Благородные Фантазмы Гильгамеша.

Те же, от которых ему не удавалось полностью уклониться, он полностью блокировал и сводил урон на нет шкурой льва, вовремя поворачиваясь корпусом.

Видя, что шкура остаётся невредимой, Король героев фыркнул и сделал следующий ход.

-  Я лично оценю…

Рядом с ним в воздухе образовалось большое искажение.

-  …насколько хорошо эта твоя шкура справится с творением рук человеческих.

Слева от него возникло полыхающее белое пламя.

Справа от него появилась блестящая серебряная жидкость.

Точнее говоря, сама жидкость была бесцветной, но влага в воздухе вокруг неё мгновенно застывала, придавая ей серебристый блеск.

Поскольку пламя и жидкость возникли из сокровищницы Короля героев, они, должно быть, были сотворены руками человека.

А объединяли их рукотворные электрические заряды. Буря огня, льда и молнии устремилась к Алкиду.

Тот в свою очередь натянул тетиву своего лука особенно сильно.

Плечи лука согнулись назад. Когда оружие, казалось, уже готово было треснуть и сломаться, Алкид спустил тетиву… и в небесах над церковью возникло «это».

Это были девять стрел, окутанные зловещей магической энергией, чьи извивающиеся траектории полёта походили на гигантских змей.

Они закрыли собой небо над главной улицей, подобно легендарной гидре, пожирая не только выпущенные Благородные Фантазмы, но и пламя, холод и даже молнии.

Если бы лучник был прежним собой, то его выстрелы окутывала бы не зловещая магическая энергия, похожая на грязь, а чистая божественность.

Изначально это был апогей навыка и божественной силы, «подобной драконам».

Этот Благородный Фантазм, который, будучи высвобожденным с мечом в руке, превращался в стремительный танец из девяти ударов, а с копьём принимал форму девяти молниеносных выпадов, не являлся тайным искусством, передающимся от отца к сыну. Нет, это был миф, который великий герой создал и довёл до совершенства в одиночку.

Однако стрелы, которые он выпустил, став адептом возмездия, пронеслись между небоскрёбами, приняв облик, похожий на змей или злых драконов.

И словно заявляя, что золотой Король героев станет их последней добычей, девять огромных змеиных голов устремились к Гильгамешу.

-       Яд гидры? Да, может, сам мир подразумевает, что королю к лицу умереть от отравления, но тебе не хватает артистичности, шавка.

Он приостановил свой натиск Благородных Фантазмов и вызвал очередное искажение в воздухе перед ним, приготовившись открыть дверь для нового сокровища.

-       Досадно принимать змей в сокровищницу, но у меня уже есть такой же яд.

-       Вместе с его плотью, кровью и противоядием.

*              *

- Вы можете победить, господин Гильгамеш! Можете, я знаю!..

Тина, наблюдавшая за сражением с верхнего этажа отеля-казино, инстинктивно стиснула кулаки.

Гротескный лучник, назвавшийся Алкидом, наверное, был одним из самых опасных противников в этой Войне за Святой Грааль.

Но их противостояние убедило Тину в том, что её Слуга, Гильгамеш, выйдет победителем. Он отражал все атаки противника, а эти девять стрел, которые судя по всему, являлись Благородным Фантазмом, наверняка были козырной картой Алкида.

Исходя из косвенных признаков, Алкид обладал Фантазмом, который мог украсть Благородный Фантазм у противника, что больше походило на нечестную игру. Но пока всё складывалось так, что Гильгамешу даже не придётся извлекать Эа, Меч разрыва, чтобы высвободить Энума Элиш, так что можно было не опасаться, что его украдут.

Но больше всего Тина испытывала облегчение от поведения Гильгамеша, в котором не было даже намёка на страх или тревогу.

- Меньшего я и не ожидала, мой король!..

Слова, которые Тина не смогла удержать в себе, принадлежали не главе племени, желающей вернуть землю своего народа.

Это были слова девочки, которой ещё только суждено было повзрослеть, восхищённой сиянием Короля героев.

Тина Челк забыла.

Забыла, что она являлась не только подданной Короля героев, но ещё и Мастером Гильгамеша.

И Тина не ведала, что, каким бы великим и благородным ни был Гильгамеш, даже если Король героев отбросил тщеславие и небрежность…

…Война за Святой Грааль не была настолько простой, чтобы в ней можно было победить без командной работы Мастера и Слуги.

*              *

Гильгамеш готовил свой Благородный Фантазм, чтобы перехватить девять стрел, окутанных гротескной, тёмно-красной магической энергией, которые приближались к нему, как вдруг…

Искажения в пространстве вокруг него исчезли.

- Что?

Увидев это, Гильгамеш впервые нахмурился.

Исчезновение искажений указывало на одно.

Врата в сокровищницу Вавилона, содержавшую все сокровища короля, в хранилище, которое, как утверждают одни, всё ещё существует где-то в этом мире или, как говорят другие, находится в совершенно другом измерении, полностью закрылись.

Сам Гильгамеш, разумеется, не стал бы этого делать.

Но кто ещё мог совершить такое?

Это было невозможно.

За то мгновение, что потребовалось Гильгамешу для того, чтобы сделать вывод, несущие погибель героям отравленные стрелы приблизились к нему ещё сильнее.

Но Гильгамеш на этот раз не был преисполнен самоуверенности или ослеплён беспечностью.

Отказываясь поддаваться отчаянию слишком рано, он попытался использовать те Благородные Фантазмы, что уже находились в воздухе, чтобы отразить стрелы, когда…

- ______________------____------____------------

«Это» странно походило на песнь земли, которую пел Энкиду в первый день.

«Это» прозвучало над Сноуфилдом без предупреждения, став какофонией, терзающей мозги всех, кто был в городе.

От песни Энкиду «это» отличалось тембром.

«Это» был не прекрасный голос, возносящий хвалу земле и её народу…

«Это» был злобный рёв жуткого монстра, который словно проклинал весь мир.

*                *

В этот момент Тина с помощью заклинания дальновидения увидела выражение, застывшее на лице Гильгамеша.

- Что?..

На мгновение она не поверила своим глазам.

Такого выражения его лица она никогда прежде не видела.

На первый взгляд оно походило на удивление, когда он ощутил присутствие Энкиду.

За исключением его глаз.

Невероятно, но в его глазах была заметна эмоция, которую Король героев никогда не должен показывать.

Эта эмоция, как правило, появлялась в глазах противников Короля героев, когда они смотрели на него.

В его глазах читались изумление, раздражение, нерешительность… и едва заметный проблеск страха.

Все, кто стали свидетелями этого зрелища, пусть и мимолётного, пришли к тому же выводу.

Едва услышав этот рёв, Король героев дрогнул.

Невероятно.

Это неправда. Мои глаза обманывают меня.

Тина даже не успела закончить свою мысль, когда заклинание дальновидения явило ей трагедию.

Момент, когда одна из стрел, падавших на Короля героев, пронзила его плечо.

*               *

- Гха!..

Стрела едва не задела его наиболее важные органы.

Но, поскольку она была отравлена, это едва ли имело значение.

Оставшиеся стрелы, ранее отклонившиеся от траектории, вновь приближались к нему.

Его сокровищница отказывалась открываться.

От попадания стрелы он потерял равновесие.

А рой стрел, направленный на него, летел со слишком большой силой, чтобы он мог отразить их своим мечом.

Гильгамеш ничего больше не мог сделать. Вторая и третья стрелы вонзились в руку и ногу Короля героев.

Остальные наверняка попадут в жизненно важные места.

Но в тот момент, когда все сочли, что Король героев вот-вот поддастся панике...

мимо Гильгамеша пронеслось «копьё земли», возникнув словно из ниоткуда, и устремилось навстречу стрелам.

Магическая энергия, окутывавшая снаряды, была отражена с громоподобным грохотом, от которого задрожали стёкла в окнах соседних зданий.

-       Похоже, нас прервали.

-       Будь ты… проклята.

Искажённое гневом лицо Короля героев было обращено к ночному небу. Было невозможно сказать, услышал ли он вообще слова своего противника.

-       Никогда бы не подумал, что ты забредёшь сюда… Только не говори мне… что ты пала так низко.

Его слова предназначались не для Алкида.

Глаза Гильгамеша, замершие на пустом воздухе, уже ощутили это присутствие.

Присутствие, которое до сего момента было умело сокрыто.

Присутствие, которое возникло в тот момент, когда Гильгамеша поразила отравленная стрела, словно говоря, что в прятках больше не было необходимости. И в ответ на его слова… в небе над главной улицей раздался третий голос.

-       «Пала»? Как грубо.

Это был прекрасный, чистый голос, но он был настолько холоден, что у всех, кто его услышал, по спине пробежали мурашки.

-       Моё положение никогда не менялось. Просто вы убедили себя в том, что вам удалось подняться выше нас. Я права?

Из-за небоскрёба, паря в воздухе, возникла женщина, обладавшая белой кожей, красными глазами и нечеловеческой красотой.

Гильгамеш не узнал её внешность.

Но существо, засевшее в этом теле, было знакомо ему больше, чем хотелось бы. Можно было даже сказать, что он знал её слишком хорошо.

-       И всё же ты наконец-то дал слабину… Думаю, сейчас ты уже должен испытывать невыносимую боль от этого яда. Нет желания начать корчиться? Давай уже, кричи в агонии. Я сделаю тебе одолжение и посмеюсь над тобой, - сказала Гильгамешу красавица с едва заметной улыбкой, когда яд начал вгрызаться в его тело.

Но Гильгамеш, несмотря на то, что он наверняка испытывал такие муки, описать которые словом «боль» было недостаточно, невзирая на то, что по его венам словно текла мощная кислота, и не обращая внимания на пот, выступивший на его лбу, посмотрел свысока на женщину, зависшую в воздухе над ним.

-       Как хорошо ты тявкаешь. Подумать только, даже минувшие тысячелетия не смогли стереть надменность из твоей души. Похоже, эта плесень сильно в тебе укоренилась.

-       Можешь говорить что угодно, - с самодовольной улыбкой сказала женщина, которую Король героев, само воплощение слова «эгоизм», разгуливающее в доспехах, назвал надменной. – И всё же разыскать тебя было непросто… Ты заслуживаешь тысячи смертей только за то, что заставил меня зайти в ту мрачную пещеру.

При слове «пещера» Гильгамеш и Тина, услышавшая её через заклинание дальновидения, одновременно подумали об одном и том же месте.

О пещере, в которой маг-чужеземец призвал Гильгамеша.

-       Но я прощаю тебя. В конце концов, это помогло мне найти то, что поможет прикончить тебя.

Взирая сверху вниз на Гильгамеша, женщина извлекла богато украшенный ключ великолепной работы.

То, что она держала в руке, было тем самым катализатором, который маг использовал для призыва Гильгамеша.

Ключ от главных врат в его сокровищницу.

Не тот ключ-меч, который открывал самые её глубины, где хранился Эа, Меч разрыва.

Это было то самое произведение искусства, предназначенное для открытия главных врат сокровищницы.

-       Всего лишь бессмысленная безделица, с которой обычный человек ничего бы не смог сделать, верно?

-       Будь ты проклята…

Женщина взглянула на Гильгамеша, который стонал, обливаясь холодным потом, но не изменила своей горделиво выпрямленной осанки, очаровательно склонив голову вбок… и произнесла с улыбкой, от которой веяло пробирающим до костей холодом:

-       Но этим ключом… я могу, по крайней мере, «запереть» её.

Тем самым она заявила, что запечатала сокровищницу Короля героев. А для фракции Тины эти слова были подобны смерти.

Но, словно говоря, что есть вещи и поважнее этого, Король героев ухмыльнулся и с сарказмом произнёс:

-       Я удивлён тому, что ты закрыла врата прежде, чем мои сокровища ослепили тебя. Я сказал, что ты пала, но я ошибся. - …

-       Ты заслуживаешь похвалы, Иштар.

На имя, которое Король героев будто выплюнул из своей глотки, женщина отреагировала холодной улыбкой вместо благодарности. Гильгамеш продолжал иронично ухмыляться, подавляя боль от яда, дерзавшего его тело, одной лишь своей сверхчеловеческой гордостью.

-       Или на тебя так влияет этот сосуд?

-       Ну уж нет. Я полностью затмеваю её изначальную личность… Она кукла, созданная исключительно для того, чтобы стать сосудом.

В следующее мгновение…

Под ней вспыхнуло семицветное сияние, похожее на радугу, из которого возникло огромное «нечто».

Скорее всего… это и было существо, «рёв» которого заставил Гильгамеша дрогнуть.

-       Как и эта кроха.

-       !..

При виде огромного создания – «Истинного Берсеркера», призванного Мастером по имени Харли, однако Гильгамеш не мог об этом знать – на лице Короля героев мелькнуло несколько эмоций.

Затем, глядя на него исполненными ярости глазами, он медленно покачал головой.

-       Ну и ну. Даже меня удалось одурачить. Чтобы я, и спутал «истинное» с жалким эхом проклятия.

-       …

На это Иштар лишь едва заметно улыбнулась. Вместо того, чтобы ответить Гильгамешу, она окинула взглядом окружающую местность, и её губы растянулись в широкой и весёлой улыбке.

-       Я бы очень хотела поиграть с тобой ещё немного… но, похоже, ситуация станет слишком уж неприятной, если я задержусь здесь.

-       Что?..

-       Слуга Эрешкигаль… или, может, Нергала? Советую тебе бежать. Кроха говорит, что наелась, но ты же только что испытал на себе «божью кару»?

Возможно, она подслушала его разговор с Сэйбером. С этими бесстрастными словами она и огромная Героическая душа развернулись, чтобы удалиться.

На прощание она произнесла с улыбкой, которая была слишком извращённой – или чарующей – для божества:

-       Я пощадила тебя, рана не смертельная. Так что страдай сколько хочешь.

-       Сказала бы я.

Иштар вдруг замерла и повернула голову к Гильгамешу с ещё более жестокой улыбкой.

-       Но даже если я прощу, эта кроха, похоже, вас никогда не простит.

В следующее мгновение из стального колосса возник семицветный ореол, который скрутился и сузился, приняв форму, похожую на долото отбойного молотка… и вонзился прямо в живот Гильгамеша.

-       Господин Гильгамеш! Нет! Не-е-е-ет!

Крики юного Мастера эхом разнеслись высоко в небе, но они не достигли женщины по имени Иштар или Алкида, которые находились у самой земли.

Услышал ли их её Слуга Гильгамеш, понять было невозможно.

Очевидно было лишь одно: Гильгамеш стоял величественно и непоколебимо перед лицом своих врагов, пока сознание не покинуло его.

Виной тому была ужасающая, невыносимая боль, от которой даже кентавр, наставник множества героев, отказался от своего бессмертия, чтобы обрести спасение в смерти.

Даже снедаемый ядом в трёх местах и пронзённый атакой стального зверя… Гильгамеш продолжал стоять перед своими врагами как король.

Гильгамеш, Король героев.

В этой битве он забыл о тщеславии.

Однако даже так он стал жертвой козней божества и жестокости зверя.

Наконец крыша под его ногами стала рушиться, и канал магической энергии, связывающий его с Тиной, начал угасать…

И духовная основа Короля героев полностью исчезла.

Затем, спустя несколько десятков секунд… возник рой всепоглощающей «черноты», отличной от грязи Алкида.

Непроглядно-чёрный ветер, подувший из одной палаты в больнице, объял местность…

И вся жизнь исчезла с главной улицы, на которой развернулось так много сражений.

Этот ветер стёр Гильгамеша, Алкида, офицеров полиции, Флата и даже священника-Наблюдателя, Аяку и Сэйбера внутри церкви.

Не осталось ничего, даже насекомых… Лишь безмолвный городской пейзаж.

Даже начальник полиции, Фалдеус или Франческа Прелати, которые были на стороне зачинщиков, не могли в полной мере постичь то, что произошло.

Над главной улицей просто продолжала довлеть тишина.

Интерлюдия「Наёмник, убийца, вампир II」

Вскоре после того, как Сигма стал владеющим магией «солдатом удачи», его предал другой наёмник, сражавшийся бок о бок с ним.

И не простой наёмник, а один из тех, кого вырастили на той же «фабрике», что и Сигму.

На «фабрике» его называли Лямбда, а по уровню своих магических навыков он превосходил Сигму в несколько раз.

Когда они отправились на подавление преступного синдиката, члены которого пользовались магией, Лямбда завёл Сигму в западню и затем выстрелил ему Гандром в спину.

Вслед за этим последовала череда событий и неожиданных поворотов, но в итоге выжил именно Сигма.

Лямбда был более искушён в магии, но из-за этого он полагался на неё слишком сильно. Сигма воспользовался этим и одержал над ним верх с помощью тактики, включающей использование современного вооружения.

- Почему я?.. Почему… я умираю?

Заклинатель в ходе сражения потерял контроль над смертельным проклятием и умирал от самоотравления.

Он не мог пошевелить ни одним мускулом, а его сердце готово было вот-вот остановиться, но с его губ продолжали срываться слова обиды.

- Потому что ты меня продал.

Его хотели убить, поэтому он убил в ответ. Только и всего.

Еле дышавший заклинатель покачал головой, отвергая простой ответ Сигмы.

- Нет, я не о том. В этом нет смысла. Нет смысла. Выживает сильнейший. Для нас это естественный закон. Жажда крови становится проклятием, запечатлённым в мире, и возвращается назад, если цель отражает её. Это естественно. Но я не о том… Я не… это пытаюсь сказать…

Он продолжил выкрикивать своё негодования, изрыгая чёрную кровь вперемешку с желчью:

- У меня… есть причина жить! Я нашёл людей, которых я должен защищать! Я столько всего хочу! Той «фабрики», может, уже и нет, но наша родина не изменилась! Я должен её изменить! Чтобы больше не было таких, как мы! И ради этого я не мог допустить, чтобы этот синдикат сгинул здесь и сейчас!.. Я отдал всё, что у меня было! Ради этого блага я пытался принести в жертву своё время, свою жизнь, даже тебя, моего лучшего друга, которого вырастили вместе со мной!

Его взгляд говорил, что он готов был в любой момент вскочить на ноги и задушить Сигму, но пламя его жизни неумолимо угасало.

Однако Лямбда продолжал сыпать проклятиями на Сигму, который просто стоял и бесстрастно слушал.

- Так почему?! Почему. Сигма?! У тебя же нет ни цели, ни стремлений, вообще ничего! И ты даже не хочешь их обрести! Почему ты убил меня?! Как… ты смог меня превзойти?! Какое убеждение придало тебе столько сил?! Ради чего ты живёшь?! Какой тебе прок от моей смерти?! Почему… выжил ты… а не я?!

Когда поток слов наконец-то иссяк, Сигма потратил секунду на обдумывание этих проклятий… и дал простой ответ:

- А разве мне… нужна причина?

- Что?..

- Я просто не хочу умирать. Боль я тоже не люблю. Поэтому я ответил на агрессию и убил тебя. Вот и всё.

- Ты… просто… не хочешь?..

Его лицо стремительно бледнело.

Должно быть, он осознал, что его крики негодования – проклятие, которым он пытался прожечь своего противника – не достигли цели, потому что над ним возобладал другой вид гнева и отчаяния.

Однако и это не смогло пошатнуть хладнокровие Сигмы.

- Даже если бы ты объяснил свою причину и затем попросил меня умереть ради неё, то я, наверное, всё равно бы сказал «нет». Поэтому внезапная атака была правильным выбором. Ты должен гордиться своим предательством… наверное.

Сигма оставался бесстрастным, а в его словах не было уверенности. Заклинатель попытался собрать последние толики жизни, что ещё оставались в его теле, чтобы выкрикнуть что-нибудь в ответ.

- Не…

Но ему это не удалось.

Кровеносные сосуды в его голове лопнули, и из глазниц потекла кровь… возвещая о том, что жизнь в нём угасла.

Хладнокровно глядя на мертвеца, Сигма размышлял.

«Ради этого блага я пытался принести в жертву даже тебя, моего лучшего друга!»

- Значит… ты считал меня своим лучшим другом…

В то же время он осознал, сколько боли стоило этому человеку по имени Лямбда его предательство. Осознал, что никогда не считал Лямбду своим другом.

- Какая дурная шутка.

Когда всё закончилось, Сигма получил оплату от нанимателя и начал раз за разом пересматривать взятый напрокат DVD с комедийным шоу.

В глазах других он, наверное, не выглядел как человек, испытывающий удовольствие.

Но он просто был невыразительным. Он наслаждался шоу… но от удовольствия его отвлекала одна непрошенная мысль.

Он вспомнил заклинателя, который умер со смесью гнева и отчаяния на лице, словно у проклятой статуи, и подумал:

«Неважно, был он мне врагом или нет, наверное, ужасно умирать с таким видом».

Может, он скончался бы более мирно, если бы Сигма смог под конец отколоть какую-нибудь умную шутку.

Но он всё ещё понятия не имел, что ему следовало сказать. Всё, что он смог, - это негромко озвучить свои искренние чувства, глядя на комиков в красных нарядах:

- Комики просто невероятны… Поверить не могу, что они даже Инквизицию могут выставить посмешищем.

ХХХ

Настоящее. Сноуфилд. За больницей.

Сигма гадал.

Гадал, почему он вдруг вспомнил лицо своего бывшего товарища.

Ситуация явно к этому не располагала.

Ассасин придала густому туману, окутывавшему её тело, множество очертаний – крупных зверей, больших змей, красивых женщин, гигантов – и каким-то образом атаковала мужчину, который, похоже был кровососом – нет, монстром, известным как Мёртвый Апостол – с помощью физической силы.

Она наносила удары чудовищу в человеческом обличье, который восхищённо танцевал по полю боя, порой уклоняясь, порой теряя конечности и тотчас же отращивая их.

- Ха-ха-ха! Это что, джинны? Удивлён, что ты можешь ими управлять! С тобой всегда так весело! Если ты примешь меня, то сможешь управлять даже более сильными джиннами. Разве ты не хочешь быть как великий Сулейман?

- Я не управляю ими. Ты оскорбляешь моих великих предков и их учения!.. – с ненавистью прошептала Ассасин, после чего прыгнула в пекло битвы сама и набросилась на противника вместе со зверями и гигантами, сотканными из её тумана.

Однако, увидев, что даже это не смогло преодолеть регенерацию смеющегося злодея, Ассасин невольно прищурилась.

- Чудовище…

- Чудовище! Чудовище, значит? Отчасти ты права, но не называй меня столь расплывчатым словом. Я могу приревновать к другим монстрам и уничтожить их всех, прежде чем образумлюсь! Это невозможно, но ради тебя я сделаю невозможное возможным! Но, дорогая моя, почему бы не называть меня по имени? Меня зовут Джестер, Джестер Картур! Я буду повторять столько, сколько потребуется! Да, буду!

Джестер продолжал исступлённо смеяться. По его крикам можно было даже и не понять, что он находился в пылу сражения.

Сигма отмахнулся от этого с мыслью:

«Ну, что маги, что монстры – все они большей частью чудаки».

С другой стороны, он не мог отвести глаз от Ассасин, продолжавшей сражаться с монстром, чья смерть была для него невообразима.

Её лицо горело от ярости.

С печатью ненависти к своему врагу и собственному бессилию.

«А, ясно».

Сигма осознал, почему он вдруг вспомнил лицо своего товарища.

Потому что они были похожи.

Этот монстр пытался опорочить образ жизни своего противника, как и он когда-то.

Как он когда-то осквернил решимость товарища тем, что не имел причины жить, так и этот монстр пытался опорочить Героическую душу, рисковавшую всем ради выживания.

Между Ассасин и его товарищем не было ничего общего.

Даже в плане добра и зла, пожалуй, справедливо было назвать их полными противоположностями друг другу.

Но… неважно, добрыми они были или злыми, выражения на их лицах, исполненные ярости и отчаяния, были похожи.

Его товарищ предал его, но, как и Ассасин, он пытался защитить то, от чего не мог отказаться.

«Что же он, Лямбда, пытался защитить?»

Он никогда даже не пытался узнать Лямбду поближе. Он даже не вспоминал про него до этого момента.

Однако одно можно было сказать точно – проклятие Лямбды не смогло достичь души Сигмы… но оно поселилось в уголке его памяти.

Не для того, чтобы причинять боль. В этом оно походило скорее на указание, нежели на проклятие.

Другими словами…

Это было лёгкое умственное принуждение помочь Ассасин в этой ситуации.

Даже товарищ Сигмы, который хотел передать лишь своё негодование, не думал, что всё так обернётся, но – вот ведь ирония, достойная комедии – он, сам того не желая, дал Сигме подсказку.

Как итог, Сигма выхватил оружие и тотчас же выстрелил в Джестера.

Расстояние было внушительным, но усиленные тело и чувства Сигма были настроены под эту огневую позицию, и поэтому его выстрел угодил Джестеру точно в лоб.

Естественно, этого было бы мало, чтобы убить его, но пуля, обработанная магией, несла в себе урон, который не могло нанести обычное оружие.

- Вот обязательно тебе нужно было вмешаться, - неодобрительно произнёс Джестер. – Жалкий человек.

Он мгновенно восстановился от ранения и с ненавистью посмотрел на Сигму.

Сигма воспользовался этой возможностью… чтобы задать вопрос с помощью телепатии.

Вопрос теням его Слуги, «Уотчера». Его интересовало всё, что им удалось узнать об этом монстре.

И затем… он вслух произнёс:

- Сколько этих «пуль» внутри тебя ещё осталось?

Сигма хотел задеть противника, сказав нечто, что могло бы сбить его с толку.

Он не знал личности своего Слуги, но уникальная способность Уотчера, будучи призванным, воспринимать всё, что происходило в городе, делала из него превосходную систему для наблюдения.

И согласно информации, которую он смог получить с помощью этой способности… вампир, известный как Джестер, обладал некоторым количеством ядер, которые он называл «пулями». Переключаясь между ними, он мог полностью перестраивать не только своё тело, но и душу.

Похоже, что его духовную основу мага уничтожила Ассасин, но Сигма не знал подробностей, потому что на тот момент Уотчер ещё не был призван.

- Что?

Эффект от провокационного намёка Сигмы на то, что ему был известен секрет Джестера, был простым, но незамедлительным.

Джестер стёр все эмоции со своего лица, и на невозмутимого Сигму уставилась такая же бесстрастная маска.

- ?..

Когда Джестер внезапно перестал двигаться, Ассасин, не теряя бдительности по отношению к противнику, посмотрела на Сигму.

Джестер в свою очередь тоже не забыл про неё. Глядя на Сигму, он спросил:

- Ты Мастер?

- Я не буду на это отвечать.

- Как ты узнал про меня? Слуга нашептал?

- Я не намерен раскрывать свой источник. Могу сказать лишь, что ты принял облик ребёнка, чтобы сбежать от экзекутора, и затем проник в больницу, где попытался что-то сделать под кроватью девочки.

Сигма говорил как ни в чём не бывало. Джестер, который считал, что действовал совершенно незаметно, нахмурился и раздражённо повысил голос:

- Ну ты и гад… Я всё равно собираюсь забить тебя до смерти, но, пожалуй, сначала заткну твой умный рот.

И когда он уже собирался переключить свои атаки на Сигму…

В небе над Сноуфилдом заплясали огромные змеи.

- !

Даже Джестер настороженно отнёсся к этому потоку магической энергии и обратил на него своё внимание, отдалившись при этом от Ассасин и Сигмы.

- Это же… Лучник такой силы, должно быть… Вот как, ясно. Война за Святой Грааль с такой степенью подготовки почти как Эпоха бо…

- ______________------____------____------------

Над главной улицей разнёсся рёв, который будто проклинал всё сущее.

Услышав этот крик, подобный плачу самой земли, Джестер широко распахнул глаза, а Сигме и Ассасин показалось, что их души разлетелись на кусоки. На мгновение они словно выпали из потока времени.

- Что?.. Неужели Святой Грааль и вправду может призвать нечто такое?.. – встревоженно пробормотал Джестер, ощутив в истоке этого рёва духовную основу. – Чёрт побери. Такими темпами из этого не получится комедии или трагедии по моему вкусу. Они спалят публику, сцену… вообще всё.

Но как только Джестер в преувеличенной манере выразил своё сожаление, его лицо расплылось в злобной улыбке, и он бросил взгляд на Ассасин.

- Ну ладно. В таком случае сменим сцену.

- Что ты… имеешь в виду?..

Едва она с неослабевающей враждебностью привела в движение магическую энергию, чтобы превратить окружающий её туман в зверей ещё больших размеров… из больницы хлынуло «нечто», похожее на чёрный дым.

- ?!

- Это…

На глазах у изумлённых Сигмы и Ассасин Джестер широко распростёр руки, словно приветствуя чёрный туман.

- Это начало второго акта! Не волнуйтесь. Вы достойны стоять на подмостках иных, чем эта жестокая резня. Вашей сценой станет сам покой во плоти… безмятежный рай!

Он позволил своему телу раствориться в чёрном тумане, но голос его продолжал звучать в воздухе.

- Жду не дождусь… увидеть, как вы оскверните его прекрасные виды собственными руками.

Какое-то мгновение голос, казалось, доносился со всех сторон, словно облизывая их с головы до ног. Затем рой «черноты» устремился вперёд, подобно огромной волне, окутывая Ассасин и Сигму…

И огни сцены погасли.

「Рассвет нового дня и беспробудные сны I」

Во сне.

Дует ветер.

Дует ветер.

Ву-у-уш, сву-у-уш, всё тает вместе:

Звёзды, высокие-высокие здания, а вместе с ними и сонные жители города.

XX

Даже в мире сна девочка продолжала спать.

Она спала, потому что стемнело. Она спала, потому что хотела спать.

Таково было её скромное желание.

И поэтому…

— …

— …

Её защитник просто действовал так, чтобы и дальше исполнять его.

Чтобы погасить ослепительные огни, нарушавшие покой девочки.

Чтобы унять шумный ветер, угрожавший её избавлению.

XX

Во ___.

Голос.

Голос начал достигать ушей дремлющих «наблюдателей».

— Такой, как ты, поведает историю моей любви и ненависти?

Чей это был голос?

Он был резким и в то же время дрожал от пламенного негодования. Каждый его звук морозил воздух и, казалось, предвещал трагедию.

«Наблюдатели» узнали другой голос, который раздался вслед за первым.

— Хорошо. По рукам. Я немного обыграю твою месть и сделаю из неё роман. Я расскажу о тебе всему Парижу. Нет, всему миру.

Этот голос принадлежал Слуге, который дал им силу сражаться, Александру Дюма.

Вслед за голосом пришёл неясный образ.

«Наблюдатели» увидели мужчину в чёрном, приставившего острую вилку к горлу Дюма.

Вероятно, это было какое-то сражение.

Его отец был генералом, но для себя Дюма избрал совсем иной путь. Однако сейчас он стоял перед достойным противником. И заговорив с ним, поставил на кон собственную жизнь.

— Каждый получает хотя бы чуточку любви и ненависти. Даже у ребёнка найдётся связанная с ними история. Но кто может поведать твою историю любви и ненависти, Эдмон Дантес, «Граф Монте-Кристо»?.. Я могу. Только я, мститель. Чем твоё недовольство тем, что у тебя украли целую жизнь, отличается от обиды мальчика на младшего брата, который взял его конфеты? Разумеется, кое-чем отличается! Но ты не из тех, кто в состоянии рассказать об этом наиболее ярко и драматично. Ты можешь тронуть сердца тысяч, миллионов людей? А я могу! Для этого и нужно моё перо! Или, если сказать иначе, ты уже поведал о себе миллионам людей! Да, на бумаге твою историю запечатлеет моё перо, но это ты показал мне свою жизнь!

Несмотря на приставленную к горлу вилку, Дюма встал с места во время своей речи. Говорил он громко, подобно суровому командиру, обращавшемуся к своим солдатам.

— …

Последовало недолгое молчание.

Человек в чёрном невыразительно смотрел на Дюма, но в итоге опустил вилку, всем своим естеством излучая отвращение, и чуть ли не плюнул в ответ:

— Я не ищу компенсации, но твоя «сделка» едва ли разумна.

— О, будет тебе компенсация, — ответил Дюма, пожав плечами и скривив губы в широкой улыбке. — Я сделаю тебя знаменитостью.

Затем он широко распростёр руки и с блеском в глазах, словно у ребёнка, описывающего свои планы на будущее, начал излагать человеку в чёрном своё видение романа:

— Мой герой будет идти по дороге возмездия, вымощенной ярко-красной кровью и чёрной ненавистью, но все будут только рады, потому что в этом и заключается красота мести. Я сделаю так, что в ближайшие тысячу лет каждый человек во Франции при упоминании слова «мститель» будет думать о тебе.

«Наблюдатели» наконец осознали, что Дюма вёл переговоры.

И что человек в чёрном, наверное, был прообразом персонажа в произведении Дюма.

Некоторые начитанные «наблюдатели» поняли, кем был этот человек, но не могли избавиться от сомнений: «Он ведь не мог существовать на самом деле?»

— Это придаст твоей мести полноту. Ты был оболган обществом, забыт всеми и брошен миром. Но впервые люди поймут, что ты был прав.

— Прав?.. Думаешь, я хочу этого?

— Пусть не для тебя… но для людей, которые были связаны с тобой, это может стать избавлением.

После этих слов человек в чёрном вновь погрузился в молчание. После чего медленно покачал головой.

— Делай, что хочешь.

— Ты не против?

— Человека по имени Эдмон Дантес больше не существует. Осталась лишь злоба, которая продолжает мелькать где-то на границе любви и ненависти.

Несмотря на столь философский взгляд на ситуацию, в которой он оказался, голос мужчины, казалось, всё ещё горел сумрачным огнём.

Дюма вновь поводил в воздухе своим бокалом вина с намёком на одиночество:

— Значит, ты отрекаешься от Эдмона Дантеса.

— Это имя человека, который должен был сгинуть в замке Иф.

— Твой плащ подобен чёрному огню. Ты хочешь рано или поздно спалить себя? Или… ты уже это сделал? Как и чёрный тюльпан, это зрелище наверняка всколыхнуло бы сердца людей. Не думал отступить, пока от тебя только кучка пепла не осталась?

«Наблюдатели» были в замешательстве.

Дюма говорил так, будто одобрял месть. Почему он пытался отговорить Дантеса?

— Да, верно. Тебя ждёт лишь ад. Тьма непрогляднее даже чёрного пламени, которым ты объят. Тебе нет спасения. Я достаточно людей повидал, чтобы с уверенностью говорить такое. Десять к одному, что ты не выкарабкаешься. Всё закончится тем, что ты уничтожишь обычное счастье собственными руками. Но если ты отступишься сейчас, то, возможно, встретишь ту же судьбу, что и герой романа, который я собираюсь написать.

Дюма будто пытался сказать мужчине, чтобы тот не разрешал ему писать роман. Мститель в чёрном выслушал его и с невероятно довольной улыбкой огласил пустоту зловещим смехом.

— Вот как… Значит, ты, человек, которого называли «королём Парижа», с уверенностью говоришь, что меня ждёт ад.

— Почему ты смеёшься?

— От облегчения. Это значит, что мой путь достоин того, чтобы по нему идти.

Мститель впустил в свой голос ярость, пламя которой угрожала поглотить его целиком, и продолжил:

— Мне не нужно спасение! Не нужно милосердие! Как я мог бы говорить о «мести», если бы отказался заплатить цену за то, что даже невинного утопил в своей ярости?

«Почему мы здесь?»

«Почему видим всё это?»

«Наблюдатели» гадали, но не могли найти ответы.

Но в то же время они были не в силах отвести взгляд.

Даже если им была неведома личность человека, разговаривавшего с Дюма, они с болью ощущали тёмное пламя души глубоко внутри него.

Словно это пламя и привлекло их сюда.

Не зная, какими обстоятельствами руководствовались этот человек и Дюма, они просто чувствовали, как мужчина в чёрном таинственном образом воздействовал на их сердца.

Мужчина замолк, повернулся к Дюма и вновь произнёс:

— И всё же… То, что станет с человеком, идущим прямой дорогой в ад, не должно тебя касаться.

Он хихикнул и с ноткой удовольствия продолжил:

— Сперва я подумал, что ты такой же алчный до денег негодяй, как и мои заклятые враги… но ты на удивление радушен, писатель.

— Это не важно, не так ли? Просто у меня уже столько денег, что я не знаю, куда их девать, — Дюма поскрёб пальцами голову, явно встревоженный этими внезапными словами.

Человек в чёрном отвернулся от Дюма и направился к задней двери помещения.

— Это просто имя, от которого я отказался. Если ты говоришь, что увековечишь его своим пером, тогда сделай это, если сможешь.

— О, я-то сделаю. Да… Сперва подготовлюсь немного… но в следующий раз, когда я услышу упоминание об острове Монте-Кристо в каком-нибудь месте, никак не связанном с тобой, то пойму, что это судьба посылает мне сигнал. И, думаю, тогда начну писать. Буду публиковаться в газете или ещё где, так что жди с нетерпением.

— Смотри не забудь. Если мне не понравится концовка, я заявлюсь к тебе в спальню, чтобы разорвать рукопись и твою трахею.

В ответ на угрозу, которую с остроумной улыбкой выдал человек в чёрном, Дюма с сарказмом произнёс:

— Разумеется. Если роман принесёт мне кучу денег, я построю усадьбу на берегу Сены и назову её «Монте-Кристо», так что ты будешь знать, где меня найти.

Он понятия не имел, что однажды воплотит эту свою колкость в жизнь.

— Как бы то ни было, если концовка тебя устроит, то можешь зайти и воздать мне немного аплодисментов. Мне бы хотелось по возможности узнать, чем всё закончилось для прообраза моего персонажа.

— Могу сказать тебе лишь одно.

Человек в чёрном криво, едва заметно улыбнулся и, не оборачиваясь, заявил:

— Жди и надейся.

«Наблюдатели», слушавшие их разговор, больше ничего не смогли увидеть.

Вместе со словами мужчины их сознания покинули это место.

При этом у них было чувство, что они уже были включены в жизнь Героической души Александра Дюма – в его «историю».

И затем сознания «наблюдателей» окутал свет…

XX

В утренних лучах солнца.

— Что… это было?..

Вера, координатор отряда полиции, осознала, что она лежала на скамье на территории больницы, и медленно встала.

— Где… Как я здесь оказалась?

Другие офицеры, лежавшие на земле рядом с ней, также начали подниматься на ноги, слово по команде.

Они все озирались с выражением замешательства на лицах.

— Где?..

— Что? Это же сейчас был…

— Мистер Кастер… и человек в чёрном…

Слушая их бормотание, Вера рассудила, что они все видели одно и то же.

— Сон?.. Но всё было таким…

Ярким и реалистичным.

Они даже не могли толком вспомнить, что услышали. Всё было так, словно что-то исторгло их пробуждающиеся сознания из тел и закинуло их в другое время и место.

— О, вы тоже это видели?

— Джон?..

Голос, раздавшийся за спиной Веры, принадлежал Джону, который, похоже, уже полностью очнулся.

Его протез был наполовину уничтожен и лишился клинка, смазанного ядом гидры.

Разумеется, если бы от клинка что-нибудь осталось, то он представлял бы невероятную опасность, так что в каком-то смысле им повезло.

— Раз уж вы упомянули мужчину в чёрном, полагаю, вы увидели, как мистер Кастер разговаривал с мстителем в ресторане… Ну, я первым делом тоже это увидел…

— Первым делом?.. Что с тобой произошло, Джон? Как ты обрёл такую силу?

Джон ответил на спокойные вопросы Веры с явным замешательством.

— Ну… я и сам ничего не понимаю… Мне показывали самые разные «героические сказания», начиная с этого, где-то… часов десять, наверное. Невероятно сильные мушкетёры вроде знаменитой троицы и герой-революционер Гарибальди. Им на смену пришли поразительные писатели, которых он встретил в Париже… О, думаю, они тоже были героями…

Судя по голосу, Джон был сбит с толку. Вера отреагировала на кое-что из его недоумённых слов.

— Десять часов?..

— Да. Что странно, когда я очнулся, с потолка больницы всё ещё падала пыль. Полагаю, на самом деле прошло, наверное, несколько минут. Но ясно одно: эту силу мне дал мистер Кастер… в этом я уверен.

— Кастер?.. Он покинул убежище? Он тоже здесь?

— Кстати говоря… «Здесь» это где?..

Джон затих и посмотрел на двери больницы, выходящие на главную улицу.

— Я очнулся перед церковью, но… Впрочем, сами посмотрите. Я не знаю, как это объяснить…

— ?

Прислушавшись к его совету, Вера взяла с собой несколько других офицеров, успевших прийти в сознание и вышла из больницы наружу, где они увидели… полное отсутствие разрушений. Над нетронутой главной улицей порхали птички.

Церковь, которая должна была быть наполовину уничтожена, также была восстановлена. Впрочем, «восстановлена» было не самым уместным словом, потому что всё выглядело так, словно она вообще не была до этого разрушена.

Всё словно говорило о том, что погром, вызванный ночной битвой между Героическими душами, был лишь иллюзией.

Явно измождённый Джон, стоявший за спинами озадаченных офицеров полиции, задал вопрос, похоже, отчасти обращаясь к самому себе.

— Если сражение до того, как мы потеряли сознание, произошло на самом деле… тогда где мы очутились?..

XX

Сноуфилд. Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Они исчезли. По-другому и не скажешь.

Для общественности это учреждение являлось частной тюрьмой, что было вполне распространённым явлением в Соединённых Штатах.

Фалдеус, находившийся на особом объекте для наблюдения глубоко внутри исправительного центра, негромко вздохнул.

Просмотрев доклад, он теперь раздумывал над исчезновением нескольких его людей, которые находились близ главной улицы.

Исходя из доклада, полицейские окружили больницу.

А ещё кто-то из полицейского участка связался с больницей заранее.

Увидев имя пациента, приписанного к доктору, с которой был осуществлён контакт, Фалдеус покачал головой.

— Куруока Цубаки… Чёрт бы побрал этих Куруока. Поверить не могу, что они сделали Мастером свою коматозную дочь.

У Фалдеуса были сомнения по поводу мотивов Куруока, магов, которые сговорились с зачинщиками этой Фальшивой Войны за Святой Грааль, но благодаря хаосу, воцарившемуся днём ранее, он в общих чертах понял обстоятельства.

— Не знаю, случайно у неё появились командные заклинания, или же это было намеренно… но теперь я понял. Они используют свою дочь, чтобы управлять Слугой и снабжать его магической энергией из безопасного места… Хитро, но, полагаю, вполне разумно. Я слышал, что даже в Войне за Грааль города Фуюки один знаменитый Лорд использовал свою невесту в качестве источника магической энергии.

— Думаете, что это сделал Слуга Куруока Цубаки?

— Франческа заверила меня, что она не нашла никаких следов магии, нарушающей восприятие или создающей какую-либо иллюзию, — ответил Фалдеус, кивнув Алудре, женщине, служившей ему адъютантом. — Разумеется, она, похоже, наслаждается сложившейся ситуацией.

— Значит, более тридцати человек исчезли с главной улицы за короткий промежуток времени. Включая Слуг, если предположить, что они не перешли в призрачную форму, чтобы скрыться.

Деловое и бесстрастное заявление Алудры подтолкнуло Фалдуса вновь просмотреть список, приведённый в докладе.

— Помимо отряда полиции, среди пропавших значатся Флат Эскардос, самопровозглашённый Наблюдатель Ханза Сервантес и четыре монахини – судя по всему, его подчинённые – которые были в церкви… Официально он обычный священник, но, исходя из докладов Орландо Рива и записи боя, зафиксированной нашей сетью наблюдения, он, должно быть, экзекутор. Причём довольно умелый.

Фалдеус нахмурился, после чего прочёл вслух оставшиеся имена.

— И ещё… Сигма и Мастер Сэйбера, которая была с ним.

Глядя на светловолосую девушку в очках, которую он видел на видеозаписях, Фалдеус погрузился в размышления.

— Её личность меня беспокоит… но не похоже, что она маг. Исключать вероятность нельзя, но мы должны счесть это работой Слуги Куруока Цубаки.

Они потеряли связь с Сигмой, который был, в сущности, на их стороне. Также им не удалось определить, что произошло с Ассасин и Сэйбер, находившимися, судя по всему, рядом с ним с самого утра.

Даже если не считать Ассасин, призванную для того, чтобы «разжечь пламя», при уничтожении Сэйбера его духовная основа и магическая энергия должны были влиться в Грааль.

Но этого, судя по всему, не произошло, значит, существовала большая вероятность, что Сэйбер, по крайней мере, был всё ещё жив.

В таком случае куда они исчезли?

Фалдеус хотел тщательно обдумать этот вопрос, но Алудра привлекла его внимание к ещё более насущной проблеме.

— Скажем, что разрушения на главной улице стали результатом взрыва подземного газопровода… цепная реакция, вызванная недавним происшествием в пустыне. Газовой компании придётся несладко… но мы для того её и создавали, чтобы пустить в расход. Жаль, конечно, простых работников, которые ничего не знают, но пусть ими занимаются «обычные» политики со своими планами социального обеспечения, — без всякого интереса сказал Фалдеус и переключился на другую проблему.

«Пришло время найти собственного Слугу».

«В худшем случае мне придётся использовать командное заклинание, чтобы призвать его к себе…»

Он уже хотел вернуться к своей работе… как вдруг ощутил слабое изменение в потоке магической энергии внутри него.

— …

Это было странное ощущение, отличное от его обычных пяти чувств. Словно что-то внутри его тела слегка потускнело.

Фалдеус интуитивно распознал в этом «сигнал». Доверив Алудре разбираться с оставшимися деталями, он покинул комнату наблюдения.

Фалдеус шагнул в свою «мастерскую», которая находилась в этом же здании, убедился, что закрыл дверь, изолируясь от всех внешних радиоволн и магической энергии, и затем произнёс:

— Могу я поинтересоваться, чем ты занят?

— О чём ты хочешь узнать, мой контрактор? — раздался за спиной Фалдеуса голос, полностью лишённый эмоций и поэтому пробирающий до костей.

Фалдеуса окружали марионетки, которые передавались в его семье из поколения в поколение.

Невольно представляя себе, что голос доносился от каждой из них, он произнёс величественным тоном Мастера:

— Разумеется, я имею в виду приказ, что я отдал тебе, Ассасин… нет, Хассан ибн Саббах.

В том, что он произнёс его имя вслух, был смысл.

Фалдеус обращался к собственному Слуге, которого он мог называть «Истинный Ассасин», а не к девушке-фанатичке, призванной для того, чтобы «разжечь пламя».

— Я приказал тебе убить Гальвароссо Складио, главу семьи Складио. И всё же дела, похоже, приняли странный оборот.

За день, прошедший с того момента, как он отдал этот приказ, часть Соединённых Штатов впала в хаос.

За один только этот день тридцать пять важных фигурах в сферах бизнеса, медиа, политики и дипломатии скончались из-за несчастного случая или болезни. И большинство смертей по естественным причинам стали результатом именно внезапного инсульта или сердечного приступа, а не продолжительной борьбы с болезнью.

— Я ещё не получил доклада о смерти Гальвароссо… но в области, где он, как предполагается, обитает, происходит одна смерть за другой. Было бы глупо не заподозрить связь.

Фалдеус говорил агрессивно, скрывая тот факт, что на его спине и ладонях проступил холодный пот.

Если его Слуга совершал серию убийств по какой-то собственной причине, то Фалдеусу нужно было приструнить его, даже если ради этого придётся применить командное заклинание.

Однако если Слуга был из тех, кто не боится уничтожения, вполне возможно, что он попытался бы убить Фалдеуса прежде, чем тот успеет использовать командное заклинание.

Фалдеус приготовил свои разум и магическую энергию к тому, чтобы активировать заклинание, но тень – Хассан – просто ответила как ни в чём не бывало:

— Я не нарушил наше соглашение. Я лишь отправил жизни, оборвать которые тебя убедила твоя вера, на другую сторону сна.

Голос был холодный и механический, словно принадлежал тени, не обладавшей собственной волей.

— Как тот, кто шествует в тени священного очищения, клянусь: я лишил жизни тех людей, Гальвароссо Складио.

— Тех… людей?..

Фалдеус озадаченно нахмурился и ещё раз обдумал эти слова.

— Неужели!..

— Именно так.

Возвышавшаяся за его спиной «тьма», тихо заявила, развеяв тем самым все сомнения:

— «Человека», носящего имя Гальвароссо Складио, уже полностью растащили паразиты. Вот и всё.

XX

Днём ранее. Где-то в Соединённых Штатах. Поместье Складио.

Семья Складио.

Один из главных преступных синдикатов Америки, оказывающий значительное влияние не только на криминальный мир, но и на сферу бизнеса.

Существовала причина, по которой семья Складио сохранила свою власть, даже когда меры по отношению к картелям усилились.

Она обращалась к тем, кого по тому или иному поводу изгнали из Часовой башни или азиатских магических организаций, и другим беспризорным магам, и использовала свои обильные финансовые ресурсы, чтобы поддерживать их деятельность.

Взамен они предоставляли семье Складио свою магию, но их никто к этому не принуждал. Они добровольно помогали семье, дабы не лишиться в её лице идеального покровителя или заступника, оберегающего их от конкурирующих организаций.

У семьи Складио также были внушительные связи с южноамериканскими наркокартелями, но их «наркотики» никогда не попадали на рынок. Эти вещества, подвергшиеся самым разным улучшениям, использовались магами под покровительством семьи в качестве особых катализаторов или ингредиентов для эликсиров.

Часовая башня занимала в их отношении следующую позицию: якобы, их стоило бы уничтожить, как только представится возможность, но в нынешнем положении минусы, а именно обострение отношений с Соединёнными штатами и высвобождение всех связанных со Складио магов, значительно перешивают плюсы. Под этим предлогом они, по большей части, сохраняли статус-кво.

Глава этой могущественной организации, чьё влияние распространялось не только на общественность и криминальные круги, но и на мир магов, в данный момент… безвольно лежал на огромной кровати в глубинах обширного особняка. К его телу были подключены аппарат искусственного дыхания и множество трубок.

Любой при его виде сказал бы, что жить ему осталось от силы пару лет, но он улыбался под своей дыхательной маской и протягивал большую плюшевую лису девочке, стоявшей рядом с его кроватью.

— Спасибо, прапрадедушка! Я буду дорожить ею всю свою жизнь!

— Хорошо… Оливия. Незачем хранить её так долго. Когда найдёшь что-нибудь, что будет тебе более дорого, забудь про меня, — сказал прикованный к постели старик девочке пяти или шести лет. Голос его был хриплым, но в нём всё ещё чувствовалась сила.

Его имя было Гальвароссо Складио.

Оно было ненастоящим, но можно было без преувеличения сказать, что это имя, оставившее свой след в мире, было всем, чем он являлся.

Он был главой семьи Складио, человеком, который использовал все доступные меры, чтобы продлить свою жизнь. Официально ему было сто девять лет, но ходил слух, что на самом деле он был ещё старше.

Большая часть этих мер была связана с использованием магии и потому стать достоянием общественности не могла. Однако сам Гальвароссо магом не был, поэтому он мог замедлять свои физическое старание и умственную деградацию лишь до определённого предела.

Поистине могущественные маги могли превратить себя в кровососа или другое «нечеловеческое существо», но вот преобразовать другого человека... По крайней мере, маги семьи Складио не могли сделать это без сопутствующего риска. В особенности это касалось тех, кто магом не являлся, вроде Гальвароссо.

— Послушай, Оливия.

— Да, прапрадедушка?

Гальвароссо улыбнулся и сказал девочке, которая была самой младшей из его сорока трёх праправнуков.

— Ты так похожа на мою жену, скончавшуюся восемьдесят лет назад… Дай мне поближе взглянуть на твоё лицо.

— Странный ты, дедушка. Говоришь так, словно тебя скоро не станет.

Охрана, сопровождавшая девочку, отвела взгляд, услышав её наивные слова.

Должно быть, они знали, что Гальвароссо, скорее всего, недолго осталось.

Сам же старик, однако, не проявил такой слабости и с улыбкой продолжил слушать свою праправнучку.

После недолгой беседы девочка и её телохранители покинули комнату.

Прикованный к постели Гальвароссо остался наедине с негромкими звуками, которые издавал его аппарат искусственного дыхания.

Несмотря на полное отсутствие охраны, эта комната, расположенная в глубинах штаб-квартиры семьи Складио, была защищена магией, которая превращала её в крепость.

Один из телохранителей, сопровождавших его праправнучку, был умелым магом. Без него она бы даже не заметила коридор, ведущий к его комнате.

Большая и сложная мастерская, созданная усилиями самых элитных магов в распоряжении семьи – вот чем была главная резиденция Складио.

Множество защитных механизмов и злых духов внутри мощного барьера из тридцати пяти слоёв.

Поскольку однажды произошёл случай, когда мастерская мага была уничтожена вместе со всем зданием, в котором она находилась, системы штаб-квартиры защищали её как от авиаударов, так и от попыток разрушить основание глубоко под землёй.

Более совершенной защитой, пожалуй, могли похвастаться лишь средоточия магов вроде Часовой башни и Блуждающего моря или же извращённые лабиринты и логова, на создание которых маги, желающие достичь Истока, тратили всю свою жизнь.

В центре прочнейшего барьера находилось пространство, в котором не было даже намёка на насекомых, не говоря уж о злобе.

Здесь ничего не угрожало Гальвароссо, за исключением его собственной продолжительности жизни. Несмотря на это… он сознательно снял маску, уставился в пустоту и произнёс:

— Ты здесь, не так ли, тьма, возвещающая о моей смерти?

Пустота не ответила.

Однако Гальвароссо продолжил говорить будто сам с собой:

— Да, я знал. Знал… вот уже много лет.

Без маски дыхание, должно быть давалось ему с трудом, но Галвароссо это не остановило.

— Я потратил своё личное состояние на аукционе, чтобы заполучить этот Мистический глаз… Мы были не очень-то совместимы… или, наоборот, слишком совместимы… но он показывал мне лишь одно и то же будущее… снова… и снова…

Он продолжил обращаться к пустоте. В его слегка несоответствующих друг другу глазах читался смех, вызванный самоиронией.

— Сегодня. День, когда я умру…

Пустота по-прежнему не отвечала.

Но Гальвароссо говорил так, словно был уверен в том, что его слышат. Что-то в выражении лица выдавало его облегчение.

— Я понял, что сегодня тот самый день… когда Оливия попросила у меня… плюшевую лису.

Гальвароссо пересадили Мистический глаз на одном поезде.

Он показывал ему будущее.

Будущее, которое разыграется здесь, в его собственном пристанище.

Он видел, как «тьма» закрывает его глаза после того, как он отдаёт плюшевую лису своей праправнучке.

— Всё просто. Мне нужно было лишь не давать эту лису Оливии… самой юной в моей семье. Этого бы хватило, чтобы изменить мою судьбу. Так я подумал… но, полагаю, вот что значит стареть… Я скорее умру… чем буду смотреть, как Оливия плачет и дуется на меня… Вот что я чувствовал, честно…

Гальвароссо тихо объяснил свой поступок, обращаясь к пустоте.

Хладнокровный лидер, некогда внушавший ужас другим картелям, исчез. Остался лишь умирающий человек, который продолжал говорить с кем-то невидимым.

— Забавно, правда? Я сокрушил немало организаций, убил много, очень много людей, чтобы подняться на эту вершину… Тьма, что принесла мне смерть, прошу тебя… Если ты и вправду здесь, послушай… Я… умру, но не так… Нет, я не могу умереть вот так…

Его лицо постепенно становилось всё бледнее, словно от нехватки кислорода, видимо, по причине того, что он снял маску.

Но, словно показывая, что ему ещё есть что сказать, он протянул руку к пустоте и продолжил:

— Маги, которые пытались продлить мою жизнь… решили, что больше не важно, останусь ли я мной… Баздилот был против… но другие маги… убили души других влиятельных американцев… и переписали… их личности. Они хотели превратить эту страну… в рай для магов… Прошу… прекрати этот вздор… Позволь мне… умереть… Я просто хотел обрести шанс… использовать волшебство… магию…

Его речь стала прерывистой. Слова постепенно переставали складываться в предложения.

Но, словно в попытке запечатлеть своё естество в этом мире, он продолжал выговаривать слова, которые были чуть ли не проклятиями, обращаясь к пустоте комнаты.

— Да, да, первая женщина, которую я полюбил, моя жена, была магом… Магических цепей у неё почти не было… Можно сказать, дилетантка… Убита Часовой башней… Магия… Да, волшебство… Я всегда жаждал его… словно ребёнок… Я хотел… использовать магию… как она… Хотел увидеть тот же мир… то же самое… что видела она… Это всё, чего я хотел… Власть… Организация… А… А-а… А-а-а-а-а…

Гальвароссо продолжал кусками вспоминать пройденный им путь, словно желая искупить свои грехи.

По мере того, как слова слетали с его губ, его глаза дрожали от эмоций.

И затем, когда его сердце готово было вот-вот разорваться от страха смерти… тьма потянулась к нему из пустоты, чтобы тихо и нежно закрыть его глаза.

«Он» существовал.

Посланник смерти, который проскользнул прямо в сердце этой гигантской магической мастерской - чьи барьеры и защитные механизмы пусть и не были совершенными, но всего лишь на шаг были ниже, чем он – не задействовав ни одну из её систем.

— Тебе нечего бояться.

Это был странный голос. Он, казалось, доносился отовсюду и в то же время был слышим лишь Гальвароссо. Слова, что произнёс этот голос, были просты, но именно из-за своей простоты они нашли отклик в его хаотичных эмоциях.

— Ты уверен?.. Человек вроде меня…

Из его Мистического глаза, который ничего ему больше не показывал, потекли слёзы. Тьма милосердно окутала его жизнь.

— Мне не дозволено судить тебя. Как не дозволено и тебе самому. Доверь всё ночи.

Тьма, которая незаметно для старика приняла человеческие очертания, положила ладонь на его голову и бесстрастно изрекла:

— Пробудись же в мире и покое на дальней стороне сна.

Затем тьма незаметно исчезла из комнаты, оставив лишь старика, которому больше не нужно было дышать. Глаза его были закрыты, а на лице читалось облегчение.

Он жаждал магии.

Этот человек так долго действовал за кулисами магического и американского общества, погубил бессчётное количество жизней... всего лишь ради детского желания. Можно сказать, что для такого, как он, эта смерть была уж слишком мирной.

XX

Настоящее. Сноуфилд. Мясоперерабатывающий завод.

Битва между гигантской механической Героической душой и Алкидом превратила мясоперерабатывающий завод в руины.

Однако, благодаря Благородному Фантазму Франсуа Прелати он был, по всей видимости, восстановлен.

В его искажённом пространстве маг, который был Мастером Алкида – Баздилот Корделион – собирал элементы, которые разрушение не затронуло, и обустраивал простую мастерскую.

Его подчинённые – маги семьи Складио – шептались друг с другом, наблюдая издалека за Баздилотом, который, используя магию, связывался с кем-то через коммуникатор.

— Эй… А когда мистер Корделион спит?

— Ты разве не знаешь? Он особенный. Я слышал, что он может спать всего по несколько секунд в день.

— Серьёзно?.. Я допускаю, что он может протянуть так несколько дней с помощью магии, но…

— Это ещё не всё. Ест он тоже по минимуму. Ходят слухи, что он обходился без воды и еды целых тридцать дней, когда выслеживал враждебного мага, укрывшегося в мастерской где-то в заснеженных горах.

Маги наблюдали за работой своего начальника со страхом в глазах.

— Нам повезло, что он на нашей стороне… Когда здесь появилась та жуткая Героическая душа, он даже бровью не повёл.

— Да уж. Не знаю, что за маги другие Мастера, но я не могу себе представить, чтобы он им уступил.

Даже среди магов и заклинателей они были едва ли не бесприютными. Да и в семье Складио их положение нельзя было назвать высоким.

Но внутри здания завода вдруг раздался голос взрослого человека, который, в отличие от их шёпота, был совершенно спокойным.

— Да никакой мистер Корделион не неуязвимый. Его побеждали несколько раз, и он этого не скрывает.

Это был мужчина, который работал под началом Баздилота дольше всех.

Когда-то он пришёл на замену другого доверенного Баздилота, который перекинулся на сторону другого вражеского мага, но в итоге ему удалось занять довольно высокое положение в семье Складио, однако Баздилот всё равно стоял гораздо выше его.

Заклинатель-ветеран начал рассказывать про Баздилота своим более молодым соратникам.

— Он едва не погиб в бою с экзекуторами Святой Церкви, а однажды его перехитрил фрилансер по фамилии Сисиго. Магало из Дер Фамилье выдавил ему одно лёгкое, а брат Деграс выжег большую часть его Магических цепей. Кажется, ничьей закончился его бой с У из компании «Марбл»… Это произошло ещё до его вступления в семью, но я слышал, что все ставили на его смерть, когда он выступил против одной из самых печально известных организаций Часовой башни – Аббатства Шпонхайм, кажется.

— В-вот как?

— Пугает то, что всё это никак не сказалось на его разуме. Даже когда его органы сгнили, даже когда к его ногам бросили голову его возлюбленной – он оставался спокоен. Тот, кто бросил эту голову, вероятно, надеялся наложить на него какое-то заклинание, когда это зрелище потрясло бы его… но это не сработало, — как ни в чём не бывало произнёс мужчина, запалив сигарету.

— Что стало с тем магом? — сглотнув, спросил один из подчинённых.

— Да то же, что и с другими. Мистер Корделион просто запихнул его в ту машину и переработал в кристалл маны. Разумеется, рыдал он сильнее всех прочих.

Взгляд мужчины замер на огромной машине, созданной магом по имени Атрам Галиаста для преобразования жизненной силы человека в кристаллы маны. Во время сражения с гигантской Героической душой днём ранее она была повреждена и в данный момент не работала.

Однако проблемой это не было. У них в запасе имелось достаточно кристаллов для того, чтобы Алкид мог сражаться в полную силу до самого конца Войны за Святой Грааль.

— Видите ли, он принёс в жертву свои жизнь и семью большому боссу, Гальвароссо Складио… Я ни разу не видел, чтобы он плакал или…

Мужчина вдруг прервал свой непринуждённый рассказ.

Баздилот встал со своего места у коммуникатора и незаметно для всех направился в сторону склада, находившегося в глубинах мясоперерабатывающего завода.

— Мистер Корделион… Что-то не так?

Подчинённые маги гадали, что же такое ему понадобилось на складе, но, поскольку никаких приказов озвучено не было, они остались на своих местах.

Затем через небольшой промежуток времени… Баздилот вышел из широко распахнутых дверей склада.

Его подчинённые выпучили глаза.

Их удивление было вызвано музыкальным инструментом, который он нёс в правой руке.

Разумеется, обычный инструмент не изумил бы их так сильно.

На самом деле даже сямисэн, обтянутый человеческой кожей, удивил бы их гораздо меньше.

Дело было в типе музыкального инструмента.

То, что держал в руке Баздилот, было больше его самого. Это был рояль.

— …

Среди магов, которые были не в силах переварить увиденное, воцарилась тишина.

«О, это же… рояль? Что?»

На первый взгляд могло показаться, что Баздилот тащил чёрную громадину, но нет, он удерживал инструмент над землёй силой одной лишь руки.

Должно быть, его тело было изменено усилением или магией господства.

У магов не умещался в головах тот факт, что Баздилот использовал эту непропорциональную сверхчеловеческую силу для такой странной цели, как вынести со склада рояль. Чем лучше они осознавали ситуацию, тем сильнее становилось их замешательство.

Он продолжал идти, двигаясь в сторону огромного морозильника, изготовленного для мясоперерабатывающего завода.

— М-мистер Корделион?! Что происходит?! Рояль, э-э-э…

Они знали, что на складе для какой-то цели стоял рояль.

Они были в курсе, что игра на рояле была одним из талантов Баздилота, но никто не понимал, зачем он вообще потащил его в такое место.

Прежде всего, пребывание в морозильнике вряд ли положительно скажется на музыкальном инструменте и лишь значительно уменьшит срок его жизни.

Настройщик или пианист, наверное, лишились бы чувств при виде такого.

То, что их головы посетили столь неуместные мысли, лишь подчёркивало степень их замешательства, вызванного действиями Баздилота.

Когда они уже начали думать, что это, возможно, был какой-то Тайный знак, замаскированный под рояль, невыразительный Баздилот произнёс:

— Похоже, что мистер Складио… Дон Гальвароссо покинул нас.

— Что?..

На этот раз время в их головах будто замерло.

Миновав ошарашенных магов, Баздилот открыл двери морозильника и исчез в лесу из подвешенных туш.

Двери закрылись, и морозильник погрузился во тьму.

Когда угольно-чёрный рояль оказался в его центре, чуждая «чернота» пожрала мир красной плоти и белого жира.

В морозильнике, сопоставимым по размерам с теннисным кортом, воцарилась зловещая гармония, словно он был произведением искусства.

Баздилот, всё ещё не проявляя никаких эмоций, положил руки на клавиши и замер.

Вокруг его лица не было даже белых облаков пара. Похоже, что он перестал дышать.

Тишина и неподвижность слились воедино, пронизывая холодным воздухом кожу мага с ещё сильнее.

Спустя минуту в этой неподвижности, настолько совершенной, что, казалось, застыло даже время… Баздилот, по-прежнему не дыша, начал с лёгкостью скользить пальцами по клавишам.

— Эй, что он имел в виду, когда сказал, что дон нас покинул?

— Подождите.

Один из магов, с тревогой ожидавших снаружи, жестом потребовал тишины и напряг слух.

За дверями морозильника он услышал… беззаботный фортепьянный мотив.

От этой прекрасной эфемерной мелодии сердца поражённых людей стали спокойными, словно поверхность чистого ручья.

— Реквием… Это… «Lacrimosa»? — пробормотал ветеран.

Вольфганг Амадей Моцарт. На закате своих лет великий композитор начал работу над великим произведением, которое после его смерти закончил один из его учеников. Этим произведением был «Реквием».

А эта мелодия – «Lacrimosa» - являлась его частью.

Их сердца, очарованные звуками рояля, тронутыми горем, но исполненными нежностью, наконец-то вобрали в себя смысл слов Баздилота. Гальвароссо Складио был мёртв.

У них не было иного выбора, кроме как принять это.

— Мистер Корделион… По дону…

У одного из младших подчинённых, слушавшего доносившуюся из морозильника мелодию, на глаза навернулись слёзы.

Они слышали, что Гальвароссо, скорее всего, недолго оставалось. Баздилот, должно быть, привёз рояль с собой в Сноуфилд, чтобы сыграть реквием, когда до него дойдёт весть о его кончине.

Омывая свои души в звуках игры Баздилота, люди запечатлели в головах уважение к его решимости и тому, с каким спокойствием он выражал свою скорбь по дону.

Если бы свидетелем этой сцены стал кто-нибудь посторонний, он бы стал гадать, стоило ли ради такого вообще тащить сюда рояль, но людей Баздилота подобное уже не заботило.

Они просто вновь убедились в том, что их начальник был выдающимся человеком.

«И всё же зачем прикладывать такие усилия, чтобы сыграть в морозильнике?»

К тому времени, когда этот вопрос вновь возник в их головах, представление подошло в концу.

Последовала недолгая тишина, и двери морозильника отворились.

— Мистер Корделион!

К нему тотчас же подбежали несколько человек, чтобы узнать подробности.

— Когда дон?..

Их слова замерли.

И не только слова.

Само время будто застыло для них. Они замерли, не в силах говорить.

Это было не то время и не то место, чтобы расспрашивать Баздилота.

Само его лицо оставалось привычно невыразительным и исполненным машиноподобной убийственности.

Но в противовес этому… интерьер огромного морозильника за его спиной превратился в красно-чёрный ад.

Красный и чёрный.

Эти два цвета царили в морозильнике.

Дюжины животных туш, вместо того, чтобы висеть, как им и полагалось, были сбиты со своих крюков.

Одни куски мяса были размазаны о стены и напоминали красные стельки. Другие были изрублены в фарш прямо вместе с костями и разбросаны по полу.

Местами мясо сгнило, растворяясь в красных лужах, похожих на кровь, а где-то вообще было сожжено в пепел. Куски мяса уже воспринималась не как то, что когда-то было пищевым продуктом, а как трупы животных - и между ними извивалось нечто, напоминающее тёмно-красную грязь, что словно собирало уничтоженную плоть в себя и пожирало её.

— А-а-а…

Один из подчинённых осел на пол.

Все они были магами или заклинателями.

Зрелища в морозильнике было мало, чтобы их испугать.

Но когда на них нахлынула сочившаяся из него хаотичная и неиссякаемая магическая энергия, подобная гневу ребёнка, вложившего все свои силу в эту смесь жажды крови и враждебности, они не выдержали и закричали.

Они были в ужасе.

В ужасе от своего начальника, Баздилота Корделиона.

В ужасе от его рациональной ненормальности, которая породила такое зверское буйство магической энергии во время исполнения столь прекрасной мелодии – и при этом ограничила его лишь одним помещением.

Баздилот посмотрел на своего рухнувшего подчинённого, после чего повернулся и окинул взглядом морозильник, оставаясь всё таким же невозмутимым.

— Похоже, немного попало на рояль.

Несколько кусков говядины угодило на его ножки.

Тёмно-красная «грязь» полностью избегала рояль. Всё выглядело так, словно вокруг него был возведён барьер.

Спустя секунду… рояль в мгновение ока потонул в море грязи и исчез из виду.

Баздилот закрыл двери морозильника и направился к центру своей мастерской, словно ничего не произошло.

Затем вместо его подчинённых, которые всё ещё не могли пошевелиться, рядом с Баздилотом материализовался его Слуга, который до этого момента пребывал в призрачной форме, и произнёс:

— Это было неожиданно.

— Что ты имеешь в виду?

— Что тебе интересна музыка.

Алкид не стал затрагивать эмоции Баздилота и попросту выразил своё удивление тому, что его Мастер умел играть на рояле.

— Это упражнение, помогающее мне сохранять непоколебимость ума, — бесстрастно ответил мстителю Баздилот. — Мистер Складио однажды услышал, как я играю, и ему понравилось.

После небольшой паузы он добавил, объясняя причину, по которой он только что играл на рояле:

— Я пообещал, что сыграю реквием… если случится худшее.

Баздилот повернулся к Алкиду и произнёс:

— Похоже, ты оправился от физических ран. Тебе сильно досталось.

— Беспокоиться не о чем. Однако сражаться с Райдер… царицей амазонок в том состоянии было проблематично.

Алкид был одним из немногих участников недавнего сражения на главной улице, которые не исчезли и остались в Сноуфилде.

Предыдущей ночью, когда хлынувший из больницы «чёрный дым» готов был окутать его… Алкид призвал четырёх коней Диомеда, которые были частью его Благородного Фантазма, Царских приказов, отправил трёх из них в чёрный дым в качестве приманок, а сам успешно покинул главную улицу верхом на четвёртом.

Однако он подвергся нападению Райдер, царицы амазонок Ипполиты, которая выбрала именно тот момент, чтобы появиться, и получил ранения.

Эти повреждения, а также рана от смазанного ядом гидры клинка полностью исчезли.

Сила «демона», которую он украл у Берсеркера, в данный момент была заключена внутри него. На первый взгляд Алкид выглядел так же, как и после его призыва и преображения.

Однако Баздилот бесстрастно спросил про другую сторону его Слуги:

— Сколько дней ты ещё продержишься?

Алкид с удивительной готовностью ответил:

— Я смогу сохранять рассудок ещё три или четыре дня.

— Вот как. Это ставит нас в невыгодное положение перед фальшивками… Нет, учитывая, что само по себе безумие тебя не уничтожит, у нас всё ещё будет преимущество.

Яд гидры действительно отравил Алкида.

Он использовал мерзкую грязь, чтобы поглотить его и предотвратить телесное разрушение… но этот смертоносный яд, который когда-то оборвал жизнь Алкида и косвенно довёл его третью жену до самоубийства, всё ещё находился в его теле.

Яд ещё не изъел его плоть лишь благодаря воздействию Царских приказов.

Он использовал силу, которую получил от эриманфского вепря.

Эта сила, однако, принадлежала не вепрю.

Величайшим трофеем, которым Алкид завладел в том походе, был вовсе не зверь.

Нечто, что он в покаянии забрал у своего наставника.

А именно бессмертие Хирона.

Хирон, обладавший бессмертием кентавр, был случайно поражён стрелой Алкида, смазанной ядом гидры.

Боль была такой невыносимой, что кентавр передал своё бессмертие Прометею и умер.

Поэтому, несмотря на то, что Алкид лишился двенадцати жизней, которыми обладала его нормальная духовная основа, одна дополнительная жизнь – бессмертие Хирона до того, как оно было передано Прометею – у него всё же была в качестве одного из Благородных Фантазмов.

Однако его высвобождение означало, что он будет испытывать ту же боль, что и Хирон.

В этот самый момент бесконечная агония – нестерпимая боль, которая вынудила его когда-то расстаться с жизнью – продолжала терзать его. Он сводил её на нет, преобразуя эти страдания и боль в силу с помощью влияния «грязи».

— Ты сожалеешь? О том, что убил своего наставника?

— Моё сердце, ныне ослеплённое местью, говорит мне радоваться тому, что я избавил наставника от бессмертия, от этого мерзкого проклятия богов.

Дав этот уклончивый ответ, Алкид продолжил:

— Пока что грязь побеждает, но этот яд – символ моей смерти. Он понемногу снедает не только тело, но и разум моей духовной основы.

Но он ничем не показал, что его это страшило.

Несмотря на смягчающий эффект «грязи», по его венам беспрестанно текла агония, породить которую не был способен ни один обычный яд. Но Алкид сохранял своё обычное психическое состояние – терпеть боль ему помогала жажда мести.

Однако это продлится лишь несколько дней, как он и сказал своему Мастеру.

— Этого будет достаточно. Тебе лишь нужно успеть заполучить Грааль, прежде чем яд убьёт тебя.

На это заявление Баздилота из-под ткани, скрывавшей лицо Алкида, вопросительно донеслось:

— Я думал, что сам Грааль тебя не интересует.

— Я бы и дальше им не интересовался, если бы мой господин просто умер естественной смертью.

Баздилот слегка прищурился.

Он редко проявлял эмоции, но его голос сочился ненавистью и чем-то, очень похожим на жажду крови.

— Некоторые из магов семьи попросту не знают, когда нужно остановиться… Они скопировали личность моего господина в мозги нескольких других людей… но все эти «замены» тоже скончались. По разным причинам.

— О?

— Это значит, что их смерти не были цепной реакцией, вызванной побочными эффектами магии. Вмешался кто-то посторонний. И теперь я могу предположить, какая организация могла бы пойти на такое.

Прилагая усилия, чтобы своей сверхчеловеческой силой воли подавить рост «грязи», что напитывалась, поглощая его собственную ненависть, он начал убеждать Героическую душу:

— Когда заполучишь Святой Грааль, используй его силу и покажи им всем сполна. Как только сокрушишь эту страну и раздавишь её под своей пятой, верни себе имя, от которого ты отрёкся, и задай всем хорошую трёпку. Переверни с ног на голову здравый смысл, уничтожь все таинства, и имя, которые ты так презираешь – Геракл – будет смешано с грязью и канет в забвение вместе с самой богиней Герой.

— Само собой.

В этот день, в этот самый момент… над Соединёнными Штатами нависла новая угроза.

Если Баздилот получит Святой Грааль… то он использует его силу, чтобы обрушить месть на государство.

Он намеревался совершить приношение во имя исполнения своего желания, использовав силу Алкида, в которого впитается вся мощь Святого Грааля.

Фалдеус допустил лишь одну ошибку.

Он предположил – ошибочно – что Баздилот Корделион был бесчувственным магом. Именно магом до мозга костей или заклинателем, который будет ставить сокрытие таинств выше всего остального. Предположил, что маг, который был шестерёнкой в одной большой организации, после смерти её лидера обратится к любой другой организации, которая сделает ему наилучшее предложение, чтобы воплотить свои амбиции.

Разумеется, Фалдеус намеревался убить Баздилота. Как только тот сделает неверный шаг, Фалдеус воспользуется возможностью и прикончит его.

Однако Фалдеус сам являлся магом и поэтому просчитался.

Он был прав в том, что большинство магов семьи Складио либо использовали Складио, чтобы продолжать свои исследования в поисках пути к Истоку, либо были наёмниками-заклинателями, которые готовыми присоединиться к любой организации, которая предложит им поддержку получше.

Но остальные, в том числе Баздилот, были другими.

Очень немногие мыслили совсем не как маги – и в то же время не как обычные люди.

Даже среди этого меньшинства Баздилот Корделион укоренился в семьи Складио исключительно сильно.

Его характер было сложно понять… но он становился чем-то отличным от такового у мага. Для Баздилота семья уже стояла выше, чем Исток.

Баздилот не был магом.

Он не был заклинателем.

Он не был священником.

Его душа пустила корни в общине под названием «семья Складио».

И эти корни Залегли глубоко и крепко переплелись.

Настолько глубоко и настолько крепко… что маг вроде Фалдеуса ни за что не смог бы понять, что им двигало.

Просто Фалдеус об этом ещё не знал.

XX

Во ___.

Очнувшись, Аяка Садзё поняла, что её сознание перенеслось куда-то далеко-далеко.

Она оценила ситуацию и быстро осознала, что вновь видела «прошлое» Сэйбера его глазами.

Аяка пришла в чувство, но ощущала себя так, словно её тело двигалось само по себе.

Она вспомнила, что в прошлый раз, когда она была в теле Сэйбера, он скакал по полю вместе со своими рыцарями и встретил человека, назвавшегося Сен-Жерменом, за рулём автомобиля…

Однако в этот раз всё было другим.

Она находилась в старомодном каменном замке в окружении роскоши.

Судя по высоте столов и размеру её ладоней, на которые она то и дело бросала взгляд, Аяка поняла, что находилась в теле ребёнка.

«Значит, это… детство Сэйбера?»

Тело, которое не подчинялось её воле, судя по всему, играло на музыкальном инструменте.

Даже Аяка могла сказать, что это была красивая мелодия.

Она отражалась от каменных стен, из-за чего у Аяки создавалось впечатление, будто она слышала богатое звучание целого оркестра, несмотря на то, что музыкант был всего один. Сложно было поверить, что играл ребёнок.

«Он тогда хорошо играл на гитаре… Похоже, это у него с детства…» — подумала Аяка, вспомнив его импровизированную игру в ночном клубе.

Как только представление закончилось, взрослые вокруг начали возносить ей хвалы.

— Великолепно, принц Ричард! Не верится, что Вы стали настолько хороши… за столь короткое время.

— И не только в музыке. Ваше Высочество также прекрасно проявляет себя в искусстве и владении оружием.

— Я слышал, что Ваше Высочество одолел в фехтовании одного из личных охранников Её Величества.

— Ваше Высочество поистине сын «несравненной» королевы Алиеноры.

Похвалы одна за другой слетали с языков старомодно выглядевших мужчин, выстроившихся перед ней.

Однако Аяка поняла.

К лучшему оно было или к худшему, но от неё не ускользнули зависть и страх перед Ричардом, скрывавшиеся за их словами.

И судя по взгляду и поведению тела юного Сэйбера, ему это тоже не особо нравилось.

Спустя какое-то время мальчик вернулся в свою комнату, где его встретила прекрасная женщина.

— В чём дело, Ричард? Ты выглядишь несчастным.

Затем в ушах Аяки прозвучал голос юного Ричарда.

— Матушка.

«Что?»

«Эта красивая дама… мама Сэйбера?..»

Слово «величественная» очень ей подходило.

В ней чувствовалось величие, затмить которое не способно было даже роскошное убранство замка. На самом деле она вызывала у Аяки такое чувство, что замок и солдаты находились здесь только для того, чтобы защищать и усиливать её, и это не было бы преувеличением.

Когда Аяка подумала, что, должно быть, такими и были королевы из сказок и легенд, женщина, которую по праву можно было назвать олицетворением своей прекрасной родины, обратилась к ней с любящей улыбкой матери на лице.

— Расскажи мне, Ричард. Безусловно, я не стану обещать, что помогу тебе, но и насмехаться над твоими словами не буду.

В ответ на это юный Ричард, поколебавшись секунду, отчётливо произнёс:

— Я боюсь, матушка…

— Боишься? Чего же?

— Я… могу делать что угодно. И делать очень хорошо.

«Прошу прощения?..»

«Какие самоуверенные слова».

«Однако…»

«Нет, это определённо очень самоуверенные слова!»

Аяка мысленно возразила целых два раза, но Ричард, естественно, никак на это не отреагировал.

— Я обучался обращению с мечом, и теперь никому в замке меня не одолеть. Я думал, что они сдерживаются, потому что я принц, поэтому покинул замок и напал на бандитов, которые гордились своей доблестью. Однако я без труда их уничтожил.

— …

«Что этот парень творит?!»

«Он что, идиот?!»

«То есть да, это очень в духе Сэйбера, но всё же!»

— То же касается музыкальных инструментов. Любой из них я осваиваю очень быстро и начинаю превосходно на нём играть. Стрельба из лука, рисование, борьба, охота, рыбалка, дуэль на копьях, верховая езда, шатрандж, игра в мельницу… я в совершенстве обучаюсь всему, за что ни берусь. Вскоре никто не сможет победить меня в любой игре!

— Боже.

— Так я никогда не заведу друзей. Все смотрят на меня с завистью. Я хочу поладить со всеми, хочу, чтобы люди шли за мной, но что мне делать? Может, будет лучше, если я начну сдерживаться и делать вид, что плох во всём?

«Ого. Не будь он ребёнком, я бы отвесила ему знатный пинок под зад. И всё же Сэйбер никогда не сказал бы такого. Может, это значит, что он повзрослел… правда, у меня такое чувство, что он не так уж сильно изменился…» — раздражённо подумала Аяка, но затем вспомнила смесь зависти и страха в глазах взрослых мужчин и испытала к юному Ричарду лёгкое чувство сострадания.

«Что ж… Если люди всегда смотрели на него так, то неудивительно, что он стал немного странным».

Мать Ричарда, однако, разразилась хриплым смехом.

— Ты же обещала, что не будешь смеяться, матушка, — обиженно надулся Ричард,

— Нет, я сказала, что не стану «насмехаться». Да, я засмеялась, но я не собираюсь отмахиваться от твоих слов и чувств.

Затем, мягко погладив Ричарда по щеке, королева произнесла:

— Послушай, Ричард. Ты гений, и это правда.

«Она сказала это так уверенно…» — удивившись, подумала Аяка, но мать Ричарда, улыбаясь, сказала:

— Но на этом всё. В чём смысл быть гением?

— Что?..

— Ты просто способен делать что угодно. Но это не значит, что ты чего-то добился. Делать что-то и оставить наследие после себя – совершенно разные вещи.

Мать Ричарда утешала его как сына, но в то же время говорила с ним как с личностью, запечатлевая свои слова в его душе.

— Прежде чем по своей прихоти драться против бандитов и похваляться этим, ты должен ощутить боль людей, которых эти бандиты заставили страдать, и найти способ преодолеть её вместе с ними. Почувствуй стыд за то, что бандитов, которых ты поразил, породило состояние твоего королевства. И я разделю этот стыд вместе с тобой.

Обняв сына, королева продолжила:

— Чтобы стать героем, мало быть гением, Ричард. Человек становится героем, когда отчётливо видит свой путь, даже если у него нет никаких талантов.

— Героем?

— Да. Героем вроде короля Артура и его рыцарей Круглого стола или Карла Великого и его паладинов. Вроде сэра Кея, который, как говорят, был наименее талантливым среди рыцарей короля Артура, но стал героем, который поддерживал Круглый стол, благодаря тому, кем он был. Тебе нужно узнать, как они создали эти земли и заложили основу для людских сердец. Если ты действительно думаешь, что способен на всё, Ричард, то тебе стоит ценить способность рассказывать истории превыше всего остального.

После этого она перешла к истории.

Истории о короле Артуре и рыцарях Круглого стола.

Мать Ричарда рассказывала о Ланселоте, Гавейне, Тристане, Галахаде, Персивале, Гарете, Агравейне – даже о предателе Мордреде – так, словно видела их собственными глазами. Должно быть, она постепенно вошла во вкус, потому что начала добавлять сцены, которые показались Аяке чрезмерными даже для мифов. Когда она принялась бессвязно бормотать про то, «как король Артур создал мир, отделив небеса от земли, как Артур узнал о зловещем плане короля Вортигерна обрушить луну на Лондон и бросил в неё Мерлина, чтобы отбить назад, как Ланселот, защищая озеро, сдерживал пять миллионов пиктов одной лишь соломинкой», Ричард уже был на грани того, чтобы мирно заснуть.

Когда даже перед глазами Аяки начало всё расплываться, мать Ричарда с добротой посмотрела на лицо сына, нежно погладила его по щеке и со смешком сказала:

— Разумеется, Вортигерн не ронял луну, я это выдумала… А теперь проснись.

— М-м-м… Матушка?.. А что потом стало с сэром Бедивером?..

— Доброе утро, мой дорогой Ричард. Это я расскажу в следующий раз.

Затем её тон слегка изменился.

— Но перед этим, Ричард, я буду вынуждена задать тебе трёпку.

— Что?

— Как твоя мать… я должна наказать тебя за то, что ты покинул замок без разрешения, чтобы сразиться с бандитами.

На её лице оставалась нежнейшая улыбка, но было очевидно, что на Ричарда вот-вот обрушится ужасающий гром материнского гнева.

Однако на этом сознание Аяки захлестнула тьма.

XX

— …ка. Аяка, ты в порядке?

Аяка услышала уже привычный ей голос взрослого Сэйбера.

— Что?..

Очнувшись, она обнаружила себя в церкви.

Увидев перед собой Сэйбера и вспомнив, что случилось до того, как она погрузилась в сон, Аяка вскочила на ноги.

— Ты!.. Как твои раны?! С тобой всё хорошо?!

— Да. Я ещё не до конца восстановился, но уже могу двигаться. Всё-таки полдня уже прошло, даже больше. Правда, мне бы несладко пришлось, если бы атаки того золотого Арчера отравляли или поглощали духовную основу…

— Вот как… Слава богу…

Аяка облегчённо вздохнула.

Сэйбер на секунду отвёл взгляд, после чего собрался с духом и склонил голову.

— Прошу прощения! Я позаимствовал у тебя очень много магической энергии, чтобы один из моих спутников использовал на мне магию исцеления. Наверное, поэтому ты так долго спала. Прости, — виновато произнёс он, но Аяка крепко сжала его руку и гневно сказала:

— Да плевать мне на это! Я не поэтому так зла на тебя!

— Что? А, ты про то, как я бахвалился, а потом продул? Да, это было…

— И не поэтому, идиот! Дело вовсе не в этом!

Напряжённые слова Аяки, обращённые к озадаченному Сэйберу, звучали скорее расстроенно, нежели гневно.

— Ты… оставил меня в церкви, чтобы я получила там защиту после того, как ты умрёшь, не так ли?.. Ты сказал, что в Войне за Святой Грааль Наблюдатель защищает побеждённых Мастеров…

— Я подумал… Ну, подумал, что так для тебя будет лучше всего.

— Если у тебя есть время переживать за меня, то лучше начни думать о себе… Это не самобичевание, Сэйбер. Будь я королём или королевой, то сказала бы то же самое! Тебе нужно больше заботиться о себе! Чёрт, я столько всего хочу тебе сказать, но не могу подобрать правильных слов… И… эм-м… спасибо. Ты снова меня защитил…

Аяка поняла.

Вероятно, Сэйбер смог бы избежать атаки на крыше церкви, если бы захотел.

Но тогда церковь была бы разрушена, а Аяка, находившаяся внутри, скорее всего, погибла бы.

— Прости. Похоже, я снова стал причиной твоего беспокойства. Нужно было увести его куда-нибудь подальше от церкви, но я был уверен, что смогу победить ту Героическую душу, только если ударю быстро, практически неожиданно… Нет. Я проиграл, так что это всего лишь оправдание.

В голосе Сэйбера чувствовалась тревога. Вздохнув, он поднял взгляд к потолку и произнёс:

— Та золотая Героическая душа тоже видела меня насквозь. Вероятно, я ещё не начал воспринимать эту войну всерьёз… Наверное, потому что так и не понял, что хочу всем сердцем попросить у Грааля.

Он пошутил, что хотел бы забрать с собой в Трон всевозможные песни и героические сказания, но это желание, похоже, можно было исполнить и без Грааля.

— Но если я искренне чего-то пожелаю… то тогда действительно втяну тебя в эту войну. А этого я не хочу.

— Я уже увязла в ней по самые уши. Всё-таки меня чуть не смело вместе со всей церковью и… — начала Аяка, но вдруг кое-что осознала.

Сэйбер смотрел на потолок церкви.

Церкви, которая должна была быть разрушена в результате атак золотого Слуги, но почему-то теперь стояла целая и невредимая.

— Не может быть… Что происходит? Это та «магия», про которую ты говорил, Сэйбер?..

— Не хочу тебя разочаровывать, но если бы я был способен на такое, то восстановил бы театр, который я разрушил после своего призыва. Есть вещи, которые даже мне не под силу.

Аяка, которая наконец смогла возобладать над своими чувствами, вздохнула, услышав самоуничижительный тон Сэйбера. Она поправила очки и произнесла, чтобы скрыть своё смущение:

— Пусть ты и сказал… «Матушка, я могу делать что угодно»?

Услышав это, Сэйбер застыл.

— Ты видела?.. — с вымученной улыбкой спросил он. На его лбу появились капли холодного пота.

Ричард задрожал, понимая, что Аяка говорила о его «прошлом», которое она увидела благодаря связывавшей их магической энергии.

Аяка, несмотря на мысли о том, что ей не следовало упоминать про это, отвела взгляд, словно подтверждая его подозрения.

— Да… У тебя была очень красивая мама…

После этого Сйбер какое-то время пролежал на полу красный как рак.

— Ты по-прежнему думаешь, что способен на всё? — вскользь спросила Аяка, когда Сэйбер смог взять себя в руки.

Она не дразнила его, да и выглядела серьёзной, поэтому Сэйбер так же серьёзно ответил:

— Я уже не ребёнок. Впрочем, я уверен, что легко справлюсь с большинством вещей. Должно быть, так моя природа запечатлена в Троне.

— Наверное… Ты выглядишь так, будто можешь делать что угодно. Сомневаюсь, что ты в чём-то плох… кроме как в оценке настроения.

— Ты преувеличиваешь. Есть вещи, которые мне не давались при жизни. Сейчас я целиком состою из знаний Трона, но…

— Что тебе не давалось? — с интересом спросила Аяка. Ричард замешкался, после чего отвёл взгляд в сторону и ответил:

— Английский.

— Что?

— Я… владел французским, итальянским и персидским, — удручённо сказал Ричард. — Но несмотря на то, что я был королём Англии… с английским у меня всё было безнадёжно плохо.

Аяка ошеломлённо уставилась на него… после чего, похоже, расслабившись впервые за всё это время, расхохоталась.

— Нехорошо смеяться над чужими недостатками, Аяка.

— Прости. Просто… ты так уверенно говорил, что можешь делать «что угодно»…

Аяка ещё раз вздохнула и посмотрела на Сэйбера, вытирая слёзы за очками.

— Я рада, что ты жив, Сэйбер. Спасибо.

— Это чувство взаимно.

Сэйбер повысил голос, когда увидел улыбку Аяки, словно говоря, что этого было достаточно, чтобы его удовлетворить.

— Ладненько, перед тобой совершенно другой человек! Теперь, когда ты знаешь про моё позорное прошлое, мне нечего терять! В следующий раз я даже накостыляю тому золотому стиляге! Я защищу тебя, Аяка, что бы ты ни говорила! В конце концов, я человек, способный на что угодно!

Теперь Аяка понимала.

Это была не бравада, и он нисколько не упал духом.

Даже узрев столь огромную разницу в силе, даже оказавшись на грани гибели, Ричард был неустрашим.

Аяка с завистью смотрела на него, пока атмосферу не потревожили гости.

— Сэйбер и Аяка Садзё, верно?

Двери церкви отворились, и на пороге показалась группа полицейских.

Это были офицеры, которые сражались с другим Арчером на главной улице между церковью и больницей.

— О, вы целы? Вступить в бой с тем пугающим лучником и выжить – это тот ещё подвиг. Я впечатлён! — осыпал их Сэйбер неподдельной похвалой.

— Вы не могли бы присоединиться к нам? — спросила его полицейская, которая, судя по всему, их возглавляла.

— Копы!.. — пробормотала Аяка в напряжённой атмосфере.

Но Сэйбер лишь посмотрел на потолок, словно вспомнил что-то, и, пожав плечами, сказал:

— Если подумать, то мы с Аякой сбежавшие заключённые, разве нет?

Однако женщина тихо покачала головой и предложила Сэйберу сделку.

— Нет, сейчас мы не намерены обвинять вас в чём бы то ни было. Я бы хотела заключить временный союз.

— Союз? Против кого? Кажется, золотого Арчера спустили с небес на землю… Что с ним стало? Или же мы будем сражаться против существа, чей странный рёв я услышал, прежде чем отключился?

Сэйбер ухватился за предложение, словно ребёнок. Полицейская же, оставаясь совершенно спокойной, бесстрастно огласила факты:

— Вероятно, мы изолированы в каком-то «мире», похожем на Зеркало души.

— Изолированы?

— Мы видели на улицах людей, но их разумами что-то завладело. Полицейский участок и городские офисы пустуют. Покинуть город можно, но после определённой черты дороги ведут обратно. У нас есть предположение, что пространство искажено, но мы не можем быть в этом уверены.

Она начала как ни в чём не бывало рассказывать всё, что они успели увидеть.

Рядом с полицейской, представившейся Верой, стоял офицер с безвольно болтавшейся сломанной искусственной рукой. Похоже, что церковь была полностью окружена.

— Мы искали Мастеров и Слуг, оказавшихся в этой же ситуации. Нам бы хотелось, чтобы вы присоединились к нашему союзу.

— Мире? Изолированы? О чём это она? — спросила сбитая с толку Аяка.

— Полагаю, это некое подобие Зеркала души, — объяснил Сэйбер. — Считай, фальшивый мир, созданный магом или монстром. Однако, судя по тому, что она сказала, у меня такое чувство, что это что-то немного другое… У вас есть план, как выбраться из этого «мира»?

Услышав вопрос Сэйбера, Вера на секунду опустила глаза, после чего произнесла:

— Мы полагаем, что нам необходимо…

— …уничтожить ядро этого «мира», будь то маг или Героическая душа.

Интерлюдия 「Наёмник, убийца III」

— …

Очнувшись, Сигма обнаружил себя в саду частного дома.

— Что произошло?..

Несмотря на замешательство, он быстрыми и плавными движениями проверил сначала своё снаряжение, затем физическое состояние, после чего осмотрелся.

Судя по тому, что больницы поблизости не наблюдалось, а вдалеке виднелось здание казино, находившееся в центре города, он предположил, что оказался в совершенно другом, жилом районе.

Опустив глаза, он увидел Ассасин, лежавшую на траве.

Под головой у неё лежало некое подобие подушки, а сверху она была накрыта тонким покрывалом.

При ближайшем рассмотрении он обнаружил, что поверх него тоже было похожее покрывало, а там, где покоилась его голова, лежала небольшая подушка, но не постельная, а диванная.

«Нас кто-то… уложил?»

Ассасин, похоже, не была ранена, а когда Сигма склонился над ней, то увидел, что она дышала во сне.

«Я слышал, что Героическим душам, воплощённым во временных телах, сон, как правило, не нужен…»

Если так, то это могло быть вызвано каким-то внешним фактором, погрузившим её духовную основу в состояние сна.

«Это дело рук того кровососа?» — задался вопросом Сигма. Возможно, но тогда почему сам Сигма всё ещё был жив?

— М-м-м…

Ассасин, похоже, пришла в сознание и медленно подняла своё закутанное в чёрное одеяние тело со свежего зелёного газона.

— Где… Что случилось?..

— Ты в порядке?

— Да… А тот монстр?..

— Его здесь нет… По крайней мере, я так думаю.

Он не чувствовал присутствия кровососа.

Но это лишь выбило Сигму из колеи.

— Напоследок он сказал кое-что тревожное… — произнесла Ассасин, и Сигма вспомнил слова кровососа, назвавшегося Джестером.

«Жду не дождусь… увидеть, как вы оскверните его прекрасные виды собственными руками».

— Возможно, это ловушка. Может, мы на первый взгляд и не ранены, но он мог подсунуть какое-нибудь заклинание в наши тела или одежду.

— Зачем ему прибегать к таким ухищрениям? Он мог бы просто прикончить нас, пока мы были без сознания.

— В мире полно ненормальных. Мне как раз одна такая приказы отдаёт, и я уверен, что этот кровосос ничем не лучше.

Сигма как ни в чём не бывало пропустил магическую энергию через своё тело, проверяя его на присутствие каких-либо странных заклинаний. Затем, будто запоздало подумав об этом, он привёл пример ненормального поведения.

— Среди заклинателей есть даже такие, кто делает вид, что отпускает человека, но при этом внушает ему убить жену и детей по возвращении домой. Не по какой-либо реальной причине, а просто для того, чтобы насладиться реакцией.

Те, кто забыл про свою цель совершенствования магии и использовал её как инструмент или для собственного удовольствия.

Многие из самых порочных и злобных «заклинателей» подпадали под эту категорию.

К слову, маги, преследующие цель довести до совершенства магию и таинство, способны были на вещи и пострашнее, так что невозможно было сказать, какая из этих двух групп опаснее.

Ассасин, которая заметно нахмурилась, услышав пример Сигмы, махнула рукой в его сторону и с помощью восприятия, даруемого ей Медитативной чувствительностью(Забания), подтвердила, что в его теле не было никакой аномальной магической энергии.

— Я не вижу в тебе никаких признаков странных заклинаний. Мне не по силам обнаружить воздействие на разум, которое не полагается на магическую энергию, но…

— Да, мой собственный анализ тоже ничего не выявил. Ты сама в порядке?

— За меня можешь не переживать.

Сигма, которому не оставалось ничего, кроме как поверить словам Ассасин, вновь начал изучать окружающую обстановку… и вдруг осознал кое-что тревожное.

— ?..

Если исходить из устоявшейся закономерности, то одна из теней-«фамильяров» Уотчера должна была сказать что-нибудь саркастичное, когда он очнулся.

Но Сигма их даже не видел, а связывающий его со Слугой канал магической энергии, который он научился чувствовать за последние два дня, очевидно ослаб.

— Что?..

Он телепатически окликнул Уотчера, но ответа от теней не последовало.

Нет, нечто, похожее на отклик, он ощутил, но осмысленно обмениваться информацией не мог. Это было похоже на внезапную блокировку Интернет- соединения тяжёлым трафиком.

— Что-то не так?

— Я не могу связаться со своим Слугой. Не думаю, что он мёртв, но…

— С Лансером?.. Если его не уничтожили, то в худшем случае ты можешь призвать его с помощью командного заклинания.

«Командного заклинания, значит. Интересно, что произойдёт, если я его использую».

Тени сказали, что Уотчер где-то там, высоко…

Ассасин и всем, кто с ним связался, Сигма говорил, что его Слугой был «Лансер Чарли Чаплин».

Однако Сигма сам не понимал, чем на самом деле был Уотчер. Он погрузился в размышления, думая над тем, как ему следует использовать свои командные заклинания.

— GPS не работает.

Сигма убедился в работоспособности электронного терминала, который был частью его снаряжения, и сверился с координатами, чтобы уточнить их текущее местоположение.

— Мы в Сноверке, жилом районе Сноуфилда. Исходя из нашего положения относительно «Кристал Хилл», ошибки быть не может.

Когда-то Сноуфилд представлял собой несколько городков, которые затем объединили в единый муниципалитет. Этот район сохранил своё старое название, от города «Сноверк», и поговаривали, сейчас его считали районом элитного жилья, где проживает немало местных знаменитостей.

— Давай уйдём отсюда. Я бы не хотел, чтобы нас обвинили во взломе и проникновении и начали угрожать оружием.

Тем, кто проявил к ним такую заботу в виде подушек и покрывал, мог быть и не хозяином дома.

Сигма, зная о том, что касающиеся оружия местные законы были нестрогими даже по меркам Соединённых штатов, направился к дороге… но прежде чем ему удалось выяснить, кому принадлежал этот сад, дверь дома открылась.

— О, вы проснулись?

К ним вышел отрешённый на вид мужчина азиатской наружности.

Сигма узнал его лицо. Он присутствовал в документах, которыми его снабдили Фалдеус и Франческа.

— А Вы?..

Сигма подумал, что спрашивать имя владельца собственности, на которую они, как могло показаться, вломились, было бы грубо, но решил, что сейчас не время беспокоиться об этом, и задал вопрос, приготовившись мгновенно контратаковать при любых обстоятельствах.

Однако мужчина, судя по всему, нисколько не оскорбился и с доброй улыбкой представился:

— А, я Куруока. Рад познакомиться. Я директор частной библиотеки по соседству.

Его ответ соответствовал содержимому документов.

На публике Куруока заведовали местной частной библиотекой, работавшей по принципу членства, и создавали себе имидж в Сноуфилде, чтобы не выделяться.

«Куруока…»

«Должно быть, он отец той девочки в больнице».

«В таком случае это он призвал нас сюда?»

«Он знает о состоянии своей дочери или же ведёт какую-то свою игру?.. У меня было не так уж много времени, но, пожалуй, стоило расспросить о нём Уотчера».

Одной из способностей Уотчера было восприятие всего, что происходило в городе.

Однако это ограничивалось лишь тем, что можно было увидеть или услышать. Способность не распространялась на разумы людей. Объём информации был огромным, но Сигма мог получить к нему доступ, лишь расспрашивая тени. Это означало, что ему нужно было запросить необходимую информацию сродни поиску в сети.

Теперь же, потеряв связь с этими тенями, он предстал перед непреодолимой нехваткой данных о человеке, стоявшем перед ним.

Для начала Сигма решил представиться и пронаблюдать за реакцией. Он был уверен, что мужчина ничего о нём не знал, но также не чувствовал необходимости использовать фальшивое имя.

— Меня зовут Сигма. Стыдно говорить такое, но мы, похоже, отключились прямо в Вашем саду. Я помню, что прошлой ночью был в городе и плохо себя чувствовал, но после…

— Вот как? Что ж, судя по всему, моя дочь нашла вас в саду сегодня утром. Мы как раз обсуждали, переносить вас в кровать или нет.

«Я бы на твоём месте сначала позвонил в 911».

У Сигмы были вопросы, но он решил пока что подыграть мужчине.

— Ясно. Должно быть, это Ваша дочь принесла нам покрывала.

Женщина, появившаяся из-за спины мужчины, который назвался Куруока, с такой же умиротворённой улыбкой ответила:

— Да. Заметив у неё в руках покрывала, я подумала, что она опять нашла в доме щенка… однако увидеть людей я точно не ожидала.

На первый взгляд она казалась естественной, но Сигма чувствовал в ней какую-то пустоту.

Словно подтверждая его подозрения, Ассасин прошептала так, что услышать её мог только Сигма:

— Будь осторожен. Эти мужчина и женщина, похоже, находятся под воздействием чьего-то внушения.

Сигма это осознал.

В таком случае если появится человек, не подверженный внушению, то его или её следует начать подозревать в первую очередь.

Сигма заключил, что им, по крайней мере, стоило бы задуматься над его или её намерениями… но этот «незатронутый» человек возник перед ним раньше, чем он ожидал.

— Мистер, мисс… вы в порядке?

Из-за спины матери робко высунула голову маленькая девочка.

На вид ей было около десяти лет. Она вышла вперёд и поспешно, но явно по своей воле склонила голову.

— Я Куруока Цубаки!

Девочка, которая должна была лежать в больнице в коматозном состоянии.

Девочка, которую пытались спасти Ассасин и полицейские и которой, предположительно, завладел Слуга, стояла перед ними совершенно здоровая.

Не успел Сигма подумать, что это могло значить… как девочка бросила взгляд им за спину и произнесла:

— А это мой друг, мистер Черныш!

С этими словами… позади них возникло странное присутствие.

Сигма и Ассасин тотчас же развернулись… и увидели угольно-чёрную массу, возвышавшуюся в тени большого дерева.

Представ перед этим скоплением «тьмы», чьи очертания отдалённо напоминали человеческие, они насторожились и приготовились к бою… но затем услышали голос Цубаки:

— Он очень большой, но совсем не страшный!

XX

— Жду не дождусь.

За этой встречей издалека наблюдала одинокая фигура – Мёртвый Апостол Джестер в облике мальчика примерного одного с Цубаки возраста.

— Интересно, какое у тебя будет лицо, когда ты поймёшь, что это самый счастливый ад в мире, — сказал он с опьянённой улыбкой, которая никак не вязалась с его юной внешностью. — А осознав, что никто, кроме меня, не сможет покинуть его, не убив Куруока Цубаки…

— …что ты будешь делать, мисс Ассасин?

「Как-то на вершине здания」

День четвёртый, утро. «Кристал Хилл», верхний этаж.

— Ты всё ещё отказываешься сдаваться? — разнёсся по номеру люкс отеля-казино «Кристал Хилл» спокойный голос.

В пространстве, которое теперь представляло собой скорее музей или выставку мебели и украшений Короля героев, нежели мастерскую Тины, продолжал вихриться невероятный объём магической энергии.

Тина Челк. Девочка, которая до вчерашнего дня была Мастером Гильгамеша.

Её тело становилось проводником для магической энергии из духовных жил.

Энергия, которая текла через неё, снедала не только цепи, но и кровеносные сосуды, нервы и даже кости.

Несмотря на это, Тина даже не думала приостанавливать поток.

Она стояла там уже больше дня, держа руки над затейливым магическим кругом, начерченным в центре комнаты.

— Два часа и тридцать четыре минуты, — раздался позади неё андрогинный голос. — Это время, через которое твои цепи полностью выгорят.

Голос был спокоен, но в нём чувствовалась нотка механического холода.

Он звучал в разуме Тины, словно голос самой Смерти.

— Без лечения твои жизненные функции прекратятся по прошествии ещё тридцати минут. Это, конечно, если мои расчёты полностью соответствуют системам этой эпохи.

В словах Смерти – Энкиду – Тина не сомневалась, но всё равно продолжала высвобождать магическую энергию.

Энкиду, несравненный Лансер. Его слабо светящиеся бледно-зелёные волосы слегка колыхались, словно на ветру.

Он стоял рядом с Тиной и со следом печали в глазах смотрел на труп, лежавший в центре магического круга.

Однако «труп» было не совсем точным словом.

Оно – духовная основа, которая ещё две ночи назад была сияющим королём – продолжало умирать, не будучи при этом живым.

От дыры в его груди расползалась странная гниль всех цветов радуги. Она и яд гидры из оставленных стрелами ран пожирали друг друга.

Единственным, что едва удерживало тело от разрушения, был напор огромного количества магической энергии, которую в него вливала Тина, приостанавливая тем самым распад духовной основы одной только грубой силой.

— Я не сдамся… я не могу сдаться!.. — закричала Тина, больше убеждая себя, чем отвечая на вопрос Энкиду.

Энкиду бесстрастно, лишённым гнева или скорби голосом описал ей реальность ситуации.

— Будь Гил жив, он бы, наверное, сказал: «Шавка, ты же не настолько тщеславна, чтобы считать причиной моего поражения свою неумелость?»

— Я знаю! Но… даже если он назовёт меня дерзкой или казнит, я не могу сдаться сейчас!..

Помещение огласил низкий звериный вой.

Серебряный волк мягко потёрся о ноги Тины и затем посмотрел на Энкиду.

— Эта девочка не похожа на ту, которую зовут Аяка. Она одна из «людей», которых ты презираешь, Мастер. Ты уверен?

В ответ на вопрос Энкиду серебряный волк вновь негромко заскулил и улёгся рядом с девочкой.

— Я понимаю. Ты очень добр, Мастер.

Энкиду тихо присел и положил одну руку на волка, а вторую – на правое плечо Тины.

Из тела волка вырвался огромный всплеск магической энергии и окутал девочку.

— Что?..

— Я предотвратил разрушение твоего тела с помощью энергии моего Мастера. Это временная мера, но теперь ты продержишься гораздо больше того времени, что я рассчитал.

— Но зачем?..

Не ответив, Энкиду посмотрел на тело своего друга, окутанное оболочкой магической энергии из духовных жил, и пробормотал:

— Словно клети подземного мира. Что бы сказала Эрешкигаль, если бы увидела это?..

Затем он сунул руку в эту оболочку.

Его кожа расплавилась и слеза под напором магической энергии, но Энкиду мгновенно восстановил её и коснулся ладонью груди Гила.

— Я хочу, чтобы ты помог мне, Гил. Проснись, если можешь.

Духовная основа Короля героев была потеряна.

Даже если они возродят его, Врата Вавилона будут заперты, и им не удастся нейтрализовать яд. Но несмотря на это, Энкиду сказал своему верному другу, позволив эмоции закрасться в его голос:

— Я хочу… спасти её душу – той, что встретил до того, как стал собой.

Затем он медленно поднялся и, глядя через окно на лес, который до вчерашнего дня являлся его базой, а теперь был захвачен чужой магической энергией, обратился к эпицентру этого изменения:

— Ты в той духовной основе?

Прошлое.

Раньше даже, чем его жизнь.

— Или… неужели даже воспоминания о том цветочном саде канули в небытие?

Вспоминая то, что было до его рождения в мире, он пробормотал:

— В этот раз я… нет, мы спасём тебя. Всех вас…

Не проявляя эмоций, он прошептал её имя.

Имя «человека», который однажды повстречался ему и спас его душу… которого он потом встретил вновь и, будучи не в силах спасти её душу, уничтожил совместно со своим другом.

— Ты всё ещё там… Хумбаба?

Пролог

Раздался пустой грохот.

Осознав, что этот звук сопровождал конец всего, оно подумало: «О, началось».

Оно ждало очень, очень долго.

«Время» должно было быть частью системы – всего лишь одним из составляющих элементов – но теперь оно изменилось.

Во внутренней программе возникла небольшая неопределённость касательно цели – «ждать».

Оно уже поняло, что эта неопределённость была системой под названием «эмоция», которая была скопирована извне.

В то же время оно осознало, что наконец-то настало время обрести значимость – родиться только для того, чтобы «существовать».

В таком случае нужно было переходить к следующей фазе.

Оно понимало, чего оно должно было достичь.

Величайшая и конечная цель, возложенная создателем.

Цель, для которой оно было рождено.

«Ах да.

Всё кончено.

Подошло к концу.

Я пал.

Я там, где должен быть.

Я завершён.

Потеря всегда была последней деталью».

Следуя принципам своего рождения, оно перезагрузило себя.

Просто чтобы добиться цели, которую дал создатель.

Оно пересчитало возложенную на него обязанность.

Будет ли путь тяжёлым или же лёгким?

В размышлениях не было смысла.

В любом случае у него не было выбора, кроме как довести дело до конца.

Лишь это придаст ему значение.

Продолжить существовать. Продолжить существовать.

Ему нужно было лишь стать настоящим человеком и продолжить существовать в этом мире.

Даже если это означало… стереть вид, определённый как «люди», с лица земли.

「Канон полубогов, акт 2」

Античность. На берегу Чёрного моря.

Это были прекрасные земли.

Ослепительный солнечный свет омывал поля и леса, окружённые гладью глубокого синего моря.

Полис Темискира.

Эти земли, названные в честь священного моря или, возможно, самой их богини, открывали потрясающий вид на плодородные равнины на южном побережье Чёрного моря. На них стоял город, возведённый в первую очередь для океанской торговли.

Этот город упоминался во множестве историй и легенд – в одних говорилось, что это был остров, окружённый со всех сторон морем, другие утверждали, что это был полуостров, некоторые даже верили, что он мог свободно перемещаться между этими двумя состояниями благодаря силе богов. Но самой важной частью было не происхождение города или его география, а народ, что его населял.

Амазонки.

Это племя отличалось от остальных тем, что целиком состояло из женщин. Мужчин они привлекали лишь для того, чтобы зачать потомство, всеми же прочими аспектами жизни, включая охоту, земледелие и животноводство, занимались женщины.

Мужчины, которым это не нравилось – цари соседних городов и разбойники, засевшие в горах – часто нападали на их город, но амазонки каждый раз давали им отпор.

Женщины занимались не только повседневной жизнью, но и военным ремеслом, жизненно необходимым для защиты города. В частности их навыки верховой езды и стрельбы из лука впечатляли так сильно, что слухи о них достигли даже самых дальних уголков Греции.

В Темискире правила царица.

Её матерью была Отрера, жрица Артемиды и великая женщина, вступившая в союз с богом войны Аресом и, будучи обычной смертной, сумевшая родить от него дитя.

Однако дочь Отреры превзошла её в героизме.

Она была жрицей бога войны и царицей своего народа.

Также она была военачальницей, скакавшей в авангарде и вызывавшей кровавую бурю.

Эта юная царица уверенно повелевала окружающими землями благодаря своей силе, мудрости, божественной ауре и артефакту, унаследованному от бога войны, а также лидерским качествам, объединявшим её крепких воительниц.

Говорилось, что она, восседая на своём скакуне, могла одним взмахом копья раздвинуть морские воды, а выстрел из её лука сотрясал леса. Доблесть царицы вселяла веру в сердца её последователей и внушала благоговейный ужас жителям соседних городов, а слава о ней разнеслась по всей Греции.

Но… однажды для царицы и всех амазонок наступил переломный момент.

Судьбоносный ветер принёс к Темискире одинокий корабль.

На его борту находился мужчина, которого Греция – и впоследствии все будущие поколения – называла великим героем.

Говорят, что юная царица была весьма им очарована.

Причина тому была проста, но именно эта простота всё усложняла.

Это было не чувство долга, призывающее оставить сильное потомство.

Как не было это и жаждой физического удовольствия.

Восхищение.

Когда царица, которая, помимо богов, прежде не знала никого по-настоящему сильного, увидела этого мужчину… она узрела того, кто достоин был встать наравне с её предком, богом войны.

По словам выживших амазонок, глаза царицы засияли, словно у ребёнка, которому только что рассказали историю об олимпийских богах.

Великий герой сказал, что прибыл по поручению царя, чтобы завладеть поясом бога войны, и царица без колебаний позволила ему остаться и начать переговоры.

Разумеется, она не позволила эмоциям взять над собой верх и не намеревалась отдавать пояс без чёткого плана.

Она решила отдать ему пояс, но только на двух условиях: всем женщинам, желающим завести детей, будет позволено возлечь с мужчинами, что прибыли на борту корабля, а сам герой похлопочет, чтобы между полисом, к которому он принадлежит, и островом амазонок было заключено торговое соглашение.

Факт того, что царь желал заполучить пояс не для себя, а для своей дочери, помог в проведении переговоров.

Царица и её подданные в конечном итоге сочли это как «помощь женщине, живущей в далёких землях».

Они пришли к выводу, что заключение мирного союза с этим великим героем принесёт им больше пользы, чем пояс.

Царица и её народ никогда не прятались за армией мужчин. Они не побоялись бы вступить в бой даже с этим великим героем, но царица не настолько жаждала битвы, чтобы начинать войну без всякого повода.

Учитывая, что герой был мужчиной, они не могли принять его к себе, но царица хотела наладить между ними дружеское соперничество, надеясь взрастить в её женщинах соревновательный дух и сделать их более сильным и сплочённым народом.

Да, царица давала волю эмоциям на поле боя, но она также принимала и подобные политические решения. По этой причине народ считал её женщиной с двумя лицами, но к обеим этим личинам они относились с уважением.

Они не могли сказать, была ли её политика касательно великого героя и его людей реализуемой с учётом социальных условий того времени или же попросту неосуществимой мечтой.

Именно поэтому она так и не принесла плодов.

Отношения между её народом и великим героем, которые царица представляла себе, развалились прямо за столом переговоров, когда она уже готова была отдать пояс.

Потому что козни одной богини… привели к трагической смерти царицы.

XX

Сноуфилд. Главная улица.

Крупный конь скакал по разломанному асфальту, прокладывая путь через плотный угольно-чёрный туман.

Сначала коней было четверо, но их одного за другим поглощала надвигающаяся тьма, и теперь тишину нарушал цокот копыт лишь одного жеребца.

Несмотря на то, что его сородичи покинули этот мир, последний огромный конь без малейшего намёка на страх мчался по ночному городу, подгоняемый Алкидом, гротескным лучником, сидевшим на его спине.

Но даже у такой великой Героической души, как Алкид, не было другого выбора, кроме как спасаться бегством.

Тьма вырвалась на волю.

Она наступала.

Огромное облако черноты следовало за Алкидом, оседлав движения воздуха, вздымавшие с тротуаров опавшие листья, дувший между зданиями ветер и даже вздохи отчаяния тех, кого оно уже поглотило.

Алкид нёс в себе искажённую, похожую на грязь магическую энергию цвета разрушения, но тень, что преследовала его, воплощала собой тьму совершенно иного рода.

Алкид никак не мог знать, чем именно был этот «чёрный туман».

И всё же весь его накопленный опыт и чувства, обострённые недавней смертельной битвой, говорили ему, что это была необычная сущность.

Он не знал, что происходило с теми, кого окутывала чернильная тьма, но заметил одну вещь: духовная основа Цербера, часть его Благородного Фантазма, исчезла из этой области.

Связывавшая их магическая энергия полностью пропала, но он не мог ни воплотить его заново, ни отозвать.

Словно какой-то огромный барьер расползался сам по себе в попытке изолировать его.

Тёмный поток, похожий на хамсин, который он видел однажды в засушливом регионе средиземного побережья, только чёрного цвета, продолжал наступать, но его скакуну наконец удалось его обогнать.

Путь впереди был свободен. Казалось, сбежать теперь будет легче лёгкого.

В этот момент… Алкид услышал слабый звук чего-то, рассекающего воздух.

— Здесь? — пробормотал ставший мстителем лучник. В его раздражённом тоне послышался слабый намёк на совершенно другую эмоцию. — Нападёшь на меня при таких обстоятельствах? Ты поистине бесстрашна, царица.

В то же время он наложил стрелу на тетиву, изогнул верхнюю часть тела и, не переставая подгонять скакуна, выстрелил.

Раздался грохот, и ночь на главной улице озарил сноп искр.

Спустя секунду между зданиями раздался стук копыт, сплетаясь в громкую мелодию с топотом ног большого коня Алкида.

Показалась одинокая лошадь, которая двигалась необычайно ловко и быстро. Верхом на ней восседала Героическая душа.

— Алкид! — едва увидев его, закричала всадница, Героическая душа класса Райдер Ипполита. — Как ты смеешь! Намереваешься оскорбить тех храбрых героев и их достижения, сдерживая яд с помощью проклятия?!

Услышав это, Алкид бесстрашно улыбнулся под скрывающим его лицо куском ткани. При этом он продолжал подавлять струившийся по его венам яд гидры с помощью силы «грязи», полученной от Баздилота.

«Вот как. Это всё объясняет».

В его голове на секунду вспыхнули образы полицейских, с которыми он столкнулся незадолго до этого.

«Те люди, за исключением человека по имени Джон… Все они были вооружены Благородными Фантазмами, но я сомневаюсь, что они устояли бы перед моей мощью».

Потока его магической энергии хватило бы, чтобы разметать офицеров полиции.

Но они остались на поле боя и выжили.

Их поглотил чёрный туман, и он не знал, что с ними стало после, но те полицейские были неестественно выносливыми… или, скорее, их несомненно поддерживала какая-то внешняя сила.

— Царица.

В голове Алкида, продолжавшего изо всех сил гнать своего коня вперёд, тотчас же зародились сомнения, и он как ни в чём не бывало озвучил свои умозаключения.

— Ты… даровала им свою защиту, не так ли?

— …

Ипполита ускорила своего скакуна и молча пустила очередную стрелу.

Алкид отразил её своим луком. Стрела пролетела мимо и вырвала из дороги здоровенный кусок асфальта.

Однако огромный конь Алкида с лёгкостью перепрыгнул через возникшее препятствие и продолжил нестись вперёд.

Алкид плавным движением перешёл к ответной атаке, не останавливая похожее на удар косой движение своего лука.

Он наложил на тетиву сразу три стрелы и пустил их одновременно с ускорением его скакуна.

Разрывая воздух, стрелы разлетелись в разные стороны и устремились к Ипполите спереди, сзади и сверху.

Но Ипполита умело направила свою лошадь в сторону и начала скакать по стене здания.

Разумеется, провернуть такое, как правило, было невозможно.

Прыгнув из положения горного оленя, взбирающегося по отвесной стене, стремительный скакун начал буквально скользить по городскому пейзажу со скоростью сокола.

Лошадь и всадница будто слились воедино – Ипполита продолжала стрелять из лука, и движения скакуна ей никак не мешали. Из-за ослепительной скорости их можно было принять за кентавра из легенд.

Царица амазонок, которых иногда называли «исконным племенем наездников», показывала вершину навыка верховой езды, чьё совершенство противоречило её юному облику. Однако этот навык, скорее, был получен совершенно иным путём, отличным от того, что в современном мире называли «совершенствованием» - из глубин её духовной основы. Она прорезала тьму ночи под ржание её лошади.

— Уверен, что некоторые из тех офицеров были мужчинами, — попробовал задеть царицу Алкид, покачивающийся на спине собственного коня.

— …

— Неужели сияние Грааля и логика войны заставили тебя отбросить гордость, царица амазонок?

— Молчать.

Даже во время этого разговора никто из них не сбавил бдительность и не перестал атаковать.

— Не знаю, чего бы ты пожелала… но ты и вправду готова пожертвовать своими жизненными принципами ради исполняющего желания Грааля?

— Я сказала молчать!

В её голосе чувствовалась досада. Алкид тихо, но с силой спросил:

— Как тогда, когда ты нас предала?

— …

Ответом царицы был… не гневный рёв, а молчание.

Все эмоции исчезли из глаз Ипполиты, которые до этого горели яростью. Её скакун нёсся по ночному пейзажу со скоростью ветра, но для неё время остановилось.

На её лице во мраке ночи не было никакого выражения. Или, возможно, его попросту стёрло множество навалившихся, словно угли, эмоций.

Но это продлилось лишь мгновение.

Один миг, который потребовался её лошади на то, чтобы оттолкнуться от земли и вновь соприкоснуться с ней копытами.

После мимолётной пустоты, в которой, казалось, застыли даже слова, на её лице возникла… бесстрашная улыбка.

— Чушь!

Её лошадь стремительно поравнялась с огромным скакуном Алкида, и в руках царицы возникло копьё, материализовавшееся из глубин её духовной основы.

— !

— В таком случае тебе следовало вложить в слова больше презрения, Авенджер.

Длиной копьё превосходило рост своей обладательницы. Она взмахнула им в попытке лишить Алкида жизни.

В мгновение ока Благородный Фантазм царицы, пояс бога войны, обвил её державшую копьё руку, и на лук Алкида обрушился удар, окутанный божественной аурой.

Алкид отреагировал, тотчас же активировав такой же Благородный Фантазм – пояс бога войны – и отразил удар своим луком, который тоже окутала божественная аура.

Плечо его могучего лука отбило наконечник копья, и по ночному городу эхом разнёсся громкий треск.

Рассеявшись, божественность разорвала окружающую тьму и замедлила приближение «чёрного тумана».

Они скрестили оружие во второй раз, затем в третий, после чего их скакуны разошлись в стороны и Ипполита взревела:

— Неужели ты всерьёз полагал, что я клюну на такую насмешку?!

Их голоса со странной силой звучали в ушах друг друга, несмотря на стук копыт и свист стрел.

Они раз за разом атаковали друг друга, когда пути их скакунов то и дело пересекались в трёх измерениях, а «чёрный туман» вновь начал настигать их с удвоенной силой.

— Ты на грани, Алкид!

— О?..

Ипполита стреляла из лука, целясь в те участки тела Алкида, которые не прикрывала шкура Немейского льва, и время от времени переключалась на копьё, чтобы наносить удары по его оружию.

Это был нескончаемый дождь из атак, идеально синхронизированных с движениями её скачущей галопом лошади.

Разницу в магической энергии, которая содержалась в их духовных основах, она пыталась компенсировать навыком, но измотанный чередой сражений Алкид был не в том состоянии, чтобы отбиться от неё одной лишь грубой силой.

Кроме того…

…

Отражая выпады копья царицы, Алкид осознал.

«Её сила растёт».

Во время их столкновения в ущелье количество и качество её магической энергии было значительно меньше.

«Её временно усилили с помощью командного заклинания?..»

«Нет, эффект постоянный. Само ядро её духовной основы было усилено».

— Я забираю свои оскорбления назад, царица.

— …

— Я полагал, что твоей стратегией было даровать благословение другим, оставаясь при этом в тени, и нанести удар, когда я не буду к этому готов. Но ты намерена разорвать меня в честном поединке.

— Разумеется, — вскользь ответила восседавшая на лошади царица, после чего прорычала: — Алкид… ты всё не так понял.

— Что?

— Я не собираюсь отвергать убеждения своих сестёр и своего народа, какими бы они ни были, — она накопила силу в поясе бога войны - ткани, повязанной вокруг её правой руки – и отчётливым, громким голосом продолжила: — Но ты даже не знаешь, для чего был рождён мой народ!..

Её правая рука засияла, и божественная аура, переполнявшая тело царицы, угрожающе разрослась.

Большую часть этого сияния она сосредоточила в копье, а остальное влила в своего скакуна.

Царица и её драгоценная лошадь вышли за рамки единения всадника с ездовым животным и стали одним целым ещё и с оружием. Они образовали острие копья и со всей свирепостью обрушились на Алкида.

— Или чего я по-настоящему желала на тех пышных, населённых духами равнинах!

На мгновение «чёрный туман» полностью скрыл их… после чего его вновь развеял грохот, в сравнении с которым все предыдущие казались лёгким хлопком.

— Хороший удар, царица.

Как только туман рассеялся, взору царицы предстал восседавший на своём коне Алкид, из левой руки которого торчало копьё.

— Похоже, ты нашла себе превосходного Мастера.

— …

— Я вижу, что за столь короткое время ты либо привыкла к сражениям, либо получила точную настройку. Человек он, наверное, впечатляющий, если с его помощью ты смогла обрести так много божественной силы в этом невероятно далёком от Эпохи богов мире.

Его рану, однако, никак нельзя было назвать смертельной. Несмотря на наконечник копья, засевший между его костями, тёмно-красная «грязь» уже начала извиваться и заполнять собой рану.

— Алкид… Что ты несёшь внутри себя? — спросила Ипполита, лицо которой мрачнело с каждой секундой. В правой руке она всё ещё сжимала копьё. — Что это за «грязь»?

Поскольку наконечник её копья засел в теле Алкида, они, естественно, были вынуждены скакать параллельно друг другу. Когда Ипполита, увидев «грязь», на мгновение задумалась над тем, чтобы высвободить своё оружие, Алкид взмахнул луком в правой руке и ударил её в бок.

Фыркнув, она поспешно заблокировала атаку с помощью божественной энергии пояса, но сила удара вырвала копьё из руки Алкида, и два скакуна вновь разошлись в стороны.

Алкид убедился в том, что «грязь» закрыла рану, после чего как ни в чём не бывало заявил:

— Кто знает? Но, учитывая, что она адаптируется к моему нынешнему облику… возможно, это часть «человека».

В следующий миг… часть тёмно-красной грязи, переполнявшей его рану, резко хлынула вперёд и устремилась к Ипполите.

— В таком случае, царица-полубогиня…

— Что?!..

— Знай, что тебе не сразить апогей человека одной лишь божественной силой.

Грязь цвета полусгнившей крови, совершенно не похожая на «чёрный туман», попыталась окутать Ипполиту, подобно сгустку живой слизи.

Она и её лошадь едва смогли от неё увернуться.

Но «грязь», которая, казалось, обладала собственной волей, превратилась в огромные вязкие челюсти и начала преследовать Ипполиту в попытке сожрать её одним махом.

— Так просто меня не возьмёшь!..

Ипполита вновь сосредоточила магическую энергию в поясе, повязанном вокруг её руки, и приготовилась извлечь ещё больше божественной силы… но, словно в ответ на это, грязь внезапно взорвалась.

Раскинувшись, будто паутина с перекрестком главной улицы в центре, она превратилась в облако грязных паров, угрожавшее окутать Ипполиту и её лошадь со всех сторон.

Жуткое подобие леса чёрных деревьев стремительно приближалось к ней, и Ипполита, осознавая опасность, начала слияние своей духовной основы с поясом, как вдруг…

«Силой командного заклинания я приказываю тебе…»

— Мастер?!

Это была даже не телепатия. Голос раздавался внутри Ипполиты и обращался напрямую к природе её духовной основы.

«Извлеки дракона из духовных жил и высвободи его со всей божественной мощью!»

В следующее мгновение отовсюду вокруг неё – из самой священной земли Сноуфилда – потоком хлынула магическая энергия и проникла в пояс бога войны.

Внезапно мрак ночи озарило радужное сияние.

Это был не только её Благородный Фантазм.

Магическая энергия, содержавшаяся в самой Героической душе, словно взорвалась, и огромный поток света с Ипполитой в центре смёл большую часть приближавшейся «грязи».

Когда ослепительный свет угас и Ипполита огляделась… «грязь», «чёрный туман» и даже Алкид исчезли без следа.

Осознав, что он воспользовался возможностью и отступил, царица скрипнула зубами.

— Хочешь сказать, что я не достойна даже того, чтобы свести со мной счёты?!..

Как только гнев Ипполиты утих, она повернулась и начала говорить с пустотой. Царица телепатически общалась со своим Мастером.

— Мастер, одно из твоих драгоценных командных заклинаний… — начала возмущаться она, но не смогла продолжить.

— Нет. Спасибо, Мастер. И прошу прощения. Похоже, что я всё ещё недостаточно сильна.

Отдача, которую она испытала, и извращённая магическая энергия «грязи», почти захлестнувшей её в тот момент, когда она смела её своей усиленной командным заклинанием духовной основой, убедила царицу в одном:

«В своём нынешнем состоянии я не смогла бы её остановить».

Она предположила, что ей не удалось бы полностью избавиться от этой смешанной с кровью Алкида «грязи» и её огромного объёма магической энергии без помощи командного заклинания.

И… если бы эта грязь что-нибудь сделала с ней, то ей наверняка пришлось бы несладко.

Царица полагала, что её Мастер, наблюдавшая за ней с расстояния, использовала командное заклинание, чтобы спасти её, потому что восприняла всё более серьёзно, чем она.

«Даже если мой Мастер истратит все командные заклинания, я вряд ли перестану ей подчиняться…»

Ипполита не испытывала неприязни к той, что была её Мастером.

Да, кое в чём они не сходились во взглядах, но её Мастер была достойна того, чтобы скакать рядом с ней.

Но именно по этой причине… она чувствовала себя обязанной Мастеру за то, что ей потребовалась помощь командного заклинания в битве с врагом, который был тесно связан с ней.

— …

После исчезновения Алкида и чёрного тумана Ипполита обозревала городской пейзаж, поглаживая шею своей лошади.

Она уже покинула главную улицу и удалилась на значительное расстояние от больницы, из которой хлынул «чёрный туман».

Небо начало светлеть, и она почувствовала, как жители города, которых отвадили подальше от главной улицы, начали стекаться к больнице.

— В любом случае я не могу так сражаться. Начнём сначала, Мастер, — телепатически заявила Ипполита и снова села на лошадь.

— Ты хорошо скакал, Калион. Давай отдохнём с Мастером.

Обратившись к лошади с умиротворением на лице, Ипполита перешла в призрачную форму и медленно направилась в обитель её Мастера, двигаясь по глухим переулкам.

Прежде чем фигуры девушки и её скакуна исчезли, их заметили несколько людей, но не придали этому значения, поскольку казино и другие предприятия часто пользовались лошадьми для рекламы. Они решили, что одежда Ипполиты, наверное, была частью какой-нибудь рекламной акции, и пошли дальше по своим делам.

Жители Сноуфилда больше не могли тратить энергию на столь маленькие странности.

Необъяснимое возвращение людей, которые покинули город, но теперь говорили, что «не хотели уезжать».

Загадочная болезнь, поражающая животных.

Нападение террористов на полицейский участок.

А ещё взрыв газовой трубы в пустыне, потрепавшая город странная буря и пожар в промышленном районе.

Одно происшествие следовало за другим, и все, кто следил за новостями или погодой, подозревали ещё кое-что.

Сейчас на западе Соединённых штатов бушевал огромный ураган.

Ходили слухи, что он надвигается на Сноуфилд.

Жители города не сомневались - он ударит прямо по нему.

Они думали, что всё это не могло быть совпадением. Что в их городе что-то происходило.

У них не было доказательств.

Если они писали об этом в сети, то люди из других штатов просто засыпали их комментариями вроде «Не повезло, что тут скажешь» и «Вас, ребята, наверное, прокляли».

Причиной такого несерьёзного отношения было то, что смертей было немного, а правительственные агенты прилагали усилия к сокрытию любого бросающегося в глаза ущерба, однако среди жителей Сноуфилда продолжала расти тревога.

Но ситуация ещё не скатилась до уровня паники и бунта.

Бесчисленные внушения и барьеры, встроенные в город во времена его основания, сдерживали подобные порывы.

Но даже так… они были почти на пределе.

На лицах тех, кто чувствовал, насколько плачевной была ситуация, начали проявляться признаки не сопротивления, а смирения.

Они понятия не имели, что будет дальше.

В глубинах их наития просто клубилось беспокойство.

Чувство, что городу Сноуфилд скоро придёт конец.

И что в это будут втянуты их жизни и жизни всех остальных.

XX

В небе.

На обычно недостижимой высоте с помощью силы магии парило большое воздушное судно.

Внутри дирижабля, который также являлся мастерской Франчески – одной из зачинщиков «Фальшивой Войны за Святой Грааль» в Сноуфилде – магесса наблюдала за событиями на земле вместе с Кастером, которого она призвала, Франсуа Прелати.

С помощью Франсуа и его навыка «Иллюзия» Франческа обманула расстояние и наблюдала за сражением перед больницей без помощи фамильяров, словно всё разворачивалось прямо перед ней. Однако…

— Странно…

— В чём дело? — спросил Кастер, набивавший рот тыквенным пирогом.

— Происходит много чего забавного, — в замешательстве ответила его Мастер Франческа. — То есть я рада сюрпризам, но от незнания ответов у меня голова кругом идёт.

— Какая же ты эгоистка. Чего и следовало ожидать от меня, — ответил Кастер – Прелати – с хриплым смехом. Франческа не обратила на него внимания и продолжила думать вслух.

— Качество духовной основы царицы амазонок стало выше, чем тогда, когда я видела её в ущелье. Удача осталась примерно на том же уровне, но физические способности и внутренняя магическая энергия скакнули вверх, пожалуй, на целый ранг.

— Ого, а такое вообще возможно? Даже не думал, что увижу рост Слуги во время войны.

— Вполне возможно, если усилить Слугу вливанием магической энергии… Думаешь, её Мастер, малышка Дорис наконец-то зашла на запретную территорию со своей магией усиления? Может, поставила на кон продолжительность жизни и даже метку, чтобы усилить Магические цепи?..

— Ого. Мастер царицы ведь на «нашей стороне», да? Она должна знать, что Грааль – это искажённая фальшивка. У неё, наверное, не все дома, раз она всё равно рискует ради него жизнью.

Прелати, похоже, заинтересовался, поскольку он вытер платком с лица тыквенный крем и повернулся к Франческе.

— Ну, пока всё не кончится, нам не узнать, удастся ему приблизиться к Третьей магии или нет… но, учитывая количество магической энергии, он сможет исполнить парочку довольно внушительных желаний.

— Ох, да кому какая разница? Всё равно будет гораздо веселее, если они станут бороться всерьёз, а не помирать с лёгкостью один за другим! У нас тут с Гильгамешем разделались, а он был одним из главных претендентов на победу, так что сейчас начнётся самое веселье!

Франческа внезапно решила смириться с ситуацией и расхохоталась.

— Ну да ладно. Мне больше интересен тот чёрный туман, который вырвался из больницы. Что это было? — спросил её Прелати.

— Кто знает?

— «Кто знает»?.. Это же ненормально. Разве мы не должны что-нибудь предпринять?

— И что бы ты сделал на моём месте? Запаниковал и начал плакать от того, что тебе страшно и ничего не понятно?

— Ну… я бы, наверное, сказал «Кто знает?», но плачущий навзрыд я в теле девочки может оказаться на удивление возбуждающим зрелищем, так что почему бы не попробовать?

— Полностью согласна, но это будет та ещё морока, так что тут только по настроению. Сейчас же я понятия не имею, что произойдёт дальше, и хочу насладиться этим сполна!

Отмахнувшись от Прелати, она вновь начала думать вслух.

— И всё же… то, что малышка Цубаки стала Мастером, было забавной случайностью, но мне бы хотелось знать, что за Героическую душу она призвала. Ведь её Слуга, кем бы он ни был, похоже, перенёс кучу людей чёрт знает куда.

— И та девушка… Харли, верно? У меня все органы зазудели от удовольствия, когда она призвала монстра, но сегодня она радовала не так сильно, да?

— Какое тут веселье, когда люди делают всё, что хотят, причём там, где я их не вижу.

На этом Франческа прищурилась и с нехорошей улыбкой пробормотала:

— И этот кровосос, который появляется и исчезает, когда ему вздумается, немного… неприятный, тебе так не кажется?

XX

Во сне.

— Похоже, в «этот мир» много чего затянуло… Интересно, что будет теперь.

Кровосос в облике маленького мальчика – маг Джестер Картур, который технически являлся Мастером Ассасин – использовал свою силу, чтобы сменить форму, и теперь пожирал глазами город с крыши здания.

— Если мисс Ассасин встанет на сторону этого мира, то сделает своими врагами полицейских. Впрочем, их и до этого нельзя было назвать друзьями, — хихикая, пробормотал себе под нос Джестер.

— Если же она пойдёт против этого мира, то ей придётся убить малышку Цубаки, ради защиты которой она так упорно сражалась. Да, я не пострадаю в любом случае. Это Война за Святой Грааль, — продолжил Джестер со зловещей улыбкой, которая никак не вязалась с его юным обликом. — Все вокруг враги. Все.

Вскоре в его улыбку закрался намёк на исступлённый восторг, и он с экстазом широко распростёр руки.

Джестер продолжил выражать свою радость, словно пытаясь единолично бросить вызов голубому небу, на котором полностью взошло солнце.

— Только я… Только я, твой Мастер, могу быть твоим союзником… мисс Ассасин.

Джестер упивался своим восторгом… но он кое-что упустил – «аномалию», которая произошла в этом мире.

Даже Бледный всадник, Слуга Цубаки это не заметил.

Под домом Куруока рождалось что-то.

Под домом была обустроена мастерская мага, которая была больше, чем подвал.

Вокруг одного «катализатора», который был аккуратно расположен в её центре, воплощалась аномалия.

— …

Возможно, это следовало назвать призраком.

По крайней мере, это был не чей-то Слуга.

— Почему?..

Это было существо, которое могло бы стать Слугой, но оно ни с кем не было связано каналом магической энергии.

Вероятно, оно появилось в ответ на чьё-то воздействие и вскоре исчезнет. «Оно» было облачено в красные одеяния, а вокруг него парил мерцающий водяной шар.

— Почему я здесь?..

У существа были чёткие черты лица и странная, андрогинная фигура… Но оно пока ничего не делало, лишь колыхалось на месте.

Пока.

— Чжэн?..

「Рассвет нового дня и беспробудные сны II」

День третий. Утро. Полицейский участок Сноуфилда. Кабинет начальника полиции.

После смертельной битвы перед больницей в Сноуфилде прошёл целый день.

Урон, нанесённый главной улице, объяснили повреждениями газовых и водопроводных труб, которые спровоцировал недавний взрыв в пустыне, оставивший после себя огромный кратер.

Террористы, совершившие нападение на полицейский участок, заранее саботировали трубы, которые и без того были повреждены взрывом в пустыне, что в итоге вылилось в трагедию… По крайней мере, так гласила история, придуманная для общественности. Вероятно, было решено, что газовая компания не протянет до конца Войны за Святой Грааль, если и за это происшествие взвалить ответственность на неё.

Гнев жителей города был направлен на несуществующих террористов, но из-за вестей о том, что вышеупомянутых террористов всё ещё не поймали, у множества людей развилось чувство опасности, и они начали избегать посещения городских районов без должной на то причины.

В это нелёгкое время просторный офис заполнил голос одного человека.

— Значит, Король героев Гильгамеш пал… — нахмурившись, пробормотал себе под нос начальник полиции Сноуфилда Орландо Рив, просматривая доклады одного из его подчинённых, которому было поручено наблюдать за Мастером Гильгамеша Тиной Челк и её фракцией.

Он уже об этом догадывался, исходя из измерений магической энергии, проведённых в его офисе минувшей ночью.

Предполагалось, что Цубаки, дочь Куруока, будучи в коматозном состоянии, каким-то образом обрела командные заклинания и стала Мастером.

Он направил в больницу офицеров, чтобы они взяли Цубаки под защиту и убедились в намерениях её Слуги, но их задание обернулось ожесточённой схваткой между несколькими Героическими душами.

Орландо зафиксировал необычайный поток магической энергии. Спустя секунду отклик от духовной основы, которая, как он полагал, принадлежала Королю героев, потерял устойчивость и теперь постепенно исчезал.

— Наш самый опасный враг потерпел поражение… по крайней мере, так я должен был на всё это отреагировать.

Начальник не отчаялся, но лицо его было суровым.

Может, он и избавился от опасного врага… но при этом его силы понесли разрушительный урон.

Более двадцати его подчинённых, за исключением тех немногих, которых он оставил в резерве на случай вмешательства третьей стороны, исчезли сразу же после угасания духовной основы Короля героев.

Если бы их убили, то он бы смог смириться с этим и переключить своё внимание на следующий шаг.

Он был не настолько убеждённым магом, чтобы эта потеря его не тронула, но он был готов к их смерти. И своей в том числе.

Он не намеревался жаловаться на сложившиеся обстоятельства, однако, неведение об их участи вынудило его обдумать следующий ход.

На главной улице не было даже намёка на трупы – лишь материальный ущерб.

Большая часть ближайших камер наблюдения была уничтожена в ходе боя, но некоторые уцелели и смогли запечатлеть чёрный туман, движущийся со стороны больницы.

На записи он мало чем отличался от лёгкой дымки, но если это была некая форма магической энергии, то даже невооружённым глазом маги или Героические души могли увидеть больше.

Исчезла даже его заместительница, Вера Левитт.

Начальник лишился большей части своих пешек, однако ему хотелось выяснить, что с ними случилось, и он думал над тем, чтобы сделать это приоритетной задачей.

«Даже если предположить, что их убил туман, отсутствие тел наверняка что-то значит».

«Надо понять мотив. А догадки по поводу того, кто это сделал и как, оставить на потом».

«Виновнику, кем бы он ни был, нужны тела? Чтобы управлять ими, словно зомби, или извлечь информацию о нас прямо из голов?..»

«Если же они живы… то он может промыть им мозги или пытать их для получения сведений…»

Думать о том, что он рисковал утечкой информации или тем, что его подчинённых могут обернуть против него самого, было удручающе, но Орландо продолжил свои предположения.

«Другие возможные причины… Слуге Куруока Цубаки нужно где-то спрятать большое число людей?»

«В любом случае всё сводится к “whydunnit”».

«Впрочем, хоть я и могу провести тщательное расследование, дедукция никогда не была моим коньком».

«Приказ Мастера?.. Нет, быть того не может».

«Куруока Цубаки в коме. Она не в том состоянии, чтобы связываться со своим Слугой».

«…»

«Стоп. Неужели это действительно правда?»

«Я оборвал связь намеренно, но, если верить Фалдеусу, воспоминания Слуг могут передаваться их Мастерам через связывающую их магическую энергию…»

«А что, если это работает и в другую сторону?»

«Что, если Слуга прочёл что-то в подсознании коматозной Цубаки и…»

Поток мыслей начальника начал ускоряться, но в этот момент раздавшийся в офисе голос нажал на тормоза.

— Здаров.

Начальник повернулся и увидел своего Слугу, Кастера Александра Дюма-отца.

— Что ты здесь делаешь, Кастер?

— А, я просто помогал.

— В смысле?

— Прости, братан, — отозвался Дюма на подозрительный вопрос начальника, — ты оборвал телепатическую связь со своей стороны. Опять же, звонить я не стал, потому что был уверен, что ты меня остановишь.

— Погоди, о чём ты говоришь? — спросил начальник, подозревая, что ответ ему не понравится.

— Ну, — беспечно продолжил Дюма, плюхнувшись на диван для посетителей в углу офиса, — повезло, что я наблюдал за боем издалека. Сиди я в первом ряду, точно бы угодил в чёрный туман. Хотя, может, лучше бы я был там, чтобы поддерживать твоих ребят... Но что уж тут поделать.

— Ты был там?! Не припомню, чтобы отдавал тебе такой приказ!

— Ага, а я не припомню, чтобы получал его. Приятно знать, что с памятью у нас обоих всё в порядке. Мы могли бы быть свидетелями для алиби. Это важная роль в пьесах и романах.

— Ты понимаешь свою значимость? Меня и моих офицеров можно заменить, но если что-то случится с тобой, нашей Героической душой, то нашей фракции конец.

Слова начальника были насыщены тихой яростью, но Дюма, пожав плечами, махнул рукой на его чувства и небрежно ответил, будто заказывая завтрак:

— Не совсем. Вы бы и без меня справились. Сейчас как раз тот этап, когда можно наткнуться на беспризорную Героическую душу, потерявшую Мастера. Можно просто заключить контракт с одной из таких.

— Думаешь, что сможешь так отвертеться?

— Я говорю, что ты хотел участвовать в этой войне, так что не списывай себя со счетов так легко.

— !..

После этих слов Дюма начальник замолк, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, стёр с лица все следы гнева и нетерпения и продолжил разговор, тщательно контролируя себя:

— Пожалуй, ты прав. Прости. Даже если все, включая нас, погибнут, мы не должны считать это концом.

— Ха-ха! Мне нравится, как ты умудряешься остывать всего лишь за секунду.

— Сочту это за утешение… Но спокойствие не поможет мне исправить нашу ситуацию.

— Тогда держи радостные вести, я угощаю. Твои пропавшие офицеры всё ещё в хорошей форме.

— !

Глаза начальника слегка округлились.

— Я по-прежнему чувствую оружие, которое я для них состряпал, — с радостной улыбкой продолжил Дюма. — Может, Кастер из меня такой себе для этой Войны за Грааль, но я, по крайней мере, могу сказать, существуют ли вещи, к которым я приложил руку, или уже нет. Если верить моим чувствам, то оружие, которое я им дал, всё ещё где-то в нашем мире… но туда так просто не попадёшь… Вот моё честное мнение.

— Но существование Благородных Фантазмов ещё не гарантирует безопасность их владельцев, не так ли? — с подозрением спросил начальник.

— По крайней мере, Джон жив, — ответил Дюма. — Потом объясню. Это просто значит, что у меня есть Фантазм, про который я тебе ещё не рассказывал.

— Ладно. Если после ты всё объяснишь, я подожду. Безопасность моих людей сейчас важнее всего.

Начальник проглотил то, что собирался сказать, и сосредоточился на текущей проблеме.

— И всё же… Я не понимаю. Они внутри какого-то барьера?.. Только не говори мне, что это Зеркало души.

Зеркало души.

Начальник простонал про себя от одной лишь мысли об этих словах.

— Зеркало души… Это великая магия, верно? Выстраивает небольшой мирок из умственного пейзажа и вклинивает его в наш мир?

— Твоё понимание грубоватое, но в чём-то верное… Хм-м, Зеркало души или аналогичная магия вполне способно изолировать определённое количество людей. Я не удивлюсь, если у Героической души найдётся пара таких трюков в рукаве… Но для этого потребуется огромный запас магической энергии. Оно может удерживать исчезнувших людей какое-то время, но недолго.

Даже в мире магии считалось, что Зеркала души вплотную приближались к Истинной магии.

Учитывая сравнительно небольшой запас магической энергии у обычных магов, даже Героическая душа едва ли сможет переписать реальность своим «миром», порой даже изменяя законы физики, более чем на несколько минут.

Другое дело, если был источник магической энергии для поддержания Зеркала души, но тогда их система наблюдения заметила бы движение магической энергии таких масштабов.

«Возможно, Фалдеус уже заметил и теперь удерживает информацию…»

«Нет… есть ещё огромный отклик магической энергии, внезапно возникший прошлой ночью».

«Нам следует и впредь пользоваться системой наблюдения, но если существует возможность полностью скрыть поток магической энергии таких масштабов, то мы должны попробовать и другие методы».

Пока начальник погрузился в размышления, Дюма читал газету, лежавшую на приёмном столе.

— Эй, ещё плохие новости. Зацени. Прямо к нам движется ураган. Думаешь, это дело рук Слуги?

— Он образовался далеко на западе, так что мне хотелось бы думать, что это обычное стихийное явление. И всё же…

— Судя по кислой физиономии, ты, похоже, не настолько оптимистичен. Это хорошо. Обычный это ураган или нет, ветер и дождь нарушат наши планы. Ещё, судя по всему, за один день умерла целая куча важных шишек в твоей стране. Ещё одна буря нам на головы.

— Меня это тревожит… Но вряд ли я смогу получить по поводу этого удовлетворительный ответ от Фалдеуса или той старой сучки.

Исходя из времени, начальник подозревал, что всё произошедшее в Соединённых Штатах было связано с «Фальшивой Войной за Святой Грааль» в Сноуфилде. Но даже если связь была, он не мог убедиться в этом незамедлительно, и его это удручало.

Ситуация в центральном Сноуфилде становилась только хуже, и начальник осознал собственную беспомощность.

«Нет, я уже это знал».

«Я шёл на это, понимая, что наши способности уступают другим. И всё же мы…»

Начальник сжал кулаки.

— Что будешь делать, братан? — вскользь спросил Дюма.

— В смысле?

— Когда собираешься спасать их? Всё будет зависеть от того, куда они пропали, но если Героическая душа вроде меня сможет туда проскользнуть, я попробую.

Начальник нахмурился.

Он не знал всего о призванной им Героической душе, но ему в общем и целом были известны способности Дюма.

— Ты почти обманул меня раньше, но я не могу позволить себе отправить тебя на передовую. Я не приказывал тебе заходить так далеко и не намерен это менять. Если ты собираешься и дальше настаивать на том, чтобы действовать по своему усмотрению, я ограничу твои передвижения, даже если это будет стоить мне командного заклинания.

Тон начальника был суровым. Дюма стёр с лица свою обычную улыбку и всерьёз ответил:

— Нет, ты приказал мне. Причём, первым же делом.

— Что ты…

— Брат, ты попросил меня создать оружие для твоих офицеров. Дать «силу сражаться» кучке магов-новичков, которые для Героических душ всё равно что мелюзга в колясках, которых катают по парку.

Дюма пролистал газету, указал на страницу с сериализованным рассказом автора, живущего в Лас-Вегасе, и, постучав по ней пальцем, начал разъяснять:

— Я писатель, брат. Какую «силу» я могу вам дать, ребята? Какое «оружие»? Это «Благородный Фантазм», который появился у меня не пойми откуда, когда я стал Героической душой? Навык «Создание предметов», который я получил на гарнир? Что ж, это тоже ответ, но он не достаёт до сути.

В этот момент пальцы Дюма замерли, и он, зажав между ними газету, поднял её со стола.

— Есть только одно, что я могу дать другим! Да… истории!

В следующее мгновение Дюма подбросил газету в воздух и громко заявил под дождём из листов:

— Художественная или научная литература! Пьесы, которые я редактировал, или моя автобиография! Фантазии, проработанные от А до Я в моей голове! Возвышенные персонажи и исторические образы жизни, переработанные в повествование! Полное собрание мировой кулинарии! Всё это и есть «история»!

Дюма продолжал говорить отчётливо, словно выступая на театральной сцене.

Он не повышал тон, но его голос эхом отдавался в глубинах желудка, будто песнь кита, поющего совсем рядом.

Начальник рассудил, что даже если это была всего лишь иллюзия, слов было достаточно, чтобы её создать. Он не стал пропускать их мимо ушей, как всю прочую привычную болтовню Героической души.

Увидев отношение начальника, Дюма воспрянул духом.

— Да, когда месье Гарибальди сказал, что собирается начать революцию, я поддержал его кораблями, оружием и деньгами, это правда. Но это тоже была «история». Когда остальные узнали, что золото, оружие и слава достались другому, все эти вещи обрели множество значений. Александр Дюма, написавший «Трёх мушкетёров», стал сенсацией! Может, тогда у меня было не так уж много влияния, но его было достаточно, чтобы изменить жизнь человека. Я посмотрел, что там про меня пишут в сети, и эта история была там. Это, по крайней мере, показывает, что люди запомнили мой поступок на сотню с лишним лет.

Прослушав речь Дюма, которую тот произнёс, словно актёр на сцене, начальник на несколько секунд погрузился в молчание, после чего привёл свои эмоции в порядок и начал говорить:

— Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Но это не имеет никакого отношение к тому, что ты лезешь на рожо…

Но Дюма прервал его.

— Джон Вингард.

— ?..

Неожиданно услышав имя из уст Дюма, начальник на мгновение застыл.

— Вера Левитт, Энни Куарон, Дон Хокинс, Чедвик Ли, Юки Капотэ, Адрина Эйзенштейн…

В бормотании Дюма, осторожно подбиравшего с пола газетные листы, которые только что танцевали в воздухе, начальник тотчас же узнал имена.

Это были имена всех членов сформированного им боевого отряда под названием «Клан Калатин».

Пусть Дюма всего лишь перечислял их, но начальник ощутил в его словах неоспоримую силу и не стал перебивать.

— София Валентайн, Эдди Брандо и последний, но не менее важный, ты, брат… начальник полиции Орландо Рив.

— Я знаю, что ты вынюхивал подробности, но не ожидал, что ты запомнишь имена их всех.

— О, не только имена… Лица, голоса, биографии – всё, что только можно было узнать, вплоть до любимых трав и специй. Но ты ведь и сам из тех, кто запоминает имена всех своих офицеров, не так ли, брат?

Дюма вовсе не хвалился. Высказавшись как ни в чём не бывало, он положил аккуратно сложенную газету на стол и подошёл к рабочему месту начальника.

Упёршись обеими руками в столешницу, он наклонился вперёд и провозгласил Мастеру «собственные слова».

— Имена, которые я только что перечислил, были «списком действующих лиц». Они уже играют важные роли в одной из моих работ.

Широко улыбнувшись, Дюма распростёр руки и произнёс напоследок:

— Я не считаю себя богом и не намерен ими управлять. Но в программе у нас событие, которое происходит лишь раз в жизни – Война за Святой Грааль. Вероятно, первая и последняя, которую ты и твои люди когда-либо увидят. Я же внёс свою лепту в сценарий в виде «оружия» и «силы».

— Я помог немного актёрам, но не знаю, чем в итоге всё обернётся, даже для меня. Что скажешь, разве это не похоже на идеальную пьесу? Идеальную жизнь? Разве тебе не захотелось занять место в первом ряду?

XX

Внутри барьера.

— То есть… это всё ненастоящее? — недоверчиво пробормотала Аяка Садзё, проскользнув через двери церкви и осмотрев раскинувшийся перед ней под голубым небом мир.

Пейзаж был красивый. Такие обычно выбирают на обложку туристической брошюры.

Ему не хватало исторического веса, но в ладно выстроившихся строениях чувствовалась гармония, в которой особенно выделялись отели-казино и муниципальные офисы в центре города.

Городской пейзаж был таким же, как и раньше.

Но даже Аяка с первого взгляда поняла, что ситуация явно не была нормальной.

Во-первых, помимо неё и офицеров полиции в городе никого не было.

Во-вторых… церковь и главная улица, от которых так эффектно чуть камня на камне не оставили прошлой ночью, вновь стали прежними, словно ничего не произошло.

— Всё восстановлено… Но как?

— Нет, не похоже… Такое ощущение, будто повреждений и не было вовсе, — ответил Сэйбер – Ричард Львиное Сердце – который был связан с Аякой магической энергией.

Как он и сказал, на улице не было никаких намёков на ремонт, а на асфальте виднелись пятна и следы шин дневной давности, не меньше.

Аяка всё ещё не могла заставить себя поверить в это.

— Если это и правда фальшивый мир, — спросила она Сэйбера, — то разве магия способна на это?..

— Да, хотя это уже вплотную приближается к Истинной магии. Но этого, наверное, с грехом пополам можно достичь, если потратить просто непомерное количество времени, навыка и ресурсов, так что, думаю, это всё-таки обычная магия, а не Истинная.

Сэйбер говорил чуть ли не расслабленно. Аяка отчасти раздражённо вздохнула.

— Знаешь, эта ситуация кажется мне очень странной…

— Да, так оно и есть. Но в то же время она пробуждает во мне любопытство. Разве мысль о том, кто сотворил такую магию, тебя не возбуждает? Что будем делать, если выяснится, что это великий Мерлин или кто-нибудь вроде него? Согласно ценностям этой эпохи, думаю, я просто обязан взять у него автограф.

— Мне плевать, — небрежно ответила Аяка. — И я не особо в курсе, кто такой этот Мерлин.

— Как скажешь, но противником он будет серьёзным. Как с ним поступим? На луну зашвырнём?.. Нет, это наверняка была одна из матушкиных приукрас… И всё же маг он легендарный. Если нам повезёт поймать его, может, я смогу взять его за ногу и размахивать им как своим Экскалибуром?.. Из него получится мощный магический меч… Стоит спросить, если я с ним встречусь!

Не переставая идти, Аяка посмотрела на Сэйбера, который, потихоньку распаляясь всё сильнее, с улыбкой бормотал себе под нос всякую чушь, и подумала, что он явно унаследовал воображение своей матери.

— Что более важно, это правда, что мы не сможем выбраться отсюда, пока не победим этого мага?.. А способа безопаснее нет? Например, я не знаю, ускользнуть как-нибудь незаметно?..

Сэйбер совсем недавно был серьёзно ранен, и Аяке хотелось по возможности избегать конфликтов, но отрицательный ответ пришёл не со стороны Сэйбера.

— Думаю, это будет непросто. Да, такая вероятность есть, но нам не на что опереться. Кто знает, сколько времени уйдёт на поиск выхода? — сказала ей полицейская с таким выражением лица, будто она была андроидом, которому не настроили эмоции.

— Эм-м… Вера, да? Спасибо за содержательный ответ.

Мир с несколькими признаками человеческой жизни.

Однако местность вокруг Аяки и Сэйбера была исключением: пока они шли, их окружали десять офицеров полиции, которых они встретили в церкви.

Полицейские сообщили Аяке, что мир, в котором они находились, был частью замкнутого пространства, и она заключила с ними временный союз, чтобы устранить его источник.

Сама Аяка думала, что это было всяко лучше, чем оказаться под арестом, да и Сэйбер не нашёл причины отказываться от союза, поэтому они объединили силы без особых колебаний.

Вера Левитт.

Этим именем назвалась девушка, возглавлявшая полицейских. Всё ещё будучи настороже, Аяка покосилась на неё и спросила:

— А Вы, э-э-э… Мастер в Войне за Грааль?

— Нет. Подробностей раскрыть не могу, но считайте меня членом фракции, работающей на Мастера.

— Значит, полицейские в сговоре с магами, устроившими эту Войну за Святой Грааль? Но, наверное, не все… Те, что допрашивали меня, явно ничего не знали, — с привычной прямотой поделился своими догадками Сэйбер. — Но, судя по важности вашей битвы перед больницей, разумно предположить, что в ней участвовала большая часть ваших сил. А поскольку подкрепление к вам не пришло, полагаю, охранять этого Мастера остался самый минимум полицейских, а это значит, что всего в вашем отряде где-то человек тридцать. Я прав?

— Я не считаю эту информацию важной для нашего побега.

— Ты очень честна.

— В каком смысле? — с подозрением спросила Вера, но осталась невозмутимой.

— Да, очень даже вероятно, что вы отправили ещё сотню офицеров в другие важные места, — объяснил Сэйбер, — но твоё недолгое молчание и движение глаз явно указывают на то, что моя догадка верна.

Вера погрузилась в молчание.

— Тебе не кажется, что это было грубо? — с отвращением произнесла Аяка.

— Вовсе нет! — поспешил оправдаться Сэйбер. — Я не дразнил её и не выделывался! Её реакцию на неожиданный разговор оказалось легко прочесть, потому что она принципиально честный человек. Пусть она и маг, но может быть честной. Я хотел сказать, что это достоинство. Со мной как-то ошивался маг по имени Сен-Жермен, и я никогда не мог понять, врёт он или говорит правду.

При этих словах раздалось бормотание офицеров, шедших рядом.

— Сен-Жермен?..

— Алхимик?

— О, полагаю, он знаменит. Он всегда говорил, что заглядывал к самым разным людям… Сочувствую им. Но опять же, известные личности, оставившие след в истории, наверное, без особых проблем мирились с его странностями, — пожав плечами, добавил Сэйбер.

— Ты точно Героическая душа? — спросил один из офицеров. — Что-то ты до ужаса расслаблен…

Молодой полицейский был слишком сосредоточен на битве с Алкидом и не видел всей дуэли Сэйбера с Королём героев. Поэтому он находил Сэйбера невероятно беззаботным в сравнении с Ассасин, напавшей на полицейский участок, и Алкидом.

— Эй! Что будешь делать, если он примет это за вызов?! — вразумили своего молодого коллегу другие офицеры, но слова полицейского заставили Сэйбера вспомнить звучание одного знакомого голоса.

«Вечно ты такой, брат».

«Несёшься по полю боя, словно дьявол, но полностью теряешь бдительность в мирное время».

«Ты хоть понимаешь, что значит быть королём, брат?!»

— Как тебя зовут? — спросил Сэйбер молодого офицера, с любовью вспоминая своего родственника и то, каким он был при их жизни.

— Джон Вингард. Может звать меня Джоном.

— !..

Сэйбер широко распахнул глаза в удивлении.

Его внезапно изменившееся выражение лица испугало Аяку и полицейских, но сам Сэйбер не обратил на них внимания и с радостью произнёс:

— Вот как… Значит, тебя зовут Джон!

— ?..

— Должно быть, это судьба. Будем друзьями, Джон. Считай это проявлением моей беззаботности.

Джон, который понятия не имел, что происходит, выглядел настороженным.

— Чего это ты?! При чём тут моё имя?!

— А, ну, видишь ли… — Сэйбер отвёл взгляд, испытывая, по всей видимости, противоречивые чувства. — Ты уже сообразил, какое моё настоящее имя? Просто от твоего ответа зависит то, смогу я тебе сказать или нет… Ой, погоди-ка. Получается, я уже раскрыл, что имя «Джон» как-то связано с моим настоящим именем. Ладно, дай мне минутку, я соображу, как мне выкрутиться.

— Да поздно уже, сдавайся, — со вздохом сказала Аяка, однако это, похоже, её не разозлило.

Аяка поняла, что настоящие имена были важны, но Героическая душа представилась ей, несмотря на то, что она не хотела знать. Поэтому ей было ясно, что шансы сохранить его имя в тайне были ничтожно малы.

Нормальный Мастер мог бы приказать ему не раскрывать информацию, намекающую на его настоящее имя, даже если для этого пришлось бы потратить командное заклинание. Однако Аяка даже не считала себя Мастером и занимала такую позицию, что если Сэйбер захочет раскрыть себя, то она ничего не сможет с этим поделать.

Аяка всё ещё испытывала раздражение, но Сэйбер не обратил на неё внимания и высказал оправдание, которое только что придумал:

— О, знаю… Создатели замечательной современной музыки, которую я слышал прошлой ночью… Элтон, Леннон, Уилльямс, Траволта… Я просто подумал, что у тебя тоже есть музыкальный талант, раз тебя тоже зовут так же.

— Но «Джон» - это фамилия Элтона Джона… — заметила одна из полицейских. Однако Сэйбер с ненужным навыком начал напевать современную музыку в попытке воспроизвести её.

— Это не похоже на слова Героической души, которая должна скрывать своё настоящее имя… — пробормотала себе под нос наблюдавшая за ними Вера с редким для неё замешательством.

В Четвёртой Войне за Святой Грааль участвовала Героическая душа, которая громко называла своё имя всем встречным.

Однако Вера не могла об этом знать. Она предположила, что этот Сэйбер либо крайне уникален, либо очень хитёр и осознанно строит из себя клоуна.

Учитывая его эксцентричное поведение, например, заявление перед камерами, что он возместит ущерб, нанесённый оперному театру, или переход в призрачную форму прямо на глазах у обычного полицейского, она склонялась к последнему.

Исходя из этого, Вера намеренно раскрыла толику их информации.

— Похоже, у начальника есть представление о твоём настоящем имени.

Вера знала то же, что и начальник, но до остальных офицеров эта информация не дошла.

Начальник рассуждал аналогичным образом, также обратив внимание на речь Сэйбера перед оперным театром и его «светлые волосы с красными прядями». Их ошибочные выводы могли бы стать губительными, и поэтому преждевременное распространение информации было бы ошибкой.

Как итог, Вера даже не пыталась с уверенностью сказать, что Сэйбер был Ричардом Львиное сердце и вместо этого старалась не сводить с него глаз, пока довольствуясь лишь догадками.

Джон услышал командира и снова задал Ричарду вопрос:

— Как бы то ни было… ты не слишком ли беспечен для героя? Ты не стал противиться тому, чтобы довериться нам или открыть свою спину. Что будешь делать, если мы нападём на твоего Мастера прямо здесь?

— Интересный вопрос… Как считаешь, Аяка, что мне делать?

— Ты меня спрашиваешь?!

— Это ведь твоя жизнь будет в опасности. Лучше узнать у тебя, как мне поступать с врагами, пока у нас есть шанс. Мне бы не хотелось случайно убить кого-нибудь ответной атакой и тем самым расстроить тебя. Ты ведь не хотела, чтобы я убивал кого-либо.

Фактически Ричард говорил, что справиться с ними ему не составит труда. Один из офицеров, почувствовав себя ущемлённым, со слегка недовольным видом произнёс:

— Ты, похоже, ужасно самоуверен. Хочешь сказать, что сможешь выстоять против нас и при этом…

Джон прервал его, подняв руку.

— Что, Джон?

— Ты не заметил? За нами наблюдают.

Офицер озадаченно посмотрел на Джона.

Последние несколько секунд Джон с мрачным видом скользил взглядом по округе. На его лбу выступили капли холодного пота.

Ричард в свою очередь посмотрел на Джона - тот произвёл на него впечатление.

— Я удивлён, ты заметил в мгновение ока. В любом случае вряд ли ты настолько труслив, что решишь напасть на Аяку со спины… однако я вижу, что рыцарь из тебя получился бы ничуть не хуже, чем полицейский.

— ?

Аяка не понимала, о чём он говорил, в то время как офицеры сосредоточили своё внимание на окружении. Как и у Джона, от настороженности и удивления у них на лицах выступил холодный пот.

— …

Лишь Вера сохраняла спокойствие. Сместив внимание на пистолет, висевший на её бедре, она спросила:

— Двое… Нет, трое. Можно считать, что они ваши союзники?

— А? Чего?

Аяка снова осмотрелась… и наконец заметила.

Сплошь перебинтованный мужчина, которого она уже видела прежде, стоял на вершине здания… а из переулка на них смотрел вооружённый копьём человек верхом на лошади.

— Это!..

— Да, со стрелком, Аяка, ты уже знакома. Я впечатлён, Вера. Не ожидал что ты ощутишь Лок… Ассасина, пока он скрывает своё присутствие.

— Я не ощутила его, но рассудила, что тебе понадобится ещё как минимум один человек, чтобы прикрыть все слепые зоны и защитить Аяку Садзё.

— Это впечатляет ещё сильнее. Вот как. Должно быть, люди вокруг тебя сияют ещё ярче, если в бой их ведёшь ты, — вскользь отметил Ричард. При этих его словах стрелок и остальные исчезли, словно развеявшаяся дымка.

— Что происходит? — спросил Джон, который не спешил расслабляться. — Что они такое?

— Мои товарищи. Когда я буду уверен, что вы не станете нападать на Аяку, я вас познакомлю. Ну и имя своё настоящее назову.

— Товарищи… Ты призвал их из-за пределов этого барьера?

Ричард махнул рукой, словно желая развеять сомнения Веры.

— Они отчасти слились с моей духовной основой. Можно сказать, они всегда со мной.

— Если тем самым ты хотел нас проверить, то это было беспечно с твоей стороны. Мы думаем над твоим настоящим именем. Тебе не кажется, что эта информация приблизит нас на один шаг к ответу?

— Ты переживаешь за меня? Я знал, что вы скорее рыцари, нежели маги.

— …

Вера сохранила невозмутимость, но прищурилась.

— Ой, прости, если я тебя обидел, — весело ответил Ричард. — Это было не оскорбление. Я ценю рыцарство, но магов не презираю. Я хвалю твою человечность. Ты спокойная и собранная, но не бездушная.

— Это не ответ на мой вопрос. Ты слишком беззаботен с нами. Ты вкладываешь все свои усилия в защиту Аяки Садзё… но при этом, похоже, понятия не имеешь, что с нами делать, как только наш союз подойдёт к концу. Для меня, члена этого союза, это повод для беспокойства.

— Другими словами… Всё выглядит так, будто я что-то замышляю, и поэтому вы не можете доверить мне прикрывать вас?

— Что?.. Сэйбер, это… — попыталась возразить Аяка, но Сэйбер остановил её.

— Всё нормально. Спасибо, Аяка. Ну, она в ответе за свой отряд, и поэтому я могу понять её осторожность. Но если мы хотим вернуться в наш мир целыми и невредимыми, это поможет избавиться от всех плохих чувств в нашем союзе.

Сказав это, Сэйбер остановился посреди пустой улицы и обратился к полицейским:

— Пожалуй, ты права… Я всё никак не могу настроиться на сокрытие своего имени… Нет, на всю эту Войну за Святой Грааль. У меня получилось отнестись всерьёз лишь к моей личной «войне» с той золотой Героической душой.

— Ты не можешь настроиться?..

— Да. Я такой беспечный с вами не потому, что презираю вас. Аяка уже в курсе… но я попросту не знаю, чего пожелать у Святого Грааля.

— У тебя… нет желания?

Вера испытывала сомнения.

За несколькими исключениями, Героические души, призванные Святым Граалем, заключали контракты с живыми магами, чтобы воспользоваться силой Грааля исполнять желания.

Если у Сэйбера его не было, тогда зачем он вообще воплотился?

«Потому что Грааль – фальшивка?.. Нет, но…»

Вера попыталась как-то это объяснить, но решила, что дальнейшие умозаключения лучше предоставить начальнику и Кастеру Дюма, и молча продолжила слушать Сэйбера.

— Я много с чем обращался к Господу в своих молитвах при жизни. Трудно сказать, были ли мои молитвы услышаны… но такого у Грааля я пожелать не могу. Или, скорее, в этом не будет смысла. Но, раз уж меня призвали сюда, полагаю, что у меня есть какое-то желание, о котором даже я пока не знаю.

Сэйбер, как обычно, пожал плечами и дружелюбно улыбнулся полицейским.

— По сути, пока я не выясню, что это за желание, я не собираюсь убивать вас только ради победы. Сейчас моя главная задача – вернуть Аяку на родину живой и здоровой.

— На родину?..

По какой-то причине именно Аяка задала этот вопрос.

— Ты ведь из Японии, не так ли? Или я не прав?

— Нет… всё верно, но… А, пустяки. Прости, что перебила. Продолжай, — уклончиво пробормотала Аяка и погрузилась в мысли.

Сэйбер забеспокоился, но закончил свою речь перед офицерами.

— И поэтому я буду в союзе с вами, пока вы не вознамеритесь нанести Аяке вред. Враги вчера – друзья сегодня. В моё время подобное чуть ли не каждый день происходило.

Сэйбер улыбнулся, словно спрашивая: «А в ваше время?» Вера на секунду задумалась, после чего окинула взглядом своих товарищей и кивнула.

— Поняла. Мы не станем принимать на веру всё, что ты сказал, но будем придерживаться нашего с вами соглашения.

Убедившись в том, что Вера закончила, Джон обратился к Аяке.

— Эм-м… Прости. Я просто испытывал твоего партнёра, но это не отменяет того, что я угрожал ударить тебя в спину. Для полицейского такое неприемлемо. Прошу прощения.

— А? Да ничего, всё нормально… Сэйбер первый начал, — прямо ответила Аяка.

Джон облегчённо вздохнул.

— Спасибо… Ты ужасно терпима для мага.

— Ещё бы, ведь я не маг.

— А?

Джон и другие полицейские явно были в замешательстве.

Однако Аяка, похоже, не желала ничего объяснять. Пожав плечами, она начала идти рядом с Сэйбером.

«Аяка Садзё».

Вера ничем это не показала, но она пересмотрела свои взгляды на Аяку Садзё.

«Кто она такая?»

Согласно протоколу её допроса, она была туристкой, приехавшей в город… но дальнейшее расследование вскрыло тот факт, что записи о её въезде в Соединённые Штаты были сфальсифицированы.

Должно быть, она проникла в страну нелегально, подёргав за нужные ниточки, но что странно, сама Аяка, похоже, об этом даже не подозревала.

Ещё была информация, которую начальник сообщил Вере, но скрыл от остальных членов Клана Калатин, потому что она могла вызвать смятение.

«Существует магесса с таким же именем… но она, Садзё Аяка, в данный момент находится в Румынии».

«Я видела её фотографию, и она выглядит точно так же, за исключением цвета волос и глаз».

«Если эта Аяка – фальшивка, тогда в чём цель? Если она хотела занять место Садзё Аяки, то зачем изменила цвет волос?»

«У Садзё Аяки есть старшая сестра, но нет никаких записей о том, что они близнецы».

«В любом случае… надо быть настороже».

Теперь, когда у них не было возможности связаться с начальником, Вера, по сути, стала лидером Клана Калатин. Она решила работать вместе с Сэйбером и Аякой, поддерживая необходимый минимум осторожности.

Они сами обладали множеством «Благородных Фантазмов», но, учитывая индивидуальные боевые навыки, она решила, что делать из Сэйбера врага было бы нежелательно.

В этот момент… Сэйбер, не останавливаясь, обратился к ней.

— Эй.

— Что?

— Ты сказала, что вы устраните мага или Слугу, устроившего всё это, не так ли?

— Да. Мы полагаем, что это самый надёжный способ уничтожить этот мир-барьер.

Сэйбер на секунду задумался, слегка пошевелил губами, словно разговаривая сам с собой, после чего…

— Да, пожалуй. Мой товарищ «Кастер» согласен, что это самый простой способ.

— Твой «товарищ»…

— Он такой же, как и тот перебинтованный стрелок с остальными.

— …

«У него даже есть кто-то в роли мага?» Вера вспомнила загадочные сущности – которые, вероятно, были частью духовной основы Сэйбера – чьи собственные основы казались слабее, чем у нормальных Слуг, но всё равно были гораздо сильнее обычного мага, и насторожилась ещё больше.

Однако следующие слова Сэйбера словно вылили ушат холодной воды на осторожность Веры и решительность остальных офицеров выбраться отсюда любой ценой.

— Правда, большинство моих «товарищей» это не очень-то радует.

— Почему?

— «Почему»?.. Тебе не кажется, что ты упускаешь одну важную вероятность? — Сэйбер снова остановился, и вместо беспечного улыбки она увидела серьёзное лицо Героической души.

— Девочка, которую вы пытались защитить… малышка Цубаки, не так ли?

— !

— Я узнал про неё от наёмника, с которым встретился вчера. Узнал… но вы не думали, что тем, кто запер нас в этом мире… может быть Слуга Цубаки?

— …

Вера и несколько офицеров, которые были готовы к такой вероятности, слегка опустили взгляд, в то время как Джон и прочие, осознавшие это только что, моментально опешили. В их лицах читался целый букет эмоций.

— Разумеется, это может быть та безумная штуковина, сражавшаяся с золотым Арчером в конце, или какой-нибудь другой Слуга, которого я даже не видел…

Сэйбер на секунду замолк, после чего будничным тоном задал жестокий вопрос:

— Но если причиной всему та маленькая девочка, у вас поднимется рука убить её?

XX

В то же время. Закрытый город. Внутри казино «Кристал Хилл».

Пока Сэйбер и полицейские шли по главной улице… неподалёку тихо передвигалась другая группа.

Это была не вторая часть отряда офицеров, отделившаяся от основных сил.

Они вообще никогда не объединялись с Сэйбером и полицейскими.

Один из них, с сияющими глазами крутя рулетку, заявил:

— Ого! Я видел такие только со стороны в казино мистера Фема, поэтому сказать было сложно, но я и не ожидал, что она такая лёгкая!

Юноша – Флат Эскардос – кричал, будто ребёнок. Ответ ему пришёл от наручных часов на его запястье.

— Вряд ли кто-нибудь, кроме тебя, стал бы думать о таком в нашей ситуации.

После чего Героическая душа в форме часов – Берсеркер, он же Джек-Потрошитель – высказал свои впечатления, обозревая округу.

— Хм-м. Совершенно безлюдное казино. Ни шума, ни гомона. Немного зловеще.

— Что? Тебе знакомы казино, Джек?

— Только как информация. Я получил её либо от Грааля, либо благодаря теории, что я на самом деле был бессмертным азартным игроком. В любом случае, исходя из броского декора, я могу предположить, насколько здесь должно быть шумно.

— Да уж, это действительно внушает тревогу, — пожав плечами, добавил их «компаньон», наблюдавший за беседой. — Электричество, похоже, есть, но я удивлён, насколько тут тихо, когда никто не сидит за игровыми автоматами.

Мужчине на вид было за тридцать. Облачён он был в отличительную рясу священника, а на глазу красовалась повязка.

Его сопровождали четыре странно одетые молодые женщины, каждая из которых с серьёзным выражением лица осматривала окружение.

Священника звали Ханза Сервантес.

Он был Наблюдателем, направленным в Сноуфилд Святой Церковью, но угодил в «чёрный туман» вместе со своими подчинёнными-монахинями и оказался заперт в этом мире.

— Думаю, полицейские тоже здесь. Может, пойдём к ним? — вскользь спросил Флат Наблюдателя.

— Я предоставил им церковь, но если это часть Войны за Святой Грааль, вызванная Слугой, тогда моя помощь будет необоснованным фаворитизмом. Разумеется, это и вас касается. Я буду делиться информацией, но помогать уничтожить этот мир-барьер не намерен.

Как только Ханза осознал, что его затянуло в барьер, копирующий город, он отправился на разведку и встретил Флата, после чего они объединили усилия, чтобы осмотреть город.

— О, правда?.. Ну, думаю, жаловаться не стоит. Какая радость от победы в игре, если судья на твоей стороне. К тому же, вмешайся Вы, пусть и на моей стороне, я бы того и гляди решил, что Церковь сама тянет руки к Граалю.

Флат с сожалением сообщил о своём негативном впечатлении о Святой Церкви, но Ханза с кривой улыбкой кивнул.

— Да, ты прав. Вероятно, я бы так и сделал, если бы получил такой приказ. Всегда было очевидно, что от исполняющего желания устройства в руках магов добра ждать не стоит.

— Присутствие Наблюдателя в Войне за Святой Грааль было необходимо лишь в японском городе Фуюки, верно?

— Но это факт, что мы используем это как предлог, чтобы вмешаться. Моё начальство может изменить свою политику, если осознает, как сильно эта война отличается от той, что в Фуюки.

Ханза намеренно не стал говорить, будут ли эти изменения к лучшему или к худшему, и перевёл взгляд на монахинь.

— Ну?

— Бесполезно, — вежливо ответила одна из них, покачав головой. — Мы не смогли засечь присутствие мистического ядра, образующего барьер в этой области. Может быть, оно умело спрятано, но в таком случае обнаружить его с нашим снаряжением будет сложно.

— Ясно… Я думал, что тот, кто всё это сотворил, черпает силу напрямую из Грааля, раз ему удалось воссоздать целый город… но это не имеет значения, если мы не можем найти ядро.

Неважно, был ли объектом их поисков сам Грааль или ядро мира-барьера, они предположили, что в самом высоком здании в центре города наверняка найдётся что-нибудь подозрительное, но, похоже, их догадка не оправдала себя.

— Электричество есть, да? — спросил Флат.

— Ага, — ответил Ханза, посмотрев на люстры под потолком, — Но источник неизвестно где, поэтому кто знает, когда его не станет?

— Я бы… хотел попробовать подняться на верхний этаж, пока лифты ещё работают.

— О? Думаешь, «ядро» может быть там? Да, мир этого барьера простирается и над зданием, и под землёй. Стоит проверить…

— Нет, — прервал его Флат, помахав рукой. — Я не к тому. Но нам повезёт, если ядро действительно там.

— ?

— Просто оттуда… я смогу увидеть весь город.

— У тебя есть план?

Флат ответил Джеку лёгким кивком, хлопнул себя по щекам, чтобы собраться, и сказал:

— Если у меня будет хороший обзор… может, я смогу что-нибудь понять…

— Если я найду место, где защита слаба, то, возможно, мне удастся связаться с «внешним миром»!

XX

В то же время. Лос-Анджелес. США.

«Донесе… особого оповещения… рекомендуется…»

«Ураган движется… обычно… немыслимо…»

Национальная метеорологическая служба… соответствующие… игнорируя обычный список имён…»

«Особое… обозначение...»

«…ли…бер…»

На этом оповещение по радио исказилось ещё сильнее, и в тесном пространстве – кабине грузовика, который лежал перевёрнутый на обочине - воцарился шум помех.

Из-за яростного ветра и проливного дождя внутрь сквозь разбитые окна начала проникать вода.

Невзирая на это, радио продолжало гудеть помехами, но то, что его затопит вода, было лишь вопросом времени.

Водитель, похоже, давно эвакуировался. Вокруг никого не было. Виднелись лишь упавшие рекламные щиты и поваленные деревья.

Рекордный ураган образовался внезапно и без предупреждения.

Центральный Лос-Анджелес отделается лишь несколькими повреждёнными машинами и зданиями… но те, кто вытерпел заливающие лицо потоки дождя и посмотрел в небо в разгар бури, потом скажут:

С неба спустились четыре огромных торнадо.

Они двигались по земле, окутанные вспышками молний…

Словно ноги колоссального зверя, подпирающего небеса и угрожающего растоптать весь мир.

Интерлюдия 「Наёмник, убийца, бледный всадник」

— Я рада, что вам уже лучше! — разнёсся по заливаемому тёплым солнечным светом саду невинный голос девочки.

По аккуратно подстриженному газону бегали белки, котята и прочие мелкие животные, а на ветках дерева, которое росло в саду, давали скромный концерт бесчисленные маленькие птички.

Если бы слово «душевный» обрело физическое воплощение, то, наверное, оно бы выглядело именно так.

Образ, который можно было увидеть только в книгах с картинками, раскинувшийся в реальности.

Однако двое, к которым обращалась девочка, были полностью отделены от этой атмосферы.

Первым был юноша в чёрном.

В его лице всё ещё угадывались детские черты, из-за чего его с лёгкостью можно было назвать мальчиком. Однако с внешностью юноши резко контрастировал его внушающий тревогу ассортимент огнестрельного оружия, ножей и прочего снаряжения.

Второй была девушка, чью фигуру также целиком окутывали чёрные одеяния.

Её балахон скрывал лицо и кожу настолько, насколько это было возможно. В глазах девушки, осматривавших округу, читалась нотка замешательства.

Если бы это было всё, то она выглядела бы как обычная женщина в никабе, но складки её чёрного облачения скрывали бесчисленное вооружение, и что-то в ней, не связанное с одеждой, создавало общее впечатление опасности.

Юношу звали Сигма.

Девушка была Слугой, призванной в классе Ассасин в «Фальшивой Войне за Святой Грааль».

Цепочка обстоятельств вынудила их работать вместе, но сейчас они оказались заперты в странном месте.

— Да, спасибо.

— Прими мою признательность.

Сигма и Ассасин выразили свою благодарность.

В ответ девочка – Куруока Цубаки – застеснялась и неуклюже забежала в дом.

— Это была Куруока Цубаки.

— Значит, это та девочка, управляющая Героической душой, будучи в коме.

Они оба уже это осознали.

Родители девочки, которые жили в одном доме с ней, явно находились под чьим-то умственным контролем… но девочка отличалась от них.

Ей никто не управлял. Она была по-настоящему свободна.

— Получается, то чёрное нечто… было её Слугой.

Большая фигура, которую Цубаки назвала «мистером Чернышом».

В скоплении теней, которое была такой же высоким, как дерево в саду, и настолько тёмным, что, словно засасывало в себя свет, парили бледные огоньки.

Эта масса в данный момент удалилась в дом, но она, казалось, не обладала материей, и поэтому они не удивятся, если она вдруг возникнет прямо из земли без всякого предупреждения.

Эта мысль подтолкнула Сигму усилить бдительность, а Ассасин – задуматься.

— Это… действительно была Героическая душа?

— Вполне мог быть какой-нибудь монстр или дух… — пробормотал Сигма, но Ассасин покачала головой.

— Я так не думаю... Я не ощутила в этом существе никакой дрожи злобы или ненависти. Нет, я вообще не ощутила никаких колебаний магической энергии.

Заклинатель и Слуга вспомнили, как сильно их удивила эта «тень», когда они очнулись в саду.

Если бы она была враждебной, то уже бы от них избавилась… Учитывая, что на них не напали во сне, они подумали, что это существо, возможно, даже не расценивало их как врагов.

— Я не чувствую в нём ничего, похожего на сознание, но оно, похоже, подчиняется этому дитя.

Слова Ассасин побудили Сигму продолжить домыслы.

— Может, её Слуга – это нечто иное, а эта «тень» - фамильяр?..

— Такое возможно… но у нас мало информации. Этот изверг, этот… кровосос должен что-то знать…

Ассасин скрипнула зубами под своей вуалью.

Но присутствия кровососа она тоже не ощущала.

Он явно что-то задумал, но обнаружить его будет сложно, пока он сам этого не захочет.

Под предлогом прогулки они изучили окрестности, но обнаружили мало признаков человеческой жизни.

Им на глаза попадались человеческие фигуры, но, как и родителями Цубаки, ими, похоже, кто-то управлял.

Они могли вести беседу, но не более того.

Вооружение Сигмы не особо их тревожило, да и об этом мире они ничего не знали.

Сигма и Ассасин пытались их расспрашивать, но люди были обычными гражданами и не спешили отвечать, поэтому узнать что-либо им не удалось.

Общее у них было только одно – встреченные люди большей частью утверждали, что жили в промышленном районе, но сбежали от огня или какого-то другого бедствия.

— Пожар в промышленном районе… Я слышал об этом вчера. Битва между Героическими душами.

Согласно тому, что он услышал от Уотчера, прежде чем связь между ними прервалась, Героическая душа, участвовавшая в битве, скрыла разрушения промышленного района, но тот факт, что там случился пожар, похоже, стереть не удалось.

Однако жители, по всей видимости, вели себя странно и, как и родители Куруока Цубаки, похоже, находились под неким контролем разума.

Они могли бы продолжить своё расследование, предприняв разрушительные действия против этих «людей» и этого «города», но, учитывая, что они не понимали структуру этого мира или способности противника, это было бы равносильно самоубийству.

Сигма спокойно всё обдумал и решил продолжить расследование, опираясь на тот факт, что телепатией можно было пользоваться.

— Будь они под контролем или нет, обычные жители не способны понять ситуацию.

— Но что насчёт мага, которому известна скрытая сторона Войны за Святой Грааль?

XX

— Вы хотите что-то спросить у меня? — с отсутствующим взглядом произнёс отец Куруока Цубаки.

— Да, где-нибудь подальше от Вашей дочери, если возможно.

Маг, который первый пришёл Сигме на ум, бросил взгляд в сторону дома и сказал:

— Это будет непросто. Я обещал дочери, что почитаю ей книгу, поэтому не могу далеко уйти.

— О, давайте просто спустимся немного по улице, этого будет достаточно.

— Вот как. В таком случае…

Отец Цубаки без особого сопротивления покинул владения своей семьи и последовал за Сигмой в небольшой парк, расположенный в жилом районе.

— Это и вправду было совпадение, что мы оказались возле Вашего дома, но я узнал Вас, Куруока Юкаку.

— О… Мы уже где-то встречались?

— Мою нанимательницу зовут Франческа. Я заключил сделку с человеком по имени Фалдеус.

Услышав это, Куруока Юкаку помрачнел.

— Я предположил, что ты заклинатель, когда увидел твоё снаряжение. Похоже, я был прав… Но, как я уже сказал Фалдеусу, Война за Святой Грааль заботит меня теперь меньше всего. Я ничем не смогу тебе…

— Нет, я не прошу Вас сотрудничать с нами, — бесстрастно прервал его Сигма. — Вы не могли бы сказать нам, что происходит?

Несмотря на вежливый тон, голос его был лишён эмоций.

Сигма навесил на лицо маску наёмника-заклинателя, представшего перед магом, и напрягся в ожидании внезапного нападения.

Ассасин скрывалась в углу парка, наблюдая за окрестностями.

Учитывая, что с Куруока можно было общаться, они намеревались оценить намерения того, кто управлял разумом местного населения, основываясь на информации, которую им мог поведать маг – или же на том, что он был не в состоянии сказать, будучи под контролем.

Однако…

— Да, это можно. Насколько я могу судить, Слуга, защищающий мою дорогую Цубаки, намеренно создал этот мир. Я в этом не эксперт, но, думаю, это разновидность Зеркала души.

— ?..

— Вероятно, Слуга Цубаки воплощает собой некую концепцию. Я бы сказал, что это концепция смерти, небытия или болезни, которая намеренно обрела личность. В Японии, моей родной стране, чтобы объяснить скрип домов, создали ёкая «янари». Решение, что это существо разумно, придание ему формы и принятие умственных мер против него… это была своего рода народная магия. Однако, учитывая силу этого Слуги, я полагаю, что это сущность, которую знают во всём мире. Думаю, при тщательном изучении я смог бы провести более точный анализ, но поскольку я выбыл из Войны за Грааль, чтобы тихо и мирно проводить время с дочерью, у меня нет на это времени.

Спокойно, обыденно… словно в этом не было ничего важного, Куруока Юкаку поведал ему своё мнение с точки зрения мага.

Но несмотря на это, по его речи было понятно, что он всё ещё находился под контролем разума.

«Ему разрешили говорить о магии… и даже размышлять над сущностью Слуги?»

«Или же им управляют, чтобы скормить нам ложную информацию?»

«Но в таком случае разве виновник не сделал бы степень своего контроля более расплывчатой?»

Сигма был уверен, что он мог увидеть ложь в словах обычного человека с помощью опыта и техник заклинателя.

Но чтобы уличить во лжи мага – особенно того, кто с помощью самовнушения убедил себя в том, что говорит правду – потребовалось бы гораздо больше опыта, таланта и особой магии.

«Если бы я был связан с Уотчером, то смог бы сравнить это с информацией от теней и сделать вывод…»

Его Слуга Уотчер должен был собирать аудиовизуальную информацию по всему городу, но сейчас Сигма не мог с ним связаться.

Именно поэтому ему нужна была информация, чтобы выбраться отсюда любой ценой, но для этого ему потребуется больше.

— Вы не хотите покинуть этот барьер?

— Зачем? Нашей Цубаки здесь очень хорошо.

— Может, Слуга заставляет Вас так думать?

— О да, возможно… но что в этом такого?

Услышав это, Сигма осознал, в чём заключалась цель контроля разума.

Если всё это устроил Слуга Цубаки, тогда, по всей вероятности, Героическая душа действовала не с целью победить в войне.

Его поведение было искренне сосредоточенно на Цубаки.

«Но технически он же маг, участвующий в Войне за Святой Грааль. Он наверняка приял хоть какие-то меры, чтобы защититься от контроля разума», — подумал Сигма, но он также знал, что эти меры не были идеальными.

Был случай, в котором опытные маги, собравшиеся на аукционе исторических артефактов с мистической ценностью, стали жертвой предательства со стороны одного из союзников и превратились в марионетки.

Видимо, этих магов спас один Лорд Часовой Башни, и они, стыдясь за свою ошибку, записали доверенных членов своих семей в класс Лорда.

Сигма вспомнил эту историю, потому что возвышение этого Лорда благодаря связям с могущественными магами в своё время горячо обсуждали заклинатели-наёмники… но он опустил детали, посчитав их в данный момент несущественными.

Важным моментом было то, что при правильной возможности меры против контроля разума можно было легко обойти.

«Похоже, уговорить его сбежать или освободить от контроля разума… невозможно».

«Надо будет потом поинтересоваться у Ассасин, есть ли у неё Благородный Фантазм, который может обратить промывку мозгов… Но, судя по тому, что я видел, все её Фантазмы предназначены для убийства врага. Так что особо надеяться не стоит».

Сигма решил попробовать другой подход.

— Эм-м… Вы в курсе, что за пределами барьера Вашей дочери грозит опасность?

— О… Правда? Это печально.

Куруока Юкаку пошёл прочь из парка, отправившись домой. Он не выглядел особо озабоченным, но его лицо, по крайней мере, помрачнело от тревоги.

— Спасибо, что сообщил. Однако Слуга Цубаки, похоже, становится практически неприступным, поэтому я уверен, что он позаботится о её безопасности.

— Он… становится неприступным?

— Да, незадолго до того, как вы очнулись, он прислал нам замечательного сторожевого пса.

— О чём это Вы? — спросил Сигма, и в этот момент к нему подошла Ассасин.

Юкаку, который перестал обращать на него внимание и направился к дому. Сигма попытался остановить его, но, заметив мрачный блеск в глазах Ассасин, остановился, чтобы её выслушать.

— В чём дело?

— Похоже, вашу беседу… подслушали…

— ?..

— Когда ты сказал, что девочке грозит опасность, он пришёл в движение.

Говоря это, она посмотрела в сторону дома Цубаки.

Сигма последовал её примеру… и время для него будто остановилось.

Его мозг был не в силах постичь увиденное. На долю секунды его разум опустел.

Тем, что так потрясло Сигму, заклинателя и наёмника с годами опыта… был один большой пёс.

Правда, кто-нибудь мог бы поспорить с тем, что этот пёс был «один».

Сигма уже видел существо, которое стояло там, куда как ни в чём не было направлялся Куруока Юкаку.

Однако у него ушла секунда на то, чтобы осознать, что это был тот же самый зверь.

Он был уверен, что «оно» погибло на главной улице и что «оно» размером было максимум со слона.

Сигма и Ассасин, которых прошиб холодный пот смотрели на…

…Цербера, трёхголового сторожевого пса Аида, который стал больше, чем дом.

XX

Сноуфилд. Промышленный район.

— Насчёт твоего Благородного Фантазма… Ты всё ещё можешь использовать птиц и пса? — спросил Баздилот Корделион, ухаживая за Тайным знаком в виде пистолета, в то время как члены семьи Складио восстанавливали его мастерскую.

Алкид покинул призрачную форму и посмотрел на свои руки.

— Птицы проблем не вызовут, но призвать Цербера будет сложно.

— Из-за ограничений на его регенерацию?

— Нет. С твоей магической энергией я смог бы заново призвать его спустя сутки… Но теперь я не могу этого сделать. Похоже, что саму его духовную основу забрал тот «чёрный туман» вместе с тремя конями.

— У тебя есть Благородный Фантазм, который ворует чужие Фантазмы, но я не ожидал, что нечто подобное сделают с тобой. И всё же, если пёс и лошади попали в руки врага, то это вряд ли станет проблемой, — бесстрастно произнёс Баздилот.

Однако Алкид молча покачал головой.

— Я не стал бы спешить с выводами.

— Тебя что-то тревожит?

— Может, их и украли, но трофеи, полученные при выполнении отданных мне царских приказов, являются фундаментом моей духовной основы. Пусть они мне больше не принадлежат, но я знаю, когда они начинают меняться.

Мстительный лучник нахмурился под своей тканью и тщательно изучил изменения в «связях» его духовной основы.

— Но… это…

Задумавшись на секунду, Алкид сжал кулаки.

Затем, когда магическая энергия смешалась с грязью и между его пальцев потекла кровь, он с тихой яростью прошептал.

Вспоминая при этом знакомую тьму другой стороны, которая надвигалась к нему через слабую связь магической энергии.

— Неужели чёрным туманом управляет… родственник Аида?

Разжав наконец кулаки, он пробормотал с лёгким намёком на жалость в голосе, который не услышал даже Баздилот.

— В таком случае… даже если я не стану ей вредить… за Мастером рано или поздно начнут охотиться.

— Охотиться настоящие герои… которые защищают людей.

「Что грёзы, что реальность есть лишь иллюзия I」

— Что?..

Первым на вопрос Сэйбера отреагировал не кто-то из полицейских, а Аяка, которая до этого слушала без особого интереса.

«Но, если причиной всему та маленькая девочка, у вас поднимется рука убить её?»

Она поняла, что имел в виду Сэйбер.

Если выяснится, что именно из-за девочки их затянуло в этот безлюдный мир, они с большой вероятностью смогут вернуться в свой родной мир, если «разберутся» с ней.

Едва эта мысль возникла в её голове… как что-то запульсировало.

Она медленно моргнула, выравнивая дыхание.

Когда Аяка медленно подняла тяжёлые веки… она была здесь.

Дальше по главной улице, различимая между фигурами полицейских.

Она стояла слишком далеко, и поэтому разглядеть лицо было невозможно, но Аяка сразу же её узнала.

Маленькая девочка, чьё лицо было скрыто чем-то вроде красного, красного – просто красного – капюшона.

С одной стороны, могло показаться, что ей где-то три года, с другой – около шести, но Аяка чувствовала, что она была гораздо старше.

Аяка не была уверена в её возрасте или росте.

Глаза воспринимали лишь красный цвет, который проникал в её голову и устраивал там хаос.

«Как?..»

Спустя мгновение… «Красная шапочка» оказалась гораздо ближе.

Она не побежала – нет, прежде чем Аяка успела сообразить, что происходит, девочка уже стояла прямо за спинами офицеров полиции.

Раньше она была видна только на расстоянии, но теперь Аяка отчётливо её видела.

«Красная шапочка» - объект непрекращающегося ужаса Аяки и одна из причин, по которой она отправилась в Соединённые Штаты.

«Но здесь же нет лифта… Почему?..»

«Красная шапочка» обычно появлялась только в лифтах. Аяка даже не была уверена в том, была ли девочка настоящей или всего лишь галлюцинацией.

Однако с момента прибытия Аяки в Сноуфилд правила начали меняться.

Аяке казалось, что она чувствовала рядом присутствие «Красной шапочки» каждый раз, когда она была на грани того, чтобы что-то вспомнить в этом городе.

Всё её тело покрылось холодным потом, но она не могла отвести взгляд.

Она видела, как капюшон «Красной шапочки» шевельнулся, когда та медленно повернула к ней голову.

«О нет. Нет».

«Не знаю, почему, но мне придёт конец. Если я увижу лицо под этим капюшоном, то буду обречена».

Даже если бы ей захотелось закричать, её лёгкие были так напряжены, что она едва могла дышать.

Страх так сильно парализовал её, что она не могла даже закрыть глаза, не говоря уж о том, чтобы отвести их в сторону. Капюшон «Красной шапочки» поднялся ещё сильнее. Но когда Аяка уже могла видеть её ухмыляющиеся губы, девочка пропала из виду.

Из-за Сэйбера, который наклонился, чтобы заглянуть Аяке в лицо.

— В чём дело, Аяка? Ты такая бледная, словно призрака увидела.

В то же время тело Аяки освободилось от паралича.

Она быстро бросила взгляд за спину Сэйбера, но там больше ничего не было.

— А… пустяки. Просто отвлеклась на неприятные мысли.

— На тебя иногда такое находит. Ты под проклятием? Я могу попробовать снять его, если хочешь.

— Спасибо, но… дело не в этом… наверное.

Отказавшись от предложения Сэйбера, Аяка ещё раз посмотрела на его лицо… и решила обсудить то неприятное чувство, которое, вероятно, и спровоцировало появление «Красной шапочки».

От внезапно охвативших её дискомфорта и тревоги голосовые связки Аяки рефлекторно задрожали.

— Что более важно, Сэйбер… эм-м… девочка, о которой вы говорили, это та, что в коме, да?

— Ага, но она, судя по всему, каким-то образом стала Мастером, так что…

— Нет… Я не к тому… Почему ты спросил: «У вас поднимется рука убить её?» … а не просто «Убьёте ли вы её?» — с некоторой тревогой спросила Аяка, ухватив самую суть возникшего внутри неё дискомфорта.

— …

— Ну… Не знаю, как сказать, но… мне показалось, что ты спрашивал вовсе не то, убьют они её или нет… Прости, если я ошибаюсь… но прозвучало так, будто ты сказал «Если вы не сможете убить её, то это сделаю я»… — произнесла Аяка, тщательно подбирая слова.

Сэйбер на мгновение замолк… после чего со смущённой улыбкой ответил:

— Честно, Аяка, порой ты можешь быть весьма восприимчивой.

— Сэйбер?!

— Подожди, не волнуйся ты так. Я не пытаюсь сказать, что убийство девочки – правильный выбор, и я не хочу убивать её, если этого можно избежать. Мне хочется спасти её так же сильно, как и тебе.

— В-вот как…

Аяка почувствовала облегчение, но успокоила себя и произнесла:

— Тогда почему ты…

Аяке сложно было сформулировать вопрос, но Сэйбер обо всём догадался и ответил, подбирая слова:

— Разумеется, я хочу спасти девочку и не намерен сдаваться. Но если они попытаются убить её, чтобы спасти кого-то ещё, даже если я попробую остановить их… то вряд ли смогу. Если только не применю силу.

Он совсем не походил на того Сэйбера, который беззаботно говорил даже о собственной жизни и смерти.

Он продолжил говорить не как рыцарь или Сэйбер, а как воплощение чего-то другого, не знакомого Аяке.

— И поэтому… если в результате какого-нибудь поворота судьбы мы окажемся в положении, когда кто-то будет вынужден убить её… когда настанет время, это сделаю я.

— Почему?! — невольно закричала Аяка.

Она поняла ход его мыслей.

Если «жертва» станет совершенно необходимой, то кому-то придётся это сделать.

Даже она сама не знала, как поступила бы, если бы ей сказали, что она сможет спасти девочку, но при этом останется в этом безлюдном городе.

«Я бы… наверное… пожертвовала этой девочкой… которую ни разу не видела».

«Нет, я бы точно так и поступила».

Красный цвет.

«В конце концов…»

Красный цвет.

«…я даже позволила…»

Красный цвет.

«…умереть девочке, которую знала».

Яркий, багряно-красный цвет.

Цвет капюшона «Красной шапочки» неизгладимо запечатлелся в её веках.

Она хотела закричать, но не могла.

Если она рухнет прямо здесь, то больше не сможет говорить с Сэйбером.

Не сможет остановить его.

От этой мысли она выдавила слова из глубин своей глотки, несмотря на то что мир вокруг неё словно закружился.

— Почему?.. Ты не обязан этого делать… Не обязан… Почему?

Её слова прозвучали отрывисто, едва складываясь в вопрос.

Однако Сэйбер постарался уловить её мысль и ответил:

— Да… Полагаю это значит, что я не смог стать одним из рыцарей, которыми восхищался.

Затем он повернулся к полицейским, которые, мягко говоря, были в замешательстве – однако оно и рядом не стояло с замешательством Аяки – и с гордостью заявил:

— Но вы другие. Вы превосходные рыцари.

— Что ты?..

Прервав Веру, Сэйбер, который был королём при жизни, начал восхвалять офицеров, словно превознося достоинства собственных последователей.

— Вы с честью сражались с тем ужасным лучником и выжили! Всё ради того, чтобы спасти девочку, которая не имеет к вам никакого отношения, которую вы даже ни разу не видели! Поэтому вы и впредь должны быть защитниками невинных! Нет, вы обязаны! Вы никогда не будете вредить им даже ради защиты других людей или самого общества.

Сэйбер опустил глаза и после секундного молчания, словно глядя на что-то совершенно другое, продолжил:

— Однажды переступив черту, вы потеряете контроль… и поэтому я должен стать тем, кто возьмёт на себя эту ответственность.

— Сэйбер! — вновь закричала Аяка. — Нет! Это неправильно! Ты не такой… Ты всегда улыбаешься и никогда никого не бросаешь!

Аяка не могла понять, почему она кричала так эмоционально.

Но это было нерационально.

У неё было чувство, что если бы она сейчас не закричала, то Сэйбер – Героическая душа, которая до этого могла смеяться вместе с ней – исчез бы прямо у неё на глазах.

Она ничего не знала о Войне за Святой Грааль и подумала, что её слова, наверное, покажутся лишь нытьём опекаемого простака… но всё равно заставила себя высказать то, что поднималось из глубин её груди.

— Ты слишком высокого мнения обо мне, Аяка…

— Это не потому, что я твой временный Мастер. Ты наверняка спас бы даже случайного ребёнка на улице. По крайней мере, в этом я уверена! Ты не такой, как я! Не такой! Я не стану говорить, чтобы ты никогда никого не убивал – просить такое эгоистично, и я не имею на это права – но…

В этот момент Аяка на секунду замолкла, не в силах найти нужные слова, но затем стиснула зубы и закричала, выплёскивая чистые эмоции и всё то, что она сдерживала в себе:

— Неважно, если ты в итоге замараешь руки. Это не изменит того факта, что ты спас меня! Но… по крайней мере, не говори, что ты должен стать злодеем…

Наконец она завершила свою страстную речь заявлением, которое пересекло черту.

— Поэтому… если кто-то должен стать злодеем…, то это буду я.

— …

Сэйбер слушал Аяку, которая словно осуждала не его, а саму себя, смотрел на её печальное лицо… и вдруг понял, что видит в ней своих подчинённых.

«Почему, Ваше Величество?! Ричард?!

Вам не нужно было взваливать на себя те грехи! Почему Вы не предоставили всё нам?!

Вы должны были стать героем! Вы могли отдать нам приказ и сделать вид, что ничего не знаете!

Ох, Ваше Величество… Ваше львиное сердце стало чересчур большим. Вы слишком бесстрашны!»

В размышления Сэйбера вклинились слова человека, следовавшего за ним в роли придворного мага.

«Ну надо же. Разумеется, я знал, что до этого дойдёт.

И всё же я пытался тебя остановить. И вот чем всё закончилось.

Опять же, не обернись всё так, здесь, наверное, было бы что упростить.

Тем не менее, даже я, Сен-Жермен, немного потрясён. Даже махатма в шоке.

Да, точно! Именно! Ты удивительно смел! Человек с сердцем льва!

Именно поэтому в тебе нет страха! Ты вообще ничего не боишься!

Ни десятков тысяч врагов, ни генералов, которые тебя превосходят, ни мистического возмездия, ни сверхъестественных тварей…

Ни даже того, чтобы запятнать собственные руки… кровью бесчисленных невинных».

И наконец… словно проклятие из далёкого прошлого, он вспомнил слова своего родного младшего брата.

«Ох, что за беспокойство, брат?

Сколько бы крови ни было на твоих руках, люди этих земель всё равно находятся у тебя в подчинении.

Почему-то мне кажется, что такая уж у меня работа, брать на себя твои грехи и терпеть град брошенных в меня камней.

Что думаешь? Из меня ведь неплохой клоун получился? Давай, смейся, брат!

Смейся… Тебе повезло. Ты национальный герой, не так ли?

Если ты герой… тогда смейся».

— Вот как…

Сэйбер закрыл глаза и на секунду замолк.

Когда он снова их открыл, блеск смирения, похожий на бледный огонь, исчез, вернув ему прежний взгляд.

— Как обычно, ты замечаешь даже мельчайшие детали, Аяка… хотел бы я так сказать, но ведь это не совсем так, верно?

— Разумеется, нет. Встреча с тобой больше не является для меня мелочью.

— Ладно, в этот раз я уступлю. Но предупреждаю, в следующий раз я так просто не сдамся.

— Чего?! Это было состязание?..

Сэйбер притворно проигнорировал смущённую Аяку, которая смотрела на него, широко распахнув глаза, и заявил в своей привычной манере:

— Я едва ли могу заставить Аяку взять на себя грязную работу, а сделать это самому она не позволит… поэтому придётся просто спасти девочку, даже если это будет стоить мне жизни! И тогда мы все спокойно покинем это место!

— Сэйбер?..

Сэйбер ослепительно улыбнулся Аяке, которую его внезапное возвращение к обычному поведению ввергло в замешательство.

— Это не будет проблемой. В этом мире-барьере нашей отправной точкой была церковь. Как насчёт того, чтобы взять под защиту девочку, которая выбыла из игры, вместо священника и присвоить себе лавры Наблюдателя?

— Хорошая идея… Я помогу.

Аяка облегчённо улыбнулась… но затем внезапно возникшее смутное предчувствие вызвало смятение на её лице.

— Церковь… защита…

— В чём дело? — спросила обеспокоенную Аяку молчавшая до сего момента Вера, осознав, что беседа девушки и Слуги подошла к концу.

— Кажется, — глубоко задумавшись, нерешительно произнесла Аяка, — я уже где-то видела того парня в золотой броне…

— Что?

— Но… где?..

Аяка пыталась что-то вспомнить.

Её не оставляло чувство, что она узнала ту золотую Героическую душу, которая пыталась убить Ричарда с высоты церковной крыши.

А ключевые слова «церковь» и «взять дитя под защиту» неистово сотрясали её мозг, запертый на изношенный ключ.

Но с каждым импульсом она отчётливо чувствовала присутствие «Красной шапочки» и боялась, что «она не должна больше ничего вспоминать» держало дверь к её воспоминаниям на замке.

«Я знаю, что должна вспомнить…

Тогда почему?..»

Аяка отчаянно пыталась ухватить свои воспоминания.

У неё было чувство, что «Красная шапочка» стояла прямо рядом с ней.

У неё было чувство, что она пыталась что-то ей сказать.

У неё было чувство, что она могла слышать голос «Красной шапочки».

Аяка пыталась пересилить страх и продолжать думать… пока не увидела, как озираются Сэйбер с полицейскими, и поняла, что сотрясался не только её мозг.

— Что?.. — подозрительно пробормотала она и тотчас же ощутила своими ступнями вибрацию земли.

— З-землетрясение?!

«Нет, не землетрясение.

К нам что-то приближается…»

Дрожь становилась всё сильнее, и затем… из-за здания показалось «оно».

Огромный угольно-чёрный пёс более пятнадцати метров ростом.

Всё его тело испускало похожий на миазмы дым. Языки пламени такого же чёрного, как и шкура, цвета постоянно сочились из челюстей – челюстей трёхголового монстра, благословлённого Аидом.

XX

Несколько лет назад. Где-то в Европе.

— Значит, ты примешь предложение? Сама я планирую воздержаться.

Маг, чья манера речи создавала впечатление хитрого человека, обладал внешностью юной девушки.

Судя по одежде, она могла быть безбедной молодой леди из хорошей семьи, но несмотря на это, ворон, который сидел у неё на плече, выглядел странно уместным, и создавал впечатление, что она была необычной девушкой.

Она была магессой, которая пусть и была частью Часовой башни, но при этом держалась от неё подальше, поскольку не любила царившую там борьбу за власть.

Несмотря на сладкий голос, её манера речи была свойственна, скорее, пожилому человеку. Поговаривали, что ей на самом деле было более восьмидесяти лет, или же это было результатом унаследования Магических цепей, в которых было полно знаний предыдущих владельцев, однако истина оставалась тайной.

И эта девушка, создававшая впечатление опытного человека, говорила с заклинательницей, чья аура соответствовала юному облику.

— Потому что Вы хотите защитить магическое общество?

— Ха-ха! Если бы одного ритуала было достаточно, чтобы уничтожить наше общество, то оно бы уже давно сгинуло… хотела бы я так сказать… но если верить последним слухам, то этот ритуал далеко на востоке ступил на весьма опасную территорию. Мне показалось странным, что эта «Война за Святой Грааль» не привлекла много внимания несмотря на то, что в одной из них погиб Лорд десять лет назад… но, похоже, поток информации кто-то выправлял.

Война за Святой Грааль.

Мелкий ритуал на дальнем востоке, на который не обращали особого внимания до проведения «пятого ритуала» несколько месяцев назад.

Им не удалось узнать деталей того, что тогда произошло или что было достигнуто в итоге.

Тем не менее, ходили правдоподобные слухи, что если бы всё обернулось плохо, то это могло бы стать одним из «концов», которые пророчили отшельники из Института Атлас.

— Ни один уважаемый маг не согласился бы на столь абсурдное предложение, как воссоздание этой Войны за Святой Грааль в Америке, особенно без поддержки Ассоциации магов. Они обратились к тебе из-за твоей ненависти к Ассоциации, несмотря на качество твоей родословной… по крайней мере, я так думаю. Я очень уважаю твои таланты, но когда дело касается этого монстра – Франчески – то индивидуальные способности, в лучшем случае, стоят на втором месте.

— Меня это не волнует.

Девушке, которая стояла перед магессой с вороном на плече, не было даже пятнадцати лет от роду.

Несмотря на это, её взгляд был исполнен смирения перед всем миром, а слабый блеск глубоко в её глазах исходил от тёмного пламени ненависти.

По крайней мере, магесса с вороном была в этом убеждена.

— Между нами говоря, однажды, когда я участвовала в аукционе на «Рельсовом цеппелине», мне удалось мельком увидеть Призрака прошлого… одну из Героических душ. Она не была фамильяром – скорее, тенью человеческого порядка, запечатлённого в самой Земле. Не думай, что можешь использовать одну из них для личной вендетты и выйти сухой из воды.

— …

— Если хочешь уничтожить что-то большое, то за это надо заплатить цену, — продолжила говорить магесса с вороном, обращаясь к девушке, которая слегка сжала кулаки и опустила взгляд. — Уничтожение Ассоциации магов равносильно тому, чтобы стать врагом самого магического общества. Многие готовы к тому, что в итоге их ждёт уничтожение, но не забывай – твой дед, отрёкшийся от человечности, был одним из них… и наоборот. Чем больше то, что ты хочешь уничтожить, тем быстрее ты будешь уничтожена сама. Называй это «предоплатой».

— Взгляни на магов, — сказала хитрая магесса с юной внешностью девушке-заклинательнице, чьим законным опекуном она стала, — они стремятся нарушить законы природы и достичь Истока. И все они сломлены, разве нет?

На губах магессы возникла слегка самоуничижительная улыбка, после чего с её лица исчезли все эмоции, и она спросила девушку, ставшую её подопечной:

— Харли Борзак, ты сломаешься как человек или как маг?

— Ни то, ни другое, мэм, — прямо ответила девушка по имени Харли магессе, которая намного её превосходила. — Я уже давным-давно сломлена. Теми людьми из Часовой башни…

— …

— Мои отец и мать были обычными магами… однако их заклеймили еретиками и лишили всего только ради того, чтобы Часовая башня смогла заполучить результаты исследований, доставшиеся им от дедушки, который отбросил свою человечность!

— Тебя не лишили жизни, не так ли? Благодаря быстрому осознанию, Борзаки пусть лишь частично, но успели передать тебе свою метку и позволили сбежать. Если свяжешься с этим существом – с Франческой – то все их усилия станут тщетными.

Тон магессы слегка помрачнел, но Харли даже бровью не повела.

Увидев это, её опекунша негромко вздохнула и покачала головой.

— Будь ты магом, ты бы смирилась с произволом Часовой башни как с чем-то «само собой разумеющимся» … но ты не была магом, когда пожелала мести за родителей. Ты ещё не сломлена. Ты могла бы начать всё с начала. Могла бы остаться в тени и использовать магию, чтобы сделать жизнь немного проще.

Несмотря на эти слова, она больше никак не попыталась остановить Харли.

Харли была лишь её подопечной, не ученицей, и их отношения не были навязаны магией. Должно быть, она решила, что вмешиваться дальше – не её путь.

У неё был долг перед потомком Борзаков, её знакомых, однако этот долг не сменится состраданием так просто.

Может, она и отдалилась от Часовой башни, но она всё ещё была магом.

— Я думаю, что Лорд, которого я видела на «Рельсовом цеппелине» - Эль-Меллой II, кажется, с готовностью примет к себе даже того, кто не в ладах с магическим обществом, но, полагаю, будет грубо задерживать тебя дольше.

Глаза ворона зловеще сверкнули, когда магесса удалилась, исчезая во мраке.

Она шла как девушка её очевидного возраста, которая заблудилась в ночи, но ворон, сидевший у неё на плече, не сводил своего пугающе острого взгляда с Харли.

— Никогда не забывай, Харли, — раздались слова, когда они растворились во тьме.

Они слетели с губ магессы или же вырвались из клюва ворона?

Девушка, барабанные перепонки и позвоночник которой охватила дрожь, больше не могла сказать наверняка.

— Неважно, насколько ты готова к тому, чтобы сломаться…

Однако последние слова обратились эхом, глубоко засевшим внутри заклинательницы Харли.

— Подготовка ничего не значит перед лицом того, кто сломлен с самого начала.

XX

Настоящее. Сноуфилд. Престижный жилой район.

— Хм-м… — раздался в настоящем Сноуфилде женский голос. В нём была какая-то нереальная красота. — Я была уверена, что он сразу же бросится сломя голову выслеживать меня… но Уту высоко в небе, а он по-прежнему не дал о себе знать. Он на удивление осторожен, учитывая, что его лучшего друга только что сокрушили.

Сноверк, престижный жилой район, крупнейший особняк которого принадлежал владельцу казино в центре города.

По крайней мере, публично.

Владелец был всего лишь ширмой, выставленной во время возведения города – бизнесменом, который рано ушёл из жизни в результате болезни и всего лишь выглядел живым.

На самом деле казино управлял один из магов «внутреннего круга», который с помощью магии принял облик умершего бизнесмена, дабы вводить общественность в заблуждение, когда появление владельца на публике было необходимо.

В результате у этого изысканного особняка, который вполне мог бы принадлежать какой-нибудь мелкой голливудской звезде, не было настоящего владельца. Его единственными посетителями были работники, которые поддерживали минимальный уровень обслуживания здания.

И всё же…

В данный момент в этом особняке, как у себя дома, обосновалась одна группа.

На белоснежном диване, который, вероятно, сам по себе стоил как небольшой дом, расположилась женщина. Она просто сидела, но впечатление складывалось такое, будто с неё можно было нарисовать идеальную картину вне зависимости от художника или угла обзора, поскольку она являлась самим олицетворением слова «красота».

— Ну да ладно, неважно. Всё равно я хочу позволить Гугаланне избавиться от этого мусора.

Девушке, у которой этот образ огнём запечатлелся прямо в глазах, ещё даже не было двадцати лет.

Харли Борзак с мрачным видом наблюдала за этой богиней – женщиной по имени Филия, сидевшей на диване – из угла огромной комнаты.

— Почему ты такая подавленная?

— Вы не могли бы назвать своё имя? — ответила Харли на вопрос Филии тоном, в котором смешались осторожность и страх.

— О, ты всё ещё не выкинула это из головы? Я ведь уже говорила: если ты поняла, насколько я очаровательна, то больше тебе знать ни к чему.

— Сейчас… я не только очарована. Ещё я боюсь. Знаю, я сказала, что меня заботит лишь то, что Вы меня спасли… но раз уж мы будем сражаться вместе, то я, по крайней мере, хочу знать, как Вас зовут.

Харли была в ужасе, но всё же смотрела Филии прямо в глаза.

— О? — отозвалась Филия со слегка чарующей улыбкой. — Я гляжу, ты стала пугающе самоуверенной.

— Вы сказали Баздилоту и его Слуге, что Вы богиня. Мне, как магу, сложно в это поверить… но Вы не маг, в этом я уверена. Вы – нечто, стоящее гораздо «выше» … Не так ли?

— Этот вопрос настолько очевиден, что я даже не знаю, как на него ответить. То есть всё, что я могу сказать, это «разумеется», а это так скучно.

Пожав плечами, Филия сделала глоток из своего бокала. Даже это движение было настолько прекрасным, что Харли едва не поверила в то, что перед ней находилась идеальная форма отдыха.

— И всё же, полагаю, в чём-то ты права. Я практически прикончила Гильгамеша, и теперь мне в принципе незачем скрывать своё имя… да ведь? И это ведь я сказала тебе убраться от больницы подальше, поскольку иначе ты бы, наверное, угодила туда и погибла.

Подумав немного, Филия неторопливо поднялась с дивана и продолжила:

— Слова, которые я сказала тому Авенджеру и его Мастеру, не были фигурой речи. И нет, я не женщина, которую называют богиней. Я и есть самая настоящая богиня.

— Что?

— Я богиня красоты, покровительствующая обильным урожаям, дарующая удачу, славу и крах воинам сиянием Венеры и защищающая людей… Этих намёков достаточно для мага вроде тебя, верно?

— !..

У Харли перехватило дыхание, когда ей сказали, что слово «богиня» следовало воспринимать буквально.

Однако она отчасти ожидала этого и не поддалась сомнению или замешательству.

Ей хотелось бы ошибаться, но она уже вверила свою жизнь в руки Филии, а отказываться было поздно.

И вот множество обронённых Филией обрывочных намёков навело её на имя.

— Богиня Венеры… Афродита… Венера… Астарта. Нет… Ещё древнее… Инанна?

— Да, это тоже «я», но мне больше по душе моё шумерское имя. Правда, всё зависит от настроения при воплощении.

— Богиня… Иштар.

— Верно. Хорошо, что ты всё правильно поняла, да?

Филия поставила всё ещё наполовину полный бокал на мраморный стол. Непринуждённой походкой она пересекла комнату, взяла пульт от телевизора и нажала кнопку.

Она переключала каналы, пока её внимание не привлёк «магазин на диване», а именно сегмент с ювелирными изделиями.

— Огранка великолепна, — с огромным интересом пробормотала Филия. — Магия пришла в упадок, но если упор на развитие технологий привёл к такому результату, то это, пожалуй, не так уж плохо. Мне, конечно, больше по душе ремесленники Урука, но… Что ж, я буду уважать тонкости этой эпохи, если придётся.

Филия с радостной улыбкой начала играться с драгоценностями, которые она нашла в этом доме.

— В конце концов, все техники и вкусы сводятся к тому, идут они мне или нет.

Их, вероятно, создали для отвода глаз или в качестве мистических катализаторов для настоящего владельца особняка, но любой из них вполне мог стоить более пятидесяти тысяч долларов в обычном ювелирном магазине.

Однако Харли не могла отделаться от чувства, что цена здесь была не при чём.

Будь это даже дешёвые камушки, стекляшки или мраморные шарики, просто будучи в её руках, они, казалось, сразу же становились гораздо ценнее и превращались в эталон драгоценностей.

- Богиня красоты…

Да, она была настолько прекрасна, что даже прямой взгляд на неё казался неуважением.

В то же время это пугало Харли.

Поистине идеальная красота сама по себе могла стать великой – почти Истинной – магией.

К примеру, до Харли доходили слухи о «Золотой и Серебряной принцессах» семьи Изельма, могущественных магов Вальюэ, факультета созидания Часовой башни. Эти близнецы представляли собой абсолютную красоту, своевольный продукт поколений магических изысканий. Судя по всему, они проецировали идеальную «красоту», которая одним лишь своим существованием лишала сознания всех вокруг. Харли никогда не видела их лиц, но предположила, что эта богиня красоты была чем-то совершенно иным.

Если принцессы Изельма были результатом усилий поколений магов, стремившихся приблизиться к Истоку с точки зрения «красоты» и достигли уровня, на котором их физические тела, казалось, отражали саму вселенную, тогда эту богиню необходимо было относить к совершенно другой категории, которая, так уж получилось, тоже использовала слово «красота».

В конечном итоге «красота» семьи Изельма была средством достижения Истока. Если бы они добились этой цели, то это была бы область, достойная называться «неземной красотой».

Что иронично, эта богиня обладала полной её противоположностью – потусторонней «красотой», подобающей небесам, но применённой к земным формам. Можно было назвать это конечной целью «красоты», поскольку она была близка к человеческой сфере. «Завершённый продукт», рухнувший с недостижимых высот и окрасивший собой всё вокруг.

Самопровозглашённая богиня выглядела так, словно всё её окружение начало подчиняться закону золотого сечения. Её существование нарушало все возможные правила.

Если человеческое чувство прекрасного есть способ избежать кризиса или механизм удовольствия, разработанный для выживания, то её красота была чем-то противоположным.

Её красота была чем-то дарованным людям.

Богиня знала, что обладает идеальной красотой и является её стандартом. Как итог, она должна расценивать красоту как нечто неизбежно принадлежащее ей, а процесс изучения себя – следовательно, как нечто совершенно чуждое.

Девушка невольно думала так, несмотря на то что богиня просто стояла перед ней. Вот почему Харли восхищалась её свободой и в то же время боялась, что её уничтожат, стоит ей хотя бы слегка отклониться от эстетических вкусов этого существа, выходящего за рамки человеческого понимания.

Харли переполняло чувство, достойное называться «благоговением». Она поборола желание рухнуть на колени и высказала сомнение, которое внезапно пришло ей в голову.

— Я думала, что призвать божество на Войну за Святой Грааль невозможно…

— Так оно и есть. Святой Грааль, как правило, на такое не способен. Существует несколько едва ли не еретических способов провернуть такое, но призвать божество моего уровня с помощью такого локализованного ритуала не представляется возможным. В особенности с фальшивым Святым Граалем, который утратил свою функцию. Но… если ты, например, загадаешь Граалю желание в конце ритуала, то, возможно, заставишь меня, по крайней мере, выслушать тебя.

— Тогда как… — не унималась Харли.

— Я всего лишь воплотилась здесь, — беспечно ответила богиня внутри Филии, — потому что пробудилась сила, которую я оставила в этом мире с самого начала.

— Сила?

— Именно. Моё благословение этому миру.

— ?..

Её пребывание здесь было результатом благословения, дарованного миру.

На лице Харли было ясно написано, что она не поняла сказанного богиней. Филия пожала плечами и продолжила:

— Разумеется, для тех хулителей это, скорее, проклятие.

— То есть… сила богини Иштар находится в этом «сосуде»?

— Не только сила, но и моя личность. Правда, для существ вроде нас это, по сути, одно и то же… Видишь ли, в это тело просто была заложена программа. Переписать её было проще простого. Думаю, она – жертвенная дева, приготовленная в качестве последнего вместилища для силы Грааля. Ну, или что-то в этом роде.

Похоже, богиня не была заинтересована в происхождении своего сосуда. Она вернулась к разговору о себе, радостно глядя на ювелирные изделия.

— Было время, когда мы могли воплотиться в нашей истинной форме, но если бы я поступила так в этот раз, то люди этого города уже давным-давно взорвались бы и погибли.

— Тела современных людей не могут выдержать магическую энергию Эпохи богов…

Харли уже слышала прежде нечто подобное.

Эпоха, когда люди и боги сосуществовали друг с другом, закончилась, и магическая энергия начала исчезать из мира. Человечество приспособилось к новым условиям, их тела изменились и больше не могли выдержать то, что когда-то переносили с лёгкостью.

Харли не знала, была ли это эволюция или же регресс. Люди не могли выжить при слишком высокой концентрации кислорода в воздухе. Точно так же они уже начали расходиться с миром магии. И не только на социальном уровне – за исключением магов и заклинателей, которые на самом деле продолжали использовать магическую энергию.

— Ну, я не могу воплотиться по другой причине. Даже если воссоздать те же условия и попытаться призвать меня… полагаю, было бы благородно, если я бы я сочла это жертвоприношением, но какой в этом смысл, если не осталось людей, поклоняющихся мне в обмен на защиту?

— Тогда к чему все эти сложности?.. Зачем воплощаться в этой эпохе?..

— Сказала же, я просто даровала благословение этому миру. Оно просто успешно пробудилось.

В этот момент богиня прищурилась и сверкнула чарующей улыбкой.

— Едва верится в то, что нечто такое всё-таки произошло…, хочется даже поаплодировать той мне, что всё это затеяла.

— ?

Видишь ли, когда царь-богохульник оскорбил меня, а тот мусор бросил мне потроха моего божественного зверя, я благословила этот мир. Я отдала себя всю и в итоге исчезла, растворилась в человеческом порядке.

Страх есть красота, а красота есть первобытный страх.

Именно так, казалось, Харли, когда она смотрела в глаза Филии.

При виде острых черт её лица у Харли похолодела кровь. Они были слишком красивыми – если бы она стала объектом её ненависти, то не только не смогла бы противиться, но и испытывала бы самую настоящую благодарность.

Доведённые до идеала ярость и ненависть богини красоты.

Если быть точнее, «осколок» страстей божеств, когда-то правивших этой планетой, разжигал древний гнев в сосуде по имени Филия.

— Если те двое когда-либо вернутся на эту планету и воссоединятся…

Представ перед чудом того, что она всё-таки явилась сюда, несмотря на бесконечное множество вероятностей, существо, называвшее себя богиней, улыбалась так красиво, что у любого при виде этого застыло бы сердце.

— Я посвящу свои божественность и душу… защите людей.

Затем, словно в ответ на эти слова, во дворе особняка раздался скрипящий звук.

Харли даже не посмотрела в ту сторону.

Она знала, что ничего не увидит.

Во дворе расположился Слуга Харли, ставший невидимым с помощью магии.

Поскольку он вобрал в себя обломки разрушенной им мастерской Баздилота, ему было не так-то просто перейти в призрачную форму, поэтому они обходились магией невидимости и сокрытием магической энергии.

Однако женщина, назвавшаяся Иштар, похоже, всё ещё могла отчётливо воспринимать Слугу, поскольку она бросила взгляд во двор сквозь стеклянную стену и произнесла:

— Ты так не считаешь?

В ответ раздался звук, похожий на скрежет гребного винта крупного корабля.

— Ох, серьёзно? Похоже, она думает, что эти высокие каменные башни – это ливанские кедровые леса, — пожав плечами, сказала богиня с кривой улыбкой, словно разговаривая с домашним любимцем. — Ладно, позже я отведу тебя в настоящий лес. Этот мусор, наверное, там…

— Но теперь, когда Гильгамеш выбыл из игры, он набрался ума и не представляет угрозы.

XX

Далёкое прошлое. Лес гигантских деревьев.

«Тебе нужно учиться».

«Постигать людей».

«В лесу Энлиля Уту создал “идеального человека”».

«Узри её, поведай о ней и вылепи себя по её образу».

«После Нинурта поделится с тобой силой».

«Прежде чем мы выпустим тебя в леса Урука, тебе нужно провести время с «человеком», взращённым Уту».

«Закончи себя и стань подобием человека».

«Ибо ты есть глина, имитирующая всё живое».

Воля богов.

Когда этот непреодолимый «долг» оказался запечатлён в куске глины, приятная дрёма закончилась. И последовало пробуждение в этом мире…

— -_______-___-_-__-_____________-___-____

Мир объял крик, разорвавший небо и землю.

В нём не было слов.

Это был просто кружащийся вихрь чистой ненаправленной эмоции.

Первым, что «инструмент» по имени Энкиду запечатлел в этом мире, были нескончаемые крики.

Один лишь их звук уничтожал всё вокруг, оставляя лишь пыль.

В «процессе» божьего созидания он(она) был брошен в сердце этого вихря криков.

Однако… «брошен» было всего лишь объективным описанием.

На самом деле было бы честно сказать, что боги вкладывали все свои силы в создание этого абсолютного оружия.

Он(Она) был божественным гомункулом – инструментом, оружием и независимым механизмом обработки – созданным богами Месопотамии с целью вернуть на путь истинный дитя, выродившееся в человека.

Именно поэтому то, что Энкиду оказался посреди губительного гласа, было необходимым шагом.

Его(Её) с любовью… нет, с чем-то сродни любви, словно младенца в первую в его жизни ванну, поместили сюда в качестве последней меры предосторожности.

Спустя восемьдесят дней, проведённых в этом шуме, Энкиду распознал в громоподобном рёве «человеческий голос».

Процессор, брошенный в этот мир в состоянии абсолютной невинности, снабжённый лишь ролью, которую на него возложили боги, и необходимым минимумом информации. Он(Она) начал впитывать данные, выбирая, что может оказаться необходимым и какие типы знаний лучше накапливать.

Интеллектуально Энкиду уже был дан определённый богами ответ на вопрос, чем был источник криков.

Это было существо, называемое «человеком».

Это был, как заявили боги, апофеоз и идеал человеческого рода, с которым Энкиду должен был встретиться.

В своём изначальном состоянии Энкиду ещё не знал, что такое слова. С его(её) точки зрении могучие слова богов воспринимались как «ощущения».

Но даже так Энкиду не отвернулся от этого «идеального человека» и продолжал впитывать крики.

В результате, дабы ответить голосу, Энкиду преображался в некое подобие огромной глиняной куклы.

Если бы этот автоматон оказался полностью поглощён «криками» …, то он(она) не смог бы достичь взаимопонимания с храмовой проституткой Шамхат.

Может быть, Энкиду даже не узнал бы в Шамхат «человека».

Вот как сильно «идеальный человек», с которым он(она) столкнулся по воле богов, отличался от людей, ходивших на двух ногах в Вавилоне.

Тем, что в последний момент свяжет Энкиду с человеческим обществом… был голос девочки, возникший среди бесконечных криков подобно пузырькам воздуха из водорослей.

— Кто это?

Здесь кто-то есть?

Прежде чем Энкиду осознал это, вокруг него(неё) начали распускаться небольшие цветы.

Процессор богов научится.

Буря криков успокоилась, словно их и не было вовсе, и раздалась серия нежных звуков, которые, похоже, что-то значили, но лишь на то недолгое время, пока цветы продолжали цвести.

Далеко не сразу Энкиду понял, что означали эти звуки –, понял, что такое «слова».

И независимый процессор учился.

Энкиду узнал, что несмотря на то, что у криков, похожих на бесконечный гром, не было какого-либо словесного значения… они продолжали врезать в этот мир эмоцию под названием «негодование» в форме проклятия.

Им не было конца. Они не достигали цели. «Люди» просто продолжали кричать.

Выкрикивать проклятие, которое никогда не достигнет места, являвшегося для Энкиду началом всего сущего.

Однако Энкиду, осознав это, остался спокоен.

Если это были те самые «люди», о которых говорили боги, то, наверное, такова была их суть. Энкиду бесстрастно записал этот факт и сделал его основой для своих вычислений.

Оказавшись между бесконечными криками и нежным голосом девочки, который то и дело всплывал на поверхность, процессор – который не мог даже различить «нежность» - впитывал знания о людях с полнейшей отрешённостью.

Лишь миссия, возложенная на него(неё) богами, продолжала отдаваться эхом в пустой душе Энкиду.

«Общайся с людьми».

«Пронзай и быстро сшивай».

Занятый вычислениями кусок глины ещё даже не был куклой.

Энкиду просто рассудил, что это было необходимо для его(её) миссии, и предпринял дальнейшую попытку вступить в контакт с «идеальным человеком».

Пока что Энкиду просто запоминал слова из «её» шёпота и постигал ситуацию.

Он (Она) ещё не достиг уровня, необходимого для беседы.

В поисках способа исполнить возложенную на него(неё) роль Энкиду пробовал различные формы взаимодействия с «идеальным человеком».

Пока однажды в процессе… он не заставил цветы вокруг него расцвести.

В памяти Энкиду не осталось записей по поводу того, почему он(она) решил это сделать. Может быть, это было просто совпадение или же вмешался некий фактор, который тогда ещё несовершенный Энкиду не мог распознать.

Но результат, по крайней мере, огнём запечатлелся в цепях Энкиду.

Крики негодования на мгновение утихли, и «она» явила себя.

— Спасибо.

— Красивые… да?

Энкиду не заметил лёгкую дрожь в своей системе при звуках этого голоса.

Позже, однако, оружие поняло.

Это был первый момент, когда он(она) преуспел во взаимном обмене «волей».

Время – и слова – текли рекой.

Энкиду запомнил точное количество дней, но не видел в этой информации никакого смысла.

Оружию было всё равно, сколько времени прошло. Важно было лишь то, что он начал понимать «людей».

«Эй».

«Эй».

«Мы твои друзья, Энкиду».

«Но скоро перестанем ими быть».

«Потому что мы больше не можем никуда отправиться».

«Мы больше не сможем видеть то же, что и ты».

«Мы наверняка забудем про тебя».

«Для нас ты был подобен цветку, Энкиду».

«Ты спас нас от одиночества».

«Мы надеемся, что однажды ты тоже встретишь того, кто подобен цветку, Энкиду».

«Того, кто снова расцветёт, даже если его или её будут ждать увядание и смерть».

«Того, кто подобен цветку… который расцветает, где угодно».

Прежде чем Энкиду это осознал, она, поднявшись из вихря негодующих голосов, начала образовывать собственное небольшое тело.

Внимание Энкиду привлекли издающее звуки приспособление, а также аудио- и визуальные сенсоры, которыми было снабжено это «маленькое тело».

Череп, лицо, голова.

Энкиду сопоставил предоставленные ему(ей) богами образы со словами, которые он(она) узнал от «неё».

Макушку головы, которую Энкиду, казалось, мог бы раздавить, приложив даже малейшее усилие, украшал цветок, который он(она) заставил расцвести за несколько дней до этого.

Затем… она сорвала другой цветок.

Это был один из тех, что расцвели, когда она впервые появилась – в день, когда Энкиду впервые столкнулся с ней.

Когда «она» украсила этим цветком голову Энкиду – всего лишь большой кусок глины – её визуальные сенсоры и речевой аппарат на её голове приняли странные очертания.

Гораздо позже Энкиду узнал, что это была «улыбка».

В то время Энкиду больше беспокоило то, что плавало вокруг неё.

Это были семь небольших колец, сиявших подобно радуге после дождя, которые, похоже, защищали «её».

Энкиду рассудил, что эти кольца света были «идеальными созданиями», и запечатлел их сияние в своей душе.

Большой кусок глины, достаточно крупный для того, чтобы вобрать все «их» крики негодования, раздававшиеся, когда у девочки не было формы, и настроивший своё сознание для этой цели, впервые позволил возникнуть в своей душе тому, что люди называют «надеждой».

Даже когда он(она) подчинился приказам богом и покинул лес.

Даже если он(она) уничтожит людей ради своего долга… он(она) должен вновь увидеть это идеальное, прекрасное сияние.

Энкиду запечатлел это желание в своей системе, не проанализировав даже причины, по которой он(она) это сделал.

Желание оружия исполнится спустя много-много лет.

Но

в следующий раз, когда Энкиду увидел «её»

это сияние…

XX

Настоящее. Сноуфилд. «Кристал Хилл». Верхние этажи.

Цветы, что впервые расцвели, когда он встретил «её».

Какого цвета они были?

Верхние этажи «Кристал Хилл».

Прямой лифт к люксу в данный момент использовала лишь избранная группа людей. Официальная причина – повреждение стёкол из-за сильного ветра.

Шагая по красному ковру коридора этажом ниже, Энкиду вдруг осознал, что вспоминает события из своей жизни.

Вспоминает цветы, выросшие в чаще леса, где он проводил время с сущностью по имени Хумбаба.

Он вспомнил окрас цветов, которые заставил расцвести для «неё».

Скопления бледно-синих цветов.

После Энкиду никогда больше такого не повторял, поскольку в этом не было нужды, но если бы кто-нибудь попросил показать их, он бы сделал это с лёгкостью.

Однако в итоге он не смог вспомнить цвет тех цветов, что были с «ней», сущностью, называвшей себя Хумбабой.

Почему Энкиду пытался думать о тех цветах, существовавших в пространстве, которое не было ни записью для его «завершения», ни воспоминанием?

Энкиду проанализировал причину, тотчас же получил два ответа и с лёгкой улыбкой опустил взгляд.

Это была не столько насмешка над самим собой, сколько улыбка чистой ностальгии.

Первая причина заключалась в том, что он узнал о воплощении в этом мире своего родича – Хумбабы.

Вторая же…

— Дело не в личности или цвете их душ… Может быть, они чем-то похожи в своей мимолётности.

Энкиду продолжал идти вперёд, ощущая присутствие девочки во внутренних помещениях верхнего этажа.

— ?

Повернув за угол, он обнаружил несколько мужчин и женщин в чёрном, которые смотрели на него с тревогой и смятением.

— Эй, ты что такой? Стоять!

— Посторонним сюда не… Подождите. Босые ноги…

— Неужели?.. Он не маг. Его магическая энергия подобна… самой Земле…

— Слуга?.. Только не говорите мне, что это Лансер!

Лишь нескольким членам организации, занимавшей люкс, была известна внешность Энкиду.

Тем, кто через своих фамильяров наблюдал за его битвой с Гильгамешем в первый день.

Им поведали о его отличительных чертах, но никто из них не ожидал, что он просто предстанет перед ними в коридоре средь бела дня.

Магическая энергия, переполнявшая тело Героической души, была аналогична той, что текла по духовным жилам земли, и безмятежна, словно спокойная морская гладь. Многие заклинатели и маги не смогли бы этого засечь даже с близкого расстояния.

Вот почему, заметив это, они поняли.

Они как будто уловили запах морской воды и внезапно осознали, что пред ними появился огромный кит.

Атаковать было слишком поздно. Они сомневались, что смогут причинить ему хоть какой-нибудь вред, даже если нападут первыми.

Они не были связаны контрактом с Героическими душами и поэтому были практически бессильны. Им даже был отдан строгий приказ ни за что не ввязываться в бой с Героической душой при его или её появлении.

Они не на секунду не забывали про своё вооружение, но никто даже не попытался схватиться за огнестрельное оружие в кобурах или атакующие Тайные знаки.

Увидев это, Героическая душа улыбнулась и спокойно произнесла короткую фразу:

- Я прохожу.

Голос нельзя было однозначно назвать мужским или женским, но пол Героической души не имел для охранников в чёрном никакого значения.

Не только его внешняя красота, но и вообще всё, включая магическую энергию, которую он излучал, и то, как он двигался, говорило им, что это было «идеальное тело».

Перед лицом этого факта возраст и пол были мелочью. Проклятия или магия, разнившиеся в зависимости от пола, были бы бессмысленны против этого могучего существа.

— …

Люди в чёрном, каждый дюйм кожи которых покрывал холодный пот, были не в силах что-либо сделать. Они застыли, как каменные изваяния.

Минуя их, Героическая душа слегка опустила взгляд, словно в раздумьях, остановилась и сказала:

— Расслабьтесь. Я сюда не драться пришёл. На самом деле, если бы вы решили сражаться, то объект, который вы обязаны защищать, мог бы случайно пострадать.

— ?..

Выражение залитых потом лиц охранников говорило о том, что они не поняли, что именно пытался сказать Энкиду. Он же, не переставая улыбаться, бесстрастно изложил им факты без всякого намёка на иронию или одобрение:

— Я хочу сказать, что вы не ошиблись в своём выборе. Поэтому вам не нужно чувствовать ответственность… Надеюсь, вы и впредь будете принимать правильные решения.

«Правильные для кого?» — хотели спросить они, но не смогли выдавить из себя ни звука.

У них было такое чувство, словно Слуга, который просто прошёл мимо, постиг само их естество, и это привело их в ужас. И затем эта Героическая душа, обернувшись, произнесла:

— Всё хорошо, Мастер. Я обезвредил все защитные системы в этом коридоре… Это значит, что здесь безопасно.

— ?!..

Мастер.

При этом слове напряжение охранников достигло предела.

Они с изумлением узнали, что Героическая душа обезвредила всю их защитную магию без всяких видимых действий, но причина, по которой он это сделал, встревожила их ещё больше.

Тот факт, что они столкнулись не только со Слугой, но ещё и с Мастером.

Их глава, которую они должны были охранять, в данный момент всё равно что потеряла своего Слугу.

Если этот Мастер пришёл предложить союз, то он вполне может просто устранить её, как только осознает ситуацию, разве нет?

Обеспокоенные охранники обратили своё внимание на угол коридора.

Спустя мгновение… медленными, осторожными шагами, принюхиваясь, из-за угла показался покрытый гладкой серебряной шерстью волк.

XX

«Кристал Хилл». Люкс на верхнем этаже.

— Ты пришёл убить Его Величество?.. — тихо спросила Энкиду девочка – Тина Челк – когда тот открыл дверь.

В помещении находилось более десяти её подчинённых в чёрных костюмах.

Однако, как и охранники в коридоре, они были не в состоянии предпринять неосторожные действия, когда перед ними внезапно предстал Слуга.

От вопроса Тины в комнате возник нервный трепет.

— Для Мастера в Войне за Святой Грааль это правильный вывод, но он не соответствует действительности.

— Тогда… ты здесь, чтобы казнить меня? Я опозорила Его Величество, твоего лучшего друга.

— Тут ты тоже не права, — покачал головой Энкиду, всё ещё улыбаясь, но как-то беспристрастно.

Внимание Тины было сосредоточено на Энкиду, но смотрела она не на него.

Она стояла посреди того, что в каком-то смысле являлось роскошной «мастерской мага», обставленной личными вещами Короля героев, и вливала огромные объёмы магической энергии в существо, которое лежало в её центре.

— Твои Магические цепи… нет, ты сама связана с этими землями, не так ли? — произнёс Энкиду, явно впечатлённый. — Вот оно что. Неудивительно, что у тебя похожая аура… Твой народ пытался сделать то же, что и старые боги.

— ?..

Странные слова Энкиду привели Тину в лёгкое замешательство, но у неё, похоже, не было времени задумываться над ними, поскольку она продолжала направлять магическую энергию в центр комнаты, даже не взглянув на него.

— Ты знаешь, кто я?

— Его Величество называет тебя своим другом.

Тина всё ещё не смотрела на Энкиду. Каждый дюйм её тела покрывал пот из-за обращения с огромным количеством магической энергии. Тем не менее, ответила она твёрдым голосом, по всей видимости, решив не проявлять слабость.

— На ум приходит лишь одна Героическая душа, которую Его Величество может назвать своим другом, и которая также может сравниться с ним в грубой силе.

— Даже не знаю. Вероятно, так оно и было, когда я был жив, — уклончиво ответил Энкиду.

Облачённые в чёрное подчинённые Тины, стоявшие рядом с ней, постепенно начали двигаться.

— Если ты не намерен сражаться, тогда зачем ты здесь? — настороженно спросил один из них, пожилой мужчина.

Подозрение в его голосе было слегка тронуто надеждой.

Энкиду догадался, что он имел в виду, и с извиняющимся видом покачал головой.

— Если вы полагаете, что я пришёл спасти короля Гильгамеша, то, боюсь, я вас разочарую.

— !..

Слова Героической души обескуражили большую часть тех, кто находился в помещении. Плечи Тины слегка задрожали.

Тем, что находилось в центре комнаты – тем, на что смотрел Энкиду – действительно был «труп» Короля героев.

Гомункула Айнцбернов, которую Гильгамеш назвал Иштар.

Из-за её вмешательства Гильгамеша поразили стрелы Алкида, а затем его пронзило чудовищное «нечто», появившееся сразу после этого.

Несомненно, это был смертельный удар.

Что ещё хуже, его тело начала снедать неведомая сила, а раны продолжали гнить, даже пока он был ещё жив.

Его физическое тело всё ещё существовало лишь благодаря Тине, которая черпала невероятное количество магической энергии из духовных жил, чтобы удерживать его духовную основу в человеческой форме, и предотвращала рассеивание грубой силой.

Глядя на Гильгамеша в таком состоянии, сохранившего лишь форму Слуги, Энкиду бесстрастно выразил своё мнение:

— Тело Гила поразили два яда. Если бы это был только яд гидры, я бы вскрыл его сокровищницу и, вероятно, нашёл противоядие. В конце концов, он говорил, что однажды отправится охотиться на змей на краю света. В дополнение к телам и противоядиям, в его сокровищнице может даже найтись пара кухонных принадлежностей, сделанных специально для них.

Энкиду продолжал говорить как ни в чём не бывало, словно рассказывая повседневные шутки.

Тина скрипнула зубами и с намёком на гнев ответила, по-прежнему не глядя на него:

— Разве ты не… друг Его Величества?.. Как ты можешь говорить так спокойно?!..

Её крик был слишком высокомерным, чтобы соответствовать нраву девочки, которая в некотором роде всё ещё была ребёнком.

Энкиду принял это. Он перестал улыбаться, но когда ответил, выражение его лица оставалось спокойным.

— Потому что я его друг.

— Что?..

— Мы с Гилом провели вместе много незабываемых дней. Мы уже покончили с нашим вечным расставанием и вызванной этим скорбью. «Нынешние» мы – лишь тени, запечатлённые в человеческом порядке. Мы можем радоваться нашему воссоединению, но нам не нужно вновь скорбеть из-за расставания. Не думаю, что Гил пролил бы слезу, если бы здесь на грани смерти лежал я, да и я не стал бы просить его об этом.

— …

В профиле Тины возникло замешательство.

Она всего один раз взглянула на Энкиду, но ей не хватало жизненного опыта, чтобы рассудить, правду он говорил или нет, по одному лишь выражению его лица.

— Полагаю, тебе будет сложно это понять. И я могу догадаться, почему ты обращаешь свой гнев на меня. Что ж, если тебе станет от этого легче, можешь проклинать меня сколько душе угодно.

— …

Услышав это, Тина впервые полностью повернула голову, чтобы посмотреть на Энкиду. В её глазах горел целый букет эмоций – гнев, печаль, страх. Затем, после мимолётного взгляда, который будто бы молил о помощи, она опустила голову и разочарованно сказала:

— Нет… Это не… Мне жаль… Мне… очень жаль…

Явное извинение перед Энкиду слетело с губ магессы, которая в чём-то всё ещё была ребёнком.

— Я ненавижу не тебя…

Через Магические цепи Тины текло огромное количество магической энергии. Каждый нерв в её теле начинал протестующе стонать.

Однако, когда она произнесла следующие слова, её лицо было искажено не болью, а сожалением.

— Я… не могла ничего сделать… Я вообще ничего не сделала…

Тина замолкла.

— Ты использовала два командных заклинания, разве нет? — спокойно спросил Энкиду, не утешая её и не обвиняя.

— !..

Энкиду смотрел на тыльную сторону левой ладони Тины.

Большая часть её командных заклинаний, метки Мастера, потускнели. Осталось лишь последнее.

— Одно, чтобы призвать его сюда, и ещё одно, чтобы попытаться исцелить… Для Мастера это было хорошее решение. Если бы не это, то Гильгамеш не смог бы поддерживать форму своей духовной основы.

— Ты сказал, что… его поразили два яда? — спросила Тина, не переставая вкладывать все усилия в поддержание духовной основы Гильгамеша. Она, похоже, начала понимать личность Энкиду, поскольку в выражении её лица стала проступать та её часть, которая была воспитана магом.

— Да. Второй ближе к проклятию, чем к токсину.

Энкиду прищурился, осматривая рану на теле Гильгамеша.

— Думаю, это то, что люди называют «иронией».

— ?

— Тело короля Гильгамеша пронзило, часом, не радужное сияние?

— !.. Ты знаешь, что это было?

Разум Тины воспроизвёл сцену поражения Гильгамеша.

Семицветный ореол, отличный от огромного механического «нечто».

То, как он свернулся, приняв форму бура, и вонзился Гильгамешу в живот.

— Это была защита богов. И также проклятие для человеческой расы… Свет, проникший в Гила, был одним из них, проклятием, снизошедшим от Чумы.

— Чумы?..

— Вероятно, нам стоит радоваться присутствию яда гидры. Он и чума пожирают друг друга… Поэтому болезнь не распространилась. Если бы не яд, то высока вероятность, что все вы – и, возможно, я – уже угодили бы в бездну смерти.

Тина и её подчинённые резко вздохнули от спокойного заявления Энкиду.

— О, способ его лечения менять не нужно. По моим оценкам, яд и проклятие исчезнут вместе с духовной основой тела по имени Гильгамеш. Это больше не «его» духовная основа. Теперь это просто труп древнего человека.

— Что это было за существо?.. Тот металлический гигант? Что ты знаешь?..

— Посмотрим. С чего бы начать?..

Энкиду опустил взгляд, словно погрузившись в размышления, и затем постепенно начал рассказывать о своей причине появления здесь.

— Я пришёл, потому что хотел узнать немного больше обо всех вас.

— О нас?

— Вы пытались использовать Гила, но он пощадил вас. Мне стало любопытно, что вы за люди. Гил тоже интересовался моим Мастером, но…

Энкиду улыбнулся Тине и продолжил, не сказав, каково было его собственное суждение.

— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем наше сотрудничество. Я также хочу сделать всё, что в моих силах… чтобы убрать это злое божество со сцены.

— Какое божество? Ты про того стального монстра, который ранил Его Величество?

— Нет, я про… Хм?..

В следующее мгновение Энкиду поднял голову, будто что-то заметив.

— Здесь… кто-то есть.

— Что?

Не ответив на вопрос Тины, Энкиду медленно обвёл взглядом окружающее пространство.

— Это… человек? Нет… Похоже на человека, но…

— Хочешь сказать, что в этой комнате кто-то скрывается?

Тина в замешательстве проверила окружающую магическую энергию, но ничего такого не ощутила.

Однако Энкиду явно был уверен в чужом присутствии. Стерев с лица все эмоции, он произнёс:

— Нет… не скрывается… Вероятно, всё с точностью до наоборот.

— ?

— Похоже, что… нечто пытается прощупать это место с обратной стороны мира.

XX

Закрытый город. «Кристал Хилл». Люкс на верхнем этаже.

— Так я и знал. Похоже, что у этой комнаты «самые тонкие стены».

Сноуфилд, воссозданный внутри загадочного барьера.

В люксе на верхнем этаже местного «Кристал Хилл» находились Флат Эскардос, Берсеркер Джек-Потрошитель и служители Святой Церкви с Ханзой Сервантесом во главе.

— Вот как… Но что это за место? Мы на верхнем этаже отеля, однако помещения не похожи на гостевые. Напоминает мне мастерскую мага, но убранство излишне экстравагантное.

Флат ответил на вопрос Джека, с растущим возбуждением окинув взглядом комнату:

— Тебе не кажется, что тут как в музее?! Красивые драгоценные камни, золотые тарелки и целая куча потрясных вещей!

Помещение, которое должно было представлять собой самый роскошный номер в отеле, был украшен бесчисленными сверкающими сокровищами, на вид совершенно новыми, несмотря на античный стиль. Их было столько, что это действительно можно было назвать своего рода выставкой.

— Я видел такие на лекциях профессора. Наверняка это сокровища откуда-то из Месопотамии, но… хм-м… Они сделаны так, что в них должна храниться магическая энергия, но я ничего не ощущаю… На фальшивки не похожи, но они словно пустые оболочки. Странно, — высказал своё мнение Флат, пристально глядя на украшения.

— Но если здесь стены тоньше всего, — вклинился Ханза, стоявший за его спиной, — то это значит, что ключом является высота?

— Нет, не думаю… У меня такое чувство, что это место находится в уникальной гармонии с миром за пределами барьера. Словно обе стороны связаны, или…

В этот момент Флат сместил своё внимание на точку в центре номера.

В середину самой большой комнаты.

Там на полу был начерчен магический круг неизвестной в Часовой башне системы, но цель магии отсутствовала.

— Что это? Думаю, это круг для стабилизации… но в нём ничего нет.

— Похоже, это всё-таки чья-то мастерская.

— Технически я нейтрален. Я могу предположить, чья она, но отказываюсь комментировать.

Пожав плечами, Ханза высказал то, что вполне можно было и не говорить.

Поддерживая необходимый минимум настороженного внимания по отношению к Ханзе и монахиням, изучавшим номер, Джек продолжил:

— Может в круге пусто, потому что ритуал ещё не начался?

— Нет… Это странно. Мне кажется, что здесь уже что-то происходит, но… Этот круг неактивен… но место точно то самое.

Флат в замешательстве помахал рукой над центром пустого круга.

— Причина, по которой это место сильнее всего связано с миром «за пределами» барьера, с настоящим городом…

XX

Сноуфилд. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

— Да, здесь точно что-то есть, но я чувствую лишь присутствие, — раздался голос Энкиду за пределами барьера, на верхнем этаже «настоящего» отеля «Кристал Хилл».

Услышав это, подчинённые Тины выхватили оружие или Тайные знаки и поспешно осмотрели помещение.

На их лицах читалось замешательство. Похоже, что они не нашли даже следов магической энергии.

Однако благодаря высокому уровню навыка «Обнаружение присутствия» Энкиду уверенно фиксировал некое «колебание».

И, обнаружив его центр, он с лёгким удивлением посмотрел на лицо своего полумёртвого друга.

— Это… я подозреваю, не было учтено.

На его лице тихо расцвела ухмылка, и было в ней нечто человеческое в отличие от его обычной невыразительной улыбки… но никто в комнате её не увидел.

— И всё же… ты и вправду не изменился, Гил.

Догадываясь, что случилось с охваченным ядом и проклятием Гильгамешем, Энкиду спокойно принял его «курс».

Позволив при этом лучу надежды, неподобающей для арифметико-логической единицы, блеснуть в его сердце.

— Я поражён, что ты всё ещё тянешь на себе судьбу целого мира даже после остановки всех твоих функций.

Из-под полы его облачения возникли бесчисленные мерцающие золотые цепи, которые мгновенно расползлись по всей комнате.

— Что ты?!.. — вскричала Тина, и её охранники напряглись.

Однако Энкиду заверительно распростёр руки, изображая беззащитность, и произнёс:

— Прошу, не тревожьтесь. Это нужно не для нападения на вас. Правда, и не для защиты.

Подмигнув, словно озорное дитя, Энкиду возвёл несколько слоёв защитных мер вокруг лежавшего у его ног серебряного волка – его Мастера – и с тоской вспомнил свои «дни приключений».

— Я просто стану чужим инструментом, как и всегда.

— В данном случае… выражаясь вашими терминами, я буду «усилителем».

XX

Закрытый город. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

— Чего?! — удивлённо выкрикнул Флат, чем привлёк к себе внимание окружающих.

— В чём дело? Какие-то проблемы?

— Нет, я бы так не сказал, — ответил Ханзе Флат с выражением замешательства на лице. — Больше похоже на то, что проблема решена…

Управляя магической энергией кончиками пальцев обеих рук, Флат начал переписывать начертанный на полу магический круг.

— Что ты намереваешься делать?

— Поскольку с асфальтом, который разворотило в реальном мире, здесь всё нормально, — ответил Флат на вопрос Джека, не прерывая работу, — я думаю, что создатель барьера, наверное, может игнорировать крупный урон и решил не копипастить его. Но присутствие вражеского магического круга говорит о том, что диапазон «вещей, которые было бы неудобно копировать», должен быть довольно узким.

— Воссоздание настоящего города внутри барьера – это копипаст? Я смотрю, молодёжь в Часовой башне современная даже в своих выражениях, — пожал плечами Ханза, с интересом наблюдая за Флатом.

— Большое спасибо! По мне, может, и не скажешь, но я с факультета современной магии! Благодаря профессору я современный по самые уши!

Дав несколько необычный ответ, Флат продолжил осматривать окружение.

— Так я и знал. Ближе всего к этому месту, наверное, Зеркало души… Но всё же… Нет, лучше профессора это вряд ли кто-то объяснит. Да и видел я такое лишь однажды. На лекциях мы это не проходили.

— Что именно видел?

— Нечто подобное было в Уэльсе. На кладбище… Но если там был «мир-барьер, воссоздающий прошлое», то это, должно быть, «мир-барьер, воссоздающий настоящее».

— В Уэльсе?.. Только не говори мне, что ты про кладбище Блэкмор, основанное кланом, который сильно связан с Мёртвыми Апостолами? Один мой знакомый священник и монахиня, с которой я никогда не ладил, чуть там не погибли… но я даже не думал, что ты там тоже был.

В голосе Ханзы чувствовалось удивление. По какой-то причине глаза Флата восторженно засияли.

— О, Вы знаете об этом! Да, этот мир внутри барьера похож на огромную сцену, изображающую целый фальшивый город… Как сеттинг в некоторых играх. Кажется, был ещё фильм такой с Джимом Керри.

— Я очень даже уверен, что там был город, построенный с нуля, а не копия… Впрочем, последняя сцена была отличная. Хороший фильм.

— Ещё бы! Я хочу научить мою подругу из жидкой ртути приветствию из него при следующей встрече!

— Хватит болтать. Никакой встречи с этим Тайным знаком не будет, если ты не выберешься из этого мира.

— Ой. П-прости…

Выдернутый Джеком обратно в реальность Флат удручённо вернулся к теме.

— Слот-машины не работают, автомобили стоят на месте. Исходя из этого, я думаю, что реальный мир не зеркалится постоянно, просто регулярно происходит выделение и копирование «миров» по одному моменту за раз. Есть также припаркованные машины, так что я полагаю, что объекты, данные о местоположении которых сильно меняются в «конкретный момент», не отражаются.

— Вот как… В таком случае в этом номере в реальном мире происходит что-то, связанное с этим магическим кругом. Или кто-то пытается открыть проход сюда?

— Хм-м. Не похоже было, судя по тому, как до сих пор искажалась магическая энергия… но это только что изменилось. Как бы лучше выразиться… Как будто мой телефон внезапно начал ловить связь на целых три деления, несмотря на то, что мы находимся в подземном тоннеле, или… Точно! Мой телефон!

Флат торопливо достал свой мобильный телефон, положил его на стоявший рядом мраморный стол и начал копаться в окружающих предметах.

— Посмотрим. Я одолжу это… и вот это…

Он выбрал несколько исторических артефактов, по всей видимости, месопотамского происхождения, которыми была украшена комната, и начал насыщать их магической энергией, вновь превращая в ритуальные приспособления.

— Что ты задумал?

— Ну, похоже, из некоторых украшений получатся вполне годные Тайные знаки, вот я и решил попробовать возвести с их помощью простой алтарь. Затем… Как бы лучше выразиться? Это всё равно что постучать по стене и получить ответ. Если повезёт, я смогу соединить свой телефон с «внешним» миром.

— Понятно… Нет, стоп, понятно-то оно понятно, но это вообще возможно?

— Не волнуйся, я уже кучу раз проделывал нечто подобное. Мы с моим одноклассником Каулесом то и дело перегоняли магическую энергию в радиоволны и обратно, так что, думаю, всё прокатит, — беспечно произнёс Флат.

Джеку стало не по себе после столь грубого объяснения, но он лично становился свидетелем того, как Флат с аналогичным подходом совершал весьма продвинутые магические трюки, и поэтому решил подождать и посмотреть, что из этого получится.

«Когда из-за силы того Кастера мои мысли смешались с мыслями Мастера… я каким-то образом постиг природу его магии».

«Она похожа на восточные идеи. Он не ограничивает свою магию какой-то одной системой, определяя границы самого себя… или, скорее, не может».

«Он создаёт и совершает большую часть своей магии на месте с помощью одного только чувства. Если попросить его вновь создать ту же магию, то Флат, наверное, повторит её лишь примерно».

«Он не ломает стереотипы, потому что у него их никогда и не было. Я удивлён, что этот маг, Эль-Меллой II, смог вырастить такого enfant terrible, (Фр. букв. «ужасный ребёнок» - несносный ребёнок, крылатое выражение.) как он».

Наблюдая за Флатом, Джек подумал, что с таким учеником любой обычный маг либо сломается сам, либо попытается сломать Флата.

Он обладал базовыми познаниями в магии благодаря историям о том, что Джек-Потрошитель был магом, но даже с этой точки зрения и даже с точки зрения уникального Слуги, который отчасти смешался со своим Мастером, Флат был аномалией.

«Я знаю, что это странный вопрос из уст того, кто сам не знает, кем является… но кто же такой мой эксцентричный, но при этом надёжный Мастер?»

Пока Мастер и Слуга общались друг с другом, Ханза осматривал город с высоты верхнего этажа.

— Отсюда выглядит как самый обычный город… Тем не менее, похоже, мы действительно оказались в закрытом мире.

Глядя вдаль с высоты небоскрёба, он мог разглядеть нечто, похожее на густой туман, поднимавшееся на значительном расстоянии от города.

Ханза сомневался в том, что за этим туманом что-нибудь существовало. Воссоздание целого мира выходило за рамки обычной магии.

— Тогда это скорее не воссоздание мира, а перемещение в параллельную реальность… Впрочем, ситуация и так безумнее некуда.

Обозревая городской пейзаж, Ханза пожал плечами. К нему быстрым шагом подошла одна из монахинь.

— Ханза.

— Что?

— Там что-то странное.

Ханза повернулся в том направлении, куда она бесстрастно указывала. Остальные три монахини тоже собрались у окон на той же стороне здания.

— Что-то произошло?

— Была замечена активность, отец Ханза. Вон там.

Проследив за пальцем вежливой монахини с повязкой на глазу, Ханза увидел нечто, похожее на поднимающееся облако пыли.

— Это…

Внутри облака периодически вспыхивали огни и языки пламени.

Это очень сильно походило на битву перед больницей, за которой они наблюдали из церкви минувшей ночью.

Вскоре возник особенно сильный всплеск света… и они увидели огромные очертания.

— Цербер. Мы видели его вчера… но разве он был таким большим?

Трёхголовый монстр был крупнее среднего дома.

Увидев его, Ханза исполнился подозрений даже быстрее, чем насторожился.

— Тот Арчер с тканью на голове тоже здесь? Нет… Если бы он мог так увеличить его в размерах, то, наверное, сделал бы это ещё прошлой ночью…

В голове Ханзы пронеслись несколько теорий.

«Я уверен, что тело того демонического зверя осталось лежать на дороге».

«Значит, его просто затянуло сюда, как и всех нас?»

«Это Слуга, создавший этот мир, придал ему сил?..»

По крайней мере, предполагаемый Мастер Слуги, Куруока Цубаки, такой магии не знала.

Это сужало возможности.

Это сделал либо Слуга, либо один из тех, кто пытались воспользоваться ситуацией в городе, либо опасное существо, которое хотело лишь нести хаос вне зависимости от обстоятельств.

— Каков план, Ханза? Если мы в деле, то я пошла переодеваться.

Услышав вопрос монахини со светлыми волосами, Ханза на секунду задумался.

Затем, бросив через плечо взгляд на Флата и Джека, он снял со своего глаза повязку и сказал:

— Нет, это наш шанс. Отсюда открывается наилучший обзор.

Под повязкой скрывался искусственный глаз с множеством Тайных знаков – биологических, механических и даже электронных – внутри мистически обработанного кристалла.

Линзы в кристалле с жужжащим звуком перестроились, словно у робота из фантастического фильма.

Затем с помощью улучшенного в десятки раз зрения Ханза начал наблюдать, но не за битвой, а за окружающими зданиями.

— Если Цербера использует Слуга, то он может быть где-то рядом, следит за боем. Если мне удастся найти хотя бы следы магической энергии…

Тут Ханза замолк.

Он заметил небольшую человеческую фигуру на крыше здания неподалёку от битвы.

— Это же…

Фигура… была ему знакома.

Ханза сразу же выудил нужное воспоминание из своего моря памяти.

В коридоре отеля, в который он запрыгнул, преследуя кровососа после инцидента в полицейском участке.

Там он столкнулся с «ним».

Это был мальчик, на которого, как предполагалось, мимоходом напал тот монстр, кровосос Джестер Картур.

— Да он провёл меня.

Взгляд Ханзы был полон гнева, но уголки его губ поползли вверх.

Если бы он использовал магию дальновидения, направленную прямо на цель, то мальчик заметил бы, что за ним наблюдают.

Однако сейчас Ханза лишь улучшил своё зрение с помощью искусственного глаза.

Можно сказать, что он будто смотрел в бинокль… глядя на существо в обличье мальчика, с радостью следящего за развернувшейся в городе битвой.

Ханза не мог сказать, управлял ли он огромным зверем или нет.

Но в одном священник был уверен точно: кровосос был как-то вовлечён в сложившуюся ситуацию.

— Способность превращаться?.. Должно быть, она у него на впечатляющем уровне, раз он даже своё присутствие сделал полностью человеческим.

Не только Ханза, но и большинство экзекуторов могли видеть насквозь маскировку и превращения, которые полагались на обычную магию или особенности кровососов.

Но при виде этого превращения, с помощью которого существо как будто изменило саму свою душу, Ханза вновь убедился в том, что Джестер был «врагом», которого нельзя недооценивать.

— Снаряжайтесь. Убьём этого кровососа, пока мы здесь.

— Это дитя… тот самый кровосос?

— Может, он просто находится под его контролем.

Монахини отнеслись к приказу скептически, но Ханза слегка покачал головой, глядя на выражение лица мальчика вдалеке.

— Может, он и смог изменить цвет своей души… но эту извращённую улыбку ему не изменить никогда.

В этот момент позади них раздался весёлый голос:

— Я пробился!

Ханза с монахинями обернулись и увидели Флата с улыбкой от уха до уха, радостно приплясывавшего перед причудливым алтарём, который он возвёл, с телефоном в руке.

Сигнал его телефона и магическая энергия, которую Флат использовал для его передачи, только что соединились с «внешним миром» - настоящим Сноуфилдом.

Другими словами, для прохождения этой энергии и сигнала в стенах барьера была проделана пусть и маленькая, но дыра.

Для Флата и остальных это был лишь первый шаг на пути «наружу» …

Но маленькая перемена обернулась крупными изменениями в Сноуфилде.

Это был один муравьиный тоннель в огромной дамбе.

В каком-то смысле можно было сказать, что эта незначительная перемена стала импульсом, который положил конец тупиковой ситуации между фракциями, борющимися за контроль над Сноуфилдом… правда, никто об этом ещё не знал.

Но вне зависимости от этого судьба города начала неумолимо меняться.

Словно показывая, что даже малейшая трещина может рано или поздно положить конец всему.

XX

В небе над Сноуфилдом. Воздушная мастерская.

— Нашла.

Высоко над настоящим городом.

Находясь внутри большого воздушного корабля, парившего над землёй так высоко, что его даже не воспроизвели внутри барьера, Франческа восторженно ухмыльнулась и прошептала:

— Ура! Наконец-то появилась «дыра». Не знаю, кто её проделал, но мне хочется выдать ему или ей Нобелевскую премию! Да, Нобелевскую премию меня!

— Чего?

Сидя на кровати и болтая ногами в воздухе, Франческа радостно ответила своей тени – Кастеру:

— Я отдаю деньги с Нобелевской премии любому, кто помог мне! Уверена, они будут рады их получить, да и я буду рада, поскольку мне не придётся платить из своего кармана. Фонд Нобеля оказывается в минусе, но выигрывают всё равно две стороны. Плюсов больше, чем минусов, так что в этом плане всё хорошо! Так мир становится приятнее!

— Нет, я спрашивал, что это за премия такая.

— А? Разве ты не получил эти знания от «Грааля»?

— Ну, судя по всему, с Войной за Грааль это никак не связано. Разумеется, тут частный случай, так что я не знаю, как это работало бы в нормальной Войне за Святой Грааль.

Франческа с интересом посмотрела на мальчика Прелати, который набивал рот дорогими шоколадными трюфелями.

— Хм-м. Заставляет задуматься, верно? По-твоему, как много знали ребята в Фуюки? Они действовали в Японии, так что у них в головах, наверное, была как минимум информация о местных законах и политической системе. Эй, ты знаешь, кто сейчас президент США?

— Нет. Но я вроде как знаю, что такое президентство. Ещё я в курсе, как работает телевизор, да и мобильником могу пользоваться без проблем. Правда, я не могу назвать ни одного производителя телефонов.

— Вот как. Хм-м. Интересно, у других Героических душ то же самое? Ты это я, так что ты, должно быть, подключился к моим знаниям, когда мы заключили контракт и связали себя каналом магической энергии.

— Разве это так важно? Что бы мне ни раздали, я могу просто взять любую другую необходимую мне карту позже. Поставить всё на мою текущую руку и погореть тоже было бы довольно весело. Тебе так не кажется?

Прелати прижался к спине Франчески и мягко коснулся её губ кончиком пальца, покрытым растопленным шоколадом.

Франческа ухмыльнулась, кокетливо провела языком по пальцу… затем сверкнула зловещей улыбкой и прижалась головой к щеке Прелати.

— Да, да. Знаешь ли, бесполезно пытаться развратить самого себя. Я уже развращена.

— А это точно не ты пытаешься меня искусить? Я правильно думаю, если приравниваю это к нарциссизму?

— Кто знает. Я бы с радостью призвала Нарцисса и спросила у него. Разумеется, окажись у меня столь эксцентричный катализатор.

Франческа попыталась сменить тему, бросив пару небрежных замечаний о мальчике-греке, чьё имя стало в итоге нарицательным, но Прелати – её собственная тень – не смутился и вернул разговор на прежние рельсы.

— Но ты же трудишься ради того, чтобы сделать мир веселее, верно?

— Ну, лишь оставляя всё на других и срезая как можно больше углов.

— Жду не дождусь. Как сильно, по-твоему, нам удастся обнажить мир, когда Грааль разберётся с тем «великим лабиринтом» - искать даже вход в который уже слишком рискованно – и мы заполучим «микрокосм мира» в его глубинах?

— Ну, обо всё по порядку; только что появилась дверь в «малый лабиринт» этого города – странный мир, созданный странным Слугой!

Хихикая, Франческа начертила в воздухе пальцами несколько линий, в результате чего к ним воспарило несколько зеркал.

— Из всех, кто там заперт, меня больше всего интересует… Львиное Сердце, наверное. Правда, мне до сих пор непонятно, почему появился этот фан-бой, а не малышка Артурия.

Франческа, которая, как и офицеры полиции, уже была уверена в личности Сэйбера, пристально посмотрела в одно из зеркал, показывавшее, как он произносит речь с крыши полицейской машины, и облизнула губы.

— Да, он чудесен. Настоящий король, озарённый светом легенды прошлого, который сам сияет в несколько раз ярче.

— У тебя внутри всё зудит? — ухмыльнулся Прелати. Франческа невинно улыбнулась в ответ.

— Конечно! От этого Сэйбера у меня в животе будто бабочки порхают всё это время! Я невольно становлюсь фанаткой! Не такой сильной, как Жанны или Жиля, но где-то рядом. Ты понимаешь? Конечно же, да!

Франческа оживлённо жестикулировала, словно школьница, рассказывающая о своей любимой поп-звезде.

Глядя на неё, Прелати спокойно продолжил:

— Да, понимаю. Ведь ты это я, в конце концов. Поэтому я знаю, что ты хочешь сделать с этим чудесным королём, который стал твоим кумиром.

— Пойдёшь со мной? Сейчас я не могу создавать иллюзии так же хорошо, как ты.

— Разумеется. Сделаем это внутри барьера?

— Ага. Фалдеуса будет не заткнуть, если мы провернём это здесь!

Мальчик и девочка начали заговорщицки болтать.

Внешне они казались детьми, но внутри этих сосудов извивалось нечто настолько тёмное, что их можно было назвать лишь монстрами.

Парившие вокруг них зеркала показывали события прошлого.

Остаточные образы, которые несли в себе факты, но не отражали истину.

Думая, какую истину стоит в них добавить, чтобы ударить по Львиному Сердцу, Франческа рассеянно смотрела на образ более чем десятилетней давности.

Образ владельца святого меча в синем платье и серебряных доспехах… которая однажды преодолела все трудности, но всё потеряла.

XX

Во сне.

Город был каким-то шумным.

Ветер был каким-то влажным.

Куруока Цубаки была ещё слишком юна, чтобы выразить свои опасения словами.

Она вообще не должна была даже почувствовать изменение… но благодаря Магическим цепям и влиянию Бледного всадника, связанного с магической энергией, которую они производили, изменения в «мире» вокруг неё и в Героической душе, им правившей, отдавались внутри неё ярким эхом.

Девочка ощутила это во время послеполуденного сна. Она лежала на семейном диване во сне внутри сна – беспокойном сне, который принадлежал только ей.

Мне страшно, папа.

Мне страшно, мама.

Я не совсем понимаю, но, кажется, приближается что-то страшное.

— Девочка.

Где мистер Черныш?

Джестер тоже не пришёл сегодня поиграть.

Все опять меня бросают?

— Девочка.

Я снова буду одна?

Потому что у меня не получается.

Все опять будут на меня злиться?

— Ты меня слышишь?

Как мне стать хорошей девочкой?

Папа и мама улыбаются мне.

— Ты меня слышишь?

— Чжэн сразу же заметил…

— Но, возможно, люди изменились за две тысячи лет.

Что мне сделать, чтобы они улыбались вечно?

Они останутся со мной?

— Может, ты не понимаешь мой язык?

Мне страшно.

Мне страшно.

— Hello, girl.

— Zaoshanghao, nühai.

— Ohayō? Musume-san?

— Bonjour?

— Chào buổi sáng.

?..

— У тебя. Всё. Окей?

— Что такое «Окей» ?..

— Вот я дура.

— Есть предел языкам, которым я могу обучиться по документам в этой комнате.

— «Он» отвлёкся, так что это мой единственный шанс, но…

Кто здесь?..

Мистер Черныш?..

— !

— Ты заметила меня!

— Спасибо, юная леди!

— ?..

Девочка проснулась.

Пробудившись в мире снов, она огляделась, лёжа на ненастоящем диване в ненастоящем доме, но вокруг никого не было.

Она видела родителей, разговаривающих в саду, но не более. Даже мистера Черныша нигде не было видно.

Несмотря на возраст, девочка подумала, что ей всё это приснилось, и она уже готова была побежать к родителям, чтобы избавиться от тревоги, но…

«Здравствуй, девочка, блуждающая во снах».

— ?

Отчётливо услышав голос, Цубаки замерла на месте.

«Не бойся. Я не причиню тебе вреда. И злиться на тебя тоже не буду».

Голос кого-то, кого она не видела.

Обычная девочка в такой ситуации легко завопила бы в ужасе, но Цубаки, что странно, голос совсем не пугал.

Как и при первой встрече с «мистером Чернышом» … она была странно уверена, что голос был на её стороне.

В случае с «мистером Чернышом» - Бледным всадником – дремлющие инстинкты мага подсказали Цубаки, что Героическая душа была «связана с ней».

В этот раз нечто вроде тепла, которое она чувствовала в самом голосе, заставило её человеческие инстинкты принят его владельца как «кого-то, с кем она может чувствовать себя в безопасности».

— Кто ты? Я Куруока Цубаки, — спросила Цубаки, как и при первой встрече с Бледным всадником, и существо с красивым андрогинным голосом ответило:

«Спасибо, девочка. У меня нет имени. Было когда-то, но я его лишилась».

— ?

Цубаки была в замешательстве, не понимая смысла этих слов. «Владелец голоса» спокойно поведал о себе:

«Меня… когда-то называли “божеством” в одном месте».

«Теперь же, однако… я лишь отголосок прошлого. Эм-м, “пережиток”, если угодно».

Наёмник - свободный человек I

Мир-барьер. Дом семьи Куруока.

Немногим ранее.

— Ох… прямо гора с плеч. Похоже, с моей дочерью всё в порядке. Она мирно

спит, — сказал Куруока Юкаку, глядя на девочку из двора через окно.

Сигма, который вернулся вместе с ним, обдумал ситуацию.

В данный момент Ассасин действовала независимо. Она заявила, что хочет

взглянуть поближе на огромного трёхголового пса.

Сигма последовал за отцом Цубаки в надежде узнать больше, но крайне важная

Цубаки, судя по всему, решила вздремнуть, и у него не получилось узнать ничего

конкретного.

«В таком случае почему бы мне не попробовать докопаться до сути магии

Куруока? Должно быть, всё крутится вокруг Цубаки».

— Какого рода магию Вы изучаете?

С лица Куруока исчезли все намёки на эмоции.

— Вы ожидаете, что я расскажу это незнакомцу?

Так сказал бы любой маг.

В Часовой башне принадлежность к той или иной школе могла подсказать,

какие интересы преследует маг. Некоторые в открытую говорили о своей работе,

дабы обрести влияние. Но даже так немногие стали бы раскрывать подробности

своей магии. Подобная практика не ограничивалась одним лишь миром магии. В

сфере бизнеса или различного рода исследований поступали точно так же.

Как бы то ни было, Сигма намеренно решил надавить, чтобы подтвердить свою

догадку.

— Я хочу знать, потому что это поможет мне защитить Цубаки.

Он не врал.

Текущей целью Сигмы был побег из мира-барьера, но перед этим он должен

был помочь Ассасин и обеспечить безопасность Куруока Цубаки.

Он не знал, какими способностями обладал тот угольно-чёрный Слуга, но если

он мог почуять ложь или враждебность, то попытка обмануть Юкаку обернулась бы

смертельной опасностью.

Что более важно, он задал свой вопрос с целью убедиться кое в чём.

Глаза Куруока на мгновение потускнели, после чего на его лице возникла

безмятежная улыбка.

— Вот как. Если ради Цубаки, то у меня, похоже, нет выбора.

Эти слова подтвердили догадку Сигмы.

«Как я и думал, этот мир, включая личности подконтрольных людей,

существует для защиты его Мастера. Куруока помедлил с ответом, видимо, потому,

что Слуга, управляющий его разумом, принял решение за него».

«И он, вероятно, не станет сомневаться в моих словах, пока я говорю правду».

«Он сказал, что это, скорее всего, концептуальная сущность, связанная со

смертью и болезнью, но…»

Думая о Слуге, создавшем этот мир, Сигма вспомнил Тайные знаки с

псевдоличностями.

Он как сражался против них, так и работал вместе с ними для завершения

миссий.

Тайный знак из жидкой ртути в облике женщины, которым владела наследница

семьи Эль-Меллой был особенно известен среди магов. По сути своей они

напоминали послушных роботов и беспрекословно подчинялись своим хозяевам, но

многие были способны на более адаптивное автономное мышление, чем это

позволял нынешний уровень развития ИИ.

«И всё же у нас здесь Слуга. Может, стоит предположить, что он думает больше

как человек, чем ртутный Тайный знак Эль-Меллоев».

«Надеюсь, он думает не как маг…»

Пока Сигма размышлял, то сам своим лицом больше походил на

безэмоционального андроида.

Не ведая об этом, он продолжил с серьёзным видом расспрашивать Юкаку.

— На чём специализируется магия Вашей семьи? Я хотел бы знать, используете

ли Вы её для какого-либо особого ухода за Цубаки.

— А, ухода… Ухода?.. Ну да. Разумеется.

Отец девочки сразу же это признал. Не успел Сигма задать очередной вопрос,

как он начал объяснять.

— Я… Да, я обнаружил ориентир.

В выражении лица Юкаку промелькнул экстаз, несмотря на промывку мозгов.

В его словах бурлили эмоции, словно он гордился тем, что совершил.

— Из-за своей порядочности я не мог обойти Макири. Сейчас их родословная

– по сути рой… Их идеальное использование насекомых прекрасно… Но моей целью

был симбиоз с магией, которую я использую. Более естественная форма

сосуществования, чем паразиты… Я знаю – сколько бактерий в человеческом теле,

как считаете? Более нескольких сотен различных типов бактерий вместе с

человеческими клетками образуют разумную форму жизни. В сравнении с

бактериями человеческих клеток, в лучшем случае, в два раза меньше.

Сигма знал про Макири.

Это была семья магов на Дальнем Востоке и одна из трёх, создавших

изначальную Войну за Святой Грааль.

Франческа говорила, что они использовали эффективную, но еретическую

технику внедрения магических червей и других насекомых в свои тела, сливая из с

внутренними органами и образуя псевдо-Магические цепи.Сигме самому ещё в детские годы многое внедрили. Хоть это и не были

насекомые, но он решил, что случай похожий.

Оба метода объединяло одно: с точки зрения обычного человека они были

негуманны.

Маг продолжал рассказывать о своих свершениях, несмотря на то, что его

слушатель мыслями вернулся в прошлое.

Будучи магом, он не заявил о них во всеуслышание, но у него, по крайней мере,

было желание показать миру свои достижения.

— Когда я увидел микроорганизмы, которые собрал возле руин в Южной

Америке, меня охватила дрожь. Я не предполагал, что бактерии могут быть

настолько совместимы с людьми. Не знаю, пережиток ли это эволюции,

происходившей в Эпоху богов, или же эти микроорганизмы совершенно иного,

неземного происхождения… Я не смог вырастить их с нуля, но мне удалось изменить

их и адаптировать под нашу магию.

Звучало так, словно он смешал магию семьи Макири со странными

микроорганизмами, обнаруженными в Южной Америке, и создал нечто, что можно

было назвать «бактериальным фамильяром».

Ещё это мог быть вирус, даже меньше, чем бактерия, но эффекты от такого

различия выходили за рамки знаний Сигмы, поэтому он решил пока об этом не

думать.

— Я заставил изменённые магией микроорганизмы войти в симбиотические

отношения с Магическими цепями Цубаки. Я не ожидал, что они поразят её мозг, но

изменения в Магических цепях были слишком разительными для одного поколения.

Вы осознаёте, какая это ценность в магии?!

— Согласен.

Магические цепи, источник силы магов, словно кровеносные сосуды для

магической энергии, развивались, как правило, много поколений. Количество

Магических цепей, которыми обладал маг, было неизменно – можно было открыть

спящие цепи, но только не добавить новые.

За исключением методов вроде техники Макири по внедрению насекомых в

качестве замены цепям.

Но Куруока заявил, что ему это удалось.

«Невозможно».

— Да, так оно и есть.

Юкаку словно прочёл мысли Сигмы.

— Я не могу дать ей больше Магических цепей. Я изменил их качество и

вместимость. Мои микроорганизмы сами пробудили цепи и используют их самым

эффективным образом. Всё для того, чтобы сделать свою среду обитания

максимально комфортной.

— …

— Преимущество в том, что теперь Цубаки может управлять потоками

магической энергии в своём теле гораздо более эффективно, чем любой другой маг

с аналогичным количеством Магических цепей. Благодаря этим оживлённым цепям, Цубаки в будущем станет превосходной матерью. В поколении её детей количество

Магических цепей, вероятно, сильно увеличится.

Юкаку говорил больше как маг, чем как «отец» ранее, но Сигму это по большей

части не тронуло. Он был заклинателем, родившимся в результате

правительственных экспериментов.

С самого детства Сигму подвергали множеству процедур, не особо заботясь о

его жизни. Концепция прав человека была ему неведома до самого падения его

страны.

И поэтому, когда Сигма услышал, что родители Цубаки использовали её как

подопытную, он не испытал ни жалости к ней, ни гнева по отношению к Юкаку.

Но несмотря на это, он продолжал думать и задавать вопросы.

— Эти бактерии и в ваших телах?

— Да, но только в начальной фазе. Их последняя версия, которой мы заразили

Цубаки, приживается только в младенцах, чьи органы ещё не до конца

сформированы. На настройку ушла куча времени и сил. Мы запаниковали, когда она

впала в кому, но испытали облегчение, услышав, что её детородные органы не

пострадали… Хм-м… Нет, Цубаки очнулась… Лучшего и пожелать нельзя, не так ли?

Кому какое дело до её детей?.. Да, Цубаки идеальна…

Постепенно Юкаку начал бормотать, разговаривая сам с собой. Сигма решил,

что это, наверное, замешательство, вызванное противоречием между его действиями

в прошлом и нынешним умственным состоянием.

Если Юкаку отделался только этим, то он, вероятно, действительно не жалел о

том, что экспериментировал с телом собственной дочери.

Эти мысли внезапно напомнили Сигме о собственных родителях.

Он никогда не видел их лиц.

Отец был неизвестен, а мать, как сказала Франческа, погибла в далёкой стране.

Тогда у Франчески было тело мальчика, и назвалась она Франсуа. Однако

почему Франческа уже знала про его мать, если они только встретились?

Он спросил её, но…

«Н-не пойми неправильно! Мой интерес к твоему происхождению ещё не

значит, что мне интересен ты!.. Такие слова тебя устроили бы? Тебе всё равно? А,

тогда ладно. Больше мне сказать нечего!»

…получил лишь такой ответ, который показался ему совершенно

бессмысленным.

Сигма не знал, как выглядели его родители, не знал, как вести себя перед

Цубаки, росшей с матерью и отцом, но из разговора с Юкаку он смог уяснить одну

вещь: жизнь с родителями необязательно была большим «счастьем», чем детство под

надзором правительственного агентства, как было у него.

Вероятно, разница в процентах имелась, но маги изначально были далеки от

человеческих чувств.

Поставив себя на место Цубаки, Сигма подумал: стал бы он терпеть отсутствие

свободы или то, что он стал «фабрикой» для Магических цепей, постоянно

пребывающий во сне и неспособный даже исполнять приказы?Незадолго до этого он пришёл к смутному выводу, что «вряд ли всё было бы

иначе».

В этом отношении Куруока Цубаки была, вероятно, похожа на него.

В этом фальшивом мире она могла найти «спокойный сон», которого желала.

Победа над Слугой Цубаки означала уничтожение её покоя.

«Что мне тогда делать?»

У него не было приказов касательно данной ситуации, и он не получит ни

одного, пока не покинет этот мир.

Он вспомнил, что сказала ему Франческа перед самым началом Войны за Святой

Грааль.

«Как только призовёшь Героическую душу, делай, что хочешь».

«Что хочу, значит?»

Отрезанный от Франчески с Фальдеусом и вынужденный думать

самостоятельно, Сигма уставился на свои ладони и всерьёз задумался.

Больше в этот момент ему не оставалось ничего, кроме как думать.

«Что мне делать?»

 

Пока Сигма был занят мыслями, Ассасин активировала один из своих

Благородных Фантазмов.

— Погрузись в мрачную темницу… Медитативная чувствительность

Забания

.

Благородный Фантазм восприимчивого типа, который настраивал её на

окружающее пространство, как если бы она была тенью мира, и позволял чувствовать

ближайшие потоки магической энергии и ветра.

С помощью этих потоков она попыталась найти либо «огромную чёрную тень»,

которая, судя по всему, управляла гигантским трёхголовым псом, либо кровососа,

должно быть, связанного с этим миром.

— ?..

Но обнаружила она другой поток.

Он был странным и словно нарушал баланс магической энергии во всём городе.

Это был бесконечно малый поток. Без своего Благородного Фантазма она бы ни

за что его не заметила.

«Это… утечка магической энергии?»

«Нет, не утечка, наоборот? Или же…»

Будто весь мир дышал магической энергией через одну эту продушину.

Ассасин на секунду замерла, раздумывая, отправиться ли за огромным псом, но

в конечном итоге решила проследить течение магической энергии.

Она думала, что то, куда оно вело, было слишком уж похоже на знак и, может

быть, могло даже подсказать, как выбраться из этого мира.Она направилась к источнику странного потока магической энергии в этом

сбалансированном мире.

К вершине «Кристал Хилл».

Что грёзы, что реальность есть лишь иллюзия II

Аяка Садзё.

Почему она приехала в этот город именно тогда, когда началась «Фальшивая

Война за Святой Грааль»?

Было кое-что… чего даже она не знала наверняка.

Блуждая по своему родному городу Фуюки, она наткнулась в лесу на странное

здание, похожее на замок.

Там её схватила прекрасная женщина с белоснежными волосами и что-то

сделала с ней.

Вспоминая об этом, она подумала, что, возможно, это была какая-то магия

управления разумом, но Аяка мало что знала о магии и поэтому не могла сказать с

уверенностью.

Однако она сама не поняла, как оказалась на корабле, идущем в Соединённые

Штаты, а в голове у неё звучал лишь один приказ – «принять участие в американской

Войне за Святой Грааль».

Она не была уверена, почему ей пришлось отправиться на корабле, но,

поскольку паспорта у неё не было, она почти наверняка прибыла в страну

нелегально.

Вообще-то на корабле ей выдали фальшивые паспорт и визу, но через

общепринятые процедуры она не проходила.

Её воспоминания о путешествии были слишком расплывчатыми. Она сама не

поняла, как научилась говорить по-английски. Вероятно, причиной этому тоже была

магия.

В таком состоянии Аяка оказалась на западном побережье Соединённых Штатов

и была вынуждена потратить ту небольшую сумму, которую ей дали, чтобы добраться

до Сноуфилда.

Слова «я сотру эту “Маленькую Красную шапочку” из твоей головы».

Должно быть, это была некая форма внушения, которая заставила её увидеть

надежду в чём-то столь неопределённом и проделать весь этот путь.

Или, возможно, её просто испугала слишком уж простая – для проклятия –

угроза: «Если сбежишь, твою жизнь поглотит проклятие».

«Аяка».

«Я Садзё… Аяка».

Она напомнила себе, что по-английски правильно будет «Аяка Садзё», снова и

снова повторяя «Аяка».

«Я училась в университете… жила в многоквартирном доме Семина и…»

«Университете?..»

«Каком?»

Её память расплывалась.Она не могла избавиться от чувства, что все её воспоминания, начиная с

рождения, тонули в густом тумане.

Нет, это было не просто чувство.

Её воспоминания на самом деле понемногу расплывались.

«Аяка».

«Садзё… Аяка».

«Я Аяка».

Её личность растворялась подобно звезде на фоне луны. Для неё… это имя было

ключевым словом, за которое она цеплялась, как за соломинку.

 

Настоящее. Город в мире-барьере.

Ветер приближался.

Становился всё ближе.

Ветер смерти, угрожавший сдуть жизнь Аяки вместе с воспоминаниями,

которые колебались, словно туман.

— Ох..

Она была не в состоянии среагировать.

Огромный пёс – больше, чем дом – стремительно взмахнул лапой, словно

ковшом экскаватора, породив на улице неистовый порыв ветра.

Сколько времени минуло с тех пор, как гигантский трёхголовый пёс Цербер

напал на полицейских?

Какой-то её частице казалось, что прошло всего несколько минут, в то время как

другая часть говорила, что это случилось более получаса назад.

Аяка последовала указаниям Сэйбера и укрылась в ближайшем здании, но

внутри всё начало рушиться в результате атак огромного зверя.

Едва выбежав наружу, она увидела, что путь ей преградил Цербер, который

словно поджидал её.

Каждый из когтей Цербера напоминал ей острый клинок.

Если они коснутся её, она умрёт.

К тому времени, как этот факт укоренился в сознании Аяки, когти уже

находились всего в нескольких метрах от неё.

Что бы она ни предприняла, уворачиваться было слишком поздно.

«А?»

«Что я?..»

Может, она вспомнила, что её зовут Садзё Аяка… потому что жизнь

промелькнула перед её глазами из-за приближающейся гибели?

Но из-за расплывчатости воспоминаний промелькнуло лишь её имя, а не вся

жизнь целиком.— …

Тело Аяки напряглось.

Однако перед ней возникло… не воспоминание из прошлого, а неоспоримое

настоящее, которое одним взмахом отвратило приближающееся отчаяние.

Раздался громкий треск, и в воздух взмыло отсечённое острие когтя.

— Сэйбер!

— Ты в порядке, Аяка?

В руках Сэйбер сжимал некое подобие алебарды.

От неё исходил странный свет. Даже дилетант вроде Аяки сразу понял бы, что

это было необычное оружие.

Но это был и не меч, которым изначально владел Сэйбер.

Тот украшенный клинок конфисковала полиция, а меч из особняка он потерял

в схватке с золотой Героической душой.

— Эй… это моё! — крикнул стоявший неподалёку офицер с коротким афро.

Широко распахнув глаза, он смотрел то на свои ладони, то на оружие Сэйбера.

Аяка поняла, что Слуга, должно быть, выхватил алебарду из его рук.

— Прости! Одолжил! Ситуация аховая, так что буду рад, если ты закроешь на

это глаза!

Сэйбер бросил оружие полицейскому. Тот торопливо поймал алебарду и бросил

на Сэйбера сердитый взгляд. Но, увидев, что Аяка не пострадала, он вновь

приготовился к бою.

— Прощаю. Но в следующий раз арестую за кражу!

— Как страшно! Я не хочу висеть в петле! — Сэйбер рассмеялся, как ни в чём не

бывало поднимая с земли отсечённый коготь демонического зверя.

— А? Что ты?..

Аяка едва успела открыть рот, но Сэйбер крепко ухватился за острие когтя и

взмахнул им, словно бейсбольной битой.

— Экс… калибур!..

Коготь на секунду ярко вспыхнул и высвободил полосу света.

Она устремилась по главной улице к перекрёстку, где удерживал позицию

демонический зверь.

Свет врезался зверю в бок, и тот покачнулся, разбрызгивая чёрную кровь.

— Получилось?!

— Нет, похоже, это не нанесло ему особого урона, — спокойно ответила Джону

Вера.

Дело было не только в размере.

Стойкость зверя, острота когтей и окутывавшая его аура смерти значительно

превосходили то, с чем они столкнулись перед больницей.

Сила демонического зверя будто доказывала, что этот мир был для него родной

территорией.Аяка и стоявшие рядом полицейские ожидали, что за первым ударом Сэйбера

последует другой, но он, не выпуская из рук, поставил коготь огромного зверя на

землю и отчётливым голосом задал чудищу вопрос.

— О сторожевой пёс, хранитель бездонной ямы! Коли есть у тебя разум, внемли

мне! И ответь на вопрос!

— Чего? — озадаченно воскликнула Аяка.

— ?!.. — Вера, Джон и остальные офицеры уставились на Сэйбера широко

распахнутыми глазами.

Не обратив на них внимания, Сэйбер взревел, словно обращаясь к вражескому

полководцу на поле боя:

— Мы не души, которые отвернулись от преисподней и сражаются против

справедливости и покоя! Мы живые люди, которые однажды встретят смерть, следуя

праведному пути! Можешь судить меня, Героическую душу, сбежавшую от смерти,

если хочешь! Остальные же, однако, несомненно живы! Если ты верный спутник

владыки подземного мира, то я прошу тебя честно исполнять свой долг! Что

скажешь?!

Сэйбер принял невероятно величественную позу.

Даже сбитая с толку Аяка на мгновение почти прониклась его выступлением.

Его манера держаться была просто царственной. Он показал себя с другой

стороны и не походил на того Сэйбера, который обсуждал, убивать ли маленькую

девочку, или который поклялся защищать Аяку.

Если сравнивать, то это, скорее, был Сэйбер, обращавшийся к людям с крыши

полицейской машины. Но тот факт, что он произнёс такую речь в столь опасной

ситуации, обращаясь к огромному зверю, который, возможно, его даже не понимал,

всё портил.

Несмотря на это, поведение Сэйбера было настолько достойным, что Аяка с

полицейскими чуть не уверились в естественности этого поступка.

— …

Цербер с подозрением уставился на Сэйбера и медленно приблизил к нему свои

морды.

— Эй, он перестал атаковать.

— Только не говорите мне, что он действительно понимает человеческую речь…

Джон и другие офицеры начали перешёптываться, наблюдая за

разворачивающейся ситуацией. Цербер поднёс три свои морды вплотную к Сэйберу

и начал обнюхивать его.

Даже когда его с трёх сторон окружили огромные пасти, в которых, казалось,

могла целиком уместиться корова, Сэйбер даже не дрогнул, продолжая спокойно

стоять.

Вскоре головы Цербера повернулись. Они обменялись взглядами… и огромная

туша отступила. Подняв морды к небу, зверь издал громкий вой.

— Гр-р-р-р-а-а-ау-у-у-у-у-у…Из трёх пастей вырвался такой жар, будто они дышали огнём.

Аяка невольно вздрогнула. Но, что странно, убежать ей не хотелось.

Возможно, она инстинктивно ощутила, что самым безопасным местом в миребарьере… был этот перекрёсток, где собралась впечатляющая «боевая мощь».

Но ей никак не удавалось избавиться от тревоги.

На самом деле то, что произошло спустя мгновение, угрожало повергнуть её в

чистейший ужас.

Одновременно с воем пространство вокруг них содрогнулось.

Затем, словно в такт этим вибрациям, по всему городу начали возникать «тени».

В мрачных подворотнях, под припаркованными машинами, в подземных

пространствах, простиравшихся под канализационными люками…

Поднимавшееся отовсюду нечто, похожее на чёрный туман, начало твердеть и

принимать форму бесчисленных сгустков по всему перекрёстку.

Вскоре они кое-где собрались воедино. В каждом из таких мест, к всеобщему

изумлению, они образовали существ, идентичных Церберу, который уже довлел над

перекрёстком.

— Что за…

Озирающийся Джон покрылся холодным потом.

Секунду назад перед ними стоял всего лишь один огромный трёхголовый зверь.

Теперь же их было не счесть. Они возвышались на крышах домов и над улицами,

полностью окружив полицейских, Сэйбера и Аяку.

Город, в котором несколько минут назад было тихо, внезапно окутало

присутствие смерти.

Стая огромных зверей не стала впадать в неистовство. Они лишь тихо

наблюдали своими глазами, полными глубокой тьмы.

И это было не всё. «Тени», возникшие у ног зверей, также начали корчиться и

стали новым чёрным туманом, накрывшим местность подобно туче мух.

«….З… р… …»

«… …з…»

«… … - З. …г…»

Воздух вибрировал от шума, похожего на жужжание насекомых.

Вкупе с этим звуком чёрный туман напоминал рой мух, отчего атмосфера

смерти в этом мире стала ещё гуще.

В следующий миг… шум превратился в «голос», который ударил по ушам

окружённой группы.

«Живые». «Вы, что жили».

«Внимание».

«В вас» «нет жизни».

Затем.«Тени» начали расползаться по всему городу.

Словно открывая истинную форму этого мира.

Или будто скрывая его истину от «кого-то».

 

— О, хорошо. Как здорово всё завертелось, — с выражением экстаза на лице

пробормотала фигура – Джестер Картур в облике мальчика - наблюдавшая за

событиями с крыши здания неподалёку от перекрёстка, где находилась группа

Сэйбера, при виде меняющегося пейзажа.

— Сторожевой пёс Аида меня удивил. Молодец, Райдер Цубаки, вот так находка.

Он обратил все свои чувства на состояние города. В голосе Джестера звучала

детская непорочность, но на его лице красовалась извращённая улыбка, в которой не

было ничего невинного.

— Хм. Так вот куда ты направляешься, мисс Ассасин.

Чувствуя своей спиной, как магическая энергия Ассасин движется в сторону

здания в центре города, Джестер изогнул уголки губ, слегка обнажая острые собачьи

зубы.

— Похоже, ты ещё не потеряла надежду.

— Пожалуй, стоит ещё немного подтолкнуть тебя к этому.

 

Город внутри барьера. Дом семьи Куруока.

— Кто здесь? Где ты?

Цубаки услышала андрогинный голос откуда-то из дома.

«Хе-хе-хе. Попробуй найти меня, юная леди».

Словно манимая этим голосом, Цубаки неловко побрела по дому.

«Вообще-то мне нужно, чтобы ты меня нашла».

— ?

«Что происходит сейчас в мире? Тот факт, что моё сознание, которое должно

было раствориться в мире, появилось вновь, означает, что творится нечто

необычное. Чжэн… Неужели ни в подземном царстве, ни в землях бессмертных не

осталось никого, кто меня знает?»

Похоже, голос говорил не с Цубаки, а, скорее, сам с собой, анализируя

ситуацию.

«Нет… Я ощущаю присутствие тех, в ком ещё чувствуется Эпоха богов. В небе…

о, воплощение «наблюдателя». Предок и чужак, который зависит от меня. А другой…

восточный бог? Божество природы… нет, всего лишь часть?.. Ещё я чувствую вдалеке

огромное количество воды, приближающееся с востока, но это просто совпадение

или же неизбежность?»— ?..

«Хочешь испытать меня? Что ж, мир, смешанный с человеческим порядком,

очень хорошо. О мир человека, несовершенный, но не ведающий изъянов, я

принимаю вызов! Подожди, я, не торопись, держи себя в руках! Всё сущее на земле и

в небесах, будь изящно и утончённо, словно журчащий ручей…»

— Эм-м… Прости, я не понимаю.

Услышанное смутило Цубаки. «Голос» на мгновение замолк, явно озадаченный

её непониманием, но затем продолжил:

«О, прошу прощения. Я в затруднительном положении. Ты мне поможешь?»

— Как?

«Сыграем в прятки! Если найдёшь меня, то победишь. Хорошо?»

— Прятки!

«Ладно. Один, два, три, четыре… Я готова. Найди меня и получишь сладкий

сироп, договорились?»

— !.. Ага!

Нормальный человек сказал бы, что так говорят только похитители.

Может, Цубаки мало что знала о жизни, но даже она испугалась бы и побежала

звать родителей. Однако по какой-то причине она подчинилась «голосу».

Цубаки по-прежнему была уверена, что голос принадлежал «другу».

Это был ласковый голос, который словно обволакивал её.

Подобно голосам родителей, чьей любви она жаждала всё это время.

Слушая голос, Цубаки бродила по дому, пока не оказалась перед стеной.

— Что?.. Но твой голос доносится отсюда…

Цубаки воспринимала «присутствие» обладателя голоса, ошибочно полагая,

что просто слышала его отсюда. Она замерла в замешательстве, но…

«Да, хорошо… Попробуй попросить стену пропустить тебя».

— Что? Э-э-э…

«Не волнуйся. Твои мама и папа ведь владеют магией, да? Ты тоже можешь ей

пользоваться».

— Ага!

Уверенно кивнув, Цубаки посмотрела на стену и озвучила своё желание:

— Эм-м… Пожалуйста, сезам, откройся!

Это были слова из одной восточной сказки, которую она читала несколько дней

назад.

Затем Цубаки ощутила, как по её телу начал разливаться жар.

Он прошёлся вдоль её спины – там она давным-давно ощущала сильную боль,

когда её родители провели с ней, как они сами сказали, «эксперимент». Цубаки на

секунду удивилась, но боли не было, лишь мягкое тепло, будто от солнечных лучей,

бесшумно струившееся по её телу.

Магическая энергия начала покидать Цубаки и проникать в стену. Она даже не

поняла, что это ощущение было результатом отклика её Магических цепей. В следующий миг стена закорчилась, словно живое существо, и распахнулась,

открывая взору Цубаки лестницу, ведущую в подвал.

— Ого…

От загадочности увиденного у Цубаки заблестели глаза.

«А теперь ты сможешь меня найти, принцесса?»

Вновь ведомая голосом, Цубаки начала спускаться по лестнице.

Затем, миновав ещё несколько барьеров, которые пропустили её аналогичным

образом, она обнаружила… мастерскую мага, украшенную многочисленными

книгами, Тайными знаками и различными аппаратами для экспериментов.

— А…

Цубаки содрогнулась от удивления.

«Нет».

Она помнила это место.

«Здесь…»

Именно сюда она всегда приходила «помогать».

«Нет. Нет».

Помогать матери и отцу с «экспериментами».

Воспоминания о боли вновь вспыхнули в её голове.

— У-у-у…

«Я должна держаться».

«Я должна быть хорошей девочкой. Должна держаться… иначе мама с папой

перестанут мне улыбаться».

Это было похоже на ответную реакцию.

Последние несколько дней она проживала «счастливые времена», о которых подетски продолжала мечтать.

И теперь боль, которую девочка смогла забыть лишь благодаря этим

счастливым моментам, вернулась вновь.

Плохие воспоминания и эмоции Цубаки хлынули мощным потоком, словно

сквозь прорванную дамбу, и из её глаз потекли слёзы, но…

— Привет.

Голос.

В комнате, где её уже была готова поглотить травма из прошлого, раздался

голос.Всего лишь одно слово.

Но именно его хватило, чтобы страх в сердце Цубаки рассеялся подобно туману.

Это был тот самый голос, который Цубаки до этого слышала лишь в своей

голове.

Но теперь он звучал иначе.

При звуках этого отчётливого голоса воздух в комнате явно вибрировал.

— Похоже, ты нашла меня. Вот, держи обещанный сироп.

Изящная рука протянула Цубаки нечто, похожее на мёд, в двустворчатой

раковине.

Рука принадлежала… прекрасному существу.

У него была андрогинная внешность, отчего Цубаки не могла понять, был ли

это мужчина или женщина.

При виде Энкиду у неё бы сложилось похожее впечатление.

Но, в отличие от скромного одетого Энкиду, это существо окутывала аура

роскоши, которую создавали отличительный макияж и эффектное красное

облачение. Едва увидев их, Цубаки подумала, что это, наверное, был король или

королева какой-нибудь далёкой страны.

— А, эм-м… Ты какой-то важный человек? — невольно спросила Цубаки перед

лицом существа, которое выглядело совершенно неуместным в этой комнате.

— Не совсем, — ответило прекрасное создание. — Я была важной давнымдавно, и я не человек. Видишь ли, место, в котором я была, не ведало таких понятий,

как социальный статус и….

— ?

— О, я опять начинаю говорить на отвлечённые темы. Прости. Я не

разговаривала с человеком вот уже два тысячелетия и несколько столетий. На самом

деле я нечто вроде эха, так что это не совсем так. Ах, я опять сказала то, что ты,

наверное, не понимаешь! Вот почему я никогда не могла поладить с людьми, и в итоге

меня выдворили как из снов, так и из воды. И я угасла!

Прекрасное существо, картинно рухнуло на пол и зарыдало.

— Э-эй, ты в порядке?

Забыв про страх, Цубаки подбежало к существу и похлопало его по спине.

— Спасибо, человеческое дитя. Ты очень добра.

Красота во плоти взяла себя в руки и, выровняв дыхание, обратилась к Цубаки:

— Тебе не стоит так переживать. Я могу говорить с тобой совсем недолго. И всё

же лишь с тобой, хозяйкой этого мира, мне по силам наладить связь…

— Что значит «хозяйка этого мира»?

— Это… что-то вроде главной героини в сказке… О нет, так не пойдёт. Сгустки

«смерти» оживились…

Цубаки обеспокоенно уставилась на гримасу агонии на лице создания,

продолжая хлопать его по спине.

Существо заставило себя улыбнуться девочке и указало на конкретное место в

комнате.

— Не волнуйся. Тебе лишь нужно принести это.Увидев предмет, на который указывал палец, Цубаки смутилась.

Она не знала, что это было.

Оно очень походило на «лук», которым пользовались герои в детских книгах с

рисунками.

Но у этого предмета была более сложная форма. Похоже, что у охотника,

победившего волка в конце её книги о «Маленькой Красной шапочке», был такой же.

— Это арбалет, который зовётся «Убийцей богов». Очень страшное оружие,

принадлежавшее одному причудливому человеку, который когда-то был важным

правителем. На самом деле он был первым, кто стал королём среди королей,

«императором».

— Оружие… Им он побеждал плохих людей?

— Им он победил меня… но, наверное, ты права, если вспомнить про ценности

людей того времени, — смущённо ответило прекрасное существо и отвело взгляд от

Цубаки, которая горящим взором смотрела на арбалет.

— Но это неважно, — продолжило оно, словно замалчивая суть. — Если он

будет у тебя, то я смогу помогать тебе какое-то время, пока не исчезну. Мне просто

хочется знать, что происходит. Вынеси меня наружу, и в благодарность я исполню

твоё желание.

— Хорошо!..

Почти всё, что сказало существо, было для Цубаки полной бессмыслицей, но

она поняла, что это странное создание, рядом с которым она чувствовала себя в

безопасности, словно с членом семьи, пообещало исполнить её желание.

Воспоминания о книжках с рисунками вроде «Золушки» танцевали в голове

Цубаки, пока та пыталась поднять арбалет… но он оказался тяжелее, чем могло

показаться, из-за чего девочка покачнулась и упала на свою пятую точку.

— О, у тебя почти получилось! Ты в порядке?

— Да, — ответила Цубаки с небольшим усилием.

Девочка попыталась подняться на ноги, но Цубаки была слишком маленькой

даже для своего возраста, поэтому всё, что ей было по силам – это тащить арбалет за

собой по полу.

— Ты не можешь идти с ним в руках?.. Ох… Я не учла, насколько люди слабые

существа… Будь проклят этот Чжэн! Он напихал в него слишком много Тайных

знаков и украшений, чтобы подстрелить меня! Это явно перебор! Арбалет, Великая

стена, дворец Эпан, который он построил… Неужели он считал, что всё должно быть

таким большим и показным? Поверить не могу…

Красивое создание продолжило критиковать кого-то, как вдруг ей, похоже,

пришла в голову идея.

— Подожди. Ты же в этом мире «хозяйка»… так что, если ты поверишь, что он

лёгкий, то сможешь с лёгкостью поднять его… Неужели эта девочка до сих пор не

поняла, что находится во сне?..

Последние слова были произнесены шёпотом, чтобы Цубаки не услышала.

— Я знаю, что делать. Позови кого-нибудь на помощь. Маму или папу. Уверен,

они помогут, если ты попросишь.— Точно?..

— Смотри, здесь уже кто-то есть. Вот кого можно попросить, — предложило

существо, услышав шаги со стороны лестницы.

— Хорошо… А…

Цубаки ожидала увидеть маму или папу, которые были к ней очень добры в

последние несколько дней, и уже собиралась попросить… но человек, появившийся

на лестнице, не был её родителем.

— Так вот где ты была… Это мастерская твоей семьи?.. — спросил наёмник в

чёрном, Сигма, увидев сначала Цубаки…

— !.. Кто ты?!

…после чего заметил за её спиной прекрасное существо, встал в защитную

стойку и принялся наблюдать в ожидании враждебных действий. Однако, бросив

взгляд на роскошные красные одеяния незнакомого создания, юноша с сомнением

пробормотал:

— Инквизиция?..

 

Город внутри барьера. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

— А, здрасьте, Профессор! Это я! Он самый!

На импровизированном «алтаре» лежал мобильный телефон в режиме громкой

связи.

Из его динамика раздался мужской голос, в котором чувствовались

одновременно облегчение и замешательство:

— Флат?! Что не так с сигналом… Какого чёрта происходит?! Откуда ты

звонишь?!

— Сэр! Простите, что так долго не выходил на связь. Я, э-э-э, не совсем уверен.

Я как будто во сне или…

— Что?.. Только не говори мне что ты на самом деле проспал и забыл

позвонить мне!

— Чего?! Нет! О чём это Вы?! Я не это имел в виду! Я, э-э-э, вроде как в барьере.

Да, внутри барьера! Это нечто вроде «повторения прошлого», в котором Вы с Грэй

застряли на том кладбище в Уэльсе, только этот «повторяет настоящее»…

— ?.. Так, минуточку! Успокойся и объясни мне всё с самого начала.

На лице Флата возникла довольная улыбка, когда он услышал, как голосу

мужчины – Лорда Эль-Меллоя II – вернулся привычный тон, с которым он отчитывал

учеников.

Он улыбнулся, потому что знал, что, несмотря на сложившуюся ситуацию – или

же по её причине – он услышит первоклассную «лекцию» класса Эль-Меллоев.Также он улыбнулся, потому что верил, что эта лекция поможет ему выбраться

из текущего положения.

Разумеется, то, удастся ему это или нет, будет зависеть только от него самого.

Услышав историю целиком, Лорд Часовой башни загадочно произнёс:

— Скорее всего… преисподняя.

Флата слова Эль-Меллоя II явно смутили.

— П-подождите, сэр! Это значит, что мы уже мертвы?!

— Помолчи, Флат. И… полагаю, ради спасения Вы будете сотрудничать,

Наблюдатель?

— Ага, только я не буду вмешиваться во фракционные конфликты. Кроме того,

Святая Церковь у Вас в долгу. Вы спасли сестру Иллюмию, с которой я, кажется

застрял здесь, и…

— Нет, раз уж речь зашла про личные долги, то отец Карабо тоже спас мою

шкуру. Но для нас обоих будет неподобающе считать всё это обязательствами

между нашими организациями. В данном случае я буду рад, если Вы, насколько это

позволит роль Наблюдателя, окажете содействие моему ученику. Я не намерен

просить Вас рисковать жизнью.

Покачав головой и криво улыбнувшись, Ханза ответил:

— Слухи о твоём учителе не врали, Флат. В его поведении действительно нет

почти ничего от мага. Поверить не могу, что ему удалось выжить в том логове

демонов, которое вы зовёте Часовой башней.

— Просто повезло с удачей и связами. Мне не нужно слышать от кого бы то ни

было, насколько я второсортен.

— Прошу прощения, я не хотел Вас оскорбить. Это был комплимент. Возможно,

именно это Ваше поведение убедило некоторых моих коллег и предшественников

протянуть Вам руку помощи. Долг есть долг, как бы Вы это ни отрицали. Я отплачу,

чем смогу. Если Вы когда-нибудь вдруг превратитесь в кровососа, я буду стараться

найти другой выход. Разумеется, до тех пор, пока Вы кому-нибудь не навредите.

— Я смотрю, Вы и сами несколько атипичны для священника Святой Церкви.

Разумеется, должен сказать, что у меня нет ни склонностей, ни способностей к

превращению в кровососа, — с явным раздражением ответил Эль-Меллой II, прежде

чем вернуться к объяснениям.

— Сказав «преисподняя», я, конечно же, не имел в виду, что вы мертвы. Я

просто описывал природу пространства внутри этого барьера.

— В смысле? По мне, так на рай или ад это не очень-то похоже.

— Я в курсе, что ты не слушал лекции, Флат. А теперь выкинь из головы эти

банальные предубеждения. Не забывай, что это отчасти догадка, но я полагаю, что

источником этого пространства являются Магические цепи и разум девочки

Куруока Цубаки. Если демонический – или, возможно, божественный – зверь,

которого отец Сервантес видел вдалеке, тот Цербер, смог возродиться в этом мире,

тогда причиной этому, вероятно, является «природа» преисподней.

— Хотите сказать, что они сочетаются друг с другом?— Сказав, что он «как будто во сне», Флат угодил в саму суть. Есть случаи, в

которых сны воспринимаются как загробная жизнь… в мистическом смысле. Слуга

пребывающей в коме Куруока Цубаки создал искусственную преисподнюю, используя

её сны в качестве катализатора. Разумеется, есть и другие возможные объяснения,

но если добавить к вашему рассказу ту информацию, которую я собрал сам, то,

наверное, будет справедливо сказать, что это наиболее вероятно.

Ханза, который до этого момента сохранял молчание, спросил:

— Хм-м… Учитывая моё положение, я не могу обсуждать множественность

«загробных жизней»… но Вы хотите сказать, что это преисподняя, которая зеркально

отражает настоящий город?

— Существует огромное количество преисподней, похожих на мир живых.

Гробницы фараонов, императоров и им подобные сами по себе являются ритуалами,

цель которых – забрать частицу мира живых с собой в преисподнюю. Есть немало

случаев, когда люди видели своих умерших предков, которые занимались теми же

повседневными делами в тех же местах, что и при жизни. Тот факт, что создатель

этого мира-барьера сотворил точную копию места, населённого живыми, намекает

на то, что это крайне систематичная сущность даже для Слуги. Этому существу

удалось перенести сюда Цербера, а это предполагает, что оно, возможно, даже

сейчас продолжает развиваться.

— Развиваться? Что Вы имеете в виду, Профессор?

— Что эта Героическая душа, скорее всего, является концепцией самой смерти.

Воплощением преисподней. Божеством подземного мира вроде Аида, Хель, Нергала

или Эрешкигаль… Нет, призвать духовную основу такого размаха невозможно… по

крайней мере, не должно быть возможно. Кроме того, владыка подземного мира

сделал бы этот мир похожим на свои владения. Так что эта Героическая душа

связана не с преисподней… а, скорее, с концепцией самой смерти.

Эль-Меллой II продолжил препарировать мир-барьер, который он никогда не

видел, с такой плавностью, будто читал уже готовый вывод, написанный на классной

доске.

— Личность этого Слуги, скорее всего, обучалась с самого призыва,

приспосабливаясь к откликам его Мастера Куруока Цубаки. Возможно, каждый раз,

когда его призывают, он может становиться совершенно другой сущностью.

Однако, учитывая, что призыв Призрака прошлого – событие очень редкое, нам не с

чем сравнивать. Но теперь, когда в его мире оказались вы – новые, чужеродные

существа – он может начать обучаться как-то иначе.

— Но почему нам не промыли мозги, сэр? — вклинился Флат.

На пути к зданию они миновали людей с явно промытыми мозгами.

Флат и Ханза насторожились и приготовили защитные меры, но пока не было

никаких намёков на магию разума, которая была бы направлена на них.

— Должно быть, есть какая-то разница. Методы, которыми можно промыть

мозги, невозможно сосчитать, но мы можем отбросить лишние, сосредоточившись

на вопросе, почему вы сохранили здравомыслие.

— Да! «Whydunnit», верно? Ваше коронное словечко!— А, «Whydunnit». Согласен, «whodunnit» нам уже известно, а думать над

«howdunnit», пока здесь замешана магия, нет никакого смысла. Тем не менее, если

это Ваше коронное слово, то Вы больше похожи на детектива, чем на мага.

Эль-Меллой II запнулся, услышав замечание Ханзы, кашлянул и продолжил:

— Нет. Я просто использую приобретённые знания для анализа. Будь у меня

проницательность или вдохновение детектива, моя жизнь была бы совершенно

иной. В любом случае, полагаю, что причина, по которой вам не промыли мозги,

заключается в том, почему вас перенесли в этот мир.

Эль-Меллой II начал рассказывать про феномен, когда люди, покинувшие

город, возвращались и при этом вели себя странно, про загадочную болезнь,

поражавшую животных, и про другие странные происшествия.

Согласно информации от Флю, знакомого мага, несмотря на индивидуальные

различия, среди как людей, так и животных наблюдались симптомы, похожие на

внутреннее кровотечение.

Основываясь на этой информации, Эль-Меллой II выдвинул теорию, что

существовала «разница между пострадавшими от похожего на болезнь проклятия, у

которых в этот мир перенесли лишь разум, и теми, кого сюда затащили насильно и

целиком».

— Крайне вероятно, что последнее – результат того, что вас считают

врагами. Первое тоже можно назвать враждебным действием… но поражённые

болезнью никак не пострадали физически. К тому же нет никаких намёков на то,

что их как-то используют в Войне за Грааль. Возможно, Героическая душа просто

использует необычные методы и не настроена враждебно.

— А, в Часовой башне такое повсюду. Есть те, кто считает, что поступает

правильно, в то время как другим это доставляет кучу неприятностей.

— Мне хочется сейчас закричать «Кто бы говорил!», но я пока что воздержусь.

Как бы то ни было, есть несколько возможных способов покинуть этот мир… но,

думаю, ждать, пока не кончится магическая энергия, нереально. Исходя из

обстоятельств, быстрее всего будет одолеть Слугу и Мастера. Но раз уж ты

заключил союз с полицейскими и тем самым взял девочку-Мастера под свою защиту,

тебе нельзя предпринимать ничего, что поставит её жизнь под угрозу.

«Даже если бы никакого союза не было, разве он не нашёл бы оправдания,

чтобы исключить этот вариант?» — одновременно подумали Джек и Ханза. Однако

они были уверены, что даже если указать на это, то Эль-Меллой II попросту

уклонится от ответа. Поэтому они просто отмахнулись от этой мысли и продолжили

слушать. Часть монахинь, с другой стороны, мыслили гораздо более логично, чем

Эль-Меллой II, и задавались вопросом, почему бы им просто не устранить Мастера.

— Вступить в переговоры с Цубаки, не причиняя ей вреда, и убедить её

добровольно открыть путь в реальность… возможно, но встаёт вопрос: она вообще

знает, что является Мастером? Если попробовать принудить её внушением или

каким-то иным способом, то её Слуга может воспринять это как враждебное

действие и предпринять более активную попытку избавиться от вас.

— Может, тогда попробовать вступить в переговоры со Слугой?— Я ведь уже сказал, что он представляет из себя скорее систему, нежели

существо с выраженной личностью. Чем бы он ни был, лучше не вступать с ним в

контакт, пока мы не будем уверены в результате. Разумеется, это также касается

боевого столкновения. Прошлой ночью вы прекрасно видели, насколько страшен

может быть этот Слуга.

Эль-Меллой II призвал их к благоразумию, поскольку больше всех опасался

существа, управлявшего пространством, в котором оказались Флат и все остальные.

В конце концов, он лично побывал в Зеркале души Слуги, с которым они когдато сражались бок о бок, и это потрясающее зрелище навсегда запечатлелось в его

памяти.

— Если этот мир соответствует преисподней, а Слуга имеет к ней какое-то

отношение, то бежать вам некуда, по крайней мере, в пределах этого барьера.

Смерть повсюду, не только в землях мёртвых. Выражаясь с мистической точки

зрения, концепция смерти существует даже в воздухе, воде, камне и земле. Эта

комната не исключение.

Закончив это мрачное заявление, Эль-Меллой II подчеркнул сказанное, призвав

их к осторожности.

— Другими словами, это место находится в теле Героической души. Вы словно

Пиноккио внутри кита.

— Внутри кита? Это же здорово!

— Что именно здесь «здорово»?! — закричал Эль-Меллой II в ответ на дикие

слова Флата, но тот с сияющим взором продолжил:

— Разве Вы не рассказывали нам в классе о том, что герой, избежав неминуемой

смерти, словно рождается заново? И о ритуале смерти и перерождения, который

проходит каждый, кто достигает ранга Прайд. И о ком-то, кого съела огромная рыба

и выплюнула, после чего он уверовал, стал супергероем и спас город…

— Только не говори мне, что ты про пророка Иону и Левиафана. Да, героические

сказания про всякие рыбины, лабиринты и земли мёртвых часто связывали с

возвращением в утробу… но я надеюсь, ты не закончишь доклад таким неказистым

пониманием материала! Впрочем, ладно, дополнительная лекция на эту тему

может и подождать.

Явно раздражённый Лорд Эль-Меллой II сменил тему, вернувшись к

конкретным примерам побега.

— Тот факт, что вам удалось связаться со мной из этой комнаты, вероятно,

означает, что здесь же в реальности есть некий объект, который гармонирует с

этим миром. Скорее всего, это мёртвое тело, но вряд ли влияние обычного трупа

проникло бы внутрь барьера. Должно быть, тело находится под неким

мистическим воздействием… или же есть определённые условия, из-за которых оно

лучше гармонирует со Слугой, создавшим этот мир. Ты сказал, что комната похожа

на мастерскую. Можешь мне её описать?

— Ну, она украшена всякой всячиной. На вид месопотамской.

— !.. Вот как. Если эта комната принадлежит фракции той Героической души,

значит, просить начальника полиции наведаться туда – всё равно что отправить его на смерть… В таком случае нам стоит провести расследование Героической

души изнутри. Мне не нравится идея использовать их в качестве отвлечения, но

если, по твоим словам, герой из другой фракции сражается сейчас с Цербером, тогда

я предлагаю воспользоваться этой возможностью и проникнуть в больничную

палату девочки или же посетить дом магов Куруо…

В этот момент одна из монахинь, следившая за всем вокруг, крикнула:

— Ханза!

— В чём дело?

— К нам что-то взбирается! Думаю, это Слуга!

Спустя мгновение…

Одна из стеклянных стен разлетелась на маленькие кусочки, и в комнату

проникла фигура.

— Ого-го!

— Что такое, Флат?! Что произошло?! — донёсся из динамика телефона

встревоженный крик.

Молниеносными ударами рук Ханза аккуратно избавился от летящих кусков

стекла, после чего обратился к появившейся из окна фигуре:

— Ну и ну… Значит, и тебя сюда занесло.

— Я видела тебя в зале стражи… Ты чужеземный священник?

Бросив взгляд на Ханзу, Ассасин осмотрелась, словно говоря, что разберётся с

ним позже. Её внимание остановилось на Флате, на руке которого виднелся узор,

похожий на командные заклинания.

— Ответь мне…

— Ой, э-э-э, привет! Ого, ты Слуга? Круто!

— …ты из тех магов, что стремятся заполучить Святой Грааль?..

Вопрос на секунду озадачил Флата. Подумав, он ответил:

— Хм-м. Я не уверен. Сначала мне хотелось, потому что это было бы клёво, но

теперь… мой Слуга в беде, так что было бы здорово использовать Грааль, чтобы

помочь ему. А потом даже не знаю. Грааль же, наверное, ценная штука, так что,

может, отдать его в музей, как думаешь?

Услышав вопрос вместо ответа, Ассасин прищурилась и внимательно изучила

Флата.

— …

Видимо, он не врал и не пытался её спровоцировать.

В это было сложно поверить, но, похоже, он искренне думал над тем, чтобы

пожертвовать Грааль музею.

— Ты… маг?

В пристальном взгляде Ассасин читалось, что она не могла решить, избавляться

от Флата или нет.

Словно желая помочь Флату выбраться из этой ситуации, Ханза громко хлопнул

в ладони и привлёк её внимание к себе.— Полагаю, нас с тобой ведёт разная вера. Я здесь с целью наблюдения за этой

Войной за Святой Грааль, но не похоже, что этот парень со своим Слугой намерены

в ней участвовать. По крайней мере, пока мы не выберемся из этого мира-барьера. Я

Наблюдатель и быть посредником моя роль, но тебя это, разумеется, не волнует, —

пожав плечами, сказал Ханза.

Если Ассасин всерьёз явилась сюда, чтобы отнять его жизнь, то Ханза, вероятно,

был обречён. Он мог справиться с кровососами, поскольку постоянно охотился на

них. Но против Героической души, специализирующейся на рукопашном бое, шансов

у него было немного.

Тем не менее, он не съёжился и даже не попытался спрятаться. Он смело

обратился к Ассасин, дабы выполнить приказ того, кто был для него как отец, и

исполнить свой долг Наблюдателя.

— …

Ассасин настороженно смотрела на Ханзу, но в её взгляде не было

враждебности.

К счастью для Флата и Ханзы, она была призвана с помощью магической

энергии «чудовища» и заключила союз с чужаком – и не с кем-нибудь, а с самим

«Львиным Седрцем». Видимо, эти обстоятельства вынудили её пересмотреть свои

взгляды и относиться к другим с большей терпимостью.

Но даже так была черта, которую она не желала пересекать.

— Один вопрос: как вы собираетесь открыть путь наружу?

Тон её был мрачен.

Даже Флат это ощутил. «О, наверное, это один из тех самых вопросов. Выберешь

неправильный ответ – и всё, геймовер». Он задумался на секунду, не решаясь

ответить…

Но ответ пришёл от мобильного телефона, который лежал на алтаре в режиме

громкой связи.

— Мы только что договорились по возможности избегать насилия. Если ты

желаешь сбежать, даже если для этого придётся навредить девочке, то нам тебя

не остановить. Но есть другой способ.

— Кто ты такой?..

— Скажем так, я опекун этого мальчишки. Понимаю, эгоистично с моей

стороны просить тебя поверить незнакомцу, которого ты даже не видишь, но…

— …

Подумав какое-то время, Ассасин всё ещё с настороженностью спросила:

— Если есть способ спасти её жизнь, значит, на то воля Господа. Я выслушаю

твоё предложение.

Флат и Берсеркер, который пребывал в форме наручных часов, испытали

облегчение при виде того, что Ассасин была готова слушать.

Но, словно разрушая эту атмосферу, в комнату вместе с ветром проник детский

голос.

— Бесполезно, мисс.— !

Все, кто находился в комнате, повернулись и увидели облако дыма, похожее на

чёрный туман. Обретая цвета, оно начало принимать человеческие очертания.

— В этом мире, который создала малышка Цубаки, такого «способа» не

существует.

Это был мальчик.

Однако окружавшая его тело зловещая магическая энергия говорила о том, что

он был не тем, кем казался.

Увидев это, Ханза притворно щёлкнул языком. Уголки его губ приподнялись.

— Кто это у нас здесь? Уверен, что не хочешь спрятать свою магическую

энергию, как тогда в отеле? Похоже, уверенности тебе не занимать, раз ты решил

заявиться сюда лично и раскрыть свой обман.

— У меня было чувство, что за мной наблюдают. Больше ты не застанешь меня

врасплох, экзекутор. Сомневаюсь, что этот мой трюк сработает ещё раз. К тому же…

Подавив зловещий смешок, мальчик перевёл взгляд на Ассасин и с выражением

экстаза на лице продолжил:

— …мне хотелось как можно скорее узреть всю гамму эмоций на лице мисс

Ассасин… Видите?

Не успел он закончить, как Ассасин пришла в движение.

Одного взгляда на выражение его лица и окружавшую его магическую энергию

ей хватило, чтобы понять, что это был кровосос, призвавший её – Джестер Картур.

Её чёрный покров скользнул по полу. Из его складок возникла подобная

кинжалу ладонь, которая нацелилась на шею мальчика.

Но когда её пальцы пронзили тело Джестера, она не ощутила сопротивления.

— ?!

Тело мальчика рассеялось подобно туману и вновь возникло неподалёку.

Однако это уже был не мальчик, а молодой мужчина, который был в

полицейском участке и перед больницей.

— Ха-ха-ха! Ты действительно думала, что я, как дурак, лично заявлюсь к своим

врагам? Какая же ты милая, Ассасин. Всё верно! Разумеется, я хотел прийти лично!

Можно даже сказать, что наши сердца бьются в унисон. Прости, что подвёл тебя,

дорогая Ассасин! Но ты только представь, какой мигрени мне стоило послать

фальшивое тело, чтобы увидеть тебя!

Джестер продолжил что-то нарциссично бормотать со смесью экстаза и горечи.

Ханза подумал, что это была не просто провокация – вероятно, он всё это

говорил всерьёз. За его спиной из динамика телефона раздался обеспокоенный голос

Эль-Меллоя II.

— Эй, Флат, что я сейчас слышу?!

— Я не совсем уверен… но это, видимо, признание в любви!

Похоже, Джестер не услышал, как учитель и ученик обменялись словами. Его

внимание было целиком сосредоточено на Ассасин. Стоя напротив разбитого окна,

он возбуждённо развёл руки в стороны.Джестер отвесил низкий поклон, словно дирижёр, приветствующий публику

перед представлением, и затем…

Мир за его спиной исказился.

 

Мир внутри барьера. Перекрёсток.

— Что произошло?!

Сэйбер и полицейские, окружённые Цербером и чёрными гротесками,

оказались в безвыходном положении.

Они держали оборону против существ, которые, повторяя некое подобие

зловещей песни, то приближались, то отступали. Однако с тех пор, как Сэйбер задал

свои вопросы, они перестали активно нападать и сосредоточились на том, чтобы не

дать группе покинуть перекрёсток.

Однако менее чем минуту назад ситуация изменилась.

Не только их окружение – весь мир, похоже, начинал меняться.

Из всех щелей хлынули орды крыс. В порывах ветра между зданиями стали

видны облака чёрного тумана.

В небе летали стаи ворон. Символы смерти заполонили собой не только

перекрёсток, но и весь городской пейзаж.

В то же время атаки демонических зверей усилились… а слова песнопения,

звучавшие из каждой тени в городе, перерастали в оглушающий рёв, нещадно

ударявший по ушам Аяки и всех остальных.

Словно весь мир кричал от боли.

Или будто новорождённый издал свой первый плач.

«Это» «путь смерти».

«Преисподняя». «Дорога в Аид».

«Его суд», «Его проповедь»,

«есть вечный покой». «страдание».

 

Мир внутри барьера. В небе.

Мир-барьер, связанный с Куруока Цубаки.

Изолированное, ограниченное пространство размером с город. Граница была

даже в небе.Его синева была лишь проекцией реального мира на границу барьера. Любого,

кто попытался бы сбежать на самолёте или вертолёте, развернуло бы назад то же

самое искажение, которое не давало покинуть город по земле.

Но в это «небо» кто-то пытался безмолвно вторгнуться.

Словно пятно, расползавшееся по потолку старого дома с протекающей

крышей, эта аномалия продолжала медленно, но верно расширяться.

Вскоре кусочек неба исчез, будто его вырезали ножницами… и из дыры, держась

за руки, возникли мальчик и девочка.

Они тотчас же начали свободное падение.

— Ой! Мы слегка опоздали? Поторопимся!

— Ага! Похоже, вечеринка уже в самом разгаре!

Две новые фигуры – Истинный Кастер Франсуа и Франческа, держась за руки,

словно возлюбленные, продолжали камнем падать вниз.

Под ними раскинулась идеальная, будто зеркальная копия города.

Но этот мир уже готовился полностью отделиться от Сноуфилда.

Начиная с центра города, он постепенно терял цвета, на смену которым пришла

расползающаяся угольно-чёрная тьма.

Чёрные тени, возникавшие из земли, превращались в облака, которые начали

закрывать собой город.

Два Прелати, не переставая смеяться, нырнули в самую гущу чёрных, как смоль,

поднимающихся ливневых облаков.

Однако там вместо грома они услышали крики самого мира-барьера.

«Обретите покой».

«Сносите муки».

«С дорогой в Аид в моём подчинении».

«Я буду защищать своего хозяина».

«Святой Грааль».

«Святой Грааль».

«Преподнесу его своему хозяину».

«Своему другу».

«Святой Грааль».

— Разве это не чудесно?! Похоже, этот мир стоит того, чтобы с ним поиграться!

— прокричала Франческа среди облаков. В глазах её горел огонь.

Вскоре их падение резко замедлилось, и они наконец-то начали с лёгкостью

парить в воздухе.

С помощью иллюзии высочайшего уровня, создать которую могла только

Героическая душа, они проделали почти нарушающий все правила трюк, обманув

физически законы мира.

— Ха-ха-ха! Обдурить этот мир оказалось проще простого! Я так и знал, что он

выстроен на сне!

— Лучше не расслабляйся, — ухмыльнувшись предупредила Прелати

Франческа. — Если в его основе лежит сон, значит, он может стать чем угодно в

зависимости от девочки, которой этот сон снится.

Они вырвались из облаков, и Франческа рассмеялась с выражением детского

предвкушения на лице при виде чёрного, словно ночь, мира внизу.

— Надеюсь, Львиное Сердце, этот большой фанат короля Артура, ещё жив и

брыкается!

Последние слова они произнесли в унисон:

— Просто ли ты отчаешься, или же ярость поглотит тебя?.. Нам не терпится

узнать!

 

Мир внутри барьера. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

«Я – меч». «Я – звери земные». «Я - жажда». «Я - голод».

«Я – несущий смерть». «Я – игрок смерти». «Я - смерть». «Я - смерть».

«Смерть». «Смерть». «Смерть».

Крики, в которых не было ни капли эмоций, полностью заполонили

пространство вокруг верхнего этажа.

Сам мир кричал, будто живой организм, окрашивая город в чёрное.

Ассасин широко распахнула глаза. Глаза же Флата сияли, пока он громко

беседовал с наручными часами и телефоном. Ханза жестами построил монахинь и

мрачно пробормотал:

— Эта манера речи… Не могу в это поверить, но…

Учитывая своё положение, Ханза не мог не вспомнить одну главу из

«Откровения».

Он также подумал, что это могла быть историческая личность, связанная с

похожим эпизодом, но в его голове промелькнули недавние слова Эль-Меллоя II о

«концепциях», и он пришёл к предположению.

— Воплощение смерти… Неужели это Бледный всадник, один из четырёх

всадников Апокалипсиса?..

Тем временем Ассасин закричала, обращаясь к двойнику Джестера, который

продолжал радостно смеяться:

— Что ты сделал?..

— Хм? О, это не я. Ты уже должна была это понять. Не я создал этот мир.

Поэтому ответственность за это прекрасное изменение несёт…

— Я спрашивала не это!Ассасин уже знала, к чему вёл Джестер.

Тот факт, что он находился здесь, естественно, означал, что он понял и хотел её

спровоцировать.

Но даже зная про провокацию, она невольно направила на него всю свою

ярость:

— Что ты сделал с девочкой?!

Услышав её гневный рёв, Джестер коснулся ладонью груди и уважительно

поклонился. Его глаза горели вожделением.

— О, благодарю… Я искренне рад! В этом крике были твои эмоции, твои

истинные человеческие чувства. И неважно, что это была ярость. Сейчас, вне всякого

сомнения, твой взор обращён на меня. Похоже, ты всё ещё бросаешь взгляд на

Куруока Цубаки, но я уверен, что долго это не продлится.

— Я спрашиваю, что ты сделал!

— Ничего такого, — с неприятной улыбкой ответил Джестер.

Он дал свой ответ со всеми эмоциями признания в любви. При этом Джестер не

переставал следить за каждым её движением.

— Я лишь немного воодушевил её.

— Чтобы она последовала за великой мечтой, как и подобает дитя.

Интерлюдия 「Красавица и море; Девочка и наёмник」

Десятью минутами ранее. Закрытый город. Дом семьи Куруока.

Сигма был в замешательстве.

Он отправился искать Цубаки в надежде поговорить с ней, прежде чем что-либо предпринимать. Однако она, похоже, проснулась, поскольку в гостиной её не было.

Сигма осматривал первый этаж, пока её отец Юкаку обыскивал второй… как вдруг ему на глаза попалась открытая настежь дверь, которая явно была скрыта с помощью магии.

Пройдя через эту дверь, Сигма заметил Цубаки в подземной мастерской, но там же вместе с ней находилось какое-то странное существо.

Оно было облачено в красный наряд, который явно выглядел не к месту в современных Соединённых Штатах.

— Инквизиция?..

Сигма подумал, что это могла быть настоящая форма «Мистера Черныша», однако существо производило совершенно другое впечатление, и поэтому он сказал первое, что пришло на ум при виде красных одеяний.

Юноша тотчас же вспомнил лицо одного из своих товарищей из детства.

«Лямбда».

Сигма вспомнил, что смотрел эту комедию с инквизицией после того, как убил Лямбду, который называл его «лучшим другом». Испытывая странную тревогу, словно в его сердце попал песок, Сигма провёл ладонью по Тайному знаку, висевшему на правом бедре.

— Кто ты?..

— О, похоже, что ты не «захвачен». Скажи-ка мне, кто ты для этой девочки? Друг или враг? Естественно, эти две крайности нельзя аккуратно разделить на инь и ян, и твой ответ может измениться в зависимости от обстоятельств… Но если, скажем, я впаду в неистовство, ты станешь защищать это дитя или нет?

— В данный момент я намерен защищать её, — честно ответил Сигма, не теряя при этом бдительности.

Он мысленно закрепил тот факт, что его целью было поддерживать стабильный союз с Ассасин, и медленно занял позицию, из которой он мог защитить Цубаки.

Услышав это, прекрасное создание в красном с облегчением произнесло:

— О, вот и славно! Поначалу я занервничала, потому что, скажем так, у тебя глаза человека, который скорее убьёт правителя, нежели станет оберегать его, но ты развеял мои опасения! Не бойся, я тоже её друг. Что ж, отныне плавание будет спокойным. Честно говоря, меня больше связывают с потоплением кораблей, но не переживай! Некоторые затонувшие суда достигают храма морского бога. Или сейчас больше на слуху «дворец дракона»?

Манера речи существа была быстрой и энергичной, как у комедианта, из-за чего Сигма почувствовал в ней родственную душу.

«Будь это обычное задание, я бы либо просто устранил это невесть что на всякий случай, либо уже бежал бы со всех ног», — подумал Сигма. «Но сейчас моя миссия – действовать по своему усмотрению».

Он решил выслушать прекрасное создание, но полностью расслабляться не стал.

— Я слушаю. Кто ты?

— О, мудрое решение, это радует! Однако, к несчастью, сейчас мне придётся вновь скрыться под водой.

— ?

— Сюда направляется монстр. Когда он окажется здесь, воплощение болезни автоматически сосредоточит внимание на Цубаки. И тогда я не смогу полностью скрыть своё присутствие.

Сигма начал, было, расспрашивать существо о том, что означали все эти странные заявления… как вдруг заметил, что оно начало исчезать подобно миражу, и затаил дыхание.

— В чём дело?!

— О, я в порядке, — заверило существо изумлённую Цубаки с утешительной улыбкой. — Мы просто ещё немного поиграем в прятки.

Успокоив Цубаки, прекрасное создание повернулось к Сигме, указало на арбалет в руках Цубаки и продолжило:

— Либо возьми этот арбалет сам, либо пусть это сделает кто-нибудь ещё. Главное, чтобы он всё время был рядом с Цубаки. Это важно. Что же касается меня, то… да, можешь называть меня «Цзяо». Пока этот арбалет будет с девочкой, я смогу прийти на её защиту, если что-то будет угрожать ей в этом мире.

— Я не понимаю. Что ты за существо?

— Это длинная история, но если вкратце… Хм? Почему я чувствую в тебе следы его присутствия? Ты, часом, не связан с тем созданием, которое парит в небесах внешнего мира?

— !

Сигма вновь затаил дыхание.

«Оно знает про Уотчера?..»

— О нет, я уже на пределе. Попробуй показать этот арбалет разумному магу. И тогда… ты… Ах да, я расчитываю на тебя! Исполни мою просьбу, защити Цубаки и…

Не успев договорить, Цзяо исчезла без следа.

Цубаки с озадаченным видом окинула взглядом комнату, но Сигма встревоженно подумал:

«Что это было за существо? Оно, похоже, что-то знает про Уотчера, но…»

Сигма решил, что ему удастся заполучить важную информацию о его Слуге, которого даже он не понимал, однако горевать по упущенной возможности было бессмысленно.

«Пожалуй, придержу пока этот арбалет при себе…»

Натянуто улыбнувшись Цубаки, Сигма предложил взять арбалет вместо неё и забрал его из рук девочки.

Он не знал, что это был катализатор, который Куруока подготовили для Войны за Святой Грааль… как не знал и того, что он отчасти послужил причиной призыва Героической души Цубаки крайне неожиданным для магов образом.

Теперь Сноуфилд был битком набит самыми разными сущностями. Их судьбы были сложны и порой переплетались друг с другом.

— Это ещё что?

Как хорошие судьбы, так и плохие.

— Кто этот парень, Цубаки? — раздался со стороны лестницы невинный голос.

Сигма повернулся и увидел мальчика.

«?»

«Кто это? Не похоже, что его разумом управляют…»

Сигма с настороженностью изучил мальчика.

Присутствие в этом мире того, кто не находился под контролем, было достаточной причиной для проявления осторожности.

Цубаки же, напротив, с облегчением произнесла:

— О, Джестер! Ты пришёл в гости!

Дрожь.

Весь накопленный опыт наёмника-заклинателя послал дрожь по телу Сигмы, прежде чем память подсказала ему, кто это был.

Спустя мгновение в голове Сигмы эхом разнёсся голос.

Голос, который он услышал минувшей ночью, перед тем, как его затянуло в этот мир-барьер.

«Меня зовут Джестер, Джестер Картур!»

Само звучание голоса, да и внешность были другими, но Сигма был не настолько оптимистичен, чтобы счесть это совпадением.

Когда Сигма вспомнил имя, которое прозвучало во время стычки кровососа с Ассасин, мальчик уже стоял рядом с ним.

— Тебе повезло. Я не могу убить тебя на глазах у Цубаки, — прошептал Джестер, чтобы его мог услышать только Сигма. Его улыбка даже не дрогнула. — Держи язык за зубами, ладно? Я «друг» этой девочки. Если нападёшь на меня, «Мистер Черныш» избавится от тебя в мгновение ока, и кто знает, что я тогда сделаю, — с улыбкой предупредил его юный Джестер, слушая при этом, как Цубаки представляет Сигму и рассказывает о том, что произошло.

— …

Сигма молчал. Всё его тело покрылось холодным потом.

От Уотчера он знал заранее, что Джестер может принимать облик мальчика.

Теперь же, увидев это воочию, он понял, что трансформация была совершеннее, чем он ожидал. Если бы Цубаки не назвала его по имени, Сигма далеко не сразу сложил бы два и два.

Одного этого было достаточно, чтобы понять, насколько мальчик превосходил его.

«Что он знадумал?»

Сигма не знал намерений юного Джестера. Мальчик же со свежей улыбкой изучал мастерскую.

— Ого, здесь здорово. Прямо секретная база.

— Д-да, это комната мамы и папы, — застенчиво ответила Цубаки.

Это озадачило Сигму.

Разве ей с помощью внушения не запретили говорить про мастерскую?

Может оно перестало работать, потому что она впала в кому? Или же есть какая-то другая причина?

Он чувствовал, что его мысли блуждали из стороны в сторону, но при этом негодовал из-за того, что ему больше ничего не оставалось, кроме как думать.

Эта ситуация не скажется на исходе его миссии, но существенно повлияет на его шансы выжить.

Сигма жаждал крепкого сна и хорошей еды – словом, приятного существования. Он хотел избежать жестокой смерти от руки кровососа. Но даже так он был убеждён, что не сможет позволить себе что-либо предпринять, не будучи уверенным в том, чего хотел Джестер.

Однако действия кровососа были крайне просты.

Он говорил с Цубаки.

Чисто с точки зрения результатов, это всё, что он делал.

И итоги столь простого действия привели этот мир к концу.

XX

Почему мистер Сигма замолчал?

Куда спряталось то красивое существо?

Знаю! Я поищу её потом вместе с Джестером!

— Эй, Цубаки.

— Да, Джестер?

— Папа сказал мне, что твои родители очень важные маги.

— !

Что мне делать?

Как правильно поступить?

А, «магия» должна держаться в тайне, так ведь?

— Не волнуйся. Я знаю, что про это нельзя говорить. Это будет наш с тобой секрет, Цубаки!

— Правда?..

— Да, правда. Насчёт него тоже не переживай. Он знает про магию.

— Здорово!

Мистер Сигма сказал «да».

Конечно. Похоже, они с папой хорошие друзья.

Должно быть, мистер Сигма тоже «маг».

И всё же я знала, что Джестер хороший.

Он мой самый первый друг.

Интересно, Джестер тоже «маг»?

— Эй, Цубаки.

— Что?

— Ты ведь хочешь помочь маме с папой, да?

— Ага!

— Как думаешь, что порадует их больше всего?

— !

— Ты заставила их хорошо относиться к тебе, так что тебе тоже нужно стать хорошей девочкой для них.

Верно.

Я должна помочь маме с папой.

Я спала очень-очень долго. Они ведь не против?

Они читали мне сказки и пекли всякие вкусности.

Я должна быть хорошей. Очень хорошей. Я… я…

— Давай подумаем вместе, ладно? Что они всегда говорили?

— Эм-м…

«Однажды мы станем ____________».

«Да, Цубаки. Это наша главная цель, величайшая мечта».

«Вот именно. Как и старик с самоцветами, мы станем ____________...»

«Подобное вряд ли возможно. Общепринятая теория ведь заключется в том, что для этого не осталось никаких лазеек?»

«Перестать. Слова имеют вес. Пусть это невозможная цель, но к ней стоит стремиться».

«Например, с помощью внушения?»

«Да, именно. Цубаки, это первое внушение, которому мы собираемся тебя подвергнуть».

«Твои мама и папа оба желают, чтобы семья Куруока создала __________».

Что это было?

Мама с папой говорили сложные слова.

Но…

Да! Вспомнила!

Кто-то очень поразительный, даже больше, чем «маг».

Одна из них ещё превратила Золушку в принцессу!

— А! Я знаю!

— Что, уже сообразила? Ты просто нечто, Цубаки.

— Ага. Видишь ли…

— Я хочу стать «волшебницей» ради мамы с папой!

— Правда? Замечательная идея. Я уверен, что всем это понравится.

Ого. Джестер, похоже, рад.

Здорово. Значит, я угадала!

— Я очень постараюсь и стану «волшебницей»!

— Да. У тебя точно получится. «Мистер Черныш» тебе поможет.

— Ага!

А?..

Что не так?

У мистера Сигмы страшное лицо.

XX

Это была система, не обладавшая собственной волей.

Машина, которая попросту использовала свои возможности на благо Мастера, не обладая при этом собственными желаниями.

Это была Героическая душа, которая вела себя так, как и подобало инструменту. Мнение о ней как о фамильяре разделились бы.

Но именно по причине отсутствия собственной воли, именно из-за того, что она воплощала собой часть логики самого мира, эта система обладала невероятной силой. И она только что формально получила желание от своего Мастера.

Я хочу стать волшебницей.

Героическая душа, защищавшая Цубаки, зафиксировала это.

Долгосрочное желание её Мастера, Куруока Цубаки.

Хочу жить счастливо со своими родителями.

Хочу играть с животными.

Хочу, чтобы никто не покидал этот город.

Хочу помочь людям сбежать от огня.

Героическая душа была в состоянии исполнить подобные «краткосрочные» желания с помощью своей силы.

Однако желание «стать волшебницей» выходило за рамки возможностей её систем.

Магия была бы реализуема, но Истинная магия – совсем другое дело.

Обычный фамильяр, каким бы разумным он ни был, ответил бы: «Это невозможно».

Но Героическая душа, которая стала Слугой Цубаки и её опекуном – Бледный всадник – была другой.

Как Героическая душа, она получила знания и поэтому обладала одной возможностью.

Возможностью под названием «Святой Грааль».

Это едва ли был надёжный метод.

Однако, какой бы низкой ни была вероятность, Бледный всадник, Слуга концепции смерти, представит этот метод.

Третья магия, исчезнувшая из этого мира с сотворением Великого Грааля.

Истинная магия находилась вне закона природы, и поэтому в его рамках воспроизвести её с помощью исполнителя желаний было невозможно.

Но в случае с Третьей магией, которая была связана с Граалем, и только в этом случае… вероятность существовала.

Если он внедрит Святой Грааль в Цубаки через себя, то это вызовет перемену в законе природы.

Если ему удастся воссоздать Магические цепи «сосуда», ставшего основой для Великого Грааля, тогда, возможно…

Шансы были исчезающе малы.

Эта мечта была практически неосуществима.

Но Бледный всадник всё равно её зафиксировал.

Как «несбыточную мечту» Куруока Цубаки.

И с этого момента… Бледные всадник использовал все ресурсы в своём распоряжении, чтобы воссоздать мир основанный на «желании Цубаки», которое слилось с ним в единое целое.

Для достижения цели.

Победить в войне и заполучить Великий Грааль.

Таким образом первая Героическая душа, снизошедшая на земли Сноуфилда… наконец возвестила о том, что вступает в битву.

Окутывая при этом весь мир присутствием Смерти.

「Фантазия становится реальностью」

Франческа Прелати впервые столкнулась с Войной за Святой Грааль, когда американская организация поручила ей проанализировать этот ритуал в самый разгар Второй мировой войны.

Член семьи Диоланд, которая уже успела внедриться в Часовую башню, вступил в войну, и несмотря на его поражение в итоговом докладе было заключено, что Война за Святой Грааль была слишком уникальна, чтобы оставаться всего лишь местным ритуалом на Дальнем Востоке. На тот момент на территории Соединённых Штатов разрабатывался план по постройке города на реквизированном участке земли с целью мистического развития нации. После доклада о Третьей Войне за Святой Грааль этот план изменился, и теперь его целью стало воссоздание ритуала.

Для того, чтобы провести тщательные исследования, была сформирована группа опытных магов, не имевших никаких связей с Часовой башней. Франческа в итоге начала работать с ними из-за рекомендации от одного человека, с которым она никак не могла разорвать отношения.

— Вы бомбили Фуюки с воздуха ради своего исследования. По-моему, это перебор. Вы действительно готовы зайти так далеко?

Поначалу Франческа ворчала. Она не испытывала энтузиазма. Но когда она – «он» в то время – собственными глазами увидела Войну за Святой Грааль в Фуюки, её отношение полностью изменилось.

Четвёртая Война за Святой Грааль.

Событие с сомнительной историей, в ходе которого произошли жестокое убийство Лорда Часовой башни и потеря активов, не связанных с миром магии, вроде самолётов-истребителей. Святой Церкви пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы всё это замять.

«Увлечением» Франчески было наблюдение за местами, где с большой долей вероятности могли произойти интересные вещи, с помощью своей обширной информационной сети и последующее использование полученной информации в других местах, чтобы сеять хаос. Но даже среди всех данных, которые она (или «он» в зависимости от тела) скопила за долгие годы, этот дальневосточный ритуал выделялся своей исключительной неординарностью.

Призраки прошлого, появлявшиеся один за другим.

Заговоры, планы и интриги, в которые были вовлечены маги, заклинатели и даже Святая Церковь.

А также двое существ со «знакомыми» лицами.

Одно представляло собой фигуру короля, которого направлял наставник её учителей, инкуб, заинтересовавший духов, обучивших её магии. Франческа никогда не имела с ней ничего общего, но видела её на глади воды, подчинявшейся шёпотам учителей.

Однако король не особо интересовал Франческу.

Да, она удивилась тому, что ритуал смог призвать даже обладателя Святого меча планеты. Учитывая, что она исчезла по окончании ритуала, Франческа не смогла убедиться в том, воссоздал ли ритуал также и её личность.

Но когда она заметила другое знакомое лицо – «благородного рыцаря Британи» Жиля де Ре – с помощью заклинания дальновидения, это совершенно сбило Франческу с толку, и она отправилась в путешествие из Антарктиды в Японию, взяв с собой лишь одежду.

Она бросила ради этого все свои проекты… и заплатила за свою неподготовленность. Грааль, по всей видимости, был уничтожен прежде, чем у неё появился шанс вмешаться. В итоге Франческе так и не удалось встретиться со своим заклятым другом лицом к лицу.

Одной из причин также можно было назвать то, что она недооценила силу главы клана Макири и его насекомых.

Вероятно, на её фамильяров умышленно не обращали внимания. На её пути было множество насекомых, и в конечном итоге Франческе пришлось бросить своё тело после того, как её перехватил монстр в обличье старика.

«Иллюзии не очень-то хорошо действуют на жуков».

«Если бы только у меня было время подготовиться, мне бы удалось обдурить весь регион и проскользнуть…»

«О Жиль, надеюсь, тебе удалось насладиться войной».

За ворчанием на неё обратил внимание Фалдеус, прежде чем ему удалось попасть в Часовую башню.

Она была полна решимости вмешаться в Пятую Войну за Святой Грааль, но ей помешало стечение нескольких факторов.

Во-первых, Мато Зокен, вставший у неё на пути в прошлый раз, усилил защиту от чужаков, лишив её тем самым возможности вообще наблюдать за войной.

Во-вторых, священник Церкви крайне хорошо умел справляться с внешними угрозами.

В-третьих, когда она попыталась изучить Фуюки во время подготовительного периода, то ощутила жуткое присутствие как минимум семи Мистических глаз, сосредоточенных на одной духовной жиле, и не смогла позволить себе беспечно приблизиться к городу.

Последней каплей стало то, что её тела постоянно уничтожала магесса-Гранд по имени Аозаки Токо.

В результате Франческа не знала, чем закончилась Пятая Война за Святой Грааль.

До неё доходили слухи, но она так и не смогла выяснить, какого рода «война» разразилась тогда в Фуюки или какая участь ждала вовлечённые фракции.

Но этого было достаточно.

Франческа терпеливо наблюдала за работой Грааля, собрала вместе множество компонентов - вроде фрагмента магической энергии Великого Грааля, который ей едва удалось заполучить до начала пятой войны, или «грязи», которую она извлекла из руин, оставшихся после пожара в Фуюки в конце четвёртого ритуала – и создала фальшивый Святой Грааль в Сноуфилде.

Но фальшивка была лишь фальшивкой.

Без полных, неповреждённых Магических цепей Юстиции, основательницы Войны за Святой Грааль, идеальное воссоздание Великого Святого Грааля не представлялось возможным. Неважно, насколько близко Франческа подобралась бы к этой цели, у неё всё равно получилась бы всего лишь фальшивка.

И всё же… Героические души, Слуги, Призраки прошлого.

Каким-то чудом или же по некой прихоти земля, которая стала основой для Фальшивой Войны за Святой Грааль достигла точки воплощения нескольких подобных «сил», известных под множеством имён.

В таком случае, подумала Франческа, остальное будет простым методом проб и ошибок, полагающимся на чистую случайность.

Если она будет повторять это тысячи, десятки тысяч раз, пока не вымрет вся человеческая раса, у неё в конечном итоге может получиться достичь результатов, на которые надеялись её наниматели, в дополнение к собственному желанию – а именно устранению Истинной магии путём развития человеческих технологий.

Можно было сказать, что Франческа Прелати была скорее демоном, нежели магом, совершенно не руководствующимся логикой.

Именно поэтому у неё возникла идея.

Раз уж она собиралась призвать Героические души, то ей лучше сполна с ними повеселиться.

И прямо сейчас она была в восторге.

Она слышала, что по какой-то причине легендарный обладатель Святого меча воплощался в Фуюки как минимум несколько раз.

В этой же фальшивой войне вместо неё появился король, который её боготворил.

Поэтому Франческе Прелати очень хотелось запятнать его обожание.

Когда она украдёт свет у лучезарного создания, что в итоге останется?

Чтобы выяснить это, Прелати продолжали падать в сон.

Неважно, насколько уродливым, жалким и извращённым будет результат… они, по крайней мере, были полны решимости полюбить это как некую форму человечности.

XX

Прошлое. 1189 год. Западная Франция.

— О, так ты один из этих. Очень любишь короля Артура, да? — спросил мужчина в причудливом наряде, с шумом ковыряясь в нутре странной безлошадной повозки, под которой он лежал.

Ричард с мальчишечьей улыбкой ответил:

— Ты не прав, Сен-Жермен! Я люблю не только короля Артура, но и рыцарей Круглого стола. Я обожаю легенды о Карле Великом! Беовульф, сразивший Гренделя, поразил меня до глубины души, а отправиться на тренировки в Земли теней мне хотелось далеко не раз!

— Не забывай про Александра Великого. Готов поспорить, он бы сошёлся с тобой в смертном бою на поле брани с улыбкой на лице.

— Серьёзно?! Для меня это было бы честью! И всё же это правда, что если бы я посвятил себя легенде, то это были бы песни об Артуре, первом короле в моём сердце.

— Несмотря на то, что его предала собственная родня, а сам он в итоге был свержен? — саркастически поинтересовался Сен-Жермен, высунув голову из-под повозки.

— Разумеется, — беспечно ответил Ричард. — Сэра Мордреда я кстати тоже обожаю. Он великий рыцарь, убивший великого короля. Тот, кто положил конец легенде, по праву заслуживает называться легендой.

— А, понятно. Полагаю, ты прав, — осмотревшись, согласился Сен-Жермен с кривой усмешкой.

В окружении грамотно выстроенных рядов рыцарей и пехоты шарлатан, чьё положение было сродни придворному магу, мягко пробормотал, чтобы его услышал только Ричард:

— Из-за того, что ты именно такой… ты сейчас на пути к тому, чтобы убить собственного отца.

Свою жизнь Ричард I «Львиное Сердце» провёл в восхищении королём Артуром.

Эпизодов, демонстрировавших его привязанность к легендам, было не счесть, и, если оставить в стороне его дикий нрав, можно было без преувеличения сказать, что среди этих бесчисленных легенд и был взращён эталон под названием «рыцарство».

Зачастую он лично отправлялся на поиски реликвий ушедших героев. Невозможно было сказать, был ли Экскалибур, которым он, как предполагалось, обладал, обнаружен в Гластонбери, или же это был лишь мираж, сотворённый его одержимостью легендами.

Он, по крайней мере, нашёл ножны… каким бы ни был клинок, который в них хранился. Как минимум так кто-то поведал знати и аристократам при французском дворе несколько веков спустя.

Если верить этим словам, Ричард проявил уважение к этим великим ножнам, оберегавшим святой меч от грязи мира, поместив их под сильнейшие из печатей и собственноручно восстановив на месте, связанном с королём Артуром.

Эта история ушла в мир как всего лишь очередной слух, и по прошествии ещё нескольких столетий…

XX

Настоящее. Закрытый город. Центральный перекрёсток.

— Эй… Какой-то у них нехороший взгляд, — произнёс один из офицеров, обливаясь холодным потом.

— Спокойно. Это не меняет наш план. Мы будем искать лазейку, пока держим оборону.

Вера не позволяла отряду удариться в панику и рассыпаться. Её лицо было спокойным, но даже она осознавала ужас сложившейся ситуации.

— Лазейку? Легко сказать… — озвучил тревоги Веры другой офицер. — Нам вообще есть куда бежать?

Все участки города вокруг них уже накрыл чёрный туман. По земле ползали полчища крыс, а небеса закрывали собой стаи чёрных ворон.

Церберы же, которые до сего момента лишь оборонялись, перешли в наступление.

Несмотря на яростный натиск, полицейские были всё ещё живы. Видимо, за это им следовало благодарить Джона, который по-прежнему мог использовать дарованную Кастером «силу» и сдерживал противников. Также на руку играл тот факт, что Церберы и прочие демонические звери на самом деле не особо ими интересовались.

Все их атаки, казалось, были сосредоточены на Героической душе Сэйбере. До сих пор они нападали машинально, но теперь некоторые из демонических зверей начали проявлять очевидную враждебность.

— Должно быть, что-то произошло! Надеюсь, та девочка в порядке!

Сэйбер отбивался от наседавших со всех сторон гротескных тварей с помощью когтя Цербера.

Пасти огромных зверей неумолимо приближались, выжидая момент.

Челюсти, в которых Сэйбер мог легко исчезнуть целиком, смыкались с невероятной скоростью, но Слуга умудрялся уклоняться в самый последний момент.

Однако у Цербера было три головы.

Три смертоносных гильотины.

Оттолкнувшись ногой от толстого, словно бревно, клыка в одной пасти, Сэйбер увернулся от второй и изменил направление в воздухе, чтобы ускользнуть от третьей.

Но другой Цербер, воспользовавшись шансом, приблизился к Сэйберу со спины и отправил его тело в полёт взмахом лапы.

— !..

Сэйбер врезался в стену здания, окутанного чёрным туманом. Во все стороны полетели осколки стекла и куски бетона.

— Сэйбер! — закричала Аяка.

«Это неправильно».

«Сэйбер движется медленнее, чем обычно!»

«Я так и знала! Ему всё ещё мешают раны, полученные прошлой ночью!»

Аяка проклинала собственную беспечность.

Она знала, что Сэйбер мог уклоняться от Благородных Фантазмов, которыми, будто пулемётной очередью, его атаковала та золотая Героическая душа, но его движения были очевидно не такими быстрыми, как прежде.

Он сказал, что излечился с помощью магии, но ему, должно быть, не удалось полностью восстановиться после практически смертельных ран.

Аяка не была знакома с магией. Она не совсем понимала, но предположила, что магия полностью его исцелила.

Если подумать, то Сэйбер словно был сам не свой, когда предложил сделать всю грязную работу, если придётся.

Может, он знал, что ему недолго осталось?

Обуреваемая мрачными мыслями, она побежала сквозь вихрящуюся пыль к зданию, куда Сэйбера отбросило ударом.

Но после Сэйбера следующей целью Церберов – или этого «мира» - стал его источник энергии. Другими словами, Аяка.

— Что?..

Один из огромных зверей устремился к Аяке.

Однако его челюсти остановили вовремя подоспевшие полицейские с помощью Фантазмов в форме щита и алебарды.

— Не останавливайся!

— Почему?..

Несмотря на перемирие, она всё ещё была для них врагом. Почему они спасли её?

— Работа у нас такая, — ответил один из офицеров, увидев вопрошающий взгляд Аяки.

— Спасибо!.. — в последнюю секунду выдавила из себя Аяка и побежала дальше.

Она бросила взгляд через плечо… и увидела, как монстры накинулись на полицейских.

Одни получили серьёзные травмы, другие же просто лежали на земле.

За несколько секунд отсутствия Сэйбера на поле боя баланс был нарушен.

Джон и Вера давали отпор, но такими темпами они все погибнут через несколько минут.

Увидев это, Аяка со слезами на глазах взбежала по лестнице в тёмные помещения здания и направилась на этаж, где как ей казалось, должен был лежать Сэйбер.

«Почему я?..»

«Я ничего не могу сделать».

«Я даже не одна из этих “Мастеров”, или как их там звать».

«Я никогда бы не смогла...»

«Нет. Нет, нет, нет».

«Дело не в том, что мне не удалось бы стать одной из них. Я сама решила не делать этого».

«Я снова сбежала».

«Но мне больше некуда податься!»

Взбешённая собственной трусостью, Аяка просто продолжала бежать, невзирая на боль в мускулах.

Аяка знала, что она была в разы слабее Героических душ или магов.

Она также знала, что была слабее даже обычных людей. И она знала, почему.

Пол и возраст были здесь не при чём.

Аяка понимала, что подобные отличия не имели отношения к тому, что здесь считалось силой.

Причина её слабости была проста.

«Я никогда не пыталась стать сильной… Я никогда не хотела стать сильной…»

«Ведь гораздо, гораздо проще было сбежать».

И вот… когда Аяка почти достигла этажа, на котором, как она думала, должен был находиться Сэйбер, её глаза заметили красную фигуру на лестнице.

Аяка ахнула.

Это было обычное здание.

Разумеется, с лифтом.

Аяка задрожала каждым дюймом своего тела, представ перед «Маленькой Красной шапочкой». Это была галлюцинация? Призрак? Аяка не знала.

«Мне страшно».

«Страшно, страшно, страшно, страшно, страшно, страшно. Нет, нет, нет, нет, нет».

Её кости затрещали. Внутренности скрутило, будто их объяло пламя. К горлу подступила тошнота.

Но…

Она не остановилась.

— Шевелись...

Ноги Аяке были на пределе, но она заставила себя двигаться дальше, чувствуя, как ноют суставы и мышцы.

Она рыдала, глядя вверх на «Маленькую Красную шапочку».

— Можешь убить меня или проклясть, если хочешь. Уверена, у тебя есть на это полное право.

Этот мир внутри барьера в мгновение ока наполнился всевозможной смертью.

Как итог, его давящая атмосфера, должно быть, притупила страх, заставивший Аяку бежать.

— Я боюсь тебя, но…

— ----

Рот Красной шапочки - единственная часть лица, которая едва виднелась под тенью капюшона – открылся, пытаясь что-то сказать Аяке.

Но несмотря на это Аяка продолжала двигаться и попыталась обойти Красную шапочку.

— …сейчас мне гораздо страшнее убежать от Сэйбера.

В следующее мгновение…

…губы Красной шапочки шевельнулись и раздался шёпот, который могла услышать лишь Аяка.

— ---------…

— Что?..

Аяка невольно повернулась, но Красная шапочка уже исчезла.

Помедлив секунду, Аяка хлопнула себя ладонями по лицу и направилась к разрушенной стене в поисках Сэйбера.

— О… Ты добралась сюда, Аяка?

Сэйбер был там.

Он величественно стоял, как и при первой их встрече в оперном театре.

Правда, теперь он был весь покрыт кровью.

Он не рухнул лицом вниз, как это было в церкви, но его доспех частично раскололся, вероятно, от удара когтей Цербера, а из глубокой раны капала свежая кровь.

— Сэйбер!..

— Пожалуйста, не смотри на меня так. Это всего лишь царапина…

— Мы это уже обсуждали раза три или четыре. Я всё решила, так что заткнись и слушай!

— Хорошо.

У Аяки был настолько страшный вид, что Сэйбер забыл про свои раны и невольно кивнул.

— Сэйбер… ты сдерживаешься, не решаясь использовать мою магическую энергию, не так ли?

— …

— Я больше не стану бежать от тебя или от этой Войны за Святой Грааль. Я решила сражаться вместе с тобой! Решила, правда, только сейчас! Прости меня!

- А, да… конечно.

Аяке каким-то образом удалось чистосердечно извиниться, будучи при этом исполненной гнева, а Сэйбер ответил ещё одним инстинктивным кивком.

Последние несколько дней Аяка думала об этом снова и снова, но поняла только сейчас.

Поняла, что в страхе убегала от всего, и к чему это может её привести.

В ситуации, в которой она оказалась, этот вопрос был бессмысленным. Ведь убежала она именно сюда.

Если она собиралась найти что-нибудь в конце своего побега, то ей придётся найти это здесь.

— Я даже не буду против, если ты заберёшь всю мою магическую энергию и убьёшь меня! То есть я, конечно, буду против, но лучше уж так, чем умереть с тобой здесь, не понимая даже, что происходит! И поэтому я собираюсь приложить все свои усилия!

Аяка схватила ладонь Сэйбера и прижала её к одной из похожих на командные заклинания меток на своём теле, вслушиваясь в звуки битвы снаружи.

— Если ты готов дать мне что-нибудь в обмен на магическую энергию… то научи меня сражаться. Хоть камни кидать, мне всё равно. Если считаешь, что я буду только мешаться, то покажи хотя бы, как производить больше магической энергии или как ей пользоваться!

Сэйбер на мгновение отвёл взгляд от серьёзного лица Аяки, после чего с такой же серьёзностью ответил:

— Я ценю твою отношение, и да, ты сильная. Однако… в этот раз мне не удастся дать тебе ответ.

— ?

— Ты решила сражаться за меня, но я всё ещё не решил, стоит ли Грааль того, чтобы ради него рисковать своей жизнью и рыцарской честью, попирая желания других. Поэтому я здесь не для того, чтобы выиграть эту войну. Нет, я должен посвятить дарованную мне вторую жизнь тому, чтобы защищать тебя. До вчерашнего дня я считал, что смогу уравновесить это своим любопытством… но тот стиляга преподал мне урок.

«Так я и знала», — подумала Аяка. «Он ранен. И не только физически. Сражение с золотой Героической душой вбило клин в его сердце».

Сэйбер не боялся других. Поражение и возможная смерть от руки того золотого героя его тоже явно не пугали.

Даже Аяка могла это понять и сомневалась, что это хоть как-то изменилось.

Пускай он не боялся, но без желания для Грааля у него не было причины посвящать своё львиное сердце этой войне.

Иначе он не сможет сражаться со всей своей страстью.

Аяка знала Сэйбера всего несколько дней, но ей пришлось узнать больше, чем хотелось бы, о его темпераменте.

— Поэтому мне всё равно, если я исчезну. Я втянул тебя во всё это, и твоё выживание – моя главная цель. В идеале, конечно, обеспечив твою безопасность, я хотел бы ещё раз бросить вызов тому золотому королю и потратить на битву всю магическую энергию, что у меня останется.

— Да плевать, какое у тебя желание! Даже если бы ты захотел продать Грааль ради денег, я бы и слова не сказала! Ты же хотел взять музыку с собой в рай, в этот «Трон» или как его там, разве нет? Такой детской причуды более чем достаточно!

— Ладно Трон… но в раю мне места нет.

— ?

— Я Героическая душа – всего лишь тень, запечатлённая в мире – и не знаю правды, но если рай существует, то моя душа… должна гореть в чистилище вплоть до заката человечества.

— ?..

Она уже собиралась спросить, что он имел в виду, когда рухнула очередная секция стены.

— !

Повернувшись, они увидели три огромные звериные пасти.

За время их отсутствия Цербер стал ещё больше. Внешностью он напоминал трёхголового зверя из фильма про кайдзю, гигантских монстров.

Там, куда капала его слюна, прорастали ядовитые растения.

— Усни(Умри), — в унисон произнесли головы монстра. Они, похоже, готовились откусить от здания всю комнату целиком вместе с Сэйбером и Аякой. Однако не успели головы пошевелиться, как прямо перед ними упало что-то маленькое.

— ?

Аяка была в замешательстве.

Все три головы Цербера внезапно застыли.

Взгляд шести глаз монстра замер на небольшом предмете, лежавшем на полу.

Когда Аяка поняла, что это, у неё невольно вырвалось:

— Печенька?..

Она была настолько не к месту в этой смертельной ситуации.

Это было обычное печенье, сладко пахнущее мёдом, которое можно было найти по скидке в любом супермаркете.

Всё затихло, даже Цербер.

— Заграбастать Цербера… ход, конечно, классный, но неудачный.

— Ведь про его слабость знают все!

Эти радостные голоса тоже были здесь определённо не к месту.

Мальчик и девочка, которым эти голоса принадлежали, будто веселились вовсю, словно зрители на сеансе второсортного слэшера с участием Аяки и остальных.

При своём появлении они действительно уплетали купленные в магазине печенье и шоколад, словно попкорн.

В потолке открылась зияющая дыра, и из неё спустились две фигуры с раскрытым зонтиком, будто персонажи из фильма.

— Приветик. Или лучше сказать «приятно познакомиться»? Мистер Львиное Сердце и… знать не знаю, кто ты, но твоя магическая энергия впечатляет.

Девочка в наряде готической лолиты лучезарно улыбнулась, крутя в руках зонтик.

Стоявший рядом мальчик с похожими чертами лица вежливо поклонился.

— У меня полно вопросов, — сказал Сэйбер, словно озвучивая мысли сбитой с толку Аяки, — но скажите мне, зачем вам зонтик в помещении?

— Это действительно так важно? — нахмурилась Аяка, у которой на языке явно вертелись совсем другие вопросы.

Однако девочка гордо надулась и с блеском в глазах произнесла:

— Рада, что спросил! Ты действительно настоящая находка! Люблю людей, которые так реагируют!

— Ответ прост, — продолжил вместо неё мальчик, широко разведя руки в стороны.

— Потому что сейчас польётся!

В следующий миг внутри здания начался ливень из печенья и конфет, окрашивая серый пол потоком ярких цветов.

Это было невероятное зрелище, сошедшее со страниц сказки или какого-нибудь комикса.

Аяка лишилась дара речи, оказавшись посреди сцены, которая, как и пронизывающая атмосфера смерти до этого, тоже была оторвана от реальности, но в совершенно ином ключе.

Конфеты, падавшие вместо капель воды, начали увеличиваться в размерах. Горы сладостей поднимались к самому потолку, словно кучи сломанных машин на свалке.

А самым удивительным было то, что неподвижный Цербер громко принюхался и тут же начал с жадностью пожирать ставшие огромными сладости.

— Кто вы?.. — спросила Аяка мальчика и девочку, стоя рядом с Сэйбером и не в силах постичь происходящее.

— Знаешь, мы бы хотели задать тебе тот же вопрос, — ответила девочка, укрываясь от дождя из сладостей под своим зонтиком. —Мы тут гадали, где Филия умудрилась откопать кого-то вроде тебя.

— Вы её знаете?! Где она сейчас?!

«Белоснежка», которая привела Аяку в этот город против её воли.

Аяка насторожилась, узнав, что эти двое как-то с ней связаны. Однако их ответ показался ей бессмысленным.

— А-ха-ха! Не думаю, что она вообще сейчас где-то. Её тело, правда, всё ещё разгуливает где-то здесь! Смотри не заговори с ней по ошибке. А то превратит в драгоценный камень за наглость, растрёпанность или ещё за что-нибудь!

— ?

— А, не бери в голову. Я Франческа. Это Франсуа. В этой Войне за Святой Грааль мы – фракция Истинного Кастера, зачинщики, букмекеры и баламуты одновременно… Этого тебе хватит? Ведь хватит, да?

— ?

Это ещё сильнее сбило Аяку с толку, но Сэйбер кивнул.

— Вот как. Я ничего не понимаю, но спасибо, что спасли нас. Я слышал, что Цербер обожает мёд и печенье, но ничего такого у меня под рукой не оказалось.

— Безумие, да? Люди рассказывают байки про сторожевого пса, который всё это время пропускал преступников за печеньки, — расхохотавшись, Франческа выглянула наружу.

Аяка вздрогнула и повернулась, чтобы посмотреть, что происходило на улице, продолжая при этом следить за уминающим сладости Цербером.

Снаружи тоже шёл аналогичный дождь, и каждый Цербер был прикован к горе из конфет и печенья.

— Ох, чуть не забыла. Можешь нас не благодарить.

— Ведь мы здесь для того, чтобы осквернить тебя.

На лицах загадочной парочки сияла радостная улыбка.

— Что?

Аяка нахмурилась, глядя на них и не понимая, что они задумали.

— О? — протянула Франческа, уставившись на Аяку в ответ. — Ты стала гораздо смелее с тех пор, как Кашура чуть не убил тебя в первый день.

— Кашура… Ты знакома с тем парнем, что был в оперном театре?!

— В точку. Тогда у тебя на лице застыло такое выражение, будто тебе было плевать даже на собственную жизнь. Неужели компания героя в лице мистера Львиное Сердце придала тебе сил? Или же ты просто маленькая хитрая лисица, мегера, которая стала слишком самоуверенной, когда подружилась с кем-то сильным? Что из этого правда?

— Чего?..

Аяка запнулась из-за внезапной смены темы разговора. Она не была уверена в том, что второй вариант никак к ней не относился.

Однако Сэйбер высказал своё честное, ничем не приукрашенное мнение вместо неё.

— В смысле? Аяка с самого начала была сильной. И нет ничего странного в том, чтобы набраться уверенности рядом с тем, кому можно довериться, независимо от того, сильный ты или слабый. К тому же, пусть у Аяки действительно внушительные глаза, как у лисы, она не пакостит в садах и на фермах и не обманывает людей, притворяясь кошкой.

— И ты говоришь это от всего сердца? Отлично! Я знала, что ты просто нечто!

Сарказм Франчески явно не угодил в цель, но парочка по какой-то причине явно была удовлетворена.

Они вновь обратили своё внимание на Аяку и произнесли, кружась, словно в танце:

— Повезло тебе. Завидую. Аяка, верно?

— Ты умудрилась наткнуться на хорошего короля! Неудивительно, что в тебе прибавилось смелости! Неудивительно, что ты можешь ему доверять!

— Поэтому, пока ещё не поздно, мы приносим свои извинения. Простите!

— Мы, конечно, не против, если вы затаите обиду. Если же нет, тогда будем друзьями! Ах да, ваши тела не пострадают, так что можете не переживать на этот счёт. Ура!

Аяку этот поток провокаций невольно начал раздражать, поэтому она открыла рот, чтобы высказаться в свою очередь:

— Эй, о чём это вы, чёрт побе…

Однако, спустя мгновение…

— Мы просто немного потопчемся на объекте обожания Его Величества.

Франческа взмахнула зонтиком, и мир вывернуло наизнанку.

Это был прекрасный замок.

Не отчищенный до блеска, как туристическая достопримечательность, но за теми дверьми и садами, что можно было увидеть, явно хорошо ухаживали. Тронутые временем каменные стены придавали замку торжественное величие и фантастически гармонировали с его расположением посреди леса.

— Ч-что?!

Крик Аяки был пронзительным и дрожащим.

Она знала, что ещё несколько секунд назад они находились в здании.

Однако теперь холодный бетон, осколки стекла и, что самое главное, горы сладостей с монстрами, которые их пожирали, исчезли без следа.

Словно всего этого вообще не существовало.

Но громкий вопль Аяки был обусловлен не тем, что всё вокруг изменилось.

В конце концов, она только что видела, как мир вывернуло наизнанку.

Почему же её пульс подскочил до небес, а тело покрылось потом?

Потому что она узнала это место.

— Не может быть. Это… замок в Фуюки?..

— Где?

Аяка испугалась, услышав рядом голос, и повернулась.

Сэйбер стоял там же, где и был до сего момента.

— Слава богу! Ты в порядке?!

— Да, но я удивлён. Это… даже более невероятно, чем «проекция местности» прохвоста Сен-Жермена. Это иллюзия. При этом идеально обманывающая наше восприятие. Мы можем не только видеть всё это, но и чувствовать аромат ветерка и даже ощущать температуру почвы.

— Иллюзия? Не телепортация или что-нибудь ещё в этом духе?

— Нет, физически мы вряд ли сдвинулись с места. Полицейских я здесь не вижу, так что они, должно быть, обманывают наши чувства, а не само пространство. Мой спутник-маг много о таком знает.

— О, правда? Мне интересно, что это за спутник у тебя такой.

Услышав голос мальчика, назвавшегося Франсуа, Аяка огляделась.

Но несмотря на то, что Аяка слышала голос, поблизости его нигде не было. Далее последовала насмешка от Франчески.

— Блин. Я хотела заставить вас принять это за телепортацию и немного повеселиться. Вот облом.

— О, я очень даже впечатлён. При жизни мне никогда не приходилось видеть иллюзию такого уровня. Сразу вижу руку мастера. Может, станешь моим придворным магом? Им должен быть Сен-Жермен, но я звал его и не получил ответа. Так что, думаю, вполне можно взять тебя на замену.

— Эй, наверное, уши обманывают меня, но я то и дело слышу имя, которое мне не нравится.

— Я тоже. Знаешь, этот король как раз из тех, к кому может заявиться ни на что не годный шарлатан-извращенец.

Радости у Франчески и Франсуа явно поубавилось.

— О, я бы так не сказал, — как ни в чём не бывало произнёс Сэйбер. — В худшем случае он самый странный из мелких аристократов-бездельников.

— Разве это не ещё хуже?

Аяка, которая видела «Сен-Жермена» в своих снах, не стала развивать тему, но это помогло ей достаточно успокоиться, чтобы начать мыслить трезво.

— Вот как… Зачем вы показываете мне образ моего родного города?

— Чего? А, так ты из Фуюки.

— А?

Поскольку они явно знали Филию, Аяка предположила, что иллюзия была направлена на неё, но это, видимо, было не так.

В таком случае почему Фуюки?

Пока Аяка гадала, за её спиной что-то изменилось.

Не успела она услышать звуки приближения чего-то большого, как «это» пронеслось мимо них, сминая деревья под раскаты грома.

Тем, что на огромной скорости устремилось прямо к большим воротам, ведущим в замок, была повозка, которую тянули за собой крупные быки.

Аяка могла описать это лишь как «повозку», но Ричард всё понял с первого взгляда.

— Это… колесница? Быки, окружённые молниями… Неужели это божественные быки?! Значит, это был царь Гордий! Нет…

Сэйбер, который был без ума от героических легенд и мифов, тотчас же осознал, что это была за колесница и кто ей управлял.

Лишь двое мужчин вели её в бой на древних полях сражений.

— Поверить не могу… Сен-Жермен говорил, что он был гораздо крупнее, чем говорится в легендах, но я думал, что это преувеличение…

— Ты знаешь, кто это?

— Да… Если не ошибаюсь… это завоеватель, который начал свой поход в Македонии с целью покорить весь континент… Александр Великий!..

«Александр Великий? Кажется, я слышала о нём…»

Аяка мало что знала о легендарных героях. Просто имя Александра, как и Ричарда Львиное Сердце, она уже где-то слышала прежде. Однако детская радость, которой лучился Сэйбер, говорила о том, что он был исторической фигурой и героем, который жил даже раньше, чем Ричард.

«Значит, он тоже Слуга?..»

Рыжеволосый мужчина излучал необычайную ауру присутствия, но при виде вопящего юноши рядом с ним Аяке немного полегчало.

Наверное, причиной тому было чувство некого родства, потому что по ощущениям этот черноволосый юноша с детским лицом, как и она, был «немагом».

XX

Закрытый город. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

— Ты сказал «дождь из сладостей»?.. — эхом разнёсся прозвучавший из динамиков смущённый голос Эль-Меллоя II.

Он услышал о происходящем от Флата, но быстро всё понял и озвучил своё мнение:

— Понятно… Цербер – чужеродный элемент в этой безликой преисподней. Кем бы ни был этот маг, должно быть, он сыграл на характеристиках этого зверя. Однако… к какой бы школе магии он ни принадлежал, столь необычный феномен, затрагивающий такую большую площадь - магия весьма высокого порядка… Есть большая вероятность, что мы имеем дело со Слугой.

— Иллюзионисты! Чёрт бы их побрал! Лезут не в своё дело! — гневно прокричал гримасничающий двойник Джестера, что резко контрастировало со спокойным анализом Эль-Меллоя II.

«Этот божественный зверь должен вернуть себе былую силу, если поглотит достаточно мертвецов», — подумал про себя Джестер. «Конечно, всё зависит от количества магической энергии, но если мне повезёт, то в силе он сравняется с могущественным Слугой…»

Уголки его губ вновь поползли вверх.

— На сервировку стола ушло столько усилий, так что я, пожалуй, помогу. Совсем немного.

— Что ты задумал, мерзавец?! — взревела Ассасин, уничтожая гротесков, которые проникли внутрь через окна.

— Ничего такого. Для начала я просто убью всех полицейских на перекрёстке, после чего запихаю их в брюхо Цербера вместо всех этих конфет.

— Я не позволю… ох…

Ассасин бросилась на Джестера, но путь ей преградили бесчисленные чёрные гротески.

— О, похоже, этих существ – весь этот мир, точнее – в первую очередь интересуют Слуги. Будь осторожна. То же касается знаменитого убийцы, — добавил Джестер, глядя на наручные часы Флата. В его голосе промелькнул намёк на уважение, но это заметил лишь сам Джек.

— Спасибо за предупреждение.

«Что дальше, Флат? Ты справишься?» — телепатически обратился Джек к Флату и цокнул языком про себя, расстроенный тем, что его обнаружили.

«Хм-м. Я почти закончил».

Джестер, который понятия не имел, о чём с помощью телепатии переговаривались Джек и Флат, продолжал дразнить Ассасин с выражением экстаза на лице.

— Хи-хи. Тебе не понравится, если я убью тех копов? Ты же сама с ними сражалась в полицейском участке, разве нет? Дай порезвиться немного с их жизнями, зачем тебе меня останавливать? Похоже, тебя не волнует то, что я собираюсь усилить Цербера.

— Я не позволю тебе делать всё, что вздумается. Вот и всё.

— Нет, я так не думаю! Ты узнала, что они пытаются защитить Куруока Цубаки, и теперь проявляешь к ним уважение, пусть вы и враги. Я ведь прав. Да, я знаю. Знаю всё про тебя. Однако ты пока совсем не понимаешь магов.

— Молчать!

Она метнула спрятанный кинжал, но оружие лишь вновь пролетело сквозь тело Джестера и лишний раз подтвердило, что его настоящее тело находилось не здесь.

— Маги – прагматики до мозга костей. В конечном итоге они решат убить Куруока Цубаки. Но это правильный выбор, Ассасин. Этот мир вышел из-под контроля и вскоре проникнет за пределы барьера… в настоящий Сноуфилд! Любой герой на стороне человечества должен сделать выбор в пользу наименьшего числа жертв и как можно быстрее! Смерть одной девочки может спасти восемьсот тысяч людей… может даже весь человеческий род! — произнёс двойник Джестера и с радостью продолжил: — Да, тот наёмник на которого ты положила глаз, может убить малышку Цубаки прежде, чем до неё доберётся кто-нибудь ещё! В этом что-то есть! Очень хочу увидеть твои гнев и отчаяние после того, как тебя предаст человек, которому ты доверяла!

— …

«Как тебе такой гнев?» — будто бы говорил убийственный взгляд Ассасин, когда она вышвырнула последних цеплявшихся к ней гротесков в разбитое окно.

Яростная и безмолвная Ассасин встретилась лицом к лицу с весёлым и болтливым кровососом. Каждый, казалось пребывал в собственном мире.

Однако Ханза нарушил молчание, не обратив внимания на напряжённую атмосферу.

— Эй, мертвяк.

— Чего тебе, экзекутор? Не лезь. Мы только начали веселиться.

— В полицейском участке ты сказал, что отвергаешь человеческий порядок, — продолжил Ханза, несмотря на очевидное раздражение Джестера. — Что Мёртвые Апостолы существуют для того, чтобы осквернять человеческую историю.

— Ну и? Экзекутор вроде тебя должен знать такие очевидные вещи.

— Эта Ассасин – часть человеческой истории. Её тоже отвергнешь? Ты оскверняешь её, но это презрение произрастает не из отрицания. Ты пытаешься испортить её своей извращённой похотью, потому что очарован ею, потому что не можешь её отринуть. Я ведь прав?

— К чему ты клонишь?..

Все следы эмоций стёрлись с лица Джестера. Ханза пропустил его вопрос мимо ушей и спокойно сменил тему.

— Кстати, я говорил тебе, что сильных Мёртвых Апостолов можно сразить с помощью освящённого оружия, Мистических глаз или первоклассного мага… Помнишь такое?

— Ну и что? Пытаешься выиграть время? Зря, потому что у вас его почти не оста…

Сквозь двойника Джестера пролетел Чёрный ключ.

Когда он вонзился в стену позади него, Ханза произнёс:

— Моему освящённому оружию не достать твое тело, если его здесь нет…

— ?

— Но к счастью… у меня как раз есть первоклассный маг, который с этим поможет, Доротея.

— …

На мгновение время для Джестера будто остановилось.

Флат воспользовался этим секундным промедлением и сотворил свою магию.

— Начать вмешательство!

В следующий миг магическая энергия разлетелась по комнате во всех направлениях, отразилась от Тайных знаков монахинь, рассредоточившихся по укрытиям, и превратилась в упрощённый поток.

Он устремился к Чёрному ключу, который метнул Ханза, и заклинание начало действовать.

— Гха?!.. Что… А-а-а-а!

Джестер в мгновение ока задрожал всем телом. Пусть это был лишь двойник, но он стонал с выражением агонии на лице.

— ?!

Ассасин была в замешательстве.

Причиной тому было не само заклинание и не его способность нанести вред Джестеру.

Как только священник назвал Джестера «Доротеей», явно изумлённый кровосос полностью потерял к ней интерес.

Джестер рухнул на колени и посмотрел на Ханзу налитыми кровью глазами.

— Будь ты проклят… Что ты?..

— О… Флат, давай вкратце.

— Лады! Ты двойник, так что я просто проследил потоки магической энергии и атаковал настоящего тебя!

— Невозможно, — выплюнул Джестер, глядя на беспечного Флата. Его лицо всё ещё было искажено болью. — Мои двойники не какие-то там обычные…

— Ну да, я в курсе! Ты подготовил душу – или, наверное, лучше сказать «ядро» - для каждого и превращаешься, надевая их на своё настоящее тело, как Тайные знаки, верно? Значит, ты также заставляешь каждого двойника мыслить и действовать независимо, да? Затем ты переключаешься между ними, при этом врубая по сути помехи – или что-то вроде помех, чтобы нас запутать, и… Блин, мне едва удалось нащупать шаблон! На это ушла куча времени, но было очень весело!

— Ты… всё это понял? Так быстро?..

Боль на лице Джестера вытеснил страх.

— Кто ты такой, чёрт побери? Ни одному магу такое… Проклятье. Сперва этот наёмник, который откуда-то знал про мои превращения, теперь это… Пожалуй, не стоило ожидать, что Война за Святой Грааль будет лёгкой…

«Если его двойник действительно испытывает такую боль, значит, настоящее тело, возможно, в данный момент обездвижено», — решил Ханза.

Ему хотелось узнать, какое заклинание Флат направил к главному телу, но времени на вопросы не было. Сохранив невозмутимый вид, он продолжил наблюдать. Джестер тем временем обратил своё внимание на него.

— Но сейчас важно не это… а ты, священник.

— Что я такого сделал? Для меня честь получить такую изумлённую реакцию, всего лишь назвав твоё имя. А, можешь больше не скрывать этого: ты ведь просто слишком высокого мнения о себе, верно?

— Не прикидывайся дураком! — взревел Джестер, голос которого был пропитан ненавистью и смятением. — Сволочь… Как ты узнал?!..

— Значит, информация верна, — вздохнув, ответил Ханза. — Мне нужно официально благодарить за это?.. Будет плохо, если кто-нибудь узнает, учитывая моё положение.

— ?..

Джестера это, похоже, смутило. Однако спустя мгновение в комнате раздался ещё один голос:

— Нам не нужна твоя благодарность, заклятый наш враг.

Голос прозвучал из кармана рясы Ханзы.

Сунув туда руку, он достал мобильный телефон.

Не тот, что был на связи с Лордом Часовой башни. Этот принадлежал Ханзе.

Должно быть, он всё это время был на громкой связи, а звонивший, которому принадлежал голос, попросту хранил молчание.

Обладатель голоса, элегантного, но при этом обладавшего невероятной глубиной, озвучил свои причины сотрудничества с Ханзой:

— Я всего лишь помог потомку старого друга, не тебе.

— Этот голос…

На лице Джестера промелькнуло головокружительное множество эмоций.

Замешательство, возбуждение, гнев… и затем отчаяние.

— В качестве компенсации я требую избавиться от этого мусора. И ничего более. Тебе незачем меня благодарить.

При звуках этого «голоса», обладатель которого так и не удостоил его вниманием, Джестер мысленно покрылся холодным потом и невольно пробормотал:

— Почему?..

— Позволь представить, — спокойно произнёс Хазна, тем самым сыпая ещё больше соли на раны кровососа. — Это «первоклассный маг», который согласился протянуть руку помощи.

— Я не верю… Зачем Вы так?!..

Джестер застонал от агонии, пронизывающей каждый дюйм его тела. На его лице застыла маска замешательства.

— А, всё просто! — отозвался Флат без всякого намёка на напряжение.

— Что?..

— Я понял, что такой сильный кровосос, как ты, наверное, очень известен среди других кровососов, вот и решил, что стоит спросить того, кого я знаю!

— А?.. — ошеломлённо воскликнул Джестер. Тон Флата был таким беззаботным, что он даже забыл про боль.

— Есть лишь один знакомый мне кровосос, с которым мы обменялись номерами.

Флат поднял большие пальцы вверх, довольный тем, что его предположение оказалось верным, и назвал имя мужчины на другом конце провода:

— И… бинго! Я так и знал, что мистер Ван-Фем в курсе, кто ты такой!

XX

В то же время. Фуюки (иллюзия).

— Что это?.. Я как будто ощутила что-то мерзкое.

— Может, тебе показалось? — вклинился Прелати, сидевший рядом с озадаченной Франческой и уминавший сладости.

Они активировали две иллюзии внутри мира-барьера Куруока Цубаки с помощью Благородного Фантазма «Великая иллюзия».

Во-первых, они обманули сам мир-барьер, чтобы запереть Сэйбера и Аяку в замкнутом пространстве.

Во-вторых, они наложили иллюзию, чтобы обмануть их чувства.

В данный момент Сэйбер и Аяка видели образ Фуюки. Их словно увешали гаджетами для виртуальной реальности с головы до ног.

Прелати весело болтали, наблюдая за ними в Фуюки с помощью зеркала.

— Ну же! Что тебе нравится жевать при просмотре фильмов, попкорн или чурро? В любом случае, лучше доставай это сейчас! Пончики и хот-доги тоже неплохой выбор! Ты ведь тоже так думаешь, я(Франсуа)?

— Хватит выделываться, я(Франческа). Ты ведь прекрасно знаешь, что в моё время ничего из этого ещё не было.

— Я слышала, что попкорн появился задолго до нас. По крайней мере, на этом материке.

— Серьёзно?! Это ведь, получается, Эпоха богов! Попкорн просто невероятен! Даже божественен!

— «Попкорн»… Звучит заманчиво. Вот бы мне попробовать еду с такой историей.

Сэйбер проглотил слюну, залечивая рану на животе с помощью магии своего «спутника».

— Куплю тебе, сколько захочешь, если выберемся отсюда.

Аяка, которая решила не подыгрывать Сэйберу и его привычному поведению, осматривала окрестности.

Крупный рыжий мужчина и черноволосый юноша – судя по всему, его Мастер – ворвавшиеся в замок, всё никак не появлялись из ворот, которые они вышибли.

Учитывая, что даже цветы перестали покачиваться на ветру, Франческа и Франсуа, видимо, поставили свою иллюзию на паузу.

— Ну ладно, — вновь раздался голос над их головами. — Лучше тебе воздержаться от закусок, чтобы сосредоточиться! Ведь при жизни у тебя не было шансов увидеть такое классное зрелище!

— Да? Жду не дождусь! Вы заставите меня сражаться с Александром Великим в этой своей иллюзии?

— Это тоже было бы весело, но впечатления уже далеко не те, когда понимаешь, что это иллюзия. Разумеется, я гарантирую, что тебя ждёт ещё более захватывающее представление. Всё-таки весь смысл в том, чтобы показать тебе кое-что, чего ты никогда не видел.

Пока Франческа говорила, пейзаж вновь пришёл в движение.

Спустя какое-то время высокий рыжий мужчина показался вновь с огромной бочкой на плече.

Затем появился юноша, который явно нервничал. За ними следовали другие фигуры.

— Это… Филия?! — невольно воскликнула Аяка. — Нет, выглядит немного иначе…

Одной из них была прекрасная женщина с такими же развевающимися белоснежными волосами, как и у Филии.

Рядом с ней шла женщина поменьше с суровым выражением на лице, облачённая в серебряный доспех поверх голубого платья.

— Кто это?.. Похоже, Героическая душа, но… женщина-рыцарь… может, Жанна д’Арк? — повернувшись к Сэйберу, спросила Аяка, выудив откуда-то из памяти подходящее имя.

— Что?..

Она невольно ахнула.

Привычная беспечная улыбка исчезла с лица Сэйбера. Оно было пронизано чистым благоговением, исключающим любые другие эмоции, как будто он стал свидетелем конца света.

— Это… сон?

— Нет, иллюзия. Ты же сам сказал… Хм? Ты… её знаешь?

«Неужели это его жена, сестра, дочь или ещё кто…»

Аяка забеспокоилась, что она могла быть кем-то из его близких. Сэйбер слегка покачал головой, не сводя глаз с женщины.

— Нет, я никогда её прежде не видел.

— В смысле?

— Подожди, — кое-как сумел ответить ошеломлённый Сэйбер смущённой Аяке, — я спрошу у своих спутников… Ого… Поверить не могу…

Сэйбер будто врос в землю, стиснув кулаки.

— Есть лишь две причины, по которым я ещё не стою на коленях, — сказал он Аяке.

— А зачем тебе на них ставать?..

— Во-первых, несмотря на все мои ошибки, я всё ещё король. Будет несправедливо по отношению к моим подданным, если я преклоню колено так легко.

Аяка не могла понять, говорил Сэйбер спокойно или же нет. Но в следующий момент решила, что «нет».

— Во-вторых… я не хочу даже на секунду упустить из виду легенду, за которой я гонялся всю свою жизнь.

Он даже не хотел опускать взгляд, чтобы преклонить колено.

Поведение Сэйбера подсказало Аяке, чем была эта девушка в облачении цвета синевы и серебра.

Подсказало, но ей сложно было это принять.

Насколько ей было известно, этот герой, про которого слышала даже она, был мужчиной.

Но никаких других вариантов ей в голову не пришло, и поэтому она произнесла имя вслух.

— Неужели… это король Артур?..

Центральный герой легенд Круглого стола, о котором мать Сэйбера рассказывала так много историй во сне Аяки и которого Сэйбер назвал «первым королём в моём сердце».

Аяке нелегко было в это поверить, но её благородное происхождение было очевидно, а величественную ауру, которую она излучала, не мог затмить даже огромный Александр, шедший впереди.

— А? Но ведь это же девушка… Почему?

— Артурия Пендрагон, — словно отвечая на её вопрос, раздался с небес голос, который могли слышать только Аяка и Сэйбер. — Это кстати настоящее имя короля Артура. Смотри не напиши это на тесте по истории. Баллов за такое точно не дадут.

— Неужели это?..

— Ага. Эпизод из Войны за Святой Грааль в городе Фуюки. Правда, пятнадцатилетней давности. Блин, ты даже не представляешь, как мне повезло! Видишь ли, эта колесница с молниями тогда разрушила барьер вокруг замка. Мне удалось увидеть трёх королей вместе!

— Трёх?

Значит, вот-вот появится ещё один?

Не успела Аяка подумать об этом, как следом за Артуром и Александром Великим показался последний король, всем своим видом выражавший недовольство.

— !..

Это был золотой герой, победивший Сэйбера в церкви.

— Ха-ха-ха! Не бойся! — рассмеялась Франческа, увидев, как насторожилась Аяка. — Я всего лишь воссоздаю то, что видели мои фамильяры!

— Для чего?.. Зачем вам всё это?!

Аяка устремила гневный взор в небо, на что голоса мальчика и девочки ответили:

— Мы просто хотим показать вам.

— Ага! И затем увидеть, как отреагирует Его Величество! Пятьдесят на пятьдесят, как говорится! Все в выигрыше!

— Мы всё покажем в знак уважения к Львиному Сердцу, который был так популярен в народе. Вы увидите, каков великий «король Артур», ещё большая легенда, чем Львиное Сердце, его моральная поддержка и основа для его рыцарства, на самом деле.

На секунду мир заполонил шум.

Пейзаж размылся так, что Аяке показалось, будто она слышит гул статичеких помех, и мир в мгновение ока преобразился.

Нет.

Он продолжал преображаться.

Появился образ огромного моста в Фуюки.

Появился образ короля Артура, сражающегося с копейщиком в гавани.

Появился образ Героических душ, сошедшихся в бою с гигантским монстром в реке, и странного рыцаря, слившегося воедино с боевым самолётом.

Появился образ мага, убивающего мужчину в инвалином кресле.

Появился образ рушащегося отеля.

Фантастические сцены, разворачивавшиеся посреди знакомого Аяке пейзажа, сменялись одна за другой.

Но никто из людей или Героических душ не заметил ни Аяки, ни Ричарда. Некоторые фигуры даже проходили прямо сквозь них.

Возможно, они были лишь «зрителями», не способными как-либо повлиять на происходящее.

Головокружительная смена образов попросту нервировала Аяку.

Среди них был и район Курокидзака, который она не хотела видеть.

На мгновение в углу её поля зрения показался многоквартирный дом Семина. От этого Аяке показалось, будто её сердце сжали в кулаке, а дыхание стало прерывистым.

Когда она инстинктивно опустила взгляд, вновь раздался голос Франчески:

— Это был лишь трейлер! Мы ведь обожаем трейлеры, да?! Ладно, пора переходить к основному показу! Это частичная запись Четвёртой Войны… но мы переделали её в хорошую документалку, так что наслаждайтесь! Спойлер, конечно, но хэппи-энда не будет!

Появился очередной образ, но в этот раз он длился более, чем несколько секунд.

Женщина, очень похожая на Филию, сходила по трапу самолёта в аэропорту. Её сопровождал король Артур в чёрном костюме.

Это походило на открывающую сцену какого-нибудь фильма. В воздухе появились буквы, чтобы Аяка могла их увидеть.

Это был очаровательный логотип со словами «Монтаж: Франческа Прелати» на японском и английском.

От такого дурновкусия у Аяки дёрнулась щека, но когда она бросила взгляд в сторону, то увидела, что Сэйбер всё ещё внимательно наблюдал за происходящим без тени эмоций на лице.

«Сэйбер…»

«Эта девушка и вправду король Артур, на которого ты так равнялся?..»

Напряжённость Сэйбера оказалась заразительной, и Аяка больше не сводила глаз с иллюзорного мира.

— Надеюсь, тебе понравится увидеть обожаемого короля Артура в истинном цвете, — злобно объявил Франсуа. Видимо, он понимал, что его аудитория была вся внимание, и поэтому воспроизвёл в иллюзии неестественный звон колокольчика, сообщающего о конце антракта.

— И момент, когда собственный Мастер предал её и растоптал её желание.

XX

Закрытый мир. «Кристал Хилл». Верхний этаж.

— Это было захватывающе, Флат, — произнёс голос из динамика мобильного телефона Ханзы.

— Вот и славно! — с облегчением отозвался Флат. — Вы всё это время были на громкой связи, но не сказали ни слова. Я уж было решил, что Вам скучно…

— Мне даже довелось услышать лекцию Лорда Часовой башни. Так что для меня это полностью выигрышная сделка.

— Подожди-ка, Флат, — донёсся из телефона на алтаре голос вышеупомянутого Лорда. — Чей это голос? Похоже, если уши меня не обманывают, я услышал имя, которое часто всплывало в связи с твоей родиной… Ты связался с ним ещё до того, как позвонил мне?!

— П-простите, сэр! Я по очереди звонил вам обоим, но связь с Монако наладилась первой, так что…

— Это была замечательная лекция, мой Лорд. Похоже, моя судьба тесно связана с Вашими учениками.

— Прошу прощения за это.

Это было всё, что Эль-Меллой II смог выдавить из себя, прежде чем замолкнуть. Тем временем мужчина на другом конце телефона Ханзы обратился к Флату богатым глубоким голосом, словно вспоминая былое:

— Всё же… это напомнило мне, как я впервые услышал радиопостановку лет восемьдесят назад. Полагаю, это был «Граф Монте-Кристо». Разумеется, наш сегодняшний злодей меркнет в сравнении с ним.

— !..

Одного голоса Джестеру хватило, чтобы понять, что последние слова были направлены на него.

Это было ясно из смысла слов, но Джестер ощущал пристальный взгляд говорившего на ещё более базовом уровне.

Может, этот мужчина и не смотрел на него на самом деле, но, вероятно, следил за каждым движением Джестера. Джестер знал, что имеет дело с существом именно такого уровня.

И это существо попросило таким будничным тоном, словно заказывало утренний кофе в номер отеля:

— Флат. Это хорошая возможность, так что сделай мне одолжение и избавься от этого.

— !..

Нервы Джестера будто застыли.

Он сразу же понял, что подразумевалось, под «этим».

Это осознание растопило шок и трепет, сжимавшие его сердце, и он наконец обратился к мужчине на другом конце провода:

— Вы… Вы действительно собираетесь мне помешать, Лорд Вандельштам?!

— …

Джека данный разговор немного застал врасплох.

«Вот как».

«Не то, чтобы я сомневался в словах Флата… но он, похоже, действительно серьёзный кровосос».

«Говорит, как любезный старый джентльмен, но за этим скрывается угрожающая аура могущественного владыки».

Валери Фернанд Вандельштам.

Он же «Ван-Фем».

Тот самый «знакомый кровосос», которого упомянул однажды Флат, но он, похоже, был гораздо более важной фигурой в подпольном мире, чем Джек себе представлял.

Если верить Ханзе, он входил в тридцатку особенных, высших Мёртвых Апостолов и также обладал «человеческой личиной» главы одной из ведущих мировых корпораций.

Он был уникальным существом, наладившим крепкие связи с человечеством не с помощью поглощения крови или способностей Мёртвых Апостолов, а благодаря экономической мощи и влиянию – поистине ужасающим кровососом, обладавшим могуществом как человек и как Мёртвый Апостол.

Разумеется, для Флата он был «очень богатым и очень сильным кровососом, владеющим казино на стильном круизном лайнере у него на родине».

Этот Мёртвый Апостол, заслуживший прозвище «Дьявол», на мгновение замолк. Когда же его голос вновь зазвучал из динамика, он будто не отвечал Джестеру, а говорил сам с собой.

— Мёртвые Апостолы – это те, кто отвергает человеческую историю… да?

Должно быть, он уже решил, что Джестер был не достоин его внимания.

— Вот как. Это вполне верно, — бесстрастно продолжил он, словно разъясняя всё Флату и Ханзе. — Вот почему ты отвратителен. Говоришь, что отвергаешь человеческий мир, но при этом влюбился в Призрака прошлого – Героическую душу – которая, возможно, является апофеозом человеческой истории. Именно это называют двойными стандартами.

— !..

— Можешь сколько угодно насмехаться над людьми, издеваться над ними, я не против. И наоборот, можешь влюбиться в фанатичку с красивыми убеждениями. Относиться к людям по-разному вполне естественно. Но менять свою позицию Мёртвого Апостола – свой образ бытия – в зависимости от того, с кем ты имеешь дело? Это ненужная ошибка в мире.

Ханза был уверен.

Если бы Джестер осквернил Ассасин, руководствуясь исключительно своим извращённым желанием, и ничего бы не говорил про «отрицание человеческой истории», этот Мёртвый Апостол по имени Ван-Фем вообще не стал бы вмешиваться.

Он понятия не имел, как бы поступил Ван-Фем, если бы Джестер заявил, что запечатал свою природу Мёртвого Апостола ради любви, но, по крайней мере, на текущий момент тут можно было лишь строить гипотезы. Ханза решил отложить этот вопрос.

Когда Флат рассказал Ван-Фему про Джестера, прежде чем связаться с Лордом Эль-Меллоем II, Ван-Фем изначально тепло отозвался о нём, назвал своим единомышленником по гуманности. Может, Джестер и являлся декадентом со склонностями к разрушительным доктринам, но он был Мёртвым Апостолом, который, по крайней мере, считал человечество достойным того, чтобы разделить с ним смерть.

Но как только Ханза описал события в полицейском участке – как Джестер использовал свою силу, чтобы отринуть человеческую историю, заявляя при этом о своей любви к Ассасин – Ван-Фем резко похолодел.

Именно тогда он назвал настоящее имя Джестера – Доротея.

Было очевидно, что этот могущественный Мёртвый Апостол руководствовался строгими правилами, которые Джестер нарушил.

«Если бы Джестер этого не сделал, то Ван-Фем, наверное, встал бы на его сторону и выступил против нас. Поэтому-то я и ненавижу иметь дело с Мёртвыми Апостолами».

Ван-Фем был крупной целью, как раз для Похоронного агентства, организации, о которой Ханза был очень высокого мнения.

Священник оставался настороже, не зная, когда Ван-Фем решит что-либо предпринять, но Мёртвый Апостол, похоже, всё понял.

— Кажется, Вы сказали, что Вас зовут Ханза? Не бойтесь. Как и Лорд Часовой башни, я всего лишь зритель, наблюдающий с безопасного расстояния. Вам не о чем беспокоиться.

— Премного благодарен. Говоря от лица Церкви, с нетерпением жду от Вас щедрых пожертвований.

— Чеки принимаете? — спокойно отозвался эксперт по финансам, не обратив внимания на насмешку Ханзы. — В последнее время я радею за экологию и предпочёл бы не тратить больше энергию на этот долгий звонок.

Не успел Ханза понять, шутит он или нет, как Ван-Фем быстро попрощался и повесил трубку.

Он ни разу не обратился к Джестеру напрямую, и это ярко показывало, что Ван-Фем разорвал с ним все связи.

— …

— Эм-м… Мистер Фем, похоже, очень разозлился. Ты как? Если хочешь помириться, то лучше начать с электронного письма. Даже если он не будет отвечать на звонки, я уверен, что секретарша проверяет всю его почту, — произнёс Флат, тем самым нанеся критический удар по Джестеру, который всё ещё неподвижно стоял на коленях.

Ханза рассудил, что двойник больше не представляет угрозы и жестом отдал приказ монахиням.

— Жаль, конечно, но если у тебя есть время слать письма, то лучше напиши исповедь в Церковь. Потому что сейчас мы выследим и уничтожим твоё настоящее тело.

«Это был один из предводителей чудовищ».

«По одному его голосу было понятно. Он ужасный враг… Но сейчас не время думать о нём».

Ассасин на секунду задумалась над тем, как поступить дальше, после чего, по всей видимости, решила, что ей некогда сражаться с двойником, и предприняла попытку выпрыгнуть в окно – чтобы отправиться туда, где находилась Куруока Цубаки.

Однако разбитое окно накрыла тень, и путь ей перегородила огромная фигура.

Это был не похожий на дым демонический зверь и не сам Цербер. Нет, это существо представляло собой ещё более совершенный символ смерти: скелет, обожжённый угольно-чёрным пламенем.

Ещё одной примечательной чертой был его рост, примерно равный высоте самого «Кристал Хилл».

— Фига! Восставший гигант!

Флат был напуган, словно школьник. Джестер тем временем медленно поднялся с колен.

— Фига! Восставший вампир!

Это испугало Флата ещё сильнее.

— Заклинание всё ещё должно действовать, — вклинился Джек, по-прежнему пребывавший в форме наручных часов.

Этот Джестер, может, и был двойником, но это вовсе не означало, что он не мог атаковать их.

Все, кто был в комнате, напряглись, глядя на подавленного и молчаливого Джестера. Как вдруг…

— Хи-хи…, — слетел с его губ негромкий смешок. — Вот, значит, как. Меня отлучили от Мёртвых Апостолов.

На мертвецки бледном лице Джестера возникла улыбка, в которой отчётливо читалось безумие.

— Значит, теперь мы просто идеальная пара, моя дорогая Ассасин.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Ассасин, предчувствуя нечто зловещее.

— От тебя отреклись старейшины, невзирая на твою истовую веру, от меня же отказалась, по сути, вся прогуманистическая фракция из-за моей истовой любви. Да, теперь я вижу! Теперь понимаю твой взгляд! Понимаю это в своей душе! Нам поистине было предначертано встретить друг друга!

— Перестань. Ты говоришь, как сталкер, которого уволили с работы после ареста.

Ханза явно испытывал отвращение, но ему некогда было слушать.

Он обратил внимание на гигантского скелета и задумался, должен ли он уничтожить его или же спасаться бегством.

Затем здание с громким звуком содрогнулось.

Было очевидно, что произошло.

Скелет поднял руки и начал наносить удары по отелю-казино.

— О! Это превосходит даже мои самые дикие ожидания! Вот он какой, мир, построенный на грёзах и смерти! Его кошмарам будто нет конца!

Джестер оживился ещё сильнее, продолжая улыбаться сквозь боль, терзающую его тело.

— Будь по-Вашему, Лорд Вандельштам! Я докажу Вам! Я заполучу Грааль вместе с моей возлюбленной Ассасин! С его помощью мы пробудим паука и уничтожим человеческую расу! Я вновь начну ценить человечество, когда от человеческого порядка останется лишь Ассасин! И тогда Вы закатите вечеринку, чтобы благословить наш с ней союз, Лорд Вандельштам!

— Мне кажется, или парень спятил?! — прокричал Флат. — Наверное, я переборщил с силой заклинания…

— Не волнуйся, — ответил Ханза. — Он всегда такой.

Ассасин, которая тоже знала, как себя обычно ведёт Джестер, без промедления принялась планировать нападение на скелета.

Внезапно пламя, вырвавшееся из пасти гиганта, устремилось к Ассасин.

Она отразила его одним из своих Благородных Фантазмов, Непостоянной мимолетной тенью(Забания).

Ассасин удерживала пламя клинками из своих извивающихся волос, но затем осознала, что точно такой же гигантский скелет появился с противоположной стороны здания, отрезав ей тем самым все пути к отступлению.

— Ха-ха-ха! Ну что ж! Они, разумеется, собираются снести отель целиком! О, не переживай. Сколько бы они ни разрушили, одно желание хозяйки этого сна – и город придёт в норму! Конечно же, это касается только зданий… Мда, печально. Этот бедный священник, его монахини и маг погибнут лишь из-за того, что ты явилась сюда!

— Будь ты проклят!.. — прорычала Ассасин. Купаясь в её враждебности, Джестер удовлетворённо прищурился.

— Ох, плохо дело, плохо! Алтарь!

— Эй, Флат?! Что…

Голос Лорда Эль-Меллоя II оборвался. В тот же момент здание оглушительно затрещало.

Вскоре «Кристал Хилл» накренился, и небоскрёб, символ города, рухнул.

А Флат и все, кто был с ним на верхнем этаже…

XX

Фуюки (иллюзия).

Иллюзия во всех красках продемонстрировала разрушение отеля «Хаятт».

Это произошло на ранних этапах ритуала, но благодаря монтажу Франчески данная сцена была наложена на образ того, что являлось кульминацией войны – «Большого пожара Фуюки» - дабы придать завершению презентации более ужасные нотки.

— …

Иллюзия подошла к концу, и видимый мир вновь сменился лесом Фуюки.

Больше никто не появился, да и в замке не было никаких следов чьего-либо присутствия.

Подул холодный ветер. Аяка почувствовала, что должна что-нибудь сказать, но не смогла даже повернуться, чтобы посмотреть на Сэйбера.

«Иллюзия», которую им показали мальчик с девочкой, представляла собой серию комически поставленных и в высшей степени шутливых сцен, но даже она поняла, что представление было рассчитано на то, чтобы действовать зрителю на нервы.

Она ничего не знала о короле Артуре как о человеке.

Но глядя на Ричарда, чьё воспитание зиждилось не на самом короле Артуре, а на историях о нём, она чувствовала, каким благородным, храбрым и величественным был этот человек в легендах.

Аяка не знала целиком легенду о короле Артуре, а от Ричарда за последние несколько дней она слышала лишь слова восхищения, но даже у неё начал формироваться образ Артура как человека, который был «потрясающим», пусть она на самом деле и не понимала, почему.

Но именно поэтому…

Аяка не могла заставить себя посмотреть на выражение лица Ричарда, когда увидела короля Артура в этой иллюзии.

В общем и целом нельзя было сказать, что иллюзия была создана для праздной клеветы на «короля Артура».

Она не показывала короля жестоким убийцей или трусливым слабаком. Даже Аяка смогла понять, что эта девушка действительно была благородной.

Но реальность показанных им сцен заключалась в том, что даже несмотря на всё её благородство и стремление к справедливости, некоторые вещи были ей неподвластны.

Другие короли опровергли её принципы, а у неё самой были серьёзные разногласия с Мастером, которому она доверила свою судьбу.

В конечном итоге она уничтожила Грааль собственным святым мечом после того, как Мастер предал её.

А Фуюки пострадал от беспрецедентного бедствия.

Аяка была не в силах лицезреть последнюю сцену иллюзии, где они с Ричардом оказались в окружении множества обугленных тел, и до самого конца смотрела себе под ноги.

Аяка вспомнила одну из сцен, которые им демонстрировала иллюзия.

Слова трёх королей, когда они выпивали вместе.

Золотой Король героев заявил:

— Принципы правителя должны быть законами, которые он установил.

Рыжий Король завоевателей произнёс:

— Король есть тот, кто захватывает и подчиняет себе всё и вся на своём пути, начиная с собственного тела.

Слова же Короля рыцарей в облачении цвета синевы и серебра были таковы:

— Королём должен быть тот, кто полностью отдаёт себя пути, ведущему к праведным идеалам, дабы даровать спасение своему народу.

Далее она поведала о своём желании для Грааля.

— Я оберну время вспять, чтобы вновь предстать перед мечом выбора. И если найдётся более достойный король, я начну историю Британии с чистого листа, доверив всё ему.

Этот ритуал упоминался в начале сказки, которую мать Ричарда рассказывала ему перед сном. Судя по всему, тогда и решилось, что Артур станет королём. Похоже, эта девушка считала, что раз уж она в конечном итоге разрушила своё королевство, то им должен править другой, более достойный.

Однако, услышав это, Король завоевателей исполнился тихой ярости, а Король героев рассмеялся.

Король рыцарей заявил, что «ответит на мольбы своего народа о спасении», на что Король завоевателей с гневом возразил: «Самоотверженный король не может вести за собой людей. Народ никогда не будет восхищаться рабом праведности».

— Жертвовать всё, чем ты являешься, на алтарь праведности… это не то, как человек должен жить.

— Как ты можешь быть настолько уверен, что правление, отвергающее человечность, хуже обычного, Король завоевателей?

— Хе-хе. Король рыцарей, однажды это твоё отношение вознесёт тебя над человечеством до божественных высот.

— К чему этот смех, Король героев? Будь такое возможно, то зачем колебаться?

— Ты так считаешь? Богини, которых я знал, были олицетворением неразумности и всегда навязывали людям собственные представления о праведности.

— Послушай, Король рыцарей, не мне, конечно, такое говорить, ведь легенда рисует меня потомком Зевса… но в погоне за божественной праведностью ты лишь погубишь свой народ.

Они спорили, пока их не прервало появление противников, лишим тем самым Короля рыцарей возможности высказать последнее возражение.

На самом деле спор длился гораздо дольше, но Аяка не запомнила все подробности.

Она была вне себя под давлением со стороны рыжего короля и от странного ужаса, который внушал золотой правитель.

Если бы не нападение, то Король рыцарей, возможно, смог бы достойно им ответить.

Аяка и Сэйбер не видели её лица.

Им оставалось лишь гадать, какое там застыло выражение.

Они не знали, намеренно ли Франческа с Франсуа скрыли её лицо, или же они сами не могли его увидеть.

Она, как и Аяка, была потрясена гневной речью Короля завоевателей?

Или же она сохранила невозмутимость, убеждённая в безупречности своего правления?

Золотой король с садистскими нотками сказал, что «наслаждается агонией на лице Короля рыцарей», но неужели она вправду так страдала? И если да, то что вызвало эти страдания?

Аяка не знала.

Знала ли Сэйбер?

Пока она гадала, пейзаж изменился. Аяке не суждено было выяснить, удалось ли Королю рыцарей сказать что-нибудь в свою защиту.

Но слова Сэйбер о жизни ради народа показались Аяке правильными, и поэтому она была более чем поражена, когда другие короли встретили их с гневом и презрением.

Это напомнило ей то, как она, пусть и не будучи одной из его подданных, отвергла Львиное Сердце, когда он спас её.

Сцены, собранные в этой иллюзии, действительно представляли собой воссоздание событий, запечатлённых фамильярами.

В их число также входило воспроизведение информации, полученной от нанятого за огромные деньги владельца Мистических глаз, которые могли видеть прошлое.

Тем не менее, за Войной за Святой Грааль города Фуюки надзирали Макири, и барьер, созданный их насекомыми, был мощным. Франческа не могла видеть всё.

Разумеется, она не знала, что каждый из королей чувствовал на самом деле.

С другой стороны, многое, что было ей известно, она намеренно скрыла от Ричарда.

Франческа знала, что Грааль Фуюки был заражён «грязью».

Она не могла наблюдать за событиями незадолго до или после его уничтожения, поэтому не знала, что творилось в голове Мастера Сэйбер.

Однако она могла догадываться, что уничтожение чаши было в каком-то смысле правильным решением.

Иллюзия, которую она собрала из разрозненных кусочков, не давала на это никаких намёков.

Львиное Сердце и Аяка видели лишь фильм.

Вспышка в момент уничтожения Грааля, которую увидели фамильяры далеко за чертой города, и ад, который после воцарился в Фуюки.

То, что для уничтожения Грааля пришлось использовать командные заклинания, было лишь нарративом, вставленным в качестве предположения.

Однако, учитывая, что король Артур вряд ли избавился бы от Грааля по собственному желанию, у них не было причин не верить этому.

И у Аяки сложилось искреннее впечатление, что «путь», по которому прошёл король Артур, представлял собой пугающе грубый образ «войны», совсем не похожий на «рыцарские сказки», которые рассказывала Ричарду его мать.

Она видела подлые нападения.

Видела короля, отвергнутого собственным Мастером.

Видела, как союзники короля взяли женщину в заложники и стреляли в противников, которые даже не сопротивлялись.

И… видела, как король отрубил головы тем полумёртвым магам.

Можно было сказать, что для войны такое нормально, и на этом закончить.

Но даже так это и рядом не стояло с представлением Аяки о «битве героев», заставляя её гадать, в какую именно битву она сама ввязалась. Только это помогало ей сопротивляться желанию вывернуть свой желудок наизнанку от страха.

«То есть кто-то едва ли старше меня прошёл через все эти ужасы?..»

С каким выражением лица король Артур сражался на поле боя?

В каких бы сложных ситуациях она ни оказалась, Аяка не видела её лица и поэтому не могла сказать, была ли она в шоке или же полностью невозмутима.

Но… Аяке показалось, что она в любом случае была далека от тех героических сказаний, которые так обожал Ричард.

Дрогнуть перед лицом жестокой судьбы это одно, но если она спокойно её принимала… то, как и сказали другие короли, она была не человеком, а механической «системой».

«И несмотря на то, как далеко она зашла, её предал собственный Мастер, лишив возможности чего-либо добиться».

— Всё это произошло в Фуюки?.. Я слышала про большой пожар, но…

Это само по себе было трагедией, несомненно, но Аяку больше всего заботило то, что всё было отредактировано в угоду тому, чтобы выставить короля Артура жалким неудачником. Именно поэтому, несмотря на растущие рвотные позывы, Аяка сердито посмотрела туда, откуда доносились голоса двух Прелати, прежде чем попытаться сказать что-нибудь Сэйберу.

— Ага, хорошо. Прежде всего я поняла, что вы хуже всех.

— А-ха-ха! Не нужно похвалы, ты меня смущаешь!

— Не дай им тебя задеть, Сэйбер. Это ведь иллюзия, да? Готова поспорить, они всё это выдумали! Этого спора между королями наверняка не было!

— О? Ты уверена? — с издёвкой произнесла Франческа. — Если этого всего не было, то и слова Короля рыцарей мы тоже, получается, выдумали.

Аяка не знала, что сказать.

— Н-ну…

— Ну? Как тебе такое? Что думаешь? Говорят, люди верят лишь в то, во что хотят верить… но ведь у тебя никогда не было образа короля Артура, в который ты хотела бы верить, разве нет? Дай угадаю, сейчас это, наверное, идеальный, спокойный и непогрешимый король, который не разочаровал бы твоего телохранителя Ричарда. Я права?

— Это не… Короче, в концовке вообще нет никакого смысла. У её Мастера не было причины уничтожать Грааль! Может, Король рыцарей на самом деле заполучил его! И такой великий правитель никогда бы не пожелал переписать историю, посадив вместо себя кого-то дру…

— О, как здорово! Обожаю такую реакцию! Именно такое мнение можно услышать от того, кто вообще ничего не знает про Войну за Святой Грааль! Это так захватывающе! Но да… Хотела бы я узнать, что бы произошло, заполучи Арти тот Грааль! В худшем случае грязь сместилась бы во времени и… Нет, такого бы никогда…

Франческа начала бормотать что-то невнятное. Раздражённая Аяка замолкла.

Затем она посмотрела в лицо Сэйберу, который до сих пор хранил молчание.

В этот момент Франческа и Франсуа начала насмехаться над ним.

— Ну как тебе, малыш Львиное Сердце?! Герой, которым ты всё это время восхищался, хотел переписать свою легенду вплоть до начала правления… Каково узнать это? Каково видеть, что она была тираном, готовым перечеркнуть твою историю, окажись Грааль в её руках?

— Тебе понравилась эта жалкая история о том, как твой любимый легендарный король Артур сражался и побеждал, но всё равно ничего не добился?! Что ты почувствовал, когда увидел, как другие короли полностью отвергают её?!

— Заткнитесь! Вы всё это подстроили! Вам не обмануть Сэйбера этими…

Аяка была в ужасе.

Потому что Сэйбер, который всегда был таким разговорчивым, не проронил ни слова с тех самых пор, как увидел короля в синем платье.

Не было возгласов ни восхищения, ни удивления. Сэйбера как будто вообще не было рядом с ней.

Ему показали короля, который ничего не обрёл, который был инструментом в руках мага, который убил беспомощных людей, пребывавших на грани смерти. Чьё желание, ради которого он зашёл так далеко, в итоге предали.

Когда Аяка подумала о том, что сейчас, должно быть, творилось в его сердце, ей захотелось сказать ему что-нибудь, но она так и не смогла подобрать нужных слов.

Но пока она места себе не находила от беспокойства, Сэйбер нарушил молчание.

— Франческа Прелати.

Аяка инстинктивно посмотрела в лицо Сэйберу и не увидела никаких эмоций. Но… ей показалось, или же это был блеск в его глазах?

Или, может, он был настолько шокирован, что начал плакать от отчаяния…

Но на самом деле всё было наоборот.

Не двигаясь с места, Сэйбер почтил иллюзорный мир своим лучшим поклоном.

— Если составление этой иллюзии – твоих рук дело… то ты должна знать, как много значит для того, кто называет себя королём, поклониться другому.

— Сэйбер?.. — с недоумением уставилась на него Аяка.

Сэйбер же произнёс звонкую речь, которая, казалось, исходила прямиком из его души.

— Но я благодарю тебя от всего сердца. Спасибо, что рассказала мне… новую историю о героизме великого Короля рыцарей!..

Осознав, какой именно эмоцией был заряжен этот растущий поток слов, не только Аяка, но и даже Франческа с Франсуа явно оказались в замешательстве.

Это был всепоглощающий восторг.

Если тогда в его глазах действительно блестели слёзы, то это, должно быть, были слёзы благодарности и радости.

— Сэйбер… что ты?..

— Аяка… ты видела Короля рыцарей… и думаешь, что она не была героем?

— А?..

— Насколько я могу судить, Аяка… Из легенд о рыцарях Круглого стола мне известно о том, что короля предали, что он поступал неразумно, что в итоге он был побеждён и потерял всё. Но я всё равно их обожаю, и эту в том числе.

Ричард медленно начал объяснять сбитой с толку Аяке, словно мальчик, рассказывающий о своей любимой бейсбольной команде.

— И… в том споре за выпивкой те двое не отвергли Короля рыцарей.

— Чего? Но… то, как они кричали и…

— А ты подумай. Александр Великий просто кричал. Я уверен, что он не стал отрицать правление Короля рыцарей. Он сказал, что она правитель лишь на словах, сказал, что она связана идолом короля, и так далее, но он ни разу не отверг сам идол. Он просто сказал: «Я признаю твои достижения, но они мне не нравятся».

— Правда? — сказала Аяка, удивлённая тем, что Сэйбер не только не потерял самообладания, но и говорил гораздо спокойнее, чем обычно.

— Я лишь повторяю за матерью, но «король не идёт по благородному пути; это народ называет его путь благородным». Что правильно, а что нет, легко может поменяться в зависимости от времени, места, настроения среди подданных и вассалов. Поэтому в том споре не было правильного ответа, и все три его участника знали это лучше, чем кто-либо. Они пытались оценить здравомыслие, а не праведность. Но знаешь, в одном наш Король героев действительно уступал другим королям! Её голос не был таким же громким! — не теряя гордой осанки, пошутил Ричард. — Я согласен со всеми королями и в то же время не согласен с ними! Это вполне естественно, что у королей, живших в разное время и в разных местах, будут также и разные взгляды на правление! Но сильны те, кто громко заявляют, что они правы. Филипп был таким же в крестовом походе.

— О, значит, ты так всё это воспринял? — в голосах Прелати чувствовалось замешательство. — Я была уверена, что ты либо сорвёшься и начнёшь ругать двух других королей, либо лишишься веры в Арти и перестанешь быть таким оптимистом.

— Погоди, он хотя бы удивился тому, что король Артур был женщиной?

Избавив свои голоса от всех эмоций, они спросили:

— Всё ясно. Ты знал, да?

— Каким-то образом ты докопался до настоящей легенды о короле Артуре – об Артурии Пендрагон – связанной с магией… Верно?

Пропустив вопросы Прелати мимо ушей, Ричард потянулся.

— Так я и думал. Значит, вот чего вы добивались. Хотели выяснить, насколько глубоки мои познания в истории Короля рыцарей, не так ли? Что ж, жаль такое говорить, но мне так и не удалось найти башню, в которой был заточён Мерлин.

Затем он с выражением глубокой задумчивости на лице, посмотрел в небо.

— О… но они были поистине великолепны… Что Александр Великий, что тот стиляга, что наш первый правитель были «королями», которых я себе даже представить не мог.

— Сэйбер? — окликнула его Аяка, обеспокоенная тем, что он говорил сам с собой и поэтому, возможно, всё же пребывал в шоке.

Услышав это, Сэйбер медленно повернул к ней лицо и произнёс, опустив глаза:

— Аяка.

— Ч-что?

Аяка явно была в замешательстве.

— Я решил… всё-таки принять ту решимость, которую ты мне показала.

— А?

Аяка тупо уставилась на Сэйбера, который широко развёл перед ней руки, даже не пытаясь скрыть повреждения своих доспехов.

— Прошу… позволь мне познакомиться с тобой ещё раз.

Ричард театрально поклонился и плавно взял Аяку за правую руку.

— Я спрашиваю тебя.

Король и девушка прекрасно сочетались с величественным замком в лесу позади них и сливались с пейзажем.

Это было очень похоже на сцену из сказки о героизме, описанной во множестве легенд.

— Ты мой Мастер?

XX

Закрытый город. Центральный перекрёсток.

— Держитесь! Церберы не двигаются! Прорываемся!

Теперь, когда Церберов отвлёк дождь из сладостей, Джон и другие офицеры полиции предпринимали отчаянную попытку перегруппироваться, но ситуация была ужасной.

Гротески поменьше продолжали прибывать откуда-то из города, сколько бы они их ни уничтожали.

Некоторые офицеры пытались использовать магию исцеления на своих серьёзно пострадавших товарищах, но открытые раны привлекали полчища крыс, препятствуя их усилиям.

И словно ран было мало, всё вокруг окутал звук, похожий на дрожь земли.

— !.. Какого…

Запрокинув голову, Вера увидела их.

Гигантские скелеты накренили здание, обрушивая его одной лишь грубой силой.

Дождём посыпались обломки отеля. Те офицеры, что ещё могли двигаться, всеми силами старались защититься от них, но вечно это продолжаться не могло, и один за другим они падали на асфальт.

— Дерьмо… Неужели нам конец?..

— Нет! Мы ещё в состоянии двигаться, так что рано сдаваться! — покачав головой, ответил Джон другому офицеру.

Да, этот мир уже какое-то время претерпевал одну метаморфозу за другой.

Если они продержатся ещё немного, то, возможно, следующее изменение не заставит себя ждать.

Только вот до сих пор все изменения, кроме дождя из сладостей, не несли ничего хорошего…

Джона и других офицеров накрыла тень. Её отбрасывала нога одного из скелетов, только что поваливших здание.

— …

Значит, всё.

Полицейские разочарованно смотрели на угольно-чёрного скелета, окутанного тёмным пламенем.

Чудовищная нога начала опускаться вниз… когда возникшая из ниоткуда полоса света разнесла её на осколки.

— ?!

Свет пролетел между зданиями второй раз, затем третий.

Не прошло и нескольких секунд, как скелет размером с небоскрёб превратился в чёрный прах и развеялся по ветру.

И некоторые из офицеров узнали эти полосы света.

Их порождал Благородный Фантазм, который использовал Сэйбер в бою с Гильгамешем на крыше церкви.

— Простите, я тут вздремнул немного.

С этими словами из-за здания появился Сэйбер.

Увидев его, Джон криво улыбнулся и сказал:

— Ты явно в хорошем настроении. Приятные сны?

— Да, и я уверен, что они воплотятся в жизнь, — пожав плечами, ответил Сэйбер, после чего повернулся к Аяке, которая шла следом за ним.

— Не так ли, Мастер?

— Давай просто «Аяка», — она тоже пожала плечами. — Ты это к чему?

— Мне очень жаль, но я собираюсь кое-что потребовать, и это прозвучит по-детски.

— Насколько по-детски?

Разговаривая, они смотрели вверх.

Их взгляды были прикованы к огромным чёрным скелетам, которые появились, чтобы занять место Церберов, увлечённых сладостями.

Их было больше, чем небоскрёбов в городе, каждый размером с того, что Сэйбер только что уничтожил.

Но Сэйбер широко улыбался, и даже Аяка, пусть и явно нервничающая, не пыталась сбежать и смело взирала на это полчище монстров.

— Я хочу использовать Святой Грааль, чтобы исполнить одно невероятно эгоистичное желание.

— Валяй. Собираешься забрать как можно больше песен с собой в этот «Трон»?

— Не совсем, — покачал головой Сэйбер, после чего отчётливым голосом заявил: — Есть одно место, и с помощью силы Грааля я хочу… наполнить его песней.

Джон и другие офицеры, наблюдавшие за Сэйбером, широко распахнули глаза в удивлении.

Только сейчас они заметили, что за Сэйбером и Аякой следовали ещё пять фигур.

Один был рыцарем с копьём, другой – стрелком, которого они уже видели.

Третий носил охотничий костюм и скрывал лицо под капюшоном. Должно быть, это он тогда скрывался в тенях.

Среди них также был странно одетый рыцарь с множеством мечей за спиной, а рядом с ним парила сфера воды.

— Это ещё кто?..

Не обращая внимания на вопросы полицейских, они медленно шли к гротескным тварям.

— Прости, я только что израсходовал коготь Цербера… не одолжишь мне меч?

Услышав просьбу Цербера, рыцарь с клинками за спиной с безразличием пожал плечами и бросил ему украшенный меч в ножах, красивый, но явно не раз побывавший в бою.

— Спасибо.

Поймав его и вынув из ножен, Сэйбер сказал:

— Против нас, возможно, сам Мрачный жнец, а весь этот мир – его войско.

Сэйбер широко улыбнулся и устремился вперёд.

— Достойный противник!

Словно в ответ рыцари и стрелки за его спиной рассредоточились, а человек в капюшоне исчез прежде, чем кто-либо понял, что произошло.

Осталась лишь сфера воды, которая парила вокруг Аяки, словно защищая её.

А затем… их «война» началась.

XX

— Ого! Там начинается самое настоящее безумие! Думаешь, они все Героические души?!

— Давай потише. Иначе какой толк в заклинании сокрытия?

С высоты за группой Сэйбера наблюдали Флат и Джек, которые должны были рухнуть вместе с «Кристал Хилл».

На Флате было что-то вроде причудливого парашюта, и падал он гораздо медленнее, чем позволял обычный парашют.

Рядом с ним на таких же приспособлениях спускались Ханза и его монахини. Если бы не заклинание сокрытия Флата, это бы походило на воздушное шоу.

— Хорошо, что мы обыскали номер заранее, Ханза.

— Да, — ответил священник одной из монахинь. — Поверить не могу, что нашлось так много. И это не обычные коммерческие модели, а практически Тайные знаки со встроенной особой магией. Правда, их пришлось зарядить магической энергией… Неужели фракция, которая использовала ту мастерскую, была готова к обрушению всего здания?

Парашюты были копиями объектов в настоящем люксе.

Король героев сказал однажды своему Мастеру: «По крайней мере, я обещаю тебе парашют». Он воплотил свои слова в жизнь и в дополнение к мебели и украшениям снабдил номер достаточным количеством парашютов для Тины и её подчинённых. Но Флат и остальные, разумеется, не могли этого знать.

Затем, наблюдая за развернувшимся под ними сражением Сэйбера с армией «смерти», Ханза спокойно заявил:

— Нам лучше приземлиться на достаточном расстоянии от них, чтобы не вляпаться.

Отметив с высоты, что весь город постепенно затягивала тьма, он добавил:

— Только вот, похоже, нам нигде не удастся «не вляпаться» в этом городе…

XX

Сердце Сэйбера, на полной скорости мчавшегося по городу, полному воплотившейся «смерти», переполнял восторг.

«Я знал, что легенды не врали про короля Артура».

Если бы он хоть немного расслабился, его дрожащее сердце вызвало бы слёзы радости на глазах.

«Её поведение достойно похвалы. Неважно, сама она сплела нить, или ей доверил её кто-то другой, она будет закручивать эту нить столько раз, сколько потребуется, чтобы поднять над её землями флаг, который никогда не упадёт».

Его тело двигалось инстинктивно, уничтожив второго гротескного скелета, а за ним и третьего.

«Да, я пошёл по другому пути и вряд ли захотел бы что-либо менять».

С каждым уничтоженным врагом его движения ускорялись. Когда их количество перевалило за десять, он уже достиг своей предельной скорости, на которой сражался с золотой Героической душой.

«Но какое это имеет значение? Это так, мелочи. Просто у нас разные ценности».

Не отставая от Сэйбера, его свита из рыцарей и стрелков одолевала окружающих чудовищ одного за другим.

— Когда хвалишь убеждения, неважно, правильные они или нет!

Он сам не заметил, как начал кричать.

Не в силах сдерживать переполнявшие его эмоции, он дал волю радости, на огромной скорости мчась по стенам зданий.

— Именно поэтому я хвалю её! Сколько бы ни ярился Король завоевателей! Сколько бы ни глумился древнейший Король героев!

Честно говоря, Ричард понимал, почему злился Король завоевателей.

Об Александре он тоже был хорошего мнения, но это не означало, что он возражал против намерений короля Артура.

В конце концов, Львиное Сердце шёл по своему пути правления, совершенно отличному от такового у этих трёх.

Вот почему он ликовал.

Чествовал идеалы и убеждения Короля рыцарей, которые сформировали самого Ричарда.

— Я одобряю её рыцарство, стремление реализовать свои идеалы, пусть даже ценой уничтожения того, чего достигли её подданные! Эта тирания – лишь ещё одно доказательство королевской власти!

Ричард заявил, что желание Короля рыцарей пожертвовать собой ради идеала было «тиранией» и что он одобряет это именно по этой причине.

Полицейские, которые слышали его, явно были в замешательстве. Аяка тяжело вздохнула и улыбнулась, потому что это было «так в его духе».

— Но, великий король Артур, кое в чём Вы заблуждаетесь, — сказал Сэйбер, чьё лицо слегка затуманила тревога. — Первый король нашего рыцарства! Вы не видите! Страна, созданная Круглым столом и им же уничтоженная, не нуждается в новом начале!

— Король Артур действительно привёл нас в Авалон!

XX

— Ох. Только послушай его. Даже после смерти Арти было нелегко справляться с ожиданиями, которые на неё взваливали люди. Что бы подумали наши учителя?

Высунув голову из частично обрушившегося здания, Прелати с раздражением смотрел на Сэйбера.

— Блин. Я ожидала, что он покажет нам что-нибудь более уродливое, но без толку. Он безнадёжен, — радостно произнесла девочка рядом с ним, вращая зонтиком. — Он из тех, кто всерьёз убеждён, что живёт в эпической поэме. Если бы он поставил себе цель, то вполне мог бы кончить, как наша любимая малышка Жанна.

— А в чём проблема? Я получаю удовольствие от этого короля! Готов поспорить, он доставит ещё кучу проблем! Будет скучно, если его сокрушат боги или ещё что, и всё это превратится в избиение младенцев! Как промоутеры и зрители, мы должны поддерживать накал веселья и обеспечивать первоклассную кровавую баню!

— Я не говорила, что он мне не нравится. Поэтому мне и хотелось увидеть его заплаканное лицо.

— О, тут я с тобой согласен!

Прищурившись, Франческа дьявольски ухмыльнулась с восторгом во взгляде.

— Кроме того…

Но смотрела она не на Сэйбера, а на Аяку Садзё, которая приняла свою роль Мастера.

— Я считаю, что будет весело сменить цель и в следующий раз сосредоточиться на этой девушке… верно? ✩

Прелати посмотрел на Франческу, пожал плечами и с улыбкой поднял взгляд к небу.

— Ну, что теперь? Присутствие кровососа ослабло. Пойдём прикончим его?

— Хорошая мысль. В любом случае, сколько бы скелетов, они не завалили, это не вытащит их из… — начала говорить Франческа, глядя на залитый тьмой мир, но заметила изменение и замолчала на середине предложения.

— Хм-м? Это ещё что?

— Быть не может! Ого! Я знаю, что это всего лишь один город, но… неужели Львиное Сердце собрался покорить этот «мир»?

XX

Взбежав на крышу самого высокого после «Кристал Хилл» здания в городе, Сэйбер остановился, чтобы отдышаться.

— Великий наш первый король! Я докажу Вам!

Путь ему преградил особенно крупный чёрный скелет.

Он состоял из множества скелетов, сросшихся вместе. Из его спины торчали бесчисленные кости, из-за чего он напоминал богиню Каннон, только с тысячей рук.

Представ перед этим гротескным монстром, Сэйбер продолжил высекать в мире свой панегирик королю Артуру.

— Ваш путь правления не был ошибкой!

Оттолкнувшись ногами от крыши, Сэйбер взмыл высоко в небо.

— Правление и гордость, что оставил после себя Круглый стол, дали жизнь нам! Трагедия и крах отполировали наши души! Я покажу Вам и всему Круглому столу, что великолепие человечности – самого рыцарства – никогда не подведёт!

Проскользнув сквозь устремившееся к нем чёрное пламя, Сэйбер изо всех сил нанёс сияющий удар.

— Это в Вас мы увидели нечто, достойное восхищения! И будем видеть дальше, Артур, первый наш король!

Он не переставал во всю мощь лёгких воспевать своё желание.

— Я уже потерял на это право…

Затем, на мгновение усмехнувшись над собой, в своих глазах и голосе он зажёг сияние, посылая надежду кому-то неизвестному:

— Но однажды кто-то другой доберётся до Вас в раю! Я знаю! История планеты, которую Вы сотворили, пошлёт Вам ветер покоя! Мне же нужно лишь сыграть ноты, чтобы это благословить!

— С помощью силы Святого Грааля… я воспою песнь о триумфе человека, которая достигнет самых укромных уголков далёкого Авалона!

Интерлюдия 「Наёмник – свободный человек II」

— Эй, вы. Слушайте внимательно, мои маленькие братья и сёстры.

— Вы должны уничтожить любого, кто попытается что-либо у вас отнять.

Каждый раз, когда Сигма пытался вспомнить своё прошлое, из омута памяти всплывали слова «приёмных родителей».

Даже теперь, зная, что эти слова были совершенно бессмысленными, инструментом для промывания мозгов, он не мог их забыть.

Он не чувствовал ни печали, ни ненависти.

В памяти остался лишь простой факт, что эти слова ему повторяли раз за разом.

Но когда Сигма думал, что это были его самые старые воспоминания, он задавался вопросом: Влияли ли эти слова на то, как он жил?

Вспоминая, он каждый раз спрашивал себя: Есть ли ему что терять сейчас, помимо собственной жизни? Что-нибудь достаточно важное, чтобы заставить его уничтожить любого, кто попытается это отнять?

Сигма не мог найти ничего такого. Он просто продолжал пассивно существовать.

Он никогда не задумывался над тем, чтобы выпрямиться и найти свой путь. Он просто продолжал ползти вперёд за занавесом сцены мира.

Даже когда оказался посреди Войны за Святой Грааль.

XX

Закрытый город. Дом семьи Куруока.

Немногим ранее.

— Джестер! Джестер! Что случилось?!

Цубаки подбежала к юному Джестеру, когда увидела, как он внезапно упал.

Наблюдавший за ним Сигма осмотрел тело Джестера.

«Магическая атака?»

«Вероятно, она непосредственно нарушает работу Магических цепей цели, высвобождая неконтролируемую чуждую магическую энергию внутри тела».

Сигма не заметил магического снаряда вроде Гандра. Что произошло?

— Гха… А…

При виде стонущего от боли Джестера Цубаки запаниковала и, казалось, вот-вот расплачется.

«Может, добить его сейчас?»

Но лучше сначала отослать куда-нибудь Цубаки.

Не сказать, что Сигма не хотел показывать Цубаки жестокость. Скорее, он опасался того, что Цубаки увидит в нём убийцу, и тогда «Мистер Черныш» - предположительно, её Слуга – сделает его своей целью.

— Цубаки, — сказал ей Сигма, — позови маму с папой.

— Х-хорошо! — дрожа всем телом, ответила девочка и побежала вверх по лестнице.

— …

Убедившись, что она ушла, Сигма достал из подсумка на ремне мистическое снаряжение.

Это был шприц с жидким наркотиком, который был полезен лишь при столкновении с кровососами и некоторыми призванными зверями.

Наркотик действовал аналогично святой воде. Кровососу уровня Джестера он при обычных обстоятельствах не причинил бы вреда.

Но сейчас Джестер пребывал в плачевном состоянии, и Сигма решил, что попробовать стоит.

Он изучил тело Джестера, словно проводя медицинский осмотр, и положил ладонь ему на затылок.

— Хе… Ха-ха-ха. Не сработает, мистер. Эта штука лишь убьёт концептуальное ядро мальчика.

— Может быть, но попытка не пытка.

— Подожди. Раздобыть новую детскую внешность очень сложно. Я не могу забрать её силой… Для загрузки мне нужно полное согласие…

Испытывающий боль Джестер объяснил, как работает его магия, но Сигма сомневался, что маг стал бы раскрывать свои карты. Вероятно, эта информация была либо бессмысленной, либо почти бесполезной.

Сигма решил, что Джестер, должно быть, пытается выиграть время, и хладнокровно начал вводить иглу в его тело, когда…

— ____

Из комнаты наверху донёсся детский крик.

— ?!

Юный Джестер воспользовался этим секундным промедлением и, не переставая стонать, пнул Сигму в живот.

— !..

Сигма отскочил от Джестера, но крик не прекратился.

Он увидел, как Джестер, несмотря на боль, поднялся на ноги, и решил, что прикончить его сейчас не получится.

Сигма сразу же сменил курс действий, схватил арбалет со стола, на котором он его оставил, и прыгнул к лестнице.

«Смогу ли я его использовать, если до этого дойдёт?»

Арбалет был в хорошем состоянии, но Сигма не знал, готов ли он к стрельбе.

Как бы то ни было, странная красавица в красном предпочла доверить это оружие ему, поэтому Сигма подумал, что арбалет будет полезен в будущем, и решил взять его с собой.

«Это может быть ловушкой… но чем больше информации, тем лучше».

Отчасти это была авантюра, но большинство заданий от Франчески сопровождалось дополнительной целью «прихватить то, с чем можно будет повеселиться», поэтому Сигма не испытывал особого нежелания.

«Не похоже, что на арбалет наложены заклинания, которые проклинают насмерть того, кто его взял».

«Как-то многовато у меня теперь Тайных Знаков…»

Не останавливаясь, Сигма поднялся по лестнице.

Там, едва держась на ногах, стояла Цубаки, которая смотрела в окно.

— Что случилось? ?!..

Он сразу же увидел, что именно.

Мир за окном полностью изменился с тех пор, как он видел его в последний раз.

Синее небо заволокли чёрные тучи, а по городу разгуливали гигантские скелеты.

Ярко-зелёный газон и деревья засохли. Местами из-под земли поднимался зловещий чёрный пар.

— Что происходит?..

— Чудовища… Чудовища…

«Мистера Черныша» Цубаки не боялась, но орда огромных скелетов внушала ей ужас.

«Она здесь не при чём?»

В следующий миг появившийся из сада «Мистер Черныш» окутал собой девочку, словно пытаясь заключить её в объятия.

— Мистер Черныш?..

В голосе Цубаки чувствовалось облегчение. Тень, которая, судя по всему, была её Героической душой, не ответила. Она лишь покачивалась, словно скрывая от глаз девочки «страшный мир».

— Так я и думал.

«Я хочу стать волшебницей».

Он вспомнил, как Цубаки сказала это.

Если верить Куруока Юкаку, Слуга был чем-то вроде защитника Цубаки.

Что, если он отреагировал на желание девочки стать волшебницей?

У него было нехорошее предчувствие с тех самых пор, как Джестер начал задавать вопросы, которые, судя по всему, должны были подтолкнуть её к этому решению.

Сигма скрипнул зубами, осознав, что предчувствие его не обмануло, и спросил Цубаки:

— Эй, Цубаки, ты ведь хорошо себя чувствуешь, да?

— А? Д-да. Мне страшно, но я в порядке.

— Вот как…

Похоже, что её магическая энергия не истощилась, и дело было не в этом.

В этот момент из сада возник её отец, Куруока Юкаку.

— А, Цубаки. В чём дело?

— П-папа! Там снаружи много чудовищ и… О нет, совсем забыла! Джестер! Он!..

Цубаки подбежала к отцу со слезами на глазах.

— Не волнуйся, Цубаки, — со спокойной улыбкой сказала её мать, появившаяся следом за Юкаку. — Все эти большие скелеты – твои друзья.

— Что?..

Цубаки тупо уставилась на мать.

— Всё верно, Цубаки, — произнёс отец в ответ на её замешательство. — Те скелеты добрые, как Мистер Черныш.

— Н-но они не похожи на него. Мистер Черныш не стал бы делать такие страшные вещи…

Цубаки смотрела, как гигантские скелеты рушили здания, сражаясь с чем-то. Учитывая, что время от времени мелькали полосы света, Сигма решил, что их противником, скорее всего, была Героическая душа класса Сэйбер.

— Да, они такие же, как Мистер Черныш. Его задача – оберегать тебя, а те скелеты – всего лишь оружие. Это нормально, что ты их испугалась.

— А?.. Что?

— Эй…

Сигма видел замешательство Цубаки и попытался заткнуть её родителей, но возражения так и не слетели с его губ.

С небес камнем рухнула фигура в чёрном.

Это была Ассасин, израненная с головы с дог.

— Ассасин!

— Девочка в порядке?! — закричала она, не обращая внимания на раны. — Тот кровосос здесь?!

— Да, но его внезапно скрутила боль, и…

— Значит, у того мага получилось… Где он?

Похоже, Ассасин была готова прикончить его здесь и сейчас.

— Мисс «Ассасин»? — с обеспокоенным видом произнесла Цубаки, приняв «Ассасин» за её имя, и попыталась приблизиться к ней. — Всё хорошо? Ты ранена… У тебя кровь, и…

Увидев, что Цубаки вот-вот заплачет, Ассасин поправила свои одеяния, чтобы спрятать раны, и мягким, успокаивающим тоном произнесла:

— Да, со мной всё будет хоро…

Внезапно, появившийся рядом с ней теневой гротеск одним ударом отбросил её в сторону.

— Гх…

Ассасин принялась отбиваться с помощью теней, возникших из-под её одеяний, но монстры прибывали один за другим, пытаясь задавить её числом.

Будь у её противников основное тело или какое-нибудь ядро, Ассасин смогла бы взять верх, использовав подходящий Благородный Фантазм.

Но Сигма уже осознал, что весь мир-барьер стал одним целым с основным телом их врага.

То есть «ядром» могла быть лишь Куруока Цубаки.

— Мисс!

Запаниковав, Цубаки попыталась подбежать к Ассасин, но её удержали руки родителей.

— Здесь небезопасно, Цубаки.

— Именно. Лучше держись в стороне.

Их голоса были добрыми, но на лицах застыло выражение, которое явно было не к месту в сложившейся ситуации.

Чувство дискомфорта глубоко вклинилось в сердце Цубаки, которая, в конце концов, была всего лишь ребёнком.

Её тревога росла, и она, готовая в любую секунду расплакаться, закричала:

— Почему?! Разве они не друзья Мистера Черныша?! Почему эти чудовища бьют мисс Ассасин?!

— Ну… потому что она пытается убить тебя.

— !

За их спинами раздался детский голос.

Это был Джестер, который выполз из подземной мастерской.

Он всё ещё пребывал в форме мальчика и испытывал боль от заклинания Флата, но ему удалось выдавить из себя улыбку и сказать Цубаки:

— Эта леди говорит, что тебя лучше убить.

— Что?..

— Прекрати, — тихо приказал Сигма.

Но Джестер продолжил, несмотря на то, что всё его тело сотрясалось от боли.

— Да! Мистер Сигма тоже так считает… Они плохие люди, которые хотят убить тебя, чтобы помочь себе.

— Ты ошибаешься.

— Меня?.. За что?

— Можешь об этом не думать. Ты королева этого мира. Просто делай то, что тебе хочется. Желаешь стать волшебницей, чтобы родители похвалили тебя, да? Не переживай, у тебя получится. Я на твоей стороне.

Джестер пользовался любой возможностью подчеркнуть, что он был «другом».

Вероятно, он хотел быть союзником в глазах Цубаки, чтобы на него не напали.

В данный момент Ассасин получала магическую энергию не от Джестера, а от Мастера по имени Аяка через Сэйбера. Говоря другими словами, это означало, что «Мистеру Чернышу» было сложно воспринимать Джестера как Мастера Ассасин.

— Я королева?

— Да. Завистливые люди пытаются причинить тебе вред, а Мистер Черныш защищает тебя от них. И будет защищать вечно.

Джестер попытался задеть её эго и сыграть на детском чувстве вседозволенности.

Но в одном он просчитался.

Если бы он не страдал от заклинания Флата и шока после отлучения от Мёртвых Апостолов, может, ему и удалось бы понять и направить чувства Цубаки с более холодной головой.

Он не осознавал.

Джестер предположил, что Цубаки была обычной простодушной девочкой своего возраста, страдающей от болезни.

В каком-то смысле Цубаки действительно было простодушной.

В этом мире она была ярким примером обычной девочки её возраста.

Но ему не удалось осознать, что простодушие Цубаки на самом деле было результатом её пути через множество страданий.

Именно поэтому, несмотря на то, что она не понимала, почему все были на взводе, несмотря на то, что она была напугана, несмотря на то, что она была готова вот-вот расплакаться, несмотря на то, что она хотела быть счастливой, к ней пришло озарение.

— А…

Опыт, который она накапливала всю свою жизнь, привёл её к единственному выводу.

— Я опять «подвела»…

Цубаки печально повесила голову, после чего медленно подняла её.

— Простите… Мама, папа… Простите меня.

— Тебе не за что извиняться, Цубаки. Расслабься. Тебе не нужно ничего делать.

Не за что извиняться.

Несмотря на юный возраст, Цубаки инстинктивно поняла.

Это не означало «Ты не подвела, это не твоя вина», нет.

«Ты подвела, но я не сержусь».

Значит, она действительно была виновата в том, что Сигма и Ассасин оказались в беде. Что более важно, именно по её вине те чёрные скелеты разрушали город.

Слыша грохот рушащихся зданий, Цубаки практически всхлипнула:

— Н-но… если в тех домах есть люди, все они…

— Неважно, сколько людей в городе погибнет. Они всего лишь батарейки. Расходники.

— Именно, Цубаки. Те добрые скелеты убьют всех, кто злится на тебя.

— Да, и это твой мир, Цубаки, поэтому сокрытию таинства ничего не угрожает, сколько бы людей ни погибло.

— Это замечательно. Нам остаётся лишь придумать, как скрыть воздействия на внешний мир.

«Что?..»

«О чём они говорят?»

Отбиваясь от гротесков, Ассасин невольно нахмурилась.

Им должны были промыть мозги, чтобы защитить Цубаки.

Не было никаких намёков на то, что ими управлял Джестер.

Это означало, что они всегда так разговаривали со своей дочерью.

Услышав то, что сказали ей родители, Цубаки умоляюще посмотрела на Сигму и Ассасин.

Но они не знали, что думать, и единственным их ответом было лишь молчание.

Затем… Цубаки осознала, что она не ошиблась.

С этим ничего нельзя было поделать.

— Всё будет хорошо.

Цубаки дрожала всем телом, но всё равно улыбнулась окружавшим её «взрослым».

— Я постараюсь.

После этих слов дым «Мистера Черныша» прильнул к девочке, словно втягиваясь внутрь её тела.

— Что?

Даже Джестер смутился, не в силах понять её намерения.

Но сперва Ассасин, а затем и Сигма догадались, что она хотела сделать, и закричали:

— Стой!

— Подожди, ты не…

Но она их не услышала. Чудовища, которых породил «Мистер Черныш», встали у них на пути, не давая приблизиться к девочке.

— Пожалуйста, Мистер Черныш.

Командные заклинания девочки загорелись слабым светом.

— Пожалуйста, верни всё на свои места.

— Что…

Не обращая внимания на изумление юного Джестера, Цубаки активировала свои командные заклинания.

— Пожалуйста, пусть я навсегда останусь одна.

На мгновение могло показаться, что даже «Мистер Черныш» удивился, судя по его движениям.

Ассасин и Джестер одновременно воскликнули:

— Подумай хорошенько!

— Остановись!

Сигме же оставалось лишь наблюдать за происходящим.

«Мистер Черныш» сильно задрожал, будто крича во весь голос.

В следующий миг мир вновь вывернуло наизнанку.

XX

Сноуфилд. Дом семьи Куруока.

— Ох…

Очнувшись, Сигма обнаружил себя там же, где он потерял сознание.

Он лежал в углу дома Куруока Юкаку, рядом с выходом в сад.

Но небо было голубым, а газон – пышным и зелёным. Разрушенные здания тоже полностью восстановились.

Сигма осознал, что это был уже не мир-барьер. Он вернулся в реальность.

Это подтверждалось тем, что лишь Куруока Цубаки исчезла из дома без следа.

Осмотревшись, он увидел, что Ассасин тоже пришла в себя. Стиснув кулаки, она кричала:

— Эта девочка выбрала такое, несмотря на всё это?!

С трудом встав на ноги, она с явной яростью в глазах посмотрела на чету Куруока, которые тоже пытались подняться с пола.

— Что за жизнь была у этого дитя – какую жизнь вы ей навязали – что она сделала такой выбор?! Что… Что вы сделали с бедной девочкой, с собственной дочерью?! Что вы натворили?!

— Не понимаю, о чём ты, но разве у тебя есть время, чтобы кидаться на нас? — Куруока Юкаку хихикнул, держась за голову, и посмотрел за спины Ассасин и Сигмы.

— Вот ведь гадина… Не думал, что она настолько сломлена. Я ожидал увидеть, как Ассасин, заливаясь слезами, сносит Цубаки её невинную головку, пока та кричит, что хочет жить…

Раздражённый мальчик распахнул одежду, открывая их взору татуировку, похожую на барабан револьвера, рядом с сердцем.

Когда он провёл рукой по рисунку, который, похоже, был выведен на поверхности его кожи, барабан завертелся, и в верхнюю камору «зарядился» другой узор.

В тот же миг тело юного Джестера превратилось в рыжего оборотня более двух метров ростом.

— Увидимся, Ассасин! Помучаю тебя своей любовью в другой раз!

Существо, чей голос стал грубее, взобралось на крышу дома и прыгнуло, стремительно удаляясь от Ассасин.

— !.. От меня не сбежишь!

Ассасин оттолкнулась от земли и бросилась в погоню за Джестером, несмотря на ранения.

Остались лишь Сигма и чета Куруока.

— Несладко нам пришлось. Поверить не могу, что командные заклинания достались нашей дочери.

— Да, но это стоит расценивать как доказательство. Командные заклинания выбрали Цубаки, потому что, несмотря на возраст, качество её Магических цепей выше, чем у нас.

От их непринуждённой беседы Сигме стало не по себе.

«Что это за чувство?»

Ими всё ещё управлял Слуга Цубаки?

Нет. Сигма решил, что странное чувство не было с этим связано.

— О, ты… Сигма, верно? Ты же работаешь на Фалдеуса. Можешь связаться с ним?

— Дорогой, нам лучше сначала поспешить в больницу.

— Ты права… Думаю, там мы найдём что-нибудь, чем можно будет отрезать её правую руку.

— Да.

— Отрезать… её правую руку? — невольно спросил Сигма.

— Именно. Похоже, что негодница Цубаки использовала два командных заклинания. Но одно ещё осталось, так что нам удастся заключить контракт с той Героической душой. С такой силой мы получим значительное преимущество, если будем работать с Фалдеусом.

Сигма понял.

Куруока помнили всё, что произошло, пока они находились под контролем Слуги.

Несмотря на это, их первыми словами была не тревога за Цубаки, а намерения отрезать ей руку и украсть командные заклинания.

«А, ну да. Таковы уж маги».

«Должно быть, Магическая метка всё ещё принадлежит одному из них. Сомневаюсь, что смерть Цубаки их сильно расстроит. Им нужен лишь кровный родственник, который унаследует их магию».

«Кровный родственник».

— Вы собираетесь отрезать Цубаки руку?

— Да, всё будет хорошо. Она всё равно в коме, так что о криках можно не беспокоиться. Разумеется, мы не хотим, чтобы она лишилась возможности завести потомство, так что с сердцем и нервами нужно будет проявить предельную осторожность. Пусть Фалдеус и начальник Рив займутся персоналом больницы, пока мы работаем. Мне не хочется просить Франческу, но в худшем случае её магия поможет сохранить репродуктивные способности Цубаки даже после отделения головы.

Юкаку, казалось, говорил бесстрастно, без преувеличения или сарказма.

И тогда Сигма осознал.

Странное чувство пришло не извне.

Это была «эмоция», пробудившаяся глубоко внутри него.

«Эй, вы. Слушайте внимательно, мои маленькие братья и сёстры», — эхом разнёсся голос внутри Сигмы. «Вы должны уничтожить любого, кто попытается что-либо у вас отнять».

Голос из прошлого. Слова, которые больше ничего не значили.

Но именно этот голос тронул сердце Сигмы.

«Ой».

«Вот, значит, как».

«Я думал, что… Куруока Цубаки и я жили в разных мирах».

«Она маг, но у неё есть родители. Не приёмные, а самые настоящие».

Улыбка Цубаки. То, как с ним и другими детьми обращались в прошлом. Лицо брата, которого он убил собственными руками. Всё это пронеслось в его голове одно за другим.

«Что это? Что это за странное чувство?»

Внезапно, Сигма осознал, что держит что-то в руках.

Это был арбалет, который он вынес из подвала во сне.

— Хм-м? Почему он у тебя? Его сложно использовать как оружие, да и Героические души уже все призваны. В этой войне он бесполезен. Может, вернёшь его нам?

Пока Сигма слушал Юкаку, ему в голову вдруг пришла идея:

— Я сказал, что защищу Цубаки, не так ли? Это слетело с моих губ?

И то странное существо в красном сразу же ему доверилось.

— Он что-то бормочет… Дорогой, этот наёмник не опасен?

— Внутри дома он всё равно ничего не сможет сделать.

Должно быть, отец Цубаки был более чем уверен в защите дома, потому что он нисколько не боялся Сигмы.

Но беспечным или тщеславным его тоже нельзя было назвать. Сигма знал, что пальцы мага уже были готовы в любой момент сплести заклинание, которое прикончит его.

Глубоко вздохнув, Сигма навесил на лицо нечеловеческую маску наёмника-заклинателя и произнёс:

— Прошу прощения, мистер Куруока Юкаку. Я обо всём доложу мистеру Фалдеусу.

— Да, будь так добр. Я не против, если ты расскажешь ему про нашу Героическую душу… По крайней мере то, что тебе удалось понять.

— Да, сэр. И ещё кое-что. Вынужден Вас уведомить.

— Меня? — с подозрением спросил Юкаку.

— Это Война за Святой Грааль, — бесстрастно заявил Сигма, — и я один из её участников.

— И? Полагаю, та Ассасин – твоя Героическая душа? — спросил Юкаку, не зная, что совершил фатальную ошибку.

Он ошибочно полагал, что Сигма был низкосортным заклинателем, который оказался вдалеке от своей Героической души.

Что даже если что-то пойдёт не так, ему нужно будет лишь прикончить Сигму прежде, чем он успеет использовать командное заклинание, чтобы призвать Ассасин.

— Мой прямой наниматель Франческа, а не Фалдеус… и мне дали разрешение вести эту войну так, как я сочту нужным.

— Эй… Давай без глупостей.

Не успел Юкаку, который ощутил угрожающую атмосферу, шевельнуть пальцами, как Сигма закончил своё последнее предложение.

Даже эти его слова были часть плана заставить Юкаку действовать.

— Я объявляю вам войну.

— Я впечатлён. Да, мы сказали тебе, где расположены заклинания, но я не ожидал, что тебе удастся перехватить их все.

Несколько минут спустя.

Одна из «теней» - пожилой капитан – ухмыльнулась, стоя рядом с Сигмой.

— Мне удалось, потому что ваша информация была точной. Иначе здесь лежал бы я… Спасибо.

— Не спеши благодарить своего Слугу. Ты – нам, мы – тебе, — капитан хихикнул и посмотрел на две бесформенные кучи, лежавшие на полу.

— Ох… А-а-а…

— Как?..

Груды мяса с человеческими очертаниями просто продолжали бессмысленно стонать, закатив глаза.

— Что будешь с ними делать? Если оставить их, они восстановятся с помощью Магической метки.

— Я заблокировал им все средства восстановления. Учитывая качество Магических цепей, они пробудут в таком состоянии полмесяца.

Это были мистер и миссис Куруока. Их руки и ноги были обездвижены, а Магические цепи – выжжены особым Тайным знаком.

Глядя на чету, которые даже дышали с большим трудом, Сигма бесстрастно произнёс, не проявляя к лежавшей на полу паре никаких эмоций:

— Я сомневаюсь. Если бы у меня был приказ убить их, я не стал бы медлить. А если бы мне приказали не убивать их, я бы тоже не стал долго думать. Но в этот раз у меня нет никаких приказов. Нет даже долгосрочной цели.

— Но ты решил, что будешь делать. Или я ошибаюсь?

— Я сказал, что защищу Цубаки, — как всегда невыразительно ответил Сигма «тени» с искусственными крыльями. — Но я думаю, что ей станет грустно, если она узнает, когда очнётся, что её родители мертвы… Она может даже обвинить в этом себя и попытаться совершить самоубийство. Но если я оставлю их в живых, всё это просто повторится вновь.

— То есть ты технически оставишь их в живых? Честно говоря, это просто поразительная технология. Она парализует каждую Магическую цепь, каждый нерв в теле. Определённо, это больше подход заклинателя, чем мага.

— Благодаря Франческе я всё знаю о таких вещах.

Затем он посмотрел на мать Цубаки и сказал тени:

— Моей матери больше нет. Франческа сказала, что она погибла во время Войны за Святой Грааль в Японии.

В его голове снова и снова звучали «слова, которые больше ничего не значили».

«Твоих родителей забрали люди, пришедшие извне».«Твоих отцов убили захватчики, принёсшие скверну извне».«Твою мать забрал ужасный демон, пришедший извне».«Так уничтожь их. Уничтожь тех, кто отнимает у нас».«Так сражайся. Сражайся, и мы сможем вернуть твою мать».

Когда голоса стихли, тень произнесла, словно рассчитав нужный момент:

— Да, ты уже это говорил.

Мальчик со змеиным посохом и наполовину окаменевшим лицом заглянул Сигме в глаза, шагнул к нему и спросил:

— Что ты думаешь о своих родителях?

— Я просто… надеюсь, что моя мать не была похожа на них.

Сигма знал, что это больше ничего не значило, но всё равно хотел этого.

— И что ты будешь делать теперь?

Сигма поднял взгляд к небу и ответил «тени»-женщине в лётном костюме.

— Мне сказали, что я могу действовать, как захочу. Этим я и займусь. Фалдеус, наверное, попытается убить меня, но я думаю, что Франческа будет рада.

— Она только и делает, что радуется. Вряд ли этот монстр станет тебе помогать.

Сигма ответил на слова капитана кивком.

— Я знаю. Но если это её порадует, я тем самым отплачу ей за то, что она заботилась обо мне.

Всё ещё сжимая в руках арбалет, Сигма заявил себе и своему Слуге «Уотчеру».

Заявил, что выйдет на середину сцены.

— Я собираюсь… уничтожить эту систему, Войну за Святой Грааль.

Связующая глава 「Звеньк, звяк」

— А?..

Придя в себя, Аяка обнаружила себя посреди улицы.

Это был перекрёсток перед «Кристал Хилл», рядом с больницей и полицейским участком.

Асфальт вокруг был разворочен, а вдалеке она увидела заграждения, а также полицейские и строительные машины, припаркованные таким образом, чтобы скрыть улицу от взоров прохожих.

Полицейские, которые были рядом с ней, тоже озирались. Сэйбера, сражавшегося где-то в городе, она не видела, но, по крайней мере, парившая вокруг неё сфера воды никуда не делась.

— Мы вернулись?..

XX

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— О?.. Значит, они вернулись живыми. Хорошо, что я перекрыл улицу, — пожав плечами, сказал Фалдеус, после чего обратился к своей доверенной помощнице Алдоре, глядя на записи с камер наблюдения по всему городу: — Это были нервные деньки, но осталось лишь несколько. Мы должны всерьёз заняться организацией событий…

— С чего начнём?

Подмигнув Алдоре, Фалдеус с кривой улыбкой ответил:

— Думаю, с лекарства для желудка.

XX

Центральный перекрёсток.

— Ага! Вон там! Это она, Джек! Мастер Сэйбера!

Флат радовался тому, что нашёл Аяку.

— Приближайся с осторожностью, — предостерёг его Джек в форме наручных часов. — Ты видел, насколько силён Сэйбер. Мы и секунды не продержимся, если она окажется врагом.

— Это да, но я просто не могу перестать думать об этом Мастере… О, придумал. Джек, ты можешь превратиться в белый флаг?

— Мне удалось стать часами благодаря теории о неодушевлённом предмете, но я никогда не слышал, чтобы кто-то считал Джека-Потрошителя белым флагом.

— Да такое наверняка есть, надо только поискать! Человеческие возможности почти безграничны, так что у тебя должно быть примерно пять тысяч настоящих личностей!

— Это гораздо меньше чем «безграничны»…

Их типичная беседа помогла Джеку почувствовать, что они с Мастером действительно вернулись в родной мир.

— Но, — вновь сказал Джек, который оставался настороже, дабы защитить Флата, если какой-нибудь маг или Слуга попытается напасть на них, пока они приближаются к Мастеру Сэйбера, — я сомневаюсь, что от меня теперь будет толк в бою. Тот лучник украл мой Благородный Фантазм, и он не единственная Героическая душа, показывающая, насколько велика разница в наших способностях.

— Не волнуйся. Я же сказал, если думать об этом как о высоком уровне сложности, то мы можем как-нибудь сгладить разницу в характеристиках.

— Полагаю, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты в первую очередь побеспокоился обо мне, когда та Ассасин спросила про Святой Грааль.

— В смысле?! — с огнём в глазах воскликнул Флат. — Вообще-то я тоже хочу узнать, кем на самом деле был Джек-Потрошитель!

— Тебя может ждать разочарование, - продолжил Джек. – Велик шанс того, что я просто какой-нибудь отброс, которого почему-то не смогли поймать… В любом случае, перестань боготворить такого, как я. Когда моя личность будет наконец раскрыта, я всего лишь получу право искупить свои преступления. Знание того, кем я был на самом деле, станет для меня спасением, но не искуплением. Да и в том, чтобы боготворить преступника, в принципе нет ничего хорошего.

Закончив выговаривать Флату, Джек смягчился.

— Но те дни, что я провёл с тобой… Тем, что останется в твоей памяти, буду «я», несомненно. Узнав свою личность с помощью Святого Грааля, я, скорее всего, исчезну, а перед тобой предстанет настоящий Джек. Если он попытается убить тебя, действуй быстро. Убей его или сбеги. И забудь про него как можно быстрее.

— Джек…

— Но… Буду благодарен, если ты запомнишь «меня», который говорит сейчас с тобой.

Джек говорил так, будто это были его последние слова. Должно быть, он был уверен, что ему будет сложно победить в предстоящих сражениях.

Флат посмотрел на него со своей обычной улыбкой.

— Я тоже так думаю. Кем бы ты ни оказался, это уже другое дело. Если спросишь меня, то Джек – это тот, с кем я сейчас говорю. Если кто-нибудь потребует от тебя искупить все убийства, то я стану твоим свидетелем. Я скажу: «Этот Джек – самая настоящая фальшивка, ему не нужно ничего искупать!»

— Хе-хе… Ха-ха-ха! Ты опять всё перевернул с ног на голову!

Джек громко рассмеялся.

Юный маг, который был совсем не похож на мага, и серийный убийца весело смеялись вместе.

Они шли вперёд пружинящей походкой, словно ничего на свете не могло их испугать, решив незамедлительно наладить контакт с девушкой, которая была Мастером Сэйбера.

— Привет, Аяка!

— А?! Ты ещё кто такой?!

Услышав внезапное приветствие, Аяка повернулась и увидела, как ей машет рукой юноша, которому на вид не было даже двадцати.

— Откуда ты знаешь моё имя?..

— Ой, значит, ты действительно не она, — сказал юноша, увидев, как насторожилась Аяка. — Это многое объясняет. У тебя совершенно другой поток магической энергии! Но тебя ведь тоже зовут Аяка?

— Чего?..

Аяка в замешательстве уставилась на юношу.

— Ты знаешь про меня? Кто ты?

— Я Флат. Рад познакомиться. Просто я знаю девушку, у которой имя и лицо точь-в-точь как у тебя, мы с ней дружим. Но… потоки твоей энергии. Так я и думал…

Юноша посмотрел на Аяку и начал что-то бормотать себе под нос.

— Подожди, — сказала Аяка, нервно сделав шаг назад. — Скажи мне! Если ты знаешь про меня – знаешь, кто такая Аяка Садзё – то скажи!..

Флат ответил кивком на странную просьбу Аяки. Он был серьёзен.

— Конечно… Я понимаю. Как я и думал, ты не знаешь, кто ты такая на самом деле, верно?

— …

Аяка промолчала.

Флат воспринял это как «да» и начал говорить, чтобы успокоить её:

— Видишь ли, твоё тело…

Сперва раздался свист, будто что-то рассекло воздух.

Спустя мгновение зрение Аяки запятнал багрянец, который расцвёл на теле юноши, назвавшегося Флатом, после чего послышался треск асфальта.

— А?

Этот звук издала Аяка или же Флат?

Флат рухнул на колени.

— Флат?.. — прозвучал голос Джека.

Он следил за магессой по имени Аяка.

Он также был готов к атакам со стороны Сэйбера и других Героических душ.

Несмотря на то, что Джек и Флат доверяли стоявшим неподалёку офицерам полиции, своим союзникам, это всё равно был их первый контакт с Сэйбером.

Но Флата пронзила атака с дальней дистанции, которая не полагалась на магическую энергию. И удар этот нанесла фракция, не имеющая к Сэйберу никакого отношения.

Джек, лишившийся большей части своей силы, был не в силах защитить своего Мастера от современного оружия.

— А…

Глядя на рваную дыру в своём животе, Флат с поразительным спокойствием смог вычислить, что его, вероятно, подстрелили сверху по диагонали – с крыши здания.

Он поднял голову.

— Так ярко… Плохо вижу, — инстинктивно подняв руку, пробормотал Флат, словно не произошло ничего необычного.

В глазах его было солнце, которое начало клониться к западу.

— Прости, Джек… Я облажался.

Ему показалось, что он услышал крик Джека.

Он почувствовал, как Джек пытается превратиться в что-нибудь невероятное и как-то ответить на выстрел.

Но Флат знал.

Вероятно, для этого уже было слишком поздно.

Усилив зрение, Флат увидел множество снайперов, занявших позиции на зданиях в разных направлениях.

— Простите, Профессор…

Затем со слегка одинокой улыбкой он произнёс свои последние слова:

— Простите меня… все…

Аяка услышала второй пронзительный свист, и перед ней возник ещё один красный цветок.

Он расцвёл примерно в метре над первым.

Другими словами, там, где была голова юноши по имени Флат.

— А-а-а…

Она не в первый раз видела, как кто-то умирает у неё на глазах.

Но она впервые увидела, как голова человека, который несколько секунд назад улыбался и разговаривал с ней, просто исчезла.

Аяка Садзё закричала, и тело Флата Эскардоса рухнула в вытекшее из него красное море.

XX

Где-то.

— Что-то не так, Свен?

Услышав вопрос мага, шедший рядом юноша со смущённым видом несколько раз втянул носом воздух и произнёс с чувством тревоги, которую он никак не мог объяснить:

— Нет, я просто почувствовал… будто запах, который был повсюду, исчез…

XX

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Подтверждаю уничтожение головы цели. Открываю дополнительный огонь.

— Хорошо. От Магической метки тоже избавьтесь как можно скорее. Она принадлежит дряхлой семье Эскардос.

Фалдеус хлебнул чёрного чая из чашки и посмотрел на мониторы, слушая доклады через радиоприёмник.

От последующих выстрелов труп юноши на асфальте будто танцевал.

В отличие от Рангала, это было настоящее тело, а не марионетка.

— Знаешь, я думаю, что самые опасные люди – это те, кто вдохновляет других, — сказал Фалдеус Алдоре, элегантно попивая чай. — В данном случае я опасался Флата и Сэйбера, который заводил одного союзника за другим. Если есть хотя бы малейший шанс, что они вступили в контакт, будучи в мире-барьере, то мы должны незамедлительно избавиться от них. Иначе мой желудок попросту не выдержит.

— То есть и от Мастера Сэйбера тоже?

— После Флата, если такое возможно… По крайней мере, я надеялся на это секунду назад, но это уже не вариант.

Девушку, которая была Мастером Сэйбера, уже окружил похожий на воду купол магической энергии, а примчавшийся к ней Сэйбер взял её на руки и понёс внутрь здания.

— Меня также интересует личность этого Мастера. Изучим её немного, а уже потом устраним.

— Это и есть «лекарство для желудка»? — спросила Алдора, в то время как стрельба на мониторах наконец-то прекратилась, а шум из радиоприёмника затих.

— Да, оно самое, — пожав плечами, с улыбкой ответил Фалдеус.

— Лучшее лекарство от стресса – это устранить всех, кто его вызывает.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Когда Фалдеус собрался последним глотком допить свой чай, один из мониторов перед ним погас.

— ?..

Едва он осознал, что это была камера, показывавшая тело Флата Эскардоса, по радио пришло сообщение от его команды снайперов.

— Прошу, ответьте. Это «Пики»… з… д!..

— В чём дело? Что-то…

Когда он попытался ответить, радио затихло.

Затем погас ещё один монитор, наблюдения за центральным перекрёстком.

— !..

Фалдеус решил, что это была атака, и автоматически переключился на мистическую связь со своими отрядами, рассредоточенными по местности, но…

— Что это?! Что за чертовщина?!— Огонь, огонь!— О… безнадёжно.— Проклятье! Почему…— Это монстр! Стреляйте! Пристрелите его!— Нет… Почему…— Маг?..— Стой! Сто… А-а-а-а-а-а!— Помогите м… кха… ха-а-а… это не че… А-а-а-а!

Мониторы гасли один за другим под вопли команды снайперов.

Вскоре пришёл доклад отряда, наблюдавшего за ситуацией с расстояния.

— На связи Шакал! Фалдеус! Что это за хренотень?! Ты ни о чём таком нам не говорил… Ты сказал, что Флат Эскардос был магом! Какого чёрта происходит?!

— Пожалуйста, успокойся! Монстр?.. Может, это превратившийся Слуга Флата. Скоро у него закончится магическая энергия, и он должен исчезнуть. Удерживайте позицию!

— Нет! Думаю, там была Героическая душа, которая пыталась во что-то превратиться, но она исчезла, как ты и сказал! Это же что-то другое… Дерьмо! О нет, это штука не человек и не маг! Тогда что это за хрень?! К чёрту кровососов и Слуг! Это самое настоящее чудовищ… о-о-о-а-а-а-ай-а-а-а!

Раздалась смесь криков и звуков, как будто что-то сгибалось, после чего на линии воцарилась тишина.

Но этим всё не закончилось. Системы наблюдения, которые Фалдеус расположил по всему городу, отключались одна за другой.

Не прошло и минуты, как все камеры в Сноуфилде перестали работать.

Столкнувшись с этой ситуацией, Фалдеус уронил чашку. Не услышав даже, как она разбилась, он пробормотал:

— Что, во имя всего святого, происходит?..

XX

Где-то в Монако.

— Вот как… Значит, Флат Эскардос перестал существовать.

Этот мужчина, владелец одного casa (исп. зд. «место, заведение»), который недавно беседовал с Флатом по телефону, поднял молчаливый тост за того, кто уже давно покинул этот мир.

— Я поздравляю моего старого соседа Мессару Эскардоса с великим достижением.

— Однако… Если то, чего ты достиг ценой юноши с будущим – это «прошлое», тогда я точно не считаю это причиной для празднества.

XX

Звеньк, звяк, звяк.

Осознав, что этот звук сопровождал конец всего, я подумал: «О, началось».

Вскоре я понял, что это было.

Это был звук падения с крыш зданий на асфальт пустых гильз, вылетавших из снайперских винтовок, которые оборвали жизнь Флата Эскардоса.

Это был звук, который, пролетев десятки метров, наконец достигал груды плоти, которой был Флат Эскардос.

«Я» очень, очень долго ждал.

Наконец-то настало время «мне» - рождённым лишь с целью «существовать» - обрести значимость.

А, точно. «Мне» нужно двигаться. Двигаться к следующей фазе.

Я уже понял.

Понял, чего мне нужно достичь.

Величайшая и конечная цель, возложенная на меня семьёй Эскардос.

Цель, для которой я был рождён.

Не так ли, Флат?

«Ах да.

Всё кончено.

Подошло к концу.

Я пал.

Я там, где должен быть.

Я завершён.

Потеря всегда была последней деталью».

Следуя принципам моего рождения, я перезагрузил себя.

Я пересчитал возложенную на меня обязанность.

Будет ли мой путь тяжёлым или же лёгким?

В размышлениях не было смысла.

В любом случае у меня не было выбора, кроме как довести дело до конца.

Лишь это придаст мне значение.

Продолжить существовать. Продолжить существовать.

Мне нужно лишь стать настоящим человеком и продолжить существовать в этом мире.

Да, я обещаю тебе, Флат.

Я просуществую и за тебя в этом мире.

Даже если это значит… стереть вид, определённый как «люди», с лица земли.

XX

Часовая башня.

— Дерьмо… Никак не могу дозвониться…

Помещение Часовой башни. Комната для подготовки учебных материалов факультета современной магии.

Лорд Эль-Меллой II совершал один вызов за другим со своего мобильного телефона, нетерпеливо бормоча себе под нос.

С тех пор, как их последний разговор резко прервали крики и треск, судя по всему, рушащегося здания, он никак не мог выйти с Флатом на связь.

— Может, связаться с начальником полиции?.. Нет, я не знаю его номера… Вряд ли меня соединят с ним, если я позвоню в участок, но…

Положив руки на стол, он ненадолго задумался, после чего встал на ноги, словно приняв решение.

— Выбора нет… Придётся обратиться к… Кха.

Стоило ему открыть дверь, как что-то затолкнуло его обратно в комнату.

Присмотревшись, он увидел над проходом мощный барьер, изображавший белую змею.

— Это упрямое плетение… Один из барьеров Адасино! Чёрт бы побрал этот факультет политики… Не знают, когда остановиться!

Выглянув в окно, он увидел стоявших на страже гомункулов Гордольфа Музика с факультета политики. По всей видимости, их поставили там, чтобы удержать Лорда Эль-Меллоя II под домашним арестом.

— И что теперь? Связаться с Райнес или Мелвином, чтобы…

Раздумывая над проблемой, Эль-Меллой II осознал, что слышит незнакомый шум.

Он исходил из маленького футляра, лежавшего в углу комнаты.

Там обычно хранились его запасные сигары, но звук был явно электронный.

— ?..

Эль-Меллой II с подозрением открыл футляр и смутился ещё сильнее, когда увидел, что лежало внутри.

— Что за?.. Его здесь раньше не было…

Внутри, появившись незаметно для него, лежал и издавал старый рингтон… мобильный телефон насыщенного синего цвета, в сравнении с которым бледнел даже лазурит.

Пролог

Дом в американских горах.

Глубоко в естественных горных образованиях скрывался роскошный дом.

В его центре находилась комната для совещаний, где собралась группа людей, явно выбивавшихся на фоне обильной зелени снаружи.

Мужчины и женщины в элитных костюмах или военных формах, украшенных медалями, которых в обычном обществе не встретишь. Их силуэты почти растворялись в полумраке тускло освещённой комнаты.

Осанка и поведение одного из них чётко говорили о том, что он был здесь главным, генералом. Он действительно входил в число тех людей, которые не показывались во время официальных церемоний и обращений.

Однако все с первого взгляда поняли, с кем имели дело.

Половина из собравшихся, будь то люди в современных костюмах или военной форме, обладали складом ума, присущим магам.

Это место не относилось к Часовой башне, поэтому логично было предположить, что некоторые участники совещания не являлись магами или заклинателями. Некоторые даже не обладали Магическими цепями.

Никто не мог расслабиться, пока доклад не зажёг огонёк облегчения в их глазах.

— Вот как. Часовая башня и вправду размякла.

— Да. Представитель Лорда Трамбелио сказал, что он всё обернёт в формальные переговоры. То есть никто никому ничего не должен, будь то материальный долг или долг чести.

— Рад это слышать. Маги почти не вмешиваются в дела Соединённых Штатов, и в этом наше главное преимущество. С другой стороны, это также означает, что ни один Лорд не станет нам доверять. Естественно, мы ответим тем же.

Несколько человек озвучили своё согласие.

— Как будто маги знают, что такое настоящее доверие.

— Мы же для них всего лишь какие-то жалкие заклинатели.

После этого весьма самоироничного замечания генерал произнёс:

— Но Часовая башня дала понять, что закроет глаза на этот инцидент. Все её люди, находящиеся в городе, согласились с тем, что это честный компромисс.

— Вы уверены, что это хорошая идея? А как же загадочная болезнь из доклада Фалдеуса, которая очевидно является неким проклятием и никому не позволяет покинуть город?

— Полагаю, те, кто не может сбежать от проклятия, миру магии не нужны. Или, может, Часовая башня хочет, чтобы маги в городе перестали существовать.

— Хотите сказать, что дело во внутреннем конфликте? Выходит, ситуация между тремя фракциями Часовой башни всё ещё патовая…

— И я надеюсь, что такой она и останется. Крупномасштабная борьба стала бы для нас отличной возможностью сделать ход, однако продолжающийся застой всё же лучше того, что в итоге может объединить Часовую башню.

То, как он подбирал слова, демонстрировало их страх перед Часовой башней. Им нужно было затаиться и ждать момента для удара.

— Что Вы сказали президенту? — спросила военного высокая женщина, которая возглавляла тех, кто были облачены в деловые костюмы.

— Ничего. Я собираюсь доложить ему постфактум.

— С ума сошли? И как Вы это объясните?

— Просто скажу, что мы прибегли к экстренной мере, разработанной специально на тот случай, если магическая энергия ритуала выйдет из-под контроля. Для массмедиа и других стран придётся придумать другую историю, но пока что все верят в ударные волны от падения метеоритов.

Военный бросил взгляд на своего подчинённого.

Тот кивнул и вывел на экран несколько телевизионных программ. Это были новостные передачи самых рейтинговых каналов множества стран.

— Там мультики показывают!

— Это Япония.

— Ну, логично, учитывая, насколько минимальным там был прямой ущерб.

— У нас пострадал не только Вашингтон. России тоже досталось, так что любое недопонимание может привести к ядерной войне.

Нервно улыбнувшись, женщина в костюме вновь посмотрела на экран.

По большей части каналы транслировали одни и те же следы разрушения. В субтитрах на разных языках мелькали слова «метеорит» и «ракетный удар».

— Какая жалость… — бесстрастно произнёс военный, глядя на изображение огромной дыры в арктических ледниках, которое показывала половина телевизионных программ. — Если бы только этой силой было нечто под нашим контролем, а не какое-то таинство, подчиняющееся воле одного…

— Не говорите глупостей. Как только мы решим превратить таинство в оружие, у нас на пороге окажется Часовая башня в компании института Атлас, и всё будет кончено. К сожалению, мы ещё младенцы во всём, что касается магии, помните? Однако это может измениться, если нам удастся включить древних вроде племени Тины Челк в наши ряды.

Упрекнув военного, женщина в костюме продолжила свой монолог:

— Именно поэтому мы вынуждены мириться с затеей Франчески… Выбрать путь низведения волшебства до магии. В этот раз у нас ничего не получилось, но наши планы изначально были рассчитаны не на годы, а на века.

Люди вокруг неё начали вздыхать.

— Значит, первая американская Война за Святой Грааль закончится безрезультатно.

— В Фуюки так уже четыре раза было.

— Если не пять. Наша разведка до сих пор пытается разобраться в итогах последней войны.

— Да, Юлифисы сидят там почти безвылазно, так что действовать необдуманно нельзя.

Генерал, возглавлявший военных на этом совещании, поднял руку, призывая к тишине, после чего продолжил свою речь:

— Мы зачистим город, но перед этим Франческа должна будет извлечь ядро системы Великого Грааля, которое станет основой для следующей попытки. Большинство Героических душ исчезнут вскоре после того, как мы перекроем поставку энергии.

Военный посмотрел на часы и заявил, обращаясь ко всем, кто присутствовал в комнате для совещаний:

— С этого момента действует код девять-восемь-три, «Падение Авроры».

В ответ женщина в костюме закрыла глаза, затем медленно их открыла, окинула пристальным взглядом всех участников совещания и произнесла:

— Через сорок восемь часов Сноуфилд будет «зачищен». Не скажу, что это ради страны. Или справедливости. Это жертва, которая в будущем принесёт пользу всему человечеству. У вас нет повода чувствовать вину.

Таким образом, было решено, что через два дня после совещания город Сноуфилд исчезнет с лица земли.

А вместе с ним и восемьсот тысяч жителей.

Почему зачинщики Войны за Святой Грааль приняли это решение?

Причиной тому были события предыдущего дня.

Смерть юного мага по имени Флат Эскардос и последующее появление новой формы жизни.

Связующая глава 「Мессара Эскардос」

Давным-давно жил один человек.

Он не мог сравниться с волшебниками, но всё равно считался могущественным и древним магом, одержимым странными идеями.

Его звали Мессара Эскардос.

Маг построил свою маленькую, но глубокую мастерскую в месте, которое ныне известно как Монако. Во время общения с другом-волшебником и другими известными магами его посетила одна мысль.

Начало всему положил разговор со знакомым.

Именно тогда он услышал аллегорию о бесчисленных возможностях. Параллельные миры, которые выстроились рядом с нашим.

Многие сочли бы это частью обычной болтовни, байкой или, возможно, шуткой…

Но маг Мессара в словах знакомого обнаружил надежду.

До того момента его тезис не отличался ясностью, и он заверил себя в том, что его мозг просто ждал возможности, чтобы начать сочиться идеями.

Желание скрыть свои исследования вполне естественно в магическом обществе, однако Мессару охватило такое возбуждение, что он начал рассказывать другим магам о своей мечте и предлагать сделать то же самое.

Большинство посмеялись над его мечтой, назвали её глупой и несбыточной.

Некоторые также заметили, что его цели можно было достичь обычным изменением тела без необходимости ждать столько времени.

Учитывая уровень мастерства Мессары, он мог к ним прислушаться и избрать этот быстрый и жизнеспособный путь.

Но Мессара верил, что воплощение его творения путём эволюции было всей целью проекта.

Лишь двое всерьёз прислушались к его мыслям, хоть и не разделяли их.

Одним из них был вдохновитель Мессары, волшебник, который позже обретёт немало эпитетов вроде Мистического маршала, Калейдоскопа или Старика самоцветов.

Другим был маг, капризный кукольник интересного происхождения, который позже обретёт немало эпитетов вроде Магического оплота или Тёмного владыки финансов.

Они по-разному смотрели на жизнь и имели за плечами разный опыт, однако именно это помогло им осознать, что амбиции Мессары были осуществимы, несмотря на невысокие шансы.

Но они это не одобряли, вероятно, потому что прекрасно знали, какими будут последствия.

Но Мессаре хватило.

Он привлёк в свой круг людей, которые будут искренне обсуждать его теории.

Только благодаря этому он принял решение и поставил на кон свою жизнь. Все оставшиеся годы Мессара посвятил плану.

Нет, его жизнь была лишь одной фишкой среди многих.

Он начал работу над кровью своих потомков, рассчитанную на века и, возможно, даже тысячелетия.

Услышав это, многие маги скажут: «Ну и что, все магические семьи этим занимаются».

Множество семей древних магов жертвовали своей кровью ради трудов предка.

Но действия Мессары не подчинялись здравому смыслу.

Дав начало семье Эскардос, он заложил в неё один трюк, чтобы продолжить свои исследования.

Чем старше становилась его родословная, тем больше информации о цели своего существования она теряла.

Мессара не доверял потомкам, которых не знал.

Он предполагал, что, когда цель будет близка, кто-то может попытаться достичь её в своё поколение вместо того, чтобы дальше ждать созревания.

«Я не могу этого допустить».

Мессара отверг страсть своих потомков ещё до их появления.

«Моё творение однажды само явит себя. Именно так и никак иначе. Нет смысла выпускать его в незаконченном виде. Если мои теории верны, оно появится на свет естественным образом и заберёт всё, что когда-либо было у семьи Эскардос».

В этом и был смысл работы над кровью его потомков.

Все они будут предполагать, что семья Эскардос ничем не занималась и обладала лишь длинной историей. Поэтому они либо начнут собственные исследования, эксплуатирующие их уникальную Магическую метку, либо попросту попытаются обрести как можно больше денег и славы в мире магии.

Мессара Эскардос боялся, что жаждущие величия потомки внесут свои изменения в эволюционную систему Магических цепей или в саму Магическую метку, стремясь «стать» его творением.

Для него это было даже хуже магов, которые смеялись над ним, но могли изменить своё мнение и украсть плоды его исследований.

Не возлагая веру на будущих потомков, он запустил безумный механизм в собственном дитя и Магической метке.

В результате случилось почти что чудо: Мессара Эскардос завершил свою прогулку по канату спустя восемнадцать столетий.

Будучи ещё живым, Мессара не мог знать, наступит ли этот день когда-нибудь.

В то время маг изрёк монолог, посвящённый не родословной, чьей кровью он жертвовал, а одному-единственному ребёнку из далёкого будущего, который закончит дело предка в своём поколении.

— О моё дитя из грядущего. Кровь от крови моей, мужчина или женщина, чьего имени я не знаю. Если тебе довелось увидеть свет до окончания Человеческого порядка, значит, я одержал победу. Прими же мою благодарность и мои извинения. В будущем, когда таинство почти покинет этот мир, ты станешь чудом. Из-за этого некоторые станут избегать тебя. Такова природа, которую я дарую твоему телу. Твоя жизнь не будет простой. Более того, унаследовав Магическую метку, ты сотрёшься из бытия. Не умрёшь, а именно сотрёшься. Просто исчезнешь, ничего не достигнув, не запечатлев своё имя в истории. Но взамен наша планета станет свидетелем рождения нового, совершенного вида. Прощай, потомок, которого я никогда не увижу. Прости и… спасибо.

Там, где никто не мог его услышать, Мессара принёс слова благодарности и извинения тому, кто ещё не появился на свет.

Можно было сказать, что в тот момент он походил на мага меньше всего.

— Ты – необходимая жертва.

И спустя много лет родился ребёнок.

Поколение, о котором говорил Мессара.

Флат Эскардос. Мальчик, который должен был стать жертвой ради амбиций его семьи.

В конечном итоге Мессара Эскардос победил.

Но он не сумел предсказать множество факторов.

Во-первых, родители мальчика так сильно его боялись, что решили избавиться от Магической метки, оставить там, откуда её никто не заберёт.

Родители Флата отправились в подпольное казино, известное в их регионе среди магов, намеренно спустили там все свои деньги и заложили Магическую метку, чтобы компенсировать игровой долг.

Мессара оценил бы поразительную иронию, потому что казино владел один из его старых друзей, известный как Тёмный владыка финансов.

Но этот просчёт был мелочью, потому что Флат с помощью друзей бросил вызов заведению Фема и вернул свою Магическую метку.

Были ещё два фактора, о которых Мессара даже не задумывался.

Один из них заключался в том, что таланты Флата оказались ещё более причудливыми, чем предполагал Мессара.

Вторым же фактором было то, что мальчик встретил человека, изменившего его жизнь.

Обычного мага, временно носившего титул Лорда Часовой башни.

XX

Наши дни. Часовая башня.

— В данный момент Лорд Нориджа не принимает посетителей. Пожалуйста, уходите.

— Вот блин.

Услышав слова человека в форме факультета политики, юноша с унылым видом побрёл прочь.

Он был личным учеником кукольника Рангала, который отправил его в здание Нориджа, чтобы передать важное сообщение Эль-Меллою II.

Однако вход в здание перекрыли члены факультета политики.

Он заметил группу протестующих, скорее всего, учеников Эль-Меллоя II, которые горячо спорили с пухлым молодым человеком, командовавшим отрядом гомункулов.

Судя по тому, что они столпились вокруг него, а не женщины в кимоно, стоявшей в стороне, он был более открыт для разговора.

Юный подопечный Рангала наблюдал за учениками, впечатлённый тем, как сильно они переживали за своего учителя.

К большинству преподавателей Часовой башни – в особенности к Лордам – питали скорее страх, нежели уважение.

Он сомневался, что даже известная своим дружелюбием Лорд факультета созидания могла пробудить в учениках такую страстную преданность.

Но юноше всё было предельно понятно.

Лекции Нориджа привлекли многих молодых людей с других факультетов после того, как Эль-Меллой II стал его Лордом, однако некоторые учились на факультете современной магии ещё до этого.

И всё же Норидж Эль-Меллоя II ныне считался внушительной силой в борьбе за власть Часовой башни, способной склонить чаши весов в ту или иную сторону.

Факультет современной магии явно был не таким могущественным, как знаменитая троица благородных семей Ассоциации магов, но поговаривали, что класс Эль-Меллоев мог нарушить хрупкий баланс между нейтралами, аристократами и демократами.

Юноша вспомнил, как беседовал со своим учителем несколько дней назад.

«Вернер Цезармунд, наследник магии бабочек. Ролан Пержински. Орг Рам. Сёстры Радия Пентел и Надзика Пентел. Фезграм фор Семберн. Что их объединяет?»

Юноша ответил: «Эти маги стали Прайдами и Брандами за последние несколько лет», — однако ответ учителя его поразил.

«Все они ученики класса Эль-Меллоев».

Уже тогда он отреагировал изумлённым молчанием, но после встречи с Эль-Меллоем II удивился ещё сильнее, потому что этот Лорд не производил впечатление выдающегося человека.

Он совсем не походил на преподавателя, способного вырастить множество магов, которые оставят свой след в истории Часовой башни, однако юноша сумел убедить себя в том, что это была просто маскировка, призванная заставить других расслабиться.

— Этот класс просто невероятен. Может, мне стоит попросить мистера Рангала пустить меня на одну из лекций…

Позже юноша изучил Лорда Эль-Меллоя II и узнал о многих его достижениях.

Один только список его учеников уже заслуживал медали. В нём были имена нескольких магов, которые вдохновили юношу и стали примером для подражания.

Свен Глашайт, талантливый звериный маг, ставший Прайдом ещё во время учёбы.

Иветт Л. Лерман, безумный гений, превращавшая драгоценные камни в первоклассные искусственные Мистические глаза, способные потягаться с настоящими.

Каулес Форведж, выдающийся маг электричества, обращавшийся с молнией так, словно она была частью его самого.

Мэри Лил Фарго, восходящая звезда факультета астрологии, которая всего за одно поколение вывела совершенно новую теорию и тем самым прославила свою семью.

Садзё Аяка, которая провела в классе не так много времени, но тем не менее стала знаменитой благодаря использованию своих разнообразных навыков на факультете ботаники.

— Есть ещё… Нет, на этих лучше не равняться…

Он вспомнил двух магесс, пользовавшихся скорее дурной славой, нежели известностью. Юноша сам однажды стал жертвой одной из катастроф, вызванных этой парочкой, и поэтому решил забыть про девушек, которых окрестили Кошмарами Кишуа.

И затем в его памяти всплыло последнее имя.

Флат Эскардос, старейший ученик нынешнего класса Эль-Меллоев. В данный момент он участвовал в Войне за Святой Грааль в Соединённых Штатах. Ещё одна тема для обсуждения.

Однажды он спросил Рангала про этого гения, которого называли «непрошенным даром».

Угрюмо помолчав, Рангал убедился, что вокруг никого не было, и начал говорить:

— Держись от него как можно дальше. Как-то он попросил меня создать куклу по его образу. В конечном итоге я отказался, но меня заинтересовали Магические цепи этого «непрошенного дара». Я изучил их и кое на что обратил внимание… Лорд Эль-Меллой наверняка тоже заметил, как и гениальная кукольница, которая однажды сказал, что это интересно… Само дитя уже нечто вроде куклы, созданной в качестве сосуда для чего-то. Мне одновременно любопытно и страшно узнать, что же именно предки Эскардосов намеревались поместить в этот сосуд.

「По образу и подобию человека」(часть первая)

Те, кто увидели существо или узнали о его появлении по всплеску магической энергии, отреагировали по-разному.

Некоторые решили, что эту проблему можно было оставить на потом, однако никто не мог полностью закрыть на неё глаза.

Они осознали, что на землю ступило нечто «чуждое».

Нечто равное Героической душе.

Ближе всех к существу в момент его рождения оказались Сэйбер - он же Ричард Львиное Сердце - и его Мастер Аяка.

— А-а-а-а… Нет… Нет!

От столь ужасного и жестокого зрелища Аяка упала на колени и закрыла руками глаза, чтобы не смотреть на развороченную голову юноши.

— …

Пока Аяка кричала, отвергая эту реальность, её сердце переполняла другая эмоция.

«Это снова произошло. Кто-то умер, потому что я стояла и ничего не делала. Снова!»

Она чувствовала, как эту эмоцию, похожую на покорность, накрывали собой раздражительность и страх.

Когда человека, которого она только что встретила, застрелили прямо у неё на глазах, на Аяку нахлынули всевозможные чувства. Их было так много, что в качестве защитной реакции возникла другая версия девушки, чтобы её успокоить.

«Скажи мне, почему его убили?»

«Похоже, он знал меня… Но я его прежде никогда не видела».

«Может, потому что я Мастер?»

«Выходит, он тоже Мастер? Поэтому его и убили?»

«Кто в таком случае будет следующим?»

— !..

Моментально поняв, в какой ситуации она оказалась, Аяка подняла голову и попыталась встать.

Ноги не слушались, она всё ещё была напугана до полусмерти. Дрожь в спине затмевала все прочие ощущения.

Она сама не заметила, как оказалась в объятиях Сэйбера.

Он перенёс её прямиком к ближайшему зданию. Сэйбер ворвался внутрь и опустил Аяку на пол, убедившись перед этим, что её нельзя было увидеть с крыш соседних домов.

— Ты в порядке, Аяка?

— !..

«Точно, сейчас не время трястись».

— Да, спасибо.

Её дрожь уняло воспоминание о контракте, который она заключила с Сэйбером.

«Я спрашиваю тебя. Ты мой Мастер?»

И Аяка дала ему свой ответ.

Он не был формальным, да и ничего умного она не сказала.

Лишь кивнула.

Что может быть проще, чем опустить подбородок? И всё же этот жест был исполнен решимости. Впервые в своей жизни она что-то сделала.

«Я выбрала путь Мастера по собственной воле».

С этим подтверждением к ней вернулась уверенность, которую она испытала в момент своего выбора.

Дрожь прекратилась, а готовый вырваться наружу крик застрял в глубинах глотки.

Она всё ещё не понимала в полной мере суть отношений между Мастером и Слугой, но знала, что нытьё о непричастности к этому конфликту ей больше не поможет.

Аяка поняла, что ей никак не удастся сбежать от спирали судьбы.

Ей придётся сделать выбор, хочет она этого или нет. Её жизни угрожал враг, с которым Аяка не могла договориться.

Но она была не одна.

Если она сдастся без боя, Сэйбер исчезнет.

«Я не могу этого допустить. Я ещё столько должна этому королю… Нет, дело не в долге. Я этого хочу».

Она угодила в битву не на жизнь, а на смерть, не имея даже чёткого ответа на вопрос «Почему я жива?»

Если ей хотелось преодолеть свои обиды, идти бок о бок с Сэйбером, с этим раскованным баламутом, совсем не похожим на неё, то она не могла просто убежать, крича от страха.

Конечности вновь обрели силу, кровоток восстановился, и она пришла в себя.

Аяка не знала, было ли это движение во всём её теле той самой «магической энергией», про которую она столько слышала, или просто чистейшей воды бравадой.

«Кроме того, я уже видела, как кто-то умирает прямо у меня на глазах».

Эта неуместная эгоистичная мысль вызвала у неё замешательство.

«Что?.. Уже видела?.. А кто умер в первый раз?.. Нет, сейчас не время об этом думать».

Сердце Аяки всколыхнулось. Решив не уделять этому слишком много внимания, она встала на ноги.

И затем оценила ситуацию, чтобы спланировать следующий шаг.

— …

Трагедия произошла меньше минуты назад. От воспоминаний о цвете и запахе крови её чуть не стошнило, но она совладала с рвотными позывами и спросила Сэйбера:

— Что произошло?

— Снайперский огонь. Мы в окружении нескольких стрелков. Обычные пули Героическим душам нипочём, поэтому они будут целиться в Мастеров.

— А? То есть… это сделала не Героическая душа… а самое обычное оружие?

Аяка сглотнула и окинула взглядом своё окружение.

Она не думала, что ей удастся увидеть врагов, не говоря уж о снайперах, но всё равно не удержалась.

— Парень, который говорил со мной…

Война за Святой Грааль представляла собой бойню без правил. Она легко могла поверить в то, что противник может напасть при свете дня в густо населённом районе.

Сэйбер рассказал ей о сокрытии таинства, однако он же предстал перед камерами репортёров. У Аяки не складывалось впечатления, что это сокрытие воспринимали всерьёз. Напряжённая битва перед больницей поведала девушке всё, что её нужно было знать о безопасности обычных жителей города.

— Вот как… Убийство людей обычным оружием не вредит сокрытию таинства.

— Именно. Кажется, прецедент уже был в одной из предыдущих Войн за Святой Грааль. Ну, любой маг, отдающий предпочтение эффективности, это одобрит. Поэтому тебе нужен Слуга.

Она знала, что город наводнили вооружённые наёмники, потому что видела Сигму и группу, наблюдавшую за особняком в районе болот. В любой другой ситуации полицейский отряд Джона с мечами и копьями наперевес встревожил бы её гораздо сильнее. Но теперь она оказалась под прицелом огнестрельного оружия. Разве можно было винить её за мысли, что опасность притаилась повсюду?

По спине Аяки пробежал неприятный холодок.

— То есть они могут взорвать всё здание, если потребуется?

— Возможно. Для убийства людей у современной науки есть всякие ракеты и химическое оружие. Вот только они потенциально могут уничтожить основу для ритуала. Другими словами, если бы врагов не заботил исход Войны за Святой Грааль, они просто сбросили бы на город водородную бомбу, и дело с концом. Значит, им нужна победа. В таком случае… ну, не думаю, что разрушение пары зданий станет для них большой потерей.

После всех этих слов Сэйбер посмотрел на Аяку с довольно серьёзным выражением лица и закончил мысль:

— Колизей, заполненный людьми, они бы уничтожили, не особо задумываясь.

— Это же буквально война.

Высказав язвительный комментарий, чтобы облегчить бремя реальности, Аяка успокоила свой разум и задала Сэйберу следующий вопрос:

— Ты знаешь, что стало с его телом?

Парень что-то знал про неё. Точнее говоря, знал про Садзё Аяку, девушку с таким же именем и лицом.

Испытывая желание заполучить любую информацию и одновременно вину за то, что парня застрелили из-за неё, Аяка хотела, по крайней мере, узнать его имя.

Однако Сэйбер угрюмо посмотрел в сторону дверного проёма.

— В чём дело?

— Да так… На самом деле меня это тоже интересует… Локсли сказал, что парень поднялся после выстрелов…

— Что?..

Локсли был одним из компаньонов Сэйбера, частью его Благородного Фантазма.

Сэйбер получил телепатический доклад, но Аяка не могла понять, что всё это значило.

— Ему же выстрелили прямо в голову… Как он выжил? Только не говори мне, что магия способна даже на такое.

— Есть у меня пара мыслей… при условии, что я не ошибся, когда не стал относить его к числу Героических душ.

Сэйбер начал перечислять свои гипотезы, поднимая один палец за другим:

— Первая догадка заключается в том, что он укрылся от пуль за какой-нибудь иллюзией или фамильяром. Такое возможно, но тогда какой смысл сразу же вставать? Идём далее. Он мог использовать магию, чтобы восстановить голову… Выражаясь словами моих более искушённых в магии компаньонов, для этого нужна весьма могущественная Магическая метка или таинство, близкое к волшебству, однако «воскресить» кого-то в принципе возможно. Давай это запомним. И наконец третья догадка. Он не человек, а нечто другое. Возможно, сильный вампир или дух природы, мифическое существо из внутреннего моря планеты или Форэйнер, пришедший со звёзд. Если так, то плохи наши дела.

— Насколько плохи?

— Его присутствие задвигает сокрытие таинства далеко на второй план. Для нелюдей человеческий город – всё равно что замок из песка.

Азарт и возбуждение на лице Сэйбера смешались со страхом и любопытством, когда он вспомнил «что-то» из своего прошлого.

Но после очередного доклада он с суровым видом повернулся к Аяке.

— От стрелков… уже избавились.

— В смысле «избавились»?

Аяка знала, что именно означало это слово, просто ситуацию было сложно переварить.

— Каков наш план, Аяка? Лично я за то, чтобы продолжить сражение, но без понимания, кем он нам приходится, рекомендую поставить в приоритет твою безопасность. С магической энергией у тебя всё в порядке, но твоё умственное истощение может сказаться на наших возможностях в бою.

Сэйбер обладал инстинктами, которые помогли ему преодолеть не одно поле боя и семейный заговор.

И теперь эти инстинкты подсказывали ему, что существо снаружи было опаснее Героической души.

— Вероятно, от этого здания ничего не останется, прежде чем мы решим, друг он нам или враг.

XX

Вплотную к инциденту также оказались полицейские, вернувшиеся из Зеркала души вместе с Аякой.

Несколько минут назад.

Услышав свист пуль и треск асфальта, Джон и Вера сразу же поняли, что это был снайперский огонь.

Осмотревшись, они увидели Флата с окровавленной грудью.

В следующее мгновение его голова взорвалась. Не дожидаясь приказов Веры, группа укрылась за ближайшими машинами и зданиями.

— Как же Аяка Садзё? А, всё нормально, Сэйбер её защитит.

По долгу службы Джон начал переживать за Аяку, которая была гражданским лицом, но затем с облегчением увидел, как Сэйбер уносит её прочь, воздвигая по пути стены из воды. В тот же момент им завладели неописуемые гнев и печаль.

«Чёрт, Флат Эскардос… Почему?.. Кто это сделал?! Другой Мастер?!»

Сперва он заподозрил, что стрелок был членом команды Баздилота Корделиона из семьи Складио.

Но они находились на главной улице.

Её специально перекрыли, чтобы предотвратить нападение на полицейских. Более того, она была под непосредственным управлением зачинщиков Войны за Грааль.

«Это же не может быть кто-то из них, верно? Начальник что-нибудь знает?»

Некоторые его товарищи владели дальнобойными Благородными Фантазмами для ведения прицельного огня, но то, что он успел уловить, больше походило на выстрел из обычного оружия.

«Тогда кто это сделал?»

Вера пыталась дозвониться до начальника, но ситуация изменилась раньше, чем ей это удалось.

У развороченной головы союзника они заметили движение.

Жуткий монстр возник рядом с телом Флата Эскардоса, почти лишив рассудка всех, кто его увидел, и прыгнул в сторону близлежащего здания.

Это был последний бой Джека-Потрошителя.

Однако Героическая душа перестаралась, позволив эмоциям взять над ней верх, и тело Джека рассыпалось на частицы света ещё до того, как его ноги коснулись крыши.

Канал магической энергии исчез, поэтому он больше не мог поддерживать свой облик.

Они не знали, исчез ли он полностью или просто перешёл в призрачную форму.

В любом случае после гибели Мастера он тоже умрёт, если не заключит новый контракт.

Отряд Джона перекинулся с юношей лишь парой слов в церкви, но этого им хватило, чтобы увидеть, кем был Флат Эскардос.

Своей личностью он не походил на магов, но и от обычных людей сильно отличался. Тем не менее они поняли, что он не был плохим парнем.

Также стоило учитывать то, что они, будучи не просто группой магов, а уникальным отрядом владеющих магией офицеров полиции, обладали ценностями, которые шли вразрез с принятыми в Часовой башне.

«Вы – правосудие во плоти».

Именно это заявил их начальник, когда началась Война за Святой Грааль. Эти слова засели в их телах подобно дару и проклятию.

Поэтому им было сложно принять смерть их ещё совсем юного союзника.

Члены Клана Калатин были готовы лишить жизни дитя в лице Куруока Цубаки, поскольку того требовала справедливость, но когда столь жестокое убийство произошло прямо на их глазах, не дав возможности собраться с духом, полицейских охватила ярость.

Только вот ей на смену сразу же пришло замешательство.

— Что?..

Джон был не единственным, кто это сказал.

Вера сбросила вызов, не дожидаясь ответа от начальника, и широко распахнула глаза.

Другие офицеры тоже отреагировали с разной степенью недоумения.

Потому что тело Флата объяла тень, и через секунду он поднялся с полностью восстановленной головой.

На мгновение им вспомнилась «грязь» лучника, с которым они сражались, но перед ними явно предстало нечто другое.

«Грязь» была тёмно-красной и сжигала дотла. А Слуга Куруока Цубаки представлял собой затягивающий в себя холодный мрак.

Флата же окутало идеальное ничто.

Непроглядное, словно поглощающее весь свет. Пустота начала сходиться к пулевым отверстиям в животе Флата, пока из её глубин не возникла фигура.

Когда увиденное осело в головах полицейских, многие закричали. Даже Джона и Веру прошиб холодный пот.

Они знали, что это был не Флат Эскардос.

И даже не человек.

XX

«Кристал Хилл». Верхний этаж.

Тина Челк почувствовала рождение существа. Девочка ошибочно предположила, что это было ощущение от яда, который разливался по всему её телу, однако, несмотря на это недопонимание, она не замедлила действие магии, сохранявшей тело её Слуги Гильгамеша.

Потому что она знала, что если потеряет концентрацию хотя бы на мгновение, то духовная основа тела, лежавшего перед ней, перестанет существовать.

Тина слышала членов её племени, столпившихся у окна и наблюдавших за происходящим снаружи.

Как бы то ни было, она даже не пошевелилась.

Её подчинённых явно охватили страх и паника.

— Это ещё что?

— Монстр!

Они обменивались словами, в которых чувствовалась неуверенность, через весь номер.

Несмотря на крики, слишком неразборчивые для того, чтобы назвать их словами магов, Тина не думала, что её подчинённые сошли с ума.

Её магия черпала энергию из духовной жилы.

Поэтому она имела чёткое представление о том, что происходило.

На эту землю ступило нечто не от мира сего.

Это было пришествие сверхъестественного существа, сила которого не принадлежала ни магу, ни Героической душе.

Она понимала всё это, но тем не менее не опустила руки и не прервала свою магию.

Это показывало, насколько незначительными для неё были события на главной улицей.

Вливая в своего Слугу магическую энергию, она постоянно подвергала сомнению свой образ жизни.

Чего ей не хватало?

Что она должна сделать?

Кто такая Тина Челк?

Скорбящая девочка искала ответы.

Гильгамеш.

Что сделает её достойным Мастером этой исключительной Героической души?

Что сделает её достойной подданной великого Короля героев?

XX

Запад Сноуфилда. Лес.

— …

Существо, обитавшее в теле Филии, резко развернулось, отчего её серебряные волосы красиво всколыхнулись подобно поверхности зимнего озера.

Она посмотрела в сторону города. Харли, Слугой которой была Берсеркер Хумбаба, спросила:

— Что случилось?

— Хм, ничего примечательного.

Она попыталась произнести это как можно небрежнее, но один лишь звук этих слов изрядно взбудоражил магическую энергию в теле Харли.

Девушка посмотрела на гомункулу, ставшую сосудом для духовной основы, которая назвалась аккадской богиней плодородия Иштар.

Если говорить точнее, то личность в её теле была «благословением», которое богиня оставила в этом мире, но для Харли эти подробности ничего не значили. Разговор с ней ничем не отличался от общения с божественным духом Иштар.

Не обращая особого внимания на Харли, одержимая отголоском божества гомункула бросила взгляд на высокое здание «Кристал Хилл» в самом центре города и заинтригованно пробормотала:

— Ха. Значит, такое существо может родиться даже в эту эпоху.

— ?

— Ну и ладно. Может, благословить его появление на свет? Или уничтожить? Пока что мне не нужно решать, что с ним делать. Подготовка к прибытию Гугаланны важнее всего! Это скучная работа, но я уже заявила, что даже пальцем не коснусь тех двоих, пока мы не объединимся. А отказываться от своих слов нельзя.

Одержимая богиней проявила интерес, но быстро сменила тему, намекая, что разберётся с этим позже.

Её слова озадачили Харли.

«”Двоих”? Вероятно, она имеет в виду тех, кто стали причиной её появления. И мне кажется, одного из них я уже видела, Арчера в золотой броне во время битвы перед больницей. Но Хумбаба уже убила его. Тогда что значит “даже пальцем не коснусь”? От одного ведь уже избавились. Не понимаю я этого божественного духа. Её глючит, или…»

— Хорошие земли. С этой куча мусора они пропадут впустую, так что я должна показать, как использовать их более эффективно!

Божественный дух сменил тон, и её следующие слова, которые казались шуткой, стали пророческим посланием из уст оракула.

— Я превращу эти земли в новую гору Эбих!

— Прошу прощения? — невольно вырвалось у Харли, несмотря на невероятно мистический голос Филии/Иштар.

«Гора Эбих… то есть Джебель Хамрин в горах Загрос? Та самая, которую богиня Иштар уничтожила в эпосе Энхедуаны?»

В ответ на замешательство Харли прекрасная гомункула одарила девушку чарующей божественной улыбкой, перед которой не мог устоять ни один человек.

Так она подчёркивала, что не шутила.

Я собираю воздвигнуть храм до прибытия моего дорогого Гугаланны… Надеюсь, ты мне поможешь!

XX

Промышленный район Сноуфилда. Мясоперерабатывающий завод.

— …

Завод, который команда Баздилота использовала в качестве мастерской.

Большая его часть была уничтожена Слугой Харли, после чего собрана воедино иллюзией Прелати, однако людям Баздилота удалось проделать немало работы по фактическому восстановлению за последние двадцать четыре часа.

Баздилот занимался поглощением магических кристаллов для взаимодействия с «грязью», когда перед ним возник Арчер, он же Алкид, который до этого пребывал в призрачной форме.

— Что?

Как всегда, Баздилот ограничился минимальным количеством слов.

— Перехитривший меня маг, родина которого, вероятно, связана со мной… Он как будто вывернулся наизнанку.

— Это проблема?

— Не узнаю, пока сам не увижу. Но если судить по его особенному присутствию, то… вероятно, он тот самый. Не для нас, а для человечества.

Баздилот ответил на бесстрастные слова Алкида, не отвлекаясь от своего занятия и даже не глядя в его сторону:

— Тогда делай то, что считаешь нужным.

Дав столь же бесстрастный ответ, Баздилот изрыгнул свои эмоции и магическую энергию в глубины «грязи», которая пыталась разъесть его изнутри.

Он как будто старался воспитать этот сгусток человеческой злобы, словно собственного сына.

— Враг нашего врага далеко не всегда наш друг, и чем больше ошибок может сыграть нам на руку, тем лучше.

XX

Север Сноуфилда. Ущелье.

— Всё в порядке, Мастер? — озабоченно произнесла Райдер Ипполита.

Через канал магической энергии, что их связывал, она ощутила сильную тревогу своего Мастера.

Райдер не стала спрашивать.

Потому что уже имела довольно неплохое представление о причине.

Естественная мастерская была выстроена в ущелье путём изменения самой земли и пространства.

Будучи внутри, она хорошо знала о том, что происходило снаружи. Однако мастерская, по сути, не являлась частью мира и была защищена от любого внешнего воздействия.

Впечатлённая столь продвинутой техникой, Ипполита тем не менее взяла себя в руки и сосредоточилась на причине тревоги её Мастера: чуждом присутствии, которое возникло в городе.

— Я готова, ты только скажи. Даже если бы я была здесь в качестве царицы амазонок, а не Слуги, мне бы всё равно не составило никакого труда рискнуть жизнью ради равного себе и друга.

— Ох, всё нормально… Прости за беспокойство, Райдер, — донёсся из глубин мастерской голос молодого человека.

Ипполита поверила его словам и не стала развивать тему.

Её Мастер заслуживал доверия.

В чём она точно была уверена, как женщина по имени Ипполита, как Слуга и как царица амазонок, так это в том, что ей повезло заполучить, вероятно, лучшего Мастера в этой Войне за Святой Грааль.

Я считал «меня», Флата Эскардоса, чудесным соседом.

Я что-то… слышу.

Мы были не совсем близнецами.

Уж точно не отдельными личностями.

Всё-таки у меня с Флатом были разные души и основы существования.

Что я слышу?

Похоже на скрежет шестерней.

Внутри моего тело что-то разваливается, рвётся и ломается.

По всей видимости, из нас двоих я обрёл сознание первым.

Но это не точно.

Что ж, поскольку мозговая активность Флата являлась ступенью для развития моего сознания, спрашивать, кто из нас был первым, наверное, бессмысленно.

Звук, звук, моё тело, я не могу… А, это я.

Звук, внутри меня. Позвоночник. Горячо. Больно. Холодно.

Что? Происходит? С моим телом?

В момент унаследования Магической метки сознание временного носителя… то есть Флата выполнило свою роль и должно было полностью исчезнуть.

Так и было задумано восемнадцать столетий назад.

Предок Флата по имени Мессара Эскардос был настоящим магом, пусть и не лишённым романтичности.

Таким же магом, как и те, которых ты знаешь.

Ну как, стало немного легче?

Г-г-г-г-голос, голос. Чей голос?

Ничего не вижу. Кто где? Где?

Флат был нежеланным ребёнком, душой, презираемой собственными родителями. Назначенными на удаление ненужными данными, которые я не собирался впитывать.

Но знаешь что? Он заметил меня.

Нашёл там, под цепями.

С самого рождения он чувствовал моё присутствие.

Его гений никак со мной не связан… наверное.

Он обладал моим доведённым до идеала телом, но лишь благодаря своей сметливости ему удалось воплотить мои способности, пусть это и были только глаза. И это даже не самое удивительное.

Куда подевались мои глаза?

Вспоминай. Палец. Монстр. Монстр оторвал мне палец.

Флат, Флат.

Точно. Флат Эскардос.

Имя цели.

Сопляк, которого я… Сопляк, которого мы застрелили.

Фалдеус сказал, что он был обычным магом.

Тогда почему мы не смогли его убить?

Это дело рук Героической души? Нет.

До начала пересадки Магической метки, в которой содержалась моя программа, я был неполным.

Поэтому он мог с лёгкостью меня стереть.

Я слышал о вампире, который возрождался, запечатлевая свою душу в других, но моё существование, к сожалению, не такое устойчивое.

По замыслу Мессары, я должен был достичь завершения при слиянии с Магической меткой.

Если носителю станет известно обо мне до наступления этой стадии, то сотрут именно меня. Когда это произойдёт, обладатель моего совершенного тела станет управлять Магической меткой Мессары вместо меня и даст шанс следующему поколению. Полагаю, так он представлял себе второй наилучший результат.

Вот только Флат не стёр меня.

Даже когда повзрослел достаточно, чтобы понять, кем я был. Даже когда у него появились средства, чтобы меня уничтожить.

Флат протянул руку дружбы тому, кто собирался удалить его.

Полностью всё осознавая.

Возможно, маг, который понял, чего пытался добиться его предок, добровольно принёс бы себя в жертву, но… Флат был не таким.

Ну, можно сказать, что я тоже вроде как особенный… точнее Мессара был особенным. В данных Магической метки не содержалось алгоритма, который заставлял бы меня быть правильным магом.

Мессара требовал лишь, чтобы я продолжал жить. Продолжал существовать.

Он хотел обеспечить жизнь не себе, а своему творению.

Хотел, чтобы я по возможности нашёл способ выжить после конца Человеческого порядка или после того, как люди покинут эту планету.

Что это за голос?

Это он мне?

Хм? Понял, что я здесь? Долго же ты.

Или твой разум наконец-то привык к ситуации?

Думаю, с моей стороны было странно ожидать, что ты опомнишься раньше.

В конце концов, прошло всего три секунды с тех пор, как я ускорил твои мысли, если выражаться единицами измерения времени этой планеты.

Ускорил мысли? Что ты?..

Слишком темно, ничего не вижу.

Это телепатия? Что происходит? Не могу пошевелиться!

Совсем не темно.

Наш мир полон яркого света… Это действительно достойное место, чтобы жить.

Я это от Флата слышал. Если он так сказал, то мир не может быть тёмным.

Просто… сейчас ты не этого не видишь.

Может быть, потому что я лишил тебя глаз.

Флат кстати говорил про свет не в плане визуального восприятия. Он имел в виду эмоции.

Впрочем, этот свет тебе тоже не увидеть, потому что ты вот-вот умрёшь.

Если только смерть не является для тебя источником надежды.

Ах да, это напомнило мне кое-что. Флат всегда мечтал о некой штуке под названием Глаз разума.

Лишил меня глаз? Моих глаз, глаз?

Кто? Кто ты? Что ты?

Последнее, что я увидел…

Было похоже на…

Другую… личность Флата?

Неправда. Ты уже забыл всё, что я тебе сказал?

Я… хм-м, дай подумать.

Полагаю, ответ для тебя слишком сложен, поэтому можешь считать меня неким подобием демона.

Не самим демоном, а именно подобием. Это важное различие.

Мне далеко до настоящих демонов, скрывающихся на этой планете.

Я, скорее, демон абстрактный. Который часто появляется в аллегориях человеческого общества.

Которого можно увидеть в мультяшном аду Благородного Фантазма Джека-Потрошителя. Да, пожалуй, это самая близкая аналогия.

Всё-таки именно к этому и стремился Мессара Эскардос, когда создавал меня.

Мессара? Кто? О чём ты?

А-а, а-а-а-а-а, глаза! Мои ГЛАЗА!

Та Героическая душа… Мужчина, называющий себя Дюма, знает о моём существовании.

Но он решил не обращать на меня внимания.

Он почти полностью обошёл мои владения, когда смешивал Флата с Джеком-Потрошителем.

Могу только похвалить его за искусность, но я понятия не имею, почему он так поступил, и это меня немного пугает.

И всё же у меня не было времени думать над его мотивами, когда это происходило.

У моих эмоций нет аналогов среди человеческих, но мне кажется, что я завидовал. Да, довольно точное сравнение.

Точно, я завидовал тому серийному убийце.

Он по-настоящему стал одним целым с Флатом.

Я бы на его месте не дал Флату умереть.

Мне не составило бы труда отразить ваши свинцовые пули.

Вся эта Война за Святой Грааль могла бы…

…

Нет, забудь.

Это была война Флата, не моя.

Мне нечего просить у Святого Грааля, и поэтому такому, как я, здесь не место.

Я просто иногда помогал ему с анализами.

Флат достаточно гениален, чтобы делать это самостоятельно, но он ленив, так что без меня никак.

Можешь считать меня его навигационной системой.

О чём ты говоришь?

Что ты заставляешь меня выслушивать?

Прости, отклонился от темы.

Я не хотел превращать разговор в поток эмоций.

Флат почти во всём видел плюсы, но я больше пессимист.

Я без ума от поэзии и мелодрамы.

Вот тебе и причина.

Поэтому я ускоряю ваши мыслительные процессы и разговариваю с вами по очереди.

От Флата такого не дождёшься. Для него важнее эффективность. Он бы просто отшутился, и всё.

Но я так не могу.

Я существую уже очень давно, но мне впервые довелось выбраться наружу и пообщаться с людьми.

Вот бы мне научиться говорить, как учитель Флата.

Этот человек меня завораживает.

Его речи умны, но понятны, нерешительны, но исполнены воли.

Более того…

А, прости. Опять меня занесло не туда.

Самое важное здесь то, что я сказал в начале.

Я считал «меня», Флата Эскардоса, чудесным соседом.

Всё, что я поведал про себя, было лишь преамбулой, чтобы подчеркнуть этот главный момент.

После того, как он обнаружил целую Магическую метку в том заведении, а я обрёл все свои знания, миссия стала ясна и я попытался удалить Флата. Вот только…

Этот безнадёжный гений улыбнулся мне.

Флат спас моё сердце.

Поклялся, что мы будем жить вместе.

А вы его убили.

А… а-а-а!

Я вспомнил вспомнил вспомнил.

М-м-моё тел-л-л-ло-о-о-о.

Он сжал-ал-ал меня.

Я слышал хруст. Мой позвоночник.

Раздавлен? Разорван? Нет, что именно? Нет, нет, НЕТ.

Не пойми меня неправильно.

Это вовсе не месть. Я не стремлюсь продлить твои страдания.

Нет, очевидно, так вам и надо за то, что вы сделали с Флатом, к тому же ваша смерть поможет мне выполнить возложенную на меня миссию.

Но я ускорил ваши мысли, чтобы пообщаться, потому что хотел сообщить о причине столь ужасной смерти.

Вряд ли Флат сделал бы то же самое, если бы вы убили меня.

Однажды я сказал Флату, что ему нужно убить. На что он ответил:

«Я не стану говорить, что убийство – это ВСЕГДА плохо, но раз уж надо, то стоит сперва всё объяснить. Уверен, обоим от этого будет лучше. Даже если с тобой не согласятся, важно то, что ты потрудился рассказать».

Вот ведь дурак, да?

Зачем тратить время на то, чтобы поболтать напоследок?

Вы, наверное, подумаете, что тот, кто отказывается лишать жизни других, потому что это неэффективно, не стал бы говорить, что убийство без всяких обид принесёт выгоду в будущем.

Даже свои последние минуты он потратил на то существо.

Да оно походило на Садзё Аяку, но нам-то какое дело? Наши глаза сразу же увидели, что это было нечто иное… Даже не человек.

Поэтому он и умер.

Вы оборвали жизнь Флата и положили начало мне.

Ну а я всё вам рассказал, отдавая дань уважения Флату.

Это всё, что я хотел сказать.

Простите, что отнял у вас драгоценные секунды.

То, что с вами происходит, никак не обратить, поэтому я просто отключу ускорение мыслей.

Остано

Помо гите

Виноват. Я был с вами не до конца откровенен.

Вы понятия не имеете, как сильно мне хочется заставить вас бесконечно страдать в пустой и холодной пучине времени.

Вам следует быть благодарными за то, что этого не будет.

Только не мне, а Флату Эскардосу.

А, а-а.

Только посмотрите, как легко умирает человек, если скомкать его до размеров котёнка.

Вам нужны души покрепче.

Святой Грааль ведь умеет материализовывать души, не так ли?

Ну, точно не здешний.

У сосуда Сноуфилда нет сущности Третьей магии.

Но что насчёт настоящего?

Грааль Фуюки мог это сделать?

Интересно, он всё ещё там, в тех знаменитых землях? Его останки? Его труп?

…

Нет, не забивай голову глупостями.

Для материализации его души уже слишком поздно. Время вспять не повернёшь.

Это удел другой магии. Третьей до неё слишком далеко.

Я просто буду делать то, что должен.

Человеческая злоба отняла у меня Флата.

Это был удар по моей причине жить. По самой моей жизни.

Тогда я ударю в ответ.

Чтобы продлить своё выживание.

Чтобы продолжить своё выживание.

Я проживу долгую жизнь вместо своего друга. Ради единственного человека, который меня понимал… Ради того, кого я должен был защищать.

XX

Сноуфилд. Главная улица.

Существо напоминало поток силы. Описания лучше попросту не существовало.

Огромный сгусток энергии, похожий на Героическую душу, но несколько другой.

Словно оживший стихийный смерч, повторяющий цикл сжатия элементов в окружении, их ускорения и последующего мгновенного выброса.

Если взять в качестве метафоры воду, то его можно было описать как гидравлический струйный резак специфической формы.

Количество воды ни шло ни в какое сравнение с гигантским водопадом, однако при должном ускорении струя превращалась в жидкий клинок, способный разрезать камни.

Аналогичный образом поток магической энергии, кружившийся в небесах Сноуфилда, был достаточно силён, чтобы стереть душу в порошок.

Сверхъестественное существо только и делало, что разгоняло магическую энергию до огромных скоростей. Словно мимолётный проблеск, ставший постоянным. А под его «специфической формой» подразумевалось не что иное, как человеческие очертания.

Гротескная гуманоидная фигура, одновременно похожая и не похожая на то, что некогда было Флатом Эскардосом.

Одежда юного Мастера Джека-Потрошителя была залита его же кровью, а в груди зияла большая дыра от попадания винтовочной пули.

Сквозь прорехи в алой ткани виднелись пустота и свет.

Пуля оставила открытый шрам, от которого, словно по стеклу, расползались похожие на трещины линии.

Дыру пересекала косая черта. Внутри нее не было ничего, кроме угольно-чёрной тьмы.

Это было похоже на массу тёмных, тусклых теней, поглощающую весь свет.

Несмотря на то, что дыра находилась в центре человеческого тела, она казалась глубокой, словно бесконечный коридор. И очевидное поглощение света было самой заметной частью её сущности.

Однако сквозь просветы пробивалось сияние. По всей видимости, именно там скапливался свет.

Вот только оно не освещало тьму в дыре.

Источник света лишь подчёркивал своё сущность – ядро, похожее на огромный глаз, которое покрывало ослепительным сиянием лишь себя.

Никто не мог знать, был ли этот «глаз» - слишком большой для настоящего – ядром, которое управляло тьмой, или же он подчинялся полностью обволакивавшей его бесконечной пустоте.

Что же находилось выше этой дыры и «глаза»?

Голова. Самая важная часть гуманоидной фигуры. В отличие от гротескности торса, голова выглядела вполне нормально.

На первый взгляд она принадлежала молодому человеку.

Однако любой, кто знал Флата, сразу же понял бы, что это был не он.

По бокам головы возникли короткие выступы, едва заметные среди волос, которые были длиннее, чем у Флата.

Рога или усики причудливой формы, словно помесь прозрачных крыльев наскомого и древесных листьев, извивались и поднимались вверх, борясь с гравитацией.

Существо выглядело как мальчик, одетый в хэллоуинский костюм какого-то загадочного существа, но почти мистическая гармония его облика сразу же давала понять, что зрелище было самым что ни на есть реальным.

Лицо выглядело человеческим и напоминало более отточенную версию лица Флата, которого он лишился вместе с головой.

Но Флат обладал добрыми, невинными, мальчишечьими глазами. Эти же глаза были бесконечно одинокими. Они принадлежали существу, которое презирало, жалело и ненавидело всё сущее в этом мире. Вокруг них были странные отметины, то ли шрамы, то ли татуировки.

Лицо Флата все называли детским, но это казалось ещё моложе.

Тело тоже будто вернулось назад во времени. Одежда, которая на Флате сидела идеально, быстро стала слишком большой для новой фигуры, а дырки начали обнажать кожу.

Но под одеждой всё ещё была пустота.

Словно у сломанной шарнирной куклы, у него отсутствовали большая часть бёдер и локтей.

То, что осталось от тела Флата, разваливалось на глазах.

Пустые тени пробивались сквозь трещины в попытке предотвратить это и удержать останки.

Несмотря на отсутствие локтей и коленей, конечности парили в воздухе, из-за чего мир предположил, что существо имело полноценное тело.

Сверхъестественное существо с внешностью юноши тем не менее обладало зрелой фигурой и гротескными очертаниями. Оно ступило на самую высокую точку в Сноуфилде – крышу «Кристал Хилл» - и медленно осмотрелось.

Оно больше не проявляло интереса к смятым телам на крышах других зданий.

Вместо этого существо взяло в руки одну из снайперских винтовок и плавно положило палец на курок.

Но вместо того, чтобы спустить его, оно просто с безразличием посмотрело на оружие, после чего отбросило в сторону.

С громким лязгом винтовка ударилась о поверхность вертолётной площадки, больше ни разу не выстрелив.

Чуждое этому миру существо с внешностью юноши машинально повернуло голову, окидывая взглядом городской пейзаж.

Оно увидело центральный парк, где Флат Эскардос призвал Джека-Потрошителя.

Затем оно обратило свой взор на полицейский участок, где экзекутор сражался с кровососом.

На мотель, который стал для них базой. На оперный театр, где у него взяли интервью.

В конечном итоге его взгляд скользнул по окрестностям больницы, ставшим полем боя с могущественным Арчером… и замерли на точке, где Флата сразили пули.

Как только его глаза закончили прослеживать путь юного Мастера по этой земле, юноша закрыл их и перестал двигаться, словно молясь.

Возможно, он действительно возносил безмолвную молитву.

Вот только о её содержимом никто никогда не узнает.

Юноша открыл глаза и увидел быстро движущуюся фигуру.

Ричарда Львиное Сердце, Героическую душу в сосуде класса Сэйбер.

Глаза потустороннего юноши обострились, когда он увидел то, что нёс на руках Сэйбер.

Особые Магические цепи, связанные с этими глазами, сразу же всё поняли.

Он знал, чем была Аяка Садзё на руках Ричарда.

Знал о чудовищных объёмах магической энергии в её теле.

Это не стало для него открытием. Он понял это в ту же секунду, когда впервые увидел Аяку глазами Флата Эскардоса.

Аяка была его противоположностью. Огромным спокойным озером.

Невероятное количество неподвижной энергии. Она ничего не будет предпринимать по собственной воле, но взамен может стать внушительным источником силы без необходимости переходить в активное состояние.

Зная это, он был вынужден признать один факт, хотелось ему этого или нет.

Аяка Садзё не являлась его родичем, но была таким же чужаком в человеческом обществе, как и он сам.

— Это существо… в будущем станет проблемой.

Слова, которые он прошептал, возможно, выражали его искреннее мнение, но они также могли быть частью ритуала прощания с Флатом. Юноша не знал.

Даже не пытаясь найти ответ, он привёл в движение магическую энергию в своей ладони.

Издавая звук трущихся друг о друга шестерней, его руки обволокли тени, которыми сочилась дыра в груди.

На месте отсутствующих локтей возникли магические круги, а грудь начала посылать магическую энергию через парящие предплечья в кончики пальцев, усиливая её по мере продвижения.

Тени вокруг его рук расширились и породили ещё несколько магических кругов, добавляя второй и третий слой к уже имеющимся в районе локтей и перед ладонями.

Более того, тянувшаяся из его спины тень собрала кристаллические осколки из атмосферы и превратилась в пару крыльев, которые начали чертить в воздухе трёхмерную эмблему.

Маг Флюгер, наблюдавший за этим с расстояния, написал своему нанимателю следующее:

Флю: Здравый смысл подсказывает мне, что я, скорее всего, не прав.

Но мне кажется, что это… Магические цепи. Даже нет, разросшаяся Магическая метка.

Эта штука во много раз превосходит чудовищные метки древних семей.

Она вырвалась наружу и стала одним… нет, бессчётным количеством независимых живых существ.

Рост метки в реальном времени… Ты уж прости, наверное, я тороплюсь с выводами.

Этот доклад заставил его отправителя усомниться в собственном здравомыслии.

Магические цепи и метки очень важны для магов.

По сути, цепи - это «орган», необходимый для использования магии и простирающийся по всему телу в виде фиксированного количества псевдонервов. Одна из причин, почему маги следовали доктрине jus sanguinis (лат. «право крови» - прим. перев.), заключалась в том, что они стремились увеличить это количество хотя бы на единицу.

Аналогичным образом Магические метки являются символом накопления опыта в родословной мага. Однако обычные метки не снабжены биологическими функциями в отличие от той, которую сейчас видел Флюгер. Вместо этого они представляют собой «искусственные сердца», разработанные каждой семьёй для передачи наследникам.

Предполагается, что создание метки занимает века или даже тысячелетия. Каждый её носитель вносит свой вклад. Внезапное распространение метки за пределы тела, как правило, невозможно.

Но юноша сразу же сообразил, чем именно было то, что собиралось вокруг него и для чего оно предназначалось.

Магическая энергия, которой был богат воздух города, или, может, ресурс духовной жилы этой земли, выделенный для Войны за Грааль, скапливались вокруг юноши с огромной скоростью.

Выражаясь терминами Войны за Святой Грааль, это количество энергии, сосредоточенной в одном месте, можно было просто описать как «Благородный Фантазм».

Пронизывающий взгляд юноши направил его руки и подконтрольную им энергию на Аяку с Сэйбером. Всё было готово к выстрелу.

И затем…

— Привет, — эхом разнёсся приятный голос, развеивая всё напряжение.

Юноша замер, после чего умело окружил себя концентрированной магической энергией и развернулся.

За его спиной кто-то стоял, появившись совершенно незаметно. Тем же успокаивающим голосом незнакомец произнёс:

— Рад познакомиться, друг.

「По образу и подобию человека」(часть вторая)

Он видел лес, океан, горы, город… Перед ним стоял целый мир.

Особые «глаза» юноши позволили ему понять лучше кого-либо, с чем именно он столкнулся.

Существо, отличавшееся от него или Аяки, чья сила смешивалась с планетой.

Он не прятался.

Он сливался с обширным миром, даже не пытаясь скрыть своего могущественного присутствия.

Мать-природа в человеческом облике. Под вопросительным взором существа, которое чем-то напоминало божественный или природный дух, юноша открыл рот:

— Героическая душа?.. Защитник Человеческого порядка явился, чтобы стереть меня?

— Сейчас я просто Слуга, который ступает по этой земле вместе со своим Мастером. Кроме того, планета, похоже, ещё не решила, что с тобой делать.

— Тогда зачем ты здесь?

Юноша говорил с предельной осторожностью, но причиной тому было не подозрение. Он с самого начала решил, что разговаривал с врагом.

Героическая душа, эта прекрасная фигура с развевающимися зелёными волосами, умиротворяюще улыбнулась.

— Тебе знакома девушка, которую ты намеревался уничтожить? — всё ещё без всякой враждебности в улыбке Героическая душа Энкиду с изящностью покачивающегося на ветру растения окружила себя магической энергией. — Я состою в союзе с её командой и поэтому не могу закрыть глаза на попытку нападения.

— «Девушка»? Ты всерьёз считаешь это существо человеком, Слуга?

— Ага, она человек. Как и ты.

Юноша стиснул зубы и уставился на Энкиду, недовольный столь скромным ответом.

— Ладно… Думаю, пришло время для испытания, — прошептал он. В следующий миг юноша начал создавать вихрь вокруг Энкиду, умело манипулируя движущейся с огромной скоростью магической энергией. — Посмотрим, насколько большой кусок я смогу откусить от этого мира теперь, когда меня разлучили с Флатом.

Управление магической энергией в обход арий, формул и других процедур.

Лордам Часовой башни или старшим инженерам института Атлас только этого уже бы хватило, чтобы понять, чем юноша был на самом деле.

Каким бы диким ни казался им ответ, ничто не могло изменить факт его существования.

Возможно, один из Лордов, преподаватель, наблюдавший за аномалиями Флата в течение долгого времени, уже давно знал об этом существе.

— Хочешь померяться силами? Это доставило бы мне массу удовольствия, если бы мы встретились в другом месте и при других обстоятельствах…

Энкиду распростёр руки в тот же момент, когда юноша активировал свою магию.

Яростный вихрь магической энергии вокруг них начал искажать пространство.

Но почти одновременно с этим из поверхности, на которой стоял Энкиду, возникло множество цепей. Вырисовывая в воздухе спираль, которая вращалась в направлении, противоположном искажению, они заполнили собой готовое сместиться пространство.

С громким звуком плотная магическая энергия рассеялась.

Однако её тут же впитала дыра в теле юноши. Видневшийся в ней «глаз» сердито посмотрел на Энкиду.

Энкиду улыбнулся ему и продолжил:

— Прости, но сейчас моей главной задачей является защита Мастера.

Затем Энкиду схватил одну из цепей.

Она опутала его и принялась проникать внутрь, будто сливаясь с телом, пока полностью не стала частью одежды.

— Если мы начнём сражаться всерьёз, то всё вокруг будет уничтожено. Я бы хотел этого избежать.

Энкиду медленно приблизился к юноше, всё ещё держа цепь в руке. И с немного одинокой улыбкой.

— У меня всё готово, но я берёг это для второго раунда с Гилом…

С утончённостью распустившегося цветка Энкиду поднял руки над землёй, после чего начал громко и уверенно произносить имя своего Благородного Фантазма.

— Пришло время воспеть величие и шрамы, которыми отмечена планета.

Юноша попытался сделать свой ход прежде, чем Энкиду закончит говорить, но заметил приближение огромного количества магической энергии откуда-то снизу и перенаправил всю свою силу на защиту.

— Эпоха Вавилона(Мудрость людей).

Это был Благородный Фантазм, который Энкиду регулярно использовал без арии.

Эквивалент Врат Вавилона Гильгамеша. С помощью цепей он устанавливал связь с планетой и воспроизводил творения Человеческого порядка из земли.

Это можно было считать базовым инструментом Энкиду, его первичным оружием, но, поскольку он вложил частицу своей духовной основы в слова для высвобождения, в Благородном Фантазме впервые проявились признаки его истинной природы.

Сперва из крыши вместе с цепями в огромном количестве возникли обычные клинки Энкиду – мечи и копья – которые устремились к телу юноши.

Представ перед столь деспотичной атакой тысячи клинков, юноши погрузился в мысли.

Какими способностями обладало его совершенное тело?

Теперь, освободившись от Флата Эскардоса, его любимых оков, он полностью стал тем, о чём мечтал Мессара Эскардос.

Всё остальное было неизведанной территорией.

Но он уже обладал необходимыми знаниями.

Всё было записано в Магической метке, которая передавалась в семье Эскардос из поколения в поколение, причём в такой форме, которую мог понять только он.

Поэтому юноша не чувствовал угрозы для себя.

Он видел направленные на него бесчисленные клинки.

Все они были копиями величайших орудий Человеческого порядка, способными стереть слабую духовную основу одним касанием.

Одна или две сотни острых лезвий приближались к нему быстрее, чем сокол, преследующий добычу.

Юноша спокойно наблюдал за блеском стаи клинков.

Он разогнал сознание до предела и замедлил своё субъективное восприятие мирового потока. То же самое произошло со снайперами незадолго до этого.

Естественно, время на самом деле не остановилось, поэтому движения юноши соответственно замедлились, из-за чего воздух вокруг него стал вязким, будто океан еле тёплой грязи.

Но юноша ускорил од во всех своих Магических цепях, придавая резкий импульс мане вокруг него и приводя её в движение.

Магическая энергия приобрела совершенно нелепую скорость, словно к её системе внутреннего сгорания добавили внешний ракетный двигатель.

Несмотря на это, энергия текла с идеальным художественным изяществом, раскинувшись в стороны двумя тёмными крыльями и вырисовывая магические формулы, которые нельзя было найти ни в одном документе о магии.

То, что делал юноша, походило на совершенно новую форму магии, созданную с нуля, но на самом деле всё было не так.

Это был импровизированный оркестр множества магических систем, как базовых, так и продвинутых.

Именно такую магию предпочитал Флат Эскардос. Самая проблемная система, которая могла предоставить идеальные результаты, но точно воспроизвести их во второй раз было практически невозможно.

По сути, юноша делал то же самое.

Комбинируя множество магических систем, он мог сильно разгонять свои нервы и конечности и постоянно регенерировать клетки и суставы, разрушаемые столь внезапными всплесками скорости.

Он наслаивал на себя магию, не испытывая при этом нагрузки, словно само его тело было некой формой магии.

Если Флат Эскардос и этот юноша использовали одинаковые магические системы, то чем они отличались друг от друга?

Ответ был проще некуда.

Кузов и двигатель.

Их показатели разнились, словно небо и земля.

Флата можно было назвать миникаром с новейшими цифровыми системами, в то время как юноша представлял собой вымышленное передвижное оружие: невиданную машину с прочностью танка, запасами энергии линкора и тягой истребителя.

Отталкиваясь от этого примера «вымышленного оружия», гениальность Флата можно было описать как то, что произойдёт, если компьютер, созданный лишь для обработки симуляции объекта, внезапно начнёт этим объектом управлять.

Мир человечества лишился гения с невероятной проницательностью и обрёл катастрофу, которую эта потеря породила.

Всё закончилось так, как мечтал Мессара Эскардос.

Когда клинки Энкиду оказались достаточно близко, юноша продемонстрировал свои способности.

Магическая энергия, двигавшаяся вокруг него с огромной скоростью, отразила их все.

Но отразила не буквально. Юноша создал барьер из маны, который расщепил клинки при контакте, превращая продукты силы Энкиду и земной тверди в пыль.

Мгновенно прочитав и взломав магическую энергию в Благородном Фантазме Энкиду, он сделал её частью своего вихря.

Более того, юноша взял под контроль энергию в некоторых клинках, не уничтожая их, и отправил обратно в тело Энкиду.

Но шквал контратак не достиг Слуги.

Паривший перед ним бастион остановил их.

Наполненная мощной магической энергией, эта золотая стена служила мощным барьером.

На каждом кирпичике в её трёхслойной структуре клинописью были выгравированы слова «Набу-кудурри-уцур».

Стена была высотой всего лишь в два человеческих роста, но без всяких проблем защищала от ускоренных с помощью магии орудий.

Однако юноша сохранял спокойствие.

Он взмыл ещё выше и вложил свою энергию в форму атаки, которой ранее пытался уничтожить Аяку.

За спиной юноши вновь раскинулись чёрные тени, из которых, вращаясь с огромной скоростью, начали вылетать лучи энергии.

У лучей, которыми мог стрелять обычный маг, был предел мощи, но снаряды юноши в результате некого процесса превышали этот порог в сотни, а то и тысячи раз.

В ответ на это бастион превратился в купол, защищая от ударов сверху.

Однако для юноши это было мелочью, потому что он закончил подготовку своей атаки.

Бесчисленные лучи моментально сошлись в одной точке перед ним, образуя монстра из магического света, который бросился на Энкиду.

Двумя укусами он проделал дыру в, казалось бы, непробиваемой многослойной стене. Ещё несколько атак – и от бастиона ничего не осталось.

— !..

Однако юноша отпрянул, когда увидел то, что возникло за кирпичами из облака пыли.

Приятную фигуру Энкиду окружали предметы, которые совершенно не соответствовали ни выражению его лица, ни тому, чем он сражался до этого.

— Какого чёрта?.. Что ты такое?.. — вслух спросил изумлённый юноша, продолжая парить в воздухе.

Любой современный маг, зная настоящее имя Энкиду, отреагировал бы так же.

Орудия вокруг Энкиду явно относились к древнему Вавилону, если судить по выгравированным на них символам вкупе со смесью глины и сияющего золота.

Но они попросту не могли существовать в те времена.

Флат Эскардос был заядлым фанатом фильмов и манги. Через него юноша обрёл знания, необходимые для понимания того, что это были за орудия. Однако эти знания не помогали ему принять сделанный вывод.

В голове юноши промелькнули события прошлого, которые он видел глазами Флата.

Это было воспоминание о том, как Флат взял без разрешения Тайный знак его знакомой – горничную из ртути по имени Триммау – на просмотр фильма.

Юноша не запомнил его название, поскольку это не было для него чем-то важным, но в нём вылезший из айсберга гигантский богомол напал на американский город и вступил в бой с армией.

В фильме была одна сцена.

Армия начала наземную атаку. Флат комментировал происходящее.

«Это офигеть как круто! Попробуй превратиться в это, Тримм!»

«Заявка на новую форму требует официального названия».

На механический ответ горничной из ртути Флат отреагировал в стиле «Я ждал этого момента!»

«Не волнуйся! Я это предвидел и поэтому спросил у своего помешанного на оружии друга, как оно называется!»

Юноша извлёк название оружия из этого воспоминания.

«Это…»

Вспомнив слова Флата, юноша позволил словам слететь с его губ:

— Стодвадцатимиллиметровая… зенитная пушка M1…

Восемь единиц.

Число, вероятно, мало что значило, однако юноше пришлось убедиться, что глаза его не обманывали, прежде чем признать реальность увиденного.

Орудия были неорганическими, но достаточно величественными для того, чтобы напоминать статуи стражей со стволами длиной более семи метров.

Пушки действительно были выполнены в стиле родины Энкиду, но это не могло скрыть того, чем они являлись.

Сделанным в Америке современным оружием, снятым с производства всего пятьдесят лет назад.

Эксцентричная зенитная батарея заняла собой большую часть вертолётной площадки.

Прекрасные ряды пушек переполняла золотая энергия, цвет которой на удивление гармонично сочетался с Энкиду.

Они выглядели так, словно действительно были защитными орудиями, установленными на вавилонских стенах.

Или даже словно это вооружение являлось частью естественной красоты планеты.

Чему-то столь важному для современной цивилизации придали вид величественного древа. Это внушительное зрелище напоминало запечатлённое на холсте историческое событие, несмотря на присущую его композиции иронию.

Эпоха Вавилона(Мудрость людей).

Этот Благородный Фантазм обладает особым свойством. Он «обновляется» с каждым призывом Энкиду в виде Героической души.

Способность заглядывать в воспоминания планеты и создавать различные объекты.

Самое настоящее копирование человеческой истории.

Поэтому получаемые данные становятся тем обширнее, глубже и плотнее, чем больше проходит времени.

Подключаясь к множеству различных эпох, Героическая душа Энкиду может увеличивать количество цивилизаций для копирования.

Представьте себе гипотетическую ситуацию, когда Энкиду может оказаться в самых разных эпохах. В случае призыва во времена древнего Вавилона, он будет ограничен лишь тем оружием, про которое узнал при жизни или которое уже создали в тот период.

Оказавшись же в далёком будущем после Войны за Святой Грааль города Сноуфилд, он сможет призывать множество объектов, которые нынче сочли бы попросту невероятными.

Однако всё не настолько радужно.

Величайшему огнестрельному оружию современности ни за что не сравниться с сиянием Святого меча. Так же и с Благородными Фантазмами. Новее далеко не всегда значит сильнее.

В мире магии известно, что чем ближе что-то к Эпохе богов, тем сильнее оно насыщено таинством. Но даже с более реалистичной точки зрения неразумно идти на картечную пушку шестнадцатого века с пистолетом двадцать первого века.

Однако этот Благородный Фантазм принадлежит Энкиду, самой основой которого является таинство.

Каждый пулемётный снаряд будет усилен магической энергией для уничтожения духовной основы врага. Истребитель новейшей модели станет достаточно мощным, чтобы сравняться по скорости с драконом.

Гильгамеш собирал апогеи человеческого потенциала в своих Вратах Вавилона. Одним из них является Вимана. Нет нужды говорить, что для её воссоздания потребуется либо призыв в далёком будущем, когда развитие человечества достигнет своего пика, либо, напротив, в те времена, когда люди находились под властью звёздных богов. А для воссоздания ключевых элементов вроде тел этих инопланетных богов или Святого меча планеты в качестве ингредиентов потребуются части самой планеты или предметы равной ценности из сокровищницы Гильгамеша.

Тем не менее, существует причина, по которой этот Благородный Фантазм можно сравнить с Вратами Вавилона. Энкиду ваяет из земли ровно то количество орудий, которое Человеческий порядок сотворил после расставания с богами. Это означает, что земля для него является средством массового производства.

Энкиду смог создать множество орудий, которые считались шедевром всего полвека назад, лишь на один шаг отставая от нынешних стандартов вооружения.

Каждый выстрел огромной зенитной пушки усилен магической энергией Энкиду.

И эти орудия начали действовать.

Энкиду безжалостно разрядил всю зенитную батарею в юношу, наблюдавшего сверху.

Раздались громкие взрывы. Сделанный из земли и насыщенный таинством порох ритмично детонировал в пушечных стволах.

— !..

Юноша решил, что уклониться от летящих по прямой траектории снарядов будет проще простого, но эта наивная мысль недолго просуществовала в его голове.

Даже после выстрела каждый снаряд оставался таинством Энкиду.

Резко развернуться в воздухе им было не по силам, однако они могли лететь по замысловатой траектории вопреки законам физики. Юноша сразу же понял, с чем столкнулся, и решил не уклоняться, а полностью нейтрализовать снаряды с помощью своих оборонительных средств.

Он вновь разогнал свой разум до такой степени, что перед его глазами всё замедлилось, и принялся искать брешь для нападения.

Однако скорострельность пушек уменьшилась не так сильно. Она выбивалась из общей картины. Не соответствовала миру вокруг.

Благодаря Флату он знал, что одна зенитная пушка, как правило, делает двенадцать выстрелов в минуту, но эти выпускали снаряды всё быстрее и быстрее.

— Они… ускоряются?

Темп стрельбы восьми пушек стал равен одному выстрелу в секунду.

Преимущество, полученное от ускорения мыслей, сводилось на нет несправедливой мощью Благородного Фантазма Слуги.

Под юношей раскинулась завеса из снарядов, каждый из которых мог уничтожить обычного фантазменного зверя.

Но защитная стена, возведённая похожим на павлинье крыло теневым символом за его спиной, находилась на уровне, который законы мира тоже сочли бы несправедливым. Снаряды Энкиду разбивались о неё все до единого.

— Вот как… Не думал, что временное существо сможет пустить корни так глубоко в планету, — бесстрастно прошептал юноша. — Отличный опыт. Покажи мне ещё.

Он взял под контроль своё дыхание и спокойно принялся замешивать магическую энергию, не допуская изъянов в обороне.

Полностью уловив ритм стрельбы, юноша переключился на атакующее заклинание, способное проложить путь между снарядами. Как только пламя от взрыва рассеялось, Энкиду внезапно возник прямо под ним.

Слуга слился с вырывавшимися из крыши цепями и запустил себя вверх, словно пушечное ядро из магической энергии высокой плотности.

— Я это предвидел, — всё так же хладнокровно заявил юноша. Он высвободил свою магическую энергию, чтобы противостоять основному телу Энкиду.

Плотную энергию, единственным предназначением которой было разрушение.

Если Энкиду уклонится, то высочайшее здание Сноуфилда перестанет существовать в мгновение ока.

Прекрасно это осознавая, юноша выстрелил без тени сомнений. У него не было причин думать о сокрытии таинства. Энкиду тоже временно отказался от этого принципа.

Не то чтобы его Мастер, серебряный волк, вообще когда-либо задумывался об этом.

Из земли возникли бесчисленные цепи, опутывая здание целиком.

Это продлилось всего несколько секунд, поэтому обычный житель города, наблюдая издалека, решил бы, что в «Кристал Хилл» испытывали особую подсветку для какого-то события. А на лице любого мага возникла бы гримаса, умоляющая о пощаде.

Потому что они бы поняли, что имеют дело с Героической душой, которую так просто не остановить.

Цепи достигли крыши и продолжили тянуться к небу, превращаясь в огромное древо.

— Ха-ха…

Убедившись, что сотканное из света древо впитало атаку и использовало её энергию, чтобы вырасти ещё больше, юноша усмехнулся.

— Вот бы Флат это увидел. Ему бы понравилась такая крутизна.

Энкиду приблизился к нему снизу и нанёс удар, который он заблокировал угольно-чёрным лезвием, появившимся из дыры в его груди, и парировал несколькими клинками, пронзив живот божественной куклы.

Но Героическая душа продолжала наседать, заставляя юношу подниматься всё выше и выше.

«Кристал Хилл» и Сноуфилд постепенно исчезали из виду.

В какой-то момент юноша и Энкиду ощутили, как их энергия скользнула по скрытому магией дирижаблю, частично его уничтожив.

Однако у них не было времени думать об этом.

Великое древо из цепей, окутавших здание, уже не было видно, а вся его энергия влилась в тело Энкиду.

Слуга превратил свои руки и часть одежды в птичьи крылья и продолжил подниматься, создавая перьями всплески магической энергии.

Настоящие птицы так не летали. Энкиду делал это, что беспрестанно атаковать в воздухе, вероятно, подражая крылатым фантазменным зверям своего времени.

В ответ юноша расправил свои «крылья» ещё сильнее и собрал частицы маны в небесах над планетой.

Краем глаза он заметил нечто огромное, но у него не было времени разбираться.

Продолжая теснить юношу, Энкиду открыл рот.

— Я знал, что ты представляешь угрозу для моего Мастера.

Его слова выражали тревогу, но в них всё равно было нечто успокаивающее.

Словно доказывая это, Энкиду безмятежно улыбнулся.

— Но я рад, что ты появился на свет. Если отпраздновать твоё рождение больше некому, то это сделаю я.

— А?.. Спасибо…

Юноша машинально поблагодарил его, смущённый столь неожиданными словами.

Но несмотря на замешательство, он не позволил себе расслабиться.

Про Энкиду, тело которого переполняла магическая энергия, можно было сказать то же самое. Посмотрев на раскинувшуюся под ним землю, он с искренним облегчением сказал:

— Это значит, что наша планета ещё не потеряла надежду.

Они обменялись весьма мощными ударами и отдалились друг от друга, продолжая подниматься всё выше.

— Наверное, уже поздновато спрашивать, но как мне тебя называть?

Всё вокруг внезапно потемнело. Стали отчётливо видны звёзды.

Нет, это не солнце село раньше времени, и они оба это знали.

До сего момента глаза юноши были исполнены подозрения, но теперь в них промелькнуло присущее Флату Эскардосу любопытство.

— Тиа. Тиа Эскардос. Это имя дал мне друг. Иного я не приму.

Таким образом юноша, который совсем недавно был Флатом Эскардосом, в десятках километров над землёй, на границе между стратосферой и тропосферой огласил своё имя.

Воздух здесь был в десять раз разрежёнее, чем на поверхности.

Однако они могли разговаривать без всяких проблем либо из-за магической энергии в голосах, либо из-за аномального слуха. Энкиду отчётливо уловил его имя.

Но на этом их противостояние не закончилось.

Недостаток кислорода и космическая радиация нисколько не волновали Героическую душу и сверхъестественного юношу.

Спутник наблюдения зафиксировал их продолжительную битву в виде роскошного северного сияния… но, поскольку он собирал данные лишь в Сноуфилде для организации Фалдеуса, эти кадры так и не стали достоянием общественности.

Хотя, наверное, разумнее было бы их распространить.

Любой обычный человек сказал бы, что это сенсационное видео было сильно отредактировано, чтобы как-то оправдать следующие события.

Даже маги, которые не знали о Войне за Святой Грааль, пришли бы к такому выводу.

Свет.

Чистый, всепоглощающий свет вступил в борьбу с непроглядной пустотой вокруг Тиа.

В космосе вспыхнула новая звезда, а в чёрном небе стало на одну тень больше.

Если Энкиду олицетворял собой природу, то юноша превратился в воплощение света и тени.

Используя заклинание, превращающее плотную магическую энергию в вихрь, он исказил пространство, искривил свет солнца и создал с его помощью новый магический круг.

Тем временем полностью поглощающие свет тени произвели другое заклинание, образуя вокруг юноши многослойный барьер.

Энкиду удивился тому, что Магическая метка юноши словно начала разъедать всё вокруг.

— Пытаешься подключиться к миру?.. Выходит, ты действительно можешь видеть всё…

— …

Не ответив, юноши резко устремился вверх. Замерев прямо над Энкиду, он привёл в действие свою новую магию.

— Режим читов(Моддинг).

В короткой арии чувствовались нотки скорби и ностальгии.

Словно отдавая этими словами дань уважения Флату Эскардосу, юноша начал переписывать мир вокруг него.

В отличие от Зеркала души это была попытка внести постоянные изменения в реальность. Её законы становились нестабильнее с каждой секундой.

Юноша проник в мир, используя магически сжатые слова, которые можно было воспринять одновременно как арию, исповедь и манифест.

Я не нахожусь под защитой человеческого порядка(Земля!).

Я поддерживаю право нынешних видов ненавидеть, жалеть, прощать, кричать и молиться Противодействующей силе(Люди!).

В этом разломе я поглощу всё хорошее и плохое, чтобы показать, кто я такой(Пойте! Танцуйте!).

Мои глаза возносят хвалу всему творению человеческому, и поэтому я бросаю вызов его интеллекту(Близится вечный рок).

Этим разрушением я буду праздновать процветание человеческого интеллекта, пока планета не увянет окончательно(Выживайте изо всех сил!).

Последние слова запустили взрывное расширение пространственного искажения, поднимая Тиа ещё выше и распространяя его магическую энергию над всеми Соединёнными Штатами.

Затем у искажения появилось собственное гравитационное поле, и оно начало притягивать к себе предметы в небе над планетой.

— Это тоже творения рук человеческих, — прошептал Энкиду.

Вокруг Тиа собирался так называемый космический мусор.

Пот, пролитый на пути человечества к морю звёзд, опасные осколки грёз, парившие в пространстве с огромной скоростью.

На момент Войны за Святой Грааль города Сноуфилд масса космического мусора над планетой оценивалась более чем в две тысячи тонн.

Начиная от выведенных из эксплуатации спутников и заканчивая фрагментами космических аппаратов и железной пылью, появившейся в результате трения. Кусочки самых разных металлов стали частью вихря, собираясь и сжимаясь.

Притяжению также подверглись метеоры и микрочастицы, оставленные хвостами комет. Все они объединились в множество крошечных «планет».

Сферы всевозможных размеров вращались вокруг Тиа, словно он был звездой в планетарной системе.

Юноша покрыл их плотным слоем маны, чтобы сделать энергетически как можно больше. Вращение сфер ускорилось так же резко, как и циркуляция магической энергии.

— !..

Предвидя, что будет дальше, Энкиду стремительно высвободил энергию, которую принёс с поверхности планеты, и приготовился перехватить атаку.

В следующее мгновение… Пытаясь активировать свою магию прежде, чем Энкиду успеет развернуть Благородный Фантазм, Тиа громко закричал:

— Пустая молва / Забвение становится праздником(Заводной Аваддон)!

Множество «лун» массой от пятисот килограмм до десятков тонн дождём обрушились на Энкиду и Землю со скоростью, превышающей скорость звука.

Благодаря заклинанию, позволяющему игнорировать сопротивление воздуха, снаряды, которыми Тиа выстреливал словно из рельсотрона, не могли сгореть в атмосфере или замедлиться. Было очевидно, что если они достигнут поверхности, то нанесут серьёзный урон земле и всему живому на ней.

В этот момент уровни энергии в теле Энкиду резко подскочили. Тиа не знал, откуда он брал эту силу, но показатели Героической души временно увеличились.

— О человечество, подчини своих богов(Энума Элиш)!

Энкиду без промедления высвободил свой Благородный Фантазм.

Способность превратить духовную основу во всепронзающее копьё, заимствуя силу у планеты и Человеческого порядка.

Энкиду раскинул золотые цепи, образуя спираль, в попытке уничтожить все надвигающиеся зловещие угрозы.

Они столкнулись.

И вспыхнул ослепительный свет.

В верхних пределах стратосферы распустился огромный цветок магической энергии, каждый лепесток которого удерживал расколовшиеся астероиды.

Ударная волна достигла линии Кармана, границы между атмосферой земли и космосом, где стала искусственной зарёй, украшая небо над Сноуфилдом.

Вероятно, великая магия Тиа была воспринята планетой или Человеческим порядком как угроза.

Используя мощь Противодействующей силы, хлынувшую в его Благородный Фантазм, Энкиду сумел отразить массированный удар по Сноуфилду.

Однако это не означало, что атаку удалось нейтрализовать полностью.

Её последствия были ужасными.

Несколько обломков проскользнули между магическими лепестками и, разлетевшись в разные стороны, рухнули на поверхность Земли.

Самый маленький устремился на восток, в сторону Вашингтона, и упал там, где сходились Анакостия и Потомак.

От падения фрагмента в центр реки километровой ширины вода моментально взмыла в воздух. Вслед за землетрясением, которое ощутили в Белом доме, полился сильный дождь.

Другой обломок пронзил землю в йеллоустоунском национальном парке и спровоцировал временную активность спящей магмы, из-за чего у некоторых геологов чуть не случился сердечный приступ.

Ещё один фрагмент улетел далеко на восток. Он пересёк Тихий океан и упал в территориальных водах Японии. Под воздействием тепла, которое вырабатывала его неконтролируемая магическая энергия, огромные объёмы воды испарились в мгновение ока.

Столб брызг и пара высотой в несколько километров заметили с берега и кораблей, оказавшихся поблизости. По сети сразу же поползли слухи о подводном вулканическом извержении, падении ракеты большой дальности и вторжении пришельцев.

Досталось и российским землям, где падение обломка приняли за агрессивные действия другой страны и подняли тревогу, что вызвало напряжение по всему земному шару.

Однако сильнее всего на мир повлиял второй по величине фрагмент.

Он улетел далеко на север, сохранив всё свою невероятную магическую энергию. Удар уничтожил всё вокруг.

Он не вызвал каких-то явных географических изменений, но стал сильным потрясением для человечества.

Потому что, как внезапно показали спутники наблюдения…

Двенадцать процентов арктических ледяных шапок перестали существовать.

Уровень океанских вод сильно бы изменился, случись нечто подобное с антарктическими льдами.

В конечном итоге обломки идентифицировали как космический мусор, что привело к слухам о падении космической станции или неисправности спутников вокруг Земли, но это произошло лишь спустя несколько часов.

С точки зрения мага, наиболее значимым был самый большой фрагмент.

Это был даже не фрагмент, а астероид, оставшийся в первоначальной форме.

Другие обломки Тиа использовал в качестве отвлечения, а этот скрыл от невооружённого глаза и магического обнаружения и отправил по другой траектории. Прямиком на Сноуфилд.

Неужели всё это было лишь для того, чтобы устранить девушку по имени Аяка Садзё?

Или, может, он собирался избавиться от Энкиду окольным путём, уничтожив либо его Мастера, либо землю, в которую пустил корни Святой Грааль?

Ответом на оба вопроса служило слово «да». Ответом верным, но не правильным.

«Нет смысла обманывать себя. Я ненавижу Войну за Святой Грааль. Ненавижу этот ритуал и тех, кто убили Флата из-за него. Люди… их города… Врать не буду, мне нравился Лондон… Но на этот город мне плевать. Есть кое-что, Флат, о чём ты не знаешь. Причина, по которой ты призвал серийного убийцу. Та Героическая душа… попросту не могла появиться благодаря игрушечному ножу. Это был я. У меня есть потенциал стать убийцей для человечества… а я пока ещё никто».

В реальном потоке времени этот внутренний монолог занял всего лишь долю секунды, пока Тиа текучими движениями ронял астероид на Землю.

Но от Обнаружения присутствия Энкиду это не ускользнуло.

Тактика идеального сокрытия обернулась против юноши. Они с Энкиду так сильно наполнили пространство энергией, что одна нейтральная точка стала слишком подозрительной.

Энкиду раскинул свои цепи в попытке сдержать похожий на яйцо астероид магической энергии, но Тиа использовал свою магию, чтобы это предотвратить.

В результате астероид почти не пострадал, однако Энкиду удалось изменить его траекторию.

Вместо Сноуфилда он направился к крупнейшему городу на западном побережье, Лос-Анджелесу.

Прощай, Город Ангелов.

Прощай, Лонг-Бич.

Прощай, обсерватория Гриффита.

Прощай, Голливуд.

Закончив подсчитывать ущерб от его магии, Тиа заметил Голливуд в списке, и ему стало грустно, когда он вспомнил, что Флат очень хотел там побывать. Грусть сразу же сменилась смирением. Ему было всё равно, потому что от Флата в нём ничего не осталось.

Прямой контакт с разрушительной мощью зловещей звезды и заклинаниями атомного распада вернёт город, названный в честь ангелов, к свету.

Магическая энергия сотрёт всё живое в радиусе нескольких километров. А распад, который последует за разрушением, окажет влияние на землю, духовные жилы и спящую магму и вызовет цепь катаклизмов.

Даже Тиа был не в состоянии это предотвратить. Удар мог определить будущее направление развития человечества на физическом уровне далеко за пределами сокрытия таинств.

Ключевое слово «мог».

Взгляд Тиа замер на густых клубящихся облаках.

Возможно, это был западный ураган, который направлялся в Неваду через Лос-Анджелес.

Огромные облака казались всего лишь гротескной массой туч, собравшихся в тропосфере Земли, однако Тиа всё время ощущал некое неприятное присутствие.

Чувство было такое, словно вся магическая энергия земли и воздуха вокруг облаков была заперта внутри.

Там таилась какая-то крупная неведомая угроза, но он знал, что ничего не мог с этим поделать.

Поэтому юноша не обращал на это внимания до сего момента.

Что бы там ни находилось внутри облаков, его магия всё равно сработает при контакте.

Юноше было интересно, удастся ли астероиду уничтожить крупный город на западе Америки.

Но затем произошло нечто ненормальное.

— …

Тиа опешил, когда увидел это.

Часть клубящихся облаков диаметром свыше пятисот километров поднялась, словно голова животного, и из неё вырвались два торнадо.

Они явно действовали вопреки всем законам физики. В них была красивая симметрия, из-за чего они выглядели почти как рога огромного зверя.

Нет.

Тиа был уверен.

Не «почти как рога».

Это были самые настоящие рога самого настоящего колосса.

Усиленное магической энергией зрение юноши позволило ему с точностью определить их скрытые таинством очертания.

Вихри покрывала глубокая, но блестящая синева.

Небеса и океан сошлись в твёрдую массу из чистого лазурита, количество которого, казалось бы, превышало те объёмы, которыми располагала Земля.

В разломах гигантского тайфунового облака виднелись украшенные золотом кости.

Каждая из костей иссиня-золотого зверя могла сравниться размерами с большим городом. Он шагал по земле, и суровые ветры были его плотью.

«Уровень его магической энергии подскочил?.. Я не видел, чтобы оно высасывало энергию из планеты. Это существо… откуда-то ещё?»

Разум Тиа переполняли вопросы, но самый важный заключался в том, почему существо пришло в движение.

Ответ он узнал в следующую же секунду.

Зловещая звезда жестокости и разрушения, несущаяся по тропосфере, была готова столкнуться с одним из лазурных рогов размером с полуостров.

Рог изогнулся.

Точнее говоря, изогнулась покрытая божественной аурой необъятная энергия, которая хлынула из глубин рога.

В отличие от магического искажения, которым пользовался Тиа, рогатый колосс с помощью своей божественной ауры сдавливал и поглощал пространство, ломая концепции расстояния и направления.

Энергетический вектор астероида изменился. Так и не долетев до Лос-Анджелеса, он по прямой линии устремился прямо в «лицо» огромного облака.

Яйцо погибели и разрушения, в котором было достаточно энергии, чтобы вызвать крупное землетрясение при столкновении с поверхностью планеты.

Значит, оно сильнее урагана?

Очевидно, что сравнивать разные виды бедствий – это всё равно что сравнивать яблоки с апельсинами. Масштабные землетрясения по своей природе гораздо более разрушительны для мира, чем огромные торнадо. Однако, судя по одним лишь показателям энергии, массивный ураган превосходил по силе сотню девятибалльных землетрясений.

Что произойдёт, если вся эта энергия начнёт двигаться подобно зверю?

Ответ не заставил себя ждать.

Огромный ураган из плотных облаков.

Это был образцовый пример тайфуна, прекрасный разлом, отделяющий тучи от земли. Почти идеальный круг, если смотреть сверху.

Однако в глазах того, кто мог видеть его густую магическую энергию, это был медленно идущий колосс размером с тайфун.

Ветры – его рёв.

Полосы ливней – вены.

Молнии – вдохи.

А облака – сама его плоть и броня, защищающая божественного зверя.

Не циклон в форме зверя. Как раз наоборот.

Эта внешность – прямой результат попытки заставить зверя богов спуститься в мир, не меняя его облика.

Тиа знал, чем этот монстр был на самом деле.

Зверь, чей золотой скелет виднелся внутри облаков, медленно поднял голову.

Нет, Тиа и Энкиду это действие лишь казалось медленным из-за большого расстояния. Скорость, с которой он раскрыл челюсти, была поразительной, учитывая его размеры.

Зловещая звезда залетела прямиком в пасть зверя, которую он вскоре закрыл.

Достигнув земли, астероид незамедлительно поднял бы облако пыли и разрушения.

Тиа ждал, но этого так и не произошло.

В глубинах урагана вспыхнуло сияние цвета золота и лазури, а его уровень энергии резко повысился, никак не сказываясь на размерах.

Скорость ветров поднялась с пятидесяти до восьмидесяти, после чего на секунду подскочила до ста метров в секунду, что являлось историческим рекордом.

Колосс мог легко побить этот рекорд, если бы уделил всю свою силу.

У божественного зверя была какая-то причина этого не делать, или же так просто совпало? Может быть, кто-то отдал ему такой приказ.

Но эти вопросы мало что значили для Тиа и Энкиду.

Они были уверены в одном.

Этот огромный облачный зверь длиной в сотни километров, несущий чудовищное бедствие, смотрел прямо на них.

И как будто насмехался.

Юноша отреагировал любопытной улыбкой… а Энкиду перестал улыбаться и взирал на божественного зверя с грустью на лице.

XX

Запад Сноуфилда. Лес.

Парившая высоко в небе пара даже не подозревала, что в Сноуфилде за поведением колосса кто-то наблюдал.

Это была Филия… Иштар. Ощутив, что произошло с божественным зверем, который являлся её собственностью, она вздохнула.

— Ох, мой мальчик всё никак не научится?

Её не заботили ни внезапный всплеск энергии, ни разрушение земли.

Она просто удивилась аппетиту своего божественного зверя.

— Не жалуйся мне потом, если от этого мусора у тебя разболится живот.

Интерлюдия「Прослушивание」

— Скажи, Сигма, ты когда-нибудь задумывался о другой жизни?

Когда Сигме задала этот вопрос девочка, которая училась с ним в одном тренировочном центре, где из него растили шпиона-заклинателя – девочка, которой присвоили имя Тау – он не смог ответить.

Ему хотелось, но ничего не пришло в голову.

Как бы серьёзно он ни задумывался над другой жизнью, ему неоткуда было черпать идеи.

В его голове находилось лишь то, что он видел собственными глазами. У Сигмы отсутствовали минимальные знания и опыт, нужные для того, чтобы представлять неведомый мир.

Ожидая ответа, Тау продолжила:

— Просто наставники мне кое-что пообещали. Если я обойду всех на полигоне, мне дадут папу и маму. Я стану дочерью очень важных для этой страны людей!

— Важных?

— Говорят, они «начальство» фабрики, где производят нашу еду. Важнее таких людей может быть только правительство.

— Серьёзно? Ну да, звучит разумно.

Тау и Сигма в то время были детьми и не понимали, что такое «начальство».

Это произошло до того, как ему исполнилось десять.

Они проводили дни, тренируясь использовать свои Магические цепи и осваивая базовые Тайные знаки, холодное и огнестрельное оружие, а также искусство выживания в суровых условиях.

В головы детей вбивали необходимые для заклинателя знания и опыт. Порой на практических занятиях их принудительно учили убивать живых существ.

Из уст инструкторов лился мёд, но тренировки всегда были крайне жестокими.

Многие дети, включая Сигму, вскоре начинали анализировать ситуацию подобно машинам, но иногда появлялся ребёнок вроде Тау, у которого сохранился живой блеск в глазах.

— Говорят, что когда у тебя есть мама и папа, ты крепче спишь. Они поют тебе такую штуку… колыбельную, готовят вкусную еду и водят на парады в честь верховного главнокомандующего!

— Что такое колыбельная?

— Если слышишь её, то быстро засыпаешь. Можешь в это поверить? Выходит, мама и папа охраняют твой сон!

— Вот теперь я немного завидую.

Сигма наконец-то нашёл эмоцию, которую мог выразить словами.

Сон был величайшим удовольствием в жизни мальчика. Даже ко вкусу еды он относился с безразличием, однако чувство падения в объятия бескрайней ночи было для него не только единственным увлечением, но источником надежды, к которому он тянулся каждый день.

— Ох, Сигма, только о сне и думаешь. Твой триггер отличает тебя от других.

— Правда?

Большинство магов использовали мысленный образ переключателя, чтобы открывать и закрывать свои Магические цепи. Почти каждый ребёнок в тренировочном центре перенял от инструкторов именно его. Однако Сигма был единственным, кто использовал в качестве мысленного образа момент погружения в сон.

— Бьюсь об заклад, ты хочешь верить в то, что мир вокруг – это всего лишь сон. И неважно, используешь ты магию или нет.

— …

Сигма не смог ответить.

Потому что он не знал, была ли она права. Но ещё он полагал, что поиск ответа ни к чему не приведёт.

Сигма думал лишь о том, что Тау казалась гораздо взрослее, хоть и была на год младше него.

Он не сомневался, что она станет лучшей в центре и осуществит свою мечту.

Уверенный в том, что всё будет хорошо и Тау услышит колыбельную, Сигма ощутил укол зависти.

Ему потребовалось не так уж много времени, чтобы забыть про эту мимолётную эмоциональную слабость.

В конечном итоге Тау не стало.

Её серьёзно ранили во время тренировки, повредив те немногие Магические цепи, что у неё были.

Он не знал, что происходило с детьми, которые покидали тренировочный центр.

Его беспокоило лишь то, смогла ли она хорошо выспаться.

Вскоре её место заняла новая Тау… и опасные для жизни тренировки продолжились без изменений.

Это прошлое не имело для Сигмы особого значения.

Имя и лицо Тау всегда погружались на дно его омута накопленных воспоминаний.

Таким же образом сон выветривался из головы после пробуждения.

XX

Настоящее. Переулок в Сноуфилде.

Во время сражения Слуги с таинственным демоном в небе высоко над городом.

Сигма, который всё ещё был не в курсе происходящего, внезапно вспомнил разговор из прошлого.

Наёмник с детским лицом задумался над этим воспоминанием. Такое поведение, как он считал, было на него не похоже.

Он был уже достаточно взрослым, чтобы понимать.

Начальство фабрики, где производилась еда, было далеко не таким важным, как она думала, а вся эта история об удочерении оказалась лишь уловкой инструкторов, чтобы подтолкнуть её к дальнейшему развитию.

Как бы то ни было, появление этого воспоминания из омута памяти, вероятно, было связано с тем, что Тау сильно походила на Куруока Цубаки.

«Я собираюсь… уничтожить эту систему, Войну за Святой Грааль».

Это решение он принял несколько минут назад в доме семьи Куруока, о чём сразу же сообщил теням Уотчера. Осматриваясь, он задумался над своими словами.

«Нет… Думаю, больше всего на Цубаки была похожа новая Тау, которая пришла после…»

Его воспоминания начали расплываться.

Однако в его голове повторялся довольно важный монолог:

«Наличие родителей ничего не меняет, Тау. Что можем мы, рождённые магами?.. Да. Признаю. Я хочу уничтожить Войну за Грааль не с целью спасти Куруока Цубаки. Это лишь средство для её достижения. Потому что облачённый в красное дух природы доверил Цубаки мне? Нет, это тоже второстепенная причина. Может ли вообще спасение Цубаки освободить её от уготовленной судьбы? Какой смысл менять мир ради Цубаки, если она навсегда заперта во сне? И что самое важное, буду ли я этим доволен в итоге? Вряд ли у меня получится изменить целый мир. Я не настолько важен для этого. Мне лишь хочется знать, смогу ли я изменить наши с Цубаки субъективные миры. Да, я просто хочу узнать ответ. Именно эта эгоистичная причина заставила меня начать свою Войну за Святой Грааль».

Мысли Сигмы прервал голос, донёсшийся из остеофонического приёмопередатчика в ухе.

— Бык вызывает Голод.

— …

— Бык вызывает Голод. Голод, как слышно?

В переулке, освещённом лучами заката, Сигма услышал голос своего начальника.

Фалдеуса Диоланда.

Начальника временного, но всё же одного из зачинщиков Войны за Святой Грааль. Опасного человека, который был не только умелым магом, но и командовал тяжеловооружёнными бойцами.

Вот только Сигма не спешил отвечать.

Поскольку приёмопередатчик был переделан в Тайный знак с помощью магии, о прослушке переживать не стоило.

Но телепатия на больших расстояниях явно не входила в список его функций, поэтому Сигма решил, что Фалдеус не узнает о ситуации, если он проигнорирует вызов.

Чтобы добраться из дома семьи Куруока до этого переулка, Сигма прокладывал путь с помощью информации теней, обходя все камеры наблюдения.

Но почему с ним решили выйти на связь именно сейчас? Это его беспокоило.

«Он заметил, что я покинул мир-барьер? Хотя… Фалдеус знал вообще, что меня туда затащило?»

Вопрос заключался в том, отвечать на вызов или нет.

Его идея уничтожить Войну за Святой Грааль понравилась бы Франческе, которая обожала непредсказуемые события, но Фалдеус гарантированно воспротивится этому.

Изобразить повиновение, чтобы завоевать доверие Фалдеуса, было хорошей тактикой, но если тот знал, как именно была нейтрализована чета Куруока, то Сигму могла ждать ловушка.

Сигма был обычным заклинателем без какой-либо родословной. Он не обладал Магической меткой, способной воскресить его после смертельного ранения.

«Я смехотворно бессилен в сравнении с Фалдеусом».

Эта мысль сама собой пришла Сигме в голову, хоть он и осознавал, что ни разу в жизни не смеялся от всей души.

Он хотел сказать, что это наверняка повеселило бы кого-нибудь другого.

Но Сигма уже выбрал свой путь.

Он никому не подчинялся. Раз уж на то пошло, теперь его нанимателем был он сам.

До сих пор Сигма выполнял опасные задания, потому что в его жизни не было смысла.

Ему потребовалось довольно много времени, чтобы начать свой безрассудный бой.

«Но…»

В его голове промелькнули лица Куруока Цубаки, пожертвовавшей собой, чтобы остановить Райдера, и безымянной Ассасин, которая отреагировала на это с искренней яростью.

«Мой черёд действовать опрометчиво. Я не хочу ни о чём жалеть после этого боя».

Теперь любой необдуманный шаг будет угрожать его жизни больше, чем когда-либо.

Но Сигма не отличался нетерпением.

С небывалым спокойствием он глубоко погрузился в свой мир, замедляя время, чтобы отыскать наилучший вариант.

«Фалдеус. Стоит ли мне ответить и попытаться узнать о его намерениях?»

Пока Сигма думал, в голосе, который раздавался из приёмопередатчика, отчётливо прорезались эмоции.

— Голод, как слышно? Ответь мне, Сигма.

«?»

Вместо кодового имени, выбранного для этой операции, он услышал своё стандартное обозначение.

Нехарактерное для Фалдеуса раздражение озадачило Сигму.

За спиной юноши возникла тень, уловив его сомнение. Мужчина в старомодном капитанском наряде весело хихикнул, прежде чем обратиться к Сигме.

— Сам решай, что делать с этим вызовом, указывать не стану, но всё же вот тебе подсказка.

— ?..

— Если правильно разыграешь свои карты, то этот Фалдеус решит, что ты погиб. Не задумывался об этом, парень?

— Что ты имеешь в виду?

Не ответив на вызов, Сигма попросил объяснить, какой именно логикой руководствовалась тень. Вместо капитана возник ещё один силуэт – совсем юный рыцарь – чтобы дать ответ.

— Что поле для игры изменилось. Отныне ты не можешь позволить себе ни единого небрежного шага.

Словно шум на фоне слов рыцаря, в ухе Сигмы эхом разнёсся холодный голос Фалдеуса:

— С этого момента линия заморожена. Мы прекращаем поддержку. Конец связи.

«!»

Раздались помехи – и приёмопередатчик Сигмы полностью замолк.

«Он понял, что я его предал?»

Рыцарь пожал плечами, не соглашаясь с мыслями Сигмы.

— Не совсем… Он решил, что тебя уничтожил монстр.

— Это ты про Цербера в том воображаемом мире?

Появившийся мальчик со змеиным посохом ответил на вопрос Сигмы, указав вверх:

— Нет… Совершенно другого монстра. Мне сложно описать его словами, потому что Уотчер таких прежде не видел.

Столь нерешительное молчание для теней Уотчера было редкостью.

Мальчик разобрался с мыслями, наконец-то кивнул и начал медленно объяснять, тщательно подбирая слова:

— Он… или оно… Вероятно, шрам, оставшийся в результате стремления древнего мага погрузить свои когти в этот мир. В то же время он – это нечто с потенциалом стать новым главенствующим видом… родившееся слишком поздно на планете, готовой развалиться в любой момент.

— Подожди секунду. «Он или оно»… Ты это про кого?

Услышав его вопрос, мальчик с кадуцеем исчез, а вместо него над переулком возникла женщина в лётном костюме, сидящая на перилах пожарной лестницы.

- Повезло тебе, Мастер. Если бы ты был на главной улице, то тоже попал бы под раздачу.

— Какой улице?

По всей видимости, той, что перед «Кристал Хилл».

У Сигмы по спине пробежал холодок, когда он понял, как близко находился к этому… чем бы оно ни было.

По большей части тени предупреждали его об опасности по собственной инициативе, когда он был в шаге от смерти. Сигма так до конца и не понял, что именно представляла собой Героическая душа Уотчер, но он доверял информации, которой с ним делились её силуэты.

Однако он всё равно подумал, что ослышался, когда до него донесли следующую весть.

— Твоих коллег… Весь третий отряд из тридцати восьми человек уничтожило существо, которое когда-то было Флатом Эскардосом.

— То есть… та Героическая душа? Джек-Потрошитель?

— Нет, Слуга ничего не сделал. Но попытался.

— …

В это было сложно поверить.

Он не общался со своими так называемыми коллегами, но знал, что они были очень умелыми и опытными бойцами под предводительством Фалдеуса, стратега гораздо более умного, чем Сигма.

Он бы понял, если бы с ними разобралась Героическая душа.

В нём не осталось никаких сомнений после того, как он стал свидетелем необычайных способностей Ассасин и «Мистера Черныша» Цубаки. Но ему только что сказали, что их убил юный Мастер по имени Флат Эскардос.

«Флат?»

Услышав это имя, Сигма обратился к имеющейся информации о молодом человеке, который был вовлечён в битву перед церковью. Один из джокеров в колоде класса Эль-Меллоев – а таких джокеров там было больше дюжины. Эпитет: «Непрошенный дар».

По мнению Сигмы, этот человек требовал особого внимания. Правда, не такого особого, как «Красное зло» или «Самая элегантная гиена в мире».

Большинство магов Часовой башни из класса Эль-Меллоев были весьма знамениты. Обычным заклинателям вроде Сигмы многие из них снились в кошмарах.

Один боец, практикующий стиль бацзицюань, сколотил пиратскую организацию огромной мощи, как магической, так и военной, на берегах Сингапура. В ответ на это благородная леди создала частную военную компанию с аналогичной силой и внушительным капиталом. Именно этим двоим принадлежали вышеуказанные прозвища.

Чуть ниже по шкале абсурдности, отставая от них всего на одно деление, находились Флат Эскардос и столь же опасный «Зверь» Свен Глашайт.

Все заклинатели знали, что против Флата стоило использовать физические атаки, потому что состязаться с ним в магии было бесполезно. Со Свеном же всё обстояло ровно наоборот. В сражении с ним следовало использовать ловушки, а открытого боя избегать всеми силами. Когда же Флат и Свен были вместе, то стандартной тактикой считалось незамедлительное отступление.

«На самом деле многие заклинатели заходят ещё дальше и говорят, что “нападение на Часовую башню – не всегда плохая идея, но членов класса Эль-Меллоев лучше не трогать никогда”».

Уделив несколько секунд информации в своей голове, Сигма задал вопрос, чтобы кое в чём убедиться.

— А это точно сделал Флат Эскардос? Он не использовал силу Героической души?

Вопрос Сигмы был подобен повторному взгляду на карту. Он не сомневался, что всё обстояло именно так, но ему нужно было убедить в этом самого себя.

Сигма уже перестал подозревать тени Уотчера. Он доверял им как надёжному инструменту в бою, не использовать который было бы глупо.

Но даже самое ухоженное оружие, естественно, может заклинить.

Сигма уже был свидетелем несоответствия реальности словам самого точного информатора и предательства со стороны наёмника, с которым они ели за одним столом. он считал, что осторожность излишней не бывает.

Поле битвы магов представляло собой перестрелку иллюзиями и магией внушения. Даже собственным глазам и ушам нельзя было верить.

Но несмотря на это, Сигма решил, что лучше уж довериться теням, чем его весьма скромным магическим способностям или удобно подобранной информации от Фалдеуса.

Разумеется, он уже ступил на поле боя, так что думать о том, чтобы поменять карты в руке, было слишком поздно.

Эти обстоятельства и стали причиной отчасти риторического вопроса Сигмы, но…

Ответ вновь появившегося силуэта старого капитана стал для него неожиданностью.

— Нет. Слушай внимательно, не упускай важные слова. Такая ошибка порой может привести к смерти, понял?

— ?

Уже забыл? Она сказала «существо, которое когда-то было Флатом Эскардосом». Флат мёртв. Это совершенно другая личность.

XX

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Мне считать, что Сигма тоже выбыл из строя? Нет, он в первую очередь пешка Франчески. Нельзя исключать вероятность, что она приказала ему оборвать со мной связь.

Фалдеус, условный начальник Сигмы, строил теории, пытаясь найти причину потери контакта с наёмником.

Но мысль о том, что Сигма мог взбунтоваться по собственной воле, так и не пришла ему в голову, и в итоге он решил связаться с Франческой, прежде чем выносить вердикт.

— Центральная система наблюдения физически уничтожена… а камеры во всех секторах магическим образом взломали и нейтрализовали наложенные на них заклинания… Кто бы мог подумать, что управление камерами с помощью магии приведёт к такому?..

Фалдеус был впечатлён тем, с каким спокойствием он читал доклад о повреждении системы наблюдения.

На его собранность сильно влиял Ассасин – Хассан ибн Саббах. Ассасин мог идеально скрывать своё присутствие, поэтому если он намеренно давал о себе знать, значит, на то была причина.

«Следит, чтобы я не сболтнул лишнего. Видимо, это он и пытается сказать».

Убийство Гальвароссо, босса семьи Складио. Когда Фалдеус отдавал этот приказ, ему задали вопрос.

«Достойна ли твоя вера того, чтобы оборвать человеческую жизнь?»

Фалдеус счёл этот вопрос лицемерным, но всё же воспринял его всерьёз.

Какие бы нюансы ни скрывали слова, это было соглашение с его Слугой. Даже неофициальные договоры потенциально могли обернуться проклятием в случае нарушения.

А его вера была непоколебима, кто бы что ни говорил.

Он по-прежнему мог с уверенностью сказать, что устранение Гальвароссо не было ошибкой.

Оно нанесло Америке политический и финансовый ущерб, но предотвратило будущий, более масштабный урон, который нанесли бы планы семьи Складио.

Однако ему нужно было использовать Ассасина с осторожностью.

В конце концов, Фалдеус до сих пор не знал, какими навыками и Благородными Фантазмами обладал его Слуга. Он мог заставить Ассасина всё рассказать с помощью одного из командных заклинаний, но бездумно разбрасываться ими было нельзя, потому что Хассану ничего не стоило предать его в ответ на такой поступок.

Но результаты подтвердили, что Ассасин владел прекрасными навыками.

Услышав вопрос о вере, Фалдеус подсознательно укрепил своё психическое состояние. Иначе он лишь унизил бы себя в столь неожиданной ситуации.

— Первым делом нам нужно восстановить систему наблюдения. Пожалуйста, свяжитесь с начальником полиции Орландо. Пусть он поделится с нами записями с обычных городских камер, которые не магические. У нас будет три системы: предыдущая, которую мы восстановим, одна для цифровых изображений и сеть фамильяров для наблюдения с помощью магии.

Отдавая приказ за приказом, Фалдеус восстанавливал видимость порядка в ситуации.

— Хм?.. Мастерскую Франчески повредили?.. Она совершает… вынужденную посадку в пустыне? Это тоже Флат Эскардос?..

Удобства ради, отдавая приказы, он руководствовался предположением, что на снайперов напал именно Флат Эскардос.

Он всегда считал, что Флат потенциально представлял опасность не меньше Героических душ в зависимости от обстоятельств. Фалдеус даже не представить не мог, насколько он был прав.

Всплески магической энергии от битвы с Лансером в небесах чувствовались даже здесь. Инстинкты Фалдеуса кричали, что Флат, без всякого сомнения, был гораздо опаснее любой низкоуровневой Героической души.

На самом деле вреда от причинил больше, чем любой Слуга.

— Я потребовал от генерала незамедлительно прислать отряд на замену, но не думаю, что они прибудут сегодня.

Вашингтон, по всей видимости, разбирался с собственными проблемами, поэтому у Фалдеуса не получалось связаться с генералом, перед которым он отчитывался.

Учитывая время, Фалдеус едва ли мог поверить в то, что эти случаи не были связаны, и эта мысль лишь усилила его настороженность по отношению к Флату Эскардосу или чему-то, что завладело его телом.

— Мы узнаем о решении извне прежде, чем примем собственное… Как бы мне ни хотелось сохранять контроль в своих руках до самого конца… Раньше я потешался над своим предшественником в третьей войне Фуюки, но ситуация становится нелепее с каждой секундой… и мне что-то уже не до смеха.

Пока Фалдеус ворчал себе под нос, чуть ли не жалуясь, к нему подошла Алдора, вернувшаяся из другого помещения, и вручила документ.

— Доклад аналитиков, сэр.

— Спасибо. Его-то я и ждал.

Он взял доклад и быстро его просмотрел.

Данные были настолько хороши, что в Войне за Святой Грааль это сочли бы нечестным.

Документ содержал результаты системного анализа заклинаний, заранее наложенных по всему городу, информацию о всех сигналах магической энергии от Героических душ и связанных с ними лиц, а также их примерном местонахождении.

Маг, специализирующийся на обнаружении энергии, в какой-то мере мог найти других Мастеров, но сделать это с помощью информационной сети, связанной с городской системой наблюдения, было возможно лишь с помощью одного приёма, коим было возведение Сноуфилда ради единственной цели – Войны за Святой Грааль.

Мастер с укреплённой мастерской не стал бы переживать по поводу своего обнаружения, но многие предпочитали скрываться в городе, оставаясь незамеченными.

Если, например, этими данными завладеет команда Арчера, то они вполне смогут устранить Мастера с расстояния, не давая обнаружить свою магическую энергию.

Это даже не было гипотезой. Арчер Баздилота уже пытался подстрелить Мастера другого Арчера, будучи за пределами города.

При обычных обстоятельствах этой бесценной информации ему хватило бы, чтобы победить с помощью Ассасина. В ней было всё необходимое для спланированного убийства всех Мастеров.

Но кое-что заставило Фалдеуса прищуриться.

— Вот оно что. После проверки старых данных я так и подумал.

Когда Фалдеус подтвердил свою догадку, Алдора, которая уже читала доклад, безразличным тоном задала вопрос:

— Количество Мастеров не соответствует количеству Слуг… Что бы это могло значить?

В документе присутствовал список всех существ с достаточно высокими показателями магической энергии, чтобы считать их Героическими душами, а также всех связанных с ними личностей, но числа не совпадали.

Большая часть этих людей проникла в город неизвестными способами, а камеры наблюдения не смогли их опознать.

Кто-то мог прятать лицо с помощью иллюзий, но предположение, что один человек скрывался сразу за несколькими личинами, не отвечало на все вопросы, которые поднимал этот доклад.

— Есть вероятность, что это беспризорный Слуга меняет Мастеров, после потери изначального…

Прочитав следующую страницу, Фалдеус изогнул губы в болезненной улыбке.

Там был приведён список Слуг, сменивших Мастеров.

На первом месте находилась Фальшивая Ассасин.

Слуга, напавшая на полицейский участок. Она получала энергию, не от Мастера, с которым была связана изначально, а от кого-то другого.

Удивляло то, что её новым Мастером была магесса извне, предположительно, заключившая контракт с Сэйбером.

Фалдеуса эта девушка странно заинтриговала, когда он впервые увидел её через камеры. Однако он по-прежнему не имел ни малейшего понятия, чем она была на самом деле.

— Она… заключила контракт с двумя Слугами без внешней поддержки? И не просто какими-то двумя… а этими любителями раз за разом использовать Благородные Фантазмы? Не могу сказать, что такого никогда не было, но если у неё так много энергии, то…

Система Фалдеуса могла засекать магическую энергию в случае использования, но не умела определять её количество в чьём-то теле.

— Возможно, у неё такая же особенность, как и у Лорда Трамбелио… аномально высокий коэффициент восстановления од. Нужно повысить её уровень угрозы. Пожалуйста, прикажи всем выжившим отрядам наблюдать за ней.

Дав это указание, он сосредоточил внимание на следующей записи, которая вызвала у него тревогу.

— Ещё одна Героическая душа, сменившая несколько Мастеров… ого.

Прочитав фрагмент доклада целиком, Фалдеус с серьёзным видом прошептал:

— Дорис Люсендра… Когда она успела проиграть?

В записи говорилось о Райдер, воплотившейся в результате истинного призыва.

Если информация Фалдеуса была верна, эта Слуга назвалась Ипполитой, царицей амазонок.

В городе собралось бессчётное количество магов.

Можно было с уверенностью предположить, что некоторые из них пытались украсть права Мастера у других.

— Каких-то стычек между Героическими душами, кажется, не было, но её новый Мастер мог убить старого в битве магов, пока Райдер отсутствовала.

— Возможно. На самом деле мы перестали отслеживать её магическую энергию ещё позавчера.

— Должно быть, новый Мастер является одним из кандидатов в наследники семьи Люсендра или какой-то могущественной фигурой в городе, раз ему удалось её победить… Кстати говоря, в Сноуфилде был замечен Флюгер. Такому, как он, это вполне по силам, но только лишь при поддержке со стороны.

— Мне направить наблюдательный отряд в те места, где был замечен сигнал Ипполиты?

Фалдеус подумал над словами Алдоры.

Очевидно, это была хорошая идея.

Однако он внезапно обнаружил, что ему не хватало пешек. Не стоило разбрасываться силами до прибытия подкрепления.

Приняв это во внимание, Фалдеус вздохнул и приказал Алдоре:

— Когда будешь связываться с Орландо, передай ему ещё кое-что. Наблюдением за ней займётся Клан Калатин.

— А их это устроит?

— Элементы неопределённости не нравятся им так же сильно, как и нам.

Уверенный в том, что начальник полиции Орландо Рив согласится на его просьбу, Фалдеус просмотрел документ до конца.

— Кто-то переместил Куруока Цубаки из больницы… Интересно, что случилось с её Героической душой. Лучше и дальше сохранять бдительность.

Наконец он вздохнул, когда увидел изображение фигуры перед больницей. Пешки, которая только что не ответила на вызов.

— Сигма… Героическая душа, с которой он был связан, с самого начала никак толком себя не проявляла.

И затем Фалдеус вспомнил, что Слугой Сигмы был комик Чарли Чаплин.

— Это объясняет едва заметный след магической энергии…

Фалдеус предполагал, что это было некое недопонимание со стороны Сигмы, но теперь его разум был захвачен идеей, что наёмник, может быть, действительно призвал Короля комедии. Пока эта мысль укоренялась в его голове, Фалдеус выразил искренние соболезнования своему погибшему подчинённому.

— Ну, не сомневаюсь, что против Флата Эскардоса он бы не продержался ни секунды. Заклинателем он, может, и был хорошим, но на роль Мастера явно не годился.

XX

Переулок.

— …вот что он сказал. Эй, парень, похоже, нас не уважают.

Тень капитана повторила все слова Фалдеуса.

Способность удобнее этой представить было сложно, но Сигма не знал, как относиться к тому, что с её помощью он слышал нелестные отзывы в свой адрес.

— Не стоит недооценивать себя, малой. Твои способности впечатлили его, раз он решил нанять тебя, ты не забыл? — произнесла тень мускулистого воина, привнося в разговор немного позитива. — Это твой шанс, смекаешь? Парень всерьёз думает, что ты мёртв.

Тень сказала «думает», а не «убеждён», потому что Уотчер не мог прочесть мысли Фалдеуса, чтобы выразиться более точно.

Сигма согласился.

Фалдеус был не из тех людей, которые считают что-либо подтверждённым фактом лишь потому, что это весьма вероятно.

Его кредо заключалось в том, что при убийстве излишеств не бывает.

Но для Сигмы самой важной была информация теней Уотчера о сражении между «существом, что когда-то было Флатом Эскардосом» и Лансером Энкиду.

— Скажи честно. У меня есть шансы против этих двоих?

— Прямо сейчас никаких. Даже не пытайся. Это глупее, чем лететь навстречу солнцу, — произнёс юноша с механическими крыльями.

Услышав его самоироничный смех, Сигма задумался.

— Похоже, чтобы выиграть в Войне за Грааль, мне остаётся лишь выслеживать Мастеров. Но моей целью является уничтожение ритуала. Лучше избегать всех врагов, пока я не разберусь с основой Святого Грааля.

— Но она под землёй. Связь с Уотчером может стать нестабильной, если спустишься слишком глубоко, так что будь осторожен. Однако ты можешь улучшить качество сигнала, если займёшься своим развитием.

Выслушав вновь появившегося капитана, Сигма едва заметно покачал головой.

— Я не могу строить планы с неопределёнными элементами. Пожалуй, мне действительно нужно заключить больше тайных союзов.

— А что может быть неопределённее, чем союз? Большинство других Мастеров хотят заполучить Святой Грааль. Не думаю, что они согласятся на уничтожение ритуала.

После слов силуэта юного рыцаря Сигма задал вопрос:

— Большинство? Каким командам Грааль не интересен?

— Первыми идут Франческа Прелати, Фалдеус и полиция. Они хотят, скорее, провести анализ ритуала, так что если им удастся заполучить Грааль, то это будет просто приятное дополнение.

— Вычёркиваем. Мог бы вообще не вносить их в список.

— Сэйбер и Аяка, по всей видимости, определились с желаниями, пока были в мире-барьере. Их ещё можно переубедить, но в конечном итоге они, скорее всего, выступят против.

— Возьму их на заметку. Ещё варианты?

Столь внезапное изменение удивило его, однако он смог сохранить невозмутимый вид.

Юный рыцарь заметил это, но всё равно продолжил:

— Очевидно, Ассасин. Уничтожение ритуала всегда было её целью.

— Да, она стоит того, чтобы дальше с ней сотрудничать. Я собирался выждать ночь и объединиться с ней подальше от камер наблюдения.

Услышав собственную решительность, Сигма поразился тому, как сильно он доверял Ассасин.

Он знал, что для наёмника-заклинателя это было дурное предзнаменование.

— Ещё… Несколько секунд назад можно было рассмотреть команду Ипполиты… Но для них всё изменилось. Вероятно, они пересмотрят планы и будут пытаться заполучить Грааль.

— Ладно.

Он никак не контактировал с командой Ипполиты, и поэтому совсем не переживал, что шанс заключения союза с ними был весьма низок.

Однако слова «для них всё изменилось» его заинтересовали, и он решил расспросить теней после того, как закончит разбираться со списком потенциальных союзников.

«Команды Тины Челк и Баздилота даже не обсуждаются… Кто остался? Харли?»

Харли Борзак.

Они не были знакомы лично, но её наставница, магесса по кличке «Ятагарасу», периодически его нанимала.

— Я бы не стал связываться с Харли. Против самой девчонки ничего не имею, но если ты хоть чем-то вызовешь недовольство у её спутницы, то тебе конец. Впрочем, не стану говорить, что это невозможно. К тому же мы всего лишь тени. Если ты всё равно захочешь попробовать, то мы не вправе тебя останавливать.

— Понял, пока что буду держаться подальше.

— Однако, если ты действительно стремишься уничтожить ритуал, то вполне можно поддерживать её команду, не привлекая к себе внимания. Правда, для города это обернётся серьёзными изменениями.

— Спасибо за совершенно безнадёжную информацию.

В ответ на слова Сигмы возник мальчик с кадуцеем.

— Ого, сарказм. Я рад.

— Что?.. Сарказм?

— Не могу сказать, положительное это изменение или нет, но если сарказм помогает тебе не утонуть в пучине отчаяния, то это хорошо. Твоё психическое здоровье влияет на физическое состояние. Ах, как жаль, что я всего лишь тень. Если бы меня призвали в качестве Слуги, то я бы смог полностью исцелить твои тело и разум. Действительно жаль. После тщательного осмотра я мог бы даже объединить методы современности и Эпохи богов, чтобы прооперировать тебя в случае необходимости.

— Я… пожалуй, откажусь.

Чувствуя себя неудобно из-за горячей речи тени, Сигма вежливо отклонил предложение.

«Они всего лишь тени, но их уникальные личности воссозданы довольно точно».

Сигма вновь осознал, как мало он знал о способностях Уотчера. Метаясь между доверием и осторожностью, он подумал о своём следующем шаге.

— В первую очередь мне нужна безопасная база. Знаешь какие-нибудь места, которые не находятся под наблюдением?

— В одном из зданий поблизости есть подземная сцена. Система безопасности там тебя не найдёт. Главная улица перекрыта из-за недавних разборок, так что там не будет ни души.

Кивнув старому капитану, Сигма встал с искусственной неровности, на которой сидел.

— Да, лучше выдвигаться прямо сейчас, пока камеры не работают.

При виде того, как сильно Сигма изменился за последние несколько дней, тень капитана со смешком произнесла:

— Ты за кулисами, ждёшь возможности выйти на сцену. Но перед этим не забудь научиться обращаться с этой штуковиной.

Капитан указал на древний арбалет, висевший у Сигмы за спиной.

Он взял его с собой из дома Куруока, но с тех пор существо, которое, судя по всему, обитало в этом арбалете, больше не появлялось. Когда Сигма спросил о нём Уотчера, то в ответ получил лишь следующее: «Он был здесь до нашего воплощения, так что мы можем предположить, что это такое, но наверняка не скажем».

— Ты придаёшь большое значение тому, о чём ничего не знаешь.

— Если догадка верна, то тебе достался первоклассный козырь. Но тебе сначала надо вырасти.

— Ладно.

Увидев, что Сигма собирался действовать, руководствуясь чистой хладнокровной рациональностью, капитан вызывающе улыбнулся и решительно произнёс, желая распалить огонь в своём Мастере:

— Это прослушивание. Не знаю, что у тебя в итоге получится, комедия или трагедия, но… Осторожнее выбирай актёров, который выйдут вместе с тобой, понял?

Он был похож на театрального режиссёра, пытающегося определить, есть ли у Сигмы право оказаться на сцене. Но Сигма в ответ лишь принялся изучать взглядом главную улицу, дабы понять, можно ли было покидать переулок.

— Это очередное испытание Уотчера.

XX

В то же время. Пустующее здание за чертой города.

Для основной массы населения старый отель был заброшен. На деле же его переоборудовали под временную базу для подчинённых Фалдеуса, находящихся на задании.

Его барьеры постоянно отваживали людей, а входную дверь накрепко заперли, чтобы внутрь не залезли юнцы, желающие испытать свою смелость.

Однако сейчас замок был сломан, а в комнате, куда не проникали солнечные лучи, стояли две фигуры.

— Блин, ну и настойчивая же ты. Слушай, мне знаком трепет от преследования объекта обожания, но ты это прекращай. Любви нужно время, чтобы настояться. Может, попридержишь свои порывы хотя бы на секунду? — произнёс оборотень, покрытый красным, словно закатное солнце, мехом. — Обещаю, расставание не будет долгим. Знаешь, сколько нужно времени человеческому телу, чтобы рухнуть после того, как отсечённая голова коснётся земли? Чтобы осознать, что всё кончено? Закрой глаза на эти несколько мгновений, и я обещаю, что мы оба будем счастливы.

Это была одна из множества «личин» Джестера Картура. Та, что в основном специализировалась на скорости и быстрых сражениях.

Но, будучи ослабленным атакой Флата Эскардоса, он был далеко не в лучшей форме. У него не было ни шанса против этой девушки – Слуги класса Ассасин.

— …

Ассасин тем временем его не слушала.

Потому что она уже знала, что его слова были для неё не более чем ядом, не говоря уж о возможности присутствия в них заклинания или проклятия.

Она видела перед собой лишь порочную скверну, которую необходимо было изгнать.

Ассасин очистила разум, дабы целиком посвятить себя этой цели, и высвободила Благородный Фантазм, намереваясь раздавить духовное ядро своей обессилевшей добычи.

— Обманчивое сердцебиение(Забания).

Из спины Ассасин выросла покрытая магической энергией красная рука, которая устремилась к Джестеру, чтобы запечатлеть на нём метку смерти.

Поскольку этот же Благородный Фантазм прежде уже уничтожил одну из личин Джестера, он понял, что ему, возможно, придётся пожертвовать другими ядрами, чтобы спастись из этой ситуации.

Другим вариантом было воспользоваться оставшимися командными заклинаниями, как прежде, когда он перенёс её подальше от полицейского участка. Но Джестер не мог сразу же прибегнуть к этой идее, потому что не знал, сработает ли это, ведь Ассасин больше не была связана с ним каналом магической энергии.

Ядра или командное заклинание?

Времени принимать более взвешенное решение у него не было, поэтому он решил отказаться от своих ядер.

Прямо на глазах у Ассасин рыжий оборотень вонзил когти в свою грудь… и вырвал сердце.

— ?!

Ассасин пришлось выбирать, потому что её целью было именно оно.

Направить проклятие Благородного Фантазма на вырванное сердце или же счесть это ядро использованным и сосредоточиться на следующем, которое появится?

Ассасин уже знала об уникальных свойствах вампира Джестера, но она двигалась, подчиняясь скорее инстинкту, нежели точным расчётам.

А инстинкт решил пойти по пути дальнейшего уничтожения: рассечь сердце правой рукой и сохранить Благородный Фантазм для другого ядра.

Но Джестер это предвидел.

И поэтому умирающий оборотень улыбнулся.

Эмблема в форме барабана револьвера на его груди повернулась, и Джестер начал принимать новый облик под раскаты зловещего хохота, в котором смешались привязанность и похоть.

Это была гуманоидная масса стали. Не человек… и даже не живой организм.

Возможно, некое подобие голема.

Прежними остались лишь улыбка на отверстии, которое выполняло функции рта, и эмблема в форме барабана на груди.

Затем Ассасин увидела, как на сердце оборотня возник какой-то магический символ.

«Он делает подношение!..»

Но было уже поздно.

Когда он вырвал сердце из своей груди, заклинание уже начало действовать. Победу Джестеру принесла скорее его решимость, нежели ошибочное суждение Ассасин.

Через секунду…

Заброшенный отель содрогнулся от мощного взрыва, окутавшего часть здания ослепительным светом.

XX

— Кхе-кхе… Я потратил на это два заряда… Пока что прощай, моя дорогая, прекрасная Ассасин.

Несколько минут спустя.

Джестер брёл по переулкам Сноуфилда, скрывая своё присутствие.

«Мне не спрятаться от моей дорогой Ассасин в песках пустыни или тенях леса. Нужно смешаться с толпой. Её притворно доброе сердечко не позволит ей истребить целую кучу народа лишь ради того, чтобы добраться до меня».

Именно такими мыслями был обусловлен выбор Джестера.

Он принял форму молодого мужчины, в которой сражался с Ханзой Сервантесом в полицейском участке.

Джестер пожертвовал сердцем оборотня ради заклинания самоуничтожения, которое он активировал практически вплотную к себе и защитился формой голема.

Он сильно рисковал, не зная, было ли этого достаточно для того, чтобы улизнуть, но, поскольку Ассасин уже высвободила свою красную руку, ему удалось сбежать, пока она меняла Благородные Фантазмы.

Если бы на тот момент активным был поисковый Фантазм, то она бы незамедлительно отправилась в погоню и нашла Джестера, как бы хорошо он ни прятался.

«Стряхнуть её с хвоста оказалось на удивление легко… Возможно, моя любимая пострадала сильнее, чем я думал. Это меня тревожит. Кто-нибудь может убить её прежде, чем это сделаю я…»

Джестер не давало покоя здоровье Ассасин, однако с его формой мужчины-вампира дела обстояли гораздо хуже.

Раны от снарядов освящённой пушки Ханзы не зажили, а лицо было обезображено ожогом.

— Что дальше? Из-за заклинания того сопляка барабан стал практически бесполезен.

Джестер шёл, волоча ногу.

Он сделал ещё один шаг в непроглядную тьму.

Однородный бетон глухого переулка начал смешиваться с древней каменной стеной.

Что-то было не так, но Джестер этого не заметил.

Ещё один шаг.

По стене начали ползти жуткие лозы, но Джестер этого не заметил.

Ещё один шаг.

Мультяшный паук тыквенного цвета начал плести над его головой паутину в форме сердца, но Джестер этого не заметил.

Ещё один шаг.

Асфальт внезапно сменился гравием.

Именно тогда Джестер обратил внимание на противоречия и поднял голову.

— Что?.. — рефлекторно озвучил он своё изумление.

Он думал, что переулок не закончится так быстро, но дело было не в этом. Перед ним возник совершенно иной пейзаж.

Вдалеке Джестер увидел рождение древнего европейского замка на холме.

И этот замок был ему знаком.

Он не видел его воочию, но многое знал о нём, потому что, следуя примеру Прародителя, сделал своим увлечением изучение человеческой культуры и истории.

Замок, где одна аристократка, известная как Кровавая графиня, творила свои злодеяния. Чахтице.

И это были даже не его руины.

Цвета замка на холме высоко над головой Джестера отличались яркостью, словно его только что закончили возводить.

Более того, на улицах не было ни одного обычного человека. Лишь множество плюшевых животных блуждали вокруг замка, причём их движения напоминали покадровую анимацию.

Многие из них играли на укулеле и трубах неописуемо раздражающую музыку, а в центре этого парада находилась игрушечная морская звезда, облачённая в наряд клоуна, которая жонглировала черепами и глазными яблоками.

— Что это? Как… Нет, только не говорите мне…

Джестер сразу же сообразил, в какой ситуации оказался.

Во сне Цубаки он уже видел аномальный погодный феномен. Дождь из сладостей.

Для кого-то, способного на нечто подобное, создать иллюзию такого уровня было проще простого.

Значит, он угодил в чей-то иллюзорный мир.

«Я бы сразу же отверг это жалкое зрелище и сбежал, не будь я ранен!..»

Джестер скрипнул зубами.

На крыше замка вспыхнул свет, и из центра мира, словно потешаясь над ним, разнёсся голос, который мог слышать только он.

— Как делишки?! Готовы к несносному бреду? Фестиваль вот-вот начнётся! Начинаю обратный отсчёт! Девять, восемь, семь, шесть, один, ноль, ДИНЬ!

— А! А! Проверка микрофона, проверка! Пришло время задать жару на самой весёлой пиратской радиостанции в Сноуфилде «Чёрная Борода днём, Синяя Борода ночью»! От Карибских морей до самого Орлеана мы разбиваем сердца от заката ДОН! рассвета. Хе-хе! Отличное время для безбашенной веселухи! … Эй, а на радио точно всё так? Серьёзно? Такое вообще нормально выпускать в эфир? И ещё кто такой Чёрная Борода?

Сначала в его правое ухо ворвался женский голос, после чего слева раздался мужской.

Это произошло так внезапно, что у Джестера закружилась голова, несмотря на то, что он был вампиром.

— Наконец-то мы тебя поймали! — с поразительной радостью сказал ему голос в левом ухе. — Добро пожаловать на наш весёлый парад! Могу я увидеть твой билет? Ого, да у тебя бесплатный пропуск! Это значит, что ты можешь кататься на любом аттракционе и есть что угодно без всяких ограничений! Подвох только в том, что тебе отсюда никогда не уйти! Хорошая сделка, да, Джестер?

«!»

Джестер с ужасом отреагировал на то, что к нему обратились по имени. Мужской голос тем временем продолжил свою раздутую речь:

— Блин, ты хоть представляешь, сколько нужно усилий, чтобы поймать в иллюзию сильного кровососа? Я думал, мне придётся полностью высвободить свой Благородный Фантазм, но ты сейчас в таком состоянии, что я с лёгкостью справился своими обычными силами! Забавно, как много прыжков мне приходится совершать, ради того, что далось бы без проблем, будь у меня Мистические глаза роз. Тот, кто его ослабил, спасибо, кем бы ты ни был! В качестве благодарности можешь взять одного из нас в любовники!

— Это больше наказание, чем награда.

— Ох, тебе-то откуда знать? Некоторым нравится, когда их жизнь постепенно снедает обман… Но я увлекаюсь сильнее, чем тебе может показаться, поэтому если ты всерьёз хочешь разрушить свою жизнь, то я буду с тобой до самого конца, ясно? Это потому, что я стану причиной твоей смерти, но не забивай себе голову такими мелочами! Хотя в случае с Жилем я был скорее другом, чем любовником.

От бреда, который вливался в его левое ухо, Джестеру хотелось закричать, но он стиснул зубы и лишь негромко простонал:

— Чего вам надо, паразиты? Зачем вы показываете мне этот замок?

Женский голос с явной озадаченностью ответил:

— А? Эм, тебе не понравилось? Хм-м-м, я всё никак не могла решить, какой европейский замок здесь лучше использовать, но затем вспомнила, что – ах! – ты на самом деле Доротея, которая давным-давно занимала место Ван-Фема, разве нет? После этого я остановилась на замке Елизаветы Батори. А, сразу же отвечу, что нет, этот выбор никак не связан с половой принадлежностью. Я просто подумала, что тебе больше по душе кровавые ванны, чем колья!

Доротея.

Услышав это имя, Джестер ещё сильнее стиснул зубы, но мужской голос полностью это проигнорировал.

— Я тоже не прочувствовал. Украшение замка такое себе. Ещё мне кажется, что здесь не хватает чего-то очень важного… Нужно водрузить на этот замок ещё один… может, тевтонский Мариенбург…

— Что ты несёшь, Франсуа? Я хорошо справилась или нет?

— ?!.. А, прости, я не знаю. О чём я вообще говорил? Ах да, у меня просто странное чувство, что картинка выглядела бы идеально, если бы ты на Чахтице поставила ещё один замок… а на него Александрийский маяк…

— От того, что ты стал Героической душой, у тебя ещё сильнее крыша поехала? Если да, то я тоже хочу!

Не выдержав этого потока бессвязной чуши, Джестер закричал:

— Найдите для своих шуток публику получше, насекомые, оскверняющие эту планету! Вы не более чем отхо…

— Смотри, там Ассасин!

— !

Слова девочки развеяли гнев Джестера.

При малейшем упоминании его дорогой Ассасин смятение покидало его сердце, и он ничего не мог с этим поделать.

— Ого. Ты сразу же успокоился. Это… крайне жутко. Но именно поэтому я за вас и топлю! Не волнуйся, мой кровососущий друг! Мы с ней поддержим тебя в твоих любовных начинаниях!

— Не обращай внимания на попкорн у меня в руках! Мы с ним на твоей стороне, понял?

«Вы ожидаете, что я поверю в эту чу…»

Не успел Джестер озвучить эту мысль, как его осенило.

«Когда именно я угодил в иллюзорный мир?» — спросил он себя.

— А, дошло? Наконец-то сообразил?

— Ага, мы спрятали тебя в иллюзорном мире… в момент взрыва.

— Другими словами, мы помогли тебе уйти от Ассасин! Ой, прости, я не выпрашиваю благодарность, вовсе нет! Прозвучало не очень, так что позволь выразиться иначе, — произнёс женский голос, после чего понизил тон. — Ты… всё ещё стоишь на том месте, где взорвал своё сердце.

— !..

«Я их недооценил! Неужели источник этой иллюзий настолько стар, что находится вплотную к Эпохе богов?!..»

Подняв осторожность сразу на несколько уровней, Джестер изучил поведение своих противников.

Вероятно, как только они снимут иллюзию, Ассасин окажется прямо перед ним в реальном мире.

Значит, голоса не навязывали долг благодарности. Они ему угрожали.

— Да расслабься ты. Уже забыл, что тебе сказали? Ты страдаешь от безответной любви, и мы за тебя болеем. Нам нужно лишь, чтобы ты кое-что сделал взамен! — крайне небрежно сказала она ему. — Видишь ли, в лесу на западе есть противная… хотя нет, это даже не мастерская. В общем, одна жу-у-у-уткая богиня пытается изменить законы мира, чтобы возвести храм и священные земли вокруг него!

Копошившиеся вокруг Джестера и Чахтице плюшевые игрушки лопнули, но вместо ваты из них вырвались самые настоящие внутренности.

Плоть и кровь были не красного, а фосфоресцентного розового цвета. Выплеснувшись наружу, они начали сползаться к центру парада.

Мерзкая масса собралась вокруг черепов и глазных яблок, которыми жонглировала морская звезда. Поглотив реквизит, она превратилась в большой гуманоидный сгусток слизи.

Затем Джестер увидел, как ярко-розовая плоть сменила цвет на голубовато-белый и приняла форму красивой молодой женщины.

— Вообще-то мы создали эту Войну за Грааль для людей. Поэтому, когда в неё вмешиваются боги и Мёртвые Апостолы, смысл вроде как теряется. Сперва мы собирались привлечь Сэйбера, но идея оказалась не из лучших. Всё время заставлять людей убивать богов и монстров… Это так скучно и предсказуемо, верно? — сказала девочка, сделав реверанс и покрутив зонтиком.

С гедонистической улыбкой она – Франческа Прелати – обратилась к Джестеру с просьбой.

— Поэтому, чтобы добавить веселья… ты не мог бы отправиться туда и немного потрепать богиню и её храм?

— О чём это ты?..

Заявление было столь неожиданным, что Джестер прищурился.

Он строил планы побега из этой передряги, но магическая структура окружения менялась так быстро, что он не успевал уследить.

На самом деле она оставалась неизменной, просто его заставляли так думать.

Не то чтобы это имело значение для иллюзии такого уровня.

Он был уверен лишь в двух вещах.

Во-первых, он ни капли не верил словам девочки о том, что они поддерживали его любовь.

И во-вторых, он не мог не обращать внимания на разговоры о его прекрасной Ассасин, какими бы голословными они ни были.

Девочка хихикнула, когда Джестер скрипнул зубами.

— Здесь очень важно время. В идеале затаись на денёк, а храм раздолбай послезавтра.

— ?..

— Ага, он уже рядом, так что, думаю, это сработает, — сказал Франсуа, глядя на западное небо.

— Да, если он подберётся совсем близко, то основе Грааля не поздоровится…

Джестер не заметил, когда появился обладатель мужского голоса. Он прошептал эти слова, стоя на крыше Чахтице и наблюдая с расстояния.

Джестер тоже едва улавливал приближение чего-то странного.

Гигантская масса магической энергии, предположительно, не связанная напрямую с Войной за Святой Грааль, медленно наступала с запада. Чем бы это ни являлось, оно было таким огромным, что его присутствие ощущалось даже в этом иллюзорном мире.

Мальчик и девочка – два Прелати – переключили своё внимание с Джестера на это внушительное скопление энергии. Со зловещими, но чарующими улыбками они одновременно произнесли:

— Я хочу добавить это в Грааль…

Но кое-чего зачинщики всё ещё не знали.

Сопутствующий ущерб от битвы, грянувшей в стратосфере, пока они разговаривали с Джестером, начал сеять хаос во всём мире. От этого нечто, приближающееся с запада, стало ещё сильнее, но они узнают об этом только через несколько минут.

「Первый и последний день передышки」

Следующий день.

Утро в Сноуфилде было таким спокойным, что вчерашняя суматоха могла показаться просто дурным сном.

Но это только на поверхности.

В мире за пределами города начались новые волнения.

XX

Запад Соединённых Штатов. Выпуск новостей.

«Продолжаем наш специальный репортаж. Правительство выступило с сообщением касательно взрыва реки в Вашингтоне. Обломки, образовавшиеся в результате столкновения астероидов, притянули к себе выведенные из эксплуатации спутники и рухнули…»

«Это кадры из Северного полярного круга, где упал самый крупный летающий объект. Смотрите внимательно. Объект, который предположительно был запущен с юга, обледенел во время пересечения границы между Аляской и Россией, прежде чем приземлиться. Он пролетел от Чукотского моря до Северного полюса и оставил огромный кратер! По оценкам, было потеряно примерно пятьсот тысяч квадратных километров льда. Часть ледника размером с Испанию испарилась за несколько минут. Дальнейшее изучение…»

«Если бы тот, что упал на Северном полюсе, долетел до населённых районов… Нет, эта проблема коснулась бы не только человечества. Нам повезло, что он рухнул именно там, потому что в противном случае удар оказал бы необратимый эффект на вращение Земли и вызвал…»

«Из-за неисправности датчиков объект, упавший на окраине города, ошибочно сочли рукотворным, что временно повысило напряжение между нациями. Правительства Америки и России объявят о мерах по урегулированию ситуации позже в…»

«Далее прогноз погоды. Крупный ураган, которому дали имя Инанна, продвинулся на северо-восток и нанёс множество серьёзных повреждений производными торнадо. Временное ускорение Инанны, похоже, прекратилось, но он продолжает усиливаться угрожающими темпами. Невероятно, но ветер вырвал с корнями несколько гигантских секвой высотой свыше семидесяти метров в одноимённом национальном парке. Эксперты всё ещё пытаются понять причины, по которым ураган так сильно увеличился в размерах всего за несколько минут. По сети ходит много теорий, что это последствие столкновения с астероидом, но слухи остаются совершенно необоснованными. Остерегайтесь ненадёжных источников. Далее заявление правительства…»

XX

Четвёртое утро. Запад Сноуфилда. Лес.

Лес извивался.

Ветер становился всё сильнее из-за приближавшегося к Сноуфилду урагана, но деревья деформировали свою листву, чтобы ему сопротивляться.

Они продолжали систематически извиваться, образуя огромную спираль, которая закручивалась в противоположную ветру сторону.

В центре леса стояла та, кто сливалась с обильной растительностью и в то же время совершенно в неё не вписывалась.

Её внешность представляла собой воплощение красоты матери-природы, которая скрывалась под первоклассной одеждой, произведённой человеческим обществом.

Рядом с ней стояли девушка в слишком городском для похода в лес наряде и беспокойно дёргающаяся механическая кукла размером с дом.

Куклу, рост которой составлял десятки метров, окружали парившие в воздухе бесформенные куски камней и глины, обожжённой её силой. Выровненную шагами куклы землю покрывала мостовая, которая как будто подчинялась её магической энергии.

— Ого… Достижения с молнией очень заметно на тебе отразились, девочка, — сказала женщина в дорогой одежде – Иштар, завладевшая телом Филии – глядя на механическую Берсеркер. — Интересно, она всегда так выглядит, когда её призывают в нынешней эпохе? Или ты использовала в качестве катализатора что-то странное, Харли?

— Д-да! Эм… Я собиралась призвать Эдисона в качестве Берсеркера. Поэтому моим катализатором была лампа «Мазда»…

— Хм-м? Мазда? Как Ахурамазда? Поэтому?.. Нет, система не может работать настолько произвольно. Если только…

Иштар/Филия мягко коснулась «руки» Берсеркер.

Из её ладони хлынул такой поток магической энергии, что Харли, Мастеру Берсеркер, показалось, будто кто-то пожирал её разум.

«Нет, может быть, в этом ощущении гораздо больше правды. Возможно, она на самом деле разъедает и сжигает мои Магические цепи, а я этого даже не замечаю…»

Энергия в теле гомункулы Айнцбернов была достаточно плотной, чтобы действительно сотворить нечто подобное. Настолько невероятной силой обладал эфир из Эпохи богов.

Иштар использовала всю свою мощь для обычного поиска, после чего весьма довольно улыбнулась.

— Да, так я и думала. Твоя меламму подстроилась под эту эпоху. Люди научились использовать электричество, порох и всё такое, из-за чего их цивилизация стала новой формой бедствия… если я всё правильно понимаю.

— Подстроилась?..

— Она – скопление того, что человечество считает бедствием. Очевидно, что ограничения сосуда Слуги мешают ей воспроизвести всё, но… достигнув своей конечной формы, я смогу снять с неё эти жуткие оковы.

С дерзкой улыбкой Иштар назвала духовную основу класса Берсеркер, воплощавшую Героическую душу, обычными оковами.

— Завершение строительства храма повысит уровень божественного ядра в этом теле… Когда это произойдёт, я смогу свободно перемещать половицы этой планеты. Ах, чувствуешь, как сбывается мечта? Я буду присматривать за человечеством столько, сколько захочу, а оно продолжит существовать под моим взором, пока не вымрет. Выигрывают все! Да, в этой эпохе придумали много действительно полезных выражений! Вот это мне понравилось!

Произнеся фразу, которую она почерпнула либо из памяти Филии, либо из знаний самого мира, Иштар самодовольно кивнула.

— …

Но затем она быстро стёрла улыбку с лица и недовольно уставилась на город.

— Я чувствую, как этот мусор смотрит в мою сторону… Хочу стереть его в латеритную пыль и развеять над океаном… но я терпелива. Разрешу ему пожить ещё немного.

И затем отголосок богини в теле Филии повернулся к гигантской кукле, которая закладывала основу для строительства храма.

— Только вот смотрит он не на меня, а на тебя, своего друга детства, — прошептала она.

— ?

Не обращая внимания на сомнения Харли, Иштар обратилась к Берсеркер в попытке преодолеть своё разочарование:

— Ты всё ещё разумна? Твоё сознание полностью исчезло… или просто спрятано? Ну, этот мусор в любом случае никогда не прекратит свою бесплодную борьбу.

XX

«Кристал Хилл». Верхний этаж.

«Ты всё ещё там… Хумбаба?»

Тина отчётливо слышала, как Энкиду это прошептал.

Вражеский Лансер не так давно вернулся в её номер отеля.

Тина чувствовала, как его присутствие поднималась в небо во время жестокой битвы против существа, которое появилось минувшим днём.

Она не видела всё воочию, поскольку была занята тем, что постоянно использовала свою магическую энергию, чтобы замедлить разрушение духовной основы Гильгамеша. Однако по реакции подчинённых ей стало ясно, что вчера произошла целая серия необычных событий.

Но и это не заставило её отвлечься.

Даже если за окном начнётся конец света она не избавится от чувства необходимости остаться в номере и продолжать использовать свою магию на Гильгамеше.

Когда вернулся Лансер, Тина была уже на грани, но Слуга продлил её жизнь, образовав канал магической энергии между ней и его Мастером, серебряным волком.

Его помощь породила в девочке чувство благодарности, унижения и, что самое главное, стыда за собственное бессилие. Именно с этими эмоциями она пыталась совладать, когда услышала шёпот.

— Хумбаба… Монстр, которого победил Его Высочество Гильгамеш!.. Этот стальной зверь?..

Тина начала соединять точки в своей голове.

Демонический зверь пронзил тело Гильгамеша своим радужным ореолом.

Учитывая, что это был не один ореол, а целых семь, наложившихся друг на друга, список имён сильно уменьшился.

И если этот зверь действительно был Хумбабой, то всё складывалось.

Гильгамеш.

Ослеплённая сиянием Короля героев, Тина кое-что забыла.

Он боялся одного зверя.

Хумбаба.

Страж кедрового леса.

Монстр, которого Гильгамешу и Энкиду, согласно эпосу, удалось победить лишь с помощью бога Шамаша.

— …

Продолжая вливать магическую энергию в духовную основу Слуги, Тина размышляла о своей беспечности.

«Если бы я всё знала заранее… то с готовностью нашла бы способ одолеть того стального зверя. Как я могла забыть, что не во всех своих битвах Гильгамеш одерживал победу в одиночку?»

— У-у-у-у.

Ощутив тень в сердце Тины, химера села рядом с ней. Мастер Энкиду резко поднял голову и обеспокоенно заскулил.

— Спасибо… Ты спас мне жизнь.

Увидев, как серебряный волк искренне переживал за более слабое существо, Тина подумала:

«Точно. Я не могу позволить себе утонуть в горе. Пока смерть не настигнет меня, я буду исполнять обязанности потомка хранителей этих земель. И долг последователя Его Величества Гильгамеша…»

Если бы Гильгамеш услышал это, то посмеялся бы над надменностью идеи, что ей по силам удовлетворить его потребности одновременно с выполнением своих обязанностей. Возможно, он даже счёл бы такую дерзость оскорблением, караемым смертной казнью.

Но Тина, что странно, этого не страшилась.

Если бы Король героев приговорил её к смерти, она бы смирилась со своей предначертанной судьбой.

«Однако…»

Тина знала, что не могла оставаться такой впредь.

Из памяти девочки всплыли слова, которые, Гильгамеш сказал ей в казино.

«Я не против твоего почтительного отношения ко мне. Это вполне естественно. Но не надо слепо верить в меня. Если твои глаза способны сиять, используй их, чтобы узреть свой путь… Нет, не только меня. Будь это «Бог», или это твоё «благословение природы», или же заветное желание многих поколений предков - без разницы. Забыть про почитание или зависимость от чего-то - значит предать свою душу загниванию…»

Эти слова повторялись в голове Тины снова и снова, подстёгивая её душу.

«Думай. Продолжай думать. Не позволяй мыслям исчезнуть…»

Ей оставалось лишь посылать магическую энергию в духовную основу Гильгамеша, и она не могла позволить себе чувствовать удовлетворение только от этого.

Ситуация, в которой она оказалась, не способствовала позитивному мышлению.

Вместо того, чтобы тратить время на жалкие оправдания вроде «я сделала всё возможное», ей стоило продолжать думать о том, что она могла сделать как Мастер, как маг и как Тина Челк.

Нервы Тины обострились в попытке вырваться из своих оболочек. Её Магические цепи постепенно ассимилировались с землёй.

Люди её племени становились частью земли после смерти.

Сама Тина тоже находилась в гармонии с духовной жилой всю свою жизнь, и ей суждено было слиться с ней рано или поздно.

Поэтому она заметила.

Хранительница этих земель отчётливо ощутила кардинальное изменение.

Сама её земля приобретала совершенно иной цвет.

«Это вовсе не обязательно что-то плохое. Земля словно… возвращается в древние времена. Но… стоит ли мне смириться с этим? Что я должна сделать?»

От осознания, что это очень походило на вторжение магов-чужаков, Тину должен был охватить гнев.

Но в ней зародилась нерешительность.

У Тины Челк была ровно одна причина для колебаний: она чувствовала, что эта новая сила едва заметно проникала в Гильгамеша.

Но она не скапливалась в его духовной основе.

Сила таинственным образом словно использовала тело Гильгамеша в качестве врат в какое-то другое измерение.

Или, возможно, сквозь него она падала в бездонную яму.

XX

Во сне.

Куруока Цубаки находилась одна в глубокой тьме, обняв колени в призрачном сне.

Ей больше не снились сны.

Она больше ничего не хотела.

Потому что она узнала, что у воплощения её снов в жизнь была своя цена.

Если бы всё было фальшивкой, ей стало бы гораздо лучше. Если бы только она могла просто проснуться.

Но реальность была жестока.

Многие стали жертвой мечты Цубаки без её ведома.

Девочка не понимала до конца всего, что происходило.

Но в одном Цубаки была уверена.

Многим она принесла лишь страдания.

Она думала, что подружилась с мужчиной и женщиной в чёрных одеяниях, но затем узнала, что доставляла им лишь неудобства.

«Простите. Простите. Простите. Простите…»

Чем дольше Цубаки повторяла эти слова, тем меньше становилось ясно, за что она просила прощения. В конечном итоге извинения девочки, парившей в пустоте, превратились в бессмысленный сгусток самоотречения.

При любых других обстоятельствах пустота незамедлительно поглотила бы Цубаки, не оставив ни следа от пустых извинений и её души. Тем не менее, сознание Куруока Цубаки сохранило форму благодаря её сильно ослабленному Слуге. Бледный всадник создал мембрану из собственной духовной основы, чтобы защитить девочку.

Однако основой для существования этого Слуги было не что иное, как душа Цубаки.

Если её разум продолжит растворятся в мире пустоты, она полностью исчезнет навсегда. Тогда Слуга лишится канала магической энергии, связывающего его с командными заклинаниями, и будет стёрт.

Райдер не боялся собственного исчезновения.

Для этого у него не было личности.

Но либо из-за роли Слуги, дарованной ему Граалем, либо из-за влияния, которое на него оказало постоянное возведение мира снов Цубаки, его программа по защите Мастера продолжала действовать, в то время как всё другое отказало.

Защитная мембрана, созданная самой смертью, принявшей форму Слуги, походило на яйцо, символ жизни.

Цубаки и её Слуга должны были плыть по морю пустоты до своего исчезновения через несколько дней.

Вот только этого не произошло.

Вокруг девочки и Героической души начал обретать форму небольшой феномен.

В море пустоты появилась земля, которая не была ни раем, ни адом.

Сперва это была лишь бесформенная масса, похожая на грязь или песок.

Когда она наконец стала твёрдой почвой, яйцо Бледного всадника с Цубаки внутри медленно приземлилось. Главным отличием между этим местом и миром снов Цубаки было то, что здесь девочка не была в центре всего.

Свет отсутствовал.

Цубаки и Бледный всадник пока не заметили изменений.

Возможно, Райдер обратил на это внимание, но личность Слуги была недостаточно развита для того, чтобы его это как-то встревожило.

Время шло.

Вдалеке начал мерцать синий огонёк.

Свет блуждал над тёмной землёй, пока не оказался рядом с яйцом Бледного всадника и Цубаки.

Именно тогда от Райдера последовала первая реакция.

Он принял гуманоидную форму и перегородил путь синему свету, чтобы защитить Цубаки.

Но, видимо, решив, что он не представляет угрозы, Бледный всадник вновь стал оболочкой для Цубаки и перестал двигаться.

Мерцая словно от нерешительности, огонь медленно усилил своё сияние и образовал вытянутую клетку вокруг яйца. На первый взгляд могло показаться, что она предназначалась для заточения грешника.

Но огонь продолжил омывать Цубаки своим тёплым светом без всяких признаков злобы или враждебности.

«Клетка», окружившая Куруока Цубаки, была подобна колыбели, которая залечивала её шрамы.

XX

Подземное сооружение Сноуфилда. Мастерская Дюма.

Под полицейским участком раскинулась сеть подземных тоннелей, соединяющих несколько городских объектов.

Ещё глубже, в двадцати метрах под землёй, располагалась мастерская Кастера, помогавшего полицейским, Александра Дюма-отца.

Дюма в дальней части помещения работал над каким-то проектом. Помимо него, в центре комнаты стояли Мастер Кастера Орландо Рив, начальник полиции Сноуфилда, и его подчинённая Вера Левитт.

Радостный голос Дюма резко контрастировал с угрюмым лицом Орландо.

— Должен сказать, в «Кристал Хилл» есть годные рестораны. Я понятия не имел, что супернатант хорошего бульона можно использовать в качестве масла для жарки. Мясо внутри было в идеальном состоянии.

— Я уже устал жаловаться, что ты устраиваешь себе экскурсии без разрешения… Если привязать тебя к мастерской командным заклинанием, то это лишь ещё сильнее замедлит работу.

— Хо-хо, я рад, что ты начал лучше меня понимать, брат. Ну ты чего, видок у тебя такой, словно ты готов поджарить меня. Будь проще. Это чудо, что полицескому отряду удалось выкарабкаться из той ситуации без потерь. Там же самая настоящая резня была, не говоря уж о том мире снов.

— …

Начальник молча обдумал слова Дюма.

«То, что появилось после смерти Флата Эскардоса, не стало нападать на полицейских. Это подтверждает, что существо является Флатом и наш договор всё ещё в силе?.. В таком случае возможно ли поддерживать с ним контакт?»

Он попытался спланировать следующие действия своей группы, стараясь не питать слишком больших надежд.

— Насколько я могу судить, жизненные показатели Куруока Цубаки заметно снизились. Ситуация выглядит крайне непредсказуемой… — сказала Вера.

Краем глаза он заметил, что её взгляд затуманило нетерпение. Это было необычно для холодной, похожей на лезвие клинка женщины.

— Больше данных не поступало. Моя сестра не отходит от неё, но она не уверена, что девочка продержится ещё три дня.

— Ясно. После смерти Мастера Слуга не сможет поддерживать свою духовную основу. Мне жаль твою сестру, но это существо способно запереть огромное количество людей и Слуг в Зеркале души. Став свидетелем такой силы, я не могу одобрить спасение той, кто подвергнет опасности город и его население.

— Да, сэр.

— Самое опасное здесь то, что Героическая душа может заключить контракт с кем-нибудь другим… Правда, такой могущественный герой, лишившись источника энергии, должен исчезнуть практически сразу. Мы будем бдительны, пока не получим подтверждение.

Вера не стала спорить с начальником, который практически сказал ей бросить Цубаки.

Она была среди тех, кто лично испытали на себе силу её Героической души.

Без помощи Сэйбера она бы потеряла много союзников, если не весь отряд.

Желание спасти её означало забыть про всех остальных в городе.

Однако мысли о том, что её сестра, не знавшая о мире магии, готова была рисковать жизнью ради спасения этой девочки, неизбежно вызывали у Веры тоску.

Она думала совсем не как маг, но этому её и учил начальник полиции. Вера знала, что большинство полицейских были такими же.

В каком-то смысле многие их них оказались на своём месте именно из-за неспособности отбросить нормы человеческой морали и философии, как это делали маги.

Кроме того, Вера уже давно работала с Орландо и поэтому знала, что это решение расстраивало его больше всех.

Учитывая присущий магу логический ум и положение начальника, идеальным ответом для него было бы не бросить Цубаки, а намеренно устранить.

Или как можно быстрее закончить Войну за Святой Грааль и посмотреть, как избавление от командных заклинаний повлияет на её здоровье.

«Чего я вообще пытаюсь добиться?..»

Огорчённая наивностью удобных заблуждений, на которые она возлагала свои надежды, Вера пыталась разобраться в своих мыслях, полностью отбросив эмоции.

Её попытки прервал успокаивающий, но поразительный запах, который заставил её сердце биться чаще, щекоча носовые полости.

— ?..

Она подняла голову и увидела, что к ним подошёл Дюма, в руках которого был большой поднос.

Он и был источником соблазнительного запаха. Стоявший рядом с ней начальник посмотрел на Дюма, вздёрнув бровь.

— Эй, готово.

Не обращая внимания на их взгляды, Дюма поставил поднос на стол для совещаний.

Дешёвый предмет мебели странным образом сменил цвет и форму, превратившись в роскошный обеденный стол, который можно было увидеть лишь в благородном замке или очень традиционном ресторане.

Скатерть колыхалась на сквозняке, а появившиеся из ниоткуда канделябры мягко освещали всё это зрелище.

Содержимое подноса было так искусно украшено, что Вера испытала удовлетворение от одного лишь его вида.

Мясное блюдо было похоже на королевский сад благодаря корочке пирога, соусу, специфически нарезанным овощам и муссу. Тонкие трюфельные ломтики, служившие гарниром, тоже вносили свой вклад в «пейзаж», созданный на тарелке.

Даже если закрыть глаза на декоративные овощи, это был продукт техники, отточенной увлечённым изучением, освоить которую потребляющий, но ничего не создающий гурман попросту не мог.

Это была практически законченная скульптура, но от насыщенного аромата желание съесть её как можно скорее преобладало над чувством, что осквернение этого произведения искусства стало бы кощунством. Самым ярким в этом блюде был цвет вкуса, который стимулировал язык и желудок.

— Что это?..

— А? Да то же самое, что я сделал с вашим оружием. Просто немного приукрасил историю стола. Знаете про магию проекции? Что-то в этом духе. Когда доедите, всё станет прежним, — сказал Дюма в ответ на ворчание Орландо.

— Нет, я не это имел в виду… Ты приготовил это блюдо?

— А, ну да. У меня остались ненужные безделушки и оружие, так что я переписал их и превратил в утварь для готовки. Не волнуйся, я бы не стал делать кухонный нож из отравленного кинжала.

Слуга говорил без тени вины, но начальником завладело скорее удивление, нежели гнев или раздражение. Орландо знал, что Дюма был настолько дотошным гурманом, что лично добывал мясо на охоте, но его уровень мастерства превзошёл все, даже самые дикие ожидания.

— Ты использовал свою магию?

— Не-а. Моя дилетантская магия не самый надёжный инструмент для создания вкуса.

— Вот как… Свои блюда ты ставишь выше творений Благородного Фантазма и поэтому… Нет, не буду договаривать. Мне было интересно, чем ты там занимаешься, но о готовке даже не подумал. Ты скрывал запах?

— Не хотел, чтобы вы мне мешали. В городе мне попался хороший фазан. Не упускать же такой шанс.

Как обычно, Кастер не проявил даже толики раскаяния.

Услышав раздражённый вздох начальника, Дюма повернулся, чтобы не брызгать слюной на блюдо, и заговорил:

— Сперва я собирался сделать галантин в компании чего-нибудь из меню «Ля Тет Нуар» в стиле «Лукулла», но у меня не было нужных ингредиентов. Ещё мне хотелось опробовать корочку пирога этой эпохи, раз уж на то пошло, так что я решил остановиться на птице. Фазан, по моему мнению, обладает наилучшим запахом, поэтому я воздержался от ароматных бобовых для соуса. Но если фазан вам не по душе, брат и мисс, я могу быстренько исправить рецепт. Обычно я таким не занимаюсь, но мне хочется подать вам самое лучшее по такому особому случаю.

Услышав пока что самое беглое пояснение Дюма, Вера посмотрела на еду с ещё большим изумлением.

— Удивительно. После призыва ты первым делом попросил гамбургеры, так что я не ожидала от тебя такого блюда.

— Хе-хе. Это слова человека, читавшего мои романы, пьесы и биографии, мисс Вера? Чтобы узнать меня по-настоящему, нужно ознакомиться с трудами о еде. Мою суть можно найти не только в «Трёх мушкетёрах» и «Графине Солсбери». Во всяком случае, в моих кулинарных книгах настоящего Дюма больше всего.

После этого радостного замечания Дюма вновь удалился в дальний конец комнаты, после чего вернулся с тремя тарелками.

— С первого дня своего призыва я ел всё, начиная с твёрдого мармелада из продуктового и долларовых гамбургеров и заканчивая первоклассными блюдами, на которые ушёл весь наш военный бюджет. Ещё я пытался приспособиться к манерам за столом этой эпохи и… ну, знатно повеселился. Не могу сказать, что у меня не было жалоб, но, возможно, это я просто устарел. В общем, я честно попробовал всё.

Пригласив Орландо и Веру сесть за стол, Дюма разрезал блюдо на три части и разложил по тарелкам.

Вопреки своей обычной простоте, за обеденным столом он действовал крайне утончённо.

Вера и начальник переглянусь, смущённые столь внезапным открытием, но никто из них не смог заставить себя сказать, что для этого было не самое удачное время.

В поведении Дюма скрывался некий смысл.

Он уже давал понять, что любил подобные подсказки, но, что более важно, гастрономического шарма блюда оказалось достаточно для того, чтобы даже строгие Орландо и Вера ощутили голод.

Короче говоря, этот ужин был, несомненно, лучшим в их жизни.

После трапезы Дюма поднёс к губам наполненный вином бокал и сдержанно рассмеялся.

— Блин, нет ничего лучше прогресса в изучении истории. Оказывается, моя писанина о том, что Тайеван был поваром Карла VII, теперь воспринимается как чушь собачья. Ладно бы я написал об этом в романе или пьесе, потому что история получилась бы довольно интересной, но нет, меня угораздило так ошибиться именно в кулинарной книге. Впрочем, как знать, может, дальше выяснится, что я на самом деле был прав.

Дюма явно не переживал из-за возможной ошибки.

— Но с какой же я, блин, радостью узнал, что в кулинарии до сих пор происходят открытия. Я охренел от того, что люди научились есть бычьи почки. Могу со всей уверенностью сказать, что готовка – это один из источников энергии, питающих развитие человечества. Мне известно, что еда относится к трём основным физическим потребностям, но я всерьёз считаю, что из них она самая главная.

Глаза Дюма были наполовину прикрыты, но веки не могли скрыть страстный блеск в его зрачках.

— Мы должны стремиться улучшить сегодняшний ужин в сравнении с вчерашним. Но в какую сторону двигаться? Сделать его вкуснее? Проще в усвоении? Дешевле? Легче? Полезнее? Да без разницы. Пока хотя бы один человек будет пытаться поднять готовку на новый уровень, эта культура никогда не познает застоя.

В этот момент он быстро пожал плечами. Его следующие слова прозвучали скорее как напоминание самому себе, нежели обращение к кому-то другому.

— Но не пойми меня неправильно, братан. Я не верю в то, что новое всегда предпочтительней, когда дело касается еды. Лучшее баранье жаркое, которое я ел в своей жизни, с лёгкостью уделывает всё, что можно приготовить на современной городской печи. Когда я посещал руины в Эль-Джеме, меня угостили целым бараном, зажаренным на дровах. Настоящая кухня пустыни.

— Лучшее… и на дровах? Неожиданно.

— Это вовсе не делает блюдо простецким или грязным. Процесс предварительного приготовления очень скрупулёзен и основан на веках истории и опыта. Даже сейчас я считаю это лучше баранины из любого европейского ресторана. Не знаю, правда, как дела обстоят теперь… Эх, ну вот, снова захотелось. Забронируй-ка нам билеты в Тунис, брат.

— Не говори глупостей. Мы ещё не разобрались с тем, что мешает людям покинуть город.

Феномен, предположительно вызванный Слугой Куруока Цубаки, ещё до конца не стабилизировался.

Они считали, что Слуга лишь распространял «болезнь» с необычными свойствами и не управлял заражёнными.

Пациенты в больнице уже пришли в себя и, судя по всему, освободились из мира снов. Однако они всё ещё испытывали желание остаться в городе, а половина из тех, кому удалось уехать, вскоре вернулись после внезапных приступов ужаса и тревоги.

— Контроль над разумом уже должен был значительно ослабнуть, разве нет? Я уверен, что любой маг с приличным Тайным знаком сможет сбежать из города.

— Подожди, Кастер… Сбежать? Что тебе известно?

Начальник полиции, озадаченный словами Кастера, переключил мыслительные каналы, мгновенно устранив послевкусие ужина.

— Да ладно, ты же ожидал чего-то подобного. Вчерашнее падение метеоритов, спутников… в общем, этих штуковин по всему миру… Любому ясно, что эпицентр здесь, но твои дружки-зачинщики даже не позвонили, чтобы поздороваться. Ты пришёл, чтобы получить ответы. Точнее говоря, тебе хочется спуститься ещё ниже и убедиться, что этот ваш бутафорский Великий Грааль никуда не делся.

— Именно.

— Я тебя понимаю, брат. После того, как весь мир содрогнулся, ты хочешь знать, что решили твои «боссы». Твоя цель – поддерживать порядок в Войне за Святой Грааль… защищать людей. Облажаешься – и все умрут. Как говорится, R.I.P. Тебе ведь не хочется этого, не так ли, брат?

— Ближе к делу. Что тебе известно?

Кастер уже давно получал информацию из источника, который даже Орландо не мог определить.

Судя по рассказам подчинённых и общему представлению о способностях Дюма, Кастер, скорее всего, переписал историю компьютера, радио и доступа в Интернет, которыми он располагал, и превратил в некое подобие Тайных знаков, уступающих его обычным Благородным Фантазмам.

Начальник был уверен в своих предположениях и хотел сегодня их подтвердить, но в самый ответственный момент появился более важный вопрос, который нужно было задать а первую очередь. Что Кастеру известно?

Начальник был серьёзен как никогда. Дюма отвёл взгляд на секунду, после чего ответил, тщательно подбирая слова:

— Тот мужик сказал… код девять-восемь-три, «Падение Авроры». Ты знаешь, что это значит?

— !.. Когда?! Сколько времени у нас осталось?!

— О, ты мне веришь?

— Не знаю, для чего ты затеял этот ужин, но явно не шутки ради. Такой преданный кулинар, как ты, на такое не способен. Я попробовал твою стряпню и поэтому могу сказать наверняка!

Заявление начальника стёрло все эмоции с лица Дюма, однако спустя секунду Кастер восторженно улыбнулся и пожал плечами.

— Блин, ну ты и фрукт. Я не против. Приказ отдали в 16:23 по нашему времени. Будет приведён в исполнение через сорок восемь часов. Мисс Франческа и Фалдеус уже должны были получить весточку.

— То есть пятнадцать минут назад?.. Кастер, ты начал готовить, потому что предвидел это?

— Ох, виноват, это просто присущее Героическим душам потакание слабостям. Да, предвидел и надеялся, что этого не произойдёт, но решил не говорить тебе до ужина, потому что иначе ты бы не насладился вкусом. Кроме того, брат, я не думал, что твои «боссы» настолько больные на голову.

— …

В ответ на молчание начальника Дюма перестал улыбаться и спросил:

— Брат, разве ты сам не подозревал, что это произойдёт?

— Да, не стану отрицать. Поэтому я и предположил, что Франческа уже вовсю прячет Великий Грааль… Или она собирается сделать это позже?

Слушая их разговор, Вера приподняла бровь и произнесла:

— Простите за назойливый вопрос, но что ещё за девять-восемь-три… «Падение Авроры»?

— Это кодовое обозначение операции по уничтожению всего в городе, включая магическую основу земли… с помощью особой боеголовки.

— !..

— Сорок восемь часов нужны им для того, чтобы подготовиться к последствиям и придумать, как всё замять. Всё-таки это событие войдёт в историю как трагедия мирового масштаба… Полагаю, в новостях скажут, что часть планетоида упала прямо на город.

Подробности поразили Веру.

Её предупреждали о подобном.

Она была готова к худшему.

Но после конкретного подтверждения, что это произойдёт, сердце Веры напряглось сильнее, чем когда-либо прежде.

Её разум переполняли образы товарищей, городских пейзажей и сестры, которая каждый день боролась за жизнь пациентов, не ведая о том, что творилось за кулисами.

Вера сохранила невозмутимый вид, но вся покрылась потом. Её начальник бесстрастно произнёс:

— Если бы наши действия по контролю за ситуацией сочли неэффективными, то Фалдеус бы приказал уничтожить город. Это код девять-восемь-два, «Подъём Бездны». Им обозначили программу по перегрузке Грааля и духовных жил с целью вызвать аномальные реакции в магме и обставить уничтожение города как извержение. «Падение Авроры» же объявляется извне… Другими словами, это мера на тот случай, если начальство решит, что Война за Святой Грааль вышла из-под контроля. Приводится в исполнение прежде, чем разрушения разорвут весь мир.

— Можно потребовать отмены операции?

— Если мы уничтожим Грааль, то активность Героических душ станет практически невозможной, а оставшихся мы с высокой долей вероятности сможем взять под контроль. Однако…

Начальник попытался сохранить нейтральное выражение лица, но голос выдал его расстройство.

— Проблема в том, что появились новые переменные, помимо Героических душ.

— Вы про Флата Эскардоса… и гомункулу Айнцбернов?

— Обоих изначально включили в систему Войны за Святой Грааль. Флат был одним из множества кандидатов на роль Мастера… а гомункулу Айнцбернов заманила сюда Франческа, чтобы сделать её сосудом для Малого Грааля.

Но теперь они превратились в нечто совершенно иное.

Согласно докладам Франчески и Фалдеуса за последние несколько дней, гомункулой завладела сущность, полностью чуждая её изначальной личности. И она – а Франческа явно намекала, что ей это существо известно – сильнее обычной Героической души.

— В нормальной Войне за Святой Грааль энергия выбывших из состязания Героических душ скапливается в Малом Граале… Значит, вся это сила окажется в распоряжении существа, завладевшего гомункулой?

Пусть фальшивый Великий Грааль не мог воспроизвести Третью магию, количества накопленной магической энергии было достаточно, чтобы превратить его в устройство для исполнения желаний.

«На последних стадиях войны Малый Грааль перестаёт быть человеком и превращается в сосуд… Может быть, это сейчас и происходит с ней?»

Если сила Грааля окажется в ком-то с собственной волей и если этот кто-то сможет покинуть город, то скрыть последствия будет крайне трудно.

Существо, которое раньше было Флатом Эскардосом, прекрасно продемонстрировало, почему Орландо так беспокоило применение силы за пределами города.

Нации с поверхностными знаниями о магии либо поверят в падение обломков астероида и космического мусора, либо заподозрят, что это был взрыв ракет другой страны или преднамеренные разрушительные действия.

Но магические организации – в первую очередь Часовая башня – и связанные с ними крупные нации уже знали правду.

Эти разрушения вызвала сила конкретного индивида.

Им удалось скрыть появление кратера посреди пустыни в начале Войны за Святой Грааль, пожертвовав газовой компанией, но сделать что-то сверх этого они не могли.

«Всё могло бы быть иначе при полном содействии Святой Церкви…»

Начальник полиции вспомнил лицо священника с повязкой на глазу.

В прошлом его родной город за одну ночь превратился в ад из-за высших вампиров. Группы монстров неизмеримой мощи: Прародителя и сильных Мёртвых Апостолов.

Каждый раз, когда происходило нечто подобное, Святой Церкви удавалось успешно всё замять с помощью связей и тайных знаний. Несмотря на это, её исключили из Войны за Святой Грааль города Сноуфилд, потому что в ритуале она была совершенно чужой.

Ханзе Сервантесу пришлось воспользоваться прецедентом Наблюдателей Фуюки, чтобы навязать своё участие, поэтому его желание сотрудничать было под вопросом.

«Тем не менее, сокрытие таинства для них так же важно, как и для нас. Как бы постыдно это ни звучало, возможно, стоит пригласить его сражаться вместе с нами. Правда, учитывая политику Церкви, он может сказать, что “сорок восемь часов слишком много, взорвите город через три часа”. Да уж, это будет та ещё авантюра…»

— Ха… Мне нравится твой взгляд, брат. Значит, ты ещё не сдался. Тебе не хочется, чтобы этот ужин стал для тебя последним, — радостно сказал Дюма.

— Разумеется. Если Фалдеус хочет отрезать нас от своей группы, то мне на него плевать. Как начальник полиции, верный Соединённым Штатам Америки, я приложу все усилия, чтобы обеспечить безопасность жителей города, — ответил Орландо.

— Уверен? Другие города вообще-то тоже могут пострадать из-за монстров. Разве не поэтому большие шишки хотят их раздавить?

— Этого я тоже не допущу. К тому же мне не верится, что уничтожение города и Грааля избавит нас от изменившегося Флата Эскардоса или… как бы мне ни хотелось это признавать, опасного урагана, который явно движется в нашем направлении.

— То есть, зная, что весь мир против тебя, ты всё равно собираешься биться до конца? Здорово! Ты настоящий братан! Если бы ты решил уйти и утопить свои печали, я бы переписал всю твою жизнь.

Дюма, ухмыляясь, поднялся со своего места.

— У Клана Калатин будет полно работы. Но когда наступит время перекусить, присылай их ко мне. По одному, если придётся. Я хочу угостить весь отряд тем же ужином, что и вас.

— В этом есть какой-то магический смысл?

— Не-а. Вообще никакого. Просто раз уж ты хочешь, чтобы все они выжили, я должен дать им что-то, чтобы меня запомнили.

Столь небрежное признание ошеломило Веру и Орландо.

— Запомнили?

— Это просто потакание слабостям, я же сказал. Мои романы теперь может купить каждый, а написать новый только для них я считаю недостаточным жестом благодарности. Вот я подумал, что накормлю народ до отвала, а они однажды вспомнят и скажут: «Ах, еда, которой угостил меня Дюма тогда, была великолепна. Нет, мне нужно приготовить деликатесы ещё лучше собственными руками! Вперёд, к вершинам вкуса!» Такой уж у меня способ поддержать материально, — пошутил Дюма, но его следующие слова прозвучали более искренне. — Ты знал, что фазаны появились в Европе после того, как Ясон с аргонавтами привезли их из Колхиды в Грецию? Разве это не делает их отличным источником энергии для того, кто хочет стать героем? Я бы рассказал больше, но у нас мало времени. Иди, делай, что должен. Если понадобится Благородный Фантазм, то я помогу подобрать нужный, пока варится бульон.

— Кастер.

— Чего?

Орландо с серьёзным видом поклонился Дюма.

— Как маг и офицер полиции, я не обязан потакать твоей нелогичной сентиментальности… но как начальник, я благодарен за такое уважение к моим подчинённым.

Дюма видел, что лицо его Мастера было как всегда угрюмым, но от него не ускользнул оттенок искреннего оптимизма.

— Следующие два дня у меня будет гораздо меньше времени на сон и еду, но я не могу позволить себе рухнуть от усталости на работе. Пожалуйста, приготовь мне что-нибудь сытное.

После этих слов начальник и Вера ушли. Проводив их взглядом, Дюма сдавленно рассмеялся и произнёс:

— Блин, возможно, сегодня последний день передышки без всяких стычек между Героическими душами, а у меня дел по горло. Мы ходим по краю, чтобы увидеть, исчезнет город через два дня или нет… В зависимости от того, как всё пойдёт, это действительно может быть мой последний ужин.

«Интересно, не пытаемся ли мы прыгнуть выше головы? У меня осталось не так уж много карт в запасе. Я точно увижу интересную историю, как мне хотелось изначально, но отстойно, что эти ребята готовы пожертвовать собой в огне славы».

Тяжёлый вздох.

— Я слишком привязался к отряду брата, чтобы оставаться в стороне… Неужели теряю хватку? — сказал Дюма, насмехаясь над собой.

Помыв тарелки, он захотел проверить коллекцию книг на полке в углу мастерской.

Дюма обратил внимание на английскую версию его «Трёх мушкетёров», купленную в местном книжном магазине.

На полке также стояли книги других писателей его эпохи.

Он взял одну из них.

Иллюстрированное издание сказок, написанных человеком, с которым он дружил при жизни.

— Поверить не могу, что дети до сих пор читают его книги. «Сальная свеча». Разве это не та, которую он решил не издавать? Он оправдывался тем, что был слишком неопытным, когда писал её, но, честно говоря, она была моей любимой…

Бормоча себе под нос, Дюма листал страницы, пока его взгляд не замер на изображении девочки, зажигающей спичку.

— Её воспоминания запечатлены в мимолётном пламени. Не думаю, что он это предвидел, но Героические души устроены примерно так же…

Дюма перелистнул страницу и…

— Хм?

Заметив кое-что странное, он перечитал текст.

— А?

Его внимание привлекла последняя сцена сказки про девочку со спичками.

Он сразу же осознал, что именно было не так.

Концовка полностью отличалась от знакомой ему оригинальной версии сказки.

Вместо того, чтобы замёрзнуть насмерть в объятиях прекрасных воспоминаний, девочка попала в богатую семью и прожила счастливую жизнь.

— Эй… Эй-эй… Стоп-стоп-стоп, это дерьмо ведь не взаправду?

Книга представляла собой региональное издание, в котором трагичные концовки заменили хорошими.

— Вы… Проклятье…

Не веря своим глазам, он ещё раз посмотрел на имя автора – и у него затряслись руки.

— Ха-ха-ха-ха!.. Боже правый! А так вообще можно?

Дюма расхохотался.

— Я думал, что парень, который поменял пол Арамису в своей версии «Трёх мушкетёров», что-то нащупал, но это совершенно другой уровень… Они исказили всю суть шедевра, написанного человеком с самой неподатливой занозой в заднице! Полностью переписали всю его жизнь!

Подняв сборник сказок высоко над головой, он продолжил кричать:

— Быть того не может! Я занимался адаптацией всякой всячины для театра, но никогда не переворачивал устоявшееся повествование с ног на голову! Старина Дюси со своими переделками шекспировских трагедий даже рядом не стоит! Им просто захотелось сделать концовку такой, и к чёрту связность! Я всегда думал, что если напишу что-нибудь на ту же тему, то всё обернётся совсем иначе… А они просто поменяли концовку и впарили людям, не поменяв даже название и автора! Невероятно! Молодцы, современные издатели! Восхитительно! Не терпится увидеть его физиономию! Я готов на что угодно, лишь бы сказать прямо в его угрюмое лицо: «Знаешь, чувак, этот счастливый конец наверняка вытащил некоторых людей из беспросветного дерьма, и они будут тебе за это благодарны»!

Из этой длинной, то и дело прерываемой гоготом речи сложно было понять, как именно он относился к оригиналу.

Так продолжалось до тех пор, пока его улыбка заметно не смягчилась.

— Что ж, после такой провокации… он, вероятно, просто заявит, что никогда больше не будет говорить об этом… Из всех возможных концовок они выбрали спасение богатой семьёй. Там буквально так и сказано… Жизнь – сплошная ирония. Все люди, появившиеся в этом мире, полны уродства, но как же прекрасны их судьбы!

С ностальгией в глазах он закрыл сборник, вспоминая свою жизнь.

— Вот почему надо читать книги вместо того, чтобы просто сваливать их в кучу!

Дюма прикрыл веки. От меланхолии не осталось ни следа. С момента своего призыва он ни разу не чувствовал себя настолько живым.

— Ладно, он меня замотивировал. Надо напрячь мозги.

За его спиной зазвонил телефон.

Дюма сообразил, что это был начальник полиции, который хотел сообщить ему, сколько офицеров придёт на ужин.

Он зашагал к телефону, обдумывая секретные специи для своего рецепта и одновременно перенаправляя часть мыслей на создание нового сценария.

— Пора придумать способ начистить рожу всем, кто решил про нас забыть, пока мы тут не замёрзли окончательно.

XX

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Разве мы не должны уведомить Орландо о решении руководства?

— В этом нет необходимости. Исключение начальника Орландо из цепи командования всегда было частью процедуры для данного случая. Я переживаю лишь из-за Франчески, которая может выкинуть какую-нибудь глупость, — с безразличием ответил Фалдеус своей помощнице по имени Алдора.

Получив сообщение о том, что город будет испепелён, Фалдеус не проявил никаких заметных признаков тревоги.

Война за Святой Грааль представляла собой серию сложностей, но конкретно эту вероятность он рассмотрел ещё до начала.

Поэтому единственным источником беспокойства для штаба были возможные выходки Франчески.

Разобраться с ней не составило бы особого труда, но её сопровождал Слуга.

Фалдеус видел весь масштаб иллюзии, которую они наложили на промышленный район, и поэтому знал, что им вполне было по силам полностью предотвратить сожжение города.

Иллюзиям Франчески, возможно, не удастся отгородить Сноуфилд от разрушительного воздействия, но они легко могут изменить место падения бомбы, обманув пилота и датчики.

— Франческа нужна нам лишь для того, чтобы с помощью иллюзий переместить систему Великого Грааля… но её эти осложнения явно забавляют. Мы не знаем, что она предпримет, если ей вдруг станет жалко всё заканчивать.

— Каковы будут наши действия?

— Отступаем завтра. Остатки проклятия Слуги Куруока Цубаки ещё не рассеялись, но его можно преодолеть с помощью обычного Тайного знака. На самом деле это играет нам на руку, потому что обычные жители города не смогут сбежать из города. Мы полностью изолируем Сноуфилд от радио и Интернета одновременно с прибытием урагана. Не придётся беспокоиться о том, что кому-то придёт в голову наблюдать за происходящим в небе.

— Но ураган тоже сочли аномалией.

— Если предположить, что его привлекла сюда сила Героической души или активность Святого Грааля, то он, скорее всего, значительно ослабнет после уничтожения Сноуфилда. Ну и, согласно расчётам, ураган всё равно не помешает нам спалить город.

Ничего не чувствуя по поводу убийства невинных мирных жителей, Фалдеус отдал Алдоре несколько приказов и отправился в свою мастерскую.

Убедившись, что поблизости никого не было, он обратился к тьме за его отражением в зеркале.

— Ты слушаешь, Ассасин?

Тьма сгустилась, и Фалдеус ощутил глубоко внутри неё слабое присутствие.

— Мне не дают покоя две переменные. Флат Эскардос исчез. Вероятно, он уже покинул Сноуфилд… Если так, то мы ничего не можем сделать. Пусть Часовая башня и класс Эль-Меллоев сами разбираются со своим учеником.

«Я слышал, что этот Лорд нужен именно для решения подобных проблем».

Он решил не озвучивать своё ехидное замечание, потому что говорить об этом Ассасину было бессмысленно.

Для Фалдеуса имел значение лишь приказ, который он собирался отдать.

— С другой проблемой всё иначе. Нечто завладело телом Филии, которую мы заманили сюда, чтобы использовать в качестве Малого Грааля… Предположительно, это остатки или проклятие божественного духа. Оно пускает корни в землю и изменяет её потоки магической энергии… Ассасин, я хочу попросить тебя разобраться, что к чему.

Тьма не ответила, но Фалдеус был уверен, что Слуга слушал.

— Твой класс обладает оптимальными способностями к сокрытию присутствия, поэтому ты, возможно, единственный, кому по силам опознать божественного духа, завладевшего телом Филии, и уйти живым. Она переделывает саму землю под свои нужды… В худшем случае это её усилит… настолько, что она сможет отразить атаку, способную уничтожить город.

Фалдеус не сказал об этом Алдоре, но ежедневное увеличение магической энергии Филии вызывало у него наибольшую озабоченность.

— Надеюсь, приближающийся ураган вызван Героической душой или эффектом земли… но если его привлекает сюда божественный дух, то всё станет в разы хуже. Стоит Малому Граалю отключиться от Великого, как магическая энергия всех Героических душ, включая тебя, хлынет в неё… и мир вновь узрит богов.

— …

Присутствие пошевелилось.

Убедившись, что его слушают, Фалдеус стёр все свои эмоции и стал считать себя марионеткой, телом и разумом которой он мог полностью управлять.

Это было сделано не с целью обмана. Фалдеус искренне верил в то, что собирался сказать. Он просто думал, что эмоции при разговоре со Слугами проявлять не стоило.

— Хочешь закончить ритуал и победить в Войне за Святой Грааль? У тебя есть два дня. Верхний эшелон пересмотрит своё решение, если мы как минимум изгоним отголосок божественного духа. Хотя я даже не знаю, будет ли этого достаточно.

— Не нужно ходить вокруг да около, контрактор.

— !

Ему показалось, что он услышал ответ тьмы.

Фалдеус отделил свои эмоции от тела и принялся ждать следующих слов Слуги, даже не вспотев.

— Твоё сердце решило, что пришло время принести мою духовную основу в жертву.

— Да, именно.

Любое неверное слово могло стоить ему жизни.

Обычная Героическая душа убила бы его за такой ответ, но Фалдеус долго наблюдал за Ассасином и знал, что тот не станет поступать так недальновидно.

Поэтому он сделал ещё один шаг.

— Как твой Мастер… я отправляю тебя на смерть. Но это не приказ убить себя. Просто ты с высокой долей вероятности не выживешь. Как закончишь, можешь делать что угодно.

— …

Слуга не проявил никаких эмоций.

Ни враждебности, ни злобы, ни смирения.

Мерцающая тень молча ждала, уверенная в том, что её Мастер хотел сказать что-то ещё.

— После выполнения этого последнего приказа тебе не нужно возвращаться сюда. Как ответственное лицо… и сторонник той веры, про которую ты говорил, я никогда не откажусь от своей руководящей должности, но я больше не участник Войны за Святой Грааль.

XX

Восток Сноуфилда. Особняк в районе болот.

— В итоге… они не вернулись. Ни Сигма, ни Ассасин.

Аяка посмотрела на старые часы с маятником и откинулась на спинку кресла в дальнем конце комнаты.

Тревога завладела её сердцем, а в груди стало неотвратимо тесно.

«Обычно было бы лучше глотнуть свежего воздуха, но прошёл всего день с тех пор, как прямо у меня на глазах застрелили человека, поэтому я не могу заставить себя выйти наружу. “Всего день”? Да, целый день. Но вчера… нет, не только. С тех пор, как я встретила Сэйбера, всё было таким хаотичным, нереальным и… одновременно напряжённым и успокаивающим…»

Сэйбер сказал: «Я незамедлительно бросился бы в бой, но ты наверняка потратила много энергии, поэтому тебе сначала нужно восстановиться». И потратил весь день на укрепление защиты особняка.

Ему самому, вероятно, тоже требовалось время, чтобы оправиться от ран, полученных в бою с золотой Героической душой.

Сигма сказал Аяке, что маги сражались преимущественно по ночам, поэтому она не смыкала глаз, но наступило утро, а на неё так никто и не напал.

Аяка уснула на рассвете. Открыв глаза уже под вечер, она наконец-то признала, что устала гораздо сильнее, чем ей казалось.

«Радоваться ли мне, что я ещё жива?»

Задаваясь этим вопросом, она подумала о том, что ждало её впереди.

С тех пор, как она стала официальным Мастером, у неё сложилось впечатление, что её связь с Сэбером каким-то образом усилилась. Порой Аяка чувствовала, как глубоко внутри неё билось что-то ещё, помимо её сердца, но она предполагала, что это Ассасин использовала один из своих Благородных Фантазмов, а Сэйбер был не при чём.

«Стоп… Это значит, что Ассасин ещё жива…»

Аяка облегчённо вздохнула, несмотря на то, что эта Слуга чуть её не убила.

После нескольких недопониманий они заключили крепкий союз.

Они недолго знали друг друга, но Аяка могла сказать, что Ассасин никогда не обманет и не ударит в спину.

«Кстати…»

Она вспомнила встречу с Ассасин в лесу Энкиду.

«Ассасин назвала Сэйбера “ужасающим”…»

После этого в её голове всплыли слова Сэйбера.

«Я Героическая душа – всего лишь тень, запечатлённая в мире – и не знаю правды, но если рай существует, то моя душа… должна гореть в чистилище вплоть до заката человечества».

Слова, вызывающие невероятную тревогу.

Аяка не знала точно, в чём заключалась разница между адом и чистилищем, но это явно было суровое место для наказания.

По крайней мере, во фразе Сэйбера не было ничего смешного.

«Он был так уверен, что ему там самое место… Да, я всё ещё понятия не имею, чем Сэйбер занимался при жизни».

Эти мысли привели Аяку к осознанию, что полное неведение относительно Слуги не сулило Мастеру ничего не хорошего.

В особняке она нашла большую кучу книг.

Не теряя времени, Аяка принялась искать книгу по западной истории или какую-нибудь энциклопедию и…

…внезапно замерла.

В её поле зрения неподвижно стояла маленькая фигура в красном капюшоне.

— А…

Она сглотнула.

Это произошло в доме, где не было лифтов. Значит, по всем признакам этот феномен, будь то галлюцинация или сверхъестественное проклятие, наконец-то поднялся на ступень выше.

Однако, что странно, она уже не испытывала такой страх, как раньше.

Девочка в капюшоне всё равно её пугала, и Аяка точно не хотела её видеть, но – возможно, из-за того, что она стала Мастером Сэйбера, или из-за услышанного в том здании – страх больше не вытеснял всё остальное.

«Удачи».

«Я тогда бежала к Сэйберу. Почему галлюцинация… сказала мне это? Нет, может, это мне тоже показалось? Я была так взвинчена, что сама представила, как девочка произносит нужные мне слова? Стыдоба-то какая, если это правда. Я не заслуживаю этих слов… Потому что я… ?..»

— Что?..

Её голова казалась ужасно тяжёлой.

Стоило ей попытаться вспомнить прошлое, как мысли стали расплывчатыми и бессвязными.

Такого раньше никогда не было.

«Что со мной происходит?.. Это тоже результат того, что я стала Мастером? Нет. Я должна вспомнить... что-то... очень важное...»

Чем больше она пыталась думать о своём состоянии, тем сильнее её разум заволакивало туманом.

Раньше она лишь пыталась подавить свои воспоминания о девочке в красном капюшоне из-за страха.

Но теперь её голова переставала нормально работать всякий раз, когда она пыталась решить эту проблему.

Как будто всё её тело было против возвращения этих воспоминаний.

«Это тоже… эффект заклинания, которое на меня наложила Филия?»

По спине Аяки пробежали мурашки, когда она вспомнила прекрасную женщину, проклявшую её и заставившую прибыть в этот город.

Отсутствие контроля над собственными мыслями вызывало тревогу. Неизбежный страх, что из-за этого она вскоре не только не сможет вспомнить последние несколько секунд, но и даже лишится личности. Прийти в себя ей помог…

— Ты в порядке, Аяка?

— !

Услышав голос Сэйбера, она почувствовала, как её тело вернулось в реальность.

— Д-да. Всё нормально…

— Я уже давно хочу кое-что сказать… Если у тебя есть какие-то серьёзные проблемы, то ты можешь рассказать о них мне. То есть, ну, проблемы больше, чем наша нынешняя ситуация, представить себе сложно…

Аяка попыталась ответить ему добрыми словами вроде «Ничего, это происходит постоянно», но…

— Ничего, это происходит…

— Ты правда хочешь оставить всё как есть?

— …

— Это происходит постоянно? Как не тревожиться, если что-то всё время заставляет тебя испытывать столь ощутимые страдания? Ты можешь сказать, что это не моё дело, и я, возможно, даже соглашусь, но мне кажется, что мой долг как Слуги по возможности предлагать любую помощь.

— Сэйбер…

— Это не только ради тебя. Знаю, что корысть меня не красит, но считай это неким внутренним управлением, которое мне нужно, чтобы победить в Войне за Святой Грааль. При жизни я создавал немало проблем… Преимущественно моему брату. Поэтому, когда у меня появился второй шанс, я совершенно точно не хочу снова падать в эту яму.

Аяка рефлекторно моргнула, потому что Сэйбер ещё ни разу не был таким серьёзным.

«Точно. Быть Мастером значит… что это теперь не только моя проблема. Говорить, что его это не касается, больше не получится…»

Поколебавшись немного, Аяка решила рассказать всё о том, что её беспокоило.

— Думала, ты скажешь, что я раздуваю из мухи слона.

— А я могу, так что никаких обещаний! «Такой уж я есть»! Прости, но других оправданий у меня нет.

— По-твоему, сейчас самое время для жестокой честности?

— Пожалуйста, подожди. Взгляни с другой стороны! Если я не воспринимаю твою проблему всерьёз, то это значит, что мне по силам с ней справиться! Ты ничего не теряешь в любом случае, не так ли?

Сэйбер гордо выпятил грудь.

Аяка на секунду задумалась. После чего…

— Как же я завидую твоему оптимизму.

Вымученно рассмеявшись, она наконец-то открылась ему.

— Дело в том, что… Иногда я вижу галлюцинацию, от которой бегу уже очень давно.

— Ага, это подтверждает то, что я видел.

— Но раньше она появлялась лишь время от времени. Теперь же я вижу её постоянно. Девочку в красном капюшоне…

Спустя несколько минут.

— Я тебе верю, но мне нужно, чтобы ты выражалась точнее. Ты видишь эту девочку прямо сейчас? — задумчиво потирая подбородок, спросил Сэйбер после того, как она поведала ему всю историю.

— Ну, да. Я ожидала, что она исчезнет, пока мы говорим, но…

Аяка бросила взгляд в угол комнаты.

Девочка в капюшоне всё ещё стояла там, опустив голову.

«Так и знала… С тех пор, как я оказалась в этом городе, галлюцинация постепенно становилась более реальной».

Аяка отчасти восприняла это как признак, что она окончательно теряет рассудок, и робко посмотрела на Сэйбера, ожидая его реакции.

Тот в ответ с серьёзным видом спросил:

— Где именно?

— Хм… Вон там, перед крайним шкафом слева.

— Здесь?

Сэйбер подошёл к указанной точке и попытался погладить голову, которую не видел.

Его рука пересеклась с девочкой в красном капюшоне, но, разумеется, прошла сквозь неё. Ни девочка, ни Сэйбер никак на это не отреагировали.

— Твоя рука только что прошла сквозь её голову.

— Так голова здесь? Такая маленькая. И правда ребёнок.

— Ну, да.

— …ть что-нибудь… и?..

Сэйбер начал говорить, но Аяка ничего не могла расслышать.

Вероятно, он общался с кем-то из своей «свиты».

— Правда? Понял. Спасибо.

Поблагодарив пустоту, он повернулся к Аяке, которая всё ещё стояла на месте.

— Я спросил подругу, которая хорошо разбирается в магии, и она сказала, что не обнаружила никаких признаков таинства или остаточных мыслей.

— Выходит… я вижу галлюцинацию, потому что у меня действительно с головой не всё порядке?

— Вовсе не обязательно. Это может быть проклятие, магия или некая форма одержимости.

— Что, призраком? Ну, ты, Сэйбер, как бы тоже…

Многие маги накричали бы на неё за то, что она сравнила остаточные мысли с Призраком прошлого. Аяка посмотрела в потолок и самоуничижительно улыбнулась.

— В конце концов, всё, что я могу сделать, это найти экзорциста. Или психиатра.

«Экзорциста?.. А надо ли оно мне? Эта девочка… на самом деле не сделала ничего плохого. Я сама пугалась до полусмерти. Мне даже в голову не приходило спросить, что ей нужно. Я испытывала вину, потому что… Ох… Не могу вспомнить, кто она такая…»

Чувствуя, как расползается туман у неё в голове, Аяка решила не углубляться в воспоминания и пошутила:

— Галлюцинация, призрак, неважно. Я лишь хочу, чтобы эту проблему можно было решить словами.

«Возможно, с Сэйбером я смогу набраться храбрости и подойти ближе!»

Когда она вновь посмотрела на Сэйбера, он занимался чем-то странным.

— А? Сэйбер?

Вокруг него парило несколько разноцветных водяных сфер. Они бросали радужный свет на то место, где стояла девочка в капюшоне, и словно украшали его в фантастическом попсовом стиле.

Сэйбер начал играть весёлую мелодию на старом, найденном непонятно где струнном инструменте.

Это была заглавная тема фильма, который он посмотрел несколько дней назад.

То, как ловко и вдумчиво он смог адаптировать песню, услышанную всего раз, под этот инструмент, на мгновение впечатлило Аяку.

На мгновение, потому что она сразу же обратила внимание на всю хаотичность ситуации.

Ошеломлённая тем, как помещение внезапно превратилось в площадку для съёмок телевизионной рекламы, Аяка решила указать на слона, которого никто не приметил.

— Что ты делаешь?..

— Ну, раз уж ты так боишься эту Красную шапочку, я подумал, что тебе станет легче, если окружить девочку всякими украшениями и придать ей более забавный, милый и привлекательный вид! — Сэйбер кивнул и лучезарно улыбнулся, не переставая при этом играть со всей серьёзностью.

При виде того, насколько Сэйбер был уверен в своей идее, у Аяки отвисла челюсть.

— Я ценю, что ты делаешь это ради меня, но… Можно сказать прямо?

— Разумеется! Я уже предвижу твои слова, но давай, не стесняйся!

— Ты идиот?! Спасибо тебе большое, и я сейчас не шучу, эта идея на самом деле не такая уж странная… но кто в здравом уме будет пытаться её осуществить?!

«Хотя чему тут удивляться? За последние несколько дней я повидала немало безумных вещей. Сэйбер из тех, кто с лёгкостью запрыгнет на крышу полицейской машины, чтобы толкнуть речь…»

— Ха-ха-ха, я Ричард из династии Плантагенетов… по прозвищу Львиное Сердце. Я не боюсь никаких испытаний!

— Ну тогда начни бояться! Умоляю тебя!

После этого крика Аяка измождённо повесила голову…

…и заметила, что туман полностью рассеялся.

— …

Девочка в красном капюшоне пропала. Тревога сменилась вопросом.

«Да ладно, неужели она исчезла, потому что смутилась? Быть такого не может. Нет, рано расслабляться. Когда она появится в следующий раз… мы поговорим. Только вот в одиночку это будет не так-то просто сделать…»

Аяка посмотрела на Сэйбера.

Она не знала, почему, но на её лице появилась улыбка.

— Что? Девочка начала танцевать под мою музыку?

— Хотелось бы.

Сэйбер подошёл к Аяке, и она с болезненной улыбкой постучала кулаком по его груди.

— Ну… спасибо. Мне гораздо лучше.

— Правда? Рад слышать.

При виде мальчишечьей, но уверенной улыбки Сэйбера Аяка обрела решимость.

«Я буду сражаться».

Аяка понимала, что впереди её ждали жестокие и хаотичные битвы.

Она ничего не знала о том, как Мастерам подобало вести себя. Ей лишь хотелось предстать перед каждым личным вызовом вместе со своим чудаковатым партнёром.

Неведение дало ей кратковременную передышку.

Неведение дало ей немного счастья.

Неведение того, что через два дня город будет стёрт с лица земли.

Неведение того, что секрет внутри неё заставляет её забыть.

В тот момент улыбка Аяки Садзё была самой человечной среди всех участников Войны за Святой Грааль в Сноуфилде.

Интерлюдия 「Отдых воина и рывок убийцы」

Четвёртая ночь. Сноуфилд. Ночной клуб.

На Сноуфилд опустилась пелена ночи.

Это было время, когда маги вылезали из своих нор.

Сигма беспокоился, что любая команда может воспользоваться этой возможностью, чтобы нанести удар, и сохранял бдительность, но, если верить Уотчеру, вокруг было пугающе тихо.

— Остался сорок один час…

Увидев, что стрелки настенных часов приближались к половине двенадцатого ночи, Сигма проверил свои, наручные.

Он провёл в этом подземном ночном клубе почти двадцать четыре часа.

Лишь раз Сигма вышел наружу за едой и водой, следуя указаниям теней, чтобы не попасться на глаза Фалдеусу.

Но незаметность не внушила ему ложного чувства безопасности.

Всегда существовала вероятность, что ситуация изменится очень быстро и Уотчер не успеет его предупредить.

Изначальные планы Сигмы по ведению затяжной войны на истощение не осуществились.

Потому что тени сообщили ему о том, что через два дня город будет уничтожен.

Он бы убежал, не будь у него цели, но одна как раз появилась.

И чтобы её достичь, Сигма решил потратить следующие двенадцать часов, предшествующие рассвету, на сбор информации и подготовку.

— Это не предложение или воля Уотчера, а просто любопытство псевдоличности, которой наделена эта тень, — произнёс силуэт старого капитана, пока Сигма думал, — но почему тебе не свалить? Взрыв исполнит твоё желание и уничтожит Войну за Святой Грааль. Тебе лишь нужно загипнотизировать врача Куруока Цубаки, угнать машину скорой помощи и покинуть город. От проклятия Бледного всадника осталась лишь слабая тень. Твоей магической энергии хватит, чтобы с ним справиться.

— Не забывай, что Уотчер покинет эти небеса, когда бомбы уничтожат Великий Грааль… или иллюзии Прелати полностью скроют его до удара. Поэтому если за тобой отправят спецотряд, то ты будешь сам по себе, — сказала женщина-пилот, сменившая капитана.

Сигма прищурился и объяснил, почему не станет следовать этому плану.

— Вы же сами сказали, что жизненные показатели Куруока Цубаки начали падать.

В ответ тень приняла форму мальчика со змеиным посохом, который сразу же выразил свои печаль и расстройство.

— Не стану отрицать. Мне стыдно. Если бы я только появился в виде Героической души, а не этой жалкой тени… Я бы никогда такого не допустил. Вылечил бы её любой ценой. Моя личность отличалась бы от теперешней, но эта часть, я уверен, не изменится никогда.

— А ты не можешь рассказать мне, как её вылечить?

— Это нарушит правила теней. Мы можем поведать тебе обо всём, что Уотчер видит с небес в этом городе, но передавать лишние знания из наших жизней гораздо сложнее. Даже если я тебе расскажу, без моих техник и магической энергии ей не помочь. А времени учить тебя медицине с нуля у нас нет.

— Понятно…

«В таком случае мне действительно нужно предотвратить бомбардировку».

Следующие несколько часов Сигма провёл за изучением возможных вариантов.

Воздержится ли верхний эшелон от бессмысленных жертв, если Война за Грааль завершится до назначенного времени?

Нет.

Судя по информации, полученной от Уотчера, проблема была не в Героических душах.

Их волновали два индивида, которые возможно, превосходили Героические души по силе, но Слугами не являлись.

Юноша, представившийся Лансеру как Тиа Эскардос высоко в небе.

И женщина, которая буквально переделывала лес к западу от города. Божественный дух Иштар, завладевшая телом гомункулы Филии.

Эти двое не исчезнут, когда с Войной за Грааль будет покончено.

Поэтому верхнему эшелону остаётся лишь одно: избавиться от них разом, пока они ещё привязаны к этому городу.

— А это их точно уничтожит? После ваших рассказов у меня сложилось впечатление, что они даже ядерный удар переживут.

— Не уверен, — ответил юноша с крыльями. — Иштар решила построить здесь свой храм, так что она вряд ли убежит. Тиа Эскардос волен делать что угодно, но он не был замечен в городе после столкновения с Лансером. Похоже, бой закончился ничем. Насколько мне известно, он не получил ранений, которые помешали бы ему передвигаться.

— Он больше не появлялся?

Сигма задал вопрос, на который уже знал ответ.

После просмотра новостей по телевизору в клубе он знал, что мир погрузился в хаос после вчерашнего падения метеоров, но признаков других магических инцидентов не наблюдалось.

Естественно, что-то могло произойти, но было сокрыто, но это, по крайней мере, показывало, что магические организации держали всё под контролем.

— Честно говоря, у него нет причин возвращаться, — сказала Сигме тень старого капитана. — Только вот господам, желающим взорвать город, это никак не докажешь. Ну да ладно, я лишь говорю, что его и след простыл… В любом случае мы ничего не можем поделать с тем, что происходит в лесу на западе, поскольку она меняет землю как в физическом, так и в магическом плане.

— …

— Перед тобой очередное испытание, парень. Но сможешь ли ты одолеть Иштар и Тиа? Это уже другая история.

Его Мастер не ответил, поэтому капитан продолжил говорить.

— Ты использовал нашу силу и понял, что лучше бы не знал, парень. Что этот город на грани уничтожения. Если попытаешься рассказать об этом, то никто не станет тебя слушать. Даже если тебе поверят, обычным людям не преодолеть остатки проклятия.

— Видимо, нет.

Силуэт превратился в юного рыцаря и начал подбирать слова, испытывая Сигму.

— Если взглянуть на это с другой стороны, то сбежать можешь только ты. Тебе лишь нужно забыть про Куруока Цубаки и других жителей города. Никто не станет тебя винить. Одному с таким не справиться. Поэтому…

— Я не стану убегать.

— Что?

— Я решил… сражаться, — ответил Сигма.

Его глаза были спокойны, словно безмолвная ночь, но глубоко в них скрывалась необычайная решимость.

Слова безымянной Ассасин, с которой он общался несколько часов назад, снова всплыли в его голове. Он решил воспользоваться дырами в сети наблюдения Фалдеуса, несмотря на то, что большая её часть всё ещё не работала.

XX

Несколько часов назад. Переулок в Сноуфилде.

— Этот город… будет уничтожен?

— Если я правильно понял, начальство хочет полностью стереть Сноуфилд с лица земли вместе со всеми его жителями.

Лицо безымянной Ассасин исказилось, и она крепко сжала кулак.

Сигма передал ей всю информацию, умолчав о том, что его источником был Уотчер.

Ему было неприятно скрывать свою способность. Возможно, дело было в привычках наёмника-заклинателя, которые твердили, что это не стоит раскрывать даже надёжным товарищам. Вдобавок ранее он уже солгал, когда сказал, что призвал Чаплина.

— Как мы можем предотвратить это злодеяние? Убить всех, кто приказал…

— Вряд ли это что-то изменит. Не знаю, как было раньше, но когда командир погибает, солдаты продолжают выполнять его последний приказ, пока не поступит новый. К тому же… это не та война, в которой генерал ведёт войско вперёд. Цепь командования нынче слишком объёмная. Найти и устранить назначенного пилота и всех, кто сможет его заменить, всего за два дня попросту нереально.

Вероятно, Слуге Фалдеуса, за которым даже Уотчер не мог нормально уследить, это было бы по силам, но у них не было способа с ним связаться.

«Кроме того… Я знаю об этом лишь со слов Фалдеуса, но если его Ассасин действительно Хассан ибн Саббах, то неизвестно, как он может повлиять на женщину из своего ордена».

— Мы даже не знаем, где находятся командиры и с какой базы полетит самолёт.

— Тогда что ты будешь делать?

— Поищу способ спасти Куруока Цубаки, даже если город будет уничтожен. Но, как ты уже слышала, сперва я попытаюсь это предотвратить. Это наилучший вариант.

Спасти Цубаки.

Глаза Ассасин прояснились от облегчения, как только она услышала эти слова.

— Хорошо… Сообщи мне, если найдёшь способ. Я приложу все усилия, чтобы помочь.

Ассасин кивнула, и Сигма понял, что это, по её мнению, лучший выбор, возможно, потому что Грааль её никогда не интересовал и она не возражала против спасения города.

«Эта Ассасин очень хорошая, хоть и убийца».

Называть «хорошим» кого-то, кто лишает жизни других, дело сомнительное, но Сигма сравнивал с собой и, естественно, считал её «лучше, чем он».

Сигма уважал её за те качества, которых не было у него.

Но кое-что от него ускользнуло: человек, которым он был до участия в Войне за Святой Грааль, не испытывал бы такие же чувства.

Сигма не подозревал о своих постоянных изменениях.

— Пока ты ищешь, я буду преследовать адское отродье.

— Вампира?

— Я должна от него избавиться. Если город действительно будет стёрт с лица земли, он попытается применить свои демонические учения, чтобы сбежать. Его род отвергает человеческие деяния. Есть шанс, что он может свести на нет даже самую порочную силу, если её сотворил человек.

— Разве он уже не покинул город?

Ассасин покачала головой в ответ на столь очевидный вопрос.

— Нет… Он где-то рядом. Не могу сказать, где именно, без помощи моего Благородного Фантазма… но я уверена, что связь с ним всё ещё оскверняет меня.

С отвращением взглянув на свои руки, Ассасин вспомнила про сообщницу, которая в данный момент служила ей источником энергии вместо кровососа.

— Скажи Аяке Садзё покинуть город. Не хочу втягивать её в мою борьбу за очищение. Мне хватит той энергии, что у меня осталась.

— Понял. Свяжусь с ней завтра.

— И ещё передай… мою благодарность.

— Будет сделано.

«Теперь Сэйбер будет бороться за Грааль, но, насколько я могу судить по их личностям, уничтожение города их совсем не устроит».

— Возможно, он Мёртвый Апостол, весьма сильный вампир. Уверена, что справишься сама?

— Сейчас он слаб. Я не могу упустить такой шанс. Ты же сосредоточься на том, что должен сделать.

Ассасин на мгновение прикрыла веки, после чего подняла голову и посмотрела Сигме прямо в глаза.

— Сигма… Ты решил спасти девочку. Это твой источник веры, — сказала она, обратившись к нему по имени, чтобы донести мысль. — Я незрела по природе своей и к тому же запятнана злобой адского отродья, поэтому не могу тебя направлять… но ты нашёл то, во что стоит верить.

После этих слов она покинула переулок.

Но выражение её лица запечатлелось в голове Сигмы.

На лице Ассасин была…

…человеческая улыбка, исполненная чистосердечной радости. Улыбка, которой у неё раньше никогда не было.

— Отрадно, что молитва оказалась во благо.

XX

Настоящее. Подземный ночной клуб.

— Бежать или сражаться?

— Если это испытание, то пока что самое лёгкое, — монотонно ответил Сигма на вопрос тени. — Моя жизнь ничего не стоит. Поэтому просто сделать выбор довольно легко. Для меня настоящее испытание заключается в том, смогу ли я остаться верным своему решению.

— Вот как, значит, ты выбрал путь достойного поражения.

— Поражение не входит в мои планы. Я не ценю свою жизнь, но это вовсе не значит, что мне хочется покончить с собой или умереть зря, — храбро заявил Сигма силуэту юного рыцаря, пожимающего плечами.

Тень отреагировала тем, что превратилась в мальчика с кадуцеем, на лице которого была немного грустная улыбка.

— Выходит, ты собираешься бросить вызов самой Иштар, пусть это всего лишь её отголосок, выступить против необоснованного разрушения, сразиться с искусственными системами и бурей с молниями, превращёнными в зверя бедствия… чтобы в конечном итоге спасти обречённую на смерть девочку?

— Не знаю, получится ли её спасти… Просто у меня такое чувство, что я должен. Если всё брошу и сбегу… то больше не смогу нормально спать. А для меня это хуже смерти.

— Ясно.

Слова Сигмы заставили тень всё понять.

— Опрокинув эту стену… Ты сделаешь то, чего не смогли мы. Я болею за тебя. А после мы уйдём из твоей жизни буквально по дороге света.

— О чём это ты?

— А?

Реакция Сигмы озадачила силуэт.

— У нас совместная операция. Когда я преодолею эту твою стену, вы пойдёте со мной… У теней нет логической причины уходить.

— Это ты так шутишь?

— А что смешного?

Сигма был как всегда невозмутим.

— Парень… Ты забыл, что мы тени Уотчера, а не твои? — спросил вновь появившийся старый капитан.

— Ой… — Сигма неловко отвёл взгляд. — Прости, совсем вылетело из головы.

Он с горькой улыбкой выразил свои искренние чувства, что было для него большой редкостью.

Получается, я привязался к вам и вашим придиркам.

Глава 23「Эпоха богов и современный век &lt;Рассвет&gt;」(часть первая)

Из-за приближения беспрецедентно огромного урагана ветры Сноуфилда начали усиливаться.

Однако лес освещало поднимающееся с востока солнце, которому предстоящая буря была нипочём.

Вокруг урагана скопилось аномальное количество облаков. Ни одно из них не могло противиться мощным ветрам, которые завладели небесами над деревьями.

В центре этого леса, окутанного тёплым солнечным ветром и сильным бризом, эхом разнёсся голос с божественной аурой.

— Харли, назначаю тебя главной жрицей этого места. Удачи!

— ?..

«Что она сейчас сказала?»

Харли неподвижно стояла на отполированных каменных плитах, слишком смущённая, чтобы ответить.

Она слышала гул вдалеке, но ни ветер, ни солнечные лучи её не достигали.

Её окружали фарфорово-белые стены с золотым орнаментом. Кроме того, алтарь, стулья и некоторые другие предметы мебели были сделаны из большого количества минерала, который, как она предполагала, представлял собой азурит. На первый взгляд помещение напоминало выставочный зал художественного музея.

Но Харли точно знала, что это место находилось посреди леса.

Два дня назад здесь не было ничего, кроме деревьев, пустивших корни глубоко в землю.

Иштар отдала несколько приказов Берсеркер Харли – и храм был полностью возведён всего за полтора дня.

Харли не понимала, почему эта скорость постройки была так необходима, но Иштар обратилась к ней прежде, чем она успела задать роившиеся в её голове вопросы.

Любой человек, которому такое количество необоснованного абсурда было в новинку, на её месте ощутил бы замешательство.

Сердце Иштар стучало так, словно она пробежала марафонскую дистанцию, и Харли попросту не поспевала за темпом отголоска богини.

— Я смотрю, ты лишилась дара речи! Неудивительно, ведь я нарекла тебя главной жрицей, а это большая честь, но не стань слишком надменной, как тот идиот, от которого избавилась Хумбаба, хорошо?

— П-послушай! Я не гожусь для такой важной…

— Тебе позволено проявить скромность лишь один раз. Если это повторится, я решу, что ты сомневаешься в моём суждении. Будь осторожна, — заявила Иштар с непоколебимой улыбкой.

Губы Харли замерли, когда она услышала это.

Она поняла, что слова Иштар были не угрозой, а холодным фактом.

«”Ты знала, что если я оторву тебе голову и использую её как мячик, то ты умрёшь?” Вот что она на самом деле имела в виду».

Как бы то ни было, Иштар всегда была раскованной и подверженной эмоциям.

Харли приняла то, что высокомерие и строгость богини являлись неотъемлемой частью её естества.

Девушка дрожала, не в силах вымолвить ни слова. Увидев это, Иштар с неловкой улыбкой произнесла:

— Моё решение может показаться необдуманным, но я выбрала тебя главной жрицей не без причины.

— Очень веская, наверное, причина…

— Ещё какая! В Уруке мне очень долго поклонялись, а одна из главных жриц была на голову выше остальных. И можешь мне не верить, но её имя чем-то напоминало твоё. Мне никогда не понять, почему она вложила столько усилий в поддержку тупого правления того золотого упрямца, однако в остальном она была хорошей и набожной девочкой! Поэтому я сразу же выбрала тебя, потому что ваши имена так созвучны… Разве я не права?

Одновременно с последними словами как будто прозвучало иллюзорное «смотри не подведи меня».

Но на самом деле Иштар даже не предполагала, что Харли не оправдает её ожиданий.

Она думала лишь о том, что инстинкты не могли её подвести.

И поэтому, как только Харли подведёт Иштар, богиня станет её врагом.

«Но… всё же…»

Участница Войны за Грааль кое-что вспомнила.

Она почти лишилась жизни, когда столкнулась с Баздилотом Корделионом и когда призвала Берсеркер. Но больше всего девушку поразил не цвет её крови, не пламя, поглощающее мясоперерабатывающий завод, а сияющий образ Иштар, остававшейся верной своим убеждениям несмотря ни на что.

«Сейчас я тоже должна быть готова поставить на кон всё, что у меня есть. Даже если это сделает меня врагом человечества, я… Моя жизнь – небольшая цена за то… чтобы перевернуть этот мир с ног на голову…»

Озадаченная Харли всё же ответила божественному духу, спасшему ей жизнь, озвучивая противоречивые чувства благодарности и страха.

— Я смиренно принимаю оказанную мне честь… Благодаря Иштар я всё ещё жива. Поступай со мной как угодно.

— А? Серьёзно?

— Что?

— Как угодно? Ты уверена?

Неожиданный ответ Иштар лишь ещё сильнее сбил Харли с толку.

При виде этого богиня слегка понизила тон.

— Я ведь тебя предупреждала, помнишь?

— !

— Хочешь пожертвовать собой – я не против. Но, по крайней мере, сделай это так, чтобы тебе было весело.

Иштар мягко схватила её за плечи.

— …

Харли совсем забыла про это.

Она была на волоске от смерти. Иштар легко могла раздавить её.

Но несмотря на опасения Харли…

Богиня красоты притянула испуганную девушку к себе и заключила её дрожащее тело в объятия.

Сердце Харли ощутило тепло и мягкость груди Иштар.

Густая магическая энергия с божественной аурой обволокла Харли, но в этот раз она не почувствовала давления, разъедающего саму суть её бытия.

Лишь безмятежность, как от объятий покойной матери в детстве. И в этой безмятежности магическая энергия Иштар начала проникать в каждую пору её тела.

— Что?..

Она чувствовала, как нечто проходило через её Магические цепи и меняло их цвет.

Однако чувство не было неприятным. Напротив, у неё сложило впечатление, что она стала частью чего-то большего. Что мир впервые признал её присутствие. Харли сама не заметила, как залилась слезами.

— А… А-а-а-а-а… Я… Я…

Если бы Харли понимала, как сильно плакала, то ни за что бы не поверила, что её голова вмещала столько жидкости. Сердце трепетало, говоря, что она познала правду о мире, что она наконец-то поняла смысл жизни. И с этим прозрением она доверила себя рукам и магической энергии Иштар.

Харли перестала двигаться, отсекла все эмоции, но голос Иштар был спокоен, словно в этом не было ничего необычного.

— Моё предупреждение было равносильно словам, что ты принесёшь себя в жертву мне. А мне не нужна жизнь заблудшей капитулянтки, отвергающей собственную ценность.

— Иш… Иштар… моя богиня…

— Ты всё ещё боишься меня?

«Я уже проходила через это…»

Она вспомнила, как отбросила свою жизнь во время стычки с Баздилотом в промышленном районе.

Но её решимость умереть тогда высмеяла подавляющая сила, в объятиях которой она теперь находилась.

«Я так… слаба…»

— Д-да.

Харли верила в то, что слетело с её губ, но страх уже начала вытеснять другая эмоция.

— Я… в ужасе. Я бы уже… сбежала… если бы… могла…

Прерывистое дыхание мешало произношению. Иштар улыбнулась, чтобы успокоить Харли, после чего прошептала ей на ухо:

— Вот и отлично. Это доказывает, что ты всё ещё боишься что-то потерять. Доказывает, что ты всё ещё хочешь жить. Я убью тебя без колебаний, это правда. Но я благословлю прожитую тобой жизнь, и неважно, кто будет против.

— Я… не заслуживаю…

— Зачем ты здесь? Ты ведь пришла не потому, что просто боишься, не так ли?

— Я…

Её мозг таял в омуте разъедающей магической энергии.

Божественная аура начала вытаскивать на поверхность эмоции, на которые она старалась не обращать внимания. И в этот момент на неё нахлынули воспоминания.

Воспоминания о магах, убивших её родителей.

Образы несправедливого разрушения. Крики. Уничтожение всего, что делало её счастливой.

— А… А-а-а-а-а-а-а-а-а…

Поток воспоминаний выявил её истинную сущность.

— Я просто… хочу… отомстить…

— Да, это то, на чём ты зиждешься. Это не моё благословение. Оно твоё и только твоё.

— Мне плевать, как должен быть устроен мир… Плевать на таинство!.. Мне лишь хочется, чтобы они вкусили хотя бы толику того, что чувствую я! Они забыли, что потерянное не вернуть, а я им напомню! Их таинство никогда не вернётся… совсем как моя семья… Я хотела показать им, каково это…

Харли ощутила, как «жар» быстро покинул её эмоции.

Она осознала, насколько их сила была незначительной в сравнении с мощью настоящей богини.

Она никогда не пренебрегала жизнью, которую предлагала ради мести.

Но как только её подхватило течение магической энергии Иштар, Харли почувствовала, что знакомый ей мир был всего лишь маленьким аквариумом, а она выпрыгнула из него и оказалась в океане. Перед ней словно предстало море звёзд.

— Я правда… ох… не могу…

Второе проявление скромности означало смерть.

Харли знала это, но всё равно честно озвучила свои чувства, даже не пытаясь смириться.

«Точно, богиня передо мной ужасна в понимании характеров. Она сияет так ярко, что не может нормально меня разглядеть…»

— Ты… само… сияние… — еле прошептала Харли, то и дело запинаясь. — Крошечный человек… вроде меня… не может стоять рядом с тобой!

В итоге Харли закричала, выплёскивая всю ненависть к себе. Иштар сделала вид, что не услышала, и усмирила сердце Харли спокойным, но исполненным мощи голосом:

— Ты не крошечная. Уж поверь.

Иштар закрыла глаза, на мгновение обращая взор в прошлое и удерживая за веками бурлящие эмоции.

— Месть… Разрушение ради восстановления уязвлённой гордости – это естественное провидение. Любое существо, обладающее волей, должно это делать.

Погружённая в необъятную божественную ауру Харли не осознавала, что Иштар обращалась к самой себе.

— Иштар… моя богиня.

— Борись. Я буду присматривать за тобой. За всеми людьми. И неважно, чем всё закончится. Я буду смотреть, к чему приведёт тебя судьба. Будь то красивое разрушение. Или уродливые судороги, — заявила богиня. Её красивые пальцы вытерли слёзы Харли, после чего опустились к её щекам. — Дозволяю тебе наслаждаться жизнью, упиваться весельем и любить этот мир. Отполируй свои радости и печали собственными руками… и, удерживая то, что имеет ценность, стань подношением и отдайся целиком мне, хорошо?

Материнским тоном Иштар произнесла то, что не сказала бы своему ребёнку ни одна мать, и отпустила плечи Харли.

Однако слёзы девушки не перестали течь.

Она сразу же опустила голову и встала на колени. Слёзы не останавливались.

Иштар как всегда спокойно наблюдала за Харли, словно её состояние не было неожиданным или смешным.

— Используй каждый грязный трюк, если потребуется, чтобы продолжать танцевать в этом мире. Обещаю, что найду способ насладиться даже самым неуклюжим танцем, если ты никогда не откажешься от своей человечности.

Словно любящая мать.

— Танцевать я тебя не научу… но могу подарить красивое платье и туфли.

Или жнец, наблюдающий, как растёт золотая пшеница.

— Ими станет благословение, которое поможет тебе раздавить любого, кто попытается тебя остановить.

Не произошло ничего особенного.

Иштар не спасла жизнь Харли в очередной раз, не вступила в бой вместе с ней, как это было на заводе. Вместо этого её благословение – или проклятие – вызвало большие изменения в сердце Харли.

Она лишь произнесла слова, которые окутывала магическая энергия.

Их хватило, чтобы всего за несколько минут необратимо поменять взгляды магессы на жизнь.

Это, как ничто другое, служило доказательством того, что возведение храма помогало ей восстановить божественный статус.

Хотя ещё одной возможной причиной была магическая энергия Героической души Гильгамеша, которая вливалась в Малый Грааль Филию.

Менее часа спустя.

— Я прошу прощения за то, что потеряла самообладание, — наконец-то успокоившись, вежливо произнесла Харли.

— Расслабься, я всё равно собиралась благословить тебя после завершения строительства храма. Теперь тебе нужно просто выполнять обязанности главной жрицы.

— Непременно. Но что именно должна делать главная жрица?

— Так, посмотрим… Раньше они распоряжались подношениями… но в основном заботились о храме в моё отсутствие. А нам рано или поздно придётся построить зиккурат… Современная архитектура хоть и стала более вертикальной, но всё равно выглядит круто. С тем количеством благословений, которое у меня есть, я могу позволить себе красивый небоскрёб высотой более двух километров! Жди с нетерпением!

Иштар говорила, словно невинный подросток, пока её голос внезапно не стал тише.

— А, но перед этим…

— ?

Иштар посмотрела в сторону входа в храм.

Харли последовала её примеру, но никого не увидела.

Иштар обратилась к жрице, которая получила часть её божественной ауры, но взгляд богини был прикован к чему-то за пределами храма – к чему-то глубоко в лесу.

— Знаю, это немного внезапно, но у нас на пороге уже стоит первый паломник… Поприветствуй его, ладно?

Глава 23「Эпоха богов и современный век Рассвет」(часть вторая)

XX

Недалеко от храма.

— Какого?..

Джестер Картур был поражён.

Он стоял среди деревьев, приняв облик привлекательного молодого человека. Во время инцидента в полицейском участке вампир использовал именно эту форму.

Если память ему не изменяла, когда он осматривал местность вокруг города до начала Войны за Грааль, здесь был самый обычный лес.

Но теперь пейзаж выглядел совершенно иначе.

В равнинном лесу появилось внушительное здание, напоминавшее небольшую гору.

Перед каменной лестницей, ведущей к храму, возвышались большие врата цвета чистейшей лазури.

На вершине лестницы располагалось строение, похожее на руины древней Месопотамии, а по бокам последней ступеньки стояли золотые и серебряные статуи, созданные по образу Кокопелли, американского символа, привлекающего утончённость и богатство.

Пока что неплохо. Но больше всего Джестера беспокоила другая скульптура рядом с храмом.

Объект причудливой формы, предположительно статуя-страж, который выглядел как чудовище из какой-нибудь восточноазиатской сказки.

— Я всё ещё внутри иллюзии?..

Джестер изучал храм, укрывшись в тени больших деревьев.

Зрелище походило на шутку, но он чувствовал, что всё это было более чем реальным.

Потому что он знал, что у Прелати не получилось бы с лёгкостью воссоздать переполнявшую это место неиссякаемую божественную ауру.

— Откуда здесь храм? Он же совсем не вписывается в окружение… как эстетически, так и в плане излучаемой мощи.

Джестер открыто хвалил бой Арчера и Лансера в пустыне в первый день Войны за Грааль, но теперь он лишь чувствовал, что ему не хочется видеть его прекрасную Ассасин частью этой буффонады.

Из-за внешнего вида и предметов искусства храм мог произвести впечатление художественного музея во время мероприятия на восточную тематику, но подлинная божественная аура превращала его в глазах кровососа в отталкивающую шутку.

«Я уже ощущал эту ауру… у больницы перед тем, как Куруока всех поглотила. Прелати не врали. За городом действительно обосновался Божественный дух или что-то очень похожее. Да, это точно не Героическая душа. Призвать нечто столь тайное в рамках Войны за Грааль попросту невозможно. Значит, она здесь точно чужая… как и я».

Джестер имел в виду, что они оба не являлись людьми. Он полностью осознавал, что божественное присутствие в храме отвергало человеческий порядок ничуть не меньше.

«Лишь Прародители могут с этим сравниться!»

Будучи на пике своей формы, он смог бы нанести некоторый урон.

Но теперь Джестер не только лишился нескольких частей телесной основы, но и остался без поддержки своего Прародителя.

Охотник стал добычей. Кукловод стал марионеткой.

Джестер не сдержал болезненной улыбки.

«Хо-хо, мне хотелось заполучить Грааль из-за невыносимой скуки, но я точно не ожидал, что буду испытывать страх. Если это мнимое божество тоже здесь ради ритуала, то я должен признать, что совершил ошибку. С моей стороны было очень пренебрежительно полагать, что Война за Грааль предназначалась лишь для людей».

Замечательная мысль, что для него было редкостью.

Джестер постарался спрятаться как можно лучше и принялся ждать возможности осквернить храм. Но вдруг…

— Непостоянная мимолетная тень(Забания).

Он услышал звук.

Красивый голос.

Любимый голос.

Нежный голос моментально вытащил разум Джестера со дна колодца.

— УО-О-О-О-О-О-О-О-О!

Издав восторженный боевой клич, он прыгнул и изогнулся всем телом.

Бесчисленные пряди, превратившиеся в чёрные лезвия, пронзили пространство между его конечностями.

Клинки из чисто вымытых волос дёрнулись в попытке схватить и разрезать тело Джестера, но тот словно танцевал в воздухе и уклонялся от них, совершая движения, противоречившие всем законам физики.

— Замечательно! Великолепно! Превосходно! Мир, который ты переписываешь, всегда становится таким цельным и захватывающим! Твои движения прекрасны и отточены! Мило, да, вот это правильное слово! Очень, очень мило!

Джестер дотанцевал до лазурных врат храма – слово «скрытность» полностью стёрлось из его памяти – и закричал, обращаясь не к себе или Ассасин, а к самому миру:

— Это ты! Только ты! Та самая! Ты научила меня радоваться жизни! Дала всё, что у меня есть! Вытащила из песков отчаяния! Именно ты!

— …

Обладательница волос – безымянная Ассасин – продолжала атаковать его клинками, показывая, что слова Джестера были для неё пустым звуком.

— Ты, прекрасная фанатичка! Однако я не ожидал, что ты последуешь за мной в столь опасное место… наполненное силой языческого божества! — ещё громче заявил Джестер, уклоняясь от всех атак в самый последний момент.

После радостного крика он запрыгнул на вершину большого дерева.

Когда его рука коснулась ствола, дерево изменилось. Оно начало извиваться, ломаться и трещать, пока не превратилось огромное щупальце с кучей веток и листьев, которое сразу же устремилось к Ассасин.

— !..

Ассасин задалась вопросом, откуда предположительно ослабевший вампир черпал такую силу.

Но Джестер ответил бы, что это «сила любви», поэтому она не стала его озвучивать.

На самом деле движения вампира выходили за рамки того, что допускали законы мира. Было заметно, что он терял частичку себя каждый раз, когда применял свою силу.

Безымянная Ассасин продолжала использовать свой Благородный Фантазм, направляя бесчисленные лезвия из волос.

Джестер тем временем протянул руку к другому дереву, создавая новое щупальце. Это продолжалось, пока…

— Тихо!

Внезапно раздавшийся величавый голос остановил Джестера и Ассасин.

На вершине лестницы перед внутренним входом стояла девушка.

Из-за слишком юной внешности и выделявшегося на фоне храма западного наряда она выглядела как обычная туристка, решившая посетить древние руины.

Но в голосе девушки чувствовалась частица божественной ауры, благодаря чему её услышали все в округе, несмотря на сильный ветер.

— Этот лес – сад великой богини Иштар! Дальнейших беспорядков я не допущу!

XX

Церковь Сноуфилда.

— Земля явно стала другой, — пробормотал экзекутор Ханза Сервантес из Святой Церкви, смотря телевизор в задней комнате своей часовни.

Вчера он заметил, что западная часть земель претерпела изменения, но воспринял это как простую замену цепей, а теперь будто кто-то щёлкнул переключателем.

Поворотным моментом стало решение Иштар назначить Харли главной жрицей, но Ханза не мог об этом знать.

Священник, как правило, использовал сестёр, но в этот раз ему пришлось задействовать все связи Церкви в городе, чтобы собрать информацию.

По возвращении из мира-барьера он был готов отправиться на поиски Джестера Картура, но его остановили сообщения очевидцев о том, что Флата Эскардоса застрелили, после чего труп юноши встал и убил всех снайперов.

— Флат Эскардос… Неплохой человек, хоть и маг… Учитывая, что ему удалось привлечь к себе внимание Прародителя, штука внутри него могла быть практически чем угодно.

Они знали друг друга всего день, но юный чудаковатый маг ему очень даже понравился. С этими мыслями Ханза молча перекрестился.

«Если он стал Мёртвым Апостолом, то именно я должен очистить его душу. Это меньшее, что я могу сделать».

— Но всё же… Когда сюда заявятся проигравшие в Войне за Святой Грааль и увидят это, я не смогу убедить их в том, что здесь они будут в безопасности.

Крыша церкви частично обрушилась во время битвы между Сэйбером и Арчером, а они лишь обнесли всё лентой с надписью «ПРОХОДА НЕТ».

Пришлось потянуть за пару ниточек, чтобы священник, отвечавший за эту церковь, отправился к наставнику Ханзы в Лас-Вегас. Ханза знал, что он упадёт на колени, когда вернётся.

— Если, конечно, ему будет куда возвращаться.

Святая Церковь сообщила Ханзе, что город, возможно, будет стёрт с лица земли.

Учитывая, что Святая Церковь привыкла зачищать города, уничтоженные Мёртвыми Апостолами, вероятность того, что зачинщики Войны за Грааль избавятся от Сноуфилда и его населения, насчитывающего восемьсот тысяч человек, казалась им вполне нормальной.

Скорее всего, они подумают, что «кто-то в высших слоях общества мыслит так же, как и Святая Церковь».

Отсутствие конкретики означало, что их действия не станут публичным достоянием.

По телевизору показывали зацикленную запись со спутника, на которой были запечатлены взрыв реки рядом с Белым домом и идеально круглый кратер в ледниках Северного полюса. Неудивительно, что после такого зачинщики захотели уничтожить город.

— Только вот мне кажется, что ураган их опередит.

Даже Ханза, который в сравнении с магами был относительно необразованным, чувствовал могущественное присутствие, приближавшееся с запада.

Большинство магов в Сноуфилде паниковали. Они не знали, чем был этот ураган, но могли сказать, что в нём содержалось необычайно большое количество маны.

С помощью магии можно создавать облака и циклоны, но способность свободно управлять таким огромным ураганом ближе, скорее, к волшебству.

Согласно информации, хранящейся в отделе разведки Ассамблеи Восьмого таинства, во время Войн за Грааль города Фуюки тоже случались катастрофы, выходившие за рамки обычных дуэлей между Героическими душами.

Он слышал, что на всех уровнях иерархии Святой Церкви воцарился переполох, когда прямо посреди реки появился огромное демоническое существо, а истребители начали падать, словно мухи. Если добавить к этому разрушение отеля и великий пожар, произошедший сразу после окончания ритуала, то тайфун, который сметает всё на своём пути, становится предпочтительнее, потому что необходимость что-либо объяснять практически отпадает.

Ханза получил приказ держаться подальше от города и провести зачистку после того, как всё закончится.

Он намеренно не стал его читать.

«Вот бы мне уметь принимать решения в жизни так же бесстрастно, как мой наставник. К сожалению, от влияния Сеньора Дило так просто не избавиться».

Ханза считал своими родителями трёх человек. Мать, вырастившую его в горах, епископа Дило, который с этих гор его спустил, и Дельмио, сделавшего из него экзекутора.

Ханзу вывели из совершенно уникальной горной среды и научили простым человеческим добродетелям. После всех тренировок эти добродетели не покинули его, хоть и приняли причудливую форму.

Вот почему он остался в городе. В этой церкви.

Поскольку сёстры даже не думали его покидать, Ханза приказал собрать чемоданы, чтобы уйти, если того потребует ситуация. Однако он верил, что ему нужно присутствовать здесь вплоть до последней секунды, чтобы внимать голосам тех, кто ищет защиты.

Возможно, на Ханзу также повлияли беззаботные разговоры с Флатом Эскардосом и его последующая смерть.

Священник пил кофе, в который добавил перец джолокия, чтобы развеять мягкую сторону своего сердца, и пытался придумать, как поступить с лесом на западе. Но его мысли вскоре прервали.

— Ханза, у нас гость. Она ждёт снаружи, — доложила одна из сестёр его Квартета.

— Мастер?!

«Это может быть только Мастер Сэйбера. У неё аномальное количество магической энергии, но магом она, похоже, не является».

Учитывая ситуацию, она вполне могла попросить о защите, даже если Сэйбер решил не отказываться от борьбы за Грааль.

Но несмотря на все предположения Ханзы…

— Да. По её словам, она Мастер Слуги класса Райдер, — дала неожиданный ответ сестра.

— Чего?

«Райдер… Героическая душа всадника? Это точно не Куруока Цубака. Тогда остаётся та, другая… которая не Бледный всадник?»

Ханза являлся Наблюдателем, но не Мастером, и поэтому даже не мог сказать с уверенностью, что Бледный всадник был Райдером.

Увидев, что Ханзу обуревали вопросы, сестра бесстрастно продолжила говорить.

Её слова заставили священника задуматься, где эту гостью носило раньше.

— Она хочет заявить Наблюдателю о своём участии в Войне за Святой Грааль.

XX

Запад Сноуфилда. Перед храмом Иштар.

— Лучезарная богиня благословила эти земли и нарекла их новым храмом Иштар. Её Святейшество приветствует с распростёртыми объятиями всех вне зависимости от вероисповедания и видовой принадлежности, поэтому если вас привёл сюда путь паломничества, то сохраняйте тишину и вставайте в очередь, — произнесла девушка, словно экскурсовод по руинам или музею, из-за чего Джестер и Ассасин замерли в нерешительности.

Но это продлилось всего мгновение.

Почувствовав, что присутствие девушки было слишком слабым для Божественного духа, о котором говорили Прелати, Джестер сразу же совершил прыжок.

Неизвестно было, планировал ли он осушить её, чтобы восстановиться, взять в заложники и использовать против Ассасин или сделать что-то совершенно иное.

Потому что любая его задумка явно была обречена на провал.

Из-за спины девушки появились бесчисленные синие снаряды и пронзили тело Джестера.

— Гха?!..

Джестер предполагал, что даже в ослабленном состоянии ему удастся справиться с любой импровизированной магией, поэтому урон его телу, превзошедший все ожидания, застал его врасплох. Вторая волна снарядов не заставила себя ждать, но ему удалось схватить один из них.

Сразу же после этого по правой руке растеклась невыносимая боль. Один из пальцев словно начал растворяться и отвалился.

— !..

Атака смогла не только причинить Мёртвому Апостолу локальную боль, но и повредить его тело.

«Нет, всё не так».

Он проанализировал изменения и сразу же понял, что это было не простое разрушение.

«Какой удивительно мощный гипнотоксин! На самом деле болью было отторжение яда моей душой!»

Растворение пальца, скорее всего, являлось рефлекторной защитной реакцией в ответ на прямую попытку погрузить душу в сон.

Джестер скрипнул зубами, глядя на то, что попыталось его разъесть.

Оказалось, что снаряд был пчелой.

Но пчелой необычной.

Каждая обладала экзоскелетом синего цвета, из-за чего они походили на замысловатые фигурки из лазурита.

«Големы?! Нет! Не может быть… Это настоящие пчёлы?!»

Пчёл лазурного цвета не существовало.

Многие виды, например, более красивые разновидности пчёл-кукушек, от природы имели синий цвет.

Но эти от них отличались.

Как правило, пчёлы таких размеров обладали яркой жёлто-чёрной раскраской. Однако эти особи словно эволюционировали и научились носить лазуритовую броню.

«Мне знакома эта магическая энергия, способная управлять пчёлами…»

— Женщина! — закричал Джестер, раздавив пчелу и отступив назад. — Ты, случайно, не преемница Одда Борзака?

— !

Девушка на мгновение потеряла самообладание.

— Ты знал моего дедушку?

— Конечно! Он прославился не только среди магов, но и среди нас. Вот только я слышал, что эта слава привела к упадку, когда люди назначили награду за его голову.

— Мёртвый Апостол…

— Расслабься. Мы с ним не враждовали.

Пока Джестер разговаривал с девушкой, в его голове промелькнуло множество мыслей. Но даже они не заставили его отвлечься от угрозы, которую представляла Ассасин.

«Преемница Одда».

«Но она не одна из нас».

«Командные заклинания на левой руке».

«Она Мастер?»

«Где же Слуга?»

«Она унаследовала Мёртвых пчёл?»

«Если да, то может ли она их использовать?»

«Бьюсь об заклад, что нет».

«Погоди-ка…»

«Это же неважно. С помощью моей силы я могу превратить её пчёл в Мёртвых!»

Единственным Борзаком, которого знал Джестер, был такой же Мёртвый Апостол, как и он. Мужчина, управлявший ядовитыми пчёлами, способными обратить людей в Мёртвых Апостолов.

Использовав яд пчёл, чтобы увеличить количество живых мертвецов в Сноуфилде, он сможет не только восстановить силы, но и породить нерешительность в сердце Ассасин.

«Из-за снующих повсюду полчищ магов я старался не плодить свой род, но с помощью этих пчёл мне удастся…»

Джестер откинул голову назад.

Клинок из чёрных волос пронзил воздух там, где мгновение назад находился его лоб.

— ХА-ХА! Ревнуешь, моя прекрасная Ассасин? Не волнуйся, я вовсе не заигрываю с этой женщиной! Я просто пытаюсь заполучить немного средств, чтобы любить тебя ещё сильнее!

— …

Ассасин продолжила молча атаковать, но слова Джестера лишь насторожили повелительницу пчёл ещё сильнее.

— Ассасин?!.. Что Слуга делает в компании Мёртвого Апостола?!

— !..

Ассасин осознала, что девушка на вершине лестницы была частью Войны за Святой Грааль.

Разумеется, она ни капли не сомневалась, что замешаны были все, кто находился в этом храме, но это подтверждение лишь усилило её осмотрительность по отношению к магессе.

«Эту проблему я решу потом. В первую очередь нужно разобраться с адским отродьем».

Ассасин не стала менять приоритеты и повернулась к Джестеру.

Однако…

— То, что ты Слуга, не делает тебя исключением.

С тех пор, как в неё вторглась магическая энергия Иштар, разум Харли подвергался изменениям с целью сделать из неё лучшего проводника обрядов.

Харли всегда считала Войну за Грааль всего лишь инструментом для уничтожения мира магии, поэтому теперь защита храма Иштар стала для неё важнее. Это означало, что работа на Иштар постепенно становилась её основной целью.

— Моё имя Харли, главная жрица. Жизнь моя и роль моя были дарованы мне Её Святейшеством богиней Иштар. Я не потерплю дальнейшего насилия на этих землях.

Потому что окрашивание планеты в цвета Иштар будет равносильно уничтожению мира, известного большинству магов.

В ходе мыслей Харли присутствовало серьёзное противоречие, но она этого не замечала, пока её душа была была очарована магической энергией Иштар.

Но это не имело никакого значения. Она бы без всяких слов сказала то, что собиралась сказать, из благодарности к Иштар за спасение её жизни.

Первым, что она намеревалась произнести, даже если бы Мёртвый Апостол и Героическая душа не подняли шум, было…

— Силой командного заклинания я приказываю тебе.

Узор на левой руке Харли ярко засиял.

«Она использует драгоценное командное заклинание только потому, что сюда заявились Слуга и Мёртвый Апостол? Неужели она готова сделать всё возможное, чтобы избавиться от меня и Ассасин?»

Сомнения Джестера быстро развеялись. Как только он услышал её приказ, всё встало на свои места.

Она пустила в ход свои привилегии Мастера и отдала храму себя целиком.

— Стань стражем этого леса и этого храма. Защищай их до скончания веков!

Три метки на её левой руке вспыхнули, после чего одна из них исчезла.

Земля на мгновение содрогнулась.

Из леса появился колоссальный, до неприличия огромный стальной зверь.

Однако земля задрожала не от шагов этого существа.

Его присутствие и форму скрывала некая магия, но когда она наконец-то развеялась, ударные волны сотрясли лес до основания.

Его магическая энергия была не только ошеломляющей, но и очень плотной.

Джестер сразу же всё понял.

— Это же… та штуковина, которая была перед больницей!

Само присутствие этого существа заставило Джестера усомниться, что это было нечто, призванное Граалем.

За время, прошедшее после инцидента с больницей, оно стало в десятки раз больше.

— ———— —— — — ————— — —— ———— ———— ———— —— — —— — ——— ———

Он уже слышал подобный звук.

Джестер не мог отличить один рёв от другого, но Ассасин заметила различие.

В предыдущем чувствовалось негодование, проклинающее всё сущее в мире. Этот же походил на восторженный крик, несущий благословение.

От рёва все крылатые обитатели леса взмыли в небо, бросая тени на деревья и пытаясь сопротивляться сильному ветру.

— Какого…

Будучи Мёртвым Апостолом, Джестер смог постичь существо перед ним и попытался его отринуть.

— Моё тело может отвергнуть присутствие любого творения рук человеческих… но не это.

Кожей чувствуя магическую энергию, Джестер проанализировал все вещества в теле колосса и высказал предположение:

— Невозможно. Это живое существо… и в то же время оружие, сотворённое богами?..

— Ошибаешься.

Его слова опроверг голос, донёсшийся из храма.

Послышался стук каблуков, и рядом с Харли на вершине лестницы появилась женщина.

— Наш пантеон не задумывал её как оружие.

Харли почтительно преклонила колени.

Колосс в лесу тоже опустил тело и то, что, судя по всему, являлось головой, словно рыцарь, приносящий клятву верности.

— Она появилась на свет с помощью методов, которые идут вразрез моим принципам, но это не помешало мне благословить её рождение. Я сделала её стражем моего святилища. Смотрите, как она радуется прежней роли. Интересно даже, что в этом такого приятного. Какая милая девочка.

Прекрасная женщина одарила улыбкой богини-матери существо размером с её храм.

Джестер быстро сообразил, что она была гомункулой Айнцбернов, поскольку одна из его личин являлась магом.

Но одновременно с этим он понял кое-что ещё.

Магическая энергия внутри гомункулы по природе отличалась от колосса, но была столь же могущественной.

— Что ты такое? — рефлекторно спросил Джестер.

— А ты не знаешь? Разве это не глупо? — ответила женщина с телом гомункулы.

Услышав это, Джестер скрипнул зубами, прежде чем снова открыть рот.

— Ладно, признаю, вопрос действительно глупый. Эта главная жрица уже дала мне ответ. И даже сказала, чей это храм.

Джестер стоял совершенно неподвижно, и даже Ассасин не могла заставить себя продолжить атаковать.

Ей не позволят сделать ни одного неосторожного движения.

Ей не позволят игнорировать эту женщину.

Из-за воцарившегося в воздухе давления казалось, что сам мир приказывал Ассасин ничего не делать.

Бросить ему вызов и сверкнуть циничной улыбкой смог лишь Джестер, отвергающий человеческий порядок. Он уже был очарован Ассасин, и поэтому аура богини на него не действовала.

— Не думал, что ты действительно построишь храм в этих землях… богиня Иштар.

XX

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Она явила себя?

Фалдеус обнаружил Малый Грааль – гомункулу Айнцбернов – с помощью фамильяра, снабжённого дальновидением. С каменным лицом он произнёс:

— Что ж, это явно пустая трата времени, но давайте сделаем всё возможное.

Затем Фалдеус самоиронично улыбнулся и протянул руку к микрофону.

— Владельца ртутного Тайного знака подстрелили из крупнокалиберной снайперской винтовки. Мага, который продлевает себе жизнь, перенося сознание в бесчисленных червей, можно уничтожить ракетами. Ничто в нашем распоряжении не способно убить Героическую душу, но как насчёт гомункулы, которой завладел Божественный дух?

XX

Запад Сноуфилда. Лес.

— Современные люди и вправду любят тратить время попусту.

Стоявшая на вершине лестницы Иштар раздражённо вздохнула.

Харли, Джестер и Ассасин не знали, что она имела в виду, но вскоре им всё стало ясно.

Организаторы Войны за Грааль построили не только город.

Вокруг него они также тайно возвели несколько установок.

В радиусе ста пятидесяти километров от центра Сноуфилда располагалось оборудование, предназначенное для защиты или частичного разрушения города.

Северная и западная установки начали действовать по приказу Фалдеуса и выпустили ракеты, начинённые сотнями бомб малого калибра.

Десятки ракет поднялись в небо на севере и западе Сноуфилда и полетели в сторону леса.

Магическая система скрывала их от глаз обычных жителей.

Боеголовки раскрылись в воздухе и обрушили на цель бомбы, каждая из которых могла разворотить сталь. В случае взрыва, разумеется.

Но что сделала Иштар перед лицом этого смертоносного дождя?

Она лишь махнула рукой и красиво улыбнулась.

Этого было достаточно.

Сотни бомб, вылетевших из ракет, мгновенно упали на землю, лишившись своих функций.

Некоторые ракеты приземлились в лесу, даже не раскрыв свои боеголовки. Странно было то, что взрывов не последовало. Ни единого языка пламени.

— Невозможно…

В отличие от Харли и Ассасин, которые понятия не имели, что сейчас произошло, Джестер ущипнул себя за щеку и начал вслух резюмировать увиденный феномен.

— Это же долбаное современное оружие. Не человек, не животное… и даже не духовная основа с личностью.

Джестер поднял бомбу, упавшую рядом с ним, убедился, что она потеряла всю свою функциональность – даже закон, гласящий, что порох должен взрываться – и содрогнулся.

— Хочешь сказать, что ты очаровала весь порох вплоть до последней гранулы?

Мёртвый Апостол гораздо сильнее Джестера смог бы провернуть такой трюк. Прародитель, если говорить точнее.

А учитывая, что богиня сделала это с такой небрежностью, она уже превзошла уровень «отголоска, сохранившегося в этом мире».

К ним снизошло новое божество.

Её характер, может, и не соответствовал оригиналу, но если судить по самым простым понятиям грубой силы, то её псевдоапофеоз был однозначным и неоспоримым.

«Такое вообще возможно?» — задался вопросом Джестер, отрицающий человеческий порядок. «У этой силы должен быть предел. Иначе совокупное напряжение вынудит сам мир отвергнуть её. Хотя… это чудовищное божество, вероятно, не будет против…»

Пока он был занят мыслями, в небо поднялись вторая и третья волны ракет дальнего действия, чтобы вновь испытать богиню.

Но им не позволили даже долететь до леса.

Несмотря на то, что взрыва бомб не последовало, реакция Иштар заставила Слугу Харли и «ураган» расценить это как акт агрессии против богини.

Стальной колосс направил сияние своего ореола на ракеты, летевшие с севера.

Вскоре все они взорвались в пятидесяти километрах от храма.

— Быстро схватываешь, как и всегда. Спасибо, девочка, — наблюдавшая за происходящим Иштар с улыбкой пожала плечами. — В этот раз исполни свой долг, Хумбаба.

Стальной зверь ответил радостным сиянием семицветного ореола.

Западная волна ракет испытала на себе другую аномалию.

Огромный ураган рядом со Сноуфилдом медленно повернул «голову», из-за чего множество летящих объектов сбились с курса и исчезли в облаке, словно туда они и направлялись.

Это была не метафора.

Они в буквальном смысле исчезли.

Войдя в плотное облако, ракеты пропали без следа. Будто угодили в воздушную волчью яму.

Будто что-то гигантское проглотило их все разом.

— Я же сказала тебе не есть всякую гадость… Вкусно хоть было? — спросила Иштар у огромного урагана, повернувшись на запад. — Ты всё такой же маленький паршивец, да, Гугаланна?

В ответ ураган издал оглушительный гром, донёсшийся из просветов между облаками.

У него не было голоса, поэтому он использовал мощный ветер, чтобы сказать, что все, кто противятся воле богини, будут стёрты с лица земли.

Ураган прошёл несколько десятков километров строго на восток в сторону окраин Сноуфилда. Таким образом его «спина» оказалась прямо над Иштар.

Аномалия приняла форму гигантской стены из ливневых облаков и штормового ветра, закрывшей весь регион. Обычный ураган попросту не смог бы это сделать.

Иштар великодушно следила за городом. За её спиной с небес словно низвергался Ниагарский водопад.

Джестер и Ассасин её больше не волновали. Всё внимание богини было приковано к центру города – к верхнему этажу «Кристал Хилл». Она насмехалась над зеленоволосой Героической душой с золотыми цепями.

Стальной колосс посмотрел в ту же сторону, возбуждённо поднял руки и взревел.

Возможно, выплёскивая свой гнев на мир.

Или, может, моля о спасении.

XX

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— И… физические атаки не произвели никакого эффекта.

Фалдеус убедился, что результаты операции соответствовали его ожиданиям.

— Мне стоит держать «Подъём Бездны» наготове… на тот случай, если завтрашнему «Падению Авроры» не удастся уничтожить храм.

— Что тогда произойдёт? — бесстрастно спросила Алдора.

— Да ничего такого. В худшем случае всего лишь конец света, — насмешливо ответил Фалдеус.

XX

В то же время. Пустыня.

Пустынный регион, где обычно царила тишина, теперь временно донимали громкие голоса и шум двигателей.

Несколько грузовиков с логотипом газовой компании привезли рабочих, которые начали разбирать воздушное судно, служившее Прелати мастерской.

— Почему газовая компания? — спросил Франсуа, наблюдая за машинами.

— Мы же выдавали себя за их рекламный дирижабль. На самом деле нас надёжно скрывала иллюзия, но теперь, когда мы разбились, идея всё же окупилась, — ответила Франческа, растянувшись на шезлонге и потягивая колу под пляжным зонтиком, воткнутым в сухую землю.

В пустыне тоже чувствовалось приближение урагана, из-за чего процесс разборки сильно замедлился, но песок и сильный ветер словно огибали круглую область с Франсуа и Франческой в центре.

— Вот бы мне уметь наслаждаться современной культурой, — пожаловался Слуга своему Мастеру, которая тратила ресурсы на бессмысленную магию, после чего внезапно задал серьёзный вопрос. – Итак, каков план, Франческа?

Зачинщица Войны за Святой Грааль с преданным блеском в глазах подняла правую руку к небу и ответила на вопрос самой себя из прошлого.

— Мне хотелось, чтобы моя Война за Грааль стала столкновением Героических душ. Я не в восторге от этой устаревшей чужачки, которая ведёт себя так, словно всё здесь принадлежит ей.

— Уж кто бы говорил.

— Нам можно, — хихикнула Франческа.

С блестящими глазами она вскочила с шезлонга.

— Но ты только подумай, как все объединятся, прежде чем им придётся поубивать друг друга… это же будет знатная приправа!

— Сомневаюсь.

— Чего? Ты не согласен со мной? С самим собой?

— Почему же, согласен, по большей части, — с неловкой улыбкой ответил мальчик. — Просто мне не нравится это твоё «прежде чем им придётся поубивать друг друга».

— Ага… Ну-ка поясни, — с любопытством попросила Франческа.

— Зачем объединяться заранее? Пусть делают это ВО ВРЕМЯ резни.

— О, поняла.

— Все объединятся, чтобы дать отпор чужакам и обменяться ударами в спину. Без этого хорошего веселья не получится, верно? Поэтому… я хочу заставить участвовать ВСЕХ, кого только можно!

XX

Мясоперерабатывающий завод.

— Ты идёшь? — спросил Баздилот.

— Несомненно, — ответил Алкид.

Мститель говорил невозмутимо, но его духовная основа была не такой, как два дня назад.

Кристаллы маны несли в себе более двадцати тысяч человеческих жизней.

В «грязи», которая впитала большинство этих кристаллов, скопилось внушительное количество энергии. Окутанный ею герой взял лук, чтобы исполнить своё предназначение.

— Останься она всего лишь проклятием, я бы не стал охотиться на неё лично. Но она решила подняться до ранга богини и обрекла себя на смерть, став моей добычей.

XX

Окрестности нового храма Иштар.

В лесу затаилась тень.

Как давно она здесь находилась? Неужели она слилась со всеми тенями в городе ещё до приказа Мастера? Ответ знала лишь она сама.

Второе пришествие богини не отвлекло тень. Она просто ещё сильнее смешалась с собственной тьмой.

Природа самой земли менялась с каждым мгновением, и лишь тени оставались прежними.

Однако, хоть это и продлилось недолго, один раз день задрожала.

Она мерцала совсем не так, как это делала форма мира.

Это произошло, когда за спиной вампира возникла появилась маленькая тень и начала совершать множество знакомых приёмов.

Но колебания остались в пределах погрешности. Больше они не повторились.

Тень не сдвинулась с места.

Что она будет делать?

Какие мысли в ней пробудила девушка-ассасинка?

Всё растворилось во тьме и исчезло в пучине мира.

Наверняка можно было сказать лишь одно.

Тень не сдвинулась с места.

XX

Небо над Америкой.

Тиа Эскардос стоял в небесах.

Он наблюдал за поверхностью, но не смотрел на неё свысока.

Как в буквальном смысле, так и в переносном.

Он стоял в верхних слоях стратосферы вверх ногами, молча запрокинув голову, чтобы видеть Сноуфилд под ним.

— …

Земля меняла цвет прямо у него на глазах.

Необычный ураган готов был укрыть город и его окрестности от взора юноши. Преображавшаяся земля заключила себя в одно из лучших таинств, которые только мог предложить мир, и ураган был его частью.

— Неужели всё действительно изменится?

«Как поступит мир с превращениями, которые начались в Сноуфилде? Отвергнет их? Или же примет? И что делать мне? Ждать, когда всё закончится? Или же приложить все силы, чтобы остановить это здесь и сейчас?»

— Меня это не касается.

Невольно озвучив своё решение, Тиа скрипнул зубами.

Потому что необходимость произнести ответ вслух заставила его осознать свою нерешительность.

— Как бы поступил Флат?

Тиа окружали несколько небольших «астероидов».

Идентичных тому, что нанёс серьёзный урон Северному полюсу два дня назад.

Но эти не были заряжены заклинаниями. Сферы из космического мусора просто… были здесь. Просто существовали.

Продолжать своё существование.

Это была его единственная цель, и ожидание на месте являлось подходящим способом её достижения.

Но действительно ли это лучший выбор?

Его схватку с могущественной Героической душой прервало внезапное появление зверя в форме огромного урагана.

То сражение позволило Тиа с точностью понять собственную силу. С тех пор он наблюдал за Сноуфилдом – землёй на грани преображения – чтобы найти наилучший способ достичь своей цели и продолжить существование.

Однако он вдруг обнаружил, что не может решить, стоит ли ему вмешаться. Тиа оставалось лишь создавать новые астероиды из мусора вокруг себя, вспоминая человека из своего прошлого.

Словно он был обломком того, что осталось от Флата Эскардоса.

XX

Во сне.

Это произошло в тот момент, когда Иштар назначила Харли главной жрицей и действительно превратила землю в метафорическую часть горы Эбих.

Тусклый синий огонёк начал становиться ярче.

В ответ на это Цубаки медленно пришла в себя.

— …

Не в силах точно сказать, кем она была и где именно она находилась, девочка повернула голову, провожая огонёк взглядом.

И в конечном итоге увидела ослепительный золотой свет.

Мерцающее синее пламя направляло его. Свет нагло пересёк тьму и остановился рядом с Цубаки.

Девочка посмотрела на него и спросила первое, что пришло ей в голову.

Она не знала, почему задала именно этот вопрос, учитывая, что у света даже не было человеческих очертаний.

— Вы кто, мистер?

XX

Это не реконструкция эпоса.

Знаменитый месопотамский эпос о Гильгамеше. Первая в мире история.

В ней Король героев и его глиняный компаньон победили стража леса, отвергли предложение богини и сразили Небесного быка.

Но Король героев бился с ними по отдельности.

Страж леса, богиня и божественный зверь. В легендах эти три существа никогда не собирались в одном месте в одно время.

Фальшивый Грааль свёл вместе все нити судьбы и воплотил катаклизм за гранью мифов.

В Сноуфилде начался звёздный спектакль.

Связующая глава 「Начало конца」

Во .

Придя в себя, Аяка обнаружила, что стоит в неизвестном месте и не может пошевелиться.

«Что?..»

Неожиданно открытое пространство смутило её, но в то же время она чувствовала, что её присутствие было размытым.

Поэтому Аяка знала, что уже испытывала нечто подобное несколько раз.

«А, ладно… Мне снова снится прошлое Сэйбера».

Взгляд Аяки переместился против её воли.

Она задавалась вопросом, когда этот сон закончится, но в то же время ей было любопытно узнать о прошлом Сэйбера – жизни Ричарда I.

«Что за жизнь у него была, раз он стал таким позитивным?»

Её мысли прервало появление необычного человека.

— Как дела, Ричард?

В ответ в ушах Аяки прозвучал другой голос.

— Снова пришёл, чтобы остановить меня?

— Не, даже пытаться не буду. Я упустил свой шанс. Начало уже положено.

На нём были броский котелок, очки в стиле стимпанк и противогаз.

При виде молодого человека, чей внешний вид выделялся бы в любую историческую эпоху, Аяка сразу же вспомнила, что его имя было Сен-Жермен.

Он появился в одном из предыдущих снов, рисующих прошлое Сэйбера. Причём появился за рулём автомобиля. Из-за многовековой разницы Аяка нашла это представление очень запоминающимся.

Но ей также запомнилось кое-что ещё.

— Прости, что прерываю в столь ответственный момент, но мне нужно наложить на тебя очень важное заклинание. Расслабься и слушай. Великому мошеннику есть что рассказать тебе о последних событиях, но это подождёт… Сперва закончи сегодняшнее дело. Скажу лишь, что не успокаивать тебя пришёл, разговор будет не из лёгких.

— …

— А ты, кто смотрит его глазами… Слышишь меня? Это я, твой друг Сен-Жермен.

«!»

— Если ты до сих пор следуешь за Львиным Сердцем против своей воли, то дальше этот сон тебе лучше не видеть. Просто зажмурься, закрой руками уши и жди, пока не проснёшься. Но если каким-то чудом ты решила идти бок о бок с этим чересчур храбрым королём, то останавливать не буду. Впрочем, можешь сделать вид, что ничего не видела.

«Точно, такое уже было. Этот чудак может меня видеть…»

Аяка попыталась сказать что-нибудь вслух, но не получилось, потому что у неё отсутствовало тело.

Она была лишь зрителем, наблюдавшим за дерзкой улыбкой Сен-Жермена.

— Вот тебе непрошенный совет от старины Сен-Жермена. Конечно же, ты можешь отвести взгляд от того, что сейчас увидишь. Меня это вполне устроит, но, что бы ты ни увидела, когда всё закончится, я прошу тебя принять его таким, какой он есть. Это очень важно, потому что, в отличие от меня, ты из другого времени. Так ты сделаешь большой шаг к собственному спасению. Спасибо, что выслушала старину Сен-Жермена.

Сен-Жермен отошёл в сторону, не переставая почтительно кланяться.

— С заклинанием всё. Значит, сегодня один из тех дней.

Голос, коснувшийся ушей Аяки, принадлежал обладателю глаз, которыми она взирала на происходящее. Самому Сэйберу.

— Ну… Разумеется. Даже я это понял.

Но что-то в его голосе казалось Аяке странным.

«А? Он не такой эмоциональный, как обычно… Мне немного страшно».

Ладони вспотели, несмотря на то, что это был сон.

В её голове словно откуда-то издалека раздался ещё один голос.

«Не смотри. Ты не должна смотреть. Не должна делать этот шаг».

Но она думала иначе.

«Сен-Жермен говорил со мной».

Когда она пришла в себя, Сэйбер смотрел вниз, на свои доспехи, запятнанные кровью.

На поле боя это обычное дело.

Но он явно не находился в пылу сражения.

Она чуть не задохнулась, несмотря на то, что это был сон.

Он стоял у океана. Запах ржавчины, который нёс с собой морской бриз, наполнял её лёгкие.

«Вчера я бы закрыла глаза».

Мысли Аяки не мешали Сэйберу идти вперёд.

Дурное предчувствие становилось всё сильнее. Инстинкты Аяки пытались заставить её закрыть глаза.

«Но я приняла решение».

Сэйбер подошёл к зданию с высокими стенами и начал медленно подниматься по лестнице.

«Теперь я Мастер Сэйбера».

Закричали птицы.

Целая стая птиц.

«Поэтому я не стану закрывать глаза…»

На вершине лестницы она увидела красное и белое.

Красное.

Красное. Алое.

Сотни. Может, тысячи.

Пол усеивали тела в белых одеждах.

Все они были окрашены в красный красный красный

Красная жидкость капала прямо на пол, образовывая лужи, которые сливались воедино.

Лица. Лица. Лица.

Ряды лиц на головах, отделённых от тел. Их выражения больше никогда не изменятся.

Она пристально смотрела на кровь, текущую из обрубков.

XX

Восток Сноуфилда. Особняк в районе болот.

Аяка Садзё проснулась с криком.

— В чём дело, Аяка?! Тебе больно?! — сразу же раздался голос Сэйбера.

Именно в этот момент Аяка осознала, что лежит на кровати в особняке, который служил ей базой.

Сэйбер, который до её резкого пробуждения читал книгу в соседней комнате, теперь стоял рядом с обеспокоенным видом.

— А… Ох… Просто сон.

— Эй, ты жутко бледная. Воды принести?

— Нет… Всё нормально, спасибо.

Аяка несколько раз глубоко вздохнула и попыталась успокоиться.

Прежде всего она осторожно осмотрелась, чтобы убедиться, что мир вокруг был реальным.

«Прошлой ночью ничего не произошло. С Сигмой поговорить не удалось, Ассасин тоже не пришла, так что я просто приняла душ и легла спать».

При мысли о душе Аяка сразу же вспомнила шум волн из сна, а вместе с ними и запах крови.

Она встала с кровати, чувствуя тошноту.

Аяка поправила очки, разочарованная тем, что не проявила должного внимания и не сняла их перед сном.

— Должно быть, ты очень устала. Просто рухнула на кровать и сразу же уснула, помнишь? Я решил не будить тебя. Готов поспорить, ты умираешь с голоду.

— Да… немного. Но сначала о главном. Я не пропустила ничего важного?

— Ну, сама посмотри. Не думаю, что вокруг особняка есть снайперы, но на всякий случай держись подальше от окон… Тебе и отсюда должно быть всё видно.

— ?

Аяка проследила взгляд Сэйбера до западного окна.

Увиденное вдалеке заставило её окончательно проснуться.

— Какого чёрта?

Весь горизонт скрылся за стеной из облаков.

Она возвышалась далеко на западе, безмятежная и величественная, резко контрастируя с громкими звуками бури и грома. Казалось, облака собирались проглотить город целиком.

— Это ураган, хоть и, ну, явно необычный.

— С каких это пор ураганы образуют такие стены из облаков?

— Действительно похоже на смерч, пытающийся проглотить всю страну. Если здесь замешана другая Героическая душа, то это будет величайшая война со времён крестовых походов.

Аяка внезапно ощутила холод.

Она бы отмахнулась от его слов, сочтя их очередной глупостью, но недавний сон пожирал её изнутри.

Было бы легче продолжить разговор, сделав вид, что она ничего не видела, но…

«Тогда я поступлю так же, как и с девочкой в красном капюшоне до этого, не так ли?»

Аяка подумала о том, что сказал ей Сен-Жермен, и её тревога резко возросла.

— Эй, Сэйбер…

Поэтому Аяка попыталась поговорить с ним о её сне. Однако…

— Подожди. Здесь кто-то есть. Вероятно, Слуга.

— Что?!

Под давлением внезапного напряжения в голосе Сэйбера Аяка сразу же переключила шестерёнки в голове и последовала за ним. Их внимание сосредоточилось на парадной двери особняка.

Сэйбер попросил кого-то из своей свиты открыть двойную дверь. За ней обнаружилась на удивление миниатюрная женщина.

— Ты здесь не для того, чтобы нас убить… раз зашла спереди, — насмешливо сказал Сэйбер.

— Полагаю, ты Сэйбер. Я та, кто воплотилась в сосуде класса Райдер. Ты не против, если я поговорю с тобой и твоим Мастером? — галантно произнесла женщина.

Она вела себя вежливо, но Сэйбер чувствовал кое-что ещё.

Эта женщина – такая молодая, что, наверное, правильнее было бы называть её девочкой – обладала ярко выраженной силой воли. Другие Героические души, с которыми он сталкивался до этого, хоть и не сильно отставали от неё, но похвастаться такой не могли.

«Проклятье… Где она пряталась всё это время?»

Будучи искушённым воином – и благодаря способностям одного из спутников – Сэйбер мог видеть показатели своих противников, хоть и не так точно, как это делали Мастера в Войне за Святой Грааль.

А увидел он следующее: эта Героическая душа могла легко превзойти его в грубой силе.

«Может, хотя бы обогнать её получится? Нет… Малейшая оплошность – и она раздавит меня прежде, чем я сдвинусь с места. Эта Героическая душа… стоит наравне с золотышкой и другим Арчером».

Оценив количество магической энергии в теле гостьи и её заметное боевое мастерство, Сэйбер невольно сглотнул.

— Я думал, что больше не встречу сильного противника вроде тебя.

Райдер покачала головой в ответ на честное мнение Сэйбера.

— В моей духовной основе нет ничего особенного. Я неплохой боец, но, что касается физической силы и качества магической энергии, меня призвали далеко не в лучшей форме.

Её слова были полны внушительной уверенности и достоинства, но в них не чувствовалось ни капли высокомерия.

«Что это за таинство внутри неё? Может, она Пентесилея, сражавшаяся в Троянской войне?»

Уверенный в том, что она была знаменитой царицей или воительницей, Сэйбер попытался угадать её настоящее имя. Не обращая внимания на его пытливый взгляд, женщина продолжила свою величественную речь.

— Причина, по которой моя сила так выросла всего за несколько дней, заключается в том, что у меня превосходный Мастер.

— Ха, мне бы очень хотелось с ним встретиться.

— Сделать это проще, чем тебе кажется.

— ?

Аяка, наблюдавшая с другого конца коридора, наклонила голову одновременно с Сэйбером.

Райдер громко объявила цель своего визита:

— Мой Мастер желает заключить с вами временный союз. Приглашаю вас на разговор.

XX

В то же время. Полицейский участок.

— Шеф.

Осталось всего полтора дня. Орландо трудился без остановки, когда к нему обратилась Вера, только что вернувшаяся в участок.

— Да?

— У нас… посетитель.

— Кто?

Если бы гость не был связан с Войной за Святой Грааль, Вера не стала бы его отвлекать.

Начальник задал все эти вопросы, потому что увидел замешательство на лице Веры и решил, что дело требовало его внимания.

— Это… мужчина, утверждающий, что он Мастер Райдер.

— Райдер… Которая, как мы предполагаем, является амазонкой?

«Странно. Разве её Мастер мужчина? Я думал, что она Слуга Дорис Люсендры».

Пока начальник задавался вопросами, Вера слово в слово передала просьбу посетителя.

На это начальник попросту не мог закрыть глаза.

— Он предлагает нам заключить временный союз и выступить единым фронтом против божества, воплощающегося на западе.

XX

В то же время. Верхний этаж «Кристал Хилл».

— Вождь Тина… и благородный Лансер. Прошу, сохраняйте спокойствие и выслушайте.

В комнату, тяжело дыша, ворвался один из подчинённых Тины.

Она продолжила сосредоточенно вливать магическую энергию в Гильгамеша, говоря тем самым, что ей было некогда.

Но когда Тина услышала новость, то невольно повернула голову. Энкиду, медитировавший лицом к западу, тоже отреагировал.

— Райдер… Которая Ипполита … Так вот… Женщина, утверждающая, что она её Мастер… Она здесь… и… приглашает вас организовать единый фронт.

XX

В то же время. Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Мистер Диоланд, мы получили занимательный отчёт о передвижениях Мастеров.

— Разве это всё ещё важно? — спросил Фалдеус, весьма удивлённый словами Алдоры. — Должно быть, это что-то очень занимательное, учитывая, что мы сейчас обсуждаем, взлетит город на воздух или нет.

— Это кастается Райдер… Ипполиты. Множество Мастеров собрались в ущелье.

— Хм-м… Значит, они заметили аномалию и вылезли из своего укрытия? И сколько магов в этой клике? Если мы действительно имеем дело с Цугцвангом, то это большая семья из девяти…

«Постоянно передавать командные заклинания между членами столь внушительной группы попросту невозможно».

Фалдеус посмеялся над собственной мыслью.

Но ответ, который он получил, явно заслуживал гораздо больше смеха.

— Тридцать.

— Прошу прощения?

— Примерно тридцать магов… эм-м, и у каждого есть командное заклинание.

XX

Север Сноуфилда. Ущелье.

— Хорошо, значит, с начальником Орландо тоже получится поговорить.

Они стояли на утёсе, который лишь немного возвышался над остальным ландшафтом.

Молодой человек был облачён в дорогой костюм, несмотря на то, что это место не подходило для деловых встреч. Он держал в руке новейшую модель телефона, выпущенную корпорацией «Пелигор».

— К нам только что прибыл Наблюдатель с официальным визитом. Разумеется, я передам ему твои наилучшие пожелания.

После этого сердечного заявления молодой человек элегантным движением убрал телефон в нагрудный карман.

Вокруг него летали не местные для этого региона бабочки, но они сразу же растворились в воздухе, как только он закончил разговор.

Вместе с ними пропала и связь, но молодой человек не обратил на это внимания.

— Простите, что заставил Вас ждать, дорогой Наблюдатель. Или Вам больше по душе обращение «отец Ханза»?

Привлекательный молодой человек с дерзкой улыбкой и аристократическим поведением.

Однако Ханза – священник, к которому обращались – знал, кем он был.

Молодой человек производил впечатление аристократа. Бесспорно, он был членом высшего общества.

— Называйте меня как угодно. Всё равно первоклассный маг вроде Вас через неделю даже не вспомнит имя и лицо какого-то экзекутора.

— Не стану этого отрицать. Однако, сочту ли я Вас посредственностью или же великим человеком, достойным того, чтобы его запомнили, зависит не от Вас. А от меня или нашего учителя.

Пропустив странную фразу молодого человека мимо ушей, Ханза несколько ошеломлённо окинул взглядом окружение.

— Перейдём к делу. Я Наблюдатель в этой Войне за Святой Грааль… технически… И теперь я понимаю. У вас была хорошая причина пригласить меня.

Ханзу попросили взобраться на утёс, и что он там обнаружил? Группу молодых мужчин и женщин. Всего около тридцати человек.

— Потому что в полуразрушенной церкви вы бы все не поместились.

Сделав ехидное замечание, Ханза присмотрелся к группе.

Среди них многие особенно выделялись, начиная с двухметрового здоровяка в очках и заканчивая девушкой в наряде готической лолиты, с повязкой на глазу и розовыми волосами.

Но самым отличительным была не их внешность, а общий титул.

Они были знамениты в мире магии. Настолько знамениты, что даже члены Святой Церкви вроде Ханзы знали о них.

— И всё же… Эти командные заклинания на ваших руках… Они все настоящие?

— Да. Одно я уже использовал, а второе развеял с помощью своей магии и внедрил в Магические цепи остальных. В основе этого трюка лежит техника, которую использовали предыдущий Эль-Меллой и его невеста. Мне удалось воспроизвести эту технику только благодаря тому, что её секреты расшифровал великий Лорд Эль-Меллой II, гордость Часовой башни. Его достижения заслуживают всяческих похвал. Я лишь воспользовался теорией моего учителя.

Радушный молодой человек, первым заговоривший с Ханзой, был наследником Papilio Magia(магии бабочки) и гением, ставшим вторым самым молодым Брандом после Кайнета Эль-Меллоя Арчибальда. Вернер Цезармунд.

— Быстрое изложение своего восхищения профессором не производит хорошего первого впечатления, Вернер. Скорее, наоборот.

Гиганта в очках звали Орг Рам, известный маг, владеющий магией колеса, и знаменитый в мире магии библиофан. Его коллекция книг могла сравниться с той, которой владела его родственница Джин Рам.

— Я всерьёз переживаю, что учитель узнает про нас.

— Ну узнает, и что с того? Райнес же сказала, что подёргает за ниточки на факультете политики. Никуда он не денется.

Сёстры Радия и Надзика Пентел, умелые адепты магии, доступной лишь близнецам.

— Да… Если профессор узнает об этом, то под дверью пролезет, лишь бы добраться сюда.

Фезграм фор Семберн, сын преподавателя первого класса в Ассоциации магов, который уже стал профессором в столь юном возрасте.

— Чего уж там, если он узнает, что Флата больше нет, то ополчится против всех Соединённых Штатов… Я не буду против, честно говоря… А вы? Хе-хе…

Ролан Пержински, по слухам, владеющий десятками тысяч змей-фамильяров, которые расползлись по всему миру, чтобы неустанно преследовать и убивать врагов его учителя.

— Исчезла только половина запаха. Профессору ни слова, пока я не найду этого идиота.

Свен Глашайт, способный благодаря мастерскому владению звериной магией обретать несравненные физические способности и сражаться на равных даже с представителями фантазменных видов.

— Есть более важный вопрос! Почему только я осталась без командного заклинания? Чем я это заслужила? Что за дискриминация?!

Иветт Л. Лерман, наследница выдающейся семьи, способная превращать самоцветы в Мистические глаза.

— Вообще-то, Иветт… Ты склонна предавать нас, когда тебе это кажется забавным.

Каулес Форведж, владеющий магией электричества. Первопроходец в области слияния магии и науки.

— Мы бы очень хотели, чтобы ты участвовала, но прошу тебя понять. Вернер внедрил командное заклинание в наши Магические цепи. Если кто-то из нас предаст группу, то отдача убьёт его.

Мэри Лил Фарго. Говорят, она занимается магическим моделированиям моря звёзд и даже знает, что происходит внутри планеты.

Другие члены группы по большей части тоже были знамениты в мире магии.

Тридцать выдающихся магов, собравшихся в одном месте, выглядели очень серьёзно. В глубине души Ханза быстро решил, что об этой ситуации стоило незамедлительно сообщить Святой Церкви, но сделал вид, что не заметил ничего странного.

И… на краю утёса стояли две женщины, смотревшие на юго-запад.

— Мне было интересно, какие меры они примут, но… вялая атака современным оружием? Смех да и только. Им следовало подготовиться раз в десять лучше. Разве они не знают? Настоящее сражение начинается в тот момент, когда ты решаешь, сколько ресурсов необходимо потратить, чтобы одержать уверенную победу над противником.

Женщиной в синем платье была Лувиагелита Эдельфельт, текущая глава семьи Эдельфельт, известной как «самые элегантные гиены в мире». Она наблюдала за военной операцией зачинщиков Войны за Святой Грааль и её результатом.

— …

В отличие от неё, женщина в красном наряде не сводила пристального взгляда с центра леса, куда, предположительно была направлена атака.

Ханза прекрасно знал, кем была эта женщина.

Тоже известная в мире магии, несомненно, но она также относилась к тем немногим людям, которых ему пришлось изучить заранее, прежде чем стать Наблюдателем в Войне за Святой Грааль.

Тосака Рин.

Наследница династии Тосака, одной из трёх ключевых семей в Войне за Святой Грааль города Фуюки.

Выдающаяся личность, обладающая совместимостью со всеми пятью элементами. Её с Лувией можно было отнести к «крупным калибрам» класса Эль-Меллоев.

— Вот как. Все ученики Эль-Меллоя II собрались вместе, чтобы заполучить Грааль и исполнить мечту их учителя… Я правильно понимаю? — пробормотал себе под нос Ханза, глядя в спину Рин.

Но Тосака Рин, не сводя глаз с леса, опровергла его слова.

— Простите, но мы знаем, что здешний Грааль фальшивый, и поэтому нам на него плевать. Нашу Райдер мы в этом уже убедили.

Все они, как и Рин, повернулись лицом к противнику, который явно станет для них серьёзным препятствием.

Несмотря на огромное расстояние, проникающее в самое сердце присутствие врага чувствовалось даже здесь. Однако никто из молодых людей не позволил себе поддаться давлению божественной ауры.

Представляя общее мнение группы, Красная дьяволица озвучила их цель.

— Мы здесь для того, чтобы разобрать этот Святой Грааль.

Класс Эль-Меллоев.

Небольшая фракция из менее чем пятнадцати выпускников. Даже если учесть тех, кто покинул класс и выпустился с другого факультета, их всё равно не наберётся даже пятидесяти.

Но несмотря на свою малочисленность, они, по слухам, контролируют баланс сил в Часовой башне.

Фракция растёт, передвигается и опутывает всё, словно живое существо.

Теперь, вступив в эту Войну за Святой Грааль, что они растопчут и что возьмут себе?

Ответа не знает никто.

Даже богиня в разгаре своего второго пришествия.

Пролог

—

Лондон. Слова сестры Лорда Эль-Меллоя II.

Не мне, конечно, говорить такое, но мой брат совершенно безумен.

После смерти его предшественника на семью Арчибальд свалился космических размеров долг. Да, такой, что даже у астрономов Анимусфиа перехватило бы дыхание. А он взял и вызвался выплатить его в одиночку.

Конкретнее? Спрашиваете, потому что хотите взять долг на себя?

Да шучу я. Мой брат сказал, что справится сам, и поэтому не допустит, чтобы платил кто-то ещё. Кроме того, в последнее время я вот о чём думаю: лишь моему брату по силам справиться с этим долгом. Хотя даже для него это может оказаться непосильной задачей.

И это только нефинансовые потери вроде гибели его предшественника и повреждения Магической метки. На активы, которых лишились Арчибальды, можно было бы снять дорогущий голливудский мегаблокбастер. Из-за некоторых потерь развалилась бы целая фракция, но одна из них была самой серьёзной.

Кое-какая наша собственность получила повреждения… Такое даже другие Лорды не смогли бы с лёгкостью раздобыть. Этот предмет недаром считался сильнейшим Тайным знаком Эль-Меллоев, пока Кайнет не довёл до совершенства Триммау.

Да… Предыдущий Лорд лишился его в Фуюки, и это стало крупнейшей из наших пяти самых губительных потерь.

Это, конечно, не Святой Грааль… но некоторые маги развязали бы ради него войну.

Ради _____ __________ _________ ___________ __________.

Связующая глава 「Лужица」

Пять дней назад. Сноуфилд.

Получив знания от Грааля и воплотившись, Героическая душа Ипполита увидела повсюду сверкающие огни.

Она ощутила поток магической энергии во всём теле, приняла её за энергию от призыва и попыталась обратиться к своему контрактору.

Потому что, как большинство живых существ при появлении на свет понимают, что им нужно дышать, так и она сразу же сообразила, что стала Слугой.

«Я спрашиваю тебя, будешь ли ты идти по этим плодородным землям вместе со мной как Мастер?»

Попытавшись увидеть человека, которому предназначались эти слова, Ипполита сразу же осознала, в какой ситуации оказалась.

Она поняла, что огни и поток магической энергии не были результатом ритуала призыва.

Вспышки от жестоких столкновений.

Скрип костей.

Рёв, вырывающийся из глотки.

Мышцы, лопающиеся от обиды.

Симфония скрежета зубов.

Песнь расширяющихся кровеносных сосудов.

Злобный смех рвущихся связок.

Режущий удар Дробящий удар Колющий удар Сокрушительный удар

Обычная магия Магия огня Магия льда Магия грома

Крики гнева Крики горя Крики боли Крики восторга

Воздух стонал от всевозможных форм раздора и насилия.

Ипполита была царицей амазонок. Вождём племени воительниц. К подобному она привыкла.

Её призвали не к стереотипному ритуальному алтарю, а в самую гущу ожесточённого боя.

— ?..

Она была одной из множества Героических душ Древней Греции, дочерью бога войны Ареса и сильнейшей воительницей, охранявшей храм богини охоты Артемиды.

Поэтому бой попросту не мог выбить её из колеи.

К тому же сражались люди из плоти и крови, а не герои из Эпохи богов.

Но именно это её и смутило.

Если верить знаниям, полученным от Святого Грааля, для призыва Героической души требовались катализатор и заклинание.

В некоторых племенах и религиях существовал ритуал подношения богу войны, но этот был не таким.

Почему её призвали во время боя?

Она подумала, что враг воспользовался моментом и застал призывателя врасплох, но из-за богатого боевого опыта сразу же отвергла это предположение.

«Хм-м… Учитывая масштабы битвы, может… Правильной эту церемонию не назовёшь, но для зова её хватило».

Две фигуры сошлись в бою, а у неё не было причины принимать чью-либо сторону.

Её призвали, но контракт ещё не был заключён.

И поэтому Ипполита наблюдала.

Чтобы понять, что происходило на священных землях её призыва.

Или чтобы определить, чем именно была эта Война за Святой Грааль.

— А-а-а-а-аргх! Всё не сдаёшься? — произнесла одна из фигур – женщина в красном платье – и высвободила Гандр.

Проклятые снаряды словно вылетели из ствола штурмовой винтовки в режиме отсечки по три патрона. Цель увернулась в последний момент, частично растворив бетонную стену за её спиной и обнажив стальную арматуру.

Пока женщина изучала результат своего выстрела, взгляд её тёмных глаз наткнулся на Ипполиту.

— Похоже, наша гостья не желает ждать, когда всё закончится. Хочешь продолжить? — добавила она и отпрыгнула назад.

Другая фигура, окутанная чёрным дымом, ответила на вопрос женщины в красном платье свирепым взглядом.

— Ничего, подождёт. Или ты хотела прерваться и попить чаю с Героической душой?

Среди клубов чёрного дыма Ипполита разглядела миловидное лицо с акульими зубами и готическими очками на глазах, украшенными магическими символами.

Её слова переплелись со злобным смехом, но женщина в красном лишь вздохнула и пожала плечами.

— Какая проницательность. Именно это я и собиралась сделать с самого начала.

Свои слова она моментально подкрепила делом.

— Без тебя, разумеется.

Вздох и пожимание плечами были не просто провокацией.

Каждое её движение подстраивало поток од в теле и служило подготовкой для взрывного импульса в суставах и мышцах.

Обычный человек решил бы, что она исчезла. Настолько быстро её фигура сорвалась с места.

Превосходный способ передвижения, сочетающий в себе магическую энергию, технику и всю с огромным трудом развитую физическую силу.

Её стройное тело достигло невероятной скорости в мгновение ока.

Но она уже перевела конечности в следующее положение.

И нанесла врагу идеально поставленный удар тыльной стороной ладони.

Прямо в грудную клетку. Даже обычный такой удар в эту область мог стать смертельным для недостаточно тренированного бойца.

Однако это было ещё не самое худшее.

В начале своего движения женщина в красном выстрелила сгустком проклятия из кончика пальца, сравнялась с ним в скорости и ударом ладони загнала снаряд глубоко в тело соперницы.

— Гха!..

Очки женщины треснули.

Удар пришёлся в грудь, а не в лицо, но он был таким сильным, что волной прошёлся по её телу и повредил украшение.

— Кх… Кх… Ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха!

Угодив под удар и проклятие, которые нокаутировали бы даже чемпиона мира по боксу, женщина в очках восторженно рассмеялась.

— Теперь понятно… Слухи о тебе не врали! Нет, ты даже лучше! Посвящённая!

— Уж не знаю, что за слухи до тебя доходили, но я не только своими атрибутами… А-а!

Женщина в красном – Тосака Рин – увернулась от удара врага, не успев договорить.

— Да уж, виновата!

Удар магессы в очках – Дорис Люсендры – тоже нельзя было назвать обычным.

Первым, на что стоило обратить внимание, были её пальцы, явно не человеческие. Их форма и твёрдость изменились, из-за чего они напоминали когти хищной птицы – или, скорее, фантазменного дркона. Это превращало их в лезвия, способные разрезать человека пополам. Она бросилась на Рин и продолжила атаковать.

Сражение с Дорис осложняло то, что облако чёрного дыма двигалось вместе с ней.

Оно служило не только традиционной маскирующей завесой, но и кандалами, замедляющими движения врага. Порой дым сгущался и превращался в дополнительную конечность, чтобы атаковать Рин.

Семья Люсендра.

Родословная, которая сделала одной из своих конечных целей воспроизведение предположительно вымершего фантазменного вида из Японии, известного как они, с помощью собственных плоти и крови. Последние тысячу лет Люсендра занимались тем, что изменяли свои тела и Магические цепи.

Используя особую форму магии усиления, передававшуюся в семье из поколения в поколение, каждую свою косточку, каждый мускул, каждый нерв, каждый лимфатический проток и каждый кровеносный сосуд они превращали в импровизированные Магические цепи.

Их конечную цель определяло противоречивое стремление заставить уже потерянное прошлое достичь далёкого будущего.

Желая заполучить, понять или переписать утраченное с помощью достижений текущей формы человеческого порядка, многие маги продолжали поддерживать работу двигателей своих родословных.

Дорис Люсендра была одной из тех, кто использовал жизнь и душу в качестве топлива, чтобы достичь конца путей, проложенных предками.

— Сейчас мне очень хочется похвалить тебя, но первым на ум приходит слово «мерзость», — Рин пожала плечами, глядя на полуразрушенные стены, пол и колонны. — Я даже глазом моргнуть не успела, как ты придала этому помещению свой атрибут без всяких Тайных знаков или катализаторов… Хотя нет, думаю, теперь твоё тело само стало и Тайным знаком, и катализатором.

В комнате повсюду были видны следы разрушений. Без магии Рин, конечно, не обошлось, но по большей части их оставило тело Дорис. Всё, чего она коснулась, пропитали остатки сочившейся из неё магической энергии.

Это означало, что чем больше Дорис уничтожала, тем больше магического преимущества давало ей окружение.

Покрытые энергией обломки уже начали резонировать с Дорис. Вся комната выражала своё недоброе намерение устранить нежелательный элемент, коим была Рин.

— Ты величайшая стена на моём пути! Ты достойна узреть все самые сокровенные секреты семьи Люсендра!

— Думаешь, я такая добрая, что позволю тебе устроить демонстрацию?

Её действия были быстрее слов. Рин разместила вокруг себя несколько самоцветов.

— Anfang.

Одновременно с этим словом из пространства между семью парящими драгоценными камнями выплеснулись потоки магической энергии с разными атрибутами.

Затем свет несколько раз отразился внутри самоцветов, то и дело вспыхивая.

Магическая энергия образовала луч света, направленный на Дорис Люсендру.

Заклинание, известное как Клинок семи цветов.

Но больше всего ужасало то, что возникло за её самоцветами.

Вспышка света скрывала пять парящих драгоценных камней, которые образовывали пентаграмму.

Это была магия, доведённая Рин до совершенства под опекой Лорда Эль-Меллоя II: Fünf Sterne im Umlauf.

Практически нечестная техника, которая позволяла Рин, Посвящённой, задействовать заранее подготовленную в самоцветах магию в ответ на вражеское заклинание, что обеспечивало ей преимущество в любом взаимодействии, завязанном на совместимости.

Магический луч самоцветов был лишь отвлекающим манёвром, который дал ей время произнести активирующую арию.

— Не позволю!

Из тела Дорис резко вырвался чёрный туман, чтобы погасить сияние драгоценных камней.

Это была кровь, брызнувшая из вскрытой артерии на запястье.

Хлынувшая, словно из водомёта, жидкость, которая уже приобрела кислотно-чёрный цвет, попыталась уничтожить самоцветы вокруг Рин.

В то же время тело Дорис сильно изменилось.

Её кожа, усиленная ранее до прочности стали, лопнула, а кости правой руки стали превращаться в клинок.

Затем обломки вокруг неё поднялись в воздух и начали собираться вокруг руки Дорис.

Сжатые сталь и бетон постепенно покрыли не только костяной клинок, но и всё руку, образовывая броню. Она увеличивалась в размерах, пока чёрная конечность не стала больше самой Дорис, практически достигая потолка.

После чего…

С искажённым звуком правая рука из обломков, кости, металла и, что самое важное, преобразованных в Магические цепи плоти и крови Дорис устремилась вперёд, чтобы раздавить Рин гигантской ладонью.

Хуже всего было то, что процесс изменения и удар заняли меньше одной секунды.

Обычно Рин могла без всяких усилий разложить физические компоненты, завершив заклинание Fünf Sterne im Umlauf.

Но стремительность Дорис не дала ей такой возможности.

Её тщательно оптимизированная скорость телесных изменений и физическая мощь, созданная магией усиления, свели на нет все трюки и уловки.

Даже если бы Рин закончила своё заклинание и попыталась разложить обломки на составляющие, они уже приобрели никак не связанные с магией импульс и массу, остановить которые не могли ни импровизированные барьеры, ни защитная магия.

Заклинание Fünf Sterne im Umlauf было практически неуязвимо.

Но только для магии, которая в конечном итоге растворяется в мире. Против реальных явлений вроде особых постоянных проекций, полностью принявшего физическую форму существа из ртути или просто едущего мусоровоза оно было бессильно.

Люсендра ничего не знала про Fünf Sterne im Umlauf, но в глубинах своей одержимости она, сама того не подозревая, нашла достойный ответ величайшему секрету Рин.

— У тебя нет выбора, Тосака Рин! Ты будешь играть по моим правилам!

Последние несколько лет Люсендра пребывали в стремительном упадке.

Не потому что таинство постепенно покидало их.

Они просто перестарались.

Люсендра пожирали всё, до чего могли дотянуться, чтобы стать ближе к фантасмагоричным они или их образу жизни.

Предыдущий глава семьи, сильнейший за всю её историю, поедал людей и монстров, иногда даже вампиров. В попытке поглотить бога он отправился в Японию где обитали кланы носителей божественной плоти.

Там он случайно наткнулся на настоящего демона. Его убил одноглазый человек, в жилах которого текла густая кровь они.

Люсендра не только лишились большей части Магической метки, но и были вынуждены разбираться с кучей нажитых недоброжелателей – тяжёлыми последствиями их поисков «жертв для поглощения».

Им оставалось либо исчезнуть в безвестности, либо мгновенно пасть под натиском врагов.

Именно тогда к Дорис, единственной, кто ещё не отчаялся, нагрянула Франческа и пригласила принять участие в Войне за Святой Грааль.

Дорис предупредили, что Грааль фальшивый и, скорее всего, не может достичь Истока.

Но ей также сказали, что он в какой-то мере способен выполнять функции устройства, исполняющего желания.

Дорис не стала слепо верить этой истории, но приглашение приняла.

Она полагала, что встреча лицом к лицу с героем из Эпохи богов и последующее установление магической связи стоили того. И что самое важное, если на её зов ответит существо, близкое к божеству, у неё будет шанс сделать его частью своего тела.

Но произошло совсем не это.

Ещё до призыва появился сильный враг, в столкновении с которым Дорис забыла про всё. Война за Святой Грааль, возрождение семьи и планы на будущее – всё это стало незначительным.

Однако она не забыла про своё искусство.

В одном Дорис не сомневалась ни секунды.

Эта магесса была величайшей преградой в её жизни.

Она была уверена, что уничтожение этой преграды поможет отточить магию её семьи.

Она была не против лишиться шанса сразиться с теми, кто пришли вместе с Тосакой Рин, или заключить договор со Слугой.

Именно с такой решимостью Дорис пустила в ход свою Хватку гигантского они.

Этот удар был её абсолютной техникой, способной сокрушить любого врага вне зависимости от магического атрибута.

— Поразительно, — одобрительно кивнула Ипполита при виде магии, в которую Дорис вложила свои сердце и душу. — Однако…

У неё были глаза Героической души воительницы. Они отчётливо видели общую картину.

Ещё до того, как гигантская ладонь полностью сформировалась и начала опускаться, Рин отказалась от заклинания и драгоценных камней.

Она рассудила, что её величайшая магия была бесполезна против физической мощи противника.

Рин без раздумий перенаправила половину магической энергии в драгоценных камнях на то, чтобы скрыть себя и создать точку силы, после чего прыгнула к потолку, проскользнув между огромными пальцами.

Любая ошибка – и она стала бы жертвой когтей они, но магесса по имени Тосака Рин избежала челюстей смерти.

«У неё всё было схвачено. Эта магесса… она оценила все возможные варианты и выбрала наилучший».

Рин оглянулась лишь один раз, чтобы с сожалением посмотреть на потраченные зря самоцветы, и оттолкнулась от потолка, направляя векторы своих тела, разума и магической энергии в следующий приём.

Вобрав все излишки энергии из уничтоженных драгоценных камней, она сплела своё любимое заклинание, для которого ей даже не требовалась ария.

Как только Рин начала падать, с кончиков её пальцев сорвалась густая невзгода.

Ипполита поняла, что это было проклятие, которое, тем не менее, весьма отличалось от тех, что существовали в её родных землях.

Воительница прежде никогда не слышала слово «Гандр», но, будучи героиней, сражавшейся с бесчисленным количеством демонических зверей и колдунов из Эпохи богов, сразу же поняла, что оно означало.

«Блестяще!»

Гандр был всего лишь проклятием. Искреннего восхищения Ипполиты заслужила изощрённость его использования. Она предположила, что подобное мастерство в использовании магии было вершиной тактического гения современного века.

И на этом бой начал подходить к концу.

— Вот же хитрая!.. — удивлённо воскликнула Дорис, про себя при этом похвалив врага.

Заклинание, которое ранее сотворила Рин, считалось одним из величайших достижений её семьи.

Решение отказаться от него после столь тщательной подготовки было бы непростым даже для самого рационального мага.

Дорис рассудила, что её соперница не только прилежно изучала магию, но и обладала внушительным боевым опытом. Уголки её губ поднялись высоко вверх, и она приготовилась отразить все атаки.

Дорис уже видела такой Гандр много раз.

Это был Выстрел Финна. Так называли Гандр, в который вложили столько магической энергии, что он мог пробить бетон. Поскольку Тосака Рин стреляла ими со скоростью автопушки, ни один обычный человек, вступив с ней в бой, не мог избежать верной смерти.

Даже если тело каким-то чудом выдержит, проклятие проникнет внутрь и остановит сердце.

«Однако теперь моя кожа прочнее стали и выдержит последовательные залпы!»

Дорис окружила себя плотной магической энергией, намереваясь нанести свой самый эффективный встречный удар.

Однако столкновения с Гандром, к которому она приготовилась, так и не произошло.

— ?!

Дорис ощутила укол разочарования, но на замешательство у неё не было времени. Она увидела, что Гандры, слетевшие с кончиков пальцев Рин, перехватило что-то невидимое.

Сначала Дорис подумала, что в бой вмешался кто-то ещё, но быстро поняла, что дело было не в этом. Магическая энергия, излучаемая барьером, совпадала с той, которая окружала её противницу.

То есть его возвела сама Рин.

«Она… удерживает свои Гандры внутри барьера?!»

В своей обычной форме этот барьер был достаточно мощным, чтобы запереть человека в помещении.

Рин же сжала его до размеров футбольного мяча и превратила в клетку для созданных ею Гандров.

Эта клетка, которая стала скороваркой, полной проклятий, сжалась ещё сильнее, прежде чем упасть к ногам Дорис.

Дорис представила себе, как это скопление Гандров взорвётся, и сосредоточила свою магическую энергию в ступнях, чтобы резко отпрыгнуть… после чего нога Рин со всей силы устремилась вниз.

Удар в момент отвлечения внимания.

Все мысли Дорис были заняты клеткой с Гандрами, поэтому она на секунду – нет, на мгновение – забыла про Рин.

А для Тосаки Рин, которая однажды пережила Войну за Святой Грааль, противник, теряющий бдительность таким образом, всё равно что проиграл.

Её стиль заключался в том, чтобы необратимо сломить боевой дух врага, и неважно, сдался он или нет.

Рин воспользовалась тем, что Дорис отвлеклась, и вогнала ставший похожим на мяч для гольфа барьер прямо в ногу противницы.

Дорис превратила своё тело вплоть до кровеносных сосудов в импровизированные Магические цепи, а Рин нанесла удар в тот момент, когда она сосредоточила всю свою магическую энергию в ногах для прыжка.

Приём, который можно было сравнить лишь с проклятой пушкой, заряженной картечью с Выстрелами Финна, разворотил стальную броню Дорис, угодив туда, где было открыто максимальное количество каналов энергии.

Ударная волна прокатилась по всему телу Дорис вплоть до макушки. Её очки разлетелись на куски.

— ГХА!..

Дорис закашлялась чёрной кровью и откинулась назад.

Движение Рин перетекло в следующее. Она приготовилась основанием ладони загнать в тело Дорис следующий Гандр вместе с драгоценным камнем, который внезапно появился у неё в руке. Однако этот удар остановила другая ладонь, возникшая откуда-то сбоку.

Рин бросила пронизывающий взгляд на ту, кто осмелилась ей помешать. Ипполита посмотрела Рин прямо в глаза.

— Прошу прощения, что мешаю вашему бою… — сказала воительница. Её правая рука без всяких усилий остановила удар, предназначенный для того, чтобы с помощью самоцвета погрузить Гандр прямо в чьё-нибудь нутро.

Рин только что увидела, как кто-то заблокировал мощную атаку, способную свалить огромного слона, но не выказала никаких признаков удивления.

Потому что она знала, что Героические души обладали невероятной силой, о которой современные маги могли только мечтать.

— …но ты уже победила. А истязать того, кто уже не может пошевелиться, я не позволю.

Одновременно со словами Ипполиты у Дорис подкосились ноги, и она рухнула на землю.

Гигантская рука из крови и обломков развалилась, когда магическая энергия, поддерживавшая её форму, рассеялась.

Левая же рука Дорис была сильно повреждена, но благодаря изначальным особенностям её тела кровь уже перестала течь.

— Хм-м-м…

Рин выглядела так, словно это она испытывала Героическую душу. Магесса вздохнула, усмирила свою магическую энергию и отступила, продолжая сжимать в руке драгоценный камень.

— Не нужно мне твоё сострадание, Героическая душа… — прерывисто дыша, еле произнесла Дорис. — Я проиграла и поэтому не против, если победитель поглотит мои плоть, кровь и душу.

Несмотря на то, что её речь прерывал кровавый кашель, судя по лицу, Дорис явно была довольна. Она не могла встать, все её силы уходили только на то, чтобы продолжать говорить.

Глядя на Дорис, Рин с отвращением произнесла:

— Эй, прекращай, я тебе что, стригойка? Или плотоядный динозавр? Не нужна мне твоя жизнь… Хотя показаться наивной я тоже не хочу, так что слушай. Кхм.

Ещё недавно Рин проявляла невероятную жестокость, но теперь её слова звучали совершенно рационально.

— О чём бы мы ни договаривались, командные заклинания появились у тебя. Вряд ли наша гостья обрадуется, если я прикончу тебя без всякой жалости и украду их, словно какой-то бандит… Хотя некоторым Героическим душам это бы понравилось.

Рин посмотрела на воительницу.

Дорис тоже с первого взгляда поняла, какой была Ипполита. Поскольку лишь мышцы лица оставались ей подвластны, она едва заметно улыбнулась и закрыла глаза.

— Это было сокрушительное поражение. Я ни о чём не жалею.

— Рада за тебя. А вот у меня сожалений целая куча. Эх… — прежде чем продолжить, Рин грубо улыбнулась Дорис. — Сколько, по-твоему, камней я на тебя потратила? Мёртвая ты убытки мне не возместишь, не так ли?

XX

— Вот оно что. два мага заключили соглашение перед дуэлью. Полагаю, на кону стоял договор со мной.

— То, что его закрепляет, если говорить точнее. А именно командные заклинания.

После того, как Ипполиту ввели в курс дела, она увидела Рин в новом свете.

Могучая магесса.

Которой ещё есть куда расти.

У Райдер сложилось простое впечатление, что, несмотря на весь потенциал, Рин уже была чересчур совершенной для своего юного возраста.

И не только она.

— К численному преимуществу вы не прибегаете… — сказала Ипполита, чувствуя присутствие десятков магов снаружи.

— Это от ситуации зависит. Но Война за Святой Грааль ещё даже не началась, если ты не в курсе.

Восприняв слова Рин как сигнал, в помещение вошла группа людей.

— Что ж, Тосака Рин, нам действительно повезло, что она согласилась на личную дуэль, связанную магическим договором. Нас и так унизили, когда Свену и Ролану – то есть волку и змее - на днях пришлось договариваться с охотником на зверей Землюпусом, потому что тот оказался им не по зубам. Задавив числом Люсендра и её имитацию они, мы запятнали бы славу нашего учителя, — сказал молодой человек аристократичного вида.

— Какое грубое зрелище. Если бы ты владела приёмами борьбы или просто не скупилась на камни, всё закончилось бы проще и быстрее, — продолжила женщина в синем платье.

Услышав это, Рин ещё раз посмотрела на Дорис, лежавшую среди обломков, и возразила:

— Алё, ты её магию видела? Только благодаря тому, что я действовала быстро и не бросилась с ней бороться, мои кости не похожи сейчас на швейцарский сыр.

— Милое, невежественное дитя. Захваты и броски творят чудеса. С их помощью можно мгновенно обезвреживать врагов голыми руками.

— Из всех, кого я знаю, только ты используешь против магов столь нишевую тактику.

— И этот твой последний удар… Барьер, запечатавший Гандры, был возведён прескверно. Ты что, опять думала взорвать всё вокруг, включая себя, случись что?

— В смысле «опять», чёрт побери? Когда это я так поступала?!

Женщины в красном и синем продолжили спорить. Наблюдая со стороны, сложно было сказать, сцепились ли они всерьёз или же просто устроили шутливую перепалку. Аристократичный молодой человек, заговоривший первым, поклонился Ипполите.

— Прошу прощения за столь постыдное поведение моих одноклассниц. Вы Героическая душа, призванная Святым Граалем для участия в этом ритуале, я правильно полагаю?

Увидев его элегантную осанку и совершенную гармонию потоков магической энергии, Ипполита убедилась в одном:

Все эти люди, как и Рин, были бриллиантами, отполированными не по возрасту.

Однако что-то ещё общего между ними ей найти не удалось.

И поэтому Ипполита задала один вопрос, прежде чем вообще говорить о договоре и что-либо требовать.

— Вы не похожи на сплочённую группу. Что вас связывает?

Статус царицы и опыт руководства отрядом воительниц только усилили её любопытство относительно того, на чём держался этот странный коллектив.

Тосака Рин задумалась на секунду, прежде чем ответить.

— Вряд ли нас можно описать как-то иначе… но все мы подопечные одного учителя.

Этот ответ соединил все точки воедино.

— Понятно… Должно быть, он весьма способный наставник. Совсем как всем известный Хирон из моей эпохи.

Молодые люди переглянулись. Кто-то сразу же кивнул, но многие молча покачали головами, пытаясь сдержать смех.

— Не могу сказать наверняка… но мне кажется, что он полная противоположность мифическому Хирону.

XX

Жил-был человек, которого звали Лорд Эль-Меллой II.

Если количество магической энергии в чьём-то теле можно было описать как реку или океан, то в этом маге плескалась лужица.

Однажды он принял участие в магическом ритуале в землях Японии и сумел выжить, хоть и был всего лишь начинающим магом.

Любой обычный ритуал закончился бы без всяких опасных для жизни инцидентов.

Проблема в том, что этот, по сути, представлял собой дуэли магов. Слухи также твердили о воплощении устройства, исполняющего желания. Самые эзотеричные высказывания гласили, что этот ритуал был ключевым для мира магии. Что он, скорее всего, даже поможет достичь Истока. Война за Святой Грааль.

Когда ему удалось пережить ритуал, он был ещё мальчиком. Спустя годы он стал Лордом Часовой башни.

В той же Войне за Святой Грааль лишился жизни Кайнет Эль-Меллой Арчибальд.

Унаследовав его должность – и все долги семьи Арчибальд, появившиеся после его смерти – молодой человек столкнулся с множеством загадочных дел и невероятных приключений, но это совсем другая история, никак не связанная с ритуалом в Сноуфилде.

Для этого фальшивого ритуала Войны за Святой Грааль важно было то, что его предшественник Кайнет лишился всего в землях Фуюки.

И те, кто вырос под крылом этого человека, унаследовавшего фамилию Эль-Меллой.

Класс Эль-Меллоев.

Ученики, которых воспитал Эль-Меллой II, будучи преподавателем на факультете современной магии.

Эль-Меллой II не считал себя тем, кто их вырастил. Он часто бормотал, что талантливые люди сами вырываются из своих оболочек, достаточно лишь немного их поддержать и подтолкнуть в нужном направлении. Он искренне им завидовал.

Но факт оставался фактом - класс свёл вместе много одарённых молодых магов.

Из всех Лордов Часовой башни он считался наименее влиятельным, а среди учеников лишь немногие были полностью связаны с классом из-за фракционной политики.

Однако говорят, что все те, кто оставались в классе до окончания учёбы, достигли самых высоких рангов в Часовой башне – стали Прайдами или Брандами – а те, кто продолжил обучение на других факультетах, также обрели широкую известность и получали щедрую похвалу.

Как следствие, несмотря на то, что в классе Эль-Меллоев было всего около пятидесяти выпускников, другие факультеты всех фракций, насчитывавшие сотни и тысячи человек, их боялись. По общему мнению, если они начнут действовать, то это изменит Часовую башню.

Эта оценка была занозой в боку Лорда Эль-Меллоя II, но из-за немного эксцентричного характера он держался за свой нежеланный статус Лорда.

Поэтому у его учеников сложились о нём самые разные мнения. Некоторые фанатично обожали своего учителя, в то время как другие искренне ненавидели его вплоть до желания убить. Одна даже предала бы его без угрызений совести, при этом открыто заявляя о своём желании стать его возлюбленной.

Но для большинства учеников Лорд Эль-Меллой II был просто хорошим наставником.

Не безупречным мастером.

Не беспорочным сверхчеловеком.

Он вовсе не святой. Сорняк, пытающийся помочь хорошим цветам вырасти.

Попроси любого ученика перечислить худшие стороны Лорда Эль-Меллоя II, и он обязательно что-нибудь назовёт, стараясь не рассмеяться.

Однако в большинстве своём они понимали одно:

Хорошо это или нет, но они стали теми, кем являются сегодня, лишь благодаря тому, что их наставником был Эль-Меллой II.

Да, сравнение с лужицой очень уместно.

Но для них эта лужица ценнее любой реки или океана.

Она отражает того, кто в неё смотрит. Рябь на воде может исказить образ.

Лужица меняет жизни людей тем или иным образом.

Безусловно, благо для магов, постоянно стремящихся к совершенству…

…но и также самое неприятное проклятие.

Глава 24 「Умолкни, ____」(1/2)

Далёкое прошлое.

В этот мавзолей вело множество путей.

Хотя, глядя на то, что находилось в их конце, можно было сказать, что они ничем не отличались друг от друга.

Некоторые называли священные земли горы колокольней, благословляющей естественный конец жизни. Для других же они были порогом подземного мира.

Эти земли являли собой воплощение концепции, к которой в конечном итоге придёт всё живое в этом мире. Но в то же время на них нельзя было ступить, не миновав ущелье, которого все избегали.

Мавзолей Азраила.

Их тех, кому действительно удалось оказаться на этой горе, лишь немногие добрались до конца и начала на её вершине.

Дело далеко не в самом пути. Большинство живущих в мимолётном мире даже не знают, существует этот храм на самом деле или нет.

Потому что, достигнув сего места, человек прекращает свою жизнь в этом мире.

Опасности самого пути тоже могут привести к гибели.

Но суть не в этом.

Человек поистине теряет жизнь, как только добирается до этого места целым и невредимым.

Ибо награда для тех, кто прибывает в мавзолей, - это колокол, возвещающий буквальный конец их естественной жизни. Вечерний звон и мерцание клинка, призывающие к мирному покою.

В этом месте упокоения духов во все времена обитает лишь один человек.

Старик без лица. Жив он или же просто решил остаться здесь после смерти, понять невозможно.

Вестник смерти, которого старейшины ассасинов, известные как Хассан ибн Саббах, почитают и бесконечно уважают.

Проклятая рука.

Опьяняющий дым.

Безмятежность.

Теневое свежевание.

Дрожащая трубка.

Сто лиц.

На протяжении поколений старейшины ордена ассасинов обладали уникальными эпитетами и навыками убийства, соответствующими этим именам.

Старик с горы был единственным, кто таким не обладал. Он считался основателем ордена, самой его идеей.

Недостижимая звезда, незримый закон, неизбежный палач восемнадцати старейшин, последовавших за ним.

Деградация Хассана ибн Саббаха в каждом поколении не допускалась.

Стоило ему или ей отбросить мораль и погрязнуть в человеческих удовольствиях, великие цели превращались в личные желания и начинали противоречить догматам.

И поскольку терпеть такое было нельзя, к Хассанам являлся Старик вместе со звоном вечернего колокола.

К одним, потому что их навыки убийства притупились из-за возраста или вырождения.

К другим, потому что их поглотила скверна желания.

Чтобы отправить их в вечную тьму своим клинком, не ведающим жалости, словно сама смерть, которая рано или поздно приходит к каждому.

Настоящие старейшины ордена ассасинов должны целиком посвятить себя догматам и сковать своё эго именем Хассан.

Как только они по той или иной причине перестают соблюдать эти условия, их жизнь подходит к концу.

Им не нужно добираться до мавзолея. Старик появится за спиной Хассанов, сошедших с правильного пути, где бы они ни были.

Словно настоящий мавзолей Азраила – это он сам.

Поэтому, несмотря на то, что все старейшины ордена ассасинов слышали про духовный мавзолей, лишь единицы, почувствовав, что сыграли свою роль, отправлялись туда, чтобы добровольно расстаться с жизнью.

Однако в бесконечном потоке времени может появиться кто-то, готовый бросить вызов сильным ветрам разума.

Полая фигура была не такой, как другие.

Тень пересекла туманное ущелье в засушливом регионе, словно марево.

Будучи явно живым, он был закован в ауру, намекавшую на то, что ему довелось ступить на границу между миром мимолётным и миром подземным, смешавшись с обоими. Эта фигура просто двигалась вперёд, вперёд, вперёд, вперёд…

Преодолев множество испытаний и тягот, тень добралась до мавзолея.

И наконец-то предстала перед его стражем, стариком без лица.

Купаясь в присутствии Старика, напоминавшего смерть во плоти, тень лишь произнесла слова уважения к этому почтенному месту.

Для этой фигуры, которая даже ассасином не была, не говоря уж о старейшине ордена, жизнь закончилась прежде, чем ей довелось услышать вечерний колокол.

После время продолжило идти своим чередом.

Двести лет. Пятьсот лет. Минуло достаточно времени, чтобы тень великого древа исчезла без следа.

Достаточно времени, чтобы тень рока оставила на мире подпалину.

XX

Несколько дней назад.

— Чего ты хочешь от Святого Грааля, Ассасин? — спросил Мастер, заключивший контракт с тенью в этой Войне за Святой Грааль в промежутке между истиной и ложью.

Он прекрасно понимал, что его Слуга не отличался разговорчивостью.

Но после заключения контракта Мастер начал именно с этого вопроса. В попытке узнать хотя бы что-нибудь о природе его Слуги… или найти его слабость.

В обычной Войне за Святой Грааль большинство Героических душ откликаются на зов, потому что у них есть какое-то желание, которое Грааль может исполнить.

Цель Мастера призванной тени заключалась в том, чтобы как можно быстрее и эффективнее узнать своего партнёра через понимание главной причины его присутствия.

Тень воплотилась в классе Ассасин. Эта Героическая душа по имени Хассан ибн Саббах была аномалией в глазах Мастера, который многое знал о Войне за Святой Грааль.

Ведь даже он сам не мог видеть количество магической энергии своего Слуги, не говоря уж о физических способностях.

Судя по его словам, Ассасин явно испытывал своего Мастера. Любой неверный ответ мог легко привести к обезглавливанию во сне.

Мастер мог ограничить действия Слуги с помощью командного заклинания, но из-за зловещести Ассасина он верил, что сковывание этой Героической души подобным образом требовало готовности лишиться всего.

В содержании приказа не могло быть даже намёка на ошибку.

«Эта Героическая душа вообще не боится своего исчезновения… своей второй смерти».

Только это ему удалось понять с тех пор, как они заключили контракт.

Поэтому Слуга и был таким зловещим.

Что здесь забыл тот, кто не боится смерти, кто готов уйти без сожалений?

На данном этапе он всё ещё не знал, что делать. Использовать своего Слугу? Или же готовиться к его мятежу? Мастеру не хватало информации.

Поэтому, даже несмотря на то, что Слуга увидит просчитанный личный интерес, Мастер всё равно решил спросить.

— Можешь сказать? Если твоё желание противоречит моему, я знаю, как нам достичь честного компромисса.

Несмотря на то, что он придал искренности своим словам, тень ничего не сказала.

Мастер слышал лишь гудение компьютерного монитора, с которого он не сводил глаз. Его подсознание уловило слова, пронёсшиеся по краям экрана.

Словно сама мысль о том, чтобы произнести их вслух, не вызывала у тени ничего, кроме презрения.

«Исполнителя желаний не существует в моих учениях…»

— ?..

«На моём пути нет ему места, ибо тронут он скверной изначально, и поэтому я здесь».

Мерцающие слова в потоке букв походили на загадку. Слуга использовал термин «исполнитель желаний», что было практически символической функцией. Он как будто намеренно избегал слов «Святой Грааль».

Тень просто оставила новую строку на экране и растворилась во мраке города, не дожидаясь ответа от Мастера.

«Свет сего исполнителя желаний не достигает меня, и я, сама тень, никогда его не коснусь».

И затем он скользнул во тьму ритуала.

В равной степени оценивая тени всех, кого освещал Святой Грааль.

Даже после призыва в качестве Героической души его сознание осталось прежним.

Эта «личность» - всего лишь тень Старика, возникшая из-за блеска.

Блеска клинка, который отсёк ему голову.

Он был не Стариком с горы, а тенью, которая только подражала его воле.

XX

Настоящее.

Тень оставалась на месте, слившись с лесом Сноуфилда, который превратился в адский пейзаж с месопотамской богиней, её божественным зверем и демоническим существом в центре.

Чтобы убедиться, что его роль подошла к концу.

Он полагал, что если это был конец света, то возвращение в вечную ночь вместе со всем человеческим порядком тоже было частью его роли.

Однако… в глазах тени отразился образ Ассасин.

Искательницы правды, которая, несмотря на все тяжести, шла по пути, в который верила, но не получала ответа.

XX

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Как дела с отключением связи? — спросил Фалдеус.

— Идём по графику. Городская телефонная вышка скоро отсечёт как гражданские, так и военные линии. Мы полностью готовы заглушить все беспроводные передачи, кроме тех, в которых используется магия, — доложила Алдора.

— «Ураган опрокинул вышку». Вполне годное прикрытие. Мы столько раз сваливали всю вину на газовую компанию, что мне даже стало её жаль, — пожав плечами, сказал Фалдеус.

— Как поступить с отрядами «Пяденица» и «Барсук» в пустыне и районе болот? — бесстрастно спросила Алдора.

— Пусть ждут приказов. Они расходный материал, да и любое неосторожное действие вызовет у них подозрения. Дешёвые заклинатели и наёмники мало что могут сделать в сложившейся ситуации.

XX

Запад Сноуфилда. Новый храм Иштар.

При виде падающих с неба остатков того, что прежде было современным оружием, из груди Ассасин вырвался стон.

— Весьма впечатляет… ты, ересь во плоти!

Кровососущий монстр, за которым она гонялась, стоял прямо перед ней, но все мысли о нём всего на мгновение, но полностью покинули её голову.

Однако то же самое было верно и для врага Ассасин – призвавшего её вампира Джестера Картура. Несмотря на всю глубину его одержимости, Ассасин стёрлась из всех его чувств.

Нет, было бы правильнее сказать, что их взоры насильно привлекло нечто иное.

То, что произошло, когда предполагаемая богиня проявила свою силу, не просто завладело вниманием Ассасин и вампира. Им казалось, что сами их души оказались под чужой властью.

Она не чувствовала ног. Её внезапно бросило в темноту, где не существовало силы притяжения. Здравый смысл, менявшийся с каждой секундой, твердил, что ничего, кроме храма, попросту не существовало. Возможно, она оставалась в сознании лишь благодаря истовой вере и силе духа.

Настолько непреодолимая мощь – или, возможно, концепция под названием «красота» - переполняла величественное строение перед ней. Новый храм Иштар.

Несите почтение и обожание.

Неба лазурного свод необъятен.

Несите кощунство и осквернение.

Слов смысл гаснет в молний лавине,

В подлинной силе они исчезают.

В невежестве жизнь, поиск равен проклятью.

Ветер безумный всё разрешит.

Небо лазурное всё запретит.

Любая звезда, что в высотах сияет,

Образ богини Иштар отражает

И урожая сезон предвещает.

Жизни, что эта земля породила,

Ввысь устремятся к родному светилу

И, слившись в яром экстазе совместном,

В сфере небесной займут своё место.

Скорбно планета слёзы проронит

И зелень с колосьями ими омоет.

Морю, что в гневе бурлит, почитание.

Посевам, горящим в огне, обожание.

Венеры далёкой сила струится,

Могучим потоком с неба стремится,

И в блеске славы, как только хаос стихнет,

Под новой личиною земли подымет.

Последней богиней Иштар наша станет,

Что милость свою на творенье направит.

Запреты исчезнут, свобода воспрянет,

Иштар всё дозволит, за всё покарает.

Несите почтение и обожание,

Богиня любви она и урожая.

Несите кощунство и осквернение,

Грядущий сезон нам сулит восхищение.

Вокруг храма разносилось нечто, похожее на ритуальную молитву.

Слова, возвещающие наступление новой эпохи, слетали с уст Харли, которая стала главной жрицей нового храма Иштар.

Она ни к кому не обращалась. Девушке внимало её сердце.

Харли видела лишь противящихся богине глупцов, на которых обрушилось знание. Знание того, что современное оружие бессильно перед чарами Иштар. Знание того, как жалко оно упало на землю.

А богиня, которой поклонялась Харли, находилась над храмом.

Иштар, явившаяся в сосуде по имени Филия, властно взирала на земли, всем своим видом показывая, что Джестер и Ассасин перестали её интересовать.

— Ладно.

И затем она огласила свою божественную волю. Не только Джестеру и Ассасин, но и всем магам и Героическим душам, участвующим в Войне за Святой Грааль, возможно, всем жителям Сноуфилда… нет, всему сущему на планете, не ограниченному категориями земли и человечества.

— Дозволяю встать на колени.

Невероятно надменные слова.

Произнесённые, однако, могущественным голосом.

Необоснованный приговор разнёсся по землям, словно непреложная истина.

Плодородие.

Одно лишь её присутствие несло миру обильные урожаи.

Лесной воздух был им насыщен.

Всё будто достигло совершенства. Завершения.

Богиня излучала уникальную ауру, вызывавшую экстаз и покорность.

Храм Иштар усиливал её милость, превращая в ветер, переполняемый ощущением того, что наступил конец времён. И этот ветер начал свой путь по всему миру.

Направлял его Небесный бык, божественный зверь, возвышавшийся над западной стороной Сноуфилда.

Достроенный храм стал стержнем нового порядка. Разъедание мира Сингулярностью, созданной в этом лесу, казалось неизбежным.

Но оно встретит некоторое сопротивление.

Будет ли оно исходить от силы самоочищения или от коллективной борьбы обречённых слабаков? Ответ пока не ясен.

Одна частица предстоящего отпора находилась в районе болот в противоположной части Сноуфилда и истошно орала.

XX

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-А-А-А-А-А-А-А!

Над болотами Сноуфилда эхом разносились потешные вопли.

— Ты там как, Аяка? Можем и пешком добраться, если для тебя это чересчур!..

— Всё н-н-нормально. Надо с-с-спешить!

Причина панических криков Аяки Садзё заключалась в том, что она направлялась на север города верхом на лошади.

Вместе с Сэйбером, за которого Аяка крепко держалась, они пересекали заболоченную местность с невероятной скоростью.

Лошадь, видимо, позаимствованная у одной из духовных основ, которые Сэйбер называл своей «свитой», двигалась ровно и почти не раскачивалась, в отличие от обычного скакуна.

Аяка кричала лишь из-за скорости, испытывать которую ей прежде не доводилось, но она ни разу не попросила Сэйбера замедлиться.

Просто дошло до того, что даже она, ничего не знающая про магию, чувствовала в городе что-то неладное.

На западе возвышалась неподвижная стена настолько плотных облаков, что за ними как будто ничего не существовало, а в новостях сообщали о необычных явлениях по всему миру, особенно выделяя Арктику.

В довершение всего к ней нагрянула Слуга, с которой она ни разу не общалась, и передала приглашение её Мастера организовать единый фронт.

Обычный маг решил бы, что это ловушка, но Аяке подобная мысль даже в голову не пришла.

Вот только дилетантке вроде неё не удалось бы удержать базу, если бы её действительно решили осадить.

Если бы она попросила Сэйбера, то он бы предложил какой-нибудь план, но идея единого фронта ему явно понравилась. Аяка не видела причины ему возражать, к тому же посетившая их «Райдер» не произвела впечатление опасной женщины, что и повлияло на её решение.

Воительница показалась Аяке гораздо надёжнее других Героических душ, которых она видела у больницы, или демонических зверей из мира-барьера.

Разумеется, Аяка проявляла некоторую осторожность и не принимала каждое слово гостьи за чистую монету.

Цепляясь за Сэйбера, она бросила взгляд на лошадь Райдер, скакавшую рядом.

Она без проблем поспевала за ними. Во всяком случае, скакун Сэйбера, казалось, напрягался гораздо больше.

Поскольку гостья упомянула свой класс, Аяка пришла к элементарному выводу, что она зовётся Райдер из-за выдающихся навыков верховой езды.

Сэйбер тоже выразил свой восторг.

— Поразительно! А я считал себя хорошим наездником. Подумать только, ты можешь достичь такой скорости без всяких стремян и седла!

— Столь искреннее восхищение меня немного смущает, но спасибо. Моё племя относится к лошадям как к товарищам и гордится этим, — ответила Райдер, направив любопытный взор на Героическую душу, которая с мальчишечьей честностью не поскупилась на похвалу.

Райдер была счастлива, что её скакун получил больше признания, чем она сама.

— Эй, стоит ли вот так намекать на своё имя?

— Это не проблема. Разумеется, я не стану представляться без причины, но Мастер разрешил мне раскрывать настоящее имя. К тому же… враги уже знают, кто я такая.

— Враги? Те, что призвали сюда этот огромный ураган? — спросил Сэйбер, посмотрев на запад.

— Нет. Они лишь препятствия, которые наш единый фронт должен устранить, — отвергла его предположение Райдер и закрыла глаза, прежде чем продолжить. — Единственные враги в глаза моего Мастера – зачинщики этой Войны за Грааль.

То, что она сказала «в глазах моего Мастера» вместо «в моих глазах», заинтриговало Сэйбера, но он решил промолчать.

Потому что больше всего его интересовала Война за Святой Грааль, в которой он должен сражаться, а не личные битвы других людей.

— Ясно! Что ж, я желаю тебе удачи в бою, и неважно, будешь ли ты моим врагом или союзником!

Глядя на скакавшего рядом Сэйбера, который заявил такое с широкой улыбкой на лице, Ипполита задумалась.

«Этот человек… вроде бы легкомысленный… но он, должно быть, был полководцем или монархом. Наверное, мне так кажется, потому что он живёт здесь и сейчас».

Они совсем недавно встретились лично, но Ипполита уже видела Сэйбера раньше.

Она наблюдала издалека за тем, как Сэйбер сражался против золотого царя. Он хоть и проиграл, но проявил невероятные навыки владения мечом.

У него были глаза генерала, следящего за всем вокруг, не только за воинами.

В бою Сэйбер словно всегда прибегал к первому, что приходило в голову, но каждый раз выбирал наилучший путь и шёл к цели со скоростью, которая казалась божественной.

Она предположила, что он либо придерживался долгосрочных стратегий, либо тесно сотрудничал с тактиком, думавшим за него, но ему в любом случае удавалось доминировать на обширной территории.

«Если он станет врагом, то очень грозным».

Она больше не стремилась заполучить Святой Грааль.

В этом не было смысла.

Потому что человек, которому она собиралась с помощью желания выразить свою волю, тоже воплотился в этой Войне за Святой Грааль в виде мстителя.

«Этот Сэйбер и его Мастер знают, что Героические души призвали для того, чтобы принести в жертву и насытить исполнитель желаний?»

Именно в этот момент Ипполита обратила свой взор на Мастера Сэйбера.

На вид ей было от семнадцати до двадцати пяти лет.

Ипполита осознала, что не может понять, кем была эта женщина.

«Её присутствие… она вообще человек?»

Поколебавшись немного, Ипполита сделала вывод, что ей не нужно на этом зацикливаться, и посмотрела вперёд.

Она знала, что они вот-вот покинут район болот и доберутся до ущелья.

«У моего Мастера найдётся гораздо более надёжный ответ, чем у меня».

— Мы почти на месте. Помните, у нас нет намерений становиться вашими врагами. Останется ли оно так после того, как наш союз подойдёт к концу, будет целиком зависеть от ваших целей, но, по крайней мере… Что?!

Ипполита резко оборвала предложение и посмотрела на город.

Вдалеке она увидела дым, поднимавшийся над промышленным районом.

И там, откуда он исходил, ощутила присутствие врага.

Оно изменилось, стало ещё более необычным, более зловещим, чем во время их последней битвы, а уровень магической энергии повысился в разы.

Возможно, ощутив то же самое, Сэйбер повернул голову и закричал:

— Ого, там творится что-то потрясное!

Начало битвы не собиралось ждать, пока Сэйбер и Аяка объединятся с Мастерами Ипполиты.

Вестником этого хаоса стал Благородный Фантазм Арчера, жаждущего отомстить богам.

XX

Сноуфилд. Промышленный район.

Самая высокая труба в округе.

Поскольку последние несколько дней заводы не работали либо из-за местных раздоров, либо из-за урагана, от неё не исходили ни дым, ни жар.

Вместо этого она излучала зловещее и в то же время героическое присутствие.

— Эхо, цепляющееся за божественность.

Извращённая магическая энергия, которая напоминала грязь, начала собираться на его руке, сжимавшей лук.

Внутри его могучей духовной основы поглощали и уничтожали друг друга яд гидры и чёрная грязь.

— Пусть этот выстрел, плод доведённого до совершенства боевого искусства, сожжёт твоё пустое нутро.

Герой собственными силами распределял два вещества по телу. Алкид приступил к своей мести богам.

— Девять жизней(Отстрел сотни голов).

Благородный Фантазм, который несколько дней назад поразил Гильгамеша на улице перед больницей.

Однако теперь Алкид освободился от всех возможных оков, а его Мастер Баздилот предоставил ему столько магической энергии, сколько смог. В результате Благородный Фантазм воплотился в совершенно иной форме.

Стоя на узкой трубе, Алкид натянул тетиву.

Магическая энергия сразу же начала покидать территорию, на которой находился завод, и проникать в тело Алкида через трубу.

Она словно выкачивала кровь из земли.

Иллюзии Благородного Фантазма Прелати спали, и соседние заводы начали постепенно принимать первоначальный вид – руины, которые оставила после себя Слуга Харли Берсеркер.

Труба, на которой стоял Алкид, была единственным, чему он намеренно сохранил форму с помощью объёмной смеси грязи и магической энергии. Лучник преобразовал её в тёмную башню, напоминавшую огромное дерево.

На тетиву были наложены девять стрел.

В руках он держал большой лук, созданный в эпоху мощных таинств и впитавший в себя кровь и энергию множества врагов, сражённых им на бесчисленных полях сражений.

Известно, что Филоктет унаследовал этот демонический лук от Геракла и застрелил из него троянского героя Париса.

Оружие требовало внушительной физической силы вкупе с навыками Арчера. Обычная Героическая душа не смогла бы даже справиться с прочной, словно адамант, тетивой.

Он же без всяких усилий натянул её до предела, направил девять стрел на запад и выстрелил.

Всё выглядело так, будто этот мужчина пытался разогнать своими снарядами надвигавшийся ураган, но прежде чем эта комичная идея успела вызвать у кого-либо смех, стрелы подверглись заметному изменению.

Магическая энергия, покрытая тёмной грязью, вступила в сложную реакцию с ядом гидры на наконечниках стрел, создавая чудовищное искажение пространства по мере того, как они пересекали промежутки между землёй и небом.

Раздался оглушительный звук, и облака взметнувшейся в воздух пыли окутали искажение, принимая форму чёрного колосса.

Гидра.

Траектории стрел стали девятью челюстями, жаждущими откусить от мира кусок, как и легендарный змей когда-то, которого он отправил в могилу.

Обычный человек увидел бы лишь чёрную песчаную бурю, но любой хотя бы немного чувствительный к магической энергии понимал всю её аномальность.

Это была не иллюзия, и уж точно не магия призыва.

Из-за смешения потрясающих техник, которые всегда готовый к бою герой оттачивал всю свою жизнь, зловещего проклятия в виде чёрной жижи, полученного в обмен на божественную ауру, и огромного количества магической энергии, предоставленной Мастером, Девять жизней наконец-то смогли явить миру своего старого врага.

Излишне говорить, что это была не настоящая гидра, а всего лишь почти чудесное явление, порождённое частью Благородного Фантазма, который упокоил легендарного ядовитого змея.

Эта сила пересекла мир, подчиняя законы судьбы и физики своей воле.

И всё ради того, чтобы вцепиться зубами в настоящую богиню, пытавшуюся захватить мировой порядок.

Мстительный лучник не стал смотреть, куда направятся ядовитые змеи, и приготовил следующую пачку стрел.

На его руке был насыщенный силой бога войны пояс, аналогичный тому, который носила Ипполита.

Однако чёрная грязь опутала и поработила эту божественную мощь. Теперь пояс лишь безмолвно посылал нескончаемый поток сырой энергии в лук и стрелы.

— Это проклятие… хорошо сочетается с моим телом.

Чуждая магическая энергия слилась с его собственной.

Наблюдая за потоком, который кричал о своей обиде и проклинал всё на свете, Алкид сказал себе:

— Возможно, моё предыдущее воплощение вступало с ней в контакт, но всё это неважно.

Затем он обратился к «краеугольному камню» в сердце «чёрной грязи», просачивавшейся в его тело. К сути этой массы проклятий, которая всегда казалось ему странно знакомой.

— Я не могу даже предположить, сколько концентрированных человеческих грехов в тебе кипит. Знаю лишь, что ты существуешь только для того, чтобы проклинать людей. Прости, но я подгоню твою силу под мою злобу.

Алкид натянул тетиву, вновь вливая магическую энергию в свой лук.

Кровь, хлынувшая из его рта, смешалась с тёмной грязью.

Яд гидры пожирал его, и он прекрасный понимал, что время было на исходе.

Эта отрава когда-то довела его до самоубийства.

Теперь она пропитывала стрелы, который мститель без малейших колебаний отправил в полёт.

— Можешь забрать моё мёртвое тело.

«Грязь» зашевелилась, как будто живая, и Алкид улыбнулся ей, словно они были старыми друзьями.

— Проклинай меня сколько угодно. Меня, отказавшегося от божественности и вернувшегося к человечеству.

XX

Перед новым храмом Иштар.

Разрушение неумолимо приближалось.

Необъятный поток силы надвигался на храм Иштар. Он стремительно увеличивался в размерах, поглощая не только лесные деревья, но и саму божественную ауру, накрывшую округу.

Девять стрел, окутанных слоями пыли, проклятия и миазм в форме гидры, за которыми следовала очередная масса энергии.

Головы ветряного змея, каждая толщиной со здание, стремились целиком проглотить храм Иштар и богиню, которой в нём поклонялись.

Стрелы изменили траекторию перед храмом; девять голов раскинулись в разные стороны и взмыли в небо, после чего начали внезапное падение, нацелившись на строение, словно самонаводящиеся ракеты.

В результате прямого попадания поток силы бы не только причинил земле невероятные физические разрушение, но и распространил проклятие со смертельным ядом, поправ владения богини с максимальной жестокостью.

Однако эту сверхзвуковую погибель остановили один страж и один божественный зверь.

Ореол Слуги Харли засиял и преобразился в радужный купол, накрывший храм.

Жестокость отразила сила ореола, который символизировал всё, что человечество считало бедствием.

А одно бедствие может сдержать другое. Берсеркер в одиночку остановила все клыки огромного ядовитого змея, порождённого демоническими стрелами.

Естественно, она не могла сделать это лишь с помощью магической энергии Харли.

Берсеркер возводила храм Иштар и поэтому напрямую подпитывалась божественной силой, переполнявшей это место.

Тем не менее, полностью отразить стрелы она не смогла. Проклятия в форме змеиных голов попытались вцепиться зубами в её бедствия, заряженные божественной аурой.

Но божественный бык, чья поступь была не такой медленной, как могло показаться, не оставил их безнаказанными.

С оглушительным звуком атмосфера Земли повысила голос.

Гугаланна. Божественный зверь, воплотившийся в форме огромного урагана.

Его называли Небесным быком не просто так. Из-за давления, которое он оказывал на всю округу, действительно казалось, будто падали сами небеса.

Все, кто находился на земле, не видели ничего, кроме гигантского копыта.

Известна классическая народная легенда о человеке из царства Ци, который боялся, что небо упадёт на него, и сходил с ума от паранойи.

Но в этот момент мораль истории перевернулась с ног на голову.

Необоснованный страх человека из царства Ци стал реальностью.

Сила богини Иштар – Венеры и лазурного свода во плоти – и копыто её зверя-спутника.

Небеса рухнули на леса Сноуфилда.

XX

Небо над Америкой.

За пределами стратосферы Земли.

Зависнув вниз головой, Тиа Эскардос наблюдал за поверхностью.

- …

Он видел, как очертания урагана слегка изменились: часть облаков вытянулась в сторону леса Сноуфилда.

Но его внимание было приковано не к этому.

А к тому, что находилось дальше на севере.

Ущелье, которое ещё не накрыли облака.

Тиа выстроил несколько спутников размером с фрукт, плававших вокруг него, образуя ряд, который начинался с его глаз.

Пространство между спутниками исказилось и превратилось в линзы, увеличившие изображение поверхности.

Этот созданный с помощью магии импровизированный телескоп спроецировал на пустоту мезосферы картинку в реальном времени.

В ущелье находилась группа людей.

Множество лиц, которые были Тиа знакомы.

Однако о нём они не знали.

Некоторые могли смутно подозревать о его присутствии, но не более того.

По сути, для Тиа эти люди были незнакомцами.

Но не для Флата Эскардоса.

Для юноши, некогда его сосуда, класс Эль-Меллоев был чем-то незаменимым. Единственным местом, которое он мог назвать домом.

Поскольку они всегда были связаны, Тиа знал про Флата всё.

Класс считался домом, куда он должен был вернуться, и именно эти люди делали его таковым.

Тиа цокнул языком и, манипулируя магической энергией вокруг него, начал медленно снижаться к поверхности.

Уничтожит ли он их, чтобы окончательно избавиться от сожалений и печали, или же великодушно поговорит с ними, раз они так хорошо относились к Флату?

Не в силах выбрать между этими двумя совершенно противоположными крайностями, Тиа пристально посмотрел на одинокую голубую планету и попытался проскользнуть обратно на сцену близившегося разрушения Сноуфилда.

XX

Север Сноуфилда. Ущелье.

Женщина посмотрела на послеполуденные звёзды.

Ураган на западе втянул в себя все облака, из-за чего из ущелья всё ещё отчётливо было видно голубое небо. Она подняла левую руку, на которой красовалось кольцо, чтобы заслониться от ослепительного света.

— Что-то не так, Мэри? — спросил Каулес Форведж, заметив её поведение. Мэри Лил Фарго опустила взгляд и ответила:

— Пустяки. Просто мне кажется, что кто-то наблюдает за нами из владений звёзд.

Услышав это, Иветт Л. Лерман тоже запрокинула голову.

— А?! Какие же это пустяки, когда подобное говорит ветеран Анимусфиа?

— Ну… Видимо, это действительно мелочь в сравнении с тем, что сейчас происходит на земле, — произнёс Орг Рам, здоровяк в очках. Он смотрел на лес к западу от Сноуфилда, наблюдая за тем, что произошло сразу же после того, как окружённое облаками гигантское нечто опустилось вниз.

Судя по всему, змееподобную массу проклятий и магической энергии раздавило гигантское копыто, окутанное ветрами, молниями и божественной аурой.

Совладать с этим было далеко не так просто, как с падающим зданием. Здесь с неба рухнула целая скала Улуру, иначе не скажешь.

— Даже гадать не хочу, что это было, — сказал Орг, поправляя пальцем очки. Стоявший рядом мужчина с ехидным видом пожал плечами.

— Профессор всё бы понял с первого взгляда. Ответом всегда является наихудшее из его предположений. Отсюда головные боли и проблемы с желудком.

В дополнение к этим, казалось бы, насмешливым словам Фезграм фор Семберн пробормотал себе под нос: «Однако, как бы плохо ни развивались события, это его никогда не останавливало».

Эти маги были молодыми, но уже могли похвастаться множеством похвальных достижений. И теперь все они наблюдали за лобовым столкновением возвращения Эпохи богов и силы, которая её отвергала.

Не прошло и минуты, как ущелье накрыли последствия.

Несмотря на то, что на землю с небес только что опустилось нечто настолько огромное, она не задрожала и не треснула.

Вместо этого по миру пронёсся мощный порыв ветра, разносящий проклятие и магическую энергию.

Скорость яростного потока воздуха, сопровождаемого облаками пыли, превышала пятьдесят метров в секунду.

— Perform a dance, Anywhere and nowhere(Танцуйте в нечётком эфире).

Двигая руками, словно дирижёр, Вернер Цезармунд мягким тембром пропел свою арию.

Все бабочки, летавшие по ущелью, начали хлопать крыльями в унисон.

Это были созданные с помощью магии фамильяры, которые излучали тусклый свет подобно бледной луне в весеннюю ночь.

Лёгкие дуновения, порождённые крыльями бабочек, усмирили неистовый ветер, способный с лёгкостью перевернуть машину, и развеяли облака пыли и миазмы.

Вибрации, которые вызвали эти хрупкие фамильяры, создали барьер. Хотя его нельзя было назвать прочным, ситуация всё равно была затруднительной. Однако никто из членов группы не выглядел особенно удивлённым.

Наблюдавший за ними священник Ханза Сервантес поразмыслил над цепочкой магических техник, которая только что его впечатлила.

«Вот оно как. Значит, это и есть магия бабочки Вернера Цезармунда. Понятно теперь, почему такой юнец стал Брандом и угодил в список наблюдения Святой Церкви».

Он продолжал с удовольствием изучать одарённого мага, участвовавшего в Войне за Святой Грааль, как будто совсем не считал себя членом вышеупомянутой Церкви, которой следовало опасаться этого молодого человека.

При этом чувства подсказывали Ханзе, что все маги, окружавшие его, были одинаково могущественными.

Глава 24 「Умолкни, ____」(2/2)

XX

Меньше минуты назад. Сноуфилд. Городской район.

«Приближается чрезвычайно мощный ураган. Просим всех жителей по возможности не покидать дома. Также рекомендуем укрыться в подземных убежищах, пока торнадо не стихнут…»

По всем телевизионным каналам и радио повторялось одно и то же предупреждение. Повсюду выли серены, звук которых был настроен так, чтобы усилить беспокойство жителей города.

Как правило, эти серены звучали, когда городу угрожали сверхмощные торнадо, способные уничтожить целое здание. Теперь они сообщали о приближении бедствия аналогичного уровня.

Тем не менее, жители города не до конца доверяли сиренам.

Они видели стену из облаков на западе, однако ветер был не таким сильным, как при обычном торнадо, а небо над городом было идеально синим.

Оглушительный шум можно было услышать по всему Сноуфилду, но он лишь доносился издалека. Ветер пока щадил город.

Во всяком случае, воздух казался тяжёлым как никогда.

Многие жители не обращали внимания на предупреждения и ходили по улицам, сомневаясь в том, что что город вообще пострадает. Ещё больше людей прилипли к окнам, выходящим на запад, и фотографировали гигантскую массу облаков.

— Странноватое местечко, — произнёс одетый как панк продавец аптеки, направляясь к клубу, который явно был прочнее, чем его дом. — Взрыв газа, теракт, эпидемия, метеоры, а теперь ещё и это. Такое чувство, что конец света не за горами.

В этот момент даже такому бунтарю, как он, стало жаль политиков, которым приходилось со всем этим разбираться. Не особо задумываясь об эвакуации, он приближался к клубу, думая, что там, по крайней мере, будет лучше, чем в его ветхой квартирке или аптеке.

— Клуб хотя бы под землёй. Только вот хреново будет, если дождь попадёт внутрь…

Тогда-то это и произошло.

— ?!

Ветер подул гораздо сильнее, чем прежде, мгновенно подняв облака пыли и обрушив на город ливень.

— У-у-у-у-ух! Внезапно, блин… Что за… Не может быть!

Он ни разу в жизни не видел такой бури.

Панк поспешил ко входу в клуб, но споткнулся и упал.

В его сторону покатилась перевёрнутая ветром машина.

— Ах… Чёрт…

Панк знал, что через секунду умрёт.

Однако что-то схватило его и прыгнуло вверх.

Тень оттолкнулась от летящей машины и продолжила движение, пока не оказалась у ближайшего здания.

Это был офицер полиции.

— Вы в порядке? Быстрее внутрь.

— Д-да, сэр.

Панк моргнул, не до конца уверенный в том, что увидел.

— А… Эй! Спасибо, мужик.

Явно сверхъестественные движения полицейского смутили панка, но он всё равно искренне поблагодарил своего спасителя.

Не ожидавший этого офицер вздрогнул от удивления и ослепительно улыбнулся.

— Пожалуйста. Работа у меня такая.

Джон был членом отряда под кодовым названием Клан Калатин. Обеспечив безопасность жителя города, он вновь помчался по улицам охваченного бурей Сноуфилда.

— Я ведь сейчас не выдал существование таинства, да?

Джон не сделал ничего, чтобы уменьшить силу своих ног, решив всё списать на сильный ветер.

Благородный Фантазм Слуги начальника давал Джону сверхчеловеческие способности на ограниченный период времени. Этим Слугой был Дюма.

Прошло несколько дней, но он всё ещё не привык к своей новой силе. В бою против необычного врага Джон обращался с ней весьма естественно, но теперь, в относительно мирной обстановке, он чувствовал, что ему с такой силой не совладать.

Джон, как и многие члены его отряда, патрулировал город с целью ускорить эвакуацию жителей ради сокрытия таинства.

Их всех уведомили, что через день Сноуфилд уничтожат.

Но начальник заявил, что будет бороться до последней секунды, чтобы это предотвратить.

Джон считал себя в первую очередь полицейским, а уже потом магом, поэтому решение начальника несказанно его обрадовало.

Он был доволен.

«Вы – правосудие во плоти».

Слова, прозвучавшие в первый день войны, продолжали поддерживать его.

Многое произошло за столь короткое время, но все эти события придали Джону не только сил сопротивляться буре, но и уверенности.

«Ты ненавидишь Эмия Кирицугу?»

Джон внезапно вспомнил чей-то голос.

«Кто это сказал?»

Кажется, это был кто-то, кого он встретил перед полицейским участком.

Может, девочка. Может, мальчик.

Самолёт, на котором летела твоя мать

Это была не случайность

И не теракт

Причиной крушения был

заклинатель

Прикрытие

Сокрытие

Если память ему не изменяла, на него просто вывалили кучу слов без контекста.

Их голоса переплетались и сбивали с толку.

Воспоминания о прошлом всплыли на окраине сознания Джона, пока он бежал сквозь ливень, по пути время от времени спасая жителей города.

Если память ему не изменяла, его душа содрогнулась, когда он услышал эти слова.

Если память ему не изменяла, его поглотила ненависть.

Но он уже всё преодолел.

Благодаря начальнику.

Поэтому он всё ещё мог сражаться.

«Потому что он приказал мне защищать город?»

«Нет, потому что это выбор, который я сделал сам».

Джон продолжал двигаться вперёд, веря в это всем сердцем.

Его тело было лёгким как пёрышко.

Он даже мог сказать, что оно как будто принадлежало кому-то другому.

«Но ничего страшного. Даже если я перестал быть собой… даже если я уже не человек, я знаю… знаю, что могу и дальше защищать город».

Увлечённый этими мыслями, Джон не замечал того, что с ним происходило.

Пока что.

XX

Ущелье.

— Присмотревшись, могу сказать, что он стал гораздо эффективнее, чем в прошлый раз. Не припомню, чтобы ты с тех пор проходил какой-либо особый курс тренировок. Разве это не серьёзная проблема? — спросила Лувиагелита Эдельфельт, наблюдая за возведённым вокруг неё барьером бабочек.

Несмотря на странные слова Лувии, которая почему-то увидела проблему в увеличении эффективности, Вернер сдержанно кивнул, выражая согласие.

— Да. Это лучшее проявление моей магии. Дела просто хуже некуда.

Услышав это, Тосака Рин, которая не сводила глаз с леса, повысила голос.

— Если магия Вернера достигла своего пика… значит, местность уже становится неоднозначной, не так ли?

Магия семьи Цезармунд строится на тайном процессе трансформации в совершенно новую форму жизни подобно превращению гусеницы сначала в куколку, а затем в бабочку.

Это магия, которая вмешивается в мир, контролируя неясный интервал, когда определённое становится неопределённым, момент неоднозначности, в котором всё во вселенной может стать чем-то иным.

И то, что это было «лучшее проявление» его магии, означало лишь одно.

С ужасом наблюдая за лесом, Рин заявила:

— Если мы ничего не предпримем, эта метаморфоза действительно приведёт к концу известной нам реальности.

Сама суть человеческого мира постепенно менялась, начина с храма посреди леса.

Пока что это коснулось лишь качества магической энергии и общей атмосферы, но со временем изменения достигнут материи. При нынешних обстоятельствах этот храм станет отправной точкой Сингулярности, разъедающей мир.

И этим всё не ограничилось.

Из промышленного района прилетела очередная волна покрытых змееподобным проклятием демонических стрел, которые опутали гигантское «копыто».

Судя по их поведению, они словно выжидали, желая увидеть, чего добьётся первая порция стрел… или, возможно, та волна была лишь приманкой для «копыта», а настоящий налёт случится именно сейчас.

— Ух, я начинаю жалеть, что согласилась…

— Это да, но ты бы также пожалела, что пропустила всё это, не так ли?

— Пожалуй! Такое не каждый день увидишь.

Сёстры Радия и Надзика Пентел перешёптывались друг с другом, наблюдая за гротескным спектаклем в западной части города.

Услышав их, Лувия элегантно пожала плечами.

— Ну, может быть, если бы вы почаще сопровождали нашего учителя в его поездках, то видели бы подобные вещи гораздо чаще.

— И не говори. Ему так сильно везёт на такое, что мне кажется, будто он делает это нарочно, — пожаловалась Рин. Слова Лувии явно что-то ей напомнили.

В стороне от них переговаривалась другая пара молодых людей. Один излучал присутствие зверя, а другой – рептилии.

— Копыто, опустившееся с неба, несомненно, принадлежит божественному зверю. Оно прозрачное, словно вода, вот только пахнет чем угодно, но только не водой. Это запах, который всё принуждает повиноваться.

— Между тем эти змеи могут быть предком всех змеиных ядов и проклятий.

— Тебе это твои фамильяры сказали, Ролан?

— У всех змей в моём мире это существо вызывает страх, восторг, ненависть и обожание… Очаровательно, — Ролан Пержински хихикнул.

В ответ юноша-зверь по имени Свен Глашайт произнёс, пристально следя за битвой между двумя созданиями из Эпохи богов:

— Из-за того, что они всё тут развеяли, я не могу уловить запах этого идиота.

— Мы в любом случае должны заставить их покинуть эти земли… нет, выйти из этой Войны за Святой Грааль, — сказал Вернер.

— Что мы сделали сразу же после того, как заявили Наблюдателю о своём участии? Правильно, сцепились с божеством, — тяжело вздохнув, устало произнесла Рин.

Она заметила, что положительно относится к сложившейся атмосфере, и объяснения этому не было. Чтобы отвлечься, Рин вспомнила своего учителя, молодого человека, которого она подобрала в те дни, когда занималась пиратством, и серию событий, связанных с этими двумя людьми.

— Серьёзно… Как мы можем быть уверены, что учитель не пытается намеренно выследить и уничтожить все таинства? — проворчала она, вспоминая былое.

XX

Верхняя часть нового храма Иштар.

— …

— В чём дело, Иштар, моя богиня? — спросила Харли, увидев, как Иштар проигнорировала суматоху перед храмом и обратила свой взор на север.

— Хм-м… Ни в чём. Показалось, наверное. Я ощутила очень странное присутствие… Ни один человек из нынешней эпохи не может быть напрямую связан со мной или одним из моих воплощений, это просто невозможно. Может, потомок народа Урука? А, неважно.

Быстро пожав плечами, она перестала обращать внимание на эту мелочь.

— Что тут у нас… — произнесла Иштар, посмотрев на то, что происходило перед храмом. — Ах да. Что за пустая трата таланта.

Передняя нога её животного-спутника опустилась с небес на землю.

Наблюдая за клубком змей, которые пытались поглотить сотканную из божественной ауры плоть, богиня, занимавшая сосуд по имени Филия, пробормотала:

— Не разврати его жажда мести, он бы смог сделать то же самое с помощью одной лишь своей божественности.

Чувствуя Героическую душу, которая продолжала посылать демонические стрелы, принимавшие форму змея из Эпохи богов, Иштар произнесла слова, в которых не было ни страха, ни настороженности, ни уважения.

Просто мнение безразличного наблюдателя.

— Ну, боги-нахлебники западных земель были теми ещё чудаками. Вели себя так, словно им закон не писан, и чаще всего люди, которых они любили и ненавидели, ничего не говорили по этому поводу. Учитывая, насколько сильно извращены эти паразиты, я не могу винить его за то, что он стал таким. Народ, который находился во власти Горы звездочётов, должно быть, влачил жалкое существование, страдая от культурных различий между людьми и олимпийцами.

XX

«Кристал Хилл». Крыша.

— Она всегда поддерживала богов. У меня не получится её отговорить, — прошептал Энкиду, стоявший на крыше «Кристал Хилл».

Вой ветра немного заглушал барьер, возведённый вокруг верхних этажей магами из организации Тины.

За его спиной стояла магесса, с которой он познакомился совсем недавно.

Самыми отличительными её особенностями были причудливые очки и акульи зубы.

Она назвалась Мастером Слуги Райдер, хоть и добавила «против моей воли».

Её статус явно требовал гораздо больше объяснений, чем это короткое заявление, но Энкиду не особенно удивился.

При приближении магессы он заметил её характерную связь Слугой и понял, что она не была враждебной.

Поэтому, как только она упомянула врага, ради уничтожения которого ей пришлось искать помощи у других, Энкиду сразу же предположил, что речь пойдёт о секте богини на западе Сноуфилда.

— Интересно, в нынешнюю эпоху ещё существуют такие тщеславные родители, которые заставляют своих непокорных детей носить украшения? Можно сказать, она одна из них. Всё делает ради того, чтобы потешить своё эго, и искренне верит, что для других так будет лучше. Она выслушает, но даже не попытается понять… или хотя бы подумать о том, чтобы понять.

Ясная речь Энкиду смутила магессу, но Слуга продолжил, не обратив на неё никакого внимания:

— Будь то оригинал или просто пятно на планете, она никогда не меняется. Именно поэтому я должен отвергнуть эту богиню… и её храм.

И плавным движением он возвёл на вершине здания нечто.

Золотые цепи опутали деревья и минералы под ногами Энкиду, формируя из них огромную фигуру.

Возведение было внезапным, но протекало так естественно, что любой наблюдатель принял бы речь Энкиду за часть процесса.

Единственными очевидцами были магесса, представившаяся Мастером Райдер, подчинённые Тины, которые охраняли вход на крышу, и Мастер Энкиду.

Но конечный результат увидели многие.

Обычный житель города, запрокинув голову в разгар бури, не заметил бы ничего, кроме яркого света на вершине «Кристал Хилл».

Независимых магов, решивших остаться в городе, привлекла плотная магическая энергия, но они далеко не сразу осознали увиденное.

Форма была слишком эксцентричной для объекта, созданного с помощью магии, однако никто не мог назвать её полностью невозможной.

И благодаря массивности сооружения ученики Эль-Меллоя в ущелье на севере, Сэйбер с двумя спутниками и богиня, величественно возвышавшаяся над храмом на западе, смогли его увидеть.

— Этот мусор делает всё возможное, чтобы поиздеваться надо мной… — произнесла богиня в лесу, стерев с лица все эмоции.

— Мало нам богини, так теперь ещё и это?! — раздражённо воскликнули маги в ущелье.

— Мать честная, не может быть! Это что, комедия по месопотамским меркам? Я почти уверена, что в Месопотамии ничего подобного не было! — покатилась со смеху зачинщица в пустыне.

— Думаю, мне стоит радоваться тому, что он решил подождать, пока большая часть жителей закроет окна. Я благодарен буре, кто бы мог подумать… — произнёс другой зачинщик, наблюдая за всем из безопасного места под землёй.

Но самая яркая реакция была вовсе не у них.

Сигма направлялся в район болот на востоке.

Нет, сам сохранял спокойствие. Бурно отреагировал «силуэт» старого капитана, появившийся рядом с ним.

— Эй, да он издевается!

— Хм? В чём дело? — спросил Сигма. Капитан был энергичным как никогда, чем изрядно смутил молодого наёмника.

Он видел то, что появилось на крыше «Кристал Хилл», но не находил причин для изумления. По мнению Сигмы, эта штука мало чем отличалась от арбалета, висевшего у него за спиной.

Однако старый капитан начал хихикать вместо того, чтобы объясниться. Тем не менее, его глаза были немного тронуты оттенком разочарования.

— Как иронично… что он решил построить именно это! Прямо под брюхом Уотчера… прямо под тем чёртовым монстром! Прямо перед тенями моих глаз!

Взгляд смеющегося мужчины был прикован к сооружению, пустившему корни в крышу высочайшего здания Сноуфилда. К гигантской гарпунной пушке.

— Он, как и всегда, производит ужасно много шума, — пробормотал Энкиду, стоя на крыше «Кристал Хилл», где возникло мультяшно огромное оружие. Его пронизывающий взгляд был направлен на необъятное скопление божественности на западе. — Из-за него я не слышу её голос.

Обычная спокойная улыбка исчезла с его лица, уступив место немного грустному лику и самому настоящему человеческому раздражению в глазах, что было для Энкиду ещё большей редкостью.

— Если тебе хватает высокомерия, чтобы пытаться замедлить развитие человеческого порядка, то ты зверь.

Голос Энкиду сохранил безмятежный тон, но в словах явно чувствовались чистый гнев и ненависть.

— И нет, я имею в виду не настоящих Зверей, Бичей человечества. В тебе нет ни капли их благородной любви. Сейчас ты просто вредитель на теле человеческого порядка и планеты… не более.

Продолжая с невозмутимым видом произносить резкие слова, Героическая душа прикоснулась к возведённому ею оружию.

— Полагаю, оно не предназначено для борьбы с вредителями, но…

В глиняном основании величественной гарпунной пушки сияли золотые гребни, напоминавшие о цитадели Урука.

Положив руку на платформу, Энкиду начал накачивать оружие своей магической энергией, смешанной с божественностью.

— Заимствуя этот продукт мудрости человечества и плод его достижений, я заявляю богине Иштар…

В диалоге не было никакой необходимости.

Энкиду просто послал сообщение о том, что их разговор закончился несколько тысячелетий назад.

Обещание, что он выполнит свой долг, в форме импровизированной клятвы, составленной из слов, которыми он обычно не пользовался.

— Закрой свой рот… сейчас же.

В тот же миг крышу «Кристал Хилл» окутала громовая вспышка, отгоняя неистовый ветер и ливень.

Из пушки вылетел гарпун размером с баллистическую ракету.

К задней его части крепилась столь же огромная золотая цепь.

Она обладала теми же свойствами, что и цепи, которые Энкиду использовал в качестве основного оружия. Цепь и гарпун превратились в единую полосу света, образуя золотую радугу, прорывающуюся сквозь бурю.

Говоря точнее, эта радуга была не только атакой, но и мостом, опоясывающим мир, атмосфера которого начала окрашиваться цветами Эпохи богов.

Гигантский гарпун двигался на запад, пронзая опасные ветра, символизировавшие власть и тиранию богов.

Словно одинокий герой, прорубающийся сквозь бесконечную армию солдат.

XX

— Н-н-н-н-ни капли уважения… — произнесла богиня Иштар, унимая нервный тик.

Она молча вытянула руку навстречу гарпуну.

Пространство над храмом высвободило огромное количество божественности, и атмосфера сгустилась.

Но в отличие от выпущенных ранее ракет гарпун даже не замедлился.

Тело Энкиду изначально являлось оружием, созданным богами, поэтому он по природе своей был эффективен даже против них.

То, что должно было позволить людям использовать силу богов, стало пронизывающей мощью, этих богов отвергающей.

— Какой грубый мусор.

Однако Иштар прекрасно это понимала.

Она выбрала правильную цель для своих чар. Воздух.

Богиня сжала ветра, порождённые Гугаланной, остановила их и превратила в вязкий пар.

Она – небо во плоти.

Всё, что находится над землёй, подчиняется ей и может стать частью её тела.

Огромный гарпун, который летел в сторону Иштар, словно вошедший в атмосферу метеорит, объял сильный жар, а воздух вокруг него изменил цвет.

Однако этого всё равно было мало, чтобы полностью нейтрализовать мощный удар Эпохи Вавилона, Благородного Фантазма Энкиду.

Сверкающий гарпун продолжал разрывать новую Эпоху богов, которую создавала Иштар, но уже гораздо медленнее.

Снаряд не успевал куда-либо долететь… но вмешательства третьей стороны хватило, чтобы повлиять на поле боя.

XX

Пуская ядовитые змеиные стрелы с вершины трубы, Алкид заметил цепь света, рассекающую небо.

— Не бог… но одна из их реликвий…

Воздух изменился, из-за чего его стрелы стали заметно слабее.

Но Алкид не возражал. В его распоряжении было столько магической энергии, что он мог компенсировать снижение урона увеличением количества.

Девятиглавые змеи, нападавшие на храм одна за другой, напоминали чёрный потоп.

И следующий ход Алкида сделал это описание буквальным.

Глядя на цели цепи света – на храм Иштар и на Небесного быка, которого опутали созданные им гигантские змеи – он произнёс:

— Раздели судьбу Авгия, скот.

В тот же момент Алкид активировал свой Благородный Фантазм, Царские приказы.

Копия змея, возникшая из его следующего залпа, лопнула, словно наполненный водой шарик, как только достигла деревьев.

И превратилась в самый настоящий чёрный поток, который принялся поглощать лес.

Одним из подвигов Алкида при жизни были авгиевы конюшни.

Приказ за один день вычистить огромный скотный двор с тремя тысячами лошадей, за которыми не ухаживали десятилетиями. Больше унижение, чем труд покаяния.

Царь Авгий обманул Алкида, за что в конечном итоге поплатился жизнью, но важно было не это.

Чтобы справиться с задачей и вычистить конюшни, в которых владелец ни разу не бывал, Алкид воспользовался очень простым и поистине нестандартным методом.

Воспользовавшись своей невероятной силой, он завалил камнями русла двух рек и отвёл их воды прямо в загоны.

С помощью силы Благородного Фантазма Алкид мог воспроизвести те мутные воды, которые когда-то позаимствовал. Миазмы ядовитого змея и магическая энергия «грязи» превратили их в чёрный поток, который обрушился на лес.

XX

Окружённый бушующей магической энергией, он задумался.

Он не ведал всего.

На самом деле ему было известно очень мало.

Он не знал даже, зачем ему жить.

Да, у большинства живых существ при появлении на свет тоже не было ответа на данный вопрос, но конкретно он никогда даже не задумывался об этом.

Он испепелил бы свои тело и разум, если бы это помогло ему оставаться живым.

Даже не думая о причине, он всегда кричал о своём желании, возникшем из чистого инстинкта: жить.

Но что же теперь?

Он продержался так долго лишь благодаря силе того, кто отозвался на его желание.

Он больше ни разу не сталкивался с животным, которым двигало бы исключительно стремление убить его, а создание, повстречавшееся ему – существо под названием «Слуга» - защищало его от всех невзгод.

Впервые в жизни он испытал покой.

Что положительно сказалось нервах.

И мысли начали медленно появляться в его голове.

Мысли, а не инстинкты.

Разум, а не импульс.

Сколько он себя помнил, ему всегда казалось, что его жизни что-то угрожало, но теперь это чувство исчезло.

Он в первый раз задумался над тем, кем он был и для чего жил.

Однажды в лесу появились два существа.

Оба по форме очень похожие на Слугу.

Но в их присутствии чувствовалась разница.

Одно из них относилось к тому же виду, что и Слуга, спасший его жизнь, но другое было похоже на него.

Не чувствуя враждебности, он прижался к существу, которого считал своей ровней, и вместе они принялись наблюдать за разговором их спутников.

Всё закончилось боем между Слугами.

Его ровня, сидевшая рядом, запаниковала, но, поскольку ей было известно, что они не собирались убивать друг друга, просто продолжила смотреть с удивлением в глазах.

Он узнал, что Слуги были чрезвычайно могущественными.

Ему стало интересно, почему они не позволили азарту боя полностью завладеть ими, ведь сил у них было более чем достаточно.

На следующий день его сомнение сменилось опасением.

Всё изменилось, когда в этих землях появилось странное присутствие.

Похожее одновременно на приятные объятия и непреодолимый ужас.

С первыми признаками этого появления присутствие Слуги тоже изменилось.

Его лицо и слова остались прежними.

Слуга стал одним целым с лесом и землёй. Он не мог избавиться от чувства, что его спутник всегда с чем-то боролся, несмотря на безмятежную улыбку.

Это был лишь смутный знак.

Нечто пустяковое, едва уловимое, но он это чувствовал.

В Слуге назревал вихрь ненависти и агрессии. Нечто похожее обуревало его бывшего владельца, когда тот преследовал его с оружием в руках.

«Тёплое, но страшное» присутствие становилось сильнее… и Слуга начал проявлять эмоцию, похожую на печаль.

Лицо оставалось прежним.

Голос с манерами тоже не менялись, и он продолжал защищать его.

Даже теперь, на этой крыше, перед лицом ошеломляющей массы силы и накрывшей землю бури…

Слуга всё ещё был рядом с ним.

И к нему наконец-то пришло осознание.

Что он был клеткой Слуги. Его цепями.

Что он ничем не отличался, от того существа под названием «маг», которое сковало его и держало взаперти.

Что Слуга хотел что-то сделать.

Но пока он находился рядом – пока Слуга защищал его – осуществить это «что-то» не представлялось возможным.

Как только он это заметил, внутри него зародилась новая эмоция.

Эмоция, похожая на «печаль», как её называли люди.

Ещё её можно было описать как ненависть к себе.

Он не чувствовал гнева, даже когда его создатель был в шаге от того, чтобы убить его, но теперь он злился на себя, потому что сам стал похож на своего творца.

Была одна вещь, на которую он не мог обратить внимание, потому что отчаянно пытался выжить.

Его желание – его мечта – уже исполнилось.

Слуга показал ему путь к дальнейшему выживанию. Он защищал его.

«Тогда что дальше?»

Его недавно сформировавшееся эго задумалось в попытке как можно быстрее найти ответ.

Если он чего и желал…

Если что и придало бы его жизни смысл…

Да. Освобождение живого существа рядом с ним.

Он не мог позволить себе стать чьими-то оковами.

Поэтому, исполненный намерения наблюдать за ним до самого конца, он протянул к своему спутнику лапу.

Чтобы заявить Слуге о желании Мастера.

Его лапа сделала шаг.

Не чтобы убежать, а чтобы выбраться из этой передряги живым, следуя сознательной воле, которая не зависела от его инстинктов.

Чтобы сразиться с неведомым миром. Или с самим собой.

XX

«Кристал Хилл». Крыша.

Ударная волна от выстрела сдула магессу и подчинённых Тины, но возникшие из крыши золотые цепи не дали им упасть со здания.

— Так вот она какая, полная сила Героической души…

Магесса с очками, Дорис Люсендра, пыталась проанализировать невероятную мощь Слуги, глядя на него глазами, в которых смешались радость и разочарование.

Она проиграла Тосаке Рин и передала свои права Мастера классу Эль-Меллоев.

Но, поскольку их метод работает стабильнее с первоначальным обладателем командных заклинаний в качестве катализатора, её включили в группу, сделав самым младшим Мастером Райдер.

Разумеется, с ней заключили очень строгий магический договор и не стали делиться командным заклинанием.

И всё же сила Героической души была не единственным, что её поразило.

На неё также произвёл впечатление поставщик магической энергии, допускавший такой уровень разрушения.

«Он вливает в Слугу столько энергии и при этом не истощает свои запасы?.. Будь я на его месте, меня бы едва хватило только на создание гарпунной пушки. Героическая душа, способная беспрерывно использовать Благородный Фантазм… Для обычного мага это просто уму непостижимо…»

Дорис перевела взгляд на Мастера Энкиду.

На химеру, которую, как и её, удерживали на крыше цепи Энкиду.

Мастер Энкиду, оберегаемый цепями серебряный волк, тихо приблизился к своему спутнику и вцепился зубами в его одеяния, пытаясь о чём-то сообщить.

— Ах, прости, Мастер. Тебя это, наверное, очень напугало.

Искренне извиняясь, Энкиду коснулся рукой щеки серебряного волка.

— Успокойся, Мастер. Твоей жизни ничто не угрожает. Я могу остаться здесь, только скажи… А если со мной что-то случится, то ты можешь обратиться к той девочке на верхнем этаже за помо…

Энкиду остановился на полуслове.

Серебряный волк ещё сильнее потянул ткань на себя и уставился на него свирепее, чем когда-либо.

Поняв, что это означало, Энкиду преклонил колено, чтобы их с Мастером глаза оказались на одной высоте.

— Тебе не нужно беспокоиться о том, чего хочу я, Мастер. Я инструмент. Расходный материал с рождения… К тому же меня всё равно не станет, когда этот ритуал закончится.

Его откровения перед Мастером могли показаться странными, но те, кто знал Энкиду, с готовностью подтвердили бы, что для этой Героической души подобное было вполне естественным.

Будь его Мастер человеком, духом природы или химерой, Энкиду всегда считал себя инструментом.

Таким его создали боги, и он знал, в чём заключалось его предназначение. Стать идеальной имитацией человека. Существа, которое боги пытались понять.

Поэтому он смог определить сбой в своей системе и то, что его вызвало: божество на западе и сопровождающая её Героическая душа.

Приняв всё это во внимание, Энкиду выбрал логичный способ помочь своему Мастеру и в то же время исправить собственные ошибки.

Чего он точно не ожидал, так это того, что его Мастер воспротивится.

— …

Связав воедино намерения серебряного волка, Энкиду спокойно произнёс:

— Тебе стоит думать лишь о собственном желании. О выживании. Я – твой инструмент. В этом смысл моего существования. Поэтому, Мастер, оставайся в безопасности, пока я не разберусь со всем что угрожает миру и те…

Его снова прервали.

В этот раз Мастер взвыл.

Волк, желавший до этого лишь жить, теперь тянул на себя одежду Энкиду с сильной волей, которая отражалась в его глазах.

«О чём он думает?»

Они замерли и принялись молча наблюдать друг за другом.

Как серебряный волк и Героическая душа.

Как химера и творение богов.

Как Мастер и Слуга.

Хватило всего пары секунд.

Энкиду всё понял.

— Прости, Мастер. Признаю, я забыл, что был инструментом, когда увидел эту дрянную древнюю богиню и… моего друга, — сказал Энкиду, обнимая своего Мастера.

— …

— Но ты… сердишься не потому, что я забыл. Тебя злит то, что я пытался вновь стать инструментом.

Его голос был безмятежен, но в нём чувствовались одновременно радость и печаль. Следующее послание Энкиду его Мастеру было выражением благодарности и в то же время признанием вины.

— Спасибо, Мастер… Я скоро вернусь.

Та же мягкая улыбка, которой он когда-то поприветствовал волка.

Тогда Мастер не мог отчётливо разглядеть это лицо, потому что находился на грани смерти.

Тем не менее, волк почувствовал, как аура его спутника приобрела прежний цвет, и понял, что лицо Энкиду стало таким, потому что они, возможно, больше не встретятся.

Посмотрев на Энкиду в последний раз, волк от всего сердца завыл на бушующее небо.

— Пусть твоя жизнь будет такой, как ты захочешь.

Сказав это на прощание, Энкиду взмыл вверх.

Серебряный волк провожал его взглядом. Он не вилял хвостом. Не лаял. Просто наблюдал.

Наблюдал, как существо, с которым он провёл столь мало времени, улетал, чтобы жить свободно.

Серебряный волк прекрасно понимал две вещи.

Что, какой бы путь он не избрал, его судьба не сильно изменится.

И что он, как и Энкиду, вскоре исчезнет. При его создании долгая жизнь не предусматривалась.

Он не знал, сколько месяцев, недель или дней у него осталось.

Для волка, который не представлял даже, что такое календарь, все числа были одинаковыми.

Он желал наблюдать, как Энкиду живёт, и больше ничего.

Серебряный волк был искусственно созданной химерой.

Он не знал, что такое семья, друзья, последователи, и не хотел знать.

Для него имела значение лишь связь между Мастером и Слугой.

Иерархия в этих отношениях его не интересовала.

Энкиду требовал, чтобы его использовали как инструмент, но теперь волк умышленно отвергал этот смысл слова «Слуга».

Термины «Мастер» и «Слуга» можно было свести к нарицательным словам, лишить из первоначального смысла. Для волка же единственным смыслом этих отношений было просто находиться рядом друг с другом.

Этого было достаточно, чтобы придать его жизни смысл.

Это придало его жизни смысл.

Вот почему серебряный волк хотел лишь увидеть, как Энкиду живёт.

Делает то, что придаёт смысл его жизни и больше ничьей.

Чтобы в тот момент, когда отведённое ему время наконец-то подойдёт к концу, он сможет сказать, что они жили вместе, а не просто существовали вместе.

Они не прошли через приключение, которое запечатлелось бы в истории. У них не возникла какая-то глубокая любовь друг к другу.

Но несмотря на это...

Серебряный волк с гордостью смотрел на существо, с которым провёл всего каких-то несколько дней.

Интерлюдия 「Закулисная рапсодия」

Восточная часть Сноуфилда. Район болот.

— Будь у меня такая при жизни… Хотя нет, грустно говорить такое. Эту пушку построили с помощью силы богов. Если бы я загарпунил из неё чудовище, то это была бы не моя победа… не победа человечества.

Услышав смех силуэта капитана, полный искренней радости с оттенком разочарования, Сигма подумал: «Не знаю, что тут смешного, но я завидую его способности смеяться».

— Ну, мы всего лишь копии. Уотчер просто представляет, как отреагировали бы оригиналы в подобной ситуации. Эта сволочь даже не пытается воссоздать каждую деталь, так что мы больше похожи на творения магии.

— Мне, как постороннему, не отличить вас от оригинала.

Силуэт принял форму юноши с крыльями и ответил:

— Не стоит ли поработать над этим? Если кто-то решит с помощью иллюзий создать наши фальшивые копии, то обмануть тебя не составит труда.

— В таком случае я просто не буду вам доверять.

— Да, другого ответа я от тебя и не ожидал.

— Оригинал обманет так же легко, как и фальшивка. О философских зомби можно многое сказать, но моих познаний в магии недостаточно для того, чтобы вести подобные дискуссии. Вместо того, чтобы гадать, является ли кто-то оригиналом или копией, я думаю о том, как этот кто-то влияет на меня в данный конкретный момент. Вот и всё.

В голов Сигмы возникли две совершенно разные фигуры.

Одной был Лямбда, живой человек, с которым он провёл своё детство.

Другой была Слуга Ассасин, которую, как и теней, скопировали из Трона героев.

Первый ударил Сигму в спину, когда тот этого совсем не ожидал. В ответ Сигма совершил акт возмездия, к которому не испытывал никаких сильных чувств.

Последняя же почти его не знала, но сразилась вместе с ним против ужасного монстра, потому что того требовали её вера и убеждения.

Да, Ассасин чуть не убила его при первой встрече, но, когда они прощались минувшим днём, она сказала, что они будут спасать людей столько, сколько смогут, и в довершение всего улыбнулась ему.

Между копией и оригиналом нет никакой разницы.

Более того, эти тени казались Сигме гораздо более человечными, чем его инструкторы из детства.

Зачем мучиться и стараться отличить оригинал от фальшивки или просто скопированной души?

Поскольку Сигма не мог этого сделать, реальными для него были результаты взаимодействия с другими, какими бы они ни являлись.

Сигма смотрел записи комиков со всего света, пока диски не пришли в негодность. И теперь ему в голову пришла мысль.

«Строго говоря, все эти люди на записях были копиями. И они следовали сценарию, что делало их фальшивыми вдвойне. Но вот он я, наслаждаюсь комедиями. Значит, я такой же? Если моё эго сформировано фальшивками, то что есть моя личность и мои эмоции?»

Сигма подумал немного и покачал головой, посчитав эти вопросы пустой тратой времени.

Он всегда был склонен не доверять никому, даже самому себе.

Сигма мог быть настоящим или фальшивкой, но ему всегда оставалось лишь разыгрывать те карты, которые у него имелись.

В конце концов, ему нужно было спасти девочку – Куруока Цубаки – не только от богини, но и от правительства.

Это было его решение. К чему думать о доверии, ведь кости уже брошены.

Когда всё кончится, пусть другие решают, фальшивка он или нет.

«Подлинность определяется только тем неизгладимым впечатлением, которое ты производишь на других», — сказал себе Сигма.

«Каково это было для мамы? Она сражалась рядом с Эмия Кирицугу, рядом с легендой. Что она видела, когда умирала в безвестности?»

На этом Сигма прервал свои мысли самоироничным смешком.

Многие люди лишались головы, даже не подозревая о том, что они видели в последние секунды.

Он осознал, что чересчур романтизировал свою мать, задаваясь вопросом, к какому последнему выводу она пришла. Отсюда и болезненный смешок.

«Да, я могу в любой момент остаться без головы. И поэтому… я предпочитаю верить, что уже пришёл к своему выводу».

Но где? И когда? Как только Сигма задался этими вопросами, ему сразу же вспомнилась улыбка Ассасин.

— Источник моей веры?

В ответ на эти слова, которые Сигма пробормотал, осторожно пробираясь через район болот, тень мальчика с кадуцеем безмятежно улыбнулась и произнесла:

— Почему бы тебе не создать новую религию? Если в твоих учениях будет осуждение греческих богов и логическое применение медицины в качестве абсолютного кредо, то я тебя поддержу. Только надо убедиться, что Аполлону достанется больше всех.

— Хочешь поклоняться самой медицине? Лучше попробовать что-нибудь другое, а то получатся лишь странные боги в лабораторных халатах и нарядах медсестёр… И кто такой этот Аполлон?

— Он… довольно скучный. Тебе лучше не знать.

— Ладно. Я подумал, что это какой-то комик, но раз он скучный, то мне не интересно.

Разговаривая, Сигма подумал о тенях.

«Мне кажется… или они в последнее время стали чаще шутить?»

Силуэт мальчика прервал его мысли.

— Нашёл. Они там, прячутся среди камней.

— Ясно. Спасибо.

Сигма скрыл своё присутствие с помощью магии и смело подошёл к камням.

— Эй.

Услышав голос сверху, наёмник рефлекторно вскинул штурмовую винтовку.

— Я «Голод». «Пяденица»?

— Ты меня напугал… Так и пулю словить недолго.

Наёмник из отряда «Пяденица» убедился, что «Голодом» был Сигма, и убрал палец со спускового крючка.

Он слегка отвёл дуло в сторону, но остался в положении для стрельбы, видимо, потому что ему приказали следить за Сигмой и Сэйбером несколько дней назад.

Кодовое обозначение «Пяденица» носил ручной отряд Фалдеуса, засадная команда, оснащённая тяжёлым вооружением для подавления магов.

— Прости, у меня рация накрылась… Ты можешь вызвать «Быка»?

— Он не выходил на связь с тех пор, как сказал нам ждать здесь приказов. Мы постоянно докладываем, но слышим в ответ лишь голос его помощницы.

«Бык» был позывным для Фалдеуса, как «Голод» для Сигмы. Его вопрос был фарсом. Тени уже поведали ему, что Фалдеус списал со счетов все маловажные отряды и теперь работал исключительно с бойцами, которые считались его личной охраной.

Короче говоря, Сигма оказался среди брошенных на произвол судьбы членов отряда «Пяденица».

Он мог представить, почему с ними перестали выходить на связь.

Они вступили в контакт с Сэйбером несколько дней назад.

Сэйбер предложил бойцам «Пяденицы» еду, и те после некоторых сложностей согласились.

Сигма не знал, насколько они были честны с Сэйбером. Будучи особым отрядом, они с высокой долей вероятности могли просто сделать вид, что наладили со Слугой хорошие отношения.

Но, с точки зрения Фалдеуса, вне зависимости от ответа это был элемент неопределённости.

Фалдеус не может закрыть глаза на возможность того, что Сэйбер или его Мастер промыли им мозги с помощью магии.

Всё-таки он проводит максимально конфиденциальную операцию: переносит основу Святого Грааля перед уничтожением всего Сноуфилда. Малейшее подозрение – и связь с отрядом прекращается.

Благодаря информации от его Слуги, которую передали тени, Сигма знал об их ситуации больше, чем они сами.

И этим можно было воспользоваться.

Ему было известно, что на севере города формировался объединённый фронт против божества на западе.

Но они не доверяли Сигме, связанному с зачинщиками.

Он чувствовал, что его бы сразу пригласили, будь во главе альянса Сэйбер и Аяка, но Сигма предпочёл бы не становиться причиной разногласий.

Таким образом, он привёл в действие свой план.

Действуя из закулисья, он намеревался вынудить ведущую актрису уйти со сцены.

Вероятность успеха невелика, а шанс погибнуть весьма высок.

Но им не нужно биться с монстром серебряными пулями.

Сигме придётся сражаться так, как может только актёр из закулисья. И его следующие слова станут первым шагом.

— Фалдеус даже вам не сообщил?

— Сообщил что?

— Отряды «Шакал», «Пики» и «Фужер» полностью уничтожены. Начальство же в ответ объявило «Падение Авроры».

— Полностью?! И что это за кодовое обозначение? Какая-то операция? Мне ни о чём таком не говорили.

Сигма заметил, как напряглось скрытое маской лицо бойца особого отряда.

Любой неверный ответ приведёт к перестрелке.

Сигма не понимал других.

Но он мог прислушаться к зародившейся в нём доброй воле и поведать смесь правды и лжи.

— Я Мастер и поэтому знаю, но Фалдеус обрубил со мной связь. Похоже, меня списали со счетов.

— Что такое «Падение Авроры»?

— Завтра этот город будет стёрт с лица земли… вместе со всеми нами.

Остальное боец понял сам.

При обычных обстоятельствах в его слова было бы сложно поверить, но они являлись подчинёнными Фалдеуса. Они знали своего начальника и понимали, какой властью обладали люди, им руководившие.

Учитывая, что ураган, приближавшийся с запада, относился к миру магии, у них была вполне веская причина прибегнуть к таким мерам.

Подождав, пока боец переварит информацию и осознает, в какой ситуации они оказались, Сигма открыл рот.

— Нас кинули. Если захотите сбежать, то я останавливать не буду. Не веришь мне – попытайся связаться с «Быком». Но так вас уничтожат ещё раньше.

— Каков твой план?

— Буду делать всё возможное. Есть одна небольшая проблема, и если я с ней разберусь, то верхний эшелон может пересмотреть своё решение.

И вот заклинатель начал переговоры.

Он был молчаливым и замкнутым человеком, не доверявшим ни себе, ни другим.

Но чтобы бросить вызов тирании как богов, так и людей…

— Вы поможете мне?

Или, возможно, чтобы разыграть заключительный акт своей губительной комедии…

— Мой Слуга… Чарли Чаплин к бою готов.

Глава 25 「Тень ставит крест на путешествии из ущелья」(часть первая)

— Наконец-то явился… — с ненавистью пробормотала Филия. Удерживая своей Властью огромный гарпун, она смотрела на восток, откуда тянулась его золотая цепь.

Цепь драматичным образом изменилась.

Она раздулась в мгновение ока, быстро и внезапно увеличившись в размерах, словно бобовый стебель из сказки.

Звенья пружинили под ногами Энкиду, испуская магическую энергию.

Слуга мчался вперёд, подстроившись под ритм своего сердца.

Плотная фигура стремительно приближалась к ней.

Несколько дней назад она заметила, что кто-то следил за ней, но держался на расстоянии. До этого момента. Она пыталась выманить его к храму, завладев лесом, похожим на тот, в котором он когда-то жил вместе с девочкой. Но даже тогда он не дал ей желанный бой. Филия предположила, что Мастер, призвавший Энкиду, был либо очень осторожным, либо настолько слабым, что Слуге пришлось уйти в оборону.

— Если бы ты забыл про эту глупую Войну за Святой Грааль и напал, едва меня почуяв, то тебе удалось бы сразиться бок о бок с Гильгамешем. Но нет, ты решил остаться в стороне, — произнесла она, почти закрыв глаза. Могло показаться, что в её голосе прозвучала ностальгия по далёкому прошлому. После этих слов богиня Иштар медленно подняла голову.

— Тебе решать, каким быть. У жизни ради других без лицемерия и обмана есть свои достоинства.

— Моя богиня?..

Харли стояла перед ней, сдерживая Берсеркер. Ощутив, как божественность Иштар начала расширяться, она развернулась.

Богиня встала рядом со своей главной жрицей и, свирепо глядя на врага, приближавшегося с востока, с бесстрашной улыбкой подняла правую руку к небу.

— Но…

В следующий момент божественная сила Иштар раскинулась и очаровала землю между лесом и городом.

— Тебе, мусору, который не может найти себе место, удалось меня оскорбить… Поздно жалеть, искупать или как-то заглаживать вину за этот позор. Тебе никогда не стать чем-то большим, как ни пытайся. Я хочу увидеть, как ты разваливаешься на части, гниёшь, корчишься, иссыхаешь и падаешь от изнеможения.

Это было её первое проявление враждебности в этой эпохе.

— !..

По всему телу Харли пробежалась неприятная дрожь, словно конец света наступил уже семь раз.

Если бы Иштар не благословила Харли ролью главной жрицы, это сломило бы её разум и лишило организм жизненных функций.

Но даже эта невероятная ярость, слетев с губ Иштар, стала чарующим голосом, подчинившим себе мир.

Сплетение, обращённое вспять.

Под действием чар земля получила псевдоинтеллект и функции органической жизни, что, в свою очередь, позволило ей обрести эмоции.

Она стала огромной формой жизни. Или колонией маленьких живых существ.

Земля в экстазе вздыбилась, словно бурный океан, и глинистые волны устремились к Энкиду, объединив силы с ураганным ветром.

— …

В отличие от Иштар, Энкиду не сказал ничего.

Слова были столь же ненужными, сколь и бесполезными. Он лишь направлял на Иштар свою враждебность.

Чары не могли затмить его взор. Воздух и цепи, которых касался Энкиду, отвергали богиню и всё, что она представляла.

Одними только физическими усилиями Энкиду избежал нападения земли, ставшей приспешницей Иштар.

В два шага он отбросил летящие волны грязи и пробился сквозь всенаправленную враждебность.

Обычная поступь гремела подобно грому, а измельчённая порода превращалась в сложное переплетение цепей, которые начали опутывать главную цепь.

Тоннель света, оберегающий золотой мост.

Энкиду вложил ещё больше силы в гарпун, проникая в Эпоху богов.

Иштар прищурилась, глядя на приближающийся снаряд.

— Дерзкий мусор.

И затем она сказала Харли, которая наблюдала за происходящим, затаив дыхание:

— Пусть Берсеркер поможет мне остановить этот мусор. Со змеями разберётся Гугаланна.

— Да, моя богиня!

Харли послушно обратилась к своей Слуге Берсеркер.

Поскольку Энкиду подобрался так близко, она приказала её остановить его… или уничтожить.

Берсеркер развернула своё огромное тело в сторону востока, издавая тихий скрежет, едва слышный из-за воя ураганного ветра.

Она отключила функции, помогавшие ей бороться с потопом и наседающими змеями, после чего назначила Энкиду единственной целью всех своих процессов.

Страж леса богов, по легенде внушавший страх даже Королю героев Гильгамешу.

Представ перед этим ужасающим монстром…

Представ перед старой подругой, которую он когда-то собственными руками превратил в груду плоти, Энкиду тихо пробормотал:

— Нам надо поговорить… Хумбаба.

Сказав это, Энкиду наполнил свои конечности магической энергией.

— Но сначала… я заткну эту богиню, которая не только одарила тебя благами и умиротворением, но и заставила трепетать от страха.

Энкиду взмыл вверх со скоростью молнии и нацелился на богиню в храме.

Но его остановила Берсеркер – колосс по имени Хумбаба.

Несмотря на проворство, неожиданное для столь огромных размеров, она не стала наносить ответный удар.

Харли и Берсеркер чувствовали силу Энкиду и решили действовать от обороны.

Очевидно, что Энкиду было достаточно малейшего замешательства, чтобы разорвать их на части.

До этого Берсеркер сбила целый дождь современных ракет, но её всё равно заставили защищаться.

Оружие, созданное как стержень, удерживающий богов на поверхности, наблюдало, как противник укреплял защиту, ведомый долгом защищать Иштар.

— Это проблема… Битвы на истощение не мой конёк. В лучшем случае я продержусь три дня и три ночи, — произнёс Энкиду, вспоминая свою дуэль с лучшим другом Гильгамешем.

Ностальгические дни из прошлой жизни.

Слова Энкиду были честными и сердечными, лишёнными даже намёка на ехидство и сарказм.

Потому что… он очень хотел, чтобы эта короткая трёхдневная дуэль длилась вечно.

XX

Ущелье.

— Силы стягиваются, — пробормотал кто-то из класса Эль-Меллоев, увидев растянувшуюся в воздухе заряженную энергией золотую цепь.

Его слова относились и к ущелью.

Потому что вскоре после офицеров полиции Сноуфилда и облачённых в костюмы подчинённых Тины с востока практически одновременно прибыли две лошади.

— Я гляжу, вам пришло в голову пригласить организаторов этой Войны за Святой Грааль. Вы в своём уме?

Секретарь Тины Челк не верила своим глазам. Она вопросительно посмотрела на класс Эль-Меллоев и полицейских.

Вера Левитт, представлявшая сопровождавший её отряд из двадцати офицеров, с невозмутимым видом ответила:

— Сейчас не время беспокоиться о положениях и взаимоотношениях.

— Да… Прошу меня простить.

Ей было что сказать, но она предпочла промолчать, но не потому что подобные заявления могли задеть достоинство её госпожи. Она напомнила себе, что магу нужно проявлять сдержанность, и направила взор на членов класса Эль-Меллоев.

Однако её внимание быстро переключилось на двух лошадей.

Мужчина в доспехах, являвший собой воплощение силы духа и энергичности, осмотрелся с блеском в глазах. Ехавшая вместе с ним женщина цеплялась за его плечи и пыталась отдышаться.

— О да, вот это я понимаю! Поразительно! От меня такое не скроешь! Все здесь первоклассные маги! На вид даже сильнее Сен-Жермена, моего самопровозглашённого придворного мага! Ах, простите, грубое, наверное, сравнение, учитывая, что он был очевидным шарлатаном…

Услышав, как Сэйбер небрежно высказал информацию о себе, многие маги сразу же заподозрили, что он был не Слугой, а местным уличным артистом.

Подчинённые Тины всё поняли, что перед ними Слуга, но его слова всё равно застали их врасплох. Ханза сложился пополам от смеха.

Полицейские же, которые знали Сэйбера достаточно хорошо, лишь неловко улыбались.

Некоторые ученики Эль-Меллоя нахмурились, приняв это за шутку, в то время как другие начали всерьёз перешёптываться, высказывая предположения о его личности.

— Он сказал «Сен-Жермен»?

— Выходит, он… Людовик XV?

— Может, Александр Великий…

— Ракоци?..

— Рискну предположить, что перед нами царица Савская.

Наблюдая за юнцами, которые обсуждали его так, словно он их не слышал, Сэйбер рассмеялся в такт стуку копыт своего скакуна и повёл его туда, где открывался хороший вид на лес к западу от Сноуфилда.

— Стоп-стоп-стоп, Сен-Жермен изменял мне с другими правителями? Пожалуй, этого следовало ожидать от парня, который, по его словам, не стареет. К тому же в моё время он разъезжал на одной из этих «машин», которые нынче повсюду. Для мага вообще нормально творить такую дичь?

— Граф Сен-Жермен был магом, сбежавшим из института Атлас?.. Кажется, я опять узнал то, чего мне знать не следовало…

Услышав бормотание гиганта в очках, Сэйбер пожал плечами.

— Одно его присутствие распространяет информацию, которую лучше никому не знать. Он хоть и называл себя придворным магом, но от него я научился лишь восстанавливать повреждённые драгоценные камни.

После его слов у пары магесс загорелись глаза, но они воздержались от комментариев, видимо, рассудив, что развивать эту тему было не самое удачное время.

— О, но всё же я впечатлён!

Сэйбер с детским удивлением смотрел на лес с утёса, словно настроение людей вокруг его никак не касалось.

Его взгляд был прикован к ноге какого-то существа, которую опутали гигантские змеи. Нога опускалась с неба на чёрный потоп, поглотивший лес. Следовавшие за этим золотые взрывы то и дело поднимали скальную породу в воздух.

— То есть мы объединяемся, чтобы дать бой вон тому существу? Если бы я воплотился в классе Райдер, то распределил бы свою силу между всеми, но, к сожалению, я Сэйбер.

Сэйбер с радостью дал оценку своим способностям, глядя на развернувшееся перед ним фантастическое зрелище.

После чего он внезапно развернул своего скакуна и представился, словно только сейчас про это вспомнив.

— Простите мою невежливость, ведь я даже не спешился! Я Слуга, участвующий в этой Войне за Святой Грааль в классе Сэйбер! Прошу понять, что мне сейчас никак не слезть с лошади! Дело не в статусе, просто мой Мастер не удержится на ногах, если ступит на землю!

— О-о-о-ох… Н-ничего, скоро я приду в себя… — со стоном произнесла женщина, прежде чем поднять голову и осмотреться.

«О, священник из той церкви… Живой».

Они не пересекались с тех пор, как церковь серьёзно пострадала. Аяка облегчённо вздохнула при виде по большей части целого и невредимого священника с повязкой на глазу.

«Отлично, с отрядом мисс Веры тоже всё нормально… А?»

Аяка заметила кое-что странное.

Помимо полицейских и странных личностей в костюмах, здесь присутствовала третья, разнородная группа молодых людей, которые смотрели на неё с настороженностью и изумлением.

— Это же Садзё…

— Аяка с Юмина, верно?

— Она что, покрасила волосы?

Услышав их шёпот, Аяка содрогнулась и сглотнула. Слабость в ногах сразу же вылетела у неё из головы.

— А… Ч-чего?

Аяка никого из них не узнавала.

Женщина азиатской наружности в красном платье не сводила с неё пронизывающего взора, но Аяка всё равно не могла вспомнить.

Не подозревая о её тревоге, молодые люди обменивались полными замешательства словами.

— Но Садзё ведь сейчас в Румынии. Мы это точно знаем.

— Несомненно…

— Правда? А я вот не вижу никакого сходства. Садзё пахнет более гармонично и извилисто.

— Просто ты не по виду судишь, Свен.

— Однако… Если Свен говорит такое, то мы можем с уверенностью сказать, что она другой человек.

Эти незнакомцы обсуждали её.

Впервые за долгое время Аяка вспомнила, что её бросили на милость беспощадной судьбе. Она слезла с лошади, готовясь к худшему, собралась с духом и произнесла:

— Эй.

Все сразу же посмотрели на неё.

Аяка покачнулась от давления. Ей не верилось, что они были почти её ровесниками.

Она не заметила, как Сэйбер тоже спешился. Его рука легла на её плечо.

— Всё нормально.

— Да… Спасибо.

Аяка успокоилась и спросила:

— Вы все обсуждаете мою внешность, но… Кто вы вообще такие? Мы… знакомы?

После этих слов вперёд выступила женщина, явно наиболее волевая среди молодых людей.

— Нет. Точнее говоря, мы узнали о твоём существовании всего несколько дней назад.

— А?

— Это нам хочется знать, кто ты такая. Мы можем работать с кем-то, кому не доверяем, ведь предать потом не составит труда. Но объединиться с кем-то, кого мы не понимаем?.. Это проблема посерьёзнее, одной только излишней осторожностью тут не обойдёшься.

Женщина жестом прогнала своих товарищей.

— Хватит прохлаждаться. Я заставлю её ответить на вопросы, а вы продолжайте наблюдать за лесом. Знаете же, что мир может исчезнуть, пока мы тут занимаемся не пойми чем.

Молодые люди вняли её словам и принялись расставлять магические приспособления и круги, чтобы должным образом реагировать на аномальные изменения в лесу. Многие из них пожимали плечами.

Женщина в красном, чей взгляд был прикован к Аяке, прямо спросила:

— Давай-ка ещё раз. Кто ты такая? Почему у тебя лицо Садзё?

Зрение Аяки исказилось и мгновенно вернулось в норму.

Не понимая обращённых к ней слов, она нашла в себе силы и ответила вопросом на вопрос:

— Почему? Потому что… я Садзё Аяка… Подожди, есть ещё кто-то с таким же лицом?

— Да. Волосы у неё другого цвета, но в остальном вы похожи как две капли воды. Ладно… Тогда другой вопрос. Слово «Фуюки» тебе о чём-нибудь говорит?

— Ну, да, это мой родной город.

— Хм… В каком районе ты жила? Синто? Мияма? Хомурахара?

— А? Эм-м-м…

Голова болела.Прошлое ныло.Память искажалась.

Почувствовав, как её голову в мгновение ока заполнил густой туман, Аяка смогла кое-как выудить название из глубин разума.

— Курокидзака… Многоквартирный дом Семина.

Женщина в красном на секунду прищурилась, когда услышала эти слова, но, в отличие от Сэйбера, Аяка этого не заметила.

Когда она оказалась в этом городе и назвала своё имя в участке, полицейские сказали, что проведут расследование, и не стали расспрашивать её о прошлом.

Возможно, проведи она там больше времени, они бы обнаружили неточности в полученных документах и устроили ей самый настоящий допрос.

Но этого не произошло, и она осталась в городе как «Аяка Садзё из Японии».

Поэтому сама Аяка не особо задавалась вопросами по поводу того, кем она была. До этого момента.

Прежде никто не заставлял её думать об этом.

— У тебя были друзья в Фуюки? Можешь назвать имена?

Женщина в красном продолжила свой методичный допрос, не агрессивный, но и не мягкий. Сэйбер рассудил, что она делала это без злобы, просто её методы были весьма прямолинейными и нейтральными для мага.

Поэтому Сэйбер не препятствовал её допросу, но приготовился действовать, если вдруг что-то случится.

— Друзья?..

Дымка в голове Аяки сгустилась, но она не стала от неё убегать.

«Бежать нельзя. Если сдамся сейчас, то этот туман никогда не рассеется».

Копаясь в своих воспоминаниях, Аяка обратилась к дням в Фуюки, которых она старалась избегать.

— Точно… У меня есть… были друзья…

Ей удалось кое-что разобрать в расплывчатых мыслях.

Людей, чьи лица она плохо запомнила. Тех, кто назвал её имя.

— Они сказали мне, что меня зовут Аяка, Садзё Аяка…

Имена людей, которые научили её, что она «Садзё Аяка».

— Гото… Гай… и… Цунокума?..

— Что?.. Хм? Серьёзно?

Как только Аяка назвала эти имена, женщина в красном продемонстрировала новую реакцию. Она удивилась.

— Никогда бы не подумала, что услышу эти имена здесь… Раз уж ты сказала про многоквартирный дом Семина, я ожидала упоминания Химуро и, может, Мицузури и Саэгуса, но… Ха… Если тебе хотелось сбить меня с толку, то поздравляю, отличная работа.

— ?

— Да ладно, любой скажет, что Аяка смущена гораздо больше, чем ты.

Сэйбер решил прийти на выручку и начал вмешиваться в разговор.

— Хм-м… Как я понял, вы не доверяете Аяке, потому что… ваша общая подруга выглядит и зовётся так же, как и она, но при этом является совершенно другим человеком.

— Разве ты можешь нас в этом винить?

По ответу магессы в красном было понятно, что она продолжала стоять на своём, но при этом проявляла осторожность.

Сэйбер сразу же сообразил, что это был не тот случай, когда Мастер или маг унижает Слугу, равняя его или её с обычным фамильяром.

«Хотя самоуважения ей тоже хватает… Подобная ситуация этой женщине действительно не в новинку. Должно быть, она много знает о Слугах и Героических душах. Более того… она много знает и о Фуюки».

Несмотря на это, Сэйбер придерживался политики никогда не скрывать, кем он был.

— Да, мы имеем дело с подменышем, не иначе. Феи существа ужасные, скажу я тебе. Никогда не знаешь, что они учудят, а для большинства из них люди не более чем каракули на листе бумаги.

— Сэйбер?

— Что ты пытаешься сказать?

Аяка и магесса посмотрели на Сэйбера. В их глазах читалось много вопросов. Сэйбер ясным и неуклонным тоном ответил:

— Копии тел. Иллюзии. Фантазменные звери. Вампиры. В нынешнюю эпоху возможно даже изменить лицо человека с помощью медицинских технологий, верно? Простой макияж и ловкость рук могут сотворить чудеса. Возможных причин существования нескольких Аяк столько же, сколько звёзд на небе. Но проблема не в этом, — заявил Сэйбер, кивая в знак согласия с собственными словами. — Да, у вас есть причина подозревать Аяку. Это вполне естественно. Но я знаю только одну Аяку, за которой присматриваю с момента своего призыва. И я говорю, что ей можно доверять.

— То есть ты хочешь, чтобы мы поверили мнению её Слуги?

— Не, я ваша гарантия.

— Гарантия?

— Аяка хочет доказать, что она хорошая девочка, и только поэтому я ещё не убил вас всех, — сказал Сэйбер, сверкая самой ослепительной своей улыбкой.

— Прошу прощения?..

Аяка с недоверием подняла голову.

Сэйбер холодно продолжил, словно не услышав голоса своего Мастера:

— Мы прибыли сюда, потому что вы пригласили нас сразиться бок о бок, но я вижу лишь, как моего Мастера заваливают вопросами. Лично для меня этого достаточно, чтобы подписать вам всем смертный приговор.

— Подожди, что ты?..

— Не волнуйся, Аяка. Если придётся, я смогу призвать всю свою свиту разом. Этот бой я не проиграю, — заявил Сэйбер и пожал плечами, словно для него это было сущей ерундой.

В ущелье как будто стало холоднее.

Дело было не только в женщине в красном. Молчавшие маги, занятые своими делами, тоже щёлкнули своими «переключателями», даже не поворачиваясь.

Лицо стоявшей рядом с ними Ипполиты было невозмутимо, но она уже сместила центр тяжести.

Воительница приготовилась начать бой в любой момент, но Аяка, естественно, не понимала, что ситуация изменилась, Сэйбер бесстрашно улыбался, а полицейские с подчинёнными Тины напряглись.

Но первый ход сделала та, кто не заметила возникшего напряжения. Сама Аяка.

В её голове была лишь сцена из сна.

Сэйбер в какой-то крепости и куча тел, окрашенных в красный цвет.

Вспотев с головы до ног, Аяка крепко вцепилась в руку Сэйбера.

И закричала изо всех сил.

— Даже не шути об этом, Сэйбер!

— По-твоему, я шутил, Аяка?

— Это ещё хуже! Говорила ведь! Марать руки буду я! Да, у меня нет силы сделать это самой! Но я твой Мастер, а это означает, что ты будешь убивать людей только по моему приказу, разве нет?! Или, может, ты на самом деле не доверяешь мне?!

Он ещё никогда не видел её такой серьёзной.

Воцарилось молчание.

Несмотря на жестокие столкновения, вспышки и бурю в лесу на западе, внутри барьера, возведённого с помощью магии бабочки, на несколько секунд – которые показались целой вечностью – стало на удивление тихо.

Напряжение исчезло, когда дерзкая улыбка Сэйбера сменилась ухмылкой ребёнка, совершившего шалость.

— Ну как, было похоже, что она притворялась? — спросил он магессу.

— Чего? — пробормотала Аяка, ничего не понимая.

Женщина в красном раздражённо закрыла глаза, протяжно вздохнула и ответила:

— Ладно, по крайней мере, ты убедил меня в том, что актриса из неё никакая. И ещё… Я до сих пор не знаю, человек она или нет, но она в любом случае дилетантка, причём в ужасающей степени.

— Ага. Позволь мне принести официальные извинения. Хоть я и не говорил это всерьёз, но угрожать вам всем смертью было очень грубо. Если позволите, я искуплю вину своими будущими усилиями.

— Ну, для нам подобные игры с обманом и хитростью – обычное дело. Простое извинение уже делает тебя лучше многих. Но заметь, я не сказала «проехали». Мы тебя загоняем до изнеможения.

Разговор между Сэйбером и женщиной в красном вернулся в обычное русло, и маги вновь сосредоточились на своих задачах, шёпотом обмениваясь фразами вроде «Блин, он реально меня одурачил», «Мы бы не победили, Героические души находятся на совершенно ином уровне» или «Не стоило переживать, на Тосаку в таких делах всегда можно положиться».

— Чего? Так вот что произошло?

Подумав немного, Аяка осознала, что Сэйбер втянул её в свою шараду.

— Сэйбер?

— Всё хорошо, что хорошо кон… У-у-у-у.

Сэйбер застонал, когда Аяка изо всех сил дёрнула его за косичку.

— Хм-м, но да, я понимаю, что ты устроил этот балаган, чтобы помочь мне…

— Ха-ха-ха, я считаю твой талант понимать других настоящим достоинством.

— Я разрываюсь между желанием поблагодарить тебя и намерением хорошенько отругать за шутку про убийство. Ну и что мне делать?

У Аяки всё ещё вздувались вены, но она смогла выдавить из себя улыбку. Увидев это, Сэйбер задумался на секунду, несмотря на то, что его продолжали тянуть за волосы, и озвучил, как ему показалось, гениальную идею.

- В такие моменты весьма уместно начать петь. Когда я сидел за решёткой, мне было так одиноко, что я сочинил жалобную песню, которую можно вкратце описать словами «я здесь и поэтому очень хочу, чтобы кто-нибудь меня спас». И ещё я должен извиниться за то, что разозлил тебя!

Когда Сэйбер весьма грандиозным образом избавил Аяку от едких чувств, она обнаружила, что не испытывает должного облегчения.

Она не находила себе места из-за сна, в котором присутствовал Сен-Жермен, но главным источником её тревоги было понимание того, что его недавнее представление было вовсе не шуткой. Что он действительно был полон решимости убить всех, кого видел. Что это было частью его натуры.

Как Сэйбер и сказал, у неё был талант понимать других.

«Дело не в том, добрый он или злой. Сэйбер просто не знает, как колебаться. Он полностью игнорирует страх вину и тревогу, которые вызывает мысль о том, что у его действий есть последствия. Или, может, он принимает все эти чувства с распростёртыми объятиями и продолжает идти вперёд».

У Аяки не получалось думать об этом как о чём-то совсем плохом.

Всё-таки эта его склонность много раз спасала ей жизнь.

И поэтому Аяка пересмотрела свои убеждения.

Теперь она думала, что не может оставить его наедине с той плохой репутацией, которую он без необходимости обретал ради неё.

Именно это она решила, когда они официально заключили контракт.

«Когда придёт время тонуть, я пойду на дно вместе с ним».

Магесса в красном прокомментировала вновь обретённую решимость Аяки:

— Когда мы здесь оказались, ты уже была в Америке. Поэтому сложно представить, что ты хочешь нас обмануть. Если же целью было наблюдение за Флатом и учителем, то есть кандидаты и получше. Серьёзно, нет никакого смысла останавливаться на облике Садзё, ведь нам достаточно просто набрать её номер.

— А? Вы можете… ей позвонить?

— Мы уже это сделали, но без толку. У неё тоже не нашлось ответа. Кажется, Садзё заподозрила кое-кого из её семейки, но, как выяснилось, она ни при чём.

— Л-ладно…

У кого-то было такое же имя, как у неё.

Столкнувшись с этим фактом, Аяка…

…обнаружила, что ведёт себя более холодно и рационально, чем можно было ожидать.

«Что? Почему я так спокойна?»

Она внезапно осознала, что понятия не имела, кем являлась. И вполне естественной реакцией на это были бы гнев, безумие и паника.

Но вместо этого она нашла покой в том, что может ясно воспринимать противоречия.

Самое неприятное заключалось в том, что она не могла понять, что именно заставляло её чувствовать такое облегчение.

«Стоп, в этом нет никакого смысла. Очевидно же. Почему я не пытаюсь изо всех сил вспомнить своё прошлое? Даже теперь ищу оправдания… Нет, сейчас не время для этого…»

Это правда, что туман сильно замерцал после слов женщины в красном, но она так и не смогла сделать шаг к воспоминаниям о своём прошлом.

По факту, если бы у Аяки не было смелости попросить о срочной помощи, чтобы заставить её вспомнить, она не смогла бы напомнить себе о своей логике и мотивах и не дала бы убедительных ответов.

Магесса в красном на секунду забыла про Аяку и обратилась к Сэйберу, с которым надеялась объединить силы.

— И всё же… Я вижу, что ты рыцарь или что-то в этом духе. Если при жизни ты участвовал в сражениях, то тебе должно быть прекрасно известно, как страшен фактор неизвестности на поле боя.

— Ну, если ты так считаешь, то я бы не хотел такого фактора, в сравнении с которым происходящее в лесу покажется сущей мелочью, — с сарказмом произнёс Сэйбер и повернулся лицом к западу. Лес плотно окутал ураган, из-за чего с расстояния было трудно понять, что там происходило.

Однако до них всё равно доносились оглушительные взрывы и раскаты грома, сопровождаемые золотыми вспышками и движением чего-то гигантского.

— Мы не настолько глупы, чтобы бросаться сломя голову на… что бы это ни было.

— Да, вы все очень умны, — сказал Сэйбер и взглянул на собравшихся вокруг товарищей, явно наслаждаясь собой. — Разве не поэтому вам нужен кто-то на роль безумца?

Сэйберу ответил молодой аристократ, который поддерживал барьер с помощью бабочек.

— Очевидно, мы бы никогда не пригласили вас сразиться вместе только для того, чтобы использовать в роли приманки или жертвенной пешки. Особенно тебя, явно особу королевских кровей, если судить по стилю и индивидуальности.

— На самом деле всё обстоит не так. Я слышал, что мой уважаемый король Артур лично вёл солдат вперёд и что он собственными руками сразил подлого Вортигерна и предателя Мордреда. Я тоже много раз шёл в бой в первых рядах или вообще в одиночку. Как вечный почитатель своего короля-предка и Александра Великого, я предавался безумный мечтам и желал уничтожить целую страну с помощью одного лишь боевого мастерства, — сказал Сэйбер, восхваляя больше героев прошлого, чем себя.

Он заметил, что женщина в красном слабо отреагировала на упоминание короля Артура, но сдержался, зная, что на это сейчас не было времени.

Надолго его не хватило.

— Кстати, раз ты знаешь Фуюки, то, наверное, видела короля Артура в… У-у-у-у!

Сэйбер смотрел на магессу в красном с явным желанием продолжить этот разговор, но Аяка, дёрнув своего Слугу не только за косичку, но и за руку, отчитала его и заставила вернуться к делу.

— Можете говорить об этом сколько душе угодно, но только после того, как мы разберёмся с насущной проблемой.

— Похоже, мы не можем порадовать друг друга блестящими идеями, как разобраться с храмом на западе, но нам нужно что-то сделать, прежде чем эта война на истощение закончится.

— Ты называешь войной на истощение вот это?.. Чего?.. — пробормотала в ответ Аяка, наблюдая за лесом.

Но вмешиваться в разговор она не собиралась и поэтому не стала продолжать.

В стратегическом совещании принимали участие управлявший бабочками Вернер Цезармунд и женщина в красном, Тосака Рин.

Им составили компанию магесса в синем платье по имени Лувиагелита Эдельфельт и несколько магов, назвавшихся подчинёнными Тины Челк.

И наконец женщина, которую Сэйбер и Аяка уже знали, Вера Левитт.

Священник Ханза решил наблюдать за обсуждением со стороны, сказав: «Что бы вы ни решили, я спорить не буду. Ситуация такая, что сокрыть это без полного уничтожения не получится, не так ли?»

Встав поодаль, он пошутил: «Я придумаю, что написать в своём докладе. Полагаю, Святая Церковь сотрёт этот город с лица земли, если мои бредни их не убедят, хе-хе-хе». Но никто почему-то не засмеялся.

— Это будет очень в духе Церкви… — пробормотал Сэйбер и спросил Веру, возвращаясь к теме: — Ладно, каков план? Подождём, когда всё уляжется, и нападём на истощённого врага? Или же превратим город или ущелье в крепость и приготовимся к осаде? В этом призыве я воплотился не как полководец и стратег, а как простой рыцарь. Буду следовать той стратегии, на которой вы, современные маги, остановитесь.

После этих слов он посмотрел на Ипполиту.

— Ты ведь того же мнения, предводительница амазонок?

— В общем и целом. Однако особенности моей духовной основы помогают руководить маршами.

Ипполита молча кивнула, когда Сэйбер намекнул, что разгадал её настоящее имя.

Аяка, которая по большей части не слушала разговор, из внезапного любопытства сказала Сэйберу:

— Я ожидала, что ты вызовешься напасть на храм в одиночку.

— Ну, честно говоря, рыцарь внутри меня того и требует. Но у нас тут объединённая армия с самыми разными силами, так что это неприемлемо, не так ли? Мне доводилось командовать союзными войсками, и это та ещё заноза в заднице, скажу я вам.

Вспоминая далёкое прошлое, Сэйбер закрыл глаза от усталости, что было для него большой редкостью.

Он молча покачал головой и громко сказала себе:

— Ну, кто-нибудь своевольный всегда найдётся, поэтому очень важно уметь импровизировать в зависимости от его поступков. Но даже если кто-то покинет строй, не устояв перед вражеской свирепостью или элементом неожиданности, или если союзник решит не подчиняться приказам, их действия можно использовать, чтобы застать противника врасплох.

После этих слов Сэйбер обратил свой взор в сторону леса на западе.

— Представим, что лес и храм – это город. Успех нашей стремительной атаки зависит от способностей генерала, возглавляющего его оборону. Если не генерала, то правителя… или бога. Однажды мне удалось победить дьявольское создание, именуемое Мёртвым Апостолом, но это будет мой первый штурм замка божества.

— Ну надо же, Сэйбер, я удивлена, что ты смог убить Мёртвого Апостола при жизни.

Сэйбер неловко улыбнулся в ответ на слова Лувии и покосился в сторону Ханзы.

— Это был единственный случай. К тому же ради этого мне пришлось объединиться с заклятым врагом и пожертвовать большей частью наших объединённых войск. Но сложнее всего далась зачистка. Мой вам совет, никогда не связывайтесь с людьми, представляющими тайную сторону Церкви. Всё я сказать не могу, но большинство из них… бесят.

— Соглашусь, — сказал стоявший в стороне Ханза, намекая тем самым, что всё слышит.

— Соглашусь, — повторила Рин, не вдаваясь в детали.

— То есть… вы предлагаете ждать, пока обстановка в лесу не изменится? — повысила голос Вера, представлявшая полицию.

Для Веры, которую скорое уничтожение города тревожило не на шутку, это был вполне естественный вопрос, но Вернер лишь покачал головой.

— У нас нет на это времени. Если самопровозглашённая богиня победит, то всё станет только хуже.

— В смысле? — спросила секретарь Тины.

— Проиграв в бою, Героическая душа попадает в Малый Грааль. Мне продолжать? — ответила Тосака Рин, которая, по-видимому, знала про Войны за Святой Грааль больше всех.

В ритуалах, следующих модели Фуюки, Святой Грааль разделяется на Великий и Малый.

Великий Грааль можно сравнить с резервуаром, где накапливается энергия из духовной жилы, а Малый Грааль является устройством, которое вбирает в себя энергию призванных Героических душ.

Героическая душа, павшая в бою и не способная поддерживать свою духовную основу, оказывается в Малом Граале.

По завершении войны их духовные формы кристаллизуются и становятся Святым Граалем, образуя устройство для исполнения желаний.

Говорят, что в этот момент настоящий Святой Грааль может достичь сферы Третьей Истинной магии, она же материализация души, позволяя обрести подлинное бессмертие.

Вера вспомнила странный разговор, в ходе которого Франческа и Фалдеус упомянули, что у Войны за Святой Грааль города Фуюки было и другое предназначение, помимо Третьей магии. Но это, по словам Фалдеуса, не является их целью. Франческа же сказала, что ей это не интересно и что её фальшивый Грааль может в лучшем случае предложить лишь имитацию Третьей магии. Мол, ему никогда не проложить необходимый путь.

Её начальник не стал возражать, поэтому Вера решила не задавать лишних вопросов.

Тосака Рин явно не собиралась вдаваться в подробности. Она просто продолжила говорить про присутствие Малого Грааля.

— Ваш начальник знает, что такое Малый Грааль? — спросила Рин Веру.

Будучи на стороне зачинщиков Войны за Святой Грааль, Вера на секунду замешкалась, но всё-таки медленно кивнула, поскольку начальник разрешил ей раскрывать любые карты, кроме настоящих имён Слуг.

— Да. Сообщница по имени Франческа привела гомункулу Айнцбернов… которую зовут Филия.

— Что?

В этот раз голос подала Аяка.

— Филия?.. То есть… та самая Филия?

— Знакомы? Хорошо, меньше объяснять. Думаю, вы можете понять, к чему ведёт мисс Тосака.

Сэйбер послушно кивнул в ответ на слова Веры.

— Ясно. После гибели Героическая душа попадает в Малый Грааль. В нашем случае это тело гомункулы Филии. Проблема в том, что Малый Грааль занят этой богиней Иштар…

— Как правило, Малый Грааль не обладает функцией преобразования энергии Героической души в подконтрольную силу. Другое дело, если внутри неё действительно божество или нечто очень похожее.

Лувия продолжила там, где остановилась Рин.

— Если первая проигравшая Героическая душа обладала Божественностью, то именно её попадание в поток Грааля могло вызвать это пробуждение… По крайней мере, мы так полагаем.

— То есть вы хотите сказать, что если энергия того, кто проиграет в этой битве, будет поглощена… то мы уже ничего не сможем сделать?

— Да. И поэтому наш план прост. Мы атакуем храм прямо сейчас.

Сэйбер, которого слова Рин явно заинтриговали, с довольным видом спросил:

— Что-что? Не ты ли говорила, что вы не настолько глупы, чтобы бросаться туда сломя голову?

— Вот именно, «сломя голову», — кивнула Рин и со всем неуважением заявила, словно бросая вызов великой силе: — Мне плевать, что это за божество… Я собираюсь честно вломить ей, напав со спины.

Глава 25 「Тень ставит крест на путешествии из ущелья」(часть вторая)

XX

Перед новым храмом Иштар.

Определение силы.

Определение мира.

Эти фразы то и дело являли себя в промежутке между землёй и небом.

Огромный ураган, воплощение божественного зверя.

Страж богов, монстр бедствия.

Чёрный потоп, созданный мстителем, отвергающим и выступающим против богов.

Золотые цепи, оружие богов.

Отголосок древней богини, пытающийся обрести былое величие.

То, что некогда было лесом на западе, стало «песочницей», где резвились реликты Эпохи богов и их враги.

Героическая душа и магическое существо, забредшие сюда, были как пылинки.

Доказательством тому служило переполнявшее «песочницу» невероятное количество энергии.

Она была не готова.

Героическая душа, оказавшаяся в «песочнице», просто сокрушалась по поводу того, что ей не хватало опыта.

Она всегда была тщеславной.

Возможно, в каком-то смысле её попытки приблизиться к девятнадцати великим и благочестивым старейшинам стали первым признаком её незрелости.

Одна благородная Героическая душа во власти бушующих волн силы.

Она ничего не добилась с тех пор, как воплотилась безымянной Ассасин.

Она не уничтожила адское отродье, осквернившее её душу порочной магической энергией.

Она не спасла девочку, ставшую игрушкой в руках родителей.

Она не бросила вызов чуждой силе, называющей себя богиней, и не предотвратила уничтожение города.

Сцену, развернувшуюся перед Ассасин без имени, можно было описать как медленное и мягкое разрушение мира.

Похожие на горы змеи опутали колосса, который был гораздо больше них, а земля исчезла под чёрным бурлящим потоком.

Более того, к лесу приближался огромный гарпун, который, как она предполагала, принадлежал Героической душе, встретившей её в лесу. Женщина, назвавшаяся богиней Иштар, очаровала сам мир и подчинила его своей воле.

Этого она ни за что не могла стерпеть.

Нет, даже если бы она закрыла на это глаза, ей нужно было положить этому конец ради жителей города.

Но ситуация уже стала такой, что её чувства перестали иметь значение.

Она взобралась на дерево и едва спаслась от чёрного потопа, но больше ей ничего не оставалось.

Если она перейдёт в призрачную форму, чтобы сбежать, то вихрь магической энергии затянет её и сразу же уничтожит.

На её месте любого человека или обычную Героическую душу это привело бы в уныние.

Но её сердце не сломить.

Глядя на столкновение сил, которое можно было описать лишь как предельную жестокость, безымянная Ассасин продолжала искать возможность что-нибудь сделать.

Она была более чем готова расстаться с жизнью.

Вот только её жизнь ничего не решит.

— Ха-ха-ха! Мы с тобой всего лишь пылинки перед лицом этой жестокой силы, моя ненаглядная Ассасин! Ах, какая же радость впервые увидеть мир так же, как и ты! Вкус отчаяния стоит того! Да, я наконец-то готов умереть, если потребуется! Да! Моя единственная любовь! Сгинуть вместе с тобой будет…

Безымянная Ассасин пропустила мимо ушей бессвязный бред, доносившийся с соседнего дерева, и высвободила свой Благородный Фантазм.

— Обманчивое сердцебиение(Забания).

Джестер в последний момент увернулся от удара красной руки, появившейся из спины Ассасин.

Но в движениях кровососа отсутствовала прежняя энергичность. Если Ассасин приложит все свои усилия, то наконец-то сможет стереть его из бытия.

Вот только она не знала, хватит ли ей энергии, полученной от Аяки. Не будет ли лучше поставить на лучик надежды и отправиться на уничтожение существа, называющего себя «богиней»?

Она не могла решить.

Безымянная Ассасин подумала, что нерешительность была признаком её незрелости.

Она бы застонала от собственной слабости, но у нее не было на это времени.

«Что же делать?»

«Как поступить правильно?»

«Следовать логике или эмоциям?»

«Я вообще имею право на этот выбор?»

- Ах, ах, моя дорогая, ненаглядная, прекрасная Ассасин! Мы ничего не можем сделать. Но видеть, как чуждая сила ставит на колени тебя и твою веру… это… Эх! Буду честен! Это всё, что я хотел увидеть! Терзать и ломать тебя должен был я, без этого моей любви не стать совершенной! И раз уж мне это больше не сделать, то я буду смотреть, как тебя ломают боги, это меня вполне устроит! Ты разочарована во мне? Не стесняйся. Я готов и на меньшее, когда дело касается нашей любви! Как же низко я пал! Раз такое дело, мы с тобой, разочаровавшиеся мужчина и женщина, должны найти красоту в том, чтобы исчезнуть вместе из этой эпохи…

Ассасин вновь проигнорировала бредни кровососа на соседнем дереве.

Однако похожие изумление и нетерпение начали стучаться в двери её сердца.

Каждый удар ноги божественного зверя, фамильяра женщины, которая даже Слугой не была, порождал новый катаклизм.

И способов предотвратить это попросту не было.

Она не знала, что предпринять.

Тогда какой смысл противиться?

Ассасин представила, как позади возникла другая она и прошептала ей на ухо: «Ты сделала достаточно».

Это было почти похоже на недовольные жалобы.

«Всё было бы намного проще, если бы ты не стремилась к высотам, не желала стать такой же, как Старик с горы, а выбрала обычную жизнь».

Слова «теперь можешь покоиться с миром» прозвучали на удивление соблазнительно.

«Все попытки тщетны».

«Почему тогда не бросить всё и не сбежать?»

«Да, ты бы могла…»

«…взять с собой того наёмника и…»

Ассасин вцепилась рукой в глотку другой себя, шептавшую у неё за спиной.

— Кха…

С удивлением почувствовав, как её рука действительно что-то схватила, Ассасин обернулась и увидела задыхающегося Джестера со сломанной шеей.

— ?..

Джестер коснулся ладони сбитой с толку Ассасин, и та вынужденно отступила, наблюдая, как кровосос сдирает плоть с шеи.

— Кха… Ха-ха, Ха-ха-ха! Значит, подчиняться ты не собираешься! Это и делает тебя такой прекра…

Не успев выдавить последние слова из искривлённой глотки, Джестер рухнул в чёрные воды и мгновенно исчез, поглощённый потоком.

Тогда-то Ассасин и заметила.

То, что она считала тенью слабости её сердца, на самом деле было иллюзией, созданной Джестером.

— …

«Так от него не избавишься».

Ассасин удержалась от того, чтобы броситься в погоню. Она не была глупой и понимала, какую опасность представляли чёрные воды.

Кому-то вроде Джестера, еретичного по своей сути, они вряд ли сильно навредят, но она даже представить себе не могла, что произойдёт, если в них упадёт Слуга.

Ассасин некуда было ступить, чтобы оказаться в безопасности, но, что странно, она сохраняла спокойствие.

Безымянная вновь начала рационально мыслить, выровняла дыхание и с невозмутимым видом посмотрела на небо.

— Мне действительно ещё многому предстоит научиться.

Её на удивление ясный взор не мог затмить даже неистовый ветер.

Благодаря словам Джестера она вспомнила кредо, которое обрёл Сигма.

«Поищу способ спасти Куруока Цубаки, даже если город будет уничтожен».

Он, наёмник, сказал, что будет искать способ спасти кого-то, даже если город будет уничтожен.

Он смирился с разрушениями, которые несла великая сила, однако всё равно намеревался спасти девочку.

— Сигма гораздо сильнее меня.

Её лицо прояснилось, но на нём отчётливо читалась решимость.

«Судьбе меня не сломить. Ибо великий поток уже предопределён. К тому же не мне подвергать сомнению волю Аллаха».

Безмятежная ясность.

Ливень, чёрный потоп и водоворот жажды крови, окружавший её, казались теперь очень далёкими.

Отбросив всё, что делало её той, кем она была, Ассасин могла объединить все имитации великих Стариков с горы из прошлого. Если она откажется от своей человечности, то у неё появится шанс остановить колосса и женщину с чуждой силой.

«Во мне нет страха. Я просто стану тем, чем должна стать. Надо просто избавиться от всех моих незрелых чувств».

Безымянная Ассасин попыталась отпустить эмоции, чтобы увидеть свой путь, ведущий к концу.

Корень её духовной основы начал извиваться и превращаться в то, что сотрёт её личность.

Но…

Изменения в её духовной основе полностью прекратились.

— ?..

Безымянная Ассасин попыталась высвободить Благородный Фантазм, готовая избавиться от всего, что скопилось со временем: от своих прошлого, личности, тела и эмоций.

Но не смогла произнести его имя вслух.

Все звуки вдруг исчезли, а вслед за ними и воздушные потоки, порождаемые неистовыми ветрами.

Не в силах услышать даже звуки собственного дыхания, Ассасин ошибочно решила, что кто-то лишил её слуха.

Прислушавшись, она уловила слабый шелест ткани и поняла, что проблема заключалась не в ушах, а в самом пространстве вокруг.

Её присутствие было полностью изолировано от мира. Она будто оказалась в ловушке бездонной тени.

Если говорить точнее, её присутствие было отрезано тенью, таящейся в трещинах мира.

Невидимой тенью.

Описать охватившее её странное ощущение как-то иначе было невозможно.

Ассасин не могла пошевелиться.

Но, несмотря на то, что она оставалась на месте, теперь на неё совершенно не влияли яростные столкновения и буря.

Ей не удавалось даже посмотреть на свои руки и ноги, чтобы понять, стоит она или сидит.

Столь внезапная потеря связи с миром породила в её голове мысли, что она уже умерла и лишилась тела, которое использовала.

И затем она увидела, как что-то изменилось.

Огромное дерево рядом с ней разворотило ударной волной, когда Берсеркер отразила атаку Лансера.

Один из разлетевшихся в разные стороны листьев прошёл сквозь Ассасин…

И нечто, чего здесь ещё секунду назад не было, появилось у неё прямо перед глазами.

«Оно» естественным образом парило в воздухе, словно растворившись в мире.

«Оно», маска-череп, символ смерти.

Время для Безымянной Ассасин сразу же замерло.

У неё не было возможности задуматься над тем, что произошло.

Ей не нужно было озвучивать своё недоверие.

Без всякого промедления воспоминания Ассасин о прошлой жизни, её душа, тренированное тело и вера, ныне запятнанные адским отродьем, поняли, на что она смотрела.

Кожа на лице вновь обрела чувствительность.

Она поняла, что из её глаз сами собой полились слёзы.

Маска-череп просто висела в воздухе и ничего не делала, но вокруг неё причудливым образом зазвучал голос.

«Зачем ты отправилась к храму?»

Человеческий голос.

Но он, как ни странно, будто принадлежал всему миру вокруг Ассасин.

Несмотря на инстинктивное чувство, словно её заперли в тени, она сразу же поняла, что происходило на самом деле.

Тень, запечатавшая её, была воплощением самих благородных старейшин.

«Зачем ты искала гору?»

Вопрос, который задал этот совершенно спокойный голос, погрузился в глубины души Ассасин.

Голос с любопытной смесью сурового упрёка и нежных объятий.

Ассасин не могла вымолвить ни слова.

Вопрос требовал обнажить саму суть её характера.

Но у Ассасин без имени не было ответа.

Точнее она думала, что не заслужила право дать ответ.

Она верила в это больше всего на свете.

Фанатичка искала доказательство.

Конкретное доказательство её веры. Которое могло убедить её в том, что она была последовательницей Аллаха.

Осознание, что поиски сами по себе были глупой идеей, пришло к ней слишком поздно.

Только теперь, после того, как её жизнь оборвалась и она стала Героической душой, Ассасин впервые заметила свою незрелость.

Но после становления Героической душой кое-что она начала понимать ещё меньше.

Зачем она искала доказательство?

Чтобы обрести силу и спасти больше людей?

Чтобы показать другим свою набожность?

Чтобы целиком отдать себя великому потоку вместе с тем, что она с помощью этого доказательства обретёт?

Неужели она надменно желала изменить весь мир, став лидером ордена ассасинов?

Или же… её желание было гораздо менее большим и более личным?

У неё больше не осталось воспоминаний о прошлой жизни.

Лишь сожаления по поводу незрелости, которые вдохновляли её на поиск доказательства.

Изначальной причиной было нечто, от чего она отказалась во время долгих и суровых тренировок.

Преодолев невероятные трудности, она изменилась телом и разумом, стала отличаться от той, кем родилась.

Чтобы обрести способности восемнадцати Хассанов ибн Саббахов, ей нужно было пожертвовать всем.

Она никогда этого не признает, но…

В каком-то смысле она была более искусной, чем кто-либо другой.

Она отдала свои страдания, свои прошлое и будущее и лишилась большей части эмоций.

Даже её имя, мечты и молитвы стали подношением.

Вот почему она превзошла всех и достигла небывалых высот.

Именно из-за такого образа жизни она была не в состоянии ответить на вопрос.

Её спрашивали о началах.

Но эти начала мешали её вере и были отброшены в сторону.

Ей не удавалось пошевелить губами, но…

Даже если бы она могла говорить свободно, ответа у неё не было.

Она сказала бы, почему целиком отдала себя своим убеждениям.

Потому что иначе она не радовалась бы при виде того, как в Сигме расцветает вера и не нападала бы на магов, стремившихся заполучить Грааль.

Но её спросили, зачем она искала гору.

Когда старейшина говорит слово «гора», это означает лишь одно.

Хассан ибн Саббах.

Имя с особым смыслом в её секте.

Как это ни парадоксально, она уже не знала, зачем стремилась к более высоким целям.

Несмотря на её неспособность говорить вслух, голос продолжил, вероятно, прочитав её мысли по опечаленному лицу и молчаливому отсутствию сопротивления:

«Я ощутил твоё присутствие в тот момент, когда меня призвали в эти земли».

— !

«И теперь, представ перед великим потоком, ты проявила свою решимость… Как я и предполагал, ты не одна из нас», — бесстрастно заявил Безымянной Ассасин голос.

Фраза, которую можно было принять за отказ, эхом разнеслась по её миру.

Слова, которые, если воспринимать их буквально, могли морально уничтожить Ассасин.

Однако она их приняла.

«Это очевидно. Сам факт того, что он решил лично опровергнуть мою незрелость, уже является честью, которую я не заслужила», — подумала она, стыдясь себя. «Он пришёл остановить меня. Я слышу это в его голосе. Старейшина не стремится заполучить Грааль».

Его голос существовал как фрагмент мира, лишённый надменности или желания.

Он достиг совершенства.

Он был полной противоположностью её неопытности.

«А, вот, значит, как. Я допустила ошибку. Наверняка других старейшин, которых призывали на предыдущие войны, Грааль тоже не интересовал. Я же сделала глупое предположение, разгневалась на магов и Святой Грааль и в итоге многим причинила боль из-за этого. Меня сковали печаль и ненависть. Уверена, он явился, чтобы меня покарать».

— Позвольте сказать пару слов, — неожиданно для себя вымолвила она.

Ассасин не знала, когда к ней вернулся дар речи, но слова продолжали слетать с её губ, как того требовало естественное провидение.

— Моя неопытность обернулась лишь катастрофой для тех, кто были рядом со мной… Сигма, Аяка Садзё, девочка по имени Цубаки и многие другие жители этих земель. Они не сошли с правильного пути. Можете клеймить меня в пламени Джаханнама, сколько потребуется, но не судите их строго, прошу Вас.

Её сердце уже всё решило.

Если воля великого предшественника заключалась в том, чтобы осудить её товарищей за её поступки, то она возьмёт все грехи на себя – даже согласится исчезнуть в глубинах тьмы за это. Другими словами, если ради этого ей придётся обнажить клыки на Истинного Ассасина, то она это сделает.

Но…

«Это решать не мне и не тебе. Ни один человек не достоин понести божественную кару».

— !..

Слова маски-черепа намекали на то, что её сердце видели насквозь, из-за чего Ассасин начала ещё больше стыдиться своей неопытности. Однако она вновь попыталась убедить его в невинности людей, которые повстречались ей за время этого призыва, но…

Голос её опередил.

«Ты не одна из нас. Но… это всё. Смысла более сие различие не несёт».

— ?..

«Следовало осознать, когда ты была ещё во плоти».

Безымянная Ассасин посмотрела вверх, не в силах понять этот разговор.

Она чувствовала, как чёрные дыры за маской-черепом пристально смотрели на неё.

Как и прежде, голос эхом разнёсся по всему тёмному миру вокруг неё.

«Мы стремимся к вершине горы из-за наших сомнений, потерь, желаний, любви и безумия. И поскольку вершина ждёт нас всех в конце, лишь благодаря милосердию первого мы можем вернуться в ущелье».

Голос говорил медленно, чтобы слова проникали вглубь души и тела Безымянной Ассасин – в саму жизнь, что выстраивала кусочек за кусочком духовную основу до становления Героической душой.

«Ты та, кто идёт по пути жизни», — сказал Истинный Ассасин – Хассан ибн Саббах – обращаясь к набожной приверженке, которую защищала тень.

И эта тень, запечатлённая в самом мире, заявила:

«Ты из народа, защищать который – наш долг… Вера твоя – это то, ради чего я отдал свою жизнь».

— …

Безымянная Ассасин лишилась дара речи. Хассан же спокойно продолжил:

«Первый из Стариков не примет твой выбор. Гора и ущелье отвергнут тебя».

После этих слов Ассасин заметила, как что-то изменилось.

Она вновь начала кожей чувствовать холодный ветер и слышать звуки, от которых до этого была изолирована. Ассасин поняла, что «невидимая тень» отпустила её.

«Я есть продолжение его тени…»

Теперь голос раздавался только с одной стороны.

Там она увидела чёрную тень и маску-череп, образовывавшие человеческое тело.

«…и поэтому моя роль – указать тебе путь».

Он сказал эти странные слова отличным от механического, чуть ли не отеческим тоном…

После чего его тело и маска-череп исчезли в чёрных водах.

«Не сходи со своего пути, верующая».

Это показывало, что «тень» оставалась «тенью» везде, будь то священный мавзолей или цепкие объятия безграничного проклятия.

«Тебе не нужно ничего отдавать великому потоку».

XX

Промышленный район.

— Если так и дальше будет продолжаться, то бой превратится в бессмысленный обмен одними и теми же ударами.

Он посылал демонические стрелы одну за другой. Не ради сдерживания или диверсии. Им двигало твёрдое намерение сразить врага.

Но передняя нога Небесного быка всё ещё была в хорошем состоянии, а храм так и стоял без видимых повреждений.

Сдерживать движения Небесного быка так долго уже было невероятным подвигом, но Алкида это не волновало.

Потому что на самом деле он сражался не ради того, чтобы защитить город или его жителей.

Опустив лук, Алкид послал телепатическое сообщение своему Мастеру.

— Я собираюсь использовать значительное количество магической энергии, Мастер. Есть возражения?

Разум его Мастера лишь бесстрастно спросил, сколько именно.

— Всё, что у меня есть, — сразу же ответил Алкид.

И затем добавил:

— Если у меня получится… то в твоих запасах магической энергии больше не будет необходимости.

XX

Храм.

Новый храм Иштар находился в эпицентре лесной аномалии.

На его вершине стояла Филия/Иштар, эманация богини, которая продолжала захватывать мир, успевая при этом сражаться с Алкидом и Энкиду. Позади неё появилась танцующая тень.

Она была тенью и ничем более. Под крышей храма она стала ещё темнее, но в остальном никак не изменилась.

Богиня Иштар не могла видеть его фигуру, но точно знала, что в область действия её Власти прокралось чьё-то присутствие, и задала вопрос тени, поднимавшейся за её спиной.

— Кто ты? Что тебе нужно от меня?

— Отблеск Утренней звезды в небесах чужих земель.

Тень смешалась с тьмой, позволив распространяться лишь своему голосу.

Слуга Фалдеуса, Ассасин – Хассан ибн Саббах.

Тот, у кого не было номера, указывавшего на поколение. Обладатель имени «Хассан Бездонного разлома», о котором знали лишь другие Хассаны.

Аномальная маска-череп, зачастую называемая некоторыми «Тень Первого», хоть это и не отражало реальность.

Всё, что он делал, это общался из теней с женщиной, называющей себя богиней.

— От имени изначального клинка, который сжимала рука предка… я принёс тебе звон вечернего колокола.

Интерлюдия 「Достаточно ли актёров в запасе?」

Сноуфилд.

— Неудивительно, но все сильные маги покинули город ещё до того, как всё стало настолько плохо.

Благодаря тому, что ураган на востоке втянул в себя все облака, небо над самим Сноуфилдом было голубым.

Однако сильному ливню это никак не мешало. Сигма спокойно шёл под этим блестящим в солнечных лучах душем.

— Ага, они осознали, что ураган имеет магическую природу, и бросились врассыпную. Ну, некоторые остались. Думают, что им всё по плечу.

— С такими следует обращаться особенно осторожно… Многие маги и заклинатели не упустят возможности воспользоваться ситуацией.

— Кто бы говорил.

Сигма решил не отвечать силуэту юного рыцаря.

После «Пяденицы» Сигма связался с другими особыми отрядами, брошенными Фалдеусом на произвол судьбы.

Ещё один отряд располагался в пустыне, но из-за присутствия Прелати неподалёку Сигма решил не рисковать и не приближаться без хорошего плана.

Фалдеус отключил свою сеть связи, но система магического наблюдения всё ещё работала.

— Хе-хе. Ох, парень, не думал я, что ты снова назовёшь нас Чаплином.

— Тебя это беспокоит?

— Не, я ценю твою смелость. Но если уж ты решил прикрываться знаменитым именем, то почему не выбрал кого-то более полезного на войне? Короля Артура, например, Карла Великого или Мехмеда II.

Старый капитан перечислил особенно известных героев, но Сигма, подумав немного, покачал головой.

— Как я уже говорил, это имя первого уважаемого человека, пришедшего мне на ум. Если бы я выбрал кого-то другого, то моё поведение сочли бы странным. Ты же знаешь, эти ребята профессионалы. Малейшая ошибка – и они поймут, что ты лжёшь.

— Если честно, то я не думаю, что есть что-то страннее комика, ставшего Героической душой. Я вообще сомневаюсь, что Чаплин есть в Троне героев, слишком уж он современный… — сказала Героическая душа, приняв облик мальчика с кадуцеем.

— Их осведомлённость о Войне за Святой Грааль не настолько глубока. Я тоже не знал, что в современную эпоху стать Героической душой гораздо сложнее, — безэмоционально произнёс Сигма.

— Всё потому, что таинство на грани исчезновения. Это практически невозможно, если только не заключить договор с миром и не стать Стражем. Но древнее вовсе не значит лучше. Есть случаи, когда доступность тех или иных Героических душ для призыва зависит от качеств Святого Грааля. Те из них, кто связаны с ним сильнее, ответят на зов с большей вероятностью. Возьмём для примера Грааль, который использовали в Фуюки и здесь. Будучи созданным с помощью европейского мага, он испытывает некоторые сложности с призывом Героических душ из Восточной Азии… или с американских континентов. Характеристики Великого Грааля имеют приоритет над духовными жилами земли.

— Ясно… Тогда мне повезло, потому что Чарльз Чаплин из Великобритании.

— Серьёзно? Тебя только это зацепило?

Тень неловко улыбнулась, но затем внезапно преобразилась в женщину-лётчика.

— Помнишь Тиа Эскардоса? Он вернулся.

— Что?! Где он сейчас?

— В небе на западе. Расположился вне досягаемости урагана и наблюдает за ситуацией в лесу. Его, похоже, весьма заинтересовало ущелье на севере. Вероятно, дело в магах, которые там собрались.

— Ладно…

Сигма начал обдумывать эту дополнительную информацию на ходу.

— Запад всё сильнее погружается в хаос. Ты всё равно намерен туда пойти? — спросила тень, приняв облик пожилого японского мечника.

— Ага, это моя работа, и я собираюсь её выполнить.

После этих слов он задумался на мгновение и спросил:

— Кстати… Эту женщину в лётном шлеме тоже можно назвать современной, разве нет?

Тень перевоплотилась в юного рыцаря и ответила:

— Мы вовсе не обязательно являемся Героическими душами. Уотчер просто берёт совместимые записи из прошлых наблюдений за миром и воспроизводит их, включая личность, поэтому неважно, древние мы или современные. Может, нас и не отличить от оригиналов, но мы всё равно всего лишь сгустки накопленной информации.

— То есть что-то вроде сверхпродвинутых искусственных интеллектов? Возможно, мы стоим на пороге эры, когда можно будет просто попросить ИИ придумать эффективные заклинания и магические круги.

— Верно. Кое-кто из магов, собравшихся на севере, похоже, весьма искушён в данной области.

— Север, значит… Сколько магов находится в городе на данный?.. !..

Сигма вдруг заметил человеческий силуэт и скользнул в переулок, скрыв себя с помощью магии.

Человеком, идущим под ливнем, оказался офицер полиции, предположительно один из подчинённых Орландо Рива.

— Полицейский…

Подумав немного, Сигма спросил:

— Начальник всё ещё в участке?

Тень, будучи в курсе всего, что происходило в городе, сразу же отреагировала. Приняв форму мускулистого охотника, она разочарованно ответила:

— Ну да, он в участке, а что? Красотки Веры там нет, она отправилась на север, чтобы принять участие в собрании. Слушай, я всего лишь тень, и не мне указывать тебе, что делать, но среди магов в ущелье полно симпатичных цыпочек. Уверен, что не хочешь к ним присоединиться?

— Да, уверен… Они ни за что меня не примут, я же работал с Франческой и Фалдеусом. Меня искренне удивляет, что они вообще пригласили офицера полиции.

— Эх.

Обиженно надувшись, охотник исчез, а вместо него вновь появился старый капитан.

— Ну что, каков план? Ты спросил, где сейчас начальник полиции… Значит, идём в участок, парень? — поинтересовался он у Сигмы.

После паузы Сигма убеждённо ответил:

— Ага… Чем больше актёров, тем лучше.

— Смотри не переборщи, парень, а то линий будет столько, что у тебя не получится развязать сюжет.

— Нам не нужно заканчивать истории всех и каждого… Для меня важно лишь завершение моей комедии.

— Комедии? Я знаю, что тебе они нравятся, но ты правда думаешь, что у тебя хватит на это силёнок? — произнёс старый капитан с ноткой сарказма.

Погрузившись в расплывчатые воспоминания о своём прошлом, Сигма принялся тщательно сплетать слова.

— Мне кажется, что все реальности, которые я повидал за свою жизнь, больше походили на трагедии. Были и комедии, но смеяться в них приходилось только над страданиями персонажа.

Думая о товарищах юности, Лямбде и Тау… и о матери, которая умерла в землях Фуюки прежде, чем он успел с ней встретиться, Сигма поднял глаза к небу и посмотрел на нелепое ненастье.

— Хотя бы раз я хочу попробовать сыграть комедию, которая закончится всеобщим смехом, не только моим.

Вспоминая улыбку на лице безымянной Ассасин во время расставания, Сигма продолжил идти.

— Ну… Смерть с улыбкой на лице тоже годная концовка.

XX

Полицейский участок Сноуфилда. Кабинет начальника.

Орландо Рив собирал информацию с помощью стоявшего на его столе магического устройства для наблюдения, пока не почувствовал, как часть барьера полицейского участка получила повреждения.

— Это из-за бури? Нет…

Скорее всего, противник решил воспользоваться царившим на западе хаосом и напасть на него.

Вспомнив, как к ним вломилась Ассасин и с какой лёгкостью Флат Эскардос завладел всем участком, Орландо внимательно изучил состояние барьера.

И обнаружил, что секция у задних ворот была уничтожена.

Всё указывало на то, что какой-то маг или заклинатель избавился от него по старинке, не полагаясь на изощрённые манипуляции с магической энергией.

— …

Треть офицеров отправилась с Верой в ущелье на севере заключать союз, ещё одна треть защищала участок. Последняя, включая Джона, патрулировала город.

Полицейские, которые магами не являлись, тоже ездили по городу на машинах и исполняли свои обычные обязанности при стихийных бедствиях вроде осмотра мест на предмет потенциального ущерба и предотвращения мародёрства.

Орландо собирался раздать указания членам Клана Калатин в участке через магическую связь, когда раздался телефонный звонок.

«Стоило ожидать, что внутренние линии ещё работают».

Город был полностью изолирован, в чём он уже убедился.

Наконец-то ощутив, с какой серьёзностью Фалдеус и его люди подошли к тому, чтобы накрыть город куполом, Орландо снял трубку.

— Алло.

— Вы начальник полиции Орландо?

— Кто говорит?

Судя по индикатору, звонок поступил из архивного помещения номер два.

Там они хранили поддельные документы по делам, предположительно связанным с магией. Офицерам вход туда, как правило, был запрещён.

— Я Мастер Истинного Лансера. Вам знакомо имя Сигма?

— Да, ты любимчик Франчески.

— Франческа здесь не при чём, я пришёл по своей воле. Если бы ей было что сказать Вам, она бы явилась лично, верно?

— Хм-м.

Судя по голосу и построению фраз, это действительно был Сигма.

Но, поскольку наличие маскировки не стоило сбрасывать со счетов раньше времени, начальник осторожно спросил:

— Зачем взрывать барьер? Если ты на моей стороне, то почему просто не вошёл через парадную дверь?

— Я не хочу, чтобы Фалдеусу стало об этом известно. Франческе же… лучше тоже не знать. Могу себе представить, как она пытается мне помешать без всякой на то причины.

— Не поспоришь… И? К чему этот звонок?

Он настороженно ждал дальнейших слов собеседника и не терял бдительности, потому что этот телефонный звонок с большой долей вероятности мог быть иллюзией Франчески.

— Я хочу одолжить вашу Героическую душу… Александра Дюма.

— Кто тебе о нём сказал? Франческа или Фалдеус?

— Никто, я сам всё выяснил. Ещё мне известно, что завтрашний день станет последним для этого города.

— Хмф…

«Значит, Сигма узнал о надвигающейся катастрофе и пришёл за помощью к другому Мастеру. Но почему он выбрал меня, а не объединённый фронт на севере? Не говоря уж о том, что он обычный заклинатель. Такие обычно сбегают, как только начинает пахнуть жареным».

— Я могу обеспечить поддержку моего Слуги, но что ты предлагаешь взамен? Сразу проясню, что мне ничего не известно о твоём Слуге.

В ответе он услышал невероятную решимость.

— Всю информацию.

— Что?

— Я передам Вам всю информацию, которая у меня есть. За это Вы одолжите мне Благородный Фантазм Дюма.

— Звучит сомнительно… Дай мне что-нибудь для примера.

Начальник решил надавить, и…

Человек на другом конце провода ответил без промедления.

— Для начала я соврал, что мой Слуга является Лансером.

— И как мне верить тому, кто открыто сказал, что солгал несколько секунд назад?

Несмотря на ехидное замечание, начальник задумался.

«Учитывая воплотившихся Слуг… В процессе исключения последним, скорее всего, останется Лансер, но если это не так, то информация действительно интересная».

— Я предположил, что если расскажу о своём настоящем Слуге без контекста, то Вы только запутаетесь. Я скрываю эту информацию о Фалдеуса. Об этом не знает никто, кроме Вас.

— Что?

— Если с этим мы закончили, то я должен сказать кое-что ещё… Это очень важно для Вас.

Поняв, что начальник заинтересовался, собеседник начал раскрывать сведения.

Его следующие слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Орландо с трудом мог переварить их, но если наёмник не соврал, то это действительно было крайне важно.

— Один из ваших подчинённых… Кто-то из Клана Калатин сливает информацию Баздилоту.

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Баздилот Корделион уже знает, что полиция отправилась на север, чтобы заключить союз с другими Мастерами и что город в опасности. И зная это, он начал готовиться.

— Готовиться к чему?.. — спросил начальник, изо всех сил сдерживая возбуждение.

От услышанного у Орландо прибавилось морщин.

— Он планирует воспользоваться хаосом, напасть либо на исправительный центр, либо на «Кристал Хилл» и убить Фалдеуса прежде, чем он переместит Великий Грааль.

Глава 26 「Эпоха богов и современный век &lt;Созревание&gt;」(часть первая)

— Как же я завидую.

Девочка сказала это Энкиду много лет назад.

Сказала, что завидует его вечной неизменности.

Тогда Энкиду не мог понять её логику, потому что был куклой из глины, менявшей форму с каждым движением.

Однако девочка имела в виду то, что вне зависимости от облика Энкиду оставался собой.

— Что бы ни произошло, сколько бы людей ты не встретил, даже если боги отвернутся от тебя, твоя сущность не изменится, — сказала она.

Ни медленная смерть, ни возвращение в лоно земли никак на нём не отразились.

Пока в мире существуют люди и глина, Энкиду навеки останется Энкиду, и девочка сказала, что завидует этому.

Девочка, чьё медленное изменение было проклятием за неповиновение судьбе, поведала Энкиду о своём желании.

— Не забывай меня.

Это было всё, что она сказала.

Не забывать её. Не забывать их.

Девочка боялась, что она, изменившись, может всё забыть. Боялась больше самой смерти.

Поэтому она обратилась с таким желанием к неизменному Энкиду.

Она хотела, чтобы хоть кто-то запомнил, какими они были.

И Энкиду пообещал.

Прежде чем обрести человеческий облик, он узнал о системе обещаний и внедрил её в свою основную деятельность.

Энкиду на самом деле запомнил слова девочки и данное им обещание.

При каждой встрече она задавала ему один и тот же радостный и в то же время одинокий вопрос. «Ты запомнишь, кем мы были?» И каждый раз Энкиду чувствовал себя странно.

Но однажды пришло время прощаться.

Воля богов разлучила Энкиду с первой подругой и отправила его в Урук, город неподалёку от леса.

Но даже там Энкиду продолжал слушать слова девочки.

Потому что он дал обещание.

Каждый день Энкиду обрабатывал её слова своими слуховыми сенсорами, пытаясь запечатлеть данные о них в своей памяти.

Но в день прощания…

Последним, что он услышал от девочки, было…

«Кто ты?»

После Энкиду встретил множество людей, начиная с Шамхат, изменил форму, вырвался из хватки богов и пережил немало приключений.

Но он никогда не забывал слова девочки – первого человека, которого он увидел – и записи о тех, кто с ней объединились.

Даже когда он делил пищу и постель с Шамхат.

Даже когда она отправила его на встречу с царём.

Даже когда он провёл три дня и три ночи, сражаясь с ним.

Энкиду никогда не забывал девочку и тех, кто были с ней.

Даже когда бежал по пшеничным полям Урука.

Даже когда плыл по реке Пураттум на тростниковом плоту.

Даже когда мчался сквозь заросли Эриду.

Даже когда Гильгамеш заявил, что вырубит кедровый лес в Ливане.

Даже когда узнал, что стражем леса была группа детей, среди которых находилась его первая подруга.

Даже когда понял, что нарушение закона богов и убийство стража приведут его к трагичной смерти.

Даже когда вступил со стражем в бой.

Даже когда убил стража собственными руками.

Даже когда разрывал её, пока бывшая подруга не исчезла навсегда…

Энкиду никогда не забывал детей.

Их слова были единственной частью расплывчатых записей о прошлом или воспоминаниях, которая запечатлелась в его теле и душе.

Но кое-что он вспомнить не мог. Кое-что, предшествующее обещанию.

Оттенок цветов, которые распустились, когда он впервые её встретил.

И то, что он не мог это вспомнить, было постоянным источником разлада в системе Энкиду.

XX

Настоящее. Новый храм Иштар.

— Я хочу задать тебе вопрос, но сделать это будет сложно, не уничтожив Иштар.

Немного печальные слова Энкиду сопровождали серии атак, которые встречали огни бедствия.

Поток энергии ослепительно сиял, но внутри него содержались современные концепции: болезни, тепловые волны и война.

Берсеркер блокировала всё. Если бы она вкладывала такое количество магической энергии не в защиту, а в нападение, то уничтожила бы часть города.

Но сражаться с оружием богов по имени Энкиду можно было только так.

Даже с помощью энергии Харли, усиленной благословениями богини Иштар, Берсеркер оставалось только обороняться.

Использованное не так давно командное заклинание высвободило всю силу колосса, но мало того, что она не справилась со своим долгом и мир это запомнил, так ещё ей противостоял тот, кто победил её в легендах.

Более невыгодного положения в плане совместимости представить было сложно, но Берсеркер всё равно давала отпор и не пускала Энкиду внутрь. Потому что это был не кедровый лес, а главные ворота храма, где поклонялись богине Иштар.

Берсеркер кружила вокруг Энкиду с невероятной для таких огромных размеров проворностью, располагаясь так, чтобы с лёгкостью атаковать как спереди, так и сзади, и продолжала выдерживать его натиск.

Нападение сменялось защитой, раунд шёл за раундом, и не было им числа.

Они оба добровольно погрязли в этом бесконечном цикле, ожидая, что стычка между ядовитыми змеями Авенджера и Небесным быком закончится раньше. Но затем…

Тело Энкиду охватил неописуемый дискомфорт.

— Что это?

Он ещё никогда не испытывал столь странное чувство.

В расширенную область действия его навыка «Обнаружение присутствия» начало просачиваться что-то, чего ещё несколько мгновений назад не существовало.

Это не было похоже на телепортацию с помощью командного заклинания. Некое существо зловеще «появилось», отрицая сплетение, которое утверждало, что его «не существовало».

Но больше всего Энкиду удивило то, что это «нечто» воплотилось…

На вершине храма, где властвовала богиня Иштар, прямо у неё за спиной.

Энкиду ощутил, что она тоже заметила чьё-то присутствие, только на несколько секунд позже.

Он мог видеть, как она разговаривает с кем-то за её спиной.

— Какой сюрприз. Не думал, что поблизости был кто-то, обладающий достаточными навыками скрытности, чтобы ускользнуть от моего внимания.

Будучи искренне впечатлённым, он предположил, что сущность являлась Ассасином.

Энкиду уже знал о существовании другой духовной основы Ассасина, но эта была совершенно другой. Героической душой с расплывчатым, но в то же время невероятно давящим естеством.

Несмотря на наличие у его присутствия столь поразительных качеств, он смешался с самим миром и идеально скрывал себя до сего момента.

Этого Энкиду хватило, чтобы представить, насколько могущественным был этот Ассасин.

Как бы то ни было, его появление, скорее всего, изменит баланс сил.

Проанализировав это, Энкиду воспользовался Видоизменением, чтобы усилить свои способности.

Он начал впитывать ману, но понемногу, чтобы увеличение показателей его магической энергии не сразу заметили.

Что-то явно произойдёт, и поэтому Энкиду готовился обрушить на богиню Иштар свой лучший удар.

XX

В небе над новым храмом Иштар.

— Что… происходит?..

Тиа Эскардос изучил магическую энергию, за которой наблюдал, и на секунду испугался.

Поток вокруг храма кардинальным образом изменился.

Причиной тому стала тень, возникшая за спиной гомункулы, которая искажала пространство своей божественностью.

Он появился тихо, смешавшись с полумраком храма.

Больше человекоподобная тень ничего не сделала, но для Тиа, глаза которого могли точно видеть поток магической энергии, мир словно сменил цвета.

День как будто уступил место ночи в мгновение ока, и это смутило Тиа.

— Другой я… Флат понял бы, что здесь творится?

От изумления он рефлекторно начал скучать по своей второй половине.

Тихо собрав полную картину происходящего в храме, Тиа перевёл взгляд на ущелье.

И заметил, что группа из дюжин людей, собравшихся там, изменилась.

Большая часть фигур исчезла, осталось менее десятка.

— Столь бурный конфликт… а вы даже не думаете бежать… Класс Эль-Меллоев.

Тиа вспомнил дом, который так любил Флат Эскардос.

После недолгого молчания он начал раскручивать свои «спутники», магическая энергия которых становилась плотнее с каждым витком.

Тиа ждал подходящего момента.

И готовился превратить в пыль всё на этой земле, если потребуется.

XX

Вершина нового храма Иштар.

— Что?! Иштар!

Заметив аномалию, Харли попыталась броситься на защиту Иштар.

Но богиня жестом остановила её.

— Я в порядке, Харли. Следи за Берсеркер, пусть давит этот мусор. Любая, даже малейшая брешь позволит ему вломиться внутрь.

— Д-да, моя богиня!

Харли всё ещё сомневалась, но не стала противиться словам Иштар. Она целиком сосредоточилась на снабжении Берсеркер магической энергией.

Иштар окинула взглядом тьму в её храме.

Она сразу же признала, что это «нечто» было угрозой.

Но даже будучи в опасности, Иштар оставалась воплощением неба.

С достоинством и смелой улыбкой она выступила против маски-черепа, венчавшей скопление теней самого мира.

Однако богиня не стала снимать чары с ревущей земли и неистового ветра, которые не давали гарпуну пронзить её, удерживая его в воздухе.

Не стоило также исключать вероятности, что любая сущность, оказавшаяся под действием чар, обретала разум и продолжала действовать по собственной воле без дальнейшего вмешательства Иштар.

— Итак… Ты сказал «вечернего колокола»? Я не ослышалась? — повторила его слова Иштар и прищурилась. — Страж ущелья, который ведёт себя так, словно он Зиусудра… Ладно, я вижу, что ты продолжение его тени.

Её слова стали более трудными для понимания, но на самом деле её бдительность повышалась с каждой секундой.

Осторожность по отношению к Энкиду по своей природе была агрессивной, порождённой ненавистью и презрением. Но сейчас она проявляла осторожность в самом прямом смысле этого слова, сотканную из сильной враждебности и стремления уловить каждое движение врага.

Иштар знала.

Страж мавзолея способен подвергнуть концепции смерти даже полноценное божество.

— Я не из твоих земель, и поэтому ты не можешь позволить мне называть себя богиней? В этом всё дело?

Вопрос Иштар был вызывающим, из-за чего тень безмолвно дрогнула.

— Нет.

Ей показалось, что дрогнули вообще все тени.

Возможно, так оно и было на самом деле.

— Я всего лишь поведал причину, по которой решил покинуть ущелье.

Быстрее, чем прозвучали эти слова…

Хассан образовал в воздухе за маской-черепом угольно-чёрную тень.

XX

Северо-западная часть Сноуфилда. Где-то под землёй.

По искусственной пещере, вырытой в соответствии с конкретными размерами, двигалась группа человеческих фигур.

Сэйбер, Аяка, а также Райдер и её Мастера шли во мраке, разгоняемом лишь слабым магическим огоньком, который парил над их головами.

— Ни за что бы не подумал, что у вас есть такая огромная сеть подземных тоннелей, — сказал Сэйбер со смесью изумления и раздражения в голосе. Райдер согласно кивнула.

— Я тоже удивилась. Всего за несколько дней они проложили дороги под землёй от каньона до самой пустыни на юге.

— Ну, несколько выпускников нашего класса весьма преуспели в раскопках и управлении духовными жилами. Нам повезло, что они решили присоединиться к команде, — небрежно произнесла Рин.

— Не может быть… — вклинилась Аяка. — Вы это всё вырыли? Собственными руками?

— Если использование магии считается, то да. Естественно, область вокруг Великого Грааля защищена подземными барьерами, так что рыть именно так, как нам хотелось, не получалось.

— Вы узнали, где находится Великий Грааль?

— Ответ гораздо более очевиден, чем в случае с Фуюки. Они будто даже не пытались его спрятать, — ответила Рин, которой начало овладевать раздражение.

«Будучи магом из Фуюки, она вполне могла участвовать в предыдущей Войне за Святой Грааль. Иллюзия Прелати показала мне, что Артура призывали в Фуюки. Значит, Тосака Рин могла видеть короля собственными глазами?»

Сэйбер всё это время сгорал от любопытства, но, поскольку Аяка сурово сказала отложить этот разговор на потом, ему приходилось сдерживаться.

Однако возможность всё разузнать представилась ему совершенно неожиданным образом.

— Я смотрю, ты уже привыкла к причёске, — сказал молодой человек по имени Каулес.

Сэйбер наклонил голову вбок.

— Хм? А что, была другая?

Райдер сама ответила на этот вопрос, который возник, пока они беседовали на ходу.

— Да. После призыва мои волосы и одежда были такими же, как при жизни… Но мне сказали, что они слишком сильно выделяется, когда я гуляю по городу в физической форме, вот Мастер и сделала мне причёску.

— Ну… логика мне ясна. Я тоже носил пару современных нарядов.

Убеждённо кивнув, Сэйбер как ни в чём не бывало сказал:

— Вот почему твоя причёска так похожа на ту, что была у моего короля-предка.

Рин остановилась и хмуро посмотрела на Сэйбера.

Тот продолжил, не обращая внимания на то, что кто-то сверлил его взглядом:

— О, я уже разгадал настоящее имя мисс Райдер. Учитывая, кем она была, на ум мне приходит лишь один столь же великий человек с похожей причёской. И это мой король-предок.

— Мне вот интересно… Ты связан с Круглым столом, не так?

— Если ты считаешь, что быть ярым фанатом для этого достаточно, то да, ещё как! Связан с Артуром, королём-предком… Мне нравится, как это звучит! Спасибо!

Услышав, как Сэйбер превратил возможность легко отпарировать выпад в ещё один намёк на его настоящее имя, Рин с жалостью в глазах посмотрела на Аяку.

— Угораздило же тебя…

— Пожалуйста, скажи, что это… нормально для Сэйберов в Войне за Святой Грааль.

Аяка явно хотела услышать подтверждение, но Рин не стала говорить «да» или «нет».

— Когда я увидела, как он толкает речь с крыши полицейской машины, то подумала, что у меня что-то не так с головой или глазами.

— Ну конечно…

Мгновенно сообразив, что она имела в виду, Аяка тяжело вздохнула.

Сэйбер, с другой стороны, кое-что вспомнил.

— Ах да… Я же так и не заплатил за ремонт оперного театра. Мне нужно…

Но он не успел договорить.

Мимо группы пронёсся странный сквозняк.

— Что это было?..

— Будьте начеку, — предупредил молодой человек, которого звали Свен. — Запахи вокруг нас… начали выворачиваться наизнанку.

Аяка не знала, что он имел в виду под запахами, но поняла, что происходило нечто серьёзное.

— Идёт… с востока, — сказал Сэйбер так, чтобы его все услышали, и прищурился, наблюдая за окружением. — Да, маг из моей свиты уже делился со мной подозрениями. В это место под землёй как будто кто-то… вторгается… Нет, подождите, его… поглощают?

XX

Вершина нового храма Иштар.

____ начала выворачивать мир наизнанку.

Это явно отличалось от обычного чёрного дыма или тумана.

Расширение его владений едва ли походило на распространение газа. Всё выглядело так, словно весь свет в округе засасывало в одну точку.

Тень окружила Иштар и погрузила её взор во тьму.

В этом пространстве, где не чувствовалось даже прикосновения ветра к коже, за спиной богини возник теневой клинок.

Но… она небрежно от него отмахнулась.

Часть стен нового храма Иштар ожила под действием чар и заблокировала невидимое лезвие, избавив её от необходимости делать шаг в сторону.

Резкий звук отражённой смерти затянуло во тьму, в то время как ещё два клинка устремились к Иштар с разных направлений.

Но они не достигли цели.

Иштар, даже не пошевелившись, защитила себя парящими камнями и украшениями.

Высвобожденные Ассасином клинки тьмы не существовали в третьем измерении, что позволяло им проходить сквозь стальной щит или танковую броню, чтобы лишить жертву жизни.

Магу или Слуге с сильной магической защитой удалось бы их заблокировать, но для любого человека, знакомого с битвами между Героическими душами, в этом не было ничего удивительного.

Однако волны тёмных атак не прекращались.

За двумя одновременными ударами последовала очередная серия из трёх невидимых клинков, нацелившихся в её голову, ноги и спину.

Три звука столкновения раздались и потонули во тьме.

Не успели они затихнуть окончательно, как на Иштар обрушились ещё четыре удара.

Но им не удалось достичь цели.

Пять взмахов.

Шесть выпадов.

Десять клинков.

Двенадцать.

Сотня.

Тысяча.

Кульминацией стал безостановочный шквал ударов со всех направлений, но, помимо камней и украшений, Иштар наложила чары на воздух и в конечном итоге на законы физики, из-за чего мир начал исключать прикосновение клинков к её коже из вероятностей судьбы.

Духовная основа обычной Героической души уже вернулась бы во мрак под ударами Ассасина, но его противником была оставленная Иштар в этом мире частица божественности, пусть и походившая на засохшее пятно. Ни одна Героическая душа не смогла бы одолеть её в одиночку.

— Мне было так любопытно посмотреть, что ты предпримешь… но у тебя нет ничего, кроме глупых трюков, — заявила Иштар убийце во тьме. — Неужели ты думал, что если лишить меня зрения и голоса, то я не смогу накладывать чары? Что ж, не поможет. То, что я делаю, не имеет никакого отношения к пяти чувствам. Миру попросту суждено быть очарованным моим присутствием.

Иштар вытянула руки, чтобы развеять «тень», которая, расширяя свои владения, лишила пространство света и красок.

— Научись уважению, Плывущий в тени.

Сила её слов начинала влиять на законы реальности.

— Это сработало бы, будь на моём месте обычная Героическая душа. Если бы ты захотел, то смог бы убить любого Мастера или Слугу, оставаясь незамеченным. Не уверена насчёт того Авенджера, поскольку он гораздо прочнее, чем должен быть, но избавиться таким трюком от человека, коим является его Мастер, проще простого.

Не имело значения, что было идеально для человечества или животных. Её слова стали новым идеалом на поверхности планеты.

— Но…

Если Иштар скажет, что вороны белые, то чёрные представители этого вида будут попросту стёрты. А если в результате этого вороны полностью исчезнут, то никто не заметит разницы.

— Не смей думать, что Небо позволит теням расплодиться.

Во внутреннем коридоре храма вспыхнул свет, отвергая укоренившуюся тьму.

Чистый синий свет.

Земля дала жизнь лазурному небу, и всё вокруг осветило бледное сияние Утренней звезды.

Оставив парить лишь одну тень.

— Ну что, уже не такой лихой, да?

Тело Ассасина, лицо которого скрывалось за маской-черепом, пронзило множество лазуритов в форме клинков.

Его духовное ядро было пробито насквозь. Пульсации Героической души больше не ощущалось.

— Похоже, это твои уши услышали звон вечернего колокола.

Тень, исходя из своего определения, не могла существовать внутри света.

Ассасин использовал всю свою силу и ослепил не её, а сам мир, но богиня Иштар преодолела это с помощью своей Власти.

По крайней мере, так она считала…

Богиня совсем его не поняла.

Продолжение тени убийцы.

Бесчисленные удары.

Ничто из этого не имело значения для сущности Ассасина.

— ?..

Все эмоции исчезли с лица Иштар.

Она наконец-то заметила, что что-то было не так.

Она почувствовала, как раскололось ядро Ассасина.

Но не увидела никаких признаков разрушения его духовной основы.

Напротив…

Её лицо и божественная аура изменились, впервые появилось сомнение, затем лёгкая тревога и наконец удушающее раздражение.

— Ты… пытаешься извратить правильный порядок вещей?

— Нет.

Эхо голоса тёмного Ассасина.

Эхо голоса мертвеца.

Шёпот того, чьё духовное ядро было уничтожено, того, кто попросту не мог больше существовать, проник в уши Иштар.

Он словно донёсся откуда-то из далёкого прошлого и из-за расстояния повторился несколько раз.

— На этом моя копия, запечатлённая в памяти, завершает бренный путь Слуги.

Логика твердила, что он сказал это только что, но чувства подсказывали, что его слова были записаны в древние времена.

— !..

— Пришла пора отказаться от этой заимствованной частицы вечной тени на границе между тьмой и светом.

С этими словами… тело Ассасина породило невероятное количество теней.

Они распространились подобно чёрному взрыву и вновь начали поглощать свет и окрашивать недавно появившееся внутри храма небо в цвет темнее самой ночи.

Нечеловеческая техника, возобладавшая даже над божеством, чьи слова стали законом.

Обычный Ассасин ни за что бы такое не провернул.

Но Истинный Ассасин смог.

Самоубийственный Благородный Фантазм, первое высвобождение которого необходимо вызвать собственной смертью.

Суть не в том, что использование этого Фантазма приводит владельца к гибели.

Умирая, он предопределяет судьбу жертвы.

Самая продвинутая версия техники слияния с тенями Хассана Бездонного разлома…

Благородный Фантазм, который он может использовать, лишь объединив свою духовную основу с концепцией смерти, существующей в любой стране и в любой эпохе… воплотился.

— Медитативная чувствительность(Забания).

XX

Давным-давно жил один _____.

Он был клинком на службе одной группы, которая по природе своей полностью отличалась от будущего ордена ассасинов. Другими словами, он исполнял желания людей без капли веры. Этого _____, ставшего «тенью», переделали в ________ с помощью магии, проклятия, алхимии и науки. После множества ________ организация, сотворившая его, в конечном итоге _____________. Единственными, кто помогали _____, деградировавшему до ____, были добродушные _____ и набожные _____ с чистой верой в сердцах. Благодаря им _____ мог ____________ ________ ______ _______ ______ __ __ __________ _______ ___ ________ ______ ___ ___ _______ ______ ________ ______ _ _______ ____ ___________ ____ _ ___ ____ _______ _ ___ _____ ____ _ ______ всё _______ ________ ________ ______ ______ ______________ _____ ______ __ _ _ _____ _______ ___ ____ ________ _ ___ ______ _________ ______ _____ ___ __ __ ____ ____ убил ______ _____ ____ ___ _____ _________ _______ _____ ______ _______ _______ _ ___ ______ ______ ______ ______ __________ ___ ______ _________ ________ ______ __________ ___ ________ _____ _______ _____ _____ _____ ________ не мог спасти ________ _____ ______ _____ ______ ________ _________________ _ _ ______ ______ ______ _____ __ ___ _______ ____ _____ ________ ______ ______ _____ ______ _______ ______ ______ _______ ______ _______ _____ __ ______ ______ ______ спасти ___ было неправильно _______ _______ __________ __________ _______ __________ ___ _________ __________ _______ ____ ______ ______ _______ ________________ ____ ________ _____ _______ ________ ______ ________ искал _________ ______ __ _ ____ _______ __________ ________ _________ _________ ______ _________ _____ ______ ______ _______ ______ ______ ____ ______ ______ _____ _______ ________ ______ __________ ____ _______ ------- --- ------ -------- - --- ---- --- --- ------ ----

И вот он отправился к ущелью.

Его целью был мавзолей, который, по слухам, находился глубоко в горах, стоявших на границе между подземным миром и миром живых.

Большая часть его прошлого растворилась на дней этой пустоты.

А вместе с прошлым рассеялись и данные духовной основы, которые должны были быть записаны в мире для этой Героической души.

Память планеты обмануть невозможно, но способность мира обнаружить его не имела значения, потому что сделать это не мог больше никто.

Никто… в том числе, естественно, та его часть, что являлась Героической душой.

Внутри него остались лишь наполовину систематизированное эго и идеал, которому он посвятил всего себя на грани смерти.

— Глупец.

Путь его жизни закончился, когда он достиг мавзолея и встретил там высшую сущность.

— Что, по-твоему, ты можешь сделать этими руками, погрязшими в тенях, которым не позволено сгинуть? Ты верил, что искупление до истечения положенного срока дарует тебе спасение? Желаешь вечно бродить на границе между светом и тьмой, осознавая, что твоя решимость никуда тебя не приведёт?

Воплощение смерти обладало человеческим телом, однако его окутывала настолько глубокая тень, что внутри, казалось, скрывался целый подземный мир.

Он с первого взгляда понял, что навеки станет тенью этой уважаемой сущности.

Он так не решил.

Он это принял.

У этой сущности были ответы на все его вопросы.

«Почему меня переделали в существо с нечеловеческими способностями?» или «Почему я продолжаю идти по этому пути, если тот, кто не знает, ради чего жить, не видит причины бояться смерти?»

Стать тенью того, кто предстал перед ним.

Этого было достаточно, чтобы развеять все сомнения, которые, как ему казалось, он унесёт с собой в могилу.

Ни слезливых всхлипываний, ни страха перед густым оттенком смерти, только самая обычная решимость.

Там, где он был, осталось лишь спокойствие.

Он не знал, для чего появился на свет. Но зная, что он наконец-то оказался на своём месте, ему удалось обрести покой.

— В таком случае… обнажи шею свою.

Слова осуждения и блеск серебра.

И затем ветер, резкий и исполненный милосердия, коснулся его шеи.

Последнее в жизни ощущение сияло ярче всего из его прошлого, погребённого во мраке.

Это было самое отчётливое воспоминание в его духовной основе, которая почти полностью погрузилась во тьму.

Ни в чём более он не нуждался.

Он продолжил существовать в виде проклятия, вечно блуждающего в тенях.

Этого было достаточно. О лучшей причине, чтобы пройти это трудное и бесконечное путешествие, он не мог и мечтать.

Путь без цели не был проклятием, потому что в конце долгой дороги он обрёл благословение.

Возможно, на тот момент его разум уже перестал быть человеческим.

И наконец…

Его жизнь окончилась, а в мире запечатлелась одна тень.

Глава 26 「Эпоха богов и современный век &lt;Созревание&gt;」(часть вторая)

XX

Перед новым храмом Иштар.

— Что это?

Энкиду заметил, что необычные события внутри храма начали стремительно развиваться.

Его Обнаружение присутствия, которое стало одним целым с миром, отчётливо фиксировало нечто странное.

То, что появилось не так давно, теперь вновь исчезало.

Но он не перестал ощущать аномалию.

Энкиду чувствовал, слышал и видел, что ситуация становилась ещё более незнакомой, чем прежде.

Аномалией было исчезновение самого мира.

Часть божественности, переполнявшей новый храм Иштар, исчезла, словно кусочек листа, который откусил жук.

Более того, область этого исчезновения постепенно увеличивалась, угрожая стереть весь мир.

Цвета, звуки, запахи, магическая энергия… Наблюдая, как божественную атмосферу внутри храма пожирает тьма, Энкиду на секунду замер.

Берсеркер сделала то же самое, после чего резко отвернула от Энкиду своё огромное тело и выпустила луч бедствия в сторону храма.

Радужное сияние пролетело над головой Харли и обогнуло Иштар.

Но стоило ему коснуться тени, как она безмолвно исчезла. Не последовало ни взрыва, ни ударной волны, ни даже дуновения ветра.

— …

Для Энкиду это был идеальный шанс напасть на Берсеркер со спины, но вместо того, чтобы атаковать беззащитного противника, он направил магическую энергию в золотую цепь над их головами.

— Берсеркер!

Внимательно наблюдая за поединком, Харли отдала приказ.

Без благословений Иштар она бы потеряла сознание, когда луч бедствия пронёсся над её головой.

Но несмотря ни на что, Харли официально нарекли главной жрицей.

Ей не нужно было беспокоиться о благополучии Иштар.

Из-за благословения богини, связи, которая во много раз превосходила узы магической энергии, она могла сказать, что Берсеркер не навредила бы Иштар.

Сложно было сказать, что помогло ей: божественная защита или же преимущественно личностный рост. Но Харли подавила инстинктивный страх и целиком посвятила себя долгу перед Иштар, который она делила с Берсеркер.

— Забудь про Лансера и Ассасина! Сосредоточься на цепи! С ней что-то не так!

— Согласна. Молодец, — сразу же раздался за её спиной голос Иштар.

— М-м-моя богиня! Я благодарна за столь добрые сло…

Развернувшись, Харли сглотнула.

Всё в коридоре храма, за исключением богини, полностью лишилось света и красок. Осталось лишь угольно-чёрное пустое пространство.

Она не могла понять, образовывала ли чернота какое-то помещение или же вставала непреодолимой стеной. Невозможно было увидеть то, что находилось внутри, учитывая, что свет оттуда не возвращался.

И не только свет. Она даже эха не слышала и не чувствовала магическую энергию.

Харли поразило необоснованное убеждение, что если она сделает шаг, то её тело исчезнет навсегда.

Тени пытались завладеть новой территорией, а Иштар делала всё возможное, чтобы их сдержать.

Невероятно, но Благородный Фантазм Ассасина противостоял божественному духу на равных.

— Твоя оценка верна. Цепь и гарпун представляют наибольшую угрозу, — сказала Иштар, чтобы успокоить ошеломлённую Харли.

После чего богиня небрежно объяснила, не упомянув даже тени, словно они не были проблемой:

— Цепь и гарпун стали бы гораздо более могущественным Благородным Фантазмом, превратись он в них сам. Но нет, этот мусор решил возвести целую установку на крыше небоскрёба… Значит, у него есть какой-то план. Не то, чтобы я ожидаю от него чего-то умного… Ах.

Она не успела договорить, потому что тени начали бешено извиваться.

Каждая тень внутри храма обрела физическую форму и начала охотиться за любым светом, практически говоря тем самым: «Мы те, кто противится миру под властью Иштар».

Наблюдая за ними с серьёзным видом, Иштар подняла руку.

Она в мгновение ока очаровала пространство вокруг себя. Воздух и стены исказились, а лестница над ней начала раскрываться, словно мягкие лепестки цветка.

— Я разберусь с этим бестактным Ассасином и сразу же вернусь.

— Моя богиня?!

Слова Иштар казались абсурдными, но она сохраняла бесстрашную улыбку перед своей верной почитательницей.

— Ах да. Даже мне не пережить прикосновения этих теней, так что будь осторожнее, ладно?

— Что…

— Они уже окружили лес.

И вот тени начали поглощать свет мира.

Все признаки жизни в лесу вокруг храма исчезли. Мир был запятнан тьмой и тишиной.

Тени плодились повсюду, будь то мрак, создаваемый кронами деревьев и их стволами, почва под брызгами грязных потоков и расщелины в земле, которая ранее угодила под чары Иштар.

Они прославляли себя как праведную форму вещей.

Но ни одно насекомое из тех, что цеплялись за деревья, не лишилось жизни после касания теней, распухших от цвета смерти.

Потому что тени отвергали единственную сущность на земле, озаряемой лазурным небом.

Лишь владычица небес попыталась окутать мир своим фальшивым светом.

— Пора прокатиться, Маанна! — закричала Иштар и взмыла вверх через дыру, которую она открыла в потолке.

В ответ все золотые и лазурные украшения храма задрожали, воспарили в воздух и последовали за ней.

Они превратились в лодку с двумя красивыми арками, похожую своими изгибами на лук, которая вознесла Иштар к небу.

Но тени не собирались её отпускать.

Мир исторг из себя скопление теней. Неистово извиваясь, они бросились в погоню за сиянием, ослепляющим всё сущее: Иштар. Доказывая тем самым, что там, где есть свет, есть и тень.

К Иштар со всех направлений устремились чёрные гейзеры, хотя движениями они больше походили на червей, пожирающих небо.

Своими чарами богиня взяла под контроль окружающее пространство и землю, ветер и плотность воздуха, что позволяло Иштар раз за разом в самый последний момент уклоняться от стаи теней, которые были ей неподвластны.

Грациозно, элегантно, смело.

Но вечно это продолжаться не могло.

Изначально Маанна была небесной лодкой для полётов над миром.

Но, поскольку Эпоха богов ещё не обрела полную силу, она могла поддерживать максимальную скорость лишь в пределах храма и на территории леса.

Тени же противостояли новому порядку и существовали даже на краях нынешнего мира.

Было до боли очевидно, что если преследование не прекратится, то Иштар первой израсходует божественную ауру и магическую энергию.

При условии, конечно, что она не будет сопротивляться.

— О-о-о, идеально.

Иштар увидела гигантских змей, которые окутывали ноги Гугаланны далеко внизу, и потянулась к ним, словно ребёнок, увидевший на земле палку.

— Ко мне, Сита!

Они были воплощениями Гидры, легендарного проклятого змея, спущенного на тех, кто противились богам.

Но кто бы мог подумать? Эманация богини, полностью восстановившая свою Власть, смогла очаровать природу змей и преобразовать их в совершенно другую сущность.

Аура в форме ядовитых тварей сгустилась и преобразилась в змей поменьше, словно все их проклятия вывернуло наизнанку.

Уклоняясь от теней на Маанне, Иштар вытянула руку. Семь змей обвились вокруг её пальцев и сплелись, образовав ритуальное приспособление.

Жезл с каменным навершием.

Одной рукой Иштар схватило это ужасающего вида оружие.

— Попробуй-ка вот это!

Не успели эти слова слететь с её губ, как Иштар направила Маанну в небо.

Всё выше и выше, прямиком к Венере в океане звёзд.

И тени устремились следом.

Правда это или нет, но Иштар заявила, что они способны убивать богов одним лишь касанием.

Словно Вавилонская башня, чёрное скопление поднималось вверх, стремясь схватить божество.

Траектория Маанны напоминала американские горки с резкими поворотами и петлями. Наконец она развернулась на сто восемьдесят градусов и начала стремительное падение в сторону вершины башни.

Иштар не могла позволить ей достичь владений богов.

Нет.

Дело было не в богах.

Она хотела дать всем понять, что небеса принадлежали только ей.

Для этого она просто подняла своё оружие, полагаясь на инерцию Маанны.

Семиглавый боевой молот Сита.

Молот в форме семи змей. По легенде Иштар родилась с ним в руках.

Иштар сжала молот, известный тем, что им не нужно было даже замахиваться, чтобы уничтожить врага, напитала его своей божественной аурой и со всей силы обрушила на вершину тёмной башни.

Все, кто смотрели на тот участок неба в момент, когда её оружие поразило цель, пробормотали одно и то же: «Я вижу вторую Венеру».

Она продолжила сиять, опускаясь на Маанне к земле и сминая молотом тени.

К тому времени, когда лодка приземлилась на вершину храма, Иштар приложила достаточно силы, чтобы стереть в порошок тени вместе с духовной основой Ассасина.

Но она забыла учесть одну вещь.

Это была не Вавилонская башня.

Никто из Хассанов никогда бы такое не возвёл.

Тёмная башня возникла из-за света самой Иштар и служила символом высот надменности этой богини.

Поэтому сиянию ни за что её не уничтожить.

— Да уж, у меня не очень-то хорошо получается бороться с представителями подземного мира!

В ответ на её слова раздавленная тень вновь поднялась, обратив своё внимание на божественного зверя небес.

Чтобы окончательно избавиться от неё, потребуется вся сила храма.

А для этого Иштар придётся вычеркнуть практически всё из списка потенциальных угроз.

— Гугаланна, — обратилась она к Небесному быку, который защищал её храм от змей, — Уничтожь источник цепи… а я пока буду его сдерживать.

В этом приказе не было никакого давления.

Он прозвучал буднично, словно команда любимому псу принести мяч.

Но, слетев с уст богини, эти слова стали новым законом мира.

Многие американские метеорологические системы - а вместе с ними и правительство – наблюдали за аномальными перемещениями «урагана Инанна», но то, что они увидели, было вырезано в течение нескольких минут.

Хотя, даже если бы это движение осталось в записях, было очевидно, что публика восприняла бы это как монтаж, сделанный шутки ради.

Даже маги с большим трудом бы в это поверили.

Ураган, который уже какое-то время оставался странно неподвижным, взял и… отступил.

Из ноги гигантского зверя торчало множество стрел.

Они сочились аурой огромных змей.

Внешне она походила на миазмы чёрной грязи, но внутри таился смертоносный токсин, лишивший жизни многих героев и чудовищ.

Они обвились вокруг ноги небесного зверя, приковав к земле, и пытались сгноить его тело вместе с божественностью.

Но это был не повод противиться приказу богини.

Небесный бык отпрыгнул назад, не обратив никакого внимания на то, что ради этого ему пришлось расстаться с частью ноги.

Одного прыжка было достаточно, чтобы пронзить землю и обрушить на лес разрушительные ветры.

Зверь принял форму урагана и сделал глубокий вдох, концентрируя внутри себя саму концепцию бури.

Из-за спокойных и приятных солнечных лучей, омывших Сноуфилд, ненастье, которое царило ещё секунду назад, могло показаться всего лишь сном.

Но люди, запершиеся в своих домах, так и не заметили эту аномалию.

Нашлось, конечно, несколько бесстрашных глупцов, которые следили за происходящим из окон. Столь резкое изменение их озадачило, однако долго это не продлилось.

Казалось, погода внезапно наладилась и все проблемы решились.

Эта фантастическая идиллия продержалась всего четыре с половиной секунды.

Зверь выдохнул гром и ветер, сосредоточенные в один поток смерти.

Из его пасти с невероятной скоростью вылетел огромный торнадо, который устремился к вершине самого высокого здания в Сноуфилде.

Мигрирующий антициклон, порождённый дыханием. Физический феномен, вызванный силой.

Если бы он коснулся земли, то от города и без плана зачинщиков ничего бы не осталось.

Одна лишь ударная волна смела бы город и лес невероятно мощными ветрами. Но то, что охватило верхний этаж «Кристал Хилл» было самом настоящим дыханием урагана – вакуумным клинком, обладающим скоростью двести метров в секунду, окутанным молниями и превращающим капли дождя в лёд.

— Вот же… А местечка ещё хуже для меня не нашлось?..

Дорис Люсендра, одна из Мастеров Ипполиты, находившаяся на крыше здания, покрылась холодным потом и прогнала магическую энергию по всему своему телу.

После чего взяла на руки серебряного волка, который сидел рядом с гарпунной пушкой и наблюдал за лесом на западе.

Зверь задёргался, но перестал сопротивляться, когда почувствовал, что Дорис не желала ему зла.

— Не думала, что Мастером, к которому меня отправят, окажется химера, но я всё равно не могу позволить союзнику погибнуть.

Она ещё не до конца оправилась после сражения с Рин и поэтому принудительно расширила Магические цепи, чтобы ускорить затвердевание своего тела.

— Нет… Вероятно, это нам не пережить. Прости.

Она закрыла волка собой, понимая отчасти, что её ждёт неминуемая смерть… и в этот момент дыхание ветра и молний достигло крыши.

Полная сила Небесного быка.

Божественная кара.

Бесстыдный удар воздаяния свыше, приказывающий всему творению обеспечить победу Иштар.

Идеальная проповедь, возвещающая о возвращении Эпохи богов под её правлением.

Но…

Один человек всё ещё противился переменам.

Безмолвная ария – и крышу окружили четыре стены, сотканные из магической энергии.

— Чего?!..

Дорис увидела девочку.

Совсем дитя. Иначе описать ту юность, которая ещё оставалась в ней, было невозможно.

Впервые оказавшись здесь, Дорис подумала, что привлечь её к битве не получится.

Отчасти потому что она была ещё ребёнком, но в первую очередь из-за того, что девочка непрерывно использовала всю магическую энергию, чтобы сохранить тело своего Слуги, не давая ему рассыпаться на частицы света.

Дорис предположила, что девочка была слишком юна, чтобы принимать собственные решения, поэтому она просто передала сообщение о том, что её союзники собираются в ущелье на севере, и пошла к серебряному волку.

Поэтому, увидев это дитя на крыше, Дорис подумала, что её Героическая душа наконец-то исчезла.

Тина Челк.

Мастер Короля героев и первая проигравшая в этой Войне за Святой Грааль.

В её глазах горел настолько неистовый огонь, что Дорис сразу же изменила своё мнение о ней.

Ведь эта одинокая магесса выступила против божества в лесу.

— Моя семья… живёт на этой земле…

Здесь были принесены в жертву и погребены её двенадцать братьев и девять сестёр.

Тина уже смирилась с тем, что является лишь «продолжением» череды жизней, обречённых на то, чтобы стать подношением земле. Но это не стёрло из её памяти то время, что она провела с семьёй.

Сёстры кое-как пытались научить её тому, как веселились обычные люди.

Братья делали всё возможное, чтобы маленькая Тина избежала их судьбы.

У неё не было времени вспоминать всё это в разгар битвы.

И всё же это были единственные мысли, которые мелькали в её голове, когда она с неприкрытым гневом закричала:

— Поэтому я никому не позволю забрать у меня эту землю… мою родину… мою семью!

С чистой, неподдельной алчностью девочка выкрикивала слова, которые постороннему человеку могли показаться необоснованными.

— Никому! Даже богу!

«Ты всего лишь дитя. Веди себя соответственно».

«Какая ирония. Сейчас я совсем как ребёнок, закатывающий истерику».

Эта земля принадлежала планете, а люди сами решили стать её защитниками ради собственного удобства.

«Когда Его Величество Гильгамеш сказал, что все земли есть часть его сада и в конечном итоге вернутся к нему… была ли это просто надменность царя, или же он всерьёз так считал, будучи арбитром между человечеством и планетой? Не знаю, но мне хочется одного».

Сейчас Тина выступила против божества по собственной воле, из-за своего высокомерного и эгоистичного гнева… не ради племени защитников этих земель.

Магия этого неоперившегося дитя создала прочные стены, окружившие вершину «Кристал Хилл»

Защитный барьер, способный выдержать удар, сравнимый с обрушением здания.

Столь огромное количество энергии исходило не только из её Магических цепей. Она также использовала силу духовных жил.

Тем не менее, для одного мага это было слишком много. Земля не могла достаточно быстро восстановить её магическую энергию. Через несколько секунд стены не выдержат.

Поскольку Небесный бык даже не думал останавливаться, она поняла, что лишь отсрочила неизбежное. Но в этот момент серебряный волк громко и мелодично завыл.

Одно из командных заклинаний, запечатлённых на его теле, вспыхнуло красным, создавая невероятный всплеск магической энергии.

XX

— !

Избежав ударные волны от дыхания Небесного быка, Энкиду приземлился на зависший в воздухе гарпун, который удерживала ожившая земля, и через свою связь с серебряным волком ощутил активацию командного заклинания.

Но на духовную основу Энкиду это никак не повлияло.

Напротив, он почувствовал, как волна магической энергии прошла сквозь него и направилась обратно в сторону города.

«Должно быть, он инстинктивно использовал командное заклинание. Но зачем?»

Потратив доли секунды на изучение, Энкиду понял, что двигало его Мастером, и быстро повернулся лицом к городу, чтобы сказать фразу, которая останется неуслышанной.

— Спасибо. Я всем сердцем благодарен за то, что ты стал моим Мастером.

XX

— !

Тина ощутила, как одновременно со вспышкой узора на теле волка в неё хлынула внушительная волна магической энергии.

«Он использовал командное заклинание… на мне?»

Немыслимый поступок в Войне за Святой Грааль.

Командные заклинания предназначались для Слуг. С их помощью нельзя было усилить другого Мастера из-за отсутствия канала магической энергии.

Но Тина вспомнила, что стала исключением.

Она постоянно тратила свою магическую энергию, не давая телу Гильгамеша исчезнуть.

А чтобы она не сгинула сама, Энкиду временно подключил её к своему каналу магической энергии, который связывал его с волком.

Тина ещё раз тщательно всё обдумала. Лансер сделал это, просто положив руку ей на плечо, что само по себе было абсурдным как в теории, так и на практике. Но благодаря этому волк смог передать Тине энергию командного заклинания через Энкиду.

С помощью этой силы была возможна даже телепортация. Почти волшебство.

Энергия командного заклинания мгновенно расширила Магические цепи Тины и перестроила их в более устойчивую систему, чтобы её тело выдержало слияние с землёй.

В результате стены сильно увеличились в размерах и полностью рассеяли циклон из грязной воды и молний.

Три секунды спустя.

Барьер исчез практически одновременно с дыханием Небесного быка.

Даже после усиления командным заклинанием никто не может создать защиту, способную выдерживать божественную атаку дольше нескольких секунд.

— Спасибо…

Убедившись, что им каким-то чудо удалось выжить, Тина немного помедлила, но поблагодарила волка, который сидел рядом и пристально смотрел на неё.

— …

Ему как будто хотелось что-то сказать.

Что-то насчёт того, кого Тина пыталась защитить.

В глазах волка читалось беспокойство за её версию «Слуги» на верхнем этаже здания.

Сообразив, что животное имело в виду, Тина упала на колени перед волком и крепко его обняла.

— Я пыталась… Приложила все усилия…

При мысли о том, что она сделала несколько минут назад, Тина задрожала от тревоги, прищурилась и прошептала нечто вроде исповедания в грехе.

— Это была авантюра… но теперь его судьба в руках земли.

XX

Рядом с новым храмом Иштар.

Небесный бык увидел, что его атака дыханием была отражена.

Это не вызвало у него замешательство, лишь чистый гнев.

Гугаланну призвали в этот мир исчезающего таинства.

Он не чувствовал присутствия других шумерских богов на этой земле, и поэтому верность владычице небес стала его единственным источником радости и смыслом существования.

И всё же ему не удалось исполнить её волю.

Его обида на Энкиду – глиняную куклу, которая когда-то оскорбила бога и уничтожила его – ничего не значила в сравнении с прямым приказом Иштар.

Вот почему Небесный бык дрожал от сильного гнева.

Он злился лишь на себя за то, что подвёл Иштар.

Небесный бык посмотрел в небо и яростно взревел.

Рёв божественного зверя принял множество разных форм, пока докатывался до другой стороны планеты. В Восточной Азии его услышали как необъяснимый гул, а население Европы пришло в ужас от апокалиптического шума.

А в Сноуфилде, который находился прямо под его ногами, рёв воплотился в виде сотен электрических разрядов и завывающих ветров.

За десять секунд последовало более десяти тысяч ударов молний, из-за чего многие, кто смотрел в окна, потеряли сознание, а мобильные телефоны и записывающие устройства, не защищённые магией, все до единого пришли в негодность.

Затем Небесный бык вновь начал делать глубокий вдох.

В этот раз он задействовал не только окружавшие его ураганы, но и свою божественность, подготавливая атаку дыханием во много раз мощнее предыдущей.

Божественный зверь знал, что Иштар любила всех людей без исключения.

И поэтому, исполняя её приказ, он пытался свести к минимуму количество жертв.

Но это его больше не сдерживало.

Гугаланна – живое воплощение разрушения. Защищая аккадские земли, боги запечатали его, но после добрых просьб(угроз) Иштар он освободился.

Небесный бык вкладывает всё, что его составляет, в непрерывную атаку, дабы полностью уничтожить.

Он преобразовывает своё естество в поток воздуха и затем воссоздаёт себя, когда ветер достигает цели, тем самым имитируя молниеносное передвижение. Будь он Героической душой, этот приём стал бы его Благородным Фантазмом.

Рывок со скоростью триста девяносто восемь метров в секунду, в который вложена вся его огромная масса и энергия урагана.

Атака дыханием и в то же время таранный удар божественного зверя.

Ураган двигался с такой скоростью, что мог бросить вызов ветрам в стратосфере Юпитера.

Реализация его намерений повлечёт необратимые последствия, которые затронут всё на Земле.

За исключением божественного храма Иштар.

Небесному быку оставалось лишь подчиняться правилам, установленным богиней. Его атакам никогда не навредить Иштар или её храму.

Божественный зверь инстинктивно знал это и поэтому…

Вершитель воли богов полностью перестроил себя в орудие разрушения, готового отдать себя целиком ради уничтожения врагов.

Он сделал глубокий вдох, концентрируя божественность в своих лёгких, после чего…

— Как сказал бы Флат…

Небесный бык услышал голос над своей головой. Голос того, кого он счёл слишком маленьким.

— У твоего приёма слишком длинная начальная анимация.

И после этих небрежных слов…

Тиа Эскардос высвободил несколько круживших вокруг него «спутников» размером с шар для боулинга, которые оседлали ветер от вдоха Гугаланны и проникли прямиком в его желудок.

И это послужило началом падения.

Или, возможно… цепь событий уже была запущена.

Ещё до того, как Гугаланна впервые атаковал своим дыханием.

Когда один Ассасин обеспечил себе успех в убийстве Иштар.

XX

Рядом с новым храмом Иштар.

Тени уже проникли в почву под лесом.

Что иронично, первыми это заметили команды Сэйбера и Райдер, которые находились под землёй вне досягаемости грязного потока. И вампир, которого этот поток унёс прочь.

Огромную тень, созданную Хассаном Бездонного разлома, сдерживали от дальнейшего распространения.

Но стереть тени не получится, пока в мире существуют свет и объекты, способные их отбрасывать.

Необнаружимая тьма продолжала вторгаться во все места, куда не проникал свет.

В промежутки между каменными блоками, из которых был построен храм.

Внутрь древесных листьев. Внутрь человеческих тел.

Чернота, такая же тёмная, как грязь в потоке, но совершенно иного рода.

В лесу извивалась масса ничего без какой-либо ощутимой магической энергии или проклятия.

— Нет…

По спине Харли, которая наблюдала за этим, пробежал холодок.

Море теней явно было чем-то чуждым, однако она не чувствовала никакой магической энергии.

Оно скрывалось в тёмном потоке, проникая в лес вокруг храма.

Богиня не подпускала тени к себе.

Но нападение на неё было одновременно их главной целью и отвлечением.

Магическая энергия молота Иштар заметно сокращала количество наседавших на неё теней.

Но это ни к чему не приведёт.

Тьма окутывала мир слоем ничего с пугающей скоростью.

Тени поднимались из потока, покрывали деревья в лесу и перекрашивали их в одну сплошную чёрную картину, из-за чего различить расстояние между ними было практически невозможно.

Эпоха богов попыталась возродиться, но в конечном итоге утонула в тенях планеты.

XX

Исправительный центр Коулсмана.

— Я не предполагал, что в его духовной основе есть нечто, способное отвесить такой удар божеству…

Героическая душа, которую он отпустил без конкретных объяснений, использовала какую-то силу.

Благодаря связывавшему их каналу магической энергии Фалдеус чувствовал это, а система наблюдения помогла ему увидеть состояние территории храма.

Ядро духовной основы было разрушено.

Но, как ни странно, его Слуга продолжал существовать.

Фалдеус не сомневался, что это была сила Благородного Фантазма, который он скрыл от своего Мастера.

И эта сила позволила ему в конечном итоге сражаться на равных с божеством в храме.

— Какой сюрприз. Духовные основы Ассасинов обычно слабые…

Бесстрастно размышляя, Фалдеус поднял руку, на которой были запечатлены командные заклинания.

— Ты был ценным инструментом и большой угрозой… Я не стану рисковать.

Что если высвобождение этого Благородного Фантазма поможет Героической душе бесконечно долго сохранять воплощение после уничтожения духовной основы?

Маг и вообще любой, кто знаком с правилами и механиками Войны за Святой Грааль, счёл бы это маловероятным, но полностью отметать такую возможность было нельзя.

Часть узора командных заклинаний вспыхнула. Фалдеус решил перестраховаться и сделал ход против собственного Слуги.

— Вообще-то мне хотелось сохранить все три, но что поделать. В память о тебе, как говорится. Силой командного заклинания я приказываю: потрать все свои силы на то, чтобы уничтожить бедствие в лесу на западе.

Командное заклинание явно было активировано, но он не ощутил никаких признаков сопротивления или неповиновения приказу.

— Мы в самом деле прощаемся, Ассасин.

Несмотря на нервную улыбку, Фалдеус смог расстаться со своим Слугой без всяких сожалений.

— Я думал, что всегда был с тобой максимально осторожен… но оказалось, что я до самого конца ценил тебя гораздо меньше, чем ты заслуживал.

XX

Новый храм Иштар.

Одновременно с резким распространением магической энергии форма убийцы, который был полностью невидим для Иштар, всплыла на поверхность. Заметив это, богиня сказала Ассасину, слившемуся с множеством теней:

— Какая жалость. В самый последний момент Мастер предал тебя.

Молчанию тени не было конца, но Иштар, которую это совершенно не заботило, продолжила:

— Это же было командное заклинание, не так ли? Тебе приказали вложить в Благородный Фантазм всю духовную основу.

В тоне её голоса и том, как она пожала плечами, чувствовалась сострадание, а не насмешка.

— Теперь ты видишь, как сильно люди нуждаются в моём правлении? Когда я не приглядываю за ними, они всегда уступают алчности и совершают глупые поступки.

Тем не менее, она ни на секунду не теряла бдительности, продолжая сдерживать тени, которые лились потоком, несмотря на её божественную Власть.

Хассан Бездонного разлома ничего не ответил. Его маска-череп просто парила во внутреннем помещении храма, откуда распространялась тьма.

Тени не говорят с богинями.

Смерть не отвечает святым.

Им нечего обсуждать.

Всё уже закончилось.

Но высокомерная богиня этого не поняла.

Пока что.

XX

Харли на мгновение дрогнула, испугавшись бесчисленных фрагментов ничего, хлынувших из потока. Но даже это не заставило её забыть про миссию и управление Слугой.

— Лансер над нами, Берсеркер!

Она видела Энкиду на огромном гарпуне, который остановили возведённая Берсеркер стена и ожившая земля под контролем Иштар. Слуга изо всех сил тянул за золотые цепи, бесчисленное множество которых было закреплено на острие снаряда, пытаясь заставить его двигаться цели.

Можно было сказать, что задумка Энкиду уже наполовину удалась.

Сила Иштар – месопотамская божественность – текла по цепям от храма к гарпуну.

— Да как ты смеешь?!

Это поразило Харли до глубины души. Инстинкты подсказывали, что надо что-то делать, иначе Энкиду не только станет ещё сильнее, но и поставит Иштар, которая давала отпор теням, в невыгодное положение.

Если она не разыграет свой козырь прямо сейчас, то эта Героическая душа достигнет владений богини.

— Силой командного заклинания я приказываю!

Главная жрица не колебалась.

Ни одно преимущество не является абсолютным.

В текущей ситуации любая ошибка может стать фатальной. Она знала это как маг, как человек, получивший благословение Иштар, и как Мастер Берсеркер.

Поэтому Харли закричала.

Не боясь лишиться жизни, если это необходимо для выполнения её миссии.

— Сокруши врага богини Иштар… Сокруши этого Лансера всей своей мощью!

И не зная, каким жестоким был этот приказ по отношению к Берсеркер.

XX

Промежуток между эрой богов и эпохой человечества.

Сноуфилд сильно напоминал вавилонскую цивилизацию на вершине её развития, несмотря на то, что происходившие с ними изменения двигались в совершенно разных направлениях.

Поэтому Истинная Берсеркер металась между миром грёз и реальностью.

Это был приятный сон, кошмар и, казавшееся идеальным воссоздание прошлого.

Её поглотил поток обезумевших духов, сама она тоже была полностью лишена здравомыслия, но во сне сознание вспышками возвращалось к ней.

Её глаза видели небо.

Там, на прекрасном золотом мосту, зависшем в воздухе, стояла тень.

Друг, которого она хорошо знала.

В незнакомой ей форме.

Но она его узнала.

Это, вне всякого сомнения, был…

— эн ки ду

Когда она произнесла его имя, в её сон хлынула магическая энергия командного заклинания.

— нет

Мир сразу же как будто перевернул страницу.

Сознание девочки поглотила масса почти трёх тысяч «голосов» и затянула в свои глубины.

Множество голосов тоже очень хорошо знали того, кого видели.

«Это враг, которому мы должны отомстить».

— неправ да

«Это ненавистный враг, который убил нас».

«Это страшный враг, который не пощадил нас».

«Это бессердечный враг, который не спас нас».

«Это глупый враг, который пытался спасти нас».

— энки ду

«Это его вина».

«Это его вина».

«Что мы ничего не стоили».

«Мы не могли быть людьми».

«Мы не могли быть полезными для богов».

«Мы не смогли защитить сад богини».

«Нам даже не разрешили стать нормальным чудовищем».

— он нам не

«Мы должны убить его».

«Этого хочет Мастер». «Этого хочет богиня». «Этого хотят боги». «Этого хотят люди». «Этого хочет мир». «Этого хочет лес». «Я хочу этого». «Я тоже хочу этого». «Этого хотят дети». «Этого хотят все».

— ________________________

«Даруй ему смерть».

«Даруй ему разрушение».

«Уничтожь эту ужасающую личность».

«Убей эту отвратительную куклу из глины».

«Пусть страдает без всякого смысла, без всякой жалости и без всякой причины, пока от него ничего не останется».

XX

— ____ __ ____ ____ _ __ ______ _ __ ________ __ ___

Рёв Берсеркер разнёсся по окрестностям храма.

В отличие от гласа Небесного быка его было недостаточно, чтобы сотрясти мир.

Но он нахлынул на Энкиду волной концентрированного безумия и кровожадности многих.

— !..

Одновременно с рёвом нимб Берсеркер вспыхнул, и в сторону Энкиду устремилось радужное сияние.

Еле увернувшись от него, Энкиду попытался воспользоваться импульсом и скрыться среди деревьев, но Берсеркер, усиленная командным заклинанием, помешала ему это сделать.

Свет бедствия разлился во все стороны, уничтожая лес вокруг.

Разрушения не достигли храма, но страж знала, что делает. Она не собиралась позволить Энкиду добраться до безопасной зоны.

Радужное сияние преследовало божественное оружие, которое металось по лесу, оставляя за собой золотой след.

Лучи бедствия вовсю ограничивали подвижность Энкиду. Один, например, создавал огненные торнадо, а другой с помощью волн холода возводил ледяные стены.

Разрубив появившуюся перед ним сосульку, Энкиду заметил, что внутри льда скрывалось ещё одно бедствие: болезнь.

Энкиду знал, что для него это было смертельно, и поэтому направил всю свою силу на изменение траектории, но…

Страж всё предвидела. Она находилась в позиции для полностью заряженного удара.

Ударные волны, высвобожденные частью её тела, которую можно было считать правой рукой, обрушились на Энкиду.

Он врезался в стену земли, поднявшейся под чарами Иштар, по пути повалив немало деревьев.

Будучи стражем этого леса, раньше Берсеркер не предпринимала действий, которые могли бы навредить деревьям, пережившим поток грязи.

Однако второе командное заклинание сняло эти ограничения.

Энкиду получил урон, но был далёк от исчезновения.

Берсеркер знала это и потому без всяких колебаний или жалости подняла левый кулак, чтобы превратить Энкиду в кучу грязи, коей он был в далёком прошлом.

Но, когда она ожидала этого меньше всего, перед ней возникла фигура.

— Непостоянная мимолётная тень(Забания).

Огромные конечности Берсеркер опутали стремительные пряди чёрных волос.

— Ты…

Обладательница волос, Безымянная Ассасин сказала Энкиду без всяких эмоций на лице, но с сильной волей в глазах.

— Насколько мне известно… союз, который я заключила с вами тремя, всё ещё в силе.

— Ты же…

Не успел Энкиду ответить, как…

Земля на краю леса вздыбилась и взорвалась, словно под ней проснулся вулкан.

И затем… из взрыва выпрыгнула сверкающая фигура, которая с огромной скоростью пробежала по поверхности чёрных вод и атаковала колоссальное тело Берсеркер.

За ударом последовала вспышка света.

Сияющая арка рассекла кожу Берсеркер, которая была твёрже стали и защищена множеством слоёв божественного благословения, и продолжила лететь к небу.

Рана была далеко не смертельной, но удар выбил Берсеркер из равновесия и сотряс землю.

Ассасин в свою очередь выпустила противника из хватки своих волос и пристроилась на стволе полузатонувшего дерева.

Мужчина, который нанёс удар, приземлился на выступающий из воды камень и ухмыльнулся.

— Верно… Мы же союзники, — сказал Сэйбер Энкиду, закинув на плечи то, что осталось от богато украшенного меча, предположительно, сломавшегося в результате удара. — Разумеется, я прибегу тебе на помощь в нужный момент. В конце концов, я этот союз и предложил.

И затем, невинно улыбаясь, словно мальчик, он заявил без тени злобы:

— Но, честно говоря, я почти забыл об этом!

Глава 26 「Эпоха богов и современный век Созревание」(Часть третья)

XX

Меньше минуты назад. В небе над западной частью Сноуфилда.

— Не нужно возвращать мне то, что ты уже проглотил, — тихо и безэмоционально сказал Тиа Эскардос огромному урагану.

Во время сражения с Лансером на орбите он использовал магию, способную уничтожить Лос-Анжелес.

Небесный бык проглотил «спутник» и сделал содержавшуюся в нём магическую энергию частью себя.

Незадолго до этого Тиа без всяких колебаний привёл в действие другие «спутники», заряженные магией.

— Пустая молва / Забвение становится праздником(Заводной Аваддон).

Часть мира перестала двигаться.

Это была не остановка времени, просто физическое затишье.

Магия Тиа ускоряет и замедляет объекты, другую магию и даже концепции при достаточном усилии. С помощью силы «спутников», заряженных заклинанием, которое приводит атомарное движение как можно ближе к состоянию покоя, он начал напрямую замораживать сердце Небесного быка, источник тепла, создающий бесчисленные бури и дождевые облака – глаз урагана.

Идея замедления урагана с помощью сухого льда преобладает в научном сообществе, однако, если верить вычислениям, для того, чтобы снизить его скорость на несколько метров в секунду, нужны примерно дюжина «Боингов», загруженных этим льдом под завязку, и максимальная точность.

Только вот заклинание Тиа использовало для заморозки большую часть льда на Северном полюсе. Это оказало быстрое и огромное влияние на Небесного быка.

Энергия внутри Гугаланны замедлилась, затрещала, замёрзла и остановилась.

У капель воды, переносимых неистовыми ветрами, не было даже шанса превратиться в снежинки. Они застыли моментально.

Так началось возведение самой большой в мире ледяной скульптуры, изображающей ураган.

В ходе этого потрясающего спектакля стихийное бедствие, которое разрослось настолько, что могло полностью окутать Неваду, постепенно останавливалось, после всего лишь магической атаки.

Такого изменения температуры было достаточно, чтобы развеять обычный ураган. В любой другой ситуации это повлекло бы за собой серьёзные последствия для климата соседних регионов.

Однако Гугаланна был божественным зверем.

Физическим воплощением господства богов в виде буйства небес.

Любое проявление законов земли, будь то волна холода или жара, он отринет, подчинит себе и растопчет как своими законами, так и законами богов.

Бык занимал своё место на небе лишь потому, что ему это было по силам.

Он не нуждался ни в логике, ни в здравом смысле.

Потому что Власть богини была для него всем. Законы же стояли на втором месте.

Небо осветили сотни, тысячи, миллионы молний, а мир взревел раскатами грома, которые можно услышать лишь в момент сотворения или конца времён.

Он преобразовал всю свою магическую энергию в молнию, при этом продолжая поглощать ману вокруг себя, из-за чего покрывавшая его спираль дождевых облаков начала сиять.

Вихрь электрического света, сжатый до пятисоткилометровой длины, поразительно напоминал золотые доспехи Небесного быка.

— Ну ты и чудовище… — раздражённо произнёс Тиа, увеличивая скорость вращения своих «спутников».

Заклинание начало окутывать их бледно-голубым сиянием…

Эта магия могла превратить Сноуфилд в безжизненную пустошь на следующие десять тысяч лет, но когда Тиа уже готов был обрушить её с небес, под ним пронёсся яростный поток энергии.

— Так ты используешь божественную силу… чтобы облачиться в молнии?

Это был мститель, сжимавший лук размером с него самого.

— Бог морей заставил тебя влезть в шкуру критского быка?

Наблюдая с высоты, Тиа осознал, что это был Слуга, который не так давно вонзал в Гугаланну ядовитые змеиные стрелы.

«Он добрался сюда так быстро?»

Такая скорость была ненормальной даже по меркам Тиа.

Тело Авенджера перестало быть полностью человеческим.

Да, внешне он всё ещё походил на человека, но Тиа мог видеть, что находилось у него внутри. В его глазах этот мститель уже превратился в нечто непостижимое.

Его плоть срослась со зловещей дьявольской духовной основой, украденной у Джека-Потрошителя, а божественность, грязь, яд и непропорциональное количество магической энергии каким-то чудом уравновешивали друг друга.

Чтобы добиться такого абсурда, нужно нечто большее, чем человек, герой или бог.

Тиа увидел монстра, готового отбросить свою духовную основу и переродиться в нечто новое ради мести.

Сквозь щели в накидке из шкуры Немейского льва просочились слова вперемешку с проклятиями:

— Мне уже доводилось укрощать быков.

Его слова звучали холодно, но казались каким-то странным образом извращёнными.

Что же видел Алкид? Небесного быка или воплощение молнии богов?

— Твоему грому больше никогда не расколоть звёзды.

Пущенный им снаряд не произвёл магическую энергию в форме змеи, как это делали предыдущие.

Потому что вся энергия, необходимая для создания временной Гидры, была вложена в нутро тонкой стрелы.

Воздух сотрясся от звукового удара.

Но когда Небесный бык это заметил, наконечник стрелы уже вонзился ему в ногу.

Заднюю правую ногу толщиной с небольшой городок.

Колено и окружающие его части исчезли в промежутке между землёй и небом.

— Несчастный бык, вместилище божественной ярости, порождённое морями в качестве подношения богам…

Разочаровывающая развязка.

Он исчез, словно наполненный водой воздушный шарик, которого коснулась игла.

Как только стрела угодила в цель, всё её содержимое отвергло быка.

Наконечник, заряженный божественной аурой пояса Ареса, пронзил поверхность, которую защищала такая же сильная аура, после чего проклятие, яд и магическая энергия начали уничтожать быка, не мешая друг другу.

— Стань же подношением человечеству и возвращайся обратно в землю Крита.

Мститель, ставший демоном Алкид, оказался в шаге от своей совершенной формы.

Снедаемый ядом и проклятием, заплативший за это жизнью и рассудком.

Бывший герой целеустремлённо спускался в глубины узкой спиральной ямы.

И когда он достигнет дна, никто в Сноуфилде не сможет его остановить.

Никто.

Кроме царицы с силой полубога. Той, у кого есть право отомстить мстителю.

XX

— !

Харли увидела Героическую душу верхом на большой лошади.

Это была Слуга, которая последовала за Сэйбером, выпрыгнувшим из огромной дыры в земле.

Яму окружала высокая ледяная стена, сотворённая чьей-то магией, чтобы не дать завладевшему лесом чёрному потоку проникнуть внутрь.

— Райдер?.. Какая сильная!..

Показатели Героической души развернулись перед глазами Мастера, словно сотовый узор.

Изучив силу противника, Харли сразу же перешла в оборону и окружила себя пчёлами, защищёнными лазурной бронёй.

Их жала будут бесполезны против Героической души.

Но Харли, главная жрица Иштар, не могла позволить себе просто стоять и смотреть.

— Кха…

Рой пчёл преградил Ипполите путь.

Моментально сообразив, что это были фамильяры, она начала озираться, пока её взгляд не замер на девушке, стоявшей у входа на верхний ярус храма.

— Жрица?..

Ипполита умело развернула своего скакуна и за один прыжок добралась до храма.

— Полагаю, ты охраняешь это место поклонения! Я должна попросить прощения за то, что не спешиваюсь в святилище! Прошу понять, идёт война!

Ипполита была не только дочерью главной жрицы Артемиды, но и царицей воительниц, охраняющей её храм.

Поэтому, несмотря на то, что это божество было для неё чужим, она высказала свою просьбу вместо того, чтобы без всякого уважения впадать в ярость.

— Я не имею ничего против твоей веры! Но преданность Мастеру не позволяет мне безропотно смотреть, как древняя богиня легкомысленно забавляется с людьми и подчиняет их себе! Поэтому я прошу божественный отголосок вернуться в незапамятные времена!

Ипполита смело объявила богине войну.

Пчёлы, управляемые девушкой, которая, судя по всему, была жрицей Иштар, окружили её…

Но Ипполита материализовала в одной руке огромный топор и взмахнула им, одновременно резко развернув лошадь.

Ветер, который был достаточно сильным, чтобы противостоять ураганным порывам, сразу же сдул рой пчёл, и всадница поведала жрице о своих намерениях.

— Как воительница и как царица я не хочу отнимать жизни без причины. Пропусти меня.

После этих слов Ипполита сжала поводья, приготовившись прорываться сквозь любые попытки жрицы ей помешать.

Воительницу беспокоила маска-череп, которая плодила тени в коридоре к внутреннему святилищу, но в её непосредственные планы эта проблема не входила.

Когда она решила, что делать, сверху раздался исполненный надменности божественный голос:

— Это кощунство, дочь западного бога войны.

— !

— Или мне называть тебя… военачальницей храма богини Луны?

Ипполита посмотрела вверх и увидела богиню на парящей лодке, сжимавшую в руке боевой молот в форме семи змей.

— Алайя не призывала тебя для защиты человечества, помнишь? Ты всего лишь Слуга в Войне за Святой Грааль. Хочешь изгнать меня ради людей? Мне кажется, эта шутка не очень-то смешная.

Её окружал яркий свет.

Не ослепительный ореол, а умиротворяющее и ясное сияние, которое вызывало успокаивающее ощущение, словно вид голубого неба.

Её оружие испускало поток энергии, а сама Иштар излучала свет.

Их сочетание защищало богиню от бесконечных теней, нападавших на неё со всех направлений.

«Божество. Ещё до вступления в эту битву я уже знала, что она на голову превосходит Слуг, несмотря на ограничения Малого Грааля, которым является её носитель».

Однако Ипполита не отступила. Сидя на спине лошади, она окинула свирепым взглядом владычицу небес и провозгласила:

— Причина, по которой меня призвали, не имеет значения! Моё тело – щит для угнетённых, а руки – клинки, дающие отпор! Таковая моя клятва богине Луны и отцу, богу войны!

После слов богини и смелого заявления воительницы жрица Иштар поняла, кем была Райдер, и с её губ слетело:

— Царица… амазонок.

В то время как Ипполита громко возражала и грозно смотрела на неё, Иштар закрыла глаза и вздохнула.

— Ну вот. Сперва презренный мусор, затем этот злобный Ассасин, а теперь ещё и ты…

Когда глаза богини вновь открылись, их мерцание стало невероятно холодным, потому что она высвободила всю силу своей Власти.

— Вы все слишком сильно меня недооцениваете.

На секунду показалось, что земля начала обрушаться, но нет, на самом деле это огромный храм взлетел в небо.

Золотая цепь, которая соединяла гарпун с пушкой, поднялась вверх, словно верёвочный мост, связывающий город с парящей крепостью.

— Что…

Даже Ипполита испугалась. Она помогла своей лошади сохранить равновесие и отвела её подальше от края, чтобы не упасть с трясущегося храма.

— Думала, я не замечу кучку мышей, снующих внизу?

Недра земли, на которой раньше стоял храм, оказались под открытым небом, явив её взору группу людей.

— Похоже, в основе плана лежала идея, что храм усиливает меня… Это правда, но если вы считали, что его уничтожение приведёт к моей смерти… Да, это кощунство.

Говоря это, Иштар подняла молот.

И начала заряжать своей магической энергией оружие, которое, согласно легендам, несло смерть её врагам без необходимости размахивать им.

— Однако должна признать, использование своей Слуги в качестве приманки ход довольно смелый. Сейчас я сотру этих магов в порошок, потому что не хочу видеть их в моём мире, но такие люди мне на самом деле очень нравятся.

Искренне заявив о своей симпатии к ним, Иштар приготовилась обрушить смерть на магов под храмом.

— Калион!

Скакун заржал и прыгнул, услышав своё имя из уст Райдер.

Взмыв посреди бушующей бури, словно невесомая, лошадь пересекла небо над лесом, отталкиваясь от летящих деревьев и парящих кусков земли.

— Неистовствуйте, Пояс войны и Диаматейя!

Ипполита высвободила силу своего Благородного Фантазма – пояса Ареса – и сменила топор на лук.

Божественная аура пояса наделила стрелу магической энергией, которая отличалась цветом от той, что переполняла храм.

Пролетев по прямой линии к Иштар, снаряд отразил удар молота, заряженного её аурой.

По пути он также снёс стены, возведённые богиней.

— Почти, — с бесстрашной улыбкой заявила Иштар падающей Ипполите. — Будь в этой эпохе владения Артемиды или Ареса, твоя стрела пронзила бы меня.

И затем, когда она направила на Ипполиту свой молот, с которым столкнулась стрела…

Откуда-то снизу в её сторону устремились сотни Гандров.

— !

Проклятия не пробили стены Иштар, но перекрыли ей обзор, дав Райдер возможность успешно приземлиться и занять позицию для защиты людей в храме.

На верхнем ярусе появились две фигуры.

Две женщины, платья которых резко контрастировали друг с другом. Одна в красном, другая в синем. Можно было легко сказать, что они обе являлись опытными магами.

— Успели. Досадно, однако, что до храма удалось добраться только тебе и мне.

Услышав слова Лувии, магессы в синем, Рин огрызнулась:

— Молодец, Гиена. Уж кому, как не грабителю могил знать нужные тайные ходы, поэтому я просто шла за тобой.

— Ну сколько мне ещё повторять? Называй меня «Самой элегантной охотницей в мире».

— Какая же ты «элегантная», если поправляешь меня в самый неподходящий момент… Погнали!

Посреди перепалки Рин пожертвовала драгоценным камнем, чтобы создать энергетическую пулю.

Почти одновременно с ней Лувия потратила целую кучу камней, чтобы возвести стену и обрушить на Иштар дождь снарядов, тем самым ограничивая её движения.

Вокруг двух женщин ползала тень, но она явно не собиралась нападать ни на них, ни на Ипполиту.

— Да и вообще, что это за тень?

— Вопрос хороший, но она нас не трогает, так что не обращай внимания! Если это ещё один союзник, то я жаловаться не буду!

— Действительно, мы слишком далеко зашли, чтобы беспокоиться о пустяках.

Несмотря на эти заявления, Рин и Лувия постоянно уделяли теням долю своего внимания.

Они, как и любой маг, видели, что тени, окружавшие храм, обладали глубокой связью со смертью, и что эта концепция смерти вовсе не обязательно была направлена на них.

Пока они знают своё место, она не причинит им вреда.

Это заключение помогло женщинам больше сосредоточиться на летающей богине.

— Так ты называешь себя богиней Иштар… Как-то не впечатляет. Хотя, полагаю, в мифах она именно такая и есть.

Рин попыталась задеть её дешёвой насмешкой, но… как ни странно, Иштар просто замерла в воздухе и с явным сомнением присмотрелась к Рин.

— Чего? У меня что-то на лице?

Рин, которая ожидала другой реакции, была в замешательстве. Богиня задумчиво открыла рот:

— Я тебя знаю? То есть настоящая я, а не эта гомункула.

— Кого? Меня? Месопотамская богиня? Не смеши меня, одно твоё присутствие здесь само по себе шутка. От тебя столько проблем, что такую встречу я бы запомнила.

Рин лишь смутилась ещё сильнее, но Иштар, похоже, нашла ответ.

— Если это чувство возникло только у меня, то дело в моей связи с другой версией тебя… А это значит… что у меня нет причины не избавляться от тебя.

Богиня кивнула и без тени сомнения подняла свой молот.

На женщин с неба обрушились невероятной силы ударные волны, но в последний момент стрелы Ипполиты нейтрализовали их… а тени воспользовались этой возможностью, вышли из состояния пониженной активности и хлынули вперёд, окружая храм и не переставая нападать на Иштар.

— Ох, может, хватит уже? Я уничтожила твою духовную основу. Долго ещё ты будешь исче...

Заметив, что происходило, она не договорила. Её лицо похолодело.

— А… Понятно. Так вот ради чего всё затевалось.

Райдер, Рин и Лувия укрылись внутри храма, пока тени скрывали их из виду.

— Мастера, зачем вы явились? Вам удалось попасть в храм, значит…

На вопрос Слуги ответила Рин:

— Прости, Райдер. Знаю, по плану мы должны были уничтожить алтарь изнутри…

— Но видела бы ты алтарь этого храма. Просто куча камушков, которые продаются в обычных ювелирных магазинах Сноуфилда. Мы не наши ничего с потенциалом катализатора или хотя бы художественным смыслом, — пожав плечами, закончила Лувия, «Самая элегантная охотница в мире».

— Божество стабилизируют не реликвии, а девушка, её Слуга Берсеркер и этот тупой ураган.

После дополнительных объяснений Рин Ипполита посмотрела в небо.

— Выходит, чтобы остановить изменение мира…

— Уничтожение храма замедлит процесс и немного ослабит её Власть… Но более эффективным решением будет устранение одной из трёх проблем, — с уверенностью сказала Рин. — Вариант А: ураган. Вариант Б: Берсеркер. Вариант В: гомункула, у которой внутри проклятие или божественный дух, неважно. И все, блин, выигрышные. Я сейчас разрыдаюсь.

— В этом, конечно, нет никакого изящества, но можно ещё избавиться от Мастера Берсеркер, не так ли?

Рин, у которой был опыт участия в Войне за Святой Грааль, покачала головой.

— Судя по тому, что я видела… у нас тут канал магической энергии, связывающий божество и жрицу. Если мы убьём или каким-то образом нейтрализуем девушку, то её права Мастера автоматически перейдут к так называемой богине.

Она на секунду замолкла и подумала о Берсеркер.

— Радужный ореол, страж владений Иштар… Учитывая информацию от Мари, которая наблюдала за сражением перед больницей, и командную работу с Небесным быком… Берсеркер – стопроцентно Хумбаба.

Хумбаба.

Страж сада Иштар, божественного кедрового леса в Ливане. Монстр, наводивший ужас на Гильгамеша в древнейшем эпосе, но в конечном итоге павший от руки Энкиду, когда они с Королём героев посетили лес. Говорят, что после смерти чудовищность Хумбабы стала частью мира и позже распространилась по греческим землям, повлияв на многих монстров, таких, например, как горгоны.

— Тот Сэйбер согласился сдержать Берсеркер… но мы, похоже, взвалили на него непосильную ношу.

XX

Лес на западе.

Сэйбер увернулся от правой руки Берсеркер, но мощная ударная волна всё равно отправила его в полёт.

Движение Небесного быка уничтожило часть чёрного потока, а половина деревьев, которые подверглись воздействию яда и миазмов, упала на землю.

В любом другом месте они бы уже засохли, сгнили и исчезли, но, по-видимому, благословение богини, источником которого был храм, помогало им держаться.

После жёсткого приземления на ближайшее дерево Сэйбер посмотрел вверх и закричал:

— Какого дьявола?! Храм парит, Лансер! Это что, знаменитые Висячие сады Вавилона?

— Ни в коем случае. Этот храм не соответствует необходимым стандартам качества. Впрочем, как и богиня, которой в нём поклоняются, — ответил Энкиду, пытаясь удержать конечности Хумбабы золотыми цепями, появлявшимися со всех возможных направлений.

— Так вот как это работает? Тогда что насчёт теневых гейзеров? Я знаю, что это та же штука, которая перекрашивала тоннели под землёй…

Тени тянулись вверх повсюду, своей силой отвергая гравитацию. Они пожирали свет и преследовали летающую богиню.

— Это… тени ущелья, — пробормотала убийца без имени.

Она тоже участвовала в сдерживании Берсеркер, сочетая множество Благородных Фантазмов, чтобы не выпускать противника из-под контроля.

— Старейшина… использовал свою нить жизни в качестве сосуда, чтобы создать истинный вход в преисподнюю.

— Преисподнюю?

Слова Безымянной Ассасин заинтриговали Сэйбера, но, увидев, как Берсеркер разорвала цепи Энкиду, он не стал требовать дальнейших объяснений и поднял меч.

— Ладно, в таком случае Берсеркера можно назвать Цербером этой преисподней! Как здорово, что мне выпала возможность убить столько монстров за один призыв!

— Убийство монстров… Навевает воспоминания, — Лансер побежал вперёд рядом с Сэйбером. В его словах чувствовалась не только печаль, он явно винил самого себя. — Интересно, почему… ведь в том лесу не было никаких монстров.

— …

Сэйбер с невообразимой скоростью забежал Берсеркер за спину, но, услышав это, резко остановился, развернулся и произнёс:

— Твоих причин я не знаю… но ты не считаешь эту Слугу монстром, да?

Не отвлекаясь от разговора, Сэйбер приготовил свой Благородный Фантазм.

— Верно… Она человек… Как и все они…

Сэйбер наполнил меч магической энергией, а Энкиду направил всю силу в свои конечности.

— Благодаря ей я узнал о смысле жизни… Она мой первый друг.

Он сказал это себе, но его решимость не дрогнула.

Сэйбер поднял меч. Энкиду сказал, что огромный монстр, обрушивающий на них лучи бедствия, - «человек и его друг». Это было всё, что ему требовалось услышать.

— Ладно, прости, что назвал твоего друга монстром! Позволь исправиться!

Когда мерцание магической энергии сосредоточилось на его мече, Сэйбер ухмыльнулся.

— Сначала стиляга, теперь это… Как здорово, что мне выпала возможность встретить всех твоих удивительных друзей!

Слова без всякого стыда, но и без злобы.

— Достойный противник! Мы с Ассасин ей займёмся, а ты делай, что задумал!

— !

Сэйбер понял, что цель Лансера заключалась не в победе над Берсеркер.

Но он не собирался критиковать его за это.

Сэйбер всегда добивался своего, делая то, что ему хотелось. И он верил, что Лансер был волен поступать так же.

— Настоящему мне… нет места в столь поразительном месте. Должно быть, он всё ещё горит в чистилище, а это было моим самым сокровенным желанием. Я это к тому, что… эта версия меня – копия фальшивки. Детали не важны. Меня заботит лишь тот я, который находится сейчас здесь.

Что-то похожее он сказал и про Аяку ученикам класса Эль-Меллоев.

Он помнил войну, когда людей с разных сторон объединила общая цель.

Это был неприятный и в то же время захватывающий опыт.

Человек, воплотившийся Сэйбером, ценил свои сиюминутные порывы превыше всего и верил, что ради них стоило рисковать жизнью.

Он возвысился до Героической души, и получил возможность пусть и недолго, но снова нестись вперёд. Всё чего он добился в жизни, было ради того, чтобы заставить его сердце трепетать здесь и сейчас.

Если бы его призвали с другой духовной основой, всё было бы иначе. Весьма вероятно, что его философия короля проявилась бы гораздо ярче в других формах, преимущественно в классе Райдер.

Но в этом призыве он был рыцарем, а несколько дней назад ему удалось найти желание для Святого Грааля.

Он обзаведётся союзниками и пойдёт в бой рядом с ними. Но в остальном он станет поступать так, как велит ему сердце.

Он не из тех, кто будет мешать союзникам делать то же самое, даже если захочет.

— Век наш короток, а все воспоминания исчезнут, когда мы вернёмся в Трон! Но записи сохранятся навсегда, словно страницы в книге наших жизней!

Он усилил блеск своего меча, и его сияние отразилось от влажной почвы.

Заметив это, Берсеркер отвлеклась от Безымянной Ассасин, повернула к нему верхнюю часть своего тела и начала готовить к атаке свой ореол.

— Если однажды - возможно, после того, как человечество и эта планета встретят свой конец – наступит день, когда настоящий я покинет чистилище и сможет прочесть эту «книгу»…

Сэйбер с искренней радостью улыбнулся, несмотря на то, как серьёзно он относился к своему внутреннему конфликту.

— …то меньшее, что я могу сделать, это написать страницу, которой я буду гордиться, верно?

И прежде чем Берсеркер успела высвободить своё радужное бедствие…

— Экскалибур(Меч вечно далёкой победы)!

Сияние охватило лес, резонируя со светом золотой цепи в небе.

Меч, не выдержав этого, превратился в пепел… но восходящая дуга рассекла тело Берсеркер и устремилась в небеса, по пути развеяв свет бедствия.

Первым Экскалибуром, который увидел Энкиду, когда они заключили союз, была обычная ветка.

Очевидно, что она не шла ни в какое сравнение с настоящим мечом, однако Энкиду мог сказать, что Благородный Фантазм стал заметно более развитым.

Героическая душа без конкретной цели в Войне за Святой Грааль обрела желание и официально заключила контракт со своим Мастером.

Энкиду не знал об этом, но одно ему было известно наверняка. Нечто в этой Войне за Святой Грааль помогло ему вернуть изначальную силу.

Наблюдая за ним со стороны, Энкиду с безмятежной улыбкой ответил:

— Я твой должник. Так вот что такое союз…

Занося эту субъективную информацию в своё тело, он посмотрел на гарпун, паривший в небе.

И затем коснулся рукой земли. Грязь под ногами Сэйбер засияла.

— !

К своему удивлению, Сэйбер увидел, что его окружили… копии знаменитых и бесценных мечей, созданных Эпохой Вавилона, Благородным Фантазмом Энкиду.

— Это мой скромный способ отблагодарить тебя. Не стесняйся, используй их, пока не сломаются.

Каждый меч считался настолько легендарным Благородным Фантазмом, что у Сэйбера не было даже шанса наткнуться на нечто подобное при жизни… но он без всяких колебаний взял один из них и начал вкладывать в него магическую энергию.

— Спасибо… Для друга стиляги ты слишком щедр.

Энкиду умчался прочь с редким для него выражением неловкости на лице, не в силах понять, говорил ли Сэйбер всерьёз или же просто шутил.

Поднявшись на ноги Берсеркер увидела Энкиду.

Пленённая безумием и силой командного заклинания, она протянула к нему правую руку без какой-то видимой причины.

Стержень богов, который когда-то убил её.

Ужасающее оружие. Ненавистный враг.

Но сейчас он повернулся к ней спиной.

Когда ярко-зелёная фигура покинула зону досягаемости её закованной в металл руки, она на мгновение увидела маленький цветок… но та часть её души, которая узнала этот образ, сразу же утонула в безграничной ненависти и страхе.

Тому, кто принёс им смерть и разрушение, они хотели воздать сторицей.

Простейший закон возмездия породил новый вид безумия.

И когда отрицательные эмоции поглотили всё…

XX

Ощутив, как Сэйбер высвободил свой Благородный Фантазм, Энкиду прыгнул.

Его расчёты завершились последовательными предсказаниями, что Фантазм Сэйбера был могущественным, но не настолько, чтобы победить Хумбабу.

Он чувствовал сильный канал магической энергии между Иштар и Хумбабой, соединяющий их через храм и полностью затмевающий связь Мастера со Слугой.

Это означало, что если не заполучить контроль над храмом и не изгнать Иштар из этих земель, то разрушить духовную основу Берсеркер не получится.

В каком-то смысле Хумбаба стала ещё более грозным врагом, чем при жизни, когда Энкиду бросил ей вызов вместе с Гильгамешем.

«Но даже так… в первый раз было страшнее».

Одна только сила не пугала Энкиду.

Настоящий ужас внушало человеческое безумие Хумбабы – безумие, созданное богами – и то, как оно не уничтожало настоящие человеческие сердца глубоко внутри.

Гильгамеш, увидев её сейчас – связанную с храмом, находящуюся под контролем Иштар, с сокрытыми силой командного заклинания сердцами – даже бровью бы не повёл.

Но нельзя было отрицать, что образ прислужника богов, встав на передний план, дал ей силу, выходящую за ограничения Слуги.

Тем меньше причин для колебаний.

Он воспользовался Сэйбером, чтобы выиграть время.

Энкиду истолковал факты, и получилось, что «инструмент использует других в своих целях».

От этого противоречия в глубинах его духовной основы возникли трещины.

Но это был не повод останавливаться.

Он сам не знал, правильным ли был его следующий план действий.

«Может быть, моё желание никогда не сбудет, сколько бы раз чудо ни сводило меня с Гилом и Хумбабой. Я делаю это ради того, чтобы спасти друга? Или же вновь заставляю её принять нежеланное спасение?»

Энкиду решил, что он теперь сам себе инструмент, и поэтому ему нужно было довести дело до конца вне зависимости от ответа.

«Делай, что задумал!»

Он вспомнил слова Сэйбера.

Его Мастер желал того же.

— Как будто это так просто.

Могло показаться, что он жалуется, но в его голосе отчётливо чувствовалась радость. Записывающие цепи Энкиду воспроизвели сцену из прошлого.

Город Урук в эпоху, давно затерявшуюся во времени.

«Каким я был тогда? Остался игрушкой богов? Переметнулся и стал инструментом своего друга? Жил ради других? Или же ради собственных желаний, делая что вздумается?»

Став Героической душой с объективным взглядом на свою жизнь, Энкиду был в состоянии найти ответ на этот вопрос, но счёл соответствующие вычисления бессмысленными.

Теперь он мог лишь рассказать девочке о том, что увидел за пределами кедрового леса и кем он стал после отдыха там.

Именно поэтому Энкиду нужно было вновь уничтожить то, что Хумбаба защищала, рискуя жизнью.

Уничтожить законы богини, которая уничтожала человечество своими благословениями и контролем.

Ради этого он готов был пересечь любую черту.

Он собирался целиком пожертвовать своей духовной основой, чтобы преодолеть эту мимолётную фантазию.

Именно это стояло в его настройках под словами «То, что я хочу сделать».

— Он сказал, что я щедрее Гила… — пробормотал Энкиду, вновь вспоминая недавние слова Сэйбера. — А, я понял.

Хватка земли, извращённой Иштар, полностью остановила гарпун.

Оружие богов приземлилось на него и коснулось рукой его поверхности, объединяя снаряд со своей духовной основой.

Пришло время посадить в клетку зверя под названием «богиня».

— Может быть, Гил стал таким стяжателем, потому что я тратил слишком много.

К гарпуну размером со здание вернулась прежняя яркость…

…после чего он стряхнул удерживавшую его землю, разделившись на шестнадцать частей, и раскинулся над лесом подобно рыболовной сети.

Каждый из шестнадцати гарпунов был заряжен магической энергией Энкиду и неудержимо мчался вперёд, разрывая божественный воздух.

Однако по миру разнёсся ужасающий рёв, исполненный отчаяния.

— ____ __ ____ ____ _ __ ______ _ __ ________ __ ___

Заметив всплеск магической энергии Энкиду Берсеркер потянулась к нему, несмотря на то, что Благородный Фантазм Сэйбера опрокинул её на спину.

Она увеличила левую руку, буквально игнорируя законы физики, и попыталась сокрушить все части гарпуна и прикреплённые к ним бесчисленные цепи своими пальцами, каждый из которых стал размером с кедровое дерево.

Но…

— Необычное воспоминание(Забания).

Благородный Фантазм Безымянной Ассасин этого не допустил.

В огромной ладони было достаточно силы, чтобы уничтожить всё, чего она коснётся, но, столкнувшись со вставшей на её пути Ассасин, конечность Берсеркер превратилась в дым.

И не только она.

Тело Ассасин тоже исчезло в облаке утреннего тумана, которое унесло ветром.

— ____

Две секунды спустя, когда Берсеркер вновь начала чувствовать левую руку, она заметила, что её конечность приобрела прежние размеры, а Ассасин, целая и невредимая, стояла на коленях и тяжело дышала.

Это была поразительная способность Хассана Опьяняющего дыма, лучшего ассасина из всех старейшин, не считая Первого.

С помощью особого дыма этот старейшина вызывал у своих целей состояние опьянения, но его истинная сила заключалась в том, что он одурманивал себя, противника и саму реальность, стирая все возможные границы и буквально превращаясь в дымовой сигнал, очаровывающий мир. В бою это давало ему подавляющую способность свести на нет любую атаку врага.

В свои последние минуты жизни он отказался от этой техники и пожертвовал собой, чтобы защитить деревню. Именно эта история побудила Безымянную Ассасин развить в себе уважение к образу жизни Старика с горы.

Но даже убийце без имени не удалось идеально скопировать эту абсолютную технику. Если старейшина мог превратиться в туман на семь дней и семь ночей, то она потратила огромное количество магической энергии ради каких-то нескольких секунд.

Однако её действия явно изменили ход битвы. Можно даже смело сказать, что они стали решающим фактором.

Потому что в результате этого короткого столкновения Энкиду наконец-то удалось захватить цель частями своего гарпуна. Город Сноуфилд и храм оказались связаны цепями Эпохи богов.

XX

Несколько секунд назад. В небе над западной частью Сноуфилда.

— !

Ощутив свет, который приближался к её ногам, Иштар заложила вираж на Маанне.

Еле увернувшись от Благородного Фантазма, прилетевшего с земли, Иштар посмотрела на Сэйбера и нахмурила бровь.

— Этот Сэйбер… Я знаю, что его Святой меч планеты – всего лишь фальшивка, но как ему удаётся использовать его так часто? В этом нет никакого смысла.

Сэйбер раз за разом высвобождал свой Благородный Фантазм, которому хватало силы наносить Хумбабе хоть и не смертельный, но существенный урон. Богиня могла похвастаться абсурдно большим количеством магической энергии, но запасам Сэйбера словно не было конца, из-за чего даже ей это начало казаться подозрительным.

— Та Аяка, которую обнаружил мой сосуд… возможно, представляет гораздо большую проблему, чем я думала...

Иштар закончила говорить и подняла свой молот, не переставая уклоняться от атак с земли.

Ослепительный свет рассёк вздымавшиеся вокруг неё тени.

Один взмах семиглавым боевым молотом мог породить мощную ударную волну, от которой не оправился бы ни один человеческий город.

Тени расползлись в разные стороны, чтобы окружить её, посягая на свет и закрывая небо мраком ночи.

Но они не могли затмить мощь богини Иштар.

— Я разгадала твой план, Плывущий в тени, — сказала она, стоя на Маанне и отталкивая все тени вокруг неё своей непреодолимой божественностью. — Ты объединил свою духовную основу с концепцией смерти!

Очарованный воздух превратился в огромную невидимую ладонь и остановил надвигающиеся тени.

— Нельзя ждать, когда ты исчезнешь, потому что твоя душа проникнет внутрь меня, и я сразу же сольюсь со смертью…

Лёгкий взмах Ситой – и в воздухе вспыхнул яркий солнечный свет, уничтоживший все тени, которые сдерживала невидимая ладонь.

— Ты оборачиваешься звоном вечернего колокола в попытке утащить противника в подземный мир вместе с собой. Поразительно, из всех Благородных Фантазмов в этой Войне за Святой Грааль твой оказался для меня самым непростым.

Она говорила со злобой, но без насмешки.

Иштар пыталась поддерживать своё превосходство, но уже признала, что её придётся несладко, если его план осуществится.

Не все шумерские боги бессмертны.

Конкретно богиня Иштар знакома с преисподней не понаслышке, ведь она встречала смерть много раз.

Самый известный из этих случаев – «Сошествие Иштар в подземный мир».

Согласно широко распространённому мифу, Иштар и её сестра Эрешкигаль были богинями, которые властвовали над двумя противоположными, но неотделимыми друг от друга концепциями. Одна повелевала небом, другая – подземным миром. И когда Иштар вторглась в подземный мир, чтобы позлить Эрешкигаль, сестра убила её.

Таким образом, проявление Иштар неизбежно добавило этой эпохе атрибуты Эрешкигаль, что лишило её способности игнорировать собственную смерть.

Если бы она воплотилась полноценным божеством… или если бы она осуществила свой план по переписыванию поверхности этой планеты и затем вознеслась до уровня, на котором у неё была бы возможность подготовиться к неизбежному появлению Противодействующей силы Гайи… то ей даже удалось бы использовать истории о её возвращении из подземного мира, чтобы снять ограничение с количества смертей. Хотя идея, что это помогло бы ей выстоять перед Противодействующей силой Гайи, была в лучшем случае сомнительной.

Тем не менее, она была всего лишь божественной эманацией, населяющей Малый Грааль. Она могла воспроизвести свою Власть, но бессмертной не являлась.

Будь Иштар в состоянии, которому неведома концепция смерти, для разрешения ситуации потребовалась бы сила стража ущелья, первого из Стариков с горы.

Иштар знала, что до этого уровня ей было ещё далеко. Её Власть помогала держаться от всей этой смерти на максимально возможном расстоянии, но проникновение внутрь неё самой концепции смерти представляло угрозу, от которой она не могла так просто отмахнуться.

— Я не стану спрашивать, что тобой движет. Шанс уже упущен. Благословенна будь твоя человеческая решимость.

Иштар с достоинством окинула тени серьёзным взглядом.

Она высоко подняла молот, посылая сообщение всем теням на планете, не только тем, что её окружали.

Её голос разнёсся над тканью мира.

— О храбрости зверья, осмелившегося поднять оружие на богиню, будет напоминать шрам, который останется на лике планеты.

Божественность сосредоточилась в одной точке, запечатлевая слова в бесчисленных тенях, окружавших её.

— Через тело моё и имя моё я заставлю вас познать смысл наречения этих земель второй горой Эбих.

Давным-давно богиня Иштар уничтожила гору Эбих и покорила её божественность.

На вершине она возвела храм и переписала землю, сделав своими владениями…

И сейчас она пыталась сделать это вновь.

«Мир», сжатый чарами Иштар, сосредоточился в одном кусочке неба.

Единственной капельке голубого цвета.

Это показывало, как много воздуха Земли собиралось вокруг молота богини.

В то время как все грозовые облака привлёк к себе Небесный бык на западе, яркость лазурного неба стеклась к Иштар, подчиняясь её воле.

Владычица небес осветила своим сиянием поверхность планеты, желая продемонстрировать, что в данный момент она была единственным божеством этого мира.

— Если «тени» этих земель отвергают меня…

Иштар сотворила искру света, принявшую форму мимолётной Венеры. Она очистит всю землю Сноуфилда, а изгоняющий свет развеет тени подземного мира, облачённые в смерть.

— Тогда я сотру вас в пыль так же, как и вершину горы Эбих!

Очищающая атака с целью уничтожить всё вокруг, кроме храма.

Берсеркер Харли неизбежно станет частью сопутствующего ущерба. Иштар просто забыла про неё или же собиралась выдать это за безнадёжное последствие того, что Хумбаба слишком отдалилась от защитных благословений храма? Неизвестно, что творилось в голове богини…

Иштар решила уничтожить Сноуфилд до того, как это сделают зачинщики с их «Падением Авроры».

— Разрушитель…

Сияние небес готово было обрушиться на землю, возвещая о времени суда.

Но тени не знали страха.

Не ведали спешки.

Хассан Бездонного разлома создал их не для того, чтобы выиграть время или отвлечь её.

Они были совсем другим, по крайней мере, до этого мгновения.

Но сейчас… тени скрывали поверхность от её Божественных глаз, и поэтому она упустила самый важный момент.

Момент, когда Энкиду вонзил гарпун в храм, соединив атмосферу Эпохи богов в лесу с крышей самого высокого здания в городе.

XX

Верхний ярус нового храма Иштар.

Несколько мгновений назад Иштар начала собирать свет, чтобы создать в небе Венеру.

Райдер и пара её Мастеров ощутили этот невероятный всплеск энергии и вернулись на верхний ярус храма.

Они предполагали, что Иштар находилась где-то гораздо выше парящего сооружения, но тени образовали в небе идеальный купол, не давая им увидеть богиню.

Но они почувствовали концентрацию магической энергии с другой стороны теней, как будто всё небо начало искажаться.

И поняли, что близился конец.

— Плохо дело. Эта магическая энергия может всё здесь уничтожить! — сказала Райдер, призывая своего скакуна. — Перехватить её будет сложно, но я сделаю, что смогу! Мастера! Уходите в защиту! Нет времени отступать без магии телепортации!

Крик Райдер передался с помощью телепатии всем её Мастерам в лесу – ученикам класса Эль-Меллоев.

На сообщение ответил Вернер Цезармунд, их представитель.

«Ни слова больше. Перспективы у нас не самые хорошие, но с этим придётся смириться. Райдер, поступай, как считаешь нужным».

— Ты уверен?..

«Да. Я только что закончил со своей самой почётной ‘задачей’…»

— ?

«Можешь мне не верить, но сейчас будет лучше, если каждый начнёт действовать по своему усмотрению. Кроме того…»

Телепатическая связь начала ухудшаться. Видимо, Вернер уже начал работать над своей магией.

Но он успел закончить своё сообщение многозначительной фразой, в которой звучало доверие вперемешку со смирением.

«Эти две рядом с тобой – самые неуправляемые из нас».

— Anfang.

Ипполита повернулась к Рин, когда та начала зачитывать арию.

Разместив вокруг себя драгоценные камни, она усилила свою магию.

— Brennender Himmel(Пылающие небеса)… Ich kenne den Kreis(Я знаю круг), Die Blumen beschützen mich(Цветок защищает меня), Der…

Услышав слова арии, Лувия сообразила, что делала Рин, и достала драгоценный камень, чтобы сотворить своё заклинание… но ей пришлось прерваться и выстрелить Гандром в цель за её спиной.

Проклятая пуля летела с огромной скоростью.

Но её остановил барьер.

Гандр, который мог раздробить бетон, развеялся, столкнувшись со стеной из лазурных пчёл, выстроившихся треугольником.

— Я не позволю… осквернить этот храм ещё сильнее!

Жрица Иштар и Мастер Берсеркер окружила троицу роем пчёл.

Лувия приготовилась устранить девушку и тем самым покончить с её магией, а Райдер – высвободить свой Благородный Фантазм, чтобы защитить Рин.

Но прежде чем они смогли это сделать, заклинание Рин подошло к своему завершению.

Однако этому тоже не суждено было осуществиться, потому что гарпун Энкиду достиг храма.

— Aias der Tera(Во имя Аякса)… Чего?!

Когда Рин уже готова была произнести последнюю строку, в её тело хлынул «мир».

Чувство было такое, словно одно мгновение от другого отделяла целая вечность.

На Рин обрушилось столько энергии, что любой сошёл бы с ума, но эта внутренняя сила начала циркулировать по Магическим цепям с добрым намерением защитить её, не причиняя вреда ни телу, ни душе.

В этот момент… Рин переживала сон, ставший явью.

Дневное лазурное небо плавно перетекает в ночное. Это две стороны одной монеты. Изменившееся окружение напоминало подземный мир. Пейзаж вывернулся наизнанку, превратив далёкие тени в тёплый бледно-голубой свет.

— А?! Стоп, что?!

В то же время тело Рин и магия, которая хранилась в паривших вокруг неё драгоценных камнях, начали принудительно перестраиваться.

Обычно она бы уже вовсю пыталась сопротивляться… но Рин, как ни странно, приняла этот механизм, несмотря на замешательство.

Потому что эта сила хоть и впервые высвобождала свою магическую энергию, но обращалась с ней изящно, будто зная, что делает.

Это практически доказывало, что нечто, завладевшее её телом и Магическими цепями, постоянно занималось подобным в прошлом… или в будущем.

Но у Рин была ещё одна причина, чтобы не оказывать сопротивление.

Несмотря на то, что она лишилась контроля над своими цепями, благодаря своему магическому гению Рин с первого взгляда поняла, что эта сила готовила заклинание гораздо мощнее, чем щит, который она пыталась создать.

И… магия высвободилась.

Лувия, Райдер и жрица, управляющая пчёлами, стали свидетелями этого момента.

На несколько секунд волосы Рин окрасились в золото, а глаза приобрели ярко-красный цвет.

Но на самом деле их внимание привлекло заклинание.

Лувия слышала арию Рин и поэтому знала, что та собиралась сотворить непробиваемый щит Аякса в виде семи огромных лепестков.

Но на этом сходство заканчивалось. Лепестки цвета потемневшей почвы, окружённые бледно-голубыми огнями, поднялись в небо.

Всё выглядело так, словно…

Земля пыталась усмирить небеса.

XX

В небе над храмом.

— Разрушитель Джебель Хамрин!

Иштар закончила произносить название своего божественного суда…

Имитация сияния Венеры превратилась в чистую энергию и начала свой спуск, неся разрушение и погибель.

Но именно в этот момент всё и произошло.

Тени перед её глазами внезапно исчезли.

— ?

Если говорить точнее, то всё только выглядело так, будто они исчезли. На самом же деле тени объединились с миром, поднимавшимся снизу.

Стали частью кусков земли в форме гигантских лепестков.

— Что…

Это было первое выражение сильного замешательства с тех пор, как она завладела телом Филии.

Но Божественные глаза Иштар сразу же расшифровали суть происходящего. Она всё поняла и прищурилась.

— Так вот к чему ты стремился… Неплохо сыграно, мусор…

Она уже давно чувствовала присутствие подземного мира.

Один из Слуг в городе явно им управлял.

Однако из-за ограничений силы Слуги и отсутствия совпадения с тем подземным миром, которого ей стоило опасаться, Иштар не стала воспринимать это всерьёз, посчитав что этого было недостаточно, чтобы воспользоваться ассоциацией с мифом и реализовать её смерть.

Но в считанные секунды ситуация изменилась.

В городе была связь с подземным миром: здание, в котором лежало тело Гильгамеша. И оно было соединено с этими божественными владениями из Месопотамии Цепью небес, созданной божеством из той же эпохи.

Воплощение отголоска Иштар в этом мире допустило появление другой богини, которая являлась её противоположностью.

Несмотря на это, Иштар была уверена, что другая богиня не явит себя, если она будет поддерживать полный контроль над телом Филии.

Но она просчиталась.

— Черноволосая магесса… Понятно теперь, что меня в ней смутило. Она была с угрюмой богиней в какой-то другой временной линии!.. — с отвращением взревела Иштар, сосредоточилась на подземном мире, поднимавшемся снизу, и обрушила на него силу, которая однажды уничтожила гору Эбих.

Небеса и подземный мир столкнулись.

Сияние и тень заполонили мир, распространяя ударные волны в воздухе над Сноуфилдом.

Свет и тьма пронеслись по небу. С верхнего яруса храма всё выглядело так, словно наступил конец света.

— И всё же здесь тебе не подземный мир! Это мои владения, Эрешкигаль!

Выкрикнув имя своей противоположности, Иштар использовала Власть в попытке подчинить себе поднимающийся подземный мир.

Она сосредоточила ещё больше магической энергии из воздуха планеты, создавая свет той, кто явно украла бы небеса всего мира, если бы могла.

— Если ты думаешь, что я позволю твоей Власти пройти сквозь лазурное небо, то ты…

Не договорив, Иштар резко повернула голову.

К ней что-то приближалось.

Что-то, созданное для убийства богов вроде неё.

Но когда она заметила это, было уже поздно.

Нечто летело в её сторону с востока. Слишком быстро, чтобы увернуться.

У неё не было времени маневрировать на Маанне. Одно неверное движение – и она угодит в лапы подземного мира.

Несмотря на это, Иштар решила вложить всю божественность в защиту от неведомой угрозы.

Она подняла левую руку, которая не была занята боевым молотом, направила её на восток и задействовала свою Власть в полную силу, чтобы остановить нечто.

Но нечто продолжало двигаться по прямой линии быстрее скорости звука, пронзая ударные волны, порождённые светом и тьмой, и сокрушая всю Власть на своём пути.

Это была стрела.

Обычный снаряд с железным наконечником, совсем не похожий на демонические стрелы мстителя.

Но её Божественные глаза всё видели.

Эта маленькая стрела предназначалась для богини Иштар.

На самом деле можно было сказать, что её создали специально для того, чтобы свергнуть божество с небес.

«Почему она существует? Никогда о таком не слышала. Даже в эпоху Урука не было ничего подобного…»

Сильное потрясение завладело богиней, опередив страх и гнев. Будучи не в силах ясно мыслить, она поставила на кон свои жизнь и кровь, пытаясь уничтожить стрелу.

Но было уже слишком поздно… Наконечник стрелы бесшумно коснулся левой руки богини.

Пронзив ладонь, стрела продолжила лететь, разрывая конечность сосуда, находившегося в процессе становления божественной плотью, после чего потеряла скорость и устремилась к земле.

Её удалось убрать жизненно важные органы с траектории полёта стрелы, но это уже ничего не значило.

— …

Тьма подземного мира вцепилась в разорванную руку, внедряя в её тело тень в форме души Гарулы – концепцию смерти.

Иштар знала, что её душа слилась со смертью и что её утаскивало в подземный мир под ней, но всё равно решила поговорить со скоплением теней.

— Ассасин… Сколько из этого ты предвидел, Плывущий в тени?

Тени постепенно теряли форму, и она больше не чувствовала в них ничего, похожего на эго.

«Он достиг предела и больше не может сражаться. Вот только какая разница? Его душа, слившаяся со смертью, в любом случае попадёт в сосуд Малого Грааля».

Власть Иштар могла бы удержать поток смерти от проникновения внутрь, но после того, как стрела уничтожила всё божественную защиту, уловок у неё больше не осталось.

— Я знаю, что ты не считаешь меня божеством, но… можешь собой гордиться.

Полная бравады улыбка – и тело Иштар камнем упало вниз.

— Несомненно, ты… заставил лазурное небо услышать звон вечернего колокола.

Лёжа на вершине храма, богиня обратила взор своих Божественных глаз на восток, высматривая ещё одну тень.

И наконец-то нашла её.

Фигуру того, кто пустил стрелу, сокрушившую её Власть и поразившую бога.

Он стоял на одном колене на крыше полицейского участка, направив на неё большой лук.

Наёмник-заклинатель, лицо которого сохранило детские черты.

Не интерлюдия 「Тост за отражение лазурного неба в лужице」

Полицейский участок. Крыша.

После выстрела из большого лука в сердце Сигмы воцарился удивительный покой.

Если он по какой-то причине промахнётся, то всё будет кончено, но наёмник был уверен, что попадёт в цель.

Дело было не в том, что он доверял своим навыкам.

Просто этот лук существовал лишь для одной цели: убийства божества, коим являлась Иштар. И Сигма это знал.

— Если честно… я не думал, что он окажется настолько эффективным, — спокойно прошептал Сигма.

— Лук для охоты на богов, значит? Лично у меня по этому поводу смешанные чувства, но ладно. Это далеко не первая нечестная штуковина, которая обращает причинно-следственную связь и никогда не мажет, — произнёс сидевший рядом силуэт мускулистого охотника.

Увидев на его лице серьёзное выражение вместо привычной ухмылки, Сигма молча прокрутил в голове минувшие события.

Историю создания этой стрелы.

XX

Менее часа назад. Полицейский участок.

— Я кое-что знаю о тебе, парень. Потянуло сегодня на риск, да?

Перед Сигма без всяких намёков на осторожность появился Дюма.

Сигма не стал сомневаться в его словах.

Дюма наверняка хорошо известно, что Слуга Сигмы не обладает атакующими способностями и что он не враг полицейским.

— Ого, я чувствую в нём нечто весьма отпадное, но у меня едва ли получится с этим работать. А если дальше улучшать уже некуда, то стрела сработает на богине и без моей помощи, — сказал легендарный писатель, глядя на большой лук, который ему вручил Сигма.

Этот лук родители Куруока Цубаки намеревались использовать в качестве катализатора для призыва Героической души.

— В общем, должен признать, что убийство божества вне моей весовой категории. Понадобится помощь эксперта, — Дюма пожал плечами.

— Знаю, что мы просим слишком много. Я готов повысить уровень твоей магической энергии командным заклинанием, если это необходимо, — сказал начальник полиции.

— Куда же без этого. Тебе придётся его использовать, но нам нужна дополнительная помощь, ясно? Мы тут пытаемся дать этому Благородному Фантазму усиление, которое мне явно не по зубам.

— Ты же в курсе, что я почти ничего не знаю про обращение с артефактами.

— Да речь не о тебе, братан. Я уже связался с профессионалом.

Сказав это, Дюма достал из кармана мобильный телефон привлекательного синего цвета.

Такую модель начальник никогда раньше не видел.

— Хм? Что это?

— Секретное оружие, братан. Своим я обзавёлся совсем недавно.

Дюма небрежно положил телефон рядом с луком и произнёс:

— Как слышно, учитель?

— Громко и ясно, — раздался голос из динамика. — Качество звука совместимо с последней моделью от «Пелигор».

— Подожди-ка, Кастер. Откуда связь?

Все линии уже были заблокированы, а это значило, что прибор принимал сигнал с помощью магии. Однако он настолько хорошо скрывал свою магическую энергию, что начальник не видел ничего, кроме обычного телефона синего цвета.

— Это особая модель.

Затем Кастер задал вопрос, обращаясь к телефону:

— Ну так что, учитель? Есть интересные идеи?

— Вряд ли у меня получится впечатлить одного из мастеров литературы… но сейчас не время сомневаться.

— Этот голос… неужели… Лорд Эль-Меллой?!

— Как я уже сказал, буду очень признателен, если Вы не станете забывать про «двойку» в моём имени.

Лорд Часовой башни, с которым Орландо разговаривал несколько дней назад, когда заключал союз с Флатом.

«Та беседа связала наши судьбы? Поэтому связь стала возможна?»

У начальника было много вопросов к Кастеру, но он решил, что прерывать разговор только ради этого будет неуместно, и поэтому произнёс:

— Прошу прощения, Лорд Эль-Меллой II. Я тоже хотел бы попросить Вас о помощи.

И вот Дюма приступил к работе под руководством Эль-Меллоя II.

— Первое, о чём стоит спросить… действительно ли лук Куруока принадлежал Цинь Шихуанди? Это очень важно, но, учитывая анализ Кастера и информацию Сигмы, думаю, можно смело сказать, что он настоящий.

Дюма сел за свой стол и начал быстро писать, внимательно слушая голос Эль-Меллоя II.

Рядом со столом был установлен старомодный котёл, наполнявший воздух причудливым ароматом.

Кастер положил лук в котёл, воплощённый его Благородным Фантазмом, после чего принялся бросать туда же страницы рукописи по мере их готовности. Крайне сюрреалистическое зрелище.

Сигма знал, что обычно он пересобирал вещи одним касанием, но, как объяснил сам Дюма, крупные проекты требовали более сложной процедуры.

— Предположим, наш божественный дух – это шумерская Иштар. Или нечто, что можно классифицировать как Иштар. Она властвует над небесами. Идём дальше. В этом городе присутствуют остатки похожего на Зеркало души мира, в который не так давно угодил мой ученик… то есть элементы преисподней. Если они настоящие, то высока вероятность, что аспекты Эрешкигаль и шумерского подземного мира тоже явят себя. Однако я всего лишь принимаю желаемое за действительное, это ни в коем случае не наблюдения, на которые следует полагаться.

— В чём же тогда план, учитель?

Преподаватель магии угрюмо дал свой окончательный ответ великому писателю, который то и дело называл его «учителем».

— Аналогия.

— Аналогия?

— Из этого лука убили морское божество в ходе экспедиции Сюй Фу, которую затеял одержимый поисками бессмертия император. То есть воплощение океана. Скорее всего, «красавица в красном», о которой говорил мистер Сигма, - это облик, который принимает морское божество в случае попадания в подземный мир.

После этих слов тон Эль-Меллоя II смягчился, потому что он перешёл непосредственно к самому трюку.

— Океан синий, потому что в нём отражается небо. Если будем отталкиваться от этого, то у нас может получиться произвести фальшивый акт убийства бога.

Слова Лорда о том, что такое «может получиться», повергли начальника полиции и Сигму в шок, в то время как Дюма лишь радостно водил пером по бумаге.

— Только если Ваша Героическая душа говорит правду о своей абсурдной способности переписывать Благородные Фантазмы… но я в этом не сомневаюсь. Это мелочь в сравнении с эманацией богини, призвавшей Небесного быка.

— Как скажете.

Этими словами Дюма хотел поставить разговор на паузу и сосредоточиться на письме, но Эль-Меллой II попросил его остановиться.

— Подожди. От переписывания не будет никакого толку, ведь у китайского фольклора нет ничего общего с шумерским. Круглая деталь не удержится в квадратном отверстии без переходника. Вернер же там с вами, верно? Придумай ритуал реинкарнации лука, задействующий его магию бабочки… Начать работу с шумерским содержанием стоит с использования формулы, полученной на основе изменения символов и мифов о Стрельце. В данном случае это Пабилсаг и Хирон, а также всадники, считающиеся прообразом кентавров… Ах да, миф о том, как Хоу И сбил из лука девять солнц, тоже более чем годится.

От этого потока знаний у Сигмы закружилась голова. Он понял, что по количеству информации ему никогда не превзойти мага Часовой башни.

Сухие познания чередовались с личными жалобами, но Эль-Меллой II не переставал говорить, стараясь дать лучшему писателю Парижа как можно больше материала в столь сжатые сроки.

— Венеру любили на протяжении всей истории, называли сияющей Утренней звездой, наиболее близкой человечеству. Другими изображениями Утренней звезды являются Люцифер и наша богиня в лесу, которую позже тоже стали считать дьяволом. Поэтому мы можем выстроить какую-никакую рабочую логическую цепочку, если интерпретируем это как использование величия Цинь Шихуаньди для изгнания злых духов. Блин, это же с него началось смешение восточных и западных мифов. Всё должно красиво встать на свои места, если мы используем формат из эллинистического периода. Передайте Вернеру или Свену, дальше они сами разберутся… Флат бы сделал всё это чисто по наитию… Он не понимает, что именно поэтому и не может выпуститься…

Лекция Эль-Меллоя II начала затрагивать множество других тем, а Дюма продолжал трудиться, руководствуясь получаемой информацией.

Сигму поразило то, как Кастер сразу же принялся переписывать мифы, но больше всего его насторожила речь Эль-Меллоя II, в ходе которой он то и дело запинался.

До наёмника доходили слухи об этом человеке.

Что на фоне его талантливых учеников, которых можно было сравнить с океаном, он казался в лучшем случае лужицей.

Другие слухи рисовали его ужасающей фигурой, «Герцогом-разбойником».

Сигма узнал, почему.

Потому что сейчас эта лужица отражала синий свод и пыталась создать запоминающий образ неба на морском горизонте.

Эль-Меллой II говорил так, словно видел всё происходящее с высоты птичьего полёта, но его даже в Северной Америке не было, не говоря уж о Сноуфилде. Однако он бросил вызов таинству, словно столкнулся с ним лицом к лицу… То, как настоящий маг хладнокровно обсуждал убийство бога, на самом деле очень тревожило.

— Почему Вы так много делаете для нас? Какая в этом выгода для Часовой башни? — не выдержав, спросил он.

И Эль-Меллой II ответил:

— Сокрытие таинства. Спасение мира от угрозы. Маги не герои, но я верю, что в такой ситуации каждый должен что-то предпринять… Хотя признаю, что в моём случае это даже близко не благородное самопожертвование.

— Тогда почему?

— Будь в этом городе только мои выпускники, я бы сказал, что они сами решили отправиться навстречу смерти. Я не вправе останавливать их, поэтому и помогать нет причины. В конце концов, я вручил им дипломы, потому что счёл их способными нести ответственность за сделанный выбор.

Судя по голосу, он страдал либо от мигрени, либо от болей в животе, но несмотря на это, Эль-Меллой II ответил ему со всей искренностью.

— Но многие из моих подопечных, ввязавшихся в это дело, всё ещё учатся… Я несу ответственность за их решения. Если учитель закрывает на это глаза, то он ничего не стоит.

— В этом вся причина?

Сложившаяся ситуация могла навредить его репутации в Часовой башне.

В тоне Эль-Меллоя II чувствовалось подлинное изнеможение.

Но в его ответе не было даже намёка на апатию или сомнение.

— Нет ничего важнее, чем это. Какими бы проблемными учениками они ни были, я сам решил принять их в свой класс.

Примерно в то же время, когда Эль-Меллой II дал последний ответ, Дюма закончил переписывать большой лук с помощью Вернера Цезармунда и удалённого использования магии бабочки через другую телефонную линию.

— Для сыщиков, которые раскрывают дело лишь на основе полученной информации, даже не появляясь на месте преступления, есть своё определение. Их называют «кабинетными детективами».

Дюма взял в руки меняющий причинно-следственную связь лук, который стал Благородным Фантазмом с концепцией уничтожения владычицы небес, и выразил искреннюю похвалу человеку, говорившему с ним по телефону.

— Вы просто нечто, учитель. Вы убиваете бога, не заходя на место преступления.

XX

Верхний ярус храма.

— Иштар! Моя богиня, о нет, нет!..

Парящий храм неистово содрогнулся и начал медленно опускаться.

Когда тело Филии упало на верхний ярус, она уже лишилась большей части своей божественности и не могла управлять храмом и землёй с помощью чар.

Райдер почувствовала опасность и уже удалилась вместе со своими Мастерами. В храме остались лишь рыдающая Харли и Филия, лежавшая у неё на руках.

— Этого не может быть. Иштар! А, а-а-а-а, если бы только… я…

— Не будь такой тщеславной…

Храбро улыбнувшись, остатки богини Иштар в теле Филии пальцами правой руки вытерли слёзы с лица её последовательницы.

— Ты всего лишь человек. Как ни старайся, тебе не повлиять на то, будет божество жить или умрёт.

— Иштар, моя богиня…

— Вот ведь глупая… Всегда боишься, следуешь за мной против своей воли…

Она провела с этой магессой всего несколько дней и сделала её своей главной жрицей лишь из прихоти.

Девушка не была выдающейся ни как человек, ни как маг, но именно это позволило Иштар быть более искренней в том, как она намеревалась общаться с живым человеком современного века.

— Слушай последний приказ богини, — сказала она, поглаживая Харли по щеке. — Позаботься… о Хумбабе.

Она произнесла настоящее имя Берсеркер голосом, полным милосердия.

— По ней, может, и не скажешь… но она на самом деле очень одинокая девочка.

Прежде чем закончить предложение, Иштар использовала остатки своей магической энергии, чтобы пробудить Маанну.

Небесная лодка затащила Харли в своё нутро и на последних парах начала удаляться от храма.

— Иштар! Не поступай так со мной, я не… я же ещё ничего для тебя не сделала…

— Да ладно, ты слишком бедная, чтобы хоть как-то достойно мне отплатить, и тебе это известно.

Эти слова были попыткой эмоционально отстраниться от неё, но богиня с успокаивающей улыбкой напоследок произнесла – может, в шутку, может, всерьёз – наблюдая за тем, как лодка уносит её жрицу прочь:

— Проживи долгую жизнь, стань богаче… и поднеси моему храму кучу лазурита, поняла?

И воцарилась тишина.

На западе всё ещё гремел гром и свистел ветер, но из-за того, что она постепенно теряла свои пять чувств, эти звуки словно доносились из другого мира.

Это могло указывать на то, что большая её часть уже была заточена в преисподней.

— Это не было похоже на тебя…

Тишину нарушил её зеленоволосый архивраг.

— Я не помню, чтобы ты когда-либо проявляла такую заботу о человеке.

В её голове промелькнула пара сотен возможных оскорблений, но вместо этого…

— Вообще-то я лично выбрала её на роль главной жрицы.

…богиня решила спокойно возразить.

— Мне не составило бы проблем уничтожить её по своей прихоти, ведь я стою на страже всего человечества… Но позволить моей девочке умереть из-за моих же ошибок… Это неприемлемо.

— …

Услышав слова исчезающего отголоска богини, Энкиду отвёл взгляд и произнёс:

— Ты всё такая же высокомерная и безрассудная.

— Отрицать бессмысленно… ведь тогда я предам всё, чем я являюсь.

Душа Иштар представила Хумбабу, которая всё ещё сражалась перед храмом, и жрицу, поклонявшуюся ей в этой далёкой эпохе.

— Это оскорбило бы маленьких людей, обожающих небо в Уруке… Нет, неправильно.

Бросив взгляд в сторону улетающей прочь Харли, богиня заявила с нахальной улыбкой, высокомерие которой было секретным ингредиентом её абсолютной красоты:

— Это стало бы оскорблением для людей, обожающих небо в любой эпохе, и, что самое главное, для меня.

— …

— Тем, кто в конечном итоге подстрелил меня… был человек, — сказала Иштар, вспоминая юного наёмника, нанёсшего ей смертельный удар. — Не ты и не Эрешкигаль. Я пала от руки человека, который не принял мой новый божественный порядок.

— Почему ты говоришь это с такой радостью?

— Дело не только во мне… Людям больше не нужен ты или Гильгамеш… Человечество повзрослело и доказало, что может прочно стоять на своих ногах… Это расстраивает, несомненно… но радует гораздо больше.

Богиня исчезала в подземном мире, но улыбка не сходила с её лица.

— Однако… мусору вроде тебя… этого не понять…

Это была самая роскошная, благородная и красивая улыбка…

Способная тронуть даже сердце наёмника.

Храм достиг земли и развалился на куски.

Остались лишь руины, ставшие символом земли, которая лишилась богини.

XX

Полицейский участок. Крыша.

Сигма не сводил глаз с неба на западе, вспоминая свой разговор с Эль-Меллоем II.

— Я почувствовал в его словах лжи. Слухи не врут, Лорды Часовой башни действительно поразительные личности.

— Хм… Вряд ли это связано с тем, что он является Лордом. Учителем? Да, тут я соглашусь. Не такой строгий наставник, как Хирон, но мне они показались похожими.

Сказав нечто, связанное с его прошлым, мальчик с кадуцеи тоже посмотрел на западное небо.

— Что ж, похоже, богиня пала и начала свой спуск в преисподнюю… Настоящее испытание начинается сейчас.

Сигма проследил за взглядом мальчика.

— Тем, кто непосредственно подверг её воздействию смерти, был Ассасин… Я про Хассана ибн Саббаха, не про девчонку. Но ты тоже сыграл важную роль. Подстрелил богиню, наконец-то выступил на главной сцене Войны за Святой Грааль. Понимаешь, насколько это важно?

«Франческа и Фалдеус наверняка уже знают о произошедшем... Оправдываться больше нельзя».

Более того, тени уже сообщили ему, что люди Баздилота собирались развязать разрушительную войну на улицах города.

Представляя себе реакцию начальника на новость об информаторе в рядах полиции, Сигма чувствовал, как проблемы наваливались на него одна за другой.

Наёмник поднял голову, тихо, но с твёрдой решимостью.

— Ага…

«У Ассасин… всё хорошо? Должно быть, она продолжает следовать своей вере. Значит, я должен сделать то же самое…»

Наблюдая за огромными спиралями молний, которые по-прежнему присутствовали в небе на западе, Сигма присвистнул и полушутя произнёс:

— Похоже, ещё несколько дней выспаться мне не удастся.

Связующая глава 「Как-то среди раскатов грома」

Несколько часов спустя. Где-то в Сноуфилде.

— Вы все… должны уйти сейчас же, — сказал юноша-сверхчеловек, обращаясь к магам, стоявшим на земле.

— Ты же лучше всех должен понимать, что мы не можем.

— Флата больше нет. Если бы его можно было как-то вернуть, я бы уже давно это сделал, — ответил Свену юноша в небе – Тиа Эскардос.

Тиа, вокруг которого вращалась ошеломляющая магическая энергия в форме «спутников», пытался прогнать собравшихся внизу магов, учеников класса Эль-Меллоев… с помощью слов.

— Вы не обязаны оставаться здесь и смотреть, как этот город перестаёт существовать.

Сказав это, он перевёл взгляд на грозовые облака, закрывшие собой всё небо.

Несколько часов назад ураган был Небесным быком и находился на западе.

Но теперь эта масса облаков, ожившие мощь и разрушение, бедствие, которое разрушит город, стало чем-то – или кем-то – совершенно иным.

— Я удивился не меньше вашего. Он смог забрать не только силу нашего Слуги… Джека-Потрошителя. Флат и я думали, что ему по силам красть только Благородные Фантазмы, но мы ошибались…

Ученики, способные чувствовать потоки магической энергии, сразу же поняли, что происходило.

Размеры урагана уменьшились с нескольких сотен до пары километров.

Но исчезновение Иштар в подземном мире нисколько его не ослабило.

Вся энергия вихря была сосредоточена в одной точке. В Слуге, если говорить точнее, который находился в эпицентре урагана.

Молнии озаряли небо и землю без остановки. Было очевидно, что любого, кто осмелится приблизиться, испепелит без шансов выжить.

— Я не предполагал, что ему удастся полностью украсть концептуальное ядро божественного зверя, — тихо произнёс Тиа, наблюдая за Слугой в центре бури, мстителем Алкидом. — Или вы… собираетесь разобраться с этим монстром?

— Разумеется, — сказала Ипполита, восседавшая на своём боевом скакуне. — Он… мой враг. Я остаюсь в этих землях лишь ради того, чтобы остановить его.

— …

Тиа молча посмотрел на Ипполиту.

Всего за несколько часов качество её духовной основы повысилось в разы.

Причиной тому была магическая энергия, поступающая от тридцати Мастеров и тщательно очищенная во избежание отторжения.

Но ему всё равно не верилось, что ей удастся победив демона, укравшего молнии богов.

— То есть вы решили не сдаваться и погибнуть в бою? Или, может…

Тиа вновь перевёл взгляд.

На тело Филии, Малый Грааль, в котором больше не обитало божество. Класс Эль-Меллоев взял её под свою защиту.

И на расстроенную женщину, стоявшую рядом с ней на коленях. Аяку Садзё.

— Она… всерьёз думает, что может быть союзником человечества? Вам не кажется странным то, что она позволяет сразу двум Героическим душам раз за разом высвобождать Благородные Фантазмы? Она – бесконечный источник магической энергии. По-вашему, это нормально?

XX

Слова Райнес Эль-Меллой Арчизорт.

— Кое-какая наша собственность получила повреждения… Такое даже другие Лорды не смогли бы с лёгкостью раздобыть. Этот предмет недаром считался сильнейшим Тайным знаком Эль-Меллоев, пока Кайнет не довёл до совершенства Триммау.

Предыдущим Лордом Эль-Меллоем был Кайнет Эль-Меллой Арчибальд.

Девушка из его семьи вяло поведала историю о том, как Лорд лишился жизни в городе Фуюки.

— Да… Предыдущий Лорд лишился его в Фуюки, и это стало крупнейшей из наших пяти самых губительных потерь.

Райнес объяснила, что это был за предмет. Тон девушки намекал на то, что её это развлекало. Или же она просто пыталась спровоцировать слушателя.

— Один такой может вырабатывать достаточно магической энергии, чтобы неделями поддерживать целое здание, изолированное от внешнего мира… а если настроить сразу три на взаимодействие друг с другом, то естественная скорость восстановления их энергии взлетит до небес. Столетия назад Эль-Меллои обработали артефакты высочайшего качества, добытые в шахтах, и собрали идеальный реактор магической энергии. В нём не было ничего сверхвыдающегося, но его производительность могла поразить кого угодно. Он служил прекрасным доказательством слов «чем проще, тем лучше» и поэтому стал безупречным инструментом для семьи Эль-Меллой, славящейся своей гибкостью. Ну, нынешний сильнейший Тайный знак Эль-Меллоев представляет собой полную противоположность. В нём слишком уж много индивидуальности.

Девушка говорила с весёлой причудой, несмотря на то, что потерянное принадлежало ей.

Вышеупомянутым «нынешним сильнейшим Тайным знаком Эль-Меллоев» была горничная из ртути, которая стояла рядом с ней. Она служила символом их статуса одной из двенадцати семей Лордов Часовой башни.

— Наш уважаемый предшественник сказал, что вещи, которая только производит магическую энергию, не хватает артистичности. Поэтому он создал Триммау – она же Объёмная ртуть – и нарёк её новым сильнейшим Тайным знаком.

То есть предмет, который она описала, мог сравниться в абсурдности со сверхпродвинутой гуманоидной массой живой ртути, обладающей разумом.

— Хотя если бы предыдущий Лорд узнал, что мой брат установил в неё личность, чтобы мне было проще с ней обращаться, то назвал бы это шагом назад.

После этого замечания губы Райнес изогнулись в улыбке, и она вернулась к обсуждению предыдущего сильнейшего Тайного знака.

— Вы же знаете про Альбион, Могилу духа, не так ли? Последний дракон пытался прорыть ход в царство фей, но ему не хватило сил. Он умер, а его тело осталось в виде огромного лабиринта. Во времена расцвета Эль-Меллоев люди вовсю осваивали эти подземные ходы, и нашей семье благодаря искуснейшим политическим интригам удалось заполучить несколько фантазменных материалов, которые ушли на создание этих реакторов… Мы знаем, что наш предыдущий Лорд пал жертвой женских чар, поэтому, честно говоря, сама идея вывезти их из страны ради какого-то ритуала на Дальнем Востоке должна была красноречиво указывать на то, что он полностью сошёл с ума.

Райнес сделала глоток чая, явно наслаждаясь возможностью сделать несколько циничных замечаний в адрес своего родственника.

— Хуже всего то, что… когда его мастерскую сравняли с землёй вместе с отелем, в котором она находилась, кто-то их украл. Наш главный подозреваемый умер при нас, и с тех пор нам не удалось получить никакой информации о воре.

На этом Райнес остановила свой рассказ, чтобы обратиться к слушателю.

— Раз уж Вы занимались исследованием Войны за Святой Грааль города Фуюки, Вам наверняка известно об этом деле. Я про жестокое убийство четы магов в многоквартирном доме Семина.

Райнес с садистской улыбкой поднесла к губам чашку.

— Это, конечно, не Святой Грааль… но некоторые маги развязали бы ради него войну, — сказала она таким тоном, словно только и ждала, когда маги развяжут глупый конфликт из-за предметов, которые всё ещё находились неизвестно где.

— Ради набора из трёх реакторов магической энергии.

XX

— Она… в конечном итоге станет врагом человечества. Прямо как я, — заявил Тиа, указав на стоявшую на коленях Аяку.

И первым на её защиту, как всегда, встал Сэйбер.

— Ты же знаешь, что люди не любят, когда кто-то строит из себя пророка. Да взять того же Сен-Жермена. Он ни разу не ошибался в своих предсказаниях, но все почему-то всё равно видели в нём лишь большую занозу в боку!

— Ты Сэйбер?

— Но если Аяка всё-таки станет врагом человечества, то я с радостью к ней присоединюсь. Если бой и начнётся, то вовсе не по вине Аяки. Как тебе такое пророчество?

Слова Сэйбера, может, и звучали беззаботно, но он уже был готов высвободить свою магическую энергию и в любой момент использовать Благородный Фантазм против Тиа.

— Я могу громко и уверенно заявить, что мой Мастер… что Аяка не станет врагом человечества. Правильнее было бы сказать, что человечество станет врагом Аяки.

Но опустошённая Аяка схватила Сэйбера за руку.

— Аяка?

— Нет… Я не Аяка, — сказала она. Её глаза и губы дрожали от тревоги и страха. — Я вспомнила… вспомнила всё!.. Я вспомнила…

Её взгляд упал на гомункулу. Когда остатки богини исчезли, Филия погрузилась в сон. Её гипноз перестал действовать, и плотина, которая удерживала воспоминания Аяки, рухнула.

Сполна ощутив на себе, что значит лишиться всех сил, Аяка всё равно хотела за что-то уцепиться. Поэтому она схватила Сэйбера за руку… и в слезах закричала:

— Это не я… Я не Садзё Аяка!

Она словно признавалась Сэйберу в своих грехах.

Словно полностью отвергала человека, которым до этого была.

— Я… Это была я… Я «Маленькая Красная шапочка». Я это сделала… Я убийца.

Страница книги Судьба/Странная подделка в интернете

Table of Contents

1 - 1 1

1 - 2 Пролог. Арчер.

Пролог II. Берсерк.

Пролог III. Ассасин.

Пролог IV. Кастер.

Пролог V. 「Райдер」

Пролог VI 「Лансер」

1 - 8 Экстра. 「Наблюдатель, или Создание персонажа」

1 - 9 「Начало войны」

Пролог VII 「Гостья и 」

2 - 1 Интерлюдия 「Маленькая Красная шапочка многоквартирного дома Семина」

Глава 2 「День 0 — Полночь — Инцидент с Героической душой」

Глава 3 「День 1 — Раннее утро — Схватка с иллюзией」

Глава 4 「День 1 — Перед рассветом — Битва без Героических душ」

2 - 5 Рассвет — Тень во мраке」

Глава 6 「День 1 — Полдень — Два Арчера и…」

2 - 7 Связующая глава Как-то в лесу」

Пролог

3 - 2 Интерлюдия「Конец бегства」

Пролог VIII「Банкет звёзд (часть 1)」

3 - 4 Интерлюдия 「Страсти безымянного солдата」

3 - 5.1 「День 1 — После полудня ① — Канон полубогов」

3 - 5.2 「День 1 — После полудня ① — Канон полубогов」

3 - 5.3 「День 1 — После полудня ① — Канон полубогов」

3 - 6 Интерлюдия「Уотчер」

3 - 7.1 「День 1 — После полудня ② — Рок-н-ролл блуждающего короля」

3 - 7.2 「День 1 — После полудня ② — Рок-н-ролл блуждающего короля」

3 - 8.1 「День 1 — Вечер — Конь ещё не бледен; грязь ещё тверда」

3 - 8.2 「День 1 — Вечер — Конь ещё не бледен; грязь ещё тверда」

Пролог IX「Банкет звезд (часть 2)」

3 - 10 Интерлюдия「Начало испытаний」

3 - 11 Связующая глава「Как-то в городе」

Пролог

4 - 1 Интерлюдия「Мембрана обыденности」

4 - 2.1 「День 2 — Разное утро, разное прошлое I」

4 - 2.2 「День 2 — Разное утро, разное прошлое I」

4 - 2.3 「День 2 — Разное утро, разное прошлое I」

4 - 2.4 「День 2 — Разное утро, разное прошлое I」

4 - 3 Интерлюдия 「Мальчик не верит в Бога」

4 - 4.1 「День 2 — Утро — Боги возвращаются из сумерек」

4 - 4.2 「День 2 — Утро — Боги возвращаются из сумерек」

4 - 5 Интерлюдия「За кулисами третьесортной комедии」

4 - 6.1 「День 2 — Дневное время — Гений не был сотворён за один день; Всякая магия ведёт к катастрофе」

4 - 6.2 「День 2 — Дневное время — Гений не был сотворён за один день; Всякая магия ведёт к катастрофе」

4 - 7 Интерлюдия「Парад вероломства」

4 - 8.1 「День 2 — Ночь — И два, и три…」

4 - 8.2 「День 2 — Ночь — И два, и три…」

4 - 9 Связующая глава「Как-то над небесами」

Пролог

5 - 1 Связующая глава「Рондо чужаков」

5 - 2 「Золото и львы I」

5 - 3 Интерлюдия「Наёмник, убийца, вампир I」

5 - 4.1 「Золото и львы II」

5 - 4.2 「Золото и львы II」

5 - 5 Интерлюдия「Наёмник, убийца, вампир II」

5 - 6 「Рассвет нового дня и беспробудные сны I」

5 - 7 Интерлюдия 「Наёмник, убийца III」

5 - 8 「Как-то на вершине здания」

Пролог

6 - 1 「Канон полубогов, акт 2」

6 - 2 「Рассвет нового дня и беспробудные сны II」

6 - 3 Интерлюдия 「Наёмник, убийца, бледный всадник」

6 - 4 「Что грёзы, что реальность есть лишь иллюзия I」

6 - 5 Наёмник - свободный человек I

6 - 6 Что грёзы, что реальность есть лишь иллюзия II

6 - 7 Интерлюдия 「Красавица и море; Девочка и наёмник」

6 - 8 「Фантазия становится реальностью」

6 - 9 Интерлюдия 「Наёмник – свободный человек II」

6 - 10 Связующая глава 「Звеньк, звяк」

Пролог

7 - 1 Связующая глава 「Мессара Эскардос」

7 - 2 「По образу и подобию человека」(часть первая)

7 - 3 「По образу и подобию человека」(часть вторая)

7 - 4 Интерлюдия「Прослушивание」

7 - 5 「Первый и последний день передышки」

7 - 6 Интерлюдия 「Отдых воина и рывок убийцы」

Глава 23「Эпоха богов и современный век &amp;lt;Рассвет&amp;gt;」(часть первая)

Глава 23「Эпоха богов и современный век Рассвет」(часть вторая)

7 - 9 Связующая глава 「Начало конца」

Пролог

8 - 1 Связующая глава 「Лужица」

Глава 24 「Умолкни, ____」(1/2)

Глава 24 「Умолкни, ____」(2/2)

8 - 4 Интерлюдия 「Закулисная рапсодия」

Глава 25 「Тень ставит крест на путешествии из ущелья」(часть первая)

Глава 25 「Тень ставит крест на путешествии из ущелья」(часть вторая)

8 - 7 Интерлюдия 「Достаточно ли актёров в запасе?」

Глава 26 「Эпоха богов и современный век &amp;lt;Созревание&amp;gt;」(часть первая)

Глава 26 「Эпоха богов и современный век &amp;lt;Созревание&amp;gt;」(часть вторая)

Глава 26 「Эпоха богов и современный век Созревание」(Часть третья)

8 - 11 Не интерлюдия 「Тост за отражение лазурного неба в лужице」

8 - 12 Связующая глава 「Как-то среди раскатов грома」

О книге